КоммунАллочка

Глава 1. Опоздание

Виктория Арана

КоммунАллочка

Утро в моём доме всегда начиналось с одного из двух сценариев: громкие ссоры или религиозный телевизионный канал. И я совсем не против проповедей из розетки, потому что их включают не раньше девяти утра. Но вот ссоры… Ссоры могут начаться и посреди ночи. А могут и не заканчиваться с прошлого дня.

Однажды соседи орали с одиннадцати вечера до семи утра. Уж не знаю, как они не охрипли. Да и как не устали тоже не знаю. Самое удивительное, что возвращаясь с пар я увидела их дымящих вместе на площадке у лифтов. Выглядели братья так, будто не угрожали друг другу расправой буквально этим самым утром. В целом, обычно так всё и заканчивалось.

Сегодня мне повезло. Ровно в девять утра из розетки донеслось привычное хоровое пение. Повезло, потому что иначе бы я дрыхла дальше, благополучно проспав все пары. Так хотя бы пропущу только первую.

Я лениво потянулась, а потом слепо зашарила по дивану в поисках телефона. Пропажа быстро нашлась. Треснувшее стекло неприятно резануло палец.

– Ай, – прошипела я, хватая телефон, забывший меня разбудить.

Увидев причину долгого лежания на диване, засмеялась. Оказалось, поставила не будильник, а калькулятор. Видимо очень устала и торопилась лечь спать пораньше. Зато теперь чувствовала себя… всё равно невыспавшейся.

Весь последний месяц я безуспешно пыталась разобраться в расчётах. И ладно бы в коммуналке, но нет. Её считала за меня Света, за что я каждый месяц рассыпалась в благодарностях. Передо мной стояла более важная задача: учёт и анализ. Страшнючий предмет, угрожавший мне потенциальным неудом на экзамене.

Обычно позора удавалось избежать хитростью, но в этот раз Валентин Семёнович взялся за меня всерьёз. Он ходил вокруг парты во время проверочных работ, задавал дополнительные вопросы, к которым нельзя подготовиться заранее и всячески демонстрировал: так просто мы не расстанемся. Это раздражало, поэтому я жертвовала сном во имя победы над вредным преподавателем.

Сползла с дивана и поплелась в туалет, по пути кутаясь в махровый халат. Холодно. Из-за богатеев солнце плохо прогревало дом в течение дня, поэтому стандартного отопления не хватало. Дурацкие дорогущие дома, растянувшиеся вдоль линии горизонта напротив окон моей коммуналки. Хотя бы спасибо за бесплатное ночное освещение.

Крайне не хотелось никуда идти, но уже и так много пропустила. Целых три пары за два месяца! Непростительно. А ведь уставала я именно из-за того, что хотела получить высшее образование. Оно мне жизненно необходимо.

Плитка, уже год как собирающаяся отвалиться, привычно встретила меня опасным наклоном над зеркалом. Я бы и рада починить, но руки росли из одного места, а на мастера денег не было. Так что пришлось принять взрослое ответственное решение чистить зубы хотя бы в шаге от раковины, упершись спиной в холодную стену.

Мне повезло в двадцать лет иметь собственный угол, поэтому я старалась не жаловаться на жилищные условия. Подумаешь, плитка отваливается, нет полноценной кухни и собственной входной двери. Зато никто не выгонит и ничего не запретит.

По-хорошему, нужно сходить в душ на сторону Светы, но сил на это не нашлось. Как и желания. Сухой шампунь плохо освежил чёрные волосы, поэтому решила спрятать макушку под шапку. Хорошо, что осень. И что я девочка. Можно смело не снимать головной убор до самого вечера.

– Отрастить, что ли? – спросила я у своего отражения. Оно промолчало. Пришлось отдуваться самой и ответить: – Нет, тебе очень идёт каре!

Показав отражению язык, пошла ставить чайник. Есть нечего, поэтому нужно хотя бы залить в желудок горячего чая. За стенкой сначала забубнили, а потом заорали:

– Я сказала, ешь кашу!

В ответ послышалось хныканье. Серёжка снова отказывался от моей мечты – горячего завтрака, приготовленного не мной и не за мои деньги. Надеюсь, когда вырастет, пожалеет о совершённых ошибках и извинится за это перед мамой. Света продолжила орать что-то нечленораздельное, поэтому пришлось сбежать от неё в наушники.

Мы соседствовали в странном месте. В старом доме, построенном больше пятидесяти лет назад, у нас со Светой была одна квартира на двоих. Если учитывать Серёжку, то на троих. Давным-давно эта квартира досталась моей бабушке по наследству. Точнее, одна треть квартиры. Оставшиеся части принадлежали двум бабушкиным сёстрам. Договориться не получилось, поэтому те продали свои доли Светиным родителям, а моя бабушка решила оставить наследство для своей дочери, моей мамы.

Сложная схема. Но уж как есть. Так трёхкомнатная квартира превратилась в две: почти однокомнатную и полноценную двухкомнатную. Кухню поделили гипсокартоном. Мне досталась меньшая часть, где помещался только старый небольшой холодильник, две тумбы, ящики, микроволновка, чайник и складной стол с двумя табуретками. Плиты не было. Раковины тоже. Зато своё.

Свете повезло больше: на её территории было две полноценных комнаты, ванна, почти нормальная кухня с плитой и раковиной, а ещё выход на балкон. У меня он тоже был, но через окно на обрубке кухни. Сам балкон разделили перегородкой. Стекло в раме треснуло и могло выпасть в любой неподходящий момент. На моей части осталась детская шведская стенка и кресло.

С остальным повезло меньше. Соседи с моей стороны – дебоширы. В двушке ютились бабуля с дедулей и их дети: два великовозрастных лба, пристрастившихся к алкоголю. Они регулярно дрались и ссорились. Причём, не обязательно в своей квартире. Часто это происходило в общем коридоре или на площадке перед лифтом.

Хорошо, бабуля с дедулей сами вызывали полицию на разгорячившихся отпрысков. Их разнимали, иногда увозили на пару часов, потом всё возвращалось на круги своя. Бабуля пыталась наладить мир в семье, пока дедуля подкидывал дров в и без того ярко горящее пламя, обзывая сыновей последними словами. Из приятного – у них жил внезапно воспитанный кот, часто сбегавший в общий коридор ради спокойствия и относительной тишины.

В однокомнатной квартире, соседствующей со Светиными стенами, жила семья, состоящая из двух пенсионеров, их дочери-вдовы и её двух детей. Не представляю, как они уживались на такой маленькой территории. Дедушка пару лет назад стал инвалидом и теперь он плохо ходил и говорил. За эти годы его жена заметно сдала и теперь больше напоминала тень самой себя.

В мыслях о соседях я быстро собралась и выбежала в коридор, где Света как раз пыталась заставить Серёжку обуться.

– О, Аллочка, привет! Мы тебя не разбудили? – спросила она участливо.

Выглядела она, как всегда, бесподобно. Русые

– Нет, а жаль. – Я вздохнула, застёгивая ярко-жёлтый плащ. – Так бы я, возможно, не опаздывала.

– Студенчество без опозданий и прогулов – впустую потраченные лучшие годы, – выдала мудрость Света.

– Легко говорить, когда диплом уже в кармане.

– Ага, я своим дипломом бухгалтера пользуюсь в клубе каждый рабочий вечер.

Пока мы болтали, Серёжка решил воспользоваться отвлечённостью мамы и обул левый ботинок на правую ногу, а правый, соответственно, на левый. Света вздохнула, заметив это, а потом посмотрела на меня:

– Как думаешь, он уже достаточно взрослый для жизненного урока? Может, разрешить ему пойти так?

Я рассмеялась и оставила их переобуваться. За дверью сразу встретил запах жаренной рыбы. В длинном общем коридоре на три квартиры встретила Рыжего. Он лежал на старом нерабочем холодильнике, который хозяева не захотели выбрасывать, и нервно дёргал хвостом.

– Что, достали тебя хозяева? – шёпотом спросила я.

Кот недовольно мяукнул и отвернулся. За дверью соседей-дебоширов кто-то ругался. Я вздохнула, выключила дополнительные светильники, которые не должны гореть без острой необходимости и вышла, не закрыв за собой дверь на замок. Знала, что Света пойдёт следом.

В лифте живот громко заурчал. С грустью подумала о соседских кабачках, лежащих без присмотра в общем коридоре. Там вообще лежало слишком много всего. Помимо холодильника и кабачка, ушлые соседи на полстены понавесили металлических шкафов, заставили все коробками и пакетами. В довесок бросили старый телевизор и швейную машинку «Зингер». Всегда боялась узнать, что там у них внутри квартиры творится, если столько барахла мигрировало в коридор.

На улице поёжилась от промозглого ветра, но сразу же улыбнулась яркому солнцу. Оно почему-то не очень грело, зато светило, что уже хорошо. Решила согреться с помощью скорости. Пробежала мимо футбольного поля, которое точно будет пустовать до обеда, пунктов выдачи, завернула за угол и поморщилась от резкой перемены атмосферы. С утра недоступное великолепие ослепляло.

Огромный жилой комплекс, будто сбежавший из Дубая, выглядел среди серых и бежевых панелек как разлом в пространстве. Переливающийся, чёрно-бежево-коричневый, совершенно безвкусный и вместе с этим абсолютно прекрасный. Мне нравилось любоваться им по вечерам, когда включалась подсветка и гирлянды на террасах и детских площадках.

С такими видами мечталось намного лучше. Будущее казалось ярче и оптимистичнее. Будто глядя на другой уровень жизни можно достичь чего-то подобного. Пусть я и любила свой угол, старалась ни на что не жаловаться, но всё равно хотела когда-нибудь потом жить лучше. Ярче. Свободнее. Хотя, я и так свободна.

Инстинктивно затормозила и отпрыгнула в сторону. На меня налетел заниженный пушистый пёс. Судя по морде, явно щенок. Он повернул голову набок, вывалил язык и затряс хвостиком. Я засмеялась, так забавно он выглядел.

– Гэтсби, фу! Нельзя! Плохой мальчик! – Приятный мужской голос на секунду заставил меня забыть обо всём.

За поводок дёрнули, щенок корги моментально про меня забыл. Зато я вспомнила об обязательствах. Снова перешла на бег, надеясь успеть на вторую пару. До универа пешком каких-то тридцать минут. Бегом в моём темпе – чуть меньше двадцати. А мне всё равно давно хотелось позаниматься.

Лёгие горели, как и икры, потому что бег по ландшафту Урала не для слабаков. А я хоть и лучше всего подходила под это описание, всё равно не хотела им быть. Поэтому упрямо трусила то вверх, то вниз, чуть-чуть радовалась ровной дороге, а потом снова хрипела из-за подъёма. Не лучшая идея бегать, когда за два дня ты съел только пачку лапши быстрого приготовления за шестнадцать рублей. Выбирать не приходилось.

Возле университета почувствовала небывалое счастье. Добралась! Огромное серо-коричневое здание встретило, как всегда, неприветливо. И ладно. Всё-таки, высшее образование нужно мне, а не я ему. Потому что с одиннадцатью классами я буду добиваться нормальной зарплаты до пенсии. А хотелось бы получить ещё всякие плюшки по типу оформления по ТК РФ, оплачиваемого больничного и отпуска.

У меня не было никаких талантов. Однообразность жизни я пыталась скрасить оптимизмом, местами, излишним. Пока что помогало. Конечно, стало сложнее с тех пор, как в мой восемнадцатый день рождения мама сходила в МФЦ, где переоформила квартиру на меня, а потом быстро покидала свои вещи в чемодан и укатила в Москву строить новую жизнь.

Сначала я расклеилась. Было сложно, но Света раскочегарила во мне огонь, снова поселив в душе веру в лучшее. Чувство брошенности и никому ненужности никуда не делось, зато появилась цель. Самостоятельная жизнь, где я должна достичь всего сама без чьей-либо весомой помощи. И показать маме, даже не отвечающей на сообщения, какую дочь она бросила на растерзание взрослой жизни, не подставив родительского плеча.

Глава 2. Кабачок

На парковке заметила Стёпу. Он меня тоже увидел. Немудрено. Мой плащ бросался в глаза задолго до того, как появлялась возможность разглядеть человека.

– Аллочка! – Стёпа активно махал рукой, призывая меня подойти.

Не сдержала улыбку, видя, насколько счастливое у него лицо. Мы помогали друг другу с самого начала учёбы, обменявшись взаимовыгодными навыками: я писала за него всё гуманитарное, он решал за меня всё техническое. Иногда мне ещё перепадала еда. Его мама часто давала с собой на обед слишком много. Вот, вроде бы, оба местные, но какие же разные жизни.

Из-за нахождения в депрессии после побега мамы, я плохо сдала ЕГЭ. Баллов для бюджета не хватило, пришлось поступать на платной основе. Разумеется, о стипендии можно было и не мечтать. Крутилась сама: чаще всего подрабатывала курьером. Тут помогла Света. Она договорилась о более-менее свободном графике для меня в виде исключения. Иногда я сидела с соседскими детьми. Но близилась оплата за следующий семестр, а нужную сумму я так и не собрала.

Так уж вышло, что у меня развалились осенние ботинки, порвался рюкзак и, что самое страшное, сломался ноутбук в самом начале семестра. Я честно пыталась ходить в библиотеку, но быстро поняла: дело гиблое. Чем дальше от первого курса, тем чаще на парах нужна была своя техника. Пришлось раскошелиться.

Теперь ускоренно копила на оплату семестра. Не хотелось вылететь на середине третьего курса. Осталось двадцать тысяч. Вроде, не так уж и много, но когда ты зарабатываешь в среднем тридцать тысяч в месяц, становится сложнее. Ещё, как назло, отопление включили и коммуналка выросла. До кучи УК решила, что нам необходим шлагбаум и вот у

– Привет! – Я подбежала к Стёпе и крепко его обняла.

Милые тёмные кучеряшки вились во все стороны, заменяя ему шапку. Серо-зелёные глаза блестели подозрительным счастьем. Я прищурилась: это ненормально.

– Что у тебя с телефоном? Я писал, звонил, ты не отвечала, – бросил он будто обвинительно, но при этом широко улыбался.

Небольшая щербинка между зубами ужасно ему шла. Обожала, когда Стёпа улыбался. Его мама давно пророчит нам совет да любовь, только вот мы друзья. Ими были, ими и будем. Настоящие товарищи по гуманитарно-техническому несчастью.

– Сел. – Я пожала плечами, вдруг вспомнив, что забыла его дома на зарядке.

– Жаль. Тогда не поздравляю: ты зря прогулялась, все пары после первой отменили.

Услышанное меня оглушило. Перед глазами заплясали белые точки. На голодный желудок плелась в универ, чтобы что? Сегодня должно было быть два практических занятия по бухгалтерскому учёту. Эти баллы приблизили бы меня к автомату, а Стёпу к избавлению от подстраховки на экзамене.

– Эй, ты чего? – Стёпа пощёлкал пальцами перед моим лицом.

Пришлось выдавить из себя улыбку.

– Да ничего. Проспала же, потом подскочила, затем бежала, а могла дальше лежать в кровати!

Тем не менее, расстройство стремительно превращалось в радость. Ведь сосед, который чаще всего выходит из квартиры, в ближайшие часы на работе. А, значит, я смогу попробовать украсть себе еды. Точнее, взять полагающееся. За ежедневные пробуждения против воли, заслужила. Наверное. Хотя мне не по себе от одной только возникшей мысли о краже.

– Да ладно тебе, зато считать не придётся. Разве для тебя это не праздник?

Я заулыбалась, поняв, что он прав. Ненавидела считать. Цифры меня тоже недолюбливали, поэтому почти никогда не складывались правильно. Как назло.

– Тут ты прав. Повезло так повезло. – Я закивала.

– Пойдём, за страдания ты заслужила шанежку.

Неверяще посмотрела на него. Не думала, что мы сможем стать ещё более близкими друзьями, но только что стали. Живот предательски заурчал. Стёпка покосился на меня и засмеялся.

– Думаю, даже две или три. И чай. Пошли. – Он кивнул на нашу любимую булочную.

Все расстройства из-за утренней внеплановой пробежки исчезли. Стёпа рассказывал, как он устал выгуливать Ладу – чёрную соседскую таксу. Мама заставляла его помогать престарелой женщине, живущей в смежной с ними квартире. Ту не навещали дети, поэтому ей старалась помогать семья Стёпы. Если Ладу не нагружали, она начинала планомерно уничтожать квартиру и расстраивать хозяйку, которой волноваться нежелательно.

– И вот, представляешь, она решила, что грязная после вчерашнего дождя листва, идеально подходит для камуфляжа. Не знаю, чем я это заслужил, но даже после трёх помывок от неё всё ещё пованивало.

Я засмеялась, представляя на макушке Лады прилипший желтый листик. Настоящая охотничья собака, никогда не упустит шанса подготовиться к выслеживанию дикого зверя, даже находясь в центральном районе Екатеринбурга. Иногда я присоединялась к мучениям Стёпы, но сама относилась к таксе положительно. Она милашка. Хоть и любит норы.

– Не смешно! Я потом сам минут десять отмывался. Как только умудрилась?

– Ты лучше меня знаешь: Лада любит грязь больше, чем поесть.

Для собак подобное – нонсенс. Но такая вот уж ему попалась такса. Болтая о причудах маленькой грязнули, дошли до булочной. Стёпа купил мне большой чай и три шанежки, а на прощание сунул в карман пирожок, который взял типа для себя.

Стёпа заставлял меня верить в лучшее. Хоть я и хотела всего-всего добиться сама, всё равно понимала, что ещё слишком юна для этого. Поэтому не противилась предложениям Стёпы покормить меня. Он делал это нечасто, боясь оскорбить или задеть, за что я была ему благодарна.

Пообещав написать ему к завтрашнему дню контрольную работу по менеджменту, поплелась домой. Старый плеер в виде флешки заботливо заглушил через наушники реальность. Из-за него я часто забывала телефон: он был мне нужен только на работе. В остальное время я прекрасно справлялась без него.

Обратно шла медленнее, разглядывая утренний родной город. Ноябрь в этом году на удивление тёплый – снег до сих пор не лёг. Да и температура стояла плюсовая. Не то, чтобы это кого-то расстраивало, но ситуация воспринималась как затишье перед бурей.

Серое небо будто давило сверху тяжёлым многотонным прессом. Свинцовые облака вполне себе могли быть выбросами с заводов. Они казались такими близкими, словно можно протянуть руку и коснуться их. По крайней мере, с крыш высоток.

Бежевые, серые и желтоватые дома монолитом шли друг за другом, не собираясь прерываться. Попасть во двор – настоящий квест, зато красиво. Пусть краска облупилась, а старые балконы поддерживали опоры с земли, выглядело всё равно хорошо.

Старая архитектура восхищала колоннами и барельефами. Жаль, что дома в последний раз реставрировали много лет назад, я всё равно радовалась каждому из них. Они особенные. Они рассказывали историю прошлого. Они обещали, что всё будет хорошо: ведь если у них получилось столько простоять, значит и у нас всё получится.

Я выдохнула облачко белого пара, сыто улыбаясь этому миру. Стоило еде попасть в желудок, как все проблемы отошли на второй план. И отмена пар стала не страшна, и отсутствие денег. Напротив, раз освободилось время, я могла выйти на смену пораньше и, соответственно, заработать побольше.

Родной район встретил торопливостью. Забавно, что центр города по сравнению с ним казался безмятежным. Там люди прогуливались, любовались архитектурой и искусством, здесь же бежали, боясь опоздать. Автобусы, троллейбусы, трамваи, метро, электрички с поездами – все они ждали своих пассажиров, готовясь увести их далеко-далеко.

Мне всегда нравился общественный транспорт. Особенно, когда ввели скидки на оплату проезда. За сущие копейки можно доехать куда угодно, хоть на другой конец города. Бывало тесновато и жарковато, но к чему нытьё и жалобы, если ты заплатил всего тридцать рублей?

Сбежавший из Дубая огромный жилой комплекс, слишком сильно не подходящий моему району, в очередной раз ослепил своим великолепием. Вспомнились долгие годы стройки, когда дома можно было находиться только по ночам, в моменты прекращения громких работ. Стоило ли оно того? Кто знает. Оставалось надеяться что люди, способные купить себе там квартиры, счастливы. Меня это устроило бы.

Возле магазина готовой еды на меня снова налетел щенок корги. Тот же самый. Он радостно прыгал вокруг, пока я пыталась сдержать порыв его погладить. Знала, хозяева терпеть не могли, когда подобное происходило без спроса. Я подняла глаза и зависла, увидев мрачного парня в двух шагах от себя.

– Извините, это ваша собака? – решилась спросить я, хотя прекрасно видела коричневый поводок

Парень кивнул. Лицо его выражало вселенскую скорбь. Светло-карие глаза безотрывно смотрели на щенка, будто один вид весёлого корги мог избавить от липкого уныния. Полы дорогого пальто разметались от ветра, но хозяин собаки игнорировал их. Заметив, что его руки заметно бледнее лица, я позволила себе спросить:

– У вас всё хорошо?

Светло-карие глаза медленно заскользили по моему жёлтому плащу. Когда наши взгляды встретились, он нахмурился. Его что, смутила моя улыбка?

– С чего вы взяли, что нет?

– Вы выглядите так, будто потеряли все краски и радости.

Он задумался на секунду, а потом затряс головой. Аккуратно подстриженные русые волосы разметались в стороны. У меня, наверное, впервые в жизни не получилось различить чужую эмоцию.

– Странное предположение. – Он скривился. – Пошли, Гэтсби, – буркнул незнакомец.

Я долго смотрела на удаляющуюся фигуру со сгорбленными плечами. Что же такого случилось у этого человека, что на нём совсем нет лица? Мне безумно хотелось догнать его и разговорить, но решила не вмешиваться в чужую жизнь. Судя по виду, у него явно есть деньги на психолога.

Отбросив ненужные размышления, прошла мимо пунктов выдачи заказа и завернула к дому. Серое здание всколыхнуло тепло в душе. Я ускорилась, желая как можно скорее переодеться и отправиться добывать деньги, но тут передо мной резко просвистело что-то белое. Отшатнулась, задрав голову. Стая голубей слетела с перил общих балконов. И так загадили всё, что могли, ещё и меня чуть не задели.

– На счастье, – прошептала я с излишним оптимизмом, обошла неприятное белое пятно и добралась до подъезда.

В лифте появилась новая надпись: «Долой буржуев». Многих собственников напрягало различие с жильцами жилого комплекса напротив. Не могла их судить. У каждого была своя боль. Если её выражение никому не вредило, то подобное имело право на существование.

Я поморщилась, открыв дверь в общий коридор. Ор стоял невыносимый. Возможно, звуки стройки были ещё ничего. Справа от меня дедок просил своих доморощенных алкоголиков перестать драться. Слева носились и вопили дети. Посреди коридора повисла верёвка с мокрыми вещами.

Детские футболки хотя бы находились выше моей головы. Прошла под ними, дёрнувшись, когда ледяная капля попала за шиворот. Тихо выругалась от негодования, а потом взгляд наткнулся на корзину с кабачками. Огромные овощи манили, обещая горячий вкусный ужин, завтрак, обед, возможно, ещё один ужин. Поборовшись с совестью, я почти решилась на преступление, когда услышала:

– Вызывай полицию!!!

Видимо, драка достигла своего апогея. Решила, что Вселенная послала мне Стёпу с шанежками, чтобы предотвратить преступление, хотя жить этим кабачкам осталось недолго и без меня. Невооружённым взглядом видно: скоро они дружно сгниют. А могли бы достаться мне. Я бы точно не позволила им пропасть зря.

Дома первым делом взяла в руки телефон. Шесть пропущенных звонков и десять уведомлений в мессенджере от лучшего друга. Пролистала предупреждение об отмене пар и остановилась на последнем сообщении.

Степашка: «Хорошо, что ты выспишься».

Видимо, на этом моменте он сдался и решил больше не пытаться до меня достучаться.

Хохотушка: «Если бы. Но я ни о чём не жалею. Шанежки были вкусными. Спасибо за пирожок».

Отправила сообщение и поставила чайник. Выпить чай перед работой – святое дело.

Глава 3. Угрозы

Отменённые пары перенесли на следующий день. Стёпа трудолюбиво выводил цифру за цифрой, а я у него списывала. Удивительно, но наша преподавательница по бухгалтерскому учёту считала меня способной ученицей. Знала бы она, какое перекати поле в моей голове во время её занятий, не поверила бы. Возможно, рано или поздно суровая реальность ей откроется, ну а пока я буду пользоваться благами дружбы с тем, кто может разобраться во всех этих непонятных задачках.

– Это не списывай, сложное, – прошептал Стёпа, не отрывая взгляда от страниц.

Со стороны казалось, он считал вслух. Мы уже третий год использовали отработанную схему, и она пока ни разу не подвела. Нельзя быть идеальным, нужно обязательно совершать ошибки и пропускать задания, иначе есть риск нарваться на повышенное внимание препода.

Ульяна Антоновна что-то печатала на компьютере, абсолютно игнорируя нас. Однокурсники же в основном недовольно вчитывались в условия, надеясь расширить поток сознания и найти ответы где-то во Вселенной. Из всей группы, состоящей из тридцати человек, только пять умели их решать.

В спину ткнули. Я чуть обернулась на Пашу, которого видела всего лишь десяток раз за семестр в дни обязательных контрольных. Он многозначительно кивал на Стёпу и показывал свой пустой лист. Пришлось соврать и покачать головой. Если вокруг моего друга будет концентрация хорошистов, прикрытие сорвётся.

Паша закатил глаза и отвернулся в поисках следующей жертвы. Стёпа тем временем дорешал особо сложную задачку, в поле которой я почеркалась, имитируя размышления. Этому меня тоже Стёпка научил. Неправдоподобно оставлять совсем пустое пространство, если все остальные задачи ты решил хорошо. Это может вызвать у преподавателя подозрение.

К концу пары я «решила» восемьдесят процентов контрольной и была невероятно этому рада. В такие моменты я как никогда благодарила судьбу за то, что мы со Стёпой заговорили после физкультуры на первом курсе. Оказалось, нам нравилась одна и та же музыка. Это стало отличной основой для дружбы.

Мы вышли из аудитории и направились в столовую. Вечером удалось подзаработать чуть больше на доставке, поэтому сегодня я могла позволить себе суп. Давно его не ела и теперь хотела порадовать желудок.

– Спасибо за менеджмент, меня тошнило ещё на моменте чтения темы, – сказал Стёпа, громко размешивая в стакане сахар.

Вокруг кипела жизнь. Вечно голодные студенты смеялись, обсуждали пары и близящиеся экзамены. Первокурсники боялись, что дружно не сдадут. Старшие закатывали глаза, надеясь на автомат. Или тройку. Их бы устроил любой вариант.

– Тебе спасибо. Уверена, с буквами ты бы разобрался, а я вот с цифрами – ни в жизнь.

Мы чокнулись чаем за десять рублей, подтверждая взаимность благодарных чувств. Суп оказался пустым, зато жидким и горячим. Сегодня меня это вполне устраивало. Стёпа вяло ковырял котлету, вслух подозревая в её содержимом полное отсутствие мяса.

– Нет! Бутерброды закончились! – завопили за моей спиной.

Я даже не обернулась. За бутерброды в универе всегда была драка не на жизнь, а насмерть. Если перемена началась больше, чем пять минут назад, можно и не мечтать заполучить его.

– Какие планы на вечер? – Стёпа сдался и начал есть свою котлету.

– Пятница же. Работать буду, вечером заказов уйма. Все устали и ленятся. Красота.

Я уже предвкушала, как обойду сбежавший из Дубая дом с первого до последнего этажа, разнося

– Ты так всё студенчество проработаешь. Ребята зовут собраться у Валеры, ему родители квартиру подарили, хотят отметить все вместе. Может, денёк отдохнёшь?

Я покачала головой. Денег не было даже на простейший подарок, а на новоселье с пустыми руками приходить не принято. Да и не хотелось упустить возможность подзаработать, ведь пятница – золотой день.

– Если нужно, проработаю. Ведь я учусь, чтобы после получения диплома не разносить заказы и не перебиваться с копейки на копейку. Без вышки сейчас на нормальную должность не возьмут.

– Этот миф такой древний, что его уже даже развеивать не надо. – Стёпа закатил глаза.

– Ты так говоришь, потому что ещё никогда не читал требования к кандидатам на сайте с вакансиями.

На этом наш разговор стух. Неудивительно. Обычно, так и происходило. Я любила Стёпу, не могла представить своей жизни без него, но его впереди ждало огромное количество открытий. Он понятия не имел, как передавать показания и платить по квитанциям. Не знал, как распоряжаться бюджетом несмотря на талант к цифрам, да и где, собственно, брать деньги. Оставалось надеяться, что его взрослая самостоятельная жизнь останется такой же безмятежной.

Дома меня встретила бумажка на двери: «УВАЖАЕМЫЕ СОСЕДИ, НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ЗАКРЫВАТЬ ЗА СОБОЙ ДВЕРЬ В ОБЩИЙ КОРИДОР. В КОРИДОРЕ ХРАНЯТСЯ ЦЕННЫЕ ВЕЩИ. ЕСЛИ ОНИ ПРОПАДУТ, ВЫ БУДЕТЕ НЕСТИ УГОЛОВНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ».

Написано кривоватым почерком. Я обернулась на другие двери. Только на входе в квартиру дебоширов ничего не висело. А ещё корзину с кабачками прикрыли полотенцем. На угрозы мозгов хватило, а узнать, не нарушают ли они сами закон своими шкафами, великом и холодильником – нет. Во мне мгновенно вскипела злость. Я тупо устала жить рядом с этими людьми.

Решительно зашла домой и включила ноутбук. У меня, в отличие от них, был принтер. В универе без него жизнь – не жизнь. Напечатала ответ: «УВАЖАЕМЫЕ СОСЕДИ, УБЕРИТЕ ВЕЩИ ИЗ ОБЩЕГО КОРИДОРА, ИНАЧЕ ПРИДЁТСЯ ОБРАТИТЬСЯ В МЧС, ВЫ НАРУШАЕТЕ ПРАВИЛА ПОЖАРНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ». Я редко выходила из себя, но тут уже не смогла сдержаться. Вечные крики, ссоры, драки, хоровое пение из розетки – терпение хоть и бесплатное, но не безграничное. Когда уходила на работу, приклеила им на дверь послание.

Заказов, как и ожидалось, было больше обычного. Мне нравилось ходить к успешным людям. Они много трудились, чтобы достичь такого уровня жизни. А я только рада, что благодаря их желанию упростить свой быт у меня была простая работа под боком. Если содержимое заказа появлялось в их квартирах быстро и в целости, часто оставляли чай, что не могло не радовать.

Когда ноги уже еле переставлялись от усталости, я позвонила в последнюю на сегодня дверь. За ней послышался звонкий лай и просьбы замолчать. После недолгой возни, дверь открылась. Я протянула подготовленный заранее пакет, когда почувствовала маленькие лапки на своей ноге.

– Фу, нельзя, – пробормотал парень, забирая у меня заказ.

На лице сама собой возникла улыбка из-за неожиданной встречи. Это был тот самый парень, гулявший вчера с щенком корги. Узнала, собственно, по собаке. Людей за день я видела очень много, а милых щенят корги – нет. Хотя эта вытянутая сарделька уже больше напоминала подростка.

Забавно, что раньше заказы на этот адрес мне не выпадали. Уверена, что запомнила бы этого щеночка сразу.

– Хорошего вечера, – сказала я, собираясь уходить.

– Почему вы всегда улыбаетесь? – вдруг спросил парень, когда я сделала шаг назад.

– А почему бы мне не улыбаться? – удивилась я.

Коржик поскуливал и кружился вокруг моих ног, виляя хвостом. Не понимала, как можно сдерживать положительные эмоции, живя с таким милым существом. Парень уже второй день косплеил тучу, готовую разразиться проливным ливнем и яркой грозой.

– Потому что у вас фиговая работа? – Он выглядел заинтересованным.

– Кто сказал, что у меня фиговая работа? – Я искренне возмутилась, скрестив руки на груди. – Она меня кормит и позволяет оплачивать учёбу без лишнего напряга. Значит, работа супер.

– И вам этого достаточно? – Всё не отставал он.

– Сейчас, да. Ведь невозможно достичь всего и сразу?

Пока парень хмурился, я погладила собаку без спроса и попрощалась. В таком настроении мог и не разрешить, а руки уже второй день чесались от желания сделать это. Маленькое существо бурно отреагировало на ласку, отчего мне стало невозможно хорошо на душе. Я вернулась на склад, сдала самокат с рюкзаком, закрыла смену и поплелась в соседнюю дверь. Там был магазин. В нём после десяти часто устраивали распродажу оставшейся выпечки.

Но мне не повезло. Пришлось удовлетвориться макарошками по акции. Один плюс один равно три – мой любимый вариант. С покупками пошла домой, предвкушая долгожданный отдых. Ноги гудели, в голове была каша, а часы показывали одиннадцать вечера. На счету появились деньги.

До нужной суммы осталось накопить ещё восемнадцать тысяч рублей. И всё. Каких-то восемнадцать тысяч до возвращения беззаботной жизни при условии, что у меня за компанию не порвутся и зимние ботинки. На такие траты я не готова. Проще продать почку, чем заработать на нормальную тёплую обувь в моём ритме.

Когда двери лифта открылись, увидела одного из братьев-дебоширов в тёмно-красном халате и тапочках. Под глазом зрел смачный фингал. Обычно они старались не бить в открытые места, но, судя по всему, вчера зашли за рамки.

– Это ты нам угрозу накатала? – хрипло спросил Вася.

– А это ты мне угрозу накатал? – спросила я, крепко сжав в кулаке ключи.

Без боя не дамся. Он привык решать конфликты кулаками. Мне до этого драться не приходилось, но это не значит, что я буду жертвой. Обойдётся. Пусть родителей своих травит, а не меня. И так терпение готово лопнуть в любую секунду.

– Ты вчера дверь не закрыла и нас обокрали. – Он выдохнул дым мне в лицо.

Едва сдержала позыв закашляться. Курение, конечно, убивает, но его как-то слишком медленно. Не знаю, как можно столько вредить своему здоровью и при этом крепко стоять на ногах.

– С чего ты взял, что именно я не закрыла дверь? У нас в блоке куча жильцов.

– Потому что я видел в глазок, как ты вышла. Звука закрытия замка я не услышал.

Да, стены в нашем доме были тончайшие. Настолько, что, казалось, у них чисто разделительная функция. Чем-то напоминали бумажные перегородки в японских домах. В принципе, двери были не сильно лучше. Поэтому я совсем не удивилась, что он мог это

– За мной шла Света. Вы оба когда курить ходите на балкон, не закрываете. И вообще, утром всё было на своих местах.

– А ты не сравнивай. Ведь именно после твоего опрометчивого поступка произошла кража.

– У тебя паранойя. Может, в угаре сам забыл, что что-то взял или выбросил. Или кто-то из вас, неважно. Под градусом, знаешь ли, всё плывёт в голове.

– На что ты намекаешь?! – Его ноздри страшно раздулись. Из них повалил плотный дым.

– На то, что пить меньше надо. И курить. Вредно это. А если будешь угрожать дальше, напишу жалобу в МЧС. Тогда заставят демонтировать не только ваши шкафы, но и дверь в общий коридор. И начну записывать ваши крики. Это, знаешь ли, повод для обращения в полицию. Я предупредила.

С громко колотящимся сердцем и трясущимися руками я продолжала изображать непоколебимую уверенность, хотя боялась страшно. Он выше меня на голову, крупнее, а ещё постоянно дерётся. Тем более, я понятия не имела о дозе алкоголя в его крови.

– Кабачок верни!!! – крикнул он, когда я зашла в общий коридор. Пришлось проигнорировать.

Знала, что Вася смотрит мне в спину. Поэтому демонстративно сорвала объявление с нашей двери и вошла в квартиру, громко хлопнув дверью. Оказавшись в безопасности сползла на пол, пытаясь взять себя в руки. До этого не приходилось открыто угрожать кому-то. Обычно мы просто переругивались, но сегодня всё зашло слишком далеко.

И надо же было исчезнуть именно кабачку! Я точно знала, что не брала его, потому что потом замучила бы совесть. А мне и так хватало в жизни переживаний. Но если я его не брала, то кто? У Светы на еду хватало, в однушке жили на пособия и пенсии, оставались только неработающие дебоширы и я. Не могли же они украсть сами у себя?

Пытаясь отвлечься, залезла в телефон. От уведомления нахмурилась. Кто-то перечислил чаевые после закрытия смены. Такое бывало, потому что люди не всегда сразу оценивали заказ. Удивило другое: сумма. Десять тысяч. Мне пришло десять тысяч рублей на чай. Насколько сумасшедшим человеком нужно быть, чтобы оставить на чай курьеру такие деньжищи?

Глава 4. Чай

Подскочила в шесть утра от крика:

– Вася, Вася, прекрати! А ну, перестаньте драться! Вася!!! – проскрипел старческий голос.

Дальше звуки возьни, хрипы, хлопнувшая дверь и угроза:

– Я тебя зарежу!

Всё закончилось быстрее, чем обычно. Подобное стало привычным много лет назад. Просто раньше они ссорились не так часто и не угрожали друг другу расправой. Поняв, что продолжения прямо сейчас не будет, я выдохнула, вернулась в горизонтальное положение и натянула одеяло повыше. Холодно. Старые батареи давно пора менять. Ещё мама говорила об этом, а она уехала три года назад. Но у меня не было денег на это.

Согреться и уснуть не получилось. Встала, сделала зарядку и натянула на себя все тёплые шмотки, которые могла. Странная осень. Снега нет, температура плюсовая, но солнце при этом практически не грело. Даже на улице. Или из-за туч нам был незаметен смог, скрывающий город от солнечных лучей?

Руками обхватила кружку горячего чая. От приятного тепла, разбежавшегося по телу, вздрогнула. Стало хорошо. Пододвинула табуретку к окну и уставилась на дорогой жилой комплекс.

– Вы там не мёрзнете, да? И о краже соседских кабачков, наверное, задумываться не приходится, – прошептала я, сжимая пальцами кружку.

Меня искренне возмутила претензия Васи. Я ведь всё-таки ничего не сделала. Буквально. Сдержалась, хотя очень хотела. Потому что я на это не заработала и мне никто их не предлагал. Значит, не имела права. Лучше грызть сухари из старого хлеба, чем пойти на сделку с совестью. Взгляд снова вернулся на сбежавший из Дубая дом.

Интересно, какого это, когда все проблемы решаются деньгами, а не изворотливостью? Получится ли у меня заработать столько, чтобы не бояться кариеса? Будет ли у меня когда-нибудь настоящая кухня? И собственная входная дверь? Избавлюсь ли я от соседей алкоголиков или это мой личный бич до конца времён?

Всё зависело от меня. Пока оставалось только мечтать. Вспомнился вчерашний парень, спросивший про улыбку. Вот как он мог быть таким грустным? Пусть мельком, но я видела его квартиру. Современный ремонт, простор, хорошая одежда, возможность заказать готовую еду, а не покупать макароны по акции. Что такого случилось, что на нём два дня лица не было? Сложно представить.

В субботу пар не было. А значит, впереди весь день свободен. Для оплаты учёбы осталось всего восемь тысяч. Думая об этом скрестила пальцы и прикусила язык в надежде, что не случится никакого форс-мажора.

Когда согрелась, решила прогуляться. Спать пока не хотелось. Ближе к обеду лучше выйти на смену. Как раз люди попросыпаются, в магазин привезут свежую еду и я смогу подзаработать ещё чуть-чуть. В день обычно выходило от пятисот рублей до полутора тысяч. Я обязательно проверяла в приложении примерную сумму налогов и откладывала. Не хотелось в день прихода уведомления оказаться с пустым кошельком.

Вскипятила ещё раз чайник, пока переодевалась. Коробку чёрного чая удалось отхватить по акции в прошлом месяце. Оставалось ещё много. Заварила сразу термос и положила его в рюкзак. Хорошо бы поесть, но Света точно спит, а пользоваться кухней без спроса я не рисковала. Боялась напугать или разбудить Серёжку.

Плеер занял привычное место во внутреннем кармане. Наушники в ушах ощущались, как родные. В общем коридоре валялись осколки разбитого зелёного стекла. Пахло алкоголем. Дед из квартиры дебоширов переобувался, игнорируя учинённое его сыновьями свинство. Странно, что я не слышала момента, когда бутылка разбилась. Осторожно обошла неожиданные препятствия, не здороваясь с соседом, закрыла за собой дверь и спустилась. Внизу замерла напротив объявления о сборе собственников в два часа дня.

Вчера возвращалась уставшая и умудрилась не заметить. Внизу ручкой дописано: «Сколько теперь будем платить за квартиру???». Вчиталась в текст. Обещали поднятие коммунальных платежей. На собрании планировали обсуждать шлагбаум и камеры. Я хмыкнула. Какие камеры? Тут только голубей снимать. Больше нечего.

Я расстроилась. В квитанции обещали добавить ещё несколько пунктов, что значительно ударит по кошельку. Тем более, что ни я, ни другие собственники, не видели в этом смысла.

Пришлось выйти на улицу в плохом настроении. Маленький двор, в котором помещалось не больше десяти машин, видимо, являлся крайне интересным для преступников. Да тут ходить толком негде, что они собрались охранять? Я ускорилась, желая сменить картину и, соответственно, мысли.

Зашла за угол и поплелась вдоль сбежавшего из Дубая дома. Внезапно стало

– Привет! – пропищала я малышу корги.

Тот припал на передние лапки, привлекая к себе внимание. Я вытащила наушники из ушей. Любопытный щенок явно жаждал общения с кем-то, кроме своего угрюмого хозяина. Кстати о нём. Чуть более весёлый чем обычно молодой человек стоял в паре шагов от нас и слишком внимательно смотрел на меня.

– Мне становится неловко, что он на вас постоянно налетает, – сказал он, улыбнувшись одним уголком губ.

Я широко улыбнулась в ответ. Глаза парня распахнулись, будто он не ожидал этого. Взглядом спросив разрешения, я опустилась на корточки и принялась тискать маленького зверёныша.

– Просто он чувствует родственную душу, да, малыш? – сказала я не своим, слишком писклявым, голосом.

Щенок тявкнул в ответ, активно виляя хвостом. Он подставлял то голову, то шею, то бочок, непрестанно крутясь под моими руками. Мягкий тёплый язык облизал мне пальцы. Я засмеялась от того, с каким усердием он это делал.

– Или вы ему очень понравились, – внезапно добавил парень, приблизившись.

– Может, кто знает? Я бы не отказалась от переводчика с собачьего. Интересно, о чём они думают?

Я расхохоталась, когда коржик внезапно лёг и перевернулся на спинку, подставляя животик. Его явно хорошо кормили. Это было видно невооружённым взглядом. Возможно, даже слишком хорошо.

– М-м-м, скорее всего, в этой маленькой черепушке что-то типа: гладь, гладь, бежать, облизывать, еда, еда, еда, играть, играть. Я бы удивился признакам интеллекта.

– Ну, того, что вы перечислили, вполне достаточно для счастливой четырёхлапой жизни. Да, малыш?

Щеночек повизгивал под моими руками. Вот чего мне не хватало: неприкрытой радости.

– Я Юра. Вы же Алла?

Я удивлённо подняла на него глаза. Откуда ему известно моё имя?

– В приложении было написано, – сразу оправдался он.

– Точно. – Я улыбнулась. – Зовите меня Аллочка. Приятно познакомиться. Сомневаюсь, что я сильно младше, так что если удобно, можно на ты.

Мне не нравилось полное имя. Будто это добавляло лет двадцать возраста, если не тридцать и должность в бухгалтерии. Слишком серьёзное для такого человека, как я.

– Удобно. – Он мягко улыбнулся. Такие эмоции ему шли намного больше угрюмости. – Не против прогуляться? Кажется, тебе тоже не спится.

– Не против, но ему будто бы никуда не хочется идти.

Щенок в подтверждение гавкнул и облизал мой палец.

– Рано или поздно Гэтсби надоест или ты устанешь.

– Уже устала, если честно. – Я рассмеялась собственному откровению. Гладить щенка оказалось непросто. Он слишком активно вертелся, я тупо не успевала за ним. – А почему Гэтсби?

– Это моя любимая книга, – легко ответил Юра.

Я удивилась. История специфичная. Ещё более удивительно, что выбрал её человек, живущий явно сильно лучше среднего пласта населения.

– Интересный выбор. Никогда раньше лично не встречала человека, который среди миллионов книг назовёт любимой «Великого Гэтсби».

– Ни один другой роман не вызвал во мне столько эмоций. «Великий Гэтсби» написан потрясающим языком. Неповторимо красивая книга. А развитие персонажей? Они совершают по-настоящие глупые поступки и искренне удивляются, когда их действия не приводят ни к чему хорошему. Едко, цинично, жестоко. Там никто не счастлив и это слишком сильно пересекается с реальностью.

Пламенная речь удивила. Неужели, ему никто раньше не задавал вопрос о любимой книге, раз он так распалился? Из-за размышлений забыла, что гладила щенка. Тот недовольно тявкнул.

– А по мне она была… скучной. Как можно стремиться к подобной жизни? Я никогда не понимала персонажей.

– В этом и прелесть. Чтобы разгадать истинный смысл, приходится долго и упорно ковыряться. А у тебя есть любимая книга?

Его желание познакомиться настолько ближе казалось милым. И чуть-чуть странным, как и он сам.

– Наверное, нет. Мне нравится читать, но той самой, о которой хотелось бы говорить также воодушевлённо, я ещё не встречала.

– Значит, всё впереди?

Гэтсби отстал от меня и отвлёкся на ближайший голый куст. Мы с Юрой пошли за ним, не переставая болтать о всякой ерунде. В основном обсуждали учёбу. Он закончил универ в прошлом году и теперь работал в фирме своего отца. В свои двадцать три Юра успел облететь полмира.

Рассказы о путешествиях встрепенули меня. Добавила в мысленный список пункт: «Изучить, куда можно съездить с пустым кошельком». Хотелось после получения диплома и выходом на полноценную работу увидеть что-то ещё, кроме Екатеринбурга.

– А ты совсем нигде не была? – удивился Юра.

Я рассмеялась. Как же легко удивить человека с деньгами. Потянулась во внутренний карман и выключила плеер. Кажется, сегодня музыка мне не пригодится.

– Была, конечно. В Верхней Пышме.

Расстояние между городами меньше двадцати километров. В школе нас однажды отвезли туда на экскурсию в музей военной техники. Это было впечатляюще. Сейчас можно доехать и на трамвае, но мне не очень хотелось тратить свободное время на это.

– И всё?

– И всё.

Юра о чём-то задумался. Я решила, что это отличный шанс узнать действительно интересующую меня вещь.

– Почему ты был таким грустным?

Он посмотрел на меня ещё более удивлённо.

– Ты заметила?

Я рассмеялась, из-за чего Гэтсби вздрогнул. Судя по всему, вышло слишком громко.

– Это заметил бы любой. У тебя говорящая мимика, буквально открытая книга. Что у тебя случилось?

Юра замялся. Я же, видя его помрачневшее лицо, корила себя за любопытство. Любой имел право на грусть. И, тем более, на молчаливые страдания. Он же никому не мешал своей печалью.

– Просто… Жизнь кажется пустой. Пресной. Я будто живу по написанному кем-то сценарию. Причём, с самого рождения.

Забавно, что я называла пустым суп, а он – жизнь. Учитывая, сколько у него возможностей, чтобы она стала интереснее, звучало странно.

– А что ты сделал, чтобы разукрасить её? – вырвалось из меня раньше, чем я успела подумать.

Прикусила язык. Плохой вопрос. Как будто с претензией. Мне не хотелось грубить. Обычно люди страдали не от скуки, а из-за конкретных причин.

– Разукрасить? – Он нахмурился. – Когда я пожаловался психологу, мне посоветовали завести семью или, на край, собаку.

От услышанного я опешила. Если бы мне кто-то на жалобу про безденежье посоветовал уехать на вахту, я бы громко ругалась. Понятно, разные вещи, но смысл схожий.

– То есть, хочешь сказать, ты завёл целую собаку потому, что тебе посоветовали?

Юра кивнул. Потом посмотрел на Гэтсби, увлечённо грызущего палочку. Взгляд у него был больше вопросительный, чем тёплый.

– Мне сказали, животные дарят невероятное счастье. Я легко этому поверил: видел со стороны и не

Мои брови удивлённо поползли на лоб. Такого я точно не ожидала услышать. «Вот у людей проблемы», – подумала, пытаясь не дать эмоциям отразиться на лице.

– Мне сложно это понять, – призналась честно. – Гэтсби прекрасный пёс. Не имею представления, как он может не дарить счастье одним своим присутствием в жизни. Возможно, у тебя депрессия? Что говорит терапевт?

– Ничего толком не говорит. Это бесит.

– Может, нужно сменить психолога? Раз результата от ваших сеансов нет?

Говорить о подобном дико. Среди моих знакомых ни у кого не было денег на психолога. Но я слышала, что терапия многим помогала.

– Это уже пятый, – печально признался Юра.

Замолчали. В попытке хоть как-то исправить заварившуюся грустную кашу, достала термос.

– Иногда для решения проблем достаточно кружки горячего чая. Не против попробовать мой метод?

Он уставился на термос так, будто никогда такого не видел. Карие глаза прищурились, но Юра кивнул, молчаливо соглашаясь. Мы сели на скамейку, я раскрутила крышку, чтобы добыть вторую кружку, и разлила чай. Он получился сладким и крепким. Ровно таким, как мне всегда нравилось.

Юра сделал осторожный глоток, а потом круглыми глазами посмотрел на меня. Теперь пришёл мой черёд хмуриться.

– Чай с сахаром? – почти с ужасом спросил Юра.

Я расхохоталась от неподдельного страха на его лице. Коржик радостно запрыгал вокруг.

– Ага, а что, в твоём мире сахар под запретом?

– Нет, но… Это же вредно. – Юра почему-то покраснел.

– Не вреднее, чем хандрить в одиночестве. И вообще, хороший чай решил больше проблем, чем антидепрессанты. Но если противно, не пей.

Юра с сомнением крутил крышку от термоса, будто борясь с желанием выплеснуть его содержимое на землю. Потом, приняв волевое решение, поднёс его к губам и сделал маленький глоток. Потом ещё и ещё. В итоге, пришлось доливать. Дважды.

– И правда. Стало лучше, – признался он, едва заметно смутившись.

– Ну, вот. Теперь ты знаешь, что в моменты хандры нужно положить в чашку ложку сахара.

Он кивнул и сделал ещё один глоток. Мы оба смотрели на Гэтсби. Малыш лежал на брусчатке и увлечённо грыз палку. Это уже третья, умудрившаяся заинтересовать его за последние двадцать минут. Я почесала его между ушами, не сдерживая улыбки. Юра тоже потянулся к нему. На долю секунды в карих глазах что-то сверкнуло, когда мягкий розовый язык лизнул длинные тонкие пальцы. Кажется, между хозяином и питомцем только что изменились отношения. Я улыбнулась и отвела взгляд, оставляя таким образом их наедине.

Хорошее утро. Неожиданно тёплое, несмотря на ветер и серое небо без солнца. Чай приятной тяжестью осел в желудке. Скоро проснётся Света, и я смогу сварить себе макарон.

Глава 5. Собрание

Перед работой поесть не получилось. Решила устроить набег на кухню Светы после собрания жильцов. Сегодня доставку встречали сонные люди в халатах и пижамах. От обычной идеальности не было и следа. Приятно осознавать, что несмотря на разные проблемы, мы все всё равно походили друг на друга.

Вот женщина в чёрном шёлковом халате. Я видела её много раз. В будни она больше напоминала супер-модель, а сейчас передо мной стояла уставшая мама двоих детей. Те носились по квартире также, как носились бы в любой другой. Или мужчина в спортивном костюме, в будни не расстающийся с белой рубашкой. Вокруг его ног вилась кошка и мяукала, требуя ласки. Рыжий поступал также, когда хотел внимания.

На собрании жильцов представители УК отмечали нас по списку. Света с Серёжкой в коляске стояла рядом.

– Нужно заняться облагораживанием территории, – объявили главную тему сбора.

– Мы ежемесячно платим по всем квитанциям. В чём вопрос? – спросил кто-то из собственников.

Стыдно признать, но я почти никого из присутствующих не знала. Мама говорила, раньше все жители дома знали друг друга по фамилии, имени и отчеству. Многие дружили, выручали в сложных ситуациях, одалживали сахар и муку. Сейчас же всё совсем иначе.

– В последнее время стали поступать жалобы на ваш дом. Он выделяется среди всего района. Самый тёмный, грязный и страшный. Со стороны кажется, скоро развалится.

– Дайте угадаю, жалобы поступают из ЖК напротив? – недовольно спросила Света.

Меня бы это не удивило. Люди заплатили бешеные деньги за лучшую жизнь, а в итоге вынуждены смотреть на нашу развалину. До аварийного состояния дому далеко, поэтому о сносе и речи ни шло. Как и о капитальном ремонте в ближайшее время.

– В том числе, но не в этом суть. Мы предлагаем собрать на небольшое облагораживание…

Дальше я не слушала. Знала, остальные будут против, поэтому можно было не вникать. Света же активно участвовала в разговоре. Камеры и шлагбаумы обсудили в конце. Закончилось всё через час. Желудок к тому времени почти прилип к позвоночнику. Я жутко хотела есть. Все мысли занимали макарошки, лежавшие в ящике на кухне.

Когда все расходились, пришлось стоять очередь к лифту. На свой законный двенадцатый этаж поднимались с дебоширами. Те недовольно на нас косились, мы отвечали тем же. Так и хотелось спросить, когда они уже закончат свои разборки, но новый конфликт разжигать нежелательно.

В итоге молча разошлись по квартирам. Дебоширы даже хлопнули дверью. Будто не они были главной проблемой блока, а мы.

– Можно воспользоваться плитой? – спросила я, пока Света разувала Серёжку.

– Конечно, это же наша общая кухня, забыла?

– Ну, она находится на твоей территории.

– Как и ванная. Мы уже много раз это обсуждали. Ты имеешь право ходить в ванную и кухню, когда нужно. Поделили всё для удобства. По факту, эти помещения общие.

Я закатила глаза и пошла за макаронами. Света недавно отремонтировала свою часть квартиры, несмотря на декрет. Даже кухню с ванной, несмотря на то, что я ими пользовалась на равных с ней правах. Она танцовщица гоу-гоу. В клубе выступала три-четыре раза в неделю. С Серёжкой в эти вечера сидела её дальняя родственница, Ольга Владимировна. У нас с ней отношения не очень клеились с детства, поэтому в такие вечера я старалась не пересекаться с ней.

Серёжка рисовал лёжа на мягком ковре. Я тоже с ним иногда сидела, если больше было некому. За это Света платила. Немного, обычно около тысячи рублей. Из-за неполной рабочей недели она получала меньше обычного и сокрушалась из-за этого.

– Что с очередью в садик? – спросила я, ставя кастрюлю на плиту.

– Пока что садик – это дом. – Света вздохнула, разглядывая себя в зеркало.

Она

Выглядела Света потрясающе. Никто бы не поверил, что она живёт в подобном доме. Но ей профессия диктовала следить за собой. Русые длинные шелковистые волосы, большие голубые глаза, идеально ровная кожа, аккуратный маникюр, подтянутое тело. Серёжка, кстати, ходил с ней на тренировки. Ему там даже организовали небольшой детский уголок.

– У тебя как в универе? – спросила она, пока доставала из косметички баночки с разнообразными кремами.

– Всё хорошо. Учимся потихоньку. Жду, когда смогу применить знания по назначению.

Нормальная работа с фиксированным графиком. Такая, где после шести ты свободен, словно ветер. А ещё на карту два раза в месяц капает зарплата. И не надо откладывать самостоятельно на налоги. А ещё если заболеешь, не помрёшь с голоду – всё равно придут какие-никакие деньги.

– А со Стёпой что? Когда вы уже признаете очевидное и начнёте встречаться?

Я рассмеялась. Почему-то все вокруг считали нас идеальной парой. Даже его родители.

– Чтобы встречаться с кем-то, нужно испытывать к нему чувства. У нас со Стёпой платонические отношения. Настоящая дружба, то есть.

– Ну и дураки. – Света фыркнула. – Могли построить крепкую семью, основанную на многолетней дружбе. Никаких сюрпризов, всё понятно и предсказуемо. Это же сказка!

Для Светы стабильный партнёр был больной темой. Её бывший парень и по совместительству отец Серёжки сидел в тюрьме. Избиения, пьянки, драки, крики – мы постоянно жили в страхе. Я до сих пор боялась, что он скоро вернётся. Ему, вроде, недолго сидеть осталось.

Света же уверяла, что не пустит его на порог. У неё только жизнь наладилась. Сломанное ребро заживало долго. Именно в тот вечер его забрали, пробили пальчики и оказалось, что он уже был в базе и проходил по делу о воровстве.

Мы задышали свободно. Больше не приходилось прятать Серёжку, пока его родители устраивали разборки. Я больше не пользовалась пятью замками на обычной хлипкой двери и реже брала с собой что-то для защиты. Полиция исчезла с быстрого набора. Будущее стало казаться светлее.

Наша квартира в годы жизни здесь Олега мало отличалась от дебоширов. Поэтому раньше мы особо и не возмущались на них. Сами мешали всем и вся. Возможно, поэтому и не замечали их криков и драк.

– Сказка, это когда смотришь кому-то в глаза и не можешь отвернуться. Когда бабочки в животе и всё время думаешь только об одном: скорей бы встретиться! Со Стёпой такого никогда не было и не может быть.

– Это сейчас так кажется, пока ты молодая. Вот увидишь, пройдут годы и ты поймёшь, какой дурочкой была.

Макароны сварились. Я прибралась, попрощалась и пошла на свою часть квартиры есть. От предвкушения скорого обеда во рту собралась слюна. В комнате села за рабочий стол, который недавно поставила возле батареи, чтобы можно было смотреть на лучшую жизнь, занимаясь делами и греясь.

Включила музыку в наушниках. Привыкла к этому ещё когда со мной жила мама. Так мы создавали эффект уединения на тесных квадратах. Накалывая макарошки вилкой, смотрела на серое небо и красивые дома. Вспомнила жалобы управляющей компании. В телефоне залезла в карты, чтобы посмотреть отзывы.

«Снесите кто-нибудь это убожество», «А можно завесить картинкой или баннером или чем угодно вообще, чтобы мы этого не видели?», «Купил дорогущую квартиру, обещали вид на парк. В итоге вид на нищих». От прочитанного поморщилась. Была лучшего мнения об этих ребятах.

Только хотела заблокировать телефон, как пришло уведомление о новом сообщении. Открыла мессенджер.

Печальный Юра: «Гэтсби снова хочет гулять. Что делаешь?»

На лице почему-то появилась улыбка. Можно ли это считать намёком на встречу? Я посмотрела на улицу и поёжилась. Деревья так сильно раскачивались на ветру, что всё желание выйти из дома мгновенно исчезло.

Хохотушка: «Ем, хорошей вам прогулки».

Когда мы расходились с утра, Юра попросил у меня номер. Я дала, хотя сомневалась, что у нас получится нормально общаться. Слишком разная жизнь и проблемы. Один раз было весело, но вряд ли получится также, если повторить. Тем более после прочитанных отзывов. Вполне возможно, что один из них принадлежал ему.

Печальный Юра: «Приятного аппетита. Что на обед?»

Подняла тарелку повыше и сфотографировала так, чтобы было видно его дом. Отправила в чат. Сообщение моментально оказалось прочитанным.

Печальный Юра: «Пустые макароны? Ты ими наешься?»

Печальный Юра: «О, ты живёшь в том страшном доме».

Печальный Юра: «Тогда, получается, мы почти соседи?»

Хохотушка: «Конечно, наемся. Я положила себе большую порцию».

Немного подумала, глядя на неприятные слова и отправила ещё одно сообщение.

Хохотушка: «Сам ты страшный. Нормальный дом. Никто не виноват, что из-за близкого соседства слишком сильно бросается в глаза разница между богатыми и бедными. Вот вы и нервничаете».

Печальный Юра: «Я из-за него никогда не нервничал. Но капитальный ремонт так и просится».

Хохотушка: «Придётся терпеть и смотреть на него до 2035 года. Там наша очередь подойдёт как раз».

Печальный Юра: «Могу я соблазнить тебя приглашением на нормальный ужин? Почти бесплатный. Тебе придётся улыбаться и смеяться, чтобы расплатиться».

Я покраснела. Стало похоже на флирт, хотя утром мы общались ровно, без всяких намёков. Хотя, может он так предлагал дружить. Стёпа же меня кормил все эти годы. Правда, до этого мы долго общались и узнавали друг друга получше.

Хохотушка: «У меня будет нормальный ужин, я много макарон сварила. Могу тебя ими накормить».

Печальный Юра: «Звучит почти заманчиво».

Хохотушка: «И кто кого соблазняет?»

В ответ пришло фото Гэтсби. Он грыз… олений рог? Такого я никогда не видела. Даже игрушки для собак у богатых совсем другие.

Печальный Юра: «Приду на макароны вечером, если к тебе можно с Гэтсби. Пока боюсь оставлять его одного надолго. Даже на удалёнку перешёл ради этого».

Хохотушка: «Против Гэтсби ничего не имею. Приходи в семь. Первый подъезд. Напишешь, когда подойдёшь, тогда скажу номер квартиры».

Печальный Юра: «Пока что не заслужил, да?»

Хохотушка: «Почти уверена, что сольёшься. А если так, то не хочу деанониться. Мой дом – моя крепость».

Печальный Юра: «Теперь приду из принципа. И съем все твои макароны».

На угрозу посмеялась. Пожелала ему удачи. Предложила сварить сразу все три пачки. Сама же быстро доела, выключила музыку и открыла ноутбук. Нужно было успеть за пару часов попробовать сделать домашку по бухгалтерскому учёту, а то я от одной

Глава 6. Макароны

Степашка: «Что там с дебетом у тебя? Почему у нас цифры разные?»

Стёпа помогал дистанционно. Я просила не скидывать готовое решение, только ответ. Хотела попробовать разобраться самостоятельно хоть с чем-то, пока знания, полученные на паре, не улетучились из головы.

С бухгалтерским учётом справиться намного проще. На меня хотя бы не давил мысленный взор Валентина Семёновича, препода по учёту и анализу. Тот единственный из преподавательского состава не верил в меня и всегда находился где-то поблизости чтобы подловить на списывании. С его домашкой мне сразу хотелось забраться под стол или сбежать на работу.

Хохотушка: «Не понимаю. Я всё сложила, а у меня разница в тридцать тысяч. Как так могло получиться?»

Степашка: «Не могу помочь, если не вижу твоего решения. Покажи, что там насчитала, прям распиши мне по пунктам».

Я злилась, когда выписывала в третий раз все цифры. Результат оставался прежним. Сделала фото, отправила Стёпе. Ответ пришёл меньше, чем через минуту.

Степашка: «Как ты умудрилась пропустить строчку «Запасы»?))))»

Я нахмурилась, открыла файл со сканом задания, потом посмотрела ещё раз на записи. И правда. В строке запасы была ровно та сумма, которой мне не хватало. Но я смотрела на неё раз десять! И проверяла всё неоднократно.

Хохотушка: «Она появилась только после того, как ты о ней сказал. До этого строки «Запасы» не существовало в реальности».

Степашка: «))))))))»

Хохотушка: «Смейся, смейся. Помни, гуманитарных заданий у нас больше, чем математических».

Степашка: «Раскаиваюсь. В понедельник с меня шаньга. Устроит в качестве извинения?»

Хохотушка: «Посмотрим на твоё поведение завтра, когда будешь помогать мне снова».

Степашка: «Договорились, если что, приезжай ко мне, позанимаемся. Мама испечёт твой любимый яблочный пирог».

Хохотушка: «Приеду ради пирога, но не ради расчётов».

Степашка: «Оке, тогда предупрежу её».

Я улыбнулась и вернулась к домашке. Дальше дело пошло, как по маслу. Когда поставила последнюю точку, пришло новое уведомление. Вовремя, будто стоял под дверями и ждал, пока я закончу. Открыла диалог и сразу увидела фотографию своей подъездной двери.

Печальный Юра: «Так. Я здесь. С тебя номер квартиры».

Хохотушка: «Квартира 105, 12 этаж».

Домофон сразу зазвонил. Я побежала к нему. Со Светой в коридоре оказались одновременно. Я едва успела схватить трубку первой. Не слушая сразу открыла дверь.

– Стёпа пришёл? – спросила Света, вытирая руки о футболку.

– Нет, не он.

Глаза Светы округлились, когда я внезапно покраснела. Отмахнувшись от неё, втиснулась в тапочки и побежала через общий коридор к двери на площадку с лифтом. Тяжёлые разрисованные двери открылись меньше, чем через минуту. Сначала выскочил Гэтсби, следом показался Юра с портфелем.

– Привет! – запищала я, опускаясь к коржику, чтобы погладить.

– Привет, – ответил за них обоих Юра.

Я подняла на него взгляд и засмеялась от растерянного выражения лица. Он смотрел за мою спину на коридор, завешанный чужой одеждой. Её так и не сняли, хотя она явно высохла.

– Проходи, мне нужно дверь за вами закрыть.

Он подхватил Гэтсби на руки, прошёл внутрь и остановился в шаге от меня. Я повернула замок и зажмурилась, когда в квартире дебоширов что-то разбилось, а потом кто-то заорал. Как назло, дети из однушки тоже решили побегать с громким топотом именно сейчас. Их дедушка говорил что-то нечленораздельное, как пьяный. Но он мог говорить только так. При этом, очень громко.

Я кивнула на конец коридора и пошла к квартире. Юра послушно плёлся следом, ничего не говоря. В квартире нас встретила Света, делающая вид, что чистит сапоги, которые и так были идеально чистыми.

– О, привет! – Она выпрямилась и протянула руку Юре. Тот пожал её, перехватив коржика. – Я Света, соседка Аллочки.

– Юра, – представился он в ответ.

– Кто ты, Юра?

Я поперхнулась и замахала руками, спроваживая Свету в её часть квартиры. Она картинно надула губы, но блестящие озорством глаза явно говорили о том, что это не конец разговора. Юра поставил Гэтсби на пол и стащил кроссовки. На наш не самый чистый пол впервые в жизни ступили идеально белые носки. Недолго им такими оставаться.

– Проходите, – сказала я, заходя в свой коридор.

Гэтсби уже унёсся в комнату. Юра зашёл следом, с любопытством оглядываясь. Потёртые местами голубые обои, шкаф до самого потолка и три двери – вот и вся нехитрая обстановка своеобразного коридора. Юра позвал Гэтсби, будто опомнившись.

– Где я могу помыть ему лапы? Мы погуляли, чтобы он тут сюрпризов не устроил.

Я показала на дверь возле комнаты. Юра кивнул и прошёл туда, никак не комментируя явно впечатлившую его обстановку. Там мне было маловато места. Высокому широкоплечему Юре должно быть максимально неудобно, но он стойко держал комментарии при себе. Послышался звук воды, потом тихая ругань. Я улыбнулась. Настроить адекватную температуру с первого раза не получалось ни у кого.

– Сидеть, подожди, я тебя вытру. – Послышался глухой голос за дверью туалета.

Я погрела макароны и принесла их в комнату. Не хотела заставлять Юру сидеть на кухне, потому что для Гэтсби там совсем не будет места. А я сомневалась, что они часто разлучались даже на пару метров.

Наконец, послышалось цоканье когтей. Коржик залетел в комнату с игрушкой в зубах. Юра, продолжая осматриваться, зашёл следом и сел на пустой стул возле меня. Он пробежался по нехитрой обстановке: всё те же голубые обои, крашенный пол, раскладной коричневый диван, стол, стул, табуретка, тумбочка, принтер и ноутбук. Дешёвые гирлянды выключены, включала я их строго в случае исключительно гадкого настроения, чтобы не увеличивать счета за электричество.

– Я понял, ты последователь минимализма, – наконец изрёк он свой вывод.

От моего смеха Гэтсби подпрыгнул. Я придвинула к Юре тарелку, в которую он и без того скептически смотрел.

– Конечно, мне просто не нравится вытирать пыль с кучи предметов, – с готовностью подтвердила я, не собираясь делиться подробностями своей жизни так скоро.

– И как ты пришла к тому, что пустые макароны – это вкусно? – спросил он, накалывая их на вилку.

– Экспериментирую, подумываю стать вегетарианцем.

Забавно, что ему даже в голову не пришла настоящая причина. Отсутствие денег на настоящее мясо людям с полным кошельком казалось чем-то невероятным. Иногда я покупала фрукты и овощи, чтобы не заболеть цингой (этим пугали в интернете). Но, разумеется, когда не нужно было жёстко копить, я питалась почти нормально.

– Интересный подход.

Первые пару вилок жевались молча. Гэтсби лежал у нас в ногах. Я смотрела на Юру прикидывая, как долго он продержится. Макароны

– Давно одна живёшь? – снова заговорил он.

– Третий год уже. – Я медленно жевала. – А ты?

– Пять лет.

Разговор не клеился. На улице всё казалось проще. Не понимала, зачем позвала к себе, по сути, незнакомца. Ещё больший вопрос – почему он согласился? Юра не походил на искателя приключений и, тем более, даже близко не напоминал легкомысленного незнакомца

– Странно всё это.

– Согласен. Но забавно.

Забавно – это его не печальное лицо. И то, только из-за условий, в которых он при этом находился. Будто где-то в глубине души Юра был бедным и теперь наконец-то почувствовал себя в своей тарелке.

– Для тебя это что-то вроде развлечения?

– Можно и так сказать. Своеобразное колесо обозрения.

Я не поняла, шутил Юра или говорил серьёзно. В любом случае, получилось не смешно. Многие могли бы обидеться от подобного сравнения. Мне же было безразлично. Я точно не стеснялась условий, в которых жила.

– В парке аттракционов платят либо за вход, либо за сеанс.

– Вот как? – Тёмная бровь насмешливо приподнялась. – Чем берёшь оплату?

Разговор снова свернул куда-то не туда. Я напряглась, не понимая, флирт это или странное поведение парня, впервые оказавшегося у меня в гостях. Возможно, мы оба понятия не имели, что делаем и зачем.

– Весёлыми историями, – съехала с темы я.

Юра заметно поник, но быстро приободрился. Он зашарил рукой за спиной и потянул портфель на себя.

– Таких у меня мало. Зато я принёс с собой сладости. – С этими словами он полез в рюкзак.

Гэтсби подскочил, заметив движение хозяина. Он подбежал к Юре. Ему вручили маленький плед с нарисованными лапками. Коржик взял его в зубы и оттащил в угол, где быстро соорудил себе что-то наподобие гнезда. Юра поставил небольшую миску рядом с ним и налил в неё воды из бутылки.

Несмотря на неоднозначные мысли о приобретении собаки, Юра старался заботиться о Гэтсби. Это было хорошо заметно. И умиляло. Мало кто так относился к питомцам, даже если искренне обожал их.

Закончив с собакой, Юра вернулся на стул всё с тем же портфелем. Оттуда достал какие-то непонятные батончики. Я взяла один в руки и скривилась. Протеиновые. Невкусные и гадкие.

– Так и думал. – Юра кивнул. – Значит, всё выбрал правильно.

– В каком смысле?

Его телефон завибрировал. Юра не глядя сбросил звонок и положил телефон в карман. Движение выглядело обыденным, да и он вёл себя нормально, но всё равно было странно.

– Я ужинал безвкусными макаронами, а ты будешь пить чай с несладким сладким. Такая у нас взаимоневыгодная дружба.

– Тут ты и ошибся. – Я хмыкнула. – Для меня любая бесплатная еда приемлемая. Тебе такое и не снилось.

– Значит, против дружбы ты ничего не имеешь?

Почему-то я смутилась. Как-то слишком внимательно на меня смотрел Юра. Но решила покачать головой. Дружба, так дружба. Тем более, что снова на пути попался человек, выгуливающий собаку, пусть и свою. И, кажется, готовый меня подкармливать. Но сценарий дружбы со Стёпой повторять не хотелось. Он мой лучший друг, второго мне не надо.

Мы вместе сходили на кухню, где молча рассматривали огни из окна в ожидании пока вскипит чайник. Юра стоял так близко, что я чувствовала его запах и тепло. Странно, что мозг отмечал подобные вещи. Приятный одеколон совсем не раздражал. Напротив, разжигал желание подойти поближе и вдохнуть поглубже.

Из трёх кружек Юра выбрал самую большую и попросил нам обоим не класть сахара. Мне не нравился несладкий чай, но он настаивал. Юра разложил перед нами на столе батончики в неяркой упаковке и рассказал, какие лучше, какие хуже. Предложил устроить соревнование: шутим по очереди, кто смеётся, ест невкусную. Я скептично щурилась. Сомневалась, что в этой куче разноцветных обёрток найдётся хоть одна съедобная.

– Странное предложение. Лучше бы согласился на весёлые истории.

Однажды я повелась на рекламу и потратила целых сто рублей на один малюсенький батончик. Было ли это вкусно? Нет. Приемлемо? Нет! Я выбросила батончик вместе с той частью, которую успела откусить. Это несъедобно.

– Не знаю, что ещё лучше шуток помогает быстро подружиться.

– И насколько быстро ты хочешь подружиться?

Юра хитро прищурился, потом выпрямился и победно глянул на меня.

– Как называют корги те, кто не знаком с породой? – Он чуть наклонился ко мне.

– И как же? – Я подалась вперёд.

Мы смотрели друг другу прямо в глазах, почти соприкасаясь носами. Я подумала, так он хочет усилить мои эмоции от окончания шутки, поэтому почти не смущалась.

– Жирная лиса, – довольно закончил Юра.

Очень не хватало звука сверчков на фоне. Я смотрела на него круглыми глазами и не понимала, кто мог решить, что это смешно. Возможно, дело в формулировке или интонации, но я сомневалась. Юра нахмурился.

– Кажется, это будет дольше, чем я рассчитывал, – снова печально выдал он и отодвинулся.

– Не расстраивайся, иногда люди просто не совпадают в чувстве юмора, – соврала я, похлопав его по плечу.

Оказалось, Юра вообще не умеет шутить. Даже то, что по определению должно веселить, у него получалось очень не очень. Справедливости ради, пару раз я засмеялась. Больше от абсурда, но всё же. Шутки уровня: «русалка села на шпагат» были смешными лет двадцать назад. Я не понимала, где он нахватался всего этого.

С моих же шуток он смеялся, даже если пытался этого не делать. Разумеется, я старалась поднять Юре настроение, потому что видела, как сильно он нуждался в отвлечении от внутренних переживаний. Это было написано у него на лбу: «Умоляю, спасите, иначе утону в пучине печали».

– Менеджер – это человек, способный два дня рассказывать, как сделать чью-то работу за десять минут, – вспомнила я самую популярную фразу с потока.

Подобные высказывания часто звучали на парах, поэтому я решила, что это смешно. Но Юра даже не улыбнулся. Впервые в моей жизни кто-то не засмеялся, несмотря на все мои старания.

– Фу, Юра, я заражаюсь. – Я откинулась, опершись спиной на стену. – Срочно нужно исправлять ситуацию.

– Нет, это могло быть смешным, если бы не было правдой. Дело в том, что ты ещё не в курсе.

В итоге допоздна просидели за рассказами о работе: о реальных менеджерах, их работе и результатах. Я вставляла советы из учебников, Юра в ответ смеялся, объясняя, почему это может не сработать. Он находился в офисе отца с детства и многое видел своими глазами, общался с большей частью сотрудников и прекрасно понимал, что может сработать,

Весь мой мир разрушился после его комментариев. Я думала, что выпущусь готовым к бою специалистом, на деле же всё оказалось иначе. Видя мой испуг, Юра пытался меня успокоить, но у него это получалось также плохо, как и шутить. В конце-концов он поднял спящего щенка и впихнул мне его в руки. Полегчало моментально.

Помогала и улыбка сидящего рядом человека. Юра склонил голову, разглядывая меня в полумраке. Он казался милым, хорошим и по-своему добрым. Интересным. Образованным. Красивым, очень. Впервые в жизни я не могла первой отвести от кого-то взгляда. И это пугало.

Глава 7. Яблочный пирог

Настроение после субботы неоднозначное. Ворочалась в кровати до трех часов ночи. Думала о Юре. Не понимала, как к нему относиться. Сомневалась, что у нас получится дружить. Из общего у нас только симпатия к Гэтсби. А на этом далеко не уедешь. Но при этом почему-то не казалось, что общение сойдёт на нет само по себе.

В моменты неловкого молчания мы по очереди вбрасывали вопросы или темы, будто пытаясь продраться через неудобные ощущения. Он ушёл только в одиннадцатом часу, когда Гэтсби попросился гулять. Всё это время мы просидели на жестких шатающихся табуретках. Я даже не предложила пересесть на диван, хотя тот явно намного удобнее. По крайней мере, мягче.

Юра не жаловался. Шутить у него получалось не очень хорошо, поэтому отдуваться пришлось мне. Оказалось, всего лишь нужно было не использовать шутки про менеджмент. Юра воспринимал их слишком серьёзно, будто угрозу. Он мало походил на весельчака. Больше на типичного загадочного парня из подростковых сериалов. Причём, и поведением, и внешним видом.

Мы болтали весь вечер, но практически не узнали друг друга. Как такое возможно? Понятия не имела. Мы перескакивали с тему на тему, глубоко ни во что не погружаясь. Кроме менеджмента.

Юра сказал, у него скоро двухнедельный отпуск. Решил никуда не ехать, потому что ничего не хочет. Ничего не радует. Ничего неинтересно. Пресно. Скучно. Я же его не понимала. Как и он меня. При этом он звал погулять с Гэтсби, когда тот попросился на улицу, а я отказалась, хотя хотела пойти.

Света мучила меня ещё час. Мы перешёптывались у неё на кухне: она забрасывала меня вопросами, а я от них отбивалась. Её интересовали драмы, потому что свои она заводить в ближайшие годы не собиралась. Я тоже. У меня были другие приоритеты.

Мама ещё в двенадцать лет провела со мной серьёзный взрослый разговор. Она объяснила, что против мальчиков в таком юном возрасте. Что ко всему нужно подходить осознанно. Что партнёра важно выбирать с умом, которого ещё много лет у меня не будет.

Видя, как сильно её это тревожит, я избегала мальчиков. А если и нет, то поддерживала исключительно дружеское общение. Прошли годы, даже мама уже давно уехала, а я переступить через заложенные установки так и не смогла. Или не хотела. По крайней мере, после того самого разговора у меня ни разу не возникало желания с кем-то сблизиться в романтическом плане.

Никаких мурашек от чьего-то смеха, бабочек в животе, невозможности отвести взгляда, желания проводить больше времени вместе – я не чувствовала всего того, о чём писали в книгах или показывали в сериалах до прошлого вечера. Но всё равно сближаться с кем-то после предательства единственного важного человека попросту страшно.

В раздумьях доехала до Стёпы. Он открыл дверь в красных клетчатых штанах и белой футболке. Я хохотнула, оценив наряд.

– Разве уже декабрь?

Он закатил глаза и впустил меня в дом. В нос сразу ударил неповторимый запах свежеиспечённого яблочного пирога. Рот наполнился слюной, а живот заурчал в предвкушении. Выпечка Елены Дмитриевны всегда была на высоте.

– Мыть руки и за стол! – крикнула она из кухни.

Толкаясь, мы со Стёпой пошли в ванную, где продолжили бодаться, пытаясь помыть руки на скорость. Иногда казалось, мы как брат с сестрой. Я всегда хотела, чтобы у меня был кто-то ещё, кроме мамы. Хотя, по сути, теперь у меня и её не было. А возможно и до этого тоже, об этом мне уже никогда не узнать.

Мы жили бедно, но неплохо. В плане, она плотно занималась воспитанием, никогда не пропускала родительских собраний, регулярно водила ко всем врачам. Мама готовила, убирала, покупала мне одежду и обувь. Я всё думала, у неё маленькая зарплата, поэтому нам иногда приходилось туго. А она в это время откладывала деньги на свою большую мечту. Мама хотела жить в столице, работать в какой-нибудь крутой современной фирме и собирать восхищённые взгляды. Ей было всего тридцать семь, когда мы виделись в последний раз.

Уже потом я узнала, что она занимала хорошую должность, но экономила каждую копейку, даже на себе. У неё никогда не было по-настоящему приличной одежды или украшений. Зато мама точно оплачивала себе курсы по повышению квалификации: я не раз видела её за учебниками на кухне.

Она и просидела там восемнадцать лет, игнорируя неудобную табуретку под собой. Постоянно что-то читала, считала и смотрела в окно. Казалось, она намеренно заперла себя в клетке. Оказалось, что не казалось.

Про папу мама никогда не говорила. Я понятия не имела, кто он и где находится. Может, давно умер. К тому же не знала, говорила ли ему мама обо мне. Зная её, скорее всего, нет. По крайней мере, я надеялась, что он просто не знал, а не забил на меня ещё до рождения.

Я вздрогнула от резкого звука. Стёпа стукнул по краю пустой кружки ложкой. Тяжёлые мысли мгновенно развеялись.

– Ты чего? – я уставилась на него.

– Ты застыла. Стеклянная какая-то стала. Решил, нужен проводник для возвращения в реальность.

– И правда, Аллочка, почему ты сегодня такая хмурая? Случилось чего? – подхватила Елена Дмитриевна, не отвлекаясь от своих дел.

Я улыбнулась. Эта семья относилась ко мне слишком хорошо. Я не понимала причины, но не хотела разбираться. Решила плыть по течению и наслаждаться их компанией столько, сколько получится.

– Познакомилась с одним парнем…

– Да ладно?! – Серо-зелёные глаза друга округлились от искреннего удивления.

– Наконец-то! – Всплеснула руками Елена Дмитриевна. – Рассказывай!

Перед носом появился пузатый чайник в цветочек. Из тонкого носика клубился пар. В этом доме не признавали чайные пакетики. Стёпа соглашался на них только в универе, потому что выбора не было. Даже у меня в гостях предпочитал пить воду.

– По сути, рассказывать нечего. Познакомились из-за его собаки, поболтали. Погуляли. В целом,

– И? Он уже позвал тебя куда-то?

Я покачала головой. Сомневалась, что согласилась бы несмотря на очевидную симпатию, которую я чувствовала. Меня настораживало его странное поведение по отношению ко мне, да и к жизни в целом. Юра интересный, но какой-то чересчур замороченный. И угрюмый. И шутит плохо.

– Сама позвони, – предложил Стёпа, разливая чай по кружкам.

– Я? Куда?

– Куда угодно. Не обязательно предлагать вариант. Возьми и напиши: не хочешь куда-нибудь сходить? Пусть думает сам. Но показать твой положительный настрой на общение важно. Парни давно устали от игры в завоевание. Покажи, что тебе это тоже интересно.

– А как понять, что правда интересно? – спросила я и покраснела, от двух удивлённых лиц.

– Обычно сразу понятно, интересно или нет. – Елена Дмитриевна разложила пирог по тарелкам.

– Знаешь, ну, банальности может скажу. – Стёпа замялся. – Обычно ты постоянно думаешь о человеке, хотя, вроде, ничего о нём не знаешь. Гадаешь, чем занят, что у него на уме, почему у него то или иное настроение. Прогоняешь по кругу моменты с ним.

На тёмную кучерявую макушку легла рука и потрепала его по голове. Стёпа ещё сильнее смутился.

– Всё время забываю, какой ты романтик, – сказала Елена Дмитриевна. – Вы пирог-то ешьте. Дела сердечные могут подождать десять минут, а вот пирог за это время окончательно остынет.

Я рассмеялась, берясь за вилку. Стёпа уже забросил первый кусок в рот и зажмурился от удовольствия. Я поспешила за ним, боясь, что ему больше достанется. Не так часто ради меня пекли пироги. На самом деле, никто никогда не пёк для меня пироги, пока на пути не встретилась эта прекрасная семья.

Еле сдержала стон. Очень вкусно. Так вкусно, что хотелось жевать даже вилку. Не знаю, как у мамы Стёпа получается настолько потрясающе готовить пироги. В пекарнях и кондитерских результат намного хуже. Возможно, призвание Елены Дмитриевны в этом мире заниматься выпечкой? Тогда жаль, что она работала парикмахером. К слову, она же меня и стригла. Бесплатно.

Мы болтали на отвлечённые темы, подкладывали друг другу в тарелки новые кусочки, когда прошлая порция заканчивалась, по очереди разливали чай и много смеялись. Не хватало только папы Стёпы, но он в командировке в Москве, из которой вернётся только к концу следующей недели.

Я любила всю их семью. А они в ответ всегда мне радовались. Елена Дмитриевна дарила мне подарочки, звала на ужины, в кино со всеми и даже в кафе. Иногда казалось, если бы не эта чудесная добродушная семья, я бы попросту сошла с ума от отчаяния, но воспоминания о них даже в самый промозглый день помогали держаться на плаву.

Стёпа жаловался на Ладу, которая с каждым месяцем становилась всё вреднее. Такса старела и отказывалась гулять быстро. Ей нравилось много времени проводить на улице в любую погоду. Мне было его жалко, ведь это чужая собака, он даже не мог её потискать в минуты плохого настроения.

Когда тарелки опустели, а животы наши переполнились, Стёпа повернулся ко мне и прищурился.

– Объявляю мозговой шторм! – сказал он, хлопнув в ладоши.

– Не надо, – взмолилась я.

– Думаю, можно начать с банального: «Что делаешь?» – моментально подключилась Елена Дмитриевна.

– Слишком банально. Забыла, как Аллочка его описывала? Он жезагадочный. – Стёпа сделал смешное лицо, из-за которого мы дружно засмеялись. – Я бы предложил написать: «Вечером на улице так одиноко». Вполне в её стиле. Кстати, ты ему рассказывала обо мне?

– Нет, мы только познакомились. – Я почему-то смутилась.

Разумеется, Стёпа очень важная часть моей жизни. Но не хотелось в первые встречи с понравившемся парнем рассказывать о лучшем друге противоположного пола. Неизвестно, к чему приведёт наше общение с Юрой. Скрывать я, разумеется, никого не собиралась.

– Прекрасно! Спроси у него, разбирается ли он в бухгалтерском учёте и попроси помощи с задачкой. Это невероятно сближает.

– Так и скажи, что мечтаешь избавиться от обязанностей помогать мне с расчётами. – Его хитрый план лежал на поверхности.

– Нет. – Стёпа тряхнул кудряшками. – Я предлагаю тебе попросить помочь сделать домашку, которую ты уже сделала со мной. То есть тебе не придётся думать или сосредотачиваться, потому что ты уже всё знаешь.

– Ты слишком сильно веришь в мои способности. Я забыла обо всём, как только ответы сошлись.

– Ты неисправима. – Стёпа закатил глаза.

Мы дружно рассмеялись. Считать у меня всегда получалось плохо. Помню, в начальной школе преподаватель говорил: вот вы вырастите, калькулятор не будет постоянно лежать в вашем кармане. Нужно учиться считать быстро и в уме. Надеюсь, сейчас он не пытается также обмануть молодое поколение. Я вот, получив возможность в любой момент себя проверить, пересчитывала всё, даже если мне нужно было сложить один плюс один. На всякий случай.

– Поговорим об этом, когда тебе потребуется моя помощь в написании диплома.

– О нет, только не он! – Стёпа спрятал лицо за ладонями, будто испугался. – Я готов заплатить, если ты напишешь его за меня.

– Я же запомню.

– Я же заплачу. Мама, мне нужно увеличить карманные. Пора копить на диплом. Аллочка за дёшево делать не будет.

– Попробуем подкупить её пирогами.

Мы снова засмеялись. Я же тихо радовалась, что мы отошли от темы. Обсуждать Юру в целом странно, а теперь ещё и неловко. Стёпа тоже давно ждал пробуждения во мне человеческого. Он считал ненормально жить, если никто не нравится. Он вот влюблялся достаточно часто.

Его интрижки редко заканчивались хорошо. Обычно мне приходилось отыгрывать ревнивую девушку, чтобы ему не пришлось вслух говорить о расставании. Потом он долго отрабатывал: кормил пару раз в неделю и называл царицей гуманитарных наук.

Ну, а для чего ещё нужны друзья? Чтобы позорить, позориться и веселиться.

Глава 8. Сельдерей

Хохотушка: «Закажи себе что-нибудь на ужин, мне не хватает до минималки 1 заказа».

Я клялась не слушать Стёпиных советов, но не сдержалась. Всё-таки, прошлый шаг был от Юры. По-честному в этот раз что-то сделать должна я, если то, что я чувствовала, настоящее. В гостях мы долго крутили идеи, рассматривали их под разными углами, обсуждали, к чему может привести то или иное сообщение. А потом дружно решили: если связать это с работой, романтикой точно пахнуть не будет. И при сделанном шаге итог всё равно завяжется на Юре. Мне останется только смириться.

Сообщение прочитано. Минута, заказ на его адрес. Я широко улыбнулась, когда Маша пошла собирать контейнеры на доставку. Суммарно через семь минут я поднималась в лифте на пятнадцатый этаж. Удобно, когда всё так близко. Грустно,

Двери открылись, яркий свет ослепил. Никогда не понимала, зачем дом так сильно подсветили и изнутри, и снаружи. Разве что архитекторы собирались сделать его заметным из космоса. Ну, или чтобы ни один проходящий мимо не проигнорировал результат стараний топового архитектора города.

Слегка грустный Юра в шортах и футболке открыл дверь. Обычно-то он совсем грустный, сейчас же выглядел почти нормально. Гэтсби затявкал, подбежал ко мне и сразу рухнул на спину, решив не терять времени зря. Я засмеялась и передала Юре заказ.

– Ты – мой спаситель! Думала, застряну на смене или попаду на дальний заказ. Спасибо тебе.

Он кивнул и протянул мне пакет. Я зависла, глядя на его руку.

– Я решил накормить тебя ужином, потому что вчера съел все твои макароны.

Обычно, так в моей жизни завязывалась дружба. Если кто-то был готов меня кормить, я готова была общаться и много. Но с Юрой всё было как-то странно и непонятно.

– Спасибо?

– Это вопрос? Тогда, пожалуйста?

Гэтсби тявкнул. Я посмотрела вниз. Он повернул голову набок, видимо, намекая, что я его так и не погладила.

– Как день прошёл? – перевела я тему, забрав пакет.

– Долгая история. – Юра глянул на мою ногу, как раз собиравшуюся шагнуть назад. – Как на счёт чая? Кофе? Воды?

– Я останусь только на смузи из сельдерея. – Губы расползлись в улыбке, а потом сошлись обратно, когда на лице Юры отразилось коварство.

Он сильнее открыл дверь и поманил меня внутрь. Такого поворота я не ожидала. Откуда у него столько сельдерея?! Чтобы хватило на смузи! Я сделала неуверенный шаг внутрь квартиры. За спиной закрылась дверь.

– Ты же понимаешь, что его придётся допить? – поинтересовался он. Тон не подразумевал отказа.

– Я никогда не пробовала сельдерей. Он хоть вкусный?

– Вот и узнаешь, – снисходительно сказал Юра, помогая мне снять рабочий рюкзак и куртку.

Я старалась не глазеть, но получалось плохо. Пол из керамогранита, идеально ровные светлые стены, отсутствие кричащего декора, лаконичная современная мебель. Походило на уютную картинку из журнала. Он показал на дверь, я послушно прошла туда и нашла ванную.

Матовая чёрная сантехника выглядела так, будто её установили пять минут назад. Не представляла, что нужно делать, чтобы сохранять вещи в идеальном состоянии. Даже не в идеальном. В новом. Из-за грамотно выставленного света я показалась себе симпатичной. Бледноватой, но милой.

Волосы правда после шапки растрепались ужасно. Главный минус короткой стрижки именно в этом. Кое-как пригладила их влажными ладошками и заправила за уши. Стала выглядеть приемлемо.

Жидкое мыло приятно пахло чем-то сладким, фруктовым. С голоду я бы постоянно мылила руки таким в попытке обмануть желудок запахом. Куча разных баночек со средствами вызывали вопросы. Они все мужские? Он пользуется каждой из них? Зачем ему столько?

Пытаясь мысленно прикинуть общую стоимость увиденного, я пошла на звуки. Гэтсби стучал когтями, а Юра резал, судя по всему, злосчастный сельдерей. Светлая кухня, оснащённая всеми возможными бытовыми приборами на свете, вызвала во мне острое желание готовить. Наверное, впервые в жизни.

Но я стойко сдержалась и села на стул. Блендер работал тихо. Даже в кафешках они работали громче. Гэтсби смешно сидел возле Юры и поскуливал. Тот отрезал кусочек зелени и дал ему. Коржик так задорно хрустел сельдереем, что мне тоже захотелось.

Но желание исчезло в ту же секунду, как напротив меня появился высокий стакан. Из густой жидкости торчал сельдерей.

– Давай, можно не залпом. Ты даже не представляешь, сколько в этом стакане витаминов. – Юра сел напротив, легко откинувшись на мягком стуле.

– Если я оскверню твой унитаз тошнотой ты переживёшь? – спросила я, нервно улыбаясь.

– Ничего с тобой не случится, это не так противно, как кажется.

– Ты также говорил про протеиновые батончики, а в итоге они все оказались премерзскими. Даже те, во вкусе которых ты был уверен.

Мы оба заулыбались вчерашним воспоминаниям. Это был крайне необычный вечер, но при этом по-своему уютный и интересный.

– К отсутствию сахара нужно привыкнуть, чтобы раскрылся истинный вкус блюд. Сейчас тебе привычны яркие специи, перебивающие натуральность. Если откажешься от них хотя бы на пару месяцев, сразу всё поймёшь.

– Пара месяцев не слишком сочетается с понятием сразу.

Юра хмыкнул и придвинул стакан ближе ко мне.

– Зубы мне не заговаривай. Чем дольше оттягиваешь, тем сложнее будет сделать первый глоток.

Я взяла в руки сомнительный напиток налитый в изящный стакан. Пообещала себе называть вслух только максимально невыполнимые условия по типу билета на Марс. Хотя, если использовать именно такую формулировку, меня отвезут на Уральский Марс, после которого останется только выбросить ботинки.

Понюхала густую жидкость. Пахло незнакомо. Казалось сладким. Сделала первый глоток, чуть не поперхнулась. Ожидала другого. Проглотила. Не дыша сделала ещё один. Потом ещё и ещё. На десятый привыкла. Вкусным точно бы не назвала. Специфичный и не очень приятный, но пить можно. Или есть. Юра внимательно следил за мной и моим лицом.

– Ну? Не гадость же?

Гэтсби всё это время смотрел на меня снизу вверх, как на главного предателя. Уж не знаю, чем ему так понравился сельдерей, но у этого щенка явные проблемы со вкусовыми рецепторами.

– Гадость, – пробормотала я на выдохе. Старалась лишний раз не дышать. – Но, наверное, питательно. Сытой точно буду до утра.

Юра выглядел озадаченным, пока я стремительно избавляла стакан от содержимого. В конце сжевала сельдерей в натуральном виде. Съедобно, но повторять эксперимент не хотелось.

– Если тебе настолько не понравилось, зачем допила? Я же шутил, когда говорил, что обязательно нужно опустошить стакан.

– Бесплатное бывает невкусным, но это не значит, что от него нужно отказываться, – нравоучительно ответила я, подняв вверх указательный палец.

От задумчивого взгляда карих глаз отвлеклась на Гэтсби. Тот, по крайней мере, клянчил еду, а не пытался накормить меня. Мы с ним немного повозились, поперетягивали принесённую им игрушку, а потом коржик устал и ушёл валяться на мягкую лежанку, по виду больше напоминавшую диван.

– Как настрой на последнюю рабочую неделю перед отпуском? – спросила я, возвращая внимание на хозяина квартиры.

Тот перевёл взгляд с моих рук, которыми я гладила его собаку, на глаза и почему-то смутился. Юра опёрся на ладонь, наклоняясь ближе.

– Ничего. Хорошо бы дожить до пятницы, а там уже будь что будет.

Я громко цокнула языком.

– Так не пойдёт. Ты же сам жаловался, что тебе скучно, пресно и всё в таком духе. Если сидеть и ждать чуда, оно не придёт. Думаешь, счастью есть дело до тех, кто не старается?

– Что

Юра выглядел так, будто собирается беспрекословно подчиняться. Это забавляло. Человек, имевший все возможности для счастья, им не обладал и не понимал, как его получить.

– Договорилась бы о встрече с теми, с кем мне интересно проводить время. Гуляла бы, много. Подбила бы кого-нибудь накормить меня острыми крылышками. Пересмотрела бы любимый сериал. Сходила бы на какое-нибудь увлекательное бесплатное мероприятие или мастер-класс. Вариантов масса. Всё зависит от тяжести моего состояния. – Он продолжал внимательно смотреть на меня, о чём-то размышляя. Я вздохнула. – Ну? Зная чит-коды от меня, чем бы воспользовался? – Взгляд карих глаз стал вопросительным. – Не тупи, чем бы ты занялся, чтобы поднять себе настроение.

– А ты чем занимаешься в ближайшие три недели?

– Хочешь оплатить менторство?

Юра улыбнулся, будто бы прозвучавшее предположение было не таким уж и невероятным. Я сразу напряглась и начала готовить аргументы, почему ничего не выйдет.

– Нет, хочу провести провести время с человеком, с которым мне интересно.

От услышанного у меня чуть глаза не вылетели из орбит. Уж не знаю, с чего бы такому как он считать меня интересной. Разве что из-за значительной разницы в уровнях жизни.

– Я работаю до десяти вечера каждый день. На выходных часто с обеда. Поэтому сомневаюсь, что смогу подойти в качестве развлечения.

Юра собирался ответить, но вдруг его телефон зазвонил. Он скрипнул зубами и сбросил звонок, после чего перевёл телефон в авиарежим и убрал в карман.

– Кто тебя достаёт? – спросила я, не выдержав напряжения любопытства.

Практически каждый раз, когда мы виделись, на его телефон поступали либо сообщения, либо звонки. Он каждый раз злился и сбрасывал. Иногда тупо игнорировал.

– Отец. – Юра отвёл потухший взгляд. – Он не согласен с моим желанием распоряжаться жизнью самостоятельно.

Все мои дальнейшие попытки узнать об этом побольше пресекались на корню. Знала, что любопытство в таких случаях вещь неприемлемая, поэтому быстро отстала. Я бы сама делиться не стала глубоко личным с малознакомым человеком.

Просидели почти два часа. Юра оделся и сказал, что проводит. На моё сопротивление: «Да тут идти пять минут», качал головой приговаривая, что уже поздно. И что если бы не он, я бы давно была дома. Гэтсби тоже пошёл с нами. Ему на правах щенка полагалась часто гулять.

На улице снова промозглый ветер, несмотря на ноль. Ноябрь по градусам сильно теплее обычного, но ветер… Он будто отыгрывался за отсутствие снега и минуса. А мне всё равно нравилось. Его шум походил на музыку сезона. То сильный и резкий, то мягкий и почти деликатный.

Юра угрюмо смотрел на Гэтсби, подскочившего к голой лужайке. Потом достал пакетик и прибрал за ним со скорбным лицом. Я рассмеялась тому, как один был счастлив, а другой опечален из-за одного и того же.

– Зато это был не твой керамогранит, – подсказала я положительную сторону произошедшего.

– Единственный плюс. Я не понимаю, откуда в нём столько. Он похож на картошку, а гадит как настоящая овчарка.

– Так он и есть овчарка, вообще-то. То, что он заниженный, ни капельки не уменьшает его возможностей.

– Я заметил.

С крайне печальным из-за естественных вещей Юрой дошли до моего подъезда. Фонарь снова потух. Мы встали на лесенке так, что лица оказались друг напротив друга. Сердце замерло от того, каким он был красивым в своей грусти. Словно он создан специально для этих эмоций. Прощание вышло неловким. Он смотрел на меня как-то странно. Тепло, несмотря на печаль.

С красными щеками дошла до лифта. Не могла перестать думать о Юре, хотя ничего особенного и не происходило. Очень хотелось обсудить всё со Стёпой. Достала телефон и написала ему сообщение с кратким пересказом событий и вопросом: «Что делать?».

Как раз в этот момент лифт выпустил меня на нужный этаж. Прислонившись к батарее, в синем халате стоял Костя, второй брат-дебошир.

– Кабачок верни! – прохрипел он, как только меня увидел.

– Не брала я ваш кабачок!

Разозлившись, закрыла дверь в общий блок на замок. Они выходили портить своё здоровье без ключей, так что Косте придётся помучиться снаружи в ожидании Васи или родителей. Настроение моментально испортилось. Столько лет живём рядом, но почему-то виноватой в пропаже злосчастного кабачка посчитали именно меня.

Ну да, я действительно собиралась сделать это. Но одумалась же! Рыжий, лёжа на холодильнике, попытался ударить меня лапой по голове. Пригрозила ему пальцем и шикнула. Тот недовольно дёрнул хвостом и отвернулся. Давать себя в обиду не собиралась даже коту.

Глава 9. Желание жить

В среду проснулась от истошного крика за стеной. Кричал, судя по голосу Костя:

– Я хочу жить!!!

Я резко села с быстро колотящимся сердцем. Неужели их ссоры достигли апогея? Сами справятся с полицией и скорой? Или нужно впервые в жизни вмешаться? Я подползла к стене и приложила ухо к розетке.

– Да ты мне всю жизнь испортила! Всю, понимаешь?! Сердце у тебя болит, а у меня не болит?! Да у меня три семьи распалось, твой внук, мой сын, где он? Да я понятия не имею, меня из-за тебя лишили родительских прав!

Ответ был тихим, неразборчивым, но я его и так знала. Трагедия этой семьи не секрет для целого дома, так громко они орали. Два брата-балбеса решили довести родителей до добровольного выселения, чтобы получить двухкомнатную квартиру. С юных лет они регулярно нарушали закон, распускали кулаки и имели, наверное, всевозможные вредные привычки.

Дедушка оглох на одно ухо, почти ослеп, иногда нервно трясся. Бабуля уже пережила несколько инфарктов. Братья же всё не успокаивались. Я боялась того дня, когда их старания увенчаются успехом. Потому что их родители ещё хоть как-то сдерживали неконтролируемое безумие.

Казалось, если они останутся в квартире вдвоём, на следующий день один из них уедет в морг. Или всё только усугубится, и жить с ними через стенку станет совсем невозможно.

– Мне сорок два, а не восемнадцать, сколько я должен ждать?! – взревел Костя.

Что-то упало. Я отпрянула и чуть не свалилась с дивана. Костя кричал и кричал, потом зарыдал. Протяжный вой мог бы разжалобить кого угодно, только не жителей этого дома. Все три жены ушли от него из-за побоев и непрекращающихся пьянок. Я не понимала, как он умудрился жениться трижды. Ему ещё повезло, что мать любила его слишком сильно, чтобы прогнать взашей.

– Достал ныть! – прохрипел Вася и хлопнул дверью.

Кого-то ударили. Дальше можно было не слушать. Я вздохнула и взглянула на часы. Семь утра. Через полчаса Костя

На кухне поставила чайник и достала баночку с пюре быстрого приготовления. В неё покрошила сосиски, так удачно купленные прошлым вечером по акции. Сто двадцать рублей и вот в моём рационе появился мясной привкус.

До цели осталось пять тысяч. Я почти смогла. Прекрасно понимала, что могла не откладывать почти все заработанные деньги, но боялась форс-мажоров. Плохое питание в двадцать лет несильно навредит. В целом, каждый второй студент ест не самую качественную еду и ничего.

А вот порвавшиеся зимние ботинки или куртка в разгар сезона – трагедия. Или сломавшийся телефон. Или внезапно заболевший зуб. Для всего этого нужны деньги. Поэтому пока была возможность, нужно откладывать всё, что можно.

Накинув на плечи плед я вылезла на балкон через окно и плюхнулась в продавленное кресло. В детстве мне нравилось проводить в нём всё свободное время. Раньше оно было мягче и удобнее. А ещё, из-за роста, я в нём утопала. Летом часто спала тут сидя, наслаждаясь прохладой и лёгким привкусом свободы.

– За что мне это всё?! – закричал знакомый голос.

Я закатила глаза. Костя вышел на балкон и орал в открытое окно в восьмом часу утра. Так громко, что пробивался через музыку в наушниках. Подумаешь, люди ещё спят. Слишком быстро они с Васей оставили друг друга в покое.

– Я хочу жить, нормально, как они! Почему я родился бедным?!

Меня больше интересовал вопрос, почему он ничего не делал, чтобы изменить судьбу. Всю свою жизнь они оба просто ждали, что на головы свалится богатство или квартира. Жизнь же вместо богатства осыпала на их чёрные макушки облупившуюся штукатурку. Они смахивали её и продолжали ждать.

Взрослые дееспособные мужики плыли по течению, возмущаясь направлению, которое не выбирали. Но не пытались грести или сменить маршрут. Лишь затуманивали разум всякой дрянью и ныли, ныли, ныли! Много ныли. Очень много.

Возможно, именно наблюдение за ними с детства поселило во мне твёрдое желание бороться до последнего. Я хотела жить лучше. Хотела выбраться отсюда, когда придёт время. Хотела зарабатывать так, чтобы не покупать сосиски по скидке и не радоваться акции один плюс один равно три. Я верила, что у меня всё получится. Ради этого готова была даже научиться решать задачки самостоятельно. Пока, правда, получалось так себе. Но я старалась. Честно.

В голове мелькнула мысль, что я с математикой в основном веду себя, как соседи со своей жизнью. Глаза сами собой прищурились. Остатки пюре в миг оказались в желудке, а моё тело – снова в квартире.

Полная решимости открыла учебник по учёту и анализу. У нас в программе помимо менеджмента были основы финансов, логистики и маркетинга. Поэтому расчётов хватало везде. К сожалению.

Я сражалась с домашкой на завтра, которую собиралась частично списать у Стёпы до самого будильника, поставленного в качестве ограничителя. За час смогла решить целое задание. Всего их было десять. Скинула Стёпе на проверку и побежала переодеваться.

Степашка: «Ого, это что?»

Хохотушка: «Сама решила!»

Степашка: «Тебе ответы во сне пришли?»

Хохотушка: «Очень смешно.»

Хоть я и поставила точку, засмеялась на самом деле. Знала, Стёпа позже похвалит и обязательно обсудит со мной решение, но сейчас сам собирался на пары. Я выскочила в общий коридор и поморщилась, отметив неприятный запах. Осмотревшись, заметила, что кабачки стали совсем грустными. Оставалось надеяться, что их быстро уберут.

«Эх, надо было всё-таки воровать, – грустно подумала я в лифте. – Им они всё равно не нужны. А я бы вкусно поела».

На улице зазвонил телефон. Я удивилась появившемуся имени на экране, выключила музыку и ответила:

– С Гэтсби всё хорошо?

Почему-то в голове возникла только одна возможная причина раннего звонка.

– Ты разве учишься на ветеринара? – с иронией спросил Юра.

– А ты успел пройти курсы по построению нормальных шуток?

Юра рассмеялся, я не сдержала улыбки. Нравился его смех. Готова была шутить чаще, чтобы слышать этот звук.

– Ладно-ладно, я просто пытаюсь не отставать от твоего вечного хихиканья и подтрунивания. Это сложно, вообще-то.

Я фыркнула. То, что у него пару раз получилось пошутить ещё ничего не значило.

– Так что случилось? Ты никогда мне не звонил.

– Подумал, что ты уже вышла и можешь не увидеть сообщения.

– И?

– И меня вызвали в офис, он недалеко от твоего универа, могу подбросить.

– У тебя есть машина? – Почему-то это меня удивило. Юру я представляла передвигающимся исключительно на такси бизнес-класса. Ну или, как минимум, комфорт плюс.

– Так подвести или нет?

Я молчала. Не знала, что ответить. Боялась показаться наглой, да и любила прогуляться с утра. С другой стороны, если раньше приеду в универ, смогу посидеть над задачками ещё немного. Потому что к предмету «Методология бизнес-процессов» я подготовилась сразу после прошлой пары.

– Ну, если тебе несложно…

– Подходи к выезду с подземной парковки между нашими домами. Я уже иду к лифту.

Он отключился, а я поджала губы, поняв вдруг, что не спросила, какая у него машина. Наверное, увижу его через стекло. Так и узнаю. В раздумьях прошла мимо пункта выдачи заказов и остановилась у знака пешеходного перехода в ожидании непонятно какой машины.

Через пару минут заметила свет фар, затем – чёрную машину и круглый значок с трёхконечной звездой на капоте. Подняла глаза и заметила Юру на водительском сиденье. Он махнул рукой, и я поспешила залезть внутрь, умоляя саму себя быть осторожнее. За химчистку такой машины придётся отдать все накопленные на учёбу деньги. А это крайне нежелательно.

– Привет. – Я нервно улыбнулась ему, устраиваясь на широком кожаном сидении.

– Привет. Как дела?

Он знал, как у меня дела. Мы переписывались каждый день, особенно много по вечерам перед сном. После моего наказания с помощью смузи из сельдерея, не виделись, хотя он угрожал ежедневными встречами. Но я слишком уставала после учёбы с работой и хотела после тяжёлого дня полежать.

– Всё хорошо, сегодня с утра впервые смогла решить задачку по учёту и анализу сама. – Улыбка стала шире. Очень уж собой гордилась. Всё же, получилось с первого раза.

– Сама? А что, обычно с этим проблемы? – удивлённо спросил Юра, выезжая на дорогу.

– Я отвратительно считаю, – призналась я честно.

Он рассмеялся. Видимо, решил, что шучу.

– Это правда. – Я возмутилась его недоверию. – Даже с калькулятором не всегда получаю точный результат, и это с известными переменными!

– На самом деле, это странно. Никогда такого

Я застонала. До полноценной работы ещё куча времени. Надеялась успеть что-нибудь с этим сделать к выпуску. Ну, или нейросеть настолько разовьётся, что будет делать все подобные неприятные штуки за меня.

– Я обязательно научусь. К выпуску. Обещаю.

– Могу помочь с этим, – неожиданно предложил он.

Такими темпами мой лучший друг мог приревновать. Не хотелось его расстраивать.

– Мне Стёпа помогает, – я попыталась отмазаться от предложения.

– И как? Получается?

Щёки обожгло смущением. Результат говорил сам за себя.

– Я о том же, – продолжил Юра. – Если твой Стёпа не может объяснить даже самое банальное, я бы на него не рассчитывал особо. Не у всех получается обучать. Это не так просто. Иначе преподавателями становились бы все без разбора.

– А у тебя получается? – спросила я ехидно.

Сразу представила его базовое унылое лицо, с каждой встречей появляющееся почему-то всё реже, строгий костюмчик и хмурый взгляд. В целом, многие преподаватели так выглядели. Но они обычно не ездили на мерседесах.

– Никто не жаловался. Я, конечно, не руководитель и никогда никого полноценно не учил, но простейшие вещи разъяснял и, вроде, неплохо.

– И сколько будут стоить твои уроки? Возможно, ты, как репетитор, мне не по карману.

– Будешь в ответ учить меня шутить. Тоже хочу выдавать что-то искромётное не задумываясь.

Я рассмеялась. Самый неожиданный бартер в моей жизни.

– Я плохо шучу.

Юра хмыкнул и покачал головой.

– Даже это звучит смешно, когда говоришь ты.

– Ты привык общаться с себе подобными, вот и смеёшься с непривычки.

– С себе подобными?

– С унылыми, угрюмыми, печальными, холодными, закрытыми… – перечисляла я, загибая пальцы.

– Так вот, каким ты меня видишь, да? – Он снова покосился на меня. В этот раз лицо стало по-настоящему печальным.

– Да, – честно призналась я. – Но в последние дни ты выглядишь лучше.

– Занятные наблюдения.

Мы замолчали. Стало неловко. А вдруг, ему раньше никто не говорил, что он угрюмый? Люди часто заблуждались в восприятии самих себя. До универа доехали за десять минут. Даже пробок не было. Я быстро попрощалась и ушла не обернувшись.

В библиотеке меня встретила тишина. Почти все столы оказались заняты. Многие готовились к парам в последний момент, надеясь успеть доделать контрольные и доклады. Не понимала тех, кто откладывал до такой степени. Ведь несложно выкроить совсем немножко времени и сделать всё заранее. Не так много больших заданий нам давали.

Скоро ещё в панике забегают не начавшие делать курсовые работы. Отчаянные люди, любящие щекотать собственные нервишки. Я свою сделала сразу после получения темы. Теперь ждала, когда прибежит Стёпа, поняв, что сам не справится и думала, какую справедливую цену назначить.

Вторая задачка давалась сложнее первой. Мы дрались с ней не на жизнь, а на смерть. Только вот даже я понимала, что цифры выходят нереалистичные. Ну, не может прийти инженеру зарплата в триста тысяч. Тридцать – вполне. Но как их получить, если после двух пересчётов он всё равно стремился в сторону миллионеров?

Пришло сообщение от Стёпы. Он пришёл в универ. Отписалась, что сижу в библиотеке. Появился в ней через пять минут с двумя пластиковыми стаканчиками чая. Он его не любил, но считал самым приемлемым из всех вариантов напитков в универе. Игнорируя ворчание библиотекаря, прошёл за стол и сел рядом, подвинув ко мне напиток богов. Осень без чая – как лето в пуховике.

– Ты решила, что справедливость должна восторжествовать и назначила инженерам достойную зарплату? – Стёпа присвистнул, заглядывая в мои записи.

– Да. Но, к сожалению, так я им помочь не могу. А вот ты мне – очень даже.

До самого начала пары мы сражались с несчастным расчётом мотивации для воображаемого сотрудника. На словах всё было легко, на деле, я всё время косячила в сущих пустяках. В итоге многострадальный сотрудник N таки получил свои тридцать тысяч рублей, а я чуть не заработала психическое расстройство.

– Мне кажется, не получалось, потому что у меня рука не поднимается инженеру заплатить тридцать тысяч. Они же такие важные вещи делают.

– Добро пожаловать в суровую реальность! Задачка устарела, они сейчас больше получают, но всё равно недостаточно. Как и многие другие.

Я тяжело вздохнула, убирая тетрадь в сумку. Надежды на лучшее будущее сыпались на глазах. Если я не научусь считать, в первый же месяц разорю какого-нибудь предпринимателя и вернусь к работе с рюкзаком.

Глава 10. Ночёвка

Хохотушка: «Ты объясняешь ещё хуже Стёпы».

Печальный Юра: «Это потому, что ты отказалась разбирать всё при личной встрече и настояла на переписке».

Хохотушка: «Это потому, что я буду отвлекаться. Мы с тобой вечно болтаем о какой-то ерунде, вместо важных дел».

Печальный Юра: «Потому что я позволяю тебе отвлекаться. Могу контролировать диалог, если ты пообещаешь не обижаться».

От его слов стало душно. Открыла форточку, чтобы проветрить.

Хохотушка: «Зависит от формулировок, которые ты планируешь использовать для возвращения меня на путь истинный».

Печальный Юра: «Тихо. Сидеть. Место. Фас. Устроит?»

Хохотушка: «Ты собираешься дрессировать меня, как Гэтсби?»

Печальный Юра: «С ним сработало отлично. Он очень послушный пёс, когда не выпендривается. Думаю, и тебя приструнить выйдет».

Хохотушка: «Тогда приходи. У тебя дома некомфортно».

Печальный Юра: «Даже если я не буду заставлять тебя пить смузи из сельдерея?»

Хохотушка: «О, у тебя получается всё лучше».

Печальный Юра: «Ты придумала целую схему для составления шуток с разъяснениями. Это странно, но я всё равно пытаюсь пробовать по ней работать».

Мы потратили целый час, разбирая эту схему. Юра в переписке выражал активное сопротивление. Он долго спорил, говоря, что это не сработает. В итоге начал выдавать приемлемые шутки и даже сам это заметил. Хотя прошло всего несколько часов.

Хохотушка: «Удачи. Когда рассмешишь меня до слёз, достигнешь максимального уровня мастерства».

Печальный Юра: «Ты смеёшься, если показать тебе палец. Уверена, что это будет достойным показателем?»

Я расхохоталась. Он прав.

Хохотушка: «Считаю, что мой репетитор по математике такими темпами дойдёт только к полуночи».

Юра не ответил, взял и исчез из сети. Ради учёбы сегодня я работала сразу после занятий, вместо привычной вечерней смены. Я поставила чайник и оглянулась на холодильник с двумя оставшимися сосисками внутри. Отчего-то в душе крепло сомнение, что Юра согласится разделить их на ужин. Даже с быстрорастворимым пюре. Даже с сухариками. Возможно, если бы я положила сверху сусальное золото, он бы заинтересовался. Но

Скоро зазвонил домофон. В прихожей встретилась со Светой. Она расплылась в довольной улыбке, но к себе возвращаться не стала. Понимая, что та снова что-то задумала, я шла по коридору, морщась от громкого ора за дверью однушки, чудом не лопавшейся от слишком большого количества людей внутри. Открыла дверь, пытаясь игнорировать детский плач. Лифт выпустил из тесной коробки Юру, который почему-то пришёл без Гэтсби.

– А… где? – Я смотрела вниз, думая, что сошла с ума.

– Ему пора учиться оставаться дома одному. Пока по два часа, постепенно буду увеличивать. Иначе будет орать каждый раз, когда мне потребуется уйти. Не могу же я его везде с собой носить?

– Это да, не особенно удобно.

Я закрыла за нами дверь и жестами поторопила Юру пройти дальше. Отчётливо пахло тушёной капустой, а мне не хотелось задерживаться в помещении, пропахшим едой. Он покосился на дверь однушки, но никак это не прокомментировал. Только поморщился, когда проходил мимо активно гниющих кабачков.

В прихожей тем временем всё ещё стояла Света.

– Отлично! Молодёжь, раз вы всё равно собрались сидеть вместе, возьмите к себе Серёжку?

– Ты на работу? – спросила я, хотя и так прекрасно знала ответ.

Мало представляла, во что превратится учёба, если придётся присматривать за двухлеткой.

– Да, Ольга Владимировна разболелась, не может прийти. Пожалуйста! Мне выходить скоро, не могу же я его бросить тут одного…

Я вздохнула и посмотрела на Юру. Тот пожал плечами, мол, решать мне. Пришлось согласиться. Света убедила нас остаться на её стороне квартиры, чтобы не перетаскивать Серёжкины вещи ко мне. Юра развернулся и пошёл домой: сказал, в таком случае лучше привести Гэтсби, чтобы они могли поиграть вдвоём с нашим минимальным участием.

Через полчаса я, Юра, Гэтсби и Серёжка сидели на уютной кухне, пока Света собиралась на работу. На середине стола лежала тарелка с печеньем, в кружках дымился ароматный чай, на полу ребёнок играл с щенком. Весёлые повизгивания и кряхтения отвлекали, потому что хотелось наблюдать за ними и улыбаться.

Каждый раз, когда я отвлекалась, Юра стучал мне по лбу, потом по тетради. У него действительно оказался талант. Я понимала большую часть из того, что он говорил. За час мы решили целых два задания, что уже можно считать невероятным прогрессом.

Как раз в этот момент в дверях показалась Света.

– Ну всё, молодёжь, спасибо вам большое за помощь. Аллочка, я тебе после смены заплачу. Хорошо?

Я улыбнулась ей. Хотя бы частично компенсирую ранний выход на смену.

– Без проблем. – Я кивнула. – Удачи тебе!

– Спасибо!

Через пару минут хлопнула входная дверь и провернулся замок. Света ушла. Юра барабанил пальцами по столу, глядя на Серёжку.

– А кем она работает? – спросил он, не скрывая любопытства.

– Она танцует в барах и на мероприятиях. Хорошо танцует. Очень.

– По ночам? – Он многозначительно приподнял бровь.

– Это не то, о чём ты подумал. – Я замахала руками. – Гоу-гоу – профессиональные танцы. Они легальные, просто зрители предпочитают наслаждаться зрелищем в тёмное время суток.

– Тем, кто танцует по ночам, обычно хорошо платят. – Юра огляделся и снова многозначительно на меня посмотрел.

– Свете из-за Серёжки совесть не позволяет брать смены каждый день. Она редко выходит и не остаётся до утра, из-за этого ставка у неё сильно меньше, чем у других. Да и на улучшение своих условий она бы тратиться не стала. В её планах накопить на будущее Серёжки, пока получается, а не на своё.

– Благородно. – Юра снова посмотрел на Серёжку, свернувшегося на полу в клубочек в обнимку с коржиком.

– Вполне естественно. В идеале, родители должны хотеть лучшего для своих детей. Иначе, зачем это всё?

– Затем, чтобы ты заговорила мне зубы и не пыталась посчитать эффективность производственной линии. – Он надоедливо постучал пальцем по тетради.

– Эй, это ты задал мне вопрос!

Юра лукаво улыбался, отпихивая от себя Гэтсби. Тот вырвался из детских объятий и теперь просился на руки. Видимо, даже щенка вымотала компания двухлетки. В итоге Серёжку усадили рисовать, а Гэтсби улёгся под стол грызть какую-то игрушку.

Мы решили ещё две задачи, когда я вспомнила про время.

– Точно! Ты говорил, что придёшь на пару часов. Прости, что чуть задержала.

Юра посмотрел на руку с часами и пожал плечами. Потом глянул на свернувшегося клубочком Гэтсби. Тот дрых без задних лап после догонялок с Серёжкой.

– Нормально всё, можем ещё посидеть, у тебя не все задания выполнены.

– Мне неудобно тебя так напрягать. – Я отобрала у Серёжки маркер, которым он хотел изрисовать себя и посадила мелкого к себе на колени. – Да и его купать пора. Потом укладывать.

– Без проблем. Прервёмся, потом продолжим.

– Тебе завтра на работу. – Я улыбнулась, понимая, что он хочет провести со мной побольше времени.

Юра этого даже не скрывал. Улыбнулся мне в ответ, будто подтверждая мои мысли.

– Предпоследний день перед отпуском, ничего страшного.

– А с Гэтсби погулять?

– Он не пойдёт сегодня уже. Дрыхнет. Растёт не по дням, а по часам. Скоро будет как взрослый гулять два раза в день, а не четыре-пять.

– Хорошо. Раз тебе так нравится считать, извращенец, можешь посидеть здесь ещё. Но сначала нам нужно разобраться с ребёнком.

– Давай, никогда не укладывал детей. Говорят, нужно регулярно развивать новые навыки, чтобы не стареть.

– Точно. Ещё не запомнила, что ты старый.

Юра закатил глаза и забрал у меня Серёжку. Тот, оказавшись в мужских руках, захихикал и порывисто обнял Юру за шею. Обалдели мы оба. Такого я ещё не видела. Он, конечно, со всеми вёл себя дружелюбно, но не настолько. Широко улыбаясь, я набрала в ванночку тёплую воду и забрала мелкого себе. Серёжка устал, но всё равно пытался играть.

Он был идеальным ребёнком. Послушным, весёлым, не капризным. Его единственный минус – гиперактивность. Но для детей это нормально. Юра внимательно следил за нами, будто в, по сути, тазике опасность грозила не только Серёжке, но и мне.

Закутав ребёнка в большое мягчайшее полотенце, понесла его в спальню. Юра вызвался читать сказку. У него был потрясающий мягкий чарующий голос, поэтому я сама чуть не уснула.

Когда Серёжа сдался объятиям Морфея, мы осторожно выскользнули из детской, взяв в руки радионяню. Как только закрылась дверь, по квартире разнеслась оглушительная трель. Я выпучила глаза, попросила Юру побыть с Серёжкой и побежала в общий коридор. Не представляла, кто мог заявиться в десять вечера к Свете. Потому что ко мне никто, кроме Стёпы и Юры, не приходил.

Прямо

– О, Аллочка, здарова!

Я выпучила глаза, поняв, кто передо мной стоит. Олег. Последний человек, которого я ожидала увидеть, пока неслась по коридору. Он выглядел хуже, чем в момент нашей последней встречи.

– Привет. Светы нет. Приходи днём, – бросила я и попыталась закрыть дверь.

В щель всунулась нога, помешав мне это сделать. Я держалась за ручку изо всех сил.

– Аллочка, так не делается, я же здесь жил! Забыла, что ли?

– Это было давно. Сейчас всё изменилось. Пожалуйста, приходи завтра днём, не сейчас.

– Ты меня боишься, что ли? – Он искренне удивился. – Я же тебя никогда, ни пальцем!

– И что? Разве у меня мало поводов опасаться тебя?

Я настойчиво отгоняла все неприятные воспоминания о нём. Нельзя было отвлекаться.

– Да открой ты дверь, это мой дом!

– Не твой. Никогда не был. Это Светин дом, поэтому дождись её, прежде чем попадёшь туда.

– Аллочка!

– Разве она выразилась недостаточно чётко? – раздалось жёсткое за спиной.

У меня мгновенно вспотела спина. Юра! Не знаю, умел ли он драться, но негатив в сторону Олега обычно заканчивался физической расправой.

– А ты откуда нарисовался ваще? – Олег схватился пальцами за дверь и потянул на себя.

– Не твоё дело. Сказали, приходи завтра днём. Значит, приходи завтра. Что непонятного?

– Ты мне тут не огрызайся, щенок. Открывайте, поговорим нормально.

Юра отодвинул меня к себе за спину, из-за чего я отпустила ручку. Он выглядел совсем не так, как обычно. Это пугало. Неужели, всё это время я общалась лишь с более скромной частью его личности?

Дверь открылась полностью. Юра, во все громадину своего роста, смотрел на Олега сверху вниз, выглядя при этом настолько уверенно, что мне самой стало страшно. Я втиснулась сбоку, чтобы контролировать ход событий.

– И? Говори, что хотел.

– Да, ничего. – Олег почему-то нервно сглотнул. – Завтра приду.

У меня чуть глаза не вылетели из орбит. Олега никогда ничего не пугало.

– Отлично. Хорошего вечера.

– И вам…

Олег развернулся к лифтам. Юра закрыл дверь и мягко подтолкнул меня к квартире. Я засеменила вперёд, анализируя произошедшее. Вроде, ничего такого не произошло, но почему Олег струсил и решил отступить? Такого я ещё не видела.

В квартире Юра взял радионяню, оставленную на обувнице, и зачем-то осмотрел меня с ног до головы.

– Насколько неприличным будет остаться здесь на ночь? Что-то не понравился мне этот мужик. Не хочу оставлять вас одних.

Он продолжал меня удивлять. Сначала вступился, теперь переживал. Стало неловко.

– Да что ты, – я замахала руками, – ничего такого не произошло. Сомневаюсь, что тебе хочется ночевать в подобном месте. Иди домой спокойно, не переживай. Он же ушёл.

– Как ушёл, так и вернуться может. В общем, я могу и на полу лечь. Дома всё равно от переживаний места себе не найду.

Мы смотрели друг на друга с разными эмоциями. Я с сомнением, он настойчиво, будто пытался вложить в мою голову какую-то мысль. После игры в гляделки я вздохнула и заправила волосы за уши. Нервничала ужасно.

– Думаю, Света не обидится, если ты переночуешь у неё. Я просто к себе спать уйду. – Я отвела взгляд, смущаясь из-за сложившейся ситуации.

– И часто тут… такое?

– Какое, такое? – Я нахмурилась, хотя прекрасно понимала, о чём он. – Для нас подобное – обыденность. Но всё равно спасибо, что беспокоишься.

Глава 11. Маффин

Мы сидели на полу на кухне Светы с большими кружками чая в руках. Я отказывалась ложиться спать, пока она не вернётся домой. Боялась, что Олег мог стеречь её в подъезде или на улице. К счастью, клуб Света додумалась сменить ещё год назад. Иначе на работе её мог ждать незапланированный концерт.

Гэтсби дремал на коленях Юры. Его хозяин явно тоже устал, но держался молодцом.

– Не ожидала от тебя такого, – сказала я тихо.

– Чего именно? – Юра прислонился затылком к дверце шкафчика.

– Ну… Это было смело. Да и, честно говоря, мило. Мы друг друга почти не знаем, а ты заступился за меня. Даже не за меня, за Свету и Серёжку. Они тебе ещё больше никто, чем я.

– Никогда не любил смотреть, как обижают слабых и беззащитных, – ответил он тихо. – Мне не понравилось, как он с тобой разговаривал.

– Считаешь меня слабой и беззащитной? – Я улыбнулась. Это тоже было мило.

– Считаю что больше и сильнее, поэтому обязан защитить, если вижу потенциальную для тебя опасность. Что уж говорить о Серёжке? Его может обидеть даже чихуахуа.

У меня не получилось сдержать смеха. Потому что чихуахуа может обидеть кого угодно. В этих маленьких собачках встроен поразительный объём злости и агрессии.

– Спасибо тебе. Это было необязательно, но очень, очень мило.

Я смотрела на него по-новому. Начала воспринимать старше и осознаннее. Раньше мне казалось, что подобные ему не станут мараться о проблемы бедных. Но Юра доказал обратное.

Он пытался подкармливать меня, помогал с дурацкой математикой и защищал, хотя мы были едва знакомы. Ни один плохой человек так бы не поступил.

– И часто этот Олег ощущает себя всесильным? – Юра медленно гладил Гэтсби, чтобы тот не проснулся.

– Бывало иногда. – Я пожала плечами. – Ничего критичного. Меня Олег никогда не трогал.

– А кого-то трогал? – Юра ощутимо напрягся.

– Свету. Ей крепко доставалось от него.

– Он отец Серёжки?

– Да. – Я кивнула. – Когда они скандалили, Серёжку обычно я забирала. Потом Олег сел. Видимо, вышел.

Концентрация криминала в одном доме Юру пугала. Ещё больше его пугало, что здесь росли дети. Я рассказывала ему историю за историей. Он выглядел всё мрачнее и мрачнее. Мне же вспоминались как грустные, так и весёлые события. Чего только не происходило здесь за всю мою жизнь.

Он вот про своих соседей ничего не знал, даже про тех, кто жил за стенкой. Ему не казалось это важным. Главное, чтобы никто не мешал. А мне вот и дебоширы раньше нравились. Когда я была младше, мы часто болтали с Васей, а Рыжий приходил ко мне обниматься и позволял себя тискать. Костя иногда угощал конфетами, когда находился в исключительно хорошем настроении. Или когда к нему приходил в гости сын.

Но с каждым годом становилось всё хуже. Мы отдалялись, потому что братья редко находились в трезвом уме. И теперь уже могли друг на друга наезжать. Я даже пару раз орала на них. Юра

Родительский дом, в котором он вырос, мало отличался от его собственного. Тишина, уединение, взаимоуважение – люди много работали и приходили домой ради отдыха. Все без исключения.

– Почему ты до сих пор не съехала? – спросил Юра недоумённо после очередного рассказа про драку дебоширов из-за велосипеда в сорокалетнем возрасте.

– Потому что для этого нужны деньги, а я и на учёбу с трудом откладываю.

– Но ведь так жить невозможно?

– Мы же все как-то живём? Это вы жалуетесь, что мы живём неэстетично. Нам до вашего ЖК никакого дела нет. Даже несмотря на то, что из-за вас практически не видим солнца.

Юра рассмеялся на упоминание жалоб. Не поверил, что кто-то действительно занимается подобным. Пришлось показать ему отзывы о доме. Ему стало ещё веселее.

– Забавно. Я не знаю всех этих людей, но нас всех объединяет яростная нелюбовь к внешнему виду дома напротив.

– Хорошо, что из-за глупых жалоб дом не станут сносить. Поэтому мы останемся при своём, а вы – с раздражающим видом из окна.

– В последнюю неделю он меня совсем не раздражает, – прошептал он, глядя мне в глаза.

Я зависла, обдумывая услышанное. Неожиданное откровение почему-то смутило. Слишком часто рядом с ним я испытывала эту эмоцию.

– Настолько понравились пустые макароны? – решила пошутить я, пытаясь скрыть волнение.

Юра улыбнулся и перевёл взгляд на Гэтсби. Тот спал как настоящий ребёнок – безумно мило.

– Больше компания. Даже пустые макароны вкусные, если есть их с правильным человеком. Тем более, варишь ты их исключительно. Уж не знаю, как без масла ты сделала вкусными макароны, которые ещё и не слиплись, но это выдаёт руку профессионала.

Это снова походило на флирт. Телефон Юры завибрировал. Он поморщился, глянув на экран и сбросил вызов. Я замечала подобное за ним не раз. Отец звонил и писал ему, будто не понимал, что говорить с ним не хотят. Или плевать хотел на Юрин комфорт, учитывая поздний час.

– Так ты правда проведёшь отпуск дома, хотя можешь улететь хоть на другой конец земли?

– Что я там не видел? – Юра пожал плечами. – Это в первые разы кажется прикольным. Потом приходит осознание: куда бы ты не ехал, ты везде берёшь с собой себя. Да и как оставить Гэтсби? Он ещё совсем щенок. Нужен контакт с хозяином.

– Звучит очень по-взрослому.

– Так мы взрослые. – Юра легко улыбнулся. – И должны нести ответственность за себя и за более слабых.

– Мне до взрослости ещё далеко. – Почему-то стало грустно. Тоже хотела полной свободы без ограничений.

Она у меня была, но я сама себя ограничила, решив получить высшее образование. Об этом не жалела, но иногда бывало тяжеловато.

– Я знаю больше сотни людей старше тебя, которые по сравнению с твоей менталкой – дети.

– Да-да, охотно верю.

Я подтянула к себе колени и спрятала за ними лицо. Не хотелось открыто демонстрировать яркий румянец. Себя-то я по-настоящему взрослой не считала. У взрослых больше мозгов и денег. Особенно денег. Я пока что плотно над этим работала.

Мы с Юрой болтали о незначительной ерунде, чтобы не заснуть. Я вздрагивала от каждого шороха, тогда он вставал и проверял всё, в том числе смотрел в глазок, чтобы я успокоилась. Из-за постоянных подъёмов Гэтсби заворчал и ушёл спать ко мне на колени.

Малыш смешно сопел. Совсем скоро станет совсем большим и так легко на коленках уже не поспит. Так что нужно было насладиться его щенячеством сполна. Не мне, Юре. Его же собака. Об этом я ему сообщила после очередного хлопка двери, из-за которого я запаниковала.

– Меня не умиляет сам факт того, что Гэтсби щенок. Когда он вырастет, всё ещё останется милым и озорным. Такой уж характер. А мог быть вредной булкой. Или злюкой.

Я смотрела на щенка, свернувшегося на моих ногах и не верила, что такое маленькое чудо в целом может обладать скверным характером.

– Ты хоть и дал ему смешное имя, но он по определению не мог быть вредным. Чудесный пёс.

– Судьбоносный, – зачем-то добавил Юра.

Он смотрел на меня, а я занервничала. Это пугало, но при этом мне не хотелось, чтобы Юра отворачивался. Мы просидели, разглядывая друг друга в полумраке, подсвечиваемые огнями его дома из незашторенного окна, до пяти утра. Спать не хотелось. Говорить тоже. Мне просто нравилось смотреть на Юру.

Когда в прихожей послышалась возня, с нас словно спало наваждение. Я передала Гэтсби хозяину и пошла встречать Свету. Она пришла позже обычного и выглядела уставшей. Плохо смытый макияж только подчёркивал это.

– Чего не спишь? – спросила она тихо, окидывая меня быстрым взглядом.

– Олег приходил.

Света резко распрямилась. Она осмотрела прихожую, но увидела только вещи Юры.

– Пытался вломиться? Почему ушёл?

– Его Юра выгнал.

– Юра? – Света удивилась. – Поэтому он тут ещё?

– Переживал, что Олег вернётся. Вот и остался.

– Какой милый парень. – Света внезапно заулыбалась и многозначительно приподняла брови.

– Ага, пойду отпущу этого милого парня. – Я смутилась от чересчур прямого намёка.

Разозлилась из-за дурацких эмоций. Не понимала, что со мной происходит и почему меня так беспокоило всё, что касалось парня из дома напротив. На кухне Юра уже успел включить свет. Гэтсби сидел, пытаясь удержать на весу сонную мордашку.

– Пойдёшь? – спросила я, продолжая волноваться.

– Ага. Выгуляю Гэтсби, да вздремну немного перед работой.

– Что ж, спасибо тебе. За всё. Правда.

Он легко улыбнулся в ответ. Мне стало ещё жарче. Происходило что-то совсем странное. Гэтсби лег спать в прихожей, пока хозяин обувался, поэтому Юре пришлось взять его на руки. Из-за нашей болтовни малыш спал плохо и как попало. Скорее всего, продрыхнет весь следующий день.

Когда мы вышли на площадку перед лифтом, Юра вдруг снова посмотрел мне в глаза. От этого простого, я бы даже сказала, обыденного события, у меня пересохло в горле. Мы стояли очень близко друг к другу. От волнения сердце колотилось как сумасшедшее.

– Я телефон не буду выключать. Если вернётся, звони сразу. Хорошо?

– Хорошо… – Я замялась. – Спасибо тебе, Юр.

Двери лифта открылись. Он шагнул внутрь и развернулся ко мне. Мне сразу стало грустно. Не хотелось прощаться.

– Отличная была ночь, нужно как-нибудь повторить, – сказал он тихо, мягко смотря на меня сверху вниз.

Не успела я ничего сказать, как лифт спрятал его и увёз вниз. Растревоженная непонятными чувствами пошла к Свете. Та уже пила кофе. Вторая кружка и шоколадный маффин стояли с другой стороны стола.

– Напугалась? – спросила она, когда я села на стул.

– Не за

– Хорошо, что тебе встретился один милый парень.

Я вздохнула и зарылась пальцами в волосах. Этот самый милый парень не выходил из моей головы.

– Он не мой. Мы, кажется, начинаем дружить. Не больше.

Света хохотнула, прикрыв рот ладошкой.

– Видела я, как ты на него смотришь. Такими большими блестящими глазами. И шутишь намного реже.

– Это плохо. – Я расстроилась.

– Почему?

– Он общается со мной только из-за исключительного чувства юмора. Если оно пропадёт, то и общение сойдёт на нет.

– С чего ты это взяла?

Ну, вот как объяснить базовые вещи человеку, находящемуся вне нашей с Юрой связи? Для меня очевидны причины его доброжелательности. Но это для меня.

– Когда мы только познакомились, Юра ходил вечно угрюмый. Но чем больше общались и чем чаще я шутила, тем он становился веселее и раскованнее. Если я стану хуже шутить, он потеряет весь интерес от общения со мной.

– Если бы дело было только в шутках, он бы не сидел с тобой на чужой кухне до пяти утра, чтобы ты не боялась.

Света смотрела на меня, как на дурочку. Таковой я себя и чувствовала.

– Не береди мне душу, и так волнуюсь из-за него. – Я прикрыла глаза.

– Первая влюблённость, она такая. Волнительная.

– Ха-ха, очень смешно.

Света улыбалась, прикрываясь кружкой, хотя глаза выдавали переживания. Олег мог испортить жизнь не только ей, но и Серёжке. И даже мне. И всему жилому блоку. Я не сомневалась, что он вернётся. Оставался только вопрос: когда? Но, что самое тревожное, почему меня больше волновало, напишет ли мне Юра первым или нет?

Глава 12. Влюблённые

Мы сидели на стратегическом менеджменте со Стёпой, когда телефон завибрировал. Я пыталась игнорировать сообщения на учёбе, но в последние дни это получалось совсем плохо: всё время ждала сообщения от Юры. Стёпа расплылся в широкой улыбке, когда я потянулась к телефону.

Печальный Юра: «Какие планы на вечер?»

Проблем с завязкой диалога у нас больше не возникало. Мы переписывались почти всё свободное время. Прошлым вечером он спросил, когда я собираюсь взять последний заказ и сразу оформил его на хорошую сумму, чтобы я могла закрыть смену. Я отнесла ему еду, и мы продолжили болтать у него на кухне уже вживую.

Я никогда столько не говорила, даже со Стёпой или Светой. Но с Юрой хотелось обсуждать всё, что угодно. Даже плохо знакомые мне темы. Впервые в жизни я готова была всерьёз разбирать цифры и решать задачки часами напролёт просто потому, что их объяснял мне он.

Хохотушка: «В пятницу вечером обязательно нужно отработать по максимуму, так что выхожу на смену сразу после пар».

Печальный Юра: «Понял. Ну, доставка же до десяти работает?»

Хохотушка: «Заказы закрываются в 21:45».

Печальный Юра: «Тогда потом ничего не планируй».

Хохотушка: «Я планирую лечь пластом на диване».

Печальный Юра: «Я куплю крылышки…»

Хохотушка: «Блин. Ладно. Но я буду есть их лёжа».

– Алла, что такого смешного в телефоне? Или уже думаете, что всё знаете? – грозный голос вырвал из пузыря одержимости общения с одним-единственным человеком.

Я вздрогнула и убрала телефон в сторону. Обычно старалась максимально сосредотачиваться на занятиях, но в последнюю неделю всё шло не по плану. Юлия Витальевна строго посмотрела на меня и вернулась к лекции. Я схватила ручку и принялась записывать, стараясь игнорировать подрагивающего от смеха Стёпу.

Пришлось пнуть его под партой. Не помогло. Он сидел красный, как рак, едва сдерживая желание рассмеяться. Дрожащей рукой Стёпа начеркал на листочке для заметок:

«Ты такая милая, когда влюблённая».

Шикнула на него и ещё раз пнула для профилактики. Сами они все влюблённые. Лекция тянулась долго. В основном из-за того, что телефон продолжал вибрировать в сумке раз в несколько минут. Руки чесались достать его и прочитать пришедшие сообщения. Но вместо этого я писала лекцию, которая ещё пару недель назад показалась бы мне безумно интересной.

На перемене со Стёпой пошли за чаем. Он не переставал подтрунивать надо мной.

– Да, он мне нравится. Доволен? – вспылила я, заливая в пластиковый стаканчик кипяток.

Важно было удержать баланс и не перелить, иначе держать в руках станет совсем невозможно. Стёпа тряхнул кудряшками, продолжая улыбаться.

– Доволен, что ты призналась. Со стороны давно всё было очевидно.

Вздохнула. Ни капельки в этом не сомневалась. Так как это происходило со мной впервые, никак не могла контролировать свои чувства. Они постоянно рвались наружу и пытались отразиться на лице.

– А вот я ему не нравлюсь. Не знаю, почему ты радуешься.

Стёпа цокнул и потрепал меня по макушке, взлохматив волосы. Будто бы это могло меня расстроить: они и так вечно торчали во все стороны. Особенно после шапки.

– И ты ему тоже нравишься. Если бы не нравилась, он бы тебе столько не писал.

– Ты тоже мне вечно строчишь, хочешь сказать, нравлюсь? – проворчала я, размешивая сахар тоненькой пластиковой палочкой. Ненавидела их. Сахар плохо размешивался и вечно оседал на дне, делая последние глотки мерзопакостными.

– Мы-то с тобой друзья, это другое.

– Так и мы с ним друзья. Ну, будем ими. И ты меня тоже подкармливаешь. Поэтому не додумывай. Даже с собакой также гуляешь, как он. Всё то же самое.

– Эх, если бы я мог хоть раз посмотреть на вас рядом, точно бы сказал. Это всегда заметно, но только со стороны. Взгляды, слова, эмоции. Обычно влюблённость прятать удаётся плохо, как бы человек ни старался.

– Это при условии, что она есть, – возразила я.

– Тебе так кажется только потому, что это впервые. И ты не понимаешь, как распознать чувства, когда они только зарождаются. Всё приходит с опытом.

Мы поднимались по лестнице. Для меня вполне привычно, Стёпа же подзапыхался, хотя в универе нам часто приходилось ходить туда-сюда.

– А ты такой опытный? Не припоминаю, чтобы у тебя была постоянная девушка.

Он вдруг широко улыбнулся. Щёки тронул румянец, а глаза заблестели. И тут я вдруг поняла, о чём Стёпа мне говорил последние пятнадцать минут. Реально видно.

– Вообще-то, есть тут одна девушка. Мы с ней в последнее время стали больше общаться. Кажется, это как раз что-то серьёзное.

– Да ну?! И ты молчал?! Покажи!

Остаток перемены он показывал мне понравившуюся девушку и трещал, какая она потрясающая. Вера и правда выглядела мило, да и в переписке вела себя подобным образом. Стёпа уже пригласил её на официальное свидание,

– Она великолепна, – шептал он, усаживаясь за парту после звонка.

– Почему ты о ней ничего не рассказывал? Мы же друзья! – неискренне возмутилась я. Главное, что друг счастлив.

– Потому что хотел, чтобы ты сначала разобралась в собственных чувствах. Это не менее важно, уж поверь.

Ровно в этот момент зашла преподавательница, поэтому наш разговор стих. Мне не хотелось снова показывать себя с нелучшей стороны, потому что я планировала писать диплом именно у неё.

Она мало с кем соглашалась сотрудничать, несмотря на то, что выбор научного руководителя обычно свободный. Потому что она не терпела халтуры. Юлия Витальевна присматривалась к студентам с первого курса и в начале четвёртого нескольким избранным предлагала поработать вместе над дипломом.

Под её крылом выпускались лучшие из лучших. Она помогала им пристроиться, рассылала анкеты своим знакомым, работавшим в крупных фирмах. Сначала ребята выходили на стажировку (практически бесплатную), потом – на начальные позиции. Большая часть пристроенных студентов даже спустя десять лет работали в тех же фирмах, но занимали они, конечно, уже далеко не начальные должности. Это ли не мечта?

Глава 13. Отпуск

Ровно без пятнадцати десять прилетел заказ на хорошо знакомый адрес. Я сразу его приняла, дождалась пакета и пошла к сбежавшему из Дубая дому, оставив рюкзак с самокатом на работе. От скорой встречи с Юрой чувствовала приятное предвкушение. Мы не виделись всего сутки, а по ощущениям пару недель. Я прошла мимо восхитительных фонариков, ассоциирующихся со сказкой, потом придержала дверь для детей, спешащих на площадку. Я пыталась заставить себя идти медленнее, потому что хотелось бежать со всех ног.

Холл, больше напоминающий фойе отеля, заставлял нервничать из-за грязных ботинок. Казалось, в любую секунду из-за угла вылетит уборщица с криками и заставит мыть пол. Из лифта я сразу прошла в квартиру. Дверь, как всегда, была открыта. Я отдала пакет заказчику, сбросила скрипучие ботинки, отпихивая от них Гэтсби, а потом сняла плащ. Обычно люди делали по-другому, но мне так было удобнее.

Юра выглядел печальнее обычного. Он даже поздоровался со мной совсем вяло и почти апатично. Я распереживалась: в последние дни подобного за ним не замечала. Казалось, с каждой встречей Юра становился всё веселее. Сейчас же его не отвлекал даже коржик, упрямо пытавшийся попасть на ручки.

– Что случилось? – спросила я, усаживаясь в кресло.

Гэтсби, так и не добившись внимания хозяина, примчался ко мне. Щенок достал из-под кресла канатик, а потом попытался заманить в игру. Я бы с радостью ответила на его приглашение, но состояние Юры не давало покоя. Тот ходил по кругу, нервно покусывая губы.

– Да так. – Юра отмахнулся. – Ничего нового. Всё как обычно.

– Если ты не хочешь, можешь не говорить. Я не против посидеть в тишине, но сегодня ты выглядишь непривычно грустным.

Пусть мы и общались целыми днями, в душу друг другу не лезли. В основном говорили на отвлечённые темы. Личное практически не затрагивали. Юра поднял на меня потухший взгляд светло-карих глаз. Мне безумно захотелось его обнять или хотя бы взять за руку. Когда я плохо себя чувствовала, спасало только присутствие друга. Надеялась только, что не случилось ничего непоправимого.

– Отец сегодня на совещании спрашивал, когда я собираюсь взять больше обязанностей для роста в должности. А я не хочу тащить на себе гору ответственности в двадцать три. Хочу получать базовые простые задачи, выполнять их и уходить с пустой головой с работы ровно в шесть.

– Ты говорил ему об этом? – Я упёрлась ладонями в колени.

Юра сел и откинулся на спинку дивана с лицом отражающим вселенскую скорбь. Гэтсби подошёл к нему и лёг в ногах. Я придвинулась на край кресла. Сердце сжималось от переживаний за него.

– Тысячу раз. Он не хочет меня слушать. Считает, его сын не может находиться внизу иерархии и должен естественным образом расти, опережая прочих.

– А ты уверен, что хочешь на него работать?

Юра посмотрел на меня как-то странно, а потом снова откинулся на спинку дивана, ничего не ответив. Гэтсби фыркнул и пересел ко мне.

Мы сидели в абсолютной тишине, пока Юра не подскочил и не заходил из угла в угол. Он зарывался руками в волосах и что-то тихо бормотал. Я успокоила испугавшегося Гэтсби и встала. Подумала, Юра хочет побыть один, раз не ответил на мой вопрос. Он тут же остановился и посмотрел мне в глаза.

– Не уходи, пожалуйста. – В его голосе послышалась мольба. – Разговор с отцом закончился плохо, мы сильно поругались. Я переживаю. Мне сейчас очень нужен рядом кто-то, находящийся на моей стороне.

Казалось, от моих дальнейших слов зависело слишком многое.

– Я не уверена, что могу дать тебе дельный совет по работе, – сказала я. – Но, если хочешь, могу посидеть с тобой, погулять с Гэтсби или помочь как-нибудь ещё. Или можем пойти погулять все вместе. Мне это обычно помогает прийти в себя.

Он сделал шаг ко мне. От волнения я задержала дыхание. Юра, всё ещё выглядя невероятно грустным, взял меня за руки и глубоко вздохнул. У меня перехватило дыхание от тёплого прикосновения.

– Тогда побудь здесь, со мной, – попросил он тихо.

– Хорошо. – Я кивнула. – Хочешь помолчать или поговорить? Я могу включить сериал, который ты точно не видел. Чтобы его смотреть, нужно лежать или сидеть в направлении экрана. Всё.

Юра покачал головой. На что именно он ответил, я не поняла, но затихла в ожидании решения. Если ему станет легче от того, что мы постоим в центре комнаты, значит, так и поступим.

– Не знаю, что делать. Вот ты бы что посоветовала, кроме увольнения?

Мы оказались слишком близко друг к другу. Я почувствовала его дыхание на лице и покраснела. Хотелось хоть как-нибудь помочь Юре, поэтому я выдала самое банальное решение, пришедшее на ум.

– Посоветовала бы сменить обстановку, – предложила я. – Ты сейчас ходишь здесь, как загнанный зверь и думаешь по кругу одни и те же мысли. Возможно, в другом месте ты бы смог посмотреть на ситуацию под иным углом.

Он задумался, чуть склонив голову. Потом посмотрел на коржика, кусающего собственную заднюю лапу.

– Может, ты и права. – Я не успела порадоваться, как Юра покачал головой. – Но я не могу уехать. Сомневаюсь, что получится переключиться, всё равно по работе постоянно будут писать. Да и Гэтсби одного не оставить, родителям сейчас я его не повезу. К тому же, куда бы я не поехал, всё равно

Я легко улыбнулась. В целом, со всем этим можно справиться. Значит, всё поправимо.

– Телефон отключишь, а с Гэтсби могу посидеть я. Он уже оставался у нас со Светой и всё было хорошо. Серёжка ему хорошую компанию составит. Потом ещё возвращаться не захочет. Поэтому выбирай место, потом компанию. Вот увидишь, всё будет хорошо.

Юра посмотрел на меня со странным любопытством.

– Ты и со мной могла бы посидеть, – выдал он как-то слишком серьёзно.

Я рассмеялась от шутки. Юра нет. До меня дошло, что сказано это не просто так. Он смотрел на меня в ожидании ответа.

– Серьёзно? Хочешь пожить у меня вместе с Гэтсби? – Я попыталась скрыть смущение за улыбкой.

– Почему бы и нет? Так сильно обстановку я ещё не менял.

– Ты не продержишься даже трёх дней, – ответила я скептично.

В мыслях возникли картинки Юры в моём доме. Это выглядело комично и сложно. Для него.

– Слушай, я был у тебя в квартире, ничего там такого страшного нет. Так что я точно выдержу дольше.

На его лице появилась лёгкая ухмылка. Мне это нравилось. То, что Юре стало чуть лучше после дурацкого предложения.

– Нет, не выдержишь. – Я покачала головой. – Несколько часов не то же самое, что отпуск.

– Выдержу, – упрямо возразил Юра.

– Нет. Не две недели точно. – Я уже широко улыбалась.

– Спорим? На что?

Я снова рассмеялась. Юру, кажется, зажгла эта идея. Но спорить на что-то банальное неинтересно.

– Чур если ты сбежишь раньше, с тебя полная морозилка мяса. И не какой-нибудь индейки или чего-то исключительно полезного, а свинины и говядины. – Я посмотрела на него с вызовом.

Юру это повеселило ещё сильнее. Он почти расхохотался от моего серьёзного тона. Я улыбалась, глядя на его посветлевшее лицо. Сразу бы так.

– А если побеждаю я, ты месяц будешь питаться правильной едой, которую я тебе куплю?

Я поморщилась, представляя подобный рацион. Не то, чтобы он выглядел аппетитно. Зато не за мой счёт, что тоже победа.

– Ну, добровольно я на неё деньги тратить точно не буду. Поэтому давай. Мне без разницы что есть, если еда бесплатная. Лишь бы не бумагу.

– Тогда я за вещами? – спросил он.

– Прямо сейчас?! – Я подпрыгнула и заозиралась.

– Ну, да. Фактически, отпуск начался, как только я вышел из рабочей программы.

Внезапно появившийся азарт разгонял по венам кровь. Я посмотрела на Юру с вызовом. Раз он хотел пари, значит, оно должно быть полноценным.

– Если хочешь, собирай вещи. Места у меня хватит и на тебя, и на твою собаку. Но ты скинешься за коммуналку и на продукты. Ровно ту сумму, которую я скажу. Больше тратить будет нельзя. Считай, они исчезнут из твоей жизни. А ещё будешь выполнять правила, чтобы полноценно окунуться в плебейскую жизнь.

– Тогда я пошёл собираться? – Его это ни капельки не напугало.

– Давай.

– Ты подождёшь?

– Конечно. Помогу донести. Тебе же для жизни явно нужна куча бесполезных вещей.

– Разумеется, – проиронизировал он. – Щипцы для завивки ресниц, расчёска для волос на ногах…

– Смотрите-ка, кто пытается шутить. – Я прищурилась.

– Это заразно.

Юра улыбался, поэтому идея казалась мне не такой уж и дикой. К тому же, что-то внутри было уверено в быстрой победе. Я наблюдала за тем, как он ходит по квартире, собирая две сумки одновременно.

В одну летели обычные вещи, в другую – собачьи. Самым милым показался яркий плед с узором из лапок. Его я уже видела. Гэтсби взволнованно провожал тот взглядом. Юра сказал, коржика привезли вместе с пледом и с тех пор он с ним надолго не разлучался.

Когда всё было готово, Юра ушёл на кухню. Он покидал продукты из холодильника в портфель и поставил его к остальным вещам.

– Читерство! – возразила я.

– Если я должен изменить подход к жизни, значит, не могу позволить испортиться продуктам, на которые уже потратил деньги.

– Хм. – Я прищурилась. – Ладно, ты прав.

Меня терзали странные чувства, когда мы шли ко мне домой с собакой и вещами на пару недель. Перед уходом Юра отключил все приборы из розеток и перекрыл воду. На его лице читалась решимость. Это забавляло. Я же до конца не верила в происходящее: люди не переезжали в коммуналки по приколу. Хотя, может, если у них депрессия, то переезжали. Кто знает, что у этих богачей на уме.

Дома разложили вещи. Я объяснила правила жизни в коммуналке: про пользование общей территорией и график уборки. Света заглянула к нам как раз в этот момент. Сказать, что она удивилась – значит промолчать. Света забыла, что хотела , пожелала нам хорошего вечера и ушла.

Я предложила заняться тем, что обычно делала, когда грустила. Мы сидели на подлокотниках кресла в свитерах, глядя на сбежавший из Дубая дом. Руки сжимали кружки горячего чая. Юра выглядел странно в своей хорошей одежде на моём балконе. Ещё и возле детской шведской стенки.

– Вам с видом повезло больше.

Я расхохоталась. Всё ждала, когда он скажет эту гадость.

– Нам. Ты сейчас тоже здесь живёшь, помнишь?

– Ага, точно. Зато правда очень красивый вид из окна.

– Делаешь комплименты собственному дому?

– Разумеется, я же там живу.

Дождь забарабанил по стеклу. Я вздохнула: уже пора ложиться снегу, а он всё никак не собирался укутывать белым покрывалом землю. Юра нахмурился и осмотрелся.

– Это не пластик?! – спросил он с ошалевшим взглядом.

– Нет. Никогда не видел такого?

Он смутился, из-за чего я снова рассмеялась.

– Думал, уже давно всем поменяли.

– Чтобы такой балкон полностью застеклить нужно семьдесят тысяч. Света, может, наскребёт ещё на свою часть. У меня пока нет ни копейки на это.

Он гипнотизировал дыру в углу. Там уже скопилась небольшая лужица. Если бы была метель, уже намело бы небольшой сугроб.

– А на учёбу ты уже отложила?

– Почти, чуть-чуть осталось. – Я смутилась. – С твоей же помощью.

Юра покраснел, а потом серьёзно посмотрел на меня.

– Не думал, что у вас чаевые подписываются. Я только хотел, чтобы ты почаще смеялась, потому что от этого звука людям вокруг становится лучше.

– Людям? Или тебе?

– Меня можно назвать человеком, так что я правильно выразился.

– В любом случае, спасибо. Меня выручили эти деньги.

– Не за что. Знаешь, мне кажется несправедливым, когда хорошим людям приходится столько трудиться ради того, что остальным достаётся проще простого.

– Например, тебе?

– Например, мне. – Он отвёл взгляд. – Не то, чтобы я не был благодарен. Благодарен, конечно же. Но теперь всё кажется фальшивым. Всё, кроме твоего смеха.

Глава 14. Факультатив

Я проснулась за пять минут до будильника, потому что спать было непривычно тепло. Помещение нагрелось из-за нахождения здесь парня и собаки. Гэтсби спал на своей лежанке, мило свернувшись клубочком. А Юра… Юра выглядел умиротворённо.

Несмотря на то, что моя старая раскладушка ему явно мала, он безмятежно спал. Со стороны и не скажешь о потенциальном неудобстве. Казалось, лежит на облаке. Или на лучшей перине, достойной императора.

Я осторожно сползла со скрипучего дивана и на цыпочках вышла в коридор. Вода из крана снова полилась слишком горячая, но я стойко сдержала привычный ежеутренний вскрик и ругань. Потом помыла чёлку отдельно от головы и заколола лезущие вперёд волосы.

В холодильнике ещё никогда не было так много еды. Желудок, к моему удивлению, не урчал. Он подозревал галлюцинации или обман разума, поэтому делал вид, что не так уж и голоден. Но я всё равно взяла запеканку с шоколадными каплями и поставила чайник.

Когда всё самое шумное прекратилось, подумала, что могу пожалеть Юру. Прокралась в комнату и осторожно погладила его по плечу. Он слегка приоткрыл один глаз и посмотрел на меня расфокусированным взглядом.

– Я сейчас уйду, поэтому можешь перекладываться на диван. Поспишь нормально пару часов.

Он рассеянно кивнул и, практически полностью сохранив горизонтальное положение, перебросился на моё лежбище. Я вытащила из-под него одеяло и закутала, подоткнув края. Юра так мило улыбнулся, что у меня сердце чуть не остановилось.

Мы допоздна разрабатывали план на ближайшие две недели. Сдерживая ужас и панику, я посчитала на калькуляторе его примерную часть за коммуналку и еду. Он перекинул на отдельный счёт излишек, которого бы мне хватило года на полтора. Потом зачем-то записал в заметки моё расписание, хотя я настаивала только на графике уборки на кухне, в ванной, прихожей и в общем коридоре.

Снова прикрыв дверь, вернулась на кухню и принялась за завтрак. Я обманула его, сказав, что скоро уйду. Ещё слишком рано, чтобы выходить. Вместо этого по новой странной привычке достала тетрадь с незаконченной задачей.

Около часа сражалась со сложнейшими на моей памяти условиями. Цифры выходили странными, подозрительными. Следуя логике, невозможными. Написала Стёпе.

Степашка: «Юра хорошо на тебя влияет. Я больше двух лет ждал добровольной попытки разобраться хотя бы в простейших задачках».

Как-то быстро забылось, что в этом году расчётами меня вынудил заниматься Валентин Семёнович, преподаватель по учёту и анализу. Это началось задолго до знакомства с Юрой, просто не приносило результатов.

Хохотушка: «Как здорово, что ты об этом заговорил. А то я всё думала, как писать два диплома в следующем году параллельно, но раз ты решил взяться за ум…»

Степашка: «Шаньга может исправить ситуацию?..»

В ответ отправила ему фотографию холодильника с едой. Юра забрал всё скоропортящееся из своего, приговаривая, что нельзя оставлять её тухнуть в одиночестве.

Степашка: «Тебе снова скинули хорошие чаевые?»

Он, конечно же, первый и единственный узнал о внезапной сумме, капнувшей на мой счёт.

Хохотушка: «Нет, Юра принёс».

И себя принёс. И Гэтсби. И вещи свои. А ещё инициатором этой сомнительной авантюры была я. К слову, он спит на моём диване, на моей подушке, под моим одеялом. Но всё это писать я не стала.

Степашка: «Понял, мой секретный аргумент утратил вес. Жаль, жаль».

Степашка: «Давай на полчасика раньше придём и в библиотеке посидим над твоей задачкой? Я, кажется, понял где ты косячишь».

Хохотушка: «А вот это мне уже нравится. Одеваюсь».

Степашка: «Ага, пошёл умываться, а то снова Лада заставила запариться, пока пыталась догнать что-то непонятное. До встречи».

В целом, я уже была собрана, поэтому быстро переоделась, потом взяла сумку с тетрадями и ноутбуком. Стоило двери в прихожую закрыться, как дети Вали выскочили в общий коридор вместе с запахом свежеиспечённых оладушек. С весёлым хохотом они добежали до меня, развернулись и рванули в другую сторону. Рыжий недовольно мяукнул и потянулся на холодильнике. Я улыбнулась и прошла мимо праздника жизни.

Нажала кнопку лифта. Пока ждала, засунула в уши наушники. Подъезд выглядел лучше, чем обычно. Хотя виной этому служил не свежий ремонт или генеральная уборка. И, разумеется, не чужие дети, решившие устроить маленький забег. Всего лишь дома теперь был кто-то ещё. Тот, кто встретит меня вечером. Тот, с кем я разделю ужин на маленькой кухне. Тот, с кем обсужу прошедший день.

И всё равно в субботу идти в универ не хотелось. Но нам поставили факультатив, который никак нельзя пропустить. Точнее, мне никак. Стёпа мог спокойно спать дома. Но мы друзья, поэтому у него не оставалось иного выбора, кроме как безропотно согласиться на мою просьбу.

Екатеринбург выглядел сонным. Машин и людей практически не было, хотя магазинчики и кафешки уже пооткрывались. Я бодро плелась в горку, чувствуя небывалую силу в ногах, хотя я совсем не выспалась. Новые чувства где-то глубоко внутри меня помогали двигаться, не оглядываясь на усталость.

Многие говорили, что городу не хватало красок. Что серые, бежевые и жёлтые дома из-за смога и вечных выбросов с заводов быстро становятся грязными. Но было в этом что-то такое неописуемо прекрасное. Особенно это заметно летом, когда всё вокруг цветёт.

Парк в нашем городе найти несложно. Достаточно просто идти прямо. Рано или поздно зелень с лавочками обязательно встретится ищущему уголок спокойствия и умиротворения. Благодаря этому в тёплое время года дышалось намного лучше. Чище, свежее, ярче. Но лично мне родной город нравился в любой сезон.

Иногда казалось, его выпилили прямо из скал, таким монолитным он выглядел. Он легко очаровывал тем, что умудрялся сочетать в себе суровость и лёгкость. Несмотря на большое количество промышленных предприятий, на улицах всё равно было полно творческих личностей. И это прекрасно.

В университет я впорхнула подобно бабочке. Стёпа, уже дожидавшийся меня у входа, удивлённо присвистнул. Он прокомментировал моё слишком подозрительно хорошее настроение, на что я только лукаво улыбнулась. Не хотела рассказывать сразу обо всём.

Перед факультативом мы успели позаниматься совсем немного: я вечно витала в облаках, с чем Стёпа устал бороться.

– Если ты также будешь вести себя на факультативе, то я зря просыпался раньше положенного в законный выходной.

Пришлось собраться. Он прав. Ведь моё утро тоже могло пройти совсем по-другому. Рядом с человеком, не выходящим из головы ни с уговорами, ни с мольбой, ни с угрозами. Сама себе хуже только сделала странным предложением о совместной жизни.

– Нет, нет, я буду хорошо себя вести! – пообещала я, снова беря в руки

Мы решили злополучную задачу, после чего пошли на факультатив. Как и ожидалось, народу почти не было. Стёпа удручённо вздохнул, понимая, что всё равно придётся работать и разговаривать. Я поздоровалась с Юлией Витальевной и заняла нам места рядом с ней. Ещё один маленький шаг к моей большой мечте.

Глава 15. Черничный пирог

Совершенно измученные, мы со Стёпой вышли из дверей учебного корпуса. Нам обещали лёгкое занятие, а в итоге пришлось очень много думать и говорить. Зато поставят дополнительные баллы. По крайней мере, так сказал преподаватель. Но мне всё понравилось. Если бы подобные мероприятия проводили вместо занятий, я была бы намного счастливее.

– И зачем ты меня туда потащила? – недовольно стонал Стёпа. – Мне всё равно на экзамен идти!

Мне тоже. Вообще всему потоку нужно идти, потому что Юлия Витальевна презирала автоматы.

– Затем, что это полезно для всестороннего развития и сближения с коллективом! – соврала я.

– Для чего мне сближаться с людьми, которых я после выпуска никогда не увижу? – Он всплеснул руками. – А мог выспаться!

Я захохотала. Стёпа по определению не мог выспаться. Никогда. Он всегда хотел спать. Но он всё равно бы пришёл: знал, как для меня это важно. Ну и потому что я его попросила раз тридцать. Мероприятие организовала Юлия Витальевна, из-за чего пропуск по определению становился невозможным. Она всегда отслеживала, кто приходил, как студенты участвовали, что говорили и так далее. Я не знала наверняка, как получить предложение о дипломе от неё, поэтому старалась, как могла.

– Это не твой красавчик? – Стёпа внезапно ткнул меня локтем в бок. – По описанию, вроде, похож. Да и по фотке, которую ты показывала.

– Какой красавчик? – Я проследила за его взглядом и покраснела, сразу заметив задумчивого Юру. Он стоял внизу лестницы и кого-то ждал. – Эм, что он тут делает?

– Серьёзно? – Стёпа засмеялся. – Ох, какой же тяжёлый случай. Пошли, познакомишь.

– Сам ты тяжёлый! – возмутилась я. – Пошли.

Мы спустились по лестнице в толпе студентов. Я изо всех сил пыталась скрыть странную радость, появившуюся из-за внезапного появления Юры. Он меня заметил и помахал рукой, подзывая. С краснеющими щеками я подошла к нему. Не ожидала его увидеть возле универа.

– Ты не говорила, что у тебя в квартире стоит ограничение на сон в виде проповеди из розетки в девять утра. – Он улыбнулся, глядя на меня сверху вниз.

Стёпа удивлённо на меня покосился. С утра я так ему обо всём и не рассказала.

– Ну, не совсем так. Выбора всего два: драка с криками или православный канал. Можно сказать, тебе повезло. – Я потянула Стёпу за руку и впихнула между нами, потому что Юра подошёл слишком близко. – Кстати, знакомься, это Стёпа. Мой лучший друг и, по совместительству, человек, спасший меня от отчисления из-за математики.

– Юра. – Он протянул руку Стёпе.

Стёпа выглядел нервно, когда пожимал её. Обычно я за ним такого не наблюдала. Но когда он вернулся на прежнее место возле меня, заметно расслабился.

– Так, раз уж мы все теперь знакомы, предлагаю пойти ко мне в гости. Мама готовит черничный пирог. Звала Аллочку, но, раз ты тоже тут, она против не будет.

Я выпучила глаза и попробовала отругать друга взглядом за внезапное предложение. Хотя, оно мне нравилось, всё равно казалось странным. Стёпа не поддался. Только посмотрел на меня с издёвкой.

– Я с собакой. На практике пока только Аллочка положительно относилась к Гэтсби в гостях.

В это верилось с трудом. Я сомневалась, что у Юриных друзей повально не было животных.

– Он большой? Я сейчас у мамы уточню.

– Это коржик, щенок, хотя, почти подросток. Смешная такая вытянутая сарделька, – влезла я.

Паника из-за приглашения Стёпы прошла. Все мысли занял призрачный запах свежеиспечённого черничного пирога. На удачу скрестила пальцы в карманах жёлтого плаща. Лучше час смущаться, чем не поесть еды Елены Дмитриевны.

– Да, мам, привет. Слушай, ты Аллочку звала, а тут Юра нарисовался с собакой. Ты же давно хотела корги, хочешь щеночка потискать? – Стёпа замолчал, слушая ответ. – Да, да, он. Тот самый, да. Всё так. Ага. Едем? Хорошо, скоро будем.

Теперь у меня было только одно желание – провалиться сквозь землю. Я сомневалась, что последнее относилось к Гэтсби. Елена Дмитриевна явно интересовалась личностью Юры.

– Едем? – спросила я, пытаясь сделать голос твёрже и увереннее.

– Ага, мама в восторге. – Стёпа подмигнул мне. – Можем пойти пешком, чтобы нагулять аппетит. Кстати, а где собака?

– В машине, – ответил Юра.

– Машине?! – Стёпа подпрыгнул. – Чур я спереди!

– Аллочка, поедешь с Гэтсби? – спросил Юра, разворачиваясь к парковке.

– Конечно! – легко согласилась я.

Всё, что угодно, лишь бы не сидеть рядом с Юрой, пока с нами есть кто-то ещё. Мало ли, что ещё сказанёт Стёпа, пока мы будем к нему ехать. Лучше спрятать лицо в безопасной слепой зоне. Все неудобства стоили черничного пирога.

– ЭТО МЕРС?! – Стёпа аж подпрыгнул. – Он новый? Реально новый? Серьёзно?

– Что тебя удивляет? – Юра завис, взявшись за ручку двери.

– S-ка! Ты кого-то ограбил? Продал половину органов?

– Стёпа, – позвала я. – Успокойся.

– Я хочу работать на Юру! Плевать на высшее образование, если я смогу в… Сколько тебе лет?

– Двадцать три.

– Если я смогу в двадцать три купить себе S-ку и не разориться, я готов забрать документы прямо сейчас.

– Не моя заслуга. Поэтому мой путь вряд ли правильный.

Юра снова погрустнел. Он не отказывался от того, что ему давали родители, но всё равно чувствовал угрызения совести. Гэтсби бегал по заднему сиденью, заметив что мы стоим у машины и не садимся внутрь.

– Нормальный путь. – Я коснулась его руки. – Мы не выбираем, в какой семье родиться. И если тебя не упрекают за всё и вся, значит тебе просто повезло родиться у, в первую очередь, любящих родителей. Они многого добились и ничего зазорного в том, что они помогают тебе, нет.

Он повернулся ко мне и его взгляд потеплел. Я улыбнулась в ответ, потому что хотела поднять ему настроение. Юра и так вечно становился угрюмым ни с того ни с сего.

– Куда ехать хоть? – спросил он у меня.

– Лучше спроси у человека, который там живёт.

Пока никто не понял, что я не знаю адреса наизусть, нырнула к Гэтсби. Тот встретил меня радостным повизгиванием.

– А кто тут самый хороший мальчик на свете? Гэтсби! Ну, какой же умничка, какой сладкий пирожочек!

– Если скажешь такое при маме она больше не будет тебя кормить своими пирогами, – весело сказал Стёпа, усаживаясь на переднее

– Ты сам сказал, что она хотела корги. Значит, Елена Дмитриевна со мной солидарна.

– В крайнем случае, придётся обязанность кормить тебя пирогами возложить на мои плечи, – вставил Юра.

– Мне сложно представить тебя кружащим вокруг духовки. – Я рассмеялась, мысленно нацепив ему фартук с рюшами, в котором часто готовила мама Стёпы.

– Когда есть деньги, самому печь необязательно. Ты была в пироговой на Короленко?

Перед глазами мгновенно возник образ райского уголка. Большие идеально чистые окна украшенные изнутри гирляндами, витрины, переполненные свежей выпечкой, толпа народа, терпеливо ждущая своей очереди.

– Я на них только через витрину смотрела. Но в глаза больше цены бросались, чем сами пироги.

Юра кивнул и сказал:

– Понял, тогда завтра утром идём туда.

– Нет, это не вписывается в бюджет. Утром тебя ждёт плебейская еда, а не шикарные пироги.

Конечно сложно назвать плебейской еду, оказавшуюся в моём холодильнике благодаря появлению внезапного соседа, но она всё равно рано или поздно закончится.

– Уверена? – спросил он скептически.

– Ты сам согласился на пари. Если бы ты не приехал на машине с Гэтсби, мы бы все пошли пешком.

Стёпа сидел, повернув ко мне голову. На его лице ярко читалось недоумение. Пришлось рассказывать о глупом споре и неожиданном соседе, которого я сама позвала к себе. Сверкающий от любопытства взгляд обещал много вопросов в личке, как только мы разойдёмся.

– И? Каково это? – Стёпа наконец-то сел нормально и обратился к Юре.

– Непривычно. – Тот ехал, внимательно следя за дорогой. – Но забавно. Мне нравится, я отвлекаюсь, Аллочка сытая, все в плюсе.

– Ты смотри осторожнее, а то я потеряю единственный способ подкупа лучшей подруги!

– Собираюсь поступить именно так. Никогда не видел таких пустых кухонных шкафов.

– Ну, вот. Теперь придётся либо новый способ искать, либо тщательнее следить за словами.

– Меня всё устраивает, шанежковый шантажист! – вставила я, пытаясь прекратить странный диалог.

Все дружно рассмеялись, Гэтсби лежал у меня на коленях, пока я начёсывала ему животик. Дорога на машине заняла совсем немного времени. Минут через десять мы припарковались у дома Стёпы. Я хорошо знала его визуально, но не помнила даже названия улицы.

Елена Дмитриевна встретила нас чересчур радостно. Гэтсби моментально сдался ей в добровольный плен сразу после того, как Юра помыл ему лапки. Меня удивляло, насколько коржик не боялся чужих людей. Всегда спокойно шёл на руки, позволял себя чухать п вёл себя так, будто знаком с ними всю жизнь.

Может, это последствия счастливого щенячества? Я знала, Юра много занимался с Гэтсби. Он обеспечивал ему социализацию как с другими животными, так и с людьми. Ему был важен комфорт щенка. И это выглядело безумно милым. Особенно когда Юра появлялся с кислым лицом и невероятно счастливым щенком на поводке.

– Как я рада с тобой познакомиться. Надеюсь, у тебя нет аллергии на чернику или лимон? – спросила Елена Дмитриевна, рассаживая нас по местам.

Из-за коржика, мгновенно занявшего место на её коленках, хлопотать с чаем и тарелками пришлось Стёпе. У него каждые две секунды вспыхивал экран телефона, из-за чего Елена Дмитриевна хитро улыбалась.

– Нет, аллергии нет. – Юра хмыкнул и быстро глянул на меня. – Так, значит, Аллочка рассказывала про меня?

– О да, – в один голос воскликнули Елена Дмитриевна и Стёпа.

– Эй! – Я покраснела, наверное, от ушей до пальцев на ногах. – Вы на чьей стороне вообще?

– У тебя не так много друзей, милая. – Елена Дмитриевна потянулась через стол и похлопала меня по ладони. – Я всё время переживаю, как ты там одна. Теперь у тебя хотя бы появился друг поближе.

– Ты удивишься, до какой степени поближе, – сказал Стёпа, поставив заварочный чайник около пирога.

– Да? – Елена Дмитриевна прикусила губу в попытке сдержать улыбку. Получилось так себе.

– Мы поспорили с Аллочкой, смогу ли я продержаться в её квартире две недели, – сообщил Юра.

– Вот как? Интересно. И в чём заключается спор? Вы обменялись квартирами?

– Они живут вместе! – воскликнул Стёпа, усаживаясь на своё место.

Елена Дмитриевна повернулась ко мне с нескрываемым любопытством.

– Это не то, о чём вы все подумали. Юре было грустно, он собирался провести отпуск чуть ли не взаперти, один. Что может быть хуже?

– Проповедь через розетку вместо будильника, – ответил Юра, веселясь.

– Это ещё ничего, поверь. У Аллочки там с соседями историй хватает. При тебе уже дрались?

– Ещё нет. – Юра ощутимо напрягся.

Елена Дмитриевна со Стёпой принялись наперебой пересказывать истории из моей жизни. Воспользовавшись шансом, я переложила на свою тарелку самый большой кусок пирога. Пока слушала, хохотала: для них моя жизнь казалась сущим кошмаром, я же так не считала.

Когда живёшь в таких условиях с рождения, волей-неволей привыкаешь. И даже дебоширы кажутся милыми родными одуванчиками, когда трезвые. Делить с кем-то ванну и кухню, по очереди убираться, высчитывать сумму за коммуналку до сотых копеек, ходить под веревками с чистым бельём, нюхать вонь от чужих гниющих кабачков – это всё моё, родное.

В конце-концов, пришлось присоединиться, потому что Елена Дмитриевна со Стёпой рассказывали как-то маловато деталей. Скорее всего, ради спокойствия собственной психики, забыли. Юра сначала веселился, но с каждой новой историей выглядел всё мрачнее.

– Я благодарна за свою жизнь. Не надо грустить. У меня есть свой угол, друзья, люди, заменившие мне семью, я учусь и работаю. Моя жизнь прекрасна, хоть и не проста. Поэтому никакой жалости!

– Да, при Аллочке вслух лучше придерживать тревогу внутри себя, – добавил Стёпа.

– Правильно. Потому что за меня не надо тревожиться. – Я недовольно посмотрела на него. – Мы это уже тысячу раз обсуждали.

Кто-то позвонил в дверь. Елена Дмитриевна подскочила и убежала. Вернулась через минуту с таксой на руках. Лада испуганно дрожала, глядя на Гэтсби. После короткого знакомства она покорилась обаянию Гэтсби и успокоилась. Чуть-чуть покружив вокруг нас, животные убежали учинять хаос в квартире этой прекрасной семьи.

– Как ты к этому пришла? – спросил Юра. – Люди, с которыми я общаюсь, чаще всего хоть чем-то, да недовольны. Но от тебя жалоб мне ещё не доводилось слышать.

Юра повернулся ко мне и посмотрел так внимательно, что моё сердце чуть из груди не вылетело. Достало. Хотелось сделать что-нибудь, чтобы не волноваться каждый раз.

– Потому что настоящие беды приходят только когда ты их ждёшь. Если ты жалуешься, как тебе плохо – лучше не станет. Нужно искать хорошее во всём. Иначе можно попросту сойти с ума.

– За это я её и люблю, – сказала Елена Дмитриевна, подливая мне чай. – Редко встретишь осознанного взрослого, чего уж говорить о молодёжи. А Аллочка будто бережно несёт

– Я тоже это чувствую. – Юра всё не отводил от меня взгляда.

От смущения перехватило горло. Пришлось спрятаться за кружкой.

Глава 16. Неожиданный подкат

Юру приходилось постоянно тормозить и ограничивать. Если бы я за ним не следила, он бы продолжал бездумно сорить деньгами. Единственное, что не обсуждалось – траты на Гэтсби. Малыш заслуживал всего самого лучшего.

Сложнее всего Юре давалась общая ванна. Он всегда сначала мыл её и только потом мылся сам. Гэтсби же находился в непроходимом восторге от дружбы с Серёжкой. Они играли почти всё время. Наблюдать за этим было забавно. Ведь никто им не объяснял, что они оба детёныши, и что могут случайно друг другу навредить. Они сами научились играть без риска.

Мы много времени проводили со Светой в попытке её поддержать и успокоить. Олег приходил почти каждый вечер, а Юра его прогонял. Тот в ответ орал и угрожал. В подъезде стали появляться надписи, нацарапанные чем-то острым. Олег оскорблял Свету, называл последними словами, даже оставил на стене её старый номер телефона.

Она отказывалась обращаться в полицию. Говорила, если мы натравим на него органы, Олег разойдётся ещё сильнее. И тогда никто из нас легко не отделается. Света сильно переживала за Серёжку, поэтому перестала брать его с собой на тренировки.

Теперь у нас часто бывала Ольга Владимировна. От этого Юра ошалел. Для него на одной территории собиралось многовато людей. Ещё сильнее он удивился, когда мы подпрыгнули на кухне от резкого звука, а потом дружно его проигнорировали. Дебоширы впервые при нём устроили разборки, а мы никогда в них не участвовали.

На пятый день совместной жизни в шесть утра в дверь отчаянно затарабанили. Я побежала смотреть, кто пришёл, и сразу же повернула замок. Валя вся дрожала и выглядела очень испуганной.

– Папа упал. Я видела, у вас тут теперь парень живёт. Он не поможет поднять его? – пролепетала она, обхватив себя руками.

Сонный Юра как раз выглянул в коридор. После моего умоляющего выражения лица, согласился пойти к соседям. Мы закрыли дверь и прошлёпали за Валей, выскочившей в одной лёгкой сорочке даже без тапочек.

Тяжёлые стоны послышались почти сразу. Юра бегло огляделся в квартире, заставленной мебелью. Я всегда пыталась представить, где дети умудрялись здесь бегать. Бабуля в халате раскачивалась на стуле, схватившись за голову. Дедушка лежал на полу, скрючившись от боли.

Юра поднял его и дотащил до кровати. Пока они шли, дед бессвязно рассказывал своему внезапному спасителю о жизни: как служил во флоте, как его отец воевал, как брат уехал в Санкт-Петербург, как дочь осталась совсем одна-одинёшенька. Юра рассеянно кивал, не поддерживая диалога, но дедушке это и не было нужно.

– Ох, спасибо, спасибо! – Валя бросилась Юре на шею с благодарными объятиями.

Тот округлил глаза от неожиданности. Потом его окружили напуганные дети: мальчик и девочка трёх и четырёх лет. Самой Вале было двадцать два. Бабуля причитала, бегая по кухне, шурша пакетами. Когда мне удалось освободить Юру из рук трёх людей, ему впихнули какой-то кулёк.

– Уж спасибо, сынок, удружил так удружил. Некого нам больше было просить. Большое тебе спасибо, дай Бог тебе здоровья. Семьи, любви, благополучия. Спасибо!

Юру оттуда пришлось выводить мне. В комнате он положил кулёк на стол и лёг на мой диван, приложив ладонь ко лбу. У нас действовало правило: каждый засыпал на своём месте, но если с дивана встали, второй имел полное право его оккупировать.

Я развернула кулёк и присвистнула: булочки, яблоки, йогурт и бумажка с номером телефона.

– Что там написано? – Юра задрал голову лёжа на моей подушке.

– Номер телефона Вали. – Я протянула ему записку, всеми силами делая вид, что меня это нисколько не задело.

То, что официально мы друзья, никто, кроме Светы, в нашем блоке не знал. Не делиться же с соседями деталями личной жизни? И, тем не менее, они всё равно решили, что я Юры недостойна. Ладно. В следующий раз пусть сами себе двери придерживают.

– Какой Вали? – Юра нахмурился.

– Ну, той, что пару минут назад висела на твоей шее.

– А-а-а, этой. Понятно. Выбрось.

– Что, не нравятся матери-одиночки? – пошутила я, пытаясь скрыть обиду на соседей.

– Так ей лет тридцать. – Юра выглядел так, будто ему скучно.

– Вале двадцать два.

На лице Юры уже неизвестно какой раз за утро отразилось удивление. Да, Валя выглядела не лучшим образом. Но кто бы выглядел идеально в таких условиях?

– Помотало же её.

Я принесла чай и принялась за рассказ о трагичной судьбе Вали. Она рано вышла замуж и сразу родила. Потом ещё раз, ровно через год. Муж увёз её с детьми в Берёзовский, чтобы ему было удобнее добираться до работы. А потом несчастный случай на рыбалке и вот она вдова с двумя детьми на руках, без образования, без опыта работы, без собственного жилья. Пришлось возвращаться к родителям.

Юра внимательно слушал, обнимая мою подушку двумя руками. Для него всё это звучало как сюжет из фильма ужасов.

– Она до сих пор не работает? – спросил он, гладя проснувшегося Гэтсби.

– Неа, хотя дети уже в садике, но постоянно болеют. У неё не получается вырваться из этого круга. Ещё и родители болеют. Да и тяжело им уже, старые.

В дверь снова постучали, но уже не в общую.

– Эй, молодёжь, пошли завтракать. Требую свежих соседских сплетен! – громко позвала Света.

– Чем угощаешь? – крикнула я в ответ.

Света редко подкармливала меня. Она старалась по-максимуму откладывать для Серёжки. Обычно подобный щедрый жест что-то значил. Осталось только разгадать, что.

– Манка. На молоке. Банан ещё могу покрошить.

– О-о-о! – с энтузиазмом протянула я, поднимаясь. – Такое нам надо.

Взгляд зацепился за скривившееся лицо Юры.

– Что, ты не любишь манку?

– Ну, разве что, пудинг из манки… Он ещё более-менее съедобный.

– Никаких отговорок, нас кормят, мы идём, едим и очень тщательно благодарим.

– Могу заплатить и не есть?

На моём лице появилась улыбка. Иногда казалось, он просто надеялся, что я забуду о запрете на лишние траты.

– Нет, у тебя нет денег, забыл?

– Забыл, – прискорбно признал он.

Я обхватила его за запястья и потащила на выход. Гэтсби подскочил следом: игра ему понравилась. Поэтому он держался зубами за Юрину штанину. С каждым шагом Юра хмурился всё меньше. Мне же оставалось надеяться, что я не покраснею, потому что касаться его было приятно. Когда я хватала Стёпу за руку, никогда такого не

Стоило отпустить Юру, как он останавливался и не двигался, пока мои ладони снова не оказывались на его запястьях. Серёжка налетел на наши ноги и заставил идти боком, подобно крабам. На кухню к Свете мы ввалились хихикающей гурьбой.

Света улыбалась, глядя на наши попытки распутаться. Серёжка хохотал громче всех. В итоге отвлёкся на тявкнувшего Гэтсби. Мы расселись по местам. Тарелки уже стояли на столе. Вид глубоких плошек с вязкой манкой, лужицей растаявшего сливочного масла и несколькими кусочками банана, заставил живот урчать.

Юра скептически смотрел на свою порцию. Я же втянула приятный запах свежей каши и зачерпнула первую ложку. Серёжка всегда лучше ел в компании. Ему важен положительный пример. Особенно, если дать ему возможность опустошить тарелку первым.

– Я же правильно понимаю, что это подкуп ради наиподробнейшего пересказа? – спросила я, дуя на горячую кашу.

– Разумеется, – легко подтвердила Света. – Колитесь, куда вы убегали?

– К Вале. Там дедуля упал, просили помочь поднять его.

Я говорила и одновременно дула на кашу, потому что спешила закинуть её в свой живот. Из-за этого слова странно растягивались, но Света сама виновата. Надо было сначала кормить, а уже потом допрашивать.

– Ага, она прибежала в одной ночнушке и босиком. Видимо, сильно напугалась, – подхватил Юра без энтузиазма в голосе.

Он гипнотизировал кашу, будто ему вместо еды налили в тарелку клей. Я думала, подобные эмоции по отношению к манке у всех остались ещё в детском саду.

– Я, кстати, думаю, что Валя давно искала повод заявиться к нам, – добавила я, параллельно пытаясь не обжечься.

– Почему? – Света даже не пыталась скрыть своего любопытства.

– В благодарность бабуля собрала пакет продуктов. До кучи положила записку с номером Вали. – Я старалась скрыть истинные чувства, но всё равно заворчала в конце.

– Да ну?! – Света чуть не подавилась. – Так и знала!

– Что ты знала? – Сердце ёкнуло, у меня даже пропал аппетит. Я не хотела слышать ответа на свой же вопрос.

– Что Валька глаз на Юру положила, – сообщила Света заговорщически.

Серёжка отвлёся на Свету и захихикал. Ей пришлось снова уговаривать его есть показывая на «положительный» пример Юры, вяло ковырявшегося в тарелке.

– Как? Почему? – ошарашенно спросила я.

Стало неважным то, что сам Юра сидел рядом. Я почему-то очень сильно расстроилась.

– Раз в десять чаще стала шастать по коридору. И одевается… Э-э-э, достаточно откровенно. Ну, я не могу её судить. Была бы помоложе, тоже попробовала бы отбить у тебя Юру, – сообщила Света.

– Мы не встречаемся, чтобы его отбивать, – чётко проговорила я. – Мы друзья. Забыла?

– Тогда у меня есть одна одинокая знакомая танцовщица… Юра, хочешь, познакомлю?

– Нет, спасибо. – Он смотрел на меня очередным странным взглядом. Я снова покраснела. Не понимала, что это значит.

Его телефон вдруг зазвонил. Юра не глядя достал его из кармана и сбросил вызов. Потом посмотрел на часы и тяжело вздохнул.

– Сегодня к отцу обещал заехать, – сказал он.

– У тебя отпуск, имеешь право делать всё, что угодно. – Я пожала плечами.

– Тогда я не смогу следовать твоим ограничениям. – Юра почти не скрывал ехидства.

– Сможешь. Если это семейная, а не рабочая встреча. Предложи ему, например, прогуляться с кофе и поболтать. По моим прикидкам на кофе у тебя должно остаться. Можешь даже купить пончик.

– Пончик? Серёзно? Не шаньгу? – Юра состроил удивлённое выражение лица.

Света прыснула со смеху. Серёжка стучал ложкой по тарелке. Гэтсби возился под столом с недальновидно оставленным без присмотра полотенцем. Солнышко только-только начинало вставать. Вдалеке за сбежавшим из Дубая домом задребезжала оранжевая полоска. О Вале я напрочь забыла. Мне было так уютно, что даже не хотелось возмущаться.

– Себе бы я, конечно, купила шанежку. А вы ешьте, что хотите. Главное держаться в рамках бюджета.

Мы вернулись к еде, пока каша не остыла. Света помогала Серёжке и ни капли не возмущалась, когда манка текла прямо с ложки на стол. Зато она хвалила его за каждую порцию донесённую до рта. Уж не знаю, какие успокоительные Света принимала перед кормлением сына, но они точно работали.

– И как тебе простая жизнь? – спросила Света Юру, когда тот доел.

– Думал, будет хуже. А оказалось даже весело, – признался он.

– Не жалеешь, что поддался обаянию Аллочки?

Я громко фыркнула. Кто чьему обаянию ещё поддался.

– Нет. Наоборот, пожалел, что не встретил её раньше.

Чуть не поперхнулась от услышанного. Иногда он вкидывал подобные фразы, но за ними ничего не следовало. У меня было примерно ноль идей, что с этим делать. Я окончательно запуталась, поэтому решила увести его от темы.

– Ничего, сейчас пройдёшь тест-драйв, потом научишь своих настоящих друзей новой жизни, будет у вас ещё одно развлечение. Молодые ещё совсем, немногое потеряли. – Я похлопала его по плечу.

– Дурында. Он о другом. – Света повернулась к Юре. – Судьба – странная штука, правда?

– Правда. – Он кивнул. – Мы все жили буквально в домах напротив и ничего друг о друге не знали до тех пор, пока Гэтсби не выбрал из бесконечной толпы Аллочку. Трижды.

Пытаясь спрятать порозовевшие щёки, достала собаку из-под стола и уложила к себе на колени. Гладить его мягкую шёрстку безумно приятно. Судьбоносный пёс. Именно из-за него я впервые влюбилась. К сожалению в того, кто никогда не выберет меня.

Глава 17. Глупости

– Ну что за глупости ты несёшь?! – Стёпа ударил себя ладонью по лбу.

На него сразу же зашикали. Преподаватель ушёл, оставив нас наедине с тестовым заданием по бизнес-планированию. Я сначала сделала задание Стёпы, а потом, пока он переписывал готовое решение, закончила своё. Это никогда не занимало много времени. Остальным в группе подобное давалось не так легко. Но на все попытки втереться ко мне в доверие я щетинилась, не подпуская близко.

– Да как я могу ему нравиться?!

В меня прилетела бумажка. Я повернулась к однокурснику и зашипела на него. Он сразу извинился. С сумасшедшими никто не хотел связываться. А настроение у меня было не очень, чтобы вести себя нормально.

– Легко. Он же это показывает всеми возможными способами.

– Стёп, ты и сам прекрасно понимаешь, для Юры это всё игра. Жить в коммуналке, мириться с проповедями через розетку и драками, мыться в общей ванне, ходить со мной вечерами по заказам, бесконечно выгуливая Гэтсби. Разнообразие. Свежие краски для его серых угрюмых будней.

Стёпа постучал пальцами по парте. Выглядел он при этом нервно.

– Если ты так считаешь, почему пустила его к себе? Нравится унижаться? Или что?

Услышанное мне не понравилось. Неужели я так

– Не нравится мне унижаться. – Я сжала кулаки, вогнав ногти в ладони. – Но нравится проводить с ним время. Если это быстро закончится, хочу успеть насладиться нашей дружбой.

– Но ты ведь даже дружить с ним не хочешь. Он тебе нравится. – Стёпа воздел руки к потолку.

Теперь бумажка прилетела в него. Стёпа бросил в ответ ластик. После череды шипений с разных сторон, все снова успокоились.

– И? Если я могу только дружить, я буду. Говори, что хочешь. Но я почти уверена, он восстановит внутренние ресурсы и исчезнет из моей жизни. Просто богатые друзья не хотят гулять с щенком так часто. А одному ходить ему надоело.

Голос прозвучал совсем тоскливо. Я плохо понимала, чего именно хотела. Но точно не того, что происходило между нами сейчас.

– Аллочка. – Стёпа пощёлкал пальцами у меня перед глазами. – Я настаиваю на том, чтобы ты с ним объяснилась. Сказала честно, что чувствуешь и обозначила свои ожидания.

– Да? Так и представляю этот разговор: Юр, знаешь, ты мне очень нравишься, не бросай, пожалуйста, общаться со мной, когда я тебе надоем? Так?

– Ты безнадёжна. На правах лучшего друга, поговорю с ним сам. – Стёпа решительно кивнул и потянулся к моему телефону.

– Не смей! Иначе диплома тебе не видать! – зашипела я, отбирая у друга мобильный.

– Плевать, сам напишу! Твоё счастье важнее!

Пока мы перетягивали телефон, в нас снова полетели бумажки. Я игнорировала однокурсников изо всех сил. Пусть бросаются, решались вещи поважнее.

– Успокойся, умоляю. Это не так должно происходить. Точно не из-за твоего вмешательства, – почти скулила я, вцепившись в его запястья.

– Ну если вы двое разобраться не можете, я что сделать должен? Смотреть на страдания лучшей подруги?

– Не смотри, если не нравится. Но не лезь, пожалуйста. Для меня это важно. Понятно, что мы из слишком разных миров, тут даже обсуждать нечего. Он и я – не предназначены друг для друга. Причём, мне будет сложнее в подобных отношениях, чем ему.

– Откуда тебе знать? У тебя ни-ко-гда не было отношений. Ты понятия не имеешь, что будет сложно, а что – легко. И никогда не узнаешь без реальной практики.

На нас обрушился град из бумажек. Пришлось убираться вместо разговора. Хотя бы Стёпа больше не тянулся к телефону. В итоге в переписке пообещал не вмешиваться, если я сама не попрошу. И напомнил одну крайне важную, по его скромному мнению, истину: парни приходят и уходят, а друзья остаются навсегда.

На обеде обсуждали близящиеся экзамены. Прошло больше половины семестра, у нас обоих не было хвостов, но автоматы ставили крайне редко. Скорее всего, придётся постараться, чтобы сдать на хорошие оценки.

В интернете пугали, что при трудоустройстве смотрят на средний балл в дипломе. Преподаватели также это подтверждали. Мы спрашивали у преподающих аспирантов, но они только хитро улыбались в ответ, приговаривая, что пусть для нас это останется сюрпризом.

Будущее – это ведь самое важное, что может быть на свете. Прошлое уже никак не изменить. Оно случилось и останется ровно таким. Зато мы можем влиять на настоящее, а значит, вкладываться в собственное будущее. Этим я и занималась, пытаясь не пропускать занятия без веских причин.

Многие однокурсники считали универ бесполезной тратой времени. Но где бы ещё мы получили столько возможностей для развития собственной хитрости? Знания быстро теряют актуальность, зато умение быстро их восполнять – нет. За это я и любила универ, пусть и сдавала все работы сильно заранее.

До темноты просидели на парах. Стёпа трижды чуть не уснул. Я четырежды. Он много времени проводил с Верой, я – с Юрой. Эти, казалось бы, небольшие изменения, сильно повлияли на нас.

Теперь вместо сна я могла сидеть с Юрой допоздна и шёпотом обсуждать важные темы. Иногда мы учили командам Гэтсби, порой сидели с Серёжкой, мы почти всё стали делать вдвоём.

Днём, пока я была на парах, Юра ходил в тренажёрку. Я удивилась, узнав, что каждый день. Никогда о таком не слышала. Он договорился со Светой о Гэтсби, поэтому двери в прихожую на время его отсутствия оставались открытыми, чтобы коржик не чувствовал себя одиноко.

Иногда Юра ходил на короткие встречи с родителями или друзьями, но большую часть дня проводил в моей каморке. Пусть он не вписывался в скудный интерьер, эксперимент казался удачным.

Больше всех, конечно, повезло Гэтсби. Вместо одного хозяина, он получил в дополнение меня, Свету и Серёжку. Последнего он любил больше всех. Они будто разговаривали на одном языке: дурном. Зато мы все из-за этого веселились.

Глава 18. Экскурсия

В субботу проснулись ровно в девять утра из-за проповеди через розетку. Юра застонал и засунул голову под подушку. Я засмеялась, понимала, как с непривычки это могло раздражать. С годами начинаешь относиться ко всему проще. Философски.

– Мне драки нравятся даже больше. Они поорут, поорут, через пять минут выдохнутся и успокоятся на полдня. И в квартире стоит благодатная тишина! Ты ещё не пробовала специально их выводить, чтобы психовали и дрались каждый день? – спросил он уставшим голосом.

– Неа, бесполезно. Милые бранятся, только тешатся. В итоге всё равно друг за друга горой. Братья же.

– Ага, братья. – Юра хмыкнул. – Слышал я, как Костя утверждал другое. Мол, он сын, а Вася – бастард.

– Бастард? Так и сказал? – Я прикрыла зевок ладонью. С радостью бы поспала ещё пару часов, но настойчивый колокольный звон подсказывал: об этом можно и не мечтать.

– Именно. Как будто речь идёт о наследовании престола, а не двушки в разваливающемся доме.

– Эй! – Я кинула в него подушку. – Не забывай, этот разваливающийся дом защищает тебя от ветра и дождя.

– Ага, а от холода – нет.

– Это только потому, что твой ЖК ворует наше солнце!

– Смелое утверждение. Хочешь, как закончится спор, проведём независимую экспертизу?

– Думаешь, экспертизу можно на что угодно организовать?

Вспомнила о продолжающихся спорах за шлагбаум и камеры. Судя по настойчивости управляющей компании, весной придётся платить за озеленение территории, чтобы сделать картинку для жильцов домов напротив более приятной.

Внизу всё облепили бумажками с перепиской. Управляющая компания, к слову, находящаяся в нашем же доме, печатала ответы на претензии жильцов с завидной регулярностью. Никто не хотел платить больше ради того, что считал бессмысленным. Никто, кроме управляющей компании. Видимо, жалобы поступали слишком часто. Я только не понимала, чем жильцам напротив поможет наш шлагбаум и камеры.

– Если есть деньги, это не проблема.

Пришлось пригрозить наказанием за плохие слова в виде

В итоге сдёрнула с него одеяло и открыла окно. Морозный воздух резко ворвался в маленькое пространство комнаты. Юра перелез с раскладушки на мой диван и закутался сразу в два одеяла. К нему тут же подлез Гэтсби. Мне, честно говоря, хотелось лечь к ним, но я решила придержать неуместные желания при себе.

– Чем заниматься сегодня будем? – спросил Юра, высунув нос из кокона.

– Ну, в четыре мне нужно выйти на смену. Поэтому можем пойти погулять.

Я посмотрела на улицу. Увидела примерно ноль людей и чуть-чуть смога.

– Где хочешь погулять? – Юра заинтересовался. – Можем доехать туда на машине.

Из меня вырвался смешок. Как за минуту найти человека, привыкшего к лучшей жизни? Нужно всего лишь позвать его погулять и послушать ответные предложения.

– Смысл прогулок в том, чтобы идти пешком. Гулять, болтать, наслаждаться видами, – перечисляла я с преувеличенным энтузиазмом.

– Мы можем и в машине болтать, наслаждаясь видами… – неуверенно сказал Юра. Он будто понимал, что выбора у него нет. И был прав.

– Куда ты обычно ходишь? Ну, или ездишь. Не из нужды или за компанию, а потому что хочешь сам?

Он перечислил самые банальные места, куда ходят все. Ну и ещё с десяток дорогущих мест, в которые мне вход закрыт по праву рождения.

– Прекрасно. Значит, сейчас позавтракаем, составим маршрут по местам, где ты не ходил. Плюс добавим точки отдыха, потому что Гэтсби бесконечно ходить не будет. Устанет. А потом прыгнем на метро и поедем обратно – ты отдыхать, я на смену.

– Метро? Я правильно понимаю, что мы или пойдём пешком на Ботанику, или на Уралмаш?

Последнее он спросил с благоговейным ужасом. Уж не знаю, кто его успел так запугать, но опасность района уже много лет, как сошла на нет.

– Ну или уйдём не так далеко, но поедем домой на трамвае. Выбирай, чего тебе больше хочется.

– Трамвай, при условии, что мы не пойдём на Уралмаш. – Юра смотрел на меня умоляюще.

И это я даже не предложила дойти до Химмаша или Эльмаша. Уехать оттуда будет сложнее, да и идти дольше.

– Ты слишком категоричен. А как же жажда приключений? Ты никогда не видел город обычным.

– Я видел его обычным, – всё ещё неуверенно возразил он.

– Нет, ты видел его обычным с учётом круглой суммы в кармане. Ты смотрел только на то, что город мог дать тебе за деньги. А бесплатно – нет. Екатеринбург прекрасен. А ты столько лет в нём живёшь и не знаешь, какой он на самом деле.

Игнорируя непроходимую тоску, я накормила Юру бутербродами из удачно купленной колбасы по акции и налила крепкого чая в самую большую из доступных кружек.

– Вчера снег шёл, – зачем-то сказал Юра.

– И?

– И сегодня плюс! – Он показал прогноз погоды. – Там сейчас грязь и слякоть.

– Объясни, что тебя смущает. Я не понимаю.

На его лице отразился ужас, из-за чего я громко рассмеялась.

– Слякоть и грязь, – сказал он так, будто это самые ужасные вещи на свете. – А ты предлагаешь гулять пешком без машины. Вдруг Гэтсби устанет?

Я скептически посмотрела на щенка, грызущего собственную заднюю лапу.

– Понесёшь его на руках. – Я пожала плечами. – Мы же не будем идти бесконечно. Где-нибудь посидим, он полежит, отдохнёт. Всё нормально будет. Ну или можешь оставить его дома. Выгуляем его, расстелим везде пелёнки и уйдём без него.

Светло-карие глаза смотрели совсем отчаянно. Если мы не возьмём с собой Гэтсби, остановок для отдыха будет мало. Судя по виду, Юра прекрасно это понимал.

– Аллочка…

Мне нравилось, когда он звал меня по имени. Никогда раньше за собой такого не замечала. Возможно, я бы уступила, но у нас оставалось слишком мало времени на борьбу с его депрессией.

– Никаких Аллочка, давай, одевайся. Не забудь термобельё.

Вселенская скорбь сменилась смирением.

– Повезло, что я его купил, когда по глупости собирался в поход, – проворчал Юра, уходя с кухни.

Гэтсби побежал за ним. Мы переживали, что коржику у меня будет маловато места, но благодаря внезапной дружбе с Серёжкой в его распоряжении оказалась целая трёшка. Через пятнадцать минут, нарядив Гэтсби в специальные ботиночки и плащ, мы вышли в коридор. Там туда-сюда бегали дети Вали. Юра тащил коржика на руках, чтобы тот не отвлекался на детей. Когда мы уже выходили на площадку перед лифтом, из однушки вылетела Валя в уже ставшей привычной лёгкой ночной сорочке. Запахло тушёной капустой.

– А ну, быстро обули тапочки!

Я смотрела на неприличную картину, придерживая дверь в общий коридор. Вспомнилась реакция Светы на наш рассказ о посещении однушки. И номер телефона, «случайно» оказавшийся в пакете с гостинцами.

Юра стоял у кнопки вызова лифтов, продолжая держать Гэтсби на руках. Сердце сжалось от умиления.

– Привыкаешь к роли извозчика для собственной собаки? – попыталась я скрыть эмоции шуткой.

Он улыбнулся и пихнул собаку мне. Гэтсби был не против. Коржику, по словам Юры, не нравились только ветеринары. Причём, только если нужно было поставить прививку.

– У тебя руки слабые. Ноги-то вечной ходьбой накачала, а руки и спина оставляют желать лучшего. Поэтому предлагаю тебе использовать Гэтсби как тренажёр. Уверяю, он в разы милее гантелей.

– Слышал? Твой хозяин не хочет таскать тебя на ручках. Тебя, такую сладкую булочку. – Я сжала Гэтсби в объятиях.

Он вывернулся, пытаясь лизнуть моё лицо. Даже не хочу думать как буду жить, когда мы разъедемся. Всего через неделю наши будни вернутся на проторенные дорожки. Из жизни Юры наконец исчезнут проповеди из розетки, ограничение в тратах, пребывание в маленькой квартирке, походы в общий душ, готовка на чужой кухне. Для меня всё это обыденность, для него же настоящее испытание.

А я вот снова останусь одна. Ну, точнее не одна. Но всё равно одна. До их появления на пороге моей части квартиры, я старалась думать об этом поменьше. Меня всё время поглощали дела: учёба, работа, домашка, соседи, Стёпа. Хотя, по сути, меня никто нигде не ждал. Кроме голубей на козырьке подъезда.

Да, я могла приехать в гости к Стёпиной семье или попить чай со Светой. Но у них всех были свои жизни, в которых я – лишь хохочущее дополнение. Это совершенно нормально. Мне потребовалось много времени, чтобы смириться с одиночеством после исчезновения мамы. Не думала, что придётся снова проходить через это из-за внезапного спора. Я смотрела на них обоих и отчётливо понимала, что буду сильно скучать.

Юра шёл

Гэтсби семенил рядом, постоянно заставляя нас тормозить. Ему нравилось всё: фантики, мокрые камушки, лужи, грязь (особенно грязь), столбики, явно тысячу раз кем-то помеченные. Юра смотрел на него и не говорил со мной. Он будто воспринимал прогулку наказанием.

Я тоже наблюдала за Гэтсби. С ракурса собаки Екатеринбург мне ещё не приходилось видеть. Он остановился у подземного перехода и повернул морду к хозяину.

– Нет. Твои лапки прекрасно справятся, – ответил Юра на немую просьбу.

Гэтсби заскулил. Перепалка длилась целую минуту. В итоге коржик всё равно оказался на руках. Мы медленно спустились. Людей в субботу утром практически не было. Погода, на самом деле, не самая прекрасная. Небо серое, зато без дождя и снега. Ветер почти не дул, но всё равно ощущался прохладой на щеках.

Переход красили год назад. Его это не спасло. Все стены и потолок уже изрисовали свежими граффити. Юра смотрел на них, как впервые. Я была почти уверена, что впечатление сложилось верное. Пришлось остановиться у самого яркого рисунка. Мне хотелось показать ему мир, каким вижу его я.

– Что ты видишь? – Я кивнула на стену.

– Вандализм, – не задумываясь ответил Юра.

Я расхохоталась. Он милый в своей категоричности. Но из-за этого часто не замечал деталей.

– Так. И что этот вандализм хотел сказать?

Наши взгляды встретились. Юра выглядел растерянным.

– Что у кого-то слишком много свободного времени и жажда пачкать стены?

Многие считали также, не замечая самого главного. Я любила выискивать детали и посылы в каждой встречающейся на пути надписи. Ведь не просто так люди выходили на улицы и брались за краску. Они хотели что-то сказать, а я – понять. А теперь хотела ещё и поделиться этим с Юрой.

– Нет же, посмотри ещё раз. Цвета, образы, подпись. Зачем это нарисовали? Какой в этом смысл?

Юра открыл было рот, явно собираясь снова сказать что-то забавное, но вдруг замолчал, чуть склонив голову. Он зацепился взглядом за нарисованную ромашку. Потом рассмотрел жёлто-чёрное пятно. Неаккуратно нарисованная пчела выглядела милой. Там же были кораллы, плохо различимые букашки, лёд, снежный барс, тигр, тюлень, носорог – на самом деле, изображение было громадным. Но из-за места и большого количества элементов казалось бессмысленной мазнёй. Перемещаясь с детали на деталь, Юра, наконец, обратил внимание на девочку в чёрном, находящуюся в центре.

– Хочешь сказать, кто-то нарисовал в переходе память о том, что мы можем потерять в ближайший век?

– Ага. – Я кивнула. – Это крик. Не о помощи, потому что помочь никто не может. Но перед нашими глазами явно чья-то душевная боль.

Юра снова притих, разглядывая граффити. А посмотреть было на что. При плохом освещении многое не сразу бросалось в глаза. Например, акцентные краски и надпись «будущее» на разных языках.

Мы простояли у стены минут пять, после чего вернулись на маршрут. Юра начал смотреть по сторонам. Я рассказывала историю города: про основание ради природных ресурсов, первые заводы, Демидовых, Романовых, про переименование в Свердловск и обратно, золотую лихорадку. Об этом всём, разумеется, учили в школе, но Юра всё равно заинтересовался.

Мы спорили о множестве заводов, угрозе экологии из-за большого количества выбросов и обсуждали кратно увеличившееся в последние годы количество логистических центров на окраинах. Екатеринбург огромный, но из-за своей изначальной задачи серый. Местами бежевый. В нём много заводов, слишком маленькое метро и очень широкие дороги.

– Не понимаю твоего восторга этими зданиями. Они скучные и облезлые. Им всем нужен капитальный ремонт.

Мы шли мимо старинных построек, давно ставшими памятниками архитектуры. Большая часть из них молила о свежей краске и штукатурке, но в них всё равно оставалось много шарма.

– Красоту увидит только тот, кто к ней готов. Если ты закрылся и всё оцениваешь только исходя из базовых правил, так и будешь ходить угрюмым до конца своих дней.

Он закатил глаза и предложил переубедить его в обратном. Я лишь громко фыркнула и сказала:

– Любые мои слова не изменят твоего взгляда. Ты видишь только то, что хочешь. Пока ты ищешь несовершенства, всё остальное останется незамеченным.

Пришлось перестать рассказывать ему о городе, в котором он родился и вырос. Меня удивляло, когда местные не знали историю собственной родины. Я вот с детства была одержима музеями и умоляла маму сводить меня везде. Чаще, правда, ходила одна, потому что для детей были большие скидки или бесплатные часы.

Когда я рассказывала знакомым о музее камня, они крутили пальцами у висков. Хотя никогда не видели своими глазами, какая красота скрывается за витринами.

Мы шли по набережной, когда услышали задорную известную песню. На моём лице сама собой возникла улыбка. Вдалеке чёрный силуэт плясал, совершенно не стесняясь того, что делает это плохо.

Юра поморщился. Я взяла его за руку и потянула вперёд. Большая тёплая ладонь крепко сомкнулась вокруг моей холодной. Хорошо, что он не видел моего резко покрасневшего лица.

Мы подошли к редкой толпе. Парень задорно отплясывал, игнорируя направленные на него телефоны. Всё его внимание было сосредоточено на детях, повторяющих за ним.

Настроение стремительно поползло вверх. Недолго думая, я освободилась из тёплой хватки и закружилась с остальными. Танец я почти не помнила: он был популярен ещё в моём детстве. Но повторять за парнем в чёрном – одно удовольствие.

Юра покраснел и сначала отвёл взгляд. Потом снова посмотрел на меня и подтянул к себе Гэтсби. Я же танцевала с детьми, совершенно не думая о том, что была единственной взрослой, вышедшей на площадку.

– Танцуй! – басом заорал парень, показав на маленькую девочку.

Та обалдела и немедленно принялась приседать. В таком возрасте от неё большего и не ждали. Мы хохотали, я и ещё несколько взрослых подпевали, народу собиралось всё больше, кто-то снимал, но мне было всё равно. Я веселилась.

Когда музыка закончилась, редкая толпа разразилась аплодисментами. Хлопал даже Юра. Гэтсби подтявкивал в такт остальным. Он не понимал причины веселья, но явно не хотел упускать возможности безнаказанно погавкать.

У меня сбилось дыхание. Я широко улыбалась, когда возвращалась к своей компании. Юра улыбался мне в ответ. От этого дышать стало сложнее.

– Кажется, я начинаю понимать, о чём ты говорила.

– Если бы понимал, танцевал бы со мной. Прощаю тебя только из-за Гэтсби. Его с собой брать

– Да-да, я не танцевал только из-за этого.

Посмеявшись из-за попытки пошутить, я пошла дальше. Мы добрели до неприметного магазинчика букинистики. Ржавая арка не обещала ничего хорошего, но мы всё равно зашли.

Продавец нас поприветствовал и продолжил заклеивать какую-то старую книгу в тёмно-зелёной обложке. Юра смотрел вокруг с интересом. Помимо фолиантов внутри нашлись старые диски, кассеты, плакаты, даже картины. Он перебирал вещь за вещью, с восхищением демонстрируя мне всё самое, на его взгляд, интересное.

Я уговорила купить его старейшее издание «Великого Гэтсби», которое мы только нашли. Он сначала не хотел, говоря, что новое лучше, но я смогла убедить его в обратном.

В новом не будет истории. Здесь же кто-то оставил заметки карандашом на страницах, отметил самые любимые места, много раз проводил пальцами по страницам, из-за чего буквы потеряли чёткость. Книга явно кому-то нравилась. А так как я ещё никогда не встречала других любителей «Великого Гэтсби» вживую, для Юры это шанс обрести единомышленника.

Обложка была потрёпанная, из-за чего казалась очень красивой. Юра засунул экземпляр, приобретённый за сто рублей, в портфель. Гэтсби, всё это время лежавший в углу, лениво потянулся и поднялся на лапки. Мы снова оказались на улице, подставляя лица лёгкому осеннему ветерку.

Мы трижды обошли небоскрёб «Высоцкий», пока я рассказывала Юре историю постройки здания. Он же больше смотрел на «китайскую стену», растянувшуюся через дорогу.

– Что, тоже хочешь сказать о необходимости ремонта?

– Я молчал, но да.

Пришлось перейти дорогу к одному из самых длинных зданий в Екатеринбурге. Оно действительно выглядело печально, но всё равно вызывало восхищение. Я никогда не была внутри. Казалось, там всё иначе. Больше места. А ещё тише, потому что шахты лифтов находились снаружи.

– Десятки лет назад, здесь зародился жуткий конфликт между богатыми и бедными. Я плохо помню ту историю, мне рассказывал один дедуля, с которым мы разговорились, когда я отдавала ему заказ. Вроде, там жили богатые и им не нравилось ходить с прислугой в один туалет. Поэтому у них там, если меня не обманули, в квартирах достроили дополнительные санузлы.

– Ну, если смотреть с исторической точки зрения, такое происходило нередко. И не только в Екатеринбурге.

Я печально улыбнулась.

– Но мы с тобой именно в нём. Остальное нас сейчас не волнует. По сути внутри одного-единственного здания развернулась настоящая война между богатыми и бедными, а ты вот об это даже не слышал. И такое происходит сплошь и рядом. Почему-то все забывают, что мы не выбираем, в какой семье родиться.

– Ты только что упрекнула меня семьёй? – Юра развеселился.

– Нет, я никого не упрекаю. Особенно из-за происхождения. Пора бы запомнить.

Юра снова посмотрел на здание. Пришлось потянуть его за руку вперёд. Он не противостоял. Пока все не выдохлись, важно было дойти до одного важного места. Чуть дальше Гэтсби ждал сюрприз. Не только же его хозяина радовать?

Мы зашли в большой парк как раз в момент, когда из-за поворота появилась целая стая корги. Гэтсби сразу потянул нас к ним. Оставалось только подчиниться. Ещё час мы провели на закрытой площадке, по очереди бегая с Гэтсби в куче воспитанных корги. Он чувствовал себя прекрасно среди сородичей, но быстро устал.

– Никогда бы не подумал, что ему не хватает собачьего внимания, – сказал Юра, почёсывая коржика между ушами.

Утомившийся Гэтсби развалился на земле у наших ног. Он, наверное, ещё никогда не бегал с другими собаками так много. Нам пришлось его отпаивать, а потом и подкармливать. Мы вот грелись, когда пили чай из термоса.

Юра наблюдал за вознёй на площадке с интересом. Я знала, что он до этого знакомил Гэтсби с другими собаками, но, судя по всему, не в таком объёме. До этого ему пришлось выслушать лекцию о воспитании коржика от более опытных коргивладельцев.

Уходили мы оттуда переполненные полезными знаниями о собаках. Гэтсби отказывался идти, поэтому пришлось спускаться в метро. Юра негодовал из-за того, что его заставили опустошить карманы и показать работающий экран мобильного. Будто это его как-то оскорбило.

Добрались до станции за пять минут. Дольше спускались и поднимались, хотя метро неглубокое. Гэтсби упрямо игнорировал попытки заставить его ходить. Ложился на землю и вздыхал так, будто всю ночь разгружал вагоны.

Юра прижимал его к себе, игнорируя грязь на куртке. Мы медленно плелись по слишком хорошо знакомому району домой. Я успела проголодаться, Юра – вымотаться не хуже Гэтсби. Возле подъезда он уже еле переставлял ноги.

С козырька взлетела стая голубей. Они громко хлопали крыльями, создавая невероятно много шума. А ещё летели так низко, будто их целью было пробить пару человеческих голов. Мы пригнулись, дождались чистого воздушного пространства и продолжили путь к подъезду.

Лифт работал, но внутри не горел свет. Я предложила Юре подождать второй, но он не захотел меня слушать.

– Я очень устал, темнота не повод не пользоваться лифтом. Работает же.

Он запихнул меня в лифт, игнорируя сопротивление и нажал на кнопку двенадцатого этажа. От тихого гудения я застыла, боясь пошевелиться. Вдруг Юра обнял меня за плечи одной рукой. Стало спокойнее.

– Полминуты страха и ты дома.

Теперь скорость подъёма меня только расстраивала. Ведь я прекрасно понимала: стоит дверям раскрыться, как всё закончится. Предсказание сбылось почти в ту же секунду. Я вышла первая. Когда вставила ключ в замок, за спиной раздалось:

– У тебя спина белая.

Я хохотнула из-за почти удачной попытки пошутить.

– Эта шутка смешная только первого апреля.

– Но она у тебя реально белая.

Юрин голос звучал слишком серьёзно. Я прошла мимо Рыжего, занявшего сидушку велосипеда, и гниющих кабачков, быстро открыла дверь в квартиру и посмотрела на свою спину в зеркало. Она и правда была белой. Спасибо голубям. Юра, видя моё недовольное лицо, рассмеялся. Я не смогла остаться в стороне и захихикала.

– На счастье! – сказала я, стягивая испачканный плащ.

Глава 19. Странности

В воскресенье проснулись в семь утра. Из розетки закричали:

– Нет! Не убивай его! Не надо!

Юра резко сел и осмотрелся. Гэтсби подскочил и забегал по кругу. Я же засунула голову под подушку и вжалась в спинку дивана, мысленно умоляя соседей разобраться друг с другом побыстрее.

Что-то треснуло, потом послышался звук бьющегося стекла. Дверь хлопнула, крики стали глуше. Юра устало вздохнул и пошёл подсматривать за соседями через глазок. Вернулся через минуту и упал ко мне на диван. Я подпрыгнула от испуга: не ожидала, что он внезапно решит лечь рядом.

– Ты что творишь? – прошипела

– Холодно, – только и ответил он.

Под одеяло скользнули ледяные ноги. Я взвизгнула и попыталась вырваться, но у меня ничего не получилось. Юра уже полностью был под одеялом и прижимался холодным телом к моей спине.

– Ты раскрытым, что ли, спал?

Сердце заходилось в бешеном ритме. Я никогда не лежала с парнем на кровати даже в полностью закрытой одежде. А тут тонкие пижамы. И тот, кто мне нравится.

– Одеяло упало во сне. Если что, соседи дерутся в коридоре. Пока все живы. К сожалению, – прошептал он, сорвавшись на зевок.

Юра обвил меня руками и уткнулся носом в макушку. Через мгновение его дыхание стало мерным, а тело расслабилось. Я же лежала с широко распахнутыми глазами пытаясь понять, как это произошло. Соседи продолжали выяснять отношения. Гэтсби успокоился и устроился на своей лежанке. Через какое-то время заснула и я.

Непонятно, когда глаза открылись в следующий раз. Юра, судя по дыханию, всё ещё спал. Я же проснулась из-за плача.

– Ну, ну, ты же знаешь, я всегда на твоей стороне, – успокаивал кого-то мужской старческий голос.

– Они же мои дети! Я не могу выгнать их!

– Значит, проживём, сколько положено и как получится. Мы их породили, нам и нести эту ношу.

Я пошевелилась. Мне совсем не хотелось подслушивать чужой личный разговор. Юра что-то проворчал во сне и повернулся спиной. Наконец-то удалось выдохнуть. Просыпаться в крепких объятиях, безусловно, приятно. Только вот я не понимала, как расценивать подобное поведение.

На цыпочках прокралась до кухни. Гэтсби процокал за мной. Он выглядел сонным, но это не останавливало его от выпрашивания еды. Я поменяла ему воду и положила корм. Коржик принялся жевать с вялым энтузиазмом, видимо, всё ещё пытаясь проснуться.

Я поставила чайник и села на табуретку, поджав ноги. Не понимала, что происходит и что делать дальше. Я взяла телефон и открыла диалог со Стёпой. Он в сети.

Хохотушка: «Утром Юра перелёг ко мне на диван, залез под одеяло и обнял со спины. С мужской точки зрения, можно ли это расценивать как симпатию?»

Стёпа прочитал почти мгновенно. Ответ пришёл также быстро. Стикер, закатывающий глаза.

Степашка: «Серьёзно? То есть, после всего, у тебя ещё остаются вопросы?»

Хохотушка: «Ну, слушай, если б ты лёг ко мне спать потому что замёрз, я бы не стала думать, что вдруг начала тебе нравиться».

Степашка: «Я бы не стал тебя обнимать. Максимум прижался бы спина к спине, чтобы согреться. И отношения у нас изначально разные. Совсем».

Хохотушка: «Одинаковые. Практически идентичные. Ты грустил из-за менеджмента, Юра – из-за жизни».

Степашка: «У нас с тобой с первого взгляда всё стало понятно. Исключительно платонические отношения. Только ты, я, помощь с учёбой и мемы. А вы… Вы, вообще-то, со свидания начали».

Хохотушка: «Мы гуляли с его собакой».

Степашка: «И пили чай на скамейке».

Хохотушка: «С тобой мы вечно едим и пьём где-то чай. Ты уверен, что мы случайно не замутили?»

Степашка: «Уверен на всю тысячу процентов. Вот, скажи мне честно, от всего сердца. Я тебе нравлюсь? Именно как парень, а не как человек».

Хохотушка: «Нет, ты не в моём вкусе».

Степашка: «А Юра в твоём вкусе?»

Хохотушка: «…»

Степашка: «И, я тебя уверяю, даже самый уставший от жизни парень не стал бы переезжать к девушке в качестве «спора». И, тем более, не лёг бы к ней на диван обниматься».

Хохотушка: «Сложно».

Степашка: «На самом деле, нет. По крайней мере, со стороны. Но я понимаю. Первые отношения кажутся минным полем. Особенно когда официального признания в чувствах не звучало, хотя и так всё понятно».

Хохотушка: «А вдруг он со мной играет? Просто потому, что может. Потому что уже попробовал всё, что мог, в свои скромные двадцать три?»

Степашка: «Такой вариант я бы тоже не отметал. Но! Я видел, как Юра на тебя смотрит. Ты ему правда нравишься. По крайней мере, игры я не заметил. Что-то останавливает, возможно, разница в доходе или ещё что. Но правда нравишься».

Хохотушка: «И я не могу выбросить из головы, что такое вполне может быть. Он кажется мне искренним. Нам весело вместе. Но вдруг я чего-то не замечаю?»

Степашка: «Возможно. Или нет. Не узнаешь, если не поговоришь. Не думала об этом, кстати?»

Это предложение в наших диалогах звучало слишком часто.

Хохотушка: «Думала, конечно. Только вот есть нюанс: я никогда ни с кем не встречалась, даже не целовалась. Уверенность в таких делах у меня отрицательная».

Степашка: «Тогда жди. Другого не посоветую. Я бы взял всё в свои руки, но я парень».

Хохотушка: «Кстати, парень, чего это ты так рано не спишь в воскресенье?»

Степашка: «Я ещё не ложился. Только со свидания вернулся))))»

Хохотушка: «Оооо, жажду услышать подробности!»

Чайник вскипел. Я заварила каркаде, купленный год назад, идеально подходящий под морозное утро. Гэтсби ушёл на пелёнку, постеленную для экстренных случаев, потом поцокал к спальне. Меня же ждал невероятно захватывающий рассказ о ночном свидании. Стёпа делился событиями слишком подробно, так что я сидела красная, как рак. У него очень быстро развивались отношения с новой девушкой. Я, конечно, искренне радовалась за лучшего друга, но всё равно переживала. Обычно после стремительно завязавшихся отношений следовал не менее стремительный разрыв.

Послышались шаркающие шаги. В проёме показался заспанный лохматый Юра. Он опёрся плечом на косяк, засунув руки в карманы чёрных спортивных штанов, и посмотрел на меня, щурясь.

– Давно встала?

Я быстро глянула на него и перевела взгляд на чайник. Там уже ничего не осталось, хотя я заварила больше полулитра.

– Ну, давненько.

– А чего ушла?

Не покраснеть от такого вопроса сложно, поэтому у меня не получилось. Не глядя на Юру, ответила:

– Там соседи на слишком личные темы говорили, не хотела подслушивать.

– Только поэтому?

– Что именно ты хочешь от меня услышать? – Я всё-таки посмотрела на него. Первой ни в чём сознаваться не собиралась.

– Если тебя напрягает моё поведение, можешь выгнать. – Юра оттолкнулся от косяка и сел на свободную табуретку.

– Я такого не говорила. Просто не понимаю, что происходит.

– Правда не понимаешь? Или не хочешь понимать?

– Что за серьёзные разговорчики с утра пораньше? – Я попыталась улыбнуться. – Замёрз и замёрз, бывает.

– Уходишь от ответа?

– Задаёшь странные вопросы. Не выспался? Или не успел согреться? Может, чая налить?

По спине катились капельки пота. Я нервничала и не понимала, как себя вести и что правильно говорить. Походило на экзамен. Юра сидел, положив подбородок на собственную

– Продолжаешь уходить от ответа. – Он вздохнул.

– А ты продолжаешь ходить окольными путями, вместо того, чтобы поговорить прямо.

– Ладно. – Он снова вздохнул и встал, чтобы поставить чайник.

Я удивлённо пялилась на спину с опущенными плечами. Диалог вышел слишком странный. Да и Юра, в целом, вёл себя как-то не так. Я распереживалась. Гэтсби процокал из комнаты, сел у двери в прихожую и громко заскулил.

– Щас, щас, пойдём. Дай хоть чай попить.

Ответом послужил еще более громкий скулёж. Ощущалось происходящее так, будто все вокруг решили испытать жизнелюбие Юры. Он залпом выпил стакан воды, выключил чайник и ушёл одеваться. Меня не позвал с ними. А я и не хотела идти. Рассказала обо всём Стёпе, тот подтвердил догадку: Юра обиделся на моё «ничегонепонимание».

Переживала, поэтому решила спустить все непонятные эмоции на расчёты. Открыла методичку на ноутбуке и села за рабочий стол, достав все свои старые решения. В этот раз пришлось погрузиться в логистику. Её я отложила в самый дальний ящик, как только увидела в расписании. Это сразу показалось безнадёжной идеей. Но сейчас она идеально подходила, чтобы разложить дурацкие мысли по полочкам.

Стёпа подключился по видеосвязи. Сказал, должен увидеть это своими глазами, иначе не сможет уснуть. Его всё ещё колбасило после встречи с девушкой, поэтому выглядел он бодрее всех выспавшихся, хотя уже больше суток находился без сна.

Он терпеливо объяснял мне темы, будто преподаватель. Не знаю, почему ему так нравилась логистика, но Стёпа отвечал на мои вопросы никуда не подглядывая. Это восхищало. Я вот по своим любимым предметом так не могла.

Дверь хлопнула. Все мои силы ушли на попытки сосредоточиться. Получалось отвратительно, поэтому Стёпа хихикал и подтрунивал надо мной. Через пять минут в комнате появился Юра с мокрым Гэтсби в руках. Увидела я это через камеру.

– О, даров! – поздоровался Стёпа. – У вас дождь идёт? По прогнозу вроде нигде не обещали.

– Если только из голубиного помёта, – печально отозвался Юра.

Я не сдержала смешок. Видимо, голуби объявили жителям нашего дома войну. Повернулась к вошедшим и засмеялась уже во весь голос. Гэтсби был полностью мокрым.

– Ему настолько досталось? – спросила я в перерывах между хохотом.

– Повезло, что уже к дому подходили. Иначе бы присохло намертво.

Гэтсби скулил и не пытался вырваться из полотенца, в которое его только что укутали. Бедный пёс оказался мокрым в не самой тёплой квартире и теперь мог рассчитывать только на спасение от хозяина.

– Там фен в коридоре в среднем ящике, посуши его хоть, – выдала я, перестав хохотать. Стало совсем жалко коржика.

– Хорошая идея, – бросил Юра не самым весёлым голосом и скрылся с собакой в коридоре. Через минуту послышалось мерное жужжание.

Стёпа продолжил объяснять мне тему, а я продолжила ничего не понимать. Логистика оказалась ещё хуже, чем финансы. Впрочем, так я и подозревала. Сразу было понятно: нам не по пути.

Нашей группе каждый семестр добавляли разных предметов, чтобы всесторонне нас развить. Видимо, планировали выучить самых топовых профильных специалистов, разбирающихся сразу во всём. Прогадали. Наша группа (к слову, тестовая), в конечном итоге знала всего понемногу и ничего – хорошо.

Когда стало очевидно, что учёба сегодня не планирует мне сдаваться, я отправила Стёпу спать. Через минуту в комнате снова появился Юра. В руках держал бумажный пакет с логотипом пироговой. Он помахал им из стороны в сторону и кивнул на кухню. Я тут же бросила последние попытки разобраться с логистикой и почти побежала за Юрой.

– И как же ты выкроил из бюджета деньги на это? – спросила я, прекрасно понимая, что никак.

– Нашёл заначку во внутреннем кармане куртки. Найденные случайно деньги не считаются, – изрёк Юра, ставя чайник.

На столе едва поместились большие пластиковые контейнеры и пара бумажных пакетов. Запах стоял невероятный. Решила никогда и ни за что на свете не признаваться Елене Дмитриевне в пироговой измене. Потому что её пироги хоть и потрясающие, нотакне пахли.

Гэтсби взял в зубы свой любимый плед, брошенный с утра на полу, и ушёл в комнату. Юра поставил на стол чашки с чаем и открыл сразу все контейнеры.

– Ты что делаешь?! – Я подпрыгнула, пытаясь остановить его. – Мы же не съедим это всё за раз!

– И? Закроем и уберём в холодильник.

– Нельзя нарушать целостность, так хуже хранится!

– Это бесплатная еда, купленная на случайно найденные деньги. Поэтому, не надо переживать. Тем более, спорим, к вечеру ничего не останется?

Спорить не пришлось. Сама прекрасно это понимала. За последнюю неделю Юра стал иначе относиться к еде. Да и к деньгам, на самом деле. Он пытался прикидывать, сколько пачек макарон можно купить за стоимость кофе навынос.

Я всегда смеялась с этого, потому что уже скоро неоднозначные навыки, приобретённые из-за глупого спора, превратятся в ненужные дурацкие привычки.

Пироги оказались безумно вкусными и от того мне стало грустно. Я подобное ещё ой как нескоро смогу себе позволить. Но ничего. Когда знаешь, к чему стремиться, даже лучше. Вкус останется в памяти подобно впечатлениям о великолепии Юриного дома.

День прошёл странно. Юра крутился рядом и постоянно смотрел на меня, почти ничего не говоря. Я от такого внимания смущалась сильнее обычного и мало говорила. Он пытался меня смешить. Получалось не очень, но я всё равно хихикала. Юра казался мне милым, но иногда его поведение вызывало вопросы.

Например, когда я проснулась ночью из-за затёкшей руки обнаружила, что раскладушка стоит ближе обычного. И что мы держимся за руки.

Глава 20. Халтура

Я впервые писала проверочную работу по управлению денежными потоками самостоятельно. На самом деле, это с самой школы первая проверочная с расчётами, которую я пыталась одолеть своими силами. Стёпа знаками и взглядом спрашивал, нужна ли мне помощь, но я уверенно качала головой: собиралась победить в неравной борьбе, тянущейся годами.

К концу пары я решила семьдесят процентов из всего, что должна была, чем невероятно гордилась. Не сомневалась ни в едином решении. Стёпа перед сдачей быстро сфотографировал мой лист, тихо бормоча под нос: «На память».

Мы оба так радовались, когда в библиотеке проверили задания и обнаружили лишь правильное решение без ошибок, что почти повизгивали. Юра всю неделю по вечерам заставлял меня считать, пока я не сбегала от него на холодный балкон. Результаты впечатляли.

– Аллочка, я безумно рад и горд, но, пожалуйста, не говори, что мне придётся брать с тебя положительный пример и учиться самостоятельно

Впереди нас ждали целых три часа увлекательной теории стратегического менеджмента. На лекциях можно было сидеть почти расслабленно, главное успевать записывать. Но мысли моего друга явно были заняты чем-то не тем.

– Я не брошу тебя, не переживай. Наша дружба важнее всяких там дурацких самостоятельных решений.

– Фух. Успокоила!

Он заметно расслабился и открыл записи. Я сменила блоки в своей общей тетради. Для стратегического менеджмента всегда использовала лимонно-жёлтые. Сменные листы для большой тетради стоили в разы дешевле новых тетрадей. Да и места занимали прилично меньше.

Юлия Витальевна запустила презентацию для подкрепления своих слов. Аудитория погрузилась в тишину: никто не хотел попасть под горячую руку. Видно было, что преподавательница сегодня на взводе.

Стёпа выглядел так, будто пытался поговорить со мной мысленно. У него, ожидаемо, ничего не вышло, поэтому он обратил всё внимание на доску. Я же продолжала активничать изо всех сил, держась в рамках разумного.

После громадной кучи материала, впихнутого в наши неокрепшие умы весьма варварским способом (быстрым темпом), мы буквально выползли из аудитории. Хотелось остаться там до вечера в тишине и темноте, но на наши места пришли другие бедолаги и заставили нас уйти.

Стёпа остановился у холодной стены и упёрся в неё лбом.

– Ох, остывай, моя любимая головушка, – прошептал он с закрытыми глазами. – Прости, что тебе пришлось так напрячься. Я не хотел.

Я рассмеялась из-за его трогательной речи, обращённой к собственной черепушке. Если уж мне было сложно после динамичной лекции, страшно представить, как чувствовал себя любящий размеренные и понятные цифры Стёпа.

– Эй, Аллочка, – послышалось из-за спины.

Обернувшись через плечо увидела главного прогульщика, Артёма. Обычно он появлялся по один-два раза в месяц на каждом предмете, чтобы преподаватели хоть как-то признавали в нём студента с их потока.

– Чего тебе? – спросила я слишком грубо.

Он часто задирал девчонок, да и регулярно отпускал сексистские шуточки, поэтому его внезапное появление меня напрягло.

– Давно заметил, что у тебя лучшие письменные работы. Всегда преподы хвалят, да и оценки высокие стоят.

– И? – Я нахмурилась в ожидании реальной причины для нашего диалога.

– Мне нужны работы по всем предметам. Три контрольные, шесть докладов и курсовая работа по стратегическому. Через неделю. Возьмёшься?

Я прищурилась, прикидывая объём работ и примерную цену. Если назначит даже среднюю, проще сразу послать.

– Оригинальность? Цена?

– Оригинальность минимальная для проходного балла, за каждый доклад по два косаря, за контрольные по четыре, за курсовую восемь. Что скажешь?

Я бы сказала, что мне нужно уединиться с калькулятором, но это выглядело бы слишком позорно. По круглым глазам Стёпы поняла, что предлагают много. Много – это не мало.

– Не слишком ли щедрое предложение? На рынке берут меньше.

Артём хохотнул и покачал головой, будто я сказала какую-то глупость.

– Берут. Только качество хуже и попадание в реальную тему меньше Меня всегда палили на купленных работах со стороны. Ни разу ещё не проканало. Видимо, я неудачник в вопросах списывания. Поэтому предлагаю тебе подзаработать. Неделя, десять работ, тридцать две тысячи. Если хорошо сдам, буду дальше заказывать у тебя. И диплом тоже, за него намного выше ценник. Ещё знакомым могу тебя посоветовать. Будешь купаться в деньгах.

Пока я лихорадочно соображала, Стёпа незаметно приблизился ко мне и ущипнул за руку. Из-за чего я совершила, возможно, непоправимую глупость.

– По рукам. Пятьдесят процентов на карту в качестве предоплаты, остальное, как передам тебе работы.

– Диктуй номер. – Артём с ухмылкой достал телефон.

Минута и вот на моей карте словно из ниоткуда появились шестнадцать тысяч рублей. Следом в мессенджер пришёл список тем и предметов. Мы бегло обсудили детали и разошлись, договорившись через неделю встретиться перед парами в библиотеке для краткого пересказа содержимого.

– Капец, ты джекпот сорвала, – благоговейно прошептал Стёпа. – Ты эти задания дня за три сделаешь, а денег заработала, как за месяц работы курьером.

Я кивнула. Всё, о чём говорил Стёпа, правда. Мне нужно не особенно много времени для всех этих заданий, потому что я делаю их играюче, даже не напрягаясь. Натренировалась за два года со Стёпой делать быстро и практически не заморачиваясь.

– Тогда, получается, я могу заплатить за универ?

– Получается. – Стёпа расплылся в широченной улыбке.

Зная, что у меня появился небольшой запас сверху необходимой суммы, я могла потратить их на учёбу с чистой совестью. Трясущимися руками зашла в приложение банка и сразу же оформила платёж. С души словно камень упал, так стало хорошо и безмятежно без нависающего дамокловым мечом долга.

– Только не забывай, кто был твоим первым! – сказал Стёпа на прощание, передавая меня в руки Юры.

Тот проводил его удивлённым взглядом. Потом также удивлённо посмотрел на меня. Я не выдержала и расхохоталась. Когда успокоилась, наконец, смогла поделиться шикарной новостью. Но Юра, почему-то, моего энтузиазма не разделял.

– Ты реально согласилась всего за неделю сделать столько работы за другого человека за каких-то тридцать две тысячи? – Он хмурился так сильно, что брови сошлись на переносице.

– Разумеется, такой шанс упускать ни в коем случае нельзя. Представляешь, у меня даже останутся деньги! Меньше придётся копить на следующий семестр.

– Не понимаю твоей радости… – Юра замялся. – Хотя, может, ты хотя бы неделю не будешь заказы разносить? Чтобы успеть всё сделать?

Я громко фыркнула и скрестила руки на груди. Не понимал он, как легко уходят деньги.

– С чего бы это мне отказываться от возможности ещё подзаработать? Деньги сегодня идут в карман, а завтра забудут туда дорогу. Пока финансовый поток меня благословил, буду стараться изо всех сил, чтобы заработать побольше. Кажется, мне воздалось за то, что я пустила тебя жить к себе.

– Думаешь, дело в этом?

Юра поправил мою шапку, упрямо сползающую на глаза и вдруг взял за руку.

– А у тебя есть другие предположения? – поинтересовалась я, никак не комментируя происходящее.

– Разумеется.

– Например?

– Деньги меня любят. И сейчас их любовь от меня распространилась и на тебя.

– Ха-ха. Попытка пошутить засчитана.

У меня лично шутить получалось хуже из-за того, что он сжимал мою руку в своей. А ещё этот взгляд, пробирающий до самых костей и заставляющий проклятых бабочек трепетать в моём вечно голодном желудке. Я не представляла, как доживу до конца недели, не сойдя при этом с ума.

– Я же правильно понимаю, что сегодня прогулка после пар отменяется и мы сразу идём домой?

– Правильно! И мы будем праздновать первое в моей жизни открытие финансового потока.

– Зная тебя, мне уже можно начинать бояться.

– Ты покупаешь мне ведро острых крыльев, а сам можешь купить себе безобразно полезную еду.

– Я покупаю? Думал, ты проставляешься.

Размечтался. Такого праздника в моей комнатушке он может даже не ждать.

– Нет, ты же не потратил все «случайно», – я показала кавычки пальцами, выделяя слово, – найденные в забытой заначке деньги?

– Нет. – Юра широко улыбнулся.

– Ну, вот и всё. Я свои честно ещё даже не заработанные деньги тратить не буду. Они мне ещё пригодятся на что-нибудь более полезное, чем гастрит, появившийся благодаря собственным усилиям.

– Но при этом ты предлагаешь мне помочь тебе его заработать?

– Ты не переживай так, я и без тебя прекрасно справлюсь. – Я поспешила успокоить его: – Так что, купишь крылья?

– Да куплю я, куплю. Даже сам поем. Праздник же.

– Вау, и правда, праздник. – Я, наконец, широко улыбнулась ему в ответ.

Взгляд карих глаз мгновенно потеплел. Он посмотрел на мои губы, потом кивнул чему-то не озвученному и потянул меня к дому.

Сердце от этого простого события бросилось в пляс. Я боялась, что оно выскочит из груди в попытке привлечь к себе внимание. Дурацкие неуместные чувства. Если бы для них было место, мы бы уже давно поговорили и всё обсудили.

Но пока он держал меня за руку, я могла закрыть глаза на остальные странности. Его телефон зазвонил. Юра залез в карман и сбросил вызов, даже не проверив, кто это был. Я нахмурилась, вспомнив его недавний рассказ о встрече с отцом, но быстро забыла о произошедшем, когда его пальцы крепче сжались вокруг моих.

Глава 21. Генеральная

Крики Олега давно стали привычными для всех жителей нашего блока. Как говорится, ором больше, ором меньше, никто и не заметит. Он в очередной раз долбился в дверь, когда мы с Юрой вышли на уборку. Настала очередь моей части квартиры этим заниматься. Дебоширы и жители однушки выступали против уборщицы, заявляя, что она легко может стырить те самые невероятно важные вещи, яро оберегаемые жителями секции.

Поэтому пришлось ввести график уборки. Забавно, но его мы всегда строго соблюдали, не брезгуя протереть даже чужие вещи от пыли и грязи. Юра в моей старой растянутой огромной майке, купленной в мужском отделе, спортивных штанах, жёлтых резиновых перчатках и сланцах на босу ногу выглядел комично.

Я предлагала ему завязать платок на голову для максимального антуража, но он только злобно зыркнул на меня и пошёл за вёдрами с водой в ванну к Свете. Мы оглядели фронт работ, потом распределили задачи: он вытряхивает коврики, я подметаю пол, он моет, я протираю пыль, в конце вместе моем двери.

Игнорируя крики Олега об истинной профессии Светы, Юра занимался ковриками. Я разводила моющее средство в вёдрах и тихо напевала под нос весёлый мотивчик. Дебоширы снова орали, деля квартиру при живых родителях. В однушке тоже кричал дед, но что-то безобидное. А ещё носились дети. Судя по размеру свободного пространства в их квартире, по кругу размером в два шага.

Юра расчихался и теперь смешно морщился. Я наблюдала за ним как за реальным социальным экспериментом. На удивление, ожидала худшего. Зато ему очевидно становилось лучше. Он закинул коврики на холодильник и поднял корзину с кабачками.

– О нет, какая гадость. – Юра чуть не позеленел с корзиной в руках. – Так не пойдёт.

Он уверенно двинулся к квартире дебоширов, а я не успела его остановить. Три громких стука, резкое молчание за дверью, а потом внезапно приоткрывшаяся дверь меня удивила. Обычно, сколько бы я не долбилась, меня игнорировали.

– Чего тебе? – прохрипел Вася.

– Это ваше. Сгнило. Заберите, пока по двери не размазал.

– Ты ничё не попутал? – Вася насупился. – Сначала Аллочка у нас кабачок украла, а теперь ты мне угрожаешь?!

– А вы не попутали устраивать здесь овощной рынок? Следили бы хоть за состоянием, вонища такая стояла, пока они гнили. Там один кабачок под корзиной растёкся тонким слоем. Могли отдать кому-нибудь, раз они вам всё равно не нужны. Пол мы отмоем, но чтобы корзины этой я больше здесь не видел.

Короткая словесная перепалка закончилась неожиданной победой Юры. Он тоже пригрозил жалобой в МЧС и ещё кое-куда, о чём я бы сама ни за что не додумалась. Вася вырвал корзину с гнильём у Юры из рук и хлопнул дверью. На удивление, ор в квартире не возобновился.

Я косилась на него как на восьмое чудо света. Решила больше не провоцировать его. Выглядел жутко. На самом деле, иногда меня удивляло это малоподкреплённое в обычной жизни бесстрашие. Я не представляла, в каких условиях должно происходить взросление, чтобы парень в двадцать три года ничего не боялся. Даже алкаша, способного избить собственного брата, довести до инсульта мать и отца до слепоты.

Дальше убирались под завывания Олега. Он чем-то жутко шкрябал за стеной, но спокойствие Юры распространялось и на меня. Вдвоём убираться мне нравилось намного больше. Пол, стены, вещи и двери оказались чистыми в два раза быстрее обычного и я практически не устала.

Когда мы расстелили все коврики и дали друг другу пять, дверь однушки распахнулась. Из неё сначала выбежали дети босиком, а за ними и Валя в уже привычной сорочке. Она держала в руках тазик с бельём, из-за которого, видимо, и без того скудная ткань промокла и стала полупрозрачной. Я не представляла ни единой ситуации, в которой она могла ходить в подобном наряде дома при пожилых родителях. Да и раньше я никогда не видела её в таком виде.

Юра закатил глаза, подхватил вёдра и вернулся в квартиру не здороваясь с соседкой. Я ей кивнула и тоже скрылась за спасительной от откровенного вида дверью. Мы по очереди вымылись, стараясь ничего не трогать грязнющими конечностями. Сложнее всего далось удерживать Гэтсби на расстоянии. Щенок ни в какую не понимал, почему мы не можем поиграть прямо сейчас.

Я зашла в ванную после Юры: он клялся, что помоется в три раза быстрее меня и потом приготовит нам перекусить, пока я буду шкрябать вспотевшую кожу. Внутри ванной комнаты меня ждала духота и пар. Присмотревшись, заметила очередное сердечко с буквой «А» по центру, нарисованное на стекле пальцем. Отчаянно краснея, быстро протёрла зеркало от следов и залезла в ванну, надеясь, что вода поможет избавиться от мыслей, которые лучше держать при себе.

Это плохо помогало. Я уже долго пыталась обуздать свою влюблённость в Юру и ничего не могла с ней

Некоторые вещи казались очевидными намёками о взаимности, но в основном всё было достаточно расплывчато. Иногда после сброшенных звонков от отца Юра закрывался в себе и почти не говорил со мной по паре часов, возвращаясь в исходное угрюмое состояние.

Если бы он хоть что-нибудь сказал мне прямо, без утайки и намёков, я готова была бы раскрыться на всю тысячу процентов. Но так… Так нет. Я боялась обжечься. Предательство матери слишком сильно ударило по мне. Не хотела проходить через это снова.

Юру я нашла на кухне Светы. Они болтали, пока Серёжка сидел у Юры на коленках. Гэтсби с невероятным энтузиазмом грыз олений рог. Глядя на него казалось: в целом мире не существовало ничего вкуснее.

Это не самое полезное лакомство и легко могло навредить, но Гэтсби как-то угостил знакомый Юры и с тех пор щенок сходил по рогам с ума. Приходилось ограничивать время взаимодействия с вкусняшкой и выкидывать каждый раз, когда рог хоть немного истончался несмотря на обещанную производителями «долговечность».

Для Юры счастье собаки значило слишком многое. И это меня окончательно добивало каждый раз, когда я думала что влипла не так уж и сильно. Стоило этому угрюмому человеку взять щеночка на руки и начать тискать, несмотря на своё плохое настроение, я таяла. Это невозможно. Просто невозможно терпеть.

Я села напротив и взяла с тарелки бутерброд. Неважно, чей он. Отобрать его не успели, значит, бутерброд должен отправиться в мой живот.

– А ты не ходил по лестнице? Соседи говорят, там тоже всё расцарапано, – спросила Света, прикусывая подушечку большого пальца.

– Не ходил, но, думаю, не врут. Я провожу тебя вечером до такси, не беспокойся.

– Ох, спасибо! Не представляю, как бы сейчас справилась без тебя.

Юра кивнул и улыбнулся. Серёжка лепетал что-то своё, рисуя непонятные каракули на листочке. Юра придерживал его за пояс, не давая упасть. По рассказам, раньше ему не доводилось коммуницировать с детьми, так что он быстро освоился.

До окончания спора осталось всего три дня. В воскресенье он вернётся домой и всё закончится: не будет больше бесконечных разговоров до утра, разбора задачек, попыток расчётов с отобранным калькулятором, споров в магазине при выборе продуктов, стенаний после пробуждений из-за проповеди, заоравшей из розетки. Не будет вечерних совместных прогулок по заказам, готовки еды в четыре руки, маленького любопытного щеночка, тыкающегося в меня носом каждый удобный и не очень момент.

Стало грустно. Я медленно жевала, игнорируя их диалог. Взгляд сам собой зацепился за дома напротив. Отсчитав этажи, я примерно нашла нужный балкон. Юра жил там. Нормально, без бесконечной экономии, криков соседей, ссор из-за территории, полуголых женщин, выбегающих в общий коридор ради попытки соблазнения. И эта жизнь его заждалась. А он зачем-то рисовал мне сердечки на запотевшем зеркале почти каждый день.

– Так вы посидите с Серёжкой? – Света тронула моё плечо.

Я дёрнулась от неожиданности и чуть не упала. Она подхватила меня с паникой на лице. Потом мы обе засмеялись. Серёжка захлопал в ладоши.

– Аллочка, всё в порядке? Ты какая-то странная? – спросила Света, погладив меня по голове.

– Нормально, устала просто.

– Может, вернуть деньги и отказаться делать те работы?

Я громко фыркнула и скрестила руки на груди. Ещё чего.

– Не смеши, сегодня ночью закончу. Я не спала-то полноценно всего два дня.

– Здоровье легко тратится, но сложно восстанавливается, – нравоучительно выдала Света.

– И это мне говорит человек, работающий по ночам? – Я фыркнула. – Давай я как-нибудь сама разберусь.

Поучения затихли. Света забрала Серёжку и унесла его в детскую. Юра отобрал у Гэтсби рог и выбросил его. Он переживал, что не уследит и коржик поранится из-за своей необузданной любви к вредному.

– Наверное, дни считаешь до возвращения домой? – решилась спросить я.

Юра посмотрел на меня, чуть прищурившись.

– По мне можно сказать, что я страдаю?

– Не особо, поэтому и спрашиваю.

– На самом деле, не хочу возвращаться. Привык как-то к куче людей вокруг. Да и хорошая компания, знаешь ли, на дороге не валяется.

От пронзительного взгляда по коже поползли мурашки. Дышать стало сложно, но я старалась.

– Ну, ты же не думаешь, что в воскресенье я выставлю тебя за дверь и больше никогда не впущу в гости?

– Иногда думаю. От этого становится грустно. – Он помрачнел.

– Ещё полторы недели назад тебе становилось грустно вообще от всего. Это прошло? – съехала с темы я.

– Прошло. Мало думаю о тех проблемах. Сейчас они кажутся незначительными. Хотя всё равно грустно, что с отцом общение пока не наладилось.

– Вы же видитесь пару раз в неделю? – Я удивилась.

Эти встречи мы редко обсуждали, но из-за их регулярности думала, что дело движется в положительную сторону.

– Видимся, но прогресса я не наблюдаю. Он всё ждёт, когда я повзрослею.

– Если будешь стоять на своём, может, рано или поздно всё изменится.

– Изменится, конечно. Ведь я решил уволиться.

От услышанного я поперхнулась чаем.

– Чего?!

– Ага, уволюсь сразу после отпуска. Найду работу сам и буду строить карьеру так, как вижу. Пусть придётся прыгать с места на место, нервничать на собеседованиях и листать сайт с вакансиями без продыху, но мне это кажется правильным. Раз с отцом не получается договориться, не вижу смысла заставлять нас обоих страдать.

Я не знала, что сказать на это. Юра работал в большой фирме на хорошей должности с отличной ставкой. У него были блестящие перспективы, но он собирался отказаться от всего. И имел на это полное право.

– Считаешь, что я совершаю ошибку? – Он подался вперёд, навалившись на стол.

– Нет, считаю, что ты можешь идти любым путём, который посчитаешь правильным независимо от мнения других людей.

Юра продолжал разглядывать меня, заставляя краснеть. Я уж думала, мы поговорим, но тут зазвонил его телефон. Он посмотрел на экран и закатил глаза. Я тоже успела посмотреть. Впервые за всё время, что мы знакомы. Ему звонил контакт, записанный как «А».

Вспомнив сердечки с буквой «А», которые я находила в ванной в последние дни, похолодела. Не зря запрещала себе надеяться на лучшее. Они явно предназначались не мне.

Он сбросил вызов, а я поднялась, собираясь идти работать. Пока за ноутбуком, потом – в доставке. Юра пошёл за мной, но я уже старалась его игнорировать. Окончательно запуталась и не понимала, что делать дальше. Ощущения, что я оказалась в тупике без

Глава 22. Здесь и сейчас

Голова кипела от усталости, зато я почти закончила с работами Артёма. У меня получилось отключиться от реальности и полностью погрузиться в текст. Сама не заметила, как сделала в два раза больше, чем рассчитывала. Тревожные мысли отпустили, потому что для них не осталось места.

Потом отработала смену курьером. Из-за этого гудела не только голова, но и ноги. Вернувшись домой в одиннадцатом часу вечера, я предложила Юре попить чай на балконе, на что он легко согласился. Он вызвался самостоятельно всё подготовить, пока я буду в душе.

Вода помогла немного расслабиться. Из-под горячих струй не хотелось выходить. Я не позвала Юру с собой на работу, хотя он по привычке начал одеваться. Пришлось сказать, что хочу потаскать тяжести в одиночестве. Он хоть и расстроился, наставить не стал. Видимо, у меня всё было написано на лице.

Когда вернулась на свою часть квартиры, сразу почувствовала приятный аромат. Юра заварил листовой чай в фильтр-пакетиках, который на прошлой неделе подарил Стёпа. Я всё собиралась его попробовать, но как-то забывала.

Юра быстро обжился в коммуналке и больше не выглядел так, будто заблудился. Я разглядывала его, пока он размешивал ложкой сахар, против которого больше не высказывался. Юра легко улыбнулся мне, из-за чего я смутилась и сбежала в комнату за тёплой одеждой.

Ногам резко стало холодно. Я натянула шерстяные носки и старый свитер, а потом вернулась на кухню. Юра уже вылез вместе с кружками – те стояли на подоконнике. Он протянул вперёд руки и ставшим привычным движением перетащил меня на балкон. Щёки, не успевшие вернуться в нормальное состояние, стали совсем пунцовыми.

Мы сидели на подлокотниках с кружками горячего чая и смотрели на дом, сбежавший из Дубая. Красивый вид помог чуть успокоиться. Сам Юра выглядел нервным, будто его что-то сильно беспокоило. Я выбрала не лезть человеку в душу. Сама чувствовала себя не в своей тарелке. Из-за него же.

Он барабанил пальцами по коленке и поглядывал на меня. Потом развернулся, поставил кружку на подоконник и скатился с подлокотника на сидушку. В следующее мгновение я оказалась у него на коленях. У меня чуть глаза не вылетели из орбит. Юра не отбирал кружку, поэтому мы оба рисковали облиться кипятком в любую секунду моего внезапного перемещения.

– Нужно поговорить, – сказал он, поймав мой ошалевший взгляд.

– Здесь? Сейчас? Вот так?

– Здесь. Сейчас. Вот так, – подтвердил Юра.

– И что это за невероятно важный разговор? – Я радовалась, что свет на кухне выключен и цвет моего лица не разглядеть. – Всё в порядке?

У меня точно нет.

– Ты всё время в моей голове. – Он постучал по моему лбу. – Я с ума схожу уже, потому что ты игнорируешь все попытки сблизиться. Ведёшь себя со мной, как со Стёпой.

От неожиданного откровения стало сложно дышать. Так «А» – это всё-таки для меня? Я сделала медленный глоток горячего чая, давая себе возможность отдышаться и собраться с мыслями. Слишком долго ждала этого разговора и теперь растерялась. Боялась ответить как-то не так или из-за нервов свернуть диалог в шутку. Нужно было обязательно всё обсудить, раз он заговорил первым.

– Я не веду себя с тобой, как со Стёпой, – нашлась я с ответом.

Мне не хотелось, чтобы Юра так думал. Потому что это неправда.

– Ведёшь, – возразил он. – Держишь стену, не даёшь пробиться. Причём, одинаково игнорируешь как робкие, так и наглые попытки, когда у меня уже совсем терпение иссякает.

– Ты никогда не задумывался, что всему этому есть причина? – спросила я осторожно.

Думала, по мне вполне считывался страх и полное отсутствие опыта.

– Внимательно слушаю. Хочу понять, что в твоей голове. Я так много о тебе узнал за последние недели и при этом продолжаю теряться в догадках.

– А ты никогда не думал поговорить и всё обсудить?

– Думал. – Он вздохнул и провёл пальцами по моему лицу. Я чуть не отключилась от волнения, а Юра всего лишь убрал мешающуюся прядку. – Обычно всё работало по-другому. Вот, иду по новому для себя пути. Обсуждаю. Ты не отталкиваешь меня, но и не подпускаешь. Я не понимаю, в чём дело. Ты мне очень нравишься. Неужели, это не очевидно?

– Не очевидно. Потому что для тебя всё происходящее вокруг – нетипично. Как я должна понять, что ты не пытаешься развлечь себя всеми возможными способами?

– Ты тоже могла спросить. – Он выглядел так, будто моё предположение его обидело.

– Почему я должна делать это первой?

– Действительно, – проворчал Юра. – Не то, чтобы я привык обсуждать подобное.

– Так и я, – честно призналась я.

Он снова вздохнул и всё-таки забрал у меня кружку, чтобы поставить её на подоконник к своей. Я хотела возмутиться, но холода без неё не почувствовала.

– Ты мне нравишься. Слишком сильно. Возможно, я влюблён, но сейчас я напуган, чтобы признаться в этом прямо.

– Напуган? – Я улыбнулась. – Почему?

– Потому что даже сейчас ты игнорируешь то, что я тебе говорю.

Юра смотрел на меня слишком серьёзно, из-за чего хотелось спрятаться. Ноги, перекинутые через подлокотник кресла, затекли из-за неудобной позы. Но я не шевелилась, боясь сделать что-то не так. Из головы исчезли все посторонние мысли.

– Я не игнорирую. Просто продолжаю думать, что это всё связано с твоим состоянием в момент нашей встречи. Ты отвлёкся на меня, стал чуть веселее и принял улучшение в психологическом состоянии за симпатию ко мне. А я всего лишь научила тебя смотреть на мир под другим углом.

– Не припоминаю, чтобы говорил что-то такое. Я, вроде, прямо сказал, что чувствую к тебе. А ты мне в ответ ничего не сказала. Или это и есть ответ?

– Нет. – Я покачала головой и облизнула резко пересохшие губы. – Не ответ.

Юра возмущённо вздохнул. Мне стало весело из-за его реакции.

– Сходить за курицей, чтобы ты хоть что-нибудь дельное сказала?

Я рассмеялась, из-за чего Юра оттаял и стал спокойнее. Он мягко повернул мою голову и заставил смотреть ему в глаза.

– Скажи мне честно, что ты обо всём этом думаешь.

– Продолжаю думать, что твои чувства связаны исключительно с психологическим облегчением.

Юра цокнул языком и приблизил своё лицо к моему.

– Ответь на один вопрос. Больше можешь ничего не говорить. Я тебе нравлюсь?

У меня перехватило дыхание от прозвучавшего вопроса. До последнего не ожидала, что он заговорит об этом настолько прямо. Решила быть честной, но голос не слушался, поэтому я кивнула.

Облегчение на его лице было чётко различимым

– Что не так? – прошептал он, уперевшись лбом в мой.

– Я никогда… никогда… – сбивчиво шептала я в ответ, потеряв связь с реальностью.

Его глаза широко распахнулись. Он ослабил хватку, и я смогла сбежать через окно. Руки мелко тряслись от волнения. Юра только что признался мне в чувствах и собирался поцеловать, а я струсила и сбежала, потому что не умела. Услышала, как закрылось окно на кухне. Потом различила и приближающиеся шаги.

Юра подошёл, выглядя невероятно взволнованным, взял мои ладони и притянул к губам. Я зарделась, почувствовав мягкое прикосновение к коже.

– Я не знал. Прости, если напугал, – сказал он тихо.

– Всё нормально, я запаниковала. В целом, возможно, поэтому и вела себя странно.

Юра понимающе кивнул на моё признание. Светло-карие глаза чуть блестели. Он отпустил меня, и я снова забегала по комнате. Юра улыбался, опершись спиной на стену. Гэтсби с ворчанием забрал свой плед и ушёл в коридор. Видимо, мои метания мешали ему отдыхать. Наконец, сердце немного успокоилось и нервы отпустили. Я посмотрела на Юру и снова покраснела от слишком внимательного взгляда.

Юра поманил меня к себе. Как завороженная, сделала шаг, прекрасно понимая, что последует дальше. Но в этот раз убегать не собиралась. Он медленно наклонился, будто давая последний шанс отступить. Или отказаться. Или сбежать. Снова. Но я не могла, хоть и боялась. Всё стало неважно кроме искреннего признания в чувствах. Большие ладони обхватили моё лицо. Пальцы ласково прошлись по коже, из-за чего я вздрогнула.

Мягкие губы легко коснулись моих. Я замерла, пытаясь понять, что делать. Он неторопливо изучал меня, совершенно не смущаясь невзаимности. От приятных ощущений по коже пробежали мурашки. Попробовала ответить. Волновалась жутко, из-за чего вышло, по-моему, неловко.

Потом попробовала ещё раз. И ещё. Юра мягко отвечал на каждое осторожное касание, разжигая во мне пламя. Я экспериментировала, переключаясь с верхней губы на нижнюю и обратно. Дыхания окончательно смешались. Казалось, мы стали единым целым. Неразрывным. Будто мы больше не могли существовать по отдельности. Только вместе. Только вот так.

Он отстранился, когда я практически перестала дышать, и уткнулся лбом в мой лоб. Карие глаза сверкали незнакомой мне эмоцией. Будто внутри него горел пожар. Такой же трещал где-то глубоко внутри меня. Но я ещё плохо понимала эти новые чувства.

– Дыши, – прошептал он, хотя сам так себе с этим справлялся.

Я цеплялась за него забыв обо всём, будто в целом мире не было ничего важнее. Он прижал меня к себе, обвив руками. Голова находилась напротив его груди, из-за чего я слышала, нет, чувствовала, как быстро билось его сердце.

– И ты.

Он улыбнулся мне и я окончательно растаяла.

– Если ты не дышишь, у меня тоже плохо получается.

Мы долго стояли так, сжимая друг друга в долгожданных объятиях. Подумать только, сколько всего произошло за эти недели. Я до последнего думала, что ничего не сдвинется. Искренне верила, что для него это развлечение. Но Юра говорил со мной серьёзно и искренне волновался. Я видела это. И чувствовала. Если это игра, то я готова проиграть.

– Не так уж и страшно? – спросил Юра.

Тёплое дыхание опалило кожу. Я снова подняла взгляд и замерла. Он выглядел как-то иначе. Наверное, впервые на его лице не было ни капли напряжения или нервов.

– Не страшно, – подтвердила я, краснея.

– Но ещё нужна практика. Много практики, – прошептал Юра, приближаясь.

Он снова накрыл мои губы своими. Мы целовались до рассвета. Губы болели, казалось, я не смогу шевелить ими ещё очень, очень долго. Но остановиться всё равно не получалось, хотя мы честно старались. Впервые в жизни заснула в чьих-то объятиях добровольно, потому что действительно хотела остаться с человеком так близко, как только это возможно.

Глава 23. Итоги спора

Утро началось не с чая. Мы проснулись под крайне неприятные звуки. Гэтсби было плохо. Юра подскочил к нему. Через пять минут он забежал за брошенным телефоном и сказал, что едет в ветеринарку. Я прошлась по квартире, нашла несколько лужиц рвоты, убрала всё и проверила миски. С водой всё в порядке, а вот корм весь кончился, хотя обычно к утру оставалась приличная часть порции.

Пару раз с Ладой было то же самое. Стёпа рассказывал, как носился в ветеринарку с соседской собакой. Она переедала и потом ей было плохо. Я решила не паниковать раньше времени. Такое случается и с людьми.

Написала Юре просьбу сразу сообщить мне, как что-то станет известно. Не очень понимала, почему он не взял меня с собой, хотя это было логично: один за рулём, второй держит собаку на руках.

Пока умывалась, не могла сдержать улыбки: все губы опухли, кожа на них и вокруг рта облазила. Я осторожно всё стёрла, содрала, что могла и намазалась защитным кремом.

Пытаясь отвлечься от переживаний, сфоткала губы и отправила Стёпе с вопросом: «Как думаешь, к понедельнику это заживёт?»

Лучший друг, как обычно в последнее время, не спал, хотя ещё пару месяцев назад лежал с закрытыми глазами так много, как только мог.

Степашка: «ОМАГАД».

Степашка: «ДА НУ».

Степашка: «НЕ ВЕРЮ».

Степашка: «НАКОНЕЦ-ТО!!!»

Степашка: «ПОЗДРАВЛЯЮ!!!»

Степашка: «Нет, не заживёт».

Знак печатающегося сообщения исчез на мгновение, а потом появился снова.

Степашка: «МНЕ НУЖНЫ ПОДРОБНОСТИ. ВСЕ».

Хохотушка: «Ничего особенного».

Я соврала. Хотела подразнить друга и растянуть диалог на подольше. Сомневалась, что новости появятся скоро.

Степашка: «Давай, давай, ври, я буду делать вид, что верю. И постараюсь забыть стёртые в мясо губы. У меня таких, к слову, никогда не было».

Хохотушка: «Он сказал что я ему нравлюсь и поцеловал. Всё».

Степашка: «И ты такая рот открыла и дальше то что? Кому ты лечишь? Колись, как всё было, жажду узнать подробности».

Рассказала обо всём. Мы никогда ничего не скрывали друг от друга, зато прилюдно делали вид, что вообще ни о чём не слышали. За это я и любила дружбу со Стёпой. С самого детства мечтала о настоящем друге, которому можно будет доверить всё и даже чуточку больше.

Степашка: «Я думал, состарюсь быстрее, чем ты поцелуешься».

Хохотушка: «Очень смешно».

Степашка: «Серьёзно, ты крайне ответственно соблюдала единственный строгий завет матери. Юра, конечно, немного странный выбор, зато у вас всё взаимно».

Я нахмурилась от прочитанного

Хохотушка: «Почему странный?»

Степашка: «Неважно. Странный и странный. Все мы не без греха».

Будто чувствуя, что говорят о нём, позвонил Юра. Я моментально ответила. Оказалось Гэтсби просто объелся. И, судя по всему, делал это слишком быстро. У щенков подобное иногда случается, ничего страшного не произошло. Он также сказал, что они скоро поедут домой.

Выдохнула. Хорошо, что вспомнила о Ладе и не успела накрутить себя до истерики. Сразу же рассказала Стёпе, что с Гэтсби всё хорошо. Мы общались обо всякой ерунде, пока не появился Юра. Я выскочила в коридор и выхватила маленького обжору из рук.

– Чтоб больше так не делал, – сказала я в уставшую морду. – Из-за твоего желания спрятать весь корм сразу в желудке тут все перепугались.

Гэтсби лизнул мой нос. Ворчать больше не получалось. Измученный переживаниями Юра разделся и пошёл умываться. Он ведь даже стакан воды выпить не успел, когда побежал с коржиком в ветеринарку.

Я поставила чайник и достала остатки еды. Из-за вклада Юры мы питались сильно лучше, чем я привыкла. Надеялась, что не растолстею такими темпами, а то не влезу в свои шмотки. От мыслей отвлёк звонок домофона. Хотела пойти открыть, но в прихожую вылетела Света. Она ответила, впустила кого-то, а потом постучала к нам.

– Вы доставку заказывали? – послышался голос из-за двери.

– Нет, – громко ответила я.

– Да. – Юра вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем.

Я вопросительно посмотрела на него, но он ничего не ответил. Сегодня был последний день его заточения в нищете, а это значило, что ни на какие доставки денег у него быть не должно.

Он открыл дверь, обошёл Свету и вышел в общий коридор. Соседка заглянула ко мне и захихикала, оценив мой потёртый вид.

– О как, молодцы, молодцы, хвалю. Хороший парень, надо брать.

– Тише ты, – зашипела на неё я. – Завтра обсудим, как съедет.

– Жду на завтрак. С меня хлебцы.

Не успела я ответить, как на пороге появился Юра с громадным букетом ярких цветов. Сказать, что я опешила, это ничего не сказать. Света присвистнула, нырнула у Юры под рукой и скрылась на своей части квартиры.

Юра же улыбался, хотя всё ещё слегка нервничал. Он вручил мне букет и рассмеялся, отметив, что я буквально одеревенела.

– Что? Цветы тоже раньше не дарили и мне нужно было начать с трёх роз, перевязанных ленточкой?

– Это мне? – неверяще спросила я, хотя всё было очевидно.

Букет приехал сразу в вазе. Юра жил тут достаточно долго чтобы понять: никаких ёмкостей для жидкостей помимо кружек, кастрюли и ведра у меня не было.

– Да, тебе. – Юра поцеловал меня в лоб. – Хотел порадовать, но не знал, какие цветы ты любишь. Решил взять самое яркое, чтобы цветы были подстать тебе.

Я расплылась в неуверенной улыбке. Посмотрела на букет ещё раз. Яркие краски разбавлены нежными пастельными оттенками, из-за чего цветы хотелось рассматривать и рассматривать. От сладковатого аромата мгновенно закружилась голова. Понятия не имела, какой именно из цветов пах сильнее всего, но искренне хотела разобраться.

– Не похоже, чтобы он вписывался в бюджет.

– Я не мог ждать до завтра, – ответил Юра и чмокнул меня в нос. – Будем считать, что я не выдержал и сорвался. Всё. Что я там тебе должен?

– Новые губы.

Юра улыбнулся и провёл кончиком пальцев по облупившейся коже на моём лице.

– Да, мне тоже не помешают.

Мы засмеялись. Градус неловкости снизился. Я поставила букет на стол и рассыпалась в благодарностях. Несмотря на минимум двадцать повторений, всё равно похвала казалась недостаточной. Я заварила и разлила чай, постоянно оглядываясь на цветы.

Когда села на табуретку, посмотрела на Юру. Руки чесались от желания его коснуться. Юра, судя по всему, чувствовал то же самое. Он переставил стул и сел вплотную. Мы снова целовались. Казалось, губы могли лопнуть в любую секунду. Я чувствовала себя неприлично счастливой, упираясь спиной в холодную стену, абсолютно игнорируя максимально неудобную позу.

Кто бы мог подумать, что простое желание маленькой собачки поиграть с незнакомкой может свести двух людей? Гэтсби, сам того не понимая, совершил революцию сразу в двух жизнях. И я была безумно благодарна этому маленькому комочку шерсти, внезапно решившему объесться с утра пораньше.

Как бы приятно не было, бесконечно это продолжаться не могло. Губы онемели, я практически ничего не чувствовала. Лёгкие горели от маленьких неглубоких вдохов, поэтому мне пришлось молить о пощаде, хотя останавливаться не хотелось.

– Я так долго об этом думал, что не представляю, как прекратить, – ответил Юра, перемещаясь с губ на шею.

– Ты хоть попробуй для приличия, может, получится, – пробормотала я, не пытаясь вырваться.

– Я пробую. Результат на лицо.

Он перебросил мои ноги через свои бёдра и прижал меня к себе. Мы оба тяжело дышали, цепляясь друг за друга изо всех сил. Теперь уже я не сдержалась и заскользила губами по его шее. Приятно было не только получать ласку, но и отвечать. По крайней мере, мне точно нравилось не меньше.

Послышалось цоканье. Гэтсби уселся где-то рядом и тихо заскулил. Юра чуть отстранился от меня и глянул на щенка. Скулёж повторился.

– Тебе нельзя есть, маленький обжора. Только вода.

Снова скулёж. Руки на моей спине расслабились. Я сразу считала намёк и слезла с колен. Юра опустился к Гэтсби и потрепал того за ухом.

– Если бы контролировал себя, сейчас получил бы вкусняшку. А так сиди и жди. Мне строго запретили давать тебе какую-либо еду.

Гэтсби тявкнул, Юра покачал головой. Он подхватил щенка и прижал к себе. Я же взяла в руки букет и спрятала улыбку в цветах. Оставила двоих спорить на тему, которую нечего даже обсуждать, и понесла подарок в комнату. Хотела поставить на рабочий стол, чтобы чаще на него смотреть и радоваться. Пока Юра не видел, сделала фото и отправила Стёпе.

Степашка: «…»

Хохотушка: «Что? Не нравится?»

Степашка: «Нравится… Только вот этот букет стоит больше, чем ты зарабатываешь за месяц».

У меня глаза на лоб полезли, когда я открыла скриншот из интернет-магазина доставки цветов. Стёпа не соврал. Я реально столько не зарабатывала в обычные месяца. Не знала, как это комментировать. Думала, Юра стал вдумчивее относиться к деньгам после жизни среди нищих. Оказалось, что показалось.

Глава 24. «А»

Я решила не пытаться образумить Юру. Если мы действительно начали встречаться, будет неправильным в самом начале пытаться кого-то прогнуть или поменять. Мы

Мокрый снег обычно не вызывал во мне столько положительных эмоций. Но сейчас, когда Юра держал меня за руку, в целом мире не было ничего прекраснее. В свете фонарей снежинки красиво кружились на фоне тёмного неба. А маленькая свинка Гэтсби уже успел изваляться в грязи, хотя мы гуляли не больше пятнадцати минут.

– Готов к возвращению к нормальной жизни? – спросила я, пытаясь представить, какого это будет снова жить одной.

Сначала предложение провести отпуск в моей каморке казалось смешным. Диким. Безумным. Я честно думала, что Юра сбежит. Не справится с жизнью, даже близко не напоминающей привычную.

Запрет на траты денег, передвижение своим ходом, поиск простых и дешёвых рецептов, охота за купонами и акциями: я сомневалась, что Юра ещё хоть когда-нибудь попробует окунуться в подобную жизнь, полную лишений и ограничений.

В итоге он справлялся на удивление хорошо. Ни разу серьёзно не пожаловался (только ныл и угрюмо вздыхал), стойко спал на моей старой короткой раскладушке, ел максимально простую еду и много ходил пешком. С каждым днём мы неумолимо сближались. Я боялась, что это происходило от скуки, поэтому до последнего старалась держать дистанцию, но бесконечно противостоять собственным чувствам не смогла.

Большая тёплая ладонь едва ощутимо сжала мою. Я посмотрела на него и сразу забыла, как дышать. Мы стояли прямо под фонарём, тёплый жёлтый свет подсвечивал тёмные намокшие волосы Юры. На коже горел румянец, карие глаза блестели так, что я не могла отвести взгляда.

На пальто осели снежинки. Мне хотелось стряхнуть их, но я, словно завороженная, продолжала смотреть в бездонные глаза, мечтая об очередном поцелуе. О крепких объятиях. Я хотела стать с ним ещё ближе, так, чтобы невозможно было разорвать.

Оставаясь невероятно серьёзным, Юра, словно в замедленной съёмке, поднял руку и убрал с моих губ прилипшую прядку волос. Я не понимала, как умудрилась не заметить её. Он слегка улыбнулся и наклонился ко мне. Губы и без того ныли, но мне было всё равно.

Сердце ушло в пятки. Юра действительно снова собирался меня поцеловать несмотря на то, что мы занимались этим практически все последние сутки. На улице, стоя под фонарём, игнорируя большие хлопья мокрого снега, прямо как в романтичном фильме. У меня задрожали руки, я не понимала, куда их деть. Я ведь думала именно об этом. Как оказалось, он тоже.

Губы приоткрылись сами собой. Он медленно провёл своим носом по моему и потянулся за поцелуем.

– Гэтсби! – Я вздрогнула, услышав звонкий женский голос.

Коржик завизжал, как делал только в моменты искреннего счастья. Юра отстранился, так и не поцеловав меня. Я смотрела на него, пытаясь отдышаться. Ещё не привыкла к его влиянию на мою способность дышать. Пока он сверлил кого-то взглядом за моей спиной.

– Ну, привет. – Тот же голос послышался совсем близко. Юра прищурился, поэтому я обернулась.

Передо мной стояла красивая темноволосая девушка со свежим загаром. Белоснежные зубы почти ослепляли из-за контраста с тёмной кожей. Белое пальто невероятно ей шло. Я легко приняла бы её за супермодель.

– Привет. Ты за вещами? Почему не предупредила?

– А я должна предупреждать? – Она явно удивилась. – Прилетела утром, приехала сюрпризом домой, где не нашла следов ни тебя, ни Гэтсби. На телефон ты не отвечал, ребят игнорируешь уже месяц почти. Иногда в общем чате отвечаешь. Спасибо, так хотя бы я смогла определить примерное время прогулок с Гэтсби. Как в окно увидела, вышла.

– Я тебе обо всём написал. – Юра крепче сжал мою руку, будто боясь, что я исчезну.

Но убегать я не собиралась. Напротив, захотелось остаться и послушать этот невероятно увлекательный диалог.

– Очень по-взрослому. Не находишь? Мы встречались семь лет, а ты решил меня бросить через сообщение в мессенджере? В твоей квартире мои вещи, наши родители дружат, мы обсуждали свадьбу. И тут я получаю сообщение: «Мы расстаёмся. Я понял, что отношения с тобой это не то, что мне действительно нужно. Будь счастлива». Это похоже на плохой розыгрыш, не находишь?

Встречались семь лет? Жили вместе? Её вещи всё ещё в его квартире? И он мне ничего об этом не рассказал, хотя последние сутки мы только и делали, что целовались? Я повернулась к Юре. Он не выглядел смущённым. Больше печальным, как в первые дни нашего знакомства.

– Аврора, мы уже не раз говорили об этом, ещё до твоего отъезда, просто ты никогда не воспринимала мои слова всерьёз.

Так вот, что за таинственный контакт. «А». Ситуация прояснялась слишком стремительно.

– Разумеется, не воспринимала. У тебя депрессия! Я даже подарила тебе собаку в надежде, что это поможет прийти в себя и вернуться на правильный путь. И после всего, через что мы прошли плечом к плечу, ты за месяц всё топчешь, а потом ещё и находишь мне замену?

Большие голубые глаза, полные ярости и обиды, обожгли меня. Я стойко ответила на это, потому что была ни при чём. Мне о ней никто не рассказывал. Никаких намёков о наличии девушки, кроме местами странного игнорирования звонков и сообщений, не было.

– У меня была депрессия, потому что вы все меня не слышали. Вам казалось, это ерунда. Не стоит внимания. Пытались отправить в отпуск, подарили собаку, я слышал, отец думал обновить мне машину. Но никто из вас так и не захотел меня послушать. Нет, не так. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Услышать.

– Потому что тебе давно пора повзрослеть, – сказала Аврора возмущённо. – В реальности никто не будет возиться с тобой и твоими чувствами. Ты обязан самостоятельно держать себя в руках и вести себя достойно. Уже давно взрослый. Помнишь, чем занимались наши отцы в твоём возрасте? Им сопли никто не подтирал!

Я потянула руку, но Юра не отпускал. Он снова посмотрел на меня и я чётко увидела в его взгляде страдание.

– Ребят, вам нужно поговорить. Думаю, лучше это сделать без свидетелей. Я пойду.

– Вот, явно взрослый и умный человек. Спасибо! – воскликнула Аврора, подхватывая Гэтсби на руки.

– Не уходи, пожалуйста, – попросил Юра.

В любой другой ситуации я бы осталась, но не сейчас. Пока он держал меня за руку, я не могла мыслить рационально. По вискам стучали воображаемые молоточки, возвращая все сомнения, забытые после нашего первого поцелуя.

– Нет. Вы долго были вместе и если всё, что я услышала, правда, вам нужно всё обсудить только вдвоём. А

Лишь после последних слов Юра разжал пальцы. Почувствовав долгожданную свободу, я махнула им обоим рукой на прощание и пошла домой. Благо мы ушли недалеко.

Снегопад перестал казаться мне прекрасным. Исходя из услышанного, Юра воспользовался мной, как порошком от простуды. Ему стало веселее, жизнь заиграла новыми красками. В моей квартире он научился по-настоящему ценить то, что дали ему родители. Всё, как я и подозревала. От и до.

Я медленно брела по слишком хорошо знакомой улице, игнорируя стремительно намокающие ноги. Ботинки не выдержали испытания снегом и лопнули, но меня это слабо волновало. И не с таким справлялась. Сердце застыло. Ему было намного холоднее, чем ногам.

На душе скребли кошки. Не нравилось, что мной реально воспользовались. Ведь было же предчувствие, что что-то не так. Не мог парень из совершенно другого слоя населения искренне радоваться лапше быстрого приготовления, заваренной на тесной кухоньке. Учитывая, что в третью нашу встречу он морщился от сахара.

Это ощущалось приключением для нас обоих. Оказалось, приключение было у него. Мне же досталась роль экскурсовода в нищету. Я анализировала прошедшие недели и задавалась вопросом: почему позволила собой воспользоваться?

Домой поднималась пешком. Физическая нагрузка привычно отвлекала от душевных страданий. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой, я ползла в свою берлогу, надеясь что всё это окажется лишь дурным сном. Нужно было только лечь спать, а утром я бы снова проснулась от хорового пения через розетку и оказалась в том дне, когда проспала учёбу.

Я ведь правда верила, что нравлюсь ему. Мы много шутили и смеялись, проводили долгие вечера и даже ночи за разговорами. Юра ходил со мной на работу, соглашался на любые предложенные авантюры, прогонял Олега каждый раз, когда тот заявлялся на порог. Ругался с дебоширами, угрожал им вместо меня. Сидел с Серёжкой на руках, ходил в гости к Стёпе.

Мне не верилось, что всё от и до было игрой. Всё же, Юра всегда казался мне по-настоящему искренним человеком, со своими печалями и пороками. Обеспеченный до праправнуков, никем не понятый и недооценённый. Просто человек, пытающийся найти своё место в слишком большом мире.

Возможно, я и не была глупым развлечением. Всё же, он признался в чувствах первым, выпытал из меня ответ, целовал до дрожи, а потом ещё и подарил дорогущий букет. Он хотел что-то мне показать этим. Но сейчас это не имело значения. Ведь он не рассказал мне о самой главной проблеме. О девушке, на которой он ещё совсем недавно собирался жениться. Я понимала, что Юра бросил её по телефону, чтобы не чувствовать угрызений совести, проводя время со мной.

Я понятия не имела, как расценивать данный поступок. Хороший он, плохой? Слишком многого я не знала об отношениях, чтобы сделать адекватную оценку. Неопытность совсем не добавляла уверенности.

На балконе встретила Васю в халате. Он затянулся, задумчиво разглядывая кружащиеся снежинки. В этот момент он казался обычным уставшим от жизни мужчиной. Отчасти, мне было его жаль. Вася посмотрел на меня. В полумраке ярким пятном тлела сигарета.

– Ты это, прости за кабачки. – Он выдохнул клубок дыма. – Там на дне корзины его остатки были.

– Ничего. – Я отмахнулась, чуть не закашлявшись. – Лучше курить бросай.

Он хмыкнул и покачал головой. Я прошла мимо. Снова вещи, сохнущие на верёвке посреди коридора. Пыльный телевизор, на котором отпечаталась маленькая детская ладошка. Запах жаренных котлет. Религиозная лекция, выкрученная на максимум, за дверью дебоширов. Громкий голос дедушки-инвалида из однушки. Вот моя жизнь. Переполненная событиями, звуками и вещами. Она моя. Настоящая. Не то, о чём говорил Юра, рассказывая, что на каникулах свозит меня в благодарность куда-нибудь отдохнуть.

Я закрыла дверь и печально улыбнулась, когда до ушей донёсся заливистый смех Серёжки. Света что-то делала, из-за чего он смеялся всё громче. Я сбросила мокрые ботинки и прошлёпала сразу в ванную. Не хотелось простыть. По-хорошему, вечером нужно выйти на смену хотя бы на пару часов. Да и остаток заданий доделать. Из-за Юры сегодня ни на чём другом сосредоточиться не могла.

Горячая вода принесла немного облегчения и душевного равновесия. Сначала нам нужно поговорить и всё обсудить. Я крутила свои эмоции, пытаясь понять, что и как именно должна ему сказать. Потому что не считала последние сутки чем-то правильным, учитывая обстоятельства.

После душа я сидела на столе, любуясь снегопадом, закутавшись в одеяло и греясь теплом кружки, сжатой обеими руками, когда хлопнула дверь. Юры не было два часа. Сердце сжалось от осознания, что цокота когтей Гэтсби я не услышала. До последнего не верила, что всё закончится вот так, хотя и приняла решение самостоятельно.

– Поговорили? – спросила я, не оборачиваясь.

Голос прозвучал намного увереннее, чем ожидалось. Мне было обидно, но не смертельно. Истерикой пока тоже не пахло, что хорошо.

– Поговорили, – глухо отозвался Юра за моей спиной.

– Что решили? – Я обернулась и сразу всё поняла по печальному лицу.

– Ничего нового, но я признал, что был не прав и что действовал излишне эмоционально. Что должен был поступить иначе. Взрослее. Правильнее.

Каждое слово ощущалось ударом под дых. Но я умоляла саму себя держаться до последнего. Нужно было поговорить и всё обсудить. Сейчас или потом, если у меня не получится. Всё-таки, предчувствие не обмануло. Всё это было игрой. Иначе зачем он выразился так конкретно?

– Такое бывает. – Я пожала плечами, пытаясь изображать равнодушие.

– Но я не думаю, что ошибся в выводе. Я считаю, что ошибся в способах донесения информации.

– Ты пришёл без Гэтсби, – почему-то сказала я, полностью игнорируя услышанное.

– Да, я пришёл без него. Потому что понял, что и с тобой поступил отвратительно.

И правда. Наверное. Для меня всё слишком запутано. Я металась от мнения к мнению, пытаясь разобраться в своих чувствах. Понимала, что остро нуждалась в совете кого-то более мудрого. Но пока что у меня была только я.

– Ты мог поделиться своими проблемами со мной. – Я снова отвернулась. – Например, вчера. До того, как поцеловать. У тебя было целых две возможности сделать это. Или до этого. Мы так много говорили о жизни и твоих переживаниях. Почему не сказал про разлад в отношениях? Я бы всё поняла.

Или нет. Но не сообщать же об этом вслух?

– Говорить было не о чем. Я правда неоднократно пытался расстаться с Авророй ещё до её отпуска. Она отказывалась меня слушать. Мы договорились отдохнуть друг от друга. В плане, сократить общение до

Чувствует ко мне? Он никогда не говорил о чувствах. И я тоже. До вчерашнего дня. А если бы мы продолжили эту прекрасную традицию, то ничего бы не произошло.

– Но в твоей квартире всё ещё лежат её вещи. И Гэтсби, по сути, ваша общая собака.

Юра тяжело вздохнул. Я попала в точку.

– Последнее не совсем верно. Гэтсби мой и больше ничей. Его подарили мне, в надежде, что он поможет справиться мне с депрессией. В общем-то, так и получилось. Но только потому, что он внезапно решил увязаться за тобой.

– Рада, что тебе не пришлось тратиться на психолога. Хотя ты легко мог его себе позволить.

– Алла, я понимаю, как это выглядит с твоей точки зрения, но всё не так. Между нами не было ничего, кроме искренности.

Он никогда не называл меня этой формой имени. Почему-то, это ощущалось, как уловка.

– Сейчас я не уверена в этом, – честно призналась я. – Мне кажутся неправильными события последних недель. Как минимум, не совсем честными.

– Я исправлю это. Дай мне два дня разобраться с родителями и Авророй, а потом я расскажу тебе обо мне всё, даже если ты не будешь спрашивать.

– Зачем? – Я снова повернулась к нему. – Юр, всё и так очевидно. У тебя был отпуск, ты провёл его… экстремально? Всё было здорово, но оно закончилось. Если бы это было чем-то большим, ты бы не молчал.

Слова вырвались сами собой. Сдержаться не получилось, но отступать было поздно.

– Как ты представляешь себе этот разговор? Аллочка, знаешь, я семь лет встречался с девушкой, бросил её, как последняя сволочь, но после того, как услышал твой смех, забыл о ней? Да, кстати, в моей квартире куча её вещей, но я всё ей отдам, как она вернётся. Так?

– Да хотя бы и так. Почему нет? Что плохого в этом варианте?

– То, что мы с тобой общаемся меньше месяца и тебя, скорее всего, отпугнуло бы подобное признание.

– Но я имела право на эту эмоцию.

Юра чуть наклонился, заглядывая мне в глаза. Я замерла. Боялась пошевелиться. Юра влиял на меня странно, это походило на какую-то магию, под которую сейчас я совсем не хотела попадать.

– Ты же не говорила мне, что никогда ни с кем не встречалась.

Щёки покраснели. Это разные вещи. Дыхание перехватило от неудобных чувств. Я ведь и не думала, что о таком нужно говорить.

– Мне тоже казалось странным говорить об этом с парнем, который мне нравился. Но главное не это.

– И что же для тебя главное в разговоре с парнем, который тебе нравится? – Он навис надо мной, уперевшись руками в столешницу.

Мне не понравился сделанный акцент на слове «нравится» в настоящем времени. Ведь я выразилась иначе.

– Я не хочу строить отношения с тем, кто может бросить меня через сообщение, лишь бы не чувствовать угрызений совести, гуляя с новой хохотушкой. Это бесчестно.

Он продолжал хмуриться.

– В целом мире не существует больше людей, способных хохотать, как ты. Искренне, громко, совершенно не стесняясь. Со стороны кажется, у тебя примерно ноль поводов для смеха, а ты всё равно улыбаешься и смеёшься. При этом ты не пытаешься отвлечься таким образом от проблем. Ты смеёшься, потому что тебе по-настоящему хочется этого.

– Я на приём к психологу не записывалась. – Пришлось задрать подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. – Мы не об этом говорили.

– Аллочка, я прекрасно понимаю, как выглядит сложившаяся ситуация в твоих глазах. Я ошибся и хочу это исправить. Чтобы между нами всё было максимально честно и прозрачно.

Дурацкое сердце отказывалось биться в нормальном темпе. Мы смотрели друг другу в глаза, и я не знала, как выдавить из себя ответ. И каким он должен быть тоже не понимала.

– Я не уверена, что хочу, чтобы между нами вообще что-то было. Мне нужно время подумать, – выдала я с трудом через несколько минут гнетущего молчания.

– А мне – чтобы закрыть все свои косяки. – Он выдохнул. – Я приду, как только всё исправлю, но не позже, чем через два дня. Хорошо?

– Мне нужно больше времени.

Лицо Юры напряглось и заострилось. Я привыкла разглядывать его, подсвеченного огнями его же дома. Но подобных эмоций в нём раньше не замечала.

– Сколько? – спросил Юра.

– Не знаю, но точно больше двух дней. Я напишу тебе.

– Только не бросай меня через сообщение.

– Мы не встречаемся, чтобы я бросала тебя через сообщение.

– Готов поспорить об этом.

– Твои вещи в сумках. Я собрала их.

Юра долго вглядывался в меня, потом кивнул и ушёл, забрав с собой только сумку Гэтсби. Когда дверь закрылась, я легла на диван и спряталась от мира под одеялом. Хотелось обсудить случившееся с более сведущими в отношениях людьми, но сейчас… Сейчас мне нужно было побыть одной.

Глава 25. Молчание

Стратегический менеджмент ещё никогда не казался мне таким унылым. Стёпа непривычно тихо и смирно сидел рядом, тщательно записывая лекцию. Он так вёл себя, только когда я болела. Потому что в обычное время заинтересовать его лекцией по непонятному предмету – сложно.

Стёпа переписывался с друзьями, читал книжки, переодев их в обложки от учебников, рисовал каракули, решал сложные задачки, но сами лекции игнорировал. Преподаватели давно привыкли и делали вид, что не замечают его наглого безразличия, отрываясь на экзаменах. Ему задавали самые сложные вопросы, а он отвечал. Потому что, как самый настоящий подлец, обладал невероятно хорошей памятью. Пусть и краткосрочной.

Видимо, сегодня у меня на лице было написано, что дело дрянь, поэтому преподаватель не трогал. Хотя поднималась одна из моих любимых для дискуссии тем. Вместо этого я выводила неаккуратные закорючки в тетради.

С утра получила оставшуюся часть денег от Артёма. Пришлось долго и нудно рассказывать о содержимом его работ, но после этого мой счёт пополнился ещё на шестнадцать тысяч рублей. Он задавал подозрительно мало вопросов. Судя по всему, мой кислый вид не располагал к продуктивному диалогу.

Как проснулась увидела на окнах Юры приклеенный ватман с надписью: «Ты очень важна для меня». Чтобы прочитать, пришлось приближать через камеру. И коржику ясно, что буквы появились не из-за Авроры. Та не жила напротив и не

Он же ничего не сделал. Буквально. Ни плохого, ни хорошего. Но мерзкое чувство всё равно уверенным червячком поселилось в душе. Перед тем, как сближаться со мной, Юра расстался с девушкой. Через сообщение. С девушкой, с которой встречался целых семь лет. С которой жил в одной квартире. Чьи вещи всё ещё лежали в его шкафу. Это казалось подлым и говорило о его личности слишком много.

Как можно доверять человеку и строить с ним отношения, если он позволил себе поступить так с партнёром? Аврора, при этом, на встрече вела себя достойно. Не бросилась на меня, почти не оскорбляла, не рыдала, просто пыталась поговорить с парнем, которого в будущем видела в качестве своего мужа.

Это походило на дурной сон. Первый парень, который мне по-настоящему понравился за все двадцать лет жизни, оказался не самым хорошим человеком. Исходя из моих впечатлений, подобное служило плохой основой для отношений. Неважно каких: первых, пятых, двадцатых. Да хоть тысячных. Невозможно полностью доверять человеку, в котором ты успел разглядеть предателя.

Мы ели на перемене со Стёпой, когда я пожаловалась на расклеенные ботинки. И что снова придётся потратить отложенные деньги не по назначению. Хорошо, хоть в этот раз на меня свалились бешеные деньжищи. Он предложил сходить в магазин после пар вместе. Я согласилась. Остро нуждалась в компании друга.

На телефон пришло сообщение. Я по привычке открыла диалог с Юрой, а потом вспомнила, что не хотела этого делать. На фото коробки и сумки с вещами. Следующим сообщением подпись: «Аврора собрала все свои вещи. Вечером еду к родителям рассказывать о тебе».

Хохотушка: «Не надо обо мне рассказывать. Я даже близко не уверена, что хочу продолжать с тобой общение. Не пытайся мной манипулировать».

Печальный Юра: «Надо. Сразу надо было это сделать. И с тобой быть честным тоже нужно было сразу».

Хохотушка: «Шанс утерян. Но ты ещё можешь остановить женщину, которую семь лет считал своей любовью. Я почти уверена, что вы ошиблись. Запутались. Что ты на самом деле устал и должен был отдохнуть. Это нормально, такое иногда случается».

Уговаривать парня, к которому я испытывала чувства, присмотреться к другой, сложно. Это отравляло меня. Но я считала этот вариант самым правильным из всех.

Печальный Юра: «Не утерян. Я объясню и тебе свою точку зрения. И почему так поступил в том числе».

Хохотушка: «Бессмысленный разговор».

Я перевела телефон в авиарежим. Не хотела говорить с ним. Через минуту завибрировал телефон Стёпы. Пока он читал пуш-уведомление, его брови ползли наверх.

– Откуда у Юры мой номер? Не помню, чтобы мы с ним контактами обменивались.

Я шлёпнула себя по голове. Сразу вспомнила, что пересылала какие-то сообщения от Стёпы. Видимо, Юра решил сохранить его номер на всякий случай.

– Не бери в голову. Игнорируй его.

– Не хочешь обсудить это?

– Нет. Не сейчас. Потом. Когда-нибудь.

До конца дня разговаривала по минимуму. Преподаватели будто чувствовали, что меня лучше не трогать. Хотя обычно я любила подискутировать и поразбирать кейсы, сегодня предпочла хранить молчание даже в самые интересные минуты занятий. Когда пары кончились, мы пошли со Стёпой в торговый центр. Там кто-то додумался прямо в проходе устроить турнир по настольному теннису.

– Прикольно. Давай посмотрим? – Стёпа потянул меня за рукав.

Подчинилась, потому что не хотела торопиться. Лучше купить ботинки, переодеться дома и сразу пойти на смену. Для этого я должна была провести в торговой громадине как минимум два часа.

Мы стояли в топле зевак, снимавших происходящее. Одна пара стояла чуть поодаль, активно обсуждая события за столами. Высокий парень комментировал игру каждого из участников, пока девушка смеялась. Со стороны казалось, ей всё это совсем неважно, но ради него она готова была и послушать о самом неинтересном виде спорта на свете. Пока он не отрывал взгляда от игроков, она смотрела только на него большими сияющими от счастья и веселья глазами.

Это показалось милым. Вот так должна выглядеть настоящая любовь. Когда делаешь что-то скучное ради небезразличного человека. Когда не тратишь баснословные деньги ради большого красивого жеста, зная, что счастливые визги вырвались бы из меня благодаря ведру жаренной курицы.

Когда искренне делишься своими чувствами, не боясь быть непонятым. Когда ничего не скрываешь и не стесняешься быть самим собой. Настоящим. Парень снова что-то сказал и показал рукой удар воображаемой ракеткой. Девушка расхохоталась. Я заулыбалась. Не смогла сдержаться, видя на её лице живые эмоции. Надеялась, что когда я хохочу, люди воспринимали меня также.

Стук мячиков о поверхность столов убаюкивал. Иногда они вылетали за ограждения и тогда спортсмены перепрыгивали через них, пытаясь поймать быстрее, чем те попадут кому-нибудь под ноги.

Внезапно люди засуетилсь и бросили ракетки на столы. Игры прекратились. Я заозиралась по сторонам. К ограждениям подошёл темноволосый парень в спортивной форме, держа за руку милую девушку с длинными распущенными каштановыми волосами. Спортсмены выстроились в очередь, чтобы поздороваться с ними.

Решив, что на этом всё веселье закончилось, потянула Стёпу к любимому обувному. Про похожий магазин в нулевых снимали сериал. Приезжие потом ещё долго просили подсказать, как попасть на экскурсию, но для них была только бронзовая статуя неподалёку от торгового центра.

– Это Максим Исаев! Чемпион России по настольному теннису! Представляешь? – Высокий парень, всё это время делящийся с девушкой своими эмоциями, буквально воспылал.

– Да, знаю. И его жена. Я с ней списывалась по работе, заодно договорилась об автографе и фото. Возможно, даже об одной короткой игре.

– Что? Ты? Серьёзно?

Я видела искреннее восхищение в его глазах, когда проходила мимо. Сердце до боли сжалось. Вот они, здоровые отношения. Без прикрас. И не было в целом мире ничего лучше.

С ботинками разделалась быстро. Выбрала самые нейтральные среди дешёвых моделей, убедилась, что ноги в новой обуви чувствовали себя адекватно и оплатила покупку. Не хотела долго выбирать. Всё равно не собиралась тратить много денег.

Мы со Стёпой ещё пошатались по душным коридорам, а потом разошлись: он пошёл на свидание, а я собираться на работу. Хотелось, чтобы жизнь быстро вернулась в прежнее русло. Привычные действия и ритуалы должны были помочь. Только вот почему-то больше не могла наслаждаться музыкой. Хотя раньше она всегда помогала.

Смена прошла, как обычно. Послушала жалобы на детей, трижды отказалась вынести мусор, хотя меня убеждали, что оформили заказ только ради этого. Потом долго учила бабулю, как

Спросила у ребят, кто может его забрать. Мне сказали, что это уже шестой повтор. Стоит кому-то принять заказ, как его тут же отменяют. Я вздохнула. Юра, судя по всему, серьёзно был настроен поговорить. Приняла заказ. Его не отменили, к всеобщему облегчению.

Нехотя побрела по знакомому маршруту. Заходить в квартиру не стала, только постучала в дверь. Регламент обязывал передать пакет строго в руки клиента, а значит, я не могла оставить его в коридоре. Понятно, что скорее всего Юра не оставит на меня жалобу. Но, как оказалось, я его плохо знала. Поэтому могла ожидать чего угодно.

Дверь распахнулась моментально. Юра буквально затащил меня в квартиру, не дав мне сказать и слова. Выглядел бледным и уставшим. В груди осела тяжесть от одного его вида.

– Алла… – начал он.

– Ваш заказ. – Я протянула ему пакет.

Юра вздохнул, забрал его и поставил на пол. Я собралась уйти, но запястье обхватила цепкая ладонь.

– Закрывай смену и проходи. Нужно поговорить.

Он говорил жёстко, будто пытаясь давить голосом. Меня это в корне не устраивало.

– Говорить нужно было раньше. Я теперь не знаю, как могу довериться парню, способного так гнусно поступить с человеком, которому лет семь признавался в любви.

– Повторяю: я понимаю, почему это так выглядит со стороны. И я пытался сдерживаться, держать дистанцию. Хотел дождаться возвращения Авроры. Но у меня не получалось думать ни о чём и ни о ком, кроме тебя.

– И зря. Из-за этого Гэтсби переел и вам пришлось ехать в ветеринарку. Все переживали. Я ведь сама пыталась сдерживать непрерывно осыпающуюся стену между нами. Мог бы и помочь, раз считал это важным.

– Она осыпалась из-за своей ненужности, – возразил он, не ослабляя хватки.

– Она осыпалась, потому что была построена на утайке главного.

Юра отпустил меня, а потом зарылся руками в своих волосах и тяжело задышал.

– Что я должен сделать, чтобы ты меня выслушала и дала объясниться? – В его голосе звучало отчаяние.

Мы оба понятия не имели, что делать, когда и зачем. Это легко читалось в каждом сказанном слове и жесте.

– Ты должен дать мне время. Столько, сколько мне потребуется.

Воспользовавшись заминкой, я открыла дверь и выскользнула в коридор. Он не имел права решать за меня, когда я буду готова к разговору. И буду ли вообще.

Глава 26. Неожиданный гость

Следующим вечером я обувалась перед сменой, когда в общую дверь забарабанили. От испуга подпрыгнула на месте и схватилась за сердце. Судя по всему, снова заявился Олег. И, раз Юры не было, я не могла спокойно выйти из квартиры. Сделав пару глубоких вдохов в попытке успокоиться, глянула в глазок в надежде, что зря запаниковала. Вася с сигаретой в зубах появился в коридоре и, не спрашивая, открыл дверь.

Удивлённый возглас, короткое приветствие, а потом крепкие мужские объятия. Мужчина в тёмной одежде выглядел незнакомо, но Вася явно хорошо его знал. Он даже со своим братом так не обнимался. Ни разу на моей памяти.

Мужчина тем временем кивнул ему и пошёл дальше. И двигался он уверенно в направлении… нашей двери.

– Света! – крикнула я от испуга.

В глазок видно плохо, но это мог быть Олег. То ли из-за нервов, то ли из-за страха, перед глазами стояла мутная пелена. Пока Света шлёпала в коридор, в дверь постучали. Я почти не дышала. В памяти всплыли скандалы и их последние ссоры. У меня не было сил бороться с этим. Не сейчас.

– Кто там? – спросила Света, выглянув ко мне.

– Кажется, Олег.

Света побледнела. Она нервно сглотнула и подошла к глазку. Стук повторился.

– Кто там? – спросила Света не своим от волнения голосом.

– Лиз! Лизка, это ты? – послышалось из-за двери.

Мы удивлённо переглянулись и выдохнули. Мужчина пришёл к маме. Хоть это и странно, но не невозможно. Света повернула замок, пусть я сомневалась в разумности этого поступка. Всё же, мы понятия не имели, кто он. Да и за все годы жизни мама никогда не водила сюда мужчин. Я не видела ни одного ухажёра, хотя уверена, что они были.

– Вы к тёть Лизе? К сожалению, она здесь больше не живёт, – сказала Света, слегка приоткрыв дверь.

Ответ последовал не сразу:

– Светка? Это ты? – хриплый мужской голос прозвучал очень по-доброму. Я бы сказала, ласково.

– Мы знакомы? – Она нахмурилась, вглядываясь во внезапного гостя.

– Давно. Ты тогда ещё малой совсем была. Уж двадцать лет минуло.

Свете двадцать пять. Неудивительно, что она не узнавала внезапно заявившегося на порог мужчину.

– Не помню, чтобы тёть Лиза кого-то приводила в гости. Она обычно держалась в стороне от всех.

– Эх, Лизка моя Лизка. – Мужчина хрипло вздохнул. – Поломал я её, жалею так, ты не представляешь даже. Не знаешь, как её найти?

Света повернулась ко мне с немым вопросом во взгляде. Я покачала головой.

– Нет, она уехала три года назад и с тех пор от неё ни слуху, ни духу.

– А кто там стоит? Мама твоя? Дай хоть поздороваюсь.

– Нет, нет. Мама умерла от рака десять лет назад.

– Ох, Светка. Прими мои соболезнования. Мне жаль.

– Ничего, уже много времени прошло.

– Времени… Да. Много прошло. Ладно, извини за беспокойство. Запиши мой номер, пожалуйста. Если Лиза… Ну, вдруг так случится. Вернётся? Или в гости забежит. Передай его ей, пожалуйста.

– Да, конечно. – Света достала телефон из кармана. – Мужчина продиктовал свой номер. В этот раз его голос звучал намного грустнее. – А как вас зовут? Чтобы она точно поняла, кто приходил.

– Дурья моя башка. – Он хохотнул. – Ванька. То есть, Иван. Непутёвый жених. Точнее, был им. Двадцать лет назад.

У меня чуть глаза не вылезли из орбит. Я всегда думала, что отчество мама выбрала самое простое, чтобы не заморачиваться, но… Мог ли он быть моим отцом? А если да, то где был целых двадцать лет и почему появился сейчас?

– Записала. Извините, я вас совсем не помню. Но если она появится, обязательно передам, что вы заходили.

– Спасибо, Светка. Спасибо. Извини, если напугал или ещё чего. Честно, не хотел. Возьми цветы, что ли. Не пропадать же им.

В руках соседки появились розовые хризантемы. Они всегда мне нравились. Мама же их ненавидела. От одного вида цветов стало хуже.

– Ничего страшного, вы же не знали. Всё нормально.

– Правда, не знал. Ну, я пошёл. Будь здорова.

– Я закрою за вами.

Света предупреждающе зыркнула

– Ты тоже думаешь, что это мой папа? – спросила я дрожащим голосом.

– Уверена. Ты на него капец как похожа. Я как его увидела, сразу об этом подумала. А потом ещё имя. И исчезновение на двадцать лет. Точно он.

– Почему ты не сказала ему обо мне? – спросила я растерянно.

Она посмотрела на меня так, будто ответ был очевиден.

– Чтобы ты сама могла решить, сообщать ему эту информацию или нет. Вдруг, неправда. Или ты не захочешь с ним общаться, ведь его никогда не было в твоей жизни. Я перешлю тебе номер, а решение прими сама.

– Сама, – повторила я глухо, рассматривая свои ладони.

Раньше я часто представляла, какой он, мой отец. Думала, может он космонавт. Или моряк. Или археолог. Перебирала все возможные опасные профессии, искала любые, даже самые неправдоподобные, причины его отсутствия в моей жизни. И теперь я могла узнать все ответы. Но хотела ли?

В итоге просидела на балконе до рассвета, кутаясь в одеяло. Снег всё не переставал идти, решив, наконец, лечь. Меня бы это безусловно порадовало, если бы в глаза не бросалась новая надпись: «Прости меня. Я правда хочу всё исправить». Несколько раз на балконе появлялся отчётливый мужской силуэт. От этого вида сердце ёкало, но я держалась.

Телефон выключила, как только мы со Светой разошлись по углам. Не хотела ни с кем разговаривать. Я впервые за последний год закрылась на все пять замков. В груди зияла огромная дыра. И мне нужно было много времени, чтобы она затянулась.

Я вспоминала взросление. Маму. Мою маму. Я ведь искренне её любила. А она воспринимала меня, как обузу. Иначе у меня не было ни одной мысли, почему мама меня бросила. Я вспоминала, как часто фантазировала, что у нас полная семья. Что когда-нибудь может появиться братик или сестрёнка.

Всё детство я старалась не замечать странностей. Мама не любила обниматься или делиться чем-то личным, но идеально исполняла родительские обязанности. У меня были все необходимые вещи, игрушки, разнообразная еда, развлечения. Единственный запрет: «никого не водить домой», – казался пустяком. Я давно приняла простой факт – мама не любила компании.

Потом запрет на отношения. И вот я двадцатилетняя дурында, не способная отличить фальшь от настоящего из-за неопытности. Развесившая уши и не заметившая очевидного. Сколько раз Юра при мне злился из-за звонков и сообщений. Сбрасывал вызовы, не глядя на экран. Приходил со встреч с отцом ещё более расстроенным, чем обычно. Всё кричало о том, что он о чём-то не договаривал. А я забыла об этом, стоило оказаться у него на коленях.

И после всего этого, будто поводов для переживаний мне не хватало, появляется отец. Человек, которого я ждала двадцать лет. Появляется с букетом и хочет увидеть маму. Может и она ждала его. Только лет восемнадцать назад. Откуда мне знать?

Я ведь искренне надеялась, что он умер до моего рождения. Или что я получилась случайно. Но он появился внезапно и очень, очень хотел её увидеть. Значит, ждал встречи. То есть всем было до кого-то дело, кроме меня. А я как была никому ненужной, так и осталась.

Проанализировав свою жизнь, я не увидела ничего, кроме повальной борьбы с одиночеством и нищетой. С самого детства все мои действия были направлены на поиск любви. От мамы, соседей, друзей, людей вокруг. Я смеялась и улыбалась, поддерживала всех, кто только в этом нуждался, ничего не требуя взамен. Лишь бы почувствовать себя нужной. И вот, снова осталась совсем одна. Это убивало меня изнутри. Размывало. Я окончательно заблудилась в собственных чувствах и не знала, как выбраться из этого лабиринта.

Глава 27. Крылышки

Три дня пролежала на нерасправленном диване. Не ела. Иногда пила простую воду, когда вставала из-за естественных потребностей. Телефон так и не включила. Не хотела ни с кем говорить. Тем более, видеть. В дверь стучали. Много и часто. Скорее всего, Света, но я не открывала. Не могла. Она сама тоже не рисковала. Знала, я против.

Первый час после появления отца в моей жизни я находилась в шоке. Потом злилась. Потом плакала. Потом пришла пустота. Я никому не нужна. Как бы ни старалась. Никогда не была. Зачем тогда это всё? Почему мама меня родила? Почему не отдала в детский дом, раз не хотела? Или отцу, раз он у меня был? В чём причина? Столько вопросов.

Перекатилась на сухую сторону подушки. Задыхалась от собственной никчёмности. Зачем бороться? Зачем стараться? Если сама жизнь намекает о моей ненужности? У Светы был Серёжа. У Стёпы – его любящая семья. И девушка. Точно. Девушка. Настоящая. Нормальная.

У Юры тоже была девушка. У мамы в Москве точно тоже кто-то был. Даже дебоширы были друг у друга. После тысяч ссор, они всё равно курили вместе, обсуждая насущные вопросы и проблемы. А я? А я была одна. В моей жизни была только пыль на шкафу, откуда я никак не могла её убрать из-за роста.

Плохо. От душевной боли постоянно отключалась. Глаза разлеплять не хотелось. Я лежала и лежала, изредка переворачиваясь с бока на бок. Батарейка села и никак не хотела заряжаться. В какой-то момент из-за усталости наконец-то смогла нормально заснуть.

Не знаю, сколько прошло времени, но что-то изменилось. Воздух? Температура? Почувствовав лёгкое касание, я резко села, оказавшись нос к носу с Юрой.

– Что ты тут забыл? – прохрипела я.

Слова давались сложно. По горлу словно прошлись наждаком.

– Мне Стёпа написал. Сказал, ты уже три дня недоступна. Универ пропускаешь и дверь не открываешь. Испугался, что что-то случилось. Они со Светой пытались дверь открыть вчера, но у них не было ключа от верхнего замка. Взламывать испугались, – спокойно сообщил он, поглаживая меня по спутанным волосам.

– А ты не испугался?

– Ты не забрала у меня ключи.

Это правда. Так обалдела от новостей, что не могла думать рационально.

– Если зашёл вернуть, оставь на столе по пути к двери. И сумку забери.

Я легла обратно и повернулась к нему спиной. Послышался тяжёлый вздох. Внезапно пружины прогнулись. Вздрогнуть я не успела: оказалась прижата к тёплой груди. Юра уткнулся подбородком в мой затылок ничего не сказав.

– Я хочу побыть одна, – прошипела я, не совершая попыток вырваться.

Сил не было. Я экономила, как могла. Они мне ещё пригодятся, если

– Ты одна, меня тут нет, – тихо сказал он, не разжимая объятий.

Ладно. Хочется ему лежать здесь, пусть лежит. Не жалко. Мне никогда никому ничего жалко не было. Потому что я никчёмная хохотушка, пытающаяся прикрыть дыру в сердце любыми возможными способами.

К сожалению, Юра обнимал меня и это не давало забыться. Я пыталась сбежать в безэмоциональную пучину обратно. Туда, откуда меня нагло вырвало чужое появление. Но чувства постепенно возвращались, как бы я с ними не боролась. Через пару минут различила хорошо знакомый запах.

– Это что, крылышки? – спросила я, боясь наступления галлюцинаций.

– Ага. Учитывая базовый набор твоих продуктов, решил, ты не ела все эти дни. Подумал, твои любимые мерзости в панировке смогут соблазнить на перекус.

В животе предательски заурчало. Рот моментально наполнился слюной. Блин. Противостоять этому у меня не получится. Не после трёх дней голодовки.

– Оставляй крылья и ключи, – сдалась я.

– Их лучше есть, пока тёплые. Потом совсем несъедобными становятся.

Юра убрал с меня руку и поднял с пола коричневый шуршащий пакет с красным логотипом. Я сразу же выхватила его и села. Внутри кроме крыльев нашлась картошка, мой любимый соус и бургер.

Только после первого укуса поняла, как сильно хотела есть. Очень вкусно. Голодному, конечно, и камень в специях покажется деликатесом. Но это то, перед чем я никогда не могла устоять. Жареная курочка. Сочная, острая, хрустящая. Идеальная.

Торопилась впихнуть в себя куски побольше. Подавилась. Юра, всё это время наблюдавший за происходящим из горизонтального положения, сел и постучал меня по спине.

– Спасибо, – хрипло выдала я и снова откусила слишком много.

Понимала, никто не отнимет у меня еду. Но не могла ничего с собой поделать. Это не я ела. Желудок. Юра снова потянулся за спину, а потом ткнул в меня чем-то. Я посмотрела вниз и различила тёмно-красный спортивный шейкер. Прищурилась. На газировку не походило.

– Изотоник, – терпеливо объяснил Юра. – Тебе и острое не следовало есть, но я сомневался, что согласишься на что-то другое.

Звучало вполне логично. Ещё вчера я выгнала бы его и с крылышками. Но не сегодня. Сегодня у меня ни за что не получилось бы от них отказаться. Послушно взяла в руки шейкер и сделала большой глоток. Из-за химозного ягодного вкуса поморщилась.

– Извращенец, – прошипела я, закашлявшись.

Он засмеялся. Я не сдержала улыбки. Нравились ему эти разрекламированные штуки: изотоник, протеин, сладости с сахарозаменителями, макароны без глютена, хлебцы, больше напоминавшие пенопласт. Но при этом Юра всё равно упрямо повторял, что это я ем всякую дрянь.

– Называй, как хочешь. Только ешь давай.

– Да ем я, ем.

Через полчаса вышла из душа. Юра не отставал, пока я не согласилась помыться. Будто не было ничего важнее чистой кожи и волос. Он попросил Свету и Серёжу посидеть в комнате, чтобы я ни с кем не пересеклась раньше, чем буду к этому готова.

Он оказался прав. Я почувствовала себя лучше. Горячие струи выбили часть негативных эмоций, размягчили закостеневшее тело и вернули мне способность двигаться. Но всё равно очень сильно хотелось лечь обратно.

Юра шуршал чем-то на кухне. Хмурясь, пошла на звук. Увидела невероятную картину: он впихивал коробку с непонятным содержимым в шкаф, в котором за последние три года никогда не лежало больше трёх упаковок чего угодно за раз.

– Что ты делаешь? – ошарашенно спросила я.

– Доставку заказал, когда шёл сюда, – ответил он не оборачиваясь. – Хотя бы все будут спокойны, что ты не помрёшь с голоду, если снова закроешься здесь. Ключи-то теперь точно заберёшь.

В этом он был прав. Заберу. Я и Свете не все ключи дала, чтобы иметь возможность уединиться в случае необходимости. Почему-то не подумала, что кто-то свяжется с Юрой.

– Прости, что тебя побеспокоили. Я не хотела этого.

– Могла сама позвонить. – Он повернулся, облокотившись на хлипкую столешницу. – Или написать. Да хоть на окне нарисовать восклицательный знак. Знаешь же, что я бы пришёл. Молчали бы три дня вместе.

Я это знала. Казалось, Юра чувствовал ответственность за оказанную ему вовремя психологическую помощь и готов отплатить тем же.

– Не хотела никого видеть, – сказала я истинную правду.

– Ещё неделю назад я в это число не входил.

Это тоже правда. Тогда я ещё не знала маленькой неудобной правды о нём.

– Неделю назад, не сейчас. Ты поступил подло.

– Знаю, – легко согласился он. – Знаю. Но не мог по-другому. Ни с ней, ни с тобой.

– Надеюсь, тебе хотя бы было весело.

– С тобой мне всегда весело.

Его улыбка казалась неуместной. Хотелось стереть её с уставшего лица.

– Даже сейчас?

– Даже сейчас. Ты недовольна бесплатной едой. А я ведь даже не стал покупать протеиновые батончики.

Я вздохнула. Разумеется, недовольна. Не хотелось чувствовать себя обязанной.

– Потому что ты не знаешь меры, когда тратишь деньги. Учитывая количество пустых пакетов, этот ящик – не единственно, что ты успел заполнить.

Он хмыкнул и пооткрывал все дверцы. Их, конечно, немного, но всё равно столько еды разом я видела только в магазине. Мои ящики, наверное, были в шоке. Тут запасов месяца на три. Потом Юра открыл холодильник и продемонстрировал ещё месяц сытой жизни.

– Я предупрежу Свету, что раньше, чем через три месяца, тревогу можно не бить, – подтвердил он мои мысли.

– Спасибо, но это всё… Это всё лишнее. – Я потерялась в словах. Не знала, что правильно чувствовать в подобной ситуации.

– Судя по всему, ты забыла, что выиграла спор. А раз проиграл, должен был забить тебе морозилку мясом. Так что вот твой приз. С задержкой, поэтому всё остальное я принёс в качестве штрафных санкций. Просто живи, пожалуйста. Учись, дружи, люби. И смейся. Обязательно смейся.

– Предлагаешь сменить профессию на клоуна?

Он снова улыбнулся. Мне поплохело. Ну и зачем Юра это делал? Хотел усилить мои страдания?

– Нет, тебе не нужна корочка, ты и так прекрасно справляешься.

Я удивлённо округлила глаза. Он что, только что пошутил? И у него получилось смешно? Дурацкие губы расползлись в улыбке. Пришлось прикрыть их рукой.

– Тебе пора, – сказала я тихо, пытаясь избавиться от неправильных эмоций.

– Как скажешь. – Юра пожал плечами и скомкал последний пустой пакет. – Я уйду. Но только если ты согласишься, наконец, со мной поговорить.

– Нам не о чем разговаривать.

– Есть. Всегда было.

– Ты дурил нас обеих.

– Я дурил сам себя. За эту неделю мы по-взрослому расстались с Авророй, она забрала все вещи, я поговорил с родителями, честно высказал свои чувства и мысли. Говорил искренне, от сердца. Как ты

Пришлось задавить внутри себя гордость за Юру. Хотела поддержать, но сил на это у меня не осталось.

– Молодец. Но я ещё не готова к какой бы то ни было коммуникации с тобой. Прошла всего неделя.

– Целая неделя, – возразил он. – И сейчас ты как раз разговариваешь. Даже улыбаешься.

– Потому что ты шутишь по-дурацки.

– Меня учили лучшие.

Я показала ему на дверь. Юра вздохнул, вытащил ключи из кармана и положил их в мою протянутую ладонь. От лёгкого прикосновения кожи к коже вздрогнула. Он чуть склонился и поцеловал меня в мокрую макушку. Потом прошёл мимо и скрылся за дверью.

До вечера я ходила по кругу. Появление Юры напомнило мне о важном: из-за свалившейся лавины переживания я забыла об учёбе и работе, ради которых не останавливалась даже с температурой тридцать девять градусов. Решила, что душевные переживания могут подождать хотя бы до конца семестра. Ведь иначе все мои старания пойдут прахом.

Зачем я годами ограничивала себя во всём, если так легко попыталась запороть единственное, что выбрала сама? Учёба не виновата, что мне плохо. И будущее ждать не будет. Я должна была срочно вернуться в процесс, пока о моих заслугах не забыли преподаватели.

Включила телефон. Количество сообщений от Стёпы, его мамы, Светы и Юры перевалило за несколько сотен. Стоило появиться в сети, как пришло новое сообщение.

Степашка: «ТЫ ЗДЕСЬ».

Не успела я прочитать, как пришло следующее.

Степашка: «Я ТАК РАД! ТЫ ЖИВАЯ!»

Хохотушка: «Что со мной будет-то?»

И почему люди всегда ожидали самого плохого? Ведь не было никаких предпосылок подобного исхода. А на истерику имели право все.

Степашка: «Всё, что угодно. За два с половиной года нашей дружбы ты впервые исчезла на такой долгий срок. Я переживал».

Хохотушка: «Я в порядке. Скинь, пожалуйста, лекции пропущенные и домашки. Нужно постараться всё наверстать».

Степашка: «Аллочка, ты пропустила три дня и ещё парочку сидела камнем на занятиях. Всего 1 учебная неделя. Я тебя уверяю, этого даже не заметили. Сейчас всё скину, но знай: никакой трагедии нет».

Хохотушка: «Сама решу, трагедия это или не трагедия».

Степашка: «Кстати пока тебя не было, нам результаты огласили той контрольной, которую ты сама решала. Мы были правы, у тебя три, поздравляю!!!»

Я тупо пялилась на пришедшее сообщение. У меня три? За моё решение, написанное без подсказок? Не неуд? Слабо верилось.

Хохотушка: «У меня правда получилось?»

Степашка: «Всё у тебя получилось. Я же говорил, цифры не такие уж и страшные. В отличие от стратегического менеджмента».

Следом пришла куча фотографий конспектов. Стёпа никогда раньше не писал так аккуратно и много. Обычно забивал на всё, зная, что это ему никак не поможет и проще вызубрить билеты. Я иногда спрашивала: зачем ты ходишь на пары? Он отвечал, что ради общего развития и меня. Потому что с настоящим другом весело даже на менеджменте.

Я поблагодарила его и села разбираться во всём, что пропустила. Цветы на столе подвяли. Из-за внеплановой истерики совсем про них забыла. Даже ни разу не поменяла воду. Исправилась. Пусть они уже отстояли своё и точно не оживут, хотя бы остаток своей короткой жизни проведут в относительно комфортных условиях.

Рука устала из-за непрекращающегося письма. Я разминала кисть, когда заметила странное мерцание. На балконе Юры образ человека включал и выключал фонарик на телефоне. Машинально посмотрела на бумагу. Что-то изменилось. Взяла телефон и приблизила. Увидела, что надпись сменилась на короткое: «Ужин?».

Закатила глаза, достала лист бумаги и жирным маркером начертила минус. Прилепила на окно. Раз ему нравилось общаться подобным способом, пусть так. Через несколько минут фонарик снова замерцал.

«С калькулятора отвечаешь?»

Я рассмеялась. Это самая тупая шутка из всех возможных. Ешё и безумно старая. Сняла лист, превратила минус в плюс. Дурак. Снова вернулась к записям, но поймала себя на мысли, что поглядываю на окно Юры и жду чего-то ещё. Он не заставил долго ждать.

На новом листе было нарисовано ведро с названием моего любимого кафе с курицей. Я снова прилепила минус. Сегодня я такое уже ела. Потом Юра нарисовал что-то отдалённо напоминающее пирог. Ответ я не поменяла. Он рисовал и рисовал, но я больше не реагировала. Видимо, у него вылетело из головы то, что мой холодильник забит на ближайшие три месяца еда меня больше не беспокоит.

Зазвонил домофон. Света ответила и кого-то впустила. Через какое-то время она постучала в мою дверь, а потом демонстративно хлопнула своей. Я пошла посмотреть, кто пришёл, но там никого не было. На полу стоял букет цветов. Скромный. Снова в вазе. Его я забрала.

Дурацкое необдуманное действие открыло шкатулку пандоры. Курьеры стали приходить каждые полчаса. Мне принесли ещё несколько букетов (каждый новый выглядел дороже предыдущего), тёплый плед, поллитровую новую кружку, упаковку бумаги А3 с маркерами и термос. Я взяла в руки чистый лист и написала: «ХВАТИТ!»

В ответ Юра сменил последнюю нарисованную еду на самое первое послание. Поставила плюс, понимая, что он достанет меня доставками всего на свете. Отказаться или выкинуть хорошие вещи я бы не смогла. Да и в свете родительского предательства Юрин поступок уже не казался таким ужасным. По крайней мере, я могла его выслушать.

Глава 28. Откровения

Юра пришёл с лапшой быстрого приготовления минут через двадцать. На немой вопрос ответил, что от всего остального я уже отказалась во время нашей «переписки». Я поставила чайник решив вести себя максимально нейтрально. Надеялась, что Юра отстанет, как только выговорится. При этом не хотела, чтобы он уходил и злилась на саму себя. Нужен был кто-то рядом. Тот, кто сам этого бы хотел.

Он же невозмутимо вытащил из холодильника овощи, сходил помыл их и начал стругать салат. Больше всего вопросов вызывала упаковка пророщенных семян непонятно чего. К таким продуктам должна прилагаться инструкция.

– Ты не ела, потом запихнула в себя бургер с острыми жирными крыльями, теперь будешь есть сублимированную лапшу. Если в тебя не положить чего-то человеческого, заработаешь язву, – ответил он на непрозвучавший вопрос.

– Уже заработала. Салат, вон, режет стоит.

Юра заулыбался. Я смутилась. Хотела, называется, держаться тише и незаметнее. Он начал рассказывать про Гэтсби, про его первые успехи в самостоятельной жизни в квартире в отсутствии хозяина. Коржик выл всего два часа из трёх. Соседи пригрозили жалобой, но последний час собака всё равно провела в спокойствии.

Я машинально кивала, думая, что

– Так ты решил свои проблемы? – зачем-то спросила я.

– Старые решил, осталась новая, – спокойно ответил Юра. – Но я работаю над этим.

Намёк был слишком прозрачным. Настолько, что он указал на меня пальцем, чтобы точно не осталось никаких сомнений.

– А ты не думаешь, что эту проблему лучше оставить, как есть, и идти дальше без неё?

– Ну, проблема возникла из-за моей ошибки. Значит, только в моих силах её исправить.

– Уже изобрёл машину времени?

– Она мне не нужна. Пока со мной разговаривают в настоящем, возвращаться в прошлое не обязательно. Если только это действительно не ты украла тот кабачок и мне не нужно замести следы.

Я громко цокнула и отодвинула тарелку с едой. Эта тема и так стала кабачком раздора между мной и соседями. Ладно бы, реально украла, так нет же! Посмотрела на Юру со злостью. Тот сразу же поднял руки, признавая поражение в шутках.

– Я говорю с тобой только потому, что в моей квартире не поместится всё то, что ты можешь сюда отправить. И выкинуть я это не могу. Совесть не позволит.

Врала, конечно. Если бы совсем не хотела его видеть, не пустила бы.

– Помни об этом на всякий случай.

– Угрожаешь мне подарками?

– Угрожаешь мне закрытой дверью?

– Ты заслужил.

– Заслужил. Но это не значит, что я не могу исправиться. Или, что не хочу.

Мы уставились друг на друга. Мне было плохо каждый раз, когда он на меня смотрел. Хотелось снова почувствовать человеческие объятия. Я так устала от бесконечного одиночества, что готова была выть. И вот он тут. Человек, в котором ещё неделю назад я хотела утонуть. Сидит на моей маленькой кухне, ест продукты, которые сам разложил на полках, несмотря на все протесты против общения с ним. Я вздохнула. Поняла, что не отстанет.

– Сначала расскажи мне обо всём.

Его глаза сверкнули. Он придвинулся ближе. Наши коленки соприкоснулись. Я вздрогнула от прикосновения. Юра заговорил. Тихо и спокойно. Он рассказывал мне историю своей жизни. О том, как рос и взрослел. Про родителей, нянь и друзей. Про Аврору, что была дочкой лучшего друга его папы. О том, как они вынужденно проводили много времени вместе едва ли не с рождения.

В конце-концов приятельство переросло в дружбу, потом – в отношения. Всё происходило само собой, будто так было предназначено. Родители, разумеется, поддерживали детей. Ещё бы – это ведь главная мечта всех лучших друзей. Породниться через отпрысков.

По мере взросления отношения с Авророй менялись в худшую сторону. Юра ни в чём её не винил, просто они видели развитие в кардинально разных векторах и отказывались понимать друг друга. Отношения остывали. Два года назад Юра впервые предложил расстаться. Со всех сторон это предложение восприняли в штыки.

Родители вмешались. Они отговаривали его, объясняли, почему это решение ошибочное. Он сдался, но ненадолго. Так в его жизнь плотно вошло давление со всех сторон. Отношения стремительно портились как в паре, так и с родителями. Аврора начинала плакать каждый раз, когда Юра пытался поговорить.

Он чувствовал себя загнанным в угол. Всё же, они были не чужими людьми, поэтому Юра не мог довести дело до конца. Ему было плохо и морально и физически при виде слёз близкого человека. Она говорила, что не может представить своей жизни без него. Родители подтверждали и убеждали его успокоиться.

Конфликты стали ежедневной рутиной. Из-за невозможности прекратить отношения, которые давно изжили себя по мнению Юры, он начал цепляться ко всему. Аврора в ответ закатывала истерики на ровном месте. Они оба пытались защищаться и итогом стала бесконечная боль.

Жаля друг друга, Юра и Аврора перестали видеть свет. Плохое настроение стало нормой. Каждая мысль отливала печалью. Так появился Гэтсби. Но при всей своей жизнерадостности и милоте у него не получилось спасти пару от саморазрушения. Они стали сами на себя не похожи: вечно угрюмые и озлобленные из-за непрекращающегося давления.

Отец Авроры почти насильно отправил её на месяц в отпуск. Одну. Сказал, им полезно будет побыть порознь и хорошенько подумать о своём поведении, потому что семьи устали вечно пытаться спасти их отношения. Ни у кого не осталось сил на борьбу за будущее детей. Все нуждались в передышке и это стало началом долгожданного конца.

Через неделю Гэтсби решил зациклиться на мне. Юра сказал, что в тот день почувствовал что-то новое. Незнакомое в текущих реалиях. Приняв это за знак, написал Авроре, что их отношения закончены. То же самое сообщил родителям. Они приняли это за очередное баловство и не восприняли его слова всерьёз, потому что слышали подобное слишком часто.

Потом мы случайно встретились ещё раз. Потом ещё. Потом неслучайно и вот он уже не мог перестать обо мне думать. Аврора продолжала писать и звонить. Юра отказывался вести диалог о том, что не давало ему нормально жить. Он считал, им давно было пора пойти разными путями. И вот, момент настал.

Юра признавал, что повёл себя недостойно. Во имя всего, что между ними было, он должен был дождаться Аврору и поговорить с ней лично. Но у него закончились силы. Он струсил. Потому что боялся возвращения в исходную точку. Юра устал и не мог слушать убеждения в пользу отношений с Авророй. Не мог видеть её слёз. Не мог и не хотел пытаться объяснить всем, почему так поступил. Взял и порвал всё разом. Так мы оказались там, где оказались.

Я не знала, как относиться ко всему услышанному. Винить Юру было сложно, хотя обида никуда не делась. Ощущение, что меня могут бросить также некрасиво, никуда не делось. Подлец воспользовался моей задумчивостью. Задавал вопросы, вытягивая из меня правду в ответ на собственное признание. Я сама не заметила, как рассказала о внезапном появлении отца. Юра выпросил у меня его номер и сказал, что попробует разузнать о нём побольше.

На этом и разошлись. На прощание он меня крепко обнял и пообещал, что всё будет хорошо. Когда дверь закрылась, я расплакалась. Не хотела. Пыталась сдержаться. Но не получилось. Я не верила, что действительно будет.

Глава 29. Мудрость

Я стояла на пороге квартиры Стёпы и пыталась собраться с силами, чтобы

Через минуту показалась лохматая голова Стёпы. Он выглядел заспанным и помятым, хотя было около двух часов дня. Он удивлённо осмотрел меня и молча открыл дверь шире, пропуская внутрь. Я поднырнула под его рукой и оказалась в тепле уютного светлого жилища.

– Кто пришёл? – спросила Елена Дмитриевна, звеня тарелками.

– Аллочка пришла, – ответил Стёпа, помогая мне раздеться.

Я вдруг испытала неловкость. Из-за вакханалии в душе приехала в домашней одежде. Чудо, что переобула тапочки на ботинки. Стёпа, ожидаемо, ничего не сказал, только накинул на мои плечи свою кофту. Потом сгрёб меня в охапку и крепко прижал к себе. Я всхлипнула, но не расплакалась.

– Ой, Аллочка, наконец-то, мы все переживали, как у тебя де… – Елена Дмитриевна вышла к нам и замолчала, увидев, как я цепляюсь за её сына.

В следующую секунду уже она обнимала нас обоих. Мы долго так стояли. Никто никуда не торопился. Среди этих людей я чувствовала себя своей. Будто тоже была членом их семьи, а не подкидышем, проходящим мимо. От этого становилось чуть лучше.

– О, что это за внезапные обнимашки? – пробасил Виктор Андреевич, выходя из спальни.

– Тут нужна срочная семейная помощь, – ответила Елена Дмитриевна.

– Ну, раз семейная!

Огромные мускулистые руки обхватили всех троих. Стёпа захрипел, Елена Дмитриевна взвизгнула, а я засмеялась. Из-за своих трагедий даже не знала, что папа Стёпы вернулся. Они его очень ждали, а я не порадовалась за лучшего друга, хотя для меня не секрет, как сильно он скучал по отцу.

Мы переместились на кухню. Стулья встали ближе обычного. Я чувствовала чужое тепло и не могла отделаться от ощущения, что принадлежу чему-то большему, чем я сама. Они болтали о своём, не пытаясь залезть в мою душу. Просто позволяли мне зарядиться.

– И как там у вас с Верой? – спросил Виктор Андреевич.

– Всё хорошо, она классная, – не задумываясь ответил Стёпа.

– Когда у нас будет большое семейное знакомство?

Стёпа покраснел так ярко, что все засмеялись. Он никогда раньше не смущался из-за девушек, поэтому мы посчитали это хорошим знаком.

– Пап, мы встречаемся месяц. Какое семейное знакомство? – запротестовал он сорвавшимся голосом.

– Аллочку ты привёл домой на следующий день! – поддержала Елена Дмитриевна.

– Так мы с ней и друзья. Это другое, – продолжал сопротивляться Стёпа.

– Ну, тогда никто об этом точно не мог сказать. Всё в любой момент могло повернуться в другую сторону и всё, любовная любовь была бы. – Виктор Андреевич распиливал запеканку на небольшие кусочки. Он всегда так делал.

– Ничего подобного! У нас сразу всё было понятно. Иногда на человека смотришь и понимаешь: он будет моим лучшим другом. Именно эта мысль пришла в мою голову, когда я увидел Аллочку. Друг.

– Из дружбы получаются самые крепкие отношения. Мы с мамой изначально тоже дружили.

– Ой, всё. У нас сугубо платонические отношения. Понимаешь? Платонические!

– Вот скажи мне, Аллочка, разве тебе не нравится Стёпа? Как человек или как парень?

Взгляды обратились ко мне. Я рассмеялась от нелепого вопроса. В первые полгода от подобного смущалась, теперь уже привыкла. Почему-то нас сватали все, кому не лень. Как будто не понимали, что дружба намного важнее. Даже сейчас, во время внутреннего шторма, я не придумала ничего лучше, чем прийти к Стёпе, ничего не сказав.

– Я его обожаю. Он мой лучший друг.

– Эх вы, безнадёжные. – Виктор Андреевич махнул рукой.

– Не безнадёжные. У Стёпы есть Вера, а у Аллочки – Юра. – Елена Дмитриевна подмигнула сыну. Тот снова покраснел.

– Кстати, а он чего не пришёл? – спросил Виктор Андреевич.

Я вздохнула. Пришлось рассказать. Впрочем, ради этого я и пришла. Хотелось услышать мнение со стороны. Собравшиеся навалились на стол и притихли, потому что голос мой звучал слишком глухо. Я говорила о Юре и краснела. Поняла, что не призналась самой себе в самом важном. В том, что на самом деле чувствовала к нему. Ведь, строго говоря, только из-за этого я не прогнала его из квартиры, когда он пришёл с едой, и позволила объясниться.

– Ага, вижу, вот его ты любишь. – Виктор Андреевич шумно отхлебнул чай из большой кружки.

От волнения свело горло. Как он это разглядел?

– Пап, зачем ты так прямо? – шикнул Стёпа.

– Мне больше интересно, почему они ходят окольными путями. Жизнь короткая. Время на счастье быстро закончится. Я вот каждый день, когда нахожусь далеко от мамы твоей, страдаю из-за невозможности обнять её. Потому что никогда не знаю, в какой момент сделаю это в последний раз.

Елена Дмитриевна растрогалась и потянулась через стол к мужу. Он поймал её ладони, притянул ко рту и осторожно поцеловал каждую костяшку. Я умилилась. Стёпа тоже. Пришлось отпустить Елену Дмитриевну к мужу. Сбоку от меня стул опустел.

– Ничего у нас не окольные пути. Мы намудрили, с кем не бывает.

– Намудрили, тут ничего не скажешь, – легко согласился Виктор Андреевич. – Юра твой исполнил, ты тоже. Ждала чего-то, когда счастье-то вот, руку протяни и оно твоё. А он пытался считать в тебе те же эмоции, что в прошлой девушке, и тормозил, не находя этого. Хотя очевидно, что вы совершенно разные.

– Я-то где намудрила? – Мне стало обидно.

– Намудрила. В первых отношениях это абсолютно нормально. Главное сделать выводы. Смотри, – он наклонился ко мне через стол, – Юра расстался со своей девушкой до того, как вы стали нормально общаться. То есть не для того, чтобы обелить свою совесть, а потому, что принял это решение вне зависимости от тебя. Потом влюбился и пытался ухаживать в условиях, когда ты упрямо стремилась сохранить между вами дружеские отношения, считая, что вы не пара. Когда всё вскрылось, извинился, признал свою вину, хотя это спорный вопрос, строго между нами.

– Ничего он не спорный, – проворчал Стёпа.

– Спорный. Ещё раз, парень два года пытался разорвать отношения и в итоге смог сделать это только через смс. Но он пытался. А когда понял, что своими действиями обидел сразу двух девушек, побежал это исправлять. Суток не прошло, как вещи прошлой девушки уехали из его квартиры и он серьёзно поговорил с родителями. Так?

– Так, – нехотя подтвердила я. – Но он мог сделать это давным-давно. И не сделал.

Виктор Андреевич поднял руку, останавливая меня.

– При этом давайте вспомним, что у него это были первые и единственные отношения. Парень попал в них естественным

С Виктором Андреевичем раньше мы не были так близки, поэтому я сидела краснючая. Когда ехала сюда, надеялась на совет Елены Дмитриевны. Она многое обо мне знала, но при этом даже не пыталась вмешаться в слова мужа. Получается, была согласна с тем, что он говорил. Я вздохнула.

– Что я для него такое же развлечение, как жизнь в коммуналке. – Голос прозвучал также угрюмо, как у Юры в начале нашего знакомства.

– Разве он такое говорил? Или показывал?

– Нет.

– Тогда?

Я замолчала. Это правда. Юра никогда не казался неискренним по отношению ко мне. Может, что-то было непонятно, но откровенной лжи или игры я не видела.

– Мужской мозг устроен не так, как женский. И хоть Юра старше, скорее всего по мозгам либо такой же, как ты, либо младше. Это естественно, – добавил Виктор Андреевич на моё молчание.

Родители Стёпы оставили меня с этими мыслями. Когда обед закончился, Стёпа затащил меня в комнату. Он уложил меня на кровать, укутал в плед и включил мультики. Мы смотрели их на первом курсе, пытаясь сбежать от стресса из-за учёбы.

– Спасибо, что ты у меня есть, – прошептала я ему в плечо.

– Мы друзья. Такие, что раз и навсегда.

Я лежала и не понимала, почему не сделала этого сразу. Эти святые люди, которых в момент страданий я называла чужими, на самом деле таковыми не являлись. Мне невероятно повезло встретить их на своём пути. А я дурында.

Телефон продолжала держать выключенным с тех пор, как проснулась, хотя знала, что должна поговорить с Юрой. Но сначала решила по максимуму впитать в себя чужое спокойствие и жизненные силы.

Стёпа переписывался с Верой и глупо хихикал. Я улыбалась каждый раз, когда понимала, что лучший друг по-настоящему встрял из-за чувств к девушке. Впервые. Обычно всё проходило проще и быстрее, а тут…

– Так у вас всё серьёзно? – спросила я, перекатываясь на бок, чтобы посмотреть ему в глаза.

По лёгкому румянцу всё стало очевидно. Он мило смутился и кивнул.

– О-о-о, получается, мы больше не сможем дружить, как раньше?

– Почему это? – Стёпа нахмурился.

– Потому что ты будешь вечно переживать, нормально ли отнесётся Вера к нашим с тобой посиделкам, – грустно ответила я.

– Она о них знает. Я всё рассказал, – признался Стёпа. – И про то, что ты можешь приходить ко мне домой когда захочешь, и что родители всегда встречают тебя как родную. Не скажу, что Вера в восторге. Но она приняла это. Сказала, что иметь друзей абсолютно нормально. И что я не должен отказываться от лучшего друга только потому, что ты женского пола.

– А эта твоя Вера мне нравится всё больше. – Я улыбнулась.

– Ага, она чудесная. Как оклемаешься, познакомлю вас. Надеюсь только, что моя девушка не уведёт мою подругу.

От игры слов прыснула со смеху. Стёпа довольно улыбался. Явно рассчитывал меня повеселить. Мы болтали до самого вечера. Елена Дмитриевна предлагала остаться у них, потому что я и так в пижаме приехала. Стёпа же эту идею не поддержал. На моё удивление ответил:

– Тебя там ждут уже часа два, если не больше.

– Чего? – Я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

– Юра спросил, говорила ли ты со мной. Я сказал, что ты у меня. Он и приехал, хотя я просил этого не делать.

– Почему мне не сказал?

– Потому что если бы ты хотела провести это время с ним, а не с нами, ты бы так и сделала.

Стёпа был логичен и рассудителен, как всегда. Меня это и восхищало, и раздражало. Пришлось вернуть ему кофту и попрощаться со всеми. Всё равно собиралась поговорить с Юрой после гостей. Я спустилась на лифте и замерла у подъездной двери. Не знала, как себя вести. Сесть в машину и поздороваться? Что говорить? И говорить ли? Спрашивать ли, зачем приехал? Столько вопросов, а у меня нет ни одной подсказки о правильном решении. Решила действовать по ситуации.

Машину увидела сразу. Очень уж она выделялась на парковке. Я подошла и постучала по стеклу. Сдержать смех не получилось. Юра спал, откинувшись на сиденье. У него на коленях спал Гэтсби. На экране шёл сериал, который я настойчиво советовала ему посмотреть. Видимо, невероятно увлекательный.

Юра, нагло вырванный из сна моим стуком в окно, встрепенулся и сонно осмотрелся. Когда он сфокусировал взгляд на мне, то улыбнулся и разблокировал двери. Я села в машину. Гэтсби потянулся и сладко зевнул.

– Чего приехал? – спросила я, разворачиваясь к Юре на сиденье.

– Пытался тебя похитить, Стёпа не разрешил.

После разговора с Виктором Андреевичем сдерживать улыбку не получалось. Он как будто физически вымел из моей головы сомнения, обратив внимание на самое важное.

– Зачем меня похищать?

– Затем, что сейчас ты соглашаешься провести со мной время, только если я проявляю инициативу.

– Вот как.

– Вот так. Поэтому, уж извини, – он нажал на кнопку блокировки дверей, – я только что тебя похитил.

Я рассмеялась. Юра как всегда милый, когда пытался шутить. С каждым разом получалось всё лучше. Скоро превзойдёт меня, и уже я буду стараться ради удачной шутки.

– Я в пижаме. Поэтому мало куда могу пойти.

– Ты идёшь ко мне. Одному смотреть твой сериал невыносимо скучно.

На это я согласилась. Гэтсби перекочевал ко мне на колени. Юра выключил экран с сериалом и выехал со двора. В городе пробки, поэтому он поехал нетипичным маршрутом. На шутки про лес щурился и отказывался комментировать, хотя мне они нравились.

– Стёпа знает, что ты со мной. И вся его семья до кучи. Если ты исчезнешь именно сейчас, это будет странным.

А вот это уже прозвучало жутко. Прекратила говорить про лес. До дома доехали в тишине. Я обнималась с коржиком, пока Юра пытался объехать длинную вереницу машин. Гэтсби не вырывался, когда я выбиралась наружу, крепко сжимая его обеими руками. Так мы и пошли

В квартире почувствовала себя неуютно. Она изменилась. Исчезло много вещей. Я бы и не подумала, что они принадлежали Авроре. Но оказалось, что большая часть вещей – её. Коржик побежал за игрушкой, стоило мне опустить его на пол.

Происходило что-то странное. Огромный телевизор, висящий на экране, обещал впервые показать мне любимый сериал в хорошем качестве. Юра притащил пледы и подушки, чтобы мы могли завернуться в коконы, чем я незамедлительно воспользовалась.

Первую серию крепилась. Делала вид, что меня совсем не волнует присутствие Юры. Словно нам совсем нечего было обсуждать. Он вёл себя также. Как будто он встретился со старым знакомым и решил посмотреть с ним телевизор.

Картинка превзошла все мои ожидания, как и звук. Сериал стал восприниматься иначе. Юра постоянно ставил на паузу и спрашивал непонятные моменты. Приходилось заставлять его включать обратно, отказываясь давать какие-либо комментарии раньше положенного.

На самом интересном моменте он снова потянулся за пультом. Я зашипела и бросилась вперёд, навалившись на него всем телом. Не хотела допускать такой вопиющей наглости. Планировала отобрать пульт. После короткой борьбы оказалась вжатой спиной в диван. Юра навис надо мной, не давая пошевелиться.

Я смотрела в карие глаза, полные переживаний, и чувствовала себя мерзко. Вспомнились слова Виктора Андреевича и то, как Юра пришёл, чтобы дать мне импульс. Чтобы я просто жила дальше, как хотела. А потом ушёл. И снова пришёл. Он кружил вокруг меня, подобно мотыльку, терпеливо дожидаясь взаимности.

Руки сами собой легли на его щёки. Лёгкая щетина покалывала кожу. Он казался невероятно трогательным и отчасти напуганным, хотя пытался не подавать виду. Я притянула его к себе, и он тут же поцеловал меня. Жадно, отчаянно, не давая мне вдохнуть.

Я отвечала, как могла. Про сериал мы тут же забыли. Снова целовались до самого утра, не сказав друг другу ни слова. Слова были не нужны. Точнее, сейчас были не нужны.

Глава 30. Предложение

В универе Стёпа рассмеялся сразу, как увидел меня.

– Знаешь, не обязательно целоваться каждый раз так, чтобы кожа сходила. Можно делать это чуть-чуть аккуратнее.

– Тебя спросить забыла, – буркнула я.

Хотя он и прав. Не знаю, почему так происходило, но стоило кому-то из нас поцеловать другого и всё, срывало крышу. У обоих. Мы не могли перестать целоваться. Вообще. Никак. Это слишком сложно.

При том, я думала и о другом, но пока слишком боялась. Юра, к слову, вёл себя сдержанно. Не лез, не приставал, не пытался меня «распалить», чтобы остановиться было сложно. Он просто целовал меня до шелушащихся губ, крепко удерживая в объятиях.

Утром Юра подождал, пока я схожу умыться и переодеться, потом подвёз до универа, при этом чуть не опоздав на работу, потому что мы снова случайно поцеловались на парковке во время прощания. После разговора с отцом он передумал увольняться. У них наконец-то получилось договориться.

– Не хотел расстраивать… Но Юлия Витальевна просила тебя зайти на кафедру, как появишься в университете.

Мысли о Юре как рукой смело. Я напряглась: после пары прогулов студентов не вызывали на ковёр. Да и неуспевающей меня не назовёшь. Видя мою одеревенелость, Стёпа дотолкал меня до нужной двери. Сама не своя я вошла туда и сразу заметила Юлию Витальевну.

Она сидела за компьютером и проверяла какую-то работу. Когда я подошла и поздоровалась, Юлия Витальевна улыбнулась.

– О, Аллочка, здравствуйте. Решили свои вопросы?

– Да, прошу прощения за пропуски…

– Пустяки. – Она махнула рукой. – Всякое случается. Но спасибо, что сразу зашли, это важно.

Я и так боялась, но после этих слов готова была сбежать из-за волнения.

– Что-то случилось? – прохрипела я от страха.

Очень уж не хотелось пасть в её глазах. Слишком много усилий приложено для того, чтобы обратить на себя внимание. Причём, исключительно положительное.

– Нет, пока нет. Я хотела предложить вам поучаствовать в научной конференции. Лучшие работы будут опубликованы в журнале, – заговорщически сказала она, чуть наклонившись ко мне.

– Конечно. – Я подпрыгнула. – Вы же знаете, я всегда с радостью.

Отлегло. Сразу стало проще дышать.

– На самом деле, я подумала, что исследование для научной конференции может стать отличной основой для вашей дипломной работы…

Дальше слушать и не визжать от счастья было сложно. Юлия Витальевна на полном серьёзе предлагала мне представлять её на конференции, а потом и написать на основе этой работы диплом. Мне приходилось напоминать себе о необходимости делать вдохи и выдохи. Слабо верилось, что всё происходящее – правда.

Стёпа встретил меня встревоженным взглядом. После признания не поверил и потащил на пары. Когда до него дошло, он едва не визжал от радости. Мы прыгали и обнимались, хотя я боялась накаркать. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Хохотушка: «ЮЛИЯ ВИТАЛЬЕВНА ПРЕДЛОЖИЛА МНЕ ПОУЧАСТВОВАТЬ В НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ, А ПОТОМ НАПИСАТЬ НА ОСНОВЕ ЭТОЙ РАБОТЫ ДИПЛОМ!!!!»

Я печатала на ходу. Хотела поделиться с Юрой важными новостями. А то как встретимся, снова не сможем поговорить из-за желания окончательно лишить друг друга губ.

Печальный Юра: «Поздравляю! Нужно отпраздновать».

Хохотушка: «Тебе лишь бы деньги тратить».

Печальный Юра: «Открою тебе секрет: ради этого деньги и зарабатывают».

Хохотушка: «Спасибо, что напомнил. Уточню, не уволили ли меня ещё».

Работа вообще вылетела из моей головы. Я сразу полезла в приложение доставки. Выдохнула. Доступ закрыт. Всё не могло быть настолько хорошо. В целом, чего ещё ожидать, когда исчезаешь на неделю без предупреждения?

– Класс, придётся работу новую искать, – пожаловалась я Стёпе.

Он заволновался, потому что знал: в доставке у меня были хорошие условия, при которых я могла и на хлеб заработать, и делать это в более-менее удобное время.

– Можно на удалёнке подработку глянуть, – попробовал он меня успокоить.

– Или начать делать работы на заказ? – озвучила я первую попавшуюся мысль.

Артём не жаловался. Я уже проверила: его работы приняли и за часть он успел получить хорошие оценки. Выше, чем мы обговаривали.

– А что, это идея. – Стёпа закивал. – У тебя хорошо получается делать быстро и много. Возможно, получится заработать больше, чем курьером.

Решив посмотреть вакансии в подобных конторах после учёбы, мы пошли на пару. Слушала вполуха, сокрушаясь собственной глупости. Додумалась же просто взять и забить на всё на свете из-за какой-то банальной душевной пустоты.

Считала на парах сама, поэтому успела сделать не все задания. Радовало только, что они были не контрольными и нужны были больше для закрепления материала. До конца семестра оставалось совсем немного времени. Мне не терпелось поскорее сдать экзамены и немного отдохнуть.

После пар пошла домой пешком. Юра был в офисе. Он попросил меня посидеть с Гэтсби, а я не могла отказать. Точно не теперь, когда не нужно было идти на работу. Коржик встретил меня бурной радостью. Проверила квартиру на случай чрезвычайных ситуаций, которые могла устроить собака, оставшаяся надолго одна дома и решила отнести Гэтсби к себе. Оставаться одной в чужой квартире неуютно.

Для приличия сделали с коржиком пару кружочков по району. Тот носился по снегу и кряхтел от радости. И как после этого закрывать животных одних в душных квартирах? Я бы точно не смогла, если бы это была моя собака. Когда вернулись домой, я понесла его в ванную мыть лапы.

Серёжка увидел Гэтсби и завопил что-то нечленораздельное. Я пообещала пустить их поиграть, когда маленькие лапки окажутся чистыми. На выходе из ванной меня встретила Света.

– Ты в порядке? – спросила она взволновано.

Я пыталась удержать вырывающегося мокрого коржика на руках, поэтому не могла утвердительно ответить на вопрос. Сама промокла и при этом оказалась облизанной без предупреждения. Отпустила, как есть. Понадеялась, что не заболеет.

– Нормально. Зря вы все беспокоились. – Я нервно дёрнула плечом.

Всё ещё было неудобно, что люди волновались из-за неожиданной истерики. Я извинилась за своё поведение и пообещала впредь вести себя спокойнее.

– Дурная, каждый имеет право на нервный срыв. Жизнь скучная, если не истерить. Ты ещё долго держалась.

– Так ты не злишься?

До меня никак не доходило, почему люди, которым пришлось волноваться за меня, не кричат о моей бессовестности. Я это точно заслуживала. Но ни Стёпа, ни Юра, ни Света не сказали мне ровным счётом ничего плохого. Лишь позволяли продолжать страдать при условии, если они будут рядом.

Мы немного поговорили, обсудили последние новости, потом я отобрала Гэтсби у Серёжки и ушла к себе. Нужно было заняться важным делом, пока у меня оставались на него силы. На листах написала: «Твоя собака у меня».

Прилепив надпись к стеклу, плюхнулась на диван к Гэтсби, решившему пристроиться на моей подушке. К этому пришлось привыкнуть, ещё когда они только заехали. На телефоне нашла контакт управляющего.

От него было ровно три пропущенных звонка в момент пика моей истерики. С колотящимся сердцем нажала на вызов. Короткий разговор ни к чему не привёл. Мне и так много шли навстречу из-за коротких смен, поэтому больше никакого сотрудничества не выйдет. На мою ставку уже наняли другого человека. Поблагодарив за всё, я попрощалась.

Стало грустно. Я перевернулась на бок и обняла Гэтсби. Он быстро заснул, мерно дыша. От его тепла и сопения становилось легче. Принять новые реалии сложно. Всё менялось слишком быстро.

Работы больше не было. Если всё-таки решат ставить забор и камеры, я окончательно обнищаю. У Стёпы появилась девушка, значит его в моей жизни станет меньше. Точнее, уже стало. У меня появился Юра, пытающийся при любом удобном и не очень случае лишить меня губ. В комплекте с ним идёт шерстяной комочек нежности, обожающий облизываться без разрешения. Видимо, у них это общая черта.

Олег вышел из тюрьмы и теперь приходилось постоянно оборачиваться в подъезде. У меня внезапно нарисовался отец, о котором лично я ничего не знала. Валя выбросила все человеческие вещи и теперь ходила исключительно в полупрозрачном. Я не хотела видеть фигуру соседки, но она не спрашивала. Только у дебоширов всё было по-прежнему.

Будто в ответ на мои мысли из розетки донеслось грозное:

– Достали! Ухожу! Сами теперь зарабатывайте на этого бездаря! – заорал Костя.

Хлопнула дверь. Из розетки заплакали. Ладно. У каждого из нас была своя трагедия. У дебоширов тоже жизнь не сахар, но в основном из-за них самих. Под дверью завыли. Нахмурившись, я оставила Гэтсби Свете и подошла к глазку. Рыжий скрёбся к нам.

Я открыла, а он подскочил и побежал к своей квартире. У них оказалось открыто. Раньше я бывала внутри, но за годы обстановка сильно изменилась. Обветшала. Рыжий, оборачиваясь на меня, требовательно мяукал. Я шла за ним, стараясь не шуметь. Краем глаза заметила Васю, свернувшегося в комочек на цветастом старом ковре.

Думала, с ним что-то случилось, но он громко всхрапнул и перевернулся на другой бок. Рыжий вернулся за мной и снова требовательно замяукал. Я пошла дальше, в комнату, смежную с моей.

Бабуля лежала без сознания на кровати, приложив сухую ладошку к сердцу. Вездесущий чёрный траурный наряд добавлял жути. Рыжий запрыгнул к ней и замяукал громче.

Я приблизилась и попробовала растолкать соседку. Не получилось. Её сухая ладошка соскользнула с тела. Испугавшись, что она умерла, я приложила пальцы к холодной шее. Не сразу, но всё-таки нащупала слабый пульс. Свободной рукой достала телефон из кармана и вызвала скорую.

Потом пошла толкать Васю. Тот уже лежал звёздочкой в семейных трусах и растянутой футболке в катышках. От острого запаха перегара заслезились глаза. Прикрыв нос и рот рукой, я толкнула его в плечо. Вася отмахнулся. Я толкнула ещё раз. Он проворчал что-то нечленораздельное.

Пришлось принести воды и вылить на него. Сил и настроения возиться с великовозрастным алкашом не было. Тот подскочил и заорал. Я заорала в ответ.

– Совсем уже офигела?! – кричал он, размахивая руками.

– А ты не офигел?! У тебя там мать при смерти!

– Мама? – Вася мгновенно протрезвел. На лице появилось беспокойство. – Где она?

Я молча показала рукой на комнату. Он умчался к ней. Снова послышались рыдания, но в этот раз сиплые. Пришлось успокаивать. Я сидела рядом с соседкой на кровати, приложив пальцы к пульсу, потому что иначе Вася не прекращал выть.

Мы прождали целый час. С каждой минутой бабуля выглядела всё хуже. Цвет лица мне категорически не нравился. Когда постучали в общую дверь, Вася полетел за врачами, распространяя алкогольные пары.

Девушки в синей форме игнорировали его, когда вошли в комнату. Я осталась, потому что именно с моего телефона поступил вызов. Бабулю увезли на скорой. Вася оделся и побежал за машиной.

В коридоре было как всегда шумно. Однушка производили столько звуков, что иногда проходя мимо их двери хотелось затыкать уши. Я клеила записку с кратким описанием случившегося на дверь дебоширов, когда послышался новый стук.

Глянув в глазок, быстро впустила внутрь Юру. Он первым делом полез

Я отпрянула от Юры. В коридоре показалась Валя с тазом мокрых вещей. На ней снова почти не было одежды. Юра взял меня за руку и потянул домой. Я послушно шлёпала за ним, забыв о случившемся в квартире дебоширов. Почему-то Юра негативно влиял на мою мозговую активность и сообразительность, несмотря на то, что мы вполне успешно разбирали задачки.

Света сразу же набросилась с расспросами. Пришлось рассказывать о случившемся на её кухне. Та прижимала руки к щекам и причитала, что ночью будет громко. Вася слишком сильно привязан к маме и каждый раз исполнял, когда она уезжала в больницу.

Юра предложил мне пойти к нему с ночёвкой, но я отказалась. Не хотела оставлять Свету и Серёжу одних, потому что концерт точно будет. Ещё и Костя ушёл. Хотя, теперь может и придёт. Он иногда делал так, потом всегда возвращался. Бормоча под нос, Юра ушёл за вещами для себя и Гэтсби. Сказал, что в таком случае не оставит меня тут одну.

Света визжала, когда за Юрой закрылась дверь. Она так сильно радовалась, что я запереживала.

– Вы такие миленькие, – сказала Света, послала мне воздушный поцелуй и исчезла за своей дверью.

Я стояла красная, как рак, с довольной улыбкой до ушей. Казалось важным то, что Юра в очередной раз жертвовал своим комфортом из-за беспокойства обо мне.

Глава 31. Правда

Юра с рюкзаком за спиной появился только через час. Гэтсби радовался ему так, будто они не виделись пару лет. Я сварила макароны с сосисками как раз к его приходу. Гэтсби после минутного щенячьего восторженного танца вокруг ног хозяина убежал к Серёжке. Видимо, соскучился по играм с милым малышом.

Во время ужина я трещала о научной работе под руководством Юлии Витальевны. Она скинула мне все материалы на почту, поэтому в голове уже потихоньку складывался план предстоящей работы.

– Кстати об этом. – Юра потянулся к рюкзаку. – Поздравляю.

На стол передо мной легла коробка с ноутбуком.

– Не возьму, – запротестовала я, отодвигая от себя неожиданный презент.

– Возьмёшь, это подарок. – Юра пододвинул его обратно. – Я был причастен к потере твоей работы. Теперь тебе нужна нормальная техника для удалёнки. Мне одного раза хватило посмотреть на твои мучения за тем дешёвым ноутбуком, который не может загрузить больше трёх файлов ворда одновременно.

– При чём здесь это? – Я возмутилась. – Ты мне ничего не должен.

– Это недорогой ноутбук. Стоит примерно как два больших букета цветов.

Я вздохнула. Цветы-то я приняла без недовольных комментариев. После короткого противостояния взглядов, сдалась. На всякий случай начала говорить «спасибо» каждые две минуты. После ужина мы переместились на диван. Юра скачивал программы и настраивал ноутбук. Я восхищалась скоростью работы. Пока перебрасывались файлы с моего старого, мы с Юрой целовались. Я как будто пыталась наверстать упущенное за всю жизнь. Почему Юра поступал также, я не знала. Спрашивать не хотела, поэтому на всякий случай целовала его, как в последний раз.

Гэтсби заскулил и попросился на прогулку. Юра со вздохом отстранился от меня и глянул на экран загрузки. Оставалось ещё много. Он предложил мне полежать и посторожить на всякий случай ноутбуки, чтобы всё точно нормально перебросилось, пока Гэтсби будет делать свои важные собачьи дела.

Параллельно с самым бесполезным делом на свете я открыла сайт с вакансиями. Как оказалось, вариантов нужной мне подработки много. Я состряпала портфолио с примерами работ на старом ноутбуке, заполнила резюме и начала рассылать по понравившимся вакансиям.

Самым скучным показалось писать сопроводительные письма. Уж не знаю, кто придумал эту функцию. Надеялась, ему до конца дней придётся комментировать каждое своё действие. Я надеялась, что перед началом сессий в конторах не хватало рук. Прогульщиков и откладывальщиков на последний день должно быть много.

Юра вернулся нескоро. Гэтсби снова был мокрый. Юра сушил его феном, игнорируя скулёж.

– Лужу нашёл? – спросила я, когда они вошли в комнату.

– Лучше бы лужу. Не знаю, кто подкармливает ваших голубей, но даже Гэтсби гадит меньше. Достали.

Я расхохоталась. Коржику от голубей доставалось чаще всего. Уж не знаю, чем его шёрстка была для них так притягательна. Юра устало плюхнулся на диван рядом со мной.

– Надо поговорить, – сказал он печально.

От тоски в его голосе я напряглась. Вроде, ничего нового не произошло, чтобы быть грустным. Мы, конечно, так нормально и не поговорили, но всё равно.

– Не тяни. – Я развернулась, чтобы видеть его лицо.

– На счёт твоего отца. Мне сейчас знакомый звонил. Неважно, кто. Важно, что он сказал. Отец твой последние двадцать лет провёл в тюрьме. Сидел он за убийство. Чтобы ты понимала, это максимально возможный срок по этой статье. Вышел недавно. Живёт сейчас с родителями.

Во рту пересохло. Я неверяще пялилась на Юру. Не могла поверить, что я дочь убийцы. Хотелось, чтобы он рассмеялся и признал, что пытался пошутить. Неважно, что у него уже получалось намного лучше.

– Насколько ты веришь этой информации? – сипло спросила я.

Если это правда, то понятно, почему мама вырастила меня и уехала. В таком случае, я должна быть ей благодарна за то, что она не отказалась от меня. Мало кто смог бы жить бок о бок с отпрыском убийцы. Юра придвинулся и убрал волосы с моего лица.

– Я верю, но не думаю, что это повод для переживаний. В жизни всякое случается. Мы же не знаем, как это произошло и почему. Вдруг, была весомая причина для такого поступка?

– Разве существует достойный повод для убийства?

Я не знала, что думать. Лучше бы и дальше ничего не знала об отце. Юра позвал Гэтсби и уложил его между нами. Тот, видимо, устал за день, поэтому быстро уснул. Мерное сопение немного успокоило.

Юра лежал рядом и больше ничего не говорил. Когда переброс данных кончился, он молча включил сериал на моменте, где мы остановились в прошлый раз из-за поцелуев. Под него и заснули. К сожалению, ненадолго.

– Мама!!! Ну, скажи мне, как я без неё?! Мама!!! Моя мама!!! – донёсся Васин крик из розетки.

Мы одновременно открыли глаза. Гэтсби подскочил и затявкал. Юра сразу же подхватил его на руки и попытался успокоить. За стенкой тем временем происходило страшное: билось что-то хрупкое и падало тяжёлое. Вася орал и орал, несмотря на попытки деда его успокоить.

Потом послышался окрик Кости. Видимо, успел вернуться. Быстро в

Я включила свет в туалете и замерла, глядя на отвалившуюся плитку. Она всё-таки упала и разбилась, хотя я начала верить в её несокрушимость. У дебоширов тоже что-то разбилось в ванной. На автомате я нашла веник с совком. Юра отобрал их и передал мне Гэтсби, пока сам собирал осколки.

Трель звонка оглушительно разнеслась по квартире. Мы переглянулись, а потом я сорвалась с места и побежала в коридор вместе с собакой. Юра поймал меня, запретил выходить и пошёл открывать сам.

Я подглядывала через глазок, пока Света за моей спиной укачивала расплакавшегося из-за шума Серёжку. Двое в бронежелетах долбились в дверь дебоширов. Дед открыл им, после чего Юра вернулся к нам.

– Разнимать приехали, – сообщил он, забирая у меня коржика.

Мы вернулись в кровати только когда стих шум. Вот такой ссоры у соседей ещё не было. Юра причитал, что я живу в дурдоме и грозился забрать меня отсюда. Я закатывала глаза и терпеливо объясняла, что люблю свой дом любым, со всеми проблемами и шероховатостями. И что перееду отсюда только когда сама заработаю на улучшение жизни. Потому что это важно. Очень.

Глава 32. Свидание

После пар я пошла на очередное собрание собственников. Соседи уже толпились во дворе, когда я завернула за угол. Света издалека заметила меня и помахала рукой. Я удерживала Гэтсби на коротком поводке, за которым успела зайти по дороге сюда. Из-за возраста он ещё слишком часто совершал промахи, когда оставался надолго один, поэтому Юра попросил заглядывать к нему, если будет время.

Представитель управляющей компании попросил тишины. Я скрестила пальцы на свободной от поводка руке, молясь об отказе от камер и шлагбаума. Не хотела платить за коммуналку ещё больше.

– Мы собрали бюллетени и подсчитали голоса. К сожалению, большая часть жителей высказалась против улучшений. Поэтому пока что мы не сможем их установить. Но весной всё равно вернёмся к вопросу облагораживания.

Собравшиеся взревели от счастья. Гэтсби тявкнул в поддержку, несмотря на то, что ничего не понимал. У меня же камень с души упал. Света, наоборот, выглядела удручённой. В лифте снова ехали с дебоширами. Точнее, с дедом и Костей. Васи с ними не было.

– Как ваша мама? – обратилась я к Косте.

Почему-то волновалась сильнее обычного. Всё же, именно я вызвала скорую. Пусть меня об этом и попросил кот.

– Стабилизировали. Через недельку вернётся домой. Может, раньше, – хрипло ответил он.

На впалой скуле созрел страшный синяк. Да и левый глаз, в общем-то, был подбит. Ещё и губа лопнула… Спрашивать о Васе не стала. Они вряд ли будут писать на него заявление или выгонять из дома. Лишь бы взрывы агрессии оставались в пределах их семейных отношений.

Дома первым делом я открыла ноутбук и зашла на сайт с вакансиями. Просмотры порадовали, как и пришедшие сообщения. Мне прислали пять тестовых заданий, за которые я сразу села. Нужно было ещё успеть подготовиться к паре по учёту и анализу, но работа на данный момент важнее.

Задания давались легко, но всё равно напрягали. Казалось нечестным, что в качестве тестового задания высылали настоящие темы для контрольных и докладов. Ладно хоть с упрощёнными требованиями. На удивление, мне пригодился новый навык: расчёты. Если бы я хоть немного не успела в них разобраться, сидела бы с последним заданием пару лет.

Гэтсби привёл Серёжку ко мне. Они играли на полу возле рабочего стола, перетягивая игрушку. Я сняла наушники и выключила музыку, чтобы следить за происходящим под ногами. Но Серёжке быстро надоело, поэтому он отпустил игрушку и заполз ко мне на диван.

Разослав готовые тестовые задания, я открыла домашку по учёту и анализу. Судя по звукам, Серёжка уснул. Гэтсби убежал на кухню и теперь там чем-то шуршал. На душе было тепло и хорошо, поэтому задачки не показались страшными. Напротив, я с интересом боролась с тем, чего раньше боялась, как счетов за отопление.

Телефон завибрировал. Я посмотрела на экран и улыбнулась.

Печальный Юра: «Как на счёт свидания?»

Хохотушка: «Я ещё не доделала домашку».

Печальный Юра: «Так и я ещё на работе. Ты до семи закончишь?»

Хотелось бы, конечно, но у меня были определённые сомнения на этот счёт. Написать об этом не успела.

Печальный Юра: «Свидание НЕ в Екате».

Хохотушка: «???»

Печальный Юра: «Сюрприз, если освободишься к семи».

Хохотушка: «Утром мне на пары»

Печальный Юра: «Не настолько далеко».

Хохотушка: «Тогда ладно. Одеваться потеплее?»

Печальный Юра: «Я не такой изверг, как ты. В машине есть печка».

Я сначала цокнула языком, а потом хихикнула от предъявы. Пришлось с двойным усердием взяться за домашку. Закончила относительно быстро. В шесть с копейками поставила последнюю точку.

Серёжка проснулся и теперь валялся на кровати, пялясь в потолок. Я взяла не сопротивляющегося ребёнка на руки и понесла к Свете. Пора было собираться.

Соседку нашла на кухне в темноте. Не сразу дошло, что что-то не так. Унесла мелкого в детскую, потом вернулась к Свете. Та еле сдерживала всхлипы.

– Что случилось? – спросила я тихо, садясь напротив.

Судя по всему, она плакала всё то время, что Серёжка провёл на моей части квартиры. Лицо, подсвечиваемое огнями сбежавшего из Дубая дома, выглядело сильно опухшим.

– Камеры… Я так надеялась, что их поставят… – ответила она сквозь всхлипы. – Олег, это так страшно. Я же всё-таки пошла в полицию. Заявление приняли, но он не угрожает мне напрямую. И доказательств, что именно он расцарапал стены, нет. Я не знаю, что делать дальше. Как Юра съехал, боюсь выходить из дома.

Я понятия не имела, как её успокоить. Да и возможно ли это? Поэтому мы посидели с ней немного в тишине, держась за руки. Когда мама ушла и мне было плохо, только Света заставляла меня шевелиться. Я должна была ей помочь. Хоть как-то.

Когда Серёжка пришёл на кухню и позвал её за собой, она быстро вытерла слёзы и двинулась за сыном, делая вид, что всё хорошо. Я же с тяжёлым сердцем отправилась собираться.

Юра привёз тёплый красный шарф, идеально подходящий к моей любимой шапке. Такие подарки мне нравились намного больше цветов. Пока я висела на Юре, соскучившись после целого дня разлуки, Гэтсби скулил в ожидании прогулки.

Хозяин вздохнул и послушно

Через полчаса Гэтсби с мокрыми лапами оккупировал детскую Серёжки. Под весёлый детский лепет мы попрощались со Светой и пошли к машине.

– Так куда мы едем? – спросила я, не скрывая любопытства.

– Какая разница? Ты всё равно нигде, кроме Пышмы, не была.

– Ну, хотя бы скажи, далеко или нет?

– Нет. В Солнечный дольше ехать.

Услышанное меня успокоило. Хотя и в новом районе я никогда не была. Далеко, общественный транспорт ходит плохо. Но фотографии Солнечного великолепные. Как будто и не Россия вовсе, а сказка какая-нибудь.

В машине Юра рассказывал об отце. Тот отстал от него с повышением и предложил выбрать любую линейную должность, которая его устроит. Я присвистнула. Надеялась когда-нибудь найти место, где меня будут ценить не меньше. Понимала, что это маловероятно, но мечты грели душу сильнее правды.

Я в ответ поделилась возмущениями по поводу тестовых заданий и радостью из-за отмены повышения коммуналки. Долго мялась, пытаясь подобрать слова. Хотела обсудить Свету и то, как можно ей помочь. Он заметил моё смятение и вытянул правду в плохо сформулированном виде. Неважно, с помощью Юры или без, мне нужно мнение со стороны.

– У неё только один вариант, – сказал Юра, немного подумав. – Нужно, чтобы вы все написали заявление на Олега и прошли через опознание. Чем больше заявлений, тем лучше. Сложно добиться чего-то дельного, если прямой угрозы жизни не поступало.

Услышанное не порадовало. Я прекрасно понимала, что в одиночку ничего путного не сделать. Но обращаться за помощью ко всем соседям не хотелось. Дебоширы хорошо знали Олега. Когда он ещё жил с нами, часто пропадал в их квартире. Возвращался оттуда пьяный и весёлый.

А меня с Валей будет мало. Слишком. Это буквально ничего. Три женских голоса, практически без веса. Я вздохнула. Решила попробовать поговорить с дебоширами. Может, получится договориться?

– Не забивай голову этим пару часов, – прервал меня Юра. – Что-нибудь придумаем, правда.

– Легко говорить. Ты не видел, как она плакала.

– Не видел, но это и ненужно. Всё и так понятно.

Я смотрела в окно, пытаясь вернуть настрой на прогулку. Вспомнила, как шутила про лес. Хотела озвучить предположение, но решила промолчать. Голые деревья в свете фар выглядели жутко. Снег отсвечивал от фар машин, частично ослепляя. Я могла бы этим любоваться, если бы не горе близкого человека.

– Когда я тебя выгуливала, то всё комментировала, – сказала я, смотря на сменяющие друг друга щиты с направлениями.

– Разговаривать во время пешей прогулки, не то же самое, что болтать за рулём в гололёд на трассе. Скоро приедем уже.

Не успевала рассмотреть надписи на дорожных щитах из-за отвлекающих мыслей. В целом идей было несколько, только вот я не понимала, зачем нам ехать куда-то именно вечером. По ощущениям мы выехали из города минут десять назад. Юра включил поворотник и до меня, наконец-то, дошло.

– Первоуральск? – спросила я больше машинально. И так видела табличку с названием в метре от машины.

– Ага. Ты в восторге от Еката, думаю, этот город тебе понравится не меньше.

Я прилипла к стеклу. Удивляло, что по ощущениям мы ехали чуть ли не вертикально вниз. Нервы трепало упоминание скользкой дороги. Пришлось заставлять себя молчать. Лучше, если Юра будет сосредоточен на управлении машиной.

Через пару минут мы выровнялись. Я выдохнула от облегчения. Юра завернул налево и замедлился. Первоуральск находился совсем недалеко от Екатеринбурга. Здесь любили покупать квартиры те, кто не мог позволить себе жильё в большом городе. Некоторые снимали тут жильё и каждое утро ездили на работу, потому что так выходило экономнее.

Я в очередной раз поблагодарила всех и каждого за свой угол. Не представляю, как бы справлялась без него. К счастью, этого и не требовалось.

Юра заехал в какой-то двор и припарковался. Пока я застёгивалась, он обошёл машину, открыл дверь и протянул мне руку. Я покраснела, но с улыбкой позволила себя вытащить из плена кожаных сидений.

– И так, мы в Первоуральске. Зачем?

На самом деле мне не терпелось скорее посмотреть город. Пройтись по улочкам, вскарабкаться в горку, посмотреть новые виды, которые вроде похожи на старые, но всё же отличаются. Тем более, если рядом со мной будет Юра.

– Кроме убийственного ландшафта, здесь есть всего одно здание, которое должен увидеть каждый уралец. Пойдём.

Он потянул меня к арке. Я с любопытством оглядывалась по сторонам. Ощущение, будто мы никуда и не уезжали. Юра рассказывал, как они с друзьями после выпуска из школы объехали все близлежащие города на машинах в поисках новых впечатлений под боком. Тогда им впервые стала доступна абсолютная свобода. Больше всего его впечатлил Первоуральск.

Маленький, каким-то чудом построенный на склоне, город вмещал в себя огромное количество людей. Он напоминал отколовшийся кусок чего-то большего. Будто в самом Екатеринбурге не хватило для него места и он решил найти своё.

Мне нравились истории из юности Юры. Тогда его ещё не захватила волна меланхолии, и он относился ко всему иначе. Но удивляло, почему все эти люди исчезли из его жизни. Я вот, например, как общалась со Стёпой, так и общаюсь. И планирую общаться до старости. Не могла представить своей жизни без него.

– У меня нет того, кого я мог бы назвать лучшим другом, – ответил Юра на мой вопрос. – Когда-то думал, что есть. Потом это место заняла Аврора. А когда мы начали ссориться, разом лишился и девушки, и друга.

– Неудивительно, что ты такой угрюмый, – отшутилась я. – Без друзей жизнь становится блёклой. Вот, вы начали ссориться и никто тебя не поддержал. Любому человеку это нужно: быть услышанным, хоть кем-то.

Про Аврору слушать не хотелось. Но сделать это нужно.

– Сейчас у меня есть ты, – сказал Юра.

Мы остановились в начале набережной. С пруда задувал морозный воздух. Вовремя подаренный шарф спасал от холода. Юра смотрел мне в глаза, умудряясь не морщиться от ветра.

– Но я не хочу быть твоим другом, – только и ответила я.

– И я этого не хочу. Не знаю, как разграничить. Сложно. До тебя… Мы изначально дружили, потом всё произошло плавно, само собой. Мне постоянно приходится себя одёргивать.

– Возможно, если бы у тебя был друг, ты бы смог обсудить это с ним.

– Хочешь обсудить отсутствие друзей? Или есть тема поважнее? – Он чуть наклонился и уткнулся своим лбом в мой.

Я прищурилась. Он снова странно на меня смотрел.

– Например?

– Например, все мои косяки в

– Да ладно тебе, – тихо сказала я. – Мы оба хороши, я тоже вела себя неоднозначно.

– Тебе это позволительно. Но если бы я знал о некоторых нюансах твоего прошлого, то вёл бы себя иначе.

– Испугался бы нецелованной девушки и сбежал? – Я улыбнулась. Губы всё время болели и плохо заживали.

Он тоже улыбнулся.

– Нет, но хотя бы говорил обо всём прямо. Наверное.

– Вот именно, – подтвердила я. – Наверное – ключевое слово. Как получилось, так получилось. Мы этого не сможем исправить.

– Не сможем. Поэтому давай договоримся: если я буду что-то делать или говорить неправильно, ты будешь мне об этом говорить.

Я рассмеялась от того, насколько серьёзно это прозвучало. Юра моего веселья не разделял. Я положила руки на его холодные из-за ветра щёки.

– Юр, если ты хочешь перманентной честности от меня, то и я хочу получать то же самое взамен.

– Хочешь, чтобы я всё говорил честно? – Карие глаза сверкнули.

– Да, всегда, обо всём. Я чувствую себя на минном поле. Боюсь сделать что-то не так. Поэтому предлагаю всегда говорить правду без утайки и уже потом разбираться с последствиями.

Он кивнул, из-за чего мне моментально полегчало. Я сомневалась, что это будет легко. Правда в целом сложная штука. Тяжело быть честным с кем-то, ещё сложнее с самим собой.

– Тогда я начну. Готова к исповеди?

– Попробуй. – Мой голос дрогнул. Волновалась жутко. Понятия не имела, о чём он заговорит, учитывая что диалог начался с рассказа про Аврору.

– Я люблю тебя.

Устоять на ногах получилось исключительно благодаря поддержке Юры. Сердце бешено колотилось в груди. Мне хотелось хватать ртом воздух, но я заставила себя дышать. Медленно, неглубоко, но самостоятельно.

– У тебя сердечный приступ? – испуганно спросил Юра.

Я покачала головой и бросилась к нему на шею. Шептала ответное признание прямо на ухо. Он прижимал меня к себе и тихо посмеивался. Чувства странные. Я не ожидала, что это случится вот так. Или что услышу признание в любви, стоя на набережной пруда в Первоуральске под ледяными потоками ветра.

В крепких объятиях стало намного теплее. Холод отступил. Я прижималась к Юре изо всех сил, пытаясь выразить всю глубину своих чувств. Волшебное мгновение отпечаталось в душе хлёсткими порывами ветра и острыми хрусталиками снега. Он пальцем стёр слёзы с моей щеки и поцеловал меня так, что мне снова стало сложно стоять на ногах.

– Ты ради этого привёз меня сюда? – спросила я чуть отстранившись, пытаясь спасти губы от окончательного разрушения.

– Нет, это ты от меня правду потребовала. – Он взял меня за руку и медленно повёл по набережной. – Но мы почти пришли.

– Я же не думала, что ты решишь признаться в чём-то таком, – ответила я, отведя взгляд.

Обсуждать чувства непривычно и приятно одновременно. Внутри меня всё разрывалось от оглушающего счастья. При этом маленький червячок несправедливости не давал до конца отдаться моменту. Я всё ещё думала о Свете. Мне хотелось, чтобы она тоже обрела его. Простое человеческое счастье.

– На самом деле, я хотел признаться ещё тогда, на балконе, но струсил. Безответная симпатия не то же самое, что безответная любовь.

– Думаю, дело не только в этом. У тебя был ещё один сдерживающий фактор.

– Да, – согласился Юра. – Это ещё мягко сказано. Чувствую себя гадко из-за того, что не подождал буквально пару дней. Аврора не случайно так долго оставалась в моей жизни. Мы через многое прошли, и она заслуживала от меня правды. Честной и бесповоротной.

– Надеюсь, этот урок ты усвоил.

– Усвоил, можешь даже не сомневаться. А теперь, смотри.

Юра развернулся и встал сзади, обнимая меня со спины. Я смотрела на огромное круглое здание со стеклянными фасадами, едва сдерживая смех. Даже представить не могла, для чего кто-то решил сделать дом в виде «шайбы». Подсветка делала этот вид ещё более нереальным.

– Это… – начала я, борясь с хихиканьем.

Выглядело потрясающе. Великолепно и нелепо одновременно.

– Да, это круглое здание. И, раз уж на меня легла роль экскурсовода, позволь рассказать тебе об инновационном культурном центре.

Я расхохоталась. Инновационный – очень подходящее определение для этого дизайн-проекта. Юра говорил и говорил, рассказывая историю стоящей на ребре «шайбы», приговаривая, что мы обязательно как-нибудь съездим туда на экскурсию. Но он хотел показать мне его вечером, с подсветкой. Поэтому более детальное знакомство состоится позже.

– Так ты привёз меня в другой город, чтобы показать его? – Я с улыбкой посмотрела на него через плечо. Думала, Юра будет сосредоточен на здании и ошиблась. Всё его внимание было посвящено мне.

– Нет, я привёз тебя сюда, чтобы показать: прекрасное часто находится у нас под носом, а мы об этом можем даже не догадываться.

– Я могла показать тебе поваленное дерево в парке в десяти минутах ходьбы от наших домов. Хотя это здание потрясающее. Не представляю, как это могло кому-нибудь прийти в голову. – Я улыбалась. Радовало, что Юра хотел поделиться со мной важными воспоминаниями и впечатлениями.

– Могла. Но это твоя находка. Ты должна понимать, как сложно мне находить прекрасное, раз здание в Первоуральске – первое, что пришло мне на ум после тебя.

– Над этим мы тоже поработаем, – пообещала я, краснея из-за его улыбки.

Меня разрывало от противоречивых чувств: я была счастлива в объятиях Юры, впереди маячила более интересная работа, Юлия Витальевна предложила писать под её началом диплом. При этом всплыла правда об отце. А ещё Света… Из-за неё мне было больнее всего.

Глава 33. Вина

Дебоширы отказались писать заявление на Олега. Они сказали, что им не до этого. И правда: бабулю выписали из больницы и теперь она слушала свой религиозный канал с утра до ночи. Света считала, братья какое-то время попытаются сдерживать себя от ссор и драк ради матери, а потом всё начнётся по новой.

Валя тоже высказала сомнения по поводу заявления. Олег лично её никогда не трогал и не угрожал. А подъезд у нас и так оставлял желать лучшего. От их квартиры я такой подставы не ожидала. Закончилось всё тем, что Юра приходил каждый раз, когда Свете нужно было на работу и провожал её до машины. В такие дни он оставался на ночь. Под утро она будила нас звонком и мы уже вместе спускались, чтобы встретить её.

Добавляло ли это сложностей? Определённо. Света мучилась от

Я получила предложение о сотрудничестве, поэтому почти всё свободное время работала. Конец семестра не за горами, заказов было много. На фрилансе контролировать свою занятость намного сложнее. Есть задачи и конкретные сроки. Часто не самые длинные. Обещали спад после сессии, поэтому я пыталась взять на себя по-максимуму в попытке наверстать упущенную возможность подзаработать курьером на праздниках.

Юра был не в восторге, но не лез. Мы договорились о двух свободных вечерах в неделю – один в будни и один в выходной. Стёпа ворчал, что я совсем забыла о нашей дружбе и что его мама зовёт нас с Юрой в гости.

Степашка: «Я переименую тебя в машину».

Хохотушка: «Это же декабрь. Нужно смириться и дождаться января».

Степашка: «Эх, сяду на стульчике в очередь».

Хохотушка: «Лучше учись на моём примере, что истерики ни к чему хорошему не приводят».

Степашка: «Всё-таки переименую».

Я улыбнулась телефону. Стёпа волновался из-за того, как я себя загрузила. Он вызвался бесплатно помогать с расчётами, но я отказалась. Не хотела нагружать его лишними заботами.

Сходила умыться. Перед глазами уже плыло от текста на белом экране. На часах двенадцатый час ночи. Мне оставалось доделать пару страничек и можно будет лечь спать.

От внезапного скрипа вздрогнула. Я повернула голову и выдохнула, увидев Свету в проёме двери.

– Прости. Не против, если я тут посижу, пока ты работаешь? – спросила она тихо.

– Конечно, диван свободен. – Я кивнула.

Такое иногда случалось. При Серёжке она держалась, но стоило ему заснуть, как все переживания разом обрушивались на неё. Тогда Света приходила ко мне с радионяней в руках и молча лежала на диване, пока я занималась делами.

Через десять минут дыхание за спиной стало мерным. Я забрала радионяню и поставила гаджет на стол. У Светы такие синяки под глазами, что смотреть больно. Закончив с документами, загрузила их на диск и закрыла все рабочие программы.

Взгляд блуждал по окнам сбежавшего из Дубая дома. Заметила, что у Юры включен свет. Телефон оказался в руках моментально.

Хохотушка: «Что делаешь?»

Печальный Юра: «Смотрю твой сериал. Без тебя он кажется скучным».

Хохотушка: «На какой ты серии? Я сейчас у себя включу, будем обсуждать в переписке».

Печальный Юра: «Может, я за тобой приду и посмотрим у меня вместе?»

Хохотушка: «Ты забудешь о сериале, как только я рядом лягу».

Печальный Юра: «Как ты разгадала мой план?».

Хохотушка: «Так какая серия?»

До часу ночи смотрели сериал, обсуждая происходящее в переписке. Закончили, когда Света резко села, извинилась за занятый диван и сбежала к себе. Как только место для сна освободилось, Юра отправил меня отдыхать. Следующим вечером работа не планировалась, поэтому Юра угрожал свиданием.

В универе Стёпа кружил вокруг меня, пытаясь уговорить сбежать от парня на один день. Я смеялась, хотя тоже по нему соскучилась. Он сказал, что собирается наконец-то познакомить Веру с родителями и теперь сильно волнуется. Я предложила провести время после занятий вместе. Стёпа сразу согласился.

– Не представляю, что делать. А вдруг ей не понравятся мои родители? Она может меня бросить из-за этого? – сокрушался Стёпа, пока мы ждали возле закрытой аудитории.

Я рассмеялась. Не представляю, кому его родители могли не понравиться. Замечательные люди.

– По опыту скажу: лучше твоих мамы и папы людей не встречала. Так что всё будет хорошо, даже не переживай.

– Не получается! – Стёпа выглядел несчастным.

Он ещё никого, кроме меня, не приводил домой. Его переживания выглядели мило. Пришлось потратить все перемены на убеждение друга в хорошем исходе встречи. Сомневалась, что будет по-другому.

Вера тоже переживала. Для них обоих настолько серьёзные отношения в новинку. Я умилялась красным щекам друга и обещала быть на связи каждую минуту их встречи. Чтобы он мог написать мне и сразу же получить поддержку. Его это немного успокоило.

Юлия Витальевна выдала мне стопку книг и распечатанных материалов. Сказала, всё это пригодится для исследования. Стыдно признаться, но я всё ещё не садилась за него. Срок сдачи – февраль. Работа масштабная. Страшная. По сути, я займусь дипломом за полтора года до его защиты. Это ответственная задача. Очень. Я не имела права на провал.

В итоге после пар меня успокаивал Стёпа. Он погрузил большую часть книг в свой портфель и вызвался помочь всё дотащить. Пока шли, болтали о последних событиях. Я переживала из-за Светы, поэтому он предложил купить ей что-нибудь вкусное для поднятия настроения. Так и поступили.

Стёпа давно не был у меня в гостях, поэтому крайне удивился свежим надписям в лифте и на стенах. Олег, кажется, исписал вообще всё. После написанного заявления он стал действовать осторожнее и злее.

– И с этим ничего не сделать? – спросил Стёпа, пока я открывала дверь.

– Нет. Никто не хочет помогать.

– Класс. Надеюсь, ты будешь их игнорировать в ответ, когда кому-нибудь в очередной раз понадобится помощь.

– Теперь уж точно, – буркнула я.

Дверь в квартиру однушки открылась. Валя вышла в своём обычном наряде и подошла к шкафу. Стёпа смотрел на неё круглыми глазами. Я дёрнула друга за рукав и затащила домой.

– Вот это было неожиданно, – сказал он, снимая ботинки.

– Ожиданно. Она так ходит с тех пор, как появился Юра.

Стёпа расхохотался. До вечера мы болтали на кухне Светы. По очереди шутили, делали чай и перекусы. Стёпа параллельно играл с Серёжкой. Нам обоим хотелось, чтобы Света хоть на пару часов отвлеклась от своих страхов и проблем. Потому что в таком состоянии она долго не выдержит. Я желала ей только счастья. Но не могла сделать ничего, кроме крепкого чая.

Глава 34. Слабости

Пытаясь спрятать улыбку после очередного милого свидания, зашла домой. Вернулась поздно, но за дверью дебоширов слышала звуки застолья. Голоса весёлые. К сожалению, это могло измениться в любой момент. Надеялась, что сегодня всех жителей нашего блока ждало приятное исключение из правил.

Печальный Юра: «Чем займёмся завтра?»

Я улыбалась, глядя на сообщение. Мы расстались меньше пяти минут назад, ведь он провожал меня до подъезда после каждой нашей встречи, даже если сидели у него. Юра боялся отпускать меня домой и почти каждый день заводил шарманку о переезде в более приличное место. Я делала вид, что никаких намёков не

Пусть мы уже жили вместе и особых проблем не встретили, но то был спор и тогда мы не встречались. Это разные вещи. Я пока боялась жить с кем-то серьёзно. Положительных примеров я ещё не встречала. А раз сомневалась, значит, пока не стоило совершать опрометчивых поступков. Да и Свету оставлять одну не хотелось.

Ей, к слову, завтра нужно на работу, поэтому Юре выпала честь лежать на моём старом диване, пока я буду сидеть за чьей-то курсовой. Или докладом. Или контрольной. Вариантов много.

Хохотушка: «Я буду работать, ты – отдыхать».

Печальный Юра: «Начинаю чувствовать себя содержанкой».

Прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать смешок. Даже близко не походило на правду.

Хохотушка: «Это намёк на подарок или ужин за мой счёт? Если да, то завтра я куплю тебе пару шанежек».

Печальный Юра: «Вот как? Мне нужно будет как-то проявить свою благодарность?»

Хохотушка: «Разумеется. Всегда нужно, даже когда платишь ты. Я и моя коммуналка спасли тебя от депрессии. Или ты уже забыл?»

Печальный Юра: «Тогда, может, завтра я выражу свою благодарность в виде острых крыльев в панировке в ответ на шанежки?»

Хохотушка: «Ты слишком хорошо знаешь мои слабости».

Печальный Юра: «У тебя она всего одна. Это несложно».

Хохотушка: «Теперь их больше».

Печальный Юра: «Например?»

Хохотушка: «Ты».

Отправила и бросила мобильный на диван. Потом спрятала лицо за ладонями. Щеки отчаянно жгло из-за смущения. После свидания в Первоуральске я не говорила об этом прямо. Слишком переживала. Важные слова не хотелось разбрасывать направо и налево.

С каждым днём мы становились всё ближе. Без утайки делились мыслями, воспоминаниями и чувствами. Моё стеснение постепенно сходило на нет. Я вела себя намного смелее. Больше не боялась неловкости, знала: Юра любое моё действие и слово воспримет в положительном ключе.

Сегодня Юра весь вечер флиртовал, заставляя меня краснеть и глупо хихикать. На прощание мы целовались так долго, что совсем не хотелось расходиться. Я еле сдержалась, хотела позвать его к себе. Или предложить посмотреть у него сериал. В итоге первая отстранилась и попрощалась.

Пришло уведомление. Потом ещё одно. Телефон зазвонил, от волнения перехватило горло. Мне хотелось сбежать. В итоге после нескольких непрочитанных уведомлений, я ответила на второй звонок.

– Хочу лично проверить твою новую слабость. Могу прийти? – спросил он мягко.

Я судорожно вздохнула, нервно теребя край футболки пальцами. Жутко волновалась.

– Тебе завтра рано на работу, – напомнила я, прижав одну руку к щеке.

– Неважно. Я соскучился. Хочу встретиться.

– Ты только домой зашёл. Мы попрощались минут десять назад.

– Время обнулилось, как только ты зашла в подъезд. Если ты не планируешь прямо сейчас ложиться спать, я одеваюсь.

– Спать пока не хочу. Приходи минут через двадцать.

– Хорошо.

Я в панике забегала по квартире. Прокралась в душ на цыпочках, потом в одном полотенце носилась по комнате пытаясь навести хотя бы подобие порядка. Я не рассчитывала, что он зайдёт сегодня. Возможно, поэтому и не позвала его сразу зайти. Надеялась прибраться завтра после пар. Всё ещё мокрая влезла в футболку и шорты, когда послышался звук открываемой двери.

Юра показался почти сразу. Не сказав ни слова, подошёл и прижал меня к себе, завлекая в поцелуй. Это не походило на привычную ласку. Напротив, Юра пылко целовал меня, не давая ни секунды на раздумья. Голова закружилась. Я потянула его к дивану и уже через пару секунд оказалась под ним.

Мы потерялись друг в друге. Страх, который я чувствовала думая об этом, куда-то исчез. Постепенно пропала и одежда. Сердце колотилось так, будто хотело сбежать или остановиться. Во мне горел пожар, который совсем не хотелось тушить. Мозг отключился. Остались только чувства и неуёмное желание стереть между нами все возможные границы.

Я лежала, уткнувшись в его плечо и не верила, что это случилось. Не ждала ничего особенного от первого раза, знала, что будет больно, но всё прошло намного лучше, чем писали в статьях.

Юра медленно скользил пальцами по моей коже, отчего я жмурилась. В его объятиях тепло и хорошо. Казалось, исчезни отопление, я бы всё равно не замёрзла рядом с ним. Никогда.

Мне было так хорошо, что становилось плохо. Я смотрела на него и таяла от до невозможности трепетного взгляда. Иногда не выдерживала и пряталась у него на плече. В такие моменты он обнимал меня крепче. Хотелось остаться в этом моменте навсегда.

Сердце постепенно успокаивалось. Нужно было его прогнать к Гэтсби, хотя очень не хотелось. Может, стоило забрать коржика сюда? Соображать сложно. Юра чуть отстранился и заглянул мне в глаза. Я засмущалась от слишком тёплого взгляда, поэтому подалась вперёд и поцеловала его.

– Я люблю тебя, – прошептал он, отстранившись, когда моё дыхание снова сбилось.

– И я тебя люблю, – также шёпотом ответила я, прижавшись к нему.

Не думала, что можно чувствовать себя ещё счастливее, но так оно и было. Я прятала улыбку, уткнувшись в его шею, наслаждаясь приятными прикосновениями. Вспоминала день, когда впервые встретилась с Юрой и то, каким грустным он был. Как же сильно с тех пор всё изменилось.

Глядя на него тогда мне и в голову не могло прийти, чем это закончится. Что именно этот угрюмый человек станет тем, кто плотно обоснуется в сердце. Я задрала голову и чмокнула его в подбородок. Юра улыбнулся и посмотрел на меня.

Усталость мгновенно исчезла. Дыхания и языки снова переплелись, я задыхалась от переизбытка чувств, когда по квартире разнеслась оглушительная трель звонка.

Мы отстранились друг от друга. Юра напрягся, да и я тоже. Так поздно могли прийти только соседи, что явно не сулило ничем хорошим. Я выбралась из-под Юры, на ходу влезла в футболку и шорты, а потом подпрыгнула на месте, когда в дверь громко затарабанили.

– Светка!!! – завопил очевидно нетрезвый голос. – Выходи!!!

Глава 35. Дверь

Юра схватил меня за руку и мягко толкнул к дивану. Сам натянул штаны с футболкой и пошёл к двери. Я нервно грызла пальцы, надеясь, что Олег быстро уйдёт. От нового громкого звука подпрыгнула. Звук повторился, Юра не возвращался. Сидеть на месте сил больше не было.

Я побежала в прихожую. Увидела, как Юра отпихивает Свету от двери и пытается вернуть её в квартиру. Грохот повторился. За ним послышался страшный вой. Дверь содрогалась от ударов. Внезапно из двери показался кончик лезвия. Я онемела, понимая, что в этот раз мои пять замков окажутся бессильны.

– Светка!!! Ты будешь моей

Света вся дрожала, пока я непослушными пальцами вызывала полицию. Где-то в детской заплакал Серёжка. Юра быстро глянул в темноту за спиной Светы и повернулся ко мне.

– Не подпускай её к двери, я за мелким, – сказал Юра, передавая в мои руки Свету.

Я кивнула и затолкала соседку к себе. Дверь стремительно сдавала позиции. Лезвие входило всё глубже. Через дыры уже можно было рассмотреть подъезд. Ор стоял страшный. Диспетчер сказала, что машина выехала и попыталась меня успокоить. Появившийся Юра с рыдающим Серёжкой на руках впихнул меня за дверь, нырнул следом и быстро закрылся на все замки.

– Всё будет хорошо, – сказал он всем, параллельно пытаясь успокоить заходящегося в рыданиях Серёжку. – Сейчас приедет наряд, его обезвредят. Через дверь он не прорвётся. На край его сдержат пять замков.

Говорил он уверенно, но мы оба знали, что это ложь. Мою часть квартиры от прихожей отделяла хлипкая дверь, которую мог пробить даже Серёжка с разбега. Оставалось только надеяться, что Олег не пойдёт искать Свету сразу ко мне и отвлечётся на поиски в её части квартиры. Юра дотолкал нас до комнаты и усадил на диван, не прекращая попыток успокоить истерику.

Света рыдала у меня на груди, пока я в панике застыла не понимая, что ещё могу сделать. Серёжка выл у матери на руках. Я пыталась обнимать их обоих, хотя сама жутко боялась и не могла сдержать дрожь. Юра ушёл в коридор наблюдать за всем через глазок. Олег страшно кричал и обещал скорую расправу, если любовь всей его жизни не вернётся к нему.

Время шло, истерика не стихала, потому что не стихали угрозы и удары. Юра возвращался каждые пару минут, продолжал монотонно говорить одно и то же в попытках нас успокоить. Но сложно добиться хоть мало-мальского эффекта, когда на наших глазах воплощался сюжет из фильма ужасов.

Внезапно удары прекратились. Юра выбежал в коридор, послышался звук открывания замков, а потом тихая ругань. Я замерла, когда поняла: его больше нет в квартире.

Стали различимы звуки борьбы и кряхтение. Металл лязгнул о пол.

– Бросай нож! – крикнул Юра.

– Пошёл ты! Светка!!! Где ты?! – прохрипел Олег.

Удар, лязг, ещё один удар. Сиплый вскрик. Возня. Тяжёлое дыхание. Я не могла больше сидеть на месте, попросила Свету оставаться в квартире и побежала в коридор. Как раз в этот момент с лифтовой площадки залетели ребята в бронежилетах. Юра удерживал Олега, вдавливая его лицом в пол. Ноги удерживал мой отец, которого я ожидала увидеть здесь меньше всего.

Дальнейшие события смешались в голове. Мы дали показания, место происшествия сняли, Олега заковали в наручники и увезли, заодно прихватив металлическую длинную обувную ложку, которую Юра за неимением лучшего схватил перед выходом из квартиры, и нож, валявшиеся на полу.

Вася с Костей вышли почти сразу, как закончились крики. Они заговорили с отцом, которому Олег порезал куртку. Крови видно не было. Оказалось, они позвали его в гости поболтать, вспомнить прошлые времена, обсудить молодость и годы, проведённые в тюрьме.

– Аллочка, вы там все в порядке? – спросил Вася, затягиваясь.

Отец повернулся к нам, хмурясь. Я не могла отделаться от слов Светы, всплывших в голове: «Ты на него капец как похожа. Я как его увидела, сразу об этом подумала». Потому что мы правда были похожи. Слишком. И если до этого я успокаивала себя сомнениями, то теперь на них не осталось и шанса. Всё ясно, как день.

Отец внимательно вглядывался в моё лицо, пока я отводила глаза. Не думала, что встречусь с ним раньше, чем сама буду к этому готова.

– Да, вроде, – ответила я Васе. – Юр? Тебя же не задело?

– Всё хорошо. – Он почесал затылок, оглядываясь. – Дверь, правда, вам придётся поменять.

– И общую тоже менять нужно, – хрипло добавил Костя с лифтовой площадки. Замок вскрыт.

Я переглянулась со Светой, стоящей на пороге нашей квартиры с Серёжкой на руках. Мелкий больше не рыдал, только всхлипывал, крепко обхватив маму руками и ногами.

– Ну, на общую-то скинемся все. Девчонки и так встряли на свою входную, – проскрипела мать дебоширов, выглянув к нам в коридор. – Все живы?

Она выглядела нездорово. Явно ещё не отошла от приступа. Ей бы отдыхать, а не нервничать.

– Живы, живы, – успокоила их Света. – Дядь Вань, спасибо вам. И тебе, Юра. Когда тебя увидела, не думала, что ты способен на подобное.

Тот хмуро кивнул, глядя на моего отца, пока тот рассматривал меня. Из однушки показалась женская голова.

– Забрали Олега? – спросила Валя со слезами на глазах.

– Да. – Вася затянулся, прежде чем продолжить. – Скорее всего, в ближайшее время не появится.

– Может, напишем всё-таки все заявления? Про порчу имущества, угрозы. Крики вот эти. Мама официально вменяема, тоже добавит свой голос.

– После такого можно написать. Совсем берега попутал парень после тюряги. – Вася снова затянулся. – Ладно, чего сопли разводить. Аллочка, ты там за старшую сегодня. А ты – мужик. Теперь я тебя уважаю. – Он протянул руку Юре.

Тот только кивнул. Я точно знала, что взаимным уважением к дебоширам он не проникся. Вася хмыкнул, заметив это.

– Чё, пошли, Вань? Посидим ещё немного, да спать пора. На работу завтра. – Костя затушил сигарету и прикрыл дверь на лифтовую площадку.

– Я позже приду, хочу с ребятами поговорить, – ответил отец, отряхивая штаны.

– Давай, стучи. Только не ножом, – пошутил Вася.

За соседями закрылись двери. Коридор, такой родной и хорошо знакомый, резко стал выглядеть чужим. Царапины с угрозами и оскорблениями испещрили стены. На нашу дверь страшно было смотреть. Но с этим мы разберёмся. Особенно все вместе.

Отец подошёл ко мне, из-за чего я вздрогнула. Понимала, что захочет поговорить, но надеялась на более поздний срок.

– Ты дочь Лизы? – Он разволновался.

– Да. – Я кивнула. – Но она давно уехала, я не знаю, где она.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать. В марте двадцать один.

Он нервно сглотнул и провёл рукой по лицу. Потом тяжело вздохнул и зажмурился, прежде чем спросить:

– Лиза говорила, кто твой отец?

– Никогда. Она растила меня одна, – ответила я сипло. Слишком сильно переживала. – В свидетельстве о рождении стоит прочерк.

Он с немой просьбой посмотрел на Свету. Она взяла Юру за руку и увела в прихожую. Дверь за ними прикрылась.

– Когда меня посадили, Лиза была беременна, – тихо сказал он. – Я ещё в СИЗО был, когда она прислала весточку, что потеряла ребёнка. Но, если бы не потеряла, ребёнок как раз родился бы в марте. Мы долго спорили на счёт имени, да и

Тайна имени раскрыта. В детстве я часто пыталась понять, почему мама выбрала для меня настолько непопулярное для ребёнка имя. Оно будто сразу добавляло лет сорок. Я обхватила себя руками.

– Не знаю, что вам сказать. Честно. И у мамы спросить не получится, она не отвечает на звонки с тех пор, как уехала.

– Честно говоря, я мало сомневаюсь. Почти уверен, что ты моя. Очень похожа на бабушку. Ну, и на меня тоже. Если у тебя есть сомнения, давай попробуем позвонить с моего? Или с любого другого чужого номера.

Я посмотрела ему в глаза. Такие же тёмные, как у меня.

– Что это изменит? – задала я главный вопрос в моей жизни.

– Всё изменит. Я всё тебе расскажу. О нас, о себе. О том, почему меня не было рядом. Только, прошу, давай позвоним ей. У тебя есть номер?

Я кивнула. Ну, а что ещё оставалось? Не хотелось сбегать не разобравшись. К тому же, я хотела услышать голос мамы. Просто узнать, что у неё всё хорошо.

Глава 36. Семья

Через несколько минут мы с ним сидели у меня на кухне. Стоял только Юра, опершись на подоконник. Он скрестил руки на груди, внимательно следя за каждым движением моего отца. После озвучивания причины его отсутствия в моей жизни, мы с Юрой больше не возвращались к обсуждению внезапно появившегося родителя.

– Раз она не отвечает на простые звонки. Может, позвонить ей в мессенджере, написав предварительное ложное сообщение? Например, что номер дала подруга, хочу познакомиться и так далее? – предложил Юра.

– У тебя слишком молодое фото на аватарке, – запротестовала я. – Будет неубедительно.

– Я поставлю фото с отцом. Тогда она будет думать, что я это он.

Юра уже рылся в телефоне. Я старалась не смотреть на отца, потому что слишком сильно нервничала. Из-за стремительно развивающихся отношений с Юрой, я не успела толком смириться с внезапным появлением второго родителя в жизни.

– Проверь, нормально написал?

Перед моими глазами возник телефон. На экране текст: «Прошу прощения, что появился так внезапно. Не мог больше ждать ни минуты. Видел недавно вас в компании нашей общей знакомой, она дала ваш номер. Вы прекрасны. Думаю о вас каждую секунду своей жизни. Как насчёт познакомиться поближе?»

Звучало так себе, но для более взрослой женщины могло подойти. Сообщение отправлено. Я надеялась, что мама не сменила номер и мы сейчас не пытаемся докопаться до невиновной женщины. Через пять минут сообщение оказалось прочитано.

Она долго не отвечала, но в итоге пришёл короткий ответ: «Какая именно общая знакомая?» У меня от волнения чуть не остановилось сердце. Мама ответила! Действительно ответила на пришедшее сообщение, хотя я думала, этого не произойдёт.

Опершись на стол, Юра повернул экран так, чтобы мы все его видели. Начался мозговой штурм. Результатом коротких споров стало позволение созвониться, потому что: «После целого дня устали глаза, можем поговорить по телефону, а не в переписке?»

Удивляло, что она согласилась, хотя час уже поздний. Я думала, предложит поговорить завтра или в более удобное время. Пока шли гудки, меня трясло. Не счесть, сколько раз я пыталась ей дозвониться. У меня не получалось, несмотря на настойчивость. А Юра смог сделать это с первого раза.

– Добрый вечер, – проворковал давно забытый женский голос.

По щекам сразу градом полились слёзы. Юра передал телефон отцу и обнял меня, крепко прижав к груди. Я не думала, что разревусь так быстро. Но сдержаться не получилось.

– Лиза? – глухо спросил отец.

– Да, я Лиза. А вас как зовут?

Судя по голосу, она была вполне заинтересована в знакомстве с отцом Юры.

– Ваня. Я Ваня. Твой Ваня.

– Ваня? Подождите… – Она замолчала на несколько секунд. – Ваня, это правда ты?

У меня перед глазами заплясали мушки. Мама не слышала его голоса двадцать лет и легко узнала после пары сказанных слов. Но при этом ни разу не заикнулась о нём за все восемнадцать лет нашей совместной жизни.

– Да, Лиза. Это я. – Его голос дрогнул. – Ты уехала? Почему?

Она ответила не сразу.

– Ты же знаешь, я всегда хотела жить в столице. – Со стороны казалось, мама оправдывается.

– Почему ты не сказала мне о дочери? – задал следующий вопрос отец.

Снова молчание. Потом я различила всхлип.

– Я надеялась забыть о тебе и начать жизнь заново. Но она… Она слишком сильно похожа на тебя. Это невыносимо.

Ну, вот и всё. Дальше слушать смысла не было. Юра, видимо, подумал о том же. Мы оставили их, дав возможность обсудить прошедшие годы наедине. Я не хотела влезать. Когда-то, может, посчитала бы это хорошей идеей, но точно не сейчас. Если бы она хотела, всё сложилось бы по-другому.

Они говорили долго. Я старалась не прислушиваться к происходящему на кухне. Юра молчал, продолжая крепко меня обнимать. Когда послышался скрип половиц, я резко села. Юра поднялся следом и взял меня за руку.

Отец появился в двери почти сразу после этого. Он смотрел на меня с невыносимой печалью и болью. Я не хотела забирать эти чувства. Но собиралась его послушать.

Он сел на табуретку и поведал историю их жизни. Отец сделал предложение маме в тот же день, когда она узнала о беременности. Они планировали свадьбу и собирались уезжать в столицу в надежде обеспечить ребёнку достойное образование и будущее.

Когда живота ещё не было видно, мама шла встречать отца с работы в промзону. Вечером они планировали присмотреть платье на регистрацию и погулять по набережной. Он увидел её издалека. Мама счастливо улыбалась ему, но тут её кто-то схватил за руку и потянул в сторону.

Отец помчался на истошный крик. Мама лежала на земле в полумраке и пыталась отбиться от разрывающего на ней одежду мужчины. Дальше всё произошло, как в тумане. Отец набросился на насильника и долго избивал его. Тяжело и жестоко. От лица мужчины осталось лишь кровавое месиво.

Мама смотрела на отца с ужасом. На ней зрели синяки. Насильник успел ударить маму несколько раз, чтобы повалить на землю. Отец попытался её успокоить, но она кричала и умоляла не подходить к ней. Мама не понимала, как добрый и милый Ваня мог сотворить с другим человеком такое. Пусть и её с потенциальным насильником.

Его забрали. Оказалось, тот мужчина был не простым прохожим. Важным

Так отец получил максимальный срок. Мама не приходила к нему на свидания и не отвечала на письма. Её травила мысль, что она чуть не вышла замуж за убийцу и теперь носила его ребёнка.

Чтобы он не пытался выйти с ней на связь, мама написала одно-единственное длинное послание, где сказала, что никаких чувств не осталось, как и ребёнка. Она просила забыть о ней. Умоляла не появляться на пороге после окончания срока. Но он не мог. Потому что всю жизнь любил только её.

Условно-досрочное освобождение отцу не светило. Он отучился на сварщика и работал все эти годы на зоне, мечтая встретить любимую женщину ещё хотя бы один раз. Через долгие годы он помирился с родителями: те были против отношений с мамой и заставили его сделать выбор. Отец и выбрал. Маму, а не их.

Более-менее освоившись, отец всё-таки решил проигнорировать просьбу мамы и пришёл сюда. Хотел поговорить. Увидеться. Посмотреть в её глаза. Больше ничего. Он прекрасно понимал: для него в жизни мамы места нет.

Но не было и самой мамы. Она уехала и ничего не оставила после себя. Когда он уходил, Вася позвал его зайти как-нибудь в гости. В молодости они дружили, поэтому предложение отец принял. Когда услышал крики Олега, дебоширы пытались его удержать. Но отец помнил малышку Свету и не мог оставить её в беде, даже если бы снова пришлось вернуться за решётку.

Стоило ему увидеть меня, как сразу всё стало понятно. Когда Вася назвал меня по имени, отпали последние сомнения. Так мы оказались там, где оказались.

– Я так о тебе мечтал, – сказал он со слезами на глазах. – Постоянно представлял, что родится девочка, похожая на мою любимую женщину.

– Мы с ней не похожи, – со скрипом возразила я.

Голос не слушался. Горло свело от переживаний. Не представляю, что бы делала, если бы не руки Юры, крепко держащие меня.

– Мне очень жаль, что так получилось. Прости меня, пожалуйста. Если бы ты не была так сильно похожа на меня, мама бы не бросила тебя.

– Сомневаюсь в этом. – Я тяжело сглотнула. – Я только одного не понимаю. Если она так сильно хотела забыть вас, почему назвала Аллой?

– Лиза сказала, когда увидела тебя, сразу поняла, как сильно ты будешь похожа на меня. И, раз напоминание обо мне всё равно постоянно будет у неё перед глазами, в память о счастье дала тебе выбранное мной имя. Алла.

Звучало странно, но вполне в духе мамы. Я всхлипнула. По впалым щекам отца тоже текли слёзы.

– Прости меня, дочка. Я подвёл тебя. Я совершил страшный поступок, потому что потерял контроль. Человечность. Твоя жизнь могла быть совсем другой, если бы кто угодно другой был твоим отцом.

Сдерживать рыдания больше не получалось. Я выпуталась из хватки Юры и встала. Отец поднялся следом. Я смотрела на него и видела много знакомых черт. Те же глаза, нос, губы, даже линия бровей и та одинаковая. Как и родинка на шее, так бесившая меня в раннем детстве. Он распахнул объятия, и я шагнула в них, не раздумывая.

Меня трясло от слёз и переживаний. Отец обнимал меня так крепко, что было сложно дышать. Я цеплялась за него и горько плакала, скорбя о потерянных жизнях. Его, моей и маминой.

– Если ты позволишь… Я бы хотел остаться в твоей жизни. Я не жду, что ты начнёшь считать меня папой. Слишком много воды утекло.

Я посмотрела в его карие глаза, точь в точь как мои, и сморгнула слёзы. Он одной рукой вытер их и замер, в ожидании ответа.

– Папа… у меня есть папа…

Он неверяще посмотрел на меня, а потом сгрёб в самые крепкие объятия в жизни. Я прижималась к нему так, как всегда мечтала в детстве, вдыхала запах, который когда-нибудь станет для меня родным и не могла поверить, что у меня всё-таки есть семья. Настоящая.

Эпилог

Солнце слепило, из-за чего держать глаза открытыми было сложно. Нас со Стёпой заставили встать с дипломами в руках напротив моей любимой надписи. Мы щурились и смеялись, на нас шикали и просили быть серьёзнее, но это было невозможно. Слишком счастливый день, чтобы сдерживаться.

Потом фотографировались друг с другом по очереди: сначала с нами рядом встали Юра с Верой, потом мы делали отдельные кадры по парам, потом с родителями. Все хотели сфотографироваться со всеми. В итоге поймали прохожего и попросили сделать общий кадр.

Я, Юра, Гэтсби, Стёпа, Вера, Елена Дмитриевна, Виктор Андреевич, Света с Серёжкой, мой отец, родители Веры и родители Юры. И, конечно же, мои любимые буквы, возвышающиеся над набережной: «Кто мы, откуда, куда мы идём?». Это знаменитая инсталляция уральского уличного художника Тимы Ради. Когда её пытались завесить, город взбунтовался, потому что она значила для нас слишком много.

Такая простая, но безумно глубокая фраза. Мне нравилось думать о жизни, глядя на неё. И не только мне. Потому что она побуждала размышлять о самых важных вопросах для любого человека.

После бурных оваций во время вручения дипломов мы всей толпой пошли гулять и фотографироваться. Я смотрела на окружающих меня людей и не могла поверить, что всё это правда происходило со мной. Хорошо, что в городе всё широкое: и улицы, и тротуары, и набережные. Поместились без проблем, ещё и для прохожих место осталось.

С отцом мы долго пытались наладить общение. Я помогала ему социализироваться после долгих лет, проведённых взаперти. Он – учился быть отцом взрослой дочери. Было сложно, но ради друг друга мы старались. Жизнь заиграла новыми красками.

Каких-то два года назад я и представить не могла, что буду называть кого-то папой. Подумать только. Для меня это казалось роскошью. А теперь я могла в любой момент позвонить ему и сказать: “Пап, привет! Ты даже не представляешь, что сегодня случилось”. Каждый раз после подобного разговора, я чувствовала небывалый душевный подъём, несмотря на то, что он присутствовал в моей жизни уже полтора года.

Сейчас папа жил в моей комнате и работал на заводе. Первое время ему было тяжело, ведь всё изменилось. Вся его реальность перевернулась с ног на голову, но он старался и теперь чувствовал себя относительно нормально. Помогали все. Я, Юра, Света, Стёпа, родители Стёпы, родители Юры, даже дебоширы. Мы часто собирались вместе полным составом или урезанным. Эти встречи впечатались в

Я жила у Юры, хотя долго этому противилась. Только когда отец заикнулся о том, что хочет искать отдельное от родителей жильё, у Юры получилось меня уговорить. Ведь так все станут ещё ближе друг к другу и не придётся дополнительно тратиться.

Но перед тем, как перевезти вещи, случилось самое страшное событие в моей жизни: знакомство с родителями Юры. Когда мы приехали к ним, я обалдела от жилого комплекса и перестала считать сбежавший из Дубая дом богатым. Теперь он казался почти обычным.

На пороге я стояла замерев от страха. Мама Юры подошла и обняла меня, шепнув на ухо, что всё хорошо. После её слов получилось немного взять себя в руки. Юра улыбался, показывая мне квартиру, пока я пыталась отойти от тёплого приёма. Когда на обеденном столе увидела острые крылья, рассмеялась.

Они тоже переживали и хотели сделать знакомство комфортным. В итоге я слушала позорные истории о взрослении Юры и хохотала, пока он краснел. Когда мы уходили, его мама поблагодарила меня за счастье на лице сына. После этого краснела уже я.

С Верой мы познакомились намного раньше. Родители Стёпы организовали большой совместный ужин, куда пригласили и меня с Юрой. Мне было жалко Веру: она явно волновалась больше всех. По крайней мере, я так думала, пока не увидела неописуемый ужас в глазах друга.

Всё прошло отлично. Вера прекрасная и замечательная, невероятно светлый и позитивный человек. Мы быстро с ней подружились и теперь иногда выбирались погулять вдвоём чисто девичьей компанией.

После написанных всем жилым блоком заявлений, Олег вернулся за решётку. Жизнь снова стала спокойной. Серёжка пошёл в садик. Света договорилась с моим отцом, чтобы он следил за мелким в дни, когда не могла Ольга Владимировна, и вышла на все смены. Света усиленно копила на отдельную квартиру для Серёжки, а я на выкуп её комнат. Работала много, планировала ещё больше, потому что как-то она заикнулась о переезде.

Один из дебоширов, Костя, съехал. Он женился в четвёртый раз и перестал появляться в общем блоке. Так в соседской квартире воцарился покой. Относительный. Вася-то никуда не делся. Просто теперь он не дрался с братом, а доставал родителей. Но с этим жить можно. Валя тоже выскочила за кого-то замуж, забрала детей и уехала. Она появлялась пару раз в неделю, чтобы проверить родителей.

Вскладчину мы сделали ремонт в блоке: поменяли двери, покрасили стены, обновили пол, избавились от части вещей и добавили света. Теперь коридор не напоминал портал в прошлое и не пугал тех, кто заходил в него впервые.

Для рыжего сделали полки и лежанки из подручных материалов прямо на стенах. Ему нравилась самая верхняя. Поэтому нам приходилось пригибаться каждый раз, когда нужно было пройти мимо, иначе он бил лапой по голове за посягательство на его территорию.

Папа потихоньку ремонтировал свой угол. Я помогала, когда выдавалась минутка. Юра обычно присоединялся по вечерам. Получалось здорово. Мне и до этого нравилось там, но теперь по-особенному, ведь в квартире добавилось тепла. Человеческого.

Территорию вокруг дома всё-таки облагородили. Всё оказалось не так страшно. Починили сломанное, покрасили облупившееся, отмыли грязное, посадили цветы и кусты. Дом стал казаться светлее. По крайней мере, с тех пор жалоб больше не поступало.

Гэтсби совсем вырос, но остался всё тем же неугомонным балбесом. С ним приходилось заниматься больше прежнего. Какое-то время Юра почти каждый день отвозил его к кинологу. Гэтсби выучил все возможные команды, но делал их только в периоды хорошего настроения или за вкусняшки. В остальное время притворялся дурачком.

Юлия Витальевна осталась крайне довольна моей дипломной работой. Несколько моих исследований под её руководством появились в научных журналах. Приятно ли это? Ещё как. За старания она договорилась о стажировке в одной хорошей фирме. Я проходила у них преддипломную практику и теперь они ждали меня на постоянную работу.

Рада ли я? Мягко сказано. Годы стараний не пропали даром. Не зря я не доедала и не досыпала. Не зря запрещала себе расклеиваться, даже когда сил не оставалось ни на что. Не зря дралась с задачками. Не зря заставляла себя работать на износ. Не зря училась искать хорошее в мелочах. Благодаря этому я смогла обрести самое настоящее счастье. Счастье быть собой, быть любимой и быть нужной.

Неважно, в каких условиях вы оказались, намного важнее, кем вы хотите стать. Никакие лишения, ограничения и препятствия не смогут помешать тем, кто искренне стремится к лучшему. И даже если в какой-то момент кажется, что света впереди нет и не может быть, поверьте. Он есть. Всегда.

На вашем пути обязательно встретятся хорошие люди. Тогда, когда вы будете к этому по-настоящему готовы. Я знаю, как страшно сидеть в темноте одному. И точно знаю, что из любой ситуации есть выход. Главное не отчаиваться и смотреть вперёд. Можно неуверенно или исподлобья, это неважно, только смотрите, пожалуйста. Время придёт и вы обязательно будете широко улыбаться. По-настоящему. От всего сердца. Рядом с теми, кого любите вы, и кто любит вас.

Обнимаю всех крепко-крепко. Желаю исполнения самых сокровенных желаний. Пусть ваши жизни будут полны ярких и тёплых моментов, о которых не захочется забывать. Счастье – оно безграничное. Главное найти своё.

Ваша хохотушка, Аллочка.

Посвящение

Мои самые любимые мама и папа. Эту книгу я написала в память о вас и о боли, через которую мне пришлось пройти. Потому что вас больше нет. Я знаю, дыра в моей груди останется навсегда. Но также знаю, что с ней можно жить. И даже быть счастливой.

16 и 25 числа каждого месяца неизбежно напоминают мне о вас. Это особенные даты: дни моего одиночества. Вы ушли в разные годы, но больно мне одинаково. К этому невозможно подготовиться, но вы знайте, что я справлюсь. Обязательно.

Я обещаю всегда помнить о вас и любить всем сердцем. Неважно, сколько пройдёт времени, вы будете моими родителями, а я вашей дочкой. Для тебя, мам, я останусь тринадцатилетним подростком со сложным характером. А для тебя, пап, двадцативосьмилетней женщиной, объясняющей, как лучше всего запекать окуня.

Мам, когда тебя не стало, я не могла найти себе места. Именно тогда я написала первую полноценную книгу, в которой спрятала все свои чувства. Она сделала меня писателем. Настоящим, представляешь? Надеюсь, папа тебе всё рассказал. Ну, или расскажет. Теперь у вас есть бесконечно много времени,

Пап, я до последнего верила в лучшее, честно. Уже полгода как не выключаю звук на телефоне, хотя точно знаю, что ты не позвонишь. Поэтому большая часть «КоммунАллочки» посвящена тебе и моим чувствам. Я бесконечно по тебе скучаю.

Я верю, что через много лет мы все ещё встретимся и я смогу сказать, глядя в голубые глаза мамы и твои, которые точь-в-точь такие, как у меня: «Я вас люблю. Спасибо вам за то, что вы мои родители».

Ваша дочь, Вика.