Контракт для нефтяника

Пролог

Ари Дале

Контракт для нефтяника

— Черт! — бормочу себе под нос, снимаю белые кроссовки.

Взгляда от массивной спины, обтянутой белой вязаной тканью, не отвожу. Оставляю обувь у входа и несусь за Александром, который уже успел скрыться за углом. Иду по его следу и оказываюсь в просторной гостиной с темно-серыми стенами, окном в пол и кухней, отделенной от основной зоны черной барной стойкой.

Посреди гостиной стоит огромный Г-образный диван, обитый мягкой серой тканью и деревянный столик, на котором множество бумаг прикрывают ноутбук. Именно к нему направляется Александр. Он подхватывает компьютер, садясь на диван.

— В контракте не было пункта, что я должна спать с тобой в одной кровати дома, — выпаливаю, быстро подхожу к боссу.

Краем глаза замечаю огромную плазму на стене и длинную тумбу под ней, но это все, что мне удается рассмотреть, потому что мое внимание привлекает мужчина, поставивший на колени ноутбук.

— Не проблема, сейчас добавим, — он открывает крышку ноутбука и сосредотачивается на экране.

Я же ловлю ртом воздух, стук сердца отдается в ушах. Мне едва удается контролировать дрожь, охватившую тело.

— Я… я… я…

— Мы же изменим один пункт в твою пользу, — босс поднимает на меня хитрый взгляд. — Должен же он чем-то компенсироваться.

Во рту пересыхает, и я тяжело сглатываю.

— Ты еще скажи, что по контракту я должна с тобой сексом заниматься! — взмахиваю руками и тут же прикусываю язык, когда вижу искры, появляющиеся в глазах босса.

— А для чего тогда спать в одной спальне? — он приподнимает бровь.

Бегаю взглядом по его лицу, ищу хоть какие-то признаки того, что он шутит. Черт, даже уголки губ не дергаются. Александр опускает взгляд к экрану, водит подушечкой пальца по тачпаду, после чего начинает быстро печатать.

— Я не согласна! — делаю шаг назад, но тут же замираю, когда зарабатываю грозный взгляд исподлобья.

— То есть, ты предпочитаешь, чтобы я удовлетворял свои потребности с другой женщиной, пока буду в браке с тобой? — буднично произносит он, снова возвращаясь к экрану.

Одна мысль, что Александр будет с кем-то заниматься сексом, а потом возвращаться ко мне, вызывает тихий ужас и отвращение оседающее на дне желудка, заставляющее его болезненно сжаться.

— Ты можешь делать, что хочешь, — выдавливаю из себя приглушенные слова, зарабатывая еще один подозрительный взгляд.

— Договорилось, — босс еще недолго набирает текст, после чего отставляет ноутбук и встает.

Глава 1

— Я не собираюсь жениться! — рык, доносящейся из-за неплотно закрытой двери, заставляет меня вздрогнуть. Отрываю взгляд от экрана компьютера, на котором открыт календарь с расписанием, и перевожу его на кабинет босса. Качаю головой. В последнее время он очень заведенный. Может, потому что несколько сделок, которые босс хотел заключить, сорвались? Но возможно, есть другие причины?

Расстегиваю пуговицы на пиджаке, поправляю ворот блузки, закидываю ногу на ногу. Юбка задирается до середины бедра. Ну и ладно, под столом все равно не видно. Поэтому еще и сбрасываю туфли на шпильке. Ставлю стопы, обтянутые тонким капроном, на прохладный паркет.

Смотрю в окно напротив, неосознанно накручивая темную прядь волос на палец. Из приемной открывается прекрасный вид на реку и небольшой парк. Он обычно успокаивает, но сейчас почему-то не помогает. Дрожь проходится по телу. Проблемы в фирме заставляют нервничать не только босса, но и меня. А разговор в кабинете за стеной лишь усугубляет ситуацию. Даже лучи солнца, проникающие сквозь окно и наполняющие помещение с белыми стенами светом, не радуют.

— Разве шейх оставил тебе выбор? — доносится жесткий голос старшего брата босса. — Вы с шейхом стали чуть ли не друзьями. Смогли договориться о других условиях?

Когда я впервые увидела Дмитрия в его генеральской форме, мне сразу захотелось сбежать. Этот испытующий темный взгляд, вечно поджатые губы, нахмуренные брови словно кричали: «Держись от меня подальше!». Конечно, младший брат мало чем уступает старшему, такой же закрытый и непрошибаемый, но, по крайней мере, у него хоть когда-то появляются эмоции. Да, в основном злость и раздражение, но это лучше, чем быть бесчувственным чурбаном.

— Может, ты сначала со своей женой разберешься? А то я слышал, что она переехала жить к шейху. Разве это не противоречит его условиям? — насмешливый голос Александра заставляет меня приоткрыть рот.

Впервые слышу от него издевку в сторону одного из братьев. За последние два года, пока работаю в компании «НоваНефть», занимающейся добычей и транспортировкой нефти, я поняла, что братья хоть нечасто общаются, но очень близки.

— С Евой я разберусь без тебя, — отрезает Дмитрий. — По поводу сделки с шейхом, у меня есть другой вариант, как ее закрыть, а вот у тебя нет выбора. Хочешь отдать контракт «генеральному»?

В кабинете босса что-то разбивается, а у меня брови ползут на лоб. Вот такое проявление эмоций для него тоже ново.

— Подумай об этом, — голос старшего брата, как был спокойным, таковым и остается. — Только недолго. Бал уже скоро.

Слышу шаги и начинаю быстро печатать, нажимая на клавиши без разбора.

Я же вроде ничего противозаконного не сделала. Братья сами не закрыли дверь. Но почему-то не могу оторвать глаз от экрана, даже видя, какую белиберду пишу. Это все Дмитрий, его присутствие заставляет меня нервничать.

Дверь открывается и в приемной появляется брат босса в сером, идеально сидящим костюме. Его обычная щетина немного отросла. Дмитрий останавливается рядом с моим столом, и его широкие брови сужаются у переносицы.

— Оксана, верно? — он бросает взгляд на часы на запястье, прежде чем вернуться ко мне. — Принеси, пожалуйста, брату еще один кофе и вызови уборщицу.

Стискиваю зубы, подавляя желание сказать, что он мне не начальник. Киваю. Дмитрий еще какое-то время смотрит на меня, прищурившись, потом, попрощавшись, уходит.

Я желаю ему всего доброго и только после того, как дверь в приемную закрываются, понимаю, что могу свободно дышать. Хочу вернуться к составлению расписания, но “приказ” генерала крутится в голове.

Черт! Отодвигаю клавиатуру, обуваю туфли, встаю.

Небольшая корпоративная кухня находится рядом с нашим кабинетом, поэтому мне не идти недалеко, чтобы приготовить злосчастный кофе. Заодно вызваниваю уборщицу, которая обещает прийти как можно скорее.

Пока черный без сахара кофе готовится, мило общаюсь с Алисой, девочкой с бухгалтерии, которая с длинными светлыми волосами и точеной фигурой, подчеркнутой черным платьем до колена, больше смахивает на модель. Она зашла пообедать салатом, стоящим в закрытом контейнере на столе в

Кофемашина пищит, сообщая о готовности напитка. Беру чашку, ставлю ее на блюдце и разворачиваюсь к Алисе.

— Прости, давай позже поговорим. Босс сегодня не в духе, — шире улыбаюсь, думая только о том, как не разлить кофе.

Сердце колотится, как бешеное, когда представляю, что мне нужно встретиться с Александром в разъяренном состоянии.

— Он сильно «не в духе»? — Алиса приподнимает брови и смешно округляет губы. Обреченно киваю. — Блин, а я хотела к нему зайти, — на лице девушки появляется мечтательное выражение.

Улыбка спадает с моего лица.

— Зачем? — произношу строго, что неожиданно даже для меня.

Но Алиса, кажется, не замечает моего напряжения.

— По личному вопросу, — отмахивается она.

— Все встречи с Александром Геннадьевичем сначала согласовываются со мной. Сейчас у него забито все расписание. Если тебе нужно обсудить с ним рабочий вопрос, отправь запрос мне на электронную почту, — отчеканиваю и ухожу быстрее, чем Алиса успевает опомниться.

Широкими шагами двигаюсь к приемной, стараясь справиться с раздражением, которое плещется в крови. Не помогает, но, когда подхожу к кабинету босса и коротко стучу, прежде чем аккуратно открыть дверь, уже получается дышать размеренно.

Вот только недолго.

Шокировано выдыхаю, когда вижу бумаги, разбросанные по полу.

Босс возвышается над столом. Его ладони сжаты в кулаки. Рукава черной рубашки закатаны до локтей. Широкие плечи напряжены. Темные волосы собраны в хвост на затылке.

Он поднимает на меня полный гнева взгляд. Сглатываю, замечая нахмуренные брови и поджатые губы. Небрежная щетина придает боссу еще более яростный вид.

— Я же сказал, что не хочу тебя больше видеть! — цедит он сквозь стиснутые зубы.

Глава 2

Замираю на пороге с чашкой в руках. Все, чего я сейчас хочу — закрыть за собой дверь… с другой стороны. Но зеленые глаза Александра приковывают к месту, а потом он вовсе подзывает меня двумя пальцами.

Открываю рот от растерянности. Опускаю взгляд на деревянный стол и только после этого замечаю телефон с горящим экранам, лежащий рядом с клавиатурой.

— Но… — через громкую связь доносится знакомый женский голос. Именно его я слышала всего несколько минут назад на кухне. Челюсть чуть не падает на пол, но мне все-таки удается сохранить бесстрастное выражение лица. Оно не меняется, даже когда я замечаю осколки белого фарфора на полу, а также мокрые потеки на темно-серой стене между дверью и кожаным диваном со стоящим рядом черным журнальным столиком.

— Ты уволена! — рычит босс, а я вздергиваю голову.

Теперь мне не удается скрыть удивления, брови взлетают вверх. Александр это, конечно же, замечает и… усмехается. Усмехается! А потом просто сбрасывает вызов, прерывая женское шокированное «Что?».

Подумываю о том, чтобы уйти. Но когда вижу, как Александр садится в кресло и склоняет голову к плечу, при этом не отрывая от меня пронзающего взгляда, понимаю, что не могу позволить себе такой слабости.

Собираюсь с силами, расправляю плечи, приподнимаю подбородок и иду прямо к боссу. Он следит за каждым моим шагом. В его глазах замечаю насмешку. Не реагирую, хотя мурашки бегут по позвоночнику, а кожа словно стягивается. Подхожу ближе, стараясь не наступить ни на один документ. Протискиваюсь между двух кресел для посетителей. Ставлю чашку рядом с телефоном. Выпрямляюсь. Делаю шаг назад. Все-таки наступаю на бумаги — нога начинает отъезжать в сторону Взмахиваю руками, отступаю и только после этого мне удается восстановить равновесие. Но то, что я избежала позора — не грохнулась на пятую точку перед самовлюбленным боссом, не помогает утихомирить пульс, который раздается в ушах. Щеки начинают гореть.

— Уборщица скоро будет, — бурчу.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но слышу за спиной жесткое:

— Останься.

Глубоко вздыхаю. Сильно кусаю язык. Прикрываю на мгновение глаза, после чего разворачиваюсь на пятках.

— Что-то еще? — произношу более или менее спокойно, но ногтями все равно впиваюсь на ладони.

— Сядь, — Александр подбородком указывает на одно из кресел.

Хмурюсь, но все-таки следую указанию.

— Напомни, сколько ты у меня работаешь? — босс отрывается от спинки, ставит локти на стол, переплетает пальцы.

— Два года, — хмурюсь, сильнее сжимаю кулаки.

— Два года, и никаких нареканий, — он сужает глаза, прежде чем поднять одну бровь. — Тогда почему сейчас ты раздаешь мой номер телефона, кому попало?

— С ума сошел? — вскакиваю с места. — Никому я не давала твой номер!

— Да, ладно? — Александр хмыкает, его губы растягиваются в коварной улыбке. — Думаешь, я не знаю, что эта, — взглядом указывает на телефон, — бухгалтерша, твоя подружка.

Я едва не задыхаюсь, но не проходит и минуты, как грудь начинает заполнять обжигающая ярость. Упираюсь ладонями в стол, впиваясь сердитым взглядом в босса, прежде чем произнести каждое слово отдельно:

— Я никому не давала твой номер!

Мы смотрим друг на друга, кажется, целую вечность. Я уже представляю, как вцеплюсь ногтями в лицо босса, если он попытается еще раз меня обвинить в непрофессионализме, когда замечаю улыбку, расплывшуюся у него на лице.

— Наконец-то, ты начала обращаться ко мне неформально, — он снова откидывается в кресле. — Я тебя об этом все два года прошу, — ставит локти на подлокотники, прежде чем соединить руки в районе груди. — Значит, это не ты. Тогда кто? — стучит подушечками пальцев друг о друга.

— А в чем дело? — отталкиваясь от стола, выпрямляюсь.

— Эта девица пару недель назад встретила меня в ресторане. Спросила, можно ли пообедать со мной, — Александр качает головой. — А зря! После этого она начала названивать мне, говорить о каком-то втором свидании, — закатывает глаза. — Никак не могу от нее отделаться. Короче, скажи отделу кадров подготовить документы на ее увольнение и искать сотрудника за замену.

— Хорошо, — киваю, чувствуя, как клокочущая в груди ярость начинает затихать, сменяясь отвращением, направленным на Алису. — Что-то еще?

— Нет. Хотя да, есть кое-что, — он бросает жесткий взгляд на меня. Такой, который использует на переговорах с несговорчивыми партнерами. — Мне нужно, чтобы ты стала моей женой!

— Что?! — хватаю ртом воздух и во все глаза на босса. — Нет!

— Да, — зловещая улыбка появляется на губах босса. — Конечно, если тебе все еще нужна эта работа!

Глава 3

Замираю. Глаза расширяются, Воздух застревает в горле и не хочет проталкиваться в грудь. Смотрю на босса. Пытаюсь найти хоть один признак розыгрыша на его лице. Но кроме жесткости во взгляде ничего не вижу. Сейчас Александр больше напоминает брата-генерала, чем себя обычного. Взгляд исподлобья, руки сложены на груди,

— Это шутка? — сжимаю кулаки, заставляя себя размеренно дышать.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Нельзя терять самообладания. Сначала нужно разобраться.

— А я часто шучу? Или думаешь, я бы стал шутить о подобных вещах? — Александр поднимается с кресла, обходит стол и становится передо мной.

Сердце, которое и так колотится как бешенное, на мгновение останавливается, но только, чтобы забиться с удвоенной силой. Смотрю в зеленые глаза босса и не могу поверить в услышанное. В голове шумит, а кожа горит. Хочется провести по плечам ладонями, лишь бы немного сбросить напряжение, ползущее по телу. Но вместо этого я стою, опустив руки, и не могу пошевелиться.

Наблюдаю за тем, как босс прижимается бедрами к столу, снова складывая руки на груди.

— Так что? Ты согласна? — он вскидывает бровь.

— Нет! — вырывается быстрее, чем я успеваю подумать. Но сразу понимаю, что это самое правильное, что можно сказать в этой абсурдной ситуации. Не позволять же боссу собой манипулировать? Да еще и чем? Моей свободой и тем, чем я от него зависима — работой! Никто не имеет на это права!

На лице Александра отражается истинное удивление, но оно тут же сменяется звериным оскалом.

— Тогда ты уволена, — он пожимает плечами, отталкиваясь от стола.

Задыхаюсь. Годы работы в компании проносятся перед глазами. Я столько вложила в создание идеальной системы, которая помогала выполнять указания четко и быстро. Если искать новое место, нужно все начинать с нуля. А ипотека? Мысль о хаосе, в который превратиться моя жизнь, заставляет содрогнуться изнутри.

Втягиваю воздух через рот, но он застревает в горле из-за кома, образовавшегося там.

Тяжело сглатываю, прежде чем распрямить плечи и, глядя боссу в глаза, произнести:

— Вот скажи, ты не можешь позвонить одной из тех девушек, которым я по утрам периодически заказываю цветы с запиской «спасибо за все»? Уверена, они с удовольствием примут твое предложение.

Глаза щиплет от подкатывающих слез, вот только я не позволяю им пролиться. Глубоко вздыхаю и впиваюсь зубами в язык. Вытираю влажные ладони о юбку, но взгляда от лица босса не отвожу.

— Если бы я мог так сделал, думаешь, просил бы я тебя об этом? — босс хмыкает, в один шаг сокращает расстояние между нами и нависает надо мной. Его пристальный взгляд пронзает насквозь, от чего желудок скручивается, а кожа электризуется.

Александр не касается меня. Но я ощущаю его взгляд, скользящий по моему лицу, ощущение такие явные, будто он проводит подушечками пальцев. Дыхание учащается, ноги слабеют. Мне приходится судорожно вздохнуть, чтобы все-таки сохранить самообладание. Кое-как удается собрать последние силы и сделать шаг назад. Босс криво улыбается, но не пытается нагнать меня. Зато упрямое выражение не покидает его глаз. Вот же твердолобый баран!

Заправляю волосы за ухо, пытаясь найти выход. В воспоминаниях проносится случай недельной давности. Может…?

— Ладно. А как насчет той девушки, что звонила и представлялась твоей невестой? — в груди расцветает надежда, но она тут же гаснет, когда вижу, как лицо босса ожесточается. Его глаза ются яростью.

— Ты же не серьезно? — голос звучит чуть громче шепота.

В моем теле он отражается волной негодования.

— И это ты меня спрашиваешь? — не могу справиться с гневом, который смешивается с адреналином в крови. Теперь уже сама подхожу в Александру и заглядываю ему в глаза. — Шантажируешь, заявляешь, что я должна выйти за тебя, даже не называя причины. Как ты можешь так поступать после стольких лет безупречной совместной работы?

Александр сильнее поджимает губы. Молчит, сверля меня недовольным взглядом.

— А знаешь, что? — поднимаю руки перед собой. — Не надо ничего говорить, — отхожу назад. — Я передам отделу кадров, чтобы замену искали не только «бухгалтерше», — делаю акцент на последнем слове, — но и мне.

Резко разворачиваюсь. Иду на выход. Но не успеваю открыть дверь, как слышу глухие шаги за спиной. Вокруг запястья смыкаются грубые пальцы.

Меня резко разворачиваюсь. Встречаюсь с яростными глазами босса.

— Уверена? — босс снова использует свой подавляющий любые возражения тон. — Может, выслушаешь мое предложение?

Глава 4

— Какое предложение? — спрашиваю и сразу же жалею.

На лице у босса появляется победная ухмылка.

— Давай присядем, — он тянет меня к столу, крепко сжимая мою руку.

Останавливается у стола и надавливает мне на плечо. Нехотя сажусь на самый край кресла, чтобы в любой момент можно было вскочить. Руками смимаю юбку, стараюсь размеренно дышать, пока Александр обходит стол и разваливается в своем кресле. Пристально смотрит в глаза, прежде чем начать скользит взглядом по моему телу. Так медленно, будто пытается оценить, стою ли я его уговоров. Чувствую себя рабыней, которую собираются продать на аукционе.

— У меня нет нареканий по твоей работе. Ты в курсе всех дел, вовремя закрываешь задачи и контролируешь процессы, которыми мне некогда заниматься. Я очень ценю то, что ты делаешь, — он большим пальцем потирает бровь, прежде чем снова впиться в меня взглядом. — Для начала задам вопрос: знаешь ли ты, почему я открыл эту компанию?

Мотаю головой. Александр кивает, прокручивается на кресле и переводит взгляд на окно. Но я сомневаюсь, что видит хоть что-то. Его лицо становится бесстрастным, хотя руками он, наоборот, крепко обхватывает подлокотники. Видимо, босс мысленно переносится в другое место. Я же немного расслабляюсь, когда понимаю, что он выходит из режима «берсерка», готового на любые жертвы, лишь бы достичь цели.

— Мой отец занимался добычей и транспортировкой нефти. Начинал с самых низов, после чего создал свою нефтедобывающую компанию. В детстве я часто пробирался в его кабинет. Хотел проводить больше времени с отцом. Сейчас понимаю, что только мешался ему, — босс хмыкает, — но папа никогда не пытался выпроводить меня. Наоборот, усаживал к себе на колени и рассказывал о разных мелочах, связанных с нефтью.

Александр грустно улыбается, а у меня перехватывает дыхание. Понимаю, что в этой истории не может быть все просто. За два года я много раз видела старших братьев босса, а вот родителей никогда.

— Папу с мамой убили, когда я был подростком, — Александр пальцами еще сильнее впивается в подлокотники. Его костяшки белеют, а у меня ком коявляется в горле. — Застрелили, если тебе интересно. Компанию отняли. Если бы не Дима, который записался в армию и оформил опеку на меня и Вадима, мы бы с братом оказались в детдоме.

Судорожно выдыхаю. Сердце сжимается. Тру грудь, чтобы избавиться от режущей боли, появившейся из неоткуда. Образ трех подростков, которые остались без родителей, рисуется в голове. Глядя сейчас на

— Я всегда знал, что пойду по стопам отца. Братья меня поддерживали. Дима даже в горячую точку отправился, лишь бы помочь мне окончить университет, — босс говорит тихо, спокойно, но рычащие нотки проскальзывают в его голосе и выдают истинную эмоцию — злость. Но на кого? Или что? Возможно, на несправедливость судьбы?

— Не сомневаюсь, ты в курсе, что в последнее время кто-то перебивает все наши сделки. Мне только одну удалось заключить, и то благодаря тому, что эти мудаки хотели иметь прямой доступ к министерству обороны, — Александр злобно усмехается. — С последним они просчитались… плевать. Главное, что контракт стал моим.

Ерзаю на кресле. Пытаюсь хоть немного избавиться от дискомфорта. Видеть босса беспощадным, вышедшем на тропу войны — последнее, чего сейчас хочется. А когда он поворачивается и заглядывает мне в глаза, у меня появляется единственное желание — спрятаться. Исчезнуть и больше не видеть этого беспощадного человека, во взгляде которого читается: «если нужно, я перешагну через тебя и даже не оглянусь».

— Я рассказываю это не для того, чтобы вызвать жалость или что-то подобное, — босс, прищурившись, смотрит на меня. — Ты должна понять, я пойду на все, чтобы достичь желаемого. Сейчас у меня есть возможность заключить контракт с шейхом. Он поможет не только компенсировать потери провалившихся сделок, но и выведет компанию на международный уровень. Вот только у шейха есть одно дурацкое условие, — Александр закатывает глаза, а меня начинает мутить от нехорошего предчувствия. Желудок болезненно скручивается, на коже выступает холодный пот. — Шейх решил, что будет иметь дело только с женатыми мужчинами.

— А я тут при чем? — мой голос дрожит.

Переплетаю пальцы и стискиваю их, надеясь, что легкая боль хоть немного поможет сохранить самообладание.

— Мне нужна жена и нет времени на поиски кого-то достаточно подходящего, кому бы я мог доверять, — в глазах босса появляется опасный огонек, а на лице растягивается усмешка, из-за которой у меня по спине бегут мурашки. — Ты же живешь с мамой и помогаешь ей закрыть ипотеку, верно?

Тяжело сглатываю, не двигаюсь. Но боссу не нужен мой ответ. Не сомневаюсь, он итак все уже обо мне знает.

— Предлагаю заключить контракт, — Александр отрывается от спинки кресла, кладет руки на стол, переплетая пальцы. Совсем как я. — Ты выходишь за меня замуж и на публике делаешь вид, что мы счастливо женаты. Я же со своей стороны закрываю вашу ипотеку, а также кладу на твой счет такую сумму, чтобы вы с матерью ни в чем не нуждались еще очень долго. Срок действия контракта — год. Не нужно, чтобы у кого-то возникли подозрения. Рабочее место, естественно, за тобой сохраняется.

Возмущение вертится на языке, но я его проглатываю, когда вижу, как черты лица босса заостряются, а сам он качает головой.

— Я даю тебе три дня, чтобы принять решение. Либо ты становишься моей женой, либо можешь искать другую работу, — он зловеще усмехается. — Не в Москве, конечно. В столице нормальное место ты найдешь. Это я гарантирую!

Глава 5

Лежу на кровати, закинув ноги, обтянутые серыми лосинами, на бежевую с блестками стену и в который раз листаю в телефоне контракт, присланный боссом. Черные буквы сливаются между собой, не могу прочитать ни единого слова. Но кажется, уже все выучила наизусть.

Сегодня суббота. Срок в три дня почти подходит к концу. Все это время я продолжала работать, выполняла обязанности, даже деловые вопросы с Александром обсуждала. Жизнь шла своим чередом, если не считать того, что я постоянно чувствовала "топор, занесенный над шеей"

Александр же словом не обмолвился, чтобы уточнить приняла ли я решение или нет. Только иногда бросал в мою сторону заинтересованные взгляды. Но на этом его инициатива заканчивалась. А в пятницу в конце рабочего дня он прошел мимо меня, буркнув лишь «до свидания».

Зато контракт прислал тем же вечером, когда заявил, что я должна стать его женой и приписку добавил «изучи внимательно».

Чем больше я читала его писанину, тем сильнее удивлялась креативности босса. Взять только то, что я не имею права встречаться с мужчинами без его одобрения. Про пункт, в котором указанно, что я должна спать с ним в одной постели, если мы ночуем вне дома, вообще вспоминать не хочется. Ну и конечно, босс не забыл включить пункт про секс. У меня краснеет лицо, когда я вспоминаю, что он прописал в контракте «попросить его удовлетворить мои потребности».

Рычу и откидываю телефон на кровать. Тру лицо ладонями. Поднимаюсь. Сажусь, поджав ноги под себя, и смотрю в окно сбоку. Проливной дождь идет целый день. Такой сильный, что, кажется, хочет смыть раздрай из моей души.

Потерять работу сейчас — означает лишиться большей части дохода. Мама, работая поваром в студенческой столовой, точно не потянет ипотеку и содержание семьи в одиночку. Найти другую работу быстро не получится. Я отправила с десяток резюме на подходящие вакансии, но кое-где ответили сразу отказам, остальная часть пока молчит. Не сомневаюсь, это босс постарался. Есть вариант переехать в другой город, но разве я могу оставить маму одну?

Внутри бушует настоящая буря, и ее не может успокоить даже моя маленькая, уютная комната. Небольшой деревянный шкаф в углу возле окна. Напротив, стол, на котором я делала домашнее задание в старших классах. Полка над ним, заставленная любовными романами. И прямо передо мной туалетный столик с зеркалом, в котором я вижу девушку в безразмерной белой футболке, волосами, завязанными в небрежный хвост, и лицом, украшенным синяки под глазами и тревогой вместо косметики.

Разве кто-нибудь поверит, что такая девушка может стать женой нефтяного босса?

Тихий стук отрывает от размышлений, перевожу взгляд на дверь. На пороге появляется мама. Ее каштановые волосы заплетены в густую косу, на лице тоже ни грамма макияжа, но черные брови и ресницы придают выразительности голубым глазам. Темно-синее платье в пол подчеркивает точеную фигуру. Возраст выдают лишь глубокие морщины на лбу и у глаз. Вот только сегодня мама почему-то выглядит слишком бледной.

— Чай будешь? — она с нежностью смотрит на меня.

— Да, сейчас приду, — стараюсь выдавить улыбку, но что-то подсказывает, выходит не очень.

В глазах мамы отражается волнение. Такая же, которая не покидает меня последние три дня.

— У тебя все в порядке? — мама крепче сжимает дверную ручку.

— Да, — киваю как можно убедительнее и на этот раз стараюсь улыбнуться по-настоящему.

Мама внимательно смотрит на меня. Кажется, будто

— Жду тебя на кухне, — бросает на меня еще один тревожный взгляд и делает шаг в коридор

— Мам! — произношу быстрее, чем успеваю подумать. Она замирает. — Я все хотела спросить, — набираю в грудь побольше воздуха. — Почему ты почти никогда не говоришь о папе? Все, что я знаю — вы очень любили друг друга, но ваши пути разошлись.

Мама какое-то время стоит, не двигаясь, а потом склоняет голову набок.

— Почему ты спрашиваешь? — произносит осторожно.

— Просто интересно, — пожимаю плечами, стараясь не выдать истинную причину своих метаний, связанную с боссом.

Мама подходит ближе. Садится рядом на край кровати и тоже смотрит в окно. Долго. Так долго, что я хочу попросить прощения за неуместный вопрос, но слышу тяжелый вздох.

— Мне все еще больно, — произносит она настолько тихо, будто слова приносят ей физическую боль. — Не думала, что она никогда не оставит. Я была молоденькой девочкой, которая влюбилась в мужчину в разы старше. При власти. При деньгах. Такие, как он, не женятся на простушках, как я. Казалось, я попала в сказку. Нашла принца, готового решить все мои проблемы. Как же он красиво ухаживал, — в ее голосе слышаться улыбка, смешенная с грустью. — Но реальность ворвалась в мою жизнь и разбила розовые очки, которые я носила. Если кратко, он выбрал не меня. Только мое сердце забрал с собой, поэтому я никогда о нем не говорю.

Наружу рвется вопрос: «А как же я?», но решаю оставить его при себе. Просто подползаю к маме и обнимаю за шею сзади самого родного на свете человека. Молчание иногда бывает красноречивее слов. Такое мягкое, тягучее и поддерживающее. Мама кладет ладонь на мои сцепленные руки. Поглаживает их.

— Не повторяй моих ошибок, хорошо? Найди мужчину, который будет всегда выбирать тебя. Несмотря ни на что, — в ее голосе звучит что-то еще, какая-то недоговорка, но я не успеваю уточнить. Мама встает. — Пойдем на кухню, а то я не очень хорошо себя чувствую. Нужно сделать профилактику чаем с лимоном и медом.

Она направляется к двери, не оборачиваясь. Но от меня не скрываются ее напряженные плечи.

— Мам? — снова окликаю ее.

— Да? — она оглядывается, я замечаю печаль, появившуюся в ее глазах.

— А если бы я уехала в длительную командировку, как бы ты к этому отнеслась? — кусаю губу, пытаясь справиться с волнением.

Мама хмурится, прожигает меня долгим взглядом.

— Ты должна делать то, что подсказывает тебе сердце, — в итоге произносит она голосом, наполненным любовью и уверенностью. — Если считаешь, что уехать — лучшее для тебя решение, сделай это!

Мама закрывает дверь за собой, а я беру телефон, чтобы отправить боссу сообщение с отказом. Набираю текст. Пару раз стираю его, подбирая подходящие слова. А когда заношу палец над кнопкой отправить, слышу ужасный грохот на кухне.

Бросаю телефон на кровать.

Подрываюсь, выбегаю в коридор и замираю, прикрыв рот рукой.

Мама лежит на полу и не двигается.

Глава 6

Огни скорой…

Сирена…

Запах лекарств…

Прохладная рука мамы…

Все это застряло у меня в голове и не желает покидать мысли, пока я туда-сюда хожу по серым узким коридорам больницы. Выкручиваю пальцы. Кажется, я превратилась в сплошной комок нервов, каждые несколько секунд бросая взгляд на белую дверь с круглым окном посередине, открывающим вид на еще один коридор с множеством дверей.

Мимо снуют люди в синей форме и белых халатах. Я не запоминаю лиц. Они сразу стираются из памяти, ведь все, о чем могу думать — мама. Ее пару часов назад увезли в отделение интенсивной терапии и сказали лишь то, что она пришла в себя. Потом началась череда анализов, которые хотели назначить только на следующую неделю. Но я настояла на срочности и тут же оплатила большую часть из них.

Мама никогда раньше не падала в обмороки. Вот только не это напугало больше всего, а то, что я никак не могла привести ее в чувство до приезда фельдшеров. Она не реагировала даже на нашатырь. Я думала, сойду с ума, пока ждала скорую. Сидела на коленях рядом с мамой и сжимала ее руку.

Фельдшеры, которые прибыли через пять минут после моего звонка, что я считаю невероятной удачей, тоже озадачились. Надели на маму кислородную маску и приняли решение отвезти в ближайшую больницу. Я поехала с ними. Радовало одно — у мамы прощупывался пульс, хоть и слабый, трепыхающейся.

С тех пор прошло больше двух часов. Я же никак не могу найти себе места. Выжигаюсь изнутри. Все губы искусаны. Хвост давно растрепался, а сердце постоянно сбивалось с ритма: то начинало биться чаще, то замирало в ожидании.

Дверь, которая так сильно тянула все это время, открывается. На пороге появляется высокий, подтянутый мужчина с седыми волосами и в белом халате. Он скользит взглядом по коридору, задерживается на лавочке, обитой кожаной бордовой обивкой, на которой валяется мой бежевый тренч, и останавливается на мне.

— Вы родственница Соколовой Евгении Павловны? — поправляет стетоскоп, висящий на шее.

— Да, — подхожу ближе. — Я ее дочка, Оксана, — судорожно вздыхаю и изо всех сил сжимаю пальцы.

Профессиональный, кажущейся безжизненным взгляд доктора заставляет желудок ухнуть вниз. Кусаю щеку, понимая, что вряд ли услышу хорошие новости.

— Меня зовут Александр Витальевич, я лечащий врач вашей матери. Вам передали, что нам удалось стабилизировать ее состояние? — доктор чуть сужает глаза, ожидая ответа. Киваю. — Хорошо, все необходимые анализы мы взяли и перевели вашу мать в отделение кардиохирургии. Вы можете навестить ее.

— Кардиохирургии? — внутри все сжимается.

— Да, мы еще дождемся результатов анализов, но, по предварительным данным, у пациентки недостаточность клапана легочной артерии. Нужно провести полную диагностику, чтобы подтвердить правильность диагноза, — безэмоциональный голос доктора почему-то звучит издалека.

Ноги немеют, колени подгибаются. Мне еле удается устоять.

— Что это значит? — произношу тихо, губы еле шевелятся.

Взгляд доктора немного смягчается.

— Если говорить простым языком, то одна из створок сердца вашей матери не до конца смыкается, что вызывает обратный отток крови в легкие, — слова доктора теряются из-за шума в голове, но я, как могу, стараюсь вытянуть их из трясины мыслей, тянущих меня в темноту. — Я пока не могу сказать, понадобится ли хирургическое вмешательство. Нужно сначала проверить гемодинамику, — мужчина ловит мой испуганно-вопросительный взгляд. — Мы посмотрим, как кровь движется по сосудам вашей мамы и потом точно скажем, будет ли необходимость в операции или она справится с помощью лекарств.

Напряжение

— А что, если нужна будет операция? Насколько она опасная?

Хочу вдохнуть полной грудью, но воздух застревает в горле. Слезы подступают к глазам. Мне кое-как удается их сдержать. По крайней мере, пока.

— Я не могу сказать, что это рядовая операция. Когда дело касается сердца, всегда есть риски. Но вы можете успокоить себя тем, что это не пересадка и не нужно искать донора, — мужчина улыбается, явно пытаясь пошутить. Неудачно. Кровь отливает от лица, глаза расширяются. Видимо, от доктора это не скрывается. — В любом случае, рано пока обо всем говорить. Сначала нужно понять, насколько серьезная патология. Мы этим займемся, а вы идите к матери, ей, наверное, страшно: прямо по коридору до лифтов и на пятый этаж, — он указывает рукой в нужную сторону.

Я же не отрываю взгляда от его лица. Смотрю долго, пытаюсь найти хоть что-то, что может дать мне надежду, но не вижу ничего. Глаза жжет. Опускаю взгляд в пол, стараясь справиться с накатывающими слезами. Дышу поверхностно, часто.

— Спасибо, — бормочу, прежде чем сделать шаг в указанном направлении.

— Девушка, — он окликает меня. Застываю на месте, боясь услышать еще один “приговор”.

Лишь когда доктор ровняется со мной, протягивая мне тренч, могу немного расслабиться. Забираю одежду из его рук, ловлю неуверенный взгляд.

— Говорите, — произношу безнадежно, не уверена, что у меня получится справиться с еще большим количеством новостей.

— Я обычно не вмешиваюсь в личные дела пациентов, но это важно, — доктор отводит взгляд в сторону, где мелькает чья-то фигура, прежде чем вернуться ко мне. — Постарайтесь уделять матери больше внимания. Скорее всего, в последнее время она была очень слабой, постоянно хотела спать, ее мучили приступы одышки и боли в сердце. В таких случаях, как у вашей матери, чем быстрее пациент обратится за помощью, тем лучше.

Образ доктора расплывается перед глазами. Слезы катятся по щекам. Кусаю многострадальную нижнюю губу, чтобы подавить рвущейся наружу всхлип. Чувство вины сдавливает грудь. Я действительно слишком сильно сконцентрировалась на работе, забыв обо всем, в том числе и о маме.

— С-спасибо, — сминаю тренч и резко разворачиваюсь, чтобы не видеть осуждения, которое, скорее всего, появилось в глазах у врача.

Не запоминаю, как поднимаюсь на пятый этаж. Отделение кардиохирургии нахожу сразу напротив лифта. Иду по очередному коридору с серыми стенами и белыми дверями. Останавливаюсь у поста медсестер, чтобы спросить, в какой палате мама, после чего продолжаю путь.

Чувствую себя опустошенной, когда открываю одну из множества дверей и вижу маму, спящую на кровати у окна. Ее подключили к аппарату, который противно пищит. Соседка по палате, видимо, куда-то вышла, если судить по смятому одеялу на второй постели.

Подхожу ближе к маме и вглядываюсь в слишком бледное лицо. Оно по цвету мало чем отличается от белой наволочки.

Как я могла не заметить?

Слезы сильнее льются из глаз. Зажимаю рукой рот, чтобы не разреветься в голос. Не хватало еще разбудить маму. Она кажется такой хрупкой. Едва не тонет в односпальной кровати. Одеяло, которое до груди накрывает ее, делает маму еще меньше.

Смотрю на родное лицо и не понимаю, что делать. Пустота в голове начинает заполняться мыслями. Они мечутся, путаются. Но главное, у меня все-таки получается уловить — я должна быть рядом с мамой. Мне никак нельзя уезжать. Я не могу оставить ее одну. Не в таком состоянии.

У меня не остается выбора. Вот только…

Нахожу телефон в кармане тренча, выбираю нужный номер в списке контактов и быстро набираю сообщение:

“Я согласна. Но у меня есть одно условие.”

Нажимаю на кнопку “отправить”. Ответ приходит спустя мгновение:

“Через два часа жду в офисе. С вещами.”

Глава 7

В субботу вечером офис звенит от тишины. Я забыла, когда в последний раз ходила по коридорам с белыми стенами и коричневыми дверями, не натыкаясь на вечно спешащих куда-то сотрудников. Тусклое освещение не помогает избавиться от угнетенности, которая с каждым шагом растекается по моим венам. Шуршание катящихся по паркету колесиков чемодана звучит почти так же, как гвоздь, которым ведут по школьной доске.

Любая другая девушка, наверняка, наверное, волновался бы, трясся от страха, но у меня внутри поселилась пустота. Она затягивает все глубже с каждый шагом. Не дает воспоминаниям о матери, которую я оставила в больнице, пробиться сквозь выстроенную ментальную стену. Успокаивает одно: врачи дали маме какое-то лекарство, чтобы та отдохнула, и она будет еще долго спать. Я успею решить вопрос с боссом и вернуться до того, как мама проснется. Надеюсь…

Дверь кабинета приближается слишком быстро, но я спокойно нажимаю на ручку. Захожу в знакомую приемную. Обвожу взглядом свой стол, где стоит маленький кактус в коричневом горшке рядом с выключенным монитором и органайзер, из которого торчит разная канцелярия. Заглядываю в окно — в него бьет порывистый ветер. Перевожу взгляд на кабинет босса. Дверь закрыта неплотно, будто Александр оставил для меня немое приглашение.

Дышу размеренно. Шагаю твердо. Сердце бьется медленно.

Достигаю двери и распахиваю ее, не задумываясь.

Александр в белом свитере сидит за столом. Его плечи напряжены, волосы завязаны на макушке в пучок. Босс поднимает голову. Лишь свет, льющийся с экрана компьютера, освящает его лицо. Окно завешено жалюзи. На столе стоят несколько пустых чашек из-под кофе.

Захожу, разжимаю поочередно пальцы, оставляя чемодан у входа, и направляюсь к столу. Босс не отрывает от меня пристального взгляда. Кажется, что он хочет проникнуть мне в голову, но сейчас там стена, которую никому не пробить.

Радуюсь, что додумалась переодеться в джинсы и черную водолазку. Хвост тоже перевязала, а то предстала бы перед боссом в “великолепном” домашнем луке. Только решила не краситься. Пусть Александр посмотрит без обертки на желанную “конфетку”. Тренч, который был на мне в больнице, успел провонять запахом лекарств, поэтому я бросила его в стирку, и надела кожаную куртку, но застегивать ее не стала. Все равно холода не чувствовала.

Сажусь на кресло, закидываю ногу на ногу, расслабляюсь. Не отрываю взгляда от босса. Молчу. Жду. Вот только, кажется, он тоже выбрал схожую тактику: откидывается на спинку, складывает руки на груди и просто смотрит.

Вздыхаю. Значит, придется брать инициативу на себя.

— Я готова подписать контракт. Но с одним условием, — на мгновение замолкаю, прежде чем продолжить. — Все деньги нужны сразу.

Бровь Александра взлетает вверх.

— В контракте есть пункт, которым предусмотрена постоплата: сначала услуги — потом расчет., — деловой тон должен был

— Измените его, — пожимаю плечами. — Это мое единственное условие.

Босс склоняет голову набок.

— Почему я должен это сделать? — в его голосе проскальзывает заинтересованность.

— Послушайте, — переплетаю пальцы между собой и обнимаю руками колено. — Вам нужна жена? Я готова выйти за вас, но при условии, что выплата произойдет вперед, — не отвожу взгляда от зеленых глаз, чтобы Александр понял — мне не до шуток. — Если вас не устраивает, то можете нанять себе девочку из эскорта и заставить ее подписать соглашение о неразглашении. Тоже хороший вариант. Я же просто уволюсь. На этом наши пути разойдутся.

Босс долго смотрит на меня. Становится любопытно, что происходит у него в голове, но ничего путного подумать не успеваю. Он поднимается с кресла и направляется ко мне.

Напрягаюсь. Плечи застывают, пока я наблюдаю, как грациозно для своей комплекции босс двигается ко мне. Складывается впечатление, что он плывет.

Александр останавливается передо мной. Бедрами опирается на край стола.

— У тебя что-то случилось? — он засовывает руки в карманы джинсов.

Джинсов? Я никогда не видела на Александре ничего, кроме брюк. Проходит несколько секунд, прежде чем я понимаю, что сегодня выходной, а раньше мы общались только в будни.

— Оксана, — мое имя, прокатившееся на языке босса, звучит, как что-то похабное, — я жду ответ.

Снова встречаюсь с проникающим внутрь взглядом мужчины. В обычный день я бы точно уже пыталась справиться с перехватившим дыханием, но сегодня лишь пульс немного ускоряется.

— Вы его не получите, — тоже встаю, чтобы хоть так чувствовать себя на равне. — Фиктивный брак не дает вам права лезть ко мне в душу.

Александр так быстро приближается, что я вздрагиваю. Но отойти не получается, потому что босс кладет ладонь мне на спину.

— А какое право он тогда дает? — хрипит мне в губы.

Во рту резко пересыхает. Сердце начинает биться сильнее. Кожа покрывается мурашками.

Подавляю реакцию своего тела. Стою ровно, смотрю в глаза боссу, чувствую его руку у себя на спине. Ее жар не проникает сквозь кожаную ткань, зато от горячего дыхания, обжигающего мои губы, ничего не защищает.

Эмоции начинают выползать из угла, в который я их запихала. Стене едва удается не разрушиться под их наплывом.

Глубоко вдыхаю. Беру себя в руки. Твердо произношу:

— Фиктивный брак означает, что я буду играть роль вашей жены, пока действует контракт, — вздергиваю бровь. — Так что, подписываем его?

Не отвожу взгляда, даже когда Александр сводит брови у переносицы и поджимает губы. Его глаза становятся темными, а дыхание учащается. По телу проносится волна дрожи, колени подгибаются, но мне все-таки удается устоять на ногах. И лицо, скорее всего, тоже получается сохранить бесстрастным. Единственное, что меня может выдать — глаза. Возможно, поэтому Александр не пытается отстраниться?

Проходит несколько долгих секунд, прежде чем босс отпускает меня.

— Подпишешь в другом месте, — разворачивается, наваливается на стол и в пару кликов мышки выключает компьютер. Экран гаснет, а я снова встречаюсь с зелеными глазами. — Поехали! — Александр берет меня за руку и тянет к двери.

— Куда? — послушно следую за ним.

— К нам домой!

Глава 8

Руки лежат на бедрах. Пальцы подрагивают. Спина напряжена, хоть и прижимается к спинке сиденья. Смотрю перед собой, стараюсь следить лишь за белыми полосами, тянущимися посреди дороги, но краем глаза все равно выхватываю силуэт босса, сидящего рядом со мной. От меня не скрываются ни его длинные пальцы, которые уверенно сжимают руль, ни часы, выглядывающие из-под рукава свитера, ни расслабленные плечи и лицо, напоминающее нечитаемую маску.

Александр ведет себя слишком спокойно, пока у меня внутри сквозь трещину в стене просачивается волнение. Оно вязкое. Оседает на коже. Стягивает ее.

То и дело облизываю пересохшие губы. Они начинают покалывать, гореть, но не могу ничего с собой поделать. А когда джип останавливается у шлагбаума, за которым находится жилой комплекс, состоящих из многоэтажек, нескольких детских площадок, и множества магазинов на первом этаже зданий, становится совсем не по себе.

В голове проносится “к нам домой, к нам…”, мне приходится закрыть глаза, желая избавиться от навязчивого голоса. Не помогает. Бросаю взгляд на дверную ручку, подумывая над тем, чтобы выскочить из машины. Все равно, движемся как черепахи, пока проезжаем мимо одного дома за другим.

Александр паркуется на свободном месте, которых совсем немного. С двух сторон нас подпирают черные иномарки.

Босс отрывает руки от руля, я дышу все тяжелее.

Но кажется, Александр этого не замечает, освобождается от ремня безопасности и выходит на улицу. Порывистый ветер врывается в теплый салон автомобиля, освежая запах новой кожи, который я перестала чувствовать. Босс захлопывает за собой дверцу и обходит джип. Идет уверенно. Ветер дует ему в лицо, впечатывая свитер в накаченное тело, но не останавливает мужчину. Он двигается, как таран, рассекает необузданную стихию, пока не останавливается у дверцы с моей стороны. Открывает ее и протягивает мне руку.

Сердце пропускает удар, а потом начинает так бешено колотиться, что его стук раздается в ушах.

Втягиваю воздух сквозь стиснутые челюсти, прежде чем отстегнуть ремень безопасности и вложить похолодевшие пальцы в мозолистую ладонь.

Выхожу из машины, становлюсь рядом с боссом и заглядываю ему в глаза. Дыхание тут же перехватывает, и я не чувствую холод ветра, который пробирается под расстегнутую куртку.

Горячая ладонь на мгновение крепче сжимает мои пальцы, а потом Александр резко меня отпускает. Отходит назад. Врезается в соседний автомобиль, но зрительного контакта не прерывает.

По телу проносится электрический заряд. Жар распространяется по коже. Его не получается остудить даже ветру, который играет с моими волосами и отбрасывает полы куртки назад.

Глаза Александра сужаются, губы поджимаются. Грудь резко поднимается, прежде чем он разворачивается и идет к багажнику. Достав чемодан, захлопывает дверцу. Босс все делает так уверенно, будто не прилагает никаких усилий. Сколько же в нем мощи…

Пиликанье сигнализации звучит громче звона колокола.

— Идем, — босс произносит жестко и движется в сторону ближайшей многоэтажки.

Смотрю ему в спину, понимая, что единственный шанс отказаться от контракта — это сбежать. Но воспоминания о маме, ее бледном лице, сливающимся с белой наволочкой, не дает мне отступить. Засовываю руки в карманы куртки, в одном из них нахожу телефон, сжимаю его, прежде чем сделать шаг в клетку к зверю.

Мне приходится почти бежать, чтобы догнать Александра. Он уже успел подняться по ступеням. Остановился у входа в подъезд, чтобы достать ключи из кармана брюк.

Застываю за его спиной, впиваясь ногтями

Босс открывает дверь, чуть отходит в сторону, придерживая ее для меня.

Набираю в легкие побольше промозглого воздуха. Делаю шаг в бездну, но попадаю в большой светлый холл с двумя диванчиками у окна, столиком между ними и растением, напоминающим огромный папоротник рядом. С другой стороны замечаю седовласого консьержа в сером пиджаке, сидящего за стойкой, совсем как в отеле. Лифт напротив парадной двери одновременно притягивает и отталкивает.

За спиной раздается громкий хлопок, и я чуть не подпрыгиваю на месте. Босс выходит вперед. Идет к консьержу. Тот поднимается, протягивает руку. Александр пожимает ее.

— Николай Владимирович, добрый вечер. Внесите, пожалуйста, девушку в списки жильцов дома, — кивает в мою сторону. — Это моя невеста, Соколова Оксана Петровна.

Голубые глаза консьержа расширяются, на лбу появляются глубокие морщины, но мужчина быстро берет себя в руки. Его лицо снова становится бесстрастным, только уголки губ подрагивают.

— Хорошо, Александр Геннадьевич. Паспортные данные девушки вы позже пришлете? — он мимолетно смотрит на меня.

— Да, на электронную почту. Чуть позже. Оксана, идем, — босс направляется к лифту, везя за собой чемодан.

Двигаюсь следом. Стараюсь не реагировать, чувствуя заинтересованный взгляд консьержа на себе, когда прохожу мимо него.

Створки лифта разъезжаются, как только босс вызывает его. Мы заходим внутрь. Я вижу наше отражение в зеркале, прежде чем мы разворачиваемся. Рядом со статным мужчиной стоит девушка, напоминающая призрака, с растрепанными волосами и синяками под глазами.

Александр нажимает на кнопку тридцать первого этажа. Дверцы закрываются. Через щелочку успеваю заметить, как губы консьержа расплываются в ухмылке.

Лифт поднимается быстро, но у меня все равно успевают накалиться все нервные окончания. Хвойный с ноткой табака аромат, исходящий из Александра, заполняет легкие, оседает на языке. Даже то, что я задерживаю дыхание не помогает избавиться от навязчивого запаха, который кружит голову. По позвоночнику бегут мурашки. Веду плечами назад, чтобы хоть как-то расслабить напряженные мышцы. Снова облизываю губы и в отражении металла дверей замечаю, как Александр косится на меня. Сильнее сжимаю телефон в одной руке, глубже впиваюсь ногтями в ладонь другой.

Делаю глубокий вдох.

Боже…

Створки лифта разъезжаются в тот момент, когда напряжение достигает своего апогея. По телу проносится волна облегчения.

Босс выходит в мини-холл с белыми стенами первым, а я иду за ним, еле переставляя ноги. Мы останавливаемся у одной из двух железных дверей, которые находятся друг напротив друга. Александр отпирает два замка по очереди, заходит в квартиру и щелкает выключателем. Просторная прихожая с белыми стенами заливается светом. Босс оставляет чемодан у встроенного шкафа с двумя зеркалами от потолка до пола на дверках, прежде чем посмотреть на меня.

— Что стоишь? — вешает ключи на один из трех крючков у двери. — Заходи.

Глубоко вздыхаю, оглядываюсь на лифт — может…

Нет! Хватит! Нужно избавиться от сомнений!

Сильнее стискиваю телефон, захожу в квартиру и аккуратно закрываю за собой дверь.

Сердце быстро стучит. Пальцы дрожат. Холодный пот выступает на спине, когда я заглядываю в пылающие зеленые глаза.

— Как насчет экскурсии? — босс приподнимает бровь, неуверенно киваю. — Отлично. Тогда начнем с нашей спальни.

Ментальная стена падает вместе с моей челюстью!

Глава 9

— С… с нашей спальни? — меня начинает трясти то ли от леденящего нервные окончания страха, то ли из-за разгорающейся в груди злости.

— Ну да, — босс как ни в чем не бывало пожимает плечами, разувается и идет по коридору вглубь квартиры.

Застываю не секунду, прежде чем ринуться за ним. Но сделав шаг, останавливаюсь.

— Черт! — бормочу себе под нос, снимаю белые кроссовки.

Взгляда от массивной спины, обтянутой белой вязаной тканью, не отвожу. Оставляю обувь у входа и несусь за Александром, который уже успел скрыться за углом. Иду по его следу и оказываюсь в просторной гостиной с темно-серыми стенами, окном в пол и кухней, отделенной от основной зоны черной барной стойкой.

Посреди гостиной стоит огромный Г-образный диван, обитый мягкой серой тканью и деревянный столик, на котором множество бумаг прикрывают ноутбук. Именно к нему направляется Александр. Он подхватывает компьютер, садясь на диван.

— В контракте не было пункта, что я должна спать с тобой в одной кровати дома, — выпаливаю, быстро подхожу к боссу.

Краем глаза замечаю огромную плазму на стене и длинную тумбу под ней, но это все, что мне удается рассмотреть, потому что мое внимание привлекает мужчина, поставивший на колени ноутбук.

— Не проблема, сейчас добавим, — он открывает крышку ноутбука и сосредотачивается на экране.

Я же ловлю ртом воздух, стук сердца отдается в ушах. Мне едва удается контролировать дрожь, охватившую тело.

— Я… я… я…

— Мы же изменим один пункт в твою пользу, — босс поднимает на меня хитрый взгляд. — Должен же он чем-то компенсироваться.

Во рту пересыхает, и я тяжело сглатываю.

— Ты еще скажи, что по контракту я должна с тобой сексом заниматься! — взмахиваю руками и тут же прикусываю язык, когда вижу искры, появляющиеся в глазах босса.

— А для чего тогда спать в одной спальне? — он приподнимает бровь.

Бегаю взглядом по его лицу, ищу хоть какие-то признаки того, что он шутит. Черт, даже уголки губ не дергаются. Александр опускает взгляд к экрану, водит подушечкой пальца по тачпаду, после чего начинает быстро печатать.

— Я не согласна! — делаю шаг назад, но тут же замираю, когда зарабатываю грозный взгляд исподлобья.

— То есть, ты предпочитаешь, чтобы я удовлетворял свои потребности с другой женщиной, пока буду в браке с тобой? — буднично произносит он, снова возвращаясь к экрану.

Одна мысль, что Александр будет с кем-то заниматься сексом, а потом возвращаться ко мне, вызывает тихий ужас и отвращение оседающее на дне желудка, заставляющее его болезненно сжаться.

— Ты можешь делать, что хочешь, — выдавливаю из себя приглушенные слова, зарабатывая еще один подозрительный взгляд.

— Договорилось, — босс еще недолго набирает текст, после чего отставляет ноутбук и встает.

Отступаю, когда он приближается. Но мои опасения оказываются напрасными. Александр проходит мимо и исчезает в коридоре, оставляя меня наедине с ноутбуком. Руки чешутся взять его, заглянуть в электронный документ и найти злосчастный пункт про совместную спально. Но я не решаюсь сдвинуться с места.

Чтобы отвлечься, изучаю современную кухню с черными шкафчиками, встроенной бытовой техникой, кофемашиной и апельсинами, лежащими на подставке в виде крупной металлической сетки.

Не успеваю рассмотреть больше, слышу тяжелые приближающиеся шаги. По позвоночнику бежит холодок. Когда Александр заходит в комнату, в ней будто становится на несколько градусом холоднее. Босс быстро оказывает рядом. Меня окутывает хвойный с ноткой табака

— Подписывай, — босс кладет на столик бумаги и ручку, — деньги получишь в понедельник на свой счет, когда заработают банки, — выпрямляется.

Смотрю на его жесткий профиль. Не шевелюсь.

— И не переживай, пункта про совместную спальню там нет, — босс переводит на меня чуть сощуренный взгляд. — Только потом без претензий, — ухмыляется, кладет ладонь мне на поясницу и подталкивает ближе к столику.

Неуверенно разворачиваюсь. Александр не убирает руку от моей спины. В нормальной ситуации я бы огрызнулась, но сейчас только закусываю губу. Дрожащими пальцами тянусь к ручке.

— Подписи нужно поставить на последних страницах, — босс прижимается ко мне.

Чувствую жар его тела рядом с собой, кружащий голову аромат, ровное и сильное дыхание.

Делаю рваный вдох и наклоняюсь к столику. Пальцы не слушаются, когда я пытаюсь перевернуть страницы, но, в итоге, у меня получается найти последнюю. Подношу к ней ручку. Замираю.

Последний шанс отказаться. Вот только других вариантов нет. Черт с ним!

Ставлю подпись и уже более уверенно листаю страницы второго экземпляра контракта. На последней странице оставляю такую же закорючку. Выпрямляюсь. Заглядываю в глаза будущему мужу. Мне кажется, или он выглядит довольным? Но понять не успеваю, потому что он хватает меня за запястье и тянет в коридор. Следую за ним. Сил на сопротивление совсем нет.

Проскальзывает мысль, что он передумал и хочет избавиться от несостоявшейся женушки, но вместо выхода Александр идет в противоположном направлении. Белые стены тускло-освещенного коридора почти сливаются с дверьми, расположенными друг напротив друга. Мы проходим одну пару, прежде чем остановится у второй.

Босс толкает дверь справа и щелкает выключателем внутри комнаты.

— Твоя спальня, располагайся! — он отходит в сторону, уступая мне место, чтобы войти.

Несколько секунд мучаюсь в нерешительности, прежде чем подхожу к дверному проему и там же замираю.

Передо мной открывается просторная спальня с бежевыми стенами, коричневыми шторами, закрывающими окно, расположенному сбоку от кровати, и огромный шкаф-купе на противоположной стороне. Из-за зеркал на дверцах комната будто увеличивается в размерах.

— Скоро бал, — сурово произносит босс. Вздрагиваю, но не оборачиваюсь. — На нем тебе нужно будет идеально сыграть роль моей невесты. Потом поедем заграницу и тайно поженимся, чтобы у моих братьев и, не дай бог, у невестки, не возникло вопросов.

Ощущаю его присутствие каждой клеточкой тела. Такое чувство, словно босс касается кожи не взглядом, а кончиками пальцев.

— Отдыхай, — хрипло говорит он. — Увидимся завтра, — подталкивает меня внутрь спальни, я послушно следую его указаниям.

Дверь закрывается

Понимаю, что попала в клетку. Хоть и в золотую.

Глава 10

— Ты как? — сажусь на краешек кровати рядом с мамой и накрываю ладонью ее прохладную руку. Черный рукав моего вязаного платья оттеняет белую, почти прозрачную кожу мамы.

— Я в порядке, — мама переворачивает руку и переплетает наши пальцы.

Розовая шелковая пижама, которую я привезла ей из дома, подчеркивает не только черные, заплетенные в косу, волосы, но и бледность кожи.

Я проснулась рано утром, еще пяти не было. Чемодан, скорее всего, стараниями босса, оказался стоящим у стены возле двери в мою комнату, поэтому у меня получилось почти бесшумно одеться и прокрасться на цыпочках к выходу. Каким-то чудом я не нарвалась на Александра. Что-то мне подсказывает, босс не из любителей спать до обеда. Ведь приходя в офис, я всегда натыкалась на него вовсю работающего.

Мне удалось заехать не только домой и собрать вещи мамы, а еще зайти в магазин — купить фрукты, йогурты, чай, другие мелочи, поэтому неудивительно, что сейчас в палате все сильнее пахнет апельсинами.

— Подтверждаю, — пухлая женщина средних лет с русыми волосами, завязанными в пучок на затылке, и в белой сорочке садится на соседней кровати. — Твоя мама в порядке. Ну или будет, у нас прекрасные врачи.

Улыбаюсь уголками губ, подавляя раздражение — не люблю, когда чужие вмешиваются в беседу, которая их не касается. Особенно это бесит сейчас, ведь состояние мамы беспокоит меня больше всего на свете. Хорошо, что женщина встает с кровати и, волоча за собой ногу, направляется к выходу из палаты. Иначе пару таких посягательств на мое личное пространство, и я бы могла жестко осадить надоедливую особу.

— Оксаночка, — нежного говорит мама, переводя внимание на себя. — Все будет хорошо, — на ее лице совсем нет румянца, хотя в палате достаточно тепло, поэтому я ей не верю.

— Что говорят врачи? — заправляю волосы за ухо, стараясь унять дрожь в руках.

Мне с трудом удается контролировать слезы, которые жгут глаза. Судорожно вздыхаю и протяжно выдыхаю.

Мама с грустью смотрит на меня, прежде чем перевести взгляд на окно.

— Ждут результатов анализов, — произносит едва слышно.

Сильнее сжимаю ее руку, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. Грудь будто сковало железной цепью переживаний, вдобавок к этому еще и внутренности скручиваются в тугой узел. Стараюсь размеренно дышать, но получается как-то рвано. Прикрываю глаза и напоминаю себе, что маме нужен покой. Позже, когда окажусь подальше от больницы, смогу вжаться в какой-нибудь угол, обнять колени и позволить эмоциям со слезами вылиться наружу. А пока нужно запереть чувства в себе.

— Мам, — тихо вздыхаю, собираясь с силами, — почему ты не сказала, что плохо себя чувствуешь? — под конец голос срывается, но я надеюсь, что этого не слышно

Она еще какое-то время смотрит в окно, прежде чем перевести печальный взгляд на меня.

— Не думала, что все настолько серьезно, — она пожимает плечами. — У меня же работа, у тебя тоже. Столько проблем, которые нужно решать, я не хотела становиться еще одной.

— Ты — не проблема! — повышаю голос и сразу одергиваю себя. — Мам, это же твое здоровье, — говорю спокойнее.

— Я надеялась, что мое состояние — просто сезонная усталость. Осенью всегда сил меньше, — мама опускает взгляд на наши соединенные руки. — Не хотела, чтобы все легло на твои плечи. Это же было мое решение взять ипотеку, — ее голос дрожит.

Придвигаюсь ближе. Обнимаю маму, кладу голову ей на грудь и закрываю глаза. Ее сердце бьется сильно, ровно. Я бы никогда не догадалась, что оно не функционирует как нужно. Мама обнимает меня в ответ. Гладит по спине, пытаясь передать силу и уверенность, которой у нее самой недостаточно.

— Я уже решила все финансовые вопросы, не переживай, — шепчу.

Зажмуриваюсь сильнее, сдерживая резко подступившие слезы.

Мама замирает.

— Что? Как? — она едва ощутимо надавливает мне на плечи, пытаясь отодвинуть от себя.

Скрип двери прерывает наш разговор. Открываю глаза и

— Ну что за милота? — женщина, с трудом, идет к своей кровати. Ее лицо искажает широкая улыбка.

Скорее всего, женщина не имела в виду ничего плохого, и ее слова — вовсе не сарказм. Но почему-то не могу избавиться от гнева, рождающегося в груди.

Сажусь ровно, тру лицо руками, после чего смотрю на маму.

— Сегодня тебя переведут в другую палату, — мягко улыбаюсь, но, видимо, получается выдавить из себя что-то больше напоминающее кислую ухмылку.

— Какую? Зачем? — мама сужает глаза, начинает возиться в кровати, стараясь сесть ровно.

Я тут же спохватываюсь. Складываю подушки друг на друга за ее спиной, помогая ей устроиться удобнее. Только после того, как она опирается на мягкую опору, успокаиваюсь. Заглядываю маме в глаза и сразу понимаю — зря! Переплетаю похолодевшие пальцы и зажимаю их между бедер, предвкушая, что теперь будет.

— Оксана, откуда у тебя деньги? — голос мамы звучит тихо, но полон силы. Именно таким тоном она разговаривала со мной в школе, когда хотела выпытать причину ссоры с одноклассниками.

Опускаю взгляд на сцепленные руки. Кусаю губу, зная, что не смогу соврать. Но, что мама подумает, когда я скажу ей правду? Если заглянуть в самую суть, то я продала себя за приличную сумму.

Делаю глубокий вдох, прежде чем снова посмотреть на маму.

— Давай позже поговорим, — кошусь на ее соседку, которая без спроса взяла апельсин с маминой тумбочки и начала его чистить. — Сейчас главное, разобраться с твоим сердцем.

Мама хмурит брови у переносицы, и я понимаю — не собирается отступать. Кожа будто стягивается, когда она открывает рот, вот только произнести ничего не успевает, потому что раздается скрип двери.

Уже поворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто пришел, но замираю, когда слышу:

— Оксана, ты забыла ключи!

Глава 11

“Соседка” тут же оглядывается, и до меня доносится восхищенный вздох! Краем глаза замечаю, как мама подбирается. Ноги становятся ватными, пальцы холодеют. Я едва могу вдохнуть. Воздух будто застревает в горле и не хочет проталкиваться внутрь.

— Оксана? — мама сжимает мою руку.

В тело словно возвращается жизнь. По венам проносится адреналин, сердце начинает колотиться с невероятной скоростью. Вскакиваю с кровати.

Разворачиваюсь, встречаясь с бесстрастными глазами будущего мужа. Он стоит в дверях в черном свитере, кожаной куртке, джинса и с, как обычно, завязанными в хвост волосами. Одна его рука вытянута перед собой, а на указательном пальце болтается незнакомая связка ключей.

Уголок губ Александра поднимается, когда он, видимо, замечает растерянность, отразившуюся на моем лице. Вот только буквально через секунду ее смывает злость. Сжимаю кулаки, делаю шаг от кровати мамы и замираю.

Вместо того, чтобы дождаться, пока я подойду к нему, лишь бы вытолкать в коридор, Александр двигается в мою сторону. Неспеша, уверенно, широкими шагами он приближается ко мне, а потом… обходит.

Разворачиваюсь как раз вовремя, чтобы заметить, как босс останавливается рядом с мамой, протягивает ей руку.

— Добрый день, Евгения Павловна, — улавливаю в смягчившемся голосе улыбку. — Я Александр, босс и по совместительству жених вашей дочери.

Лицо мамы вытягивается, становится еще белее, но во взгляде, который она бросает на меня, чувствуется непоколебимая сила. А еще предупреждение, что мне придется ой как долго объясняться.

Наш зрительный контакт длится всего мгновение, потому что почти сразу — мама вкладывает в огромную руку свои тонкие пальцы, а на ее лице появляется хоть довольно холодная, но все же улыбка.

— Ой, какой у вас статный зять! — лопочет, что-то жуя, сующая свой нос, куда не надо “соседка”.

Бросаю на нее взгляд, который четко говорит “заткнись по-хорошему”, но она даже не смотрит на меня, а во все глаза пялится на пятую точку моего босса.

Очень хочется зарычать, а лучше закричать, лишь бы этот сюр закончился, но вместо этого протяжно выдыхаю и обхожу большую фигуру “будущего мужа”.

— Мне тоже приятно, — говорит мама настороженно. — Я не знала, что у вас… отношения.

Едва встаю рядом с Александром, как этот проворный гад, хватает меня за талию и притягивает к себе. Теряю дар речи, чувствуя жар ладони и аромат хвои с ноткой табака. Но на этот раз он не кружит мне голову. Наоборот, появляется жгучая ярость, которая проносится по коже и останавливается в ладонях, вызывая желание врезать одному мужлану смачную оплеуху. Вот только даже пошевелиться не успеваю, как он снова огорошивает меня:

— Наши отношения начались не так давно. Оксана не хотела их афишировать, пока все не стало максимально серьезно. Вы же знаете, что мы работаем вместе, лишние слухи никому не нужны.

Поднимаю голову и во все глаза уставляюсь на босса. На его лице играет широкая, обворожительная улыбка. Если бы мои глаза могли вылезти на лоб, то я бы уже осталась без них.

Открываю рот, чтобы спросить: “Какого черта?”, но босс щипает меня за бок. Щипает! Едва не подпрыгиваю на месте и кошусь на наглые пальцы, которые снова вжимают меня в твердое тело.

— Как вы себя чувствуете? — Александр, кремень — стоит, не шелохнувшись, а вот я начинаю дрожать. — Я только сегодня узнал, что вы попали в больницу, — осматривается, — а то вас бы сразу определи в одноместную палату.

Обида, смешанная с виной, стягивает грудь, но я пытаю ее игнорировать. Куда больше меня интересует вопрос, что здесь делает мой босс? И как он узнал о маме?

А еще… мне кажется, или он намеренно игнорирует “соседку”? Та, аж насупилась, когда Александр даже не скользнул по ней взглядом, полностью обращенным к маме, на которую я боюсь посмотреть.

— Все в порядке, — в ее голове проскальзывает осторожность. — Ждем результаты анализов, чтобы понять, сколько мне осталось.

У меня сердце сжимается. Не выдерживаю, перевожу взгляд на маму. Она улыбается. Улыбается!

— Дурацкая шутка, — бубню, дотрагиваясь до руки босс и пытаясь отодвать от себя пальцы, напоминающие тиски.

Конечно, у меня ничего не получается. Вот твердолобый баран!

— Прости, — мама меняется в лице. — Это просто защитная реакция, — в ее глазах проскальзывает печаль, и я дергаюсь к ней, чтобы обнять, совсем забывая об оковах, не дающих пошевелиться.

— Пусти, — шиплю, заглядывая в лицо босса.

Он, наконец, обращает на меня внимание. Не понимаю, какая эмоция проскальзывает в его глазах, тем более она быстро скрывается под типичной для Александра жесткой маской.

— Конечно, — он убирает руку с талии, но, похоже, только для того, чтобы схватить меня за запястье.

Хочу уже выдернуть его, как босс разворачивает ладонь вверх и кладет на нее ключи.

— Надеюсь, ты не забыла, — Александр

Глава 12

Головомойка от мамы — это не то, на что я рассчитывала сегодня. Но услышав: “Он — причина, по которой ты хотела уехать в командировку?”, произнесенное фирменным, испытующим тоном, поняла, что без нее не обойтись.

Вот только мне неимоверно повезло.

“Соседка” не собиралась покидать свой пост и нисколько не скрывала, что развесила уши, уставившись на нас. Поэтому пришлось просто заверить маму, что все хорошо и пообещать рассказать подробности, когда мы останемся наедине.

А потом начался настоящих хаос. Примчалась куча медсестер. Под руководством главного врача с седыми волосами и в белом халате они стали суетиться вокруг мамы.

Сначала ее перевели в отдельную палату: просторную с белыми стенами, холодильником, собственной ванной, соединенной с туалетом, и телевизором у потолка. Потом маму увезли на “дополнительное обследование”, а в палате стали появляться разные, незнакомые люди. Для начала миниатюрная девушка в джинсах и кожаной куртке принесла бежевый пушистый плед. Потом пришли мужчины в костюмах. У одного в руках были две корзины с фруктами, у другого — пакеты с продуктами, которые он тут же начал выгружать в холодильник. После чего появился врач. Именно с ним я разговаривала вчера, и очень подробно, человеческим языком рассказал новости о маме. При этом он странно на меня смотрел, отчего мне стало не по себе.

После нашего разговора, который только закончился, врач покидает палату с тихим бормотанием:

— Могла бы сразу сказать, что замужем за шишкой.

У меня глаза лезут на лоб, но не успеваю пойти за ним и уточнить, что он имеет в виду, как на пороге вижу босса! В своей обычной расслабленно-хищной манере заходит в палату с огромным букетом белых роз. За ним мчится медсестричка с вазой в руках. Пока Александр двигается через комнату и садится за стол у окна, девушка ныряет в ванную, после чего раздается звук льющейся воды.

— Что ты творишь? — шиплю, подходя ближе к боссу и нависая над ним.

Он, как ни в чем не бывало, поднимает глаза и пожимает плечами.

— Забочусь о своей теще, — кладет букет на стол, не отводя от меня насмешливого взгляда.

Я вроде бы должна возмутиться, но, ощущаю лишь тяжесть на своих плечах, поэтому только вздыхаю.

— Александр… — не знаю, что хочу сказать, но даже зарождающиеся мысли вылетают из головы, когда босс поднимается.

Теперь он нависает надо мной. Александр находится настолько близко, что я невольно отступаю, но тут же останавливаюсь, когда чувствую руку босса на пояснице.

Зеленые глаза пронзают меня. Аромат хвои и табака становится сильнее и оседает на языке. Пытаюсь сглотнуть, но не могу. Невероятных размеров ком застревает в горле, когда Александр шумно втягивает воздух, словно нюхает меня, и пальцами впивается в мою спину.

— Саша… — хрипит он.

— Ч-что? — почти не соображаю, мысли путаются и превращаются в желе.

— Зови меня, Саша, — босс приближается, в его глазах вспыхивает искра. — Мы все-таки женаты, — шепчет мне в губы.

Смотрю на него, хлопая глазами, пока смысл слов не доходит до меня.

— Мы не женаты! — толкаю его в грудь и, отходя, мотаю головой.

— Это пока, — Александр ухмыляется.

Теряю дар речи. Не могу поверить своим ушам. И глаза, похоже, тоже меня обманывают. Сейчас босс выглядит таким… довольным, что ли. Жесткий мужчина испарился, а передо мной появился кто-то незнакомый, игривый.

— Кхм… — доносится сзади. — Простите. Ваза.

Вздрагиваю, быстро отшагиваю в сторону, стараясь не вжать шею в плечи, и вижу покрасневшую медсестру.

— Несите сюда, — Александр вновь натягивает маску босса. Его глаза становятся холодными, а на лице нет ни единой эмоции.

День проносится в настоящей суматохе. Мало того, что маму таскают с одного обследования на другое, так еще и приезжает какой-то известный кардиохирург, чтобы провести осмотр и проконсультировать местный персонал.

В итоге, ближе к вечеру мы с мамой обе остаемся без сил.

Она уснула почти сразу, стоило голове коснуться подушки. Я тоже вырубилась еще до того, как мы выехали на шоссе, убаюканная движением машины. Размеренное покачивание помогает сну удерживать меня в своих сетях, пока машина не останавливается. Но и после этого разлепить глаза получается с трудом. Только нежному поглаживанию костяшками пальцев по щеке удается выдернуть меня из хрупкого, но сладкого сна. Отшатываюсь к двери, когда вижу перед собой босса. Его лицо тут же ожесточается. Он поджимает губы. Отводит взгляд. После чего быстро выходит из машины. А я… я не могу прийти в себя до тех пор, пока дверца с моей стороны не распахивается. Если бы не ремень безопасности и рука, придержавшая за плечо, я бы точно выпала из машины. А так, пытаясь успокоить сердцебиение, без эксцессов отстегиваюсь и выхожу на улицу, опираясь на предложенную руку.

Свежего воздуха, наполнившего легкие, достаточно, чтобы остатки сна покинули меня. Зато его место тут же занимает восхищение, когда я замечаю хорошо охраняемый белоснежный особняк. Насчитываю четыре этажа и столько же кирпичных труб на крыше. Внутри есть камины? Боже, это же мечта!

Но больше ничего не удается разглядеть, потому что Александр берет мою руку и тянет к входу с двумя охранниками по бокам. Они даже не дергаются, когда видят меня с боссом, не говоря уже о том, чтобы попросить представиться. На звонок мы тоже не нажимаем. Александр просто открывает дверь и заводит нас внутрь.

Светлый холл с четырьмя дверьми, по две на каждой сторон, и широкой лестницей посередине встречают нас. По ступенькам спускается шикарная брюнетка с раскосыми глазами в черном-платье комбинации и накинутом на плечи пиджаке. Каблуки ее туфель начинают стучать более звонко, когда девушка ступает на кафельный пол и, широко улыбаясь, приближается к нам. Александр отпускает мою ладонь. Идет к ней навстречу. Замечаю промелькнувшую улыбку на его лице.

В груди все сжимается.

— Саша, — незнакомка повисает у босса на шее, когда они встречаются посередине. Александр прижимает ее к себе. — Я так счастлива, что ты приехал.

Непонятно откуда взявшаяся боль смешивается с пылающей яростью и стрелой проносится по телу. Сжимаю кулаки, чтобы хоть как-то ее унять.

Зачем боссу я, если у него настолько нежные отношения с этой азиаточкой?

Глава 13

Делаю шаг назад, но сразу же замираю. Почему это я

Впиваюсь ногтями в ладони. Натягиваю на лицо самую злобную ухмылку, которая только есть в моем арсенале. И иду прямо к “парочке”. Александр как раз разрывает объятья, а азиаточка отступает, но все также лыбится, глядя на него.

Внимание обоих быстро обращается ко мне, когда я останавливаюсь рядом со своим “будущем мужем”.

— Не представишь меня… милый? — самой становится противно от сладкого голоска. Еле удается сохранить дрогнувшую улыбку. Зато удивленное выражение на лице босса становится отличной наградой за унижение, которое я себе обеспечила. Вот только мгновением позже в глазах Александра вспыхивает коварство, а губы растягиваются в обещающей расправу ухмылке.

Кажется, я попала…

Не успеваю отойти от вышедшего на охоту хищника, как он хватает меня за талию и дергает на себя.

— Ева, это Оксана, моя невеста, — Александр до боли впивается пальцами в мой бок, будто пытается предотвратить несостоявшийся побег. — Оксана, позволь представить тебе Еву, — бросает на меня хитрый взгляд, — жену моего брата.

Моя челюсть едва не оказывается на полу, когда понимаю, что девушка, которая кусает губу, пытаясь сдержать улыбку, и есть та самая жена генерала.

Вот черт! Как я могла ее не узнать? Видела же их общую фотографию в каком-то журнале, где освещалось одно из государственных мероприятий. Мне приходится подавить желание ударить себя по лбу. Расслабляю кулаки, протягивая Еве руку.

— Приятно познакомиться, — на этот раз стараюсь добродушно улыбнуться, хотя не уверена, что получается из-за онемевших скул.

Ева опускает взгляд на протянутую ладонь. Долго на нее смотрит, а я понимаю, какую глупость сделала. Это совсем не по девчачьи Уже начинаю сжимать пальцы, как Ева их обхватывает.

— Мне тоже приятно, — нежно сдавливает мою ладонь, прежде чем отпустить. — Пойдемте, — указывает подбородком на ближайшую дверь. — Лиза и Абду, наверное, заждались, — легкая улыбка не покидает ее лица, когда девушка делает шаг в сторону.

— Почему ты не предупредил? — шиплю на босса, который ведет меня вслед за невесткой.

С его губ срывается смешок, который он тут же проглатывает, и нагибается к моему уху:

— Твои глаза, сверкающие от ревности, того стоили.

Давлюсь собственным вдохом. Закашливаюсь. Глаза начинают слезиться. Александр резко тормозит и аккуратно похлопывает меня по спине. Ева тоже останавливается, положив ладонь на дверную ручку. Оглядывается.

Мне с трудом удается сделать несколько вдохов, прежде чем получается более или менее нормально дышать.

— Ты в порядке? — Ева с беспокойством смотрит на меня.

Жар приливает к щекам, и я быстро киваю, а на лице девушки появляется понимающая улыбка. Вместо того, чтобы продолжать прожигать меня взволнованным взглядом, она просто открывает дверь. Зато от пытливых пальцев, которые до сих пор впиваются в мой бок, избавиться не получается.

— Точно, все хорошо? — горячий шепот обдувает ухо.

Дергаюсь в сторону. Но кто же меня отпустит? Александр сильнее вжимает меня в себя. Мои плечи поникают. Тягаться с горой мышц, спрятанных под одеждой, у меня точно не получится.

— В порядке, — обессиленно вздыхаю, наблюдая за тем, как Ева заходит в просторную комнату с окном во всю стену напротив двери.

Александр какое-то время стоит на месте. Чувствую на себе его взгляд. Он заставляет кожу пылать. Благо, пожар не успевает разгореться, босс начинает двигаться к двери и тянет меня за собой.

Спустя пару секунд мы оказываемся на просторной кухне с огромным столом посередине, столешница которого сделана из мрамора и декорирована морскими разводами. Напольные и подвесные шкафчики явно из той же серии. Техника вся сверкает, а за окном, заменяющим стену, виднеется лес.

Еву замечаю у плиты рядом с блондинкой в длинном белом платье с рукавами в три четверти. Девушки о чем-то тихо переговариваются, а когда слышат нас, одновременно поворачиваются. У них обеих в руках подносы с закусками: канапе, брусками, мясной и сырной нарезкой.

— А где Алевтина Петровна? — Александр не дает мне застыть в дверях, а лучше вернуться в холл, чтобы скрыться от пристального взгляда голубых глаз Елизаветы, жены шейха — ее-то я сразу узнаю.

— Бедную женщину в последнее время мучают мигрени, — Елизавета пожимает плечами. — Я отправила ее отдыхать, но приготовить ужин она все-таки успела, — опускает голодный взгляд на еду в своих руках. — Не хочешь представить свою спутницу?

Что-то меня настораживает в голосе жены шейха. Кажется, Елизавета ищет… подвох?

— Так, — Ева закатывает глаза. — Я пошла, а вы тут сами разбирайтесь, — вместо того, чтобы выйти в дверь, через которую мы пришли, девушка направляется к окну и открывает скрытый проход в стене.

У меня рот распахивается, но тут же захлопывается, когда я слышу спокойный голос босса:

— Лиза, Оксана — моя невеста.

— Невеста значит? — брови Елизаветы взлетают. — Когда свадьба? — у нее на лице играет невинная улыбка, но взгляд остается цепким. Будто она собирается поймать нас на лжи.

Глава 14

Боюсь даже вздохнуть. Зато Александр, наоборот, расслабляется. Он отпускает мою талию, но тут же берет меня за руку и переплетает наши пальцы.

— Скоро, — произносит, даже не запнувшись.

— А кольцо где? — Елизавета опускает взгляд на мою свободную ладонь.

Сердце пропускает удар.

Черт! Как мы могли упустить такую важную деталь? Ладони потеют, и вряд ли это скрывается от Александра. Он крепче сжимает мои пальцы, хотя сам выглядит абсолютно расслабленным.

— Лиза, ты испортила сюрприз, — босс утрированно тяжело вздыхает, после чего засовывает свободную руку в карман брюк и достает оттуда черную, бархатную коробочку.

Дыхание застревает в груди. Глаза широко распахиваются. О боже! Пытаюсь избавиться из железной хватки босса, но ничего не выходит. Отойти подальше тоже не получается, потому что замираю, как Александр становится передо мной. Каким-то чудом он одной рукой умудряется распахнуть крышку коробочки и протягивает ее мне.

Кольцо из белого золота с огромным камнем посередине и россыпью маленьких вокруг переливаются на свету.

А еще оно… прекрасно! Такое, о котором я мечтала.

Поднимаю голову. Встречаюсь с прищуренными глазами босса и застываю. На его лице нет ни единой эмоции. Кажется, будто Александр собирается заключить очередную сделку, а не делает предложение. Босс чуть склоняет голову к плечу. Уголок губ едва заметно поднимается. Во взгляде загорается огонь, который несомненно означает “только попробуй что-то учудить”.

Стискиваю челюсти. По венам начинает течь настоящая ярость. Босс испортил момент, который должен был стать самым счастливым в моей жизни. Все, чего сейчас хочется — заехать ему по лицу чем-нибудь тяжелым, чтобы сбить спесь с подлеца. Он заставил меня подписать гребаный контракт и знает, что не оставил мне выбора.

Черт с ним!

Вместо того, чтобы сказать “нет” и уйти с гордо поднятой головой, протягиваю ему руку. Александр не тушуется. Отпускает мои пальцы, которые, видимо, держал на случай того, если вдруг мне приспичит сбежать. Вытаскивает кольцо из коробочки и захлопывает ее.

Вздрагиваю из-за громкого звука, но быстро о нем забываю, когда босс перехватывает пальцы, и на безымянный надевает кольцо. Холодный металл обжигает разгоряченную кожу. Вызывает желание стянуть чужеродный предмет и бросить прямо в лицо наглому козлу. Но все, что я делаю — смиренно стою и смотрю, как свет прыгает по камушкам.

Елизавета, которая, похоже, все это время, пыталась не дышать, делает резкий вдох и начинает хлопать в ладоши.

— Поздравляю, — словно издалека доносится ее радостный голос. — Как насчет того, чтобы скрепить будущий брак поцелуем? — кажется, ехидно спрашивает он.

Резко поворачиваю голову в ее сторону. Замечаю хитрое выражение лица, прежде чем оно скрывается под маской невинности. Да, Елизавета нас провоцирует!

Поджимаю губы, собираюсь уже сказать, куда она может пойти со своим “скреплением”, но слова застревают в горле, когда Александр приближается ко мне. Он становится так близко, что меня обдает ароматом его парфюма. Пряные нотки, смешанные с хвоей, вызывают головокружение. Горячее дыхание опаляет нежную кожу губ. Хочу отшатнуться, но тело не слушается. Я могу лишь стоять на месте и тонуть в зеленых глазах босса, который, явно, не собирается отступать. Наклоняется ко мне, наклоняется и наклоняется...

— Вы почему там застряли? — голос Евы становится настоящим спасением. Делаю шаг назад, оборачиваюсь и вижу девушку, появившуюся из “тайного” прохода. — Абду нас ждет.

Мысли все еще остаются ватными, когда босс снова берет меня за руку, направляясь к невестке. Замечаю недовольство на лице Елизаветы. Она сейчас больше напоминает ребенка, которого лишили конфеты, чем жену шейха. Хорошо хоть она на время лишается возможности провоцировать нас.

Мы заходим в просторную, светлую гостиную с колоннами в каждом углу и золотыми вставками, огибающие их. На бежевом кожаном диване сидит темноволосый мужчина с короткой бородой. Напротив, с другой стороны от журнального столика из темного стекла, стоят кресла из того же комплекта. В дальнем углу недалеко от окна, тянущегося во всю стену, как на кухне, находится сервированный стол, окруженный четырьмя стульями. В полумраке улицы удается рассмотреть террасу, соединенную с домом.

Тепло и потрескивание напоминают о трубах, которые я видела на крыше дома. Зажженный камин оказывается встроенным в кирпичную стену между гостиной и кухней.

Скрип кожи привлекает мое внимание. Перевожу взгляд, как раз вовремя, чтобы заметить, что шейх, одетый в черный деловой костюм, встает с дивана и идет навстречу к нам. Его волосы, как у Александра, собраны на макушке. Они вообще чем-то похожи. Только босс выше и шире в плечах.

Елизавета подходит к мужу. Берет его за руку, нежно улыбаясь.

— Абду, а ты знал, что у Александра есть невеста? — говорит по-английски, бросая на меня лукавый взгляд.

Брови мужчины взлетают вверх. Он сначала с подозрением осматривает меня с ног до головы, а потом заглядывает в глаза Александру.

— Ты ведь не пытаешься схитрить? — шейх прищуривается. — Потому что на горизонте появилось еще одно выгодное предложение о сотрудничестве, которое я собираюсь рассмотреть.

Глава 15

Еще никогда мне не доводилось присутствовать на до крайней степени напряженном ужине. В самом начале шейх с боссом отошли поговорить, оставив “девочек” знакомиться. Ева и Лиза оказались достаточно дружелюбными и пытались завести со мной “ничего не значащий” разговор. Задавали вопросы о работе, о том, как мы с “женихом” познакомились, давно ли начали встречаться. Я отвечала на автомате, прикрывая ложь об отношениях правдой о работе, при этом постоянно поглядывала на дверь, ведущую на кухню, куда ушли мужчины.

Вернулись они примерно через полчаса, оба злые и молчаливый. Я не могла дождаться, когда закончится тягостный ужин. Постоянно ерзала на стуле и поглядывала на висящее на стене часы.

Только когда мы с Александром сели в машину, смогла выдохнуть. Но, как оказалось, — рано. Меня ждала двухчасовая поездка. В тишине.

Мы обменялись лишь несколькими фразами и то по работе. А по возвращении домой вообще разошлись по разным комнатам, Александр отправился в гостиную, видимо, работать, а я — в спальню.

Единственное, что скрасило вечер — разговор с мамой. Ее голос по телефону звучал не таким слабым, как утром. Это вселило надежду и помогло немного избавиться от тяжести, навалившейся на плечи после попадания мамы в больницу.

И вот наконец, стоя под горячим душем, смываю с себя остатки груза.

Только от мыслей избавиться не получается и занимает их всего один человек.

Лежа в кровати в безразмерной белой футболке, рассматриваю кольцо на пальце, сверкающее в свете ночника, стоящего на прикроватной тумбочке. Какое же оно все-таки… идеальное. Подушечкой пальца аккуратно прикасаюсь к угловатым камешкам — прохладные, хотя гладкий металл успел впитать тепло моего тела.

Я даже боюсь представить, сколько оно стоит.

Сажусь, подтягивая к себе ноги. Беру лежащий рядом телефон — почти половина одиннадцатого. Пора спать, завтра же на работу. Ох, твою ж… Снова бросаю взгляд на кольцо. Вряд ли от коллег скроется клеймо помолвки, огибающее мой палец. Почему мы не обсудили, какой легенды будем придерживаться на работе?

Блин, блин, блин…

Спрыгиваю с кровати. Все еще влажные волосы прилипают к шее, на ходу стягиваю их в жгут. Засовываю под футболку. Широкими шагами преодолеваю расстояние до гостиной и замираю в проходе.

Босс лежит на диване с закинутой на глаза рукой. Пиджак валяется на журнальном столике. Рубашка расстегнута. Один ее край свисает с тела, открывая твердый пресс, оттененный тусклым освещением, доносящимся с кухни.

Не могу удержаться, на носочках, стараясь не дышать, подхожу ближе. Останавливаюсь у ног мужчины, едва не наступая на стоящий на полу ноутбук. Рядом с ним замечаю смятый тряпичный ком, в котором узнаю плед. Но не он привлекает внимание.

Почти не дышу, когда скольжу взглядом по невероятно сильному телу. Каждая, не скрытая под одеждой, мышца словно выточена искусным скульптором. Накаченная грудь равномерно поднимается. Восемь кубиков пресса сделаны словно из стали. Полоска темных, кучерявых волос тянется от пупка и скрывается под ремнем.

Резко выдыхаю.

Кровь приливает к щекам, опаляя их. Жар собирается внизу живота. Я никогда не рассматривала босса в сексуальном смысле, но его сегодняшнее “недопредложение” словно стерло невидимую грань. Прямо сейчас можно наклониться и...

О чем, черт побери, я думаю?!

Щеки начинают гореть сильнее. Закусываю губу. Еще раз окидываю босса

Резко поднимаю плед. Расправляю его и, подходя ближе, набрасываю на босса.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но сильные пальцы смыкаются на запястье.

Желудок ухает вниз. Глаза распахиваются. Сердце пропускает удар, прежде чем забиться сильнее.

Боюсь даже взглянуть на босса. Пытаюсь выкрутить запястье. Бесполезно! Вместо того чтобы отпустить руку, Александр дергает за нее. Воздух застревает в груди, когда я резко лечу назад. Каким-то чудом умудряюсь повернуться, поэтому приземляюсь на тело босса, упираясь ладонями ему в грудь, и заглядываю в затянутые пеленой дремы зеленые глаза.

Застываю. Все, что могу — смотреть на расслабленное лицо босса и чувствовать его сердцебиение, вторящее моему. Стальные пальцы все еще сжимают запястье, но боли я не чувствую. Зато жар мужского тела мгновенно передается мне. Аромат… хвоя и табак, свойственный только боссу, кружит голову.

Рваные выдохи срываются с моих губ, освобождая место таким же вдохам. Не могу отвести глаз от Александра. Он словно гипнотизирует меня. Притягивает к себе. Манит. Соблазняет, при этом ничего не делая.

— Ты сама пришла ко мне, — хрипит босс, прежде чем одним движением развернуть меня и навалиться сверху. Вклинивается между моих бедер.

Не успеваю отреагировать, как он целует меня. Жестко сминает мои губы. Проходится по ним языком. Кусает нижнюю.

Ахаю.

Боль стреляет в теле, заставляя его дрожать. Но я тут же забываю обо всем, когда язык Александра проникает в мой рот. Горячий. Властный. Жесткий. Толкается, имитируя половой акт. Словно показывает, что меня ждет. Щетина царапает нежную кожу, вызывая жар.

Чувства в раздрае. Эмоции на грани. Мои пальцы, лежащие на массивной спине, подрагивают. Не понимаю, что именно испытываю. Но одно все-таки знаю — хочу.

Притягиваю босса к себе. Обхватываю его ногами и чувствую выпуклость, давящую на мои складки. Не пытаюсь освободиться. Наоборот, отвечаю на поцелуй. Встречаю врывающийся в рот язык своим. Покусываю жесткие губы и полностью отдаюсь ощущениям.

Разум застилает пелена желания. Зарываюсь пальцами в длинные волосы. Тяну их, в награду получая хриплый стон. Между ног печет, тело словно в огне. Каждое нервное окончание напряжено. Еще немного и я взорвусь, а Александр меня даже толком не касался.

Босс неожиданно разрывает поцелуй. Упирается в локоть у моей головы, приподнимается. Тянет плед вбок, убирая преграду между нами. При этом нкасается губами моего подбородка, шеи, уха. Обхватывает мочку, посасывает и… впивается в нее зубами.

Задыхаюсь. Закатываю глаза. Выгибаюсь, предоставляя мужчине больше пространства. Сквозь шум в ушах улавливаю тихий рык, прежде чем горячий язык проходится по моей шее.

Резко распахиваю глаза, выныривая из сексуального возбуждения, когда босс касается резинки моих трусиков. Застываю. Господи, что я творю?

— Нет, — шепчу, чувствуя, как босс забирается под футболку. — Прекрати, — говорю громче, когда его пальцы касаются моей груди.

Но Александр не останавливается, засасывает кожу на шее в рот, обхватывает сосок и тянет.

— Нет! — толкаю его в грудь.

На этот раз эффект есть. Босс вздергивает голову и впивается в меня непонимающим взглядом.

— Пусти, — негодование паучьими лапками ползет по коже.

Как ни странно, но Александр мгновение всматривается мне в глаза, после чего отталкивается от дивана и садится к моим стопам. Подрываюсь, как только освобождаюсь. Сделав первый шаг, запутываюсь в ногах, но все-таки получается устоять. Глубоко вздыхаю. Почти бегу к двери.

Слышу, что босс тоже встают и идет за мной.

— Оксана, — его хриплый голос отдается мурашками на коже.

— Не надо, — бормочу, не останавливаясь, потому что тяжелые шаги раздаются сзади.

Едва успеваю выйти в коридор, как невероятный грохот заставляет меня подпрыгнуть на месте. Оборачиваюсь, Александр стоит сбоку от меня, тяжело дышит, а его кулак вдавливается в стену.

Глава 16

— Ты готова? — босс стучит в дверь моей комнаты, но внутрь не заходит.

Отрываю взгляд от зеркала в полный рост. Проскальзывает мысль позволить мужчине войти, но слова застревают в горле. Судорожно вздыхаю и снова смотрю на свое отражение.

— Да, сейчас буду, — голос дрожит, как и пальцы, пока я провожу по длинному строящемуся черному платью в пол. Шелковая ткань приятно холодит разгоряченную кожу ладоней. V-образное декольте открывает ложбинку между грудей. Разрез на бедре выставляет напоказ длину ног. Единственное, что остается закрытым — тонкая талия и руки.

Волосы я завила и собрала в высокую прическу, оставив несколько прядей у лица. Глаза подчеркнула стрелками, а на губы нанесла нюдовую помаду.

Вроде бы все…

Разворачиваюсь. Делаю шаг к кровати, чтобы забрать бежевый клатч, куда положила телефон и помаду, но тут же застываю.

Блин!

Опускаю взгляд на ноги. Поджимаю пальчики. Как я могла забыть об обуви? Нервы ни к чему хорошему не приведут!

Иду к кровати, останавливаюсь у изножья, надеваю бежевые лодочки, и только после этого забираю клатч. Взгляд падает на черную карточку, почти утонувшую в белом ворсе пушистого пледа. У меня нет желания к ней прикасаться, но выбора не остается. Подхватываю и ее, прежде чем выйти из комнаты.

На улице успело стемнеть, поэтому хорошо, что свет из прихожей попадает в коридор. Не хотелось бы подвернуть ногу перед столь важным мероприятием. Босс стоит перед зеркалом на дверце встроенного шкафа и поправляет галстук-бабочку. Белая рубашка оттеняет темные волосы, завязанные на затылке в хвост, и натягивается на бицепсах. Странно, что не лопается. На дверной ручке замечаю висящий пиджак.

Видимо, босс улавливает стук каблуков по паркету. Поэтому поворачивает голову в мою сторону. Его глаза распахиваются. Руки застывают у шеи. Александр медленно скользит по мне взглядом. Особое внимание уделяет оголенной ноге, задерживается на талии, декольте. Тело охватывает мелкая дрожь. Взгляд ощущается как прикосновение. Такое же горячее, немного шершавое, отнимающее дыхание. Это первый раз после инцидента в гостиной, когда он смотрит на меня как на женщину, а не на секретаршу. Такое чувство, что после него Александр провел между нами черту, которую перешагивает только сейчас, хотя прошло больше двух недель.

— Прекрасно выглядишь, — хрипло произносит босс, возвращаясь к моим глазам.

Сглатываю образовавшейся в горле ком.

— Спасибо, — голос звучит слабо. — Ты тоже.

Александр хмыкает и отводит взгляд. А я понимаю, что, наконец, могу дышать. Босс подхватывает пиджак, надевает его, пока я на негнущихся ногах подхожу к нему.

— Александр… — пытаюсь подавить дрожь, которая не хочет покидать тело.

— Саша! — рычит он, смотря на меня в отражении, и застегивает пуговицы.

Не обращая внимания на его поджатые губы и пылающий взгляд, закатываю глаза. Что поделать, если я никак

— Саша, — произношу смиренно. — Держи, — протягиваю ему карточку.

— Оставь себе, — он даже не смотрит на предмет, который я пытаюсь отдать ему.

Продевает в петлю последнюю пуговицу и тянется за ключами, висящими на крючке на стене рядом с моими.

— Но…

Босс резко поворачивается и впивается в меня взглядом.

— Оксана, я не хочу больше слышать “но”. Ты без пяти минут моя жена. Поняла? — приподнимает бровь.

Нет! Не поняла! Теперь настает моя очередь смотреть гневно.

— Ты мне и так перечислил достаточно денег. Всю сумму, которая была указана в контракте, — рука немеет, но я не отпускаю ее. — Я собиралась потратить их на лечение мамы, но ты и тут постарался. Платье я купила, как ты сказал, поэтому она мне больше не нужна, — трясу карточкой.

— Хватит! — цедит босс сквозь стиснутые зубы. — Это не обсуждается.

Не говоря больше ни слова, разворачивается и отпирает дверь. У меня не остается другого выбора, как последовать за ним. У выхода снимаю с крючка свои ключи и вместе с карточкой засовываю в клатч. Черт с ним. Спорить сейчас бесполезно. Тем более, нас ждет бал.

Я никогда раньше не была в Гостином дворе, поэтому, когда мы выходим из машины, не могу сдержать удивленный вздох. Гомон голосов перебивает звуки инструментальной музыки. Вспышки камер и софиты освещают собравшихся людей, которых настолько много, что у меня едва не начинается паническая атака. Ненавижу толпы. Однажды я оказалась в давке, теперь стараюсь избегать места, наполненные людьми. Но холодный пот не успевает выступить на коже, потому что босс берет меня за руку и ведет к красной дорожке. Я послушно иду рядом с ним, останавливаясь только для того, чтобы сделать несколько фотографий. Хорошо, что Александр меня предупредил о то, что нужно будет попозировать для прессы, иначе я бы забилась в какой-нибудь угол от страха, а газеты на следующий день пестрили бы заголовками: “Нефтянику досталась нелюдимая невеста”. Но, благо, я была готова. Конечно, стучащего в ушах сердца избежать не получилось, зато на фотографиях я не буду похожа на лань, которая выбежала на дорогу перед несущимся автомобилем.

Мы без проблем заходим внутрь двухэтажного старинного здания и оказываемся в просторном бальном зале. Посреди него находится сцена с музыкантами, а по бокам множество колонн, за которыми мелькают охранники. Несколько человек замечаю на балконах второго этажа, а у дальней стены вижу длинный сервировочной белой скатертью стол с закусками. Желудок тут же болезненно скручивается, напоминая, что из-за нервов я ничего не ела целый день. Но я заставляю себя забыть о тянущем ощущении и перевожу взгляд на небольшие квадратные столики, за которыми почти нету людей. На самом деле, гостей для такого мероприятия немного. Они кучками распределились по залу, о чем-то разговаривая. А танцпол вообще пустой. Все самое интересное снаружи, что ли?

Александр достает из кармана телефон, читает сообщения, затем убирает обратно.

— Шейх скоро будет. Давай его подождем, — он не дожидается ответа и ведет меня к столикам.

По пути нам приходится ни раз останавливаться. Александр обменивается фразами вежливости с несколькими мужчинами в смокингах. Представляет меня каждому, с кем общается. Как свою невесту, конечно. Так непривычно слышать слово, описывающее мой новый статус, слетевшее с губ босса. Хотя не впервой. На рабочем собрании он прилюдно объявил о наших отношениях, “чтобы избежать слухов”, но при этом только создал их. Прошло две недели, а я до сих пор ловлю на себе осуждающе-любопытные взгляды и пытаюсь отделаться от коллег, задающих неудобные вопросы.

До столиков мы добираемся не так быстро, как хотелось бы. Я успеваю устать от пристального внимания, которое проявляют ко мне незнакомцы, когда узнают о том, что Александр собирается жениться. Такое чувство, что у меня на лбу появляется лампочка, и я превращаюсь в своеобразного единорога. Остановившись в очередной раз, раздражение достигает апогея. Голод тоже дает о себе знать. Для полного счастья не хватает только, чтобы желудок заурчал. Тогда я стану покрасневшей “лампочкой”. Сжимаю пальцы Александра и ловлю на себе его мимолетный взгляд. Как ни странно, босс тут же вежливо отделывается от своего собеседника, ведя меня к первому попавшемуся столику, больше ни с кем не останавливаясь. Стоит нам у него остановиться, Александр отодвигает стул и помогает мне сесть. Не могу отвести глаз от закусок, стоящих на дальнем столе.

— Ты голодна? — скрыться от проникновенного взгляда босса не получается. Киваю, краснея. — Подожди здесь. Я принесу тебе еды.

Стараюсь смотреть куда угодно, только не в спину удаляющегося босса. Отчего-то становится не по себе. Возможно, виной тому теплота, разливающаяся в груди из-за заботы Александра обо мне. А может быть, я просто устала от “качель” в наших отношениях?

В любом случае, на голодный желудок думать о чем-то настолько важном опасно. Можно придумать такое, чего нет на самом деле. Проходили, знаем. Поэтому вместо того, чтобы сосредотачиваться на своих недоотношениях, перевожу взгляд на музыкантов. Мое внимание привлекает девушка в длинном нежно-розовом платье сидящая на стуле и играющая на виолончели. Ее волосы распущены. Движения плавные, выверенные. Она полностью отдается процессу, теряется в музыке, которую создает. Девушка будто сливается с инструментом, а не просто им управляет. Появляется четкое ощущение, что они созданы друг для друга. Как бы мне хотелось найти дело, которое будет меня увлекать настолько, чтобы я в нем терялась.

Урчание желудка отрывает меня от наблюдения за завораживающей картиной. Перевожу взгляд на стол с закусками. А когда не нахожу там босса, хмурюсь. Где он?

Осматриваюсь по сторонам, но Александра нигде не замечаю. Вряд ли бы он ушел куда-то, ничего не сказав мне. Крепче сжимаю клатч и направляюсь к закусочному столу. Чувство голода тонет под волнением, зарождающимся в груди. Кончики пальцев холодеют, когда я приближаюсь к столу, у которого стоят только две девушки в черных длинных платьях с флюте в руках.

Скольжу взглядом по бальному залу в надежде рассмотреть внушительную фигуру босса среди прибывающих людей. Тщетно.

Тревога усиливается, прикрепляясь участившимся сердцебиением. Сглатываю ставшую вязкой слюну. Нужно вернуться на свое место. Александр будет искать меня там.

Уже собираюсь сделать шаг, как за колонной в темном углу замечаю босса, стоящего ко мне спиной. Его плечи напряжены, а еще он не один. Напротив него стоит миниатюрная брюнетка в длинном изумрудном платье с расклешенной юбкой и лифом, инкрустированным темно-зелеными камнями. Но не потрясающее одеяние привлекает мое внимание, а огромные глаза девушки, которые наполнены слезами. А еще она кажется мне смутно знакомой.

Ноги прирастают к

— Саша! — брюнетка перекрикивает музыку, но босс не останавливается. — Саша! — следует за ним, ее голос дрожит от сдерживаемых рыданий. — Я беременна!

Босс тормозит, а мое сердце болезненно сжимается.

Наши взгляды пересекаются.

Глава 17

Настолько разъяренного босса я еще не видела! Взгляд пылает яростью, черты лица заострены, грудь ходит ходуном, кулаки сжаты до побеления костяшек.

В глазах Александра читается четкое послание, адресованное мне: “Только попробуй сделать шаг”, прежде чем он резко разворачивается назад.

— Что за бред ты несешь? — его зловещий рык привлекает не только мое внимание, но и девушек, стоящих у стола с закусками.

Они спешат поскорее убраться от нас подальше.

— Ну-у-у, я думаю, что беременна, — брюнетка опускает глаза в пол, прежде чем жалостливо посмотреть на Александра исподлобья.

— Я не видел тебя уже несколько месяцев, — слова босса звучат тише и почти теряются в звучащей музыке, но мне все равно удается их разобрать. — Если бы это было правдой, то ты уже давно со мной связалась.

— Я звонила, — она переплетает пальцы перед собой. — Твоя помощница не хотела на тебя переключать, — ее нижняя губа начинает трястись, а у меня сердце пропускает удар.

Неужели это… Всматриваюсь в девушку. Да, черт, знает кто это. Какая-то… очередная.

Невольно вспоминаю, сколько мне пришлось отшить девушек, желающих поговорить с боссом, и содрогаюсь. Почему я не подумала, что кто-то из них может появиться, когда согласилась подписать контракт?

Желудок сводит, на языке оседает горечь. Становится до ужаса противно, но вместо того чтобы уйти, стою на месте, наблюдая за спектаклем, устроенным актрисой погорелого театра.

— Значит, это я ей велел не связывать тебя со мной, — раздражение отражается не только в голосе Александра, но и в его позе. Массивная спина из-за приподнятых плеч будто становится больше. Ноги напряжены, широко расставлены. Голова чуть наклонена к груди, из-за чего складывается впечатление, что босс вот-вот набросится на неугодную брюнетку и свернет ей шею.

Слезы в глазах девушки тут же высыхают, и она бросает гневный взгляд… на меня? Почему на меня? Разве мы знакомы? Роюсь в памяти, но у меня не получается ее вспомнить. Тем временем она открывает рот, вот только ничего не успевает сказать.

— К врачу, я так понимаю, ты не ходила, — босс переходит на деловой тон, а девушка моментально тушуется. Мотает головой. — В общем, сходишь к врачу, а потом свяжешься со мной. Если будет положительный результат, сделаем тест на отцовство. После этого можно будет о чем-то говорить, а сейчас прошу меня простить, я вернусь к невесте, — босс вновь разворачивается и направляется ко мне.

Если раньше девушка строила из себя невинного олененка, то сейчас на ее лице появляются искренние эмоции — удивление смешанное с негодованием. Она следит за удаляющимся Александром, а когда тот останавливается рядом со мной и берет за руку, ее рот распахивается, а глаза едва не вываливаются наружу.

Босс ведет меня к закусочному столу, сует в руки тарелку и начинает накладывать на нее еду: канапе с бужениной, мини-брускетты с красной рыбой, несколько шпажек с разными видами колбас и сыров.

— Может, тебе вернуться? — произношу неуверенно, глядя на девушку, лицо которой становится красным и начинает пылать злостью. Она, наверное, хотела бы выглядеть быком, который собирается наброситься на красную тряпку — меня. Но сравнить девушку удается только с избалованным ребенком, не получившим желаемую куклу и собирающимся устроить истерику. Поэтому без особого стыда отворачиваюсь от нее.

— Не мели чепуху, — босс кладет на тарелку нарезанную кружками грушу, берет вилку и протягивает мне. — Ешь, — впивается в меня немигающим взглядом.

Решаю не спорить и забираю прибор.

Вот только кусок в горло не лезет и меня начинает крутить от понимания, что я на год связала себя узами контракта с мужчиной, у которого, возможно, будет ребенок от другой женщины. А когда вспоминаю злополучный вечер две недели назад, еще и холодок бежит по коже — еще чуть-чуть и я перешагнула бы грань. Но больше всего пугает не это, а жжение в груди, которое появляется, когда я представляю Александра с этой брюнеткой на черных шелковых простынях. Сжимаю вилку в руке так сильно, что ее ребра впиваются в нежную кожу ладони.

— Оксана, ешь! — приказные нотки в голосе босса действуют безотказно.

Кладу вилку на край тарелки и беру шпажку с квадратиками из разных колбас. Не успеваю съесть, как тянусь за сырами, а потом настает очередь канапе и груши. Почти полностью опустошаю тарелку, ни капли не стесняясь любопытного взгляда босса, неотрывно смотрящего на меня.

— Вот ты где? — рядом с нами останавливается высокий, широкоплечий мужчина, в котором узнаю Вадима — еще одного брата босса, среднего. — Шейх хочет нас видеть. Что-то срочное, — он выглядит серьезным, но, когда переводит взгляд на меня, тут же улыбается, демонстрируя свои прекрасные ямочки. — О, Оксана, привет, — его брови взлетают, когда Вадим проходится внимательным взглядом по мне. — Шикарно выглядишь! — в его глазах появляется искреннее восхищение.

— Добрый вечер, Вадим Геннадьевич, — мягко улыбаюсь. — Вы тоже хороши. Работаете сегодня?

— Ну сколько можно тебя просить, — его лицо искажает притворное страдальческое выражение, — просто Вадим. И хватит выкать, — он закатывает глаза. — Да, мои ребята занимаются безопасностью вечера. А как братец уговорил тебя составить ему компанию?

— Хватит, — Александр вклинивается между нами, загораживая обзор. — Ты что-то говорил про шейха, — в его голосе слышны рычащие нотки.

До меня доносится смешок Вадима, после чего он заглядывает через плечо брата.

— Вот видишь, я из-за тебя забыл о важном деле, а ты мне “вы-вы”, — в глазах Вадима пляшет лукавство, а я качаю головой.

— Так что с шейхом? — Александр делает шаг к брату, оттесняя того назад.

— Пошли, — Вадим разочарованно вздыхает. — Кстати, Диму не видел?

Александр коротко качает головой, прежде чем повернуться ко мне.

— Подожди немного, — в его глазах мелькает тревога, поэтому киваю как можно убедительнее. — Хорошо? — он поджимает губы. — Если что, звони!

Босс недолго смотрит на меня, прежде чем последовать за братом.

Мужчины уходят, а я понимаю, что музыка, которая совсем недавно восхищала, начинает давить на уши. Мне нужно немного тишины, а лучше побыть одной. Оглядываю бальный зал, в котором людей становится раз десять больше, и только одна идея, где можно скрыться, приходит в голову.

Ставлю тарелку с недоеденными закусками на стол и направляюсь к ближайшей стене. Бреду вдоль нее, пока не натыкаюсь на неприметную

Застываю в проходе.

“Беременная” девушка моего мужа по контракту стоит перед зеркалом, упирается ладонями в черную мраморную столешницу и истерично улыбается своему отражению.

Глава 18

Делаю шаг назад, собираясь уйти. Последнее, чего мне хочется сейчас — скандала. Но девушка поворачивает голову в мою сторону, и ее глаза, в которых читается безумство, сосредотачиваются на мне. Ей требуется секунда на узнавание, после чего на лице девушки растягивается коварная ухмылка. Черная плитка на стенах и такие же двери кабинок с золотыми ручками делают ее похожей на демонессу, вышедшую из тьмы и собирающуюся забрать мою душу.

— Чего застряла? Проходи, — девушка отталкивается от столешницы, прислоняется к ней бедром, складывая руки на груди.

Я же застываю на месте. Желание уйти преобладает, но гордость не дает отступить. Преодолевая сопротивление, захожу в уборную. Скрип закрывающейся двери действует на нервы, но я не подаю вида и подхожу к зеркалу.

Девушка хмыкает, когда я останавливаюсь рядом с ней и включаю воду. План побыть одной проваливается с треском, но хотя бы можно освежиться. Споласкиваю руки, выключаю воду и направляюсь к черному сушителю, висящему на стене, но подставить под него ладони не успеваю.

Замираю, слыша слова, пропитанные ядом:

— И не стыдно тебе?

Кажется, все-таки скандала не избежать. Глубоко вздыхаю и поднимаю руки. Шум сушителя вместе с потоком горячего воздуха дают небольшую передышку, чтобы собраться с мыслями. Но стоит мне убрать руки, как сзади раздается:

— Я вроде бы с тобой разговариваю.

Стук каблуков заставляет меня приподнять плечи и развернуться. Как раз вовремя, чтобы заметить руку, тянущуюся ко мне.

— Только попробуй дотронуться, — цежу сквозь стиснутые зубы. — Что тебе от меня нужно?

Видимо, мой предупреждающий взгляд вызывает должный эффект. Девушка нехотя упирается руки в бедра.

— Я хочу, чтобы ты оставила Сашу в покое, — шипит она, сужая глаза.

— Не вариант. Еще что-то? — вздрагиваю бровь.

Девушка ловит ртом воздух. Но быстро берет в себя в руки. На ее лице появляется страдальческое выражение, такое же, какое она не так давно строила для босса.

— Ты хочешь оставить нашего ребенка без отца? — произносит скрипучим голосом.

Едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Прекращай, — мотаю головой. — Ты слышала Александра: сначала врач, а потом будете разбираться.

У девушки рот открывается от возмущения, но она быстро поджимает губы. Маска “невинности” слетает с нее, показывая настоящее стервозное обличье.

— Да, кто ты такая, чтобы общаться с матерью будущего ребенка босса? — она делает шаг в мою сторону, отступаю. — Обычная секретарша, из-за которой я не поговорить с Сашей не мога, не увидеться.

У меня словно озарение случается. В памяти всплывает образ особо назойливой девушки-однодневки, которая названивала чуть ли не каждый час и требовала соединить ее с боссом. Отказ она принимать не собиралась, поэтому заявилась к нам в офис и устроила истерику в приемной. Орала на меня, угрожала, пыталась манипулировать моим увольнением. Пришлось вызвать охрану, чтобы выпроводить ее и вот, похоже, мы встретились вновь. Но один момент не дает мне все же покоя.

— Какой у тебя срок? — спрашиваю, как ни в чем не бывало, хоть в груди все сжимается.

— Два месяца, — гордо заявляет она, приподнимая подбородок и складывая руки на груди.

Еле сдерживаю улыбку. Я так и знала.

— По-моему, последний раз я видела тебя чуть больше трех месяцев назад, — опускаю плечи, расслабляясь.

— И что? — девушка хмурится, явно не понимая к чему я клоню.

— После твоего визита Александр уехал в длительную командировку и вернулся только месяц назад, — шах и мат. По тому, как округляются глаза девушки, понимаю, что она осознает свой промах. — Научись лучше врать, — разворачиваюсь на пятках, чувствуя, как тревога уходит.

— Это еще ничего не значит! — бросает девушка мне вслед. Он все равно будет моим!

В ее голосе столько уверенности, что я едва не спотыкаюсь, но все-таки удерживаюсь на ногах.

— Ты, наверное, не в курсе, но невеста Александра — я, — произношу, не оборачиваясь.

Хочу убраться, наконец, отсюда подальше от безумной бывшей пассии босса, как слышу трель своего телефона. Черт, кажется, это место не собирается меня отпускать.

Достаю гаджет из клатча. Сердце начинает биться быстрее, когда вижу имя босса на экране. Едва успеваю нажать на зеленую кнопку ответа и приложить телефон к уху, как до меня доносится рык:

— Где ты?

— В туалете, — хмурюсь, стараясь размеренно дышать.

— Выходи и жди меня, — за жесткими словами следуют короткие гудки.

Это что сейчас было? Непонимающе смотрю на экран.

— Недолго тебе быть “невестой”, — хмыкает больше не беременная бывшая моего босса.

Игнорирую ее выпад и, засунув телефон обратно в клатч, наконец выхожу из злополучной комнаты. Девушка следует за мной, но она меня больше не интересует, потому что навстречу широкими шагами идет Александр. На его лице нечитаемое, жесткое выражение, а в глазах пожар.

Я даже шага не успеваю сделать, как он преодолевает оставшееся между нами расстояние и притягивает меня в объятья. Так сильно вжимает в себя, что становится трудно дышать. Его большие ладони скользят по моей спине, прежде чем одной рукой зарываются в волосы.

— Ты в порядке, — с облегчением шепчет он.

Глава 19

— Что случилось? — произношу, пытаясь отстраниться.

Но хватка босса настолько сильная, что мне едва удается вдохнуть. Сзади раздается фырканье, которое сопровождается стуком каблуков. Звук все отдаляется и отдаляется, пока не исчезает вовсе, оставляя нас наедине с приглушенной, инструментальной музыкой. Глухие, сильные удары мужского сердца отражаются в моей груди, а чужие пальцы невероятно сильно сжимаю волосы. Я больше не пытаюсь отодвинуться. Наоборот, расслабляюсь и обнимаю Александра за талию. Явно произошло что-то серьезное. Нужно дать ему время прийти в себя.

Постепенно дыхание босса успокаивается, хватка расслабляется, и я осторожно поднимаю голову, встречаясь с зелеными глазами

Мне не нужно задавать вопрос, он точно читается в моем взгляде. Босс тяжело вздыхает. Делает шаг назад, освобождая меня, и трет шею.

— Ева пропала, — произносит тихо. Слова даются ему с большим трудом. — Ее похитили.

У меня распахиваются глаза, а внутри все будто цепями сдавливает. Дышать становится неимоверно трудно. Начинает немного мутить. Как такое возможно? Ева же жена генерала. Куда смотрела охрана? Но ничего спросить не получается, босс протягивает мне руку.

— Пойдем, — смотрит на меня открыто, поэтому я могу увидеть

Там чистый гнев, который предназначается тому, кто виноват в исчезновении невестки босса. Если этот человек попадется в руки Александру, ему точно мало не покажется. Вот только мне бояться нечего. Я знаю, что Александр не причинит мне вреда, поэтому без тени сомнения вкладываю пальцы в открытую ладонь.

Босс тут же крепко сжимает их. В его глазах мелькает облегчение. Он ведет меня обратно в бальный зал. Людей стало в разы больше, из-за чего холодок ползет по коже. Только благодаря Александру, который не отпускает мою руку, я еще не впадаю в панику. Его присутствие помогает чувствовать себя… защищенной. Мы пересекаем танцпол, и меня даже никто плечом не задевает. Александр, который идет чуть впереди, своей массивной фигурой рассекает толпу. Я просто иду следом, осознавая, что впервые могу расслабиться в скоплении людей.

На другой стороне бального зала Александр открывает дверь в длинный коридор. Бежевые стены, покрытый плиткой пол, редкие двери, поворот за поворотом — все это вызывает нехорошее предчувствие. Если бы я была одна, точно заплутала бы в лабиринтах Гостиного двора. Но похоже, босс неплохо знает дорогу, потому что движется уверенно. За очередным поворотом мы останавливаемся у ничем не отличающейся от других деревянных дверей. Но открыть ее не успевает. Она сама распахивается, и на пороге появляется генерал.

Едва не подпрыгиваю на месте и еле сдерживаю себя, чтобы не начать отступать, чисто из-за чувства самосохранения. Выражение его лица поистине зловещее. Дмитрий хоть и выглядит спокойным, но его глаза… Они черные, демонические. Обещающие долгую и мучительную смерть тому, кто посмел прикоснуться к его жене. Поджатые губы вкупе с стиснутыми до побеления костяшек кулаками четко говорят о том, что мужчина сдерживается из последних сил.

— Есть новости? — Александр останавливается напротив брата.

Дмитрий быстро мотает головой, прежде чем бросить взгляд на наши соединенные руки. Я моментально чувствую себя неуютно, пытаюсь вытащить пальцы их хватки босса, но он крепче стискивает их.

— Держи меня в курсе, — Александр кладет свободную руку на плечо брата, сжимает, после чего отходит в сторону.

Дмитрий, не произнеся ни слова, обходит нас и идет в сторону, откуда мы пришли. А мне на мгновение становится жаль похитителя Евы. Если девушка из-за него пострадает, то тот не жилец… Хотя… откуда взялось дурацкое сочувствие? Он сам виноват, а генерал просто воздаст ему по заслугам. В этом я не сомневаюсь.

Александр следит за братом, пока он не скрывается из вида, бросает мимолетный взгляд на меня, прежде чем войти в комнату, которая оказывается кабинетом. Посреди него находится кожаный диван и пара кресел с двух сторон от журнального столика, стоящего на персидском ковре. Сбоку замечаю стол, за котором сидит шейх в традиционном белом костюме и с покрытой головой. У него на коленях расположилась Лиза, которая выглядит перепуганной и слишком бледной. Бордовое платье только подчеркивает не совсем здоровый вид девушки. Да и поза — голова Лизы лежит на плече мужа, — говорит о ее плохом самочувствии.

— Где Вадим? — Александр проводит меня вглубь кабинета.

— Ищет Еву, — еще один мужской голос заставляет меня вздрогнуть, а босса сильнее сжать мою руку.

Оглядываюсь через плечо. Возле двери стоит мужчина в белом костюме с зачесанными назад русыми волосами и тонкими губами. Он прислонился спиной к стене, руки сложены на груди. Его же взгляд не отрывается от меня. Особое внимание мужчина уделяет оголенной ноге, выглядывающей из разреза платья.

Александр подводит меня к дивану. Садится сам, я устраиваюсь рядом, прижимаясь к боссу максимально тесно. Хорошо, что он даже не думает о том, чтобы отпустить мою руку.

От взгляда незнакомца становится не по себе. Такое чувство, что он пытается проникнуть не только мне под одежду, но и под кожу. А еще что-то в нем мне кажется смутно знакомым. Вот только не могу понять, что именно. Может, темно-синие глаза? Или скользкая внешность?

— Как вообще могло подобное произойти? — говорит Лиза по-английски, отрывая голову от плеча мужа и заглядывая ему в глаза.

— Не переживай, Элизабет, — ободряюще улыбается Абду, с беспокойством глядя на жену. — Мы найдем Еву. И виновного накажем. Не думаешь же ты, что Дмитрий оставит все, как есть? — бросает короткий взгляд на меня. — Хорошо, что все остальные в порядке.

— Кстати, Александр слышал вы собираетесь жениться, — мужчина, которого мне так и не представили, злорадно ухмыляется. — По-моему, вы выбрали очень удачное время. Потому что у меня есть знакомый, который тоже претендует на сделку с шейхом.

-

Дорогие читатели, поздравляю вас с наступающим Новым годом и желаю, чтобы все ваши мечты сбывались! Какими они не были бы;) И не забывайте загадать желание в Новогоднюю ночь. Я верю, что это ночь волшебства!

С любовью, Ари Дале

P.s. Я тут поняла, что не показывала вам, как выглядит Оксана. Она здесь https:// /ru/blogs/post/552899

Глава 20

Александр застывает рядом со мной. Даже перестает поглаживать большим пальцем тыльную сторону моей ладони. Я тоже теряю дар речи, но ненадолго. В груди вспыхивает возмущение.

— Вам не кажется, что немного неуместно говорить о делах, когда жизнь Евы под угрозой? — щурюсь, не отводя взгляда от скользкого типа.

Он, в свою очередь, сосредотачивается на мне, и я отчетливо вижу, как уголок его губ ползет вверх.

— Да-да, простите, — он выставляет ладони перед собой. — Привычка в первую очередь думать о работе дает о себе знать.

По хитрому блеску в его глазах, понимаю, что он совсем не раскаивается. Изворотливости ему не занимать, как и наглости. Он опускает взгляд в ложбинку моей груди и задерживается там до неприличия долго. Гневно смотрю на него, едва сдерживая себя, чтобы не напомнить ему о правилах приличия.

По тому, как пальцы Александра впивается в мою руку, чуть ли не ломая кости, осознаю, что от него тоже не скрывается “облизывающий мою грудь” взгляд скользкого типа.

Слышится шепот, после чего звучит английская речь шейха:

— А мне кажется, что сейчас как раз самое время поговорить о делах. В любом случае, мы тратим драгоценные минуты на ожидание, хотя их можно провести с пользой.

Мои брови взлетают. Только благодаря Александру, который перекладывает руку на мое бедро и сжимает его, я не высказываю шейху все, что думаю о “трате его драгоценного времени”. Вместо этого просто прикусываю язык и делаю глубокий вдох.

— Я не против, — скользкий тип расплывается в подхалимской ухмылке. — Александр, что думаете?

Вздергиваю голову и замечаю, как босс поджимает губы.

— Давайте поговорим, — произносит босс немного пренебрежительно, прежде чем перевести взгляд на Абду. — Предлагаю переместиться в соседний кабинет, — говорит уже по-английски.

Шейх одобряюще кивает и смотрит на жену.

— Подождешь здесь? — спрашивает мягко, а когда Лиза качает головой, неодобрительно хмурится.

— Таня здесь, — она выпрямляется на коленях у мужа. — Нужно ее найти.

Брови Абду приподнимаются, после чего снова сдвигаются к переносицы.

— Я скажу Вадиму, чтобы нашел ее.

Что-то непонятное мелькает в глазах у девушки. Она легко мотает головой, и прежде чем Абду успевает что-то сказать, накрывает ладонью его щеку.

— Я сама найду Вадима, — произносит мягко, но твердо. На то, как Аблу недовольно поджимает губы, внимания не обращает. — Он же сказал, что идет лично просматривать записи с камер видеонаблюдения, а это всего в паре кабинетов отсюда. Если его там не будет, я сразу же вернусь к тебе.

Лиза не отступает под жестким, пристальным взглядом мужа. Шейх это осознает и тяжело вздыхает.

— Я провожу тебя, — говорит безапелляционно, на что Лиза только закатывает глаза, но решает не спорить.

Они оба поднимаются с кресла.

— Подождешь здесь? — взгляд босса сосредоточивается на мне. Сразу же киваю, замечаю, как плечи Александра немного расслабляются. — Я скоро, — произносит тише, но мою руку так и не отпускает.

Поэтому приходится мне последовать примеру Лизы. Кладу ладонь на щеку босса.

— Я буду ждать тебя здесь, — едва слышно произношу.

На губах Александра растягивается мимолетная улыбка. Он недолго смотрит на меня, будто желает убедиться в правдивости моих слов, и только после этого встает.

Лиза с шейхом уже покинули кабинет, а я даже не заметила этого. Остался только скользкий тип, который с любопытством смотрит на нас с Александром. Вот только босс быстро закрывает ему обзор. Рукой указывает на дверь, предлагая незнакомцу выйти первым. Мужчины уходят, а я остаюсь в одиночестве.

Минуты ожидания превращаются в часы, и я не замечаю, как засыпаю, когда чувствую аккуратное прикосновение к плечу. Медленно разлепляю веки, замечая босса, склонившегося надо мной.

— Сколько времени? — хриплю, поднимаясь с дивана. Ноги ватные, не слушаются. Но устоять все-таки удается.

— Почти утро, — Александр тоже выпрямляется. Выглядит очень уставшим: лицо осунулось, под глазами залегли тени, а глаза кажутся безжизненными.

— Ева? — внутри все скручивает от тревоги.

— Дима нашел ее, — плечи Александра опускаются, будто произнесенные вслух слова снимают тяжесть, которая всю ночь его не отпускала.

С облегчением выдыхаю, чувствуя, как волнение покидает и мое тело.

— Поехали домой, — Александр протягивает мне открытую ладонь, в которую я, не раздумывая, вкладываю свою.

По пустым дорогам до дома мы добираемся невероятно быстро. Молча поднимаемся на тридцать первый этаж. Молча заходим в квартиру. И также молча Александр провожает меня до комнаты.

Замираю на пороге, не решаясь войти. Оставаться одной — последнее, чего мне сейчас хочется. Но Александр принимает решение за меня. Нажимает на металлическую ручку, и дверь медленно открывается. Босс отпускает мои пальцы. Кладет ладонь мне на поясницу, подталкивая вперед.

— Иди, тебе нужно отдохнуть, — произносит тихо, но настойчиво.

Слушаюсь, хотя все во мне сопротивляется. Захожу в комнату. Смотрю на большую кровать, накрытую белым покрывалом. Желудок скручивает от мысли, что придется засыпать на ней в одиночку. Озарение приходит мгновенно. Резко поворачиваюсь.

— Останься со мной сегодня, — произношу, прежде чем успеваю передумать.

Глава 21

Тишина душит, давит, вызывает бурю в моем теле, хоть и длится всего несколько мгновений. Но за них я успеваю начать корить себя за то, какую глупость совершила. Опускаю глаза в пол, сильнее сжимаю клатч, открываю рот и…

— Ты уверена? — вкрадчивый голос Александра посылает волну дрожи по телу.

Киваю, хотя секунду назад хотела забрать свои слова назад.

Босс сразу заходит в мою комнату, закрывает за собой дверь. Тихий хлопок заставляет вздрогнуть, и я, не глядя на Александра, разворачиваюсь. О чем, черт побери, я думала? Но отступать уже поздно. А может все-таки...

Подхожу к кровати. Бросаю на нее клатч. Судорожно вздыхаю.

Пальцы подрагивают. Подушечки холодеют. Нервы натягиваются похлеще тетивы, а когда сзади раздаются шаги, она лопается. Набираю в легкие побольше воздуха, собираясь попросить босса уйти, но чувствую спиной жар его тела.

— Тебе помочь расстегнуть платье? — хриплый шепот вызывает волну мурашек по позвоночнику.

— Д-да, — голос срывается, а я подавляю желание ударить себя по лбу. Куда делось мое здравомыслие?

Легкое невесомое прикосновение чуть ниже шеи выбивает весь воздух из груди. Александр медленно тянет молнию вниз. Стоит так близко, что я чувствую, как его горячее дыхание раздувает волосы. Мысли путаются. Колени подкашиваются. Дышу часто, порывисто. Кусаю губу, пытаясь вернуть самообладание. Бесполезно.

Когда молния оказывается у ягодиц, босс кладет ладони мне на плечи. Пальцами скользит под ворот, отводит его в стороны. Платье падает к ногам.

— Ты понимаешь, о чем попросила? — Александр дергает меня на себе.

Не отвечаю. Совсем не соображаю. Все, что могу — чувствовать. Жар разносится по венам, когда босс скользит ладонями вниз по моим рукам. Теряю дыхание, чуть ли не стону стоит ему прикоснуться пальцами к животу.

— Я так понимаю, это да? — произносит едва слышно, отводя мои волосы в сторону.

Прижимаюсь к сильному телу за спиной, концентрируясь на твердых губах, почти невесомо касающихся моей шеи. Закрываю глаза, забываю обо всем.

Завтра. Жалеть буду завтра. А сегодня…

Наклоняю голову к плечу, предоставляя больший доступ. Босс тут же пользуется ситуацией. Впивается зубами в нежную кожу. Сильно сжимает, словно хочет оставить метку, и… отступает.

Холод тут же сковывает тело. Жар, который разгорелся внутри, затухает, вызывая разочарованный стон. Мысли, напоминающие бесформенное нечто, не хотят возвращаться в нормальное состояние. В них звучит только: “он мне нужен”, “мне нужно все, что он может дать”. Но у босса другие планы.

Босс обходит меня. Становится передо мной. Заглядывает в глаза. Но не касается.

Тело, которое натянуто до предела, молит подойти к нему. Я готова просить дотронуться до меня. Где угодно. Везде. Но сдерживаюсь. Молчу. Солнце за окном дает достаточно света, чтобы жесткое выражение лица мужчины передо мной не скрылось от меня. Глаза, в которых тлеет пламя, задерживаются на моих пересохших губах, следят за каждым вдохом. Босс опускает взгляд на грудь в черном кружевном лифчике. Она часто поднимается и опускается. Смотрит на живот, сводящейся судорогой. Задерживается на черных стрингах. Скользит по ногам, прежде чем снова заглянуть мне в глаза.

Босс не трогает меня, но под его

Мне едва удается устоять, когда Александр начинает расстегивать пиджак. Медленно, пуговица за пуговицей, смотря только на меня. Не разрывает зрительный контакт, снимая его и бросая на кровать. Берется за галстук. Босс четко, быстро ослабляет узел. Появляется шальная мысль помочь ему, но я даже пальцем пошевелить не могу. Александр будто сковывает меня своим пронзительным взглядом, подчиняет мое тело. Я больше не принадлежу себе. Стоит боссу приказать стать на колени или прыгнуть с обрыва, послушаюсь, не задумавшись.

Александр снимает галстук через голову, отбрасывает в сторону. Настает очередь рубашки. Кажется, проходит вечность, прежде чем босс продевает последнюю пуговицу в петлю. Сглатываю, когда мне открывается вид на твердое тело. Жесткие мышцы, каменный пресс, дорожка волос, ведущая к поясу брюк, через которые видны очертания твердого внушительного члена. Боже! Он большой! Внизу живота затягивается тугой узел. Свожу ноги, пытаясь хоть немного уменьшить жжение, в то время как босс расстегивает ремень. Тянет молнию вниз и… останавливается. Его руки повисают вдоль тела. Глаза все также не отрываются от меня.

Жду…

Жду…

Жду…

Но ничего не происходит.

Внизу живота начинает болезненно ныть. Переступаю с ноги на ногу. Умоляюще смотрю на босса.

— Ты должна попросить, — в его глазах вспыхивает дьявольский огонь.

Глава 22

Слова застревают в горле. Здравые мысли начинают пробиваться сквозь пелену вождения. Они не дают мне сделать последний шаг… в объятья босса.

Александр приподнимает бровь.

— Если ты не попросишь, я к тебе не прикоснусь, — он складывает руки на широкой груди, подтверждая слова действиями.

Черт!

Вот же черт!

Кусаю губу. Пальцы подрагивают, поэтому сжимаю их в кулаки. Внутри все мечется, не дает переступить невидимую черту. Заглядываю в глаза босса… нет, мужа. Будущего, но все-таки мужа. Да, наш брак заключен по контракту и продлиться не больше года, но… Почему я не могу хотя бы раз в жизни позволить себе получить желаемое? Почему я должна отказываться от удовольствия?

Прикрываю глаза. Собираюсь с силами…

— Пожалуйста, — шепчу.

— Что? — грохочет он. — Не слышу.

Распахиваю глаза и вижу ухмылку, растянувшуюся на лице босса. Вот же козел! Он еще и издевается. Открываю рот, чтобы сказать ему, куда он может идти со своим “не слышу”, как Александр молниеносно хватает меня за предплечье и дергает на себя. Врезаюсь в твердую грудь. Вокруг талии словно железные оковы смыкаются. Поднимаю взгляд и понимаю, что вырываться нет смысла. От ухмылки босса даже следа не остается, а в его глазах беснует настоящий огонь. Он полыхает, да так сильно, что передается мне. Жар тела, рук, дыхания — поджигает желание внутри меня.

Когда босс опускает голову, едва ощутимо касается моих губ своим, пропадаю вовсе. Я будто перестаю существовать. Мое место занимает другая девушка. Та, когда исполняет свои желания. Отдается им.

Видимо, босс считывает изменения во мне. В его груди зарождается утробный рык. И прежде чем я успеваю пикнуть, он разворачивается, бросая меня животом на кровать.

Дыхание перехватывает. Приподнимаюсь, но…

— Лежать! — приказ заставляет замереть.

Раздаются глухие шаги, шуршание, бряцание.

Впиваюсь пальцами в плед, зарываюсь в него лицом. Дышу поверхностно, порывисто. По телу проходит волна предвкушающей дрожи. Я не вижу босса, но кожей чувствую, как он приближается. Теряюсь в удовольствии, когда Александр кончиками пальцев касается моих ягодиц. Проводит по ним. Задерживается на кромке трусиков. Обводит их. Тянет вниз.

Задерживаю дыхание, но не сопротивляюсь. Даже бедра приподнимаю. Тонкие полоски кружевной ткани почти болезненно трут чувствительную кожу, пока не оказываются у щиколоток, после чего вовсе покидают мое тело.

Перестаю ощущать Александра всего на мгновение, а в следующее — кровать у моих ног прогибается. Но босс не касается меня. Зато его взгляд я ощущаю… везде. Горит все… плечи, спина, ягодицы. Особенно, они. Такое чувство, что Александр постоянно возвращается к ним взглядом. Любуется ими.

Тело будто цепями сковывает. Горячими. Нет! Раскаленными!

Кусаю плед в попытке сдержать рвущийся наружу стон. Не могу толком дышать. Пошевелиться вообще кажется чем-то нереальным. Но мне это и не нужно.

Не знаю, сколько проходит времени, когда большие ладони босса ложатся на талию. Секунда, и я оказываюсь на спине на спине. Волосы застилают взор, поэтому убираю их, прежде чем встретиться с голодными глазами Александра.

— Если мы это сделаем, ты больше не сможешь сказать мне “нет”. Понимаешь это? — проникновенно хрипит он, аккуратно вклиниваясь между моими бедрами.

Чувствую голую кожу свой, и мои брови взлетают вверх. Когда он успел полностью раздеться? Но тут же теряю эту мысль, потому что босс нависает надо мной, локтями упираясь в кровать с обеих сторон от моей головы. Наши затуманенные страстью взгляды соединяются, обжигающее дыхание смешивается, и я понимаю, что сделаю все, лишь бы почувствовать огонь, который таиться у него внутри. Плевать, чем придется пожертвовать. Мне нужен этот мужчина. Рядом со мной. Во мне!

— Оксана, — рычит он, пытаясь вернуть мне разум, который давно превратился в непонятное месиво. — Ты понимаешь, что будешь принадлежать мне?

— Да, — выпаливаю, прежде чем успеваю подумать.

Короткое слово срывает последние замки, которыми босс запер свою дикую сторону. Его губы обрушиваются на мои. Язык грубо проникает в рот. Завладевает им… мной. Не думаю, отвечаю со всей страстью, что скопилась внутри. Обнимаю босса за талию, провожу ногтями по спине, за что зарабатываю хриплый рык, который отдается волной жара, проносящегося по телу.

Босс разрывает поцелуй.

— Ты плохая девочка, да? — хмыкает, снова ловя мой взгляд. Его волосы, собранные в хвост, растрепались. Глаза опасно блестят, из-за чего непроизвольный спазм скручивает живот. — А знаешь, что делают с плохими девочками? — на его губах появляется коварная ухмылка. — Их наказывают!

Глава 23

Облизываю губы, едва заметно качаю головой. Но, кажется, на Александра мой слабый протест действует иначе. Он хмыкает, блеск в его глазах становится опаснее. Внизу живота стягивается узел.

Босс резко отталкивается от кровати, садится и тянет меня за собой. Не сопротивляюсь. Да и желания нет. Забираюсь на колени Александра. Обнимаю за сильную шею, сама тянусь за поцелуем, но босс отворачивает голову в сторону. Желудок ухает вниз, ноги холодеют. Замираю, а в следующее мгновение пытаюсь отстраниться.

Вот только кто меня отпустит? Горячие ладони Александра ложатся на спину. Мужчина вдавливает меня в себя и пронзает предупреждающим взглядом.

— Ты еще не поняла? — сексуально хрипит. — Главный я!

Застежка лифчика щелкает, лямки ослабевают. Босс начинает стягивать ненужный

Ерзаю на жестких коленях, хочу свести ноги, но не могу. Александр будто пригвождает меня к месту своим горящим взглядом. Поверхностное дыхание не доставляет в кровь достаточно кислорода. Голова начинает кружиться. Или во всем виноват хвойный аромат с ноткой табака?

Лямки лифчика доходят до моих запястий и… останавливаются. Босс приподнимает уголок губ, прежде чем скрутить их и поднять мои руки вверх. Не успеваю среагировать, как снова лежу на спине, а Александр придавливать меня сверху.

— Только попробуй их опустить, — рычит мне в губы, прежде чем обрушиться на них в жадном поцелуе. — И не смей меня трогать!

Дыхание, которое и без того было поверхностным, вовсе покидает тело. Но мне плевать, я полностью отдаю всю власть в руки Александру. Позволяю ему забрать контроль и ни капли об этом не жалею.

Босс продолжает держать руки над моей головой. Целует меня самозабвенно, языком жестко проникает в рот, покусывает губы, утверждает свое господство. Его грубые пальцы сильно впиваются в кожу

Все, чего я хочу сейчас — хоть немного уменьшить жар между ног.

Обхватываю Александра ногами, выгибаюсь, стараюсь прижаться к нему как можно теснее. Целую в ответ так яростно, как никого не целовала. Мне нужно чувствовать его… везде!

Босс разрывает поцелуй, вглядывается мне в лицо и усмехается.

Не соображаю. Совсем.

Стон негодования срывается с моих губ, когда Александр начинает отстраняться.

— Помни! Не двигаться! — рычит босс, отпуская мои руки, и скользит по моему телу вниз, по пути оставляя горячие, влажные поцелуи на чувствительной коже.

Обхватывает губами сосок, втягивает его в рот и начинает жестко сосать. Громко стону. Едва не кричу, когда он проделывает то же самое со второй грудью. Глаза закатываются, спина выгибается, руки за головой покалывают. Сжимаю кулаки, пытаясь прогнать мурашки. Дикое желание прижать к себе Александра вытесняет все остальные мысли. Он мне нужен. Так нужен…

— Лежи смирно, — жесткий приказ заставляет замереть, но ровно до того момента, пока Александр не спускается еще ниже и не начинает покусывать низ живота. Тело сводит, кожа горит, дыхание спирает в груди. Поцелуи опускаются ниже, еще ниже.

Да-да, пожалуйста…

Босс скользит языком по внутренней стороне бедра. Щетина царапает нежную кожу, горячее дыхание касается влажной плоти. Хочу свести ноги, но предупреждающий рык босса заставляет меня остановиться. С силой расслабляюсь. Но в следующую секунду Александр уже втягивает клитор в рот. Пальцами хватаю плед, выгибаюсь, с губ срывается стон, напоминающий хрип. Облизываю пересохшие губы. Хочу вздохнуть. Но воздух застревает в груди, стоит боссу двумя пальцами войти меня. Мечусь по кровати, пытаюсь справиться с дрожью. Удовольствие заполняет вены, уносит из реальности, не дает сосредоточиться. Александр надавливает языком на клитор, входит в меня глубже. Низ живота сдавливает, я теряюсь в сладком предвкушении. Еще чуть-чуть… Всего одно прикосновение, одно проникновение и…

Босс отрывается от меня.

Давлюсь возмущением, когда Александр наваливается на меня и входит одним резктм движением до самого конца. На секунду застывает, глядя мне в глаза, и сразу же начинает размашисто двигаться. Входит жестко, глубоко, быстро.

Не соображаю, что делаю, когда поднимаю руки. Хочу дотронуться до босса. Почувствовать бархатистость кожи, провести кончиками пальцев по его груди, соскам. Но мое желание тут же пресекают грубые пальцы, обхватывающие ладони и вжимающие их обратно в кровать. Босс стискивает губы, смотрит на меня и начинает двигаться еще жестче. Стоны удовольствия срываются с моих губ. Тело, которое и так на грани, едва не подбрасывает. Желание сильнее затягивает узел внизу живота. Разносится по телу волнами жара, стреляет по коже электрическими разрядами.

Дышу через раз, пытаюсь выгнуться. Хочу прижаться к боссу ближе. Не могу больше терпеть. Не могу…

— Смотри на меня, — рычит Александр, когда мои глаза закрываются.

Распахиваю веки.

А в следующее мгновение босс касается пальцами клитора, делает круг, надавливает.

Я напрягаюсь и… взрываюсь. Пламя проносится по венам, завладевает телом, поджигает меня изнутри.

Босс делает еще несколько толчков, выходит из меня и кончает мне на живот. Но зрительного контакта не разрывает. Смотрит долго, проникновенно. Появляется ощущение, что он хочет завладеть не только моим телом, но и душой.

Прихожу в себя постепенно, медленно, но как только разум начинает возвращаться, здравая мысль неоновой вывеской зажигается в голове.

“Что же я наделала?”

Глава 24

— Оксана, зайди ко мне! — громкий рык заставляет отвести трубку в сторону.

Тяжело вздыхаю и снова прикладываю телефон к уху. Хочу спросить, что случилось, но слышу короткие гудки.

Хотя, наверное, глупо задавать этот вопрос. Ведь именно я — причина, по которой он зол сильнее, чем самый страшный демон, выбравшей из ада. Именно я попросила его уйти сегодня, прямо после нашего крышесносного секса.

Сглупила? Да. Но в тот момент ничего не могла с собой поделать. Паника захватила мозг. Я почти сразу начала отталкивать босса от себя, стараясь всеми возможными и невозможными способами выбраться из-под него, а когда он меня отпустил, отползла подальше к изголовью кровати и выпалила первое, что пришло в голову. И только после того, как дверь с грохотом захлопнулась, осознание обухом ударило по голове. Но исправить ничего уже было нельзя.

Два часа сна, из которого меня вырвал оглушительный стук в дверь и разъяренный голос босса, сообщающий, что через пять минут он ждет меня у двери, а следом за этим гнетущая тишина в машине, не помогли мне начать нормально соображать.

С самого утра я словно нахожусь в прострации, не переставая прокручивать в голове произошедшее.

Это моя вина! Все моя вина!

Я же сама попросила босса остаться со мной. Сама попросила взять меня. Сама переступила последнюю грань.

А теперь Александру приходится скорее терпеть мои выходки.

Снова раздается звон телефона, вздрагиваю. Похолодевшими пальцами поднимаю трубку и, еще не успев поднести ее к уху, слышу резкое:

— Я жду! — после чего раздаются короткие гудки. Опять.

Тяжело вздыхаю и поднимаюсь. Узкая юбка черного платья сковывает движения, но хотя бы пиджак, не мешает оставаясь висеть на спинке кресла.

Подхожу к двери кабинета босса и спокойно стучу костяшками по дереву. Звучит резкое “входи”, и я, стараясь подавить дрожь, нажимаю на ручку.

Дверь открывается, поэтому у меня не остается выбора кроме, как проследовать внутрь и встретиться с непроницаемым выражением лица босса. Пустота в глазах пугает больше, чем если бы зеленых опытах горело пламя ненависти. Приходится натянуть на себя похожую безразличную маску, чтобы не

Вместо желанного побега, я на негнущихся ногах иду к столу босса. Александр все это время не отрывает от меня взгляда, который ощущается таким же горячим, испытывающим, воспламеняющим, как этим утром. По позвоночнику выступает пот, а внизу живота затягивается узел. Приходится напоминать себе дышать и не опускать глаза в пол из-за вины, которая сдавливает все внутри и оставляет горечь на языке.

— Вызывали? — останавливаюсь перед столом, стараясь держать спину прямо, а не прогнуться под тяжелым взглядом босса.

Александр берет папку, которая лежит сверху на стопке таких же, и протягивает мне.

— Отправь эти документы во Владивосток, — на удивление спокойный голос.

— Зачем? — непонимающе спрашиваю, но папку все-таки беру.

— Затем, что я так сказал. Этого мало? — он откидывается на спинку кресла и вскидывает бровь.

Желудок ухает вниз.

Он никогда со мной не разговаривал подобным тоном. Да и не смотрел на меня, словно я муха, которую можно раздавить в любой момент. Папка становится почти неподъемной, начинает выскальзывать из пальцев, но я перехватываю ее крепче.

Значит так, да? Ла-а-адно.

— Хорошо, Александр Геннадьевич, — произношу твердо, хотя во мне клокочет злость. Она хочет вместе со словами вырваться наружу. — Что-то еще?

— Да, — уголок его губ ползет вверх, а у меня ком застревает в горле. — С этого дня, ты ночуешь в моей комнате.

Распахиваю глаза, открываю рот, но не произношу ни звука… Смотрю на босса, пытаясь определить, шутит он или нет, вот только на его лице нет ни единой эмоции. Все, что я вижу — пустота.

— Нет, — удается выдавить из себя, хотя лучше бы молчала, потому что голос все-таки дрогнул.

Босс медленно встает, упирается ладонями в стол и смотрит исподлобья. Долго, пристально. Словно пытается проникнуть мне в голову. Разобрать тот бардак, который сам же и навел.

Я тоже не отвожу глаз. Кажется, стоит отвернуться, Александр набросится на меня. Нет, не съест. Хуже. Потребует то, что принадлежит ему по праву. А я… я не смогу ему сопротивляться.

Трель телефона раздается так неожиданно, что я едва не подпрыгиваю на месте. Босс же опускает взгляд на стол, сводит брови к переносице, прежде чем ответить на звонок.

— Что? — секунда, и брови босса взлетают вверх.

Глава 25

Стою на мягком ковре в небольшой комнате с бежевыми стенами. Окно в пол завешено тяжелой тюлью и темно-коричневыми шторами. Александр подходит ко мне и становится так близко, что я чувствую жар его тела. Размеренное дыхание не помогает успокоить разогнавшееся сердцебиеие. Стоит сделать лишь вдох, как хвойный аромат попадает в тело, оседает на языке. Не помогает и то, что пальцы босс, а едва ощутимо касаются моих. По телу проносится волна жара. Присутствие мужчины рядом не дает нормально соображать. Мысли путаются, превращаются в непонятное месиво. Желудок скручивает от страха, когда я смотрю на женщину с русыми волосами, затянутыми в хвост на затылке, стоящую за деревянным столом в черном костюме с юбкой до колена.

— Объявляю вас мужем и женой. Вы можете поцеловать невесту, — произносит она и по-доброму улыбается, а у меня тошнота подступает к горлу. Перед глазами темнеет, голова начинает кружиться. Когда же босс обхватывает мои пальцы, дергаюсь в сторону будто от электрического разряда. Но стою неподвижно, в отличие от невесты. Она шарахается от жениха так, будто он не поцеловать ее хочет, а съесть. Или, по крайней мере, укусить.

На лице бедного Вадима отражается самая настоящая боль, прежде чем он натягивает на себя маску спокойствия и даже улыбается. А у меня сердце сжимается, когда я замечаю печаль, поселившуюся в его глазах.

— Думаю, мы закончили, — Вадим берет жену за руку и подходит к нам.

— А фотограф? — Лиза в светло-розовом платье, стоящая чуть поодаль от меня рядом со своим мужем, начинает оглядываться. — Он должен быть где-то здесь.

— Давайте просто селфи сделаем, — после небольшой заминки Вадим достает телефон из кармана брюк.

На лице Лизы отражается вселенский шок, она даже рот открывает, скорее всего, чтобы возразить, когда шейх тянет ее за руку. Она мимолетно смотрит на него, после чего протяжно выдыхает. Ее плечи опускаются.

Все мы вшестером собираемся в одну большую кучку, и Вадим, который встал сбоку от толпы, оставив свою жену посередине, делает фото.

— Поехали хотя бы в ресторан? — говорит Лиза, надув губы, когда мы начинаем расходиться.

— Какой ресторан? — брови Тани, уже жены Вадима, взлетают.

— Я все заказала, — гордо произносит ее подуруга, расплываясь в широкой улыбке.

Абду, все еще держащий за руку Лизу, лишь пожимает плечами, когда зарабатывает взгляд от Вадима а-ля "что за фигня".

Александр тоже не говорит ни слова, лишь прожигает ненавидящим взглядом жену брата. Бедная девушка сжимается, краснеет и опускает глаза. Мне становится ее жаль. Хоть я впервые увидела Таню, но понимаю, она не хотела никому навредить, а Вадиму в особенности. Скорее всего, их связывает такая же непростая история, как нас с Александром. И не мне судить девушку за то, что она неосознанно сделала больно среднему брату.

— Поехали, — за Вадимом остается последнее слово.

Пусть в ресторан занимает около часа, которые мы с Александром проводим в молчании. Босс спокойно ведет машину, следуя за потоком. Но то, как крепко он сжимает руль, показывает, что нервы у него на пределе. Стараюсь не отсвечивать, лишь бы не попасть под горячую руку. Откидываюсь на спинку сиденья, зажимаю ладони между бедер и смотрю в окно. В голове крутится всего одна мысль: “Почему же я была такой идиоткой? Зачем было отталкивать мужчину, который сам потянулся ко мне?”

В ресторане все становится еще хуже. В отдельной комнате, где мы сидим за круглым столом, накрытым белой скатертью, атмосфера накаляется до предела. Даже еда не отвлекает от напряжения, повисшего между нами.

Но не это заставляет меня ерзать на стуле, пытаясь подавить желание надавать кое-кому по морде. Не заметить пристальный взгляд, которым мой босс прожигает жену брата, сложно. В какой-то момент ко мне приходит мысль, что они знакомы. Возможно, между ними что-то было. И если бы все сложилось удачно, она бы стала настоящей женой Александра, а не как я “по контракту”. Идея кажется настолько здравой, что с каждой секундой от нее становится все сложнее избавиться. Особенно, после того, как босс следит за тем, как Таня уходит в уборную.

Лиза следует за ней. Не могу сидеть на месте. Не тогда,

Зайдя в уборную, я прерываю важный разговор. Девушки, при виде меня, доделывают свои дела и выходят из комнаты. Слишком быстро, на мой взгляд. Но меня это мало волнует. Ведь есть куда более важная задача — нужно привести в порядок сумбурные мысли и чувства, разрывающие меня изнутри.

Упираюсь ладонями в черную мраморную столешницу, огибающую такую же раковину, смотрю на себя в зеркало и вздыхаю.

— Чего ты хочешь, Оксана? — шепчу, глядя на себя, полным безнадежности взглядом

— Очень хороший вопрос, — голос босса звучит совсем близко.

Вздрагиваю. Поворачиваю голову, только за тем, чтобы увидеть, как он запирает дверь на замок с внутренней стороны.

Глава 26

— Это женский туалет, — отталкиваюсь от столешницы и спиной начинаю отступать к дальней стене, проходя мимо черных деревянных дверей, которые ведут в кабинки.

Ладони становится влажными, дыхание сбивается.

— Спасибо, я в курсе, — “зверь” в лице моего босса чует запах страха и следует за ним.

Прижимаюсь спиной к холодной черно-белой плитке. Пытаюсь слиться с ней, но, естественно, ничего не получается. “Зверь” быстро настигает меня, упирается локтем выше моей головы, нависает.

Чувствую, как разлетаются волосы от горячего дыхания, аромат хвои с табаком становится сильнее. Дыхание учащается, стук сердце отдается в кончиках пальцев. Поднимаю взгляд и теряюсь в зеленых омутах, которые таят в себе жажду расправы и… обещание.

— Расскажешь мне, чего ты хочешь? — произносит босс тихо, проникновенного.

От его хриплого голоса у меня волоски на руках становятся дыбом, внизу живота начинает затягиваться узел. Первый порыв — схватить босса за полы пиджака и впиться в его твердые губы зубами, потом зализать укус и проникнуть языком в жаркий рот, но одергиваю себя.

— Я… — не отвожу глаз, — не знаю, — сдуваюсь, потому что, правда, не понимаю, что со мной происходит. Сумбур из чувств не дает здраво мыслить. Кажется, я вот-вот взорвусь от переполняющих меня эмоций. Грудь сдавливает. Сердцебиение, наоборот, ускоряется. Каждый вздох причиняет боль.

Смотрю на Александра и понимаю, что готова сдаться. Мне надоело быть сильной. Хочется прыгнуть в его в руки, забыть обо всем. Хотя бы всего на год, но может быть…

Опускаю взгляд, кусаю губу, пытаясь вернуть самообладание. Мне удается сделать всего один вдох, когда жесткие пальцы касаются сначала щеки, а потом едва ощутимо скользят вниз.

— Эй, принцесса, — голос босса звучит мягко, пока он поднимает рукой мой подбородок.

— П-принцесса? — судорожно выдыхаю, стоит боссу положить ладонь мне на талию.

— На горошине, — усмехается. — Все не можешь найти себе место, — он склоняет голову набок и криво улыбается.

Я теряю себя. Находясь в руках этого сильного мужчины, мысли покидают разум, а силы, на которые я всегда уповала, — тело. Впервые за долгое время хочется просто расслабиться, прижаться к твердой груди, забыть обо всем. Но вместо того, чтобы исполнить свое желание, я просто стою. Тело отказывается слушаться. Кажется, оно онемело. Только разгоряченная кровь бежит по венам, показывая, что я еще жива.

— Ты ведь не понимаешь, насколько прекрасна? — босс кладет ладонь мне на щеку, а я хочу поластиться, как котенок. Но какие-то блоки заставляют стоять на месте.

Не двигаюсь. Просто наслаждаюсь легкими поглаживаниями по скуле. Смотрю на босса, который выглядит слишком сосредоточенным. Осматривает каждую черточку моего лица. Ищет ответы, на вопросы, которые вертятся в его голове. И, похоже, находит. Потому что в следующее мгновение он легко качает головой.

— Не понимаешь, — уверенно шепчет.

Во рту пересыхает. Я тяжело сглатываю.

— Почему ты меня об этом спрашиваешь? — выдавливаю из себя, хотя слова застревают в горле.

— Ты моя жена, — говорит он твердо, притягивая меня к себе.

Вдавливает пальцы в бок, но не причиняет боли. Все, что я чувствую — жар его тела, который проникает в меня.

— Еще не жена, — что-то связное появляется в голове.

— Скоро будешь! — босс вздергивает бровь, сильнее прижимая меня к себе. Непоколебимость в его голосе не дает поверить в обратное. В груди появляется что-то непонятное, теплое, хрупкое. Одно лишнее движение, и оно разобьется. И тогда осколки вопьются в сердце, заставив его истекать кровью. Но есть кое-что еще не дающее мне сдаться, сбежать без оглядки и никогда не возвращаться — желание. Оно таится в груди. Так хочется попробовать, доверится.

Что, если эти зеленые глаза всегда будут смотреть на меня так, как сейчас? С нежностью, в которую добавили капельку строгости. Этот взгляд вызывает бабочки в животе, которые не просто порхают. Они носятся быстро, не останавливаются ни на секунду. Не дают дыханию нормализоваться, а мыслям — соединиться в единое целое.

В голове звучит путанное:

“У меня есть год. Целый год, чтобы отдаться своим чувствам. Потом нужно будет залечивать раны, но, по крайней мере, я смогу сказать, что я была счастлива. А если сейчас не сделаю шаг в сильные объятия, точно буду жалеть и не смогу нормально жить. Я себе никогда не прощу, что не попробовала.”

Выдыхаю.

— Ты готова отдаться мне? — босс будто чувствует изменения, произошедшие в моей голове.

— Здесь? — произношу быстрее, чем успеваю подумать.

В глазах Александра… Саши загорается неконтролируемое пламя, оно опаляет.

— Отличная идея, — босс хватает меня за талию, прежде чем я успеваю среагировать, резко разворачивается вместе со мной, делает несколько широких шагов и сажает на столешницу рядом с раковиной. Устраивается между моих ног. Вжимается, демонстрируя мне свою длину.

— Хочу услышать, что ты готова, — хрипло шепчет мне прямо в губы.

Глава 27

— Я… — запинаюсь. Первый порыв сказать “не знаю”, но глядя в серьезные зеленые глаза, у меня не поворачивается язык озвучить свои сомнения. Да и, если честно, я хочу почувствовать, каково это — быть с таким сильным мужчиной. Хочу рискнуть до покалывания в кончиках пальцев. Судорожно вдыхаю, собираюсь с мыслями и кладу ладони на массивные плечи. — Готова, — выдыхаю.

Не успеваю сделать следующий вдох, как на меня обрушиваются твердые губы. Горячий язык настойчиво врывается в мой рот, а сильные руки вжимают меня в твердое тело. Не уступаю напору Саши. Обнимаю его за шею и пытаюсь притянуть еще ближе. Стремлюсь уничтожить расстояние между нами.

Не соображаю, что делаю, когда начинаю тереться о Сашу, крепко обхватив его плечи. Разум застилает желание. С меня будто оковы спадают. Я могу дышать полной грудью, даже несмотря на то, что поцелуй набирает обороты.

Внутренняя преграда исчезает. Я готова получить все!

Не думаю, когда стаскиваю с волос Саши резинку. Зарываясь пальцами

Одной рукой обхватывает мою талию сильнее, приподнимает. Второй — задирает платье. Едва разгоряченная кожа ягодиц соприкасается с прохладным мрамором, сразу чувствую большую ладонь на бедре. Саша медленно скользит вверх, снова целуя меня. Только на этот раз движениям языка босса неспешные, размеренные. Они словно вторят скольжению руки. Кажется, Саша собирается смаковать каждый момент нашего соприкосновения. Хочет испытать мои накаленные нервы на прочность. Но его планам не суждено сбыться.

Утром я надела чулки, не понимая зачем… хотя… Кому я вру? Знала прекрасно о своих желаниях. И похоже, рассчитывала, что они осуществятся.

Как только босс касается резинки на бедре, замирает. Отстраняется. Смотрит мне в глаза. В его взгляде горит адское пламя, которое тут же касается моего бедра. Утробный рык вырывается из мощной груди, и Саша снова набрасывается на мои губы. На этот раз в жестком, властном, всепоглощающем поцелуе. Босс словно пытается заклеймить меня языком. Доказать мне, что я принадлежу ему. Только ему! Даже не думаю сопротивляться. Наоборот, встречаю его язык своим, целую в ответ также жадно, покусывая жесткие губы.

Взвизгиваю, когда Саша неожиданно скручивает мой сосок через ткань платья и кружево лифчика. Задыхаюсь, чувствуя, как по телу стрелой проносится жар, собираясь между ног. Внизу живота разгорается настолько сильный пожар, что его невозможно потушить. Хочу свести ноги, чтобы хоть немного жар уменьшить, но накаченное тело босса не дает мне сделать этого. Чувствую себя полностью раскрытой и невероятно заведенной. Кажется, одно прикосновение, и я взорвусь. Саша же не собирается останавливаться. Сжимает сосок, поглощая очередной стон поцелуем.

— А если кто-то зайдет? — здравая мысль проникает в затуманенное месиво из мыслей, языком прохожусь по губам босса, прежде чем снова проникнуть в его рот.

— Значит, нужно поторопиться, — бормочет Саша между поцелуями. — Зато дома… — он недоговаривает, этого и не требуется. Звук расстегнутой молнии на штанах все говорит за мужчину.

Саша прерывает поцелуй. Чуть отстраняется, но зрительного контакта не разрывает. Читаю в его глазах зарождающееся безумие. Но мне не страшно. Наоборот, хочется толкнуть босса через край, чтобы он почувствовал, какого это, когда сносит голову. Как у меня сейчас…

Вздрагиваю, стоит Саше резко отодвинуть мои трусики в сторону. Он вводит в меня палец. Удовлетворенно рычит, убирает руку, после чего врывается в меня одним толком, выбивая весь воздух. Откидываю голову назад. Протяжно стону, наслаждаюсь чувством заполненности. Внутри чувствую восхитительное давление. По телу проходятся горячие волны, заставляют содрогаться, когда босс выходит из меня почти на всю длину.

Саша снимает мои руки со своей шеи, заводитмне за спину и перехватывает запястья, сковывая их длинными пальцами. Свободной ладонью упирается в столешницу. Нависает надо мной. Смотрит прямо в глаза. Начинает двигаться с той же дикостью, которая читается в его глазах. Толчки резкие, жесткие, размашистые. Они заставляют меня терять себя. Заполняют без остатка, а потом снова лишают того, что мне так необходимо. Оргазм приближается с невероятной скоростью. Распахиваю глаза в удивлении. Встречаюсь с зелеными омутами босса и на этот раз теряюсь уже в них. Саша смотрит на меня совсем иначе. Жадно и в то же время нежно. Будто получил желаемый приз, который не собирается выпускать из рук. Или это мое воображение?

Судорожные вздохи, которые получается делать, не помогают очистить разум. А затягивающийся внизу живота узел вообще заставляет забыть о любых мыслях. Мне нужно чуть-чуть. Еще немного…

Саша словно слышит мою мольбу. Не сбавляя темпа, отталкивается от столешницы и просовывает руку между нами. Едва ощутимо касается набухшего клитора, а в следующее мгновение сжимает его двумя пальцами и прокручивает. Совсем так, как недавно делал с сосками, только нежнее.

С губ срывается немой крик, перед глазами разливается темнота. Не знаю, дышу ли. Но волны жара, прокатывающиеся по телу, чувствую отчетливо, как горячие капли на бедре.

Босс снова вжимает меня в себя. Грудью чувствую его бешеное дыхание. Саша отпускает мои руки, сразу же обнимаю его в ответ.

Постепенно мы расслабляемся, наше дыхание успокаивается. Неконтролируемый пожар, который за секунду разжегся между нами, сходит на нет. Но никто и не думает шевелиться. Так хорошо, спокойно, идеально.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, а Сашу напрячься. Мы оба поворачиваем головы к выходу.

— Саша, Оксана, вы там? — голос Лизы полон нетерпения, смешанного с любопытством. Стук повторяется. — Я знаю, что вы там, — раздается хихиканье. — Выходите. Вадим с Таней уехали. Мы с Абду тоже собираемся. Думаю, вам тоже пора. Хотя, возможно, я ошибаюсь. И вам уже некуда спешить.

Глава 28

— Откуда такая широкая улыбка? — подхожу к маминой больничной койке, которая выглядит как обычная кровать. Вообще, комната мало чем напоминает палату. Выдают ее назначение лишь разнообразные кнопочки, провода и мониторы на стене. Запах лекарств тоже не позволяет забыть, где мы находимся. Его не перебивают красные розы, стоящие на прикроватной тумбочке. — И цветы откуда? — приподнимаю бровь, ставя пакет с продуктами на пол.

Мама краснеет. Замираю. Краснеет? Та-а-ак…

— Я не знаю, с чего начать, — мама сминает мягкую ткань бордовых спортивных штанов из замшевой ткани, которые отлично сочетаются с черной водолазкой. Мама выглядит неплохо, даже волосы распустила. Вот только ничего не может скрыть неестественно бледного лица, которое пугает меня до чертиков.

Пытаюсь подавить страх и улыбаюсь. Но, скорее всего, улыбка получается вымученной.

— Сначала, — перевожу взгляд на пакет у своих ног, надеясь, что мама не заметила моего состояния.

— Хм… ну если сначала… — она на мгновение замолкает, а я сажусь на корточки и открываю дверцу тумбочки. — Цветы от старого знакомого, которого я очень давно не видела. Не думала, что он меня помнит. И понятия не имею, как нашел. Но получить от него весточку было очень приятно.

— Что за знакомый? — перекладываю апельсиновый сок, фрукты и печенье в тумбочку.

— Эм… — мама запинается. — Ты его не знаешь, — в ее голосе слышится желание замять тему, и я с прищуром смотрю на нее. — В любом случае, сегодня придет его сын. Можешь задержаться, чтобы с ним познакомиться? — она взмахивает рукой, делая вид, что ничего серьезного не произошло. Вот только мама раньше от меня ничего не скрывала, и это настораживает.

После пары секунд раздумий решаю воспользоваться ее предложением. Саша

Саша… Кусаю губу, сдерживая улыбку. Но мама сразу ее замечает.

— А как у тебя дела с женихом? — от ее пытливого взгляда вряд ли получится хоть где-то укрыться. Поэтому я поднимаюсь, подхватывая пустой пакет, и сажусь на край кровати.

— Все хорошо, — чувствую, как теперь кровь приливает уже к моим щекам.

— Даже так? — мама устраивается удобнее, опираясь на подушку, и склоняет голову к плечу.

Киваю, больше не сдерживая улыбку.

— Все очень хорошо, — скручиваю в трубочку пакет, вспоминая последние две недели, они были… идеальными.

Мы теперь постоянно вместе. Спим вместе. Едим вместе. Работаем вместе. Даже на паре свиданий побывали. Я успела поверить, что у нас настоящие отношения. Только маячащий на горизонте контракт не дает покоя. Мысль, что все обязательно закончится, заставляет сердце болезненно сжаться и убивает кружащих в животе бабочек.

Скручиваю пакет в комок. Сжимаю его.

— Ладно, не хочешь рассказывать, не надо, — мама накрывает ладонью мои руки. Нежно поглаживает. Ее тепло передается мне, и я постепенно расслабляюсь. — Только скажи, он хорошо к тебе относится?

— Да, — уголки губ снова ползут вверх, поднимаю взгляд на маму. — Очень. Представляешь, Саша в офисе при все объявил о наших отношениях. И я вчера тоже цветы получила. Саша принес букет розовых пионов прямо на работу. Теперь они стоят в вазе на моем столе.

Мама, которая вроде бы должна за меня радоваться, мрачнеет.

— Что такое? — бросаю пакет на кровать, подрываюсь. — Что-то болит?

— Нет-нет, — мама мотает головой. — Все хорошо. Сядь обратно. — Смотрю на нее пристально, жаль, не могу понять, говорит ли она правду. Но исполняю просьбу. Хотя глаз не отвожу. Мама тяжело вздыхает, понимая, что теперь от меня не отделается. — Я просто переживаю, что он твой начальник. Вот и все.

“Я тоже”, — едва не вырывается у меня.

Не представляю, как мы будем работать вместе, когда нашим отношениям придет конец. Желудок скручивает от одной мысли, что нам придется расстаться, когда истечет контракт. Но маме говорю другое:

— Все хорошо. Не переживай, — слова звучат вполне правдоподобно. — Расскажи лучше, что говорят врачи, — вот это сейчас действительно важно.

— На самом деле, меня уже хотели выписать… — мама усмехается, а у меня все внутри начинает трепетать от счастья.

Вот только радуюсь недолго. “Хотели” — это не “выписали”.

— Но…? — сглатываю образовавшейся в горле ком.

— Но вмешался твой жених, — мама закатывает глаза, а у меня рот открывается. — Не волнуйся ты так, — она похлопывает меня по бедру. — Александр просто нашел какого-то доктора заграницей и договорился, что он приедет на консультацию. Поэтому ждем. Я думала, ты знаешь.

— Нет, не знала, — шепчу.

Тепло разливается в груди. Оно такое сильное, что обжигает. Но мне нравится это ощущение. Очень нравится. Хочется броситься в пламя и забыть о последствиях.

Вспоминаю зеленые глаза Саши, которые в последнее время начали лучиться теплом. Может, мое отсюда взялось? Не знаю, но отчетливо понимаю — когда все закончится, боли не избежать.

От раздумий отвлекает стук, после которого тихо открывается дверь. Перевожу на нее взгляд и вижу мужчину в белом костюме, который входит с еще одним букетом красных роз.

Сразу узнаю его.

Михаил.

Глава 29

Подрываюсь с кровати быстрее, чем успеваю подумать. Плечи напрягаются, мышцы становятся стальными, дыхание учащается.

— Что вы здесь делаете? — утыкаюсь взглядом в вошедшего мужчину.

— Оксана, верно? — Михаил закрывает за собой дверь, при этом не отводит взгляда от меня. — Добрый день. Не ожидал вас здесь увидеть, — приближается. Останавливается передо мной, недолго смотрит мне в глаза, после чего заглядывает за мое плечо. — Добрый день, Евгения Павловна. Я Михаил. Вы знали моего отца, Юрия Николаевича.

Мурашки бегут по коже, когда понимаю, что это и есть тот самый “сын старого знакомого”, о котором говорила мама.

Нехорошее предчувствие, возникшее в прошлую нашу встречу, возвращается. Оно сковывает грудь, не дает сделать глубокий вдох. Появляется желание отойти от Михаила подальше, или лучше выставить его из палаты. Но вряд ли мама одобрит такое поведение по отношению к своему гостю. Поэтому отступаю. Вот только не успеваю сделать и шага, как задней стороной бедра утыкаюсь в кровать и едва не валюсь на нее. Устоять удается каким-то чудом. Теперь мне хочется, чтобы мной и скользким типом была еще и преграда.

— Знали? — голос мамы прерывает мои терзания. Он настолько тихий, что я едва разбираю слова.

Все-таки делаю шаг в сторону, давая маме возможность лучше видеть Михаила. Жаль, что нельзя уйти из тесной комнаты. Мне совесть не позволит оставить его с мамой наедине. Поэтому просто встаю так, чтобы видеть их обоих, сцепляю руки перед собой, перевожу взгляд с мамы на гостя и обратно.

Молчу. Специально, чтобы не перебивать. Любопытство берет верх. Мне нужно знать, что связывает Михаила с моей семьей.

— Да, отец, к сожалению, покинул нас, — в его голосе нет ни капли печали.

Зато мама становится белее мела.

— Когда? — шепчет, почти не шевеля губами.

— Два года назад, — отрывисто произносит мужчина, будто не видит, как его слова влияют на самого дорогого человека в моей жизни.

Пальцы, лежащие на бедрах мамы, подрагивают. Губы приоткрываются. В глазах отражается чистейший шок.

Действую быстрее, чем успеваю подумать. Отталкиваю Михаила, подхожу к тумбочке, наливаю воды из графина в стакан и передаю маме. Придерживаю ее похолодевшие пальцы, пока она маленькими глотками пьет воду. Мама полностью осушает стакан, ставлю его обратно на тумбочку. Сажусь на кровать. Обнимаю маму за плечи. Чувствую ее дрожь, сжимаю крепче, пытаясь передать всю поддержку, что у меня есть.

Краем глаза замечаю цветы, вспоминаю мамин рассказ.

— А откуда тогда розы? — указываю головой на те цветы, что стоят на тумбочке. — Разве не от вашего отца? — прищурив глаза, смотрю на Михаила.

— Прошу прощения, кажется, этим букетом я ввел вас в заблуждение, — в голосе мужчины не слышится ни капли сожаления. — Это вам, кстати, — передает второй букет маме. Она забирает цветы, выдавливает из себя “спасибо” и кладет рядом с ногами. — Отец умер, а недавно я вернулся в Россию, разбирался с документами и нашел его “последнюю просьбу”. Там было четкое указание: отправить вам цветы и записку, которая была запечатана в конверте. Я ее не читал и даже подумать не мог, что она произведет неверное впечатление. Еще раз приношу свои извинения, — Михаил смотрит на маму, я даже замечаю искренность в его глазах. Но, когда он переводит взгляд на меня, вижу в нем темное коварство. Одна

Скользкий тип. Еще какой скользкий. Нужно будет спросить у Саши, что он знает о Михаиле. Раньше я не вмешивалась в их дела, но сейчас они касаются моей семьи, поэтому нельзя оставлять все на самотек.

Маме нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Но, в итоге, она тяжело вздыхает, ведет плечами, чтобы сбросить мои руки, и даже улыбается Михаилу.

— Я правильно поняла, вы знакомы с моей дочерью? — мама косится на меня.

Поджимаю губы. Не хочу ничего говорить. Поэтому пусть отвечает тот, кому адресован вопрос. Но вопрос был адресован Михаилу, поэтому и отвечать ему.

— Да, не так давно пересекались на балу, который устраивал шейх, — он засовывает руку в карман брюк, его улыбка не затрагивает глаз.

— Это очень хорошо. Просто дочка волновалась, кто это мне может цветы посылать, — мама пытается шутить, но получается плохо. Она слишком напряжена. Не проходит и мгновения, как она выпаливает: — Простите, если попрошу о чем-то неуместным, но не могли бы вы мне чуть больше рассказать о Юре? Как он жил? Как умер? Я не видела его много лет.

Михаил меняется в лице. Оно становится жестоким. Вот только всего на секунду, в следующее мгновение мужчина натягивает дружелюбную маску. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но перебивает трель телефона. Он вытаскивает гаджет из кармана, смотрит на экран, хмурится.

— Простите, я выйду на минуту. Нужно ответить на звонок, — не дожидаясь ответа, широкими шагами пересекает комнату.

Пересаживаюсь на кровати, чтобы видеть лицо мамы. Она же не отрывает глаз от двери, которую закрывает за собой Михаил.

— Мама, почему ты так расстроилась? Кто отец этого мужчины? — задерживаю дыхание, пока жду ответа.

Мама переводит на меня наполненный скорбью взгляд. Резко выдыхаю. Впиваюсь ногтями в ладони, осознавая, что ничего хорошего не услышу.

— Человек, которого я любила всю жизнь, — на выдохе произносит она.

Глава 30

Руки немеют. Пальцы холодеют.

Я знаю только одного человека, которого мама любила всю жизнь. Не раз видела, как она сидела ночью на кухне, сжимая в руках потертую черно-белую фотографию, которую я однажды случайно нашла у нее под подушкой. На ней был изображен мужчина: статный, высокий, в костюме, со светлыми волосами. Мне всегда было интересно, не мой ли отец, но спросить я так и не решилась. Вот только сейчас, глядя на маму, я просто не могу промолчать.

— Это… — произношу через сдавленное горло, тяжело сглатываю, судорожно вздыхаю.

— Простите, работа, — Михаил снова заходит в палату, на его лице отражается жесткость. Даже то, что мужчина растянул губы в улыбке, демонстрируя белоснежные зубы, не помогает ему смягчить заостренные черты. Наоборот, делает их более хищными. — Я уточнил у медсестры, внизу кафетерий. Может, спустимся туда и поговорим?

Открываю рот, чтобы отказаться, но мама меня опережает:

— Я не против. Тем более, врачи сказали, что мне нужно больше двигаться.

Бросаю на нее предупреждающий взгляд, но она, кажется, кроме гостя никого не замечает. Начинает возиться на кровати, не отводит глаз от Михаила. Вздыхаю. Видя маму такой взволнованной, даже счастливой, не могу заставить себя все разрушить. Приходится засунуть плохое предчувствие, смешанное с неприязнью, подальше. Помогаю маме встать, найти тапочки. И только после этого смотрю на Михаила, который задерживает похотливый взгляд на моих ногах, обтянутых джинсами, а через какое-то время скользит вверх по моему телу. Тут же жалею, что надела серую кофту в облипку, да еще с квадратным вырезом, из-за чего открылись мои ключицы. Их Михаил тоже не оставил без внимания.

Мама не реагирует на чрезмерное внимание мужчины ко мне. Суетится, доставая из тумбочки сумочку и отсоединяя телефон от зарядки. Я тоже проверяю на месте ли мой, прикасаясь к заднему карману джинсов. На месте. Это немного успокаивает.

Хотя тревога, которую я испытываю рядом с Михаилом, все равно не отпускает. Появляется мысль позвонить Саше, тут же ее отметаю. Разве у меня не получится справиться с очередным похотливым самцом, не желающим скрывать свою природу? Тем более, у будущего мужа важная встреча. Если отвлечь Сашу сейчас, то можно профукать важный контракт. Этого точно допустить нельзя.

Поэтому, когда мама объявляет, что готова, беру ее под руку и, стиснув челюсти, веду к выходу.

Кафетерий находится на первом этаже. Спускаемся туда на лифте. Благо, кроме нас никто не решил ехать вниз, поэтому у меня получается забиться в противоположный от Михаила угол, пока мама ведет с ним милейшую беседу. Слушаю в пол-уха, пытаясь понять, что же делать дальше.

Для начала нужно, как можно больше узнать об этом мужчине.

Когда мы заходим в небольшой, пустой кафетерий, чем-то напоминающий советскую столовую с раздаточной линией и стенами, отделанными голубой плиткой, мама с Михаилом уходят за напитками, а я занимаю покрытый голубой скатертью столик у окна и лезу в интернет. Но ничего не нахожу. Совсем. Конечно, я не так много знаю о Михаиле. В лифте я услышала, что он занимается отельным бизнесом, но, прошерстив львиную долю известных сетей, результата не увидела. Все-таки нужно будет у Саши разузнать побольше о мужчине, а пока держусь настороже.

Именно поэтому не могу расслабиться, слушая разговор мамы с Михаилом по поводу его отца. Даже горячий капучино без сахара, тепло которого просачивается сквозь бумажный стаканчик, не помогает успокоить нервное напряжение. А стоит мне слышать, что Юрий тоже когда-то занимался нефтедобывающей промышленностью, вздрагиваю. Капли горячего кофе через отверстие в крышке проливаются на руку. Михаил любезно протягивает салфетки и, конечно же, не забывает провести пальцами по тыльной стороне моей ладони. Одергиваю руку, посылая мужчине предупреждающий взгляд. Но он лишь хмыкает, после чего снова сосредотачивается на маме. Даже отключает звонки, которые поступают на телефон с завидной регулярностью.

Во время непродолжительной беседы узнаю, что Михаил последние годы жил за границей, а его отец провел это время в загородном доме в Подмосковье, отойдя от дел и ухаживая за садом. Ушел Юрий тихо. У него случился сердечный приступ ночью, пока мужчина спал, а горничная нашла его утром.

Мне приходится подавить дрожь. Ведь я невольно провожу аналогию с болезнью мамы. Нужно что-то решить с ее выпиской. Я же живу с Сашей, о чем мама еще не знает. Но даже несмотря на мой переезд, я слишком много работаю. Маме бы все равно приходилось бы надолго оставаться одной.

Телефон Михаила звонит в очередной раз звонит. Мужчина притворно тяжело вздыхает.

— Прошу прощения, боюсь нам не дадут спокойно поговорить, — посылает маме печальную улыбку,

— Конечно-конечно, идите. Я и без того вас задержала, — начинает подниматься. — Да, давайте встретимся. У вас же есть мой номер?

Михаил тоже встает. Я тоже.

— Да, есть. И Оксанин, — бросает на меня очередной взгляд, после которого остается мерзкое послевкусие. Хочется, быстрее принять душ, чтобы избавиться от него. — Можно вас обнять? — возвращается к маме.

Из меня вырывается шокированный выдох, когда мама раскрывает руки. Михаил тут же пользуется возможностью, немного неуклюже обнимает ее, будто не привык проявлять ласку. После чего быстро прощается, отвечая на очередной звонок.

— Увидимся… сестренка, — шепчет мне на ухо, проходя мимо, и напоследок посылает коварную ухмылку.

Глава 31

— Твою мать! — рычание, которое доносится из кабинета босса, прерывает грохотом разбившейся посуды, смешанным треском сломанного дерева.

Вздрагиваю. Перевожу взгляд на закрытую дверь. Пытаюсь восстановить сбившееся дыхание.

Сегодня явно что-то происходит. С самого утра Саша отстраненный. От завтрака отказался, по дороге на работу не проронил ни слова, после чего вовсе заперся в кабинете, а теперь еще и это.

С меня хватит!

Встаю. Снимаю расстегнутый пиджак. Бросаю его на спинку кресла. Одергиваю узкую юбку, которая задралась почти до ягодиц. Огибаю стол и направляюсь прямо к кабинету босса.

Без стука распахиваю дверь. Замираю на пороге.

Саша сидит в своем кресле, поставив локти на стол, и упирается лбом в сцепленные руки. Его волосы, стянутые в хвост на затылке, гладко уложены. Да и черный костюм идеально сидит. Но вот поза… она заставляет мое сердце сжаться. Не говоря уже про разломанный поднос, который валяется на полу перед столом, рядом с осколками чашки. Хорошо еще, что кофе в ней не было. Видимо, Саша все выпил.

Делаю глубокий вдох и захожу в кабинет, плотно закрывая за собой дверь. Не произнося ни слова, пересекаю разделяющее нас расстояние. Останавливаюсь только когда оказываюсь рядом с Сашей. Кладу руку на его плечо, легко сжимаю.

— Ты в порядке? — шепчу, боясь нарушить хрупкое равновесие, которое он смог обрести.

Саша молчит. Дышит глубоко, размеренно. Если бы мы не находились в офисе, я бы подумала, что он спит. А так у меня складывается впечатление, что Саша просто не хочет отвечать на мой вопрос.

Переминаюсь с ноги на ноги. Бросаю взгляд на дверь. Подумываю, чтобы уйти. Но когда убираю руку, Саша резко выпрямляется. Не успеваю среагировать, как он хватает меня за талию и притягивает к себе на колени. Зарывается носом в мои волосы. Медленно вдыхает. Расслабляется. При этом держит меня крепко. Будто я его последняя опора.

В груди разливается тепло. Такое яркое и наполненное чувствами, что я невольно задыхаюсь. Становится жутко страшно, ведь мне когда-нибудь придется его лишиться. Но даже не думаю о том, чтобы пошевелиться.

Наоборот, снимаю резинку с волос Саши, зарываюсь в них пальцами и размеренно поглаживаю. Даю нам возможность немного побыть в тишине. Насладиться спокойствием, которое мы дарим друг другу. Но, в итоге, не выдерживаю.

— Саша, — произношу едва слышно. — Что происходит?

Каждая мышца в его мускулистом теле напрягается. Мгновение, и он тяжело вздыхает, после чего отодвигается от меня, откидываясь на спинку кресла.

— У нас увели очередной контракт, — упирается затылком в подголовник, прикрывает глаза. Пальцами выводит круги на моем бедре. — Хотя не могу сказать, что я удивлен, — хмыкает.

Внутри все сжимается.

— Как это могло произойти? — спрашиваю, хотя не уверена, что хочу знать ответ.

На краю сознание крутится одно предположение, но я гоню его всеми силами. Пусть это окажется просто совпадением. Пожалуйста.

— Такие реалии моей сегодняшней жизни, — Саша вздыхает и открывает глаза. Смотрит на меня нежно, по-собственники. — У нас с братьями есть общий враг, который решил нам конкретно жить подпортить.

— Ты знаешь, кто? — язык еле поворачивается, желудок скручивается от нехорошего предчувствия.

— Пока не уверен, — взгляд Саши становится жестким, обещающим расправу. Он так крепко впивается пальцами в мое бедро, что становится больно. Но я терплю.

Дышу через раз, кусаю щеку, уговаривая себя задать следующий вопрос, хотя уверена, что ответ мне не понравится. Вот только… мне нужно знать. Нет, я должна знать!

Облизываю пересохшие губы.

— У тебя есть предположение, верно? — биение моего сердца такое частое и громкое, что, кажется, Саша тоже слышит его.

Но это всего лишь мое воображение. Саша заглядывает в мои глаза, и его лицо смягчается. Он даже выдавливает из себя улыбку.

— Служба безопасности Вадима кое-что нарыла, — он убирает мои волосы с лица и заправляет их за ухо. — Владелец контрольного пакета акций компании, которая постоянно перебивает наши сделки, Михаил. Ты познакомилась с ним на балу.

У меня внутри все холодеет.

Глава 32

— Но зачем ему это нужно? — губы едва двигаются, поэтому слова сливаются в единый гул.

— Если бы я только знал, — Саша пожимает плечами, ведет ладонью по бедру, забирается под юбку. — Мы с Вадимом разбираемся, — касается кончиками пальцев резинки чулок, замирает.

— Ты их всегда носишь? — его голос хрипнет.

Не проходит мгновения, как Саша пальцами пробирается все выше и выше.

Делаю судорожный вдох. Прикрываю глаза.

— Тебе не нравится? — выдыхаю, сжимая в кулаке волосы Саши.

Он хмыкает. Берет за запястье мою руку, лежащую у него на груди, тянет ее вниз по животу к…

Распахиваю веки.

— Как ты думаешь, мне не нравится? — заглядывает в глаза.

Смотрю в зеленые омуты будущего мужа. Тянусь к нему. Наше горячее дыхание смешивается, опаляет губы. Прохожусь по своим языком, едва касаясь его кожи. Глаза Саши вспыхивают. Он резко поднимается вместе со мной. Стул с треском ударяется о стену. Саша сажает меня на стол.

Я даже вздохнуть не успеваю, как оказываюсь с разведенными ногами, между которыми вклинивается сильный мужчина. Он нависает надо мной. Набрасывается на мои губы. Пробирается языком в рот. Завладевает мной. Клеймит.

А я… не сопротивляюсь. Отдаюсь ему полностью. Обнимаю за шею, зарываюсь пальцами в волосы. Целую в ответ.

По коже проносятся электрические разряды. Жар разливается по телу. Удовольствие скапливается внизу живота. Сама тянусь к Саше. Обхватываю его ногами, дергаю на себя. Саша рычит. Его член надавливает мне между ног. Узел внизу живота натягивается до предела. Теряюсь в ощущениях. Одновременно кажется, что я горю и взлетаю.

— Подожди. Нужно поговорить, — шепчу, задыхаясь, когда Саша кусают меня за шею.

— О чем? — бормочет, зализывая потревоженное место.

Кончики пальцев покалывают. Туфли спадают с ног. Пятками вдавливаю Сашу в себя. Ногтями легко царапаю его шею. Он рычит еще громче, после чего отталкивается от меня. Заглядывает в глаза, а в следующее мгновение толкает. Спиной падаю на его стол. Саша нависает надо мной и… смотрит. Просто смотрит. Так долго, что чувство потери начинает растекаться в груди.

— О чем ты хочешь поговорить, принцесса? — произносит тихо, но напористо.

Замираю. Вглядываюсь в лицо Саши. Его глаза сверкают жаждой. Настоящей, всеобъемлющей, не дающей мне нормально дышать, мыслить. “Червячок” тонет в страсти, которая сжигает меня изнутри. Снова тяну Сашу на себя, языком прохожусь по его губам, прежде чем целую так же жадно, как и он меня всего минуту назад. Его волосы щекочут мое лицо. Едва выступившая щетина царапает нежную кожу. Но мне плевать. Плевать на все! Ради удовольствия, которое может подарить лишь будущий муж, я готова на все. Только ради него…

Поцелуй набирает обороты. Дыхание становится поверхностным. Кожа воспаляется. Одежда мешает. Хочется содрать ее не только со своего тела, но и с Сашиного. Мне нужно чувствовать его всего. Каждую жесткую мышцу. Каждый волосок на теле. Каждый побелевший шрам, которых удивительно много.

Мне нужен Саша. Так сильно нужен! Прямо сейчас!

Дрожащими пальцами расстегиваю пуговицы на его пиджаке. Тяну с плеч. Саша помогает снять ненужный предмет одежды, не отрываясь от моих губ. Пиджак с шелестом падает на пол, а я дотрагиваюсь до ремня. Тяжелая металлическая пряжка не поддается так легко, как пуговицы. Не сдаюсь. Дергаю снова и снова, пока она не бряцает.

— Ты выйдешь за меня? — бормочет Саша между поцелуями.

— Я же уже подписала контракт, — добираюсь до молнии на его брюках, выгибаясь, стоит Саше втянусь кожу на моей шеи в рот. — Да-а-а…

— Сегодня, — Саша накрывает ладонью грудь. Ее жар отчетливо ощущается сквозь тонкую ткань блузки и кружево лифчика. Сжимает сосок. Сильно. Не могу сдержать стон. — Ты выйдешь за меня сегодня?

Холодный пот выступает на коже, когда до меня доходит смысл его слов.

Глава 33

Застываю. На коже выступает холодный пот. Поцелуи Саши больше не разжигают огонь. Наоборот, заставляют меня желать оказаться как можно дальше от него.

Едва дышу. Он же не говорил о том, что я должна выйти за него сегодня? Мне же показалось?

Упираюсь ладонями в плечи Саши. Толкаю. Он не реагирует. Собираю всю силу, которая у меня только есть. Набираю в грудь побольше воздуха. Толкаю снова. На этот раз более ощутимо.

Саша замирает. Стальные плечи напрягаются. Его частое дыхание прерывается. Пару мгновений Саша не двигается, после чего начинает медленно отстраняться от меня.

Закрываю глаза, желание спрятаться преобладает надо всем, но я тут же понимаю, как глупо выгляжу со стороны.

Распахиваю веки и сталкиваюсь с зелеными омутами босса. Гнев в них полностью смыл желание. Саша так сильно сжимает губы, что они превратились в две тонкие белые линии. Хоть дышит босс размеренно, но глубокие вдохи и протяжные выдохи говорят за себя.

— Ты передумала выходить за меня замуж?! — бросает он мне в лицо.

Слова бьют похлеще ударов. Кусаю щеку. Сильно.

— Хочу, — выдавливаю из себя и понимаю, что говорю чистую правду.

— Но… — Саша впивается пальцами в мое бедро.

Перед глазами встает лицо Михаила. Его злорадная ухмылка и похотливый взгляд. Этот образ смывается воспоминанием о маме, которая смотрела на мужчину чуть ли не с благоговением. Наше “родство” с Михаилом точно станет препятствием “счастливому браку”. Можно, конечно, рассказать о нем Саше. Но горло сдавливает каждый раз, когда я только задумываюсь об этом. Сначала нужно со всем разобраться. Возможно, стоит поговорить с Вадимом. Особенно теперь, когда я узнала, что Михаил связан с проблемами в нашей компании. Мало ли, что ему нужно. Может быть, Михаил хочет через меня повлиять на Сашу?

— Ты не думаешь, что мы спешим? — тихо спрашиваю вместо того, чтобы решиться рассказать о том, что меня тревожит на самом деле.

Саша резко выдыхает, его взгляд ожесточается. Он отталкивается от стола, делает шаг назад.

— А ты не думаешь, что переходишь границы? — еп губ ползет вверх, предоставляя взору хищную ухмылку. — По контракту, — в его голосе звучит ехидство, — ты обязана выйти за меня замуж, — складывает руки на груди. — И я хочу жениться на тебе сегодня!

— Саша… — жар приливает к щекам. Сползаю со стола, поправляю юбку, заглядываю в глаза “будущему мужу”. Мысли мечутся, сердце трепещет. На негнущихся ногах сокращаю расстояние между нами. — Почему сегодня? У тебя проблемы с шейхом?

Саша сужает глаза.

— А зачем ждать? — склоняет голову набок.

На ум приходят банальные мысли про белое платье, гостей, праздник. Я же мечтала, чтобы у меня была большая счастливая свадьба. Но Саша прав, я — всего лишь фиктивная невеста. Зачем тянуть и напрягаться? Лишние траты тоже ни к чему.

— Во сколько поедем в ЗАГС? — опускаю голову, пальцами впиваюсь в гладкую ткань юбки.

В груди разливается печаль. Она заполняет появившуюся вновь пустоту, заставляя чувствовать себя одинокой, никому не нужной.

Саша хватает меня за руку и так резко дергает на себя, что я мне не удается устоять на ногах. Впечатываюсь в твердую грудь. Из меня выбивает весь воздух. Сердце пускается вскачь.

Вздергиваюголову. Встречаюсь с глазами Саши. В них пылает огонь. Желваки ходят ходуном. Брови сведены у переносицы.

— Не хочешь рассказать, что у тебя на уме? — рычит мне в лицо. — Явно что-то не так. Разве я не достоин твоего доверия?

Мои глаза распахиваются, а рот невольно открывается. Не могу поверить, что действительно услышала все это… Рассказать, довериться… совсем как пара. Настоящая пара. Но… контракт.

— В общем, — Саша кладет ладонь мне на щеку, убирая за спину непослушные пряди, которые не переставая щекотали нос. — Я скажу всего один раз. Ты выйдешь за меня в любом случае. Ты права, контракт никуда не денется. Но… — он мгновение молчит, а у меня спирает дыхание. — Только тебе решать, каким будет этот брак.

Сердце пропускает удар.

— Я не понимаю, — шепчу,

— Объясняю, — гладит большим пальцем мои губы. — Я бы не стал спать с тобой по ночам, если бы не хотел сделать наш брак настоящим. Хотя бы на время контракта, — приближается, опаляет горячим выдохом нежную кожу. — Если что под “спать”, — шепчет, — я имею в виду не секс.

Дыхание застревает в груди. Губы покалывают, как и пальцы. Желание зарыться в волосы Саши, притянуть его к себе и поцеловать почти невозможно контролировать. Но вместо того, чтобы полностью открыться мужчине, “доверится”, как он хотел, я не двигаюсь, а Саша вовсе отстраняется.

— Подумай об этом, — отходит в сторону, проводя рукой по волосам, зачесывая их назад. — И да, замуж за меня ты выйдешь сегодня. Сама все хочешь подготовить? Или мне поручить это кому-то другому? По поводу ЗАГСа и оформления документов можешь не переживать, спрошу у Вадима контакты его знакомой.

Глава 34

— Ты уверен, что хочешь сделать это сегодня? — спрашиваю, отрываясь от окна, за которым виднеются утопающие в закатном небе многоэтажки, и медленно разворачиваясь.

Саша в черном костюме, уткнувшись в телефон, подпирает бежевую стену узкого коридора. Но, когда слышит мои слова, поднимает взгляд. В его глазах мелькает плохо скрываемое раздражение.

— Не начинай, — предупреждающе цедит. — Мы уже все обсудили.

Впиваюсь зубами в нижнюю губу. Хочу вытереть вспотевшие ладони о простое белое платье из атласа, доходящее до колен, но в последний момент одергиваю себя и сжимаю кулаки. Усилием воли удается сдержать дрожь в руках, но вот жалобный взгляд скрыть не получается.

Саша недолго стоит неподвижно, после чего тяжело вздыхает. Кладет телефон в карман брюк и в один широкий шаг преодолевает расстояние между нами. Притягивает меня в объятья так быстро, что я не успеваю среагировать. Носом утыкаюсь в изгиб его шеи, втягиваю хвойный с ноткой табака аромат, обнимаю его в ответ и расслабляюсь.

Вокруг люди: пары, которые ждут регистрации, их гости, фотографы, организаторы свадеб и многие другие, чью роль я даже представить не могу. Возможно, если бы мой брак не был фальшивом, я бы знала, сколько людей нужно, чтобы устроить свадьбу, а так приходится теряться в догадках.

Именно то, что я выхожу замуж не по-настоящему, заставляет меня сомневаться.

Хоть Саша заказал белое платье, но я все равно не чувствую себя невестой. Никакого свадебного макияжа. Волосы просто расчесаны. И друзья меня не окружают. Но самое печальное, что мамы нет со мной в этот важный день. Хотя в следующее мгновение вспоминаю, что выхожу замуж по контракту, и присутствие самого близкого человека заставило бы меня еще сильнее чувствовать вину Вот только этого аргумента хватает лишь на пару секунд. Потом сомнения снова возвращаются.

— Это просто формальность, — шепчет Саша на ухо, зарываясь пальцами в мои волосы.

— Я знаю, — глухо отзываюсь.

— Нет, ты не поняла, — Саша немного отстраняется, заглядывает мне в глаза. — Мы сейчас распишемся, а чуть позже, когда я улажу проблемы в компании, сыграем свадьбу.

Застываю. Горло перехватывает. Смотрю на будущего мужа и не могу поверить в услышанное. Бегаю взглядом по его лицу, но признаков лжи не вижу. Ни единого.

— Зачем? — вырывается быстрее, чем я успеваю себя остановить.

Саша хмурится. Поджимает губы. Долго смотрит на меня.

Не могу ничего прочесть в его взгляде, и это пугает. Почему-то кажется, что Саша сейчас принимает решение, нужна ли ему такая мнительная невеста или лучше найти кого-то посговорчивее. Желудок болезненно скручивается, тошнота подступает к горлу. Хочется попросить его не искать другую. Сказать, что я больше не буду сомневаться. Но не удается выдавить из себя ни слова. Саша тоже молчит. Лишь проникновенно смотрит.

Я все испортила, да?

Сердце стучит что есть мочи. Адреналин выплескивается в кровь, бежит по венам, отдаваясь шумом в ушах. Крепко сжимаю в пальцах пиджак Саши. Понимаю, что не отпущу. Ни за что! Плевать, что Саша обо мне подумает, главное, что останется со мной. Хотя бы на этот год.

— Александр Геннадьевич, вы готовы? — русоволосая, полноватая женщина выглядывает из открывшейся за спиной Саши двери.

Узнаю ее. Она была регистратором на свадьбе Вадима и Тани.

Саша отстраняется от меня, но сразу же берет за руку.

— Только давайте без формальностей, просто подпишем документы и все, — ведет меня к двери.

Женщина немного белеет, моментально кивает и отходит в сторону, позволяя нам войти в просторное помещение. Яркий свет бьет в глаза. Темно-зеленые шторы плотно завешены, а бордовый ковер заглушает шаги.

Мы останавливаемся около стола у противоположной стены. Женщина-регистратор огибает нас, становится напротив. Открывает красную картонную папку и кладет ее перед нами.

— Поставьте свою подпись, — протягивает Саше черную ручку.

Он не медлит. Снимает колпачок с золотым ободом, кладет его на стол и расписывается. Лишь после этого передает ручку мне. Беру ее дрожащими пальцами, но больше не двигаюсь.

— Я…, — шепчу, глядя на документы, лежащие передо мной на столе.

Поднимаю голову и встречаюсь с глазами своего босса. Точнее… почти мужа, если я, конечно, решусь поставить подпись.

Сомнения снова одалевают меня. Вот только когда Саша вздергивает бровь, я моментально осознаю — больше некуда бежать. Остался последний шаг. Да, меня с боссом свяжут узы брака, но это временно. Всего на год. А с мамой я потом как-нибудь объяснюсь.

Вздыхаю, перевожу взгляд на документы. Нависаю над столом, собираюсь поставить подпись, как раздается трель телефона. Саша достает гаджет из кармана, видимо, отклоняет вызов, потому что звон прекращается. Но в следующее мгновение слышится звук пришедшего сообщения. Бросаю взгляд на Сашу, холодок тут же бежит по коже. Выражение лица будущего мужа настолько жесткое, что кровь стынет в венах.

— Свадьба отменяется! — цедит он сквозь стиснутые зубы, поднимая на меня полный ярости взгляд.

Глава 35

— Как отменяется? — озвучивает мой вопрос девушка-регистратор, но ответ не получает.

Медленно выпрямляюсь. Поворачиваюсь к Саше, встречаюсь с его злыми глазами. Даже гадать не приходится, я уже знаю — все кончено. Босс чуть ли не огнем пышет. Я видела его таким, только когда ему пришлось уволить финансового директора, который пытался провернуть за спиной у Саши сделку, чтобы отмыть деньги. Те же сведенные брови у переносицы, те же раздувающиеся ноздри, тот же обещающий расправу взгляд.

Смотрю на Сашу. Не двигаюсь. Молчу.

Боюсь задеть бурлящий вулкан и вызвать извержение. Но, похоже, я выбрала неправильную стратегию. Потому не успеваю моргнуть, как Саша бросается на меня. Зажмуриваюсь. Зря. Босс хватает мое запястье.

Босс на мгновение останавливается, оглядываясь. Вместо того, чтобы пойти в сторону, где находится выход, он сворачивает в противоположную. Мне приходится пройти по тропе позора, под пристальными взглядами людей, которые сегодня должны заниматься свадебными делами. Но, видимо, жених, волочащий куда-то невесту, намного интереснее, чем пустые поздравления с новым этапом в жизни. Тишина гудит в ушах, прерываюсь лишь нашими с Сашей шагами.

Мне приходится почти бежать, чтобы не отставать от босса и не разбить себе нос, зацепившись о край ковровой дорожки. Дышу прерывисто, легкие жжет. Желудок стягивается в узел. Хочется сбежать, но железная хватка Саши, не оставляет мне даже шанса на побег. Хорошо, что боли не ощущаю. Видимо, адреналин заглушил все чувства, кроме страха, который только усиливается, когда босс заворачивает за угол в маленький темный коридор, скрывая нас от чужих глаз.

Саша толкает меня в стену, а сам нависает надо мной, упираясь ладонью чуть выше моей головы. Смотрит прямо в глаза. Тяжело дышит. Молчит.

Не проходит и секунды, как он отталкивается от стены. Делает шаг назад, опираясь на противоположную. Складывает руки на груди, но зрительного контакта не разрывает. Наоборот, буравит меня тяжелым взглядом, словно пытается найти на моем лице ответы на все вопросы. Вот только у него ничего не получается, и ему приходится задать самый важный.

— И как давно ты работаешь на Михаила? — выплевывает.

Желудок ухает вниз. Имя моего так названного “брата” заставляет кожу покрыться холодным потом.

— Я на него не работаю, — выдавливаю слова сквозь перехватившее горло.

Пытаюсь вдохнуть полной грудью, но легкие словно сжались до размера горошины. Все, что могу делать — мелко дышать. Этого недостаточно. Едва ощутимые вдохи не доставляют в кровь достаточно кислорода, из-за чего начинает кружиться голова и темнеет перед глазами. А возможно, это просто реакция на стресс. Я буквально чувствую вес давящего взгляда босса на себе. Именно так он смотрел на меня, когда ставил ультиматум “либо контакт, либо увольнение”. Я и забыла, каким он может быть жестоким.

— А это тогда что? — Саша тыкает телефон мне в нос.

Перевожу взгляд на экран. Глаза режет от яркого света, но мне не нужно детально рассматривать фотографию. Даже размытые силуэты возвращают меня во вчерашний день, когда мы с мамой “любезно” пили чай с Михаилом.

— Фотография, — говорю самое очевидное. — Откуда она у тебя?

— Как разница?! — Саша повышает голос, но тут же возвращает себе самообладание. — Отвечай на вопрос! — приказывает, опускает руку, с силой сжимая телефон.

Обычно такой тон вызывает у меня внутри бурю противоречий, но сейчас я лишь вцепляюсь пальцами в юбку. Сминаю, но глаз от Саши не отвожу.

— Михаил навещал маму в больнице, — решаю, что правда — лучшая стратегия.

Брови Саши ползут вверх.

— Вы знакомы? — звучит совсем не как вопрос.

— Нет! — выпаливаю. — Точнее, я его не знала, пока мы не встретились на балу.

— Тогда, как он узнал, что твоя мама в больнице? — Саша хмурится.

— Я не знаю, — облизываю губы. — Его отец и моя мама были знакомы, — отвожу взгляд в сторону. Не знаю, продолжать или нет. Страшно даже представить, какой будет реакция Саши, когда он узнает правду, которую я еще сама не осознала.

— И… — подталкивает он.

Снова смотрю на него. Видя лицо, которое стало родным, понимаю, что не смогу лгать.

— Михаил говорит, что я его сестра, — произношу едва слышно, сильнее сминаю платье.

Я никогда не видела босса удивленным. Шокированным, тем более. И вот тот самый момент, когда удалось пробить “властную” маску, но я не чувствую радости. Тело немеет. Кровь приливает к ногам. Сердце пропускает удар за ударом. Задерживаю дыхание. Жду вердикта.

Саша озвучивает его почти сразу:

— Ты такая же дрянь, как все остальные, — говорит безапелляционно и отталкивается от стены.

Сжимаюсь, но Саша не подходит ко мне. Он просто разворачивается. Делает шаг к коридору, но останавливается.

— И да, ты уволена, — произносит, не оборачиваясь. — Сделай так, чтобы я больше тебя не видел. Никогда! — жестко добавляет, после чего уходит.

Оставляет меня одну.

Навсегда.

Глава 36

Родная комната. Родные стены. Родная кровать.

Но почему же все кажется чужим?

Яркий свет пробивается сквозь незашторенное окно. Бьет в глаза, режет. Но я не пытаюсь их закрыть. Просто лежу и смотрю в белый потолок. Как всю эту ночь. И предыдущую. И еще одну перед ней.

Три дня, целых три дня, я не чувствую ничего.

Лежу на кровати в черно-белой пижаме в клеточку. Иногда встаю, чтобы попить воды, сходить в туалет, насильно протолкнуть в себя немного еды. Урывки сна, в которые мне удается погрузиться, не дают достаточно сил. Поэтому стараюсь не проводить на ногах больше времени, чем необходимо. Возвращаюсь в кровать, снова утыкаясь взглядом в потолок.

Гоню от себя бесконечные, угнетающие мысли. Но образ Саши то и дело вспыхивает перед глазами. Каким я его только не представляла: бьющим кулаком в стену, пугающе холодным, сидящим за рабочим столом с обычной бесстрастной маской на лице. Вот только мне ни разу не удалось увидеть его умоляющим вернуться к нему. Он меня бросил, избавился, как от нашкодившего котенка. Даже не потрудился выслушать. И похоже, за три дня так и не одумался. Я больше не нужна ему ни как невеста, ни как помощница.

Если бы Саша хотел, он бы уже приехал за мной. Или хотя бы позвонил.

Я же держу телефон при себе и даже заряжаю вовремя. Ведь несмотря на апатию, тревога за маму оказывается сильнее. Я звоню ей дважды в день, спрашиваю о самочувствии. Вот только каждый раз, когда я разблокирую экран, надежда расцветает в груди. Может, я пропустила звонок? Или забыла включить звук? Или спала, когда пришло заветное сообщение? Но видя лишь смеющиеся цифры времени, ожидание разбивается на осколки, которые впиваются в каждую клеточку тела. Проникают глубоко под кожу, обещая долгую и мучительную агонию. Хорошо, что она ждала меня не сейчас, а лишь когда я начну снова что-то чувствовать.

За три дня я не пролила ни слезинки. Хотя хотела. Очень. Возможно, поплакав от души, мне стало бы легче. Да, пришлось бы бороться с невыносимой болью. Но по крайней мере, бездна в груди, где раньше было сердце,

Да, я дышу. Но не живу.

Прокручиваю воспоминания. Пытаюсь понять, что могла сделать иначе. Ищу момент, когда нужно было рассказать Саше правду. Но ничего подходящего не нахожу. На чашу весов становится аргумент: “он не стал меня слушать”, и перевешивает все.

Вздыхаю, переворачиваюсь на бок. Складываю руки под голову и концентрируюсь на игре света с блестками, рассыпанными по бежевым обоям.

Может позвонить ему? Нет. Нет!

Саша сам все решил. Ему было важнее сделать поспешные выводы, чем выслушать меня. Я не буду унижаться, бегая за ним.

А вдруг у него что-то случилось? Нет, тогда бы мне уже сообщили. Хотя… С работы ведь не звонят. Видимо, Саша сообщил им, что мое место вакантно.

Хмыкаю и прикрываю глаза.

Планы хотя бы год почувствовать себя счастливой, защищенной женой сильного мужчины, потели крахом.

А чего я ждала? На самом деле, даже лучше, что мы разашлись сейчас. Не представляю, как по истечении контракта смогла бы просто забрать свои вещи и вернуться под крылышко мамы.

Вещи… точно. Еще за ними нужно заехать.

Как только представляю, что мне придется переступить порог квартиры босса, снова оказаться в комнате, где мы не просто спали вместе, но и занимались любовью, сердце, которое до этого момента не проявляло признаков жизни, мучительно сжимается.

Сильно кусаю нижнюю губу, чтобы заменить душевную боль физической. Воздух спирает в груди. Дышать становится невероятно тяжело. Голова начинает кружиться. Зажмуриваюсь сильнее, пытаясь избавиться от воспоминаний, которые вспышками появляются перед глазами…

… я лежу на твердой размеренно поднимающейся груди и указательным пальцем вожу вокруг соска…

… Саша нависает надо мной, опускается ниже, приближаясь…

… его твердые губы касаются моих, язык настойчиво прорывается в рот, его вкус смешанный с мятой взрывает мой мозг…

… поцелуи, прикосновения, секс…

Резко сажусь на кровати.

Так дальше нельзя.

Шумно втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы. Дрожь проносится ледяной волной по телу. Веду плечами, тут скорее с силой сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь сбросить напряжение, как…

Трель дверного звонка разрывает тишину квартиры.

Замираю. Хмурюсь.

Я, вроде, никого не жду.

Звонок раздается вновь, вздыхаю. Нужно хотя бы посмотреть, кто пришел.

Поднимаюсь с кровати.

Плетусь по коридору.

Глазка у нас нет, поэтому, подойдя к двери, тихо спрашиваю:

— Кто там? — голос хрипит, видимо, потому что я долго не разговаривала.

Но ответа не слышу, лишь очередной дверной звонок, который раздается почти сразу. Сердце начинает биться с удвоенной скоростью. Образ Саши, стоящего за дверью, появляется перед глазами. Похолодевшими пальцами касаюсь ключей, торчащих в замочной скважине, поворачиваю.

Медленно, немного настороженно открываю дверь, а когда вижу своего “гостя” шокировано округляю глаза.

— Что ты здесь делаешь? — вырывается быстрее, чем успеваю себя остановить.

— Ты едешь со мной, — мужчина, стоящий за порогом, предупреждающе смотрит на меня.

Глава 37

Генерал, который сегодня надел серый костюм вместо формы, не спрашивает разрешения войти. Протискивается в квартиру между мной и косяком, разворачивается. Окидывает меня безэмоциональным, но одновременно цепким взглядом, прежде чем заявить:

— Переоденься, — задерживается на моих волосах. — Но сначала душ прими.

У меня пропадает дар речи. Желудок скручивает с такой силой, что тошнота подкатывает к горлу. Смотрю на Дмитрия словно на инопланетянина. Его жесткое выражение лица заставляет меня невольно отступить назад.

Не могу поймать ни одну связную мысль. Все, что удается — хлопать глазами и пытаться равномерно дышать.

— Что застряла? — грохочет генерал. — Иди, — он смотрит через плечо, быстрым взглядом окидывая коридор. Кажется, что он не упускает ни одной детали. Замечает, даже обертку от конфеты, которая затесалась в углу. Но замечания не делает, просто возвращается ко мне. — Живо, — приказной тон заставляет меня вздрогнуть.

Со мной никто и никогда так не разговаривал!

— Что вы себе позволяете? — хочется звучать уверенно, но писклявый голос выдает трепет, который я испытываю перед этим мужчиной, хотя пытаюсь засунуть его в дальний угол сознания.

Понимание, что Дмитрий ворвался ко мне в квартиру без приглашения и теперь что-то еще требует, помогает держать спину прямо, ведь правда на моей стороне. Вот только сердце, как неслось со скоростью света, так и продолжает нестись. Даже судорожный вдох, который все-таки удается сделать под пристальным взглядом, не помогает вернуть полное самообладание. А когда Дмитрий одним широким шагом преодолевает разделяющее нас расстояние, вовсе чувствую себя олененком, который попал в лапы ко льву.

— Ты не хочешь меня злить, — генерал четко проговаривает каждое слово. — Поэтому сделай себе одолжение — соберись быстро. Иначе, я закину тебя на плечо и вытащу из квартиры, в чем бы ты ни была, — его взгляд исподлобья заставляет меня дрожать. — И поверь, меня никто не остановит.

Я смотрю в цвета ночи глаза Дмитрия, и верю ему. Верю каждому слову. Генерал должен быть человеком действия, иначе он ни за что не занял бы такой важный пост.

— Хорошо, — бормочу, хотя все нутро сопротивляется. Но прекрасно осознаю, что спорить с этим мужчиной — себе дороже.

— Умница, — Дмитрий делает шаг назад, а я понимаю, что наконец могу дышать. — У тебя десять минут, — он разворачивается, снимает ботинки и проходит в гостиную.

Мне же требуется с минуту, чтобы осмыслить произошедшее, а в следующую — уже срываюсь с места. Забегаю в свою комнату, захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Ладонями упираюсь в бедра, чуть наклоняюсь. Дышу тяжело, часто. Даю себе пару мгновений передышки, после чего снова начинаю двигаться. Первой целью становится шкаф — открываю его.

На глаза сразу же попадается темно-синее платье с запахом, поэтому вытаскиваю его и бросаю на кровать. Также достаю с полки черные плотные колготки, все-таки прилично похолодало. Отправляю их к платью. Быстро снимаю пижаму, но прежде чем переодеться, замираю.

Идея “сходить в душ”, когда в квартире посторонний мужчина, как-то не прельщает. Поэтому пользуюсь влажными салфетками и дезодорантом, которые достаю из выдвижного ящика рабочего стола, стоящего у окна. Волосы завязываю в конский хвост, после чего надеваю платье. На макияж время решаю не тратить.

Сделав пару успокаивающих, глубоких вдохов и медленных выдохов, выхожу из комнаты.

Дмитрия нахожу не в гостиной на диване, как рассчитывала, а у входной двери. Он стоит неподвижно, широко расставив ноги, а руки завев за спину, чем напоминает статую. Когда видит меня, тут же окидывает оценивающим взглядом. Молчит. Мне приходится из закромов сознания вытащить последние силы, чтобы, не споткнувшись, подойти к

Он все также молча пару мгновений смотрит на меня, после чего выходит из квартиры. У меня не остается выбора, как последовать за ним. Конечно, можно было бы попробовать запереться дома, вызвать полицию и сказать, что меня пытаются похитить, но уверена, что когда люди в форме увидят человека, который пытается меня “украсть”, то через секунду скроются, покрутив пальцем у виска.

Поэтому, изнывая от страха, захожу вместе с генералом в лифт, спускаюсь на первый этаж, выхожу из подъезда и даже сажусь на переднее сиденье джипа, припаркованного у тротуара.

Пока мы едем, генерал молчит. Мои же попытки узнать хоть что-то пресекает пренебрежительным взглядом. Следующий час едем в тишине, которую разрывает только стук моего сердца. Оно отдается в ушах, чувствуется в кончиках пальцев и застревает в горле. Во рту постоянно пересыхает, и мне приходится периодически тяжело сглатывать, чтобы успокоить дерущее горло.

Пока мы едем, чего я только не передумываю. Представляю себе многое: от допроса с пристрастием в темном подвале до закапывания моего холодного тела в глубокой могиле в лесу. Поэтому, когда мы заезжаем в охраняемый поселок и тормозим у двухэтажного дома из красного кирпича, не понимаю, как себя вести.

Дмитрий решает эту проблему за меня: выходит из машины, огибает ее и открывают дверцу с моей стороны. Вылезать из комфортного тепла, в котором я чувствую себя более или менее защищенной — последнего чего мне хочется. Но прекрасно понимаю, что если не сделаю это сама, то меня вытащат за шкирку. Поэтому ничего не остается, кроме как минимизировать последствия. Дрожащими пальцами отстегиваю ремень безопасности, сжимаю кулаки и, игнорирую руку помощи от генерала, выпрыгиваю из джипа.

Дмитрий ничего не говорит. Лишь захлопывает дверцу, после чего мы направляемся к входу в дом. Не успеваем подойти близко, как дверь распахивается, а на пороге появляется огромная фигура босса в… сером спортивном костюме. Замечаю, что щетина на его лице стала куда заметнее, а влажные волосы завязаны в хвост.

— Что она здесь делает? — рычит он, впиваясь в меня взглядом, наполненным отвращением.

Глава 38

Под холодными зелеными глазами Саши залегли глубокие тени. Хоть он выглядит посвежевшим после душа, но следы усталости смыть не получилось. Как и гнев, который плещется в его глазах. Саше долго, пристально смотрит на меня, стиснув челюсти, после чего переводит взгляд на брата.

— Объяснись, — цедит.

Не вижу генерала, но чувствую исходящее от него напряжение… Я оказываюсь между двух огней. Обжигающих, готовых вступить схватку. Последнее, чего мне хочется — случайно попасть под горячую руку. Но не знаю, как выбраться из заварушки, в которую меня втянули.

— Дима? — из дома раздается знакомый женский голос.

Не проходит и минуты, как Ева выглядывает из-за спины босса. Видит меня. Ее глаза распахиваются, после чего она быстро протискивается между Сашей и косяком. Девушка чуть округлилась после нашей последней встречи. Облегающее светло-синее платье не скрывает выступающий животик. Но больше меня поражает ее широкая улыбка и добрый блеск в глазах, который предназначается мне.

— Оксана, я так давно хотела с тобой встретиться, — Ева быстро сокращает между нами расстояние, обнимает меня, а я не знаю, что делать. Стою, не шевелясь. — Что вы тут застряли? Заходите! — девушка чуть отстраняется, но вместо того, чтобы отпустить меня, берет за руку.

Она тянет меня вглубь дома и удивительно, что Саша не пытается преградить ей путь. Краем глаза вижу, как он отступает в сторону, при этом чувствую его проникающий внутрь меня взгляд. Веду плечами, чтобы хоть ненадолго избавиться от жгучего чувства на коже, которое не покидает меня, пока мы с Евой не заворачиваем за угол.

Братья остаются сзади. Слышу их гневное перешептывание. Жаль, что слов не могу разобрать. Но этого и не нужно. Я знаю, что они спорят обо мне.

Зачем генерал приехал за мной? Саша, очевидно, не рад меня видеть. Или Дмитрий пытался угодить своей жене, которая вприпрыжку заводит меня на кухню. Сажает за большой деревянный стол, а сама направляется к кухонному гарнитуру, на котором стоит кофе-машина.

— Какой кофе ты пьешь? Или может чай? — Ева смотрит через плечо.

Ждет моего ответа. Вот только слова застряли в горле. Приходится прочистить его, чтобы тихо произнести:

— Кофе, — облизываю губы. — С молоком.

Ева широко улыбается.

— Капучино подойдет же? — приподнимает бровь, а когда видит мой кивок, разворачивается обратно. Нажимает на пару кнопок, после чего по кухне разносится громкое жужжание и терпкий аромат кофе.

Ева ждет, пока приготовится первая чашка и ставит вторую.

— А мне приходится пить без кофеина, — расстроенно бормочет, пока засыпает другой сорт кофе. — Сахар? — спрашивает, не оборачиваясь.

— Н… нет, — кладу руки на стол, сцепляю пальцы.

Наблюдаю за тем, как Ева заканчивает с приготовлением своей порции, после чего направляется ко мне с белой чашкой, над поверхностью которой виднеется молочная пенка. Ставит ее передо мной, не переставая сверкать ослепительной улыбкой. Она смотрит на меня так, будто получила желанную куклу в подарок на Новый год. Под таким пристальным взглядом хочется втянуть шею, лишь бы скрыться от любопытного взгляда.

Мне везет — кофемашина пищит, и девушка направляется к ней. Я же все пытаюсь сообразить, чем могла заслужить такое радушие.

Отсюда не слышны голоса из коридора, но все равно не получается расслабиться. Прислушиваюсь к каждому шороху, скрипу, завыванию ветра за окном. Такими темпамискоро сдадут нервы. На глаза попадается чашка. Обхватываю ее обеими руками. Тепло тут же проникает под кожу, а когда делаю глоток — согревает изнутри. Вот только напряжение не покидает.

Ева садится напротив, а ее улыбка Чеширского Кота становится еще шире. Она отпивает из своей чашки, внимательно глядя на меня поверх нее.

— Что такое? — не выдерживаю.

— Все пытаюсь понять, как ты умудрилась выгнать Сашу из дома? — она хихикает.

— Что? — вздрагиваю. Кофе едва не выплескивается мне на руки, поэтому ставлю чашку на стол, от греха подальше.

— Ну-у-у, — Ева хитро усмехается. — В последние несколько дней Саша ночует у нас. До этого мы с ним ни разу столько времени не проводили вместе… ммм… — стучит пальцем по губам, — никогда.

Шестеренки начинают крутиться в голове. Сопоставляю два плюс два, пока осознание не озаряет. Саша так сильно не хотел меня видеть, что решил спрятаться у брата?

Шокированно выдыхаю, а потом понимаю — не может быть!

Сашу уж точно нельзя назвать трусом. Скорее всего, что-то случилось. И почему-то мне кажется,

— Это ты послала мужа за мной? — сузив глаза смотрю на девушку.

Она тут же становится серьезной.

— Нет, — наклоняет голову набок, в ее глазах начинает плескаться тревога.

Едва сдерживаю порыв ударить себя по лбу. Волновать беременную девушку — последнее, чего мне сейчас хочется.

Открываю рот, чтобы успокоить ее, как за спиной раздаются тяжелые шаги. Подавляя ползущий по коже страх, оборачиваюсь. Спустя мгновение в дверях появляется генерал. Он сначала пристально смотрит на свою жену, кажется, его взгляд смягчается, после чего сосредотачивается на мне.

— Пошли, — Дмитрий указывает головой в коридор.

— Куда? — ногтями впиваюсь в ладони, рвано дышу.

В голове снова проскальзывают мысли о темном, холодным подвале. Но я нещадно гоню их. Каким бы генерал жестким ни был, но он не чудовище

— В мой кабинет. Нужно обсудить твое… родство.

Глава 39

Иду следом за генералом по светлому коридору и чувствую, будто меня ведут на казнь. Сердце бешено колотится в груди. Ноги словно свинцом наполняются. Каждый шаг дается с огромным трудом. Даже то, что мы заходим в просторную гостиную с окнами в пол, темно-серым мягким уголком с одной стороны и обеденной зоной с другой, не помогает расслабиться. Ведь я вижу дверь, сделанную из массивного дерева, к которой направляется генерал. Мне же ничего не остается, кроме, как послушной кукле, брести за ним.

Тошнота подкатывает к горлу, когда я понимаю, что снова встречусь с Сашей. Мне довелось видеть его разным: холодным, уставшим, яростным. За годы работы вместе я привыкла справляться с заскоками босса. Но сейчас все перешло на новый уровень. В каком бы плохом настроении Саша ни был, никогда не втягивал меня. Холодный ум и расчетливость всегда помогали ему справляться со сложными ситуациями. Но, похоже, последний раз, когда Саша бросил меня в ЗАГСе, даже не разобравшись в ситуации, стал исключением. Я ведь ни в чем не виновата, а босс даже не потрудился выслушать мои объяснения.

Поэтому, когда Дмитрий распахивает дверь, отходит в сторону, последнее, чего мне хочется — входить в кабинет. Вот только перечить генералу в его же доме — плохая идея.

Собираю все силы, что у меня остались, и переступаю порог. Оказываюсь в небольшой комнате с бежевыми стенами, деревянным шкафом у дальней стены и столом перед ним. Но ничего не притягивает мое внимание, как темные волосы, перетянутые резинкой на макушке.

Саша развалился в одном из двух кресел, стоящих напротив стола и, явно, не собирается разворачиваться в мою сторону. В груди больно жжет. Все равно у нас с Сашей не было будущего. Наши отношения ограничены сроком действия контракта.

Набираю в грудь побольше воздуха и подхожу к боссу. Вздрагиваю, когда слышу хлопок двери за спиной. Застываю в проходе между столом и окном, не зная, что делать дальше. На Сашу стараюсь не смотреть, хотя краем глаза замечаю, что в руке он сжимает стакан с янтарной жидкостью.

Не помню, когда Саша последний раз пил алкоголь.

Тяжелые шаги раздаются за спиной.

— Садись, — грохочет Дмитрий, огибая меня.

Бросаю взгляд на свободное кресло. Перспектива оказаться еще ближе к боссу, мягко говоря, не радует. Но выбора нет. Стискиваю челюсти, чуть отодвигаю кресло и сажусь на самый краешек. Пальцами впиваюсь в юбку, сминая ее.

Генерал занимает свое место, отодвигает в сторону лежащую на столе черную папку, из которой торчат белые листы, и откидывается на спинку кресла.

— Расскажи все, — вздергивая бровь, требует он.

Движение рядом заставляет отшатнуться. Сердце пускается вскачь. Но, как оказывается, зря. Саша просто решил сделать глоток “согревающего” напитка. Конечно же, от него не скрывается моя реакция. Замечая ее, он лишь хмыкает и отпивает из стакана.

Сглатываю образовавшийся в горле ком и смотрю в темные глаза генерала.

— Что именно вы хотите знать? — удивительно, но голос звучит ровно, хотя я нахожусь на грани истерики.

Приходится напоминать себе, что нужно дышать. Иначе я, в лучшем случае, грохнусь в обморок.

— Как получилось, что Михаил оказался твоим братом? — Дмитрий отрывается от кресла и берет графин, видимо, с той самой жидкостью, которую с таким удовольствием заливает в себя Саша.

— Не знаю, — говорю честно, пожимая плечами. — Сама узнала об этом совмем недавно.

Дмитрий замирает с занесенным над стаканом графином.

— Как интересно, — мимолетно смотрит на брата. — Продолжай.

Жидкость льется в стакан.

— Не понимаю, что вы хотите услышать, — прохожусь языком по пересохшим губам. — Пару дней назад я навещала маму в больнице. Тогда и появился Михаил. Сказал, что сын человека, которого мама когда-то знала. Предложил спуститься в кафетерий, чтобы пообщаться поближе, а когда уходил, назвал меня “сестренкой”. На этом наше “общение” закончилось.

Плечи затекли от напряжения, но расслабиться не получается — чувствую на себе яростный взгляд Саши.

— И ты не сказала мне? — рычит он.

— А ты дал это сделать? — не выдерживаю и смотрю на него.

При комнатном освещении тени, которые залегли под глазами босса, кажутся еще темнее, а лицо за пару минут, пока я его не видела, будто больше осунулось. Единственное, что не пропало — гневный блеск в глазах Саши.

Вот только на этот раз я не собираюсь поддаваться давлению. С гордостью принимаю вызов, приподнимая бровь.

Уголки губ Саши хищно ползут вверх.

— Хватит! — гаркает Дмитрий. — Отношения будете выяснить позже, и без вас полно проблем.

— Каких? — перевожу взгляд на разумного брата.

— Не знаю, в курсе ли ты, но в последнее время кто-то старается нанести непоправимый урон по нашим с братьями делам. Он бьет по всем фронтам, уводя из-под носа контракты, переманивая лучших сотрудников, портя отношения с партнерами, — Дмитрий делает большой глоток из стакана, при этом не отрывает от меня пристального взгляда.

— А при чем тут я? — произношу осторожно, плохое предчувствие вызывает щекотку в животе.

— Недавно Вадим выяснил, что Михаил был тем, кто перехватывал контакты, на которые претендовал Саша, — генерал бросает короткий взгляд на брата. — Стало очевидно, что это именно он, кто решил сделать все возможное, чтобы уничтожить нашу семью. Но нам так и не удалось выяснить причину.

— И что вы хотите от меня? — сильнее впиваюсь пальцами в тонкую ткань платья, удивляясь, как она еще не порвалась.

Генерал отрывается от спинки кресла, ставит на стол сначала стакан, потом локти. Переплетает пальцы и поверх них требовательно смотрит на меня.

— Тебе придется помочь нам со всем разобраться. Свяжись с братишкой..

Глава 40

— Нет! — рявкает Саша, вскакивая с места.

— Сядь! —

— Она может помогать ему! — Саша упирается ладонями в стол, тяжело дышит, уставившись на Дмитрия.

— Серьезно так думаешь? — Дима, наконец, обращает внимание на брата. — Забыл? Когда она устраивалась к тебе на работу, ее проверяла не только твоя служба безопасности, но и Вадима. Ну-ка вспомни, они что-то нашли?

— Он мог перекупить позже! — рычит Саша. Его плечи становятся больше от напряжения.

Сейчас он напоминает быка, который в любой момент может наброситься на тореадора, стоит тому вскинуть красную тряпку. Генерал же остается абсолютно расслабленным, просто откидывается на спинку кресла и медленно моргает. Мне бы его бесстрастность, потому что, не сомневаюсь, на моем лице отображаются все оттенки боли от ран, нанесенных словами Саши.

— Лучше остановись, пока не сделал еще хуже, — предупреждающе произносит Дмитрий. — Я понимаю, что после Аллы у тебя проблемы с доверием, но не нужно перекладывать свои заморочки на другого человека.

Замираю. Кажется, даже не дышу. В голове вертится лишь один вопрос: “Кто такая Алла?”.

Жаль, что я не вижу лица босса. Может, тогда я бы смогла найти ответ. А так приходится довольствоваться его массивной спиной, обтянутой серой тканью мастерки. Но даже под ней не скрывается, как бугрятся мышцы босса. Кажется, Саша вот-вот набросится на брата.

Дмитрию же, явно, нет никакого дела до взбешенного брата. На его лице ни единой эмоции не отображается, когда он снова переводит взгляд на меня.

— Так что? — приподнимает бровь.

Мне нужна секунда, чтобы сообразить, о чем он спрашивает. Сглатываю ком, образовавшейся в горле. Силой разжимаю пальцы, отпуская платье. Вздыхаю.

— Эм… У меня даже нет его номера, — растерянно смотрю на генерала.

— Я дам, — он тянется к карману брюк.

— Даже не думай! — босс бьет кулаком по столу.

Я вздрагиваю, генерал же просто переводит строгий взгляд на брата.

— Саша, если не хочешь помогать, хотя бы не лезь, — говорит размеренно, словно разъясняется с маленьким ребенком. — Ты сам прекрасно понимаешь, что с Михаилом давно пора разобраться, а она, — указывает головой на меня, — наш лучший шанс.

Саша гневно смотрит на брата, после чего хватает графин и наполняет свой стакан наполовину.

— Даже если так, — отпивает немного терпкого напитка. — Как думаешь, насколько хорошая идея, чтобы она ему ни с того ни с сего позвонила?

Братья общаются так, будто меня вообще нет в комнате. Если честно, я рада этому. Если бы я могла исчезнуть, то с удовольствием сделала бы это. А так приходится сидеть и давить желание высказать им все, что думаю об их плане использовать меня в своих делах с Михаилом. Будь моя воля, я лучше бы век с внезапно приобретенным “братом” не общалась.

— Ты уже пару дней не живешь в квартире Саши, правильно? — генерал огорошивает вопросом не только меня, но и брата. Последний бросает в мою сторону подозрительно-удивленный взгляд через плечо.

— Эм… да, — стараюсь не реагировать на волнение, которое колошматит изнутри.

На Сашу вовсе не смотрю. Вот только от жара скользящего по мне взгляда так просто избавиться не получается.

Дмитрий будто не замечает нарастающего напряжения в комнате, просто переводит взгляд в окно.

— К твоей квартире представлена слежка, мне сегодня пришлось постараться, чтобы избавиться от хвоста. А это значит, Михаилу уже донесли, что ты не живешь с моим братом, — поджимает губы и крутит в руке стакан, явно, о чем-то напряженно думая.

Я же не могу уловить ход его мыслей. Зато за слово “слежка” мозг цепляется. Неужели Михаил приставил людей, чтобы они наблюдали за мной? Но зачем? Ответа не нахожу, но он и не нужен.

— Хочешь сказать, что он снова попытается связаться с Оксаной? — Саша опускается в кресло рядом со мной.

— Уверен, — генерал делает глоток. — Скорее всего, он просто выжидает. Решил посмотреть помиритесь вы или нет. И это может сыграть нам на руку.

— Как? — не выдерживаю. Все-таки речь идет обо мне.

Дмитрий сразу же сосредотачивается на моем лице.

— Забери вещи из квартиры Саши, перевези их к себе домой. Пусть все выглядит так, будто вы окончательно расстались, — приказной тон звучит в каждом его слове. — Не сомневаюсь, что пройдет немного времени, и Михаил решит связаться предполагая, что тебя выгнал мой брат. Тебе останется только выяснять, какого хрена он решил поиметь мою семью.

У меня пропадает дар речи. С его слов все выходит так просто…

— Брат, ты переходишь границы, — Саша чуть ли не рычит. — Она не агент, с которыми ты привык иметь дело.

— Я в курсе, — Дмитрий ставит стакан на стол. — Но разве у нас есть выбор? Еще один потерянный контракт, и ты лишишься своей компании.

Из меня выбивает весь воздух. Что? Неужели все настолько плохо?

Поворачиваю голову. Вижу только профиль Саши, но по поджатым губам и нахмуренным бровям становится понятно, что Дмитрий задел его за живое.

— Тем более, мы не оставим Оксану без присмотра, — краем глаза замечаю, что Дмитрий поднимается. — Я оставлю вас, чтобы вы все обсудили. Я буду с Евой на террасе. Найдите меня, как закончите.

Дмитрий быстро уходит. Мы с Сашей остаемя наедине. Если я думала, что раньше чувствовала себя некомфортно, то сейчас нервозность выходит на новый уровень. Снова хватаюсь за платье, будто это спасательный круг и стараюсь смотреть куда угодно, только не на босса. Не знаю, как вести себя с ним. Кусаю губу, опускаю взгляд на руки. Костяшки побелели, кончики похолодели. Сердце отчаянно бьется в груди.

— Значит, ты настолько не доверяешь мне, что не только не рассказала про брата, а еще и съехать решила?

Резко поднимаю голову. Он же не серьезно?

Глава 41

— Кто такая Алла? — вырывается из меня, хотя секундой ранее я думала совсем о другом.

Саша на мгновение замирает, после чего тянется за стаканом, который остался стоять на столе. Не глядя на меня, опрокидывает в себя все содержимое. После чего, положив руку на подлокотник кресла, до побелевших костяшек сжимает стакан.

— Одна тварь, которая два года мурыжила мне голову, — выражения лица босса становится по-настоящему жестким. — Я даже жениться на ней собирался, пока не узнал, что она работает на главного конкурента и сливает ему информацию о моей только начавшей набирать обороты компании.

Саша с размаху запускает стакан в стену. Он со звоном разбивается. Осколки один за другим осыпаются на пол. Перестаю дышать. Смотрю на босса. Я ошибалась, когда думала, что в ЗАГСе

Хоть она невидима, но отражается в каждой клеточке тела Саши. Пульсирует на коже. Заставляет отодвинуться от него подальше. Что, естественно, не скрывается от босса.

Он тут же вперивает яростный взгляд в меня, прожигает им насквозь. Внутренне содрогаюсь и так сильно вцепляюсь в ткань платья, что едва не рву ее.

— Я избавился от нее сразу же, как все выяснил, но она оставила подарок, — цедит Саша сквозь страстные зубы.

— Подарок? — непонимающе хмурюсь.

Бросаю взгляд на дверь, непонятно откуда появляется желание сбежать. Если помчусь к ней сейчас, успею скрыться? Или мчащийся за мной хищник, перехватит свою жертву в последний момент?

Вот только почти сразу забываю о своем желании бежать от Саши без оглядки, когда он снова поворачивается ко мне в профиль и отодвигает ухо. Приходится присмотреться, чтобы заметить длинный, выцветший шрам на светлой коже.

— Я вышел из душа и поймал ее с поличным, когда Алла рылась в моем портфеле. Но она не собиралась сдаваться просто так — саданула ножницами, распаров кожу. Хорошо хоть маникюрные, — убирает руку от лица и тянется к графину. — С тех пор не люблю, когда ко мне прикасаются, — приподнимается и наливает янтарную жидкость в стакан брата.

Берет его, делает большой глоток, после чего снова плюхается в кресло.

Наблюдаю за действиями босса, словно издалека. Мысли роятся в голове с невероятной скоростью. Воспоминания всплывают одно за другим. Картинки нашего с Сашей секса пролистываются перед глазами, отзываясь физической реакцией в теле. Снова чувствую обжигающие прикосновения, от которых каждый раз дрожь бежала по коже. Удовольствие, подаренное боссом, даже сейчас заставляет низ живота сжаться в тугой узел. Но вместе с приятными ощущениями появляется кое-что еще… Сколько бы я ни копалась в памяти, не могу найти воспоминание, где я прикасалась к Саше во время занятий любовью. Стоило к нему потянуться, Саша сковывал мои руки. Они либо оказывались над головой, либо за спиной. Мужчина получал полную власть надо мной, и мне все нравилось. До этого момента… Ведь я все поняла. Узнала правду.

Режущая боль пронзает грудь. Становится тяжело дышать. Слезы подкатывают к глазам.

— Я пойду, — вскакиваю.

Огибаю кресло и направляюсь к двери быстрее, чем Саша успевает среагировать. Но, кажется, я недооценила босса. Даже алкоголь не влияет на его проворство.

В один момент я почти достигаю двери, а в следующий — оказываюсь прижата спиной к стене. Саша впивается в меня яростным взглядом. Локтями упирается с двух сторон от моей головы. Дышит тяжело, часто, будто ему огромных трудов удается сохранять контроль, чтобы не разорвать меня на части.

Пары алкоголя зловонным облаком повисают между нами, и мне приходится задержать дыхание, чтобы не задохнуться в нем. Становится любопытно, сколько Саша успел выпить, пока я не пришла. Но не настолько, чтобы забыть об открытии, которое заставляет сердце болезненно ныть.

— Что с тобой происходит? — рычит Саша мне в лицо.

— Со мной? — спрашиваю на выдохе, а когда делаю очередной вдох, кривлюсь из-за запаха, который попадает в легкие. — Это с тобой что? Сначала отшиваешь меня, потом кидаешься обвинениями, что я якобы тебе не доверяю. Что ты от меня хочешь? Определись!

Мы прожигаем друг друга полными огня взглядами. Наше дыхание перемешивается. Мысли путаются. Хочу ударить Сашу и одновременно оказаться в его объятьях. Разрываюсь от противоречивых эмоций, а этот козел даже не двигается, пока…

— Мне нужна ты! — рычит он и сминает мои губы своими так быстро, что я моргнуть не успеваю.

Проникает языком в мой рот. Отнимает дыхания. А я… позволяю. На языке разливается терпкий вкус алкоголя. Обычно я его терпеть не могу, но сейчас мне даже нравится. Я бы могла “пить” его вечно. Наслаждаюсь солоноватым вкусом Саши с ноткой горчинки. Стону, в ответ проникая языком в его рот.

Дрожь пробегает по телу. Меня бросает в жар. Хочу прикоснуться к Саше, обнять его, зарыться пальцами в волосы. Но тут же одергиваю себя… Воспоминания о том, как он снял с себя мои руки, всплывают в голове. Живот болезненно сжимается.

Я не могу… не могу ему поддаться. Не сейчас. Нужно сначала все выяснить.

Упираюсь ладонями в твердую грудь Саши, толкаю. Он не реагирует. Посасывает мою нижнюю губу, нежно прикусывает ее, прежде чем снова пробраться языком в мой рот.

Резко смыкаю челюсти.

Саша шипит, чуть отстраняется. Смотрит со смесью удивления и гнева. Но меня его чувства сейчас мало волнуются. Мне нужно проверить одну теорию. Я должна знать!

Скольжу ладонью между нами. Двигаюсь все ниже и ниже, при этом не разрывая зрительного контракта. Дотрагиваюсь до живота, мышцы которого тут же напрягаются. Саша сужает глаза, но я не останавливаюсь. Направляюсь прямо к его члену, почти касаюсь, но… в самый последний момент, Саша перехватывает мое запястье.

Огорченно вздыхаю. Что и требовалось доказать.

— Ты спрашивал меня о доверии, — стараюсь скрыть обиду. Плохо получается. — А сам хоть знаешь, что означает это слово?

Глава 42

— Да, — не глядя на экран, отвечаю на звонок.

Смотрю на красные и зеленые яблоки, лежащие на полке в огромном открытом холодильнике среди других фруктов. Не могу определиться, какие хочу больше.

— Привет, — хриплый, грубоватый голос заставляет меня замереть.

Продуктовый магазин как всегда пестрит разными звуками и голосами, но они словно приглушаются. Сосредотачиваюсь только на звонящем.

— Почему ты звонишь? — бросаю взгляд на часы, подаренные генералом. Они выглядывают из-под рукава кожаной куртки, стрелки указывают на половину одиннадцатого.

С виду вроде ничего особенного в них нет. Серебристые с металлическими ремешками. Они огромным круглым циферблатом напоминают мужские. Но как Дмитрий мне объяснил, в них встроено отслеживающее устройство, а если нажать на кнопку сбоку, то будет идти запись, как на диктофон. Только памяти на устройстве хватит максимум на полчаса.

— Где ты? — на фоне у говорящего раздается хлопок двери.

— А ты не знаешь? — приподнимаю бровь, беря все-таки два зеленых яблока и надеясь, что они будут не слишком кислыми.

Кладу их в продуктовую корзину рядом с апельсинами, минеральной водой и оборачиваюсь, ища отдел с кондитерскими изделиями — очень уж булочку с корицей захотелось.

— Знаю, — Саша тяжело вздыхает. — Почему ты не дома?

— К маме собираюсь, — иду на запах свежеиспеченной выпечки.

Желудок одобрительно урчит, а рот наполняется слюной.

— Разве брат не сказал тебе оставаться дома? — голос Саши звучит напряженно, будто он сдерживается, чтобы не наорать на меня.

Стискиваю челюсти.

— Прошло

Зажимаю телефон между ухом и плечом. Подхватываю щипцы, кладу в целлофановый пакет две булочки: одну для себя, вторую для мамы.

— Я был против этого “плана” изначально, — Саша выплевывает последнее слово. — Брат не должен был вмешивать тебя в проблемы нашей семьи.

Резкая боль сковывает грудь. Застываю. Пакет начинает медленно выскальзывать из пальцев. Успеваю перехватить его в последний момент. Бросаю в корзину и беру в руку телефон.

— Мне пора, — заявляю грубо, после чего убираю телефон от уха.

— Оксана, — слышу рык Саши, но не реагирую.

Отклоняю вызов и засовываю телефон в задний карман джинсов. Моментально чувствую вибрацию. Кусаю язык, чтобы хоть как-то перебить душевную боль.

Вот зачем, спрашивается, звонил? Я же не имею никакого отношения к его семье! К “его” семье! Едва не скриплю зубами от злости. А я ведь успела поверить этому козлу! Снова!

После выяснения отношений в кабинете и последующего разговора с генералом я хотела поехать сразу домой. Но Саша не позволил мне просто так уйти. Собирался самостоятельно меня отвести. Вот только я не собиралась садиться в машину с человеком, который пил алкоголь. Тогда Саша вызвал водителя.

В квартире под его наблюдением я собрала вещи, половина из которых уже успели перекочевать в комнату босса. После чего Саша помог перевести их ко мне домой.

Все выглядело так, будто он благородный рыцарь, который не оставил бывшую девушку в беде. Поэтому у моего “хвоста” не должно было остаться сомнений в том, что мы расстались.

Вот только даже после того, как Саша уехал, не оставил меня в покое. Впервые, я почувствовала, что значит “быть атакованной”. Саша звонил стабильно утром и вечером. Мы говорили минимум по полчаса каждый раз. Но этого оказалось мало. Я стала регулярно получать сообщения от босса. Иногда в них были откровенно рабочие вопросы по типу “где лежит контракт”, но в основном Саша писал мне… просто так. Спрашивал, как у меня дела и ела ли я. Если на последний вопрос ответом оказывался “нет”, то где-то через час в дверь квартиры звонил курьер.

В общем, Саша не давал мне побыть наедине с собой даже пару часов. А через два дня я уже сама начала тянуться к телефону, чтобы написать ему.

Вот только зачем было “приучать” меня к себе, если он не хотел, чтобы я стала частью его семьи? Есть всего один вариант ответа — Сашу гложет чувство вины, ведь посторонний человек может пострадать, помогая решить его проблемы. Хотя очень сомневаюсь, что так называемый “братец” способен причинить мне вред.

Телефон снова вибрирует в заднем кармане, и я вздыхаю. Но отвечать не собираюсь, просто направляясь к кассам. Быстро расплачиваюсь, перекладываю продукты в черный плотный шопер и выхожу из магазина.

Сегодня необычайно тепло для поздней осени. Приподнимаю лицо к яркому солнцу. Прикрываю глаза. Но вместо умиротворения внутри разливается тревога, приправленная острой болью.

Что, если я никогда не смогу забыть Сашу?

— Оксана Ивановна? — бесцветный мужской голос раздается совсем близко. Распахиваю глаза. Сначала ничего не вижу, а когда взор приходит в норму, замечаю “шкаф”, так я назвала гигантского мужчину в черном костюме с зачесанными назад черными волосами. — Прошу за мной!

Глава 43

Страх паучьими лапками ползет по коже, пока размеренное покачивание автомобиля пытается лишить меня бдительности.

Я все-таки села на заднее сиденье машины, на которое мне "любезно" указал амбал. Даже не особо сопротивлялась. Только спросила пугающего мужчину, кто его прислал. И убедившись, что это был Михаил, начала действовать по продуманному заранее плану: выпалила вполне правдоподобную злобную тираду, на тему “Он мог бы явиться сам” и забралась в автомобиль. Не знаю, удивился ли амбал моему быстрому согласию, но виду не подал.

Хотя, скорее всего, он не самый чувствительный тип. За всю поездку на его лице ни единой эмоции не проскользнуло, а мы уже давно выехали за черту города.

Из-за волнения дыхание постоянно спирает в груди. Я уже искусала все губы и не могу перестать выкручивать пальцы.

Зачем я во все это ввязалась?

Саша ведь — “не семья”.

Сердце болезненно сжимается, стоит вспомнить его слова.

Но если быть совсем честной с собой, то я поехала к Михаилу не только из-за договоренности с Дмитрием. Мне самой очень хочется узнать, зачем “братец” появился в моей жизни.

Понятное дело, что первоочередная его цель — использовать меня. Но может быть есть еще что-то? Отца своего мне не удалось узнать, может быть…

Какая же я наивная. Вряд ли такому, как Михаил, нужна сестра. У него есть план, а я просто удобный инструмент в его осуществлении.

Где-то через минут десять машина останавливается перед шлагбаумом, за которым на причинном расстоянии друг от друга виднеются крыши домов, выглядывающие из-за деревьев.

Амбал без проблем заезжает на закрытую территорию и скользит по извилистым дорожкам, пока не останавливается напротив кованых ворот. Чтобы открыть их, мужчине приходится выйти. А у меня появляется мысль сбежать, пока не поздно. Вот только я не такая уж дурочка, чтобы не понимать — меня поймают в два счета. И желание помочь Саше, чтобы он не говорил, превозмогает над страхом. Поэтому я смиренно сижу, вжавшись в мягкую спинку сидения, и жду возвращение своего сопровождающего.

Не проходит и минуты, как Амбал возвращается. С непроницаемым выражением лица садится за руль и направляется по асфалитрованной дорожке, обрамленной густо засаженными деревьями к виднеющему в отдалении трехэтажногому особняку.

От тревоги желудок скручивает в тугой узел, а дыхание учащается.

Чем ближе становится бежевый со вставками из серого камня дом, тем быстрее бьется мое сердце. Кожу словно множество иголок прокалывают, таких же острых, как металлические пики на серой шиферной крыше дома, где в каждом углу торчит по трубе. Взглядом пробегаюсь по окнам, насчитываю более десятка балконов. Задерживаюсь на козырьке перед входом в виде кованной арки.

Вроде бы в особняке нет ничего особенного или страшного, но почему-то, чем ближе мы подъезжаем к нему, тем

Машина тормозит у входа.

Амбал снова покидает теплый салон автомобиля, а через мгновение открывает мою дверь и протягивает руку.

У меня перехватывает дыхание. Мысль прикоснуться к жуткому мужчине пугает до чертиков. Но, похоже, выбора у меня нет. Он перегородил выход, поэтому мне, в любом случае, не выбраться. Собираю всю волю в кулак, прикусываю щеку, отстегиваю ремень безопасности, после чего вкладываю похолодевшие пальцы в мозолистую ладонь.

Как ни странно, амбал очень аккуратно помогает мне выйти, после чего отступает. Тут же выдергиваю свои пальца, вот только мужчина руку не убирает.

— Не могли бы вы отдать свой телефон? — говорит он бесстрастно.

— Это еще зачем? — хмурюсь.

— Михаил вам все объяснит, — амбал даже не моргает.

Хоть Дмитрий предупреждал меня, что такое может произойти, все равно вытаскивать телефон, который я поставила на беззвучный режим еще в начале поездки, и отдавать мужчине, совсем не хочется. Но я делаю это, и, мне кажется, амбал забирает мое единственное спасение. Страх волнами проходится по коже, а поднявшейся ветер его совсем не утихомиривает. Даже то, что со мной остаются часы, не помогает успокоиться. Пальцы подрагивают, поэтому я их засовываю в карманы кожаной куртки и сжимаю в кулаки.

— Я верну его вам, когда встреча закончится, — амбал открывает машину, после чего кладет телефон на приборную панель. Захлопнув дверцей, выпрямляется. — Следуйте за мной, — не глядя на меня, разворачивает и направляется к дому.

Но вместо того, чтобы подойти ко входу, мужчина огибает особняк.

На негнущихся ногах иду за ним. Дыхание становится поверхностным, сердце гулко бьется в груди.

В голове вертится только одна мысль: “Во что я, черт побери, влипла?”. И она становится намного громче, когда мы выходим на задний двор, за которым тянется густой лес. Я сразу же замечаю Михаила. Он в белоснежном костюме сидит за круглым столом, накрытым такой же белоснежной скатертью. Напротив мужчины пустует стул. Он, явно, ожидает меня.

Мы подходим ближе, и я замечаю множество разных пирожных, а также фарфоровый чайник с двумя чашками, стоящие на столе. Стоит нам с амбалом остановиться рядом с Михаилом, как он переводит на нас кажущейся безжизненным взгляд.

Братец кивает охраннику, и тот, не дожидаясь словесного приказа, уходит.

— Здравствуй, Оксана. — Михаил тянется к чашке перед ним, в которую уже налит чай. — Как тебе дом моего отца? — головой указывает на особняк за его спиной. — Точнее, нашего отца, — добавляет, прежде чем сделать глоток.

— Добрый день, — решаю быть вежливой и не провоцировать мужчину. — Красивый, — переминаюсь с ноги на ногу.

— Согласен, — Михаил смотрит на меня поверх чашки, прежде чем немного опустить ее. — Что же ты стоишь, как неродная? Садись.

Мне приходится приложить нереальные усилия, чтобы не высказать ему свои мысли по поводу нашего родства.

— Зачем я здесь? — занимаю предложенное место. Сижу с прямой спиной, боюсь расслабиться!

— Думаю, ты догадываешься, — Михаил ставит чашку на стол и откидывается на спинку стула. — Как прошла твоя “свадьба”? — ухмыляется во весь рот.

Стискиваю челюсти. Вот козел!

— Если что, я специально дал людям Вадима проследить за мной, когда мы встречались в больнице, и сфотографировать, зная, что старший брат сразу же доложит младшему о своем открытии, — Михаил кладет щиколотку одной ноги на колено другой. — Они же сказали тебе, что это я последнее время устраиваю им подлянки?

Не вижу смысла врать, поэтому киваю.

— Но зачем? — все-таки задаю вопрос. Кручу циферблат от часов между пальцами, но так и не решаюсь нажать на кнопку.

— Ты ни одна не знала нашего отца, — подносит чашку ко рту. — Меня он тоже бросил еще до моего рождения.

Глава 44

Мои брови ползут вверх, но я не говорю ни слова. Хоть меня и разрывает от любопытства.

Не знаю, чего ждать от этого мужчины. Сейчас, пока я сижу напротив него на заднем дворе дома нашего отца, он кажется безобидным, но плохое предчувствие не уходит. Оно разливается холодом по телу, заставляя мышцы ныть от напряжения. Прохладный ветер не помогает расслабиться. Он забирается под ворот куртки, в рукава, вызывает дрожь.

Зато Михаил, кажется, совсем не замечает его. Братец спокойно потягивает чай, с любопытством глядя на меня.

— Что? Даже не спросишь? — улыбается уголком губ.

— Зачем? Вы же расскажете только, если захотите, — как можно небрежнее пожимаю плечами, в очередной раз прокручивая циферблат часов. — От моего желания ничего не зависит.

Михаил запрокидывает голову и гортанно смеется.

— Умная девочка, — улыбаясь, ставит чашку на стол и берет заварник. — Если кратко, папочка женился на моей матери, чтобы расширить влияние своей компании. А когда мама, точнее, ее отец, перестали быть ему полезны, отправил ее за границу. Беременную, — он наливает очередную порцию чая в свою чашку и тянется к моей.

Последнее, чего мне хочется — это что-то пить или есть с Михаилом. Рядом с ним я чувствую себя мышкой, которая сама зашла в так ловко расставленную ловушку.

— Папаня был той еще сволочью, — Михаил пододвигает ко мне наполненную чашку. — Использовал всех, кого только мог, чтобы добиться своих целей. Да, он поднялся из грязи, но это же не повод втаптывать в нее других, — снова откидывается на спинку стула. — Хотя можно только позавидовать такому хладнокровию. Пример я точно взял с него, — криво ухмыляется. — Он развелся с моей матерью, чтобы жениться на другой. Кстати, где-то в это время у него были отношения с твоей матерью. Ее он любил, насколько я понял из предсмертного письма, но тоже бросил для достижения цели.

Дыхание застревает в груди.

Скулы сводит.

Зубы скрипят.

Я всю жизнь хотела узнать отца. Вот только папа оказался совсем не таким, как был в моих мечтах. Нежный, добрый мужчина, которому по ужасному стечению обстоятельств пришлось оставить семью, — на самом деле, бездушный монстр, не знающий слово “семья”.

Хотя, если так подумать, я услышала мнение предвзятого человека. К сожалению, это единственный человек, который может рассказать об отце.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — аккуратно ставлю палец на кнопку на часах.

— Чтобы у тебя не было иллюзий по поводу “папочки”, — Михаил тянется за чашкой и берет ее за ручку. Взглядом указывает на мою. — Пей, — приподнимает бровь.

В его глазах что-то мелькает… темное. Не хочу

Даже если Саша не считает меня своей семьей, я все-таки могу помочь ему… в последний раз.

Поэтому судорожно вздыхая, тянусь к чашке. Обхватываю дрожащими пальцами фарфоровую ручку. Поднимаю. Чай бьется о стенки кружки, едва не выплескивается. Подношу его ко рту, но не пью. Вдыхаю аромат — обычный терпкий запах чая с явно выраженными нотками мяты. Рот заполняется слюной, тяжело сглатываю. Бросаю настороженный взгляд на Михаила. Вроде бы ничего особенного в нем нет: испытывающий взгляд, привычная непроницаемая маска на лице, приподнятая бровь. Глаза братца прикованы к моему лицу. Михаил ждет, пока я выполню немой приказ.

Черт с ним!

Делаю большой глоток. Напиток немного остыл, поэтому язык не обжигаю. Быстро глотаю и опускаю чашку на колени. Свободной рукой обхватываю часы.

Смотрю на Михаила — он довольно улыбается, но так же молчит.

— Я все еще не понимаю, чего вы от меня хотите, — облизываю пересохшие губы.

Братец внимательно прослеживает за моим движением, а меня едва не тошнит от отвращения. Ну и придурок!

— Михаил! — возмущению нет предела.

Дергаюсь. Немного чая все-таки проливается на мои джинсы. Ставлю чашку на стол. Пытаюсь смахнуть влагу, но она слишком быстро впитывается в ткань. Ну и черт с ней! Сейчас есть более важные дела.

Поднимаю голову, встречаюсь с любопытным взглядом Михаила.

— Хочу… — тянет. — Для начала поделиться информацией, — говорит после недолгого молчания, после чего делает еще один глоток из чашки. — Это нас с тобой отец бросил. Но один человек все-таки для него был важен.

Глава 45

— И кто же это? — готовлюсь нажать на кнопку на часах.

— Вы косвенно знакомы, — Михаил делает глоток, после чего ставит чашку на стол. — Но давай по порядку, — проводит пальцами по кудрявым волосам, пытаясь пригладить беспорядок, устроенный ветром.

Я же изо всех сил кусаю щеку, жую ее. Почти не дышу. Жду.

Михаил, кажется, не собирается торопиться. Смотрит вдаль. Задумчивость касается его глаз и наносит свой мутный отпечаток. Мужчину будто стирает из этого мира, оставляя лишь едва дышащее тело.

Но не проходит и мгновения, как Михаил снова возвращается в реальность и сосредотачивается на мне. В его глазах плавает тьма. Настоящая. Граничащая с безумием. Я вижу ее настолько четко, что едва подавляю желание спрятаться под столом. Меня удерживает на месте только правда, которую я вот-вот должна узнать. Поэтому тяжело вздыхаю и заставляю себя сидеть на месте.

Хорошо, что ждать приходится недолго.

— Мне было пятнадцать, когда я задался целью найти своего отца. Это оказалось несложно. Все-таки “папочка” не скрывался. Он постоянно мелькал в прессе, — Михаил закидывает руки за голову и переплетает пальцы. — Тогда я впервые приехал в Россию. Один. Мама решила, что ей достаточно игнора со стороны отца. Поэтому просто посадила меня на самолет. А сама осталась в Италии. Меня встретил дед по линии матери, поселил у себя. Принял родного внука по высшему разряду — даже икру где-то раздобыл. Но, когда я попросил отвезти к отцу, дед категорически отказался. Как думаешь, я оставил свою идею? — приподнимает бровь.

Сглатываю образовавшейся в горле ком и медленно мотаю головой.

— Правильно, — усмехается Михаил. — На следующий день рано утром, я по тихому выбрался из квартиры и поехал в офис нашего отца. Место, где располагался главный филиал папочкиной компании, тоже было несложно найти. Все те же газеты помогли, — мужчина прикрывает глаза, подставляет лицо ветру. Наслаждается его прохладой. Вот только безмятежность Михаила длится всего секунду, а в следующую — его лицо превращается в злобную гримасу. — Он даже не принял меня. Хотя секретарь при мне звонила и говорила, что пришел его сын.

Губы Михаила превращаются в тонкую белую линию. Желваки ходят ходуном по щекам. Глаза пылают яростью. Вжимаюсь в спинку стула, желая оказаться как можно дальше от мужчины. Тело сковывают невидимые нити, которые тянут меня к дороге, чтобы я сбежала и не возвращалась. Сопротивляюсь изо всей силы, ведь чувствую — истина уже близко.

— Я прождал весь день, — с досадой произносит Михаил, наливая себе еще одну порцию чая. — И, в итоге, дождался, — поднимает на меня взгляд. — Ты почему не пьешь? Не вкусно? — смотрит пронзительно.

Черт! А я думала отделаться одним глотком.

— Вкусно, — голос дрожит, как и пальцы, когда я обхватываю ручку чашки.

Под пристальным взглядом делаю еще один глоток. Едва продавливаю жидкость в горло. Во рту все сводит, челюсть немеет. Перед глазами начинает расплываться, но я на мгновение крепко зажмуриваюсь, а когда вновь открываю веки, снова четко вижу Михаила. Судорожно вздыхаю, под взглядом, который пытается проникнуть под кожу, ставлю чашку на стол и опять откидываюсь на спинку.

В теле напряжение смешивается с непонятной легкостью, но я отбрасываю все посторонние ощущения, обхватывая запястье, где находятся часы, и смотрю на братца.

“Ну давай же, подбирайся к сути”, — пытаюсь передать ему мысленно, но, видимо, Михаил меня не слышит или просто игнорирует. Потому что вместо того, чтобы продолжить рассказ, он спокойно потягивает чай, не отрывая глаз от меня.

— И как он отреагировал? — не выдерживаю, что есть силы цепляюсь за часы.

Михаил тут же хмурится, сужает глаза. Его ноздри раздуваются.

Я уже жалею, что задала вопрос, но слов назад не воротишь.

— Сказал, чтобы я возвращался к матери и велел никогда не появляться перед ним, — цедит сквозь стиснутые зубы. — Сколько бы я ни пытался с ним связаться, он меня игнорировал. Не отвечал ни на письма, ни на звонки. В итоге, меня даже в его офис перестали пускать, — хмыкает, а его лицо искажается от гнева. — Зато знаешь, к кому он относился, как к сыну? К отцу знакомых тебе трех братьев.

Нажимаю на кнопку на часах.

Глава 46

— Дед, конечно, узнал, что я его не послушался. Сначала он игнорировал мои непрекращающиеся попытки связаться с отцом, но однажды напился и рассказал занимательную историю, — в глазах мужчины появляется безумный блеск. Или мне просто кажется. Зрение снова подводит меня, поэтому требуется приложить немало усилий, чтобы не прикрыть веки хотя бы на мгновение. — Оказывается, “папочка” вышел из самых низов. Его родители были алкоголиками. Они бросили сына на произвол судьбы, когда ему было пять. “Папочке” приходилось побираться, питаться сырой картошкой и другими овощами,

Михаил сосредотачивает внимание на мне. Чуть склоняет голову набок, вглядывается в лицо. Будто что-то ищет на нем. Может, какую-то реакцию или эмоции. Вот только все мои силы уходят на то, чтобы держать глаза открытыми. На большее меня не хватает.

— Жалко “папочку”? — братец приподнимает бровь.

Стоит лишь подумать, что нужно ответить на вопрос, мне становится еще хуже. Но все же разлепляю губы. Вот только ни слова изо рта не вылетает. Горло словно тисками стягивает, даже вдох удается сделать с трудом.

Что-то не так… Со мной что-то не так!

— Вижу, что жалеешь, — делает свои выводы Михаил. — Я тоже жалел. Поначалу. Пока не понял, что отец поступил со мной также, как и его родители с ним, — последние слова он буквально рычит. — Ко мне он отнесся хуже грязи! — подрывается с места.

Были бы у меня силы, я бы испугалась. А так могу лишь, приросшая к стулу, наблюдать за расхаживанием мужчины перед столом.

— При этом папаша подобрал с улицы какого-то сироту, пригрел на груди и растил как собственного сына! Даже готов был компанию ему передать, но тут вмешался случай… — Михаил резко замолкает, а на его губах появляется зловещая ухмылка, — и имя ему “Я”, — с гордостью смотрит на меня. — Было очень просто подстроить все так, будто “приемный сын” заключает сделки за спиной “папочки”. Я просто сошелся с нужными людьми из Италии и дал номер телефона отца знакомых тебе братьев, — от мужчины прямо пышет самодовольством. — “Папочка”, коне-е-ечно, обо всем узнал! — хмыкает и подходит к стулу с обратной стороны. — Он выгнал “приемного сына” с вещичками на улицу, — обхватывает спинку длинными пальцами, крепко сжимает ее. — Но меня он так и не принял. Не принял! — отбрасывает стул в сторону.

Я медленно прослеживаю за траекторией полета, вижу как он с грохотом падает на землю, после чего возвращаюсь взглядом к своему братцу, который снова начинает расхаживать как безумный.

— Я все ждал-ждал. Даже начал заниматься бизнесом в той же отрасли. Предлагал отцу партнерство, но он не хотел иметь со мной дело… совсем! Совсем! — Михаил останавливается, впивается в меня взглядом, сжимает-разжимает кулаки. — А тем временем “приемный сын” тоже отгрохал собственную компанию, знания-то остались. А еще он женился. У него родились дети. Он-то любил их. Я наблюдал за ним со стороны и все видел. Отец, похоже, тоже не оставлял своего “приемного сына” без присмотра. В итоге, до меня дошли слухи, что они собираются объединить компании, понятия не имею, когда успели снова сойтись, — Михаил так сильно стискивает челюсти, что слышу скрип зубов. — Это было последней каплей.

В глазах мужчины разверзается настоящая тьма, а слова звучат настолько пугающе, что даже по моему обессиленного телу бегут мурашки. Смотрю на братца и теперь точно вижу — он слетел с катушек. Весь его рассказ звучит слишком безумно, чтобы казаться правдивым. Но вот в то, что Михаил навредил родителям Саши, сомневаться не приходится. Поэтому собираю последние силы и слишком тихо спрашиваю:

— Что ты сделал? — дышу с трудом.

Губы Михаила растягиваются в наводящий ужас ухмылке.

— Это же были девяностые, — невинно пожимает плечами. — Легко было списать все на рейдерский захват. Но на этом я не остановился. Мне нужно было причинить “папочке” такую же боль, которую он причинил мне, — братец запрокидывает голову и смеется. Так громко, что мне становится не по себе. Если бы у меня были силы, то я сейчас бы встала и убжала. Но…

Смех резко прекращается.

— Я был там! — Хмурюсь, не понимая, что Михаил имеет в виду. — Наблюдал, — переводит взгляд на лес, словно возвращается к прошлое. — Хотел смотреть в глаза своему названому брату, когда он поймет, что его дети останутся сиротами, как я когда-то. Каким он, — выделяет последнее слово, — сделал меня когда-то.

Хмурюсь, переставая улавливать логику.

— Причем здесь он? — выдавливаю слова, которые больше похожи на хрип.

Это становится катастрофической ошибкой.

Братец подлетает ко мне быстрее, чем я успеваю моргнуть. Упирается руками в подлокотники стула, поворачивает меня к себе, нависает.

— Причем? — рычит мне прямо в лицо. — При чем?! Это ему досталась вся любовь моего отца. Он забрал заботу, которая предназначалась мне! Если бы продолжал гнить в своем приюте, то отец одумался бы, вернулся ко мне! А так взял себе “приемного сына” и отдал ему мое!

Смотрю в темно-синие глаза и, наконец, осознаю, что не нужно искать логику в словах безумца. У него такой опции просто нет. Что-то подсказывает, что его состояние — это семейное. Не просто же так мать уехала за границу, будучи беременной. Но это можно выяснить позже, есть кое-что более важное.

— А что значит “смотреть в глаз, когда он поймет, что дети останутся сиротами”? — трачу последние силы, чтобы выдавить из себя вопрос.

До меня уже давно дошло, что Михаил что-то подсыпал мне в чай. Но я так близка к тому, чтобы получить ответы. Если даже со стула подняться не смогу, то хоть правду выясню.

— Это я нажал на курок, — говорит он слишком легко, при этом глаз не отводит. — Его женушка начала кричать, но мой “друг” о ней позаботился.

Михаил отталкивается от стула и смотрит на меня сверху вниз.

— Тебе, наверное, интересно, зачем я все это рассказываю? — улыбается одним уголком губ, его глаза сквозят холодом.

Я же могу только кивнуть. Остается лишь надеяться, что генерал найдет меня вовремя. Иначе, я не выберусь.

Это осознание должно было испугать, но сил нет ни на что. Совсем. Я могу только делать короткие вдохи и выдохи. Тело давно онемело, еще чуть-чуть и дыхание отнимется. Зря я пила чай. Ой, зря.

— Я думал, что братья сгниют в канаве, как было положено их отцу, — его черты лица заостряются, верхняя губа приподнимается, показывая истинную личину мужчины — звериную. — Но они как паразиты, не только выжили, но и шикуют. У них есть все, чего стоит пожелать: бизнес, семья, друзья. В конечном итоге, они сами есть друг у друга… А у меня нет ничего! Ничего!

— Ты же тоже не гниешь в канаве, — слова звучат не громче выдоха, но Михаил их слышит.

Делает шаг ко мне, нависает, смотрит злобно, с отвращением.

— Я все построил своими руками! Все! — выплевывает мне в лицо. — Отец не хотел меня видеть до самого конца. И только благодаря

Не сомневаюсь, что их там не было. Почему-то кажется, что папа знал о своем сыне все. В том числе, о преступлении против родителей братьев. Но чувство вины перед Михаилом, которого он бросил, не давало ему сдать того в руки полиции. За братьями он следил, потому что тоже не мог их оставить. А меня… возможно, он таким образом оберегал?

Хочется узнать, были ли там мои фотографии, но веки становятся совсем тяжелыми, поэтому просто сосредотачиваюсь на словах Михаила.

— Я, конечно, собирался бросать дело на половине. Не мог позволить этой троице наслаждаться жизнью, — в его глазах загорается дьявольский огонь. — Мне даже понравилось превосходить их раз за разом.

“Но…”, — произношу мысленно. И почему-то кажется, что Михаил меня слышит, потому что до побеления костяшек стискивает кулаки.

— Но этих троих словно сама удача охраняет, — хватает мою чашку со стола и бросает ее в сторону леса. Не вижу, куда она приземляется, но слышу глухой стук. — С какой бы стороны я ни подсирал им, в какую бы грязь их ни окунал, они все равно выбираются чистенькими и невредимыми, — взмахивает руками. — Сделки с шейхом стали апогеем их везения и моего бешенства. Когда шейх стал помогать братьям с их делами, я сначала попробовал добраться до самого с его женой. Но быстро понял, что не все так просто. Но к моему счастью, были другие люди, кто менее защищен.

— Ева, — выдыхаю, когда перед глазами встает образ милой девушки с азиатскими корнями, которую недавно похищали.

— Точно! Условие шейха, чтобы партнеры были счастливо женаты. Контракта не будет, если его не соблюсти… Но я допустил ошибку: нанял для работы посредника, — Михаил кривится, долго смотрит на меня, после чего вздыхает. — Жаль, конечно, что их всех не смогу уничтожить, но хотя бы одному нанесу максимальный урон. — Леденящая душу ухмылка снова возвращается на лицо братца, который оказался истинным монстром. — Ты же не думала, что я поверил в ваш с Сашенькой разрыв, правда? — хмыкает. — И, я думаю, уже чувствуешь, как жизнь покидает тебя, да? — смотрит на меня с превосходством. — После того, как ты уйдешь, младший брат будет в трауре и не сможет ни на ком женится. Приличие не позволит. У меня же будет время подсуетиться, чтобы получить контракт, который станет началом конца компании «НоваНефть». Невесту я уже нашел. Алла. Она на меня работает.

Имя мне кажется смутно знакомым, но я не могу вспомнить, где его слышала. Разум постепенно уплывает.

— За что ты так со мной? — произношу одними губами, пока перед глазами все мутнеет и мутнеет

Воздух почти перестает попадать в легкие, тело окончательно слабеет.

— Твоя фотография тоже была в ящике стола отца, — темнота окончательно накрывает меня.

Глава 47

Саша

Блядь! Блядь! Блядь!

— Я убью тебя, — рычу на брата в трубку. — Если с ней что-то случится, мы больше не братья, — резко выворачиваю руль на повороте.

Бросаю быстрый взгляд на планшет, висящий в держателе на приборной панелие. Зеленая точка, которая показывает местоположение Оксаны и то, что девушка не двигается. На звонки принцесса тоже не отвечает. И к маме она не доехала.

Сильнее стискиваю руль.

— Я уже отправил на место людей, — голос Димы звучит раздражающе спокойно.

Понимаю, что это годы военной подготовки берут свое, но все равно бесит до невозможности.

— Из-за тебя она попала в руки психа! — вдавливаю педаль газа в пол.

После того как Вадим принес мне сегодня документы на Михаила, единственное, о чем могу думать: “Лишь бы успеть!”. Мало ли, что психованный братец Оксаны может сделать с ней. Мамашу он-то, в итоге, под машину толкнул, когда та вышла из лечебницы.

Похоже, расстройства психики — это у них семейное. И когда отец Оксаны узнал о диагнозе жены, отправил ее в пансионат для душевнобольных под наблюдение лучших специалистов. Мужик не знал, что женушка успела залететь. Она даже не сказала, что у него родился сын, пока тому не исполнилось двенадцать, и дамочка не вернулась. Но узнав о новой возлюбленной мужа — матери Оксаны, — попыталась избавиться от нее. Ее и нанятые ею алкоголиков остановили в последний момент, когда те подкараулили женщину у подворотни.

Тогда, чтобы обезопасить Евгению Павловну, отцу Михаила пришлось бросить женщину, о которой по-настоящему заботился. Отправил женушку обратно в пансионат и попросил назначить лечение сыну. Но так как в документах о рождении Михаила в графе отцовства стоял прочерк, только дед мог попросить о лечении несовершеннолетнего. Он, естественно, отказался.

Спецы Вадима накапали еще много чего. Но главное, они раскололи мужика, которого нам сдал сам Михаил. До сих пор не понимаю, зачем он это сделал. Но стоило людям Вадима «поработать» над подобием человека, как тот запел. Рассказал, что это Михаил был тем, кто убил моих родителей. Только зачем? Это еще остается вопросом.

Удобнее перехватываю руль, внимательно следя за дорогой.

— Я тоже подъезжаю, — сквозь бесконечный поток мыслей улавливаю голос Димы.

— Я уже рядом, — вижу шлагбаум.

— Дождись меня, — приказные нотки опять проскальзывают в голосе брата.

Но я не его подчиненный, чтобы слушаться генерала. Вдавливаю педаль газа в пол. Набираю скорость. Адреналин брызгает в кровь.

— Саша… — голос брата пробивается через шум в ушах.

— Он убил свою мать, как думаешь, что сделает с Оксаной? — сбиваю шлагбаум, не моргнув и глазом.

Щепки летят вдоль машины. Попадают в лобовое стекло, но отскакивают, так и не разбив его. В зеркале заднего вида вижу охранника, выбежавшего из кабинки и смотрящего мне вслед. Плевать. На все!

Еду по извилистой дороге, не сбрасывая скорость.

Перед глазами стоит образ Оксаны. Я ее вижу также отчетливо, будто она стоит передо мной.

Ее темные волосы развеваются на ветру. Зеленые глаза с любовью смотрят прямо меня. Улыбка, растягивающиеся на лице, предназначает только мне.

Какой же я идиот раз не сказал Оксане, насколько она важна для меня. А теперь может быть поздно.

Нет! Еще не поздно! Я обязательно успею!

Должен успеть…

За последние несколько дней я успел о многом подумать. Но главное, осознал,

Но больше всего я переживал за нее.

Позволить ей рисковать собой было самым сложным, что я когда-либо делал. Да, мы за ней постоянно приглядывали. Но я знал, что принцессе все равно пришлось бы встретиться с Михаилом, и это меня убивало.

Братьям пришлось оставаться со мной, чтобы я не бросился к Оксане и не забрал обратная к себе домой. В свою берлогу.

И, если честно, лучше бы сделал это.

Сейчас жизнь Оксаны не висела бы под угрозой.

Торможу у кованых ворот, за которым скрывается дом, куда привел меня навигатор. Едва успеваю выпрыгнуть из машины, как рядом останавливаются еще две.

Мне не нужно на них смотреть, чтобы знать, кто пожаловал — братья.

Я сразу же направляюсь к воротам, открываю их и бегу, слыша за спиной две пары шагов.

«Только бы успеть», — вертится в голове, пока наблюдаю за приближающимся домом. Сердце бьется ровно, четко. Дыхание глубокое, размеренное. Тело работает как часы, пока я бегу к своей женщине.

Нехорошее предчувствие не покидало меня все утро. Я едва не сорвался к ней, но Дима меня остановил. Напомнил, что стоит на кону. Но сейчас, оглядываясь назад, я бы отдал все, в том числе мою компанию, лишь бы Оксана была в порядке.

Вот только у меня в груди все сдавливает, когда я думаю о своей девочке. Чувствую, времени остается немного.

Когда до дома остается всего пару метров, нам преграждает дорогу амбал.

— Я займусь, — голос Вадима сзади становится тем, что сейчас нужно.

Брат выбегает вперед, отвлекает амбала на себя, дает нам с Димой место для маневра. Мы несемся прямо в дом, но возле входа я торможу.

Она не там. Я чувствую. Резко разворачиваюсь и бегу к торцу дома. Огибаю его, вылетаю на задний двор.

Торможу.

Нахожу взглядом Оксану моментально.

С первого взгляда она сидит за столом напротив своего брата, который мирно протягивает чай. Вот только, если присмотреться, голова Оксаны запрокинута назад, словно девушка спит.

— Он мой, — голос брата с рычащими нотками раздается рядом, выводя меня из прострации.

Срываюсь с места и лечу к своей принцессе.

Меня никто не пытается замедлить.

Останавливаюсь рядом с Оксаной, обхватываю ладонями ее щеки — холодные.

— Оксана, — зову надтреснуто.

Провожу большими пальцами по ее скулам. Она не шевелится. Подношу палец к носу. Не чувствую дыхания.

— Ты опоздал, — доносится до меня смешок Михаила.

Едва не бросаюсь к нему, чтобы разорвать на куски, но вижу за спиной Михаила брата. Хмыкаю.

— А ты труп, — жестоко улыбаюсь.

Брат сотрет с лица земли, учитывая, что это он виновен в похищении Евы.

Снова концентрируюсь на Оксане. Тремя пальцами дотрагиваюсь до ее шеи. Прислушиваюсь. Ничего не чувствую. Нажимаю сильнее. Прикрываю глаза. Задерживаю дыхание.

Давай же.

Еще сильнее жму на шею.

Чувствую совсем легкое, едва заметное трепыхание.

Выдыхаю.

— Потерпи, детка, — подхватываю Оксану на руку. — Пожалуйста. Совсем чуть-чуть потерпи.

Два дня спустя

— Сколько можно ждать? — рычу на седовласого врача, едва удерживая себя от того, чтобы схватить его за шкирку и хорошенько потрясти.

Оксана лежит рядом на кровати. Бледная, прикрытая белой простыней. Еле-еле дышит. С помощью капельницы в ее тело попадает лекарство. Но оно не помогает… Не помогает, черт его возьми!

— Организму Оксаны Ивановны нужно время на восстановление, — говорит доктор спокойно, будто происходящие его совсем не волнует.

А я готов на себе волосы рвать, которые за два дня и так превратились в непонятное нечто, прихваченное резинкой.

— Сколько? — цежу сквозь стиснутые зубы. — Сколько времени?

— Я не могу дать никаких прогнозов, — мужчина переводит взгляд на монитор, который подключен к Оксане и пищит. — Она может прийти в себя или все сегодня, или через неделю, или даже через месяц. Вы доставили девушку к нам вовремя и очень хорошо, что ваш брат привез чашку, поэтому мы смогли быстро определить яд. Сейчас все зависит от самой девушки, — снова смотрит на меня. — Вам бы тоже отдохнуть. Вы все эти дни не выходите с палаты, — чуть склоняет голову набок, как бы намекая на двухместный диван, который я пододвинул к кровати Оксаны со стороны окна.

— Я никуда не уйду, пока не пойму, что с ней будет все в порядке, — про то, что не собираюсь вообще уходить докторишке лучше не знать.

— Сходите хотя бы перекусить, — доктор поджимает губы, окидывая меня пронзительным взглядом.

Сжимаю кулаки, еле сдерживая бушующую внутри ярость. Она пожирает меня последние два дня, потому так и норовит вырваться наружу. Я тысячи раз пожалел, что оставил Диму разбираться с Михаилом. Знаю, что этот козел будет страдать, но глядя на неподвижную Оксану, желание самому свернуть ему шею меня не оставляет.

— Не нужно, — Дима открывает дверь и заходит в одноместную светлую палату с отдельным душем. — Еда уже здесь, — приподнимает бумажный пакет, который совсем не сочетается с его деловым костюмом.

— Молодые люди, — врач переводит взгляд с меня на брата. — Больница — это не проходной двор, — заявляет строго. — Здесь есть режим посещений.

Прикрываю глаза и медленно выдыхаю. Чувствую, как мышцы перекатываются под кожей. Еще чуть-чуть и докторишка выбесит меня окончательно.

— Можете поговорить об этом с главным врачом, — произносит брат генеральским тоном.

Докторишка моментально вытягивается.

Но не проходит и секунды, как он сужает глаза.

— Обязательно поговорю, — шипит и размашисто направляется к выходу.

Брат же, наоборот, проходит внутрь, ставит пакет на стол, вытаскивает из него крафтовые контейнеры.

Хлопок двери заставляет меня на мгновение напрячься, после чего я опускаю плечи, обхожу кровать и плюхаюсь на диван.

— Что нового? — откидываюсь на спинку и прикрываю глаза.

— Он думал, что у него дипломатический иммунитет, — хмыкает брат. — Наивный.

— Где он? — по венам проносится лава, заставляя меня сгорать от ярости.

Снова жалею, что сам не разобрался с этим психом.

— В одиночке, — спокойно отвечает брат.

— Следствие? Суд? — тру лицо ладонями, пытаясь сохранить самообладание.

— Посмотрим на поведение. Может, они и не понадобится. В любом случае, благодаря Оксане, у нас есть его признание, так что… — говорит брат уклончиво. — Черт! Они приборы забыли положить. Сейчас приду.

Тяжелые шаги сотрясают комнату, после чего раздается скрип двери.

Я же открываю глаза. Сосредотачиваюсь на Оксане. Она выглядит такой умиротворенной. Грудь равномерно поднимается и опускается, лицо расслабленно, а волосы рассыпаны по плечам.

Идеальная, как кукла!

Черт!

Лучше бы ее лицо искажалось от гнева, а еще лучше — от страсти,

Задерживаю дыхание.

Резко встаю. Нависаю над Оксаной. Смотрю на нее.

— Проснись, принцесса, — выдыхаю. — Слышала Диму? Эта тварь больше тебя не тронет. Мы его поймали с твоей помощью. Засунули в такую глубокую яму, в которой он сгниет. А тебе пора просыпаться. Не давай ему выиграть.

Дотрагиваюсь до нежной щеки своей девочки.

— И меня прости, ладно? — шепчу. — Я не должен был позволять тебе рисковать собой. Знаю, что ты хотела помочь, — заправляю необычайно мягкие волосы за ухо, — смелая девочка. Я должен был сделать со своей стороны все, чтобы обезопасить тебя. Но не справился со своей задачей. И да, — сглатываю ком в горле. — Я идиот, признаю, — тяжело вздыхаю. — Ты не член моей семьи, но это только пока. Как только ты придешь в себя и поправишься, я заберу тебя себе. Даже если ты будешь сопротивляться, — хмыкаю. — Скорее всего, будешь. Заставишь меня побегать за тобой. Знай, я готов. Сколько бы препятствий, принцесса, мне не приготовила, я пройду их все. И даже стану твоим рыцарем, если понадобится, — на мгновение замолкаю, поглаживаю скулу Оксаны большим пальцем. — Какой же бред я несу, — едва удерживаюсь от того, чтобы закатить глаза. — Видишь, на что ты меня толкаешь? Если еще немного поспишь, я пообещаю тебе звезду с неба достать, а это нереально. Не заставляй меня врать тебе. Ты мне очень дорога.

Прикрываю глаза, пытаясь справиться с болью, пронзающую грудь.

— Черт, принцесса, просыпайся! — сильнее сжимаю веки. — Ты хоть представляешь, как это тяжело — сидеть здесь, видеть тебя такой и понимать, что ничего не могу сделать? — открываю глаза, вглядываясь в лицо Оксаны. — Это все моя вина. Я должен был защищать любимую девушку, а вместо этого отправил ее прямо в лапы монстра, который чуть не убил ее, — опускаюсь чуть ниже — Поэтому дай мне шанс исправить свою ошибку. Мне нужен всего один шанс. Ты уже достаточно отдохнула, теперь пора открыть свои глазки, посмотреть на меня и сказать, как же я придурок, но ты все равно любишь меня, — оставляю короткий поцелуй на ее теплом лбу. — А я скажу, что люблю тебя, — слова вылетают из меня легко, очень легко.

— Говори, — доносится до меня тихий голос, больше похожий на хрип.

Опускаю взгляд на губы Оксаны, но они не шевелятся.

Хмурюсь.

Смотрю на глаза — ресницы трепещут.

Мое сердце начинает биться чаще.

— Оксана, — голос надламывается. Прочищаю горло, обхватываю ее лицо двумя руками. — Давай же, посмотри на меня.

Задерживаю дыхание. Жду.

Принцессе нужно немного времени, чтобы восстановить контроль над телом. Но она справляется — открывает глаза.

Сначала ее взгляд кажется расфокусированным, но она быстро сосредотачивается на мне. Своими прекрасными зелеными глазами заглядывает мне прямо в душу, заставляет облегчение разлиться по венам.

— Говори, — произносит одними губами.

— Что? — хмурюсь, не понимая, что она имеет в виду. Но когда Оксана приподнимает свою идеальную темную бровь, осознание накрывает меня. — Я люблю тебя, — криво улыбаюсь, когда замечаю блеск в глазах Оксаны.

— Я тоже люблю тебя, — шепчет, а я наконец полностью расслабляюсь.

Глава 48

Два месяца спустя

— Ты уверена, что тебе больше ничего не нужно? — Ева в коротком бежевом платье останавливается в двери и оглядывается через плечо.

Я смотрю на нее через отражение стоящего на полу длинного прямоугольного зеркала. Видя не только девушку, но и изножье деревянной кровати, покрытой лишь белой простыней и развевающейся от морского бриза тюли, которая прикрывает открытой окно в пол.

— Все хорошо, — искренне улыбаюсь.

Ева такая переживательная. Но учитывая черствую душу генерала, наверное, только она могла идеально ему подойти. Саша говорил, что они прошли через многое, но глядя на сияющую Еву сейчас, уверена, она скажет, что все того стоило.

— Ну если ты уверена, — девушка посылает мне едва заметную улыбку и закрывает за собой дверь, оставляя на меня одну.

Перевожу взгляд на зеркало, смотрю на себя.

Мои глаза тоже сияют, зелень в них кажется даже ярче, чем обычно. Темные волосы уложены и легкой волной спускаются по плечам. Белое атласное платье на бретельках облепляет фигуру, доходит только до середины бедра. Босоножки без каблука открывают ногти, на которых красуется красный лак, такой же как на руках. Из украшений на мне только кольцо с бриллиантом на безымянном пальце. Его мне подарил Саша. Сделал это прямо в больнице на следующий день после того, как я пришла в себя.

Без каких-либо слов или вопросов надел кольцо мне на палец и заявил, что после моей выписки мы всей семьей едем на Бали. До меня не сразу дошло, что он имел в виду. В тот день я просто притянула Сашу на кровать, заставила лечь рядом со мной, обняла и уснула.

Зато сейчас, когда я стаю в домике с одной спальней, а через открытую террасу в комнату проникает шум моря, все становится максимально понятно. Да и простое платье, которое я выбрала для свадьбы на пляже, не оставляет места для воображения.

Кусаю губу и медленно мотаю головой.

За последние два месяца Саша стал очень заботливым. Хотя нет, скорее слишком опекающим. Стоило мне выписаться из больницы, затащил в свою берлогу и не выпускал оттуда почти неделю. Ухаживал. Следил за тем, чтобы я вовремя принимала лекарства. Нам домой даже еду привозили, чтобы он меня кормил. Я думала, что сойду с ума в четырех стенах. Хотя Саша придумывал все разные развлечения: от просмотра всех сезонов “Ходячих мертвецов” до настольных игр. Но я все равно через пару дней готова была волком выть, умоляла Сашу выйти на работу и, конечно, взять меня с собой, но получала лишь категорическое "нет", ведь доктор сказал, что для полного восстановления организму нужно минимум две недели интенсивного отдыха.

Выбраться из квартиры удалось только благодаря маме, которую тоже выписали, убедившись, что ее болезнь на данном этапе можно купировать лекарствами. Мы поехали ее встречать, что позволило мне глотнуть свежего воздуха.

Вот только меня ждало “разочарование”.

Саша и мама каким-то образом спелись за моей спиной. Узнала я об этом, когда я пожаловалась на “золотую клетку”, пока мы ехали в мою старую квартиру. Ответ мамы меня убил — “слушайся будущего мужа”. Зато Саша, ведя машину, даже не пытался скрыть довольную ухмылку, за что заработал не только пронзительный взгляд, но и шлепок по плечу. А я в ответ получила обещание “наказать меня, когда совсем не буду этого ждать”.

Мама, наблюдая за нашей перепалкой

Ладно, на самом деле, мне не на что жаловаться — две недели с Сашей не были уж совсем плохи. Больше всего мне нравилось изводить его, нося сексуальные шелковые ночнушки. Зато, когда время, установленное доктором, на отдых, пошло, я вдоволь поплатилась за свои шалости.

Даже сейчас, вспоминая, как Саша приковал меня ремнем к спинке своей кровати, приходится крепче стиснуть ноги и впиться языком в язык.

Черт! Что он со мной сделал?

На мгновение прикрываю глаза, но только для того, чтобы распахнуть их в следующий момент, ведь дверь в спальню открывается.

На пороге появляется не кто иной, как Саша.

Он прислоняется плечом к дверному косяку и складывает руки, в одной из которых между пальцев держит бумаги, на груди.

Белая блузка и льняные брюки прекрасно оттеняют его длинные темные волосы, собранные в хвост на макушке. Пожирающий взгляд будущего мужа тут же сосредотачивается на моем отражении. Проходится по моему телу сверху вниз и обратно, оставляя на коже пылающую дорожку, пока снова не достигает моих глаз.

Приподнимаю бровь, тут же зарабатывая коварную ухмылку.

— Прекрасно выглядишь, — произносит Саша моим любимым тембром, наполненным хрипотцой.

— Ты в курсе, что плохая примета, если жених видит невесту в платье до свадьбы? — тру кончики пальцев, ведь они начали покалывать.

— Правда думаешь, что мне не плевать на приметы? — Саша хмыкает.

— Ну да, о чем это я, — закатываю глаза. — Так, что ты здесь делаешь? — поворачиваюсь, упираясь руками в бока и перенося вес на одну ногу.

Саша прослеживает за моим жестом, качает головой и отталкивается от косяка.

— Я тебе кое-что принес, — проходит внутрь, в несколько широких шагов преодолевает расстояние между нами.

Останавливается очень близко. При вдохе я едва не касаюсь груди Саши своей. Провокатор хренов!

Мне нужно запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Что именно, ты принес? — произношу севшим голосом.

Чертово тело снова предало меня, что, естественно, от Саши не скрывается — его уголок губ еще ползет еще выше.

— Посмотри сама, — протягивает мне бумаги.

Хмурюсь, но все же беру их. Мне приходится отступить, чтобы рассмотреть документы, которые принес Саша.

Стоит только взглянуть на первую страницу, как у меня желудок ухает вниз.

— Зачем ты его принес? — пальцы подрагивают, когда я медленно поднимаю взгляд с контракта на Сашу.

Сердце, которое всего минуту назад билось часто от счастья, теперь заходится в груди, предчувствуя, что оно вот-вот разобьется.

Видимо, страх отражается на моем лице, потому что улыбка Саши тут же спадает, а сам он пристально смотрит мне в глаза.

— Дурочка, — тяжело вздыхает спустя несколько секунд. — На последнюю страницу посмотри.

Поджимаю губы, но следую указанию. Но стоит мне отлистнуть наш с Сашей контракт до последней страницы, как сердце ухает еще ниже.

Огромных размеров ком застревает в горле, дыхание застревает в груди, а бумаги выскальзывают из заледеневших пальцев, рассыпаясь веером по полу.

— Почему? — единственное, что удается выдавить из себя.

На Сашу даже взглянуть боюсь. Не сомневаюсь, что если увижу его покрытое ухоженной щетиной лицо, улыбку с хитринкой, прямой нос и зеленые глаза, то слечу с катушек. А так просто впиваюсь ногтями в ладони и отступаю назад. Но далеко уйти не удается — я врезаюсь спиной в зеркало.

— Нет, ты точно дура, — говорит Саша обреченно. Снова сокращает расстояние между нами, пальцами обхватывает мой подбородок и заставляет посмотреть на него. — Я, конечно, знал, что любовь заявляет девушек немного потупеть, но не настолько же.

Сужаю брови у переносицы. Место боли, которое уже начала пожирать меня изнутри, занимает резко вспыхнувший гнев. Он тут же начинает нашептывать, чтобы я оттолкнула Сашу от себя, собрала чемодан и улетела домой. Но, видимо, частички здравого смысла у меня все-таки остались, поэтому удается вовремя утихомирить непонятно откуда взявшиеся эмоции.

Глубоко вздыхаю и медленно выдыхаю. Разжимаю кулаки.

— Почему на контракте нет твоей подписи? — спрашиваю куда спокойнее.

Глава 49

— Потому что я его не подписал, — Саша криво улыбается.

— Хватит издеваться, — легко толкаю его в грудь, но он тут же перехватывает мои руки за запястья.

— Я не подписал контракт, потому что каким козлом не был в тот момент, понимал, что заставлять тебя выходить за меня замуж по контракту, неправильно, — медленно опускает наши руки вниз.

— Но разве тебе не нужна была невеста для сделки с шейхом? — непонимающе смотрю на него.

— Мне нужна была жена, — хитрый огонек появляется в глазах мужчины, — и ты ею станешь без всякого контракта. Не на год, как там написано, — указывает головой на пол, где валяются не больше, чем бумажки. — А на всю жизнь. Как там говорят? Жили они долго и счастливо, пока смерть не разлучит их? Готова заключить со мной такой контракт?

У меня приоткрывает рот от удивления, но я его тут же захлопываю и киваю.

Саша же расплывается в улыбке, наклоняется ко мне, оставляет короткий поцелуй на моих губах.

— Говоришь, плохая традиция видеть невесту в платье до свадьбы? — в его глазах загорается знакомый лукавый огонек.

Снова, на этот раз неспешно киваю, пока по позвоночнику бегут мурашки. Уж слишком хорошо я знаю этот взгляд. Слишком хорошо…

— А чт… — мои слова тонут в громком визге, когда Саша резко поднимает меня и забрасывает себе на плечо. Оно давит мне на живот, выбивая воздух. А из-за того, что вишу головой, кровь приливает к мозгу.

Другого объяснения я не могу дать, почему сужаю глаза. Кладу ладони Саше на ягодицы. Замахиваюсь…

Вот только не то, что ударить Сашу не успеваю, даже возмутиться не получается, ведь дойдя до кровати, Саша начинает медленно спускать меня вниз.

Я всем телом трусь о него, что, словно по щелчку пальца, воспламеняет меня. Сердце, которое и так билось с бешеной скоростью, ускоряет свой темп. Дыхание перехватывает. Нервные окончания воспаляются.

Встречаюсь с зелеными омутами Саши и понимаю — я попала. По-крупному!

— Какую традицию ты хочешь ввести? — удается прошептать, сглотнув ком в горле, когда ноги касаются пола,

Пальцы, лежащие на груди Саши, покалывает от желания зарыться в мягкие волосы, провести подушечками по оголенной коже, подключить ноготки.

— Трахнуть невесту в платье перед свадьбой, — заявляет хрипло и сминает мои губы своими.

Закрываю глаза, скольжу руками вверх, стягиваю резинку с волос Саши и исполняю одно из своих желаний. Привстаю на

Хочу большего. Мне нужно большее. Но Саша ничего не делает, только с каждой секундой вжимает меня в себя все сильнее, углубляя вместе с этим поцелуй. Но мне этого недостаточно. Жар внизу живота становится все горячее, ярче, и я не могу потушить его, даже стиснув бедра. Если я сделаю хоть шаг, то нарушу ту идиллию, которая образовалась между мной и моим будущим мужем. Поэтому решаю поступить иначе.

Хватаю Сашу за волосы, прижимаю к себе. Показываю, чего действительно хочу. Но вместо того, чтобы исполнить мое желание он отстраняется.

Из меня вырывается разочарованный стон, который тут же прерывается, потому что я снова смотрю вниз. Вот только на этот раз не вишу вниз головой на плече будущего мужа, лежу животом на его коленях, а Саша сидит на кровати, в которую я утыкаюсь носом.

Поворачиваю голову. Кладу щеку на простынь. Осторожно смотрю на будущего мужа.

Не понимаю, что происходит, пока Саша кончиками пальцев не прикасается к задней стороне моего бедра. Содрогаюсь всем телом. Дыхание, которое и без того нельзя назвать глубоким, становится совсем поверхностным. Кончики пальцев горят от желания дотронуться до Саши, но он не дает мне нормально пошевелиться. Его ладонь лежит у меня на лопатках, и стоит мне попробовать сдвинуться, как будущий муж вдавливает меня в свои колени. Можно было бы, конечно, попробовать нащупать Сашу, не глядя. Но мне больше нравится лежать и наслаждаться нежными прикосновениями, которые почти достигли ягодиц и теперь ползут вверх, при этом приподнимая мое платье.

Электрические разряды проносятся по коже, заставляя меня ерзать. Саша каждый раз давит мне на спину, без слов приказывая лежать. Вот только я бы не попыталась встать даже под дулом пистолета, желание невероятной силы прокатывается под кожей, низ живота стянулся тугой узел, в груди горит, а все это вдобавок подпитывается любопытством.

Мне слишком интересно, что Саша будет делать со мной дальше. Вряд ли он остановится на размеренном поглаживании ягодиц, хоть из-за них все новые и новые электрические заряды вспыхивают внизу живота.

— Помнишь, я обещал тебе наказание? — слишком сильное предвкушение звучит в голосе Саши.

Глава 50

Я сначала хмурюсь, пытаясь в сумбуре мыслей поймать нужную. А как только мне удается чуть-чуть прочистить разум, у меня глаза лезут на лоб.

— Ты же не хочешь…? — не успеваю договорить, как чувствую шлепок.

Задыхаюсь.

Замираю.

Запоздалое жжение проносится по коже.

— Ты что творишь?! — пытаюсь подняться, но Саша не позволяет.

— Наказываю тебя, — прокатывает слова на языке, явно наслаждаясь ими.

— За что?! — восклицаю то ли возмущенно, то ли обижено.

— М-м-м, — поглаживает кончиками пальцев воспаленную кожу. — Мне нужно перечислить? — его голос звучит немного отстраненно.

Не сразу понимаю, в чем дело. Но когда прислушиваюсь к своим ощущениям, до меня моментально доходит — он сосредоточенно обводит отпечаток своей пятерни, оставленный на моей ягодице.

— Ты придурок, — пытаюсь взбрыкнуть, но зарабатываю еще один шлепок.

— Это был дополнительный, — хмыкает Саша, так и не убирая руку от поврежденной кожи, отчего она еще больше горит. — Так ты хочешь услышать, за что я тебя собираюсь отшлепать? — в его голосе, явно, прослеживаются смешинки.

— Нет, — пыхчу, моему возмущению нет предела. — Свадьба отменяется! — пытаюсь оттолкнуться от кровати, за что зарабатываю еще один шлепок.

Шиплю.

— Уверена? — не вижу Сашу, но не сомневаюсь — он вздернул бровь.

— Иди в задницу, — выплевываю, начиная вертеться.

— Я уже здесь, — шлепок.

Кусаю губу, пытаясь подавить стон, который рвется наружу. Не собираюсь признавать, что мне нравится тот жар, который проносится по телу с каждым шлепком. Не хочу подпитывать его и без того раздутое эго.

— Отпусти меня, — цежу сквозь стиснутые челюсти, но меня никто не собирается слушать.

Саша решил поиздеваться надо мной знатно. Вместо того чтобы, наконец, дать мне уйти, сгорая от стыда, он отодвигает трусики в сторону, касается влажных разгоряченных складок.

— М-м-м, вижу, тебе понравилось, — его голос полон самодовольства.

— Это просто физиологическая реакция, — огрызаюсь, но выходит совсем слабо.

Жар приливает к щекам. Долбанное тело не может перестать реагировать на прикосновение этого мужчины. Будь то шлепки или легкие поглаживания по складкам. Теду плевать. Оно будет отвечать на все, что делает с ним Саша. А этот придурок прекрасно осознает, какую власть надо мной имеет.

— Физиологическая, говоришь, — Саша проникает кончиком пальца между складок, ныряет внутрь, но тут же возвращается обратно. — Может, ты еще скажешь, что не хочешь… — ему не нужно продолжать, он просто нажимает на клитор.

Стон срывается с моих губ.

Тело натягивается как струна, когда Саша начинает выводить неспешные круги на клиторе.

“Вот же козел!” — кричу мысленно, но вслух ничего не говорю.

Кусаю щеку до боли, чтобы снова не поддаться на провокации тела, которое спелось с Сашей. Оно буквально умоляет меня подчиниться ласкам мужчины, позволить себе окунуться в удовольствие, которое волнами прокатывается по телу. Мне едва удается лежать смирно, а не подать бедра наверх, чтобы предоставить Саше еще больший доступ.

Вот только даже если у меня каким-то чудом получается подавить стоны, то дрожь, охватившую тело и участившееся дыхание не скрыть.

— Упрямая девочка, — до затуманенного разума доносится смешок Саши. — Уверена, что не хочешь? — нажимает на клитор.

— Д-да-а-а-а, — цежу сквозь зубы.

Узел внизу живота натягивается настолько, что одно правильное касание и я полечу в незабытье.

— Что да? — Саша убирает руку.

— Вот же гад! — впиваюсь пальцами в простынь, чтобы не прибить будущего муженька от досады.

— Что? — искреннее удивление звучит в голове Саши.

Замираю.

— Я сказала это вслух? — мои глаза распахивается.

Мгновение молчание сменяется заливистым смехом, который вырывается из нас обоих. Слезы брызгают из глаз, когда я пытаюсь подавить хохот, который больше напоминает истерику. Гортанный смех Саши подстегивает меня, и я утыкаюсь лицом в простынь, позволяя себе смеяться столько, сколько нужно.

Только, когда место безумного хохота занимает хихиканье, я отрываю голову от матраса.

— Может, отпустишь меня? — спрашиваю, улыбаясь.

— Нет! — говорит Саша так резко, что я сразу же становлюсь серьезной.

— Почему? — максимально аккуратно задаю вопрос.

— Я еще не

Глава 51

Зато мой будущий муж в полном порядке — поддевает от меня руки, напрягается, будто собирается встать, но в последний момент снова оседает.

Вынимает одну руку и… с силой шлепает меня по второй ягодице.

Втягиваю в себя воздух. Задерживаю дыхание, пока жжение распространяется по телу.

— Для симметрии, — Саша возвращает руку обратно, поднимается вместе со мной, разворачивается.

Бросается меня на кровать!

Я толком не успеваю понять, что произошло, как отскакиваю от мягкого матраса, прежде чем опять уткнуться в него носом. Но мне хватает всего секунды на осознание, а в следующую — я уже резко сажусь, после чего поворачиваюсь к Саше.

— Ты понимаешь, что свадьба отменяется? — дышу так часто, что ноздри раздуваются.

Злость клокочет в груди. Мне приходится снова вцепиться в матрас, чтобы не позволить ей вырваться наружу.

— Нет, — отвечает Саша спокойно, расстегивая пуговицу за пуговицей на рубашке.

Наблюдаю за его действиями с особой яростью, мечтаю, чтобы не только одна оторвалась, а все сразу. Но, к сожалению, моему желанию не судьба исполнится. Саша без проблем расстегивает рубашку и грациозно снимает ее с массивных плеч. Бросает на пол.

— Д-да, — мотаю головой, чтобы избавиться от наваждения.

Но тут же сосредотачиваюсь на точеном прессе.

— Оксана, — Саша берется за ремень на брюках, — свадьба состоится, — резко вытаскивает его из пряжки. — А если ты попробуешь сопротивляться, заброшу тебя на плечо и самостоятельно отнесу под венец, — продевает пуговицу на штанах через петлю, медленно тянет молнию вниз, с грацией кота подходит к кровати. — Поверь, у меня есть инструменты в арсенале, которые заставят тебя сказать “да”. Но думаю, хватит одного “инструмента”, — бросается на меня.

Не успеваю ничего предпринять, как Саша хватает меня за щиколотки. Дергает на себя. Падаю на спину, теряю дыхание, а в следующее мгновение будущий муж придавливает меня к кровати своим мускулистым телом. Устраивается между моих ног, ставя локти по обе стороны от моей головы.

Открываю рот, чтобы послать его подальше, но Саша затыкает меня поцелуем. Кусаю его за губу. Он шипит, но напор не ослабляет. Давит языком на мои губы, пока те не открываются. Проникает языком в рот. Думаю о том, чтобы укусить и его, но откуда-то ни возьмись, во мне появляется жалость. Поэтому вместо этого, я начинаю лупить кулаками его спину. Но быстро осознаю, что для Саши мои удары не больнее укуса комара, поэтому сдаюсь. Тем более, желание сопротивляться тоже пропадает. Оно сменяется на нечто другое, более сильное, глубокое. То, что трогает мое сердце. Стирает из разума обиду, которая там все еще теплилась. Заставляет меня обнять Сашу и ответить на поцелуй.

— Наконец-то, — бормочет он, целуя меня в уголок губ, после чего углубляет поцелуй.

Не остаюсь в долгу — встречаю язык Саши на полпути, сама проникаю ему в рот. Ноготками впиваюсь в бархатную кожу спины, которая скрывает стальную мощь.

Страсть, успевшая погаснуть из-за смеха и обиды, возвращается вновь. Становится всепоглощающей. Забирает последние остатки разума. Оставляет только желание.

Жар вспыхивает в теле с новой силой. Я аж задыхаюсь от волны, которой она проносится по телу. Зуд между ног становится настолько сильный, что я не могу лежать спокойно.

Трусь об Сашу, царапаю его спину, покусываю губы. Будущий муж рычит мне в рот.

— Мне нужно… пожалуйста, — бормочу, проходясь языком по жестким губам.

Саша ловит мой язык, затягивает в рот, посасывает.

— Уверена? — вглядывается в мои глаза, которые точно затуманены страстью.

— Да, — запрокидываю голову назад, когда Саша сначала начинает покрывать поцелуями-бабочками мое лицо, а потом спускается все ниже и ниже к шее.

— Даже замуж за меня выйдешь ради этого? — жестко кусает кожу, прикрывающую пульсирующую вену, стону, а следующее мгновение Саша уже зализывает неоткрывшуюся рану.

Прерывистое дыхание застревает в горле, глаза закатываются. Пытаюсь прижать Сашу к себе. Но он не поддается. Приподнимает голову.

Я чувствую его горящий взгляд на себе. С силой заставляю себя открыть глаза. Мысли, которые превратились в кашу, не хотят обретать прежнюю форму. Поэтому все, что остается — смотреть на Сашу и восхищаться его мужественной красотой.

— Оксана, — его взгляд становится жестким, — ты выйдешь за меня? — в словах слышится сталь.

Не понимаю, к чему этот вопрос, но отвечаю не задумавшись:

— Да.

Хищная ухмылка растягивается на лице Саши, в глазах отражается звериный блеск, когда мужчина скользит рукой между нами. Мозг совсем не хочет соображать, поэтому не понимаю, что будущий муж делает. Я горю изнутри. Все, о чем могу думать — то, как сильно он мне нужен. Во мне. Внутри. Ведь только Саша может потушить пожар, который с каждой секундой разгорается все сильнее.

Саша словно читает мои мысли. Стоит только моргнуть, как он отодвигает мои трусики в сторону и врывается. Одним движением заполняет меня полностью. Посылает очередную волну удовольствия по телу. Забирает дыхание.

Жар, который Саша должен был потушить, разгорается с новой силой, когда мужчина начинает двигаться во мне. Жестко, размашисто. Выходя почти полностью. И входя до упора.

Удовольствие поглощает меня. Стоны срываются с моих губ в такт размеренным толчкам. Все, что могу это плавать на волнах страсти, пока Саша двигает во мне.

Чувствую, как под моими ладонями перекатываются его жесткие мышцы.

Чувствую его в себе такого сильного и мощного.

Чувствую любовь, которая наполняет мое сердце, грозя разорвать жизненно важный орган.

Саша заполняет все пространство не только вокруг меня, но и внутри. Он снова впивается в мои губы, я же понимаю, что полностью принадлежу ему. А когда скажу заветное “да”, то останется больше преград, которые будут разделять нас.

Я скажу “да” и буду принадлежать ему без остатка.

Именно это “да” соединит нас на веки вечные.

Вдобавок это самое “да” сделает потрясающего сильного мужчину полностью моим.

Даже хорошо, что нам не удалось пожениться в прошлый раз. Потому что здесь и сейчас я уверена в своем решении… в нем… в нас. Теперь я знаю, что наш брак не временный. У меня не остается сомнений, потому что я понимаю, что люблю его, а он любит меня.

Эта мысль заставляет низ моего живота сжаться. Стискиваю член Саши изнутри, заставляя непоколебимого мужчину втянуть в себя воздух.

Будущий муж находит мои глаза. Смотрит. Пристально. Победно. Властно.

Толкается в меня жестко, грубо.

Так, как мне сейчас нужно.

Он знает, как управлять моим телом.

Знает, я позволю ему сделать

Знает, я полностью, без остатка принадлежу только ему и гордиться этим.

Мышцы натягиваются как тетива. Дыхание застревает в горле. Узел внизу живота сжимается до предела.

Смотрю прямо на Сашу, пытаясь мысленно передать ему то, что мне сейчас нужно. И похоже, получается. Потому что в следующий момент Саша скользит рукой между нами.

Сначала нажимает на клитор, потом скручивает его. Одновременно жестко толкается и замирает.

Дрожь охватывает тело, пока я чувствую, как Саша изливается в меня. Перед глазами темнеет. Веки закрываются. Тело выгибается. Удовольствие настолько сильное, что мне не удается издать ни стона. Все остается во мне, пока я наслаждаюсь сначала сильнейшим напряжением, а потом невероятным расслаблением.

Вес тела Саши ложится на меня, становится трудно дышать, но я даже не думаю попросить лечь рядом или что-то подобное. Мне нравится ощущать этого сильного мужчину на себя. Нравится касаться его покрывшейся потом коже. Нравится ощущать всем телом его тяжелое дыхание и знать, что это я послужила причиной “сбоя в программе”.

Но самое мое любимое — это чувствовать Сашу в себе. Как минутой ранее, как сейчас. Так я понимаю, что он мой! Только мой!

— Я люблю тебя, принцесса, — шепчет Саша мне в шею через какое-то время.

Вибрация от его слов и жар от дыхания, приносит очередную волну удовольствия по телу. Дрожь, хоть и уже не такая сильная, охватывает меня. Требуется немного времени, чтобы она сошла на нет, а я вновь смогла нормально соображать.

— Я тоже люблю тебя, мой рыцарь, — тихо произношу, одной рукой зарываясь в волосы своего без пяти минут мужа, а второй — поглаживая его по спине.

Поэтому отчетливо чувствую, как Саша застывает. Расслабленные мышцы вновь затвердевают. После чего Саша медленно поднимает голову.

— Ты слышала? — с прищуром смотрит на меня.

— Ага, — не могу сдержать довольную ухмылку.

Мне очень понравилась его речь в больнице.

На самом деле, я начала просыпаться гораздо раньше, просто не находила в себе сил открыть глаза. Но слышала и то, как Саша терроризировал врача, и его разговор с братом, и, конечно, признание. В тот момент меня одновременно заполняло счастье вместе с болью. Я чувствовала каждой клеточкой своего тела эмоции Саши. Во мне отражалось все. Как он винит себя. Как ждет меня. Как любит.

И только благодаря этому всему мне удалось вырваться из лап тьмы, которая не хотела меня отпускать.

— А знаешь, — уголок губ Саши ползет вверх, — ты не принцесса, — его глаза наполняются озорством. — Ты чертенок, который, в итоге, затащит меня в ад.

Смешок вырывается из меня.

— Но я же спущусь туда с тобой, — говорю абсолютно серьезно.

Шуточное выражение тут же пропадает с лица Саши.

— Я тоже пойду за тобой куда угодно, — произносит он голосом, который находится на грани грубости. — Даже в ад, — всматривается в мои глаза, доказывая, что говорит правду, а в следующее мгновение отталкивается от кровати. — А теперь вставай. Сделаем тебя моей женой. И контракт тут будет не при чем.

Эпилог. Семья

— Почему не заходишь? — Саша обнимает меня сзади, кладет ладони на мой большой живот, прикрытый цветастым платьем, и подталкивает в гостиную дома родителей братьев, где собралась наша семья.

За накрытым белоснежной скатертью столом, установленным чуть дальше белого кожаного дивана и пары кресел, сидят Вадим с Таней, которые словно договорились и сегодня оделись в белые свитера. Они с помощью куклы Барби пытаются успокоить их плачущую дочурку в розовом платьице. Она все не перестает хныкать, поэтому Вадим забирает ее у Тани и прижимает ее к своей груди. Девчушка тут же обхватывает своими маленькими ручонками папу за шею и успокаиваться. Молодая светловолосая мамочка лишь неодобряюще качает головой, но на ее лице расплывается счастливая улыбка. Вадима улыбается ей в ответ

Ева в белоснежном платье в пол, у которой живот чуть меньше моего, выходит из потайной двери кухни с подносом в руках, на котором вижу разные закуски. Позади нее идет генерал, как грозный телохранитель, во всем черном. И только непоседа-мальчишка в костюме цвета хаки, сидящий у мужчины на руках, чуть снижает градус его брутальности.

Ева ставит поднос на стол и с помощью генерала занимает свое место. Дмитрий устраивается рядом, усаживая сына на одно колено.

— А где шейх и Лиза? — спрашиваю, когда мы подходим ближе.

— Скоро будут, — Саша отодвигает для меня стул, — Абду с Лизой уже подъезжают. Кстати, на этот раз они взяли с собой свою новорожденную дочку.

— О, это так здорово, — пока сажусь, больше напоминаю себе неповоротливого тюленя, все-таки последний месяц беременности.

— Кстати, я хотела поговорить по поводу Нового года, — Ева с ее любовью к семейным посиделкам, кажется, даже слишком воодушевленный. — Как насчет того, чтобы устроить праздник для самых близких? Прямо здесь, — она окидывает взглядом гостиную. — Пригласим родителей, друзей. Я хочу, чтобы наконец вся семья собралась вместе, — умоляюще смотрит на генерала.

— Семья — прекрасное слово, — Дмитрий смотрит на Еву с любовью, которая предназначается только для нее. — Давайте устроим праздник, — берет жену за руку. — Нет ничего лучше времени, которое мы проводим с семьей.

Мы с Сашей тоже переплетаем наши пальцы. Вадим с Таней от нас не отстают.

Осматриваю всех собравшихся за столом. и тепло расплывается у меня в груди.

Генерал прав — нет ничего лучше времени, которое мы проводим с семьей.

* * *

Дорогие читатели!

Цикл "Женщина братьев Волковых" завершен! Надеюсь, вам понравилось. Если это так, не забудьте поставить и написать комментарий. Мне будет очень приятно!

Если вы вдруг не читали книги про других братьев, давайте я продублирую ссылки на книги в порядке очереди:

Измена генерала https:// /ru/book/izmena-generala-b447828

Жена для наемника https:// /ru/book/zhena-dlya-naemnika-b453295

Контракт для нефтяника https:// /ru/book/kontrakt-dlya-neftyanika-b460538

А если вы вдруг хотите прочитать еще какую-нибудь мою книгу, то могу посоветовать "Работай на меня! Выходи за меня!" https:// /ru/book/rabotai-na-menya-vyhodi-za-menya-b457616

Спасибо, что читаете мои книги и остаетесь со мной!

С любовью, Ари Дале