Лабиринты моих снов

Глава 1

Сандра Барро

Лабиринты моих снов

Муж тяжело ступал по горной тропинке, зажимая рукой рану. Стараясь не отставать, я неловко семенила за ним, поддерживая свой округлившийся живот. Платок сбился, обнажив рыжие волосы, страх гнал меня вперёд. У подножья горы внизу раздавались голоса, лязг оружия, крики боли и отчаяния. Два дня назад мой муж убеждал старейшин нашего рода, что нельзя доверять этим захватчикам и идти на переговоры. Ещё несколько лет назад кочующие люди, останавливаясь в наших местах, рассказывали, что у этих зверей нет совести и гордости. Они, как стая бродячих псов, накидывались на более слабого, рвали на куски. И никто не мог вырваться из их хватки живым. Многие горные племена были порабощены. Мужчины убиты, а женщины и дети угнаны в чужие земли. Наши же старейшины решились пойти на переговоры. Еды и воды не осталось совсем, источники пересохли, охотиться было некому. Молодых и сильных мужчин в племени осталось очень мало. Проверяя воинов, которые были у него в подчинении, муж всё чаще хмурил брови.

Когда мужчины спустились к подножию горы и сложили оружие в обмен на жизни стариков и детей, эти шакалы накинулись на них и начали убивать. Они обманули. Мой муж был прав, не доверяя их посыльным.

Враги скинули тела воинов в яму и, смеясь, начали вытаскивать из лачуг за волосы женщин. С ужасом наблюдая это из-под шкур, накрывающих наш шатёр, я потихоньку вылезла с другой стороны и, придерживая живот, побежала в ущелье.

Вдруг меня кто-то схватил и, закрыв рот рукой, потянул назад. Я мычала и брыкалась, пытаясь укусить человека, который прижимал меня к себе. Кое-как извернулась, увидела мужа и моментально обмякла в его руках.

— Иди за мной, женщина, — хрипло приказал мне Умар.

Я видела, что он ранен: обломок стрелы торчал у него из бедра. Тяжело дыша, Умар шёл по тропинке вверх, постоянно оглядываясь на меня и подгоняя.

— Там наверху есть небольшая пещера, тебе хватит места. Она скрыта от глаз, я случайно нашёл её. Слушай меня внимательно. В углу лежит бурдюк с водой. Пей понемногу. Рядом в нише лежит мешок с орехами и вяленым мясом. Когда я спрячу тебя, вернусь назад. Может быть, удастся спасти хоть кого-нибудь… Если нашим богам будет угодно, то мы вскоре встретимся.

Если нет, и духи наших предков оставили нас, то будь сильной. Пережди. Когда всё закончится, иди на восход солнца. В той стороне есть люди, дружественные нашему роду. Сбереги моего сына Марьям, только об этом прошу. И себя тоже береги…

Муж шёл вперёд, и я старалась не отставать от него.

Сзади послышались голоса и крики, Умар вытащил нож и приказал мне встать за его спину. Рывок вперёд, я спотыкаюсь и падаю, стараясь зацепится за хлипкую растительность, раздираю ладони в кровь. Внизу пропасть и верная смерть, но это лучше, чем монгольский плен, бесчестье и жалкое существование. Бешено бьётся сердце. Неужели я умру и не увижу своего ребёнка? Нет! Надо бороться!

Из всех сил пытаюсь найти опору ногами. Внезапно чувствую сильный захват на запястьях, Умар пытается спасти меня. Вены на его лбу вздулись от напряжения и боли. Он тянет меня вверх, но у него ничего не получается. Острый каменный выступ раздирает кожу на руках, заставляя пальцы разжаться. Понимаю, что выскальзываю из рук Умара. В его глазах плещется страх и отчаяние.

Женщина не должна этого говорить. Так неправильно, нельзя проявлять свои чувства, но сейчас все становится неважным, и я шепчу.

— Умар, муж мой. Я благодарна Богам за нашу любовь и за то недолгое время, что принадлежала тебе. Я была счастлива… А теперь отпусти меня. Спасайся…

— Что ты говоришь, женщина⁈ — прохрипел он, сжав зубы от напряжения. — Терпи. Я сейчас вытащу тебя.

Звук копыт приближается, слышится резкий свист, и стрела вонзается ему в спину. В широко открытых глазах Умара отразилось непонимание и удивление. Все ещё пытаясь тянуть меня вверх, муж обратился к Богам.

— О Великие Духи небес и звёзд, мы принадлежим вам и к вам же вернёмся! Наградите меня за мое несчастье и замените его чем-то лучшим… Даруйте…

Взгляд мужа затуманился. Он замолк на полуслове, наши руки разжались. Я лечу в бездну пропасти, на дне которой грохочет бурная горная река.

— Не-е-е-е-т!!!

* * *

— Марин! Маришка, проснись! Ты опять кричишь, бормочешь что-то не на русском. Да очнись же ты!

Сашка тихонько тормошит, проводя рукой по моей голове и вытирая мокрый от пота лоб.

— Слушай, прекращай ты смотреть эти свои турецкие сериалы на ночь. Ну, невозможно уже! Да и что там может быть интересного для человека с медицинским образованием? Это бред какой-то, честное слово. Вставай, на работу опаздываем.

Я не стала ничего отвечать. Чмокнула Сашку в щёку, поднялась и пошла в душ.

Мы с мужем работаем в хирургическом отделении одной больнииы. Он практикующий хирург. Я же простая операционная медсестра. Знакомы с детства. Сашка жил в соседнем дворе. И учились мы в параллельных классах.

Наша любовь началась, когда нам было по восемь лет. На перемене, гоняясь за мальчишками, он сбил меня с ног. Я же не осталась в долгу и выбила ему передний зуб пеналом. Начавшееся кровопролитие благополучно закончилось в кабинете директора, где мы молчали, как партизаны на допросе. Ябедой я не была, а Санек опасался выволочки от родителей в стиле «девочек обижать нельзя».

В итоге: после непродолжительной лекции про дисциплину, порядок и честь школы я пошла домой лечить коленку, а Саня демонстрировать пацанам виртуозный свист и плевки на дальность через дырку от выбитого зуба. Чем тут же снискал себе авторитет среди пацанов. На следующий день он ждал меня возле подъезда, пиная ногой камешки. Я сперва насторожилась и хотела опять его треснуть, но он просто взял мой портфель, и мы молча пошли, держась за руки.

Поначалу нас немножко дразнили, но потом привыкли. Учителя и родители с удивлением наблюдали за нами, но не мешали дружбе. Как-то незаметно наши отношения стали для всех чем-то само собой разумеющимся. У нас даже фамилии были созвучны: Саша Мурашов и Марина Мурашкина. Поэтому все стали звать нашу парочку «Мураши».

После окончания школы Сашка, пусть и не без помощи родителей, но сразу же поступил в университет. А у меня как-то не сложилось. Чтобы не

А потом грянули девяностые. Это время не было временем равных возможностей. Страна бурлила, как кипяток в чайнике, каждый день не был похож на предыдущий. Разруха, безденежье, скромная студенческая свадьба. Родители помогали как могли, а мы работали, учились, стараясь выбраться из серой безнадеги. И даже незапланированное появление доченьки Настасьи, как ни странно, не разбило нашу лодку о быт. Жаль, детей больше не случилось…

Сейчас доча взрослая. И, как говорится в одном старом фильме: «После сорока жизнь только начинается.» Под этим девизом мы и стали строить нашу дальнейшую судьбу, после того как окончательно встали на ноги.

Глава 2

—Ты готова? Нас ждут великие дела. Купальники, платки нужно купить. Что можно носить в этой мусульманской республике? Ой, юбки длинные и кофты с закрытыми руками!

Кристина наговаривала голосовые сообщения не переставая.

Господи! Как я забыла о том, что мы сегодня договорились идти за покупками? Вздохнув, я набрала номер подруги и, как только она ответила, быстро сказала:

— Крис, ты только не ругайся, но я на работе. Совершенно вылетело из головы, что мы сегодня собирались пройтись по магазинам, и попросила старшую поставить мне смену.

— Мурашова! Ну, как так-то? Я сама не справлюсь! Только ты говоришь правду, как я выгляжу и что мне идёт. Вот опять накуплю всякой ерунды, что впарят мне продавцы, и это будет на твоей совести. И потом мы хотели посидеть в кафешке. Олька должна подойти.

По голосу подруги я поняла, что она действительно расстроена. Чувствуя себя неловко из-за всей этой ситуации, я примирительно сказала:

— Кристина, ну извини, пожалуйста. Сходите с Ольчонком одни. Это у вас всех нормальный отпуск, а мне приходится договариваться и меняться сменами, чтобы спокойно уехать на две недели. Голова уже кругом. И… Меня опять одолевают эти странные сны, про которые, я тебе рассказывала. Они такие реалистичные, что я даже запах чувствую и боль. Я уже, если честно, боюсь ехать на этот Северный Кавказ и особенно в Чечню. Как будто это предупреждение, и должно что-то случиться.

Подруга замолчала и, вздохнув, сказала:

— Ты просто устала без выходных. Выпей успокоительного, возьми наконец-то выходной, отлежись и спокойно соберись. Вам же с Александром ехать на машине почти семнадцать часов. Это нам, девочкам: сели в самолёт, три песни и мы на месте. Настёна, кстати, не звонила тебе? Как они там с Вадимом на своём Бали? Не хотят вас внуками осчастливить?

Вспомнив дочку с зятем, я улыбнулась. Ребёнок у нас был самостоятельный с детства. Не припомню каких-то особых проблем даже в подростковом возрасте. И мужа нашла себе под стать: спокойный, уравновешенный парень с открытой улыбкой. Он сразу вошёл в нашу семью без всяких проблем и привыканий.

Оба работали программистами, трудились удалённо и много путешествовали. Что-то там интегрировали в своих компах и каждый раз закатывали глаза, когда мы с Сашкой робко заговаривали о младенцах. Нет, чайлдфри они не были. Просто считают, что ещё очень молоды для такой ответственности и хотят пожить для себя.

— Ой, у детей все в порядке! Прислали кучу фоток с видео и сказали, что ещё полгодика поживут там, а потом на Кипр переедут. Про внуков не спрашивай. Дочь вообще предложила мне самой рожать, если так уж хочется кому-то «козу» показывать. А так, ты конечно права: скорее бы уже в отпуск. Ну все, я побежала! Сегодня три плановых операции. Надо идти работать.

Выслушав ещё пару раз, какая я плохая и про несостоявшийся Кристинкин гардероб, чмокнула в трубку и понеслась переодеваться.

Ближе к вечеру, стоя у открытого окна в сестринской, я вспоминала всю свою жизнь и близких подруг. Дневная суета уже покинула хирургическое отделение. Вечерние сумерки плавно опустились на город. Ночь окутывала своим тёмным покрывалом, успокаивала весенними запахами. Апрель выдался на редкость тёплым и солнечным. Скорее бы уже в отпуск!

Через три дня мы выезжаем с мужем на машине в Пятигорск. Заранее, ещё полгода назад мы сняли просторный дом в центре города и с нетерпением ждали этого момента. Когда наконец-то начнётся время ничегонеделания, веселья и экскурсий. А на следующий день после нашего прибытия прилетят мои любимые подруги.

С ними дружили со студенчества и часто вместе отдыхали. Обе незамужние подруги, относились к моему Мурашову как к брату. Мы с удовольствием отдыхали вчетвером. Правда, иногда нашу компашку разбавлял какой-нибудь поклонник Кристинки или Ольги. Чаще всего это была очередная Олина «любовь всей жизни». Но когда её отношения лопались как мыльный пузырь, мы собирались все вместе у нас на даче для утешения страдающей. Саня жарил шашлык и наливал коньяк. Я утирала подруге слёзы и даже разрешала измазать соплями рубашку моему мужу. Потом мы приходили к единогласному девичьему мнению, что самый лучший мужчина на свете — это мой Саша, а все остальные козлы. «Лучший муж» обычно ржал, махал рукой и, произнеся сакральную фразу, что женский алкоголизм не лечится, уходил спать.

У второй моей подруги Оли было одно неудачное позднее замужество, которое принесло ей разочарование, долг за ипотеку и вихрастого голубоглазого сына Ваньку. Которого, кстати, быстренько забрали на воспитание к себе Олины родители. Ей же велели устраивать свою жизнь и найти уже себе нормального человека, который будет хорошим мужем и отцом.

Олька работала в администрации секретарём начальника архитектурного отдела. Нежная блондинка с карими глазами, очень милая. Но вот с мужчинами ей катастрофически не везло. Каждый раз, наступая на одни и те же грабли, она выбирала самовлюбленных индюков, растворялась в них, усаживала себе на шею и разрешала помыкать собой. Через какое-то время у неё резко падали розовые очки. Внезапно прозрев, она скоренько собирала чемоданы очередного претендента и выставляла их на лестничную площадку. Потом меняла замок, шла в магазин за

подарками, вкусностями и гаджетами. Ехала к родителям. И там со слезами на глазах неистово тискала, зацеловывала вырывающегося Ваньку. Глядя на очередную душераздирающую сцену, отец Ольги махал рукой и уходил в сад. Мать только тихо вздыхала.

Кристина. Роковая красотка с темными гладкими волосами, синими глазами, высокими скулами и пухлыми губами. Есть в ней что-то неуловимо азиатское. Отца своего она не помнит, но говорит, что он якобы был наполовину пакистанец. Мать растила Кристинку одна, хватаясь за любую работу. Она мечтала, чтобы дочка никогда не узнала, что такое дикая физическая усталость и грязь под ногтями.

Безусловно любя и потакая любым капризам дочери, неожиданно проявила твердость

Снимает кабинет в центре города, в бизнес-центре, имеет раскрученные социальные сети и огромную клиентскую базу. Настолько огромную, что уже подумывает открывать бьюти-школу под личным брендом. Мужчины, завидев Кристину, принимают стойку, втягивают пузо и расправляют плечи. Некоторые откровенно её боятся, понимая, что такую, как она, просто не потянут. И только мы знали, что она ранимая и добрая девочка, которая с тоской в глазах смотрит на беременных женщин и малышей. Пережив в молодости неудачную операцию, матерью стать у неё не получалось.

На фоне моих красавиц-подруг, мне казалось, что я какая-то обыкновенная. Зелёные с коричневыми вкраплениями глаза, чуть вздернутый нос, слегка запорошенный веснушками. Губы не слишком объёмные, но при этом выразительные и чувственные. Всегда подчеркивала их лишь лёгким блеском, чтобы придать свежести. Единственное мое богатство — это длинные, вьющиеся волосы рыжего цвета. Они могли приобретать разные оттенки, в зависимости от времени суток и перемены погоды.

Несмотря на то, что все в нашей троице были полной противоположностью друг другу, дружили мы давно и крепко. И, как часто бывает в девчачьих междусобойчиках, на удивление, никакого соревнования между собой не устраивали. Иногда мы беззлобно ругались между собой, но не дай Бог кого-нибудь из нас обидели, готовы были сорваться в любое время дня и ночи, чтобы утешить, обнять, защитить и просто провести время вместе. С самого утра до ночи мы могли болтать в мессенджерах. Сашка даже психовал иногда из-за того, что не выпускаю телефон из рук.

* Лешмейкер — мастер-стилист, специализирующийся на наращивании ресниц.

Глава 3

До Пятигорска, мы с мужем домчали сравнительно быстро. Дорога получилась легкая: особо в пробках нигде не стояли, даже отказались от промежуточной ночёвки в Ростове. Выехав в шесть утра из Москвы, в полдень следующего дня мы благополучно заселились в просторный коттедж в центре города-курорта.

Занеся вещи в дом и приняв душ, мы с Саней блаженно растянулись на огромной кровати с ортопедическим матрасом. Сон мгновенно захватил в свои объятья, не тревожа никакими образами.

Проснувшись ближе к вечеру, я потихоньку вышла на кухню и, проведя ревизию, обнаружила кофемашину. В шкафчике нашла капсулы для кофе и чайные пакетики. На столе стояла вазочка с конфетами, заботливо оставленная для нас доброжелательной хозяйкой дома.

Запах напитка распространился по всей кухне, и вскоре послышались Сашкины шаги на лестнице. Спустившись вниз, он молча сел за стол. Я поставила перед ним кружку с капучино и расслабленно завела разговор:

— Пойдём сегодня гулять или ты слишком устал?

Саня отпил кофе, провёл рукой по лицу и ответил:

— Конечно, пойдём. Малыш, наконец-то мы отпуске! Давай наряжайся. Где-нибудь поужинаем. Потом нужно заказать кое-какие продукты. Девчонки звонили? Во сколько их завтра встречать?

Я взяла телефон и просмотрела сообщения. Кристина уже написала время прибытия. Заодно поинтересовалась нашим самочувствием.

Набрав её номер, мы основательно поболтали на громкой связи. Договорились, что встретим их в Минеральных Водах.

На следующий день, мы сидели в машине, на парковке аэропорта, и с нетерпением ждали прибытия самолета. Встреча была радостной. Сашка наметил обширную программу. Первую половину отпуска нам постоянно приходилось куда-то ехать.

Многочисленные поездки по курортам Минеральных Вод немного выматывали. Но девочки стойко переносили все невзгоды и усталость. Хотелось объять необъятное.

Двухдневную обширную экскурсию в Чеченскую республику общим голосованием решили оставить на последнюю половину нашего путешествия.

Апрель удивлял тёплой погодой, не только нас. Жара стояла неимоверная. Местные жители говорили, что такого не было уже давно. Самостоятельно приехав в Кисловодск, мы решили прогуляться в самом большом национальном парке Европы. Посетили Нарзанную галерею, зашли в турагентство и заказали экскурсию в Чечню.

Оставив Саню пить кофе в небольшом ресторанчике, а сами собрались пройтись по магазинам. Уж очень захотелось купить, что-нибудь красивое и лёгкоe. Срочно понадобились наряды, соответствующие местным традициям. Наш туристический запал не прошёл, через два дня, ранним утром, мы стояли на остановке возле своего дома и ждали когда нас с комфортом доставят в восточную сказку.

Небольшой автобус мягко шуршал шинами по извилистым горным дорогам. Из Пятигорска мы выехали в пять утра на экскурсию по горной Чечне. Экскурсовод честно отрабатывал свой хлеб, монотонно повествуя про достопримечательности, горы и озёра. Девочки залипали в телефоны. Я же, удобно устроившись у Санька под крылышком, счастливо улыбалась и с интересом прислушивалась к рассказу нашего гида. Из-за раннего выезда немного хотелось спать. Глаза слипались, но я боролась со сном, боясь пропустить что-то интересное.

—Умар будет тебе хорошим мужем дочка. Его мать и старшая женщина в племени согласны, — сказал мой старенький отец, глядя на меня слезящимися глазами. — Скоро наступит праздник плодородия, молодые люди будут искать себе пару.Болеедостойногомужчинутебе не найти. Он добрый человек, смелый и сильный воин.

Женщины всему научили тебя, ты будешь хорошей хозяйкой. Твой брат уже договорился о деле. Надеюсь, это случится в скором времени, и я смогу с честью передать тебя в его семью раньше, чем придут полчища врагов на лошадях. Я неустанно молю Богов, чтобы всё оставалось как прежде. Но времена тяжёлые. Умар сможет защитить тебя. Пусть ваш путь будет светлым и полным радости, что бы ни случилось.

Автобус подпрыгнул на какой-то кочке, и я внезапно проснулась. Сердце трепыхалось птицей, пойманной в силки. Я осторожно высвободилась из объятий мужа. Да что же это такое? Что за странные сны одолевают меня? Мы подъезжали к первой локации нашего путешествия, и сонные туристы заметно оживились, предвкушая сытный завтрак и возможность размять ноги.

— Так! Девочки налево, мальчики направо! — командным голосом заявила Кристина сразу после остановки.

Мы вышли из автобуса и огляделись. Хотя все было довольно цивилизованно, но уже явственно ощущалось, что мы находимся в месте, где устои и традиции очень сильно отличаются от наших. Вокруг незримо витало «гормон тестостерон». Наличие бородатых мужчин и закутанных в платки женщин немного напрягало и обязывало нас соблюдать местные правила, а не тащить «свой самовар в Тулу».

Хотя никто не хватал за руки и не увозил в горные аулы, но чисто инстинктивно хотелось прикрыться, надеть платок и спрятаться за мужчину. Мы, как Лейла, Зульфия и

— Ну, курочки мои! Быстренько уселись в автобус, пока вас не приметили эти бородатые мужчины и не забрали в аул пятыми жёнами.

Крис закатила глаза, ткнула Сашу кулаком в бок и, смешно сморщив нос, парировала:

— Во первых, мусульманам можно иметь четыре жены. Пятая — это уже наложница. Во-вторых, не каждый может потянуть ещё одну женщину, так как ей нужен отдельный дом. В-третьих, мы уже старые, больные тёти, с остеохондрозом и целлюлитом. А также со скверными характерами. Да нас обратно привезут на следующей день! Ещё и умолять будут:' Заберите ради Аллаха!'.А мы ещё упираться будем.

— Про ' старые и больные' ты, конечно, загнула, «Кристина Агилеровна». Сейчас женщины за сорок более актуальны, чем молодые девчонки. Они ухоженные, сексуальные и не выносят мозг. А если и выносят, то аккуратно, чтобы не спугнуть жертву женского произвола. Да, жена моя любимая? — ехидненько усмехнувшись, Сашка поправил на мне платок и чмокнул в нос.

— А вот прилюдно выражать свои чувства и тискать жену тоже не нужно. Это тут неприлично и осуждается! — зашипела на нас Кристина. — Дома под одеялом будете обжиматься! Бесстыдники!

Мы с мужем переглянулись и, засмеявшись, потянули эту поборницу морали в автобус. Чуть в стороне от него Оля фотографировала какие-то цветочки. Пришлось её тоже подгонять. Экскурсовод немножко нервничал и предлагал разбредшимся туристам ехать дальше. День набирал обороты, становилось всё жарче. Воздух пах свежей зеленью, сладко-терпким мёдом и кавказским гостеприимством.

Наконец туристы прошли в автобус, и мы продолжили движение. Я прислушивалась к своим ощущениям, а перед глазами проплывали знакомые видения из сна, от которых отвлекал экскурсовод, стоявший возле водителя и не переставая бубнивший заученный текст:

— Первое предание, которое наиболее правдиво рисует попытку чеченцев подняться на Тебулос-Мта с целью укрытия от татаро-монгольских захватчиков, относится, по всей вероятности, к XIII веку. Приготовив длинные веревки, сделанные из конского волоса, двенадцать молодых воинов во главе с охотником Идигом пошли отыскивать наиболее легкий путь восхождения.

Со скал свисали огромные сосульки, похожие на бороды великанов. И вдруг, когда до вершины оставалось всего двести шагов, налетела снежная лавина, которая смела их смельчаков со скал. В живых осталось три человека во главе с охотником. Он-то и посоветовал старейшинам послать остальных воинов на восхождение с другой стороны горы, где дует горячий ветер. Оттуда хорошо видна дорога, по которой должна появится татарская орда.

Им это удалось. Люди племени нашли удобные площадки для размещения войск. Задымились костры, жарилась баранина, варилась говядина, а воду они носили в бурдюках из горных ручьев. Собрав несколько жителей поселений и племён, гордые люди начали восхождение на спасительную гору. Своих стариков, женщин и детей, а также крупный рогатый скот они спрятали в потаенных местах, находящихся за Тебулос-Мта.

Более месяца длилась кровавая битва чеченцев с захватчиком. Пришла зима, выпал снег, в ущельях не осталось корма для лошадей. Люди хана стали роптать, устав сидеть в осаде. Татарские полчища повернули назад. На следующий год, с наступлением лета, орда вновь пришла уничтожать горцев. Двенадцать лет продолжалась изнуряющая битва. Когда совсем не осталось воды и пропитания, старейшины горного племени решились на переговоры. После долгих споров, положившись на обещания врага отпустить женщин и детей, они решили спустится с гор.

Но их жестоко обманули. Убили тех, кто пытался сопротивляться, остальных же угнали в рабство. Так, согласно народному преданию, закончилась двенадцатилетняя битва чеченцев с иноземными захватчиками.

Слушая легенду, я наперёд знала, чем все закончилось. От этого понимания по спине побежали мурашки, а кончики пальцев мелко задрожали. Мы ехали, любуясь потрясающими пейзажами, в сторону Аргунского ущелья. Экскурсовод не замолкал ни на минуту, был профессионально общителен и доброжелателен.

Моё сердце замирало непонятно отчего: от радости встречи с новым или предчувствия чего-то странного и страшного? Не знаю, но в воздухе витало ощущение, что это путешествие изменит всё.

Глава 4

Ближе к вечеру, нашу группу привезли в небольшую, но очень уютную гостиницу. Совершенно не чувствуя ног, уставшие и насытившиеся впечатлениями, договорились после заселения встретиться у нас в номере, выпить чаю.

Девочки принесли конфеты и печенье.

Мы сидели возле журнального столика, уткнувшись в свои телефоны, и молча перекидывали друг другу фотки и видео.

Отложив телефон в сторону и отхлебнув горячий чай, Саня устало спросил:

— Ну что девочки, понравилась вам экскурсия?

— Очень понравилось. Завтра нас повезут в мечети и ресторан. А я уже сегодня еле стою на ногах, — сонно пробормотала Олечка.

Крис тут же оживилась и, подмигнув нам, сказала:

— Ребята, может, по бокалу винишка? Так сказать, мы не пьём, а лечимся. Я прихватила с собой.

Саня отрицательно покачал головой, и, зевая, ответил:

— Нет. Нам вставать в шесть утра. Алкоголь — это лишнее. Вот вернёмся в Пятигорск, там хоть упейтесь. И вообще, пьяная женщина — горе в семье.

Я решила поддержать мужа, хотя усталость давала о себе знать, и расслабится не помешало бы.

— Кристина, это мусульманская республика, здесь нельзя выпивать.

Подруга закатила глаза, и тихо проворчала:

— Это нудный мужик — горе в семье, а пьяненькая женщина — весело, и всем хорошо. Крис сгребла конфеты со стола, встала и пафосно произнесла: — Какие же вы пенсы невозможные! Пойдем, Ольчонок, спать в наши девичьи постели. А эти пусть послушают на ночь Магомаева и ложатся уже. Не будем мешать пожилой чете нудных стариканов.

Она схватила Олю за руку и демонстративно потащила её к выходу.

Утром мы, свежие и отдохнувшие, стучали в соседний номер. За дверью послышались шаги и бормотание.

— Похоже, Оля с Кристиной все же сообразили вчера на двоих, — пробурчал Санек. — Как можно быть такими несобранными? Договорились же.

Отворилась дверь. В проём высунулась Ольга с зубной щёткой во рту. Она мотнула головой, приглашая войти. Крис лежала поперёк кровати уже полностью одетая и смотрела в потолок.

— Вот скажите мне, пожалуйста, — задумчиво произнесла она. — Как так можно жить? Ходи закутанная с ног до головы, глаз не смей поднять, угождай всем и слова не скажи. Ещё и пить нельзя. Да я б повесилась лучше, чем так жить.

— Крис, ну для них это нормально. Такой менталитет. Девочки так живут с детства и не видят ничего страшного. Для многих это так же естественно, как дышать воздухом, — ответила я, подавая ей руку.

Встав с кровати, она подошла к окну, посмотрела вниз, где бурлил

— А ты бы смогла, здесь жить? Ведь многие русские женщины хотят себе именно кавказца в мужья. Им кажется, что вот протяни руку, и начинается восточная сказка.

Я растерянно посмотрела на неё и ответила:

— Никогда об этом не думала. Не знаю. У меня нет ответа на этот вопрос. Многие уезжают за своей любовью, но в итоге остаются ни с чем. У нас слишком разный менталитет. Если ты решишься принять их стиль жизни, то готовься сидеть в четырёх стенах, ограничив себя в общении с другими людьми. Особенно с мужчинами. А если ты ослушаешься мужа и начнёшь с кем-то просто переписываться, то, скорее всего, ваши отношения сойдут на нет. И по чеченским законам при разводе дети останутся с отцом. Мать же просто признают недостойной. Я не знаю смогла бы я так жить. Какая должна быть неимоверная любовь, чтобы пойти на это! А уж быть второй женой я бы точно не согласилась. Добровольно делить своего мужчину с другой женщиной? Здесь даже всепоглощающая любовь не справится.

Мой Сашка уже заметно нервничал и, закатив глаза, сказал:

— Ну, начались эти бабские стенания. Слушайте! Пойдёмте уже! Некрасиво заставлять себя ждать.

Олечка вышла из ванной, брызнула на себя духами и, улыбнувшись, проговорила:

— Я готова. Не ссорьтесь, ребята.

Сашка обнял меня за плечи и повёл к выходу. Повернувшись к Оле, ответил:

— Да никто и не ссорится, Оленька, просто порасторопнее надо быть. Криська, догоняй!

Усевшись в автобус, мы покорно слушали экскурсовода, который недовольно поглядывал на нас из-за опоздания. Встав в проходе возле первых сидений, он продолжил своё повествование.

— Мечеть в Шали называется ' Гордость Мусульман'. Вторая по размеру в мире после мечети в Абу-Даби, одна из красивейших в мире. Она открыта в день рождения первого президента Чеченской республики Ахмата-Ходжи Кадырова и посвящена пророку Мухаммеду.

Также мы посетим сегодня ещё две мечети: «Сердце матери» имени Аймани Кадыровой, и «Сердце Чечни», которая вмещает в себя десять тысяч человек. На прилегающей площади и в летней галереи поместятся столько же. Ещё у нас запланирована смотровая площадка в Грозный-Сити, где вы сможете увидеть город во всей красе с высоты птичьего полёта. Хочу напомнить: фотографировать резиденцию президента строго запрещено.

Экскурсоводу тоже сложнее давался второй день. Он уже не был таким восторженно-профессиональным, односложно отвечая на вопросы двух пожилых и очень занудных туристок из Кисловодска. Наконец автобус завернул на стоянку. Водитель довольно долго искал место, так как машин на огромной парковке было очень много.

Когда мы подъехали, раздался азан — призыв на молитву. Из громкоговорителей по всему городу слышался голос муэдзина.

Это звучит очень впечатляюще.

Народ в автобусе засуетился, и когда нашлось место на парковке, люди потихоньку стали продвигаться к выходу. Мужчины, отойдя немного в сторону, курили и пили воду. Женщины прихорашивались, повязывали платки, основательно спрятав под ними свои причёски.

Но тут экскурсовод сказал, что вполне вероятно, нас не пустят внутрь во время молитвы. Придётся ждать полчаса или минут сорок. Предложил пойти сделать фотографии, и отправится дальше.

Мы, конечно, немножко поворчали, но делать нечего. Всем хотелось просто на воздух.

В других мечетях нам повезло намного больше. Одеты мы были соответствующе, и нас без проблем пропустили внутрь на второй этаж, на женскую половину.

Разувшись и оставив обувь возле входа, женщины из нашей группы с удовольствием ступали по мягким коврам. Они почтительно переговаривались вполголоса, тихонечко украдкой фотографировались и подсматривали с балкона за чеченскими мужчинами, совершающих намаз.

Мы с девочками тоже периодически поглядывали вниз, любопытство не давало покоя. И тут Оля спросила:

— Слушайте, ну почему тут такая дискриминация по половому признаку? Женщины отдельно молиться должны. Почему нельзя, как у нас, всем вместе в церкви рядом стоять?

Я закашлялась, а Кристина, хохотнув, ответила:

— Видишь ли, дорогая, мы христиане, стоим во время молитвы, а мусульманам нужно очень низко наклонятся, стоя на коленях. Как бы тебе сказать поприличнее? — Крис подняла глаза к потолку, помолчала и, улыбнувшись, добавила: — Обтянутый чёрной материей зад кланяющейся женщины не должен отвлекать мужчин от общения с Богом и наталкивать на очень непристойные мысли. Это называется искушением. Поэтому мужчины молятся внизу, а женщины наверху.

Выйдя на улицу после посещения мечети, мы подошли к месту, где уже собралась вся остальная группа. Гид объявил свободное время и попросил не опаздывать к автобусу.

Небольшими группками туристы разбрелись по парку. Мы тоже решили самостоятельно осмотреть остальные достопримечательности.

Неспешно направляясь в сторону нашего автобуса, мы глядели по сторонам, удивляясь красоте и чистоте этого города. Кристина постоянно задавала вопросы, на которые у меня просто не было исчерпывающих ответов.

Рассматривая людей, которые попадались нам на встречу, она, как профессионал, отмечала различия между нашими внешними данными.

Решив отдохнуть, мы сели на ближайшую лавочку. Мимо нас неспешно прогуливались люди. Немного помолчав, Кристина спросила:

— Ты заметила, какие у них красивые девушки? Даже молоденькие искусно накрашены, и у всех поголовно сделаны губы. Мужчины тоже очень достойно выглядят, молодые и в почтенном возрасте.

— Да. Только куда девается красота у женщин постарше? Какие-то все уставшие, блёклые и с безнадёгой в глазах. Неужели замужняя жизнь так тяжела для них? Вот чего я бы точно не хотела для себя, — пробурчала я, провожая глазами двух женщин в национальной одежде.

Подруга улыбнулась и, щелкнув меня по носу, сказала:

— Не грусти! Нам-то это точно не грозит.

Подойдя к месту сбора, стали ждать когда все остальные подойдут. Потихоньку подтянулись опаздывающие, и мы с облегчением загрузились в автобус.

Было видно, что туристы из нашей группы уже немножко устали, хотелось есть и пить.

Последняя локация никого особо не впечатляла, и все ждали похода в ресторан, чтобы попробовать национальную кухню. Подгоняемая уставшим гидом, группа поднялась на смотровую площадку в лифте, набившись как селёдки в банку.

Уже не хотелось делать фотографии, и Оле мы позировали с унылыми лицами. Со стороны резиденции президента, сидя за красными огораживающими лентами, за нами зорко наблюдали два гордых чеченских «орла». Они самоотверженно следили за тем, чтобы туристы, не дай Бог, случайно не запечатлели то, что не нужно, и не пополнили ряды нечаянных республиканских шпионов. С уважением отнесясь к их работе, и к чужим законам, ещё немного полюбовавшись городом, мы спустились вниз.

Через некоторое время нас привезли в уютное кафе, которое находилось в центре города. Красивая девушка подала меню. Не открывая его, муж поинтересовался:

— Нам хотелось бы попробовать национальную

Официантка, не задумываясь, ответила.

— Тогда предложу вам чеченское национальное блюдо жижиг-галнаш: говядина с галушками из пшеничной или кукурузной муки. Подаётся с чесночным соусом и наваристым бульоном. Мясо может быть на выбор: баранина или курица. Блюдо по объёму большое, можно заказать одно на двух человек.

Девочки заказали себе на двоих этот жижиг. Саня же сказал, что съест слона и один точно справится. Я ограничилась салатом и травяным чаем с хингалш — это такие лепешки с тыквой.

Нужно отдать должное: заказ принесли быстро, девушки официантки все расставили и пожелали приятного аппетита. Мы с удовольствием принялись за обед.

Минут через пять Кристина отложила вилку и, нагнувшись ко мне, прошептала на ухо:

— Марина, что происходит? По-моему, этот джигит за соседним столом не сводит с тебя глаз.

Я подняла взгляд и чуть не упала в обморок: неподалёку сидел мужчина из моего сна.

Передо мной моментально пролетели все события, которые я как бы переживала, когда-то в далёком прошлом.

Моё взросление, отец с братом, свадьба с этим человеком, нападение врагов и падение в пропасть.

Дыхание стало прерывистым, в глазах потемнело, и я почувствовала, что мне не хватает воздуха.

Кристина сжала мою руку и прошептала:

— Что ты так побледнела? Тебе плохо?

Я с трудом оторвала взгляд от мужчины напротив, посмотрела на подругу и сказала:

— У меня, что-то закружилась голова. Очень душно. Пожалуйста, пойдём со мной, освежимся.

Сашка встрепенулся и начал вставать:

— Давай я с тобой схожу.

— Санек ты в своём уме? В общественном месте, в центре Грозного собрался идти с женой в туалет? Да тут за ручку ходить запрещено со своей половиной. Сиди, мы сейчас вернёмся, — Кристина многозначительно посмотрела на него и, взяв меня за руку, вывела из-за стола.

Умывшись и немного придя в себя, я, судорожно вздохнув, сказала:

— Крис это он…

— Кто он, Марина? Не пугай меня, — встревожено ответила Кристина, посмотрев на меня широко открытыми глазами.

— Это мой муж из сна. Я тебе рассказывала. Только сейчас он намного старше, чем в нём. Его зовут Умар, я узнала его из своих снов. Это какая-то фигня, так не бывает. Это сюр какой-то.

Кристина смотрела на меня, не отрываясь:

— Та-а-а-ак… Знаешь, я, конечно, умом понимаю, что такого не бывает. Но про переселение душ я много чего слышала. А что, если это действительно то, о чём я думаю? И вы встретились не случайно?

Меня шокировали её слова, в памяти постоянно вспыхивали чуждые мне воспоминания.

Я покачала головой и возмущенно ответила:

— Кристина, что ты такое говоришь? Вот сейчас в нескольких метрах отсюда, сидит мой Сашка. Самый лучший и любимый человек, с самого детства. Он мой муж и отец нашей дочери.

— Да это понятно всё. Но что мы будем делать теперь?

Крис протянула руку и вытерла пот с моего лба.

— Ничего не будем. Пообедаем, сядем в автобус и поедем в Пятигорск.

Мы вышли из туалета и, не поднимая глаз, прошли мимо столика этого странного мужчины в военной форме.

Ребята ели, перешучиваясь с друг другом. Олька показывала фотографии, Саня расхваливал полезную чеченскую еду. Она была сытная и простая в приготовлении. Варёное мясо с галушками меня не впечатлило: я предпочитала средиземноморскую кухню.

Кристинка периодически тревожно посматривала на меня. Я же сидела, уставившись в тарелку, боясь встретиться взглядом с мужчиной, который был моим мужем во снах.

Обед подходил к своему завершению. Мы позвали официантку и попросили счёт. Экскурсовод встал в середине зала, и громко произнёс:

— Уважаемые туристы! Если вы уже готовы, то прошу проследовать в автобус. Нас ждет последняя локация — православный храм Архангела Михаила, который находится в центре Грозного, на проспекте Ахмата Кадырова. После этого наша экскурсия будет завершена, и мы отправимся домой.

Мужчина находился в приподнятом настроении в связи с окончанием экскурсии. Все дружно загрузились в автобус, и я с облегчением вздохнула. Мы едем в Россию! Домой…

Глава 5

Подполковник МВД Амир Умаров.

Мансур завёл напоить коня в реку, поставив его рядом с моим, и между делом сообщил долгожданную весть.

— Моя сестра согласна, Умар. Ты знаешь, что в нашей семье на первом месте вековые устои. Я рассказал роду о твоём желании взять её в жены. Все согласились, и она доверяет мне. Можешь сообщить эту новость своей матери. Пусть твой отец узнает об этом и, пошлёт почтенных людей в наш дом, договорится о деле.

— Ты принёс мне хорошие новости, друг! — ответил я. — Нашим семьям давно пора породнится. Я сегодня же поговорю с матерью, так будет быстрее. Надеюсь, до начала восхождения на Тебулос-мта, твоя сестра уже будет готовить еду в моем доме.

Мансур посмотрел пристально мне в глаза и добавил.

— В нашем племени ты самый смелый и опытный воин, Умар.

Именно поэтому я хочу отдать тебе наш любимый цветок. Верю, что только ты сможешь защитить её от всех бед, даже ценой собственной жизни. Марьям станет тебе хорошей женой, ведь ее имя означает «служащая Богу». Будь для неё Богом, но люби её, как самого себя. И пусть ваша любовь будет вечной, на все времена.

Выдержав пристальный взгляд Мансура, я коротко ответил:

— Обещаю.

Он кивнул и пошёл от меня вдоль реки, ведя коня под уздцы.

Я поднял глаза к небу и поблагодарил богов за милость, благоговея, произнёс молитву.

— О, Боги! Даруйте нам жён и потомство, пусть они будут отрадой для глаз! Не дайте оборваться роду нашему!

Я открыл глаза и не сразу понял, где нахожусь. Но тишина, пение птиц за окном и запах чистого постельного белья, быстро дали вспомнить, что проснулся в доме, где родился.

Здесь живут мои престарелые родители. Именно сюда когда-то привёл свою молодую жену. Тут появились на свет наши дети. Двадцать лет назад в этом месте топили дровами. Сейчас благодаря моим стараниям, дом — полная чаша. Пережил даже войну. Во время неё, хлипкие постройки каким-то чудом выстояли под бомбёжками, и родители остались живы. Слава Аллаху!

Отсюда парнем, я ушёл воевать с шайтанами в человеческом обличье, которые хотели уничтожить, разорвать мою Родину. Нохчо — настоящий воин в нескольких поколениях, по другому поступить не мог. Именно «нохчалла» — наш кодекс чести, движет настоящими мужчинами. Заставляет с детства поступать по совести и велению сердца. Отступивший от него, превращается из защитника в шайтана.

Служба в МВД, где я дослужился до приличного звания. Затем высшее юридическое образование, полученное в

К сорока пяти годам тело оставалось ещё сильным и ловким, благодаря ежедневным тренировкам. Опасные командировки были на постоянной основе, ведь дома никто особо и не ждал, кроме стареньких родителей.

Хотя семья была. Когда-то… Но пять лет назад моя жена Румани погибла в аварии, поехав в гости к родителям. Её машину на большой скорости смял грузовик.

Расследование показало, что водитель на момент аварии был уже мёртв. Резко оторвавшийся тромб стал причиной смерти двух ни в чём не повинных людей. Стечение обстоятельств… На всё воля Аллаха…

Остались дети-погодки: сын Висхан и дочь Амира. Оба сейчас получают образование в ЧГУ. Висхан стал студентом факультета журналистики и живет в университетском городке, полностью окунувшись в студенческую жизнь.

Дочь же изучает иностранные языки и видит себя в будущем педагогом. Живёт в семье моей сестры Самиры, которая души не чает в племяннице. Она воспитывает мою девочку наравне с собственными детьми, ревностно оберегая её от всяких невзгод и полностью заменила ей мать.

Теперь в своей огромной квартире в центре Грозного, я особенно остро чувствую своё одиночество. Поэтому всё чаще стремлюсь в Ведено, понимая, что только родительский дом, ласковые руки матери и одобряющий взгляд отца вселяют в меня спокойствие, изгоняют тоску и лечат душу.

Странные сны стали появляться сравнительно недавно. После того как я оказал помощь группе студентам-альпинистам из университета спецназа. Они совершили восхождение на самую высокую вершину Чеченской республики — Тебулосмта.

Сперва я не придавал им значения, просто удивляясь как красочно и подробно человеческий мозг, может выдавать информацию, о которой я знаю очень мало. Бегло скуки ради, прочитав легенду в интернете про двенадцатилетнюю войну с монголо-татарам, я благополучно забыл прочитанное. Но потом эти сновидения с сюжетами из легенды стали навязчиво отравлять мою жизнь. Они были настолько явственными, что я чувствовал в них боль, запахи, холод и голод.

Ранее просыпаясь в холодном поту, злясь и испытывая недоумение, теперь, как ни странно, даже ждал такие путешествия в чужую жизнь. А была ли она чужой? Постепенно грани стиралась, и я стал понимать, что чувства того мужчины, становятся моими.

Засыпая, всё чаще хотел вернуться туда. Отчаянно желая увидеть глаза той, из сна. Вдохнуть аромат рыжеватых, пахнущих мёдом волос. Вернуться именно в то место, где меня ждала — она. Моя жена. Моя Марьям.

Подойдя к кухне, я осторожно заглянул в проём, стараясь не напугать маму. Она замешивала тесто на пирожки, но тут же почувствовала моё появление и, повернувшись, сказала:

— Ты уже проснулся, сынок? Почему так рано? Садись на своё любимое место, я сейчас накрою.

Ополоснув руки, мама поспешила разогреть вчерашние тыквенные лепёшки. Наблюдать за ней одно удовольствие. Несмотря на почтенный возраст, она ловко управляется на кухне.

— Нана, как я могу спать, если знаю, что тебе не терпится обнять меня? — хитро улыбнувшись, протягиваю руки, чтобы получить порцию материнской ласки, пока не видит отец.

Потом уже сидя на своём любимом месте и потирая рукой глаза, спросил.

— Я вчера приехал поздно и не застал отца. Где папа?

Мать поглядела в окно, поправила платок и, махнув рукой в сторону двери, с грустью в голосе ответила:

— Сидит за воротами на лавке и ловит весеннее солнце. После зимы особенно приятно погреть старые косточки. В нашем возрасте так мало радостей в жизни, сынок. Самира живёт своим домом, внуки приезжают редко. Ты вот тоже наездами бываешь. Когда же снова женишься? Тогда в нашем доме зазвучат детские голоса, а моё сердце наполнится благодатью.

Мама не теряла надежды опять меня женить и периодически расхваливала дочерей своих подруг. Но с моим образом жизни я понимал, что не смогу дать жене должного внимания. Связываться с разведённой женщиной не хотел, а незамужние девушки вызывали во мне неоднозначные чувства.

С одной стороны, хорошо иметь молодую красавицу в жёнах. Но с другой: глядя на свою дочь, я и в мыслях не мог допустить ей в мужья немолодого вдовца. Представлял, что ровесницу моей дочери ведут ко мне как молодого барашка на заклание. А в брачную ночь, увидев мои шрамы, девочка закроет глаза от страха и отвращения. От этого видения становилось тошно.

Нет. Такого я точно не желал.

С возрастом мне всё больше хотелось смотреть в любящие глаза. В которых вспыхивает страсть лишь от одного соприкосновения взглядами.

В мыслях снова возник женский образ из снов. Помотал головой, пытаясь скинуть наваждение. Чтобы снова избежать продолжения неприятного разговора про женитьбу и сменить тему, я с улыбкой ответил матери.

— Ты знаешь, что твой хингалш самый вкусный в мире, нана? Серьёзно, где бы я ни был, больше такого никогда не пробовал. Пойду поздороваюсь с отцом. Завтра с утра опять надо ехать в Грозный. Нужно решить рабочие вопросы и повидать детей.

Мама всплеснула руками и с обидой в голосе сказала:

— Не заговаривай мне зубы! Я так надеялась, что ты побудешь подольше в этот раз. Через три дня мы приглашены на свадьбу. У Гафаровых сын женится. Там будет много девушек и женщин из хороших семей. Можно присмотреть и себе кого-то.

Встав из-за стола, я как можно мягче ответил ей.

— Мама, как-нибудь в следующий раз. Ты же знаешь, что я военный человек и у меня есть обязательства.

Мать скорбно улыбнулась и посмотрела в окно. Её глаза увлажнились:

— Я знаю, сынок, знаю… Сколько слёз я выплакала ночами в тайне от твоего отца! Он злится, когда я так страдаю. Говорит, что я родила настоящего мужчину, и негоже позорить его своими слезами. Но разве могут кого-то позорить материнские слёзы, когда сердце рвется на части? Скорее бы уже закончилась твоя служба. Ты бы смог женится и преподавать в каком-нибудь университете военное дело или юриспруденцию. Стал бы ещё более уважаемым человеком, и моё сердце наконец-то успокоилось.

Я подошёл к матери, взяв её натруженные руки в свои, и поцеловал их.

Посмотрев в глаза, прошептал:

— Всё у нас будет хорошо, нана, обещаю.

На следующий день я выехал в Грозный. Договорился встретиться с Русланом в центре города, мы хотели пообедать и решить рабочие вопросы. Руслан Сулимов был моим другом с детства. Вместе, едва

Сидя в ресторане и ожидая Руслана, вдруг я увидел ЕЁ. Напротив, сидела моя Марьям из снов! С ней были ещё две женщины и какой-то мужчина. Она поглядывала в телефон, улыбалась и смотрела на мужика, который был с ними. Эта женщина хоть и была старше, чем во сне, но её глаза были точь-в-точь такие же, как в видениях.

И самое интересное: я почувствовал, что она тоже как бы меня узнала. Вскочила и убежала со своей подругой куда-то. Вернувшись, старательно отводила глаза в сторону, время от времени бросая на меня настороженные взгляды. Всё это я наблюдаю из-за тёмных очков, попивая кофе.

Ну что ж охота началась. Чувства волнения и предвкушения переполняют меня.

Руслан зашёл в кафе минуту в минуту, как мы и договаривались. Он всегда собран и пунктуален. Мы обнялись, сели и стали изучать меню. Краем глаза заметил, что туристы собираются возле гида. Небольшими группами люди выходили из кафе и кучковались возле автобуса.

Четверо людей, что сидели напротив тоже встали и, расплатившись, пошли к выходу. Понимая, что нужно получить хоть какую-то информацию, недолго думая поднялся из-за стола.

— Амир, ты куда? — развалившись в кресле, Руслан пытался остановить меня.

Я, не слушая его, быстро выскочил на улицу за туристической группой. Стоя на крыльце, заметил, как бережно мужчина обнимал ту женщину прежде чем они, зашли в автобус. Вернувшись, записал на салфетке номер и протянул Руслану исписанный цифрами листок.

— Вот номер автобуса. Выясни имена и фамилии туристов. Меня интересуют женщины и супружеские пары.

Глава 6

Марина

Сашка рассматривал карту и сравнивал её с информацией в навигаторе. Не хотелось застрять где-то в горах, где нет интернета, и потеряться. Он завёл машину, включил любимое радио и весело сказал:

— Так, девочки! По коням! Сегодня я покажу вам самую красивую дорогу Кавказа. Джылы-Су — это природное урочище в Кабардино-Балкарии. Красота там необыкновенная: Эльбрус виден как на ладони! Но это если с погодой повезёт.

Муж радовался предстоящей поездке как ребёнок. Дорога намечалась красивая, но местами опасная, с затяжными спусками и подъёмами, поэтому Саша перед поездкой внимательно проверил колёса и тормозные диски.

Олька с Кристиной на заднем сидении весело болтали и смеялись, погода была хорошая, но мне почему-то было тревожно. Сердце периодически замирало, как испуганная птица, попавшая в силки, а потом вновь трепыхалось, пропуская удары. Даже шикарные виды вокруг не помогали успокоиться. Меня мутило, не хватало воздуха, и хотелось вернуться домой.

Сашка, видя моё состояние, встревоженно поглядывал на меня.

— Марин, что с тобой происходит в последнее время? — спросил муж, повернув ко мне голову. — То ты сидишь и смотришь в одну точку, то вздрагиваешь. У нас всё нормально?

Саша выделил слово «нас» и задумчиво посмотрел в мою сторону.

Я попыталась улыбнуться, но вышло как-то кисло. Стараясь оправдаться, поспешно ответила:

— Нет! Что ты! Все хорошо, просто последнее время как-то навалилось. От работы ещё не отошла, по Настюшке скучаю. И столько впечатлений сейчас хороших, что сама не понимаю, откуда такие перепады настроения.

Держа одной рукой руль, другой дотронулся до щеки и, заправив локон за ухо, муж спросил:

— Малыш, ты себя хорошо чувствуешь? Что-то болит? Перепады высот и температур нормально переносятся?

Я тихонько засмеялась и отрицательно покачала головой.

— Иногда закладывает уши и небольшая тахикардия, а так, доктор, всё в пределах нормы и возраста.

— Сейчас будет смотровая площадка, остановимся, отдохнём и подышим полезным горным воздухом, — сказал Саня.

Между нами вклинилась голова Кристины.

— Что вы тут делаете, «пенсионный фонд»? Антонова, включи, и ей сразу полегчает.

Я щёлкнула Кристинку по носу и, сделав злые глаза, смешно прогундосила:

— Ну не всем же быть молодыми, сексуальными ведьмами, которые едят всё, что не приколочено, пьют как полковые лошади и не толстеют. Есть и обыкновенные женщины, у которых хрустят колени, и поднимается давление.

Подруга хохотнула и ехидно передразнила меня.

— Не прибедняйся, Маринка! Её Величество Гиалуронка и Пресвятой Ботокс — вот наши лучшие друзья! Нам с Ольчонком, ой как надо ушками шевелить, чтобы выглядеть достойно. А кому-то повезло по жизни с эластичной кожей, и хорошими волосами. Умоется, огуречным лосьоном, протрёт мордашку, и стоит, хлопает зелёными глазищами.

Оля молча ткнула Кристину локтем, давая понять, что она неправа. Крис, откинувшись на сиденье, посмотрела на неё и прошипела:

— В зеркало посмотри, а то тушь потекла! Пихается ещё!

Я развернулась и, передала Оле зеркало с салфетками, потом дотронувшись рукой до Кристины, примирительно спросила:

— И какая муха нас вдруг укусила, что мы на родных подруг кидаемся с утра⁈ Я разве виновата, что молодо выгляжу? Это у меня наследственность такая, ты же сама говорила. И, кстати, я тебя давно просила втиснуть меня в твой плотный график, чтобы подпитать глаза. А у тебя конституция такая, что закачаешься. Нам с Ольчонком после одного пирожка очень долго надо сидеть на диете, чтобы не отвисало в разных местах.

Сложив руки на груди, Кристина, отвернувшись, смотрела в окно. После моего монолога повернулась, и с извиняющейся улыбкой ответила:

— Фигня какая-то. Действительно, чего это я завелась? Простите меня, девочки. Это всё Саня виноват со своим«трезвость — норма жизни и завтра рано вставать». Отдых называется! Носимся, как козы по горам, и ни разу в ресторан не сходили. У меня три платья шикарных невыгулянные.

Сашка закатил глаза и стал притормаживать, сворачивая на смотровую площадку.

— Так! Девочки, не ссорьтесь. Лучше валите всё на меня — я привык.

Мы втроём вышли из машины и в восхищении замерли на краю обрыва.

Горы поражали своей величественностью. Они одно из самых потрясающих и завораживающих творений природы. Именно в такие моменты приходит осознание всего, что с тобой происходит. Вот проживаешь свою жизнь, к чему-то стремишься, чего-то добиваешься, считаешь себя венцом творения. Но только стоя в горах, наблюдая великолепие, мощь и их непоколебимость, понимаешь, что ты всего лишь песчинка, мгновение. За тысячи лет до тебя кто-то также замирал в восхищении, и через многие века после тебя другие люди будут испытывать то же самое, ощущая своё ничтожество перед лицом вечности.

— Господи! Как же здесь красиво! Вот ради таких моментов я согласна вставать в пять утра и ехать несколько часов! — с восторгом произнесла Кристина и, повернувшись к нам, счастливо улыбнулась.

Сашка заглушил машину, и подойдя

— Ну наконец-то! Хоть чем-то угодил, а то только и слышу ваше недовольство.

Немного постояв в сторонке, он вернулся в машину и принёс мою кофту. Заботливо накинул её мне на плечи, а потом обозначил наши дальнейшие действия.

— Дальше будет экопарк Долина Нарзанов. Там позавтракаем, прогуляемся и посетим нормальный туалет. Потом со всем этим будут проблемы: дорогу только недавно открыли после зимы. Вряд ли до самого урочища найдём, что-то приличное.

Я зябко повела плечами, было довольно прохладно. Поставив рюкзак на землю, достала бутылку с водой и, отпив, сказала:

— Да, позавтракать, конечно, надо. И хорошо, если это будет кафе, где большая проходимость людей. Нам только проблем с желудком не хватало. Давайте тогда поедем уже.

Кристина пошла немного прогуляться в сторону сувенирной лавочки, где толпились беззаботные туристы. Местные продавцы, пытались урвать как можно больше в курортный сезон и настойчиво предлагали безделушки за большие деньги. Подруга вернулась недовольная, громко возмущаясь по поводу этой несправедливости.

Олька стояла с закрытыми глазами, подняв лицо к солнцу. Потом повернулась к нам и довольно улыбнулась.

— А мне всё нравится! — возразила она и достала телефон. — Что вы, нудные такие? Бу-бу-бу… Давайте поселфимся.

Мы начали фотографироваться, дурачась и смеясь. Сзади зашуршали шины по гравию. Обернувшись, мы увидели, как на обочине остановились два огромных чёрных джипа. Они просто стояли, блестя боками и тонированными стёклами.

Вокруг не прекращалась суета. Подъезжали ещё машины, и оттуда вываливались счастливые туристы. Перекрикивая друг друга, как наглые чайки, носились дети. Пыхтели сигаретами отцы семейств, деловито пиная колёса. Но из этих джипов так никто и не вышел. Меня вдруг опять накрыла паника: сердце скатилось вниз, а потом какими-то скачками кровь бросилась в голову, и резко затошнило.

Взяв в руки рюкзак, я тронула Сашку за плечо и сказала:

— Что-то у меня опять закружилась голова… Пойду посижу.

Сидя в машине, вытерла лицо и руки влажными салфетками. Раздался визг колёс. В боковое зеркало, увидела, как чёрные машины сорвались с места и исчезли из вида.

Я не понимаю, с чего вдруг такая реакция именно на эти машины. Наверное, нервы ни к чёрту. Нужно начинать пить успокоительное на постоянной основе. Хорошо, хоть последние время отступили эти непонятные сны. По приезду обязательно надо сдать анализы и сходить к врачу. Неужели это какие-то гормональные изменения в организме? Тогда будет понятно, откуда тревожность и перепады настроения. Лишь бы не какая-нибудь болезнь, или ещё того хуже — опухоль!

Глава 7

Марина

Открылись двери. Ребята шумно загрузились в машину, усаживаясь и передавая друг другу стаканы с водой. Через какое-то время мы заехали на территорию экопарка. Здесь, всё было благоустроено для туристического потока.

Народ приезжал экскурсионными автобусами, и просто, как мы, на личном автотранспорте. Оставив машину на парковке, прогулялись по территории, посмотрели, как носится детвора на ватрушках по тюбинг — трассе, и с удовольствием покушали в одной из кафешек. Вкуснейший горный чай и чебуреки сделали своё дело. Лениво переговариваясь, мы ехали по дороге, навстречу великолепному Эльбрусу. Который, как будто слегка снисходительно, периодически показывался нам во всей своей красе. Он подставлял то один бок, то другой, играя гранями и снежными вершинами в лучах яркого, весеннего солнца.

Муж сосредоточенно вёл машину десять километров в час. Поглядывая на спидометр, он взволнованно сказал:

— Я, конечно, предполагал, дорога будет сложная, но не думал, что настолько. Такие затяжные спуски и подъёмы, тормозные диски уже кипяток, похоже.

Опустив окно, я почувствовала запах горячего железа, и встревоженно ответила:

— Саш, нужно остановиться, вон подальше, видны какие-то постройки.

Он утвердительно кивнул и стал притормаживать.

— По-любому придётся останавливаться, нужно охладить диски, иначе без тормозов останемся.

До стоянки было несколько метров.

— Да чтоб тебя, придурок! Ты что творишь, гадёныш⁈-Сашка резко крутанул рулём вправо, мимо пронёсся белый внедорожник, буквально в полуметре разойдясь со встречной машиной.

Нас дёрнуло в сторону на обочину. Пытаясь выровнять машину, и объехать острые камни, муж нажал на газ, и тут послышался громкий хлопок. Пробило колесо.

В полной тишине мы завернули на площадку. Саня опустил голову на руль, посидев так несколько секунд, открыл бардачок и достал пачку сигарет.

— Саш, ты же… — я вовремя заткнулась, увидев его взгляд. Сзади меня за футболку дёрнула Кристина. Мы вышли из машины и уставились на распоротое переднее колесо с моей стороны.

Кристина повернулась к Саше и, протянув руку, сказала:

— Дай-ка мне тоже, чтобы дым пошёл. Вот и съездили.

Оля куталась в куртку. Воздух в горах был гораздо холоднее, чем внизу. Я присела посмотреть поближе на ситуацию, но и так было понятно, что дела наши плохи.

— Какие предложения есть? — Кристина затянулась и, поморщившись, откинула сигарету в сторону.

Саня, открыв багажник, начал доставать вещи и перекидывать их на заднее сидение. Стараясь сохранить спокойствие, деловито сказал:

— Запаска у меня есть, шиномонтаж я видел на выезде из города, как-нибудь дотянем. Вот только боюсь, чтобы домкрат не подвёл. Последний раз, когда пользовался, там ручка треснула. Как у меня вылетело из головы, заменить перед отпуском…

Мы заворожённо смотрели, как Санек подвёл домкрат под днище, и, наверно, старались даже не дышать. Несколько движений прошли нормально, и мы уже дружно вздохнули с облегчением, но, как говорится, это был явно не наш день. Раздался треск, грохот и виртуозный, трёхэтажный мат в Сашкином исполнении.

Мы втроём сидели на лавочке и гипнотизировали пробитое колесо. Будто от этого произойдёт чудо, ужасная дыра затянется, и мы, опять, весело покатим по горным дорогам навстречу приключениям. Саня бродил по периметру, выискивая, какую — нибудь железяку, которую, можно было бы использовать вместо рычага.

— Слушайте, ну нужно же, что-то делать! Мы же не в средневековье живём, давайте звонить куда-то. — Чуть не плача, сказала Оля, и обняла себя руками. Курточка на ней была тоненькая, а ветер поднялся достаточно порывистый.

Кристина покрутила у неё перед носом телефоном и фыркнула:

— Думаешь, мы дурнее паровоза? Связи нет…

— У меня тоже, — буркнула я и подняла трубку повыше. — Хоть пешком на Эльбрус беги.

Крис мечтательно подняла глаза к небу, и, закинув руки за голову со смехом, сказала:

— А что, девы… Остаёмся здесь жить, сарай вон подходящий есть. Баранов заведём, курочек там всяких. Сане надо бороду отрастить, и будет по горам на коне скакать, как джигит. Коров научимся доить, сыр делать будем, заживём…

Олька истерически хохотнула и зло ответила:

— Конечно, мечтай. Кому ты здесь нужна? Тебя и там никто

Я вскочила и дёрнула Ольгу за руку.

— Что ты несёшь, прекрати сейчас же истерику. Никто здесь не останется, всего лишь пробило колесо, мы не на необитаемом острове.

Кристина подошла ко мне и стала поправлять шарф.

— Марин, не надо, она права. Я никому не нужна, моя жизнь полная — безнадёжность. Обидно, но ладно. Только не забывай, Олечка, что мы все под Богом ходим, и одно слово, брошенное в сердцах, вернуться может стократно.

Я обняла Кристинку, она, уткнувшись лицом мне в плечо, судорожно вздохнула. Сзади заревела Олька и, закрывая ладонью рот, промычала:

— Господи, девочки, Кристиночка… Девчонки, простите меня, пожалуйста. Я не хотела обидеть. Правда. Ну пожалуйста, я не хотела… Очень испугалась…

Олю била крупная дрожь, она заикалась и постоянно просила прощения. Слёзы лились рекой. Это была настоящая истерика. Я встряхнула её хорошенько и налила из термоса чая, предварительно добавив туда коньяка. Заставила пить мелкими глотками. Зубы стучали об кружку, она отталкивала её, и мы уже вдвоём с Крис прижимали Олю к себе, уговаривая, как маленькую девочку успокоится.

Мы стояли, обнявшись. Олька, уже успокоившись, периодически вздыхала, уткнувшись Кристине в шею. Она виновато, тихо шептала:

— Девчули, вы не обижайтесь, пожалуйста, я не знаю, что на меня нашло. Будто это не я говорила, как эта гадость из меня полезла, не понимаю.

Потом подняла лицо и, посмотрев нам за спину, сказала:

— Ой, а вот, похоже, и помощь…

Возле Сашки остановились два чёрных внедорожника, и из них стали выходить мужчины в военной форме. Один из них повернулся в нашу сторону и посмотрел долгим взглядом. У меня моментально ослабли ноги, и потемнело в глазах. Воздух вокруг сгустился, стал вязким, как мёд, и я не сразу смогла вдохнуть. Почувствовала, как холодной волной накатила паника.

Мелкими глотками, стараясь протолкнуть в себя воздух, попыталась унять внезапную слабость. Олька, видя мой испуг, тоже напрягалась, быстро вытерла ладонью мокрые от слёз щёки и вцепилась в рукав моей куртки. Кристина сжала мою руку, словно почувствовав, что я теряю равновесие.

— Спокойно, — тихо сказала она, но голос у неё был натянут как струна. — Что вы так напряглись? Понятно, что эти бородачи в камуфляже, испугают кого угодно. Но, это же военные, и с нами всё-таки Саша. Просто садимся на лавочку и не отсвечиваем. Мужчины разберутся.

Мы развернулись и, взявшись за руки, пошли в сторону постройки. Сев на лавку, поплотнее прижались к друг другу, мелко трясясь от порывистого ветра. Девчонки, что-то говорили, но я никак не могла вникнуть в суть. Сердце билось так громко, что, казалось, его могли слышать все вокруг. Наблюдая за мужчинами, я опять ловила на себе пронзительный взгляд, испытывая неловкость. Мне хотелось вскочить и куда — нибудь спрятаться. Кристина повернулась, посмотрела на меня и обняв, притянула к себе.

— Боже, ты прям ледяная, давай я тебя немножко согрею.

Я с благодарностью прижалась к ней и, закрыв глаза, постаралась унять дрожь и немного успокоится. Через пару минут, Оля толкнула нас, и взволнованно, торопливо зашептала:

— Смотрите, девочки, Саша куда-то уезжает…

Глава 8

Амир

— Вот то, что ты просил, — сказал, Руслан протягивая мне папку. — Как я понял, тебя интересуют люди, которые сидели напротив нас в кафе. Я навёл кое-какие справки. Мурашов Александр Юрьевич, хирург в общеизвестной, областной больнице, его жена, Мурашова Марина Евгеньевна, операционная медсестра. Работают в одном месте, имеют взрослую, замужнюю дочь.

Дальше, Ольга Ивановна Нозарчук, живёт в ближнем Подмосковье. Числится в местной администрации, имеет пятилетнего сына, разведена. Ребёнок проживает с её родителями, сама видно в активном поиске, судя по соцсетям. Да. Ещё… Красивая такая брюнетка голубоглазая, Кристина Владимировна Ковалёва, не замужем, косметолог, имеет свой бизнес небольшой, знойная штучка такая. Брат, если дело в ней, ты мне так и скажи. В моём вкусе, но ради тебя я даже взгляд не накину.

Усмехнувшись и откинувшись на кресло, я прищурил глаза. С детства зная своего друга, и его отношения к красивым женщинам, я уже предполагал, что Руслан знает всю подноготную подружки моей Марьям. Ну что же, мне это даже на руку.

— Эй успокойся парень, дорога свободна, Кристина Владимировна меня совершенно не волнует. Вперед, и с песней, как говорится.

Руслан на минуту завис, складывая в своей голове разные варианты.

— Только не говори мне, что ты залип на блондиночку с ребёнком. Амир, я же знаю тебя вдоль и поперёк, это же совершенно не твой вариант.

Я не стал отвечать на этот вопрос и начал делать вид, что заинтересован какими-то документами.

Руслан стоял возле стола и задумчиво разглядывал меня в упор.

— Амир… Неужели тебя интересует Марина Мурашова, жена этого русского врача? Ты в своём уме!.. — Руслан стал ходить из угла в угол, останавливаясь и проводя руками по лицу.

— Ты понимаешь, что ты хочешь сделать? Это чужая жена, на неё даже смотреть грех, ты хочешь взять себе чужое? У меня в голове не укладывается. Что с тобой происходит, ты хочешь опозорить всю свою семью?

Подняв тяжёлый взгляд на Руслана, я тихо произнёс.

— Сядь… Это, моя женщина, и я не отступлюсь, чего бы мне этого не стоило. Знаю, что всё звучит как бред сумасшедшего, но это именно так, слушай…

Рассказал про свои сны, про то, как узнал её. Как молился долгими вечерами, бесконечно читал дуа и азкары, пытаясь избавится от этого наваждения, но ничего не помогало, и я сходил с ума.

— Теперь ты понимаешь, что мне просто необходимо поговорить с ней. Я не знаю, что будет дальше, мне кажется, это каким-то дурацким сном. Проснусь, и всё, как раньше. Но теперь, встретив её и посмотрев ей в глаза, я уже не могу остановиться.

Руслан долго сидел, закрывая лицо руками, потом поднял на меня взгляд и сказал.

— Знаешь… Я даже немного тебе завидую, тому, что такое случилось в твоей жизни. Всё время мне говорили, как жить, что делать, и никто не спросил, чего хочу я. Родителей нет уже давно, но родственники постоянно указывают мне. Прячусь за работой и командировками, чтобы меня не женили на первой попавшейся девице, которой я нужен только как статус замужней и кошелька. Хочется, чтобы меня любили за то, что я есть, а не потому что так надо.

Поэтому готов помочь тебе во всём. Ты мой друг и брат, но сейчас мне

Встав из-за стола, я обнял его и, посмотрев с благодарностью в глаза, сказал:

— Я пойду с тобой. А завтра собери парней, нам всё равно нужно ехать в Пятигорск на днях. Сначала дела, потом остальное…

Друг, успокоившись, сказал.

— Я совершенно свободен в эти ближайшее три месяца, с тобой хоть к шайтану в пасть.

Руслан через турагентство узнал, где снимают дом Мурашовы с подругами, и мы заселились в гостиницу неподалёку от них.

Два дня наблюдая за этой компанией, мне было странно видеть, как живут вместе эти люди.

Как так, возможно, чтобы в одном доме жили все вместе, муж с женой и их незамужние подруги. Это было так удивительно и неправильно, ведь мужчина мог захотеть кого — то из них. Три красивые женщины в доме, это же с ума можно сойти. Русские люди какие-то, странные. Мужчина не реагирует на других женщин, а они не пытаются соревноваться между собой за мужское внимание.

Вечером мы подходили с Русланом к забору, и слышав заразительный смех, шутки, испытывали шок и недоумение.

Мужчина жарил шашлык, а женщины готовили салаты. Они доброжелательно подшучивали друг с другом, и обговаривали планы на следующий день. Наблюдая, как муж бережно обращался со своей женой, а с подругами, дружески и предупредительно, я несколько раз порывался, развернуться и уехать. Оставить всё так, как есть.

Мы слишком разные, что я могу сказать или сделать, чтобы эта женщина пересмотрела свою жизнь и стала моей. Но каждый раз, что-то удерживало. Хотелось просто перехватить её, когда будет одна, и посмотреть на реакцию, что вызовет моё появление. Хотел удостовериться, что я не сошёл с ума, и мои сны — не плод больного воображения, а именно то, что нам предначертано. Я устал ходить по лабиринтам моих снов в одиночестве. Мне нужна была она…

Руслан зашёл в номер, и бросил рюкзак на кровать. Посмотрев на меня в упор, сказал:

— Я сегодня стоял в магазине возле них на кассе, завтра они едут на Джилы-Су. Это их последняя экскурсия, послезавтра они уезжают.

Лёжа на кровати, я читал какой-то детектив, который нашёл на столике в фойе гостиницы. Не глядя на друга, перевернул страницу и безразлично ответил:

— Ну что же, нас тоже тогда ждёт увлекательная экскурсия, заодно заедем к Расулу, проверим, как идёт стройка нашего кафе. Руслан кивнул и пошёл в душ.

Утром, наблюдая, как все уселись в машину, мы на двух джипах тронулись за ними. Я заметно нервничал. Руслан несколько раз предлагал поменяться местами, и сесть за руль.

Когда мы остановились первый раз, я увидел, как моя женщина стояла на обрыве. Солнце золотило её волосы и кожу. Мне хотелось выйти из машины, и схватить её в охапку. Предварительно накрыть покрывалом, чтобы защитить от чужих взглядов. Потом отвезти к себе домой, закрыть, оградить и обладать единолично. Я абстрагировался от понимания, что она чужая жена, мне хотелось обладать этой женщиной, пусть даже весь мир перевернётся.

Руслан тоже нервничал и постукивал пальцами по коленям. Пытаясь меня отвлечь, он сказал:

— Брат, успокойся! Давай доедем до Расула и решим свои дела.

Здесь одна дорога, они никуда не денутся. Будем на урочище, там ты сможешь с ней поговорить. Мы поедем, а ребята за ними присмотрят.

Нехотя согласившись с доводами друга, нажал на педаль и сорвался с места.

— Ну что там? — Я сидел в машине и от скуки нажимал кнопки на рации. Руслан общался с Расулом, и видя, как тот машет руками и хмурит брови, я предполагал, что там не всё гладко.

Зашумела рация и один из ребят сказал.

— Амир, объект остановился, пробило колесо. Сидим наблюдаем.

— Наблюдайте. — сказал я и, выйдя из машины, призывно махнул рукой Руслану.

Через десять минут мы были уже на подъезде. Проезжая мимо своих парней, я притормозил, и кивком головы показал ехать за мной.

Мы остановились на площадке и вышли из машины.

— Здравствуйте, вам помощь нужна? — я старался выглядеть беспристрастно и по возможности не глядеть на женщин, которые стояли возле построек и мёрзли на холодном ветру.

К нам подошёл мужчина. Этот человек представился. С уважением всем пожал руки, познакомился с ребятами и сказал:

— Да, добрый день, у нас пробило колесо и, как назло, не работает домкрат, хорошо ещё не далеко отъехали.

Я с любопытством рассматривал её мужа, ведь он должен быть каким-то не таким, чтобы я с лёгким сердцем мог иметь право забрать у него мою женщину.

Но к моему сожалению я видел достойного соперника.

Он был отлично сложен, немногословен, и хорошо выглядел. Такие мужчины очень нравятся женщинам, а чтобы быть хирургом, нужно обладать выдержкой и здоровым цинизмом.

Я пристально посмотрел Руслану в глаза и сказал…

— Домкрата у нас тоже нет, поезжайте буквально пять минут отсюда, вам там все дадут. — Руслан, сгоняй по — быстрому с Александром, помоги решить вопрос, тем более женщины уже сильно замёрзли, — Я не глядя мотнул головой в сторону, где они сидели и делали вид, что просто решили посмотреть на Эльбрус, а колотило их просто от избытка чувств. Попросил парней достать термосы с горячим чаем и пакеты с домашними пирогами. Взяв несколько ребят с собой, направился к женщинам.

Я не терял надежды, поговорить с ней наедине…

*Дуа — мольба, прямое обращение к Всевышнему.

Азкары — слова поминания Аллаха или слова, которые считаются молитвой.

Глава 9

Марина

Увидев, как Саша садится в машину и уезжает, я не понимала, что происходит. С трудом попыталась привести свои мысли в порядок, которые метались в голове бешеной стаей.

Крис повернулась ко мне и многозначительно посмотрела в глаза.

— Эти мужики идут к нам, — тихо сказала подруга. — И, по-моему, одного из них я видела в кафе, когда в Чечню ездили. Если я не ошибаюсь, конечно, хотя у меня профессиональная память на лица.

Пытаясь немного согреться, я обняла себя руками. Меня буквально колотило от этой ситуации. Нервно усмехнувшись, оглянулась и тревожно пробормотала.

— Надеюсь, что это просто совпадение. В конце концов, не съедят же они нас.

Мужчины подошли, поздоровались, один из них протянул девочкам пакеты с термосом и какой-то выпечкой.

— Пожалуйста, возьмите, согрейтесь, — мужчина говорил спокойно и доброжелательно.

Оля взяла пакеты, осторожно заглянула внутрь и с улыбкой поблагодарила. Отойдя немного в сторону, за полуразрушенное строение, я открыла в телефоне мессенджер. Хотела написать мужу,

Сзади послышалось движение. Я повернулась и встретилась взглядом с мужчиной. Он стоял в метре от меня и, неотрывно смотрел в глаза. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Прижав к себе телефон, я сделала шаг назад.

— Не бойся. Я не сделаю ничего плохого, — спокойно сказал он. — Сейчас ребята привезут домкрат и починят колесо. Как тебя зовут?

В этот момент я вдруг почувствовала раздражение и злость, прежде всего, и на себя тоже. С чего это я, взрослая женщина, трясусь и вздрагиваю, в присутствии чужого мужчины.

— Меня зовут Марина. А мы разве знакомы, чтобы общаться на «ты»?

Своим дерзким ответом, мне хотелось оградиться от навязчивого общения и установить границы. Мне было некомфортно, я искала глазами подруг, которые стояли возле лавки, и пили горячий чай.

Мужчина мягко, как большой тигр, подошёл ко мне ещё ближе, мне пришлось опять посмотреть ему в глаза. Он практически наклонился ко мне, шумно втянул в себя воздух, и тихо сказал.

— Я знаю, как тебя зовут. Твоё имя, Марьям! А меня зовут Амир Умаров! Ещё знаю, что ты узнала меня, как и я тебя… В наших с тобой совместных снах, ты моя женщина. И я хочу, чтобы сны стали реальностью.

Моя кожа покрылась мурашками, а ноги словно приросли к земле. Его слова пронзили меня насквозь, и на секунду я почувствовала, как мир вокруг нас как бы замер.

— Что, за чушь, ты несёшь? — я пыталась казаться уверенной, но голос выдавал дрожь и волнение.

Амир Умаров тихо рассмеялся, но в его глазах не было и следа веселья. Он отошёл на шаг, предоставив мне чуть больше пространства, но при этом всё равно оставался угрожающие близко.

— Ты знаешь меня, Марьям, только не можешь в этом признаться даже себе! — Его голос был мягким, почти убаюкивающим. — Я понимаю, что тебе сейчас трудно это осознать, но ты всегда была моей.

Мои мысли хаотично крутились в голове, внутри поднялась паника.

— Уходи, — прошептала я, — Я не знаю, кто ты и о каких снах говоришь. Пожалуйста, оставь меня в покое.

Амир посмотрел на меня пристально, словно пытаясь проникнуть в мои мысли.

— Я дам тебе время, Марьям. Но скоро мы снова встретимся, и ты всё поймёшь, — его голос был полон уверенности. — Береги себя.

С этими словами он развернулся и пошёл к машине.

Моё сердце всё ещё колотилось, а разум пытался понять, что сейчас произошло.

Подруги сразу подошли ко мне, как только я осталась одна, Оля протянула чашку с чаем.

— Что этот мужчина говорил? Всё нормально, он не обидел тебя?

— Нет, всё хорошо, просто интересовался, где мы были. Что больше всего понравилось, — мне почему-то не хотелось ничего рассказывать Оле, по своей наивной простоте она могла сказать лишнего Сашке. Уж этого точно мне не хотелось. Посмотрев на Кристину, я тихонько кивнула, дав понять, что всё расскажу позже, и, она утвердительно моргнула в ответ.

Подъехала машина, из неё вышел мужчина, открыв багажник, он достал домкрат. Через минуту распахнулась пассажирская дверь, из салона показался Саня. Они начали возиться с автомобилем, и вскоре, запаска стояла на месте. Муж всем пожал руки, поблагодарил. Тот парень, что помогал Саше, помахав нам рукой, и сел рядом с Умаровым на пассажирское сиденье. Джипы резко сорвались с места, выкидывая камни из-под колёс.

Я стояла возле мужа и смотрела вслед уезжающим автомобилям. Нарастающие чувство напряжения и беспокойства, не покидали меня. Кто он такой? Амир Умаров… Имя как будто из дальних воспоминаний, которым не место в моей жизни. Ведь такого не может быть, чтобы совершенно незнакомым людям снились одинаковые сны.

Саша повернулся ко мне и обнял за плечи. Его тепло обычно успокаивало, в руках мужа я всегда чувствовала себя защищённой, но на этот раз оно не помогало… Я попыталась улыбнуться, чтобы не вызывать лишних вопросов, но внутри меня всё дрожало.

— Мариша, всё в порядке? — спросил он, заглядывая мне в глаза, — Ты выглядишь взволнованной.

— Всё хорошо, просто устала и замёрзла, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала. — Давайте уже поедем домой, очень болит голова.

Мы сели в машину, и я заметила, как Кристина и Оля переглянулись, чувствуя напряжение в воздухе. Дорога домой показалась бесконечной. Мы почти не разговаривали, каждый был погружён в свои мысли. Я пыталась собрать осколки воспоминаний и событий, которые происходили в моих снах, прокручивая снова и снова те слова, что говорил мне Амир. Когда мы наконец-то добрались до дома, я была уже на грани эмоционального истощения.

Оля сразу направилась на кухню, предлагая всем перекусить. Сашка пошёл в ванную, а Кристина осталась со мной в гостиной. Она тихо присела рядом, ожидая, когда я начну говорить.

— Ты сама не своя, что он тебе сказал? — мягко спросила она, не желая давить…

Я тяжело вздохнула и произнесла.

— Сказал, что я всегда была его, что знаю его, и не могу себе признаться в этом. И ещё говорил о наших снах, и о том, что мы ещё встретимся… Кристина нахмурилась, внимательно слушая мои слова.

— Странно, ты уверена, что никогда раньше не встречала его и действительно видела этого мужчину только во сне?

— Я не знаю, — прошептала я, чувствуя, как слёзы начинают наворачиваться на глаза. — Это всё так запутанно, я чувствую себя сумасшедшей. Я ничего не хочу, боюсь потерять свою семью и Сашку. Кристина обняла меня, и я почувствовала её поддержку.

— Мы разберёмся Марина, я с тобой. Давай сначала успокоимся и отдохнём, а потом решим, что делать дальше. Нужно вещи ещё собрать и пораньше лечь, чтобы с утра не бегать, толкаясь в спешке.

Я кивнула, чувствуя, как на душе становится легче.

— Да ты права, нужно успокоиться, помыться и начинать собираться. Утром отвезём вас в аэропорт и сразу наверно, поедем, не хочу уже сюда возвращаться.

Я пошла в ванную, ощущая как тревога медленно отступает, вода текла, смывая дневные переживания. Оставшись наедине со своими мыслями, я пыталась сложить воедино калейдоскоп слов и воспоминаний, понимая, что опять хожу по кругу.

Уложив все вещи и проверив, что всё на месте, мы, наконец, легли спать. Сон пришёл быстро, вместе с ним вернулись и те странные обрывки сновидений. Мне снова снился тот мужчина, его глаза были полны невыразимого чувства, а слова такие знакомые и в то же время чуждые.

Утром, едва зазвонил будильник, быстро вскочили, собрались и направились к машине.

— Всем хорошей дороги, увидимся в Москве. По приезде созвонимся, как будем дома.

Наблюдая, как они исчезают в толпе пассажиров, я повернулась к мужу и сказала:

— Ну что, в путь? Я так домой хочу уже, сил нет.

Мы катили в сторону дома по автостраде, а горы прощально смотрели нам вслед. Молчаливо призывая, когда — нибудь обязательно вернуться снова. Ведь один раз побывав там — понимаешь, что горы уже никого, никогда не отпускают.

Глава 10

Амир

— Ну что, удалось поговорить с ней? — Руслан взялся за верхнюю, потолочную ручку автомобиля, когда я в очередной раз заложил в поворот. — Ого, брат, не гони так.

— Поговорить, то я поговорил, но она всё отрицает. Делает вид, что вообще не в курсе про сны. Я полностью уверен, что она узнала меня. По глазам понял, врёт. — Я выругался и ударил рукой по рулю.

Друг, хмыкнув, отвернулся к окну.

— Ну и баран ты, брат… А, что ты хотел? Ты ей такой, привет, помнишь меня? Я тебе тут снюсь периодически, да и ты мне тоже. Давай женится женщина. Да будь я на её месте, я б уже бежал роняя, тапки, тем более она замужем. Или у тебя совсем голову снесло, и ты забыл про это.

Я снизил скорость и, посмотрев на друга, засмеялся.

— Да, ты, как всегда, прав. Конечно, она испугалась. Но я ума не приложу, что мне теперь делать. Вообще, никогда не ухаживал за женщинами. Те, с кем имел дело, принадлежали мне, или сами навязывали общение.

Друг гордо выпятил грудь, и почесав рукой волосатое горло, подмигнул мне.

— Держись меня парень, дядя Руслан научит тебя, как обращаться с женщинами. У меня — то, опыта побольше.

— Я даже не сомневаюсь в этом, — взъерошив ему волосы, я переключил радиостанцию и спросил. — Ну, и какие предложения?

Руслан задумался и, посмотрев в потолок, ответил:

— Слушай, у меня один знакомый вайнах, открыл клуб в Москве. И очень звал, очень… Приезжай, говорит, брат Руслан. Поговорим, отдохнём… Дела у него там какие-то, помочь просил. Вот я думаю, почему не помочь хорошему человеку? Мы ему поможем, он тебе. Все люди, друг, другу братья. А некоторые даже сестры…

— Понятно, займись этим делом, сними квартиру в районе, где живут Мурашовы. Я уверен, ты уже всё про всех знаешь, всё разнюхал и предпринял.

Руслан посмотрел на меня обиженно и стукнул по приборной панели.

— Ой, зачем разнюхал, просто добыл информацию, заметь, для тебя, старался.

— Зная тебя, ты не только для меня старался, и для себя тоже. Небось, и дела порешать тебя просят не просто так. Решил совместить приятное с полезным. Где подружка живёт, тоже уже знаешь?

Только, что весёлые глаза друга, стали серьёзными и жёсткими.

— Амир… Аллах видит, что я не хочу обидеть её. Да, у меня есть свой интерес, мне тоже хочется счастья. И другу обещал помочь. У него какие-то проблемы, бизнес хотят отжать. Тебя я тоже прошу помочь, по — братски.

Я кивнул, чувствуя, как в груди растёт, нечто похожее на благодарность и уверенность. Руслан всегда был рядом, на него я мог полностью положиться в любом деле. Аллах не дал мне брата по крови, но я всегда знал, что наши с ним жизни связались навсегда. Это случилось тогда, когда я тащил его на своей спине десять километров, с простреленной ногой по горным тропам. И когда он вытащил меня из горящей машины, которую взорвали террористы. Шрамы от ожогов на спине, до сих пор напоминают мне об этом.

— Ладно, Руслан, — сказал я, — займёмся твоим другом. В конце, концов помощь брату — это святое. Но, ещё одно условие. Я прошу, чтобы наше дело не коснулось её. Если кто-то узнает, о моем отношении к этой женщине, будет плохо всем. Я стану уязвим, ты прекрасно знаешь об этом. Поэтому никто не должен знать, только тебе я могу доверять.

Руслан кивнул, его глаза были полны понимания. Он знал, что для меня это очень много значит, а не просто прихоть.

— Мог бы даже и не говорить. Но, знаешь, то, что ты задумал, это будет нелегко.

— Легко в моей жизни никогда не было, — ответил я, нажимая на газ. — Я готов. Главное, что ты рядом, и мы вместе. Именно тогда, когда ты мне так нужен. Один бы я сошёл с рельсов.

Мы поехали дальше по улицам Пятигорска. Руслан достав телефон, стал звонить знакомым по поводу квартиры в Москве, а у меня было ощущение, что скоро всё изменится в моей жизни. Встреча с этой женщиной, будет началом, чего-то большого, опасного и неизбежного.

* * *

Когда мы добрались до Москвы и заселились в съёмную квартиру, которую мой друг успел забронировать в короткие сроки, я чувствовал себя намного спокойнее. Догадывался, что это начало пути, но у нас был какой-то план, и это придавало уверенности. Быстро осмотрев апартаменты, я остался доволен.

— Что дальше? — спросил я, мне не терпелось действовать.

Руслан проведя ночь за рулём, устало опустился на диван и сказал:

— Завтра заедем к моему знакомому в клуб. Ты пока отдохни, приведи мысли в порядок. Нам обоим надо быть в форме. По поводу твоей женщины. Я узнал адрес, на работу она выходит в понедельник. Согласись, странно будет, если ты припрёшься к ним домой. С ней надо будет встретиться наедине, после работы.

Я кивнул и встал, пошёл по коридору, направляясь в ванную. Вода была горячей, я стоял под струёй, чувствуя, как постепенно уходит напряжение. В голове крутились мысли о ней, о нашем будущем, о том, как всё может обернуться.

Прокручивая все варианты, нашего совместного сосуществования, я всё больше уходил в невозможное.

Она замужем, это факт. С чего бы ей взять и бросить мужчину, с которым она прожила двадцать с лишним лет. Есть опять же дочь, хоть и взрослая.

Муж у неё хороший, судя по меркам русских. Что я могу ей дать, на основании того, потому что мне так надо, и что-то там приснилось. Бред.

Моя семья никогда не примет её. Даже в моих самых радужных надеждах. Я знал, что моя любимая мама, в лучшем случае сляжет с инфарктом, а отец просто проклянёт. Всё склонялось к тому, чтобы развернуться и уехать

Раз за разом, задавал себе один и тот же вопрос. Что делать? Ответа так и не находил.

Я вышел из ванной, закутавшись в полотенце. Мысли продолжали крутиться в голове, но уже не так хаотично. Руслан прав, мне нужно привести их в порядок. Взяв телефон, я набрал номер, нашего друга Нурлана. Сейчас он жил в Турции и всегда умел находить мудрые решения в сложных ситуациях.

— Ассаламу алейкум, брат, — ответил Нурлан после нескольких гудков. — Что случилось? Давно тебя не слышал.

— Алейкум ассалам, — начал я, чувствуя, как волнение уходит с каждым его словом. — Я в Москве, и тут такое дело… Непростое. Мне нужен твой совет.

Нурлан был терпеливым слушателем. Я рассказал ему обо всём: о женщине, которая занимала все мои мысли, о том, как сложно мне представить наше совместное будущее, о чувстве долга перед семьёй, и о том, что это привело меня к полной неопределённости.

— Ты сам знаешь, брат, — ответил он, когда я замолчал. — В таких делах не бывает лёгких решений, и я тому доказательство. Ты в курсе, через, что мне пришлось пройти. Найти ответ ты должен внутри себя. Понять, что для тебя важнее всего, и идти по этому пути. Неважно, что скажут другие, главное, быть честным самим с собой.

Его слова мне принесли некоторое успокоение. Я поблагодарил Нурлана и положил трубку. Решения не было, но этот разговор дал мне какую-то надежду. Когда — то Нурлан уехал в другую страну, чтобы быть вместе со своей любовью, его женщина тоже была иноверкой.

Я снова взял телефон, на этот раз проверить сообщения. Ничего важного там не было. Руслан крепко спал.

Я лёг на кровать и закрыв глаза, попытался представить, как будет выглядеть моя жизнь через год, два, десять лет. Разные образы сменяли друг друга, но самый главный вопрос оставался без ответа: стоит ли мне рисковать всем ради неё?

* * *

Глава 11

Марина

— Мамуля, привет. Ну, как вы там, приехали? — Настёна позвонила ближе к обеду. — Не стала звонить раньше, ведь у нас пять часов разницы. Как отдохнули, как папа?

Я смотрела на ребёнка по видеозвонку и не могла насмотреться. Моя девочка всегда была красавица, но сейчас загоревшая и румяная, она была особенно хороша.

— Ой, доченька, привет. У нас все хорошо. — Я поставила ноутбук на подоконник и старательно пыталась вывести стрелку на глазу. — Вы там, как мои хорошие?

— У нас тоже всё хорошо. Твой любимый зять передаёт тебе привет. Он сытый, довольный, и я его не обижаю. Если ты про это хотела спросить… Настя, смеясь, предупредила мой вопрос.

— Ему тоже привет. Ну, что вы там надумали? — Мне, как любой матери, хотелось, чтобы они были недалеко от меня. Но зная, детей, из-за желания жить, как им хочется, я понимала, что это будет нескоро.

— Хорошая новость, мы передумали ехать на Кипр. Сначала поедем месяца на три в Турцию, а потом домой. Осенью я думаю, будем жить дома.

— Это отличная новость, зайка. — Отец ждёт, не дождётся, когда вы приедете.

Настя поправила камеру и, что-то крикнула Вадиму, потом повернулась ко мне и грустно прошептала:

— Мам, мы тоже очень соскучились, правда. Не думала, что скажу это, но вы мои любимые, и я очень хочу домой. Видюхи и фотки пришлю попозже.

Я хлюпнула носом, послала ей воздушные поцелуи и быстро протараторила, чтобы не расплакаться.

— Мы с отцом очень ждём вас, но хватит о грустном. Отдохнули хорошо. Крис с Олей тоже в восторге. Папу вызвали сегодня на экстренную операцию, возможно, он останется в ночную смену. Пациент тяжёлый, непростой, походу придётся ему быть там всю ночь.

— А ты, что будешь делать? — спросила Настя.

— Сейчас прошвырнёмся с Кристиной по магазинам. Вечером девчонки зовут меня в какой-то новый клуб, я, конечно без энтузиазма, но Крис настроена решительно. Отпуск заканчивается, и в понедельник на работу. Папа тоже велит мне идти гулять.

— Ну и правильно. Мамуля, иди развейся, — ноутбук завис, интернет — вещь нестабильная, и видеозвонок прекратился.

Я закончила макияж и причёску, надела своё любимое небесно-голубое платье и белые босоножки. Дверной звонок оповестил о прибытии подруги.

— Фу, ну и жара… Дай воды, а то сейчас умру. Я вижу, что ты готова, и это мне в тебе нравится больше всего. Пунктуальна, как лондонский поезд. Не то что Олька, вечно её ждать приходится.

Я отправилась на кухню, принесла воды, и она выпила её одним глотком. Затем протянула мне стакан и сказала:

— Вот спасибо тебе, добрая женщина. Все поехали… Хочу купить, что — нибудь сногсшибательное, чёрное, и обтягивающее. А ты в чём пойдёшь?

Я пожала плечами и равнодушно ответила:

— Не знаю. Белое платье наверно, то, на бретельках. Мне прихорашиваться не нужно, я вообще никуда не хочу. Прогуляйтесь с Олей. Я не понимаю, что мне там делать без Сашки. Вы будете танцевать весь вечер, а я сидеть вас фотографировать. В одиннадцать вечера, я вообще уже не человек, захочу спать и, буду скулить, просится домой. Тебе это надо?

Кристина закатила глаза и нравоучительно, как ребёнку, стала объяснять.

— Боже… Мурашова! Каждый раз одно и то же! Я уже сто раз говорила. Одна, или две девушки, в увеселительном заведении, это дамы, ищущие знакомства. А, трое, красивых и самодостаточных женщин, это группа людей, которые пришли отдохнуть. Ну, не будь занудой. Мне хочется просто потанцевать и поднять свою самооценку. Меня не прельщает отбиваться весь вечер, от всяких уродов, желающих халявных отношений на одну ночь.

Я подняла руки в примиряющем жесте и засмеялась.

— Всё, всё… Уговорила. Олька приедет ко мне вечером, и мы примчимся на такси. Встретимся у входа и будем всем коллективом поднимать твою самооценку.

— Вот то-то же… А то, заладила: я старая больная женщина, не знаю слов любви.

Я со смехом закрыла лицо руками и произнесла:

— Вообще — то, я старый солдат, и не знаю слов любви…

— Ой, вообще без разницы…

Кристина ехала и напевала какую-то популярную песенку.

«Одинокой кошкой, вольным диким зверем, и чтооо? Знай, что она хочет, хочет покориться тебеее… Проиграть в игре…»

Мы три часа носились по разным бутикам в торговом центре, и наконец то нашли, то, что она хотела. Крис унеслась домой переодеваться и наводить марафет. Вернувшись домой, я отправилась в ванную комнату, чтобы принять душ, и стала ожидать прихода

В восемь часов приехала Оля. В чём-то невообразимом, розовом и воздушном. Как все блондинки, она фанатела к розовому цвету во всех их проявлениях.

Пройдясь по комнатам, тут же задала вопрос.

— А Саша где? На работу вызвали?

Я с глубоким вздохом кивнула и пригласила её на кухню. Нажав на кнопку чайника, ответила:

— Да, вызвали на экстренную операцию, чай будешь?

Оля села аккуратно на кресло, поправила несуществующие складки на платье, и, глядя в окно, пробормотала:

— Понятно. Кот из дома, мыши в пляс… Давай свой чай, лучше бы, конечно, шампанского.

Меня немного покоробили её слова, настроения куда-то ехать совершенно не было, но я взяв себя в руки, спокойно сказала:

— Кот, сам меня отправил в пляс, шампанского нет, есть только дорогущий коньяк, подарочный. Но, Сашка пока не открывал. Так что пей чай, а я пойду одеваться и вызову такси. — Я поставила перед ней кружку и ушла в комнату.

Через пятнадцать минут приехало такси. Мы, красивые и благоухающие, отбыли в новый клуб, который уже нескольких месяцев был у всех на устах. Созвонившись с, Крис, договорились подождать её в кафешке возле клуба, и уже всем вместе зайти, занять свой столик, который она заказала накануне.

Мы расположились в кафе и ожидали прибытия Кристины. Заказали себе по бокалу шампанского, и клубнику. Ближе к девяти часам народ стал подтягиваться. Нам было видно, как приезжали люди, наряженные дамы со своими импозантными спутниками.

Колокольчик на дверях дзынкнул. В кафе стремительно вошла Крис, и мы с Ольгой вздохнули в восхищении. Она была в блестящем, облегающем платье, лабутены с красной подошвой дополняли образ. Волосы собраны в высокий, гладкий хвост. На глазах чёрные стрелки, а пухлые губы сверкали красным блеском с шиммером.

Наша подруга приблизилась к столу, взяла бокал с игристым напитком, сделала небольшой глоток и, сияя улыбкой, произнесла:

— Ну что, кошечки мои… Погнали наши, городских? Разворошим это болото?

Мы вошли в клуб, как три амазонки. Шли от бедра, уверенные в своей красоте. Рыжая, брюнетка и блондинка. Народ стал поворачиваться, с любопытством глядя на нашу великолепную тройку. Мужики подтягивали пузо и смотрели украдкой, их жёны фыркали и начинали им, что-то выговаривать.

К нам подошла девушка — хостес, поинтересовалась бронью и провела за наш столик в приватной зоне. Он был недалеко от танцпола, но в то же время немного скрывал нас от любопытных глаз, и громкой музыки.

Через две минуты, когда мы освоились, — тихо прошелестел официант. Разложил перед нами меню и винные карты.

— Ну что, по шампусику? — спросила Кристина.

— Кристина Владимировна, давайте не будем себя обманывать, закажем сразу текилу, — сказала Олька, осматривалась по сторонам. Кажется, она уже определилась с объектом для своих планов на вечер.

Мы заказали текилу девчонкам, я ограничилась коктейлем, «секс на пляже». Нам подали минеральную воду, чай, фрукты. Также были заказаны, сырная тарелка с мёдом и горячее блюдо.

Кристина взяла рюмку, предлагая нам «чокнуться».

— Ну что? За нас красивых. Как там говорится в статусах у гламурных див? — она выпила, закусила кусочком сыра, и со смехом произнесла. — Пусть плачут те, кому мы не достались, пусть сдохнет тот, кто нас не захотел.

Подруга достала из сумочки зеркало и, встав из-за стола, направилась к выходу из нашего уединённого закутка.

— Девочки, я прям на минутку, носик попудрить, сейчас вернусь.

Мы с Олей лениво осматривали зал с прибывающими людьми и потягивали спиртное.

Через десять минут пришла Кристина. Плюхнулась на сиденье, наклонилась ко мне, и перекрикивая громкую музыку, прокричала:

— Мир удивительно узок, и в то же время разнообразен. Короче… Я сейчас столкнулась с парнем, который помогал Сашке менять колесо, когда мы ездили на Джилы-Су. Он вышел из приват-кабины, и чуть не сбил меня с ног. С ним был тот мужчина, что с тобой разговаривал.

Я побледнела, и мой лоб покрылся испариной… — Они узнали тебя? — Мой голос дрожал, я была на грани обморока, понимая, что такая встреча не могла быть случайной.

Кристина устремила на меня взгляд и стиснула ладонь, лежавшую на столе.

— Не думаю. Всё произошло очень быстро. Я шла, они выходили… Мы столкнулись. Этот парень поднял мой клатч и пошёл в другую сторону со своим другом. Он не узнал меня. Помог собрать вещи с пола, извинился и ушёл.

Глава 12

Амир

Владелец клуба, Саид, был значимой фигурой в строительном бизнесе. Каким-то образом участок земли, который он сначала планировал использовать для строительства бизнес-центра, а затем передумал и решил попробовать себя в другой сфере, был приобретён им по очень низкой цене. Когда система начала функционировать должным образом, тогда и начались проблемы… Сперва появилась мутные люди, называющие себя юристами. Они предоставляли документы, на основании которых оказывалось, что земля ему не принадлежит. Потом были попытки рейдерства и запугивания.

Саид был не из тех, кто легко сдаётся. Он решил бороться до конца. Однако без помощи было сложно. Тогда он решил обратиться к связям, которые помогали ему войти в бизнес. Среди них были люди, обладавшие разнообразными способностями и знакомствами. Руслан был именно таким. Известный в некоторых кругах своей решимостью, и умением разбираться в сложных ситуациях, он согласился помочь другу.

Вечером встретились со всеми участниками группы, которые помогали Саиду. Мы находились в клубе, в отдельном помещении, где были только проверенные люди. Которые обсуждали детали и разрабатывали стратегию.

— Амир… Проблемы серьёзные! Саид подвергся давлению со стороны людей, которые пытаются отобрать у него землю, и, соответственно этот клуб. У них на руках фальшивые документы, и мы не можем понять, кто за этим стоит.

Я задумчиво покачал головой и сказал:

— Я слышал о таких вещах. Мне нужны все документы, что у вас есть, и полная информация, о тех, кто предъявлял эти претензии.

Саид выложил все бумаги на стол, я мельком просмотрел их, и вынес свой вердикт.

— Это будет непросто, но у нас есть преимущество. Мы знаем, что они играют нечестно. У меня есть связи в прокуратуре и суде, сможем организовать проверку документов, и выставить их аферы на всеобщее обозрение. Если понадобится, подключим СМИ. Нам нужно действовать быстро и решительно.

— Есть ещё один момент. Пока я разбираюсь с этим, но моя чуйка не даёт мне покоя. — Саид нахмурился, и его глаза стали темнее.

— Внезапно мой деловой партнёр и давний товарищ, Олег, исчез накануне вашего приезда. Руслан, тебе удалось, что-то узнать об этом? Олег не из тех людей, чтобы загулять и безответственно отнестись

Руслан покачал головой, — Нет, Саид. Но по моим данным, Олег всё ещё не выходил на связь, а его жена и дочь, очень напуганы. Во время телефонного разговора она несколько раз подчёркивала, что муж отбыл по семейным причинам, но не желает раскрывать подробности о месте назначения и цели поездки.

Саид схватился за голову, а затем резко обратился к мужчинам из охраны, стоявшим у дверей, на чеченском языке.

— Срочно, вывезти Светлану и детей за город. Спрятать так, чтобы я сам не смог их найти. Даже если я буду угрожать вашей семье, и начну стрелять в вас…

Руководитель службы безопасности кивнул и взглядом указал двум крепким молодым людям на выход. Через мгновение они уже покинули кабинет.

— Это все они, Руслан. Я уверен. Они стремятся лишить меня уверенности, посеять страх…

— Но у тебя есть доказательства, что земля твоя, верно? — спросил я, пытаясь внести ясность.

— Доказательства? Конечно, есть. Но каждый раз, когда я пытаюсь, что-то предпринять, кто-то оказывается на шаг впереди меня, — Саид стиснул кулаки. Мне нужно найти Олега, он знает слишком много.

Мы обменялись взглядом с Русланом.

— Саид, возможно, нам придётся воспользоваться услугами специалиста, который не входит в круг твоих друзей. Это дорого, но оно того стоит. Этот человек сможет провести своё расследование. Я не удивлюсь, если в твоём окружении завелась «крыса» или, как модно сейчас говорить «недружественный» сотрудник. Нужно провести расследование и выявить тех людей, которые недавно устроились в твою компанию.

Саид погрузился в размышления и произнёс:

— Ты прав. Как же я сам не догадался? Старею, расслабился. Куда только смотрит моя служба безопасности? — Он выразительно посмотрел на своего сотрудника и продолжил:

— Деньги не проблема. Но для начала нам нужно разобраться с этими документами. В случае подтверждения факта фальсификации их положение существенно пошатнётся.

Я кивнул в знак согласия и передал бумаги Руслану. Он положил их в папку и сказал:

— Есть один парень, он специалист по компьютерной безопасности и анализу данных. Надеюсь, он сможет, что-то найти. Завтра свяжусь с ним. А пока мои парни установят слежку за вашими сотрудниками, имеющими доступ к основной информации. Теперь вся надежда на Антона, он гений в своём деле.

Мы встали и обменялись крепким рукопожатием, которое подтвердило наше намерение довести дело до конца.

Саид предложил поужинать и отдохнуть, отбросив на сегодня все проблемы. Я поблагодарил и отказался, сославшись на дела. Извинившись, поднялся, и направился к двери. В голове у меня роились мысли, словно шестерёнки в часах, а кровь бурлила от адреналина… Сев в машину, я включил любимую радиостанцию и стал ждать друга…

Руслан залез на переднее сидение и уставился на меня ошалевшим взглядом.

— Амир, это какое-то провидение судьбы. Знаешь, кого я сейчас встретил? Девушка, которую я едва не сбил с ног, — это Кристина… Правду говорят, что мысль материальна, я сегодня весь день думал, как мне познакомится с ней поближе. Похоже, и твоя Марина Мурашова, где-то там рядом. Они ведь такие близкие подруги.

Я с сомнением посмотрел на Руслана, не в силах поверить услышанному. Мысль о Марьям, внезапно ставшей такой реальной, ударила меня, как молния.

— Кристина, говоришь? — переспросил его, пытаясь взять себя в руки. — Марина точно может быть там. Похоже, нам нужно воспользоваться приглашением Саида. Звони ему. Пусть нам сделают столик рядом с ними, но так, чтобы они не видели нас. Не хочу, чтобы она сбежала, до того как у меня будет возможность поговорить с ней опять.

Руслан тут же взялся за телефон и позвонил Саиду.

— Брат… Нам с Амиром пришла мысль в голову. Мы всё-таки решили задержаться и понаблюдать. Организуй нам столик, чтобы было видно весь зал. Нет, дорогой… Девушек не надо, не до этого сейчас.

Мы прошли через чёрный вход и заняли столик, который указал нам официант. Не раскрывая меню, поставил на стол горячее, фрукты, и чай. Официант наклонился к Руслану и спросил. — Могу я предложить вам спиртное на выбор?

Руслан с улыбкой произнёс:

— Моему другу безалкогольное пиво, а мне двести граммов коньяка.

Я бросил на товарища укоризненный взгляд, и он ответил мне тем же.

— Мне надо набраться смелости, чтобы подойти к Кристине, и отстань… Под крышей, Аллах меня не видит. А тебе нужна трезвость ума, тем более, что ты за рулём.

Мы расположились на некотором расстоянии и наблюдали за женщинами. Я уже догадался, что Марина была без мужа.

У меня было только одно желание, подойти и поговорить с ней.

Подозвав официанта, попросил, поставить на их столик ведро с дорогим шампанским, фрукты и мороженое.

Руслан скривился и сказал, что я застрял в девяностых. Такой способ ухаживания, только раздражает современных женщин. Однако я придерживался традиционных взглядов и полагал, что дамы по достоинству оценят мои старания. Кристина с блондинкой по имени Ольга танцевали. Марина сидела за столом и периодически тревожно оглядывалась по сторонам.

Я посмотрел на друга, показал глазами в сторону танцпола и произнёс…

— Всё, выручай. Уверен, что ты тоже хочешь лучше узнать эту женщину. Отвлеки их.

Зазвучали первые звуки медленной мелодии, и Руслан приблизился к девушке с тёмными волосами, приглашая её на танец… Блондинка, вздохнув, направилась к барной стойке и завела разговор с симпатичным барменом.

Я приблизился к столу, за которым сидела Марина, и протянул ей руку. Моё сердце бешено колотилось. В этот момент я видел только её глаза, в которых плескалось желание, и противоречивое чувство отказа.

Глава 13

Марина

— Позволь мне пригласить тебя на танец, — сказал он и протянул руку. Я замялась, но потом, поддавшись какому-то внутреннему импульсу, вложила свою ладонь в его.

Мы шагнули на танцпол, и мелодия, словно мягкий плед, окутала нас, создавая атмосферу тепла и уединения.

Его большая ладонь мягко легла на мою талию, а моя — на его плечо. Наши тела слились в едином ритме.

Амир неотрывно смотрел мне в глаза, и моя голова кружилась. Я не могла понять отчего. Возможно, причиной тому было шампанское, а может быть, близость и невероятно приятный аромат, исходящий от его тела. Краем глаза, я заметила, как рядом с нами танцует Кристина с другом Амира. Он что-то увлечённо ей рассказывал, а она заразительно смеялась. Я давно не видела её в таком настроении. Обычно она относилась к мужчинам с лёгким пренебрежением.

— Ты прекрасно танцуешь, — слегка наклонившись ко мне, сказал Амир. Его голос звучал так мягко и успокаивающе, что я невольно улыбнулась.

— Спасибо, —

— Вот и хорошо, — прошептал он. Его губы оказались совсем рядом с моим ухом, и я почувствовала, как по спине побежали мурашки. — Иногда важно просто довериться и следовать за своим партнёром.

Мы продолжали танцевать, и я чувствовала, как между нами устанавливается, что-то большее.

Мелодия подходила к концу, и я, к своему удивлению, не хотела, чтобы она заканчивалась. Амир тоже, похоже, не хотел разрывать этот контакт.

— Марина, я понимаю, что свалился тебе как снег на голову. Но ты же понимаешь то, что с нами происходит, это не просто так. Я никогда не просил женщин ни о чём, но сейчас я обращаюсь к тебе с просьбой, которая для меня особенно важна. Пожалуйста, поговори со мной. Давай я отвезу тебя домой, и мы просто пообщаемся. Не бойся меня, я не собираюсь накидываться на тебя, взваливать на плечо и увозить в горы.

Мне стало немного смешно, я улыбнулась и кивнула. Амир проводил меня за стол, где уже сидела Ольга и наблюдала за нашими танцующими парами. По её лицу я поняла, что она довольно пьяна и раздражённая. Походу симпатичный бармен, выудив ощутимую сумму за коктейли, сделал ей кучу комплиментов и сбежал под шумок.

К столу подошла Кристина, в сопровождении друга Амира. Он быстренько налил всем по бокалам и представился:

— Девушки, приятно познакомится. Меня зовут Руслан. Этого грозного бородатого мужчину и, по совместительству, моего лучшего друга и брата зовут Амир. Мы здесь в командировке.

— Какое неожиданное стечение обстоятельств, — сказала Олька насупившись. — Мне кажется, мы раньше, где-то встречались.

Руслан утвердительно кивнул и снова наполнил бокал Оли шаманским.

— Да, мы как раз с Кристиной выяснили, что встречались в Кабардино-Балкарии. У вас тогда колесо пробило. Оказывается, как тесен мир.

— Ах, ну что ж, теперь всё стало на свои места, — Олька замолчала, одним глотком осушила бокал и погрузилась в раздумья.

Амир поднялся, взглянул на Руслана, взял мою сумку и произнёс:

— Всем хорошего вечера. У Марины разболелась голова, а у меня срочно образовались дела. Выяснилось, что нам в одну сторону, и я предложил подвезти её. Так, что отдыхайте.

— Ну, ну… — снова произнесла Оля. Я наклонилась к Кристине и прошептала:

— Крис, мы решили поговорить. Он отвезёт меня домой, не волнуйся. Присмотри за Олей, её развезло.

Кристина утвердительно кивнула и сказала: — Не волнуйся, я заберу её к себе на ночь. Позвони мне завтра.

Поспешно попрощавшись, мы вышли на улицу, где вечерний воздух был приятно прохладным и свежим. Свет фонарей создавал уютную атмосферу, а отдалённые звуки города, добавляли романтичности.

Мы подошли к машине, Амир открыл передо мной дверь, помог забраться в высокий внедорожник и пристегнуться.

В салоне приятно пахло кожей и какими-то мужскими ароматами.

Амир сел за руль и завёл машину. Он взял меня за руку, и это прикосновение было таким естественным, что я не смогла сдержать улыбки.

— Расскажи мне о себе. Что тебе нравится, что вдохновляет, чего ты хочешь от жизни. Я обещаю, что буду честен с тобой, и тоже всё расскажу.

Я задумалась на мгновение, потом начала говорить. О книгах, которые люблю читать, о местах, где мечтаю побывать, о профессии. Всякий раз, когда он задавал очередной вопрос, я ощущала неподдельный интерес с его стороны, желание узнать обо мне как можно больше.

Уже занимался рассвет, мы сидели в машине возле моего подъезда и не могли наговориться.

— Ты удивительная, — сказал он, когда я закончила рассказывать о своих увлечениях. — Мне кажется, я никогда не встречал кого-то подобного.

Я сразу смутилась и сникла.

— Но я замужем, Амир. Моя жизнь размеренна и спокойна, я не стремлюсь к новым впечатлениям… У нас дочь. Мы Сашей со второго класса вместе, и не просто муж с женой, а родные люди.

Амир посмотрел на меня долгим взглядом.

— Марьям, тебе снятся сны, такие же, как и мне. Я знаю, о чём говорю. Сперва мне казалось, что схожу с ума, но после встречи с тобой, я понял всё. Мы и есть те души, которые воплотились в нас. И хотим мы того или нет, но, кажется, нам суждено быть вместе. Даже после смерти наши души будут встречаться снова и снова. Я предназначен для тебя, а ты для меня. Нас ждут препятствия. Ты замужем, а моя семья никогда не примет иноверку. Мы имеем разные ценности и воспитание, у нас женщины не ходят в клуб и не пьют алкоголь. Мужчины не прикасаются к чужим женщинам даже дружески. Мне приходится постоянно ломать в себе блоки и менталитет, чтобы пообщаться с тобой.

Мужчина замолчал на минуту и прикрыв глаза, сказал.

— Но, теперь я готов на всё… Не жди, что я отступлюсь.

Я сжала виски рукам. Опьянение прошло, и происходящее казалось мне чем-то нереальным. Я не могла передать Сашу. Для меня это было неприемлемо. Даже в самых смелых снах, я себе такого не позволяла.

— Я хочу пойти домой, — прошептала я, посмотрев в сторону, — Скоро вернётся муж с дежурства, мне нужно приготовить завтрак.

Амир сидел, вцепившись в руль, и смотрел вперёд. Его лицо было непроницаемо, только желваки ходили на скулах. Я посмотрела на него и испугалась. Что я здесь делаю с незнакомым мужчиной? Если он захочет, то сможет сделать со мной всё что угодно.

Словно прочитав мои мысли, Амир нажал на кнопку открывания дверей и пристально глядя мне в глаза, сказал:

— Я не насильник, Марьям… Мне никогда не приходилось уговаривать кого-то. Обычно, все и всегда, были рады моему вниманию. Ты тоже себя не обманешь. Постоянно будешь думать обо мне, а я о тебе. Придёт время, сама, будешь просить меня о близости. А сейчас иди. Готовь завтрак своему мужу, но не забывай, что ты моя женщина, и всегда была ею…

Я вышла из автомобиля, и на негнущихся ногах зашла в подъезд. Открыв дверь и бросив ключи на тумбочку в прихожей, я прошла к окну. Машина стояла на том же месте. Через несколько минут она тронулась с места и скрылась за поворотом, моргнув сигнальными фарами.

Раздевшись и приняв душ, я нырнула под одеяло. Уснуть никак не получалось, меня трясло от воспоминаний о нашем разговоре.

Этот мужчина пугал меня, и одновременно приходило понимание, что я уже попала в сети его обаяния. Уже давно я не ощущала такого сильного

Сон медленно окутывал меня, и я явственно ощутила, как муж нежно обнимает меня сзади. Его руки едва касались моей груди, нежно скользя вниз по животу.

Сладкая истома разлилась по телу. Повернулась и поцелуем нашла мягкие губы.

'—Умар, ты вернулся? Я так скучала по тебе. — Муж улыбнулся и прижал палец к моим губам. Его чёрные глаза смотрели ласково и нежно.

— Не нужно слов, моя любимая. Дай насладится твоим теплом, ты такая, сладкая после сна. Ради таких моментов я готов вернуться откуда угодно, лишь бы снова почувствовать тебя в своих руках'.

Я резко вздрогнула и открыла глаза. Сердце бешено колотилось и было готово выпрыгнуть из груди. Сев на кровати, я попыталась восстановить дыхание, но это давалось мне с большим трудом.

Амир был прав, мне себя не обмануть.

Впервые я так сильно хотела мужчину, и это был не мой Сашка.

Глава 14

Амир

Я сидел в машине, уставившись в пустоту перед собой, не в силах что-либо увидеть. Несмотря на бессонную ночь, нервы были взвинчены до предела. Марина ушла, оставив после себя лёгкий шлейф духов и невообразимую тоску. Мне хотелось броситься за ней, не дав войти в подъезд. Поцелуем доказать своё право на неё. Однако я осознавал, что своим напором лишь усилю её страх. Необходимо было предоставить ей возможность всё обдумать. Во время нашего разговора я понял, что не вызываю у неё неприязни. Несколько раз замечал, как она украдкой поглядывала на меня, пока я делал вид, что смотрю в другую сторону. Она была смущена, и это выдавало её истинные чувства — то, что я ей симпатичен.

Выехав со двора, включил навигатор и набрал Руслана. Он прислал мне сообщение, что уже дома, и пока не спит.

— Ну ты где, брат? Я уже стал немного волноваться, читаешь сообщения и ничего не отвечаешь. — проворчал друг.

Поспешил его успокоить и, не желая много разговаривать, быстро сказал в трубку:

— Через десять минут приеду. Тогда и поговорим, завари чай. — Сбросив звонок, нащупал в бардачке солнцезащитные очки. Глаза резало от яркого солнца и недостатка сна. Надев их, я почувствовал, как мир вокруг сразу стал терпимее. Город просыпался, машин прибавилось, а на остановках стояли сонные люди в ожидании транспорта.

В больших городах всегда есть сложности с парковками. Сейчас я без труда припарковался и поднялся в свою квартиру… Руслан открыл дверь, и развернувшись, пошёл на свист закипающего чайника.

— Ну как, поговорили? — Спросил друг, засыпая чай в заварочный чайник. — Там печенье на полке достань.

— Поговорили… Только ещё больше увяз в ней теперь, у меня одно желание, посадить её в машину и увезти подальше. — Я сел на стул, сложив руки на груди.

Руслан хмыкнув, достал из холодильника продукты и стал сооружать бутерброды.

— Не нужно торопить события, брат. Это как перед выстрелом — нужно задержать дыхание. Просто делай то, что должен, и будь что будет. Однажды много лет назад, один мудрый человек так сказал.

Я кивнул, встал, и подойдя к окну негромко произнес:

— Да ты прав, торопится не буду. Она не из тех, кто кинется в объятья на первый же день. Мне придётся очень постараться, если я хочу получить её себе. Наличие мужа особенно усложняет задачу. Он достойный соперник. В другой ситуации я бы даже не посмотрел на замужнюю, мне претит сама мысль, лезть в чужие отношения. Но сейчас мне иногда кажется, что это он взял не своё. Сегодня, когда она ушла домой, мне показалось, что у меня кусок сердца вырвали. Где-то там, на небесах, что-то напутали. Уверен, она сама пока не понимает, что делать. Но я почувствовал, что интересен ей.

Руслан сидел откинувшись на стул и закинув руки за голову, внимательно слушал меня, смотря в глаза. С

Он молчал несколько минут, взвешивая каждое слово, прежде чем начал говорить.

— Слушай, я понимаю твои чувства, но брат, будь очень осторожен, нужно просчитывать каждый свой шаг. — Он опустил руки и наклонился вперёд.

— Ты говоришь, что почувствовал взаимность с её стороны, но не забывай, что на данный момент, она любит его. — Руслан сделал акцент на последнем слове. — Это не просто соперник, это её выбор, её семья. Не думаю, что он просто так отдаст тебе свою женщину. Я бы не отдал никому. И ты тоже…

Я сделал глоток уже остывшего чая, и вылил напиток в раковину.

— Ты всё верно говоришь, до сих пор не вижу выхода из этой ситуации, но знаю одно. Она должна прийти ко мне добровольно, и только если у них будет развод. Я сам не начну близких отношений с женщиной, которая украдкой от мужа, будет прибегать ко мне. Я не вор…

Не спеша ополоснул чашку, вернул её на место и, приблизившись к приятелю, дружески похлопал его по плечу.

— Ну, теперь ты расскажи, как всё прошло после нашего отъезда. Ты уже успел завоевать сердце этой очаровательной брюнетки?

Руслан засмеялся и схватился за голову.

— Оу, брат… Походу мне тоже предстоит нелёгкое время. Она, конечно, огонь, но далеко не простая дама. Ей не нужны необременительные отношения. Кристина самодостаточная женщина и может постоять за себя. Меня такие слегка пугают, но тем она и интересна. А вот та блондинка Ольга, это что-то. Ничего нет омерзительнее, пьяной женщины. Она так напилась, что мне пришлось помочь Кристине отвезти её, к ней домой. Это шайтан, а не женщина. Сначала она приставала к водителю такси, трижды падала, а затем, заливаясь слезами, назвала твою Марину предательницей, а её супруга — святым человеком.

Услышав последние слова, я подвинул стул, сел напротив друга и утвердительно произнёс:

— А вот это уже интересно, обычно в таких ситуациях, срабатывает женская солидарность. Подруги прикрывают похождения друг друга, только если между ними, не стоит мужчина.

Руслан удивлённо посмотрел на меня и сказал:

— А ведь ты прав! Похоже, дамочка безнадёжно влюблена в этого доктора. И каким — то образом, затесалась в подружки, чтобы иметь возможность видеться с ним почаще. Это может сыграть тебе на руку, надо только немного в разговоре подтолкнуть Марину к мысли, о возможной измене мужа.

Я покачал головой, отвергая такой поворот событий.

— Нет! Я так, не стану делать. Это нечестная игра. Всё будет выглядеть так, как будто я специально хочу очернить его. Если эта Ольга действительно влюблена в её мужа, она сама где-нибудь оступиться.

Руслан задумался и хитро улыбнулся.

— Но меня-то никто

Дотянувшись до его головы, взъерошил непослушные волосы.

— Ты всегда был, великим манипулятором… В школе умел находить компромисс с учителями, чтобы нам не ставили двойки. И что говорить, ты действительно отличный переговорщик, в любой экстренной ситуации. Это я, готов рубить сплеча. А сколько раз твоя выдержка и разум, спасали нас от пули. Ты, лучший в этом деле…

Руслан посмотрел на меня с благодарностью. Тренькнула смска, и он, нахмурив брови, пробурчал:

— Кстати, о деле… Я договорился с тем парнем, специалистом по компьютерной безопасности. Антон кое-что нарыл. За пару дней ему удалось найти следы манипуляций с электронными документами. Но самое важное, он нашёл зацепку, ведущую к одному из крупных юристов, работающего на наших врагов. Я звоню Саиду. Нам нужно встретиться с Антоном на его территории, но так, чтобы не привести хвост в его берлогу.

Руслан пытался дозвониться до Саида, но на той стороне, постоянно отвечал автоответчик. Мы решили немного поспать, поставив будильник на десять часов, и провалились в тревожный, спасительный сон.

'Море спокойное, и только лёгкий ветерок нагоняет небольшие волны. Мы идём по берегу, держась за руки, и наблюдаем, за одинокими рыбаками.

Волны ласкают берег, создавая мелодичный шёпот, а мягкий песок приятно щекочет ноги. Солнце уже начинает заходить за горизонт, окрашивая небо в оттенки розового и оранжевого. Воздух наполняется ароматами солёного моря и свежестью.

Найдя уютное место, на песчаной дюне, мы разложили плед и скинули лёгкие одежды.

— Я хочу тебя поцеловать, пока ты не умчалась от меня, как русалка, на первом попавшемся дельфине. — С удовольствием запускаю руку в рыжие локоны, пропуская их сквозь пальцы, на просвет солнца.

Марина тихо смеётся, и, поправив волосы, укладывается мне на грудь.

— Амир, ты мой любимый дельфин. Пойдём поплаваем, пока ещё тепло и светит солнышко. Ты же знаешь, я не люблю тёмную воду и холод.

С улыбкой на лице я поднимаюсь и увлекаю её за собой. Затем немного отодвигаю в сторону и отряхиваю плед от песка.

— Иди, я сейчас приду, нарежу персики и открою вино.

— Хорошо, только не задерживайся, я боюсь одна плавать.

Я улыбнулся и поцеловал её в лоб.

— Не беспокойся, я не собираюсь оставлять тебя одну, иди, я сейчас буду.

Разложив фрукты на тарелке и открыв вино, я взял полотенце, чтобы укрыть её, и пошёл к берегу.

Море было настолько тихим, что я даже слышал свой пульс. Но Марины там не было.

Метался в поисках и кричал её имя…

— Марина, Марина'…

Руслан тряс меня за плечо, истошно вопил будильник на телефоне.

— Амир, проснись… Ты кричишь. Только что звонил Саид, его компаньона Олега нашли мёртвым, нам надо ехать.

Глава 15

Марина

Сашка приехал с дежурства около десяти часов утра, быстро принял душ и тихонько залез под одеяло. Через несколько минут я услышала его размеренное дыхание.

Полежав ещё минут пятнадцать, поняла, что уснуть уже не удастся, встала и поплелась на кухню.

Такие ночные гуляния давались мне тяжело последнее время, к тому же я чувствовала, что эмоционально просто разбита. Чувство вины перед Сашей не давало мне покоя. Хотя с другой стороны, я перед ним не виновата, ни в чём.

Заварив кофе, открыла социальные сети и бесцельно провела какое-то время. Мысли витали где-то далеко, периодически, тревожно возвращались к утреннему разговору с Амиром.

Встряхнув голову и собрав себя в кулак, занялась домашними делами. После отпуска их прилично накопилось. Гулять, конечно, хорошо, но женскую работу на благо семьи, никто не отменял. Тем более завтра на работу. Девчонки, с которыми, я работала в одну смену, уже немножко подвывали и ждали моего возвращения.

Закинула стирку, сделала тесто на пирожки и пересмотрела одежду, чтобы перейти с весны на лето.

К трём часам дня Саня вышел из комнаты и, зевая, сел на своё любимое место на кухне, напротив телевизора.

— Кормить меня будут, в этом доме сегодня? Я сейчас слона съем, наверное, эта больничная еда и литры кофе, меня когда — нибудь доконают.

Я поставила перед ним стакан воды и с улыбкой сказала:

— Будут тебя кормить. Сварила супчика, для твоего бедного желудка, измученного больничной едой и кофе.

Наполнив тарелку ароматным супом и нарезав хлеб, я поставила всё это перед мужем, а сама села рядом с чашкой чая. Сашка втянул носом запах, поднял глаза к потолку, потёр руки и принялся за еду.

— Боже, ты святая женщина. Это то, что мне сейчас нужно, — промычал Саня с набитым ртом. Он смешно фыркал и дул на ложку с горячим бульоном.

— Кстати, что у вас там сегодня случилось в клубе? Звонила, пьяная вдребезги Ольга и называла тебя предательницей. Якобы ты оставила их и уехала с каким-то мужиком, — как бы между делом спросил Саша, подняв на меня глаза. — Ну, и что это за мужик?

Меня моментально бросило в жар, я почувствовала, что краснею. Чтобы скрыть своё состояние, встала и начала мыть кружку. Успокоившись, повернулась к нему.

— Встретили знакомых, разболелась голова и меня подвезли. Олька безобразно напилась, наверно сейчас дрыхнет у Кристины. Попозже позвоню, спрошу, чем там закончилась их гулянка. Вот изначально не хотела никуда ехать. И ещё спрошу, с чего это вдруг она позвонила моему мужу и наплела какую-то фигню.

Сашка отодвинул пустую тарелку и посмотрел мне в глаза.

— Ты знаешь, я почувствовал ревность и даже психанул… Хорошо, что больше не было операций до утра. Единственное, здравый смысл, говорил мне, что ты не кинешься во все тяжкие, после бокала вина в отсутствие мужа. Последнее время, меня беспокоит эмоциональное состояние Оли. Я стал замечать, что она ведёт себя неадекватно, особенно под воздействием алкоголя.

— Да, я тоже заметила. Но мы с Крис списываем всё на возраст и неустроенность в личной жизни. Она постоянно говорит, что часики тикают, Ванька отбивается от рук, и ей срочно нужно, замуж за нормального мужика.

Саня встал из-за стола, помыл за собой тарелку и потянулся.

— Ладно, я записался в автосервис, что-то там стучит с правой стороны, надеюсь, что ничего серьёзного. Потом заеду к родителям. У тебя какие

Я пожала плечами и сказала:

— Какие у меня могут быть планы? Закончу уборку и буду отдыхать. Надо лечь пораньше. После отпуска всегда тяжело вливаться в рабочие будни. И как показывает практика, завтра навалится много работы. Тем более, понедельник — день тяжёлый.

Сашка кивнул и пошёл в ванную. Через двадцать минут, он стоя в прихожей, крикнул.

— Мариш, я ушёл. Если буду поздно, не жди меня, ложись. Найду, что-нибудь перекусить. Утром тогда разбужу, если что.

Я закрыла за Саней дверь и пошла вытирать пыль с фарфоровых статуэток. Они были моим хобби и пассивным доходом. Иногда я проводила бессонные ночи, в надежде купить понравившуюся статуэтку на закрытых аукционах. Десять лет назад я начала собирать свою коллекцию, и теперь у меня уже было около сотни различных экземпляров. Редкие и дорогие, они давали мне удовольствие, стимулировали к поискам новых. Периодически делала ревизию и выставляла на продажу, то, с чем уже была готова расстаться. Без сожаления продавала с ощутимым наваром.

Закончив уборку, сходила в душ и, надев чистую пижаму, устроилась в кровати. Включив телевизор, набрала Кристину. Она моментально взяла трубку, как будто только и ждала моего звонка.

— Ну, наконец-то. Сижу, жду, когда ты позвонишь, сама не стала, вдруг ты спишь ещё. Ну давай рассказывай!..

— Да, что рассказывать? Отвёз домой, посидели в машине, поговорили. Он, конечно, очень интересный, мужчина. В другой ситуации, я бы уже по уши была влюблена в него. Но ты же знаешь, я не могу предать Сашу, мы столько лет вместе… Так, что я не вижу смысла это обсуждать. Надеюсь, они скоро уедут, и жизнь пойдёт своим чередом.

Кристина вздохнула на той стороне провода и сказала:

— Да уж… А вот я походу наконец-то то попала. Руслан он такой, классный. Красивый, умный и чувство юмора потрясающее. Короче, я давно так не залипала на мужика.

— Ну, я, конечно, рада за тебя, что ты испытываешь такие потрясающие эмоции. Но не забывай, о чём мы с тобой говорили. Эти отношения обречены на провал, у вас разный менталитет. Этот мужчина не позволит тебе собой крутить, и что-то серьёзного ждать тоже не стоит. — Осторожно сказала я, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, мне очень хотелось, чтобы подруга была счастлива, но с другой, я опасалась за её разбитое сердце.

В трубке что-то зашуршало. Похоже, Крис устраивалась поудобнее, в надежде на долгое переливание из пустого в порожнее.

— Да всё я понимаю, Маринка, но вот ничего с собой поделать не могу. Ну не может так быть, чтобы два взрослых человека не решили, как им быть вместе. Чтобы всем было хорошо. Мне почему-то кажется, что Руслан не такой прям ортодоксальный, да и Амир этот тоже. Конечно, их национальность накладывает определённый отпечаток, но они современные, образованные мужчины.

Я улыбнулась в трубку. Мне было забавно слышать, как Кристина невольно, пыталась защитить и оправдать свои начинающиеся отношения. Но тут я вспомнила про Ольгу и перевела разговор.

— Крис, а Оля уехала от тебя уже? Слушай, ну это просто невозможно, что она там себе напридумывала. Представляешь, она позвонила Сашке и сказала, что я уехала с каким-то мужчиной. У неё от пьянки совсем мозги поехали.

Кристина огорошено замолчала, а потом возмущённо воскликнула:

— Ничего себе… Она совсем, что ли? Ой, Марин, мне вчера так стыдно было. Знаешь, какой испанский стыд я испытала, когда Руслан помогал мне её домой затаскивать? Значит, она ещё и Сашке успела наговорить всякой фигни. Что с ней происходит? Она какая-то, дурная последнее время. Прикинь, сегодня спала полдня, потом проснулась не в настроении, а когда я в шутку предложила ей рассола, накричала на меня и уехала. Даже не умывшись и не позавтракав, хлопнула дверью так, что аж дом закачался. Как будто я ей в чём-то виновата.

Сочувственно покачав головой я сказала:

— Уже не знаю, что и думать. Ладно, звонить ей не буду, остынет, сама объявится. Ты-то завтра работаешь? Я утром на сутки заступаю, вряд ли получится созвониться, сама понимаешь, работы много будет.

Я услышала, как шелестит обёртка от конфеты, подружка, жуя, ответила:

— Нет, завтра я ещё дома. Сегодня договаривались с Русланом встретиться. Хотели где-нибудь выпить кофе, но он написал мне, что какие-то срочные дела образовались, и он позвонит позже. Сначала я хотела было обидеться, но сейчас курьер принёс мне прекрасный букет. Слушай, правда, он романтичный?

Засмеявшись, я утвердительно произнесла:

— Правда. Руслан действительно очень приятный мужчина, и мне нравится твоё настроение.

Закончив разговор с Кристиной, я выключила телевизор и погрузилась в размышления. Мои мысли постоянно возвращались к утреннему разговору с Амиром в машине. Я понимала, что не могу разобраться со своими чувствами. Глаза слипались, сон забирал меня в свой сладкий плен, где я опять видела его красивую улыбку.

Глава 16

Амир

Через два часа мы подъехали к адресу, который нам дал наш знакомый из следственного комитета. Заброшенный дом в частном секторе на выезде из города, был оцеплен сотрудниками полиции. Руслан вышел из машины и позвонил знакомому человеку, сообщив, что мы на месте. Через некоторое время к нам подошёл огромный, светловолосый мужчина и протянул руку для приветствия.

— Здравствуйте. Следователь-криминалист Алексей Трофимов, это мне вы звонили. Ну, что могу сказать. Смерть наступила прошлой ночью, около двух часов ночи. Но криминалист предполагает, что умер он от инфаркта. Его пытали несколько часов, а до этого держали в подвале дома.

После того как, услышав эти детали, мы с Русланом обменялись взглядами, и я спросил:

— Можем ли мы осмотреть место происшествия и тело погибшего? Разумеется, мы находимся здесь неофициально, но всё же. — Нам пришлось показать свои удостоверения, после чего следователь присвистнул и раздражённо пробурчал.

— Я так понимаю, что здесь задействованы серьёзные люди и деньги.

Мы многозначительно промолчали, и он, кивнул в сторону красных лент, которыми была огорожена территория.

Заброшенный дом был наполнен пылью и запахом сгнившей древесины. Возле стены с ободранными обоями, на стуле сидел мёртвый человек с кляпом во рту. Было очевидно, что он подвергся жестокому избиению: его лицо было покрыто синяками, а на правой руке не хватало нескольких пальцев. Рядом лежал орудие пыток — топор.

Алексей показал нам подвал, где по его словам, держали жертву. Вид этого места вызывал отвращение. На полу лежал матрас, на котором были видны следы крови и нечистот. В воздухе чувствовался неприятный запах гнили. Я бегло осмотрел место, поднял матрас и, отодвинув

Выйдя на улицу, мы вдохнули свежего воздуха и остановились возле машины. Алексей закурил, посмотрел нам в глаза и стрельнув истлевшей сигаретой в сторону, утвердительно произнёс.

— Судя по тому, что явились люди из спецслужб Чеченской республики, это откровенный висяк.

Руслан похлопал его по плечу.

— Тут очень запутанное дело, брат Алексей, но давай договоримся быть на связи. Я записал твой телефон, если что-то узнаю, обязательно позвоню. Ты тоже держи нас в курсе.

— Саид Эдиев, должен быть у меня сегодня на допросе. Убитый, это же его компаньон?

Мы с Русланом опять переглянулись, и я кивнул.

— Да. Его друг, Кузнецов Олег, пропал два дня назад, там такая мутная история с бизнесом. Впрочем, мы приедем с ним вместе и дадим показания как свидетели. Также мы за это время, нарыли некоторые документы, которые указывают на рейдерство в отношении компании нашего друга Саида. Походу, смерть Олега, это устрашающий вид воздействия. Они пытались выведать, где находятся подлинные документы, и заодно поживится деньгами.

Трофимов кивнул и повёл рукой себе по лицу. Было очевидно, что человек долгое время не отдыхал и испытывал сильную усталость.

— Хорошо, мужики, жду вас тогда сегодня к себе. Заодно посмотрим, что вы там нарыли. Улик пока мало, но с вашим показаниями, это уже хоть что-то, чтобы открыть дело.

Созвонившись с Антоном, мы двинулись совсем в противоположную сторону Москвы по окружной дороге.

После долгих поисков мы наконец-то въехали на территорию садовых участков и, ругаясь с навигатором, остановились на берегу озера.

Руслан позвонил по телефону и долго молчал в трубку, напряжённо слушая оппонента.

Сев в машину, друг откинул сиденье и многозначительно, сказал:

— Ждём…

Через десять минут проскрипели ворота, и высунулась лохматая голова.

Вышел молодой парень и, озираясь, двинулся в нашу сторону. На вид ему было лет восемнадцать, но когда он подошёл и улыбнулся, стало ясно, что он значительно старше. Субтильное телосложение давало обманчивое впечатление. Но морщинки вокруг глаз говорили, что перед нами взрослый мужчина, около тридцати лет.

— Привет, я, Антон. Вы одни?

Руслан вальяжно вышел из машины и съязвил.

— Нет. Мы не одни. С нами дух Роми Шнайдер, но она невидима, чтобы ты не испугался.

Антон на мгновение растерялся… Его внутренний процессор перерабатывал информацию. Как все программисты, он жил в своём цифровом мире, и с трудом воспринимал окружающую реальность.

— Очень смешно, шутку я оценил. Надеюсь, «хвоста» за вами нет, очень знаете, накладно менять дислокацию каждый раз. Вот флешка, туда я скинул всю информацию. Мне удалось найти следы манипуляций с электронными документами, но самое важное — я нашёл зацепку, ведущую к одному из крупных юристов, работающих на ваших врагов…

Руслан кивнул и хлопнул Антона по плечу.

— Спасибо, не обижайся на меня, я умею заметать следы. Нам важно, чтобы ты был в безопасности, такие люди, на вес золота. — Руслан протянул конверт с вознаграждением и сказал:

— Здесь больше, надеемся на последующее сотрудничество.

Антон кивнул, после чего вручил цифровой носитель и взял конверт. Он направился к воротам, время от времени оборачиваясь и оглядываясь по сторонам.

Руслан, сев в машину, вздохнул.

— Даа, тяжела и неказиста, жизнь российского программиста.

Я покачал головой и, заводя автомобиль, с сожалением произнёс: — Знаешь, такие люди, как этот, должны жить достойно и быть защищены государством.

Руслан задумался и, открыв бутылку с водой, ответил:

— Я с тобой согласен полностью. Но такие самородки, как Антон предпочитают работать на себя. Через два года он купит квартиру, машину, женится и пойдёт работать в легальную фирму, на стабильную зарплату. Ну а сейчас он серьёзно рискует. Если кто-то узнает, как мы получили информацию, то у него будут проблемы.

Созвонившись с Саидом, мы поехали в направлении его офиса. Прибыв на место, прошли в кабинет и сели в кресла напротив него. Всё это время, он оставался спокойным, но в его глазах сверкала решимость.

Я достал телефон и показал фотографии с места преступления.

Он перелистывал и очень внимательно вглядывался во все детали. Когда он увидел мои фотографии, на которых была запечатлена кровь и буквы, он на мгновение замер.

— Я не могу поверить… Кажется, я понял, кто в этом замешан.

Мы молчали, зная, что сейчас услышим, что-то серьёзное.

— Олег, таким образом, хотел сообщить мне, что в этом деле замешан мой двоюродный брат Шамиль. На фото видно, как он написал букву'Ш' и «Эди». Мне в голову приходит только Шамиль Эдиев.

Руслан взволнованно вскочил с места и подошёл к Саиду.

— Но, этого не может быть. Я сам, лично, участвовал в той операции по поимке преступников. Взрыв был такой, что там даже фрагментов тел не нашли.

Саид развёл руками, подойдя к окну, распахнул его. Он шумно вдыхал весенний воздух, и повернувшись к нам, сказал с ненавистью.

— Я тоже считал, что этот позор нашего рода, уже несколько лет гниёт в земле. Но сейчас я уже ни в чём не уверен. Если этот шакал выжил, клянусь Аллахом, я уничтожу его, несмотря на то, что в нём течёт кровь моего тейпа.

* * *

Шамиль Эдиев являлся родственником Саида по линии отца. После серии терактов стало известно, что Шамиль присоединился к группировке, которая планировала совершить теракт в Беслане. На случай провала была подготовлена ещё одна резервная группа боевиков из одиннадцати человек, для захвата школы в Ингушетии. Местный житель, идя мимо дома своего соседа, заметил две внушительные вентиляционные трубы, которые возвышались над старым зданием. Он сообщил об этом в ФСБ, и за домом начали следить. Выяснилось, что в доме собирались подозрительные люди. Во время операции по задержанию боевики открыли огонь и вскоре были убиты, а остальное арестованы. Один из сотрудников, выходя из дома, случайно пнул газовую плиту. Из-под неё выкатилась самодельная граната, которая не взорвалась сразу. Когда все отошли на безопасное расстояние, раздался взрыв… Скорее всего, произошла утечка газа и случайная искра спровоцировала возгорание. Если кто-то и оставался, то в живых их не нашли. Шамиль Эдиев был признан погибшим.

Глава 17

Марина

Поскольку изначально наши с мужем отпуска не совпадали, мне пришлось скорректировать график работы и выйти на дополнительные смены. Из-за этого, в течение двух недель, видеться нам с Саней предстоит редко. Пока не войду в свой график. Сегодня он прибежал в сестринскую, когда я уже

— Мариша! Слушай, машину пришлось опять отогнать в автосервис. Обещают через два часа отдать. Забери и поезжай на ней, чего тебе по электричкам мотаться. Всё. Я побежал на планёрку, вечером созвонимся. — Санька быстренько положил мне всё в сумку, и чмокнув в нос, убежал.

Ну что же, на машине, конечно, лучше и удобнее, чем толкаться в метро, а потом ждать электричку.

Родители жили в небольшом городке в Подмосковье, который находится всего в сорока минутах езды от Москвы. Вся наша компания была родом оттуда. В своё время мы с Сашей перебрались поближе к работе, продав небольшую трёшку. Конечно, пришлось влезть в ипотеку, но неожиданно повезло. Мы попали под какую-то государственную программу для медработников. Проценты оказались приемлемыми, и немного затянув пояса, за пять лет рассчитались. Наконец-то, стали обладателями просторной двухкомнатной квартиры, в престижном районе. С огромной кухней (о которой я мечтала), лоджией и двумя санузлами.

Потом к нам поближе перебралась Кристина. Продав бабушкину квартиру, перешедшую к ней в наследство по печальному поводу, и добавив кругленькую сумму, подружка приобрела неплохую однокомнатную студию.

Только Оля оставалась, привязана к месту, где жили родители и ребёнок. Хотя в её мечтах, она частенько планировала перебраться вместе с сыном в Москву. Ей хотелось, чтобы мальчик жил, учился, а впоследствии работал, там, где больше возможностей.

Последнее время, я стала замечать, что эта мечта превратилась в навязчивую идею. Постоянно велись разговоры о том, чтобы выйти замуж за мужчину с квартирой в Москве. Поэтому она всегда с радостью поддерживала вылазки в клубы, в надежде на подходящее знакомство. Глядя на это, мы смеялись и говорили, что в нашем возрасте знакомится лучше на кладбище, с вдовцами. Олька злилась, фыркала и отчаянно молодилась. Вовсю стараясь, впрыгнуть в последний вагон, и подцепить себе перспективного мужчину.

Я вышла из больницы и побрела в сторону остановки, переменчивая весенняя погода была полна сюрпризов. Солнце то пряталось за тучи, то вдруг опять выглядывало яркими лучами. Небо игриво грозило дождём, но в последний момент, словно передумав, сбрызгивало редкими каплями. Ветер играл с волосами, заставляя их легко развеваться.

Пешком до метро было минут десять, но опасаясь намокнуть под непостоянным майским дождём, решила проехать две остановки на автобусе.

Народ, остерегаясь грозы, плотной толпой втиснулся в остановку. С детства физически не переваривая толчеи, открыла зонт и встала чуть поодаль. Я задумалась о том, что мне надо будет купить на местном рынке, по прибытию в наш городок.

Очнувшись от своих мыслей, вдруг поняла, что кто-то сигналит. Напротив меня стояла машина Амира, а он, нагнувшись в окно, призывно махал мне рукой. За внедорожником подъехал маршрутный автобус, водитель возмущённо давил на клаксон, требуя уступить ему место.

Сердце сделало кульбит и замерло где-то в районе желудка. Сделав вид, что ничего не вижу, отвернувшись, кинулась за ближайший ларёк «Союзпечати». Машина проехала вперёд, и я с облегчением выдохнула, решив, что он уехал. Вот и отлично. Теперь смогу беспрепятственно сесть в автобус. Чувствуя себя полной дурой, я выглянула из-за ларька.

И тут откуда-то сзади послышался голос Амира.

— Я так понимаю, что ты от меня прячешься. Марьям, ну это смешно, — Амир взял у меня зонт и сложил его. — Дождя нет, а ты стоишь здесь, выглядываешь. Пойдём в машину, куда тебя отвезти?

Я повернулась и моментально взвилась.

— Меня зовут Марина! Хватит меня называть этим дурацким именем. Что ты от меня хочешь? По-моему, мы уже обо всём поговорили.

Амир стоял и смотрел мне в глаза, потом молча взял сумочку, а меня за руку и потянул к машине.

Я выдернула руку и, выхватив у него сумку, с ехидством прошипела:

— Возможно, ты не помнишь, что я чужая жена, и прикасаться ко мне — это грех. К тому же, ты забыл, что я не безмолвное существо. Недавно ты говорил о разнице в нашем менталитете. И ты был прав! У нас, женщин, есть свои мысли и желания. Поэтому, пожалуйста, отпусти меня, иначе я закричу.

— Марина Евгеньевна, что происходит? — в пяти метрах от нас стоял ведущий хирург нашей больницы. По совместительству учитель, и божество, которому поклонялся мой Сашка. — У вас всё хорошо или нужно вызвать полицию?

Я моментально оценила ситуацию. Если я начну настаивать на защите, то вся больница будет в курсе, через полчаса. И мой муж в том числе.

Этого я допустить точно не могла! Лучезарно улыбнувшись и взяв Амира под руку, жизнерадостно разъяснила:

— Ну, что вы… Иван Петрович. Это наш друг семьи. Александр, договорился заранее, чтобы меня встретили, у нас машина в ремонте. До свидания. Хорошего вам дня!

Вложив сумку Амиру в руки и практически отдав честь Ивану Петровичу, я развернулась и рванула в машину.

Мы ехали по городу, и он иногда бросал на меня взгляды. Я же сидела неподвижно, словно изваяние, и была готова в любой момент выскочить из машины на ходу.

— Марина. Ты так и не сказала, куда тебя отвезти?

Я вздохнула и поёрзав на сиденье, тихо ответила:

— Мне нужно забрать машину в автосервисе, это недалеко от моего дома.

Амир кивнул и забил адрес в навигатор.

— Хорошо, я примерно представляю, где это находится, так как проезжал мимо. Во сколько тебе нужно её забрать? Может быть, заедем в кафе? Я ужасно голоден, и тебе тоже нужно позавтракать.

Немного подумав, я всё же кивнула в знак согласия. Забирать машину было ещё рано, час точно был в запасе. Да, и ела я последний раз в два часа ночи, желудок сжимался голодными спазмами.

По пути к моему дому мы заглянули в уютное кафе на углу улицы. Внутри было приятно, пахло корицей и свежей выпечкой. Он заказал нам сытный завтрак: яичницу, пирожные и кофе.

Амир ел и рассказывал мне о своей семье, путешествиях и увлечениях. Невольно поймала себя на мысли, что с удовольствием и интересом слушаю. У нас, оказывается, было много общего. Поначалу мне было неловко в его присутствии, но постепенно я расслабилась и стала заворожённо разглядывать эти бездонные глаза цвета моря. Удивительно, но в моих снах глаза Умара были тёмными.

Время от времени я ловила себя на мысли, что он очень красивый и притягательный. Как обычная бабочка, я летела на его огонь и не

Мне было сложно осознать, что происходит, но я чувствовала, он особенный, словно мы знакомы уже давно.

— Благодарю за то, что подвёз, но мне уже нужно идти. — Я торопливо достала наличные и стала искать глазами официантку. Амир накрыл мою руку своей и, взяв кошелёк, положил его обратно в сумку.

— Марина. Не обижай меня! Я мужчина, и просто обязан накормить голодную девушку. Ты ставишь меня в неловкое положение.

Сначала я хотела возмутиться, но потом вспомнила, что для него это действительно важно. Конечно, что говорить, мы были из разных миров. Когда мне казалось, что мои действия — это само собой разумеющееся, у него это вызвало шок и неприятие. Слишком разные мы были.

— Может быть, встретимся сегодня вечером? Руслан с Кристиной идут в кино, мы могли бы посидеть с ними где-нибудь в кафе. — Амир с надеждой посмотрел мне в глаза.

Я отрицательно покачала головой и встала из-за стола.

— Нет, не получится… Еду к родителям и не знаю, когда буду дома, скорее всего, очень поздно.

Амир кивнул и помог мне надеть плащ. Выйдя из кафе, мужчина предложил мне пройтись в сторону автосервиса. Он был таким заботливым и внимательным, но одновременно таким далёким. Мы слишком разные. Я понимала, что нашему общению нужно поставить определённые рамки. Но также понимала, что с каждым разом, мне всё сложнее противостоять его обаянию.

Я с ужасом поняла, что постоянно думаю о нём и даже жду этих случайных встреч. И, что самое страшное, чувство вины перед мужем как будто уходит на второй план.

Как же это произошло? Как вышло, что я была готова лгать и изворачиваться, лишь бы снова заглянуть в бездонную глубину глаз этого удивительного мужчины?

Глава 18

Амир

Выйдя из кафе, я проводил Марину до автосервиса. Оставив машину на парковке, я предложил ей прогуляться пешком. Утренний, майский воздух был вкусным и прозрачным. Хотелось всё бросить, действительно взвалить её на плечо и увезти домой.

Но я понимал, что этим ничего не добьюсь.

Видя заинтересованность в её глазах, старался привлечь ещё больше. Она, как испуганная рыбка всплывала на поверхность, и снова уходила на глубину. Рассчитывая вытащить её на прогулку с Кристиной и Русланом, я надеялся, что в привычной обстановке она раскроется и перестанет быть такой скованной.

Пока мы шли по улице, я вовсю пытался поддержать беседу, но Марина была молчалива и отвечала кратко. Чувствуя себя неуклюжим и неловким, немного злился. Всё это выводило из себя, во мне поднялась волна раздражения, и я тоже замолчал.

Наконец-то мы подошли к зданию. Я остановился перед входной дверью и, не зная, что сказать, посмотрел на Марину. Она медленно повернулась ко мне и улыбнулась.

— Ещё раз спасибо, что подвёз, и за завтрак тоже. Надеюсь, машина уже готова, у меня сегодня очень много дел, а я и так уже сильно задержалась.

— Пожалуйста, мне было приятно помочь тебе. Давай я напишу тебе вечером, возможно, ты освободишься к тому времени, и мы всё-таки поужинаем где-нибудь вместе с ребятами.

Марина подняла на меня глаза и удивлённо спросила.

— Откуда у тебя мой номер телефона? Я же не давала.

Я, усмехнувшись, отвёл глаза в сторону и пробурчал:

— Ты, наверное, забыла, что я работаю в сфере, где без труда могу узнать всё о любом человеке. Твой номер телефона уже был у меня, когда вы выезжали из Грозного на экскурсионном автобусе.

Марина посмотрела на меня долгим взглядом, и я сразу же пожалел, о том, что сказал это. Решив немного смягчить ситуацию, улыбнувшись, продолжил.

— Но без твоего согласия я не стал бы писать или звонить тебе. Предлагаю следующий вариант: я отправлю тебе смайлик в мессенджер, чтобы ты могла сохранить мой номер телефона. Это на случай, если тебе понадобится моя помощь или просто захочется с кем-то пообщаться. Обещаю, что не буду докучать тебе.

Она кивнула и улыбнулась. Облегчённо вздохнув, открыл перед ней двери. Мы помолчали ещё несколько секунд, глядя друг другу в глаза, и Марина, вошла внутрь. Я остался стоять на пороге, задумчиво глядя на закрывшуюся дверь.

Я понимал, что мы только начали по-настоящему узнавать друг друга, и мне ещё многое предстояло сделать, чтобы она начала доверять мне и перестала испуганно убегать при каждом моём появлении.

На это потребуется много времени, но я был готов. Потому что в её глазах я видел что-то особенное, что заставляло меня хотеть узнать её ещё лучше. Мне надо очень постараться, чтобы это произошло как можно быстрее. Однако следует проявлять осторожность, чтобы не напугать и не оттолкнуть.

Я изнывал от тоски по ней. Особенно ночью, когда во сне прижимал её к себе на правах мужа, а в реальности не имел право прикоснуться. Сходил с ума от ревности. Представляя себе, как другой мужчина именно сейчас берёт то, что принадлежит мне. О Аллах, дай мне сил…

* * *

Усевшись в машину и включив кондиционер, я набрал номер Руслана.

— Ты не спишь уже? Я сейчас приеду.

Руслан был в ванной комнате, потому что слышалось какое-то эхо, когда он отвечал.

— Нет, я уже заказал билеты на утренний рейс. Приезжай. Необходимо обсудить некоторые детали, прежде чем мы обратимся к руководству с просьбой начать совместное расследование с московскими коллегами. В свете последних событий мы обязаны принять участие в расследовании дела на законных основаниях.

Мы с Русланом в компании Саида, встретились с криминалистом Алексеем Трофимовым. После недолгого колебания решили пока не делиться с ним своими выводами, основанными на фотографии, которую я сделал в подвале. Если действительно предположить, что Шамиль каким-то образом выжил, то дело принимало совсем другой оборот.

Убийство, угрозы и рейдерство, могло оказаться ниточкой к очередной террористической деятельности. Возможно, этот шакал, хотел совместить приятное с полезным и отомстить своему тейпу, который проклял его и запретил даже повторять имя. Саид, живя в Москве и имея бизнес, как нельзя подходил на роль первой жертвы для мести обезумевшего экстремиста.

Поэтому мы приняли решение, как можно быстрее вылететь в Грозный. Чтобы поднять архивы и получить разрешение на планирование и проведение поисковой деятельности.

Придя домой, я увидел, как Руслан собирает вещи.

— Сегодня встречаемся с Кристиной в кафе, надо съездить в барбершоп, я хочу быть неотразимым. Ты поговорил с Мариной? Она захочет поужинать с нами?

Я, вздохнув,

— Брат. Не хочу тебя расстраивать, но нам нельзя светить наших женщин. Если это дело окажется таким серьёзным, как я предполагаю, то нам нужно быть очень аккуратными. Ты же знаешь, эти люди пойдут на всё. Не зря Саид спрятал жену и детей Олега. В Грозном все парни уже настороже.

Руслан сел рядом и провёл руками по лицу.

— «Нет силы и мощи, кроме как у Аллаха». Ты прав, Амир. Мне нужно отказаться от встречи. Я, конечно, старался, чтобы никто не узнал, где она живёт, но сейчас нужно ограничить всякое общение.

Я, усмехнувшись, похлопал друга по плечу.

— Иди позвони. Сочувствую тебе, конечно, но так действительно будет лучше. Марина уехала сегодня к родителям, будет поздно. Как бы мне ни хотелось её увидеть, но лучше пока быть осторожнее.

Руслан ушёл на балкон и долго разговаривал с Кристиной, иногда я слышал повышенные интонации, но вскоре он вышел, и сев в кресло, взъерошил свои волосы.

— Шайтан. Скажи, что этим женщинам нужно? Почему они просто не могут жить, и не устраивать сцен. В конце концов, я мужчина, а не сопляк в пубертатном периоде.

Я посмотрел на него через плечо, открывая пакеты с доставленной едой. — Кристина уже устраивает тебе сцены? Не рановато, или у вас так далеко всё зашло?

Друг раздражённо кинул телефон на диван и ответил:

— Нет, это я, кажется, устраивал ей… Она же, наоборот, была спокойна, как удав. Я сказал ей, что мне нужно уехать на несколько дней, а она так безразлично ответила: «Хорошо, созвонимся». Разве это нормально?

Руслан был возмущён, видно было, что он задет, ожидая женских истерик и обвинений, которых не последовало, впервые он не знал, как поступить.

Я засмеялся и ответил.

— Успокойся, брат. Эти женщины совсем не такие, как мы привыкли. Ты же сам говорил, что я похож на барана, а теперь получается, что ты не лучше.

Друг хмыкнул и пошёл в душ. Весь день мы разбирали документы и созванивались с нужными людьми. Уже поздним вечером мы быстро поужинали и, совершив четвёртый вечерний намаз, легли спать, поставив будильник на время ночной молитвы…

Конечно, когда не было времени или мешали обстоятельства, мы её пропускали, но сейчас перед перелётом и, в преддверии серьёзного дела, каждый из нас просил Аллаха о своём.

Утром, сидя в машине, я кинул смайл в мессенджер Марины и написал, что уезжаю на несколько дней по работе.

Через три секунды прилетело обратное сообщение.

«Знаю, счастливой дороги».

Я был уверен, что они уже всё обсудили с подругой. Мысль, что она думает обо мне, согревала сердце и дарила надежду.

Руслан вышел из подъезда, держа сумки и папку с документами. Он выглядел усталым, но решительным.

— Поехали, — сказал он, садясь в машину. — Нам нужно быть в аэропорту через полтора часа.

— Успеем, — ответил я, нажимая на на газ.

Глава 19

Марина

Выехав из города, я наслаждалась практически пустой дорогой. В будний день машин в сторону Подмосковья было немного. Включив диск с подборкой любимых песен, весело подпевала и радовалась тому, что быстро доберусь до дома.

Оставив машину на парковке местного рынка, пошла по рядам, прицениваясь к продуктам.

Зазвонил телефон, и я, увидев номер Кристины ответила на телефонный звонок.

— Привет, что случилось? — Обычно рабочий день подруги начинался часов в двенадцать, раньше я старалась никогда не звонить, зная, что она отдыхает.

— Ничего не случилось, ты чем занимаешься? — Крис зевнула в трубку, и я поняла, что она недавно проснулась.

— Ничем. Вот поехала к родителям. Мама, что-то плохо себя чувствует. Хочу помыть им окна и приготовить, что-нибудь вкусненькое. Заехала на рынок купить мясо. Отец ворчит, что нас давно не было, а он хочет шашлык. У Сашки сплошные дежурства. Мы с ним последнее время совсем не видимся, иногда только утром, мельком, перед планёркой, или во время операции.

Кристина моментально встрепенулась и заверещала:

— Да ты что? Почему ты не взяла меня с собой? Я бы тоже с радостью поехала. Если бы у нас было желание и возможность, мы могли бы позвать Олю и провести время на даче, как раньше…

— Ну, я так поняла, что у тебя встреча с Русланом, поэтому не стала предлагать. Оля уже давно не звонила, вероятно, она очень занята.

Крис немного посопела в трубку и заявила:

— Короче, у меня сегодня две клиентки. Сейчас я их раскидаю на другие дни и приеду. Руслан с Амиром улетают в Грозный по работе. Вернутся неизвестно когда. Так, что жди меня, подруга, я прискачу на ближайшей электричке.

Моё настроение моментально улучшилось. Мысли, что приедет Кристина, и мы сможем провести время вместе, подбодрили меня. Я уже настроилась, на тихий семейный ужин. Была готова к вялым, шуточным перебранкам родителей, которые навевали на меня в тоску. Но теперь всё заиграло новыми красками. Возможность провести время с любимой подружкой, вволю поболтать и посекретничать, обещало совсем другое времяпрепровождение. Да и помощь с уборкой мне совсем не помешает. Родители тоже всегда радовались приезду Кристины, а вот Олю, мама почему-то недолюбливала. Хотя я с удовольствием проводила время с Ванькой, когда она, хоть и редко, привозила его к нам на дачу.

Я обошла несколько рядов. Выбрала свежее мясо, овощи, и направилась к машине. В голове уже вертелись идеи для блюд, которые я могла бы приготовить для родителей. Мама всегда любила мои кулинарные эксперименты, ну а папа просто обожал шашлыки.

Позвонила Сашке в надежде, что он не занят, но в трубке безнадёжно звучали гудки. Написала ему сообщение, что приедет Кристина, и, возможно мы останемся ночевать. Через двадцать минут позвонил муж и сказал, чтобы я не беспокоилась, машина ему не нужна и пожелал отлично отдохнуть.

Я немного расстроилась, последнее время мне действительно не хватало общения с ним. Почему то казалось, что мы как-то отдалились друг от друга. Каждый жил своей жизнью.

Что говорить, с недавних пор Александр Юрьевич, был очень востребован на работе. Поговаривали, что Иван Петрович собирается на заслуженный отдых. Он очень активно продвигал Сашу на место главного врача в хирургическом отделении. Конечно, я была рада за мужа. Но какое-то ощущение, что наши отношения отходят на второй план, не покидали меня.

Иногда мне казалось, что я задаю глупые вопросы, и он тяготится общением со мной. Хотя во время операций, когда мы дежурили в одну смену, Саша всегда просил, чтобы именно я ассистировала

В своё время появление Настасьи затмило все мои мысли о потерянных возможностях. Ребёнок — это самое чудесное, что может произойти с женщиной.

* * *

— Здравствуй, доченька, как хорошо, что ты приехала! — Мама вышла ко мне и начала доставать пакеты из багажника.

— Привет. Мамочка, как ты себя чувствуешь? — Я вышла из машины и забрала сумки у неё из рук.

— Да ничего, уже лучше. Просто немного устала.

Я обняла её и отнесла пакеты на кухню, потом отъехав немного в сторону, припарковала автомобиль.

Мы с мамой обсуждали новости и перекладывали продукты в холодильник. Через некоторое время пришёл папа. Услышав, что у нас будут гости, довольно потёр руки.

— Я сейчас разожгу мангал, а ты дочуня займись маринадом. У тебя любое мясо всегда получается вкусно, мать так не умеет.

Папа не смог удержаться от того, чтобы не подколоть маму, на что она с улыбкой произнесла:

— Такой вредный стал, да я не обижаюсь. Всю жизнь, в начальниках ходил, а на пенсию вышел и командовать некем. Разве, что мной, или курями. Не поверишь, ходит, и выговаривает им, что несутся плохо, Сталина на них нет.

Я засмеялась и пошла на кухню готовить. Мама, распределив все продукты, пришла помогать мне. Она резала, овощи рассказывая про новых соседей, которые оказались очень приятными людьми. Через некоторое время к нам присоединился папа и попросил чай, он с удовольствием слушал наши неторопливые разговоры. По его лицу было видно, что очень рад, хоть и пытался казаться невозмутимым.

— Девочки мои, как же хорошо сейчас, как будто я вернулся в молодость, когда мы жили вместе. Настасья не хочет нас правнуком порадовать? Что за молодёжь пошла, вообще не хотят детей.

Я перевела разговор в другую сторону, сообщив, что мне написала Кристина и надо ехать на станцию, иначе отец опять начал бы свои нравоучения.

Подъехав к железнодорожной станции, я вышла из машины, чтобы встретить подругу. Крис шла с яркой улыбкой на лице, и увидев меня, бросилась в объятия.

— Как я рада тебя видеть! — воскликнула она.

— Я, тоже Крис! — поцеловав подругу, потянула в сторону парковки, — поехали быстрее, там отец уже жарит шашлык. Приедем как раз к горячему.

Мы вернулись на дачу, и пространство сразу наполнилась весельем, поцелуями и объятиями. Кристинка, как всегда, приехала с подарками для родителей. Маме привезла какой-то жутко полезный крем, который по её рассказам творил чудеса. И если им пользоваться регулярно, то морщинки исчезнут, и бабушки вновь становятся девушками. Потом она, подмигнув папе, достала из сумки бутылочку коньяка и презентовала ему со словами.

— А это чудесный напиток, для брутальных мужчин… Который делает их весёлыми и привлекательными для своих любимых. А вот для маленьких сорокалетних девочек, сойдёт винишко. — Кристина, как фокусник доставала из сумки всякие вкусности, и мы весело смеялись.

— Все девоньки, давайте к столу, у нас уже всё готово. Пойдёмте, только посуду принесём. — Мама развернулась и пошла в летнюю кухню, мы с Кристиной поспешили ей на помощь. Папа любовно разглядывал бутылку дорогого спиртного и покорно ждал, когда мы уже вернёмся. Запах жареного мяса нагонял аппетит.

Вечер прошёл незаметно. Мы сидели на веранде, пили чай и обсуждали все на свете. В такие моменты я понимала, как важно ценить эти простые радости жизни, проводить время с близкими и друзьями.

— Спасибо, что приехала Крис, — сказала я, глядя на неё. — Без тебя этот день был бы совсем другим.

— Да ладно тебе, — улыбнулась она. Мы всегда должны поддерживать друг друга. Это самое главное. Завтра помоем окна твоей маме и сгоняем к моей. К счастью, она себя хорошо чувствует, записалась в какой-то кружок. У неё кавалер появился, партнёр по танцам. Она прям молодится, и настроение замечательное. Очень обрадовалась, что мы заскочим.

Кристина немного помолчала, а потом спросила:

— Мариш, ты Ольке не звонила? Что-то я беспокоюсь, на сообщение не отвечает, звонки сбрасывает.

Я пожала плечами и начала собирать тарелки.

— Нет. Я ей не звонила, как-то не было времени, хочешь заехать к ней?

Кристина достала сигарету из сумочки, прикурила и через две затяжки погасила, брезгливо отодвинул от себя пепельницу.

— Да, когда же я уже брошу? Вот не хочу, а тянет периодически. Марин, Руслан сказал, что ему видно невооружённым взглядом, будто Оля влюблена в Сашку.

Она вскочила и начала помогать мне. Я стояла и переваривала информацию. Такие мысли тоже иногда меня посещали, но я настойчиво гнала их от себя.

Крис принесла мокрую тряпку, начала вытирать стол, и, не глядя мне в глаза, сказала:

— Веришь, Марин… Очень мучительно дались мне эти дни, хотела промолчать, и типа разбирайтесь сами. Не хочу быть виноватой. Я ей звонила, думала поговорить, но она трубку не берёт. Понимаешь, я чувствую себя хреново от всей этой ситуации… Ты мой родной человек. Мне всё равно на Ольку, Сашку и кого-то другого, но не сказать тебе, значит предать. Хотя я прекрасно понимаю, что тот, кто приносит плохую весть, того казнят. Может быть, ему просто показалось, но она действительно последнее время ведёт себя очень странно.

Я посмотрела ей в глаза, обняла и сказала:

— Пойдём спать, утро вечера мудреней. Молодец, что сказала, мне тоже иногда так казалось. Зато теперь понятно, что я не дура. Время расставит всё по своим местам.

Глава 20

Амир

Дорога до аэропорта пролетела незаметно. Мы обсуждали план действий, просматривали документы и делились догадками. Вопросов было больше, чем ответов, и каждый из них мог стать ключевым в нашем случае.

Пройдя регистрацию, не спеша, направились к выходу на посадку. Я не мог избавиться от чувства, что за нами кто-то наблюдает. Руслан заметил мою тревогу и тихо спросил:

— Что-то не так?

— Не знаю, — ответил я, — просто ощущение, что за нами следят.

Мы сели в самолёт, друг достал телефон и открыл сообщения. По его непроницаемому

Руслан мельком глянул на меня, затем на телефон, и прищурившись, наклонился ко мне поближе.

— Ты был прав брат, нас пасут. — прошептал он.

Я напрягся, но постарался сохранить спокойствие. Кивнув на его телефон, спросил:

— Что там?

— Только что получил сообщение от нашего источника. Ребята Саида их вычислили. Постараются не упустить, получить информацию, и по возможности выявить дислокацию. — Руслан снова уставился в экран телефона.

Я видел, как его пальцы лихорадочно бегали по клавиатуре, отправляя какое-то сообщение. Через несколько секунд он снова поднял глаза и тихо произнёс:

— Они подтверждают. Мы под наблюдением. Более того, я не удивлюсь, что и сейчас тоже.

— Вот чёрт… — прошептал я, почувствовал, как холодок пробежал по спине. — Что будем делать?

Руслан убрал телефон и выдохнул:

— Теперь надо подумать, как незаметно вычислить слежку, если она есть. Потом передать информацию ребятам, которые встречают нас в аэропорту.

Я начал осторожно осматриваться, пытаясь увидеть что-то необычное среди пассажиров. Всё выглядели погружёнными в свои дела: кто-то читал книгу, кто-то смотрел фильм, большинство просто сидели с закрытыми глазами. Но ощущение опасности не исчезало. Казалось, каждый взгляд в мою сторону был пристальным и подозрительным.

— Что ты думаешь по этому поводу, как лучше сделать? — спросил я, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. От избытка адреналина немного потряхивало.

— Мы должны оставаться спокойными, — сказал Руслан, словно читая мои мысли. — И не привлекать внимания. Сейчас прорабатываю несколько вариантов. Самое важное — доехать до места без инцидентов. Потом будет проще.

Я кивнул, взяв себя в руки. В конце концов, вряд ли они рискнут так явно выдавать себя. Спокойствие — это то, что нам сейчас нужно. Дальше будем действовать по обстоятельствам.

Самолёт начал движение к взлётной полосе. Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточится, но в голове крутилась только одна мысль: насколько далеко, готовы зайти эти люди, чтобы остановить нас?

Авиалайнер плавно набирал скорость, гул турбин усиливался, сливаясь с нарастающим напряжением внутри меня. Руслан сидел рядом, его лицо оставалось спокойным, только пальцы нервно постукивали по подлокотнику. В этот момент я понимал, что он собран как никогда. Мнимая расслабленность его позы, была обманчива. Кому как, не мне было знать, что сейчас в его голове происходили разные комбинации и многоходовки развития событий.

— Думаю, они не в самолёте, — наконец произнёс Руслан, как только мы достигли крейсерской высоты. — Скорее всего, нам стоит ожидать сюрпризов на земле. Но в любом случае нужно быть наготове.

— Почему ты так уверен? — спросил я, хотя уже немного расслабился, доверяя его спокойствию.

— Слишком тесное пространство. Им важно, чтобы мы не заметили слежки до последнего момента.

Я кивнул, соглашаясь с его логикой. Вскоре стюардессы стали разносить напитки, это немного отвлекло от тревожных мыслей. Несмотря на небольшое эмоциональное напряжение, два часа полёта, неизменно подходили к концу.

Лайнер начал снижаться, в ушах появилась лёгкая заложенность, и мы пристегнули ремни. За окном показались очертания города. Полосы улиц и зданий проносились под нами, словно паутина, растянувшаяся внизу. Приземлились мы достаточно мягко, пилот оповестил о прибытии в место назначения, и, соответственно, раздались благодарственные аплодисменты. Люди начали подниматься со своих мест, доставать багаж, кто-то звонил родным, сообщая, что они благополучно прибыли.

— Подождём, пока все выйдут, — тихо сказал Руслан. — Не стоит торопиться и лишний раз привлекать к себе внимание.

Ожидание в самолёте растянулось, как вечность. Мысленно подгоняя каждого пассажира быстрее покинуть пространство, всё равно не мог избавиться от лёгкой паранойи. Всякий раз, провожая человека взглядом, представлял себе, что вот именно он может оказаться частью этой игры.

Когда последние пассажиры покинули салон, Руслан осторожно поднялся.

— Пошли, — сказал он. — Вроде всё нормально. Как только выйдем, спокойно направляемся в зал, наши парни должны уже ждать нас у выхода.

За пределами трапа горячий дневной воздух был наполнен звуками и запахами аэропорта. Выйдя в зал прилёта, я сразу заметил двух неприметно одетых мужчин. Они стояли у дальней стены, внимательно наблюдая за входом. Один из них, крепкий и высокий, едва кивнул Руслану, и мы направились в их сторону.

Проходя мимо нас, мужчина сквозь зубы тихо произнес:

— За вами не шли. Пока всё чисто. Машина ждёт.

Мы двинулись через толпу. Выйдя на улицу, у обочины увидели тёмную машину с тонированными стёклами. Я сел в салон, через секунду Руслан оказался рядом. Один из парней сел за руль, второй устроился на переднем сидении. Машина тронулась с места.

Сидевший рядом с водителем мужчина повернулся, и представившись Имраном, произнёс:

— Рад знакомству, парни. Наслышан о вас… Жаль, что отдохнуть и познакомится поближе, пока не получится. Дело прежде всего. Сначала в оперативный штаб, там уже ждут…

* * *

Мрачный особняк на севере Москвы, внушал страх местным жителям.

Некогда успешный бизнесмен, построивший этот дом в готическом стиле, так и не смог в нём жить. Бизнес потерпел крах, и он был вынужден отдать эту мрачную недвижимость первому попавшемуся агентству, чтобы погасить долги, практически за бесценок. Риелторы опустили руки, пытаясь продать его. В моду вошёл «минимализм». Дом сдавался в основном для тематических вечеринок.

Мужчина в чёрном халате, сидел возле камина, а возле его ног примостилась черноволосая девушка в ошейнике. На вид лет семнадцати… На полудетском лице без грамма косметики, ярким пятном выделялись, алые пухлые губы. Её глаза периодическим прикрывались, под воздействием дурмана. Кожа на теле покрывалась мурашками, каждый раз, когда мужчина дёргал цепочку на себя. Раздался осторожный стук в дверь, через три секунды она отворилась, и раздался голос.

— Шамиль, есть новости по этим людям, что помогают Саиду. Разреши войти.

Шамиль медленно поднял голову, его глаза на мгновение блеснули в свете пламени камина. Он не спешил отвечать. Оглянув сидящую у его ног девушку, он нежно потянул цепочку, отчего та вздрогнула и подняла взгляд на него, наполовину осознавая происходящее, наполовину погруженная в туман наркотиков.

— Входи, — наконец произнёс он с лёгкой хрипотцой в голосе, словно только, что вернулся из мира собственных мрачных мыслей.

Дверь приоткрылась шире, в комнату шагнул человек в большой куртке и в шапке, надвинутой на глаза. Его лицо было холодным и неподвижным, как камень. Он слегка поклонился и остановился в нескольких шагах от Шамиля.

— Вот фотографии мужчин, которые появились буквально на днях, но после их прибытия всё завертелось. Они мешают делу.

Глядя на фото, мужчина всё больше хмурился… В его затуманенных глазах появился проблеск сознания.

— Я знаю одного из них, — мужчина, улыбнувшись, дёрнул поводок и сказал:

— Значит, они

Шамиль задумчиво помолчал, взгляд его снова потемнел, и в голосе прозвучала угроза.

— Эти люди думают, что смогут играть со мной в свою игру. Как наивно…

Человек в куртке, стоя напротив, коротко кивнул, не вмешиваясь в поток размышлений Шамиля. Он знал, что хозяин любил тишину вокруг своих мыслей.

— Алина, иди к себе, — Шамиль пнул девушку ногой. Та, вскочив, натянула на себя пеньюар, что лежал возле дивана, и поспешила незаметно исчезнуть.

— Саид, что-то предлагает? — спросил Шамиль, прервав молчание.

Посланник отрицательно покачал головой.

— Саид считает, что он справится. Нашёл союзников. На его стороне много людей, кто поддерживает его бизнес.

Шамиль слегка усмехнулся. Его пальцы перебирали чётки. Мягкий свет камина отражался в зрачках.

— Хорошо, пусть Саид думает именно так. Но я хочу знать каждый его шаг.

— Разумеется. — ответил человек в куртке, снова кивнув.

Он уже собирался уйти, но вдруг Шамиль добавил:

— И ещё… — его голос стал тише, почти шёпотом, — но с этим шёпотом пришла зловещая угроза. — Этих двоих нужно нейтрализовать любым способом. Шантаж, запугивание, в конце концов, просто убей. Реши это. Я хочу, чтобы они поняли, что выхода у них нет…

Глава 21

Марина

Утро восхищало своим теплом и спокойствием. Мы, позёвывая, собирались в беседке. Мама принесла кипящий чайник, поставив его на специальную подставку. Кристина вяло ковырялась в пиале с вареньем, вылавливая самые большие, налитые сиропом ягоды вишни.

— Дозвонилась я всё-таки до Оли. Можно сказать, практически напросилась к ней в гости. Она явно не хочет нас видеть, причины, не знаю. Короче. Сейчас моем окна, потом заскочим к моей маме, и к шести часам заедем к ней. Королева соизволит нас принять.

Было заметно, что Крис раздражена и обеспокоена поведением нашей подруги. Я пожала плечами и кивнула. Мне не очень хотелось вникать в проблемы Ольги, но, видя, как расстроена Кристина, я решила её поддержать.

— Да, надо съездить. Что-то я тоже уже волнуюсь. Обычно она так себя не ведёт.

После сытного завтрака нам с трудом удалось выпроводить маму и папу из дома. Мы отправили их в магазин, чтобы они купили продукты на неделю.

Зная скрупулёзность мамы, и нудность отца, ближайшие три часа были в нашем расположении. Быстро помыв окна, мы постирали, и развесили шторы во дворе. Наконец-то дождавшись любимых ворчунов из магазина, наскоро раздав рекомендации по приёму лекарств, распрощались с моими родителями. Потом заехали в гости к маме Кристины. Поцелуи, объятья, шуршание подарками, и разговоры за чаем про отпуск и работу.

Чувство усталости навалилось на меня, бетонной плитой. К шести часам вечера я была уже готова бросить всё и отправиться домой, но ситуация с Олей не давала мне покоя.

Когда подъезжали к дому, я заметила, что на кухне горит свет. Мы подошли к входной двери и набрали номер квартиры, но долго не было ответа.

Крис уже начала раздражаться и собиралась вернуться к машине, когда к нам подошёл мужчина. Он набрал код и открыл дверь, пропуская нас вперёд.

Консьержка кивнула, лениво хлопнув глазами, отвечая таким образом на наше нестройное приветствие. Знакомство с ней произошло давно, и наше появление вопросов не вызывало.

Поднявшись в лифте на нужный нам этаж, растерянно подошли к железной двери и нажали на звонок. Трель, оглушительным набатом ударила по ушам как гром среди ясного неба, разрезая гулкую тишину лестничной площадки.

Прислушиваясь к ожидаемым звукам внутри квартиры, мы нагнулись и едва не стукнулись лбами.

— Нет, как так можно? Она, что ушла? Ну и долго нам теперь двери целовать? Мы же договорились, — Кристина отошла к стене, облокотилась и, прищурившись, сложила руки на груди.

— Может, что-то случилось? — Вспомнив про дурацкую привычку Ольги не закрывать дом сразу по приходу. Я покачала головой и нажала на дверную ручку. Щёлкнул замок, дверь плавно отворилась, приглашая войти.

Ситуация напоминала сюжет из детектива и немного пугала. В коридоре плыл слабый запах парфюма, а ещё сердечных лекарств.

Осторожно двигаясь в полумраке коридора, мы направились в сторону кухни, откуда был виден свет. Кристина, идя впереди меня, споткнувшись о какую-то Ванькину игрушку, тихо выругалась и, подойдя к кухонному проёму, глухо вскрикнула, зажав рот рукой.

Оля лежала на спине, откинув в сторону руку, одна нога неестественно подвернулась, будто перед тем как упасть, она оборачивалась назад. Рядом валялась кружка. Вода тонким ручейком убегала под стол.

Я замерла на пороге, не сразу осознав увиденное. Её лицо было бледным, губы синими, а прозрачные веки трепетали. Кристина стояла рядом, всё ещё зажав рот рукой.

— Чёрт, Оля… — только и смогла прошептать я, ощущая, как сердце сдавливает страх.

Отодвинув Кристину в сторону, я бросилась к Ольке, опустившись на колени рядом с ней. В голове смешались вопросы и небольшая паника. Набрав воздуха в лёгкие и на секунду прикрыв глаза, я призывала саму себя, успокоится. Нужно как можно быстрее принять решение. В операционной, когда вокруг тебя коллеги, ты чувствуешь поддержку, и даже в самой экстремальной ситуации всегда находится верное решение. Беспомощность близкого человека, вводит в ступор. Так. Пульс. Я нащупала её запястье — слабый, едва уловимый ритм. Она была жива.

— Крис, звони в скорую! — закричала я, не отрываясь от Оли.

Кристина, всё, ещё находясь в оцепенении, не сразу сообразила, но потом дрожащими руками, начала рыться в своей сумочке в поисках телефона. Я же в это время пыталась понять, что могло случиться. Рядом валялись какие-то лекарства, пузырьки с сердечными каплями. Я не понимала, откуда они, ведь подруга никогда не жаловалась на сердце, иногда на головные боли.

— Оля, слышишь меня? Оля! — я осторожно потрясла её за плечо, но она не реагировала. Дыхание было коротким, поверхностным.

Кристина, наконец, набрала номер скорой. Её голос дрожал, периодически срываясь на рыдания, она пыталась объяснить диспетчеру, что произошло. Я же к этому моменту полностью взяла себя в руки, отобрав у неё трубку, кратко изложила ситуацию.

— Здравствуйте. Женщина, без сознания, сорок три года. Видимо, упала в обморок, когда пыталась принять лекарства. Рядом лежат сердечные капли, хотя никогда не жаловалась. Возможно, эпилептический приступ, последние время были жалобы на головную боль, перепады настроения, раздражённое состояние.

Пояснив, что являюсь медработником, выслушала рекомендации и приготовилась ждать бригаду. Секунды тянулись бесконечностью, ощущение тревоги росло с каждой минутой. Кристина ходила из угла в угол, неимоверно раздражая меня этим. Её лицо было искажено страхом и беспомощностью, безупречный макияж поплыл,

— Боже, как же долго. Они сказали, что будут через несколько минут, мне кажется, уже прошла целая вечность, — прошептала Крис, войдя в кухню и встав возле стены. — Как думаешь, она… она поправится?

Я не знала, что ответить. Оля выглядела ужасно, и только слабое биение её пульса, которое я периодически проверяла, говорило о том, что она ещё здесь.

Время словно остановилось. Лишь короткое дыхание подруги, и хождение Кристины, нарушало тишину квартиры. Я держала Ольку за руку, пытаясь уловить хоть какой-то признак улучшения. Мне казалось, что она сейчас распахнёт свои огромные глаза, улыбнётся и подскочит готовить чай. Или начнёт жаловаться на проказы Ваньки.

Но её состояние оставалось неизменным. Внутри меня всё кричало: «Почему так долго»?

Крис подошла ко мне, её глаза по-прежнему были полны ужаса и растерянности. Она пыталась, что-то сказать, но её слова были едва слышны. Рыдания вырывались непроизвольно и, стараясь успокоится, она поднимала глаза к потолку и шумно дышала носом.

— Как ты думаешь, что с ней? Марин, ты же каждый день сталкиваешься с такими ситуациями, хоть какое-то предположение у тебя есть? — спросила она, прислонившись к стене, словно ища в ней опору. — Это действительно сердце? Она же не жаловалась…

— Не уверена, — ответила я, продолжая проверять пульс. — Может быть, это, что-то другое. Нужно сделать полностью обследование. Она ничего не говорила о лекарствах, ухудшения самочувствия или про другие недомогания?

Кристина покачала головой, её руки дрожали.

— Нет, ничего. Она всегда была здоровой. Только головные боли последнее время, но она думала, что это просто усталость и стресс.

Внезапно в сознании промелькнула мысль. Действительно, последние недели она была другой: раздражённой, замкнутой, говорила, что постоянно устаёт. Возможно, Оля скрывала что-то серьёзное?

Секунды текли как часы. Наконец, в тишине раздался долгожданный звук — сирена скорой помощи, подъезжающей к дому. Я вскочила и метнулась в коридор, распахнув двери, чтобы встретить врачей. На лестничной площадке послышались шаги и причитания консьержки, медики в ярко-синих жилетах, поспешно поднимались по лестнице.

— Она на кухне, — коротко сказала я, указывая направление.

Коллеги вошли в квартиру, их слаженные действия вселяли надежду. Я отошла в сторону, стараясь не мешать им, работать, но не могла оторвать взгляд от того, что происходило. Один из них приступил к осмотру, проверяя её жизненные показатели, другой готовил препараты.

— Пульс слабый, давление падает, — сказал молодой ординатор, быстро взглянув на меня. — Мне передали, что вы операционная медсестра, ваша подруга жаловалась на сердце?

— Нет, не жаловалась, — ответила я. Только на головные боли и перепады настроения. Но в нашем возрасте мы периодически жалуемся на это друг другу. Знаете ли, время пришло. Гормональные изменения в женском организме и прочее.

Врач на секунду задумался, бросив взгляд на пузырьки и таблетки, которые лежали на столе и валялись на полу рядом с Олей.

— Вы уверены, что она принимала эти лекарства? — спросил он, глядя на один из пузырьков.

— Нет, я не видела, чтобы она их пила. Мы пришли уже позже, но некоторые лежали рядом, на столе. Будто она собиралась их принять.

Врач нахмурился и указал на упаковку.

— Это серьёзное лекарство, его не назначают просто так. Может быть, она, что-то скрывала или принимала его без назначения?

Я почувствовала, как ледяная волна побежала по спине. Неужели Оля действительно скрывала от нас проблемы со здоровьем.

Доктор, что-то быстро записал себе в блокнот и не поднимая глаз, сказал;

— Везём в больницу. Соберите документы и одежду, сейчас принесём носилки. — продолжал медик. — Родственники у неё есть? Или вы можете поехать с нами.

— Да, конечно! — я уже схватила сумку, готовясь бежать за ними.

Одеваясь на ходу, я кинулась к комоду, где Оля хранила паспорт и полис. К моему облегчению они оказались на месте.

Подруга бестолково бегала за мной из комнаты в прихожую, растерянно заглядывая в глаза. Перед тем как выйти, я повернулась и, взяв её за плечи двумя руками, легонько встряхнула. Глубоко вздохнув, спокойно сказала:

— Кристина, соберись… Мне очень нужна твоя помощь, плакать будем потом. Пока оставайся здесь, дозвонись Сашке, собери вещи в больницу и осторожно поговори с родителями Оли. Возьми ключи от машины. Я позже позвоню и скажу, куда тебе ехать.

Её губы дрожали, она вытерла дорожки слёз тыльной стороны ладони и часто закивала…

Вручив Кристине документы на автомобиль, я вновь попросила её связаться с Сашей. Торопливо побежала вниз за врачами и нырнула во внутренности жёлтого реанимобиля. Эта ночь обещала быть долгой. Я не знала, что нас ждёт дальше, но одно было ясно: Оле срочно нужна помощь.

Глава 22

Амир

Когда мы прибыли в штаб, нас встретил представитель, который уже был в курсе нашего расследования.

— Здравствуйте. — сказал он, пожимая нам руки. — Для начала вы можете поработать в архиве, мы приготовили все необходимые документы.

Подведя нас к столу, где лежали разные папки, он, посмотрев на часы, сказал:

— Как только вы найдёте нужную информацию, нажмите на кнопку, мой секретарь поможет вам и проведёт в кабинет.

С этими словами он удалился, а мы с Русланом сели за стол и углубились в документацию.

Прошло несколько часов, мы искали любые следы, которые могли подтвердить наши догадки.

— Посмотри, — Руслан передал мне папку, — похоже, это то, что мы ищем.

Я внимательно изучил записи. Они указывали на то, что Шамиль участвовал в нескольких террористических актах, а также на его связи с крупными криминальными группировками.

— Это он, — Руслан протянул мне фотографию. — Я помню его ещё, когда он был молодым, конечно, сейчас он уже изменился, но эти безумные глаза, я не забуду.

Мой друг встал и подошёл к окну, потом устало провёл руками по лицу.

— Знаешь, я был уверен, что его забрал шайтан. Такие люди не должны существовать. Он собрал в себе, всевозможные людские пороки, какие только могут быть. Ты помнишь то время? Если мы старались защитить свою страну, то он был уверен, что всё должно быть наоборот. Жестокий, беспринципный, и что самое страшное, идейный. Мне всегда казалось, что он сумасшедший.

Руслан снова сел за стол и стал внимательно изучать документы. Затем он показал мне ещё один снимок, на котором был изображён Шамиль.

— Взгляни, — произнёс он, передавая мне пожелтевшее фото, — это определённо он, но кто это рядом с ним?

Мы внимательно рассматривали изображение. Эти люди на снимке были нам не знакомы, и они явно выглядели как боевики.

— Мы видели таких, Руслан… — сказал я, поднося фотографии ближе к глазам. — Они готовы пойти до конца.

Руслан нахмурился и покачал головой.

— В этом и есть его сила, — проговорил он. — Шамиль не просто собрал вокруг себя случайных людей. Он создал сеть, где каждый знает место и выполняет свою задачу. Нельзя недооценивать его.

Мы вернулись к папкам, надеясь найти хоть намёк на личности тех, кто окружал Шамиля. Страницы документов мелькали перед глазами, пытаясь утаить правду, под слоем пыли, накопившейся за годы. Внезапно я наткнулся на пометки, сделанные вручную на полях отчёта.

— Смотри, — сказал я, подавая лист Руслану. — Здесь сказано, что несколько лет назад у него была встреча с представителями одной влиятельной международной группировки.

Руслан нахмурился и пробежал глазами по тексту.

— Встреча в Восточной Европе… Организация с закрытой структурой. Я слышал про них. Они финансируют террористические группы по всему миру.

Ситуация становилась всё тревожнее. Если предположить, что Шамиль не просто сумасшедший одиночка, а человек, который, замешан в международные схемы, то масштабы его влияния, могут быть гораздо серьёзнее, чем мы предполагали.

Руслан стиснул зубы, нервно постучал пальцами по столу и выдохнул.

— Кажется, наш противник намного сильнее, чем мы рассчитывали.

В этот момент в дверь кабинета постучали. Мы замерли, но почти сразу вспомнили слова нашего куратора — должно быть, помощник пришёл узнать, нашли ли мы, что-то важное. Я бросил взгляд на Руслана, он кивнул и пригласил парня войти. Отобрав нужные нам документы, помощник зарегистрировал их в книге выдачи, и предложил нам следовать за ним.

Мы вышли из комнаты и направились к кабинету представителя. Внутри он просматривал какие-то папки, когда мы вошли, поднял голову, встретив наш взгляд, кивнул.

— Что-то нашли? — спросил он, присаживаясь на край стола.

— Да, мы наткнулись на фотографии Шамиля, где есть несколько людей вокруг него. И ещё вот это. — Руслан выложил перед ним фото и листы с пометками на полях.

Представитель внимательно изучил снимки, его брови резко сошлись.

— Да, это не дружеская фотография на память, — произнёс он через некоторое время. — Эти люди — часть одной из самых опасных группировок.

Руслан кивнул, его лицо было напряжённо.

— Поэтому это не просто расследование. Это вопрос безопасности. Нам нужны полномочия, чтобы взять под контроль ситуацию. А также помощь столичных властей.

Представитель кивнул, понимая всю серьёзность.

— Хорошо. Я сделаю всё возможное. Но будьте настороже. Если Шамиль и его подельники готовятся к чему-то, мы должны быть первыми, кто это остановит.

С этими словами он начал набирать номер на телефоне, а мы, не отрываясь, смотрели на него. Нам нужно было действовать незамедлительно, пока не стало слишком поздно. Возвращаться в Москву нужно как можно быстрее. Чтобы уже полностью взяться за расследование, также было ясно, что помощь столичных коллег, нам теперь просто необходима.

Покидая кабинет, ощущали тяжесть на плечах. В сумраке коридора каждый шаг отдавался гулким эхом. Руслан шёл рядом, его взгляд был устремлён вперёд, но я знал, что сейчас его мысли витают где-то далеко, за пределами этих стен.

— Как думаешь, ситуация действительно настолько серьёзна? У нас есть шанс перехватить инициативу? — спросил я, нарушая тишину.

Руслан остановился, как будто собираясь с мыслями, а затем тихо сказал:

— В таких играх выигрывает тот, кто действует на шаг вперёд. У Шамиля есть ресурсы и связи, а у нас только то, что нам удалось собрать. Пока время играет не на нашей стороне, и это приходится признать. Мы вступили в игру случайно, если бы ему не захотелось мстить Саиду, то мы бы, так и считали его мёртвым. Его одержимость и сумасшествие, вот та ниточка, которая поможет распутать это дело.

Его слова не слишком обнадёживали, но я знал, что мы не привыкли сдаваться. Также оба понимали, что даже небольшая информация может стать ключом, который откроет все двери.

Мы вышли на улицу, холодный вечерний воздух ударил в лицо. На обочине стояла машина, на которой мы сюда приехали. Имран открыл пассажирскую дверь и жестом пригласил нас сесть на заднее сиденье.

Как только мы устроились, он, повернувшись, передал мне папку и билеты на самолёт.

— У меня распоряжение, доставить вас обратно в аэропорт. Эх, ну что за жизнь… Хотел пригласить вас в гости и порадовать своим шашлыком. Но раз в этот раз не получается, берите сзади сумку, там моя мама вам самсу передала, и чай в термосе.

Руслан, улыбаясь, с наслаждением вдохнул аромат свежей выпечки из пакета и блаженно произнёс:

— Брат, пусть Аллах дарует вам с мамой долгих лет жизни! Вы буквально спасли нас от голодной смерти.

Он передал мне самсу, и налил чай в кружки, мы в две минуты проглотили все, что было, и довольно откинулись на сиденье.

В аэропорту мы тепло попрощались с этими внешне суровыми мужчинами и поспешили в зал регистрации.

Когда мы оказались на борту самолёта, усталость начала накрывать с новой силой. Руслан звонил в Москву, координируя наше прибытие и запрос на поддержку. Практически весь полёт, обсуждали план действий: связаться с оперативниками, подготовить все доступные ресурсы, и взять под наблюдение каждый потенциальный выезд из города на тот случай, если вдруг Шамиль решит уйти в подполье. Вопрос был в том, где он сейчас и что планирует.

Наконец-то мы прибыли в Москву, где нас уже ждали коллеги. Не прошло и часа после посадки, как мы оказались в тесном кабинете в окружении сотрудников из разных подразделений. Началась напряжённая работа: мы изучали связи Саида, проверяли имеющуюся информацию об убийстве Олега Кузнецова и сверяли данные по каждому человеку, который мог быть причастен к этому делу.

В два часа ночи мы вернулись домой, очень уставшие и без сил. Быстро приняв душ по очереди, мы с удовольствием растянулись на кроватях. Я не выдержал и написал Марине сообщение.

«Привет, я в Москве».

Две блёклые галочки, вспыхнули синим цветом, дав понять, что сообщение прочитано. Но ответа так и не последовало. Промучившись ещё минут пятнадцать, постоянно заглядывая в телефон, я незаметно для себя, провалился в спасительный, благодатный сон.

Глава 23

Марина

Не знаю, как так получилось, но с детства, когда

Когда мимо меня пронеслись врачи с каталкой, в которой находилась моя подруга в бессознательном состоянии, я не стала ломиться следом.

Взяв себя в руки, спокойно передала документы и информацию, что касалось Ольги в регистратуру. После этого я невозмутимо вернулась на этаж реанимационного отделения. Вокруг сновали люди в спецодеждах, врачи, медсестры, и младший медицинский персонал.

Я не знала, что делать дальше, ведь теперь я оказалась в совершенно иной ситуации. Впервые я осознала, как люди могут переживать, ожидая вердикта. Время тянулось. Я встала и, чтобы занять себя чем-нибудь, подошла к аппарату, купить кофе. Затем вернулась к дверям реанимации и села на кушетку.

В сумке завибрировал телефон, и я, поставив стаканчик рядом с собой, принялась искать источник звука.

— Марина, ты как? Что у вас там происходит? — судя по разговору, Кристина пришла в себя и уже могла нормально общаться, произнося членораздельные звуки.

— Пока ничего, жду хоть какую-то информацию, сижу возле реанимации, — сказала я, и потом сразу спросила. — Ты где? Сможешь приехать?

Было ясно, что Крис немного успокоилась и могла сесть за руль. Подруга, что-то пробормотала себе под нос, а потом устало сказала:

— Короче, я в машине, скажи точный адрес. До Саши, так и не дозвонилась. Родителям Оли сказала, что она отравилась чем-то, и мы с ней сейчас. Беспокоится, типа нечего. Марина, что мне делать?

— Приезжай ко мне. Я думаю, что сегодня меня к ней не пустят. Но я всё равно жду доктора. Он должен выйти и сообщить, как она себя чувствует.

Крис немного помолчала, а затем я услышала, как она заводит машину и тяжело вздыхает.

— Хорошо, я еду, жди меня.

В очередной раз набрала мужа, но вредная женщина, английским языком сказала мне, что телефон недоступен, или находится вне зоны действия сети.

Время тянулось. Каждый раз, когда открывались двери реанимационного отделения, выскакивала. Я всё же надеялась, что удастся поговорить с врачом. Мимо меня проходили сотрудники, стремительно уходя по своим делам. Уже немного отчаявшись, прикорнула. Вдруг почувствовала, что меня трясут за плечо…

— Девушка… Вы ждёте информацию, по Ольге Нозарчук?

Встрепенувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. Но, вспомнив всё, вскочила и увидела молодого человека в белом халате. Светловолосый, с голубыми глазами и модной стрижкой, мне он показался студентом-интерном. Но присмотревшись к усталому лицу, с небольшим морщинками вокруг глаз, поняла, что передо мной врач-реаниматолог.

— Да, жду, — я быстро пришла в себя, собираясь с мыслями. — Скажите как она?

Врач кивнул, жестом предложил мне сесть обратно на кушетку. Он вздохнул, явно подбирая слова.

— Её состояние стабильно тяжёлое, — начал он, немного помолчав. — Мы провели необходимые мероприятия, сейчас она подключена к аппаратам жизнеобеспечения. Точный диагноз пока не подтверждён, но похоже на серьёзное токсическое поражение, вызванное лекарственным препаратом.

— Значит, ей уже лучше? — переспросила я.

— Лучше, чем было при поступлении, но пока рано делать выводы, нужно провести обследование. Результаты анализов будут готовы через несколько часов, — врач чуть нахмурился. — Нам потребуется время, чтобы оценить, как справляется её организм. Сейчас главное — покой.

Я кивнула, пытаясь переварить услышанное. Хотелось задать ещё сотню вопросов, но понимала, что ответов пока не будет.

Он вздохнул, провёл рукой по лицу и продолжил:

— Поезжайте домой, нет смысла здесь находится. Вы можете оставить свои контакты, мы сообщим, если будет что-то срочное.

— Да, да, вы правы. Я медик, и всё прекрасно понимаю. Спасибо вам, доктор, — тихо сказала я.

Он слегка наклонил голову, встал, поправил халат и, кивнув на прощание, поспешил обратно за двери реанимации. Я осталась сидеть в пустом коридоре, обнимая себя за плечи.

Спустя несколько минут, я услышала знакомый стук каблуков. Обернувшись, увидела Кристину, которая быстро шла в мою сторону.

— Ну что? Что они сказали? — выпалила она, едва подойдя.

— Она стабилизировалась, но пока в тяжёлом состоянии. К ней не пустят, — коротко ответила я.

Кристина тяжело выдохнула и села рядом со мной на кушетку.

— Боже, как всё это страшно, — сказала она, прикрывая лицо ладонями. — Что нам делать дальше?

— Ехать домой и ждать, — ответила я, чувствуя, что другого варианта нет.

Мы ещё немного посидели, слушая отдалённый, больничный шум. Кристина протянула мне ключи от машины, и мы побрели на выход.

Дорога домой проходила в молчании, я вела машину по пустой трассе, в голове обрывками вставали сцены из пережитого вечера. Крис, откинувшись в кресле, смотрела в окно, периодически вздыхая. Раздался телефонный звонок, взглянув на дисплей, поняла, что звонит муж. Не отвлекаясь от дороги, нажала на громкую связь.

Саня взволнованно затараторил в трубку.

— Марина. Что у вас там произошло? Двести звонков от тебя и Кристины. Что случилось?

— Ольга в реанимации, отвезли в областную больницу, отравилась каким-то лекарством, — сдержанно ответила я. Рядом опять всхлипнула Кристина, и я недовольно взглянула на неё. — Она без сознания, стабильно тяжёлая, будут обследовать. К ней не пускают. Едем домой.

В трубке повисла тишина, потом Сашка выругался и сказал:

— Чёрт, что там у неё случилось опять? Ты думаешь, она специально наглоталась?

— Сань, я не знаю… Когда мы пришли, она уже лежала, рядом валялись таблетки, ранее она постоянно жаловалась на головную боль. Мы с Крис вымотанные и морально, и физически. — устало ответила я, сворачивая на указатель.

Муж немного помолчав, произнёс:

— Ясно. Ты давай веди машину аккуратно, сейчас я позвоню туда, узнаю. Поезжай домой, отдыхай. Утром приду, всё расскажу.

Подъезжая к нашему микрорайону, я предложила Кристинке переночевать у меня, но если честно, мне невыносимо хотелось уединения. Помыться и улечься в свою кроватку, а не принимать гостей, даже если это самая любимая подруга. Снова переливать из пустого в порожнее, и слушать умозаключения, о том, что могло произойти в самом деле с Ольгой, у меня просто не было сил.

Крис отрицательно покачала головой и устало произнесла:

— Спасибо тебе Мариш, но нет. Я очень хочу домой, да и ты тоже выжатая как лимон. Давай до метро. Дома шаром покати, а ближайший магазин только там. Быстренько куплю, что нужно и напрямик через парк добегу. Руслан написал, они возвращаются.

Я покачала головой и ничего не ответив, притормозила возле остановки. Переход с красной буквой «М» виднелся неподалёку, чмокнув меня в щеку и пробормотав «спишемся» Крис, накинув капюшон на голову, быстрым шагом, поспешила в сторону.

Видимо, там наверху решили, что мне на сегодня

Войдя домой, я сняла обувь и прошла в ванную, открыла кран, налила пену.

Всё. Хочу вина…

Лёжа в ванной, услышала звук пришедшего сообщения. Я взяла в руки телефон и увидела, что это сообщение от Амира.

«Привет, я в Москве».

Ну и хорошо. Очень, замечательно… А от меня, что ты хочешь? В моей жизни и так хватает событий. А также, всяких эротических снов с тобой в главной роли…

Выхожу из ванной, надеваю пижаму. Перед тем как выключить телефон, пишу сообщение Сашке. «Я дома. Уже легла, жду утром». Выключаю телефон и ложусь в кровать, моментально проваливаясь в сон.

Глава 24

Амир

Выйдя из сауны, мужчина подошёл к краю бассейна и шумно выдохнул. Его грудь вздымалась, мышцы блестели бисером пота, а от кожи шёл пар. Встав на бортик, он наклонился и без колебаний прыгнул в воду. Вынырнув на середине бассейна, продолжил заплыв, на этот раз используя брасс. Добравшись до противоположной стены, он оттолкнулся от неё и, не останавливаясь, вернулся обратно. Подплыв к лестнице, он медленно поднялся и, подойдя к ожидающему мужчине, взял протянутое полотенце. Охранник Шамиля, служивший уже несколько лет, прекрасно знал все правила и терпеливо ждал, пока хозяин обратит на него внимание и кивком разрешит заговорить.

— Пришёл тот человек с информацией. Прикажете проводить его сюда или в гостиную?

— Нет, пусть пока подождёт. Скажи, чтобы принесли чай в кабинет, мне нужно просмотреть документы. И да… Убери из дома весь алкоголь, чтобы даже запаха не было. Пора прекратить эти скверные деяния, навязанные шайтаном. Дело, которое нам предстоит, требует ясных мыслей и твёрдости духа.

Шамиль усмехнулся, и в полумраке помещения его улыбка показалась зловещей, словно оскал шакала. Он накинул халат и пошёл в сторону коридора, соединяющего спа-зону с особняком.

Одевшись и пройдя в кабинет, он сел за массивный дубовый стол. Достав из кармана ключ, нагнулся к ящику и выудил на свет тонкую папку. Стул всхлипнул под весом этого крупного мужчины, и протяжно, жалобно заскрипел, возвращаясь в исходное положение. Шамиль поморщился, он терпеть не мог внезапные посторонние звуки.

В его голове, словно вспышки огня, возникли воспоминания, и, взглянув на свои изуродованные конечности, он с такой силой дёрнул ворот рубашки, что пуговица отлетела. На мгновение ему показалось, что он снова лежит в подвале, куда успел спрыгнуть, зажимая простреленную навылет руку. А потом был взрыв, земля содрогнулась, звук оглушил на какое-то время. Неосознанно, пытаясь вырваться из ловушки, упёрся руками в железный люк подвала и закричал от дикой боли, отдирая от раскалённого железа ладони. С запахом палёного мяса пришло понимание, что над головой бушует огонь. Трещит, щёлкает, шипит, протягивая свои удушающие щупальца дыма, обещая убить, уничтожить, предать забвению. Два дня между жизнью и смертью. Раненный, с обожжёнными руками, то и дело впадал в беспамятство от боли и температуры. Приходя в себя, мутным взглядом осматривал небольшое, тёмное пространство. Потеряв счёт времени, он хаотично ползал по кругу, пытаясь найти хоть небольшую щель, чтобы глотнуть свежего воздуха. И вдруг натолкнулся на мокрую кирпичную кладку. Через силу разлепил запёкшиеся кровью губы, разбухшим языком стал слизывать живительную влагу со стены. Появившаяся слюна с трудом проваливалась в горло, физическая усталость навалилась неподъёмным грузом. Свернувшись, лёг на бок, подтянул колени к груди и беззвучно затрясся, глотая слёзы беспомощности.

'Сыночек, проснись, сынок… Голос матери, звучавший издалека, был молодым и звонким. Маленький Шамиль открыл глаза и увидел, как солнечный луч заплясал на бело-розовых кружевах цветущей яблони. Внезапно поднялся ветер, и полетели бесшумно белые лепестки. Всё вокруг почернело. Стремительно надвигалась страшная, серая стена ливня.

Сыночек, проснись…'

Похоже, снова отрубился, с большим усилием открыл глаза. Когда удалось сфокусировать взгляд, серое размытое пятно превратилось в полоску кирпичей. Протянув руку, стал водить по ним, в надежде, что опять получится найти место, откуда капает вода. Внезапно почувствовал лёгкое движение камня, как будто цемент вокруг него отошёл и местами осыпался. Замер, закрыв глаза, стараясь сдержать стук бешено заколотившегося сердца. Осторожно пытаясь раскачать камень, стал двигать его из стороны в сторону. Пальцы соскальзывали, ломая ногти до мяса, и оставляли влажный след сукровицы от лопнувших пузырей на обожжённых фалангах.

Изнемогая, кое-как сел, прислонившись спиной к стенке, левая рука пульсировала. Повезло, что царапина несерьёзная и кости не задеты. В первый же день как-то умудрился перевязать себя, разорвав рубашку, но крови потерял много. Нет, спать нельзя, надо выбираться, ещё немного и начнётся некроз.

Сжав зубы, снова начал раскачивать камень, стараясь подтянуть его к себе. Время тянулось бесконечно медленно, как густой кисель, но вскоре всё же удалось вытащить его почти наполовину. Бурый от крови кирпич скользил в израненных пальцах. Превозмогая боль, расстегнул рубашку и, встав на колени, обхватил краем ткани камень. Рука ходила ходуном, но, собрав остатки сил, вытянул его из кладки. Отбросив в сторону, заглянул в образовавшееся отверстие, и чуть не захлебнулся от свежего воздуха, подувшего в лицо. Глотал жадно, всей носоглоткой, пока не закружилась голова. Через пожухлую траву разглядел чернеющие деревья и опустившиеся на них сумерки.

Медлить нельзя, попытался раскачать остальные камни, но быстро понял, что руками это сделать невозможно. Лёг на спину и с новыми силами, стал долбить старую постройку ногами. Наконец-то освободил небольшой лаз, постанывая, выбрался наружу. И тут же скатился в овраг. С большим трудом заставил себя подняться и, оглядевшись, понял, что нахожусь за разрушенным забором сгоревшего дома.

Пошатываясь и спотыкаясь, пошёл в сторону конца посёлка, где на отшибе стоял дом человека, преданного нашей организации. Через несколько дней пришёл в себя в частной клинике, а месяц спустя был переправлен в Бельгию.

Я, человек, которого признали погибшим. Без имени, без отпечатков пальцев. Проклятый своим тайпом, не продливший свой род, не прочитавший молитву на похоронах матери.

Я — Шамиль Эдиев… Вернулся, чтобы отомстить.

* * *

— Опять не спишь, — Руслан вышел из комнаты, щурясь и позёвывая. — Амир. Слушай, брат, так нельзя, ты себя загонишь. Нужно хоть немного давать себе отдыха. Скоро рассвет, а ты так и не ложился.

Я с трудом оторвал внимание от стола, на котором хаотично лежали изучаемые документы, и поднял на друга воспалённые глаза.

— Неделя прошла, как мы вернулись из Грозного, а воз и ныне там. Топчемся на месте. У меня стойкое ощущение, что мы упустили что-то важное, только не могу понять что.

— Я знаю, что тебя бесит прежде всего, — Руслан налил в стакан воды и сел напротив меня. — Тебя бесит, что Марина не ответила до сих пор. Я говорил тебе, что это не наши женщины, здесь всё по-другому. Ты злишься, но это ни к чему не приведёт.

Я посмотрел на друга и резко отодвинул от себя бумаги.

— Да, я злюсь… Мне казалось, мы нашли общий язык, и я надеялся на какую-то обратную связь. А меня проигнорировали, как ненужный элемент. Она просто прочитала сообщение и промолчала, что мне делать в этой ситуации? Вообще-то я мужчина! Мне что теперь, всё это проглотить и бегать за ней, как собачка?

Выпив спокойно воду, Руслан отодвинул от себя стакан и сказал:

— Зачем бегать? Просто нужно поговорить, глядя ей в глаза. Ты опять забываешь, что она замужем, и, возможно, не может с тобой общаться, когда муж рядом. Или, что-то другое. Кристина сказала, что у них там какая-то проблема с подругой Ольгой, которая сейчас находится в реанимации. Очевидно, ей сейчас не до тебя. Кристина тоже сейчас отвечает мне через раз: то работает, то едет сидеть с мальчиком Оли. Там действительно какая-то сложная ситуация.

Я начал собирать документы папку, и взглянув на Руслана, ответил:

— Может, ты и прав, но мне от этого не легче, я хочу видеть её в своём доме как можно быстрее.

Руслан хитро посмотрел на меня и произнёс: — Почему-то, мне кажется, что видеть её в своей кровати, тебе хочется больше.

Я покачал головой, собрал документы в стопку, и щёлкнув другу по лбу, пошёл в свою комнату. Нужно поспать…

'-Не бойся меня, я тебя не обижу.

Сажусь рядом с женой, не зная, куда деть руки. Она осторожно поглядывает на меня из-под свадебного покрывала и смущённо спрашивает:

— Вы точно не будете, как старый Таймураз, драться и кусать меня, когда выпьете вина? Моя тётушка Наргиле рассказывала мне, что её муж так делает.

Несколько секунд я удивлённо смотрю на неё, а затем не могу сдержать смех. Она ещё совсем ребёнок. Продолжая смеяться, я подхожу к столу и наливаю себе воды из кувшина в кружку.

— Нет, Марьям, кусаться я точно не буду, и вино никогда не пью. Успокойся, давай ложится спать, сегодня был очень трудный день.

Девушка моментально поникла, и, опустив глаза, стала перебирать украшения на груди. Тонкие пальчики дрожали, и я был уверен, что слёзы где-то близко. Она боится, того, что должно произойти, и это понятно. Спокойно подошёл, взяв её за подбородок, поднял голову. Так и есть, переполненные прозрачной печалью озера, вот-вот прольются. Пристально посмотрев в эти омуты, я вытер большим пальцем дорожку влаги, и произнёс:

— Марьям, ты моя жена, данная Богами и людьми. Ты самое дорогое, что у меня есть. Я не хочу, чтобы ты плакала или боялась. Я мечтаю, чтобы ты полюбила меня, и всё для этого сделаю. Сейчас я уйду. Раздевайся и ложись. Вернувшись, хочу увидеть, что моя красавица отдыхает. То, чего ты так боишься, всё равно когда-то произойдёт, и я надеюсь, что это принесёт нам обоим радость.

Когда я пришёл и лёг рядом с ней, моя жена не спала. Ослушалась…

Повернувшись ко мне лицом, робко протянула руку и погладила по щеке'.

Глава 25

Марина

За окном барабанил дождь. Майский ливень всю ночь преображал Москву. Он смывал пыль и грязь с городских улиц, яростно омывал молодую зелёную листву и щедро наполнял влагой землю.

Проснувшись рано утром, я лежала, перебирая в уме обрывки сна, в котором чужой мужчина сводил меня с ума своей страстью. В то же время я понимала, что это было естественно, и правильно.

Во сне Амир был моим мужем, которого я боготворила, любила и желала. И ничего не могла с этим поделать. Измотанная, влажная от желания и ночных оргазмов, я проклинала своё взбесившиеся либидо и через силу волокла себя в ванную комнату. Там чуть не плача, пыталась смыть возбуждение холодной водой. Мы не виделись неделю, и сны возобновились с новой силой. Он был прав. Я думаю о нём постоянно.

Выйдя на кухню, нашла старую турку и принялась её мыть. Мне вдруг захотелось именно сваренный кофе, хотя я никогда не заморачивались по этому поводу, обходясь обычным, сублимированным.

Вспомнила, как мы ездили с Сашкой в Турцию, в частный отель. Там по утрам, я выходила на задний двор, где находилась маленькая летняя кухня. Садилась с ноутбуком на лавку в окружении цветов и ждала, пока проснётся муж. Вскоре приходила старая турчанка, за ней следовало штук десять кошек, разных мастей, которые терпеливо устраивались, где придётся, и ждали своего завтрака. Сперва она кормила кошек, что-то ласково им выговаривая, а потом варила кофе, бормоча себе под нос какие-то заклинания. И оно так умопомрачительно пахло, что я, как те коты, не сводила с неё влюблённых глаз.

Тётушка Кюмсаль приносила мне кофе молча, иногда покачивая головой. Вероятно, она считала меня не совсем разумной, бедной иностранкой, которая постоянно носит с собой ноутбук для работы. Я всегда благодарила её, кивая и жестикулируя. Однажды, стремясь наладить с ней контакт, я нашла в переводчике фразу на турецком языке: «У вас самый вкусный кофе, научите меня его варить». И прямо с утра, пока не забыла вот эти все слова, выдвинулась к ней за обучением. Выслушав мои потуги, она показала мне на лавку и махнула рукой.

Я терпеливо уселась, достав небольшой блокнот, и приготовилась конспектировать рецепт.

Через двадцать минут, когда все кошки были накормлены и обласканы. Она подошла ко мне с кружкой горячего напитка и села рядом. Немного помолчав, вдруг сказала на русском языке, с небольшим акцентом.

— Кофе, получается вкусное, если делать его с любовью. А любовь у каждого своя. И у тебя тоже будет. Нужно лишь добавить щепотку, счастья и желания. И немного соли. Ведь не зря говорят, чтобы жизнь прожить счастливо, надо съесть вместе пуд соли. Но я вижу, что соли ты уже наелась, а счастья нет, или оно не твоё.

От удивления я открыла рот и потрясённо спросила:

— Вы русская?

Женщина грустно улыбнулась и, накрыв мою руку своей, ответила:

— Чеченка… Я так давно живу здесь, что уже и сама забыла об этом. Когда-то очень давно, мы приехали сюда с моим

Я задумчиво посмотрела ей в глаза и произнесла:

— Почему вы сказали, что у меня нет счастья, или оно не моё? Я люблю мужа, а он меня. У нас есть ребёнок.

Тётушка Кюмсаль похлопала меня по руке, и, указав глазами на кружку, в которой, оставалась кофейная гуща, велела:

— Переверни на блюдце.

Я послушно перевернула и передала ей посуду. Подняв кружку и поставив её рядом с собой на лавку, пожилая женщина стала вглядываться в разводы. Потом хмыкнула и, покачав головой сказала:

— Так бывает… Этот мужчина, родной тебе человек, но не твоя судьба. Вы встретились для чего-то, может, для того, чтобы родилась твоя дочь. А ещё, я вижу, что именно он отвезёт тебя навстречу любви.

Я тупо таращилась в коричневые разводы, внутри меня нарастала волна раздражения.

— Это какой-то абсурд! Где вы это видите? Откуда вы знаете, что у меня есть дочь? — воскликнула я, вскочив на ноги и чуть не уронив ноутбук. С нахмуренным видом я уставилась на собеседницу.

Женщина встала, вздохнула, собрала посуду и, тихо бормоча что-то себе под нос на турецком языке, спокойно пошла в сторону кухонного навеса. Коты, которые до этого момента лежали у наших ног, тоже поднялись и, задрав хвосты, поспешили за своей хозяйкой. Мне показалось, что в этих подрагивающих хвостах было столько презрения ко мне, неразумной, что мне стало немного стыдно за свою вспыльчивость.

Вернувшись в номер, я рассматривала взлохмаченного Саньку, который уже проснулся и стоял, потягиваясь на балконе. Да ну, нет… Глупость какая-то. Вот же, моё всё самое родное и любимое, — жмурится на солнышко, прикрывая глаза рукой как козырьком. А Настюшу, она увидела на заставке. Конечно, нетрудно догадаться, что это моя дочь. У кого не посмотри, у всех на телефонах родные люди. И что? Все родители так делают, чтобы была возможность в любой момент, полюбоваться на любимое чадо. Просто она хотела своими гаданиями подшутить над иностранкой. Или напугать, чтобы не шарилась по всему двору. Понятно, что отдыхающие — это их деньги, но кому понравится, если у тебя в саду шастают посторонние люди. Понаехали, так идите на море, или сидите в своём номере…

До конца отпуска оставалось два дня, и я старалась больше не попадаться на глаза этой странной женщине. В день отъезда, находясь в фойе гостиницы, мы ждали окончательного расчёта. Саня проверял билеты и паспорта, я же просто болталась, рядом изнывая от жары. Из небольшой столовой комнаты вышла тётушка Кюмсаль. Проходя мимо нас, она улыбнулась, и глядя мне прямо в глаза, сказала: — Приезжайте к нам, когда-нибудь снова…

Я стояла возле плиты, и невидящим взглядом наблюдала, как кофейная шапка пены поднимается всё выше. Зашипев, она всё-таки пролилась на плиту. Очнувшись от нахлынувших на меня воспоминаний, машинально набрав на кончик ножа соль, я всыпала его в турку. В голове проскочила мысль, что я никогда так не делала. Налила кофе в кружку, села за стол и отпила напиток. Давно мне не было так вкусно. Последний раз это был кофе, каким угощала меня в отпуске та женщина. В голове пульсировали её слова: «Нужно лишь добавить щепотку счастья и желания. И немного соли.» «Счастья нет, или оно не твоё». По коже побежали мурашки, и немного затошнило. Судорожно вдыхая воздух, я пыталась справиться с панической атакой, которая так внезапно на меня навалилась. Значит, то, что со мной происходит, это неизбежно? И турецкая гадалка говорила именно об этом.

В коридоре послышался звук открываемого замка, вздрогнув, поняла, что это Саша вернулся с ночной смены. Ключи со звоном упали на тумбочку. Мой внимательный супруг, как всегда, не забыл купить продукты.

— Марин, я пришёл. Ты где?

Проведя рукой по лицу, поднялась и поставила кружку в раковину. Нацепив улыбку, откликнулась:

— Я здесь, иди сюда, буду завтраком тебя кормить.

Зайдя на кухню, Саня поставил пакеты возле холодильника и чмокнул меня в щеку.

— Завтрак — это хорошо. Устал как собака, ночь была насыщенная. Я быстренько в душ, и вернусь. Сообрази, какую-нибудь кашку, у меня есть новости. Приду, расскажу.

Я растерянно кивнула. Знал бы ты, какая у меня была насыщенная ночь. Достав из холодильника молоко, ветчину и сыр, я быстро приготовила манную кашу, сделала бутерброды на тостах и, немного подумав, засыпала кофе в турку.

Вытирая голову полотенцем, пришлёпал Сашка и плюхнулся рядом на стул. Пахнув на меня запахом геля и зубной пасты, он взял протянутую ложку. Зачерпнув кашу, стал потихонечку дуть на неё. В этот момент он был такой смешной и родной, что у меня защемило сердце. Я погладила его по непослушному вихру и придвинув кружку с кофе, спросила:

— Про какие новости ты говорил?

Он кинул на меня быстрый взгляд и вздохнув ответил:

— Новости неутешительные, Оля пришла в себя, очень слабая, но стабильная. Сегодня будут делать МРТ головы. Общие анализы не очень хорошие, а биохимия показывает критическое снижение гемоглобина и повышенные показатели СОЭ. Раз уж завтра у нас выходной, давайте съездим туда и всё узнаем из первых уст. Заодно навестим наших родителей и Ольги. Я там Ваньке купил очередную развивающую игрушку, да и просто поддержать стариков надо.

Я задумчиво смотрела в сторону. За последнее время состояние моей подруги практически не изменилось. Мы все старались помогать и поддерживать её родителей в эту сложную неделю, пока Оля находилась в реанимации.

— Да, конечно. Давай поедем. У меня из головы не идёт, почему так произошло, и мы не заметили эти её проблемы со здоровьем.

Саня кивнул, быстро перемыл всю посуду, потом подошёл ко мне и обнял.

— Малыш, мы сейчас ничего не можем изменить. Надо ждать и надеяться на лучшее. Пойдём поваляемся, я устал и очень соскучился.

Лёжа рядом с мужем и слушая его размеренное дыхание, я внезапно осознала ужасную правду. Вглядываясь в его безмятежное лицо, я думала только об одном: то, что сейчас произошло между нами, была игра в одни ворота. Я больше не хочу его…

Глава 26

Амир

— Точно всех поверили, кто устроился в последние три месяца? — Я перебирал документы с нескольких отделов кадров, что принадлежали корпорации Саида.

Руслан кивнул, что-то пометил на листке, передал

— Несколько человек, вызывают подозрения. Юрист из строительной фирмы, его сейчас разрабатывают ребята, и пару девиц официанток в клубе. Да, ещё есть один бармен, что пришёл недавно. У меня к нему тоже есть вопросы.

Я пробежался глазами по списку. Фамилии мне ничего не говорили, но Руслан редко ошибался в своих подозрениях.

— Бармен? — переспросил я, приподняв бровь.

— Да, — Руслан кивнул, снова взглянув на свои записи. — Слишком интересуется клиентами, особенно теми, кто связан с Саидом. Слушает, в разговоры вклинивается, а когда думает, что его никто не видит, то ещё и телефон под стойкой держит.

— Думаешь, ведёт запись и фотографирует?

— Конечно. Но действует осторожно.

Я отложил бумаги и задумался. Любопытство — не преступление, но в нашем деле лишняя внимательность посторонних могла стоить дорого.

— Значит, копаем дальше. Официантки?

— С ними сложнее. Одна из них, опытная, прожжённая деваха, не прочь закрутить с гостями, практически ни с кем, не делится чаевыми. Вороватая, наглая, хабалистая. Кстати, работала раньше в другом клубе, который потом закрыли после крупного скандала.

А вот вторая… Она студентка университета «Высшей школы экономики». Живёт с бабушкой, родители погибли. Нежный цветок, трепетная лань. Выглядит как подросток. Так вот, мои ребята выяснили, что за ней несколько раз приезжала машина. Очень дорогая. Останавливалась на соседней улице, номера скрыты шторкой. Парни попытались сесть на хвост, но водитель заметил слежку и профессионально ушёл. Больше машина не появлялась.

Я заинтересованно посмотрел на друга, и он в ответ мне кивнул. По его загадочной улыбке, и то, как он ерошил свои волосы, я понял, что Руслан нашёл именно ту ниточку, что приведёт нас к Шамилю.

— Да. Ещё проверяя записи с камеры, я увидел, как бармен в коридоре подловил её и, разговаривал на повышенных тонах. Жалко, что в том месте не пишется звук. Но было понятно, что их что-то связывает.

Я прищурился.

— Связывает, говоришь?

Руслан кивнул, откинувшись на спинку стула.

— Он явно её прессовал. А она… Ну, не скажу, что испугалась, но выглядела напряжённой. Потом что-то ответила, развернулась и ушла, а он долго стоял, сжимая кулаки. А теперь, внимание, вопрос. Откуда у сироты возможность, учится в дорогом вузе? Если есть богатый покровитель, зачем работать в клубе и быть на побегушках. И что её связывает с барменом? Он точно не её вариант, даже если предположить, что мужик просто подкатывает, слишком агрессивно выглядят его ухаживания.

Я почесал подбородок. Бармен, его слежка, студентка, дорогая машина с тонированными номерами и водитель, который умеет профессионально уходить. Всё это складывалась в какую-то слишком аккуратную картину.

— Значит, так — я постучал пальцами по столу. — За студенткой установить наблюдение. Узнать, с кем общается, чем живёт, и кто её этот загадочный водитель. Как там, кстати, её зовут?

Руслан снова взглянул в список и передал его мне.

— Алина Бакаева. Судя по фамилии и внешности, татарка.

Я поднял на него глаза и задумчиво произнёс:

— Мусульманка. Неужели у неё не осталось никаких родственников мужчин, которые могли бы позаботиться о ней. Тогда, конечно, она могла влипнуть в неприятную историю. Если она как-то причастна к Шамилю, не хотелось бы спугнуть. С ней нужно быть очень осторожно в наблюдении.

— Сделаем, — кивнул Руслан. — А бармен?

— Пока не трогать. Пусть думает, что его не заметили. Но нужно проверить — кто он, с кем общается. И ещё…

Я снова взглянул на список.

— Эта официантка, которая вороватая. Ты говоришь, что она раньше работала, в другом клубе, который прикрыли?

— Да, — Руслан хмыкнул — и не просто прикрыли. Там была целая история с нелегальным бизнесом.

— Интересно… Значит, её тоже держим на контроле. Может, она просто ищет, где срубить денег, а может, и не случайно здесь появилась.

Руслан записал мои слова и убрал блокнот.

— Что дальше?

Я поднялся, взял в руки папку с документами.

— Дальше работаем. Если все эти ниточки тянутся к Шамилю, то нам нужно быть на шаг впереди. Узнай, что можно, но аккуратно. Пока не лезем напролом.

Руслан усмехнулся.

— Я и не планировал.

* * *

Мужчина держал девушку за волосы. Развернув её к себе, он яростно зашипел ей в лицо:

— Я тебе, что приказал сделать? Зайти в кабинет Саида и проверить, есть ли там документы, которые меня интересуют. А ты вообще не пошла в клуб. Почему, Алина?

Шамиль сжал её волосы сильнее, заставляя запрокинуть голову. Девушка судорожно сглотнула, чувствуя, как её скальп горит от боли.

— Я… Пожалуйста, не надо, мне больно! — Её голос дрожал, но она старалась держаться. — Бабушке стало плохо, я вызвала скорую и попросила Ларису подменить меня.

Его пальцы дрогнули, но хватка оставалась крепкой. Глаза сверкнули опасным огнём.

— Мне это надоело. Я всё делаю, для тебя и твоей старой карги. Где бы вы были, если не я? Старуха уже бы давно, кормила червей, а ты бы ублажала кучу мужиков каждый день, чтобы прокормиться. Я оплачиваю твоё обучение, даю вам деньги. Где благодарность, Алина?

Его губы растянулись в усмешке.

— Ты знаешь, что бывает с теми, кто меня разочаровывает?

Девушка знала. Она слышала рассказы. Видела последствия.

— Я сделаю это, — прошептала она, сдерживая слёзы. — Мне надо время.

Мужчина медленно выпустил её волосы, позволив ей чуть отстранится.

— У тебя есть два дня, — тихо, почти ласково произнёс он. — Раздевайся…

Алина замерла. Её сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбилось, а пальцы судорожно сжались в кулаки. Она знала, что сопротивление бесполезно, оно ещё больше распаляет его. И в эти моменты у него нет жалости, а последствия заживают недели. Знала, и все же её тело не двигалось.

Шамиль нахмурился, в его глазах промелькнуло раздражение.

— Я сказал, раздевайся, — его голос стал жёстче, но в нём всё ещё была ледяная сдержанность.

Алина закрыла глаза, пальцы непослушно начали расстёгивать блузку. «Просто потерпеть», — повторяла она себе, пытаясь отстранится от реальности. Тогда он сделает это быстро, не истязая и не накачивая дурью.

Ещё год назад, всё было хорошо. В семнадцать лет жизнь казалась бескрайним океаном, лежащим у ног. Впереди выпускной, поездка всем классом в Санкт-Петербург на фестиваль «Алые паруса» и поступление в вуз.

Если бы можно было вернуться в прошлое, она бы не вышла из дома в тот день. Крепко закрыла бы все двери на замки и спряталась под кроватью. Тогда бы не встретила это чудовище, не привлекла его

Через какое-то время приехал к школе, якобы справиться о здоровье, привёз фрукты, конфеты. Расспрашивал, о родителях, бабушке. О планах на жизнь, предлагал помощь в поступлении, если не хватит баллов. Взяв у неё из рук телефон, забил свой номер в контакт, предварительно позвонив на свой. Чтобы проверить связь. Так, он сказал.

Приезжал ещё несколько раз, поджидая её возле подъезда. Алине льстило, что такой презентабельный, богатый человек, теперь у неё в друзьях, но с другой стороны, её немного пугал его взгляд. Когда она вдруг, забывшись, начинала рассказывать о проказах своего котёнка, или о том, что произошло сегодня в школе. Он пристально смотрел на неё этим взглядом. Немигающий, хищный, пробирающий до мурашек.

А потом погибли родители…

Из родственников была только бабушка и мамина сестра. Женщина была в разводе, перебиваясь с копейки на копейку, одна тянула двоих детей. Быстро организовав похороны, дядя Шамиль пришёл к убитой горем, ничего не понимающей бабушке. В красках расписав, что ждёт девочку-подростка в детском доме, он пригласил органы опеки. Осмотрев жилищно-бытовые условия, строгая тётка с гнездом на голове, подписала акт обследования и велела пожилой женщине прийти с паспортом для оформления предварительной опеки. Через несколько месяцев наступит совершеннолетие, и постоянная уже не понадобится.

Наврал доверчивой бабушке, что девочке нужно поехать в санаторий. Прийти в себя, подготовиться к поступлению, и хоть как-то забыться. Вместо санатория зверь привёз её в своё логово, в этот мрачный особняк. И начался ад…

Глава 27

Марина

— Маришка, просыпайся, — Саша сидел рядом на кровати и тихонько тормошил меня. Протянув стакан воды, он встал, подошёл к окну и раздвинул шторы.

— Надо ехать. Я созвонился с заведующим отделением, он ждёт нас сегодня после двух дня. Заскочим к нашим, и Олиным родителям. Завтра на работу, надо вернуться пораньше.

Саня ушёл на кухню, было слышно, как он наливает воду в чайник, хлопает дверью холодильника. Полежав ещё немного, я включила телевизор, чтобы окончательно проснуться. Накинув халат, провела щёткой по волосам, и, собрав их в гульку, побрела в ванную. Моё настроение было на нуле, предстоящее посещение лечащего врача Оли, немного пугало. Что, если там всё плохо? Нет, мне не хотелось об этом думать. Как говорится, мы предполагаем, а Бог располагает.

Наскоро позавтракав, мы спустились к машине. Загрузив в багажник сумки и пакеты, выехали в свой городок.

Вырулив на МКАД, муж настроил любимую радиостанцию, положив свою руку на мою, он утвердительно произнёс:

— Давай заедем к Олиным, я утром созванивался с её матерью, они дома. Ванька, немного простывший, в сад сегодня не пошёл. Порадуем парня игрушками.

Зябко поведя плечами, я застегнула кофту и ответила:

— Хорошо… Но, сперва быстренько к моим. Закинем лекарства маме. Я ещё там по мелочи, собрала для папы, что он просил купить.

Саня кивнул, перестроился в крайний ряд и набрал скорость. Муж сосредоточенно вёл машину, периодически поглядывая в зеркало заднего вида. Я, откинувшись в кресло, решила немного вздремнуть. Ночью долго не могла уснуть. Постоянно крутилась, отгоняя мысли, которые перескакивали с бешеной скоростью, с одной на другую. Сны были страшные, обрывочные, тревожные. Я постоянно куда-то бежала. Искала родных людей, которые потерялись, и никак не могла их найти. К утру забылась, и сейчас себя чувствовала совершенно разбитой.

Глядя в окно, я наблюдала за мелькающими снаружи пейзажами. В такие моменты хотелось просто закрыть глаза и отключится от всего. Саня говорил что-то, но я не сразу уловила его слова. Видимо, почувствовал, что я не совсем здесь, тихо добавил:

— Понятно, что ты переживаешь, но от нас ничего не зависит.

Я улыбнулась, хоть и не очень убедительно.

— Да нет, — я попыталась вернуться в реальность, — просто устала и не выспалась. Всё как-то нестабильно, предчувствия нехорошие. Понимаешь?

— Понимаю. Всё наладится.

Я кивнула, хотя в глубине души сомневалась. Как часто мы говорим такие слова, чтобы не давать волю собственным страхам.

Скоро мы подъезжали к дому моих родителей. Утреннее солнце разогрело воздух, никуда не спешащие дачники, размеренно начинали свои дела. Быстро выгрузив всё, что привезли, я поцеловала расстроенную маму.

— Что, даже чаю не попьёте?

Она стояла возле калитки, с двумя сумками в руках. На лице было огорчение, но и понимание. Мама знала, что день у нас расписан по минутам.

— Мам, в следующий раз точно посидим, — пообещала я, поправляя сползающую с плеча сумку.

— Конечно, конечно… — вздохнула она, и всё же улыбнулась. — Передавай Оле привет.

Я быстро обняла её, и погладив по плечу, поспешила к машине. Саня нажал на клаксон, отъезжая, помахал ей рукой.

— Ну что, теперь к Олиным? — спросил он, выруливая обратно на трассу.

Я кивнула, снова устраиваясь в кресле. Машина плавно набирала скорость, за окнами мелькали знакомые улицы. Наш городок, был небольшой и уютный. Вокруг него расположилось много садовых товариществ, с поделёнными на шесть соток участками. В своё время многие получали их от градообразующих предприятий. Город расширялся быстро. Так получилось, что частный сектор практически перемешался с новостройками. Новая Москва неумолимо наступала, поглощая, километр за километром. Такими темпами, через несколько лет, Олина мечта быть москвичкой, осуществится сама собой.

Уже через пятнадцать минут, мы зашли, в заботливо оставленную открытой калитку. Стоя на крыльце, нажали на звонок и услышали топот маленьких ног. Дверь открылась, и Ванькина вихрастая голова просунулась в проём.

— Привет! — радостно воскликнул он, широко улыбаясь и нисколько не смущаясь отсутствия двух передних зубов. — Я уже думал, что вы не приедете.

Из кухни выглянула Галина Петровна, Олина мама. Она махнула рукой и пошла в нашу сторону, вытирая руки о полотенце.

— Иван… Немедленно впусти гостей и закрой дверь. Месяц май, а он сопливый, лишь бы в сад не ходить.

Мы с Сашей переглянулись, стараясь сдержать улыбки. Ванька же лишь фыркнул, но послушно отступил в сторону, пропуская нас внутрь.

— Я не сопливый, я стратегический, — слегка шепелявя, буркнул он, захлопывая дверь.

— Стратегический он… Опять с дедом читали, книгу маршала Жукова? Ты бы лучше поел нормально, а не печеньем перебивался, боец невидимого фронта. Думаешь, я не вижу, как ты его таскаешь?

Ванька засопел и искоса посмотрел на пакет в Сашкиных руках. Муж спохватился, раскрыл сумку, вытащил книгу, конструктор и протянул мальчику.

— На, держи, воин. Это супер — набор военной техники, здесь восемь танков с солдатами, и энциклопедия про динозавров. Всё как ты просил.

Ваня распахнул глаза, и, протянув руки к подаркам, восторженно выдохнул:

— Ого! Дядя Саша, ты лучший!

Он схватил конструктор, прижал его к груди, и уже было кинулся к столу, чтобы открыть коробку, но Галина Петровна тут же его остановила.

— Стой — стой, боец, сначала помой руки, потом поешь суп, а уж потом — танки и динозавры.

Ванька закатил глаза, но спорить не стал — видимо, знал, что спорить бесполезно.

— Ладно, только быстро! — крикнул он и помчался в ванную.

Мы с мужем опять переглянулись, мальчишка — настоящий ураган, но в этом доме он был сердцем, душой, вечным источником шума и движения. Видя, с каким удовольствием Саша общается с ним, мне было немного жаль, что у нас не случилось больше детей. Да мы особенно и не старались. Сперва хватало забот с Настей, потом карьера, ипотека. Последнее время, я стала замечать, что муж всё чаще начал мечтать о внуках.

Мы скинули обувь и прошли на кухню, откуда тянуло тёплым запахом ванили и яблок. Олина мама, как всегда, успевала всё: и пирог испечь, и за парнем уследить. Но только закрылась дверь за Ваней, как скорбная тень переживаний за дочь, легла ей на лицо.

— Вы присаживайтесь ребята, сейчас чайник закипит. Или, может, обед погрею? — спросила Галина Петровна, убирая в сторону полотенце.

— Вы не беспокойтесь, пожалуйста, нам, если честно, уже надо ехать. Назначено к двум, и не хотелось бы опаздывать. — Саня начал вставать, но Олина мама, поставила на стол кружки и подвинула к нам пирог.

— Совсем голодными, я вас не отпущу. Не хватало ещё, думать о еде, в тот момент, когда вы будете разговаривать с врачом. Так что, мойте руки, и давайте пить чай.

В этот момент зашёл Ваня и, смешно пришепётывая сказал:

— С бабулей спорить бесполезно, она у нас генерал…

* * *

Ровно в два часа дня, мы стояли возле ординаторской и ждали заведующего отделением. Немолодой, но подтянутый мужчина, с элегантной сединой, стремительно шёл по коридору. Полы его белого халата развевались при каждом шаге. А во взгляде читалась привычная сосредоточенность. Пациенты и персонал уважительно здоровались с ним, он же доброжелательно кивал им в ответ.

Доктор остановился перед нами, быстро окинул взглядом с головы до ног, протянул мужу руку для приветствия и спросил:

— Вы по поводу Ольги Нозарчук? Мне звонили. Проходите…

Заведующий распахнул дверь в ординаторскую и жестом пригласил нас войти. Внутри пахло кофе, какой-то терпкой мужской водой, табаком и слегка выветрившейся свежей краской — видимо, недавно делали косметический ремонт.

— Присаживайтесь, — он указал на стулья у стола, сам уселся напротив и раскрыл папку с документами. — Ну что, я могу сказать. Скрывать от вас диагноз, не вижу смысла. По результатам анализов и МРТ, мы собрали консилиум и приняли решение переводить пациентку, именно в вашу больницу. Так что не было смысла, проделывать такой путь, вы всё теперь узнаете непосредственно на рабочем месте.

Скрепив руки в замок, Саша положил их на стол, и глядя на врача, тихо спросил:

— Что с ней?

Доктор посмотрел в блокнот на столе, видимо, чтобы прочитать имя и фамилию мужа.

— Александр Юрьевич, у Ольги Ивановны выявлена опухоль мозга, недоброкачественная.

В комнате повисла тишина, время вдруг остановилось, и только гулкий стук часов на стене напоминал, что оно продолжает идти. Я почувствовала, как Саша сжал мои дрожащие пальцы.

— Какой прогноз? — глухо спросил муж.

Заведующий убрал очки, провёл рукой по лицу, и чуть помедлив, ответил:

— Случай сложный. В вашей больнице хорошие специалисты, думаю, они примут правильное решение по тактике.

— Когда её переводят? — спросила я, стараясь говорить спокойно, но голос предательски дрожал.

— Завтра утром. Мы подготовим документы и организуем транспортировку.

Доктор закрыл папку и посмотрел прямо на нас. В его глазах не было отстранённости — только усталое сочувствие. Он знал, каково это — сообщать такие новости.

Саша встал первым и пожал доктору руку.

— Спасибо. Мы всё поняли.

Я последовала за ним, и мы молча вышли в коридор. Меня бил мелкий озноб, я обняла себя руками и, дрожа, произнесла:

— Даже не представляю, как можно такое сказать Галине Петровне.

Сашка обнял меня и притянул к себе.

— Пойдём, сядем в машину. Я позвоню Олиному отцу. Он всё-таки, человек — военный, стойко воспримет такую информацию и сможет тактично донести её до матери Оли.

Глава 28

Амир

Чтобы не сидеть дома одному и хоть чем-то себя занять, я решил поехать в отделение. В последнее время Руслан постоянно пропадал где-то ночами и вечерами. Хотя почему где-то? По счастливым глазам и придурковатой улыбке можно было догадаться, где именно.

Зайдя в кабинет, который московские коллеги, любезно нам предоставили, я набрал номер одного из оперов.

— Дима, я здесь. Есть какие-то новости?

Дима ответил не сразу — на другом конце провода слышался шум, голоса и какие-то помехи.

— О, привет. А ты чего не дома? Новости… Да особо никаких. Вот, собрались с ребятами ехать в клуб Саида. Хотим присмотреть за барменом, у него как раз заканчивается смена.

— Очень хорошо, я с вами, дождитесь меня, сейчас спущусь.

Выключив компьютер, я сдёрнул с вешалки куртку и, закрыв кабинет, пошёл вниз.

Вечерний воздух был достаточно прохладный. Парни ждали у машины, переговариваясь между собой.

— Быстро ты, — он улыбнулся и пожал руку. — Всё, теперь поехали.

Поздоровавшись со всеми, я сел на заднее сидение рядом с Ромой, который молча вертел в руках зажигалку. Машина тронулась, и вскоре мы влились в поток вечернего движения.

— Что там с барменом? — спросил я, разрывая тишину.

Дима повернулся ко мне и начал докладывать.

— Да пока ничего особенного. Живёт один, почти ни с кем не общается. Женщины нет. Один раз приходила девушка, по виду, сильно облегчённого поведения. Ушла через двадцать минут.

— Не долго музыка играла, — заржал рядом сидящий Ромка.

— Не долго фраер танцевал, — Дима свернул журнал в трубку и стукнул друга по лбу. —

Наблюдая, как опера, отвешивают друг другу щелбаны, я вздохнул и громко гаркнул:

— Ну-ка, тихо оба! Детский сад, честное слово. Взрослые мужики, звания имеете. Дим, продолжай.

Рома усмехнулся и замолчал, а Дима, покосившись на него, снова переключился на дело.

— В общем, этот бармен работает в клубе Саида последние два месяца. До этого официально нигде не числился. Ни судимостей, ни приводов, чистый. Куда у них только служба безопасности смотрит? Но вот что интересно — за ним замечены два странных контакта. Первый — какой-то тип, по виду вообще не из местных, приезжал пару раз, долго не задерживался.

Второй — угрюмый такой мужик лет сорока, периодически ошивается возле клуба, но внутрь, ни разу не заходил.

— А что он делает, когда ошивается? — уточнил я.

— Да ничего. Просто стоит в стороне, курит, смотрит. Почему заметили? Так, наш бармен выходил, и прямиком к нему, типа прикурить.

Я задумался, в любом случае это может быть интересным. Вытащив фотографию Шамиля в окружении боевиков, я передал её Дмитрию.

— Вот тот, что первый, похож чем-то на этого? — Ткнув пальцем в середину снимка, я обозначил именно Эдиева.

Разглядывая фото, Дима долго всматривался, чесал лоб, потом со вздохом вернул её мне назад.

— Может, и похож, а может, и нет. Здесь обросший, а тот холёный такой был. С перстнями золотыми, ну чисто мафиози. Нужно ещё раз камеры пересмотреть, может, где и засветился. Кстати… А ведь он похож, чем-то на Саида со спины. Я ещё, когда увидел в первый раз, подумал, что это вдруг хозяин клуба, возле бармена стоит. Обычно он сразу в кабинет идёт, в окружении охраны. И выходит также, а тут стоит один возле стойки.

Слушая его рассуждения, я вдруг вспомнил. А ведь, правда… Шамиль очень похож на Саида, ведь они двоюродные братья. Много лет назад, когда мы были ещё совсем молодыми, Руслан со смехом рассказывал, как на свадьбе Саида гости путали жениха с двоюродным братом. А друзья подначивали молодого мужчину, чтобы внимательно следил за братом, а то «калым» уже отдали, а он «махр» вместо тебя заплатит и умыкнёт жену.

Вскоре подъехали на место. Машина свернула на боковую улицу и остановилась неподалёку от клуба. Заведение светилось неоновыми огнями, оттуда доносилась приглушённая музыка. Заглушив мотор, мы молча уставились на дверь, через который заходил, и выходил персонал. Сосредоточенные лица парней, говорили, что шутки кончились. Дмитрий повернулся ко мне и тихо произнёс:

— Амир. Я думаю, тебе лишний раз, лучше не светится. Да и мой «фейс», наверно уже срисовали. Лучше будет, если Ромео сядет ему на хвост. Его ещё там не было.

Я кивнул и указал на выходящего из клуба парня.

— Это он?

Дима метнул взгляд на удаляющегося мужчину, потом повернулся и кивнул другу.

— Ну что, я пошёл! — Ромка щёлкнул зажигалкой и спрятал её в карман. Накинув капюшон, он вышел из машины, вскоре завернув за угол улицы.

Минуты тянулись мучительно долго. Из клуба начали выходить люди — кто-то шумно смеялся, кто-то, наоборот, мрачно оглядывался по сторонам, поджидая такси. Мы сидели в тишине, стараясь не привлекать к себе внимание.

Наконец, рация в кармане Димы треснула, раздался приглушённый голос:

— Вышел на главную улицу, идёт направо. Двигаюсь за ним.

Дима нажал на кнопку и ответил:

— Ты особо не лезь. Просто смотри, куда направился. — Рация снова зашипела, но ответа не последовало. Мы переглянулись.

— Главное, чтобы не стал геройствовать, — пробормотал я.

Минут через десять, открылась задняя дверь, и из ниоткуда, завалился Ромка.

— Ушёл, гад! Как сквозь землю провалился. Там дома под снос. Зашёл в арку и исчез. Я было хотел за ним, но потом вспомнил, как учили. И себя не спасёшь, и товарища подведёшь.

Я хлопнул его по плечу и поспешил успокоить парня.

— Ты молодец. Адрес, где он под землю провалился, запомнил?

— Обижаешь, начальник. — Ромка улыбнулся и растопырил пальцы, на манер «блатных».

— Чётенько срисовал. Век, воли не видать…

Я засмеялся и спросил у Димы:

— Слушай. Где этот «фраерок» заканчивал свои университеты? Ну, актёр же…

— Да у нас таких талантов завались. Ромео только особенный. Реально дар у парня, можно куда угодно внедрять. Свой среди чужих.

Димка кивнул водителю, тот завёл машину, вырулил со двора, осмотрелся и поехал в сторону центральной улицы. Я посмотрел на Рому, Диму… Отличные ребята. Все молчали, каждый думал о своём. Решив немного разрядить обстановку, я кашлянул и, прочистив горло, сказал:

— Всё, парни, спасибо за работу и компанию. На сегодня закончим мероприятия по этому делу. Если вдруг у кого-то будут вопросы или информация, звоните в любое время дня и ночи. Я понимаю, что вас там на планёрках накрутили. «Не ударить в грязь лицом перед коллегами из Грозного и прочее». Но давайте уже работать как одно целое. Коллективом.

Мужики заулыбались и стали протягивать руки для пожатия. Водитель, не отвлекаясь от дороги, показал знак «Но пасаран».

Приехав к отделу, мы тепло попрощались и разошлись по своим делам. Ребята остались разговаривать с оперативным дежурным и вскоре уехали на очередное задание. Я поднялся в кабинет, сделал себе кофе, сосредоточенно углубился в документы. И, похоже, уснул.

Очнулся, когда уже начало светать. Соловьи за окном, как сумасшедшие, выводили свои неповторимые произведения. Я потянулся, выключил компьютер и, встав с кресла, размял затёкшие плечи. Тридцать отжиманий на кулаках привели меня в норму довольно быстро. На столе стояла пустая чашка из-под кофе, лежали разбросанные бумаги и телефон, который я так и не поставил на зарядку.

Зевнув, подошёл к окну и выглянул на улицу. Где-то вдалеке уже раздавались звуки машин, но улица перед отделением ещё оставалась пуста.

Покинув кабинет, я спустился по лестнице к дежурной части и, кивнув старшему, вышел на улицу.

* * *

В квартире царила тишина, и я понял, что Руслан всё ещё так и не приходил. Соорудив себе непритязательный завтрак, уже было собрался поесть и пойти немного поспать. Но тут раздался звук открываемой двери.

На кухню зашёл Руслан. Он сел за стол и, отпив моего чая, устало спросил:

— Амир… Скажи, брат. Зачем тебе телефон?

Я полночи звонил.

Сев напротив, я, придвинув к нему тарелку с бутербродом, ответил:

— В отделение ездил, телефон разрядился. Что-то случилось?

— Да как сказать? Просто искал повод уйти красиво. Я сегодня был там лишним. Кристина весь вечер висела на телефоне с Мариной. Плакала и извинялась передо мной, что романтического вечера не получилось. Ну а потом, просто побоялся, оставлять её одну.

Я

— Так, и что же, там у них случилось?

Руслан, встал, подошёл к окну и произнёс:

— Как я понял из разговоров, произошло страшное. Их подруга Ольга, смертельно больна.

*Калым — обычай платить выкуп за невесту её родителям.

*Махр — брачный подарок невесте, имущество, которое муж выделяет жене при заключении брака.

Глава 29

Марина

— Марин, ну как, так-то? Боже! Я просто не могу поверить. Она же ещё молодая, почему это произошло? Я, как подумаю, если случится страшное, что будет с её родителями? А Ванечка? Господи, он же ещё такой малыш.

Кристина всхлипывала, и никак не могла успокоиться. Я прекрасно понимала её состояние. Пока мы возвращались домой, я задавала, те же самые вопросы Саше. Казалось, что всё это происходит не с нами. Чувство неприятия и злость на ситуацию сменялись опустошённостью и горечью.

— Девочка моя, пожалуйста, успокойся, я сама нахожусь в какой-то прострации. Хочешь, приезжай к нам? Втроём нам будет легче пережить это. Завтра на работу, но я понимаю, что уснуть просто не смогу. Знаешь, меня до сих пор трясёт. Саня, когда звонил отцу Оли, у него руки ходуном ходили.

Всхлипы и стоны на том конце провода, просто рвали моё сердце на части. Глубоко вздохнув, Крис высморкалась и жалобно произнесла:

— Я очень хочу к вам, но у меня Руслан в гостях. Не могу его просто так, выставить. Это неправильно. Он очень переживает, за меня, и Олю. Я лучше, с ним буду.

Немного помолчав, я перевела разговор в другое русло. Хотя меня, так и подмывало, спросить про Амира, но не стала.

— Завтра мы выходим на работу. Олю перевезут в нашу больницу. Обследуют, выведут тактику лечения. Может, всё ещё обойдётся. Давай, днём созвонимся. После обхода и консилиума, будет хоть, что-то понятно.

Кристина некоторое время молчала, как будто пытаясь собраться с мыслями. Наконец, её голос прозвучал снова, гораздо тише, с явным усилием, чтобы не выдать её настоящего состояния.

— Да, ты права… Мы все должны держаться. Надеюсь, что завтра будет лучше. Но всё равно, Марин… Это слишком страшно. Оля такая яркая, жизнелюбивая. Почему так случилось с ней? И вообще, как дальше жить? Представляешь, что чувствуют её родители?

Я поняла, что сейчас её успокаивать бесполезно. Кристина просто переживала, этот момент болит, и я не могла забрать у неё право на слёзы. Мы все переживали это, по-разному, но одинаково, остро.

— Представляю, Крис, — сказала я спокойно, стараясь быть опорой даже через расстояние. — Мы вместе. Всё будет нормально. Надеюсь, сообща, как-то это переживём. Сейчас главное — держаться и верить в лучшее. Завтра всё станет хоть немного яснее.

Кристина снова замолчала, и я слышала, как её дыхание становится ровнее.

— Ты права… Спасибо тебе. Я постараюсь держать себя в руках.

— Я знаю, что ты справишься, — ответила я, пытаясь вложить в эти слова, хоть каплю уверенности. Ложись спать, выпей успокоительного. Завтра во второй половине дня, после планёрки, и всех обходов, обязательно позвоню. Спокойной ночи, бусинка.

Кристина вздохнула, чмокнула в трубку и произнесла:

— И тебе спокушки. Мне так хочется, чтобы мы завтра проснулись, и всё было, как прежде.

Мне тоже хотелось, чтобы всё было как прежде… Если бы я знала наперёд, что готовит мне завтрашний день, как он необратимо перевернёт нашу жизнь, то сошла бы с ума…

Но я не знала. На удивление, едва коснувшись головой подушки, заснула, убаюканная привычными звуками ночи: тиканьем часов, шумом далёких машин за окном, мерным дыханием мужа.

А утром всё началось с телефонного звонка.

Резкий надрывный звук разорвал тишину.

Я с трудом разлепила глаза, села на кровати, силясь сообразить, что происходит. Саша нащупал свой телефон. Морщась, взглянув на дисплей, поднял трубку и поставил на громкую связь.

— Галина Петровна, что случилось?

В трубке слышалось тяжёлое, прерывистое дыхание. Потом её голос — тихий, наполненный паникой.

— Саша… Мужу плохо…

Саня вздохнул и провёл рукой по лицу. Встав, выключил звук и, прижимая плечом, телефон к уху, попытался мыском ноги выудить тапки из-под кровати.

— Сейчас возьмите себя в руки и расскажите, как именно ему плохо? — муж вышел из комнаты и идя по коридору, включил везде свет.

— Так… Ага… Жжёт в груди, холодный пот, бледный. Давление померили? Пониженное…

Нет, от Нитроглицерина лучше отказаться. Дайте что-нибудь успокоительное и вызывайте скорую. Ваню есть с кем оставить?

Ага, соседка — это хорошо. Давайте я сейчас позвоню родителям, если, что, они подъедут, заберут его к себе на время. В общем, делайте, как я сказал, и сами выпейте успокоительного. Да, звоните. Я тоже буду звонить в течение дня, как появятся новости.

Выйдя за мужем на кухню, я увидела, как он задумчиво смотрит в окно, сложив руки на груди. Почувствовал моё появление, он развернулся, и положив телефон на стол, сказал:

— Ну, ты всё, слышала. Судя по симптомам, у него подозрение на инфаркт. Так… Время уже поджимает. Иди в душ, а я позвоню своим родителям. Они там поблизости, и если, что, смогут Ваньку к себе взять, вдруг соседки нет дома.

Быстренько собравшись, на ходу допивая кофе, мы выскочили из дома. Через пятнадцать минут влились в поток городского, утреннего движения. Саня, как всегда убежал, на планёрку, а я неспешно припарковалась.

Поднявшись в отделение, я шла по коридору, перебирая в уме утренние события.

— Доброе утро, — раздался голос коллеги, заставив меня вздрогнуть.

Я машинально кивнула в ответ и, опустив голову, продолжила путь в сестринскую. Мне совершенно не хотелось, ни с кем разговаривать, обсуждать, как прошли выходные. Нужно сосредоточиться на работе, но мысли то и дело, возвращались к проблемам Оли и её отца.

Как же всё может измениться в одно мгновение.

На автомате, практически не вникая в работу, я выполняла свои должностные обязанности и в таком формате, кое-как дотянула до обеда.

Проведя обход, муж пропал где-то в недрах медицинского учреждения. Плановых операций сегодня не будет, что как нельзя кстати, после вчерашних событий.

Я написала сообщение:«Какие новости? Как там Иван Сергеевич?» — и отправила его Саше.

Телефон завибрировал буквально через две минуты.

«Скорая забрала. Он уже в больнице. Инфаркт. Ольгу привезли, потом наберу»

По обрывистым сообщениям, стало понятно, что муж занят, и именно сейчас он общается с коллегами из нейрохирургического

Рабочий день шёл своим чередом. Медперсонал уже никуда не спешил. Пациенты, выполнив большую часть назначений, наслаждались послеобеденным отдыхом. А я ждала, когда появится Саша, и всё объяснит.

«Ничего нет хуже, чем ждать и догонять». Эта известная цитата, не переставая, крутилась у меня в голове. Пару раз, приходили сообщения от Кристины, она тоже маялась в неведении. Мне нечего было ей сказать, и я ограничивалась короткими фразами.

Наконец, телефон снова завибрировал. Саша.

— Марина, ты где? Зайди в ординаторскую.

Подойдя к кабинету, приоткрыла дверь. Муж напряжённо вглядывался в монитор, вид у него был усталый, глаза воспалённые, на лбу залегли морщины.

— Саш, ну что там?

Он поднял на меня взгляд, пристально посмотрел в глаза и отрицательно покачал головой.

— Всё очень плохо, уже пошли метастазы.

Я смотрела на него, смысл слов, сказанных им сейчас, никак не доходили до меня. В голове пульсировало одно слово «плохо, плохо, плохо».

Я опустилась на стул и хрипло спросила:

— Что теперь будет? Она знает?

Саша подошёл, сел напротив меня, взял мои руки в свои и с грустью произнёс:

— Знает, но не всё. Всю информацию, не стали, пока говорить. Из-за опухоли постоянные головные боли, причём сильные. Уже нарушено зрение. И про отца ничего не надо ей сообщать, это может спровоцировать судорожный припадок или психическое расстройство.

Слушая мужа, я кивала как китайский болванчик. Память подкидывала моменты, когда Олька, вела себя неадекватно, жаловалась на боль, постоянно пила таблетки, была раздражена. Оказывается, уже тогда болезнь распускала свои щупальца в её теле.

Я тронула Сашу за руку.

— К ней пускают?

Он кивнул, посмотрел на наручные часы и сказал:

— До конца смены два часа. Мне нужно подготовить пару эпикризов на выписку. Тебе, я думаю, тоже есть чем заняться. Где-то через полтора часа, встречаемся и пойдём навестим её.

Ближе к оговорённому времени, написала Саше сообщение «Жду внизу».Выйдя из отделения, спустилась в фойе. Немного проштудировав информацию, о диете для онкобольных, я решила, что нагружать организм не стоит. Немного подумав, купила в буфете ряженку и гранатовый сок.

Стоя возле лифта, я постоянно прокручивала в голове, предстоящую встречу. Что говорить в такой ситуации, как поддержать?

Как смотреть в глаза, зная, что у неё мало шансов.

Двери лифта открылись. Саня, пропустив вперёд спешащих людей, подошёл ко мне. Он тяжело вздохнул и тихо спросил:

— Ну что, пойдём?

Я молча кивнула, сжимая в руках пакет. В груди нарастало неприятное волнение.

Мы шли по тёмному, длинному коридору, выложенному серым линолеумом. Приглушённое освещение и полумрак, ещё больше навевали тоску.

Возле палаты остановились, переглянулись. Я сглотнула подступивший ком в горле.

Саша открыл дверь, и мы потихоньку вошли.

В палате было тихо, Оля лежала на высокой кровати, повернув голову к окну. Похудевшая, с заострившимися чертами измученного лица и спутанными волосами, она совсем не походила на ту красотку, которой была до недавнего времени.

Когда мы вошли, она повернула голову, и на её лице появилось слабое подобие улыбки.

— Привет… — Её голос звучал хрипло, и у меня моментально защипало в носу.

Я подошла к тумбочке и выложила продукты на поверхность, отодвинув в сторону стакан с водой.

Саша встал у окна, пытаясь немного разрядить обстановку, и поддержать разговор, непринуждённо сказал:

— Ну, выглядишь неплохо. Как ты?

— Ага, краше некуда, а ты, как думаешь? — В её глазах блеснуло, что-то похожее на иронию.

Я поправила одеяло и проверила капельницу.

— Ты что-нибудь хочешь? Я тут сок принесла твой любимый, ряженку… — Ольга чуть качнула головой.

— Не хочу, потом…

Подойдя ближе, Саня сел на край кровати и взяв её за руку, проверил пульс.

— Голова болит?

— Да, постоянно, но терпеть можно…

Повисло молчание. Я искала слова, чтобы как-то приободрить её, но тут она тихо сказала:

— Знаете, что самое страшное? Не боль. Страшно — просыпаться по утрам, и знать, что твоего «завтра» может не быть…

Я резко выдохнула, в груди кольнуло.

— Оль, ты не должна так думать. У тебя, сын, нужно бороться.

Она подняла руку, и жестом попросила помолчать. Потом, усмехнувшись, горько произнесла.

— Я всё слышала, Марин… Медсёстры разговаривали, между собой, думая, что я сплю. Кстати, о сыне… Хорошо, что вы пришли вместе. Не придётся, смотреть вам в глаза по отдельности. У меня просто нет сил на это. Я бы никогда в жизни не призналась или может быть, когда-нибудь… Через много, много лет. Когда мы, были бы старые, и прошлое не имело смысла.

Она смотрела в потолок, нервно перебирая руками плед. Мы с мужем переглянулись, не зная, как реагировать, наша подруга явно была не в себе.

Оля посмотрела на нас, положила руку себе на лоб, потёрла и произнесла:

— Господи, как же болит… Саша, Ваня — твой сын.

В палате стало тихо, но эта тишина уже не была пугающей, она была зловещей. Муж побледнел, его глаза расширились, он посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Олю и потрясённо воскликнул:

— Это бред… Зачем ты выдумываешь. Я никогда с тобой не был. Этого просто не может быть…

Я стояла, оглушённая этим откровением, не в силах вымолвить хоть слово. Они застряли где-то в глубине, и мне оставалось только тяжело хватать воздух ртом.

Её запавшие глаза смотрели с сожалением.

— Помните, шесть лет назад, в мае, я тогда уже развелась с мужем. Мы на праздники, собрались к вам на дачу… Вы, ещё, назвали неженатых друзей, чтобы познакомить меня с кем-нибудь. Маринку срочно вызвали на работу, кто-то заболел. Я тоже засобиралась, но ты сказал: «Оставайся». Твои друзья очень просили не уезжать и скрасить их вечер.

У меня разболелась голова, я приняла таблетку и легла в столовой внизу. Ребята уже были навеселе и громко разговаривали. Не в силах терпеть крики и шум, я поднялась в вашу спальню на второй этаж. Заснула там. А потом пришёл ты, называл меня Мариной, обнимал. Сперва хотела вскочить и уйти, а потом… Не смогла себе отказать.

Муж напряжённо слушал, и в этот момент хотел, что-то возразить, но она жестом предупредила его слова.

— Молчи. Именно не тебе, себе. Потому что, ты был сильно пьян, а мне вдруг захотелось, создать иллюзию, что именно я, твоя жена. Не повернулась, не оттолкнула, а ты занимался любовью с Мариной. Ты даже не открыл глаза, уснул моментально. А я собрала вещи и сразу уехала домой.

Находясь в потрясении от этой открывшейся правды, я словно окаменела, мне не хватало воздуха. В непонимании переводила взгляд с одного на

Оля непрерывно посмотрела мне в глаза, и еле слышно прошептала…

— Пожалуйста… Прости меня.

Переведя затуманенный взгляд на Сашу, Ольга твёрдо произнесла:

— Ваня, твой ребёнок. Хочешь, делай экспертизу.

Не в силах больше там оставаться, я выскочила в коридор. Прислонившись спиной к стене, сползла вниз и закусила кулак, чтобы сдержать рыдания.

Глава 30

Марина

Из палаты доносился голос мужа, он разговаривал на повышенных тонах, практически кричал.

Громко хлопнула дверь. Саша стремительно подошёл и присел на корточки, напротив меня.

— Марин, пожалуйста послушай. Я… Я не знаю, что сказать, — его голос был хриплым, словно он только что пробудился от долгого кошмара. — Я не помню ничего из того вечера. Серьёзно. Мне… Мне очень жаль. Но я не могу этого подтвердить. Я пьян был, может что-то и делал, но… Всё это кажется невозможным.

Сквозь затуманенные слёзы, я пыталась собраться. Этот ужас, эта реальность, мир рухнул так резко, всё что я знала, чем жила, оказалось ложью.

Медленно, тяжело, я поднялась на ноги. Руки мелко дрожали, в голове будто что-то ломалось, я не могла принять всё, что сейчас услышала. Это казалось абсурдом, бредом… И всё равно — правдой.

Посмотрев на него, сверху вниз, я зло крикнула:

— Как у вас, у мужиков всё просто… Не помню, был пьяный, а в итоге пожалуйста — ребёнок. Ты в плюсе, Мурашов. Последние годы, вроде как в шутку, но заговаривал о наследнике. Господи, какая же я дура. А может быть, всё по-другому было? Вы с моей бывшей подругой, только и искали повод соединиться, и сейчас самое время, открыть правду. И, что ты мне прикажешь, теперь делать? Забыть, простить, принять…

Слёзы текли рекой не останавливаясь, как будто где-то открыли кран. Муж встал и напряжённо произнёс:

— Марина, что ты сейчас несёшь? Послушай себя. Я так же, как и ты, услышал это пять минут назад. Малыш… Пожалуйста, давай успокоимся и просто поговорим, как цивилизованные люди.

Я выставила вперёд руку и сделала шаг назад.

— Не подходи ко мне. Я больше не твой малыш. С завтрашнего дня, буду на больничном, а ты подумай, как всё это, объяснишь нашей дочери. Я ухожу и подаю на развод.

Он неотрывно смотрел на меня, глаза были полны растерянности и страха. Лицо казалось бледным, как бумага. Открыв рот, попытался что-то сказать, но слова не выходили. В этот момент мне безумно было жалко себя, его и нашу семью. Которая сейчас рушились, как карточный домик.

Развернулась, и шатаясь пошла в сторону выхода. Войдя в отделение, сразу направилась в сестринскую. Там я быстро переоделась и взяла сумку. Выскочив в коридор, игнорируя лифт, практически бегом спустилась по лестнице в фойе. Не отвечая на вопросы, и приветствия знакомых, выскочила на воздух.

Стремительно шагая к остановке через больничный парк, внезапно остановилась и села на ближайшую лавочку. Что теперь? В голове было пусто. Руки всё так же противно тряслись, и чтобы немного успокоиться, сделала три глубоких вдоха. Из сумки доносились непрерывные трели звонка. Непослушными пальцами, выудила телефон из недр и узрела на дисплее входящий от абонента «Любимый». С безразличием сбросила звонок, и тут же заблокировала номер. Зайдя в «недавние», судорожно вздохнув, набрала Кристину. Она тут же взяла трубку и взволнованно произнесла:

— Наконец-то, что у вас там? Я вся извелась…

Пытаясь сдерживать, рвущиеся наружу рыдания, я сглотнула внезапно подступившую к горлу тошноту и проскулила в трубку:

— Кристина. Пожалуйста… Помоги мне. Я сейчас наверно умру. Что же за день сегодня такой. Мой прекрасный муж, и Олька… Они…

Держа телефон возле уха, я положила ладонь себе на лоб и надрывно заплакала с новой силой.

На той стороне сперва воцарилась тишина, потом Кристина осторожно спросила:

— Что, Марин? Что они? Ты можешь мне вразумительно сказать, что именно произошло.

Я резко замолчала, и выдохнув, прошептала.

— Произошло, Крис. Шесть лет назад произошло. Оля сказала, что Ванька, сын Саши.

Тишина на той стороне сменилась матерными словами, немного подумав, Крис скомандовала.

— Так. Ты сейчас успокаиваешься как можешь. Идёшь в ту кафешку возле работы, где мы с тобой периодически сидели, и ждёшь меня. Слышишь? Просто, тупо ждёшь и ничего не предпринимаешь. Ты поняла? Жди. Я уже выбегаю.

— Хорошо, — ответила я и, нажав «отбой», побрела в сторону проспекта.

Всё вокруг казалось размытым. Я шла не разбирая дороги, глухо воспринимая шум вечернего города. Добравшись до кафе, я толкнула стеклянную дверь и, стараясь не привлекать к себе внимания, выбрала, самый дальний столик у окна. Села, уставилась на свои дрожащие пальцы. Подошла официантка, но я лишь покачала головой и сказала, что жду подругу. Хотелось, просто спрятаться от хаоса в моей жизни, и это место как нельзя лучше всего, сейчас подходило.

Вскоре входная дверь открылась, и внутрь вошла Кристина. Её взгляд моментально нашёл меня. Подойдя, она села рядом на стул и притянув меня к себе, обняла.

— Господи, Марина. Ты как себя чувствуешь? Такая бледная вся.

Я открыла рот, но не смогла сразу заговорить, снова нахлынули слёзы. Слегка отстранилась и молча подняла на неё опухшие глаза. Подруга не выдержала первой и начала задавать вопросы.

— Что это за бред? Я ничего не поняла.

— Оля сказала, что Ванька — сын Саши… Не Виталия. Саши. И это значит, что я шесть лет жила во лжи. Она, как змея, вползла в мою жизнь, семью и разрушила её в одно мгновение.

Кристина ошарашенно уставилась на меня.

— Да ладно⁈ Ты уверена, что это правда? А Саня, что говорит?

Пересказывая события сегодняшнего дня и вечера, я держалась из последних сил, чтобы не впасть в истерику. Голос сорвался, я сипела, натирая и без того распухший нос.

Подруга молчала, но в её глазах читался вихрь эмоций: злость, сочувствие, растерянность. Она шумно выдохнула, скрестила руки на груди и сказала:

— Так. Что теперь? Что ты собираешься делать?

Я обхватила голову руками и горько усмехнулась.

— Я сказала ему, что подаю на развод. Домой сегодня не пойду, я просто не могу физически сейчас с ним общаться. Завтра позвоню Соне, попрошу выписать больничный. Ты её знаешь, моя знакомая, врач-невролог. И, наверно, поеду к родителям. Хотя я сейчас в таком состоянии, что не смогу нормально разговаривать. Родители моментально всё поймут, а рассказывать всё ещё раз у меня просто нет сил.

Кристина потянулась ко мне и крепко обняла.

— Никуда ты не поедешь, у меня будешь пока.

Кивнув, я почувствовала, как опять задрожал подбородок, но решительно подавила очередные слёзы. Позволяя подруге позаботиться обо мне, в этот момент чувствовала, что жизнь, какой бы несправедливой она ни была, всё равно продолжается.

Достав из сумки косметичку, я выудила оттуда зеркало и хмуро уставилась на своё отражение.

— Да уж… Пойду я в уборную. Голова так разболелась. Умоюсь и хоть чуть-чуть попробую привести себя в порядок.

Крис кивнула и жестом попросила подойти официантку.

Когда я вернулась, более или менее посвежевшая, на столе стоял маленький чайник. На тарелках были разложены красивые пирожные и небольшие бутерброды.

Подруга налила мне чай и пододвинула сладости.

— Чтобы всё съела. Когда организм в стрессе, сладкое — самое лучшее лекарство.

Я кивнула и, не споря, откусила побольше крема с корзиночки. Кристина что-то сосредоточенно печатала в телефоне. Затем, хмыкнув, сказала:

— За нами сейчас Руслан приедет, отвезёт домой. Ты не против?

Посмотрев на неё, я встревоженно произнесла:

— Крис, я… Послушай, это как-то неудобно. У вас отношения, а тут я со своими проблемами.

— Не говори ерунды. Ты моя лучшая подруга, мы столько вместе прошли. Ели с одной тарелки, ты всегда меня поддерживала. Неужели ты считаешь, что я сейчас тебя брошу и буду думать о своих планах? Руслан прекрасно всё понимает, не отталкивай его помощь.

Я покачала головой и тяжело вздохнула.

— Хорошо, пусть будет так. Мне сейчас всё равно. Если ты считаешь, что это уместно, то я точно не против. Без тебя я сойду с ума.

— Вот и прекрасно… Кушай. У нас есть пятнадцать минут, потом поедем домой. Ляжешь, я тебе пять капель накапаю.

Я кивнула и молча продолжила есть. Сладкое действительно немного успокаивало. Кристина продолжала что-то писать в телефоне, а я просто наблюдала за другими посетителями.

Спустя десять минут перед кафе притормозила машина. Крис тут же вскочила, взяла меня за руку и потянула к выходу.

Руслан вышел из автомобиля и открыл для нас заднюю дверь.

— Привет, — мягко сказал он, окидывая меня внимательным взглядом.

Я поздоровалась и нырнула внутрь. Подруга что-то тихо ему сказала, что я не расслышала и расположилась рядом со мной.

В салоне царила спокойная, почти умиротворяющая атмосфера, пахло какими-то приятными мужскими запахами. Негромкая музыка из динамиков заполняла пространство. И только сейчас я поняла, что в машине мы не одни. С пассажирского сидения повернулся Амир и посмотрел на меня долгим взглядом.

— Здравствуй, Марина…

Сердце невольно забилось быстрее.

— Здравствуй.

Глава 31

Амир

Темнеющее небо окрасилось красным, словно расплавленный металл, растекающийся по краям горизонта. В воздухе пахло грозой, а вдалеке слышался гулкий раскат грома.

Майские дни всегда непредсказуемы в своих желаниях. И обещанная буря через мгновение может смениться душной влажностью.

Последние дни месяца выдались жаркими. Лето настойчиво вступало в свои права.

Рабочий день подходил к концу. Нестерпимо хотелось выйти из кабинета, сесть в машину и насладиться прохладой кондиционера. Мне ничто не мешало это сделать, но сорок минут назад позвонил Руслан и попросил его дождаться. Решив разобрать протоколы, я включил вентилятор и направил его на лицо.

Да уж… Московские коллеги очень старались и освободили для нас самый уютный кабинет, но он, конечно, сильно уступал моему в комфорте. Конечно, это не главное, прежде всего я ценил людей и попросил дать мне ребят, которые лучшие в своём деле.

Приоткрылась дверь. Кто-то стоял с той стороны и, взявшись за ручку, отвечал на приветствие проходящих оперов. Двери распахнулись шире, и зашёл улыбающийся Роман. Он был тем человеком, который сразу же вызывает доверие своей искренней улыбкой и открытым взглядом синих глаз. Этот хорошо сложенный брюнет был душой компании, настоящим балагуром и любимцем девушек. В любой компании, где он появлялся, сразу же раздавался смех и веселье. Но, несмотря на это, я уже понял, что человек он серьёзный, добрый, с обострённым чувством справедливости.

— Ты ещё тут? — спросил он, оглядывая кабинет.

— Жду Руслана, — ответил я, отложив в сторону папку.

Рома присел напротив, сложил руки на столе и, хмыкнув, пробурчал:

— Руслана все ждут…

Я только кивнул, не желая особо отвлекаться от бумаг. Вентилятор лениво гнал тёплый воздух, но с улицы уже потянуло свежестью.

— Ты чего хотел-то? — спросил я, взглянув на Ромку.

— Помнишь, говорили про официантку? Ну, сирота которая. — Парень посмотрел в блокнот и продолжил. — Руслан просил аккуратно за ней понаблюдать. Так вот, ничего такого я не заметил. Неделю за ней хожу. Дом, работа, университет, аптека… Пару раз терял её, когда спускалась в метро. Продукты доставляет один и тот же мужик, курьер, наверно. Никаких тусовок и поклонников, чем так увлекаются молодые девушки её возраста. А ведь она красивая девчонка. Такая нежная, чистая, правильная…

— Ром, ты отвлёкся, давай дальше по существу дела, — сказал я, обрывая его дифирамбы.

Ромка помотал головой и продолжил.

— Да. Что я хотел сказать? А… Кто у нас про всех всё знает? Правильно. Бабушки во дворе на лавочке. Короче, внедрился я в эту бабушачью «малину», накидал на себя пуха, а на них лепестков комплиментов. И пожалуйста. Теперь у меня собственная группа информаторов.

Я закрыл рукой глаза и затрясся от смеха. Всё-таки с ним невозможно оставаться серьёзным.

— Да не томи ты уже, вербовщик старушек. Дальше что?

Он подмигнул мне и продолжил, но уже с серьёзным видом.

— Девушка после смерти родителей очень сильно изменилась. Да это и понятно, пришлось резко повзрослеть. Тем более что её бабушка практически не встаёт с постели и не выходит из дома. Соседки сказали, что у неё диабет и давление. После трагедии так совсем плохая стала. Постоянно скорую вызывают. Я поинтересовался, есть ли молодой человек, но бабульки в один голос заявили, что Алина девушка серьёзная. Правда, одна из них, противная такая… Вдруг сказала, что к ней мужик приезжал несколько раз, и типа покатилась девка по наклонной дорожке. Со взрослым да богатым связалась.

Бабка эта нехорошим словом её называла и плевалась. На что другие стали утверждать, что это какой-то друг погибшего отца взялся их опекать. Будто так Алинина бабушка рассказывала.

Я задумчиво смотрел на Рому, и что-то в его рассказе меня настораживало. Детали начали складываться в какую-то странную картину. «Друг погибшего отца», курьер этот с доставкой продуктов…

— Стоп, подожди, — перебил я его. — Что из себя представляет курьер?

Ромка немного подумал и развёл руками.

Я кивнул, поглощённый своими мыслями.

— Ты сказал, что какой-то «друг отца» помогает ей. Так, а что с ним? Кто он, по-твоему?

Он ухмыльнулся, как будто ожидая такого вопроса.

— Я же тебе говорю, всё слишком чисто. Даже слишком. Вроде бы ничего особенного, а внутри что-то шевелится. Он её опекает, но я не уверен, что эта опека такая уж безвозмездная. Ты сам понимаешь, в таких делах всегда есть нюансы.

Делая пометки у себя в блокноте, я окинул парня взглядом и произнёс:

— Нужно поднажать. Ром, ты продолжай за ней наблюдать. И знаешь что? Может, тебе как-то ненавязчиво наладить с ней контакт? Только так, чтобы не спугнуть ненароком. Ну как там обычно бывает в сериалах? Помочь в чём-то, от хулиганов защитить. Ну в общем… Тебя учить — только портить. Ты же у нас актёр. Придумай какую-нибудь мужественную профессию и покори девушку. Только аккуратно, постарайся не засветить лицо. Вдруг придётся внедряться куда-то ещё.

Ромка тут же заулыбался и, дурачась, ответил:

— Точно… Я, как супергерой, спущусь с небес и спасу её от мерзкого злодея. Как человек-паук, подхвачу своей паутиной и унесу на крышу небоскрёба, где подарю все звёзды мира.

Он вскочил и начал делать движения руками, выпуская невидимые нити.

— Вжух, вжух…

Я покачал головой и рассмеялся.

— О, Аллах. С кем мне приходится работать. Взрослый мужчина, ведёшь себя как подросток. Ты там смотри аккуратно, не ровён час, ещё и влюбишься.

Рома тут же перестал размахивать руками и сделал серьёзное лицо.

— Да ну тебя, я по делу. Разберусь, что к чему. — Я только хмыкнул и вернулся к бумагам.

— Всё, иди давай… Руслану передам, что ты заходил.

Снова закрыв глаза рукой, я затрясся в безудержном смехе.

— И это… Лосины синие подтяни, супергерой, а то потеряешь, прыгая с крыши на крышу…

Укоризненно посмотрев на меня, Рома пошёл к двери, открыл её и, обернувшись, сказал:

— Эх… Товарищ подполковник, вам бы тоже иногда включать воображение. А то все бумаги да отчёты, жизнь-то мимо проходит. Он театрально вздохнул, хлопнул себя по груди и добавил:

— Ладно, пошёл я. Если что — сигнализируйте.

Я только отмахнулся, не скрывая улыбки. Да уж, этот Ромка… С ним, конечно, весело, но иной раз ведёт себя как мальчишка. Однако парень толковый, в нужный момент умеет собраться. Главное, чтобы не увлёкся своей ролью и не напортачил. Я выдохнул и провёл рукой по лицу. Работа была сложной, но иногда эти ребята превращали её в настоящий цирк, что помогало им отвлечься от тяжёлой действительности. Я снова взглянул на бумаги. Девушка Алина явно не была случайным звеном во всей этой истории. Кто она на самом деле? Жертва или игрок?

Я сделал ещё одну пометку и откинулся на спинку стула.

Опять открылась дверь, и уже вошёл Руслан. Подойдя к столу, налил себе в стакан воды, залпом выпил его и, глядя мне в глаза, произнёс:

— Кристина недавно звонила. Там у них такое происходит. Марина твоя с мужем разводится. Выяснилось, что ребёнок Ольги от этого доктора. Сама Оля неизлечимо больна, вот и призналась.

Я ошарашенно уставился на него.

— Ничего себе поворот событий…

— Сам в шоке от этой «Санты-Барбары». — Руслан покрутил в руке ключи от машины.

— Она сказала, что они сидят в кафе возле больницы. Марина плачет, у неё форменная истерика. Естественно, Кристина помчалась утешать подругу, а сейчас написала и попросила отвезти их к ней домой. Ты со мной?

Я вскочил и, запутавшись в проводах, споткнулся, торопливо стал натягивать ветровку.

— Конечно, ты ещё спрашиваешь…

Глава 32

Марина

Обойдя машину, Руслан сел за руль и включив поворотники, плавно вошёл в поток движения. Находясь в каком-то оцепенении, я неотрывно смотрела перед собой. Кристина, найдя мою руку, сжала её и нагнувшись прошептала на ухо.

— Клянусь, я не знала, что он не один.

Кивнув в ответ, я, тоже сжала её руку и отвернусь к окну. Ночной город сиял огнями, стремительно проносясь за окнами автомобиля.

Мужчины, что-то негромко обсуждали, периодически переходя на свой язык. Кристина кашлянула, и, протянув руку похлопала Руслана по плечу.

— Ребята, а вам не кажется, что разговаривать при нас, нужно на русском?

Руслан повернулся и сказал:

— Душа моя, некоторые определения, не переводится на ваш язык. Поверь. Ничего такого, что касается вас, мы не обсуждали. Решали рабочие вопросы. Прошу тебя… Впредь не нужно встревать в разговор мужчин. Когда ты станешь моей женой, тебе придётся соблюдать некоторые правила. Амир мой брат, поэтому сейчас это приемлемо, но не в других случаях. Любимая, давай об этом поговорим позже.

Кристина было, открыла рот и тут же его захлопнула. Наверное, фраза, «станешь моей женой», её вовремя остановила. Она откинулась на сиденье и ошеломлённо замолчала.

Я пребывала в каком-то шоке. Чтобы моя, острая на язык подружка, проглотила замечание от мужчины⁈ Это, я, не знаю, что должно произойти. В другой ситуации, она бы уже изошлась сарказмом, и выдала бы свою любимую фразу из анекдота. «Мне пофиг, с какой стороны у тебя тюбетейка».

Но Кристина открыла телефон и отрешённо перебирала посты в соцсетях.

Вот тебе, и, «молчи, женщина»…

Но с другой стороны. Мне понравилось, как Руслан с ней разговаривал.

Мягко с уважением, как разговаривают с любимым ребёнком, пытаясь донести до него истину.

Иностранные хиты сменяли друг друга. Мужчины, всё, также периодически переговаривались между собой. Вскоре мы упёрлись в шлагбаум, и Кристина, порывшись в сумочке, передала Руслану брелок с пультом управления.

Подъехав к подъезду, Руслан вытащил ключ из замка зажигания и отдал его Амиру. Потом, повернувшись назад, сказал Кристине:

— Пошли домой… Ребятам надо поговорить.

Кристина умоляюще посмотрела на меня, и открыла дверь автомобиля,

— Мариш. Я правда не знала. Если, что, звони. Поговорите, поднимайтесь… Чай попьём.

Они ушли, хлопнув дверями, а мы так и остались сидеть каждый на своём месте.

Амир вышел из автомобиля. Попинал колёса по кругу, и открыв дверь с моей стороны, протянул руку.

— Марина, пересаживайся вперёд.

Я молча приняла его помощь. Выйдя из автомобиля, я вдохнула в себя пряный аромат сирени, что

— Посидим здесь, или поедем, где-то поужинаем? Ты голодная? — спросил Амир, заводя машину.

Я отрицательно покачала головой и сказала:

— В кафе, точно не хочу… Насиделась уже.

Амир кивнул и утвердительно заявил:

— Тогда поехали ко мне. Накормлю тебя мясом.

Я молчала… Во мне боролись два чувства. С одной стороны, я не хотела давать ему авансов, а с другой — на меня накатилось какое-то безразличие. Будь что будет.

Мы зашали в квартиру. Амир включил свет в прихожей и помог снять куртку. Потом он мягко усадил меня на обувницу. Присев у ног, бережно избавил от туфель. Эта неожиданная забота и прикосновения его пальцев к лодыжкам, вызвали бурю эмоций. В них присутствовала некая интимность. Как будто всё уже решено. Как ни странно, меня это не пугало, а наоборот будоражило.

— Иди не кухню, она слева по коридору. Я сейчас переоденусь и приду.

Я кивнула и, чувствуя лёгкую неуверенность, направилась в указанную сторону. Включив свет, огляделась. Кухня была просторной, но без излишеств: — тёмные фасады мебели, аккуратно расставленная посуда, на подоконнике несколько горшков с зеленью.

Подойдя к столу, опустилась на один из стульев и рассеянно провела ладонью по гладкой деревянной поверхности. В голове было пусто, и даже недавние переживания казались далёким, будто происходили с кем-то другим.

Минут через пять в дверном проёме появился Амир. Теперь он был в тёмных спортивных штанах и простой футболке, волосы слегка растрёпаны. Взгляд его был спокойным, но в нём читался интерес, смешанный с чем-то ещё — чем-то, что вызывало у меня лёгкую дрожь внутри.

— Уютно у тебя, — сказала я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Рад, что тебе нравится, — улыбнулся он и, подойдя ближе, поставил на плиту сковороду.

— Сильно голодная? Если срочно нужно, что-то пожевать, сделаю бутерброд.

— Пока терплю, — усмехнулась я, наблюдая за тем, как он ловко управляется с продуктами.

Он достал из холодильника мясо, овощи, пару бутылок с какими-то соусами. Я смотрела на него, но в голове всё ещё звучал внутренний голос, тянувший в разные стороны. Остаться? Уйти? Оставить всё как есть и просто насладиться моментом?

— О чём задумалась? — спросил он не оборачиваясь.

Я помедлила, раздумывая, стоит ли говорить вслух, но вдруг сама не заметила, как произнесла:

— О тебе.

Он замер на мгновение, а потом, медленно повернув голову, взглянул мне прямо в глаза.

— И что обо мне думаешь?

Я прикусила губу, не зная, что ответить. Ведь даже сама до конца не понимала, готова ли я к тому, что неизбежно произойдёт.

Я вздохнула, и немного подумав, ответила:

— Пока, ещё не определилась. В моей размеренной жизни произошли необратимые изменения. И я не знаю, что мне теперь делать.

Амир сдвинул с доски мясо на сковородку, прикрыв всё крышкой. Налив сок в стакан, он придвинул его ко мне.

— Расскажешь, что произошло? Руслан мне вкратце объяснил, но хочу услышать, твою версию.

Несколько минут, я собиралась с мыслями, а потом выдала всё, что случилось за последнюю неделю.

Амир слушал не перебивая, а когда я закончила, спросил:

— Что собираешься делать?

Я на минуту зависла, а потом твёрдо произнесла:

— Буду разводиться. Всё, что имело ценность, в одно мгновение перечеркнуло, то, что произошло шесть лет назад. Я не знаю, что будет с Ольгой дальше, но эту ситуацию я не могу принять. Ощущение, что меня предали самые близкие, не отпускает.

Амир молча смотрел на меня. И в этот момент я была ему благодарна за тишину. Он кивнул, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. В его взгляде не было осуждения или жалости. Только внимательность и что-то ещё.

— Ты уверена? — спокойно спросил он.

— Разве это не очевидно? — Я встретилась с ним глазами.

Он чуть заметно усмехнулся.

— Очевидно, что тебе больно. Очевидно, что ты злишься. Но это, не то, к чему можно вернуться, если вдруг покажется, что ошиблась.

Я сжала пальцы на стакане, в памяти всплыло недавнее откровение Ольги. Я шумно вздохнула, пытаясь погасить эмоции внутри.

— А если я не хочу возвращаться?

Амир внимательно смотрел на меня, словно пытаясь заглянуть глубже, чем я готова была позволить.

— Тогда просто скажи это вслух. Не мне, а себе.

Глубоко вдохнула, закрыла глаза и попыталась прислушаться к отголоскам мыслей. Могу ли я пожалеть о своём решении? Способна ли я простить и жить с мужем, принимая участие в том, что будет происходить дальше. Одна только мысль об этом привела меня в ужас.

Открыв глаза, я твёрдо произнесла:

— Я не хочу возвращаться.

Слова прозвучали громко, отрезвляюще. Я почувствовала, как в груди стало чуть легче.

— Ну вот, — спокойно сказал Амир.

Он повернулся к плите, добавляя специи в сковородку. Я молча наблюдала за ним, чувствуя странное, но приятное тепло внутри. Оттого что просто, позволив себе находится рядом, не испытывала чувства вины. В этом мужчине было что-то… стабильное. Спокойствие, которого мне так сейчас не хватало.

Он перевернул мясо на сковородке, по кухне разнёсся аппетитный аромат.

— Значит, ужинаем и обсуждаем планы на будущее? — спросил он с лёгкой улыбкой и подмигнул.

Я улыбнулась в ответ.

— Да, пожалуй.

Амир достал тарелки из высокого шкафа и, помыв овощи, взялся за нож. Решив немного помочь ему, я встала и подошла поближе.

— Давай я помогу тебе, а то как-то неудобно. Сижу и жду, когда меня покормят.

— И это правильно, ты гостья. Мне очень хочется произвести впечатление. На самом деле, я не очень хорошо готовлю. Только мясо мне удаётся фантастически. — сказал он, смеясь, передавая нож.

Быстро собрав на стол, он заварил ароматный чай.

— Я бы предложил тебе вина, но у нас его нет. Я вообще не употребляю. Очень редко бывает, когда Руслан соблазнит.

Я замотала головой, и горько усмехнувшись сказала:

— Как показывает практика, после алкоголя неожиданно появляются дети. Обойдёмся без него.

Амир положил мне в тарелку мясо и овощи, подвинув её ко мне ближе, произнёс:

— Дети — это прекрасно. Особенно когда они желанные. Но, давай не будем сейчас развивать эту тему. Ешь. Остынет, будет уже не то.

Я кивнула и отрезала кусочек мяса, вкус был действительно потрясающий. Незаметно для себя, с большим аппетитом опустошила тарелку. И придвинув к себе чашку с чаем, подняла глаза на Амира. Сложив руки на груди, он с улыбкой наблюдал за мной.

— Мне нравится, когда женщина ест, а не мучает себя листьями салата. Вкусно?

— Очень. Спасибо, оказывается, действительно очень проголодалась. — я

Амир качнул головой и легонько коснулся моей руки.

— Оставь, правда. В этой квартире есть посудомоечная машина. Тем более, ты гостья. Давай просто посидим в тишине, или посмотрим фильм. Сегодняшний вечер особенный для меня.

В кухне повисло молчание. Он смотрел на меня очень внимательно, и я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Мы просто смотрели друг на друга, слушая тиканье часов. Амир встал и, подойдя ко мне, бережно приподнял со стула. Не отрывая взгляда, наклонился и коснулся моих губ своими.

Я затаила дыхание, чувствуя, как мир вокруг растворяется. Его губы были мягкими, тёплое прикосновение обжигало кожу. Поцелуй стал настойчивее, и я ответила, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. Мои пальцы невольно скользнули по его запястью, ощущая биение пульса. Он крепче сжал мою талию, притягивая ближе, но не нарушая хрупкую, едва уловимую нежность момента. Амир медленно отстранился, заглядывая мне в глаза, словно ожидая моего согласия. Вместо слов я просто потянулась к нему, прижимаясь лбом к его груди. Молча взяв меня на руки, он прошёл в спальню и положил на кровать.

— Ты даже не представляешь, как я этого сильно хотел. Не могу поверить, что это не сон. — хрипло прошептал он, наклонившись надо мной, когда наши губы на мгновение разомкнулись.

Моё сердце пропустило удар. Слишком много чувств, слишком много недосказанности между нами. Но в этот момент ничего, кроме нас двоих, не имело значения.

Глава 33

Марина

За окном занимался рассвет. Открыв глаза, я просто лежала и слушала пение птиц. Комната была наполнена мягким, тёплым светом, а воздух пах чём-то успокаивающим — может, его кожей, может, остатками ночи, в которой было слишком много эмоций. Пошевелившись, я попыталась осторожно выскользнуть из-под его руки, но он тут же проснулся и подтянул меня к себе.

— Ммм… Попалась? — хрипло произнёс он, и уткнувшись в мои волосы, шумно втянул воздух. — Как ты приятно пахнешь.

Я повернулась и погладила его по щеке. Несколько секунд, он изучающе смотрел мне в глаза, потом уголки его губ приподнялись.

— Ты понимаешь, что теперь я точно тебя никуда не отпущу? Назад дороги нет.

Я не могла не улыбнуться в ответ. Ночь всё ещё отдавалась во мне теплом. Его слова, прикосновения, взгляд — всё это казалось нереальным. Но в то же время какое-то чувство тревоги нахлынуло на меня.

— Понимаю. И мне немного страшно.

Он протянул руку, мягко убирая прядь волос с моего лица.

— Будет трудно. Нам предстоит многое пройти, и поверь, неприятных моментов тоже будет достаточно. Я справлюсь, а тебе лишь надо мне полностью доверять и слушаться во всём.

Закусив губу, я посмотрела в его глаза, излучающие решимость. В носу почему-то защипало.

Он поцеловал меня, и, откатившись на край кровати, пружинисто поднялся. Я невольно залюбовалась, его подтянутым телом. Взяв со спинки стула полотенце, он обернул бёдра и, не глядя в мою сторону произнёс:

— Ты разглядываешь меня, я же чувствую. Если ты и дальше будешь это делать, то с кровати, мы сегодня не встанем.

Я прыснула и накрылась одеялом с головой. Через секунду почувствовала, как он шарит под ним руками, пытаясь ухватить меня за бок. Взвизгнув, засмеялась от щекотки и старательно поползла на середину, окончательно запутавшись в простыне.

Амир смеясь потянул меня к себе и освободил из этого кокона.

— Всё. Ты допрыгалась. За это идёшь со мной в душ. Иначе мы так и будем здесь барахтаться.

Я попытался сопротивляться, но он ловко подхватил меня на руки и, даже не дав опомниться, понёс в сторону ванной.

— Амир! — возмущённо воскликнула я, извиваясь у него в руках.

— Тише, женщина, — он ухмыльнулся, притворно нахмурив брови. — Меньше будет слов, быстрее пойдём завтракать. Я слишком голодный для разговоров.

— Ладно, — выдохнула я. — Ополоснуться, много времени не займёт.

— Как знать… — его губы дрогнули в коварной усмешке, прежде чем он потянул меня за собой под тёплые капли.

Вода тут же коснулась кожи, смывая остатки ночи. Амир встал позади, и я ощутила прохладу геля для душа, а его руки на своих плечах. Нежное, но уверенное прикосновение. Через секунду, его тёплые ладони, медленно скользнули вниз, покрывая кожу лёгкой пеной.

Он коснулся губами моей шеи, и, опять волнами, накатило возбуждение.

Амир тихо засмеялся и мягко развернул меня к себе.

— Именно на это, я и рассчитывал.

Через полчаса я сидела на кухне в кресле, поджав под себя ноги. Влажные волосы закрутились в кудрявые локоны, а из одежды, на мне болталась огромная рубашка Амира. Он ходил по квартире, громко разговаривая по телефону. Из чего я поняла, что у него на работе случилось, что-то неприятное. Проходя мимо, периодически целовал меня в макушку. Я наблюдала за ним, прихлёбывая горячий кофе. Мой взгляд упал на выключенный телефон. Вздохнув, я взяла его в руки. Как бы мне этого ни хотелось, но нужно возвращаться в реальность. Включив устройство, я даже зажмурилась. Со всех мессенджеров и соцсетей посыпались сообщения. Штук сорок от мужа, несколько от Кристины и два от мамы.

Взяв себя в руки, я набрала маму, с тревогой вслушиваясь в гудки.

— Марина. Господи! Что у вас там случилось. Рано утром позвонил Саша и спросил, не у нас ли ты? Ты где, дочка?

— Мам, со мной всё в порядке. Пожалуйста, не волнуйся. Мы Сашей поругались, и я ночевала у Кристины. — тихо сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и спокойно. Меньше всего мне хотелось, чтобы мама волновалась и переживала.

— В порядке? — переспросила она. — Мне так не показалось. Муж разыскивает тебя с утра. Что происходит?

Я глубоко вдохнула и выдохнула, сжимая телефон в руке.

— Мамочка, пожалуйста. У меня всё отлично, через пару дней я приеду и всё объясню. Просто, сейчас я не готова с ним разговаривать, мне нужно немного остыть. Я прошу тебя, давай мы не будем с тобой, это обсуждать по телефону.

Мама тяжело вздохнула.

— Хорошо. Отцу я пока не стала ничего говорить. Ты же знаешь его несдержанность. Я прошу тебя. Будь со мной на связи, у меня чуть сердце не остановилось.

Я кивнула, хотя она этого не видела. Сглотнув подступивший комок в горле, я уверенно произнесла.

— Конечно. У меня просто сел телефон. Я буду тебе звонить утром и вечером, чтобы ты не переживала. Целую тебя, обними папу.

Когда разговор закончился, я почувствовала, как на меня навалилась усталость.

— Всё

Я подняла взгляд. Он смотрел внимательно, чуть наклонив голову.

— Да, — выдохнула я. — Просто мама волнуется.

Амир молча кивнул, но в его взгляде читалось беспокойство.

И почти сразу же раздался звонок от Кристины.

— Марина, ну ты как там? Я с ума схожу, ты могла написать хоть слово! — в её голосе сквозила искренняя тревога.

— Прости, я хотела, но потом не до этого было. — я закусила губу, не зная, что дальше говорить.

— Я понимаю, но чёрт возьми, ты могла бы мне, хоть намекнуть, что именно нужно сказать твоему мужу. Он с самого утра мне названивает. Я уже не знаю, что делать. Ты уверена, что не хочешь с ним поговорить?

Я понимала, что рано или поздно мне придётся с ним разговаривать, но сейчас… Сейчас мне было страшно.

— Нет, пока я не готова, — тихо ответила я.

— Тогда нужно решить, что делать дальше, — Кристина смягчила тон. — Если хочешь, приезжай ко мне, здесь пока относительно спокойно. Или останешься там?

Я бросила взгляд на Амира, который, скрестив руки, молча наблюдал за мной. В его взгляде не было осуждения, только терпение и ожидание.

— Пока останусь здесь. — ответила я, не отрывая глаз от мужчины.

— Ладно. Подумай, и, если что — звони. Ты не сможешь там прятаться вечно. В конце концов, нужно решить с работой и забрать вещи на первое время. — сказала Кристина.

— Хорошо, Крис. Спасибо. Сейчас подумаю и отзвонюсь.

Я сбросила звонок и, откинув голову на спинку кресла, прикрыла глаза.

— Он тебя ищет? — раздался спокойный голос Амира.

Я лишь кивнула.

— Что ты хочешь делать?

— Не знаю, — честно призналась я. Просто пока не готова с ним говорить. Но Кристина права, мне надо забрать какие-то вещи, с работой решить. Отпуск я отгуляла, нужно оформить больничный.

Амир не стал давить. Вместо этого он просто подошёл ближе, присел на корточки и взял меня за руки.

— Разберёмся, — тихо сказал он. А пока… Допивай кофе и одевайся. Поедем в магазин. Нужно будет купить тебе, что-то из одежды, бельё, зубную щётку наконец.

Я улыбнулась и, положив ему руки на плечи, лукаво произнесла:

— Бельё нужно в первую очередь, потому что я не знаю, где делось моё, после этой ночи.

Амир засмеялся и протянул мне руку, помогая подняться из кресла.

— Будь моя воля, ты бы ходила без белья, — с усмешкой бросил он, притягивая меня к себе.

Я шутливо хлопнула его по плечу, но не отстранилась.

— Ты хочешь, чтобы я вообще на улицу не выходила? — я прищурила глаза, изображая возмущение.

— Конечно. — его губы скользнули по моему виску. — Никакой работы, походов куда-либо без меня, заверну в покрывало и спрячу ото всех. Ты не представляешь, какой я собственник.

Я закатила глаза, и отступив на шаг, со смехом произнесла:

— Началось…

Амир кивнул и направился к выходу из кухни, бросив через плечо:

— Одевайся и выходи. Я жду тебя внизу. Дверь, просто захлопни.

Как только он вышел, я тяжело вздохнула.

Шутки — это, конечно, хорошо, но мысли не отпускали. Рано или поздно мне придётся встретиться с Сашей. И хотя внутри всё сжималось от одной этой мысли, я знала, что бесконечно откладывать этот момент не выйдет.

Мы ехали по утреннему проспекту в сторону торгового центра. Я отрешённо смотрела в окно, пытаясь навести порядок у себя в голове.

— Всё мысли гоняешь? — голос Амира вывел меня из состояния прострации.

Я повернула голову и встретилась с ним взглядом.

— Просто… Это кажется какой-то невозможностью. Вчера у меня была одна жизнь, а сегодня — совсем другая.

— Может. Так даже лучше? Сейчас я понимаю, что до нашей встречи, всё было не так. Последнее время просто существовал, а теперь, я уверен, что без тебя мне не жить. — он повернул руль, въезжая на парковку торгового центра.

Я молчала, глядя перед собой, потрясённая его словами. Ведь то, что происходит с нами, для него, это очень важно. Ему тоже придётся, чём-то жертвовать. Повернувшись к нему вполоборота, я взяла его за руку…

И тут раздался звонок. Я извинилась и ответила на вызов. В трубке послышался взволнованный голос Кристины, судя по всему, она находилась в шоке.

— Марина! Тут такое происходит… Приехал твой муж. Ворвался в квартиру, кричал, требовал сказать где ты. Из ванной вышел Руслан, попробовал успокоить. Сашка узнал его. Он чуть мебель мне не разнёс. В общем, теперь они дерутся на лестничной площадке!

— Что⁈ — я прижала телефон к уху, одновременно пытаясь перевести дыхание.

Амир внимательно смотрел на меня, не отпуская руку.

— Что случилось? — напряжённо спросил он.

— Саша… Он… — я зажмурилась, собираясь с мыслями. — Он у Кристины дома, дерётся с Русланом.

На лице Амира появилось мрачное выражение, и в глазах мелькнул опасный огонь.

— Поехали.

Через десять минут мы въехали во двор Кристины. Саня, сидел на лавке, задрав голову, и тыльной стороной ладони, пытался остановить кровь из носа. Перед ним, наклонившись, опершись руками на колени, стоял Руслан и тяжело дышал.

Выйдя из машины, Амир засунул руки в карманы и пристально посмотрел на моего мужа. Я тоже открыла дверь, спустилась с пассажирского сиденья и встала за спиной Амира, в ужасе наблюдая за происходящим.

Саня повернул голову, удивлённо посмотрел на нас и горько усмехнувшись произнёс:

— А вот, и моя верная жёнушка… Быстро же ты нашла мне замену. Я так понимаю, это именно тот мужик, с которым ты уехала из клуба. Как ты там говорила? Встретили знакомых? И когда же вы снюхались? В Пятигорске ещё, или уже здесь, в Москве. А я, ещё голову ломаю, что это моя любимая такая задумчивая, в глаза не смотрит. Так когда… а, жена?

Я неотрывно смотрела на него, слёзы застилали глаза. Но я взяла себя в руки, и вздёрнув подбородок, уверенно произнесла:

— Вчерашней ночью… Когда узнала, что мой верный муж, стал счастливым отцом.

Саня провёл рукой по лицу, размазывая кровь по подбородку. Немного помолчав, поднял взгляд к небу, а потом посмотрел на меня воспалёнными глазами.

— То, что сделал я, — это необъяснимо. А то, что ты — непростительно. — он ещё немного помолчал, а потом продолжил.

— В квартире можешь жить, только без него. — Саша кивнул на Амира, сверлящего его глазами. — Я съезжаю на дачу. Подавай на развод, мне этим заниматься некогда. У меня сын, без отца растёт. Насте я не звонил. Тебе тоже есть что объяснить нашей дочери.

Муж сплюнул себе под ноги кровавую слюну, и, повернувшись спиной, пошатываясь, пошёл

Закрыв лицо ладонями, я расплакалась. Амир повернулся и прижал меня к себе. Я уткнулась ему в грудь и разрыдалась ещё сильнее. Оплакивая свою вчерашнюю, ещё такую спокойную жизнь, я не как, не могла остановиться. Теперь уже, точно всё.

Глава 34

Амир

Смог бы я в такой ситуации удержаться и не убить соперника? Не знаю…

Чисто по-мужски, я сочувствовал этому доктору. В одно мгновение потерять любимую женщину и семью. Мне импонировала его выдержка и самообладание. Это заслуживало уважения.

Кристина стояла возле подъезда, отрешённо смотря в сторону, прикрывая рот рукой. Руслан подошёл ко мне, хлопнул по плечу и сказал:

— Поднимайтесь в квартиру, хватит соседей развлекать.

Я кивнул, взяв Марину за руку, и потянул её в сторону дома.

Подойдя к Кристине, мой друг, поцеловал свою женщину и завёл в подъезд. Он шёл впереди, обнимая её за плечи, тихо что-то ей говоря.

Зайдя в квартиру, я огляделся. Маленькая студия с объединённой кухней представляла собой удручающее зрелище. На полу валялись стулья, барная стойка треснула, а разбитая посуда хрустела под ногами.

Женщины, вытирая слёзы, сели на кровать и обнялись. Мы с Русланом подняли стулья и, расположившись за столом, смотрели друг на друга, не отводя глаз. Я протянул ему руку, и он без промедления подал свою.

— Спасибо. Тебе пришлось взять первый удар на себя.

Руслан кивнул и, потирая разбитую скулу, усмехаясь, произнёс:

— Ерунда. Ты же брат мой. У нас были и хуже ситуации. Мне самому крышу снесло, когда он стал Кристину за руки хватать и орать. А ты говоришь, я самый лучший переговорщик.

Я тоже усмехнулся ему в ответ. Он был прав, мы проходили через гораздо сложные вещи, и в этих ситуациях главное — не терять контроль.

— Ты, конечно, всегда готов встать на защиту, но не могу не признать, то, что касается женщины, я не смог бы удержаться тоже. Если бы мне пришлось с ним объясняться, последствия могли закончиться трагически.

Руслан кивнул, молча принимая мои слова. Он, наверно лучше всех знал, что внутри меня сейчас творится. Я был в долгу перед ним за многие вещи, а сегодняшняя ситуация добавила в этот список ещё один пункт.

— Ты прав, — наконец ответил он, задумчиво потирая подбородок. — Но нужно помнить, что эмоции… они как пламя. И если не остановиться вовремя, всё вокруг может сгореть. Мы с тобой знаем, как это.

Я хотел было ответить, но меня прервали звуки с другой стороны квартиры. Кристина что-то шептала Марине, успокаивая её, но было видно, что ей самой нелегко. Я поднялся с места, разрывая молчание.

— Нужно поговорить с ней. — сказал я больше себе, чем Руслану. — Она напугана и растеряна. Сейчас как никогда нужна поддержка, чтобы на эмоциях не натворила глупостей.

Руслан лишь кивнул, делая глоток воды.

— Поговори с ней. Тем более нам с тобой нужно будет отъехать на время. Звонил Дмитрий, они что-то накопали, просил приехать. А также сказал, что это не телефонный разговор, мы должны увидеть своими глазами. И скорректировать дальнейшие действия.

Я задумчиво посмотрел на него и пошёл в сторону, где сидели женщины.

Марина сидела, крепко сжимая руки на коленях. Глаза её были красными, дыхание — сбивчивым, но когда я подошёл ближе, она подняла голову и встретилась со мной взглядом. В нём читалась смесь страха, боли и растерянности. Кристина, сидящая рядом, осторожно коснулась её плеча и погладила по руке.

— Марин, — тихо позвал я, присаживаясь на корточки перед ней. — Всё закончилось. Ты же понимаешь, что это должно было произойти. Хорошо, что именно так. Нам нужно всем успокоится и продолжать жить дальше.

Она кивнула, но губы её дрожали.

— Я не думала… — голос сорвался, и она сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Не думала, что будет так тяжело и больно. Всё, что было мне дорого, превратилось в пыль.

Я обменялся взглядом с Кристиной. Она сжала руку Марины, молча поддерживая её.

— А для меня ты, сейчас самое дорогое. И я клянусь, что со мной ты будешь счастлива. — сказал я, внимательно наблюдая за её реакцией. — Ты не одна. С тобой я, и друзья.

Марина опустила голову, словно обдумывая мои слова.

— Я просто… — она стиснула пальцы. — Я не знаю, что делать дальше.

Я сел рядом, опираясь локтями на колени.

— Для начала — успокоится. Мы с Русланом уедем ненадолго на работу. Кристина останется с тобой. Вам есть чем заняться.

Я оглядел разгромленную квартиру и продолжил:

— Никто не оставит тебя один на один с этим. Не думаю, что он решит сегодня опять сюда приехать. Так что, вам не надо беспокоиться. Занимайтесь делами, чуть позже, мы вернёмся, и я заберу тебя.

Кристина кивнула, подтверждая мои слова. Марина глубоко вдохнула и выдохнула. И посмотрев вокруг произнесла:

— Нам действительно есть чем заняться.

Я бросил взгляд на Руслана, который уже умылся, и прислонившись к стене, молча наблюдал за нами.

— Нам пора. Амир, поехали.

Я коротко кивнул и пошёл в сторону входной двери. Задержался на секунду, чтобы взглянуть на женщин.

— Всё будет хорошо. Обещаю.

С этими словами я шагнул через порог.

* * *

Сев в машину, я набрал номер Димы. Он сразу поднял трубку — на другом конце провода слышался шум. Наконец, его голос прорвался сквозь фоновый гул:

— О, привет. Новости… Да, есть кое-что интересное. Лучше сам посмотри. Приезжайте.

— Что-то серьёзное? — спросил я, доставая блокнот. Руслан вывернул на проспект и вопрошающе взглянул на меня.

— Ну как сказать? Короче, приезжай, всё сам увидишь.

Связь оборвалась. Я посмотрел на друга, потом на пустой блокнот и пожал плечами.

Зайдя в отделение, мы поздоровались с дежурным и направились к лестнице. Поднявшись на третий этаж, мы вошли в кабинет, который служил оперативникам и своего рода штабом.

Дима встретил нас загадочной улыбкой.

— Ну рассказывай, — сказал я, присаживаясь на край стола.

— Лучше покажу, — он махнул рукой, приглашая следовать за собой.

Мы вошли в соседнюю комнату, где на доске висело несколько фотографий. Я взглянул на них и нахмурился. На снимках были мы с Русланом.

— Что за… — выдохнул я.

Руслан танцует с Кристиной. Я выхожу с Мариной из кафе. На другом фото — он заходит в подъезд Кристины. На третьем уже ночь, он выходит, оглядываясь по сторонам.

Я почувствовал, как холодеет внутри.

— Где вы это взяли? — спросил я, показывая на фотографии.

Дима скрестил руки на

— Помнишь, Ромка следил за барменом? Он тогда свернул во дворы с домами под снос. Так вот, в одной из квартир, которая прилично сохранилась, но по какой-то причине не была облюбована бомжами, мы и нашли эти фотографии. Там их много, я взял несколько.

Руслан схватился за голову и взъерошил волосы.

— То, что они следят за нами, мы уже давно поняли, но теперь нам нужно спрятать женщин. Я звоню Кристине, скажу, чтобы никуда не выходили и не открывали дверь, пока мы не вернёмся. Срочно нужно менять жильё. И лучше, если это будет дом, где мы сможем жить все вместе не разделяясь.

Я кивнул, ощущая, как нарастает тревога. Руслан уже набирал номер Кристины, отходя к окну. Дима внимательно смотрел на меня, явно ожидая реакции.

— Что думаешь? — спросил он, кивая на доску с фото.

Снова взглянув на снимки, я задумался. Кто-то не просто следил за нами, а изучал наши маршруты, связи. Ясно было, что это не спонтанное наблюдение. Нас вели постоянно.

— Надо выяснить, для кого был сделан этот фотоотчёт, — тихо ответил я, обводя пальцем края фотографии. — Если эти снимки оставили так, чтобы мы их нашли, значит, нам хотят что-то сказать.

— Или запугать, — вставил Дима.

Руслан вернулся, спрятав телефон в карман.

— Предупредил. И как раз вовремя, они хотели пройтись в магазин. Сказал, ждать нас и никому не открывать. Но надолго их там не оставишь.

— Тогда решаем с жильём, — сказал я. — Как можно быстрее нужно сделать это. Где мы можем устроиться?

Дима задумался, потёр подбородок.

— Есть один вариант, — наконец сказал он. — Загородный дом моего дяди. Он пустует уже пару лет. Дядя уехал за границу по работе. Жены и детей у него нет, а так как я единственный племянник, мне приходится присматривать за домом. Большой, с высоким забором. Если надо, сможем его защитить.

— Идеально. Спасибо, Дим… Забираем женщин и едем туда. — заключил Руслан, пожимая оперу руку.

Прежде чем выйти из кабинета, я ещё раз оглянулся на доску. Мы вступили в опасную игру. И я был не намерен, оставаться в ней пешкой. Особенно сейчас, когда мне хотелось как можно быстрее закончить это дело и начать новую жизнь с любимой женщиной.

Глава 35

Марина

Александр Мурашов гнал без разбора, без направления и мыслей. Асфальт под колёсами размывался в одну серую полосу. Он давил на газ, не разбирая дороги. В висках стучало, сердце гулко било по рёбрам. Вкус крови во рту мешался с какой-то едкой горечью.

Слова жены — бывшей жены, застряли в голове, как ржавые гвозди.

«Вчерашней ночью… Когда узнала, что мой верный муж стал счастливым отцом».

На перекрёстке резко ударил по тормозам, едва не проскочив на красный. Колёса визгливо заскользили, машина замерла, лишь долей секунды не вылетев на середину улицы.

Злость переполняла. Ударив кулаком по рулю, почувствовал боль в разбитых костяшках. Она немного отрезвила. Дышал тяжело. В висках стучало.

Всё рухнуло за один вечер. Жена, любовь, семья.

Лобовое стекло отражало пустую дорогу, сзади послышались нетерпеливые звуки клаксона. Зелёный свет горел уже несколько секунд. Перестроившись в правый ряд, он остановился на обочине и невидящим взглядом уставился вперёд. Перед глазами стояло её бледное лицо, сжатые губы. Этот взгляд — чужой, отстранённый.

Значит, вот так… Предала без сожаления.

Он отпустил руль, откинулся на сиденье и выдохнул, пытаясь хоть немного прийти в себя. Нужно собраться. Дача.

Заведя машину, он направился туда, где хоть стены не будут напоминать о ней.

Дом встретил его тишиной и запахом старого дерева. Всё казалось замёрзшим во времени. Прошёл внутрь, не закрывая дверь, и первым делом направился в ванную. Открыв кран, плеснул в лицо ледяную воду.

Поднял взгляд, в зеркале на него смотрело чужое, враз постаревшее лицо. Глаза покраснели от бессонной ночи, губа разбита, кулак в крови.

Александр усмехнулся.

— Поздравляю, Саня, — горько сказал своему отражению. — Ты всё потерял в одно мгновение, хотя, вроде, и ни в чём не виноват.

Бросив полотенце на раковину, вышел в гостиную и рухнул на старый диван. В голове был полный хаос. Нестерпимо хотелось выпить, но вечером нужно было ехать на ночную смену. Зайти ещё раз к Ольге. Удостоверится, что её слова не плод воображения больного, воспалённого мозга.

Нужно постараться поспать.

* * *

Посидев ещё немного в тишине, мы посмотрели на разгром, и не сговариваясь поднялись. Я стала сметать всё в кучу, а Кристина аккуратно складывала большие куски разбитых тарелок в пакет. Подняв горшок с цветком, я собрала землю, которая вывалилась при падении, и отнесла его в ванную.

— Крис, прости, что втянула тебя, — я тяжело вздохнула. — И вот результат. Не думала, что Саша способен на это.

Кристина махнула рукой и пошла за ведром, вернувшись, намочила тряпку и тихо ответила:

— Его тоже можно понять. Он переживал за тебя и не ожидал, что ты не только ушла, но и ещё ушла к другому. Как бы не натворил чего.

Её слова откликнулись во мне щемящей болью. Круговорот событий снова замелькал в голове калейдоскопом. Кристина, положила тряпку на пол и, пройдя на кухню, поставила чайник на плиту.

— Чего уж теперь. Давай заканчивать, и сядем, чай попьём. Надо бы попозже сходить в магазин. В холодильнике пусто. Нужно будет приготовить что-нибудь и накормить ребят, когда вернутся.

Мы продолжали уборку, не говоря ни слова, погружённые в свои размышления. Только шум воды, звон разбитого стекла, падающего в мусорный пакет, и скрип мокрой тряпки по полу нарушали тишину.

Резко засвистел чайник, и, в ту же, секунду ему в унисон раздался звонок телефона. Вздрогнув, Кристина, подошла к столу и взяла его в руки. Слушала!не перебивая. Наблюдая, как с каждым словом, хмурится её лицо, я внезапно почувствовала удушающую тревогу. Закончив разговор, Кристина села на кровать и посмотрела на меня, задумчиво кусая губы.

— Звонил Руслан. Практически в приказном порядке, попросил, собрать все вещи, которые могут нам понадобиться. Он также строго-настрого запретил открывать двери и выходить из дома. Мы куда-то переезжаем все вместе.

Я вытерла руки и присела рядом с ней.

— Это, что? Из-за Саши?

Кристина подняла на меня глаза и уставилась как на умалишённую.

— При чём здесь это? Марин, ты как с Луны свалилась со своими проблемами. Тебе Амир ничего не рассказывал? Ах да… Когда же вам было разговаривать.

Я смотрела на неё непонимающим взглядом, ничего не соображая, что происходит.

— Ты можешь, нормально, всё объяснить? — я потихоньку начинала

Кристина, вздохнула и, потерев лоб рукой, посмотрела по сторонам. Будто решая, что в первую очередь нужно собирать.

— Слушай, я сама точно не знаю, но Руслан мне говорил, что у них какое-то опасное задание. Поимка преступника. И вполне может быть, что мы не будем встречаться какое-то время. Я тогда ещё обиделась, думала, он, так соскочить хочет. Ну знаешь, как это бывает у мужиков: через одного спецагенты или космонавты. Долг перед родиной и бла, бла…

Крис распахнула шкаф и уставилась туда, как в чёрную дыру.

— Голова не варит совершенно. Что нам надо-то, самое необходимое? Как ты думаешь, это платье брать?

Я стояла и ошеломлённо смотрела на неё. Час от часу не легче.

— Мне кажется, что там, куда нас повезут, это платье тебе не понадобится. Я так понимаю, что у них какие-то проблемы, а нас им нужно как можно быстрее спрятать. Ты же смотришь телевизор, сводки в новостях проскакивают. Когда преступники, берут в заложники членов семьи, слышала?

Кристина резко захлопнула дверцу шкафа и обернулась ко мне, её глаза сузились.

— Ты серьёзно… — она осеклась, явно переваривая мои слова. — Вот же хрень какая. Я и так с этой любовью клиенток забросила, а теперь вообще всех растеряю.

Я покачала головой и скрестила руки на груди.

— В свете последних событий мне не больничный нужно брать, а увольняться. Кстати, нужно срочно позвонить Соне и попросить открыть бюллетень.

Кристина провела рукой по волосам и тяжело вздохнула.

— Если они так срочно нас вывозят, значит, есть причина. И, судя по всему, не самая приятная.

— Ладно. Давай без паники. Собираем самое необходимое: документы, деньги, аптечку и тёплые вещи.

Она кивнула и направилась к комоду, доставая паспорт и небольшую пачку наличных, которая всегда лежала у неё «на чёрный день». Свои документы, паспорт и права, я носила в сумочке постоянно. Кристина шумно выдохнула и, бросив всё это на кровать, закрыла лицо руками.

— Прекрасно. Просто замечательно! — в её голосе звучала злость, но я чувствовала, что это скорее страх. — И что теперь? Мы просто всё бросаем и едем не пойми куда?

Я подошла к ней и мягко положила руку на плечо.

— Кажется, выбора у нас нет.

Она прикрыла глаза, а потом резко развернулась и помчалась в ванную.

— Минимум вещей это понятно, но без своих кремов, я никуда не поеду. — минут через десять, она выволокла в прихожую небольшой чемоданчик, называемый ею «косметичкой»

Я закатила глаза и посмотрела на сумку, в которую уже начала складывать вещи. Закинула туда, ещё пару футболок, благо размер одежды у нас с подругой был примерно одинаковый.

— А ребята? Когда они вернутся?

Крис пожала плечами.

— Не знаю. Руслан не сказал, но собираться нужно быстрее.

За окном что-то хлопнуло, мы обе замерли. В голове сразу пронеслись все возможные сценарии, но, выйдя на балкон, я увидела лишь соседского кота, сбившего пустой цветочный горшок с подоконника.

— Зараза, а не кот. — пробормотала я, совершенно забыв, что он периодически посещает Кристину, перелезая от соседей, со смежного окна.

Подруга нервно хохотнула.

— Ну всё, я точно сойду с ума. Хорошо, что мы его заметили, а то бы уехали, оставив на балконе этого диверсанта.

Вновь раздался звонок. Ребята сообщили, что они уже на улице и можно без опасений открывать дверь. Кристина так и поступила: схватила пушистого визитёра и выставила его на лестничную площадку.

— Всё, на сегодня хватит гостей…

Глава 36

Амир.

Ночной воздух был немного прохладным. Небо заволокло темным покрывалом, и лишь редкие звёзды робко пробивались сквозь густые облака.

Раскрыв дверь, охранник клуба с неприятным сальным взглядом ухмыльнулся и, подмигнув девушке, развязно произнёс:

— Не боишься шастать ночами одна? А может, подождёшь меня часок, я провожу. Посидим где-нибудь, а потом поедем ко мне.

Неприязненно смерив мужчину взглядом, девушка опустила голову и тихо ответила:

— Нет, спасибо, не нужно.

Охранник придвинулся ближе и, обдав чесночным запахом, зло прошипел:

— Всё, кочевряжишься Бакаева? Могла бы быть поласковее. Иначе ты здесь долго не продержишься.

Проходя мимо, начальник смены охраны остановился. Он наблюдал за этой сценой, качая головой, и громко произнёс:

— Андрей. Отстань от девочки. Иди в зал. Там гости припозднились, надо вежливо проводить.

Охранник, не скрывая своего раздражения, сплюнул на асфальт. Он смерил Алину тяжёлым взглядом и, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл.

— Всё в порядке? — начальник смены задержал на ней внимательный взгляд. — Может вызвать такси?

— Нет. Здесь недалеко. На метро две остановки. Добегу быстренько.

Мужчина кивнул и ушёл внутрь заведения.

Девушка постояла ещё немного на ступенях, посмотрела по сторонам, а затем быстрым шагом направилась по пустынной улице в сторону парка. Каблучки звонко цокали по тротуару, а сердце колотилось быстрее, чем хотелось.

С противоположной стороны улицы, из подворотни, вышел мужчина. Надев капюшон, проследовал за девушкой на приличном расстоянии, но так, чтобы не упустить её из виду.

Оперуполномоченный Роман Соболев следовал за Алиной, стараясь не выдать своего присутствия. Когда они подошли к парку, она на мгновение остановилась, размышляя, как лучше добраться до метро. Немного подумав, она выбрала дорожку, которая вела напрямик.

В парке светили редкие фонари, и прохожие спешили быстрее выйти на на освещённую площадь.

Проходя по центральной аллее, девушка увидела двух парней, которые распивали спиртное, разложив на лавочке нехитрую снедь.

Она замедлила шаг и на мгновение задумалась. Можно было свернуть в сторону и обойти, или же пройти мимо, не привлекая внимания.

Беспокойство за бабушку и хроническая усталость победили осторожность. Закинув сумку на плечо, быстрым шагом поспешила мимо выпивающих людей.

— Ты посмотри, какая крошка… — парень, приблатнённого вида, преградил ей дорогу. Второй молодой человек с внешностью утончённого аристократа, скривил губы.

— Ну, такое… На любителя. Хотя, на безрыбье и рак рыба. Женёк, тащи её сюда. Познакомимся.

Алина на минуту замерла, и, молча попыталась обойти препятствие.

Женёк ухмыльнулся, резко схватил Алину за руку и потянул к себе.

— Куда торопишься, зайка? — его пальцы больно сжали запястье.

Алина дёрнулась, пытаясь вырваться, но парень держал крепко. Второй, достал из пачки сигарету, лениво прикурил и посмотрел с насмешкой.

— Не ломайся. Ночь длинная, давай посидим.

В этот момент сзади раздался уверенный голос.

— Ребята. Пошутили и хватит. Девочку отпустите.

Алина обернулась. В нескольких шагах стоял человек в тёмной куртке и джинсах, капюшон слегка закрывал лицо.

— Слышишь, парень. Иди куда шёл. — начал было Женёк, но в следующее

Мужчина сделал шаг вперёд и молниеносно прихватил руку хулигана. Развернул, заломил и ударил. Женёк вскрикнул от боли и разжал пальцы. Алина тут же отпрянула назад,

— Ладно, ладно, без проблем… Мы уходим.

Роман не стал их задерживать, наблюдая, как они сковываются в темноте. Повернувшись к девушке, спросил:

— Ты как?

Алина всё ещё тяжело дышала, сердце бешено стучало в груди.

— Нормально. Спасибо.

— Не стоит. Живёшь рядом?

Алина кивнула, и, посмотрев на Романа, вдруг упала без сознания.

Роман подхватил её и осторожно опустился на колени рядом, руки дрожали, а сердце выскакивало из груди.

Её ресницы трепетали, синие прожилки на веках, которые он сначала принял за тени, оказались тонкими, но отчётливыми линиями, придающими её лицу какую-то нереальность. Взяв её на руки, он практически не почувствовал веса. Девушка была настолько хрупкая, что он боялся сильнее прижать её к своей груди. Оглянувшись по сторонам, подошёл к лавке напротив, и, аккуратно положил на неё Алину. Он неотрывно смотрел на неё, не в силах отвести взгляд, словно боялся, что она сейчас исчезнет. В этот момент понял, что перед ним не просто девушка. Это была загадка, тайна, которую ему предстоит разгадать.

Рома тихонько похлопал её по щеке. Девушка пришла в себя и открыв глаза, попыталась вскочить. Он осторожно придержал её и спокойно произнёс:

— Тише, не торопись. Всё в порядке? — Рома присел рядом, давая понять, что обеспокоен её состоянием.

Алина замерла, тяжело дыша. В глазах плескался страх. Она оглядывалась по сторонам, словно опять ждала нападения.

— Мне домой надо… — выдохнула она, с опаской, косясь на парня.

Роман внимательно смотрел на неё. Он был оперативником уже достаточное время, чтобы понимать, когда человек чего-то боится постоянно. Ситуация с парнями, тригернула девушку так сильно, что последствием стал, обморок. Страх Алины был особенным. Это не просто испуг от встречи с хулиганами — что-то ещё заставляло её нервничать.

— Я провожу, — сказал он без лишних объяснений.

— Не стоит, всё нормально. — Алина покачала головой. — Сама доберусь.

Рома мягко, но настойчиво произнёс:

— Ты только что потеряла сознание. Я не могу просто так уйти.

Она сжала губы, явно колеблясь. Роман видел, что она внутренне борется — принять помощь или отказаться. Но в конце концов выдохнула:

— Ладно. Только до метро.

Он коротко кивнул и поднялся, подавая ей руку. Шли молча. Лёгкий ветер покачивал ветви деревьев, а редкие фонари отбрасывали длинные тени.

— Меня Романом зовут, а тебя?

— Алина. — девушка помолчала, а потом продолжила. Ей явно хотелось побыстрее отделаться от провожатого. — Спасибо, что не прошёл мимо. Правда. Я благодарна тебе. Сейчас редко, кто будет вмешиваться в такие ситуации.

Роман хмыкнул и с улыбкой произнёс:

— Ерунда. Сразу было понятно, что это пижоны, возомнившие себя непонятно кем. И вообще. Это моя профессия. Я спасатель.

Алина кинула на него внимательный взгляд.

— Теперь всё понятно. Ещё раз спасибо.

Они шли в сторону на выход из парка. Он чуть сбоку, словно стараясь быть рядом, но не слишком близко, чтобы не пугать её. Сквер закончился, оставаясь позади, на освещённую улицу выходить было куда приятнее.

— Ты всегда по ночам одна гуляешь? — спросил он, разрывая тишину.

Алина покачала головой.

— Нет, сегодня пришлось. Я работаю в клубе официанткой. Обычно нас развозит водитель, но бабушке стало плохо, и я решила, что самой будет быстрее.

— С бабушкой проблемы? Нужна помощь?

Она скользнула по нему быстрым взглядом, оценивая, стоит ли отвечать и доверять.

— Нет. Просто мне приходится постоянно быть с ней рядом. Мои родители погибли год назад, и бабушка до сих пор не может прийти в себя. Давление, диабет. Близких практически не осталось.

— Понятно. Мне жаль. — Роман чуть прищурился. — В следующий раз вызывай такси. Или друга.

— Ты мне как спасатель советуешь?

Ромка усмехнулся.

— Просто как человек, который только что врезал одному уроду за тебя.

Она улыбнулась — впервые за этот вечер. Лёгкая, почти незаметная улыбка, но она очень преобразила её серьёзное лицо.

— Спасибо, — тихо произнесла она.

— Не за что, — ответил он. — Всё-таки я провожу тебя до дома. И не возражай, мне так будет спокойнее.

Она еле заметно кивнула, проходя в открытую дверь метро, которую Рома придержал для неё. Стоя рядом в полупустом вагоне, каждый думал о своём, под равномерный стук колёс. Звякнула смска. Роман достал телефон и открыл мессенджер.

Входящие сообщение гласило:

— Соболев. Ты придурок. Обещал бить не сильно, а в итоге синяк на лице. Завтра последний прогон спектакля, а у меня рожа опухшая. Надеюсь, она того стоит, чтобы устраивать такой пердимонокль.

Роман, усмехнувшись, положил телефон в задний карман джинсов. Его друг детства, Евгений Козловский, был восходящей звездой театра. Он очень гордился своей внешностью и фамилией. Нужно бы принести извинения за испорченное лицо и порадовать друга бутылкой дорогого виски.

Подойдя к подъезду, Алина остановилась и повернулась к нему.

— Мы пришли. Спасибо за помощь.

Роман на несколько секунд задержал на ней взгляд, а затем, достав блокнот и ручку, быстро записал свой номер телефона. Сложив листок, он положил его в карман её сумки и произнёс:

— Будь осторожна. Если будет нужна помощь, звони в любое время дня и ночи.

Алина кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на тоску. Она быстро развернулась и ушла, растворяясь в полумраке подъезда.

Рома не двинулся с места. Внутреннее чувство, натренированное годами работы, подсказывало ему: девушка переживает что-то ужасное. Ей очень нужна помощь.

Он ещё немного постоял и медленно двинулся в обратную сторону. Подойдя к метро, достал телефон и набрал номер Амира Умарова.

— Привет! Я установил с ней контакт. И знаешь, что я думаю? Мне кажется, что тот загадочный «друг отца» — это Шамиль. Алина постоянно находится в стрессе. Этот человек держит её в страхе, возможно, шантажирует или даже угрожает ей.

Внимательно выслушав, то, что ответил ему подполковник Умаров, Роман Соболев утвердительно произнёс:

— Есть, быть осторожнее, и особо не светить лицом. Завтра забегу и расскажу всё подробно.

Глава 37

Амир

Зайдя в квартиру Кристины, мы с Русланом были удивлены, насколько быстро женщины были готовы к переезду. Марина уже успокоилась и, внимательно посмотрев мне в глаза, спокойно произнесла:

— Этот день полон сюрпризов, ты не находишь? Час назад я совершенно случайно узнала о твоей работе. Это опасно?

— Да. Есть такое. Я прошу тебя, доверяй мне и ни о чём не беспокойся. Мы нашли дом, где будем жить все вместе, пока не закончится расследование здесь, в

Марина кивнула.

— А что потом, Амир? Мы не можем жить одним днём. Что нас ждёт дальше?

Я задумался, ища внутри себя ответ, который успокоит её. Вопрос был справедливым, ведь я на данный момент являлся источником всех её неприятностей. Ну, не считая размолвки с мужем из-за внезапно появившегося сына. Мы не могли бесконечно бежать от проблем, надеясь, что всё само собой решится.

— Дальше… — я провёл рукой по лицу, ощущая усталость, накопившуюся за последние дни. — Дальше мы сделаем всё, чтобы выйти из этой истории без потерь. Найдём хорошее место для проживания. Возможно, не в Москве или Грозном, и даже не в России. Главное — вместе.

Марина смотрела на меня пристально, её глаза лихорадочно блестели.

— Ты говоришь так, будто у тебя есть план.

Внезапно вмешался Руслан.

— У Амира всегда есть план. Давайте уже выйдем, Дмитрий ждёт в машине. Нам нужно ехать. Человек предоставил нам своё жильё и будет невежливо заставлять его ждать. Тем более что мне ещё нужно отвезти его обратно.

Я бросил на него быстрый взгляд, а затем снова повернулся к Марине.

— Я не буду врать. Пока ничего не понятно. Я сделаю всё, чтобы защитить вас.

Марина вздохнула, в этот момент Кристина взяла сумки и небрежно подвинула их к выходу ногой.

— Мы готовы, — просто сказала она, оглядывая нас троих. — Когда выезжаем?

Я посмотрел на Руслана, тот едва заметно кивнул мне.

— Сейчас, — ответил я. — Чем быстрее, тем лучше.

Раздался звонок телефона. Посмотрев на дисплей, я увидел входящий от Ромки.

Парень был сильно возбуждён. Он рассказал, что наладил контакт с молоденькой официанткой Алиной. И ещё поведал, что на сто процентов уверен в том, что благодетель Алины — это Шамиль. Слушая его сбивчивый отчёт, я внезапно осознал, что молодой опер находится под впечатлением от этой девушки. Это был плохой знак. Симпатия к подозреваемой — огромная проблема. Договорившись встретиться завтра, я сбросил звонок от Ромы.

Собрав вещи, мы всей компанией спустились вниз. Вечерний воздух был тяжёлым, предвещая скорый дождь. У машины нас ждал Дима, он стоял, облокотившись на открытую дверь, и кивал головой в такт музыке из динамиков. Увидев нас, он поздоровался с девушками и бросил короткий взгляд на багаж.

— Быстро вы, — сказал он с заметной усталостью в голосе.

Я открыл багажник, и мы погрузили туда наши вещи. Руслан занял место за рулём, жестом показав Диме на соседнее сиденье. Женщины расселись по местам, и я устроился рядом с Мариной. Машина плавно тронулась, и в салоне воцарилась тишина.

Дорога заняла примерно минут сорок. За окном проплывали улицы, сначала яркие огни Москвы, затем освещение сменилось трассой, и наконец мы подъехали к воротам. Закрытый охраняемый посёлок, окружённый высокой изгородью и сосновым лесом, выглядел почти безлюдным. Дима опустил стекло и кивнул охраннику, который, узнав его, молча поднял шлагбаум.

Машина медленно катилась по узкой асфальтированной дорожке, фонари отбрасывали длинные тени, а где-то вдалеке каркали вороны. Впереди показался дом — двухэтажный коттедж с тёмной крышей и большими окнами, в которых отражался свет фар.

— Ну вот и приехали, — сказал Дима, потягиваясь.

Руслан припарковался, мы вышли из машины, и тут резкий порыв ветра донёс запах дождя.

— Давайте быстрее заносить вещи, пока не ливануло, — предложила Кристина, натягивая капюшон.

Мы схватили сумки и направились к террасе. Дима достал ключи, открыв двери, пропустил женщин вперёд.

Внутри было прохладно, но уютно. Гостиная с массивным камином, мебель в старом стиле. Жилище выглядело надёжным и фундаментальным.

— Добро пожаловать, — сказал Дима, включая везде свет. — Парни, пошли в подвал, покажу, где включается отопление и вода. Сейчас разберёмся, и мне надо возвращаться.

Посмотрев на подруг, он махнул рукой в сторону.

— Девушки, кухня там. Спальни на втором этаже. Осматривайтесь и располагайтесь.

Выяснив всё по техническим вопросам, мы зашли на кухню, где девчонки уже вовсю хозяйничали.

Дмитрий показал им посуду, объяснил, как пользоваться плитой и где хранятся моющие средства.

— Ну, я думаю, разберётесь. Всё, Руслан, поехали, у меня времени в обрез.

Кристина тут же потянулась за курткой.

— Я с вами поеду. На обратном пути заскочим в супермаркет. Продукты, которые я взяла, — это так, просто чай попить. Завтра нужно будет приготовить полноценный обед.

Ребята быстро собрались и вышли из дома. Вскоре раздался звук отъезжающей машины.

Марина стояла у окна, обхватив себя руками, и смотрела на освещённую фонарями беседку. Я подошёл к ней сзади и, обняв, притянул к себе.

Она тихо вздохнула и прислонилась ко мне, не отрывая взгляда от улицы.

— Всё хорошо? — спросил я, целуя её в макушку.

Марина немного помолчала, прежде чем ответить.

— Не знаю… Странное чувство. Как будто не со мной происходит.

— Ты просто устала, — сказал я. — Столько событий за одни сутки. Давай сделаем чай, а там ребята вернутся, и спать пора. Завтра будет новый день, вот и будем решать, как жить дальше.

Она кивнула, но перед тем, как отвернуться от окна, я заметил, как её пальцы сильнее сжались на моей руке.

* * *

— Ты точно уверен? — ноздри Шамиля раздувались от злобы и ревности.

— Не могу утверждать. Начальник охраны сказал, что она ушла раньше на полчаса. Я подъехал к её дому и увидел, как какой-то тип привёл её к подъезду.

Шамиль сжал кулаки. В тусклом свете ночника его тень металась по стене, как хищник, готовый к прыжку.

— Кто он? — тихо, но с угрозой в голосе спросил Шамиль.

Охранник пожал плечами. Ему было сложно уследить за всеми передвижениями Алины, когда он исполнял роль бармена.

— Не знаю. Парень молодой, уверенный. Может, прицепился в метро и проводил. Она быстро ушла.

Шамиль оскалился, как волк.

— Тварь неблагодарная. — Он быстро взял себя в руки и сузил глаза.

— Если ещё раз появится, узнай, кто это. Где живёт, чем дышит, с кем общается. Мне нужен полный расклад.

Охранник кивнул и тут же отошёл в сторону, доставая телефон.

Шамиль остался стоять на месте, глядя в пустоту. Гнев клокотал в нём, но это был не только гнев. Это было чувство собственности, смешанное с ревностью. Он чувствовал приближение какой-то опасности. Словно его обложили со всех сторон. Да ещё эта девка, в которую он вложил кучу денег, пытается выйти из-под контроля.

Он начал задумываться о наследнике ещё раньше. Однажды, проезжая мимо школы, увидел Алину, которая чуть не попала под колёса его автомобиля и узрел в этом особый знак. Связываться с суррогатной матерью не хотелось, жениться тоже не входило в планы. Поэтому ему пришлось

Для этого пришлось убрать её родителей и дождаться совершеннолетия. С бабкой оказалось справиться проще. Просто наврал старухе, что отправляет её любимую внучку на море, в санаторий от соцзащиты. Потом осталось лишь привезти её к себе и взять то, что он уже считал своим. Сломить сопротивление не составило труда.

Полностью подавил её волю, запугал и продемонстрировал видео, на котором она под воздействием алкоголя лежит с затуманенным взглядом. Он объяснил, что это самое приличное видео с ней, и пригрозил показать его её бабке и слить в интернет, если она не будет покорной.

Приведя в порядок у стилистов и накупив брендовых вещей, отвёз домой, не забыв предупредить, что жизнь и здоровье бабушки теперь полностью зависят от неё. Методом кнута и пряника вложил в голову, что она будет жить нормальной жизнью, но только так, как хочет он. В её обязанности входило приезжать по первому зову и следить за своим здоровьем. А также родить сына. Но в течение года беременности так и не наступило. Совместный поход по врачам ничего не дал. Все специалисты в один голос говорили, что её репродуктивные функции в порядке. Она клялась, что не предохраняется, а не получается из-за стресса. Её очень сильно беспокоит состояние бабушки.

Ну ничего… Скоро и эта старая дура отправится на тот свет. Сиделка, которую он послал в помощь девчонке, знала свою работу очень хорошо. За приличное вознаграждение иногда добавляла в еду препараты, имеющие накопительный эффект, который в итоге вызовет инфаркт. Но торопиться не надо, нельзя привлекать внимание количеством смертей в этой семье.

Похоже, эта тварь вошла во вкус взрослой жизни и начала посматривать по сторонам, виляя задом. Шамиль сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он шумно выдохнул, пытаясь взять себя в руки, и сказал сам себе холодным, бесцветным голосом:

— Если она решила поиграть со мной, это будет её последняя ошибка…

Глава 38

Марина.

Александр ненадолго выпал из реальности, забывшись тревожным сном, который периодически прикасался рваными краями к самым потаённым уголкам подсознания. Будоражащие мысли вызывали смутные, тревожные образы. Снилась Марина, которая держала за руку Ваню. Он снова и снова видел её лицо — бледное, словно выцветшее, а в глазах… Ничего. Только холодная пустота. Она презрительно улыбнулась уголками губ и, развернувшись, молча пошла, ведя за собой мальчика. Изо всех сил старался бежать за ними, но ноги не слушались, вязли, как обычно это бывает во снах. Кричал, звал, просил не уходить. Она повернулась. Вместо Марины на него смотрела Ольга. Смеясь, достала телефон.

«А мне всё нравится. Что вы нудные такие? Давайте поселфимся».

Александр рывком сел, провёл рукой по лицу. Это невозможно. В висках пульсировала тупая боль.

Он встал, машинально подошёл к буфету и открыл дверцу. Внутри стояла старая бутылка коньяка, ещё с тех времён, когда дача была местом радости, а не убежищем для собственных мыслей. Взял в руки, взвесив на ладони. Чёрт… Было бы проще просто отключиться, но впереди ночная смена.

С глухим стуком поставил бутылку обратно.

Почувствовав ком в горле, Александр вышел на крыльцо и глубоко вдохнул сырой воздух. Тучи низко нависали над деревьями, всё вокруг недвижимо застыло в предчувствии дождя.

А что, если всё это ошибка? Недоразумение?

Телефон противно завибрировал в кармане. Александр вытащил его и посмотрел на экран.

Галина Петровна… Глубоко вздохнув, он провёл пальцем по экрану.

— Слушаю.

— Саша… Голос тихий, неуверенный. — Ты в больнице?

Он помолчал и, прочистив горло, ответил:

— Сегодня в ночь, скоро приеду. Что-то случилось?

— У Оли ухудшение, — глухо сказала она. — Нам нужно поговорить. Я у неё в палате.

Сердце пропустило удар.

— Хорошо, — ответил он и почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Выезжаю. Как приеду, сразу поднимусь в отделение.

Саша убрал телефон и ещё раз вдохнул холодный воздух. В животе неприятно заныло тревожное предчувствие, как эхо недавнего сна. Он быстро вернулся в дом, накинул куртку, на ходу проверяя, всё ли на месте: ключи, бумажник, пропуск.

За рулём он поймал своё отражение в зеркале заднего вида. Глубокие тени под глазами, напряжённая линия губ. «Ухудшение» — слово крутилось в голове, смешиваясь с обрывками сна.

Дорога в город была почти пустой. Фары выхватывали из темноты мокрый асфальт и редкие дорожные знаки.

Он знал Ольгу давно. И знал, как она умеет скрывать правду за улыбками и напускной лёгкостью. Но если даже Галина Петровна позвонила и попросила поговорить, значит, она знает всё. И это «всё» действительно серьёзно.

* * *

Проснувшись, я открыла глаза и тихо лежала, глядя в потолок. Как ни странно, после всех вчерашних событий мне было удивительно спокойно. Приглушённый свет и запах хвои, проникающий в комнату через приоткрытое окно, действовали на меня умиротворяюще. Хотелось снова укутаться в одеяло и позволить себе поспать ещё пару часов. Повернув голову, увидела пустую, смятую подушку. Судя по всему, Амир уже встал.

Издав тихий скрип, приоткрылась дверь, и в комнату заглянула Кристина.

— Доброе утро. Проснулась? Я уже целый час хожу вокруг да около. Ну ты и соня.

Я улыбнулась, подтянула к себе подушку Амира и уткнулась в неё носом.

— Ты одна? А ребята где?

Крис подошла к кровати, села и потянула с меня одеяло.

— Уехали недавно. Вставай, пошли кофе пить. Мы вчера, когда возвращались, увидели торговый комплекс недалеко. Можно вызвать такси и поехать, купить всё, что тебе нужно.

Я потянулась и, спустив ноги, легко поднялась.

— Да. Предметы личной гигиены. Амир сказал, что за вещами в квартиру можно ехать только в сопровождении него или Руслана.

Крис кивнула и пошла в сторону двери.

— Спускайся. День сегодня замечательный. Тепло и солнечно. Посидим в беседке или на качелях.

Быстро умывшись, собрала волосы в пучок и накинула на плечи лёгкий кардиган. Спускаясь по лестнице, я чувствовала, как внутри постепенно пробуждается тихая радость — не яркая, а скорее размеренная, согревающая изнутри. Если бы не все обстоятельства, предшествующие нашему появлению в этом доме, можно было бы представить себе, что мы просто находимся где-то в очередном отпуске. После всего, что случилось, мне казалось, я не смогу так легко почувствовать себя в безопасности. Перестать прокручивать в голове те неприятные события, что произошли в моей жизни. Но нет, вот же оно — утро, тёплый воздух, запах кофе, доносившийся с кухни.

Кристина уже сидела за столом в беседке, которая находилась недалеко от террасы. Увидев меня, она улыбнулась и

— Садись, только что сварила.

Я с благодарностью опустилась рядом, обхватила ладонями чашку и вдохнула терпкий аромат. На столе лежала упаковка круассанов, явно захваченная подругой вчера впопыхах, но сейчас они казались лучшим завтраком в мире.

— Хороший такой домик. А главное, здесь пока никто не потревожит. — сказала я, кусая выпечку. — Мне прям жизненно необходим этот день передышки.

Кристина вздохнула.

— Ты решила что-то со своим больничным? У меня пальцы устали отписываться огорчённым клиенткам.

Я кивнула и, откинувшись на спинку стула, произнесла:

— Да. Ещё вчера позвонила Соне, а потом сообщила старшей. Выслушала много неприятного. Начинается сезон отпусков, работать некому. Я даже отвечать ничего не стала, просто повесила трубку. Мне всё равно придётся искать что-то другое. Я не знаю, что будет дальше, но вряд ли у нас с Сашей получится работать вместе, как прежде.

Раздался телефонный звонок. Посмотрев на дисплей, я вскочила и схватилась за голову.

— Ёлки-палки… Это Настя звонит. Неужели он уже всё рассказал ребёнку.

Крис посмотрела на меня и невозмутимо сказала:

— Мурашова, успокойся. Ты своими прыжками доведёшь меня до инфаркта. Возьми трубку и поговори с дочкой.

Сев обратно, я обречённо наблюдала, как надрывается телефон, звеня и вибрируя. Вздохнув, приняла вызов, включив громкую связь.

— Алло. Привет, Настюша.

На той стороне провода что-то зашуршало.

— Привет, мам… Как у вас там дела? Ты почему-то недоступна, папа трубку не берёт.

Облегчённо выдохнув, я провела рукой по лицу. Неужели не придётся объясняться. Сегодня я совершенно не была готова к этому. Крис, сидя напротив, покивала и приложила палец к губам. Махнув на неё рукой, я спокойно ответила:

— Отец, наверно, спит после ночной смены. Я с Кристиной поехала к её знакомым за город. Здесь связь ловит через раз. Как вы там, мои хорошие?

— Всё нормально, мам. Мы вчера с бабушкой созванивались, какая-то она расстроенная. Ты давно у них была? А у вас всё в порядке? Как там состояние Оли? Ванька как? Передавай привет Кристине.

Дочка тараторила не переставая, торопясь задать все вопросы, пока связь была более или менее стабильная. Я почувствовала, как сжимается сердце. Как же мне хотелось её увидеть, обнять, провести пальцами по волосам, ощутить тепло. Мысль о том, что мне придётся всё равно когда-то рассказать, разрушить её совершенный мир, сковывала горло.

Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь сдержать слёзы.

— У нас тоже всё хорошо. Прости, Настюша. Я тебя практически не слышу.

— Ага… Ну ладно, потом созвонимся, я тогда побегу, Вадим зовёт. Люблю вас, мам.

— И я тебя, доченька, — прошептала я, но она уже отключилась.

Медленно положив телефон на стол, потёрла виски.

— Пронесло, — констатировала Крис.

Я кивнула, но на душе было неспокойно. Как долго мне удастся держать дочку в неведении? И не будет ли потом хуже, когда правда выйдет наружу?

— Ладно, давай собираться и поедем за покупками, — сказала я, стараясь переключиться.

Крис понимающе кивнула.

— Давай. Я вызываю такси. Ты не помнишь, какой здесь адрес? Там на кухне возле телевизора лежит бумажка. Дима вчера оставил. Принеси, пожалуйста.

Она достала телефон, а я сделала последний глоток кофе и пошла в дом. Мне ужасно хотелось, чтобы день, начавшийся так спокойно, больше не принёс никаких новых сюрпризов.

Глава 39

Амир

Допивая на ходу кофе, Руслан поставил пустую чашку в раковину и, подойдя к Кристине, поцеловал её в лоб.

— Спасибо тебе. Как это приятно, когда женщина провожает с утра на работу.

Он посмотрел на меня и подмигнул. Достав из кармана ключи, ловко бросил их мне.

— Всё. Брат. Сегодня твоя очередь быть за рулём. Я вчера накатался, аж тошнит.

Поймал ключи на лету, я быстро сунул их в карман. На улице было свежо, каменная плитка ещё блестела после ночного дождя. Я открыл машину, закинул папку на заднее сиденье и завёл двигатель.

Руслан уселся рядом, откинул голову на подголовник и махнул рукой.

— Трогай, шеф. Чувствую, день сегодня будет весёлый.

Я усмехнулся и, включив его любимую песню, вырулил со двора.

Примерно через час мы припарковали автомобиль возле отделения и неспешно вошли в здание полиции. Проходя мимо дежурного, я задержался. Наклонившись к окошку, я поздоровался и попросил:

— Парни. Как придёт Соболев, пусть срочно поднимется ко мне.

Дежурный кивнул и быстро записал мою просьбу в блокнот. Мы поднимались по лестнице, попутно здороваясь с сотрудниками. Коридоры были полупустыми — начало рабочего дня всегда проходило спокойно, пока не начинался поток заявлений, вызовов и бумажной работы.

Руслан открыл дверь кабинета, и мы вошли внутрь. Просторное помещение с двумя рабочими столами, стеллажами и большой доской на стене нуждалось в проветривании. Я бросил папку на свой стол, открыл окно и присел в кресло. Руслан с размаху плюхнулся в своё, вытянул ноги и с ленцой протянул:

— Брат. Совсем не хочется сегодня работать. Давай по-быстрому раскидаем дела и поедем домой. День такой хороший, шашлык пожарим.

Я только усмехнулся, присутствие женщин в доме совсем не настраивало на рабочий лад.

— Кофе будешь? — спросил я, подойдя к кофемашине.

— Опять этот бурый яд из автомата? Нет уж, спасибо. — Руслан сложил руки на груди и уставился в окно.

Покачав головой, я налил себе кофе и открыл дело, которое мы вели последние две недели. Ещё немного подождав, набрал номер Димы. На той стороне моментально подняли трубку.

— Привет, Дим. Пришёл Соболев? Этот герой-любовник.

— Да, пришёл только что. Выдвигаемся к вам, есть о чём поговорить. — сказал он и положил трубку.

Минут через десять в дверь постучали.

— Входите! — бросил я, молча наблюдая, как заходят оперативники и усаживаются на стулья. Руслан закрыл глаза, делая вид, что спит.

— Что это мы сегодня такие вежливые и молчаливые? — спросил я удивлённо у парней.

Роман, насупившись, молчал. Дима поднялся со стула и взъерошил свои волосы.

— Есть новости, — сказал он, бросая на стол тонкую папку.

Я поднял на него взгляд.

— Говори.

— Сегодня ночью, в перестрелке с оперативниками, был застрелен бармен из клуба Саида. Провели соответствующие мероприятия. Вам уже не стали ночью звонить, оставили на утро.

Руслан приоткрыл один глаз и уставился на меня. Понимание, что вся операция может пойти коту под хвост, разозлило меня мгновенно.

Я резко отодвинул стул и поднялся, сжимая кулаки.

— Твою мать, Дима, какого хрена⁈ — зло бросил я, хватая папку. — Как это вообще произошло?

Дима тяжело вздохнул, сел обратно на стул и потёр подбородок.

— Решили с ребятами его конкретно поводить. В тех заброшках хотели устроить

Открыв папку, пробежался глазами по рапорту. Внутри закипало раздражение. Бармен — мелкая сошка, но теперь Шамиль насторожится. И, возможно, заляжет на дно.

Я потёр виски, проклиная собственную беспомощность. Проделать такую колоссальную работу в короткие сроки — и вот из-за какой-то случайности всё может обрушиться.

— И что? — вмешался Руслан, уже полностью проснувшийся и собранный. — Он успел что-то передать?

— При нём никакой информации, — покачал головой Дима. — Телефон чистый, как слеза младенца. Я подсуетился, и ребята-криминалисты провели предварительную экспертизу. Отпечатков на телефоне тоже нет.

Я замолчал, обдумывая ситуацию.

— Ладно, — вздохнул я, взяв себя в руки. — Собираем всё, что есть на него. С кем контактировал в клубе больше всего, камеры пересмотреть очень внимательно. Вызываем всех, кто работал с ним. И — самое главное, что он хотел слить и успел ли это сделать. Может, получится перехватить. Обыск на квартире провели?

Дима кивнул, указав глазами на папку. Парни встали и направились к выходу.

— Рома, — окликнул я Соболева, когда он уже взялся за ручку. — Ты хотел что-то нам рассказать?

Он кивнул, бросив на меня быстрый взгляд.

— Я чуть попозже зайду, это не так важно.

Дверь за ребятами закрылась, оставив меня с Русланом наедине.

— Вот тебе и шашлыки, — проворчал он, вставая с кресла. — Опять работы по горло.

Я только пожал плечами, разглядывая содержимое папки.

— Что делать будем, брат? — я обошёл стол и направился к доске, где висели фотографии.

Руслан, улыбаясь, раскачивался на стуле. По его хитрому взгляду я понял, что он уже всё придумал.

— Вызывать весь персонал по повесткам нет времени. Я звоню Саиду. Пусть служба безопасности собирает всех. Будем допрашивать непосредственно на месте. Поехали.

Я выключил компьютер и сдёрнул ветровку со стула.

— Меня больше всего сейчас интересует официантка Алина. Она любовница Шамиля, это я тебе точно говорю. Её выдёргиваем в первую очередь. И вторую тоже, ту, что раньше работала в клубе, который закрылся. Как-то мы забыли о ней почему-то.

Руслан кивнул и, пропустив меня вперёд, закрыл кабинет.

— Ещё мне не нравится наш Ромео, ты видел, как у него бегают глаза. Парень поплыл от этой девчонки. Как бы глупостей не натворил.

— Я тоже это заметил, — друг остановился на лестнице и посмотрел на меня. — Спускайся в машину, пойду поговорю отдельно с Димой, пусть приглядывает за Ромкой.

Прибыв в клуб, мы сразу прошли в кабинет Саида. Начальник службы безопасности сосредоточенно разложил перед нами личные дела сотрудников. Я выбрал несколько и утвердительно кивнул ему.

Первой вошла девица с пышными формами. Она оценивающе оглядела нас и села, закинув ногу на ногу, демонстрируя полоски чулок.

Я прищурился, стараясь понять, играет она или действительно не понимает всей ситуации.

— Имя, фамилия? — сухо спросил я, уткнувшись в её досье.

— Лариса Морозова, — ответила она, заправляя блондинистый локон за ухо, и как бы невзначай провела рукой по груди.

— Лариса, давай без игр, — прервал я, не дожидаясь дальнейших попыток кокетничать. — Что знаешь о бармене, который работал с вами?

Она нахмурилась и изобразила надменное выражение лица.

— Тимур этот, что ли? Мне до него дела не было. «Лох обыкновенный» — его фамилия. Вроде бы нормальный был, когда в настроении, а обычно он на ровном месте мог гадостей наговорить.

— Кто с ним чаще всего общался? — Руслан поднял голову на Ларису, с лёгкой ухмылкой ожидая её реакции.

— Да кто угодно! Мы все здесь общаемся. Коллектив, знаете ли, — она картинно вздохнула, закатив глаза. — А если про меня думаете… Я не по таким. Мне мужики солидные нравятся. Вот вроде вас.

Я с трудом сдерживал раздражение. Театральность её поведения и наигранное кокетство было неуместно.

Руслан поднялся, обошёл стул, на котором она сидела, и, нагнувшись к ней, с улыбкой посмотрел в глаза. Она ответила ему тем же и призывно закусила губу.

— Морозова, а за что тебя уволили с предыдущего места работы? Дай угадаю. Толкала дурь, а большую часть выручки крысила?

Она замерла, будто не ожидая такого прямого удара. Её глаза метнулись к двери, потом обратно к Руслану.

— Слушайте, мальчики. Я правда не знаю, о чём вы говорите. Какая дурь? Да. Там такое практиковалось. У вас неверная информация. Не уволили, а я сама слиняла при первом возможном случае, когда поняла, что это за место. Меня уже там не было, когда клуб прикрыли. Я не дура. Стрясти лишнего бабла с пьяного клиента — это одно, а про то, что вы говорите, мне такое не нужно. Я замуж хочу и детей.

Её голос дрожал, напряжённость прорвалась сквозь маску самоуверенности. Руслан взглянул на меня и отрицательно покачал головой. Моё лицо оставалось непроницаемым. Я понял, что давить смысла нет.

— Ладно, — кивнул я, — можешь пока идти.

Официантка встала, бросила на нас встревоженный взгляд и стремительно вышла из кабинета.

Я посмотрел на очередную анкету, там значилось имя Алины Бакаевой.

— Зови следующую, — коротко бросил я охраннику.

Дверь открылась, и вошла девушка. Она замешкалась и встала у стены, с явной настороженностью во взгляде. По виду совсем ребёнок. Невольно я вспомнил свою дочку Амиру. Было в ней что-то похожее. Стеснительность, сдержанность, покорность и в то же время уважение к старшим. Глядя на неё, я не мог поверить, что эта девочка добровольно помогала Шамилю.

Руслан тяжело вздохнул и сел обратно, устало потёр виски. Я чувствовал его напряжение. Мы оба знали, что эта девушка могла стать ключом к разгадке.

— Алина Бакаева? — уточнил я, листая её анкету.

— Да. — тихо ответила она, сглотнув.

— Ассаламу алейкум, Алина, — я пристально смотрел на неё, ожидая ответа на приветствие.

— Ва алейкум ассалям ва рахматуллахи ва баракятух. — машинально ответила девушка.

Несмотря на то, что она была напугана, Алина моментально произнесла фразу и опустила глаза в пол. Мы с Русланом переглянулись, и я спросил:

— Алина… Ты мусульманка?

Девушка затравленно посмотрела на нас и, опустив голову, произнесла:

— Нет. Отец был мусульманин, а мама христианка. Русская… Родители никак не могли договориться, какую веру мне нужно принять.

Руслан жестом указал ей на стул.

— Садись, — мой голос был ровным, но достаточно жёстким.

Она послушно сделала шаг вперёд и села, сложив руки на коленях.

— Ты работаешь в клубе два месяца, всё правильно? — Я перелистнул её анкету.

— Да… — её голос был тихий, почти неслышный.

— Алина, ты

Не выдержав моего взгляда, она отвернулась.

В этот момент распахнулась дверь, и вошёл Саид. Девушка вскинула глаза и вздрогнула. Её зрачки расширились, в них застыл ужас, граничащий с паникой. Внимательно наблюдая за её реакцией на Саида, я ещё раз утвердился в своём предположении, что Алина знает Шамиля.

Саид прошёл вглубь кабинета и сел в кресло возле окна. Я специально попросил его приехать, чтобы посмотреть, как девушка будет реагировать на него. Ведь двоюродные братья были очень похожи.

— Шамиль… — я сделал паузу, внимательно наблюдая за ней. — Что ты о нём знаешь?

При упоминании его имени Алина вздрогнула и опустила голову.

— Я не знаю, кто это, — тихо произнесла она.

Руслан посмотрел на меня и едва заметно кивнул — мы оба понимали, что Алина лжёт. Её реакция на Саида, расширенные зрачки, дрожь в голосе — всё говорило о том, что имя Шамиля для неё не пустой звук.

Саид молча наблюдал за ней, не произнося ни слова. Я знал, что его молчание давило сильнее любых угроз. Девушка сидела напряжённо, склонив голову и уставившись в пол.

— Алина, — мой голос звучал без нажима. — Ты же понимаешь, что врать нам бессмысленно?

Она сглотнула и склонила голову ещё ниже.

— Я… Правда не знаю.

— Ты врёшь, — резко сказал Саид, его голос прозвучал как удар хлыста. — Покрываешь этого сумасшедшего. Если он ещё не убил тебя, то это лишь до тех пор, пока ему нужно что-то.

Алина вздрогнула и подняла на него испуганные глаза. В этот момент я понял — дело не только в страхе. В её взгляде читалось нечто большее: боль, может быть, стыд. Закрыв лицо руками, она горько расплакалась. Рыдания сотрясали её худенькие плечи, и мне показалось, что она сейчас упадёт. Проведя рукой по лицу, я устало сказал:

— Послушай, давай ты сейчас успокоишься и всё нам расскажешь.

Она тяжело вздохнула и тихо прошептала:

— Можно мне выйти в уборную, умыться.

Я кивнул охраннику, и он, не спуская с неё глаз, указал на дверь. Девушка встала, дрожащими руками поправила кофту и направилась к выходу. Руслан молча потёр подбородок, задумчиво глядя в сторону.

— Что думаешь? — тихо спросил я.

— Она боится. Но не нас, — ответил он после короткой паузы.

Мы замолчали. Прошло уже достаточное время, и я ощутил смутное беспокойство. В коридоре послышались быстрые шаги. Охранник вернулся, но один.

— Где она? — резко спросил я, поднимаясь.

— Зашла в уборную, — ответил он. — Дверь заперта изнутри, я стучу — не открывает.

Я выругался и быстро пошёл в коридор. Подойдя к туалету, подёргал.

— Алина?

Тишина. С силой несколько раз ударил по двери ногой, и она распахнулась. В помещении никого не было. Я шагнул внутрь, оглядываясь. Форточка открыта настежь, подоконник испачкан в пыли. Руслан тихо выругался.

— Ушла.

— Ушла, — задумчиво пробормотал я. — Или её ушли.

Мы переглянулись. Теперь всё стало ещё сложнее. Словно в подтверждение моих слов, внезапно зазвонил телефон. На дисплее отобразился контакт Ромки. Я поднял трубку и включил громкую связь.

— Амир. Сейчас из-за угла выскочила Алина и практически на ходу впрыгнула в машину. На которой приезжал тот мужик, типа курьер.

— Ясно. А ты что там делаешь за углом?

Ромка немного помолчал и, вздохнув, ответил:

— Ждал её. Хотел поговорить и, возможно, вывести на откровение. А если нужно, спрятать.

— Понятно. Ну заходи внутрь, Ромео. Будешь всё рассказывать. Номер машины, я надеюсь, ты запомнил.

— Иду, — коротко бросил Рома и скинул вызов.

*** «Ва алейкум ассалям ва рахматуллахи ва баракятух» — «И вам мир, милость Аллаха и Его благословение».

Глава 40

Амир

— Скажи мне, как такое могло случиться, что такие опытные люди, как вы, попали в засаду? — Шамиль ходил из угла в угол, нервно сжимая кулаки.

Высокий мужчина стоял возле двери и виновато смотрел в сторону.

— Мы не ожидали подвоха, — тихо ответил он, избегая встречаться взглядом с Шамилем. — Всё было относительно спокойно. Тимур утверждал, что никто не знает об этом месте. Но…

Шамиль резко остановился и пристально посмотрел на мужчину.

— Но что?

Тот вздохнул, провёл рукой по щетинистому подбородку и, наконец заговорил:

— Кто-то слил информацию. Другого объяснения не вижу. Или сам Тимур был неосторожен, и они вычислили, где мы должны были встретиться. Эти ребята из Грозного настоящие профессионалы. Они грамотно корректируют работу московских оперов.

Шамиль склонил голову к плечу и сощурился.

— Дальше что было?

— Мы входили в квартиру и наткнулись на ментов. Если бы Тимур не достал ствол, то, возможно, был бы жив. — ответил он, глядя в сторону.

На несколько секунд в комнате повисла гнетущая тишина. Лишь мерное тиканье часов нарушало её.

— Ты считаешь, что Тимур облажался? — голос Шамиля стал опасно тихим.

— Похоже на то, — мужчина сжал кулаки. — Но я успел вытащить у него телефон и подложить чистый.

Шамиль закрыл глаза, сделал глубокий вдох, затем вновь открыл их и с презрением посмотрел на мужчину.

— Зачем? Объясни, зачем мёртвому чистый телефон. Где логика? Я начинаю подозревать, что меня окружают одни идиоты.

Мужчина сжал челюсти, но быстро взял себя в руки.

— Это произошло чисто машинально. Всё лучше, если к ним попадёт чистый, а не тот, который был у него. — ответил он, глядя прямо на Шамиля. — В телефоне Тимура могли быть номера, места, имена. Если бы они его пробили, то добрались бы и до нас.

Шамиль пристально посмотрел на него и протянул руку.

— Дай его мне.

Мужчина достал из кармана куртки старый смартфон и, подойдя ближе, положил его на стол. Шамиль взял телефон и, обойдя стол, устроился в кресле. Включив устройство, он быстро пролистал галерею и остановился на нескольких фотографиях, которые привлекли его внимание. Просматривая их, он вдруг расхохотался.

— Ты посмотри. Эти профессионалы время зря не теряют. Завели себе девок, и похоже, что постоянных. Это может помочь нам вывести их из игры. Нужно узнать, кто эти женщины, где живут, чем занимаются. Если они нам понадобятся, ты сможешь их найти?

Мужчина кивнул, забирая у Шамиля телефон, чтобы рассмотреть фотографии повнимательнее.

— Думаю, да. Сейчас всё есть в соцсетях. Если нет, то сделаю пару звонков и узнаю, кто они такие.

Шамиль задумчиво покусал губы.

— Хорошо. Узнай всё, что сможешь. В крайнем случае мы можем умыкнуть женщин, и тогда нам без труда удастся нейтрализовать этих шакалов.

Мужчина молча кивнул, перекинул себе фото и отдал телефон обратно.

Шамиль вновь поднялся и, медленно шагая, начал

— Придётся пока затаиться. Скажи всем, чтобы притормозили по поводу Саида. Эти ребята — серьёзные противники, их надо убрать во что бы то ни стало.

Он остановился и задумчиво постучал пальцами по столу.

— Надеюсь, что в моём окружении нет крысы, а Тимур просто расслабился, потеряв осторожность. За что и поплатился.

— Я не думаю, что кто-то решится предать тебя, — ответил мужчина. — Кроме Тимура и Алины, больше никому не удалось устроиться в клуб. Руководство запретило нанимать людей с улицы.

Пристально посмотрев на собеседника, Шамиль воскликнул:

— Шайтан… Алина. Она сегодня вышла в смену?

— По-моему, да. — медленно ответил он.

Шамиль резко развернулся и схватил телефон со стола. Набрав номер водителя, он быстро отдал распоряжение и, глядя на собеседника, нервно произнёс:

— Надо выдёргивать её оттуда немедленно. Если они начнут допрашивать, то она точно расколется. Надеюсь, этого ещё не произошло. Повезло, что водитель уехал в город и находится там недалеко.

Немного подумав, он опять взял телефон в руки и быстро набрал сообщение:

«Немедленно бросай всё и уходи из клуба. Сергей ждёт тебя у входа. Если ты не сделаешь этого, я клянусь, что убью твою старуху через полчаса. А потом найду тебя и порежу на куски».

Под сообщением появились две синие галочки, и он понял, что она вышла из сети. Сжал кулаки и с напряжением уставился в окно. Через несколько минут ему позвонил водитель. Внимательно выслушав его отчёт, он зловеще улыбнулся и приказал:

— Отлично. Как можно быстрее смени машину и вези её сюда.

С лёгкой ухмылкой он посмотрел на мужчину и заговорил с ним снова:

— Всё получилось. И именно поэтому мы должны сделать свой ход первыми. Вычисли этих женщин и узнай, что к чему. Если повезёт, у нас появится шанс поквитаться с этими легавыми. Один из них уж точно мне задолжал много лет назад, — он снова криво усмехнулся и пожал плечами. — Почему бы не забрать долги?

Мужчина развернулся к двери, явно готовый действовать:

— Я займусь этим.

— Да, — кивнул Шамиль, снова усаживаясь в кресло. — И не забудь, если что-то пойдёт не так, мне нужно знать об этом первым.

Дверь за мужчиной закрылась, а Шамиль ещё некоторое время смотрел на неё, барабаня пальцами по столу. Он чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, но пока ещё у него был шанс перехватить инициативу. И он намерен был этим воспользоваться.

* * *

Я сунул телефон в карман и обернулся к Руслану:

— Ну и что скажешь?

— Всё плохо, — мрачно ответил он. — Сейчас придёт Рома, послушаем, что скажет он.

Открылась дверь, и в кабинет вошёл наш опер с мрачным выражением на лице. Он сел на тот же стул, где до недавнего времени сидела Алина, и потёр лицо.

— Надо пробить номер машины, — сказал он и протянул клочок бумаги. Я повернулся к Саиду. Тот молча взял бумажку и уже через секунду набирал кого-то на телефоне.

Я задумался. Алина сорвалась слишком быстро. Значит, либо готовилась к побегу заранее, либо получила сигнал. И если её увезли силой, то почему Ромка не заметил сопротивления?

— Ром, она точно села в машину добровольно? — спросил я, нахмурившись.

— Она выскочила из-за угла, увидела меня и побежала ещё быстрее. Я не успел её перехватить. Машина за секунду сорвалась с места. — сказал он и покачал головой.

Саид убрал телефон.

— Пробьют через пару минут, — сказал он.

Я снова пытался анализировать поведение Алины. Вспомнив распахнутую форточку, я задумался. Какие мощные рычаги давления есть у Шамиля на девушку, если она не побоялась сбежать таким способом. Ругая себя за недальновидность, я лихорадочно пытался сообразить, чем именно он держит её под контролем. Мы самонадеянно дали ей слишком много свободы. И теперь придётся её искать.

Не успел я как следует об этом подумать, как у Саида снова зазвонил телефон. Он ответил, выслушал и, взглянув на меня, сказал:

— Машина принадлежит какому-то пенсионеру. Я так понимаю…

Он не закончил, но смысл был ясен. Впрочем, другого я не ожидал. Объявлять план «Перехват» не имело смысла. Скорее всего, они уже поменяли машину и скрылись.

Я стиснул зубы. Всё, что у нас было — это пустые догадки и сильнее удаляющаяся Алина.

— Ладно, — сказал я, выдохнув. — Надо понять, чем он держит её так крепко.

Руслан задумчиво потёр подбородок.

— Может, через её окружение? Семья?

Я задумался. Родители погибли, осталась бабушка. Либо он ей угрожает расправой над единственным родным человеком, либо шантажирует. Другого ответа у меня не было. Мы видели её страх, эмоции. Они были далеки от влюблённости. Я повернулся к Ромке.

— Ты говорил, её бабушка болеет и не выходит из дома. Надо нанести ей визит. Аккуратно выведать, что представляет из себя этот «друг отца». Как именно погибли родители Алины. Может, есть какой-то телефон для связи или адрес этого благодетеля. Займись этим. И я тебя очень настоятельно прошу, давай без самодеятельности. Включи наконец-то голову. Ты оперативник, а не глупый мальчишка в пубертате. Если Алина жертва, её надо спасать, а не слюни ронять.

Соболев резко поднял голову, словно я его ударил. Глаза вспыхнули, но он лишь сжал челюсть и коротко кивнул.

— Сделаю, — процедил он и поднялся.

Я отвернулся, чтобы не видеть его обиженного взгляда. Сейчас было не до сантиментов. Время работает против нас.

— Руслан, надо поискать в базах всю информацию, связанную с Алиной или её семьёй. Что-то не даёт мне покоя, — добавил я.

— Понял, сделаю, — откликнулся друг.

Саид скрестил руки на груди и посмотрел на меня:

— Я своими руками готов задушить этого шакала. Что же он творил с этой девочкой, у меня в голове не укладывается.

Я подошёл к нему и крепко пожал руку.

— Поверь, он за всё заплатит. У меня самого душа болит. Она ровесница нашим детям. Я прошу, проконтролируй здесь всё, пусть твои ребята очень внимательно посмотрят камеры. Нам нужна любая зацепка.

Саид кивнул и отдал распоряжение начальнику безопасности.

Я задержал взгляд на Роме и, повернувшись к Руслану, произнёс:

— Выдвигаемся в отдел. Ты займёшься базой, а я всё-таки поеду с Ромой к бабушке.

Парни направились на выход. Я ободряюще похлопал опера по плечу. Мне не хотелось полагаться только на Романа. Он, конечно, справится, но лучше перестраховаться.

Глава 41

Марина

Остановившись на светофоре, Александр нервно постукивал пальцами по рулю, пытаясь успокоить волнение и избавиться от мандража. Красный свет казался нестерпимо долгим. Взглянув на приборную панель, он понял, что нужно заехать

Поблагодарив заправщика, он дал ему несколько монет и перегнал машину поближе к деревянным столикам, которые заботливо установили для водителей сотрудники заправки.

Александр выбрался из машины, потянулся и глубоко вдохнул свежий вечерний воздух. Вокруг было шумно — машины проносились мимо, иногда раздавались гудки, но этот фоновый гул уже стал привычным, почти незаметным. Он подошёл к одному из столиков и поставил на него стакан с кофе. Развернув купленный бутерброд, он начал медленно жевать, особо не чувствуя вкуса.

В голове продолжали крутиться те самые события, отголоски которых не давали покоя. Злость, бессилие и остро накатывающее чувство одиночества мешали дышать. Внезапно почувствовав приступ тошноты, он сделал глубокий вдох и, подойдя к урне, выбросил недоеденный бутерброд. Затем, сделав ещё пару глотков кофе, он также отправил в урну пустой стакан и сел в машину.

Подъезжая к работе, он был уже полностью спокоен. Больница виднелась впереди — высокое здание с тусклыми окнами, часть из которых горела тёплым светом. Пройдя быстрым шагом через фойе, он поднялся на свой этаж. Дежурная медсестра кивнула ему, но Саша, не останавливаясь, прошёл в ординаторскую и достал белый халат из шкафа. Постояв немного у окна, он развернулся и покинул кабинет, направляясь в нейрохирургическое отделение. Лифт, короткий звуковой сигнал — и вот знакомый коридор с приглушённым светом. Подойдя к палате, он увидел Галину Петровну. Она сидела рядом с дверью на жёстком пластиковом стуле, сгорбившись и сжимая в руках телефон. Когда он приблизился, она подняла голову. В её глазах читались тревога, страх и бесконечная усталость.

— Саша… — в голосе слабая, надломленная нотка.

— Что произошло? — он не хотел тянуть, расспрашивая осторожно. Ему нужен был ответ.

Галина Петровна встала и провела рукой по лицу, словно стирая усталость.

— Ночью поднялась температура, под утро начались сильные боли. Оля сейчас без сознания, — она сжала губы, стараясь сдерживать себя.

Александр молча уставился на дверь палаты. Внутри мелькнул силуэт медсестры.

— Ваня с кем? — спросил он, глядя женщине в глаза.

— Вызвала свою сестру. Она присмотрит за ним, пока я мотаюсь из одной больницы в другую, — тихо ответила она.

— Галина Петровна. Вы знали? — ему было трудно подбирать слова. Называть по сути чужого ребёнка «сыном» пока не получалось.

Женщина села обратно на стул и положила руки на колени. Подняв на него слезящийся взгляд, тихо произнесла:

— Я догадывалась. Когда маленький был, это не бросалось в глаза. А сейчас всё чаще замечаю ваше сходство, — она высморкалась в скомканный платок и продолжила. — Дочка только недавно мне всё рассказала. Как будто предчувствуя беду.

Он молча смотрел поверх её головы. В груди неприятно заныло, словно что-то сжало сердце. Мысли путались. Всё происходящее казалось нереальным, будто он оказался в чужой жизни. Галина Петровна тронула его за руку.

— Саша… Марина как?

— Марина подаёт на развод, — глухо сказал он, будто обращаясь к самому себе.

Пожилая женщина тяжело вздохнула и покачала головой.

— Может, ещё наладится у вас? Её можно понять, такой удар. Я так боялась, что это случится. Но теперь уже ничего не поделаешь.

Александр стиснул зубы и горько усмехнулся.

— Нет. Ничего не наладится. Слишком много всякого произошло за эти два дня.

Галина Петровна только кивнула, будто понимала, что переубеждать его бессмысленно. В коридоре снова установилась тишина, нарушаемая лишь приглушёнными звуками больничной жизни. Саша провёл ладонью по лицу. Два дня. Всего два дня — а его жизнь перевернулась. Оля, Ваня, Марина, развод… Ему казалось, что он оказался в эпицентре бури, которая сносит всё на своём пути.

— Что бы ни случилось, парня я не брошу, — глухо продолжил он. — В выходные заеду, надо понемногу налаживать общение с ребёнком. Нельзя на него вываливать всё сразу. Детская психика не выдержит этого.

Женщина молча кивнула, словно ожидая такого ответа. Она снова посмотрела на дверь палаты, сжав телефон в руках.

— Ты… Зайдёшь к ней?

Александр глубоко вдохнул. Хотелось сказать, что его присутствие ничего не изменит. Но что-то внутри не позволило произнести эти слова.

— Да, — коротко ответил он и толкнул дверь.

В палате было тихо, аппаратура издавала монотонные сигналы, отслеживая состояние пациентки. Оля лежала неподвижно, её лицо казалось неестественно бледным на фоне белой подушки.

Он медленно подошёл к кровати, изучая показатели на мониторах. Состояние оставалось стабильно тяжёлым. За спиной послышались шаги. Он повернул голову и увидел подошедшую медсестру.

— Доктор, состояние стабильное, но… Прогнозы неутешительные, — тихо сказала она.

— Спасибо. Я поговорю с лечащим врачом. — сказал он, покачав головой.

Она понимающе кивнула и вышла.

Саша задержал взгляд на Ольге ещё несколько секунд и сжал пальцы в кулак. Если бы она сразу обратилась за помощью.

— Оля, Оля… Что же ты наделала? — он ещё постоял немного и направился к выходу.

В коридоре его ждала измученная плохими новостями мать.

— Как она?

— Без изменений, — ответил он. — Галина Петровна. Поезжайте домой, к внуку. Отдохните немного. Сейчас вы ей ничем не поможете. У меня ночное дежурство. Я буду периодически приходить и смотреть показатели. Если что-то поменяется, я позвоню.

Она сцепила пальцы в замок и часто закивала, роняя слёзы.

— Да, ты прав, поеду, — она немного замялась, а потом продолжила. — Саша. Наверно, нужно всё-таки сделать тест на отцовство. Вдруг всё окажется не так, как она сказала?

— Я именно так и сделаю, — твёрдо ответил он, глядя прямо ей в глаза. — Но позже. Сейчас это совсем не имеет значения. Всё, что могло случиться, уже произошло.

* * *

— Думаю, вот это будет как раз, — сказала Кристина, приложив ко мне очередное платье.

Я вымученно посмотрела на неё и громко вздохнула. Мне всегда тяжело давались эти походы по магазинам. Подруга же чувствовала себя как рыба в воде, перебирая наряды и разглядывая аксессуары.

— Слушай, ну зачем мне это платье. Давай быстренько купим бельё, кое-что из косметики и поедем уже назад.

Кристина закатила глаза, повесила платье на место и, фыркнув, сказала:

— С тобой просто невыносимо. В кои-то веки появилась возможность прошвырнуться по магазинам, когда никто не стоит над душой. И пожалуйста — ты вся изнылась. Ладно, пошли в «косметику». Потом продукты нужно ещё подкупить.

Мы направились к отделу косметики, лавируя между полками и манекенами в нарядных костюмах. Подруга бодро шагала впереди, явно предвкушая очередную возможность что-то выбрать, а я плелась следом, мечтая поскорее оказаться в нашем уютном пристанище.

— Так, что тебе нужно? — деловито поинтересовалась она, беря в руки

— Крем, тушь, может, ещё блеск для губ, — пробормотала я, понимая, что спорить бесполезно.

— Это всё? — Кристина смерила меня возмущённым взглядом. — Ты серьёзно?

Она уже тянулась к витрине с тенями. Выбрав удобный момент, я схватила привычные мне вещи, которыми пользовалась постоянно, и решительно направилась к кассе.

— Ты неисправима, — шикнула подруга, догоняя меня. — Ладно, тогда пошли купим тебе трусишки, наверняка удобные и хлопковые. Потом за продуктами и домой.

Я с облегчением кивнула, надеясь, что дальше всё пойдёт быстрее. К счастью, она уже потеряла ко всему интерес, и наша закупка не превратилась в очередной шопинг-марафон.

Зайдя в дом, я с удовольствием сняла туфли и прошла на кухню босиком. Пыхтя и отдуваясь, за мной зашла обвешанная пакетами Крис и сгрузила их на пороге.

— Я в душ. Звонил Руслан, сказал, будут поздно.

— Ну что же, — пробормотала я, втаскивая пакеты на кухню. — Тогда у нас есть время спокойно приготовить ужин.

Кристина махнула рукой и скрылась в ванной, а я принялась разбирать покупки. В голову пришла простая идея — паста с соусом и сыром. Мы не стали брать мясо, разумно предположив, что мужчины сами решат этот вопрос. Вдаваться в тонкости приготовления мусульманской еды мне не хотелось. А паста — самый оптимальный вариант.

Когда вода закипела, я услышала, как за моей спиной хлопнула дверь ванной, и через пару секунд Кристина появилась в кухонном проёме.

— Ну, что готовишь? — поинтересовалась она, заглядывая в кастрюлю.

— Пасту. Что-то посложнее я сегодня не осилю.

Крис понимающе кивнула и, усевшись за стол, вытянула ноги.

— Честно, я тебя не понимаю, — вдруг сказала она, рассматривая свои ногти. — Как можно так равнодушно относиться к шопингу? Это же своего рода терапия.

Я покачала головой, переворачивая кусочки куриной грудки на сковородке.

— Для кого-то, может, и терапия. А для меня стресс.

— Но ты же не можешь ходить постоянно в моих вещах. Нет. Ты не подумай, мне не жалко. Просто мне кажется, сейчас самое время обновить гардероб. Мы могли бы купить себе что-то красивое, восточное. — Кристина мечтательно подняла глаза к потолку. — Новая жизнь — новая ты…

— О нет. Только не это. Ты же знаешь, как я привязываюсь к вещам. И, кстати, у меня куча одежды в восточном стиле. Вспомни, как ты нас тягала по магазинам в Пятигорске, перед экскурсией в Грозный. Если бы мы тебя не остановили, то там бы все выпали от таких Хюррем, Махидевран и Фирузе. — простонала я, смеясь.

Кристина тоже расхохоталась и чуть не выронила из рук стакан с водой.

— Да, тогда было весело, — сказала Кристина и, внезапно погрустнев, замолчала.

Я тоже замолчала и бросила на неё внимательный взгляд, почувствовав перемену в настроении.

— Теперь уже никогда так не будет, — сказала я, убавляя огонь под сковородкой.

Кристина пожала плечами, крутанула стакан в руках и отвела взгляд.

Я выждала пару секунд, но подруга продолжала молчать, задумчиво водя пальцем по стакану.

— Думаешь об Оле? — спросила я, помешивая пасту в кастрюле.

— Да так… Вспомнила, как всё было раньше. Мы ведь тогда ни о чём не думали, просто наслаждались моментом. А сейчас… — Она опять замолчала, но мне было понятно, что она имела в виду.

Убрав кастрюлю с огня, я подошла к ней и села напротив.

— Крис. То, что произошло у нас с Сашей и Ольгой… Понимаешь, ты не должна полностью отказываться от общения с ними из-за меня. Даже больше, я считаю, что, по крайней мере, надо как-то морально поддерживать её родителей.

Крис посмотрела на меня, потом вдруг усмехнулась.

— Мурашова… Ты какая-то блаженная, ей-богу. Ладно. Позвонить Галине Петровне я ещё могу. Но разговаривать с твоим бешеным мужем я пока не согласна. Он мне квартиру разнёс. Никогда бы не подумала, что он на это способен.

Я понимающе кивнула.

— Да, жизнь меняется. И мы меняемся вместе с ней.

Она фыркнула и покачала головой.

— Это ты сейчас сказала, как старая мудрая женщина.

— Спасибо, — язвительно поблагодарила я, выключая плиту. — Давай уже лучше поедим, пока у тебя не начался философский кризис. Обещай, что завтра позвонишь Галине Петровне. Мне это сделать, как ты понимаешь, не очень удобно.

— А куда я денусь? — ответила она, кусая хлеб. — Ты же всё равно заставишь.

Я кивнула и бросила взгляд на телефон, лежащий на столе. Амир не написал, не позвонил — значит, планы у них не изменились. Можно просто ничего не делать до вечера. Бездельничать в своё удовольствие.

Глава 42

Амир

Мы вышли из здания клуба и направились к машине. Руслан устроился на заднем сиденье, достал планшет и сразу же принялся за работу. Я бросил взгляд на Рому. Он всё ещё выглядел напряжённым, но эмоции держал при себе.

— Адрес бабушки помнишь? — спросил я, усаживаясь за руль.

— Да, — коротко ответил он, пристёгивая ремень.

Машина тронулась с места, но я всё не мог перестать думать об Алине. Что-то в её поведении вызывало у меня беспокойство. Я вспомнил её затравленный взгляд и обречённость, с которой она согласилась всё нам рассказать. Как будто подписывала приговор. Бегство не выглядело подготовленным. Она очень боялась, но тем не менее сделала это не раздумывая. Шамиль её контролирует — это факт. Значит, у него есть серьёзный компромат либо другой рычаг давления.

— Родители погибли в автокатастрофе, правильно? — уточнил я, бросив взгляд на Руслана в зеркало заднего вида.

— Да, но там, оказывается, не всё так просто. — Он не отрывался от экрана. — Я проверяю архивные дела, но пока информации мало.

Я сжал руль сильнее. Не нравилось мне всё это. Интуиция просто кричала, что с этой аварией что-то не так. Руслан молчал, углубившись в свои мысли, его пальцы бегали по клавиатуре с неимоверной скоростью. Стараясь внимательно следить за дорогой, я всё же оглянулся на него и спросил:

— Брат, ты меня определи уже с маршрутом. Тебя в отдел везти к компьютеру или с нами поедешь? — спросил я друга, пытаясь уточнить его планы.

Руслан посмотрел на меня задумчивым взглядом и закрыл планшет.

— С вами поеду. Я примерно представляю себе, что там на самом деле случилось. Но это уточню потом, сперва поговорим со старушкой. Может, она ещё что-то прояснит в этой истории.

Вырулив на проспект, я передал Ромке свой телефон и сказал:

— Забей адрес в навигатор, насколько я понимаю, здесь не очень далеко ехать. И расскажи подробно, что ты узнал о них конкретно.

— Живут одни,

— Ясно. Значит, если Шамиль угрожал им как-то, то Алина могла пойти на всё, лишь бы её защитить, — подвёл итог я.

Ромка молча кивнул.

— Нам нужно понять, знает ли бабушка что-то про него, — добавил я, перестраиваясь в левый ряд.

Примерно через двадцать минут мы прибыли на место. Это был пятиэтажный дом старой постройки, который в народе называют «сталинкой». Квартиры в таких домах ценятся до сих пор. Высокие потолки, просторные комнаты с необычной планировкой. Основным преимуществом считались тихие и уютные дворы. Как правило, жители такой недвижимости были коренными москвичами и передавали наследство своим родственникам из поколения в поколение. Мы поднялись на третий этаж, и Роман позвонил в дверь.

Долгое ожидание начало вызывать беспокойство, но вскоре послышались шаркающие шаги. В дверном глазке мелькнуло что-то светлое, вероятно, пожилая женщина проверяла, кто к ней пришёл. Через пару секунд раздался слабый голос.

— Кто там?

Я подался ближе.

— Полиция. Хотим поговорить об Алине.

Повисла пауза. Затем послышался звук отпираемого замка, и дверь медленно приоткрылась. На пороге стояла невысокая женщина в вязаной кофте и накинутом на плечи платке. Лицо измождённое, глаза тревожные.

— Здравствуйте, — вежливо сказал я. — Мы по поводу вашей внучки. Можно войти?

Старушка тут же заволновалась, прижала руку к груди и тихо спросила:

— С ней что-то случилось?

— Нам просто нужно задать несколько вопросов, — вмешался Руслан, показывая удостоверение.

Женщина поколебалась, но затем посторонилась, пропуская нас внутрь. Мы вошли в уютную комнату с круглым столом, накрытым старой, но чистой скатертью. В воздухе витал запах лекарств и травяного чая. Бабушка тяжело опустилась в кресло, сложила руки на коленях и встревоженно спросила, вглядываясь в нас слезящимися глазами:

— Что с Алиной?

Я решил больше не тянуть время и присел на рядом стоящий стул.

— Пока ничего страшного не произошло. Скажите, вы знаете, кто такой Шамиль?

Женщина вскинула на меня свои светлые глаза и, отведя их в сторону, тихо произнесла:

— Я подозреваю, что он не тот, за кого себя выдаёт. Мне кажется, этот мужчина — страшный человек. Он как клещ вцепился в нашу семью, и я не представляю, как можно от него избавиться.

Я внимательно слушал, молча наблюдая, как эмоции меняются на её бледном лице. Руслан осматривался, а Ромка стоял рядом, оперевшись на стул. Я чувствовал его напряжение. Придвинувшись ближе, я задал вопрос:

— Скажите. Как я могу к вам обращаться?

Она обвела взглядом комнату и остановила взгляд на мне.

— Елена Эдуардовна Красовская. Я всю жизнь работала преподавателем иностранного языка. А теперь, знаете ли, меня подводит память. Не помню, что было вчера.

Ромка громко фыркнул, разглядывая статуэтки в шкафу. Я грозно посмотрел на него и продолжил;

— Елена Эдуардовна. Мы отвлеклись. Расскажите всё по порядку, что вы знаете о Шамиле?

Старушка посмотрела в окно и, сжав руками подлокотники кресла, начала рассказывать.

— Дочка моя, Наташа… Была всегда послушной девочкой. А потом, как с цепи сорвалась. Пьянки, гулянки — институт бросила. Скакала с одной работы на другую, особо нигде долго не задерживаясь. В одно прекрасное утро привела мужчину. Ринат был неплохим парнем, очень старался для семьи. Мне до сих пор непонятно, как они сошлись. Совершенно разные, противоположные друг другу люди.

Елена Эдуардовна промокнула глаза и продолжила:

— То, что дочка беременная, я поняла сразу. Не первый день на свете живу. По-своему была рада. Наталье почти тридцать лет стукнуло, я уже и не надеялась. Ринат, узнав эту новость, пришёл в восторг и перебрался к нам жить. Расписались без торжества. Я особо не лезла в их семейную жизнь, а зять меня никогда не обижал. Он был сирота. Говорил, что есть какие-то дальние родственники в Казани, но он не знает кто. Потом Алинка родилась, и моя жизнь наполнилась новым смыслом. Я не помню, когда появился Шамиль… Вот вроде бы всё было нормально, а потом в одно мгновение не стало Наташи с Ринатом. И пришёл этот мужчина, который назвал себя другом моего зятя. Сказал, что всё устроит для нас и беспокоиться не о чем. Но я его совсем не помню.

Старушка жалобно посмотрела на меня и закашлялась. Увидев на столе графин с водой, я поднялся, налил стакан и подал ей. Она кивнула, сделала несколько глотков и продолжила:

— Он помог Алине с институтом, отправил в санаторий на море, чтобы девочка отвлеклась и как-то пережила горе. Но ничего не изменилось. По-моему, стало ещё хуже. Из жизнерадостного, смешливого ребёнка внучка превратилась в тень. Практически не разговаривает, вздрагивает, периодически плачет, когда думает, что я не вижу. У меня сердце разрывается от мысли, что я скоро умру, а моя любимая маленькая девочка останется одна. Мир вокруг такой жестокий, а она такая хрупкая, неприспособленная.

Пожилая женщина прижала руку к глазам и беззвучно заплакала. Я смотрел на неё не отрываясь, мне было не по себе. Убитая горем мать. В одночасье потерявшая дочь с зятем, а теперь не в силах защитить внучку. Я погладил её по руке, стараясь хоть немного поддержать:

— Пожалуйста, Елена Эдуардовна, успокойтесь. Всё наладится, вы ещё правнуков успеете понянчить.

Она слабо улыбнулась сквозь слёзы и покачала головой:

— Мне с каждым днём становится всё хуже. Я стараюсь ничего не говорить внучке, она и так очень за меня беспокоится. Этот Шамиль надоумил меня написать дарственную на Алину. Привёз нотариуса. У меня есть ещё племянница, но мы не близки. Практически не общаемся. Я хочу, чтобы всё досталось Алиночке.

Услышав про дарственную, я кинул взгляд на Руслана, и мы переглянулись. Рома стоял рядом, нахмуренно переваривая информацию. Что-то не давало мне покоя. Я осмотрел комнату, мой взгляд наткнулся на коробку с лекарствами.

— Скажите, пожалуйста, а вот эти все препараты вам врач прописал?

Елена Эдуардовна снова закашлялась, прижимая ко рту платок.

— Да. Шамиль вызвал врача на дом. Женщина, терапевт-кардиолог. Это она мне выписала лечение. Доктор хотя бы со мной разговаривала, а этот Шамиль считает меня выжившей из ума старухой. Прислал какую-то сиделку. Она меня раздражает. Лазит по шкафам, что-то ищет. После того как уходит, у меня поднимается давление.

Ромка, всё это время молчавший, вдруг нахмурился ещё сильнее и произнёс:

— Скажите. Вы знаете, где живёт Шамиль? Может, номер телефона у вас есть?

Старушка подняла на него

— Нет. Он всегда приезжал сам. Я спрашивала Алину, но она всегда уходила от ответа. Звонит он только внучке, со мной практически не разговаривает. Где-то была бумажка с номером сиделки, но я не помню, где она. Да вы позвоните Алине.

Елена Эдуардовна достала из кармана старый кнопочный телефон и набрала номер.

— Странно. Абонент находится не в сети.

Ромка вдруг подался вперёд и навис над пожилой женщиной.

— Елена Эдуардовна, милая. Ну подумайте, напрягите память. Где эта бумажка с номером сиделки? Этот Шамиль — он преступник, и Алина сейчас в большой опасности.

Лицо женщины дрогнуло, она вскрикнула, часто задышала и стала заваливаться вбок. Руслан мгновенно оказался рядом, подхватил её за плечи и осторожно усадил обратно в кресло.

— Дышите, спокойно дышите, — он вытащил носовой платок и промокнул холодный пот на её лбу.

Я осуждающе посмотрел на Рому и бросился к коробке с лекарствами. Сердечные, успокоительные, какие-то ещё капли…

— Где у вас нитроглицерин? — спросил я, обернувшись к старушке.

Елена Эдуардовна слабо кивнула на верхнюю полку серванта. Ромка в два шага оказался у шкафа, рывком открыл дверцу и принялся перебирать пузырьки. Наконец вытащил небольшой флакон, вытряхнул таблетку и протянул женщине. Она с трудом разжала губы, проглотила лекарство и зажмурилась.

В комнате повисла напряженная тишина.

— Рус, вызывай скорую, — сказал я, не отводя взгляда от бледного лица Елены Эдуардовны.

Пока Руслан разговаривал с диспетчером, Рома подошёл ко мне и тихо проговорил:

— Это не просто так. Я смотрел, какие у неё лекарства. Половина из них — слишком сильные… Если их давать пожилому человеку регулярно, можно запросто отправить на тот свет.

Я сжал кулаки.

— Значит, Шамиль торопится. Ему нужно, чтобы бабушки не стало как можно скорее. Заметает следы. Нам надо поднажать. Вызывай ребят, пусть изымают все лекарства и проводят экспертизу. Нужно перерыть здесь всё и найти эту чёртову бумажку с телефоном.

Роман кивнул и, отойдя к окну, принялся звонить. Я посмотрел на женщину — её дыхание выровнялось, но взгляд оставался мутным, а пальцы едва заметно дрожали. В коридоре раздался шум, и вошли медики. Руслан коротко объяснил ситуацию, я отошёл в сторону, давая врачам место для работы. Один из них, седовласый мужчина в очках, присел перед женщиной, взял её за запястье и внимательно осмотрел.

— Давление низкое, — пробормотал он, доставая тонометр. — Бабушке срочно надо в больницу. Забираем. Где её документы?

Рома бросился к серванту, а я к комоду. Выдвинув первый ящик, я обнаружил целлофановый пакет с паспортом и страховым полисом. В этот момент в комнату вошли водитель и ещё один фельдшер. Они начали осторожно перекладывать бабушку на носилки. Я подошёл ближе и вложил ей в руки пакет с документами. Она сжала их и вдруг схватила меня за запястье.

— Прошу вас, спасите мою девочку… — с мольбой произнесла Елена Эдуардовна.

Погладив её по руке, я с серьёзным видом ответил:

— Обещаю. Не волнуйтесь, всё будет хорошо, и вы обязательно поправитесь.

Внезапно бабушка Алины издала звук, похожий на всхлип.

— Господи… Как же я сразу не вспомнила…

Мы замерли.

— Эта бумажка… Она в книге. В той, что на полке у двери.

Ромка бросился к указанному месту и схватил потрёпанный томик. Лихорадочно пролистав несколько страниц, он вытащил сложенный листок.

— Есть!

Глава 43

Саша.

Закончив ночную смену, Александр Мурашов покинул больницу. Практически на автопилоте доехал до дома. Войдя в квартиру и сбросив обувь, он устало провёл рукой по лицу и направился на кухню. Кофе казалось единственным, что могло хоть немного привести его в чувство, но, открыв шкаф, он обнаружил пустую банку. Вздохнув, Александр прошёл в комнату и буквально рухнул на кровать.

Марина так и не появлялась. Об этом нетрудно было догадаться, все вещи и косметика оставались на месте. На спинке кресла лежало её домашнее платье. Он протянул руку и, взяв его, притянул к себе. Уткнувшись носом в мягкую ткань, он вдохнул сладкий цветочный аромат. Внезапно накатила удушающая волна ярости, и он резко отбросил платье в сторону.

Тишина квартиры, обычно успокаивающая, сегодня казалась гнетущей. Сквозь плотные шторы пробивался яркий утренний свет. Мысли путались в голове, всплывая кусками. Встав с кровати, вернулся на кухню и достал из шкафа початую бутылку коньяка. Он жадно сделал несколько больших глотков прямо из горлышка бутылки, чувствуя, как тепло разливается по телу.

Саша вернулся в комнату и лёг в кровать, но сон не шёл. Мысли продолжали крутиться в голове, мешая расслабиться. Тело было уставшим после ночной смены, но мозг отказывался отключаться. Наконец, усталость взяла верх, и он погрузился в беспокойный сон. Ему снились отрывочные сцены: лица коллег, операционная, звуки скорой помощи. Вдруг среди всего этого хаоса появилась Марина. Она стояла в белом халате и смотрела на него с грустью в глазах. Он пытался подойти к ней, но ноги не слушались. Она повернулась и ушла, растворившись в толпе людей.

Проснулся внезапно, словно от толчка. Несколько секунд пытался понять, где находится, но реальность быстро вернула его в пустую квартиру. Солнце уже скрылось за горизонтом, и комната погрузилась в полумрак. Александр встал и подошёл к окну. Вечерний город жил своей жизнью: огни фонарей и рекламных щитов освещали улицы, машины двигались по дорогам, люди спешили домой. Он чувствовал себя изолированным от этого мира, как будто находился за стеклом, наблюдая за происходящим снаружи.

Чувство голода дало о себе знать, и он вдруг подумал, что ничего толком не ел последние двое суток. И словно в подтверждение этому, желудок свело спазмами. Выйдя на кухню, он открыл холодильник и заглянул во внутрь. Одинокий кусок заветренного сыра и небольшая кастрюля с прокисшим супом ввели в уныние. Вздохнув, он поставил на огонь сковородку, разбил в неё четыре яйца и посыпал всё натёртым сыром. Что ж, это лучше, чем ничего. Быстро расправившись со скромным ужином, он включил чайник и уставился в окно.

Было паршиво. Осознание того, что он внезапно перестал быть частью жизни своей жены, наполняло его безграничной злобой. Чувство одиночества давило на него, словно огромный камень, не позволяя дышать полной грудью. Хотелось выскочить на улицу и просто смотреть на людей, чтобы не чувствовать его так остро. Открыв телефон, начал искать контакты друзей, с кем можно было бы разделить своё состояние, но вдруг осознал, что звонить особо и некому. Все его друзья были женаты, имели семьи и детей, а некоторые даже внуков. Кроме того, это был

Через пятнадцать минут оформился чёткий план. Ему нужно было заглушить эту боль, хоть на несколько часов. Он давно слышал от некоторых мужчин-коллег, что есть такое место, где можно легко познакомиться с девушками, которые не задают лишних вопросов.

Он принял душ, накинул чистую рубашку, плеснул в стакан остатки коньяка и сделал несколько глотков, чтобы расслабиться. Взглянул в зеркало, он увидел отражение усталого мужчины с тёмными кругами под глазами. Врач, спасавший чужие жизни, но не сумевший уберечь свою семью от разрушения.

Выдохнув, он вышел из квартиры, сел в такси и поехал в ночной город — туда, где можно ненадолго забыться.

Такси мягко остановилось у входа в небольшой бар с неоновой вывеской. Саша задержался на мгновение, разглядывая своё отражение в стекле машины. Он чувствовал себя чужим здесь, в этом месте, где люди искали утешение в алкоголе и мимолётных связях. Глубоко вздохнув, он вышел из машины и направился внутрь.

Воздух был пропитан разными запахами. На первый взгляд, здесь всё выглядело буднично: люди смеялись, кто-то спорил о футболе, а бармен ловко смешивал коктейли. Он удобно устроился у барной стойки, кивнул бармену и заказал сто граммов коньяка. Сделав первый глоток, он ощутил, как тепло разливается по телу, но пока это не принесло ему желанного облегчения.

— Одинокий вечер? — раздался мягкий женский голос сбоку.

Он повернулся и увидел молодую женщину с карими глазами и короткими каштановыми волосами. То, что нужно. Ему не хотелось общаться с женщиной, похожей типажом на Марину. Решив для себя, что женщина, с которой он хотел бы познакомиться на короткое время, должна быть полной противоположностью его жене. И он взглядом указал на свободное место рядом с собой.

— Пожалуй, — коротко ответил Александр, скользнув по ней взглядом. Она казалась ухоженной, но в её глазах читалась усталость.

Девушка начала что-то рассказывать, но он слушал вполуха, отвечая односложными фразами. Постепенно разговор начал приобретать интимные нотки. Девушка намекнула, что поблизости есть недорогая гостиница. Саша внимательно посмотрел на неё и спросил:

— Сколько?

Она нагнулась к нему и назвала цену своей благосклонности. Он молча кивнул. Именно это и было ему нужно. Забвение на несколько часов, прикосновение к тёплому, возбуждающему женскому телу. Алкоголь размывал границы, приглушал голос разума. В какой-то момент она взяла его за руку и повела в сторону выхода.

Войдя в гостиничный номер, он жестом указал ей на ванную комнату, а сам прошёл вглубь и сел на кровать. То, что должно было сейчас произойти, не вызывало никаких эмоций. Дверь из ванной открылась, и девушка, мягко ступая на цыпочках, подошла к нему. Он поднял глаза и, не произнеся ни слова, встал.

Проснулся от слабого утреннего света, пробивающегося сквозь шторы. Голова гудела, рот пересох. В памяти всплывали обрывки ночи: чужие прикосновения, вкус алкоголя, короткие разговоры. Он повернулся и увидел ту самую девушку из бара. Она спала, отвернувшись, дыхание было ровным.

Едва осознав, что произошло, его накрыло острое чувство отвращения к самому себе. Он медленно сел на кровати, закрыв лицо руками. «Что я делаю?» — пронеслось в голове. Это не принесло ни облегчения, ни забвения — только ещё большее чувство пустоты.

Женщина пошевелилась и сонно посмотрела на него.

— Уходи, — вдруг резко сказал Александр, даже не взглянув на неё.

— Что? — она удивлённо посмотрела на него и перевела взгляд на настенные часы.

— Просто уходи… — Он встал, надел брюки, пошарил в карманах и, не глядя на неё, бросил деньги на одеяло.

Она молча посмотрела на него несколько секунд, потом пожала плечами, собрала купюры и стала одеваться. Через пару минут хлопнула дверь, и он остался один.

Вздохнул, провёл руками по лицу и опустился на кровать. В голове звенела тишина. Он пытался забыться, но вместо этого только сильнее ощущал, как теряет себя.

Вызвав такси, он нырнул вовнутрь автомобиля и прикрыл глаза. На душе было всё так же муторно, но он твёрдо решил, что такие развлечения не для него. Чувство сожаления и гадливости не отпускало.

Когда он вернулся домой, квартира встретила его той же гнетущей тишиной. Он снова был один. Пройдя на кухню, сел за стол и открыл телефон. В недавних контактах найдя номер, нажал на вызов.

— Галина Петровна, здравствуйте. Я послезавтра приеду.

Глава 44

Марина

Мужчины вернулись домой довольно поздно. Уставшие и с хмурыми лицами, они быстро приняли душ и, переодевшись в домашнюю одежду, прошли на кухню. Мы с Кристиной уже накрыли на стол и, взяв в руки кружки с ароматным чаем, сели рядом.

Руслан разломил хлеб и, подмигнув Кристине, спросил:

— Ну что? Как день прошёл, не заскучали здесь?

— День прошёл замечательно! Мы съездили в торговый центр, купили кое-что для Марины, а затем готовили и отдыхали. В целом, ничего особенного, — произнесла Крис, покачивая ногой.

Амир оторвался от тарелки и с тревогой посмотрел на меня.

— Только не уезжайте в город без нас. Совсем забыл!

Он поднялся и направился в коридор. Там он взял портмоне, вытащил оттуда карту и несколько крупных купюр. Вернувшись на кухню, он положил всё это передо мной и сказал:

— Покупай всё, что тебе нужно.

Я было хотела возразить, но, встретившись с его настойчивым взглядом, поняла, что спорить бессмысленно.

— Амир, у меня есть деньги, — мягко сказала я.

— Это не обсуждается, — коротко ответил он. — Я в состоянии обеспечить свою женщину, чтобы она ни в чём не нуждалась.

Руслан рассмеялся и, хлопнув себя по лбу, достал из заднего кармана карту. Он подвинул её к Кристине.

— Совсем замотались с этой работой. Душа моя. Ни в чём себе не отказывай.

Крис тут же взяла её и положила себе в карман.

— Имей в виду, я ужасная транжира.

Рус расхохотался и ответил:

— Не переживай. Я, конечно, не Рокфеллер, но деньги есть. В отличие от Амира, у меня нет пока детей, тратить не на кого, а мне много не надо. Но имей в виду, что я хочу догнать и перегнать его. Я имею в виду детей. Хочу как минимум троих.

Кристина кисло улыбнулась и мельком взглянула на меня. Я сделала вид, что ничего не заметила. Амир снова сосредоточился на ужине, но было видно, что его что-то тревожит. Осторожно тронув его за руку, спросила:

— Что-то случилось?

Он взглянул на меня, как будто раздумывая, стоит ли отвечать, затем отодвинул тарелку

— Потом поговорим. Пойдём спать.

Руслан тоже поднялся. Поставил посуду в раковину и поблагодарил за ужин.

— Спасибо. Всё было вкусно. У вас какие планы на завтра?

Я кинула взгляд на Амира и, немного подумав, ответила:

— Я хочу поехать к родителям. Крис вроде тоже собиралась со мной.

Подруга встрепенулась и быстро затараторила.

— Да. Марине нужно поехать туда, родители волнуются. Мне тоже надо навестить маму.

Руслан кивнул, бросив быстрый взгляд на Амира, но тот молчал. Я чувствовала, что его что-то беспокоит.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Завтра с утра мы съездим на работу, а в обед Руслан вернётся и отвезёт вас.

— Амир, мы можем сами справиться, — возразила я.

— Без вариантов, — ответил он, отодвигая стул и поднимаясь. — Всё, спать. Завтра рано вставать.

Я вздохнула, но спорить не стала. Уже было ясно, что он всё равно сделает по-своему. Крис, заметив моё выражение лица, ухмыльнулась.

— Привыкай, подруга. Похоже, эти двое — те ещё диктаторы.

Руслан потянул её за руку, заставляя подняться, улыбнулся.

— А ты сама не против такого диктата. Завтра отвезу, заодно с будущей тёщей познакомлюсь.

Кристина зарделась, фыркнула, но спорить не стала.

Мы разошлись по своим комнатам. Я переоделась ко сну и легла в постель. Амир подошёл к окну, заложив руки за спину. Его силуэт на фоне окна выглядел напряжённым.

— Амир…

Он вздохнул, повернулся ко мне и, подойдя, сел рядом.

— Пожалуйста, пообещай мне, что будешь слушаться, — сказал он, проведя ладонью по моему лицу. — Вы действительно должны быть очень осторожными.

Я села на кровати и прижалась к нему, ощущая его тепло. Он обнял меня, прижал к себе крепче, словно пытаясь защитить.

— Что произошло?

Он поцеловал меня в висок.

— Ничего конкретного, но у меня плохое предчувствие.

Амир встал, обошёл кровать и, откинув одеяло, лёг, привлекая меня к себе.

— О, Аллах. Наконец-то я ощущаю твоё тепло наяву, а не бегаю за тобой по снам.

Я приподняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Расскажи. Мне интересно, как это происходило у тебя.

Он долго смотрел на меня, а затем, протянув руку, заправил мне локон за ухо.

— Сначала я подумал, что схожу с ума. Ты стала приходить чуть ли не каждую ночь. Я проживал во снах другую жизнь, причём она была очень реалистичной. И в какое-то время я уже не понимал, где она настоящая. Ты была моей женой с самого начала. Конечно, там мы были намного моложе. Но я никогда не забуду эти глаза и улыбку. Я ходил в мечеть и молился, чтобы избавиться от этого наваждения. Однажды я даже посетил психиатра. Он прописал мне какие-то таблетки, но мне стало только хуже. Я постоянно терял тебя, блуждая по горным тропинкам, словно в лабиринте. Но самый ужасный сон был, когда я не мог спасти жену и нерожденного ребёнка от падения с обрыва. Я изо всех сил тянул тебя наверх, но руки выскальзывали. Я просыпался, слёзы текли непроизвольно. То ощущение ужаса и невосполнимой утраты не позволяли спокойно дышать. Меня до сих пор трясёт от этих воспоминаний, и сейчас я боюсь потерять тебя снова. Когда я увидел тебя в кафе, мой мир перевернулся.

Я задумчиво смотрела сквозь него, снова переживая тот момент, только всё это происходило в моём сне. И внезапно меня пронзила мысль. Ведь там мой муж погиб от рук монгольских завоевателей. Я хотела сказать Амиру об этом, но горло перехватил спазм и навернулись слёзы.

— Умар. Тебя звали Умар. И ты…

Он усмехнулся, притянув меня к себе.

— А тебя, Марьям. Наши фамилии происходят от родовых ветвей или от имени легендарного предка. Давай поспим. Я подозреваю, что завтра будет сложный день. У нас ещё будет время поговорить об этом.

Я кивнула и положила голову ему на грудь. Однако сон не шёл, и я, не отрываясь, смотрела в окно, за которым тихо шелестела молодая листва на берёзе. Перед глазами мелькал калейдоскоп событий, происходящих в далёком прошлом.

Когда я открыла глаза, то осознала, что сегодня спала без сновидений. Было такое ощущение, будто на мгновение выключили свет, а затем включили его снова. Амира уже не было рядом, я спустила ноги и подошла к окну. Накрапывал дождь. Распахнув створку, глубоко вдохнула свежий, влажный воздух. Дождь барабанил по подоконнику. Хотелось опять залезть под одеяло и ещё немного полежать.

Подавив в себе это желание, я спустилась вниз. На кухне было тихо, мужчины уже уехали на работу, а моя дорогая подруга, похоже, всё ещё дрыхла под стук дождя.

Я выпила стакан воды и, сев за стол, открыла телефон. Набрав родной номер, вслушивалась в длинные гудки. На том конце провода наконец-то подняли трубку.

— Доченька. Ну, здравствуй. Я телефон дома оставила, а сама в огород ушла. Слышу, трезвонит. Бежала, аж запыхалась.

Я улыбнулась, услышав её голос.

— Мам, доброе утро. Как вы там? — спросила я.

— Да всё как всегда. Огурцы уже цветут, куры несутся, отец ворчит. У вас там как с мужем? Помирились? Ты обещала приехать и всё рассказать о том, что произошло. Папа пытался поговорить с Сашей, но он ссылается на занятость и говорит спросить у тебя.

Я вздохнула, глядя на капли дождя, стекающие по стеклу, и произнесла:

— Вот как раз звоню по этому поводу. Сегодня после обеда хочу к вам приехать. У вас есть какие-то планы на вечер? Или я могу в какой-то другой день.

Мама сразу же уловила в моём голосе нотку сомнения.

— Не говори ерунды. Ты наш самый главный план. Приезжай. Мы тебя уже давно ждём.

— Хорошо, мам. Сейчас с Кристиной соберёмся и после обеда поедем. Она тоже к матери собралась. Всё, целую. До встречи.

Я положила трубку и задумчиво посмотрела в окно. Дождь не прекращался. Мне казалось, что вот прямо сейчас он смывает всю усталость, всю тревогу и принесёт с собой чистоту и обновление.

Наконец я встала, достала турку и молотый кофе. Порылась в шкафу в поисках чего-то вкусного. Спустя несколько минут раздались шаги, и в кухню, потягиваясь и зевая, вошла Кристина.

— Доброе утро, — сонно пробормотала она, плюхнувшись на стул. — У тебя такой вид серьёзный. О чём думаешь?

Я пожала плечами.

— О жизни. О том, как быстро всё меняется. Маме звонила, она ждёт.

Крис ещё раз зевнула, улыбнулась и принюхалась, посматривая в сторону плиты.

— Философские рассуждения с утра пораньше, тогда мне точно нужно кофе.

Я согласно кивнула и взяла две чашки. За окном по-прежнему шёл дождь, но

Глава 45

Амир

Проводив сотрудников скорой помощи и выяснив, в какое медучреждение доставят Елену Эдуардовну, я усадил Ромку писать рапорт. Надо было обязательно зафиксировать ухудшение состояния и вызов врачей. Осталось дождаться криминалистов, чтобы изъять медицинские препараты, продукты, а также найти медицинские назначения и рецепты.

Руслан несколько раз звонил на номер, который мы нашли, но он был вне зоны. Выругавшись, он открыл планшет и попытался выяснить, на кого зарегистрирован телефон. И здесь снова его постигла неудача. База данных, содержащих сведения, давно не обновлялась. Придётся делать официальный запрос оператору, а это время…

В этот момент в коридоре раздался звук, кто-то пытался открыть квартиру. Мы с Ромкой одновременно переглянулись, инстинктивно потянулись к поясам, где висели кобуры.

Дверь скрипнула, на пороге появилась женщина среднего возраста в тёмном плаще. В руках у неё была небольшая сумка. Она удивлённо замерла, увидев нас, а затем её взгляд скользнул к креслу, где, видимо, обычно располагалась хозяйка квартиры.

Я сделал шаг вперёд.

— Добрый день. А вы, должно быть, сиделка?

Женщина моргнула, явно пытаясь быстро оценить ситуацию.

— А вы кто? — осторожно спросила она.

— Полиция. И у нас к вам несколько вопросов.

Женщина нахмурилась, сжала ручки сумки покрепче, но всё же кивнула.

— Да, я ухаживаю за Еленой Эдуардовной. А что случилось? — её голос был ровным, но в глазах мелькнул страх.

Руслан жестом предложил ей пройти вглубь квартиры.

— У Елены Эдуардовны ухудшилось состояние, пришлось вызывать скорую. Её увезли в больницу.

— В больницу? — сиделка слегка побледнела, её глаза забегали. — Но как? Она, конечно, иногда плохо себя чувствовала, но чтобы вот так…

Я внимательно наблюдал за её поведением. Она поставила сумку на стол и постоянно держала левую руку возле себя. Хотя она старалась выглядеть доброжелательной и интеллигентной, но что-то не давало мне покоя.

— Будьте добры, предъявите документы, — сказал я, не сводя с неё глаз.

Она вздохнула и нехотя полезла в сумку. На левой руке, между большим и указательным пальцами, мелькнула наколка. Пять точек. Я молча переглянулся с Русланом. Он тоже заметил наколку, и его взгляд стал жёстче. Пять точек — известный тюремный символ: четыре стены и сам человек посередине. Она вытащила из сумки паспорт и передала мне. Взяв документы, я бегло пробежался по ним глазами. Зинаида Павловна Орлова, тридцать восемь лет. Я передал документы Руслану, он кивнул и открыл планшет.

— А давно вы работаете у Елены Эдуардовны? — спросил я, делая вид, что записываю данные.

— Около месяца, — ответила она, пожав плечами. — Родственники наняли, сказали, что ей требуется постоянный уход.

— Родственники? Вы можете назвать их имена?

Она замялась, будто подбирая слова.

— Ну… Я с внучкой её больше общалась. Алина, кажется.

Я с удивлением посмотрел на неё и, не отрывая взгляда, медленно произнёс:

— Зинаида Павловна, вы хотите сказать, что вас наняла внучка Елены Эдуардовны, девятнадцатилетняя студентка, сирота? Я правильно вас понимаю?

Женщина явно занервничала, её пальцы стали теребить ремешок сумки.

Там ещё племянник какой-то был. Он со мной и договаривался.

— Фамилия, имя? — уточнил Руслан.

— Андрей… Фамилия Петров. Но я не знаю, племянник он ей или нет. Я его видела один раз.

Я обменялся взглядом с Ромкой, который продолжал заполнять рапорт, но внимательно слушал разговор. Руслан быстро пробил имя по базе и отрицательно покачал головой.

— Когда последний раз вы видели этого Андрея? — спросил я.

— Несколько дней назад, он заходил, спрашивал, как дела. Оставил деньги на продукты.

— Вы звонили ему или он сам пришёл? — на этот раз вступил Ромка.

Сиделка вздрогнула и, посмотрев на него, быстро ответила:

— Нет, мы не созванивались, он сам приходил. А деньги на продукты и лекарства мне внучка передавала. — зачем-то добавила она.

Руслан поднялся, подошёл ко мне и передал планшет. Я прочитал информацию и откинулся на спинку стула.

— Интересно… — протянул я. — Зинаида Павловна, а вы у нас, оказывается, отбывали срок за мошенничество.

Я еще раз заглянул в досье, что показал мне Руслан.

— Дело о подложных доверенностях и хищении имущества у пожилых людей.

Зинаида побледнела, её пальцы судорожно вцепились в ручку сумки. Она быстро облизала губы, но голос её всё же дрогнул:

— Это… Это давно было. Меня тогда подставили…

— Вот как, — я кивнул, скрестив руки на груди. — И теперь вы снова работаете с пожилыми людьми?

Она сглотнула, её взгляд метался между нами, как у загнанного зверя. Руслан наклонился ближе и громко сказал:

— Ну, Орлова. Может, расскажешь нам, чем занималась у Красовской на самом деле? Или подождём, пока криминалисты проверят её лекарства и имущество?

Зинаида шумно выдохнула и наконец отвела взгляд. В комнате повисло напряжение.

Она больше не произнесла ни слова, но её лицо оставалось напряжённым, несмотря на едва заметную улыбку. И тут я понял, что меня сразу насторожило в её поведении и взгляде. Так смотрят люди, которые были в местах лишения свободы, но не смогли вернуться на путь исправления.

Вскоре в квартиру вошли криминалисты. Они быстро разложили оборудование, начали осматривать помещение, фотографировать, изымать препараты и продукты. Один из них, махнув рукой, подозвал меня.

— Здесь есть таблетки без блистеров в пластмассовой коробочке. Надо будет проверить их состав.

Я кивнул и обернулся к Роману.

— Позови понятых на всякий случай, там бабульки толпятся на лестничной площадке.

Затем взглянул на Зинаиду и произнёс:

— Ну что, будем молчать дальше?

Она только сжала челюсти и отвернулась.

Я посмотрел на Руслана, и он вытащил наручники.

— Зинаида Павловна Орлова. Вы задержаны на сорок восемь часов по подозрению в покушении на причинение вреда здоровью, — сказал я официальным тоном.

Она вздрогнула, но ничего не ответила, устало прикрыв глаза. Руслан надел на неё наручники и передал оперативникам, которые уже ждали в коридоре.

Как только дверь за оперативниками закрылась, я выдохнул и провёл рукой по лицу. Атмосфера в квартире ещё вибрировала от напряжения.

— Что думаете? — спросил нас Ромка, пряча рапорт в папку.

Руслан пожал плечами.

— Ещё пока непонятно, но совпадения слишком уж очевидны. Давайте закругляться здесь. Опечатываем квартиру и гоним в отдел, надо допрашивать её по горячему, пока она не оклемалась.

После того как криминалисты закончили свою работу, мы с Соболевым опечатали квартиру. Я следил за тем, чтобы всё было оформлено правильно — каждая печать, каждая подпись. Когда всё было готово, мы вышли на улицу. Руслан уже ждал в машине.

— Всё, можем ехать? — спросил он, заводя двигатель.

— Да, давай в отдел, время поджимает.

— Ну что, веду Орлову в допросную?

Я потёр лицо и ответил:

— Да, давай, мы сейчас подойдём.

Когда мы вошли в допросную, Зинаида уже сидела за столом, сцепив пальцы в замок. Её взгляд был напряжённым, но лицо сохраняло маску спокойствия. Я сел напротив, раскрыл папку с материалами дела и посмотрел на неё поверх бумаг.

— Ну что, Зинаида Павловна, готовы поговорить?

Она усмехнулась и покачала головой.

— Говорить-то я всегда готова. Только вот стоит ли? Всё равно у вас на меня ничего нет.

Руслан уселся сбоку, сложив руки на груди. Дима стоял у двери, пристально наблюдая эту картину. Я сделал вид, что не услышал её реплику, и продолжил:

— Давайте начнём с вашей связи с Шамилем Эдиевым. Насколько мне известно, это он вас нанял в качестве сиделки к Красовской.

Она пожала плечами.

— Понятия не имею, о чём ты здесь говоришь, начальник. Никакого Шамиля я не знаю. Мне позвонили и попросили помочь ухаживать за бабушкой. Это что, преступление?

— Кто позвонил и попросил? Имя, номер телефона… — я слегка наклонился вперёд. — Кто именно дал вам контакты этой семьи?

Орлова улыбнулась шире, но её пальцы сжались чуть крепче.

— Не помню. Мне периодически кто-то звонит и просит поухаживать за родственниками. Я хорошо делаю свою работу, меня рекомендуют. Это тоже не преступление.

— А то, что Красовская оказалась в больнице после твоей хорошей работы, после странного приступа, тебя не смущает? — добавил Руслан, следя за её реакцией.

Зинаида перестала улыбаться.

— Я тут при чём? — тихо спросила она.

Я медленно перевернул страницу.

— Например, при том, что ей становилось плохо после каждого вашего визита. И то, что криминалисты нашли в доме лекарства, которых не было в официальных назначениях Красовской. Мы сейчас ждём результаты экспертизы.

Она шумно выдохнула, откинулась на спинку стула и покачала головой.

— Всё домыслы. Даже если что-то нашли, это ничего не доказывает. Я не могу быть ответственной за каждую таблетку в квартире этой сумасшедшей старухи. И вообще, может, это внучка травит бабку. А вы решили на меня всех собак повесить. Да, гражданин начальник?

Руслан внимательно посмотрел ей в глаза и ответил:

— Ну, допустим, здесь ты, может, и не при чём. Всё станет ясно после экспертизы телефона. Можешь быть уверена, наши парни вытащат всё наружу. Звонки, переписки, удалённые сообщения.

Орлова молчала. Она только прикусила губу и отвернулась, смотря куда-то в сторону. Я дал ей время.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги и глухим гулом работающего кондиционера. Я знал этот момент — когда подозреваемый балансирует на грани, решая, что ему делать дальше. Признаться? Или гнуть свою линию.

Я наклонился вперёд, сложив руки на столе.

— Так что, Зинаида Павловна, будем продолжать молчать? Учти. Шамиль Эдиев — международный преступник, экстремист. Надолго пойдёшь зону топтать. Надеюсь, про чистосердечное признание объяснять не надо?

Женщина посмотрела сквозь меня и опять покачала головой.

— Я не знаю, кто такой Шамиль.

Пожав плечами, я посмотрел на Дмитрия и спокойно произнёс:

— Уведите задержанную…

Глава 46

Марина

Кристина обхватила ладонями горячую чашку и блаженно прикрыла глаза.

— Вот теперь можно говорить о серьёзных вещах, — сказала она, сделав первый глоток. — Значит, едем после обеда?

Я кивнула, погружённая в свои мысли.

— Ты думаешь, как они отреагируют? — осторожно спросила подруга.

Пожав плечами, я встала из-за стола и пошла в сторону мойки.

— Мама, я думаю, примет любую новость, лишь бы я была счастлива. А вот папа… Не то чтобы он очень любил Сашу, скорее всего, он относился к нашему браку как к данности. Развод его точно расстроит.

Крис понимающе кивнула.

— Да уж, не самый приятный разговор предстоит.

Усмехнувшись, я сделала последний глоток и, ополоснув кружку, отставила её в сторону.

— Ну а ты уже звонила маме? Что она сказала?

Крис разулыбалась и заёрзала на стуле.

— Мама сказала, что очень рада и ждёт нас. А ещё к нам в гости придёт её партнёр по танцам. Я подозреваю, что это будет обоюдное знакомство.

— Крис, я очень за тебя рада, — с теплотой в голосе сказала я.

Подруга подошла ко мне и обняла.

— У тебя ужасно потерянный вид, — сказала она, немного помолчав. — Ты уверена, что хочешь ехать именно сегодня?

— Чем дольше тянуть, тем сложнее будет, — вздохнула я. — Да и мама ждёт.

К обеду мы уже были готовы и вышли на улицу. Дождь к этому времени прекратился, оставляя после себя свежий воздух и капли на листьях. Я вдохнула полной грудью, стараясь прогнать тревогу. Послышался звук подъезжающего автомобиля, и мы, закрыв двери, вышли за ворота. Руслан вышел из машины и достал с заднего сиденья три букета цветов. Один из них, небольшой, но невероятно красивый, он передал мне.

— Эти великолепные розы — от мужчины, который очень вас любит. От красивого и отважного подполковника, который не смог сдержать своих чувств, — с лёгкой улыбкой произнёс Руслан, игриво приподняв брови.

Я немного растерялась, и щёки залил румянец. Как давно мне не дарили цветов просто так, без повода.

Руслан с улыбкой протянул Кристине второй букет цветов. Она с радостью приняла его, протянув руки. В этот момент он произнёс с игривой ноткой в голосе:

— Эээ… Подержи, пожалуйста. Это для твоей мамы. А этот букет я положу в багажник, чтобы потом подарить тебе. И то, если будешь меня слушать, женщина.

Крис на мгновение замерла, но, увидев улыбку на лице мужчины, рассмеялась от души. Руслан обошёл машину, положил цветы в багажник и, подойдя к Кристине, нежно поцеловал её в висок.

— Шучу, душа моя. С сегодняшнего дня все цветы мира — только для тебя.

Я с удовольствием наблюдала за этой идиллией и искренне радовалась за подругу. Они были очень красивой парой, это было очевидно.

Мы быстро сели в машину. Крис устроилась рядом с Русланом и начала подпевать модной песне, которая в последнее время звучала на всех радиостанциях. Зазвенел телефон, и на экране появилось сообщение от Амира: «Надеюсь, эти цветы поднимут тебе настроение. Не бойся ничего, любимая. У нас всё получится!»

Наконец-то я ощутила, как

Руслан плавно остановил машину у родительского дома. Дождь давно закончился, и солнечные лучи весело играли, отражаясь от капель влаги на листьях.

— Ну готова? — тихо спросила Крис.

Я кивнула, нажала на ручку двери и, взяв букет, вышла из машины. Сердце стучало слишком громко, и я ощущала одновременно страх и облегчение — ведь теперь мне не нужно будет ничего скрывать. Неопределённость давила на меня, как тяжкий груз…

Мама открыла дверь мгновенно, словно стояла с той стороны и ждала. Увидев меня, она расплылась в улыбке и тут же заключила в крепкие объятия.

— Доченька! Как же я по тебе соскучилась! — Её руки были тёплыми, родными. — Заходи скорее.

Мама слегка отодвинула меня и посмотрела в глаза, потом перевела взгляд на цветы.

— Красивый букет! — произнесла мама, наклонив голову и приподняв брови. — Только не говори, что это мне, я же вижу по твоим глазам, что это не так.

Я не стала её переубеждать.

— Поставь, пожалуйста, в вазу, — сказала я, скидывая кроссовки.

Мама взяла цветы и направилась в кухню. Я прошла в комнату, и меня сразу накрыла волна ностальгии. Пахло фирменным маминым пирогом, негромко шумел телевизор и круглый стол посередине, за которым сидел отец. Он поднял глаза, встретился со мной взглядом и отложил газету.

— Ну, здравствуй, — сказал он спокойно. — Как дорога?

— Хорошо, пап, — слабо улыбнулась я и села напротив него. Мама, вернувшись с кухни, подвинула стул и заняла место рядом со мной.

Отец какое-то время молчал, разглядывая меня. В его взгляде не было ни осуждения, ни раздражения — лишь ожидание.

Я глубоко вздохнула и решила не откладывать разговор.

— Пап, мама… Мне нужно вам кое-что сказать, — начала я, сжимая ладони. — Я развожусь с Сашей.

Мама замерла, а отец медленно наклонился вперёд.

— Развод? — спросил он, как будто взвешивая это слово на языке.

Посмотрев ему прямо в глаза, я твёрдо сказала:

— Да, я хочу объяснить вам всё по порядку. У вас, вероятно, будет своё мнение об этой ситуации, но я уже приняла решение.

В воздухе повисла гнетущая тишина. Отец сидел, сложив руки, и не поднимал глаз, а мама, не произнося ни слова, пристально смотрела в окно.

Немного помолчав, я начала рассказывать о том, что произошло со мной в последние дни. О том, что я узнала об Ольге и Саше, и о том, что до сих пор не могло уложиться у меня в голове. Чтобы не шокировать родителей ещё больше, я пока не стала говорить им о своих новых отношениях.

Отец долго молчал, глядя в сторону, а мама закрыла рот рукой. Она первой нарушила тишину за столом.

— Доченька… Ты уверена? — в её голосе слышалась тревога.

— Да, мама, уверена, — твёрдо сказала я.

Отец, который до этого молчал, внезапно стукнул по столу и тихо произнёс:

— Что это за мужик, который пьёт до такого состояния, что не может понять, где земля, а где небо? Детей он делает по пьяни, а я ему ещё сочувствовать должен? И эта Олька — змея… Господи, прости меня, — отец перекрестился на икону. — Она же шесть лет с тобой целовалась, отдыхать вместе ездили, как она в глаза тебе смотрела?

Я понимала, что папа разошёлся не на шутку, он тяжело дышал и потирал левую сторону груди.

Вскочив с места, я бросилась к аптечке и, найдя необходимое лекарство, положила таблетку в рот отцу.

— Папа, пожалуйста, успокойся, — сказала я, ставя перед ним стакан воды и кладя рядом тонометр.

Отец выдохнул и откинулся на спинку стула. Несколько мгновений он молчал, а затем, к моему удивлению, кивнул:

— Значит, так тому и быть. Не могу сказать, что я этому рад, но если ты уверена, то, возможно, так будет лучше. Слава богу, Настасья, уже взрослая девочка и сможет пережить это.

Меня охватило облегчение. Я боялась их реакции, но понимание в глазах отца значило для меня очень многое.

Мама подошла ко мне и обняла. Она поцеловала меня и ласково погладила по голове.

— Мариш, ты дома, — тепло сказала она. — А дома тебя всегда поддержат.

Я ощутила, как напряжение, сковывающее меня, постепенно спадает. В окружении близких людей я действительно почувствовала умиротворение. Поцеловав по очереди родителей, я приняла решение поговорить с дочерью. Ушла на террасу и набрала её номер.

Настасья ответила почти сразу, её голос звучал настороженно.

— Мама? Что-то случилось?

Я глубоко вздохнула и спокойно произнесла:

— Почему ты так решила?

Настя пробормотала что-то себе под нос и ответила:

— Обычно ты пишешь или отправляешь голосовые сообщения. У вас всё хорошо?

Закрыв на минуту глаза, я собиралась с мыслями. Как объяснить дочери, что наша жизнь изменилась? Что больше не будет привычного уклада? Но выбора не было.

— Настя, я хочу с тобой поговорить, это важно. Если бы ты только знала, как мне сейчас тебя не хватает. Я нахожусь у бабушки с дедушкой, и мы буквально пять минут назад говорили о тебе…

На том конце повисла пауза. Я слышала её дыхание, которое стало прерывистым.

— Мама. Не пугай меня. Что у вас там происходит? Ты можешь нормально сказать?

— Настюша. У нас с отцом в последние дни всё очень напряжённо. Я не знаю, как это тебе сказать, но я подаю на развод. Мне трудно что-то объяснить по телефону, но сложилась такая ситуация, что мы не можем больше жить вместе.

На том конце провода образовалась гнетущая тишина.

— Я предполагала, что у вас что-то происходит, — наконец произнесла дочь. — Я просто ждала, когда вы мне об этом скажете. Мама, что всё-таки случилось?

Я глубоко вздохнула и, не торопясь, начала свой рассказ. Тщательно подбирая слова, я сообщила ей о том, что у неё теперь есть брат. Кроме того, я объяснила, что в сложившейся ситуации я просто не в состоянии продолжать жить с её отцом. Это было выше моих сил, и я не могла даже представить себе такое.

— Папа, что говорит? Я не могу ему дозвониться уже несколько дней. Мам, может, это всё неправда? — тяжело вздохнув, произнесла Настя.

Помолчав немного, я собралась с духом и ответила:

— Сама подумай. Зачем ей врать, тем более что она знает о своём состоянии. С твоим отцом мы не общаемся уже несколько дней, и я пока ещё не могу с ним нормально разговаривать. Я живу с Кристиной у её знакомых.

Настя молчала, ей

— А сейчас ты приехала жить к бабушке? — спросила она.

— Нет. Я приехала в гости. И мы обсуждали эту ситуацию все вместе. Я решила позвонить тебе, может быть, ты захочешь поговорить с бабушкой или дедушкой.

Настя снова замолчала.

— Мама, я сейчас вообще не могу ни о чём говорить. Ты меня просто убила этим. Мне нужно какое-то время, чтобы всё осмыслить.

Мне стало немного легче. Она не плакала, не кричала, просто принимала реальность.

— Я очень люблю тебя, — сказала я. — Знаю, что тебе сейчас тяжело. Но, пожалуйста, пойми меня. Так будет лучше для всех. Я тоже не могу сейчас адекватно мыслить.

— Мама… А ты сможешь быть счастливой без отца?

Я задумалась на мгновение и не сразу смогла ответить. Этот вопрос оказался сложнее, чем я предполагала.

— Не знаю. Я учусь быть счастливой, Настя. Учусь жить заново. Но одно я точно знаю: простить пока не могу.

— Тогда всё правильно, — тихо сказала она. — Я люблю тебя, мам. И папу, люблю. Ему, наверно, сейчас тоже паршиво. Он трубку не берёт, как мне с ним поговорить?

Я с облегчением вздохнула.

— Напишу ему сообщение, что ты в курсе. Надеюсь, он немного отошёл. Давай я тебе потом ещё позвоню, там, где я сейчас живу, очень плохая связь.

Настя опять замолчала, а потом напряжённо спросила:

— Мам, где ты сейчас живёшь?

— У Кристины с её новым молодым человеком, они снимают дом, — спокойно ответила я, не вдаваясь в подробности.

— Понятно… Ладно. Напиши мне потом, как у вас там обстоят дела. С отцом постараюсь поговорить и услышать его точку зрения.

Когда я положила трубку, мне стало легче. Самый трудный разговор остался позади. Я посмотрела перед собой в пространство. Жизнь продолжалась, и мир не рухнул.

Глава 47

Саша.

Утро было ясным, воздух ещё хранил прохладу, когда хирург Александр Мурашов подъехал к больнице. Сегодня был обычный рабочий день, и он спешил на утреннюю планёрку. Александр внимательно слушал доклады коллег, задавая уточняющие вопросы, где считал нужным. Затем, завершив обход, он направился в нейрохирургическое отделение. Поднявшись на этаж, он прошёл по коридору к палате, где лежала Ольга.

Открыл дверь и, поздоровавшись с медсестрой, подошёл ближе к кровати. Оля была введена в состояние искусственной комы. Тихий гул медицинского оборудования создавал монотонный фон.

— Как она сегодня? — спросил он у медсестры, которая подошла к нему с блокнотом в руках.

— Без изменений, доктор. Все показатели стабильны, — ответила та, делая пометки в карте.

Александр проверил капельницу, машинально уточнил у девушки ещё пару симптомов. В этот момент в палату вошла молодая женщина в белом халате. Высокая, с собранными в хвост светлыми волосами и уверенным взглядом.

— Доброе утро, — с лёгкой улыбкой сказала она, подходя к ним.

— Вы, должно быть, доктор Мурашов? Я Анна Руднева. Лечащий врач Ольги.

— Да, всё верно. Рад знакомству, Анна, — он протянул ей руку. — В прошлый раз я общался с другим доктором по поводу её состояния.

Анна кивнула и взяла протянутую медсестрой карту.

— Он ушёл в отпуск и передал мне своих пациентов. Если у вас есть вопросы, давайте пройдём в ординаторскую и там спокойно поговорим.

— Конечно, — сказал Александр, бросив взгляд на Ольгу.

Они с Анной вышли в коридор и направились в сторону кабинета. Саша отметил в ней спокойную уверенность, сдержанную энергичность и ту самую внутреннюю собранность, которая всегда внушала уважение.

— Надеюсь, вы не против, что я немного изменила схему? — спросила она, открывая планшет с результатами анализов.

— Если это работает, я только за, — усмехнулся Александр. — Всегда приятно видеть, когда кто-то действительно вовлечён в процесс.

Они переглянулись и оба улыбнулись. В этом коротком моменте он впервые за всё последнее время почувствовал что-то похожее на интерес, не окрашенное болью и сожалением.

— Расскажите подробнее, — Александр внимательно слушал, пока Анна объясняла внесённые коррективы в лечение.

В ординаторской они задержались дольше планируемого. Обсуждение состояния Ольги плавно перетекло в профессиональную дискуссию о новых методиках лечения. Анна оказалась не только компетентным специалистом, но и интересным собеседником. Её спокойная манера общения и глубокое понимание предмета невольно притягивали внимание.

Разговор прервал стук в дверь. На пороге появился ординатор — молодой парень в очках, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Простите, Анна Викторовна, у нас пациент из приёмного. Вас вызывают на осмотр.

Анна взглянула на часы и кивнула:

— Иду. Спасибо, Артём.

Она повернулась к Александру, на секунду замешкалась и, чуть прищурившись, спросила:

— Можно вас кое-что спросить? Немного личное.

Он удивлённо поднял бровь, но кивнул.

— Конечно.

— Ольга. Кем она вам приходится? Мне сказали, что вы с женой работаете в одном отделении.

В её голосе не было ни любопытства, ни намёка — только спокойное профессиональное внимание.

Саша отвёл взгляд к окну, на мгновение замолчал.

— Я отец её сына, но узнал об этом только несколько дней назад. Сейчас мы с женой разводимся. И вот… — Он развёл руками, словно не зная, как закончить свою мысль. — Похоже, теперь я стану разведёнцем с ребёнком.

Анна кивнула, больше не задавая лишних вопросов.

— Понимаю, — тихо сказала она. — Это многое объясняет. Кстати, я тоже воспитываю дочь одна.

Она немного помолчала и снова продолжила:

— Простите, придётся прерваться.

— Конечно, — сказал он, поднимаясь. — Надеюсь, ничего серьёзного.

— Пока не ясно, — ответила она, направляясь к двери. — Но если хотите, можно продолжить позже. Вечером я буду в отделении.

Александр кивнул и вышел в коридор. Проходя мимо окна, он бросил взгляд на улицу, где уже полностью разгорелось утро. Где-то вдалеке слышались шаги и приглушённые голоса. Он направился в сторону лифта. День только начинался, и впереди была череда операций. В глубине сознания, как слабое, но устойчивое пламя, продолжал гореть образ женщины с собранными в хвост светлыми волосами и спокойным, уверенным голосом.

На следующее утро Саша проснулся рано. Он долго сидел с чашкой кофе у окна, глядя на улицу, где только начали суетиться первые прохожие. Потом принял душ и собрал вещи, которые хотел отвезти на дачу. Он ехал молча, не включая радио, держа руль чуть крепче, чем нужно. В голове прокручивались возможные слова, фразы, реакции. Но всё казалось либо чересчур формальным, либо недостаточно простым для пятилетнего ребёнка. До дома Галины Петровны доехал без особых задержек. Александр зашёл во двор и, поднявшись на крыльцо, нажал на звонок. Почти сразу дверь распахнулась. Галина Петровна встретила его сдержанно, но, как всегда доброжелательно. Она с теплотой посмотрела на него, понимая, насколько это важно —

— Приехал, значит… Ну, проходи. Ваня в комнате.

Александр прошёл внутрь, снял куртку, огляделся.

— Вы одни? Когда Ивана Сергеевича выпишут?

Она покачала головой и слабо улыбнулась.

— Сестру отправила отдохнуть домой, а мужа отпустят через недельку. Он мне уже все нервы вытрепал, как ребёнок просится домой.

Саша молча прошёл в комнату и сел на стул.

— Ну ничего, пусть потерпит немного. Галина Петровна, насколько я помню, Ваня особенно никогда не интересовался, кто его отец?

Женщина села рядом и отодвинула тряпку на край стола.

— Пару раз задавал вопросы, но мы старались отвлечь его от этой темы. Виталий после развода больше не появлялся, а в свидетельстве о рождении в графе «отец» стоит прочерк. Отчество Ольга дала по имени её дедушки, отца мужа. Сергеевич. Вот и получилось у нас два Ивана Сергеевича.

Он кивнул и провёл рукой по лицу.

— Я хочу попробовать аккуратно рассказать ему всё в вашем присутствии. Помогите мне в этом. Всё равно когда-то нужно будет это сделать.

Галина Петровна встревоженно посмотрела ему в глаза и накрыла руку.

— Саша, может всё-таки сперва сделать экспертизу и потом уже?

— Конечно, сделаем. Но мне кажется, что это очевидно. С каждым днём парень становится всё больше похож на меня.

— Он в комнате. Рисует, — сказала она и жестом указала на дверь. — Я скажу, что ты пришёл.

Александр зашёл в комнату. Ваня сидел на ковре, склонившись над листом бумаги, и сосредоточенно выводил что-то цветными фломастерами. Услышал шаги, обернулся и улыбнулся:

— Дядя Саша! Привет! Смотри, я нарисовал робота!

— Привет, Вань. Ого, вот это круто! — Александр присел рядом. — Ты сам всё придумал?

— Да! У него есть ракетные ноги и меч! — Ваня с гордостью показал рисунок.

Александр улыбнулся, но внутри всё сжалось. Он на секунду отвёл взгляд, набираясь смелости.

— Слушай, Ванюш… Я хотел с тобой поговорить. О важном.

Мальчик отложил фломастер и посмотрел на него с интересом.

— Про маму? Она болеет, и дедушка тоже. Бабуля рассказывала, что ты врач. Ты лечишь маму?

— Нет. Её лечат другие врачи, я тоже немного, — Саша покачал головой и продолжил:

— Ты же знаешь, что мы с твоей мамой давно дружим?

— Ага, мы часто к вам приходили. И на день рождения. Я ещё помню, как мы с Настей ездили в зоопарк.

— Вот. — Александр кивнул. — А теперь так случилось, что ты мне не просто друг.

Ваня нахмурился.

— А кто тогда?

Саша глубоко вдохнул и мягко коснулся плеча мальчика.

— Я твой папа, Ванечка.

Тот замер, глаза стали круглые.

— Правда?

— Правда. Только я недавно узнал об этом. Но теперь хочу, чтобы ты тоже знал. Ты мой сын, а Настя — твоя сестра получается.

Мальчик молчал. Потом вдруг сел ближе и уткнулся Александру в плечо.

— А я всегда хотел, чтобы ты был мой папа, — сказал он тихо. — Я даже маме говорил.

Александр с трудом сглотнул ком в горле и крепко прижал ребёнка к себе.

— Я теперь всегда буду рядом. Обещаю.

С минуту они сидели в тишине. Галина Петровна, до этого не проронившая ни слова, прижала руку ко рту и всхлипнула. Ваня поднял на неё голову и серьёзно сказал:

— Бабушка, не плачь. Понимаешь, дядя Саша — мой папа. Но я всё равно буду жить с вами. Он же много работает, как и мама.

Женщина часто закивала и быстро сказала:

— Конечно, Ванечка. Твои родители очень много работают. А нам с дедушкой без тебя никак. Ты наш помощник и защитник.

Мальчик важно кивнул и повернулся к Саше.

— А папы умеют строить роботов?

Александр рассмеялся сквозь слёзы.

— Если очень постараются — точно умеют. Хочешь, попробуем вместе?

— Хочу. А мы можем с тобой пойти погулять? Бабуля одного не пускает, а ей суп варить нужно.

Саша вопросительно посмотрел на женщину, она вытерла мокрые глаза и кивнула.

— Идите, конечно, прогуляйтесь, ты насколько его заберёшь?

— Часов до пяти, не больше. Сегодня ночная смена. Погуляем, мороженое купим, — ответил он.

— Хорошо. Только одно мороженое и подождите, пока подтает немного, — с мягкой строгостью сказала она.

Они вышли на улицу, солнце приятно грело лицо. Ваня держал Александра за руку крепко, будто боялся, что тот может вдруг исчезнуть.

— А куда мы поедем? — спросил Ваня, залезая на заднее сиденье и терпеливо ожидая, пока Саша пристегнёт его.

— А куда хочешь? Хочешь в парк? Там, где корабль?

— Да! А потом мороженое!

— Договорились, — улыбнулся Саша. — Сегодня ты главный.

В парке Ванька взлетел на детскую площадку, будто у него выросли крылья. Он то карабкался по лестницам, то скатывался с горки, а Александр сидел на лавке и не мог отвести взгляд, находя всё больше схожести с собой и даже с Настасьей. Время от времени мальчик подбегал к нему с рассказами о «суперсиле тигра», которого он взял с собой.

— А твой папа был с тобой в парке, когда ты был маленький? — вдруг спросил Ваня, когда они пошли за мороженым.

— Да, конечно. — ответил он. — Мои родители, получается, тоже твои бабушка и дедушка. Мы скоро поедем к ним в гости.

Ваня кивнул и, не говоря больше ни слова, взял его за руку. Мороженое растаяло слишком быстро, они сидели на лавке и сосредоточенно слизывали холодное лакомство. Сашу не покидало чувство, что этот день — один из тех, которые остаются в памяти навсегда.

Когда они вернулись домой, Ваня был уже немного уставший. Он прижимал к себе плюшевого тигра и сопя пытался снять обувь.

— Ты приедешь завтра или послезавтра? — спросил он, глядя на Сашу снизу вверх.

— Приеду. Обещаю.

— Тогда тигр будет тебя охранять и напоминать, что надо ехать, — серьёзно сказал Ваня и отдал ему игрушку. — Чтобы не забыл.

Александр взял мягкого охранника с таким трепетом, как будто ему вручили целый мир.

— Не забуду, Ваня. Никогда.

Глава 48

Амир

На следующий день мы снова стояли в том же коридоре на третьем этаже. Вокруг нас было то же отделение, те же стены и знакомый запах дешёвого кофе.

— Сорок восемь часов, — бросил Руслан, отрываясь от экрана телефона. — Экспертизы всё ещё нет. Они говорят «перегруз», лаборатория работает «по приоритету». А мы, значит, не в приоритете.

Я стоял у окна и наблюдал за тем, как асфальт плавился от жары. В начале июня столбик термометра поднялся до максимальных значений. В этот момент я почувствовал, как вся наша работа катится к чертям.

Сорок восемь бессонных, напряжённых часов, в течение которых я измотал себя до предела, обзванивая экспертов,

— Ты же понимаешь, я ничего не могу сделать, — развёл руками прокурор, даже не пытаясь скрыть равнодушие. — Сроки. Нет экспертизы — нет оснований держать её дальше.

Вспоминая этот разговор, я сжал кулаки.

— У них всё по регламенту. Дальше держать не имеем права, — буркнул Дима, — адвокат уже внизу, оформляют.

Я тихо выругался. Шамиль уйдёт в тень, она выйдет на свободу.

Когда мы спустились, Зинаида уже стояла у выхода. Она держала в руках плащ и сумку. Её лицо было спокойным, почти с равнодушным выражением. Рядом адвокат — молодой, уверенный в себе.

— Значит, вот и всё? — Она посмотрела на меня. — Можно идти?

Я ничего не ответил. Просто смотрел.

— Спасибо за гостеприимство, — усмехнулась она и пошла к дверям.

Промолчав, я наблюдал, как она выходит на улицу, и только когда за ней захлопнулась дверь, повернулся к Диме.

— Поставь за ней наблюдение. Без фанатизма, но желательно каждый шаг.

— У нас людей нет столько, — напомнил он, но сразу достал телефон.

— Знаю. Но её нельзя упустить.

И снова мы стояли в том же коридоре, только теперь уже не ждали решения, а ждали движения.

— Ребята выехали за ней ещё утром, — сказал Дима, передавая мне термос с кофе. — Вышла из дома в восемь, была одета в светлое, без макияжа. Доехала до центра, провела час в каком-то кафе на Сретенке. Никого не встретила.

— Просто сидела?

— Да. Пила кофе и читала книжку. Бумажную, прикинь.

Я вздохнул. Всё это начинало казаться странной игрой: она будто бы знала, что за ней следят, и нарочно делала всё как можно более «невиновным».

— Потом пошла пешком до набережной, — продолжил Дима. — Села на скамейку. Опять одна. Потом — короткий звонок. Десять секунд. А через пять минут села в такси.

— Куда?

— Вот тут интереснее. — Он протянул мне распечатку с маршрутом. — Доехала до другого кафе, посидела там полчаса, встала, спустилась в метро и поехала домой.

— Понятно. Продолжайте наблюдение, — сказал я. — Как начнётся опять какое-то движение, сигнализируйте.

Слежка сработала в этот раз чётко. Зинаида направилась в центр к набережной, села за столик уличного кафе под большими белыми зонтами. Время — почти восемь вечера. Людей вокруг было много: пары, туристы, офисные, уставшие — обычная городская картина. И всё же в её взгляде читалось напряжение. Она кого-то ждала.

Мы сидели в неприметной серой «Ладе», припаркованной напротив летнего кафе «Бриз». Жара немного спала, но в машине всё равно было душно.

Шамиль появился через пятнадцать минут. Без маскировки — в белой рубашке, солнцезащитных очках, с портфелем в руке. Сел напротив, даже не оглянувшись. Их разговор был коротким, но по движениям и выражениям лица было ясно, что-то пошло не по его плану. Он был зол.

— Есть контакт, — сказал Руслан по рации. — Но они слишком на виду. Не подходи пока.

— Он пришёл не просто поговорить, — ответил я. — Он хочет закрыть все концы. В том числе — её.

На столе между ними лежал телефон. Зинаида что-то быстро показала на экране. Шамиль нахмурился, его рука метнулась в портфель, но в этот момент я уже вышел из машины и двинулся к ним не спеша, словно обычный прохожий.

Он заметил меня раньше, чем я подошёл. Встал, сдвинул очки на лоб, бросил короткое:

— Ты всё испортила.

Мужчина резко выбросил руку в её сторону, и в ней что-то сверкнуло. Затем он стремительно шагнул в сторону улицы.

— Стоять! — крикнул я, но он уже был на ходу.

Из-за угла вырулил чёрный автомобиль. Шамиль рывком открыл дверь, влетел внутрь, и машина сорвалась с места, круто развернувшись прямо по тротуару. Люди закричали, кто-то упал, мимо пронеслись визжащие тормоза.

Я успел выстрелить по колёсам. Один выстрел — по касательной. Машина вильнула, но не остановилась. Через секунду исчезла в потоке, слилась с вечерним трафиком.

— Ушёл, — прошептал Руслан подбегая. — Но не без следа. Камеры его взяли, как минимум две. У нас будет маршрут.

Я подошёл к Зинаиде. Она всё ещё сидела за столом, словно никуда не собиралась.

— Что он хотел?

— Зачистить, — спокойно ответила она. — Сначала документы, потом меня.

Я заметил, как на белой блузке расплывается кровавое пятно.

— Ты ранена, — я присел рядом, схватил салфетки со стола и прижал к её боку. — Руслан, вызывай скорую. Быстро!

Он уже говорил по рации, перекрывая уличный шум голосом:

— Требуются медики! Женщина ранена, ножевое, кафе «Бриз», набережная. Повторяю — ножевое, потеря крови. Отправьте ближайшую бригаду!

Зинаида побледнела, но держалась. Губы сжаты в тонкую линию, взгляд цепкий, ни капли паники.

— Да, — сказала она сквозь зубы. — Хотел убить, но не успел.

— Он не успел, потому что мы были рядом, — отрезал я и посмотрел в сторону улицы.

Машина Шамиля исчезла, патрульные автомобили включали сирены, мчась к ближайшим перекрёсткам. Руслан вёл по рации координацию с дорожной полицией.

Через три минуты приехала скорая. Фельдшер быстро осмотрел Зинаиду, наложил повязку, подсоединил капельницу прямо в реанимобиле. Я жестом указал одному из оперативников, чтобы он сел рядом.

— Мы её берём под охрану, — сказал я. — До особого распоряжения.

В это время Руслан уже преследовал машину в потоке, но не прошло и десяти минут, как он доложил по рации:

— Пропал. Машина обнаружена брошенной на стройке у кольцевой. Чисто. Без улик.

— Он пересел, — я сжал кулак. — У него была вторая машина.

— Камеры возле стройки? — спросил я в рацию.

— Выключены. Кто-то поработал с ними заранее, — ответил оператор наблюдения.

— Значит, план был давно. Он не импровизировал.

Я сделал глубокий вдох и набрал Диму.

— Он снова ушёл. Всё по классике: отвлекающий манёвр, ложный след, подменённая машина. Нам нужна вся информация по стройке, по движению транспорта за последние сутки. Кто работал на объектах, кто парковался. Смотрим всех — от водителей до охраны.

— А с Орловой что? — спросил он.

— Жива. Пока что. Оставь пару человек у её палаты. Без форм, не привлекая внимания. Он может вернуться.

Я обернулся и посмотрел на ярко освещённое кафе, где ещё недавно текла обычная жизнь. Теперь оно было обнесено лентой, а на асфальте темнела кровь.

Шамиль ушёл. Но теперь он знал, что мы идём за ним. И больше не сомневался: Зинаида теперь ему не союзник.

И значит, игра вышла на новый уровень.

Когда мы вернулись в отдел, на часах было уже за полночь. Мониторы тускло мерцали, вентиляция гудела,

— Ничего. Мы его дожмём, — сказал он глухо, больше себе, чем мне.

Я молча налил два стаканчика из автомата, протянул один. Не пил — просто держал, чувствуя, как остывает в ладонях.

Телефон зазвонил в кармане. Я взглянул на экран — больница. Сердце глухо стукнуло. Ответил.

— Подполковник Умаров.

На том конце — ровный, безэмоциональный голос врача:

— Пациентка Зинаида Павловна Орлова, доставленная с ножевым ранением, скончалась двадцать минут назад. Развитие внутреннего кровотечения. Повреждена печень. Она потеряла сознание в машине, в реанимации спасти не удалось. Сожалеем.

Я опустил руку, не зная, что сказать. В голове звенело, будто кто-то медленно вёл ногтем по стеклу. Руслан смотрел на меня не спрашивая. Я лишь кивнул.

— Всё. Она не выжила.

Он не сказал ничего. Просто кивнул и уставился в монитор.

— Надо уведомить дежурного прокурора, — пробормотал он наконец. — И оформить смерть подозреваемой.

Я тоже молча кивнул, но уже не слушал. Перед глазами всплыло её лицо: холодный взгляд, отрывистые слова, кровь на блузке… И я подумал: она ведь знала, что может не выбраться, но всё равно пришла. Он каким-то образом контролировал её. Что-то заставляло её действовать вопреки здравому смыслу.

— Мы снова упустили шанс, — сказал я медленно. — Он знал, куда бить. Он не хотел, чтобы она говорила. Ни в отделе, ни в суде.

— Он зачистил, — подхватил Руслан. — И снова остался в тени.

Я посмотрел на доску, где висели распечатки с камерами, карты, схемы. Рядом — снимок Шамиля. Улыбка на фото теперь казалась откровенной насмешкой.

Глава 49

Марина

Особняк Шамиля утопал в темноте. Только автоматические фонари вдоль дорожки мягко освещали его возвращение. Автомобиль въехал через задние ворота без шума. Мотор заглох ещё до того, как машина остановилась. Вокруг — тишина и тёплый ночной воздух. Но внутри всё кипело.

Он прошёл через террасу, открыл стеклянную дверь и вошёл в дом. В гостиной на диване, завернувшись в плед, лежала Алина. Молодая, хрупкая, с глазами, в которых всегда жила тревога. Она вздрогнула, когда услышала, как скрипнула дверь.

— Это ты? — спросила она, поднимаясь. Голос тихий, почти виноватый.

Шамиль прошёл к бару и налил себе виски, не глядя в её сторону.

— А ты кого-то другого ждала? — прошипел он, не оборачиваясь, и выпил спиртное. — Надеюсь, не того мужика, что провожал тебя от метро.

Алина опустила голову и тихо прошептала:

— Я ничего такого не сделала, он просто разогнал пьяных, которые прицепились в парке. Шамиль, можно мне уже съездить домой. Там бабушка одна. Ты даже позвонить мне не разрешаешь.

Он повернулся к ней медленно, в его взгляде не было ни сочувствия, ни раскаянья.

— Твоя бабка в больнице, — глухо сказал он.

Алина подняла глаза и, стараясь сдержать слёзы, спросила:

— Что? Что произошло?

Он подошёл вплотную, схватил её за подбородок, сжал так, что она вскрикнула от боли.

— Слушай меня, кукла. У твоей старухи проблемы с сердцем. Домой ты не попадёшь, квартиру опечатали менты. Или ты думаешь, они тебя допросили и забыли? Если бы я вовремя тебя не выдернул из клуба, ты бы уже хлебала баланду в следственном изоляторе. Если ты мне сейчас опять что-то скажешь про свою бабку, я лично врежу тебе пулю в живот, а потом вытащу обратно без наркоза. Поняла?

Слёзы выступили на глазах Алины. Она кивнула, стараясь не показать, как дрожит.

— Хорошая девочка, — сказал он, отпуская её. — А теперь сиди здесь. Не вздумай выходить никуда. Никаких звонков. Ни слова никому.

Он прошёл в кабинет, сел за массивный стол и сразу же набрал нужный номер. Голос на том конце отозвался почти сразу.

— Слушаю.

— Немедленно зайди ко мне в кабинет, — произнёс он и положил трубку.

Спустя несколько минут дверь в кабинет приоткрылась, и внутрь вошёл высокий мужчина. Он остановился возле двери и скрестил руки на груди.

Шамиль вновь поднялся на ноги и, неторопливо шагая, начал обходить комнату. Его шаги были размеренными и казались ленивыми, но в напряжённой тишине кабинета они звучали как удары маятника. Он остановился у окна, посмотрел в темноту сада, а затем повернулся к мужчине.

— Ты узнал что-то о женщинах, о которых я тебя просил?

— Да, я узнал их имена и фамилии, а также места работы и адреса проживания. Одна из них работает медсестрой, а другая — косметологом. Однако есть одна проблема: они внезапно исчезли. Подозреваю, что их просто спрятали от нас. Я установил круглосуточное наблюдение, но они пока не появлялись. — Ответил он и, подойдя к столу, выложил фотографии.

Шамиль взял их в руки и начал пристально рассматривать.

— Послушай, — сказал он наконец. — Эти следователи стали слишком самоуверенными. Думают, что держат меня за горло. А на самом деле — они уже дышат через раз.

Он указал подбородком на фотографии.

— Через баб они уязвимы. Это их слабое место. Тянут за собой, прячут, переживают. Ошибка.

— Если подтвердится, что они им близки… — начал мужчина, но Шамиль его перебил.

— Не если. Они их спрятали, и это уже подтверждение. Работай быстро. Как только появятся — забирай их. Но без суеты. Без глупостей. Без крови, слышишь? Это не разборка, это инструмент давления. Они нужны живыми. Я хочу, чтобы эти умники в погонах не могли дышать. Пускай побегают. Потрясутся. Это личное.

Мужчина кивнул.

— Найду. Всё сделаю тихо. В какой срок?

— Как можно быстрее. Хочешь — подключи своего немого. Только без эксцессов. Камеры, свидетели — всё зачистить. Никаких следов. Машину бери «чёрную». Связь только по второму номеру. Любой прокол, и я лично тебя закопаю.

Он говорил спокойно, почти шёпотом, но от этих слов по телу мужчины пробежал холодок. Он знал — Шамиль не угрожал. Он просто сообщал, как всё будет.

— Всё понял.

Шамиль кивнул, снова отвернулся к окну. Где-то внизу загорелся фонарь, осветив аллею. Он не обернулся, когда добавил:

— Эти девки станут ключами. Пусть следаки почувствуют, что не они охотятся, а за ними охотятся. Пускай боятся. Тогда начнут ошибаться.

Он вздохнул, как человек, закончивший важный разговор, и сел обратно в кресло, будто ничего не случилось. А в его глазах уже мелькало следующее движение. Следующий шаг.

* * *

Прошло уже три дня с тех пор, как мы с Кристиной были в нашем родном городе. Наконец-то я смогла пообщаться с родителями. В тот же день, уже довольно поздно, мы возвратились домой. Всю дорогу Крис рассказывала, как Руслан очаровал её

Мужчины постоянно пропадали на работе. Мы с Крис, наблюдая за их уставшими лицами и напряжёнными разговорами, понимали, что там происходит что-то серьёзное. Слоняясь по участку чужого дома, мы постоянно искали себе какое-нибудь занятие. Близлежащие магазины были полностью изучены и уже не вызывали интереса, даже у Кристины.

Я проснулась довольно рано, но Амира уже не было рядом. Мне внезапно захотелось вернуться в свою квартиру. Я мечтала прикоснуться к любимым вещам, которых мне так не хватало в повседневной жизни. Однако мысль о том, что я могу встретить там своего мужа, сразу охладила мой пыл. Два дня назад я взяла себя в руки и написала ему сообщение о том, что наша дочь всё знает и хочет с ним поговорить. Он прочитал и ответил односложно: «Ясно». И с тех пор — тишина.

Блуждая по дому и считая однообразные дни, Кристина всё чаще поднимала глаза от телефона и произносила:

— Мы здесь как в клетке. Эта неопределённость уже начинает действовать на нервы.

Я согласно кивала, брала перчатки и шла в сарайчик с садовым инвентарём. Прополка чужой клумбы и удаление сорняков ненадолго отвлекали меня от грустных мыслей.

После обеда мы сидели с Кристиной на качелях с чашками кофе в руках и молчали. Подруга залипала в телефон, но внезапно отложила его в сторону и решительно произнесла:

— Как же скучно… Поехали в твою квартиру? Заберём вещи. Я уже просто не могу ничего не делать.

Я колебалась. Что-то внутри сжалось, как от дурного предчувствия.

— Крис, ребята запретили выезжать без них куда-то. Давай подождём.

Но она не отступала:

— Мариш, ну правда. Мы на часик, туда и обратно. Возьмём такси, что с нами случится белым днём? К ужину уже вернёмся.

Я вздохнула и согласилась. Всё же идея прикоснуться к своей прежней жизни, даже ненадолго, притягивала.

Мы попросили таксиста остановиться чуть поодаль от подъезда, чтобы не привлекать внимания. Двор был безмятежно пуст, лишь где-то на лавочке двое подростков листали что-то в телефоне, негромко переговариваясь. Всё казалось обычным, почти уютным.

Поднимаясь по лестнице, я всё ещё сомневалась, но Кристина была уверена:

— Пять минут, Мариш. Возьмёшь, что нужно, и поедем обратно. Всё хорошо.

Я кивнула и открыла дверь. Квартира встретила нас запахом застоявшегося воздуха и тишиной. Я на автомате пошла в спальню, Крис — в гостиную.

Пока я собирала в рюкзак одежду, украшения, косметику и особенно важный для меня блокнот с нужными контактами, я услышала голос Кристины:

— Всё, давай выдвигаться?

Я закрыла замок, и мы вышли на лестницу.

И в этот момент снизу поднялись двое.

Один — крепкий, в тёмной бейсболке, второй — повыше, худощавый. Взгляд у них был точный, холодный, они шли без суеты, но слишком быстро.

— Пропускаете? — спросила Крис, и в ту же секунду первый схватил её за руку, а второй прыгнул ко мне.

— Бежим! — закричала я, вырываясь.

Кристине удалось оттолкнуть своего нападавшего, она рванула вниз по лестнице. Но меня поймали. Схватили за плечи, вывернули руку. Я пыталась вырваться, но сильные руки сжали меня, как капкан. Кто-то зажал рот, потащил к выходу по ступенькам. Волоком, как куклу.

— Спокойно, без крика, — прошипел один из них. — Только дёрнись — пожалеешь.

Я успела только увидеть, как Крис вылетает на улицу и кричит что-то прохожим.

Машина стояла возле подъезда. Задняя дверь уже была распахнута. Меня швырнули внутрь, как мешок. Кто-то прыгнул рядом, и дверь захлопнулась. В лицо ударил запах бензина и табака.

— Поехали! — крикнул один из них водителю.

Машина рванула с места.

Я успела увидеть в окно, как Крис машет руками, а кто-то из прохожих достаёт телефон. Мир за окном машины поплыл.

Сердце бешено колотилось.

Меня увозили.

Глава 50

Амир

Кристина бежала по улице, запинаясь, почти теряя обувь. Она мчалась через двор, будто только движение спасало её от ужаса, стучащего в висках. Когда добежала до конца дома, такси, на котором они приехали, всё ещё стояло неподалёку. Таксист, будто почувствовав неладное, уже выбрался из машины.

— Девушка, что случилось? — растерянно спросил он.

— Отвезите меня обратно. Срочно, — выдохнула Крис, запрыгивая в салон.

— Куда обратно? — растерянно уточнил он.

— На адрес, откуда мы приехали. Немедленно!

Кристина с нетерпением искала нужный номер в своём телефоне. Руки её дрожали от волнения. Наконец, она отыскала нужный контакт — Руслана.

Он ответил почти сразу же.

— Кристина? — прозвучал хриплый голос.

— Руслан! — выкрикнула она, и голос её сорвался. — Они забрали Марину!

— Что⁈ — резко изменился тон. — Где ты? Что значит — забрали?

— Мы… Мы поехали за вещами. В квартиру Марины. Там были двое. Они… они ждали. Нас схватили на лестнице. Я убежала. А её… её затолкали в машину. Я ничего не успела! — она почти кричала в трубку, задыхаясь. — Машина была чёрная, с номерами… Я не запомнила номера. Прости!

На том конце повисла короткая тишина, будто в дыхании застрял лёд.

— Ты где сейчас? — глухо спросил он.

— Еду обратно. Я в такси. Минут через двадцать буду.

— Хорошо. Мы сейчас выезжаем. Не паникуй. Главное — ты жива. Мы найдём Марину. Клянусь.

— Руслан, пожалуйста, быстрее, я боюсь, — заплакала она.

Он не ответил. Только короткие гудки.

Кристина стиснула телефон в дрожащих пальцах и уткнулась лбом в холодное стекло окна. Всё внутри тряслось. Сердце металось, как птица в клетке, и только одна мысль крутилась в голове. «Я во всём виновата».

Марина в руках у них.

* * *

Руслан резко затормозил перед воротами. Щёлкнула автоматика, створка с глухим стоном начала открываться. Я выскочил из машины ещё до полной остановки. Зайдя в дом, хлопнул дверью так, что посыпалась пыль с козырька.

— Где она, уже доехала? — коротко бросил я, даже не оборачиваясь на Руслана.

— Внутри. Я с ней говорил. В шоке, плачет. — Руслан выпрыгнул из машины, догоняя меня. — Слушай, Амир… Ты должен знать. Это серьёзно.

Я остановился на полпути к их комнате и, повернувшись, замер. На моём лице застыла маска боли, а губы превратились в тонкую линию.

— Говори.

— Марину схватили прямо в подъезде. Нападение было чётким, слаженным. Кристина успела вырваться. Мы пробили камеры, микроавтобус, чёрный. Уже сменили маршрут. Работали как по учебнику.

Тишина повисла на несколько секунд. Затем я со всей силы ударил кулаком в стену. Штукатурка осыпалась, и я почувствовал тупую боль, но даже не поморщился.

— Я же говорил им. Я просил… — прошептал я. — Как можно быть такими безалаберными?

Руслан приблизился ко мне и крепко обнял. Затем он

— Брат! Слышишь, успокойся! Они всего лишь женщины. Вместе мы справимся. Ты же знаешь, я за тебя умру, — тихо сказал он, не отводя взгляда. — Прошу тебя, не наседай на Кристину, она и так в ужасном состоянии. Винит себя сильно.

Я кивнул и почувствовал, как ко мне возвращается спокойствие. Ярость не приведёт ни к чему хорошему, и нужно было срочно взять себя в руки.

— Всё, я спокоен, брат, но мы должны действовать как можно быстрее. Я не прощу себе, если с ней случится что-то ужасное.

— Амир, это не твоя вина, — сказал Руслан.

— Зато теперь — моя ответственность, — отрезал я. — Увезли из-под носа. Как игрушку. Он может сделать с ней что угодно. У него нет тормозов.

Я переступил порог комнаты и увидел Кристину, сидящую на кровати. Её лицо было бледным, а косметика размазалась от слёз. На плечах лежал плед, а в руках она держала кружку, из которой не пила.

Подойдя, я встал напротив, Руслан опустился рядом с ней.

— Ты видела их?

Она молча кивнула.

— Запомнила лицо?

— У одного был шрам… здесь, — провела пальцем от скулы к подбородку. — А второй — в чёрной бейсболке, молчаливый. Но глаза… холодныекак лёд.

— Мы найдём их, — сказал Руслан. Он поднялся и набрал номер Димы: — Сбор. Бери всех, кто есть. Ромка пусть продолжает пробивать машины.

Я стоял неподвижно, наблюдая за Кристиной. Она плакала так горько, что, казалось, вот-вот потеряет сознание. В этот момент я осознал, что Марина действительно является для неё близким человеком. В глубине души я ощущал бурю смешанных эмоций: тревогу, чувство вины, гнев и страх. Они обжигали грудь, словно огонь. Мне не хватало воздуха, и я старался дышать глубже и ровнее.

— Крис, — я сел рядом, — мне жаль. Это моя ошибка. Я должен был чувствовать, что Шамиль не оставит это просто так.

Она подняла на меня заплаканные глаза, покачала головой:

— Я уговорила её. Я думала… всего на час. Всё было так спокойно. Мы даже шутили. А потом… эти двое. Они шли так уверенно, как будто знали, что мы там.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Шамиль знал. Значит, где-то рядом есть утечка или наблюдение. Мы вслепую играли против человека, у которого на руках вся колода.

Руслан вернулся из другой комнаты, отложив телефон:

— Дима уже собирает ребят. Есть зацепка по микроавтобусу — он засветился за городом, километрах в тридцати. Направляемся туда. Пока без сирен, всё по-тихому.

— Возьми ещё Пашу и Артёма, — сказал я. — Я поеду с вами.

— Амир, ты не в том состоянии…

— Я еду. Хочешь спорить — трать время. Лучше действовать.

Руслан кивнул, поняв, что со мной спорить бессмысленно.

Я встал. Сердце грохотало так, будто пыталось пробить грудную клетку. Каждая мысль возвращалась к ней. Где она? Что с ней? Что они с ней делают? Эта неизвестность медленно сводила с ума.

Уже у выхода я на секунду замер. Обернулся к Кристине.

— Если Шамиль её хоть пальцем тронет… Я сравняю его с землёй.

Она кивнула. В её взгляде мелькнула надежда. Или страх. Возможно, и то и другое.

Мы с Русланом вышли на улицу. Небо потемнело, как будто чувствовало, что начинается ночь, в которой не будет покоя. Я сел в машину, хлопнув дверью, и взглянул в зеркало заднего вида.

— Найдём. Во что бы то ни стало, — пробормотал я самому себе.

И мы сорвались с места.

Мчались по трассе, словно каждая секунда промедления стоила жизни. Руслан вёл машину молча, взгляд сосредоточенный, руки сжаты на руле. Я сидел рядом, вцепившись в телефон. Вновь и вновь открывал фотографию Марины. Смотрел в её глаза, будто пытался услышать, где она. Жива ли. Боится ли. Кричала ли, когда её заталкивали в машину.

За нами ехали Паша и Артём, а ещё дальше — Ромка с Димой. Все уже знали: на кону не просто похищение, а война. И в этой войне проигрывать мы не собирались.

— Вот здесь, — Руслан свернул с шоссе на загородную трассу. — Камеры зафиксировали микроавтобус на повороте к старой промышленной зоне. Там пусто, куча складов, гаражи. Идеальное место, чтобы спрятать человека.

Я кивнул. У меня уже была мысль, если Марину ещё не увезли дальше, она там. А если увезли… тогда Шамиль ведёт игру намного тоньше, чем мы думали.

Мы свернули с дороги и поехали по разбитому асфальту. Подвеска скрипела, как в агонии. Где-то лаяли собаки, ветер поднимал пыль. Темнело — время, когда всё живое прячется в тень, а зло выходит на охоту. Я не мог упустить шанс свести с ним счёты.

Глава 51

Марина

Я очнулась от холода. Сначала подумала, что сплю в нашем доме — окна распахнуты, сквозняк, голос телевизора из соседней комнаты. Но стоило открыть глаза, как иллюзия рассыпалась.

Надо мной — высокие потолки, резной лепной карниз. Пахло сырой древесиной и чем-то едва уловимым… восточным. Я попыталась пошевелиться — тело отзывалось тупой болью, особенно в плече и запястьях. Они были связаны. Связаны.

Сердце застучало в висках. Я резко села — верёвки на руках впились в кожу.

Комната была просторной и содержалась в идеальном порядке. Это был старинный особняк — с коврами, резной мебелью и тяжёлыми шторами на окнах. Всё дышало деньгами… и угрозой.

Дверь открылась без стука.

На пороге появился мужчина. Он был кавказской национальности, одет в дорогой костюм, волосы были аккуратно уложены, а на лице застыла маска спокойствия. Однако глаза… Его глаза были холоднее льда.

— Очнулась, Марина, — произнёс он, будто встречает давнюю подругу.

Я молчала. Смотрела на него, стараясь не показать страха.

Он прошёл вглубь комнаты, сел в кресло напротив.

— Не бойся. Тебя никто не тронет, если не будешь глупостей делать.

— Зачем? — хрипло спросила я.

Он усмехнулся, откинувшись на спинку кресла.

— Просто… мне так захотелось. Жаль, конечно, что твоя подружка сбежала, мы могли бы устроить вечеринку. А заодно — напомнить кое-каким людям, кто здесь по-прежнему хозяин игры.

Я стиснула зубы.

— Насколько я поняла, ты тот самый Шамиль. Преступник, которого ищут. Ты думаешь, Амир испугается? Он найдёт меня.

Шамиль рассмеялся, откинув голову назад, а затем наклонился вперёд, и его голос стал более низким:

— Надеюсь. Я этого и добиваюсь. Мне стало скучно без него и его друга Руслана. Хочется… финала.

Он встал. Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Не переживай. Если

Шамиль вышел. Дверь за ним щёлкнула.

Я осталась одна. Верёвки на руках начали натирать кожу, но я не замечала боли. Я смотрела в окно, на деревья, на тонкую полоску света, пробивавшуюся сквозь шторы.

«Амир, найди меня», — прошептала я.

Через какое-то время в комнату вошёл другой мужчина, тот, что напал на меня в подъезде. Он поставил на тумбочку открытую бутылку воды и, схватив меня за руки, резко поднял с кровати. Я вскрикнула от боли, пронзающей моё тело. Мужчина вытащил нож и, не говоря ни слова, разрезал верёвку на моих запястьях. Затем, не раздумывая, достал наручники и приковал меня за левую руку к резному изголовью кровати и ушёл. Схватив бутылку, я поморщилась и жадно припала к ней.

Дверь снова отворилась спустя несколько часов — или минут? Я потеряла счёт времени. На этот раз Шамиль вошёл медленно, в руках поднос.

— Я принёс сам, так надёжнее. К тому же, что может быть лучше, чем разговор за ужином с приятным собеседником?

Он поставил поднос на тумбу. Тарелка с каким-то варёным мясом в бульоне, хлеб и бутылка с водой. Мужчина окинул меня взглядом и сел напротив. Скрестив ноги и переплетя пальцы в замок, он, казалось, был полностью погружён в свои мысли. Его глаза блестели, словно у безумца, который целиком и полностью увлечён своими идеями.

Чтобы не раздражать его лишний раз, я взяла ложку и стала есть, глядя в сторону. Он несколько минут молча разглядывал меня, а потом задумчиво произнёс:

— Ты знаешь, Марина, я ведь не всегда был таким. Раньше я жил как человек. Ходил в кафе, пил кофе, дарил женщинам цветы… У меня был дом. Настоящий. Без решёток, камер и предательства.

Он сделал паузу, глядя в пустоту. Потом резко повернул голову ко мне:

— Но потом пришли они. Такие, как Руслан. Амир. И все те другие… С их улыбками, с их «правильными» понятиями. И всё. Всё пошло под откос. Меня сдали. Продали. Оставили гнить. И ради чего?

Я ничего не ответила. Он встал, начал ходить по комнате. В нём нарастало бешенство, как будто оно долго копилось внутри, а теперь вырывалось наружу.

— Руслан… Этот лощёный лицемер. Думает, если ходит в мечеть и гладит бороду, то святой? А Амир… — он выплюнул это имя, как яд. — Он самый мерзкий из них. Думает, что он герой? Что может спасти всех, даже тебя?

Он вдруг подошёл ко мне вплотную, наклонился, и его голос стал едва слышен:

— Он не знает, каково это — быть в темноте. Гореть заживо. Когда предают даже свои. Когда на тебя охотятся, как на зверя. Я сплю с ножом. Я не живу, Марина. Я прячусь.

Губы его дрогнули, и на мгновение он выглядел… сломленным.

— А теперь скажи мне, почему он должен быть счастлив? Почему ты должна быть с ним? Почему вы, такие правильные, живёте, а я должен прятаться, как прокажённый?

Я отложила ложку, посмотрела на него и поняла: он не просто злой. Он сумасшедший. Перекошен внутри. Всё в нём кричало о боли, которую он не смог прожить. Он хотел, чтобы страдали все вокруг — особенно те, кто напоминал ему о том, кем он когда-то был.

— Ты ничего не добьёшься этим, — тихо сказала я. — Ты просто ещё глубже закопаешь себя.

Он замер, затем медленно отступил. В его лице промелькнуло что-то… хрупкое. Почти детское. Потерев лицо, он вдруг опять расхохотался.

— Знаешь, кто они на самом деле? Они такие же, как я! Только у них морды почище и слова покрасивее. Но внутри — такие же твари. И ты, Марина, не обманывайся. Твой любимый Амир — такой же, как я. Просто пока тебе удобно верить в обратное.

Я молчала, сжимая край покрывала. Он подошёл ближе, наклонился ко мне.

— Я потерял всё из-за таких, как они. Всё! Меня вычеркнули, будто я лишний персонаж в их сказочке. А ведь когда-то меня уважали…

Он сел на корточки, глядя прямо в глаза.

— А теперь я живу вот так. В особняках, под охраной, с фальшивыми паспортами. Прячусь, как крыса. Как проклятый изгнанник.

Он усмехнулся и внезапно шепнул:

— Но знаешь, что самое забавное? Я не хочу тебя убивать. Нет. Ты красивая женщина. Я хочу, чтобы они пришли. Чтобы видели. Чтобы знали. Чтобы у них дрожали руки, когда я снова посмотрю им в глаза.

Он заправил локон за моё ухо и выпрямился.

— Я сделаю это медленно с тобой, на глазах у твоего мужчины. А потом раздавлю его голову, его гордость и веру в то, что он всё контролирует. А ты… Ты будешь смотреть.

Я не отвела взгляда.

— Они не боятся тебя, Шамиль. Они идут за тобой. И ты это знаешь. Именно поэтому ты пытаешься говорить громче. Кричать. Потому что внутри тебя — одна только пустота.

Он замер. На миг — совсем на миг — его лицо помутнело. А затем он снова ухмыльнулся:

— Посмотрим, кто кого, Марина. Посмотрим.

Он вышел, громко хлопнув дверью. Я сжалась, услышав, как щёлкнул замок. Комната погрузилась в гнетущую тишину.

Я не знала, сколько прошло времени. Может, час, может, два. В этой комнате было сложно уловить течение времени. Тело ныло от усталости, голова кружилась от тишины и напряжения.

И тогда я поняла, что хочу в туалет. Абсурдно, банально, но это выдернуло меня из ступора и вернуло в реальность.

Я постучала кулаком по тумбочке, потом ещё раз, громче.

— Мне в туалет нужно! — выкрикнула в пустоту. — Эй! Вы же не хотите, чтобы я сделала это здесь?

Прошло с минуту, может, две. Я уже подумала, что меня просто игнорируют, как вдруг за дверью раздался скрип шагов. Щёлкнул замок, и в дверях появился широкоплечий охранник в чёрной футболке. Он подошёл ко мне, отстегнул наручники и, не говоря ни слова, направился обратно в коридор.

— Сейчас тебя отведут, — буркнул он, не глядя мне в глаза.

— Отлично, а то я уже подумывала устроить тут маленькое наводнение, — съязвила я, но он даже не отреагировал. Только отступил в сторону, пропуская вперёд молодую девушку.

Она вышла из-за его спины — невысокая, худенькая, с тёмными волосами, собранными в небрежный пучок. Взгляд опущен, плечи сжаты. Вид у неё был такой, будто каждый день она ждёт удара.

— Алина, проводи, — сказал охранник и сложил руки на груди.

Девушка молча кивнула и сделала

— Привет, — сказала я мягко. — Я Марина.

Она молчала. Шла немного впереди, будто хотела создать расстояние. Охранник смотрел нам в спину.

— Спасибо, что пошла со мной. Я думала, отправят кого-то… менее вежливого.

Тишина.

— Ты здесь работаешь? Давно?

Она чуть вздрогнула, но не ответила.

— Знаешь, молчание — это такой себе способ завести друзей, — продолжила я, стараясь не звучать назойливо. — А я бы не отказалась от кого-то, с кем можно поговорить. Всё-таки… ты не похожа на этих головорезов.

Она замедлила шаг, но продолжала молчать. Мы подошли к двери. Алина приоткрыла её, давая мне пройти первой. Я обернулась к ней:

— Я, правда не враг. Просто женщина, попавшая в беду.

Она чуть заметно дёрнула уголком губ. Почти улыбка. Или нервный тик.

Когда я вышла, она ждала, не поднимая глаз. Я посмотрела на неё внимательнее. В этой тишине, в этой хрупкости было что-то болезненное. Как будто она тоже была чьей-то пленницей. Только не физически.

— Скажи, ты здесь добровольно? — спросила я.

Алина вздрогнула, как от пощёчины. Затем покачала головой. И всё. Больше ни слова.

На обратном пути она шла быстрее, будто боялась, что задержка вызовет чью-то ярость. Я чувствовала: за этой молчаливой оболочкой что-то прячется. И, может быть, именно через неё у меня будет шанс.

Когда она проводила меня обратно к комнате, я тихо сказала:

— Спасибо, Алина.

Она задержалась всего на мгновение. Потом отвернулась и ушла.

Охранник подошёл с наручниками, я покорно протянула руку. Сейчас не время капризничать и наживать себе неприятности. Иначе в следующий раз в туалет поведёт меня этот амбал, а мне позарез нужно было найти себе союзника.

Глава 52

Марина

Шаги охранника звучали за спиной глухо и размеренно. Я сидела на кровати, глядя на своё запястье, на котором снова сомкнулось холодное металлическое кольцо.

— Подожди, — произнесла я, когда охранник уже собирался уходить.

Он остановился, обернулся, взглянул на меня с лёгким прищуром. Молчал. Ждал.

Я подняла голову и с вызовом сказала:

— Передай Шамилю, что я хочу поговорить.

Охранник скривил губы, будто усмехнулся про себя, но промолчал и вышел.

Прошло минут десять. Достаточно, чтобы сердце начало биться чаще. Я знала: просить — значит проявлять слабость. Но желание избавиться от оков было сильнее страха и чувства унижения. Вдруг за дверью щёлкнул замок. Я повернулась.

Шамиль вошёл в комнату неторопливо, но с уверенностью, словно всё вокруг принадлежало ему. Его взгляд скользнул по комнате, потом остановился на мне. Он был без пиджака, в одной рубашке, закатанной до локтей.

— Ты хотела поговорить? — спросил он лениво…

Я кивнула.

— Мне нужно, чтобы ты снял с меня наручники.

— Правда? — он ухмыльнулся, как будто услышал забавную шутку. — И почему же?

— Потому что это глупо. Я под замком, второй этаж. На каждом шагу охрана, камеры. Куда я денусь? Я не прошу тебя отпустить меня. Просто… — я сделала паузу, — я не собираюсь устраивать глупостей. Мне больно, я даже лечь не могу по-человечески.

Шамиль приблизился на шаг, потом ещё. Его лицо стало серьёзным, напряжённым, глаза прожигали. Он молчал с полминуты, как будто решая, как со мной быть.

— Думаешь, я тебе поверю? — медленно произнёс он. — Или ты надеешься разжалобить?

Я не дрогнула, просто смотрела ему прямо в глаза.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Я просто человек. Уставший, голодный, напуганный. И эти железки мешают мне спать.

Шамиль выдохнул через нос, коротко и резко. Потом подошёл к двери, стукнул дважды. Вошёл охранник.

— Знаешь, Марина… Я думал, что ты будешь кричать. Плакать, умолять. А ты спокойная. Упрямая. Это даже… восхищает.

Он махнул охраннику.

— Сними. Посмотрим, к чему это приведёт. Но учти — один неверный шаг, и ты не только наручники снова наденешь.

Охранник подошёл, щёлкнули замки. Металл соскользнул с запястья. Кровь отхлынула к пальцам, и я сжала руку в кулак.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Шамиль развернулся и вышел, не удостоив меня ответом.

Охранник, не глядя на меня, вернулся в коридор, снова заперев дверь.

Рука была красной, сдавленной, но теперь свободной. Я медленно опустилась на край кровати, ощущая тяжёлое, гулкое биение сердца.

Это была крошечная победа. Но даже она была шансом.

* * *

Тусклый свет лампы падал на массивный стол, на котором стояла бутылка виски и бокал с золотистым напитком. Шамиль стоял у окна, спиной к двери, глядя на темнеющее небо. Он был пьян и спокоен, почти безмятежен, но в этом спокойствии скрывался холод, от которого бросало в дрожь.

— Чувствую, что это должно произойти сегодня, — произнёс он, не оборачиваясь. — В крайнем случае завтра…

Охранник, стоявший у двери, чуть кивнул, не задавая вопросов. Шамиль обернулся. Его глаза блестели безумием.

— Я устал. Слишком долго они думали, что сильнее меня. Амир, Руслан — герои, мать их. А я? — он рассмеялся, но в смехе звенела ярость. — А я изгой. Мне пришлось жить как крысе, скрываться, продавать себя за гроши, пока эти псы строили дома и собирали вокруг себя людей.

Мужчина молчал. Он знал, если Шамиль в таком состоянии, лучше не перебивать.

— Они мне за всё ответят, — процедил Шамиль сквозь зубы. — Эти легавые… Я сломаю их. Амир умрёт. Больно. Медленно. И эту Марину… Я отдам ему живой, но сначала вдоволь повеселюсь. Чтобы посмотреть, как он будет умирать вместе с ней, — он шагнул к столику и плеснул себе в стакан большую порцию виски. — Если, конечно, всё пойдёт по плану.

— А если нет? — осторожно спросил мужчина.

Шамиль кивнул, глотнул алкоголь и, не глядя, произнёс:

— Если провалимся — убираем всё. Следы. Машины. Дом. Девку эту бесполезную Алину — тоже. Она слишком много знает. Родить не может. Я хотел избавиться от старухи, продать их квартиру и уехать с ней и наследником. Держал бы её до тех пор, пока ребёнок не подрастёт, но она мне уже надоела. Больше я так рисковать не буду. Суррогатных матерей море.

Охранник кивнул. Всё было сказано ясно.

За стеной, в полутени, в узком проходе между дверью и комодом стояла Алина. Затаив дыхание, сжимая ладони до боли. Она не собиралась подслушивать, но услышала своё имя… и замерла. Каждое слово впечатывалось в память, как выстрел. «Убьём… Убери… Слишком много знает. Убрать старуху…» Всё её тело сковал холод, но разум прояснился до предела.

«Он хочет их убить… И меня с бабушкой».

Сердце билось так громко, что казалось — вот-вот выдаст её. Она не помнила, как вышла оттуда,

Она не могла больше оставаться в стороне.

Она не знала, как, но должна помочь Марине. Спасти её. Или хотя бы попытаться.

Впервые за долгое время в её глазах появилась решимость. Не страх, не покорность — а огонь.

Примерно через сорок минут после того, как Алина вернулась в свою комнату, она вновь подошла к кабинету. Дверь была слегка приоткрыта, и через щель просачивался тусклый свет. Девушка чуть приоткрыла её шире и осторожно заглянула внутрь. Шамиль сидел за столом, его руки были закинуты за голову, а глаза закрыты. На столе стоял стакан со спиртным. Алина на мгновение задержалась, глядя на Шамиля. Его расслабленная поза и закрытые глаза внушали ложное чувство безопасности, но девушка знала, что это лишь иллюзия. В голове мелькали мысли о том, как поступить дальше.

Она сделала глубокий вдох, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, осторожно прикрыла дверь плотнее и направилась на кухню.

* * *

Дверь скрипнула почти неслышно, в комнату вошла Алина с подносом. Она кралась, будто боялась задеть воздух. Свет от настольной лампы высвечивал её бледное лицо, на котором отражались усталость, страх и что-то ещё — возможно, решимость.

— Ужин, — прошептала она и поставила поднос на тумбочку. — Тихо. Не говорите громко. Камеры без звука, но Шамиль может заглянуть. Он в своём кабинете, уснул.

Я приподнялась на подушках, потёрла запястья, на которых всё ещё виднелись следы от верёвок, и кивнула, внимательно наблюдая за ней. Алина, как и в прошлый раз, двигалась скованно, неуверенно. Казалось, каждый шаг давался ей усилием. Но сейчас в её взгляде мелькало что-то новое — тревога, может, даже страх.

— Спасибо, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Ты… всё в порядке?

Алина кивнула, поставив поднос на тумбочку. Но не спешила уходить.

— Посиди немного, — предложила я ей, — если можно. Мне просто… страшно. А ты — единственное человеческое лицо здесь.

Алина замерла, затем медленно села на краешек кровати. Она явно колебалась, её руки нервно теребили край юбки.

— Он хочет вас убить, — прошептала она едва слышно. — А ещё… у него план убрать и меня, если что-то пойдёт не так. Я это слышала.

Я побледнела, и моя рука застыла над чашкой. Пристально посмотрев ей в глаза, я тихо спросила:

— Почему ты здесь, Алина? Почему ты вообще помогаешь ему?

Девушка вздрогнула, опустив голову.

— Он угрожает моей бабушке. Она единственный человек, кто у меня остался. Я сирота. Родители погибли в автокатастрофе год назад, и вообще, это она меня вырастила. А он… он сказал, что если я не буду делать, что он скажет — её уберут. И… — она сжала зубы, чтобы не расплакаться, — никто не поможет. Сегодня я узнала, что бабушка в больнице, но он не отпускает меня.

Алина, наконец, не сдержалась и заплакала, но тихо, зажав рот рукой, словно пытаясь остановить поток слёз, который неудержимо катился по её щекам.

То, что я услышала, пронзило меня до глубины души. Переборов себя, я всё-таки задала вопрос:

— Алина, он живёт с тобой как с женщиной?

Она низко опустила голову и кивнула.

— Да. Это произошло сразу после совершеннолетия.

Меня тут же захлестнула волна ненависти к этому ублюдку. Взрослый мужик запугал эту девушку, заставляя сожительствовать с ним и выполнять все прихоти. Ещё и в криминал втянул. Она была младше моей дочери Насти на несколько лет. Меня даже замутило, после того как я представила, что он с ней делал. Тихая, забитая девочка была заложницей, такой же, как и я. Только разница в том, что за меня кто-то будет бороться. А за Алину — некому.

— Ты не одна, — тихо произнесла я, притягивая девочку к себе. Я обняла её и нежно погладила по голове, как будто она была моим ребёнком. — Я не позволю ему причинить тебе боль. Мы обязательно найдём выход из этой ситуации. Вместе.

Алина подняла на меня взгляд, полный растерянности, сомнений… и надежды.

— Думаете, это возможно?

— Если мы будем держаться вместе — да. У тебя есть телефон? Нам нужно как можно быстрее подать сигнал наружу. Меня ищут. Но я не уверена, что помню хоть один телефонный номер наизусть. Можно позвонить в службу спасения.

Алина кивнула, медленно, будто переваривая то, что только что произошло.

— Он забрал мой телефон. Но я могу попытаться незаметно взять его у охраны на некоторое время.

Её лицо на минуту озарила какая-то мысль, будто она внезапно что-то вспомнила.

— Как я могла забыть? Я могу позвонить одному человеку, он спасатель. У меня в сумочке где-то есть его телефон.

Она встала и нервно сцепила руки. Я заметила, как её охватывает страх и напряжение. Покусывая губы, она прошептала с решимостью в голосе:

— Мне надо идти. Я постараюсь найти эту бумажку и позвонить. Только… Мне нужно украсть телефон.

Я сдержанно кивнула, чувствуя, как сердце гулко бьётся от надежды.

— Думаешь, сможешь?

— Да. Сегодня вечером один из охранников всегда засыпает после ужина. Он оставляет куртку с телефоном в раздевалке. Я попробую.

Глава 53

Амир

Ночь опустилась на особняк, словно глухой саван. Всё замерло. Охранник, как по расписанию, захрапел у телевизора в комнате отдыха. Свет экрана освещал его лицо мертвенно-голубым светом. Куртка висела на спинке стула.

Алина кралась, затаив дыхание, босиком, чтобы не издавать ни звука. Приблизилась. Остановилась прислушиваясь. Потом быстрым движением достала из кармана тяжёлый кнопочный телефон. Аккуратно вышла в коридор, прижав аппарат к груди.

В кладовке за лестницей — старый шкаф, куда никто не заглядывал. Именно туда она и юркнула, плотно закрыв за собой дверь. В темноте еле различимым светом загорелся экран. Она посветила на бумажку маленьким фонариком и набрала номер дрожащими пальцами.

Гудки. Один… второй…

— Да? — голос был хрипловатый, уставший, как будто человек не спал несколько ночей. — Кто это?

— Рома… это я. Алина. Ты… ты дал мне номер. Я…

— Алина⁈ Где ты? Что с тобой⁈ Я… чёрт, ты в порядке? Я видел, как тебя увозили. Ты у Шамиля?

Она на минуту запнулась, стараясь сообразить и сопоставить факты.

— Ты полицейский? Я думала, ты спасатель…

Ромка перебил её и настойчиво произнёс, стараясь придать голосу успокаивающие нотки.

— Алина, сейчас уже не имеет значения, что я говорил раньше. Ты в большой опасности. Скажи, где ты?

— Я в особняке недалеко от старого карьера, за городом. Адрес — улица Сосновая, 3. Он держит меня и ещё одну женщину. Марину… Он угрожает убить

На том конце повисла глухая тишина. А потом последовали торопливые фразы:

— Слушай внимательно. Я уже вызываю группу захвата. Мы ищем вас. Сколько у нас времени?

— Не знаю. Он пьёт. Сейчас спит. Что-то готовит… Говорил… что «всё произойдёт» сегодня или завтра. Это… правда. Я подслушала, он хочет всех убить и меня с бабушкой.

— Я уже еду. С бабушкой твоей всё хорошо, мы определили её в больницу. Ей намного лучше, не переживай. Ты можешь быть на связи?

— Не могу. Мне нужно вернуть телефон, пока не заметили.

— Хорошо. Я понял. Просто держитесь. Если есть возможность, то выйди из дома на улицу и сиди где-нибудь.

Алина кивнула, будто он мог это видеть.

— Да. Я всё поняла. Спасибо… Спасибо тебе.

Она закончила разговор, и её сердце бешено колотилось в груди. Осторожно выбравшись из шкафа, она вернулась в комнату. Положила телефон на место, а листок бумаги спрятала в носок. С трудом сдерживая панику, она тихо вернулась к Марине.

— Он едет. Сказал, что они вытащат нас. Мне нужно уходить отсюда. Я не могу здесь постоянно находиться.

Я выдохнула.

— Нас обязательно спасут, Алина. Осталось совсем немного.

А где-то за стенами особняка, в ночной темноте, мелькали огни автомобильных фар, по дороге уже неслись машины с группой захвата.

* * *

Руслан заглушил двигатель за сотню метров до обозначенной точки. Вокруг — ни души. Только полуразрушенные здания и старые ржавые контейнеры, как призраки забытых времён. Луна пряталась за тучами, и это было даже к лучшему. Тьма стала нашим союзником.

— Здесь, — прошептал он, указывая на длинный металлический ангар у самой кромки леса. — На камерах видно, как микроавтобус сворачивает туда. После этого он уже не возвращался.

Мы переглянулись. Сердце колотилось, но голова оставалась холодной. Я достал пистолет, проверил патрон в патроннике. Руслан сделал то же самое, и мы вышли из машины. Позади подошли Паша с Артёмом, Ромка и Дима были где-то на подъезде. Лица у всех были сосредоточены, парни понимали, что упустить шанс нельзя.

— План? — спросил Паша, чуть склоняясь вперёд.

Я глянул на ангар, потом — на тёмные окна второго этажа, где в одной из комнат, возможно, была она.

— Сейчас мужики подъедут, и будем выдвигаться по периметру. Как можно тише. Нам нельзя спугнуть их.

Через минуту на дороге показалась машина Димы. Она мчалась на большой скорости, преодолевая ухабы и кочки, и резко затормозила, погрузив колёса в гравий. Пассажирская дверь распахнулась, оттуда выскочил Ромка с телефоном в руках и быстро направился к нам.

— Она нашлась. Алина. — Голос Ромы дрожал от напряжения. — Только что вышла на связь. Позвонила мне с какого-то телефона, тихо, почти шёпотом. Я едва её понял, но она назвала адрес. Шамиль держит её и Марину в своём особняке.

Я замер. Кровь застыла в жилах, а потом резко хлынула к голове.

— Где⁈

— Улица Сосновая, дом 3. За городом, недалеко от старого карьера. Она сказала, что подслушала его разговор с охранником. Он собирается убить их. Пьяный, но говорил, что «всё произойдёт» сегодня или завтра. Значит, у нас мало времени.

Я уже развернулся и шёл к машине, бросая короткие команды на бегу:

— Собери всех. Руслан, быстрее, двигаемся. Пробей маршрут, свяжись с группой. Я не буду ждать разрешения сверху. Если понадобится — войдём первыми.

Руслан мигом достал планшет, запустив навигацию и карту оперативной группы. Паша с Артёмом сели в свою машину, Ромка и Дима — в свою. Я быстро сел за руль, захлопнул дверцу и резко тронулся с места. Шины с визгом пронеслись по гравию. Руслан буквально ввалился в салон и сразу же пристегнулся.

— Двадцать пять минут, если не встрянем, — бросил он, уткнувшись в экран. — Поедем через Южную объездную.

— Быстрее доедем, — сказал я, сжимая руль так, что побелели костяшки. — Только не тормози, сориентируй группу правильно. Свет фар выхватывал из темноты дорожные указатели, кусты и обочины. Машина мчалась сквозь ночь, и в ней звучал лишь один пульс — наш общий, нарастающий, словно барабанная дробь перед битвой.

— Ты уверен, что это не ловушка? — спросил Руслан, бросив на меня взгляд. — Может, они специально дали ей позвонить. Приманка.

— Нет, — отрезал я. — Ты слышал, что сказал Рома. Девчонка, конечно, напугана, но она готова бороться за свою жизнь. Алина бы не стала рисковать, если бы не было выхода.

Руслан кивнул. Его лицо оставалось каменным, но глаза выдали беспокойство.

— Мы ворвёмся туда, как ураган, группа захвата на подходе. И если он хоть пальцем прикоснётся к Марине, я его сам закопаю, — тихо произнёс он.

— Нет, — я покачал головой. — Ты будешь следить за группой. А его оставь мне.

Ночь над городом будто бы потемнела ещё сильнее. Где-то вдалеке, в лесу, выл ветер. А вдоль шоссе в сторону карьера с рёвом неслись машины.

Вскоре дорога пошла под уклон, асфальт сменился грунтом. Мы уже подъезжали. На горизонте показались верхушки сосен — за ними прятался особняк. Стратегически удобное место: скрытность, глушь, один выезд. Тот, кто выбирал локацию, знал, как прятаться.

Мы сбавили скорость и выключили фары за километр до точки. Все машины остановились почти синхронно, одна за другой. Тишина стояла такая, будто сама ночь затаила дыхание.

— Готовы? — спросил я, выходя из машины. Воздух был холодным, но внутри всё горело.

— Да, — ответили сразу несколько голосов. Никто не сомневался, никто не отступал.

— Ромка, ты с Пашей и Артёмом с тыла, через хозяйственный двор. Руслан с Димой на крышу, через лестницу с южной стороны. Я на главный вход. Время: три минуты. На точке — синхронно. Без выстрелов, если не начнут первыми.

Руки сжались на рукояти пистолета. Последний глубокий вдох. Я посмотрел в темноту, где скрывался особняк.

Держись, Марина. Мы рядом.

И мы пошли.

* * *

Алина сидела на деревянной скамье в тёмной беседке у заднего двора особняка, обхватив себя руками. Накинутый на плечи кардиган почти не спасал от ночного холода, но больше всего её сковывал страх. Луна вышла из-за облаков, и в ту же секунду рядом с ней, словно вырос из тени, появился силуэт.

Она вздрогнула, но сразу же узнала Рому. Он приложил палец к губам, призывая к тишине.

— Это я. Тихо, — прошептал он, присев рядом. — Всё в порядке. Мы здесь. Слушай внимательно, времени мало.

Глаза Алины округлились, в них вспыхнула смесь облегчения и тревоги.

— Как ты выбралась? — спросил он.

— Сказала, что плохо себя чувствую, вышла на улицу. Охрана сейчас внутри. Шамиль… Он выпил,

— Отлично, — тихо произнёс Рома, глядя девушке в глаза. — Ты молодец, что смогла передать адрес. Теперь расскажи мне, как дом выглядит изнутри. Нам нужно знать, где он. Где кабинет Шамиля? Есть ли оружие? Камеры?

Алина глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

— Дом двухэтажный. Спальни на втором, но он редко там бывает. Кабинет у него на первом, слева от главного холла. За двойной дверью. Внутри оружейный шкаф, он заперт. Иногда охрана бывает внутри, но чаще за дверью. Камеры — в холле, у главного входа, и на лестнице. Но одну можно обойти, если идти вдоль стены. Есть задняя лестница, которая ведёт в подвал. Но подвал — это тупик, оттуда выхода нет. Марина — в комнате наверху, третья от лестницы, правая сторона.

Рома кивнул, быстро запоминая каждую деталь.

— Молодец. Теперь послушай: иди через двор к забору, там есть проход к машинам. Они за теми деревьями, чуть в стороне от дороги. Там безопасно. Сейчас подъехали ребята из спецназа, беги напрямую к ним. Поняла?

— А Марина?.. — прошептала она.

— Мы идём за ней. Сейчас. Никто никого не бросит, слышишь? Беги, пока не поздно, сейчас здесь будет жарко.

Алина кивнула, с трудом поднялась на ноги и, бросив последний взгляд на дом, скрылась в темноте, побежав по тропинке к лесу. Рома, не теряя ни секунды, сжал пистолет и, пригибаясь, побежал к дому.

Глава 54

Амир

Я замер у стены особняка, прислушался. Изнутри доносились глухие голоса охраны. Один из них где-то в холле, другой, судя по шагам, прошёл в сторону кухни. Быстро сверившись по рации с остальными, я шепнул:

— Все на местах. Входим по сигналу.

Я прижался к стене с противоположной стороны от входа. Сердце билось глухо, будто отмеряя время до момента икс. Пальцы напряглись на спусковом крючке, а взгляд не отрывался от массивной двери. Поднял руку и начал отсчёт.

Три… два… один.

Выдохнул и толкнул дверь.

Всё произошло быстро. Мы ворвались внутрь, как единый организм. Рома и Паша с Артёмом уже были в холле через чёрный ход, отсекая охрану с другой стороны. Руслан с Димой проникли через крышу, сверху послышался глухой удар, за которым последовал крик и звук падающего тела.

Охранник у лестницы потянулся к кобуре, но не успел достать пистолет. Я сделал предупредительный выстрел в потолок, и он замер, подняв руки. Паша быстро подбежал к нему и, скрутив, оттащил в угол.

— Чисто! — прозвучало от Димы по рации.

— Амир, комната Марины наверху. Кабинет слева от холла. — раздался голос Ромки. — Иди туда. Паша, прикрывай его с лестницы.

Пройдя вдоль стены, я приблизился к двойной двери. Рома передал мне слова Алины о том, что он находится за этой дверью. Однако она была заперта. Я снова проверил пистолет и, убедившись, что он готов к бою, резко толкнул створку плечом, выбив её.

Внутри — полумрак, запах перегара и дыма. За столом сидел Шамиль, пьяный, но всё ещё опасный. В руке пистолет. Его взгляд был мутным, и в нём светилась злоба.

— Не делай глупостей, — сказал я прицелившись. — Положи оружие.

— Не сейчас… — прохрипел он и, вскинув руку, нажал на курок пистолета.

Раздался грохот.

Выстрел, резкий и оглушительный, словно удар кнута. Я едва успел отскочить в сторону, и пуля, ударившись о дверной косяк, выбила щепки. Воспользовавшись моментом, Шамиль стремительно поднялся, схватил запасной пистолет из ящика стола и с невероятной скоростью выбежал в коридор. Его силуэт метнулся вглубь дома, скрылся в полумраке, как крыса в щели.

— Всем! — закричал Рома. — Он уходит! Парни, за ним!

— Живой? — крикнул кто-то из наших.

— Пока да, — прохрипел я, прислонившись спиной к стене.

— Чёрт! — выругался Ромка, бросаясь за ним, но я остановил его. — Осторожнее, он знает дом лучше нас. Я пойду за Мариной.

Особняк словно ожил. Скрип половиц, топот ног, отрывистые команды по рации. Всё слилось в один вихрь.

Шамиль исчез в лабиринте коридоров, зная дом как свои пять пальцев. Я пересёк холл, мимо меня пронёсся Руслан с двумя ребятами, они побежали влево.

Рванул наверх, преодолевая ступени на автомате. Всё внутри горело — злость, страх, боль. Голова гудела, сердце стучало в ритме боя.

Наверху было полутемно. Третья дверь справа. Я подбежал, толкнул — заперто. С другой стороны послышался шорох.

— Марина⁈ Это я! Амир!

Пауза. Потом голос, сорванный, дрожащий:

— Я здесь! Дверь заперта! Я пыталась…

Я прислонился к замку плечом и резко дёрнул. Раздался скрежет, дверь открылась. Я вбежал в комнату, которая была пуста и освещалась лишь тусклой лампой у кровати. В окне — силуэт. Она пыталась выбраться из окна, стоя на подоконнике в согнутом положении и надеясь спуститься по простыне, перекинутой через оконную раму.

— Марина! — крикнул я, подбегая. — Не надо! Я здесь, всё хорошо!

Она резко обернулась, в её взгляде читался испуг, и её ноги соскользнули. Я успел схватить её за руки и потянул назад, пытаясь силой втащить в комнату.

Глухой удар — словно кто-то с размаху ударил меня по спине раскалённым ломом.

Я застонал, отпустил оружие и рухнул на колени, но не отпустил Марину. Краем глаза увидел: в дверях, словно из самого ада, стоял Шамиль, с пистолетом в вытянутой руке. Лицо искажённое, глаза — безумные.

Мои силы стремительно покидали меня. Острая боль пульсировала в груди, дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Но я не мог отпустить её. Сознание затуманилось, пот застилал глаза. Я снова увидел, как Марьям висит над обрывом, а мои руки разжимаются, и она летит в пропасть. Собрав последние силы, я громко произнёс молитву.

— «Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы вернёмся! О Аллах, награди меня за моё несчастье и замени его чем-то лучшим!».

Я резко потянул её на себя, втащил в комнату, и мы упали на пол.

Из коридора уже выбежал Руслан. С глухим криком он несколько раз выстрелил, и Шамиль отлетел назад. Его тело ударилось о стену и безжизненно рухнуло на пол.

— Амир! — Руслан бросился ко мне и, схватив за руку, попытался поднять. — Брат, слышишь⁈ Я здесь!

Марина опустилась рядом, не в силах сдержать рыданий.

— Живой… живой, — шептала она, — только держись, прошу тебя…

Стены вокруг поплыли.

— СКОРУЮ! — Заорал Руслан. — Медиков сюда! Быстро!

Я почувствовал, как он прижимает меня к полу, что-то говорит, но слова расплываются. Надо было держаться. Надо было досмотреть, как она улыбается. Как выходит из этого дома свободной. Надо…

Тьма подступила быстро, но я боролся с ней. До

* * *

Сирены скорой выли в ночи, разрывая тишину, как крик отчаяния. Мигалки отражались в стеклянных дверях особняка, выхватывая из темноты лица: уставшие, напряжённые, залитые потом и кровью. Врачи вбежали внутрь почти бегом, перекрикиваясь друг с другом, таща носилки и аппаратуру.

Марина, вся в слезах, стояла на коленях рядом с Амиром и сжимала его руку, словно этим могла не дать ему уйти.

— Вот он! Здесь! Срочно! — кричал Руслан, отступая, чтобы дать место медикам.

Они быстро подскочили, один из них уже резал ножницами рубашку Амира, другой проверял пульс, третий вводил обезболивающее.

— Перелом рёбер, проникающее ранение. Давление падает. Потеря крови критическая. Везём в ближайшую, — прорычал один из фельдшеров.

— Нет! Отвезите его в мою больницу, слышите? — голос Марины был хриплым, но твёрдым. — Я знаю, что ему нужно, и я могу это обеспечить. Везите его в мою больницу! Я там работаю, сейчас же свяжусь с ними, и всё будет готово!

— Это далеко! — возразил водитель.

— Зато там есть всё. Операционная, оборудование, хирург! Я уже звоню. Он не выживет в районной клинике. — Она схватила телефон и, прижав к уху, зашагала к выходу. — Я еду с ним!

Руслан кивнул медикам:

— Делайте, как она сказала.

— Он выживет, — Марина повернулась, глаза полны стали. — Я не позволю ему умереть.

Машина скорой помощи снова засигналила, когда они выносили носилки. Амир был бледен, его губы слегка посинели. Глаза были закрыты, но веки слегка трепетали, будто он хотел открыть их и убедиться, что она рядом.

— Я здесь… — шептала она, не отводя взгляда. — Я не дам тебе уйти. Слышишь?

Двери машины закрылись. Руслан в последний раз ударил по крыше скорой ладонью, как будто передавал часть силы.

— Вези его, брат, не подведи.

И скорая помощь, стремительно сорвавшись с места, исчезла в темноте, унося с собой последнюю надежду.

Позади, в особняке, кто-то произнёс:

— Неужели это конец?

Руслан, глядя на двери, за которыми исчез Амир, лишь покачал головой.

— Нет. Она вытащит его, клянусь Аллахом.

На поворотах автомобиль слегка кренился, и тела внутри подбрасывало из стороны в сторону. Марина сидела рядом с Амиром на узкой скамье, не отпуская его руку, и склонялась к его лицу. Медик напротив продолжал что-то вводить, следил за монитором, каждый гудок которого отзывался ударом в её висках.

— Пульс нестабильный, давление падает, — буркнул он, не поднимая глаз.

Марина зажмурилась, прижавшись лбом к его виску.

— Потерпи. Терпи, слышишь? — прошептала. — Мы почти приехали. Я рядом.

В её руке дрожал телефон, на экране которого отображалось лицо заведующего хирургическим отделением.

— Мы уже в пути, — произнесла она. — Необходимо немедленно подготовить операционную. Состояние пациента крайне тяжёлое, у него травма груди и сильное кровотечение.

Машина резко свернула к воротам клиники. Уже открытые двери встречали их светом и напряжёнными лицами персонала. Каталку выкатили наружу в считаные секунды.

Она бежала рядом, до самых дверей операционной. Перед самым входом дежурный хирург остановил её.

— Марин, ты куда? Там же стерильно. Тем более ты, кажется, на больничном. Жди здесь.

Они скрылись за дверями операционной. Свет погас за стеклянной перегородкой, загорелась красная лампа «Операция».

В коридоре время замерло.

Руслан появился через полчаса, запыхавшийся, в испачканной кровью рубашке. Увидев Марину возле дверей, он остановился и, проведя руками по лицу, спросил:

— Он жив?

Глава 55

Марина

Марина подняла глаза на Руслана. Они были сухие, но в глубине зрачков пульсировала боль, от которой перехватывало дыхание.

— Пока да, — прошептала она. — Они внутри. Делают всё, что могут.

Руслан подошёл ближе, сел рядом на пластиковый стул, опустив локти на колени.

— Амир, он сильный, — сказал он глухо. — Но если б не ты…

Марина не ответила. Она смотрела в одну точку — на ту самую красную лампу, под которой сейчас решалась их жизнь.

В коридоре послышались торопливые шаги, и Руслан первым поднял голову. В сторону операционной стремительно шагал мужчина в синем хирургическом костюме, с медицинской сумкой на плече. На его лице читалось напряжение и сосредоточенность. Когда серо-зелёные глаза встретились с глазами Марины, в них отразились все чувства: упрёк, боль и, несмотря на все попытки скрыть это, всё ещё не угасшее чувство.

На миг между ними повисла тишина, тяжёлая, как стена. Руслан встал, будто не желая быть лишним, но Марина остановила его жестом.

— Саша… — Марина поднялась. Голос её задрожал.

Он подошёл к ней вплотную.

— Мне позвонили из приёмного. Сказали, экстренная. Я не знал, кто это. Пока не увидел твою фамилию в сообщении. — Он сделал паузу. — Это он?

— Да… Это он. Его подстрелили. Проникающее ранение в спину, вероятно, повреждение лёгкого и ребра. Пульс нестабилен. Давление падает.

Александр смотрел на неё несколько секунд. Тишина между ними звенела.

— Значит, ты хочешь, чтобы я его спас, — сказал он, наконец.

Марина подошла ближе, заглядывая ему прямо в глаза. Она сбросила остатки гордости, боли, стыда. Осталось только одно: отчаянная просьба.

— Саша… — она посмотрела на мужа, почти бывшего мужа, всё ещё человека, которого она когда-то безоговорочно уважала. — Спаси его. Пожалуйста. Я тебя прошу. Я… я знаю, как это звучит. Но ты единственный, кому я могу доверить его сейчас. Он не должен умереть. Он… он всё для меня.

Александр выпрямился. Его взгляд стал жёстким, как скальпель.

— Когда-то я был всем для тебя. — Он сделал паузу. — До него.

Марина опустила глаза.

— Я не прошу прощения. Всё уже произошло. Но сейчас не об этом. Сейчас… просто он умирает. И я прошу тебя не как жена, а как человек. Пожалуйста…

Он молча смотрел поверх её головы. Потом выдохнул и произнёс:

— Я хирург. Я не выбираю, кого спасать. Я спасаю всех, кто попадает на мой стол. — Он развернулся к двери в операционную. — Он нужен тебе живым. Я сделаю, чтобы так и было.

Марина едва слышно выдохнула. И только когда он двинулся к дверям операционной, позволила себе дрожь.

— Саша… — тихо окликнула Марина. Он обернулся.

— Спасибо.

Он только коротко кивнул и исчез за дверью.

* * *

Пять дней между жизнью и смертью. Пять долгих суток тянулись, как вязкий туман, в реанимации, где не гас свет, не замирали приборы, не прекращались капельницы, и мои глаза не отрывались от Амира.

Он лежал неподвижно, в белизне простыней, окружённый проводами, трубками, мониторами. Грудь еле заметно поднималась и опускалась под кислородной маской. Иногда пальцы едва подрагивали, как будто он что-то чувствовал во сне. Но глаза были закрыты.

Я почти не отходила. Спала в кресле рядом, в обнимку

Врачи приходили и уходили. Девочки из моей смены, с которыми я была особо близка, приносили еду, которую я практически не трогала. Медсёстры перешёптывались у меня за спиной, с недоумением заглядывая через стеклянные двери. Мне было безразлично всё, кроме состояния Амира, которое граничило с критическим.

На третий день у него поднялась температура. Я сама сбивала её, сама проверяла реакции, боролась с воспалением как с личным врагом. Дежурный врач однажды сказал, устало стягивая с себя маску: «Вы, Марина Евгеньевна, его ангел-хранитель».

На четвёртые сутки я не выдержала и прижала лоб к его руке.

— Проснись. Хватит спать. Я жду, слышишь? У нас остались слова, которые не были сказаны.

Каждое утро начиналось с одной и той же мантры:

— Доброе утро, Амир. Ты слышишь меня? Я тут. Мы с тобой всё прошли. Мы ещё не всё сказали друг другу. Я жду тебя.

Каждый вечер я, как могла, молилась о выздоровлении воина. Руслан принёс Коран и при каждой возможности произносил «дуа», обращаясь с просьбами к Всевышнему о милости и исцелении.

С новой силой навалились сны, в которых я ходила по узким тропинкам, извивающимся зигзагообразно между острыми выступами серых скал, поднимающимися вверх почти вертикально.

Я двигалась медленно, сосредоточенно глядя перед собой, а вдалеке маячила фигура Амира, то появляясь, то исчезая. Измученная этими снами, я боялась лишний раз уснуть, чтобы не потерять его там навсегда. Однако мой уставший организм настойчиво возвращал меня туда снова и снова. Ближе к утру я снова погружалась в обрывочные сновидения, блуждая по этому бесконечному лабиринту. И снова я видела его фигуру, но в этот раз всё было ясно и отчётливо. Амир стоял неподвижно среди гигантских каменных столбов, словно сам был частью этой скальной породы. Его глаза смотрели прямо на меня, полные спокойствия и понимания.

' — Ты нашла меня, — тихо сказал он, протягивая руку.

Я подошла ближе, чувствуя тепло его ладони, прикоснувшейся к моей коже. Всё вокруг стало ярким и живым: солнце пробилось сквозь облака, освещая вершины гор золотистым светом.

— Почему ты уходил? — спросила я, смотря ему в глаза.

— Потому что иногда мы теряем друг друга, чтобы снова встретиться, — ответил Амир, мягко улыбаясь. — Путь назад ведёт через наши мечты и воспоминания.

Мы стояли рядом, держась за руки, наблюдая за красотой окружающей природы. Каждый камень теперь знал историю нашей любви, каждая трещина рассказывала о пережитых испытаниях. Лабиринт больше не пугал, потому что я знала: здесь живёт начало нашей любви, истина, скрытая глубоко внутри нас'.

Вздрогнув, я проснулась с ощущением чего-то светлого на душе.

На пятые сутки утром всё изменилось. Мои руки, привычно лежавшие поверх его, вдруг ощутили лёгкое движение. Едва ощутимое. Потом, снова.

— Амир? — прошептала я, резко выпрямившись. — Амир, это я. Если слышишь, сожми руку.

Молчание. Только гудение приборов. Но потом веки дрогнули. Медленно, тяжело, словно сквозь толщу воды, он приоткрыл глаза. Затуманенный взгляд заскользил по потолку, потом нашёл меня. И в нём — слабая, но отчётливая улыбка.

— Ты… здесь.

Я расплакалась. Тихо, стараясь не издавать звуков, но не в силах сдержаться. Я взяла его лицо в ладони и нежно поцеловала в лоб.

— Конечно, здесь… Где мне ещё быть, — прошептала я.

Он слабо улыбнулся, слегка изогнув уголки губ. Хотел ещё что-то сказать, но лишь вздохнул. Я приложила палец к его губам.

— Тсс, не говори. Ещё рано. Я рядом. Я всегда буду рядом.

Перед тем как покинуть больницу, я заглянула к заведующему отделением и положила на его стол два заявления: на отпуск и увольнение.

Иван Петрович, сняв очки, внимательно изучил документы. Вздохнув, он размашисто поставил свои подписи и вернул мне их. Его глаза, окружённые глубокими морщинами, смотрели на меня с грустью и сожалением.

— Всего хорошего вам, дочка, берегите себя, — сказал он, махнув рукой, и, уставившись в окно, добавил: — Эх, молодёжь…

* * *

Через три дня его состояние стабилизировалось, и Амира перевезли в госпиталь. Палата была отдельной, светлой и просторной, с видом на парк. Благодаря содействию его руководства, у меня не возникло никаких проблем с посещением пациента.

Он много спал, почти весь день, а я всё это время сидела рядом, прокручивая в голове каждую минуту, проведённую без него.

Кристинка, как настоящая «мамочка», приезжала к нам в госпиталь с пластиковыми лоточками, наполненными едой для Амира. Пока меня не было, она от скуки пересмотрела все кулинарные блоги о мусульманской кухне и начала экспериментировать. Амир стойко переносил её заботу, но иногда с мольбой смотрел на меня, как будто прося о помощи. Я, смеясь, умерила её пыл и посоветовала лучше кормить своего мужчину. Тем более что Руслан практически не появлялся после того, как Амиру стало лучше. Он постоянно пропадал в отделе почти сутками, стараясь поскорее закрыть дело о преступнике Шамиле Эдиеве.

Молчал в переписках, не отвечал на звонки, появился только один раз взглянуть на Амира, пока тот спал, убедиться, что тот в безопасности. И исчез снова. Кристина жаловалась, что уже одичала там одна в этом чужом доме, но Руслан просил её не уезжать на квартиру, пока полностью не закроет дело.

Амир уверил меня, что чувствует себя уже сносно, и мне нет необходимости проводить там целый день. Достаточно приезжать в часы посещения. Я нехотя согласилась, сообразив, что немного мешаю своим присутствием.

Потянулась вереница сотрудников, желающих проведать своего начальника. Парни из следственного отдела приходили по одному и группами, весело гогоча. Они распределялись по периметру, кто-то на стульях, а кто-то на подоконнике. Когда я появлялась, они замолкали и, стесняясь, начинали собираться на выход. Я понимала, что Амиру важно это общение и положительные эмоции идут на пользу.

Вернувшись к Кристине в загородный дом, я наконец-то вздохнула с облегчением. Теперь мы с Амиром стали предварительно созваниваться перед тем, как я собиралась туда. Зато вечером он начинал скучать и болтал со мной по телефону до глубокой ночи. Дела стремительно шли на поправку.

Глава 56

Марина

Лето неизбежно подкрадывалось к своей

Он довёл расследование до конца. Методично, упрямо, без остатка. Задержанные охранники и личные помощники Шамиля заговорили почти сразу. Кто-то испугался срока, кто-то предательства со стороны тех, кто ещё на свободе. Они сдали всё: схемы, документы, тайные встречи, списки платежей. Стало ясно, что Шамиль организовывал не просто преступную группировку — это была целая сеть, замаскированная под благотворительные фонды, охранные агентства и инвестиционные проекты.

Главными свидетелями были Алина, её бабушка Елена Эдуардовна и Саид. Впервые за долгое время Алина выглядела спокойной. Ромка лично отвёз её и бабушку на допрос, убедившись, что всё пройдёт корректно.

Она пришла в участок в сопровождении бабушки, с заплаканными глазами, но с прямой спиной. Вся дрожала, когда садилась за стол напротив следователя, но, встретившись взглядом с Русланом, кивнула. И рассказала всё. От начала до конца.

Про Шамиля, про запугивания, про насилие, про то, как он принуждал её молчать и подчиняться. Слушая её историю, взрослые мужчины не могли сдержать эмоций: они сжимали кулаки и стискивали зубы. Руслан, зная особое отношение Соболева к этой девушке, принял решение вывести его из кабинета.

Но главное открытие ждало Руслана впереди.

После одного из допросов Рус снова вернулся к делу о загадочной автокатастрофе родителей Алины. Тогда оно прошло как несчастный случай — занос на мокрой трассе, удар в отбойник, погибшие на месте. Но что-то не давало покоя. Слишком много совпадений. Слишком «вовремя» их не стало.

Он поднял старые архивы, затребовал отчёты экспертиз, переговорил с бывшими автоэкспертами. Провёл неофициальную проверку, подключив своего старого товарища из криминалистики. И однажды вечером в папке с техническими анализами он нашёл то, что искал.

— Подпилены тормозные шланги, — тихо произнёс Руслан, глядя на снимки. — На заводской брак это не спишешь. А на «случайность» тем более.

Дальше — больше. Один из бывших сотрудников охраны, уволенный за «ненадёжность», которого нашёл Дима, пришёл к Руслану сам и дал показания. У него дрожали руки, он постоянно оглядывался и говорил, что ни в чём не виноват.

— Я тогда был за рулём второй машины, — признался он. — Мы шли сзади, типа слежка. Но на самом деле, контроль. Вдруг передумают, развернутся, поедут не туда. Нам приказали не вмешиваться. А потом, когда они врезались, мы просто уехали. У меня это всё в башке сидит до сих пор… Я никому не говорил. А теперь не могу молчать.

Фамилия, которую он назвал, была предсказуемой — Шамиль Эдиев. Руслан сжал ручку в кулаке так сильно, что костяшки побелели.

Позже он приехал к Елене Эдуардовне и Алине лично. В руках держал папку с документами.

— Всё подтвердилось, — сказал он, сидя на стуле в гостиной. — Это не был несчастный случай. Это было убийство. По прямому приказу Шамиля. Он хотел избавиться от прямых родственников.

Пожилая женщина, кивнув, посмотрела на внучку, её глаза наполнились слезами.

— Я начала понимать это только после выписки из больницы, когда мой разум прояснился, — произнесла она.

Руслан пристально посмотрел на неё и сказал:

— Елена Эдуардовна, он также приказал сиделке подсыпать в чай сильнодействующие лекарства, которые вам категорически противопоказаны. Это подтвердила экспертиза. Нацелился на квартиру. Для него это была мелочь, но не пропадать же добру.

Елена Эдуардовна сжала губы и посмотрела в окно.

— Господи, как земля носит таких людей.

Потерев подбородок, он продолжил:

— Орлова Зинаида имела судимость за мошенничество, но после отсидки не могла устроиться на нормальную работу, и он чисто случайно каким-то образом вышел на неё. Пристроил в агентство по уходу за стариками, кстати, сейчас мы его накрыли. У нас есть много вопросов к руководству, скорее всего, они сядут надолго. У Орловой есть сын. Он инвалид с рождения. Она содержала его в частном пансионате. Скорее всего, Шамиль этим её и зацепил, а потом хладнокровно убил, когда стала не нужна. Всё упиралось банально в деньги.

Елена Эдуардовна покачала головой.

— Да… Квартирный вопрос испортил не только москвичей, — она вытерла глаза платком. — А что будет с мальчиком теперь?

— Скорее всего, отправят в интернат или социальный центр, — ответил Руслан. — Родственников у него нет.

В этот момент заплакала Алина. Слёзы хлынули из глаз внезапно, как из прорванной плотины. Она прижала руки к лицу, плечи затряслись от сдерживаемого рыдания. Руслан тут же встал и подошёл ближе, присев рядом на край дивана.

— Эй, — тихо сказал он, осторожно касаясь её плеча. — Ты не одна. Всё, что случилось… это не твоя вина. Не носи в себе это бремя, слышишь? Ты выжила. Ты выбралась. И ты решилась на поступок, благодаря которому теперь другие будут в безопасности.

Алина покачала головой, глядя сквозь пальцы:

— Но как… как мне жить с этим? Знать, что родители умерли из-за меня… Из-за того, что я могла сказать ему что-то лишнее… Я ведь тогда и подумать не могла…

— Это не ты убила их, Алина. Это он. Только он, — голос Руслана был спокойным, уверенным, и в нём звучала такая убеждённость, что она невольно посмотрела на него. — Что ты могла изменить? Ты всего лишь была несмышлёным ребёнком тогда. Но сейчас ты смогла сказать правду. Это важно. Это — сила.

Он вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую, уже потрёпанную бумагу и передал ей.

— Это копия показаний механика, — объяснил. — Он подтвердил, что намеренно вывел из строя тормозную систему. Мы нашли и видеозапись разговора с одним из посредников. Теперь у тебя есть доказательства. Чистая юридическая правда.

Алина взяла бумагу, дрожащими пальцами провела по буквам. Потом крепко прижала её к груди и закрыла глаза.

— Спасибо… Спасибо, что выяснили это.

Руслан посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Елену Эдуардовну, которая всё это время молча гладила внучку по волосам, пытаясь сдерживать свои слёзы.

— Я приеду завтра, — сказал он, поднимаясь. — Привезу материалы по делу Шамиля. А ещё я поговорю с органами опеки насчёт сына Орловой. Я знаю один хороший центр, не интернат, место достойное, с хорошими условиями. Попробуем сделать всё, чтобы он туда попал.

Елена Эдуардовна встала и чуть склонила голову.

— Руслан… Спасибо вам. Вы как… последний порядочный человек в этом мире. Мы теперь все должны вам.

Он усмехнулся, застёгивая папку:

— Вы никому ничего не должны. Вы выстояли. А остальное… Доверьте мне.

На пороге он обернулся, задержал взгляд на Алине. Она снова

И впервые за всё это время Руслан понял: конец действительно близко. И это — хороший конец.

* * *

Всё это рассказал нам Руслан, когда мы сидели на кухне загородного дома. Амира уже выписали. Ну как выписали? Отдали под мою ответственность после того, как он целую неделю выпрашивал выписку у главного врача. Амир клялся, что он уже выздоровел и на нём заживает всё, как на собаке. Но ночами его всё ещё мучил надрывный кашель, который остался после ранения в лёгкое.

— Брат, как дела у Саида? — спросил мой герой, с благодарностью принимая из моих рук чашку тёплого молока.

Руслан покачал головой и вздохнул.

— Саид держится. Но знаешь… Ему непросто. Быть роднёй такому, как Шамиль, — это уже тяжело. А уж выступить против него — почти подвиг.

Амир медленно кивнул, опираясь на подушку:

— Он пытался у него бизнес отобрать. И клуб этот…

— Да. И не только клуб, — Руслан сжал кулаки. — Шамиль хотел стереть Саида с карты. Разорить, выжить из города. Всё из-за старой обиды и зависти. Саид всегда был первым, кто достигал успеха своим трудом. Шамиль же не мог смириться с тем, что кто-то из его близких превзошёл его. Когда родственники узнали, что он всё это время был жив, они отказались его хоронить.

Я слушала его молча. Мне вдруг показалось, что Саид, как рассказывали ребята, — один из тех редких мужчин, в которых есть достоинство, спокойствие и сила. Но теперь я осознала, насколько глубока была его боль. Быть братом человека, который носит такую же фамилию, но в любой момент может разрушить твою жизнь, — это действительно страшно.

— Удивительно, как люди, у которых одна кровь, могут быть настолько разными, — произнёс Амир, погружённый в размышления.

Рус со вздохом произнёс:

— Шамиль, кажется, забыл, что нельзя идти против своей крови. Если ты предашь, она тебя в себе утопит.

Он поднялся из-за стола и посмотрел на нас с твёрдой уверенностью:

— Утонул не из-за крови. А потому что думал, что сильнее всех. А сильнее всех — правда. И такие, как мы и Саид. Которые встают и говорят: «Хватит».

Мы снова замолчали. За окнами начинал расцветать вечер, тот самый тёплый, июльский, когда кажется, что в мире снова можно дышать полной грудью. И в этой тишине мы чувствовали: тьма отступила. Пусть не навсегда, но достаточно, чтобы снова жить.

Мы с Кристиной тихо поднялись и пошли готовиться ко сну. Проходя мимо кухни в кладовку, я услышала, как Амир говорит Руслану:

— Спасибо. Ты в очередной раз спас меня от смерти. И всё решил.

Руслан приблизился к нему, положил руку на затылок Амира и, склонив голову, уткнулся лбом в его лоб.

— А как иначе? Ты же брат мой… Но не забывай. Это Марина сделала всё невозможное, вытянув тебя с того света.

— Об этом я не забуду никогда, — серьёзно произнёс Амир.

Глава 57

Марина

Мы с Кристиной как раз собирали вещи. Утро августа выдалось солнечным, лёгкий ветер колыхал занавески на кухне, где уже остывал чай. Вдруг захотелось поехать к моим родителям на пару дней — выдохнуть, сменить обстановку. Амир согласился остаться с Русланом, и я впервые за долгое время почувствовала лёгкость.

— Возьми тёплый свитер, — сказала Кристина, заглядывая в сумку. — Вечерами уже холодно.

Я кивнула и пошла в спальню. Как только открыла шкаф, зазвонил телефон. На экране — Саша.

— Алло?

— Марина… — голос был тихим, едва слышным. — Её не стало.

Я замерла, сжимая телефон обеими руками.

— Сегодня ночью, — продолжил он. — Врачи сделали всё, что могли. Но опухоль росла слишком быстро. Последнее время она практически не приходила в сознание.

— Я поняла, — прошептала я. — Где Ваня? Помощь нужна?

— С ним всё хорошо. Сейчас он у моих родителей. Мы не стали ему ничего объяснять. Сказали, что мама улетела на небо. Галина Петровна с мужем занимаются похоронными делами. Я сам… Пока не очень в себе. Прости. Похороны послезавтра.

В голове пронеслось всё: Оля, её сдержанные улыбки, тень в глазах и последнее признание, которое перевернуло всё. Ваня. Её сын. Сын Саши.

— Мы приедем, — тихо сказала я. — Сегодня как раз собрались к родителям.

Кристина, стоя на пороге комнаты, зажала рот рукой, по её щекам текли слёзы. Она всё поняла по моим отрывистым фразам.

Я опустилась на край кровати, словно мои ноги вдруг перестали меня держать. Телефон выскользнул из пальцев и мягко упал на пол.

— Она умерла… — тихо произнесла я, почти шёпотом.

Кристина подошла ближе, села рядом и обняла меня за плечи. Мы сидели молча. Солнце всё так же струилось сквозь занавески, чай на кухне остывал, а мир, казалось, на несколько мгновений замер, как будто тоже скорбел.

— Как Ваня? — спросила Кристина после долгой паузы.

— У родителей Саши, — ответила я. — Саша сказал, с ним всё в порядке, мальчик ничего не понял. Он ведь ещё совсем маленький…

Кристина кивнула. В её глазах было всё: и боль, и жалость, и злость на несправедливость. Она провела ладонью по моим волосам, словно хотела сказать: «Мы справимся».

Собрались быстро. Мужчины сидели молча, растерянно наблюдая за нашими передвижениями. Сумка уже была почти собрана. Я положила в неё чёрное платье — единственное подходящее. Кристина тоже переоделась. Руслан выгнал автомобиль за ворота и открыл перед нами двери. Амир помог сесть, молча сжал мою руку и пошёл вглубь сада. В машине мы почти не говорили. Дорога тянулась серой лентой, а за окном начинали желтеть листья на деревьях, как будто всё вокруг готовилось к прощанию.

По прибытии Кристина немного посидела с нами и, собравшись, вызвала такси. Настроение у всех было удручённое. Подруга уехала ночевать к матери, пообещав, что завтра приедет, и уже в день похорон мы отправимся туда вместе.

Прощание проходило в маленькой церкви на окраине города. Было на удивление тихо, даже птицы не пели. Людей собралось немного. Оля никогда не была слишком открытым человеком. Но те, кто пришли, были настоящими. Настоящая боль, настоящие слёзы.

Я увидела Сашу сразу. Он стоял в стороне, одетый в чёрное, осунувшийся и потерянный. Его плечи будто обрушились под невидимым грузом. Галина Петровна стояла у гроба дочери с каменным лицом. Ни слезинки. Только руки судорожно теребили уголок чёрного платка. Иван Сергеевич стоял рядом с ней, опершись на трость, будто с тех пор, как не стало Оли, он осел и

Они держались как могли, но лица у всех были потускневшими, застывшими от боли. Ребёнка на похоронах не было. По решению семьи Ваню оставили дома с родителями Саши. Слишком маленький, слишком непонимающий. И слишком хрупкий для такого печального события.

Оля лежала умиротворённо, как будто просто спала. Цветы, строгое чёрное платье, закрытые глаза и та самая тень на лице, которую невозможно было не узнать. Как будто она всё это знала заранее. Как будто готовилась.

— Прости, — прошептала я, подойдя ближе, — за всё. Я тоже простила.

Кристина стояла чуть позади, крепко сжав в руках букет белых лилий. Саша рядом с ней. Лицо его было мраморно-бледным, губы сжаты в тонкую линию.

Когда гроб опускали в землю, я услышала всхлип. Галина Петровна, прижав платок к губам, отвернулась. Наконец она дала волю своему горю.

После всё было как в тумане: отпевание, короткие слова священника, щелчки лопат по гравию. Люди расходились по двое, по трое, кто-то говорил, что позвонит позже. Саша шёл в одиночестве впереди нас.

— Как ты думаешь, она обрела покой? — спросила Кристина, когда мы возвращались к кладбищенским воротам.

Я кивнула.

— По крайней мере, у неё больше ничего не болит.

Мы шли молча вдоль чёрной металлической ограды, не торопясь, каждый в своих мыслях. Над кладбищем висела вязкая, тягучая тишина, прерываемая только шорохом шагов по гравию да тихим поскрипыванием калитки, которую придержал Саша, пропуская нас вперёд.

— Отвезти вас? — спросил Саша негромко, когда я поравнялась с ним.

Я посмотрела ему в глаза.

— Если несложно.

Кристина лишь слабо улыбнулась и сжала мою руку.

Машина была припаркована в тени старого вяза, почти у самого края дороги. Мы сели в салон, и только когда он завёл двигатель, я поняла, насколько сильно замёрзла. Не от погоды, а от всего, что осталось позади.

Мы ехали в тишине, и за всю дорогу до дома моих родителей никто не произнёс ни слова. Лишь радио тихо играло в фоновом режиме. Шорох шин по асфальту и редкие сигналы за окнами напоминали, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.

Когда мы подъехали к калитке, машина остановилась. Я уже потянулась к дверце, но Саша вдруг взволнованно произнёс:

— Марина, подожди. Можно… остаться на минуту?

Я посмотрела на него. В голосе усталость, в глазах тревожное ожидание. Кристина легко коснулась плеча:

— Пойду я. Вам нужно поговорить. — Она вышла, закрыв за собой дверь, и скрылась за калиткой. Я осталась в машине.

Саша не спешил заглушать мотор. Он сидел, уставившись вперёд, словно собирался с мыслями. Наконец медленно повернулся ко мне.

— Спасибо, что приехала, — тихо сказал он. — Я знаю, как тебе это далось.

— Мы ведь с ней были близки… когда-то. — Я пожала плечами. — И несмотря ни на что… всё равно. Это часть меня.

Он кивнул, будто соглашаясь.

— Марина… — Он вздохнул. — Я хотел бы обсудить с тобой всё. До конца. Без недомолвок.

Я повернулась к нему. Ждала. В салоне повисла тишина. Я повернулась к нему лицом.

— Говори.

Саша провёл рукой по лицу, как будто стирал с себя что-то липкое, тяжёлое.

— Я давно хотел поговорить с тобой честно. Мы столько тянули, надеялись, что всё как-то само… пройдёт. Но не прошло. — Он сделал небольшую паузу и продолжил:

— Кристина мне всё рассказала. О твоих снах и других вещах. Для меня это не то чтобы удивительно, но просто непонятно. Ты же знаешь, я человек рациональный и далёкий от подобных вещей. Единственное объяснение всему, что произошло, — это какая-то химия и гормоны. Ну да ладно. Надо как-то жить дальше.

Я кивнула.

— Да. Мы с тобой ушли в свои жизни, и между нами ничего не осталось. Только Настя. И прошлое.

— Я не держу зла, — произнёс он. — Ни за твои решения, ни за то, как всё обернулось. Жизнь сложная. И да, я виноват. Но я хочу, чтобы дальше всё было честно. По-взрослому. Без скандалов и грязи. Ради Насти. И ради нас самих.

Я прижала пальцы к вискам, пытаясь удержать на месте обрушивающиеся мысли.

— Я понимаю, — тихо вздохнула я. — Саша, мы с тобой прошли много. И у нас есть дочь… Ради неё мы должны остаться в мире. Я не хочу суда, не хочу делёжки. Давай просто оформим всё мирно. Настасья уже взрослая. Живёт своей жизнью. Но ты прав. Мы должны остаться теми, кому она может позвонить в любой момент без страха, что её родители друг с другом не разговаривают.

Он кивнул.

— Квартиру оставляю вам с Настей. Сам буду жить на даче, машину тоже хочу оставить себе, не вижу смысла её продавать. Разделим счёт честно. Если хочешь, подключим юриста, чтобы всё было чисто и спокойно.

— Не нужно юриста, — тихо сказала я. — Мы ведь взрослые люди, правда?

Он улыбнулся слабо, впервые за день.

— Правда.

В его взгляде сквозила благодарность и, кажется, облегчение.

— Я хочу быть рядом с Ваней. Но не навязываться. Он ещё ребёнок, и ему нужно время.

— Будь с ним, — сказала я. — Он потерял мать. А ты — единственный, кто у него остался по-настоящему. Бабушки с дедушками, это, конечно, хорошо, но ничто не заменит ему отцовское плечо.

Мы замолчали. Только мотор тихо урчал, и сквозь приоткрытое окно проникал прохладный вечерний воздух.

— Спасибо, что не кричишь, — сказал он наконец. — Что не мстишь.

Я усмехнулась, но в моих глазах стояли слёзы.

— Мы уже слишком взрослые для мести. И слишком устали, чтобы кричать.

Он кивнул, протянул руку и осторожно сжал мою ладонь. Мы ещё немного посидели в тишине, глядя вперёд, туда, где в окне горел свет моего родного дома. Казалось, внутри уже накрыт стол и нас ждут. Ждут в молчании, с тревогой, с пониманием.

— Ну что ж, — сказала я наконец. — Спасибо, что подвёз.

— Спасибо, что осталась поговорить, — ответил он.

Я открыла дверцу, но, прежде чем выйти, коротко взглянула ему в глаза.

— Будь счастлив, Саша. По-настоящему. И… береги себя.

Он кивнул.

— И ты, Марина. Надеюсь, теперь ты будешь счастлива.

Дверь захлопнулась, и я пошла к дому, чувствуя, как внутри отпускается что-то, что давно держало на привязи. Сегодня был прощальный день. И с Ольгой, и с прошлым.

Я прислушалась к тишине, окружавшей меня. И впервые за долгое время я ощутила, как свободно дышу.

Глава 58

Марина

Спустя месяц всё случилось так, как мы и решили: спокойно, без истерик, без упрёков. В районном суде, где мы подавали на развод, всё длилось не больше

Настя позвонила через пару дней после официального расторжения брака. Она говорила по видеозвонку из съёмной квартиры в Турции, куда они с Вадимом перебрались на некоторое время. В её голосе не было ни укора, ни растерянности, лишь лёгкая грусть.

— Мам, вы поступили правильно, — сказала она. — Я это понимаю и люблю вас. Вы всё равно моя семья, зато теперь ещё и Ванька у нас появился. Я, конечно, в детстве мечтала о сестрёнке, но брат тоже хорошо. Просто… берегите себя, ладно?

Я засмеялась сквозь слёзы.

— Конечно, хорошо. Сразу готовый. Ни сосок, ни пелёнок. Он уже твой защитник. Отец рассказывал ему, как в детстве в шутку ругал тебя за разбросанные игрушки. Но он сказал, что ты девочка, а девочек обижать нельзя.

Дочка звонко рассмеялась, но внезапно замолчала и тихо произнесла:

— Кстати, о пелёнках… Мам, я беременна.

Мир будто на секунду притих. Только голос дочери, дрожащий, но не испуганный. А ещё взгляд спокойный и умиротворённый.

— Это точно?

— Да. Мы уже были у врача. Восемь недель. Всё хорошо, плод развивается. Я сначала растерялась, потом испугалась, а потом вдруг… обрадовалась. По-настоящему.

Я почувствовала, как внутри всё наполнилось светом.

— Настя… Моя девочка… — только и смогла выдохнуть.

— Мам, ты не представляешь, я сижу и не понимаю, как во мне вообще может быть кто-то живой. Маленький. Настоящий. — Она нервно рассмеялась. — Это как будто космос внутри. Я лежала на УЗИ, и вдруг стало так спокойно… Как будто весь смысл собрался в одну точку.

Слёзы навернулись на глаза, не спрашивая разрешения.

— Ты уже мама, — прошептала я. — И я так горжусь тобой!

— Я просто… хочу, чтобы ты была рядом. Пока не физически, но ты и так рядом. Я это чувствую.

— Я всегда рядом, — сказала я, глядя на свою малышку с улыбкой. — Всегда. Папа уже знает?

— Нет. Я хотела первой рассказать тебе. Он сегодня работает, позвоню ему завтра.

Поболтав ещё какое-то время на разные темы, мы попрощались и договорились созваниваться как можно чаще. Она спокойно восприняла новость о моих новых отношениях. В тот момент я окончательно осознала, что моя девочка стала взрослой.

Мы с Сашей распределили всё заранее. Квартира осталась мне, как он и обещал, сберегательный счёт — поровну. Машину он забрал себе. Всё было подписано быстро, без адвокатов, без ненужных эмоций. Он сам оформил всё, даже не дожидаясь моей просьбы. Как будто хотел, чтобы я знала, что его слово, не пустые обещания.

Пришлось встречаться ещё несколько раз, когда он привозил документы и забирал какие-то вещи. Он всегда просил меня приезжать на квартиру, когда это было возможно и совпадало с моими планами. Ведь наша компания продолжала жить в доме родственника Димы, но теперь мы его арендовали.

Однажды Саша приехал вместе с Ваней и своей мамой, чтобы сразу отвезти их на дачу. Он, конечно, предупредил меня об этом заранее, но я всё равно немного напряглась. София Андреевна, моя бывшая свекровь, приняла новость о нашем разводе совершенно спокойно. Впрочем, мы никогда не были близки. Зато она с большим воодушевлением восприняла появление внука.

Я замечала, как меняется настроение Саши. Каждый раз он был сдержанным и спокойным, но в его глазах появлялось что-то новое. Усталость исчезла, уступив место внутренней решимости. Вероятно, теперь, когда все формальности были улажены, он мог наконец-то вдохнуть полной грудью. Как и я.

Иногда я ловила себя на мысли, что в этой тишине после развода есть что-то целительное. Как будто всё шумное, сломанное и острое ушло, уступив место ровному дыханию. Да, всё закончилось. Но осталось главное — уважение, тёплая память и возможность говорить без злобы.

И в один прекрасный вечер, когда я закрывала окна и поднимала жалюзи, мне пришла в голову мысль: всё было не зря. Не зря мы были семьёй. Не зря родилась Настя. И не зря мы расстались именно так — как люди, пережившие многое и всё ещё умеющие держать слово.

* * *

У выхода на посадку Руслан держал Кристину за руку, не отпуская ни на секунду. Она время от времени бросала быстрые взгляды на него, будто всё ещё не верила, что это не сон. Их вещи уже были сданы, посадочные талоны лежали в кармане Руслана. Вокруг суетились пассажиры, кто-то спешно прощался, кто-то уже торопливо шёл в сторону гейта. Он посмотрел на табло с рейсами: их самолёт в Грозный вот-вот должен был объявить посадку.

— Ну вот и всё, — сказал он, поворачиваясь к Амиру. — Нужно идти.

— Ну вы держитесь там, — сказал Амир, хлопнув Руслана по плечу. — В Грозном всё по-другому. Но ты не дашь её в обиду, я это точно знаю. Ты разберёшься.

— Спасибо, брат, — тихо ответил Руслан и посмотрел на меня. — Не переживайте. Мы справимся.

Я обняла Кристину, та прижалась ко мне крепко, искренне. У подруги дрожали пальцы, но в глазах уже не было ни страха, ни тени прежней беспомощности.

— Всё будет хорошо, — уверенно сказала я. — Главное, вы теперь вместе. Позвони, как долетите.

Крис часто заморгала, пытаясь убрать подступающие слёзы, и, показав глазами на Амира, тихо ответила:

— У вас тоже всё будет хорошо. Береги его. Он хороший. Только упрямый.

Немного в стороне стояли Дима, Алина и Ромка… Дима был спокоен, почти безмолвен, он не любил прощания. Рома, наоборот, всё пытался пошутить, но улыбка не держалась на лице.

Алина подошла ближе, застенчиво переминаясь с ноги на ногу.

— Я… хотела сказать спасибо, — глядя на всех, прошептала она. — За то, что вы тогда… не бросили.

— Не за что, — ответил Руслан, чуть улыбнувшись. — Главное, все живы, остальное приложится. Вон какой у тебя теперь защитник. Бабушку берегите, она вам ещё детей поможет вынянчить.

Алина, вспыхнув, кивнула. Рома по-хозяйски обнял её и поцеловал в висок.

Позвали на посадку. Быстрое прощание, короткие объятия, обещания писать и звонить. Кристина обернулась в последний раз, махнула рукой. Их фигуры скрылись за стеклянными дверями.

На обратной дороге Амир вёл машину молча, лишь иногда поглядывая в мою сторону. Я сидела с закрытыми глазами, прижавшись лбом к прохладному стеклу.

— Всё нормально? — спросил он, не сводя глаз с дороги.

— Меня тошнит, — тихо ответила я. — Останови машину.

— Тебе плохо? — тихо спросил он.

Я кивнула.

— Не как от еды… Это что-то другое.

Он нахмурился, внимательно посмотрел на меня.

— Когда в последний раз у тебя были?.. — начал он, но я перебила, чуть смущённо:

— Недели полторы назад должна была начаться.

— И не началась?

— Нет. И грудь болит. И это утро… Это уже не первый раз.

Он замер. Потом взял мои руки в свои, тёплые, надёжные.

— Ты думаешь?

— Думаю, что да.

Мгновение он просто смотрел на меня, и вдруг на его лице появилась та самая искренняя, сияющая улыбка, которую я видела только в особенные моменты.

— Марина, ты серьёзно? Ты беременна?

Я не знала, что ответить. Может, да. Может, нет. Но он вдруг притянул меня к себе, крепко обнял, прижал, как будто боялся, что исчезну.

— Я… Не могу передать, как я счастлив. Аллах велик. Это… Это же наш ребёнок, ты понимаешь? Он должен был прийти.

Он отступил на шаг, заглядывая в глаза, почти не веря.

— Я чеченец. У нас дети — это благословение. Самое главное в жизни.

Я вдруг почувствовала, как всё внутри успокаивается, как будто страх ушёл. Его слова были как оберег.

— Завтра поедем к врачу, ладно? — сказала я.

— Завтра с утра. И если ты беременна, я куплю тебе мандаринов и грецких орехов. Мама говорила, это полезно.

Я засмеялась, впервые за день легко и искренне.

На следующее утро мы уже сидели в клинике, где было светло и спокойно. Молодая врач с приятной улыбкой пригласила нас в кабинет и попросила меня прилечь на кушетку. Она провела датчиком по моему животу, чтобы оценить состояние плода.

Амир сидел рядом, вцепившись в подлокотники кресла. На экране появилась крошечная точка, еле заметная, но уверенная.

— Поздравляю, — сказала врач. — Четыре недели. Всё в порядке.

Амир резко выдохнул, будто сдерживал дыхание всё это время. Его пальцы нашли мои, он сжал их и, не отрываясь от экрана, прошептал:

— Аллах дал нам новую жизнь. Я обещаю, я буду лучшим отцом. И ты будешь самая лучшая, мама.

Я смотрела на это крошечное чудо на мониторе, и сердце наполнилось тёплым, сияющим светом.

Эпилог

Марина

Я сижу на берегу, босые ноги погружены в тёплый песок. Малыш Руслан рядом строит из камушков замок, хмурит бровки, сосредоточенный, как его отец. Солнце скатывается к горизонту, на воде бегут алые блики, а воздух пахнет морем, солью и апельсиновыми деревьями.

Прошло уже два года, как мы расписались и переехали сюда. Жить в Турции оказалось… легко. Не сразу, конечно. Первые месяцы были как на вулкане, новый язык, быт, отсутствие родных рядом.

Друг Амира, Нурлан, очень помог нам. Он уже давно жил в этой стране вместе со своей женой Верой, которая родом из Белоруссии. Мы сразу нашли с ней общий язык. Нурлан предложил нам остановиться на первое время у его тёти, которая владеет небольшой гостиницей. И каково же было моё удивление, когда мы приехали на знакомую мне улицу и за ворота вышла тётушка Кюмсаль. Она с улыбкой посмотрела на меня, а потом обняла как родную и повела нас вглубь. Утром, когда я спустилась в столовую, она позвала меня на задний двор. Усадила на стул в летней кухне, которая за столько лет ни капли не изменилась, и подала кружку.

— Я сделала для тебя чай по моему особенному рецепту. Не переживай, в твоём положении такой можно, он не очень крепкий, — сказала тётушка. — На дно чашки я положила специальный мешочек с травами и маленьким камешком-якорем, чтобы травы отдавали свою пользу постепенно. Будешь каждое утро его пить, и тошнота пройдёт незаметно.

Я уже ничему не удивляясь взяла кружку и, благодарно кивнув, спросила:

— Тётушка, я не знаю, стоит ли просить вас погадать мне сейчас. Я не представляю, что меня ждёт в будущем. Сейчас я просто плыву по течению и не могу понять, где мне остановиться. Мне, наверное, тоже нужен якорь, как этим полезным травам.

Старая женщина покачала головой и, прищёлкнув языком, произнесла:

— Глупая… У тебя он уже есть. Не нужно тебе ни о чём больше гадать.

Амир оказался тем самым якорем. Он уволился из органов и нашёл работу удалённо в институте спецназа в Грозном. Читал лекции по юриспруденции для курсантов. У него появились друзья, настоящие, надёжные. Один из них помог ему найти дополнительную подработку. Амир консультировал по вопросам безопасности бизнеса. Его уважают. А я приняла страну, в которой сын сделал первый вдох.

Мы сняли дом недалеко от моря, с белыми стенами, яркими коврами и живыми цветами на подоконниках. Я снова продаю статуэтки и участвую в торгах. Иногда на заказ, иногда просто так, для себя. У меня, наконец, есть время, которое принадлежит мне. И ему. Нашему мальчику.

Руслан и Кристина так и остались в Грозном. Они живут в квартире в центре города, а недавно построили собственный дом на окраине, где у них есть сад. В этом саду по весне расцвели первые персиковые деревья. Крис иногда пишет мне голосовые, у неё мягкий, спокойный голос, и в нём всегда звучит уверенность. Сначала они зарегистрировали свой брак в ЗАГСе, но после того, как Кристина забеременела, она приняла решение перейти в ислам. Они отправились в мечеть, где в присутствии нескольких свидетелей имам провёл обряд никах. Руслан, верный традициям, перевёл на её счёт значительную сумму в качестве «махра» — свадебного подарка, как символ уважения и заботы. Он всегда говорил, что женщина должна чувствовать себя защищённой, и это его святая обязанность — обеспечить её и детей.

Когда она рассказала мне об этом, голос дрожал от счастья. Она говорила: «Марина, я никогда не думала, что смогу быть такой спокойной. Я просто… дома. Внутри себя. И рядом с ним».

Беременность проходила непросто, но Руслан всё время был рядом. Он водил её по врачам, готовил еду, на которую у неё были странные желания, и носил на руках. Родились близнецы. Два мальчика. Два маленьких воина, Амир и Алим. Крис долго лежала в роддоме, приходила в себя. А Руслан не отходил. Он устроил всё: кроватки, пелёнки, пеленальный стол, даже научился варить специальные отвары для неё. Сейчас, когда я слышу, как

Руслан потом шутил, что теперь у него «отдел охраны в миниатюре». Но когда я видела фотографии, как он держит малышей на руках, как укачивает одного, а другого прижимает к груди, это была не шутка. Это была любовь. Он носит Кристину на руках — буквально. Когда она была на последних сроках, он не давал ей таскать даже лекгие пакеты. А после родов особенно. Иногда она говорит: «Я родила ему двоих сыновей, а он делает вид, что это я его хрупкий фарфор».

А я, конечно, напомнила ей тот старый разговор в гостиничном номере: «Ходи закутанная с ног до головы, глаз не смей поднять», — помнишь? Она засмеялась: «О да… А теперь я хожу в длинной юбке, с платком на голове и кайфую. Потому что это мой выбор. И мне в этом красиво».

Мы часто вспоминаем этот её монолог и с облегчением понимаем, что у нас всё иначе. Не знаю, где моя неутомимая подруга черпает столько энергии, но ещё она успевает вести блог о косметологии и макияже. Её творчество быстро завоевало популярность не только в Чечне и России, но и за её пределами. В будущем она планирует открыть магазин профессиональной косметики.

Кристина полностью приняла новую жизнь. Не просто смирилась, а влюбилась в неё, впитала всё, что раньше казалось чужим и страшным. Она научилась готовить чеченские блюда, стала учить язык и даже научилась носить платок так, что на неё теперь равняются многие. Но всё это не ради кого-то. Не потому, что «надо». А потому, что ей стало по-настоящему уютно в этой культуре. Потому что её сердце приняло это место как своё.

Она не просто живёт в Грозном. Она любит Грозный. Знает, где купить лучшие специи, как выбрать свежий сыр, где купить хорошую косметику или редкую книгу. В её доме царит порядок, уют и какая-то особая тёплая тишина. Там всегда пахнет выпечкой и детским кремом, а во дворе растут розы, которые Руслан сам сажал под её чутким руководством. Теперь, когда она выходит на улицу в длинном платье и лёгком хиджабе, никто и не скажет, что она когда-то была «женщина из Москвы». У неё свой ритм, свои правила, своя уверенность. Она с уважением относится к традициям, знает, когда промолчать, когда улыбнуться, а когда постоять за себя. При этом остаётся Кристиной — с её ярким характером, огоньком в голосе и этим вечным творческим задором.

Я часто думаю: не каждый мужчина способен быть рядом с такой женщиной. Но Руслан справляется. Нет, он не просто «справляется». Он восхищается ею. Любит глубоко, по-мужски, без лишних слов. Он говорит, что его семья — его крепость. И я верю, что так и есть.

Моя Настя вернулась с мужем в Москву и родила прелестную девочку. Чудесное солнышко с рыжеватыми волосами. Она назвала её Александрой — в честь отца.

— Пускай будет сильной, — сказала она смеясь. — И такой же умной, как я.

Дочка говорит, что малышка похожа на меня в детстве, и даже раскопала где-то мои младенческие фотографии, где я, такой же рыжик, лежу на подушке с глазами на пол-лица. Она отправила мне фотки для сравнения.

— Вот, посмотри, — сказала она по телефону, — копия! Только нос, наверное, от Вадима.

Они поселились в нашей квартире, и Саша очень часто заезжает к ним после работы и иногда подкидывает Ваню.

Саша всё-таки сделал тест. Не потому, что сомневался, а чтобы поставить точку. Ради Вани. Ради себя. Ради всех. Результаты пришли быстро, он был отцом. Без всяких «если» и «возможно». Настоящий, по крови, по сути, по судьбе. Через некоторое время он подал заявление на добровольное установление отцовства. Недавно Ваня пошёл в первый класс, с рюкзаком больше него самого, с глазами, полными азарта, и с той самой детской верой, что всё в мире правильно.

Отец учит его кататься на велосипеде, помогает с чтением и каждую субботу отвозит на тренировку по плаванию. Он стал для него настоящим папой. Я уверена, что когда Ольга смотрит на них с небес, она улыбается — спокойно и с глубокой радостью.

Настя с пониманием отнеслась к моим отношениям с Амиром. По взрослому. С уважением.

— Главное, чтобы ты была счастлива, мама, — сказала она, когда я впервые показала ей фотографию, где мы с Амиром держимся за руки на берегу моря. — Остальное приложится.

Они с Вадимом тогда ещё жили в Турции. Мы встретились все вместе в кафе на побережье. Я немного волновалась, всё-таки это была не просто встреча. Это было знакомство. Настоящее. Как-то по-семейному важное.

Амир, как всегда, был спокоен и вежлив. Он говорил с Настей о литературе, о старых фильмах, о юриспруденции, рассказывал о правовых системах, цитировал Толстого, знал, кто такая Симона де Бовуар, и искренне смеялся, когда Настя подтрунивала над его акцентом.

Они быстро нашли общий язык.

— Мам, он крутой, — прошептала она мне на ухо наклонившись. — Спокойный такой. И умный. Прямо вот… как надо.

Амир, конечно, всё услышал, у него слух, как у спецназовца, но только улыбнулся и подмигнул мне. Я выдохнула. Это было важно. Для неё, для меня, для нас всех.

А потом, когда родился Руслан, Настя была одной из первых, кто прислал голосовое сообщение с дрожащим голосом:

— Мамочка, поздравляю! Он такой, крошечный и такой… настоящий. У меня аж слёзы. У меня теперь ещё один братик. Я так рада. Правда.

Она прислала нам посылку, крошечный боди с надписью «мой первый Рамадан», вязаную шапочку, которую сама сделала, и открытку:

«Пусть вырастет сильным, как папа. И с добрыми глазами, как мама».

Я тогда плакала, стоя посреди кухни. Потому что в этих словах было всё: и принятие, и любовь, и прощение, и новый путь.

Иногда чудо — это не вспышка молнии. А просто момент, когда твоя взрослая дочь говорит:

— Мне спокойно, потому что я вижу, у тебя всё хорошо.

С родственниками Амира найти общий язык оказалось сложнее. Не потому, что они были против меня — нет. Просто менталитет. Другая культура, другой взгляд на семью, на женщину, на саму жизнь.

Сначала всё было как будто через стекло: вежливо, сдержанно, но отстранённо. Я ощущала, как люди смотрят на меня, оценивают, прикидывают, насколько мои привычки, мой характер и моё прошлое подходят к их образу жизни. Видя, как мне тяжело, Амир принял решение переехать в Турцию. Я

Как всегда, помог Руслан. Однажды он приехал к родителям Амира и долго с ними разговаривал. Его речь была твёрдой, спокойной и уважительной, но в то же время наполненной силой, которую невозможно было перебить. Он рассказал им обо всём, что нам пришлось пережить: о ранении, о больнице, где я проводила целые сутки. Он попросил их поддержать нас и привёл в пример свою семью.

Ребёнок тоже многое изменил. Когда мама Амира впервые взяла на руки крошечного Руслана, её лицо стало другим, мягким, светлым. Она не говорила ничего, просто покачала малыша, прижимая к груди, а потом тихо сказала:

— У него взгляд как у Амира в детстве. Сильный будет.

Она оказалась мудрой женщиной. Сдержанной, но глубокой. Она не обрушивала любовь сразу, но с каждым визитом, с каждым разговором я чувствовала, лёд тает. Она стала чаще приглашать нас приезжать в Грозный, и сама с радостью прилетала к нам. Я даже познакомила её с тётей Кюмсаль, и они быстро стали подругами. Мы нашли общий язык не через слова, а через уважение, заботу, время. Я старалась не нарушать границы, но и не пряталась.

А она не пыталась переделывать, а училась принимать.

Дети Амира от первого брака уже выросли и жили своей жизнью. Мы нечасто виделись, но каждый раз они были подчёркнуто вежливы. Их сдержанность и аккуратность словно говорили: «Вы не стали для нас чужими, но и близкими нам пока рано быть».

И это было честно. И правильно.

Я не навязывалась. Они не притворялись. Но в этих точных, обдуманных фразах было уважение. И этого было достаточно.

Тёплый песок приятно ласкал мои ноги. Я наслаждалась мерным плеском волн и ярким закатом, окрашивающим горизонт в золотисто-розовые тона. Море успокаивало душу, дарило ощущение свободы и покоя.

И вдруг тишину нарушил вибрирующий звук телефона, лежащего рядом на полотенце. Взглянув на экран, увидела знакомое имя: Саша…

Я улыбнулась и взяла трубку. Мы не чужие. Иногда говорим по делу, иногда просто так, от души.

— Привет, — сказала я. — Как ты?

— Привет, Мариш. Всё хорошо. Хотел голосом поболтать, давно не разговаривали. Как там Турция? Как малыш?

— Всё отлично. Сидим на море, Руслан тут строит империи. Ты бы видел, с каким серьёзным лицом он командует морем.

Саша тихо рассмеялся.

— Представляю. У него хорошие гены, и с твоей, и с отцовской стороны. Ну и, надеюсь, с моей тоже, — пошутил он, и на секунду стало тепло.

Мы немного поговорили о Ване, о школе, о Насте и её мужской логике, о старых друзьях. Разговор тёк неспешно, будто мы живём недалеко друг от друга, а не разделены тысячами километров.

А потом он замолчал на секунду и выдохнул:

— Я, в общем… хотел тебе сказать. Меня наконец-то назначили заведующим отделением.

— Замечательно, это очень хорошо, — произнесла я, обёртывая Руслана полотенцем. — Есть ещё какие-нибудь новости?

— Да. Я встречаюсь с женщиной. Уже несколько месяцев. Она врач, нейрохирург.

— Отлично, — искренне сказала я. — Это… серьёзно?

— Думаю, да. Всё к тому идёт. Она спокойная, умная, без истерик. С ней легко. У неё есть дочь, я познакомил их с Ваней. И знаешь, он сам к ней потянулся.

— Тогда это многое значит, — сказала я. — Я очень рада за тебя, Саша. Правда.

Он помолчал немного, потом мягко сказал:

— Я сначала думал, что будет сложно. Но потом понял, ты счастлива, у тебя всё хорошо. У меня теперь тоже. Мы оба двигаемся дальше. Спокойно, без обид. И это правильно.

Я кивнула, хоть он и не мог этого видеть.

— Да. Это правильно.

Руслан подбежал ко мне, обнял за колени, показал ладошку, испачканную мокрым песком, и громко залопотал на своём тарабарском языке. Я поцеловала его в макушку.

— У тебя прекрасный сын, — сказал Саша, слыша всё это. — Ты знаешь?

— Я знаю. Он моё солнце.

Мы попрощались тепло. Без грусти. Просто с благодарностью за то, что когда-то было, и за то, что каждый из нас теперь идёт своим путём.

На тропинке, ведущей к пляжу, показалась высокая фигура. Я сразу узнала походку, уверенную, но лёгкую. Амир. Он шёл по песку, слегка щурясь от солнца, и уже издали махнул нам рукой.

Руслан заметил его первым.

— Папааа! — завопил он радостно и бросился навстречу, разметав по пути свои небольшие постройки.

Амир подхватил его, закружил в воздухе, и Руслан звонко засмеялся, размахивая руками. Потом прижал сына к себе, погладил по спинке и сказал:

— Ну что, строитель, пора домой. Мама, наверное, проголодалась?

Я улыбнулась, встала, отряхнула ладони от песка. Он подошёл ко мне, обнял за талию, легко поцеловал в висок.

Мы собрали полотенца, игрушки, бутылку с водой. Амир нёс Русланчика на плечах, тот болтал ногами и что-то напевал себе под нос. Я шла рядом, держа его ладонь в своей.

Солнце окончательно нырнуло в море, и небо стало розовым, почти прозрачным. Мы шли по берегу, унося с собой лёгкий вечерний ветер, запах соли, следы на песке и полное ощущение, что всё именно так, как должно быть.

Дом был совсем близко. Тот самый, белый, с живыми цветами на окне и запахом мяты у входа.

Вечерами Амир берёт сына на руки, выходит с ним на террасу и рассказывает ему сказки. Не те, что в книжках, а свои — про горы, про силу, про честь, про отвагу и добро. Маленький Руслан слушает затаив дыхание, прижимаясь щекой к отцовскому плечу, будто всё это не просто истории, а его собственная память.

А я смотрю на них и думаю: я ни о чём не жалею. Всё было правильно. Даже боль, даже потеря. Всё это было необходимо, чтобы стать той, кем я теперь стала. Быть здесь. Жить. Любить. Дышать.

Мы с Кристиной с нетерпением ожидаем следующего отпуска Руслана. Наконец-то мы сможем встретиться в полном составе! Я представляю, как мы будем проводить время у моря, где дети будут играть на пляже, а мы с Кристиной пить чай с мятой и вспоминать, с чего всё начиналось. С разбитых сердец. С хрупких надежд. С одного решающего шага.

Я верю, что этот день непременно наступит. Потому что теперь я знаю — всё хорошее приходит, когда ты по-настоящему к нему готов. Когда ты научился ценить простое. И когда у тебя есть рядом те, кого ты любишь.

Всё, что происходит, предначертано Книгой судеб! Даже листики не падают в неподходящее время!

И я иду ей навстречу.

КОНЕЦ.