Крепкий орешек под нежной скорлупкой

Глава 1

Мария Клепикова

Крепкий орешек под нежной скорлупкой

Нежное щебетание пичужек после прошедшего тёплого дождя ласкали мой слух. «Солнышко блестит, травка зеленеет». Пока ещё. Я улыбнулась самой себе, вспомнив стихотворение известного поэта. Нет, на самом деле на улице действительно хорошо, несмотря на вступающую в свои права осень. До той поры, когда деревья одеваются в золото, ещё далеко, но ночи уже стали холодными, хотя днём и тепло.

«У природы нет плохой погоды, каждая погода — благодать»… Да, что-то меня потянуло. Я отложила в сторону, наконец-то заполненную книгу учёта доходов и расходов, и выглянула в окно своего магазинчика. Уже около десяти часов, а ведь для большинства горожан выходной день только начинался.

Всё-таки хорошая идея меня посетила пару лет назад открыть в бывшей маминой квартире сувенирную лавку с выходом на улицу. Я как раз попала под удачную струю бизнес-проекта, когда нашу улицу администрация города решила сделать пешей. Чего тут только ни открыли: и закусочные, и бутики, и аптеки. Про разнообразие иных бытовых товаров я вообще молчу. Однако конкурентов у меня не было, зато посетителей — хоть отбавляй. Правда, по большей части заходят просто поглазеть.

Первоначальный капитал позволил мне нанять продавца на будние дни, так что учёбу в институте я не пропускала, а летом экономила и работала сама, впрочем, как и сейчас. Прежняя девушка-продавец поступила, как и хотела, в институт, и замену ей я пока не нашла. В общем, сейчас нелегко, но куда деваться, если рассчитывать приходится только на себя. Говорят — трудности закаляют. Что ж, возможно, в отношении меня это было правдой.

Над дверью зазвенел колокольчик, и я пошла на встречу к первым посетителям, отложив свои дела на потом. В лавку зашли двое мужчин в приличных костюмах и, не обращая на меня особого внимания, стали осматривать витрины с товаром.

— Доброе утро, могу я вам чем-нибудь помочь? — привычной фразой обратилась я к возможным покупателям. — Здесь вы найдёте достойный сувенир к любому торжеству.

Мужчины не торопились с ответом, прохаживаясь по лавке и, вероятно, продолжая что-то подыскивать себе. Они всё осматривали и приглядывались, но не сказать, что с интересом, скорее с неким презрением, а я так и стояла, почтительно сложив руки и склонившись в лёгком поклоне. Что ж — всякие покупатели бывают, но мне надлежит быть вежливой. Один из них, тот, что покрепче, взял бутыль с ручной росписью и неаккуратно покрутил в руках.

— Эм, будьте, пожалуйста, поаккуратнее — это дорогая вещь, — вежливо, и в тоже время твёрдо заявила я, внутренне напрягаясь.

Почему-то беглый взгляд этого человека в мою сторону насторожил. Он ничего не ответил и поставил бутыль на место. Однако… Однако поставил её на самый край, и мне показалось, что даже намеренно. Совершенно неудивительно оказалось её последующее падение. Причём бутыль упала не только сама, но ещё задела и другие предметы, что увлеклись вслед за ней.

— Упс, — с противоположной стороны также посыпались товары. Я обернулась — второй мужчина, немного худощавый и более высокий, с ехидной улыбкой столкнул всё с ещё одной полки.

— Я же просила Вас быть осторожнее. Если Вы не собираетесь ничего покупать — покиньте мою лавку, — внутреннее чутьё буквально трезвонило об опасности. Кровь забурлила во всём теле, и я из последних сил пыталась держаться хладнокровно.

Это уже не первый раз, когда мой маленький бизнес хотели прибрать к рукам местные бандиты. Но, к счастью и с помощью друзей, тогда я смогла отстоять своё детище. В таких случаях нужно держать лицо и не показывать страха.

К сожалению, мои слова не возымели никакого эффекта на «посетителей». Более того, первый бандит (это уже было вне всяких сомнений) продолжал сваливать товары с полок, а второй в это время уселся в моё любимое кресло и стал перебирать бумаги. Некоторое время я стояла ошарашено посреди зала, надеясь, что они всё же уйдут. Увы, напрасно. В конце концов, всякому терпению приходит конец, и я взяла со стола мобильный телефон.

— Ц-ц-ц, а вот это лишнее, дамочка, — громила выхватил аппарат из моих рук и разобрал его, бросив сим-карту в сваленный товар, который сейчас выглядел как куча ненужного мусора. Увы.

— Что вы себе позволяете?! — я старалась, очень старалась, держать себя в руках, но голос предательски задрожал. — Я не понимаю, чего вы добиваетесь. Говорите, кто вас прислал? Давайте, я с ним поговорю, только не нужно ничего ломать. Это всё денег стоит, — меня уже откровенно трясло.

Урон насчитывался немалый, а ведь деньги с неба не сыплются. Теперь, вероятно, придётся в кредит влезать.

— Деньги. Во всём виноваты деньги, — философски подметил тот, что вальяжно восседал в кресле. — Собственно, из-за них мы и здесь, Алёна Игоревна. Но не будем задерживать такую красавицу, — почти уважительно сказал он. — Так что подписывай бумаги и можешь быть свободна.

— Какие ещё бумаги? Вы о чём? Ничего я подписывать не буду! — я нервно выдернула из рук качка хрупкую вазу, сверля его взглядом. Да кто они вообще такие и откуда знают моё имя?

— Будешь, — чересчур слащаво ответил мужчина и издевательски улыбнулся. — Как миленькая всё подпишешь. Ты ведь не хочешь огорчать своего отца?

— А при чём тут он? Я его уже четыре года не видела! — а про себя добавила: «И не слышала». От воспоминаний о родителе меня аж передёрнуло.

— Ну, знаешь ли, детка, — высокий переключил внимание на себя. К слову, пока я препирались со здоровяком, этот гад успел перевернуть мою документацию, устроив жуткий беспорядок. — Карточный долг священен, а твой папаша проигрался и теперь гол как сокол. И совершенно случайно так намекнул нам, что у дочурки деньжата водятся. Вот мы и пришли, как говорится, за своим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Говорите, сколько вам надо, только прекратите всё крушить.

Я поняла, что от них мне не отделаться, и поэтому решила начать переговоры — откуплюсь как-нибудь. Но как же достал меня отец! Я готова была погасить его долг, лишь бы меня оставили в покое.

— Всё, — совершенно буднично ответил всё тот же и нахально разлёгся на кресле, закинув ноги на стол.

— В смысле, — может, я ослышалась? Неужели долг настолько большой? Жирно не будет?

— В прямом, Алёна Игоревна, — продолжал он. — Суть в том, что твой папашка проигрался в карты по-крупному и теперь много, очень много, должен. А так как за

— Я не верю вам! Сколько бы отец не проиграл — у него есть ещё недвижимость, чтобы самому расплатиться.

Хоть отец и порвал со мной все связи, но не думаю, что он промотал всё состояние. Наш дом. Но он давно дал мне понять, чтобы ни о каком наследстве я даже не мечтала. Да я и не надеялась — пусть подавится, жмот! Однако есть всему предел. Я просто не желала верить во всё это. Абсурд. Скорее всего решил, как всегда, избавиться от проблем за мой счёт. Но мамина квартира — это уж слишком!

— Эта лавка моя, и только моя! Убирайтесь, ничего я не подпишу и никаких денег не дам! Вон отсюда! — сдерживать себя не было ни сил, ни желания, а потому, пройдя к двери, резко указала путь на выход. — Я сказала: пошли вон отсюда!

— Не кипятись, детка. Мы тут словами не кидаемся. Сама посмотри, кто на бумажке накарябал. Ну, узнаёшь почерк?

Перед моими глазами оказалась долговая расписка отца — конечно, я знаю этот почерк. До меня и раньше доходили слухи, что отец стал азартным игроком, но то, что всё же придётся платить по его счетам — это уж слишком.

— Мы бы предложили расплатиться тебе натурой, но вряд ли ты согласишься, — иронии в голосе не отбавлять! — Всего лишь за денежками пришли. Давай, дорогуша, не заставляй взрослых дядей долго ждать. Да и не изверги мы какие. Дадим тебе три дня на сборы своих вещичек. Ты ведь здесь и живёшь?

Это был риторический вопрос.

— Я всё равно вам не верю, — на душе было так погано, хоть вой. Но что я могу поделать? Я стояла столбом. Эти ребята кажутся серьёзней, чем приходили до этого.

— А это уже не наша забота, — громила потыкал кнопки в телефоне и показал мне изображение, где отец лежал на полу весь в синяках и кровоподтёках. — Ну как, нравится?

— Ублюдки, — выплюнула я и нервно схватила ручку.

Хоть я и ненавидела отца, но не желала ему плохого. Как бы ни было противно и горько, однако договор о купле-продаже был составлен по всем правилам, и игнорировать его не получится. Я уже имела опыт работы с подобными документами. Тем более, что в нём уже стояло моё имя — оперативно работают, однако. Злиться смысла не было — какой-никакой, но отец ведь. Скрепя сердце, пришлось подписать. Внутри всё клокотало, и я резко отодвинула от себя документы.

— Довольны?

— Не так быстро, рыбонька. Папаша говорил, что у тебя немалые сбережения есть. Так что руки в ноги и айда в банк, — крепкие руки потрепали мою причёску, а слащавая улыбка растеклась по гладко выбритому лицу. Деваться некуда, и я взяла сумочку. — Вот и умница.

Идти было недалеко — всего лишь на соседнюю улицу. Вот уж действительно паршиво, что этих филиалов, как собак не резанных! Бугай по дороге пытался шутить, только вот мне было не до смеха — пришлось отдать всё. Не сомневаюсь, что отцовский счёт был к этому времени уже пуст.

И всё же я не осталась на нуле. Полгода назад я одолжила знакомому крупную сумму, о которой никто, кроме нас двоих, не знал, но, увы, в ближайшее время не смогу её вернуть.

Глава 2

Вернувшись понурой обратно к себе, я уже не радовалась мелодичности дверного колокольчика, и потому с горечью сняла. Он больше не зазвенит вновь, оповещая о приходе посетителей. Я перевернула табличку на стеклянной двери, надпись на которой снаружи гласила «Закрыто», и закрыла дверь на щеколду.

Только теперь, оставшись совершенно одна, я безвыходно опустилась на колени, закрыв лицо руками.

Почему, почему всё так? Сколько отец ещё будет меня мучить? Я ведь ничего у него не просила, ушла из его разгульной жизни, исчезла, словно никогда и не было. За что?

В сердцах я схватила одну из чаш, что с такой трепетностью выбирала, и швырнула её в стену. Множество осколков разлетелись и по итак уже разгромленному помещению. Да пропади всё пропадом!

Словно в прострации я легла на чудом оставшимся чистый диванчик. Сейчас главное успокоиться и всё тщательно взвесить. Мысли взрывали голову так сильно, что пришлось сжать виски руками. Хотелось рвать и метать, но что толку? Положение было крайне удручающим. Не плакать — только не плакать. Я Ярославская, а Ярославские никогда не пасуют перед жизнью.

Лежала, впрочем, не долго. Бездействие — удел слабых, а я привыкла бороться в любой ситуации. Я окинула взором учинённый погром и, перешагивая через испорченные вещи, прошла на кухню. Выпив чая с мелиссой и немного успокоившись, с горем пополам разыскала части своего телефона и набрала номер школьной подруги.

— Милана, выручай. Мне срочно нужна работа! — голос едва сдерживался от отчаяния, но при этом настойчиво взывал о помощи.

— И тебе не хворать, — прозвучал приятный голос на том конце провода и мгновением позже переспросил: — Что ты мне сказала? Алён, погоди, какая работа? У тебя же свой магазин! — бывшая Шпицбергер как всегда была рассудительна.

— Уже нет, — я с горечью выдохнула. — Папенька походу конкретно встрял и, по всей видимости, скрылся, — в этом я почти не сомневалась, так как отец боялся даже уколов, что уж говорить о физическом насилии. — А сегодня с утра завалили какие-то амбалы, перевернули всё вверх дном — типа теперь это их собственность, — мне пришлось вкратце пересказать минувшие события.

— Алёна, ну ты же юридически грамотная — проверь, что да как. В конце концов, ментов вызови.

Зашибись, умная какая, а то я сама не сообразила бы! Ладно, хоть вслух не высказалась. Не люблю язвить, но сейчас нервы сдают.

— В том-то и дело, что с документами всё в порядке. Мне и так дали срок — три дня, чтобы я нашла себе жильё.

— Погоди, погоди, ты же с отцом в большом доме живёшь! — Милане передалось моё волнение, но даже своей близкой подруге я рассказывала не всё — гордая, блин.

— Милан, я не хотела тебе говорить, но я ещё в школе съехала от него. Я живу, вернее, пока ещё живу, в этом магазине, — всё, пришлось спалиться — стыдно-то как!

— Ну и…

— Вот и «и». Хоть побирушкой иди.

— Алёна, я не понимаю, зачем тебе так срочно понадобилась работа — ты же не бедная девочка, да и на счетах должно

— Сейчас — бедная. Я большую часть своих сбережений вложила в последние приобретения.

— А остальные? Ты же практичная девушка — у тебя же мамина карточка была, сама же говорила.

— С неё папенька сто пудов всё обналичил и забрал — наверняка код подобрал, — сколько раз говорила себе, что надо пин-код ещё раз изменить, потому как карточек было изначально две, — а мой эти козлы обчистили подчистую. Короче, мне нужна работа, чтобы я могла снимать жильё! Ты меня знаешь, я не люблю просить, но сейчас особый случай.

— М-да. Дай-ка подумать…

Милана опять замолчала, а я нервно перестукивала пальцами по столу и кусала губы — ну, не томи, подруга!

— Кажется, мой супруг говорил, что у его друга своё заведение. Кто знает, может для тебя что-нибудь найдётся. Я сейчас переговорю с Антоном, а затем тебе перезвоню, хорошо?

— Спасибо, дорогая. Даже, если не получится — всё равно спасибо.

— Не благодари заранее. Но присмотри себе пока квартирку. И… держись.

— Ладно. Спасибо.

Я отключила сотовый телефон и засела за компьютером в поисках новой жилплощади. Чем дальше изучала рынок недвижимости, тем мрачнее становилось моё лицо — вот прям чувствую это! Предложений много, но либо цена аховая, либо приемлемая, но очень далеко, либо опасный район. Я выбрала несколько адресов и созвонилась. Благодаря переговорам некоторые предложения могли бы устроить, но, как говорится, лучше на всё посмотреть своими глазами.

Схватив со стола сумку, я выскочила на улицу и понеслась к станции метро. Бесконечная вереница людей, сквозняк от скоростных составов, потные пассажиры, опять беготня, и вот, наконец, солнечный свет.

Я примерно рассчитала свой маршрут — если идти напрямую, то довольно быстро можно добраться до нужного адреса, а второй как раз в паре остановок от первого. Я страдала метрофобией, но в случае крайней необходимости всё же пользовалась подземным транспортом.

Несмотря на приличные районы и доступность транспорта первые адреса пришлось отмести. Не то чтобы я была привередой, но… В одном подъезде стоял смрадный запах, и даже настежь открытые окна не помогали выветрить эту вонь. В другой квартире хозяевами были тараканы — эти противные насекомые нагло бегали везде. Если приложить усилия, то, конечно, можно было бы попытаться их выкурить с насиженного места, и я к месту вспомнила отличное отравляющее средство, вот только одна рыжая тварь свалилась прямо на кофточку. О, такого визга, видимо, никто ещё не слышал. Несостоявшейся квартиранткой я пулей выскочила на улицу, попутно стряхивая возможных «путешественников».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вновь транспорт, новые квартиры и полнейший ужас. К концу дня я была выжата как лимон, но так ничего себе и не нашла. И почему Милана не звонит? Я достала из сумки мобильник и к своему разочарованию обнаружила севшую батарейку.

Уставшая, голодная, злая, как не знаю кто, я, наконец-то, добралась до дома. Зарядное устройство обнаружилось не сразу — ещё бы, после «порядка», который устроили новые хозяева. Наконец забегали заветные полоски. Шестнадцать пропущенных — от друзей Олега и Тимура, пара от сокурсниц, один неизвестный и, конечно же, одиннадцать от Миланы.

— Милан, прости, телефон слишком быстро разрядился.

— Всего-то? — недовольный голос едва сдерживался. Знаю, что это тебя всегда раздражает.

— Я не сразу заметила, пока бегала по адресам.

— Алён, как можно быть такой безответственной — ходить неизвестно где и без связи! — Милана всегда за всех переживала, но, видимо, услышав мой нормальный голос, немного успокоилась. — Ну, хоть что-нибудь нашла?

— Нет, но у меня ещё остались адреса — завтра пробегусь, — я устало выдохнула и вновь уселась на диване, вытянув ноги — как же они зудели!

— А у меня, возможно, хорошие новости! — в голосе подруги появились интригующие нотки.

— Не томи.

— Антон созвонился с другом, и у того есть вакансия, правда официанткой. Пойдёшь?

— А у меня есть выбор?

— Выбор всегда есть.

— Ну, разумеется. Только в моём случае решать надо быстро. А зарплата как?

— Всё при личном собеседовании. Я тебе скину адрес Валентина.

— А это кто? — не хотелось, что бы близкие знакомые были в курсе, хотя это имя я слышала впервые.

— Если ты ему понравишься, то это твой будущий работодатель.

— Спасибо, подруга.

Вот за что люблю Милану — так это за оперативность. Ещё в школе она предотвращала все конфликты, мигом разрешала непредвиденные обстоятельства и конфузы. Одним словом — палочка-выручалочка!

— Не за что. А для чего ещё нужны друзья? Давай: выше нос!

— Я люблю тебя.

— Я тоже, пока.

— Пока.

Я довольно улыбнулась, глядя на адрес в смс-ке — почти в центре, а стало быть, место должно пользоваться популярностью со всеми вытекающими. Я не любила загадывать наперёд, а потому прекратила поток радужных мыслей, переключившись на свой, точнее уже не свой, дом.

Вся моя прежняя жизнерадостность погасла несколько лет назад с тяжёлой болезнью мамы, как раз в тот самый момент, когда состояние ухудшилось, и врачи положили её в больницу. Прежняя домработница — тётя Клава, как могла, заботилась обо мне и утешала. Она корила себя, что не смогла оградить меня от случайно услышанного разговора о страшном диагнозе моей мамы — они обе меня очень любили и ограждали от всяких переживаний. Так что резкое ухудшение здоровья мамы выбило из-под меня почву. На некоторое время я тогда даже забросила учёбу, благо хорошая успеваемость позволяла, и не отходила ни на шаг от мамы, держа её за руку до последнего вздоха.

После похорон отец впал в депрессию и никого не хотел видеть, а затем стал подолгу пропадать вне дома. Я на тот момент ничего не понимала — мне так не хватало поддержки любящего отца, но он, казалось, не замечал дочь. Щадя мои чувства, тётя Клава молчала, но «добрые» соседки не преминули рассказать во всей красе, какой мой отец оказался бабник! Можно было подумать, я тогда понимала значение этого слова!

«Папочка не может быть плохим, он ведь меня не бросит?» — думала наивная я. Как сейчас помню, как несколько дней провыла под дверью, когда отец в очередной раз ушёл из дома с какой-то незнакомой тётей в обнимку.

Жестокосердие отца на этом не закончилось, он выгнал всю прежнюю прислугу, а мы в то время могли себе это позволить, заменив на фривольных девиц, которые даже часть своих обязанностей не выполняли, зато очень хорошо знали, где спальная хозяина.

Я тогда росла никому ненужной. От матери мне достался сильный характер — спасибо, мама, тебе за это! Наверное, благодаря нему я не склонилась перед вставшими трудностями.

Что пришлось пережить

Глава 3

Воспоминания о нём по сей день всегда у меня вызывали только нервную дрожь и неприятный осадок. Впрочем, он не один такой, к сожалению.

О, мужчины, искалеченные свободными нравами и распущенностью, не ценящие самое дорогое — семью. Но семья — это ответственность, а за последние годы, как таковая, она перестала цениться. Гораздо удобнее жить в своё удовольствие — не думать ни о чём, купаясь и наслаждаясь новыми отношениями без обязательств, наплевав на единственное родное существо — своего ребёнка!

К слову, Ярославский Игорь Григорьевич (не хочется даже называть его своим отцом) довольно долго успешно вёл семейный бизнес, однако всё же не смог удержать на плаву некогда преуспевающую фирму в окружении новых многочисленных конкуренток. Постепенно с первых мест семейное предприятие опустилось почти в самый конец. Многочисленные любовницы покинули теперь уже обанкротившегося бизнесмена, переметнувшись к другим, более состоятельным.

Пытаясь хоть как-то поправить свои дела, Игорь Григорьевич решил попытать счастье в казино. Временами это его спасало. Но не зря же азарт называют пагубой. Страстный любитель покера, как оказалось, он сделал неудачную ставку и проиграл. И вот сейчас я, его дочь, в который раз уже, должна отвечать за его поступки. Но этот стал критичным и для меня.

Злясь на (даже не могу подобрать приличного эпитета) своего папашу, я долго возилась в постели. Несмотря на усталость, сон не шёл, и я не могла уснуть. Мысли роем жужжали в голове, не давая покоя. Говорят, надо считать баранов, чтобы уснуть. Пф — глупое и бесполезное занятие.

Пытаясь отвлечься и провести время с умом, я взяла свою настольную книгу «Финансы и право» — знания никогда не повредят!

Зря я это сделала: слова и буквы сливались, а мысли убегали в прошедший день. Я снова и снова переживала этот ужас. Я потеряла всё. Теперь уже окончательно. Тишина и спокойствие ночи наводили на меня невыносимую тоску. Нет, это просто не могло произойти со мной — это дурной сон, проклятие. Взгляд, словно бумеранг, возвращался к договору купли-продажи, что как бельмо на глазу лежал на столе, одним своим присутствием выстреливая в моё разбитое сердце. Неопровержимый факт моего краха.

Я вскочила и подбежала к этой злосчастной бумаге с единственным желанием порвать на мелкие клочки, изничтожить, испепелить. Пальцы уже готовы потянуть её в разные стороны, вот только… А что это даст? Ничего! По крайней мере, разве что использовать как туалетную бумагу.

И вот тут меня накрыла злость. Ведь ничего сейчас сделать не смогу. Остаётся лишь… В каком-то исступлении я стала собирать свои вещи, распихивая их по сумкам и коробкам, коих у меня было немало, благодаря товарам. Я носилась по просторной кухне, в которой и жила, спотыкаясь и кляня всех и вся на чём свет стоит.

Ударившись в очередной раз о край стола, я взвыла, прямо-таки чувствуя, как наливается будущий обширный синяк. Было больно, очень, но не только физически. Душевная боль прорвалась наружу водопадом слёз, тело вмиг отяжелело, словно налилось свинцом, и я упала на постель, кусая подушку. Было настолько жалко себя, что даже противно.

В минуты отчаяния, а они у меня случались не раз (что уж скрывать?), я старалась отвлечься и думать о других, кому намного тяжелее, чем мне: о больных детях, инвалидах, о людях в хосписах, о семьях алкоголиков, наркоманов. Да мало ли? Всем им тоже тяжело. А я — молодая, здоровая, с неоконченным, но всё же высшим образованием, с деловой жилкой, наконец. Чего я себя жалею? Восстану, как феникс, выстою, выживу назло всем и вся и встану на ноги!

Наверное.

Вот в этом я как раз сейчас очень сильно сомневалась. Да кому рассказываю, кого успокаиваю — себя?

«Сильная, смелая, как лебедь белая, я становлюсь на крыло». Увы, крылья сломали. Хотелось только одного — чтобы меня пожалели, приласкали, погладили по головке и поделились жилеткой.

Ах, мамочка, как мне не хватает тебя! Можно я поплачу, совсем чуть-чуть, пока никто не видит? Можно ведь? Ты ведь никому не расскажешь? А завтра опять буду сильной и уверенной в себе. Даже для себя.

Свернувшись калачиком, я натянула кое-как на себя одеяло, чувствуя сильнейший озноб и невероятную усталость. Завтра. Всё будет завтра. А сейчас спать.

* * *

Звонкое чириканье за окном возвестили меня о только зачинавшемся новом дне — для меня он будет действительно новым, другим, не таким, как я привыкла. Мельком взглянула на часы — ещё два часа до звонка будильника, но сна уже ни в одном глазу. Нервы, наверное.

Тяжело встав, с больной головой, я побрела в ванную. Ну и видок: вся опухшая, измождённая. А ведь сегодня на собеседование идти — накануне Милана скинула смс со временем встречи. Тут хочешь, не хочешь, а приводить себя в порядок надо.

Упорная борьба с отёками лица грозила сойти на нет, лишь только я вспоминала причину моего несчастья. Нет, так дело не пойдёт. Мне срочно нужно отвлечься, хоть ненадолго, но мыслей не было, а потому решила продолжить начатое ночью.

Особо вещей не было, так — верхняя одежда и обувь, кои я хоть и со злости, но довольно вместительно упаковала, будничная и выходная одежда и прочие мелочи. Посуда тоже состояла из элементарного набора — да мне много одной и не надо. Книги…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это, пожалуй, моя самая большая ценность. Особенно те несколько экземпляров, что мне удалось в прямом смысле стащить из родительского дома — мамины книги. Она была детским писателем и весьма популярным. Были и неопубликованные рукописи, которые я бережно хранила в отдельной обувной коробке. Именно она и попалась мне на глаза, заваленная другими прочими. Вот я как её «запрятала».

С неким трепетом я открыла крышку и взяла в руки старую чёрно-белую фотокарточку с резными краями, которая всегда лежала сверху, и на которой были изображены прабабушка Анна и маленькая мама. На ней они кормили зимой уточек у воды. Тогда набережная состояла из прогулочной дорожки с невысоким бордюром.

Я тоже по нему очень любила шагать, держа маму за руку, но в моём детстве набережная уже благоустраивалась и укреплялась. Как сейчас помню тоненькие деревца, посаженные вдоль

Быстро переодевшись в спортивный костюм и накинув сверху капюшон (не хотелось никого видеть, и чтоб меня не видели, если кто повстречается), я взяла чуть отломленный батон и направилась к набережной. Подъезд выходил с противоположной стороны магазинчиков нашего дома, словно окуная его жителей в другой мир — мир природы. Тут даже двор не нужен: дети играли прямо среди деревьев и подкармливали белок семечками и орехами. Эти шустрые зверьки частенько прибегали из леса неподалёку, почти совсем не боялись людей и ели с рук. Но сейчас их не было видно.

Легко минуя посадку и перейдя дорогу, я вышла на тротуарную дорожку и направилась к месту, где можно было спуститься к воде, так как в остальных местах канал был ограждён кованым парапетом. Выросшие деревья обладали роскошной широкой кроной и создавали природную крышу над узким каналом и тротуаром, в тени которой стояло множество скамеек.

А ведь мама часто приводила меня сюда. Если бы я знала тогда, что её детство было связано с этим местом. Здесь она выросла.

Первое время, когда я узнала об этой квартире, долго удивлялась: почему мама ничего о ней не рассказывала? Собственно, открытие обнаружила спустя годы после её смерти, совершенно случайно наткнувшись на документы, запрятанные в отцовском кабинете, пока искала книгу для школьного доклада. Удивительно, но отписана она была именно на моё имя, причём ещё при жизни мамы. Что это: предчувствие, перестраховка? Я не знала, но в тот же день покинула родной дом и переехала.

Самое горькое, отец даже не сразу заметил моё отсутствие, потом пытался вернуть, угрожал. Но я была непреклонна и впервые в жизни разругалась с ним в пух и прах. Отец в отместку решил перекрыть мне кислород, лишив средств.

Первое время я голодала, похудела сильно, но не сдалась: начала подрабатывать, обзавелась знакомствами и… выплыла. Как эти уточки, которым сейчас, как в детстве, бросала любимое лакомство сверху маленькими кусочками через парапет. Их тут очень много. Не сказать, что птицы голодали — всё же место очень популярное, но отказываться от халявной пищи проглотки не собирались.

— Привет! — сзади послышалось громкое приветствие.

— Привет! — я, не оборачиваясь, поздоровалась. За школьные годы привыкла безошибочно определять шаги и голоса друзей-одноклассников, но сейчас на то были другие причины. Олег и Тимур подошли ко мне с двух сторон, облокотившись о перила.

— Ты чё в такую рань? — Олег, как всегда, бесцеремонно забросил на моё плечо свою руку.

— Да вот, прогуляться решила, — улыбнулась я, не обращая внимания на эту наглость.

— Айда с нами на пробежку, — толкнул с другой стороны Тимур.

— О нет, увольте — я ещё жить хочу, — отмахнулась я, слабо хихикнув.

Да и смысл? Парни постоянно соперничали и устраивали соревнования на силу и выносливость где угодно и в чём угодно, хоть в той же пробежке. Бывало уже несколько раз — бросали меня, увлекшись: кто быстрее?

— Ну и зря, — разочарованно выдал Олег, дёргая напоследок моё плечо.

— Идите-идите. Вы же на тренировку?

Я развернулась лицом к пятящимся назад парням, глядя из-под длинной чёлки. Они у меня спортсмены. Почему у меня? А потому, что я для них «свой парень» и лучшая подруга одновременно.

А дружба наша зародилась, как ни странно, благодаря дополнительным занятиям — классный руководитель попросил взять меня над отстающими одноклассниками шефство, как лучшую ученицу, «способную положительно повлиять на этих оболтусов». Близко пообщавшись, я поняла, что они хорошие ребята, хоть и с трудным характером. Была в нашей компании ещё одна девушка, но она после школы выскочила замуж и уехала с мужем далеко. Так что мы остались втроём.

— Да, скоро соревнования. Пока, — ребята помахали мне рукой и побежали по дорожке.

— Всего доброго, — я проводила парней недолгим взглядом и вновь переключилась на невзрачных бурых с пёстрыми вкраплениями уточек и более контрастных селезней. «Я иду к вам, мои милые».

Спустившись к воде, продолжила крошить батон, причём хитро — часть не стала кидать в воду, а разбросала на небольшом полукруглом мостике, что был практически вровень с водой. Птицы, кто проворно поплыл ко мне, а кто, взмахнув крыльями, подлетел, пытаясь опередить в предстоящем пиршестве. Водная гладь мгновенно взбурлила, разбегаясь в стороны поднятыми небольшими волнами и поднимаясь ввысь тяжёлыми каплями. Очень красивое зрелище!

Глава 4

Совсем скоро ко мне присоединился маленький мальчик с мамой — видать в детский сад шли, да отвлеклись на кормёжку уток. Малыш был в крайнем восторге и всё норовил погладить птичек, но те дичились и отдалялись. Ребёнок чуть не расплакался от обиды, и я, добрая душа, отдала ему остатки батона.

По времени можно было уже возвращаться, и я стала медленно подниматься, как заметила лихо подъехавший жёлтый спортивный автомобиль. Из него вышла сильно покачивающаяся девушка в неприлично коротком платье, держа в руках бутылку шампанского.

Следом появился высокий крепкий молодой человек — внешне красив, но сколько надменности на лице. При этом он снисходительно поддерживал свою спутницу за талию, пока они шли к парапету, не давая навернуться носом с высоких каблуков. Та же абсолютно не в адекватном состоянии продолжала пить прямо из горла бутылки и бросала в воду мелкие камешки.

— О, у-точ-ки! — пьяная девица явно обратила внимание на стайку птиц и швырнула в них бутылку, благо не долетела, но напугать напугала. — И куда же вы разбежались? Ути-ути-ути, — нетрезвое состояние сыграло свою роль и дальше, позволяя бросать камушки теперь в ни в чём не повинные создания.

— Девушка, хватит безобразничать!

Я, в конце концов, не выдержала и сделала замечание нарушительнице спокойствия, опередив молодую мать. Ну не могу я просто так смотреть на это варварство! Раздражают, в конце концов, такие… Тем более, здесь ребёнок.

— А ты мне не указывай, кошёлка! — заплетающимся языком ответила та.

— Молодой человек, может, уведёте свою барышню отсюда?

Я не стала больше связываться с этой пьянью и обратилась в надежде к незнакомцу — по крайней мере, с виду он выглядел трезвым. Однако тот проигнорировал мои слова, будто меня и нет, и подхватил свою спутницу под зад, впиваясь страстным поцелуем в податливые уста.

Фу, откровенные поцелуи никак не соответствовали месту. Мать мальчика, подняв его на руки, поспешила уйти подальше от сумасшедшей девицы и тоже увидела эту «картину». Ребёнок поначалу закапризничал, а потом у него появился новый интерес. Он долго

Что говорить — дети всё схватывают на лету, как губка. Только подчас не самые лучшие примеры у них перед глазами. Бедная мать не знала, куда себя деть от подобного проявления любви и торопливо зашагала с набережной, шлёпнув мальца по попе. Вот так!

Малыш капризно замотал ножками, и с одной слетел его сандаль. Молодая женщина этого не видела, поэтому я подняла обувку и поспешила вернуть, на ходу поправляя качающуюся мамину подвеску на цепочке — необычная такая, в форме феи с хвостиком, но очень ценная мне, как память.

Взглянув на время, поняла, что теперь уж точно пора было возвращаться — впереди предстояло много дел. Скривив нос, я ещё раз посмотрела на беспардонную парочку, так как шла как раз мимо. Тем же было абсолютно наплевать — они чуть ли не сексом занимались в общественном месте.

Вот как так можно?

Я невольно продолжала убийственно смотреть на них. Жаль, такое оружие не подействовало. Мужчина стоял ко мне лицом, и я невольно задержалась взглядом на нём: рослый, широкоплечий, с развитой мускулатурой, которая играла при каждом движении — его смело можно было бы посчитать за мечту большинства девушек, если бы не поведение. Потом глянула в глаза этого развратника — сочные и искрящиеся, они похабно смотрели прямо на меня.

— Кобелина, — как я не любила подобный тип мужчин. Наглый и беспринципный незнакомец, целуя свою девушку, дерзко раздевал глазами другую.

Несмотря на то, что я сказала это тихо, но, в утренней тишине, молодой человек, похоже, услышал меня и показал средний палец:

— Ещё встретимся, ***!

Волна отвращения покатилась по коже, словно меня помоями облили, и я поторопилась скрыться, пока мелкая стычка не переросла в скандал, а в свете последних событий я боялась не сдержаться в словах — раздражало абсолютно всё.

Неприятная пара оказалась позади. По сути, мне нет до них дела, а читать мораль «таким вот» — бессмысленно, так что относительно быстро переключившись, мои мысли полетели навстречу сегодняшнего собеседования.

* * *

Вернувшись домой, долго простояла перед шкафом: смысла одеваться элегантно не было, но и выглядеть небрежно не в моём характере. Я хоть и не кичилась, но по маминой линии была аристократического рода, да и чувство вкуса было развито с детства, и даже в домашней обстановке всегда выглядела красиво.

Выбор пал на трикотажное платье итальянской длины с небольшим V-образным вырезом (не сильно подчёркивающем, но и не скрывающим мою красивую фигуру) и лодочки на низком каблуке. Со стороны они были похожи на балетки, но классический дизайн делал ножку изящной.

Путь к месту встречи проходил чуть ли не через полгорода. За окном автобуса мельтешили то одни, то другие улицы; транспорт то набивался, то сменялся многочисленными пассажирами, на которых я даже не обращала внимания, уставившись сквозь стекло и лишь вслушиваясь в объявления названия остановок. Главное — не пропустить нужную, так как в этой части города я бывала очень редко и практически его не знала. Наконец, механический голос оповестил, что пора выходить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Похоже, я поторопилась и приехала слишком рано. Несколько раз сверив адрес, понадеялась, что ошиблась, но нет. Волнение тут же ознаменовалось бьющимся сердцем. Прямо на углу перекрёстка передо мной висело кричащее название кафе и ночного клуба «Небесные боги».

Фасад был полностью стеклянным с прозрачными окнами первого этажа и тонированными верхними. При этом он довольно-таки хорошо гармонировал со зданиями торговых центров, в торцах которого выглядел как вожак косяка. В дневное время люминесценция была выключена, но с приходом сумерек зазывала посетителей яркими огнями. Помню, как-то проезжала мимо, но не обратила внимание на название.

Пока я разглядывала здание, чей-то смачный хлопок по мягкой точке заставил меня вздрогнуть и возмущённо обернуться.

— Возле моего заведения просто так не стоят. Я за просмотр деньги беру, — высокий крепкий брюнет образно лизнул меня, так, как обычно посылают воздушный поцелуй, только пошло очень. Я аж опешила. Такое поведение незнакомца никак не сочеталось с его элегантным тёмным в тонкую полоску костюмом. — Ну что, так и будешь стоять, цыпа, или войдёшь? Ты ведь Алёна?

— Д-да, — поборов стыд, кивнула. — А Вы…

— Валентин. Милана довольно хорошо тебя описала: красавица-блондинка с шикарной фигурой и стройными ножками, — поднявшись по ступенькам, молодой человек услужливо открыл дверь, и я прошмыгнула внутрь.

Мы минули кафе, расположенное на первом этаже (что, впрочем, было видно и снаружи), и, не заходя в него, сразу поднялись на второй этаж, но прошли не через зал ночного клуба, вид на который открывал большой проход, а поднялись ещё выше по дополнительной узкой лестнице.

— Вот прям так и сказала? — я почувствовала неловкость, но от последующих слов буквально покраснела.

— Вообще-то, она описала тебя, как милую девочку с умными карими глазками, но мне больше понравился твой зад, — Валентин подмигнул мне и раскатисто расхохотался. Вот нахал! — Пойдём в мой кабинет, — продолжал молодой человек, оглядываясь на меня через плечо, пока я неуверенно проходила внутрь.

Кабинет я бы не сказала, что был большим: рабочий стол от угла позади которого была стенка, пара кресел напротив, диван у стены, искусственный камин и большой плоский аквариум над ним. Цветовая гамма меня поразила: спокойная серо-зелёная, она прекрасно контрастировала с матовой деревянной поверхностью корпусной мебели. А ничего, даже красиво. Я, признаюсь, ожидала чего-нибудь эдакого, поэтому была приятно удивлена. И даже висящие в голых деревянных рамках маски, выполненные в тональности помещения, удивительным образом гармонировали с обстановкой.

— Присаживайся.

Аккуратно опустившись на край кресла, я обратила внимание, что к кабинету примыкает ещё одно помещение, и, судя по тахте, которую увидела в открытой двери, — это была комната отдыха. Что ж, неудивительно: такие у многих руководителей есть. Только вот… на краю, абсолютно не стесняясь, лежали ажурные женские трусики.

Ох, что-то мне дурно стало. Нет, на такую «работу» ни за что не соглашусь — уж лучше дворником!

— Я, наверное, пойду. Вы, видимо, не так меня поняли, я искала приличную работу. Простите. До свидания, — чувствую, как меня поедали глазами, и потому решительно направилась к двери, в надежде скоро улизнуть, а то мало ли что.

— Стоять.

Ох! Я буквально застыла на месте от такого спокойно сказанного и в тоже время властного приказа и медленно развернулась. Валентин, не вставая, покачался в кресле, а затем и вовсе положил ноги на стол, внимательно наблюдая за мной.

— А ты забавная, — поразительно, но я была словно загипнотизированная

Я искренне не понимала, но чувство скептицизма не покидало. Проверяльщик на одну букву! Но от сердца всё же отлегло, и я, наконец, включила холодную голову, а то нервной стала в последнее время. В конце концов, подруга ни за что не подложила бы «свинью» в качестве «не той» работы.

— Милана сказала мне, что тебе срочно нужна работа. Я просто хочу знать, кого буду нанимать, — Валентин жестом руки предложил мне всё же вернуться на место. — На данный момент у меня только одна вакансия для тебя: официантка в нижнем зале. Ну как, согласна?

— А зарплата какая? — а что, для меня это актуально.

— Ух ты, вот это деловой подход! И тебя даже не интересуют условия и нюансы? — молодой человек недвусмысленно намекнул на возможные аспекты, похотливым взглядом оглядывая мой бюст.

— Нет, для меня важен график и, соответственно, оплата, — с трудом поборов себя, посмотрела Валентина прямо в глаза с «искренней наивностью», но по взгляду было видно, что мы поняли друг друга.

— А ты не из робкого десятка. Мне это нравится. Но я строгий босс — за малейшую провинность наказываю не монетками.

Мы примерно обсудили удобное для меня время, и Валентин черканул на бумажке размер моей будущей зарплаты, после чего протянул мне.

— Такая сумма тебя устроит?

— Сколько есть, — смиренно ответила я. Конечно, маловато, но всё же больше, чем я предполагала. Тем более… — А можно мне аванс сразу вперёд получить? Просто, мне ещё квартиру снимать надо, — чего уж юлить?

— Сколько?

— Я пока не знаю, — честно призналась, не ожидав, что он так сходу согласится. — Сегодня буду ещё адреса смотреть.

Понимаю, что подобное поведение — это наглость с моей стороны. Валентин встал и, подойдя вплотную, взял меня за подбородок и посмотрел прямо в глаза.

— Давай так, детка. Ты снимешь себе жильё и сообщишь мне сумму. Я, конечно, не банк, но под небольшой процент смогу тебе одолжить. И только лишь потому, что ты знакомая жены моего друга! — мой теперь уже начальник поднял указательный палец вверх, направив на меня. — Вот, возьми визитку — это моя подруга-риэлтор. Свяжешься с ней. Всё. Жду тебя сегодня к десяти, а пока спустишься вниз, осмотришься. Макс проводит тебя.

— Благодарю, — я сдержанно ответила, даже не улыбнувшись, и, взяв золотистую карточку, вышла за дверь кабинета. А пока выходила, краем глаза заметила, как Валентин набрал номер на телефоне — видать, предупредить обо мне.

У основания лестницы меня поджидал, по всей видимости, охранник. Хотя, судя по тому, что одет он был в тёмную рубашку и чёрный костюм из жилета и брюк, может, и администратор. Не знаю, я никогда не бывала в подобных заведениях. Теперь пришлось.

— Привет. Я Максим.

— Здравствуйте. Я Алёна.

— Ну, пойдём.

Молодой человек оказался менеджером нижнего этажа (их два в клубе). Так что я не угадала. Он показал мне рабочее место — просторный зал с мягкими сиденьями и столиками по бокам от танцпола, пьедесталом для ди-джея, барную стойку и служебные помещения. Кухня была маленькой — на ней готовили, в основном, всевозможные закуски и десерты для желающих. Я с удивлением всё рассматривала, ведь, как уже сказала, ни разу не была в ночных клубах, собственно, и желания не было. И вот на тебе — угораздило же. Надеюсь, здесь всё прилично, а то наслышана о всяком разном…

Максим рассказал о моих обязанностях и правилах поведения, а с остальными нюансами ознакомлюсь в процессе работы. Относительно быстро закончив с моим оформлением, я вновь отправилась на поиски жилья.

Глава 5

И опять ничего подходящего.

Я устало присела в одном из дворов и расслабленно вытянула ноги. Ещё один день прошёл почём зря. Что же делать? Я открыла сумочку в пересмотре адресов — вдруг что пропустила, как на глаза попалась визитка, которую дал Валентин.

Поначалу, не собиралась звонить и именно по этой причине бросила её сразу на самое дно — ну не люблю быть кому-то обязанной. Однако в жизни наступают моменты, когда приходится ущемлять свои принципы. Эх, была, не была! И я набрала номер.

— Алло, подождите минутку, — живой женский голос бурно о чём-то вещал явно в сторону, а затем переключился на телефонный разговор. — Простите, пожалуйста, здравствуйте, я Вас слушаю.

— Здравствуйте, я, наверное, не вовремя.

— Нет, я уже освободилась — я вся внимание. Для начала — как Вас зовут?

— Алёна.

— Очень приятно.

— Мне тоже, — оставив позади этикет, я собралась было перейти к своему вопросу, но стушевалась. — Я бы хотела спросить…

— Дайте-ка догадаюсь, Алёна, — Вам нужна квартира! — в голосе чувствовалась уверенность, опыт и искренняя заинтересованность. Ну да — это же её хлеб. — Говорите Ваши пожелания, и я попробую Вам помочь.

— Мне очень срочно нужно что-нибудь недорогое, но приличное.

— Насколько недорогое?

— Очень.

— Понятно. Алёна, а какая площадь Вас интересует?

— Минимальная. Я ограничена в средствах, как Вы поняли.

— Ясно. Дайте-ка подумать, — девушка на некоторое время замолчала, и я услышала звуки спешно переворачиваемых листов. — Так, ага, нашла. Предлагаю Вам несколько вариантов: на Комсомольской, Виноградной и Новопромышленной. Где Вам ближе?

— Я как раз на Виноградной.

— Отлично. Продвигайтесь к дому тридцать два, я сейчас туда подъеду.

— Но я уже здесь, — я на всякий случай глянула на табличку дома, а то вдруг ошиблась?

— Правда? Сами что-то искали? — фоном услышала звук заводящегося мотора автомобиля.

— Да. Пыталась.

— А какую квартиру Вы осматривали?

— Восемьдесят шестую.

— М-м-м, так и думала, — сокрушенно протянула Элеонора. — Самый дрянной адрес. Нам нужна девятнадцатая. Продвигайтесь пока к первому подъезду, я через десять минут уже буду.

На этих словах девушка оборвала связь. Деловая — ничего не скажешь.

Признаться, я очень сомневалась в правильности своего решения. Во-первых, не надо было всё же звонить, а во-вторых, упомянутая и осмотренная мною квартира в этом доме была ужасным гадюшником.

Я уж собралась было перезвонить и отменить встречу, как к подъезду (мне, в принципе, в ту сторону и нужно было на остановку) подъехал бледно-зелёный небольшой автомобиль. Риэлтор быстро сообразила, кто её возможный клиент и прямиком направилась ко мне. Да и рядом-то никого особо не было. Не с бабушками же с соседней лавки она разговаривала?

— Здравствуйте ещё раз, я — Элеонора, — протянула мне руку невысокая, слегка полноватая молодая женщина в стильных очках. С первого взгляда она мне понравилась — живая такая, энергичная.

— Добрый день. Алёна, — поздоровалась я и в растерянности замерла.

— Ну что,

Делать нечего, и я послушно пошла вслед милой барышни. В подъезде было неимоверно душно, и девушка, достав веер из сумки, начала обмахиваться, пока мы поднимались пешком. Лифт в пятиэтажном доме не был предусмотрен.

— Ну и жара, хоть из машины не выходи. Была бы моя воля — везде бы кондиционеры поставила, — Элеонора открыла дверь в квартиру, пропуская меня первой и давая возможность осмотреться.

В квадратном коридоре располагалась открытая прихожая с низкой тумбой. В совмещённой, кстати, вполне просторной ванной с туалетом стояла стиральная машина. Вход на крошечную кухню был из зала. Что ж, однокомнатная квартира со стандартным набором мебели. Видно было сразу, что квартиру постоянно снимали.

— Ну, что скажете? — поинтересовалась риэлтор.

— Ничего так, а… — не успела уточнить некоторые детали, как Элеонора меня мягко перебила, присаживаясь на диван и приглашая рядом.

— Алёна, Вы для начала расскажите, откуда мой телефон узнали?

— Ну, Ваш номер на визитке написан. Мне его дали сегодня. Вот, — я протянула гладкую карточку.

— Всё понятно, — она покрутила свою визитку в руках, в очередной раз невольно демонстрируя потрясающий маникюр. — Просто это мой личный номер и обычные клиенты его не знают. А кто дал?

— Валентин, — неуверенно ответила я, озвучив к своему стыду лишь имя — фамилию ведь не знаю. Валентин и Валентин.

— Точно-точно, он мне что-то говорил о бедной, несчастной девочке.

Элеонора взметнула вверх копну вьющихся каштановых, слегка рыжеватых, волос, в очередной раз обмахиваясь веером, и взглянула на меня поверх очков. А взгляд-то проницательный! Я чуть не окаменела от такого и немного обиженно спросила:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У меня на лбу крупными буквами написано что ли: «у меня проблемы!» — стыдно-то как, право, очень стыдно.

— Честно? — Элеонора совсем не обратила внимание на мой конфуз, всякое повидала, наверное, и, не дожидаясь ответа, подтвердила. — Да, — конечно, она заранее была уверена в моём ответе, а потому сразу полезла в стильную сумку. — Ну, так что, берёте? Смею сказать — лучшего варианта по сходной цене не найти!

А ловко Элеонора уламывает клиентов — не успела я и сообразить, как она меня обработала, подсунув под нос договор с действительно приемлемой ценой. Меня поймали на крючок!

— У меня прямо сейчас нет, но Валентин обещал помочь. Я ему позвоню, можно? — спросила я нерешительно и вытащила из сумочки телефон.

— Не нужно, я сама, — девушка присела на диван и созвонилась с моим начальником. Судя по мимике — они договорились, и Элеонора, получив сообщение на телефон, подвинула документы. — Давайте, будем подписывать договор. Так на сколько времени думаете снимать?

— Пока не знаю, — кто ж такое загадывает при моих обстоятельствах?

— Ладно, оформим пока на два месяца, а там посмотрим. Деньги за Вас на мой счёт перевёл Валентин, но на будущее с оплатой не задерживайте. Желающих много, так что без обид, — она тут же встала и собралась на выход. — До свидания.

Итак, Элеонора оставила ключи от квартиры и второй экземпляр договора и умчалась, а я первым делом созвонилась с боссом по его рабочему номеру и сердечно поблагодарила. Выручил — это не то слово!

И вот, я осталась одна и ещё раз осмотрелась — в принципе, чисто. Подойдя к окну, выглянула — сторона теневая и выходит не во двор, а в небольшое пространство между домами, усаженное различными деревьями и кустарниками, так что шума не будет, хотя всё равно буду здесь не часто. Честно говоря, я рассчитывала на меньшую сумму, но, поразмыслив, пришла к выводу, что мне всё же повезло. До работы три остановки, так что можно сэкономить и идти пешком по нешироким, но вполне освещённым улочкам.

А пока оставалось время съездить за вещами. Тянуть резину и откладывать переезд на последний, завтрашний, день смысла не было. Да и времени не будет.

Получив желанное сообщение, вчерашние молодчики на удивление сами предложили предоставить машину для перевозки вещей. Причём совершенно безвозмездно — надо же, какие сердечные!

И вот я в последний раз осматривала своё уже бывшее жильё. Словно острый нож вонзился в сердце, когда последняя коробка была вынесена. Вот и всё.

Тяжелее всего было расставаться с квартирой мамы, словно последняя ниточка обрывалась с ней. Я понимаю, что в сердце она всегда со мной, но квартира для меня значила гораздо больше, чем простое жильё и место дохода. В ней пахло мамой.

Я провела на прощание рукой по стенам и прошептала: «Я обязательно верну квартиру, мама. Не знаю как, но точно верну. Обещаю!»

* * *

Признаться, не думала, что выдержу эту новую работу. За то время, что у меня был свой маленький бизнес, я привыкла к свободе — сама себе хозяйка, сама себе устанавливала сроки и правила, сама решала все вопросы, а тут… Быть наёмной работницей — не по мне. Ощущение, что кислород перекрыт, что тело «психует». Всё это будет бурлить во мне не одну неделю…

А пока…

Макс представил меня другим официантам, подробно проинструктировал и выдал униформу. Она состояла из синей юбки-плиссе по колено и белой блузки. Не кричащая, но в толпе посетителей должна быть заметная. Причёска также должна быть у всех официанток одинаковой.

Глава 6

Когда началась моя смена, то первый час думала — уволюсь. Невероятный шум и гам вкупе с громкой музыкой поначалу ужасали, но потом привыкла. Я всегда казалась себе живчиком, однако к концу смены сильно устала — видать, сказалось нервное напряжение и беготня за последние два дня по всему городу. Но унывать не в характере Ярославских, так что справлюсь!

Итак, я усердно выполняла свою работу уже три месяца. Человек ко всему привыкает, и я в том числе. За это время я повидала многое, увидела воочию всю подноготную «современного» общества.

Среди посетителей, коих всегда было очень много, можно было разглядеть тех, кто впервые оказался в ночном клубе, и это им не понравилось, тех, кто, наоборот, начинал «тащиться» от всеобщего экстаза, и тех, кто пришёл «понтоваться». Последние чаще всего устраивали драки.

Наши ребята вежливо просили их утихомириться, разойтись. По большей части срабатывало, и дальнейший вечер, то бишь ночь, проходили вполне мирно. Но бывало, что приходилось вызывать «подмогу», ведь работники ночного клуба не имели права применять силу. Эти ребята не церемонились — быстро прекращали беспорядки и уезжали.

Самое же страшное — это пьяные девицы. Вот уж где полный беспредел. Тут отличалась «элита» — «Да ты знаешь, кто мой муж-брат-сват-папик? Да я тебя в

Всё это я узнала во всех подробностях из рассказов ребят и девочек, а про себя подумала: как мне самой повезло не быть свидетелем подобных стычек, которые случались не в мои смены. Но зато окунулась в скверный характер некоторых «претензиатов» — так я называла тех, кто вечно всем недоволен и пытался самовыражаться за счёт унижения других людей. Вот уж гнилые натуры.

Так и хотелось высказать всё прямо в лоб и вылить на голову «то дерьмо, что тут с водой размешали». Но вместо этого приходилось предельно вежливо разговаривать, улыбаться, кланяться и проглатывать оскорбительные слова. За остальным следили парни из службы безопасности. Мне они нравились — тактичные, но при этом весьма убедительные ребята.

Вообще, Валентин оказался хорошим начальником. С момента начала работы я не так уж и часто с ним встречалась, но и в те случаи замечала, как тепло к нему относился персонал, при этом никто перед ним не лебезил. А это, на мой взгляд, — показатель. Его весёлость заражала, он казался беспечным, но только на первый взгляд — намётанный взгляд не упускал ничего из вида.

Также Валентин с пониманием относится к внезапным жизненным нюансам, так что я имела возможность менять смены по ситуации, не в ущерб учёбе в институте. В основном работала в вечернее время, но в выходные однозначно брала и ночные часы. В один из дней начальник пригласил меня в свой кабинет. С чего бы вдруг?

— Проходи, давай, — Валентин восседал за своим столом и жестом показал мне присесть, что, впрочем, с удовольствием и выполнила. — Ну что я могу сказать, Алёна. Радуешь. Признаться, не ожидал от тебя такого рвения, — молодой человек встал и, взяв в руки декоративные каменные шарики, принялся жонглировать одной рукой — ого, круто! — Так вот, Макс сказал, что ты хорошо справляешься…

Я немного не поняла, а потом припомнила некоторые проблемные моменты с посетителями, но ничего не сказала в ответ, только приподняла изумлённо бровь. «Ну, давай, начальник, излагай свою мысль».

— …и я подумал перевести тебя на второй этаж, — у меня аж дыхание спёрло. Неожиданно. — Ты как — не против? Зарплата, естественно, будет несколько повыше.

— На сколько? — этот вопрос для меня был по-прежнему актуален.

Я абсолютно точно теперь уже знаю, как работники могут обсчитать подвыпивших посетителей, причём незаметно для них (и для начальства) и ощутимо для собственного кармана. Знаю, что многие пользовались такими приёмами.

Мне тоже предлагали намёками. Но что поделать: совесть мне была дороже денег. Знаю, что многие плюют на неё, ведь возможность «словить лёгкие деньги» привлекала. Только… как ни крути, а это воровство. Чувствовать себя падалью из-за нескольких, пусть и заманчивых купюр, не хотелось. Быть честной перед собой — это моё правило. Я вовсе не идеалистка, нет, но в некоторых вопросах принципиальна. Это с одной, и самой важной для меня, стороны.

С другой: а как я буду смотреть в глаза Валентину, Милане и её мужу, если вдруг меня поймают? Как буду выглядеть в их глазах? Как последняя?.. Ну, уж нет, увольте. Худо ли, бедно ли, но как-нибудь собственным трудом накоплю деньги.

Однако, прямо сейчас, глядя в глаза начальника, червь сомнений щекотал моё эго — всего лишь за пару дополнительных купюр напрягаться не буду (посетители там особенные), но ведь предложение очень заманчивое.

— Какая же ты всё-таки жадная до денег! — рассмеялся Валентин, на что я благоразумно промолчала. — Не переживай, не обижу. Ну, так как?

— Я согласна, — ответила чётко и ясно. «А чего ломаться, когда повышение предлагают?» — разумно пришла к выводу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вот и чудненько, — кивнул молодой человек. — Тогда прямо сейчас и приступаешь.

— Есть, босс, — отчеканила я и поклонилась.

Едва выйдя за дверь кабинета, не смогла скрыть счастливую улыбку, но быстро спрятала её — косых взглядов мне не нужно. Что же сказать о Валентине — люблю так называть своего начальника (и не только я), да и просто его люблю. Он мне очень нравится как человек.

* * *

Время шло. А куда оно денется? Я смирилась со своей новой жизнью: днём училась, ночью работала. А ещё я стала ходить на тренировки с Олегом и Тимуром в те дни, когда были выходные — обстоятельства вынудили, когда, возвращаясь домой (иногда бывало посреди ночи), натыкалась на не совсем дружелюбных прохожих. Случилось несколько раз: то пьянь, то любители «познакомиться».

Проблем, к счастью, не возникало, но бережёного Бог бережёт. Занималась, собственно, не полное время — его у меня не так уж и много было, да и силы нужно беречь — но самообороне научиться жизненно важно. Достаточно быстро я проявила себя способной ученицей и вполне могла за себя постоять.

Сегодня у нас случился настоящий праздник: среди посетителей была небольшая группа, которая буквально поглотила внимание своими движениями и затмила в некотором роде наших танцовщиц. Среди постоянно дёргающихся и прыгающих молодых людей они выглядели эстетическим оазисом. Вокруг них мгновенно образовался круг, дабы все могли насладиться жаркими латиноамериканскими танцами. Я тоже засмотрелась, но работу никто не отменял.

— Алёна, не заменишь меня в вип-комнате, у меня что-то живот прихватило, — одна из официанток умоляюще обняла меня за плечи, когда я шла за очередным заказом к бару.

Глядя на неё, я сжалилась, — она действительно выглядела неважно. Разумеется, кому будет приятно видеть девушку-официантку с зелёным лицом? В тоже время я внутренне сжалась. Не то, что ни разу не обслуживала важных посетителей, просто не хотелось попадаться на глаза одному мажору, и я всячески избегала встречи с ним, поэтому на всякий случай уточнила:

— А другие девочки?

— Алён, ты же знаешь, как босс тебя любит.

— Я вам что — семи пядей во лбу?

Да, знаю, Валентин действительно ценил меня и всячески поощрял. Но деваться некуда. По пути я заглянула в «казино». Собственно, это было не настоящее казино, а отдельная комната с игральным столом, за которым стояла Катюша, наша крупье. Классная девчонка,

Я помахала ей рукой, приветствуя, и, получив искрящийся взгляд в ответ, спокойно пошла в вип-комнату, с удовольствием подмечая, что «мой» мажор играл в покер за столом, а, стало быть, видеть его не придётся.

Этого мужчину я особо не любила: наглый, беспринципный, он всегда себя вёл развязано и грубо, словно весь мир должен пасть к его ногам. Отличительным и постоянным аксессуаром у него были наушники. Довольно объёмные они редко покидали его уши. И самой противной его привычкой было разговаривать в них. В общем, слово «воспитанность» ему не знакомо.

Я захватила с собой заказ и вошла внутрь. По центру сидели Валентин и Антон, с которым, первым делом кивнув начальнику, и поздоровалась. Муж Миланы время от времени посещал ночной клуб — как-никак с недавних пор он стал совладельцем.

— Здравствуй! Поздравляю с наследником! — улыбнулась я, расставляя напитки на столик, краем глаза подмечая, что фрукты не тронуты, а, стало быть, доносить их пока не нужно.

Я обычно не позволяла разговаривать с посетителями на личные беседы, но тут другое дело. Тем более Валентин рядом сидел, а они близкие друзья, да и я, как бы, не совсем посторонний человек. Милана совсем недавно родила очаровательного малыша, и я была приглашена к ним домой по старой дружбе.

— Спасибо, — улыбнулся молодой отец и прикурил от кальяна. В воздухе витал приятный сладкий аромат.

В комнате больше никого не было, и я посмела надеяться, что на этом моя миссия закончена, но на всякий случай спросила:

— Босс, ещё чего желаете?

— Да. К нам скоро присоединятся ещё четыре человечка. Принеси пока дополнительные приборы.

Я разочарованно скривила брови — обломилось.

К моменту моего возвращения в вип-комнате стоял мужской хохот и девичье хихиканье. Уверенным движением поставила приборы и хорошую бутыль вина на стол, зная, что босс всегда полагался на мой выбор спиртных напитков, а потому и не добавил ничего более, когда я уходила.

Не смотря на равное соотношение мужчин и женщин, Антон, к моему душевному удовольствию, не проявлял к барышням интереса, предпочитая мужское общение. Одна нимфетка строила глазки Валентину, а вот другие две буквально повисли на третьем молодом человеке, которого я не сразу разглядела из-за пара от кальяна. Увы, им оказался «мой» мажор.

Всё-таки принесла нелёгкая!

Глава 7

Итак: Кирилл Николаевич Ветроградов — богатенький мальчик, кутящий деньги без меры, постоянный посетитель и близкий друг Валентина и Антона. А ещё это именно тот самый кобель, которого я имела неосторожность повстречать тем ранним летним утром на канале возле уток.

До сей поры мне удавалось не попадаться ему на глаза, хотя сомневалась, чтобы он меня запомнил: тогда у меня волосы были привычно распущены, а чёлку я давно уже отрастила и убрала в гладкую причёску. Но всё равно, сейчас, столкнувшись с ним, скажем так лицом к лицу, я попыталась поскорее ретироваться.

— Э-эй, что это за пой-ло? — явно нетрезвая девушка скривила нос от дорогого виски.

— Прошу прощения, что-то другое желаете? — вежливо ответила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не съязвить. Терпеть не могла подобных… Как бы помягче сказать? — Вот наше меню, — я протянула ей папку с логотипом клуба, которая была у каждого официанта, как тут же была перехвачена мажором за запястье.

— Дерзишь? — вот уж чего не ожидала. Да что он себе позволяет? — Валентин, почему у тебя такие страхолюдины работают? Даже посмотреть не на что.

Ветроградов с презрением осмотрел мою строгую блузку с высоким воротником-стоечкой и убранные в ракушку светлые волосы — никакого кокетства и простора для фантазии. Однако именно этот образ неприступности и нравился многим клиентам, при всём при этом я не выглядела чопорной: дорогие туфли на устойчивом каблуке и блестящий пояс (единственно допустимый аксессуар) — презент самого босса.

Я нервно вырвала руку и посмотрела на Валентина с надеждой на защиту сотрудницы, но тот откинулся на спинку дивана не собираясь вмешиваться. По глазам видела — ему интересно, как я выкручусь, зная не самый лучший характер Ветроградова.

«Что ж, не буду тебя разочаровывать, босс, — сам дал мне волю», — и я не осталась в долгу. Становилось интересно и мне тоже.

— Возможно, у мух зрение плохое, — со сладкой улыбкой на устах и как можно равнодушнее и спокойнее в голосе произнесла я этому му… жчине.

— Чего? — Ветроградов аж поперхнулся, допивая махом последний глоток и облокачиваясь на колени.

— Ну, кругозор у них узкий, — как ни в чём не бывало, продолжила я, якобы не имея никого конкретного ввиду.

— Это ты на что намекаешь, девочка? — ого, аж лампочки замигали от напряжения. Но сама я была невозмутима.

— Я не намекаю, просто вспомнилась притча «О мухе и пчеле», — пояснила я и с хорошо скрываемой антипатией посмотрела на мажора. Как же мне хотелось поскорее отсюда уйти.

— Чё за хе***? — взревел он, теряя терпение. Конечно, это было неслыханно, чтобы «его величеству» Ветроградову слово поперёк молвили, но я внутренне была собой довольна: скушал, дядя?

— Что-нибудь выбрали, дамы? — более не отвечая ему, я обратилась к притихшим девушкам.

Девицы смотрели на происходящее, глупо хлопая накладными ресницами. Ветроградов же смотрел, не моргая, и явно скрипел зубами — какая чудесная мелодия! Мне надоел этот пижон и, со зрительного разрешения Валентина, я наклонилась забрать поднос. Ну, не выбрали, и ладно.

Из разреза блузки у меня качнулась цепочка с маминой подвеской. Ветроградов как-то странно на неё посмотрел, — может, показалась ему знакомой. Кто знает? Насколько я наслышана, девушек он особо не запоминал — мелькали и мелькали в его жизни, однако на необычные детали он обращал внимание. И, кажется, на мою беду, вспомнил:

— Постой, ты же та правильная *** у канала!

— Вы ошиблись, — меня, словно из ведра, окатили, и я резко выскочила за дверь.

Внутренний голос подсказывал, что Ветроградов точно меня вспомнил, а его хитрый прищур вводил в необъяснимый страх. Зайдя в служебную комнату, я тут же закрыла дверь, прижимая руки к бешено колотящемуся сердцу. Немного придя в себя, я посмотрела на распластавшуюся на диванчике страдалицу с больным животом и спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

— Ох, кажется, я отравилась.

— Так, вот тебе активированный

Подруга не удивилась, Валентин частенько просил о такой услуге — любил учёт. На самом же деле я струсила и, дабы успокоить свои нервы, действительно решила спуститься вниз.

Я нервно расхаживала туда-сюда, когда тяжёлая поступь гулко разнеслась по затемнённому помещению и возвестила о чьём-то приближении. Я вздрогнула, но тут же выдохнула — это был босс. Я очень боялась, что сейчас будет меня ругать, но, к счастью, он дружески обнял меня за плечо и посоветовал:

— Тебе лучше не попадаться Кириллу больше на глаза. Ты его здорово выбесила.

— Я уже поняла. Прости за несдержанность, — я судорожно выдохнула, склонив голову долу.

— Да ничего, я же сам разрешил. Хотя, ты меня порадовала. Про что это ты ему там впаривала? — тёплый тон в его словах вызвал во мне доверие.

— О, это очень известная притча, — разговорилась я. — В ней говорится, что пчела летит по саду и видит только прекрасные цветы, а мусора не замечает. В то время, как муха ищет нечистоты, не замечая окружающей красоты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Сильно. И откуда ты всё эдакое знаешь?

— Мудрость, на то она и мудрость! Мир крутится не только вокруг ночных клубов, — Валентин, соглашаясь, невесомо поцеловал меня в висок, на что я улыбнулась и достала тёмную бутылку. — Вот это вино заканчивается. В нынешнем сезоне оно особенно популярно.

— Да, я тоже заметил. Кстати, прикинь с остальными, что нужно к Новому году, и сообщите мне. Время быстро пролетит. Я хочу обновить погреб заранее.

— Хорошо, завтра предъявим список.

— Эй, эй, ты не на лекции.

— Да, босс! — козырнула я, а Валентин по-доброму бросил мне вслед:

— Иди уже, умница.

* * *

На первое время, пока Ветроградов бунтовал и строил из себя обиженного и оскорблённого (это было настолько очевидно и фальшиво), меня от него прятали. Ну как прятали, просто ставили смены, чтобы мы с ним не пересекались, а если вдруг он появлялся внезапно, то меня предупреждали, и я выполняла другую работу. Потом поутих и «забил» на меня, переключившись на очередных подружек.

Я постепенно расслабилась и опять стала работать в подходящем мне графике, не опасаясь неприятностей со стороны этого мажора. Собственно, этому послужило спокойствие самого Ветроградова по отношению ко мне, когда мы случайно сталкивались, и, что самое удивительное, он пару раз предлагал мне выпить с ним. Естественно, я отказывалась. А после новогодних праздников и вовсе перестала беспокоиться на его счёт, но в вип-комнату к нему никогда не заходила. На всякий случай.

* * *

На улице давно наступила календарная зима, а снега не было и в помине. Уже который день стояли сильные морозы, грозя сковать неприкрытую землю. На этой неделе у меня было много занятий в институте, поэтому я долго не задерживалась на работе и уходила домой до полуночи, а сегодня чуть задержалась.

В лучах ночных фонарей искрился лёгкий иней, мне всегда нравилось смотреть на него. Стужа стояла просто невыносимая, и я в очередной раз порадовалась новому приобретению — совсем недавно прикупила фирменные валенки. По виду они походили на красивые высокие сапожки на каблуках, но это были самые настоящие валенки, а не подделки, кои продавались во многих обувных магазинах. Плотнее закутавшись в шарф, я поспешила домой, потому как улицы были абсолютно безлюдны, и ещё потому, что очень хотелось спать.

Задумавшись, я не сразу обратила внимание на тихий шелест шин дорогой иномарки, что поравнялась со мной и следовала параллельно уже довольно долго. Стало очень неуютно и страшно, и я осторожно покосилась — за не сильно тонированными стёклами виден был лишь силуэт. Автомобиль ещё некоторое время преследовал меня, а потом набрал скорость и скрылся. Я выдохнула.

Такое не часто, но происходило — некоторые пытались познакомиться, однако я, невзирая на свой страх (это чувство никуда не денешь) внешне, спокойно шла дальше. Но на всякий случай никогда не ходила с краю тротуара, предпочитая внутреннюю его часть.

Вот последний перекрёсток, и буду дома. Я уже предвкушала ароматную чашку горячего какао перед сном, как неожиданно над ухом послышался низкий мужской шепот:

— Попалась, куколка.

Крепкие руки легли мне на плечи, сильно сжав. Ситуация кричала об опасности. Я резко дёрнулась, но тут же была перехвачена поперёк талии, а готовый вырваться крик о помощи заглох в широкой ладони.

— Бесполезно, я намного сильнее тебя.

Животный страх овладел мной, когда словно пушинку, мужчина поднял меня в воздух, подавляя любые попытки сопротивления. Сначала я растерялась, но потом изловчилась и лягнула напавшего. Не знаю куда, но надеюсь, ему больно! Тот на мгновение ослабил хватку, меняя положение, и этого хватило, чтобы увидеть его лицо. Точнее не всё лицо, а только шрам, который принадлежал ненавистному блондину.

— Ветроградов, — с ненавистью прошипела я, и с удвоенной (да что говорить — с утроенной!) силой стала вырываться.

Зря потеряла бдительность в отношение него, ой как зря! Однако, несмотря на мои отчаянные попытки освободиться, мажор решительно перешёл дорогу и втолкнул в тот самый автомобиль, который преследовал несколько минут назад.

Оказавшись в салоне, я попыталась выскочить, пока Ветроградов обходил иномарку, но блокиратор дверей не позволил этого сделать. Сердце отчаянно колотилось в предчувствии непоправимого. Как же мне страшно! Что он задумал?

— Пора пообщаться поближе, детка, — мажор уселся на водительское место и плавно нажал на педаль газа. Автомобиль быстро набирал скорость, отчего стало немного подташнивать.

— Выпусти меня, урод! — я разъярённой фурией пыталась выкрутить руль в сторону обочины.

— Обязательно, только когда приедем, — с насмешливой издёвкой Ветроградов перехватил мои руки и отвёл в сторону.

— Я никуда с тобой не поеду! — пытаясь освободиться, я искала глазами кнопку разблокировки дверей, но никак не находила. В таких дорогих моделях автомобилей я и не мечтала оказаться. Да что ж такое!

— А тебя никто не спрашивает, — хмыкнул он и тут же прикрикнул: — Да угомонись ты, блондинка!

Глава 8

Ветроградов злобно посмотрел на меня и довольно грубо отмахнулся, когда попыталась укусить его руку. Но я не собиралась сдаваться и полезла в сумочку, на удивление быстро достав газовый баллончик и направив на него.

— Вот же ж, дура! — мажор резко тормознул, отчего я чуть не стукнулась лбом о переднюю панель, а затем связал мне кисти скотчем и, схватив сумочку и баллончик, бросил их назад. — Только

Резко газанув, Ветроградов повёл автомобиль в ночь, всё дальше и дальше от моего дома, который едва мелькнул за окном. Мне не оставалось больше ничего, как… кричать. И я завопила во всё горло.

«Да чтоб у тебя барабанные перепонки лопнули, гад!»

В противовес моему ходу Ветроградов врубил на полную мощность тяжёлый рок. Кажется, теперь мои барабанные перепонки пострадают.

Пока я брыкалась ногами, не заметила, как автомобиль остановился возле элитной многоэтажки. Мажор ко всему прочему умудрился залепить мне рот скотчем и обмотать им же ноги. Вытащив буквально за шкирку, он закинул меня на плечо, как барана, и понёс к дому. Я дёргалась и мычала, но единственный, кто мог бы помочь — консьерж — спал.

«Да за что он деньги получает?! Тут человека похищают, насилуют, убивают, а он дрыхнет! Кто-нибудь, помогите! Да кто-нибудь, появитесь в этом грёбаном холле!» — отчаяние завладело мной уже не на шутку.

Лифт как назло приехал быстро и… был пустым.

«Люди, ну почему вы спите в такой час? Неужели никому не нужно прогуляться среди ночи?»

Я наивно попыталась упрыгать, но была втолкнута внутрь и прижата к стене рукой.

— Приехали!

Ветроградов вышел из лифта и, открыв дверь квартиры, просто свалил меня на пол. Больно-то как! С ужасом наблюдала, как он скинул куртку и ботинки и медленно стал приближаться, а я, наоборот, инстинктивно стала пятиться назад, пока не упёрлась в стену.

— Ну и куда теперь?

Мажор явно наслаждался своей властью. Он присел передо мной на корточки, легко снял обувь и освободил руки. Я тут же сорвала скотч с губ и закричала.

— Можешь орать, сколько влезет — у меня отличная звукоизоляция, — столько ехидства в голосе!

— Ты с ума сошёл? Отпусти меня, я не одна из твоих дешёвых шлюшек!

— Да ладно, а что на это скажешь? — Ветроградов достал из портмоне несколько крупных купюр и повертел перед моим носом.

— Засунь себе это знаешь куда? — выплюнула ему в лицо. «Это ж надо — покупает меня!»

— Что, мало? А так? — мажор удвоил сумму и победно заулыбался, когда я приняла деньги. Но не долго он ликовал.

— Девичья честь не продаётся!

Я швырнула купюры ему прямо в лицо и, что было сил, оттолкнула, рванув к двери. О том, что я была уже разута, даже не помнила — главное сбежать! Вот уже заветная дверь, все мысли только о ней…

Не поняла как, но я очутилась на полу. Может, споткнулась, а может это Ветроградов успел схватить меня за ногу, потому что именно за неё и тащил меня по полу внутрь квартиры. Я бессмысленно пыталась ухватиться за абсолютно гладкий ламинат, подтягиваемая сильной рукой назад.

— Ну, всё, мне надоели эти игры. Иди сюда!

Мажор в одно мгновенье снял с меня пуховик, платье и колготы, словно вытряхнув из мешка, оставляя лишь нижнее бельё. Я брыкалась изо всех сил, била куда попаду, но ему всё нипочём. Подхватив на руки, он швырнул меня на широкую кровать.

Высоко отпружинив, я подскочила и тут же прикрылась подушкой. Мне было страшно и стыдно, я уже не скрывала слёз, понимая неизбежность своего положения.

— Кирилл, пожалуйста, не делай этого, — я впервые назвала его по имени, такому ненавистному. — Зачем тебе я? У тебя и так девок пруд пруди!

— А может мне надоели эти вешалки, может, я что-то новенькое хочу? — Ветроградов довольно эротично скидывал с себя одежду, обнажая крепко сложенное красивое тело.

— Ты же понимаешь, что я заявлю на тебя за изнасилование? — я очень надеялась, что он только попугает меня. В самом деле, зачем ему статья?

— Ну, попробуй. Как думаешь, кому поверят тебе или мне?

Что? Он так спокойно говорит об этом, и мне начинает казаться, что он прав. Кто я, и кто он, с его-то связями. Ветроградов снял с себя последний элемент одежды, и я невольно закрыла лицо руками, чувствуя как следом он обнажил и меня, наваливаясь сверху.

— А может просто задушить тебя и бросить где-нибудь в лесу на съедение волкам, м-м-м?

— Ненавижу!

Я пыталась вырваться: кусалась, царапалась, пиналась, в общем, сопротивлялась, как могла, но силы были не равными — Ветроградов скрутил меня в бараний рог.

Не передать, насколько были противными его прикосновениями; меня тошнило от его поцелуев; руки, что изучали моё тело повсюду, казалось, жгли кожу.

Это была адская пытка для меня. И бесконечная. Я сорвала голос от рыданий, запястья ныли от его захватов, а нутро пронзалось, будто бы ножом. Я уже не помню, сколько времени Ветроградов измывался надо мной: силы оставили, и хотелось только одного — чтобы всё это поскорее закончилось…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

С непередаваемым облегчением я вздохнула, когда он слез с меня.

— Сладкая девочка.

Насильник лизнул мою щёку, но я даже не поморщилась — апатия накрыла меня с головой. Мне было уже всё равно: и на то, что я лежу абсолютно голая перед мужчиной, и на то, что он с брезгливостью смотрит на кровавые разводы на внутренней стороне моих бёдер.

Меня обесчестили, смешали с грязью, отымели, как последнюю шлюху.

От слёз, от негативных эмоций голова раскалывалась. Хотелось только одного — умереть. И я медленно погрузилась в сон.

* * *

Возвращение в реальность было мучительным: тело болело, но более израненной была душа. Я боялась пошевелиться, не зная, что сейчас делает Ветроградов, поэтому некоторое время лежала, прислушиваясь.

Его тяжёлая рука лежала на моей талии, дыхание было ровным. Но даже такое прикосновение этого мерзавца, пусть непроизвольное и во сне, вызывало отвращение. Осторожно, боясь потревожить, я медленно выползала в сторону от него. Рука соскользнула с моего живота на постель, но Ветроградов даже не проснулся. Мне не хотелось на него смотреть, но убедиться в этом было необходимо.

Первым делом я собрала свои разбросанные вещи и скрылась в ванной. Огромное зеркало позволяло рассмотреть себя чуть ли не в полный рост, но я не стала этого делать — боялась увидеть последствия изнасилования, да и что увижу? Безжизненное и опухшее от слёз лицо, синяки и засосы? Нет, собственное тело было противно, и я поскорее оделась и выскользнула в коридор.

Вчерашние разбросанные деньги плевком напоминали о гнусности мажора — свою совесть на них он не купит. Тихо-тихо, на цыпочках я подкралась к входной двери и, сжав губы от страха быть обнаруженной, осторожно открыла замок. Дверь отворилась, а я не сдержала слёз

Пользоваться лифтом не стала, спустившись по лестнице. Не хотелось, чтобы кто-нибудь даже случайно меня увидел — «грязную», униженную, но для них всего лишь очередную шлюшку богатенького мальчика. Да и вообще, может таких, как этот Ветроградов, здесь весь дом?

Натянув насколько возможно глубоко на лицо капюшон и склонив голову, я вышла в просторный холл. На месте вчерашнего консьержа сидел другой и читал газеты. Он спросил, откуда я, но отвечать не стала. Более того, пулей выскочила из ненавистного дома и бежала, куда глаза глядят, лишь бы подальше.

Наконец, остановившись, решилась осмотреться — район был не знакомым, где остановка — неизвестно. Я медленно шла по улицам холодного города, глаза безжизненно смотрели в никуда, время потерялось в пространстве, что не соображала даже, какой сегодня день. Как бы я хотела забыть напрочь то, что произошло.

Кирилл Ветроградов. Всё время он. Его образ преследовал меня. Кажется, он воплощался в каждом встречном мужчине, но, к счастью, это были просто прохожие.

Я, наконец, добрела до остановки, с трудом соображая в которую сторону ехать, что даже не заметила, как вырвали из рук сумку. Да за что мне всё это? Сил броситься вдогонку совершенно не было, хотя в нормальном состоянии без проблем догнала бы вора, а вокруг, как назло — ни души. И что теперь делать?

Горечь наполнила моё естество. За что, за что, за что?! Неужели мало выпало мне страданий, так ещё и это! На всякий случай полазила по карманам, но нет, ничего путного не было — так, несколько монет, но их не хватит на проезд, и карамельки. Всё. Всё ценное находилось в сумке.

Одна в незнакомом месте.

Мне оставалось лишь продолжать идти просто прямо, в надежде, что кого-нибудь, да встречу. Прогнозируемый мороз не уступал и даже усиливался, я замёрзла как цуцик, что даже губы не двигались.

Заприметив вдалеке магазин, я собрала волю в кулак и поспешила туда. Нет, ничего покупать не собиралась, да и не на что — деньги-то украли, впрочем, как и телефон с пластиковой карточкой. Хотелось только одного — банально согреться.

Среднестатистический супермаркет, камеры хранения и за ними широкий подоконник с батареей. Какое счастье! Я добрела до спасительного тепла и присела, облокотившись о стену, благо на меня внимания не обратили. Постепенно тело стало согреваться, добираясь до замёрзших членов, и я прикрыла глаза от удовольствия. Совсем на чуть-чуть.

Глава 9

— Позовите врача, кажется, она очнулась.

С трудом разлепив глаза и не соображая, где находилась, я медленно осмотрелась — прямо передо мной оказалась покрытая бежевой краской стена, чуть дальше короткий тюль на большом окне, цветы на подоконнике и рядом напольные.

Где я? Лежала накрытая одеялом на белой постели, но где?

Также медленно приподняла голову и перевернулась на другой бок — просторный холл, освещаемый тремя окнами, ещё цветы, столик посредине, несколько диванчиков напротив и, наконец, сердобольная старушка в пёстром коротком халате и трикотажных бриджах, что и возвестила обо мне.

— Как ты себя чувствуешь, девочка?

— Где я? — первым делом спросила, не узнав свой осипший голос. Во рту всё пересохло. — Пить.

— В больнице, деточка. На, вот, попей компотика, пока не остыл, — пожилая женщина протянула, мне гранёный стакан с напитком из сухофруктов. Хотела привстать и облокотиться, но слабость не позволила этого сделать; подумала попить лёжа, но руки не держали. — Давай, я тебе помогу.

Старушка приподняла мне голову и помогла сделать несколько глотков. Как хорошо! Я устало откинулась на подушку, и тут же сотряслась от глубокого надрывного кашля. Вскоре к нам подошла девушка в медицинском костюме, совсем юная. Её длинные волосы были убраны в два высоких хвоста, что придавало ей некую детскость.

— Здравствуйте, я Ольга Куприянова, Ваш лечащий врач. Ну, то есть не совсем лечащий, но меня к Вам прикрепили. В общем, я прохожу интернатуру здесь, но Вы не переживайте, у меня по всем предметам пятёрки, — девушка говорила быстро и явно волновалась, присаживаясь рядом на стул. — Так вот, Вы поступили к нам три дня назад без сознания. Документов при Вас не было, телефона тоже. Я так рада, что Вы пришли в себя. Вы можете сказать, как Вас зовут? — она открыла папку и щёлкнула ручкой, приготовившись записывать.

— Да, Алёна Игоревна Ярославская.

В голове появились нотки огорчения — я в больнице, и меня будет лечить не специалист. Студентка, значит. Хотелось бы знать: она знает ли, как лечить людей? Становиться подопытным кроликом не хотелось, но выхода другого нет.

— Замечательно. Сколько Вам лет? — девушка явно с энтузиазмом взялась за меня.

— Двадцать один.

Доктор Куприянова старательно делала записи, вероятно, в истории болезни, и то и дело на меня смотрела. Также внесла другие личные данные и поинтересовалась о перенесённых ранее заболеваниях.

— Вы можете назвать номер своего страхового полиса?

— Нет, я не помню, — да и почему я должна его запоминать? Я вообще не люблю больницы, и даже, когда и заболевала — лечилась сама. Но досада на всё случившееся захлестнула меня с новой силой; из глаз невольно потекли слёзы. Я резко отвернулась. — У меня всё украли. Всё было в сумочке, даже паспорт.

— Какая жалость… — сочувственно протянула она. — Бедняжка. Вы не расстраивайтесь, я спрошу у заведующего, и мы пригласим полицейского. Вам обязательно помогут и всё найдут, — в её искренних глазах было столько участия, что даже хотелось верить. — А пока, давайте, я осмотрю Вас. Откройте, пожалуйста, рот…

После осмотра доктор-практикантка ушла, а я, почувствовав невыносимую слабость, снова погрузилась в сон. Не знаю, сколько спала, но очнулась от несильного похлопывания по плечу.

— Алёна, просыпайтесь.

Приоткрыв веки, увидела сидящего на стуле возле меня высокого брюнета в небрежно накинутом на широкие плечи белом халате.

— Здравствуйте. Я, Руслан Севостьянов, офицер полиции. Мне необходимо задать Вам несколько вопросов. Вы меня слышите?

На некоторое время я оцепенела. Мужчина. Совсем рядом. Осознание этого факта заставило меня внутренне содрогнуться, и всё, что я могла сейчас сделать из-за слабости, так только лишь медленно отползать к стене, стараясь слиться с ней. Жаль, сие невозможно.

— Девушка, Вы будете отвечать на мои вопросы? Алёна! — полицейский облокотился на колени и внимательно на меня посмотрел.

— Д-да, здравствуйте.

Слова давались с трудом, и мне усилием воли пришлось отвечать на его вопросы. Здоровый, крепкий, сильный — он непроизвольно наводил страх. Этот человек по комплекции

— Мне сообщили, что Вас ограбили. Где и когда это произошло? — полицейский блуждал по мне серьёзным взглядом и при этом что-то записывал на планшете.

— Я… я не помню, я не знаю того места, — голос дрожал, а руки, которые я спешно спрятала под одеяло, нервно дрожали, впрочем, как и вся сама.

— Ладно, но Вы можете хотя бы описать преступника: пол, возраст, во что одет?

Волнение так сильно накрыло меня, что с трудом соображала. Голова раскалывалась, хотелось вновь опуститься на подушку, но не могла. Не в его присутствии, а потому немощно прислонилась к стене. Полицейский не сводил с меня изучающего взгляда.

— Молоденький парнишка, возможно, лет шестнадцати-семнадцати, — я потёрла виски и попыталась вспомнить. — Ничего примечательного: коричневая аляпистая куртка с капюшоном, чёрные джинсы, ботинки. Да таких полгорода ходит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну, а приметы какие-нибудь, например: цвет волос, глаз?

— Я же Вам говорю, он в капюшоне был. Схватил сумку и убежал, — ну чего он ко мне пристал? Я была в таком шоке, что удивительно, что даже это могла запомнить.

— Не густо. Врач сказала, у Вас одежда частично порвана… — полицейский не договорил, отвлекшись на звонок мобильного телефона. — Извините.

«Да, меня изнасиловали! Накажите этого подонка!» — мысленно ответила я и собралась уж было назвать имя негодяя, как услышала:

— … хорошо, Кирилл, я вечером подъеду. Ты как всегда у «Небесных волков»? Ок.

На меня как ушат воды вылили. Неужели это «он»? Он! Ну конечно, у меня даже мыслей иных не было. Так вот почему Ветроградов был так в себе уверен — у него связи в полиции!

— Простите. Так что у Вас с одеждой? — вернулся к опросу полицейский.

— Ничего, просто порвалась, когда я упала, — соврала, а что ещё оставалось делать — в нашем мире справедливости нет!

— Вот как, — скептически произнёс молодой человек. — Как-то неудачно Вы упали: верхняя одежда целая, а внутри порвана, — он тяжко вздохнул. — Не нужно врать, Алёна. Скажите прямо — на Вас напали? — его тон сменился на напористый, казалось, что полицейский видит меня насквозь, отчего тело тут же покрылось холодным потом.

— Н-нет, говорю же Вам, я просто упала.

— И сами себе нанесли синяки по всему телу? — спросил он, кивком указывая на характерные пятна на моих руках и шее, отчего я тут же прикрылась одеялом по самый нос. — Девушка, я — полицейский. Расскажите всю правду, и я помогу Вам.

Не верю. Никому не верю. И мне никто мне не поверит и не поможет!

— Вас изнасиловали? Так ведь? — а он проницателен. — Согласно медицинскому осмотру у Вас был половой контакт, и судя по Вашей реакции явно не добровольный.

Я мотала головой, скрывая свой позор, но потёкшие слёзы выдали меня с головой.

— Вы будете делать заявление? Вы знаете этого человека? Как он выглядит, где и во сколько произошло изнасилование?

— Нет, нет, нет! — вскрикнула я, закрыв лицо руками. Вспоминать вновь этот ад не хотелось. Я забуду всё это, как страшный сон. Всё равно ничего уже не исправить.

— Алёна, Вы должны понимать, что преступник должен быть наказан. Возможно, Вы не единственная жертва. Вы хоть понимаете, что без Ваших показаний мы его не поймаем, а насильник может найти себе новую жертву?

Даже не смогла скрыть ироничный смех. Конечно, Кирилл Ветроградов — серийный насильник. Прямо вижу заголовки газет об этом! Бред. Этот паршивец из другого текста. Это была его месть. Да и зачем насиловать, когда толпы девок на шею вешаются? Ничего я Вам не скажу, господин полицейский.

— Ладно, если что-то вспомните — звоните, — молодой человек оставил номер телефона и, попрощавшись, ушёл.

Господи, за что мне всё это?

* * *

Последующие дни проходили монотонно однообразно — уколы, таблетки, физиопроцедуры. Интерн Оля оказалась внимательным и старательным доктором. Более того, мы даже подружились.

Полицейский Руслан Севостьянов пришёл ещё один раз сообщить, где и когда смогу забрать новый паспорт, а заодно поинтересовался — не передумала ли я подать заявление по факту изнасилования? Конечно — нет. По делу ограбления я ничего добавить не могла. Смысла искать сумку не было: наличности не много, телефон не навороченный, а деньги по карточке всё равно снять не смогут — код я помнила наизусть.

Мы стояли в сторонке (к счастью, боязнь мужчин у меня не развилась, а первоначальная реакция была просто нервным перенапряжением) у окна в том самом холле, где я и лежала. Мест в палатах не хватало, и некоторых больных размещали в коридорах.

Мне повезло — в холле не было сквозняков, зато тишина и свежий воздух. А ведь некоторые пациенты жаловались то на спёртый воздух, то на храп соседей, то на излишнюю любознательность и вечные бабские разговоры про сериалы, собачек-кошек, про внучат и мужей-алкоголиков. Ну и конечно, про сами болячки. В коридорах же в основном неспешно прогуливались поодиночке, либо парами, и не шумели, тихо беседуя на диванчиках.

— Алёна, доктор Куприянова просила тебя зайти в ординаторскую, как закончишь.

Низкорослая медсестра Лариса — любимица всего отделения — проходя мимо, передала сообщение, а сама при этом не сводила глаз с высокого полицейского. Я перевела взгляд на него и заметила ответный интерес в сторону девушки. Сдаётся мне, приход ко мне в больницу был скорее предлогом, ведь ту информацию, что он мне сообщил, можно было передать и по телефону.

В принципе, наш разговор был закончен, и я пошла к моему лечащему врачу. Оля сидела за компьютером и что-то перепечатывала.

— О, Алёна, проходи, садись, я сейчас, — девушка ещё некоторое время стучала по клавишам, а потом, довольно хлопнув в ладоши, громко выдохнула и развернулась ко мне. — Тебе необходимо пройти гинеколога. Судя по твоим анализам крови — скорее всего ты беременна. Вот, возьми направление, — Оля протянула мне бланк. — Отделение в соседнем крыле этажом выше.

Некоторое время я ошарашено на неё смотрела, а потом меня поглотила тьма… Резкий запах нашатырного спирта вернул меня в сознание.

— Ну что ты, Алёна, как себя чувствуешь? — Лариса протирала мои виски смоченной ваткой и водила перед носом. — Ты вдруг упала в обморок. Встать можешь? — медсестра помогла принять положение сидя.

— Да, — я привстала, опираясь на кушетку в процедурном кабинете и принимая вертикальное положение. Руслан стоял неподалёку, скорее всего именно он меня и перенёс.

— Лариса, я дала Алёне направление к гинекологу. Как ей станет лучше, проводи её, —

— Всё хорошо, я сама дойду, — не хотелось сейчас никого видеть, но Оля настояла на своём: — Обязательно проводи, Лариса, не слушай её. Не хватало ещё, чтобы она грохнулась где-нибудь по дороге. Руслан, спасибо Вам за помощь.

Полицейский ничего не ответил, лишь кивнул головой и вышел, а мы с Ларисой медленно пошли в другое отделение. Каждый шаг давался с трудом. Новость меня подкосила нехило. Я очень сильно надеялась, что «диагноз» не подтвердится. Но как же меня лихорадило!

Глава 10

— Давай заходи, тебя сейчас примут, — медсестра вышла из кабинета гинеколога и уселась рядом на стул. — Я тебя здесь подожду.

На трясущихся ногах я несмело шагнула к женскому доктору. Им оказался мужчина средних лет.

— Ну что Вы застыли, проходите, не стесняйтесь. Давайте, раздевайтесь и на кресло.

Я хоть и редко была у врачей, но ни разу не попадала к мужчинам. Один только раз на школьном медосмотре попался терапевт-мужчина, так я просто сбежала, не желая обнажаться перед ним. А тут — гинеколог!

Ничего не смогла с собой поделать, кроме как… выскочить вон из кабинета.

— Ты почему не сказала, что там мужчина?! — возмутилась я на медсестру, убегая прочь из отделения.

— Алёна, стой, ты куда?! — Лариса перехватила меня у выхода, удерживая за локоть. — Какой мужчина? Сергей Леонидович — отличный гинеколог. А ну быстро на осмотр!

— Я не пойду, — голос прозвучал плаксиво, но решительно. — Хоть на кусочки режь, но к мужчине я не пойду. Ни за что! Да пусти же ты меня! — мне удалось вырваться, но на пути стояла женщина в белом халате.

— В чём дело? Потрудитесь ответить, почему шум в моём отделении? — строго спросила она.

Я даже не успела ничего сказать, как это сделала за меня Лариса.

— Простите, Пелагея Витальевна. Мы из терапевтического отделения. Пациентку направили на обследование, а она не хочет идти к Сергею Леонидовичу. Стесняется.

— Так, — довольно грозно произнесла женщина, глядя на меня. — Позвольте Вам объяснить, голубушка, что в больнице нет ни мужчин, ни женщин — есть врачи.

— Я не пойду, мне всё равно, но я не пойду, — заартачилась я. Ну не силком же меня поведут? Или?

Пелагея Витальевна зашла в тот самый кабинет и вскоре вышла, зовя за собой:

— Пойдём за мной. Надеюсь, меня ты стесняться не станешь?

— Вау! — прошептала Лариса. — Тебя примет сама Краснопольская!

— И что? — не поняла я, также тихо отвечая.

— А ни что — она самая крутая врач-гинеколог во всём городе. К ней вся элита на приём ходит!

На этом разговор окончился, и мне пришлось войти в кабинет. Пелагея Витальевна указала на гинекологическое кресло и подала одноразовую салфетку.

— Половой жизнью живёшь? — я непонимающе посмотрела на неё, и она уточнила. — Сексом занимаешься?

— Нет, вообще не живу.

— Значит, ты девственница? — Пелагея Витальевна записывала интересующую её информацию.

— Да. То есть, нет.

— Девушка, не морочьте голову. У Вас был половой контакт?

Как ни прискорбно было в этом сознаться, но пришлось подтвердить.

— Когда были последние месячные? — продолжала она заполнять медицинскую карту.

— Седьмого, кажется, — не сразу ответила я, вспоминая.

— Месячные регулярные?

— По-разному. В основном колеблются от двадцати восьми до тридцати четырёх дней и идут по восемь дней.

— Месячные болезненные?

— Да.

Пелагея Витальевна надела перчатки и подошла ко мне. Да, это не мужчина, но лежать в кресле без трусов с раздвинутыми ногами всё равно было стыдно.

— Поближе, пожалуйста, и руки на грудь положи, — доктор взяла мазок, а затем провела пальпацию.

— Ну, поздравляю тебя, срок три-четыре недели, — она сняла перчатки и уселась за стол, оставляя запись в направлении. — Результат анализа передадут в твоё отделение.

Пелагея Витальевна протянула мне медицинскую карту со своей отметкой. Очередной шок и разбитая надежда, что всё это неправда, добили меня. Чувствую, как кровь отлила от лица — мне вновь подурнело.

— Алёна, — окликнула меня Пелагея Витальевна, — муж есть? — ответ отрицательный. — Отец ребёнка может о вас позаботиться? — вновь — нет. — Рожать будешь или будем делать аборт? Имей ввиду, что первую беременность желательно сохранить.

«Ничего я не знаю! Я вообще не знаю, что будет со мной завтра, а тут ребёнок! Знали бы вы все, как он был зачат!» — всё это хотелось прокричать. Чтобы не спрашивали, не интересовались и вообще — оставили меня в покое!

— До свидания, — еле «проблеяла» я и на ватных ногах вышла за дверь, оседая рядом с Ларисой на стул.

— Ну что, всё нормально? Пелагея Витальевна тебе понравилась? Что она сказала? — ответом было молчание. Руки безвольно повисли, выронив бумагу. — Так-с, что тут у нас? Ого, да ты и впрямь у нас молодая мамочка! — воскликнула она, прочитав отметку на направлении.

Лариса вновь повела меня безучастную по просторным коридорам. Я ничего не замечала. В голове была только одна мысль: беременна, беременна от этого мерзавца и насильника!

Вернувшись к себе, я легла, укрывшись с головой. Думала, что, наверное, с ума сойду. Сколько ещё страдать? Мало мне несчастий, так ещё и ребёнок теперь.

Признаться, на одно мгновение, но я подумала об аборте. Смалодушничала. Однако всё же прогнала эту мысль — ребёнок ни в чём не виноват. Он не виноват, что у него такой отец.

С такими тяжкими думами я лежала до ночи, изображая спящую. И только, когда в отделении воцарились тишина и покой, я заплакала в полную силу. Душевная боль пронзала меня насквозь, было настолько плохо, что даже невыносимо.

Почти прошедший кашель вернулся с новой силой, никак не прекращаясь. Быть может, и, скорее всего, из-за рыданий. Они душили меня до тошноты, до рвоты, которая…

Осознав, что внутреннее содержимое готово вырваться наружу, я пулей побежала в туалет, затыкая рот ладонями, но не успела — меня вырвало в проходе.

Было горько, вонючие массы выходили не только через рот, но и через нос, обжигая слизистую. От вида собственной рвоты мне стало ещё хуже. Слабость резко накатилась, и я присела на корточки, согнувшись в три погибели.

— Алёна, тебе плохо? — спросила Лариса, которая осталась на ночное дежурство. Впрочем, всё было очевидно. — Я сейчас.

Девушка вернулась с чистым полотенцем, обтирая меня и давая пить тёплую воду с небольшим добавлением марганцовки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ничего, сейчас полегчает, — успокаивала она меня. — Всё будет хорошо.

Абсолютно обессиленную, Лариса довела меня до кровати и уложила, нежно накрыв дополнительным одеялом, потому как всё тело трясло, а сама

* * *

Всё время нахождения в больнице я проводила время в одиночестве. Меня всё же перевели в палату на освободившееся место, но и там я держалась особняком. От нечего делать стала писать небольшие рассказики — так, мелкое баловство, но Лариса сказала, что у меня талант.

Да неужели?! Никогда так не считала. А вот подруга (теперь смело могу и её так называть) посоветовала зарегистрироваться на отечественном сайте фикрайтеров, где можно выкладывать своё творчество.

Я поначалу сильно сомневалась, а потом подумала — почему бы и нет? У неё был старенький планшет, который валялся дома за ненадобностью, так вот именно на нём и стала писать. Так называемых «лайков» получала немного, но это и не важно — если одному-двум читателям понравилось, то и замечательно.

С другой стороны, таким образом я уходила от своих мыслей в другую реальность, где всё хорошо. Оля сказала, что на днях меня выпишут — осознание этого приводило меня в неописуемый трепет: что будет потом, что меня ждёт, как буду дальше жить? Все эти мысли перемешивались и давили, поэтому пилюля «ухода в сказку» была необходима.

В палате находиться совершенно не хотелось, особенно в часы посещений, — в такое время всегда уходила к дальнему окну коридора. Не то, чтобы завидно, но душе было больно, да и просто не хотела, чтобы кто-либо видел слёзы.

— Я смотрю, к тебе никто не ходит — сирота стало быть?

Повернув голову, заметила довольно приятного мужчину преклонного возраста с пышными усами и глубокой лысиной, которая ничуть его не портила. Я его не то что часто, но встречала: пару раз в коридоре виделись, пару раз у физкабинета, впрочем, как и с любым другим пациентом нашего отделения. Он тоже держался особняком, но думается, что подходящей компании не было.

По виду он выглядел достаточно обеспеченным и явно деловым человеком — одни телефонные звонки чего стоили. Нет, при всех он не разговаривал, но те начальные фразы приветствия либо отчитывания или наставления говорили сами за себя. Насколько знала, лежал он в платной палате. Признаться, его обращение ко мне вызвало удивление.

— Нет, просто отец уехал, — врать не любила, но и говорить правду незнакомому человеку не хотелось.

— А я вот тоже один, — мужчина многозначительно вздохнул, давая понять, что не поверил мне, но прямо этого не высказывая. — Приходят друзья, знакомые, а вот родной внук совсем знать не хочет. А ведь я его, считай, сам воспитал. Отец его, мой сын, Бог ему судья, бросил и жену, и сына. Невестка почти сразу в аварию попала и скончалась. Так что внучок вырос на моих руках.

Мужчина кивал седой головой сам себе, облокотившись на подоконник и вглядываясь в мелкие снежинки за окном, что плавно опускались на карниз, припорашивая крошки для птичек. Медперсонал ругался на произвольную кормушку за окном, однако ничего поделать с этим не мог.

— Всё делал для этого охламона — образование дал, на ноги поставил, а он даже ни разу не навестил.

Вновь я слушала очередную историю очередного пожилого человека. Как бы не хотела, но уши ведь не заткнёшь? В отличие от бабских пересудов, его история трогала, и я искренне внимала горестным словам.

Как же порой иногда завидовала другим пациентам — каждый старался о чем-то поговорить, выговориться, одна я держала всё в себе! Половину истории прослушала, кивая изредка головой и давая понять, что вся внимание, а на самом деле мысли убегали в сторону.

У меня ли всё хорошо? Все думают, мол, молодая, красивая — забот-хлопот не знает! Ну да, ну да. Сердце не выдержало, и, уткнувшись лбом в окно, я сотряслась от рыданий.

— Дочка, да ты чего? — мужчина, что стоял на приличном расстоянии, подошёл ближе и положил мою голову себе на плечо, ласково похлопывая по спине. — Ну, поплачь, поплачь, милая.

Не знаю, как долго так стояли, благо за небольшим «оазисом» из крупных комнатных растений нас не было видно. Мужчина всё гладил голову незнакомой для него девушки, ничего не говоря. И только почувствовав, что я начала успокаиваться, вытер слёзы и взял за руку:

— Пойдём-ка ко мне. Я тебя чайком угощу с вареньем.

Невзирая на отрицание головой, мужчина буквально поволок меня в свою отдельную палату — просторную, с одной кроватью, плоским телевизором на стене, новым столом и стульями, в отличие от обшарпанных в других палатах, ну и отдельным санузлом, разумеется. Он усадил меня, а сам засуетился, ставя чайник и раскладывая по тарелочкам угощения.

— На вот, угощайся.

Его забота тронула меня до глубины души. Уж и не помню, когда обо мне так заботились — всё сама да сама. Мужчина подвинул чашку с заваренным чаем, и всё подсовывал ближе тарелочки.

— Меня зовут Андрей Владимирович, а тебя как звать, милочка?

— Алёна, — немногословно ответила я, хлебнув ароматного напитка и прикрыв глаза. — Спасибо.

— Ты уж прости, меня, старика, но я не первый год на земле живу — вижу, что гложет тебя что-то. Я человек посторонний, так что можешь выговориться — дальше этой комнаты ничего не уйдёт.

Некоторое время я молча внимательно смотрела на него, разглядывая испещрённый глубокими морщинами высокий лоб, густые седые брови, но самое главное — его внимательный и умный взгляд тёмных глаз, такой, который всё видит и без слов. Но при всём при этом назвать его стариком язык не поворачивался.

Андрей Владимирович не торопил с ответом, да и предложение его оного не требовало, так: захочу — скажу, не захочу — промолчу. Но мне почему-то захотелось рассказать, потому что не могла больше в себе носить тот груз, что тяготил.

Да и что, собственно теряла? Поделюсь своей болью, а назавтра разойдёмся как в море корабли — всё равно люди мы чужие и никогда больше не встретимся. Даже случайно. Как говорится: статусы разные.

Что ж, Андрей Владимирович, сами напросились, теперь слушайте и про отца, и про отнятый магазинчик, и про изнасилование, и про ребёнка под сердцем. Рассказала всё как есть, вылила своё горе на его седую голову, только имён не называла.

Андрей Владимирович за весь рассказ то крутил усы, то ходил взад-вперёд по палате. Я видела, как сжимались его кулаки, и как тяжко он вздыхал:

— Ноги бы ему оторвать этому мерзавцу! — возмущался он, но не только на насильника, но и на меня. — Почему ты на него не заявила?

— Бог ему судья. Мне сейчас не о нём надо думать, а о

Я действительно не хотела ничего предпринимать в отношении Ветроградова. Не думать о нём, не вспоминать, и вообще — вычеркнуть его из своей жизни. Мы, женщины, сильные, хоть и слабые — эта мысль стала моим новым девизом.

— И то верно, а этот ещё получит своё, обязательно получит!

Конечно. В это очень хотелось верить. Хотя бы верить. Андрей Владимирович больше ничего не говорил и всё смотрел на меня. Я почувствовала неловкость из-за воцарившейся тишины, поэтому решила сполоснуть чашки, но ситуация так и не поменялась. Бросив взгляд на часы, поняла, что время уже позднее, и Андрею Владимировичу давно пора отдыхать, а тут я со своими проблемами. Пора и честь знать.

— Я, наверное, пойду, — извиняющимся голосом сказала я. — Спасибо, что выслушали.

— Конечно, иди, деточка, — мужчина кивнул. — Всё у тебя будет хорошо — вот увидишь.

Закрыв за собой дверь, я действительно почувствовала себя лучше. Не гора с плеч скатилась, но на душе стало немного легче.

Глава 11

— Ну, давай, не болей больше. В твоём состоянии себя беречь надо, — Оля давала последние напутствия, провожая меня вместе с Ларисой из отделения до самого выхода из больницы.

— Спасибо, девочки, за всё спасибо.

Мы крепко обнялись на прощание и пообещали не терять друг друга из вида.

— Как восстановишь симку — позвони мне! — Лариса протянула свой мобильный номер.

— Хорошо, ещё раз спасибо. До встречи!

Выйдя из городской больницы, первым делом я направилась в паспортный стол. Как полицейский Руслан и обещал, паспорт был готов. Сделав моментальное фото, сотрудница полиции вклеила карточку в документ и выдала мне.

По пути домой я зашла восстановить симкарту. Всё вроде бы нормализовывалось, но не бывает, чтобы было всё гладко! Соседка, у которой я хранила запасной ключ, сказала, что за почти месяц моего отсутствия комнату пересняли другие жильцы, а все вещи уместились в одном чемодане, который хранился у неё. Женщина ещё высказалась недовольно, что она не «камера хранения», и выставила вещи за дверь, захлопнув перед самым моим носом. А ведь такой хорошей женщиной казалась!

Вот так я вновь осталась без дома. Слёз больше не было — только нервный истерический смех.

Пришла беда — отворяй ворота? Беда никогда не приходит одна? Давайте, наваливайтесь. Чего уж стесняться — раздавите меня по полной!

Делать нечего, и я побрела по заснеженным улицам. За месяц выпало достаточно много снега, и ребятня не преминула построить снежные горки и крепости. Я катила свой чемодан по утоптанным дорожкам в неизвестность.

Одна — без денег и жилья. С ребёнком под сердцем. Ну и что мне теперь делать, куда деваться?

Состояние элементарной растерянности овладело мной, и я присела на лавочку, подставляя лицо под мелкие снежинки.

— Не желаете взять кредит? Только в нашем банке вы сможете взять кредит без посредников всего за один день! — довольно-таки странный представитель банка напротив старательно втюхивал информацию о «выгодных» услугах.

— Точно, банк! — словно осенило меня, и я встала и пошла по тротуару.

— Эм, девушка, наш банк в этой стороне! — молодой человек указывал нужное направление, но неудавшейся клиенткой я поспешила прочь.

— У меня же деньги должны быть на счёте, — проговорила я вслух, не обращая, ровным счётом, внимания на зазывалу, и, наконец, дошла до нужного отделения. После некоторого ожидания я держала в руках наличные. Слава Богу, Валентин перечислил зарплату за прошлый месяц, но возвращаться к нему нет смысла.

Первым делом нужно купить телефон. Сейчас важно экономить деньги, поэтому выбрала самую простую и недорогую модель — главное, чтобы звонить можно было. Друзья наверняка с ног сбились, разыскивая меня. Обязательно нужно будет потом отзвониться, но сейчас… Первым делом я достала номер Ларисы и набрала его на телефоне.

— Ларис, привет, это Алёна.

— О, это твой номер? Здорово. Ну что, как дела?

— Хреново. Мою квартиру сдали…

— Так, давай ко мне, и без разговоров!

Я слова не успела вставить, а Лариса всё продолжала и продолжала. Она даже мысли не допускала, что я буду жить где-то, кроме как у неё.

— Адрес я тебе смс-кой скину. Моя смена через два часа закончится. Посидишь пока у Димы — он мой сосед напротив, классный парень! Давай, до вечера.

Короткий сигнал известил о сообщении. Препираться желания никакого не было, да и права она. Ну, куда я сейчас пойду? Мыслить надо здраво, а ходить по улицам и мёрзнуть — дело последнее, поэтому я села на автобус и поехала в нужном направлении.

По пути я обдумывала предстоящий разговор с Миланой — с умом и проницательностью, ей не составило бы особого труда докопаться до истины, и как следствие — мне предстояла бы обязательная встреча с Ветроградовым. Что-то, а видеть этого подонка не хотелось. Никогда. Поэтому нужно что-то правдоподобное придумать.

Лариса жила в обычном спальном районе. С непреложным правилом — язык до Киева доведёт — я двигалась в нужном направлении по внутриквартальным нечищеным дорогам, а потому большую часть пути пришлось нести чемодан в руках. В обычном состоянии это было бы совсем не проблемой, но сейчас осторожность превыше всего, поэтому делала частые остановки.

— Давай, я тебе помогу, — рыжеволосый худощавый молодой человек подхватил чемодан и приветливо улыбнулся. — Куда тебе идти?

Обычно я не доверяю первому встречному, но этот парень на грабителя совершенно не был похож и как-то сразу вызвал доверие, да и тяжело вообще-то было.

— Ой, спасибо, — я назвала адрес, на что незнакомец обрадовал меня:

— Тебе необычайно повезло, я там живу. А в какую квартиру направляешься, если не секрет? — я назвала. — О, так ты к Ларисе?

— Да, а как ты догадался?

Ещё одна моя отличительная черта — разговаривать с незнакомыми людьми на «Вы» не зависимо от их возраста, но этот молодой человек вот так запросто сам выудил меня нарушить мои же правила.

— А я её сосед — Дмитрий. Ты ведь Алёна?

— Да, — искренне удивилась я необычайному совпадению. Но всё объяснилось вполне естественно. — Лариса только что звонила.

— А, понятно. Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — улыбнулся он, и мы пожали руки.

— Ой, — невольно вскрикнула я, поскользнувшись, но молодой человек вовремя меня поддержал.

— Пойдём, по пути в магазин зайдём, Лариса обожает зефир.

— Да, я знаю.

Мы немного сменили курс и вышли на улицу, где прямо с торца дома зашли в небольшой супермаркет. Дима оставил меня у касс, а после, быстро отоварившись, повёл к себе домой, болтая по пути. Но и я интересовалась новым знакомым.

— А ты где работаешь

— Я программист, часто работаю дома по удалёнке, — ответил молодой человек, разливая по тарелкам согретый рассольник. — А ты где работаешь, учишься?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Учусь на экономическом, — призналась я, вытирая руки и усаживаясь за стол. Слюнки потекли — не знала, что так кушать хочу. — Хм, и временно безработная.

Попутно я рассматривала кухню. Обычная, безо всяких излишеств и… видать времён его бабушки. В общем, старая, но в хорошем состоянии. Плита явно из прошлого столетия с тяжёлыми чугунными решётками и эмалированным чайником на ней, а вот холодильник современный, как и прочая бытовая кухонная техника. Некий союз старого и нового, плохо сочетаемого, но отдающего уютом, а потому и не имеющий принципиального значения.

— Что-нибудь ищешь? — Дима уселся напротив, щедро посыпая свой рассольник красным перцем.

— Да, надо обязательно что-то присмотреть, да и жильё снять, — призналась я, заканчивая трапезу и убирая посуду. — Спасибо, очень вкусно.

— Да не за что, может, добавки хочешь?

— О нет, спасибо, боюсь, не поместится, — улыбнулась я и заодно полюбопытствовала: — Можно воспользоваться твоим интернетом?

Как-то я сразу не догадалась, что на купленной модели телефона интернет не подключить.

— Не вопрос.

Парень принёс свой ноутбук и прошёл в зал, приглашая за собой, но в это время раздался телефонный звонок. Я никак не отреагировала, пока Дима не спросил, не мой ли? Да, ну и настройки в телефоне — нужно будет поменять мелодию.

Я виновато посмотрела на молодого человека, но тот и так понял, оставив меня одну. Достав телефон, прикусила губу — звонила Милана, вероятно, получив сигнал, о том, что абонент в сети, а ведь я так и не придумала, что ей рассказать. Что ж, придётся сочинять на лету.

Глава 12

— Привет, Миланочка, — лелейным голоском поздоровалась я.

— Привет, ты куда пропала? Я тебе звонила, звонила, а ты всё молчишь. Случилось что? — на удивление голос не был переполнен волнением. Странно. Ладно, попытаюсь «перевести стрелки».

— Всё хорошо. Дела были. А у вас как там, всё хорошо, растёте?

— А то, — даже по телефону чувствуется, как она расплылась в улыбке. — Вот утром только вернулись из Тайланда. Ты же знаешь, какая там шикарная природа. Антон снял бунгало на целый месяц, так что назагорались и наплавались от души!

То, что Милана рисковая девушка, я никогда не сомневалась, но то, что она отважится на перелёт с грудничком — не ожидала. Детская тема меня только начинала затрагивать, конечно, я многого не знала — может это и нормально. В любом случае, они с Антоном — родители, им и решать, что лучше для их ребёнка.

— Я рада за вас.

И за себя тоже. Подруга почти час рассказывала, о том, как они отдыхали, куда ходили, что видели, как она счастлива.

«Да, хоть кто-то», — вздохнула незаметно я, радуясь за их семью.

Телефонная трубка нагрелась сильно, но я всё же набрала номер друзей. Тимур не отвечал, а вот Олег принял вызов сразу, будто караулил у аппарата.

— Ну, наконец-то! Нашлась пропажа, — разгневанный голос парня был встревожен не на шутку. — Я все больницы и морги обзвонил — ты как в воду канула! Совесть у тебя есть, девушка?! Целый месяц ни слуху, ни духу. Где ты была, а? Я тебя спрашиваю, где тебя леший носил?

Вот уж не ожидала от него такой тирады. Вечно весёлый и беззаботный, он отчитывал меня как школьницу. Даже обидно.

— Привет…

— Привет? И это всё, что ты можешь мне сказать?! Привет, — продублировал он моё приветствие, но в пренебрежительном тоне.

— Извини, я телефон дома забыла, а наизусть номера не запоминаю, ты же знаешь, — «оправдывалась» я. Резкий выдох в трубку, наполненный одновременно облегчением и нервозностью.

Вообще-то, я его понимаю — мы каждый день созванивались и болтали подолгу, а тут «пропала». Знаю ещё одну причину его волнения — Олег всегда был неравнодушен ко мне. Он хороший парень, даже очень, но для меня всё же только друг и никак иначе. Сколько раз я увиливала от его намёков, делая вид, что не понимаю его намерений, более того, не раз, и не два намекала ему на одну девушку, которой он сам сильно нравился.

Лиля — наша одноклассница, очень нежная и милая, как сама лилия — все глаза просмотрела в его сторону, а Олег никого не видел, кроме меня. Вот такой своеобразный любовный треугольник, только у меня к нему взаимных чувств не было. Сердцу не прикажешь.

— Да, знаю, — уже более спокойно подтвердил он, — но всё равно переживаю. Так, где ты была?

— На учёбе, — не уточняя на какой, ответила я. — Да и загружена была сильно. Ну, не обижайся, — намеренно протяжно растянула последние слова.

Дальнейший разговор прошёл в более мирном тоне, но вскоре закончился — Олегу кто-то позвонил, да и у меня Тимур «висел» на второй линии. Повторив второму другу выдуманную версию, я приступила к своему плану по поиску работы и жилья.

Как и в начале осени, позвонила по нескольким номерам, но там либо уже взяли, либо требовалась полная занятость, а это я позволить себе не смогу. На недвижимость цены подскочили, причём так сильно, что даже комната в общежитии могла обойтись в копеечку. Нестабильность в мире, и конкретно в нашей стране — это диагноз. Вот и проявили себя предприимчивые люди.

Удручённо провела рукой по лбу — мне ведь ещё вопрос с университетом решить надо и обговорить условия перевода на заочное отделение. Будучи беременной, однозначно будет тяжело учиться днём, а потом ещё и работать, хотя за учёбу придётся теперь платить. Или академический отпуск взять? Не знаю, право — не знаю.

Дима, видимо, став невольным слушателем (дверь я не закрывала, да и постеснялась уединяться в чужом доме) моих неудачных попыток, поинтересовался:

— Алён, как у тебя дела с языком? Английский хорошо знаешь?

— Да как-то не жалуюсь, — ответила я, не особо понимая к чему это он.

— Ну, переводчиком смогла бы работать?

— Не знаю, я никогда об этом не думала, но в школе и в институте пятёрки по английскому и франзузскому.

— О, так ты два языка знаешь?

— Ну да, — моя школа была с уклоном на иностранные языки.

— Я сейчас, — Дима ушёл в соседнюю комнату и вскоре вернулся с обнадёживающей новостью.

— Поедем завтра вместе ко мне на работу. У нас одна дама в декрет собралась. Может, приглянешься?

«Да я как бы сама беременна», — хотела

— Всем привет.

— Я вижу, вы уже вовсю познакомились, — Лариса подмигнула нам с Димой. — Это Саша — лучший друг Димы и мой одноклассник, — она представила второго парня. — А это Алёна, моя подруга.

— Привет, — Александр пожал руку, немного стесняясь.

Дружной компанией мы просидели за шутками и разговорами до позднего вечера. Давно я так не веселилась, позабыв все свои горести. Такая разрядка оказалась живительным глотком и приятным забытьем. Но пора и честь знать. Мы с Ларисой покинули гостеприимный дом и вошли в соседнюю квартиру. На моё высказывание о поиске нового жилья Лариса высказалась категорически против:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вот ещё что придумала — будешь жить у меня, и точка!

— Ларис, пойми, я не хочу тебя стеснять.

— Вот глупости. Мне эта квартира от бабушки досталась, так что живи и не парься! Мне всё равно одной скучно. А сейчас давай спать ложиться — я устала очень, да и Димка за тобой рано зайдёт.

Следующий день подарил мне работу. Зарплата не ахти какая (тут ничего удивительного — опыта нет, да и ставка временная, плюс испытательный срок), зато на дому. Правда, подождать придётся полторы недели, пока та женщина не уйдёт на больничный, но это мелочи.

Худо ли, бедно ли, но жизнь продолжалась. На работе мне выдали в подотчёт ноутбук и сами тексты для перевода. Признаюсь, сначала переживала — справлюсь ли, но довольно быстро освоилась и вполне успешно работала. Так как работала я дома, то могла выкраивать время для посещения женской консультации.

Несмотря на все переживания, ребёнок развивался нормально. Общаясь с беременными, поняла, как мне повезло — большинство девушек мучил токсикоз и вкусовые причуды, а у меня всего лишь рос живот.

А сколько я узнала примет и причуд беременных — и не счесть! Например, некоторые мамочки выдерживали «особые» диеты, дабы родился ребёнок нужного пола, но я ела всё подряд — какая разница, лишь бы здоровый!

Как-то выходя из магазина, я увидела Ларису в компании того самого полицейского Руслана, что приходил ко мне в больницу. Подруга о чём-то щебетала, впрочем, как всегда, а потом он поцеловал её. Значит, не показалось тогда в больнице. Всё у них, видимо, складывалось, и я искренне порадовалась.

Уже вечером Лариса рассказывала подробности их встречи, невольным и тайным свидетелем которой я явилась. Подруга не переставала говорить о своём Руслане: какой он у неё умный и красивый. Да уж.

При первом взгляде на такую «красоту» у меня аж сердце в пятки провалилось от страха — внешне полицейский выглядел устрашающе. Но у влюблённых свои понятия — всё кажется идеальным. Дай-то Бог!

Вскоре Лариса представила всем офицера Севостьянова в качестве своего парня. Дима и Саша поздравили их, но слишком уж очевидным было огорчение Димы — даже невооружённым взглядом было видно, что молодой человек был влюблён в свою соседку. Но тут ничего не поделаешь.

После этого вечера Руслан стал часто захаживать в гости к своей девушке, а я чувствовала себя третьей лишней, поэтому втихаря подыскивала себе новое жильё. К счастью, цены постепенно возвращались на свои места, но всё же на настолько, как хотелось.

Бродя по весеннему городу, дабы не мешать влюблённым, я засмотрелась на темнеющее небо, стоя на набережной любимого канала. Он у нас длинный и идёт через весь город. Правда от дома Ларисы до него не близко, но беременным же полезны прогулки — вот я и гуляла.

Подтаявший за день снег к ночи подмерзал, и становилось скользко. По-хорошему нужно было бы возвращаться, однако я не торопилась, решив медленно прогуляться на обратном пути по противоположному сухому тротуару. Мимо проезжали автомобили, но я не обращала на них внимания, вдыхая холодный и в то же свежий воздух. Совсем рядом притормозила иномарка, и из неё вышел мой старый знакомый…

Глава 13

— Алёнушка, ты ли это? — явно не веря своим глазам спросил мужчина, важно и в тоже время озорно вскидывая указательный палец в мою сторону.

— Андрей Владимирович?

Я приятно удивилась, увидев здесь пожилого мужчину из больницы. Хотя, какой из него старик? Мужчина в полном рассвете сил. Про таких смело говорят: он ещё ого-го! И в самом деле — в элегантном пальто, с тонким ароматом дорогого парфюма он выглядел шикарно. Одним словом — важная персона. Вот только… для меня он так и остался приятным задушевным человеком.

— Здравствуйте, рада Вас видеть. Как ваше самочувствие?

— Жив-здоров, слава Богу, — расплылся в улыбке Андрей Владимирович, подходя ближе и заключая меня в приветственные объятия. — Ну, здравствуй, здравствуй. А я искал тебя, но мне сказали, что ты выписалась.

— Конечно, выписалась — не вечно же мне в больнице куковать? Там и без нас дел хватает — не правда ли? — я попыталась пошутить, помня, что и он не любитель прохлаждаться на койке.

— И то верно, — согласился Андрей Владимирович и кивнул в сторону моего округлившегося животика. — Ты как? Смотрю: растёте.

— Да, на днях двигаться начали, — как порой бывает необычно: я с этим человеком разговаривала только пару раз, но эти встречи оставили о себе очень тёплые воспоминания.

— Ну, рассказывай, где ты, как живёшь? Мне всё интересно. И не надейся сбежать, как в прошлый раз, — пожурил меня Андрей Владимирович и уверенно взял под руку. — А то мне и поговорить не с кем было без тебя.

«Ах, вот он как называет мою выписку?» — усмехнулась я. Льстец, но всё равно приятно. Мы потихонечку прогуливались по ходу движения, пока его автомобиль медленно следовал позади.

— Всё хорошо, — призналась я. И это было правдой — на улице же не осталась. — После выписки сразу нашла работу, сейчас живу у Ларисы, помните невысокую медсестричку?

— Конечно, как же можно её забыть! — Андрей Владимирович явно оживился. — Такая хорошая девушка, такая ласковая, вся в трудах и заботах. Но я говорил ей, что и о себе забывать не стоит.

— Целиком и полностью согласна. А она и не забыла — у неё сейчас парень проявился, — сообщила я приятную новость.

— Вон оно как! А сейчас у них стало быть свидание? — прозорливо подметил Андрей Владимирович.

— Да, я так рада за них, — я отвела взгляд, глядя вдаль.

Конечно, рада, вот только от моих многочасовых прогулок, боюсь, можно и простуду подхватить. Рисковать здоровьем совершенно не хотелось, да и неизвестно как отразилось на ребёнке моё первое заболевание. Врачи

— И поэтому гуляешь здесь одна? — Андрей Владимирович шутливо ущипнул меня сквозь куртку.

— Ну-у, Вы же должны понимать… — о характере этих свиданий не трудно было догадаться.

— А как же, я и сам жених хоть куда! — мужчина сжал мою холодную ладонь, и мы дружно рассмеялись. — Ты ж замёрзла! Пойдём-ка в кафе, я угощу тебя какао. Горячий какао — просто прелесть.

— Андрей Владимирович, Вы провидец? — я развернулась и посмотрела ему прямо в глаза. — Откуда знаете, что я какао люблю?

— Ничего удивительного, какао полезен для здоровья, а вам — двойную порцию закажу! — мужчина приобнял меня за талию, ласково поглаживая бок животика, и уверенным шагом направился к кафе.

Было ли у меня время возразить? Нет. Шансы? Тоже нет. А хотела ли я вообще возражать? Вот то-то и оно!

С Андреем Владимировичем всегда приятно находиться рядом, словно со своим родным дедом, которого я никогда, к слову, не видела — мамин папа умер, когда она сама ребёнком была, а папин — кто знает? Он бросил жену и сына, и по обрывкам из рассказов, что слышала в детстве, знала, что у него давно другая семья, хотя и та не долго просуществовала. Да уж, по папиной линии у меня как-то не очень хорошо. А тут как подарок с небес.

— Что Вы, что Вы. Это сущие предрассудки, что беременные должны есть за двоих, — замахала я руками в знак протеста. — Если так рассуждать, то все будущие мамы просто лопнут.

— Поучи меня ещё, и без тебя знаю, что лучше, — возразил Андрей Владимирович, пропуская меня вперёд. — Проходи, давай.

В кафе на набережной со знакомым названием «Морской бриз» действительно подавали чудесный напиток. Дразнящие ароматы разлетались по помещению, словно немые зазывалы. Элегантно одетые парни-официанты мастерски разносили заказы на высоко поднятых подносах, отчего казалось, что они летают над залом как самые настоящие пегасы. Я не могла не отметить, что все они были красавчиками: стройность силуэта поддерживали узкие брюки и жилет, а немного пышные белые рукава мужской сорочки навевали на мысль о крыльях.

В общем, внешний вид полностью соответствовал названию кафе в моём представлении. Мы с Андрееем Владимировичем уселись возле огромного окна с видом на ночной город.

Огоньки отражались в водной глади, следуя за проезжающими по противоположной стороне машинами. Унылость улиц вытеснялась уютными занавесками кафе, приятными клетчатыми скатертями и в тон к ним чехлами с завязками на стульях. Посетителей было не мало, несмотря на то, что цены в меню не самые дешёвые.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

С другой стороны — за комфорт можно и заплатить, тем более, когда обслуживающий персонал так старается угодить. Весьма неожиданно помимо чашек с горячим напитком на столе перед нами очутились две тарелки с ароматным яблочным штруделем, а по центру столика замерцали живые огоньки в стеклянных подсвечниках.

— Как романтично, — подметила я, ахая.

Сколько раз я мечтала о таких моментах, просматривая фильмы про влюблённых и втайне надеясь, что и у меня когда-нибудь произойдёт что-либо подобное. Но это были подростковые девичьи мечты, которые вытеснились насыщенными днями учёбы и работы, и в которых не оставалось даже крошечного местечка на отношения, не то что на романтику.

Не передать щемящего чувства, что теперь я тоже оказалась участницей самого прекрасного мгновения в жизни любой девушки. И не важно, что это не свидание, а мой спутник далеко не молод и годится мне в дедушки. Всё это я пережила внутри себя, а вслух сказала:

— Но боюсь, нас неправильно поняли.

— Пусть, — подмигнул мне Андрей Владимирович. По его игривому взгляду было понятно, что и он о подобном подумал. Более того, похоже он решил пошалить. — Не будем их разочаровывать, — и с этими словами поцеловал мне руку. — Когда ещё смогу похвастаться столь приятной спутницей? Давай, изобразим влюблённых? Я хочу посмотреть, как вон та дамочка с собачкой слюной подавится, — мужчина незаметно махнул головой в нужную сторону.

Беглым взглядом мне удалось на неё посмотреть — вполне ухоженная женщина приличных лет, однако мой спутник оказался прав — она действительно не сводила с нас завистливого взгляда. Лукавый тон деда-весельчака соблазнил меня на таковую шутку, и я согласилась.

— Бьюсь об заклад, — продолжил Андрей Владимирович, чересчур близко наклонившись ко мне через стол, хотя думаю ради пущего эффекта для той особы. — Она променяла своего супруга на эту собачку, — шепнул он, поглаживая мою руку и в очередной раз целуя.

— Боюсь, он сбежал от неё, не выдержав конкуренции собачки, — тихо рассмеялась я, не торопясь выдёргивать руку.

Дама всё продолжала испепелять нас взглядом (это чувствовалось даже кожей), но немного повеселившись, мы вернулись к собственной теме разговора.

— А как у Вас дела? Выглядите более, чем хорошо, — поинтересовалась я, откусывая кусочек штруделя и, блаженно промычав, наслаждаясь. С невероятно нежным вкусом он просто таял во рту.

— Да какие у старика могут быть дела? Сижу дома в кресле-качалке и курю трубку, глядя в окно, — вздохнул мужчина, комично опустив голову. Невероятно, при всём образе делового человека Андрей Владимирович поражал своей простотой.

— Так я Вам и поверила, — не поддавшись на откровенный обман, попробовала угадать. — Скорее всего днями и ночами не вылезаете из своего кабинета. Сами же говорили, что у Вас фирма большая. Но как Вы дали совет Ларисе, так и я верну его Вам — о себе не забывайте. Трудоголикам тоже нужен отдых.

— О-о, — кратко протянул Андрей Владимирович, покачивая головой с высоты своего возраста, — таких, как я, только могила исправит. Я, знаешь ли, Алёна, с детства всегда работал. То отцу помогал на раскопках, то потом на побегушках бегал, когда отец фирму создавал.

— А что за раскопки? — удивилась я, допивая какао и машинально поглядывая на время. Очень хотелось ещё посидеть с таким приятным собеседником, однако же время было позднее, и нужно было возвращаться домой.

— Это отдельная история. Расскажу как-нибудь в другой раз. Надеюсь, мы с тобой ещё увидимся. Хотя нет — увидимся обязательно и не один раз. А теперь позволь, я отвезу тебя до дома, — предложил Андрей Владимирович, вставая и предлагая мне руку.

— Спасибо большое, но я как-нибудь сама доберусь, — как можно ласковее ответила я. Не хотелось обижать, но мне было неловко — мало того, что мужчина заплатил за меня в кафе, так ещё и до дома решил подвезти.

— Это не обсуждается. Тем более мне это ничего не стоит, а тебе ходить по темноте опасно. Не отказывай старику.

С этими словами мы

С одной стороны, общаться с этим мужчиной было очень приятно, с другой, я понимала, что он человек деловой и занятой. Да и кто я ему — так, знакомая девочка из больницы. С этими мыслями я положила его визитку к прочим карточкам, так как звонить ему точно не собиралась.

И всё же я не смогла скрыть улыбку, пока поднималась домой. Позвонив в дверь (всегда так делала на случай, если подруга не одна), столкнулась с праведным гневом оной:

— Алёна, ты где так долго гуляла? Посмотри на улице какая темень! — Лариса встретила меня на пороге, скрестив руки на груди. Она была одна, значит «жених» уже ушёл. — Разве можно в такое время гулять, тем более в твоём положении! А вдруг маньяки всякие встретятся?

Я ничуть не расстроилась на этой возмущённый поток, более того — ещё больше улыбнулась. Ну не умеет эта девушка сердиться. Совершенно.

— Тоже мне скажешь — маньяки. А твой Руслан на что? — перевела я в шутку её наступление, раздеваясь и переобуваясь в тапочки. — Моя полиция меня бережёт. Кстати, как прошло свидание?

— Алёна! — щёки подруги вспыхнули ярким румянцем. — Что ты такое говоришь!

— Да ладно тебе — мы большие девочки, — я махнула рукой, присаживаясь на кухне за стол и подмечая только что вымытые бокалы для вина. Вероятно, ухажёр совсем недавно покинул свою девушку, так что моё позднее возвращение было им даже на руку.

— Не переводи стрелки — личная жизнь неприкосновенна! — Лариса погрозила мне пальцем, но так несерьёзно, что я пуще прежнего рассмеялась. Настроение было прекрасным.

— Ладно, не дуйся и садись давай. У меня сегодня тоже было свидание, — загадочно произнесла я, отправляя в рот цукат. Есть не хотелось, а сидеть просто так тоже было не интересно.

— Да-а? — протянула подруга, тут же усаживаясь на стул. — Ну-ка рассказывай, что у тебя за почитатель появился.

— О, это шикарный мужчина — высокий блондин на белом мерседесе. Он прямо с первого взгляда в меня влюбился и позвал замуж.

— Ах! — восхитилась Лариса широко раскрыв глаза. Такая наивная и всему верящая, что пошутить над ней проще простого. — Ты такая счастливая!

— Ага, как попугай Кеша, когда потерялся, — сыронизировала я. — Лариса, ну разве можно верить всему на свете — тебя так легко обмануть, — подруга тут же сникла, и уголки её губ поползли вниз. — Эх, Лариса, Лариса. Ну не расстраивайся, — я потеребила её круглые щёчки. — У меня и правда сегодня была встреча с потрясающим мужчиной, но это было не свидание. Да и кто позарится на беременную девушку?

Лариса недоверчиво смотрела на меня, изображая обиду, хотя долго дуться она не умела — чистый добрый человечек. За что и была любимицей у всех. Я решила больше не шутить над ней и призналась:

— Я сегодня вечером, когда уже собиралась идти домой, встретила, знаешь кого? — на естественный отрицательный жест продолжила. — Это был Андрей Владимирович, помнишь такого?

Разумеется.

Глава 14

Полночи мы проболтали о нашем общем знакомом. Ларисе он тоже очень сильно понравился. Андрей Владимирович был из таких людей, которые притягивают к себе как магнитом, и при этом абсолютно невероятно добрый. Это видно сразу.

Ну, поговорили и забыли, тем более у Ларисы на практике было невероятное количество всяких пациентов, но не со всеми же заводить тесный контакт, да и у меня забот впереди предстояло немало. Дальше дни полетели своей чередой, увлекая своей круговертью, пока не наступил вечер пятницы. На моём телефоне раздался звонок, и на экране высветился незнакомый номер.

— Алло, здравствуйте, — ответила я несколько удивлённо, гадая: кто бы это мог быть?

— Ай, ай, ай, Алёна. Как нехорошо ты поступила, не позвонив старику, — сначала я не поняла, но потом меня осенило:

— Андрей Владимирович?

— Он самый! — в голосе прозвучали довольные нотки.

— Ой, здравствуйте, не угадала сразу — долго жить будете, — заворковала я, пытаясь исправить казус и расплываясь в улыбке. Вот уж не думала, что вновь его услышу.

— Доброго вечера. Спасибо, — тон был благосклонный, но меня всё же сильно удивил этот звонок. — Так почему ты не перезвонила? Я ждал.

— Извините, Андрей Владимирович, я не хотела Вас беспокоить, — мне было неловко и волнительно. Я залезла с ногами в кресло и накрылась пледом, поглаживая приятный на ощупь мягкий ворс.

— И тем самым заставила меня волноваться, — в голосе послышался немой укор, перешедший в наступление. — Что ты делаешь завтра в первой половине дня?

— Ничего особенного, у меня выходной, — растерянно ответила я, не совсем понимая причину вопроса, а потом, подумав, предположила: — Вы что-то хотели? Вам помочь с чем-нибудь нужно?

— Да, — согласился Андрей Владимирович, — мне очень нужна твоя помощь. Я за тобой завтра заеду.

— Хорошо.

Едва успела я дать согласие, как он распрощался со мной, оставив гадать, о какого рода помощи идёт речь. Но разве это имеет значение? Надо, значит помогу!

Лариса была на дежурстве, а после него они с Русланом собрались погулять. Дозвониться у меня не получилось — наверное, на вечернем обходе, поэтому отправила сообщение, а сама улеглась спать пораньше. Начавшийся дождь за окном клонил ко сну.

* * *

Суббота ничем не отличалась от пятницы, разве что дождь шёл меньше, всё больше морося. Такой монотонный и унылый, но при этом постепенно сбивающий остатки грязного снега, слякоть от которого изрядно надоела. Я не знала, как одеться, а потому выбрала вязаное платье — красивое и в тоже время немаркое. Как говорится — на все случаи жизни.

Усевшись на переднее сиденье, я наблюдала за небесными каплями, что тонкими кривыми ручейками бежали вниз по стеклу, а за окном уже мелькала лесополоса, сменившая рукотворный пейзаж на природный. На этот раз Андрей Владимирович вёл автомобиль сам — у крестницы его водителя были именины, так что отрывать от праздника начальник его не стал.

В салоне звучали приятные инструментальные композиции современных музыкантов вперемешку с классической музыкой в рок обработке. А дедушка меломан оказался! Я признаться думала, что он включит что-то из времён своей молодости, а тут… В общем, музыкальные вкусы у нас совпали. На мои вопросы, куда мы едем, Андрей Владимирович загадочно улыбался и говорил о сюрпризе. Ох, интриган какой! Ну, а пока мы ехали, я рассказала немного о

— А я в начальных классах ходила в школу искусств на танцы. Может, знаете — это недалеко от центральной площади?

— Конечно, знаю, у меня там супруга работала, царство ей небесное. Два года, как схоронил мою Вареньку.

— Правда? А что она преподавала? — заинтересовалась я, немало удивляясь.

— Ничего, — едва заметно улыбнулся мужчина, повернув ко мне голову. — Она там бухгалтером работала. Так что ты её точно не знаешь.

— Ну да, — согласилась я.

Андрей Владимирович набрал скорость, обгоняя колонну других автомобилей. Встречная полоса была пустой, но когда на вершине пригорка показались горящие фары, мне поплохело, и я невольно сжала дверную ручку, опасаясь столкновения, однако мужчина ловко и в тоже время нагло нырнул в свободное место между грузовиками, да как вовремя — мимо пронёсся здоровенный внедорожник.

— Испугалась? — усмехнулся Андрей Владимирович. — Не бойся, я чувствую ситуацию.

Ага, так все водители говорят — если бы так было на самом деле, то аварии не случались бы! Сердечко пугливо билось, однако не могла не заметить, что Андрей Владимирович уверенно управлял автомобилем. Плавно и дерзко, то набирая скорость, то снижая, но никогда не плёлся как «дачники». Впрочем, для марки его автомобиля это было бы не престижно.

Несколько раз мы соревновались с другими иномарками, не вступая в бессмысленную игру с откровенными нахалами. А так было забавно, когда некоторые обгоняли нас, а потом стояли в пробке, пока мы ехали по обочине, оставляя их далеко позади. По всей видимости, Андрей Владимирович отлично знал все лазейки, прячась за более крупными автомобилями. В общем — круто! При всём при этом он не прекращал разговор:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А что так — дальше не училась?

— Нет. У нас преподавательница молодая была. Обзывала учеников, а мальчишек даже била. Меня не трогала, но учиться я больше из-за неё не хотела. Мама меня уговаривала, говорила, что её уволили, но я заупрямилась и ни за что не хотела ходить туда. В общем — бросила.

— Жалеешь?

— Немного да. Надо было меня не слушать и заставить дальше продолжать заниматься. Данные-то были очень хорошие. Мама меня потом записала в гимнастический кружок, но и тот я бросила: зал был огромным и холодным. Я часто простывала, а пропускать из-за болезни школу не хотелось — учиться мне нравилось больше, да и спорт, признаться, не привлекал. Потом пробовала играть на мандолине. У меня хорошо получалось, и мне прочили музыкальную карьеру. Но, увы, потом мама заболела и умерла, а отцу я оказалась не нужна. Мама, наверное, в гробу перевернулась, когда отец профукал семейный бизнес.

— А что у вас за бизнес был, если не секрет?

Ответила я не сразу, инстинктивно зажмурившись, когда нас с головой окатила грязная вода огромной лужи. Дворники заработали очень быстро, но некоторое время мы ехали при нулевой видимости. Каково же было моё удивление, когда увидела, что автомобиль продолжал ехать всё также прямо, будто и не было этой лужи. А ведь я была уверена, что нас занесёт в сторону. Что ж — очередная хвала моему водителю!

— Печатное издание. Может, слышали о «Читайкино»?

— Да-да, припоминаю. Супруга частенько покупала книжки этого издательства. Я сам сыну и внуку читал — до сих пор помню качественный переплёт. И картинки такие красочные!

— Да, — печально вздохнула я. — Мама сама тоже писала.

— Так она у тебя писательница? А как её фамилия? — Андрей Владимирович явно не ожидал подобного поворота.

— Ярославская, — ответила я, невольно приоткрывая свою родословную. Однако, мужчина никак не отреагировал — быть может он не слышал о нашей, известной в своих кругах, фамилии.

— М-м-м, что-то не припомню.

— А мама под псевдонимом «Ксения Добролюбова» печаталась. Не могла же глава издательства по собственным именем выпускаться? — с неким облегчением выдохнула я, с горечью стыдясь, что теперь наш род ушёл в небытие. «Спасибо» некоторым людям.

— Точно, точно. Именно её книги мы чаще всего покупали. Отличные сказки, скажу я тебе!

— Спасибо, — эти слова грели душу.

— Ты говорила — у тебя тоже бизнес был.

Андрей Владимирович видимо припомнил моё откровение при первой встрече в порывах эмоций. Признаться, мне не хотелось больше говорить на эту тему, ведь я не думала, что ещё раз встречусь с этим человеком, но, Слава Богу, он не вспоминал мои печальные события, за что была несказанно благодарна.

— Да. Был, да сплыл. Ой, так вот мы куда приехали? — удивилась я, заметив знак и более крупное изображение названия центра нашей области. А я и не поняла сразу. Да и в принципе, последний раз покидала свой родной город несколько лет назад. И то, то по новой дороге, а потому уточнила: — Это старая дорога? Я по ней ни разу не ездила.

— Не ожидала? Да, моя дорогая, но нам придётся ещё немного покататься. У меня здесь небольшая деловая встреча — буквально на несколько минут. Ты ведь не против? — спросил Андрей Владимирович, сворачивая в сторону.

— Ну что Вы, как можно.

Вскоре после затерявшихся в зарослях заброшенных дачных домиков и многочисленных поворотов по узкой и невероятно грязной дороге мы остановились на парковке перед огромным стеклянным сооружением — то была знаменитая оранжерея. Невероятно огромная и с виду очень хрупкая. Я вышла из автомобиля, разглядывая её как заворожённая, но недолго — Андрей Владимирович проводил меня внутрь и, оставив, уехал.

Оранжерея. Я всегда мечтала посетить её, но всё никак не получалось. Мои одноклассники ездили сюда на экскурсию, а я отказалась, сославшись на недомогание. На самом деле в то время я экономила на всём, так как отец значительно ограничил меня в средствах, но ещё не до той степени, как стало буквально через год позже.

И вот спустя несколько лет я прогуливалась по саду своей мечты. От многообразия растений глаза буквально разбегались — я даже не знала, куда сначала пойти. Андрей Владимирович предупредил, что недолго будет отсутствовать, поэтому решила далеко не уходить и спустилась на нижнюю площадку, которая хорошо просматривалась с балкона, и на которой меня можно будет легко найти.

Прохаживаясь вдоль узких дорожек, я останавливалась у каждой таблички с названиями растений. И разумеется, в первую очередь, меня привлекли цветы, а именно тюльпаны. Я знала, что их сортов невероятное количество, но что большую часть из них смогу увидеть воочию, даже не предполагала. Это не фотографии из интернета — здесь всё живое. Я радовалась, как ребёнок, желая всё потрогать и понюхать. Жаль, что нельзя.

— Не скучаете, девушка? — сбоку раздался знакомый мужской голос.

— Ой, Андрей Владимирович, Вы уже вернулись? — я от

— Да, и довольно давно. Вот стоял, наблюдал за тобой с мостика, — он указал на оный.

«А оттуда наверняка прекрасный вид», — подметила я, произнося вслух:

— Перестаньте, Вы смущаете меня.

— Я рад, что ещё могу смутить прекрасную даму, — Андрей Владимирович расплылся в улыбке, словно кот, объевшийся сметаны. — Ну что, пойдём, прогуляемся?

— С удовольствием, — я просунула руку под предложенный согнутый локоть.

«Ах, какой у меня кавалер!»

Глава 15

Целый день мы провели в столь прекрасном месте — обилие многочисленных растений не могло надоесть, глаз наслаждался приятной зеленью и теми яркими красками, коими природа-матушка украшала своих чад.

Я невольно подумала, как повезло тем людям, которые здесь работают — каждый день проводить в таком великолепии. В основном-то люди работают в бетонных клетках, именуемых помещениями, трудятся, не поднимая головы и не замечая, что творится за окном. Да и в целом в городах не так уж и много мест, где не «прошлась» цивилизация. Одна отрада — парк и лес, но в последний редко кто попадает, потому как находится довольно далеко от города, а сам парк редкий. Старые деревья в нём почти все порубили, засадив изредка молоденькими саженцами. Да, не тот он, что был в моём детстве.

Уходить совершенно не хотелось. Мы с Андреем Владимировичем не торопились, степенно обходя всю обширную территорию, переходя из одного помещения в другое, словно в другой мир: то нас приветствовали тропические растения, то субтропические, то открывались бассейны с водными растениями, то с высокоствольными деревьями со свисающими чуть ли не из-под купола лианами; разного рода и отделки лавочки и скамеечки приглашали насладиться видом, дав покой уставшим ногам, а затейливые мостики и вертлявые дорожки манили продолжить путь. Несколько раз мы проходили мимо главной площадки, на которой был размещён небольшой буфет, и где можно было купить чашку травяного чая.

Я устала, но эта усталость приятная. Впрочем, как бы мой спутник не бодрился, но и он притомился, да и проголодались мы, если честно. Покинув оазис городской пустыни, мы отправились в ресторан. Я предлагала Андрею Владимировичу перекусить в дороге, но он наотрез отказался, аргументируя, что хочет накормить моего ребёнка. Ну да, ну да. Верю.

Милый небольшой ресторан в альпийском стиле встретил нас мягкими креслами с подушками, над столиками с массивных деревянных балок спускались подобия уличных фонарей, а на стенах местами отделанных камнем висели маленькие картины с природными мотивами.

Я постаралась выбрать максимально дешёвое (если так можно выразиться) блюдо, но при этом сытное, ибо желудок требовал чего-то существенного и одним лёгким салатиком явно не ограничился бы. Очень хотелось заказать пасту, так как очень её люблю, но выбрала всё же горячий суп и салат с сыром — организм требовал в первую очередь жидкой пищи.

День незаметно обернулся вечером, и нам предстоял обратный путь, который показался не таким уж и долгим, быть может потому, что домой дорога всегда кажется короче? Я не могла передать словами Андрею Владимировичу всю благодарность за проведённое вместе время — это было для меня настоящим праздником.

— Алёна, просыпайся.

Голос звучал приглушённо настойчиво, что я не сразу поняла, в чём дело, лишь понимая, что автомобиль не движется. Открыв глаза, я увидела освещённый фонарями двор Ларисы, а затем перевела взгляд на Андрея Владимировича. Он снисходительно улыбался из-под усов, постукивая пальцами по рулю, но в этом жесте не было нетерпения, скорее отбивал некий мотив.

— Я что уснула? — сконфуженно произнесла я, не помня, когда глаза начали закрываться.

— Да, девочка, ты проспала большую часть пути, — мужчина неотрывно смотрел на меня, расслабленно облокотившись на спинку кресла.

— О, Боже, как стыдно, — я зарылась лицом в шарф, смущаясь.

— Тут нечего стыдиться. Ты устала, и это нормальная реакция, — знаю, что Андрей Владимирович пытался меня успокоить, и всё же…

— А как же Вы? — если я, молодая, вырубилась, как же сильно должен был устать всё же пожилой человек, просидев полдня за рулём, а другие полдня провести на ногах.

— А я мужчина. Да и в твоём положении нужно больше отдыхать. Так что давай, не разгуливайся, иди домой и сразу ложись. Хорошо?

— Хорошо, — согласилась я. — Ещё раз спасибо за приятно проведённый день.

— Надеюсь — не последний, — подмигнул мне мужчина, когда я покинула салон. — Мне тоже было приятно. До свидания.

— Всего доброго, — простилась я, но задержалась, мучаясь не заданным вопросом. — Андрей Владимирович, я не поняла: так в чём заключалась моя помощь? По-моему, это Вы мне всё время помогаете.

— Твоё общество. Мне не хватает душевного человека. Этот ответ тебя устраивает? Считай этот день моей маленькой прихотью.

Андрей Владимирович уехал, оставив меня смотреть ему вслед. Я не считала себя кем-то особенной, но… неужели ему настолько одиноко? Мне было сомнительно, чтобы у человека его уровня не было с кем провести время. Ладно супруга умерла, ладно внук непутёвый, но ведь должны быть сын и невестка, да и другие родственники, друзья в конце концов!

Странно всё это, странно. И всё же — день прошёл замечательно!

* * *

Дождь непостоянно низвергался увесистыми каплями под сильными порывами ветра. Тот дул то в спину, то сбоку, норовя вырвать зонт — не самая лучшая погода для прогулок, однако мне хотелось побыть одной, и потому я бесцельно бродила по улицам родного города.

А ведь причина для подобной вылазки у меня была — я не понимала себя, других людей, их поступки и причины. Не понимала ничего, абсолютно запутавшись.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Извечный вопрос: что делать? А, правда, что? О чём вообще можно думать беременной девушке, которую позвал жить вместе пожилой человек?

Это произошло совершенно неожиданно, всего лишь позавчера. И все эти два дня я ходила совершенно разбитая. Да что говорить, я и сейчас пребывала в таком состоянии.

Что же это? Влюблённость с его стороны? Да нет, смешно просто. На какой такой праздник ему сдалась такая, как я? Ладно бы какая-нибудь модель с ногами от ушей, которая всем своим видом изображала бы неземную любовь к старику, уверяя при этом, что любит только его, а не его деньги.

Но я?!

Зная всю мою историю, зная моё отношение к мужчинам после случившегося, зная, что я отношусь к нему как к родному деду и никак иначе. И вдруг такое…

Зачем? Зачем Андрей Владимирович предложил нам жить вместе?

А ведь мы так хорошо общались. После той поездки в оранжерею мы стали часто созваниваться и встречаться. Мне

Неужели я была настолько слепа, что не замечала очевидное? А тут и Лариса масла в огонь подлила, когда я с ней поделилась. Конечно, я верю ей, что она хочет счастья мне, но сватать меня с Андреем Владимировичем — это слишком!

Весело ей. Лариса всё подшучивала — дескать, у него любовь на старости лет! И вот как её разубедить, что отношения у нас только платонические (точнее, как оказалось, только у меня), я не знала — полёт фантазий подруги порой зашкаливал. Вся эта ситуация меня сильно напрягала. Мало мне бед, так теперь и новая проблема возникла, от которой просто так не отмахнёшься.

Да, «повезло» мне.

Вот так, пребывая в эмоциональном шоке, я и гуляла, стараясь выветрить из головы все дурные мысли на эту тему. Что-то плохо получалось.

С каким же большим удивлением я обнаружила себя перед длинным металлическим ограждением. В округе слышался перезвон колоколов, который… грел душу. Да, я бы так сказала. Я только сейчас обратила внимание, что ноги меня привели к церковной ограде. Из центральных ворот степенно расходились люди — видно после службы.

Эко меня занесло.

Я долгое время просто стояла, глядя на внутренний двор, на неспешное передвижение людей внутри и на какое-то спокойствие, что исходило оттуда.

Бом!

Одинокий удар колокола заставил меня поднять глаза вверх — над воротами я увидела икону Богородицы и, перекрестившись, вошла.

Верующая ли я? Нет, не сказала бы, просто знаю, что Бог есть, и всё на этом. Пришла ли я молиться? Хах, с горьким смешком ответила себе — конечно же, нет.

Я вообще не знаю, как это делается. Не моё это. Может быть, когда-нибудь потом, когда стану старой, дряхлой бабушкой, я и задумаюсь о Боге, но не сейчас. Успею. Наверное…

Я зашла в храм, взяла свечку и прошла внутрь, где на высоких сводах и стенах увидела многочисленную роспись на библейские мотивы. В самом храме почти никого не было. Так, несколько женщин убирались, видимо работницы, и всё.

Встав у подсвечника, я немного растерялась. Надо же что-то говорить? А что? Как правильно? К кому обращаться? Знаю же, что есть всякие святые… Наверное им? Я огляделась: на иконостасе и вокруг было много икон, но к кому конкретно?

— Попроси Самого Господа, Иисуса Христа, — одна из женщин кисточкой убрала накапавший воск и огарки с подсвечника. — Зажигай от свечи и ставь вот сюда.

Я даже не успела агакнуть, как она ушла. Может не хотела мешать, а может, дела какие. В любом случае я ей благодарна, за то, что осталась одна. Немного помявшись, я посмотрела на икону…

— Не знаю, Боже, что Тебе говорить… Не умею… Даже не знаю, что просить… — я шептала отрывисто, каждое слово давалось волнительно. — Просто — помоги. Как Сам знаешь.

Я зажгла свечку и постояла ещё немного. Уходить совершенно не хотелось. Я ведь никому не помешаю, если чуть-чуть здесь побуду?

Если честно, то стоять сил не было, а потому села на лавочку и долго смотрела на образ Иисуса Христа. Мыслей никаких не возникало — просто смотрела на Его Лик.

Я не заметила, как стала плакать — слёзы горячими дорожками просто скатывались вниз. Наверное, я устала. Устала быть сильной. Я всегда хотела, чтобы кто-нибудь решал за меня проблемы, мне претило вести себя порой жёсткой леди.

Всё это неправильно, не так должно быть. Я хотела лишь спокойной жизни, заниматься любимым делом. Ни того, ни другого у меня теперь нет.

А может плюнуть на всё и согласиться? Андрей Владимирович богат, я ему нравлюсь — так какие проблемы? Витать в облаках и надеяться, что однажды встречу прекрасного принца на белом мерседесе?

Да кому я нужна, да ещё и с ребёнком? Мужики безо всякого зазрения совести своих детей бросают. Кому же нужен чужой?

«Вот скажи мне, Господи Иисусе, — согласиться?» — я понимала, что спрашивала глупые вещи. Эх, и дура! — «Нет, не слушай меня, Господи, Боже мой, сама не знаю, что несу. Я так, сама с собой поговорю, Ты не обращай на меня внимание».

А с другой стороны ведь рожать не за горами. Лариса, конечно, мне помогает, но кому нужен маленький кричащий малыш?

Нет, это не дело. Мои проблемы — только мои, и решать их только мне. Я перекрестилась напоследок и вышла из храма с настойчивой мыслью о переезде.

Глава 16

— Алёна, ты с ума сошла? Ты вообще в своём уме? — возмущалась подруга на моё решение. — Совсем мозги потеряла? А?! Нет, ты — по-олная дура! Как такое вообще могло в голову прийти? — она нервно ходила кругами по комнате, то и дело, всплёскивая руками.

— Ой, Лариса, не мельтеши, сядь — у меня голова от твоих хождений заболела.

— Да что ты говоришь! На себя посмотри! Сидишь тут с мокрыми глазами и говоришь, что справишься. Сама-то веришь?!

— Лариса, я тебе уже говорила. Давай закончим на этом.

— Нет, ты посмотри на неё! А-а-а! — в сердцах подруга взъерошила волосы и ушла на кухню, оставив меня одну.

И всё-таки так будет лучше. Лариса просто очень добрый и излишне эмоциональный человечек. Но я ведь и о ней думаю. Не сегодня-завтра Руслан предложит ей жить вместе, а тут я, да не одна.

Нет, решение принято. Пока я окончательно не свихнулась, нужно уходить. Совесть мне не позволит и дальше пользоваться её милосердием, как и не позволит втягивать в свои проблемы и других своих друзей.

Ничего, я сильная. Справлюсь, как-нибудь, чай не впервой. Да! А пока я набрала телефон Андрея Владимировича.

— Алло, здравствуйте, Андрей Владимирович. Я звоню потому, что хочу сказать — я не могу принять Ваше предложение. Поэтому…

Несмотря на мою решительность, слова давались с трудом. Я понимала, что поступаю грубо, но… но… Ну, не могу я так! Почему мы не можем остаться просто друзьями? Почему нужно было всё так усложнять?

— Андрей Владимирович, спасибо Вам за всё, но… давайте прекратим наше общение. Это всё неправильно, так не должно быть.

С замиранием в сердце я слушала тишину в трубке. Может ему плохо? Может нужно было как-то помягче? Но сам-то? Зачем такое предлагать? А?! В его-то годы!

— Это твоё окончательное решение? — вот как же мне не по себе стало слышать такой холодный тон. Как я могла обидеть такого хорошего человека?

— Д-да, — на этот раз я ответила тихо-тихо, как бы извиняясь и сожалея. —

— Хорошо, я тебя услышал, — Андрей Владимирович вздохнул и отключил телефон.

Не знаю почему, но руки у меня дрожали. Волнение охватило меня всю. Нет, я всё же правильно поступила.

— Отказала? — Лариса видать давно стояла в проходе, прислонившись к косяку.

— Да, — ответила я и отвернулась. — Так будет лучше.

* * *

В который раз меня захватывала внутренняя истерика. Кто бы мог подумать, что, живущая без бед и в богатстве, девочка из благородной семьи постепенно потеряет и статус, и средства, и жильё? «Из грязи в князи». Только у меня наоборот. Вот и так бывает. Богатые тоже плачут.

Когда-то богатые…

Это было настолько давно, что уже казалось, что и не со мной вовсе. Не по своей воле я была вычеркнута из привычного мира. Но то, что произойдёт в дальнейшем, это целиком и полностью будет мой выбор.

Очередной поиск жилья захватил меня. На этот раз я не привередничала и рассматривала каждое объявление. Учитывая все варианты и предстоящие расходы, позволить себе я могла, увы, лишь малосемейку. «Не до жиру, быть бы живу!» Но пока всё же не определилась. Была одна навязчивая идея, и она мне казалась самой лучшей из возможных.

Я ещё не говорила ни школьным подругам, ни своим парням, что решила обрубить все корни и начать всё с нуля… уехав в другой город. Ларисе я, получается, наврала и сказала, что сняла комнату в соседнем районе, а на самом деле приобрела билет на поезд. И вот сейчас возвращалась за вещами.

Напоследок, купила в магазине тортик, наверное, чтобы подсластить расставание. Я потом отзвонюсь подруге, когда устроюсь. Надеюсь, не будет долго обижаться.

Зайдя в квартиру, я услышала смех в зале и мужской голос. В недоумении прошла внутрь и оцепенела.

— О, Алёнушка с тортиком пришла! Здравствуй, дорогая. Как кстати. А мы вот тут с Ларисочкой чаи гоняем. Садись, сейчас и тебе нальём.

— З-здравствуйте, Андрей Владимирович…

Я совершенно растерялась, увидев этого человека. Сидит здесь, как ни в чём не бывало, как будто не было последнего разговора. Странно, очень странно.

— Что Вы здесь делаете?

— Как что? — удивился мужчина. — Тебя ждём. Ты ведь сегодня переезжаешь, вот я и вызвался тебе помочь.

Я перевела взгляд на Ларису, но та развела руками в стороны, мол, она тут ни при чём. И самое ужасное, что на лицах обоих сияла неподдельная заговорщицкая улыбка. Это ж надо, даже не скрывают!

А вот мне стало плохо. Реально. Я-то хотела уйти как-нибудь незаметно, вызвать такси и всё такое. А что делать теперь? Как отказаться от помощи? За то время, что я знакома с Андреем Владимировичем, он как пить дать проводит меня до нового жилья, которого… нет.

Так, нужно быстро соображать, как выкрутиться.

— М-м-м, что тут у нас? — Лариса сняла крышку, воскликнув. — Киви! Обожаю тортики с киви. Мы с Русланом как-то тоже такой покупали — вкусный невероятно. Андрей Владимирович, давайте, я Вам положу вот этот кусок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я всё ещё пребывала в шоке, наблюдая эту идиллию.

— Алён, ну что застыла? Иди руки мой! — подруга взмахнула рукой, как бы поторапливая, и тут же переключилась на гостя. — Ну как, правда, вкусно?

— О да, согласен. А что за фабрика?

Лариса и Андрей Владимирович стали рассматривать упаковку, совершенно не обращая на меня внимание. Словно в тумане сходила в ванную и вернулась. Чаёвничать не хотелось, я то и дело смотрела на настенные часы, следила за каждым ходом минутной стрелки.

Тик-так, — ход за ходом время медленно отмеряло свой счёт и моё сердцебиение. Телефонный звонок раздался совершенно неожиданно, что я аж подскочила и, неловко взяв в руки мобильник, выронила его на пол, но поднять не успела — меня опередил Андрей Владимирович.

— Алло… Нет, Ваши услуги не нужны… Да, да, конечно. Спасибо, — будто парализованная я смотрела за действиями этого мужчины. — Ну, Лариса, нам пора. Алёне ещё разместиться нужно. Завтра созвонитесь. И спасибо за чай, — Андрей Владимирович поцеловал руку хозяйке дома и обратился ко мне: — Алёна, пойдём. Твои вещи уже мой водитель забрал.

Что?! Как так можно? Почему этот человек решает за меня? Но деваться некуда, и, попрощавшись с Ларисой, мы спустились вниз.

— Здравствуйте, — поздоровалась я с водителем.

Всегда невозмутимый, он слегка кивнул мне, даже не посмотрев в зеркало заднего вида, и плавно повёл автомобиль. Я молчала ровно до тех пор, пока мы не выехали на центральный проспект.

— Эм, Андрей Владимирович, — я немного запнулась, — мне в сторону железнодорожного вокзала нужно. Я там сняла комнату, совсем рядом.

— Хорошо, — согласился мужчина и указал водителю новое направление. — А что в таком месте выбрала, ничего поинтереснее не нашла?

— Ничего, люди везде живут, — я, как могла, отводила взгляд, поглядывая на время. — Эм, а побыстрее нельзя? — не хотелось опаздывать на поезд, да и пробки могли задержать.

— Не терпится свою каморку увидеть? — Андрей Владимирович явно насмехался, но не со злобой. — Ничего, успеешь, а по пути мы заедем тебе за подарком.

— Не стоит, мне совершенно ничего не нужно, — попыталась я возразить, но по решительному настрою мужчины поняла, что спорить бесполезно. Уж такой он человек.

Но почему же всё это творится? Ладно, пойдём на хитрость — выйду вместе с ним и затеряюсь в толпе, а там поймаю попутку.

Вскоре автомобиль и правда остановился, и я собралась выйти вслед за Андреем Владимировичем, но он остановил меня, сказав подождать.

А может это и к лучшему? Ведь пока он отсутствует, я спокойно заберу свой багаж и буду такова. Кстати, а где он? Что-то я не наблюдала в салоне свои вещи. По всей видимости, их убрали в багажник. Я нажала на ручку, чтобы открыть дверь, но она оказалась заблокирована.

— Михаил, — кажется, так зовут водителя, — не могли бы Вы открыть дверь?

— Зачем?

Его вопрос меня ошарашил. Как это зачем? Да какая разница? Но вслух всё же вежливо ответила:

— Здесь душно, хочу воздухом подышать, — на это водитель лишь нажал кнопку, и окно плавно приоткрылось. — Эм, Вы не поняли. Я бы хотела выйти.

— Не стоит. На улице дождь опять начался, — вот же непробиваемый.

— Но мне очень нужно, мне плохо, меня тошнит, — да, прибегну к такой хитрости — у беременных ведь всякое может приключиться.

— Вот мятные карамельки. Отлично помогают, — молодой человек открыл бардачок и протянул мне небольшую упаковку.

— Боюсь, не поможет, — продолжила я свою пластинку. А ведь время поджимало, да и Андрей Владимирович в любой момент подойти мог.

— Вот пакет и салфетки,

Упомянутый «презент» тут же был передан. Да что ж такое! Специально подготовился?

— А вдруг он порвётся, и салон испачкается? — не унималась я, демонстративно шурша тонким целлофаном.

— Ничего страшного, вымою, — всё также спокойно отвечал Михаил.

— Так, откройте дверь. Мне нужно выйти! — я уже открыто начала раздражаться.

— Нет.

— Как это нет? Выпустите меня немедленно! — я нервно задёргала ручку. Да что он себе возомнил?!

— Не положено.

— В смысле?! Это Андрей Владимирович Вам приказал? — в ответ кивок и непоколебимое спокойствие.

— Ну, пожалуйста, выпустите меня, — заканючила я, пустив слезу. Увы, не помогло. — А Вы знаете, что это похищение? Я на Вас в суд подам! Выпустите меня, сейчас же!

— Алёна, успокойтесь и сядьте на место. Вам нельзя волноваться, — молодой человек даже не счёл нужным защищаться, когда я напала на него с кулаками. — К тому же вон — Андрей Владимирович возвращается.

Просто отлично, так это сговор! Ну, я это так Вам не оставлю, «добрый» дядечка! Я приняла покорный вид, но как только дверь разблокировалась, выскочила из автомобиля. Плевать на вещи — лишь бы ноги унести.

Нет, это же надо — с виду казался таким милым человеком, а на самом деле — бандит! Однако, всё моё бегство не составило и шага, как Михаил, сразу же преградил мне путь.

— Садитесь, Алёна, пожалуйста, — вежливо, но твёрдо предложил он, придерживая дверцу автомобиля, пока Андрей Владимирович занимал своё место в салоне с противоположной стороны, — намокните.

Вот так, среди белого дня меня похитили! Да за что мне это? Сощурив глаза, я уселась на место и гневно воззрилась на Андрея Владимировича.

Глава 17

— Вот уж не ожидала от Вас такой пакости! Не можете простить, что Вам отказали? Дон Жуан хренов! А такого хорошего человека строили из себя! — кипятилась я. — Я довольно ясно выразилась, что не хочу быть Вашей содержанкой! У меня поезд через… — чего уж скрывать теперь? Я посмотрела на время и ахнула. — Немедленно везите меня на вокзал, у меня поезд через двадцать две минуты отходит. Иначе я на вас в полицию заявлю!

— Алёна, успокойся, всё равно ты будешь жить со мной, и это не обсуждается. Посмотри лучше, какие я тебе пушистые тапочки купил, — Андрей Владимирович показал мне прозрачную упаковку с милыми изображениями зайчиков.

— Да Вы в своём уме? Я простым человеческим языком говорю — я уезжаю. Вот билет! — я достала из сумочки документ и потрясла перед его глазами.

— А кто говорит о содержании? Я предлагаю тебе выйти за меня замуж, — мужчина спокойно вырвал билет из моих рук и медленно разорвал.

— Да Вы, да Вы… — от возмущения я даже задыхалась. — Андрей Владимирович, да как же так? Я ведь правда думала, что Вы ко мне со всей душой, а Вы… Вы… Я ведь Вам во внучки гожусь!

— Нет, вы только посмотри на неё! — в открытую хохотал мужчина. — Эх, и дурёха! Ишь, что напридумывала. Да как ты вообще могла подумать обо мне как о мужчине? Самой-то не стыдно?

Я ошарашено смотрела на него. Мне стыдно? За что? За то, что причислил меня к непорядочным женщинам? Он вообще, помнил, «что» мне предложил?

— Но Вы же сами сказали…

— А что я сказал? — шутки в сторону, и теперь Андрей Владимирович перешёл в наступление. — Сама подумай, скоро родится ребёнок, где он будет жить — постоянно на съёмных квартирах? А ты? Ты о себе подумала, а о ребёнке? Будешь загонять себя на работах, чтобы на кусок хлеба заработать? Дитя-то кто будет воспитывать, а?

— Как-нибудь справлюсь. Не одна же такая, — набычившись, я демонстративно отвернулась к окну.

— Правильно мыслишь, не одна. Но зачем же мучиться, когда я тебе предлагаю отличный выход из положения? — продолжал свою политику мужчина. — Алёна, ты же умная девушка. Пораскинь мозгами.

Гнев — это единственное, что во мне сейчас говорило, я даже мыслить не хотела, так была взбешена. Только когда крики с моей стороны в салоне прекратились, Михаил с разрешения начальника занял водительское место, и мы поехали. А я в пылу гнева и не заметила, что водитель всё это время стоял снаружи, благо хоть под зонтиком.

Автомобиль довольно скоро выехал за город, но направление я не поняла из-за непрерывно стекающих капель дождя за окном.

— Ну и куда Вы меня везёте? — буркнула я, чуть-чуть успокоившись.

— Ко мне. Я же сказал, что будешь жить у меня, и это не обсуждается, — Андрей Владимирович говорил таким непререкаемым тоном, аж жутко было.

Вот мне «повезло»!

— Любите решать всё за других? — с обидой спросила я.

— Иногда это необходимо. Сама потом спасибо скажешь.

По его интонации стало понятно — вопрос исчерпан, и дальнейший разговор бессмыслен. Нет, что за человек оказался?! Дальнейший путь продолжался в абсолютной тишине.

— Не дождётесь, я всё равно уеду, — едва слышно возразила я, но, судя по сомнительному хмыку, мистер «Наглость» меня услышал.

* * *

Загородный дом Андрея Владимировича скрывался за высоким забором, отделанным камнем. Мне нравилась подобная отделка — у Данилевских Миланы с Антоном почти такая же (я была у них пару раз, и она мне запомнилась).

Широкие деревянные ворота прятались под маленькой крышей и были отделаны в верхней части стилистической вертикальной решёткой, а на глухой части я разглядела растительные мотивы. Внешний вид несколько напоминал что-то напоминал, но разгадывать ребусы желания не было. Но всё это я имела возможность разглядеть, пока мы заезжали внутрь.

Средних размеров деревянный дом выглядел просто и, я бы сказала, минималистично: огромные окна, почти плоские крыши, широкое крыльцо, переходящее в открытую веранду, столбы и балки. Не люблю такие.

Идеальные прямоугольные плиты дорожки лежали намеренно немного хаотично, но в этом нельзя не отметить своей изюминки. На кое-где начавшем зеленеть газоне под специальным материалом были укрыты шарообразные кроны кустарников и низких деревьев, по бокам и за домом виднелись и другие, но открытые деревья.

Хоть настроение у меня и было поганым, но я не могла не отметить, что дом органично вписывался в природный ландшафт.

Поднявшись по ступенькам, мы оказались в просторной светлой прихожей, которая давала обзор в основное помещение. Пока я разглядывала обстановку, Михаил отнёс мои вещи куда-то наверх, а затем, попрощавшись, уехал.

— Не стой босая, обувай тапочки, — Андрей Владимирович вскрыл упаковку и поставил передо мной обновку, но так как я демонстративно его проигнорировала, довольно строго напомнил: — Алёна!

— Ну и чего Вы добиваетесь? — фыркнула я, всё же подчиняясь и погружая ступни в

— Проходи, не стой в дверях. Я тебе дом покажу, — мужчина гостеприимно показал мне рукой направление.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вот так запросто, словно мы лучшие друзья, и словно он меня насильно не увёз. Я не понимала Андрея Владимировича. Его слова намертво засели в моей голове, они крутились бесконечным калейдоскопом.

Жениться решил, а супружеские обязанности исполнять не будет. И ведь я не о себе!

Ну не абсурд ли? Зачем ему это? Я, конечно, не уродина, но и не писанная красавица, чтобы мною хвастаться в своих кругах. А может он извращенец? Сам не может, как мужчина, и…

Ой, даже страшно подумать! На что я подписалась, попав в логово зверя?

Почему-то вспомнился тот мерзавец, который меня изнасиловал. Было что-то схожее в их манере поведения. Я что, привлекаю к себе подобных мужчин? Это как карма — быть жертвой? Нет, не хочу. Не хочу, не хочу!

Щелчок закрывающегося замка вывел из раздумий охватившего меня ужаса. Пелена отчаяния спускалась неуверенно, словно боясь ошибиться, лишь только я столкнулась с мягким взглядом лучистых глаз. Они не могли врать, им хотелось верить. Но как связать всё это со словами, сказанными сегодня? Я отказывалась понимать.

Андрей Владимирович видимо не дождался от меня хоть каких-то действий, и потому положил руку мне на спину, подталкивая вперёд.

Странно, но я смогла сделать шаг навстречу своей судьбе и даже не приросла на месте.

«Будь, что будет», — подумала я, внутренне готовясь к худшему.

Гостиная также, как и дом, отличалась простым дизайном — вдоль окон углом стояла пара светлых диванов с невысокими спинками и однотонными подушками, широкий пуф, квадратный низкий столик, кресло, книжные стеллажи — ничего особенного. Усевшись, я продолжила осматривать помещение, удивляясь, что дом выглядит достаточно милым, без чего-либо пугающего, что должно бы приводить в трепет жертву — вместо люстры на потолке точечные светильники, пара торшеров, кое-где незамысловатые фигурки животных и, опять же, простой формы вазы без орнамента.

— Ну как, нравится? — Андрей Владимирович принёс на подносе горячий какао и крендели, покрытые шоколадной глазурью. Знает же, как я всё это люблю! — Угощайся.

— Минималистично, — сухо ответила я, откусывая выпечку. — Кстати, вкусно, — похвалила я его, заметив, что собственный голос сильно дрожал, хоть и пыталась придать ему уверенности за мнимым спокойствием.

— О, это Вика приготовила для тебя ещё с утра.

Андрей Владимирович очень умный и наблюдательный. Разумеется, от него не укрылось моё волнение, но он не стал акцентировать на нём внимание и начал заочно знакомить меня с домработницей.

— Она приходит сюда два раза в неделю, готовит, стирает, убирается. Вы с ней ещё увидитесь, так что лично отблагодаришь, — мужчина довольно расположился на диване и с нескрываемым интересом наблюдал за мной.

— А-а-а, — протянула я, пытаясь придать своему тону равнодушие, но раздражение скрыть не удалось — нервы сдавали. — Значит, Вы заранее планировали моё похищение?

— Любишь ты драматизировать, Алёна. Не похищение, а переезд, — Андрей Владимирович вздохнул и продолжил. — Да планировал, а что в этом такого?

— Да ничего, просто «без меня — меня женили», — закончив пить, я поставила чашку на поднос, удивляясь, что не стала засыпать, плохо себя чувствовать или что-либо подобное, когда тебя хотят на время вывести из строя. — Спасибо.

— Всегда — пожалуйста.

— И давно Вы следите за мной? — спросила я напрямую, полностью уверенная в своей правоте.

— Ты имеешь ввиду сегодняшнее «похищение»? — усмехнулся Андрей Владимирович, выделив интонацией последнее слово. Я кивнула. — В этом не было никакой необходимости — ты слишком предсказуема.

— Да ладно! У меня на лбу все планы написаны? — съязвила я.

— Ох, и глупенькая же ты пока ещё. Посмотри на меня: я жизнь прожил, много людей повидал, много чего в жизни испытал — малясь научился в людях разбираться. Ты вот что, — он встал, приглашая меня за собой, — время уже позднее, тебе отдыхать нужно, да и мне тоже.

Я обиженно смотрела на него, мысленно требуя объяснений и всем своим видом показывая, что не уйду отсюда, пока не получу ответы на все вопросы. Андрей Владимирович явно понял мой настрой и вернулся на место.

— Хорошо. Я расскажу тебе, почему так поступил, и только лишь ради того, чтобы ты выкинула из своей прелестной головки всякие дурные мысли, но всё рассказывать всё равно не стану, — он облокотился на колени. — Послушай, моя девочка, — не всё в этой жизни можно решить своими силами. Иногда стоит принять помощь извне. Именно её я и предлагаю. Ты молода, а уже хлебнула не мало. Я уверен, что у тебя ещё полно горестей за спиной, и надеюсь, что ты облегчишь свой груз, поделившись со мной. И не спрашивай, почему я хочу помочь именно тебе. Просто считай меня старым добрым волшебником, феей-крёстной, если хочешь.

У меня вырвался нервный смешок, но Андрей Владимирович продолжил.

— За мной будешь, как за каменной стеной. Ничто и никто больше тебе не навредит. Верь мне.

Ага, прям «я тучи разведу руками»!

— Женитьба с моей стороны тебя, вижу, шокировала, но позволь, объясню, почему я решил так поступить. Это сейчас люди привыкли жить без обязательств. Семьи почти никто не создаёт, молодёжь живёт по принципу: не с одной, так с другой, не с этим, так со следующим. Меняют своих «партнёров» по постели, как перчатки. А сколько девчонок делают аборты, когда их парни из-за ребёнка бросают? А те, кто оставляют, потом мыкаются, как придётся, или же бросают своих малюток в роддоме? В моё время, если девушка забеременела до свадьбы её называли «гулящей», родные от неё отказывались, а ребёнка называли «безотцовщиной»…

Глава 18

Для меня это было откровением, а меж тем Андрей Владимирович продолжал.

— Это сейчас никого этим не удивишь, а раньше хуже этого прозвища для детей не было. Их обзывали, иногда даже били, всячески издевались. Я помню, как моего друга детства чуть до самоубийства этим не довели. Пойми, я не хочу, чтобы твоего ребёнка дразнили. Он не виноват, что с тобой так случилось, но поверь, для него будет лучше, если ты будешь не одна. Я стану ему самым лучшим дедом не свете, а тебе не о чем будет печалиться. Пусть для тебя это покажется старомодным, но так мне будет спокойнее.

Я сильно шмыгнула носом, даже не заметив, когда начала плакать. Какая дура! Вырвавшийся короткий всхлип я прикрыла рукой и отвернулась, вытирая слёзы, которые буквально душили.

Сумасшедшая, ненормальная!

Сиденье рядом со мной промялось, и я тут

— Давай, я провожу тебя в твою комнату. Ты поспишь, а завтра на свежую голову мы продолжим наш разговор. Ну как согласна?

Конечно, согласна, на сегодня у меня просто нет сил: ни физических, ни эмоциональных. Кивнув, я последовала за хозяином дома, поднимаясь на второй этаж.

— Вот здесь, — мужчина приоткрыл боковую дверь в коридорчике, но заглядывать туда мы не стали, — ванная с туалетом. Под ней на первом этаже тоже есть — сама потом осмотришься. А это твоя спальная, — он вежливо пропустил меня внутрь, но проходить не стал. — Располагайся.

Андрей Владимирович, как и всегда прежде, был учтив и тактичен, словно и не проявлял днём властность своего характера. Я в нерешительности застыла на месте. Было невероятно стыдно за грубость своего поведения. Придумала себе невесть чего и обидела человека. Очень хотелось извиниться прямо сейчас, но неприятный ком застрял в груди. Всё, что я смогла из себя выдавить, так это:

— Спасибо.

— Спокойной ночи, Алёна, — пожелал мне мужчина, закрывая дверь снаружи и оставляя одну.

— Спокойной ночи, Андрей Владимирович.

Комната оказалась исполненной в серых тонах разного оттенка — не сказать, что холодного, но уюта тут не ощущалось. Единственным ярким пятном служило большое панно в изголовье широкой кровати с изображением цветущей сакуры на светлом фоне — ну хоть что-то милое.

Совершенно разбитой я присела на неё, машинально определяя упругость, а не мягкость, как раз по моему вкусу. С тканевой обивкой тёмно-терракотового цвета и большими подушками в тон она подходила больше мужскому стилю.

Интересно: чья это комната? Может внука Андрея Владимировича или сына? Хотя, не хотелось бы лежать в чужой постели, но не в гостиную же идти из принципа?

Погладила рукой светлое постельное бельё со вторым комплектом подушек — лён. Прямо передо мной стоял встроенный шкаф-купе, в дверцах которого отражалось занавешенное напротив окно. Вот и вся обстановка. Что ж, пора распаковываться.

Я расстегнула чемодан и достала сорочку и гигиенические принадлежности. С остальным завтра посветлу разберусь, а пока нужно сходить в ванную. Где там она?

Достаточно просторное помещение с необходимой сантехникой было украшено зеленью живых цветов — один напольный и несколько настенных. В углу стояла широкая овальная накрытая деревянная бочка, а напротив неё за шторкой скрывался душ. Почистив зубы, я по-хозяйски открыла шкафчик у зеркала и убрала туда щётку и пасту.

А что — я ведь теперь, получается, здесь жить буду.

Вернувшись обратно и переодевшись, я залезла под одеяло, но долго не могла уснуть. И мешали этому не столько новая обстановка, сколько витавшие роем в голове разные мысли…

* * *

Проснулась довольно рано — удивительно, как вообще смогла заснуть, ведь ворочалась полночи. И всё же я хорошо отдохнула. Кто знает, может свежий воздух был тому причиной?

Первым делом, я накинула на плечи палантин и раскрыла шторы. Ого, прямо в окно заглядывала пушистая «лапа» молодой сосенки, у которой было ещё несколько подружек. Мило, очень мило. Но не сидеть же мне в комнате, и я пошла изучать дом — вчера-то не до этого было.

Спустившись вниз, без труда нашла, разумеется, кухню. К этому помещению, думаю, многих ноги сами собой ведут. Большая, светлая, две смежные стены которой были объяты многочисленными окошками облачённых в тоненьких рамах над деревянной столешницей, вид из которых радовал глаз даже в начале весны. Ну, а посреди кухни стояла добротная тумба с выходящей за края столешницей и парой табуретов под ней — явно для трапезы.

— Доброе утро, принцесса!

Я невольно обернулась на приветливый голос и увидела молодую женщину, которую сразу и не заметила — она стояла возле раскрытого холодильника.

— Доброе утро, — поздоровалась я, удивляясь. — А почему «принцесса»?

— Ну не знаю, быть может, потому, что оборки на ночнушке такие милые и бантики, бантики… — улыбнулась она.

Мы обе рассмеялись, а ведь именно в этом образе я и представляла себя в ней, когда покупала. Длинная, со множеством отделок из разного вида кружев, она украшалась на груди ленточкой, да и рукава на месте манжет также завязывались бантиком. Ну, а какая девушка не хочет стать принцессой?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Чай, кофе? — спросила она, доставая чашки из шкафчика.

— Чай, если можно, — сказала я, присаживаясь на табурет и не пытаясь лезть с помощью, тем более желаемое уже подавалось. — Вас ведь Виктория зовут?

— Да, я здесь помогаю, а Вы — Алёна. Андрей Владимирович про Вас говорил, — она присела рядом и придвинула тосты и блюдце с мёдом. — Кушайте, это полезно.

— Ну, вот и познакомились. Спасибо за угощение, — поблагодарила я, откусывая кусочек и наслаждаясь ароматом сладкой вязкой массы. — Кстати, а Андрей Владимирович ещё не проснулся?

— Ну, конечно, — фыркнула Виктория, — давно в кабинете уже работает.

— Ой, как неудобно. Мы тут завтракаем, а он…

Ситуация была неловкой.

— Да он с самого утра никогда не ест, но на обед придёт обязательно. Может ты, ой, Вы на него повлияете. За здоровьем-то следить давно пора, а он всё хорохорится.

— Ничего страшного, можно на «ты», — ну да, к чему нам официальность. Разница в возрасте года, наверное, три-четыре, не больше.

— Алёна, что хочешь, чтобы я приготовила? — Вика забрала чашки и стала их мыть.

— Даже не знаю. Я как-то не привередливая. А что Андрей Владимирович обычно просит? — спросила я, разглядывая орхидею на подоконнике.

— А он тоже не привередливый, так что решаю сама, — девушка открыла холодильник и достала охлаждённую курицу. — Пожалуй, приготовлю суп и котлет нажарю — не против?

— Нет, — ответила я и тут же предложила: — Вика, а можно я буду помогать, а то сидеть просто так не интересно. Андрей Владимирович, полагаю, раньше обеда точно не придёт?

— Верно. Ну что ж, приступим. Чем займёшься: курицей или чем другим?

— Давай курицей, — я кивнула на тушку птицы и, быстро переодевшись в своей комнате в домашнее платье, стала её опаливать.

Мне понравилось, что мы с первой встречи поладили. Признаться, думала, что меня домработница в штыки встретит. Там ревность или недоверие — всё же могло быть. Человек-то я со стороны, не знакомый, а вдруг, какая-нибудь аферистка или охотница до чужих денег? Но нет, даже косого взгляда с её стороны не заметила. Удивительно, но приятно; иначе бы, наверное, неуютно себя чувствовала. Хотелось простого спокойствия.

Ну, а пока суетились на кухне, понемногу болтали о том, о сём. Так я узнала, что Вика — молодая мама.

— Вика, ты не против, если я в фарш добавлю овощи? — спросила я, наконец, разделав птицу.

— Лук что ли? Добавляй, он вон в том ящике, — она показала шумовкой.

— Ага, а морковка?

— В холодильнике, — и пока я чистила овощи и мыла, Вика наблюдала за моей задумкой. — А не многовато ли?

— Нет, я именно такие люблю готовить. Я сделаю своего фарша немного, на пробу, а остальной приготовим, как ты обычно делаешь, — улыбнувшись, я прокрутила в мякоть птицы лук, потом отделила одну часть, а во вторую добавила уже морковь. — Видишь, какой красивый получается? — спросила я, перемешивая.

— Ну, хорошо, хорошо.

Довольно быстро я принялась за жарку. Нам с Викой совершенно не было тесно возле плиты. Большая, наверное, в метр в ширину, с четырьмя конфорками с одной стороны и двумя с другой, а посредине была какая-то ровная поверхность. Потом спрошу: что это такое?

Ну, а пока я сформировала мокрыми руками заготовки и выложила на горячую сковороду первую порцию под крышку. Перевернув и ещё немного потомив, я дала на пробу одну из котлет Вике.

— Ну как?

— М-м-м, сочные. Очень. Почти как на пару, и вкусные. Интересный вариант.

— А то! Я летом иногда укропные былки в фарш добавляю — приятный вкус получается, почти как в хинкали.

Вскоре на кухне витало множество приятных ароматов. В четыре руки мы приготовили гораздо большее количество блюд, чем планировали, но это и хорошо же. Расставив всё, Вика пошла звать Андрея Владимировича, а я вновь прокручивала в голове заготовленные заранее слова извинения, но когда мужчина появился в столовой, они стыдливо разлетелись.

— Добрый день, Андрей Владимирович, — начала я, сжимая пальцы, мельком взглянув на него и тут же опустив глаза.

— Добрый, — по голосу слышно было, что он улыбался. — Как у вас тут вкусно пахнет. У меня аж слюнки потекли. Сами, небось, наелись без меня?

— Андрей Владимирович, как можно, — сконфузилась Вика. — Я пойду?

— Да, да, иди, — ответил мужчина. — Привози как-нибудь Анечку. Давно я с ней не нянчился.

— Хорошо. Алёна, приятно было познакомиться.

Девушка ушла так неожиданно, а я думала, она весь день здесь пробудет.

— Ну что, пошли пробовать, что вы там наготовили, — Андрей Владимирович уселся во главе стола. Первое время мы молча кушали, а потом он поинтересовался: — Хорошо спала? Освоилась?

— Д-да, спасибо, Андрей Владимирович. Всё хорошо, — голос волнительно задрожал, но, сглотнув слюну, я решилась: — Андрей Владимирович, простите меня. Наговорила вчера много всего лишнего, выдумала про Вас гадости всякие и…

— Не переживай, — мягко перебил он. — Мне и самому нужно было подготовить тебя, а не рубить сплеча. Просто, когда Лариса сказала, что ты уезжаешь, я испугался, что натворишь глупости. Ведь ты дала мне от ворот поворот. Вот поэтому и пришлось принимать «экстренные меры», — Андрей Владимирович усмехнулся. — Да уж…

— Да уж…

Глава 19

Казалось, напряжение и недопонимание последних дней, и вчерашнего в особенности, спало. Мы вновь разговаривали по душам, как в первые дни знакомства. Какое счастье!

Я не стала мешать моему благодетелю работать в его кабинете. Лишь вечером, после ужина, когда он читал газету в гостиной, озвучила мучающий меня вопрос:

— Андрей Владимирович, я долго думала и вот что хочу сказать. Только не перебивайте меня, пожалуйста, — мне действительно было тяжело, но откладывать разговор было нельзя. — Можете на меня обижаться, но я не хочу быть у Вас на содержании. Давайте считать так: я, пока не встану на ноги, как бы беру у Вас взаймы, а потом обязательно всё отдам. И ещё, если Вы всё же серьёзно говорили о браке, то я хотела бы заключить брачный договор, по которому ни я, ни мой ребёнок не будем претендовать на Ваше имущество. Я понимаю, что Вы человек очень обеспеченный. Мне не хотелось бы иметь проблемы ни с Вашим сыном, ни с внуком, ни с кем бы то ни было ещё. Чтобы на меня не показывали пальцем. Знаете ли, для меня это важно. Ярославские никогда не были ни у кого в долгу. Я выучусь и встану на ноги, обещаю. Сейчас мне действительно нужна Ваша помощь, но я всё верну, честно-честно.

— Всё сказала? — Андрей Владимирович мельком взглянул на меня поверх очков и перевернул страницу.

— Кажется, да, — ответила я, вспоминая — не упустила ли чего?

— Ладно, согласен, — сказал он, продолжая чтение, словно я к нему с разговорами о погоде обратилась.

— И что, Вы не будете меня переубеждать?

— Нет. Твой подход вполне разумный, я бы сказал даже — деловой. Но взамен ты должна относиться ко мне, как к родному деду. Мне кажется, я имею право это потребовать? — вновь взгляд на мою персону.

— Конечно, Андрей Владимирович! — обрадовалась я.

— Дедушка Андрей, — уточнил мужчина.

— Да… дедушка Андрей, — не удержавшись, я обняла его и поцеловала в щёку.

— Вот и славно. А теперь принеси старику чашечку чая.

Аки горная козочка, я сбегала на кухню и вскоре вернулась с полным подносом. Мне очень хотелось угодить Андрею Владимировичу, ой, деду Андрею. Теперь, когда поставлены все точки над «i», стало даже легче дышать. Ну, а о том, как возвращать ему долг — «я подумаю об этом завтра», как сказала Скарлетт О'Хара.

* * *

Весна облекалась в нежную зелень, сменяя унылую серость и грязь, которые порядком надоели. На удивление, апрель выдался невероятно жарким, и многие ходили с коротким рукавом. Я тоже не была исключением.

Вместе с Викой мы на днях сажали цветы вдоль дорожек, какие не знаю, как-то не приходилось иметь дело с землёй, но занятие это мне понравилось. Листая фотографии в интернете, я нашла очень много интересных и полистала каталог цветов. Ну как оно обычно бывает: и это понравилось, и это, и то, и вообще — всё хочу! Однако Вика охладила мой пыл, разумно заметив, что есть много нюансов выращивания, сочетания и прочее, и прочее. В результате, мне пришлось довериться ей. И вот сегодня мы договорились вместе пройтись по магазинам, да и я сама давно хотела развеяться.

Лариса несколько раз приезжала к нам. Вообще, странно это звучит — «к нам». Как

Да, потихоньку я стала привыкать к той мысли, что мы заключим брачный договор. Странно всё равно всё это, но… наверное, так будет и вправду лучше.

Я успокоилась, перестала нервничать и продолжила занятия в институте, правда перевелась на заочное отделение. С рождением малыша или малышки (пол я намеренно отказалась узнавать на УЗИ) хлопот прибавится, но брать академический отпуск всё равно брать не собиралась.

Мою беременность вела та самая заведующая гинекологическим отделением — Пелагея Витальевна Краснопольская. Признаюсь, я была крайне удивлена, что эта статная, строгая и, несомненно, красивая в молодости женщина оказалась бабушкой Вики. Более того, она являлась знакомой деда Андрея ещё со студенческих лет. Вот, оказывается, как в жизни бывает.

— А вот и я, девочки! — к нам с Викой присоединилась Лариса, поскальзываясь на идеально гладкой поверхности холла торгового центра. — Давно ждёте?

— Да нет, сами недавно подъехали, — улыбнулась я, целуя подругу в щёку.

— Ох, а у нас экстренный случай произошёл. Внезапно проверка нагрянула. Нет, у нас в отделении всё на мази, но если захотят, то и к столбу могут прикопаться. В общем, все переполошились, но, Слава Богу, обошлось, — Лариса обнялась с Викой, и мы пошли «гулять».

Первым делом заглянули в отдел садоводства. Девушки бурно обсуждали, какие взять семена. Вот никогда бы не подумала, что Лариса в этом тоже разбирается.

— Да ты что! У родителей дача есть, так они мне с детства грядку выделили. Я до сих пор помню, как капризничала, не хотела ковыряться в грязюке, а потом ничего так, привыкла. Где-то через месяц приезжайте ко мне, я покажу свою альпийскую горку. Как раз вся красота взойдёт!

Лариса протянула Вике какой-то пакетик, на что получила положительный кивок. Ну, а я просто разглядывала красивые изображения, как «ничего не понимающая» пока.

Следующим отделом стал для нас книжный. На самом деле Вика собиралась подобрать мне литературу для беременных и для молодой мамы. О, оказалось не так уж легко выбрать среди представленного многообразия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я брала в руки то одну книгу, то другую, пока девушка не вручила мне не безызвестного Бенджамина Спока и ещё одну с изображением беременной пары в обнимку «В ожидании ребёнка». Я пролистала и… решила взять обе. Сама же Вика держала в руке пару детских книжек и огромную коробку.

— Что это? — поинтересовалась я, читая сбоку название игры.

— О, это нам посоветовали купить познавательную географию. Я вожу Анютку в кружок недалеко от дома. Так там руководитель — чудная женщина — проводит все занятия в виде игр, показывает опыты и рассказывает сказки про страны. Поразительно, но в нашей группе даже хулиганистые дети у неё не шалят. Мы, мамочки, стоим под дверью — подслушиваем, подглядываем в щёлочку. Так они сидят там с раскрытыми ртами буквально, глазками хлопают, что-то отвечают. Ну, а для закрепления материала она и посоветовала дома тоже играть. Я, конечно, купила эту игру, но не знаю, когда сможем в неё поиграть. И дел полно, и ребёнком нужно заниматься.

— Послушай, а почему бы тебе не приводить её к нам? Андрей Владимирович сколько раз приглашал, а ты всё стесняешься. В конце концов, можем все вместе поиграть — представляешь, как Анечка обрадуется? — предложила я отличную, на мой взгляд, идею. Дочка у неё умненькая, спокойная.

— Не знаю, нужно подумать, — скромно улыбнулась Вика и огляделась по сторонам. — А где Лариса? Что-то я её не вижу.

— Бьюсь об заклад, она в отделе художественной литературы, — рассмеялась я, подхватывая девушку под руку и выводя из-за стеллажей. — Так, — многозначительно произнесла я, разглядывая высоко расположенные таблички, обозначающие отделы. — Нам туда! — найдя нужную, я указала направление.

И вот какая провидица оказалась: Лариса стояла в обнимку с целой кипой книжек и тянулась ещё за одной, высоко расположенной.

— Девушка, а Вам не поплохеет от такого количества, или тележку притащить? — решила я пошутить, и, по всей видимости, не прогадала.

Подруга обернулась на голос и с широко распахнутыми глазами посмотрела на нас, словно мы её с поличным поймали.

— Фух, напугали! — возмутилась она. — Чего так подкрадываться?

— Да мы, вообще-то, не прятались, — пояснила Вика, помогая достать книгу. — Правда, куда тебе столько?

— Я не собираюсь брать всё. Просто мне нужно выбрать книгу в подарок, а какую именно — не знаю, — растерянно ответила та. — Алёна, я же говорила тебе, что у Руслана скоро день рождения? Вот и думаю, что ему понравится?

Я отложила свои книги на стоящий рядом столик и взяла несколько из её рук. Да уж! Я всё могу понять, что сама Лариса без ума от книг, но как-то не представлялся образ читающего Руслана Севостьянова. Я не так хорошо его знала, чтобы понять, чем можно заинтересовать сурового полицейского.

Мы с Ларисой ещё раз пересматривали выбранные книги, изучали описание, но определиться никак не могли. Увлёкшись этим нелёгким делом, как-то не сразу заметили отсутствие Виктории, пока она не позвала нас за собой.

— Девочки, может, хватит голову ломать? — мило улыбнувшись, она вручила мне мои книги и обратилась к Ларисе: — Себе что-то выбрала? Нет? Не переживай — подарок твоему возлюбленному купится в другом месте, а пока идёмте на кассу.

Ладно, мы не стали возражать, тем более, что всё равно не определились, да и Лариса уже начала сомневаться, что книга — лучший подарок.

Дальше перед нами предстояла череда отделов одежды, обуви, сумок и прочие. В большинстве из них мы не задерживались. Причём не только из-за высоких цен (были и вполне приличные), но и из-за неинтересных моделей. С одной стороны вешалки ломились от изобилия, с другой, по нашему общему вкусу, висели тряпочки. И если Лариса ещё что-то пыталась просмотреть, то мне хватало беглого взгляда определить, что стиль и фактура не соответствовали моим предпочтениям. Вика всё же отыскала себе платьице на каждый день, и, к слову, оно ей очень подошло. А вскоре перед нами предстал огромный детский отдел.

— Туда! — хором сказали мы и зашагали уверенным шагом к яркой вывеске.

Негласно мы разделились, договорившись встретиться у касс. Вика пошла в свою сторону, а мы с Ларисой направились прямиком к пинеткам. Сколько их тут было! Такие маленькие, что мы не переставали умиляться их маленькому размеру. Ползунки, распашонки, чепчики, кофточки — прямо «ути-пути» вырывалось из наших уст.

— Алёна, давай это купим, смотри, какая прелесть! — Лариса сияющими глазами смотрела на меня, держа в руках маленький костюмчик, но мне пришлось остудить её пыл.

— Нет. Сейчас я

Глава 20

— Считай, что да. И что? Нельзя? — я шутливо держала оборону, хватая её под руку, и уводила прочь.

Но не тут-то было. Легко вырвавшись, Лариса вскоре вернулась ко мне с маленькой бумажной сумочкой, в которой были… пинетки. А ведь именно на них я смотрела дольше всех, мысленно представляя их на ножках своего будущего ребёнка. В глазах появился намёк на слёзы от такого подарка, и я обняла подругу:

— Спасибо! Но не стоило.

— Вот я ещё спрашивать буду, — пробурчала она. — Это между прочим моему будущему крестнику или крестнице. И не смей возражать — я место забила!

Лариса повела меня к кассам, где уже расплачивалась Вика. Она купила дочке платьице и несколько летних костюмчиков. Уже на выходе я почувствовала нужду и первой сходила в туалет. Ну, а пока ждала девушек, сидела на лавочке и охраняла покупки.

— Алёна?

Я подняла голову и увидала невероятно красивую пару своих друзей — передо мной стояли одноклассники Олег и Лиля. Они держались за руки, что меня несказанно обрадовало, а глаза девушки просто светились от счастья.

— Вы вместе? — улыбнулась я, задавая интересующий меня вопрос в первую очередь, и на общий кивок резко вскочила на ноги, заключая их в объятия. — О, как же я рада! — даже прослезилась. — Привет, мои дорогие. Олег — молоток! — подмигнула я другу, давая понять, что давно надо было начать встречаться с этой замечательной девушкой.

Парень всё же был немного сконфужен, а привычная широкая улыбка медленно покинула его лицо, когда взгляд окинул мою фигуру. Я всё ещё была стройной, но животик уже не скрыть. За весь период моих злоключений мы ни разу не виделись — только созванивались, и то уже не так часто и не так много, как раньше. С Тимуром мы также редко созванивались, но зато общались социальных сетях.

— Ты беременна? — спросил Олег.

— О, правда, Алёна — ты ждёшь ребёнка?! — Лиля воскликнула, в открытую разглядывая меня. — Ты вышла замуж? Давно? А за кого? Мы его знаем? — девушка буквально засыпала вопросами.

— Ну, это секрет, — таинственно ответила я, максимально стараясь удержать уже искусственную улыбку, обозначающую мою «радость». — Олег.

Я обратилась именно к парню, чтобы расставить все точки над «i». По взгляду видно, что он расстроился. Видимо, всё же на что-то ещё надеялся.

— Ты помнишь, что я тогда пропала? Так вот, тогда я встретила замечательного парня, и мы теперь вместе! — я бессовестно врала, но пусть думают, что у меня всё хорошо.

— А, да, припоминаю, — нехотя признался друг. — Ну, мы пойдём. У нас скоро сеанс в кино начнётся. Созвонимся.

Мы напоследок все ещё раз обнялись и расстались. Друзья уходили прочь, но я услышала, как Лиля говорила, что время ещё есть в запасе, на что Олег ответил, что ему кое-куда нужно зайти. Понимаю, специально так сказал. Ошеломила я друга такой новостью. И всё же, я была рада за них обоих. Пусть хоть у них всё будет хорошо!

Всё настроение сразу упало, при одном лишь воспоминании того мерзавца, Ветроградова. Узнал бы, что я заочно его выгораживала — рассмеялся бы в лицо.

Ну, а что я могла ещё сказать? Всю правду-матку? Нет, такими подробностями личной жизни не хвалятся.

Я с грустью достала из сумочки купленный сок и стала его пить из трубочки. И почему он так быстро кончился, или я не заметила, как выдула за раз двести миллилитров? В любом случае, поймала себя на том, что шумно пыталась вдуть в себя последнюю каплю.

— Алёна, давай я тебе другой сок дам? Что ты, как маленькая, выцеживаешь? В конце концов, это неприлично, — упрекнула меня Лариса, безжалостно забирая из моих рук пустую коробочку.

— Не нужно, — безэмоционально ответила я и тут же постаралась взять себя в руки. — Я просто задумалась о… — о чём? Нужно срочно что-то придумать! — М-м-м… О! О подарке для тебя, вернее, для твоего именинника, — выкрутилась я.

— Делать тебе нечего, — рассмеялась та. — Это мой жених — мне и голову ломать. Так, Вика?

— А, эм-м… Ну, да, — девушка немного растерялась.

— А теперь живенько пошли на свежий воздух. В конце концов, мы погулять собрались, а покупки были второстепенными. Так что пакеты в руки и вперёд!

Лариса подхватила нас под руки и широкими шагами повела к выходу. Что-то как-то резко поменялось у неё настроение. Или что-то задумала?

Мы шли, не торопясь, по улицам города, и наслаждаясь цветущими деревьями. По пути забрали малышку Анечку — у неё как раз заканчивались занятия в кружке. Хоть мы и виделись с девочкой несколько раз (да и то недолго), она всё равно вела себя скромно и по большей части не отходила от матери, держа её за руку.

Чтобы, наконец, подружиться, я предложила пойти в парк в котором любила гулять, тем более мы были неподалёку. Подруги оценили его красоту: белоснежные и розоватые кроны яблонь и вишен радовали глаз, словно невесты на выданье. Ну, и, разумеется, мы оказались не единственными ценительницами природы — большинство лавочек были заняты.

— Анечка, пойдём, я покажу тебе одно местечко — тебе понравится! — шепнула я малышке, беря за руку и указывая направление. — Видишь те пеньки? Когда-то это были большие деревья, а потом из них сделали замечательные креслица. Давай поспешим, пока другие не заняли место? — заговорщически подмигнув, получила в ответ загоревшиеся интересом глазки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Те пеньки появились не так давно. Старые деревья постепенно засыхали и выглядели неприглядно. Необычным решением стала не простая их вырубка, а дизайнерское решение воплотить из пеньков своеобразную мебель.

— М-м-м, тётя Алёна, а ты права — здесь красиво, — улыбнулась девочка, усаживаясь в выдолбленное сиденье с полукруглой спинкой, — и мне нравится. У меня дома тоже креслице есть, только маленькое, а тут такое большое — как трон. Правда?

Аня уселась максимально удобно и помахала ладонью маме, а я удивилась такой ассоциации у ребёнка. Скрестив ноги крестообразно, она положила по-детски пухленькие руки на подлокотники и важно покачала головой:

— Да, это — трон, а я — принцесса!

— Ваше Высочество, — подхватывая игру, обратилась я, — не покажете, чем сегодня занимались на занятиях?

Я достала из сумки газовый шарфик с изображением звёздочек и украсила им «трон», заодно указывая на сумочку-игрушку Ани.

— Сейчас покажу! — она важно расстегнула молнию и достала поделки из вяленой шерсти. — Это мы сегодня делали на занятиях. Видите —

— Да, — согласилась я, беря в руки белоснежный кудрявый комочек с очаровательным бантиком на шее. — А глазки и носик ты сама пришивала? — поинтересовалась я, умиляясь такой игрушке.

— Нет, — призналась та в ответ, — я ещё пока не умею. Ирина Алексеевна помогала нам, но я обязательно научусь сама. А вот ещё я хочу сделать ей друга, — Аня достала рыжую пушистую массу. — Это будет лев.

— Ну, — протянула я. — Льва будет сложно сделать: всё же он не мягкая овечка.

— Да, я знаю, — вздохнула девочка. — Но я постараюсь.

— Анют, а почему ты хочешь сделать своей овечке друга льва? — спросила Вика, присаживаясь перед дочкой на корточки. — Он ведь скушает твою овечку.

— Нет, — серьёзно возразила малышка. — Лев, конечно, очень сильный и грозный, но он обязательно будет защищать свою овечку, а потом, когда они вырастут — они поженятся. Мой лев обязательно будет добрый!

Мы, взрослые тёти, просто расплылись в улыбке от таких рассудительных речей маленького ребёнка. Хотя, кто из нас не играл в подобные игры? Если вспомнить, я тоже женила своих кукол, водила их в гости друг к другу. Точнее выдавала их замуж за зверушек (за отсутствием кукол мужского пола) — мама никогда не покупала мне Барби и Кена, говоря, что дети должны играть игрушками-детьми, а не взрослыми тётями и дядями, которых не запеленаешь, не покормишь, не покачаешь. И то верно: Барби нелепо будет выглядеть в коляске, завёрнутая в одеяльце — её в ресторан нужно вести, на бал к принцу.

— Конечно, — согласилась мать. — А пока давай, я тебе сказку почитаю. Смотри, какую книжку я тебе купила, — Вика посадила дочку себе на колени и показала красочную обложку.

Я молча сидела рядом, наслаждаясь приятным видом и вдыхая весенний воздух. Лариса разговаривала неподалёку по телефону и, судя по выражению лица, скорее всего с Русланом. Влюблённую девушку видно издалека: она вся светится от счастья.

Лёгкая грусть наполнила меня (нет, не зависть, а именно грусть), ведь подобного чувства я никогда не испытывала и уже не испытаю. Впереди меня ждала любовь совершенно другого характера. Руки сами по себе легли на живот.

«Маленький мой или маленькая моя, не знаю пока, кто ты, но я тебя уже люблю. Ты обязательно вырастишь хорошим человечком. Я постараюсь», — не первый раз я мысленно (а наедине с собой и вслух) разговаривала со своим пока ещё не рождённым ребёнком. Я где-то прочитала, что дети в утробе всё чувствуют и слышат. — «Всё у нас будет хорошо!»

— Девочки, — Лариса отвлекла нас обращением, — мне нужно вас покинуть. Приятно было погулять, — она на прощание поцеловала нас и убежала, не забыв погладить круглые щёчки Ани.

Собственно говоря, вскоре и Вика засобиралась домой: дочку нужно было кормить, да и дела никто не отменял. Жалко, но куда деваться, и я решила пройтись до конца канала по набережной — всё равно нужно было скоротать время, пока Андрей Владимирович меня не заберёт после работы.

По старой привычке я купила булку для уточек, но всё моё спокойствие испарилось, лишь только дошла до того места, где впервые встретила Ветроградова. Вот бы вычеркнуть его из памяти и всё, что с ним связано. Но нет, он навсегда останется со мной. В моём ребёнке…

— Алёна!

Оглянувшись на знакомый голос, я увидела в машине Андрея Владимировича и поспешила к нему. Как вовремя! Он словно спас меня от тягостных и больных воспоминаний.

— Добрый день, — приветственно кивнула я и улыбнулась. — Здравствуй, Михаил.

— Здравствуй, Алён, — молодой человек забрал из моих рук пакеты и учтиво открыл дверь. — Что не позвонила, я бы тебя давно забрал.

— Ничего страшного, я же гуляю, — достав из сумочки телефон, посмотрела на время. — Что-то Вы рано. И как вы нашли меня?

— Да, удалось решить все вопросы по-быстрому, а найти тебя не сложно, зная, где любишь гулять, — оглянулся назад Андрей Владимирович.

Хоть он и просил называть его дедом, я ещё не до конца привыкла к этой мысли и иногда про себя именовала его как прежде по имени и отчеству, но нужно контролировать себя, а то ещё обидится. Да, нужно постараться. Прямо сейчас.

— Ты же не забыла, что мы сегодня должны сделать?

— Нет, — скромно ответила я, — помню, конечно.

Волнение охватило меня. Хоть и смирилась, но всё равно сердечко трепетало. Интересно, все невесты так нервничают перед свадьбой? Хотя, никакой свадьбы у нас и не будет — так, простая формальность. И всё же…

Автомобиль остановился у одной из юридических контор. Мы с дедом Андреем прошли в кабинет, куда нас пригласила секретарь через несколько минут ожидания, не смотря на небольшую очередь, — видимо время было запланировано.

— Алёна, пойдём, — дед Андрей пропустил меня первой.

— Здравствуйте, — немного дрожащим голосом поздоровалась я, несмело проходя внутрь.

— Здравствуйте, присаживайтесь, — ответил юрист. — Вот, — он придвинул в мою сторону открытую папку. — Ознакомьтесь и подпишите.

Главное, что меня интересовало в этом документе, так это условия, которые мы с дедом Андреем заранее обговорили, и я первым делом стала их просматривать, минуя первый абзац. Вроде бы всё правильно. Взяв в руки ручку, чтобы оставить подпись, я буквально застыла, увидев фамилию супруга…

Не поверив своим глазам, я вернулась к началу документа, в котором было написано совершенно чётко: «Андрей Владимирович Ветроградов». В глазах неприятно защипало, и мне подурнело.

— Алёна, Вам плохо? — поинтересовался юрист, двигая ко мне стакан. — Выпейте воды.

— Нет, спасибо, — едва слышно ответила я, медленно качая головой.

«Пусть это будет совпадение!» — кричал мой разум, но он же говорил, что таких совпадений быть просто не может.

— У Вас фамилия Ветроградов? — слишком поздно поинтересовалась я у человека, который вот-вот должен стать моим мужем.

— Да, Ветроградов. А что? — удивился дед Андрей. — Не нравится фамилия? — пошутил он, только мне вот не до веселья.

— А Вашего внука зовут случайно не Кирилл?

Глава 21

Это ненавистное имя пришлось произнести вслух.

— Да. Да в чём дело? Чего это ты вдруг такие вопросы задаёшь? — удивился дед Андрей, недоуменно воззрившись на меня, а вот сама я смотрела на него не глядя, словно сквозь, пребывая в своих думах и незримо отстраняясь.

«Ну почему я никогда не интересовалась этим внуком? Не хотела ничего знать о нём? Глупость — всё равно рано или поздно столкнулись бы. Идиотка! Такие вещи просто нужно знать. Подумаешь, дед Андрей не хотел говорить о нём, подумаешь, не держал на виду фотографии с его изображением! Но я-то тоже

Умоляющими глазами я смотрела на деда Андрея, чтобы он не подтвердил моего немого вопроса, но в ответ поймала на себе серьёзный взгляд, заметила, как стекла капелька пота на его внезапно побледневшем лице, как заиграли желваки.

«О нет!»

Мне не хватало воздуха, я словно умирала здесь и сейчас от не произнесённого вслух приговора.

Резко вскочив и опрокинув стул, я пулей вылетела из кабинета. Кровь в висках отчаянно стучала, но ноги не слушались, становясь словно ватными, и, остановившись на крыльце, я медленно сползла по стенке и схватилась за голову.

— Алёна! Алёна! — дед Андрей звал меня, оглядываясь в разные стороны.

Я слышала его взволнованный голос и не могла понять: рада ли такому беспокойству или нет?

— Алёна, — он, наконец, заметил меня и присел на корточки. — Это он? Скажи: это — он?!

Дед Андрей и без слов всё понял по моему заплаканному лицу.

«Да, это Ваш внук, дедушка Андрей! Не ожидали? Вот кого Вы воспитали — чудовище!»

Но на смену первым горьким мыслям пришли другие. С жалостью. Его глаза, полные горечи, вызывали во мне именно это чувство. Поразительно, ведь именно меня нужно пожалеть, это я настрадалась от этого негодяя, но…

«Бедный дедушка Андрей. Каково Вам узнать такое. Не ожидали… Не ожидали».

Мне искренне стало жаль этого пожилого человека. Пусть и нечасто, но он рассказывал мне о своей боли за непутёвого сына и внука. И, в конце концов, мы оба пострадали от Кирилла.

— Алёна, девочка моя.

У меня сердце наизнанку вывернулось, когда отразилась на старческом лице неимоверная скорбь. Я видела, что он хотел что-то сказать и в тоже время не решался. Не всегда слова необходимы. Иногда всё понятно и без них. У нас одна боль на двоих.

— Дедушка, — я не могла остаться в стороне и… обняла его. Крепко-крепко, насколько это было возможно. — Я… Я не знала, что он Ваш… Если бы только… — я постоянно всхлипывала, и от этого моя речь была прерывистой. — Вы же не думаете, что я специально…

— Помолчи. Просто помолчи, — он гладил мою спину, помогая встать и провожая к автомобилю.

Я чувствовала себя маленькой девочкой, совершенно беспомощной, но не одинокой, удивительно непостижимым образом обретя защиту в лице деда Андрея. Одно его присутствие давало понять, что всё будет хорошо, и мне очень хотелось в это верить.

Автомобиль плавно остановился около… Признаться, не в состоянии была что-либо рассматривать, лишь только наблюдала, как дед Андрей вышел из салона и какое-то время бурно что-то выяснял по телефону. Я настолько была опустошена, что сил ни на что не осталось, кроме как безвольно сидеть.

— Глаз с неё не спускай! — приказал он Михаилу, куда-то направляясь.

«Да я никуда и не собираюсь».

* * *

Проснулась совершенно разбитой, но спать больше не хотелось. Я совершенно не помнила, как очутилась в своей комнате — голова гудела. Солнце только-только начинало садиться, прячась за нежной листвой деревьев. Приведя в порядок разлохматившиеся волосы и умывшись, я спустилась вниз. Дома никого не было, но с веранды слышался тихий разговор. Я присела за край стола, за которым чаёвничали дед Андрей, Вика и Анечка.

— Долго я спала? — поинтересовалась, зевая в кулак и прикидывая по времени, что возможно час-полтора.

— Почти сутки, — ответила Вика, наливая мне чай.

— Сутки? — удивилась я без особых эмоций. — Ого, ничего себе.

— Тётя Алёна — ну ты и соня! — укорила меня Аня, улыбаясь с дыркой в зубах. Я ничего не ответила на это, лишь только подпёрла тяжёлую голову руками:

— У тебя зубик выпал?

— Да, — девочка радостно кивнула, — вчера после обеда. Хочешь, покажу? — она спрыгнула со стула и унеслась в дом. — Вот, смотри! Мой первый зубик. Мама сказала, что ко мне прилетит Зубная Фея и подарит новый зубик. А ещё подарит мне большой пакет конфет!

— Ой, ли! — изобразила я сомнение. — Вот очень сильно сомневаюсь, чтобы Зубная Фея подарила тебе много сладостей. Разве тебе мама не говорила, что много конфет кушать плохо, и от них зубки портятся?

Я поймала взгляд Вики, которая качала головой от фантазий дочки. Уж что-то, а подобное она сказать точно не могла, в отличие от деда Андрея. Вот этот человек, абсолютно не скрывая, показал Ане жест «большой палец вверх». Так вот, кто ребёнка балует!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты как себя чувствуешь? — спросил он, усаживая девочку на колени, а та и довольная.

— Нормально, — кратко ответила я. Раз я не умерла от этого открытия, значит — жива, а, следовательно, нужно продолжать идти дальше.

— Вот и хорошо. Я рад.

Остаток вечера я провела с Аней и Викой, чтобы отвлечься от шока, который не до конца отпустил, — втроём мы пытались разобраться в игре, которую купила девушка накануне. Но как обычно бывает — не успели разложиться, как пора уже обратно всё складывать. Девочки ушли сразу после ужина.

— Мне жаль, — сказал дед Андрей, глядя в сад, когда мы остались одни.

— Ничего уже не поделать, — ответила я, также устремляя взгляд вдаль.

Так получилось, что всю правду знал только он. Ларису я в подробности не посвящала, Вика вообще не знала о моей жизни, кроме того, что мы с Андреем Владимировичем познакомились в больнице, а Михаил — кто знает? Я ничего не говорила, его начальник тоже вряд ли, но молодой человек явно не глуп.

— Да. Наверное, — вздохнул дед Андрей. — Но теперь ты не одна. Я защищу тебя и своего правнука.

— Или правнучку, — грустно усмехнулась я. — Мы же не знаем, кто родится.

— Почему ты отказываешься делать УЗИ?

— А смысл? Какая разница: мальчик или девочка. Родится ребёнок — и это главное. Хотя, скорее всего, девочка — в моём роду по маминой линии всегда рождались только девочки, — я отмахнула надоедливую мошку.

— Ну, тут я бы поспорил. Как раз в нашем роду, наоборот, — только мальчики.

— Я буду долго смеяться, если родится двойня.

Я нервно рассмеялась, благодарная деду Андрею, что он отвлекал меня от отца ребёнка, но вскоре наигранное веселье резко перетекло в горькие слёзы. Дедушка не прерывал меня — бьюсь об заклад, он тоже плакал, хоть я и не смотрела на него.

— Можно я уеду? — спросила я, сильно сомневаясь в положительном ответе, но попытаться стоило. — Когда-нибудь мы всё равно с ним встретимся, и я

Сейчас это казалось просто немыслимым. Сейчас, когда я чувствовала движение внутри себя, ощущала лёгкие, словно крылья бабочек, толчки маленьких ручек и ножек.

Мой ребёнок — живой. Как я могу убить его? Даже животные так не делают, а мы, люди, получаемся хуже них, убивая свою плоть и кровь, даже не дав возможности появиться на свет.

— Не волнуйся. У тебя есть я, — дед Андрей взял меня за руку и сжал, даря такую необходимую поддержку. — Ты бы лучше подумала о детской. Время пролетит быстро, так что ремонт уже нужно начинать. Я предлагаю тебе соседнюю с твоей комнату.

Честно говоря, я ни разу в неё не заходила, и не только потому, что она была всегда закрыта, но потому, что думала, что это комната его внука или сына, та, в которой я жила, оказалась ничейной. В том, что сама занимала комнату для гостей, поняла довольно скоро, как поселилась.

— А Ваши, — я намеренно не стала произносить имена, всё-таки они родственники, какие-никакие, — не будут против? Я же пришлая, и мой ребёнок…

— Прежде всего — это мой внук, — акцентировал внимание дед Андрей. — Да и дом тоже мой. Я здесь хозяин, и решать, кто и где здесь будет жить тоже мне. К тому же комната, которую я предлагаю, самая светлая и тёплая — как раз для ребёнка. А эти оболтусы…

Глава 22

Похоже, дед Андрей решил посвятить меня в их отношения.

— Я тебе немного рассказывал про Николая. Если бы точно не знал, что он мой сын, подумал бы, что чужой. Но… как раз про таких говорят — «в семье не без урода». У него с детства амбиции зашкаливали. Возможно, это и моя вина — ведь в то время я мало им занимался, часто отсутствовал, а когда, наконец, закончились командировки, то полностью ушёл с головой в бизнес. Фирма развивалась стремительно, было много конкурентов, и чтобы выплыть в этом океане денег, я отдавал всего себя.

Я его понимала. Пусть и не таких масштабов, но моё место под солнцем тоже нелегко давалось. А учитывая время, когда бушевали бандитские разборки в стране, когда перестрелки на улицах были «нормой», то могу лишь попытаться себе представить, какого ему было тогда.

— В один «прекрасный» день я оказался перед фактом, что у меня сын — преступник. Николай связался с плохой компанией. Не буду скрывать, что мой сын сидел в тюрьме. За что — говорить не буду. Это тебя не касается, да и просто тема неприятная.

Дед Андрей на некоторое время замолчал. Я тоже ничего не спрашивала. Это больно иметь таких родственников, и мой отец — тоже не пример для подражания. Я невольно подумала о нём. Как он? Где?

Любящий когда-то отец превратился в совершенно постороннего человека, напрочь забывший о своей дочери. Я после тех событий пробовала несколько раз позвонить ему, но телефон был либо вне доступа сети, либо отец сбрасывал мои звонки. В нашем бывшем доме жили уже совсем другие люди, которые даже разговаривать со мной не стали. Вот случись с ним что-нибудь, я даже знать не буду. Я не понимала его.

Какие бы плохие отношения ни были бы в семье, но хоть какую-нибудь весточку можно же о себе сообщить? Как, вот как так можно разрубить отношения с собственной дочерью? Я не понимала, и от этого было ещё больнее. Я даже простила его слабость и… трусость, когда он сдал меня бандитам. Это всё равно мой отец, какой бы ни был. Но… Бог ему судья. Пусть его совесть судит, если ещё осталась.

Совесть — это судья праведный, которого Бог поместил внутри нас. Она — глас Божий в человеке и постоянно укоряет его, когда он грешит: «Человек, зачем ты сделал это?» *

— К тому моменту, как я «очнулся», — продолжал дед Андрей, — перед моими глазами оказался маленький внук, которого часто бил отец, лишив матери. Если заметила, у Кирилла шрам над бровью.

Я кивнула, эту отличительную черту, хоть и совершенно его не портящую, невозможно забыть. Глубокий когда-то, он затянулся в широкий рубец.

— Так вот это следствие «воспитания» моего сына… Я понял, что исправить Николая не смогу — поздно уже, но спасти внука в моих силах. И я забрал Кирилла к себе… Он рос хорошим мальчиком, я уделял ему то самое драгоценное время, которое недодал сыну. Но… Не знаю, что я сделал не то, но однажды Кирилл заявил мне, что будет жить самостоятельно. Представляешь… — на этот раз мужчина надолго замолчал. — Я не смог его переубедить, да и смысл? Кирилл тогда уже был практически взрослым парнем… Мне было очень больно, сердце кровоточило непрестанно, — дед Андрей встал и облокотился на перила веранды. — Как же я обрадовался, когда он вернулся… Я старался дать ему всё, что он хочет, лишь бы он больше не уходил: образование, деньги, квартиру купил. Даже отдал позже филиал фирмы. Кирилл оказался очень смышлёным, и первое время поражал своей активностью. Но потом… Видимо, я всё же избаловал его, раз он превратился в такое чудовище. Но ничего, теперь он упадёт с небес на землю.

— Что Вы сделали? — его тон заставил меня насторожиться, уж больно холодом повеяло от последней фразы.

— Ничего особенного. Просто заблокировал его счета. Я давно заметил, что он перестал работать, переложив свои обязанности на подчинённых, появлялся в филиале изредка, лишь забирая мзду. Теперь пусть вертится, как хочет.

— Деда Андрей, — у меня аж в горле пересохло, — а не озлобится ли он?

— Вполне возможно. Но, в конце концов, пусть раскроет глаза и посмотрит на мир, как взрослый, а не ребёнок. Сколько ещё можно вести себя как… — дед Андрей явно пытался подобрать приличное слово, но так и не нашёл его, махнув рукой сгоряча. — Пусть, наконец, уже повзрослеет, — он повернулся ко мне с мрачным лицом. А вот от следующей фразы плохо сделалось мне: — Ты будешь заявлять на него?

— Что?!

Признаться, не ожидала такого вопроса. Засадить в тюрьму этого поддонка было моим самым заветным желанием. А теперь, учитывая всю правду и сложившиеся обстоятельства… Я не считала это правильным. Ему тоже Бог судья. Как бы то ни было, но в результате наших с Кириллом Ветроградовым

— Нет, — ответила я.

— Спасибо, — тихо поблагодарил меня дедушка. — Я бы не перенёс этого. Чтобы ещё и внука посадить за решётку.

Да уж, такого и врагу не пожелаешь. Пусть катится ко всем… А мы с дедом Андреем проживём и без него, и без его отца, и без моего.

— Давайте-ка ещё чаю попьём? — предложила я, видя, как тяжело далось пожилому человеку это откровение. — Или может что посущественнее? У нас осталось тесто для пиццы. Я могу быстро приготовить. Хотите?

— Пиццу? Серьёзно?

— Да. А почему бы и нет? Жизнь продолжается, — пусть и искусственно, но я хотела подбодрить нас обоих оптимизмом. — Почему бы нам не радоваться ей? Ну, так что?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А давай, — согласился дед Андрей. — Только покушаем в доме, а то прохладно стало, ещё заболеешь ненароком.

— Конечно, — улыбнулась я.

Мы прошли на кухню: дед Андрей уселся на стул и наблюдал, как я готовила начинку и ловко перекидывала круглый пласт теста (хорошее дело, чтобы дурные мысли не лезли в голову — занять руки). Мне этот приём показала Вика, которому в свою очередь, она научилась, работая в пиццерии.

— Алёна, — дед Андрей обратился ко мне, вдыхая аромат, исходящий от крупного горячего куска, — обращайся ко мне на «ты». Мы теперь с тобой настоящие родственники, так что официальное обращение на «Вы» как-то холодно звучит.

— Но я…

— Мне будет приятно. Порадуй старика.

— Ну, раз уж так хочется… — ответила я, внутренне соглашаясь. — То скушай ещё один кусочек, дедушка.

* * *

После того разговора я заглянула в ту самую комнату, что предлагал дед Андрей. Она оказалась весьма просторной, что хватит даже не для одного, а для двоих детей.

«Не слишком ли большая для младенца?» — подумала я.

Хотя, примерно именно такая по размеру была у меня в детстве. Я чувствовала себя в ней принцессой, у меня даже балдахин был над кроватью. Сказочная комната для принцессы, отнюдь не в розовых, а молочно-кремовых тонах, мне нравилась, пока я была маленькой. А сколько игрушек было!

Здесь же мебель практически отсутствовала: так, пара стеллажей, небольшой диванчик, спортивные снаряды, теннисный стол и… пианино. Хм, странное сочетание. Чисто внешне эта комната казалась холодной, нежилой и словно забытой, но действительно светлой благодаря двум окнам с достаточно низким подоконником.

Я сразу мысленно положила на него подушку и села — всегда так любила делать, вот только мама ругала, боясь, что я упаду. Вот было бы здорово, если дед Андрей разрешил немного опустить подоконник, чтобы переделать его под небольшой диванчик. Но куда всё это деть?

— Осматриваешься? — дед Андрей заглянул в приоткрытую дверь. — Ну как, нравится?

— Да, но как-то неловко, — неуверенно ответила я. — Быть может, мы будем жить в моей комнате? В ней вполне хватит места на нас двоих.

— Ничего подобного: у каждого должно быть личное пространство.

С этим не поспоришь. Мама хоть и частенько сидела у меня, но не постоянно. Мне нравилось, как она усаживала меня рядом с собой на диванчик и читала книжки. С её уст истории воспринимались очень живо, и я ясно представляла себе персонажей.

Я оглянулась, вспоминая примерное расположение мебели в своём детстве и прикидывая, как она смотрелась бы в этой комнате. Что-то я увлеклась не в тему. В любом случае, голову придётся поломать.

— А куда же девать всё это? — показала я рукой по дуге.

— Это как раз не проблема. Я итак давно хотел переоборудовать подвал — там даже лучше будет.

— Но твой внук, — я не сомневалась, что эти тренажёры принадлежат ему, — что он на это скажет?

— Ну, во-первых, если заявится, а во-вторых, я тоже занимаюсь, — игриво заявил дед, отчего прямо чувствую, как мои брови поползли вверх. — Да-да, не удивляйся — старик Андрей ещё ого-го, — и для наглядности он ударил грушу.

Вот честно не ожидала такого. Я, конечно, не раз видела тренировки своих друзей, да и других парней, пока ходила на курсы самообороны, но силу удара оценила.

— А ты думала я целыми днями за столом сижу? — хохотнул он, поднимая рукав и показывая напрягшийся бицепс. — Нет, моя дорогая, если за собой не следить — сразу форму потеряю.

Я не удержалась от искренней улыбки — прямо, как ребёнок хвастался. Но, к его чести, и, правда, дед Андрей в отличной форме.

— Хорошо, я подумаю над интерьером.

Пришлось согласиться, давая понять, что это дело не стоит решать на скорую руку. Я привыкла взвешивать все «за и против», а для этого нужно будет изучить много всего, а пока меня ждёт учёба, и мы разошлись по своим комнатам.

Я настолько сильно погрузилась в учебный материал, что не сразу обратила внимание, как стемнело. От долгого сидения ноги немного затекли, и пришлось их помассировать. Взглянув на часы, ахнула — время довольно позднее, а мы с дедом ещё не ужинали. Пока сидела в конспектах, голод не ощущался, а вот теперь дал о себе знать. Обув ноги в пушистые тапочки, я заглянула в кабинет:

— Деда, кушать не хочешь? — нелегко было такое обращение, но я постепенно привыкала.

— Да, Алёна, есть немного. Приготовь что-нибудь на скорую руку, — дед Андрей взглянул на меня поверх очков и вновь погрузился в работу.

— Эм, а Вика разве не сегодня должна была придти? — удивилась я, что та сама ещё не позвала нас.

— А, совсем забыл — она позвонила и сказала, что Анечка заболела, а я вот увлёкся и не предупредил тебя. Или… — он тоже взглянул на часы, — может, разогреешь, что осталось, чтобы не стоять у плиты?

— О, нет, мне в радость, — улыбнулась я.

Мысленно стукнула себя по лбу — ему же давно лекарство принимать нужно. Заварив свежий чай, я приготовила бутерброды с куриной пастромой и тут же принесла перекус в кабинет:

— Пока покушай, а я сейчас быстренько что-нибудь придумаю посущественнее.

— Хорошо. Спасибо.

Я вновь вернулась на кухню и включила диск с любимой музыкальной группой «Yanni»**. Над сотейником вскоре стали летать дразнящие ароматы, что у самой аж слюнки потекли. Осталось дело за малым — позвать деда Андрея на поздний ужин.

Выключив плиту, я приготовила тарелки и собиралась уже накладывать еду, как вдруг послышался громкий звук хлопнувшей входной двери. Я не поняла, что случилось, и поспешила посмотреть, даже забыв поставить кастрюльку на подставку. В прихожей никого не было, зато в кабинете послышалась громкая ругань, причём голос принадлежал не деду Андрею.

Примечание к части * Старец архимандрит Клеопа (Илие, 1912–1998) ** Янни

Глава 23

Ох, как мне не понравилось сие, сердце тревожно забилось, но я всё же заглянула в приоткрытую дверь.

— Дед, ты что творишь? За каким *** ты заблокировал все мои карточки? Посмотри на календарь — сейчас не первое апреля, чтобы шутить! Что за дела вообще?! — последовал мощный удар кулаком по поверхности стола.

Я так и застыла на месте, глаза отказывались видеть происходившее, а тело словно одеревенело — спиной ко мне, нависая над дедом Андреем, стоял Кирилл Ветроградов собственной персоной.

«Вот и всё», — промелькнуло у меня в голове. Руки безвольно опустились, выпуская сотейник и расплёскивая по полу приготовленный ужин.

— Алёна? — дед Андрей заметил моё присутствие и, выглянув из-за внука, поспешил на помощь. — Ты как: не обожглась?

«Не знаю, возможно», — пронеслось у меня в голове, всё же несколько капель попали на оголённую кожу ног, но гораздо больнее было видеть этого негодяя.

— Пойдём отсюда, — дед Андрей осторожно обошёл разлитую еду, подхватывая меня под руки.

— Оставь её! — крикнул Ветроградов и обратился ко мне, видимо не узнав. — Что встала, дура? Пошла вон отсюда — корова безрукая! Дед, вышвырни её, что возишься с ней!

Я словно в оцепенении смотрела, как он быстро подошёл к нам и… больно схватил меня за предплечье. Признаться, думала, что умру прямо на месте. Его прикосновение взорвало яркими красками ту ночь, я и не заметила, как затряслась.

— Так она ещё и брюхатая! Дед, ты, что не знаешь, что все беременные бабы — дуры? У них же мозги совсем отключаются! Слышь, ты, — чувырла — исчезла отсюда, потом уберёшь!

Страх проник в каждую клеточку моего организма, но страшно было не столько за себя, сколько за ребёнка — Ветроградов младший весьма ощутимо встряхнул меня, вырывая из заботливых объятий.

— Руки убрал от неё, — с леденящей интонацией остановил его дед Андрей. Но так как внук проигнорировал его слова, сам забрал меня, повторяя: — Не смей прикасаться к ней! Никогда!

— Дед, да что ты возишься с этой прислугой?! — Ветроградов приподнял мой подбородок, заглядывая в лицо. Вот теперь узнал. — Ты?! Твою ж мать, ты как здесь оказалась? А-а-а, понял — решилась замахнуться на более толстый кошелёк? Смотрю, даже под старика легла? Ну и как — он лучше, чем я? Ты серьёзно думаешь, что он женится на тебе из-за ребёнка, ***?

У меня даже слов не было — глаза застелила пелена слёз. Я даже не успела сообразить, как дед Андрей одним ударом под дых свалил внука, заставив осесть. Ветроградов сплюнул кровь и вытер её с губ, вставая на одно колено.

— Дед, а она тебе не рассказала, как мы с ней кувыркались в постели? Она же бревно бревном! — злился он, размахивая в эмоциях руками. — А ты! Думаешь, я тебе всё с рук спущу? Или позволю твоему ублюдку претендовать на наследство? Наверняка надеешься сломить куш, когда дед загнётся!

Как он может такое говорить? Как? Мне, своему деду! Да как у него вообще язык повернулся на такое?! С лютой ненавистью и одновременно страхом я смотрела на его широкую ладонь, что опасно мельтешила перед моим лицом, отчего пришлось отступить назад — мало ли что?

— Это твой ребёнок, урод!

Дед Андрей не выдержал, ещё раз ударяя внука теперь уже в лицо. Ветроградов младший поскользнулся и упал прямо в разлитую жижу.

— Твой! Алёна понесла его от тебя, когда ты её изнасиловал! Я всё знаю, мерзавец! И ты заплатишь за всё, что с ней сделал!

Я ещё никогда не видела деда Андрея в таком гневе. Собственно вообще никогда не видела и даже предположить не могла, что добродушный человек может так разозлиться. Мне теперь стало страшно уже за Кирилла Ветроградова.

— Что?!

Растерянное выражение его лица стоило видеть — не ожидал он услышать такое. Своими словами дед нанёс ему последний удар, прежде, чем вывел меня из кабинета:

— Пойдём, Алёна.

Дед Андрей помог мне подняться на второй этаж, заботливо накрыл одеялом, подпихнув по бокам, и сел рядом. Некоторое время мы пребывали в глубоком шоке не нарушая тишину, а потом услышали, как Ветроградов младший, громко хлопнув дверью, покинул дом.

Вот и хорошо. Без него. Вот теперь я начала постепенно отходить.

— Он, он… — слова не связывались и путались, эмоции зашкаливали, но выговориться хотелось. — Я не ожидала его так скоро увидеть.

— Я тоже, — ответил дед Андрей. — Конечно, я знал, что Кирилл придёт, но не так скоро.

Сжав голову руками, он несколько раз тяжко вздохнул, а потом и вовсе издал больной звук, хватаясь за сердце.

— Да ты ложись, — предложила я, двигаясь, — так же неудобно.

— Да, пожалуй, — согласился он, устраиваясь на подушках и доставая бластер с таблетками.

Я тут же вскочила и достала из сумки бутылочку с водой — бежать вниз на кухню не хотелось. Дыхание вскоре восстановилось, и я, накрыв одеялом теперь уже нас двоих, приникла головой к его груди и обняла, как маленькая. Дед Андрей в свою очередь похлопал меня по плечу, а затем погладил. Как мама в детстве.

— Ну, ничего, небось теперь за голову возьмётся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Хотелось бы верить, да что-то сомневалась. Сколько можно расти? Не маленький ведь уже.

— А я так сильно за тебя испугалась, когда ты его ударил. У него такой злой взгляд был — думала, что убьёт тебя, — содрогнулась я, вспоминая ужасную сцену.

— Не переживай на этот счёт, — дед Андрей тяжело вздохнул. — Если честно, это первый раз, когда я его ударил. Никогда в детстве не применял физическое наказание, а тут вывел из себя.

В глубине души я ликовала: Ветроградов хорошо получил оба раза — это было видно по его состоянию. И не скрою, мне хотелось, чтобы дед Андрей вообще его избил. Я мысленно прокручивала в голове картину, воображая, как бы корчился этот негодяй.

— Ты как, успокаиваешься понемногу? Может чай заварить с травами? — поинтересовался дед Андрей, приподнимаясь, чтобы уйти.

— Нет, не хочется. Всё нормально, — поторопилась я с ответом. — Просто побудь рядом, — попросила я.

Может это и эгоистично, но я не хотела сейчас оставаться одна. Боялась, что не справлюсь с эмоциями, да и банально опасалась, что Кирилл Ветроградов вернётся и ворвётся ко мне в комнату. С него станется.

* * *

Проснулась я одна довольно поздно. На улице было пасмурно — моросил дождик. Я долго смотрела на мелкие капли, что

Словно опустошенная я повернулась на бок и заметила на тумбочке под салфеткой чашку чая. Тёплый напиток наверняка принесла Вика — она знала мои предпочтения и вкусы. Заботливая.

Выпив почти всё, я решилась встать, но как оказалось напрасно. Еле добравшись до туалетной комнаты, я вернулась в постель — в теле была слабость. Подруга, видимо заслышав мои передвижения, вскоре пришла ко мне.

— Как ты себя чувствуешь?

— Не очень, — нехотя призналась я. — Штормит и голова кружится.

— Тебе нужно давление померить, — сказала она и вышла из комнаты, но тут же вернулась. — Давай руку.

Вика достала из коробки тонометр и надела манжет мне на руку. Вскоре прибор запищал, и девушка покачала головой.

— Давление низкое, так что неудивительно, что ты себя плохо чувствуешь. Надо бы в больницу съездить.

— Нет, не хочу, — буркнула я, поворачиваясь спиной. — Полежу немножко — само пройдёт.

— Конечно, конечно, — слишком быстро согласилась она и, набрав номер на телефоне, вышла из комнаты.

Сколько Вика отсутствовала, я не заметила, так как вновь уснула, и открыла глаза только, когда она меня позвала:

— Алёна, вставай, одевайся. Сейчас покушаешь, и Миша тебя отвезёт в больницу.

— Не-не, я не поеду. Сказала же. Я не люблю больницы.

— А тебя никто и не спрашивает. Бабушка велела тебя привести немедленно. Давай, давай, вставай. И без разговоров.

— Я не хочу, отстань!

— Алёна, послушай. Что ты как маленькая? Если бы ты была одна, то я бы ещё промолчала, но ребёнок должен быть под наблюдением. Ты же не хочешь выкидыша?

Её слова окатили меня возможным неблагоприятным исходом. И я встала. Аппетита не было, но молочную геркулесовую кашу я всё же поела. Надо будет научиться у Вики готовить её — такую же нежную и воздушную.

* * *

После осмотра Пелагея Витальевна приняла решение положить меня в стационар. Михаилу пришлось съездить за вещами, которые собрала Вика.

Первые два дня я постоянно спала, и только на третий силы появились — видимо капельницы помогли. Я позвонила Ларисе и сказала, что «загремела». Можно было бы и дойти до терапевтического отделения, но мне не разрешили, да и смена не её была.

— Здрасьте, пожалуйста, — покачала головой подруга, глядя на меня с порога. Как же ей шёл медицинский костюм! — А кто говорил, что ноги твоей здесь не будет? — спросила она у меня, подходя и горько улыбаясь.

— Да я не по свое воле, — призналась я. — Привет.

— Привет.

— Ну что у тебя случилось?

— Давление.

— М-м-м, ясно. Ну, ничего, прокапаешься — полегче станет.

— Да куда уж там! С этими капельницами мои руки решетом станут — посмотри, сколько понатыкали, — я показала исколотые вены. — Со стороны уже на наркоманку похожа.

— Ну-ну, то же мне скажешь. Ничего, потерпишь, ради ребёнка.

Тут Лариса была в своей среде, и спорить бесполезно. Мы вышли из палаты поболтать о личном, да и разговаривать при других пациентках в принципе не хотелось. Хоть часто и созванивались, но я сильно скучала по ней.

— Как у вас дела? — спросила я, имея ввиду отношения с её парнем.

Глава 24

— Да ничего так — «общаемся», — многозначительно ответила Лариса, весело играя бровями. — И вот, — подруга показала колечко на руке, — Руслан подарил. У него такое же, парное. Здорово — правда?

— Ничего себе — оригинальное! — не удержавшись, я прыснула со смеху, глядя на широкое кольцо с гайкой по центру. — И кто ж такое выбирал?

— А как ты думаешь? Конечно Руслан! Он просто помешан на всём металлическом вот и тут выделился, — тоже рассмеялась она и шепнула страшную тайну. — Ты ещё его не видела. У него оно с болтом!

— Ах-ха-ха! Ну, оригинал с подтекстом, — не удержалась я с высказыванием. Хотя какой подтекст — всё сказано открыто и без слов. — Он у тебя собственник что ли?

— Не представляешь какой — ревнует даже к Димке и Сашке. К друзьям!

Лариса вновь покатилась со смеху, хорошо ещё, что мы ушли к дальнему окну, иначе бы нас отчитали. Благодаря открытым рамам в отделение проникал тёплый ветерок с ароматом цветущих растений.

— А может не безосновательно? Мальчики к тебе не ровно дышат, особенно Дима, — заметила я, вспоминая разочарование на лице молодых людей, когда Лариса представила им своего парня.

— Ничего подобного. Я с ними с детства знакома — это не считается.

— В любом случае, будь осторожнее с ревнивцем.

— Да не бери в голову, я это так сказала, в шутку, — отмахнулась Лариса, и, судя по её интонации, это была правда. — И вообще, я повода не даю. У самой-то как на личном фронте? Свадьба скоро?

А я и забыла в последнее время ей всё рассказать — не до того было. Прислонившись спиной к подоконнику, скрестила руки под грудью.

— Нет. Свадьбы не будет, — призналась я. — Андрей Владимирович оказался родным дедом моего ребёнка. Точнее — прадедом.

Лариса некоторое время соображала, видимо, что-то вспоминая, и, наконец, выдала:

— Постой. То есть ты хочешь сказать, что… — на некоторое время она вновь замолчала, хлопая руками по бёдрам. — То есть у Андрея Владимировича есть внук и зовут его… Кирилл?

На этом имени я скривилась, нехотя кивая.

— Вот же сволочь! — в сердцах выругалась она.

— А ты откуда его знаешь?

— Ну, один раз он всё же заглядывал в отделение, когда Андрей Владимирович лежал у нас. А так от Руслана слышала. Ну не прямо, просто он иногда его имя упоминал в телефонных разговорах. Кстати — красивый парень, насколько я помню.

Я не удержалась и фыркнула. Моральному уродству красота не помеха!

— Лариса, — тихо прошептала я, словно боясь, что нас подслушают, — ты только никому о нём не говори, ладно?

— Хорошо, — согласилась подруга. — От меня никто ничего не узнает. Только вот Руслан всё равно твою историю знает — он же полицейский.

— Да, понимаю. И всё же. Если вдруг…

— Ох, Алёна, Алёна, — бедняжка ты моя! — Лариса заключила меня в объятия. — А он, твой… этот… уже знает?

— Он не мой, — огрызнулась я, — но да, теперь в курсе. На днях заявился, и Андрей Владимирович ему сказал.

Мы медленно пошли на выход из отделения, боясь, что меня может просквозить.

— Так это из-за него ты в больницу, получается, попала? Вот же сволочь! — вновь выругалась подруга, но очень тихо, чтобы слышно было только мне. — Сволочь! И что теперь? Как ты, вы будете

— Что?! Лариса, ты сама хоть поняла, что сказала? Я и замуж за этого урода? — в эмоциях я схватила её за руку и развернула на себя. Это ж надо такое сказать!

— А что? — подруга серьёзно посмотрела на меня и указала пальцем на живот. — Это ведь его ребёнок, пусть теперь отвечает за последствия. Кстати, Руслан говорил, что довольно часто насильники женятся на своих жертвах, чтобы избежать тюрьмы.

— Вот уж спасибо! — не выдержала я, с трудом сдерживая себя, а потому получилось с обидой. — Я видеть его не могу, слышать о нём не хочу, а ты такое предположила. «Добрая» душа.

— Ладно, успокойся. Тьфу на него — главное чтобы вы здоровыми были. Правда, маленький? — Лариса наклонилась к моему животу.

Больше нам поговорить не удалось — работу Ларисы никто не отменял, но мы теперь чаще виделись. Девушки в моей палате, хоть и находились в стационаре, уходили после обеда, закончив с процедурами.

Моё состояние намного улучшилось, и я могла бы также поступать, вот только желания возвращаться пока не было. Здесь, в чужой больничной обстановке я меньше думала о Кирилле Ветроградове. Дед Андрей каждый день навещал меня, а когда не мог, то приходили Михаил или Вика. Так что я не скучала.

Впрочем, лежать в больнице на сохранении бывает иногда полезно, как в прямом, так и в переносном смысле. Девчонки со мной в палате были в основном такие же молодые, как и я, с первой беременностью.

Одна женщина лежала уже с пятым ребёнком. Вот с виду и не подумала бы: спокойная, рассудительная. А сколько случаев из жизни рассказывала — не передать. Вот совсем недавно её супруг приходил с младшими мальчиками (одному пять, а другому три года) — эх и «деловые» парни, а вот старшие дочки (почти невесты) заглядывали по одной. Вот со стороны смотришь на всех них и радуешься: от их семьи за версту пахнет любовью, причём такой естественной и искренней, что по-доброму завидуешь. Младшие мальчики порой хулиганили, так родители просто брали их за руку и ставили возле себя. Вот это выдержка, я бы так, наверное, не смогла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Была ещё другая. Тоже молодая, но она сделала аборт, причём не первый раз. А в соседней палате молодая женщина всю беременность проводила в больнице — у неё слабая матка, и от малейшей нагрузки случался выкидыш. Вроде бы неделю назад выписали, а сегодня вновь положили — просто после продолжительной прогулки началось кровотечение.

Вот как в жизни бывает! И таких историй не счесть. Так что после выписки я была «просвящённой» во всех смыслах.

Но пока лежала, от нечего делать увлеклась дизайном будущей детской — дед Андрей настаивал на переделке той самой комнаты (интернет предлагал великое множество идей, впрочем, как всегда). Приехав же домой, я увидела, что её полностью освободили, и теперь в моём распоряжении «чистый холст».

На моё предложение изменить подоконник дед Андрей высказался положительно. Вопрос с деньгами не стоял. Когда с Викой, а когда и с Ларисой я ходила по разным магазинам, выбирая материал для отделки, краски, люстры и другие светильники. В общем, потратила на это не один день.

Дело оказалось далеко не простым, но я более-менее разбиралась в ремонте — магазинчик свой сама красила, но всё равно, опытного совета не хватало. Пришлось изучать особенности и тонкости ремонта.

И тут на помощь пришёл Михаил. Дед Андрей на время «выделил» мне своего водителя. Разумеется, за меня он ничего не решал, но кое-что подсказывал, а также помогал покупать материал.

Для ремонта я наняла бригаду для внутренних работ. Они полностью очистили стены и потолок, выровняли их и поклеили обои. С цветовой гаммой я долго сомневалась: типичную розовую или голубую обстановку не хотелось, поэтому решила пока остановиться на нейтральном молочном тоне — почти как у меня в детстве. А там уже можно будет менять обстановку за счёт аксессуаров. С мебелью же я не торопилась — срок ещё позволял подумать, да и, наслушавшись в женском отделении всяких советов, немного стала суеверной.

А пока я «набиралась» витаминов — пошли первые ягоды. У деда Андрея на огороде росли несколько кустов жимолости. Я как-то раньше и не знала об этих ягодах, а тут. Мы с Анюткой на пару кормились прямо с куста, словно птички. Ну и собирали, конечно, в кузовок.

Дед Андрей сказал, что в этот год особо много урожая. Я наготовила много банок жимолости перемешанной с сахаром без варки и заставила ими холодильник.

Следующей значилась виктория. Вот тут сложно было удержаться, ведь клубнику я любила. Наварив достаточно много варенья, мы с Викой пекли каждый день пироги. А там и другие ягоды постепенно подходили. В общем, лето прошло плодотворно. Я научилась закатывать не только варенье, но и компоты — оказалось не так всё сложно.

В связи с этой суетой мне некогда было скучать по Ларисе. Они вместе с Русланом уезжали в отпуск на фестиваль гитарной музыки под открытым небом. Больше недели они жили в одной палатке и вернулись в прекрасном расположении духа.

Ну, а после, как давно обещала, Лариса пригласила меня на дачу к своим родителям. То был старенький, но уютный дом с открытой верандой, возле которой, как и говорила подруга, было разбито множество клумб.

Мне было очень приятно наблюдать за тёплой атмосферой, что витала в этой семье. Было видно, что родители Ларисы души не чаяли в дочкином женихе, заранее называя его своим зятем. Да и сам молодой человек тоже, похоже, вжился в эту роль.

— Лариса, — тихо сказала я, когда мы вечером пили чай после шашлыка, — а я и не знала, что твой Руслан умеет петь.

— Я тоже не знала, пока Руслан не записался участником, — призналась подруга, с восхищением глядя на своего возлюбленного. — А ведь я гитару даже не видела среди его вещей — прятал, решил сюрприз сделать. Папа, кстати, в молодости тоже играл маме. Она его, можно сказать, за это и полюбила. У них вообще всё романтично получилось: вместе со своим курсом ходили в поход в горы, а там цветочки-ягодки, ну и всё в этом духе.

— А вы продолжаете их традицию, — улыбнулась я и подмигнула подруге.

Да, природа сближает людей, и Руслан с Ларисой похоже не исключение.

Глава 25

С той злополучной встречи с Кириллом Ветроградовым прошёл не один день. Он больше не появлялся

Что он за человек такой? Как он вообще может быть таким? Шестым чувством я не обладала, но этого и не нужно, чтобы понять, что мы ещё не один раз встретимся.

Тогда всё произошло слишком внезапно, и я не смогла адекватно отреагировать. И вот, спустя время, мысленно готовила себя к предстоящему разговору. Это неизбежно. Сколько раз я прокручивала различные варианты, и каждый раз внутренне холодела. Дед Андрей сказал, что внук вроде бы за голову взялся, начал работать. Хм, а куда ему ещё деваться, если на развлечения денег нет, впрочем, и на всё остальное.

Краем уха слышала, что дед Андрей продал его квартиру, которая, собственно, ему и не принадлежала, но в которой тогда… он… со мной… Нет, лучше не вспоминать. Также слышала, что всё это время он жил в квартире то одного из знакомых, то другого. Надо же — всё-таки кто-то приютил этого гада!

Я возвращалась пешком после очередной консультации от Пелагеи Витальевны. За лето я привыкла к тихой размеренной жизни за городом, не сказать, что скучала по городской жизни, но её суетливость несколько утомляла. Быть может потому, что меня здесь ничего не держит?

Тяжко вздохнув, посмотрела в сторону улицы с моим бывшим магазинчиком. Что с ним теперь? Ведь примерно год прошёл, как его у меня отняли.

«Пойти или не пойти?» — этот вопрос мучил меня вот уже добрые полчаса, пока я смотрела в интересующую сторону, сидя на лавочке на остановке. — «Или поехать домой?»

Гулять до позднего вечера желания не было, а пойти не к кому: Лариса на работе, Милана у своих родителей, к друзьям-парням тоже неудобно — у каждого своя жизнь, да и раньше меня не заберут — дед Андрей с Михаилом уехали в по делам в другой город с утра до позднего вечера.

Подумав, я всё же решилась пройтись по любимой улице.

Ого, а за это время здесь немало поменялось: появилось много новых вывесок, кто-то делал ремонт, совсем рядом обустроились новые соседи. Быть может поэтому я не сразу угадала свой прежний магазинчик?

Лучше бы я не ходила сюда — было больно смотреть не только на то, что в нём чужие хозяева, но в большей степени на то, что из него сделали. Моя сувенирная лавка превратилась в… пивной бар. Большего разочарования не испытать. Через большое окно, которое так и не переделали, было видно курящих посетителей со стаканами пенящегося напитка.

«Да там всё провоняло этим перегаром!» — мысленно возмутилась я.

Острая душевная боль за такое кощунство пронзила меня насквозь. Было очень обидно. Слёзы помимо воли потекли по щекам, и, вытирая их, я спешно пошла прочь.

Посмотрела? Посмотрела. Понравилось? Нет. Ну и зачем, спрашивается, вообще туда пошла? Думала, всё останется прежним? Наивная.

Теперь ноги несли меня наоборот — подальше от знакомых мест. Хотелось вытравить печальные воспоминания, и последнее время я всё заедала сладким. Пелагея Витальевна строго-настрого наказала ограничить всякие лакомства, но ничего с собой сделать не могла.

Присев в открытом кафе за столик, я долго и безо всякого энтузиазма выбирала, что же выбрать? И долго бы я мучилась, если бы не официантка. Приветливая девушка принесла мне творожный десерт с кисло-сладкими ягодами. Вкусно, однако.

Я кушала и плакала, собирая слёзы в бумажный платочек, коих уже приличная горка набралась.

— Тётя, почему ты плачешь? — ко мне подошла маленькая девочка с яркими заколками и погладила руку мягкими ладошками. — Тебя кто-то обидел?

— Угу, — выдавила я сквозь всхлип и тоже погладила её по головке.

— А меня вчера тоже обидели. Мой друг, — вздохнула она, поджимая губки. — Он сказал, что моя кукла некрасивая. Я так плакала, так плакала, а мама мне сказала, что «мужики не стоят наших слёз»!

Она сказала это с таким умным видом, что кислая улыбка тронула мои уста. Вот уж точно — в любом возрасте нас достают! Девочка сбегала к своему столику и тут же вернулась, показывая мне свою куклу:

— Правда же она красивая?

— Правда, — согласилась я, глядя на завёрнутого в вязаное одеяло пупса и вытирая остатки слёз — нечего ребёнка пугать своим видом. — А кто это у тебя дочка или сыночек?

— Дочка. Её Катя зовут! Она у меня ещё маленькая и пьёт из бутылочки. Вот смотри!

Девочка достала из кармана пузырёк и приложила ко рту куклы. Игрушка сразу же начала издавать глотательные звуки, словно маленький младенец.

— А ещё она умеет плакать и смеяться! — девочка нажимала на ручки пупса. — А ещё умеет качать головой и звать «мама!». Я сейчас тебе покажу — подержи, пожалуйста, — кукла тут же оказалась на моих коленях, разворачиваемая своей «мамой». — Здорово, правда?!

После демонстрации, она вновь стала пеленать пупса, только неумело, и мне пришлось ей помочь. Девочка всё смотрела и смотрела на меня, а потом поинтересовалась:

— Тётя, а почему у тебя такой большой животик? Ты много кушаешь? Смотри — так и лопнуть можно! — рассмеялась она, хватаясь за свой живот и выпячивая его.

— Нет, — уверила я её, — я не кушаю много, просто у меня в животике лялечка, как твоя Катя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Правда? — искренне удивилась та. — А покажи!

— Это невозможно. Моя лялька не кукла — её нельзя достать и спрятать обратно в животик. Это настоящий ребёнок, как ты.

— Я не помещусь в животике — я большая! — возразила девочка, мотая головой и распахивая руки.

— Ты раньше была маленькая, Тая, — вмешалась в разговор мать девочки. — Помнишь, я тебе фотографии показывала, где ты совсем маленькая? — женщина уводила любопытную дочь от меня, оглядываясь. — Извините нас.

— Всё нормально, — улыбнулась я, глядя, как две дамы неспешно покидали кафе. Но вдруг девочка вырвалась из рук матери и подбежала ко мне.

— Тётя, на — это мои любимые. Не плачь больше, — в моих ладонях оказались немного помятые конфеты.

— Спасибо, — как же это мило с её стороны.

— Малыш, пока! — Тая погладила мой живот. — И слушай маму! Тётя, пока!

— Пока! — я помахала в ответ ребёнку и её маме.

Я ещё некоторое время сидела, попивая молочный коктейль. Детская непосредственность — лучший антидепрессант. Какая хорошая девочка — вот бы и моя такая же родилась!

Всё хорошее настроение улетучилось обратно, едва собираясь уходить, я заметила своих «старых знакомых» — бандитов. Как и тот раз на пару. Что они тут интересно делают? Наверняка опять выколачивают деньги! Но те присели за столик, как обычные посетители кафе.

Я пожалела, что не ушла раньше,

— Опаньки, какие люди!

Молодчики быстро подошли ко мне, усаживая обратно и придвигая стулья по краям от меня. Они что: средь бела дня на глазах у всех вновь будут меня доставать? Стало неподдельно страшно.

— А мы всё думаем, куда ты пропала, цыпа? Вдруг чем помочь нужно?

Бугай, как и тот раз, пытался шутить — юморист на одну букву! Они нагло рассматривали меня.

— Но, судя по твоему виду, проблем с деньгами ты не испытываешь. Прикид-то недешёвый!

Конечно, дед Андрей на мне не экономил, но я всё равно не транжирила деньги направо и налево.

— Вот совершенно не рада вас видеть. Будьте добры, выпустите меня, — едва сдерживаясь, попросила я. А чего они ожидали, что я визжать от радости буду?

— Успеешь ещё, — второй удержал на месте стул, не дав ему сдвинуться с места. — Ты куда спряталась тогда? Мы ведь сколько искали тебя, а соседка твоей квартиры сказала, что ты съехала, причём давно. Это ж просто удача какая, что мы тебя увидели…

«Так мне, оказывается, повезло тогда!» — мысленно ответила я. Хотя слово «повезло» нужно взять в кавычки.

— Я бы так не сказала. Всё, что у меня было — вы забрали, — пробурчала я, злобно на них смотря, внутренне холодея. — Руки убрали, или я закричу.

— Тут дело такое… — высокий начал издалека, — твой папашка…

— Да сколько можно?! — не выдержала я. — Да даже, если он при смерти — что я сделаю?! Он мне даже не позвонил и элементарное «спасибо» не сказал. Что ему ещё от меня надо?

— Ну… сама должна понимать, — ухмыльнулся он, закуривая сигарету и выдыхая мне в лицо, отчего я закашлялась и замахала рукой, прогоняя дым.

— Да пошли вы знаете куда? Нет у меня ничего. Совсем! — я резко вскочила на ноги, выражая свою решимость и недовольство.

— Тише, тише ты. Чего такая некультурная? Видишь, люди сидят? Чего им отдыхать мешаешь? Пойдём-ка, лучше прогуляемся.

— Я никуда с вами не пойду, — вырывалась я, но куда там — бугай сжал мой локоть так, что чуть искры из глаз не посыпались от боли.

Я осмотрелась по сторонам, но никто ничего не предпринимал: молодой человек, что сидел гораздо дольше меня, всё так же тыкал кнопки на телефоне; другая компания была занята обсуждением чего-то явно «важного», потому как импульсивно что-то выясняли, при этом громко хохоча; кто-то звонил, глядя в сторону, кто-то целовался-миловался, а кто-то «усиленно» смотрел в свой стакан, якобы ничего не замечая.

На что я надеялась?

— Ну, отпустите меня, неужели не видите, что я беременна? Неужели нет ни капли сочувствия? — упиралась я, как могла, однако ж безрезультатно.

Молодчики довольно быстро завернули со мной в подворотню и прижали к стене.

— Вот ты чудная, — усмехнулись они. — Мы тебе, что похожи на благотворительную организацию? О каком сочувствии ты говоришь? Нет, мы, конечно, тебе сочувствуем, но помочь никак не можем. Ты малясь мозги поднапряги, где денежку достать! Ты для нас, как звезда с неба свалилась, не то пришлось бы порешить твоего папашку. Так что думай, блондинка, думай, как раскрутить твоего бойфренда на бабки. Ради ребёночка небось деньжат отвалит.

— Нет у меня никакого бойфренда, и денег тоже нет! Пустите меня, а-а… — мой голос затих под широкой ладонью.

— Вот ты шумная. Давай в машину её — там разберёмся, — высокий замахнулся перед моим лицом кулаком, а я зажмурилась от страха.

Однако удара не последовало, а также хватка ослабла, зато послышались глухие звуки. Приоткрыв сначала один глаз, а потом второй, я увидела согнувшихся пополам бандитов, и тут же вздрогнула от крепкой хватки кого-то третьего, кто нервно толкал меня к выходу из переулка.

— Быстро в машину! — я подняла голову на голос и испугалась не меньше, чем до этого — передо мной стоял Кирилл Ветроградов. Злющий-презлющий! — Я кому сказал — в машину живо!

Словно на ватных ногах, я стала отступать на улицу. Сесть в машину к Ветроградову? В ту самую? Это ведь она стояла, практически перекрывая выход? Чтобы он меня… А что? Неужели опять осмелится? Ну, уж нет! Я, как только покинула это ужасное место, тут же повернула в сторону, убегая, но не успела. Ветроградов схватил меня и насильно усадил в салон, заблокировав двери:

— Не зли меня!

Как и прошлый раз, я пыталась открыть двери, нажимая на все кнопки, и о, чудо, мне удалось!

— Совсем тупая?! — оказалось, это Ветроградов просто сел в автомобиль и дёрнул меня обратно, пристёгивая нервным жестом. — Как же ты меня достала… — шипел он, набирая скорость, а я только и успела заметить валяющихся на земле бандитов.

— Т-ты их убил?!

Глава 26

С невыносимым ужасом я невольно воскликнула, замечая разбитые костяшки на его руках. Нервы начали трясти не слабо.

— Куда ты меня везёшь? Что, тоже убить хочешь? Давай, начинай! Или боишься салон испачкать?

— Заглохни. Вот если сейчас не заткнёшься — точно убью и *** закопаю. Нет, ты точно — сплошное несчастье! — злился он, агрессивно ведя автомобиль.

Ладно, хоть на меня не смотрел, иначе бы сама прямо на месте умерла.

— Это ты — моё несчастье! Не было тебя в моей жизни — всё хорошо было! Какого лешего ты вообще появился? Следил, чтобы отомстить? Да?! Ну, так не вмешивался бы: бандиты спокойно меня прибили бы, тебе же радость!

— Так ты их знаешь?

— Конечно, знаю! Они мой магазинчик отобрали и все деньги забрали! Или ты думаешь, я от большой радости в ночной клуб пошла работать, чтобы ты меня изнасиловал? Да?! — в запале я выдавала всё, что накопилось, не замечая, как перешла на визг. — Как же я тебя ненавижу! Чокнутый мажор! Ненавижу! Это тебе деньги легко достаются — ты ж ни дня не работал, а тратил дедовы деньги! Он для тебя всё сделал: вырастил, выучил, а ты, сволочь такая, чем ему отплатил? Ты хоть знаешь, что у деда Андрея сердце больное? Ты знаешь, что ему волноваться нельзя? Угробить его хочешь? Сволочь! Бесчувственная скотина! Останови машину — никуда я с тобой не поеду! Выпусти меня, я сказала!

— Да катись, ***!

Ветроградов, наконец, остановился у пыльной обочины за городом и обошёл автомобиль. И когда только успели так далеко уехать? Резко распахнув

— Всё, достала! Пошла вон отсюда!

— Что? — как-то сипло переспросила я, оглядываясь. Вокруг лес, мимо машины неслись на огромной скорости. — Прямо здесь?

— Да, ты же так хотела. Давай, проваливай!

— Ну и ладно! Вот и хорошо! — дрогнувшим голосом согласилась я.

Слёзы душили меня, но я старалась себя сдерживать. Встать с первого раза не получилось — в глазах потемнело и стало дурно. Меня немного занесло, и я ухватилась за дверцу.

— Смотри, не оторви, корова!

— Да чтоб у тебя вся машина развалилась! Надо было ещё тогда в ней всё сломать!

Я стукнула ладонью по стеклу, но просчиталась и попала в ребро. Острая боль немедленно охватила руку, заставив меня заплакать от боли и обиды.

— Это не тот автомобиль.

— А мне всё равно!

И это действительно было так, а потому первым, что сделала, так замахнулась на этого негодяя — так хотелось всю его рожу противную исцарапать! Такую ухмыляющуюся, но которая почему-то удалялась…

— А-а-а! — закричала я, чувствуя, как ноги соскользнули в кювет по траве.

О себе в тот момент я не думала — главное, не навредить ребёнку! Как там учили группироваться? Не помню! Единственное, что оставалось — так это обхватить живот руками, чтобы хоть как-то обезопасить ребёнка, но… я так и не упала.

Ветроградов успел поймать меня и вытащил. И вот я сидела на попе на пыльной обочине и заливалась слезами. Пропади оно всё пропадом! Мне уже было всё равно. Я держалась за живот и ревела.

Ветроградов не уехал, он стоял чуть в стороне и курил. Сколько времени прошло — не знала, но он подошёл ко мне и поднял на ноги.

— Кончай истерику. Давай я тебя отвезу домой.

Я нервно отмахнулась, размазывая по лицу слёзы, и сделала шаг в сторону, но не удержавшись, вскрикнула и ухватилась за него машинально.

— Что передумала и полюбила? — ёрничал Ветроградов, помогая мне, тем не менее, не упасть дальше.

— И не мечтай об этом, — тут же возразила я. — У меня нога, кажется, подвернулась.

— Ну, ты «везучая», — внезапно рассмеялся он, обходя сзади и отряхивая меня. — Что смотришь? Хочешь салон испачкать?

— Лучше б о душе своей так пёкся, — я не осталась в долгу, удерживаясь за него. Ветроградов выпрямился и сердито на меня посмотрел:

— Слышь, прекращай уже. Я тебе тут типа помогаю.

Мы оба одаривали друг друга отнюдь не дружелюбными взглядами. Я с ужасом обратила внимание, что стою вплотную к нему. Непозволительно близко. Ужасающе близко. В другой момент бежала бы от него, сломя голову, но сейчас я была «в ударе»:

— Лучшая помощь — это не прикасаться ко мне, — и я с силой ткнула в него пальцем. Вот бы проткнуть!

— Ты мне всю жизнь будешь это припоминать? — вспылил Ветроградов, перехватывая мою руку, и начал наступать. — Ну, сорвался я тогда, но ты сама во всём виновата — не нужно было выводить меня из себя!

— О, конечно! А ты всех насилуешь, кто тебя из себя выводит?

— Нет, не всех!

О как разозлился! Не нравится такое слышать? А каково мне тогда было?! Но я вошла в раж и продолжала язвить:

— Так значит мне одной так «повезло»?

— Да! — Ветроградов выплюнул это «подтверждение» и отошёл в сторону, с силой пнув по колесу. — Так получилось! Всё, тебе от этого легче стало?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он засунул руки в карманы, взирая на меня исподлобья. Его глаза метали молнии, а у меня не было больше сил с ним пререкаться. Конечно, он же «ни в чём не виноват»! Все вокруг виноваты, а он — бедный и несчастный.

Но сколько можно стоять посреди дороги и сверлить друг друга взглядами? Ветроградов всё же помог мне сесть, и мы вновь поехали. В абсолютной тишине, но не долго. Я обиженно вытирала руки влажными салфетками, а между тем «этот» потянулся к бардачку за пачкой сигарет.

— Не кури — мне плохо от сигаретного дыма, — предупредила я заранее, на что получила раздражённый «цык». — И не «цыкай», о ребёнке бы подумал.

— А он точно мой? — Ветроградов не удержался от сарказма.

— Совсем дурак? Думаешь, мне понравилось? — я вновь заводилась с полуоборота. — Да я на вас, мужиков, смотреть не могу нормально, не говоря о большем.

— Что, правда, больше ни с кем?

Неужели в голосе послышались довольные нотки? Я валяюсь в этом зоопарке!

И опять тишина.

Вскоре показался дом деда Андрея. Ветроградов на удивление на руках перенёс меня внутрь. Боясь упасть, мне пришлось обхватить его за шею — вот никогда бы не подумала, что буду обнимать насильника. Он достаточно аккуратно посадил меня на диван и, сходив за аптечкой, вручил её мне.

— На. Помажь себе чем-нибудь.

Я посмотрела: среди медикаментов ничего подходящего не было. Да и если бы было: кто же мажет на грязь? А потому фыркнула:

— Принеси тазик, мне ноги нужно помыть.

— Тебе не только ноги — тебе полностью нужно искупаться. Сама посмотри.

Ветроградов оказался прав — кожа везде была покрыта слоем дорожной пыли. Идея, разумеется, хорошая, но вряд ли осуществимая: залезть в ванну я не смогу — остаётся только душ, но вряд ли смогу стоять всё время на одной ноге, тем более в моём положении. Видимо у Ветроградова были те же размышления.

— Пошли, — он вновь подхватил меня на руки и отнёс в ванную-душевую на первом этаже. — Вот, сядешь на табурет и вымоешься. Где твоя комната? Я тебе вещи принесу. Впрочем, сам найду. Мойся пока.

Ветроградов вышел, закрыв за собой зверь на замок. Я ещё некоторое время стояла, придерживаясь за стену, а затем всё же разделась и похромала к душевой, благо поверхность была не скользкой. Вот что мне нравилось в этой ванной комнате, так это цельный пол, который имел сток в душевой, а также горизонтальный поручень.

Я как раз намылила лицо, как вдруг послышался шум. Испугавшись, что зашёл Ветроградов, быстро сполоснулась водой, но нет — его не было. Видно показалось. Закончив с омовением, я распахнула прозрачную шторку и ахнула — моё домашнее трикотажное платье и нижнее бельё лежали на видном месте. Так всё же заходил! Извращенец!

Уж не знаю, буря негодования или смущения кипели во мне, но я быстро оделась и, обмотав волосы полотенцем, присела, осматривая место вывиха. Нога сильно опухла и покраснела вокруг ссадин, на ладони наливался внушительных размеров синяк, а само запястье ныло и плохо сгибалось. Повезло — ничего не скажешь.

— Ну, скоро ты там? — недовольно спросил Ветроградов

— А ты что, под дверью всё время стоишь? — скривилась я. Честно говоря, надеялась, что он ушёл. Да куда там. — И да, я оделась.

Дверь тут же открылась, и Ветроградов вошёл с аптечкой в руках.

— А надо было уйти в сад погулять? Конечно, стоял: вдруг ещё грохнешься — дед потом три шкуры спустит.

— А я, значит, по головке поглажу, за то, что ты за мной подглядывал? — фыркнула я, надувая губы и скрещивая руки под грудью.

Ветроградов усмехнулся и, присев на одну ногу передо мной, осмотрел повреждённую лодыжку.

— Ой, ладно тебе строить из себя невинность.

А вот этого говорить не нужно было — я наградила его пощёчиной.

— Хорош драться, — он поздновато перехватил мою руку. — Я тебе вообще-то помогать пришёл. Не ёрзай и сиди нормально давай — я перевяжу тебе ногу.

— Отпусти, — холодно сказала я. — Без тебя справлюсь.

На удивление он отстранился, со скептицизмом наблюдая за моими неуклюжими попытками. Склониться удобно не получилось — живот мешал, а потому нужно было раздвинуть ноги. Но не перед ним же!

— Может, отвернёшься или — ещё лучше — уйдёшь?

Ну, да, так и послушал меня. Эта зараза лишь удобнее уселся и смотрел на меня. Пришлось самой развернуться к нему спиной. Боль в руке не давала хорошо закрепить бинт, отчего тот соскальзывал, да и сама перевязка оказалась слабой. Я злилась и нервничала, пробовала заново, но результат не менялся.

— Вот упрямая.

Ветроградов ухватил мои колени и развернул к себе. Положив ногу на свою, он уверенными движениями сделал перевязку, а я удивлялась его поведению — что он за человек?

— Ты зачем рылся в моём белье? — раздражённо спросила я, краснея, когда Ветроградов нанёс йодистую сетку на мою повреждённую ладонь.

— А ты хотела бы передо мной без трусиков ходить?

Сколько же в его глазах насмешки! Ветроградов удержал дёрнувшуюся мою руку, вот только я и второй умела пользоваться — теперь другая щека также покраснела.

— Что ты задумал? Вот наверняка неспроста всё это. Вся эта «помощь»!

— А ты не дура, — подметил он, вставая на колени и упираясь руками на моё сиденье по бокам.

— Так что? — наши глаза встретились в непосредственной близости.

Я чувствовала кожей его дыхание на своём лице. Ветроградов склонился ещё ниже, разглядывая мои губы, а я зажмурилась, боясь его дальнейших действий. Но поцелуя не последовало.

— Ничего особенного — просто замолви за меня словечко перед дедом, — шепнул он мне в ухо. — Типа мы помирились.

Вот это поворот!

Глава 27

— Ты кого за дурака держишь — деда, меня или себя? Думаешь, он поверит тебе? Думаешь, я прощу тебя? — я вперилась взглядом в этого наглеца, внутренне дрожа от негодования.

— А мне без разницы твоё прощение. Главное, чтобы дед вернул мне фирму, — Ветроградов принял свой привычный повелительный тон, всё ещё продолжая нависать надо мной.

— Ах, вот оно в чём дело! Ну, так зря стараешься — я тебе помогать не стану! — почувствовав некую власть над ним в данном положении, нагло заявила я.

— Уверена?

— Да! Ни капельки не стану!

Тут пошла игра «кто кого», но я не собиралась ему уступать. Пусть почувствует на собственной шкуре — какого это быть зависимым от кого-то!

Но рано я обрадовалась. Этот мерзавец так просто свои позиции не сдавал. Привык держать всё под своим контролем. Ветроградов отстранился немного и странно на меня посмотрел.

— А так? — его рука нежно погладила мою ногу и медленно стала подниматься по внутренней части.

— Не смей, — внутри всё напряглось.

Сейчас я как никогда беспомощна перед ним. Очень опасная ситуация. Вся моя бравада молниеносно улетучилась, оставляя место лишь страху. Ветроградов правильно прочитал мои эмоции, явно выраженные на лице, и потому победно продолжил.

— А кто меня остановит? — второй рукой он потянулся к бретельке платья.

— Нет, — «только не это, только не опять, пожалуйста! Я не выдержу этого ещё раз».

— Да, — его ладонь коснулась моей кожи в области декольте, медленно уходя под ткань одежды.

— Нет, — замотала я головой.

— Да, да. Знаешь ли, я два раза с одной девушкой не сплю, но ради тебя сделаю исключение, — пальцы второй руки Ветроградова многозначительно погладили мои трусики, но я успела сжать ноги.

— Никогда, слышишь, никогда не прикасайся ко мне, — со слезами на глазах замотала я головой и резко оттолкнула его. — Не смей… не смей…

— Так я белый и пушистый? — торжествовал негодяй, сидя на полу.

— Да пошёл ты! — с особой ненавистью я выплюнула ему эти слова в лицо.

— Вот и умница. Теперь, будь со мной поласковее. Я с этого дня буду здесь чаще появляться, — Ветроградов встал сам и легко поднял меня на руки, перенося в гостиную.

— Сволочь!

— А вот этих слов чтобы я больше не слышал, — зло ответил он, — иначе я заткну твой острый язычок.

— Сволочь! — повторила я, презрительно глядя на него.

Зря я это сделала. Недовольно цыкнув, Ветроградов впился своими губами в мои.

Это не было поцелуем, это была беспощадная атака на мою волю. И, кажется, он сломает её. Я и правда боялась его, страшилась его силы и власти надо мной. Ветроградов не отрывался от меня довольно долго, воздух не поступал, и я потеряла сознание.

* * *

— … это, конечно, хорошая новость, но ты должен понимать, что всё зависит от Алёны, — услышала я часть фразы деда Андрея, когда очнулась. Глаза открывать не хотелось — ведь так я могу притвориться спящей.

— Кто бы сомневался, — фыркнул Ветроградов младший, глубоко вздыхая. — Но ты и сам должен понимать, что для неё же будет лучше.

— Для неё было бы лучше, если бы ты не появлялся в её жизни вообще, — возразил дед Андрей.

— Опять двадцать пять. Что ты заладил, — послышался щелчок зажигалки, и вскоре помещение наполнилось неприятными запахами, отчего я вынужденно закашлялась.

— Сколько раз говорил — не кури в доме, — проворчал дед Андрей, вставая и открывая окна для проветривания.

Я не могла больше скрывать того факта, что не спала. От дыма становилось плохо, и я закрыла нос пледом, которым была накрыта.

— О, Алёна, проснулась, девочка? — дед Андрей подошёл ко мне и присел рядом, поглаживая моё плечо. Я подняла на него глаза и кивнула.

Кирилл Ветроградов потушил сигарету и пристально смотрел на меня. Я это чувствовала, не глядя.

— Да. Сколько времени? — поинтересовалась я, принимая сидячее положение.

— Близится к семи. Я уж и

— Нет, спасибо.

— А чаю?

— Можно было бы, — призналась я.

— Кирилл, приготовь нам чай, — повелел дед Андрей, но я поспешила возразить, вставая.

— Я сама, — однако, сделав пару шагов, поморщилась от боли.

— Так, не глупи. Кирилл прекрасно справится самостоятельно, — дед Андрей помог мне вернуться обратно. — Ты лучше расскажи, что сегодня произошло, и как случилось, что ты поранилась.

Я посмотрела на Ветроградова младшего, думая, как же ответить? Благодаря моему обмороку мы с ним не успели обсудить легенду сегодняшнего дня, так что теперь придётся импровизировать. С другой стороны, дед Андрей рядом и в обиду не даст.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Вот возьму и расскажу, как ты мне угрожал! Как будешь оправдываться перед дедом?» — мысленно обратилась я к Ветроградову.

«Ну, попробуй, за мной не заржавеет», — читалось в ответ. — «Ты меня знаешь».

Он, правда, не шутил, и на данном этапе мне придётся ему потакать. Я резко отвела взгляд и перевела его на деда Андрея.

— Ну… — начала я, растягивая время. — В общем… такое дело…

— Тебя Кирилл обидел? Он угрожал, руку на тебя поднял? Не бойся, говори — я ему это с рук не спущу, — горячо выразился дед Андрей.

— Нет, нет. Он тут не причём, — также жарко поспешила я его заверить.

Сам виновник нашего разговора, победно ухмыльнулся и вальяжной походкой прошёл на кухню.

Я мучительно думала: что же ответить? Мыслей никаких не было. Да и любая выдумка могла бы не совпасть со словами Ветроградова — дед Андрей наверняка его уже выпытывал по поводу нашей встречи. Самое правдоподобное — это правда, как бы банально это не звучало.

— Я… Я сегодня встретила тех, кто отнял мой магазинчик, — сглотнув слюну, призналась. Ну, а что — это действительно так. — Я случайно с ними столкнулась в кафе.

— Что им от тебя нужно? Они же всё забрали! — возмутился дед Андрей.

— Да. Я им тоже самое сказала, но они сказали, что с отцом опять проблемы. Они сказали, что убьют его…

А вот тут меня вновь затрясло. Тогда я им выпалила про отца сгоряча, а теперь… А вдруг они правду сказали? А вдруг действительно папу убьют? Как я буду жить дальше… с его кровью на своих руках… Какая же я эгоистичная! Всё время о себе думаю…

Я вдруг представила папу мёртвым. Сказать, что без него мне неплохо — не совру. Но одно, если он где-то там живёт, пусть как хочет, но живёт, а другое — если его не будет на этом свете. Нет. Такое нельзя допустить. Мне было больно от его отношения ко мне, но смерти я не желала своему отцу.

Как же найти тех подонков?

Я мысленно прикидывала, откуда смогла бы собрать деньги: заработанные ушли на оплату за институт, долг мне вернули с процентами, и частью я также погасила задолженность, а оставшуюся сумму одолжила ещё раз с условием возврата по моему требованию. Деньги ведь как таковые мне больше не нужны были — дед Андрей взял на себя все расходы. Что ж, видимо этот момент «Х» настал.

— Они тебе угрожали? — гневался дед Андрей.

— Да, — кивнула я. — Но Кирилл мне помог… Он защитил меня от них…

— А почему он вообще такое допустил? Когда вы с ним встретились?

— Случайно. Весь сегодняшний день — сплошная случайность.

Перед нами оказался поднос с тремя чашками чая, который Ветроградов младший поставил на столик.

— Я рад, что ваши слова совпали, — дед Андрей подал мне одну и посмотрел на внука, — иначе тебе не поздоровилось бы. Надеюсь, ты меня понял… — многозначительно прозвучало его обращение. — Посмотрим, как ты решишь эту проблему.

Я не совсем поняла, что дед Андрей имел ввиду, а потому переводила взгляд с одного Ветроградова на другого. Оба мужчины выглядели абсолютно серьёзно.

— Что вы… О чём вы… — я не на шутку разволновалась. — Я сама решу свои проблемы.

— Все твои проблемы теперь решать будет Кирилл, а я посмотрю, на что он способен, — «успокоил» меня дед Андрей.

— Я не согласна! Дедушка Андрей, это не та ситуация, где можно соревнования устраивать — жизнь моего отца на кону! Я просто отдам им деньги и всё на этом!

Я не верила Кириллу Ветроградову. Ему плевать на всех, кроме себя. Что уж говорить про незнакомого для него человека.

— Не лезь, — сказал, как отрезал, дед Андрей. — Сама ты ничего не сможешь сделать. Или готова рискнуть жизнью ребёнка, раз о своей не печёшься? — он нахмурил брови. — С плохими людьми должны разбираться мужчины. От тебя нужны лишь подробности вашей встречи. Вспоминай всё, что они тебе говорили сегодня и тогда. Любая деталь может быть важна.

Мне всё это очень сильно не нравилось. На ум ничего не приходило — я ничего о них не знала. Мне пришлось рассказать всё в подробностях. Тогда они пришли и просто забрали всё у меня, оставив ни с чем. Телефонами мы не обменивались, адреса я не знала, как и имени их хозяина.

Всё, что у меня осталось, так это договор купли-продажи. Но уверена, что имя покупателя подставное — не дураки же они себя подставлять!

Внешность вряд ли поможет — эти двое бандитов типичные мордвороты без особых примет. Да я и не приглядывалась к ним — наоборот, от страха глаза отводила. С другой стороны Ветроградов тоже их видел — вот пусть и ищет! Собственно это всё, что я знала. Хотя…

— А ведь я им звонила, когда забирала вещи. Они тогда помогли их перевезти, — вспомнила я.

— Отлично, значит, телефон у нас есть, — кивнул дед Андрей.

— Нет, — замотала я головой. — Телефон же у меня украли. Да даже бы и он у меня был — номер я не записывала. Они оставили его на клочке бумаги — так я давно его выбросила. Так что номера телефона у меня нет. К тому же он наверняка однодневка.

— С этим можно разобраться, — вставил своё слово Ветроградов младший. — Ты помнишь, какого числа звонила?

— Ты ещё спроси, чего получше, — огрызнулась я. — Почему я должна это помнить? Это что — самый счастливый день в моей жизни?

— Не кипятись, Алёна. Кирилл прав. Ты же сама говорила, что тебе срок на выселение дали три дня. Стало быть от даты совершения сделки. Где договор? Ты его не выкинула, не потеряла?

— Не должна была… — растерянно ответила я. — Он должен быть у меня среди…

А мне и

— Кирилл, помоги Алёне, — сказал дед Андрей. — Поищете вместе.

— Да понял я, — фыркнул внук, поддерживая меня за локоть.

«На ручки» идти я категорически отказалась, но без помощи не обошлась бы. Однако на лестнице Ветроградов всё же понёс меня.

Глава 28

— Хочешь уронить, и чтобы я потеряла ребёнка? — возмущалась я в полголоса, чтобы дед Андрей не услышал.

— Слышь, ты! — Ветроградов также едва себя сдерживал. — Проблемная же ты! Не уроню я тебя, не беспокойся. Я, конечно, не в восторге, что ты беременна, но за ребёнка не переживай. Если бы не захотел, то не стал бы тебя ловить на обочине. А ковылять с тобой целый час, пока ты поднимешься — желания нет. Так что рот закрой и не раздражай меня. Или мне повторить? — явно намекая на «поцелуй», шикнул он.

— Обойдусь, — замолчала я и отвернулась.

Ветроградов занёс меня в комнату и опустил на кровать. Мне было очень не комфортно находиться вместе с ним в этой обстановке. Руки, задрожав, невольно сжали края постели, что не укрылось от его глаз. Сразу нахлынули воспоминания, и, похоже, не только у меня.

— Не бойся, не трону я тебя, — заверил он, и я рвано выдохнула. А вот от последующих слов затряслась пуще прежнего. Ветроградов, раздвинув дверки шкафа-купе, холодно предупредил, не оглядываясь: — Если будешь себя хорошо вести.

— Что я тебе сделала? За что ты так со мной? — обречённо спросила я. Даже не у него, а больше у себя самой.

— Ты языком будешь трепать или начнёшь искать свои бумажки?

Ответа на мой вопрос так и не получила. Ну да, я же игрушка для него — развлечение. Вот только не бесплатное оказалось. Я пересела к тумбочке и, достав из нижнего ящика папки-конверты, стала их перебирать. Но ничего нужного не было. Куда же ещё могла я положить документ?

— Встань. Мне неприятно, что ты лежишь на моей постели, — возмутилась я, когда Ветроградов нагло разлёгся на кровати.

— Не указывай мне — где хочу, там и сплю.

— Точнее с кем хочу, с тем и сплю, — съязвила я. — И вообще, уходи — без тебя справлюсь.

— Неа. Я тебе же типа помогаю, — Ветроградов подложил себе под голову ещё подушку и раскинул руки по бокам.

Внутри меня всё кипело. Нужно было сосредоточиться на поиске, но все мысли возвращались к этому несносному му… жчине. Я чувствовала, на себе его блуждающий взгляд.

— А ты ничего так. Даже пузень тебя не портит, — усмехнулся Ветроградов, поворачиваясь на бок.

— Засунь свои «комплименты» знаешь куда? — зло ответила я и переставила стул к шкафу.

Я вспомнила, что, кажется, положила документ в коробку с мамиными рукописями. Осталось только достать её. Я довольно ловко залезла на стул и, встав на цыпочки, потянулась к ней. Почти удалось подцепить её пальцами, но стул качнулся, чуть не падая. Испугавшись, я ухватилась за полки и опустилась на полную ступню.

— Твою мать, ты грохнуться решила на моих глазах? Специально что ли? Не могла сказать, что тебе нужно достать? — Ветроградов перепрыгнул через половину кровати, спуская меня на пол. — Как дал бы! — он почти ткнул мне пальцем в лоб. — Коза!

Я ничего не ответила, губы подрагивали — сама же перепугалась не на шутку. А он ещё добивает своими словами. Обидно — дальше некуда.

— Эту? — спросил он, указывая на нужную и спуская её.

Ветроградов положил коробку на кровать и, усевшись, снял крышку, чтобы поискать, на что я резко дала ему по рукам:

— Не смей прикасаться — это мамины вещи!

Договор лежал сверху — даже копаться не пришлось. И дата стояла отчётливая. А переезжала я на второй день. Значит, с датой определились.

— А это ты? — Ветроградов держал в руках небольшое фото.

— Я же сказала тебе — не смей руками трогать, — я пыталась выхватить у него снимок, но Ветроградов оказался проворнее.

— Скажи — ты? Тогда отдам, — он нагло отвёл руку в сторону.

— Издеваешься, да?

Я, не отвечая, пыталась отнять своё и даже встала. В очередном порыве не удержалась и повалилась на кровать на четвереньки, соответственно, роняя Ветроградова. Я не совсем осознала, что практически легла на него животом.

— Что это? — удивлённо спросил он.

— Что «что»? — не поняла я, упираясь по бокам от него руками.

— Ну, твой живот… — уточнил Ветроградов. И вот тут я поняла:

— Это ребёнок двигается, — сказала я, собираясь вставать.

— Погоди, — остановил он меня, — двигается? Ребёнок?

— Ну, да, — как само собой разумеющееся подтвердила я. Что в этом такого особенного?

А дальше произошло то, что меня просто в шок повергло: Ветроградов задрал наверх моё платье и свою футболку, соприкасая таким образом наши голые животы. Он не позволял мне подняться, пока ребёнок двигался. И только когда всё затихло, отпустил мои руки.

И что это было?

* * *

Уже который день стояли жаркие дни. Нельзя сказать, что в доме было не комфортно — нет. Кондиционеры, вентиляторы, да и сами деревянные стены поддерживали приемлемую температуру. Но, хотелось воздуха. Именно поэтому я всё время проводила на улице. Пока машинка стирала крупное бельё в доме, я принялась за ручную.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Прямо на веранде, где была установлена летняя кухня, налила в тазик воды и замочила несколько вещей. Бережно потирая тонкую ткань, я смотрела на наш участок без особой внимательности — просто наслаждалась спокойствием. Однако вместе с тем, мои мысли возвращались к тому самому дню. Кирилл Ветроградов после него не раз заезжал к нам с дедом Андреем, но с ним толком не виделась. Так, мельком. Но оно и к лучшему — он не тот, кого жаждешь видеть.

— Чрик, чрик, чичичирик, — застрекотала совсем рядом маленькая птичка.

Я её уже несколько раз видела в саду, но она сидела слишком высоко на ветвях, а тут так близко. Покачавшись на веточках плетистой розы, что обвила декоративный забор, эта пичужка какое-то время покрутила головой, а затем перелетела на глухие перила, служащие задней стенкой раковины. Это было так удивительно, что я застыла на месте, боясь её спугнуть.

По размеру она ничуть не отличалась от воробья, однако спутать её было нельзя. Серенькая и, смело можно было бы сказать, невзрачная

— Алёна… — из дома послышался голос деда Андрея.

— Тише, — предупредила я его. — Смотри, кто у нас в гостях.

Дед Андрей не стал близко подходить, дабы не спугнуть птичку, и, осторожно присев чуть поодаль, пояснил:

— Это красношейка.

Мы ещё некоторое время наблюдали за ней, буквально боясь дышать. За птичками в принципе интересно наблюдать. Они частенько прилетают на веранду за крошками или попить из блюдца, которое мы специально для них оставляем, а сами потом любуемся. Красношейка на прощание всё же спела короткую песню, а затем улетела, взмахнув лёгкими крылами.

— Понравилась? — спросил дед Андрей.

— Да, она очень интересная, — призналась я. — Но какое-то простое у неё название. Всего лишь по красному пятнышку.

— С этим пятнышком связана очень древняя легенда, — загадочно произнёс он. — Хочешь узнать её?

— Конечно, деда. Ещё спрашиваешь, — улыбнулась я и, вытерев руки, присела напротив.

— Тогда слушай. Мне в своё время эту историю поведала тётя Маруся — близкая знакомая моего отца и, кстати, основательница нашей фирмы. Именно она выбрала мне имя. Тогда родители никак не могли мне его выбрать: отцу нравилось одно, а маме другое. Так вот тётя Маруся и сказала: «Раз не можете выбрать сами, тогда за вас это сделаю я. Будет Андрюшкой!». Вот так. Она очень любила меня, но, к сожалению, рано ушла из жизни, будучи совсем молодой. Я тебе потом покажу её карточку. Так вот, она частенько рассказывала мне всякие невероятные истории. В том числе про красношейку.

Пожалуй, после мамы дед Андрей был самым лучшим рассказчиком. Мы не раз сидели с ним по вечерам, и он обязательно что-нибудь да рассказывал — о своём детстве, о бурной молодости, о путешествиях и о других разных интересных историях. Так что я была вся внимание.

— Когда Господь творил вселенную, сажал цветы в саду, запускал рыб в воды, тогда Он создавал и разных птиц. Ну и, разумеется, делал их красивыми. Сама посмотри, — он обвёл рукой пространство вокруг. — Вот мы смотрим на природу — и ведь всё в ней красиво: величественные горы, бескрайняя синь морей, сочная зелень лесов и полей, яркие краски и благоухания цветов, аромат и сладость плодов и ягод, приятная прохлада родника, послушность животных, служащих нам. Разве это не отрада?

А ведь и правда. Вот мы живём за городом среди этой самой природы. По утрам слышим пение птиц, просыпаемся от ласковых лучей утреннего солнца, любуемся его закатом. А какая красота у нас на участке! Обилие ярких красок цветов, а небо. Небо, на которое я могу смотреть часами.

Вот ни один художник не может передать ту невероятную картину, те невиданные и неожиданные оттенки синевы, те узоры, что рисует матушка-природа. Даже, когда небо хмурится, оно по-своему красиво.

А дождь. Как он невероятным образом освежает краски, какой после него приятный запах, доносящийся из леса. Всё это не замечаешь так явно в городе. А здесь созерцаешь.

Меж тем, дед Андрей продолжал:

— Он раздавал птицам яркие краски и нарекал им имена. И вот подлетела к Нему маленькая серая птичка. Господь посмотрел, что краски кончились, но пожелал утешить её и сказал: «Ты будешь красношейкой. Но своё имя ты должна будешь заслужить».

Птичка посмотрела на свои всё такие же серые пёрышки и, смиренно вздохнув, улетела. «Может, я стану красношейкой, благодаря горячему сердцу — ведь в своих песнях я восхваляю Бога»? Прошли годы, а пёрышки так и оставались серенькими.

Но однажды, она увидала некоего Человека, который шёл по пыльной дороге в окружении огромной толпы. Вид Его был настолько несчастным, а всё тело было покрыто кровью от побоев. Ей стало так сильно Его жаль, что даже плакать захотелось. Но птицы ведь не умеют плакать.

Люди уходили к горе, и красношейка, покинув гнездо, полетела вслед. На крестах было распято трое человек, но вид только одного из них вызывал боль в её сердце. Она знала, что подобной казне подвергали преступников. Но тот избитый Человек был так прекрасен, словно Бог. Он никак не походил на разбойников.

Ей было очень Его жаль. Ей хотелось вырвать те гвозди, которыми пронзили Его руки и ноги, но, увы, этого она сделать не могла.

«Если бы я была орлом, я освободила бы Его, — думала она. — Но я всего лишь маленькая птичка. Что же я могу сделать?»

Красношейка посмотрела на лицо этого Человека и увидела взгляд, полный боли. По лицу Его текла струйка крови от тернового венца, а один шип слишком глубоко вонзился в плоть.

«Вот, что я сделаю, — сказала она. — Я выну хотя бы этот шип».

На самом деле ей было очень страшно, но маленькая птичка хотела сделать хоть что-то хорошее для Него. И вот, когда она выдернула этот шип, Человек вздохнул с облегчением. Птичка поняла, что ничего больше не может для него сделать и вернулась к своим птенцам.

«Мама, мама, — закричали они. — Посмотри — твоя шейка стала красной!»

Птичка подумала, что на неё просто попала капля крови того Человека. Она полетела к ручью и долго мылась, однако пёрышки так и оставались на шейке красными. С тех самых пор у всех птенцов и их птенцов пёрышки также были красными. Вот так, маленькая серая птичка заслужила своё имя, проявив любовь.

— Деда, какая невероятно трогательная история, — я аж прослезилась.

Вообще, последнее время я часто плакала над элементарным. Буквально малейший пустяк могли растрогать. Лариса пояснила, что это гормоны. Возможно. Ведь и Милана тоже говорила, что во время беременности всё близко к сердцу принимала. Так Антон боялся лишний раз слово сказать. А уж если что делал, что не так, так подруга днями могла на него дуться. Слава Богу, таких настроений у меня не было.

— Не ты одна. Я тогда тоже плакал. Ведь тогда тётя Маруся, как крёстная, читала мне Новый Завет.

— Да, я поняла эту историю, — кивнула я.

Среди многочисленных книг и у меня была детская Библия в голубом переплёте. Картинки в ней были красочными.

Примечание к части

В главе дед Андрей рассказывает историю, которую описала Лагерлеф Сельма в легенде «Красношейка». По её мотивам Светлана Копылова исполнила одноименную песню.

Глава 29

В доме послышался звук окончания стирки, и я встала, забрать бельё, но дед Андрей сказал, что сам принесёт. Можно было бы сразу

Приятный тёплый ветерок ласкал кожу, когда я прилегла на веранде. Поспать после обеда стало уже правилом, однако мою дрёму прервал телефонный звонок.

— Алёна! — несколько недовольный голос раздался в трубке.

— Привет, Милана, — ответила я, позёвывая. — Что-то случилось?

— Конечно, случилось, — её тон не изменился.

— Что? — удивилась я, приподнимаясь на локти.

— То, — голос Миланы приобрёл обиженный тон. — Ты на время смотрела?

— Нет, — недоумевала я, проверяя, который час. — О, ё!

— Вот и «ё»! Мы, значит, её ждём, а она и ухом не шевелит. Только не говори, что забыла, что обещалась к нам сегодня в гости.

— Прости… — протянула я, извиняясь.

— Ничего не знаю. Пулей ко мне, иначе не прощу.

О, да. Милана очень милая девушка, но всегда злилась, когда люди не выполняли своих обещаний, а я как раз уже давно его не исполняла.

— Не сердись. Скоро приеду.

— Вот это другой разговор.

Подруга моя — любительница поболтать, вот только не по телефону. Она всегда предпочитала личное общение, и за годы нашего знакомства я частично переняла её привычку, отчего телефонные разговоры сводились по большей части к деловому общению.

Вызвав такси, я заехала в магазин за подарками и примерно через час была у дверей дома четы Данилевских.

— Здравствуйте, мои дорогие! — прямо на пороге я чмокнула Милану в щёку, получив ответное «привет», и погладила маленькие стопочки её сынишки. — Это же надо, как подрос! — воскликнула я, протягивая игрушку в упаковке малышу и показывая торт, но это уже не для него. — И сколько вам уже?

— Девять месяцев и три недели, — подруга провела меня внутрь. — Ты прямо вовремя. Я как знала, не стала заранее готовить, так что запекла овощи после звонка. Иди мой руки и за стол.

К моменту моего возвращения подруга уже накрыла на стол. Маленький Федюшка сидел за детским столиком для кормления, хаотично размахивая пластмассовой ложкой.

— Он что, уже умеет сам кушать? — удивилась я, присаживаясь.

— Нет, пока рано. Но пусть привыкает. Мы совсем недавно научились пить из ложечки — спасибо свекрови.

— М-м-м, — протянула я. — Слушай, всё хотела спросить: а чего это вы так сына назвали — Феодор. Это же не по-русски как-то.

— А ты у Антона спроси — захотел, видите ли именно так. Мы же в том году в Грецию ездили — наверное, поэтому. По-гречески имя означает — «дарованный Богом». А там этих богов — целый пантеон, — рассмеялась она. — Но мы зовём его по-нашему, да Феденька?

— Теперь понятно, — кивнула я в ответ, закрывая тему.

Я наблюдала, как Милана кормила сына, как он послушно открывал ротик, хоть и вертелся, как юла. В результате его пухлые щёчки измазались в еде.

— Милан, а рожать больно? — задала я давно интересующий вопрос.

— Ну как сказать — всё же не зуб вырываешь. Больно, конечно, но когда родишь, всё тут же забывается. В конце концов, если бы это было не так — никто бы не рожал, — улыбнулась подруга. — Знаешь, что я сказала Антону, когда он пришёл на сына посмотреть?

— Нет.

— Я сказала ему: хочу ещё! Представляешь — на следующий день после родов.

— Да ты мировая женщина!

— А то!

Покушав, мы прошли в детскую Феди. В последний мой визит она ещё не была готова, да и не до того мне было, а сейчас интересно. По размеру детская была примерно, как и у моего ребёнка будет, только более квадратная. Цветовая гамма была из бело-голубых тонов, разбавленных яркими игрушками, подушками и ковриком. В общем — красочно.

Пока Федюшка играл в манеже, Милана достала целую кипу журналов для беременных и молодых мам. Я с интересом их рассматривала, но столько интересных статей сразу не осилить, и я попросила дать их мне почитать. Можно, конечно, и в интернете полистать, но перелистывать глянцевые страницы мне приятнее.

Мы бы долго ещё болтали, но Феде захотелось внимания, и Милана перенесла его на ковёр. Словно маленькая черепашка, малыш стал ползать по полу и иногда вставать, держась за кроватку.

— Да вот уже пару месяцев, как научился, — хвасталась подруга. — Я сама не ожидала. Просто смотрю в один момент и вижу, как Федюша встаёт. Пришлось срочно кроватку опускать.

— В смысле, — не поняла я. — Как это опускать?

— Ну, вот смотри, — она подошла к кроватке, — видишь отверстия? Сначала Федюша спал на такой высоте, — Милана показала рукой, — а теперь ниже.

— Точно, припоминаю свою кроватку, — закивала я. — Помнится, у меня на подобие была. Только на колёсиках.

— А вот тот вариант намного лучше, кстати, — подметила подруга. — У нас, как видишь, кроватка-качалка. Внешне красивая, но передвигать неудобно, когда нужно. Так что если ещё не купила, то выбирай на колёсиках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Любопытному мальчику захотелось на окошко, и мы подняли его на подоконник. А там за стеклом столько всего интересного: и листики, и мухи, и кошечка, и птички. Вскоре окно было заляпано слюнявыми ладошками. Я с осторожностью поддерживала его под мышки, но дети в его возрасте быстро устают, и ребёнок закапризничал. Милана покормила его грудью и, когда он уснул, переложила в кроватку.

Теперь наше внимание не было пристально приковано к ребёнку, и подруга вернулась к моей теме. Она давно узнала, что я живу в доме Андрея Владимировича Ветроградова, и сложить два плюс два ей никогда не составляло труда. Вот только я всегда уходила от темы наших «отношений» с Кириллом. Однако, Милана была бы не Миланой, если бы не вытащила из меня правду.

Долго мучаясь, я ещё до встречи в доме деда Андрея призналась ей в том, при каких обстоятельствах был зачат мой ребёнок. Но это осталось нашим секретом. Я об этом попросила, зная, что Милана не разболтает. Да и что бы это дало? Антон с «моим» мажором друзья, а сам её супруг в личное не лез. Теперь же подруга знала и остальное.

— Ну, так что Кирилл, — поинтересовалась она, — не объявлялся?

— Заглядывает временами. Но, по правде говоря, желания его видеть — никакого нет. А что он, ничего сам не говорил?

— Пф, скажешь тоже. Мужики на такие темы только между собой разговаривают. Антон упомянул как-то, что Кирилл бесится из-за какой-то бабы и всё.

— А ты Антону не сказала, что это я? — со страхом уточнила.

— Пока нет, но и сама понимаешь… Теперь шило в мешке не утаишь.

— Как всё тяжело, — вздохнула я, поднимаясь, и подруга кивнула в ответ. — Только без тех

Вызвав такси, я позвонила деду Андрею, что возвращаюсь, и вышла на улицу. Автомобиль подъехал через несколько минут, вот только номера были не как в смс, а из него вышли Антон и… Кирилл.

Взгляд его был весьма удивлённым. Неужели он не знал, что я знакома с Данилевскими? А вот тут уже интересно становится. Если перед дедом он мог врать и изворачиваться, то друзья знали всю его подноготную. Воздух немедленно накалился.

— Алёна, — Антон быстро оценил ситуацию и первым подошёл ко мне, галантно целуя руку. Вот что мне нравится в муже подруги, так это манеры.

— Здравствуй Антон, — натянуто улыбнулась я, сверля взглядом Ветроградова. Вот надо было ему здесь появиться!

— Ты только что приехала? Заходи в дом, — он решительно взял меня под руку и повёл в дом. — Давно с тобой не виделся. Ты всё как-то без меня приезжаешь.

Его мягкий, но всегда уверенный голос не терпел никаких возражений. Антону, вообще, сложно отказать. И я бы с удовольствием с ним поболтала, если бы не Ветроградов. Добровольно провести время в его обществе было для меня сущей пыткой. Однако сегодня мои желания напрочь проигнорированы.

— «Дорогая», — Ветроградов подошёл ко мне и обнял за талию. — Почему ты не сказала, что будешь у Миланы?

Мы что, должны играть на публику и перед друзьями, как получилось, общими? Он совсем дурак? А что мне делать: закатить сцену, чтобы себя опозорить перед всеми, вот так в открытую выпалить всё, что он со мной сделал? Ну уж нет, я ему выскажу всё, но потом и не здесь, а сейчас... Со взглядом, в котором читалось единственное — это придушить его, я лелейным голоском буквально пропела:

— Да, «любимый», — отплатила той же монетой. — Я звонила тебе много раз, но ты трубку не брал, — на самом деле у меня даже не было его телефона, да и зачем он мне?

— Правда? Наверное, телефон стоял на беззвучке, — выкрутился Ветроградов.

«Ага, значит, не сел, а на беззвучном режиме. Ну да, ему нужно всегда быть на связи со своими девками», — злилась я, словно ревнивая жёнушка. Я вдруг осознала это сравнение и разозлилась ещё больше. Но с другой стороны, зачем комедию перед друзьями устраивать?

— Убери от меня свои грязные лапы, — с милой улыбкой на устах, но с шипением гадюки прошептала ему.

— Заткнись и продолжай игру, — с таким же недовольством ответил мне Ветроградов.

— А я так волновалась, — уже более громко заявила я, вонзая ногти в его ладонь. К чести Ветроградова ни один мускул не дёрнулся на его лице. Или мои ногти недостаточно острые? Надо будет изменить форму. — Но, знаешь, я уже собиралась уходить и даже вызвала такси.

В подтверждение моих слов раздался звонок. Но не успела я нажать на кнопку приёма, как за меня это сделал Ветроградов, отменяя вызов.

«Это что: в роду Ветроградовых такое поведение?» — мелькнула мысль, вспомнив, когда дед Андрей точно также поступил в доме Ларисы.

— Это совершенно не нужно, — «промурлыкал» он. — Я сам отвезу свою невесту домой.

Слова застряли в горле. Что он сказал? Что такое эта сволочь только что сказал? И этот, этот… всё продолжал говорить ахинею нашим друзьям.

— Вообще-то, хотелось несколько в другой обстановке, но раз уж так получилось, — обратился Ветроградов к Данилевским, с нескрываемым удовольствием подмечая мою реакцию-ступор, — то позвольте сообщить радостную новость: Алёна, наконец-то, согласилась выйти за меня замуж.

Его слова стали для меня контрольным выстрелом в упор. Нет, только не это, пожалуйста…

Конец 1 книги.

Конец.