Красно-белая линия

Пролог

IlonaBron

Красно-белая линия

Раннее июльское утро. Я по привычке, не открывая глаз, переворачиваюсь на другой бок, немного выгибаясь. Подперев лицо ладошкой, медленно, с огромным усилием открываю глаза. Перед собой вижу сладко спящее, уже давно любимое лицо и где-то там, внутри, просыпается эта никому не нужная обида и ещё хуже — жгучая боль. «Ты так долго этого желала, вот она, лежит прямо перед тобой, такая беспомощная и милая… Дотронься. Ну же, смелее» — говорит мне моё второе Я. Действительно, я так долго этого ждала, я так сильно люблю её, несмотря на всю боль, причинённую когда-то. Очень осторожно, будто от этого зависит моя жизнь, дотрагиваюсь до её волос и медленно перебираю спутанные пряди. Медленно провожу ноготками по её бледной коже, наблюдая за тем, как она мило хмурит брови.

1 Глава

Собрав лениво сумку, доедаю свой завтрак, так старательно приготовленный самой собой, и сваливаю в школу. Сегодня я чувствую, что что-то будет не так, как обычно, и это мне жутко нравится. Я люблю что-то новое, возможно, поэтому поменяла школу, расположенную в 10 минутах ходьбы от моего дома, на школу в другом конце города. Так же остригла свои шикарные длинные волосы, от которых многие млели, как только видели их. Теперь на моей голове вместо длинных тёмно-русых локонов, каре, цвета молочного шоколада, поздравьте меня. Уверенная в себе, немного стервозная девушка вылетает из дома и бежит на остановку. — Опаздываю, — тихо шепчу себе под нос и неуклюже ищу в сумке проездной. Потом резко останавливаюсь и смотрю на ехидно улыбающегося парня, который явно заметил мои действия и посчитал их столь забавными. Приподнимая левую бровь, укоризненно смотрю на него, мол, чего пялишься, извращуга, и радостно осознаю, что парень в полной растерянности. «Ещё один альфа-самец…», иногда моё второе Я говорит неплохие вещи. Очнувшись, резко врываюсь в уже давно подъехавший автобус. «Забудь всё, что было раньше, сегодня начинается твоя новая жизнь, без бывших одноклассников и его…». Он — человек, которого я любила полтора года, убил во мне всё нежное и милое, что было раньше. Осознав, что я тут не одна, сменяю отвращение на безразличие на своём лице и, надев наушники, плавно погружаюсь в этот мир прекрасных звуков и желаний. Ах, да… я же так и не представилась, я Касандра Валери, мне 17 лет, и я алкоголик… шучу, хотя было бы неплохо, но не суть. Если говорить о своей внешности, то тут мне гордиться нечем, я пухленькая низенькая шатенка с огромными карими глазами и с большим количеством веснушек на лице. Никогда не любила их, хотя многие ими восхищались. Мне они кажутся грязными, хотя, может, и не они, а сама я. Не знаю. Как говорила моя давняя подруга: «Дура! Все твои проблемы лишь в твоей голове…». Наверное, она была права, и не настолько я и плоха собой, АХ ДА, я совсем забыла. За все 17 лет у меня не было отношений с молодыми людьми. Я боялась их, боялась прикосновений. «Ага, вот и останешься тупой девственницей до конца жизни и с кучей кошек вместо детишек…», как всегда права… Школа — место, где я действительно отдыхаю от всего дерьма, происходящего дома и в голове. Как-то странно, но мои подруги не дают мне думать ни о чём, кроме них. Их всего 4:1. Андрэя Сайлен, умница школы. Высокая, зеленоглазая и длинноволосая шатенка с шикарной фигурой, очень правильная девушка. С ней действительно можно порой поспорить или же, наоборот, обсудить довольно-таки важные темы. 2. Милиса Лоринс, или же просто «Блондиночка». Стереотип по поводу того, что все блондинки дуры, рушится капитально при виде данной девицы. Умная и весёлая девушка с очаровательными голубыми глазами и точёной фигуркой, была одной из отличниц нашего класса. К ней у меня всегда были особенно тёплые отношения. Не смотря на то, что мы вечно подкалываем друг друга, я знаю точно, что мы друг другу не последние люди. 3. Катрин Марковски, главная модница нашей школы. Низенькая и худенькая, с удивительной внешностью девушка, убивала этим всех парней наповал. Так, как одевалась и красилась она, не умел никто во всей школе. Не смотря на то, что мы чуть ли не с одного детского горшка, почему-то талант к моде мне от неё не передался, я всегда была такой серой мышкой. Всегда веселило то, как она реагировала, если хоть одна девушка появится в тех вещах, которые у неё есть: «О, Боги, Касандра, с какого рынка она взяла эту подделку?!!» и так забавно при этом закатывала глаза. Её отец был предпринимателем, имел свой бизнес в Италии и Германии. Её сестра вышла замуж за принца из Франции, какой-то там музыкант. Поэтому то, что это были подделки, было явно правдиво. Не смотря на свою лёгкую испорченность в этом плане, она очень умна и своеобразно весела. Многие тянутся к ней именно по этой причине. 4. И наконец-то, главная всей этой банды, Сирена Фирс, моя лучшая подруга. Милая шатенка, с нереально шикарной задницей. Девушка очень весёлая, душа компании, но жутко неуверенная в себе. Ей всегда не нравится её внешность, а ещё она не поклонница вечеринок и алкоголя. У неё жутко строгий отец, даже не строгий, а маниакально строгий. Её мать убежала от мужа вместе со своими другими детьми, Морисом и Саванной, когда Сирена была еще совсем малышкой. Сирену отец не отдал. С этого момента она не признавала мать, так как думала, что та её бросила. Медленно и неуверенно шагая по длинному школьному коридору в поисках своего кабинета, резко ощущаю какую-то пронзительную боль в области плеча. — Не спать, боец, враги совсем рядом, — ударив меня по плечу, прошипела Сирена и захохотала на весь коридор. Она всегда меня так будит, и как обычно смеётся с моего испуганного вида. — Тебе не говорили, что бить людей — это противозаконно? У меня уже гематома от твоих якобы несильных шлепков, — я как обычно пытаюсь сделать суровый вид, но, видя её очаровательную улыбку, не могу сдержаться и начинаю смеяться. — Сегодня приезжает глава какой-то известной клиники, думаю, тебе будет интересно послушать её лекцию, тем более, это ведь по твоему профилю. Я записала тебя в список присутствующих, — она как обычно всё помнит, наша умница,

2 Глава

Весь день я была в предвкушении будущей конференции. В моей голове кружилось целая куча вопросов, которые я так хотела задать. Ко всему этому, я могу себя зарекомендовать. С огромным трудом дождавшись окончания уроков, я резво побежала в зал, и, увидев, что тут уже достаточно народу собралось, подбежала к четвёртому ряду. Не замечая никого, села возле незнакомой женщины. Запыханная, я ждала начала конференции, но тут рядом раздался небольшой смешок, и я нервно повернула голову в сторону услышанного. Рядом сидела женщина лет 30, не более, в чёрном платье, облегающем её шикарную фигурку и, довольно-таки строгих лакированных красных туфлях-лодочках. Её внешность была очень интересной: длинные пепельно-русые волосы, собранные на макушке заколкой, так что локоны свисали на плечи волнами, на губах красная помада под цвет туфель, а на грациозных запястьях широкий браслет с чёрным агатом и золотые часы. — Вы довольно забавны, юная леди, — ехидная улыбка спала с её губ, и она уже смотрит на меня с каким-то странным выражением, так что у меня перехватило дыхание. Её серо-голубые глаза сверлят во мне дыру, и даже не во мне, а в моём сердце, так что я потеряла дар речи, и всё возмущение куда-то улетучилось стаей бабочек, и даже не куда-то, а вниз моего живота, что поистине меня напугало. — Вам нехорошо? — в её глазах я начала видеть проблески тревоги, и это вытянуло меня из какого-то глубокого сна. — Нет-нет, что Вы, — суетясь, я пыталась убрать свой взгляд с этой обворожительной леди. — Вы интересуетесь медициной? — Аа… да, немного… точнее очень интересуюсь, я хочу стать врачом, — я с ужасом осознала, что заикаюсь, «Возьми себя в руки, тряпка, чего ты мнёшься перед ней, как перед каким-то сексапильным мужиком!» — А Вы? Я не видела Вас раньше, Вы новый педагог? — Что-то типа того, — и на её лице снова появилась забавная и загадочная улыбка. — Вы не знаете, кто это будет? — увидев её вопросительный взгляд, я добавляю, — глава клиники. — Мария Сноу, известный хирург, — улыбка становится ещё шире. — Ох, наверное, какая-то старушка, не люблю слушать пожилых, они говорят слишком… — Скучно? — ДА! — чуть ли не выкрикнула я, но осознав, где нахожусь, убавила свой тон. — Это точно, надеюсь, это будет не настолько скучно, как Вы ожидаете, — она как-то загадочно улыбнулась, и вставая, прибавила — до скорой встречи, Мисс…? — Мисс Валери, — с каким-то придыханием отвечаю я и наблюдаю как эта грациозная, словно пантера, женщина уходит в сторону выхода. «Будешь жрать меньше, станешь такой же, а хотя, тебя для этого потребуется связать и не отпускать лет пять», в каком-то роде это было предупреждением. Ненадолго забыв о новой знакомой, достаю фотоаппарат, блокнот и ручку с наконечником в виде милого розового кролика, которую подарила мне Милиса, при взгляде на неё я мило улыбаюсь. Свет притухает, и я, ёрзая от предвкушения, усаживаюсь поудобнее, но видя, что знакомая конкретно опаздывает, я почему-то очень расстроилась. На сцену выходит наш директор, пожилой мужчина лет 55-ти. — Сегодня очень важный день для нашей школы! — говорит он с огромным энтузиазмом. — Сегодня к нам приехала глава клиники «Сноулэнд» Мария Сноу. Она также является главным спонсором нашей школы, поприветствуем её, — под шквал аплодисментов на сцену выходит женщина в белом халате и очках в чёрной оправе, что придаёт ей ещё больше сексуальности, и к своему великому ужасу я узнаю в ней свою сегодняшнюю знакомую. Почему-то мне становится жутко стыдно, и я прямо впиваюсь спиной в кресло, а она мило улыбаясь с каким-то неистово жгучим взглядом, смотрит в мою сторону. Она подмигнула мне, от чего весь зал просто замер, а я покраснела с пят до ушей, она села на кресло и, сложив руки на столе, принялась слушать дальше вступительную речь директора, и каждый раз на его благодарность она очень мило улыбалась и кивала, но снова поворачивалась в мою сторону и пристально смотрела. — Итак, послушаем же саму нашу гостью, Миссис Сноу, прошу, — очень плавно и медленно, цокая каблуками, она подошла к микрофону и начала говорить, её голос как шёлк, обволакивающий всё моё тело и крепко связавший моё горло так, что я не могу дышать. — Здравствуйте, дорогие ребята. Возможно, кому-то покажется очень занудной речь пожилой леди, — сделав паузу, она широко улыбнулась, от чего моё сердце кольнуло, и приподняла бровь, глядя на меня. Весь зал расхохотался и кто-то даже крикнул, что если бы все бабушки так выглядели, то они бы пошли на преступление, отчего она хихикнула и добавила. — Очень милый комплимент, молодой человек, но думаю, Вы должны вести себя прилично. Сегодня я хочу рассказать вам о нашей работе и, возможно, переманить вас в наше направление, медицину. — тут её выражение лица изменилось и стало каким-то до жути серьёзным, она медленно отошла ближе к проектору, и на огромной стене появился заголовок «Ваша жизнь в наших руках!». — Моя клиника специализируется на пересадках жизненно важных органов людям, чьё положение очень прискорбно, а помимо этого мы делаем операции людям, болеющим онкологическими заболеваниями, людям с ясно выраженными патологиями, также мы имеем отделы пластической хирургии. Одарённые юные и не очень специалисты со всех стран мира пополняют наш коллектив, который уже творит чудеса с вашими проблемами. Она говорит монотонно и по делу, и я понимаю, что начинаю интересоваться этой женщиной, не только как специалистом. Когда она рассказывает об исследованиях её клиники, она замечает моё явное удивление, и хитрая улыбка снова проскальзывает по её губам, а потом она приподнимает бровь и непроизвольно кусает нижнюю губу. Моё тело сводит судорогой, и почему-то действительно становится больно. — Так как наша клиника уже 8 лет держится в пятёрке самых лучших клиник страны, мы расширили свои диапазоны, мы открыли несколько десятков подобных клиник в 20-ти странах, включая некоторые африканские поселения. Ежегодно студенты медицинского университета при нашей клинике ездят волонтёрами именно в эти поселения. Ах да, — тут её улыбка расширилась ещё больше, и медленно повернувшись к стене, она показывает здание, а

3 Глава

Целую неделю после этой встречи я не могла успокоиться, меня почему-то тянуло к этой совершенно чужой, но в то же время такой близкой женщине. По привычке своей я начала наводить досье. Ей 31 год, она замужем за бизнесменом Ричардом Сноу, у неё маленький сын Льюис. О нет, замужем, почему мне так плохо от этой новости? Сразу представляю как она нежно и ласково любит своего мужа и меня перекашивает от омерзения. Но почему? Ведь она не парень, которого я уже давно люблю. Она просто знакомая, которую я видела всего раз в жизни. Прошло ещё недели полторы, и я уже почти забыла о существовавшей когда-то Миссис “Снежинки”, когда неожиданно для всех возле школы остановилась ярко-жёлтая машина, так как я совершенно в них ничего не понимаю, я не могу даже сказать какой марки, но по виду явно дорогая. Потом мне уже сообщили, что это McLaren F1, и стоит он около миллиона долларов, что привело меня в явный ужас. «В таких случая говорят насосала, а тут нарезала, хотя-я-я-я… может, и первое», я крайне недовольна своим вторым Я за столь грубое замечание. — Здравствуй, Касандра, — улыбаясь своей ярко-белой улыбкой, Миссис Сноу протягивает мне пакет и, увидев моё непонимание происходящего, добавила — твои кеды, они очень помогли мне тогда. Сейчас она выглядит совершенно по-другому, собранные волосы в высокий хвост, очки и явно под ними дневной макияж, который делает её на лет 5 моложе. Одета она была тоже по-другому, приталенные чёрные джинсы облегают её упругий зад, о боже почему я смотрю на её зад? Так вот, сверху синий свитер, поверх которого спортивная жилетка, а на ногах массивные сапоги. Она выглядит так молодо, совершенно как мы. — А я уже и забыла про них, спасибо, — дрожащей рукой забираю пакет и удивлённо смотрю на неё, — потрясающе выглядите, совсем на Вас не похоже. — Ах, благодарю… Я подумала что будет неловко одеваться официально в место где подростков огромное количество, не люблю привлекать внимание. — У Вас плохо получается, машина Вас выдала, да и внешний вид тоже, — вспомнив её семейное положение, я почему-то скривилась от боли, чем привлекла её внимание ещё больше, и с каким-то огорчением задаю ей какой-то никому ненужный вопрос, — вы приехали сюда только для того что бы отдать мне обувь, ведь Вы могли передать их через кого-то другого, кто менее занят, чем Вы? — Вы как всегда проницательны, Касандра, и это меня радует, — она снимает свои очки и медленно приближается ко мне, смотря на меня взглядом голодного хищника. Когда я прилепилась к стене, она приблизилась к моему лицу, чем заставила меня покраснеть, и к моему ужасу я даже закрыла глаза, — я почему-то соскучилась по Вашему растерянному виду, юная леди, — прошептав эти слова, она отошла на пару шагов и засмеялась, чем убила во мне все надежды на что-то большее. «Какое большее, дура! Ты же не лесбиянка!» — Очень бестактно с Вашей стороны, Миссис Сноу, вести себя таким неподобающим образом, — я ужаснулась, осознав что я не просто говорю ей это, а кричу, ещё и с видом ребёнка, у которого убили любимую черепашку. На её лице я заметила огорчение, и что-то ещё… может… боль и стыд. Ей было стыдно от такого поворота событий. — Простите, Касандра, я

4 Глава

Следующие две недели были просто адом. Мало того, что репетиторы меня сжирали просто своим количеством, так еще и бабушке стало хуже и приходилось иногда дежурить ночами. Но время, когда я могла поспать, тоже меня не радовало. Мне ничего не снилось, совершенно ничего. «Ага, порно тайм закончился! Забудь ты уже». Почему-то меня действительно расстраивало, что Мария мне больше не снилась, да и за 2 недели никакой весточки от неё. Я начала скучать по этой женщине. О, боги, куда катится мой разум? На середине третей недели мне пришла коробка, в ней я нашла медицинский халат и конверт с приглашением на день открытых дверей в клинику и параллельно университет «Сноулэнд». Помимо приглашения на это мероприятие, в конверте была мини-открытка с таким своеобразным содержанием: «Уважаемая Мисс Валери. Я с огромным удовольствием приглашаю Вас в свою клинику. Так как я имею определённые привилегии, я хотела бы показать Вам отделы нашей клиники, которые не будут показаны другим посетителям. Конечно же, за это Вы просто обязаны мне одну маленькую услугу, о ней мы поговорим после. Миссис Троттон-Сноу»«Попала бабочка на огонь, ахахаха. Поздравляю, Касандра, тебя там попросту сожрут». Нет! Она умная и интеллигентная женщина, она не будет заниматься такой ерундой. Как бы я не отговаривала себя, в чём то моё второе я было право. Я попала, причём конкретно. Мысль о том, что, возможно, у неё на меня какие то виды, заставила моё сердце биться с огромной скоростью. Посмотрев на дату мероприятия я ужаснулась. Оно сегодня! Врачи очень непунктуальные личности! Через несколько часов, я, уже одетая и расфуфыренная, ехала в клинику, где меня уж слишком радушно приняли, услышав мою фамилию. Пройдя всю экскурсию по клинике и университету включительно, я видела Марию всего раз. Вместе со своими коллегами она явно куда то спешила. Она даже не заметила моего присутствия, что меня очень огорчило. «Ты что, пуп земли, что бы тебя замечали? Или, может, над тобой стрелка ярко зелёная висит?», как всегда права. Она была такой красивой, совсем другой. Снова что то новенькое, строгая чёрная юбка карандаш, облегающая её невероятные бёдра и ягодицы. На ней была блузка нежно-персикового цвета. Волосы собраны в приспущенный хвост, а на лице простой макияж. Очки придавали ей какой-то строгости. Спустя пару часов, когда уже все будущие студенты ушли, я, как последняя дура, сидела в приёмной и ждала. А чего я ждала? Кого? Она не придёт. Наклонив от усталости голову, впиваясь при этом руками в волосы, я уже почти засыпала. Я не сразу услышала приближающееся цоканье каблуков, и, уже когда чьи-то мягкие руки схватили меня за запястье, я, немного испугавшись, посмотрела на человека, разбудившего меня. Она… пришла. — Прости меня, прошу… — она сидела передо мной на корточках и очень тяжело дышала, как будто пробежала марафон, — операция… срочная операция, я не успела тебе сказать. Сказав это, она начала шататься и было видно, что, если не поспешу, она может упасть. Я резко подхватила её за плечи и, приподнимаясь вместе с ней, резко усадила на своё место. Сев рядом, я увидела, как это, когда-то строгое чудо, сопит в две дырки. Она устала. Видимо, в последнее время она ужасно устаёт, раз у неё такой вид. Сняв с неё очки, уложила на место выбившиеся из хвоста прядки волос. Она такая милая, когда спит. Беспомощный котёнок. Заметив, что приёмная медсестра куда-то отлучилась, неожиданно для себя я потянулась к её лбу и поцеловала его с огромной нежностью. Следом шла свободная щека и нос. Дойдя до губ я с ужасом поняла, что она уже не спит. Глаза её были приоткрыты, и она, почему-то сжав брови, начала тяжело дышать. — Простите… о, боже, я-я-я не хотела. Вы просто так мило спали и вот, не знаю, что на меня нашло, — я так быстро тараторила, что даже не успевала следить за её реакцией. Следом я резко встала и уже собралась уходить, как неожиданно она схватила мою руку. Привстав, так, что мы уже были на одном уровне, она смотрела на меня как-то по-другому. В её глазах не было ни страха, ни отвращения, а какая-то мольба, может быть. Как только она посмотрела на мои губы, у меня внутри как будто что-то оборвалось. Я сорвалась с цепи и, обхватив её лицо ладонями, впилась в её губы. Впервые в жизни я целую кого-то. Языки переплетаются как верёвка, переходя в одну нить. Какой-то сумасшедший водоворот поглотил нас обеих

5 Глава

С того случая прошло уже несколько дней, а мне до сих пор стыдно его вспоминать. Я не знаю, как разрешилась та ситуация, так как в порыве паники я убежала, не захватив даже свою сумку и шапку. Мысль о том, что я по уши влюбилась в женщину, убивала меня окончательно. Моя учёба спасала меня от схождения с ума. Я безумно скучала по ней, даже по сути задыхалась. Прошло полторы недели, когда в дверь снова постучал доставщик, и протянул мне большую белую коробку, перевязанную широкой красной атласной лентой. Я знала, от кого она, ещё не распаковав. Внутри я обнаружила платье белого цвета, лиф на котором был полностью покрыт осколками какого то камня. Ещё босоножки с такими же камушками, заколка с красивыми завитками и маленькими камушками, а так же белая роза с открыткой. «Прошу прощения за тот случай. Сегодня в моём доме состоится ужин с моими подругами, а по совместительству коллегами и жёнами моих коллег. Я бы хотела чтобы ты побывала на этом ужине, так как это замечательная возможность для тебя зарекомендовать себя, а так же набраться опыта. В 18:00 к твоему дому прибудет машина. Жду с нетерпением нашей встречи, по-моему, мы друг другу не всё сказали. Миссис Троттон-Сноу. P.S: Розу возьми с собой» Ноги резко подкосились от какого то ненужного страха, а так же мой обед яро выпрыгивал наружу. «Ей понравилось…». Или же она хочет меня отругать за тот случай. О, Боже, что делать? «Для начала душ прими, не убивать же тараканов ты туда едешь…». Через несколько часов я уже стояла в шикарном сатиновом платье, переплывавшим струйками в пол. Платье явно подчёркивало большую грудь — единственный мой плюс. Волосы были собраны, а плечи полностью открыты. Через пол часа я уже сидела на мягких сидениях чёрной машины. «Господи, куда мы едем?»…Приподняв немного платье, поднимаюсь по ступенькам огромного, как дворец, дома. Спокойный и неприметный дворецкий забрал у меня пальто и провёл в столовую, где уже располагалось 3 женщины в невероятных одеяниях. Все были очень разными. Первая — блондинка с короткими волосами, совсем как мальчишка, была одета в облегающее кожаное чёрное платье. Она улыбнулась мне своей невероятно шикарной улыбкой, как будто мы знакомы уже сто лет. Вторая — длинноволосая брюнетка, была облачена в шёлковое платье лимонного цвета. Она почему-то не одобряла энтузиазма подруги и, наоборот, как-то хмуро улыбнулась при взгляде на меня. Третья была пышногрудая шатенка, ей явно хотелось подчеркнуть это достоинство, так как лиф на её перламутровом платье ярко подчёркивал её грудь своим глубоким декольте. Она посмотрела на меня каким то оценивающим взглядом и мило, но явно фальшиво, улыбнулась. Минута молчания явно затянулась и я почувствовала какое то напряжение, как вдруг короткостриженная блондинка заговорила со мной. — Вы, наверное, подруга Марии? — в её глазах блестел азарт. — А, да. То есть нет! Мы просто знакомые. — почему то меня пошатнуло и я попятилась назад, как вдруг кто-то придержал меня сзади. — Как-то обидно, Мисс Валери, что Вы считаете нас просто знакомыми. — о, боги, этот голос опять расплывается по моему телу шёлковой лентой. — А у меня есть причины считать иначе? — сказав это, и, явно порадовавшись своей вернувшейся наглости, я моментально пожалела об этом. Посмотрев на невероятно красивую женщину, облачённую в атласное красное платье и с помадой на губах того же цвета, я почувствовала, что ноги меня явно подводят. Заметив какое-то разочарование в её глазах, мне стало немного стыдно. — Хах! Мария, тебя уже юные леди строят! — как то радостно воскликнула блондинка. — Это ненадолго, Филисия, — и тут я увидела в её глазах искорки. — Простите, я никого из Вас не знаю. — как то робко промямлила я. — Филисия Голди, кардиохирург, по совместительству обладательница косметической компании «Голдифолс». — блондинка подошла ко мне и протянула руку, которую я с радостью очень нелепо пожала. Следом шла брюнетка. — Миранда Флавиан, нейрохирург, она обладает огромной библиотекой в наших краях, а так же иногда преподаёт в нашем университете. — Добро пожаловать в наши ряды. — уже без определённого напряга она жмёт мою руку и улыбается. — И наконец то, главная заноза в заднице «Сноулэнда», Александра Лоуренс — пластический хирург. Обладательница четвёртого размера. — после этих слов шатенка, надув губы, недовольно посмотрела на Марию и пожала мою руку с каким то пренебрежением. — Хах, и конечно же наша главная забияка, Мария Троттон-Сноу, главный нейрохирург нашей клиники. — весело добавила Филисия. — Рада с вами всеми познакомится, — напряжение начало уходить, но сразу же вернулось, когда Мария приобняла меня за талию. — Дамы, это Касандра Валери, наша будущая студентка, моя очень близкая знакомая, — слово «близкая» она уже чуть ли не шёпотом говорила мне на ухо, от чего я вся покрылась мурашками. — Девочки придут через пол часа, так что, дамы, развлекайтесь, а я, пожалуй, покажу Касандре мои апартаменты. Вы не против? — она спросила, но в её голосе не было вопроса, она уже знала ответ. — Да, конечно. Спустя минут 5 мы уже расхаживали по просторным коридорам этого дворца. Картины и фотографии были повсюду. Ещё через 5 минут Мария завела меня в какую то тёмную комнату и сразу же заперла двери, от чего я до жути испугалась. «Ну всё, писец подкрался незаметно… готовь булки». — Мисс Валери, Вам не говорили, что неприлично сбегать от соблазнённой Вами дамы? — она явно издевалась надо мной. Кого я там соблазняла? Она смотрела мне прямо в глаза и шла плавно, бесшумной кошкой. Подойдя ко мне впритык, она даже не шептала, а шипела мне на ухо. — Спасибо… Вы подарили мне надежду. Надежду? Надежду на что? Мне хотелось убежать. Куда угодно, хоть в окно. Не от неё, а от себя. Я поняла, что хочу эту женщину прямо тут, сейчас. Открыв глаза, и, посмотрев на неё, я ужаснулась. Она стояла передо мной, обхватив свои плечи руками, и смотрела на меня с таким отчаянием и грустью, чуть ли не плача. Я

6 Глава

Всё то время, что она приводила себя в порядок, она просто молчала. Это поистине пугало, и вроде бы я хотела что-то ей сказать, но мне было страшно, и я тоже молча собирала волосы. Спустившись, я увидела ещё 5 женщин, чьи имена и значения в клинике, к сожалению, запомнить уже была не в силах. Мария как то сухо отвечала на вопросы других дам, чем привела их в небольшой ступор. — Мария, ты приболела? Ты вся красная. — Филисия была явно обеспокоена её самочувствием, и из-за этого я почему-то почувствовала укол ревности. — Нет, что ты… видимо, немного запыхалась, пока обходила с Касандрой дом. — говоря это, она уткнулась в тарелку, нервно перебирая вилкой овощи. — У вас был тяжёлый месяц? — я снова сказала что-то не подумав. Просто эта непривычная тишина явно начала сгущаться в огромную тучу над столом. — Да, было нелегко, — тут в разговор вступила Миранда, — буквально только за последнюю неделю было около 18-ти операций и то, только по нашему с Марией профилю. Так как я приехала только 3 дня назад, всю работу делала именно она. «Так значит, тогда она действительно была на операции…», посмотрев на неё с какой то жалостью, я увидела угрозу на её лице. «Видимо, дамочка не любит, когда её жалеют». — Были интересные случаи? — я поняла что нужно хоть как-то соскочить. — Да. Во время удаления опухолевых клеток у маленького ребёнка, анестезиолог немного подмазал с наркозом и пришлось параллельно с операцией на мозг, помогать приводить его состояние в норму. Раковая опухоль была на начале третьей стадии, поэтому нужно было быть аккуратнее. А так всё по мелочи, несколько подобных операций у взрослых представителей, 4 операции по удалению гематом, 2 операции по удалению водянки и 5 по удалению кисты. Остальное делала Миранда, ну а я присутствовала на каждой. Касандра, в нейрохирургии бывает разное, второй хирург должен быть наготове. — Ага, ты ещё не сказала про удаление саркомы брюшной полости, милая. — девушка в синем платье заверещала своим тонким голоском. Это была вроде Катрина Донатан, ещё одна обладательница чего-то там… — Но это ведь не её область. — Мария у нас часто помогает другим хирургам тем, чем может. Саркома была размером в 9-тимесячный плод. Операция длилась очень долго, поэтому потребовался второй хирург, а он, к сожалению, был в Австралии. Поэтому она и помогла. — Катрина, не нужно… — она поистине смущалась от такой похвалы, но при взгляде на меня она вспыхивала ещё больше и сразу приступала к игре с овощами. — Ваши розы, они под цвет нарядам. Это какая то игра? — Что то типа того, милая, у нас традиция такая уже пять лет. Мы собираемся, и эти цветы всегда такого цвета. Врачи видят в этом огромную радость. Они своего рода как пригласительные на ужин. — услышав это, я поняла, что говорит самая старшая из них, по-моему, Елизавета Квадковски. Это дама лет 50-ти, была явно приятным и тёплым человеком. Она сразу напомнила мне бабушку. Эххх, лучше бы я дома сидела. — Замечательная традиция, благодарю за столь приятный приём. — после этих слов мы все дружно подняли наши бокалы и выпили. Шампанское было невероятно вкусным, его пузырьки щипали моё горло, заставляя опомниться. Через пару часов, все гости уже разошлись. Каждая гостья ужина обнимала меня и была бы рада встретиться снова. Не знаю, на сколько это была правда, но всё же это мне льстило. После провождения последней гостьи, Мария устало села на роскошный стул у стола, обтянутый синеватым шёлком, и закрыла глаза. Я мялась у входа в зал, пытаясь найти подходящие слова, как вдруг она сама заговорила. — Это меня пугает… — Что именно? — Не прикидывайся, будто не понимаешь, о чём я. — молния пробежала по моему телу, и я поняла, о чём она говорит. — Вам не понравилось? — «О боже, Касандра, что ты несёшь?», моё второе я бушевало не на шутку. — Наоборот… И именно это меня пугает, — она резко посмотрела на меня, как будто я в чём-то провинилась, и в этот момент я совершенно забыла как дышать. — Я Вас не понимаю… — я не узнавала своего голоса. Это говорила не я, а какой то маленький мышонок, загнанный огромной кошкой под названием «Обстоятельства». — Впервые в жизни я получила удовольствие. — мои глаза раскрылись на столько широко, что глазные яблоки говорили до свидания своим законным местам обитания. Ей 31, у неё есть ребёнок и муж, как такое вообще возможно? Она определённо меня обманывает. Но зачем? — Я не вру тебе, это действительно так. — о, боги, я что, говорила в слух? «Нет, просто у тебя всё на морде написано». — Но у Вас же есть сын и муж, как-то не состыковывается. — о нет, моё тело, оно предательски дрожит. Меня трясёт. — Ребёнка можно зачать и без получения от этого массы удовольствия, а муж… бедный Ричард думает, что я фригидна. На то были веские причины, своего рода это действительно болезнь.

7 Глава

Слишком шумно, но я не могу понять из-за чего. Машины и люди. Мне так страшно. Дедушка! Прошу! Нет! Не надо, только не это! Повсюду кровь, много крови… больно, но почему же мне так больно? Проснувшись со слезами на глазах, я встала и пошла по направлению комнаты Миссис Сноу. Приоткрыв двери, я увидела сидящую на пастели Марию со скрещенными ногами. Она так очаровательна. На голове царил хаос, накрученные локоны небрежно собраны в хвост. На ней шорты чуть длиннее моих и свободный свитер белого цвета. На явно уставшем лице столь знакомые очки, она явно что-то перебирает и заполняет, по всей постели куча бумаги. Постучавшись в уже открытую дверь, я бужу её от этой громадной рутины. — Простите, Вы ещё не спите?. — Да вот, приходиться даже ночью работать. Совершенно не могу разобраться в этих бумажках. — она так по-детски улыбается, и груз на моём сердце моментально исчез. — не спится? — Кошмар приснился. Могу я присоединиться? — Да-да конечно, хах, сегодня прямо день визитов в мою кровать. — она быстро собирает бумаги в общую кучу, расчищая мне местечко. Подойдя ближе, я заметила маленькую фигуру, лежащую слева от неё. — Это Ваш сын? — ложась в постель, я накрываюсь белым одеялом как маленькая девочка и смотрю на неё вопросительно. — Да, это мой маленький герой. — она с такой нежностью смотрит на него и снова обращается ко мне, — ты любишь детей? Вопрос подкосил меня. Я их не то что люблю, я их обожаю. — Очень, — это единственное, что я могла выдохнуть из-за её нежности. — Это хорошо… — Сколько ему? — Четыре года. Он любит спать со мной, когда Ричард в своих командировках. — при упоминании мужа её улыбка спадает, и я снова вижу несчастную и замученную женщину. — Сейчас он тоже там? — мысль о том, что в этой кровати он делает с ней то, что я бы хотела делать, подталкивает тошноту к горлу. — Да, вчера уехал в Швецию на две недели. Как обычно. Подожди минутку. — тут она медленно переползает через сына и встаёт возле кровати. Подняв сына на руки, она уносит его в соседнюю комнату и вскоре возвращается. — Думаю, свет ему мешает… — тут в ней что-то меняется, и она грациозно ложится рядом со мной. Взяв в руки бумаги, она протягивает мне папочку и, видя моё недоумение, добавляет — я хочу знать, что ты об этом думаешь. Просмотрев папку, я поняла, что это история болезни 7-ми летней девочки. — История болезни Роуз Маггонари. Это снимки головного мозга. Вот правое и левое полушарие… а тут… стоп, тут что то не так. Здесь не должно быть этого воспаления. Мозжечок увеличен, он больше своих обычных в этом возрасте размеров. Теперь понятно, почему у неё частые головные боли и плохая координация… — осознав, что я тут не одна, я вздрагиваю и вижу одобрительную улыбку, которая резко растворяется. — Ты права. У неё небольшая опухоль на мозжечке, что не позволяет девочке двигаться нормально. Я борюсь за неё уже третью неделю, а её родители не дают согласие на операцию. — Почему?! — о, нет, я возмущена. — Боятся. Риск велик. — Вы обязательно справитесь, я верю в Ваши силы. — Очень мило с твоей стороны, но тут моих сил недостаточно. — она явно расстроена. О, нет. Почему я начинаю хотеть её, когда она такая беспомощная? Резко привстав, я сажусь на неё верхом и снимаю её очки. Она в изумлении, но почему-то совершенно

8 Глава

Единственное, что я слышала после этого — это быстрое цоканье каблуков. Она явно спешила. Я осталась совсем одна в этой огромной комнате. Тут было очень просторно, всего лишь огромная кровать, письменный стол с ноутбуком и огромный количество различных папочек и небольшой шкаф-купэ. Не смотря на малое количество мебели, комната была невероятно уютная, стены были выкрашены в бледно розовые и кремовые тона, а на стене у изголовья кровати виднелся огромный рисунок женщины с младенцем на руках. Видимо, она невероятно любит своего сына. «Она спит на этой кровати… на этой постели её запах… оххх». Я как сумасшедшая начинаю вдыхать запах одеяла и подушек. Они действительно пахнут ею, и ещё кое-что, что-то незнакомое. Запах печенья или же запах маленького котёнка… Её ребёнок, это его подушка. Я вдыхаю и его запах, неожиданно для себя ощущая какую-то материнскую нежность к нему. — Мама?.. Я чуть не подскочила от страха. Я испуганно смотрю в сторону двери и вижу маленького ангелочка, трущего свои заспанные глазки. У него невероятные голубые глазки и золотые кудри. Почему-то я не обратила на них внимания, когда она уносила его в другую комнату. — Вы кто? Где моя мамочка??.. — его выражение лица явно не добрый знак. Он насупился, и маленькая кнопочка на лице в виде носика явно покраснела. Внутри меня бурлила паника. Поднимаясь с кровати я спотыкаюсь об одеяло и падаю прямо перед его ногами. Господи, какой позор. Главное, что бы он не испугался. Внезапно я слышу разливистый детский смех. — Тётенка… ик… Вы такая… ик… забавная. — Дожилась, надо мной уже и дети смеются. «Ну, хоть не плачет». — Да уж, — я медленно встаю и отряхиваюсь, хотя вовсе не запачкалась, скорее, стряхивала свой позор. — Вы кто?? — не смотря на маленький возраст, в его голосе звучал металл. Уххх, явно дьяволёнок. — Подруга твоей мамы, она ушла на работу. — Опяяяять!! Ненавижу её работу! — он нахмурил свои прелестные бровки, и я уже испугалась, что он заплачет. Но, к моему великому удивлению, я видела перед собой не плаксивого малыша, а серьёзного и злого мужчину. Он явно был недоволен сложившейся ситуацией. — Почему ты так не любишь её работу? — Она вечно занята, я почти её не вижу. Мне так страшно одному, а она не понимает! — он уже переходит на крик. — Эй, ну чего ты? Она ведь любит тебя. Она сама говорила, что ты единственное чудо, которое у неё есть. Именного благодаря тебе она держится. Сейчас она спасает жизнь какому-то человеку, а возможно даже ребёнку, для того, что бы его родители могли видеть его каждый день живого и невредимого. Ты понимаешь? — он так мило надувает губы, и теперь на его лице уже не ярость, а слабость, присущую таким маленьким мальчикам. Он понимает и, к моего огромнейшему удивлению, не капризничает. — Я почти её не вижу, мы никуда не ходим с ней. — о, боже! Маленький, в его голосе нотки отчаяния и обиды. Ему так нужна его мама. — Я обещаю тебе, что на этих выходных мы сходим все вместе куда ты захочешь. Договорились? — я даже не понимала, что говорю, но я понимала, что это ему необходимо. Его глаза вспыхнули с огромной силой. Два маленьких ярко-голубых фонарика смотрят на меня с какой-то неистовой надеждой и благодарностью. — Правда?! Тётенька!! Вы просто чудо!! — он запрыгал на месте, и резко, так неожиданно даже для меня, повис на моей шее. Почему-то я чувствовала, что это на долго, что я смогу быть с ним очень долго. С ним и с его матерью. Ох, Мария, почему я так привязалась к тебе? Правильно говорят, что самое великолепное, что может быть на свете — это счастливый ребёнок. Счастье лилось из него водопадами. Мы легли в кровать и он безостановочно рассказывал мне о своей совсем короткой, но уже

9 Глава

— Тётенька! Тётеееенька!! Вставай! — о, боже, какой же террорист меня будит в такую рань? С огромным трудом я открываю глаза. Как же я сладко спала, было так тепло… Открыв глаза и посмотрев на предмет массового пробуждения, я немного ужаснулась. Маленький Льюис прыгал на кровати, а Мария стояла возле кровати и мило улыбалась. Кошка, которой дали кусок телятины. Тут я поняла, что они были одеты, и, видимо, хотели прогуляться. Малыш был просто неотразим, чёрная водолазка, синий пиджак, джинсы и крошечные кеды. Маленький модник, мама явно постаралась. Сама Мария выглядела не хуже. Красно-чёрная клетчатая юбка-карандаш с высокой талией, под ней правильно заправленная чёрная водолазка. На ногах шикарные чёрные ботильоны на высоком каблуке с небольшим количеством ремешков. На голове красовалась длинная коса, а на лице дневной макияж и очки. Такой невычурный вид, просто и со вкусом. — Так и будешь лежать в постели или, может, пойдёшь выполнять обещанное? — она всё также мило улыбается, и я таю. — Обещанное? — и что же я ей наобещала? — Тётенька, ты же сказала, что мы пойдём куда я захочу. Сегодня суббота, пошли с нами. — маленькое чудо так и молило, ну, а кто же может противостоять такому? Я медленно встаю и всё ещё заторможено смотрю на неё и Льюиса. — Да, конечно, милый. Я только соберусь и пойдём. Малыш с визгом убежал из комнаты. Он счастлив. Какая милая беззаботность. Я и не заметила, что с какой-то дурацкой миной смотрю ему в след. Вдруг кто-то шлёпнул меня по заднице и нежно поцеловал в щеку. — Вещи сложены на кровати, я жду тебя на завтрак. Поторопись. — с этими словами она вышла и закрыла за собой двери, оставив меня дрожащую то ли от холода, то ли от неё самой. На кровати лежали чёрные плотные колготы, чёрная кожаная юбка и белая блузка. На ноги что-то на подобии берцев. «Кукла»… действительно, я ведь никогда такое не носила, а в этом я выгляжу как кукла. Почему же мне так не нравится всё это? У меня предчувствие, что мне придётся крупно заплатить за всё, что было и будет. Тяжело вздохнув и накрасив губы блеском, я встаю и направляюсь вниз. Ох-х-х… какой замечательный запах. В моей семье я даже не завтракаю, а тут это, похоже, в порядке вещей. Бабушка! Я совсем забыла, сегодня моя очередь дежурить! — Ах, вот и ты! Замечательно выглядишь, прям как куколка. — «Ой, да ладно? Ещё одна»- Благодарю, — робко, еле сдерживая тревогу, отвечаю ей. Почему-то у меня сердце не на месте сегодня. Будто что-то произойдёт. Но что? — Миссис Сноу… — я должна сказать, что мне пора, но она резко обрывает меня. — Тебя что-то волнует? Я могу помочь? — Моя бабушка… — я снова ломаю руки. — она у нас лежачая, я должна прийти на смену. — Я пришлю Вам свою лучшую медсестру на сегодня. За обедом обсудим судьбу твоей бабушки. Я могу положить её в нашу клинику. — Что Вы! У нас нет столько денег на лечение. Поймите… — я сгораю от стыда. Не смотря на то, что мать много работает, нам жутко не хватает денег, это факт. Мы еле-еле выплачиваем счета. — Это не обсуждается, Касандра. Твои проблемы — это мои проблемы, так что не болтай слишком много и садись за стол. Завтрак стынет. Я медленно присаживаюсь на мягкий стул рядом с Марией и смотрю, как маленький Льюис жадно уплетает свою лазанью и апельсиновый

10 Глава

Спустя час мы уже гуляли как обычная семья. Льюис с Мистером Хантером бежали к парку как угорелые. Точнее, бежал только Льюис, а вот бедный телохранитель был вынужден вспомнить былые времена. — Вы очень любите своего сына. У него замечательное детство. — Я просто пытаюсь, что бы у него было такое детство, которого не было у меня. Вернее, у меня его вообще не было. — она улыбается, но в её глазах читается совершенно иное. Пустота. Её глаза резко потускнели. — У Вас было тяжёлое детство? — И юность тоже. Касандра, пойми, я не всегда жила в такой роскоши. Это всё Ричард. — ох, этот Ричард. Что б его геморрой хватил в этой Швеции. — То есть, у Вас нет ничего своего на данный момент? — Ну почему же… Дом в Филадельфии и квартира в Далласе, а так же несколько фотогалерей в Нью-Йорке и Сан-Диего. Это труды моего таланта, как говорят мои подруги. Она не получала удовольствия. Может, это как-то было связано с прошлым? Я безумно хочу узнать, но имею ли я право спрашивать такие вещи? — Ты что-то хочешь спросить? — наверное, на моём лице всё фиолетовыми буквами написано. — Вчера Вы сказали… ну-у-у то, что Вы не испытывали такого раньше. Почему? — ох, язык мой — враг мой. Я сразу же пожалела, что спросила. — По сути своей это — детская травма. Мой психолог говорит, что мне просто нужно забыть всё. Я очень стараюсь. — она поникла и за пару минут как будто постарела на пару лет. — Вас кто-то очень обидел? — зачем я это спрашиваю? Ведь видно же, что да. — Всех нас кто-то когда-то обижает. Не думай об этом, милая. — она пытается сделать беззаботный вид, но видно, что это сжирает её изнутри. Я сдаюсь и в качестве поражения опускаю голову. «Ну и что ты там под ногами интересного нашла?». Ей больно, а я помочь ей не могу ничем. — Не заморачивайся по пустякам. — я даже не обращаю на эти слова внимания, только чувствую, как чьи-то мягкие пальчики переплетаются с моими. Я понимаю, что это она взяла меня за руку, и мигом поднимаю глаза на неё. А она, лиса… Так спокойно, будто не её рука сжимает мою, идёт и ласково смотрит на сына. — Что происходит, Мария? — этот вопрос мучает меня. Кто мы теперь друг другу? Что мы делаем вообще? — Делать вид, что я не понимаю о чём ты говоришь, бессмысленно. Не так ли? — Думаю, да. Её глаза выдают все её мысли. Она не умеет врать. — Я не знаю, Касандра. Всё так быстро закрутилось, что я даже не понимаю, что к чему. — моё сердце как на американских горках. Мне становится жарко. Ну, вот, теперь она скажет, что это было просто ошибкой. А на что я вообще рассчитываю-то? Что она бросит мужа ради какой-то бедной дурочки? — Ты меня слушаешь вообще? — она явно сердится. — Да, прости. Не выспалась. Продолжай. — о, боже, меня трясёт. — Я понимаю только одно. Я хочу быть с тобой в радости и помогать тебе в горе. Я не обещаю тебе ничего, и мужа я пока что не брошу. — Вот как… а я буду для перепиха, когда муж в отъездах? Меня всю трясло. От отвращения к самой себе, от ярости и чего-то ещё, что я ещё не понимала. С огромным трудом я сдерживала накопившиеся в горле слёзы обиды. — Касандра, ты не понимаешь… Резко убрав руку, молча иду к залившемуся от бега краской Льюису. На лице читается безразличие и я замечаю, что она попросту растеряна. — Льюис. Милый. Покажешь мне своё любимое место в парке? — искренне улыбнувшись ему, беру его за руку и мы уверенно шагаем к невероятных размеров разноцветному дому, сделанного из конструктора. Невероятное местечко. Последующие несколько часов, мы играли с ним в игры и собирали lego. Бегали по аттракционам и ели вкусности. Бедный Мистер Хантер попросту не поспевал за нами. Мария бесилась как мегера. Она смотрела на меня, и волоски на моём затылке и руках поднимались дыбом. — Можно тебя на минутку? — «ну вот, милая, готовь булки. Так вставят, что не разогнёшься». Стало действительно жутко. — Нет, я занята. Мы ещё не собрали самолётик. — сердце, стой на месте. — Это не просьба. — она уже шипит. — Мистер Хантер, посидите пять минуточек с Льюисом. — поцеловав малыша в щеку, медленно направляюсь в её сторону. Ему явно не нравилось, что его новую единомышленницу забирают. Он очень недовольно таращится на мать, а ей хоть бы хны. Она плотно сжимает моё запястье и ведёт меня в соседний домик. Мне больно. Она такая хрупкая, а силы в руках как у боксёра. «Она ж хирург, не тупи!». Одно ловкое движение и я уже припечатана к стене. — Зачем ты так со мной? —

11 Глава

Через пару часов мы, как уставшие гусеницы, плелись к машине. Мистер Хантер нёс уставшего Льюиса, а Мария не отпечатывалась от меня ни на секунду. Не смотря на её уверенно довольнейший вид, мне было как-то стыдно. Все смотрели на нас. Неожиданно для всех она остановилась. — Вильям, отвези Льюиса домой. Мы с Мисс Валери немного пройдёмся. Я позвоню тебе. — Будет сделано, мадам, — взрослый мужчина как будто приклонялся перед ней. Он аккуратно уложил малыша на заднее сидение и уехал. — Не поняла… — я чувствовала себя в беде. Кто-то получит сейчас. — Пошли пообедаем, хотя, возможно, уже и поужинаем. Я хочу разобраться в болезни твоей бабушки, — проснулась серьёзная Мария. — Я не приму от тебя такого… слишком много, — мне стыдно, что я не могу дать ей чего-то взамен. Кто я вообще? Нищеброд. — Касандра, ты в первую очередь будущий медик. Ты не должна задумываться о препятствиях. Твоя цель — вылечить больную. Плюс ко всему она — твоя бабушка. Какая разница, каким способом ты ей поможешь?! Не разочаровывай меня, — она злится. И да, она права. Я не могу думать о своей гордости в такой ситуации. — Хорошо. Только не в месте, где куча народу. Желательно, чтобы его там вообще не было, — опустив глаза, я пытаюсь не показывать своего положения. Мне стыдно, и, к сожалению, она видит это. Лучше бы я этого не говорила. По-моему, она была в восторге от мысли о нашем уединения. — Замечательно! У меня есть одно, как вы говорите, клёвое местечко, — с нежнейшей улыбкой она протягивает мне руку, и я, к своему огромному удивлению, робко беру её за руку. Мы шли практически молча, иногда она рассказывала интересные случаи из практики, также мы обсуждали книги и музыку. Невероятно, но в этом мы с ней были очень похожи. На улице начинало смеркаться. Город начинает обретать краски, оживать. Машины нескончаемой линией тянутся вдоль дороги. На улице довольно прохладно, и я непроизвольно вздрагиваю при каждом потоке холодного ветра. Мария, видимо, заметив это, остановила меня и, с привычной только ей лёгкостью, накинула на меня свой широкий шарф. — Замёрзла? — она смотрит на меня с такой нежностью. Видимо, я хорошо постаралась в прошлой жизни, раз стою тут с ней. Она медленно тянет за свисающие концы шарфа, и я уже стою прямо перед ней. Один резкий рывок и её тонкие губы накрывают мои, как мягкое одеяло. Её холодные руки почему-то становятся такими тёплыми и родными. Сейчас между нами нет похоти и страсти, только нежность и тепло. Оторвавшись от моих губ, она ласково целует меня в лоб, придерживая моё лицо мягкими ладонями. — Уже намного теплее, — слова вылетают сами по себе. Мозг в отключке. Через час мы уже поднимались по рыхлой лестнице старой пятиэтажки. Не очень-то и романтическое местечко. Перед входом на крышу, она закрыла мне глаза и начала направлять меня. Я сразу чувствую такую силу рядом, что все мои страхи умирают под потоком этой силы. Она будет рядом, будет защищать меня. Несколько шагов и сильный поток ветра, уже, на удивление, тёплого, развивает мои пряди волос. Когда она медленно убрала свои руки, я ещё пару минут не хотела открывать глаза. Но когда открыла, внутри меня что-то щёлкнуло. Маленькое пространство было обставлено так, будто тут жизнь течёт бурным потоком. Единственное живое место в этом заброшенном здании. Вдоль стены красовалось панно с рыдающей девочкой. По балкам и всем люкам развешаны гирлянды и фонарики. У стены стоял столик с кованными ножками и два мягких кресла. В углу высокого каменного бортика стоит небольшая палатка, обставленная мягкими игрушками и маленькими подушками. Похоже на убежище. — Добро пожаловать в мой мир. «Что? Что она говорит??» Увидев моё непонимание, она попыталась пояснить. — Я прихожу сюда иногда, что бы подумать. Пошли, кое-что покажу. Она схватила меня за руку и, как маленький ребёнок, хвастающийся своей комнатой, она повела меня в сторону палатки. В детстве я обожала их, поэтому эта идея мне понравилась. Когда мы очутились в её маленьком убежище, я сразу же заметила там фонарь, несколько книг и одеяло с подушками. Устроившись поудобнее и накрывшись одеялом, она обхватила колени и заговорила. — Первый раз я пришла сюда, когда мамин хахаль впервые домогался меня. Мои глаза вылезали из орбит, а она так спокойно это говорила, будто рассказывала, как ходила с матерью в парк аттракционов. — Что? — голос предательски дрожит. — Я ведь говорила тебе, что мой мир — это не роскошная одежда и рестораны. Это вечно работающая мать, вечно голодная сестричка и вечно домогающийся мамин хахаль. Мне было так страшно, я звала её. Знала, что она на работе, но всё ровно продолжала звать её. Впервые я увидела, как плачут пустые глаза. Она просто сидела и смотрела на меня так спокойно. На её лице не было не единой эмоции, только слёзы. Они капали не переставая, а я даже пошевелиться не могла. Невозможно, быть такого не может. — Когда это произошло? — все демоны внутри меня сговорились и решили спросить демонически хриплым

12 Глава

Я стою перед дверью цвета гнилой вишни. Неуверенно открываю двери и вижу, что моя снежная королева стоит у окна. Прекрасная светловолосая дива в белоснежном платье, струящимся на ней лёгкими волнами. Она нежно улыбается и протягивает мне белую, как снег, руку. Я беру её совсем легко, без каких либо опасений, это ведь она — мой ангел, я доверяю ей, как самой себе. Тёплые руки окутывают меня крепкими объятиями. Столько нежности и защиты в одной женщине. Тишина. Такие необходимые мне в последнее время тишина и покой обволакивают меня. Внезапная резкая боль пронзает всё моё тело. Моя спина! Больно! Мария придерживает меня одной рукой, а второй вталкивает мне в спину огромный нож. За что? Не может быть такого!! Я смотрю в её глаза, пытаясь найти хоть какой-то ответ, но там ничего нет, кроме ехидства и злобы. Её белоснежное платье резко становиться полностью красным. Больно!! Мне так больно! Резко распахнув глаза, я делаю глубокий вдох, словно я долгое время провела под водой и в самый последний момент вынырнула. — Где я?! Мария!! — Что такое? Касандра, тебе плохо? — я смотрю в её родные, полные нежности глаза, и резко обнимаю, вцепившись в неё, словно кошка. — Кошмар приснился? — она переживает. За меня. — Угу, — ну, вот, я теперь в положении, где даже Льюис посмеялся бы моему ребячеству. — Всё в порядке, милая, мы почти дома. — Ты везёшь меня ко мне домой? — почему я так расстраиваюсь из-за этого? — Думаю, твоя мать переживает, что её дочери уже несколько дней нет дома. — она обхватывает меня за талию и прижимает к себе. Мой сморщенный от остатка кошмара лоб накрывают тёплые губы. Замечательное успокоительное, действует моментально, советую всем. — Не думаю… Я скучаю по бабушке. Невыносимо отдыхать, когда она там лежит и мучается. Знаешь, она вырастила меня, за что я всю жизнь ей буду благодарна. Я не вынесу, если она покинет меня, — на глазах выступили слёзы. Я понимаю, что ей мало осталось. — Послезавтра я пришлю машину и вы с бабушкой приедете в клинику. Я распоряжусь, чтобы её положили в хорошую палату на время обследований, — наблюдая за ней я снова узнаю свою строгую и неприступную диву. Она так старается мне помочь, я по гроб жизни буду ей должна. — Хорошо, что нужно с собой брать? — Мед. карту, паспорт и остальные бумаги касающиеся её здоровья. Ах, да, что на счёт следующих выходных? — Ты о чем? — она уже что-то задумала. — Съездить куда-то. Думаю, тебе не повредит небольшой отдых, — ох, нет, почему именно эти выходные? — Увы, но не смогу. У меня девичник с ночёвкой. Каждую первую субботу месяца мы собираемся у Катрин. Это традиция, и мы поклялись её не нарушать. Выражение лица резко меняется и я снова вижу маленького ребёнка. Она расстроена. — Значит, мы сможем увидеться только через две недели? — она морщится от своих же слов, как от чего-то отвратительного. — Получается так. Мария, я бы очень хотела видеть тебя почаще, но они не простят мне такую дерзость. Особенно Катрин, мне мой позвоночник ещё нужен. Она обещала, что вырвет его, если не приду. — Я понимаю. Тогда постараюсь закончить все дела за эти две недели, чтобы мы смогли провести все выходные вместе. Договорились? — она трётся носиком о моё ухо, и мне становится одновременно невыносимо приятно и немного щекотно. — Нужно посмотреть своё расписание, Миссис Сноу, погляжу дома в ежедневнике, — я пытаюсь говорить это с умной и серьёзной миной, но при виде её удивлённого лица, я взрываюсь градом смеха. — Ох, Касандра! Играешь с огнём, — о, этот игривый взгляд. Дабы избежать всемирной катастрофы, я мельком целую её губы и довольно устраиваюсь на удобном кожаном кресле. Через полчаса я уже стояла на крыльце своего дома.

13 Глава

Последующие три дня я бегала в школу и сразу же после неё к бабушке. В понедельник должны были сказать результаты полного обследования, но видя, что её лечат, я поняла, что Мария уже давно знает результаты. Не смотря на то, что я была в клинике до самого вечера, мы с ней ни разу не пересекались. Я безумно скучала по своей пантере. Сегодня пятница, и мы активно готовимся к завтрашнему дню. Катрина уже накупила кучу колпачков, фонариков, разной мишуры, вкусняшек и выпивки. Она всегда относится к этому дню с огромным уважением, ведь мы так редко собираемся все вместе. — Касандра, харэ мечтать! Миссис Морис тебе кишки вырвет, если не поспешишь на урок. — Спасибо, Андрэя, за столь огромную заботу. Эта девушка — ходячий ураган, несётся по коридору, как смерч. Уж больно не любит она опаздывать. — Сайлен, смотри, не протри полы носом. — знакомый голос раздаётся по всему коридору и мне уже становится жалко его обладателя. Ух-х-х сейчас кого-то бомбанёт. — Майленс, придурок, дай пройти! — со свирепой миной она стоит перед высоким темноволосым молодым человеком. Себастьян Майленс — главный вокалист школьной рок-группы, в которой играла раньше и Андрэя, но с приходом Себастьяна, она ушла оттуда. Уж слишком много внимания он уделял её персоне. Несмотря на его внешний вид, который был по вкусу Андрэе, она его на дух не переносила. Высокий, немного утончённый молодой человек, с чёрными как смоль волосами и прозрачно-серыми глазами. Смотря в них можно было утонуть. Становилось невероятно жутко. Бледная кожа и узкие губы придавали ему ещё больше неотразимости. Волосы небрежно связаны в забавный хвостик на макушке, на руках красовались чёрные браслеты с разной формы шипами. На верху чёрная майка и кожаная жилетка с цепочками, а на ногах чёрные джинсы и массивные ботинки. Красавчик, ума бы побольше. Честно говоря, забавно смотреть, как он со своим двухметровым ростом преграждает путь маленькой, по сравнению с ним, худенькой девушке, которая просто взрывается от злобы. — Дам пройти, если согласишься на свидание. — он ехидно смотрит на неё, немного сузив глаза. Он играет с ней, как кот с мышкой, но, к его огромному сожалению, у мышки зубы как у бобра, укусить может больно. — Знаешь… думаю, это неплохая идея. — она игриво смотрит на него, строит глазки. Проведя рукой по плечевому суставу, она хватает его за плечо и с великой грацией, свойственной только ей, наверное, бьёт коленом прямо в его укромное местечко. Вой на весь коридор. Наш бедный Себастьян уже скрючился возле своего шкафчика, а моя леди так по ребячески посылает ему воздушный поцелуй и убегает в класс. Иногда мне его даже жалко становится, таким образом он скоро детей иметь не сможет. Зайдя в класс, сажусь как обычно рядом с Андрэей и, тихо посмеиваясь, смотрю на этого сурка. Если бы можно было убить кого-то взглядом и поражающим количеством злобы, то на неё завели бы уже несколько уголовных дел. — За что ты так с ним? Он же уже год за тобой бегает. — Он бабник и хамло! И поёт он говняно. — увидев мой недовольный вид, она, сдавшись, прибавила — ну, ладно! Поёт он шикарно. Но всё же. Заметив вошедшую крайне недовольную Миссис Морис, мы перешли на шёпот. Эту женщину боится вся школа, по-моему, у всех учительниц французского языка столь тяжёлое настроение. — Понимаешь, Касандра. Если бы он был умным и вёл себя подобающе, я была бы только за. Но он же хамло. — Андрэя, а ты не подумала, что возможно это просто защитная реакция, и в душе он вовсе не такой? Присмотрись. — Посмотрим… — она о чём-то задумалась, а чуть позже уже полностью погрузилась в себя. Весь день тянулся словно карамель, очень тяжело и долго. От Марии до сих пор нет никакой весточки, и мне становится так обидно. Чувствую себя брошенным котёнком. Благо Милиса втянула меня в подготовку выпускного. Ещё всего два месяца. Андрэя заведует школьной прессой, и поэтому Милиса запрягла её за фотографом и статьёй обо всей этой дребедени. Катрина будет ответственная за выбор музыки и танцев. Благо Сирену запрягли только за речью на награждении. Через месяц они уже пойдут покупать себе платья. Как же я не люблю эту суету. — Эй, пс! Касандра. — передо мной стоит наша Блондиночка с горящими, как огоньки, глазами. Она явно в чём-то заинтересована. — Да? — Там это… к тебе там синеглазик такой приехал. Догадавшись, кто это мог быть, я ощущаю себя на месте Андрэи. Злая, как собака, иду по коридору и вижу шикарно одетого Аполлона. Серый пиджак, джинсы, голубая рубашка с белыми выкройками и распахнутым воротом. Мачо ходячее. Увидев меня, он радостно улыбнулся и снял очки. Видимо, я единственная, кого эти сапфиры уже не соблазняют. — Что Вы здесь делаете? — в моём голосе проскальзывают нотки раздражения. — Тебя искал, — улыбка, как маска, даже и не думает сползать с его лица. — Нашли? А теперь до свидания. — я пытаюсь пройти дальше, но он преграждает мне дорогу. — По-моему, это невежливо. Я проделал долгий путь. — Простите, если Вы искали бордель, то Вы чуток кварталом ошиблись. Дайте пройти. — Хах, остроумно. Но я привык за секс не платить. — Мне не интересны подробности вашей жизни. У меня нет времени на таких, как Вы. Извините. Проскользнув из его ловушки, иду дальше по коридору. Вдруг моё запястье сжимают и я уже лечу в сторону железных шкафчиков. Массивный торс прижимает меня к одному из них и тем самым выжимает остатки моего самообладания. — По-моему у тебя слишком длинный и гибкий язычок, стоит занять его более интересным занятием, чем пустая и раздражающая болтовня. — он маниакально улыбается, от чего становится немного жутко. Но ё моё, он даже

14 Глава

Козёл! Убью! У-х-х. Я как идиотка, дубасила ногой столб возле остановки. Ненавижу таких как он, самоуверенный индюк. Сто процентов он в шоке, навряд ли его планы терпели когда-то такое фиаско. Хах! Вот так тебе, горилла! Благо мне нужно ехать к Катрине, а так засунула бы ему ещё и цветочек в гортань. Через полчаса грязных ругательств и планов неизбежной экзекуции этого мудака, я всё-таки добралась до дома Катрины. Увидев её щенячью моську, сиявшую от восторга, моё сердце всё-таки отпустила обиды на неопределённый срок. — Ох, дорогая! Я думала ты не приедешь! Ой, а ты чего такая хмуренькая? — Да гадюка одна пыталась покусать. Пришлось применять меры. — Ты о чём? А, хотя неважно. Смотри, как миловастенько!! Я даже пижамки нам купила новенькие, — после этого мне стало ещё сквернее. Сияя, как отполированный бриллиант, она побежала к шкафу и вытащила пять пижам, аля «Телепузики» и со своим фирменным «Та дам!» Начала хлопать от восторга в ладоши. — Ты серьёзно? — через минуту напряжённого молчания, я просто закатилась от смеха. Такой пижамной вечеринки у нас ещё не было. — Ну, Касандра!!! Ну вот ты как всегда! Я же старалась, — она снова, как маленькая, топает ногой, и, надув губы, скрещивает руки на груди. — Нет… всё очень мило. Но они… — Показывая на оружие массового поражения, прибавляю, — убили просто. — Ну и ладно! — Милая, ну не дуйся! Давай прошлогодними обойдёмся? Миленькие, кружевные панталончики мне больше нравились, — скрываю смешинки внутри себя, маскируя их под маской серьёзности. Через несколько часов приехали Милиса и Сирена. Андрэй как обычно опаздывала. Собравшись полным составом и переодевшись в прошлогоднюю форму, а именно розовые кружевные панталоны и топы, мы снова начали страдать фигнёй. Обсуждение закусок и оформление заняло долгие несколько часов. Катрина любит когда хвалят её работу и причём хвалили её заслуженно. Усевшись на огромную двуспальную кровать, она сложила ноги под себя и со странным блеском в глазах, свойственным ей только тогда, когда она жутко хотела что-то узнать, она начала допытывать Андрэю. — Тебе обязательно его так мучить? — Ты о ком? — Андрэя всегда делала вид, что не знает, о ком мы говорим. — Не прикидывайся шлангом! Себастьян! — Я не мучаю, а если и мучаю то только заслуженно. — Эта бука, вечно делает серьёзное лицо, когда мы говорим о нём. — Ага, именно поэтому две недели назад, когда он подарил тебе букет сиреневых роз, ты чуть ли их ему в задницу не запихала, предварительно ударив букетом несколько раз?! — Ненавижу розы. — Андрэя, говорят, что он много работает, чтобы позволить себе такое. А в последнее время вообще слушок прошёлся, что его мать слегла. Он даже школу часто пропускает. Сам говорит, что по бабам ходит, но чую, что он так прикрывается. — Милиса, как всегда поддерживает тему. — Сходи завтра к нему, да и посмотри. Не думаю, что тебе будет легче, если ты узнаешь, что всё это время, ты зря его лупила. — Да сто пудово он по бабам шляется! Он же пол школы перетрахал! — Просто попробуй. — Мне действительно стало его жалко. Я училась с ним в одном классе в младшей школе, он был одарённым учеником. Математика и языки давались ему очень легко. Но последние несколько лет он начал пропускать школу и начал меняться. — Хорошо… Попробую. — Вот и славненько. Кстати! Касандра, как там твой парень?! — Милиса так и сияла от возможности узнать информацию. — Он не мой парень. — От напоминании этого

15 Глава

Пройдя через нужное оформление бумаг и подписание согласия на операцию, измотанная я уснула прямо в кресле кабинета. Мягкие, такие родные руки гладили меня по щеке, и сквозь сон я чувствовала, что она бережно укрывает меня пушистой шалью. Я не знаю, сколько проспала, но казалось, что вечность. Открыв тяжёлые веки, я почти ничего не видела. Было темно и лишь несколько лучиков света настольной лампы освещали рабочую зону Марии. Уставшая, с растрёпанными волосами и распахнутым воротом шифоновой блузки, она сидела за столом и что-то очень старательно перебирала и заполняла. Наверное, тяжело заведовать такой огромной клиникой, при этом ещё и работать по специальности. — А, грёбаные отчёты! — Она нервно бросила ручку на стол и сняла очки. Закрыв умиротворённо глаза, она медленно протирает переносицу. Я отчётливо вижу, что это её придел. — И часто ты так засиживаешься? — медленно встаю с кресла, заворачиваясь в шаль поплотнее. Возможно, мне кажется, что тут стало прохладней. Она быстро подняла свои глаза на меня, на лице читалось беспокойство. — Почему ты встала? Тебе нужно отдыхать! — Она попыталась вскочить мне на встречу, но немного опоздала. Я уже стояла возле стола. — По-моему, единственная, кому сейчас необходимо отдохнуть, это ты, — со спокойной миной, приблизившись настолько близко к ней, что наши носы касались друг друга своими кончиками, я плавно обвиваю её шею руками, как лианами, — поехали домой, милая? — Я могу позвонить водителю, и он отвезёт тебя домой, — несмотря на свои слова, она не хотела, чтобы я уезжала, она просто прижимала меня к себе, как маленького ребёнка. — Не хочу к себе… Хочу с тобой, — произносила я это без какого-либо подтекста, но моё лицо предательски вспыхнуло красками. — Серьёзно?! — О, боже, её так легко порадовать, когда-то уставшие и потускневшие от перенапряжения глаза, загорелись синим пламенем. — Я просто и по Льюису соскучилась. — «Ага, конечно!». Нет, я конечно соскучилась по ребёнку, но желание повалить эту женщину на кровать преобладало в несколько раз. И по выражению её лица, было заметно, что я спалилась. — Миссис Сноу?! — Да блин! Мы явно капитаны палевности! Отскочив друг от друга, как ошпаренные, мы нервно и с каким-то смущением поправляем и так неплохо лежавшие на нас вещи. — Ну, так вот, Мисс Валери, завтра мы сделаем несколько анализов и уже через несколько дней сможем оперировать. — Да, да! Благодарю Вас! — мы играем какую-то странную сцену для внезапно вошедшего человека, мы даже не посмотрели, кто вошёл. Но по голосу явно мужчина. Знакомый голос заставил меня поморщиться, а Марию насторожиться. Лукас! — О, Мисс Валери! Я так рад Вас видеть. Мне сообщали, что Вы меня искали. Вам понравились мои цветы? Специально из Голландии привезли. — Он явно играется, он чего-то хочет, и, посмотрев на Марию, я осознала чего именно. Снова этот взгляд разъярённой хищницы, ненависть. Почему она его так ненавидит, ведь именно она его бросила? Она схватила меня за руку и сжала её так сильно, что я непроизвольно ахнула. — Я надеюсь это по работе. Если нет, то сейчас же поцелуешься с лестницей, — о-о-о, от её тона, у меня пробежали мурашки по спине. Впервые вижу её такой злой и невозмутимой одновременно. — Именно по работе. Моя пациентка родила несколько часов назад, не могла бы ты проверить ребёнка именно сейчас? Что? Они и роды принимают? Я как живая стена между двумя тиграми, опасная картина. К моему огромному изумлению, лицо Марии смягчается. Надев очки и поправив халат, она уже готова была бежать на работу. — Подожди меня тут, через минут пятнадцать поедем домой, — нежнейший поцелуй, покрыл мою щеку, после чего моя пантера чуть ли не вприпрыжку вышла из кабинета. Позже я узнаю, что не одна я сбежала с вечеринки и оказалась в таком душераздирающем положении. Ближе к обеду Андрэя Сайлен нашла адрес Себастьяна и решила его навестить. Данное решение далось ей очень тяжело, ведь раньше она сама его отталкивала. Теперь, юная леди, в коротком платье и накрученными локонами, благо Катрин постаралась, стоит перед маленьким домиком. Дом выглядел не так, как она ожидала. Залатанная крыша и створки окон. Крыльцо, видимо ещё не успели залатать, доски и инструменты лежали прямо на ступеньках. <center>***</center>Ох-х-х, может я адресом ошиблась? Не может быть, чтобы сам Себастьян Майленс жил в таком бараке. — Сайлен, это ты? О, нет… что делать? Это он! Я что-то невнятно бормотала и приглаживала и так хорошо выглаженное платье. Через пару минут непонятного смятения, я всё-таки взглянула в сторону Себастьяна. Вдруг то ли удивление, то ли непонимание, а может и то и другое проскользнули по её светлому лицу. Перед ней стоял молодой человек в старых, затрёпанных джинсах и такой же футболке. На руках были перчатки, видимо он что-то мастерил до этого. — Андрэя?! — А! Что?! — осознаю, что стою, как дура, разинув рот и смотрю на него с огромным удивлением. Это был он, но совсем другой. Обычный, без заскоков и привычного шика. — Что ты тут забыла? Мало было в школе, решила приехать и добавить? — он злиться! Обычно, он не злиться на меня. — Я-я-я, хотела извиниться, — о, нет, почему я заикаюсь? Мне стыдно! — Уходи. Пожалуйста. Не думаю, что это место придётся по душе столь королевской особе. Простите не смогу пригласить Вас на чай. И да, когда будете уходить, идите осторожно, вдруг корона нечаянно спадёт. — Внутри начал образовываться ком, мне так стыдно, что хочется плакать. Я обижала человека незаслуженно. Неожиданно и для меня и для него раздался вопль, громкий крик, и он был женский. Она кричала что-то очень невнятно. — Иди! — он чуть ли не рычит на меня. Мне так захотелось обнять его, ведь он сейчас совершенно другой. Такой простой, без понтов. Пробыв в своих раздумьях несколько минут, я и не заметила, что он побежал в дом. Я так хочу ему помочь. Вдобавок, моё любопытство берёт надо мной верх. Осторожно я крадусь в дом. Тут очень грязно и запах такой спёртый. Ощущение, как будто тут год не убирались. Заглянув в кухню, которая, не смотря на свою объёмность, была до жути грязной, я обнаружила корзины с бельём, которые валялись возле стола, на столе гора посуды, столько же было и

Комментарий к 15 Глава

Извините за ошибки,

16 Глава

Через минут двадцать меня начало напрягать отсутствие Марии, и я решила поискать её. Белые коридоры с различными разветвлениями завораживали меня. Прежде чем завернуть за поворот, я остановилась от небольшого шороха. Кто-то спорил, думая, что эта дискуссия будет незамеченная. — Она не такая как ты, и я это осознал при первом же разговоре. Она сильная и при этом ещё и невинная. Она словно белая лилия. Ох, ну теперь понятно, что в ней тебя зацепило, увидела любимый цветочек? — «Вот это поворот, милочка, они тебе косточки промывают». — Мне всё ровно, что ты обо мне думаешь, но не смей и на сантиметр к ней приближаться, — какое знакомое рычание. Я чувствую, что мне становиться дурно. — А то что? Из клиники выгонишь? Я прямо вижу заголовок во всех газетах и журналах: «Мария Сноу выгнала лучшего гинеколога из-за ревности к своей любовнице». Забавненько однако. — Господи, в его голосе нотки осуждения и призрения. — Это уже не твоя проблема. Поверь мне, если захочу, ты вылетишь отсюда с таким свистом, что даже твоя галерея тебе не поможет. — Почему, мне сейчас стыдно? Она не должна так говорить, ведь он действительно хороший специалист, и выгнать его из-за глупой и беспричинной ревности, будет ужасной ошибкой. — Браво, Троттон! Впервые вижу тебя в ярости. Теперь, то я нашёл твоё слабое место. И, да, совсем забыл. — Ох, нет в его голосе слышится издёвка, он явно хочет сделать ей больнее, — я заберу у тебя её, как и обещал когда-то. Самое дорогое, что у тебя есть помимо сына, я заберу всё! И знаешь, это будет даже в наслаждение, ведь я уже начал влюбляться в неё. До свидания, милая. Меня трусило как осиновый лист. Чувствую себя омерзительно, складывалось ощущение, будто я своего рода торг на аукционе. «Хех, кто даст больше?». — Касандра? — На лице недоумение и растерянность смешиваются в одну сплошную кашу. — Аукцион прошёл успешно Миссис Сноу, поздравляю с нечестной победой. — Не дожидаясь ответа, я просто молча ухожу. Я не знаю точно, что именно меня огорчило то, что она ему угрожала беспричинно, или же то, что она сомневается во мне. Ведь ревность это сомнения, я бы никогда не изменила ей, никогда бы не повелась на его провокации. Меня резко останавливает какая-то сила, я осознаю, что она схватила меня за запястье. — Что за бред? — Хах, она не понимает! — Бред угрожать человеку из-за ревности. Он не украл бы меня, без моего на то согласия. Знаешь, это выглядело примерно как торг. — Не язви, я просто стараюсь тебя защитить! — Защитить? От кого?! Он же не сексуальный маньяк или же убийца. Он вполне вменяемый человек, в добавок ещё и умный. — О, ну вот этого я и боялась! Он начинает тебя заинтересовывать. — Посмотрев на неё, я понимаю, как ей больно от этой мысли. Все обиды уходят на второй план, когда видишь, что твой любимый человек так расстроен. — Я просто вижу в нём хорошего специалиста, не более, — я не узнаю своего голоса. Он стал таким спокойным и податливым. Я сдаюсь… До этого я и не замечала, как сильно она сдавила запястье, оно даже немного зудело от боли. Но из-за моих слов она сбавила силу, и сейчас она просто тянет меня к себе лёгкими движениями. — Касандра, милая, давай не будем ссориться из-за этого де… — увидев моё недовольное лицо она осеклась, — хорошего специалиста. Поехали домой? Плавными движениями она прижимает меня к себе, обнимая мои напряжённые плечи. Она нежно целует мой лоб, заставляя меня погрузиться в мир покоя и умиротворения. На её вопрос я могла ответить лишь кивком, что придавало мне вид успокоенного ребёнка. Да у неё прям дар материнства. Через час мы уже заходили в её невероятные апартаменты. Пожилой дворецкий помог нам с нашими сумками и лёгкими плащами, не смотря на середину марта, по ночам было немного прохладно. — Хавьер, Льюис спит? — Да, мадам. Миссис Уоран ушла как обычно, — смуглый старичок, был спокойным и добрым на вид. Складочки морщин придавали ему мудрости и ума, что очень располагает к себе. — Можешь идти. Ах, да, как Симона? — Очень хорошо, мадам. Она передавала Вам огромную благодарность, — он одновременно суетился и радовался. — Можешь завтра поехать на несколько дней. Думаю, ваша дочь будет рада, если дедушка увидит своего первого внука, — на удивление, недавно грустное и измученное лицо Марии трансформировалось в нежно улыбающуюся мину. — О! Огромное спасибо Вам, мадам! Вы не представляете, какой это подарок для нашей семьи! — Восторженность и неимоверное уважение, вот что читалось на лице этого маленького старичка. Поклонившись, он ушёл наверх, видимо, чтобы собраться, оставив нас наедине. — Ты голодна? — Немного, — ага, у меня в желудке, будто два барсука дерутся за самку. Мария медленными, уставшими движениями перебирается в кухню и подходит к кухонной столешнице из белого гранита. Закатав рукава блузки, она надела фартук и моментально визуально превратилась из заумного врача в домохозяйку. Даже такой вид меня приводит в восторг. На её лице появилась игривая улыбка, а глаза начали светиться синим огоньком. — Что изволите, мадмуазель? — ох, она такой огонь, даже в уставшем состоянии. Не думаю что кухонная столешница лучшее место для развлечений. Хотя… — Вы о еде или о себе? — мне нравится её игра, мы будто женаты и давно. Я медленно усаживаюсь перед ней на высокий, чёрный, кожаный стул, положив руки на столешницу. — Оу, то есть я одним ужином не отделаюсь? Устроим ещё одну дегустацию в спальне? — Упёршись с другой стороны о столешницу, она потянулась к моим губам. Нашёптывая мне в губы различные нежности, она не забывала периодически целовать их. — А как Вы думали, Миссис Сноу? Я буду в восхищении от такой дегустации. — У меня есть идея получше, — огоньки в глазах вспыхнули ещё больше. Спустя час мы сидели на мохеровом ковре цвета слоновой кости. Его длинный ворс пробивался сквозь мои ладони. Прямо перед нами полыхали языки пламени из камина, из чёрного камня, а вокруг лишь маленькие подушки, еда и белое вино. Рисовые блинчики с креветками и овощами пришлись как никогда кстати, а немного сладковатое вино хорошо гармонировало с ними. Не хотелось нагружать желудок перед сном, а они были очень лёгкие. — Ты хорошо готовишь, — я лежала у неё на коленях и иногда дотрагивалась до её волос. Они как шёлковые нити. — Я отпускаю Миссис Уоран ещё до восьми, не хочу, чтобы она спала поодаль от своей семьи.

17 Глава

Невероятных оттенков небо играет передо мной своими красками, перетекая розоватым водопадом на поляну. Вокруг так красиво. Маленький ручей возле поляны служит домиком для маленьких, резвящихся в толще воды рыбок. Лучики солнца то появляются и падают прямо на моё лицо словно дождик, то резко пропадают за облаками, похожими на розовую, сахарную вату. Опустив свой взор вниз, я увидела красные и белые тюльпаны. Вся поляна была осыпана этими чудесными цветами в шахматном порядке. Ощущение словно я тут не одна посетило меня совершенно внезапно. Как по волшебству передо мной возникла моя драгоценная. Красная, шифоновая ткань разлеталась в сторону дуновения ветра. На голове красовалась длинная белокурая коса, а на самих пышных волосах, венок из красных тюльпанов. Глаза так и манили своим загадочным блеском, а ярко красные губы расходились в счастливой улыбке. Она протягивает мне белоснежную руку. Я пытаюсь сделать тоже самое, но не могу. Я делаю шаг, ещё один и ещё. Ощущение как будто я пробежала уже сотни две метров, а она и не двигается. Я не могу до неё дотронуться. Неожиданно вся картина размывается, а весь красочный пейзаж вместе с моей любимой исчезает. Проснувшись, неожиданно для себя я издаю протяжный стон и резко закрываю свой рот рукой. Негромкое хихиканье заставляет меня посмотреть в сторону своих согнутых колен. Мои ноги! Они раздвинуты. — Теперь я буду знать, как тебя будить, — хитрая улыбка не спадает с её лица, и я осознаю чем это она меня будила. — Только не говори, что ты… — Провела дегустацию, — она облизнула свои губы, и глаза её подтвердили сказанные слова, — ты очень вкусная. Я чувствую, как кровь закипает, и моё лицо предательски покрывается румянцем. Она медленно продвигается ко мне и её губы уже на уровне моих. — Ты такая милая, когда смущаешься, прям так и хочется съесть, — кроткий поцелуй заставляет меня сдаться, а мозг отключится. — Думаю, нормальный завтрак тебе не понадобиться, — я снова не узнаю своего голоса, он такой хриплый, будто меня полночи драли. — Думаю да, если конечно ты позволишь мне закончить этот, — она даже не спрашивала. Просто посмотрев на моё лицо, она ухмыльнулась и начала спускаться вниз. Сначала моя шея, по-моему не было не единого места где она бы не оставила свой след. Дойдя до ключиц, она медленно, словно пробовала на вкус новый деликатес, проводила языком по ним, что заставляло мой пульс учащаться на столько, что казалось, сердце остановится прямо в этой кровати. Опустив остальные детали, она приподняла мою майку так, чтобы низ моего живота был немного оголён. Несколько мягких поцелуев чуть ниже пупка были уже другого рода, и ощущения были совершенно иными, тут преобладала забота и нежность. От её прикосновений, внутри образовывались приятные колики, будто стадо бабочек устроили всемирную оргию. Согласна, не очень романтическое сравнение.

18 Глава

Утром город выглядит совершенно по-другому. Люди спешат на работу, машины летят по автострадам нескончаемым потоком. Миссис Кэр как обычно мило улыбается и машет мне рукой, несмотря на то, что они с моей мамой подруги, эта женщина намного теплее её и каждый раз, когда дома хаос, она зовёт меня на чашечку кофе в свою маленькую, но такую уютную кофейню. Её кофе словно волшебное, помогает собрать свои переживания в пакет и выбросить на свалку, или же просто расслабится. Сейчас бы это не помешало. — Здравствуйте, Миссис Кэр, — я улыбаюсь, но её мне не обмануть. — Здравствуй милая! Ты так восхитительно выглядишь. Ты стала такой взрослой, — ну вот, чисто материнские нюни, но они такие родные, что помимо умиления они ничего не вызывают. — Это всего лишь каблук высокий, — теперь улыбка выглядит естественней, ведь моё сердце так и тает при виде этих добрых глаз. — Зайдёшь? Нам привезли столько новых штучек. Ты должна это испробовать, — я неуверенно и как-то устало прохожу в маленькое здание, внутри которого так тихо и спокойно. Этот интерьер навсегда остался в моей памяти, ведь когда-то мы с моим отцом всё это делали. Молочно-кремовые стены с огромным рисунком на основной стене: чашка кофе над, которой так и сияли карие глаза. Они всегда словно заплывали в мою душу и чистили там всё. Усевшись на своё законное место у стеклянной части кофейни, я снова уставилась на непрерывно плывущую жизнь по ту сторону стекла. Мужчины, женщины, дети, старики, молодые пары и не очень, всё это часть огромного мегаполиса под названием жизнь. Вот мать ведёт в сад свою упрямую и рыдающую дочь, а позади неё молодая пара что-то бурно обсуждает; или же милая пожилая пара, стоящая на остановке за руку. Могли бы мы так? Всю жизнь рука об руку, идти по нашему пути? Наверное нет, нет у нас будущего, и не будет. — У тебя кто-то умер? — мягкий голос Миранды заставил меня очнуться. — Что? — она села напротив меня, и я замечаю, что на столе давно уже заждались две чашечки капучино с кокосовой стружкой на пенке, а посередине милый медвежонок из горячего шоколада. — У тебя лицо, словно твой хомяк оставил этот мир. Улыбнись милая, ты такая хорошенькая, когда улыбаешься, — мне так стыдно, что она так старается меня утешить, а я не могу успокоиться. — Я запуталась Миранда. Мне кажется, что я делаю что-то не так, хотя возможно так и есть, — я обхватываю голову руками и погружаюсь в свои мысли. — Мы всегда совершаем ошибки и слава богу, потому, что без них наша жизнь была бы пресной и бессмысленной. Иногда твои ошибки вовсе не ошибки, а попытки сделать что-то правильно, а где это видно было, что бы попытки сделать что-то хорошее были чем-то плохим? — Я полюбила человека, состоявшего в браке и имеющего ребёнка. Я смотрела в глаза паре этого человека, и делала вид, что у нас ничего нет и мы просто друзья. Но ни это самое ужасное. Самое отвратительное, что человек, которого я люблю, делал тоже самое, без единого угрызения совести. Я очень люблю этого человека, но я не могу так. — Оу, милая. Знаешь, мы не выбираем, кого нам любить. Это многим кажется, что выбираем, но

19 Глава

— Я надеюсь, мы не распугаем твоих пациентов, если пошалим тут немного? — слова срываются так приторно прямо в её губы. От мысли, чем мы сейчас займёмся она, словно засияла, а каждая клеточка её тела начала отзываться на мои прикосновения с такой мощью. Проведя ладонями по её бёдрам, чувствую, что всё тело покрыто мелкими доказательствами её желания. — Сначала пугаете, потом пристаёте. Какая же Вы непостоянная Мисс Валери, — с затуманенным взглядом она всё ровно пытается сделать грозный вид. В отместку я дотягиваюсь до её правого уха и кусаю мочку. — Не играй со мной, — рука медленно, приподнимая юбку, скользит вверх по бедру, заставляя её тело полностью поддаться, а глухие стоны увеличить свою громкость. — Если хоть одна зараза войдёт, уволю к чертям собачьим, — в этот момент я почему то вспомнила, что доля обиды от утреннего происшествия осталась где-то внутри моей сознания. Ох, я конечно не злопамятна, но всё же думаю, меня не прибьют за такую месть. Повалив своё чудо на стол спиной, я наскоро расстёгиваю пуговки на её блузке и начинаю целовать ключицы, медленно спускаясь вниз. Как же приятно ощущать отдачу её тела, особенно в определённых его частях. Забавно, ещё полтора месяц назад я ненавидела даже мысль об этом, а тут такие фейерверки. Она чуть ли не мурлычет от каждого прикосновения. Вид лежащей передо мной запыханной и опьянённой любимой девушки поистине крышу сносит. Одно лёгкое движение и моя рука удобно пристраивается между её ног. Она такая тёплая, так и хочется касаться её тела вечно. Рука словно отрешена от общего организма, ведёт свою игру, плавно проскальзывая под дорогое кружево. При каждом лёгком касании и нажатии, мягкие, ласкающие уши стоны так радуют моё сознание. Каждое содрогание её гибкого тела, так странно влияют на меня, как мёд. Но не нужно забывать о моей маленькой шалости. Дотянувшись до дрожащих, любимых губ, с трудом сдерживаю порыв, и лишь провожу кончиком языка по ним, после чего она, закрыв глаза, моментально прикусывает губу. Спектакль продолжается, последним актом был следующая картина, освободив руку, кончиками пальцев, еле касаясь кожи, я провожу по очертаниям её тела, как бы рисую их. Бёдра, какие же они шикарные у неё. Не сдержавшись, я легко, словно боясь повредить что-то целую внутреннюю часть бедра. Мой самый лучший десерт. Добравшись до белья, я медленно, как бы испытывая её, снимаю кружевные стринги. И минутка внимания, финал, с хитрющей миной, вместо должного акта, я ложу бельё возле неё на стол и с чувством полного удовлетворения, нашёптываю ей слова, прямо в губы. — А дальше, сами… Миссис Сноу. Думаю у Вас хорошо получится. Хих. — отстранившись, медленной походкой победительницы, выхожу из кабинета. Ух, чую мне попадёт, после того как она осознает всё. Выйдя из кабинета, я успеваю врезаться в кого-то. Женщина! — А-яй! — Ой, простите! — такая знакомая блондинка, поправляет чёрную оправу очков и озаряет меня блестящей улыбкой. — Филисия! — О! Касандра! Это ты? — без всякой фальши и театральной игры, она действительно была безумно рада меня видеть. — Точно, Вы ведь тут работаете! Я и забыла, — сейчас она немного по-другому выглядит, но очертания роскоши с того вечера, присутствуют и тут. Тёмно-красная кожаная юбка клёш чуть ниже колен, лаковые телесные лодочки и джинсовая рубашка, заправленная вовнутрь. Всю картину завершали массивные жемчужные серьги и колье, это всё так мило в ней сочеталось. — Да. У нас сегодня день бумаг. Возимся со всеми этими анализами и списками ближайших операций. Ощущение, словно меня месяц били, — она такая забавная. Я замечаю, что её волосы стали немного длиннее с тех пор. — Филисия? — ох, этот голос, от которого у меня по всему телу разбегаются мурашки. — О, Мария! Ой, мамочка, у тебя вид как будто тебя драли, драли и недодрали, — то, с каким серьёзным лицом она это всё говорила, заставило меня непроизвольно хихикнуть, что очень не понравилось моему ненасытному монстрику, стоявшему позади меня. Доказательством этого послужило поглаживание расстояния от ягодиц до поясницы, от которых просто дух перехватило. — Вам смешно, Мисс Валери? — ох, уже определённо не смешно. Её тон явно показывал мне, неизбежность наказания. — Почему бы нам не выпить кофе? В одном из соседних кофе работает та-а-акой мулатик что прямо хоть вёдра таскай, вся таю, — при упоминании таинственного мулата, она даже глаза закрыла и с такой страстью прикусывала губу, от чего мне показалось, что мы её теряем. — Одного ведра, пожалуй, будет мало, — голос моей пантеры стал мягче, от чего мне показалось, что она наконец-то повеселела. Полчаса и мы уже стоим около небольшого кофе с вывеской «Renaissance». Ох, да вывеска как никогда кстати. Было ощущение, словно между нами что-то возрождается, что-то сломанное недавно. Целый час мы без умолку

20 Глава

Время шло так медленно. Мне казалось, что я с ума схожу. Я просто сидела и ломала руки, пока там решалась судьба самого дорогого человека для меня. — Держи, — Филис, протягивает мне большую чашку свежего и ароматного кофе, — думаю, это единственное, что может тебе сейчас помочь. Я не могу пить, руки дрожат. Они словно пляшут отдельно от меня. Тёплые руки держат мою, так крепко, словно боятся, что я рассыплюсь. — Она действительно профи, не беспокойся. Знаешь, когда с её матерью случилось горе, она точно также тряслась. Возможно даже больше. — Вы были знакомы ещё тогда? — она пытается меня растормошить? — Мы знакомы уже 15 лет, довольно таки большой срок для дружбы, — её усталая улыбка не сходила с лица на протяжении трёх часов, и тут я осознала, что ей тоже тяжело и я не имею права сейчас ныть. Двери резко распахиваются и уставшая Мария выползает из операционной, нервно массируя переносицу. Небольшой холодок пробежался по всему моему телу, заставляя резко встать и подойти к ней. Мне страшно. Страшно подходить и спрашивать. — Мария, ну как? — Филис, да что бы я без тебя делала? Мария ничего не сказала, а лишь подошла ко мне и крепко обняла. Она так сжимала мои плечи, что всё тело начало ломить. Не может быть. Не смогла? — Мы это сделали… — я могу дышать, теперь я могу выдохнуть. Нервы моментально сдали и я просто заревела, я не могла больше сдерживать свои эмоции. Она жива, а это самое главное. — Спасибо, любимая, — отстранившись немного, она так по-доброму смотрит на моё зарёванное переживаниями лицо. — Ты сомневалась во мне? Дурёха, я же обещала сделать всё возможное, — секунда, и нежная, словно шёлк ладонь, поглаживает мою щеку. — Я просто испугалась. — С этого дня за ней закреплены лучшие специалисты, не переживай. И да, в эти выходные ты не занята? — Немного, буду готовиться к экзаменам. Я же говорила. А что? — Возьми все конспекты и всё необходимое, мы едем кое-куда, — сказав это, она так сладко улыбнулась, что мне стало даже теплее. — Куда? У меня же учёба, — она потянулась ко мне, и чмокнув в щеку, перешла на шёпот. — Увидишь. Тебе понравится… После операции моя жизнь значительно улучшилась. Меня словно отпустил тянувший столько времени тяжкий груз. Наверное, для каждого человека здоровье любимых и родных людей дороже всего на белом свете, так же и у меня. Мысль о ближайшем выздоровлении бабушки делала мою жизнь намного счастливее. Около четырёх дней я не отходила от её пастели. Вернувшись, домой попыталась загрузить себя учёбой, но мысли о прошедших событиях не давали мне покоя. Плюс ко всему, я безумно скучала по своей бестии. В последнее время я чувствую себя такой слабой и беспомощной, когда её нет рядом. Я не видела и не слышала её более трёх дней, из-за этого я словно задыхалась. Спустя эти мучительные четыре дня я уже собирала вещи в неизвестную поездку. Свитер широкой вязки, Катрин вечно бесится, когда я его надеваю, потому что он мешковатый, с длиннющими рукавами. К нему в маленький чемоданчик полетели джинсы, шорты, лёгкий сарафан, бельё и ночная сорочка, а так же весь хлам плюс книги. Романтикой что-то и не пахнет. — Куда ты собралась? — строгий и такое пугающий взгляд уставился на меня и будто сверлил во мне дырищу. Раньше она не была такой. Смерть отца и дедушки сильно повлияли на неё. Когда-то весёлая и жизнерадостная, сногсшибательная красавица, превратилась в серую, вечно недовольную, жизнью добитую женщину. — Ты меня слышишь?! — она ненавидит, когда ей не отвечают. — Слышу, — я уже устала от неё. Она словно вампир, высасывающий из меня жизнь, — еду в школьную поездку на выходные. Миссис Сноу пообещала меня отвезти. — Слишком много внимания она тебе уделяет, не находишь? — ну вот снова. — Нет, она просто очень дружелюбна и всё. Извини мне уже пора, — выслушивая всякий бред по дороге к выходу, я чувствовала, как моё настроение ухудшается с каждый её словом. — Пока мам, я тоже тебя очень люблю, — с трудом улыбнувшись, я вышла

21 Глава

— Что будет дальше? — как же тут замечательно. Ветер стих, и на берегу становиться так тепло. Две девушки лежат на берегу и смотрят в бездонное чёрное небо, усыпанное маленькими фонариками. Единственное что соприкасалось, это наши пальцы. Они переплетались в плотный клубочек, который даже если очень захочешь, но не разорвёшь. — Развод, возня с работой и твой переезд. Это будет очень тяжело, если станет невыносимо тяжко, просто можешь уйти, я и слова не скажу, — «Что? Она это серьёзно??! Посмотри на меня, ты ведь не можешь так говорить». — У тебя есть в доме скалка? — тихий, такой серьёзный тон разрушает её барьер, и она всё-таки направляет свой взор на меня. — Есть, а зачем? — Да решила тебе звёздочки показать. Что за бред ты несёшь? Почему я должна уходить? — обида, подползает гадкой змеюкой прямиком к гортани. — Я сказала «если». Ты совсем юная, ты многого ещё не видела. Я пойму если ты захочешь нормальной, спокойной жизни, — я не могу понять, что больше меня возмущает, то что она говорит или то как она это всё говорит. Так спокойно, словно разглашает меню на вечер. — Кто тебе сказал, что мне нужна эта спокойная жизнь?! — боже мой, я уже не говорю, а кричу, даже правильнее сказать выпускаю змеюку наружу. — Касандра, милая… я не хотела тебя обидеть, просто, — ну вот. Лицо скорбящего от собственной чуши человека, — я просто готовлю себя к такому исходу. «Исход, говоришь? Сейчас я тебе покажу исход». Резко поднявшись, с совершенно без эмоциональной миной прусь к воде. Присев, я так и чувствую на себе этот непонимающий и совершенно обескураженный взгляд. «Сама виновата, нечего чушь нести». Наполнив ладони песком и водой, попёрлась обратно. Ух, вода такая холодная, что даже пальцы немеют. Ну сейчас покажу тебе где раки зимуют, вредная ты моська. Подойдя к ней совсем близко, я замечаю, что она словно не понимает моих дальнейших действий. — Опомнись… — одно слово, и смесь песка и воды падают прямо на её грудь. Смесь кашицей сползает к животу. Одна проказа, и последующая пятиминутная серенада. Забавно. «Ух, что за черта то ужасная, решать всё за всех? Терпеть такое не могу». — Да постой ты! — я даже не слышала, как она звала до этого, нельзя мне так погружаться в свои мысли. Я остановилась так резко, что она чуть не врезалась в меня. Я не могу говорить, просто потому, что начну плакать. Этот змеиный ком, даже дышать мне не даёт. — Прости меня. Я не думала, что ты так отреагируешь, — с каждым словом, она касалась меня всё больше и больше. Сначала руки, обхватившие мою талию, плавным перекатам, словно она хотела почувствовать каждую клеточку моего тела. При этом, она так мягко зарывалась носом в мои волосы, что змеиный ком рассасывался от каждого касания. Я могу дышать, ведь меня обволакивает мой воздух, — я слишком сильно люблю тебя, поэтому даже если захочу, не смогу отпустить. Это был даже не шёпот, а какое-то отчаянное шипение, словно ей даже от этой мысли больно. Эти руки, как же мне их мало. Их тепло греет меня изнутри. Я хочу, чтобы они грели меня всегда и везде. Она разворачивает меня словно хрустальную, и вот я снова вижу такое печальное лицо своей фарфоровой куклы. — Я же дала тебе слово ждать, а я привыкла выполнять свои обещания, Мария. Просто верь мне, хорошо? — один такой невинный поцелуй в щеку, и всё недовольство разглаживается на её лице. Я смутно помню, что было дальше. Помню, как зашли в тёплый и уютный дом, предназначенный для нас двоих. Помню, как с трудом добрались до кровати. Скажу точно, что пожирая друг друга тяжело найти правильное направление в темноте. Мягкая, словно облако кровать, голубые простыни и моя пантера, пытающаяся отдышаться. Мы столько раз доводили друг друга до такого состояния, но никогда не чувствовали этого единства. В этот раз, мы

22 Глава

— Привет, милая. Как ты себя чувствуешь? — навещать бабушку по утрам стало законом номер один в моём кодексе жизни. Обычно в такое раннее время сюда почти никого не пускают, но мне, почему то были даже рады каждый день, в любое время. Расставляя смеси, приготовленные дома с огромной любовью, а так же суп и её любимый пудинг, я была рассеяна как никогда, руки ходуном ходили, — знаешь, скоро у меня экзамены, а потом… а потом выпускной. Катрин такая умора, так возиться с этим мероприятием, как пчёлка. Ты помнишь Катрин? Она ещё приносила тебе модные шарфики, которые ты давно хотела. — П-присядь… — в этот момент я словно очнулась. Раньше она не говорила. Я совершенно позабыла её голос. Когда слышишь вместо привычного мычания, хотя бы несколько ясных слов, не можешь контролировать свои эмоции. Тёплая, изжёванная временем рука, медленно и робко дотронулась до моего бедра и снова упала на кровать. Это заставило меня непроизвольно сесть на край кровати с открытым от удивления ртом. — Говоришь… Ты снова говоришь… — сейчас мы с ней были так похожи, мы обе с трудом могли говорить, — доктора. Нужно позвать доктора! — Доктор в студии, — этот голос, от которого всё тело по привычке покрывается мурашками. Возможно, я бы зарыдала, если бы не счастье от произошедшего несколько минут назад. Мне так страшно было даже повернуть голову в её сторону. Она, наверное, безумно злится. — Так, давайте посмотрим на ваши показатели, милочка. Ух, да у Вас такой румянец на щеках, что хоть вечером на танцы, с дедушками знакомиться. Вы у нас невеста ещё та, — она заставила бабулю улыбнуться, а это многого стоит. Тепло, мне так тепло от этого тона. Взглянув на неё, я замечаю милую и совершенно естественную улыбку на бледно розовых губах. — Мисс Валери, у Вашей бабушки немного скачет гемоглобин и немного повышены лейкоциты. Думаю, сегодня вколем больше витаминов вдобавок к препаратам и поменяем рацион. Завтра изменим физическую нагрузку, добавим несколько упражнений по восстановлению речи. Думаю, Вам уже пора на занятия, а Вашей бабушке на процедуры, не так ли Миссис Валери? — ощущение, словно мы и не расставались вовсе. Такая родная улыбка и забота, давит что-то под грудной клеткой. — Миссис Сноу, мы можем поговорить? — поговори со мной, умоляю. Скажи, что не всё потеряно. — Да, конечно. Надежда, таившаяся внутри меня, жила ровно до того момента, когда двери палаты моей бабушки закрылись и мы очутились в белом коридоре. — О чём Вы хотели поговорить? — о, нет. На лице яркой волной проскользнуло безразличие, и мои ноги стали как зефир. — С каких пор мы перешли на официальный тон? — Почему мне так обидно, ведь я всё сама разрушила? Разрушила… вот, что я сделала. Своими же руками всё разрушила. — С тех самых, когда я стала для тебя лгуньей, пользующейся тобой. Я правильно передала суть твоей тирады? — если бы не нервно трясущиеся пальцы, с трудом удерживающие папку, я бы подумала что ей всё ровно. Глаза такие пустые, в них просто ничего нет. Нет, ты не могла разлюбить меня за сутки. «Сама же ей в лицо кинула, что она и не любила вовсе», — если это всё, то я пойду. У меня самолёт через два часа. Извините. — Ах, да! Ещё кое-что, — ехидная улыбка, словно нож в спину. Одним движением, она стала так близко, что дышать стало тяжело. Слова, летящие ледяным шёпотом в моё ухо, заставили меня задрожать, — кольцо можешь выбросить. Носить же должна только, когда любишь. 1:1 принцесса… Снова улыбка, но уже не родная, чужая и наигранная. За что? Так больно, что даже заплакать не можешь, хотя возможно даже и не из-за боли вовсе, а из-за шока. Я не помню, как она ушла, помню, как мне стало дурно, а одна из милых, кукольных медсестричек подошла ко мне и спросила, как я себя чувствую. *** Когда человек тонет, ему нужен спасательный круг. В последнее время этим кругом для меня служит школа. Не смотря на изматывающий ритм занятий, лучше уже они чем, убивающий разум мысли и переживания. — С каких это пор ты такая хмурая ходишь? — Андрэя, схватившая мою руку, смотрела на меня с видом полным любопытства и переживания. Видимо, я действительно хожу как мумия, раз уж моя журналюга, так обеспокоена. — С чего ты взяла? Я в порядке, — наигранная улыбка даже меня не впечатлила. Я чувствовала, что словно канат натягиваю её, и пытаюсь придать ей искренности. — Девки!!! — ох, нет. Катрин, словно ураган, сбивающий всё на своём пути. Судя по интонации, случилось что-то невероятное. — Что случилось, ураганище? — эти два огонька, пылающие в её глазах, даже настораживают. — Мне предоставили возможность вести колонку в журнале. Я подавала заявку полгода назад и меня приняли!! — ооо ну вот, хоть у кого-то жизнь налаживается. Везёт, однако, натуралкам. — Будешь учить людей носить панталоны? — У-у-у, Андрэя, ну сколько можно? Это не панталоны, это штаны такие! — ну вот, началось. Битва моды и разума. Андрэя, любительница обычной и удобной одежды, не вникала в тонкости моды. Поэтому тренчкот, коллет и мандарин, были для неё как что-то из области фантастики. Пока эти две ругались, я заметила, что наши футболисты снова обижают новичка. Бедняга сидел на полу и принимал порцию вишнёвого сока. Рон Питерсон, капитан команды, ещё с начала года на него зуб точит. Причина остаётся не раскрытой. К сожалению, имени его не знала до этого дня, так как предметы, на которые он ходит, редко попадали в