Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2

Глава 1

Мария Клепикова

Крепкий орешек под нежной скорлупкой — 2

Когда человек, который тебя изнасиловал и испортил жизнь, вдруг… нет, не предлагает, а ставит перед фактом предстоящей свадьбы, причём перед нашими общими друзьями, то пребывать в глубоком шоке — это самое безобидное, что я могла сделать в этот момент. Чисто внешне. А вот внутри меня кипела такая буря, что выкорчёвывание деревьев показалось бы лёгким ветерком.

Я много раз думала над первым предложением деда Андрея, о нашей с ним свадьбе. Почему я тогда не подписала тот брачный договор. Ну и что, что дед? Так ведь родной моему пока ещё не родившемуся ребёнку! Заключили бы фиктивный брак и жили бы в мире и согласии. А вот брак с его внуком я категорически отказывалась рассматривать. К счастью дед Андрей не давил на меня, просто предложил такой «естественный» выход из положения в связи с открывшимися обстоятельствами. А мне это надо? Как можно жить с насильником? Но я и подумать не могла, что Ветроградов вдруг сам скажет такое:

«Алёна, наконец-то, согласилась выйти за меня замуж».

Вот теперь я точно онемела. Мало того, что Ветроградов сообщил полнейший бред, так ещё и меня выставил виновницей перед друзьями!

«Наконец-то!» Наконец-то? Да я тебе наступлю на твой «конец»!

— Алёна. Ах ты, интриганка. Всё хранила тайны. А ведь мы с Валентином ещё в то время, когда ты в ночном клубе работала, поняли, что вы с Кириллом будете вместе.

Этими словами друг буквально добил меня. Антон сказал это так непринуждённо, обнимая свою жену, что весь словарный запас, готовый вырваться наружу, застрял комом в горле.

Знали. Это значит, что они «всё» знали? Всё?!

Гнев закипел во мне с такой яростью, что я уже не контролировала себя. Я убью этого Ветроградова прямо здесь и сейчас, и плевать на свидетелей! Я резко подняла руки, готовая вцепиться в физиономию этого му… мачо, но была молниеносно перехвачена и вовлечена в поцелуй.

Ненавижу!

Слёзы обиды тут же потекли из глаз, и я не решалась повернуться к друзьям даже тогда, когда Ветроградов оторвался от моих губ. В этот раз он не был агрессивен. Он сведёт меня с ума.

— Алёна, ты плачешь? — Милана явно заметила мои подрагивающие плечи.

— Это она от счастья, — ответил за меня «жених». — В последнее время у неё так быстро меняется настроение. Правда, дорогая?

Я не могла ответить иначе, чем мотнуть головой в знак протеста, но вышло всё как-то неопределённо.

— С вашего позволения, мы пройдём в туалет. Просто Алёна сама хотела объявить о нашей свадьбе, но я считаю, что такие новости должен говорить мужчина. Пойдём, «любимая».

С этими словами мы вошли в дом первыми. Ветроградов специально встал так, чтобы закрыть меня от взглядов друзей своим большим телом.

— Что ты творишь?! — усилием воли не заорав в голос, я набросилась на него с кулаками, едва мы скрылись в туалете.

То, чтобы оставить меня одну, он явно не догадался. А точнее намеренно втолкнул сюда сам, закрывая дверь на замок.

— Уймись, блондинка, — леденящим душу тоном ответил он. — Ты сама создаёшь вечно проблемы. Я уже пожалел, что связался с тобой.

— Да неужели? Тогда зачем ты только что сказал весь этот бред? — не унималась я, продолжая попытки вырваться из крепкой хватки Ветроградова.

— Потому что ты своими куриными мозгами ничего не понимаешь. Да уймись ты! — он насильно усадил меня на крышку унитаза и навис сверху. — А теперь слушай сюда. Я не собираюсь посвящать тебя в свои планы, но пожениться нам придётся.

— Нет, — я твёрдо стояла на своём, поджав губы.

— Ни «нет», а «да». Другого выхода у меня нет — дед мне не верит. Так что придётся пойти на эту жертву.

— Да что ты говоришь? Знаменитая «секс-машина» решил жениться! Да кто в это поверит? Или ты думаешь, что дед Андрей спустит тебе твои похождения?

Я откинулась на бачок, словно на стуле и скрестила руки под грудью. И неважно, что идею о свадьбе дед Андрей сам подал (и возможно, а скорее всего, даже очевидно не только мне). Но Ветроградов?! Нет, он реально — придурок!

— А он ничего не узнает. Ты же будешь меня выгораживать и покрывать!

О-о-о, так вон оно что! Решил прикрыться штампиком в паспорте, лишь бы вернуться к былой жизни. Какое «самопожертвование»!

— Я?! — хмыкнула, даже не скрывая презрения. Это даже смешно!

— Да ты. А кто же ещё?

— То есть, пока ты будешь кувыркаться в постели с разными девками, я буду врать деду Андрею, что ты на работе задержался? — что я несу? Впрочем… вот наивный!

— А ты умнеешь на глазах.

— Да пошёл ты! — я попыталась оттолкнуть его, но проще скалу с места сдвинуть. Но всё равно, не буду плясать под его дудку.

— Я тебя предупреждал, чтобы держала свой язык за зубами, — Ветроградов схватил меня за волосы и приблизился к губам.

— Только попробуй, и я закричу — все твои сказки полетят в тартарары! Меня тошнит от твоих поцелуев, — я укушу его, если ещё раз прикоснётся!

— Привыкай, — Ветроградов всё же отстранился, очередной раз угрожая мне. — А теперь быстро умылась и нацепила на лицо счастливую улыбку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пшёл отсюда, — я встала и указала пальцем на дверь.

— Не задерживайся, «любимая», а то придётся говорить, что ты меня чуть не изнасиловала от радости в туалете.

Открыв кран, я набрала в руки воду и плеснула в Ветроградова. Вот только гад успел скрыться, а мне теперь придётся лужу вытирать.

Глава 2

Прошедший вечер в компании друзей стал для меня сущей пыткой. Не знаю, как не сорвалась, чтобы не вцепиться в лицо Ветроградова. Сдержанно улыбаясь, а по большей части просто молча, я диву давалась непринуждённому поведению своего «жениха». Сколько за ним наблюдала, ещё когда работала в ночном клубе, то он всегда казался мне напыщенным тупым мажором, у которого в голове одни только девушки.

Однако именно сегодня, впервые оказавшись с ним в одной компании, не могла не обратить внимание на то, как много он знает. И хоть темы были разные, Ветроградов плавал в них, как рыба в воде, так естественно и тонко. При всём при этом он много шутил, но его юмор был к месту.

Если бы я не знала,

В какой-то момент я поняла, что некоторое время просто пялилась на него, разглядывая в подробностях, и, что самое ужасное, он это заметил. Я почувствовала себя пойманной с поличным. Хотелось немедленно отвернуться, но… не смогла.

Я так и продолжала смотреть на него, словно кролик на удава. Да, пожалуй, именно так можно описать моё состояние. Хищник и жертва, которой он не даст сбежать. Никогда.

Осознание этого болью пронзило моё сердце. Я не подчинюсь ему. В доказательство этому демонстративно встала и протянула руку к сумочке на диване, чтобы уйти. Милана давно уже ушла укладывать сына, и мне пришлось сидеть в мужском обществе, изображая интерес к беседе мужчин, но, признаться, надоел этот фарс.

— Алёна, — Антон обратился ко мне, — садись с нами. А то всё с Миланой болтаешь. Расскажи, как у тебя дела?

— Спасибо, хорошо, — кивнула я, не собираясь принимать предложение. — И всё благодаря Кириллу, — добавила я, глядя на оного.

Вот за всё тебе «спасибо»! И за то, что при друзьях приходится называть тебя по имени, такому ненавистному.

— Не стой, раз тебя просят.

Этот негодяй потянул за руку, и мне пришлось присесть вплотную к нему. Наши бёдра тесно соприкасались, а моя рука оказалась на его ноге в непосредственной близости от ширинки. Меня словно жаром обдало — он вновь мне угрожает! Ну почему?! Вырвать руку не удалось — Ветроградов крепко держал её в своей, накрывая сверху второй.

— Ну, давай, рассказывай, где хочешь отметить свадьбу? — Антон развернулся, чтобы лучше меня видеть. — И самое главное — когда?

«Нигде и никогда!» — мысленно ответила я, а вслух произнесла совершенно другое. — Ну, это сложный вопрос. Думаю обойтись простой росписью.

О чём я? Я в ужасе обратила внимание, что говорила о браке, как о решённом вопросе. Причём, даже не допуская мысли, что могла вовсе от этого отказаться. И судя по ухмылке Ветроградова, он тоже это подметил.

— Мы сыграем свадьбу в самое ближайшее время, — тут же произнёс Ветроградов. — И думается мне, что лучше всего будет у нас дома. Сам же знаешь, как у нас красиво. Пригласим только самых близких. Правда, Алёна?

Этот негодяй тоже продолжал играть на публику, обнял меня за плечо и притянул к себе, отчего стало совсем плохо. Кровь прилила к вискам, а воздуха стало не хватать. Я почувствовала, как испарина покрыла мой лоб.

— Алёна, тебе плохо? — заволновался Антон. — Ты вдруг изменилась в лице.

— Да, — еле выдохнула я, чувствуя внезапную слабость. — Воздуха не хватает.

Ветроградов заглянул мне в глаза и… начал дуть в лицо. Сильный поток не давал глубоко вдохнуть, и я, наоборот, стала терять сознание.

— Что с ней? — послышался фоном голос Миланы.

— Алёне вдруг стало плохо, — пояснил её муж.

«Да, уж — с чего бы это?» — мысленно ёрничала я, не в силах слова произнести, потому как голова реально кружилась.

— Кирилл, неси её на улицу, на свежий воздух. Я сейчас, — подруга суетилась, убирая, судя по звуку, всё со стола.

Вскоре я воспарила в объятиях Ветроградова и была вынесена на веранду и уложена на кушетку. Прохладный воздух подействовал благотворно, однако вместе с неким облегчением, меня охватил озноб, отчего я затряслась. Милана накрыла меня мягким пледом и присела рядом, гладя по волосам. Хорошая моя!

— Видимо переутомилась, — подытожила она. — Кирилл, ты должен лучше следить за Алёной. Всё же она беременна, а значит, больше устаёт, — мягко упрекнула она его. — Давайте, я постелю ей у нас. Переночует, а завтра ты её заберёшь.

— Нет, я отвезу Алёну домой. Я не рассчитал время — так хорошо у вас, но отдыхать в своём доме всё же лучше, — возразил Ветроградов, и обратился уже ко мне: — Полежи немного, и мы поедем.

Надо же: какой заботливый! Но оставаться в доме Антона и Миланы я и сама не хотела. Не люблю спать в чужих местах, да и стеснять друзей желанием не горела — у них своя семья, свои дела. И пусть дом вполне просторный, злоупотреблять гостеприимством не правильно. По этой самой причине, я приподнялась и села, приходя в себя.

Мужчины о чём-то разговаривали в стороне, куря и то и дело поглядывая в мою сторону. Заметив, что я села, Ветроградов выбросил недокуренную сигарету и подошёл ко мне, помогая встать. Виновато попрощавшись, мы сели в его автомобиль и поехали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мне всё ещё было нехорошо от запаха никотина, что чувствовался от Ветроградова, а может (и скорее всего даже больше) от ароматизатора, что качался на зеркале заднего вида. Не имеет значения. Я почувствовала, что тошнота вот-вот вырвется наружу, и часто задышала. Ремень безопасности душил, и я не находила себе места.

— Что, всё ещё плохо? — на удивление искренне поинтересовался Ветроградов.

— Воняет, — вымученно призналась я. — Меня сейчас вырвет. Останови.

Стало так обидно, что я невольно заплакала. Я стала такой слабой. И виновата в этом не только моя беременность. Ветроградов незримым образом пил из меня жизненные соки. Лучше не становилось, и я пыталась оттянуть платье на груди, чтобы легче было дышать. Включенный кондиционер не помогал, заставляя наоборот ёжиться от холода.

— Выключи, — попросила я его, — и открой окно.

Ветроградов немедленно исполнил мою просьбу, и я высунулась в окно, наконец-то, глубоко вздохнув и обхватив себя руками. Совершенно неожиданно я была укрыта его джемпером, от которого исходил приятный запах мужской парфюмерии. Я не понимала: приятна мне такая его забота или же наоборот — противна.

Мы просидели в полной тишине несколько минут: я положила голову на руки на открытом окне и прикрыла глаза. Так вроде бы лучше. Автомобиль медленно тронулся вперёд.

— Ложись нормально, а то ветер голову надует — заболеешь ещё!

— Нет, мне от запаха в машине плохо. Воняет, — я неопределённо махнула рукой.

— Этим? — спросил Ветроградов, подсовывая под нос ароматизатор.

«Фу», — поморщилась я, чувствуя, что на этот раз точно внутреннее содержимое вырвется наружу. И тут же злосчастный предмет вылетел в окно. Ветроградов набрал скорость и прикрыл окно таким образом, чтобы и воздух поступал, и на меня не дуло.

Дед Андрей встречал нас, явно ожидая на веранде. Было уже за полночь, и мне стало невероятно его жаль. И чего ждал? Ложился бы.

— Дед Андрей, почему ты не спишь? — ласково спросила я, когда мы поднялись по ступенькам, и устало прильнула к нему.

«Я верю», — мысленно ответила я, а вслух произнесла: — Зря. Я же с Кириллом.

— Вот поэтому и беспокоился, — выразился он, поглаживая меня по спине и провожая в дом. — Кушать хочешь?

— Нет, спасибо, — мы же из гостей. И… Кирилл меня не обижал. Мы хорошо посидели.

Так странно было произносить эти слова, будто мы с его внуком и впрямь семейная пара. Но я намеренно солгала. И вовсе не из-за того, чтобы угодить Ветроградову, а просто хотелось доставить приятное дедушке Андрею. А с моим «женишком» как-нибудь сама разберусь.

— М-м-м, — протянул дед Андрей. — Тогда хорошо. Это хорошо. Ну, тогда я пойду. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — пожелала я в ответ и присела на диване.

Сил последовать за ним не было, и я подумала прилечь здесь, что, собственно, и сделала. Вскоре после того, как дед Андрей поднялся на второй этаж, в дом вошёл Ветроградов младший.

— Я думала, ты уехал, — удивилась я его присутствию.

— А что: нельзя здесь переночевать? — ответил он вопросом на вопрос, но в голосе не было раздражения, скорее — ирония. — И почему ты здесь легла? Иди к себе.

— Не хочу. Я тут посплю, — отмахнулась я, подгибая ноги.

— Ну, уж нет. Пошли. Не дай Бог, дед тебя тут увидит — волноваться начнёт, да и мне спокойнее будет.

— Ой, вот не надо этой показухи, — фыркнула я, не открывая глаз. — Тошнит от твоей «заботы».

— Слушай, заткнись уже. Я же вижу, что ты себя плохо чувствуешь. Давай, поднимайся, я провожу тебя.

— Отстань, — устало ответила я.

Препираться с ним надоело, да и желания не было, а потому решила повернуться к нему спиной. И пока вставала на четвереньки (всё же с большим животом переворачиваться было совсем не удобно), Ветроградов воспользовался ситуацией и подхватил меня на руки.

— Я сама, — резко остудила я его порыв добродетели.

— Сама, так сама. Но пошевеливайся, — Ветроградов поставил меня на ноги, но уходить не собирался.

Я презрительно на него посмотрела и, фыркнув, пошла к себе. Усталость сказывалась, но я всё же ополоснулась и стала переодеваться в своей комнате, как вдруг почувствовала чей-то взгляд — абсолютно не скрываясь и держась за ручку на меня смотрел в приоткрытую дверь Ветроградов. Я инстинктивно одёрнула сорочку вниз, но думается, он видел многое. Было больше даже неприятно, чем стыдно. Для него же таких понятий не существует.

— Закрой дверь с той стороны, — холодно сказала я, расправляя постель. Вот же извращенец! Однако, Ветроградов, наоборот, нагло прошёл внутрь и уселся в кресло. — Выйди, я спать хочу, — я остановилась у кровати, укоризненно на него воззрившись.

— Спи. Я тебе не мешаю.

— Мешаешь.

— Чем?

— Своим присутствием.

Вот скотина! Ветроградов достал телефон и начал водить по нему пальцем, намеренно действуя мне на нервы. И следующая его фраза была тому подтверждением.

— Ничего, привыкай. Скоро мы даже в одной постели будем лежать.

— Послушай, перестань себя так вести, — я так сильно от него устала, что «плюнула» и села на кровать с ногами. — Ты же взрослый мужчина. Что за игры ведёшь? А? — в ответ получила снисходительно-презрительную улыбочку. — Ты же должен понимать, что я никогда, никогда не буду спать с тобой. Ты мне противен, мерзок. Ты… ты… самый последний мужчина. Нет, даже, если бы ты был самым последним мужчиной на Земле, я никогда бы не стала с тобой спать.

— Почему? Я очень хорош в постели.

Самоуверенности ему не занимать!

— Так, всё — выметайся! — шёпотом, так как боялась разбудить деда Андрея, но я кричала на него. — Завтра я всем расскажу, что твоя выдумка — это просто плохая шутка. И не смей мне ничем угрожать, иначе я заявлю на тебя в полицию! Я до сих пор этого не сделала лишь из-за твоего деда. Мне, в отличие от тебя, его жаль! Если не веришь — давай проверь! Изнасилуй меня ещё раз! Теперь я не смогу тебе дать даже минимального отпора. Я ведь беременная, беспомощная!

Глава 3

Не выдержав, я вскочила и подошла к нему вплотную.

— Давай, насилуй, убей своего ребёнка! Ты же этого хочешь? Что смотришь? Не нравлюсь? Не в твоём вкусе? Да? Каких ты любишь: стройных и доступных? А ты глаза закрой — остальное же у нас одинаковое!

Со злости я замахнулась рукой, но тут же потеряла равновесие, оказавшись у него на руках. Вырваться совершенно не представляло возможности — Ветроградов крепко держал меня. Я вновь запаниковала, когда он склонился надо мной. В глазах читалась ненависть. А потом он впился в меня поцелуем. Таким, каким раздавил меня тогда, в первый раз. Я ёрзала и пыталась вырваться.

— Не смей прикасаться ко мне своим грязным ртом! — плакала я, вытирая с брезгливостью губы, когда он разорвал поцелуй. — Лучше бы я тогда умерла, — зарыдала я, сжимаясь в комок.

— Мне плевать на твои желания. Можешь не выходить за меня, но ребёнка я тебе не отдам! — шипел он.

— Нет! — испуганно вскрикнула я, но в ладонь Ветроградова. — Не смей! Я никогда не отдам тебе моего ребёнка! — мычала я.

— Тогда не смей мне условия ставить! Какая тебе разница: с кем я буду спать, если мне не дашь? Я что тебе: евнух или монах? Я — мужчина со своими естественными потребностями. Секс мне необходим. И мне нравятся сексуальные девушки, а не такое бревно, как ты.

Ах, так!

— Замечательно. Тогда я тоже буду тебе рога наставлять. И начну, пожалуй, с Валентина. С самой первой нашей встречи он ясно дал понять, что хочет меня. Ты же поделишься с другом? А деду Андрею скажем, что у нас свободные отношения!

— Только попробуй! — зашипел он.

— Попробую, и не один раз!

— Ну, давай, покажи, на что ты способна, — с этими словами Ветроградов перенёс меня на кровать и не желая возиться с завязками на ночной сорочке, просто обнажил моё плечо и грудь, сжимая и сминая её.

— Пожалуйста, не надо! — взмолилась я, пытаясь убрать его руку, но он игнорировал моё желание. — Я беременна!

— Об этом раньше нужно было думать, а не провоцировать меня, — Ветроградов не давал мне отползти от него, прижимая к себе и залезая под подол.

— Пожалуйста, Кирилл. Пожалуйста — не нужно! — рыдала я. — Не трогай меня. Я же всё равно тебе не нравлюсь! Я не в твоём вкусе! Зачем ты меня мучаешь?

— А ты?! Ты меня не мучаешь? Если б ты знала, сколько раз я хотел тебя оттрахать!

Я не знала, что ответить на это. Что только сейчас произошло? Это откровение? Бред! Да в жизни не поверю, что ему понравилась — я же видела всех его вешалок!

Что он за человек? Я не могла его понять. О чём он думает? Это просто очередная его уловка, лишь бы утешить его самолюбие. Но… неужели его действительно задел мой отказ? Тогда, если я соглашусь с ним переспать, то его интерес сразу пропадёт? Да, пожалуй, именно так и будет. Но как же мне мерзки его прикосновения! Нет, не хочу!

— Отпусти меня!

— Поцелуй меня сама, тогда отпущу.

— Что?! С ума сошёл?

— Поцелуй меня.

Нет, он окончательно двинулся. Ветроградов совсем заигрался — уже грани своей жестокости не видит! Да меня это хуже смерти.

— Я жду.

Удивительно, но я только сейчас обратила внимание, что он прекратил свои настойчивые попытки проникнуть под бельё.

— Я не верю тебе.

— Стесняешься? — Ветроградов приподнялся надо мной и вытер мокрое от слёз лицо, а потом быстро вскочил и, выключив свет, вернулся обратно. — Какой же ты ещё ребёнок, — говорил он, поглаживая мои волосы и пропуская их сквозь пальцы. — Ты привыкнешь ко мне. У тебя выхода другого нет.

Вот это уж точно правда. Этим словам я верю — у меня не было выбора, как только подчиниться ему. Тусклый лунный свет едва делал различимым его лицо, что казалось просто более светлым пятном на остальном тёмном фоне комнаты. Всё ещё всхлипывая, я нерешительно приблизилась к нему с вытянутыми губами.

— Мимо. Это нос, — усмехнулся он.

Весело ему! А мне вот совсем — нет!

Лёгкое прикосновение к губам его не устроило, и Ветроградов заставил меня отвечать на его поцелуй. Я точно сошла с ума.

— Вот это другое дело, — сказал он, поднимаясь с постели и направляясь к двери.

Признаться, не думала, что Ветроградов уйдёт. Но как же я была благодарна именно за это.

* * *

Утром я встретила Ветроградова впервые в хорошем расположении духа. Разговаривать с ним у меня никакого желания не было, как и смотреть на него, но я чувствовала его победоносную улыбку. Он продолжал свою игру, сообщив, что свадьба состоится в следующие выходные, поэтому я должна на этой неделе купить себе платье.

Какая ирония — выходить замуж беременной! В белом!

Мне было так стыдно выбирать платье с большим животом. Вот Милана была так прекрасна в своём: с корсетом и широкой юбкой. И пусть выбор фасонов свадебных платьев великое множество, я себе хотела тоже такое. Для меня оно было идеалом. У Нади, нашей с Олегом и Тимуром подруги, платье тоже было красивым, но она выбрала более свободный покрой. И всё равно была стройной красавицей!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А сейчас мы с Ларисой выбирали «пузатое» платье, как я его назвала за глаза. Подобные наряды были не в каждом салоне. Честно, мне было всё равно — была бы моя, пошла бы в халате, если вообще пошла. Для меня это не праздник, но дед Андрей так искренне радовался, что не хотелось его расстраивать.

Лариса заодно тоже примеряла платья. Причём, хозяйки салонов думали, что именно она выходит замуж, и удивлялись, что невеста — это я.

С горем пополам я остановилась на простеньком длинном платье с драпировками на коротких рукавах и под грудью. Эти складки не так сильно привлекали внимание в моему животу в сравнении с другими моделями. Небольшая вышивка бисером на завышенной талии была единственным украшением. От фаты я категорически отказалась, зато Лариса настояла на небольших серёжках. Пришлось согласиться.

За домом полным ходом шли приготовления к «торжеству» — обустраивалась площадка и украшалась цветочными гирляндами. Милана взяла на себя ответственность за это. Хотя, мне всё равно. Я смотрела, как она суетится, в то время, как сама сидела с её сыном. Для меня же всё это было дурным сном.

Словно всё это происходит не со мной, не в этой жизни. С полным равнодушием я подписывала пригласительные открытки, хотя лично сообщила о свадьбе друзьям, но «так же» нельзя! Открытки должны быть обязательно! Вот я и подписывала: деду Андрею, Пелагее Витальевне, Антону с Миланой, Валентину и Тимуру с дамами (какими — сами выберут), Олегу с Лилей, Руслану с Ларисой, ну и, разумеется, Михаилу с супругой и Вике с дочкой — они тоже наши друзья. Все самые близкие.

А ещё я долго думала над одним, последним приглашением. Для Игоря Григорьевича Ярославского.

Ветроградов сообщил мне, что нашёл моего отца. Никто его не преследовал, а бандиты просто пытались выманить из меня деньги, увидев случайно. Жил он в другом городе, не так далеко от нашего города. По крайней мере — жил. Как? Мне это не было интересно. Ему же не интересно, как живёт его дочь? Вот и мне так же.

Но, свадьба — это повод же?

Такое событие случается в жизни человека лишь раз. В идеале. И пусть для меня это не самое лучшее, но всё же…

Я сидела и думала, глядя на фотографию, где мы втроём — папа, мама и я — стояли, обнявшись возле лавочки в парке. Тогда ещё такие счастливые. Тогда мы были настоящей семьёй.

— Пиши, и поедем, — сказал Ветроградов сверху. Я обернулась и увидела его за спиной — видимо он долго стоял здесь. — Я отвезу тебя к нему.

* * *

Всю дорогу я думала и думала. Предложение Ветроградова было заманчивым, однако страх от встречи с отцом переполнял меня, да так, что я хотела даже отказаться ехать. Да ещё с кем? С самим Ветроградовым?

Ничуть не сомневалась, что он пытался таким образом меня задобрить, ведь что ни говори, а я в любой момент могла спрыгнуть с его крючка. Но не это столь волновало меня сейчас. В голове прокручивались различные варианты развития встречи с отцом.

Я не знала, как поведу себя рядом с ним. Последний наш супер короткий (меньше минуты — я специально посмотрела на длительность звонка) разговор по телефону стоил мне нервной дрожи и опустошения во всех членах в течение почти целой недели.

А ведь я пыталась с ним нормально поговорить, старалась подобрать вежливые слова. И что в итоге? Ледяной и отстранённый тон, какие-то несусветные обвинения, не пойми с чего взятая обида. На кого? На меня? Тут ничего не оставалось, как только руками развести.

И всё же я не сдержалась и

О да, конечно, я — яйцо, которому за двадцать, которое столько лет самостоятельно варится в мире и которое уже само станет курицей! А раньше ещё не менее «замечательную» песню пел: «подрастёшь — узнаешь».

Выросла. Узнала.

И всё же он мой отец.

Помнится, он рассказывал: как ему было обидно, что его отец его бросил; как завидовал другим детям, которые хвастались кульками с конфетами; как плакал, когда пришёл к родителю, а в итоге перед ним захлопнулась дверь; как гордился тем, что во взрослом возрасте демонстративно прошёл мимо отца, даже не взглянув на него; как не пригласил его на свою свадьбу.

Свадьба. Вспомнит ли он, как поступил со своим отцом, моим дедом, которого я ни разу не видела. Даже фотографии не было ни одной.

Глава 4

А ведь мне тоже не хотелось его приглашать, если честно. Но… Я не такая, как он. И он это знает. Но как же волнительна встреча с ним.

От всех этих размышлений мне стало очень холодно — такой лёд изнутри, хотя из окна дул очень тёплый приятный ветерок. От кондиционера я отказалась — хотелось подышать ароматами яблоневых садов, мимо которых мы проезжали, а в результате потока мыслей ничего так и не заметила.

Ветроградов как и прошлый раз подал мне что-то из своего накрыться, а сам продолжил вести автомобиль, постукивая пальцами по рулю в такт музыке и тихо подпевая. Я машинально кивнула в знак благодарности и прилегла на изголовье, глядя на него.

Неожиданно для себя почувствовала спокойствие. Было странно вот так просто смотреть на Ветроградова, видеть его самого такого умиротворённого, такого… сексуального? Нет, я вовсе не возжелала этого мажора, но не зря же говорят, что мужчина за рулём выглядит сексуально. Он чувствовал себя явно в своей тарелке.

— Кто это? — спросила я.

— Что? — не поняв, переспросил он.

— Музыка. Что-то знакомое, но не вспомню, кто поёт. Это же из дискотеки восьмидесятых? — мне нравилась музыка тех лет, такая мелодичная, с длительными вставками, которые я просто обожаю.

— Bad Boys Blue.

— О, да, я слышала о таких, но среди тех групп плохо разбираюсь — просто на памяти некоторые любимые композиции.

— Правда? — переспросил Ветроградов, поворачивая ко мне голову. — Не знал, что тебе подобное нравится. Я думал, что ты любишь только современное, ну или классику.

— Ты меня совсем не знаешь — у меня разные вкусы, и, причём, весьма не плохие! — беззлобно фыркнула я и даже немного улыбнулась, вызвав в ответ его широкую. — А из современной мне нравится…

Я даже задумалась: а правда — что? Из отечественной современной эстрады, пожалуй, нет таковых, а из зарубежных недавно открыла для себя корейских айдолов.

— А, эм, наверное, никто. Из наших, если только Тальков и Антонов. А так последнее время слушаю Super Junior и Twice.

— Серьёзно, по корейцам западаешь?

— А что? Они нормально поют, да и клипы очень красивые — некоторые, между прочим, как мини-фильмы.

— Насколько я знаю, сейчас у них другие на вершине рейтингов.

— А я слушаю не по рейтингу, а по собственному мнению.

Разговор на нейтральную тему, которая плавно перетекла в другие, меня немного развеял, и я отвлеклась. Не знала, что с ним оказывается можно нормально поговорить. Пейзаж за окном мелькал, сменяя то одни поля, то другие. Ноги немного отекли от долгого сидения, а мочевой пузырь уже вовсю вопил об освобождении.

— Кирилл…

— М-м-м?

— Ты не мог бы остановиться возле кустиков?

— А что ты молчала? Мы минут тридцать, как лесополосу проехали — могла бы там сходить, — вполне логично возмутился он.

— Ну, так получилось — я что: виновата?

— Ладно, не кипятись, — на удивление Ветроградов не начал возмущаться, — вон там впереди что-то есть.

Этим «что-то» оказался редкий кустик, за который я категорически отказалась идти — всё же видно, как на ладони. Пришлось ещё немного проехать, ладно хоть довольно приличная посадка была, однако подобное место явно пользовалось популярностью: видок и запашок говорили сами за себя. Пробираться сквозь вот это всё желание не возникало, и я пошла в сторону.

— Алён, ты долго ещё кругами ходить будешь?

— Я «там» не сяду, — категорически выразилась, пробираясь по высоченной траве в сторону — кажется более-менее приличное место нашла. — И не подглядывай.

— Что? Пойти с тобой? — пошутил Ветроградов. Вот так и хотелось по лбу стукнуть, но всё, что я могла сделать, так это погрозить кулаком.

Обратный путь преодолела быстро. И всё бы ничего, да только к подолу прицепились семена череды, репейника и ещё какие-то мелкие — ну прямо очень много! Причём как снаружи, так и изнутри. Колкие однако!

Не знаю, долго ли я стояла бы вот так, с приподнятой юбкой и выслушивала лекцию о женской логике, да толку — семена не убавлялись. Вдруг почувствовала дёргание сзади. Оказалось, Ветроградов решил мне помочь избавиться от семян.

— Спасибо, — поблагодарила я его, когда мы сели в машину и поехали дальше.

— Всегда — пожалуйста.

Дальнейший путь оказался недолгим, и вскоре мы въехали в небольшой городок со старыми одноэтажными домами частного сектора, что вытеснились уже вполне современными высокими зданиями. Улочки заворачивали постоянно, словно в лабиринте, а дорожные развилки меня запутали, так что я уже не ориентировалась совсем. Ветроградов напряжённо сверял навигатор с дорожными знаками, то и дело цыкая. Я же молчала, не желая попадать под горячую руку: ну и городок — пойди, разбери что куда.

Наконец, мы въехали во дворы и остановились у однотипных многоэтажек. Отца я увидела практически сразу — он стоял на небольшой аллейке в конце двора, где мы и остановились. Разумеется, он тоже нас заметил, лишь только мы вышли из автомобиля, но остался на месте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Исхудавшее, но не истощённое тело, чистые, но явно не новые вещи говорили о не самом лучшем благосостоянии. Отец выбросил сигарету и, выдохнув вверх дым, критически посмотрел на меня. Точнее на мой живот. Ветроградов быстро поздоровался с ним за руку и ушёл в сторону, дабы не мешать.

— Здравствуй.

Я сделала ещё один шаг вперёд, но с объятиями не бросилась на шею, а ведь мы так давно не виделись. Никакого ощущения родства не чувствовалось и в помине — словно чужие люди.

— Здравствуй.

— Как живёшь? — вежливо поинтересовалась я.

— Лучше всех, — сухо ответил он, но не сразу — помедлил намеренно, да и я не торопилась.

— Как здоровье? Работаешь? — спросила я, насилу поднимая на него глаза — так мне не хотелось встречаться с ним взглядом. И не зря — абсолютно холодно он смотрел на меня с мало скрываемой раздражительностью. Это чувствовалось даже в воздухе.

— Это что: допрос с пристрастием? — довольно грубо ответил он мне. И это только начало нашего «привычного» разговора.

— Зачем ты так? Я же просто интересуюсь.

— Это не твоё дело. У тебя своя жизнь, у меня — своя. Зачем приехала?

— Повидаться. Неужели тебе не интересно: как я жила все эти годы?

Ответом было молчание и прикуривание новой сигареты, коих под его ногами валялось приличное количество. Когда-то красивые усы поседели и пожелтели, обнажая чётко очерченные плоские губы.

— Нет, — такое короткое слово, но которое просто убивает. — Давай быстрее говори — у меня дела.

— Какие, пап? — так хотелось сказать, что я знаю от Ветроградова, что он не работает, а так, перебивается мелкими заработками.

— У меня бизнес, а время — это деньги.

Ну что на это сказать? Ни слов, ни эмоций. Впрочем, как всегда.

— Я замуж выхожу. Вот, приехали пригласить тебя на свадьбу.

— Денег не дам, — сказал, как отрезал, отец.

Вечная тема — деньги. У него всё вокруг них крутится, всё ими мерится. Так хотелось уйти немедленно, махнуть рукой. Ну почему он такой стал?

— Пап, да нам не деньги нужны твои, а ты. Вот, возьми приглашение и просто приезжай.

Отрицание головой и выдох чуть в сторону от меня, но неприятный запах всё равно отмахнула рукой. Он ушёл, даже не попрощавшись, а я так и осталась с протянутой рукой.

Вот такая встреча.

Стало очень обидно, аж до слёз, которые я не смогла удержать. Густая пелена заполонила глаза. Я чувствовала себя такой разбитой, такой в очередной раз брошенной, что сил ни на что не было. Совершенно неожиданной оказалась опущенная на мои плечи рука Ветроградова.

— Пойдём.

Вот и всё, что он сказал, уводя меня к автомобилю. Я не сопротивлялась. Прикосновения его горячих ладоней вызвали во мне искреннюю благодарность. Так хотелось разрыдаться и уткнуться в его грудь. И плевать, что это сам Ветроградов — я просто хотела плакать. Но… я всё равно была одна.

Обратный путь казался мрачным и бесконечным. Я так устала от этого разговора с отцом, а после беззвучных рыданий потеряла и последние.

Абсолютно безэмоционально я смотрела невидимым взглядом в одну точку. Иногда по высохшим солёным дорожкам протекала новая порция обжигающих слёз — я их уже даже не вытирала. Веки опухли и отяжелели (это чувствовалось), постепенно закрываясь и погружая меня в сон.

Приехали мы поздно. Ветроградов помог мне выбраться из автомобиля и проводил в дом. Дед Андрей присел рядом со мной на диван и обнял, даря такую желанную поддержку. Я хоть и была сонная и с разбитой головой, но сердечную теплоту оценила. Чтобы не утомлять меня лишний раз, Ветроградов принёс прямо в гостиную тазик с холодной водой, как я и попросила.

Ноги налились словно бутылки, что казалось — лопнут. Такое случалось иногда, если долго сидела. Ополоснув их, почувствовала лишь небольшое облегчение — придётся спать с ногами на подушке, чтобы снять отёчность.

Не могла не заметить, что Ветроградов сегодня — сама любезность. Он вновь помог мне добраться до комнаты и даже прилёг рядом, обнимая и согревая поверх одеяла. Первый раз я лежала в его объятиях не против собственной воли, и мне не было страшно или неприятно. Такая вот тёплая забота.

Я постепенно засыпала, положив свою ладонь на его — это максимум благодарности, которую могла проявить сегодня.

Проснулась в том же положении, в котором и уснула. И рука Ветроградова всё также покоилась на мне. Повторение пройденного. Только теперь мы заснули вместе при иных обстоятельствах, и на этот раз мне не хотелось сбегать. Я, едва касаясь, провела рукой по золотистым волоскам на его.

— Щекотно, — послышалось сзади.

— Проснулся? — не оборачиваясь, спросила я, не зная, будет ли он вставать или ещё поспит.

— Да. А ты?

— Тоже. С добрым утром.

— С добрым, — ответил Ветроградов, громко зевая и вызывая во мне туже реакцию. Вот почему зевота заразительна? — Как себя чувствуешь? Вставать будешь?

— Не знаю — голова тяжёлая.

— А я встану. Давай тоже — спускайся, — сказал он, выходя. — Съездим с тобой в один ресторанчик — ты обещала мне показать, как умеешь есть палочками левой рукой.

— Когда? — удивилась я.

— Вчера хвасталась. Что забыла?

А ведь правда. Наш музыкальный разговор о корейцах плавно перешёл на их кухню, ну, а там слово за слово — вот, видимо и проговорилась. Не могу назвать себя спецом, потому как правша от рождения, однако, шутки ради, попробовала, и у меня получилось. Ну, а что ещё делать двум девушкам вдвоём? Правильно, готовить и кушать. Вот мы с Ларисой и экспериментировали с рецептами и способом потребления пищи.

— Нет, не забыла. Но сегодня никуда не поеду.

«С опухшим лицом», — мысленно добавила я.

— Тогда закажем на дом. Что ты хочешь?

Просто диву давалась — совсем недавно грубый и наглый и вот, посмотрите — белый и пушистый. Хотя… такой он мне нравится, чего уж сердцем кривить. Человек — странное существо: такой изменчивый и многогранный.

Глава 5

Медленно, но постепенно я привыкала к Ветроградову. До свадьбы осталось два дня, и я постепенно свыкалась с мыслью о совместной жизни. Прожить с ним долго и… «счастливо». Нет, сомневаюсь, что это слово нам подойдёт, но, по крайней мере, мирно можно было бы попробовать.

— Рамён. Но я сама его сделаю. Сколько времени? — спросила я, но так как телефон был рядом, то сама и посмотрела. — Минут через сорок буду. Иди.

Ветроградов ушёл, а я, полежав ещё немного, проверила ноги (вроде бы получше стали) и пошла вести борьбу с отёками на лице.

Голова всё ещё гудела, но на готовку это не повлияло. Помимо рамёна я приготовила несколько закусок и вынесла всё на террасу. Дед Андрей с Кириллом изучали какие-то документы, но заметив мои приготовления, отложили свои дела «на потом» в сторону и взяли в руки палочки. А Ветроградов ещё меня обзывал «узкоглазой» (ну раз палочками ем). А

— Алёна, — поинтересовался дед Андрей, — всё готово к свадьбе?

— Вроде бы — да, — буднично ответила я.

Подобные разговоры уже привычно вызывали у меня апатию. Вот даже не знаю: радоваться или рыдать, но я — реалистка. Взвесив все «за» и «против», глупо было бы упираться, как баран.

Иллюзий на счёт Ветроградова я не имела (и даже сегодняшнее пробуждение меня с толку не сбило): ну не может такой человек, как он, резко измениться. Просто представила себя в прошлые века, когда мужа и жену не выбирали, а вступали в брак по решению родителей. И пусть у меня совсем иная ситуация — результат тот же.

Ни я, ни Ветроградов не по собственному желанию вынуждены стать семьёй.

— А ты уже решила, откуда тебя забирать будем? — любопытничал дед Андрей.

— В смысле? — не поняла я, накладывая ему добавку.

— Ну как же: нельзя жениху и невесте видеться до свадьбы. Кирилл должен забрать тебя из родительского дома, а так как это невозможно, то нужно решить, откуда будем тебя выкупать.

— Блин, дед, ты веришь в приметы? Фу, не ожидал от тебя такого. Это ж так по-бабски! — усмехнулся Ветроградов, качая головой и переводя взгляд на меня, следя, как я отреагирую.

А что я? Мне эта идея совершенно безразлична, поэтому скривила нос ему в ответ. Думал, я в ладоши от радости захлопаю?

— Так я об Алёне и думаю, — перевёл на меня стрелки дед Андрей. — Для женщин такие детали очень важны — уж я-то знаю.

— Ой, да ладно, — закатил глаза Ветроградов. — Поди Вика все уши прожужжала. Вечно лезет не в своё дело.

— А ну рот закрыл, сопляк! — прикрикнул на него дед Андрей, но не со злобой. — Свадьба должна состояться по всем правилам — и не спорьте, — добавил он, глядя уже на меня, заметив скривлённое лицо. — Это сейчас вы фырчите, а годы пройдут, всё устаканится, и будете уже по-другому смотреть на всё. Ну, так что, Алёна?

— Да мне всё равно, — обречённо ответила я.

Изучить натуру упрямого мужчины я успела, как и то, что Ветроградовы решают всё в единоличном порядке. Пока.

В голове возникла дерзкая мысль: «Это пока вы мне рот затыкаете, а вот стану тоже Ветроградовой, тогда зубы покажу». От этого стазу стало немного веселее, но внешне я это не выдала.

— Тогда я этот вопрос возьму на себя, — довольный дед Андрей с победным видом воззрел на внука. — А с тебя букет для Алёны. Надеюсь, не забыл?

— Забудешь тут, — выдохнул Ветроградов. — Милана как бельмо на глазу с напоминанием об этом букете. Тебе кактус подойдёт, дорогая?

Язвительно сложив ладони в форме сердечка, поинтересовался он, всеми силами изображая сладкую улыбку. Ну вот — настоящий Ветроградовов вернулся — видать утром реальность со сном попутал. Да и я тоже.

— Я даже на ковыль согласна, — не растерялась я, несильно рассмеявшись, — в самый раз будет.

Наш тон был похож на шуточный: мы всеми силами изображали примирение — будь то совместные поездки или вот такие семейные застолья. Изображать любовь до гроба смысла не было: дед Андрей мигом раскроет нашу фальшь. Хотя. Я не знала, как на самом деле вести себя с Ветроградовым — либо хорошо играет, либо… ответа на «либо» у меня не было. Будь, что будет.

— Всё у вас шуточки, — дед Андрей по всей видимости попался на нашу удочку, а может специально не стал заострять внимание. Несмотря на мнимое перемирие, в воздухе витала вероятность грозы.

После трапезы я забрала пустую посуду обратно и вернулась в свою комнату. Свадебное платье лежало в коробке в шкафу. Не знаю, что на меня нашло, но я захотела на него посмотреть. Тонкая лёгкая ткань приятно ощущалась кожей, когда я проводила по нему рукой.

Достав из коробки, я подошла к напольному зеркалу и приложила платье к себе. Что ни говори — а красивое. Я временно откинула его на кровать и, подняв волосы, вновь приложила. Да, так гораздо лучше смотрится, нежели с распущенными. Видимо придётся согласиться с Викой и пригласить её знакомого парикмахера.

— Алёна…

За открывающейся дверью послышался голос Ветроградова, и я машинально сунула платье под покрывало на кровати. Не то, что бы я верила в приметы — просто не хотела давать ему повод для шуток.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты чего это? — удивился он, обратив внимание, как я верчусь перед зеркалом. Ну да, смешно получилось, а ведь чуть не спалилась. — Красуешься на себя любимую?

— Разумеется. Должна же я как-то скрасить предстоящую похоронную процессию, — «сладко» ответила я. — Ты чего хотел?

— Да ничего особенного, — немного растерянно признался Ветроградов. — Просто… А правда, какие цветы тебе подарить?

Вот уж удивил, так удивил. У меня даже слов не было. Но, если честно, неожиданно приятно услышать эти слова.

— Не знаю, — я тоже растерялась и немного улыбнулась. — У меня нет любимых цветов. Доверься флористам или Милану возьми — она лучше меня тебе подскажет.

* * *

Наконец наступил день «С».

Страдания, слёзы, сожаления, самообман, самовнушение, самобичевание, самоистязание (продолжать можно бесконечно), но никак не счастье, соединение, связь, семейственность и, наконец, — сама свадьба.

Фальшь. С ног до головы — сплошная фальшь, которую нам с Ветроградовым предстоит сыграть.

По настоянию деда Андрея ночь накануне я провела в доме Пелагеи Витальевны. Признаться, эта идея мне совершенно не понравилась — я почему-то побаивалась эту женщину. Ладно, хоть Вика с Анечкой тоже у неё были.

Благодаря ним я не чувствовала себя излишне подавленной, а ведь ближе к вечеру меня начало так трясти, что зуб на зуб не попадал. И вовсе не от холода.

Аня, эта милая девочка, неосознанно отвлекла меня из этого состояния, нагнанного моими же мыслями, пристав к нам с варениками — сделай ей их и всё тут. Покупные эта каприза кушать отказывалась, и вот мы вчетвером сидели за кухонным столом и лепили «вареники», создавая специально для малышки нестандартные формы в виде животных.

Нельзя сказать, что я устала, но спать с Аней мы пошли вместе. Точнее я пошла укладывать её, читая книжку, да так и уснула. Причём быстрее, чем сама девочка. Об этом Вика мне с улыбкой рассказала с утра.

Обычный лёгкий завтрак быстро перешёл к нарядам. Аня в числе первых надела милое сиреневое платье с мелкими цветочками и крутилась перед зеркалом, поправляя крупные локоны, что были накручены на бигуди на ночь, а вот

Надежда, что парикмахер забудет или вообще, откажется от выезда на дом растаяла и утекла сквозь пальцы водой, лишь только раздался дверной замок, и Аня радостным возгласом не оповестила о его приходе.

С изумительным проворством за считанные минуты он сделал мне причёску, да такую, что не буду скрывать, мне очень понравилась, а ведь я считала, что на неё уйдёт много времени. Дело осталось за малым — надеть платье и нанести макияж.

Вот только зачем? Чтобы понравиться «жениху»?

Тут уж скорее наоборот — либо не краситься вообще, либо переборщить с оттенками, чтобы у него всё желание отпало. А в результате я смотрела на своё милое личико с лёгким штрихом чёрной туши на ресницах и блеском на губах. Нежно, красиво, мило. Аж до слёз.

Никакого выкупа и прочих свадебных традиций у нас не было. За мной поднялся Валентин, поздравляя и целуя в обе щёки, и предложил сесть в его машину. Ветроградов стоял во дворе вместе с Антоном и курил. Я не ожидала никаких бурных восторгов с его стороны, однако не могла не заметить, как он резко выбросил сигарету и как-то странно на меня посмотрел.

Первым же, кто заключил меня в объятия, был дед Андрей. Он важно и в некотором случае бесцеремонно растолкал остальных:

— Алёна, девочка моя. Ты — красавица! Я так счастлив! — дедушка аж прослезился. — Так счастлив. И ты будь счастлива. Всё у тебя будет хорошо — верь.

Я глупо улыбалась. Если бы только это была настоящая свадьба! Если бы я выходила замуж за любимого человека. Но я не покажу огорчения на своём лице. Ради деда буду радоваться.

— Андрей Владимирович, так не честно! — Милана встала в позу и, шутливо отстраняя его, перехватила меня.

— Алёна, ты такая хорошенькая, — обступили меня и остальные девушки, в числе которых была и Элеонора — подруга-риэлтор Валентина. Несмотря, что с ней мы мало общались, да и давно, впечатления она оставила самые положительные. — Дай мы тебя расцелуем!

— Спасибо… Спасибо…

Это было так трогательно и их стороны, что я чуть слезу не пустила. Ан нет, одна скатилась по щеке. Как же всё-таки они меня любят!

— Это правильно, — подметила Милана. — Я когда замуж выходила, тётя мне сказала, что обязательно нужно поплакать перед свадьбой, чтобы в семейной жизни слёз не было. А у меня только смех — какие там слёзы. Пришлось просить девчонок, чтобы меня ущипнули. Я-то думала, что они чуть-чуть, а они перестарались, — на этих словах Милана прикрыла глаза рукой, качая головой.

Глава 6

Мы не смогли сдержаться от смеха — вот это подробности, но как оказалось ещё не все.

— В общем, в первую брачную ночь мне пришлось оправдываться перед Антоном, что это не засос. И самое гадкое с их стороны — это место, куда меня ущипнули. Представляете: вот сюда, — она показала место под грудью.

— О, да это же сексуальное домогательство с их стороны, — воскликнула Лариса, смеясь.

— На самом деле Антон чуть реально не приревновал и оставил на мне свои «метки», — раскрыла ещё один секрет Милана, подмигивая своему супругу.

— Так Антон оказывается страстный мужчина?! — шутливо спросила Элеонора. — И часто он так шалит?

— А вот это интимное дело, и другим не разглашается, — поиграла бровями Милана, демонстративно выпячивая грудь вперёд на манер боевого петуха. Но Элеонора в долгу не осталась и тоже встала в стойку. Со стороны это выглядело настолько смешно, что все рассмеялись.

— Ладно, девочки, успокойтесь, а то Антон ещё раз приревнует. А всё же: кто так постарался? — поинтересовалась я столь интимным откровением.

— Догадайся с первого раза, — фыркнула Милана, но мои мысли никак не находили подходящую «кандидатуру», и я развела руками. — Ленка!

— Ну, тогда всё понятно, — улыбнулась я и пояснила остальным девушкам. — Помню-помню, была у них в классе одна любительница садо-мазо.

— В смысле? — удивилась Лариса, переводя взгляд с меня на Милану и обратно. — Поясните подробнее, плиз.

— Да успокойся ты, — хохотнула Милана. — Алёна преувеличивает. На самом деле Лена — отличная девчонка. Просто одно время увлекалась изучением средневековых пыток и гонялась за нами на переменах, чтобы «помучить». С тех пор прозвище «садистка» за ней держалось не один год.

— Ну конечно, — возразила я. — А наручники, однако, у неё постоянно в рюкзаке были!

Этот факт знали не все, но многие. И хоть Милана была старше, я знала почти всех её одноклассников. К тому же была частым гостем в семье Шпицбергеров, потому как с Лилей, её младшей сестрой, были близкими подругами. И так получилось, что и Милана стала для меня такой же. Более того, с Миланой мы ходили на общие кружки вне школы. А вот с их средним братом Стасом общалась мало — вечно пропадал на тренировках.

— А что с ней сейчас? — присоединилась к нашему разговору Вика. — Она пошла по кривой дорожке?

— Ага, — иронично согласилась Милана. — Пошла по дорожке, только по которой с кривой на ровную выводят. В общем, — подруга приложила палец к губам и приманила всех к себе, — она стала… — была выдержана многозначительная пауза. — Полицейским!

Наш дружный хохот прервали новые восклицания опоздавших друзей.

— Алёнка, ты моя самая хорошая. Прости нас, просто в дороге попали в пробку: там авария произошла на дороге. Вроде бы ничего серьёзного, но движение оставляло желать лучшего, — Лиля сжала меня в объятиях, да так импульсивно, что чуть не задушила. — Ты такая счастливая! Олег, Тимур согласитесь же!

Подруга, наконец, отстранилась и дала обзор на моих мальчиков. Оба выглядели с иголочки, словно сами женихи. Их нынешние костюмы и причёски в разы отличались от выпускных. Одним словом — солиднее.

Парни поздравили меня словами, а вот привычных объятий я от них не дождалась: Олег едва коснулся щекой, а ведь раньше всегда чмокал, а Тимур и вовсе удостоил кивком. И если поведение первого я ещё могла понять, то второй удивил. Я не совсем поняла его, но Лиля пояснила на ухо:

— Тимур же с Женей встречается, а она жуть какая ревнивая. Я же тебе рассказывала.

— Да, да, я помню, — кивнула я, рассматривая стоящую чуть поодаль девушку из параллельного класса.

Заметив мой взгляд, она приветственно кивнула, но ближе подходить не стала. Зато демонстративно взяла своего парня под руку, заявляя свои

— Алёна, познакомься — это Женя. Моя девушка.

— Очень приятно, — улыбнулась я. — Рада тебя видеть, Женя.

Повисла непонятная пауза, которую к счастью для окружающих и к несчастью для меня развеял Валентин:

— Ну что, мальчики, девочки. По коням!

С этими словами мы стали рассаживаться по машинам. Я уже готова была открыть дверцу, как меня опередил Ветроградов:

— Это тебе. И привет что ли.

С этими словами он протянул мне букет. Цветы оказались очень красивыми и нежными. Я глянула на Милану и поймала её лучистую улыбку.

«Спасибо, подруга».

— Спасибо, — я вдохнула аромат цветов, — очень вкусно пахнут. И да, тебе тоже привет.

От подобного обмена любезностями не тошнило, но было так странно и непривычно. И страшно. Всё же это чувство охватило меня на некоторое время. Я посмотрела на Ветроградова. В светлом костюме он выглядел потрясающе. Честно говоря, думала, что он наденет чёрный, как большинство женихов, но этот молочный цвет оказался приятным.

— Так, Кирилл, садись в нашу машину, — Милана подхватила его под руку и потащила прочь от меня. — До регистрации вы должны ехать на разных тачках. Так что ещё налюбуешься.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Давай, давай, иди отсюда, — «прогнала» его Лиля. — А с Алёной поеду я.

— Ты поедешь со мной, — Олег обнял со спины свою девушку и утащил за собой. — Тимур с Женей уже ждут в машине.

На самом деле со мной должна была поехать Ларисой, но Анечка в очередной раз проявила характер и уселась на её место. Портить отношения никто не хотел, а потому некоторым пришлось поменяться местами. Ну и ладно.

Роспись в ЗАГСе заняла немного времени, и мы поехали к нам. Теперь, сидя рядом с Ветроградовым, я поняла, что сегодняшний день — это всё же реальность. С каким трудом мне далось согласие на брак.

Всего лишь две буквы, но такие тяжёлые — «да». Я чуть не разрыдалась, когда Ветроградов надел мне на палец кольцо, и, также как и он, взяла в руки его. Свершилось. «Радостный» момент в виде поцелуя прошёл как в тумане. Если бы Ветроградов не держал меня за талию, то точно бы рухнула на пол.

— Ты как? — поинтересовался для вида теперь уже муж. Какое ужасное слово — «муж»! Он накрыл мою руку своей. Я попыталась её выдернуть, но Ветроградов не дал.

— Нормально, — едва пересилив себя, ответила я. — Я очень «счастлива»!

— Я вижу, — фыркнул он.

Мы разговаривали вполголоса, почти шёпотом. Сидящие впереди супруги Данилевские о чём-то радостно разговаривали. Счастливые! Ветроградов вскоре подключился к общей теме, а я смотрела в окно, уткнувшись в букет. Вот в такой обстановке мы и добрались до нашего «поместья».

Ворота были украшены поздравительной надписью, а внутри стало ещё красивее. На заднем дворе «хозяйничали» официанты, подавая нам очередные блюда. Тамадой выступала Милана.

Признаться, не ожидала — думала, что будет кто-то сторонний… с дурацкими конкурсами и тому подобным. Конкурсы всё же были, но они касались в основном гостей, а нас с Ветроградовым Милана практически не привлекала — и на том спасибо. Но злополучных «горько» было не избежать. Пару раз всё же пришлось целоваться.

Большим удивлением был наш танец. Вот уж не думала, что Ветроградов умеет вальсировать. Я-то в своё время ходила вместе с Миланой на занятия, но он! Не сказать, что идеально, однако достаточно хорошо и бережно для меня. В дальнейшей дискотеке я участие не принимала, а вот муженёк просиживать штаны не собирался, уделив внимание каждой девушке. Я не смотрела на это — много чести!

День плавно перешёл в вечер, а я и не заметила, как пролетело время. Не помню, кто именно предложил, но было принято всеобщее решение прогуляться к местному озеру. В принципе — хорошая идея.

Небольшое, оно было неопределённой формы с приятным ровным берегом с мягкой низкой травой. Тонкая песчаная полоска служила ему кромкой, по которой приятно ходить босыми ногами: никакой тины или скользких водорослей, потому как за озером следили и периодически чистили.

Мы с дедом Андреем часто ходили сюда по вечерам, иногда ловили рыбу с деревянного мостика, но не столько для еды, сколько просто нравился сам процесс. По периметру на приличном расстоянии стояли лавки для отдыха в тени деревьев, а где просто распиленные вдоль добротные брёвна на невысоких «ножках».

Леса рядом не было, до него идти нужно было около сорока минут, но редкие деревца создавали приятный вид и не закрывали общее пространство.

Девчонки с восторгом побежали к озеру, сбросив по пути обувь, и некоторое время плескались в тёплых водах, уходя от берега по колено. Я и сама любила так делать, вот только не сейчас. Оставалось лишь присесть на лавку и облокотиться на спинку.

— Будешь? — Олег предложил мне бокал с соком.

— Спасибо, нет, — отказалась я. — Боюсь, отёки замучают. Пей сам. Или девчонкам предложи, — кивнула я в их сторону.

Девушки развлекались по полной: по пути сюда успели собрать букеты цветов и сплели из них венки. Всё же как это красиво! Я от умиления обхватила щёки ладонями. Совершенной неожиданностью оказался надетый и на мою голову венок.

Я было подумала, что это Олег на пару с Тимуром, но друзья бегали за визжащими девчонками и бросали в них что-то. Как были шалунами, так и остались. Зато как весело! А я, признаться, решила, что помру от скуки — никогда не любила застолья.

— И чего это ты сидишь тут в одиночестве? — полубоком ко мне уселась Элеонора. — Давай, скидывай свои тапочки и пойдём хоровод водить.

— Ой, нет, спасибо. Я как-нибудь здесь тихонько посижу, — отмахнулась я и подняла глаза, разглядывая цветы.

— Ни в коем случае! — возразила девушка. — Вот только сейчас сфотографирую тебя, — она поправила венок и отошла на некоторое расстояние. — Так, поехали!

Элеонора то и дело щёлкала затвором фотоаппарата, выбирая различные ракурсы. Я не любила фотографироваться — всегда считала, что на фото плохо выгляжу.

— Перестань, не нужно этого! — я всячески пыталась отвернуться, смущаясь, но девушка была настойчива.

— Ага, размечталась. Как я могу остановиться в присутствии такой красавицы. Правда, Кирилл?

Я, вздрогнув, обернулась в ту сторону, куда она смотрела. Новоиспечённый супруг стоял на тропинке со своими друзьями, засунув руки в карманы, и равнодушно кивнул, продолжая беседу.

— Иди сюда, Кирилл! — весело позвала его Элеонора. — Я сделаю вам потрясающие фото.

Она всяческими жестами пыталась привлечь его внимание, но тому всё было нипочём. Я тоже не была

— А ну стоять! — окликнула меня Элеонора, таща за руку не сильно сопротивляющегося Кирилла. — Совместные фотографии на природе — самое то! Живо встали вон туда и обнялись!

— Не нужно, — едва пискнула я, но убежать не удалось — муженёк обхватил меня со спины и положил ладони на живот.

— Да не рыпайся ты — от пары фотографий не помрёшь, — прошептал Ветроградов, склоняясь к моей щеке.

— Зато рискую стошнить сегодняшний ужин прямо сейчас, — поморщилась я, съёживаясь. — Не прислоняйся так близко.

— Слушаюсь, мем, — отчеканил он и тут же обманом увлёк меня в поцелуй.

— О да, Кирилл, молодец! Давай, продолжай в том же духе. А то свадьба без засосов и на свадьбу не похожа! — подбадривала его Элеонора, а к ней присоединились свисты парней.

«Какой ужас! Он это специально делает?» — возмущалась я про себя.

— Алёна, обними Кирилла!

— Ага, и ногой его обхвати! Страсти побольше! Давайте, зажигайте!

Глава 7

Вот только пошлости мне сейчас не хватало! На моё счастье место Ветроградова заняла Лариса — вот с ней я с удовольствием фотографировалась, потом с остальными подругами и друзьями, ну и ещё несколько раз с Ветроградовым, правда уже на общих фото.

Уже потом, рассматривая все эти снимки, находила их очень профессиональными, а самое главное — на всех на них я выглядела очень хорошо. Даже когда нос воротила от Ветроградова. Но Элеонора выбрала особый ракурс, и всё выглядело совершенно противоположно.

— Ты что: фотографиями занимаешься? — спросила я её, когда мы всё же пошли в хоровод.

— Ну не то, чтобы занималась. Просто для работы нужно было. Клиенты хотели видеть заранее, да и не у всех время было. Так что пришлось научиться. А так, я ещё в школе ходила на фото-кружок. Скажем так: я любительница остановить мгновение.

— Эля, а ты не думала сменить профессию и стать профессиональным фотографом? — поинтересовалась Лиля, на что получила отрицательный жест головой и хитрую улыбку. — Я тоже увлекаюсь фотографиями, но папа всё никак не купит мне профессиональную камеру.

— Открою тебе маленький секрет, — игриво приложила палец к губам Милана. — Я видела не так давно, как он выходил с небезызвестной покупкой. Думаю, на день рождения тебе подарит. Но только я тебе ничего не говорила!

— А-а-а, как здорово! — Лиля бросилась на радостях сестре на шею.

— Ага, а мы ничего не слышали! — рассмеялись мы.

Мы ещё много о чём болтали, позабыв про наших парней, и вспомнили о них, лишь только когда раздались странные звуки. Поискав глазами, не сразу увидели, где они, но картина предстояла не из самых приятных: за негустыми кустарниками была драка.

Сердце пропустило удар, когда я увидела, как сцепились Олег и Кирилл. Они то что-то выясняли, не стесняясь в выражениях, то толкали друг друга. Я с ужасом посмотрела на остальных парней: те стояли рядом, но не вмешивались. Надеюсь, что алкоголь не затмит разум и кровопролития не будет.

Как же я ошибалась!

Олег сделал резкий выпад и ударил Ветроградова по челюсти, но тот устоял и, более того, не остался в долгу, нанося удар в голову, после которого мой друг упал на землю.

— Ах! — испуганно выдохнули мы, девушки.

Но на удивление (хотя чему удивляться: Олег — крепкий орешек) он поднялся и совершил серию ударов в корпус Кирилла. Хоть последний и бахвалился, но мой друг обладал недюжинной силой, а потому как минимум трещины на рёбрах были обеспечены. Сам же Ветроградов не торопился, в основном ставя блоки, но выгадывал открытые места Олега и благодаря длинным рукам наносил ответные удары.

Это было жестоко.

Я никогда не видела уличных драк, а уж с участием своих близких… Вообще-то, было пару раз, когда мальчишки дрались на заднем дворе школы, но то было всё не так, а сейчас… Я боялась, что они убьют друг друга.

У обоих были рассечены брови, а светлый костюм Ветроградова покрылся алыми пятнами, но на это никто не обращал внимание. Превосходство одного сменялось другим, и наоборот. В перерывах они ругались, но я мало что понимала — так переживала за Олега!

Глупый, он часто лез на рожон. Неужели не понимает, что весовые категории разные? Ветроградов в разы превосходил Олега в габаритах.

— Господи, да прекратите же вы! — не выдержала я и бросилась их разнимать.

— Алёна, не лезь! — Тимур обхватил меня за плечи, а я со слезами на глазах возмутилась:

— Тогда почему ты не разнимешь их?! Ты посмотри, что они делают! — я трясла друга за рубашку и била его в грудь.

— Пойдём отсюда, — Тимур насильно уводил меня в сторону, а я всё сопротивлялась. — Не нужно тебе на всё это смотреть.

Он заслонял обзор своим телом, не давая мне выглядывать. Однако я увидела, как Олег далеко отлетел в сторону. Ветроградов нагло наступал на него и бил уже сверху.

— Кирилл, перестань! — кричала я. — Пожалуйста, перестань!

Я не понимала, почему никто не помогает Олегу? Как вдруг Руслан вступил в драку. Его сильные удары свалили Ветроградова, но тот быстро поднялся и вновь ринулся на противника. Это же просто смертоубийство какое! Однако, видимо Ветроградов сегодня был в ударе — он не давал спуску никому, и даже крепкий Руслан получил серьёзные удары.

Громкий победный рык раздался на поляне возле озера.

Женя, молча гладила меня, успокаивающее, с испугом поглядывая на своего парня. Я знала, знала, что эта свадьба — плохое дело. Не нужно было на неё соглашаться.

— А-а-а!

Олег наконец поднялся и бросился на Ветроградова. Он бил его с такой невероятной мощью и напором, что страшно было смотреть, и я, не выдержав, отвернулась, рыдая.

— Я убью тебя, сволочь!

Ноги не держали, и я присела на лавочку, обхватив живот — сбоку покалывало. Меня увели к дому. Пелагея Витальевна быстро уложила меня на кушетку и дала успокоительное. Дед Андрей выругался и бросился к озеру, но так и остановился у ворот — навстречу все возвращались.

Настроение было испорчено. Девушки суетились возле своих парней, вытирая грязь и кровь, а Пелагея Витальевна подошла к Ветроградову и отвесила ему звонкую пощёчину. Не сказав ни слова, она забрала своих девочек и уехала. Вслед за ней и другие собрались.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мы тоже поедем, — чмокнув меня в щёку, извинилась Милана, но я успела перехватить её за руку.

— Почему? Что случилось, ведь всё же было так спокойно! — шепотом спросила я. Подруга вздохнула и, наклонившись, также тихо ответила:

— Олег

* * *

Ночь. За окном тихо пели свою песню сверчки, остывший воздух скромно колыхал занавеску, проникая в комнату. Вроде бы всё хорошо.

Нда. Только грустно получается.

Полночи я провозилась в постели. После ухода последних гостей Ветроградовы на удивление не стали устраивать разборок, да мне, если честно, и не до них было. Скорее всего, из-за того, что Кирилл попросту сбежал от них. Из головы не уходил последний взгляд Олега: полный обиды и сожаления, а ещё укора и сочувствия.

«Прости меня».

Друг стоял передо мной постоянно, лишь только я закрывала глаза, а потому вот уже сколько времени таращила их в темноту. Но толку? Видение Олег не исчезало — словно въявь присутствовал.

Устав ворочаться, я решила выйти прогуляться. Хотя, слово не совсем то. Правильнее сказать — воздухом подышать. И не сказать, что в комнате душно было. Нет. Просто находиться в четырёх стенах было невыносимо.

Накинув на плечи тонкий палантин, я вышла на улицу и прошлась вглубь сада. Туда, где пара сосен была обнесена невысокой площадкой на манер широкой лавки, и где всегда лежали подушки. Это излюбленное место деда Андоея стало и моим. В свободное время мы играли с ним здесь в шахматы и нарды.

Поначалу я только наблюдала, как дед Андрей играл со своими приятелями: Егором Петровичем (вполне приличным мужчиной, который иногда приходил со своим сыном-подростком) и Иваном Игнатьевичем (заядлым курильщиком и неисправимым бабником — и как только его жена терпит?). Однажды, ради шутки они предложили мне сыграть с ними, объяснили правила и…

В общем, зря они это сделали — моя логика не поддавалась их пониманию. А как они поражались, когда в обход их хитроумным планам, я умудрялась выигрывать. И тут не дело в правиле «новичкам везёт», а в… Да я и сама не знаю. Просто так получалось. Но в шахматах я была действительно серьёзным соперником.

Присев на край деревянной скамьи, я немного отвлеклась, однако образ Олега вновь стал преследовать меня. Не знаю, как так получилось, но с ним мы были очень близки. И дело не в том, что сидели много лет за одной партой — у нас была какая-то особая связь понимать друг друга с полуслова, самая настоящая дружба между мальчиком и девочкой. И даже недосказанные отношения в более старшем возрасте не испортили их — мы делились всем. А тут я, получается, обманула. Да как!

Сорвав тонкий цветонос близ растущей травы, я в задумчивости засунула его в рот и несколько раз надкусила.

А что он хотел? Чтобы я пришла и сказала: «Привет, Олег. Меня один м*** изнасиловал. Надери ему задницу»?

Какое счастье, что он не видел меня тогда, в то самое время, в том моём состоянии. Не знаю, чем это закончилось бы, зная характер парня, и сегодняшнее поведение тому подтверждение. Даже видя, что со мной сейчас всё хорошо. Ну как бы. По крайней мере внешне.

Правильнее было бы ему рассказать всё при встрече, только не знаю — сейчас или чуть позже? Сердце внезапно ёкнуло: а кто ещё узнал? Неужели тот чёрный день моей жизни стал известен всем?.. А стыдно почему-то мне.

Слёзы обиды одинокими редкими каплями скатывались по моим щекам. Я так устала от всего, так хотелось спать и ни о чём не думать, но всё вновь и вновь прокручивалось в моей голове. Подогнув ноги, я легла на подушки и прикрылась палантином.

Надо прекращать себя истязать — всё равно уже ничего не исправить. Что случилось, то случилось. Я медленно моргала, устало взирая на тёмные кроны, среди ветвей которых начинали петь ранние пташки — стало быть, скоро начнёт рассветать. Сон всё же понемногу стал смаривать меня, как на террасе я заметила красный огонёк от сигареты и тёмную крупную фигуру.

Ветроградов? А я думала, он уехал. Это было вполне типично для него. Странно. Очень странно. В последний раз я глянула в его сторону, но на террасе никого уже не было.

— Твой хахаль? — неожиданно рядом раздался голос Ветроградов.

И когда только подошёл? Я ничего не ответила. Оправдываться и тем более объяснять ничего не собиралась. Да и смысл? Он присел у меня в ногах, выпивая прямо из горла бутылки алкоголь. Опасно. Ветроградов в трезвом состоянии не внушал доверия, что же можно ждать от него ныне? Я внутренне напряглась, но допив бутылку и выбросив её куда-то в сторону, он открыл новую и куда-то ушёл, оставляя после себя шлейф перегара. Слава Богу — я осталась одна.

Глава 8

— Вот ты где? Алёна, а я тебя обыскался, — дед Андрей стоял надо мной с немым укором, загораживая от солнечных лучей, которых спросонья и не заметила. — Вставай, давай, и пойдём обедать. Будем набивать животы от пуза — еды осталось на неделю.

— Я и так пузатая, — кисло улыбнулась я, приподнимаясь на локтях и потирая глаза. — Вот лопну, и будете потом собирать по всему огороду, а у тебя диета — или забыл?

— Ты посмотри на неё: не успела проснуться, а уже умничает! — рассмеялся дед Андрей и похлопал меня по ноге. — Пойдём, пойдём, обед давно ждёт.

— Не хочу, — заупрямилась я и прикрыла глаза рукой, когда он отошёл в сторону. — Кирилл дома? — задала я интересующий вопрос, но не потому, что хотела его видеть, а очень даже наоборот.

— Нет. Он с утра на работу уехал, — дед Андрей подал мне руку, и мы пошли к дому.

Удивительно, но он не расспрашивал меня о причинах драки ни вчера, ни сегодня. Быть может, узнал от самого Ветроградова? Или от кого-то другого? Но это и к лучшему.

А вот с самим муженьком придётся поговорить на эту тему. Как он посмел руки распускать? Устроил драку на собственной свадьбе!

Нет, я признаю, что Олег вполне мог ему первым «в морду заехать», но ведь он заслужил это!

А Руслан? Вдвоём с Олегом они неплохо побили Ветроградова, но как же мой силён! И это не гордость, а… боль. Вот почему он такой? Ведь чисто внешне неплохой мужчина; красив, силён, умён, а характер — дурак дураком.

— В смысле? — удивилась я. — То есть: не дальше пить, а на работу? Что он наработает в таком состоянии? Он же всю ночь пил.

На это дед Андрей только лишь усмехнулся и кивнул головой:

— Он крепкий. Да к тому же не так много и выпил, как я посмотрел. Я в его

— Да ладно, дед Андрей! По тебе не скажешь, — усмехнулась я.

— Правда. Это сейчас я степенный старикан: важный, деловой и скучный. А раньше чудил. Но как видишь, за голову взялся и не пошёл по кривой дорожке.

Вот уж неожиданный поворот! И всё же не верится: неужели этот милый старичок был грозой в молодости?

За эту недолгую беседу мы с дедом Андреем подошли к дому, минуя место «празднования». Я заглянула в холодильник — еды и правда осталось прилично.

«С этим нужно что-то делать», — подумала я, вздохнув. — «Нужно будет угостить друзей, иначе одни с дедом Андреем и… Ветроградовым (куда же без него?) точно не справимся».

Ну вот, опять его вспомнила.

На самом деле хорошо, что его не было сейчас дома. С ужасом подумала: а как мы с ним жить будем? Вместе или порознь? Неприязнь самой свадьбы вычеркнула из головы этот вполне бытовой и немаловажный вопрос. В любом случае, поддерживать видимость отношений: сколько мы сможем?

Я чувствовала, как буквально «закипали мозги» — надо бы развеяться. Неделя пролетела незаметно и одиноко: дед был занят делами, а Ветроградов вообще не появлялся. От скуки позвонила друзьям и пригласила их на ужин, но не к нам, а на природу.

Было у нас излюбленное место ещё со времён школы. В старших классах мы частенько собирались в лесу, выезжая туда на велосипедах. Местность в основном равнинная, но мы разыскали относительно недалеко довольно крутой спуск, под которым раскинулась густая поляна с высокой сочной травой, а вот рядом с ней среди сосен росло много сиреневых колокольчиков. Такие высокие и крупные. Изредка среди них встречались и белые, но очень мало.

Мы с девчонками на обратном пути обязательно нарывали их в небольшие букеты. А как весело было играть в бадминтон в сосновой тени. Да, было время. Потом, после школы у нас ни разу так и не получалось выбраться туда: то поступления в ВУЗы, то армия ребят, то работа и прочее, и прочее. Пора вспомнить былое.

К моей радости время нашлось у всех. Правда на пару часов позже, чем я планировала, но ничего — главное собраться вместе.

Учитывая моё положение, да и малый возраст Феди, было принято решение ехать на машинах — благо дорога через лесной массив в другой район города огибала как раз наше место, и оставалось пройти пешком не так уж и много. Но это ничего, пешая прогулка полезна.

Первыми приехали мы с Миланой и её сынишкой, а в скором времени подтянулись Тимур с Женей и Олег с Лилей. Только школьные друзья разбавились новыми. Жалко, что Надя не с нами.

Мы расположились на привычном месте, расстелив большой плед и набросав по периметру подушки. Федюшка делал первые неуклюжие шаги, держась за пальцы матери, и испытывал невероятный интерес ко всему увиденному, но довольно скоро утомился и уснул прямо на пледе, где мы чаёвничали. Разговоры были в основном на темы школьных лет: наши шалости, увлечения, планы…

Не у всех случилось в жизни, как мы хотели. Вот Милана, например, мечтала о карьере модели. Ещё в старших классах её приглашали модельные агентства и пророчили головокружительную карьеру после победы в конкурсе красоты. Одно время она даже была лицом «Аврора-косметик», выступала на различных показах мод и, что в полнее естественно, собиралась переехать в столицу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

С Антоном она познакомилась на одном из таких показов, но вовсе не обратила внимание на худощавого молодого человека. Точнее обратила внимание, только не в романтическом ключе. Более того, у них вскоре произошла стычка на профессиональном уровне, когда Антон хотел выкупить агентство и создать совершенно другой образ для моделей. Обычно говорят: после драки мужики становятся друзьями. А что сказать, если подрались девушка и парень?

От милой и нежной Миланы никто не ожидал увидеть воинственную фурию. Именно так окрестили её после того дня, а всё потому, что модель вступила в драку в «образе», не успев переодеться. И кто бы мог подумать, что фотограф заснял множество ярких моментов, которым потом было посвящено несколько страниц глянцевого журнала?

Антон хотел уволить сумасшедшую девицу, но тираж взлетел как никогда. Милане тогда предложили высокий гонорар, а вот тут уже она не хотела работать с Антоном, но при этом ничего не могла поделать — контракт расторгать было невыгодно. В какой момент их отношения поменялись на противоположные, она и сама не могла толком объяснить. Антон не настаивал на её уходе из бизнеса, не ревновал, однако Милана сама решила оставить успешную карьеру. Тем не менее, не стала окончательно разрывать отношения и до сих пор иногда снималась для журналов.

Лиля предпочла спортивную карьеру, хотя с её внешностью тоже могла стать успешной моделью — они с сестрой очень похожи. Прекрасная гимнастка предпочла быть рядом с любимым. И пусть Олег к ней относился по-дружески, она лелеяла в сердце надежду, что когда-нибудь их детские мечты осуществятся, и они поженятся.

Я невольно встала между ними, когда Лиля была некоторое время в коме после аварии, а в классе появилась новенькая — я, Алёна Ярославская. Не могу не признать, что укол ревности пронзил меня, когда Лиля вернулась после больницы — её все любили. И насколько я рада, что мы с ней не только не стали соперницами (хотя я и не собиралась, да и в чём — в дружбе?), но и стали лучшими подругами. Именно мечты Лили, пожалуй, осуществятся на все сто процентов.

Уехавшая подруга Надя подобна строптивой кобылице. Сильная не только духом, но и телом, она долго страдала от любви к одному парню чуть ли не со времён «песочницы». Сколько нервов она потратила с ним, борясь с несуществующей невестой, которой он отгораживался. Это целая история, запутанная в такой клубок, что даже «с бутылкой не разберёшься». В конце концов, Надя добилась своего суженного и, бросив всё (в том числе и учёбу), уехала с ним на восток страны.

Тимур долго метался с определением жизненного пути: пробовал то одно, то другое, пока не стал ходить в спортивную секцию, встав перед выбором — карате или дзюдо. Решение приняла всё та же Надя. Она его и Олега (тому вообще было всё равно, лишь бы соревноваться с кем-нибудь) привела не за руки, кстати, а за уши, причём в буквальном смысле, к тренеру по Армейскому рукопашному бою.

В принципе, почти у всех складывается, как они задумали в той или иной степени. Самая «счастливая» среди них — это я. А ведь шло всё как по маслу…

— Почему ты ничего мне не сказала?

Олег понял моё немое приглашение к разговору и присел рядом на бревно, тяжко вздохнув. Я старалась не смотреть на него, на его подбитый глаз с внушительным синяком под бровью — было стыдно.

— Боялась.

Я вытянула босые ноги и скрестила их. А что ещё ему сказать? От волнения медленно перебирала связку ключей, которыми совсем недавно играл Феодор.

— Почему?

Обернувшись назад, успокаивающе помахала рукой Лиле, что удивлённо наблюдала за нами. Милана тут же отвлекла сестру, запихивая в рот тарталетку, за что я была благодарна.

— Потому что ты мне друг. Я не хотела вмешивать тебя в свои проблемы.

— Друг? — обиженно спросил Олег. Впрочем, он выдержал паузу и продолжил спокойно. — Ну, да — я твой друг. И именно поэтому ты должна была мне всё рассказать. Ты же знаешь, что я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, — кивнула я.

Мы и правда любили друг друга. Вся наша четвёрка. А как иначе, ведь без любви к ближнему не может быть настоящей дружбы. За эти годы у нас были и ссоры, и разногласия, и обиды, но мы всё равно прощали друг друга, потому что любили.

— Всех вас.

— Как ты с ним познакомилась? — Олег сделал последний глоток из пластикового стаканчика с вином.

— В клубе. Он там завсегдатай, — предысторию рассказывать не имело значения. — Так получилось.

— Он приставал к тебе? — на этот раз стаканчик был безжалостно скомкан в крепком кулаке.

— Нет. Этого не было, — на этот раз паузу выдержала я и усмехнулась. — Я вообще не в его вкусе.

Глава 9

Вспоминать не хотелось, но Олег от меня не отстанет, это точно знала.

— Случился небольшой конфликт, после которого Кирилл поначалу психовал, но со временем всё разрешилось. Как я думала. Знаешь, я и подумать не могла, что он затаил обиду так глубоко. Мы ведь после того случая более-менее нормально общались, так что я и подумать не могла, что он так поступит. Ты ведь помнишь, что я ходила на ваши тренировки?

Олег напряжённо посмотрел на меня.

— Я часто возвращалась домой поздно домой одна, но страха не было… Я была уверена в себе. Слишком уверена… Это случилось тогда, когда я и подумать не могла. Я ведь боялась какой-нибудь гадости с его стороны, всё ждала, что он что-нибудь выкинет. Что угодно. Потом расслабилась. Но и подумать не могла, что вот так выйдет.

— А ты уверена, что не в его вкусе? — в неожиданном ключе друг задал вопрос.

— Спятил что ли? — от удивления я чуть не поперхнулась воздухом. — Говорю же — нет, нет, и ещё раз нет. Посмотри на него и на меня, — от возмущения я даже фыркнула. — Бред…

Мы оба тяжело выдохнули. С громким жужжанием прилетел шмель, долго кружась возле нас, пока не присел на какой-то цветок. Тонкий стебель прогнулся под его весом, но вскоре выпрямился, когда тот перелетел к другому цветоносу. Иногда интересно просто так понаблюдать за природой.

Как редко мы это делаем. Привычно не замечаем окружающий вид, уткнувшись в гаджеты и заткнув уши наушниками. Толстые мохнатые лапки шмеля погружались внутрь цветка, а крепкие прозрачные крылышки то и дело подрагивали.

— Он тебя обижает?

Как же ответить? То, что нервы трепет — это да. А в остальном… Можно ли сказать, что он применяет ко мне силу, пристаёт? И да, и нет. Это странная и непонятная его игра, правила которой я не знала.

— Нет, он меня не трогает. Так иногда вступаем в перепалку — не более.

— Ладно, — с неким облегчением произнёс Олег. — Но если что, ты мне говори. Хорошо?

— Хорошо, — согласилась я.

Олег помог мне подняться, и мы вернулись к остальным. Лиля, заметив наше приближение, подбежала и повисла на шее своего парня. Тот обхватил её руками и закружил, целуя.

«Какая же они красивая пара», — в очередной раз подумала я, присаживаясь на плед рядом с Миланой.

Напротив нас сидели Тимур и Женя. Девушка друга очень красивая, но… несколько странная. С моим возвращением она демонстративно взяла своего парня за руку и прильнула к нему. Или это такая реакция на романтику Олега и Лили?

Я встретилась взглядом с Тимуром, который мимолётно закатил глаза, и поняла, что такое ему не впервые приходится испытывать. Я знала, что друг не любитель проявлять личные эмоции на людях, оставаясь максимально сдержанным, за что мы его прозвали «ледышкой». Ну, терпи — сам такую себе выбрал!

И как следовало ожидать, Тимур быстро поднялся и без предупреждения бросил в друга мяч, но переживать за Лилю никто не собирался — у Олега отличная реакция, да и глаза, как говорится, «на затылке». В общем, их четвёрка отошла в сторону для игры в волейбол.

Эх, я бы сейчас тоже поучаствовала.

Впрочем, Милана тоже с некой завистью смотрела на них. Однако нас ожидала не менее увлекательная игра — Федюшка проснулся, и энергия из него так и выплёскивалась, так что и мы не скучали.

Приятное спокойное время препровождения разбавило прибытие Антона. Милана предупредила, что он тоже приедет чуть позже. Подкинув несколько раз сына, от чего малыш пришёл в неописуемый восторг, и, поздоровавшись со всеми, он присоединился к игре в волейбол.

— Привет, Кирилл! — Милана помахала рукой, улыбаясь, а я вдруг похолодела. Что?! Он тоже здесь? И обернулась.

И в самом деле, на дорожке показался мой… муж, продолжая разговаривать с кем-то по телефону и также приветствуя её рукой. Он ещё долгое время стоял вдалеке, пока не убрал сотовый телефон в карман. Вот, правда, всё настроение упало. И зачем только приехал?

— Решил составить нам компанию? — поинтересовалась Милана, предлагая Ветроградову угощения и похлопывая по пледу.

— Типа того, — фыркнул он и отправил в рот оладышек из печени. — Привет, малыш!

Ветроградов нежно потрепал Федю за щёчку и стал уплетать почти всё подряд со «стола». Создавалось ощущение, что он голоден, впрочем, это подтвердилось.

— Ты что целый день ничего не

— Ага, дел полно было, — жуя, ответил он. — И всё на благо семьи, — холодным тоном добавил Ветроградов, не глядя на меня, но намёк поняла однозначно не только я.

— Ну, тогда кушай, вот салатик бери. Алёна, передай, поухаживай за своим мужем, — шутливо предложила Милана, пытаясь разрядить нависшую нездоровую обстановку между нами. — Не стесняйся. Заодно последи за Федюшкой, а я пойду, тоже поиграю пока.

С этими словами подруга поднялась и оставила нас. Нехотя я придвинула контейнер с салатом ближе к Ветроградову и приманила к себе малыша новой игрушкой.

— Зачем приехал? — безразлично спросила я, поправляя пушистые локоны ребёнка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А что: нельзя? — Ветроградов полулёг напротив, наблюдая за игрой остальных. — Не рада меня видеть?

— Можно подумать, ты по мне соскучился, — фыркнула я. — Как же ты оставил своих девок без внимания? Или они за день тебя уже намучили? «Работничек» ты мой.

— Захлопнись. Я реально устал, — Ветроградов вытер губы и лёг на спину, подложив руки под голову. — А ты, смотрю, совсем страх потеряла. Прямо на моих глазах встречаешься со своим бывшим.

— Олег — мой друг. И всегда только им и был. И вообще, тебя это не касается. Я же не лезу в твою личную жизнь, так что и ты в мою не суйся.

— Ага, щас прям. Я не собираюсь ходить рогоносцем, — Ветроградов потёр лицо рукой и вновь принял первоначальное положение, а потом добавил ледяным тоном. — Увижу ещё раз тебя рядом с ним — убью.

— Сумасшедший. Идём ко мне, Федя, а то у дяди Кирилла головка совсем бо-бо. Перегрелся на солнышке, решил поиграть в ревнивого муженька.

— Я предупредил.

«Да пошёл ты», — хотела ответить я, но не успела — Лиля подбежала к нам и с хохотом затискала племянника. За ней подтянулись и остальные.

— Привет, Кирилл.

— Привет.

Обмен приветствиями выглядел более, чем формальным. Лиля всё ещё дулась на Ветроградова за драку. Да и мои парни особого восторга не испытали от встречи с ним. Как дальше себя вести никто не знал, но комфорт улетучился мгновенно у всех. И словно в подтверждение всеобщего настроения раздался раскат грома.

* * *

Вновь я ехала с Ветроградовым. Оказалось, что у Антона случились какие-то неполадки с автомобилем, и поэтому пришлось его подвезти, как мне сказала Милана, а я-то уж подумала, что Ветроградов и впрямь решил за мной следить.

Ну и зачем было в таком случае разыгрывать представление? Зачем нужно было демонстрировать искусственное «собственничество», обнимая и целуя меня прямо перед Олегом, и говорить, что приехал за своей «любимой» женой? Это ж курам на смех! Очевидно же, что позлить его захотел. А вот я ничего возразить не могла — пришлось молча вытерпеть это очередное унижение.

Всю дорогу и по прибытии я дулась, а Ветроградов вёл себя, как ни в чём не бывало. У него даже хватило наглости потребовать, чтобы я ему ужин приготовила. А что делать? Пришлось. Деда Андрея дома не было — он уехал на «свидание» с Пелагеей Витальевной. Ну, это я так называла, хотя доля правды в этом есть — дед Андрей неровно дышал к этой строгой и неприступной женщине, хоть и скрывал.

Итак, я стояла у плиты и готовила стейк. Ветроградов всё это время непрерывно смотрел на меня, усевшись за стол и облокотившись, отчего было не комфортно, да и в целом неприятно. Не удержавшись, я всё же спросила:

— Тебе какой степени прожарки?

— А ты угадай, — хмыкнул он, удобнее устроившись на стуле и пожёвывая веточку укропа, стащив из дуршлага.

— Отлично, подам тебе уголья, — ёрничала я, проверяя и переворачивая мясо. — Тебе как: хрустящие или чтобы в пыль превратились?

— Без разницы — есть-то вместе будем. Поэтому на твоё усмотрение.

— О, не беспокойся, я уже покушала до твоего сиятельного появления, — не оборачиваясь, ответила я. — Так что ужинать будешь в одиночестве.

— Нет, — шутливо и в тоже время твёрдо ответил он. — Я не люблю один.

— А мне без разницы: не нравится — езжай к своим девкам.

Я еле сдерживалась. А где ему ещё быть? Целую неделю дома не появлялся. Нет, я не горела желанием его видеть. Даже наоборот, но это ж какую наглость нужно иметь, чтобы сразу после свадьбы, пусть и фиктивной, куролесить направо и налево! Он что думает, что дед Андрей ничего не знает? Что я буду подтверждать, что он поздно домой после работы возвращается, а уезжает с первыми петухами?

— Они с радостью составят тебе компанию. А меня сюда не приплетай: я тебе не жена, не подруга и не любовница.

— Во-первых, как раз жена, а остальное поправимо. Вот поем, и пойдём налаживать отношения.

Я многозначительно посмотрела на него, пропустив последние слова мимо ушей — клоун. Нет, ну, в самом деле: зачем домой поехал? Поел бы в ресторане, да уехал в свою развратную квартиру. Ах, да, дед Андрей же её продал. И этому я была несказанно рада.

Стоп, а тогда где же он всю неделю спал? Опять у друзей? Или у своих баб? Ну да, сто процентов!

Эти мысли меня постоянно мучили. Какой бы ни был у нас ненастоящий брак, а сознание того, что муж спит со всеми подряд тяготило. Дурацкое состояние. Наверное, то же самое чувствуют жёны, когда им мужья изменяют. Но у нас совершенно другая ситуация… А всё равно больно.

Погружённая в свои мысли, я машинально переложила стейк и, украсив овощами и зеленью, подала Ветроградову.

— Я тебе не жена, — в очередной раз напомнила ему. — И никогда ею не стану.

— Ну к, поди сюда, — Ветроградов сосредоточенно отрезал кусок мяса, и я заподозрила, что ему не понравился вкус.

— Что? — недоверчиво уточнила, перекладывая посуду в раковину и споласкивая. — Не нравится — не ешь.

— Поди, поди, — он поманил меня пальцем.

Ну и манеры! Но ладно, с меня не убудет. А что он сделает: вернёт доску, причём практически пустую (мимоходом отметила я)?

Скрестив руки на груди, я приблизилась. Ветроградов развернулся ко мне и постучал по деревянной поверхности вилкой. Я не совсем поняла его действия, а потому не среагировала сразу, когда он ухватил меня за руку и вплотную прижал к себе, обхватив за талию. Крепкий капкан, из которого не убежать.

Глава 10

— Открывай рот, — потребовал он, заставляя меня не на шутку разволноваться. — Давай, давай, открывай, — перед моими глазами оказался кусочек стейка.

Я с облегчением выдохнула, ничего дурного не заподозрив, и нехотя попробовала своё творение

— Решил покормить меня? Считай, свою миссию выполнил, а теперь отпусти, мне нужно дальше посуду мыть, — я немного отстранилась и собралась уйти, как вдруг…

Резко убрав еду в сторону, Ветроградов посадил меня на стол, попутно фиксируя ноги. Страх овладел мной мгновенно. Нужно было верить своей интуиции! От этого человека невозможно ожидать ничего, кроме подвоха. А я купилась. И на что?

— Ты что задумал? — дрожащим голосом спросила я. Оттолкнуть его и, тем более, сбежать не имела возможности.

— Исправляю свою ошибку, — плотоядно усмехнулся Ветроградов и стал уверенно расстёгивать молнию на платье.

Я не верила в происходящее — неужели он серьёзен? В мгновение ока я предстала перед ним обнажённая по пояс. В немом оцепенении смотрела, как Ветроградов разглядывал меня, обводил ладонями контур моих грудей, живота, а я не имела возможности даже прикрыться, запутавшись в рукавах.

— Не жена, говоришь? — горячие губы с привкусом стейка накрыли мои, пока его руки сминали объёмную грудь. — Это дело поправимое, — шептал он в перерывах, спускаясь ниже.

На этот раз преград для него не существовало, так как я даже руками не могла себя защитить, ухваченная за платье. Он целовал меня и гладил, зарывался пальцами в волосы, опрокидывая голову назад и оставляя засосы на шее. Тело напряглось, и я боялась, что он возьмёт меня прямо сейчас на этом самом столе.

Зажмурив глаза и часто задышав, я вдруг почувствовала себя свободной — Ветроградов вновь уселся на стул и, взяв доску в руки, продолжил есть. Некоторое время мы смотрели друг на друга словно на дуэли. Победа была очевидна, причём не моя. Сжав губы, чтобы не расплакаться, я хотела одеться, однако Ветроградов не дал мне возможности завершить это.

— Я не разрешал тебе, — остановил он меня, поглаживая одной рукой колено, и к моему счастью не поднимаясь выше. — Сиди так.

Я ничего не смогла возразить. Было горько и обидно. И… стыдно. Слёзы невольно всё же потекли, и я отвернулась в сторону. Он специально унизил меня, показывая свою власть и силу.

— Ты мне противен, — несмотря на запрет, я прикрылась руками.

— Я рад, — расплылся в наглой ухмылке Ветроградов, отправляя в рот последний кусочек мяса. — В следующий раз думай, что говоришь, и что делаешь, жёнушка, — предупредил он меня, вставая и нависая сверху. Я вся сжалась, но последовал лишь едва уловимый поцелуй. — Благодарю за ужин — было вкусно.

С этими двусмысленными словами Ветроградов спустил меня на пол, поправил платье, застегнул обратно молнию, словно ничего и не произошло, и покинул кухню, оставляя в одиночестве и полной растерянности. И это только начало, так полагаю.

В груди всё клокотало, руки тряслись, как и ноги. В сердцах я схватила деревянную доску, на которой подавала стейк, и с остервенением начала мыть её, но, так и не закончив, бросила. Мыльные брызги разлетелись немедленно вокруг, но мне было наплевать — я уселась прямо на пол, обхватив себя руками.

— Есть кто дома? — в прихожей вскоре раздался весёлый голос деда Андрея.

«Что ж так поздно, дед? Хотя бы на несколько минут пораньше…»

Видимо, у него хорошее настроение, и портить его не хотелось, поэтому я быстро умылась прохладной водой, промокнула лицо бумажным полотенцем и продолжила мыть посуду.

Внезапно меня пробил холодный пот — я была без бюстгальтера! Наспех вытерев руки, стала искать его по всей кухне. Вот будет дело, если дед увидит! Что может подумать? Быстро осмотрев помещение, своего нижнего белья я так и не обнаружила…

— Алёна, вот ты где! — на кухню вошёл дед Андрей, и я поспешила к нему в объятия.

— Ну как свидание? — поинтересовалась я, стараясь быть как можно непринуждённей. — Ужинать будешь?

— Нет, спасибо. Мы с Пелагеей Витальевной в ресторане посидели. А ты, что: дома кушала? Не получилось с друзьями отдохнуть? — удивился он, глядя, как я мыла решётку для гриля.

— Да нет, как раз хорошо посидели, — улыбнулась я через плечо, внутренне скрипя зубами, чтобы не продолжить: «пока твой внучок не заявился». — Это Кирилл ужинал.

— М-м-м, — протянул дед Андрей и взглянул на меня более, чем довольно. — Так он дома? Неужели выбрался из офиса? Быстро.

Я удивлённо посмотрела в его сторону. Что он хочет этим сказать: что Ветроградов и правда работал?

— Да, буквально пару минут назад поднялся наверх. Позвать?

Честно говоря, сказала это из вежливости, но кто бы мог подумать, что дед Андрей согласится. Лучше бы молчала!

— Позови, мне есть, что с ним обсудить. Я буду у себя в кабинете.

Мы одновременно вышли из кухни, и я ещё раз обернулась — бюстгальтера нигде не было видно.

— У вас всё хорошо? — поинтересовался дед Андрей, когда я стала подниматься по лестнице, обхватив себя руками. Платье не было прозрачным, однако затвердевшие соски выдавали отсутствие белья под одеждой. Было неловко, вот и прикрывалась, как могла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Д-да, а что? — голос немного дрогнул, но я сумела взять себя в руки.

— Ничего, — загадочно протянул он. — Заметил, что у тебя глаза красные. Плакала?

— Правда? — от деда ничего не скроешь, но пришлось соврать. — Наверное, устала: глазки спать хотят, — пошутила я.

— Тогда позови Кирилла и ложись отдыхать, не буду тебя беспокоить, — дед Андрей видимо нашёл мой ответ вполне объяснимым и скрылся в кабинете.

Как бы мне хотелось не видеть Ветроградова, особенно после того, что произошло на кухне, но всё же пришлось постучаться в его комнату.

— Можно? — в отличие от него, я никогда не заходила в чужие апартаменты без разрешения.

— Заходи, — удивлённо прозвучало в ответ, и я раскрыла дверь.

Ветроградов сидел на своей постели, переодевшись в домашние штаны и футболку и держа на коленях ноутбук. Закрыв его, он наклонился в мою сторону, невольно (хотя, думаю как раз намеренно) демонстрируя игру мускулов.

— Соскучилась? Уже? А ты, смотрю, — ненасытная. Ну, располагайся — продолжим, — Ветроградов очень пошло развалился на кровати и похлопал рядом с собой.

— Совсем больной что ли? — я злобно посмотрела на него. — Дед приехал. Тебя зовёт.

— Тц, — цыкнул Ветроградов, сразу же нехотя поднимаясь. — Так и знал…

Что именно, оставалось только догадываться. А что он хотел: чтобы дед Андрей оставил всё на самотёк, не контролируя? Я собиралась уже выходить, как вдруг стыдливо решилась спросить о…

— Эм-м, а ты случайно мой лифчик не прихватил?

Реакция не заставила себя ждать: Ветроградов, словно хищник приблизился ко мне, заставив отступить назад к стене. Опершись рукой сбоку, он стал медленно склоняться ко мне. Зачем, ну

Дура, какая же я дура!

— Как бы тебе сказать, — проговорил он в непосредственной близости от моего лица. — Могу точно сказать, что минимум один всегда со мной, — с этими словами Ветроградов прислонил широкую ладонь к моей груди и сжал её. — Ну как, подошёл?

Ответом послужила пощёчина. Оттолкнув его, я сумела отскочить в сторону, вызвав безудержный смех. Смешно ему! Да сколько можно?! А в следующий момент перед моими глазами появилась искомая часть одежды — Ветроградов на пальце крутил за лямку мой бюстгальтер. Отнять сразу не получилось, а прыгать как собачонка, не собиралась.

С лютой ненавистью я смотрела на него не предпринимая больше никаких попыток. Вроде бы взрослый мужчина, а ведёт себя как малолетний пацан. Видимо моя реакция его разочаровала, и взгляд сменился с игривого на недовольный. С нескрываемым раздражением он бросил мою вещь на кровать и вышел.

«Сволочь, кретин, негодяй, мерзавец, скотина, козёл!» — мысленно я «награждала» его самыми гадкими словами, кои приходили в голову. Немедленно забрав бюстгальтер, я направилась из его комнаты. Дёрг, дёрг — но дверь не открывалась. Я несколько раз повторила попытку, однако безуспешно — птичка попалась в клетку. Сумасшедший!

Целых два часа (а может и три — часов нигде не наблюдала, а телефон носить дома постоянно с собой привычки не было) я была заперта в его комнате, а этот изверг не возвращался. За это время что только я не делала: и ходила кругами, и сидела, схватившись за голову, и разбрасывала во злобе его вещи, и даже искала способ вылезти через окно. Однако… Однако эта идея не только бесполезная, но и очень опасная — Ветроградов жил на мансарде, и окна в его комнате были соответствующие. Хотя, о чём я? В моём-то положении? Глупая мысль.

От нечего делать принялась изучать обстановку в серо-коричневых тонах. Итак, с одной стороны комнаты стояла большая тёмная кровать прямо напротив не менее большого окна, уходящего практически в пол, останавливаясь на узкой полке, идущей вдоль всей стены, и на которой располагался телевизор, музыкальный центр, книги, диски и журналы с отнюдь не невинной тематикой. На стене рядом с кроватью висели фотографии самого Ветроградова в тонких рамках, преимущественно на спортивную тематику. Наверное, постоянно на себя любуется! С другой стороны я увидела гардеробную, возле которой под чуть меньшим окном была прикреплена прямо к стене массивная полка рабочей поверхности. Ярко выраженную брутальную обстановку скрашивал одинокий горшок с комнатным цветком — хоть что-то.

За практически незаметной дверью в тон к стенам я обнаружила ванную комнату. Она, как и сама спальная, была выдержана в том же стиле — холодная и неприветливая, но отличием служили более светлые тона. Как и в других ванных, здесь росли цветы, причём именно в этой они были самыми большими. Быть может потому, что разместили их прямо под большим окном — некий оазис среди каменной отделки.

Вернувшись обратно, я ещё раз попробовала открыть дверь. Тщетно, наивно. За окном уже давно стемнело, а Ветроградов так и не возвращался. Я уж подумала, что он вообще забыл про меня и уехал, но нет — его любимый автомобиль стоял на прежнем месте.

И где его носит? Вот только пусть придёт — я ему устрою!

Время шло, но я по-прежнему была заточённой в его комнате. За окном накрапывал дождик, навевая тоску, уныние и… дремоту. Устав ходить из угла в угол, я всё же присела на кровать, наблюдая, как неровными дорожками капли медленно стекали по стеклу. Приятно пахло свежестью, но в ночное время, а было, наверное, очень поздно, стало холодно.

Я элементарно замёрзла, а потому, не найдя никакого пледа в шкафу, закуталась в одеяло Ветроградова. Ноги очень быстро затекли от неудобного положения, и я подумала, что ничего страшного не произойдёт, если ненадолго прилягу, а когда он придёт — быстро встану.

Дождь усиливался.

Глава 11

Новый день начался неприятной картиной: Ветроградов сидел напротив в компьютерном кресле, положив ноги на кровать, и смотрел прямо на меня.

— Проснулась, «спящая красавица»?

Я всё-таки уснула в чужой комнате. Какой ужас! За окном ярко сияло солнце, словно дождя и не было. Приятное щебетание птиц прервала тяжёлая музыка, раздавшаяся из многочисленных колонок, как только Ветроградов снял любимые наушники.

— Вот ты наглая. Какого дрыхнешь в моей постели?

Машинально глянув под одеяло, поняла, что всё ещё в одежде. Фух! Ветроградов на моё действие, лишь раздражительно покачался из стороны в сторону.

— А что мне оставалось делать? — ответила я вместо «доброе утро», приподнимаясь и прислоняясь к изголовью, попутно натягивая на себя одеяло — так, на всякий случай. — Ты же закрыл меня вчера.

— Да неужели?

— А то сам не помнишь. Зачем ты это сделал? Я что тебе — игрушка?

Насмотрелся всякой мерзости, а строит из себя невинность.

— А вот это хороший вариант. Я задумаюсь на этот счёт.

— Было бы чем, — незамедлительно фыркнула. — У тебя ж мозги все в упаковках расфасованы! — я открыла прикроватный ящик и швырнула в него несколько коробочек с презервативами.

— Рылась в моих вещах?

— Больно надо, — хотя как же сглупила — надо было всё осмотреть, пока его не было. Наверняка целую коробку из секс-шопа нашла бы. — Я вообще-то ключ от комнаты искала, а не этот срам!

— Ну да, тебе это сейчас ни к чему — рыбка икряная!

Такого я ещё не слышала! Бросив в Ветроградова подушку, встала с удобной стороны и, обогнув кровать, решила уйти, но на моём пути находились его ноги.

— Дай пройти.

— Нет.

Ладно, я прикинула, что если немного отодвинуть кресло, то мне места как раз хватит. Однако Ветроградов оттолкнулся от кровати и ещё раз перегородил мне выход. Отлично, видимо придётся через кровать. Неудобно, конечно, но деваться некуда. Я залезла на неё с ногами и пошла. Как только не упала — сама удивилась!

— Куда намылилась?

Ветроградов стоял передо мной горой. Я ничего не ответила, демонстративно сделав шаг в сторону. Он туда же. Я обратно — действие повторилось.

— Дай пройти, сказала, — с негодованием предупредила я, толкнув его.

На этот раз Ветроградов меня не тронул, и я покинула его комнату.

* * *

Последний месяц беременности выдался интенсивным: в плане учёбы. Не знаю, как составлялся учебный план в нашем институте, но на головы студентов сбросили огромный материал, который нужно было срочно сдать. Я

По какой-то причине мой научный руководитель сменился, а с новым связаться куратор не давала возможности — ни телефона, ни электронного адреса мне не сообщили, более того, я даже не знала, кто вёл мою курсовую работу. Это стало известно только за неделю до сдачи, а потому уверенности, что всё правильно сделано у меня не было. Эта ситуация сложилась не только у меня, но и ещё у двух студенток из параллельного потока, а потому в соц. сетях мы с девчонками по этому поводу ярко возмущались.

А как я ругалась, когда, придя на сдачу курсовой работы, от меня отмахнулись, словно от какой-то троечницы, мотивируя это тем, что у беременных, видите ли, уровень интеллекта снижается. Ну, я и показала, у кого из нас мозги не «варят» — защитила курсовую на «отлично»! Вот так! Беременная и блондинка.

Словно дождавшись, когда мама сдаст все долги, мой ребёнок, кажется, решил появиться на свет. А дома никого не было…

* * *

Последние сутки живот тянуло, я неважно себя чувствовала и поэтому позвонила Пелагее Витальевне. Выслушав симптоматику, она сказала, что вероятно у меня начался родовой процесс, а потому нужно обязательно приехать в больницу. Хоть и была теоретически готова к этому — всё равно растерялась.

Я стану мамой.

За период беременности изучила много литературы о самой беременности и родам, слушала рассказы рожавших подруг и просто незнакомых женщин, пока сидела в очереди женской консультации, но то, что происходило со мной сейчас, выталкивало из головы эти знания.

Ладно. Я вновь взяла книгу и нашла нужную страницу, почитала, посмотрела иллюстрации — у меня ещё всё впереди, а значит сильно торопиться не нужно. К тому же Вика должна скоро прийти, вот с ней и поедем. Не посвятив в мои дела, я ненавязчиво поинтересовалась: свободен ли Михаил, но оказалось, он в пути в столицу вместе с начальником, то есть с дедом Андреем.

Точно, я вспомнила, что у него сегодня важная деловая встреча, а потому не стоит заставлять волноваться. Ничего страшного: вызову такси, как только Вика придёт. Что-то она задерживалась.

Я посмотрела на часы — видно пробки. Ну, а пока неспешно собирала сумку: первым делом документы, затем вещи, гигиенические принадлежности, посуду, воду, печенье и орехи для перекуса. Вроде бы ничего не забыла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Приятная музыка возвестила о телефонном звонке.

— Привет, Вика, — обрадовалась я. — Что так долго, пробки?

— Привет, Алёна. Прости, что долго не звонила, но я не смогу сегодня приехать — Анечка заболела. Всю ночь маялась, а к утру её рвало непрестанно. Сейчас ждём врача.

Вот оно как… Неожиданно. Но что поделать: болезнь дело такое — от неё не убежишь. Тем более ребёнок болеет.

— А что с ней? — поинтересовалась я. — Отравилась?

— Не знаю. Не должна. Вроде бы всё свежее вчера ели… Не знаю, — девушка тяжко вздохнула. — Ты сама-то как?

— Нормально, — я старалась держаться бодрячком, хотя сильно расстроилась. — Сегодня, наверное, рожать буду, — кисло улыбнулась в трубку.

— Да ну, — протянула Вика. — Тебе же, если не ошибаюсь, недели через две.

— Знаю, но кое-кому похоже невтерпёж.

Мы обе рассмеялись, но на самом деле мне было не до веселья.

— Ты это, бабушке позвони обязательно, а пока вещи собери и позвони Мише — пусть отвезёт тебя, — беспокоилась Вика.

— Да ты не переживай, всё уже сделала — отмахнулась я. — Самое главное, чтобы Аня поправилась.

— Это да, — согласилась она. — Давай, потом перезвоню: кажется, доктор пришёл. Пока.

— Пока.

Я отключила телефон и вдруг вспомнила, что девочки говорили, что перед родами им ставили клизму. Неприятная процедура, но лучше сделать её в домашних условиях, а не в больнице. Да, пожалуй, нужно найти кружку Эсмарха. Прочитав инструкцию, я выполнила всё как нужно и только потом вызвала такси.

Заряд на телефоне показывал критическую отметку. Такси должно подъехать минут через десять-пятнадцать. Сейчас первым делом нужно найти зарядку, а остальное сделаю уже потом, в больнице. Вот только… заветное устройство никак не находилось.

Я всё пересмотрела: и у себя, и в гостиной (потому, как с дедом у нас одинаковые модели, и он иногда пользовался моей зарядкой), и на кухне, и даже по всем ванным прошлась, но нет — нигде не было. Я не на шутку разволновалась. Телефон периодически возвещал о разряженной батарейке.

С горем пополам я нашла какой-то провод, от которого можно было зарядить телефон через ноутбук, но он к моему не подходил, как назло. Я посмотрела на часы — время показывало, что такси вот-вот должно подъехать.

Так, нужно успокоиться и не паниковать. Модель у меня популярная, наверняка у кого-нибудь найдётся зарядное устройство, а там мне моё потом привезут. Я глубоко вдохнула и выглянула в окно — пусто.

Телефон зазвонил, и я быстро подняла трубку.

— Алло, такси заказывали? — послышалось с неизвестного номера.

— Да.

— Можете ещё немного подождать — автомобили пока все заняты, но минут через пять-шесть к Вам подъедут.

— Хорошо, — ответила я и пошла ещё раз искать зарядное устройство.

И о чудо, я его нашла! Оно лежало прямо на виду. Вот всегда так бывает: положишь на видное место — ни за что не увидишь. Обрадовавшись, я тут же подключила телефон прямо в прихожей, куда заранее принесла все вещи. Но на этот раз меня ждал ужас пострашнее — ключи отсутствовали. Да что ж такое! В отчаянии я всплеснула руками. Как же я поеду? На кого дом оставлю?

«Так, что же делать? Что делать?»

У нас на всех четыре комплекта: у деда Андрея, меня, Вики и Ветроградова. Дед Андрей приедет только поздно вечером, моих нет — значит нужно позвонить Вике.

А-а-а, у неё же дочка заболела! Но что делать? Выхода нет, и я набрала её номер.

— Вик, слушай, тут такое дело. Ты уж прости за беспокойство, но я не могу из дома выйти — ключи никак не найду, а Андрей Владимирович не в городе.

— Ох, ты ж, — растерялась девушка. — А ты везде смотрела?

— Да-а.

— Так, то есть в комнате нет, так?

— Угу.

— Во всех сумочках смотрела? А в рюкзаке? Может туда положила?

— Да нет, я с ним давно не ходила, а сумочки все выпотрошила прямо на кровать.

— Так, успокойся. Посмотри в корзине под зеркалом. Помню как-то раз они туда свалились у Андрея Владимировича. Мы тогда тоже долго искали.

Я немедленно достала эту корзину, но ключей там не было, о чём я и известила

— А на кухне?

— Нет. Вик, я везде смотрела. Правда. Они как сквозь землю провалились.

Мне было неловко, но на ум приходила только одна мысль, а пока у меня на линии был другой звонок.

— Алло.

— Девушка, выходите, такси за Вами приехало. Шкода Октавия, мокрый асфальт. Номер…

Ну вот! То, чего я так ждала, придётся отложить, а потому номер автомобиля даже не запоминала.

— Простите великодушно, но я не смогу сейчас поехать, — извинялась я. Было очень неловко. — Просто я никак не могу ключи найти, сами понимаете.

— Понимаем, — недовольно ответили. — Но в следующий раз готовьтесь заранее.

— Да, простите.

Девушка нажала на сброс, а мне пришлось смотреть, как уезжало такси без меня. Отчаянию моему не было предела. Я уж позабыла, что у меня на проводе висела Вика.

— Ты ещё здесь? — со слезами на глазах спросила я.

— Да.

— Вик, — волнение захватило меня. — Вика, а ты не можешь приехать и оставить свои ключи? Мне только ключи нужно, а потом поедешь обратно к дочке. Кстати, что врач сказал? — за собственными проблемами я забыла про чужие.

Глава 12

— Вряд ли получится. По крайней мере, не скоро. Мы сейчас едем на скорой в инфекционную больницу, пока в приёмном покое оформят, пока положат. Не знаю, сколько это времени займёт.

— Ты меня убила, — разочарованно ответила я, как вдруг появилась слабая надежда. — А может, ты через кого-нибудь передашь?

— Алёна, я не ношу с собой постоянно ваши ключи. Они дома.

— Ну да.

— Ты это, — предложила она, — позвони Кириллу — он же твой муж. Заодно тебя и отвезёт.

— Да, — согласилась я, понимая, что иного выхода не было. — Спасибо.

На том и распрощались. Ветроградов и правда был сейчас единственным, кто мог мне помочь, но он был и тем человеком, которому я сказала, что никогда в жизни не позвоню. А причина была проста, как пряник: мы поспорили, что если я ему хоть раз в жизни позвоню, то мы с ним переспим. Причём я буду инициатором. Естественно я ответила, что лучше умру, чем это произойдёт. Я даже намеренно не стала записывать его номер в свой телефон, зато это сделал он, обозначив себя как «Любимый».

Но сейчас же экстренный случай! Он же не в зачёт? Я долго не решалась нажать на заветную кнопку, разглядывая улыбающуюся физиономию этого «Любимого» на своём экране. Несколько раз я подносила палец и убирала его обратно, но, в конце концов, решилась. Как-нибудь постараюсь выкрутиться.

— Алло? — в трубке раздался хохочущий женский голос.

Неожиданно. Хотя… Конечно. Ветроградов постоянно находится в компании девушек, что не удивительно, что одна из них ответила на звонок. Пересилив себя, я всё же спросила:

— Можно Кирилла?

— А кто его спрашивает? — девушка явно с кем-то беседовала помимо меня.

— Жена, — тихо ответила я, даже не надеясь, что ему передадут. Да уж, какая я ему жена.

— Ох, простите, Алёна Игоревна, я Вас не узнала. Кирилл Николаевич сейчас на совещании, поэтому не может ответить Вам пока. Что ему передать?

— Ничего, — ответила я. — Не беспокойте его. До свидания.

Слёзы обиды накрыли меня с головой. Единственный раз обратилась к нему, а ответила какая-то девка. Хотя, может и секретарь.

За всеми этими переживаниями я не сразу обратила внимание, что в принципе неплохо себя чувствую. Может ложная тревога? Наверняка так. Да. По крайней мере, я попыталась себя успокоить, а потому пошла на кухню подкрепиться — на дворе вторая половина дня, а у меня маковой росинки во рту не было. Приготовив себе омлет, я решила позвонить своему гинекологу.

— Здравствуйте, Пелагея Витальевна, — это Алёна Ветроградова, — представилась я под своей новой фамилией. Признаться, странно звучит, но приходится привыкать.

— Здравствуй, Алёна, — как всегда строго произнесла она. — Ты уже приехала, оформилась?

— Нет, — вот, чувствую, сейчас ругаться будет, но что я поделаю? — Тут такое дело. В общем, у меня не получилось.

— То есть? — удивлённо переспросила Пелагея Витальевна. Пришлось всё рассказать. — А Кирилл не перезвонил?

— Нет, наверное, всё ещё занят, — скромно «оправдывала» я мужа. — Да я сейчас хорошо себя чувствую — ничего не болит. Зря я Вас напугала.

— Ничего не зря. Я всё ещё настаиваю, чтобы ты приехала. Я сама позвоню Кириллу: роды — это не шутки, и ты должна быть под наблюдением. Вот привезёт тебя ко мне, а уже потом будет решать свои дела. Всё же его ребёнок должен на свет появиться. Так что давай пока отдыхай, постарайся поспать и жди мужа. Если что изменится с твоим состоянием — звони сразу, не стесняйся.

— Хорошо, спасибо.

Я старалась почувствовать своё тело, выяснить периодичность схваток, но к моему удивлению ничего, что описывалось в книгах, я не наблюдала — так небольшие боли. Но это ведь не схватки? Да, видимо ещё не они. Живот тоже вроде бы больше не тянуло. Нет, в самом деле, что я всех взбаламутила?

Взглянув на остывший омлет, поняла, что не хочу есть. Точнее не то, что не хочу — просто равнодушно к нему отношусь, стало быть, не голодна. Или поесть? Я задумалась. Организм вёл себя странно, и я подумала, что вдруг, если всё-таки буду рожать, то еда переварится и… Нет.

«Ничего страшного со мной не случится», — с этой мыслью я поднялась к себе в комнату и прилегла на бок.

Сон не шёл, а просто так лежать было скучно. Загрузив ритм-игру на телефоне, я стала воспроизводить понравившиеся мелодии. Увлёкшись нажатием на кнопки, я не сразу обратила внимание, что не дышу. Точнее дышу, но с задержкой. Живот потихоньку то скручивало, то отпускало, и я машинально его погладила.

Наверное, всё же схватки. Точно или нет — откуда я могла знать? В любом случае не сильно больно. Проверив звонки, я с небольшим огорчением отметила, что Ветроградов так и не перезвонил. Ну, кто знает, может я не слышала? Хотя, что он мне? Побеспокоится, посочувствует, поможет?

Живот опять несильно скрутило, и я решила расслабиться и поспать. От сильных болей я наверняка проснусь, а силы экономить нужно. Да и при таких слабых, всё равно толком не отдохнёшь — но хоть сколько…

— Нм-м, — выдохнула я и открыла глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Солнце освещало соседний дом румяным цветом — видимо наступал вечер. Почувствовав позывы, я прошла в туалет, но едва смогла из себя что выдавить. Ах, да, я же сегодня почти не пила. Спустившись вниз, прошла на кухню. Чайник был горячим, и я с надеждой позвала:

— Вика, это ты

В ответ тишина. Если не она, тогда, по всей видимости, Ветроградов — больше некому. Налив себе чая, я прошла в гостиную: и точно — на пуфе небрежно был брошен его пиджак.

— Привет. Ну что, ты как рожаешь или нет? — шутливо-холодно поинтересовался он, вытирая мокрые волосы — по всей видимости, только что из душа вышел.

— Привет, — обиженно ответила я. — Наверное.

— Что значит «наверное»? Ты же женщина — должна знать, что у вас там, когда происходит.

Так и хотелось сказать что-то колкое в ответ, но вместо этого я наоборот замолчала, сжав губы при очередной схватке, и многозначительно на него посмотрела. Видимо ему не понравилось моё состояние, и поэтому он забрал чашку из рук и удивлённо посмотрел:

— Ты чего? Больно, что ли?

— Нет, — максимально спокойно выдохнула я. — Всё нормально.

Всё-таки с его появлением мне стало немного спокойнее, и я решила пойти к себе переодеться и поехать в больницу.

— Ты машину лучше заводи, к Пелагее Витальевне поедем! Вещи я давно в прихожей приготовила. Отнеси пока, а я сейчас приду.

«Ну, вот и всё, сейчас я приеду в больницу, а там обо мне позаботятся», — думала я, спускаясь вниз и выходя во двор.

Ветроградов, завидев меня, поспешил открыть дверцу автомобиля, и мы тронулись. Однако, лишь только вырулив на основную дорогу и проехав всего ничего, он притормозил. Я очень удивилась и посмотрела туда, куда смотрел он. На нас надвигалась тяжёлая чёрная туча. И приближалась она стремительно: об этом свидетельствовал внезапно налетевший ветер.

— Что это? — удивилась я.

— Сейчас посмотрю, — Ветроградов стал набирать прогноз погоды, но в это самое время нам пришли смс о надвигающемся урагане.

— Э-э-э, — протянула я. — Может стороной пройдёт?

— Нет, — ответил он, стукнув руками по рулю и убирая телефон на место. — Поворачиваем обратно. Скоро мы окажемся в эпицентре.

— Что?!

Я была в шоке и полнейшей растерянности. Попадать в ураган никакого желания не было, а они в наших краях хоть и не частые гости, зато свирепые, но и оставаться дома, когда мне рожать, было не менее страшно.

— Кирилл, ты понимаешь, что я сегодня, возможно, рожу?!

— Понимаю, — серьёзно ответил он, выворачивая руль и возвращаясь домой. — Поэтому и едем обратно. Или хочешь погибнуть вместе с ребёнком под каким-нибудь свалившимся деревом? Дома оно всяко-разно безопаснее будет, — я запаниковала, а тут ещё новая схватка подоспела. — Да не бойся ты, все рожают, и ты родишь.

— Одна?!

— А я на что? Я же с тобой.

Ну, «успокоил»! Мало того, что одна, дома, без медицинской помощи, так ещё и с кем: с тем, кто непосредственно постарался о моём «положении»?

— Нет, давай лучше поедем в город. У тебя автомобиль быстрый, как-нибудь проскочим, — я умоляюще посмотрела на него и обхватила руку.

— Алён, — твёрдо ответил Ветроградов, причём очень серьёзно. — Это опасно, понимаешь? Ураган — это не шутки, — объяснял он мне, как маленькой, останавливаясь перед воротами и открывая их дистанционно. — Сейчас первым делом нужно закрыть все окна.

С этими словами он припарковался, и мы вышли, а я не удержалась и высказала:

— Если бы ты вовремя приехал, когда я тебе звонила, если бы ты не плескался в душе, то успели бы до урагана.

— Слушай, я не купался: просто шею вымыл, да и ты спала. Давай, не стой столбом — проходи в дом. Всё будет хорошо. Верь мне.

Верить Ветроградову? Ему? Ни за что и никогда!

Вот только очень надеялась, что «хорошо» всё-таки будет. Ветер усиливался, наметая в дом поднявшуюся пыль. За время скоростного закрывания окон, я забыла о себе, и лишь позже поняла, что устала. Вот только…

Я застыла, как черепаха, почувствовав, что по ноге потекло… Страшное озарение осенило меня. Без ложной скромности я залезла себе под подол и, вытерев рукой влагу, понюхала — запаха не было.

— Ты чего, описалась? — пошутил Ветроградов, глядя на мои действия и несколько мокрых капель на полу.

— Сам ты описался, — фыркнула и в то же время испугалась. — Кажется, у меня воды отошли, — пояснила я растерянно.

— Да ладно, — Ветроградов внезапно переменился в лице. — Ты это, тогда того… этого… — что именно он и сам не знал что сказать. — А что делать-то?

— Что? — удивилась я нелепому вопросу. — А я откуда знаю? Я что: каждый день рожаю?

Слёзы отчаяния невольно полились из глаз, ноги отяжелели, да и усталость накатилась внезапно. Поменяв трусы, в расстройстве я села на диван и закрыла лицо руками. За что мне это?

— Алён, — Ветроградов на удивление спокойно и даже ласково прикоснулся к моим ногам, присев на корточки, — пойдём, приляжешь. Я буду рядом, ты только не волнуйся, хорошо?

— Мне так страшно, — призналась я, не отрывая рук.

— Мне тоже, — он помог мне подняться и проводил в комнату. — Ты не думай, что я типа чёрствый и ничего не чувствую. Я тоже волнуюсь, — признался Ветроградов, поправляя подушки и накрывая одеялом.

— Не нужно, — отстранилась я, — жарко.

Мне и правда было не очень хорошо. Такое непонятное состояние, что сама не знала, чего хочу и чего не хочу.

— Принеси, пожалуйста, попить.

Глава 13

— Хорошо, сейчас, — сразу же согласился Ветроградов и уточнил. — Тебе чего воды или заварить чего?

— Воду, — я прикрыла глаза и погладила живот. — И добавь пару ложек варенья, но не сильно сладко.

На самом деле я очень хотела кушать, но не просить же об этом Ветроградова? Ветер завывал и бросал в окна ветки и прочий мусор с земли. Боль стала отдавать в поясницу, и я схватилась за неё. М-нх! Вдруг я почувствовала на спине руку Ветроградова.

— Давай, я тебя помассажирую. Сильно больно?

— Нет, — на выдохе ответила я.

Его прикосновения принесли малое облегчение, но я не хотела выглядеть в его глазах слабой.

«Лишь бы не закричать от боли!» — молила я себя. — «Лишь бы только не закричать, когда всё начнётся».

Но пока было достаточно терпимо. Единственное, что я не могла скрыть, так это напряжение лица при усиливающихся схватках.

— Пелагея Витальевна звонила. Спрашивала, как ты. Сказала, как только будет возможность, сразу приедет.

— Хорошо.

Я старалась правильно дышать. На курсы по подготовке к родам я не ходила. Так, зашла отметиться в первый раз и всё. На самом деле было стыдно быть там одной. Без мужа. А Ветроградов … Мало того, что он не согласился бы (да я и не предлагала даже), так ещё тесное соприкосновение и нежность, кои должны присутствовать в паре, особенно в такое время,

Время тянулось бесконечно долго: я то пыталась поспать между схватками, то испытывала позывы в туалет и понимала, что это просто начало родовой деятельности. Присутствие Ветроградова помогало. Даже, когда он просто сидел напротив, уставившись в монитор ноутбука. Он даже пытался покормить меня, но я отказалась, согласившись лишь на йогурт.

* * *

Боли стали просто невыносимыми. Я очень боялась, что не пойму, когда рожать нужно, и самое главное: где и что делать с ребёнком? Точнее с пуповиной — её же перевязывать нужно. А вдруг что-то пойдёт не так? А вдруг я наврежу ребёнку? А… От всех этих вопросов у меня случилась такая растерянность и… страх. Действительный, я даже, наверное, могла его назвать — панический.

Я боялась остаться одна и маялась.

По большей части я лежала, периодически засыпая и думая, что так, наверное, правильно. Однако, Ветроградов сказал, что если хочется, то можно ходить или стоять на коленях. Собственно, он просто передал слова Пелагеи Витальевны, с которой время от времени созванивался, ну или она сама звонила. В любом случае, приняв более-менее вертикальное положение мне стало немного легче.

Разумеется, я не гуляла по всему дому, а находилась только в своей комнате с единственной прогулкой до туалета. Ветроградов принёс воду, но я больше не хотела пить. Моим единственным желанием на протяжении всей беременности было лечь на спину, но это было категорически запрещено, а бока уже итак все отмяла. Так что я с неким удовольствием стояла, облокотившись о подоконник, оставив пузо висеть, словно гамак. А иногда ложилась грудью на кровать, встав на колени. Собственно и в том, и в другом положении я умудрялась немного поспать.

Такой ненавистный Ветроградов сейчас был единственным человеком, который, в случае чего, мог помочь. По крайней мере, я на это очень надеялась.

— Алёна, ты как? — не сказать, что явно из сочувствия, но, тем не менее, временами Ветроградов интересовался моим самочувствием.

— Нормально, — коротко отвечала я. Но это была правда. Не знаю, то ли болевой порог у меня высокий, то ли просто терпела. В любом случае, на стену не лезла.

— У тебя как: схватки с какой периодичностью идут?

— Не знаю я. Не засекала, — надулась я. Нашёл, о чём спрашивать — «заботливый».

— А надо. Пелагея Витальевна сказала, что нужно следить за их частотой и продолжительностью.

— Тебе надо — ты и следи, а меня не трогай.

Я начала откровенно раздражаться на него. В самом деле: чего пристал — неужели итак не видно, что мне не до этого? Хотя да, наверное, не видно — я же старалась подавлять болевые эмоции. Собственно теперь Ветроградов надулся.

— И как я узнаю? Ты бы хоть как-то мне говорила что ли. Ходишь тут, мычишь втихаря, а я догадываться должен?

— Отстань, м-м-м, — я крепко сжала кулаки при очередной схватке, после которой устало положила голову на руки.

— Ты это. Давай будешь меня хотя бы за руку держать, когда начнётся в следующий раз, — а он внимательный, однако. — А я буду записывать. Пелагея Витальевна так сказала.

— Да что ты говоришь — послушный какой нашёлся! Аж, тошно.

На удивление эта небольшая перепалка хоть как-то «разнообразила» мои мучения — я отвлекалась от боли.

— Да, — как-то мягко согласился Ветроградов и состроил довольную рожицу. — Я, между прочим, был довольно послушным в детстве. Даже два года был старостой в классе.

— Ой, не смеши меня — ты и староста? Прости, но этот образ никак не клеится с тобой, — я с удивлением заметила, что смеялась при очередной схватке. — Прямо пай-мальчик.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вот и молодец, — похвалил Ветроградов, поглаживая мою ладонь большим пальцем и тёпло улыбаясь. — Теперь я знаю, как следить за твоими схватками.

«Это что же получается: я только что держала его за руку? И когда успела? Точнее, когда он успел её подсунуть?» — всё это пронеслось в моей голове, а Ветроградов при этом продолжал свой рассказ:

— Так вот. Я был не просто старостой, но и круглым отличником.

— Прямо так совсем «круглым»? — не удержалась я, но он меня и правда удивил.

— Ну да, не совсем «круглым», — хохотнул Ветроградов, кивая сам себе, — но это не важно — я всё равно был лучшим в классе! У меня даже сохранились грамоты — дед потом собрал их в портфолио, как теперь модно. А я и не знал: думал, всё выкинул, — он ненадолго замолчал, взъерошивая волосы. — Сам не так давно наткнулся на них…

Я смотрела на незнакомого для себя Ветроградова: он словно «чёрный ящик» — постепенно открывающий себя с новой стороны. Словно близкого друга я с интересом слушала его.

— Хочешь, я тебе сейчас принесу, покажу? — Ветроградов неожиданно, словно мальчишка, сорвался с места, но я его остановила.

— Давай, чуть позже.

Мне и впрямь захотелось посмотреть на него маленького — наверняка хорошеньким был… Пока не вырос. Нет, это мне просто захотелось в это поверить: ну не может же хороший ребёнок стать таким, как он. Ну вот, сама себе настроение испортила.

— Ну, да, — не ведая о моих размышлениях, согласился он. — Тебе сейчас не до этого. Но уверен, что мой сын будет похож на меня. Я ведь — копия дед и прадед.

Я ничего на это не ответила, как и на то, что Ветроградов не упомянул своего отца.

— А я похожа на маму и бабушку, — это звучало в моих устах, как вызов.

— Да что ты говоришь? Намекаешь, что твои гены сильнее?

О, а вот тут я наградила его злорадной усмешкой. Только она не до конца получилась…

М-нх… Схватки становились всё сильнее и чаще. Я уже так устала, что хотелось поскорее родить и, наконец, отдохнуть.

— Ты куда? — с глазами, полных отчаяния, спрашивала я, лишь только Ветроградов вставал с кресла.

— Я смотрю: ты жить без меня не можешь. Неужели я дождался твоей благосклонности? — ёрничал он.

— И не надейся: «нужен» ты мне. Мне без тебя, наоборот, — очень хорошо.

— А, ну тогда я пошёл.

— Нет, пожалуйста, не уходи, — плаксиво я останавливала его.

— Ой, да я в туалет всего лишь. Уж отлить я могу? — с лёгким раздражением ответил Ветроградов. — Как-нибудь пять минут без меня проживёшь.

Вот что за человек? Специально так себя ведёт? Знает же, что мне сейчас всё хуже становится.

Время от времени Ветроградов разговаривал то с Пелагеей Витальевной, то с её внучкой, то… с моими подругами. У меня не всегда получалось расслышать их разговор (это ведь не подслушивание, если говорят в

Вот же двуличный человек!

А может это я такая? Сегодня я ничуть от него не отставала: то требовала, чтобы он сидел рядом со мной, то гнала прочь, то думала, что есть в нём что-то хорошее, то считала последним мерзавцем. И всё это за короткой срок. Что со мной? Неужели гормональный фон так меня бросал из стороны в сторону?

Между тем Ветроградов болтал со мной на разные темы: по большей части нейтральные — в общем, развлекал, как мог. И тут на тебе, огорошил.

— Пелагея Витальевна сказала: тебя осмотреть нужно.

Неожиданное «предложение» поступило как снег на голову посреди лета.

— Что? — не поняла я. В смысле осмотреть? — Ты что: доктор? Чего ты осматривать будешь?

— Доктор, не доктор, а насколько раскрыта твоя… матка, кажется, — было видно, что Ветроградов старался вспомнить правильное название.

— Шейка матки, — поправила я.

— Точно! — закивал он. — Так вот, она сказала, чтобы я посмотрел и ей перезвонил.

— Ты серьёзно?!

Подобная тема напрочь оставила позади усталость. Мне стало не по себе. Сама мысль, что Ветроградов будет смотреть на меня «там», вызывала неподдельную дрожь. Я что: не в своём уме? Думает, что приплетёт сюда Пелагею Витальевну и может воплощать свои грязные мыслишки в действие? Я знала, что Ветроградов извращенец, но чтобы творить «такое» с рожающей женщиной — это верх изобретательности.

— Пошёл вон, маньяк!

— Не веришь, спроси сама, — он тут же пожаловался Пелагее Витальевне, а потом протянул руку, прикладывая телефон к моему уху.

— Алёна, — голос женщины был привычно строгим, но сейчас его интонация сменилась на несколько покровительственную. — Послушай меня, девочка. Я понимаю, что тебе это может быть неприятно, и, возможно стыдно, — а она меня прочувствовала! — но мне нужна полная картина. От того, насколько раскрылась шейка матки, зависит время, когда тебе нужно будет непосредственно рожать. Ты меня поняла? Плюнь на Кирилла и на свою гордость и позволь ему тебя посмотреть.

— Нет. Нет, нет, нет, — у меня слёзы наворачивались на глаза, взгляд невольно переместился на виновника. — Он меня изнасиловал, а теперь я по собственной воле должна перед ним ноги раздвигать?!

Ага, потупил глаза — бесстыжий! Заливал мне тут весь день, какой он распрекрасный, но я-то ничего не забыла.

Глава 14

Я ещё долго сверлила бы его взглядом — тот, словно пойманный с поличным, нервно встал у стены и намеренно стукнулся затылком несколько раз. Но Ветроградов был бы не Ветроградовым, если бы не держал лицо. А тут ещё и Пелагея Витальевна, как водой из ушата облила.

— Да что ты как маленькая? Сейчас, думаешь, он смотрит на тебя как на женщину? — вразумляла она меня. — Не та ситуация, Алёна. Ты сейчас должна думать только о ребёнке, поняла? Только о ребёнке, повторяю. Так что не упрямься и передай трубку мужу.

Я вновь гневно посмотрела на него, чувствуя, что тоже могу метать молнии, не хуже природных. Жаль, что его этим не прибить! Сжав губы и сузив глаза, я бросила в него телефон. Так хотелось зарядить ему промеж глаз, ан нет — поймал, сволочь.

— Ты куда? — на этот раз Ветроградов задал мне этот вопрос. — Ты что, не слышала, что Пелагея Витальевна тебе сказала?

— Куда надо, — грубо ответила я и направилась в ванную.

Упершись о раковину, я некоторое время стояла, приводя в порядок дыхание и мысли. Логически понимала, что осмотр необходим, и что в больнице это было бы вполне естественно — там ведь медики, но он! Он! Сердце колотилось бешено.

«Ребёнок. Думать только о ребёнке. О ребёнке», — словно молитву повторяла я и внушала себе, что это сейчас самое важное. Сняв нижнее бельё и встав в душевую, я подняла подол и провела гигиенические процедуры.

Ветроградов стоял за дверью. Я демонстративно прошла мимо него, отмахнувшись от предложенной руки, но тут же поскользнулась в мокрых шлёпках. Благо, Ветроградов вовремя меня подхватил и ничего плохого не случилось. Но я всё ещё была зла.

— Руки убери! — рявкнула я, дёрнув локтем.

— Ага, щас прям, — недовольно ответил он, ни на миллиметр не отпуская меня. — Хочешь грохнуться? Пожалуйста. Но только после того, как родишь моего сына. А там падай, сколько тебе влезет.

Я в ужасе посмотрела на него: «Так вот ты какой, цветочек аленький!»

— Пошли, давай, я всё равно тебя не отпущу, так что не старайся вырваться.

Конечно, почему бы не воспользоваться горой своих мышц?

Дуясь, словно шарик, я молча вошла обратно в свою комнату и достала носочки. Но оказалось, что надеть их — задача не то, что не из лёгких, а даже невыполнимых. Живот сильно мешал, и я мысленно ругалась за свою неуклюжесть.

Ветроградов молча забрал носки и, вытянув мои ноги, надел их.

— Всё, «Ваше высочество»? — спросил он меня, сидя на корточках у кровати. — А теперь быстро легла и раздвинула ноги. И нечего на меня так смотреть. Мы всё равно с тобой переспим рано или поздно — можешь даже не строить никаких иллюзий на этот счёт.

Ветроградов подложил подушки под мою спину и помог лечь. Сейчас, нависая надо мной, я ничуть не сомневалась в его словах, а потому не сдержалась:

— Это потому, что я тебе позвонила? Это ж надо, какой ты мелочный! Если бы не ключи, я ни за что тебе не позвонила.

— Да причём тут это?! — вспылил он. — Хватит строить из себя наивную недотрогу. Мы женаты, и хочешь ты того или нет, но я не намерен отлынивать от своих супружеских обязанностей. По крайней мере, самых приятных из них, — Ветроградов аккуратно поправил мои волосы и ехидно улыбнулся, заставляя сжаться в комок. — Но это в будущем. А пока я буду исполнять роль гинеколога. Посмотрим, ради чего некоторые извращенцы идут в эту профессию, — несмешно хохотнул он, обходя кровать и вставая у её основании. — А теперь поиграем в больничку: пациентка, раздвиньте ноги!

Ветроградов решительно закинул подол вверх, оголяя меня. Я всё ещё не могла поверить в происходящее и с силой сжала ноги. Зато ему было на это плевать, и он всё сделал сам.

Легко сказать… Я продолжала сжимать ноги, но то, что ему было нужно, уже было видно.

— Ого, — удивлённо произнёс Ветроградов. — Алёна, ну не дёргайся — я же просил.

Да что вы говорите? Просил он. Не знаю, что там ему видно, но не думаю, что самая приятная картина.

— «Она» у тебя такая большая, — Ветроградов зафиксировал одну руку между моими ногами, а другой стал примеряться.

— Ты что делаешь, сволочь? — не удержалась я. — Что ты там вымеряешь, извращенец?!

— Какой я извращенец, я покажу тебе несколько позже, — этот «паразит» позволил себе подмигнуть мне, — а пока — да, мне нужно знать точный размер. По-моему, у тебя около восьми сантиметров, — он вдруг отстранился и встал, коварно ухмыляясь. — Всё, можешь накрываться, стесняшка.

Я не заставила себя ждать, но подол, как назло, не взлетал на колени, и Ветроградов сам помог мне. В это время он уже начал разговор с Пелагеей Витальевной, усаживаясь в кресло и запрокидывая ногу поперёк другой.

О чём они говорили, я не вслушивалась: последние схватки забирали всё моё внимание. И я плакала. Нет, вовсе не от боли: мне действительно было очень стыдно и унизительно.

— Ты что? — Ветроградов отвлёкся от разговора и подошёл ко мне.

— У-у-уй-ди-и-и, — еле вытянула я, закрывая заплаканное лицо рукой. — Ты меня так достал, — слёзы не останавливались, а голос дрожал и не слушался, — я видеть тебя не хочу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Так сильно? — шутил он, а вот мне вовсе не весело было.

— Да-а! — я едва не переходила на визг и отмахивалась от него вхолостую. — М-м-м…

— Ишь, какая грозная. Прямо драться лезешь.

Мне было плевать на его иронию, но я действительно хотела его поколотить, и, кажется, моё желание исполнится.

— Ну, давай, побей меня, — муж поставил передо мной свою руку, и я как кошка на неё накинулась. Какое это счастье — бить Ветроградова! Жаль, только не во всю мощь. — Полегчало?

— Нет! — огрызнулась я и стукнула его ещё пару раз.

Было очевидно, что ему весело. Конечно, чего же не посмеяться? Думаю, ему мои «атаки» были как лёгкий ветерок, а вот у меня ладошка заболела от его мускулов. Камнем, что ли обтянуты?

— Кстати, хотел сказать: скоро Пелагея Витальевна приедет. Ну, если дороги будут нормальные.

А вот это хорошая новость!

— Ураган нас не сильно задел, — продолжал он, а я уже и позабыла про него. — Так, потрепал немного. В основном город пострадал: там деревья поваленные, машины под ними, летающие вывески и всё в подобном духе. У дорожников завтра, точнее сегодня будет много работы.

— Сколько времени? — устало спросила я. Видимо, «битьё» Ветроградова мне и правда помогло, и я немного успокоилась.

— За полночь уже.

— Чудно, — ответила я, с дрожью в голосе.

Время тянулось сегодня бесконечно долго, и вот на дворе уже ночь. Сколько мне ещё мучиться? Словно в ответ начались очередные схватки, только на этот раз они стали невыносимые: меня распирало всю.

— О-ой, мамочка!

— Что? Что? Говори! — Ветроградов немедленно взял меня за руку, а я с обезумевшими глазами как закричу.

— А-а-а! Ро-жа-а-ю!

— Как это рожаешь?! Прям по-настоящему?! — растерялся он. — Ты это, подожди. Сейчас Пелагея приедет. Только чуть-чуть подожди!

— А-а-а-м-м!

Какое там «подожди» — у меня начались потуги, а это уже всё: ребёнок выходит наружу! Очень сильно хотелось по-большому в туалет. Было очень стыдно, но сил сдерживаться не было — живот сильно скрутило, и я плюнула на всё и стала тужиться, согнув ноги в коленях.

— М-м-м-х!

Даже не видя глаза Ветроградова, я чувствовала, как он изменился в лице.

— Не смей! — едва успела выдохнуть я, когда заметила его рывок к моим ногам. — Не смо-о-три-и! У-уйди-и!

Дыхание сбилось, и я не знала, как нужно дышать.

— Собачкой. Дыши, как собачка, — подсказывал мне Ветроградов, надевая Bluetooth наушники и, собственно, правильно дыша вместе со мной. — Вот так, молодец, — хвалил он, когда я, едва сообразив, стала за ним повторять.

Все указания он давал мне под руководством Пелагеи Витальевны, которая и была на связи. Следующая потуга вымотала меня немало: я пыжилась изо всех сил, аж голову сдавило.

— Алёна, посмотри на меня, — Ветроградов привлекал моё внимание. — Ты не стесняйся, я не смотрю, но тужься вот тут, — он положил руку на верх живота. — Постарайся сместить её, поняла? Именно животом. Сейчас мы будем с тобой ро-о-жа-ать, — Ветроградов намеренно растягивал слоги и принуждал меня повторять за ним, широко раскрывая рот.

— Я ро-о-жа-а-а-ю! — тянула я, одновременно напрягая верхнюю часть живота. Не знаю, как получалось, но я старалась.

— Ого, Алён! «Там» что-то показалось! — воскликнул Ветроградов. — Похоже — это головка. Я даже вижу волосики.

Меня аж в пот бросило: говорила же ему не смотреть! К счастью, он быстро перевёл взгляд на меня, устраиваясь сбоку. Чувствуя, как немного отпустило, я вновь стала дышать «собачкой». А там заново подоспели потуги.

— Ну что тут у нас?

Словно ангельский голос раздался вопрос Пелагеи Витальевны, которая бесцеремонно закинула мой подол высоко, полностью оголяя живот и опускаясь на колени между моих ног.

— Всё просто замечательно. Алёна, ты — умничка. У тебя всё хорошо! А теперь пошла, пошла тужиться, — командовала она, руководя процессом родов. — Вот так, молодец. Тужься, тужься, тужься.

Мне стало спокойнее и ответственнее одновременно. Я старалась делать всё, что она мне говорила. Ветроградов стоял рядом на коленях и «дышал» вместе со мной. Я смотрела то на доктора, то на живот, то на мужа, и тужилась. Пелагея Витальевна поясняла мне, как появилась головка ребёнка, как рождались плечики. И вдруг… я почувствовала, что как будто что-то выплеснулось. Даже как-то быстро.

— Ну, мамочка, смотри: кто это тут у нас?

Пелагея Витальевна держала передо мной красный комочек, который жалобно запищал, а я смотрела на половые органы — ничего не висело. И хотя они были сильно набухшими, ошибиться было невозможно.

— Девочка, — расплылась я в улыбке и прослезилась. — Доченька моя.

Пелагея Витальевна опустила её на мой живот, и я осторожно прикоснулась к ребёнку.

Я стала мамой!

Волна нежности накрыла меня мгновенно, словно и не было стольких часов мучений. Нежная бархатная кожа моей малышки была покрыта небольшим белёсым налётом (это первородная смазка — я знала), короткие тёмные волосы слиплись от влаги. Я умилялась, поглаживая сжатый кулачок — какая же она маленькая.

Впереди было рождение детского места, но это было уже совсем не важно, хотя тоже пришлось постараться. Я видела, как Пелагея Витальевна омыла над тазиком моего ребёнка из кувшина.

— Кирилл, пелёнку приготовил? — послышалось фоном. — Рубашка чистая? Тогда

Я устало смотрела, как Пелагея Витальевна завернула мою дочку в рубашку отца и передала ему на руки. Было видно, как Ветроградов с осторожностью и вопросом «А я не сделаю ей больно?» взял её на руки.

Мою дочку. Нашу дочку.

Она совершенно терялась на фоне его могучего тела, но с какой нежностью Ветроградов держал её на руках.

Организм постепенно расслаблялся после напряжённой работы. Меня накрыли одеялом и приложили дочку к груди. Молока ещё, конечно, не было, но малышка, словно слепой котёнок, тыкалась в мою грудь, ища сосок. Я немного сжала его, выдавливая первые капли молозива. Так умилительно, что слёзы сами потекли.

Как же я счастлива!

Глава 15

— Алёна, радость моя, — дед Андрей распахнул свои объятия, приникая к нам с дочкой. — Ты посмотри, какую красавицу родила!

Он хоть и говорил восторженно, однако очень тихо, словно боясь напугать новорожденную, а его лицо — оно просто сияло.

— Дай-ка я тебя поцелую, моя лапочка, — дед Андрей осторожно вытянул губы и прикоснулся к лобику малышки, а затем к моему. — Как я рад!

Мне было очень приятно такое отношение, такая теплота. Он всё это время стоял за дверью, в ожидании, когда я рожу. Михаил скромно стоял в сторонке, издалека поздравив меня, и вскоре уехал домой. А вот Пелагея Витальевна осталась на ночь. Но дело было не только во мне — просто завтра, то есть сегодня ей рано на работу нужно было, а тратить время на дорогу, тем более, после ночных родов, не хотелось.

Каким бы радостным не был сегодняшний день, всё же он закончился, и вскоре все разошлись, оставив меня одну. Дочку, пообещав о ней позаботиться, Пелагея Витальевна забрала с собой в детскую, впрочем, я была благодарна — просто очень сильно устала, и хотелось элементарного покоя.

Тусклый свет ночных светил скудно освещал комнату, но я ни к чему не приглядывалась — просто выжидала время, когда нужно было сходить в туалет, как повелела доктор. Вытянутые ноги почти не тряслись от напряжения, как это было сразу после родов, а ведь они тогда буквально ходуном ходили, и остановить их было невозможно.

Спокойствие, тишина и умиротворение. Всё это наполнило меня. Я намеренно не оставила свет включенным, пребывая в темноте. Спать сильно хотелось, но я терпеливо выжидала определённое время. Где был мой телефон, я не знала, но примерно по расчётам пора было вставать.

Слабость мгновенно дала о себе знать, но я не стала никого беспокоить — все спали. В прямом смысле по стеночке, дошла до ванной комнаты и, совершив необходимое, собралась обратно, однако…

Мне вдруг стало плохо. Тело бросило в жар, а на лбу почувствовала испарину, дышать тоже стало тяжело — воздуха буквально не хватало. Я еле добралась до окна и распахнула его, облокотившись о подоконник.

Воздух был очень холодным, но именно такой мне и нужен был сейчас. В голове немного прояснилось, и, отдохнув немного, я направилась к двери. Не знаю, почему так случилось — быть может, я неправильно время рассчитала, а может что-то другое, но меня повело. Я прямо чувствовала, что сейчас упаду в обморок.

В голове за какие-то доли секунды пронеслось: «в ванной холодно, и если я сейчас свалюсь на кафель, то простыну, а стало быть, могу загреметь в больницу с осложнениями, и моя дочка останется без меня, а этого допустить ни в коем случае нельзя» — сама только мысль быть с ней разлучённой вызывала невыносимую тоску. Из последних сил я потянулась к дверной ручке, прежде, чем меня окутала мгла…

Очнулась я, сидя на корточках с вытянутой рукой. Кулак был практически белым, но крепко держался за спасительную ручку, не дав мне свалиться на пол. Слава Богу! Видимо мои страхи контролировали тело даже в бессознательном состоянии.

Я чувствовала, что сильно замёрзла, и поэтому поскорее пошла обратно в свою комнату. Также по стеночке, с дрожью во всём теле, но я добралась самостоятельно, не вызвав никакого шума и никого не разбудив. Заметив тусклый свет ночной лампы из детской, хотелось заглянуть и посмотреть, как там моя дочка, но сил не было. Спать. Нужно просто поспать.

* * *

— Алёна, — сквозь сон я услышала голос Пелагеи Витальевны, — давай я тебя осмотрю. Ложись на спину.

Мало что соображая, я перевернулась и согнула ноги в коленях. С трудом разлепив глаза, поняла, что ещё очень рано, а потому просыпаться совершенно не хотелось.

— Можешь накрываться, — сказала мне она.

— Ну как там? — спросила я, зевая.

— Нормально. Ты главное чаще на животе лежи — так матка быстрее сокращаться будет, иначе придётся окситоцин колоть. И ребёнка почаще к груди прикладывай, — было слышно, как Пелагея Витальевна встала с кровати и куда-то ушла. — Я принесла твою малышку. Ну, всё, я поехала, давай корми её и спи пока, сил набирайся.

— Спасибо, — ответила я.

Дочка лежала у меня прямо под грудью, которую я сразу обнажила и подразнила соском маленький ротик. Она не сразу поняла, что ей предлагают, но вскоре сообразила и стала сосать, причмокивая.

Было с непривычки немного больно, а ведь Пелагея Витальевна предупреждала меня, чтобы подготавливала соски ещё во время беременности, но я, признаться, ленилась. И, тем не менее, кормить грудью было приятно, а уж смотреть, как кушает дочка — тем более. Но вскоре опять уснула, а следующее своё пробуждение я быстро сбегала в душ, пока дочка спала.

* * *

Первый день прошёл практически в полудрёме и в принятии поздравлений по телефону. Я просыпалась от малейшего шороха дочки, слышала её дыхание. Не знаю, как дальше, но в этот день и она практически всё время спала. Дед Андрей взял себе выходной, чтобы побыть с нами и кормить, собственно, меня.

— Дед Андрей, да ты не беспокойся — я не хочу кушать, — вяло отмахивалась я, когда он приходил с подносом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Поговори мне ещё, — бурчал он. — Я знаю, что тебе нужно восстанавливаться. На вот, чай с молоком попей, чтобы у тебя молоко появилось.

— Фу, гадость какая, — фыркнула я, попробовав.

— Ничего, привыкнешь, — не отставал дед Андрей. — Это самое верное средство. Кстати, — таинственно улыбнувшись и посмотрев на правнучку, спросил он, — вы как решили дочку назвать?

— Пока не знаю, — я также умилилась, глядя на мою красавицу обложенную подушками на постели.

Она действительно была красивой, несмотря на лёгкую красноту и сморщенность — всё же ей и дня пока нет. Обычно говорят, что все

— Думаю назвать или Олеся — мужественная, или София — мудрая, — хотя имена я выбрала ещё во время беременности, причём и мальчуковые тоже (так, на всякий случай), но окончательное решение боялась принять слишком быстро — хотелось, чтобы оно ей подходило, поэтому не торопилась и приглядывалась. — А может Маргарита, мне нравится это имя, словно цветок маргаритка, хотя если не ошибаюсь, оно в Германии означает «жемчуг».

На самом деле мне понравилась песня, которая также нравилась главному герою из любимой манги «Мобильная маргаритка» — Tin Hat — Daisy Bell, да и, как оказалось, Ветроградов тоже часто её слушал. Как бы я к нему не относилась, а музыкальный вкус у него весьма и весьма неплох.

— М-м-м, хорошие имена, — покивал головой он. — А Кирилл что думает?

— Не знаю, — призналась я и даже растерялась. — Мы как-то эту тему вообще не обсуждали. Да и он думал, что мальчик родится.

— Ну, я тоже внука хотел, но и внучка — тоже хорошо, — не стал заострять внимание дед Андрей. — Время есть — что-нибудь выберете.

— А, кстати, где он? — поинтересовалась я. За весь день я его ни разу не видела.

— На работе. С утра к вам заглянул, когда вы спали, и уехал, а я «сторожить» остался, — рассмеялся дед Андрей.

— М-м-м, — протянула я.

А что собственно хотела? Чтобы он вдруг стал таким: весь из себя положительный? Смешно даже. Ладно, хоть вообще заглянул.

— Это хорошо.

— А он молодец, — похвалил дед внука. — Пелагея Витальевна сказала, что он всё правильно делал, — чувствовалось, что Кириллом он гордился. — Я бы на его месте, наверное, не справился бы с волнением. Моя жена так кричала, когда рожала, так кричала, а ты ничего — так, попищала малясь. Я всё время за дверью стоял, всё переживал. Миша пытался меня каплями отпаивать, но я отказался. Он тоже дожидался, когда ты родишь.

— Да, я видела его, — кивнула я.

Дочка закряхтела и заплакала, и я тут же подошла к ней, проверяя на наличие мокрой пелёнки. Оказалось, мы покакали. Я с удивлением заметила за собой, что говорю о ней в совместном числе — «мы», а не «она». От этого умилилась ещё больше, несмотря на то, что неприглядная тёмная масса предстала перед моими глазами.

Я аккуратно взяла дочку на руки и пошла в ванную. Положив её на руку и обхватив ножки, начала осторожно смывать меконий. Было немного страшно — как бы не уронить, но всё хорошо получилось, да и дед Андрей на всякий случай стоял рядом, держа наготове мягкое полотенце.

Десткий пеленальный стол мы покупать не стали, и я, расселив пелёнку на постели, начала смазывать каждую складочку на теле дочки специальным маслом и обработала пуповину. Остальные процедуры я уже проделала ещё утром — благо в книжке всё подробно написано, как правильно ухаживать за новорожденным.

— А мы Колю и Киррюху туго пеленали, — вспоминал дед Андрей, глядя, как я надевала на дочку чистую распашонку, чепчик и свободно запеленала ножки. — Врачи говорили, чтобы ножки ровные были.

— Дед Андрей, не обижайся, но я так делать не буду, — улыбнулась я. — Вика свою дочку свободно пеленала и меня научила. Да и сейчас, как посмотрела, детям предоставляется свобода движений. Милана вот тоже туго не пеленала.

Я немного опасалась, что дед Андрей будет настаивать на своём — не хотелось ссориться. Благо, он не стал настаивать и лишь только сказал, соглашаясь:

— Ну да, ну да. Новые взгляды. Что ж, главное, чтобы здоровенькая росла, — дед Андрей обхватил ручки правнучки в свои, поцеловал их одну за другой и спросил: — Можно я её возьму?

— Конечно, деда. Зачем спрашиваешь? — я отодвинулась в сторону, чтобы не мешать.

Дед Андрей очень осторожно, словно фарфоровую куклу, взял правнучку и подошёл к окну, ну и я следом.

Глава 16

— Посмотри, моя хорошая, какой у нас сад. Скоро ты будешь тут бегать. Дедушка тебе качели сделает вон меж тех деревьев, — он головой качнул в нужном направлении. — Ну как, нравится?

Моя дочка, разумеется, не ответила, а лишь только разглядывала деда, а мы соответственно её: тёмно-серые глазки с лёгким оттенком синевы спокойно смотрели сквозь слегка припухшие приоткрытые веки, круглые щёчки, маленький носик с бело-жёлтыми точками. Дед Андрей погладил мягкие ладошки, и малышка практически сразу ухватилась за его палец.

— Ишь, ты, какая сильная, — воскликнул он, покачивая её ручку. — Ты глянь, как ухватилась! Не отпускает прямо, — радовался дед Андрей.

Было видно, что он очень сильно любил маленьких детей. Дочка моргнула несколько раз и, смачно зевнув, вскоре уснула. Покачав ещё немного, дед Андрей положил её обратно на кровать и прикрыл одеялом.

— Может кроватку сюда переставить? — спросил он тихо.

— Нет, думаю лучше я перееду временно в детскую. Там как раз всё для неё подготовлено, да и диван с креслом не просто так поставили. Милана тоже первое время с Федюшкой в детской спала.

— Тебе виднее, — согласился дед Андрей, оставив дверь в комнату открытой, чтобы в случае чего было слышно.

Мы спустились вниз. Дед Андрей ушёл в кабинет, а я прошла на кухню мыть посуду. Его забота, конечно приятна, но я не немощная же — могу и сама ходить, готовить. Особо мой рацион не поменялся, просто пока придётся воздержаться от ярких продуктов, чтобы у ребёнка не развилась аллергия.

Ближе к концу рабочего дня к нам приехала врач-педиатр осмотреть новорожденную. Она уверенно раздела мою дочку и проверила её рефлексы. В целом состояние было удовлетворительным. Врач дала некоторые рекомендации по уходу, которые я и сама уже знала из тех же книг, да и интернет помог.

— Я хотела спросить, — обратилась я к врачу. — А почему у дочки кожа такая в пятнышко.

— Ничего страшного. Это так называемая «мраморная» кожа. Она встречается у некоторых малышей, но зачастую проходит самостоятельно. Так что не переживайте, — женщина соединила ножки моей дочки и вытянула их ровно. — Складочки у вас ассиметричные. Видите?

Я кивнула, на мгновение расстроившись: неужели это так плохо? Но тут же мысленно настроила себя положительно: в целом же нормальные. Врач погладила их несколько раз, как своего рода массаж и отпустила. Малышка тут же согнула их в коленках, растопыривая пальчики.

— А вот эти беленькие точки на носике.

— Нет, что Вы. Это обыкновенные мили. Они также характерны у некоторых новорожденных. Главное их не тревожьте. Следите за тем, чтобы малышка не оцарапала себя ноготочками. Они в этом возрасте у детей очень тонкие и острые, словно лезвие, поэтому лучше купить распашонки с варежками или свяжите сами, если умеете.

— Девушка, — дед Андрей тоже поинтересовался. — А гулять когда можно будет?

— Да хоть когда. В принципе гулять нужно обязательно, и в любую погоду. Главное одевать ребёнка потеплее, но не переусердствуйте — следите за температурой, потому как перегрев также вреден для малышей, как и переохлаждение. Проверяйте ручки и ножки, а также вот здесь за шиворотом, — врач показала это место. — Ребёнка уже купали?

— Ещё нет, вечером будем, — пояснила я.

— Хорошо. Обязательно тщательно помойте ванночку, заварите череду и следите за температурой. Должна быть 34–37 градусов. Купите специальный градусник в аптеке и проверяйте.

— А мы раньше по старинке — локтем измеряли, — опять вступил в разговор дед Андрей.

— Можно и так, но пусть в таком случае измеряет мама. У неё кожа всё же нежнее, чем у Вас, — улыбнулась женщина.

— Ну, это само собой, — хохотнул дед Андрей. — Я уже «просроченный градусник».

— Дед, ну что ты говоришь, — я встала на его защиту.

— Да шучу я, шучу. Разберёмся.

— Первый раз долго не купайте ребёнка, — давала последние напутствия врач, убирая в сумку тонкую медицинскую карту, — а потом, можно будет понемногу увеличивать время — малыши любят купаться. Через неделю жду вас на приём. До свидания.

— Спасибо, — поблагодарили мы доктора, и дед Андрей пошёл её провожать.

Я одела дочку и переложила в кроватку. Дед вскоре вернулся и сел рядом с ней.

— Вот видишь, всё у нас хорошо, — радовалась я. — Слышал же, как она похвалила, что у нас всё есть для ухода за малышкой. Милана отличное масло подарила.

Вытащив из-под кроватки тазик, я попросила деда Андрея последить за дочкой, пока буду застирывать пелёнки.

— А чего не в машинке? — удивился он.

— Так вроде бы мало — я и так простирну. Что зря гонять технику? Ну, я пошла.

Уже развесив пелёнки на балконе, в очередной раз посмотрела на часы — Ветроградова до сих пор не было дома. Не то, что бы я ждала его, просто думала, что захочет дочку увидеть. Я же видела, как он с нежностью на неё смотрел.

Немного помыслив, взяла в руки телефон. Звонить не очень хотелось, но и хоть что-то узнать надо же. Решив, что смс — это то, что надо, я набрала сообщение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Привет, ты сегодня приедешь?»

Хотя, что я сделала? Лишь только завидев «отправлено», тут же пожалела о своём решении. Ну, приедет или не приедет. И что? Я вела себя, как самая настоящая жёнушка, ждущая любимого муженька. Фу, аж самой противно стало.

С раздражением на саму себя, отложила телефон подальше и глубоко вдохнула. Громкая вибрация на твёрдом столе заставила меня вздрогнуть — не ожидала, что он ответит, тем более так быстро.

«Нет, сегодня не смогу».

Я не могла не отметить грамотность его сообщения. Обычно в смс-ках и в социальных сетях пишут абы как, «плюя» на все правила русского языка. Причём даже те, кто хорошо учился. Я поначалу, когда только зарегистрировалась, тоже коверкала русский язык в шутку, а потом принципиально стала писать грамотно. Не хотелось поддаваться всеобщему бескультурию, как будто все вокруг сплошные неучи. Что ж, Ветроградов, удивил. Приятно удивил, но только не содержанием.

«А завтра?»

«Завтра, скорее всего, тоже. Что хотела?»

«Ничего. Просто, дочку назвать надо бы».

«Приеду, назовём».

Коротко и ясно. А что ясно собственно?

Я с ужасом сообразила, что только что советовалась с Ветроградовым! И более того, он оставил за собой последнее слово.

И зачем я всё это сделала? Надо было назвать дочку без него, а теперь придётся ждать. А что если придумает ей какое-нибудь дурацкое имя? Я вновь перечитала его сообщение: «назовём». А, значит всё же вместе. Уже неплохо. Но почему он не может вернуться?

Меня прямо в озноб бросило от посетившей мысли: он же «отмечать» будет рождение дочки… В кругу своих шлюх.

Я слышала одну из таких историй, рассказанную моей сокурсницей о том, как она «праздновала» в постели со своим другом рождение его ребёнка — чужим мужем. Причём меня поразила лёгкость её откровения, как будто кофе с ним попила. А я в ужасе думала: неужели не боится, что в своё время её будущий муж также будет «отмечать» рождение её ребёнка?

Помню, тогда не в силах была больше с ней общаться — ощущение, что в нечистотах извалялась — и быстро распрощалась, сославшись на срочные несуществующие дела. И вот я сама оказалась на месте той, чужой преданной жены.

Отчего-то так больно стало на душе, так обидно за себя. Я никогда не смогу принять современный мир, в котором свободные отношения — это норма, где измены — тоже норма, где понятие ответственности не существует.

Я не хочу быть современной. Пусть лучше буду выглядеть в глазах других старомодной, но измена — это предательство, как ни крути. Это мерзко. Грязно. Порочно.

Одинокая слеза скатилась по щеке, но я тут же нервно смахнула её. О чём я думаю? Ветроградов мне никто. Никто, никто. Рождение общего ребёнка для него ничего не значит, и, разумеется, он не будет хранить чистоту брака, тем более вынужденного.

Вскипятив чайник, я поднялась с ним в ванную, подготовила ванночку для купания и заполнила её водой с заранее заваренной травой. То, что градусник мы уже купили, я не стала говорить врачу — она просто сказала то, что нужно было.

— Дед Андрей, пойдём купать.

— Пошли.

Я раздела дочку и, прижав к себе, пошла в ванную комнату, но прежде, чем погрузить её дед Андрей меня остановил:

— Погоди, заверни её в пелёнку. Деток лучше постепенно раскрывать, чтобы они не пугались. Сначала ручки, потом ножки, потом всё остальное.

— Откуда ты всё это знаешь? — удивилась я, но спорить не стала, доверившись его опыту.

— Так на моих руках Коля и Кирилл выросли, да и племянников, пусть и неродных, много нянчил. Давай, опускай потихоньку.

Дед Андрей в самом начале поддерживал головку и спинку правнучки, пока я бережно омывала её тельце, но потом перестал — снимать на видео и помогать купать было не очень удобно, а с другой стороны,

В целом, эта процедура заняла у нас немного времени — больше собирались и готовились. Завернув дочку в полотенце, я укутала её с головой, но сразу переодевать не стала, а положила в кроватку и накрыла байковым одеялом.

К этому времени она уже крепко спала. Да и нам с дедом Андреем неплохо отдохнуть. Но перед сном мы решили попить чая на кухне.

— А ты заметил, как она улыбнулась? — спросила я, присаживаясь напротив.

— Я бы не назвал это улыбкой, но думаю, ей очень понравилось купаться. Иначе бы не восклицала, — расплылся дед Андрей в улыбке. — Я чуть камеру не уронил — так хотел смотреть не через объектив.

— Надо было штатив поставить.

— Нет, тогда бы всё с одной точки было видно, а так я с разных мест заходил. Вот смотри, — он повернул видеокамеру и пересел ко мне ближе. — Глянь, глянь, как смотрит. Нравится.

— Да, я заметила, — кивнула. — Погоди, — я приложила палец к губам, — кажется, плачет.

Мы оба отчётливо слышали тихий непонятный писк. Я сорвалась с места и поспешила в детскую, но тут же вернулась обратно.

— Всё нормально — спит, — успокоила я деда Андрея и усмехнулась. — Это кошки. Надо же, перепутать мяуканье с плачем ребёнка.

Дед Андрей тоже рассмеялся. Действительно — надо же так спутать!

— Ладно, время позднее — пойдём и мы с тобой по кроваткам, — предложил он, вставая.

— Да, пойдём, — согласилась я.

Зайдя в комнату, включила ночную лампу и осторожно, стараясь не разбудить, переодела дочку. Она сладко спала, подложив маленький кулачок под щёчку. Сладких снов, моя родная!

Глава 17

Постепенно я вживалась в роль молодой мамы. Второй и третий дни были уже более насыщены действиями: дочка опорожнялась намного чаще, а горка из грязных пелёнок росла. Теперь ручной стиркой не обходилось.

Эта проблема легко решалась с помощью стиральной машинки: всего-навсего нужно установить режим на полную загрузку, а затем развесить чистые пелёнки — за ночь как раз высыхали. Ну и глажка с двух сторон, разумеется, — как доктор говорила, и в книжке прописано. В результате у меня вырастало несколько приличных стопочек, которые я разложила прямо на комоде для удобства.

Не знаю, как другие молодые мамы, но я решила следовать по предложенному в той же книжке режиму, которую купила во время беременности. И начинался день, естественно, с подъёма.

Признаться, вставать рано было лень, к тому же я всё ещё чувствовала усталость, но, думаю, это временно. Хотя, что тут думать — конечно, это так.

Дочка сладко спала на боку, подложив маленький кулачок под пухленькую щёчку. Жалко будить, но всё равно сама скоро проснётся, а если приучить её к режиму, то будет всем удобнее. Я осторожно раскрыла одеяльце и увидела мокрую пелёнку. Как ожидаемо! Проведя пальцем по нежной коже, я добилась её движения. Что ж, пойдём мыться!

После ванной я уже привычно отнесла дочку для утренних гигиенических процедур. Как заметила, ей нравилось быть голенькой. Я не удержалась и поцеловала ручки и животик. Смехом это назвать пока нельзя, но восторженный возглас наполнил комнату. Какая прелесть! Но долго принимать воздушные ванны мы не стали, и я надела на дочку распашонку и чепчик, а ножки слабо укрыла пелёнкой.

Настало время кормления. Дочка пока не умела правильно захватить сосок, и поэтому я ей помогала. Пока она кушала, отчётливо чувствовала, как сокращалась матка — природой всё было предусмотрено. Молока у меня прибыло очень много — грудь стала невероятно большой и тяжёлой. Пока я прикладывала дочку к одной — другая тут же распиралась, иначе никак не сказать, и приходилось даже сжимать её, чтобы не потекло молоко. Впрочем, оно с лихвой лилось из первой. Дочка не всё заглатывала, и мне приходилось подкладывать полотенце.

Прошло не так уж много времени, но я примерно заметила, когда она опорожнялась, и один из таких моментов — сразу после кормления. (Правда, не всегда). Для этих целей у меня под ногой стоял тазик, над которым я постепенно приучала дочку к «горшку». Эту идею многие подсказывали, и мне она понравилась — меньше грязных пелёнок и попка чистая.

С нескрываемым удовольствием я отметила, что после купаний дочка посветлела и теперь стала похожа на розового херувимчика.

Быть мамой мне понравилось.

Несмотря на то, что я осталась одна (дед Андрей вернулся к работе), успевала всё: и убраться, и приготовить покушать, и отдохнуть — благо длинный сон дочки это позволял. Не знаю почему, но когда кормила её грудью, меня клонило ко сну вместе с ней, и я мысленно называла её своим снотворным.

По этой причине после обеда иногда кормила дочку лёжа. Открыв глаза, я поняла, что время было уже позднее, а Ветроградов так и не появился, и даже не позвонил. Никогда не думала, что с таким нетерпением буду его ждать.

В конце концов, он вообще думает о ребёнке? Позвонить самой и напомнить? Наверняка посчитает назойливой и нахамит ещё. Я осторожно переложила дочку в кроватку, благо она была сухая, и решилась позвонить, но не ему, а подруге.

— Лариса, привет.

Я быстро придумывала какую-нибудь тему, потому как поддалась порыву. Так хотелось пожаловаться на Ветроградова, на его поведение. Поплакать в трубку, наконец. Но… Но смысл? Зачем вешать свои проблемы на других? У каждого своя жизнь. У меня такая вот.

— О, Алёна, привет, — живо откликнулась подруга. — Ну как вы, растёте?

— Растём, — вот и славно, Лариса сама решила за меня. — А у тебя, то есть у вас как дела? — поправилась я, потому как знала, что уже две недели, как Руслан переехал к ней жить.

— У нас всё хорошо, — чувствовалось, как она буквально сияла. — Сегодня купили огромный плед: такой пушистый и мягкий! Вот, сидим вместе с Русланом, греемся, — засмеялась она.

— Алён, привет! — послышался басистый голос господина полицейского.

— Привет, Руслан! — ответила я, радуясь, что у подруги на личном фронте всё хорошо.

— Ну, давай, рассказывай, на кого дочка похожа? Сколько вы весите, рост там и все параметры, — Лариса задавала, ставшие уже привычными, вопросы.

— Похожа, естественно, на меня, — беззлобно фыркнула я. — Вес — три с половиной килограмма, рост — пятьдесят три сантиметра, по шкале Апгар — семь-восемь баллов. Так что всё у нас хорошо — мы красавицы!

— Ай, как я хочу

— А-а, эм-м…

Вот и больная мозоль! Лариса видно поняла, что я не хотела, чтобы Руслан слышал наш разговор, а потому после непродолжительного молчания услышала звук закрывающейся двери.

— Всё — я ушла на кухню, так что давай, колись, что у вас ещё произошло. В последнее время, мне кажется, что у вас более-менее тихо было.

Ах, подруга, если бы это было так! Хотя, в целом, конечно, спокойнее, но миром во всём мире и не пахло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да ничего не произошло, — с горечью призналась я. — В том-то и дело, что ни-че-го! Вот совсем. «Господин» Ветроградов не соизволили удостоить нас своей чести, — почувствовав, что голос вот-вот дрогнет, я укусила свои губы.

— В смысле?

— В том самом, что Ветроградов после родов ни разу не возвращался домой, — было очень обидно. Комок всё же подступил к горлу. — Знаешь, честно говоря, думала, что смогу его не ненавидеть. Тем более, он мне так помог, когда я рожала. Я не говорила тебе, что он у меня роды принимал? — я решила перевести тему в это русло.

— Нет, — растерялась подруга. — Прям всё-всё?! Вау!

— К счастью — нет, — нервно хохотнула я. — Непосредственно дочку принимала Пелагея Витальевна, но Ветроградов был рядом всё время.

— Требую подробности, — настояла Лариса.

Без особой радости я рассказала ей тот самый день где-то вкратце, а где-то в подробностях. Но главный акцент старалась делать на положительных моментах. Лариса всё охала и ахала — ну да, подобное не с каждой может приключиться. Ну, я и сама не ожидала.

— Слушай — ты молодец! И Кирилл, между прочим, тоже.

— Да, я знаю, — и это действительно так. Без него не знаю, как бы всё выдержала — это факт.

— А насчёт того, что домой не возвращается: так может он на работе?

Наивная и оптимистичная Лариса!

— Я бы поверила в это, если бы не знала его привычки, — вздохнула я. — Более, чем на сто процентов уверена, что он где-нибудь (хотя известно где) «празднует».

— Слушай, я понимаю, что твой Кирилл…

— Он не мой!

— Нет, теперь — твой! — твёрдо высказалась подруга. — Так вот, твой Кирилл, может, и не самый лучший человек на свете, но давай думать, что у него серьёзные причины для этого.

— Увы.

Не удержавшись, покачала головой: как бы хотела в это верить. Но я реалистка. А может пессимистка?! Никогда таковой не была, а тут что-то вдруг засомневалась. Прижав телефон плечом к уху, я перевернула дочку на другой бок и машинально покачала кроватку.

— Ладно, разберёмся.

Лариса вдруг замолчала, и я фоном услышала, что вошёл Руслан. О чём они говорили, я не слышала — подруга закрыла динамики. Я уж думала, что забыла про меня, как вдруг она заговорила:

— Алён, тут такое дело, — Лариса немного замялась. — Руслан говорит, что видел Кирилла вчера в «Небесных волках».

— Вот! А я о чём говорила! — не удержалась я, раздражаясь.

— Говорить можно одно, а факты могут быть другими. Вот скажи, что про отсутствие Кирилла говорил сам Андрей Владимирович? — Лариса явно темнила.

— Да ничего, собственно, — растерялась я. — Ну… что работает допоздна и там же остаётся.

— А если это так? — Лариса глубоко вздохнула. — Просто подумай, что это действительно так.

— Учитывая его вчерашнюю «работу», — не удержалась я от комментария.

— Алёна, — в трубке послышался голос Руслана. Похоже он забрал телефон у Ларисы. — Я не собираюсь вмешиваться в ваши бабские дела, но просто попытайся понять Кирилла, — а я и его самого не понимала. — Оно, может, для вас, женщин, и нормально, но… Блин… Ты… — чувствовалось, что парень пытался подобрать приличные слова. — Короче, не каждый мужик может выдержать присутствие при родах, а Кирилл принимал в них непосредственное участие, как я понял. Ты уж извини, но стресс бывает и у мужиков. Не только у вас, женщин.

Я была просто в шоке. Что? У Ветроградова стресс?! Серьёзно? Голова отказывалась работать. Непостижимо. Это что же получается, что Ветроградов переживает? Вау! Я невольно скорчила рожицу.

— В общем, он сейчас просто тупо пьёт.

Мне теперь радоваться от такого заявления? Что он не кутит с девками, а просто пьёт? А может с горя? Я невольно про себя хохотнула. Ну что не пацан родился, а девочка? Может он и из-за этого расстроился?

— Ты меня «утешил».

— Да ладно тебе, — тепло сказал Руслан. — Ты там не горячись лишний раз. Постарайтесь как-нибудь ужиться. Кирилл в целом неплохой парень. С заскоками, не без этого, но в целом хороший. Я тебе не говорил, но знаю достаточно давно. Друзьями мы не были, но… дай ему шанс.

— Да, Алёна! — крикнула в трубку Лариса. — Всё у вас будет хорошо! Ведь у вас теперь такая хорошенькая девочка. Я прям чувствую это! Так что мы с Русланом держим за вас кулачки. Давай, подруга, не унывай.

Какие же хорошие у меня друзья! Я и сама хочу верить в это. Ладно, пусть будет как будет. В любом случае, я теперь не одна!

Попрощавшись, взглянула на часы. Ух, ты ж! Долго же мы болтали, время купания прилично задержалось, и я поспешила приготовить ванну, но заметила, что приехал дед Андрей, а потому быстро спустилась поприветствовать его.

— Деда, ты сегодня поздно, — чмокнула я его в щёку, вешая куртку на плечики.

— Дела, дела, дела, — приобнял он меня и потёр усталые глаза.

— Кушать будешь? Я щи сварила, — предложила я, следуя за ним в гостиную.

— Нет, спасибо, — отказался дед Андрей.

Глава 18

Было видно, что он устал, но старался не показать вида, усаживаясь на диван.

— У меня сегодня был деловой ужин, так что не беспокойся. Как дочка: всё нормально?

— Да. Сейчас искупаю её и покормлю на ночь, — кивнула я, заходя со спины и массируя его плечи.

— Ну, иди, иди. Я немного посижу и пойду отдыхать, — дед Андрей похлопал меня по тыльной стороне ладони и махнул рукой.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Учитывая позднее время, я не стала долго купать дочку, да и стиральную машинку пора было загружать. Удобно усевшись в кресло, наблюдала, как моя малышка постепенно засыпала. Не хотелось уходить, но дела нужно делать. Я как раз собиралась встать, чтобы переложить её, как дверь в детскую вдруг открылась, впуская яркий свет из коридора.

— Дед Андрей, ты чего-то хотел? — тихо поинтересовалась я, медленно поворачивая голову. Каково же было моё удивление, когда в проёме оказалась массивная фигура моего мужа.

— А ты кого ждала? — холодно ответил Ветроградов, проходя внутрь. Мой нос сразу уловил исходящий от него перегар.

— Ты пьян? — впрочем, что я спрашивала очевидное?

— Так, — он неопределённо махнул рукой и прошёл ещё ближе.

— Ты иди к себе, проспись, — мне так хотелось всё ему высказать, но… Сейчас не та ситуация. Пусть сначала протрезвеет.

— Я в норме, — Ветроградов уселся прямо на подлокотник рядом с нами.

— Фу, — я замахала рукой, — не дыши на ребёнка. И вообще, не подходи к ней в грязной одежде.

— Я сегодня переодевался, — расплывчатая улыбка отразилась на его лице, а рука потянулась к дочке.

— Не трогай её, — зашипела я. — Серьёзно. Хотя бы руки вымыл.

— Я мыл. На, нюхай, — Ветроградов сунул свою ладонь перед моим носом. Сквозь перегар я всё же смогла уловить фруктовый аромат нашего жидкого мыла. — Ну, что убедилась?

— Ты как за руль сел в таком состоянии? — возмущалась я. — Да не лезь к ней, — я закрыла дочь от его поползновений, — поранишь.

— Хм, — Ветроградов стукнул меня в голову пальцем. — Запомни: я никогда не сделаю больно своей дочери.

— Для начала её назвать нужно. Или так и будет ходить безымянная?

— Ок, — он щёлкнул пальцами. — Ща назовём.

— Не сейчас. Иди к себе, проспись. Такие дела на трезвую голову нужно делать, да и мне нужно её переложить.

— Ну, так давай.

— Уйди, ты мешаешь.

— Упс, прошу прощения.

Ветроградов изобразил что-то неопределённое руками, чуть не свалившись с кресла, вставая, и чуть не опрокинув нас. У меня сердце едва не провалилось.

— Сори. Вашу руку, мисс.

Он и правда протянул свою ладонь. Места, чтобы встать самостоятельно не было, но принимать его помощь было опасно. Мы долго смотрели друг на друга: он с ожиданием, я с недоверием. В конце концов, он не выдержал и, взяв меня за свободную руку, потянул на себя.

Тут хочешь, не хочешь, а пришлось повиноваться. Я сердито взглянула на него, сделала шаг в сторону и… чуть не упала.

Оказывается у меня затекла нога, пока сидела. Такая неприятно ватная, от которой чувствовалась абсолютная беспомощность. Я даже не успела испугаться, как была удержана обеими руками Ветроградова.

— А говоришь, это я пьян, — ёрничал он.

— У меня нога просто затекла, — оправдывалась я, чувствуя, как та начала неприятно покалывать. Вот же ситуация!

Ветроградов прочитал её по-своему и, изловчившись, сел на моё место, потянув нас с дочкой на себя. Не удержавшись, я очутилась на его коленях. Сердце отбило бешеный ритм. Встать немедленно не позволяла та же нога, но и сидеть в его объятиях удовольствия не доставляло.

Ветроградов одной рукой наклонил меня на себя так, что пришлось лечь на его грудь. Его голова оказалась у моего плеча, и я забыла, как дышать. Но всё, что его интересовало в данный момент — была дочка. Он с интересом рассматривал её, поглаживая щёчку пальцем.

— На меня похожа, — выдал свой вердикт Ветроградов.

— Да не дай Бог, — фыркнула я, коря себя за беспомощность.

— Ну, так что?

— Что? — не поняла я, глядя на него.

— Как хочешь назвать?

Ого, да неужели? И как мне сейчас поступить: стукнуть его в ответ или всё же предложить свои варианты? Второй ответ, как ни крути, лучше. И я озвучила.

— Мне всё равно, — пожал плечами он. — Все имена красивые.

Вот те на! Ждала его столько времени, чтобы в результате сама и назвала. За это время я прикидывала каждое имя к дочке, но остановилась на одном, а потому с надеждой произнесла:

— София.

— Ну, София, так София, — не стал возражать Ветроградов. И это было приятно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я улыбнулась, что, наконец, у моей дочки появилось имя. София, Софья — последнее звучание имени мне нравилось даже больше. Моя маленькая Софьюшка. Настроение сразу взлетело, и я глянула на Ветроградова. Он спал. Склонив голову на грудь, он просто спал.

Покрутив ногой, я поняла, что можно вставать. Ветроградов так и не пошевелился. Я не стала его трогать пока. Лишь закончив развешивать пелёнки, попыталась уговорить его уйти в свою комнату, но это было бесполезно. Легче мёртвого разбудить, чем его.

И что делать? В детской стоял устойчивый запах перегара. И храп. Такой мощный мужской храп.

— Кирилл. Кирилл, иди к себе, пожалуйста.

Я попыталась в очередной раз его растормошить. Увы. Мне не оставалось ничего, как только зажать его нос пальцами. Кажется, сработало! Ветроградов вздрогнул и передёрнулся. Однако на этом всё! Единственное, что он сделал, так повернулся на бок и продолжил спать. Что ж, по крайней мере перестал дальше храпеть.

Можно было бы уйти с дочкой в мою комнату, но было жалко её тревожить. Я надела ей на голову шапочку и накрыла дополнительным одеялом, а затем чуть шире открыла окно. На улице было холодно. Сходив в комнату Ветроградова, я взяла одеяло и накрыла его, и только после этого сама легла в постель.

Я сумасшедшая.

* * *

Проснувшись по будильнику рано утром, Ветроградова я не обнаружила на месте. Более того, окно было закрыто, и в комнате не было холодно. Неужели побеспокоился о дочке? Приятно.

Новый день. Всё по расписанию.

После утреннего кормления я спустилась вниз приготовить завтрак деду Андрею и… Ветроградову. Мне не жалко. Если он всё ещё дома. Я суетилась на кухне, когда из столовой послышался голос деда Андрея.

— Доброе утро, Алёна.

— Доброе, деда. Садись, вот твоя каша, — я наложила её в тарелку и поставила на стол. — Вчера Кирилл приезжал.

— Я знаю. Я его привёз, — дед Андрей послушно ел свою кашу.

— Вот как, — произнесла я. — Но вы вроде бы в разное время пришли.

— В одно. Просто он спал в машине.

— Тогда понятно, — хотя, что понятно?

— А что, опять что-то начудил?

— Нет-нет, всё нормально. Просто спросила. Мы даже немного поговорили вчера, — я потупила глаза. — Кстати, мы назвали дочку Софьей. Софьюшкой.

— О, чудно, — обрадовался дед Андрей. — Я рад.

— Я тоже.

Входная дверь открылась, и в дом вошёл Ветроградов в спортивном костюме и полотенцем на шее. Явно после пробежки. Глядя на него и не подумаешь, что он вчера был подшофе. Свежий и… невероятно привлекательный. Мы встретились глазами, но ничего друг другу не сказали. Я была словно загипнотизирована. Но не Ветроградов. Он бросил в меня полотенце и ушёл в душ.

* * *

Незаметно пролетели два месяца. Ветроградов вроде бы больше не пил, но на работе постоянно задерживался. Дома мы с ним виделись редко: не сказать, что мы избегали

— Кирилл, — я постучала в его комнату и вошла.

Все эти выходные он решил провести дома, совершенно ничего не делая. Оно и понятно: в последнее время был так загружен работой, что естественный отдых был просто необходим. Он лежал в постели, явно не собираясь вставать, и смотрел какую-то передачу про путешествия.

— Не посидишь с Софьей? Мне нужно деда лечить, да и приготовить нужно что-нибудь. Ты вчера практически всё съел.

Я просто диву далась: Ветроградов опустошил по сути целую кастрюлю щей — осталось совсем ничего. Я хоть и не готовила слишком много, но на сегодняшний день вполне хватило бы на всех. Видать, сильно проголодался. Он лишь равнодушно развернулся в мою сторону и пожал плечами:

— Неси.

Это было уже не в первый раз, когда я просила его посидеть с дочкой, но Ветроградов и не отказывался, за исключением случаев, когда работал дома. Я заметила, что к Софье он стал постепенно проявлять самые тёплые чувства.

— Эм-м, — замялась я, поджимая губы. — Она спит.

— Ладно, сейчас спущусь, — нехотя ответил он, потягиваясь.

Я не стала больше задерживаться в его комнате и поспешила к деду Андрею, надевая на ходу медицинскую маску. Буквально на днях он сильно простудился и теперь лежал целыми днями в постели. Температуру нам удалось сбить, но слабость от кашля его всё ещё мучила.

— Дед, как ты себя чувствуешь? — я принесла ему горячий наваристый бульон, приправленный тонкой вермишелью, как он и просил.

— Кх, кх, — закивал дед Андрей головой, придерживаясь рукой за горло и сдерживая кашель.

— Ладно, молчи, — я поняла, что он хотел сказать.

Поставив поднос на столик, я проверила показания градусника: тридцать шесть и четыре. Маловато, но нормально.

— У тебя здесь душно, — заметила я. — Давай, сейчас покушаешь, примешь лекарства, укроешься и ляжешь спать, а я на пару минут хотя бы проветрю, а затем включу «волшебную» лампочку.

Так мы между собой называли небольшой ультрафиолетовый кварцевый облучатель, который купили в магазине медтехники, и который собственно был «КУФ для дома». Я ставила его без насадок в детской для обеззараживания воздуха, а теперь и деду пригодился.

— Да ты иди, я сам, — немного придя в себя, отмахнулся дед Андрей. — Нечего микробы хватать и таскать их к Софьюшке. Иди к ней.

— Не беспокойся, — улыбнулась я. — Я с тобой тут продезинфицируюсь, а с Софийкой Кирилл сейчас, так что не беспокойся.

— Ну, тогда ладно, — согласился дед Андрей, устраиваясь удобнее. — Давай сюда мою похлёбку.

— Я тебе ещё сюда мелко курочку накрошила, а то совсем силы потеряешь, — поставив поднос ему на колени, я встала у окна.

На улице дул сильный порывистый ветер, тёмные свинцовые тучи обгоняли друг друга по мрачному серому небу, завершая унылую картину поздней осени. По прогнозам обещали минусовую температуру.

Глава 19

В такую погоду не погуляешь даже на веранде. Именно так я поступала, когда лили сильные дожди. Мочить ноги желания не было, а открытый большой навес не мешал наслаждаться свежим воздухом. В хорошие дни мы с дочкой постоянно гуляли по улицам, иногда доходили до озера, а теперь грунтовую дорогу к нему перегораживала огромная грязная лужа.

— Алёна, — дед Андрей заставил меня обернуться, — возьми. Я наелся.

— Деда, ты же совсем мало покушал. Давай ещё хоть немного, — настаивала я, но он был непреклонен. — Ну ладно, — я позволила себе шутливый тон, — сейчас я тебя прощаю, но вечером скушаешь двойную порцию.

— Ладно, — вяло улыбнулся он, и я поспешила взбить ему подушку.

— Может лучше к себе перешёл бы? В кабинете на диване ведь неудобно спать, — я в который раз пыталась уговорить деда Андрея покинуть кабинет, но видимо упрямство — вторая натура Ветроградовых.

— Поучи ещё меня, — беззлобно ответил он.

Конечно, я могла и ошибаться, но думала, что дед Андрей просто опасался разнести инфекцию по этажу, тем более его комната была смежной с детской. А тут вроде бы как «далеко».

— Давай, включай свою лампочку.

— А ты лекарства принял? — поинтересовалась я, глядя на нетронутые бластеры. — Не забывай принимать их, — я выдавила таблетки на блюдце и подала деду Андрею. — Запивай.

Дело сделано. Дед улёгся на бок и накрылся одеялом, но не везде хорошо, и я поправила его, накрывая голову и оставляя видимым только лицо. Установив окно на проветривание, отнесла посуду на кухню и тут же вернулась.

— Хочешь, я на ужин приготовлю мясное суфле? — спросила я, закрывая окно и поправляя шторы.

— Да, можно немного, — согласился дед Андрей.

— Вот и отлично. Кстати, Вика нашла постоянную работу рядом с домом, как и хотела.

— Я рад за неё, — дед Андрей перевернулся на другой бок, лицом к спинке дивана. — Давно говорил, что хватит по домам подрабатывать. Как там Анюта?

— О, у неё новое увлечение — рисование. Вика говорит, что весь дом теперь в рисунках — не знает уже куда девать «шедевры», — рассмеялась я.

Как-то так получилось, что после выписки из больницы Ани Вика не смогла к нам вернуться надолго — в садике вспыхнула краснуха, и девочка подхватила инфекцию. Само собой понятно, что Вика не могла к нам ходить. С другой стороны — а я на что? Так что всё как-то само собой уладилось.

Пока я рассказывала о них, заметила, что дед Андрей уснул. Выключив через положенное время кварцевую лампу, я поставила на поднос термос с тёплым травяным отваром и ушла.

Поднявшись наверх в детскую, я застала умилительную картину: Ветроградов спал на моём диване, обняв Софью. Причём, так бережно. Дочка лежала на его ладони, прижав ручки к груди и упираясь ножкой в папин изгиб локтя. Я не удержалась и сфотографировала их.

Интересно, почему они спят вместе? Может, плакала, а я не слышала?

Ладно, потом спрошу. Я подсунула руку под её попку — было мокро, но будить не стала и накрыла их обоих одеялом, а сама пошла готовить ужин.

Диван потом придётся застирывать.

* * *

На улице, как и прогнозировали, наступили морозы. Мы с дочкой гуляли на веранде, но не из-за холодов. Просто мне нужно было срочно дописывать курсовую, и я использовала любое свободное время.

Последнюю. Вообще, у нас что-то странное с обучением — никакой стабильности. То одно скажут, то другое, то сроки переносят. Сплошная головная боль, а ведь впереди писать дипломную работу.

Покормив после дочку, я положила её в корзину и отнесла на кухню: вечером к нам должны прийти гости. Давно у нас никого не было, и я соскучилась по живому общению. Лариса заскакивала на прошлой неделе, но совершенно ненадолго, так что мне не хватило. Особо много готовить не собиралась — так, обычный ужин, но порадовать чем-нибудь вкусненьким хотелось.

— Кирилл, — я позвонила мужу. Это случалось очень редко и всегда по делу, но в этот раз я просто опасалась, что он и сегодня задержится на работе. — Не забудь, что сегодня к нам Антон с Миланой и Федюшкой приедут. Будь, пожалуйста, вовремя — они же и твои друзья всё-таки.

— Знаю, буду, — деловито ответил Ветроградов. — Ладно, не отвлекай — у меня дел полно.

На кухне парили всевозможные ароматы. Дочка лежала в корзине прямо на столе и играла с подвесными погремушками. Всевозможные электронные няни, которые набирали популярность у некоторых мам, меня не привлекали — я хотела быть постоянно со своим ребёнком в живую, а не по экрану. Снуя туда-сюда по кухне, я временами подходила к Соне и заигрывала с ней. Пусть и ненадолго, но она видела меня и знала, что мама рядом.

Накануне я напекла коржи, а утром только смазала их кремом и, украсив, поставила в холодильник — так что торт у меня был уже готов. Также с утра приготовила куриную пасторму, а пока поставила в духовку жаркое; следом шли салатики и закуски; ну и напоследок, прямо к столу я задумала приготовить бризоль со свежими овощами. Это блюдо я ещё ни разу не готовила, но, надеялась, что оно у меня получится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я трудилась, как пчёлка, и порхала, как бабочка, и мне это нравилось. Тихая инструментальная музыка поддерживала моё приподнятое настроение, да и готовить на большой кухне — одно удовольствие. Когда жила одна, иногда мечтала именно о такой: чтобы было, где развернуться. Соня, между делом, уснула, и я унесла корзину в гостиную, оставив дверь открытую, чтобы её слышать.

— Дед, привет, — я позвонила на сотовый телефон. — Где ты говорил, компоты хранятся?

— В подвале. Я скоро приеду и достану. Не переживай. Ничего не нужно купить? — уточнил он. — Я как раз мимо магазина сейчас проезжать буду.

— Вроде бы нет, — осмотрелась я. — Если только хлеба. Но в принципе его достаточно.

— Давай лучше куплю — хуже не будет.

— Хорошо, — согласилась я, и мы разъединились.

Время поджимало, а Ветроградова так и не было. Я нервничала, тем более Милана звонила, что они скоро тоже будут. Вот почему он опаздывает? Стол уже почти накрыт, дело осталось только за горячим и гостями.

Из гостиной послышался плач. Как не вовремя! Наверное, не успею приготовить бризоль, а жаль — так хотелось. Я быстро соображала: может тогда антрекот приготовить? Тем более у меня в холодильнике лежал подходящий кусок мяса.

Я подошла к дочке и с обидой скривилась — Софья не только описалась, но и обкакалась. Ну что тут поделаешь? Я взяла её на руки и собралась идти мыть, как в дом зашёл Ветроградов.

— Как хорошо! — воскликнула я и тут же мягко укорила. — Но мог бы и пораньше. Давай, быстро иди мой руки — Софийку нужно поменять.

— А ты что? — не совсем понял моего напора муж. — Я вообще-то только что с работы пришёл.

— А я вообще-то готовлю, — парировала я, объясняя очевидное и внутренне возмущаясь. — Давай, давай, мне ещё кое-что доделать надо.

Я мягко и в тоже время бесцеремонно толкала его в ванную, и как только Ветроградов вымыл руки, тут же вручила ему плачущую дочь.

— Вот этой пелёнкой вытрешь, а потом тут же повесь — это специальная, — невольно командовала я, но времени-то было в обрез. — Ползунки в детской на комоде. Оранжевые надень.

— Ты это… — пытался возразить Ветроградов, но я уже убежала на кухню.

Быстро взбив яйца, я раскатала фарш в круглый пласт и отправила первую порцию бризоля на сковородку, а затем вторую, третью — благо плита была свободна, как и сковородки.

В дверь позвонили.

— Здравствуйте, заходите, пожалуйста! — улыбнулась я, глядя в экран домофона и открывая калитку нажатием кнопки, а сама тут же убежала на кухню переворачивать «блины». — Проходите, проходите, — крикнула, как только гости вошли в дом, и выглядывая из-за угла. — Я сейчас. Один момент. Тапочки для вас приготовлены!

Переложив на блюдо «блины», отправила готовиться следующую партию, а пока быстро завернула в эти начинку и закрепила кольцом из лука. Вроде бы хорошо выглядят. Надеюсь, на вкус тоже будут хороши.

— Привет, Алёна, — на кухню зашла Милана, и мы приветственно чмокнули друг друга. — Смотрю, у тебя тут всё в ажуре.

— Привет, — улыбнулась я, немного кисло. — Если бы. Софьюшка отвлекла, но… Слава Богу, Кирилл приехал. Сейчас должен спуститься с ней. А вы как? Всё нормально? Как Федюшка?

— Всё замечательно, озорничаем, — рассмеялась она, по-хозяйски моя руки. — Давай, я тебе помогу. Что нести?

— Да у меня в принципе всё приготовлено, — осмотрелась я. — Сейчас вот это закончу, и пойдём. Горячее чуть позже достану — пусть в духовке доходит, — быстрым взглядом убедилась, что не забыла её выключить. — Ну, вот и всё! Бери вот эту тарелку.

Я быстро сняла с себя передник и распустила волосы, лёгким жестом поправив их перед зеркалом.

Зайдя в гостиную, я тяжко выдохнула, глядя, как Ветроградов титёшкал дочку. В принципе ничего такого, только… Что он на неё надел? Говорила же: оранжевые ползунки! А он во что одел: белые в синий горох, к тому же без лямок. И это в сочетании зелёной распашонкой. Ох!

— Привет, Антон, Феденька. Я сейчас, — мило улыбнулась я и забрала из рук папаши дочку. — Одну секунду буквально, — извинилась я, убегая в детскую.

Ну, учудил! Он что: не заметил, что распашонку намочил, когда дочку мыл? Ну, мужики!

Когда вернулась вниз, дед Андрей уже приехал, и все прошли в столовую. Ещё одна особенность, которая мне понравилась в этом доме лишь только со временем, так это раздвижные двери, которые позволяли объединить пространство.

— А вот и мы! — я специально обратила внимание на Софью.

В сочных подгузниках и распашонке с белыми ромашками, она выглядела красавицей, ну, а головку, как самой настоящей девочке,

— Федюша, — Милана повернула сына в нашу сторону. — Посмотри: какая невеста!

Все хором рассмеялись, но видимо слишком громко, и Софийка, скривившись, собралась расплакаться.

— Ты моя хорошая, — я тут же зацеловала её в щёчки. — Ах, не смущайте нас, — кокетливо ответила я за неё.

— Что ж, уважаемые дамы и господа, — дед Андрей встал, как самый старший. — Пусть и некоторое время спустя, но я предлагаю отметить рождение вот этой замечательной девушки.

Глава 20

Он указал на правнучку.

— Дорогая Софьюшка, мы тут все собрались исключительно ради тебя, — дед Андрей немного прокашлялся. — Ни для кого не секрет, что в роду Ветроградовых рождаются только одни мальчики — это был неопровержимый факт. До недавнего времени. И это камень в твой огород, Кирилл.

Я на мгновение заволновалась, невольно вспомнив зачатие дочки. Ветроградов видимо тоже, и у него передёрнулись желваки.

— Но вы посмотрите: какая хорошенькая девочка получилась! — меж тем продолжал дед Андрей. — Самое настоящее солнышко! Предлагаю наполнить бокалы, чтобы наша Софьюшка всегда и всем светила.

Мы все подняли бокалы: кто с вином, а кто с компотом. И приятный вечер начался. Дед Андрей привлекал к себе заслуженное внимание и задавал весёлый тон. Меня хвалили за приготовленный ужин, а я всё стеснялась. Мне всегда казалось, что другие намного вкуснее готовят, хотя, признаться, и самой всё понравилось.

Где-то через час я извинилась и ушла кормить дочку. Внизу слышался радостный смех, хотелось посидеть с друзьями, но я теперь мама, и свои желания нужно отложить на потом.

— Алёна, — в детскую зашёл дед Андрей. — Давай, я её покачаю, а ты иди, повеселись.

— Нет-нет, деда. Всё нормально. Иди сам отдыхай, — с неохотой отказалась я. — Я её уложу, а потом спущусь.

— Не спорь, — он протянул руки и взял из моих правнучку. — Вы молодые. Посидите в своей компании, а мы тут пообщаемся. Правда, моя хорошая? — дед Андрей почмокал маленькие пальчики. — Маме нужно развеяться, а то — ишь, приклеилась к ней, как банный лист, — пошутил он. — Иди, иди, Алёна. Мы тут без тебя разберёмся.

И я ушла, напоследок помахав дочке рукой.

Федюшка много кушать не стал, его больше интересовали игрушки, и Милана спустила его на ковёр в гостиной. Ну, а мы, взрослые, продолжали сидеть за столом, неторопливо наслаждаясь ужином и ведя приятную беседу.

Милана рассказывала о соревнованиях Лили, о том, что Олег поехал вместе с ней, о том, как они после уехали в маленькое путешествие по Европе. Я, признаться, завидовала. Мои друзья постоянно гдё-то колесили: будь то по России или за границей. А я вот нигде не была. Совсем маленькой ездили всей семьёй в Воронеж к папиным родственникам, и только.

После маминой смерти у меня не было с ними никакой связи, да оно и неудивительно. Это хоть и давно было, но я до сих пор помню свою троюродную сестру, что на полгода старше меня, и её слова в тишине ночи: «Мама, а когда они уедут?».

Милана с Антоном тоже много путешествовали, Кирилл рассказывал, что чуть ли не весь юг страны объехал в юности, ну а, став старше, границы его расширились. Мне единственной нечего было сказать. Да о чём я? Даже на пляж редко выбиралась после школы. Вся в делах. Была. А сейчас, вообще, можно об этом забыть.

Настроение незаметно ухудшилось. Это было также связано с Ветроградовым. Я довольно часто ловила на себе его пугающие взгляды, от которых становилось не по себе. Ветроградов, пользуясь тем, что Милана за рулём, постоянно подливал спиртное другу, и они с Антоном постепенно пьянели. Да тот и не возражал. Их шутки становились острее, а смех громче. Милана уже несколько раз пыталась увести мужа домой, тем более Федя устал и начал капризничать, но им, мужикам, всё было нипочём — они отдыхали.

Я уже успела убрать всё со стола, оставив лишь закуски и спиртное, всё перемыла, и мы с Миланой тихонечко болтали, сидя на диване. Мужчины пытались нас пригласить за стол, но мы вежливо отказывались.

И вот, наконец, подруге удалось уговорить своего мужа покинуть наш дом. Она стыдливо убирала его руку со своей попы, когда Антон по-собственнически прижимал её к себе. Это выглядело слишком интимно, словно он хвастался своей женой. Мы же с Ветроградовым стояли порознь, будто чужие. Хотя, по сути, это так и есть. Не семья.

— Ну, давайте, не забывайте нас, — провожал Ветроградов друзей. — Фёдор, слушайся папу и маму, — он погладил на прощание ножку засыпающего ребёнка.

— Теперь ваша очередь, — рассмеялся Антон, обнимая меня на прощание. — Ждём вас в гости.

Наконец, мы распрощались. Ветроградов закрыл дверь, а я пошла убирать остатки со стола.

— Не трожь, — он выхватил из моих рук бутылку с коньяком и налил себе очередную порцию.

— Может, хватит? — я не решалась забрать её обратно. — Ты уже и так много выпил.

— Не твоё дело, — грубо ответил он, залпом выпивая налитое и повторяя заново.

— Как хочешь, — устало ответила я.

Спорить с ним бесполезно, а учитывая состояние опьянения, ещё и опасно. Поэтому, я переложила закуски на одну тарелку и стала домывать посуду.

Ветроградов сидел на кухне и наблюдал за мной. Краем глаза я видела его наглое лицо. Он сидел, развалившись за столом, и подпирал подбородок рукой. Мне было не комфортно. Что на него нашло? Ведь в целом вечер прошёл нормально, весело, я его не трогала. Так чего он? Не выдержав напряжённой обстановки, я нервно вытерла руки и направилась на выход. Однако.

Однако Ветроградов перегородил мне путь вытянутой ногой. Я зло посмотрела на него и обошла с другой стороны. Ветроградов сумел поймал меня за локоть, но мне удалось выдернуть её.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Спокойной ночи, Кирилл.

Сейчас лучше не раздражать его и поскорее скрыться с глаз долой. Как бы не так. Ветроградов резким движением рванул меня к себе и тут же прижал к стене, зажимая запястье. Стало страшно. Я молчала. Просто боялась, что любые мои слова его спровоцируют. Но и это ему не понравилось.

— Что молчишь?

А что сказать?

— Специально решила меня вывести из себя?

Я не понимала. Ветроградов не контролировал свою силу, больно сжимая мою руку, но я почему-то терпела.

— Думаешь соблазнить меня своим платьем?

А что с моим платьем не так? Обычное платье-футляр фисташкового цвета. Без всяких изысков и вычурности. Я была так рада, что влезла в него. После

— Думаешь, что можешь возбудить во мне желание? — Ветроградов шипел прямо в ухо. — Да из-за тебя у меня вообще не стоит! — гневался он. — Зря ты это сделала. Я целый вечер сдерживал себя, так что готовься к наказанию!

Ветроградов схватил меня за волосы и впился в губы. Я просто безмолвно плакала. А что могла сделать, тем более с пьяным? Он полностью властвовал надо мной. Так хотелось оттолкнуть его, но где мне равняться с его силой? Поэтому решила поступить по-другому и скользнула свободной рукой по его груди, обнимая за торс. А он на мгновение растерялся и ослабил хватку. Не ожидал? Этого было достаточно, чтобы вырваться и убежать наверх.

Мне не хватило буквально доли секунды, чтобы закрыть дверь в детскую. Ветроградов ворвался и, схватив за шею, утащил за собой наверх к себе. Он пёр, как танк, совершенно не обращая внимания на моё сопротивление. Но тут я ему «помогала». Я уже не думала только о себе. Боясь разбудить деда Андрея и дочку, я лишь вяло упиралась ногами, катясь по гладкому полу в тапочках.

Затолкнув в комнату, Ветроградов сразу же повалил меня на пол. Я слышала, как он расстёгивал ремень на брюках, и беспомощно пыталась найти хоть что-нибудь. Грубо разжав мои ноги, он стал задирать юбку, как мне удалось что-то нащупать. Недолго думая, я стукнула этим Ветроградова. Его голова опустилась мне на грудь, и тут же почувствовала всю тяжесть обмякшего тела.

Я немного подождала, прислушиваясь к ощущениям и его дыханию. Дышал. Слава Богу — не убила. Я искренне была рада. Даже, если бы ему удалось завершить начатое, я не желала ему смерти. Пьянь!

Но, всё же: что на него нашло?

После родов он ни разу не намекнул на возможность нашей близости. Я была ему полностью безразлична. Нельзя сказать, что меня это не радовало, но всё же странно. Он же приставал ко мне во время беременности, да и угроза о том, что мы переспим с ним когда-нибудь, тогда была сказана вполне серьёзно. И теперь, когда мой организм восстановился, ничто не мешало для её выполнения.

Но ничего не происходило. До сегодняшнего дня.

Я мысленно прокручивала прошедший вечер.

«Да из-за тебя у меня вообще не стоит!» — вспомнились его слова.

Это что же означает? Что Ветроградов теперь импотент?

* * *

С некой настороженностью я наблюдала за Ветроградовым на следующий день, причём ожидала абсолютно любых нападок, но нет, даже намёки отсутствовали. Да и я не стремилась поднимать вчерашнюю тему, будто ничего не было. Строить из себя обиженную гордость не стала. Просто…

Создавалось такое ощущение, что он не помнил конец вечера, что собственно странно при его-то отличной памяти. На это натолкнул его утренний разговор с дедом Андреем. Во время лёгкого завтрака (после вчерашних посиделок есть особо не хотелось) Ветроградов вёл себя непривычно тихо, медленно ковыряясь вилкойв тарелке.

— К концу месяца к нам прибудет проверка из налоговой. Ты все документы проверил? — без давления поинтересовался дед Андрей.

— Да, у нас всё в порядке. Я как знал, приглашал аудиторскую фирму. Впрочем, что я говорю — ты и сам знаешь, — ответил Ветроградов, так и не поев толком, отодвинул тарелку.

— Разумеется, знаю, — закивал дед Андрей одобрительно, — как и то, как ты ведёшь дела. Но пока не вижу особых подвижек в нашем с тобой соглашении, — подметил он.

— Не так всё просто, — огрызнулся Ветроградов, при этом у него нервно дёрнулся глаз. — Но я выполню своё обещание и без твоих напоминаний.

Я совершенно не понимала о чём они, хотя, меня никогда не посвящали в дела фирмы, да мне это и не нужно. Я редко присутствовала при деловом разговоре Ветроградовых, но в эти редкие моменты не могла любоваться ими обоими. Кирилл вырос в моих глазах, он больше был похож теперь не на беспечного и наглого мажора, а на взрослого серьёзного мужчину.

— Смотри… — многозначительно напомнил дед Андрей и по-отечески потеребил голову внука, на что получил громкое «Ауч!». — Ты чего? — удивился он. — Шишак что ль набил?

— Похоже на то, — ответил Ветроградов и осторожно прикоснулся к больному месту.

— Когда только успел? — без особого интереса прокомментировал дед Андрей и многозначительно посмотрел на меня.

А я что? Я строила абсолютное непонимание, спокойно разливая чай.

— Да хрен его знает. Не помню. Кажется, я вчера неплохо перебрал.

Ветроградов похоже действительно пытался вспомнить, и мыслительный процесс явно активировался. А вот этого бы не нужно.

Глава 21

Я разволновалась и пролила молоко. Даже сама не знала, чего больше боялась: того, что ко мне приставал или того, что сказал по пьяне? Подозрительный взгляд всё же коснулся меня, но при деде он ничего выяснять не стал. Лишь позже, когда я ушла в детскую, Ветроградов заглянул к нам с дочкой.

Я как раз кормила Софью, приспустив край домашнего платья на пуговицах и обнажив плечо. Рукой машинально прикрыла незащищённую грудь, но Ветроградов, как на зло, сел напротив пристально смотря на нас.

— Чего пришёл? Уйди.

Мне было крайне неловко. И пусть он не один раз видел меня обнажённую, всё равно стыдливость накрывала меня с головой.

— Хочу посмотреть, как ест моя дочь, — не двигаясь с места, высказал цель своего визита. Что-то я в этом сильно сомневаюсь. — Руку убери — видно плохо.

— А больше ничего не убрать? — насупилась я.

— Можно, — нагло согласился Ветроградов. — Можешь всё скинуть.

— Перебьёшься, — фыркнула я. — В самом деле — иди отсюда.

— Не-а, — настаивал на своём он. — Я же сказал — руку убери. Или хочешь, чтобы я помог?

В то, что он может осуществить сказанное, я ничуть не сомневалась, зная его нахальный характер и властный взгляд. Но попробовать ещё сопротивляться всё же стоило.

— Включи интернет и смотри, сколько влезет.

— Алёна, — раздражённо, но негромко пресёк он моё предложение, но потом более мягко добавил. — В живую интереснее.

Ветроградов не стал дожидаться и таки сам открыл вид, приседая перед нами на одно колено. Его лицо было довольно близко, но, судя по взгляду, он действительно смотрел, как кушала Софийка.

— Вчера что-то было? — не глядя на меня, спросил он.

— Ужин был. Данилевские приезжали, — включила я режим дурочки.

— Я не об этом, — перебил меня Ветроградов. — Позже что-нибудь было?

— Было, — быстро согласилась я, на

— И всё? — сомневаясь, удивился он. — Я не позволил себе лишнего?

Я многозначительно на него посмотрела: боится, что сболтнул лишнего? Правильно бойся. Так хотелось рассмеяться ему в лицо, но... Мне стало так забавно, что решила оставить всё в тайне.

— Если считать тот факт, что ты продолжил пить в одиночку — то да, позволил.

— А шишка тогда откуда? — не унимался Ветроградов.

— А я тут причём?

Мне почему-то стало казаться, что он всё же начал что-то вспоминать. Или? Леденящий душу холод пронзил всё тело, аж кожа мурашками покрылась — он как раз всё помнит и специально выводит меня на правду. Ну, уж нет! Моё признание ещё неизвестно к чему может привести. Правильно, что попридержала свой язык и не выпалила, что так и вертелось на самом кончике.

— Ты ушёл к себе и грохнулся, я думала, деда с Софьей разбудишь. Извини, что не проверила наверняка.

Интересно, он поверил? Очень хотелось, что да. Обратила внимание, как он едва слышно облегчённо выдохнул. А мне, если признаться, тоже полегчало. Будем считать, что он свои слова произнёс про себя, и я их слышать в принципе не могла.

Если моё предположение верно, то мне же и лучше! Кто ж не знает, что для мужчины потенция сродни жизни? Не стоит — значит и жизнь кончилась.

Нет, я не злорадствовала (если только совсем чуть-чуть), было даже в какой-то степени его жалко. Возможно, поэтому и ходил, как в воду опущенный. Кто знает, может Бог его наказал?

— Наверно, — Ветроградов принял мои слова за чистую монету, погладил дочку по головке и поцеловал. Она за время нашего короткого разговора уснула, не выпуская сосок изо рта. — Давай, я её переложу, — вдруг предложил он, вставая на ноги.

— Не нужно, я сама.

— Да ладно тебе, я аккуратно, — настаивал он.

— Дело не в этом, — уходила я от его предложения.

Суть в том, что Софья оказалась маленькой собственницей и свою «сиську» не отдавала даже во сне. Пустышку она практически не сосала, но мамина грудь — другое дело. Я уже приноровилась и резко пальцем вытаскивала свой сосок из её ротика. Хорошо, когда получалось, а ведь бывало, что дочка втягивала его обратно, и приходилось ждать нового удобного случая. А показывать подобное Ветроградову совершенно не хотелось.

— Зря ты, — обиделся он. — Я помочь хотел.

С этими словами Ветроградов направился к двери, а я собралась встать. Да не тут-то было. Удобно усевшись первоначально в кресле и подогнув ногу, я не ожидала, что она так быстро затекла.

— Кирилл, — позвала я его практически в дверях. Не хотелось, но выхода не было. — Подожди, помоги мне встать, пожалуйста.

Озорной огонёк тут же отразился в его глазах, словно говоря «слушаться меня надо было». Для вида он постоял немного в дверях и только потом подошёл к нам, помогая мне подняться и поддерживая под мышки.

Как и ожидалось, нога онемела и стала абсолютно непослушной и похожей на вату. Идти в таком состоянии не представлялось возможным, и Ветроградову пришлось забрать из моих рук Софью и положить в кроватку. А я так и стояла, морщась от неприятных и болезненных покалываний в ноге. В какой-то момент я потеряла равновесие и стала заваливаться, пытаясь за что-нибудь ухватиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Неуклюжая, беспомощная женщина, — прокомментировал мои действия Ветроградов, подхватывая на руки и перенося на диван.

Я в ответ только закивала и на его слова, и как благодарность за помощь, поглаживая затёкшие мышцы. Но Ветроградов перехватил мою инициативу, разминая ногу.

— Тебе неплохо бы спортом заняться, — вдруг высказался он.

Сам он, по крайней мере, дома каждый день спускался в подвал в мини-спортзал. Вот что-что, а занятия спортом для него — дело святое. Хорошая привычка, однако. Я и сама знала, что надо бы тоже как-нибудь собой заняться. Не то, чтобы я стремилась к идеально плоскому животу, которого, впрочем, у меня никогда и не было — маленький, но присутствовал, но всё же после родов фигура восстанавливалась медленней, чем я ожидала.

Я с некой завистью провела по Ветроградову взглядом, лишний раз любуясь (но ведь есть чем!) его сложением. Свободная футболка с длинным рукавом не могла этого скрыть.

— Что застыла? Пошли вместе в подвал, — предложил он, а я и не заметила, что пялилась на него видимо достаточно откровенно. Смутилась. Ветроградов это заметил и усмехнулся, ещё больше вгоняя меня в краску. — Давай-давай, пошли — жирок свой растрясёшь.

Смеётся. Неужели после вчерашнего голова совсем не болит? Я вроде бы неплохо так его приложила. Хотя… Такого так просто не прибьёшь — котелок крепкий!

— Нет, спасибо, — вежливо ответила я, сжимая плечи. — Я Софийке и такой нравлюсь.

Ну и зачем я это ляпнула? Ветроградов с прищуром посмотрел на меня, пристально оценивая и пощипывая по бокам.

— Ну, уж нет, — выдал он свой вердикт. — Так дело не пойдёт. Ты посмотри на себя в зеркало — сколько салатиков в бока отложила.

— Да иди ты, — фыркнула я, интуитивно медленно отодвигаясь назад. — Сам то и дело налегал.

Вот честно — не хотела, но, по всей видимости, пары алкоголя ещё не все выветрились, и Ветроградов угрожающе-игриво стал наступать на меня, а попросту говоря, залез на диван с ногами и тем самым нависая надо мной. Мельком посмотрела на дочку — спала моя крошечка.

Ветроградов поманил меня пальцем. Ага, щас прям! Я почувствовала, что нога прошла, и продолжила теперь уже выползать из-под него.

— Зубы мне не заговаривай. Переодевайся, и пойдём, — Ветроградов спокойно присел на диван, провожая меня взглядом.

Ну и шуточки у него! Я активно замотала головой, на всякий случай, огибая кроватку, как преграду, и демонстративно отрицательно глядя на него.

— Ладно, — вдруг согласился он. — На первый раз можешь и в халатике.

— Кирилл, всё — давай прекратим. Я не собираюсь тут с тобой играть. Иди уже спокойно качай свои горы мышц, а мне сцеживаться нужно, — сказала я довольно решительно, тем самым ставя точку, но муж был в своём репертуаре.

— Так. На сегодня я тебя прощаю, но с понедельника ты начинаешь заниматься, так что будь добра заканчивать все свои дела к семи часам, — Ветроградов поднялся и направился на выход. — И возражения не принимаются, — добавил он твёрдо, глядя на моё активное пыхтение и тем самым оставляя за собой последнее слово. — Моя жена должна мне соответствовать.

«Что?! Соответствовать Ветроградову? Да он сбрендил что ли? Ну да, он же привык, что вокруг

Пролистав тетрадь с рецептами, не без злорадства решила отомстить ему и замесила тесто на блинчики. Вскоре на кухне витали ароматные запахи, а золотистая горка росла, как на дрожжах. Я непрерывно пекла блины сразу на двух сковородках.

К моменту появления Ветроградова на столе стояли блюдца с несколькими видами варенья и мёдом. Дед Андрей, правда, опередил внука, и мы сидели с ним и с довольным видом попивали свежезаваренный чай.

— Кирилл, присоединяйся, — предложил дед Андрей, макая очередной блинчик в варенье и смачно отправляя его в рот. — О-очень вкусно.

— Я не голоден, — буркнул тот в ответ.

Ага, как же! А слюна у кого потекла?

— Кирилл, не вредничай, — не отставал дед Андрей. — Алёна так старалась. Посмотри, какие тоненькие — прямо, как ты любишь.

— Ладно, попробую. Но только один, из вежливости, — демонстративно нехотя он присел за стол.

Пока я пошла на кухню наливать чай, довольно заметила, что одним блинчиком Ветроградов не обошёлся. Принесённую чашку с ароматным напитком он проигнорировал и залпом выпил из стоящей на столе…

— Что это?! — с округлёнными глазами он посмотрел в кружку, которую я забыла вылить.

Приступ смеха накатил на меня. Нет, правда, я хохотала аж до слёз.

— Это… Это моё грудное молоко… — прыснула я, сгибаясь пополам.

— Всё, Кирилл, ты попался, — также хохотал дед Андрей. — Теперь ты от Алёны никуда не денешься!

А виной всему недавно совместно просмотренная передача, что мол, если муж выпьет грудное молоко своей жены, то на всю жизнь будет к ней привязан наподобие приворота. Я как-то в шутку предложила Ветроградову после этого попробовать моё молоко, на что последовала бурная отрицательная реакция.

— Специально подсунула?!

А этот растерянный взгляд так ласкал сердце, что стало ещё смешнее.

Глава 22

А этот растерянный взгляд так ласкал сердце, что стало ещё смешнее. Дед Андрей встал и похлопал внука по спине, подбадривая:

— Ты не переживай так. Это судьба! — улыбался он. — Я тоже в своё время случайно выпил молоко твоей бабушки и ничего — как видишь, жив!

— Да идите вы оба, — фыркнул Ветроградов и вышел, отмахиваясь напоследок. — Не верю я во всё это…

Смешно получилось. Для меня случившееся никакой роли не играло — я сама тоже не верила в подобные «привороты», да и цели такой никогда не было, однако забавно вышло.

Видимо этот курьёзный случай отвлёк от меня Ветроградова, или просто удавалось не попадаться ему на глаза. В любом случае, как бы то ни было, но общества с ним в подвале я благополучно избежала. Увы, ненадолго.

Уложив дочку спать, я тихонько закрыла дверь и собиралась спуститься вниз, как властная рука Ветроградова перехватила меня за талию.

— П-привет, — не иначе, как блеянием, я бы не охарактеризовала свой голос — до того тихий и неуверенный он оказался.

— Привет, — а вот его голос был сродни хищнику, довольному, что жертва попалась в лапы. — Как ты вовремя, — растянуто проговорил он, коварно улыбаясь. — Думала раскормить меня своими пирожками? Ц-ц-ц, не выйдет. Я требую мести.

Собственно это я мстила ему за… А не важно — за всё, целую неделю готовя пироги. Я точно знала, что Ветроградов неравнодушен к творогу и мясу, дед Андрей был всеяден, а сама я предпочитала овощные начинки.

Итак, из-под моих рук выходили витиеватые ватрушки-розочки, рулеты с мясом, открытые и закрытые пироги, некоторые из которых я украшала растительным орнаментом. Красиво получалось — мне самой даже понравилось!

Невозможно скрыть, как я радовалась реакции Ветроградова. Дед-то был в восторге, когда лицезрел на столе мучное пиршество. На роту я, разумеется, не готовила, сама любила свеженькое, с другой стороны теста в моих пирогах было немного, а вот начинки предостаточно. Глаза Ветроградова готовы были скушать всё сразу, хотя побурчать напоказ видать нужно было!

Но ведь ел, и с удовольствием!

— Хочешь из меня круглый шарик сделать? — его горячее дыхание щекотало мою шею.

— Э-м-м. Так это же хорошо для спорта, — попыталась я выкрутиться. — Круглый, лощённый — одна сплошная мышца. Как покатился с горы, так всё время с ускорением, сметая на своём пути плюшки, ватрушки, пироги, вареники.

— Смеёшься, да? — не отставал Ветроградов. — Отлично. Теперь моя очередь, — он развернул меня в сторону лестницы, спускаясь вместе со мной.

— А может не надо? — пискнула я, ища возможность от него ускользнуть.

— Надо, Алёна, надо, — кивал он, подталкивая вперёд.

— Хорошо, — внезапно «согласилась» я и, ловко увернувшись под его рукой, вбежала в гостиную, а через неё в столовую.

Муженёк не отставал, и мои шансы на побег рисковали сойти на нет. Обежав стол, я вновь вернулась в гостиную, перепрыгивая через диван, а затем устремилась к лестнице, но Ветроградов оказался проворнее и перегородил мне путь наверх. Не получилось!

На самом деле я ничего против занятий спортом не имела, но только не в его присутствии и уж тем более не под его контролем. Тяжело дыша, я злобно смотрела на него. Тут хочешь, не хочешь, а придётся пойти в подвал. Обиженно фыркнув, я демонстративно медленно стала спускаться, за что и получила лёгкий пинок под зад.

«Вот скотина!» — надула я губы, оборачиваясь, а этот паразит ещё рукой мне помахал, мол, давай, не задерживайся.

Комната с тренажёрами была просторной и светлой. Но это в основном из-за освещения: под потолком располагались во всю стену узкие окна-форточки, ну и всякого рода лампочек было достаточно. Я редко здесь бывала — на одной руке можно пересчитать, но обстановка нравилась.

— Иди, пошагай хотя бы, — предложил мне Ветроградов, подталкивая в спину вперёд.

— Сама разберусь, — деловито ответила я, игнорируя спортивный комплект из футболки и шортиков, предназначенный явно для меня.

К слову, моё домашнее платье смело можно назвать универсальным — свободное из плотного трикотажа со вставкой «поло», оно заканчивалось прямой укороченной юбкой, подпоясанной на бёдрах шнурком, и вполне подходило под понятие «спортивное».

Моё желание быть красивой ничуть не изменилось, даже во время беременности и после родов. Халаты я напрочь не переносила, а вот платья были моей слабостью. Мило, красиво и удобно кормить грудью.

Сбросив тапочки, я встала на дорожку и медленно зашагала, сверля взглядом «заботливого муженька». Сам он в это время подтягивался: мышцы спины играли, напрягаясь, — в общем, загляденье. Но лишь только он оторвался от перекладины, я немедленно перевела «безразличный» взгляд в сторону, словно и не смотрела

— С такими темпами толку не добиться, жирдяйка, — отвесил он мне «комплимент».

— Хорошего человека должно быть много, — парировала я.

— Тогда я очень хороший человек, — ответил мне Ветроградов, напрягая мышцы и показывая широкую спину, а также бицепсы, трицепсы и прочее, чем любят хвастаться мужчины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты что-то имеешь против меня? — наигранно удивлённо я захлопала ресницами и выпятила грудь. Мне и в обычное время было чем похвастаться, а как кормящая мама, я была ух, какая объёмная в этом плане.

— Сойдёт. Только не здесь, — он крепко сжал меня за талию. — Тут обратно пропорционально: чем уже, тем лучше, а вот попка должна быть упругой и взбитой, как сливки.

С этими словами его рука шлёпнула меня по мягкому месту, отчего я резко развернулась, останавливая дорожку:

— Слушай, тебе делать больше нечего, как меня лапать? А? И вообще, отойди от меня.

Не церемонясь, я толкнула его в грудь, тут же отдёргивая руки. Контакт с ним кожа к коже, даже при обычном рукопожатии вызывала во мне массу эмоций, а тут я сама коснулась его обнажённого тела.

— Сдалась ты мне — лапать тебя. Сама-то руки не распускай! А то смотрю, глаз оторвать от меня не можешь.

— Да иди ты уже… тренироваться.

Я вновь встала на дорожку и быстро зашагала.

Зачем он вообще меня с собой позвал? Покрасоваться? Продемонстрировать свои мускулы? Так это итак видно невооружённым глазом, хотя, без одежды он и правда завораживал.

Я украдкой посматривала, как он лёг на скамью и взял в руки штангу. Теперь понимаю, почему девушки любят ходить в спортзалы — не столько самим заниматься, как на полуголых мужиков посмотреть. И я от них сейчас ничуть не отличалась.

Музыка играла тихо, чтобы не заглушить в случае чего голос дочки, и я попыталась сосредоточиться на ходьбе. Спиной чувствовала, что и Ветроградов за мной подглядывал. Ну и пусть. Я шагала для себя, а не для него.

Можно было бы и пресс покачать, но не сейчас. И мешал этому не столько сам Ветроградов, сколько моя тяжёлая грудь: чтобы наклоняться, приходилось держать её руками (я как-то спускалась сюда одна). Можно представить комментарии Ветроградова на этот счёт.

То и дело поглядывая на часы, я мысленно прикидывала, через сколько времени нужно будет уйти до того, как проснётся дочка. А ведь ещё душ принять нужно будет. Ничего не говоря Ветроградову, я всё же раньше запланированного времени покинула подвал. Быстро ополоснувшись, запахнула банный халат и поспешила к Сонечке.

— А попка у тебя отличная, — широкая ладонь легла на указанную часть моего тела и бесстыдно погладила.

— Руки убрал! — рыкнула я, разворачиваясь, но наглеца и след пропал.

* * *

Я уже начала сильно сомневаться, что в тот вечер правильно услышала слова Ветроградова. Если он импотент, то тогда почему руки распускает? Непонятно. Или просто издевается? Не может физически, так решил морально меня достать?

А вот и выкуси, извращенец! Возьму и назло не буду реагировать на его выходки.

Это ж типично для хищников — догонять жертву, а раз не убегает, то и интерес быстро пропадает. Я знаю, что, по крайней мере, в нашем институте периодически парни устраивали так называемые пари на девушек — влюбить в себя за… А вот сроки зависели от объекта спора. Причём их целью могла стать абсолютно любая девушка.

Я тоже на первом курсе попала в зону их внимания, но мне повезло. Всё произошло до банальности просто — Егор, один из ловеласов, подкараулил меня в библиотеке. Типичная схема обольщения, заигрывания, а я… Тогда я банально устала и слушала его в пол уха, потому что… хотела спать. Бывает и такое.

Своё дело я только открывала, и дел было невпроворот, не считая учебной нагрузки. На его удивление я быстро согласилась сходить на свидание с красавчиком-парнем при условии, что он мне поможет с учёбой. В результате мы просидели допоздна, пока нас не выгнала библиотекарь. Серия последующих встреч и разговоры исключительно на учебные темы незаметно подружили нас.

Егор, не смотря на свой образ бабника, оказался очень умным и начитанным молодым человеком, да и я в его глазах стала выглядеть совершенно в ином свете. На все его ухаживания отвечала с несерьёзной и комической улыбкой, и как-то само собой получилось, что мы стали друзьями, а это в свою очередь ограждало меня от «игры».

Кирилл был другой.

Он уже вырос из того возраста, когда вёл счёт на количество соблазнённых девушек. Они сами летели на его огонёк, чему я была свидетелем не раз. Ему даже не нужно было прилагать к этому никаких усилий.

Внезапно задумалась: почему же я попала в зону его внимания? В ночь изнасилования я совершенно не обратила внимания на его слова о надоевших «вешалках». Решил разнообразить «меню»?

А теперь?

Я пыталась понять ход его действий. Обращать внимание на девушку, как он говорил, больше одного раза не в его правилах. И мой статус жены для ничего не менял в этом плане. Или дед Андрей поставил ему какое-то условие, и он теперь психовал? Бред.

Я встряхнула головой, понимая, что начала запутываться. Ведь помнила, какой он был тогда, когда злился на меня. И во время беременности поведение было иным.

Тогда что на самом деле с ним происходит?

Если всё же предположить, что Ветроградов стал импотентом, то для него это трагедия. И он обязательно будет пытаться решить эту проблему. А как? Скорее всего практически. Подмочить свою репутацию секс-машины перед другими девушками он вряд ли согласится. В таком случае оставалась только я… в качестве тренажёра.

Эта мысль вывела меня из себя. Да плевать мне на его проблемы! Буду выражать полное безразличие, чтобы он не вытворял. Главное — сохранять спокойствие.

Такая идея понравилась мне.

Глава 23

Морозы давно отступили, но средняя температура оставалась холодной. Так получилось, что с их наступлением я нашла на чердаке в коробке старую, но в отличном состоянии натуральную шубу с едва потёртыми манжетами и роскошным воротником — такие были модны лет восемь назад, но не сейчас.

Дед Андрей сказал, что это была любимая шуба Кирилла. У меня же на её счёт возникла интересная мысль, а именно — сшить конверт для дочки. Почему бы и нет? Мех был с красивым и приятным на ощупь ворсом. Я без тени какой-либо гордости со своей стороны, что это вещь

Решено. Я за одну ночь раскроила и сшила конверт для ребёнка. Правда пришлось вручную (машинка не брала толщину материала), но результат мне понравился. На самом деле Софийке подарили зимний комбинезон, но он был пока ещё очень большим.

Сам меховой конверт я сшила тоже не маленьким, как говорится — на вырост, но в коляске в нём самое то! В зависимости от погоды можно будет варьировать количество одёжек под низ.

Проверив на температуру за окном, я одела дочку и положила в конверт непосредственно в коляске. Памперсами я на прогулке не пользовалась — Софья во время сна не писалась, но клеёнку под низ я всегда подкладывала на всякий случай, а в конверте это даже удобнее получилось.

Дочка с интересом рассматривала, как я собиралась. Мне нравилось за ней наблюдать: глазки-бусинки, маленький носик, приоткрытый ротик с розовым язычком — так она просила пустышку. Обычно проходило немного времени, и Софья засыпала. Я забрала пустышку и поправила шапочку, отправляясь к озеру.

Скучный пейзаж не раздражал меня — я просто гуляла и дышала свежим воздухом. Крупные колёса коляски легко преодолевали неровную поверхность дороги, лишь изредка покачивая корзину, в которой безмятежно спала дочка. Её маленькое личико с пухлыми щёчками умиляло.

Я время от времени проверяла её носик и шею — всё было тёплым. А вот у меня руки и ноги стали подмерзать. Наверное, из-за ветра. Жалко уходить сейчас, ещё бы часик погулять.

— Замёрзла?

От неожиданности я вздрогнула и обернулась? Снимая на ходу перчатки, к нам приближался Ветроградов.

— Немного, — призналась я, смущаясь. — А ты чего тут делаешь?

— Решил с вами погулять. На, надевай, — он бесцеремонно стянул с моих рук вязаные варежки и протянул свои меховые перчатки.

— А ты как же? — удивилась я, но приняла предложение.

— Я горячий, не беспокойся, — отмахнулся Ветроградов и, засунув варежки за пазуху, покатил коляску дальше.

«Странно. Что это с ним?» — удивилась я и последовала за ним.

Длинное пальто с широким меховым воротником ему невероятно шло. Впрочем, он во всём выглядел круто: будь то деловой костюм, спортивный или даже простая джинсовка.

Красивая обложка с гнилым содержанием внутри.

Так считала я всегда. Пока не начала его узнавать ближе. А ведь мы все судим о человеке по внешности.

В тихие, мирные моменты я забывала его дурной характер, и от этого становилось теплее на душе. Всё же приятно открывать в человеке что-то хорошее. Но это не значит, что Ветроградов стал мне нравиться. Просто стала спокойнее к нему относиться в целом. И… привыкать, что ли? Да, наверное, именно привыкать. К его поведению, его характеру, его…

Я спешно отогнала мысль, пока она не прозвучала в моей голове.

— Я думала, ты в город уедешь, — решительно прервала свои размышления, догоняя.

— Что, надоел в доме? — беззлобно фыркнул он и посмотрел на меня.

— Да нет, мне всё равно, — как можно равнодушнее ответила я. — Просто странно, что ты решил с нами погулять.

Руки даже в тёплых перчатках не согревались, и я их то и дело мяла. Ветроградов некоторое время смотрел на мои жалкие действия и, сняв перчатки со словами «Не помогло?», взял мои ледяные ладони в свою, а затем засунул в свой карман, везя коляску одной рукой. Я даже не успела ничего ответить.

Вновь соприкосновение.

У нас они стали всё чаще происходить, но я всё ещё чуралась их. Рука Ветроградова была очень горячей, что было невероятно приятно. Идти в таком положении не очень удобно, но я внутренне принуждала себя не вырывать руки и медленно согревалась.

На мои слова Ветроградов не ответил. Он просто молча шёл вперёд. Наверное, со стороны мы выглядели, как счастливая семья: папа, мама и ребёнок.

Почему всё так получилось? Почему это не могло произойти со мной? Почему мне не встретился хороший человек, с которым мы сейчас вот так вот гуляли бы? Почему я шла с другим, с которым меня связала жестокая судьба?

Птицы на деревьях распушили свои перья и стали похожими на шарики — день уходил в вечер. Я вытащила одну ладонь и потёрла холодный нос.

— Сколько времени? — спросила я, не имея возможности проверить самой.

— К шести подходит, — ответил Ветроградов, брякнув браслетом от часов. — Что пора?

— Да, — согласилась я, — и желательно поторопиться. Софье скоро в туалет нужно будет, — пояснила я, и одними губами добавила: — и мне тоже уже надо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пх, — усмехнулся Ветроградов, видимо расслышав мои последние слова, отчего мне стало неловко. Быть может для кого-то говорить о естественных потребностях нормально, но я всегда стеснялась. — Согрелась? — спросил он, сжимая мою ладонь в своей.

— Да, спасибо.

— Тогда надевай и догоняй.

Ветроградов вытащил мои, ставшими тёплыми, варежки и быстро-быстро покатил коляску обратно к дому. Пока я их надевала, папа с ребёнком ушли довольно далеко.

— Кирилл! — тихо крикнула я и бросилась вдогонку. — Подождите меня!

— Давай, давай, шевели копытами, — смеялся он, ещё больше прибавляя шаг и переходя на бег.

Он с ума сошёл? Софью же растрясёт!

К моему огорчению и радости одновременно Ветроградов уверенно маневрировал среди ямок и грязевых затвердевших комков, а уж когда выехал на ровную асфальтированную дорогу, то догнать его не представлялось возможным. Так я и бежала за ними до самого дома.

«Прибью, когда догоню», — злилась я, зато ноги согрелись.

К моменту, когда появилась в доме, Ветроградов как раз держал Софийку над тазиком и с наглой хитрой улыбкой смотрел на меня, а потом и вовсе язык показал. Вот дитё! Однако журчание дочки вызвало и во мне такую же реакцию, и я поспешила в туалет. Да чтоб его!

Нет, вот что на него нашло в самом деле? Или, быть может, решил всё-таки построить более-менее нормальные отношения? Хотя, очень сомнительно. Пожалуй, стоит за ним понаблюдать…

Я забрала из рук Ветроградова дочку и, помыв попку, пошла кормить в детскую. Она, смачно причмокивая, торопилась и уминала мою грудь ладошками. Мне нравилось, когда Софья сгибала при этом ножки, временами вытягивая их по одной. Знаю, многие дети так делают, но всё равно очень мило.

После кормления я привычно подняла её в вертикальное положение, на случай, если срыгнёт. Такое иногда бывало, и я защищала свою одежду полотенцем. В таком положении медленно ходила по комнате, как бы знакомя дочку с обстановкой. Она с интересом рассматривала, иногда резко дёргая головкой, но я всегда подстраховывала её рукой — шея была ещё не крепкая.

— А пойдём с тобой посмотрим, что

Вряд ли дочка понимала, что это такое и куда именно нужно смотреть, но я что-нибудь рассказывала ей, проговаривала названия предметов и прочей обстановки, пела песенки и разговаривала гулением. Интересный иногда у нас диалог получался.

Когда время прошло, я уложила дочку в кроватку и прикрепила подвесные погремушки. Софья пока не могла в них ещё играть, но внимание к ярким предметам было активно. Я тихонько задевала перекладину, на которой они висели, заставляя покачиваться и позвякивать, при этом продолжала с ней разговаривать.

— Что у нас на ужин? — спросил вошедший Ветроградов, вставая на колени перед кроваткой и привлекая к себе внимание дочки.

— Картошка тушёная, — ответила я, подставляя указательные пальцы к ручкам Софьи. Она сразу же за них ухватилась и начала подтягиваться, но высоко я не позволила и аккуратно опустила её обратно на матрац.

— Так не опасно? — поинтересовался папочка (когда я разговаривала с дочкой, то называла Ветроградова именно так не смотря ни на что — для Софьи он прежде всего отец, и ей не нужно знать гадкие черты его характера).

— Нет. Это своего рода гимнастика, но нужно быть осторожным и не делать резких движений.

— Ну-ка, дай я попробую, — в глазах мужа загорелся огонёк, а я не стала спорить.

— Только не высоко, — предупредила, подстраховывая затылок.

Вот когда сама это делала, то была уверена, а доверить кому-то другому ребёнка было страшновато. Врач-педиатр и не такое вытворяла с детьми, но я осторожничала.

— Да нормально всё. Не боись, — Ветроградов счастливо улыбался в ответ на широкую беззубую улыбку Софьи и подмигивал ей. — Т-т-т.

Ответом послужил резкий довольный возглас. Дочке нравилось. Я наблюдала, как Ветроградов играл с ней. Было в этом что-то тёплое и нежное.

— Я пойду тогда, согрею, — неуверенно предложила.

— Ага, мы скоро спустимся, — не глядя, ответил Ветроградов, и я спустилась вниз.

Учитывая нашу с дедом Андреем диету, я не добавляла в кастрюлю специи, хотя очень любила приправить это блюдо перчиком, обойдясь одним лавровым листом. Разложив жаркое по-домашнему и расставив зелень, закуски и специи, позвала всех на ужин.

Мужчины появились в столовой практически одновременно. Ветроградов нёс дочку, а дед Андрей играл с её ручками. На первом этаже у нас всегда стояла корзина для Софьи, но муж не захотел её туда уложить и сел за стол вместе с ней. Сама я не раз кушала с дочкой на руках, но на всякий случай постелила прямо на столе мягкое одеяльце — благо места много.

— Давай положим её на животик, а то деду плохо видно, — предложила я, расправляя складки.

— Ну, давай, — не стал возражать Ветроградов.

Мягкий свет не напрягал глаза. Софийка приподняла голову и вертела ею, иногда покачиваясь. Было очевидно, что она хотела делать движения вперёд, но ещё слишком рано — силёнок не хватало. А вот желания, хоть отбавляй! И это выразилось в активном кряхтении и открытом возмущении.

Ветроградов взял из вазочки конфету в блестящей обёртке и положил перед дочкой.

Глава 24

Мы с улыбкой заметили, как внимание переключилось на новый объект. Софья ёрзала ножками и пыталась приподняться на руках повыше.

— Ты глянь, какая настырная, — умилялся дед Андрей. — Того гляди, скоро поползёт.

— Ага, — согласился Ветроградов, отправляя веточку укропа в рот. — Не успеешь оглянуться, как лишишься своих усов.

— Да размечтался! — отмахнулся дед Андрей. — Мои усы не одного ребёнка выдержали. А уж родную внучку сам Бог велел потерпеть. Да, моя сладенькая?

Софийка ничего не ответила и только начала попискивать. Правильно — столько внимания, а помогать никто не торопился. И как в знак «благодарности» раздался обиженный громкий плач.

— Ишь ты, не понравилось, что бросили одну? Ну, иди ко мне, иди к дедушке.

Софья, однако, разошлась и прекращать плакать не собиралась даже на руках дедули. Оно и понятно — время спать, а мы всё не укладывали ребёнка.

— Я пойду, уложу её, — дед Андрей, ласково похлопывая по попке, понёс правнучку наверх. — Чай попозже буду.

— Хорошо, — согласилась я. — Я как раз свеженький заварю.

— Я сам, — перехватил мою инициативу Ветроградов. — У меня вкуснее получается.

Возражать не стала — мне всё равно было. Гурманкой в чайном деле я не была — не вода, и ладно. Тем более молоко в нём перебивало всякий вкус. Но я привыкла. Поначалу гадостью казался, а сейчас даже вкусно.

Вымыв посуду, я стала готовить бутерброды. Ветроградов встал полубоком слишком близко и стащил один бутерброд. Специально что ли? Но я осталась на месте «держать оборону».

— Что такая серьёзная? — спросил он, упираясь одной рукой о столешницу и откусывая второй кусок.

«Так, началось. Явно провоцирует. Ничего, я промолчу».

На самом деле хотелось немедленно отодвинуться, но я обещала себе быть безразличной. А если… Я вдруг решилась на неожиданный ход и, отрезав аккуратный кусочек, положила его в рот Ветроградову. Реакция мне понравилась — это было изумление.

«Не ожидал, да?»

Ветроградов медленно прожевал и игриво посмотрел на меня. Но я не отступала и повторила действие. Потом ещё, и ещё. А дальше, как ни в чём не бывало, продолжила готовить бутерброды и расставлять чашки для чая.

— И что это было? — удивился Ветроградов, но я сохраняла полное непонимание.

По настрою было видно, что он готов был продолжить «игру», но в это самое время вернулся дед Андрей.

— Быстро уснула, — сообщил он, присаживаясь за стол. — Ну что застыли? Чай наливать будете?

Я демонстративно медленно обошла стол и уселась рядом с дедом Андреем, подперев щёку рукой. Ветроградов усмехнулся уголком рта и разлил заварку по чашкам. Удивила я его, ничего не скажешь. Вот пусть теперь мучается о смысле моего поведения. А смысла на самом деле никакого не было. Просто взяла и сделала так.

— Кстати, где собираетесь отмечать Новый год? — поинтересовался дед Андрей.

Этот вопрос застал меня врасплох. Лично я вообще не думала на эту тему — всё время занимала дочка. Какой тут Новый год? Поэтому неопределённо пожала плечами и посмотрела на Ветроградова. А вот у него мыслей видимо рой в голове. Ну как же — погулять в шумной компании, известно где, для него явно на первом месте.

— Дома посидим, — ответил он, как ни странно, потупив взгляд.

— Правда? — удивился дед Андрей. — Ты не шутишь? — и так как предположение не подтвердилось, губы под усами плавно расползлись в улыбке. — Я рад, Кирилл. Давно мы вместе не отмечали Новый год.

Я сейчас тихо-мирно

— Последний раз помнится, когда ты среднюю школу закончил, — голова деда Андрея закачалась от нахлынувших воспоминаний. — Давно… — без продолжения подтвердил он сам себе.

— Ты ещё слезу пусти, дед, — усмехнулся Ветроградов, откидываясь на спинку стула. — Но, если хочешь, я могу куда-нибудь смотаться.

— Я тебе смотаюсь! — негромко и несерьёзно прикрикнул дед Андрей. — Ишь, что удумал! Смотается он. Нет, если, конечно, захотите с Алёной где-нибудь отметить, то я не против.

На эти слова я активно замотала головой. Во-первых, у меня грудной ребёнок, а во-вторых, даже не представляла себе показаться с Ветроградовым «на людях» вместе. И, вообще, в-третьих — а на кого мы деда Андрея оставим? Как же без него? Одного оставить? Нет, ни за что и ни за какие коврижки! Если хочет, пусть развлекается, где хочет, а я деда Андрея не брошу! Собственно это я и озвучила.

— Деда, ну куда ж без тебя! — и с этими словами обняла его крепко-крепко. — Ты же знаешь, как мы с Софийкой тебя любим!

— Знаю, знаю, Алёнушка, но дело молодое, — с сожалением усмехнулся он.

Ветроградов вальяжно развалился на стуле и, скривившись, изобразил недовольную гримасу.

— Фу, если не перестанете со своими нежностями, меня вырвет, — в довершение образа он прикрыл рот рукой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Иди к нам, внучочек, — дед Андрей распахнул объятия, но «малыш» поспешил «унести ноги» от столь явного проявления любви и, помахав ручкой, покинул столовую.

— Ты не представляешь, как я рад, — ещё раз признался дед Андрей. — Семейные праздники у нас дело редкое. Чтобы именно семьёй. Кирилл ещё со школы отмечал Новый год с друзьями. А мне корпоративы домашнего семейного праздника никогда не заменят, — вздохнул он и внезапно переключился на меня. — А ты как отмечала Новый год?

— По-разному, — уклончиво ответила я. — Когда мама была жива, отец всегда покупал большую ель. Мы украшали её все вместе. Папа сажал меня на плечи, и я закрепляла на макушке звезду. Дома пахло апельсинами, мандаринами и печеньями. Мама на этот праздник пекла особенные, только раз в год, и укладывала в красивые коробочки. Мы обязательно хлопали хлопушки, зажигали бенгальские огни и запускали во дворе фейерверки. А на следующий день мы по традиции все вместе ходили на каток. Мама не очень хорошо стояла на коньках, и папа над ней подтрунивал — он как раз отлично катался и меня научил, — я замолчала, с горечью вспоминая далёкие воспоминания. — А потом… Потом мне Новый год не приносил радости. В первые годы у нас продолжали ставить ёлку, но в доме было холодно и пусто. Иногда меня приглашали друзья, но чаще всего я старалась никуда не ходить — Новый год для меня стал праздником грусти.

Я кисло улыбнулась. Похоже, у нас с дедом Андреем были одинаково невесёлые воспоминания о празднике.

— А знаешь, — вдруг оживился дед Андрей. — Мы просто обязаны сделать самый лучший Новый год — ведь это будет самый первый праздник нашей маленькой Софьюшки!

— Пожалуй, я соглашусь с тобой, — улыбнулась я и поцеловала его в щёку. — Да, мы просто обязаны это сделать!

* * *

— Может, хотя бы на Рождество к нам приедете? — уговаривала я Ларису уже в который раз.

— С удовольствием, Алёна, но мы с Русланом уезжаем к его родителям на все праздники. Так что не получится, — извинялась подруга, ласково поглаживая меня по руке. — Ну не дуйся, пожалуйста. Как приедем, обязательно посидим все вместе, обещаю.

— Ну да, конечно, — скептически фыркнула я. — Кажется, это я уже слышала. Если бы мы с Софьей к тебе сами не приехали — неизвестно, когда бы ещё увиделись.

— Но ведь увиделись, правда, маленькая? Тётя Лариса тебе очень-очень рада, — подруга держала мою дочку под мышками и слегка касалась её ножками о свои колени, словно пружиня. — Ты посмотри, как радуется!

— Знаю, — улыбнулась я, допивая чай. — А почему именно зимой? — поинтересовалась я на счёт времени года их с Русланом свадьбы. То, что они поженятся, я ничуть не сомневалась, поэтому даже не удивилась этой «новости».

— Ну, не знаю. Руслан так захотел, а я не против. Говорят: зимние свадьбы — счастливые судьбы.

— Точно, — согласилась я с выражением, — тоже слышала такое. Но почему не в эту зиму?

— Ну-у. Пока мы считаем, что рано. Нужно узнать друг друга получше.

— А-а-а, так вот как это называется! — немного ёрничала я. — А то, что вы живёте вместе и спите друг с другом — не в счёт?

— Ой, да перестань! — отмахнулась Лариса, ничуть не обижаясь на мою реплику. — Сейчас все так живут. И ничего…

«И ничего хорошего», — продолжила я про себя и тут же добавила. — «Как будто у нас с Ветроградовым всё хорошо. У них хоть всё по обоюдному согласию…»

— Ой, что это?! — взвизгнула Лариса, поднимая мою дочку на руках. Я тихо захохотала, закрыв рот ладошкой.

— Поздравляю, подруга, Софийка тебя «пометила»! — я забрала свою малышку и пошла мыть попку в туалет, а Лариса следовала за нами, причитая.

— Я так «счастлива»! Всю жизнь мечтала быть описанной, — смеялась она, снимая домашние шорты и бросая их с корзину для грязного белья.

— Да не расстраивайся так сильно, — успокаивала я её. При этом меня ничуть не мучили угрызения совести за поведение дочурки. — Софья обязательно на всех писает рано или поздно. Ещё никто не избегал этой «традиции». Считай, тебя приняли за свою!

— Правда? — Лариса быстро переоделась, но брать зассыху на руки больше не рисковала.

— Правда, — я надела на дочку чистые подгузники и стала собирать вещи. — Это как территорию метить. Ветроградову вообще «повезло»! В один день, она его три раза «пометила». Ты бы видела выражение его лица: два костюма с утра и домашние штаны вечером обсикала! — рассмеялась я, вспоминая непередаваемую игру эмоций мужа. — Но нам, к слову, пора. Режим, — пояснила я, виновато пожимая плечами и набирая номер такси.

— А может, она тут поспит? — теперь в голосе Ларисы слышались обиженные нотки.

— Нет, — мягко, но уверенно ответила я. — Да и дома дела кое-какие есть.

Я выглянула в окно — такси вскоре подъехало. Быстро обувшись, взяла Софьюшку на руки и, поцеловавшись на прощание, покинула квартиру Ларисы.

Глава 25

Чем быстрее приближался Новый год, тем больше меня охватывало праздничное настроение, и тем чаще отсутствовал Ветроградов, но это и понятно — конец года, он такой!

Дед Андрей хотел украсить

Эх!

Настоящую ель мы решили не ставить — Софья всё равно пока не оценит, а вот невысокая искусственная из веток, обмотанных блестящей мишурой, должна будет привлечь внимание. В качестве игрушек я повесила конфеты в ярких фантиках и сушки на «дождике». Впрочем, хвойным ароматом у нас дома всё же пахло — на праздничный стол мы поставили вазу с ветками сосны.

К моменту возвращения Ветроградова домой в доме царили ароматы моего кулинарного творчества — пахло праздником. Вот только я волновалась — а вдруг Ветроградов разозлится? Можно, конечно, было всё списать на желание деда Андрея, но мне и самой хотелось сделать дом уютным и нарядным, вдохнуть в него ту семейную теплоту, которой у нас давно не было.

Я могла ошибаться, но когда речь зашла о том, чтобы отметить праздник в домашней обстановке, в глазах Ветроградова отразилась лёгкая грусть, и мне показалось, что он даже и не мечтал о подобном. Быть может, поэтому и воспользовался «случаем», что дочка маленькая и поэтому, и потому, и как бы так надо, и…

Объяснения были не нужны. Мне было всё равно, что послужило этому причиной, но на душе стало теплее от его слов.

Я закрутила с помощью ножниц «дождик» в красивые локоны и старательно развешивала его на люстре над столом. Получалось очень красиво, мне и самой понравилась эта спонтанная идея.

То, что Ветроградов пришёл, я услышала, но слезать, чтобы его поприветствовать не торопилась. Во-первых, у меня важное дело, а во-вторых — не хватало ещё, чтобы привык! Или чтобы я не привыкла?..

Просто и сама не заметила, как стала встречать его после работы. Сначала это происходило случайно, а потом ноги сами несли в прихожую, но я старательно делала вид, что «мимо проходила». Ветроградов ничего не говорил на это, как бы ничего не замечая, лишь загадочно смотрел и иногда усмехался, но беззлобно. А сама теперь вот думаю, кто кого дурит: он, что ему это абсолютно безразлично, или я, что изображаю элементарную вежливость?

Пока я мучилась сомнениями (спуститься или игнорировать его приход), Ветроградов уже прошёл в дом и встал за моей спиной. Я чувствовала, это своей попой в прямом смысле этого слова — широкие ладони прикоснулись к моим бёдрам и постепенно приближались друг к другу.

«Да он же меня элементарно лапает!» — вспыхнула я, возмущаясь. Но лишь на мгновение… Я вздрогнула и задержала дыхание. Стыдно себе признаться, но мне понравилась эта его ласка. В конце концов, я не железная. Но не показывать же ему это? Поэтому…

— Ты что делаешь? — «возмущённо» спросила я, косясь из-за плеча.

— Как бы поддерживаю, — его ладони сжали мои ягодицы, а сам он невозмутимо продолжил. — Ты опасно стоишь — вдруг упадёшь?

— Даже не надейся — у меня всё в порядке с вестибулярным аппаратом, — тут же ответила я, резко повернувшись к нему лицом, и для подтверждения упёрла руки в бока.

— Я бы не был в этом так уверен, — возразил он мне и тут же пнул стул, на котором я стояла. Причём хорошо так пнул, что выбил его из-под меня, и, пользуясь «моментом», подхватил меня же на руки. — Вот видишь!

А глазки «честные-пречестные»! М-м-м, кажется, у кого-то настроение игривое. «Хорошо, я подыграю!»

— Спасибо, — медленно томно прошептала я, склонившись к его уху. — Ты как раз вовремя…

Я обняла его голову, прижимаясь своей грудью к его лицу. Ветроградов не сдержался и глубоко вдохнул аромат моего тела, уткнувшись носом в ложбинку между грудей, а я медленно водила пальцами по его волосам.

— Кирилл, — продолжала жарко шептать я, — Кирилл… Я хочу… Я так сильно хочу…

Наконец, он поднял глаза, покрытых пеленой страсти — вау! И тут я резко изменила тон, граничащий с деловым:

— Я очень сильно хочу поставить на стол мясо! Иначе, оно пересохнет в духовке.

Руки Ветроградова резко разжались, и я мгновенно сползла по его телу. Разочарован — это бесспорно. Так ему и надо! Я тут же убежала на кухню проверять духовку и низко наклонилась, полностью уверенная, что он проводил меня взглядом. Резко поставленный на место упавший стул означал, что Ветроградов злился — ну да, облом. А у меня, наоборот, настроение в разы повысилось.

Новогодний ужин у нас прошёл замечательно — мы кушали, разговаривали и смотрели телевизор между делом. Ветроградов вёл себя непринуждённо, словно ничего между нами и не произошло. Даже после того, как дед Андрей ушёл спать. Более того, мы с Ветроградовым посмотрели короткий старый романтический сериал про мошенников, уютно расположившись на диване.

Я уже перестала его бояться.

Дочка давно спала рядом в кресле, а у меня ни в одном глазу, хотя скоро уже должен был наступить рассвет. Но отдохнуть надо бы. Я хотела забрать Софью с собой, но Ветроградов сказал, что ещё посмотрит телевизор и присмотрит за ней, а я могу спокойно отдохнуть. Что ж, это хорошая идея!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

* * *

Мелодичный звон будильника на телефоне я «благополучно» проигнорировала, напрочь забыв, что пора кормить дочку. Я даже не сразу отреагировала, когда Ветроградов меня повернул на бок и, обнажив грудь, приложил к ней Софью. Полусонно приоткрыв глаза, я увидела его силуэт и вновь уснула.

Наконец, выспавшись, я не обнаружила в комнате ни мужа, ни дочку. Спустившись вниз, застала деда Андрея, расслабленно лежащего на диване и смотрящего телевизор.

— Доброе утро, деда, — поздоровалась я, позёвывая.

— Доброе. Выспалась? — улыбнулся он.

— Да, — кивнула я и уселась с ногами рядом с ним. — А где Кирилл и Софья?

— Гуляют, — ответил дед Андрей. — Погода хорошая, и Кирилл решил погулять.

— М-м-м, — лениво протянула я, накрывая ноги пледом и положив голову на подлокотник. Через широкое окно ярко сверкал снег от таких редких в зимнее время солнечных лучей. — Это хорошо.

— Кушать хочешь? Мы тебя не дождались и сами поели, — предложил дед Андрей.

— Да, наверное, — согласилась я. — Чуть позже положу что-нибудь.

Я наслаждалась покоем. Нет, я не устала от дочки, но, кажется, меня ждёт выходной — и это приятно!

К моменту возвращения Ветроградова с Софьей, я была как

У Софийки уже были любимые игрушки — в основном погремушки, но и яркие блестящие предметы её также привлекали. А ещё у нас увеличилось слюноотделение — педиатр сказала, что возможно зубки режутся. Возможно, это действительно так, потому что дочка стала кусаться.

Как и сейчас.

Я кормила её, параллельно переписываясь с Ларисой через сеть, как вдруг непроизвольно вскрикнула:

— Софа! Нельзя кусаться! — пожурила я её тихо, но убедительно. Однако дочка явно не поняла и вновь сильно сжала дёснами сосок. — Софья, — повторила я, обиженно, чувствуя, как навернулись слёзы.

На этот раз дочка остановилась и… скривила личико, собираясь заплакать. Вообще-то это мне больно!

— Что тут у вас? — поинтересовался Ветроградов, присаживаясь на пол.

— Ничего, — ответила я, чувствуя за собой вину — малышка всё равно не понимала, что сделала. — Просто Софья кусается, и, кажется, я её напугала.

— Это кто тут у нас маму кусает? — ласково заговорил Ветроградов. — Маму кусать нельзя, а то папа заберёт сисю и сам будет кушать.

При этом он поиграл бровями, и дочка переключила внимание на него, широко улыбаясь.

— Что, не отдашь? — беседовал папа. — Давай, кушай и не обижай маму, хорошо?

Дальнейшее кормление прошло вполне благополучно. Я была благодарна Ветроградову за такую помощь.

— Я смотрю, она тебя слушается, — между делом сказала я.

— А то! — довольно ответил он. — Вот если бы мама ещё слушалась — было бы вообще лучше.

Эм-м, что это было? Это что ещё за речи?

— Не самая лучшая шутка, — фыркнула я, не смотря в его сторону.

— Почему же? — тут же возразил Ветроградов. — И я, прошу заметить, не шутил.

— Да что ты говоришь, — мне не хотелось ругаться, поэтому не повышала тон и говорила с оттенком веселья.

— Я не просто говорю, я предупреждаю. Или забыла про должок? — мягко заметил Ветроградов, намекая на секс с ним.

— Ой, да иди ты уже… к себе в комнату, — хохотнула я, махнув рукой и не воспринимая его слова всерьёз. — Давно пора списать его как невозвратный.

— Да ни в жизнь, — также рассмеялся он, поднимаясь на ноги. — Я злопамятный. И беру с огромными процентами.

— Хорошо, — согласилась я. — Я куплю тебе куклу и назову её Алёной. Можешь делать с ней, что хочешь.

— Не-а, такой бутафорией меня не отвадишь. Я мясо люблю. Так что, готовься.

Послав мне шуточный воздушный поцелуй, Ветроградов покинул гостиную. Я лишь покачала головой. У нас стало нечто вроде игры на «интересную» тему, однако этим всё и ограничивалось. Сколько таких «угроз» было с его стороны? Я поначалу воспринимала их всерьёз и переживала за свою неприкосновенность, а теперь привыкла.

И расслабилась.

* * *

Самое желанное время суток для меня стала ночь. На моё счастье Софья хорошо спала, и, поэтому, уложив её, я могла позволить заняться собой. Долгий горячий душ был моей отрадой — после него я хорошо спала.

Запахнув банный халат и перетянув его несильно поясом, я наклонилась над кроваткой проверить дочку. Тонкие пальчики вылезли из «варежки» распашонки, и я заправила их обратно, чтобы Софья во сне не поцарапалась.

Я выпрямилась, собираясь переодеться, как вдруг упёрлась спиной в грудь Ветроградова.

— Ты чего? — спросила я, удивляясь, что не услышала, как он вошёл. — Напугал.

Я хотела сделать шаг в сторону, но Ветроградов положил руки на кроватку, заключая меня тем самым в капкан. Что он задумал?

Я стояла в нерешительности. Как и он.

Ветроградов дышал мне в затылок, проводя губами по моим мокрым волосам.

— Вкусно пахнешь, — заговорил он.

— Я этим шампунем постоянно пользуюсь. Ты только что заметил? — ответила я безразлично, хотя внутри вся напряглась. И, похоже, не только я. Нижняя часть Ветроградова тоже была в тонусе. Я это явно ощущала. — Отойди, пожалуйста, мне нужно готовиться ко сну. Как и тебе. Софья спит, ты тоже ложись.

— Да, — кратко ответил он. — Ты права, скоро лягу.

Прикосновение его горячих губ к моей шее было неожиданным и трепетным. Ветроградов осторожно, будто боясь спугнуть, проводил ими по обнажённой коже. Его руки поднялись по моим и, достигнув плеч, начали спускать с меня халат.

Глава 26

— Что… что ты делаешь? — волнуясь, спросила я, хотя и сама догадывалась об очевидном.

— Молчи…

Я была уже по пояс обнажённая, всё ещё не веря в происходящее и удивляясь своему бездействию.

Руки Ветроградова провели по моей голой спине и переместились на грудь. Он обводил её контур, нежно сжимал. Я невольно откинула голову на его плечо ничуть не препятствуя уверенным действиям. Чувствовала его возбуждение, и сейчас он не был мне противен. Стыдно признаться, но я хотела Ветроградова. Хотела, чтобы он овладел мной.

Слабо завязанный пояс больше не мог удерживать халат, который сполз на пол, полностью обнажая меня.

Ветроградов не торопился, он изучал моё тело при слабом свете ночной лампы.

«Красивая», — шептал он мне. — «Хочу тебя».

Не помню, как я очутилась на его руках, как он положил меня в постель, и как сам разделся. Всё казалось сном.

Наша первая брачная ночь, наша первая ночь по обоюдному желанию. Я приняла Ветроградова, как своего мужа, выбросив из головы все обиды на него. Возможно, я потом пожалею, что позволила ему прикоснуться к себе, но… мне было действительно хорошо.

Мне было приятно чувствовать своей голой кожей его, ощущать крепость объятий, вдыхать мужской запах, чувствовать себя желанной. Мы так и уснули вместе, не произнеся не единого слова.

* * *

Считать, что после этой ночи у нас всё стало хорошо, было бы глупо. Никаких утренних поцелуев — я просто встала и оделась. В конце концов, это просто секс. Это нормально ведь между мужем и женой. Но никаких чувств у нас не было. В то же время, заметила за собой, что сама для себя незаметно перестала называть его не по фамилии, а по имени.

Кирилл тоже вёл себя как обычно. Он просто убедился, что у него всё в порядке. Да пусть подавится! Но я не жалела. Я теперь понимала других девушек, мечтавших оказаться в его постели. Хоть мне и не с чем сравнивать, но в эту ночь Кирилл показал себя прекрасным любовником. Без грубости и насилия, точно знавшего, как доставить женщине удовольствие.

Я продолжала заниматься дочкой и домом,

— Что? — настороженно спросила я, когда он демонстративно снял передо мной футболку.

— Догадайся, — хитро ответил он и потянулся ко мне с поцелуем, но я увернулась.

— Ты же не спишь с девушками больше одного раза. Так в чём дело? — я старалась держаться хладнокровно. Это было трудно, ведь тело помимо моей воли отреагировало на его возбуждение.

— Ты моя жена, — Кирилл пытался раздеть меня.

— И что с того. Ты же меня не любишь, — я упрямо сопротивлялась в его объятиях.

— Зато наши тела любят друг друга, — шепнул он мне. — Я же вижу, ты меня тоже хочешь.

Он подхватил меня под бёдра и, больше не спрашивая, перенёс на постель. Сопротивляться смысла не было — волна возбуждения пробежалась по всем моим членам, и я вновь оказалась в его власти.

Добровольно. И не последний раз.

* * *

— Софья, Софийка, маленькая хулиганка, иди сюда!

— Хи-хи-хи!

— Догоню, догоню, догоню…

— Хи-хи-хи…

Дочка взяла за привычку скидывать с моего стола всё, что попадало под руку. Это сродни стихийному бедствию, а началось ещё до того, как она научилась вставать в кроватке.

Вообще, это целое открытие и событие для маленького человечка — учиться уметь делать что-то новое, будь то ползание на четвереньках или подниматься, держась за что-нибудь.

Мне пришлось соответствовать Софье в росте, поэтому встала на четвереньки и, громко хлопая ладошами о пол, медленно «побежала» к ней. Комната озарилась громким восторженным визгом, и, упав на попу, дочка перевернулась и, как и мама, на четвереньках поползла от меня же.

— Догоню-догоню-догоню, — «пугала» я её, хохоча про себя, а про себя придумывая, куда же переложить документы ещё, чтобы ненароком моё сокровище не испортила. Стоит ли говорить об обслюнявленных и помятых документах к дипломной работе?

— Попалась!

Кирилл подхватил на руки Софью, и теперь они вдвоём «убегали» от меня. Разумеется, я тоже приняла вертикальное положение и наигранно охала. Дочка была в восторге!

Естественно, папа дочку в обиду не дал и водрузил себе на плечи. Мне пришлось изобразить дикую усталость и отставание, хотя на самом деле я просто воспользовалась случаем и вернулась к себе наводить порядок. Но я сама была виновата — просидела всю ночь у компьютера и забыла убрать документы с краю стола.

Справедливости ради Кирилл тоже не раз страдал от проказ любимицы — доченька как-то даже порвала важный контракт, и с тех пор ему пришлось убирать всё в шкаф. Но и это не стало преградой для мелкой хулиганки — Софийке очень понравилось открывать дверки и вываливать из них всё. В общем, не ребёнок, а стихийное бедствие!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Спустя время ко мне заглянул Кирилл со спящей дочкой на руках.

— Ну как, дописала?

— Да, почти, — кивнула я. — Спасибо, что забрал Софью. Осталось только ещё раз всё перепроверить — вдруг что пропустила.

Это была последняя версия дипломной работы — я лишь правила те замечания, которые получила в последний раз. На самом деле само содержание моего куратора устраивало, а вот с оформлением пришлось повозиться — ну никак у меня не получалось выставить нужные границы печатных листов. Не знаю, в чём дело: вроде бы и параметры правильные установлены, а в печатном варианте они смещались. В общем, намучилась!

Нажав последний раз «сохранить», я устало потерла глаза и посмотрела на Софью. Она как раз только что проснулась и слезала с кроватки — мы для этих целей специально сняли несколько прутьев с краю. Я поторопилась к ней, чтобы снять песочник и усадить дочку на горшок.

Это была настоящая победа, когда мы её приучили, и теперь наши штанишки и трусики за редким исключением были сухие. А ведь капризничала целую неделю, пока не привыкла. Тут ещё Лариса «масла в огонь подлила», выискав где-то статью, что детям сначала нужно привыкнуть к горшку в качестве игрушки.

«Доигрались»!

Софья тогда ни какую не хотела на нём сидеть — приходилось держать. А теперь она сама выдвигала его из-под кроватки. Кстати, чтобы не отвлекалась от нужных дел, мы с Кириллом купили ей обычный горшок, а с мордочкой уточки и ручками, который нам подарили, убрали с глаз долой.

— Пись-пись-пись! А, а-а! — подсказывала я звуки, чтобы дочка оправилась. — Вот и молодец, — похвалила я её, надевая трусики и колкоточки и поправляя футболку.

На всякий случай я привычно прикрыла дверь, пока ходила мыть горшок, чтобы Софья не вышла случайно без присмотра из комнаты и не упала с лестницы. Вернувшись, решила подсмотреть, чем она занята. И каково же было моё удивление, когда увидела её стоящую посреди комнаты и… делающую шаг.

«О, Боже! Софья пошла!» — чуть не воскликнула я.

— Ты чего подглядываешь? — шёпотом спросил меня Кирилл, подошедший совершенно неожиданно, но так вовремя.

— Смотри, — также шёпотом произнесла я, немного отстраняясь. — Сама пошла!

— Так, что за столпотворение? — громогласно поинтересовался дед Андрей с лестницы.

— Поти… — я так и не договорила.

Софийка отвлеклась на шум и упала на попку.

— Эх, дед, такой момент испортил, — с сожалением сказала я. — Я только хотела снять на видео первые шаги Софьюшки.

— Что? Наша лапочка пошла? — радостно воскликнул он. — Дайте-ка я посмотрю!

— Поздняк дед, всё интересное пропустил, — Кирилл с деловитым видом скрестил руки на груди и наигранно кисло покачал головой.

— Ничего не пропустил, — не разочаровался дед Андрей и важно открыл дверь, проходя в детскую. — Для любимого дедушки Софочка ещё раз покажет, как она умеет ходить. Ну, иди ко мне, моя хорошая.

Дед Андрей присел на корточки и протянул руки к правнучке. Та разулыбалась во весь пока ещё беззубый рот и… поползла. Мы с Кириллом смеялись до слёз. Вот уж облом!

— Это всё из-за вас! — несерьёзно возмутился дед Андрей. — Софийка вас стесняется! Быстро уходите отсюда!

Мы с Кириллом не стали спорить и, продолжая смеяться, стали спускаться вниз, как вдруг он развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл к себе наверх.

— Я лучше возьму видеокамеру, — объяснил он мне. — На телефоне качество не то будет.

На самом деле сейчас у нас стало условным названием «его» или «моя» комнаты. Кирилл теперь каждую ночь спал со мной на диване в детской, за исключением тех дней, когда работал допоздна. Это произошло постепенно. А я… не возражала. Мне и правда было хорошо с ним.

Было бы глупо всю жизнь дуться на него из-за прошлого. Тем более

Помешав в кастрюле кашу для Софьи, я попробовала её на готовность и, выключив конфорку, накрыла крышкой — пусть пока настоится.

— Фу, ты, напугал! — надула я губы и махнула на стоящего в дверях Кирилла облизанной ложкой. — Давно тут стоишь?

Муж ничего не ответил, но это итак понятно по его хитрым глазам. Всё ясно: решил сделать домашнее видео.

— Сейчас мы накроем на стол и будем кушать, — комментировала я свои действия. — Вот из этих замечательных киви, мандарина и банана мы сделаем интересные фигурки, — я очистила ягоды и фрукты и принялась творить. — Наша Софьюшка очень любит красивые фигурки. Сегодня я приготовлю для нашей доченьки бабочку.

В интернете море идей для красочных блюд для детей, но своя фантазия порой подсказывает что-то новенькое. Соня пока ещё не знала многое, но я уже начала показывать ей картинки с названием изображённого, ну и, разумеется, изучали натуру. И я понимала, что мою «бабочку» она не распознает — для ребёнка в её возрасте она будет лишь ярким пятном еды. Ну и ладно.

— А вот и мы! — раздался голос деда Андрея.

— Проходите, садитесь, гости дорогие, — предложила я и стала накладывать еду по тарелкам. Хоть такую кашу я готовила для Софьи, однако её с удовольствием ели и все остальные, поэтому и наварила побольше.

Детский стульчик для еды у нас был, но я предпочитала держать дочку на руках во время кормления. Кирилл продолжал снимать, как кушала Софья из чайной ложки. Я не давала ей её пока — рано слишком, а вот чашку в руках дочка хорошо держала, но опять же я придерживала.

— А точно Софийка сама пошла? — решил уточнить дед Андрей. Видимо правнучка так и не показала ему свои навыки.

Глава 27

— Точно, я своими глазами видела.

— Я тоже, — подтвердил муж.

— Надо же, в семь с половиной месяцев, — удивился дед Андрей. — А вот ты, Кирилл, тоже рано пошёл. Помнится, тебе было десять месяцев, а вот отец твой ближе к году стал ходить.

— В меня пошла, — довольно отозвался муж.

— Что это в тебя? Может в Алёну. Ты во сколько сама пошла? — спросил дед Андрей.

— Не знаю, — призналась я. — Тетрадь с мамиными записями я так и не нашла, а в то время, — я не произносила намеренно «когда она была жива», — мы с ней об этом не говорили. Я сама маленькая была, — лёгкой грустью поведала я.

— Жаль, — только и произнёс дед Андрей. — Но ты ведь ведёшь дневник для Софьюшки?

— Конечно, — кивнула я. — Пока, правда, записываю всё в обычную тетрадь, но уже присматриваю красивый альбом для Софийки.

— Давай, давай, чтобы у ребёнка остались детские воспоминания на будущее, — напомнил он.

— Не беспокойся, — вставил своё слово Кирилл, до сих пор, остававшийся «за кадром». — У меня в руках непреложное доказательство. Если что, предъявим по полной программе, — тихо засмеялся он.

— Вот именно! — дед Андрей помахал пальцем. — Верно говоришь.

На радость всем наша Софьюшка всё же продемонстрировала самостоятельные шаги. Такие неуверенные, но тот факт, что смогла, её саму радовал. Дочка даже рукчками махала, чтобы не мешали. А потому мы сзади по очереди её страховали по бокам — ножки-то ещё слабенькие.

От усталости и бессонной ночи я постоянно зевала, и мне предложили пойти лечь спать пораньше. Я согласилась. Более того, чтобы дочка мне не мешала, Кирилл предложил свои «апартаменты». Я и тут согласилась, не замечая подвоха.

Лишь только улеглась в постель, ко мне тут же нырнул под одеяло муж.

— Ты чего? — спросила я, глубоко вдыхая и готовясь погрузиться в царство Морфея.

— А ты как думаешь? — словно «коварный змей» ответил он вопросом на вопрос и, положив руку мне на талию, многозначительно пробрался под майку.

— Вообще-то я выспаться хотела бы, — протянула я, накрывая его руку своей, но не препятствуя действиям.

— Спи, я тебе не мешаю.

«Кому он это говорит? Как тут уснёшь, когда к тебе пристают?» — подумала я, а вслух произнесла: — Не отстанешь ведь?

— Неа, — Кирилл плотно прижался ко мне.

Ну и что тут делать? Правильно: скинуть с себя бельё и обнять мужа.

* * *

Настал день защиты дипломной работы. Хоть я и была уверена в своих силах, знала материал чуть ли не наизусть, но всё равно очень нервничала. С сокурсницами мы сидели в соседней аудитории в ожидании вызова, а те, кто уже защитился, уже отдыхали.

— Алёна Ветроградова, иди, ты следующая, — позвала меня вышедшая из аудитории грустная девушка. Видать что-то не получилось.

— Ну, ни пуха, ни пера! — подбодрили меня мои тёзки (в нашей группе Алён было три).

— С Богом, — ответила я и, быстрым жестом перекрестившись, вошла в соседний кабинет.

Сердце колотилось, все члены словно окоченели, а голос почти пропал, когда ко мне обратились экзаменаторы. Но я справилась. И с волнением, и с самой защитой.

— Пятёрка! — тихо-тихо, едва пискнула, чтобы не нарушить царящую в стенах здания тишину, и счастливо сжала кулачки.

— Поздравляем, Алёнка! — также тихо поздравили меня другие девушки. — Ты же самая сильная в нашей группе.

— Ой, перестаньте, будто я одна такая! Сами мне фору дадите, — улыбалась я.

Никто из нас не расходился — все ждали, когда защитится последняя студентка. Кирилл заходил к нам, чтобы я покормила Софью — они гуляли неподалёку в ожидании меня. Погода стояла такая хорошая, что мы решили отметить этот день в открытом кафе на пристани. Одну из девушек также ожидал муж и двое детей, но в отличие от моей малышки, те были постарше.

Посидев для приличия немного, я ещё раз поздравила всех и пошла к Кириллу. Он стоял у цветочной клумбы рядом с Софьей. Дочка уселась прямо на бордюр и теребила лепестки одуванчика.

— Ну как вы? — поинтересовалась я, лёгким прикосновением целуя мужа в губы.

— Нормально. Софийка сама прошла сюда вот от той лавочки у киоска, — показал он рукой. — Примерно сто метров, — уточнил, — и ни разу не упала.

— Ого! — воскликнула я и присела на корточки. — Приветик!

Дочка подняла на меня свои большие глазки и улыбнулась.

— Цыплёночек ты мой, — поцеловала я её в щёчку и достала влажную салфетку, вытирая жёлтый носик — видимо нюхала одуванчик.

Но не только носик дочки претендовал на подобное прозвище — на Софье был надет костюмчик их жёлтого комбинезона и белой кофточки с оборками. Ну, а

— Пойдём гулять? — предложила я, беря дочку на руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А что с девчонками не осталась? Вы же вроде бы не плохо там сидели, — поинтересовался Кирилл.

— Посидела чуть-чуть и хватит. Они там спиртное накупили — мне всё равно нельзя, а ещё многие из них курят. Знаешь же, что я не переношу запах курева.

Муж ничего не ответил, лишь только взял из моих рук сумку. Сам он курить бросил давно, но как сообщил мне дед Андрей, насколько он сам знал, для Кирилла это не было вредной привычкой — просто иногда покуривал. Мне было всё равно — главное, что сейчас не курил.

Медленно мы шли по набережной в сторону кафе «Морской бриз», в котором в своё время мы с тогда ещё Андреем Владимировичем неплохо провели время. Сквозь большие окна я заметила, что здесь всё по-прежнему красиво. И, если мне не изменяла память, то работал тот же парень, что и обслуживал нас тогда. Я не отличалась фотографической памятью, но его запомнила: рыжий молодой человек со жгучим взглядом тёмно-карих глаз. И именно он приближался к нам.

— Что будете заказывать? — вежливо поинтересовался он, пристально смотря на меня, но как только Кирилл посмотрел в его сторону, тут же перевёл взгляд.

Узнал или флиртует? Всё же в кафе много людей приходит.

— Чашку кофе без сахара, — ответил муж и обратился ко мне. — А ты что будешь?

— На Ваше усмотрение, — ответила я, спокойно глядя в глаза официанту.

— Будет исполнено, — почтительно поклонился он. — Сейчас всё принесу.

Буквально через пару минут на нашем столике стояла заказанная Кириллом чашка горячего кофе и… чашка какао и тарелочка с яблочным штруделем.

Я оторопела и посмотрела на официанта. Совпадение или вспомнил меня? Похоже второе. Он ничего не сказал, и, незаметно указав на бейдж, подмигнул.

«Дамир Лестайтис» — прочитала я, но в ответ сдержанно кивнула головой, словно благодарила за принесённое.

Софийка потянулась к стоящим передо мной заказам. Я протёрла ей ручки влажной салфеткой и дала маленький кусочек штруделя, перед этим попробовав кусочек — вкус восхитительный, впрочем, как и тогда. Но дочка упрямо тянулась и за чашкой. Видимо хотела пить. Я достала из сумки её бутылочку, однако Софья упрямо тянулась к чашке с какао.

— Подожди, Софьюшка, горячо. Фа! — пояснила я ей привычное обозначение температуры.

И словно по волшебству перед дочкой оказалась маленькая чашечка с милым детским рисунком.

— Это для юной леди, — сказал Дамир. — За счёт заведения тёплый напиток.

— Спасибо, — поблагодарила я молодого человека, на этот раз сделав более глубокий признательный кивок.

— Всего доброго, — ответил он и удалился.

Софья с удовольствием пила свой какао, громко причмокивая. Штрудель она съела почти весь сама, а я доела, что осталось. Кирилл расплатился, и мы покинули кафе. Но напоследок я столкнулась с провожающим взглядом Дамира.

Домой мы не торопились. Пользуясь свободным временем (муж устроил себе отгул — в выходные у него было несколько важных деловых встреч), позвонили Ларисе и заехали на полчасика, потому что у неё в самом разгаре шёл ремонт.

— Привет. Мы, наверное, не вовремя, — извинилась я, глядя на мусорные пакеты, стоящие в коридоре.

— Привет, привет. Что вы, проходите — основная грязь у нас закончилась. На кухню не приглашаю — там не пройти, но в зале чисто. Извините уж, чаю не предлагаю.

— Да мы только что из кафе, — пояснила я. — Не беспокойся.

— Ну, вот и славно. Проходите, посмотрите, какие обои мы наклеили, — Лариса ловко юркнула под ноги. — Кирилл, надевай тапочки Руслана — у вас одинаковый размер ноги.

Сама я уже сунула ноги в шлёпки, в которых ходила, когда жила здесь.

— Лариса, дай тряпку, я протру подошву Софьи.

— Да не надо — она же чистая.

— Я бы так не сказала. Софийка у нас уже ходит, — не без гордости заявила я.

— Да ты что! — воскликнула она. — Тогда я сейчас, мигом.

Лариса быстро сбегала за тряпкой и чмокнула мою дочку, а затем, вымыв руки, взяла её на руки.

— Ты посмотри, как выросла, — тискала она будущую крестницу. Сами крестины у нас должны были состояться в начале следующего месяца. — Ну как, нравится?

— Да, очень красиво, — ответила я, разглядывая нежно-кремовые обои с растительным рисунком на два тона светлее. — По-моему они очень подходят сюда, а то прошлые, ты уж извини, казались тёмными.

— Знаю, поэтому и выбрала именно такие, — согласилась Лариса. — А вот люстру и бра выбирал Руслан. По-моему они хорошо сочетаются.

— Красиво, — подтвердил Кирилл, щёлкая переключателем на светильниках. — А где он сам? У него же вроде бы сегодня выходной должен был быть.

— Да. Но сам знаешь, раз начальство вызвало — стало быть, будь как штык, — Лариса видно уже привыкла к рабочему графику парня-полицейского. — О, я сейчас вам ещё кое-что покажу.

Подруга вытащила из коридора большую коробку и раскрыла её.

— Вот такое зеркало будет у нас в ванной. Руслан устал наклоняться в прежнее маленькое, когда бреется, — хихикнула она.

Это верно. Лариса-то низкая, а Руслан — парень «достань воробушка».

* * *

Наконец настал день, который я так утомительно ждала — получение диплома. Всего лишь формальность, но для меня это было значимое событие. Через что мне только пришлось пройти во время этой учёбы лучше не вспоминать. А ведь как славно начиналось: я была так счастлива, что стала студенткой, впереди мелькали радужные перспективы, надежды на лучшую жизнь, на успешный бизнес, на становление меня деловой женщиной. Да, я мечтала ею быть, думала, как в будущем стану развивать свой бизнес.

Теперь в моих руках была всего лишь синий диплом, а ведь я была уверена, что получу красный. Даже не смотря на все мои злоключения, я старалась изо всех сил, но не всё оказалось так, как хотела.

Глава 28

И что мне теперь с ним делать? Начинать всё с нуля точно не смогу. Для стартового капитала нужны деньги, но кто мне даст кредит в моём неимущем положении? Эх, придётся наниматься в какую-нибудь фирму. Сейчас не до собственных желаний, потом, может лет через «-мнадцать» смогу что-то предпринять, лишь бы просто взяли.

Я невольно подумала о Софийке, сидящей у меня на руках, и поцеловала пухлую щёчку. Женщина с маленьким ребёнком вряд ли приглянется потенциальному работодателю, да и оставлять маленькую дочку не хотелось — маму никакая няня не заменит, а в садик ещё рано отдавать.

Попробовать, что ли в интернете

— О чём призадумалась? — спросил Кирилл, забирая у меня Софью. — Привет, маленькая.

Я не сразу обратила внимание, что уже некоторое время стояла на крыльце института, смотря в никуда. Муж сам предложил забрать нас, хотя я знала, что он очень занят в последнее время.

— Да так, — отмахнулась я.

Ну не рассказывать же ему о моих думах? Сидеть на его шее не собиралась, кто знает, что в жизни произойдёт? Воробей-то я стреляный! К тому же из памяти никто не забирал обещание деду Андрею вернуть всё до последней копейки.

— Мы точно у тебя время не отнимаем? Я же говорила тебе, что погуляем в городе и сами доберёмся. Вот, даже коляску с собой специально взяла, — дополнила я, спуская оную по ступенькам.

— Всё нормально, — Кирилл усадил дочку в детское кресло и открыл багажник, чтобы убрать коляску. — Садись, давай, у меня для тебя сюрприз.

— Да неужели? — удивилась я.

Странно это, очень странно. Пока мы ехали, я всю голову сломала, что это может быть? Романтический сюрприз я сразу отмахнула в сторону — не в стиле это у Кирилла. Подлянку запросто мог устроить, а вот что-то милое — нет. Быть может что-то для Софьи? Да, наверное, для неё.

Внезапно Кирилл остановился. Я осмотрелась, но ничего примечательного не увидела.

— Это здесь? — спросила я, а он странно усмехнулся и помотал головой.

— Я же сказал — сюрприз! А для того, чтобы он удался, придётся тебе завязать глаза.

Что-то эта его идея мне ничуть не понравилась. Да, мы стали с ним жить мирно, но доверять Кириллу Ветроградову на сто процентов я всё ещё не могла.

— Да не съем я тебя — не бойся, — успокоил он меня. — По крайней мере, не при дочери, — как-то уж странно дополнил Кирилл и, вытащив из бардачка плотный шарфик, потянулся ко мне. — Да не дёргайся ты.

Да, конечно! Не дёргайся! У меня сердце тревожно забилось, но присутствие Софийки всё же успокаивало. Ну, в самом деле, не сумасшедший же он. Или?..

— Ничего не видно? — спросил муж.

— Нет, — подтвердила я, с сожалением осознавая, что повязка и правда плотная, а так хотела подсмотреть.

— Точно?

— Да, не видно! Если не веришь, можешь проверить.

— Я проверял, но кто тебя знает, — Кирилл вновь тронулся с места, и мы поехали. — Но не снимай, пока я тебе не разрешу.

— Да поняла я, — тревожно ответила, не в силах остановить сердцебиение.

Ветерок обдавал из открытого окна, по звукам мы были всё ещё в городе, причём в центре — уж больно много транспорта я слышала. Наконец, Кирилл остановился и вышел из автомобиля, затем открыл заднюю дверь и, кажется, забрал дочку.

— Выходи, только осторожно, — он открыл и мою дверь, помогая вылезти из салона. — Стой пока.

Кирилл захлопнул дверцу и включил сигнализацию.

— А теперь пойдём, — он взял меня за руку и повёл куда-то.

— А ничего так, что я иду по улице с повязкой на глазах? — полюбопытствовала я, понимая, что странно выгляжу.

— Ничего страшного. Просто все подумают, что я тебя похитил и веду в тёмный уголок, чтобы поглумиться над тобой.

— Дурная шутка, — фыркнула я, неуверенно ступая. Как же тяжело приходится слепым людям! — Долго нам ещё?

— Прилично.

Кирилл покрутил меня на месте и продолжил путь. Вот только я уже не знала, куда мы направляемся: дальше прямо или в сторону, или обратно? Конспиратор, блин!

— Пришли?

— Нет.

Я задавала чуть ли не при каждом шаге один и тот же вопрос.

— А теперь?

— Какая ты нетерпеливая. Сказал же — имей терпение.

А оно у меня уже заканчивалось. Вот возьму и сниму эту дурацкую повязку!

— Так, а теперь самое сложное! Впереди ступеньки, — предупредил меня муж. — Поднимай ногу.

Кирилл положил мою руку на перила и позволил самой подняться.

— Поворачивай налево, только осторожно — здесь порог.

Всё это очень таинственно. Что же такое он хочет мне показать? Кирилл провёл меня немного вперёд и оставил одну. Я пыталась понять, что это за место. В воздухе слышалась пустота.

— Можешь снимать, — дал добро муж, что я тут же и сделала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ах!

Я не могла сдержать восхищение смешанное с щемящей радостью и слезами на глазах — я была в старой маминой квартире, в своём потерянном магазинчике.

Его невозможно не узнать, хоть он и встретил меня абсолютно голыми стенами, с новой не до конца высохшей шпатлёвкой, и заклеенными окнами. На полу виднелись разводы от грунтовки, но самое главное — мамина квартира была пустой. В ней не было того ужасного заведения, от вида которого я плакала.

— Что это? — глупо спросила я, медленно изучая обстановку и трогая родные стены.

— Сюрприз, — ответил Кирилл, спуская с рук Софийку, но не давая ей ходить самостоятельно, чтобы ненароком не испачкалась.

— Кирилл… Ты… — у меня не было слов, чувства переполняли меня. — Это… Это…

— Твой магазинчик. Теперь он опять твой.

— Господи. Господи, — я зажала рот ладонью, чувствуя, как по щекам потекли слёзы радости. — Кирилл, я люблю тебя!

В порыве чувств я обняла его за шею и крепко поцеловала. Если бы он знал, какой это дорогой подарок для меня! Я была на седьмом небе от счастья! Подхватив Софийку на руки, я прижалась к мужу и вновь прильнула к его губам.

— Я люблю тебя!

Кирилл тоже нас обнял и ответил на поцелуй.

— Ты хоть поняла, что призналась мне в любви? — смеясь, спросил он.

— Да, — кивнула я, всё ещё не веря своему счастью. — Я люблю тебя и готова повторить это много раз. Я так счастлива!

— Должна будешь, — хохотнул он, намекая на вполне определённую награду.

Мог бы и не говорить! Вернувшись домой, я сплавила дочку на деда Андрея, и мы с Кириллом до утра закрылись в его комнате.

* * *

У меня словно крылья выросли! Дед Андрей не меньше радовался за меня и как-то странно перемигивался с внуком. Ну, а сам Кирилл мне признался чуть позже, что давно хотел загладить передо мной свою вину и выбрал такой вот способ. Угадал, как меня замаслить, хотя я его давно простила.

С тех пор я часто ездила в снова свой магазинчик, на месте обдумывая, что же буду здесь продавать, и какой бизнес будет наиболее успешным? Собственно поэтому не торопилась с отделкой. Единственное, в чём я была уверена, что прежнюю сувенирную лавку восстанавливать не буду.

— Лариса, — я пригласила подругу поделиться радостью. — Ну как?

— Ничего так, — ответила она, осматриваясь. — Место хорошее. Но что ты здесь

— Пока не знаю. В голове миллионы идей.

Но самую лучшую, как я подумала, подала Софья. Она ходила по пустому помещению, трогая всё, что попадало ей на глаза.

— Доченька, — я взяла свою малышку на руки. — А не сделать ли нам с тобой здесь детский магазинчик?

Эта идея мне очень понравилась, и я стала осматривать пустое помещение, представляя будущую обстановку. В голове возникали разные образы и планировки. Также мысленно я представляла, где и что будет находиться, и насколько это будет удобно покупателям.

— Судя по твоему задумчивому виду, тебя накрыло озарение? — прокомментировала моё поведение подруга.

— Думаю, да. Но ты меня знаешь, я люблю, когда всё идеально, поэтому ещё голову поломаю над деталями.

Вскоре закипела работа. Основной фон я решила сделать молочным — светлый и приятный для глаз, потому как одежда сама по себе добавит красок. Но он был не единственным. Некоторые ниши я покрасила в пастельные тона разных оттенков, плюс ко всему заказала стеллажи и диванчики в виде домиков и машин и разложила на полках симпатичные игрушки — малышам будет, чем заняться, пока родители будут им выбирать одежду.

— Алёна, это просто сказка! — восхищались мои подруги на открытии.

Федя, Аня и Софья быстро освоились и играли, пока я показывала девушкам товар. Анютке особенно понравился маленький столик с круглыми табуретами, и она тут же уселась рисовать.

— Пожалуй, я стану твоей первой покупательницей! — воскликнула Милана, показывая на вешалке костюмчик для мальчика. — Не могу удержаться, так он мне понравился. Ты, кстати, отличную марку выбрала для товара — трикотаж этой фирмы, — она показала на этикетку, — отличный. Он не растягивается и хорошо отстирывается. Сама же знаешь, что порой с детской одеждой происходит?

— Знаю, — согласилась я. — Поэтому и выбрала только качественную одежду. Дешёвые, конечно, более привлекательны по цене, однако, хоть дети и быстро растут, видеть их мы хотим красивыми.

Признаться, я хоть и надеялась, но не ожидала, что очень быстро продала практически весь товар. С самого первого дня я наняла продавцов, потому что расставаться с моей Софийкой не хотела. На кухне, где в своё время жила, разместила небольшой диванчик, на котором спала дочка, когда я приезжала надолго, и стеллажи склада, но в основном работала дома.

Со временем я поняла, что просить меня подвезти или вызывать такси каждый раз очень неудобно, а потому приняла решение получить права. Увы, с первого раза сдать мне не получилось, как со второго и с третьего, а вот на четвёртой попытке смогла. Муж предлагал мне купить права или хотя бы взятку дать (то ли в шутку, то ли в серьёз?), но я отказалась, настаивая на честном экзамене по вождению.

В качестве первого автомобиля Кирилл купил мне не старую модель, а новый хэтчбек. Я опять хотела настоять на своём, но передумала — уж больно хороша была моя «малышка». Поначалу ездить было страшно, и, естественно, я Софью с собой не брала, но потом освоилась и вошла во вкус.

Глава 29

Время шло. Мой бизнес хорошо развивался, Лариса вышла замуж за Руслана и родила замечательную девочку, Вика так и не нашла никого себе, хотя я знала, что она всё ещё любит своего покойного мужа, мои друзья-парни тоже женились, но с ними, к сожалению, мы стали очень редко видеться. А вот с Антоном и Миланой, наоборот, ещё больше сблизились, и даже в этом году все вместе поехали на море на двух машинах.

Поначалу я сомневалась, что стоит ехать, однако Милана так долго рассказывала, какое это чудесное место, и как они с Антоном туда ездили уже не раз, да и дед Андрей буквально вытолкал меня, говоря, что нужно развеяться, а то жизнь у меня, мол, однотипная — ребёнок, дом, работа и заново. Подумав-подумав, решилась. Ну, а что я теряла? Бизнес был стабилен, Софийка уже подросла, да дед Андрей хорошо себя чувствовал. Мы, кстати, с Кириллом не так давно сами отправляли его в санаторий подлечиться.

Между отелем и частным домиком все хором выбрали второе — детям было место, где поиграть — это довольно большая лужайка и новенькая песочница с качелями, да и вечерами собираться за общим столом под фруктовыми деревьями, да в окружении цветов было приятнее. Хозяйка держала несколько домиков для приезжих и сама готовила. Мне хоть и не было сложно возиться на кухне, однако, когда тебе подают уже что-то кем-то приготовленное — приятно.

Утро мы с Миланой и детьми в основном проводили дома (за исключением прогулок по городу или в магазин), а загорать и купаться шли, когда активное солнце. Наши же мужчины иногда уходили на пляж с утра и возвращались к обеду.

Несколько раз мы ездили на экскурсии и ходили в аквапарк — в общем, насыщали отдых всевозможными мероприятиями по максимуму.

Этот отпуск мне нравился и событиями, и погодой. С ней нам вообще повезло — она выдалась, как на заказ — было жарко и солнечно, но той духоты, которая была присуща в нашем регионе при подобной температуре, не ощущалось. Быть может виной тому солёный воздух, не знаю. В любом случае я сюда приехала бы ещё не один раз.

Но всё моё восторженное настроение чуть не испортил ночной дождь — думала, что на весь день затянется. К счастью к обеду погода развеялась: как по заказу выглянуло солнце и подсушило землю, словно на сковородке.

По привычке мы стали собираться на пляж. Наши мужчины сказали, что подойдут чуть позже, и мы с Миланой и детьми собрали сумки и неспешно пошли к морю по узкой улочке мимо утопающих в цвету двориков таких же как и наш сдаваемых домиков.

Вообще здесь очень красиво — у нас не так. Какая-то неспешная атмосфера, всё степенно, люди приветливые, улыбчивые.

Федюшка с Софийкой, лишь только показался пляж, побежали вперёд, а мы с Миланой пошли к излюбленному месту, благо не занятому, но стоит поторопиться, потому как народ всё пребывал. Хотя уже присутствующих отдыхающих было тоже очень много: кто лениво расположился в шезлонгах, кто на покрывалах, а кто прямо на песке, погрузив ноги в воду, но основная масса плескалась в морских водах, что искрились, ослепляя глаза.

Софийка первым делом побежала плескаться к луже небольшой естественной заводи, что образовалась буквально на днях, что было очень удобно: дети рядом на глазах, водоём тёплый и мелкий — дочку теперь и не утащить отсюда. Её футболка давно испачкалась

Вдоль кромки воды привычно ходили туда-сюда продавцы прохладительных напитков или каких-нибудь перекусов, будь то сладости или привычные пирожки. Но моё внимание привлекли пара мужчин африканской наружности. Они подходили к отдыхающим с предложением сфотографироваться с ними за деньги. А что — неплохой бизнес. Только вот глубоко сомневаюсь, что на пляжах Африки вот также кто-нибудь из европейцев будет ходить между негров с подобным предложением.

Видать, я слишком долго смотрела в их сторону, поглощённая своими размышлениями, что эти «экзотические» парни подошли ко мне и на ломанном русском предложили сфоткаться.

— А почему это я должна вам платить? — спросила я, ничуть не восхищаясь их внешностью: ну негры и негры, что в этом такого особенного? Две руки, две ноги и далее по списку. Они такие же люди, как и все. — Может, это вы должны мне заплатить, что я соглашусь с вами сфотографироваться?

— Э-э-э…

Мой вопрос поставил их в ступор, а я меж тем продолжала.

— Это же вы приехали в нашу страну, верно? Стало быть всё местное для вас — достопримечательность. Так что раскошеливайтесь, гости дорогие.

Изумление на их лицах дорогого стоило, а вот мыслительный процесс зашёл явно в тупик. Видимо не до конца поняв моё измышление, парочка чернокожих молодцов блеснули напоследок белоснежными улыбками и пошли искать не таких вредных и странных дамочек, как я, а падких на «экзотику» в их лице, цвете кожи и прочее.

Решив, что достаточно возиться в воде, я забрала дочку и повела к нашему месту. Неспешно перекусив мы расположились прямо на песке.

— Алёна, а вы с Кириллом не подумываете о втором ребёнке? — поинтересовалась Милана, помогая строить песочный замок сыну.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это чтобы твоему Феде было не скучно? — пошутила я, кивая на круглый живот подруги. — Кстати, ты так и не захотела узнать, кто у вас будет?

— Не-а, — ответила она. — Хотя, думаю, что девочка. Видишь, какой у меня красивый животик? С Федюшкой был не очень.

— Кто знает, — неопределённо сказала я. — Возможно, ты и права, у меня с Софийкой тоже был красивый. Но это не показатель — Ларисе вон все пророчили мальчика, а родилась девочка. Кстати, говорят, что если у предыдущего ребёнка волосы внизу завиваются, то следующий будет такого же пола, а если прямые, то противоположного. Единственное, что не срабатывает, так если были аборты. У Федюшки, кстати, какие были?

— Колечком, — вспомнила Милана и нахмурила брови. — Блин, Алён, иди ты со своими приметами — я девочку хочу! И вообще, мы этого ребёнка по-другому зачинали — посмотрим, что получится, — рассмеялась она, поглаживая свой живот.

— Ага, посмотрим, — согласилась я и посмотрела на Софью.

Дочка играла в песке под огромным пляжным зонтом рядом с папой, и я невольно перевела взгляд на него. Кирилл разговаривал с Антоном, лёжа на широком общем покрывале и активно жестикулируя руками. И оба мужчины смотрели на нас с Миланой.

Интересно, о чём они говорили? Наверняка о чём-то неприличном, потому что их взгляды были уж точно плотоядными.

— Ты посмотри на них, — кивнула я в сторону, обращаясь к подруге. — Как два голодных удава: того гляди — сожрут.

— Ну, про своего я могу ещё могу согласиться — у него вынужденное воздержание, а вот ты, дорогуша, чего своего мужа вниманием обделяешь?

— В смысле, — не поняла я.

— В том самом. Кирилл же с тебя глаз не сводит. Ты бы с ним побольше времени проводила, а то всё время с Софийкой возишься.

— Милана!

— А что Милана? Милана тебе плохого не посоветует. Вставай, давай и дуй в воду — Кирилл тебя мигом догонит. Поплаваете вместе.

— Но Софья!

— За Софийкой мы с Антоном присмотрим. Вон и Федюшка понёс ей ведёрко с водой. Сейчас куличики «печь» будем.

Я и в самом деле хотела поплавать, но постоянно присматривала за дочкой. Ополаскивание, стоя по колено в воде, удовольствия не приносило. Ну и ладно, раз Милана настаивает — искупаюсь вволю!

После нагретой на солнце кожи вода казалась холодной, особенно, когда достигла бедра. Я медленно проходила дальше, разводя руками маленькие волны. Рядом плавали мелкие медузы, но я не рисковала их трогать и обходила стороной, наблюдая за их мерными движениями. На берегу я видела несколько выброшенных — ребятишки ловили их в панамки прямо в воде и выливали на песок, разглядывая и трогая палочками.

— Ох!

Заглядевшись, я потеряла равновесие, споткнувшись о подводный камешек, и упала в воду. От резкой смены температуры дыхание спёрло, но вскоре восстановилось. Может так и лучше — быстрее привыкну. Я оттолкнулась от дна и поплыла вперёд.

Солнце слепило глаза, и я их прикрыла, плывя наугад и внутренне сожалея, что не надела шляпку, а когда открыла, то оказалось, что оказалась далеко от берега. Немного сориентировавшись, попыталась найти Кирилла глазами, но его на месте не было. Милана заняла место рядом с мужем, а дети копошились рядом.

Совершенно неожиданно со спины раздался тихий всплеск, и меня тут же обняли крепкие тёплые руки и прижали к груди. Я догадывалась, что это был Кирилл, но на всякий случай резко обернулась — мало ли ловеласов руки распускают на море?

— Т-ты чего? — удостоверившись, что это всё-таки муж, который приплыл на надувном матраце, прихватив с собой второй, я с опаской посмотрела по сторонам — мне всегда стыдно проявлять личные отношения на людях.

— Да вот, думаю поплавать с тобой. Нельзя?

В глазах Кирилла отражалось искрящееся море, он закружил нас вокруг собственной оси, всё крепче прижимая меня к себе. Это было волнительно.

— Почему же? — не стала возражать я. — Я согласна, но только не долго.

— Тогда забирайся и поплыли.

— Куда? — удивилась я, подтягиваясь на свой матрац.

— Увидишь.

Кирилл уводил меня в сторону из уютной бухты. Было страшновато уходить в открытое море, но вид скал, окружающих нас завораживал своей красотой. Я даже пожалела, что не захватила с собой фотоаппарат. К моему счастью мы плыли вдоль берега. Обогнув мыс, передо мной раскинулась огромная синяя гладь с одной стороны и отвесные голые скалы с бурлящей пеной у подножья

— Кирилл, давай вернёмся.

Я пыталась уже в который раз образумить мужа. Возвращаться одной было страшно, а этот упрямец всё плыл вперёд.

— Ещё чуть-чуть.

Мы проплыли на приличном расстоянии от берега дальше, потому что ближе было опасно из-за сильно ударяющихся волн, пока не завернули за очередной мыс. Это оказалась совсем крошечная бухта с небольшой кромкой песчаного берега. Какая радость! Я, признаться, уже устала и хотела на сушу. Да и вечер уходил в горизонт. Но мне уже было всё равно.

— Ты хоть понимаешь, как далеко мы уплыли? — немного возмущённо спросила я Кирилла. — Милана с Антоном, наверное, все извелись — как нас долго нет!

— Ничего подобного. Они, судя по времени, уже пошли в домик.

— Но как же Софья?

— Да всё с ней замечательно. Они с Федей прекрасно проведут время и без нас.

— Так ты всё специально подстроил? — вдруг догадалась я, когда Кирилл подошёл ко мне ближе и, обнимая, начал раздевать. — Что ты делаешь? Вдруг кто увидит?! — стеснялась я, хотя этот пляж выглядел ну уж очень диким.

— Да забудь ты про всех, — говорил он между поцелуями. — Я так сильно хочу тебя… Прямо здесь… сейчас…

Я никогда не была сторонницей секса на природе — дома, в постели было гораздо предпочтительней, но… устоять под напором желания мужа просто не смогла. И я полностью отдала себя во власть Кирилла.

Ночь любви принесла свои плоды, и домой мы вернулись с пополнением.

Конец.