Кон. Его бешеная страсть

Глава 1

Аполь

Кон. Его бешеная страсть

Год спустя.

Выхожу из бара, смена сегодня выдалась тяжелая. Пятница всегда тяжелая. Весь город отдыхает, а я пытаюсь выжить. Каждый гребанный день.

Вдыхаю свежий воздух, улицы мягко обволакивает ночь.

— Света!

Оборачиваюсь, Карина выходит из бара, машет чем то в руке, бежит в мою сторону.

— Ты ключи забыла. — передает мне небольшую, холодную связку.

— Спасибо.

Улыбаюсь подруге. Мы неплохо ладим, вместе работаем, вместе снимаем квартиру. На двоих выходит дешевле, так и держимся. Она только заступила на сутки, а мои как раз закончились.

— Ты в порядке? Какая то бледная, может попросить Марата тебя проводить?

— Нет, нет. Я просто устала, народу сегодня много. — говорю чистую правду, и хочу побыть одна. И никакого Марата точно не надо, хотя парень не теряет попыток заинтересовать меня. Только я больше в такие игры не играю, мне хватило. — Хорошей смены.

Целую Карину в щеку и сваливаю.

До дома идти не далеко, специально выбирали квартиру близко к работе, чтобы не тратить лишние деньги на транспорт.

Смотрю на компанию девушек, которые идут мне навстречу. Явно в сторону бара. Отдыхать, веселиться.

Смотрю на их улыбки, смех, как задорно что то обсуждают. Короткие юбки, топы и каблуки. Черт. Смахиваю слезу от воспоминаний.

У меня тоже когда то было все это. Легкость, беззаботность, радость. А сейчас только вечная погоня за жизнью. Успеть, смочь. Смочь заработать, смочь оплатить квартиру, смочь отложить на еду, смочь найти кроссовки по акции, потому старые стерлись до дыр, а лишних денег нет.

Год прошел. Целый год как меня выкинуло на обочину жизни. Без поддержки, без опоры, без средств на существование, без имени, без близких. Без всего. С развороченным нутром.

Оказывается я умею приспосабливаться. Удивительно, всегда думала, что я тепличный цветочек, без навыков выживания, а оказывает могу, когда припрет.

Отец тогда оставил меня на каком то вокзале в чужом городе. Всучил пачку денег в мешочке и новый паспорт, с другим именем. Нагнал на меня тогда жути рассказав, что Кон планировал со мной сделать о чем впрочем я и сама уже знала. Сказал, что я теперь другой человек, с другим именем, так он меня не найдет.

Боже, как я рыдала тогда. Ничего не понимала, и мало что до меня доходило.

К моему большому удивлению отец сказал, что не может остаться со мной, что у него “важные дела”, но как только он со всем разберется, обязательно меня заберет.

Родитель года!

Наверное я с того дня всех мужиков возненавидела, и в каждом вижу предателя. Всем кому верила, кому дарила свою наивность, меня убили.

Как только отец уехал на том же самом вокзале меня и обчистили. Украли все деньги и паспорт, который я даже не открыла ни разу. Все что осталось — пара купюр в руке.

И я махнула не глядя. Просто села на ближайший междугородний автобус и до конечной. Потом пересела на следующий автобус и еще один и еще, каждый раз до конечной, пока деньги не кончились.

Я ни о чем тогда не думала, просто не хотела стоять на месте. Все время казалось, что меня кто то поймает, схватит и мне срочно нужно бежать, двигаться. Во что бы то ни стало.

Иду по темному двору, мимо лавочки со столиком в освещении единственного фонаря. Там несколько пенсионеров, играют в карты. Они вообще видимо никогда не спят. Я их тут часто вижу по ночам. Дедушки фыркают, подначивают друг друга рьяно бросая карты на стол.

— Ну что, еще кон?

— Раздавай, я “дураком” спать не пойду.

Смеются, а меня парализует от слова “Кон”. Да, мысленно я часто к нему возвращаюсь и каждый раз в сопровождении бешеного сердцебиения.

Но когда слышу наяву, мои страхи словно обретают реальную оболочку. Вздрагиваю, хватаюсь за ремешок сумки перекинутой через плечо, стараюсь удержать себя в настоящем.

Мужчина часто мне мерещится, приходит во снах. То сново убивает меня, смеется надо мной, то целует, так искренне, по настоящему. И это до сих пор губит меня, все это время. Я продолжаю гибнуть. Боюсь и ненавижу.

Кон — мой ночной кошмар. Мужчина, который расщепил меня на триллионы кусочков, я с огромным трудом попыталась их собрать. И вроде собрала, но не так как было, все перекроилось, я изменилась.

Но этот его отпечаток на моей жизни уже никогда не сотрется. Горит меткой, напоминает о боли.

О моем безрассудстве. Какой наивной и глупой я была.

Теперь никогда. Больше такого не будет.

Не зря я так долго выстраивала свою жизнь с нуля. Даже имя теперь другое, первое какое пришло на ум когда познакомилась с Кариной.

Поднимаюсь по темному подъезду в квартиру. Пахнет сыростью и чем то еще, отдаленно знакомым, но я игнорирую это ощущение. Просто воспоминания нахлынули вот и все.

Третий этаж, моя обшарпанная дверь. Вставляю длинный железный ключ в замок. Опять заедает, что б его!

С трудом проворачиваю. Железо скрипит, дверь наконец открывается. Вхожу, щелкаю выключатель, загорается тусклый свет.

Дом, милый дом. Усмехаюсь сама себе, если эту хибару вообще можно назвать домом. Все на что хватает денег, иначе с голоду можно умереть. Это еще хорошо, что на сменах бесплатно кормят.

Двадцать четыре часа на ногах в две смены это жестко, и тело словно ощущает что мягкая кроватка совсем близко и начинает ощутимее ныть усталостью. Даже на душ нет сил, приму его утром. Сейчас хочу только спать.

Захожу в свою комнату, точнее закуток, от стены до стены пять шагов. Кровать и шкаф все что есть, больше не влезет да и денег на большее нет. У меня даже окна тут нет, но это не проблема, это мне уже привычно.

Щелкаю выключателем, свет не загорается. Отлично, опять лампочка перегорела. Просто прекрасно!

Как я устала, моральных сил нет. Крутишься как белка в колесе, а ради чего? Вот такой жизни?

Сажусь на край кровати. Опускаю голову, зарываюсь руками в волосы, массирую кожу. Боже. Как мало нужно для счастья, сейчас еще горизонтальное положение приму, вытяну ножки и жизнь наладится. На какое то время.

Укладываюсь на кровать, отвернувшись от края. Утыкаюсь носом во что то горячее и большое. Морщусь, упираюсь ладонью. Что это?

В нос бьет аромат, от которого легкие схлопываются. Мозг еще не понял, а

Подрываюсь, но не успеваю. Сильные руки с болезненным нажимом удерживают на месте. Фиксируют голову и я вижу глаза. Те самые, из моих кошмаров, из прошлой жизни. До боли знакомые, вызывающие панический ужас карие омуты!

Это не может быть правдой!!!

Каждый сумасшедший удар сердца болью отбивает по легким. Тело охватывает дрожь.

— Соскучилась, медовая?

Глава 2

Всматриваюсь в его глаза горящие сквозь темноту, пытаюсь убедиться, что это просто чертов сон.

Тело сковало, но я все еще упираюсь в Кона руками, безуспешно отталкиваюсь.

Боже. Я упираюсь руками в Кона! Не думала, что подобное когда то еще случится. Наяву.

Он так близко. Ужас накрывает с головой.

Чувствую его тяжелое, горячее дыхание опаляющее кожу. Вблизи могу разглядеть как плотно стиснута его челюсть, губы поджаты с такой силой, словно он еле сдерживается от того чтобы не задушить меня прямо сейчас.

Господи, а я уже и забыла какой он огромный.

Делаю попытку вырваться, дергаюсь, почти сползаю с кровати. Кусаю мужчину за кисть, так сильно как только могу.

Мне нужно сбежать, любой ценой. Я хочу жить, очень хочу жить! И ненавижу себя за то что фокусируюсь на вкусе его кожи. Он обжигает, возвращает отравленные воспоминания. Я подрываюсь, почти убежала, почти, еще пара шагов... Кон шипит.

— Сука, блять!..

Распахиваю дверь в коридор, и Кон грубо хватает меня за волосы, тянет на себя. Я взвизгиваю от боли и страха.

Свет из коридора падает на лицо мужчины. В его глазах полный мрак и всепоглощающая ярость горящая диким пламенем.

Я видела Кона в гневе, но он никогда не был направлен на меня. Как сейчас.

Краешек губы дергается в оскале, хватка в моих волосах усиливается. Мне не сбежать. Он не отпустит. Теперь точно нет. Это осознание неизбежной безысходности меня топит.

Слезы собираются в уголках глаз, стекают к дрожащим губам. Взгляд падает на шею Кона когда он сглатывает, боже, сколько раз я мысленно рисовала эти татуировки по памяти, знаю все изгибы, каждую темную линию, наизусть. Всхлипываю, крепко зажмуриваю глаза, поддаюсь страху.

— Пожалуйста, отпусти…

Кон молчит, ничего не отвечает. Чувствую как глубоко он дышит, на шее пульсирует жилка. Ничего не вижу из-за слез, моргаю несколько раз, тело почти обмякает в жесткой хватке. Я уже не могу сдержать себя. Истерика вырывается.

Кон напряженно бегает глазами по моему лицу. Молчит и словно еще больше звереет от моей реакции. Рывком дергает меня в сторону коридора, практически тащит за волосы пока я отчаянно пытаюсь перебирать ватные ноги, поспевая за ним.

Реву в голос, это какой-то кошмар, оживший ужастик. Словно моя паническая атака воплотилась. Личный палач пробирающий до мозга костей.

Неужели я мало пострадала от этого мужчины и судьба уготовила для меня еще порцию боли? Спотыкаюсь об обувь в коридоре. Кон яростно пыхтит, вытаскивает меня из квартиры, тащит вниз по лестнице.

Голые ноги бьются о ступеньки сбивая пальчики, затылок стягивает боль. Я вскрикиваю от очередного падения, но Кон не церемонится.

— Мне больно. — хнычу, страх прилипает ко мне мерзким слоем.

— Мне похуй!

Очередной резкий рывок отдается сильной болью. И еще большей болью отзывается внутри, его слова режут словно по свежей ране, которая давно зажила, а сейчас с нее содрали болячку обнажив плоть.

Да, я знаю что ему все равно, но вот так прямо... Я не ожидала... Ублюдок!

Но спасибо за честность. Теперь хотя бы он настоящий, без масок и дурацких игр. Без притворных касаний.

Кон вытаскивает меня из подъезда на улицу. Все еще держит за волосы на выпрямленной руке, так что я почти сижу на асфальте возле его ног. Смотрю на его лицо снизу вверх. И подмечаю как он изменился за этот год. Волосы стали чуть длиннее, черты лица жестче, скулы чуть острее. Да и весь он словно стал еще больше. Или это у страха глаза велики.

Всхлипываю. Боже, сама не понимаю что со мной. Смотрю на него и хочу убежать, обнять, убить, коснуться… Так не может быть. Ненавижу его. Ненавижу себя.

Ненавижу свое отчаянное сердцебиение. За то что допустила тогда и сейчас словно тянусь к нему подсознательно. Аромат тела его все тот же. Пробирает насквозь и вместе с тем вызывает тошноту.

Вижу как яростно он дышит, на меня словно специально старается не смотреть, отводит взгляд. Словно я мешок мусора в его руках. Отпускает мои волосы с пренебрежительным толчком. Так что я плюхаюсь на задницу.

— Садись в машину.

Говорит жестко, с нажимом, сквозь стиснутую челюсть. Поднимаюсь на ноги, вытираю слезы, слежу за Коном как за хищником который в любой момент нападет. Он может, я знаю.

Вижу припаркованную машину, одну единственную, его. Оглядываюсь по сторонам. Черт, даже старички уже ушли, на улице никого.

Обхватываю себя руками, стараюсь унять дрожь в теле. Несмело шагаю в сторону машины. Оборачиваюсь, на Кона. Тот на удивление стоит возле подъезда не сделав и шага за мной. Выгляди на фоне обшарпанного фасада многоэтажки нелепо, словно он не из этой реальности. Что по сути так и есть.

Я обзавелась новой жизнью, но он и сюда проник. Закуривает сигарету. Как раньше, точнее как всегда, но для меня как раньше.

Это мой шанс. Единственный. Другого может не быть.

Срываюсь на бег в сторону темного переулка. Сердце грохочет, пульс зашкаливает, но ноги удивительно быстро двигаются. Слышу как за мной бегут, но я не оборачиваюсь, не хочу, не могу, не буду!

Нет, нет, нет!

Адреналин растекается по крови прибавляя сил. Скрываюсь в темной арке, прижимаюсь к холодной шершавой стене до боли вжимаясь затылком.

Боже, боже, боже!

Руки трясутся, голова гудит, сердце вот вот остановится из-за дикого темпа. Шумно выдыхаю, пытаюсь сосредоточиться.

За мной никто не бежит? Он меня отпустил? Быть не может.

Все внутри сжимается, стягивается вакуумом. Может это все было нереально? Просто переработала, устала, вот и померещилось. Совсем свихнулась.

Сново всхлипываю, господи, куда бежать?! Сново на вокзал и опять в никуда? Он найдет, везде найдет, это лишь вопрос времени.

Не успеваю толком переварить эту мысль как кто то из темноты вытаскивает меня. Резко, грубо, больно. Закидывает на плечо и уносит. Истошный крик раздирает горло. Луплю мужчину кулаками по спине, это не Кон. Но от этого не легче.

Какой то переросток несет меня к машине хозяина.

Нет! Я не пойду, не поеду! Не запихнут!

Вцепляюсь в футболку этого мужика, когда он пытается меня

На моем подбородке вдруг сжимаются горячие, шершавые пальцы. Те самые, которые когда то так “правильно” переплетались с моими.

Каждое его касание бьет током, пробуждает то что я давно зарыла. Думала глубоко, но оказывается тут, совсем близко, почти на поверхности. Черт!

— Ты сейчас сама в тачку прыгнешь. Или я позволю охране с тобой позабавиться.

Слышу довольный предвкушающий смешок этого самого охранника, который с каждой секундой сильнее стискивает меня в своих руках. Взгляд Кона отрешенный, голос непреклонный, слегка снисходительный. Словно я его совсем не знаю, другой человек. Или я просто не хотела в нем этого видеть раньше.

Соскакиваю с плеча верзилы, сажусь в машину на заднее, дверь захлопывается. Сново в ловушке.

Секунда и соседняя дверь открывается, в машину вваливается Кон. Мгновенно заняв собой все пространство. Дышать все тяжелее.

Водитель трогается. Надо же, а я его и не заметила. Тишина с каждым пройденным метром нагнетает все больше. Поднимаю глаза на мужчину, которого чувствую всеми фибрами, каждой клеточкой организма. Словно я резонирую на него. Просто ощущаю его гнет, тяжелую энергетику, злость.

Кон все еще не смотрит на меня, отвернулся в окно и напряженно дышит. Сжимает кулаки до побеления.

Раньше я вечно не успевала задавать нужные вопросы. Сейчас все не так, я другая. Через страх и давящий ком в горле выталкиваю слова. Пока не знаю какие из них действительно важные.

— Куда мы едем? — мужчина молчит, не выдает никакой реакции словно не слышит меня. — Кон! — я вскрикиваю, захлебываясь слезами, от его реакции, от того что я впервые за много месяцев произнесла вслух его имя.

— Помолчи, откроешь рот, когда я скажу.

Кон не кричит, голос пронизанный сталью не повышает ни на октаву. Даже наоборот, говорит чуть тише чем обычно. И это пугает еще больше.

Все еще не смотрит на меня. Отстраняется, напряжен как граната без чеки, готовая взорваться в любую секунду. А я сижу в зоне поражения и не знаю когда именно рванет.

Машина тормозит возле высотки. Я стараюсь сжаться до максимально неприметной точки в пространстве. Дверь с моей стороны распахивается, двое верзил снаружи ждут пока я выйду. Ничего не понимаю, опять. Опять мне никто ничего не говорит, не объясняет. Перевожу взгляд на Кона.

Врезаюсь в его глаза, которые неожиданно прямо смотрят на меня. Все те же, карие, темные, но эмоция в них другая. Чистый металл. Без капли блеска, того самого, который сводил с ума. С которым он раньше на меня смотрел. А может его и не было на самом деле никогда? Все плод моего воображения и желания быть для него особенной. Раньше. Сейчас нет.

От прежней наивной дурочки не осталось и следа. Жизнь научила, я выучила уроки. Не позволю больше ему играть со мной.

— Иди. — вижу как губа мужчины дергается в оскале на этом единственном слове.

— К-куда?

От страха голос дрожит, по позвоночнику словно иголки рассыпали. Все тело ломит.

Кон лишь недовольно щелкает пальцами и два бугая вытаскивают меня из машины пока я слабо трепыхаюсь. Заводят в дом крепко сжимая за плечи по обе стороны.

Лифт, этаж — все как в тумане, щелчок замка, дверь в квартиру открывается, меня вталкивают внутрь. Хлопок. Я одна.

Сново заперта, сново заложник. Нервы рвутся, внутри все дрожит. Стекаю по стене на пол.

Поток слез уже не остановить, когда наедине с собой начинает приходить полное осознание ситуации.

Кон меня нашел.

Глава 3. Кон

Пару минут сижу в машине, нужно успокоиться, взять себя в руки.

Тело вибрирует от переполняющих эмоций. Меня словно по разбитому стеклу прокатили, после керосином облили и подожгли. Так, что каждый осколок приплавился к коже и горит жгучей болью.

Сука!

Думал отпустило, реально думал, что справлюсь. Но стоило этой суке мне в глаза заглянуть и все, пелена, мозг отрубился! Блять!

Целый год ее искал.

Отчаянно искал и пиздец как боялся, что найду. Хотел и сам тормозил. В пол руки шерстил города, один за другим, медленно. Потому что сам свою реакцию не мог предсказать, не знал как поступлю, что сделаю с ней.

И что после останется от меня. Такого со мной еще не было. По факту надо ее по кускам папаше отправить, который к слову сам уже не один месяц у Румына в заложниках отдыхает за свою подставу.

И так и планировал ведь. Наказать, напугать, так что бы с этого момента спала только с открытыми глазами. Чтобы знала кому дорогу перешла и что за такое бывает. Сука!

И напугал. Видел ее искренний чистый страх, слезы. Как тряслась, кричала, вырывалась. И меня это пиздец как выворачивает, все внутри крошится от желтых глаз полных отчаяния.

На ебучих инстинктах хочется ее огородить, спрятать, уберечь. Еле сдержался. Что бы не убить ее прямо там или не поцеловать губы эти трясущиеся.

Мои, сука, губы!

Дрянь эта точно меня чем то траванула. Потому что нельзя. Так нельзя.

На поводу эмоций могу пойти, но не когда это касается работы. Тут не спущу. Слабину себе не позволю.

Стоило только запах ее почувствовать и все. Сейчас он не такой яркий, еле заметный шлейф, но он есть. Ебучий мед, узнаю из миллиона.

Планировал сейчас из нее инфу выбить. Хочу знать как это было. В какой момент я проебался? Когда Савин решил дочь свою под меня подложить ради флешки? На каком моменте она переобулась? Как все провернули? Что еще распиздеть успела и кому?

Вопросов дохера. Но я не вывожу! Блять! Просто не вывожу!

Даже смотрю на нее с трудом. Потому что внешне она будто все еще та, моя. Сука, словно и не играет. Не выдержу, либо ее убью либо сам рассыплюсь.

Телефон звонит. Вздыхаю, вытаскиваю из кармана. Влас. Блять, он весь этот ебучий год на пару со Стасом мне в уши то и дело лили фразы типа “я же говорил”. Знает, что я на девку вышел, хочет убедиться, что она уже не дышит.

Из всех мне только Гид пару раз сказал “что то не сходится, нужно перепроверить”. Но ему, блять, легко говорить, у него девка нормальной оказалась, настолько что чуть не подохла из-за него.

Но не всем так везет. Мне не повезло. Оказалась крысой натуральной, каких только топить

— Да. — стискиваю зубы до скрежета.

— Ну что, сильно вопила перед смертью? — Влас в кровожадном предвкушении, забавляется пока меня волна злости накрывает. Вздыхаю, перед глазами уже вспышки ярости ебашут.

— Я с ней еще не говорил.

— Блять, Кон, хули с этой крысой говорить. В расход и концы в воду. Если сам не можешь, давай я. Я же тебе предлагал чтобы мои ребята за ней метнулись.

— Я сам!

Цежу сквозь зубы. Скулы до боли сжимаю.

Нужно срочно пар выпустить, иначе точно взорвусь. Влас недовольно хмыкает на том конце провода, сбрасывает звонок.

Куда рвануть? В зал на спарринг, чтобы скинуть гнев или девок выцепить, расслабиться?

Блять, голова чугунная, виски давит. Нихера не соображаю.

Вываливаюсь на улицу, вдыхаю ночной воздух. Оглядываюсь. Городок конечно так себе. Богом забытое место. Самое то для этой суки. Стоит только подумать о ней, как о чем то реальном, близком, не далеком где то на просторах планеты, а тут, у меня в руках.

Голова снова наливается свинцом.

Отпускаю водителя, сам за руль сажусь. Своим людям командую тут оставаться за квартирой следить. Газ выжимаю, мчусь на скорости по главной дороге в этом городке. Машин почти нет, легко маневрирую, слегка расслабляюсь, набираю скорость.

Сто, сто пятьдесят, двести.

Еду как в тёмном тоннеле, все вокруг смазывается, в голове картинки мелькают. Воспоминания. Она — все такая же. Как смеялась, как хныкала, как бежала мне навстречу.

Сука!!

Словно не со мной было. С каким то идиотом!

Что из того было правдой? Половина? Ничего? Может быть все? Нет, я не настолько долбоеб что бы в это поверить.

Вхожу в резкий поворот, в голове она, на кровати, подо мной. Всхлипывает, елозит, целует.

На перекрестке красный, я не сбавляю. Двести двадцать. Как цеплялась за меня, прижималась, просила. И ни одна мразь, блять, не сбивает, хоть бы кто нибудь влетел в меня на скорости прервав этот поток картинок в черепной коробке!

Сука!!

Торможу у обочины, резина свистит. Вылетаю из машины, сигарету закуриваю, гребанная зажигалка никак не дает огня.

Ядовитый дым жжет легкие. Кайф. То что нужно.

Голова вроде в норму приходит. Соображаю яснее. Надо вернуться, не хватит мне, блять, нервов ждать. Да и хули я бегаю, как сопляк. Будто это я в чем то накосячил, а не она мразью оказалась.

Если даже сорвусь. Она один хуй это заслужила. Все что я с ней сделаю заслужила. И раз она такая хорошая актриса, пусть отыгрывает.

Возвращаюсь к дому на каком то автопилоте. Выхожу из машины, поднимаюсь на лифте. Возле квартиры мои люди. Открывают мне дверь.

Вхожу, внутри ни единого звука. Блять, если она уже как то свалить умудрилась. Убью там где поймаю, без лишних вопросов. Ее и моих людей кто упустил.

Не торопясь осматриваю квартиру. Сердце безосновательно ебашить начинает. Кухня, ванная, коридор — пусто.

Заглядываю в спальню и не сразу замечаю спящую девчонку на краю кровати свернутую калачиком. Все нутро сдавливает. Подхожу ближе, разглядываю ее.

Изменилась. Похудела, похмурела. Что, нихуя не весело жилось все это время? Рад, что даже врозь мы все равно были в одной связке. Потому что меня, блять, каждый ебанный день пережевывало, переваривало и обратно в реальность выплевывало.

Взгляд невольно очерчивает изгибы ее тела. Смотрю словно сквозь одежду. Ключицы острые, грудь размеренно поднимается, бедра точеные сильно сжаты. Пальчиками за покрывало цепляется, носик морщит, словно что то плохое снится, неприятное. Сука.

Вздыхаю, ладонью по своему лицу веду. Какого хуя я творю? Надо встряхнуть ее как следует, ответы вытянуть, наказать, выпустить уже наконец то пар, по настоящему.

Присаживаюсь на корточки возле нее. Рука сама тянется, провожу пальцами по волосам, легко, так чтобы не разбудить, но словно утешить. Утешить, блять, эту суку! От снов ебучих уберечь.

Нахуй. Нет, больше я не поведусь. Встаю резко, быстро, чтобы не дать себе время передумать.

— Встала! — она даже не пошевелилась, крепко спит, блять, сном младенца. — Встала я сказал!

Рявкаю, толкаю ее в плечо. Девчонка подрывается, сразу на кровати отползает от меня как от зверя, не сводя глаз.

Сука, и какого хрена меня все еще это торкает? Скалюсь, блять, ни один вопрос не могу вспомнить. Что я там знать хотел? Все стирается, когда она так от меня шарахается.

Больше нравилось когда наоборот было. А так только больше злит. Ее реакция на меня и моя на ее. Что все еще рвет, не отпустило.

Давление в штанах напирает. Сам себе усмехаюсь, пиздец. Тело реагирует на эту дрянь само по себе, неконтролируемо, в любом состоянии. Моем и ее. Она боится, я злюсь. Похер.

Головой веду, челюсть стискиваю, пальцы в кулаках хрустят.

Девчонка по мне глазами бегает, считывает мое состояние. Резко хватаю ее за ноги, с кровати стягиваю пока она верещит, руками машет, отбиваться пытается, но херово. К стене лицом ее прижимаю с глухим ударом, она вскрикивает. Сам со спины вжимаюсь, в глазах темнеет от ее запаха, от дрожи тела. Сука.

— Рассказывай. — рычу, каждая буква с трудом, через силу.

— Что?! — всхлипывает безостановочно, слезы ручьями льет, и где только такому учат, блять?

— Все. С самого начала. — чуть сильнее сжимаю ее за шею, если не дура, должна понять, что пиздеть сейчас не вариант.

— Кон, пожалуйста, я не понимаю чего ты хочешь от меня. Отпусти, прошу. — буквально воет в моей хватке и меня разрывает от этого скулежа, все внутри обрывается, выжигает лавой по венам, царапает по ребрам.

— Отпустить?..

Шепчу возле ее уха, рукой под кофту ныряю, касаюсь пальцами кожи живота.

Она замирает в эту же секунду, словно и не дышит. Блять, меня разматывает от касаний, сам себя извожу. Сжимаю талию, веду рукой вверх до груди.

Сука, она все такая же чувствительная. Дрожит, резко втягивает воздух, глаза закрывает когда моя ладонь сжимается на груди. Скулит, но не отбивается, словно зависла. И я завис, прижимаюсь плотнее, волосы ее у самого носа отравляют ароматом.

— Как я могу тебя отпустить?

Голос дрожит от желания ее придушить и трахнуть одновременно.

Сердце грохочет отдавая импульсы во все тело. Девчонка глаза открывает, из них слезы льются словно в башке одна вода, губы дрожат.

Ногами расталкиваю ее ноги шире, она вскрикивает, пытается вывернуться. В глазах паника, очень знакомая паника, та которую я наизусть знаю.

Глава 4

Сердце больно бьется о стену к которой меня прижимает мужчина. Его рука под одеждой горячая, но кожу будто обмораживает. Ледяные мурашки накрывают все тело.

Кон грубо толкается ногой так чтобы шире развести мои ноги. Чувствую его возбуждение ягодицей.

И все. Меня сносит бурный поток истерики.

То что раньше пробуждало во мне волнующее приятное предвкушение сейчас взрывается диким страхом.

Дыхание спирает, делаю глубокие частые вдохи, но кислорода будто бы нет, как под толщей воды. Он твердый, очень твердый и горячий, впервые за долгое время низ живота предательски стягивается в забытом спазме.

В глазах рябит, все функции в организме отказывают из-за стресса и усталости. Задыхаюсь, в грудную клетку словно цемент залили, который с каждой секундой становится все плотнее, тяжелее.

Кон разворачивает меня к себе лицом. Но я не реагирую, тело ушло в подсознание.

Нет ресурса бороться с внешними раздражителями. Пытаюсь совладать сама с собой для начала. Лицо мужчины очень близко. Неприлично, недопустимо близко.

Брови напряженно сведены, взгляд сосредоточен на моих глазах. Смотрит уверенно, прямо, неотвратимо.

Теми родными глазами из прошлого, без злости с долей волнения.

Я сосредотачиваюсь на этом еле уловимом ощущении из той жизни.

— Дыши, просто дыши.

Голос Кона низкий, с грудной вибрацией отбивается волнами по моему телу. Все еще задыхаюсь. Кажется все это не со мной.

Паника пытается меня убить напару с мужчиной. Большая ладонь ложится на мое колено от чего я вовсе забываю как дышать.

Вот черт...

Он делает это.

Как раньше.

Водит пальцами по коже. Парализует сознание. И предательски расслабляет тело.

Паника медленно отступает, сменяется чем то другим.

Впиваюсь глазами в лицо Кона пока его пальцы медленно двигаются на моем колене. И не понимаю. Его реакция. Эмоция. Очень сдавленная, словно ему физически больно так меня касаться и он делает это через силу, с большим трудом.

Поджимает губы, шумно сглатывает, глазами скользит по моим губам. Желваки выступают на лице.

Боже. Выдыхаю, медленно, словно медитирую. Но до реальной медитации мне далеко.

Голова все еще мутная, но я тут. На этой планете, в своем уме. Собираюсь с духом. Нельзя продолжать вот так просто стоять, нервы затягиваются с каждой секундой все туже. Одергиваю колено, отвожу взгляд, слегка прочищаю горло.

— Кхм… Что... Что мне нужно сделать, чтобы ты оставил меня в покое? — голос почти не дрожит, это успех, Кон усмехается от чего меня новой волной накрывает, которую я глушу изо всех сил. Выставляю мысленные барьеры, которые с треском рушатся с каждым его вдохом, взглядом, касанием.

— Покоя значит захотела?

Его рука скользит вверх по телу, будто случайно задевая пальцами каждую неровность. Большая ладонь туго сжимается вокруг шеи, отчего мне приходится запрокинуть голову вверх. Боже.

Всхлипываю, но больше не отбиваюсь, смысла нет. Сейчас он меня убьет. Точно.

Выкроила себе год свободы и хватит. Самой отвратительной свободы. Но она у меня была.

Что я сейчас могу? Рыдать, это да, это я могу и делаю. Но от этого не легчает. Хватаюсь руками за запястье мужчины когда он сильнее сдавливает руку на шее.

— Что ты хочешь от меня?! — хриплю, кислород недостаточным потоком просачивается в легкие.

— В какой момент ты… Сука… — Кон опускает голову, словно с мыслями собирается, я уже начинаю кашлять от нехватки воздуха. — Когда ты решила для Савина скрысить? Или все с самого начала было лишь планом?

Кон поднимает на меня глаза переполненные бушующими эмоциями: гнев, разочарование, обида, злость.

Лицо все напряжено, красное, словно он борется внутри себя со своими демонами. Брови плотно сведены. Все его тело говорит о том что он готов рвать голыми руками.

Я не понимаю. Ни слова не понимаю. О каком плане речь? О том что меня увезли? Вынудили жить другую жизнь?

Молчу издавая хрипящие звуки, пытаюсь понять, собрать картинку, что то сложить в голове. Глаза Кона наливаются кровью. В секунду ладонь сжимается с такой силой, что я кажется слышу хруст собственных позвонков. А затем он резко отступает, как от огня отшатывается от меня, когда я обессиленно падаю на пол.

Господи, хватаюсь за шею, потираю ее пальцами словно пытаюсь помочь воздуху быстрее просочиться внутрь. На пол капают слезы от боли, обиды, страха.

Какого черта он творит?!

— Грамотно все рассчитали, план был хорош, признаю. — голос пропитан холодным железом, Кон садится на край кровати, устремляет в меня пронзительный взгляд. Цепкий, улавливает каждое мое движение, мимику, взгляд. Как полиграф пытается меня считать. — В одном наебались, но думаю это ты и так уже знаешь.

Ухмыляется в хищном оскале от которого холод бежит по венам. Смотрю на него, сново снизу вверх. Очередной раз осознаю его превосходство, словно и без этого непонятно кто тут главный.

На какое то время отключаюсь немного разглядывая абсолютно чужого и до болезненных спазмов родного мужчину напротив. Мысленно касаюсь его руки, той самой которая минуту назад так яростно стискивала мою шею.

Знаю с точностью до цельсия на сколько она горячая, какие шершавые у него пальцы. Словно сквозь одежду веду взглядом вдоль рук по извилистым линиям татуировок. Этот маршрут я выучила до миллиметра.

Сглатываю когда встречаюсь с его глазами. Явно темнеющими глазами.

— У меня не было никакого плана! — истерично выплевываю слова.

— Естественно, но он был у Савина. — наклоняет голову вбок, сверлит насквозь, ищет что то во мне, но я не знаю что именно. Почему все так сложно? Почему все от меня хотят чего то?

— Боже, Кон, я понятия не имею о чем ты говоришь.

Прислоняюсь спиной к стене, подгибаю колени, потираю разбитые пальчики на ногах. Кон хмурится, будто пытается мне поверить, искренне. Но после лишь хмыкает, расплывается в кровожадной улыбке.

— Можешь больше не отыгрывать, Сте-ша.

Мое настоящее имя его голосом звучит хлестко, словно розгами по черепу. Как давно я его не слышала. Тело напрягается превращаясь в единый спазм.

Пару секунд в тишине просто смотрим друг на друга. Глаза Кона бурлят эмоциями, настолько разным и стремительными, что я не успеваю за ним, не понимаю. Все в итоге просто сгорает.

Мужчина неожиданно резко встает. Проводит рукой по лицу, словно смахивает невидимые слезинки. Достает из-за пояса оружие, что то щелкает. Сердце обрывается, с опозданием выдает болезненный удар.

Господи, вот и все.

Всхлипываю, переводя взгляд с оружия на Кона. Его глаза пустые, все испепелилось в рьяном пламени. Ничего кроме твердости и уверенности. Вжимаюсь в стену с такой

Мужчина поднимает оружие. Из меня вырывается какой то писк. Умолять его остановиться нет смысла, он все решил. Это видно по жестам, по тому как уверенно держит оружие несмотря на дрожь в руке.

Что, даже слова последнего мне не даст сказать? Или последнее желание? Всем смертникам ведь положено последнее желание, так?

Точно же, у меня вообще то есть желание. Еще оттуда, из времени когда я была влюблена, а Кон не пытался меня убить.

— У меня есть желание. — голос дрожит, смотрю прямо в глаза, терять уже нечего.

— Что? — голос мужчины удивительно хриплый, лицо такое словно он кого то хоронит, кого то важного и дорого. Точно не меня.

— Помнишь, когда то ты обещал мне желание? Я его так и не использовала.

Собираю остатки смелости, поднимаюсь на ноги продолжая упираться в стену. Хочу с ней слиться, просто утонуть, увязнуть в глухой стене. Перед глазами все мутно, слезы застилают все вокруг. Тру глаза манжетами кофты, всхлипываю. Кон смотрит прямо, чуть приподнимает пистолет.

— Просить сохранить тебе жизнь бессмысленно. — отрезает, без шанса.

— Хорошо, я попрошу другое.

Кон болезненно вздыхает, стискивает челюсть.

Немного расслабляет руку, опускает оружие. Меня трясет, все внутри вибрирует страхом. Но мое колено словно все еще помнит его пальцы, поглаживающие движения и это действует успокоительным.

Я не пытаюсь придумать план побега. Не хочу бегать от него всю оставшуюся жизнь. Какой в этом смысл?

И не хочу умирать. Хотя бы не так, не в страхе.

Черт, прямо история Ромео и Джульетты в реальной жизни.

Сейчас, через страх, через боль и отчаяние я все еще чувствую к нему что то? Это и будет моим последним желанием. Хочу понять, для себя. На сколько я безнадежная дура?

Потому что запах его кожи, который я так упорно старалась забыть, сново будто бы въелся в слизистую и с каждым вдохом наполняет изнутри.

— Поцелуй меня.

Глава 5. Кон

Разъеб!

Меня просто разъебало это ее желание. Вдребезги. Кувалдой по мозгам. Всмятку.

Не ожидал. Лучше бы она попросила, что бы я сам себе пулю в лоб пустил! Было бы милосерднее.

Решила новую игру начать? Смотрю на нее и, сука, верю! Хорошо отыгрывает.

Ствол в руке нагрелся так что обжигает. Застрелил бы я ее? Однозначно, блять, да!

Сука. Не знаю. Очень хочу и не могу. Сдохну тут, сразу после нее.

Выдыхаю, опускаю пистолет на стол. Девчонка зареванная все стену собой подпирает на дрожащих ногах. Делаю шаг в ее сторону как на эшафот. Сам предчувствую, если поцелую, совсем крыша съедет. Ебнусь окончательно.

И как под гипнозом шагаю еще и еще пока не прижимаюсь к ней вплотную.

Дрянь эта глаз с меня не сводит, за пистолетом не следит, значит не такой у нее план. Что то другое задумала?

Я окончательно на ней свихнулся, терять нечего.

Наклоняюсь к девчонке, она губы раскрывает в ожидании поцелуя. Резко воздух втягивает, когда я совсем рядом.

Вот она, так близко, моя желанная обманка.

Глаза прикрывает, а я слежу, пристально. Касаюсь ее губ дыханием от чего она слегка облизывает пересохшую кожу. Блять!

Целую словно в первый раз, осторожно прощупываю, сминаю, смакую. В солнечном сплетении взрыв от которого все остальные органы выбивает. От ощущения, вкуса, запаха. Обхватываю ее за талию, все так же, почти полностью, к себе прижимаю. Чувствую как дрожит всем телом, яд свой в меня запускает все глубже.

Толкаюсь языком внутрь, она позволяет, отвечает на поцелуй, всхлипывает. Я словно радиации наглотался. Все еще жду когда она что то выкинет. Но девчонка только дрожит, чуть слышно стонет.

И я словно в кислоте растворяюсь до костей. Похуй уже даже если нож сейчас в меня воткнет.

Закрываю глаза, чувствую как робко она цепляется пальчиками за плечи. В моменте ощущаю, что она сама слегка жмется ко мне.

В ушах пульс долбит. Будто одержимый целую ее, облизываю, посасываю губу. Член как стрелка компаса только на нее указывает. Как магнитом тянет.

Стеша смелеет, увереннее обхватывает руками шею, в волосы зарывается. Дыхание сбивается, никаких мыслей, одни животные инстинкты.

Телефон вибрирует. Похуй. Если за окном сейчас метеорит въебет, я от нее все равно не оторвусь.

Подхватываю девчонку, ее ноги тут же меня обвивают. Отстраняюсь на секунду, ловлю ее реакцию. Она, сука, словно так же кайфует сейчас как и я. Брови немного хмурит, глаза закрыты, губы припухшие. Выдыхает с чуть слышным стоном. Сука, она не может так реагировать! Это нереально.

Спускаюсь мокрыми поцелуями по шее. У нее мурашки разбегаются по коже. Судорожно сглатываю. Блять, не может такого быть! Ее всю трясет, ведет, словно уплывает.

Руками под рубашку скользит, трогает, гладит. Не изучает, а словно проверяет. Прощупывает то что и так знает.

Телефон вибрирует не переставая.

Дыхание ее глубокое, быстрое, рваное меня переполняет. Как поддается каждому моему движению, позволяет касаться как хочу, сама жмется ко мне всем телом. Крышу срывает окончательно. Словно дорвался до дозы, без которой ломало.

В дверь в квартиру резко стучат с явно излишним энтузиазмом. Что то не так, мозг отдаленно соображает, но останавливаться не хочется.

Стеша вздрагивает всем телом. Пытается соскочить, спрыгнуть. Ее щеки красные до неприличия, слегка взъерошенная, красивая, как раньше.

Пока я как малолетка залипаю на ее смущение из подъезда неожиданно доносятся выстрелы. Блять! Словно пулеметная очередь. Какой то кипишь, там явно перестрелка со всеми вытекающими.

Телефон достаю, другой рукой девчонку хватаю, в сторону коридора тяну. Она глаза на меня свои желтые вытращила, полные страха и какой то ебучей надежды от которой ток по телу бежит.

— Кон, что происходит? — хрипит не своим голосом когда из подъезда очередная порция выстрелов доносится.

Голова врубается на максимум. Кто то хочет меня грохнуть. Опять. Ситуация не новая, но видимо не для девчонки. Ничего не отвечаю, набираю того кто за охрану отвечает.

— Что там?! — рявкаю на фоне очередной стрельбы.

— Подъехало две машины, человек десять, выход перекрыли…

Мельком обрисовывает ситуацию, я в голове прокручиваю, прикидываю. Что за хуня? Сейчас все спокойно должно быть, никаких проблем нигде нет. Все дела разрулил. Нападений не предвиделось. Что то не то.

Дверь в квартиру взрывной волной выносит. Сука!

Стешу успеваю прикрыть, к стене прижать. Смотрю что бы девчонка дышала. Ее только я убить могу. Ни паника, ни наемники. Только я!

— Мне нужен коридор, через минуту!

Бросаю в трубку приказ. Вариантов нет, со мной

Встряхиваю Стешу за плечи, сейчас нужно чтобы она меня услышала. И доверилась.

— Слушай, мы сейчас пойдем к машине. — девчонка округляет на меня глаза, дыхание задерживает, начинает головой мотать из стороны в сторону.

— Я не могу. Не пойду. Это самоубийство…

Бледнеет на глазах, но у меня сейчас нет времени на бабские истерики. Хватаю ее за запястье, выхожу в подъезд. Тут словно танком херачили. Клубы пыли и дыма витают перед глазами. В нос бьет запах пороха. Адреналин расползается приятной негой.

Заряжает на борьбу. Уверенно двигаюсь в сторону выхода. Оборачиваюсь на секунду, оценить состояние девчонки. И эта секунда становится вечностью.

Идет за мной, сама вцепилась в рукав моей рубашки. Словно боится потерять в этом аду. В глазах ужас, но идет молча, на доверии, без вопросов. И меня сново торкает.

Вдруг отчетливо осознаю, что не грохнул бы ее. Иначе уже сейчас просто оставил бы в квартире. А я тащу за собой, прикрываю, проверяю и, блять, беспокоюсь, хоть и не признаюсь себе в этом.

Пули свистят где то рядом, задевают рассекающим воздухом. Стеша глаза на меня поднимает, полные слез и мольбы. Сильнее сжимает пальчики на манжете моей рубашки.

В эту секунду слова Гида прорастают во мне маленьким ростком. Что то не так. С ней. Со всей ситуацией. Девчонка будто действительно все еще та, бешеная, медовая, моя.

Единственный вывод — нужно все перепроверить. Это не факты, просто ощущение, которое дает надежду, призрачную. Она может разрушить меня, но я готов за нее зацепиться и попытаться вытянуть информацию до истока.

Потолок осыпается на голову. Звук пальбы все громче. Сейчас нужно с этим разобраться, остальное после. Выходим на первый этаж, мой человек протягивает оружие. Кратко обрисовывает ситуацию. Хуевое положение, но не безнадежное.

В моменте усмехаюсь, действительно нужно было Власа за девчонкой отправить. Он без мини армии никуда не высовывается как правило. Быстро бы тут разрулил.

Аккуратно выглядываю на улицу, несколько людей замечаю и сразу понимаю чьи они. Сука.

В голове будто архив перебираю за мгновение. Тысячу фактов, домыслов, предположений в единый канат сплетаю. Блять, сложилось.

Оборачиваюсь на медовую руку которой сжимаю уже по инерции, не задумываясь. Она смотрит на меня в упор, только на меня, прямо, никуда больше. Словно солдат ожидающий приказа. Я усмехаюсь ее самоотверженности.

— Медовая, а это походу за тобой.

Глава 6

В ушах звон от ежесекундных выстрелов.

Кто то стреляет с нашей стороны, в нас стреляют с улицы. Стены вокруг то и дело дырявятся. Все тело колотит в ритм сердца.

Не свожу глаз с Кона и цепляюсь за него все сильнее. Потому что вокруг — поле битвы, которое я не хочу видеть, слышать, чувствовать. Мне кажется я видела несколько убитых человек и от этого желудок сводит жгучем приступом тошноты.

Фокусируюсь только на мужчине от поцелуев которого только что чуть не потеряла себя. Или наоборот наконец то стала собой. Настолько растворялась в нем и это было лучшим мгновением за последний год.

Все казалось таким правильным. Что так и должно быть. Даже забылось что он направлял на меня пистолет. А сейчас зачем то спасает.

Хочет убить в спокойной обстановке, наверное. Ага, точно. Насладиться так сказать сполна.

Главный ответ на свой вопрос я получила. К сожалению. И пока отказываюсь его принимать. Чувства есть, чертово сердце реагирует на мужчину так как не надо. Даже сейчас слепо иду за ним, когда вокруг хаос.

Дура она и есть дура. Ничего не скажешь.

— Медовая, а это походу за тобой.

Кон смотрит на меня с самодовольной ухмылкой.

Сглатываю. Что значит за мной?

Я из бандитов только его знаю, кроме него никто “такой” за мной прийти не может. Я, блин, никого не жду!

Это точно ошибка, я ведь тут даже не живу, они меня с кем то перепутали.

Боже, жила ведь себе относительно спокойно и стоило Кону ворваться в мою жизнь как все пошло наперекосяк. Причем моментально.

Ничего не отвечаю. Потому что не знаю что ответить, слов нет. В голове только звуки выстрелов.

Но Кон и не ждет от меня ничего. Оперативно отдает команды своим людям. Отпускает мою руку, но я не отцепляюсь. Дергаюсь вслед за ней, боюсь отпустить свою мнимую опору. Которую я сама себе сейчас придумала, словно он защитит, будто не пытался меня убить несколько минут назад.

— Мне нужно перезарядиться, отпусти!

Кон поднимает пистолет другой рукой, показывает мне в подтверждении своих слов. Голос грубый, сосредоточеный на плохихи парнях. Хотя кто тут плохой конечно большой вопрос. Может эти люди действительно пришли меня спасти? От Кона? Бррр… Чушь. Это Чушь. Точно.

Кому я сдалась? Целый год выживала как могла, никто обо мне не вспоминал. А тут аж целая перестрелка в мою честь! Шок.

Щелчок пистолета возвращает меня из мыслей в реальность. Кон снова обхватывает мое запястье железной хваткой, выглядывает на улицу, прижимается к стене.

Боже!

Закрываю рот ладошкой, чтобы не закричать от страха.

— Быстро бегать умеешь?

Кон бросает на меня взгляд полный огненного азарта.

Псих! Я вдруг вспомнила, что этот мужчина полный псих!

Он хочет бежать?!

Туда?!

Прямо под пули тех?!

Это безумие…

Хватаю воздух губами в приступе паники. Я не сдвинусь с места. Ноги вросли в пол, голова гудит, сердце бьется на пределе возможностей.

И вдруг Кон резко выскакивает на улицу, тянет меня за собой, в пол оборота прикрывая своим телом.

Боже, боже, боже!

Я даже не понимаю действительно ли я сама бегу или Кон тупо тащит меня. Взвизгиваю, когда пуля пролетает совсем рядом.

Кажется все сейчас стреляют только по нам, даже те что вроде как за нас. Я кажется умираю, все, в конечном итоге меня убил страх. Не голод, не Кон, не пуля и не паника. Чистый страх с примесью адреналина.

Запрыгиваем в машину на заднее. Одновременно, разом. Кон прижимает меня своим телом навалившись сверху. Орет на водителя и тот срывается с места.

Зажмуриваюсь, слышу противный, сводящий зубы скрежет металла, как пули пробивают железо, визг шин по асфальту.

Машина дергается, свистит, то и дело заваливается в разные стороны.

За нами погоня?!

Мамочки, я хочу обратно свой бестолковый год. И чего я жаловалась? Нормально жила, скучно и нормально.

Сводила же концы с концами, значит все было окей. Хочу опять есть всю неделю одни дешевые макароны, лишь бы не пули

Открываю глаза, шея Кона неприлично близко. Чертовы узоры прямо перед глазами. Сглатываю. Его запах пробирается под кожу. Тепло тела мужчины прогревает насквозь, пробирает каждую клеточку моего организма. Пульс учащается от ощущения веса его тела похлеще чем от шальных выстрелов. Черт…

— Ты цела? — Кон немного отстраняется, изучает меня напряженным взглядом, а я не знаю цела я или нет, потому что тела не чувствую, он меня придавил собой словно бетонной плитой.

— Вроде да.

Отвечаю неуверенно, сама себя начинаю бегло осматривать. Голос все еще дрожит. Руки трясутся.

Кон садится на сидении, что то говорит водителю, оглядывается по окнам. Вроде вокруг тихо. За нами никого.

Господи, какого черта опять происходит в моей жизни?

Будто кто то снимает остросюжетный фильм со мной в главной роли, но сценарий мне выдать забыли. Приходится импровизировать и надеяться на хэппи энд.

Кон делает несколько звонков, я ничего не слышу, не вникаю погруженная в собственные размышления.

Мне нужно с ним поговорить. Задать все вопросы, понять. Зачем, почему, как? Все от и до. С самого начала.

Боюсь ли я узнать правду которая сделает мне еще больнее? Я его полюбила, он играл. Теперь хочет убить. Что может быть еще больнее?

Вжимаюсь в сиденье, смотрю в окно на мелькающие огни встречных машин. Прижимаю к себе колени, неосознанно тру сбитые в кровь пальчики на ногах. Слезы катятся от жалости к себе, обиды, отчаяния.

У меня столько месяцев не было времени на это и вот выдалась свободная минутка на жалость к себе. Сама удивляюсь откуда во мне столько слез? Долго копила видимо.

Машина едет плавно, убаюкивающе, теплый воздух от печки расслабляет. Хватит. Надоело вечно о чем то думать, переживать, волноваться. Я устала. Смертельно устала.

Голос Кона звучит словно фоном. И будто не было всего это времени, кажется я всегда так с ним ездила. Всегда слышала его, чувствовала, ощущала где то на подсознании.

Зеваю, прикрываю глаза. Всего на секунду, сейчас нельзя спать, никак. А то проснусь уже зарытая, в гробу. А так хоть кину ему пару проклятий в глаза напоследок. Усмехаюсь сама себе из последних сил. И стремительно, неминуемо проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от невероятно приятного ощущения того что я наконец то выспалась, отдохнула и даже бодра. Тело немного ноет, мышцы побаливают, ноги гудят. Но это мелочи, главное голова ясная.

Привстаю на сидении автомобиля, который стоит на месте, в полном одиночестве, укрытая пиджаком запах которого узнаю из миллиона.

Черт. Значит не приснилось. Все что было. Насыщенные выдались сутки. Слишком много всего.

За окнами уже светло, дергаю ручку двери и она поддается, с глухим щелчком открывается. В нос бьет утренний воздух, такой знакомый, с нотками хвои…

Сердце от чего то делает кульбит.

Выхожу из машины, оглядываюсь прищурив глаза от яркого солнышка и сердце совсем замирает, земля уходит из под ног.

Хватаюсь за дверцу автомобиля, чтобы не рухнуть на землю от шока.

Этого быть не может!

Точнее может, но, черт…

Твою мать!

Глава 7

Стою вылупившись на дом Кона так словно инопланетный корабль увидела.

Он привез меня обратно. К себе.

В этот дом, от вида которого сердце кровью обливается и мурашки по голове бегут. Все еще держусь за дверцу машины. Глаза бегают по фасаду, по окнам, двору, воротам, пункту охраны. Боже.

Все как раньше и в то же время по другому. Заходить в дом совсем не хочется.

Там, за этими стенами столько всего было, мое сердце не выдержит бурного потока воспоминаний. Ноги потрясываются.

Дышу, просто дышу.

Это невероятно. Опять тут. Снова.

Охрана на посту замечает меня, что то передает по рации. Я не реагирую, все еще подмечаю детали: как трава покошена, где фасад потрескался. Даже как конкретно сейчас падает на окна солнечный свет. Каждую деталь, мелочь, все кажется до скрежета зубов знакомым и чужим.

Я весь прошлый год бежала, сломя голову, постоянно. А сейчас вдруг поняла, что на самом деле тупо стояла на месте. Или двигалась, но по кругу. Бессмысленно.

Только не смейтесь, но у меня четкое ощущение, что дом тоже смотрит на меня, так же оценивает мое состояние, как я выгляжу. И самодовольно усмехается ухмылкой очень похожей на Кона. Черт.

Да, друг, хреново я выгляжу, знаю.

Сново бросаю взгляд на охрану, мужчины стоят у ворот, о чем то разговаривают, периодически бросают на меня взгляды. Боже, кажется меня тут все узнают, не только дом.

Захлопываю дверцу машины, на негнущихся ногах обхожу этот замок. Лишь бы скрыться от лишних глаз. На заднем дворе все такой же идеальный газон с маленьким круглым бассейном. Вода идеального голубого цвета.

Присаживаюсь на корточки возле края, провожу пальцем по поверхности воды. Холодная. Улыбка отчего то расползается.

Поднимаю глаза на дуб в дальнем углу участка. Мой родненький! Все такой же ветвистый, зеленый, густой.

Интересно, а ремонт в Нарнии уже сделали? Господи, целый год прошел, конечно сделали. А диван в гостинной обновили? А стол на кухне все тот же? Посмеиваюсь слегка бултыхая пальчики в воде.

Такое трепетное чувство внутри. И мне удивительно спокойно не смотря на все что происходит. Кон, перестрелки, погони. Будто в периметре этого забора ничего плохого не существует. А может действительно так и есть.

Взвизгиваю и чуть не сваливаюсь в бассейн когда кто то касается моего плеча и удерживает от падения.

— Хочешь окунуться или побег планируешь? — голос Кона разрывает мое безмятежное состояние. Словно я не ожидала его услышать или увидеть. Ага, в его то доме. Как удивительно.

— Просто гуляю.

Встаю, отряхивая колени, поворачиваюсь лицом к мужчине. Взглядом ползу по его фигуре, воздух вокруг как то странно нагревается.

Он в брюках. И ВСЕ!

Нет, я конечно понимаю, что он у себя дома, но он же знает что у него гости. У него я в конце концов!

Сердце начинает биться сильнее. Черт.

— Зачем ты привез меня сюда?

Беру себя в руки, нагло смотрю в глаза, скрещиваю руки на груди.

Что, мое убийство откладывается? Отсрочка? Или помилование?

Решил, что игрушка еще не до конца сломана и можно еще поиграть? Кон сканирует меня с легкой усмешкой, засовывает руки в карманы брюк, словно специально привлекает мое внимание к этому своему торсу. Хмыкает, улыбается одним уголком губ.

Боже, чертова ямочка на щеке появляется. В горле все пересыхает. Я бы сейчас весь этот бассейн выхлебала.

— Заходи.

Голос с неочевидным металлическим оттенком, который

Сердце грохочет когда перехожу порог дома. Кажется я даже покраснела от перенапряжения. Тут словно и небыло этого года, время внутри течет по другому.

Все как раньше.

Проклятый диван в гостинной, скрипучий паркет, деревянный стол в кухне, даже микроволновочка все та же на том же месте. Глупая улыбка расползается по лицу пока я оглядываюсь, все подмечаю и радуюсь чему то. Наверное тому, что этот дом все тот же, такой каким я его полюбила и запомнила, это сильно греет душу. Даже этот диван, пусть будет.

В кухне одна из домработниц быстро накрывает на стол пока я усаживаюсь, Кон садится прямо напротив меня. Одним ленивым жестом дает понять женщине, что ей нужно уйти и она тут же убегает.

На столе сырники от запаха которых желудок ноет в мольбе. Я ужасно голодная. Рядом стоит кружка чая от которого неспешно поднимается пар.

Разглядываю стол. Тот самый. Мурашки покрывают руки от воспоминаний, нелепое стеснение вдруг прокатывается волной по телу. Пальчики скользят по столу, вспоминаю какой я была тогда… счастливой.

Хватаю кружку. Она немного обжигает кожу, но я лишь сильнее сжимаю ее в ладони. Подношу к губам, делаю маленький глоток.

Боже мой, по телу разливается наслаждение, медовое послевкусие раскатывается на языке. Смакую его, растирая по небу.

Он помнит. Эта мысль взрывается хлопушкой в голове. Кон помнит какой чай я люблю. Поднимаю на него глаза. Даже забыла, что он тоже тут.

Смотрит на меня в упор, напряженно разглядывает, пронзает взглядом, словно на кусочки меня разбирает. Его состояние координально отличается от моего. Он словно на грани. Следит за каждой моей эмоцией, реакцией.

Напряженные руки сложенные в замок лежат на столе. Кон кажется даже не моргает.

Что то мне не по себе. Он словно пытается меня подловить на чем то. Будто мне есть что скрывать. И это я тут играю на чувствах людей словно пластмассовым конструктором.

Горький смешок срывается с губ, сдержать его не получается. Чувствую как неожиданно слезы подкатывают.

Нет, нет, нет. Не хочу опять плакать при нем. Не дождется.

Хотя играет он умело, маэстро, ничего не скажешь.

Подтягиваю к себе ближе тарелку с сырниками, сосредотачиваюсь на них, чтобы не дать волю своим эмоциям. Пока уплетаю самый вкусный завтрак в моей жизни за последние месяцы замечаю как подергивается губа мужчины. Как плотно он стискивает челюсть, брови нахмурены, сведены, глаза словно даже немного покраснели.

Все жилы на широкой шее стянуты так что явно проступают сквозь кожу. Закашливаюсь немного засмотревшись на ничуть не изменившийся рельеф его тела. Как такое возможно?

Он точно заключил сделку с дьяволом и теперь не стареет, а должен. Это не прилично выглядеть так хорошо. В то время как я совсем не в лучшей форме. Сильно похудела, кожа не такая бархатистая как раньше так еще и бледная немного…

Ой, он поэтому так меня разглядывает сейчас, да? Плохо выгляжу? Плохо, я и сама в курсе, инстинктивно начинаю съеживаться.

Хочется спрятаться и сделать вид, что меня никто не видел. Щеки горят от совершенно непонятного стыда. Словно мне есть дело что обо мне подумает этот старый. Что б его!

И вообще, какая ему разница как выглядит будущий труп?

А я как раз и выгляжу так словно умерла год назад. От смертельного выстрела в этом доме, после которого еще долго истекала самоистязаниями, виной и болью. А сейчас как ни в чем не бывало завтракаю, словно в родном, уютном доме.

У меня явно психические отклонения. Хотя в ином случае я бы с Коном не связалась вообще.

— Теперь рассказывай. Все с момента как села в машину к Стасу. И без пиздежа.

Голос Кона с бархатной хрипотцой. Смотрит так словно сам действительно не в курсе что тогда произошло. Что это он пытался от меня избавиться, отдать как игрушку.

Воспоминания накатывают с новой силой. Пальцы дрожат словно сейчас все повторится. А я не готова. Второй раз я это не вывезу.

— Ты все знаешь. — почти шепчу, голос пропал от липкого ощущения.

— Озвучь, блять! Хочу услышать от тебя. — Кон рявкает так что я вздрагиваю, поднимаю на него глаза.

— Ты меня отдал!

Глава 8

Ком подступает к горлу.

Сколько раз я прокручивала этот диалог в голове, не сосчитать. И казалось все уже пережито, но предательские слезы все равно катятся по щекам.

Сглатываю глядя в карие глаза которые становятся все темнее. Кон напряжен до точки. Словно сейчас чья то жизнь на кону. А не просто беседа с воспоминаниями.

— Дальше.

Дальше? Сукин сын!

Вспыхиваю от его прямоты, не отрицает, не пытается оправдаться, просто признает. Сердце срывается в пятки. В висках отбивает. Вскакиваю на ноги, стул резко, противно скрипит о пол.

— Дальше?! — всхлипываю, быстро смахиваю слезы тыльной стороной ладони. — Ты сейчас издеваешься надо мной?! Специально меня наизнанку выворачиваешь?! А знаешь что? Иди ка ты нахер!

Меня сносит, накрывает с головой болью, предательством, обидой. Всем сразу!

Не контролирую себя совершенно. Он просто мучает меня! Это самый настоящий абьюз!

Мало ему моего поломанного сердца, никчемного года, и всего того чего я лишилась?! Дома, родителей, имени. Да я саму себя потеряла!

А он сидит и словно все так и должно было быть, словно это абсолютно нормально. Продолжает меня добивать! Ублюдок!

Мужчина резким движение хватает меня за шею, затягивает к себе на колени. Я взвизгиваю, пытаюсь отстраниться, но он не дает. Упираюсь поясницей в стол. Кон удерживает, крепко.

Так словно я все еще принадлежу ему. Черта с два!

Не смотря на реакцию тела на него, я впредь думаю головой, а не поддаюсь эмоциям и чувствам.

Кон всматривается в меня, хмурится, словно не ожидал такую реакцию. А какую ожидал? Что я спасибо ему скажу?

Мужчина чуть крепче сжимает ладонь на моей шее. Так что бы я не рыпалась. А я пытаюсь, все еще борюсь.

— Бешеная, я шарю что вы со Стасом не поладили. Но что, блять, за реакция? Я оставил тебя с ним всего на пару дней. — рычит, в глазах ярость вспыхивает. Под давлением его пальцев отчетливо ощущаю свой пульс.

— Причем тут Стас? Я сама слышала, ты отдал меня Власу!

Рычу на мужчину которому сейчас всего навсего стоит чуть сильнее сжать ладонь,

Потому что уже прорвало, нахлынуло так что не тормознуть. Кон словно в недоумении бровь выгибает, в глазах мелькает непонимание, всего секунду, но я заметила.

А после глаза заливает мрак. Темный, опасный, горячий.

— Ты нихуя на меня стрелки не переводи! — Кон цедит каждое слово сквозь стиснутую челюсть, с таким нажимом, что у меня все поджилки трястись начинают. — Ты, сука, все знала! Скажи мне, медовая, ты с самого начала за флешкой охотилась или в процессе с Савиным договорились ее спиздить?

Слезы катятся уже по руке Кона, которую он продолжает сжимать на моей шее. Периодически перебирая пальцами по коже. Словно сильно старается не задушить меня. Кожу жжет от его касаний и одновременно холодит от взгляда. Ледяного, безумного, безжалостного.

— Я ничего не знаю! Нафиг мне не сдалась никакая флешка! Все что я хотела — жить!

Выкрикиваю слова как на исповеди.

Кон издает тихий гортанный звук. Не верит.

Всем телом чувствую как он напрягается, притягивает меня к себе ближе. Смотрю в его глаза полные сумасшествия, от которых дрожь пробивает тело.

— Думаешь я реально поведусь на это? Поверю, что ты на самом деле ничего не знала? Вот только ты, блять, пропала, вместе с флешкой, которая очень нужна была твоему папаше. Удачное совпадение, не находишь?

— Папа действительно тогда забрал меня, спас, от тебя! — Кон дергается в оскале, я делаю судорожный вдох, словно он последний в моей жизни. — А после бросил. Это все.

— С какого хуя ты решила, что тебя нужно спасать от меня?! Когда это я, блять, прикрывал тебя от всего пиздеца вокруг!

Взгляд мужчины неожиданно смягчается, но не потому что он вдруг подобрел, нет. Словно его психика сейчас разлетится, все эмоции сорвет.

В глазах что то странное. Взгляд полный горечи, словно ему горсть толченых таблеток в рот насыпали. И он просто смотрит на меня с каким то болезненным отчаянием. От которого сердце сжимается, словно я действительно в чем то виновата.

Я не понимаю.

Слова говорят одно, тело и глаза совсем другое.

Запуталась, в его реакции, в своих ощущениях. Во всем!

Он будто бы и не играет, не врет. Голова кипит, тело немного обмякает в его руках. Качаю головой, будто пытаюсь навести в ней порядок, всхлипываю.

— Я не знаю… Правда... Просто я слышала что ты говорил и поняла…

Слезы раздирают горло, слова скапливаются, превращаются в единый ком бессвязных мыслей. Я же точно тогда слышала. Сама. Своими ушами.

Кон шумно выдыхает, грубо встряхивает меня.

— То что ты дохуя слышала я уже знаю. И тогда поняла, что момент подходящий, так?! — рычит, уголок губ дергается, в глазах будто бы какое то принятие, но оно отрешенное. Не в мою пользу.

— Нет, поняла что ты мной наигрался.

Сглатываю с трудом произнося эти слова глядя прямо в его глаза. Выкладываю самую большую обиду и жалящее разочарование, которое все это время не давало мне покоя.

Кон пристально рассматривает меня с особым пристрастием. Внимательно, вкрадчиво, тщательно.

Несколько долгих секунд я вижу как у него внутри что то рвется. Он вдруг подрывается на ноги, вместе со мной. Притягивает к себе, удерживает мертвой хваткой. У меня дух перехватывает от его реакции. Страшно так что буквально чувствую как бледнеют мои губы.

— Сука! Это я то наигрался, блять?!

Кона срывает, глаза вспыхивают огнем. Горят тем самым блеском от которого ноги подкашиваются. Что, черт возьми, вообще происходит?! Не успеваю подумать, проанализировать его реакцию.

Мужчина нападает жадным поцелуем. Буквально вгрызается в меня, насильно проталкивая язык внутрь. Сердце бьется как ненормальное, словно меня убивают. И если бы поцелуем можно было убить, то только таким, стопудово.

Кон с нажимом давит своими губами, царапает щетиной, все больше углубляет поцелуй. Заталкивает в меня свой язык вместе со вкусом табака. На секунду тону. Скорее от неожиданности и шока.

Низ живота предательски сковывает огненным кольцом. Жар просачивается внутрь. Нет. Этого нельзя допустить.

В голове тумблер включается. Упираюсь обеими руками в обнаженную грудь Кона. Толкаю на сколько позволяют силы. Но он несдвигаемый, даже не пошатнулся! Сволочь! От натиска руки соскальзывают к плечам мужчины.

Начинаю задыхаться от нехватки кислорода. Дергаюсь всем телом, тихий стон срывается в горле.

Кон резко отстраняется. На столько резко, что я почти теряю равновесие, но он конечно же держит. Голова кружится, взгляд плывет.

Смотрю на Кона, у него глаза затянуло пеленой, дыхание тяжелое, частое. Пытаемся отдышаться, как будто оба вынырнули из глубины. А я плавать не умею между прочим. Мне еще страшнее погружаться, тонуть и резко выныривать. Опять и опять.

Мои пальчики на его плече мельком цепляются за что то.

Перевожу взгляд, и вижу шрам. Тело немеет, дыхание совсем спирает. Это тот самый. Когда я зашивала. Боже мой.

Глаз не могу от него оторвать. Он словно метка, вечная печать на теле Кона. Мой отпечаток. Сглатываю ком в горле. Осторожно касаюсь пальчиками этого “клейма”. Настоящее соприкосновение с прошлым.

Кон напряжен так что все мышцы будто вот вот прорвут кожу, вены вздулись. Сверлит меня глазами, но я не могу оторваться от плеча. Веду вдоль рубца загрубевшей кожи. Шрам сильно выделяется обрывая собой линии татуировок. Все еще касаюсь, трогаю, разглаживаю, словно он может рассосаться прямо у меня под пальцами.

Он ведь мог его удалить. Мог же? Конечно мог! Зачем оставил?

Да, у него есть и другие шрамы, но они не такие… нелепые. Словно ребенок швы накладывал. Тело бьет мелкая дрожь. Кон молча наблюдает за мной, яростно поглощая кислород.

Глава 9. Кон

Разглядывает свою отметину на моем плече с таким тоскливым взглядом, что не по себе.

Еле касается кончиками пальцев, но я чувствую, словно молнией прошибает. Вечное напоминание о ней.

Сколько раз я хотел его вырезать, и каждый ебанный раз торомзил. Цеплялся за него как за якорь. А потом просто решил оставить, для себя, напоминанием, как обжегся об эту суку.

Я ее точно придушу.

Руки сами собой сжимаются вокруг тонкой шеи.

Сука!

Одергиваю ее ладони, сам отстраняюсь. Нахер. Девчонка всхлипывает наконец делая полноценный вдох.

— Где отец тебя оставил?

Рычу, хочу проверить. Дать шанс на верный ответ. Отследить цепь событий. С ее слов.

Стеша смотрит на меня как на врага, которого помиловала. Блять! С какого хуя она решила, что я ее Власу отдам? Когда как раз для того чтобы этого не допустить

Если бы был такой план, то отдал бы раньше. Явно просто зацепилась за это чтобы притянуть оправдание для себя. Но если задумться, я не помню что конкретно говорил тогда по телефону у машины.

Про флешку, да, но какие были формулировки. Хуй знает. Может она что то нафантазировала? Или я где то наебался. Медовая слегка хрипит прочищая горло, руками себя обнимает.

— На вокзале, но я не знаю в каком городе. Мне тогда что то вкололи и я уснула. — кулаки сжимаю, потому что очень удобный ответ, он вроде бы и есть, но хуй что проверишь.

— Просто оставил тебя и все? — закипать начинаю, какой то бред. Медовая смотрит прямо в глаза, ни одного намека на ложь не вижу, но все равно слабо верю, слишком все удачно складывается.

— Дал новый паспорт и деньги. — вздыхает, словно груз с себя сняла. — И уехал, все.

Пожимает плечами, я сканирую, ищу где подвох.

Забрал, оставил. Нахуя?

Просто скинул ее на вокзале в чужом городе? Ради чего? Побоялся к Румыну ее за собой тащить? Таким способом решил спрятать? От меня оторвать?

Если так то Савин просто конченный еблан, не наебался только в том, что реально ее с собой не увез.

В таком случае это просто чудо, что я первый до нее добрался. Потому что судя по всему Румын теперь тоже ее хочет. Воссоединить, блять, семью. Общее кладбище организовать, склеп Савиных.

— Сидишь тут, и не отсвечиваешь.

Разворачиваюсь, в спальню поднимаюсь. В голове долбят варианты. Один за другим. Если допустить, предположить, что девчонка не врет. Нужно все раскопать, сейчас же. Иначе меня просто раскрошит. Мне нужно знать, правду.

Шкаф распахиваю, футболку хватаю, набегу натягиваю, по лестнице спускаюсь, через гостиную на выход иду.

В кресле медовую замечаю. Сидит забравшись с ногами, словно тут и была все это время. А я просто не замечал, бегал туда сюда, суетился. А она вот она, тут, рядом. На диван как то странно косится.

Залипаю мимолетом. Словно она не настоящая.

Очередная ебаная галлюцинация, которых у меня было сотни за этот год. Везде ее видел, в каждой шлюхе похожие черты мелькали, но не те. Все не она.

Блять, трясу головой, нахер все левые мысли. Во двор выхожу, в тачку прыгаю.

— Девку проебете, под дубом закопаю!

Охрану инструктирую на выезде. Что б, блять, не было как в первый раз. Если вдруг бешеной опять что то померещится и она драпнуть решит.

Пока еду примерно географию прикидываю. Где Савин медовую оставить мог.

По той трассе не много мелких городков. А вокзалов и того меньше. Возле офиса паркуюсь, в кабинет Стаса захожу. Специально звонить ему не стал заранее. Чую он не сильно загорится моей идеей.

— Кон, что то случилось? — сразу мой настрой считывает, от компа отрывается, на меня смотрит напряженно.

— Мне нужны записи с камер со всех вокзалов мелких городов по западной стороне от нас. — Стас молчит, вижу как догоняет мою мысль и потихоньку закипать начинает. — Даты ты знаешь.

Добиваю, последний нерв его срываю. Стаса взрывает. Слышу буквально как у него зубы скрипят, кулаки сжимает.

— Ты гонишь?! Кон, блять, не говори что она еще жива!

— Не забывайся! Твое дело исполнять то что я говорю!

Рявкаю, потому что дохуя себе позволяет.

Забыл видимо, что это он на меня батрачит, а не наоборот, блять. Стас пыхтих, злостью пропитывается до нутра. И его понять можно, он тогда с ней в аварии пострадал, не сильно, но неприятно.

И вообще удивительно, что его там не грохнули. Возможность была хорошая, мою правую руку убрать. Меня бы нагрузило двойной работой.

— Не кипятись. Голову включи. — в кресло сажусь, на спинку откидываюсь. Надо сбавить градус. — Проследим маршрут, может зацепки еще на Румына нароем. Людей прошерстим. Нужно знать как эта хуйня произошла, чтобы больше так не встрять.

— Чтобы больше так не встрять нехер…

— Блять! — кулаком о стол херачу, волна злости поднимается. — Делай, что я сказал!

Стас злится, тихо матерится себе под нос, но людей обзванивает. Данные потихоньку к нам стекаться начинают.

Просматриваем записи, одну за другой. Все вокзалы, трассы, населенные пункты. Все что еще хранится на серверах. Столько времени не любые записи хранят. Но то что есть, все у нас.

Не знаю сколько часов мы уже глаза мозолим пялясь в мониторы. Мозг на автопилоте уже кадры фильтрует, под веки словно песка насыпали. Бутылку вискаря опустошить успели.

И наконец то, бинго! Есть запись.

Медовая на вокзале, сидит на скамейке, явно ревет. Пакет рядом. Какой то мудак его незаметно уводит. А она и не замечает. Сука.

Дезориентирована, напугана, раздавлена.

Я это даже через хуевое качество записи вижу. Все сжимается внутри. От злости, блять, аж трясти начинает. Челюсть до боли сжимаю, виски давит так что вены вот вот лопнут.

Стас тачку отследил по записям, куда Савин двинул после того как собственную дочь выбросил словно она просто щенок помойный. Кровь закипает, мышцы сводит, тело свинцом наливается.

Стас заметно втягивается в процесс и уже с интересом сам отслеживает по записям куда Савин ехал. Весь маршрут по магистралям, на заправках в отелях. Каждый поворот, каждую камеру к которой доступ получить можем.

И все бы ничего, но Стас замечает знакомую тачку на одной записи. Мою, блять, тачку!

Выяснить какой водитель на ней был в тот день не составило труда. У меня полная отчетность по сотрудникам. Кто, когда, куда, зачем.

И тут все посыпалось, раскрошилось, как песочное печенье. Стас воздухом давится, потому что это и его проеб. А он ебаный перфекционист, сам себя сожрет за такой фатальный косяк.

Инфу не медовая сливала. Водитель.

Херов водитель, он тогда тоже на парковке ведь был, в тачке сидел, когда медовая со Стасом уезжали. Вроде радоваться должен, что девчонка моя не крыса. Но внутри какой то ком нарастает, давит на ребра, распирает. От гребанного чувства вины.

Она не врала, а я… блять!

Тру ладонями лицо. Я же ее чуть не грохнул, реально.

Пиздец…

— Он еще работает?

Киваю на стоп кадр на мониторе, там водитель крупным планом. Стас молча головой качает, по глазам вижу, собирает в голове все детали в единую конструкцию. Еще немного и дойдет до истины.

Главное я до своей дошел.

Выдыхаю. Не врала.

А я набросился, сам только хуже сделал.

Кто я, блять, теперь в ее глазах?! Защитник херов.

Внутри желчь разливается, все горит от самого себя. И

Какой там она веник от меня хотела когда то? Кажется подходящий момент настал.

Блять, какой нахуй веник, я ее чуть не пристрелил!

— Я с ним разберусь. — Стас врывается в мои мысли, даже не сразу соображаю о чем он.

— Дай знать как решишь.

Даже не сомневаюсь, что Стас с этим разберется. Облегчение бьет по голове гаечным ключом. Словно внутри ослабили натяжение которое весь год трещало по швам.

Девочка моя, все еще моя, хоть и сама сейчас об этом забыла, что то напридумывала себе, но с этим мы еще разберемся. Это уже мелочи.

Откидываю голову в кресле. Делаю глоток виски, глаза прикрываю. Алкоголь приятным жжением сползает по горлу, согревает грудную клетку.

Голову вдруг прошибает тысячей вопросов, словно мелкими осколками стекла. Как она жила этот год? Понял, что хуево, видел же где она живет, как выглядит. Будто нормально не жрет и не спит не первый месяц.

Сука, голову откручу Савину за то что ей пережить пришлось. Ну и себе видимо тоже придется. Блять. Не знаю как, но верну ее, ее доверие. Любыми путями, любой ценой. Теперь точно.

На столе телефон вибрирует. Устало глаза разлепляю, на экран смотрю. Звонит охрана из дома. Это нихера не хорошо.

Сердце тут же барабанить начинает. Тело напрягается, как перед схваткой.

— Да.

— Кон…

Голос охранника взволнованный, на фоне слышны выстрелы и визг медовой, от которого пульс разгоняется до сотни за секунду.

Глава 10

Прошло уже несколько часов, а Кона все нет.

Я немного поспала, сходила в душ, тут на первом этаже. Специально не спускаюсь в подвал и не поднимаюсь на верх. Не хочу надрывать себе сердце.

Мне и тут достаточно триггеров: микроволновка, стол, диван, паркет.

Даже это кресло, в котором я когда то так же спала свернувшись калачиком.

Выхожу на улицу, боже, этот хвойный аромат невероятно приятный. Слух режет тотальная тишина. Птички не поют, деревья не шелестят, словно все звуки на паузе.

На КПП несколько охранников выходят из будки, закуривают. Еще двое неожиданно выходят из-за угла дома, словно на обходе.

Врезаются в меня глазами и замирают, наблюдают пристально, словно я голая перед ними стою. Инстинктивно в кофту кутаюсь, за плечи себя обнимаю, хочется спрятаться от их взглядов. Шагаю по парковке, машины Кона нет.

Громоздкие ботинки шуршат по асфальту разрывая тишину. Единственная обувь, которую смогла найти.

Плетусь к КПП, по пути спотыкаюсь из-за огромного носа ботинка. Ети его мать.

Подхожу к воротам, касаюсь металлической решетки холодных ворот. Охрана тут же подбирается, как то напрягается.

— Кон давно уехал?

Когда вернется не спрашиваю, смысла нет. Уверена он все так же не отчитывается ни перед кем. Охранники переглядываются между собой, бросают взгляд на тех, что возле дома остались стоять, но все так же пристально наблюдают за мной.

— Да, несколько часов назад. А вам нельзя покидать территорию.

Пфф… Фыркаю, кто бы сомневался.

Быть в заложниках вообще становится моим привычным состоянием. Заложник у Кона, заложник жизненных обстоятельств, ситуации… Вечная, блин, жертва!

Я словно не свою жизнь живу. И шага сама сделать не могу! Какого черта!

Губы поджимаю, сердце начинает тарабанить. Нужно как то погасить эту вспышку злости. Хватаюсь двумя руками за прутья ворот, прижимаюсь лбом к металлу.

Я просто хочу домой.

Господи, почему нельзя просто оставить меня в покое?!

От собственного бессилия слезы катятся по щекам. Эти бездушные верзилы не выпустят меня по доброте душевной.

В голове все кругом идет. Все смешивается. Страх, отчаяние, злость.

Хочу домой и не хочу. Вообще ничего не хочу и одновременно хочу разобраться со всем.

Но сама не справлюсь. Это уже понятно, только кто мне поможет? На моей стороне никого. Только я. И куча незнакомых бандитов пытающихся меня укокошить.

На мне, что метка какая то? Или меня разыграли на каком то аукционе как самую популярную жертву?

Закрываю глаза. Ладно, вдох выдох.

Кон вернется и я с ним еще раз попробую поговорить. Спокойно, как взрослые люди. Да, отлично, план есть. Мутный, но есть.

Неожиданно воздух вокруг раскаляется до предела. Меня словно взрывной волной сносит. В ушах звон будто прямо в голове колокол бьет.

Клубы пыли летают забивая рот и нос песком. Ничего не понимаю, медленно открываю глаза. Голова кружится. Вокруг стреляют. Ничего не понятно.

Я лежу? Я лежу, на земле. Черт! Что это было?! И что происходит?!

Охрана стреляет куда то, переговариваются, кричат. Земля вокруг стрекочет от пуль. Ворота подорвали.

А если бы я стояла чуть ближе к той стороне от меня бы уже и кусочка целого не осталось.

Боже, боже, боже!

Страх сковывает, бежать страшно, оставаться на месте еще страшнее. Я ничего не понимаю.

Ворота распахнуты, снаружи машина и какие то люди стреляют. Все так резко стало громко. Воздух вибрирует от раскатов стрельбы.

Кто то меня подхватывает. Я ору что есть мочи. Зажмуриваюсь.

Глупо прикрываюсь руками от пуль, словно это действительно спасет.

Как только понимаю, что меня уводят за ворота, накрывает осознание что меня утаскивают нападавшие. А не охрана Кона. Господи!

Нет, нет, нет!

Взвизгиваю так что барабанные перепонки сама себе почти надрываю. Хватаюсь за прут от ворот.

Хрен они меня оторвут!

Буду висеть тут флажком пока старый не заберет меня или пока шальная пуля не настигнет.

Кто то матерится прямо над ухом. Стискивает меня за талию и резким рывком отрывает от ворот. Страх парализует. Кто эти люди? Почему опять за мной? Где я так, мать вашу, нагрешила?!

Забиваюсь в дальний угол микроавтобуса в который меня запихнули. Машина сразу срывается с места.

В салоне несколько мужчин, один ранен, держится за окровавленный бок с гримасой боли на лице. Боже! От страха не могу и слова выдавить.

Думаю я посижу тут тихонечко, авось они и забудут про меня. Я тогда выпрыгну на какой нибудь остановочке.

— Гони, за нами гости!

Один из уродов командует водителю и начинается какая то гонка. За нами погоня. Это просто мой личный ад!

Сползаю на пол, сердце мягко говоря бьется “слегка учащенно”! Сворачиваюсь клубком под сиденьем, зажимаю уши ладонями. Не хочу слышать этих звуков которые пронизывают насквозь!

Визг шин, скрежет металла, вой ветра от скорости, переговоры мужиков.

Я так и не успела выучить молитвы!

Машину бросает из стороны в сторону. Я кричу, меня отшатывает,

Радует только то что на меня никто не обращает внимания. Машину подбрасывает словно мы на бездорожьи. Волна панической атаки медленно, но верно окутывает тело, сковывает. Кажется я уже даже кричать не могу, дыхание перехватывает.

Не знаю сколько мы уже едем, и даже не заметила как машина стала ехать ровнее, спокойнее. Мы что оторвались? Мне радоваться или плакать? Боже…

— Эй, ты там не сдохла?

Кто то пинает меня ногой в бок. Ощутимо сильно, отчего я вздрагиваю, несмело выползаю из своего убежища.

Мамочки. Ну и мордоворот на меня уставился.

Ему бы коллектором работать, от одного только вида люди будут все отдавать. Смотрю на него круглыми глазами. Адреналин вперемешку со страхом заставляет тело неконтролируемо дрожать.

Ком в горле никак не получается протолкнуть. Любые слова сгорают в легких когда на меня бросают сальные взгляды все эти мужики.

Нужно просто успокоиться, и выход найдется. Ага, вот сейчас мы где нибудь остановимся и я в окно например сигану. Незаметно.

Я же не зря нормально не ела весь год, похудела. Как знала что придется где то пролазить. Считай готовилась. Ага. Кручу в голове всякую ерунду.

Машина как назло нигде не тормозит. В дороге проходит несколько часов. Кошусь на раненого мужика который признаки жизни перестал подавать. Мамочки.

Он ведь не помер? Может надо проверить? Не сидится мне на жопе ровно. Откуда только столько смелости взялось?

Касаюсь плеча этого мужика. Легонько совсем, просто хотела реакцию его проверить. И он среагировал, еще как!

Начал заваливаться на сиденьи прямо мне под ноги, весь в крови, бледный. Я от шока начинаю орать, лишь бы его убрали от меня!

Остальные в машине реагируют на мой ор молниеносно, направив на меня оружие. Я тут же воздухом давлюсь. Пиздец! Сейчас они и меня кокнут, и лягу тут вместе с этим мужиком.

— Какого хуя ты орешь?! — один из мужиков рявкает на меня.

— Он, этот, — глазами на лежащего мужика кошусь. — к-кажется, того… спит.

Молюсь чтобы он действительно просто уснул, или сознание потерял от кровопотери. Потому что если нет, и на меня навалился труп… Я буду вопить до конца дороги! Клянусь!

Один из мужиков подходит к раненому пока я руками рот свой прикрываю, пытаюсь себя контролировать, но получается не очень. Трогает его пульс. На лице ни один мускул не дрогнул. Причем ни у кого, кроме меня судя по всему.

— Двухсотый.

Спокойненько так говорит. Я не поняла. Это он типа двухсотый труп? За сегодня?! Боже…

Писк вырывается из под сжатых губ. Все, через секунду я потеряю сознание от стресса!

— Че делать будем?

— Ничего, через десять минут будем на месте, там разберемся.

Как это ничего? Он тут так и будет возле меня лежать?!

Мамочки. Я не хочу… Нет, нет, нет!

Еще и путь к проходу мне перекрыл. Нужно перебраться на другое сиденье.

Аккуратненько встаю, не чувствую ни одну конечность от ужаса, но тело двигается.

Двигается — это хорошо. Встаю ногами на сидушку. Глаз не свожу с МЕРТВОГО ЧЕЛОВЕКА, господи боже, словно он сейчас оживет и накинется на меня.

Перебираюсь на впереди стоящее кресло. Вспоминаю как по дереву лезла, почти то же самое. Почти.

Мужики, те что живые, смотрят на меня с удивлением. А что, я не каждый день вообще то с трупами в одном салоне катаюсь. В багажнике — да, было. Но вот это все у меня в первый раз.

Чертовы десять минут тянутся как целая вечность. Кому я сдалась на этот раз даже угадать не пытаюсь. Буду действовать по ситуации.

Машина тормозит на территории каких то складов. Сердце начинает болезненно биться. Меня ведь в такую даль везли не для того чтобы убить? Павда?

Это было бы глупо, да, очень. Значит им от меня что то нужно. Значит есть шанс спастись.

Дверь открывается с противным гулом. Меня выталкивают на улицу, крепко удерживая за предплечье. Морозный воздух словно жжется.

Плохое предчувствие неприятно вибрирует внутри.

Идиотка, будто бы до этого момента все было просто отлично. Еле переставляю ноги под натиском своих конвоиров.

— Ну что, готова увидеться с папочкой?

Глава 11

Внутри все взрывается, сгорает, оседает пеплом на органах. Папа. Он тут? С ними? Это он очередной раз решил спасти меня от Кона?

Как заботливо.

Вот только у меня складывается четкое ощущение, что с Коном мне в разы безопаснее. Если не брать в расчет то, что он сам пытается меня убить и злится, все между прочим из-за предыдущего моего похищения.

В этот раз точно грохнет. Без суда и следствия.

Ноги совсем не идут, еще и эти чертовы ботинки, почти на десять размеров больше. Держатся только на шнурках и липком чувстве страха, который покрыл каждый сантиметр тела.

Меня заводят в гигантский ангар. От шока я очередной раз спотыкаюсь. Потому что тут полно мужиков. Огромных, вооруженных, страшных.

И я соответственно становлюсь объектом всеобщего внимания. Сальные взгляды, похабные ухмылки, свист. Божечки. Я в какой то жопе. Ноги путаются, запинаются и я падаю прямо на колени.

— Смотрите ка, а телка знает толк, сразу на колени, опытная.

Боже, боже, боже!!!!

Губы дрожат от страха.

Лишь бы ко мне никто не подошел. Иначе я умру от инфаркта!

Поднимаюсь на ноги под оглушающий смех этих уродов. Куда меня ведут почти не вижу из-за застилающих слез. Меня заводят в какую то отдельную комнату.

Мужчина здесь только один, но почему то легче не становится. Крупный, страшный, противный.

Мороз по коже от его взгляда.

Я сейчас даже рада, что плохо выгляжу. Но этому кажется все равно. Слегка облизывается разглядывая меня.

Все, еще немного и меня унесет паника!

— Ну что, Стеша. — мужчина закуривает, сквозь огонь зажигалки вижу как горят его глаза, ой не к добру это. — Готова косяки отца отрабатывать?

— К-какие косяки? — обнимаю себя за плечи, всхлипываю.

— Крупные! — мужчина встает с места, медленно подходит, а у меня внутри все сжимается. — А я то думал с Савина уже нечего поиметь, а у него оказывается вон какая дочурка годная, как раз только иметь и иметь. — каждое его слово царапает кожу, глаза щиплет от слез. — Не зря столько времени за тобой гонялись.

Из горла вырывается писк, когда этот монстр костяшками пальцев по моей щеке проводит.

Отворачиваюсь, стараясь прекратить эти касания, глаза зажмуриваю, словно жду от него пощечины. Сама себя пальцами стискиваю. Мужик этот только усмехается. Дергает меня на

Боже, боже, боже!

Глаза в панике распахиваются, он слишком близко, настолько, что я вижу как пульсирует его радужка. Взгляд бешеный, дикий. А в следующую секунду происходит катастрофа.

Мужчина целует меня.

Мерзко проталкивая свой язык в мой рот. Вкус горечи распространяется по рецепторам, пытаюсь сжать губы, но он давит. Без шансов.

Отталкиваю его руками, но он не двигается, продолжает слюнявить меня, чертов ублюдок!

— Будешь упрямиться, сделаешь только хуже.

Угрожает наконец оторвавшись от меня.

Вытираю губы тыльной стороной ладони, хочется стереть его след, вкус, ощущение. Почему то я верю, что он может сделать и хуже. Стараюсь не нарываться, молчу. И сама не знаю на что надеюсь.

На чудо наверное.

Что прилетят инопланетяне и похитят с нашей планеты всех бандитов. По старому конечно пострадаю немного, потом вспомню, что он хотел меня отдать и жизнь наладится.

Мужик отходит, кидает какой то жест тому который привел меня сюда. И на руке тут же сжимается его крепкая хватка.

— Румын, куда ее? — голос за спиной заставляет вздрогнуть.

— Организуй семейную встречу. — мужчина говорит абсолютно спокойно, уверенно, что то берет со стола, кладет в карман джинс, пока у меня легкие отказывают от того что он говорит. — Когда вернусь, ты послушно раздвинешь ноги, и будешь очень стараться, чтобы мне понравилось, поняла?

Впивается в меня взглядом. Тяжелым, тягучим, железным.

Он нихрена не шутит…

Я не дышу, только сердце колотится как ненормальное. Инстинктивно сжимаю бедра, словно он уже пытается залезть мне в штаны, взглядом так точно.

Мой конвоир рывком сдвигает меня с места, заставляя идти за ним. Мамочки. Сглатываю.

Так, ладно, я же сильная, как выяснилось. Вылезу. Он ничего мне не сделает. Я же умею выкручиваться. Да, точно.

Нужно только микроволновку раздобыть, а лучше бутылку кальвадоса! Иначе моя нервная система перегорит. Сново иду через ангар среди озабоченных мужиков.

— А нам перепадет?..

— Эй, малышка, твоя попка уже распечатана?..

— Заглатываешь глубоко?..

Боже, боже, боже!!

Со всех сторон доносятся фразы пугающие до чертиков.

На улице с первым глотком свежего воздуха появляется приятное чувство свободы, словно все кончилось. И тут же рассыпается вместе с толчком в спину. Будто я не имею права даже на мимолетную фантазию о свободе, призрачный шанс. Я что много прошу?!

Пока меня уводят куда то в лесополосу, думаю.

Меня не убьют, пока — это хорошо.

Трахнут — это плохо.

Но есть время осмотреться, придумать какой то план. Пока это Румын занят.

Господи, хоть бы он на перестрелку сейчас поехал и его бы там зацепило, как следует! Я не кровожадная вообще то. Но где то же мне должно подфартить в конце концов!

В своих мыслях кручусь пока меня ведут вдоль деревьев почти в гущу леса. Меня что тут к дереву привяжут? Мой надзиратель дергает колечко на земле и дверь открывается как в сказке. Только это нифига не Нарния, скорее врата ада. Какой то погреб из которого веет холодом и сыростью.

— Пошла.

Очередной толчок. Спускаюсь по хлипкой лестнице.

Внутри полумрак и опять ни одного окна, ну конечно.

Вытираю слезы, которые уже почти не замечаю. Просто реву всю дорогу, кажется с того момента как Кон оказался вдруг в моей постеле.

С ума сойти.

Внизу что то вроде охранного мини поста. Стол и два стула на которых сидят двое мужчин в свете тусклой лампы. Смотрят на меня с похотливым оскалом. Мурашки бегут от холода и их взглядов.

— Открывай.

Тот что меня привел отдает приказ и один из этих охранников открывает решетку. Захожу в свою камеру. Темно, видны лишь очертания.

Почему меня вечно держат под землей? Мда, а я еще когда то жаловалась на дизайн комнаты в подвале Кона. Дура.

Почти подпрыгиваю на месте когда решетка за моей спиной с противным звоном захлопывается. Не даю панике просочиться в мозг. Забиваю голову идеями побега.

Можно вынести замок на этой решетке, опыт есть, но так и быть, повторяться не стану, креатива во мне достаточно. Тем более там двое мужиков.

Еще можно стены начать рыть. Они тут ничем не обшиты. Просто земля. Эта идея мне нравится больше.

Нужно только местечко удачное выбрать где земля помягче. Прощупываю стены, заодно проверяю границы камеры. И вдруг в дальнем углу словно кто то цепь перебирать начинает.

Взвизгиваю, от страха несусь к решетке, врезаюсь в нее на полной скорости. Мамочки! Там кто то есть!!

Хриплый кашель глухо отражается от земли. Глаза у меня сейчас наверное размером с теннисные мячики. Сердце бьется в такт учащенному дыханию.

Фантазия уже рисует мне какого то маньяка, который “случайно” оказался в этой же камере.

Прижимаю руки к груди. Тело подрагивает, когда замечаю сквозь темноту движущуюся фигуру.

Вопль застревает в горле, вонзается поперек. Так что и дышать становится больно.

Силуэт уже почти можно рассмотреть, когда он вдруг замирает. Невысокий, сгорбленный, одну руку прижимает к ребрам, шагает хромая. Лицо опухшее, заплывшее, словно его тут бьют не переставая, кровь запекшаяся.

Мужчина останавливается примерно в метре от меня, всматривается глазами, которые еле открываются из под опухших век.

Я просто в ужасе!

С трудом дышу, все тело покалывает, словно из меня сливают кровь, медленно, постепенно. Но при этом кажется что я его знаю, отдаленно знакомые черты, которые с огромным трудом удается разглядеть.

Мужчину начинает трясти, на глазах появляются слезы и это меня шокирует окончательно.

Что за реакция? Какого хрена?

— Стеша? Дочка?..

Глава 12

Отступаю…

Медленный шаг назад.

Меня словно ледяной водой окатило.

Папа? Голос его… но... все остальное…

Боже, в страшном сне такое не приснится. Папа протягивает руку, осторожно, ненавязчиво.

Сглатываю.

Вижу как ему больно. Физически — двигаться, морально — видеть меня и мою реакцию.

Но у меня нет желания прыгнуть в его объятия. Потому что злюсь и все еще не уверена что это он.

Надо же так постараться, что бы человека дочь родная не узнала. И я испытываю двоякие чувства. Мне больно видеть его страдания и больно самой от того как он поступил со мной.

Мда, видимо у нас двоих этот год был чертовски хреновым. Стискиваю дрожащие зубы. Прочищаю горло, сейчас нет времени на лишние эмоции и бестолковые обиды. Нужно понять что происходит и выбраться. Желательно до того как вернется этот Румын.

— Что происходит? Этот… Главный сказал, что я что то должна отработать за тебя.

Складываю руки на груди, семейных посиделок

Усмехаюсь про себя. Посиделок. Мы сейчас как раз сидим.

Только и остается, что байки травить, да истории рассказывать.

Отца явно обижает моя реакция. Ох уж прости, но меня жизнь заставила научиться быть бездушной и жесткой. Иначе не выжить.

— Прости… Я надеялся, что он тебя не найдет… — голос отца уставший, тоскливый.

— Кто он? — кажется словно мой голос впитывается в стены, впечатывает информацию прямо в землю.

— Мой босс. Румын. Я… работал на него.

Отводит взгляд. Я закипаю, шумно выдыхаю. Потому что даже сейчас. В подземной, мать ее, камере, отец юлит!

Не говорит все как есть до конца. Кровь разгоняется по телу, так что даже холода больше не чувствую. У меня наконец есть шанс выяснить правду ли говорил Кон, про него. Хотя конечно я и так уже знаю, но хочу услышать из первых уст, лично.

— Работал?! — тон голоса повышается, слова выходят с нажимом, не могу себя контролировать, все вырывается само собой. — В лаборатории?! И что ты там делал?! А?! Героин?! Экстази?! Метамфетамин?!

Отец замирает и кажется не дышит, словно я ударила его в легкие. Глаза жжет от злости, словно мне в них уксус залили.

Папа выдыхает с огромной горечью, словно признался в жестоком преступлении и готов понести наказание. Опускает голову, немного качает ей из стороны в сторону.

— Я хотел все исправить… Ты же знаешь я не плохой человек, просто хотел заработать. Если бы не я, то кто то другой, все равно бы это делал. Мы с мамой просто хотели тебя обеспечить…

Обеспечить?! Обеспечить меня вот такими деньгами?! Да мой отец просто спятил!

Очень по взрослому прикрывать свои грехи “благородной целью” за мой счет. И теперь я должна отплатить тройную ставку! Какого хрена?! Я не играю в эти игры! Не хочу! Меня просто затянуло в это болото из грязи, крови и вечной лжи. Я это не выбирала.

— Я искал тебя, но ты исчезла. Где ты была? Почему не пользовалась новым паспортом?

Его слова бьют укором. Будто у него есть право винить меня в чем то. Словно это все моя вина!

Меня с головой накрывает волна злости, обиды. На него. На человека, которому доверяла и верила.

Родитель же, мать его!

— Не смей! — вскрикиваю, тыча в него пальцем. — Даже не пытайся выворачивать все так словно я нагрешила. Это ты! Ты! Ты мне врал! Ты меня увез! Ты меня бросил!

Сама не заметила как приблизилась к отцу вплотную и уже тычу пальцем в его грудь. Щеки пощипывает от слез. Отец смотрит на меня с вселенской грустью, не пытается возразить, сопротивляться.

— Я хотел как лучше. Уберечь, оградить тебя от всего этого. — смотрит мокрыми глазами, губы слегка подрагивают, внутри словно кошки скребут, но какой в этом смысл.

— Не получилось.

Голос удивительно спокойный. Не кричу, не истерю. Словно все эмоции выветрились. Удивительно.

Отхожу в угол, прижимаюсь спиной к стене, спозлаю вниз присев на корточки. Вздыхаю. Словно это первый реальный вдох за последний год.

Может мне это и нужно было? Этот разговор, что бы отпустить наконец ситуацию. Дать своим эмоциям волю, выплеснуть их в конце концов.

Цепь звенит, отец ковыляет в мою сторону. Присаживается рядом, украдкой поглядывает на меня, разглядывает, слегка даже улыбается.

— Изменилась дочка. Повзрослела.

Фыркаю. Конечно повзрослела.

Когда оказываешься предоставлена сама себе и помощи попросить не у кого быстро учишь отвечать за себя. Как сейчас помню, когда деньги кончились и я доехала до очередного города. Меня словно магнитом потянуло, просто шла, вникуда. А наткнулась на бар. Даже посмеялась тогда, что в любой дыре могу найти тусовочное место.

И даже без навигатора. Да я выход в доме Кона искала дольше чем этот бар. Который стал для меня соломинкой. Потому что взяли на работу, без документов и лишних вопросов. Просто вошли в положение.

Сердце кровью обливается когда думаю о доме Кона. О нем самом.

Что он на этот раз подумает? Что это я сама опять сбежала? И опять что то прихватила с собой?

Так. Пазлы в голове начинают крутиться как карты в руках опытного шулера. Кон, папа, флешка…

— Ты что то взял? Тогда? Из машины Стаса? — не поворачиваю голову, словно вопрос в никуда бросаю, на отца не смотрю.

— Да. — отец отвечает тихо, смиренно, когда уже все маски упали. — В тот день все удачно совпало. Два дела разом решил. И тебя вытащил и флешку достал, жать только не ту.

Усмехаюсь, качаю головой. “Удачно совпало” — это по его мнению удачно? А если бы Стас тогда не среагировал и мы бы перевернулись? Разбились насмерть?! Это какой то сюр.

— С чего ты решил, что меня нужно было вытаскивать? — перевожу тяжелый взгляд на отца, вижу как он хмурит брови, немного ведет плечом, словно хочет с себя что то скинуть.

— Потому что Кон ублюдок! Как паук плетет паутину, людьми играет как фигурами на шахматной доске.

— Да, — усмехаюсь с прожигающей горечью. — а твой Румын просто ангел во плоти. Ты себя видел? Знаешь чем он сказал мне расплачиваться за какие то твои косяки?

Не злюсь даже, нет смысла. Отец явно не понимает что творит.

Сидит молча опустив голову. Как ребенок который связался не с той компанией. И теперь расхлебываем, вместе. Только папа судя по всему уже получил свое, а мне только предстоит.

Господи, я не переживу!

Поджимаю колени, упираюсь в них головой, обхватываю себя руками. Глаза закрываю.

Немного поглаживаю себя пальцами. Так как это делал Кон, всегда, когда хотел меня успокоить. Мозг цепляется за это ощущение. За мужчину оказавшимся единственным человеком в жизни, который не врал. Никогда.

Тогда у машины… Он сказал “Стас ее тебе привезет”. Ее. У Стаса была я и флешка...

Черт! Четр!! Черт!!!

Какая я дура!!

Все это время истинным объектом была флешка.

Как ловко отец манипулировал мной в самый уязвимый момент. Грамотно вложил в мою голову мысль о том что Кон меня отдаст Власу. А я лишь сложила два и два. Как мне казалось логично.

— Ты знал, что Кон собирался со мной сделать?

Задаю наводящий вопрос. Не прямой, что бы не было возможности подтасовать ответ.

Всматриваюсь в мимику отца, насколько вообще это возможно учитывая состояние его лица. Он немного удивленно поднимает брови. Словно я сама знаю ответ или он окажется слишком очевидным.

— Да что угодно! Он не человек! Поигрался бы и выбросил как мусор!

В ушах ультразвук. В голове вакуум.

Отец ничего

Это все лишь “удачное стечение обстоятельств”.

Боже!

Вскакиваю, меряю шагами периметр камеры. Не могу удержать себя на одном месте.

Запускаю руки в волосы, стягиваю у корней. Будто пытаюсь содрать с головы все мысли. Но они накатывают с каждой секундой, создавая все большее давление.

Отец меня выкрал, вместе с флешкой, думая что спасает. Кон уверен, что я охотилась за ней. Вокруг меня словно строился целый мегаполис со своими проблемами, планами, схемами, а я в это время сидела в своей розовой комнате, наполненая опьяняющими чувствами, счастьем и просто хотела чтобы это никогда не прекращалось.

Я просто, блять, хотела быть счастливой!

Хочется кричать! Орать во все горло!

От дичайшего чувства несправедливости… Кон. Он. Он никогда в жизни мне не поверит.

Отец что то говорит вполголоса, а я уже ничего не слышу. Наворачиваю круги по камере, лишь бы занять себя чем то. Грудь давит, тело словно ежесекундно электричеством пронзает.

У меня ни одного реального факта в свою защиту. Господи, о чем я думаю?

Мне сейчас не о Коне переживать надо, я же не у него в заложниках. А жаль! Все стало бы проще.

Хочу просто встать за его спиной, вцепиться в ремень его брюк, уткнуться лбом в рубашку, дышать его запахом… Черт.

Всхлипываю.

Я больше не могу…

Глава 13

Не знаю сколько проходит времени. Все как в тумане.

Папа что то постоянно говорит, но я не могу разобрать ни одного слова из-за гула в голове.

И вот я думаю. Каждый чертов раз я полагаюсь на факты и здравый смысл, может хватит? Пора положиться на то что я чувствую? Видела же, что Кону на меня не все равно, видела как блестели его глаза. Когда поцеловал меня на кухне. Как раньше. Глупо конечно надеяться, что он приедет и спасет меня.

Но если я выберусь и вернусь. Может… получится? Убедить, доказать?

Дура, трясу головой. Сдалась ему моя правда. Когда у него есть своя так четко сложенная.

— Освоилась?

Хриплый голос Румына словно током пронзает. Резко, неожиданно, наповал.

Когда он успел подойти? Черт, нужно было следить за обстановкой, а не о прощении Кона думать.

Румын стоит по ту сторону решетки. Это хорошо.

Глазами стягивает с меня шмотки. Это плохо.

Отец весь съеживается при виде этого мудака, как собака, которую он вечно лупасит.

Один из охранников открывает решетку. У меня сердце сжимается от страха, но виду стараюсь не подавать. Не позволю ему сотворить со мной то же что и с отцом.

Физически, может, не поспоришь. Морально, никогда!

Откуда во мне берется столько уверенности я сама не понимаю. Видимо очередное осознание, что меня некому защитить пробуждает во мне что то новое. Я супер смелой никогда не была. Но сейчас, все равно терять уже нечего.

— Савин, настраивай локаторы, послушаешь как твоя дочь стонать будет.

Ублюдок!

Сглатываю.

Хрен ему! Ни одного звука не выдам.

Пусть не думает, что мне страшно. Зря стараешься.

Поднимаю голову. Смело шагаю из камеры, иду чисто интуитивно. Но ноги предательски дрожат. Тело словно бастует против мозга, который решил не паниковать. В коем то веке.

— Решила быть покладистой? Хороший выбор. Отец подсказал?

Скалится. Мудак!

Обнимаю себя за плечи, пока он ведет меня до ангара, внутри по коридору, в уже знакомый кабинет. Сердце в грудной клетке словно смолу перекачивает, с огромным трудом бьется.

За спиной щелкает замок. Румын и я в запертом кабинете. Черт! Мурашки бегут по спине, когда чувствую его дыхание на затылке.

— Если мне понравится, оставлю тебя для себя еще на пару раз. Если нет, то сразу ребятам отдам. Уж больно ты им приглянулась.

Слезы подступают к глазам. Закусываю губу, судорожно осматриваю глазами кабинет, стараюсь зацепиться хоть за что то.

Должно же тут быть какое нибудь оружие? Даже простой карандаш подойдет. Воткну его этому уроду куда нибудь и побегу.

Ага, через ангар полный мужиков которым я “приглянулась”. Твою мать!

Румын обходит меня, садится на стул за свой стол, расслабленно откидывается. Сигарету закуривает.

— Раздевайся. Посмотрим, что там у тебя под тряпками.

— Сначала обсудим.

Говорю так словно юридический окончила и сейчас буду заключать сделку года.

Румын на меня бровь вопросительно приподнимает. Не рявкает сразу. Уже хорошо.

Подхожу ближе, сама. От чего в моей голове сирены раздаются из-за чересчур близкой опасности. Но пасовать поздно.

Сажусь напротив мужчины, ногу на ногу закидываю. Пытаюсь принять уверенную, спокойную позу. Но на самом деле только сильнее сжимаю бедра. Словно это меня спасет.

— Ты, блять, че то перепутала. Я тебя ебать собираюсь, а не новости обсуждать. — голос жёсткий, тон слегка насмешливый. Меня устраивает, пока он меня не трогает.

— Хочу знать хотя бы за что расплачиваться буду. Может там не так все серьезно и я могу по другому отработать. Например… Нуу, могу вашим ребятам огнестрелы зашивать. У вас же это наверное часто бывает, да? Или если хотите только вам могу…

Боже, что я несу…

После первого же стежка они рассекретят мой "профессионализм" и тогда уже мне самой могут швы понадобиться. Румын смотрит немного склонив голову набок, словно действительно заинтересовался моим предложением и всерьез размышляет над этим.

— В медсестричку решила проиграть? Мне так то похуй кого натягивать.

Сглатываю. В ушах звенит ужасное слово “натягивать”. Какой кошмар. Но за его слова цепляюсь.

— Раз вам все равно, может тогда найдете кого то другого? Кто по доброй воле. С чувством так сказать, с желанием?

Вы когда нибудь пробовали уговорить реку течь в обратном направлении? Вот и у этого урода все мысли в одну сторону утекают, что б его!

— А ты и будешь с желанием. — голос становится жестче, черты лица острее. — А теперь хорош пиздеть, иди сюда и принимайся за дело.

Отъезжает немного от стола на стуле, откидывается на спинку широко расставив ноги. Кивает на свой пах.

Пиздец.

Страшно так что аж челюсть сводит.

Но лучше действительно я сама, чем он. Потому что Румын этот явно нежничать не собирается.

А так я время еще потяну. Может что то придумаю.

Боже, а если не придумаю….

Сглатываю.

Придумаю! И не из такого выкручивалась.

Подхожу ближе, медленно, неуверенно. Словно не к мужчине приближаюсь, а к ядовитой змее, которая в любой момент может сделать бросок в мою сторону.

Оглядываю мельком стол. Бумаги, бумаги, бумаги, кое какая канцелярия. Жаль нет ножа для бумаг. Скрепки, ручки, линейка.

Не

Сигареты, зажигалка, рация.

Отлично, покурю напоследок и передам привет папе по рации если что.

Боже!!!

Подхожу вплотную, и просто стою возле него как школьница двоечница возле преподавателя.

Что дальше? Что я должна делать?

— Расстегивай и начинай ртом работать, по назначению!

В голосе Румына уже явное раздражение прослеживается. Трясущимися руками тянусь к ремню Румына.

Спокойно, это просто ремень, не презерватив же по члену раскатывать.

Просто расстегнуть.

Просто.

Ремень жесткий, толстый, прочный, с большой металлической бляшкой. Я не думала что это так тяжело физически — расстегнуть ремень. Я словно в спортзале полчаса интенсивных тренировок отпахала. Кое как вытянула свободный край.

Румын все это время с меня глаз не сводит, с каждой секундой становится все хмурнее.

Ну простите, к такому меня жизнь не готовила!

В какой то момент я больно цепляюсь ногтем за бляху ремня. Взвизгиваю, немного отпрыгнув. Ну больно, правда…

Румына срывает. Подскакивает на ноги, меня подхватывает легким движением, усаживает на стол.

— Ты, блять, вообще нихуя нормально сделать не можешь? Нахуй только Кон тебя столько искал если ты такая бесполезная?

Давлюсь воздухом от смеси страха и возмущения. Не такая я и бесполезная вообще то. Мудак!

Румын жмется ко мне всей своей тушей. Мамочки!

Руками скользит по телу, буквально химические ожоги оставляет на коже после себя. Пытаюсь отстраниться, упираюсь в него руками, но ему вообще все по барабану.

— Не дергайся, порву, хуже будет.

Адреналин бьет в кровь, когда его ремень с глухим звуком на пол падает.

Боже, боже, боже!!!

Шарю рукой по столу в поисках хотя бы чего нибудь. Хоть скрепку бы зацепить пока этот урод меня слюнявит!

Взвизгиваю, от треска ткани. Мои штаны превратились в лоскутки. Паника накрывает такой волной, какой еще никогда в жизни не испытывала.

Судорожно продолжаю шарить рукой по столу.

Боже, если этот верзила вытащит свой агрегат, клянусь, я прямо тут откинусь от инфаркта!

Рация неожиданно начинает шипеть, словно на линии какие то помехи. Румын на секунду тормозит. Взгляд напряженный, рацию хватает не отстраняется от меня.

— Че у вас там? Прием?!

Мамочки!!! Другого шанса может не быть.

Пальцы цепляются за зажигалку. Супер!

Зажигалка — это хорошо. Это — огонь. Значит будем жечь!

Зажигалка не обычная пластиковая, а тяжелая, железная. Открываешь крышку нажатием кнопки и она горит, без лишних движений. Видела как это делал Румын когда прикуривал.

Пока мужчина отводит от меня взгляд пытаясь добиться ответа от шипящей рации я не долго думая включаю зажигалку и…

бросаю ее …

ему за шиворот.

Глава 14

Мгновение остановилось, только совсем не прекрасное как в том стихотворении.

Рация молчит, зажигалка горит где то на спине у мужика, а сам он с каждой секундой буквально свирепеет на глазах все сильнее. Но винить его не получается, я бы наверное тоже разозлилась, ага.

— АХ ТЫ СУКА!!!

Румын начинает орать, я инстинктивно пытаюсь прикрыться от него руками. Пламя вспыхивает на его спине, а я не понимаю какого черта он стоит?!

Ну, должно быть это больно же, да? Почему он нихрена не делает?!

Румын словно мысли мои прочитал. В мгновение отстраняется от меня с воплями, мечется по кабинету живым факелом, вылетает в ангар протаранив собой дверь. А я так и сижу на столе зажав рот руками.

Отожгл так отожгла!

Пиздец!

Так, самое время бежать!

Через ангар не вариант. Оглядываюсь, ни одного гребанного окна! Вечно мне с ними не везет!

Ладно, другого выхода все равно нет. Хватаю ремень Румына с пола, буду им отбиваться если придется.

Сжимаю свое оружие в руке. С улицы слышны выстрелы. Сердце замирает.

Что это?!

Они там решили просто перестрелять друг друга? Мне это подходит конечно. Но так подфартить мне не могло.

Выглядываю в ангар. Догорающего Румына нигде нет. Есть надежда, что он просто до пепла уничтожился? Наврятли, такой бугай часов десять бы горел.

Ни одного человека на удивление не вижу.

С улицы доносятся звуки словно там реконструкцию военных действий проводят. Мамочки.

Озираюсь, с другой стороны ангара замечаю дверь. Неприметная такая и даже кажется немного приоткрыта, не заперта. Супер. Выйду прямиком с обратный стороны ангара, меня никто и не заметит.

Только собираюсь рвануть в ту сторону как в главный вход вваливается мужчина. Огромный, нечеловеческих размеров!

С какой то амуницией профессионального убийцы, пояс на котором оружие, запасные патроны, ножи. Боже! Лицо такое словно он завтракает младенцами.

Он замирает, смотрит на меня. Как я сильнее сжимаю ремень в руках, прижимаю его к груди. Делаю шаг назад, медленно, осторожно. Бугай хмыкает, в мою сторону шаг делает.

Мое сердце срывается вместе с ногами. Я бегу в сторону двери, визжу на весь ангар который только усиливает звук.

— Стой, дура!

Его голос словно откуда то из преисподней подстегивает бежать еще быстрее. И даже громоздкие ботинки совсем мне не мешают.

Вылетаю за дверь. Свежий воздух прочищает голову. Я не смогу долго бегать от этого мутанта. Он меня все равно догонит. Нужно его затормозить.

Прячусь сразу за дверью ангара. Мутант выбегает, оглядывается, ищет меня. А я замахиваюсь ремешком, посильнее и бью зажмурившись.

Распахиваю глаза когда мутант шипеть начинает. Попала бляхой ремня четко в нос. Все в крови!

Мамочки!!!!!

Удача. Это большая удача, но сильно радоваться не могу, нет времени.

Бегу. Просто прямо, без оглядки. В чащу леса.

Мужик тот что то орет мне в след. Но я не слышу. В голове хаос и единственное в чем я точно уверена, это в том что нужно бежать.

Ноги царапает кустами сквозь разорванные штаны. В лицо бьют ветки деревьев, волосы то и дело цепляются за все вокруг, больно дергают. Ноги работают на два счета быстрее стука сердца.

Что там, черт возьми, было? Не хочу знать! Нет, нет, нет!

Останавливаюсь, когда сил бежать совсем не остается, скручиваюсь опираясь о дерево. Пытаюсь отдышаться. За мной никого, кручусь по сторонам и уже сама не понимаю с какой именно стороны я прибежала.

Черт. Лес вокруг густой и довольно мрачный.

Тут ведь нет диких зверей?

Ветки хрустят где то сбоку от меня, страх пропитывает кожу.

Сбежала — это я конечно молодец. Но как теперь выбраться отсюда?! Черт!

Глубокий вдох. Спокойно, главное я тут одна, никаких вооруженных громил.

Не успела я даже додумать эту мысль как меня что то сбивает с ног, валит на землю, прижимая всем телом. Я

— Попалась сука!

Румын. Пиздец. Уголечек ходячий.

Глаза такие словно сейчас меня на живую грызть будет. Откуда только он тут взялся?! Какова была вероятность встретить тут именно его?

Невероятно…

Звонок телефона немного сбавляет градус напряжения между нами. Румын рывком встает, тянет меня за собой больно сжав свою лапу на моем плече.

— Да. С какой стороны?.. К реке?.. Понял. Выдвигаюсь.

Смотрит на меня убийственным взглядом. И ведь имеет право. Я его чуть не сожгла, заживо.

Ужас какой.

И почему чуть? Сожгла!

Румын разворачивается, оглядывает местность и я вижу огромный ожог на спине и затылке.

Может… может так и было?

Руки трясутся от страха. Он точно меня убьет за такое.

Срываюсь на бег пока он отвернулся, нужно бежать. Иначе мне хана! Но Румын быстро реагирует, перехватывает.

— Куда, блять, собралась?! Со мной пойдешь! К папашеному долгу теперь еще и твой косяк прибавился.

Боже!

Толкает меня вперед перед собой, задает направление. Затылком чувствую как этот мудак поджаренный меня взглядом буравит. Прямо жжется. Усмехаюсь в голос. Ничего не могу с собой поделать, ну смешно же. Получаю толчок в спину.

— Молча топай. Хотя нет, лучше поясни, что, сука, в тебе такого ценного? — я не понимаю о чем он говорит, оборачиваюсь на него, бровь вопросительно поднимаю. — Может ты золотом срешь? — усмехается. — Кон так сильно тебя себе хочет, что полез на меня, да еще и не один.

Кон полез? Это Кон на него напал? Он был там?! Не может быть!

Какого черта я …. Боже.

Старый был так близко, а я сама в лес убежала, да еще и прямиком в лапы этой головешки обугленной.

Кон пришел за мной. Эта мысль застревает в голове. Не бросил. Не отдал…

— Что значит не один? — тот мутант был с Коном? Если да, это самый большой провал в моей жизни! Но Кон вот тоже хорош конечно, не мог выбрать кого то менее устрашающего?

— То и значит, с друзьями.

Твою ж мать…

Глава 15. Кон

Час назад.

Последняя сигарета в пачке. Печальное зрелище.

Сука.

Нервы звенят словно оголенные провода к которым то и дело железом прикасаются.

Стою в чаще леса, жду наводку от людей Гида. По обстановке в лагере Румына. Найти его было несложно, а вот подобраться уже задачка со звездочкой.

Пытаюсь всеми силами держать эмоции под контролем, но нихуя не получается.

В голове будто таймер щелкает до момента, когда на штурм пойдем, когда первая кровь прольется, пули засвистят, когда кожу с Румына сдеру за то что рискнул у меня медовую забрать.

Постоянно на часы смотрю, отсчитываю сколько она уже в его руках находится. Зубы стискиваю, кулаки чешутся.

Когда думал, что она сама сбежала было проще. Просто злился.

А сейчас все по другому, ебучее чувство волнения. Все тело гудит, на взводе, сука. Вгрызаюсь в последнюю сигарету, как пиявка тяну дым, прокусываю фильтр насквозь. Табак горечью пропитывает рецепторы.

Блять, мог и сразу догадаться, что Румын бешеную искал. Сам не нашел, потому что искал через Савина, а тот был уверен, что она там где он ее оставил.

Кто ж знал, что медовая на панике пол области исколесит. И все прекрасно знали, что я тоже девчонку ищу и найду, рано или поздно. Румын тупо мне на хвост упал и выжидал момент, чтобы просто перехватить.

Умно, но не дальновидно. Я же все равно свое заберу.

Влас подтягивается. Еще раз проходимся по плану. Друг не рад был за девчонку впрягаться, тем более за Савину, но добить Румына — это другой разговор. На чистом энтузиазме подорвался мне в помощь. Сверяем данные разведки, повторяем план.

Слишком много пальбы, рискованно, особенно учитывая, что конкретного местоположения медовой мы не знаем. Но иначе не прорвемся. Румын конкретно осел. Буквально на херовой куче динамита, местоположение “удачное”, в кольцо не взять.

Плюс у него людей немало, все профессионалы, обученные воевать. Спасибо Гиду, по старой памяти подогнал мне пару десятков бойцов, как из прошлой жизни. Сам он с недавних пор от подобных тем отошел, семьянином заделался.

Выдыхаю дым прожигающий горло. Придется идти напролом.

Я — за медовой, Влас — за Румыном.

В каком ангаре его кабинет мы знаем. Поэтому на месте сразу разделимся.

Выдвигаемся, ровным строем. Тихо, аккуратно, нужно оставаться незамеченными до последнего момента. Иначе все может по пизде пойти. Переглядываемся с Власом, оба готовы.

Он — мстить, я — свое вернуть.

Адреналин ебашит по венам. Мозг переключается в режим боевых действий. Все приказы четкие, конкретные. Еще немного… До первого выстрела и адского кипиша секунд шесть.

Выстрел.

Снимаем тех кто открыт, сразу, на поражение. Из ангара тут же остальные повалили. Вскрываемся.

Свист пуль мимо ушей. Мои люди за мной к левой стороне не дают противнику воспользоваться техникой. Запах пороха раздирает легкие. Рука пульсирует от каждого выстрела, отдача расползается по коже импульсами.

Влас уходит вправо. Обстреливают ангар. Воздух вокруг искрит, нагревается. Броник сдавливает торс так, что дышать тяжело. Земля под ногами вибрирует от накала.

Мрази пытаются отойти в сторону леса, замечаю, что они прикрывают кого то. Сука, если Румына уводят втихую, Влас будет в ярости.

Отстреливаю, все силы туда перебрасываю, несколько человек в догонку сбежавших отправляю. Влас уже в ангаре, людей снаружи оставил, продавить до конца оставшихся. Кто все еще сопротивляется. Но это не долго. Нас больше.

Последний выстрел. Все затихает. Мои люди прочесывают местность.

Медовой нигде нет.

СУКА!!!

В ангар захожу. Кровь бурлит от злости!

Какого хуя ее нет?!

Она должна быть тут, сто процентов!

БЛЯТЬ!!!

Как ищейка в каждый угол заглядываю, след ее ищу, зацепку, хоть что нибудь!

А нахожу Власа с разбитым ебалом.

— Девка твоя вообще вменяемая?

Влас меня взглядом буравит, кровь с лица стереть пытается, но только больше размазывает. Я напрягаюсь. Причем тут медовая?

— Она была тут?! — Влас кивает, головой ведет словно в себя прийти пытается. — Где?! Она в порядке?!

— Ты, блять, это на полном серьезе сейчас спрашиваешь?! Она мне нос пряжкой ремня расхерачила! Девка твоя живее всех живых в лес ускакала! Там ей и место, сумасшедшая…

Сука, усмехаюсь.

Что б Власу кровь пустить, это постараться надо. Недооценил он мою девчонку, а она способная!

Живая — это самое главное. А в лесу я ее найду, это уже не проблема.

Только бы она, блять, в капкан какой нибудь не попала.

— Она

Влас смотрит на меня так словно я сейчас прямо на его глазах рехнулся окончательно.

А меня смех раздирает. Сука, надо же, Власа ебнула, моя девочка.

Друг мне сигарету протягивает словно это таблетка от шизофрении. Закуриваю, немного отпускает.

— Румын ушел. — друг морщится, не нравится ему такая инфа.

— Живучий падла.

Лишь бы теперь он меня не опередил, тоже в лесу скрылся. Как бы медовую не перехватил, но это хуйня. Быть не может. Лес большой.

Да?

Сука! Хуевое предчувствие. А оно меня к сожалению еще ни разу не подводило.

Пока людей в догонку отправляю. За медовой и за Румыном в две группы. С Власом ангар осматриваем.

Тут оружия дохера. Любого. Но бешеная выбрала ремень.

Сука! А чей это был ремень и какого хуя в ее руках?! Гнев прокатывается по телу как цунами, каждая жилка в организме напрягается, вибрирует злостью.

Если ее хоть кто то, хоть пальцем. Блять. Похуй, сам за ней пойду, вместе с группой, Влас тут уже и без меня разберется. Только собираюсь патроны пополнить как в ангар боец влетает.

— Кон, Влас, там заложник, вам лучше самим посмотреть.

Меня никто кроме медовой сейчас не интересует, но ради интереса, иду вслед за Власом. Выходим из ангара, боец ведет к деревьям, там какая то землянка — погреб.

Влас усмехается заглядывая внутрь, спускаться начинает.

— Не застрянь, а то тебя только бульдозером доставать придется. — ржу, потому что друг реально в этот проем еле протискивается, кое как плечи проталкивает.

— Зато ты со свистом пролетишь.

Огрызается в ответ. Усмехаюсь, надо же, пролез.

Спускаюсь следом, нихера не видно, камера какая то, дверь открыта. Один из бойцов вглубь заходит, из вида скрывается в темноте и вернувшись тащит за собой тело которое еле ноги волочит. Я прищуриваюсь, пытаюсь разглядеть лицо, но нихуя не видно потому что там не лицо, а месиво. Влас быстрее меня соображает кто это.

— Опа, вот это встреча. Савин, собственной персоной.

Глава 16. Кон

Шаг тяжелый, ботинки проваливаются в мокрую землю. Мой вес, плюс броник и оружие нехуево так утяжеляют.

Ветки хрустят под ногами. Одна группа на след напала, по рации передали в какую сторону двигаться нужно.

Савина Влас себе пока забрал. Как заложника или как трофей еще не решил.

С группой сливаюсь, догоняю. Три человека всего, но опытные, в такой глуши конкретного ежа найти смогут если задачу поставить.

— Выкладывай.

— Вот. — один из них на корточки присаживается, на следы на земле показывает. — Два человека.

Всматриваюсь. Следы вижу. Две пары.

Подошва разная, да, но сука размер… С мою ногу обе пары. Это не медовая.

Румын или кто то из его людей. Блять.

Вздыхаю, руками лицо тру. Столько времени проебали не на того. А моя девочка все еще непонятно где!

— Что то не так? — тот что на следы показывал напрягается, встает.

— Ищем девушку, это явно не ее размер. — отмахиваюсь на следы.

— Смотри.

Сново присаживается, на отпечаток указывает. Хуй знает что он мне там показать хочет, у меня уже нервы на пределе.

Но присаживаюсь на корточки рядом, чисто дух перевести, подумать в какой стороне бешеную искать.

Куда она сигануть успела? Не удивлюсь если уже в соседний лес умотала верхом на медведе. Она может.

— Вот, видишь? Этот след равномерно глубокий, уверенный, четкий. А в этом пятка больше вдавлена, но не так сильно как у того следа и со стороны носа почти возле каждого отпечатка бороздка небольшая. — сосредотачиваюсь на том что он мне говорит, всматриваюсь в следы на земле, пытаюсь вникнуть, понять.

— И?

— Значит носом чиркает, как будто не по размеру ботинки и веса точно меньше раза в три поэтому и глубина следа не большая.

Всматриваюсь еще внимательнее. Сука. Да, все так.

Медовая, больше некому.

Фух, блять, верно идем. Вот только она не одна, с компанией. Челюсть сжимаю, внутри словно лава разливается. Даже надеяться не буду, что она не с Румыном. Потому что чуйка моя меня не подводит. Блять.

— Есть идеи куда идут? — хочу радиус прикинуть, может на опережение сыграть получится.

— Пока точно могу сказать, что к реке двигаются.

— Понял, свободны.

Дальше один пойду, утоплю этого уебка без свидетелей.

С каждым шагом тело все больше напрягается, мышцы наливаются расплавленным железом. Особенно когда думаю о том что к бешеной кто то прикасался, смотрел на нее, дышал.

На мгновение кажется, что я реально запах медовой в воздухе улавливаю. Ебнулся. Как животное по следу и запаху иду.

Выхожу к реке. Она словно мое состояние отражает. Вода бурлит, шумит, мчится быстрым потоком. Громко, сильно, мощно.

Телефон звонит, сука, не вовремя. Стас. Блять, ну само собой. Он знает где я, просто так звонить бы не стал. Контролит местность дронами с воздуха из офиса.

— Что еще?! — рявкаю, потому сейчас совсем не время для еще одной хуевой новости.

— Сворачивайся, походу Румын успел новых друзей завести. — голос спокойный, но уверенный, сосредоточенный. — С южной стороны леса люди подъехали, не наши, вглубь двигаются.

Сука. Вглубь это к реке. Значит Румын подмогу позвал. Хуево.

— Через сколько у реки будут?

— Минут двадцать.

— Блять. Слушай внимательно. Мне надо чтобы ты скинул мне точную карту восточной части леса, к ближайшей возможной точке подогнал тачку и желательно людей. Незаметно. — план на случай который не хотелось бы допускать выстраивается в голове сам собой.

— Не понял. А ты какого хера там делаешь?! Вали оттуда!

Стас закипать начинает, но у меня нет времени объяснять что к чему. Двадцать минут это пиздец как мало, а я еще до медовой не добрался.

Сбрасываю звонок, ускоряюсь, броник скидываю, он мне не понадобится, только мешать будет. Лишние боеприпасы тоже бросаю. Ствол за пояс убираю, шагаю резче. Еще немного и должен их догнать.

— Ну и ну, глянь, дочура, Кон за тобой в любую жопу лезет. Или ты по мне так сильно скучал?

Довольный голос Румына откуда то из кустов меня раздражает. И еще больше злит что он к медовой прикасается.

Мразь, прикрылся ей как живым щитом, держит у ее виска пистолет. Прижимается к ней со спины, лапами своими держит. На глаза пелена опускается, густая, непроглядная.

Кулаки сжимаются, так что каждую натянутую жилку чувствую. Медовая стоит, трясется, бледная немного, глаза по мне бегают, дышит рвано.

Сука, штаны разорваны… Этот факт совсем мне крышу срывает.

— У тебя две секунды, чтобы убрать от нее

— Э нет, сначала я с нее должок возьму. Эта мелкая сука из меня бенгальский огонь сделала!

Только сейчас замечаю на шее и руках Румына свежие ожоги. Ахуеть.

Кого из них на самом деле спасать надо?

Блять, когда думал, что медовая на медведе может ускакать, мелко мыслил, она и на драконе улетит в легкую.

Власу нос разбила, Румына сожгла… Получается она самый опасный наемник в этом лесу.

Медовую потрясывать начинает. Глаза мокрые, губы трясутся. Сука. Все внутри скомкивается когда она так на меня смотрит.

Румын ее в спину толкает, ко мне ближе подходят, к самому берегу. Если бы не знал что сюда его люди идут ахирел бы от его смелости. Но нет, Румын просто знает что скоро преимущество будет на его стороне. А значит у меня совсем нет времени.

— Подорожник приложи, заживет. — на медовую взгляд бросаю, подмигиваю, хочу что бы расслабилась хоть на секунду, а то ее сейчас разорвет от страха.

— Шутник, блять.

Румын одну руку от медовой убирает, потирает свои ожоги. Бешеная слегка дергается в мою сторону, глаза круглые бегают, словно обдумывает, решает.

Я аккуратно головой качаю. Блять, не твори хуйни! Слишком рискованно, этот клоун по инерции может на курок нажать. И все.

Я, сука, такое не переживу!

Вот только по глазам вижу, она все решила, ждет подходящую секунду.

Блять, блять, блять!!

Голова пульсирует от напряга словно там поезд по кругу катается, стучит колесами, гудит. Мне главное момент не проебать. Когда медовая рванет.

И девчонка срывается.

Резко, неожиданно, особенно для Румына у которого реакция ни к черту, но оно и понятно столько лет наркотой заниматься, все реакции в организме тормозят.

Стеша спотыкается, падает буквально через два шага, и я реагирую. Перехватываю пистолет, отталкиваю Румына собой подальше от медовой.

По моим подсчетам двадцать минут вот вот истекут. Вырываю оружие, отбрасываю в реку. Прилетает кулак четко в челюсть, блять, кости сводит, пульсируют болью которая заставляет сосредоточиться.

Тело отрабатывает каждый удар, как запрограммированное, не думаю, просто бью. Получаю в ответ, по корпусу. Сука. Зубы стискиваю, тянусь за своим пистолетом за поясом, но стрелять нельзя, лишнее внимание привлеку. Хватаюсь за рукоятку и одним точным ударом в висок врезаю металл в голову Румына. Нокаут.

Да, давненько я в спарринг не вставал, подрастерял форму, блять.

Румын лежит пузом вниз, а я глаз не могу оторвать от его спины. Его словно на вертеле жарили, или газовой горелкой отходили так не хило.

Пока я примерно прикинуть пытаюсь как медовая такое провернула, со стороны леса голоса доносятся.

Сука, немного не успел. Нет времени Румына добить и бежать не успеваем.

Ладно, похер. Такой вариант тоже просчитывал.

К медовой подхожу, она так и сидит как упала, рядом присаживаюсь, в глаза стеклянные заглядываю.

— Бешеная, сейчас не время, слышишь? Надо уходить.

Девчонка бледная, смотрит на меня как на привидение. Сама руку протягивает, моей щеки касается. У меня что то внутри обрывается, летит в пропасть. Сука.

Пальцы холодные дрожат, перехватываю ее ладонь, поднимаюсь, ее за собой тяну.

Медовая глаз с меня не сводит я не врубаюсь какого хера она так смотрит на меня?

Рот приоткрывает, словно сказать что то хочет и тут же захлопывает. Потому что из кустов уже отчетливые шаги слышны.

Еще пару минут и люди Румына будут здесь.

Глава 17

Смотрю на Кона и до конца осознать не могу что это он. То есть, что он пришел за мной, опять.

Все внутри распирает от дикого желания прямо сейчас выложить ему все. Сказать, что я не сбегала, ничего у него не брала и никаких схем не строила. Только иллюзии.

И так хочется что бы он поверил и кажется, что сейчас самый подходящий момент, потому что другого может и не быть. Открываю рот, вот сейчас, вывалю на него все как есть. Что я на самом деле как последняя дура ничего не знала, что все еще что то чувствую к нему. Вот только из леса доносятся шаги и голоса совсем близко, словно сюда целый отряд идет. Черт!

— Уходим.

Голос Кона уверенный, сосредоточенный, приказной. И я бы и сама рада бежать, клянусь! На все три стороны, но он какого то хрена тянет меня в четвертую. Туда куда меня можно утащить только если предварительно пулю в лоб пустить!

В реку!

Мужчина тянет меня, смело шагая в воду по каменистому дну. А я словно якорь упираюсь ногами, цепляюсь огромными ботинками за каждый камень, и при этом сама держусь за руку Кона, сжимая пальчики до побеления кожи.

— Нет…

Шепчу себе под нос, потому что это не может быть правдой. Словно сама себя пытаюсь убедить будто бы это на самом деле не бушующая река способная перемолоть нас как дробилка для древесины.

Кон упрямо продолжает тянуть меня за собой. Воды уже выше колена и вместе с тем как увеличивается глубина, внутри меня поднимается волна паники.

Я в обычный то бассейн не хожу, где до дна полтора метра и полный штиль. А тут такое! Я точно утону!

Я не умею плавать! Я умру страшной смертью, с болезненными спазмами захлебываясь ледяной водой!!!

Да, я пару раз читала как это бывает. И не хочу испытывать на себе.

Пусть лучше меня застрелят! Без лишней боли!

Пока представляю свою смерть во всех красках сердце работает на износ. Грудную клетку сжимает кольцом страха, так что не получается сделать полноценный вдох. Губы трясутся, мозг не работает, паника встает комом в горле, который удается протолкнуть только закричав.

— Нет!! Стой! Я не пойду! Я не могу!!

Кон тормозит, резко разворачивается с явным раздражением на лице. Встречается с моими глазами полными ужаса и раздражение сменяется непониманием.

Подходит ко мне вплотную, пока я с паникой осматриваю воду вокруг себя, словно это кислота плещется.

— Медовая, — Кон говорит с нажимом, поглядывает мне за спину, проверяет не подошли ли люди Румына. — нет времени на истерики, потерпи, потом отогреемся. — он что? Он думает я холода испугалась? Хотя конечно холодно, очень холодно, до чертиков, но страх и желание жить сильнее.

— Я не холода боюсь. Я… просто, плохо плаваю. — Кон всматривается в меня, прищуривается, словно видит, что я немного не договариваю. — Боже, ладно! Я не умею плавать,

Скулы сводит от страха и нервного напряжения. Цепляюсь за футболку Кона как за единственную непоколебимую опору. Течение словно усиливается и меня даже немного сносит в сторону. Старый резко выдыхает с вселенской усталостью, притягивает меня к себе за талию, слегка поглаживает пальцами.

— Хорошо. — его голос спокойный, даже слишком. И мне кажется чудится что он это сказал на самом деле. Чую пятой точкой, он что то задумал. — Тебе не придется делать этого… — я кажется даже не дышу, потому что ситуация слишком напряженная, а Кон подозрительно расслаблен, так еще и улыбается еле заметно уголком губ. — …самой.

Я даже подумать не успела. Кон быстро и точно подхватывает меня на руки, прижимает к груди так крепко словно меня смирительной рубашкой обтянули.

Разворачивается и быстрыми широкими шагами идет в самую глубину рассекая толщу воды.

НЕТ, НЕТ, НЕТ!!!!

В голове сирены, мигалки, красный свет все то что обычных людей заставляет остановиться, но у руля Кон. Поэтому все стоп сигналы демонстративно — нагло игнорируется.

Я ору так что и реку не слышно. Сердце уже отбивается в пятках. Ледяная вода касается поясницы и я вздрагиваю всем телом, ору еще громче цепляясь за шею мужчины! Это чересчур!

Может хоть нарукавники какие нибудь соорудим? Нельзя же вот так. О, или может плот построим? Да, быстренько, на скорую руку.

Боже, боже, боже!!!!

Какого хрена я раньше ему не сказала, что плавать не умею?! Еще тогда в первый же день, надо было сказать. Сейчас бы уже плава и кролем и брассом и ныряла бы щучкой.

Ой, да хоть бомбочкой, лишь бы не камнем ко дну! Клянусь, теперь я буду все все ему рассказывать, прям сразу, не раздумывая, лишь бы не пойти на корм рыбам!

Мои вопли прерывает оглушающий звук выстрела, который эхом отражается от воды, распространяется по лесу. Не дышу, поворачиваю голову и вижу на берегу ораву мужиков с пистолетами. Кто то из них поднимает Румына, приводит его в чувства, кто то целится по нам.

Смотрю на Кона, он словно и не слышал ничего, продолжает идти, молча, целенаправленно, сосредоточенно. Вижу как сильно сжата его челюсть, брови сведены, на лбу выступила венка, все тело словно выковано из железа.

Вода настолько холодная, что кажется льется прямиком из ледникового периода. Все тело словно тысячи мелких иголочек пронзает, но говорят иглоукалывание полезно, модно, все такое. Поэтому как могу, стараюсь получать “удовольствие”.

Если бы в нас еще не стреляли, вообще релакс, спа, пять звезд!

Мамочки!!!!

Губы трясутся от холода.

Кон переводит на меня уверенный взгляд, такой словно сейчас банку меда для меня откроет.

— Я не отпущу тебя ни на секунду, тебе нечего бояться, поняла?

Мозг заморозился, покрылся коркой льда. От холода и ужаса.

А если не удержит?

А если меня снесет?

А если…?

Даже не успеваю прикинуть все возможные “А если?”, Кон делает шаг и нас обоих сносит бурным потоком. Закручивает в водоворот, воздуха не хватает, с первой попыткой вдохнуть в легкие заливается вода. Совсем немного, но достаточно что бы меня накрыло очередной волной паники.

Колочу Кона, воду, камни которые попадаются на пути. Просто избиваю пространство вокруг себя в попытке добраться до воздуха.

Жесткие руки Кона крепко перехватывают меня, так что я теперь вишу на мужчине обезьянкой намертво обхватив его торс ногами. На секунду выныриваю и сново ухожу под воду.

Кон прижимает меня с такой силой, что я чувствую своим телом как бьется его сердце. Обнимаю широкую шею. Поразительно насколько у него горячая кожа, словно он не чувствует холода, внутри его подогревает вулкан. Сто процентов.

Как по мне нас несет уже целую вечность на приличной скорости гоночного болида. Еще и мысли дурацкие начали в голове крутиться.

А не водятся ли тут крокодилы, чисто случайно? А пираньи в каких местах обитают? А анаконды плавают в таких реках? Черт!

Надо было лучше учиться в школе, чтобы не задавать таких глупых вопросов.

А биология то оказывается нужная вещь, советую!

Глава 18

Дрейфуем.

От холода зуб на зуб не попадает.

Но река больше не такая бурная, и течение замедлилось, поэтому могу спокойно дышать уткнувшись в шею Кона пока он удерживает нас обоих на плаву. Прижимаюсь к мужчине всем телом, так плотно на сколько хватает сил. Он горячий и если бы не его тепло, я бы уже умерла от переохлаждения.

— Все, дальше сама поплывешь, отцепляйся.

— Что?!

От шока стискиваю его еще сильнее, словно он меня сейчас насильно скинет с себя.

Совсем старый из ума выжил?! Я и так еле дышу.

Отрываюсь от него, в глаза заглядываю. А он ржет! Придурок!

Но эти чертовы ямочки заставляют меня улыбнуться.

— Я уж думал ты примерзла ко мне насмерть, хотел реакцию проверить. — усмехается, скалится, ближе к берегу двигаться начинает.

— Смотри как бы я твою не стала проверять.

Фыркаю, глаза закатываю. Тоже мне, проверяльщик.

Кон смеется, тихо, расслабленно. Выходит на сушу, а я готова землю целовать.

Слава всем святым! Я живая! Это просто чудо какое то.

Кон отпускает меня и все тело словно вдвойне холодом обдает. Ноги не слушаются, словно чужие. Присаживаюсь на камень, растираю икры ладонями, чтобы привести тело в тонус.

Кон взъерошивает мокрые волосы одной рукой, смахивает лишнюю влагу, так будто бы это сейчас самая большая проблема. Словно все остальное тело сухое.

Мокрая футболка обтягивает каждый мускул.

Черт, ну вот почему он даже сейчас выглядит как с обложки, а я как мышь сбежавшая с тонущего корабля.

Старый достает телефон из кармана. Нажимает там что то, поджимает губы.

Видимо телефон не пережил заплыв. Но у Кона ведь есть какой то план, да? У него всегда есть план и сейчас должен быть. Мы ведь не будем скитаться по лесу?

Чувствительность потихоньку возвращается к ногам. Даже могу пальчиками пошевелить.

Стягиваю ботинки, сливаю из них воду, как могу выжимаю на себе одежду, скручиваю волосы в тугой жгут.

Мокрая ткань одежды мерзко прилипает к коже.

Кон бросает на меня взгляд из под бровей. Тяжелый, оценивающий, снизу вверх.

Мурашки бегут по спине размером с кулак. Боже.

Мужчина делает шаг в сторону леса, смотрит сквозь деревья. Я прямо вижу как он что то обдумывает.

— Пойдем, нужно… — Кон что то говорит, а мне надоело вечно откладывать разговор.

— Подожди, сначала я хочу сказать.

Мужчина

Резкий порыв ветра заставляет сжаться от холода, обнимаю себя руками, вжимаюсь в плечи. Кон сразу в лице меняется, не дает мне и рта открыть. Хватает за руку и дергает за собой в гущу леса.

— Умеешь ты, блять, момент выбрать. Сначала согреешься, потом скажешь, все что хочешь.

Обиженно поджимаю губы.

Потому что ведет себя со мной как с маленькой девочкой, но не ворчу, потому что действительно замерзла, очень сильно.

Ладно, сначала тепло, потом разговоры. Меня устраивает. Еще бы поесть чего нибудь.

Чем там люди в лесах питаются? Яичница с чаем тут где нибудь растет?

Дурацкие ботинки цепляются за каждую палку на земле. Ветки постоянно хлещут по лицу.

Это какая то полоса препятствий?

Реалити шоу на выживание?

Я думала что достаточно выживала за этот год, но нет, судьба решила меня по всем фронтам на прочность проверить. А я вообще не прочная.

Кон останавливается под гигантским деревом. Ствол такой широкий что я обняв его полностью не обхвачу руками. Плотные, густые ветви спадают до земли, создают такой природный шалаш. Довольно уютно. Даже лучше чем в моей комнате на съемной квартире.

Касаюсь коры дерева. Она жесткая, слегка колючая. Пахнет хвоей и влажностью.

— Раздевайся.

Низкий, хриплый голос Кона почти шепотом врезается в мозг. Разворачиваюсь и упираюсь прямо в каменный торс. Боже.

В голове снова сирены звучат, потому что его глаза сияют ярче софитов. Горячая пульсация разносится по телу от его взгляда.

Я только сильнее кутаюсь в свою кофту, отстраняюсь немного. Упираюсь спиной в колючую древесину.

Сердце пытается вырваться наружу, а низ живота уже затягивается в спазме. Господи. Он ведь даже не коснулся меня, а я уже реагирую.

— Нужно снять мокрые вещи.

Ага, сейчас прям.

Нет уж.

Я и так сейчас согреюсь, мне одного взгляда его достаточно чтобы все тело в жар бросило.

Кон стягивает с себя футболку одним движением. Скручивает ее, выжимает. Словно специально напрягает свои мышцы немного сильнее чем нужно. Что бы я смотрела.

И я смотрю.

Кон не потерял форму ни на грамм. Все те же крупные руки с паутиной из вен. Широкая грудь, пресс…

Черт… ЧЕРТ!!!

Разворачиваюсь буквально на пятках когда Кон расстегивает брюки.

Это еще зачем?!

За спиной раздается ничем неприкрытый хриплый смех старого.

Боже. Какого хрена я так реагирую? Как будто голым его никогда не видела, ей богу!

Закусываю губу. Так, ладно, надо собраться.

Я вообще то тут исповедь запланировала.

Упираюсь лбом в грубую кору. Слышу как льются капли воды, очевидно Кон брюки выжимает.

Мда, я наверное сейчас выгляжу максимально нелепо уткнувшись лицом в дерево. Усмехаюсь сама себе. Детский сад какой то.

Вдох, выдох.

— Кхм… - прочищаю горло. — Я хотела сказать.

Кон хватает меня за плечо, не грубо, но уверенно. Разворачивает к себе лицом.

А это было обязательно? Так в глаза говорить чуточку труднее между прочим. Еще и этот его взгляд, странный.

— Говори. Я тебя слушаю. — стою как кукла, только глазами хлопаю. Кон расстегивает замок на моей кофте. Медленно, аккуратно. Бережно стягивает ее с плеч. Выжимает.

— Я не виновата. — вот дура, столько всего хотела сказать, а выжала из себя только это дрожащим голосом.

— В чем?

Голос мужчины становится ниже, взгляд скользит по моему телу. Глаза темнеют, и я кажется даже вижу тот самый блеск. Кон буквально вгрызается в меня глазами, сглатывает, вижу как напрягается его тело.

Это что еще такое? Не понимаю пока сама не опускаю на себя глаза.

Из под мокрой футболки отчетливо выпирают соски.

Черт!

Старый извращенец!

Тут же обнимаю себя руками прикрывая грудь. Это между прочим от холода, а не от… ну в общем от холода!

Кон усмехается, ямочками своими светит мне тут, с мысли сбивает.

— Ни в чем. Я ни в чем не виновата. — стараюсь звучать уверенно, но голос предательски глохнет на последних словах.

— Значит Румына не ты поджарила?

Впивается в меня цепким взглядом, ловит каждую мою эмоцию. Слегка прищуривается, ухмыляется. Ну вот что он сразу с козырей?

— Нет конечно! Я просто чиркнула, бросила, и оно хоп, огонь… ну в общем то да, я… — виновато глаза опускаю, словно просто так его подожгла, а я за дело между прочим, у меня вариантов не много было. — Да и я вообще то не об этом. Я о нас. Я не сбегала от тебя, все что сказал тогда, на кухне, правда. И про флешку ничего не знала, до сегодняшнего дня. И про …

Хотела сказать про Власа, про то что теперь не так уверена, что он меня хотел ему отдать. Но прикусила язык.

Потому что такая вероятность все еще есть.

Кон становится слишком серьезным. Подходит вплотную, хмурит брови. Горячие ладони слегка сжимаются на талии.

Старый немного поджимает губы, словно он провинившийся ребенок, которого отчитывают родители.

Я совсем теряюсь. В тепле его тела, мимике, дыхании.

Прижимается ко мне всем телом. Смотрит прямо в глаза с каким то совершенно не свойственным ему сожалением.

— Верю.

Что?!

Глава 19

Верит?!

В каком это смысле?

То есть, да, я так и хотела, чтобы он мне поверил. Но как то все подозрительно просто.

Вот так сразу. Не верил и вдруг поверил?

Отчего то под ребрами начинает зудеть раздражение, будто мужчина со мной дурацкие шутки шутит.

— Веришь? — цежу, еле сдерживая нарастающее чувство обиды. — После того как волоком меня с лестницы спустил?! Как пистолет на меня наставлял и застрелить хотел?! Ты... Какого хрена?! Что изменилось?

На лице Кона ни один мускул не дрогнул. Все также смотрит на меня с непоколебимой уверенностью и небольшим напряжением.

Толкаюсь в него руками, хочу отстраниться. Мне нужно выдохнуть. Но Кон только сильнее сжимает ладони на моей талии, не давая отодвинуться от него ни на миллиметр.

— Я все перепроверил. Каждое твое слово.

Голос старого немного вибрирует, но не злостью, скорее каким то раскаянием. У меня голова кругом.

Все эмоции в голове словно вихрем проносятся, сминаются в единую массу которой нет названия.

Я не выдерживаю. Все тело дрожит от такого долгожданного принятия.

Мне наконец то поверили, но легкости нет.

Наоборот, давящее ощущение распирает изнутри, словно в меня что то закачивают. Чувствую как к глазам слезы подступают. Даже не пытаюсь их сдержать, не получится.

Я столько всего пережила за этот год. А надо было всего навсего перепроверить?!

— И? —

— Ты не врала, я понял…

У Кона словно предохранители слетают. Вижу как подрагивают его губы, взгляд смягчается. Будто его разрывает внутри, и вот он настоящий, его эмоции, ощущения, чувства все выходит наружу.

Упирается лбом в мою голову, немного переминается с ноги на ногу, словно не может удержать себя на месте. Обвивает меня руками вжимая в себя. Шумно выдыхает.

— Я, блять, все понял, медовая! Прости, что сразу не раскопал все, не поверил. Должен был, знаю. Мой проеб.

Всхлипываю.

Руки словно на автопилоте обнимают Кона. Прижимаюсь к нему.

Хочется не просто чувствовать, хочется слиться с ним в единое целое.

Слезы маленькими ручейками катятся по щекам. Старый выдыхает, сжимает меня в своих объятиях еще сильнее.

Веду ладонями по его спине, бокам, плечам. Как будто именно сейчас имею на это право, просто вернула его себе.

Аромат тела мужчины окутывает, забивается под кожу. Мысленно отсчитываю каждый удар его сердца. Словно оно бьется для меня.

Голова кружится. Я буквально обмякаю в его руках. Когда наконец то все сложилось. Все так как должно было быть с самого начала.

Кон приподнимает мой подбородок, заглядывает в заплаканные глаза. Лицо напряженное, челюсть плотно сжата. Сглатывает, кадык немного дергается, приводит в движения линии татуировок.

— Когда вся эта херь закончится, с меня свидание, в качестве извинений, так и быть. — ухмыляется, слегка водит пальцами по моим ребрам. Пытается сбавить накал, разрядить обстановку.

— Надеюсь не в аквапарке.

Мой голос звучит жалобно, но с ноткой иронии. Кон усмехается, слегка улыбается, наклоняется ближе. Почти касается моих губ. Сердце начинает биться чаще в ту же секунду.

— Ты меня недооцениваешь, медовая. Романтик на подводной лодке, устроит?

Шепчет в миллиметре от меня.

От одной только мысли, что я могу реально оказаться на подводной лодке на большой глубине в толще воды. Боже, ледяные мурашки скребут позвоночник.

Старый ведь пошутил же? Мотоциклы я пережила, но подлодка это совсем другое. Я на такое не подписываюсь! Никогда в жизни!

Протест вспыхивает в голове зажженным фонариком и я уже открываю рот чтобы высказать Кону насколько меня “устроит” такое свидание и вообще еще подумаю сто раз идти с ним куда то или нет!

Но старый реагирует быстрее. Целует меня так уверенно и осторожно одновременно. Его губы сминают мои, оттягивают, смакуют, облизывают, будто самую вкусную конфету.

Согласна не дышать, только бы он целовал, постоянно. Веду пальчиками по плечам мужчины, чувствую как он напряжен. Каждая мышца кажется каменной. Кон резко углубляет поцелуй, буквально захватывает мой рот, забирает все себе. А я отдаюсь, отвечаю. В голове ничего кроме дикого желания.

В живот упирается гантелька. Боже, она что тоже выросла за этот год?

Но это больше не пугает, наоборот. Ощущая его каменный стояк возбуждение еще больше щекочет нервные окончания. Словно мое тело само меня дразнит.

Шершавые пальцы старого забираются под резинку штанов. Ладони сжимаются на ягодицах. Стон вырывается сам собой очень неожиданно даже для меня. Не думала что мне настолько не хватало этого. Но видимо все дело в Коне. Мое тело реагирует конкретно на него.

Дрожит от его касаний, покрывается мурашками от цепочки влажных поцелуев на шее.

Штаны, не без помощи Кона, слетают с меня и падают у самых ног с мокрым шлепком. Но холода не чувствую, все горит, пульсирует, пылает. Лоно словно сжимается, в ожидании. Таком приятном, сладком, необходимом.

Старый подхватывает меня на руки, прижимает спиной к стволу дерева. Кора скребет кожу даже через майку. Но это сейчас так далеко и неважно. Намного ярче ощущаются горячие руки под влажной тканью, мягкие и уверенные губы у основания шеи.

Кон с шумом втягивает воздух, подается бедрами вперед. Словно специально дает почувствовать насколько он возбужден. В низу живота все коротит, искрит, взрывается и сжимается в болезненном спазме. Резкий рывок и моя майка отлетает в сторону.

Всхлипываю, когда Кон губами сжимает мой сосок, слегка прикусывает зубами. Мурашки словно прорастают сквозь кожу от каждого касания Кона.

Голова становится непри подъемно тяжелой и одновременно пустой. Тело горит и пульсирует в такт мужчине.

Кон ведет рукой вдоль бедра, по талии, касается ребра, проводит под грудью, скользит к шее. Финальная точка — поцелуй на ключице. Мужчина словно осматривает меня руками, проверяет, прощупывает каждый сантиметр.

Отрывается, в глаза смотрит. А у него вместо карих омутов две огромные люстры светятся.

— Медовая, я пиздец как скучал по тебе… — шепот мужчины перемешивается с поцелуем, моим всхлипом, разрядом тока внизу живота.

— А я нет... - отрезаю даже почти уверенно, только немного очень сильно задыхаюсь от полыхающего возбуждения. — Даже не вспомнила о тебе ни разу.

Сглатываю, сама не верю в то что говорю. Но не хочу что бы он думала словно я страдала. А я, блин, страдала! Из-за этого старого, красивого, моего.

Кон усмехается в голос. Сжимает ладонь на груди, пальцами второй водит по бедру. Все тело словно проснулось от его касаний, каждая клеточка реагирует, чувствует, отвечает.

— А ты все еще маленькая врушка, Стеша.

В ушах кровь бурлит.

Кажется если Кон не сделает что то в течении минуты, тело лопнет, перегорит, сожмется как при высоком давлении на дне Марианской впадины.

И Кон делает.

Разворачиватся со мной на руках, опускает на землю, тут же резко переворачивает меня к себе спиной, ставит на колени. Я полностью теряю ориентацию в пространстве. Старый подстраивает меня под себя как куклу.

Я только послушно выгибаюсь, подаюсь назад, упираюсь ягодицами в горячий член. Кон тихо матерится за спиной, немного давит огромной ладонью на поясницу, заставляя прогнуться еще больше.

Ко входу прижимается крупная головка. Чувствую как она давит, пытаясь протолкнуться внутрь. Лоно горит, пульсирует, сжимается.

Моя влага густой каплей стекает по внутренней стороне бедра. Боже. Сжимаю тонкие травинки между пальцами, когда Кон одним резким толчком входит в меня до основания.

Вскрикиваю, потому что немного больно, словно опять в первый раз и вместе с тем так приятно, не передать словами. Ощущение как широкий член распирает, давит изнутри прошибает насквозь. На фоне моего стона слышу как старый хрипло и тяжело дышит.

Сжимает мою талию, сильнее чем нужно. Ускоряет толчки. Двигается быстрее, динамичнее, размашистее. Стону неконтролируемо громко. Старый заваливается на меня сзади, прижимает ладонь к моему рту.

— Тише, ты ведь не хочешь чтобы на твои крики все звери сбежались?

Горячее дыхание опаляет мочку уха.

Боже, боже, боже.

Я уже и

Кон немного меняет угол, притягивает меня к себе все еще зажав рот. Все внутри рассыпается от удовольствия, каждый толчок — разряд наслаждения, который с каждой секундой затягивается все туже.

Чувствую как тело потихоньку затягивает та самая давно забытая наркотическая завеса. Пальцы Кона спускаются по животу, находят клитор, очень вовремя. Мужчина до сих пор знает мое тело лучше чем я сама.

Толчок, шершавый палец давит на чувствительную точку.

Вцепляюсь в руку мужчины, зубами прикусываю его палец. Кон пыхтит где то на моей шее, целует, водит языком. Всего очень много. Его очень много, везде.

Нежно, сильно, уверенно, с напором.

Меня сметает оргазм. Тело трясет словно на электрическом стуле.

А у Кона словно второе дыхание открывается после моего оргазма. Ускоряется, прижимает меня к себе сильнее. Я уже ничего не понимаю, все тело пульсирует, на фоне слышны ужасно пошлые влажные шлепки от которых мои щеки вспыхивают.

Кон замечает это, усмехается, поворачиваю голову в его сторону и старый тут же ловит мои губы. Низко мычит мне в рот замедляя темп.

Внутреннюю сторону бедра обдает горячей спермой. Воздух вокруг сразу наполняется пряным ароматом.

Глава 20

Лежим на мягкой траве, оба переводим дыхание.

Я еще до конца не понимаю как это вышло, ощущение какой то неловкости медленно и верно уже подкрадывается ко мне.

Не потому что мы переспали. Потому что в лесу, в котором еще к слову куча людей Румына где то гуляет.

Боже.

Инстинктивно хочется прикрыться, спрятаться. Ищу глазами свои вещи. Стыд неприятно колется под кожей.

На Кона не смотрю, не могу. Мне кажется если взгляну, то провалюсь под землю. Ну надо же было…

Нет, я в моменте конечно хотела, и даже вроде как поверила ему. Но верить как выяснилось даже родному отцу нельзя.

Черт! Отец, он же там остался! А я тут… непонятно чем занимаюсь.

Словно в приступе паники начинаю искать свои вещи, бегаю глазами по траве, по веткам, да и по Кону уже тоже. Мужчина замечает мои нелепые метания глазами. Затягивает меня на себя. А я вообще то полностью голая!

Начинаю скромно прикрываться руками словно это реально может как то помочь. Краска заливает щеки до ушей.

Кон обводит мою талию широкими горячими ладонями, оглядывает мое тело с какой то животной жаждой. Вздыхает, поднимает на меня прямой взгляд, ровно в глаза, пока я сижу на нем вся сжавшись будто в первый раз.

— Давлат. — говорит спокойно, ровно, уверенно, четко. Словно хлыстом по воздуху.

— Что? — не понимаю о чем он. Кто это еще такой? Очередной бандит который крови моей хочет?

— Мое имя, ты хотела знать.

Смотрит на меня так цепко, что мне не по себе становится.

Зачем то задерживаю дыхание, не моргаю даже, перевариваю.

Чего это он разоткровенничался? Раньше на него так секс не действовал.

Стареет? Однозначно.

Сентиментальный стал, ранимый. Смеюсь про себя. Кон то и ранимый, ага.

А внутри все растекается приятным теплом. Улыбка предательски скользит по моему лицу. Мысленно повторяю имя, разглядываю при этом мужчину еще внимательнее, словно примеряю его на него.

— Давлат…

Повторяю уже в голос, тихо, медленно, почти шепотом. Раскатываю каждую букву на языке.

Провожу ладонями по груди Кона, словно пытаюсь прочувствовать его с новыми личными данными.

Старый хищно, самодовольно скалится, видимо тому, что я больше не пытаюсь прикрыться. Он обнажился передо мной, значит теперь и я могу отпустить ситуацию.

Ощущение словно это имя буквально на него ложится. И как я раньше не догадалась что он Давлат.

Действительно такое ведь “популярное” имя, усмехаюсь сама себе. Но действительно ему идет. Очень.

И мне нравится. Как звучит, как проговаривается. Только одно у меня в голове не сходится.

Аккуратно заваливаюсь на Кона, как кошка на охоте подбираюсь ближе. Касаюсь животом его пресса, чувствую как его мышцы твердеют, напрягаются.

Упираюсь подбородком в его грудь. Кон сводит брови, смотрит на меня тем взглядом когда ждет от меня очередной фокус.

— Бешеная, мне уже страшно, говори какую хрень на этот раз задумала?

Я невинно губы поджимаю. Почему сразу “хрень”? Ничего такого, просто сбор информации. Интересно же. Что я о нем знаю? Мелочи, фон, общие сведения. А я хочу знать больше, глубже, сокровеннее. Короче все, вообще все.

— Почему тогда “Кон”?

Глазами хлопаю, надеюсь он мне сейчас все выдаст. Наивная.

Кон резко перекатывается так что я оказываюсь под ним, мужчина предусмотрительно укладывает свою руку мне под голову, зарывается пальцами в волосы, приятно массирует.

Улыбается этими своими ямочками. Они то меня и сгубили. Точно говорю! Заколдовали, очаровали, свели с ума. Ну и их обладатель конечно тоже хорош. Черт бы его подрал.

— Медовая, — ведет носом по моему виску, голос приторно сладкий, гипнотический. — ты и так уже знаешь больше чем любая другая девушка на этой планете.

— Вот это честь. — голос подрагивает, тело бросает в жар потому что руки Кона ведут себя совсем не скромно. — Но…

— Но? — мужчина усмехается. — Никаких “но”. - прикусывает мочку уха, во рту все резко пересохло, низ живота стянуло от нахлынувшего возбуждения. Сглатываю.

— Значит, следующее откровение еще через год ждать? Такими темпами я о тебе хоть что то узнаю лет через десять, а там ты уже и сам все забудешь, со стариками такое сплошь и рядом происходит — деменция знаешь ли. Обидно же будет так и не узнать кому я подарила лучшие дни своей жизни.

Кон смехом заливается, грудным, глубоким, сильным. А меня от этого дрожь пробирает.

Черт, я скучала. По его смеху, по тому как трясется его тело от каждого смешка, как голову запрокидывает, словно получает какое то нереальное удовольствие.

И я так всматриваюсь в это мгновенье, хочу его записать на оперативную память, под прошивку в мозг. Как заостряются скулы, губы растягиваются в тонкие линии, брови немного приподняты, глаза горят азартом.

Эх, гори она — моя жизнь, синим пламенем!

Даже если старый опять сделает мне больно, оно того однозначно стоит. Смеюсь вместе с ним, но мой голос теряется в его вибрациях, на столько он все заполняет собой.

— Дни? Лучшие? — все еще не может отдышаться от смеха. — Медовая, лучшие еще впереди. И я планирую забрать у тебя еще несколько лет.

— Несколько? — делаю наигранно задумчивое лицо. — А! Ну да, как раз до деменции.

Кон все еще широко улыбается, резко сжимает ладонь на моем бедре. До боли,

Боже, как давно мне не было так легко и хорошо.

Где то возле моей головы вдруг начинается какое то жужжание, тихий гул. Кон в секунду становится серьезным. Все черты лица ожесточаются. И как у него это выходит? Мужчина берет истошно вибрирующий телефон. Судя по всему просох.

Кон что то нажимает на нем, стучит по клавишам. Вижу как отражается горящий экран в глазах мужчины. Зрачки бегают, словно книгу читает. Подрывается, встает на ноги, хватает свои брюки.

— Нам пора, одевайся.

Вздыхаю. А мне тут понравилось. И никаких окон не требуется.

Красиво, уютно, и кажется даже безопасно. Но потом вспоминаю, что тут где то полно людей которые в нас стреляли и желание идти разгорается в ту же секунду.

Вещи почти просохли, еще немного влажные, но уже не критично. Оглядываю свои разодранные штаны… Господи, их как будто разъяренные белки драли, или сумасшедшие ежи жевали.

Смотрю на Кона. Сволочь! Потому что выглядит как с иголочки. Фыркаю себе под нос вполголоса.

— Невыносим…

Глаза закатываю, нервно начинаю скручивать волосы, убираю их под ворот кофты. Кон смотрит на меня, застегивает ремень на брюках, ухмыляется этой своей наглой ухмылкой.

— Бешеная, ты в тур поход когда нибудь ходила?

Глава 21

Я надеялась, что старый пошутил.

Но не тут то было!

Реально идем через лес, пробираясь сквозь густые заросли. Нет, ну что это вообще такое? Неужели нельзя было пригнать какую нибудь технику? Машину? Вертолет? Волков в упряжку запрячь в конце концов.

Фыркаю, ладно, не по реке и то спасибо.

Кон идет впереди, прокладывает мне путь. По габаритам он в общем то сойдет за бульдозер. Считай спецтехника. Специально для меня.

Сухие ветки хрустят под ногами, кусты царапают кожу сквозь разорванные штаны.

Спотыкаюсь, заваливаюсь на землю вперед лицом, успеваю выставить ладошки. Тихо взвизгиваю. Сейчас разревусь. Вот прямо тут. Я устала.

Все тело в ссадинах, желудок пустой, дурацкие огромные ботинки словно издеваются надо мной цепляясь за все подряд! Все бесит до дрожи. Кон оборачивается на мой вскрик.

— Блять, медовая, ты опять? Мы не можем устраивать привал каждые десять метров.

Улыбается, оглядывает мое взбешенное лицо. Я сейчас зарычу от злости.

Поднимаюсь, пытаюсь отряхнуться, но это просто бессмысленно. Я вся в грязи.

Мда, вспоминаю свой гардероб из прошлой жизни как что то сказочное: платья, каблуки, косметика. Сказал бы мне кто нибудь год назад что окажусь в такой жопе да еще и в таком виде… не поверила бы ни в жизни.

Идем целую вечность, радует только то что лес становится все менее густым. Перестала обращать внимание на вечные падения. И уже даже под ноги не смотрю, пофиг. Терять уже нечего.

Кон периодически заглядывает в телефон, сверяет “дорогу”. Надеюсь у него там компас, потому что по другим ориентирам я бы тут не рискнула и шага сделать.

Вокруг птички пересвистываются, какая то мелкая живность то и дело шуршит с разных сторон, ветер качает верхушки деревьев создавая невероятно убаюкивающую мелодию.

А я как завороженная иду позади Кона, метрах в трех и прожигаю его спину взглядом.

Смотрю как двигает плечами, поворачивает корпус, взмахивает руками, шагает так уверенно, словно по ковровой дорожке идет. И все движения, каждая мышца как единый идеально отлаженный механизм, который работает бесперебойно.

И вдруг, щелчок. Довольно громкий, с железным, механическим звучанием. Совсем необычный для леса. Кон мгновенно замирает.

— Стой!

Командует даже не повернувшись на меня. А я и так стою.

Замерла одновременно с ним, словно синхронизировалась. Кон опускает голову, оглядывает землю вокруг себя, аккуратно делает шаг в сторону, бегает глазами. Я не понимаю, что он там высматривает.

Поворачивается ко мне, смотрит пронзительно, хмурит брови и в ту же секунду напрягается всем телом. Челюсть плотно стискивает, так что желваки выступают. Пальцы на его руках уже побелели от того как он их в кулаке сжимает.

Медленно сглатывает. Взглядом молнии пускает.

Боже, за моей спиной что, кто то есть?! Кто то с оружием?! Или дикие животные?! Медведь?! Лось?! Люди Румына?! Сам Румын?!

Один вариант хуже другого, сердце заводится с пол оборота и с каждой новой догадкой ускоряется все сильнее. Еще секунда этой раздирающей тишины и я с ума сойду!

Рвану прямо на Кона, пусть он разбирается со всеми последствиями. Я не выдерживаю!

Мужчина считывает мою панику. Вообще ее сложно не считать, кажется что земля подо мной трясется от дрожи в коленках. В голове постоянно крутится, что в следующее мгновенье на меня кто то набросится сзади или просто пулю в голову пустят. И все, хана.

А я еще ничего не успела в этой жизни!

Как там говорят: построить дом, родить сына и посадить дерево.

Вот примерно то же самое, только моя личная версия: открыть бар, завести кошку, посадить дерево. Да, дерево можно оставить. Точно, посажу дуб. Как у Кона.

Господи, не хочу умирать посреди леса. Так тут еще и сплошные ели, ни одного дуба как на зло. Это не честно!

— Медовая, не шевелись.

Кон старается говорить спокойно, но я уже вижу как он напряжен. В голосе улавливаю тревожные нотки. Да и сама эта просьба “не шевелиться” заставляет мягко говоря нервничать. И как специально очень хочется шевелиться, быстро и в направлении дома.

Все внутри сжимается от страха. Смотрю ровно перед собой, на Кона, который уверенно, но медленно идет ко мне. Сглатываю, когда мужчина оказывается совсем близко.

Мне все это не нравится.

Какого хрена он молчит? Нет, на самом деле, пусть лучше молчит, не хочу знать на сколько все плохо. Или нет, пусть лучше скажет что все хорошо, ему просто что то показалось, померещилось, надышался елками вот и глюки! Напряжение вырывается из меня еле слышным писком.

— Кон, что там?

Мужчина присаживается у моих ног. А я так и смотрю перед собой неестественно огромными глазами.

Не знаю что он там делает, но его молчание меня сейчас убьет.

Старый поднимается, а я вот вот упаду, ноги немеют. Вцепляюсь в его руки, так сильно как никогда раньше. Кон смотрит на меня, сосредоточенные и немного взволнованные карие бездны не вяжутся с легкой улыбкой на его лице.

— Все хорошо. Стой смирно, распредели вес.

— З-зачем? — что за странные указания, голос дрожит от страха.

— Ты наступила в капкан.

В теле все что еще не сжато сжимается до вакуума! Глаза лезут на лоб!

БОЖЕ!

Я в капкане!

Дыхание сбивается. Но я помню про вес, ага, да, стою. Не шевелюсь. Я словно стала весить на сто килограмм больше в секунду. Как будто магнитом притягивает к земле. Вся кровь прилила к ноге в КАПКАНЕ!

Это просто пиздец!

Даже когда Румына жгла было все не так плохо. А сейчас все, финиш.

Фантазия рисует жуткие картинки как моя нога остается в капкане, как все вокруг заливает кровью. Ампутация, протез, инвалидность.

Всхлипываю, теплые слезы бегут по щекам.

Может нужно думать позитивно? Вот например у зверушек будет вкусный ужин… какой ужас… прямо вижу как дикие животные поедают мою ногу.

Взрываюсь истерикой, реву в голос так что ничего кроме себя не слышу.

Так, слезами горю не поможешь. Нужно включить голову. Да. Вытираю слезы рукавом кофты, второй рукой продолжаю стискивать Кона, который все это время судя по всему просто ждет когда я смирюсь с ситуацией.

Старый аккуратно убирает прядь моих волос за ухо. У меня от этого жеста все процессы остановились.

Страх, паника, истерика — все перешло в режим стагнации. Словно мы тут на романтик остановились. Смотрит на меня так словно у него все под контролем.

И почему вообще не он наступил в этот капкан?

— Успокойся медовая, капкан старый, ржавый, механизм может и не сработать.

— Может? А может и сработать и тогда прямо это ржавое железо в меня и вонзится!

Опускаю голову, хочу сама посмотреть своему врагу в лицо. И действительно, нога стоит прямо на железной сердцевине, а вокруг зубцы словно пасть акулы. И эта акула видимо никогда в жизни зубы не чистила, потому что все в коррозии.

Вокруг целый лес, а я наступила именно сюда! Так еще и именно я. Боже, где же я так провинилась то?

— Стеша, просто дыши, хорошо? Если бы эта хуйня все еще была в рабочем состоянии то сразу бы сомкнулась.

Кон говорит спокойно, со знанием дела. Он еще и в капканах разбирается? Это отлично, но сейчас от этого не легче. Поднимаю на него умоляющий взгляд. Просто вытащи, блин, меня отсюда!

— То есть опасности нет? Я могу просто отойти?

С места не двигаюсь, но Кон видимо для надежности хватает меня за плечо свободной рукой удерживая на месте.

— Не совсем так. Если уберешь ногу, пружина может слететь и тогда капкан захлопнется. Медовая, если ты меня отпустишь, — кивает на мои сжатые пальчики на его руке. — я постараюсь его деактивировать.

— Что значит “постараешься”?!

Глава 22

Мне не надо чтобы он старался. Мне надо чтобы я осталась живой и невредимой.

Ой, что то мне все это не нравится. Нужен план понадежнее.

Что то со стопроцентной вероятностью успеха, а не это его “постараюсь деактивировать”!

Мотаю головой из стороны сторону, сильнее вцепляюсь в старого. Сейчас я что то придумаю.

— Нет! У меня есть план получше.

Говорю как в бреду, потому что в голову лезет миллион идей, но я в состоянии аффекта, не могу здраво их оценить, все сейчас кажется просто гениальным планом.

У Кона глаза загораются, огоньки азарта мерцают на радужке. Хищная предвкушающая улыбка расползается по лицу. Словно он именно этого и ждал от меня.

— Излагай. — сладко тянет каждую букву, буквально наслаждается моментом.

— Так, давай… давай, ты наклонишь дерево в мою сторону, я ухвачусь за верхушку, ты его отпустишь и меня откинет? А? По моему отличная идея, даже если механизм сработает, я успею отлететь.

Смотрю на ахуевшее лицо Кона. Он кажется не дышит даже.

Это он так удивился моему шикарному плану? Или нет? А что? В мультиках такое постоянно срабатывает.

Боже. Что я несу?

Это я реально старому на полном серьезе озвучила? Позор.

Встряхиваю головой, глаза прикрываю, шумно вздыхаю. Кон все еще в ахере, открывает рот, наполняет легкие воздухом и тут же выдыхает, закрывает рот. Мда, тут действительно нечего сказать.

— Забудь. — говорю почти шепотом, кажется даже краснею от собственной глупости. — Я сейчас еще что нибудь придумаю.

Кон ржать начинает. Сволочь.

Мог бы и сжалиться надо мной и не показывать так явно что я облажалась.

У меня стресс! Это смягчающее обстоятельство между прочим!

— Медовая, пиздец, нет слов. — смотрит на меня своими сверкающими глазами, забавляется. — План заебатый, я оценил. Но опробуем его в другой раз, идет?

Обнимаю себя за плечи, киваю.

Мужчина проводит ладонями по лицу, словно пытается вернуть себе серьезность, но ничего не получается, улыбается так что щеки вот вот треснут. Опускается на колени к железным челюстям. Я стараюсь не смотреть, что он там делает, только всхлипываю немного в ожидании худшего.

— Бешеная, слышишь? Ты серьезно еще подумай и запомни, потом расскажешь, я еще поугараю. Может даже что то реально воплотим когда нибудь.

Ну это уже просто издевательство! Да как он смеет так насмехаться надо мной когда я в таком сложном положении!

Буря возмущения вспыхивает во мне с такой силой, что мне кажется я этот чертов капкан от злости могу голыми руками скрутить в бараний рог.

Сейчас я тебе выдам! Так выдам, что весь лес это еще долго помнить будет!

Только готовлюсь вывалить на старого шквал того что я о нем думаю, как капкан резко щелкает. Громко, неожиданно, страшно. Словно мне все нервы одним ударом разрезает. Все эмоции стираются, остается только инстинкт самосохранения. Я взвизгиваю, буквально подпрыгиваю на месте от страха и заваливаюсь вперед, прямо на старого.

Мужчина в этот момент встает и перехватывает меня молниеносно, будто бы заранее знал, что я так сделаю. Уверенные руки смыкаются на талии. Мое сердце отбивает чечетку и я на всякий случай шевелю пальчикми на ногах. На обеих, а то мало ли. Фух, все на месте, слава богу.

На радостях даже забываю, что хотела на Кона наехать, обнимаю его за шею. Носом утыкаюсь в плечо, такое широкое, твердое, надежное. С пряным ароматом кожи.

Тело еще немного дрожит от стресса. Последние сутки у меня вообще сплошной стресс. И вот так прижиматься к старому лучше всего помогает от нервов.

— Медовая, благодарность за спасение будет?

Кон аккуратно гладит меня по спине, чуть прижимая к себе. Я слегка отстраняюсь, смотрю в его глаза. Опять шутки шутит? Но нет, лицо сосредоточенное, без ухмылки, просто смотрит на меня в ответ, сканирует, проверяет мое состояние.

Свободной рукой убирает выбившующуюся прядь волос за ухо. Так аккуратно, трепетно, с заботой. Шершавые пальцы чуть задевают висок, соскальзывают

— Спасибо.

Смотрю на него как мышка на удава, в горле все пересохло. Пауза между нами затянулась так что становится уже неловко.

Отстраняюсь от Кона, немного прочищаю горло, оборачиваюсь, чтобы опять ногой в это орудие пыток не наступить.

Мужчина хмыкает, я делаю вид, что трава под ногами невероятно интересная, такие красочные оттенки зеленого, просто загляденье. Боже, какая я дура. Старый выдает глухой смешок явно считывая мою реакцию.

— Не умеешь ты мужиков благодарить. Топай вперед, следить за тобой буду, раз сама под ноги не смотришь.

— Какое спасение, такая и благодарность.

Фыркаю себе под нос. Демонстративно резво шагаю вперед задрав голову.

А что он хотел? Что бы я ему тут за это оды пела? Пфф. То же мне.

— Нарываешься, бешеная.

Насмешливый голос Кона врезается в спину. И подстегивает идти немного быстрее, нечего мне в затылок дышать. Пусть присматривает на расстоянии.

Ага, а сама то и дело оглядываюсь на него. Не для того что бы смотреть что он держит дистанцию. А что бы контролировать что он не сбежал, не потерялся, не отбился. Одной тут совсем не хочется оставаться.

Идем еще минут тридцать. Лес становится все реже, земля все ровнее. Идти уже в тысячу раз легче. Эмоции поутихли, голова от такой прогулки проветрилась, прояснилась. Кон все время молчит, дает мне возможность собраться с мыслями.

Если бы я еще не чувствовала постоянно на себе его прожигающий взгляд, было бы еще проще. Ладно, кого я обманываю, мне даже нравится что он смотрит. Действительно следит, страхует, подхватывает меня каждый раз когда ботинок цеплятся за очередную корягу.

— Кон?

— Что, бешеная, очередной план в голову ебнул? — веселится, но я не обращаю внимания.

— Там, с Румыном был мой отец. Знаешь?

Даже оборачиваться не нужно чтобы понять как изменилось настроение мужчины. Затылком ощущаю его напряжение, которое перерастает в злость.

Оглядываюсь и врезаюсь в темный взгляд, жесткие черты лица, скулы то и дело подрагивают от того как Кон челюсти сжимает. Пальцы угрожающе переминает, так что костяшки хрустят.

— Знаю. Он еще жив если тебя это интересует.

Смотрит прямо, не на меня. Видно на сколько он не хочет говорить об отце. Ладно, в общем то факт того что он жив меня вполне устраивает. Киваю еле заметно, скорее самой себе. Не хочу нагнетать и без того напряженную обстановку.

Идем и идем, потом еще идем и еще. Сколько можно?

Профессиональные спортсмены такие расстояния не преодолевают, а я еще и без амуниции. В огромной обуви как у клоуна.

Если мы сейчас выйдем на дорогу, ни одна машина нас не подберет глядя на меня с разорванными штанами и гнездом из волос на голове.

Я словно из фильма ужасов вышла. Хотя, это можно сказать правда.

Лес будто бы снова сгустился, деревьев становится все больше. Оборачиваюсь на Кона, он немного притормаживает глядя в тлефон.

Да уж ты проверь, а то как то затянулся наш поход.

А топографический кретинизм это обычно врожденное или от старости тоже может быть? Вдруг старый меня вообще не в ту сторону уводит или карту вверх ногами смотрит? Один фиг мы с ним в одной лодке.

Фыркаю себе под нос, вырываюсь вперед на пару метров. Мне уже не так страшно немного отбиться от мужчины, лес мне стал как родной. Совсем не страшно.

По реке я уже сплавлялась, в капкан наступила, что еще может произойти? Вот и я думаю, что ничего меня тут уже не напугает.

Спереди вдруг доносится какой то звук, чуть слышный, словно ветки хрустят. Я замираю, прислушиваюсь.

Оборачиваюсь на Кона, он прилично отстал и тоже стоит, но явно звука не услышал, что то тыкает в телефоне. Все еще прислушиваюсь, вглядываюсь в густо расположенные стволы деревьев. Ну кто так лес сажает? Не видать же ничего!

Вроде тихо. Наверное показалось. Иначе ведь Кон бы тоже услышал, да? И не видно никого.

Вздыхаю, совсем уже крыша едет, походу сама себя своими же шагами напугала. Делаю два уверенных шага вперед, а после мое сердце с грохотом срывается вниз.

Глава 23

Буквально в метре от меня из-за древа резко появляется мужчина. Сердце словно лопается от страха потому что это тот мутант, которому я нос разбила.

Он неожиданно оказывается слишком близко. И как такая гора смогла незаметно скрываться за деревьями? Мне не понятно.

Понятно только то что я на автопилоте разворачиваюсь. И бегу в сторону старого издавая истошный крик. Такой что все птицы в округе разом со всех деревьев взлетели.

Пульс бьет в висках, ноги несутся со скоростью света.

Боже, боже, боже!

Он вернулся убить меня!

Врезаюсь в старого на полном ходу, и от паники кажется карабкаюсь на него, цепляясь за футболку. Кон хватает меня за плечи сдавливая кожу почти до боли. Взгляд острый, пронзительный, в самое нутро.

— Бешеная, блять, я чуть не откинулся от твоего крика, что на этот раз? — чувствую как он напрягается, мышцы словно в боевую готовность переключаются.

— Т-там, этот мутант, убить меня пришел!

Голос дрожит, сердце колошматится в горле. Кон вопросительно бровь выгибает.

Думает я с ума сошла? Может и так, только мне это точно не показалось, он там был, сто процентов!

Мужчина немного ослабляет хватку, напряженно вглядывается в сторону откуда я прибежала. Шаги слышатся все отчетливее, нагнетают не по детски. Я уже кажется даже трястись начинаю, от страха все жилы скручивает.

Сглатываю когда мой будущий убийца виднеться начинает.

Смотрю на Кона, и как только он замечает мутанта, неожиданно расслабляется.

РАССЛАБЛЯЕТСЯ!!

Нет, опять же, я конечно всегда знала, что старый не совсем адекватный, но чтобы вот так, с улыбкой этого йети встречать.

— Тебя хуй убьешь. — голос мужика низкий, опасно вибрирующий и при этом словно насмешливый. Но выглядит он так будто шутить вообще не умеет, ну вот просто не его это фишка. — Отлить отошел, так эта твоя сирена чокнутая завыла, я даже хуй достать не успел. — усмехается глядя на Кона, руку ему тянет. — Порядок?

— Тебе повезло что не успел! — Кон рявкает, но без стальных ноток в голосе. — Полный, ты как здесь?

Кон руку ему жмет. Я в шоке.

Это что такое происходит вообще? Ало! Он меня убить пытался! Наверное.

И беседа у них такая милая складывается, словно мы в кафешке собрались как старые друзья новостями делимся.

Мутант все еще кажется мне довольно угрожающим, и я невольно отстраняться

Мамочки. Вот компания конечно: старый, страшный и я.

— Стас попросил перехватить тебя в этой точке, я не далеко успел отъехать.

Мутант сигареты достает, старому протягивает. Кон прикуривает, затягивается и тут же свободной рукой опять вцепляется в меня. Но уже иначе, мягко скользит от локтя вниз, проходится подушечками пальцев по ладони.

И я понимаю что он хочет сделать. Так легко, просто, обыденно.

Под кожей словно угли рассыпаются, зудят. Кон проталкивает свои пальцы между моими. В голове набатом отбивает “нет!”.

Нет, нет, нет.

Мои пальчики сжимаются сами собой, не давая мужчине возможность взять меня за руку.

Как тогда, как это было раньше, так идеально. Но сейчас все по другому, я не готова. Для меня возможно это значит немного больше чем для него.

Ага, за руку взять очень интимно, а под деревом в лесу переспать вообще ни о чем. Усмехаюсь сама себе.

Да и вообще, как это будет выглядеть? Тем более на людях, даже если это один неандерталец. Неважно!

Важен сам факт. Кон конечно же улавливает мое сопротивление, бросает на меня бескомпромиссный взгляд, в котором бегущей строкой читается “не нарывайся!”.

И что я? Я ныряю в этот омут с головой.

Расслабляю кисть, и мужчина мгновенно просачивается своими пальцами сквозь мои. Властно, по собственнически, демонстративно. Ладонь большая, горячая, все такая же удивительно подходящая моей.

В голове искрит от ощущений. Его кожа немного грубая, жесткая. Медленно выдыхаю чувствуя полную безопасность, когда он вот так меня держит. Кажется что я могу ухватиться за него как за что то нерушимое, вечное, стойкое… мое.

Мутант бросает взгляд на наши переплетенные руки, усмехается, а меня краской заливает. Боже, даже перед ним стыдно, и совсем не за то что нос ему разбила.

— Тачка далеко? — Кон продолжает как ни в чем не бывало, не обращая внимания ни на меня, ни на насмешку этого его знакомого.

— Пять минут.

Йети кивает головой в сторону указывая направление и сам туда идти начинает. Кон только провожает его взглядом и я смотрю, до последнего, пока громадная фигура полностью не скрывается в гуще деревьев.

— Медовая, что это еще за выкрутасы? — Кон говорит тихо, спокойно, словно боится меня спугнуть.

— Он за мной гнался, вооруженный до зубов, а ты с ним трубку мира раскуриваешь! — всхлипываю.

— Да, и ты ему, блять, за это нос разъебала. — мужчина довольно улыбается улыбкой восторженного психопата, словно я сделала что то невероятно важное и безумное одновременно. — Если бы Влас хотел тебя грохнуть, то грохнул бы сразу.

Кон усмехается, притягивает меня к себе, приобнимает, утыкается носом в голову. Словно принюхивается ко мне, вдыхает полной грудью.

О, это прекрасная новость! Меня вроде как не убьют, физически. А вот морально имя “Влас” меня шальной пулей пронзает. Это тот самый, кому меня Кон отдать хотел, в теории? Да я бы от одного его вида умерла от страха.

Ну в общем то, может доля правды в словах Кон есть. Действительно, он ведь не стрелял в меня. Правда? Вроде бы логично.

Бог с ним с этим страшилой.

Прижимаюсь к Кону с каким то странным облегчением. Выдыхаю, сама тянусь к нему, обнимаю. Он такой жесткий, горячий. На мгновенье мужчина перестает дышать, когда я веду ладошками вдоль его спины.

Все мышцы будто из железа выкованы. Рельеф тела четко прощупывается. Руки Кона обволакивают, прижимают сильнее. Я словно в какой то капсуле, переполненной его запахом. Каждый следующий вдох глубже предыдущего потому что не могу надышаться, словно боюсь что он развеется.

Боже, голова кружится. И я уже не понимаю от чего именно. Близость старого, усталость, голод, моральное истощение, эмоциональные всплески. Все сразу бьет по голове.

Мужчина отстраняется, поднимает мою голову на себя. Встречаюсь с его улыбкой, как всегда обворожительно нахальной. Но она как то резко утекает, лицо напрягается.

— Медовая, ты как?!

Голос Кона встревоженный. А у меня в глазах двоится.

Все тело немеет, чувствую только как хватка мужчины на моей талии становится жесте. Может это потому что я уже сама и не стою?

Кажется мужчина еще что то говорит, но я не слышу ни слова, в ушах гул. Все звуки словно где то на заднем фоне. И вдруг кто то внутри меня дернул рубильник, который свет в глазах отключает. Вокруг становится темно.

Глава 24. Кон

Блять!

Девчонка прямо в руках обмякает, отрубается. Бледная, как поганка под соседним кустом. Сука!

Подхватываю ее на руки. Она словно нихера и не весит. Пока до тачки ее несу в голове прикидываю сколько примерно до ближайшей больнички.

И все далеко, катастрофически, недопустимо далеко!

Хуй знает что с ней на этот раз. Может из-за заплыва переохладилась?

Тянусь губами к ее лбу, касаюсь кожи. Не влажная, не горячая, температуры нет. Это хорошо. Но, блять, плохо, что я нихуя не понимаю что с ней!

Возле тачки торможу, Влас мне заднюю дверь открывает.

— Ну наконец то, хватило мозгов эту проблемную убрать. Только нахер ты теперь ее в салон укладываешь? Давай в багажник, а лучше тут где нибудь под деревом прикапаем. Сам выберу самое колючее для этой заразы. — веселится, блять, пока у меня внутри словно плавленное стекло растекается.

— Хуйню не неси! Лучше скажи где дока выцепить побыстрее. — Влас разочарованно вздыхает, не вставляет его, что медовую мою опять спасать надо.

— Мой поблизости. Поехали. Поставит ей прививку. — слова бросает небрежно словно фантики от кислой конфеты.

— Какую прививку? — голова соображать начинает, что она могла в лесу подцепить? Инфекция, вирус, сука, споры какие нибудь при худшем раскладе?

— От бешенства! Сам же сказал, что она этим недугом страдает.

Смешно ему блять!

Если бы Медовая не в отключке была, клянусь вьебал бы ему, чисто по дружески, от души. Но времени на это нет, потом с ним рассчитаюсь, а лучше выжду, когда и на его голову больная найдется. Вот тогда и сочтемся.

Влас видит как я напряжен и просто поддается, не выводит меня больше. На переднее прыгает, водиле адрес диктует. А я к бешенной на заднее сажусь, на себя ее затягиваю. Так что бы чувствовать, ощущать всем телом ее слабое дыхание. Сладкий запах сразу бьет в нос, так что зубы сводит. Сука.

Челюсть стискиваю, по ее волосам рукой веду. Нихуя мне не нравится, когда она

Больше заходит когда сама ко мне тянется, пальчиками своими цепляется, глазами желтыми смотрит так словно я последний мужик на земле.

Опять член сам собой встает, это же не нормально? Это явно отклонение, когда на человека в отключке встает.

Но на нее в любом состоянии реакция ахуеть какая бурная. И я еще не унял аппетит. Одного траха катастрофически мало.

Словно до личного сорта наркоты дорвался. Спустя столько месяцев пустых шлюх.

Медовая — такая чувствительная, я уже и забыл как в ней охуенно тесно. Тихие стоны в такт моим движениям, отдельный кайф. Как мурашками покрывалась от прикосновений, сама тянулась, просила, хотела.

Девчонка все еще моя, все такая же. Только тело изменилось, похудела чересчур, но это поправимо, уж я то откормлю. Лично буду ложку в ее ротик засовывать. Блять, мысли совсем не в то русло утекают.

Пока я словно школьник залипаю на Медовую как на первый порно журнал под подушкой, тачка к отелю подъехала. В номере уже док ждет.

Я аккуратно Стешу на кровать укладываю. Айболит беглым взглядом осматривает ее с явным непониманием. Видок у нее еще тот. Но вопросов лишних не задает. Сразу видно что он от Власа, усмехаюсь.

Врач какие то манипуляции над ней проводит, осматривает. А я за ним смотрю, что бы, блять, лишнего нихуя не трогал, и не смотрел куда не надо. Он хоть и от друга, но я его не знаю.

— Девушка что то принимала? — задает вопросы не отвлекаясь от нее.

— Нет.

Отрезаю уверенно. А сам думаю. Реально ли нет?

Она дохуя времени с Румыном была, а он мог что угодно… Сука!

Злость словно вместе с воздухом вдыхаю, как ядовитые пары. Стоит только в голове предположить, что он мог ее чем то накачать.

Руки на груди скрещиваю, стараюсь держать себя, не дать хуевым мыслям просочиться. Но мотор уже работает с удвоенной силой.

Сам глазами по Медовой бегаю, ищу следы от укола. Шея, руки — чисто. Сам себя успокаивать начинаю, порядок, у Румына не хватило бы фантазии на такое.

Но с другой стороны, в здравом уме ведь не придет в голову поджечь человека? Хотя Медовая способная, креатив так и хлещет.

Немного отпускает, расслабляюсь, но за доком продолжаю контролить.

— Девушка явно переутомилась. Плюс на лицо очевидное недоедание. Ничего серьезного. — заключает спокойно, настолько спокойно, что меня аж бесит!

— Это точно? — рычу, потому что нехуй так пренебрежительно о ее состоянии говорить, она, сука, в отрубе, а не просто коленку поцарапала.

— Абсолютно. — говорит, а сам в сумку свою лезет, систему достает.

— Это нахуя тогда?! — рявкаю, предупреждающий шаг в его сторону делаю.

— Витаминный комплекс, для поддержания организма, не повредит.

Выдыхаю, пальцами переносицу тру, сам себя в чувства пытаюсь привести.

Пиздец, перенервничал.

Медовая продолжает даже без сознания мне мозг выкручивать. Я так реально скоро с катушек слечу, и мне витаминный комплекс понадобится.

Док заканчивает, все так же молча, без лишней суеты и пустой болтовни собирается на выход.

— Из рекомендаций для девушки полный покой, как можно больше отдыха.

Киваю в ответ и врач выходит из номера хлопнув за собой дверью. Пара часов проходит как в тумане пока вопросы решаю неотложные, со Стасом созваниваюсь, задачи ставлю, о текущих делах узнаю.

То и дело взгляд на Медовую бросаю, будто каждый раз боюсь что гляну, а ее там нет.

Но она тут, рядом.

Во сне ерзать начинает, брови хмурит, колени к себе поджимает, тихо что то бормочет. Нихуя не понятно что говорит.

Ближе подхожу, на край кровати сажусь, рядом, волосы с ее лба осторожно убираю, чтобы не разбудить. Только она так вертится, что хер знает реально спит или уже нет.

Мычит, морщится, словно болит что то. Сука. Сам напрягаюсь. Уже готов ее в охапку и в больничку. Похуй на риск. Хотя сейчас лучше отсидеться тихо.

Разворошили мы с Власом гнездо Румына, это может ответкой прилететь. Девчонка губы распахивает, что то сказать хочет, но сил словно не хватает.

Аккуратно кладу ладонь на ее плечо, будто она самое хрупкое что есть в этом мире. Маленькое, острое плечико слегка вздрагивает в моей лапе. Челюсть сжимаю, все хрящи в теле словно на терке перетирают от того что ей хуево, а я, сука, просто сижу!

Все что могу — охранять ее покой, которого, блять, нихера нет!

Вспышка злости от собственного бессилия искрит под ребрами и гаснет вместе с тем как бешеная свою руку поверх моей кладет. Слабо сжимает мою ладонь, с плеча ее стягивает, к груди прижимает, как ребенок любимую игрушку.

— Кон, — шепчет тихо, почти неслышно, я замираю, не дышу, каждый звук ловлю. — очень холодно… так холодно…

Сглатываю, настолько громко, что ее голос теряется. В руку мою вцепилась как обезьяна в банан, до одеяла не дотягиваюсь.

Похер, ложусь рядом, со спины прижимаюсь. Только сейчас чувствую как она трясется, дрожит. Ощущение, будто кто то мне под ребра руку засунул по локоть и сжимает сердце в кулак, прокручивает, до болезненной пульсации.

Прижимаю Медовую к себе плотнее, почти под себя подминю. Словно так смогу ее вибрацию унять. Внутри все разрывает, каждая вена, артерия будто лопается. Тело покалывает от реальности. Носом в волосы ее зарываюсь, дышу глубоко, с неадекватным наслаждением.

Чувствую как медовая расслабляется, сама голову ко мне ближе придвигает, в упор. Не дрожит больше, и я выдыхаю. Слышу только как губами причмокивает.

— Спасибо, — шепчет, но уже уверенно, четко. — Давлат.

Глава 25. Кон

Тело напрягается как по струнке так же быстро как и расслабляется. Словно удар розгами по затылку, когда меня моим именем называют. Даже и не вспомню кто и когда в последний раз это делал.

Наверное еще в детском доме, лет двадцать назад, может больше.

Сейчас тех кто мое имя знает почти никого не осталось, а те кто остались, не рискуют его вслух озвучивать. Для всех я Кон. Был, есть и буду.

Давлат — то куда никого не пускаю. Не пускал.

Но Медовой хотелось показать, что доверяю и верю. Хотелось подсластить ее состояние. Немного скрасить паршивость дней.

Потому что она честна и открыта со мной всю дорогу, хотелось отплатить ей тем же. Не напиздела ни разу ни в чем как оказалось. Я тоже не пиздел, но и не говорил всего. Потому что так привык, так научен.

А с ней все по другому, блять, работает. Медовая что то

И все на повторе, одно и то же, но с разной интонацией. Словно разжевывает, смакует, пробует.

Блять, усмехаюсь, девчонка имя мое на язык накручивает. Медовая, я тебе его озвучил не для того чтобы ты его вслух тараторила.

Смеюсь про себя, вот так выдаст, а потом скажет не было. И даже не приебешься, реально ведь не специально болтает.

Целую нежную кожу на шее, улыбаюсь как маньяк. Потому что Медовая в моих руках, по настоящему, не мерещится, не левая похожая девка из очередного клуба, а та самая, от которой крышу рвет.

И внутри ахринительно греет тот факт, что даже не в сознании имя прокручивает, думает обо мне. Потому что моя, на подсознательном уровне и она это знает, только пока не помнит, не признает до конца. Но я напомню. Тем более она сама отчаянно пыталась убедить меня в своей правоте и невиновности.

Я это оценил, усвоил.

Рука сама вдоль ее ребер скользит, буквально пересчитываю их пальцами. Впалый живот подрагивает когда касаюсь его ладонью. Веду по бедру, слегка сжимаю, Медовая немного ерзать начинает, пыхтит словно не довольна.

— Тише, тише…

Шепчу ей и себе заодно. Потому что член в штанах кровью налился, давление распирает.

Таким самообладанием я в жизни не владел. Блять, аж вспотел, клянусь!

Нужно просто дышать, Медовой такая хуйня обычно помогает при стрессе…

Реально хуйня, потому что вообще не помогает, от слова совсем!

При каждом вдохе ее запах все рецепторы сводит, жгучие сигналы в член отправляет. Что вот она, тут, бери, разверни, впейся в губы, трахни. Сука!

Но я держусь, ахринительно держусь. Стараюсь головой думать, а не тем что встало как вечный памятник, монумент напоминанием того как сильно залип на девчонку.

Фух, блять. Сглатываю, челюсть стискиваю, взгляд на Медовую бросаю. Вижу как реснички дрожат во сне, при этом лицо расслабленое, губы немного выпятила.

Красивая.

Словно почувствовала как я на нее пялюсь, ворочиться начала, я не держу, даю ей возможность лечь поудобнее. И она, блять, ложится. Так, что я теперь хуй усну.

Носом мне в бок уткнулась, руку на грудь положила, ногу на меня закинула так что при каждом выдохе член задевает. Это какая то пытка.

Я понял, месть, самая натуральная. За то что я, долбаеб, сразу на сторону медовой не встал, не рванул искать ее сломя голову, когда она в этом нуждалась. Хотя на самом деле, без пиздежа самому себе, всегда был на ее стороне, сука, подсознательно.

Даже когда факты ложились в голову тяжелыми кирпичами, я, блять, все равно ее хотел. Не убить, не придушить как положено крысе.

Хотел дышать ей, целовать, трогать, трахать. Хотел что бы и она хотела.

Эта мысль словно больной зуб мне весь год покоя не давала — она не хочет, тогда как я практически саморазрушением занимался от жгучих эмоций.

Урок выучен. Новый, непривычный, но я все понял. Больше никогда так не облажаюсь. А сейчас тренирую выдержку и силу воли. Пытаюсь уснуть пока мой личный наркотик под боком сопит.

Просыпаюсь от яркого солнца бьющего прямо в глаза через окно. Морщусь, тру лицо руками, ладони покалывает щетина. Во рту все пересохло, провожу языком по зубам. Откидываю руку на постель. А там пусто.

Блять!

Сажусь одним рывком, комнату слипшимися ото сна глазами обыскиваю. Все тело сводит, каждая мышца наливается кровью как перед дракой.

Какого хуя?!

На ноги подрываюсь, к тишине прислушиваюсь. Нихрена не слышно, словно реально Медовой нет. Но она ведь здесь?! Сука, должна быть здесь!

К ванной подхожу, даже не проверяю закрыто или нет. Сразу дергаю ручку, с нервным напряжением сжимаю руку до побеления костяшек. Дверь распахивается резко, на столько что я ей сам себе чуть по ебалу не съездил.

На фоне бешеная взвизгивает. А мне ее вопль только облегчение приносит. Пусть орет, главное рядом.

Стоит возле зеркала, глаза желтые на меня вытращила. Одной рукой полотенце на груди держит, второй о раковину упирается.

Волосы мокрые прилипли к шее, ровно в том месте где хочется губами коснуться. Стою в дверном проеме, пялюсь на нее, параллельно чувствую как внутри жар поднимается от ее вида. Сука.

— Старый, ты совсем обалдел?! Стучать не пробовал?!

Глава 26

Боже, сердце от страха в пятки упало!

Старый псих совсем с катушек съехал. Зачем же так врываться?!

Может он сегодня забыл таблеточки успокоительные принять? Точно забыл.

Дышит тяжело, словно кросс пробежал, а в глазах сталь. Холодная, непроницаемая, хищная с долей волнения.

Переминаюсь с ноги на ногу от неловкости. Кон тут же глазами по мне скользит, словно облизывает. Аж мурашки пробежали.

— Ну чего замер? Выйди! Сейчас же. — голос предательски глохнет от того что мужчина шаг в мою сторону делает.

— Бешеная, еще раз исчезнешь и тебе пиздец, усекла?

Взгляд на меня поднимает, укоризненный, словно я сбежала. А я всего навсего душ приняла. Что мне теперь везде отпрашиваться нужно? И что это вообще еще за угрозы такие с утра пораньше?

Возмущение прокатывается волной по телу. И как только я готова ответить ему что “усекла” мужчина в плотоядно-похабной улыбке растекается разглядывая меня, словно глазами под полотенце пробирается. Нагло, прямо, без угрызения совести. Как он умеет. Сволочь. Стою, немного глаза закатываю.

— Лучше скажи что случилось? Как мы тут оказались?

Ничего не помню. Как в темную яму провалилась. Была в лесу, а потом хоп и уже в кровати. Не изменились только руки мужчины на моем теле. Самое приятное пробуждение за долгое время.

Голова еще немного кружится, слабость дает о себе знать. До того как Кон варварски ворвался в ванную, разглядывала свое изможденное лицо в зеркале. Огромные синие мешки под глазами, кожа настолько белая, что кажется почти прозрачной. Вид такой словно меня убили пару дней назад, а я все еще хожу.

— Случился отруб, оказались тут быстро. Еще вопросы?

Мужчина бровь игриво поднимает, движется в мою сторону невероятно плавно, с грацией хищника. Словно не идет, а плывет.

Смотрю на приближающуюся фигуру как завороженная. И неожиданно на меня такая волна благодарности к Кону накатывает.

Даже не знаю… за все.

За то что пришел за мной, вытащил, поверил, не бросил, лечил в очередной раз.

Старый подходит почти вплотную, тянется ко мне. И прежде чем его ладони успевают лечь мне на талию, сама бросаюсь

Даже не успеваю подумать, чисто на эмоциях тело действует само по себе. Обнимаю его, прижимаюсь крепко — крепко.

Щекой чувствую как его грудная клетка ходуном начинает ходить от бешеного сердцебиения. Мужчина будто ошарашен пару секунд, замирает, не двигается, не дышит, не трогает. Я только сильнее сжимаю пальчики на его футболке со спины.

— Спасибо.

Шепчу, потому что слезы начинают душить, подкатывая ком к горлу.

Кон выдыхает, резко, шумно, будто с каким то нечеловеческим рычанием, наслаждением. Обвивает огромными руками, одной ладонью собирает мои волосы в пучок, носом в них ныряет.

Все его тело стягивается тугими мышцами, кажется что я скалу обнимаю. Которая сжимает меня как в тисках. Чувствую горячее дыхание на коже головы и растворяюсь в этом тепле, в ощущении безопасности.

Все ведь кончилось? Пусть все кончится, пожалуйста.

— Голодная?

Мужчина говорит тихо, спокойно. Словно мы на другую планету сейчас перенеслись где нет никаких проблем, угроз, давящего груза прошлого. Только он и я.

Угукаю, слегка головой киваю не отлепляясь от груди Кона.

— Понял, я в душ, потом закажем что нибудь. Иди.

Немного отстраняется, указывает мне в сторону выхода.

Не поняла. Это он меня сейчас выпроваживает?

Мне что, мужчину подменили пока я спала?

Секунду, он сейчас тут будет раздеваться, а сам меня просит уйти?

— С каких это пор ты такой стеснительный? Я вообще то уже видела тебя голым, если ты забыл.

Смотрю на него с прищуром. Что старый задумал?

Кон посмеивается немного, ямочки свои обворожительные в ход пускает. Чуть ниже наклоняется, ведет губами по щеке, к уху.

— Медовая, если ты останешься, я тебя выебу, не сдерживаясь.

От его слов мурашки рассыпались по телу вместе с каким то приятным предвкушением.

Черт. Я совсем испорченной из-за него стала.

Собираю частицы самообладания и смелости пока щеки заливает краска смущения. Вскидываю подбородок.

— И в чем проблема? — смотрю прямо на мужчину, когда он смехом заливается, а меня еще больше в краску бросает от собственных слов. Какого хрена он ржет и с какого момента стал избегать секса?

— В том что ты, блять, на ногах еле стоишь. Не хочу затрахать тебя до смерти.

Идиот.

И все равно дурацкая улыбка появляется на моем лице. Это он ведь так заботится, да? В своей манере, но как умеет.

Да и правда в его опасениях есть. Я действительно могу не пережить очередную близость, сил совсем нет. Я еле до душа дошла. Хотелось поскорее смыть с себя всю грязь, а сейчас словно второе дыхание открылось.

Тело задышало, даже настроение поднялось. Посмеиваюсь немного, театрально глаза закатываю, фыркаю под ослепительно наглую ухмылку мужчины и выхожу из ванной, мне вообще то и так есть чем заняться, а вот переодеться не во что.

Рыскаю по всему номеру в поисках ножниц. Открываю один ящик, второй, третий.

Господи, одни рекламные брошюры и ничего путного. И наконец сектор приз на барабане. Не только ножницы, но и целый швейный набор.

Радуюсь так словно умею всем этим пользоваться, хотя по факту понятия не имею даже как все это в руках держать.

Мда, пожалуй воспользуюсь только ножницами. Хватаю свои несчастные штаны и обрезаю штанины с дырками, получаются ничего такие шорты. Надеваю футболку, шорты, подхожу к зеркалу и понимаю какую фатальную ошибку я совершила.

Черт! Всегда же знала, что рукоделие это не мое.

Ну и ходила бы в этих дырявых штанах себе на здоровье. Так нет же, надо было отрезать, так что теперь трусы длиннее чем шорты! Вся жопа наружу. Ужас. Просто ужас.

Так, ладно, сейчас будет экспресс обучение по шитью. Нужно срочно все пришить обратно, пока никто этого не увидел.

Могу ли я сделать этим хуже? Однозначно! Но не могу же я вот так ходить.

В зеркало вижу как за моей спиной открывается дверь ванной комнаты. Кон выходит в одном полотенце замотанном на бедрах.

Я не дышу, ни шевелюсь, может не заметит?

Мужчина взъерошивает волосы на голове, параллельно второй рукой захлопывает дверь, разворачивается и тут же столбенеет врезаясь глазами в мою спину.

Спину? О, нет, я хотела сказать жопу.

Ага, прямо ягодицами чувствую как они горят от его взгляда. Даже через зеркало вижу как его глаза загораются.

Кон сглатывает, слегка сгибается в корпусе, полотенце в районе паха начинает подниматься, как у фокусника.

Черт. И прикрыться нечем.

Если только подойти сдернуть полотенце с мужчины. Ой нет, идея дрянь. Вообще лучше не думать на стрессе, а то всякая дичь в голову лезет.

Кон тяжело вздыхает, покая я со всей невинностью смотрю на него через зеркало. Тихо умоляя не убивать меня своей гантелькой. Глаза зажмуривает, переносицу пальцами трет.

— Сука... - шипит себе под нос. — Ты, блять, издеваешься.

Вижу как все жилы на его шее стянулись. И он словно прилагая титанические усилия разворачивается, быстро скрываясь в комнате.

Фух, боже мой.

Нервно поправляю волосы, словно это может отвлечь внимание от голой задницы. Смешок врывается от осознания того как старый сдерживается, боясь мне навредить. Большой, опасный, грозный Кон, который всегда берет то что хочет проявляет удивительный самоконтроль.

Если бы при первой нашей встречи мне сказали что он так может, никогда бы не поверила, еще бы и пальцем у виска покрутила.

На глаза попадается моя кофта. О, супер, это идея.

Завязываю ее на талии, так что пятая точка в общем то полностью прикрыта. Ну все, теперь можно и поесть уже наконец то.

Глава 27. Кон

В окно выглядываю. Лишь бы, блять, не видеть как Медовая ест.

Залезла на стул подогнув обе ноги под себя. Пытается прикрыться, но делает только хуже, взгляд так и падает на ее бедра. Жует с неподдельным удовольствием, глаза прикрыла, смакует каждый кусочек. А я на пухлые губы залипаю. Как двигает ими, распахивает, облизывает.

Надо просто не смотреть чтобы не сорваться и дать девчонке хотя бы поесть нормально. Головой трясу, мозги на место пытаюсь вернуть. Не похоть, не желание, не страсть. Мозг. Холодная голова — то что сейчас нужно.

Потому что судя по тому что Стас нарыл, по нам может ебнуть в любой момент. Я должен быть готов. И я готов.

Просто периодически Медовая словно ведро ледяной воды выливает на мой жесткий диск и все глючить начинает, коротить. Особенно от ее, сука, шорт.

Ухмыляюсь, потому что вместе с едой нам шмотки принесли, но для бешеной я только кроссовки заказал. Потому что мазахист,

И вид ее меня ахуеть как вставляет. Облизываюсь зная что это все мое. Она сама моя. И от этого нереальный кайф ловлю.

Окно распахиваю, сигарету закуриваю. Мимолетное напряжение вспыхивает и тут же гаснет. Сам не понял от чего. Но цепляюсь за это ощущение. Потому что телом чувствую что то не так и пока не врубаюсь что именно зацепило.

Ветер слегка касается занавесок. Вглядываюсь в каждую делать за окном.

Деревья, дорога, парковка, небо, столб... Блять.

Парковка пустая, вчера еще битком была, а сейчас никого. Зажимаю сигарету в зубах. На подоконник обеими руками опираюсь, немного вываливаюсь из окна, на дорогу смотрю. Тоже пусто, хотя сама по себе она оживленная. Должна быть.

Челюсть сводит от ебанного предчувствия. Сигарету в окно выбрасываю, на бешеную взгляд бросаю, прикидываю ее точку, как сидит. На случай если через окно грохнуть попытаются. Но она в слепой зоне мирно продолжает жевать.

Замечает мой напряг, но молчит, ничего не спрашивает. Только следит за мной, словно сканирует, в голову мою пытается залезть и понять насколько все плохо. Я к двери иду, в коридор выглядываю, пару шагов делаю к стойки регистрации. Там никого, ни постояльцев, не персонала. Сука.

Территорию явно зачистили. Сердце начинает ебашить от вброса адреналина в кровь. Телефон из кармана достаю Стасу набираю.

— Да. — отвечает мгновенно.

— Точку вычислили. Я в ебанном эпицентре зачистки. — даю расклад, сам быстрым шагом к бешеной возвращаюсь. Нужно валить пока не стало совсем поздно.

— Понял, уже еду.

Дверь за собой закрываю когда в номер захожу. Не на замок. На цепочку, за ручку связку ключей цепляю. Если дверь дернут, они на пол упадут, я услышу. Крыса которая попробует пробраться тут же спалится. Трюк стар как мир, но всегда работает.

Медовая нервно вскакивает как только меня видит. Кофта, которой она так старалась прикрыться на стуле остается. Руки сжимает, глазами по мне бегает словно оглашения приговора от меня ждет.

— Ты доела? — спрашиваю пока пистолет проверяю, запояс убираю, бешеная дышать чаще начинает от перенапряжения.

— Кон, скажи что по нам не будут опять стрелять. — ее голос немного хрипит.

— Хорошо, по нам не будут стрелять. Обувайся. — кроссовки ей кидаю.

— Не убедительно!

Девчонка вскрикивает, пыхтит, злится, но обувается, причем довольно быстро. Блять, кайф ловлю что она без лишних вопросов делает то что я говорю. Не устраивает сцен, интуитивно действует, доверяет. Моя девочка.

Наклоняется чтобы шнурки завязать и мне ахуенный вид открывается на полуголый зад. И я этот зад обязательно вытащу, а потом затащу в койку. Ухмыляюсь, предвкушая.

Бешеная выпрямляется раньше чем я успеваю посмаковать свои фантазии, растрепанные волосы на лицо падают, смотрит на меня с каким то вызовом и вместе с тем теплом. И меня торкает. Сука.

— Если это не свидание, то имей в виду, я никуда не пойду!

Злобно мне угрожает, а сама ближе подходит. Тонким пальчиком мне в грудь тычет. Лицо серьезное, в глазах огонь, щеки слегка красные. Такой воинственной я ее не видел, не знаю, не помню, но мне нравится.

Медовая не дожидается моего ответа потому, что и так знает что он ей не понравится. В коридор ныряет пока я наслаждаюсь ее живыми эмоциями, которых мне пиздец как не хватало. Все движения резкие, грубые, всем видом показывает как она недовольна.

Но я секу что это скорее реакция на страх. Даю себе секунду собраться с мыслями. В какую сторону рвануть?

Через главный вход точно поджидать будут. Черный ход — слишком очевидно.

План выстраивается сам собой. Хуевый, рисковый, зато по моему профилю. Буду делать то что умею — договариваться.

Тем более что убегать я не привык, не мой профиль. Вот только сейчас со мной бешеная, и ее присутствие сильно все усложняет. Но если бы нас хотели тупо убрать, уже убрали бы. Все условия для этого создали.

Значит те кто Румына прикрывают имеют свои мотивы или страхи. Меня оба варианта устраивают, и с тем и с другим можно работать.

Но Медовую Румын так просто не оставит, это само собой, я на это даже не рассчитываю. Никто бы не оставил. За такой косяк с людей живьем шкуру сдирают. И он свое захочет, вот только она не его. Моя.

В тишине номера звон раздается, такой что все нервные окончания сводит, тело разом в тонус приходит. Ключи упали. Сука!

В коридор выскакиваю сжимая рукоятку пистолета который достал на автомате. Как рефлекс без которого не выжить.

Глава 28

Задеваю дверь и ключи со звоном падают на пол. Не успеваю даже понять что к чему и откуда вообще тут взялась эта связка как Кон выскакивает из-за угла с пистолетом в руке.

На тыльной стороне ладони все жилы выпирают от того как крепко он его сжимает.

Сердце екает от дежавю. У старого настроение сменилось? Решил все таки меня пристрелить?

А вот теперь хрен ему!

Все попытки исчерпаны. И как то если честно даже совсем не страшно уже. Кажется я начинаю к этому привыкать.

— Опять?! — вскидываю руку указывая на пистолет, брови вопросительно поднимаю.

Кон выдыхает с облегчением, голову опускает, немного качает ей из стороны в сторону. Пистолет за пояс сзади убирает.

Нет, ну это несерьезно в самом деле. Пусть может какой то график смены планов для меня составит, что бы я знала когда он опять захочет меня пристрелить.

Мужчина подходит ко мне вплотную пока я злость источаю на всю округу. Нависает надо мной с супер серьезным, напряженным лицом. Таким, что у меня мурашки по телу пробежали, будто я забыла каким устрашающе-угрожающим он бывает.

Не ухмыляется, не демонстрирует свои ямочки обворожительные. Черты лица острые, брови слегка нахмурены, взгляд цепкий, прямой. Словно к стене меня прибивает одними только глазами.

Черт, походу дело плохо. Но это ведь не из-за меня? На этот раз я точно не при делах, вроде бы…

— Бешеная, мы сейчас пойдем на выход. Там в холле нас ждут, скорее всего те кто в нас стрелял. — Кон делает паузу, всматривается в меня, реакцию считывает, а у меня одна реакция — шок! — Говорю это чтобы ты была готова и не натворила хуйни.

К чему я должна быть готова?!

И о какой конкретно “хуйне” идет речь?! Пусть весь перечень озвучит!

У меня все идеи безупречные между прочим. А вот его идеи полнейший пиздец и самоубийство!

Почему он вечно идет в самую гущу треша?! Я не понимаю,

Зачем нам вообще тогда туда к ним идти? Пересидим в номере я как раз за это время шить научусь, им там ждать надоест и они уйдут, да? Боже!

Действия Кона не поддаются логики и здравому смыслу! Словно когда то было по другому, в самом деле.

И пока я судорожно подбираю варианты, аргументы чтобы переубедить мужчину идти прямо под прицелы убийц он уже шагает уверенной походкой по коридору держа меня за руку. Словно мы на прогулку в парк собрались, сейчас еще кофейку прихватим в ближайшей кафешки и потопаем навстречу рассвету, будем держаться за руки и целоваться на лавочке.

Боже, боже, боже!!!

Сама себе поражаюсь потому что какого то хрена я иду за ним. Сама переставляю дрожащие ноги, сильнее сжимаю пальчики на крепкой ладони Кона и изо всех сил стараюсь унять сердце отбивающее чечетку.

Впервые в жизни у меня зубы стучат не от холода, а от страха. Кон идет спокойным, размеренным темпом. В каждом шаге непоколебимая уверенность, которой мне остается только позавидовать.

Но словно где то глубоко внутри я четко знаю что он никому не позволит причинить мне вред. Опасность есть, да, это же Кон, рядом с ним всегда опасность. Но он прикроет, защитит, вытащит. Как делал уже много раз.

Мужчина вдруг резко тормозит на расстоянии вытянутой руки от двери в холл. Бросает на меня взгляд, словно какой то предостерегающий.

— Что?

Говорю тихо, словно боюсь, что нас подслушивают. Бегаю по нему глазами, не понимаю чего он так на меня смотрит?

Может на мне уже прицел снайперской винтовки мигает?

Кажется мне плохо становится. Голова кружится от стресса, пальцы немеют, дышать становится все труднее.

Кон отпускает мою руку, полностью ко мне разворачивается и смотрит как когда ждет от меня чего то. Я сглатываю, выдыхаю успокаивая саму себя.

— Да поняла я, без херни.

Кон выдает хриплый смешок, скидывает с себя пиджак, надевает его на меня. Ну надо же, как в первый день знакомства. Ой, надеюсь не в последний, а то символичненько получится.

— Блять, все таки надо было тебе нормальные шмотки взять.

Да уж, помирать с голой задницей не хочется.

Стоп.

Он что, специально мне одежду не взял?! Вот же ж, сволочь!

Тото я и думаю, как удивительно, у мужчины полный комплект новой одежды, а у меня только кроссовки. А это старый просто глаз свой радовал, словно никогда раньше не видел эти злосчастные ягодицы.

Чувствую как волна злости поднимает внутри меня жар и вот вот вырвется паром из ушей.

Кон оперативно запахивает пиджак, который висит на мне до середины бедра. Длинна что надо конечно, другое дело. Только рукава висят как у Пьеро из сказки про Буратино, но это нюансы, фиг с ними с этими рукавами.

Мужчина толкает дверь и та распахивается. Я интуитивно хватаюсь за руку Кона, и иду чуть позади, прикрываясь его плечом.

Как только входим в просторный холл на нас тут же устремляются десятки глаз. Недобрых, вооруженных глаз! Да, их глаза как по мне тоже могут пули пускать.

Я даже на секунду замешкалась от страха и чуть не подвернула ногу споткнувшись, но Кон… Мой старый идет так, словно тут его свита, а не наемники которые хотят нашей крови.

Не сбавляя шаг оглядывает всех с высоко поднятой головой. Челюсть плотно сжата, взгляд тяжелый, разъедающий. Он словно выискивает того кто достоин с ним говорить.

В холле человек двадцать, может больше. Несколько мужчин сидят на диванчиках предназначенных для гостей. Остальные стоят явно демонстрируя оружие рассредоточившись по всему залу.

Перевожу взгляд с громил на Кона и обратно. Думаю о том на сколько старый непоколебимо, уверенно держится.

Наверное мне нужно соответствовать. Хотя бы ради него. А то как то не очень выглядит: неприступная гора рассекающая шагами воздух и я мельчешащая за ним на трясущихся ногах.

Тем более самый опасный мужчина который есть сейчас в этом здании — псих, который держит меня за руку. Бояться нечего. Ага. Пусть они тут бояться.

Самовнушение отлично работает и вот мне уже чудится словно я кинозвезда шагающая по красной дорожке. А Кон мой охранник. Что по сути так и есть.

Усмехаюсь сама себе от того какую роль отвела мужчине. Беру себя в руки, выпрямляю спину, ноги еще немного потрясывает, но шаг уже жестче.

Кон слегка поглаживает большим пальцем тыльную сторону моей ладони, словно немного успокаивает меня. И это работает, как всегда. Мужчина словно находит свою цель взглядом, слегка прищуривается, вглядывается в какого то мужика на диванчике. На лице еле заметный хищный оскал. Да и вообще в целом Кон выглядит так словно все действительно под его контролем.

Кон останавливается возле стеклянного столика вокруг которого расселись хмурые дяди. И все они мне очень не нравятся. Очень!!

Старый не сводит глаз с одного из них, и тот словно начинает нервничать от такого давящего взгляда. Кон слегка поправляет брюки и садится в кресло напротив.

— Ну и чем обязан?

Старый говорит с напускным спокойствием, но при этом голос пронизывают тонкие нити стали. Складывается устойчивое ощущение словно эти люди пришли в дом Кона без приглашения и таким гостям хозяин совсем не рад.

Вот только это они нас вообще то в угол загнали. Очень хочется незаметненько об этом шепнуть Кону. Мол, будь пожалуйста чуть доброжелательнее. Не хочу чтобы меня прикончили из-за криво сказанного слова!

Стою за спинкой кресла, не знаю куда себя деть. Мне не нравится вся эта ситуация и обстановка вокруг. Я не привыкла в бандитских переговорах участвовать. Я не хочу.

И сальные взгляды мужиков сильно раздражают. Сжимаю изголовье кресла чтобы не рвануть на выход. Дышу, просто дышу.

Без херни, без херни, я же обещала…

Глава 29

Черт! Почему так сложно просто стоять и ничего не делать?

Нервное напряжение сплошной судорогой стискивает тело. Даже если бы я сейчас решилась на побег, то не смогла бы наверное, чисто физически. Ноги будто в пол вросли, колени одеревенели.

— У меня есть к тебе дело, Кон.

Один из мужиков мерзко улыбается, подается вперед упирается локтями в колени. Старый лениво голову в его сторону поворачивает, всем видом показывает какое большое одолжение он этим ему сейчас сделал.

— Мог просто позвонить, и не ебашить в такую даль ради того чтобы услышать как я тебя нахуй шлю.

Ой мамочки! Воздух между мужчинами сгущается, искрит, вибрирует. И кажется даже стеклянный

— Ты видимо не догоняешь. Я пришел не просить, а свои условия озвучить.

— Тебе больше поболтать не с кем? — Кон говорит с нажимом в голосе от которого у меня мурашки кожу царапают.

— На вот.

Мужик ухмыляется, бросает на стол какую то бумагу. Старый пару секунд не сводит убийственного взгляда с него, потом словно дает поблажку им всем и с барского плеча таки берет в руки листок.

Кон делает наигранно заинтересованный вид. Слегка наклоняет голову, откидывается на спинку, закидывает ногу на ногу.

Мне не видно что там написано, да и не хочется знать если честно. Лицо старого не выдает ни единой эмоции, но в моменте я замечаю как он слегка стискивает пальцы на бумаге. Так словно она пропитана ядом и сейчас неприятно жется в его руках.

Ощущаю всем телом как мужчина напрягается, никак не выдавая себя.

Боже.

Если Кон нервничает — дело дрянь!

Стою, с ощущением словно мне на голову надели кастрюлю и долбят по ней половником. Все тело пульсирует подступающей паникой. Нужно срочно чем то себя занять.

Начинаю заворачивать рукава на пиджаке. Медленно, неторопливо, лишь бы руки были заняты. И со стороны выглядит так словно я отбитая на всю голову не трезво оцениваю степень опасности. Прихорашиваюсь стою.

Ну да, у каждого свой релакс. Кто то книжки читает, кто то людей на ринге бьет, а я себя в порядок привожу и мечтаю оказаться на своей лавочке. Той, на которой спокойнее всего было когда то думать, прочищать голову. Но тут такой роскоши как советская лавочка нет, поэтому пользуюсь чем могу.

В моменте даже старый немного оборачивается в мою сторону. Вопросительно — игриво бровь выгибает глядя на то как я неторопливо продолжаю подгонять размер пиджака под свои габариты.

Вообще у меня когда нибудь будет одежда по размеру? То огромные ботинки, то теперь этот пиджак… бесит.

Старый усмехается переводя взгляд обратно на мужиков. Бросает бумагу на стол с таким пренебрежительным видом будто мусор откинул. Мужики напротив с каждой секундой все больше напрягаются, но всеми силами пытаются это скрыть за слащавыми улыбками.

Но если уж даже я это заметила, то и Кон точно видит то же самое, а может даже больше.

— Не интересно.

Старый говорит абсолютно спокойно, убийственно безэмоционально, словно приговор. Не торопясь встает с кресла, обходит его в два шага, протягивает мне руку за которую я тут же хватаюсь.

Тепло тела Кона моментально впитывается в кожу, расходится по венам, придает уверенности, дает ощущение безопасности и призрачной надежды на то что мы сейчас просто уйдем отсюда. Без стрельбы, крови и прочего.

— Мне терять нечего, ты знаешь. Я пущу бумаги в дело. — сзади раздается голос того же мужичка, Кон разворачивается к нему лицом, отпускает мою руку, подходит к нему, медленно и от того очень страшно.

— Ты мне сейчас угрожаешь? Я правильно тебя понял? — голос полон свинца, тяжелого, жесткого, опасного.

— Правильно понял, и я требую…

Мужик не успевает договорить как Кон хватает его за грудки и отрывая от диванчика подкидывает в воздух. Я еле сдержала визг в горле потому что орава мужиков вокруг тут же направила оружие на старого, а я между прочим тоже в зоне поражения. Но мужчина словно и не заметил этого, даже глазом не повел.

— Ты не охуел ли мне условия диктовать и что то требовать?! Должен мне спасибо сказать за то, что все еще ходишь по этой земле. — мужик хрипит в ругах Кона, пытается откашляться чтобы что то ответить.

— У меня больше ничего нет. — мужичок закашливается, делает несколько глубоких вдохов когда Кон его отпускает, потирает шею. — Я ни за что не держусь в этой жизни, больше не за что.

— Вот и доживай свою сраную жизнь спокойно. — старый говорит потирая ладони, словно они испачкались об этого мужика.

Кон собран, сосредоточен, но при этом не нервничает. И я расслабляюсь, а потом бросаю взгляд на этого мужика и вижу как в его глазах что то тухнет.

Словно сам жизнь утекает. В грудной клетке от этого зрелища все стягивается будто в черную дыру.

Сердце участило ритм настолько, что кажется я ничего вокруг не вижу и не слышу. В голове чертовы сирены гудят о тревоге и опасности повышенного уровня, дыхание сбивается.

Мужик усмехается будто сейчас сделает глоток из графина полного горечи. Вскидывает руку и остальные люди молча встают и выходят с траурными лицами.

Кон оглядывает все вокруг, сканирует, явно понимает что что то не так. И я понимаю.

От этого все нервы скручивает, разрывает.

— Что за хрень?

Кон спрашивает скорее риторически глядя вслед уходящим людям. Остался только мужик и охранник, который все еще продолжает держать нас на мушке, но это словно отходит на второй план.

Нервно сглатываю когда Кон оглядывает меня, проверяет мое состояние и я вижу как он сосредоточен. Руки сжаты в кулаки, брови сведены, венка на лбу вздулась, челюсть плотно сжата, так что желваки выпирают.

Очередной пиздец подступает. Я это буквально в воздухе улавливаю.

— Отсюда больше никто не выйдет. — голос мужика ровный, как пульс у трупа. — Эй, девка, как у тебя с реакцией?

Смотрит прямо на меня. Боже.

Я открываю рот, но горло стянуло сухостью, ни одного слова не могу вытолкнуть. Смотрю на Кона, в поисках поддержки, подсказки, но он всматривается в мужика. Так внимательно, словно пытается в нем дыру пробурить.

И вдруг старый словно что то осознал, в голове что то щелкнуло. Делает шаг назад, от мужика, но все так же не сводя с него глаз, будто держит его на прицеле.

— Блять, да ты совсем ебнулся. — Кон говорит с опасной вибрацией, на лице оскал, который не предвещает ничего хорошего. — Хорошо, давай так. — старый сглатывает, подходит ко мне почти вплотную прикрыв собой от этого мужика, но я все еще не понимаю. — Отпусти своего человека и эту девку, останемся только ты и я.

Глава 30. Кон

БЛЯТЬ! Жора, мать его!

Под старость лет совсем потек.

Терять ему нечего. Сука, должен был сразу понять, что он и не надеялся договориться. Бумаги — только предлог. Все что ему нужно — месть. Яркая, красочная, с размахом.

Твою мать!!!

Все жилы стянуты до предела, считываю малейшее его движение, каждый взмах рукой, вдох, взгляд. Потому что знаю, сука, я знаю что он делает, прекрасно соображаю какую смертельную ловушку

Главное Медовую вывести, убрать из зоны поражения. Вот тут она, блять, вообще не при чем. Не ее война, тут ни один Савин не причастен. Это личные счеты. Жоры со мной.

Румын искал тех кто отчаялся и пойдет до конца. Жора — идеальный, сука, вариант.

— Ты плохо слушал, я сказал что больше никто не выйдет.

Улыбается, мразь. Ощущение что по телу то и дело ток гоняют, прибавляя мощность на каждом круге.

Спиной чувствую как Медовая в меня лбом упирается. И в этот момент думаю лишь об одном: какого хуя я не бронированный? Потому что даже если накрою ее собой — не спасет.

Мысль, что я не могу ее защитить рвет изнутри. А она все больше льнет, прижимается, ведет пальчиками по рубашке. Заставляет мой мозг работать на максимум. Потому что я обещал ей, несколько лет, до деменции. Усмехаюсь про себя, а я не привык обещания нарушать.

Нет, блять, пока мы живы. Она дышит, я дышу. Все можно решить. Сука, и даже Стас который уже должен быть тут не поможет. Помощи ждать неоткуда.

— Хочешь унести с собой невинные души? Не в твоем стиле. — он хоть и уебок, но принципы всегда имел. Надеюсь с возрастом это не пропало, на них и сыграю.

— И давно тебя стали невинные души беспокоить?

Смеется, вальяжно на диване раскидывается. Медовая глубоко дышит у меня за спиной, немного выглядывает из-за плеча, сжимает мою ладонь. И я чувствую как дрожат ее пальцы.

Жора переводит взгляд на нее, скользит глазами вниз до наших переплетенных пальцев.

— Ооо, вот оно что… Сочувствую деточка. — от его тона в теле поднимается жар, такой что готов ему шею свернуть голыми руками, только сейчас каждое движение как по минному полю, в прямом смысле, дергаться нельзя.

— Отпусти только ее.

Цежу, еле сдерживаю ярость клубящуюся под кожей.

Бешеная только сильнее прижимается ко мне, сжимает мою руку, словно протестует. Но если будет нужно я сам ее в окно вышвырну лишь бы убрать отсюда. Пара переломов лучше, чем горстка пепла.

— Я уйду с тобой.

Шепчет хриплым от страха голосом, словно и не своим. Только сейчас я с ней нихуя торговатся не собираюсь.

Бросаю на нее взгляд, такой что б сразу поняла — это не обсуждается. И вижу эти ебаные желтые глаза полные слез и упрямства.

— Даже не представляешь как ты права. Действительно уйдешь с ним. Ромео, блять, и Джульетта. — Жора ржет. — И чем же этот ублюдок заслужил любовь такого невинного создания?

Забавляется, смотрит на бешеную и меня даже это злит. Что этот мудак просто на нее смотрит. Сука!

Только собираюсь рявкнуть на него, как Медовая немного выходит из-за меня, рядом встает, рот открывает.

— Новый тюнинг Румына видели? — выдает таким удивительно ровным тоном, что я сам ахирел. Жора только кивает с явным интересом. — Моя работа, так что не такая уж я и невинна.

Посреди гребанного пиздеца, на грани армагедона, медовая восхищает.

Я, сука, восхищен!

Такой девчонке точно нельзя дать умереть. Даже Жора кажется подзавис. И я как даун просто смотрю на нее, как уверенно парирует, как слезы рукавом вытирает будто назло всем вокруг. Моя девочка.

За пределами здания резко раздается стрельба. Оборачиваюсь на входную дверь, сразу секу что это скорее всего Стас пригнал. Отвлекся на секунду, блять, ебаную секунду и Жора сразу ей воспользовался.

— Лови!

Жора специально резко, громко вскрикивает, что бы Медовая не успела подумать. Оборачиваюсь на нее когда бешеная уже сжимает в руке то что этот мудила ей кинул.

И все внутри обрывается. Потому что там черная коробочка с кнопкой сбоку и ярко красным индикатором на панеле.

Медовая ясен хуй знать не знает что это и что бы понять начинает пальцы разжимать. Сука!

Резко ее руку своими сжимаю, так что ее кулачок в моих ладонях как в тисках. Отпускать нельзя, поздно, кнопка уже нажата, индикатор безмолвно орет об этом.

Сглатываю, пот прошибает все тело. Блять, еще бы секунда.

На Медовую смотрю. Она бледная, не моргает, не дышит, уставилась на руки словно метеорит поймала. То что она еще жива выдает только дрожь ее тела. Вот, сука, только паники ее сейчас не хватало.

— Все в порядке. — хуй знает зачем я ей это говорю, потому что все пиздец как не в порядке, но Медовой нужно успокоиться, причем быстро. — Медовая, слышишь? Просто дыши. — девчонка кивает несколько раз как заведенная, глаз с рук не сводит, тихо всхлипывает. Отзывается это уже ахуительно, значит слышит. — Давай как тогда в капкане, не двигайся, сожми руки крепче, не разжимай.

И сам на всякий случай свои ладони чуть сильнее стискиваю. Что бы без шанса.

Жора скалитя во все зубы, наслаждается, хлопает пару раз в ладоши от чего бешеная вздрагивает.

— Вот это будет интересно.

Тянет каждое слово, с дивана встает, к соседнему креслу подходит. Я как хищник слежу за ним и только жду момента чтобы вцепиться в его глотку.

Этот уебок не первый раз такое проворачивает. Он вообще любитель динамита. И днем и ночью, уверен, дрочит на него.

Жора подходит к соседнему креслу в самом углу, только сейчас вижу что оно другое. Ублюдок скидывает с него ткань и я чувствую как у Медовой ноги подкашиваются от увиденного.

Одной рукой ее к себе плотнее прижимаю, второй с силой кулак ее держу. Так что все мышцы уже забились, руки словно не мои. Тяжелые, грузные, перетянутые.

Кресло — словно новогодний подарочек под елку, щедро усыпанный взрывчаткой. Хуева туча роящихся проводов пронизывает ебаный трон смерти насквозь.

Там, блять, неделю надо разбираться для деактивации. Губа дергается в оскале, по хребту будто вибрация идет как перед бойней.

Глава 31

— Медовая, посмотри на меня.

Голос Кона слышится откуда то издалека, хотя на самом деле он совсем рядом, прямо возле уха. Я концентрируюсь на своем кулаке которого уже почти не чувствую.

Жарко, очень жарко. От мужчины буквально пышет огнем и коробочка в моей руке нагревается с каждой секундой все больше. Пластик словно поглощает мое тепло, заряжается им.

Я просто стараюсь не думать о бомбе.

БОМБЕ!

Пульт от которой в моих руках. Словно кнопка на пульте от телевизора заела и если ее отпустить, канал переключится. Канал по которому показывают самый интересный сериал в мире — моя жизнь. Отпустишь и все, сюжет прервется без хеппи энда.

Мышцы рук сводит от напряжения и я изо всех сил пытаюсь сжать их сильнее, чтобы не потерять чертово ощущения давления на кнопку, которое ускользает ежеминутно.

— Эй, мы его держим, все под контролем.

— Под к-каким нахрен конт-тролем?!

От страха зуб на зуб не попадает, буквы словно спотыкаются об язык.

Кон усмехается. Псих!

Нашел время забавляться. Вскидываю на него взгляд. Он может просто на зрение стал слаб и не видит что тут хренова бомба!!!

Зачем я вообще поймала эту штуку. Повелась как последняя идиотка. Лови, и я ловлю. Послушная какая. Мысленно ругаю себя.

Но хрен ли толку от этого? Главное задница прикрыта, ага.

Истеричный смешок вырывается вместе с очередным всхлипом. Кон водит ладонью по моей спине. Медленно, словно пытается разгладить мой позвоночник, а он и так по струнке вытянулся, как на параде.

— Совет напоследок. — мужик подходит немного ближе к нам, смотрит мне в глаза, останавливается в паре шагов. Чувствую как тело Кона словно деформируется, раскрывается как броня, будто сила и гнев выходят за пределы и пытаются прибить этого мужика на расстоянии. — Не отходи от бомбы дальше чем на десять метров. Иначе “бум” случится раньше.

Что?! Я теперь еще и отойти не могу?! Господи!

Я как коза на привязи теперь буду вокруг этой бомбы круги наяривать! Боже, какие круги, какие наяривать, я и шага то ступить не могу. Кажется даже дышать полноценно не получается. А я про круги думаю. Сумасшедшая.

— Свалить решил? Сам сказал, что никто больше не выйдет и уж поверь тебя это в первую очередь касается. — Кон буквально рычит, в голосе холодный металл вперемешку с чистой яростью.

— Я уйду по своему. А ты… надеюсь последние твои минуты будут агонией.

На лице у мужика сново появляется то траурное выражение. Он смотрит ровно на Кона, тот пронзает его взглядом в ответ. Они словно продолжают давить друг друга, но на каком то психологическом, эмоциональном уровне.

Мужик щелкает пальцами. Глухо, спокойно, решительно.

А после звучит выстрел.

Кон реагирует молниеносно, резко прижимает меня к себе сильнее, не дает повернуть голову, просто вдавливает меня в себя прикрывая.

А я и не хочу смотреть. Истерика как тошнота поднимается по горлу. И вдруг второй выстрел. Сердце уходит в пятки.

Боже, что это было? Дышу ароматом тела Кона уткнувшись носом в его грудь. Глаза зажмуриваю так же сильно как стискиваю пульт в руке.

Думаю, два выстрела. Зачем два? Зачем вообще стрелять когда тут бомба?!

И так скоро камня на камн не останется. Кон, он ведь цел? Это же не в него стреляли, правда?

Прислушиваюсь к его телу, сердцу, дыханию и ничего не понимаю. В ушах звенит после выстрелов.

Несмело глаза открываю, голову поднимаю, смотрю на лицо старого. Он смотрит куда то в сторону. Линия челюсти острая, глаза почти полностью заволокло злостью. Но в остальном выглядит как всегда — совершенно. Хоть одна хорошая новость.

— Что это было? — шепчу, потому что голос сел окончательно.

— Бешеная, ты главное руку продолжай сжимать что бы не случилось. — смотрит на меня своими карими глазами с мелкой россыпью блеска.

— Да, я, сжимаю. — бросаю быстрый взгляд на руку, словно проверяю свои слова. — Что случилось? — сама смотреть по сторонам боюсь, пусть лучше старый скажет что это фейерверк запустили.

— Ничего, — свободной рукой убирает прядь моих волос за ухо, и я вижу как у него глаза забегали, словно он этим действием себе пару лишних секунд выигрывает пока пытается придумать что сказать. — просто уснули.

— Кто уснули?

— Жора с охранником, уснули. Поэтому ты думай о пульте, а то бах и их разбудишь.

То ли я совсем с катушек съехала, то ли Кон какую то ересь несет.

Пару секунд перевариваю молча сканируя лицо старого и кажется даже рот открыла. Он совсем идиот? Боже. Улыбается явно наслаждаясь тем что я ведусь на эту чушь.

Фыркаю, и сама осторожно выглядываю за широкую фигуру старого. Руки Кона сжимаются чуть сильнее, одна на моем кулаке, вторая на талии. Вижу этого Жору и охранника на полу, лежат, каждый с пулей во лбу!

Ноги подкашиваются резко. Не зря старый так предусмотрительно прижал меня крепче. Они же мертвы! Черт!! Я кажется пытаюсь что то сказать, но из горла только бессвязные звуки выходят.

— Говорю же, спят, так что не вопи. — Кон так уверенно говорит этот успокаивающий бред, что мне очень хочется поверить, но я, к огромному сожалению, не слепая!

— Спят с пробитой головой?! — голос переходит в хриплый крик.

— У каждого свой метод борьбы с бессонницей.

Смешок сквозь страх прорывается. И как интересно после такого мы будем бороться с моей бессонницей?

Я до конца жизни спать теперь не смогу! Мне нужен психолог. Нет, психиатр. Да, точно, психиатр. И мне и Кону. Ему тоже давно пора подлечиться.

Возьмем двухместную палату в лакшери психушке и заживем счастливо на антидепрессантах. Звучит как план.

Трясу головой, нужно собраться. Сейчас же.

— Так, Медовая, мне нужно заглянуть на дисплей.

А? Я надеюсь он про телефон говорит. Он ведь про телефон?!

Мои пальцы от этого пульта и гидравлическим прессом сейчас не оторвать.

Нет, нет, нет!

У него сново идеи из ряда вон выходящие. Мотаю головой из стороны в сторону, пульт к груди прижимаю, словно Кон сейчас будет силой вырывать его у меня из рук.

— Чшш… Соберись, ладно? У нас нет времени на истерики. — Кон говорит с небольшим нажимом в голосе, от которого все внутренности сворачиваются.

— Ты не помогаешь! А вдруг я случайно отпущу кнопку?! Или выроню его?! Или еще что нибудь?! — ору старому в лицо, выплевываю слова которые словно заслонкой стояли в горле. Кон делает глубокий вдох, как будто в воздухе есть успокоительное и он сейчас принимает лошадиную дозу.

— Я не дам тебе его отпустить.

Кладет ладонь на мою щеку, словно обволакивает, большим пальцем смахивает слезинку с влажной кожи. Смотрит на меня глазами полными твердости и уверенности. Ни страха, ни паники, ни волнения.

Короче ничего того что есть у меня в избытке.

Наклоняется, касается своими губами моих губ. Легкое касание, почти неощутимое, но я чувствую насколько горячие его губы. Они слегка прилипают к моей коже, приятно оттягиваются. Мужчина отрывается и я словно теряю весь кислород.

Сама тянусь к нему, целую. Будто

Втягиваю его губу, целую, облизываю. Как в самых развратных немецких кино. Я так вообще никогда не делала, но сейчас, сейчас захотелось. Тем более, что свидетелем моего распутства будет только бомба, которая унесет эту тайну с собой в могилу!

Старый не двигается, неожиданно сама осознаю что он даже не целует в ответ. Просто позволяет мне делать то что сама хочу.

Отрываюсь от него. И меня буквально слепят два прожектора.

Ой. Еще и в живот гантелька упирается.

— Ахуеть, Медовая, ты не забыла где мы? Но настрой мне нравится, зафиксируй, после продолжим.

Улыбается и сново легко целует меня пока я перевариваю что творю.

— Извращуги. Вас трупы что ли заводят?

Даже не вздрагиваю, когда за спиной знакомый голос слышится.

Глава 32

Стас подходит. Внимательно разглядывает лежащие на полу тела. Присвистывает.

— Нихера себе. Это ж Жора. Ты его? — на Кона смотрит вопросительно.

— Сами. — говорит спокойно, но губа таки дергается в оскале.

— Долбоеб, более тупой смерти и не придумаешь.

Стас усмехается. На меня взгляд переводит и кажется буквально видит как у меня губы пульсируют после поцелуя старого. Краснею, словно школьница которую за углом школы застукали в обнимку с мальчиком. Нет, не с мальчиком, а с преподавателем. По возрасту такое сравнение однозначно больше подходит.

И совсем неожиданно подкатывает волна вины.

Вот только этого еще не хватало. За ту аварию. Он ведь тогда пострадал. Я видела. Я просила ему помочь. Но его там просто бросили.

Смотрю на него, горло сдавливают подступающие слезы. Стас кривится замечая это.

— Что с твоим Вини-пухом? — на Кона взгляд переводит. — Пчелы покусали?

Ржет. Урод. Чувство вины как рукой сняло.

Вижу у него ничего кроме мозга не пострадало. Хотя там и до аварии не все в порядке было.

Кон гневно дышит, бросает напряженный взгляд на Стаса и тот сразу будто понимает что что то не так. Лицо в момент хмурится, сосредоточивается. Вглядывается в Кона вопросительно бровь выгибая.

— Жора подарок оставил. — старый кивает на бомбу.

— Ебать. И хули вы еще тут? Сваливаем.

— Мы на привязи. — Кон немного приподнимает наши руки сжимающие пульт. — Диапазон десять метров. Есть идеи? — старый говорит так словно починку машины обсуждает у которой просто колесо отвалилось.

— Про десять метров это тебе Жора сказал? Уверен, что не наебал?

Кон кривится, что то начинает обдумывать, на меня взгляд переводит. И отчего то замирает.

Я прямо вижу как у него в глазах очередная идея вспыхивает которая мне не понравится. Вот я одного понять не могу. Старый сам мне сказал “без херни”, а в итоге я просто паинька, потому что всю херню он вытворяет.

Заранее начинаю головой мотать, сразу против того что он предложит, даже не выслушав.

— Медовая, во-первых, бомба точно на таймере, мне надо на дисплей посмотреть, понять сколько у нас есть времени.

— Что?.. — то есть разбить лагерь вокруг бомбы и жить тут примотав пульт к руке не выйдет? Жаль, я уже рассматривала такой вариант.

— Во вторых, Стас может быть прав, и диапазона на самом деле нет. Нужно попробовать отойти.

— Попробовать?! Ты понимаешь, что у нас всего одна попытка?! Тут нечего пробовать! — я ничего пробовать не собираюсь, надо им, пусть пробуют, а я тут постою.

— Давай с первого начнем.

Поднимает наши руки, которые надежно фиксируют пульт, окутывают, словно кокон.

Кон убирает свою ладонь, будто стирая первый защитный слой. У меня начинает дергаться нижняя губа от перенапряжения. Сердце отбивает сумасшедший ритм.

Мои пальцы словно в пластик превратились. Твердый, безжизненный пластик.

Я даже если захочу, не разогну их. Старый говорит что то подбадривающее, Стас напряженно наблюдает. Атмосфера нагнетает. Напряжение буквально витает в воздухе.

Кон аккуратно сдвигает мой палец. Из горла вырывается писк, на который никто не обращает внимания. Палец скользит по пластмассовому корпусу. Зажмуриваю глаза, в ожидании худшего.

— Блять…

Кон шипит на выдохе.

Осторожно глаза открываю, словно это может как то повлиять на ситуацию. Смотрю на старого: брови сведены, челюсть сжата так сильно, что желваки проступают. Глаза закрыл, пальцами сжимает переносицу.

Боже. Страх парализует.

Бросаю взгляд на Стаса в надежде увидеть хотя бы намек на то, что все не смертельно плохо. Но он стоит, напряженный до предела, словно вот вот рванет.

Сглатываю. По телу пробегает необъяснимое ощущение. Словно из организма разом всю кровь слили.

— Сапера успеем подтянуть? — Кон явно спрашивает у Стаса, но ни на кого не смотрит, продолжая сжимать переносицу в пальцах с закрытыми глазами.

— Даже если доставить успеем, у него не останется времени на работу.

Стас проводит ладонями по волосам. Я вижу как оба мужчины напряжены. Господи боже.

Заглядываю на этот злосчастный дисплей. Сердце срывается в пропасть и кажется совсем перестает биться.

Двадцать две минуты тридцать семь секунд и чертовы миллисекунды, которые проносятся со скоростью света на этом чертовом дисплее.

Глаза начинает пощипывать от слез. Картинка размывается, становится мутной. Из тела будто дух выбили. Двадцать две минуты…

Что можно успеть за это время?

Это ведь довольно много и невероятно мало. Катастрофически мало.

А как же мой жизненный план: открыть бар, завести кота, вырастить дуб? Шепот срывается с моих губ вместе со слезами.

— Кон, можно дуб на твоем участке будет считаться моим?

А что, хотя бы на против одной цели поставлю галочку.

Поднимаю голову, смотрю на ошарашенное лицо старого глазами полными слез. Кон просто сверлит меня взглядом явно не понимая что я несу.

Наверное думает, что я от стресса с катушек съехала. Это он еще не слышал про статуэтку кота на моей могилке. Пусть организует. Уверенна он даже с того света сможет выполнить это мое желание.

— Бешеная, блять. — усмехается на выдохе. — Умеешь ты в тупик поставить своими, сука, вопросами. Позже расскажешь нахера тебе это надо.

Говорит так словно у нас есть это “позже”. Улыбается совсем незаметно, слегка, одним уголком губ, но этого достаточно для того чтобы чертова ямочка появилась на щеке. Пронзительные карие глаза кажется согревают меня на расстоянии.

Смотрю на этого старого и понимаю, его лицо — именно то что я хочу видеть в последнюю секунду. Кон — самое яркое событие в моей жизни. Приятное, волнующее, опасное, болезненное, страшное, но без вариантов лучшее.

Истерика не душит и не подкатывает. Удивительно, но я словно принимаю ситуацию. И не хочу тратить драгоценные секунды на лишние эмоции. Только важное, ценное, дорогое.

Мужчина бегает по мне глазами, слегка наклоняет голову набок. Будто проникает в мои мысли, голову, сознание. И пытается зацепиться за главное. Сканирует. А я улыбаюсь. Как душевнобольная. Просто любуюсь им.

— Так, ладно, давай диапазон проверим.

Голос Стаса врывается в мои мысли иглой. Занозой, которую хочется выдрать.

Кон только кивает на его предложение, но все равно вглядывается в мое лицо которое уже ни черта не выражает кроме идиотской радости.

Старый чувствует мое смирение и кажется сейчас это волнует его больше всего. Где то внутри, на подсознании. Но тут, снаружи он продолжает бороться с этими убийственными обстоятельствами.

— Медовая, перестань херню в голове гонять, ладно? Давай, пару шагов назад.

Смотрит пристально, держит меня за руку. И я шагаю.

Один скользящий шажок, второй, третий. Мы словно медленный танец танцуем. Единственный страх — что Кон отпустит мою руку, что я моргну и не поймаю его лицо взглядом в последнюю секунду. Потеряю его тепло.

Собираюсь сделать еще один шаг, но мужчина удерживает меня на месте, и даже слегка одергивает на себя, что бы вернуть ближе. Только сейчас замечаю что красный индикатор на пульте отчаянно мигает, пробиваясь яркими вспышками сквозь мои пальцы.

— Сука, не соврал. — Кон кажется даже забавляется этому факту.

— Ну надо же, блять. Всю жизнь пиздел как не в себя, а напоследок реабилитировался. — Стас фыркает.

Повисает тишина.

Я вижу как у мужчин глаза бегают, будто что то просчитывают, думают, решают. Заглядываю на дисплей. Двадцать минут. Делаю глубокий вдох. Буквально с силой запускаю в себя воздух. Грудь сдавило словно в тисках. Облизываю пересохшие губы.

Хочется касаться Кона. И я касаюсь. Цепляюсь свободной рукой за его ремень, как тогда. Пропихиваю пальчики между его брюк и заправленной рубашкой. Сжимаю руку с такой же силой как вторую. Словно от нее также зависит жизнь.

Кон замирает на пару секунд, кажется даже не дышит, просто смотрит на меня. А после словно его тело начинает работать с удвоенной силой.

Грудь вздымается быстрее чем обычно, зрачки расширяются. Запускает руку мне в волосы, собирает их в небрежный пучок. Наклоняется, вдыхает запах волос, глубоко, с жаждой, с яростным наслаждением.

Хватка в моих волосах усиливается. Корни волос натягиваются до колющей боли в затылке.

Я чувствую как внутри мужчины что то рушится, ломается. Он словно на грани.

Как сумасшедший давится моим ароматом, будто не может надышаться. Его тело как застывающий гипс, становится все жестче. Ощущаю как его начинает потряхивать, будто он сам себя пытается уничтожить от бессилия.

— Помощь нужна?

Глава 33

Влас появляется из ниоткуда.

Все еще поражает его умение настолько бесшумно передвигаться.

— Тебя, блять, каким ветром занесло? — Кон поворачивает голову в его сторону не выпуская меня из рук.

— Весточку получил, что вы тут без меня развлекаетесь, решил заглянуть на огонек. — Влас говорит твердо, собранно, глазами словно сканирует пространство, прощупывает обстановку.

— Если ты сапера с собой не катаешь в багажнике, то вряд ли чем то поможешь. — Стас голос подает, на бомбу кивает.

Влас тут же к ней ближе подходит. Оглядывает со знанием дела, какие то проводки рассматривает. На корточки садится, со всех ракурсов смотрит, изучает.

— Детонатор есть?

Голову на нас поворачивает. Старый мою руку с пультом поднимает, демонстрирует. И Влас словно только сейчас вообще меня замечает. Глаза закатывает.

— Ну конечно, блять. — бурчит себе под нос. — Кто бы еще мог ебаную кнопку зажимать.

— Мозгоебство сворачивай. — Кон угрожающе рычит. — Мы в радиусе, десять метров. По времени — на дисплей быстрый взгляд бросает. — восемнадцать минут. Идеи принимаются. Из твоих есть спецы?

— Я без ребят. — Влас поднимается, делает глубокий вдох, такой что его грудная клетка становится необъятной. — Но один варик есть.

Говорит уверенно, но вместе с тем немного кривится, телефон достает из кармана, кому то набирает. У меня ноги подкашиваются от надежды которую он сейчас нам подарил.

Кон сильнее сжимает ладонь на моей талии. Чувствую каждый пальчик. Жар тела просачивается сквозь одежду.

Судорожно продолжаю стискивать пульт. Руку совсем уже не чувствую, все время кажется, что я уже ее не контролирую и кнопка отщелкнет в любой момент.

Упираюсь лбом в грудь Кона с каким то болезненным облегчением. Нам помогут. Рано я с жизнью решила проститься. Бару быть!

— Кон… — хочется что то сказать, но слезы перехватывают горло, сдавливают, не дают говорить.

— Тише, Медовая, думай о приятном. — поглаживает меня пальцами, легко, невесомо, но очень ощутимо. — Я когда то обещал трахнуть тебя у стены, помнишь? — Боже, смешок вырывается из горла, глупая улыбка растекается по лицу. Тут бомба, а старый все об одном думает.

— Помню. — киваю пару раз. Конечно помню. — Но столько времени прошло. Проценты накапали. Придется не только возле стены.

Заплаканные глаза на Кона поднимаю и ловлю его изумленный взгляд полный азарта и какого то нездорового предвкушения. Пусть не думает что так легко отделается. Неа, не в этот раз. Мужчина улыбается, сглатывает, сильнее к себе прижимает.

— Блять, отработаю.

Посмеивается, и мне становится немного спокойнее. Словно бомба испарилась, стерлась как карандаш с бумаги.

— Что у тебя тут?

Насмешливый женский голос парализует все вокруг. Кон со Стасом буквально столбенеют когда возле нас оказывается девушка. Невысокого роста, примерно моего возраста, может чуть старше, в кожаной куртке и с огромной капной темных волос.

— Глянешь?

Влас ей на бомбу указывает, все вводные рассказывает про время, пульт, диапазон.

Это и есть “спец”?

Мамочки, все таки нам крышка.

Не то чтобы я не доверяла девушкам, но… Боже.

Кон вглядывается во Власа с таким выражением лица словно сейчас целый список вопросов составляет. Тот только рукой отмахивается стараясь упорно игнорировать реакцию старого.

Девушка копается в проводах, просит какие то инструменты, что то там возится. И по мере того как быстро утекает время — надежда тает.

Все напряжены до предела. Даже Влас уже не настолько расслаблен как был в самом начале.

— Нужен запасной план. — Стас произносит это глядя на девушку с явно скептическим настроем.

Чувствую как старый сильнее меня сжимает. Кажется хочет буквально прирости ко мне, прилипнуть, слиться. И я в общем то не против. Но жуткое осознание меня словно током прошибает.

Пульт у меня. Только у меня. Ни у Кона, ни у Стаса, ни у кого либо еще. Им не обязательно тут быть.

Ком в горле скребет наждачной бумагой. Сердце начинает пропускать удары, один за другим. Утыкаюсь носом в старого, словно это мой последний

Как обнимает, утыкается носом в волосы, как вздымается его грудь от глубокого дыхания, как водит пальцами по моей коже. Вкус его губ.

Все впитываю и прокручиваю в голове нон стопом. Смотрю на дисплей. Пять минут. Слезы бегут по щекам ручьями, но не от того что я вот вот на тот свет отправлюсь. А потому что выбор за мной. Тяжелый. Но честный.

Поворачиваю голову в объятьях Кона в сторону Стаса. Моментально ловлю его взгляд. Тяжелый, нервный, напряженный.

Смотрю прямо на него, уверенно, не боюсь, не паникую. Что вообще несвойственно мне. Сердце бухает в грудной клетке с болью когда проталкиваю слова.

— Стас, через две минуты, — голос предательски глохнет, и я пытаюсь вернуть себе уверенность, когда Кон немного отстраняется, чувствую его тяжелый взгляд, но сама не смотрю на него, не могу, не свожу глаз со Стаса. — вытащи Кона отсюда.

Глава 34. Кон

Бомба еще не взорвалась, но ахуительный взрыв только что случился в моей голове.

Смотрю на Медовую пока та все еще смотрит на Стаса. Какого хуя?!

Внутри все горит, плавится как жженый пластик. В основание черепа словно кол вбили. Резко, одним точным ударом.

Это, сука, я тут пытаюсь ее вытащить, а ей даже думать об этом нехуй.

За меня никто никогда не просил, не впрягался, не защищал. Я сам себе всю жизнь опора и к этому привык. Но тут Медовая ставит мою жизнь в приоритет. Это, блять, вообще взрыв мозга.

Не бьется в панической атаке моля ее спасти, но просит вытащить меня…

Она. Просит. Вытащить. Меня!

— Я постараюсь. — Стас говорит тихо, словно моей реакции боится и правильно делает.

— Нихуя ты не вытащишь! — рявкаю во весь голос, потому что внутри все клокочет от жгучего ощущения. Мерзкого, но, сука, необратимого. — А ты! Слышь, Медовая, я просил без херни! Ты свои гениальные идеи в голове, блять, держи, нехер их всем подряд озвучивать, уяснила?!

Ору.

Просто, сука, ору, пока Стеша смотрит прямо на меня своими мокрыми, желтыми глазами. Спокойно, уверенно, немного устало.

Меня это, блять, не устраивает! Где ее ебаная паника, истерика, шок?! Где это все?! Я с этим уже научился справляться, но когда она вот такую хуиту выкидывает. Паника начинается у меня.

А она просто смотрит. Глаза широко распахнуты, губы немного растянуты в еле заметную улыбку.

Все, блять, Медовая башкой тронулась и я кажется тоже! Не знаю куда глаза деть от непривычного ощущения жжения, словно слезы подкатывают.

Какой то, сука, сюр. Этого быть не может!

По сторонам смотрю, пытаюсь себя в ресурсе держать. Стас стоит опустив голову, будто мы на похоронах. Влас подзавис глядя на Медовую.

— Поторопи ее, блять!

Рявкаю на Власа указывая на девку, что в сучьей бомбе возится. Медовую обнимаю так крепко как только могу. Что бы выдавить из ее бошки все левые мысли. Прочно, не контролирую силу. Не знаю может она дышать или я ее совсем пережал.

Но я, блять, ее готов сам задушить из-за самой мысли, что я ее оставлю. Никогда.

Второй раз я на эти грабли не сяду, даже если ценой будет все. Потому что ощущение пустоты без нее еще слишком отчетливо сидит под кожей. Как я не жил этот ебучий год — существовал.

Бешеная свободной рукой цепляется за мою рубашку, словно напоминает, что сейчас я живой. И меня разрывает.

Будто в открытый космос вышвырнуло без скафандра. Чувствую как девчонка вздрагивает всхлипывая. Челюсть стискиваю до боли в зубах, до противного скрежета и привкуса крови во рту.

Медовая поднимает дрожащей рукой пульт. На дисплей смотрит и я вижу как последние три с половино минуты побежали.

— Кон… — что то сказать пытается, но сама слезами захлебывается.

— Молчи, блять!

Не хочу ничего слышать. Тем более она явно очередную дичь собиралась пиздануть. А оно мне нахер не упало, еще одну ее идею я не переживу сейчас.

На Стаса голову поворачиваю, он стоит все там же, будто врос.

— Иди.

Говорю спокойно, но жестко. Ему тут нехуй делать, если я отсюда не выползу, он всеми делами кутить будет. Больше некому.

Резко взгляд на меня переводит с таким лицом будто я его на гей парад отправил, а не в жизнь. Через секунду, ухмыляется, плечи расправляет, будто он король ситуации.

— А знаешь что, Кон? — шаг в сторону диванчика делает. — Заебал ты меня со своими поручениями. Все, ухожу на покой.

Заваливается на диван, руки за голову закидывает, расслабленно выдыхает, улыбается во все тридцать два, будто на курорте раскинулся.

Ебанат, блять! Выберемя, я сука ему показательную порку устрою! А если нет, то один хер устрою, в аду.

— Сколько осталось?

Влас кажется единственный кто еще реально пытается что то сделать, не считая этой девки непонятно откуда взявшейся. Роется в бомбе с серьезным лицом, словно знает что делает, занырнула в провода почти с головой.

Заглядываю на дисплей. Сука. Глубоко вдыхаю, медленно выдыхаю. Нужно трезво мыслить. Всем тут подыхать не вариант. На Власа смотрю, тот весь в напряжении, кулаки сжимает, словно не руки, а две кувалды держит.

— Три минуты. Если сейчас уйдете, успеете отъехать на безопасное расстояние.

Судя по количеству взрывчатки зона поражения будет примерно с квартал. Три минуты это нижний предел по времени, чтобы успеть выехать из под удара. Влас две секунды просто смотрит прямо в глаза. Словно тут есть о чем думать. Потом кивает. Один раз, уверенно, четко.

Разворачивается, в сторону девки идет.

— Все, пошли.

Грубый бас Власа слышится за спиной, но я уже не смотрю. У меня, сука, нет на это времени. Всего три минуты. Ебаные три минуты. Что бы надышаться медовым ароматом.

— Время еще есть.

Девка отвечает словно даже не вынырнув из клубка проводов. Бешеная голову на меня поднимает. Вижу по глазам что то задумала, опять. Рот только открывает.

— Пожалуйста… — ее голос сиплый, глухой, тихий, у меня все внутренности в морской узел перекрутило от ее взгляда.

— Нет! И это не обсуждается.

Хуй я куда уйду.

Медовая словно в отчаянии буквально бросает свою голову мне на грудь. Обнимаю, впитываю ее в себя, что б до атома, до последней капли и навечно. А до вечности уже меньше трех минут.

Щекой к светлым волосам прижимаюсь. И Медовая словно подтверждает, что мы одно целое, что моя. Вцепляется в меня так

Боковым зрением вижу как Влас девку за локоть выдергивает. Как бешенный зверь свою добычу.

— Ты, блять, смерти что ли ищешь?! Я сказал все! Уходим!

И тут я вижу как Влас на нее смотрит. Блять, усмехаюсь, я этот взгляд знаю, потому что сам так на Медовую смотрю. Девка не долго думая херачит друга по плечу какой то деталькой от бомбы, явно тяжелой.

— Я сказала, у меня еще есть время, которое ты сейчас тратишь впустую! — угрожающий шаг в его сторону делает, смотрит с яростным вызовом в глазах. — Так что или помоги, или проваливай! Тебя никто не держит.

Ахуеть. На Стаса взгляд бросаю. Тот в ответ на меня поглядывает с тем же ахуем в глазах.

Девка Власа совсем отбитая, моя хотя бы жить хочет. А эта сама на взрывчатку наваливается не дожидаясь ответа, дальше на гайки разбирает это устройство смерти.

Друг матерится, головой из стороны в сторону крутит, губы со злостью сжал. Но при этом рукава на футболке начинает закатывать, к бомбе подходит.

— Говори что делать.

Глава 35

Кон.

Пошла последняя минута. Влас с мутной девкой все пытаются взрывчатку аккуратно снять. Стас все так же валяется, что то кажется даже напевает себе под нос.

— Кон...

Медовая говорит почти шепотом, глаза усталые на меня поднимает и я, сука, только сейчас вспоминаю, что врач ей отдых прописывал.

Какой тут нахуй отдых?! Какой нахуй врач?! Голова работает на будущее, но не принимает что “будущего” осталось меньше минуты.

— … я больше не могу, я ее не чувствую.

Руку с пультом поднимает. Обхватываю ее кулак. Сжимаю. И ее саму продолжаю держать.

Секунды катятка как камни с горы — неумолимо. Медовая всхлипывает, сама сильнее жмется, льнет ко мне.

Внутри все горит, бурлит, как вулкан который вот вот взорвется. Поворачиваюсь спиной к бомбе, бешеную собой прикрываю, словно это хоть как то может ей помочь.

Сука!

Ненавижу когда нихуя не контролирую! Особенно сейчас, когда ОНА под ударом. А я нихуя не могу. Кроме как тупо быть рядом.

Девочка моя цепляется за меня, словно с какой то слепой верой в лучшее. Рукой ей в волосы ныряю, тяну, чтобы голову на меня подняла. В губы впиваюсь. Сука. Мои, блять, губы, которые так податливо раскрываются навстречу. Мягко обхватывают мои. Так что это просто невыносимо! Это, блять, не может быть в последний раз!

Я нихера не насытился. Не успел извиниться как следует за всю хуйню что случилась.

Блять, да я даже согласен на “долго и счастливо” лишь бы взрывчатка оказалась бутафорской!

Медовая слегка постанывает, когда углубляю поцелуй. Жадно, без предупреждения, не церемонясь. Будто хочу душу из нее вытянуть до последней капли. Потому что моя. Она моя до кончиков волос, до последней нотки медового аромата. И мы оба это знаем.

Вот только…

Блять!

Да похуй!

Хочу чтобы она тоже знала. Хочу чтобы слышала. Хочу отчеканить в ее голове, что я — ее.

Что, сука, я полностью ей принадлежу так же как и она мне! От губ ее отлепляюсь, отстраняюсь, но все еще близко, так чтобы чувствовать ее дыхание кожей.

— Бешеная, — тело колотить начинает, словно я школьник, который первый раз девочку гулять зовет. Гулять не гулять, а такого я еще никому, блять, не говорил. — я тебя тоже. — Медовая всхлипывает, при этом брови хмурит, не понимает о чем я. — Люблю, блять, тебя. Пиздец как люблю!

Вжимаюсь в нее на сколько могу, чтобы на физическом уровне почувствовала, поняла, осознала. Сердце херачит на износ, когда вижу как она на меня смотрит. С шоком, непониманием, удивлением.

А потом вдруг усмехается, так тепло, спокойно и меня отпускает.

Стеша.

Ушам не верю. Он действительно это сказал?

Может я уже умерла и это просто какая то потусторонняя реальность? Если так, то мне нравится. Но поверить в это не получается, потому что сердце мое бьется слишком живо для загробной реальности. И от того только ярче воспринимается признание старого.

Он любит.

Меня.

Во рту все пересохло. В голове ничего, кроме эха его слов. От такого потрясения я даже про пульт забыла, но он напомнил о себе сам.

Красный индикатор вдруг начинает мигать и кажется я даже слышу как тикают секунды, но вполне вероятно, что это только в моей голове что то щелкает.

Последние десять секунд полетели.

Ну что за гадство, старый только на признание всей жизни раскошелился. Вот нужно ему было до самого конца тянуть?!

Не мог раньше эту романтику в своей грубой манере выложить?

При других обстоятельствах я бы пищала от восторга. Но сейчас просто обнимаю Кона за шею, сильно сильно. В висках стучит. Сердце бьёт как молот по наковальне. Слезы катятся градом.

Боже, как много хочется сказать и насколько все слова кажутся незначительными.

— Прости…

Шепчу утыкаясь носом в его шею. Руки скользят по спине мужчины, чувствую тугое сплетение мышц, яростное биение сердца, глубокое дыхание.

Он такой живой, такой горячий, такой мой. И от этого только хуже. Потому что он не ушел, а мог. Мог жить за нас двоих.

Черт!

За спиной Кона вижу как девушка с остервенением и при этом максимально спокойным лицом что то откручивает от бомбы. Не хочу смотреть. Не хочу ничего видеть и чувствовать, кроме моего мужчины в последние секунды.

Насладиться тем что он по настоящему мой. Официально. Мой Кон. Старый. Давлат.

Шесть секунд. Кон дрожит, касается губами кожи возле уха. Стас что то тараторит невнятно, надеюсь молится за нас всех. На фоне металлический стук инструментов и шумное, напряженное дыхание Власа.

Пять секунд. Сглатываю ком в горле, но он словно становится еще больше, давит на стенки изнутри, не дает спокойно дышать.

Четыре секунды. Кажется мое сердце отказывает раньше взрыва. Резкий, оглушающий голос Стаса ощущается как колокольный звон в тишине туманного утра.

— Сука! Ну так и знал! Покой мне только сниться!

Глава 36

Зажмуриваю глаза. Сильно. Очень сильно.

Кон вдруг отстраняется, больше не стискивает меня в стальной хватке. И я на автомате, вслепую цепляюсь за него. Как ребенок, который боится потеряться в толпе людей.

Через мгновение чувствую как мужчина обхватывает мое лицо двумя руками, но не так как обнимал пару секунд назад. Нежнее, мягче, трепетнее.

Его ладони — большие, горячие, слегка

Мир не рухнул.

Поворачиваю голову и вижу эту девушку, которой, клянусь, буду до конца жизни наливать бесплатные напитки в своем будущем баре. Она держит взрывчатку в руках. Смотрит строго на нее, не отводя глаз и медленно шагает в сторону столика возле которого Стас на диванчике заметно подобрался.

Боже.

Она смогла!

Да я в ее честь кота назову!

Окидываю взглядом бомбу из которой мой новый кумир только что безжалостно вытащил сердце. Словно боюсь что она все еще опасна.

На полу рядом с безжизненной бомбой сидит Влас и кажется сам до конца еще не верит что мы все живы. Вытирает пот со лба тыльной стороной ладони.

Девушка аккуратно опускает взрывчатку на столик. В этот момент все дружно затаили дыхание. Небольшой стеклянный “бздынь” бьет по нервам, когда заряд оказывается на столе.

— Вот теперь я закончила. — девушка оборачивается на Власа. Говорит абсолютно спокойно, безэмоционально. Она точно на чем то сидит, какие то мощные успокоительные и я обязательно попрошу у неё рецептик. — Можем ехать.

Разворачивается и идет в сторону выхода.

Она вообще в курсе, что мы тоже тут были все это время? Влас злобно усмехается, не спеша поднимается на ноги.

— Что это за хуйня? — голос Кона неожиданно теплой волной раздается по телу.

— Ничего у меня, блять, не спрашивай.

Влас отвечает словно вскользь, пока проходит мимо нас вслед за девушкой. Стас присвистывает, выходит сразу за ними. Черт. Мы будем жить. Но мозг пока не до конца это осознает и яркой радости на фоне пережитого стресса я еще не испытываю.

Поднимаю голову и врезаюсь в карие омуты. Кон словно поглощает меня взглядом. Медленно отщипывает от меня кусочки не моргая. Сглатываю.

Чем обычно люди занимаются когда им второй шанс на жизнь выпадает? Ударяются в религию, занимаются благотворительностью, погружаются с головой в искусство?

Хрень все это. Я лично сейчас только одного хочу…

— П-повтори, что ты мне сказал. — голос дрожит, горло стянуло хрипотцой. На лице старого появляется ухмылка, и отчетливый блеск в глазах, который сейчас кажется особенно живым.

— Не наглей, Медовая. — усмехается, словно по новой меня очаровывает своими ямочками. — Знаешь о чем я думаю? — ближе к уху склоняется, шепчет словно нас подслушивают. — Траху у стены быть.

Ну извращенец! Краснею как спелый помидор и опомниться не успеваю как Кон утягивает меня за собой в сторону выхода.

Мог бы и постараться, проявить все свои лучшие качества. Мы вообще то чуть не погибли минуту назад!

Боже, просто иду за старым, словно в новую жизнь за ним шагаю. Мимо нас проносятся какие то люди в форме, вокруг начинается невнятная возня.

На улице свежий воздух касается кожи, яркое солнце слепит глаза. Я прищуриваюсь, прикрываю глаза рукой, но при этом улыбаюсь. Господи, жизнь прекрасна!

— Тачка свободная есть?

Кон смотрит на Стаса, тот кивает в ответ, подбрасывает ключи, старый ловит их на лету. Сильный ветер неожиданным порывом взъерошивает волосы. Такая мелочь, а я подмечаю. Потому что этого могло больше не быть. Я могла не чувствовать как солнышко поглаживает кожу бархатными лучами, а после ее будто пощипывает из-за пристального взгляда Давлата.

Сама удивляюсь тому что назвала его по имени хоть и просто в голове. Может мне тоже себе другое имя взять? У меня сегодня считай второй день рождения. Нужно отметить. Да. В хорошей компании. Я, старый и кальвадос.

Кон слегка надавливает ладонью на мою поясницу заставляя идти вперед к машине. А я только о его словах думаю.

Любит.

Это просто что то нереальное. Я о таких словах от него даже не мечтала никогда и не ждала. Прикрываю глаза и словно в аудио записи прокручиваю как он это сказал.

“Я тебя тоже. Люблю, блять, тебя. Пиздец как люблю!”.

Сердце начинает биться чаще, разгоняет тепло по телу. Улыбаюсь останавливаясь возле двери автомобиля, смотрю на старого пока он прикуривает сигарету возле водительской стороны. Вскользь ловит мой взгляд, сводит брови вглядываясь в мою идиотскую улыбку. Явно пытается понять причину моего веселья.

— Ну и? — делает затяжку, выдыхает дым, который тут же развеивается. — Выкладывай, Медовая, что опять в башке крутишь? — одну бровь приподнимает вопросительно, серьезный до невозможности, руку в карман брюк убирает в напряжении.

— Ничего, — невинно плечами пожимаю. — просто рада, что мы живы. — Кон усмехается, жестом показывает чтобы я в машину садилась и сам садится следом.

— Теперь рассказывай, — заводит машину, аккуратно двигается с места. — на кой хер тебе мой дуб понадобился?

Голос спокойный с легкой игривой ноткой. Вижу как уголок его губ дергается в улыбке. И я сама закусываю губу чтобы удержаться от смеха.

Вот сейчас мужчина наверное впервые напоминает мне того наглого, самодовольного Кона с которым я когда то познакомилась.

— Это один из пунктов, которые запланировала на жизнь.

— Ебать, — Кон ржать начинает, во весь голос, так что кровь внутри вибрирует. — дуб? Серьезно? — бросает на меня взгляд и я сама смеяться начинаю, потому что теперь мне тоже кажется это глупостью, но вычеркивать не буду. — Так, хорошо, что там еще, в твоем списке?

— Ничего особенного. — плечами веду, будто сама не придаю этому большого значения. — Открыть бар, завести кота, вырастить дуб.

Смотрю в лобовое. Кон вдруг замолкает и я на него взгляд перевожу. Мужчина слегка напряжен, глаза бегают по дороге, будто он мечущихся по трассе зайцев считает про себя.

— Я сейчас не понял… — говорит пугающе медленно, мне даже как то не по себе становится. — То есть, в твоем списке есть барушник, кошак и даже растущий веник, а меня, сука, нет? Ну ахуеть просто.

На меня взгляд переводит, брови поднимает, слегка улыбается, но улыбка хищная, опасная. Предвещающая расплату, за то что не вписала его в свои планы.

Но я тут же подбираюсь. Неа, старый, не прокатит.

— В этом списке все то чего у меня нет. А ты и так мой.

Глава 37

Боже!

От такого громкого заявления у самой руки затряслись. Так прямо и нагло. Как только у меня язык повернулся?

Тот самый язык который сейчас дрожит от страха выбивая зубы. Сердце колотится как сумасшедшее, в ушах будто профилактику включили. Мамочки. Кажется я это очень зря ляпнула. Точно зря!

Кон резко тормозит машину на обочине. Я даже взвизгиваю, сердце в пятки ушло от страха. Впивается в меня взглядом как коршун и

Дура, чем я думала? Ни чем я не думала! Будто тигра против шерсти погладила. Испуганно взгляд отвожу, на руки смотрю и только сейчас понимаю, что все еще сжимаю пульт.

— Выходи из машины.

Кон говорит настолько ледяным тоном, что я от неожиданности подпрыгиваю на месте.

Боже, боже, боже!

Не успеваю ничего спросить, да и не могу если честно, кислород встает воздушной пробкой в горле, мужчина вылетает из машины первым.

Черт, черт, черт.

Извиниться? Бежать? Обнять? Что мне, блин, делать?

Поторопилась, это я понимаю, я не понимаю что сейчас делать? И что он собирается со мной делать? Сглатываю, трясущимися пальцами дергаю ручку дверцы, она распахивается с глухим щелчком. Голова гудит, ноги никак не слушаются. Кое как выхожу из машины.

Кон настигает мгновенно, словно ураган сносит меня к задней двери. Захлопывает переднюю, открывает заднюю. Секунда и мужчина заталкивает меня в салон, так что я заваливаюсь на сиденье. Сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Старый втискивается в салон следом, захлопывает дверь с громким хлопком пока я пытаюсь привстать и отползти. Параллельно отрываю застывшие пальцы от пульта. И тот выскальзывает из рук, падает куда то, когда Кон рывком затягивает меня на себя.

Взвизгиваю от неожиданности, уприраюсь в его грудь ладошками. И ощущаю как сильно его сердце разгоняет кровь по венам. Кон скользит руками по телу, с силой сжимает. Разгоняет волны мурашек, когда касается обнаженной кожи на бедрах. Смотрит прямо на меня без улыбки, без оскала, без каких либо намеков на его настроение.

Сглатываю.

— Повтори.

Его голос на низких вибрациях бросает меня в жар. Чувствую как на глаза слезы наворачиваются, воздуха вокруг становится все меньше, дышать труднее.

Опускаю глаза, качаю головой. Нет, я не буду это повторять. Сжимаю пуговицы на его рубашке. Будто боюсь отпустить, кажется что я сейчас что то сломала, разрушила хрупкую стену которая держала нас.

Вдруг его это испугает? Вдруг он меня бросит? Вдруг…? Одна мысль хуже другой.

Я и забыла вовсе что он меньше часа назад мне в любви признался, а еще до этого пришел меня спасти. Все выветрилось из головы от душащего ощущения. Чувствую как ткань рубашки трещит от натяжения, вот вот и пуговицы отлетят, но я не могу никак его отпустить. Просто не могу.

Кон подцепляет мой подбородок поднимает голову, сам подается немного вперед. Сказать что я в стрессе это ничего не сказать.

— Повтори!

Произносит с нажимом, смотрит так что душу выворачивает наизнанку. Ладно, я ведь уже рискнула, уже сказала, это уже произошло. Бомба меня не убила и Кон надеюсь не выбьет почву из под ног.

— Т-ты — голос хрипит, спотыкается об острые буквы, вижу как у старого глаза зажигаются, скулы заостряются. — мой.

Выдаю на выдохе, кажется даже шепчу, собственного голоса не слышу. И уверенности в том что говорю никакой!

Мужчина секунду смотрит на меня глазами в которых кто то не переставая яркость прибавляет. Резко выдыхает, уголок губ ползет вверх. Я в ступоре. Он что радуется? Может плохо расслышал?

— Блять, Медовая…

Набрасывается на мои губы, сжимает их до покалывающей боли от которой я всхлипываю. Меня словно кипятком облили, крутым кипятком от которого кровь бурлить начинает. Язык мужчины властно проникает в мой рот, захватывает, присваивает. Влажный, горячий, с терпким вкусом табака. Боже, как приятно.

— Скажи еще раз. — сглатывает, напрягается всем телом, рукой под ткань пиджака забирается, проходится пальцами по обнаженной спине.

— Н-не наглей.

Смелости огрызнуться хватило, а вот уверенно произнести не смогла. Старый усмехается, скидывает с меня свой пиджак. Волна возбуждения расслабляет.

Он не злится, совсем наоборот и это придает невероятной уверенности и облегчения. Черт, а я ведь уже успела накрутить себе. Кто ж знал что этого старого нахала нужно брать штурмом.

— Придется тебя заставить.

Шепчет, касается губами шеи. Аккуратно целует, облизывает, втягивает до приятной боли, точно оставит свои отметины. А я и не против. Хочу видеть его следы на своем теле как знак принадлежности.

Кон ныряет рукой за спинку сиденья и оно вдруг откидывается. Я вздрагиваю от неожиданности. Так явно лучше, места в разы больше.

Давлат самодовольно улыбается, будто заранее знает что победит. Мучительно медленно стягивает с меня шорты. Боже, закусываю губу, провожу пальцами по его груди через ткань рубашки. Мужчина словно из камня выточен, из очень горячего камня.

Между ног пульсирует, становится влажно. Неприлично влажно. Кон наклоняет меня ближе к себе зарывшись рукой в волосы. Так что мое ухо оказывается возле его губ.

— Уже мокрая?..

Глава 38

От его горячего шепота тело покалывает из-за безумного количества пробежавших мурашек.

Рывок и я оказываюсь под мужчиной. В низу живота все пульсирует, горит, требует. Но старый не торопится, приподнимается на колени, смотрит на меня плотоядным взглядом и мне хочется дать ему возможность рассмотреть больше.

Стягиваю с себя футболку. Глаза старого вспыхивают.

Вижу как он сглатывает, шумно проталкивает воздух сквозь плотно сжатую челюсть. Только сейчас понимаю, что этого он и хотел. Имею в виду не смотреть на меня, а быть моим. Эта мысль как гром среди ясного неба застревает в голове. И я смелею.

Сама тянусь к пряжке его ремня. Дыхание старого заметно учащается, влажные губы приоткрыты. Смотрит на меня с предупреждением, о том что назад пути нет если сейчас же не остановлюсь. Но вместе с тем с мольбой о том чтобы не останавливалась.

Рот наполняется слюной. Господи, я извращенка. Потому что хочу.

Несмело приспускаю брюки Кона, подцепляю резинку боксеров. Поднимаю взгляд на мужчину, хочу убедиться, что все делаю правильно, а там не глаза — две яркие звезды на фоне ночного неба. Дыхание мужчины становится шумным, тяжелым.

Что я творю, боже?! Сама себя не узнаю.

Но с ним кажется я могу себе позволить любую глупость, пошлость, неприличие.

Обхватываю напряженную гантельку, провожу рукой по всей длине. На шляпке появляется капля жидкости и мне становится невыносимо важно знать какая она на вкус. Облизываю пересохшие губы, все еще борюсь со своими желаниями, которые кажутся слишком вульгарными.

Поднимаю голову, Кон смотрит прямо в глаза с неподдельным интересом и вызовом словно анализирует решусь ли я.

А я сама не знаю. Но губы тянутся, тело будто на автопилоте двигается. Черт. Закрываю глаза. Обхватываю головку члена губами, аккуратно касаюсь ее языком во рту, слизываю каплю. Вкус терпкий, немного соленый, приятный.

Давлат срывается на хриплый

Скольжу губами по основанию члена, проталкиваю его глубже в себя, бархатная головка упирается в горло, давит изнутри. Ощущение уязвимости, непривычного давления немного будоражит. Но я не останавливаюсь, скольжу вперед назад под тяжелое, хриплое дыхание Кона.

Боже, мне невероятно нравится этот процесс.

Нравится чувствовать, что мужчина на пределе. Кон немного оттягивает мои волосы и я замедляю темп. Господи, он такой твердый и горячий. Я с ума схожу.

— Вот так, девочка моя…

Кон убирает руку с моей головы, стягивает с себя рубашку. Я отстраняюсь, разглядываю его. Не изучаю, только подтверждаю то каким его помню. Ничего не изменилось: татуировки, рельеф, объем. Мужчина устраивается между моих разведенных ног.

Член упирается прямо в пульсирующее лоно. Хочется буквально просить о том что бы эта пытка наконец закончилась. Мне нужен он внутри. Иначе просто сгорю.

Двигаюсь тазом к нему навстречу. Кон усмехается, дразнит, скользит членом по моим складкам, размазывает смазку. Чуть надавливает на вход, так что у меня дыхание перехватывает и соскальзывает выше, задевает клитор. Черт, готова рычать от возбуждения.

— Медовая, — хриплый голос неожиданно опаляет шею горячим дыханием. — просто ска…

Да к черту! Оказывается жизнь может быть слишком короткой, чтобы чего то не говорить. Да, я именно поэтому говорю ему наперебой, а не потому что мучаюсь от желания разрядки.

— Мой! — хотелось выкрикнуть, но кислород словно сгорел так и не дойдя до легких. — Ты мой, старый.

Точно мой, теперь не отвертится.

Чувствую как кожа мужчины покрывается грубыми мурашками, словно чешуей. Кон входит резко, одним толчком до основания. Вскрикиваю от такого долгожданного и неожиданного проникновения. Губы мужчины начинают двигаться по моей шее, вверх, обхватывают подбородок, находят губы.

Боже, я растворяюсь в моменте. В таком неприличном и сладком.

Член двигается во мне, медленно, постепенно растягивает изнутри. Протискивается по моей влаге. Стону протяжно, в такт его движениям.

Темп нарастает вместе с тем как мои стеночки сжимаются вокруг него. Кон буквально берет мой рот штурмом. Поцелуем это не назовешь. Он вторгается, присваивает, так остервенело, словно пытается мне этим что то доказать. Цепляюсь за плечи мужчины, когда оргазм подкатывает совсем близко.

Давлат вбивается в меня так словно в этом есть жизненная необходимость. Раньше он был нежнее, но сейчас мне это даже нравится. Его одержимость буквально сочится.

Оргазм яркой вспышкой взрывается в теле. Все мышцы сводит. Царапаю спину мужчины, впиваюсь зубами в его плечо и кажется чувствую вкус крови, совсем себя не контролирую.

— Блять, бешеная, ты решила и меня покалечить…?

Слегка насмешливый голос Кона доносится сквозь толщу наслаждения. На живот брызжет его семя. Горячее, густое, терпкое.

Боже.

Все пульсирует отголоском оргазма, не могу пошевелиться.

Глава 39. Кон

Блять, веду плечом, в которое Медовая зубами впилась на пике оргазма. Сука, а это было больно, усмехаюсь. Параллельно взгляд на нее бросаю, сидит, щеки красные, глаза горят, что то обдумывает и ей это что то явно заходит, судя по тому как пытается не выдать улыбку.

Ахуенное чувство внутри теплится.

Я бы сказал чувство определенности. Определился. Бешеная — моя. А я, блять, ее.

Сам лично поводок на себя нацепил и ей в руки отдал. Пиздец, дожил. Но мне нравится. И это, если честно, пиздец как меня с толку сбивает.

Но я все равно радуюсь, как мальчишка которого девочка первый раз за член потрогала. Бля, ржу, не могу.

Медовая в окно смотрит, волосы поправляет. Еще немного и приедем, скоро дома будем. Я охрану усилил, кое какие игрушки по периметру дома установил. Так что теперь точно хуй кто сюда зайдет и нахер никто не выйдет без моего ведома.

Рука сама на бедро Медовой ложится, та даже не вздрагивает. Ловлю от этого отдельный кайф. Все правильно, так мне ахуеть как нравится. Пальцы сами собой выше скользят, прямо под эти ее недошорты. Хотя че я… ахуительные шорты.

Накуплю ей домашнего шмотья и все порежу, что бы так же задницу открывало. Предвкушающая улыбка в хищный оскал переходит стоит только представить.

— Медовая, — девчонка тут же на меня оборачивается. — дуб вычеркивай из списка. — говорю с наигранно серьезным видом.

— Отдаешь? — предвкушающе брови поднимает, впивается в меня взглядом.

— Не отдаю — дарю. Тебе когда нибудь вместо цветов дерево дарили?

Бешеная на секунду зависает, а потом смехом заливается. Руку к груди прикладывает, словно сама себя затормозить пытается. А я кайфую от того что наконец то могу полноценно эмоции ее впитывать. Блять, ну чистый кайф.

— Неее, старый, так не прокатит. Решил на цветах сэкономить?

— Попробовать стоило.

Усмехаюсь, потому что распорядиться успел, что бы дом цветами забили на сколько успеют. Второе день рождение — чем не повод для подобного сюрприза. Лишь бы не накосячили.

Цветы я кстати тоже еще никому не дарил. Никому из живых, только на похороны. Но бешеная моя, это друге.

Хочет цветы — будут цветы. Хочет дуб — будет дуб. Хочет бар — будет бар. Хочет кота… Ну нахер, блохастого в моем доме не будет. Шерсть повсюду, так еще если он ссать начнет везде... в пизду короче.

Заворачиваю к дому, у ворот тачку Стаса замечаю. Как только подъезжаем, он сам из машины выходит, не торопясь в нашу сторону идет. А я считываю его настрой. Он просто так не приезжает и вообще обычно звонит, предупреждает. Автоматом на телефон взгляд бросаю. Сука. Разряжен.

— Что с мобилой? Я заебался тебе звонить. — говорит, пока я из машины выхожу.

— Сдохла. Что то случилось? — немного напрягаюсь, но судя по виду Стаса ничего серьезного.

— Спецы просят пульт от бомбы, нигде найти не могут. — сигарету закуривает, мне пачку протягивает пока Медовая из машины выбирается.

— Бешеная, помнишь куда пульт дела? — смотрю на нее через капот, сигарету прикуриваю.

— Да, он тут.

За плечи себя обнимает, будто некомфортно себя чувствует, а меня это пиздец как нервирует. Со мной ей всегда комфортно должно быть, без вариантов.

Тело напрягается, вглядываюсь в нее, пока она машину обходит, мимо меня шагает. И нихера не понимаю в чем причина.

— Ты его с собой утащила? — Стас на Медовую с прищуром смотрит, пока она заднюю дверцу открывает.

— Я не специально, — в салоне рыскать начинает. — он где то тут должен быть, на полу.

На секунду выглядывает, на меня смотрит. Щеки красные, глаза бегают, губы плотно

— Почему сзади? — Стас через Медовую в салон заглядывает, видит что сиденья откинуты и складывает два плюс два. — Да вы ахуели! В моей, сука, тачке! Кон, с тебя химчистка!

Блять, смехом заливаюсь, немного откашливаюсь из-за дыма. Медовая вылезает из машины, глаза в пол, и я только сейчас догоняю что она смущается того что Стас подумает. А он, сука, именно это и подумал, точнее понял. И от этого еще смешнее. Ну что за девчонка. Сама невинность и эталон приличия. Тот самый эталон, который с таким удовольствием член мой до упора в рот брал.

А я реально думал струсит в последний момент, но нет, Медовая удивила. Приятно удивила, как всегда.

У меня чуть вены не полопались от удовольствия, когда ее губки пухлые так удивительно умело обхватили член. Как язычком скользила, податливо головой двигала. Блять, от одних только воспоминаний уже стояк каменный, будто не кончил пару часов назад.

Может даже выкупить у Стаса эту тачку, и оставить как трофей? Ага, блять, или Медовой подарить. Сука, ржу, потому что она в ней вечно красная будет. От смущения и от оргазмов, уж я постараюсь для этого.

— Договорились.

Киваю Стасу, Медовую перехватываю, к себе притягиваю, аромат ее вдыхаю как наркоман. Девчонка немного прижимается, все еще не отрывает глаз от асфальта.

Надо спасать ее от неловкости, а то треснет сейчас как перезревший помидор под взглядом Стаса, который еле держится чтобы тоже не заржать от ее реакции.

— Иди в дом, я сейчас.

Почти шепчу ей у виска. Медовая несмело кивает и быстрым шагом направляется к дому, без оглядки.

Глава 40

Боже, боже, боже!

Прижимаю ладони к горящим щекам. Стас все понял? Нет, Стас все понял! Стыд то какой. Хоть бы он в дом не зашел, а то я ведь и разреветься могу от такого напряжения.

Так, ладно, вдох, выдох. Ничего страшного. Все взрослые люди. Да? Да! Вот и все. Что хочу, то и делаю. Ага. А сейчас я срочно хочу заесть стресс. Мед. Мне нужен мед и много.

Несусь в подвал. Надеюсь там все на прежних местах. Так, нет, отмена. Бегу обратно, на кухню. Сначала возьму ложку, сразу. Чтобы не бегать туда сюда дважды. Хватаю самую большую столовую ложку из первого ящика. Проношусь по гостинной обратно, в сторону подвала.

По пути подмечаю что все действительно как и было. В доме ничего не изменилось. Это понимание теплом растекается по телу. Спускаюсь по лестнице вниз. Иду к комнатке где раньше хранились продукты и мед в том числе. Толкаю дверь и счастливо улыбаюсь.

Потому что помню, потому что все как раньше.

Мед стоит ровно там где и был, где и должен быть. Хватаю баночку, сладкий аромат бьет в нос когда открываю крышку. Сажусь на пол прижавшись спиной к стене. Отправляю ложку в рот.

Боже, глаза закрываю от удовольствия. Вот это кайф. Смакую во рту мед словно густую смолу. Упираюсь головой в стену. Просто наслаждаюсь моментом. Ощущением того что я дома.

Хоть это и не так. Но это место — резиденция старого, действительно стала мне очень близка. Словно в этих стенах я — это я. В подвале, без окон, на бетонном полу я по настоящему расслаблена и спокойна.

Сбоку улавливаю какое то шуршание. Нехотя поворачиваю голову, открываю глаза, все еще тону в своих ощущениях. Пока не встречаюсь со своим страхом глаза в глаза. Тело словно горячим паром обдало. Боже!

В полуметре сидит мышь и нагло разглядывает меня.

Она что, думает я ее мед ем?

Господи, хоть бы она была не настоящей! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Если она сейчас хотя бы моргнет, я взорвусь. Паника и так липким слоем покрывает тело. Дышать становится все тяжелее.

И тут она резко шевелит носиком от чего я совсем перестаю дышать, пока пытаюсь смириться с осознанием того что она, черт возьми, живая! Мышь прыгает в мою сторону и меня разрывает паникой. Визжу так что у самой уши закладывает. Боже, боже, боже!

Мышь совсем близко, а я на ватных ногах никак не могу встать.

Нет, нет, нет!

Пульс бьет все рекорды, сердце вот вот выскочит из груди и я на каких то инстинктах бью мышь ложкой. Черт!

Липкая ложка так и прилипает к серой шерсти от чего мышка судя по всему приходит в ярость и начинает скакать словно ужаленная так еще и пищит, словно материт меня как только может.

Сказать что я в шоке это ничего не сказать. Я просто в панике!

Сумасшедшая мышь подпрыгивает совсем рядом со мной и я бросаю в нее банку меда словно гранату и с визгом и огромными от страха глазами несусь прочь.

Сама не заметила как вылетела из подвала и тут же попалась в сильные руки.

— Бешеная, ты, блять, в доме всего две минуты. Какого хера?

Смотрю на старого во все глаза, пытаюсь отдышаться. Господи. Я чуть не словила сердечный приступ от страха!

— Только не говори что ты уже успела что то разхерачить.

Голос Давлата слегка насмешливый, предвкушающий. А я все еще не могу собраться с силами чтобы что то ему ответить. Нет, ничего не расхерачила, пострадала только банка меда и нервная система — моя и мыши.

— Т-там..

Голос дрожит, оборачиваюсь на подвальную лестницу. Пытаюсь что то объяснить, но горло стянуло и я просто хлопаю ресницами. Кон усмехается, тянет меня за собой.

— Пойдем, глянем, что ты нахуевертила.

Да я вообще тут не при чем. Я вообще то жертва если что. Поджимаю обиженно губы. Когда подходим к нужной комнате, упираюсь.

— Нет, я туда не пойду, иди сам.

Кон смотрит на меня удивленно поднимая брови. Словно дает мне время сказать, что я шучу. А я не шучу.

Вдруг эта мышь еще там и опять захочет меня атаковать? Нет, нет, нет. Я туда ни ногой.

Кон посмеивается, качает головой словно сам себе не верит и заходит в комнату. Секунда тишины тянется вечность, а после старый взрывается смехом, которой так знакомо разносится эхом в лабиринте подвальных коридоров.

— Блять, Медовая, ты ее накормить пыталась или забальзамировать? — продолжает ржать. — Если второе, то у тебя получилось.

А? Что он имеет в виду?

Осторожно заглядываю внутрь. Кон сидит на корточках возле лужи растекшегося меда. И я не сразу замечаю мышку которая буквально утонула в толще липкого

Сердце замирает пока я прикрываю рот ладонью. Я что ее убила? Мамочки. Я не хотела.

И сейчас обездвиженная мышка вымазанная в меде кажется почти милой. А после она издает жалобный писк от которого у меня сердце сжимается от жалости.

— Она жива? — спрашиваю Кона пока он с каким то непонятным интересом нахмурив брови разглядывает ее.

— Он. Это хомяк Медовая. Дикий полевой хомяк.

— Х-хом-мяк. — я завалила хомяка, невинное создание.

— Хана хомяку.

Давлат говорит так серьезно, что я даже не замечаю его сарказма воспринимая слова на полном серьезе. Хомяк пытается выкарабкаться из сладкого плена, дергается в бесполезных попытках. И я решительно настроена его спасти, господи прости.

Что? Ну подумаешь перепутала, для меня все мыши на одно лицо. Откуда я могла знать что бывают какие то дикие хомяки. Но главное слово тут хомяк. А хомяк — это не мышь.

— Его нужно помыть. — заявляю настолько решительно словно с трибуны вещаю. Старый медленно на меня глаза поднимает, будто своим ушам не верит.

— Ага, в посудомойке или стиралке. — хмыкает, и я бросаю на него укоризненный взгляд. — Да ладно, Медовая, мы без отжима, на деликатном режиме.

Смеется, а я глаза закатываю. Ну никакого сочувствия к братьям нашим меньшим.

Глава 41. Кон

Я мыл хомяка.

Ебанулся.

После одного из самых тяжелый дней в жизни я, сука, не набухался, не зажимал Медовую до жалобных всхлипов, а, блять, мыл дикого полевого хомяка.

Сигаретный фильтр прилипает к губам, дым прожигает горло опускаясь никотиновым облаком в легкие пока я перевариваю эту мысль. Выдыхаю и наблюдаю за девчонкой, которая теперь с чувством выполненного долга и с чистой совестью выпускает хомяка на лужайке, возле дуба.

Угораю с нее. Это же пиздец. Она разглядывает комок шерсти в траве и даже вроде бы умиляется. А после резко отпрыгивает вытаращив на секунду глаза, когда грызун срывается с места.

Обычно я этих тварей быстро выкуриваю со своей территории, но этого бешеная лично в медовую гвардию посвятила. Так что у него тут теперь считай прописка. Хомяк судя по всему не рад такому пристальному вниманию, весь в меня, скромняга. Усмехаюсь.

И когда Медовая очередной раз пытается к нему потянуться прыгает в ее сторону и издает враждебный писк. И Медовая несется ко мне со всех ног. В глазах испуг и надежда на спасение.

Я замираю. Вот этот момент один из лучших.

Когда Медовая сама летит в мои объятья. Когда ей нужна защита, даже если от обычного комка шерсти, похер, она бежит ко мне. Сердце, сука, биться перестает.

За секунду “до” секу, что девчонка не тормозит. Тормоза у нее все так же не работают. Врезается в меня на всех скоростях.

— Он какой то неблагодарный, хотел меня укусить!

— А схерали ему тебе быть благодарным? — усмехаюсь, к себе ее прижимаю. — Ты его чуть в меде не утопила. Отмывал то я. Мне и благодарность. Не обижусь если он ее через тебя мне передаст, а ты в спальне отработаешь.

Медовая фыркает, пытается отстраниться, но я держу.

— Старый, ты совсем уже? За отмывку малюсенького хомячка, могу только чмокнуть. — щеки красные, губы поджаты, но глаза блестят. Пытается не выдать, но я вижу, что она уже в игре.

— Договорились. Чмокнешь в член.

Бешеная взрывается, вот вот пар из ушей пойдет. Кайфую от ее эмоций. Сука, как же я скучал.

Пока она бессмысленно упирается и пытается отстраниться, я ее только крепче прижимаю, аромат волос вдыхаю. Блять, натуральный экстаз.

Девчонка вдруг успокаивается, обвивает руками мой торс, головой к груди прижимается. Готов поклясться я в этот момент, блять, куда то отлетаю. Далеко, но с ней. Потому что больше нахер ничего не надо.

— Кон, — говорит тихо, спокойно, но что то в ее голосе меня настораживает. Тело сразу наливается тяжестью, словно предчувствую какую то херь. — а ты знаешь, что будет с папой и… где мама?

Блять. Сглатываю.

Знал что этого разговора не избежать, но не был готов сейчас. Как будто я вынужден сделать ей больно. И это меня раздирает изнутри.

Я дохуя сложных решений в жизни принимал, но это совсем другое. Знать что через секунду ее мир надломится из-за моих слов.

Стискиваю челюсть, будто тело противится говорить. Что бы, сука, ни одно слово не просочилось.

Дышать становится все труднее, секунды тянутся как жвачка которую пережевывали сотню раз. Без вкуса — голимая резина.

— Давай в дом, — говорю тише, чем планировал. Медовая голову запрокидывает, смотрит на меня нахмурив брови, дает понять что хочет ответы и мне не отвертеться. — поговорим.

Она пару секунд смотрит на меня, как сканер считывает реакцию, которую я не могу скрыть.

Да, радость моя, тебе пиздец как не понравится то что я скажу.

Медовая словно услышала мои мысли. Ее руки плавно соскальзывают с меня. Я больше не держу, даю ей возможность отстраниться и пристально слежу за ней.

Как она что то прокручивает в голове. Буквально вижу как ее мозг что то мутит. Как она понимает, что разговор не будет радужным. Обнимает себя за плечи, робко шагает в сторону двери, будто заставляет себя делать каждый шаг.

Глубоко вдыхаю, до боли, до распирающего ощущения под ребрами. Блять.

В таких переговорах я еще не участвовал. Когда на кону деньги, влияние, жизнь — проще, понятнее. Когда ты вот вот лишишь человека основы, выбьешь самый первый кирпичик жизненного фундамента заложенный у него под ногами от рождения — хуево.

И мне это знакомо как никому. Выдыхаю, легкие скручивает, как выжатую губку. В голове ноль мыслей, не крутятся никакие варианты, никакие расчеты, просчеты. Потому что тут нет варианта вырулить.

Подхожу к дому, дергаю дверь. Слишком резко, слишком грубо, нервно. Вхожу в кухню, сажусь за стол напротив Медовой. Она сидит поджав колени, смотрит на меня не моргая и это только больше мои нервы сжимает.

Когда она смотрит с надеждой которую мне предстоит убить.

Руки сами к очередной сигарете тянутся. Лишь бы оттянуть момент. Сука.

Медовая следит за мной, терпеливо ждет пока я слова в башке подбираю. Курить нихуя не хочется, но я затягиваюсь, буквально пытаюсь удушить себя ядом, который так липко стекает по горлу.

Глава 42. Кон

— Я уже говорил. Твой отец у Власа. Ничего не изменилось. — захожу с самого безобидного.

— Что он с ним сделает?

Хороший, блять, вопрос. Пока Влас занят поисками Румына, которого вот вот прижмет, Савину

— Не знаю. — говорю честно, потому что достаточно было недоговоренностей раньше, теперь такого не будет. — Я поговорю с Власом посмотрим, что можно сделать.

Медовая опускает глаза, кивает пару раз. Скорее самой себе. И я, блять, молюсь чтобы больше вопросов не возникло. Потому что по поводу ее матери только с Богом договариваться придется, а у меня, сука, пока таких связей нет.

Какую можно дать надежду на возвращение человека из могилы? Знаете? Я тоже нихуя.

Сижу как на мине. Тупо жду когда рванет. Бешеная глаза на меня поднимает с застывшим вопросом на губах.

— А мама?

Сука. Пытаюсь проглотить ком из ржавых гвоздей. А он не проваливается, только скребет глотку пока желтые глаза напротив ждут приговора которого не заслуживают.

Сигарету между пальцами расплющило, так что дым не проходит. Фильтр скрипит от трения.

Смотрю на Медовую и прежде чем вырвать кусок из ее груди, хочу сказать что я здесь, рядом. И всегда буду. Дать понять, что она не одна, даже если весь мир прахом пойдет — я останусь с ней. Буду обнимать, прижимать к себе до скрипа костей и целовать как в последний раз.

Это программа минимум. Гарантирую.

Сглатываю прежде чем начать говорить. Вижу как у Медовой пальцы дрожать начинают, обхватывает себя за плечи чтобы скрыть волнение. Явно предчувствует пиздец.

— Твоя мама была вместе с Савиным у Румына.

Хочу как то плавно подвести, начинаю с самого начала, постепенно. Но как сгладить эффект от такой новости? Это, блять, то же самое, что пытаться подстелить соломку под ядерную боеголовку. Обречено на провал.

Бешеная по струнке выпрямляется. На лице появляется волнение, но уже другое. Это волнение приправлено надеждой.

— Так она… — ее голос тихий, переживающий. — она что, все еще там? Осталась у Румына?!

— Не совсем. — смотрю прямо на Медовую, хочу засечь секунду когда она осознает, что бы подстраховать, перехватить, как получится. — То есть в каком то смысле, да.

Девчонка брови хмурит. У нее в голове ничего не складывается. Блять.

— Румыну нужен был рычаг воздействия на Савина. — начинаю говорить понизив голос на тон. — Он всегда так работал. Подавлял человека, ломал физически и психологически. А семья — самый верный рычаг. И он начал с того кто был в доступе.

Глаза Медовой гаснут, буквально. Все эмоции и чувства словно испаряются с лица.

Я, сука, до боли знаю стадию, которая сейчас будет — отрицание. Она не поверит. Я это вижу, но приводить факты и рассказывать подробности, чтобы убедить ее у меня не хватит, блять, сил.

Бешеная морщится, открывает рот, глубоко вдыхает словно собирается вылить на меня поток всего что в голове крутится. Я терпеливо жду. Я это все переживал. Я это знаю. Поэтому, сука, просто молчу.

И тут Медовая удивляет. Вижу как у нее щелкает в голове осознание. Она закрывает распахнутые губы, с силой сжимает веки будто пытается удержать слезы.

Мое сердце херачит с удвоенной болью. За Медовую и за свои воспоминания. За то что я пережил, а ей теперь только предстоит. Надо будет я ей консилиум из мозгоправов организую. Лишь бы она не увязла в этих ощущениях.

Девчонка встает все так же с зажмуренными глазами, за край стола цепляется как за что то спасительное, до белых костяшек. Рвано выдыхает с еле сдерживаемым всхлипом. Сука. Я готов за ее боль глотку разорвать кому угодно. Но соображаю, что это только мой порыв от которого Медовой не будет толку.

Отталкивается от стола, мимо меня проходит. Как зомби, без жизни. Оборачиваюсь к ней, почти успеваю подорваться ей вслед, когда она меня к полу пригвозждает.

— Нет. — ее голос совсем глухой, душераздирающий, настолько, что буквально чувствую раны. — Я хочу побыть одна.

Даже не обернулась, просто ушла. У меня все в едином спазме сжимается от желания разьебать кого нибудь или что нибудь. Выпустить пар, выдохнуть, разрядиться. Сука, будто мне сейчас тяжелее чем ей. А это ахуеть как не так.

Вскакиваю с места как ужаленный.

Блять, блять, блять!!

Волна ярости окутывает, накрывает как волна. Эта злость на себя, на Савина, на саму, суку, судьбу. Будто все можно было исправить, но правда в том, что если бы я тогда не положил глаз на Медовую как на очередную девку для траха, не залип бы на ней как последний мальчишка она бы все равно в это вляпалась. Потому что ей с отцом не повезло. Савин, сука.

А я, блять, вынужден ее херачить приздецовыми новостями словно маленьким колышком в самое сердце. Провожу ладонями по голове, будто сам себя встряхиваю. Нужно мыслить трезво. Слепая злость не мой конек. Хочет побыть одна. Она хочет побыть одна. Кручу ее слова в голове.

И понимаю — не хочет. Быть одному это последнее, что нужно в такой ситуации, даже если ей самой так не кажется. Опять же из личного опыта знаю. Все что угодно, только не в одиночку.

Я, блять, просто не могу стоять смиренно под дверью, когда она там умирает от бури выжигающих эмоций.

Глава 43

Глаза щиплет словно в них спирта плеснули. Поднимаюсь по лестнице будто в бреду. На ощупь. Слезы размывают все вокруг. Сердце как будто отсутствует в теле. Не чувствую ни единого удара, холодная кровь застыла в венах.

Мама мертва. От этого осознания голова наполняется жаром, как при температуре.

Руки дрожат, когда толкаю дверь в комнату, ноги двигаются словно на пружинах. Бросаюсь на кровать и вместе с тем происходит химическая реакция. Эмоции бурлят как шипучая таблетка в воде. Утыкаюсь лицом в постель, в попытке заглушить собственный крик.

Да, моя семья не идеальна. Но она у меня была, полноценная. И мама и папа. А теперь что? Я одна. Совсем.

Не к кому прийти в сложной ситуации, не на кого рассчитывать, не на кого опереться. Да, я умею справляться сама. Научилась. Пришлось. Но в душе я всегда знала, что у меня есть тыл. Моя семья. Те что переживаю, волнуются и ждут. Как же я это ненавидела, а теперь буду вспоминать безнадежно мечтая чтобы это повторилось.

Подминаю под себя подушку, когда диафрагму буквально сводит от очередного всхлипа и я не могу сделать ни единого вдоха.

Отца тоже

Дышать становится совсем невыносимо. Воздуха вокруг просто нет. Он будто сгорел. И я сгораю. Под пальцами трещит ткань одеяла, когда в очередной раз взрываюсь криком. Это просто невозможно. Почему именно я? Будто все испытания мира обрушились на меня, но я не в силах этого вынести.

Моя семья — мои проблемы, моя боль и горечь. Ледяная корка покрывающая органы изнутри словно трескается при очередном крике, царапает плоть, без возможности залечить раны.

Я не хочу быть сильной, устала, больше не могу. И думаю только о том, что было бы лучше если бы та бомба взорвалась. Сейчас не чувствовала бы всего этого и не пришлось бы корчиться от боли такой силы о которой я и подумать не могла.

Тело сковывает от перенапряжения и бьет дрожью. Ткань подо мной почти вся пропитана слезами. Мне не за что зацепиться, удержаться, опереться.

Боже, я понятия не имею куда двигаться. Мама — мертва, отец — в заложниках.

Кровать подо мной резко проседает и на теле смыкаются сильные руки от которых я не пытаюсь избавиться. Давлат дышит мне в шею как разъяренный зверь, который только что вернулся с битвы.

Он обнимает так словно пытается впитать мою боль, забрать себе. Я не имею права делиться ей с ним. Это только моя ноша. Но то что он тут, рядом, водит носом по затылку, убирает прядь волос прилипшую к мокрому лицу — успокаивает.

Он не говорит банальных утешений. Словно точно знает как нужно себя вести в таких ситуациях. Черт. Он всегда знает как нужно. А меня каждый гребаный раз разбивает о камни реальности.

Разворачиваюсь в его руках, обнимаю, тянусь к его телу как к чему то необходимому. Мужчина горячий, под тонкой кожей каменные мышцы напряжены до предела. Словно скалу обнимаю. Легкие выталкивают очередной громкий всхлип.

— Чшшш, ты справишься с этим. — Давлат говорит тихо, спокойно, параллельно гладит меня по волосам.

— Ты этого не знаешь. — выплевываю слова на выдохе, разом, потому что иначе просто не смогу.

— Могу рассказать тебе как это будет.

Слегка отстраняюсь, пытаюсь сфокусировать взгляд на лице мужчины, чтобы понять что он имеет в виду.

Вытираю слезы тыльной стороной ладони. Острые скулы на лице Давлата буквально режут воздух. В глазах никакой злости, только жалость и грусть перемешанная с тоской. Он смотрит прямо на меня, не моргает, почти не дышит, будто боится как то побеспокоить меня.

— Что будет? — вместо голоса из меня выходит шепот.

— Вспышка боли пройдет, не сразу, но скоро. Потом будет казаться, что по факту ничего не изменилось, жизнь продолжается. — мужчина отводит глаза, на пару секунд, сглатывает и вновь возвращается ко мне. — После накроет тоска, словно ебаный вакуум в груди из-за которого нет места другим чувствам. Вот тогда ты будто потеряешь душу.

На этих словах у мужчины краснеют глаза будто он вот вот заплачет и мне начинает казаться, что это все какая то галлюцинация из-за поднявшейся температуры. Такого Давлата я еще никогда не видела. Уверенного, сильного, сумасшедшего мужчину я не могла представить в таком состоянии. Будто он прыгнул в личную кроличью нору наполненную чем то пронзительно болезненным и сокровенным.

— Когда это произойдет я хочу чтобы ты пришла ко мне. Не нужно ничего говорить, просто возьми меня за руку, я сам все пойму. Договорились?

Сглатываю. Холодный пот стекает по позвоночнику. И я лишь киваю на слова мужчины которые звучат слишком убедительно, правдоподобно и страшно. Сворачиваюсь калачиком в объятиях Давлата, медленно проваливаюсь в сон гоняя в голове все подряд. Фоном ощущаю какой то приятный аромат, очень тонкий и нежный, но не пытаюсь на нем сосредоточиться. Буквально утопаю в сон.

Глава 44

Просыпаюсь со слегка ощутимой головной болью. Что собственно неудивительно после такой тяжелой ночи. Даже без зеркала понимаю что все лицо опухло от слез. Настроение хреновое. Становится совсем грустно, когда понимаю что в постели я одна. Давлата нет. Лежу какое то время глядя в потолок. В голове ни одной мысли, полная пустота. Как будто проснулось только тело, без наполнения.

Нехотя встаю с кровати, как привидение двигаюсь к двери, параллельно пытаюсь немного усмирить растрепанную копну волос. Толкаю дверь и из коридора в нос врезается аромат. Насыщенный, яркий, цветочный. Боже мой.

Моргаю пару раз потому что перед глазами все усыпано цветами оставляя лишь тонкую тропинку до лестницы. Что это?

Первая мысль — Давлат открывает цветочный магазин. Потому что столько цветов… Я никогда не видела. Да они все даже не в каждый магазин поместятся. Склад, не меньше. Иду словно по цветочной поляне.

Господи, они даже на лестнице все собой заполонили. Ловлю себя на легкой улыбке когда замираю на ступеньках. В гостинной старый, он идет через зал к дивану возле которого стоит стол с открытым ноутбуком. Задевает ногой одну из корзин с цветами, матерится себе под нос.

Прыскаю от смеха, не могу удержаться. Эта картина меня умиляет. Грозный Кон среди цветов всех видов и мастей выглядит не совсем органично. Все равно что привести трехлетнего ребенка в костюме человека паука в театр на симфонический оркестр. Визуальный раздрай очень схож.

Окидываю взглядом гостиную, пытаюсь сосчитать сколько тут видов цветов и только в одном букете замечаю свои любимые герберы. И этого достаточно чтобы настроение улучшилось в разы.

— Ты теперь оплату цветами принимаешь?

Спрашиваю аккуратно спускаясь с лестницы. Давлат тут же находит меня глазами, но я не решаюсь смотреть на него в ответ. Боюсь увидеть там что то вроде сочувствия, скорби или жалости. Это мне нужно меньше всего.

Потому что я вроде как все еще дышу. Как он и говорил, по факту ничего не изменилось. Я не видела маму больше года и давно привыкла справляться без нее.

Черт, как подумаю об этом чувствую как глаза постепенно застилают слезы. Нет, не сейчас, подавляю в себе это ощущение, сглатываю ком в горле.

— Наверстываю упущенное.

Старый отвечает со сдавленным смешком в голосе и это заставляет меня поднять на него глаза. И я с облегчением выдыхаю не увидев ничего о чем переживала. Мужчина смотрит на меня слегка наклонив голову, игриво бровь выгибает, всем видом показывает в каком хорошем настроении находится. Но взгляд цепкий, слегка обеспокоенный, впивается в каждый в мой жест, движение, вдох. Анализирует мое состояние, считывает как я держусь.

— Герберы самые красивые. — подхожу

— Так, медовая, и что из всего этого герберы?

Не могу удержаться, улыбка сама растягивается на моих губах. Старый все еще шерстит цветы взглядом, будто на нужном букете должна загореться неоновая вывеска “ГЕРБЕРЫ”.

— Попробуй угадать.

Подмигиваю ему, мужчина вздыхает, глаза закатывает. Я в кухню иду, наливаю стакан воды, выпиваю одним махом. Восполняю водный баланс после цистерны пролитых слез. И кажется реально ощущаю как каждая клеточка организма оживает. Чувствую себя еще немного лучше. Кайф.

Тихо вхожу обратно в гостинную, крадусь на носочках к спинке дивана. Умело обхожу скрипящие половицы паркета. Усмехаюсь этому моменту, потому что в голове буквально карта пола вырисовывается с “опасными” точками.

Хочу “напасть” на Кона со спины. Хоть раз подкрасться к нему и остаться незамеченной. Когда оказываюсь у него за спиной вижу что он гуглит герберы.

— Эй! Это не честно.

Взвизгиваю, потому что мужчина делает неожиданный, резкий маневр и сам на меня нападает, затаскивая на себя через спинку дивана. А я то наивно полагала что это я на него охочусь. Давлат бегает глазами по моему лицу, нахально улыбается, бровь игриво выгибает.

— А я и не говорил, что собираюсь играть честно.

Я фыркаю и тут же вязну в запахе его тела, кожа немеет в местах где он меня касается, удерживает крепкой хваткой и по телу разбегаются огненные мурашки. Минуту просто смотрим друг на друга, словно перемешиваемся между собой, сливаемся во что то целое. Руки Давлата сжимаются чуть сильнее заставляя меня сделать судорожный вдох.

Боже, как он смотрит на меня.

— Откуда столько цветов? — спрашиваю будто под гипнозом его карих глаз.

— Ты кажется хотела романтики.

Говорит медленно, словно смакует момент. Привычным жестом убирает прядь моих волос за ухо. Это все мне? Вся эта оранжерея для меня? Господи, Кон не знает никаких полумер. Все или ничего.

Мне еще никогда столько цветов не дарили и теперь оглядываясь еще раз, когда уже знаю что они для меня, кажется их стало еще больше. Открываю рот и тут же закрываю. Что нужно сказать? Наверное “спасибо”, но этого кажется чертовски мало в масштабах ситуации. Мужчина словно мысли мои читает.

— Благодарность принимается минетом.

Вот же ж! Старый в свой привычный репертуар подался. Щеки предательски краснеют, хотя мне больше не так неловко слышать от него подобное, чем раньше. Шлепаю мужчину по плечу, губы поджимаю и Кон смехом заливается.

Смотрю на него и один вопрос стоит перед глазами мешая думать о чем либо. Откуда он знает? Про то что будет. Он говорил с таким взглядом словно сам прошел через подобное. Нет, он конечно мальчик не маленький, понятно что у него тоже были или есть родители. Просто он говорил это так уверенно, что у меня мороз по коже.

— Я могу спросить? — укладываюсь на мужчине поудобнее, пока он держит меня словно грудного ребенка, смотрит сверху вниз, брови слегка хмурит будто пытается мой вопрос предугадать.

— Давай, Медовая выкладывай.

Закусываю губу. Обдумываю есть ли смысл задавать настолько личный вопрос. Кон мне имя то свое только только назвал, а я уже хочу залезть глубже. Пустит ли? Попробовать стоит.

— Ты, — сердце отчего то начинает биться сильнее, мужчина явно замечает мое волнение, чувствую как напрягаются тугие мышцы под одеждой. — когда говорил о том что будет, про этапы и все такое… — слегка теряюсь, кажется мужчина не улавливает о чем я говорю и от этого будто вспарывает меня взглядом, стараясь добраться до нутра. — В общем откуда ты знаешь?

Глава 45

Давлат смотрит на меня окаменевшим взглядом, тяжелым, как груда камней которая придавливает меня. И я с замиранием сердца жду ответа в стиле “это только для близких”. Кто знает, может я до сих пор не вхожу в этот круг, нужно будет и этот вопросик уточнить.

Кон шумно выдыхает, откидывается на спинку дивана, прикрывает глаза, проводит ладонью по лицу. Кажется мужчина расслаблен и спокоен, но он умеет удивлять. Ага. Неожиданно резко встает, опуская меня на ноги так быстро, что я еле успеваю поймать равновесие. Мужчина хватает меня за руку, и тянет за собой.

— Пошли, покажу тебе кое-что.

О боже.

Я сама задала вопрос, сама хотела знать о мужчине больше. И сейчас он кажется настроен немного приоткрыть для меня свое прошлое. Только судя по его реакции оно не про счастье и радость. Не то чтобы я не хочу в это лезть. Хочу. Очень хочу!

Просто у меня самой дерьма целый вагон, который тащится за мной размазывая тонкий слой по следу. А сейчас нужно будет принять еще одну порцию боли прошлого другого человека. Готова ли я к этому?

Я совершенно не в ресурсе для подобных вещей. Но отказаться от того что Давлат впускает меня в свою жизнь, по настоящему, не могу. Тихо иду за мужчиной пока он молча заводит меня в свой кабинет на втором этаже, отпускает мою руку, наклоняется к нижнему ящику стола и что там ищет.

В тишине комнаты слышен только шелест бумаг и мое сердцебиение.

Мамочки, что он оттуда достанет?

Лицо Кона сосредоточенное и серьезное, настолько что меня окутывает нервное напряжение. Замечаю только то что его плечи расслаблены, тело не напряжено, значит он спокоен. Это ведь хороший знак, да?

Давлат достает какую то папку, пролистывает ее не особо всматриваясь в страницы, а я сканирую его реакцию, эмоции, мимику, потому что не знаю чего ждать. Наконец он бережно что то достает, какую то фотографию, размером почти с альбомный лист. Задерживает на ней свой взгляд и я даже замечаю еле уловимую улыбку на его лице. Такую теплую и обволакивающую.

Кон бросает на меня взгляд, словно проверяет на месте ли я. Подходит медленно, обнимая меня со спины. Немного откидываю голову облокотившись на его тело. Такое надежное, плотное, горячее. Мужчина дает фотографию мне в руку.

Скольжу пальчиками по шершавой бумаге. Снимок явно старый, еще из прошлого века, сто процентов. Похоже на школьную фотографию, тут много детей в несколько рядов и пара взрослых, вполне похожих по внешнему виду на преподавателей. Только вот детей слишком много для школьного класса.

— Вот, — Давлат указывает пальцем на одного мальчика в гуще третьего ряда. — этот малой — я.

Присматриваюсь внимательнее стараясь разглядеть ребенка на снимке. Подношу фотографию ближе и слышу тихий смешок Кона возле

— Не похож? — усмехается пока я разглядываю его маленькую версию.

Не похож это мягко говоря.

Ребенок на фотографии с пустыми, потерянными глазами и оттопыренными ушами. Уверена что его за них сильно дразнили.

Удивительно, я бы никогда не поняла что этот малыш — Давлат. Он такой маленький, потерянный, беззащитный с глазами в которых нет ничего, ни единой капельки блеска или хотя бы озорства как у многих мальчишек.

— Сколько тебе тут? — говорю немного тише, хочется сохранить интимность момента. Внутри зарождается хрустальный трепет к этой минуте. Уверена, что эту фотографию видели единицы, я словно заглядываю в старинную книгу, которую никто не читал сотни лет.

— Семь. — старый отвечает с теплом в голосе, так же тихо, будто мы с ним настроились на одну волну, руки мужчины обхватывают меня, прижимают чуть сильнее скользя по животу.

— Это какой то летний лагерь? — легкая улыбка касается моего лица, не могу оторвать глаз от маленького бандита, все еще с трудом узнавая в нем Кона.

— Нет, Медовая, это детский дом.

Сглатываю.

Улыбка буквально стекает с моего лица, словно растаяла за секунду. Глаза начинают цепляться за обстановку на фото. Дети — кто во что горазд, многие не сильно опрятно выглядят, сзади явно потрепанные скудные игрушки, стены как в больничных коридорах.

Сердце сжимается от грусти и жалости стоит только представить как маленький Кон там совсем один в толпе других детей.

Ком в горле словно выталкивает одинокую слезинку, которая медленно катится по щеке. Фотография в руке начинает колыхаться из-за дрожи и Кон это замечает. Перехватывает мои руки, а я просто молчу пытаясь подобрать слова и вопросы которые крутятся в голове.

— Что случилось? — голос хрипит из-за нахлынувших эмоций и Кон резко разворачивает меня к себе лицом.

— Будешь слякоть разводить нихера не расскажу. — киваю как заведенная игрушка, быстро вытираю мокрую дорожку на щеке. Я хочу знать, очень хочу. Разделить с ним его жизнь, потому что мою мы уже давно делим на двоих. — Родители погибли в автокатастрофе, из родственников была только старая бабка, она меня не смогла взять, здоровье не позволяло. И меня определили в детдом. История банальна.

Взгляд мужчины становится немного жестче. Он явно сказал больше чем планировал и сейчас сново намерен закрыться. Давить на него совсем не хочется, хочется чтобы мужчина сам мне все рассказал. Поэтому донимать его вопросами не буду, ну если только одним.

— Старый, скажи мне только одно, — делаю максимально жалостливое лицо, вот вот опять слезы из глаз хлынут. Кон напрягается, брови хмурит, челюсть стискивает. — тебя там сильно… дразнили из-за ушей?

На лице Кона проскальзывает удивление, в глазах вспыхивают искорки. Мужчина начинает смеяться резко меняя настроение на что я и расчитывала. Широкая грудь содрогается от смеха, глаза начинают сверкать и эти проклятые ямочки заставляют меня улыбаться.

— Что ты смеешься, я серьезно. — лепечу со смехом, слегка толкаю его в грудь. — Такой лопоухий. И как только ты их исправил? Это какая то пластика?

Старый уже задыхается от смеха, запрокидывает голову, так что острый кадык врезается в кожу. Не могу перестать наслаждаться моментом.

Кон раскрыл для меня свое прошлое, пусть без подробностей, но самое главное, саму суть. А теперь обволакивает своим грудным смехом, глубоким, искренним, настоящим.

И знаете о чем я думаю? Только об одном. Что люблю его. Его смех, его грубость, его татуировки. Всего его.

— Уши мне быстро подрихтовали в драках, бешеная.

Говорит пытаясь отдышаться. Притягивает ближе к себе, касается губами моих губ. Совсем легко, невинный поцелуй после которого я сама тянусь за его губам. Хочется еще и еще. Что бы это не прекращалось и мужчина врывается в меня горячим языком. С напором которому нет сил сопротивляться.

Глава 46. Кон

Веду языком по ее губам, собираю этот вкус от которого член штаны таранит. Медовая пытается немного отстраниться чтобы глотнуть воздуха, но я не даю. Нет, бешеная, сейчас я твой единственный кислород.

Вжимаю девчонку в себя, так что бы почувствовала мой стояк и она тут же дергается. Сама скользит руками по плечам, забирается под футболку. Тонкие пальчики касаются торса и по позвоночнику жар спускается.

Сука, как же я ее хочу. Вгрызаюсь зубами в нижнюю губу. Медовая всхлипывает, сама ко мне жмется, трется, касается и мне совсем крышу сносит.

Подхватываю ее сжимая ягодицы, та только взвизгивает от неожиданности обхватывает меня ногами.

Блять, идеально. Как же, сука, идеально.

Настолько идеально, что хочется растянуть этот ебейший момент. Насладиться им по полной и по возможности вогнать девчонку в краску.

Падаю вместе с ней на кожаный диванчик. Веду рукой по бедру, собираю ее мурашки. Спускаюсь губами по шее, прихватываю тонкую кожу. Медовая рвано дышит, когда пальцы поддевают кромку трусиков. Уверен — там потоп.

— Блять, Медовая… — рычу когда касаюсь мокрых складок. — Я ведь говорил тебе не разводить слякоть. — улыбаюсь идее которая впивается в мозг. — Придется тебя наказать.

Бешеная вскидывается, дергается, запускает руку в мои волосы. Давит тазом на пальцы, которые скользят вдоль ее набухших складок. Пытается усилить давление, но хер там, я не поддаюсь. Хочу посмотреть на сколько она мне доверяет.

Отстраняюсь, сажусь на диван, притягиваю девчонку себе на колени. Смотрит на меня с немного обиженными глазами и улыбкой на пол лица.

Моя эксклюзивная эмоциональная бомба. С котрой я вот вот сорву чеку.

— Как насчет небольшого стриптиза?

На Медовой слишком много одежды, руки чешутся сорвать с нее все тряпки, но я торможу сам себя. Наконец то могу насладится ей всей по настоящему и не упущу шанс. Кровожадный оскал сам появляется на лице, когда вижу как у Медовой смущение краской растекается по лицу.

Ахуенная.

Протест в ее глазах вспыхивает и бегущей строкой проносится “старый, ты совсем ебнулся?!”. Но сама молчит, ничего не говорит, только сжимается сидя на мне.

Жду, не тороплю, не подгоняю. Хочу что бы сама разделась, показала себя, доверилась. Откидываю ее волосы за плечо, открываю ключицу, веду пальцами по шее.

Ее губы распахиваются, выдыхает рвано и давление в штанах отдается болезненной пульсацией.

Блять, еще секунда и я сорвусь. Моя выдержка уже дает трещину, когда Медовая соскакивает с меня.

Не держу — предвкушаю.

Внутри все вибрирует от ожидания, возбуждение смолой стекает от позвоночника прямиком в ширинку.

— Ты только отвернись. — говорит не смело, глазами смущенно хлопает.

— И какой тогда в этом смысл? — усмехаюсь,

Смотрю прямо ей в глаза, бровь приподнимаю. Она кивает еле заметно.

Серьезно? А я думал мы прошли этот этап.

Ладно, похер, совращу Медовую еще разок. А потом и еще разок если понадобится. Блять, да хоть каждый день по кругу. Улыбаюсь представляя как сново и сново будто в первый раз придется ее распалять. Мне такое заходит.

— Хорошо, — встаю медленно, аккуратно, девчонка за мной следит не отрываясь, будто я сейчас на нее нападу. Хотя в общем то правильно следит, я ведь нападу, но позже. — Давай я начну.

Стягиваю с себя футболку. Вижу как у бешеной дыхание сбивается и ахуеть как кайфую от ее реакции. Глаза скользят по моему телу, бедра свела, руками сзади о стол уперлась. Будто сама не устоит.

— Твоя очередь, такие правила.

Прищуриваюсь, не хочу ни секунды ее эмоций проебать. Глубоко вдыхаю, будто так смогу грудную клетку расширить, чтобы сердце билось не настолько болезненно сильно.

Медовая губу закусывает, аккуратно шорты с себя стягивает. Сука, кажется ничего сексуальнее я не видел.

Девки на шестах отдыхают по сравнению с моей Медовой в футболке и хлопковых труса.

Дыхание сбивается окончательно когда вижу мокрое пятно на ее белье. Блять, кажется мне в череп кипятка залили. Возбуждение кипит в крови как лава — густая, вязкая, обжигающая.

Сглатываю, дергаю ремень на брюках, пряжка звенит, вытягиваю его одной рукой, на пол бросаю. Жду ход Медовой и, сука, молюсь чтобы следующим элементом стали ее трусики.

— Нет, ремень это аксессуар, а не одежда. Тебе придется снять что то еще, такие правила.

Сука. Голову подняла, смотрит без смущения, ровно.

Скалюсь на то что она тут свои правила диктует. Шаг в ее сторону делаю, та даже не дернулась. Ахуенно. Подхожу вплотную, медленно к ее уху наклоняюсь. Запах тела ударяет по нервным окончаниям вызывая ебанные вспышки перед глазами.

— Правила меняются, Медовая. — шепчу совсем близко, бешеная голову немного откидывает, будто, сука, просит чтобы я по ее шее языком провел. И я веду. Целую скулу, чувствую как девчонка плывет. — Теперь ты раздеваешь меня, а я тебя.

— Нельзя менять правила во время игры.

Ее голос хрипит, сбивается от неровного дыханья, я ухмыляюсь. Подцепляю ее подбородок, веду ладонью по щеке. Блять, как же меня прошибает от нее. Кайф ловлю от того что он моя. Тут, со мной и хер кто ее теперь у меня вырвет из рук.

Целую влажные губы, слышу как Медовая всхлипывает. Тяну ее руку, себе на ширинку кладу, туда где уже скоро пуговица отлетит от натяга.

— Мне можно все.

Шепчу отрываясь от ее губ на секунду и сразу же врываюсь в нее языком, не давая опомниться.

Глава 47

Палец кружит по гладкой пуговице на брюках старого, пока моя голова кружится от поцелуя. Такого жадного, требовательного, бескомпромиссного.

Мурашки рассыпаются по коже от каждого движения мужчины. Боже, да, я хочу его раздеть, чтобы эта пытка поскорее довела меня до грани, а затем опрокинула в приятную негу.

Слегка поддеваю пуговку и та растегивается так резко, словно сжатую пружину отпустили. Я чувствую как от Кона пышет жаром, желанием, силой. Как в тумане расстегиваю молнию на его брюках, на ощупь.

Губы пульсируют от нетерпеливого поцелуя, покалывают кожу. Господи, между ног все чересчур мокро, до судорог нестерпимо.

Стону, когда пальцы мужчины начинают кружить по чувствительной точке через белье. Его брюки падают на пол и Кон отрывается от меня. Смотрит со своей нахальной улыбкой победителя.

Горячие пальцы касаются моих бедер. Кажется будто не руками меня трогает, а тлеющими углями обжигает. Ведет вверх пока не нащупывает резинку трусиков и мучительно медленно стягивает их с меня. Кажется это длится целую вечность.

Господи, стараюсь задушить в себе чувство неловкости, которое проскакивает на пару секунд.

И тут же испаряется, когда вижу с каким желанием на меня смотрит мужчина. Об этот взгляд разбиваются любые сомнения.

В комнате становится невыносимо жарко. Руки Кона повсюду и везде. Давлат тяжело дышит в перерывах между поцелуями, широкая грудь ходит ходуном, глаза искрятся.

Мужчина накидывается с поцелуем, словно мы не делали это секунду назад. Закидывает мою ногу себе на бедро и мое лоно прижимается прямо к гантельке через ткань его боксеров.

Кажется я уже готова кончить. Это так сладостно невыносимо. Хватаюсь за шею старого, тяну его еще ближе к себе, пока он впивается зубами в мою нижнюю губу.

Боже.

К черту правила игры!

Сама стягиваю с себя футболку и карие глаза заволакивает жажда. Такая очевидная и яркая, с долей азарта и наслаждения.

— Медовая, — огромная ладонь опускается на мою грудь, ласкает нежными касаниями. — ты проиграла.

Озвучивает как приговор и словно в наказание сжимает мой сосок так что я вскрикиваю от пронизывающих ощущений. Запрокидываю голову, словно хочу вдохнуть свежего воздуха, а не чистого возбуждения. Губы мужчины скользят по шее, мягко прихватывают кожу. Кон явно смакует момент который меня выворачивает от болезненных пульсаций внизу живота.

Резко все меняется. В порыве я лишь сильнее цепляюсь за широкие плечи, когда мужчина укладывает меня на пол. Под спиной довольно грубый ковер, который играет на контрасте с ощущениями. И мне это нравится.

Спина выгибается дугой когда губы Давлата смыкаются на соске, руки скользят вдоль ребер, по животу. Боже, как хорошо. Глаза закатываются от наслаждения.

— Блять, как я скучал, Медовая. — низкий рык мужчины доносится словно из преисподней в которой мы оба сейчас горим.

Сама не знаю откуда во мне столько самоуверенности, но я устала стесняться. Развожу ноги шире, зарываясь в волосы Кона, упираюсь в него взглядом.

— Покажи как сильно.

Давлат замирает на мне. Медленно поднимает на меня взгляд, а у меня сердце бьется так сильно, что я вижу как от толчков подскакивает грудная клетка.

Боже, боже, боже. Это было чересчур?

Давлат смотрит на меня цепко, въедливо, будто пытается во мне рассмотреть кого то другого. После улыбается этими своими ямочками от которых я забываю думать обо всем.

— Бешеная, ты нарываешься. Но вызов принят.

Игриво бровь приподнимает, в глазах бушует азарт. Мужчина спускается ниже, очень низко, слишком низко. Господи, сама ведь попросила. Совсем свихнулась.

Вся реальность стирается когда губы Давлата обхватывают клитор. Бережно проходится языком, целует, втягивает, играет. Доводит до грани, но не толкает в пропасть. Черт!

Все тело горит, пульсирует от того

Это между прочим садизм в чистом виде!

Дергаюсь в жалких попытках достичь пика. Кон сжимает мои бедра, фиксирует, не дает возможности двигаться так как хочется. Контролирует каждое движение. Кажется я не выдержу.

Тело пробирает дрожь, разочарованные всхлипы прорываются когда мужчина отстраняется.

Смотрю на него взглядом полным неудовлетворенности. Какого черта? Просто дай мне этот оргазм! Что сложного? Старый, я умолять уже готова.

Давлат словно точно знает о чем я думаю, довольно улыбается.

В лоно упирается горячий член и я дергаюсь от неожиданности.

Боже, да, да, да!

Воздух запечатывает легкие, когда Кон толкается в меня. Я готова расплакаться от удовольствия. Толчок глубокий, до самого нутра. Чувство наполненности распирает вместе с давящими ощущениями внутри. Давлат медленно выходит и сново резко толкается от чего я не могу сдержать всхлип. Как будто мое тело весь чертов год ждало этого момента.

Сумасшествие. Давлат упирается локтями в ковер возле головы, фиксирует мои плечи не давая телу отстраниться во время толчков. Набирает темп от чего нестерпимые волны возбуждения захлестывают не давая передышки. Впиваюсь в его плечи, чувствую под пальчиками шрам и это приносит мне какое то странное удовольствие. Словно подтверждает что это мой Кон, тот самый, родной.

— Блять, Медовая, так охуенно сильно сжимаешь, что мне почти больно.

Кон слегка замедляет темп и я действительно ощущаю его в себе слишком плотно, сдавленно, тесно. И это самое лучшее чувство в мире.

Давлат сплетает наши пальцы от чего все тело бросает в жар еще сильнее. На секунду я замираю. Потому что это все еще, черт возьми, идеально. Открываю глаза и дух захватывает от того насколько откровенно мужчина разглядывает мое лицо. Так, будто фиксирует, запоминает, врезает себе в память.

Темп нарастает, толчки все глубже, динамичнее. Кон не играет со мной как раньше, просто берет, так как ему хочется. Словно у нас нет времени на игры. Будто все может разлететься в любой момент.

Тяжелое дыхание мужчины вперемешку с глухими стонами сводит с ума и возбуждает еще сильнее. В низу живота все стянуло, до мучительных спазмов.

Чувствую — еще мгновенье и я вылечу с этой планеты, за пределы галактики. Какая там ближайшая к нам? Андромеда? Отлично, на ней и останусь, прихватив с собой лучший секс в моей жизни.

Оргазм накрывает чересчур сильный, как атомный взрыв. Мышцы пресса сковывает судорога которая заставляет фокусироваться на земном пока Кон заливает спрмой мое бедро и ковер прямо подо мной.

— Блять, еще один ковер на выброс.

Все что я могу это просто дышать, пока Давлат усмехается, заваливается рядом, прижимая меня к себе. Пропускаю его слова мимо ушей ненадолго, потому что кайфую от того как вибрирует его кожа под моими пальчиками.

Глава 48

Лежим какое то время приводя дыхание в норму. Так хорошо. Спокойно, уютно, защищено. Боже, счастье есть в этом мире!

— Что значит “еще один”? — спрашиваю будто немного лениво, обвожу пальчиком мышцы его пресса.

— Подружка твоя постаралась.

Хмурюсь, на локтях привстаю что бы в лицо Давлата заглянуть. Какая подружка?

Перебираю скудные варианты, потому что подруг у меня всего две. Кристина с которой успели хорошо сдружиться за этот год и Кира, которую я этот самый год и не видела. Давлат усмехается моему сверлящему взгляду, тянется к рядом валяющимся брюкам, достает пачку сигарет.

— Птичка. — говорит спокойно прикуривая. Какая нахрен “Птичка”?

— Это ты сейчас меня так назвал или мы неожиданно в другую игру играть начали? Тогда, антилопа.

Говорю без капли смеха, потому что мне это все не нравится.

Ревную? Да! И что вы мне сделаете?

Нет, ну это уже вообще… мягко говоря хамство!

После секса со мной еще дыхание не успел перевести, а уже говорит о том что с какой то моей подругой — птичкой также испортил ковер?!

Кажется злость прожигает мои горящие щеки. Кон тем временем ржет как будто я тут с эксклюзивным стендапом выступаю перед ним! Ну козел!

Буквально рычу от адреналина, вскакиваю, но не успеваю отстраниться, мужчина хватает меня за предплечье и резко дергает на себя. Заваливаюсь на Давлата сверху с характерным шлепком — кожа к коже.

Дышу разъяренно. Что он о себе возомнил?! То что я влюблена в него без памяти не значит что он может вот так себя вести со мной. И говорить о подобных вещах так буднично. Я вообще знать не хочу сколько и кого у него было.

Резко разгорелось желание вновь сжечь тот диван. К черту!

— Тише, Медовая, блять. — все еще посмеивается, фиксирует мое тело пока я выставляю руки вперед пытаясь оттолкнуться от его груди. — Я нихера не помню как ее зовут. Черноволосая, выебистая. — поднимает глаза словно пытается вспомнить как она выглядит. Черноволосая у меня одна, поэтому я сразу понимаю о ком речь.

— Кира. — говорю прекращая бороться с мужчиной, он кивает и у меня ком к горлу подкатывает, Давлат видя мою реакцию хмурится, прищуривается, не понимает что я умираю от догадки в голове. Собираю смелость в кулак, приподнимаю бровь. — Ты с ней спал?

У Давлата на секунду глаза округляются и он опять ржать начинает. Вот сволочь! От бессилия ударяю мужчину в грудь своими кулаками, которые кажутся кукольными на фоне его тела.

— Нет, бешеная, твою подружку Гид трахает. — говорит и прижимает меня к себе так что я беспомощно растекаюсь по его телу, качаюсь на волнах его смеха.

— Какой еще Гид? И причем тут ковер?

— Она порезала моего знакомого, кстати в этой комнате, заляпала ковер кровью, потом выпрыгнула в окно, стащила у меня сковородку и угрожала ей охране на КПП.

Давлат говорит это пока я в шоке ловлю каждое его слово раскрыв рот. Боже, как я по ней соскучилась! А главное, верю каждому слову, потому что она так может. Нет, только она так и может! Начинаю смеяться.

— Это на нее похоже. — так тепло внутри становится от того что вспомнила о ней, и немного стыдно за то что все это время думала о своих проблемах и не пыталась узнать о ней хоть что то.

— Гид — мой друг. — Кон продолжает рассказывать и я с огромным интересом слушаю, потому что действительно много пропустила за прошедшее время. — У них кстати недавно ребенок родился.

— Что?! — я вскакиваю как

Давлат кивает. Ну ахринеть просто! Да я в жизни себе не прощу что пропустила бесценные моменты ее беременности и всего остального, сопутствующего. Черт! Так себе из меня подруга.

— Ты знаешь как ее найти? — впиваюсь в мужчину взглядом, словно если не ответит, ударю микроволновкой.

— Постараюсь устроить вам встречу.

Мужчина говорит с широченной улыбкой параллельно сжимая мою талию. Но я настолько довольна его ответом, что визжать готова от восторга и ни о чем другом думать не могу. Боже, это просто чудо какое то.

— Бешеная, слышь, у меня вопрос. — Кон говорит с какой то загадочной интонацией, но я настолько счастлива что напрячься не получается. — Какая нахер антилопа?

Прыскаю от смеха и Давлат тоже смехом заливается, переворачиваясь на бок, обвивает меня руками, заключая в самый приятный плен.

— Ну не знаю, я думала это что то вроде игры в города, только с животными. — продолжаю улыбаться пока губы мужчины скользят по моей шее. Тягуче медленно смакуют каждый сантиметр кожи.

— Идея зачетная, давай поиграем. — вибрирующим голосом практически мурлычет возле моего уха. — Только будет тема траха. Я первый — анал. Тебе на “Л”.

Господи! У меня глаза на лоб вылезли!

Да я даже про себя не могу подобное слово произнести. От смущения вся сжимаюсь и мужчина посмеивается явно чувствуя мою реакцию. А потом я совсем дышать перестаю от мысли которая закрадывается в мою невинную голову.

— Это же… - сглатываю. — Это ведь просто слово, да? Не желание?! — Боже, пусть он пошутил и на самом деле этого не хочет, пожалуйста! Я не готова к подобным экспериментам.

— Меня эта тема не вставляет, но если ты захочешь, только попроси…

— НЕТ!

Выкрикиваю раньше чем мужчина успевает закончить свое предложение и немного выдыхаю. Фух. Нет уж. Меня такое тоже “не вставляет”.

Глава 49

Несколько дней проходят как один миг.

Миг наполненный оргазмами, улыбками и безграничным наслаждением друг другом.

Давлат кажется решил наверстать упущенный год и уложиться в пару дней.

В один момент я захотела съездить в бабушкину квартиру. Домом я ее уже назвать не могу, потому что чувствую эту принадлежность в усадьбе старого.

Кон не сильно обрадовался моему внезапному желанию. Долго сканировал мое состояние прежде чем выпустить из машины во дворе старой пятиэтажки. Я захотела побыть там одна. Давлат все понял, ждал меня в машине сколько потребуется. Потребовалось не много.

Родные стены сдавили голову воспоминаниями, моментами, событиями. Я тут выросла. Тут была вся моя жизнь. Слеза потекла по щеке, когда достала из шкафа старый фотоальбом. Хотелось забрать все фото и при этом не тащить с собой слишком много, чтобы это не тянуло меня грузом прошлого к илистому дну, которое может затянуть как зыбучие пески.

На глаза попалась фотография. Это был мой десятый день рождения и пожалуй единственный на котором присутствовали родители. Я забрала только ее — одно фото.

Вошла в кухню и встала возле раковины, как в тот день когда Кон нагло ввалился ко мне домой. Я отчетливо помню его поведение, которое не вызывало во мне никакой симпатии, только возбуждение. Посмеиваюсь сама с собой. Это было так давно, но так отчетливо засело в голове.

И какого черта я тут делаю? В пустой квартире, у подъезда которой меня ждет мужчина — единственный человек, который никогда меня не подводил. Выглядываю в окно, словно хочу убедиться что он все еще там. Улыбаюсь как наивная школьница выцепив взглядом машину.

Вот и все, мне потребовалось тридцать минут одиночества в этой квартире, чтобы понять: моя жизнь в другом месте, в другом человеке.

Выбегаю из подъезда, словно Кон может выжать газ в любой момент и я могу не успеть. Но внутри точно знаю — он дождется.

Плюхаюсь на пассажирское сиденье. И тут же чувствую на себе напряженный взгляд. Давлат смотрит так словно пытается найти следы от слез на моем лице, но их нет. Удивительно, но я в норме, в счастливой норме. Смотрю на слегка взволнованные и при этом непоколебимо уверенные глаза мужчины, улыбаюсь и протягиваю ему фото.

— Мы можем положить это в ту папку, к твоему фото? — захотелось хранить наших скелетов в одном шкафу, а что так даже удобнее, словно его прошлое неразрывно связано с моим. Давлат выхватывает небольшую фотографию из моих рук, разглядывает и подозрительно мило улыбается сверкая своими ямочками.

— И ты еще с таким носом, что то про мои уши говорила, Медовая?

Кон светится от злорадства как новогодняя елка, улыбка вот вот коснется тех самых ушей, которые я ему оторву! Но по правде говоря нос у меня в детстве действительно был не самой милой частью тела. Мое возмущение быстро лопается как мыльный пузырь.

— Вообще то я не думала, что ты такой сентиментальный чтобы хранить фотографии. — язвлю в ответ, пока мужчина выезжает со двора, по собственнически положив руку на мое колено.

— Тогда ты сильно удивишься, что еще я храню.

Прозвучало многообещающе и очень интригующе. Вот только зная Давлата, все карты на стол он не выложит. И заметив что мы едем не в сторону дома, переключила свое внимание.

— Куда мы едем? — на этом безобидном вопросе прозвучавшем абсолютно спокойно у Кона заострились черты лица.

— Тебе не понравится.

Говорит глухо, немного нервно в один миг изменив настроение и меня холодным потом обдает. Если уж он сразу меня о таком предупреждает, то это что то совсем не хорошее.

Боже, только не подводная лодка!

— Старый, может тогда не поедем? — голос начинает подрагивать, потому что точно вижу, что мужчина не шутит.

— Я буду рядом.

Подносит мою руку к своим губам не отрываясь от дороги, оставляет легкий поцелуй на тыльной стороне ладони. И вот это его поведение меня совсем сбивает с толку. Словно он заранее знает что я сегодня заработаю очередную психологическую травму и жалеет меня уже сейчас.

Твою мать. Всю дорогу сижу как на иголках, таких же острых как скулы Кона. Пальцы на руле вот вот вмятины оставят. Кон нервничает — дело дрянь. Эту закономерность я давно вычислила. Но все еще не умею вычислять масштабы этой дряни, пока не окунусь в неё с головой. Черт!

Сердце начинает колотиться сильнее, когда машина останавливается возле какого то склада за городом. Мне вообще то не везет в подобных локациях. От слова совсем. И Давлат словно мысли мои читает. Глушит мотор, смотрит на меня

— Медовая, для начала, хочу что б ты знала. Тебе больше ничего не угрожает, с Румыном мы разобрались, но это нихера не значит, что ты свалишь из моего дома. Хуй я куда тебя отпущу.

Я вроде чемоданы не собирала. Это он теперь меня фиг выгонит оттуда, если надо могу даже по старой памяти в подвале перекантоваться какое то время.

Понимаю что мужчина подобными словами пытается немного сбавить градус напряжения, и ему это даже удается. Но не сильно.

Фраза “с Румыном разобрались” вызывает в голове красочные картинки где Давлат закапывает обожженное тело под елками в лесу. Брр. Не хочу о подобном думать и знать тоже не хочу что и как было. Разобрались и ладно. Буду думать что просто за границу его отправили, ага, на Мальдивы, греться на солнышке, а то до готовности не прожарился.

Боже, какой ужас. Но при этом чувствую какое то не нормально удовольствие, могу опять нацепить свои любимые розовые очки и жить спокойно.

Собственно эта мысль меня и приводит в чувство, расслабляет. Потому знаю точно — мне ничего не угрожает, тем более, когда Кон рядом. Бояться нечего. И я даже как то довольно резво выскакиваю на улицу, вслед за мужчиной.

Давлат надежно сжимает мою ладонь, дает почувствовать что он действительно со мной, рядом. Уверенно заводит в помещение. Внутри все очень похоже на то место где меня держал уголек. Деревянные ящики с оружием, люди в амуниции и посреди этого парада Влас.

Черт. Мужчины здороваются, пока я пытаюсь слиться со спиной Кона.

Да, действительно, мне это не нравится, как старый и говорил. Но в принципе пережить можно, потерплю эту мало приятную компанию. Только нифига не понимаю зачем я здесь вообще нужна? Давлат мог съездить и без меня. Как и делал пару раз отлучаясь за прошедшие дни.

— Он готов? — слух прорезает голос старого. Влас кивает затягиваясь сигаретой. — Выглядит хоть прилично, не кровавое месиво?

— Блять, может мне его еще в спа салон нужно было сводить? Этой мрази я разве что посмертного визажиста могу подогнать.

Кон оборачивается на меня, взгляд тяжелый, буквально неприподъемный. Мечется по моему лицу, медленно выдыхает сигаретный дым. Ой что то мне это все не нравится все больше. И никакое месиво я уж точно смотреть не хочу.

Влас явно своих врагов голыми руками в фарш перемалывает. Верю на слово, проверять не буду.

Вот только кажется меня никто не спрашивает.

— Ты его предупреждал о встречи? — Кон сново переводит взгляд на Власа увлеченно перебирающего патроны размером с мою ладонь. Это для охоты на динозавров? Буду думать что да.

— Перебьется.

Влас хмыкает будто ему вообще все это не нравится. Хоть в чем то мы с ним совпали.

Сглатываю.

Вообще в этих всех ангарах постоянно какая то недружелюбная атмосфера, вы заметили? Пока размышляю об этом Кон докуривает, тушит бычок в рядом стоящем бокале, очень долго, словно время тянет. Неторопливо выдыхает дым, ведет плечом словно что то с себя хочет сбросить.

Разворачивается в мою сторону с тем же выражением лица с которым прыгал со мной в бурлящую реку.

— Пошли, Медовая, Савин ждет.

Глава 50. Кон

Веду Медовую по коридору пока она неуверенно перебирает дрожащие ноги. Ее ладонь в моей руке холодная, влажная, цепкая. У меня и самого в грудной клетке что то натянуто. Туго, неприятно, до треска. Блять.

Все тело словно готово атаковать уже сейчас. В любую минуту, как только увижу боль в ее глазах. Пусть этот уебок только даст мне повод и я с радостью нашпигую его голову свинцом.

Торможу возле двери, оглядываю Медовую. Спину держит, старается казаться уверенной, но в желтых глазах плещется растерянность. Пересыпается, словно крупицы в песочных часах.

— Если нужно мы можем немного подождать.

Соображаю что девчонке нужно время. Слишком неожиданная встреча. Пока она закрывала гештальты в квартире Савина, Влас мне написал, что сегодня крайний день. Больше он этого мудака тут держать не может. Сука. Я оттягивал этот момент как мог. Хотя давно уже договорился с другом о том, что по Савину Стеша сама решит. Отец же, что б его!

Пришлось изрядно напоить Власа, так что ценой его скрипучего согласия стала моя печень. Усмехаюсь, выпили мы тогда половину запасов города. Сам не знаю как еще язык ворочал и какие то варианты взамен предлагал. Друг просто заебался все это слушать и махнул рукой закатив глаза. А я выдохнул, и если бы в тот момент кто то в воздухе чиркнул спичкой, бар взлетел бы на воздух ко всем херам от паров алкоголя.

— Нет, я готова.

Звучит нихуя не уверенно, но я только киваю. Не хочу укоренять ее панику. Открываю замок и стиснув челюсть толкаю дверь вперед.

Ну погнали, блять, шоу начинается!

Медовая притихла за моей спиной, когда я навожу взгляд на Савина, словно на цель, которая уже давно должна была сдохнуть, но еще трепыхается. Он сидит за столом как на допросе. Руки в наручниках прикованы к столу цепью.

Выглядит хуево, но могло бы быть и хуже.

Смотрит на меня как на мусор, глаза впалые, уставшие, взгляд исподлобья. Никакого страха, только презрение, которое я сполна отражаю в своих глазах. Ебучим бумерангом возвращаю ему его же говно. Убираю руки в карманы, как холодное оружие.

Рано, для этого еще рано. Сам себя успокаиваю.

— Хочешь поговорить? — Савин злобно усмехается, как блоха перед тем как укусить льва за кончик хвоста.

— Хочу, но не я.

Шаг в сторону делаю и Савин тут же в лице меняется, напускное спокойствие как рукой сняло. Стеша стоит на пороге, кажется даже дышать забыла. Сука.

Беру ее за руку. Медленно, аккуратно, чтобы напомнить — она не одна. Бешеная отмирает, сжимает мою руку в ответ и делает несколько шагов вперед,

Ебать, надеюсь в этой комнате есть камеры, потому взгляд Савина сейчас выглядит ахуительно ахуевшим. И я хочу запомнить как его глаза кровью наливаются, губы трясутся от злости, грудь ходуном ходит словно его посреди зимы ведром холодной воды окатили.

И все это глядя на то как я держу его дочь за руку.

Ее тонкие пальцы будто хрупкий хрусталь в моей ладони. Хочется насладиться моментом и я бы пиздец как насладился, если бы мне было похуй на Медовую. Поэтому из-за всех сил стараюсь сильно не светить улыбкой.

— Привет, пап…

Бешеная первая подает голос. Сухой, тихий, дрожащий голос который мгновенно заставляет

Вскакивает, цепь, удерживающая наручники, оглушающе громко звенит от чего Медовая резко дергается в мою сторону. Приобнимаю ее за талию к себе ближе прижимаю. Не для того чтобы продолжать злить этого уебка. Для того что бы дать ей опору.

— Трахаешь мою дочь?!

Сука! Ярость затапливает внутренности. Сердце херачит, словно азбукой Морзе отбивает послание в мозг: въеби ему!

Уже готов рявкнуть чтобы он заткнул свой рот, сел, не рыпался и, блять, со всей своей отцовской любовью, на которую еще способен, поговорил со своей дочерью!

Набираю воздуха в легкие пока формулирую слова поприличнее. Медовая неожиданно слегка отталкивается от меня, уверенно встает чуть впереди.

— Да!

Выдает четко и хладнокровно. Блять, у меня почти встал от этой ее выходки, клянусь.

Сука, я опять восхищен, ее смелости, решительности и тому насколько неожиданно она сбивает меня с толку. Будто вечно напоминает какого хера я на нее запал.

Савина колотит словно в лихорадке. Скрип его зубов слышу даже на расстоянии. И все чего мне сейчас хочется — это прикрыть Медовую. Закрыть собой, спрятать, увести и принять, что эта встреча была хуевой идеей. А потом трахать мою девочку, с каждым толчком подтверждать, что она моя.

И торможу только потому что вижу — ей это нужно. Бешеная держится, стойко выносит разъяренный взгляд отца.

— Что ты сказала?!

Глава 51

Отец — в бешенстве.

Я — стараюсь не расплескать свою злость с примесью какого то чувства, сама не понимаю какого конкретно. Хочу вылить на него каждую каплю, ровным потоком, чтобы затопило.

— Я сказала, что мы с Коном вместе.

За спиной слышу довольный смешок Давлата, который придает мне еще больше сил. Отец медленно садится на стул не сводя с меня своего фирменного “отцовского” взгляда. Того, которым он на меня смотрел, когда был крайне мной не доволен. У него больше нет права быть мной не довольным. По его заботливой милости я потеряла год жизни, возможно счастливой жизни.

Я выжила и я жива. Он должен мной гордиться.

Сидя в заложниках бог знает какой месяц, закованный в цепи он, твою мать, должен мной гордиться! Я справилась и имею право на счастье.

— Не доглядел. — укоризненно качает головой, опускает взгляд в стол, будто задумывается о чем то.

— За мной или за мамой?

Отец резко вскидывает голову, впивается в меня красными глазами. Знаю что бью четко, больно, жестоко. По самому уязвимому. Но чувство жалости почему то не возникает. Я ведь никогда не была жестокой.

Усмехнулась про себя, потому что если бы я сказала это вслух, Давлат обязательно припомнил бы мне уголька, залитого медом хомяка и нос Власа, а может быть и про микроволновку бы вспомнил.

— Даже не смей! Ты ничего не знаешь! — голос отца пробирает совсем не свойственная ему хрипотца.

— Ты хотел сказать, что я ничего не знаю от тебя. Ты и слова не обронил про маму, хотя шанс был. Зато про него, — я слегка киваю в сторону старого. — наговорил достаточно. Твои приоритеты мне ясны.

Поражаюсь тому как спокойно я говорю это человеку, слово которого раньше для меня имело какой то вес. И словно именно в эту секунду окончательно встаю на сторону своего мужчины. И знаете что чувствую? Облегчение.

— Какие, к чертовой матери, приоритеты?! Все чего я хотел это нормальной жизни для тебя! Без этого отродья! — отец орет заливая стол собственной слюной, лицо красное, глаза сумасшедшие, но я вдруг осознаю что не боюсь. Он ничего не знает, ни обо мне, ни о Коне.

— Ты меня оставил в незнакомом городе. Одну. — слеза обиды скатывается по щеке, но я даже моргнуть не могу, потому что взглядом передаю своему родителю степень идиотизма его поступка.

— И ты должна была меня ждать! А не нестись неизвестно куда!

— Ждать? Чего ждать? Когда Румы меня найдет? — боже, он что действительно верит в то что несет? Упираюсь руками в поверхность стола, стараюсь говорить спокойнее, наш разговор и без того пошел не так как я рассчитывала. — Пап, ты хоть представляешь, что он бы со мной сделал, если бы Кон не нашел меня раньше? — предательские соленые капли разбиваются о поверхность стола. — Даже не так. — измученная улыбка ужаса касается моего лица. — Ты знаешь, что онпыталсясо мной сделать?

От воспоминания чужих рук на моем теле, колючие мурашки царапают кожу. В глазах отца впервые загорается искра вины и сожаления. Все тело сковало от переполняющих эмоций пережитого.

В спину ударяет волна и я не сразу понимаю, что это Давлат сверлит меня взглядом. Оборачиваюсь аккуратно смахивая слезы. Мужчина словно на пороховой бочке, которая в любой момент сдетонирует.

Челюсть сжата так, что острые скулы вот вот прорежут кожу. Венка на лбу пульсирует от гнева. Карие глаза цепляются за самое нутро, будто старается понять как далеко Румын успел зайти. Черт, я не подумала. Стараюсь выжать из себя подобие улыбки, что бы он немного расслабился. Ничего ведь критичного не успело произойти. Да что уж там, Влас тогда напугал меня куда сильнее.

— Может мне еще спасибо Кону сказать? — голос отца пропитан горечью, но он все еще ничего не понимает и видимо уже не поймет, у него своя правда, которую мне не перегнуть.

— Стоило бы. — говорю тихо, но в тишине комнаты это прозвучало громко.

— Обойдусь! — Давлат рявкает, переводит взгляд на отца. — Это все было не для тебя. И шея твоя все еще не сломана только потому что Стеша здесь.

Я вздрагиваю от его слов. От того насколько серьезно он это говорит. Но не пытаюсь остановить, потому он так заботится. Смешно, правда? Забота — не свернуть шею моему отцу. В стиле Кона.

— Я хочу уйти.

Говорю четко, спокойно, словно этим хочу развести двух мужчин желающих переубивать друг друга, только дай им волю. На самом деле, в нашем разговоре просто нет смысла, я все услышала. Это бесполезно.

— Стеша. — папа шипит мое имя, но я не узнаю в нем своего отца, будто другой человек. — Я выберусь и…

— Заглохни!

Кон обрывает отца не дав ему договорить. Словно почувствовал угрозу в его тоне направленную на меня и тут же среагировал.

Подхожу ближе к старому, хватаюсь за ткань его брюк обхватывая ремень на поясе и мужчина тут же прижимает меня к себе сильнее.

— Выйдешь или в мешке вынесут. Я лично голосую за второй вариант, но решать не мне.

Давлат опускает на меня взгляд. Я хмурюсь. Что это значит? На отца еще кто то охотится? Карие глаза впиваются в душу. Острые, уверенные, родные. Кон будто ждет от меня чего то.

— Что? — говорю почти шепотом, тихо, даже не уверена, что произнесла это вслух.

— Слово за тобой Медовая. Что будем с ним делать?

Глава 52

Я? Я должна решить?

У меня есть право голоса? Это что то новенькое.

Но больше поражает сам факт того, что мне нужно взять ответственность за отца. За его дальнейшую жизнь. Это как то неправильно. Обычно родители пекутся о детях. И уж никак не дети решают судьбу отцов.

Первая мысль — бежать. Глупо, по детски, но рядом с Коном я могу себе позволить слабость.

Трушу? Да, твою мать, мне страшно!

Страшно сделать что то непоправимое. То о чем потом буду жалеть.

Давлат не осудит — я это знаю. Только самые суровые судьи мы сами для себя. Хочу решать какое платье надеть, какой фильм выбрать на вечер и какой десерт съесть в кафе. Это я могу. Такие решения по мне. Такое мне под силу. Но это… Господи!

В горле пересохло. Язык словно прилип к зубам.

А подсказки есть? Пятьдесят на пятьдесят? Звонок другу? Хоть что нибудь, что могло бы облегчить момент? Нет, конечно нет.

Бросаю взгляд на отца. На его лице самодовольная улыбка от которой нервоз растекается под кожей. Выражение лица такое словно он только что избавился от всех своих проблем. Уверен, что я выберу его, вытащу отсюда, спасу? Конечно уверен, я же его дочь.

— Ну вот, я же говорю, что выйду, правда дочка?

Голос отца смягчается, даже взгляд становится почти ласковым. Кажется меня тошнит. Органы внутри сворачиваются в болезненном спазме. Он понимает, что я его счастливый билетик. Уж не знаю на сколько счастливый, но билетик я ему оформлю! На автобус.

— Правда.

Кажется мои эмоции потухли. И голос тоже потух. Ничего кроме неожиданно нахлынувшей уверенности. Бумеранг возвращается ведь, всегда.

Рука Давлата резко сжимается на моей талии, словно в немом протесте, но ничего не говорит. Потому что выбор за мной. Улыбка отца становится шире.

— Ты выйдешь. На ближайшем вокзале. Сядешь в автобус и уедешь.

Тихая слеза стекает по щеке по мере того как улыбка сползает с лица отца. Спиной чувствую как Давлат выдыхает. Словно доволен, будто я могла притащить папу в его дом.

А что, это было бы даже забавно. Пусть все Савины побудут заложниками в подвале его дома. Горько усмехаюсь этой мысли. Потому что идея ужасная. Кон скорее вырежет себе вены чтобы ими придушить моего отца, чем впустит его в свой дом. Мда, теплых семейных вечеров нам не видать.

— Я тебя заберу. Мы начнем все сначала. — папа говорит немного нервно, но не жестко, глаза бегают словно уже придумывает план на будущее.

— Хер кто ее тебе отдаст.

Кон рычит каждую букву, кажется готов в следующую секунду перегрызть горло моему отцу. И я вижу что он еле сдерживается. Кулаки сжаты так что кожа с силой натягивается на костяшках. На шее все жилы стянуло от напряжения, венка на лбу пульсирует, будто отсчитывает секунды до взрыва.

— Пап, — говорю почти радостно, беру старого за руку, показательно, демонстративно, не прячась. — яуженачала все с начала. И тебе стоит попытаться.

Разворачиваюсь. На лице Давлата буквально сияет улыбка. Такая теплая и дающая понимание — я все сделала правильно.

Мы выходим из помещения. Кон закрывает за нами дверь и последнее что я успеваю увидеть — отца сидящего за столом с опущенной головой. Сердце сжимается, но о решении не жалею. Надеюсь он справится и действительно заживет обычной жизнью.

Шумно выдыхаю, когда дверь закрывается с громким щелчком. Прикрываю глаза. Мне нужен день в СПА что бы вытравить весь этот стресс. Медленно открываю глаза и почти взвизгиваю от неожиданности, потому что Давлат резко прижимает меня к стене. Его губы моментально находят мои.

Совсем не нежно. Дико, глубоко, с наслаждением. Мужчина втягивает мою нижнюю губу, посасывает ее, проводит языком. Касаюсь его плеч. Чертовски широких, жестких словно гранит.

— Ты ее сейчас сожрешь.

Отрываю поплывший взгляд от Кона. Влас стоит в паре шагов от нас. Боже, румянец заливает щеки. Давлат словно видит меня насквозь, улыбается, касается пальцами моей щеки, будто пытаясь разогнать краску с нее.

— Смотри как бы тебя твоя не сожрала. — старый отвечает усмехаясь, обвивает руками мою талию, прижимает сильнее.

— Какая моя? Хуйню не неси.

Влас отмахивается, но в глазах старого уже пляшут озорные огоньки. Улыбается так широко, что я не могу глаз отвести от проклятых ямочек. Так хочется их коснуться.

— Ты мне между прочим только что обломал обещанный трах у стены. — Кон подмигивает мне, а я готова сквозь землю провалиться, вот же ж!

— Акстись! Я такого даже в усмерть бухим не мог тебе пообещать.

Оба мужчины начинают ржать пока я с ума схожу от их шуточек. Ну какие же они… Черт!

За всеми этими перепалками ловлю себя на мысли, что больше не испытываю особого страха в присутствии Власа. Нет, он конечно выглядит все так же внушительно, но не угрожающе.

— Медовая, иди к машине, я скоро буду.

Кон шепчет мне в ухо, задевая дыханием пряди волос. И мне не хочется отрываться от тепла его тела. Но идея выйти отсюда побыстрее мне нравится. Слава богу. Хочу уехать отсюда. Давлат остается с Власом, видимо обсуждают какие то дела или может вопрос по отцу. Мне уже не важно. Я просто хочу домой. День выдался изнурительный.

Глава 53. Кон

Подхожу к тачке, Медовая уже сидит внутри. Глаза напряженные и уставшие. Ребята Власа отвезут Савина как и сказала бешеная, на вокзал. Может быть даже на тот же где он ее когда то оставил. Это не месть. Но справедливость, шанс для него.

Я конечно даже не рассчитывал, что Медовая с удовольствием позволит мне закопать этого уебка под какой нибудь березой в ближайшем лесу. Но и не горел желанием, что бы он оставался поблизости. Нахер.

Когда Стеша выдала свой вердикт я реально выдохнул и даже удивился ее сообразительности. Хотя чего это я, она всегда была с ебанцой. Моя девочка. Итог меня устраивает. Еще

Хотелось вжать Медовую лопатками в стену, так чтобы не отвертелась и войти в нее медленно, смакуя каждый ее вдох. И то что за стеной сидит ее папаша только добавляло какого то изощренного кайфа.

Сука, член изнывает от желания, натягивает ширику так что думать ни о чем больше не могу.

Провожу ладонью по волосам, выдыхаю. Надо просто доехать до дома.

Смотрю на Медовую. Желтые глаза кажется стали чуть ярче, еле заметная улыбка, волосы растрепались по плечам. Блять, красивая.

— Что теперь? — спрашивает с полной самоотдачей, доверием и меня очередной раз это торкает.

— Теперь? — делаю задумчивое лицо, постукиваю пальцами по рулю. — Давай подумаем. — завожу машину, мотор тихо рычит будто предвещает целую жизнь с кайфом возле этой сумасшедшей. — Дуб — есть. — киваю сам себе. — Теперь бар.

— Мы едем в бар? — девчонка бровь приподнимает, от удивления даже немного вперед подается.

— Нет, Медовая, — усмехаюсь, выруливаю на дорогу. — мы едем домой. Будем много трахаться. Бар в перспективе.

Девчонка краснет, игриво толкает меня в плечо. И я кайфую. Сука, как же мне ахуенно. Наконец то можно реально выдохнуть и немного расслабиться.

— А что с котом? — спрашивает с вызовом в глазах. Блять.

— Хомяк на участке вместо кота устоит? — ну нахер, никаких пушистых, блохастых в моем доме не будет.

— Конечно нет! Это же совсем другое.

— Такой же комок шерсти только поменьше, какая разница? — какого хера мы вообще это обсуждаем? Мой дом — мои правила. Вот только выражение лица у Медовой такое что я невольно морщусь, словно я согласился и сам не заметил когда.

— Значит все дело в шерсти? У тебя что, аллергия?

Опа. Врать нехорошо, да. Но как будто бешеная сама мне вариантик для отмазки подкинула. Изо всех сил выжимаю на лице что то вроде сожаления. Киваю со всей серьезностью.

— Верно, аллергия, шерсть под запретом.

— Хорошо.

“Хорошо”? Что то мне кажется нихуя не хорошо судя по ее улыбке.

Блять, она опять что то задумала. Я это всеми фибрами чувствую. Но нихера спросить не успеваю, она будто специально ногу на ногу закидывает, бедра оголяет, с мысли меня уводит. И надо сказать ее план работает.

Касаюсь мягкой кожи, веду пальцами и залипаю на том как мурашками покрывается, словно я в первый раз ее касаюсь. Сводит бедра чуть сильнее я инстинктивно давлю на газ.

Медовая резко в кресло вжимается на скорости, ахает и тут же расслабляется когда я смотрю на нее. Смотрю и ищу признаки начинающейся панической атаки и нихуя не нахожу. Доверяет.

Тепло словно жидкой карамелью обволакивает внутренности. И все что я сейчас хочу это поскорее завалиться с девчонкой в спальню и узнать какого цвета на ней ее невинные хлопковые трусы.

Сука, хоть бы красные.

Челюсть сводит оскоминой, рот наполняется слюной как только подумаю об этом. Как школьник, блять. Головой веду всерьез оглядывая дорогу на наличие укромного места, до дома не дотяну и натяну Медовую тут.

Телефон вибрирует в кармане. Смс от Стаса.

“С водилой решил”.

Ахуенно, жизнь налаживается. Проблемы решаются, солнце светит ярче, бешеная рядом, медовые нотки возбуждают рецепторы.

И я вот на какой мысли себя ловлю: счастлив.

Блять, раньше счастье было в ощущении власти, контроля, возможностей. Все так и осталось. Люблю искать лазейки, выкручиваться из ситуаций, находить нужные связи и людей. Эта моя основа. Моя жизнь. Но сейчас словно на другой уровень перешел, который раньше был заблокирован и скрыт. А теперь бах! Разорвался хлопушкой у меня над головой и падает дразнящими конфети прямо на подкорку.

Потому что она — моя. И самое удивительное и пиздатое моя не по принуждению. Не потому что так “надо”. Потому что сама хочет. Это читается в каждом взгляде, жесте, вдохе. Я даже чувствую себя каким то ебланом потому что подмечаю всю эту ванильную херь. Но какая кому разница, если это приносит такой кайф.

— Как зовут ту девушку? — голос Медовой такой близкий и расслабленный, что я не сразу вникаю в суть вопроса. Было бы пизже если бы она этим тоном сказала что то вроде “расстегни ширинку” или “трахни меня”. Блять, да, это было бы ахуительно.

— Какую девушку? — немного напрягаюсь, но тут же усмехаюсь. — Я трахаю только тебя.

— Старый, ты опять свои таблетки принять забыл? — старается выглядеть серьезно, но улыбка выдает ее с потрохами. — Ту, которая с бомбой помогла.

Ах, да. Та девка.

Пока с Власом проспиртовывались готовясь к “переговорам” успели затронуть животрепещущую тему. Сука, смеюсь. Потому что то как рьяно друг с пеной у рта доказывал мне что она “никто” лишь подтверждает обратное. Мужик поплыл. Как девственница на дискотеке.

А самое интересное, что эту девчонку все знают в узких кругах. Знают как труп. А она ничего так, бодрячком для умершей. Усмехаюсь.

— Тебе зачем? Ревнуешь? — самодовольная улыбка растекается по моему лицу как расплавленный воск. Мне заходит то как Медовая реагирует. Губы поджимает, глаза прищуривает.

— А ей разве нравятся престарелые? Охотится за сберкнижками?

Бля, ржу в голос. Ну это пиздец.

Кажется от моего смеха сейчас лобовое рассыпется. Медовая — сама невозмутимость. Голова вздернута, руки на груди сложила. Кажется вот вот вцепится в меня как взбешенная кошка.

— Я не ебу какие у нее наклонности. — бешеная выдыхает, пока мои пальцы кружат по ее колену. Знаю что ее подобное успокаивает. И сам себя почти одергиваю. Потому что не хочу ее успокаивать. Хочу жрать ее эмоции как дети шоколад. Много, грязно, с упоением.

— Просто хочу знать. — плечами пожимает и сама не понимает как возбуждающе невинно это выглядит.

— Что мне будет за эту информацию? — скашиваю на бешеную взгляд, ну, блять, не могу удержаться развести ее на что нибудь оргазмичное.

— Стакан воды и таблетка от давления.

Фыркает, к окну отворачивается, будто это мне от нее что то нужно, а не она выпытывает из меня инфу. Сука, смех продирает. Ладно, похер. Сдаюсь. Ей готов подыгрывать вечность.

— Ее зовут Северина. Утолил твой интерес? — Медовая оборачивается на меня. И я растворяюсь в зыбучих песках желтых глаз. Они будто греют, как тепловые лампы.

— Красивое имя. Необычное.

Девчонка теряет свой пыл, успокаивается и походу совсем не врубается, что самое необычное сейчас это то сколько времени уже мой изнывающий член не может успокоиться. Хотя, к этому я уже привык. На Медову реакция организма как по указке. Срабатывает на ура.

Глава 54

Два месяца спустя.

Выхожу из бара. Моего бара.

Прикиньте, Давлат мне реально бар подарил. Причем тот самый в котором мы познакомились. Умеет же старый быть романтичным.

Конечно управленец из меня пока так себе. Мне еще учиться и учиться. Поэтому старый поставил на должность управляющего хорошего специалиста у которого я и перенимаю опыт.

День за днем вникаю, слушаю, запоминаю. А когда буду готова, возьму всю ответственность на себя.

Жить с Коном оказалось тем еще сопротивлением. Этот властный мужчина пытается контролировать все вокруг.

Приставил ко мне охранника под видом водителя. Но я то знаю, что он ему докладывает о каждом моем шаге. Где, когда, с кем. Абсолютно все. Сначала я протестовала, ругалась с ним, но все мои аргументы сыпались, когда понимала, что это его способ защитить меня. От всего вокруг. Он привык все держать под контролем. И я в общем то не против, учитывая, что нам пришлось пережить.

Но сегодня я задумала шалость и если честно немного переживаю. Только отступать не намерена. Неа, ни шагу назад.

Больших трудов мне стоило уговорить старого не посылать сегодня за мной машину. Сказала, что задержусь на работе. А сама еду за котенком.

Боже, даже представить страшно как Давлат отреагирует. Щеки заливает краска волнения.

Но я все предусмотрела. Ага. Шерсть под запретом — это я помню. Поэтому нашла породистого котенка — сфинкса, без шерсти.

Господи, какой он милый я не могу. Заводчик присылал мне несколько фото и я окончательно в него влюбилась. Из всего помета остался лишь один мальчик. Хотя я больше хотела девочку. Но мое сердце екнуло и я не смогла отказаться от него.

Долго крутила в голове имя той девушки примеряя его на котенка.

Пообещала же себе назвать кота в ее честь. Значит так тому и быть. Будет Север.

Как по мне кличка подходит этому голубоглазому котенку. Смеюсь про себя, потому что на реальном севере коту без шерсти пришлось бы несладко.

Сердце бьется в груди когда захожу в дом держа малыша за пазухой. Он такой мягкий и теплый, очень приятный на ощупь.

Уверена, Давлат его полюбит. Главное не дать ему его придушить в первые минуты.

Боже, я огребу за это по полной! Но что ни сделаешь ради мечты.

Тихо крадусь по гостинной филигранно обходя скрипучий паркет. Шагаю как по шахматной доске. Трясущимися руками опускаю Севера на диван.

— Можешь точить об него коготки, он мне все равно не нравится. — хихикаю поглаживая малыша по бархатной спине.

— Уже вернулась?

Вздрагиваю от неожиданности и развернувшись тут же попадаю в плен старого. Его руки моментально сжимаются вокруг моей талии. Сердце бьется о ребра от смеси удовольствия, от касаний и адреналина в предвкушении его реакции на нового жильца.

— Да, вернулась.

Говорю и сама слышу как слегка дрожит голос. Черт, я надеялась успеть как то подготовить Давлата. Хотя это наверное нужно было сделать чуть раньше. Старый замирает, вкрадчиво смотрит мне в глаза с прищуром. Поднимает бровь, усмехается.

— Так, Медовая. Я вижу, что ты какую то хрень задумала опять. Выкладывай.

Вот блин, и как он вечно меня раскусывает. Даже немного обидно. На секунду отвожу взгляд, скольжу руками по груди мужчины. Вдруг мои поглаживание на него тоже по действуют успокаивающе.

— Ну почему сразу “задумала”... Сделала. — глаза Давлата расширяются, под ладонью чувствую как его сердце слегка ускорило ритм. — И никакая это не “хрень”. - отодвигаюсь немного что бы открыть мужчине обзор на котенка. — Это Север.

— ЭТО КРЫСА!

Давлат поражен.

Если это можно так назвать. Да, удивила так удивила.

— Медовая, это нихера не смешно, убери это чудище с моего дивана сейчас же!

Старый смотрит на меня своим супер серьезным взглядом. Тем самым, которому нельзя противостоять. Сажусь рядом с котенком, успокаивающе провожу по рукой по его спине.

— Никакое это не чудище, посмотри какой он милый. И главное без шерсти. — пускаю в ход свой основной аргумент, который судя по всему плохо срабатывает.

— Это и пугает. Ты его из Чернобыля притащила? Он явно под радиацией.

Котенок очевидно не комфортно себя чувствует под убийственным взглядом старого. Жмется к моему бедру, встает, потягивается выгибая спину. Затем садится, поднимает голову и гордо смотрит прямо на Далата, словно дает понять что он точно теперь тут будет жить.

Мужчина глубоко вдыхает. Сжимает пальцами переносицу и пару секунд молчит играя желваками.

— Твою мать….

Это ведь хороший знак, да? Вроде все прошло не плохо. Я немного выдыхаю.

Старый вдруг достает телефон, что то там набирает быстро печатая. И мой мобильник жужжит в сумочке. Достаю и вижу что мужчина отправил круглую сумму мне на счет.

— Что это? — непонимающе смотрю на Давлата пока у того медленно появляется хищный оскал.

— Купи ему шубу. В этом доме голой хочу видеть только тебя.

Я расплываюсь в улыбке. Слава богу. В порыве благодарности бросаюсь на старого, обнимаю, целую в щеку. Я так рада, что не описать словами. У меня есть кот. Официально. Офигеть!

— Ты со мной не расплатишься за этот косяк. — старый пытается выглядеть серьезно, но сверкающие глаза выдают его с потрохами.

— Согласна на все. — четко выговариваю каждое слово без раздумий, потому что и правда согласна. Глаза мужчины отчего то темнеют и появляется дьявольский прищур который проникает в самую душу.

— А вот эту фразу прибереги для вечера. — я киваю как заведенная уже представляя как он на мне будет отыгрываться и пульсация внизу живота нарастает с каждой секундой. — Кое куда съездим.

Неожиданно. Я вообще то думала мы закроемся в спальне. Но намек на романтическое свидание меня будоражит. И я жду вечера коротая время заботой о Севере.

Глава 55. Эпилог. Кон

Медовая вся светится на пассажирском сидении пока я везу нас в нужное место.

Блять, до сих пор не понимаю как я так быстро сломался и согласился на это лысое нечто. Усмехаюсь сам себе. Просто ебануться.

Такое только ей в голову могло прийти. И я подыграл, как всегда. Знал же что она не выбросит это из головы и рано или поздно ебучая идея закрадется в ее мозг. Хотя, думаю она в тот же момент уже все придумала, усмехаюсь.

— Скажешь куда мы едем?

Звонкий голос растекается по салону. Бросаю на Медовую взгляд. Волосы аккуратно лежат ровными волнами, желтые глаза сверкают предвкушением и какой то детской радостью, пухлые губы слегка приоткрыты.

Красивая.

Моя.

Но пока не

— Увидишь.

Поддерживаю интригу. Хочу по полной впитать ее эмоции.

Сначала думал “нехер заморачиваться, поставлю перед фактом и все”. Но я ж, сука, романтик с недавних пор. Хочу чтобы она запомнила. Хочу видеть ее реакцию и все запечатлеть на внутренний жесткий диск, под корку.

Но внутри какое то неприятное гудение. Будто я трясусь изнутри и отчаянно пытаюсь игнорировать это ощущение.

Не предчувствие — волнение. Легкое. Да, такое, сука, легкое что по телу ток.

Раньше я о такое херне даже не задумывался, а теперь собственными руками вытворяю. Ахуеть.

Подъезжаем к зданию банка. Бешеная озирается, немного хмурится, когда понимает что мы приехали. Это один из самых надежных банков. Тут я храню почти все: компроматы по работе, немного денег, документы. Но в одной из ячеек лежит что то важное.

Почти год назад я закрыл там свою душу. И ни разу за все время не открывал больше ячейку.

Потому что казалось там — боль, адская. Клочек бумаги, который рвал мое сердце. Так же как мои руки неоднократно сминали эту бумажку в порыве ярости. Но выбросить не смог и просто оставит тут, под семью замками.

А недавно я поразительно легко открыл этот гребаный ящик пандоры, который раньше казался моим личным склепом. И положил туда кое что еще. Дающее надежду на что то прекрасное. Надежду на то что Медовая целиком и полностью моя. Будет моей.

Входим в здание, сотрудник банка тут же подбегает к нам с дежурной улыбкой, заискивающим выражением лица и еле заметной дрожью. Так всегда, когда вип клиент посещает свои ячейки.

Медовая идет крепко сжимая мою руку. Без особого интереса рассматривает коридоры по которым нас ведет работник, немного разочарованно вздыхает.

Рассчитывала на ресторан и оркестр? Усмехаюсь, нахер эти шаблоны.

Какого хуя мое сердце забилось как новенький мотор на гоночном болиде? Вспоминаю каких моральных трудов мне стоило в первый раз пригласить бешеную на свидание. А сейчас так и вообще в обморок ебнусь. Сам себе поражаюсь. Веду переговоры с опасными людьми с завидным хладнокровием, а сейчас потрясывает от волнения.

Дожил блять. Походу старею.

Сохраняю внешнее спокойствие, когда сотрудник банка закрывает за собой дверь оставив нас одних в комнате с ячейками. Тут все конфиденциально. Никаких камер и лишних глаз. Кто и что тут хранит одному богу известно.

— Нам нужно что то забрать? — Медовая смотрит вокруг, спокойная, расслабленная, а меня внутри колбасит будто я закинулся чем то мощным.

— Да, ячейка двадцать три.

Ключ ей протягиваю с большим трудом сдерживая дрожь в руке. Медовая удивленно смотрит на меня, немного плечами пожимает, осторожно берет ключ. У меня дыхание перехватывает, когда она прокручивает замок и дверца ячейки с щелчком открывается.

Девчонка оборачивается на меня словно спрашивает можно ли ей туда заглянуть. Я просто киваю. На слова нет сил.

Твою мать, соберись уже, она не откажет!

Сам себя успокаиваю. Один хер я ее не отпущу не зависимо от ответа. Но по самолюбию долбанет знатно. Этот факт меня забавляет. Потому что я уверен в себе на миллион процентов, но Медовая вечно делает дыры в моей психике.

Бешеная открывает дверцу на уровне глаз и замирает. Вижу как глаза у нее расширились, дыхание совсем остановилось. Тишина вокруг начинает затягиваться удавкой на шее.

Подхожу сзади, приобнимаю за талию, сам к ней прижимаюсь. Хочу быть рядом, максимально.

Перед глазами в ячейке стоит листок с надписью “Старый, люблю тебя.”.

Та самая записка, которую она оставила мне тогда, перед тем как пропала. Кажется миллион лет назад.

Сначала я воспринял ее как издевку, херовый розыгрыш. Казалось Медовая зло пошутила надо мной. Комкал листок в руках каждый день упиваясь виски по вечерам, пару раз выбрасывал, но каждый раз доставал. И ненавидел себя за эту слабость. А теперь рад, что сохранил.

Медовая трясущимися руками аккуратно берет потрепанную записку. Кажется она вот вот рассыпется в ее руках. Молча смотрит, проводит пальцем по буквам, словно пишет по новой. И кажется все еще не замечает оставшуюся в ячейке бархатную коробочку на которую опиралась записка.

— Я совсем забыла про нее… — голос тихий, будто после суток рыданий и это болезненно сжимает сердце, но я понимаю ее эмоции, полностью.

Не знаю сколько мы так стоим мысленно погруженные в воспоминания. Все, хорош, пора вернуться к главному. Веду плечом, пытаясь скинуть напряжение прошлого. Прочищаю горло слегка откашлявшись.

— Ты не все достала.

Медовая кажется даже не услышала меня все еще изучая свой почерк. Хватит. Выхватываю бумажку из ее рук, аккуратно складываю и убираю во внутренний карман пиджака. Медовая дергается от этого жеста, словно только что вынырнула из того времени.

Взгляд на меня бросает. Желтые глаза заволокло влагой, но она улыбается. И это меня успокаивает. Снова киваю ей на ячейку. Бешеная смотрит, и кажется еще не понимает что видит.

Смело берет коробочку и только когда вытаскивает ее на свет до Медовой вроде бы доходит.

Оборачивается ко мне с широко раскрытыми глазами. Такими же широкими как моя улыбка. Весь мандраж ушел, уступив место яркому предвкушению.

— Откроешь?

Смотрю на нее приподняв бровь и кайфую. От того как румянец проступает на ее щеках, как кожа покрывается мурашками когда проводит пальцем по бархатной ткани. Убираю прядь волос ей за ухо, обожаю то как она на меня смотрит после такого невинного жеста.

— А ты на колено встанешь?

Говорит уверенно, слегка насмешливо и я смеяться начинаю. Голову запрокидываю от невозможности сдержать эти эмоции. Сука. Вот она умеет конечно сражать наповал. Вообще то я готовился к радостным воплям и слезам счастья. А не к принудительным требованиям полировать пол коленями. Ржу, просто не могу остановиться.

— Если попросишь.

— Вообще то это вроде как ты должен меня о чем то спросить.

Игриво бровь выгибает, улыбается.

Блять, выкручивает мои и без того расшатанные нервы.

Все еще держит коробочку перед собой как что то невероятно ценное, важное, дорогое. Киваю на ее слова. Да, должен спросить.

Выдыхаю, аккуратно нажимаю на кнопку сбоку и крышка коробочки открывается. Пока Медовая раскрыв рот смотрит на кольцо подсвечиваемое мягким светом внутри коробки я достаю второй ключ. Открываю нижнюю ячейку, достаю цветы. Герберы. Ее любимые. Я запомнил.

Медовая от неожиданности отшатывается назад и врезается спиной в ячейки с глухим звуком.

— Стеша, — смотрю в ее шокированные глаза ожидающие каких то романтических слов, но у меня ни единой ебанной идеи в

Креатива ноль. Но уж, блять, как смог.

Медовая прищуривается вглядываясь в мои глаза, отталкивается от ячеек, уверенно стоит на ногах.

— Это не вопрос. Ты не спросил! — говорит с напором и я чувствую словно меня загнали в угол. Она опять это делает, выкручивает все так как ей хочется. Усмехаюсь, конечно не спросил. Потому что это конкретное утверждение. Что тут вообще, мать твою, спрашивать?

— Ты ведь знаешь, что я могу добиться твоего ответа не задавая вопрос? — ухмыляюсь, шаг в ее сторону делаю. Медовая вопросительно бровь поднимает. — Как тогда, на кухонном столе.

У меня мелькает плотоядная улыбка, когда бросаю взгляд на небольшой стол в углу комнаты. Медовая сглатывает проследив мои движения. Уже начинает отрицательно качать головой, когда я резко хватаю ее и усаживаю на этот стол явно предназначенный для небольших сумок.

— Прекрати, мы же в банке! — взвизгивает слегка толкая меня в плечо.

Поддаюсь, с трудом отрываю от нее руки. Выхватываю из ее пальцев кольцо. Белое золото с крупным камнем посередине. Тонкое, нежное, чувственное. Медовой подходит.

Девчонка кажется не дышит когда я надеваю его на ее палец. Фух, село как влитое.

Сглатываю, подхватываю ее бедра, резко на себя дергаю. Впечатываю ее в пульсирующий член. Сука, кому нужны все эти предложения когда можно сразу к делу перейти? Я не врубаюсь.

Касаюсь губами ее виска. Бешеная уже вся дрожит, цепляется за мою рубашку, сама ногами меня крепче обхватывает.

— Ты будешь моей женой. — шепчу, Медовая лихорадочно ртом воздух хватает, глаза прикрывает, чистый кайф.

Не отвечает, только мычит что то невнятное, протестующее. Нихера, так не пойдет. Скольжу ладонью по внутренней сторон бедра, сразу под юбку.

Медовая всхлипывает, бормочет про какое то “нельзя”, мне вся “льзя”, никаких “не”. Без вариантов.

— Скажи “да”.

Отодвигаю намокшие трусики. Член отчаянно дергается, напоминает что именно он должен быть там. Медовая дергается, ерзает бедрами по столу, точно мокрое пятно оставит.

— Кон, так нельзя, ты не спросил. — говорит еле слышно, дышит глубоко, взгляд поплыл. — Это шантаж.

Усмехаюсь, ясен хер шантаж. Приятный такой, влажный, с яркой концовкой. Веду языком по ее нижней губе, пальцами собираю смазку между складок. Медовая сама за поцелуем тянется. Ловлю себя на мысли, что кольцо уже на пальце, дело сделано. Осталась формальность в виде ее “да”. И я ее получу.

Пальцы легко скользят внутрь, девчонка вся выгибается, стенки пульсируют внутри. Блять, это никогда не надоест.

Начинаю двигаться в ней, сначала медленно, так что бы она реальность потеряла. Чуть сильнее когда стенки вокруг начинают сжиматься.

Еще немного девочка моя.

— Не скажешь “согласна” и я остановлюсь. — ее глаза вспыхивают раздражением и я улыбаюсь.

Не откажет. Не откажет. Не откажет.

— Три... - веду обратный отсчет, Медовая губу прикусывает, морщится, словно пытается сосредоточиться на ощущениях, что бы кончить раньше чем я досчитаю.

— Два…

Стонет протяжно, отчего мне вот вот крышу сорвет окончательно, во рту пересохло и больше всего хочется впиться ей в губы. Но нет, нельзя. Она должна сказать. Блять, медовая, сдавайся уже.

— Да! — выкрикивает резко, словив оргазм. Я сам сейчас не кончил, но по эмоциям почти то же самое испытываю. “Да” блять! — Но с одним условием.

Нихера себе.

К такому я был не готов.

Опять что то задумала. Сука, ноль злости. Только интерес, азарт, предвкушение. Улыбаюсь как придурок, потому что на любые условия согласен.

Медовая спрыгивает со стола, прижимает ладошки к красным щекам. Глаза блестят, волосы уже не так идеально лежат, но для меня все равно идеально.

— Что за условие? — бровь выгибаю, пытаюсь член утихомирить якобы поправляя ремень.

— Почему “Кон”?

Букет со стола берет, лицом в него ныряет, вдыхает аромат с искренней улыбкой до ушей. Какого хуя я так цветам противился если она такой кайф от них ловит? Надо дарить чаще. Фиксирую эту мысль в голове.

— В детдоме часто в азартные игры играли. — начинаю говорить удивительно легко, раскрываю карты, потому что ей хочется рассказать. — А я не проигрываю. Никогда.

Усмехаюсь, глядя на то как внимательно она меня слушает. Словно тайные законы вселенной ей выкладываю. А не пресловутый факт из детства.

— Каждый кон был за мной. Так и прицепилось. Когда уже подростками стали, я начал на этом деньги делать тайком от воспитателей. И все знали — что бы срубить бабла надо идти к Кону.

Медовая брови поднимает, уставилась на меня как баран на новые ворота.

— И все? — спрашивает словно разочаровавшись ответом, ржу притягивая ее к себе.

— Медовая, не во всем в этой жизни есть тайный, глубокий смысл.

Бешеная посмеивается, обнимает положив голову мне на грудь.

Да, не во всем есть смысл в этой жизни, но в ней, в этой сумасшедшей, уж точно есть.

Глава 56. Эпилог. Стеша

Несколько месяцев прошло как мы отгуляли свадьбу. Я всегда хотела пышное торжество с кучей гостей, чтобы пир на весь мир. Но так уж вышло, что с моей стороны была только Кира, и то со своим мужем — другом Давлата. И когда я рассказывала старому какую концепцию свадьбы задумала он просто кивал, соглашался абсолютно на все и стягивал с меня кофточку.

Ну совсем не серьезно отнесся к такому важному событию!

А я между прочим все до минуты продумала. И в конце концов получилось очень атмосферно. Камерно, уютно, тепло. Я была самой счастливой, не считая минутной горечи от того, что со мной нет моих родных.

Папа обжился в новом маленьком городке. Давлат за ним следит издалека, периодически с огромным нежеланием и кривым лицом рассказывает мне о каких то новостях если они есть.

Знаю что папа теперь работает учителем химии в обычной школе и живет один. Сердце сжимается при мысли об этом, но впустить его в свою жизнь я не готова. По крайней мере не сейчас, когда все так стабильно хорошо складывается. Может когда нибудь я решусь, но не в ближайшее время точно.

Как сейчас помню момент когда Стас вручал свадебный подарок. Это было феерично.

—Вот. — Стас ставит на лужайку огромную коробку, которую еле допер. — Это подарок новоиспеченной ячейке общества. Пользуйтесь наздоровье.

— Надеюсь там не бомба? — Давлат скептически бровь поднимает, оценивающе оглядывает коробку засунув руки в карманы брюк.

— Ну… — Стас чешет затылок так же глядя на коробку словно в первый раз ее видит. — Это смотря с какой стороны посмотреть.

Все вокруг

Я обожаю подарки! А тут еще и целая коробка размером со стиральную машинку. Интересно так, что сил нет.

— Давайте уже откроем!

Я радостно подбегаю к коробке и уже почти касаюсь крышки кончиками пальцев как вдруг старый резко перехватывает меня, аккуратно ставит за себя придерживая рукой. Будто прикрывает от чего то. Все еще защищает от всего вокруг закрывая собой.

— Сам открывай. — тычет пальцем на коробку. — У нас еще брачная ночь впереди, нельзя пострадать. — усмехается из-за того как Стас скривившись фыркает на его слова.

Я прижимаюсь к спине Давлата в легком свадебном платье, обвиваю торс, который пропитывает меня теплом даже сквозь шелковую рубашку, выглядываю сбоку.

Стас с широкой улыбкой машет рукой чтобы все отошли подальше и это если честно заставило немного занервничать. Но мой интерес был сильнее.

Стас поднимает крышку, стенки коробки откидываются наружу во все четыре стороны и мы видим улей. УЛЕЙ! С живыми пчелами!

— Чтоб у твоего Винни Пуха всегда было чем перекусить.

После секундной тишины все начали смеяться буквально задыхаясь. Это конечно было сильно. Даже очень.

Правда восторг быстро сошел на нет, после того как несколько пчел ужалили маленького Гришу сына Киры и Гидеон бросался смертельными угрозами во все стороны, особо уделяя внимание Стасу.

Улей убрали за дом, на другую сторону, от нас подальше и приятная атмосфера вновь затопила всех присутствующих.

Как и сейчас, в гостях у друзей.

— Я хотела у тебя кое что спросить. — голос Киры непривычно тихий с ноткой волнения. Поднимаю на нее глаза, киваю побуждая продолжить. — Не согласишься ли ты стать крестной для Гриши?

У меня чай носом пошел! Боже! Конечно да! Бросаюсь подруге на шею с крепкими объятиями.

— Соглашусь, конечно соглашусь! Оххх, сколькому я его научу на правах крестной мамы, но правда ни одного приличного урока в голову не лезет.

Кира смеется вместе со мной подхватывает поднос с чаем и мы идем в гостинную к мужчинам.

Ого, а у них тут прямо сквозит от напряжения. Давлат и Гидеон сидят в креслах друг напротив друга и буравят друг друга тяжелыми взглядами.

— Ебал я такую вероятность! Нет и все! — Давлат рявкает не моргая.

— Я знаешь ли тоже не в восторге бы был от такого родственничка. Нахуй мне такое семейное древо!

— Что происходит?! — Кира встает как рефери между двумя бойцами, но смотрит на Клима, который сидит в стороне и тихо ржет с того что происходит.

— Да я этим двум придуркам чисто гипотетическую ситуацию накинул, а они что то завелись. — Клим вытирает слезы проступившие от смеха, разводит руками в воздухе, пытается отдышаться. — Я просто подумал, если у Кона родится дочь, то в будущем ваши дети могли бы пожениться.

Кажется в воздухе что то щелкнуло.

Надеюсь тут ни у кого нет пистолета.

Кон с Гидом уже покраснели от перенапряжения, вот вот сорвутся. А у старого между прочим и без того сейчас нервы ни к черту, он по любому моему чиху дергается словно чека от гранаты. Все потому что я на пятом месяце беременности. Кладу руки на чуть выпирающий живот.

Поглаживаю малыша и тот отзывается легкими толчками.

Мои трепетные грезы разрывает жуткий скрип по дереву. Два быка сорвались и уже вцепились друг в друга мертвой хваткой!

Боже, у меня сейчас начнется паника. Клим продолжает ржать наблюдая спектакль, Кира пытается вразумить Гида, а я знаю сто процентный вариант как остановить все это.

Пару секунд обдумываю, потому что хотела рассказать как то красиво, Давлату наедине. Но чую, если сейчас не скажу, они шеи друг другу посворачивают. Эх, накрылась романтика.

— Это мальчик!

Выкрикиваю со своего места так и не осмелившись подойти ближе. Мужчины так и замирают держа друг друга за грудки.

Клим хмыкает на фоне, словно только что развалилась его фантазия. Кира улыбается во все щеки и кажется говорит какие то поздравления, но я не слышу. Потому что Давлат смотрит на меня прищуренными глазами сквозь пучину карих омутов.

Гид опускает руки, а старый походу завис и я начинаю нервничать. Он расстроен? Разочарован? Что это за эмоция я не разберу. Боже, дай сил не свалиться в обморок!

— Кон, слышь. — Гид говорит спокойно, размеренно. — Я конечно шарю что ты ко мне особо нежные чувства испытываешь, но кажется обжиматься тебе сейчас не со мной надо.

— Да пошел ты.

Давлат толкает Гида в грудь, словно сам отталкивается от него. Дает себе импульс для того чтобы начать двигаться в мою сторону. Я какого то черта почти успеваю словить паническую атаку пока старый идет ко мне пугающе медленно. Уже обдумываю план побега.

Ладно, спокойно. Вообще то этот старый псих — мой муж. Бежать некуда.

Давлат обхватывает мое лицо ладонями, нежно поглаживая большими пальцами щеки. В глазах растерянность и совершенно несвойственная ему нежность, которая заставляет меня наконец то нормально вдохнуть.

— Скажи еще раз. — голос тихий, вибрирующий, теплый.

— Мальчик.

Повторяю шепотом потому что уже тону в тепле рук, блеске глаз и собственном счастье. Губы старого растягиваются в улыбке. Такую улыбку на его лице я видела только в брачную ночь. После того как мужчина полностью выдохся, когда несколько раз подряд делом доказывал кому я теперь принадлежу.

Кладу руки на его грудь и чувствую как бешено бьется его сердце, будто вот вот выпрыгнет из груди. Губы мужчины находят мои. Сжимает, медленно проталкивая язык с привкусом кальвадоса. Голова кружится.

— Сын. — шепчет чуть оторвавшись. Сгребает меня в объятья, а затем резко разворачивается. — Слышали?! У меня сын! Хер вам, а не невеста! Сами нам теперь подружку рожайте!

Все начинают смеяться. И я смеюсь сквозь слезы радости.

Боже. Кажется я действительно выиграла в этой игре на выживание.

И обрела то что по дороге казалось потеряла — семью.