Лэйн Лиза

Классная для полковника

Глава 1. Ангелина

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

Классная для полковника — Лиза Лэйн

Я сижу за столом в своем кабинете и просматриваю учебный план по литературе на первую четверть. Все авторы довольно непростые, и мне хочется подать материал максимально интересно, чтобы попытаться привить старшеклассникам интерес к чтению. Я думаю над тем какое произведение Горького добавить в план, когда в дверь кабинета стучат.

— Войдите, — отзываюсь я, поднимая голову от плана.

Дверь широко распахивается и внушительная мужская фигура заслоняет собой весь дверной проем.

— Ангелина Андреевна? — уточняет мужчина.

Его голос низкий, глубокий, и в нем явственно слышатся властные нотки.

— Да, — отзываюсь я.

— Меня зовут Иосиф Михельсон, — представляется мужчина, проходя в кабинет. — Я отец вашего нового ученика Миши.

— Конечно, — киваю я. — Я видела новую фамилию в табеле. Приятно познакомиться, — встаю я из-за стола и протягиваю ему руку.

Мужчина выглядит довольно внушительно. На вид ему около сорока лет. Он высок и широкоплеч, его лицо покрывает густая борода, а зеленые глаза такие пронзительные, что кажется, будто они проникают в самую душу. Мужчина крепко пожимает протянутую руку, и моя ладонь просто тонет в его.

— Взаимно, — сухо кивает он. — Я бы хотел обсудить с вами план подготовки детей к ЕГЭ.

— Присаживайтесь, — улыбаюсь я мужчине и сама возвращаюсь за учительский стол. — Я вас слушаю.

Иосиф озирается вокруг, как будто не понимая куда ему сесть. В итоге, берет один из стульев из-за первой парты и ставит его прямо напротив учительского стола. Я с интересом наблюдаю за ним, пока он медленно садится, легким движением подтягивая брюки. Наконец, закинув ногу на ногу, он сцепляет руки в замок и поднимает на меня свой пронзительный взгляд

— Что конкретно вас интересует, Иосиф…?

— Давидович, — правильно истолковывает заминку мужчина и продолжает. — На что будет сделан фокус при подготовке и какой процент ваших выпускников успешно сдают экзамен? — наклоняется он вперед.

Я удивленно вскидываю брови.

— Иосиф Давидович, — подаюсь я к нему. — Подготовка к ЕГЭ, в первую очередь, задача ученика. Я сформировала усиленную программу для класса, но если сам ребенок не будет заинтересован в сдаче экзамена, школа будет бессильна, — выразительно смотрю я на него. — А что касается вашего второго вопроса, то 11Б мой первый выпускной класс.

— То есть вы не можете сказать насколько успешна ваша усиленная программа? — выгибает бровь мужчина.

— Она призвана дать знания, — начинаю раздражаться я. — Как этими знаниями распорядятся дети будет зависить от них и их родителей.

Иосиф Давидович откидывается на спинку стула и оглядывает меня оценивающим взглядом. Мне кажется, я даже слышу его мысли, о том, что я слишком молода и, скорее всего, некомпетентна.

— Можно поинтересоваться, в чем причина смены школы перед одиннадцатым классом? — решаю в свою очередь уточнить я у него.

— Я не буду ходить вокруг да около, Ангелина Андреевна, — снова наклоняется ко мне мужчина. — К сожалению, причина по которой мы были вынуждены поменять школу для сына перед выпускным классом в том, что мы с его матерью развелись.

Иосиф Давидович говорит деловитым тоном, и я совершенно не могу понять его чувств, но внимательно слушаю, потому что любая информация про нового ученика поможет мне в общении с ребенком.

— Для сына это событие оказалось довольно травмирующим, — тем временем продолжает мужчина. — А тут еще смена школы. Миша не очень хотел переводиться, но выбора у нас не было.

— Вы считаете, что ему будет сложно адаптироваться в новом коллективе? — поднимаю я бровь.

— По правде говоря, я считаю, что он может доставить вам проблемы.

— О, — растерянно выдаю я. — Это довольно неожиданно слышать от родителя.

— Просто я хорошо знаю своего сына, — морщится он.

— Вы хотите, чтобы я уделяла ему больше внимания, Иосиф Давидович?

— Нет, я хочу предупредить вас и попросить, в случае возникновения проблем, сразу сообщать мне.

— Я услышала вас, — после небольшой паузы произношу я, глядя мужчине в глаза. — Прошу прощения, если лезу не в свое дело, — поколебавшись, все-таки продолжаю я. — Но быть может Михаилу нужна профессиональная помощь?

— Вы правы, Ангелина Андреевна, — поднимаясь со стула, произносит мужчина. — Вы лезете не в свое дело.

Я на мгновение теряю дар речи и не сразу нахожусь с ответом. Но мой ответ Иосифу Михельсону и не требуется. Он кладет мне на стол свою визитку и широкими шагами подходит к двери, у которой слегка поворачивает голову.

— До свидания, — сухо произносит он и выходит из кабинета.

Мишин папа вышел, а я, в легкой растерянности, смотрю на стоящие передо мной пустые парты. Их три ряда по пять штук в каждой. Класс рассчитан на тридцать человек, но в моем 11Б будет всего двадцать три ученика. Только от этого не легче. Классное руководство это большая ответственность, будь в классе хоть тридцать, хоть пятнадцать человек.

На стенах в лаконичных черных рамках висят портреты писателей и поэтов. Я окидываю их взглядом, и привычные изображения Пушкина, Лермонтова, Гоголя и других, вселяют в меня ощущение спокойствия. Я привыкла сталкиваться с недоверием родителей, которые считают, что я слишком молода, поэтому меня это давно не ранит.

Если бы Анна Сергеевна так внезапно не решилась уйти на пенсию, то классное руководство выпускников обошло бы меня стороной, но все сложилось именно так, а не иначе, а значит мне придется как следует подготовиться.

Дверь снова открывается, и я поворачиваюсь на звук.

— Ангелина Андреевна, — заглядывает ко мне завуч по воспитательной работе. — Планерка через пятнадцать минут. Мария Сергеевна решила ее перенести.

— Спасибо, Виктор Степанович, — киваю я. — Сейчас подойду.

Завуч скрывается за дверью, а я снова окидываю взглядом класс и портреты на стене. Надеюсь этот год пройдет удачно.

— Доброе утро, ребята, — широко улыбаюсь я, сидящим передо мной ученикам. — Вот вы и выпускники.

Праздничная линейка уже закончилась, и весь мой 11Б в полном составе сидит за партами. А я стою перид ними, едва удерживаясь от желания вытереть вспотевшие ладони о юбку.

— Этот год будет для вас непростым, — продолжаю я, окидывая взглядом класс. — Вам придется много учиться, заниматься дома и готовиться к поступлению в вузы. Я надеюсь, что все вы настроены серьезно и решительно.

Нестройный хор одобрительного бормотания служит мне ответом.

— Хочу отметить, что если у вас возникнут какие-то сложности и проблемы, вы всегда можете обратиться ко мне.

— Ангелина Андреевна, — раздается бас с задней парты. — А с физруком можете перетереть чтобы «пять» в году было?

Класс наполняется смешками.

— С физруком, Краснов, ты и без меня отлично, как ты это говоришь, перетрешь, — улыбаюсь я. — Потому что весь прошлый год ты чаще бывал в спортивном зале, чем на моих уроках.

Володя Краснов — главный хулиган класса — одобрительно хмыкает.

Кажется, они меня проверяют — как далеко могут зайти и какой реакции от меня следует ожидать. Анна Сергеевна славилась своим жестким нравом и полным непринятием странноватого чувства юмора подростков, за что ученики ее называли «гестапо». И, если честно, порой я была склонна с ними согласиться, потому что учителям от пожилой коллеги тоже частенько попадало.

— Продолжим, — окидываю я взглядом класс. — У меня для вас одно небольшое объявление. К нам присоединился новый ученик — Михельсон Михаил. Миша, встань, пожалуйста, — нахожу взглядом подростка, который сидит в среднем ряду на четвёртой парте.

Парень выглядит неприветливо. Его русые волосы, такого же оттенка как у отца небрежно взлохмачены, а серые глаза, доставшиеся парню, скорее всего от матери, гневно сверкают.

— Миша, скажешь пару слов о себе?

— Вы уже все сказали, — скрещивает он руки на груди. — Мне нечего добавить.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Михельсон… — доносится задумчивый голос Вовы с задней парты. — Еврей что ли?

— А ты фашист что ли? — поворачивается к нему Миша.

— Э-э-э, а че такого я спросил? — тушуется Краснов.

— Херню, — сквозь зубы цедит Миша и садится на свое место.

Я вспоминаю свой разговор с его отцом и раздумываю как поступить всего пару секунд.

— Вова, это прозвучало грубо и некорректно, — назидательно произношу я.

— Да, блин, ну а че такого-то? — обиженно тянет парень. — И спросить-то ничего нельзя. А вы сразу за новенького впрягаетесь!

— Не за новенького, а всего лишь хочу, чтобы ты своими неосторожными высказываниями не создал себе же проблем. —

Вова бросает на меня неодобрительный взгляд, но дискуссию не продолжает. А я стискиваю кулаки. Сложно добиться авторитета у подростков, когда они младше тебя всего-то на десять лет. Придется изрядно потрудиться.

Я перевожу взгляд на Мишу и обнаруживаю, что в его ушах уже торчат беспроводные наушники, а сам парень уткнулся носом в телефон.

— Миша, телефоном пользоваться запрещено, — как можно жестче произношу я. — И убери, пожалуйста, наушники.

Парень поднимает на меня равнодушный взгляд и тут же опускает обратно в телефон. Кажется, его отец был прав, и мальчик создаст нам проблемы. Но я вспоминаю причину его протеста и проникаюсь жалостью к ребенку. А если вспомнить его отца, то вряд ли Мише живётся с ним так уж просто. Мне хватило буквально десяти минут общения с Иосифом Михельсоном, чтобы понять насколько он властный и какой сложный у него характер.

— Слышь, пацан, ты слышал, что классуха сказала, — раздается громкий шепот Краснова. — Убери трубу.

— Пошел ты, — огрызается Миша.

— Да ты часом не дурак? — поднимается крупная фигура Вовы с задней парты.

— Вова, прекрати, — повышаю я голос. — Сядь немедленно на место.

Ну Вова меня словно не слышит и продолжает возвышаться над Мишей. Миша медленно, словно лениво, разворачивается к Краснову, также медленно поднимается со стула и, неожиданно, со всего маху бьет его прямо в нос. Со всех сторон раздаются крики и громкие визги девочек.

Спустя несколько минут парней, все-таки, удается разнять, и я веду обоих по школьным коридорам в кабинет директора. Ничего не скажешь, потрясающее начало моего классного руководства.

Устроив выволочку обоим парням, Елена Ивановна их отпускают и поворачивается ко мне.

— Это что же получается, Ангелина Андреевна, — скрестив руки под подбородком, спрашивает меня директор. — Не успели взять класс как тут же двое парней успели подраться. Да ещё и новенький там оказался замешан.

— Как раз дело в новеньком, Елена Ивановна, — понуро отвечаю я. — Меня предупреждал его отец о том, что парень может создать нам проблемы. Он пережил развод родителей, смену школы перед выпускным классом и, по всей видимости, сейчас активно демонстрирует свой протест.

— С этим протестом вам придётся что-то сделать. В этом году от нашей школы кто-то поедет на конкурс «Учитель года» и драки первого сентября не помогут нам взять награду.

— Конечно, — киваю я директору.

— Вот и хорошо, Ангелина Андреевна, тогда идите и займитесь этим вопросом немедленно. Не знаю, звоните родителям или сами решайте, но чтобы такого больше не было в вашем классе, — разводит она руками. — Вы поняли?

— Да, Елена Ивановна.

— Тогда может идти.

Я выхожу из кабинета директора, стиснув зубы. Быстрым шагом направляюсь в свой кабинет и подхожу к рабочему столу. Найдя нужную мне визитку, я набираю номер Иосифа Михельсона и прикладываю телефон к уху.

Глава 2. Иосиф

Я сижу во главе массивного стола под орех, вокруг которого расположились мои подчиненные. Мерно постукивая пальцем по столешнице, смотрю сквозь них, не особо вслушиваясь в слова докладчика. Утреннее совещание обычно крайне важно для меня, но не сегодня. Все мысли сейчас в школе вместе с сыном. Я знаю, мне нужно как-то перестроиться и погрузиться в работу, но не могу. Отчего только еще больше угнетаю себя. Я не привык к такому, не привык к событиям, которые могут выбить меня из колеи. А их в моей жизни случалось немало и самых разных — полковник Федеральной Службы Безопасности все-таки. Но переезд сына ко мне, почему-то стал самым особенным.

Он живет у меня с начала лета, и мы никак не можем найти общий язык. Хотя раньше вообще такого не наблюдалось. Мы же дружили! Гоняли вместе в Карелию сплавляться по горной реке, ездили на рыбалку на Ладогу, постоянно устраивали марафоны на великах. Куда все это делось? Я чувствую, как он отдаляется от меня, уходит в себя, закрывается и ничего не могу с этим поделать. Ощущение беспомощности только усиливается с каждым днем.

Еще эта классная руководительница в новой школе…

Совершенно не вызывает доверия. Как она собралась детей к ЕГЭ готовить? Она же сама его только недавно сдавала! И уже преподавать. Ничего не имею против молодых кадров — они наша главная надежда на будущее. Но, видимо, только в тех случаях, когда это не касается лично меня и мою семью. А я ведь пытался устроить сына в «А»-класс. Там отличный классный руководитель — физик. И класс с физическим уклоном. Все лучше, чем… русский язык и литература, блин. Но мест, в «А»-классе не было. А эта крыса-директриса совершенно не хотела идти навстречу. Надо бы ее пробить, кстати. Может завалялись какие скелеты в шкафу. В «А»-класс уже не переведут, да и незачем ребенка мотать туда-сюда. Итак, школу поменял. Но вот на будущее будет не лишним, мало ли что понадобится от нее еще.

— Иосиф Давидович?

Из оцепенения меня выводит голос Макарова. Я вздрагиваю и смотрю на майора. Грузный мужчина тридцати пять лет, с командирским голосом и выправкой офицера. Короткие черные волосы, легкая щетина, карие глаза. Я окидываю взором присутствующих. В гробовой тишине все уставились на меня. У Борисовой русый хвост плохо собран — совсем не тугой и часть прядей выбилась из него. Похоже собиралась второпях. Проспала? Маловероятно. Похоже, что опять ругалась с мужем с утра. Девушка под моим взглядом тушуется и заправляет выбившуюся прядь за ухо. Я скольжу взглядом дальше. Веревочкин снова тырил вафли из автомата — весь воротник в крошках. Хотя собирался ведь на диету садиться. А вот мешки под глазами Смирнова и красноватое лицо очень красноречивы. Выпивал вчера допоздна значит. Опять! Что-то он зачастил.

Чтобы окинуть взором подчиненных и сделать свои выводы мне хватает пяти секунд. Мысли на подсознательном уровне проносятся со скоростью света. Кто-то называет это интуицией, я предпочитаю считать, что это опыт и цепкий глаз.

Взгляд доходит до Макарова. Мужчина хмуро смотрит на меня. Я одаряю его строгим взглядом, чтобы он расслабился.

— Что? — коротко спрашиваю я.

Макаров дергает губой от негодования и громко сглатывает.

— Я говорил о побеге Скуратова, — повторяет он сказанное ранее. Из его доклада, только этот момент я и выцепил, а он именно его мне и повторил.

— Дальше что? — вывожу его в более информативное русло.

— Еще раз — наш информатор утверждает, что он в Сибири, — недовольным тоном повторяет он. — Мы передали дело местному управлению, но сами продолжаем поиски здесь.

— Отлично, — киваю я, доставая из кармана вибрирующий мобильный телефон.

Училка Миши.

Ёп твою мать!

Ну первый день же! И уже что-то случилось.

— Я на секунду, — бросаю подчиненным и выхожу из зала для совещаний. — Алло! — я не хотел, но голос получился настолько грубым, что на том конце на пару секунд теряются. Ну а как тут контролировать себя, когда ребенок в первый же день что-то натворил.

— Иосиф Давидович? — спрашивает красивый мелодичный голос. Странно, но при первом знакомстве я этого не заметил. Или это не она?

— Слушаю, — отвечаю коротко.

— Это Ангелина Андреевна, — робко представляется девушка. Все-таки она.

— Я в курсе.

— Вы сказали сразу позвонить вам, если будут проблемы с Мишей, — голос подрагивает, она явно нервничает.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

Ну, блядь, я так и думал! Не на шторы же она собирать решила.

— Что он натворил?

— У него произошел инцидент с одноклассником.

— Одноклассник жив?

— Боже! Что вы такое говорите? — возмущается классный руководитель. — Жив, конечно.

— Это уже хорошо, — киваю машинально, хоть она меня и не видит. — Я сейчас приеду.

Уже собираюсь нажать кнопку отбоя, как слышу в динамике взволнованный голос, и подношу трубку обратно к уху.

— Не надо сейчас приезжать, у детей уроки. Они все поняли. Во всяком случае, я надеюсь на это. А вот после уроков приезжайте, если можете. Я вынуждена вызвать вас и родителей второго мальчика.

Я замираю на мгновение, наперед прокручивая в голове все возможные варианты развития событий. Как я не люблю все эти встречи с родителями.

— Я буду.

— Это возмутительно! Первый день в школе и уже драка! Я всерьез беспокоюсь за воспитание вашего сына. Ему уделяется должное внимание вообще? Или ребенок предоставлен сам себе?

Крыса-директриса брызжет слюной на красный ковер в своем кабинете. Стоит возле своего стола, прижав массивную задницу к его боковине. У нее ярко-выраженная фигура в виде груши — узкие плечи, абсолютное отсутствие сисек и громадная жопа размером с дирижабль. За каким-то бесом она собрала крашеные рыжие волосы в луковку на голове, отчего максимально напоминает лампочку. Хоть сейчас приподнимай и вкручивай в патрон. Синие очки в толстой оправе и ярко накрашенные красной помадой губы — абсолютное отсутствие вкуса у человека. Или это такое самовыражение экстраординарной личности? Какой-то фрик, а не директор. И о чем я только думал, когда отдавал сына в эту школу?

Я сижу на стуле у окна, спиной к нему, закинув ногу на ногу. Лицо, как обычно, не показывает эмоций. Холодное, спокойное, уверенное. Видимо, именно этим я и вывожу из себя директрису, которая по началу была спокойной, но на второй минуте завелась с оглушительным ревом, как старый «Москвич». Миша сидит на диванчике по левую руку от меня, понурив голову и засунув руки в карманы.

Его классный руководитель тоже здесь. Стоит возле двери, сложив руки на груди, и, как мне кажется, боится пошевелиться.

— Что возмутительного в том, что парень защищается? — не обращаю внимания на ее глупые вопросы. Уж директор школы, могла бы и что-то умное спросить. — Насколько я понимаю, мальчик Вова спровоцировал его. Так?

Пронизываю холодным взглядом директрису, отчего та едва заметно вздрагивает. А потом перевожу его на Ангелину Андреевну. Девушка старается вовсе не смотреть на меня. Она внимательно изучает Мишу и то, как он ведет себя в этой ситуации. Это похвально.

— Мы сейчас не обсуждаем поведение Вовы! — возмущается Елена Ивановна. — Его вина, безусловно, здесь есть. Но кулаки первым в ход пустил Миша. Такое решение конфликтов непозволительно в школе. Непозволительно в принципе! Мы живем в цивилизованном обществе. Любой спор можно решить с помощью слов. Мы же люди, в конце концов, а не животные!

Не понимаю почему она так завелась. Это же школа. Как будто первая драка в ее жизни. Подростки есть подростки, что с них взять?

— Папа всегда говорит, что если драка неизбежна, то нужно бить первым, — подает голос мой наследник.

И он не врет. Именно такую философию я прививал ему с детства и дал хорошую базу, записав в секции дзюдо и бокса, где он успешно выступал. Сын отлично впитывает мои слова. Или впитывал. Сейчас я уже понять не могу.

Губы директрисы трясутся в гневе. Она захлебывается потоком слов, которые так и хотят соскользнуть с них.

— Теперь понятно, чье это воспитание, — наконец, справляется она с потоком своих мыслей. — Знаете что? Я так просто не могу это оставить. Я буду вынуждена доложить участковому и поставить вашу семью на учет. Пусть органы разбираются в ситуации. Прививать ребенку с малых лет тягу к насилию это просто недопустимо.

— Ну, подождите, Елена Ивановна, — встревает вдруг Ангелина Андреевна. Я смотрю на нее и мои глаза наполняются интересом. — Мальчики немного повздорили, так часто бывает. Они же не покалечили друг друга в самом деле. Помирятся, еще дружить потом будут. Сколько таких случаев было. Давайте на первый раз дадим им шанс все исправить.

Крыса-директриса гневно сверкает на нее глазами, а вот мой взор полон уважения. Хоть в ком-то говорит голоса разума. Я внимательно изучаю молоденькую девушку и она все больше и больше мне нравится. Светлые волосы собраны в небрежный пучок со свисающими на лицо прядями, голубые глаза, в меру пухлые губы, подчеркнутые розовой помадой, минимум макияжа, глаза не подведены, ресницы накрашены. Очень интересная девушка. Стройная фигура с ярко выраженной попкой, но все достаточно пропорционально. А вот размер груди я разобрать не могу из-за довольно свободной блузки.

— Папа говорит, что нас невозможно поставить на учет, — снова подает голос мой наследник, угрюмо глядя куда-то в пол. — Папа говорит, что он сам кого угодно на него поставит.

Меня передергивает. Весь напрягаюсь, как струна. Парень явно хочет спровоцировать конфликт. Или довести меня? Что ж у него это получается. Я медленно поворачиваю голову и буравлю его своим взглядом. Он не поднимает головы. Знает, что я сейчас делаю. Знает, что ему будет не по себе от этого. Возможно, именно этой реакции он и добивается. Только зачем?

— Как это понимать? — захлебывается от возмущения крыса-директриса.

Я вижу боковым зрением, что она пристально смотрит на меня, сложив руки на груди и покачиваясь взад-вперед. Но ответа она не получит. Я действительно сам кого угодно поставлю на учет. И ее в том числе.

Дверь кабинета с грохотом распахивается, ударившись о стену, и в него врывается растрепанный пухлый мужик на голову ниже меня, но вдвое шире в плечах. Его безумные глаза скользят по всем присутствующим и замирают на Мише. Парень осторожно поднимает голову, смотрит на него и поеживается.

Из-за спины мужика выглядывает прыщавое лицо крепко сбитого паренька, с засунутой в нос ваткой. Столько времени прошло, а он до сих пор ее не вытащил? Симулянт. Значит, это Краснов-старший и Краснов-младший.

— Это он? — мужик оглядывается на паренька и указывает головой на Мишу. Тот активно кивает и легкая коварная улыбка проскальзывает по его лицу.

Краснов-старший в один длинный шаг подскакивает к моему и нависает над ним.

— Вставай! — кричит он. — Любишь бить исподтишка, да? Дерзить любишь, да? Ща мы посмотрим на тебя в деле!

— Виталий Семенович, немедленно прекратите устраивать здесь балаган! — зычно кричит директриса, резко выпрямившись и отпрянув от стола.

Краем глаза я вижу, как бледнеет Ангелина Андреевна, но вместе с тем, не отходит назад, а наоборот готовится кинуться останавливать разъяренного папашу.

Глава 3. Ангелина

Отец Вовы нависает над Мишей, и я рефлекторно делаю шаг вперед. Подросток вжимается в стул и испуганно смотрит на мужчину, который продолжает на него орать.

— Давай, вставай. Сразитесь один на один! По-мужски! Чего ты, зассал что ли? — верещит он.

Я шокировано смотрю на отца Краснова, не понимая как такое вообще возможно.

— Виталий Семенович, что вы здесь решили устроить? — вопит Елена Ивановна. — Это же ребенок! — одновременно с ней произношу я.

— А что? Пускай встанут лицом к лицу. И посмотрим, кто кого! — отец Вовы практически брызжет слюной, гневно сверля взглядом паренька.

— Что ты здесь решил устроить, боров? — повторяет вопрос директора спокойным голосом отец Миши. Краснов переводит голову на источник шума в угол, где тот сидит.

— Как ты меня назвал? — выплевывает он.

Со стула невозмутимо встаёт Иосиф Давидович и медленным шагом подходит к Краснову. Я вспоминаю точно такие же медленные движения Миши в классе перед тем как он ударил Вову и невольно вздрагиваю. Краснов вопросительно смотрит на него снизу вверх, но что-то во взгляде папы Миши заставляет его стушеваться, и он замирает.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Я два раза не повторяю, — спокойно говорит Иосиф Давидович, уничтожающим взглядом смотря на отца Вовы.

Михельсон значительно возвышается над Красновым и тому приходится задирать голову, чтобы посмотреть на отца Миши. И вообще, полноватый отец Вовы на фоне Иосифа Давидовича выглядит довольно нелепо.

— Ты кто такой вообще? — бычится Краснов.

— Отвечай на вопрос директора, боров, — вскидывает бровь Михельсон.

Его тон пронизывает до дрожи даже меня. Не представляю как под его холодным взглядом чувствует себя отец Вовы, потому что даже находиться рядом и просто наблюдать тяжело.

— Не собираюсь я ни на что отвечать! — былой пыл Краснова затухает и сам мужчина сникает, но не хочет терять свое лицо и еще пытается хорохориться. — Я хочу чтобы все по-честному было, а не исподтишка.

— Твой за дело получил. Будет думать что говорит, — пожимает плечами Михельсон.

— Да ты охренел…

— Видимо, у вас это семейное — не следить за языком.

— Да я… — задыхается от возмущения отец Вовы.

— Что “да ты”?

Ситуация накаляется. Я поворачиваюсь к Елене Ивановне и вижу как директор сначала бледнеет, потом краснеет, затем снова бледнеет и в шоке смотрит на мужчин.

Миша поднимает на отца удивлённый взгляд, но не вмешивается. Директор молча ловит ртом воздух. Приняв решение, я подхожу к мужчинам и аккуратно трогаю Иосифа Давидовича за локоть.

— Что вы делаете? — тихо произношу я.

Иосиф Давидович немного поворачивает ко мне голову.

— Что вы устроили на глазах у собственных детей? Вы этому хотите их научить? Мы собрались здесь из-за того что они подрались. И что же делают их отцы? Прекратите это немедленно.

Михельсон выразительно поднимает одну бровь, но продолжает возвышаться над Красновым. Отец Вовы смотрит на меня понимающим взглядом, и я вижу, что мои слова доходят до него и мужчина немного успокаивается.

— Вы правы, Ангелина Андреевна, — после секундного раздумья отвечает Краснов. — Но и мне теперь все понятно в кого Михаил, — ехидно бросает он.

— Ты кажется не понял? — низким голосом спрашивает его Михельсон. — Я вижу вам обоим нужно научиться фильтровать свою речь.

— Ты что ли научишь? — снова заводится Краснов.

— Если еще хоть раз услышу что-то в адрес сына, то да.

С этими словами Иосиф Давидович делать шаг назад и кивает Мише головой.

— Мы уходим, — сухо бросает он Елене Ивановне. — И когда в следующий раз мой сын ответит на оскорбление кулаком можете меня не вызывать.

Миша быстро поднимается с кресла и, ни на кого не смотря, вылетает за дверь. Иосиф Давидович одаряет Краснова выразительным взглядом и медленно выходит вслед за сыном. Мы остаемся вчетвером в кабинете растерянно переглядываясь. Елена Ивановна выглядит так как будто она сейчас потеряет сознание.

— Вот это новенький, — выдыхает она, глядя на закрывшуюся за Михельсоном, дверь. — Кажется год будет весёлым.

— Вы просто так спустите ему это с рук? — возмущается Виталий Семёнович. — Его сын бандит, да и он сам, похоже, бандит.

— Вы заблуждаетесь Виталий Семёнович, — отзываюсь я. — Иосиф Давидович не бандит, он — полковник ФСБ.

Краснов удивлённо смотрит на меня, а затем переводит взгляд на Вову

— Больше с этим пацаном не связывайся понял меня? — шипит он на сына.

— Понял, — потупив взгляд отвечает Вова.

— Пойдём, — кивает Краснов на дверь.

Вова, не поднимая головы, плетется за отцом и оба выходят в коридор.

— Не знаю, как вы с этим справитесь, Ангелина Андреевна, — едва слышно произносит директор, садясь за свой стол. — Но надо сделать так, чтобы этот Миша и его отец создали нам как можно меньше проблем.

Я смотрю на неё и понимаю, что все мои надежды на спокойный год только что окончательно рухнули. Миша Михельсон действительно проблемный мальчик, но вдобавок к этому нам достался настолько же проблемный отец ребёнка. И будем надеяться, что следующая драка произойдёт не скоро, а то что она произойдет сомневаться, к сожалению, не приходится.

Я киваю директору и, раздумывая над ситуацией, направляюсь в класс, где на удивление застаю обоих Михельсонов.

— Вы что-то еще хотели? — устало спрашиваю я.

— Миша хочет кое-что вам сказать, — сухо произносит Иосиф Давидович и переводит взгляд на парня.

Подросток стоит понурив голову и не спешит ничего мне говорить. Я подхожу к нему и негромко произношу:

— Ты что-то хотел мне сказать, Миша?

Парень неуверенно кивает.

— Я тебя слушаю, — всё также тихо произношу я.

Я слышу как шумно парень сглатывает и скашиваю взгляд на его отца. Михельсон стоит широко расставив ноги и скрестив руки на груди всем своим видом выражая силу и власть. Я задумываюсь, понимает ли он что таким образом только подавляет парня? Или профессия наложила на него отпечаток и теперь он не делает разницы между подчиненными и собственным ребёнком? Наконец, Миша поднимает на меня глаза

— Я хотел извиниться, Ангелина Андреевна. За телефоны и наушники, — закупив губу, добавляет он.

— Это все за, что ты хочешь извиниться? — строго спрашивает его Иосиф Давидович.

Парень крепко сжимает губы, переводит взгляд на отца и подумав в пару секунд уверенно кивает.

— Ты хорошо подумал? — спрашивает его отец

— Хорошо, — насупившись, отвечает Миша. — Он получил по заслугам.

И с этими словами парень, не прощаясь, вылетает из моего кабинета. Вслед за ним, также молча уходит его отец.

Тем же вечером я сижу в баре недалеко от дома и потягиваю третий коктейль. Напротив меня сидят Аня и Кристина. Ксюша задерживается уже на целый час, впрочем, как обычно, к чему мы трое давно привыкли.

— Ну что, Гелик, — облокотившись рукой на стул Кристины спрашивает меня Аня. — А как твой первый день в роли класснухи?

— Если честно отвратительно, — делая глоток, отвечаю я. — Сначала подрались два ученика, а затем, в кабинете директора, чуть не подрались их отцы. И, судя по всему, новенький и его папаша доставят нам кучу проблем.

— Серьезно? — наклоняется Кристина вперед. — Что они не поделили?

— Один ребенок нахамил другому, а тот дал ему в нос, — вздохнула я. — А потом отец пострадавшего решил устроить между детьми дуэль. А другой отец чуть не устроил дуэль между папами.

— Вот это развлечение, — смеется Аня.

— Я думала он его там на месте и убьет, если честно.

— Кто кого? — не понимающе хмурится Аня.

— Отец нападавшего отца пострадавшего. Он, — я задумываясь, — немного пугающий.

— Но он хотя бы ничего? — ухмыляясь, спрашивает Кристина и делает глоток из бокала.

— Кто? Новенький? — нахмурившись, уточняю я.

Кристина громко смеётся и откидывается на спинку стула.

— Ну если тебя потянуло на малолеток, — сквозь смех произносит она, — ты можешь рассказать про новенького. Но вообще-то я спрашивала про его отца.

— Кристина, — назидательно произношу я, — он отец моего ученика. Я не рассматриваю его как сексуальный объект.

— Кажется, это значит, что папаша огонь, — несильно пихает Аня в бок Крис.

— Ну давай, колись, — подмигивает мне Кристина.

Я делаю глоток из своего бокала и, поставив его на стол, кладу подбородок на сцепленные руки.

— Он полковник ФСБ, — скривившись произношу я. — И это прям оставило заметный отпечаток. Он похож на мужлана, который только что вылез из пещеры. Он наглый, самовлюблённый, дерзкий, и судя по всему считает, что ему позволено всё.

Я окидываю взглядом подруг, заинтересованно меня слушающих.

— Заявился ко мне пару дней назад, чтобы спросить, как я буду готовить его ребёнка к ЕГЭ. Представляете?

— И что ты ему ответила? — наклоняется ко мне Аня.

— Что подготовка к ЕГЭ, в основном, задача ребёнка и его родителей, — пожимаю я плечами.

— Его удовлетворил твой ответ?

— Не очень, — морщусь я. — Он посмотрел на меня так, словно я только что сама закончила школу. Но это исключительно его проблемы. Он развёлся с женой и, могу поспорить, что это она от него ушла. Не представляю как с таким строить жизнь… А теперь с ним мучается его ребёнок.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Строить не обязательно, — задумчиво говорит Кристина. — Полковник звучит о-о-очень сексуально.

— Только если с ним не общаться, — подпираю щеку ладонью.

— Да брось, — машет Аня. — Все так плохо?

— Он подавляет своего ребенка, — почему-то начинаю злиться я. — Да и вообще, всех кто находится от него в радиусе метра.

— А я бы познакомилась с полковником поближе, — подмигивает мне Крис. — Так сказать, в неформальной обстановке.

— Ты неисправима, — смеюсь я. — А как же Слава?

— Ну ты спросила, — закатывает глаза подруга. — Где полковник, а где менеджер?

— Бедный Славик, — хмыкаю я.

Со смехом поднимаюсь со стула, чтобы отправиться в дамскую комнату.

Если честно, я пока не разберу какие эмоции вызывает у меня Мишин папа. Одно я понимаю точно, в его присутствии Миша теряется. Он подавляет ребенка и не замечает этого, а сын протестует. И мне, как учителю, хочется донести это до его родителя.

Когда я возвращаюсь за столик, то обнаруживаю что, наконец-таки, появилась виновница торжества. Каким-то образом, нашу Ксюху угораздило родиться именно первого сентября. И по счастливому стечению обстоятельств сегодня пятница, а значит у нас выдалась редкая возможность отметить её день рождения день в день.

Мы дружим вот уже больше десяти лет, с самой школы. И какими бы мы разными ни были, до сих пор остаемся близкими подругами.

— Гелик, скажи на милость, за какого полковника уже собралась замуж Кристина? — вскакивает со стула Ксюша.

Я ошарашено смотрю на Крис и вижу как подруга буквально давится от смеха.

— А как же Слава? — повторяет мой вопрос Ксю.

Позади меня раздается громкий смех Ани, и я тоже невольно начинаю улыбаться. Ксюша непонимающе окидывает нас взглядом.

— Ксюша, просто Гелик нашла клад, понимаешь? — смеясь произносит Аня. — Ой, такой был мужчина, ну, настоящий полковник, — поет она, имитируя голос Пугачевой.

Я не выдерживаю и тоже начинаю смеяться, в конец запутывая Ксюшу.

— Отец моего новенького ученика — полковник, — отсмеявшись, объясняю я подруге. — И, кажется, он затмил Славика.

— Вы ненормальные, — мотает головой она. — Или уже в конец пьяные.

— Кстати, об этом, — приподнимается со стула Аня, но я ее останавливаю.

— Я схожу, — машу я. — Вам повторить? — обвожу рукой напитки, стоящие на столе.

— Ага, — кивают девчонки.

Я кладу сумочку на стул и проталкиваюсь сквозь толпу к барной стойке.

— Будьте добры, — кричу я бармену, — два Лонг Айлэнд, Б-52 и одну Маргариту за четвертый столик.

— А вам одной немного это будет? — раздается откуда-то справа низкий мужской голос.

Я оборачиваюсь на звук и мурашки пробегают по моим рукам. Прямо передо мной в джинсах и свободной рубашке, у которой расстегнуты три верхнии пуговицы, стоит Иосиф Давидович Михельсон. Я рефлекторное одергиваю платье, чтобы спустить его как можно ниже. Пронзительный взгляд зеленых глаз мужчины быстро и оценивающе скользит по моему телу. Я ловлю себя на желание прикрыться руками, но поднимаю голову и уверенно смотрю ему в глаза. В конце концов, я не в школе.

— Я здесь не одна, — как можно увереннее произношу я. — За столиком меня ждут подруги, — зачем-то уточняю.

— Угу, — хмыкает Михельсон. — Пятничный вечер самое время для похода в бар, — насмешливо произносит он.

Мне становится не по себе от его намеков и зачем-то я начинаю оправдываться.

— У моей подруги сегодня день рождения, и мы собрались, чтобы его отметить.

Иосиф Давидович все также продолжают меня разглядывать, и, внезапно, я ловлю себя на том, что от его взгляда мне становится жарко. Я смотрю на его губы, растянувшееся в насмешливой ухмылке, и, на мгновение, представляю как касаюсь их своими. Ох уж эти фантазии Кристины, теперь и я туда же.

— Что ж, день рождения весомый повод, — прерывает мои мысли Михельсон и разворачивается, чтобы уйти.

— А какой повод привел вас сюда? — зачем-то останавливаю я мужчину.

Он удивлённо поворачивается и вскидывает левую бровь, слегка наклонив голову набок.

— Вы считаете, я не могу просто так прийти в пятницу вечером в бар?

— Это не вяжется с вашим характером.

Кажется, во мне говорит третий выпитый коктейль, но я уже не могу остановиться. Я перевожу взгляд на ворот его рубашки и замечаю темные волоски, выглядывающие оттуда. В горле резко пересыхает, и я отвожу взгляд.

— А что вяжется с моим характером, Ангелина Андреевна? — со смехом в голосе спрашивает Иосиф Давидович.

— Что, скорее, вы пришли с облавой в этот бар, чтобы закрыть его, — выдаю я и мгновенно краснею от этих слов.

Иосиф Давидович какое-то время смотрит на меня, а затем разражается низким глубоким смехом, от которого мурашки проносятся уже по моему позвоночнику. Я облизываю языком пересохшие губы и улыбаюсь ему в ответ.

Глава 4. Иосиф

Мы с сыном покидаем школу в гробовом молчании. Я быстро иду по коридорам и выхожу на крыльцо. Он плетется следом, шаркая ногами. Меня всегда это раздражало — как будто так тяжело кроссовки выше поднимать. Пару раз ему за это прилетало, он переставал, но через какое-то время, как специально, начинал делать тоже самое. Иногда у меня складывается ощущение, что он нарочно меня выводит, но мои знакомые психологи, говорят что это такой возраст и надо просто перетерпеть. Когда я вспоминаю себя в этом возрасте, то прихожу в ужас. Я ведь не был таким никогда. Чтобы разочаровать отца, я и подумать не мог. Всегда боялся неодобрительных взглядов. А мой сын спокойно себя чувствует под моим самым тяжелым. Под тем самым взглядом, от которого подчиненные офицеры на работе покрываются липким потом.

Я все пытаюсь понять, где я накосячил в воспитании сына, и не могу. Каждый раз, пролистывая все эпизоды нашей жизни в своей памяти, я не нахожу ответа на свой вопрос. Может нам стоит походить к психологу, чтобы разобраться во всех проблемах?

Остановившись на высоком крыльце школы, я слегка щурюсь от теплого сентябрьского солнца и достаю пачку сигарет из кармана.

— Здесь не курят, — обиженно заявляет Миша, проносясь мимо меня.

Когда он сбегает по лестнице вниз, черный рюкзак бьет его по спине. Это выглядит по-детски забавно. Я невольно улыбаюсь, вспоминая каким он был когда-то маленьким, и самой большой проблемой было вовремя сменить подгузник. Теплота умиления разливается внутри, и я уже готов простить ему сегодняшнюю выходку. Возможно, я был с ним слишком мягок в свое время.

Собираю волю в кулак, потому что если сейчас вести себя как ни в чем ни бывало, то ни к чему хорошему это не приведет. В первую очередь для него.

— Стоять, — грозно говорю я.

Миша останавливается, картинно топая ногами, как будто заканчивает марш, и гордо задирает голову, скрестив руки на груди. А вот это он, похоже, подсмотрел у матери, только она себя так ведет, когда обижена. Накосячил, но строит из себя жертву. Жизнь с матерью ничему хорошему его не научила. Знал же, что так и будет.

Прячу пачку сигарет обратно в карман, медленно спускаюсь и подхожу к нему. Останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки от сына и пытаюсь заглянуть ему в глаза, слегка наклонив голову. Миша избегает моего взгляда. Понимаю его состояние и одновременно не понимаю зачем себя так вести — он ведь никому ничего не докажет.

— Ладно пойдем, — цокнув языком, говорю я. Не устраивать же ему еще один разнос во дворе школы.

Машина находится за углом, большой черный внедорожник — Лэнд Крузер Прадо. Не новый, но эти автомобили неубиваемые. Мы садимся внутрь. Мне кажется, Миша специально хлопает дверью громче обычного, но я делаю вид, что не замечаю этого. Я плавно трогаю машину с места и мы едем домой.

— Я очень сильно недоволен, — сквозь зубы говорю я, внимательно следя за дорогой.

Миша облокотился на дверь и прижался головой к боковому стеклу. Краем глаза замечаю, как он смотрит на небо, высоко подняв глаза.

— Я в курсе, — мычит подросток. А вот этого уже от меня нахватался. Лучше бы что хорошее перенял.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Не надо делать из себя жертву, — невозмутимо говорю я. — Ты сам накосячил. Умей уже признавать свои промахи.

— Не было промаха, он получил за дело, — уверенно заявляет Миша. — Тем более ты сам так сказал.

— Я сказал так, как должен был сказать, — зло говорю я. — Да, за слова нужно отвечать. Я тебя сам этому учил. Но еще я говорил, что если можно решить конфликт без кулаков, то его просто необходимо так решать.

— Ага, и потому сплавил меня на дзюдо, — хмыкает парень.

— Конечно, — коротко киваю я. — Чтобы ты мог постоять за себя, а не размахивать кулаками, показывая свою крутость. Если ты не помнишь, то я еще говорил, что силу нужно применять только в самом крайнем случае. Так? Помнишь такое?

— Помню, — бунт все еще чувствуется в его голосе. — Только кто определяет этот крайний случай? Может это он тогда и был. Тебя же там не было. Откуда тебе знать?

Я останавливаюсь на светофоре и смотрю на него. Он не поворачивает головы, хотя прекрасно знает, что я испепеляю его взглядом.

— Может быть из опыта? Может потому что я немного дольше тебя живу? Совсем немного. Прямо чуточку, — начинаю выходить из себя. — Если бы это был крайний случай, твой новый классный руководитель не звонила бы мне с дрожью в голосе, и не говорила приезжайте скорее, тут Миша ТАКОЕ натворил. Она бы позвонила, и сказала — «Знаете, вот если бы не Миша! Не знаю, что бы мы без него делали!». Вот про такой крайний случай я тебе всегда твердил. Понимаешь? Когда без этого никак не обойтись, а не когда у тебя лопнуло терпение, и ты решил выплеснуть злость наружу. Или когда тебе было лень что-то доказывать кому-то, и ты решил, что вот так поставишь жирную точку в диалоге. Это не решение конфликта! Ясно тебе?!

Сзади раздается истошный вопль клаксона. Я проморгал зеленый свет и теперь второпях жму на газ. А эта сука сзади продолжает вопить, как будто эта секунда задержки вопрос жизни и смерти. Ведь видит, что я трогаюсь и все равно продолжает. Как таких мудаков только земля носит?

Машина срывается с места. Миша молчит.

— Ясно тебе? — повторяю свой вопрос.

— Яснее некуда, — бурчит сын себе под нос. — Дерьмовая школа…

— Ох, и позволь узнать, с чего же ты вдруг сделал такие выводы? — зло нажимая на педаль газа, спрашиваю я.

— Тебе не понять, — закатывает глаза сын.

— Ну, а ты попробуй, — повышаю тон я. — Вдруг пойму. Уж не тупой вроде бы уродился. Ты только перевелся, прошел лишь первый твой день. По нему нельзя делать выводы.

— А мне и так все понятно, — нагло заявляет сын. — Старая школа была в миллиард раз лучше. Нельзя была остаться в ней?

— И как бы ты туда ездил? — взрываюсь я. — Она на другом конце Питера! Дорога в одну сторону — минимум полтора часа. Мы все это уже проговаривали. Зачем поднимать эту тему?

— Я спокойно пожил бы у мамы…

— Нет, не пожил бы, — обрываю его я. — К тому же твоей матери все лето не было в стране. Она улетела со своим новым хахалем в Испанию, если ты не помнишь.

— И? — хмыкает он. — Скоро же вернется. К тому же я отлично справляюсь сам.

— Видел я это отлично, — парирую я. — Вся квартира засрана, шесть мешков мусора на кухне, ни одной чистой вилки, сам месяц не мылся и из квартиры не выходил, только доставки заказывал. Весьма отлично справился!

— Я же не убил никого, — невозмутимо отвечает Миша.

— Хомяк твой сдох, — снова парирую я.

— Это был несчастный случай. К тому же он был уже старый. Там непонятно, он мог и от старости копыта отбросить.

— Прямо роковое совпадение.

— Да. Судьба у него такая была — сдохнуть в клетке пока никто не видит.

— Просто отвратительные слова.

— Какие есть! Я никого не убил, не изнасиловал. Это моя жизнь, как хочу так и живу. Кому какое дело до этого? Зачем в нее лезть постоянно? Если бы понадобилось, я бы прибрался.

— Не забывай, что ты живешь, как ты говоришь — «как хочешь», на мои деньги.

— Ой, бля, вечно ты все сводишь к деньгам, — презрительно заявляет сын.

Я резко торможу так, что его бросает вперед, но ремень безопасности удерживает от удара носом о приборную панель.

— С ума сошел? — возмущенно спрашивает Миша, глядя на меня. Он напуган.

Сзади снова раздаются истошные вопли клаксона, но на этот раз мне плевать. Гнев пожаром разливается в груди. Я с силой сжимаю руль, чтобы хоть как-то сдержать этот порыв. Как же хочется влепить ему подзатыльник.

— Еще раз услышу от тебя мат в моем присутствии, и ты крупно пожалеешь. Ты меня знаешь, — самым ледяным тоном, каким только могу, произношу я, пронизывая его взглядом. — Я себе такого не позволяю при тебе.

— Ладно, — куксится сын. — Прости.

Дальше мы едем в полной тишине. Продолжать диалог не хочется. Я надеюсь, что он хоть что-нибудь понял, но ощущение неопределенности так и продолжает витать в воздухе. Свою точку зрения я ему объяснил, но он ее вряд ли понял. Снова.

Дома мы обедаем. Сын углубляется в компьютер — уроков на следующий день готовить не надо, как он говорит. Я с почти спокойной душой уезжаю по рабочим делам, и уже вечером, по пути домой, решаю заскочить в хороший бар, пропустить пару стаканчиков.

Я не рассчитывал там увидеть училку своего сына, но эта встреча так меня позабавила, что я решаю расслабиться и даже немного пошутить. Ангелина явно пьяна. Она слегка пошатывается, когда говорит, но при этом старается держать равновесие. Стеклянные голубые глаза осматривают меня с ног до головы, а язык то и дело облизывает пересохшие пухлые губы. При первой встрече, я и не разглядел какие они соблазнительные. Хотя, у меня профессиональная привычка подмечать все детали и черты людей, но тогда, так сказать, в формальной обстановке, я не смотрел на нее в контексте женщины, а изучал только профессиональные качества. Сейчас же, в шумном баре, при приглушенном свете, она выглядит очень сексуально. С распущенными волосами ниже плеч, в узком, облегающем фигуру платье, на высоких каблуках. Хороша, чертовка! Плюс градус в крови делает ее повадки более живыми, не сдержанными обыденной жизнью простой учительницы.

— Так что, Иосиф Давидович, вы пришли закрыть этот бар? Здесь сходка наркоторговцев? — лукаво прищурившись спрашивает она.

— Можно просто — Иосиф, — усмехаюсь я. — И нет, я сегодня без облавы. Ваши догадки не оправдались.

— Что же тогда привело полковника в столь невзрачное заведение? — задорно мотая головой, спрашивает Ангелина.

— Просто пропустить пару стаканчиков перед сном, Ангелина Андреевна, — одними губами улыбаюсь я. — Составите компанию?

— Можно просто — Ангелина, — вдруг заявляет девушка. Но я уверен, что в ней просто сейчас говорит алкоголь. — Меня ждут подружки, — неуверенно произносит она.

— Мы недолго, — слегка наклоняю голову я и прищуриваю глаза. — Если что скажете, что я вас украл.

— Ну хорошо, — соглашается Ангелина, — но только недолго. А то потом обиды будут.

Мы садимся за барную стойку на два высоких стула.

— Что вы будете?

— Бли-и-ин, — сокрушается девушка. — Мой Лонг Айленд отнесли за столик к девчонкам.

— Я вас угощу.

Подзываю бармена и заказываю девушке коктейль, а себе мартини с водкой.

— Это из-за Миши, да? — спрашивает Ангелина, когда нам приносят напитки.

— Думаю, вы позволили себе на один коктейль больше, чем обычно, тоже из-за него, — усмехаюсь я, делая небольшой глоток.

— Да, сегодня была та еще ситуация, — протягивает девушка, размешивая коктейль соломинкой, и то и дело стреляя глазками в мою сторону. Стулья расположены довольно близко, Ангелина положила ногу на ногу, обнажив очень соблазнительное бедро, и легонько мотает спавшей со ступни туфлей, иногда дотрагиваясь до моей ноги.

— Миша хороший парень, — я делаю глоток мартини и морщусь от привкуса водки. — Не злой. Что самое главное.

— Я видела на уроке, какой он не злой, — фыркает девушка. — Но надо отдать ему должное — он не спасовал в конфликте. В нем есть стержень. Методы отстоять свою правоту, только слишком агрессивные.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Я его не этому учил, — глухо произношу я, осушаю стакан и прошу повторить.

— А чему? — вдруг озабоченно спрашивает Ангелина.

Бармен обновляет напиток. Я беру стакан и делаю еще один большой глоток. Я не часто пью алкоголь, и выпитая порция уже слегка туманит рассудок.

— Быть мужчиной, наверно, — пожимаю плечами я.

— Вы не уверены?

— Судя по сегодняшнему — у меня либо не получилось, либо я учил его чему-то другому. Ну или из меня плохой учитель. Любой из этих вариантов тяжело осознавать.

— А вы не задумывались, что он УЖЕ свои знания применяет, но вы этого не замечаете? — резонно спрашивает Ангелина, стараясь не смотреть мне в глаза.

Вижу, как ей тяжело дается этот разговор, и она осторожно подбирает слова. Но выпитый алкоголь делает ее смелой. Что ж, возможно, это и к лучшему.

— Это как? — усмехнувшись, спрашиваю я.

— Он совершает взрослые поступки, но этого никто не замечает, — вскидывает брови Ангелина, наконец, бросив взгляд на меня. Я цепляюсь за него, глядя ей прямо в глаза. Какие они у нее красивые. — И, в первую очередь, вы. Неодобрение родителей оставляет большой отпечаток на психологическом развитие ребенка.

Да уж, мне ли не знать. Мой папаша был вечно недоволен мной и братом. Мы буквально вымаливали его милость.

— Я и так слишком мягок с ним, — пожимаю плечами я, делая очередной глоток.

— С чего вы взяли?

— Слушайте, парень делает практически все, что хочет.

— А, так это он захотел перейти в новую школу? — возмущенно спрашивает Ангелина.

— Он устроил в квартире притон! Что еще мне оставалось делать? — как будто оправдываюсь я. — Его мать свалила с любовником. Сын один в квартире творит черт знает что.

— А вы с ним обсудили его перевод или просто приказали?

Я задумываюсь на мгновение.

— Ну… мы разговаривали… — пытаюсь найти слова я. Сука, чувствую себя мальчишкой, которого отчитывают. Какого хрена? Алкоголь так расслабил?

— Обсудили или приказали? — назидательно спрашивает Ангелина.

— Вы впадаете в крайности, — скептически морщусь я. — Мы поговорили и решили.

— Вместе решили?

— Ну, он не очень этого хотели.

— Все понятно… — осуждающе говорит Ангелина.

— А что мне нужно было делать? Оставить его одного?

— Разумеется, нет, — округляет глаза Ангелина и, наконец, тянет из трубочки коктейль. — В таком возрасте опасно оставаться без надзора. Но выставить все как будто это его решение, можно было.

— В его-то возрасте? Я вас умоляю. Он все слова воспринимает в штыки. Отец во всем не прав и все делал неправильно. И сейчас делает неправильно. И это из-за меня мама ушла к другому.

— Защищает свою мать?

— Еще как!

— Настоящий мужчина так всегда и поступает, — Ангелина снова осторожно смотрит мне в глаза.

У меня в мозгу как будто что-то щелкает. Интересная мысль. Я об этом никогда не думал. Может я и правда плохо знаю своего сына.

— Думаю, вы правы, — хмуро говорю я.

Глава 5. Ангелина

Я просыпаюсь утром в своей кровати с ощущением, что моя голова сейчас просто расколется. Во рту сухо и ужасно хочется пить. Кажется, мы вчера немного переборщили с количеством коктейлей. Слава богу сегодня суббота и мне абсолютно никуда не надо. И пока никаких домашних заданий, которые периодически приходится проверять дома.

Я переворачиваюсь на спину и утыкаюсь глазами в потолок. Мозг пронзает тревожная мысль — я почти ничего не помню. В голове словно калейдоскоп из обрывков воспоминаний, которые никак не хотят складываться в целую картину. Надо же было мне так набраться.

Справа от головы раздается жужжание телефона, я тянусь к тумбочке, и висок простреливает укол боли. Поморщившись, я беру смартфон и читаю сообщение в нашем общем чате от Ани.

«Гелик, я уже почти у парадной!!!»

Я смотрю на часы и понимаю, что время давно уже перевалило за одиннадцать утра. Вспомнить, почему подруга должна сейчас прийти у меня не получается. Я со стоном встаю с кровати и направляюсь в ванную комнату, по пути листая сообщение в чате. От прочитанного, воспоминания вчерашнего вечера обрушиваются на меня.

Пока я принимаю душ, стараюсь уговорить себя, что ничего криминального не произошло. Вряд ли, я позволила себе слишком много наговорить Иосифу Давидовичу. Но легче мне не становится. Учить отца своего ученика воспитывать собственного сына будучи сильно нетрезвой — не самая здравая идея.

Когда я вылезаю из душа, раздается звонок в дверь. Я плетусь в коридор и впускаю Аню внутрь.

— Ты как? — скидывая ботинки, спрашивает подруга.

— Голова болит, — морщусь я.

— Не мудрено, — хмыкает она. — Скорее всего мозг таким образом пытается подавить нежелательные воспоминания.

Аня у нас психолог. Правда детский. Только это никак не мешает ей ставить диагнозы всем, включая нас и периодически пытаться провести сеанс. Вот и сейчас, она с умным видом окидывает меня взглядом и проходит на мою тесную кухоньку.

— Ань, — обречено иду за ней, на ходу вытирая волосы полотенцем. — Ты не знаешь чего я ему наговорила?

— Не-а, — со смехом тянет она. — Но выглядела ты при этом настоящей училкой. А этот здоровый и ужасно сексуальный полковник слушал тебя с открытым ртом.

— Потрясающе, — морщусь я и лезу за туркой в шкаф. — Кофе будешь?

— Сделай как я люблю, — усаживаясь, просит Аня.

Я киваю и насыпаю в турку кофе, добавляю корицу, гвоздику, щепотку сахара, заливаю водой и ставлю на плиту.

— Он тебе не писал? — тем временем, спрашивает подруга.

Я отрицательно мотаю больной головой, помешивая кофе. По кухне медленно распространяется его насыщенный аромат с тонкими нотками специй.

— Что будешь делать?

— Уволюсь, — пожимаю я плечами.

— Гелик, ты в своем уме? — шипит Анька.

— Ань, — смеюсь я, оборачиваясь. — Ну что ты в самом деле? Я же пошутила. Мы же только поговорили и все. Не переспала я с ним в туалете, в самом деле.

— Вот Кристина порывалась, — морщится подруга.

— Брось, — говорю я, разливая кофе по кружкам. — Она от своего Славика ни за что не уйдёт. Ты же ее знаешь. Одни разговоры.

Аня кивает, делает глоток кофе и блаженно зажмуривается.

— А ты зачем пришла-то? — спрашиваю я.

— Мы по магазинам собирались.

В голове постепенно начинает собираться цельная картинка из обрывком воспоминаний.

— Прости, — виновато улыбаюсь я. — Но придется отложить. Я не в состоянии выйти из дома.

— Да я уже поняла, — машет Аня. — Выпью кофе и пойду. А ты давай лечись тут. Училка.

Подруга беззлобно смеется, и я вместе с ней.

Спустя полчаса Аня уходит, а я возвращаюсь в постель. Голова все еще болит. Я собираю по частям наш диалог с отцом Миши и стараюсь унять чувство стыда. Ничего смертельного не произошло. И если бы ему не нравилось то, что я говорю, он бы сразу меня осадил. Мне хватило пары встреч, чтобы примерно понять его характер, и этот мужчина точно не стал бы выслушивать нравоучения малознакомой училки из вежливости.

Немного успокоившись, я тянусь за пультом от телевизора, и включаю канал о путешествиях. На экране молодой ведущий бродит по улицам Калининграда, увлеченно рассказывая о технологии производства янтаря. Такие передачи меня успокаивают, а еще мне нравится составлять список мест, куда бы я хотела попасть. Зарплата учителя не позволяет путешествовать часто, но я стараюсь это делать при первой возможности.

Интересно, как часто вообще путешествует полковник ФСБ? Возил ли сына на море? Незаметно мои мысли снова возвращаются к взаимоотношениям Миши и его папы. Я закрываю глаза и вспоминаю лицо Иосифа Давидовича вчера в баре. Понял ли он меня? Из размышлений меня вырывает вибрация телефона. Я тянусь к тумбочке и беру смартфон. На экране высвечивается: «Мама».

— Да, мам, — быстро отвечаю я.

— Доченька, я тебя не разбудила?

— Нет, — хмыкаю я. — Уже день.

— Знаю, — смеется мама, — но я помню, что у Ксюши был день рождения, а я вас четверых очень давно и очень хорошо знаю.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Тебя не проведешь, — смеюсь я в ответ. — Я встала полчаса назад.

— Хорошо погуляли?

— Отлично, — немного запинаюсь я, вспомнив конец вечера. — Как бабушка?

— Все хорошо, детка, не переживай. Ты когда приедешь?

Я смотрю на часы на комоде и прикидываю время в пути до квартиры мамы.

— Завтра, — вздыхаю я. — Сегодня я не готова к поездкам.

Мама понимающе смеется.

— Хорошо, доченька, я тогда к твоему приезду нажарю пирожков.

Мой рот непроизвольно наполняется слюной.

— Будет здорово, мам.

Мы прощаемся, но когда я собираюсь убрать телефон, он снова начинает вибрировать. Я смотрю на дисплей и стыдливо зажмуриваюсь, как будто это позволит сделать вид, что я не видела сообщение от отца Миши.

Я все-таки набираюсь мужества и открываю сообщение.

«Как голова, Ангелина Андреевна?», — читаю я и закрываю лицо руками.

Это же надо было мне так расхрабриться вчера. Несколько минут я сижу уткнувшись в ладони и пытаюсь собраться с мыслями. Игнорировать мужчину не выход из ситуации, но как себя с ним вести, я совершенно не понимаю. Я бы с удовольствием делала вид, что ничего не было, но, кажется, он настроен обсудить наш разговор. Мне очень неловко, но я собираюсь с духом и печатаю ответ.

«Все в порядке, спасибо за беспокойство, Иосиф Давидович.»

«Я хотел сказать вам спасибо. За вчерашнюю беседу. Вы мне помогли взглянуть на все другими глазами. Не думал, что окажусь в такой ситуации, но этот взгляд со стороны отрезвил меня. Так что, я вам очень благодарен.»

Я теряю дар речи от его слов и пару секунд просто смотрю на сообщение, не зная что ответить. Неужели я ошиблась в нем? Или его любовь к сыну оказалась сильнее гордости? Я снова зажмуриваюсь, а затем открываю глаза и пишу ответ.

«Я рада, что смогла вам помочь. Простите, если была излишне прямолинейна. Если вам понадобится моя помощь — обращайтесь. Всегда буду рада.»

Иосиф Давидович не отвечает, и я считаю, что диалог исчерпан, как и инцидент, в целом. Обнаружив, что уже время обеда, встаю с дивана и нехотя плетусь на кухню. Готовка не моя сильная сторона, поэтому я с тоской осматриваю содержимое холодильника и принимаю волевое решение позавтракать яйцами. Опять. Пока яйца шипят на сковородке, я достаю хлеб, масло и снова ставлю турку на плиту. Кофе мне сегодня понадобится много.

Когда я снимаю с плиты сковородку с яичницей, в дверь звонят. Поставив ее на подставку для горячего, я выключаю газ под туркой и вытираю руки об полотенце. Звонок продолжает настойчиво трезвонить.

— Да что за день такой? — ворчу я себе под нос и иду открывать дверь.

Распахнув дверь, я от удивления отшатываюсь назад. Хуже встречи очно быть не могло.

— Ну привет, Линка, — широко улыбается мой бывший парень. — Я зайду?

Не дожидаясь ответа, Валера легко отодвигает меня от двери и заходит в квартиру. Не снимая обуви, широкими шагами проходит дальше на кухню и садится на табурет.

— Ты так и не научилась готовить ничего кроме яиц? — морщится он, оглядывая стол.

— Ты так и не научился не быть козлом? — парирую я, скрещивая руки на груди.

Я стою в коридоре, всем своим видом показывая, что разговаривать с ним не намерена.

— Ты бабки когда банку отдашь? — игнорирует Валера мои слова.

— Какие? — уточняю я, прекрасно понимая чего он от меня хочет.

— За машину?

— Какую машину?

— За нашу машину, — начинает злиться мужчина.

— А тебя не смущает, что ты просишь меня платить за нашу машину, на которой ездишь исключительно ты? Выходит она твоя, вот и платит сам, — вскидываю бровь я.

— Я могу возить тебя. Иногда. Мне не трудно, — самодовольно улыбается он.

— Нет необходимости.

Валера поднимается с табуретки и нависает надо мной угрожающей глыбой.

— Кредит на тебя, вот и плати, — цедит он.

Я отшатываюсь. Валера довольно непредсказуемый и ожидать от него в гневе можно многого.

— Уходи, — произношу я, как можно спокойнее.

— Слышь, дура, ты нарываешься, — сжимает он кулаки.

— Уходи, или я вызову полицию, — повторяю я, делая шаг в сторону комнаты.

Валера делает быстрый шаг ко мне и поднимает руку. Я сжимаюсь, но его кулак опускается на стену около моей головы. Глухой удар отражается от стены, и я вздрагиваю. Валера стискивает зубы, но больше не произнося ни слова, выходит из квартиры. Сердце колотится внутри, а ладони становятся мокрыми от страха. Чертов психопат. Я подхожу к столу, пару секунд смотрю на сковородку с яйцами, а потом поднимаю ее и опрокидываю содержимое в мусорку. Есть мне расхотелось.

В понедельник школьная жизнь начинает бить ключом и почти вытесняет из моей головы мысли о произошедшем в выходные. Мне становится совершенно не до личных переживаний.

Миша выглядит насупленным, но конфликтов больше ни с кем у парня не возникает. На моих уроках он ведет себя тихо и отстраненно. Я не задаю ему вопросы и не пытаюсь втянуть в обсуждению творчества Куприна. Мне хочется дать парню обвыкнуться в новой среде и коллективе.

— Ангелина Андреевна, — поднимает руку Ира Фирсова. — А по какому произведению мы будем писать сочинение?

— По «Яме», — поворачиваюсь я к девочке.

— Но «а-шники» пишут по «Гранатовому браслету», — обиженно тянет она.

— А-класс углубленно изучает другой предмет. А вы, если ты забыла, русский язык и литературу. И весь прошлый год программа у вас отличалась, как и в этом

— Но «Яма» сложная, — продолжает канючить Ира.

— И ничего она не сложная, — раздается неуверенный голос. — Зато «Яма» более остросоциальное произведение Куприна. И вызвало неоднозначную реакцию о современников.

Я поворачиваюсь на голос и встречаюсь взглядом с пронзительными серыми глазами Миши.

— Ты читал «Яму»? — уточняю я.

Миша кивает, но тут же втыкается взглядом в парту, а я не давлю на него. Но пару секунд удивленно рассматриваю парня. Он оказался с сюрпризом. Ира, наконец, успокаивается и садится на место. Я продолжаю урок и периодически бросаю взгляд на Михельсона.

Замечаю с каким интересом на Мишу поглядывают девочки и улыбаюсь. Конечно, он парень видный. Широкоплечий, высокий, умный. Вдобавок, ко всему еще и дерзкий, чем не мечта любой семнадцатилетней девчонки? Я снова перевожу взгляд на Мишу и, на мгновение, вижу перед собой лицо его отца. Парню есть в кого быть привлекательным и характерным.

Отмахнувшись от мыслей об Иосифе Давидовиче, я продолжаю смотреть на Мишу в надежде, что он больше не совершит ничего необдуманного в ближайшее время. И что выпускной год в новой школе окажется для парня приятным, а не болезненным временем. А затем замечаю взгляд Вовы, испепеляющий затылок Михельсона и замираю от дурного предчувствия.

Глава 6. Иосиф

После пятничного возлияния в баре, утро субботы выдается довольно тяжелым. Я редко страдаю похмельем. К тому же выпил вчера не очень много, чтобы так болела голова. У меня смутное подозрение, что они там бодяжат алкоголь. Надо бы действительно прийти с облавой в это заведение. Не самому, конечно, — мы таким не занимаемся, не наш профиль. Но дать наводку ребятам из смежного ведомства можно.

Медленно встаю с кровати и, пошатываясь, иду в душ. Похоже Миха еще не встал. Из комнаты доносится уже достаточно богатырский храп. Точно не встал. Опять всю ночь за компьютером просидел и в стрелялки свои играл небось. Я раздеваюсь, включаю воду и встаю под теплые струи.

Прекрасно помню все, что было вчера. У меня такая отличительная черта. Как бы сильно я не выпивал, на следующий день в памяти остается все до мельчайших деталей. Поэтому сейчас прекрасно помню все, что сказала мне училка Миши. Может я и правда не замечаю, что он повзрослел? Внешне-то понятно он меняется — по росту уже почти догнал меня, голос давно сломался, руки приобрели рельеф. Да и в целом, мозг начал работать. Ясно мыслит, порой даже в правильном ключе. Творит вот только какую-то херню. Действия абсолютно нерациональные, безответственные, какие-то невзрослые. Я всегда сравниваю его с собой в этом возрасте. Я таким не был. Воля отца была для меня законом. Не подчиниться было нельзя. А тут… сплошной постоянный бунт.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

И что будет если я дам ему больше свободы в его действиях, как говорила Ангелина? Не представляю. Один раз ему давали шанс, он не справился. Повторять подобное абсолютно нет желания. Он ведь тут же что-нибудь натворит.

Эх, похоже училка права — я все еще отношусь к нему, как к маленькому. Он ведь мой единственный сын. Продолжение рода. До его рождения я даже представить не мог, что можно кого-то так сильно любить. И вот он из маленького комочка сформировался в почти взрослого мужчину. А я все еще боюсь что он как в детстве не устоит на ногах, упадет и поранится. Да, наверно, это ключевое. Не хочу чтобы ему было больно в принципе.

Блядь, да он же взрослый уже, в конце концов!

Переключаю воду на холодную и содрогаюсь от ледяных струй, бьющих мне в голову. Все тело моментально сводит судорогой, но я мужественно стою и стараюсь выдержать такую температуру. Прекрасно знаю, что организм скоро привыкнет к холоду. Ему только польза от этого будет. Постояв какое-то время под холодной водой, меняю ее на теплую. И так пять раз.

Контрастный душ очень бодрит, и голова магическим образом проходит. После душа иду прямиком на кухню. Завтрак сам себя не приготовит. Восемь яиц на сковородке нам на двоих с Михой должно хватить. Сначала жарю бекон, пока из него не вытапливается весь жир и он не становится твердым и хрустящим. Достаю его на отдельную тарелку, а в сковороду отправляю яйца, пускай шкварчат. Где-то еще завалялась банка белой фасоли. Отличный белковый завтрак получится. Лезу в нижний шкафчик, и среди многочисленных консерв нахожу нужную. Отлично!

Включаю кофемашину, наливаю себе кофе и через пять минут, сосредоточенно жую свой завтрак, оставив половину для Михи на сковородке. Из собственных мыслей меня выводит настойчивая трель дверного звонка. Кто-то отчаянно жмет на кнопку, периодически на мгновение отпуская палец, а потом надавливает с новой силой. Я устало прикрываю глаза, потому что так может звонить только один человек. Оставляю грязную тарелку на столе и неспеша иду к входной двери. Не глядя в глазок, распахиваю ее.

На пороге стоит жгучая шатенка, с густыми волосами ниже половины спины. Пухлые накаченные губы вызывающе накрашены ярко-красной помадой, и так гладкое лицо покрыто толстым слоем косметики, идеальные брови застыли выражая претензию уже с порога. Глаза скрыты огромными солнцезащитными очками, несмотря на хмурую питерскую погоду. Она одета в дорогой белый брючный костюм, черные туфли на шпильках, и белую шляпу с широкими полями и черным кантом у основания. Через плечо перекинута маленькая черная сумочка с логотипом дорогого известного бренда.

Я отмечаю про себя, что все эти вещи новые, возможно, только что купленные. И одеты специально для меня. Тоналка гораздо темнее ее естественного цвета кожи, похоже, что так она пыталась изобразить загар, которого нет на выглядывающих участках кожи на руках и около расстегнутой верхней пуговицы блузки.

Бывшая жена пытается произвести на меня впечатление своей успешностью

— Ты только встал что ли? — удивленно спрашивает Света и без спроса шагает в квартиру.

Она протискивается между моим плечом и косяком двери и проходит в кухонный коридор. Я слегка удивлен. Закрываю дверь и наблюдаю за тем как она делает уверенные шаги осматривая все вокруг.

— Проходи. Не стесняйся, — отрывисто произношу я, максимально укоряющим тоном.

— А чего стесняться? Семнадцать лет вместе жили, все уже видела.

Света останавливается на кухне, снимает очки и, морщась, осматривает обстановку. Ее взгляд останавливается на стоящих на столе грязной тарелке и кружке с крупинками кофе на дне, и губы тут же искривляются презрительной ухмылкой.

— Да-а-а, — протягивает она, — со мной ты так поздно не просыпался.

— С чего ты взяла, что я только встал?

— А чего ты в трусах тогда?

— Это мой дом. Могу ходить в чем захочу.

— Да и в целом порядка было больше, — она кивает головой на грязную посуду, явно торжествуя внутри от произнесенных слов.

— Если бы я нуждался в ежедневных моральных проповедях, я бы с тобой не разводился. Зачем пожаловала?

— Здесь живет мой сын, — пожимает плечами бывшая жена. — Не к тебе же я приехала. Где он?

— Спит, — коротко отвечаю я.

— Да уж, ну у вас и порядки в холостяцкой берлоге, — снова морщится Света.

— Холостяцкая берлога была у него, когда ты его бросила и умотала со своим хахалем в Испанию. У тебя должны были сохраниться фото, которые я тебе отправлял.

— Я их удалила нахер и забыла, как страшный сон, — фыркает Света. — А еще раз вздумаешь меня шантажировать…

— То что? — перебиваю я ее, вскинув бровь вверх.

— Не зарывайся, Йось! — она грозно машет пальцем. — И на тебя найдется управа. Не думай, что ты неприкасаемый в своем этом сраном ФСБ.

— Никогда так не считал.

— Да всегда! Всегда ты так считал и вел себя вечно именно так.

Я резко холодею внутри. Невидимая веревка сдавливает грудь и заставляет выпрямиться так, что со стороны кажется будто я проглотил длинный лом. В этот момент я абсолютно ничего не чувствую, эмоций нет от слова совсем. И цель передо мной, единственное на что направлено все мое внимание.

— Ой, вот только не надо этих своих взглядов, Михельсон, — Света корчит кислую мину и отворачивается. — Я с тобой семнадцать лет жила, они мне еще тогда перестали быть страшны, а теперь и подавно.

— Как там твой мелкий мошенник? Нашел лохов в Барселоне, — спрашиваю я, не мигая глядя на нее.

— Ты что его пробивал? — щурится Света.

— Естественно, — коротко киваю я. — С твоим хахалем общается мой сын.

— Хотя чего от тебя еще ожидать, — закатывает глаза Света. — Не трогай Севу. Он — честный бизнесмен. И в Барселоне подписал крупный контракт, между прочим. А потом еще один в Париже. Хоть мир с ним одним глазком посмотрела. А то с тобой одни только курорты Краснодарского края, да санатории в Ессентуках.

— Мы обсуждали это не раз, — говорю я, стиснув зубы. — У меня служба.

— Да-да, — машет рукой Света. — Ты родину защищаешь, весь такой благородный и святой. А я дрянная жена, которая знала за кого выходила, а потом слишком многого хотела. Действительно. Обсуждали уже. Только сейчас я тебя первый и последний раз предупреждаю — не лезь в мою жизнь! С кем я живу и куда езжу абсолютно тебя не касается.

— Еще как касается, когда эти кто-то пересекаются с моим единственным сыном.

— Еще раз тебе говорю, Сева — честный бизнесмен. И хороший человек, — не обращает внимания на мои слова Света. — Он прекрасно нашел общий язык с Мишей. В каких-то моментах, даже получше тебя. А ты? Наладил отношения с единственным сыном, после того как забрал его к себе? Лучше с ним стал общаться? Это же такая прекрасная идея была переводить мальчика в другую школу в последний учебный год.

— Все лучше, чем бросить его одного в этот самый последний учебный год, — холодно произношу я.

— Я в городе если ты не заметил!

— Сегодня уже второе сентября, — многозначительно говорю я.

— И что? Он взрослый самостоятельный мальчик. Уж как-то справился бы без мамки с папкой в первый учебный день, — парирует Света. — Своя головы должна быть на плечах.

— Справился, конечно, — усмехаюсь я. — Только подрался немного так, что меня в школу вызывали. А так все в порядке! Он взрослый и самостоятельный. Главное, что с головой на плечах.

— Знаешь что? — зло морщится Света. — А вот это уже твое воспитание! Ты его записывал на все эти секции с драками, ты учил бить первым. А теперь пожинаешь плоды и пытаешься еще меня виноватой сделать! Нет! Не получится у тебя. К тому же, если бы он остался в старой школе, никакой драки бы не было.

— Конечно не было бы, — фыркаю я. — Он бы просто не появился в этот день в школе и все. Мать-кукушка же устраивает личную жизнь. И мир смотрит, надев розовые очки.

— Да я их сняла, как только нас развели! — уже кричит Света, сжимая кулаки от злости. — В тот же день вздохнула полной грудью.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Да нет, — усмехаюсь я. — Они до сих пор на тебе. А вот полной грудью ты задышала, это верно. Только гораздо раньше, когда начала трахаться с этим честным бизнесменом. Ну в те дни, когда мы еще были в браке. Помнишь?

Света задыхается от возмущения и даже встает на носочки, пытаясь выпалить какую-то гневную тираду.

— Мам! Пап! Вы чего тут?

Я оборачиваюсь. Миша в одних трусах, с взъерошенными волосами, стоит босыми ногами на холодном полу из керамогранитной плитки. Не знаю, какую часть нашего скандала он слышал, но последние мои слова явно дошли до его ушей.

— Сынок! — забыв о своей злости, Света кидается к нему, задевая меня по пути плечом. — Я так скучала, — она стискивает его в объятиях.

— Я тоже скучал, мам, — Миша крепко прижимает мать к себе, уткнувшись головой ей в плечо.

Они уходят в его комнату и плотно закрывают дверь, чтоб я не слышал их разговора. Что бы там ни было, мне не особо интересно. Она не дура, уговаривать его переехать к ней не будет. На это есть масса причин, начиная от — с папой все-таки мужское воспитание, к тому же новая школа, и заканчивая — ну и новую личную жизнь как-то надо строить, а без ребенка это попроще. Все остальное меня не интересует.

Я сажусь на стул и двумя пальцами тру свой лоб. Какое-то гипер-эмоциональное утро выдалось. Сижу какое-то время, пытаясь разложить свои мысли по полочкам. Одно понимаю точно — бабы правы. Нужно дать Мише больше свободы действий.

Глава 7. Ангелина

Уроки закончились, но я совершенно не хочу возвращаться в свою пустую квартиру. В ней последнее время остро ощущается мое одиночество. Может кошку завести? Вот только ей будет так же одиноко как и мне, с тем количеством времени, которое я провожу на работе.

Я со вздохом окидываю класс взглядом, который еще час назад был заполнен неугомонными детьми и сажусь за свой стол, чтобы еще раз проверить программу обучения на год. Проверка домашних заданий начнётся уже завтра, поэтому сегодня стоит в последний раз убедиться, что я все учла. Когда я, наконец, заканчиваю, оказывает, что на Питер уже практически опустилась ночь. Стрелки на часах над дверь уже перевалили за девять вечера, и я решаю, что пора домой.

Я собираю вещи, закрываю дверь в кабинет и спускаюсь, чтобы отдать ключ на вахту. Баба Маша, уже практически спит, сидя на стуле.

— Ангелина Андреевна, что-то вы совсем сегодня поздно, — недовольно ворчит она. — Я уже хотела Витьку отправить за вами, — кивает она на охранника.

— Баб Маш, работы много, — улыбаюсь я вахтерше, и насупленное выражение исчезает с ее лица.

— Замуж вам надо, Ангелина Андреевна, — ухмыляется пожилая женщина. — Тогда и задерживаться не будете.

Я ничего не отвечаю, а только снисходительно киваю ей и направляюсь к выходу из школы. Сентябрь в этом году радует. Пока небо еще не заволокло свинцовыми тучами, а ливни не обрушились на город. Только холодный ветер, дующий с Финского залива, не дает забыть, как обманчива погода в Санкт-Петербурге.

Я быстро спускаюсь по ступенькам, на ходу заматывая шарфик вокруг шеи. До моего дома пятнадцать минут быстрым шагом. Район у нас довольно спокойный, но несмотря на это, я тревожно озираюсь по сторонам. Не люблю оказываться ночью одной на улице. А сейчас на территории школы нет ни души.

Взгляд выхватывает темную фигуру, стоящую около фонаря за школьным забором, но так, что свет на нее не попадает, и внезапно мне становится страшно. Я стараюсь успокоить себя тем, что еще далеко не ночь и за пределами школьного двора еще во всю кипит общественная жизнь, но голос разума совершенно не слышно за гулко грохочущим сердцем. Фигура, при виде меня, отлепляется от фонарного столба и медленно двигается мне навстречу. Я испытываю непреодолимое желание вернуться в школу. Пока я раздумываю как поступить, фигура приближается. Я оглядываюсь, пытаясь понять, услышит ли меня охранник, если я начну кричать, когда рядом со мной раздается хриплый голос.

— Не страшно одной? — саркастично интересуется Валера.

— Какого черта? — резко выдыхаю я. — Зачем было меня так пугать?

— Я не виноват, что ты такая трусишка, — ухмыляясь, разводит он руками, подходя ко мне вплотную.

— Что тебе надо? — цежу я, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— Банк арестовал машину.

— Надо было за нее платить, — выпаливаю я, не подумав.

Валера нависает надо мной, точно так же как в субботу у меня в квартире, только в этот раз меня накрывает настоящая паника. Я пячусь назад, но Валера больно хватает меня чуть повыше локтя.

— Вот и я тебе говорил, дорогуша, надо было платить, — зло цедит он. — Теперь ты мне должна.

— Ты в своем уме? — пытаюсь вырваться из его хватки. — Это твоя машина! Какого черта я должна была за нее платить? Мы расстались, ты забрал машину. Вот и разбирайся сам с кредитом.

— Ах ты, сука, — выплевывает он и дергает меня на себя.

Я по инерции наклоняюсь вперед, спотыкаюсь о неровный асфальт и падаю ему на грудь. Валера рывком дергает меня за хвост, и я вскрикиваю от боли.

— Отпусти, — стиснув зубы, прошу я.

— Я тебя предупреждал — если машину арестуют, ты пожалеешь, — шипит он наклоняясь к моему лицу.

— Отпусти, — повышаю я голос.

— А то что? — ржет Валера. — Кричать будешь? Кто прибежит тебе на помощь? Баба Маша или этой ваш тупорылый охранник?

— Ты не слышал, что она сказала? — доносится до меня ледяной мужской голос. — Девушку отпусти.

Тон, которым говорит мужчина, не предвещает ничего хорошо. Но Валера и не думает меня отпускать.

— Мужик, иди куда шел, — глядя поверх моей головы отвечает Валера.

— Я сказал — девушку отпусти, — повторяет голос теперь чуть ближе.

Валера разжимает кулак на моих волосах, и я тут же отступаю на два шага назад. Руки трясутся от страха.

— Мужик, ты бессмертный что ли? — бычит Валера. — Я тебя сейчас тут и закопаю.

Я оборачиваюсь посмотреть на того, кто находится позади меня и замираю от удивления. Неспешно и совершенно расслаблено к нам подходит Иосиф Давидович Михельсон.

— Попробуй, — тихо говорит Мишин папа.

Он равняться со мной и стискивает мое запястье. А затем, делает шаг вперед и загораживает меня своей спиной.

— У тебя есть уникальная возможность, — все так же тихо и спокойно говорит он Валере. — Развернуться и свалить нахер в ближайшую подворотню.

От тона Михельсона меня пробирает дрожь. Его огромная ладонь, крепко, но, на удивление, бережно сжимает мою руку. Я прерывисто дышу от волнения, вцепляясь второй рукой в запястье мужчины.

— Не надо, Иосиф Давидович, — тяну его за руку. — Лучше пойдемте.

— Линка, не могла хахаля помоложе что ли найти? — щурится Валера. — Ты его в койке тоже по имени отчеству называешь?

Валера шагает в сторону Мишиного отца, а я изо всех сил тяну мужчину на себя, но он стоит словно скала и не двигается с места. Лишь левой рукой поправляет куртку. Внезапно Валера замирает и внимательно оглядывает мужчину.

— Слышь, мужик, че ты сразу начинаешь? — поднимает он руки, отступая назад.

— У тебя есть минута чтобы свалить, — холодно произносит Иосиф Давидович. — Понял?

— Понял, мужик, понял. Ты давай не нервничай.

Валера бросает на меня обжигающий ненавистью взгляд и быстро скрывается за школьными воротами. Я смотрю ему вслед, продолжая цепляться за крепкую ладонь Мишиного папы.

— Вы в порядке? — спрашивает Иосиф Давидович, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Да, — неуверенно киваю я. — Спасибо.

— Что он от вас хотел?

— Денег.

— Он пытался вас ограбить на школьном дворе? — удивленно вскидывает мужчина бровь.

— Нет, — нервный смешок вырывается из моей груди. — Он… — запинаюсь я. — Это мой бывший парень, — наконец, выпаливаю я. — Когда мы расстались, он забрал машину, которая была куплена в кредит. На меня. И требовал чтобы я платила. Но я не стала, и машину арестовали. Вот он и пришел за деньгами.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

От растерянности я выдаю все это Иосифу Давидовичу, не задумываясь о том как выглядит ситуация со стороны, но мужчина внимательно слушает меня, наклонив голову набок.

— Надо полагать, вы ему отказали.

— Да, — киваю я. — Почему он сбежал? — спрашиваю мужчину.

Он лукаво улыбается и распахивает куртку. Я непонимающе смотрю на Иосифа Давидовича, а потом опускаю взгляд и замечаю плечевую кобуру.

— Это что у вас, пистолет? — отшатываюсь я. — Вы всегда приходите в школу с оружием?

— Не поверите, но нет, — тихо смеется он. — Сегодня так сложилось.

— Значит мне повезло, — бормочу себе под нос.

— Пойдемте, — тянет Иосиф Давидович меня за руку, и я понимаю, что он все еще сжимает мое запястье.

— Куда? — упираюсь я.

— Я отвезу вас домой, — безапелляционно заявляет мужчина.

— Не надо, — пытаюсь высвободить руку, но Михельсон меня не отпускает. — Стойте, это неудобно. Да подождите вы, — почти кричу я.

— Ну что вы как маленькая, в самом деле, — хмурится он. — Ваш бывший парень, возможно, уже поджидает вас у парадной. И вряд ли он будет с вами любезен. Так что прекратите упрямиться и пойдемте к машине.

Насупившись, я смотрю на Иосифа Давидовича, но в его словах есть смысл. Валера явно зол и вполне может ждать меня у дома, так что отказываться от помощи мужчины с оружием, по меньшей мере, глупо.

Мы выходим из школьного двора и подходим в припаркованному недалеко от забора внедорожнику. Иосиф Давидович открывает передо мной дверь и кивает, приглашая сесть. Я с секунду колеблюсь, но, в конце концов, сажусь в машину, расправляя юбку на коленях. Мишин папа обходит машину, садится на водительское сидение и пристально смотрит на меня. Я непонимающе смотрю на него в ответ.

— Показывайте куда ехать, — с тяжелый вздохом, наконец, произносит он.

— Ох, конечно, простите, — смущаюсь я. — За забором направо, а дальше прямо до почты.

Он улыбается уголком рта и машина трогается с места.

— Как вы оказались на школьном дворе? — решаю спросить я через несколько минут.

— У Миши сегодня первая тренировка по дзюдо. Я приехал, чтобы забрать его и вместе отметить это событие.

— Ох, простите.

— За что? — бросает на меня быстрый взгляд мужчина.

— Ну я вас отвлекла.

— По вашему я не должен был вступаться за вас?

— Нет. Я… Простите, — повторяю я. — Я немного растеряна.

Иосиф Давидович хмыкает, но никак не комментирует мои слова. В полном молчании мы подъезжаем к моему дому. На первый взгляд, двор пуст, но сердце начинается биться быстрее.

— Я вас провожу, — замечает мою панику Михельсон.

— Спасибо.

Мы выходим из машины и направляемся к парадной. Во дворе ни души, только где-то за домом истошно мяукает кот. Мы одновременно тянемся к ручке на двери подъезда и наши ладони соприкасаются. Я резко одергиваю руку и, почему-то смущаюсь. Иосиф уверенным движением тянет на себя дверь и, оттесняя, меня заходит первым.

— Какой этаж?

— Третий.

Он кивает и, переступая через одну ступеньку, поднимается на нужный этаж. В парадной никого нет, и я выдыхаю с облегчением.

— Открывайте, — кивает он на дверь.

— Неужели вы хотите проверить еще и внутри? — теряюсь я.

— Я хочу чтобы вы зашли в квартиру и закрыли за собой замок.

— Вы знаете, вряд ли он в моей квартире, — вспыхиваю я. — Я давно сменила замки.

— Очень предусмотрительно, — одобрительно кивает Иосиф Давидович. — Но я подожду пока вы не зайдете.

— Хорошо, — сдаюсь я и лезу в сумку за ключами.

Наконец, достав ключницу, я нахожу нужный и отпираю замок.

— Вы довольны? — нервно спрашиваю я.

— Вполне, — кивает мужчина. — Всего хорошего, — произносит он и разворачивается чтобы уйти.

— Иосиф Давидович, — окликаю его я, замерев в дверях.

Он останавливается на ступеньках и слегка поворачивает голову, вопросительно глядя на меня.

— Спасибо вам, — наконец, произношу я.

Михельсон ничего не отвечает, а лишь снова кивает мне в ответ.

Я захожу в квартиру и мгновенно закрываю дверь на все замки. С Валерой надо что-то делать и как можно быстрее. Он становится уже опасным, а ходить, озираясь по сторонам я не хочу.

Я скидываю туфли и с тяжелым вздохом прохожу в комнату. Тишина давит на меня, поэтому беру пульт и включаю телевизор. Не вслушиваясь в его бормотание, переодеваюсь в домашние лосины и футболку и прохожу на кухню.

День выдался слишком нервным и напряженным. Боюсь представить, что было бы, не окажись рядом со школой Мишин отец. Я включаю чайник и подхожу к окну. Пока греется вода, я рассматриваю желтые пятна света от фонарей на асфальте и кусаю губы. Нужно купить газовый баллончик для начала. И сходить в полицию, может они смогут что-то сделать.

Из раздумий меня выдергивает звук дверного звонка. Я практически подпрыгиваю на месте от неожиданности, но сделав глубокий вдох на цыпочках подхожу к двери. На этот раз я смотрю в глазок, но увидев того кто стоит за дверью удивляюсь еще больше. Быстро отперев все замки, я распахиваю дверь.

— Что-то случилось? — спрашиваю я стоящего за дверью Иосифа Давидовича.

— Да, — хмурится он. — Мне позвонил тренер. Мишу избили, — отрывистыми фразами произносит он. — Мне нужен номер телефона отца Вовы Краснова. Прямо сейчас.

Глава 8. Иосиф

— Господи! Он цел? Как это произошло? — восклицает Ангелина Андреевна, испуганно округляя глаза.

— Жить будет. Пара мелких царапин. Знаю только, что Вова был среди нападавших, — коротко докладываю я. — Ангелина Андреевна, можно быстрее? Мне очень нужен этот номер.

— Да, конечно! — восклицает девушка и бежит в комнату за телефоном. Через несколько секунд она возвращается с гаджетом в руках. — Так, а что вы хотите делать? Зачем вам его номер?

— Хочу его предупредить, только и всего, — пожимаю плечом я.

Девушка нерешительно замирает, а потом все-таки показывает мне номер на экране телефона. Я вбиваю его и тут же нажимаю кнопку вызова. В трубке раздаются длинные гудки.

— Алло, — слышу я хриплый взволнованный голос.

— Алло, боров, это ты? — строго спрашиваю я. — Полковник Михельсон беспокоит. Ты уже едешь в школу?

— Кто? Полковник? Что? Куда? — непонимающе лепечет отец Вовы.

— Тренер звонил тебе?

— Да, мне только что звонили, просили приехать…

— Приезжай сразу с адвокатом, — грубо обрываю его я, чувствуя, как во мне злость выливается уже через край. Я и так сдерживал ее с трудом. — Потому что без него я тебя сейчас в порошок сотру! По всей строгости закона Российской Федерации, конечно.

Не дожидаясь ответа, я отключаюсь.

— Спасибо, — бросаю училке и уже разворачиваюсь, чтобы уходить.

— Стойте! — восклицает Ангелина Андреевна. — Я поеду с вами.

Я поднимаю бровь, оглядывая ее сверху вниз.

— Исключено, — хмуро говорю я.

— Нет, не исключено, — с жаром говорит училка. — Это мои ученики, я обязана быть там. С ними. Это же не ваза разбитая, в конце концов, а драка. И, судя по вашим словам, серьезная. Зашли ко мне такой, рассказали страсти и уехали. А я, как дура, сиди дома и переживай что там случилось? Как вы себе это представляете? Нет, я еду с вами.

— В этом? — коротким кивков указываю на ее домашнее одеяние.

— Дайте мне минуту, я только переоденусь, — сникает девушка.

— Минуты у вас нет, — отрезаю я. — Я спускаюсь вниз и уезжаю.

Не хочу слушать возражения и у меня нет абсолютно никакого желания брать ее с собой. Поэтому быстро разворачиваюсь, выхожу из квартиры и спускаюсь вниз по лестнице. На втором пролете слышу звук хлопающей двери, закрывающихся замков и частый топот ног.

Ангелина Андреевна догоняет меня на первом этаже. Я оборачиваюсь. Поверх домашней майки, накинут легкий серый плащик, на ногах потертые кроссовки, лосины она, естественно, переодеть не успела.

— Я сказала — я еду с вами, — твердо заявляет девушка.

Я усмехаюсь, но мне ничего не остается, как только взять ее с собой.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

В машине мы едем в напряжении. Я хмуро слежу за дорогой, Ангелина Андреевна теребит пояс от плащика пальцами.

— Константин Борисович рассказал, как это произошло? — осторожно спрашивает девушка.

— Кто? — не понимаю я.

— Тренер. Тренер по дзюдо.

— А! — что-то такое припоминаю я. — Сказал, что после занятий на Мишу напала толпа пацанов в мужской раздевалке. Четверо на одного. Пока взрослые услышали, пока прибежали, его уже хорошо отмутузили. Но скорую вызывать не стали — говорят, только ушибы и ссадины, сотрясения нет. Ничего критичного.

— Просто ужас! — закатывает глаза девушка. — Это же так подло — толпой на одного.

— Да, подлый поступок, — угрюмо соглашаюсь я. — На обычную драку, я бы и внимания особого не обратил. А здесь… Нужно разбираться.

— Вы нервничаете, — замечает Ангелина Андреевна. — Я и сама сильно нервничаю.

— Я злюсь, — коротко отвечаю я.

— Не похоже.

— Нервничать я уже давно перестал. Бесполезное занятие.

— А злость, значит — полезное.

— С ней я борюсь. Но иногда она необходима.

— Думаю, не в данной ситуации… — пытается поучать меня училка.

— Вы много думаете, Ангелина Андреевна! — раздраженно говорю я и резко торможу машину у школьных ворот.

Мы выходим из машины и быстрым шагом идем к зданию школе. Девушка едва поспевает за мной, но у меня нет ни времени, ни причин чтобы ее ждать.

— Ангелина Андреевна! Что ж такое творится-то, а? Бандиты какие-то, ей-богу, — вахтерша бросается к училке, едва мы успеваем переступить порог.

Позади нее маячит бледное лицо пожилого худощавого охранника с густыми черными усами.

— Где они? — спрашивает Ангелина Андреевна, не давая вахтерше распалиться в причитаниях.

— Как где? В мед. кабинете, конечно, — вахтерша удивляется так, будто ответ лежал на поверхности.

Я вопросительно смотрю на Ангелину Андреевну.

— Нам туда, — правильно понимает она мой немой вопрос и кивает направо.

Я устремляюсь по коридору, на ходу осматривая таблички на дверях. Белые двери маячат перед глазами, сливаясь в одну. Все не то. Мы доходим до конца коридора, уперевшись в перекресток. Смотрю направо и вижу в самом конце единственную открытую дверь, за которой горит свет. Вот она!

В кабинете просто картина маслом, хоть художнику-экспрессионисту рисуй. На двух койках у стен сидят четыре пацана, среди которых и Вова Краснов. Лица усыпаны царапинами, у одного огромный фингал под левым глазом, у второго из носа торчат две ватки, третий держится за живот. У самого Вовы разбита бровь, а на губах засохло пятнышко крови. У окна сидит Миша на стуле, а над ним нависла женщина в белом халате. Лица его мне не видно, из-за медсестры вижу только его ногу, часть туловища и дрожащую окровавленную руку. Женщина колдует над ним, а сын негромко постанывает.

— Ну, — сердито говорю я. — И кто мне объяснит, что здесь произошло?

Слева от себя, возле шкафа с мензурками, я замечаю, стоящего в углу мужчину средних лет в новом спортивном костюме. Голова его сверкает лысиной. Выглядит он очень спортивно — плоский живот, да и в целом поджарый. У него отличные тренерские рекомендации. И только он открывает рот, чтобы что-то сказать, как сын издает протяжный разочарованный стон и упирается ногами в пол.

— Миша! — восклицает Ангелина Андреевна. Она тут же бросается к нему, отпихивает медсестру и внимательно осматривает моего ребенка.

Из-за их спин уже и мне открываются подробности. Волосы сына растрепаны, на лбу большая шишка, фингалов вроде бы нет, но рот весь в крови, а из уголка свисает тонкая нитка крови. Я замечаю перекись водорода в руках медсестры и понимаю, что она обрабатывала раны. Гнев накрывает меня с головой. Им пиздец! Засужу всех четверых.

— Зачем вы ему позвонили? — к моему удивлению, возмущается Миша, глядя на своего классного руководителя.

Та удивленно отстраняется и строго смотрит на парня.

— Это не я, это Константин Борисович, — холодно произносит она.

Миша сверкает глазами на тренера. Тот хмурится, но ничего не отвечает. Сказать, что я удивлен такому поведению сына, значит ничего не сказать. Он меня порой вот просто поражает.

— А что, он не должен был? — строго спрашиваю я.

— Мы сами во всем разобрались бы, — твердо говорит Миша. — Это наше дело и ничье больше.

— Да по вам видно, как вы разобрались, — вскидывает брови Ангелина Андреевна. — По всем вам, — она обводит глазами своих учеников. — И что же вас четверых заставило напасть на одного?

Парни мнутся и потупливают взор, Вова Краснов тяжко вздыхает, как будто хочет что-то сказать.

— Мой удар ему в нос их заставил! — восклицает Миша и показывает на одного из парней, вдруг вскочив на ноги. — А потом ему, — он переводит палец на второго парня с фингалом. — Понятно? Сначала одному, а потому второму.

Для меня сюрприз, что Миша выгораживает своих обидчиков. Или все-таки не обидчиков и он первый начал? Ничего не понимаю.

— А на третьего, что? Сил не хватило? — строго спрашиваю я.

— Хватило, — огрызается Миша. — У него ребра все синие. А когда с этим сцепились, — Миша показывает на Краснова, — то и сам получил от всех. Так что не надо только из них виноватых делать. Я первый начал, сам нарвался. Мы все в этом участвовали.

— Однако, кровь свисает у тебя, — киваю я в сторону его порванной губы.

— Это не значит, что я пострадал сильнее других, — снисходительно разводит руками Миша.

— А рука в крови почему? — назидательно спрашиваю я.

Миша смотрит на правую руку.

— Да это Мартынова кровь, — кивает он на одного из парней. — Брызнула фонтаном, когда я ударил.

В целом, он прав. По дороге сюда я думал застать совершенно другую картину. А тут… толпа помятых подростков. Ни одного целого нет. Миха, конечно, молодец. Один против четверых. И ведь хватило же смелости. Вот поэтому я и говорю всегда, что бить надо первым, если драка неизбежна.

— И что же заставило тебя спровоцировать их на драку? — прищурившись спрашиваю я.

— А вот это уже ваще не важно! Это останется между мной и этими четырьмя. У нас же теперь нет претензий друг к другу, верно? — Миша строго вопрошает к парням, переводя взгляд с одного на другого.

— Нормально все, — лениво отзывается Вова Краснов.

Ангелина Андреевна смотрит на своих учеников, покачивая головой. Я совсем перестаю понимать, что происходит. Получается они без нас все решили. Становится жарко. Я снимаю куртку, бросаю ее на ближайший стул и глубоко вздыхаю.

— Так, хватит допросов. Дайте я тут закончу, а потом делайте что хотите. Подвиньтесь-ка, Ангелина Андреевна, — медсестра бодро отстраняет училку в сторону, встает перед Мишей и надавливает ему обеими руками на плечи. — Садись давай. Потом будешь слюнями брызгать.

Я сажусь на стул, куда только что бросил куртку, и утыкаюсь двумя пальцами в лоб. Совершенно ничего не понимаю. Ожидал вот всего что угодно только не этого. Надо понять говорит ли мне вообще правду Миша. Нутром чувствую на себя чей-то взгляд и отрываюсь от руки. Четыре пары глаз уставились на плечевую кобуру и пистолет в ней. В суматохе совсем забыл про него.

— Во-о-от и все, — медсестра приклеивает пластырь на последнюю ссадину. — До свадьбы заживет. Вставай, парень.

Миша поднимается и, поджав губы, зло смотрит на меня.

— Так, — понимаю его без слов и встаю. — Кто-нибудь из вас будет заявление писать? — спрашиваю у этих четверых бойцов.

Парни отрицательно мотают головой.

— Мы не такие, — подает голос Вова Краснов.

— Ну и отлично. Тогда мы поехали.

Я разворачиваюсь и нос к носу сталкиваюсь с Красновым-старшим. А чего он один? Без адвоката? И где вообще остальные родители? Отец Вовы запыхался и явно испуган. А при виде кобуры так вообще белеет, как полотно. Я беру куртку со стула и надеваю ее, чтобы уже убрать с глаз долой, так приковывающий к себе внимание, предмет.

— Че здесь происходит? — возбужденно выпаливает Краснов-старший.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Че-че? — немного передразниваю его я. — Следить за ребенком надо. Воспитывать лучше. Объяснять, как следует, что если драться, то только один на один. Как ты тогда хотел в кабинете у директора, помнишь? А не толпой на одного кидаться.

— Мы идем? — слышу из-за спины недовольный голос сына. В нем еще бурлит адреналин, поэтому и позволяет себе лишнего. Понимаю.

— Да, идем, — киваю я ему. — Ангелина Андреевна, можем подбросить вас до дома.

Глава 9. Ангелина

Я сажусь на заднее сидение внедорожника, испытывая неловкость. Второй раз за этот вечер оказываюсь в автомобиле Иосифа Давидовича. И каждый раз для этого есть неприятная причина. Пока я тереблю пояс плаща, Миша, залезает на переднее сидение машины и громко хлопает дверью. Иосиф Давидович морщится от этого звука, но никак его не комментирует.

— Ну в чем была причина драки? — холодно спрашивает он Мишу, заводя машину.

Парень не отвечает, а только раздраженно дергает плечом. Отец внимательно смотрит на сына, в ожидании ответа, а я молча наблюдаю за ним двумя, пока не вмешиваясь в разговор.

— Еще даже неделя не прошла, а ты уже два раза подрался, — продолжает отчитывать сына Иосиф Давидович.

Миша в ответ лишь демонстративно отворачивается к окну. Иосиф Давидович еще пару секунд сверлит сына взглядом, но, наконец, машина трогается с места.

Я мучаюсь от двух противоположных желаний — не вмешиваться или попытаться разговорить парня. Учитель во мне побеждает. Поэтому наклоняюсь к передним сидениям и кладу ладонь Мише на плечо. Он вздрагивает, но, на удивление, не вырывается. Его отец бросает на меня угрюмый взгляд через зеркало заднего вида, но ничего не говорит.

— Миш, как же ты решился с четырьмя сразу драться? — аккуратно спрашиваю я.

Иосиф Давидович хмыкает, но продолжает сосредоточенно вести машину, внимательно глядя на дорогу. Миша все так же молча спорит в окно.

— И ведь не испугался, что они тебя побьют, — продолжаю я задумчиво. — Силой что ли решил похвастаться?

— Нет, — тихо цедит подросток.

— Тогда я вообще не понимаю твой выбор спарринг-партнеров, — качаю головой. — Вот так взять и на пустом месте полезть в драку, в который ты заведомо слабее. Мне казалось ты мудрее.

— Да потому что они просто уроды, — вскидывает голову подросток.

— Это как же ты выяснил? — с интересом спрашиваю, все еще сжимая его плечо. — Вы знакомы-то всего несколько дней.

— А мне одного разговора хватило, чтобы понять, — стискивает руки в кулаки парень. — И по морде они заслуженно получили.

— И что они тебе такого сказали? — пытаюсь я подвести его к причине драки.

— Ничего, — снова отворачивается к окну парень. — Это не имеет значения.

Я вижу как дергается голова Иосифа Давидовича и не даю ему сказать.

— Миш, ты понимаешь, что родители ребят на тебя заявление могут написать?

— Не напишут, мы все решили.

— Это вы с парнями все решили, а вот родители Виталика Власова могут с тобой не согласиться. И тогда заявление, постановка на учет и туманное будущее.

Я вижу как Миша задумывается над моими словами, опуская голову и разглядывая свои ногти.

— А если они тебя спровоцировали, это уже будет другой разговор, — понимая куда я клоню, аккуратно добавляет Иосиф Давидович, и я ободряюще ему улыбаюсь.

Миша молчит и угрюмо смотрит вниз. Тем времени мы подъезжаем к моему дому и его отец паркуется у парадной. Я стискиваю напоследок плечо парня и убираю руку, когда Миша резко поворачивается в мою сторону.

— Они Олю обсуждали, — насупив брови выпаливает он. — Как Лебедев притворится влюбленным в нее, а потом… переспит с ней, — запинается Миша.

— Вот как, — закусываю губу

Перевожу взгляд на Мишиного папу и вижу как его брови сходятся на переносице. Как же они похоже с Мишей.

— В общем, они там целый план составили, — продолжает подросток. — Как один ее чморить начнёт, а Костик заступится. И как он весь такой благородный рыцарь ее в себя влюбит и она ему в благодарность за это даст.

Иосиф Давидович переводит на меня непонимающий взгляд, и я решаю прояснить обстоятельства.

— Оля — это наша отличница. Она тихая, спокойная. Таких девочек обычно называют зубрилами, — обращаюсь я с мужчине. — Мальчики на Леру внимания не обращают, а девочки больше смеются. Так что, — развожу я руками.

— А потом они решили, что Костик ее бросит, — чуть громче говорит Миша. — А Мартынов пойдет ее утешать.

Я вижу в свете фонаря как краснеет лицо парня от злости и проникаюсь к нему уважением. Все-таки отец к нему несправедлив. Да и к себе тоже. Иосиф Давидович вырастил сына настоящим мужчиной.

— Ты поэтому в драку полез? — спрашивает Мишу отец.

Парень кивает, но продолжает смотреть на меня, словно боясь, того, что отец его не поймет и ища у меня поддержки.

— Вы им только не говорите, что я вам рассказал, — просит Миша.

Я теряюсь, потому что, откровенно говоря, уже мысленно продумываю неприятный разговор с подростками. Миша понимает это по моему лицу и тут же нахмуривается.

— Ангелина Андреевна! — восклицает он. — Мы с ними все решили! Не надо вмешиваться.

— Миша! — строго одергивает его отец, но я отмахиваюсь от мужчины.

В глазах его сына застыло упрямое выражение, и он выжидающе смотрит на меня.

— Миша, — вздыхаю я. — Ты понимаешь, что это очень серьезно?

— Понимаю, — кивает он. — Но они тоже все поняли. И Олю за километр будут обходить, — стоит на своем подросток. — Не надо говорить им ничего.

Я перевожу взгляд на Иосифа Давидовича, но он в ответ лишь пожимает плечами. И второй раз за вечер я не знаю как мне поступить. Как учитель или как человек, который не хочет потерять хрупкое доверие подростка. Миша видит, как я колеблюсь, поэтому немного наклоняется ко мне.

— Ангелина Андреевна, — чуть тише произносит он. — Пообещайте, что ничего им не скажите!

Утром следующего дня я сижу в кабинете, подперев голову руками. Перед глазами все еще стоит упрямое выражение, застывшее на лице Миши. Всю ночь я вертелась, не в силах принять окончательное решение. Если честно, я до сих пор так и не приняла его, решив действовать по обстоятельствам.

Дверь классного кабинета отворяется, и я поднимаю голову.

— Здравствуйте, Ангелина Андреевна, — тихо здороваясь, в класс заходит Оля Савченко.

Девочка идет, скромно потупив взгляд, и немного сутулясь. Ее русые волосы стянуты в низкий хвост, а на лице ни грамма косметики. Мое сердце тут же сжимается от обиды за этого ребенка и праведный гнев разливается в груди. Ну какие все-таки мерзавцы. И Вова Краснов туда же. Вот от кого я совсем не ожидала такой подлости. Он, конечно, хулиганистый подросток, только подлым никогда не был. А тут что, решил не идти против дружков?

Пока я злюсь на глупых и жестоких детей, вслед за Олей в кабинет плавно вплывает Лена, в окружении подружек. Вот у кого от внимания мальчик точно отбоя нет, так это у Леночки. Словно в подтверждение моих мыслей за Калягиной, не спуская с нее восторженного взгляда, в кабинет вваливается Вова, таща за собой на принципе Костика Лебедева. Тот что-то шепчет на ухо Краснову, бросая недовольные взгляды назад. Лица парней отливают синевой. Вова поворачивается к другу и спихивает с плеча руку Кости и поворачивается ко мне.

— Ангелина Андреевна, доброе утро, — широко улыбается мне Вова. — Как настроение?

— Хорошо, Вова, а твое? — многозначительно спрашиваю я.

Вова на мгновение замирает, а затем потупляет взгляд. Я смотрю на него в ожидании ответа пока он проходит между рядами и бросив рюкзак на пол, садится за свою парту.

— Могло быть и лучше, — бурчит подросток, не поднимая глаз.

Я наклоняю голову и пристально смотрю на парня. Класс постепенно заполняется ребятами, со всех сторон раздаются взрывы смеха, визги и громкая речь. Вова поднимает голову и встречается со мной взглядом, но тут же отводит его. Долговязая фигура заслоняет парня, и я перевожу взгляд на нее. Передо мной стоит Миша, сверля меня своими серыми глазами из-под сведенных к переносице бровей.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Здравствуйте, Ангелина Андреевна, — громко говорит он.

— Доброе утро, Миша, — улыбаюсь я в ответ. — Ты что-то хотел? — спрашиваю я, потому что подросток не отходит от стола.

— Нет, — секунду подумав, отвечает Миша и проходит на свое место.

Наконец, все оказываются на своих местах и шум в классе постепенно стихает. Я окидываю взглядом класс, на мгновение задерживаю его на Оле, а потом перевожу на Мишу. И решаю, что парень заслуживает, того, чтобы взрослые оправдывали его доверие.

После того как мои уроки заканчиваются, я спускают на первый этаж и захожу в спортзал. Леонид Максимович — наш физрук — сидит верхом на «козле» и наблюдает как пятеро подростков бегают по кругу. Их шаги гулким эхом отражаются от стен спортзала.

— Здравствуй, Ангелина, — произносит мужчина.

— Саша Федосеева сказала, вы просили меня зайти.

— Да, — кивает он, глядя на подростков.

Леонид Максимович пожилой мужчина с военной выправкой. Несмотря на то, что почти вся его голова седая, он выглядит довольно крепким. А от его цепкого взгляда ничего не способно укрыться. Дети и учителя его уважают, а некоторые даже побаиваются.

— Что-то случилось, Леонид Максимович? — подхожу я ближе к мужчине.

— А то ты не знаешь, — хмыкает он и кивает на подростков.

— Вы про вчерашнее? — уточняю я, приглядываясь к тому кто бегает по залу. Долговязая фигура Миша и крупная Вовы выделяются на фоне остальных. Но мне не составляет труда догадаться кто трое остальных.

— Да, про вчерашнее, — кивает физрук. — Знаешь из-за чего они подрались?

В этом момент мимо меня пробегает Миша, и я ловлю на себе его внимательный взгляд. Вчера он так и не добился от меня ответа, потому что у меня его не было.

Я смотрю вслед уже удаляющейся фигуре и поворачиваюсь к пожилому учителю.

— Знаю, — вздыхаю я.

— Не скажешь? — спрашивает он.

— Миша девочку защищал, — только и произношу я.

— Молодец парень, — хмыкает Леонид Максимович. — Подробностей не будет?

— Нет, — отрицательно мотаю я головой. — Остальные все поняли.

— А я вот так не считаю, — хмурится физрук. — Знаешь почему они тут бегают?

Я снова отрицательно мотаю головой и вопросительно поднимаю бровь.

— В раздевалке их застукал. Втроем на новенького как шакалы накинулись.

— Подрались опять? — не поняла я.

— Нет, в углу его зажали и угрожать начали. Мол, ты за все ответишь. И за то, что нос разбил, и за то что джинсы от крови не отстирываются.

— Господи, — зажимаю переносицу двумя пальцами. — А Миша что?

— А он сказал, что ничего им не должен. И если они с первого раза не поняли, то он повторит. Ну, и уже собирался, но я помешал.

— Ясно, — киваю я. — Стойте, а почему втроем? — непонимающе морщусь я.

— Краснов в углу стоял и не вмешивался, — разводит физрук руками.

— Поняла, — вздыхаю я. — Я разберусь с ними. Спасибо, что сказали.

— Помощь нужна будет? — прищуривается Леонид Максимович.

Я поворачиваюсь к, бегающим по кругу спортзалу, парням и нахмуриваюсь. Надо найти какой-то выход из этой ситуации. И желательно, не привлекая к этому отца Миши, иначе все это может вылиться в грандиозный скандал.

— Да, Леонид Максимович, помощь будет нужна.

Глава 10. Иосиф

На работе полнейший завал. По делу одного коррумпированного гаишника мы в полном тупике. Нет ни доказательств, ни свидетелей. Скользкий и очень осторожный тип. Я рискую не попасть домой вовсе, но понимаю, что должен побыть с сыном. Хочется верить, что моя поддержка нужна ему. Скрипя зубами, уезжаю со службы. Работа для меня важна, она неотъемлемая часть моей жизни. Но сына я люблю больше.

Дома появляюсь только ближе к девяти вечера.

— Ты ел? — спрашиваю Мишу, заглянув в комнату. Сын лежит на застеленной кровати, в домашних трико и футболке и залипает в планшет.

— После школы — да, — спокойно отвечает парень, оторвав взгляд от планшета.

— Ясно, — коротко киваю я. — Съездим поедим суши? Мы так и не отметили твое первое занятие на дзюдо.

— Классное вышло занятие, — усмехается Миша и тут же морщится от боли. Разбитая губа, покрылась корками и теперь натягивает кожу. Представляю, что ему и говорить-то сейчас тяжело.

— Настоящее я бы сказал. Боевое. В полевых условиях с реальным противником, — ободряюще произношу я. Ну не плакать же нам в обнимку, в конце концов. Подрался и подрался. Все-таки мальчик. Тем более за благородное дело.

— Нормально все, пап, — уверяет меня Миша. — Я не хочу куда-то ехать. Лучше дома поторчу.

— Ясно, — цыкаю я. — Ну ладно, тогда через час приходи на кухню. Поужинаем.

Миша положительно мычит в ответ и тут же углубляется в планшет. Я смотрю на него какое-то время. Его беззаботный вид напрягает. Так и хочется спросить, что у него там с уроками, но я сдерживаю себя. Все-таки решил же ему больше свободы давать, пускай несет ответственность за свои поступки.

На кухне набираю воду в кастрюлю и ставлю на плиту закипать под крышкой. Из холодильника достаю упаковку куриных ножек, быстро ополаскиваю под прохладной водой, чтобы смыть остатки крови и бросаю их на сковородку. Ужин должен получиться, что надо. Готовить пришлось научиться, когда бывшая жена начала ездить без меня по заграницам. Сам я не выездной, но она ведь ТАК хотела. Другие ведь все время куда-то летают, а мы только в Сочи, да Ессентуки. И как-то так все время получалось, что горящие путевки появлялись именно в те страны и те отели, которые она хочет, как раз тогда, когда у Миши был разгар учебной четверти. С таким сожалением, она улетала, оставляя нас одних, что можно было Оскара вручать. Мне сразу эта история показалось подозрительной, но допускать самого страшного не хотелось. Жена все-таки, хочется чтобы было доверие, в первую очередь. А если от самого доверия нет, как ты можешь требовать доверие к себе? Вот и отпускал. Пришлось нам неделю-две с сыном тянуть холостяцкую лямку. По началу заказывали еду с доставкой, варили пельмени, разогревали полуфабрикаты. Но в какой-то момент захотелось домашнего борща. Пришлось попробовать приготовить и получилось.

Пару раз в свои поездки она все-таки брала Мишу с собой. Но, когда единоличные путешествия участились, тут я и заподозрил неладное…

Под крышкой шипит вода, выкипая на плиту. Я, матерясь, хватаю ее за ручку и быстро отставляю в сторону. Бросаю горсть спагетти в кипяток, а на сковородке переворачиваю ножки, чтобы подрумянились с другой стороны.

Еще полчаса и ужин готов.

— Ммм, спагетти с курочкой, — довольно мурчит Миша, появившись на запах.

— В чесночном соусе, как ты любишь, — интригующе шевелю бровями я.

— Кайфец, — одобрительно протягивает Миша.

— Садись, сейчас положу.

Сын с удовольствием усаживается на стул, а я раскладываю ужин по тарелкам, обильно поливая их соусом, и ставлю на стол одну ему, одну себе. Через пять минут мы сосредоточенно жуем нежнейшую курицу с тонким шлейфом чеснока и запиваем ее апельсиновым соком.

— На выходные ничего не планируй, — заявляю я. Миша удивленно смотрит на меня. — Бабушка готовит гуся, ты знаешь правила, — отвечаю на его немой вопрос.

Сын усмехается, явно довольный.

— Знаю, — с улыбкой говорит он. — Бабушкиного гуся пропускать нельзя, — последние два слова мы произносим в унисон и тут же ржем.

— Вот-вот, так что я на тебя рассчитываю, — с улыбкой говорю я.

— Закон бабиного гуся для меня закон, — рапортует сын.

Довольный ребенок — счастливый родитель. Сердце внутри начинает буквально петь. Давно мы так тепло не сидели.

— Надо будет только что-то придумать насчет твоих синяков, — говорю я, обводя пальцем его помятое лицо, и закидываю очередную вилку спагетти в рот.

— Скажем, что треня в новой школе была слишком жесткой, — пожимает плечами Миша. — Тренер — зверь, спарринги лютые. Вот я и огреб с непривычки.

— А ты мастер выкручиваться, — мотаю головой я.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Технически я почти не совру, — пожимает плечами Миша. — Все это на трене и было. Только о некоторых фактах умолчим.

— Что верно, то верно, — одобрительно киваю я. — Кстати, как прошел день в школе? — как бы невзначай спрашиваю его.

Миша замирает, задержав руку с вилкой у себя в тарелке. Весь напрягается, сжимая зубы.

— Нормально, — наконец, выдавливает он из себя и тут же продолжает с силой наматывать спагетти.

— Что там эти четверо? Не приходили за дальнейшими разборками?

— Нет, они все поняли. Я же вчера еще сказал, — хмуро произносит Миша. Отправляет вилку в рот и сосредоточенно жует.

— Просто, я знаю такой тип людей. Они обычно не останавливаются, — делюсь своим опытом я.

Миша пожимает плечами, продолжая усердно работать челюстями, якобы ему некогда.

— К тому же они оскорблены, — продолжаю я. — Ты воспользовался их замешательством, могут посчитать, что действовал нечестно.

— Все нормально, пап, — закатывает глаза Миша. — Твой грозный вид с кобурой напугал их до усрачки.

— Я не хотел, — знаю как он не любит рассказывать всем, кто его папа. — Забыл, что пистолет под курткой.

— Забей, — отмахивается Миша.

— А что с той девочкой? Она тебе нравится? — продолжаю я и тут же осекаюсь, поняв что задаю вопрос не к месту.

Миша закатывает глаза, протяжно мычит и отставляет вилку в сторону.

— А что с моей классухой? Она тебе нравится? — язвительно спрашивает он.

Понимаю, что вопрос он задает, чтобы и меня задеть побольнее.

— Откуда такая версия? — спокойно спрашиваю его.

— Ты привозишь ее в домашнем, потом увозишь ее домой. Вы что мутите? — нагло спрашивает он.

— Наблюдательный. Не думал, что ты заметишь.

— Да все заметили! — округляет глаза Миша.

— Нет, мы не мутим. Это было всего лишь стечение обстоятельств, — не смутившись, пожимаю плечами я. — А отвезти домой девушку практически ночью — долг настоящего мужчины.

— Значит она тебе не нравится?

— Не-а…

— Вот, видишь! Необязательно быть настоящим мужчиной только с теми, кто тебе нравится. Спасибо! Я наелся.

Громко встав из-за стола, Миша уходит в свою комнату.

Н-да. Тепло посидеть не получилось.

Моих родителей Миша любит больше, чем Светкиных. Наверно потому, что и они любили его больше. Светкины всегда были какие-то холодные, они внука даже и не нянчили толком. Так, для галочки приезжали на день рождения и новый год, с дежурной улыбкой дарили скромный подарок, уничтожали торт — каждый по два кусочка стабильно, уезжали и не появлялись до следующего праздника. То ли дело баба Дина и деда Дава. Вот уж кто залюбил его, так залюбил. Вечно баловали. Ну и внук само собой отвечает им взаимностью.

До субботы мы особо не разговариваем. Я погружен в работу, а сын пыхтит после неудачного ужина. На любое мое слово реагирует остро, принимая буквально в штыки. Это начинает меня раздражать, и я становлюсь непробиваемым. Когда мы с бывшей женой только задумались о ребенке, никто не предупредил, что самое сложное время будет во время его полового созревания. Даже понять, что его так злит тяжело, не говоря уже о том, чтобы как-то исправить это. Может его классуха и права, возможно, нам действительно нужна профессиональная помощь психолога.

Ближе к выходным Миша как будто оттаивает, предвкушая встречу с бабушкой и дедушкой. Даже веселеет, но язвить не перестает.

— Марк будет? — спрашивает он, когда мы уже на полпути в загородный дом родителей.

— Да, — коротко отвечаю я.

— Один?

— Нет, конечно. С Агатой! — отвечаю так, будто он произнес полную чушь.

Миша недовольно затихает.

Они достаточно хорошо ладят с моим братом Марком. А в последнее время, после нашего примирения, их и так хорошие отношения только улучшились. Даже куда-то ходили вместе весело провести время. А вот с Агатой отношения у Миши не задались. Почему-то он сразу стал воспринимать ее в штыки. Что в общем-то странно. Она очень умная, спокойная и добрая. Даже наш черствый, вечно недовольный отец ее полюбил. Своей особенно черствой любовью, само собой.

— Ей уже скоро рожать? — спрашивает Миша.

— Нет, до родов пока далеко, — качаю головой я. — Хотя, время быстро пролетит.

— Как-то быстро они ребенка решили завести, — хмуро бурчит Миша. — Только ведь встречаться начали.

— Это не всегда поддается планированию, — с укором говорю я. — Тем более после всего, что они пережили, я не удивлен их оперативному решению.*

— А свадьба будет? — все допытывается Миша.

— Вот сегодня и узнаем, — назидательно отвечаю я.

Дальше едем молча. У ворот нас никто не встречает, но у меня есть дистанционный пульт, так что мы беспрепятственно заезжаем на большую территорию, сплошь усеянную травой и засаженную деревьями. Кирпичный двухэтажный особняк родителей, хоть и старовато, но до сих пор выглядит крепко и уверенно.

— Мишутка! Наконец-то! — мать как обычно выбегает всех встречать на улицу.

— Ба! — давит довольную лыбу Миша, и они обнимаются, крепко прижимая друг друга.

— Я так соскучилась! Ты так редко приезжаешь! И не звонишь совсем! А что у тебя с лицом? — вдруг замечает она помятое лицо Миши.

— Это на трене, ба, — отмахивает сын. — Все норм, не переживай. Потом расскажу как-нибудь.

— Йося! — зло говорит мать и округляет глаза.

— Что «Йося»? — развожу руками я. — Такие тренировки.

Мать неодобрительно качает головой и что-то бормочет себе под нос.

В доме как обычно тепло, уютно и вкусно пахнет. Пока мать с Мишей уходят на кухню, я прохожу в просторную гостиную. В углу потрескивает камин, и я с удовольствием сажусь в кресло напротив него. Глядя на огонь я почти забываю обо всем. Из собственных мыслей меня выводит тихая поступь отца. Он думает, что заходит незаметно для меня, но от меня тяжело скрыться. Я чувствую как он стоит какое-то время, пристально глядя на мой затылок.

— Здравствуй, отец, — не выдерживаю я. Чувствую, как он вздрагивает, явно не ожидая такого поворота.

— Здравствуй, — зло бросает он и выходит из гостиной.

С недавних пор отношения у нас с ним испортились.

Раздается дверной звонок. Мать так увлеклась внуком, что не заметила очередных гостей, но тут же бросилась исправлять оплошность. Я успеваю, как раз к тому моменту, когда она расцеловывает на пороге счастливых Марка и Агату. У девушки на четвертом месяце беременности уже виднеется животик под облегающим платьем.

— Какие люди! — радостно восклицает брат.

— Иосиф! — вовсю улыбается Агата.

— Привет будущим родителям, — с улыбкой киваю я, и мы дружно обнимаемся.

— Куда ты пропал? Мы ждем тебя ждем, — топает ножкой Агата. — Ты просто обязан посмотреть на обновленный «Есенин».

— Ты же знаешь — служба, — пожимаю плечами я. — К тому же, я уже у вас был после обновления.

— Это ты был после первого, — резонно замечает Марк. — А сейчас он претерпел уже третье.

— Ого! — удивляюсь я.

— Даже боюсь представить, что вы с ним еще сделали, — раздается за моей спиной довольный голос отца. — Там же и так все было прекрасно. Ну идите я вас обниму, дети мои.

Отец быстро спускается по лестнице со второго этажа и обнимает обоих. Его лицо буквально светится от счастья. Наверно, я его никогда таким не видел. С недавних пор Марк стал любимым сыном у него, хотя еще буквально полгода назад они почти не разговаривали. Не сказать, что я как-то ревную отца. Но приятного мало.

— А мы с сюрпризом! — говорит Марк. Он загадочно выглядывает за дверь во двор и кричит кому-то — Можно!

В окно я вижу, как по брусчатой дорожке к дому спешит его водитель Олег с копной воздушных шариков в руках. Кажется, догадываюсь, что сейчас будет.

— Вы что уже знаете?! — вопросительно восклицает мать, когда шарики появляются на пороге.

— Да-а-а, — довольно протягивает Агата.

— Господи, радость-то какая! Олег, не ходи ты в машину, иди нормально поешь на кухне и отдохни.

Мама всегда запрещает водителю Марка ждать его в машине, когда можно спокойно посидеть в доме.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

С гулом восторгов мы проходим в гостиную, даже Миша к нам присоединяется, не забыв пообниматься с Марком, но ограничиться учтивым кивком с Агатой. У свободной стены молодые родители располагают свой букет из шариков. Мы обходим их полукругом, подбадриваем и высказываем свои предположения.

— Готовы? — задорно спрашивает Агата.

— Да! Конечно! Не тяните! — не стройно восклицаем мы.

Короткий удар иголкой, хлопок, девушки вздрагивают и закрывают на секунду глаза, а мальчики пристально смотрят на рассыпавшиеся по полу голубые конфетти.

Мальчик!

В дружном хоре радостных возгласов и объятий, я чувствую себя как никогда хорошо и на своем месте. Все-таки мало таких теплых и радостных моментов, которые хотелось бы навсегда оставить в своей памяти. Отец, по-моему, даже вытирает скупую мужскую слезу.

Раздается еще один звонок в дверь, и удивленная мать убегает открывать ее. Я слышу приглушенный знакомый голос и не могу поверить своим ушам. Внутри все тут же напрягается, и я выпрямляюсь во все высоту собственного роста.

— Мама? — удивленно восклицает Миша, когда на пороге появляется эффектная шатенка.

---

*Историю Марка и Агаты можно почитать в дилогии — «Второй шанс для шефа» и «Больше чем шеф»

Глава 11. Иосиф

Я стою, высоко изогнув левую бровь. Не могу поверить, что Светка решила прийти сюда, в дом моих родителей. Замечаю на лицах Агаты и Марка не меньшее удивление и испуг. Даже Миша в замешательстве. А вот отец нисколько не удивлен.

— Что ты здесь делаешь? — сурово спрашиваю я.

— Маминого гуся нельзя же пропускать, — восклицает она, отмахиваясь от меня. — Правда, мам? — она прижимает к себе свекровь и делает вид, что совсем не смущена.

— Правда-правда, — лепечет мать, совершенно не понимая, что происходит.

Света здесь лишняя. Это ощущают все, кроме нее и, пожалуй, моего отца. Что он решил здесь устроить? Очевидно, что это он ее сюда позвал. Позвонил заранее? Хочет свести нас обратно или разобраться во всей ситуации? Я перевожу взгляд на Мишу, тот удивленными глазами смотрит на собственную мать и не двигается с места. Бедный ребенок не понимает, что происходит.

— Ой, а что у вас тут? Гендерная вечеринка? — Света замечает разбросанные по полу голубые конфетти и переводит взгляд на Марка с Агатой. — Поздравляю молодых родителей с мальчиком! Марк, ты нас не познакомишь?

Моего брата тяжело смутить, но у Светки это получается. Они с Агатой в курсе всей нашей ситуации, и поэтому сейчас стоят в полном недоумении, смешанным с отвращением.

— Конечно, — стреляет глазами сначала на меня, а потом на Свету, Марк. — Агата — это Света, бывшая жена моего брата. А это Агата — моя невеста.

— Очень приятно, — кричит издалека Светка, маша ей рукой и сверкая всеми тридцатью двумя.

— Взаимно, — презрительно поднимает брови вверх Агата.

— Ну, хватит расшаркиваний, — вдруг говорит отец, которому явно не нравится все происходящее. А на что он рассчитывал? — Дина, у тебя все готово?

— Конечно-конечно, — восклицает мать. — Пойдемте за стол.

Мать разворачивается и бежит на кухню. Светка устремляется за ней, а следом мимо меня проносится вихрем отец. Марк с Агатой подлетают ко мне с немым вопросом «Какого хрена?» в глазах.

— Не смотрите так, — морщюсь я. — Понятие не имею, что она здесь забыла.

— Похоже на происки отца, — Марк сочувственно кладет мне руку на плечо. — Потому что мама явно в шоке от ее появления.

— Да, это сто процентов, — угрюмо произношу я.

— Держись, брат! — Марк крепче сжимает мое плечо.

— Постарайся не выходить из себя, — говорит Агата, глядя на меня с сожалением. — Не нужно Мише видеть ваши разборки.

Я перевожу взгляд на сына. Он стоит на расстоянии пяти шагов от меня, но даже здесь я чувствую, как волнительно колотится его сердце. Взгляд уткнулся в дверной проем, где только что скрылась его мать, но заметив, что я смотрю на него, он переводит глаза на меня.

— Папа, — задумчиво произносит сын, без вопроса или какого-нибудь восклицания. Ровно и сухо. Похоже, что он хочет продолжить, но никак не может подобрать слов.

— Не переживай, — киваю я ему, понимая, что он хочет сказать. — Я не собираюсь ссориться с твоей матерью, — по крайней мере при тебе.

Мы проходим в обеденную комнату, где стол просто ломится от угощений. Мать в своем репертуаре — начала готовить еще со вчера, чтобы не оставить никому шансов уйти на своих ногах сегодня вечером. Помимо огромного количества салатов, закусок и нарезок, в центре стоит знаменитый запеченный целиком мамин гусь. И это самое нежное мясо, что я когда-либо пробовал.

— Миша, садись со мной! Я так соскучилась, — заявляет Светка, расставляя приборы рядом с тарелками.

Краем глаза замечаю, как Агата смущается ее хозяйскому поведению. Света ведет себя, как будто ничего и не происходило. Будто я никогда и не заставал ее скачущей на члене другого мужика. Чего она пытается добиться?

За столом получается так, что мы с ней садимся напротив. Худшего стечения обстоятельств придумать сложно. После сухих пожеланий приятного аппетита друг другу, все начинают сосредоточенно жевать в напряженной тишине. Светка и Миша уткнулись в собственные тарелки. Отец одаривает всех неодобрительными взглядами, но когда его взгляд находит мать, она отвечает ему максимально злой гримасой. За столом царит тягостной молчание.

— Агата, а когда вы планируете свадьбу? — как бы невзначай вдруг спрашивает Светка.

— Честно говоря, мы пока не думали над этим, — пожимает плечами девушка.

— Да? А что так? — задает беспардонный вопрос моя бывшая жена.

Агата замирает, удивленно глядя на Светку.

— У нас было много проблем с рестораном, — отвечает за свою возлюбленную Марк. — Пока они решились, пока прошел ребрендинг, сесть и подумать на этот счет времени не было.

— То есть ребенок у вас родится внебрачный? — с явным подвохом спрашивает Светка.

Я сжимаю вилку, чтобы не ответить ей, что это не ее собачье дело, но сдерживаю себя, потому что обещал Мише.

— И мы не видим ничего в этом такого, — холодно и безапелляционно говорит Агата.

— Да, расписаться всегда успеем, — поддерживает ее Марк, пытаясь сгладить углы.

— Да, я просто спросила, — пожимает плечами Светка.

Снова повисает гнетущее молчание. Тишина такая, что я слышу, как отец хрустит болгарским перцем на зубах. У меня складывается впечатление, что мы так и проведем сегодняшний вечер. Странно, что отец молчит. Он же заварил эту кашу, вот и расхлебывал бы ее, развлекая всех разговорами.

— Что ж, раз все молчат, я скажу тост, — Светка отодвигается от стола и берет в руки бокал с вином.

Она встает и зачем-то выходит из-за стола. Все неодобрительно смотрят на нее, только отец с каким-то неподдельным интересом. Миша сидит, не выражая никаких эмоций. Ему вся эта ситуация максимально не комфортна.

— Во-первых, я хочу сказать, что рада, что мы вот так сегодня все собрались, — продолжает Светка. — Я давно хотела… искала возможность встретиться со всеми вами. А во-вторых, у меня для вас небольшое объявление, — Светка выжидающе обводит всех взглядом и удостоверившись, что все внимательно на нее смотрят, продолжает. — В понедельник я улетаю в Брюссель и, скорее всего, навсегда!

Меня она этим не удивила, я все это время ожидал чего-то подобного, учитывая то, что она спуталась с этим «честным бизнесменом Севой». А вот у остальных рты натурально пооткрывались. Особенно у отца. Он-то мириться ее звал, а она пришла с таким заявлением.

— Солидно, — только и пробормотал Марк.

— Что-о? — удивленно оборачивается на нее Миша.

— Не переживай, сынок, ты всегда сможешь ко мне приехать, — продолжает Светка. — Ну, или даже переехать, — это, конечно, вряд ли. — Если твой дорогой папочка не будет против, — говорит она и буравит меня взглядом.

— Время покажет, — сухо произношу я.

— Да, знаю я, что оно покажет, — машет рукой Светка. — Ладно. Хочу сказать вам, — она делает шаг назад и встает за стулом, высоко подняв бокал с вином. — Хочу сказать вам, как вы меня все достали!

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

Я чувствую, как холод проходит по спине, а все тело буквально цепенеет. Такое же немое удивление проскальзывает на лицах остальных сидящих за столом.

— Да вы! Вся ваша семейка, — продолжает Светка. — Лучшие свои годы я потратила на вас. Отдала себя всю и что получила в итоге? Субботние посиделки за этим вот столом…

— Она что пьяная уже? — слышу голос Агаты. Присматриваюсь к Светке и понимаю, что в ней как минимум бокал вина уже есть. Она захмелела, но не пьяна.

— …мужа, который вечно не появляется дома и динамит жену, — продолжает Светка, не обращая ни на что внимание. — Постоянные упреки, что я не хочу второго ребенка. Ну и как вишенка на торте — отдых в Геленджике. Это все, конечно прекрасно. Но не для меня. Для кого-то может хорошо, и здорово. Но я не так себе представляла свою жизнь двадцать лет назад. Старая Тойота, дешманская шуба, и этот всратый гусь почти каждые выходные… — я резко отодвигаюсь от стола и встаю, сжав кулаки. — Меня от всего этого просто тошнит, выворачивает наизнанку…

Я не успеваю ничего сделать, потому что Агата, несмотря на свое положение, довольно легко подскакивает со стула, в два шага сокращает расстояние между ней и Светкой и, широко размахнувшись, влепляет ей смачную звонкую пощечину.

— Пошла вон из моего дома! — зычно орет Светке отец, встав со своего места и указывая на дверь.

Светка хватается за щеку после удара, сгибается пополам и практически выбегает из зала. Агату всю трясет, то ли от страха, то ли от волнения, и Марк подходит к ней, приобнимая за плечи сзади. Отец сидит весь красный, крепко сжимая в руке вилку словно холодное оружие. Мать, которая, кажется, даже облегченно выдохнула, приобняла за плечи сидящего рядом Мишу. На лице сына явно читается шок.

Блядь!

Даже не представляю, что у него внутри сейчас. За всю свою жизнь он такого не видел, а тут за полгода насмотрелся на такое, что не каждому взрослому легко вынести.

Я перевожу злой взгляд на отца.

— Не хочешь проводить свою гостью? — цежу сквозь зубы ему.

— Если я пойду, целой она за пределы участка не выйдет, — трясет губой отец.

— Если я пойду, будет тоже самое, — чуть повышаю голос я.

— Я схожу, — поднимает руку Марк. Смотрит в глаза Агате, та уже не так сильно сотрясается и кивает ему головой.

Марк выходит из зала.

— Сядь, деточка, — говорит мама Агате, поглаживая Мишу по плечу. — Не стой, не переживай стресс на ногах.

Девушка переводит на них взгляд, вдруг мгновенно успокаивается, шумно выдохнув, и садится рядом с Мишей. Она берет рукой его ладонь и накрывает сверху второй. Парень медленно поворачивает голову.

— Прости меня, — проникновенно говорит Агата. — Но я должна была это сделать.

— Не за что прощать, — твердо говорит Миша. — Вы все правильно сделали.

— Твоя мама наговорила жуткие вещи…

— Знаю, — Миша отворачивает голову и смотрит в одну точку перед собой.

— Не думаю, что это хоть как-то связано с тобой, — пытается успокоить его Агата.

— Да уж, — издает нервный смешок мама. — Тебя-то она точно не имела ввиду, — похлопывает она Мишу по плечу. — Это от нас ее тошнит! И от всратого гуся…

— Прекрасный гусь, — хмуро говорит отец. — Вкуснее него ничего нет.

— Да, гусь шикарен, — улыбается Агата. — Никого не слушайте, Дина Натановна. Миша, ты тоже не руби с плеча. Твоя мама почувствовала себя лишней здесь, вот и решила выплеснуть свою обиду. К тебе это совершенно не относится. Позже она придет в себя и обязательно с тобой поговорит.

— Только я не знаю, хочу ли теперь разговаривать с ней, — сурово произносит Миша.

Я подхожу к сыну сзади. Мать, посмотрев на меня, убирает руку, а я кладу свои ему на плечи. Его холод чувствуется даже через плотную ткань рубашки.

— Мы пройдем через это, сын, — говорю я и с силой сжимаю его плечи.

Глава 12. Ангелина

Школьный коридор полон детей, повсюду раздаются громкие крики, визги и, к сожалению, кое-где проскальзывает мат. Я стараюсь идти, уворачиваясь от несущихся по коридору пятиклашек и делая вид, что я не вижу обжимающиеся парочки у окна, когда мой взгляд натыкается на двух подростков. У самого дальнего окна стоит Оля Савченко, а рядом с ней, никто иной, как Костя Лебедев. Оля неуверенно теребит кончик хвоста, который лежит у нее на плече. Я почти задыхаюсь от возмущения и делаю шаг в их сторону, но тут к ним подходит Миша и, что-то спросив у Оли уводит ее за собой. Кажется, ребята так и не отказались от своего подлого плана по охмурению наивной и неуверенной в себе девочки.

Я наблюдаю, как Костик пытается пойти вслед за удаляющимися Михельсоном и Савченко, но путь ему преграждает Вова Краснов. А вот это уже очень интересно. Костик пытается пройти, но Вова выставляет руку вперед, за что тут же получает кулаком в грудь. Я быстро преодолеваю разделяющее нас расстояние.

— Что происходит? — строго спрашиваю парней.

Костя гадко ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

— Дружеская перепалка, Ангелина Андреевна, не более того.

— Что-то я не заметила, что это можно назвать дружеской перепалкой.

— Все в порядке, — бурчит Вова, избегая моего взгляда. — Мы так дурачимся.

— Допустим, — киваю я, а затем снова поворачиваюсь к Костику. — Что ты хотел от Савченко?

Лебедев непонимающе смотрит на меня, а затем на его лице расплывается широкая ухмылка.

— Матешу списать, Ангелина Андреевна, а вы что подумали?

— Ничего я не подумала, Лебедев. Просто до этого тебе как-то хватало тройки по алгебре, а сейчас больше надо?

— Ну вы сами говорили, выпускной класс и все такое, — продолжает ухмыляться Костя. — Ответственность там, путь во взрослую жизнь. Вот и хочу насписывать на четверку.

Наш разговор прерывает громкая трель звонка и парни срываются с места, не удостоив меня и кивком. Я недолго смотрю им вслед, а потом вхожу в классный кабинет и закрываю за собой дверь.

Когда все уроки заканчиваются, я встаю со стула и подхожу к окну. Оно выходит на внутренний двор школы, и я наблюдаю как дети, маленькими стайками, разбегаются от входа. Яркие рюкзаки на спинах младшеклассников, небольшие сумки в руках старшеклассниц, в которых разве что косметичка помещается, и, в лучшем случае, тетрадка подмышкой у старшеклассников. С тяжелым вздохом я возвращаюсь за стол.

Я не хотела быть учителем, так решили мои родители. Но после пединститута пошла работать в школу и так тут и осталась. Первые годы были очень тяжелыми. Молодая учительница, ненамного старше одиннадцатиклассников, чем не повод для издевательств? Что я только не выслушивала. Как от учеников, так и от их родителей. От упреков в своей некомпетентности до пошлых намеков. Со временем я перестала на это реагировать, а сейчас разница в возрасте между мной и учениками такая, что я могу не бояться, хотя бы похотливых предложений. Но я все еще боюсь того, что не смогу защитить своих учеников. Таких как Оля Савченко.

Неожиданный стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

— Войдите, — откашливаюсь я.

Дверь приоткрывается, и в возникшую щель просовывается лохматая голова Вовы Краснова.

— Ангелина Андреевна, можно? — пытается улыбнуться подросток.

— Входи, Вова, — устало произношу я.

Краснов, быстро оглянувшись по сторонам, заходит в кабинет и закрывает за собой дверь.

— Я хотел с вами поговорить по поводу Оли, — мнется он у двери.

— Ну что ж, — пытаюсь скрыть удивление. — Садись.

Вова проходит и привычным движением сбрасывает рюкзак на пол около первой парты, а сам садится на стул.

— Михельсон же вам рассказал, верно? — презрительно кривит он губы.

— Что рассказал? — наклоняю я голову.

— Про Олю.

— Вова, я тебя не понимаю, — вздыхаю я.

Вова опускает плечи, а затем делает глубокий вдох и поднимает на меня взгляд.

— Это Мартынов придумал, но сам захотел чистеньким остаться и первым Лебедева подложить. Ну типа пусть он бутон срывает. В общем, мы ставки сделали, — утыкается он взглядом в парту. — Поспорили за какой срок Лебедев Савченко уложит. Это Михельсон и услышал в раздевалки. И драться полез. Все кричал, что мы уроды, и мы так девчонке жизнь сломает. Ну, в общем, дальше вы знаете.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— И зачем ты мне это рассказываешь? — уточняю я, пытаясь подавить нарастающее отвращение к этому спору.

— Я все думал, — отворачивается Вова к окну. — О том, что Михельсон сказал. Что мы ей жизнь сломаем. И понял, что он прав.

— Допустим. А от меня ты что хочешь?

— После того как пацаны поняли, что Миха своему папашке жаловаться не станет, они решили от плана не отказываться. Нас же больше, с Михельсоном справимся, если что. А спор есть спор. Поэтому Костик сейчас вовсю Савченко окучивает. Только мне противно стало, а они меня не слушают.

— Так, а что я, по-твоему, сделаю? — скрещиваю руки на груди.

— Вы что-то придумаете, Ангелина Андреевна, я точно знаю, — бормочет Вова.

— А ты не боишься, что и тебе от друзей перепадет. За то, что пожаловался, — не могу удержаться от колкости.

— Я лучше буду стукачом, — стискивает зубы Вова. — Но мерзавцем я быть не хочу.

По пути домой я обдумываю то, что рассказал мне Вова Краснов и не могу до конца все это осознать и принять. Они же дети, несмышленые подростки и такая мерзость. Спорить на невинность девочки, которая ничего им не сделала. Мои мысли все время крутятся вокруг это грязного спора, и я не замечаю, как дохожу до парадной. После того инцидента около школы Валера не давал о себе знать, и я надеюсь, что грозный вид Иосифа Давидовича с оружием остудил пыл моего бывшего парня. Поэтому без опаски захожу в парадную и поднимаюсь на третий этаж. Но вид приоткрытой двери разом рушит все мои надежды на то, что Валера отступился.

Спустившись по ступеням, я выхожу на улицу и сажусь на лавочку возле парадной. С тяжелым вздохом, выуживаю из сумочки телефон и набираю номер дежурной части. После третьего гудка мне отвечает недовольный голос:

— Дежурная часть Кировского района, слушаю.

— Здравствуйте, — откашлявшись начинаю я. — Я пришла домой, а у меня дверь приоткрыта.

— Так закройте.

— Нет, вы не поняли. Я думаю меня ограбили.

— Надо сначала выяснить ограбили вас или нет, девушка, а потом звонить, — устало вздыхает мужчина на том конце провода.

— А если он все еще там?

— Кто?

— Как кто? Грабитель!

— Может вы дверь забыли закрыть, а уже всю полицию на уши поставили.

— Я не забывала закрыть дверь! И вообще, мне угрожали! Вызовите участкового, хотя бы.

— Вы серьезно? — недовольно бормочет мужчина.

— Абсолютно. Я жду его у парадной.

— Ладно, — сдается, наконец, полицейский. — Называйте адрес.

Холодный ветер задувает мне под полы плаща, но я упрямо продолжаю сидеть у парадной. Грабитель, если он и был, вряд ли все еще находится в квартире, но подняться и войти туда одной, я заставить себя не могу. Можно, конечно, позвонить Аньке, она живет через три дома от меня, но беспокоить подругу и рассказывать ей про проблемы с Валерой мне почему-то совершенно не хочется. Сначала Аня будет долго причитать, затем скажет, что она меня предупреждала, а потом устроит анализ личности Валере, а заодно и мне. В итоге все закончится словесным портретом мужчины, с которым мне, по мнению моей дорогой подруги, надо строить отношения. А я сейчас к этому не готова.

Участковый появляется через сорок минут, и к тому моменту я окончательно замерзаю. Лицо молодого лейтенанта не выражает воодушевления, но ему ничего не остаётся как подняться вместе со мной в квартиру.

— Вот, — показываю я на небольшую щель.

Участковый, ничего не ответив, распахивает дверь и уверенными шагами заходит в квартиру. Я прохожу вслед за ним и щелкаю выключателем на стене. Яркий свет, вспыхнув, озаряет картину от которой я прихожу в ужас. В квартире царит ужасный беспорядок. Вещи вытащены из шкафов, диванные подушки на полу, стулья перевернуты. Я оглядываюсь вокруг и понимаю, что вся техника из квартиры вынесена. Метнувшись к прикроватной тумбочке дрожащими руками открываю верхний ящик и чуть не плачу от обиды. Шкатулки с бабушкиными драгоценностями там больше нет. И хоть эти украшения не были очень дорогими в финансовом плане, они были дороги мне, как семейная реликвия и память о бабушке.

— Я вызову наряд, — бормочет участковый. — А вы пока попробуйте понять, что пропало.

Я лишь киваю ему, не в силах вымолвить ни слова. В растерянности рассматриваю то, что осталось от моей жизни, а потом сажусь прямо на пол, посреди разбросанных вещей и начинаю плакать.

Очередное, почти часовое ожидание полиции заканчивается ничем. Два угрюмых полицейских, потоптавшись в квартире, лишь разводят руками.

— У вас есть подозреваемые? — спрашивает меня низенький, полноватый парнишка.

— Есть, — киваю я. — Мой бывший парень. Он требовал с меня денег, но я ему отказала.

— У него есть ключи от квартиры?

— Нет, да вы же и сами видите, замок выбили.

— Ладно, — недовольно кривится второй. — А где он живет вы знаете?

— Не знаю.

— Хотя бы где прописан?

— Где прописан знаю, — снова киваю. — Здесь.

Оба полицейских удивленно смотрят на меня глаза.

— И что вы от нас хотите?

— В смысле? — не понимаю я.

— Гражданин Осокин пришел по месту своей прописки и забрал свои вещи.

— Это не его вещи, — развожу я руками. — Это мои вещи! И то, что он тут прописан не имеет никакого значения. Это квартира моей бабушки, в которую я его прописала, когда он только переехал в Санкт-Петербург. И все выписать не успеваю.

— Гражданка Нестерова, — вздыхает один из полицейских, тот что пониже. — В этой ситуации вы ничего не сможете доказать. Ну только если у вас есть чеки, коробки с серийными номерами на них и документы на украшения, которые подтверждают, что именно вы единоличная владелица всех вещей. У вас есть все это?

Я отрицательно мотаю головой.

— В таком случае ситуация выглядит именно так, как я ее описал. Гражданин Осокин пришел по месту своей прописки и забрал свои вещи. И даже то, что он сломал замок никак не изменит эту версию. В конце концов, у нас даже нет доказательств того, что вещи забрал Осокин.

— Ну, вот тем более, — хватаюсь за эту фразу я. — Кто-то пришел, выломал замок и ограбил меня. Его надо найти! Просто начните с Осокина!

— Ангелина Андреевна, мы, конечно, искать будем, — вздыхает второй полицейский. — Только вот вряд ли кого-то найдем.

С этими словами, попрощавшись, они выходят за дверь.

Я хожу по квартире, собирая разбросанную одежду и пытаясь унять дрожь в руках. Телевизора, чтобы включить успокаивающее бормотание, у меня больше нет. Как нет микроволновки, тостера, парогенератора и даже кофемолки. Я несколько раз порываюсь набрать номер Валеры, но так и не решаюсь. Я не представляю, что ему говорить, поэтому сажусь на табуретку на кухню и пару минут просто смотрю в одну точку на стене.

Решение приходит внезапно и выглядит абсурдным и нелогичным, но больше помощи мне просить не у кого. Поэтому я возвращаюсь в комнату за телефоном и, вздохнув, звоню по номеру, которым хотела больше никогда не пользоваться.

Глава 13. Ангелина

— Слушаю, — раздается в трубке холодный голос Иосифа Давидовича.

— Здравствуйте, Иосиф Давидович, — неуверенно произношу я. — Это Ангелина Андреевна.

— Я в курсе, — тем же тоном отвечает мне мужчина.

— Вы простите меня, что отвлекаю, — пытаюсь я сформулировать причину для звонка. — Я звоню по личному делу… — не могу никак решиться попросить его о помощи и запинаюсь.

— Ангелина Андреевна, говорите уже, — устало вздыхает мужчина. — Вы отвлекаете меня от совещания.

— Простите, — теряюсь я. — В общем, Иосиф Давидович, меня ограбили. И я, скорее всего, знаю кто это сделал. Но полиция лишь развела руками.

— А что вы хотите от меня?

— Мне больше не к кому обратиться, — произношу я тихо.

На том конце провода я слышу тяжелый вздох.

— Полиция уже была? — наконец, интересуется Михельсон.

— Да, наряд из Кировского ОВД.

— Понял. Скоро буду.

Иосиф Давидович отключается, а я кладу телефон на стол и обхватываю голову руками.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

Спустя час Иосиф Давидович в сопровождении все тех же полицейских из районного ОВД поднимается ко мне в квартиру.

— Добрый вечер, Ангелина Андреевна, — кивает он, оглядываясь по сторонам.

Отчего-то мне становится неуютно. Моя квартира довольно небольшая и давно нуждается в ремонте. На небольшой кухне едва помещается стол и две табуретки. Внушительная фигура Иосифа Давыдовича смотрится довольно комично в этом тесном помещение.

— Вы успели составить список того, что пропало? — озираясь по сторонам, спрашивает полковник.

Полицейские мнутся сзади него, неуверенно переступая с ноги на ногу.

— Да, — протягиваю ему листок, на котором успела записать все, что вынесли из моей квартиры.

— Вы считаете, что это сделал ваш парень? — вскидывает бровь Иосиф Давидович.

— Он не мой парень! — вспыхиваю я. — И да, я считаю, что это Валера. Вы сами слышали, как он требовал, чтобы я отдала ему деньги. И на что он был ради этого готов.

Иосиф Давидович пристально смотрит на меня, а затем кивает и поворачивается к полицейским.

— Вы проверили Осокина? — строго спрашивает Михельсон.

— Нет, товарищ полковник, — отвечает тот, что пониже.

— Почему?

— Не успели, — недовольно бормочет второй.

— Завтра первые результаты должны быть на столе у вашего майора. Не будет, пойдете на улицу алкашей да малолеток ловить, а не в тепленьких кабинетах висяки складировать. Ясно вам?

Полицейские тушуются под пронизывающим взглядом полковника и нестройно кивают в ответ.

— Я не понял, лейтенант? — выгибает бровь Михельсон.

— Так точно, товарищ полковник. Завтра все будет у майора Власова.

— Свободны, — кивает он полицейским на дверь.

Те, окидывают меня напоследок недовольным взглядом и выходят за дверь. Иосиф Давыдович устало проводит рукой по лицу и поднимает на меня взгляд.

— Если честно, Ангелина Андреевна, дело довольно-таки простое. Только что-то доказать и правда будет очень сложно. Есть шанс, что бравые ребята из Кировского ОВД вместо того чтобы смотреть фильмы в дежурке, успеют пробить вашего Осокина и по горячим следам что-то узнать. Но будем откровенны — шансов мало.

Я растерянно кусаю губы и смотрю на мужчину. Конечно, он прав. И, если честно, я не ожидала чего-то другого, но попытаться стоило.

— Спасибо, Иосиф Давидович, что помогли, — вздыхаю я.

Мужчина кивает, и я замечаю следы усталости на его лице. Мне становится стыдно. Я отвлекла его от дел, и он приехал сюда, ради того, чтобы пнуть нерадивых полицейских. Поэтому я заглядываю ему в глаза и произношу:

— Может кофе?

Я вижу, как на мгновение мужчина задумывается, а затем кивает головой.

— Спасибо, не откажусь.

Я киваю ему на табуретку, а сама привычным движением лежу в шкафчик, чтобы достать кофе и специи.

— Вы пьете с сахаром? — немного поворачиваюсь к мужчине.

— Нет, просто черный.

Пока я варю кофе в турке, мы молчим. Краем глаза вижу, как Иосиф Давидович наблюдает за мной. И на мгновение жалею, что уже успела переодеться в домашнюю одежду. Одергиваю себя за эти неуместные мысли, когда кофе практически убегает на плиту. Быстрым движением поднимаю турку с огня и ставлю на подставку.

Иосиф Давидович сидит, закинув одну ногу на другую, практически не двигаясь. Я бросаю на него быстрый взгляд и ловлю себя на мысли, что Кристина была права. Полковник довольно привлекательный. Широкие плечи, прямая осанка. Несмотря на возраст, у него живой и умный взгляд, а фигура выглядит подтянутой.

Я разливаю кофе по кружкам и ставлю на стол.

— Спасибо, — улыбается мне уголками губ Иосиф Давидович.

Я киваю, достаю из шкафа сахарницу, ставлю на стол и сажусь напротив мужчины. Между нами повисает тягостное молчание. Мне неловко в его присутствии, и я жалею, что позвала его выпить кофе. Чувствую, что ему тоже неловко. Чтобы как-то разрядить обстановку задаю самый очевидный вопрос.

— Как там Миша? Немного адаптировался?

— Вам виднее, — пожимает плечами Иосиф Давидович, и я теряюсь.

— Ну в школе у него проблем пока нет.

— Пока, — хмыкает полковник. — Вот именно. Так, что Ангелина Андреевна, я бы на вашем месте не обольщался.

— Вы к нему несправедливы, — вспыхиваю я. — Ваш сын совершил благородный поступок — вступился за честь девочки, а вы продолжаете относиться к нему как к маленькому и все ждете от него проблем. Вы должны поверить в Мишу.

Иосиф Давидович удивленно поднимает бровь и какое время молча смотрит на меня.

— Ангелина Андреевна, — наконец, подается он вперед. — Сколько вам лет?

— Какое это имеет значение? — тушуюсь я.

— Ну все же? — не сдается мужчина. — Ответьте, будьте так добры.

— Двадцать шесть, — скрещиваю руки на груди.

— А вам не кажется, что вы слишком молоды, чтобы давать мне советы как воспитывать моего ребенка?

— Я учитель этого ребенка, — вскидываю я голову. — И вполне имею права высказать вам свое мнение.

— Допустим, — наклоняет Иосиф Давидович голову набок.

На его лице появляется намек на улыбку, а сам он с любопытством смотрит на меня.

— Почему вы стали учителем? — не отрывая от меня взгляд, спрашивает мужчина.

— Это имеет отношение к нашему разговору?

— Мне правда любопытно, — разводит он руками. — Простите если показался грубым. Но раз мы сидим с вами на вашей кухне и пьем кофе, было бы странно просто молчать все это время. Вы не находите?

Я пристально смотрю на Иосифа Давидовича, пытаясь отыскать подвох в его словах. Но мужчина выглядит искренне заинтересованным, и я сдаюсь.

— Это был выбор родителей, — морщусь я от болезненной темы. — Династия учителей. Меня никто не спрашивал и мое мнение не учитывал. Когда я сказала, что хочу стать художницей, дома был грандиозный скандал. Мама пила сердечные капли, а отец колотил кулаком по столу, — я вздыхаю и делаю глоток из кружки. — Я выучилась и пошла работать в школу, А потом втянулась, полюбила детей и решила остаться. А сейчас, — задумываюсь я. — Возможно уже поздно что-то менять.

— Никогда не поздно, — серьезно отвечает мужчина.

Я неопределенно пожимаю плечами.

— Вам нравится? — спрашивает меня Михельсон.

— Что именно?

— Учить детей, разнимать драки, вызывать родителей, разбираться в спорах на невинность, — разводит руками Иосиф Давидович.

Я замечаю, что он улыбается, и сама смеюсь.

— В большинстве своем, мне нравится моя работа. А драки, — развожу руками, — что ж, они иногда случаются. Просто я верю, что все дети хорошие. В каждом есть добро, честность и человечность.

— Даже в тех четверых? — вскидывает бровь Михельсон.

— Ну в них, возможно, все это прячется несколько глубже, чем в остальных, — улыбаюсь я. — Но в них тоже есть.

Михельсон задумчиво смотрит не меня, и я не сдерживаюсь от ответного любопытства.

— А вы? — спрашиваю мужчину.

— Что я? — уточняет Иосиф Давидович и бросает на меня внимательный взгляд.

— Почему ФСБ?

— Вы не поверите, — ухмыляется он. — Но это выбор моего отца. Решение, которое не подлежало обсуждению. А потом, я как-то сжился с этим.

Голос полковника едва уловимо меняется, и мне кажется, что эта тема для него так же неприятна как и для меня. Но на удивление он продолжает.

— У меня есть младший брат, которому отец прочил будущее юриста, но он взбунтовался. Я всегда считал, что Марк не прав, что идти против воли отца неправильно. Брат построил свою довольно успешную жизнь. И сделал это сам, но до сих пор у него были натянутые отношения с отцом и только сейчас это начало меняться. И мне всегда казалось оно того не стоит. Но сейчас я начинаю думать, что Марк все-таки был прав. Каждый вправе решать как ему жить, даже если это разочарует близких.

— Вы боялись разочаровать отца? — осторожно спрашиваю я.

— Да, — кивает Иосиф. — Только как оказалось, в этом нет ничего страшного.

Он больше не продолжает, а я не настаиваю. Мне не хочется давить на него. Иосиф Давидович делает глоток кофе и немного расслабляется.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Отличный кофе, — кивает он на кружку. — Раньше такой вкусный я пил только у брата.

— Ваш брат варит как-то по-особенному? — с искренним интересом спрашиваю я.

— Нет, — мотает головой мужчина. — Его невеста. Она шеф-повар в ресторане брата и потрясающе готовит.

— О, так ваш брат стал владельцем ресторана, а не юристом. Должно быть отец сильно расстроился.

— Рассердился — более подходящее слово, — морщится Иосиф Давидович.

Я понимающе киваю, вспоминая какой скандал разразился дома стоило мне заикнуться о своем нежелании идти в педагогический институт. И ободряюще улыбаюсь мужчине.

— Но вам нравится ваша работа? — все-таки решаюсь спросить я.

— Нравится, — кивает Иосиф Давидович. — Только работа это не все, что выбрал за меня отец.

— А что еще? — нахмуриваюсь я, не понимая.

— Ну, например, жену, — разводит он руками. — И здесь, как вы можете, заметить, случился явный промах.

— Ох, — смущаюсь я.

Мне неловко от того куда свернул наш разговор, и Михельсон это тоже замечает. Быстрыми глотками он допивает кофе и ставит кружку на стол.

— Спасибо, Ангелина Андреевна, — кивает он на кружку.

— Может быть еще кофе? — на автомате предлагаю я.

Но мужчина тактично отказывается и мотает головой.

— Нет спасибо, уже довольно поздно. Я и так задержался у вас. Еще Миху надо с тренировки забрать. Как бы чего опять не случилось, — он невесело улыбается и встает с табуретки.

Кухня резко становится тесной и мне перестает хватать воздуха. Кажется, нервы расшалились. Нужно отдохнуть.

— Спасибо, что приехали, — встаю я вслед за мужчиной. — И что помогли мне.

— Надеюсь от этого будет польза и вашего Осокина поймают.

— Я тоже, — киваю я.

Иосиф Давидович выходит в коридор, а я иду вслед за ним.

Пока он надевает ветровку, я рассматриваю его фигуру, но когда он ловит мой взгляд, тут же смущаюсь. Он ухмыляется, но ничего не говорит.

— Завтра утром, как только я что-то узнаю, то позвоню вам, — говорит мужчина, берясь за ручку двери.

— Хорошо, — киваю я. — И еще, Иосиф Давидович, если вам что-то понадобится, вы не стесняйтесь, звоните сразу. Я постараюсь помочь.

Он вопросительно смотрит на меня, и я добавляю.

— Вдруг вам понадобится помощь с Мишей. Я теперь ваша должница.

Глава 14. Иосиф

В кабинете душно. Я подхожу к окну, чтобы его открыть и запустить свежего воздуха, когда дверь открывается, и в щелку пролезает взъерошенная голова Веревочкина.

— Ось Давидыч! Можно? — глотая буквы по-военному, громко спрашивает он.

— Валяй, — коротко посмотрев на него, а потом отвернувшись, разрешаю я.

Долговязая фигура сержанта пролезает в кабинет и встает по стойке смирно у входа. В руках он держит папку, которую немедленно раскрывает, и из нее сыпется ворох бумаги. Ну что за неуклюжий! Как он вступительные экзамены-то сдал?!

— Блядь, — шепотом ругается он, тут же опускаясь на колено и подбирая рассыпавшуюся макулатуру.

— Что я тебе говорил про мат в моем присутствие? — строго спрашиваю я, пытаясь справиться с непослушным окном, которое никак не хочет вставать в нужное мне положение.

— Простите, Ось Давидыч! Виноват, думал вы не услышите, — честно признается парень, складывая листки один к другому.

— Думал он, — холодно говорю я. — Еще раз услышу — накажу.

— Принято, товарищ полковник.

Наконец, окно поддается и встает в нужное мне положение на проветривание. Я удовлетворенно осматриваю результат проделанной работы, с удовольствием вдыхая свежий воздух. Если его, конечно, можно таким назвать, после впитывания выхлопных газов тысяч автомобилей города. Все лучше, чем духота в кабинете.

Я разворачиваюсь и окидываю взглядом своего подчиненного. Он шустро перебирает документы, пытаясь разобрать их по порядку, но получается у него слабо.

— Да хватит там возиться! — гаркаю на него я. — У себя их переберешь. Говори зачем пришел!

— Так точно! — он комком складывает документы в папку, закрывает ее и резко выпрямляется.

Я зло выдыхаю, сдерживая себя, чтобы не отвесить ему подзатыльник. Он молодой и мой подчиненный, но руки распускать не стоит. Хотя, очень хочется! Отвесить ему отцовского леща, чтоб думал.

— Опять шоколадки таскал из автомата вместо обеда, — строго спрашиваю я, проходя за стол к своему рабочему месту.

— Никак нет, — громко говорит Веревочкин.

— Не ври мне, Степа! — строго говорю я, вскинув брови вверх.

— Я обедал, — обиженно произносит парень. — Это был десерт. Опять вы узнали… — грустнее он.

— Аккуратней есть надо, — язвлю я. — Весь рот в шоколаде. И на лацкане вон крошки. Давай говори с чем пришел.

— Я по поводу Осокина.

Степа быстро подходит к столу, кладет на него папку, из которой тут же рассыпается ворох документов по всему столу, и на автомате перебирать их. Он берет один лист, внимательно вглядывается в него, откладывает в сторону и так раз за разом. Я смотрю на него и изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не закатить глаза. За что мне такое наказание?

— Вот! — Степа выхватывает стопку листков, скрепленную степлером, и подает ее мне. — Как вы и приказали, перерыл все архивы, но нашел. Вы оказались правы, что этот товарищ не так прост, как кажется.

Я забираю у него документы и внимательно всматриваюсь. Это копия паспорта, с нечеткой черно-белой фотографией, но черты Валеры Осокина очень узнаваемы. Только вот имя и фамилия не сходится. Судя по документам, грустными глазами на меня смотрит Сергей Доронин. Я хмурюсь, перелистываю распечатку, та же история. Фотка та же, а ФИО другие. Семь разных документов.

— Дело есть на него? — спрашиваю я.

— Так точно! И не одно, — рапортует Степан.

— Так давай сюда! Зачем мне эти распечатки? — зло зыркаю на него.

— Никак нет, товарищ полковник, — уныло отзывается Веревочкин.

Я выразительно смотрю на него, склонив голову на бок в ожидании комментариев.

— Я… не… м-могу их найти… с-среди бумаг, — запинаясь, произносит сержант.

— Ёп твою мать, — вскакиваю на ноги и швыряю копии обратно в разворшенную кучу. Степан втягивает голову в плечи, как будто ждет, что я сейчас начну его лупить чем-нибудь тяжелым. — Быстро! Пошел и принес мне все, что ты нарыл на этого персонажа!

— Так точно, Ось Давидыч! — выкрикивает Веречовкин.

Он складываю кучу бумаг в папку, наспех захлопывает ее, сует под мышку и выбегает из кабинета, столкнувшись в дверях с Макаровым. Майор провожает его удивленным взглядом.

— Че эт с ним? — коротким кивком указывает он на Веревочкина.

— Приступ идиотизма, — пытаюсь выдохнуть и успокоиться.

— А, — все понимает Кирилл. — Это стандартная история. Но ты уж больно не серчай на него, Ось Давидыч. Парень-то хороший. Исполнительный.

— Долбанительный, — оскаливаюсь я. — Ни одно поручение нормально сделать не может. Все через жопу.

— Не всегда качественно — это да, — кивает Кирилл. — Но вовремя и с большим энтузиазмом! Что в нашем деле порой даже важнее.

— Ладно, адвокат дьявола, — усмехаюсь я и отмахиваюсь от него. — Что у тебя? Опять Скуратов?

— Там ничего нового, — выдыхает он. — Следов нет, ниточек нет. Ничего нет! Так что гиблое дело. Но мы найдем его, не переживай.

— И не думал, — хмыкаю я. — У вас другого выхода нет.

— Так точно, — широко улыбается Макаров. — Я по поводу твоей бывшей. Нашли мы ее.

— Что так долго?

— Ну ты сказал она в Брюсселе, мы там и искали.

— А она?

— А она в Албании, — довольный как слон, говорит Макаров и лыбится во все тридцать два.

— Вот как, — издаю глухой смешок. — Зато на море.

— И не говори. Там у ее хахаля родня какая-то. Подробностей пока не знаю, посмотрим мельком что к чему. Если тебе вообще это нужно.

— Нет, спасибо, — мотаю головой я. — Сообщите если в стране объявится.

— Так точно, Ось Давидыч. И по второму твоему запросу. У нас сейчас с психологами напряженка большая. Посоветоваться не с кем. Подожди немного.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

Я сжимаю руку в кулак, до крови впиваясь ногтями в кожу. Подождать я уже не могу. Миша ждать не будет.

По дороге домой обдумываю дальнейшие действия. Ангелина Андреевна была во многом права, когда при первой нашей встрече говорила, что нам, возможно, нужна профессиональная помощь. Может надо было и раньше ее послушать. Нанять психолога, чтоб занимался с нами и сейчас все было бы в разы проще. После концерта его непутевой мамаши, сын совсем закрылся. Ходит все время, как в воду опущенный, почти не разговаривает со мной, а если и начинается диалог, то он отвечает односложно или одними междометиями. Несколько раз я пытался поднимать эту тему, но видимо не с той стороны заходил. В лучшем случае он просто молча кивал, в худшем гневно смотрел на меня и уходил.

На выходных мы опять ездили к моим родителям, но даже деда-терапия не помогла. Во время нашего отъезда, мать шепнула мне, что так дальше продолжаться не может. Сам парень с новостью, что его так просто бросила мать, не справляется, а с родными он обсуждать это не хочет. Она, конечно, предположила, что нужно время и он отойдет. Я разделял ее мнение, но прошло уже две недели, а ровным счетом ничего не поменялось.

Я растворяюсь в собственных мыслях настолько, что не замечаю как подрезаю кого-то на дороге. Истошный сигнал клаксона и мат в открытое окно. Да-да, я виноват. Машу рукой покрасневшему от злости водителю и увожу машину в сторону.

Дома темно, но это уже привычная для меня картина. Последнее время у нас так постоянно. Я вешаю ключи на крючок, раздеваюсь и прохожу в комнату сына. Там стоит полумрак, Миша сидит за письменным столом, освещенным одной лишь лампой, и что-то шкрябает в тетради.

— Привет, — как можно беспечней бросаю ему.

— Привет, — не отлипая от тетради, отвечает сын.

— Ел?

— Я не голоден.

— А вообще ел?

— Вообще ел.

Стою с растерянным видом и смотрю на него.

— Свет включить? Зрение испортишь.

— Если тебе станет от этого легче, — бурчит Миша.

Не смотря на его недовольное высказывание, я все-таки включаю свет. Парень жмурится и слегка отворачивает голову.

— Поговорим? — осторожно спрашиваю я.

— Опять? — хмыкает Миша.

— Ну, со мной отец вообще не разговаривал. Только тяжело смотрел, ну и лупил изредка.

— Ты тоже так делаешь.

— Я тебя никогда не бил.

— Я про тяжелый взгляд.

— Это похоже наследственное. Я вообще-то переживаю за тебя.

— Что опять не так? — Миша наконец смотрит на меня, но исподлобья.

— Ты сам не свой последнее время.

— Да что вы все пристали ко мне? Бабушка говорит сам не свой, ты говоришь сам не свой, Марк говорит, чтоб веселее был. А чему веселится-то? — взрывается сын. Ну, хоть какая-то реакция.

— Хотя бы тому, что у тебя еще есть люди, которым ты небезразличен, — резонно замечаю я. — Все те, кто заметил, что ты сам не свой и кому его небезразлично.

— Ну, теперь я просто жесть как счастлив от этого!

Миша вскакивает на ноги и быстро движется к выходу из комнаты.

— Стой, — строго говорю я. Очень строго. Так строго, что он должен бы понять, что шутки плохи. Но он пропускает мимо ушей мою фразу. Выходит из комнаты и хлопает дверью в ванную. Я слышу звук льющейся воды. Вот и вылетел птенчик из гнезда. Раньше на этот тон он всегда реагировал. Черт. Права была училка.

Тут меня осеняет. Я достаю телефон и набираю номер.

— Алло, — раздается настороженный голос.

— Ангелина Андреевна, простите, что так поздно, — учтиво говорю я низким голосом.

— Ничего, — успокаивает меня девушка. — Я только пришла. У вас что-то случилось? Миша последнее время очень задумчивый.

— Да, случилось. Можно я приеду к вам? Прямо сейчас.

Девушка молчит какое-то время в замешательстве.

— Конечно, приезжайте, — наконец говорит она.

— Отлично! Спасибо.

Через двадцать минут подъезжаю к нужной парадной. Почему-то в данный момент мне кажется эта идея самой очевидной. К психологу сына не затащить, только если силой. В этом я уверен. А попросить училку с ним аккуратно побеседовать, вполне можно. Человек со стороны лучше воспринимается им в такой ситуации.

Перепрыгивая через три ступеньки, влетаю на нужный этаж. Ангелина Андреевна открывает дверь, и я забываю зачем пришел. На девушке короткое серое платье с приличным вырезом. Легкий, но очень стильный макияж, который только подчеркивает ее высокие скулы. Волосы распущены и тщательно расчесаны. Готовилась к моему появлению значит. Ну да, в прошлый раз, когда мы виделись, она выглядела не по-домашнему.

— Э-э… Здравствуйте, — неуверенно произносит девушка, выводя меня из оцепенения. Тут я понимаю, что стою с практически открытым ртом и откровенно пялюсь на нее с минуту, а то и две. Черт, как неловко-то.

— Здравствуйте, — коротко киваю я. — Вы так в школу ходили? — спрашиваю, указывая взглядом на ее наряд.

Девушка краснеет и отводит глаза. Не хотел ее смущать, да и вопрос какой-то дурацкий. Но выглядит она и правда очень эффектно.

— Правилами это не запрещено, — тоном училки произносит Ангелина Андреевна.

— Да, конечно, простите, — чуть наклонив голову говорю я. — Можно войти?

— Конечно, заходите.

Я делаю уверенный шаг вперед, чувствую как запинаюсь о порог и с криком падаю прямо на нее.

Глава 15. Ангелина

Я выставляю ладони вперед, чтобы остановить падение мужчины. Руки упираются в его каменную грудь, но Иосиф Давидович продолжает стремительно приближаться. Его широкая ладонь оказывается у меня на пояснице, и он прижимается ко мне всем телом. В попытке устоять на ногах, я поднимаю руки и вцепляюсь мужчине в плечи. Его вес тащит меня назад, но через два удара сердца падение прекращается, и мы замираем в объятиях друг друга.

Я чувствую тепло тела Иосифа Давидовича и горячую ладонь на моей спине. Дыхание сбивается, но мои руки все еще лежат на его плечах. Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с потемневшими глазами Иосифа Давидовича. Он него исходит тонкий аромат сандала и табака. Я, как завороженная, разглядываю его лицо, оказавшееся так близко к моему. Густая ухоженная борода, тонкие плотно сжатые губы, густые брови, сведенные на переносице и зеленые глаза с коричневым крапинками внутри зрачка. Мои губы непроизвольно открываются…

— Простите, — резко отстраняется от меня мужчина и делает шаг назад. — Вы в порядке?

Мои руки скользят по плечам Иосифа Давыдовича и безвольно опускаются вдоль моего тела. Я чувствую как щеки покрываются румянцем и тоже делаю шаг назад. Теперь мы стоим на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Иосиф Давидович выглядит слегка растерянным.

— Все в порядке, — откашливаюсь я. — Вы что-то хотели обсудить со мной? Что-то с Мишей?

— Да, — хмурится Михельсон. — Это касается Миши.

Я закусываю губу и киваю мужчине.

— Проходите, — машу рукой в сторону кухни. — Кофе?

— Да, спасибо, — едва заметно улыбается Иосиф Давидович.

Мужчина пару секунда задумчиво смотрит на меня, а затем снимает куртку и, каким-то привычным движением, вешает ее на крючок. Сердце ускоряет свой бег, пока я скольжу взглядом по фигуре Иосифа Давидовича. Я замечаю, как рубашка натягивается на его руках и сглатываю тугой комок, образовавшийся в горле. С трудом оторвав взгляд от мужчины, я прохожу на кухню и начинаю варить кофе. Иосиф Давыдович присоединяется ко мне и садится на тот же табурет, что и в прошлый раз. Спиной к окну.

— Вы всегда пьете кофе на ночь? — спрашивает мужчина.

— Я просто всегда пью кофе, — смеюсь я.

— Понимаю.

Я оборачиваюсь, ловлю заинтересованный взгляд Иосифа Давидовича и снова смущаюсь.

— О чем вы хотели поговорить? — ставлю кружку на стол перед мужчиной.

— О Мише, — морщится Иосиф Давыдович. — Мне нужна ваша помощь.

— В чем?

Я сажусь напротив него, как и несколько дней назад. Только в этот раз, почему-то нет ощущения, что он здесь лишний. Наоборот, с ним спокойно и уютно.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Миша замкнулся в себе. У нас на днях произошел инцидент с его матерью, — хмурится мужчина. — В общем, его нерадивая мать уехала из страны, а перед этим наговорила кучу гадостей моей семье при Мише. И после всего поговорить с ребенком так и не соизволила.

Иосиф Давидович проводит ладонью по лицу, а я не к месту вспоминаю как она ощущалась на моей талии.

— Миша сейчас почти не разговаривает со мной, — устало вздыхает он.

— Вы обращались к специалисту?

— Нет, — мотает головой Иосиф Давидович. — Сын точно не согласится. Собственно, поэтому я пришел к вам. Хочу, чтобы вы поговорили с Мишей.

— Я? — удивленно поднимаю брови. — Но что вы хотите, чтобы я ему сказала?

— Если честно, не представляю, но к психологу он не пойдет. И я боюсь, что это окончательно испортит отношения между нами.

— Я даже не знаю, что сказать, — тру я виски пальцами. — Как вы себе это представляете?

— Как желание учителя пообщаться со своим учеником, — пожимает он плечами.

Я смотрю на мужчину, задумчиво кусая губы. Иосиф Давыдович отвечает мне прямым взглядом, но затем что-то в его лице неуловимо меняется. Мужчина проводит рукой по бороде и немного склоняет голову.

— Помогите мне, Ангелина Андреевна, — с тяжелым вздохом просит он. — Я хочу помочь сыну, но не знаю как это сделать. С невестой брата отношения у Миши не сложились, а его бабушка считает, что я придираюсь к сыну. Только я вижу, с ним что-то происходит. Но ничего сделать с этим не могу.

В зеленых глазах мужчины плещется беспокойство. Я вспоминаю Мишу в последние дни и понимаю, что Иосиф Давидович прав. Миша выглядел тише чем обычно, гораздо задумчивей. Он так ни с кем не подружился, и если кто и оказывается рядом с ним, так это Оля Савченко, которую парень чуть ли не охраняет от компании Лебедева. Я допиваю уже остывший кофе и понимаю, что просто обязана помочь этому ребенку. Если Миша не нужен своей матери, должно быть это сильно его ранило. Хорошо хоть отец пытается что-то изменить.

— Хорошо, Иосиф Давидович, — на секунду зажмурившись, произношу я. — Я попробую. Не уверена, что у меня получится. Все-таки Миша едва меня знает, но хотя бы попытаюсь.

— Спасибо, — кивает мужчина.

Больше ничего не произнося, он допивает кофе, но не торопится вставать.

— Еще кофе? — улыбаюсь я.

Иосиф Давидович поднимает на меня задумчивый взгляд и недолго разглядывает. Под его пристальным взглядом я тушуюсь и опускаю глаза на пустую кружку. На ее дне чернеет кофейный осадок, и я пытаюсь сделать невозможное. Разглядеть там ответ. Я поднимаю глаза на Иосифа Давидовича и вижу как он улыбается.

— Не откажусь, — наклоняет он голову набок.

Миша сидит на стуле прямо напротив меня. На его лице застыло упрямое выражение, а руки скрещены на груди. Он периодически бросает многозначительный взгляд на часы, но я изо всех сил игнорирую его недовольство.

— Миша, что ты хотел сказать в своем сочинении? — спрашиваю я подростка, поднимая его тетрадь.

— Я это в нем уже и сказал, — пожимает он плечами. — Но если вы не поняли, то, так и быть, повторю — проституция главный бич общества.

Я игнорирую его попытку нахамить мне и продолжаю.

— Почему в своем сочинение в проституции ты обвиняешь мужчин?

— Ангелина Андреевна, — произносит он усталым голосом, и я в очередной раз замечаю какое же сильное сходство между парнем и его отцом. — Что вы от меня хотите услышать? Надо было как-то иначе описать произведение? Я понял «Яму» вот так. О чем и написал в сочинении, — кивает он на тетрадь. — Можно я пойду, а то у меня треня скоро.

— У тебя тренировка в семь вечера, — произношу я, не подумав.

Миша поднимает одну бровь и вопросительно смотрит на меня.

— Так это вас отец подослал, да? Чтобы вы мне мозги промыли?

— О чем ты? — как можно спокойнее спрашиваю я.

— Ой да бросьте. Думаете я тупой и ни черта не понимаю? Не надо меня лечить, Ангелина Андреевна.

Миша резко встает со стула и тот со скрипом проезжает по полу. А затем парень наклоняется за своим черным рюкзаком.

— Миша, я тебя не отпускала, — строго произношу.

— Вы мне за сочинение два влепите? — внезапно спрашивает подросток, выпрямляясь.

— Нет, почему же? Сочинение отличное, в нем видны твои мысли и рассуждения. Литература такой предмет, где сложно оценивать «правильность» анализа. Ты поняла произведение по своему, но тем лучше. Ты думал, ты анализировал и написал хорошее глубокое сочинение. Мне просто хотелось с тобой его обсудить.

— Вот и хорошо, — он хватает рюкзак и делает шаг в сторону, а затем замирает. — Если оно хорошее, тогда зачем вы меня оставили после уроков?

— Если честно, помимо сочинения, я хотела поговорить. Мне кажется с тобой что-то происходит, — решаюсь все-таки на этот разговор.

— Отец послал, — словно самому себе кивает парень.

— Да при чем тут Иосиф Давидович? — встаю я со стула. — По-твоему я не вижу? Ты притихший, ни с кем кроме Оли не общаешься, на уроках не отвечаешь.

— А с кем мне надо общаться? — ощетинивается парень. — С Лебедевым или Мартыновым? А может с Красновым подружиться?

— Вот с Вовой тебе стоило бы поговорить.

— О чем? Как им лучше Олю уложить?

— Миша!

— Что, Миша? Да что вы все ко мне прицепились? Отец дома мозг выносит, вы еще начали. Просто оставьте меня все покое. И все!

С этими словами подросток вылетает за дверь и громко хлопает ей об косяк. Психолог из меня не получился. И кажется, я все только испортила. Я рассеянно озираюсь по столам, словно в попытке найти ответ на вопрос: как мне все исправить.

На столе вибрирует телефон, и я со стоном смотрю на имя звонящего.

— Да, Иосиф Давидович, — отвечаю и сажусь обратно на стул.

— Вы в школе?

— Да, но…

— Можете спуститься?

— Иосиф Давидович, мне надо проверить сочинения.

— Это не займет много времени, — настаивает он. — А потом я отвезу вас домой, вместе со всеми сочинениями.

— Я не пойму, что за срочность?

— Это касается вашего Осокина.

— Он не мой, — автоматически поправляю я мужчину. — Хорошо, сейчас спущусь, только тетради соберу.

— Я жду вас там, где машина стояла в прошлый раз.

— Хорошо.

Иосиф Давидович отключается, а я собираю тетради, запираю кабинет и выхожу из класса. На улице уже ощущается наступление осени. Холодный ветер продувает и срывает желтые листья с деревьев. Серые, тяжелые тучи низко нависают над городом. Я поеживаюсь под порывами ветра и почти бегом преодолеваю школьный двор.

Машина Иосифа Давидовича стоит за забором, сам мужчина облокотился на нее и курит. Завидев меня, он делает еще затяжку и щелчком выбрасывает бычок в сторону дороги.

— Зачем же на дорогу, урна справа от вас, — не удерживаюсь я от замечания.

Иосиф Давидович многозначительно выгибает бровь, но ничего не говорит. Открыв передо мной дверь, мужчина дожидается пока я сяду и обходит машину спереди.

— Вы прирожденный учитель, — ухмыляется он, усевшись на водительское место.

— Я не люблю когда мусорят, — пожимаю я плечами. — О чем вы хотели поговорить?

— Ваш Осокин, — начинает Иосиф Давидович, но я резко его обрываю.

— Он не мой! Прекратите, пожалуйста, так его называть.

— Ладно, — кивает мужчина. — В общем, как давно вы знаете Осокина?

— Несколько лет, — хмурюсь я.

— А точнее?

— Года три, — вздыхаю я. — Мы познакомились в интернете, год переписывались, затем он переехал в Санкт-Петербург, и мы начали встречаться.

— Давно расстались? — бросает на меня быстрый взгляд мужчина.

— Чуть больше полугода назад.

— Ясно. А что вы знаете о вашем… хм… об Осокине.

— Он откуда-то из-под Новгорода, — послушно отвечаю я, не понимая куда ведет Михельсон. — Вырос в интернате, родственников нет. Переехал сюда в поисках работы. Я его прописала к себе, какое-то время мы жили вместе, потом я поняла, что нам не по пути.

— Почему?

— Он играл в карты, начались долги, — морщусь я. — Я какое-то время терпела, потом решила прекратить эти отношения.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Это было верное решение, — кивает Иосиф Давидович.

— Так, а в чем дело? — поворачиваюсь вполоборота к мужчине.

— Вам еще очень повезло, Ангелина Андреевна.

— Да говорите же уже.

— Ваш Осокин, оказывается вовсе не Осокин.

Глава 16. Иосиф

Ангелина смотрит на меня широко раскрыв глаза, и меня почему-то это очень умиляет. Она выглядит как-то по-детски наивно и… в то же время красиво. У меня давно не было близких отношений с девушкой. Очень давно. Даже невинно близких. И в тот момент, когда я споткнулся о злосчастный порог у нее в квартире и упал на нее, аж крупные мурашки пробежали по телу от прикосновений ее теплых рук.

Да, девушка действительно очень красивая. Детей любит. Я непроизвольно ухмыляюсь от этой мысли. Мы сидим в немой тишине уже какое-то время.

— Хватит самодовольно улыбаться, Иосиф Давидович, — выводит меня из размышлений голос девушки. — Если вы хотели взять драматургическую паузу и придать эффектность моменту, у вас получилось. Но не отвечать девушке на поставленный вопрос столько времени, просто неприлично.

Я быстро мотаю головой, будто отряхиваюсь от воды, чтобы прийти в себя.

— Да, простите, — бурчу себе под нос и отвожу глаза. — А какой был вопрос? Я прослушал.

Девушка еще сильнее округляет глаза. Она возмущена.

— Я спросила, — громко, отрывисто, по-учительски повторяет она, — что значит Осокин не Осокин? А кто тогда по-вашему?

— Ах, да, — снова бурчу себе под нос я. — Это интересная история. У этого гражданина много имен — Филипп Левандовский, Арсений Коростелев, Глеб Старовойтов и так далее, и так далее. В миру он — Ванька Коцюба. Родился и вырос в Ростове, в восемнадцать лет ушел из дома из-за сильно пьющего отца и с тех пор не задерживался в одном городе дольше, чем на год. Промышлял мелким воровством, за что имеет несколько приводов. После последнего посещения полицейского участка, заниматься мелочью ему надоело и он решить разводить одиноких женщин. Первая афера удалась на славу. Пятидесятилетняя владелица сети салонов красоты из Краснодара, попалась в его сети. Имя я опущу из этических соображений. Выступил он феерично, за короткий срок влюбил в себя бедную женщину, вскружил ей голову, полностью втеревшись в доверие. Помогал во всем, был самым милым, самым добрым и любящим. На руках носил, ножки от песочка отряхивал, тяжелее дамской сумочки ничего и поднимать не давал.

— Да, сначала все так и было, — задумчиво произносит Ангелина.

Я со значением смотрю на нее, отчего девушка немного тушуется.

— Ну и где-то через год, он изобразил невероятную депрессию и горе — любимая бабушка тяжело заболевает, ей срочно требуется пересадка… м-м-м, сердца, если я не ошибаюсь. Нужны деньги, а у него их нет. Но он хочет туда поехать, хочет хотя бы проститься с ней, потому что такую сумму он никогда в жизни не заработает. Ну и все в таком духе. Женщина, конечно, проникается, потому что Ванька играет так, что Станиславский плачет в углу, и по широте душевной предлагает ему деньги. Он их сначала отвергает, но после недолгих уговоров, все же соглашается, при это клянется все отдать. Берет деньги и уезжает, а потом, как вы понимаете, так и не появляется.

— Вот скотина-то! — в сердцах говорит Ангелина. Я вижу, как маленькие красивые ушки краснеют от злости, а ноздри широко и часто раскрываются от возмущения. Что-то я размяк. Нужно срочно взять себя в руки. А то скоро буду похож на кота из Шрека, когда гляжу на нее.

— Еще какая! — подтверждаю я. — Только это еще не конец истории. Он исчезает, но через какое-то время появляется и вычищает всю квартиру от драгоценностей, техники и всего-всего. Элементарная схема. Распорядок хозяйки он знает, ключ от квартиры у него есть, что-где лежит он тоже в курсе. И, что самое главное, у него железное алиби — его якобы нет в городе. Женщина на него даже и подумать не может, а он для правдоподобности, после того, как вынес все из квартиры, еще и замок ломает на двери. Якобы, это было проникновение со взломом. Так ведь гораздо безопаснее, чем сначала дверь ломать, а потом барахло выносить. На шум еще соседи могут сбежаться и все такое. А тут взломал и убежал — красота. Это его первое дело, но мы поняли, что это был тоже он, только после пятого.

— Так, а что вы хотите от меня? — спрашивает девушка.

— Подождите, я еще не все рассказал, — останавливаю ее рукой. Ангелина хочет что-то возразить, но затем покорно захлопывает рот. Так это комично у нее получилось. И мило. — Не против, если я закурю? — не дожидаясь ответа, достаю сигареты из кармана, вынимаю одну и прикуриваю. Истинный джентльмен, блин. Но мне даже хочется показать свою независимость от нее. Уж слишком часто умиляюсь ее мимике.

— Между прочим, курение вредно окружающим настолько же, насколько и курильщикам, — не забывает прочитать нотацию училка.

— Я быстро, — коротко говорю, затягиваясь, и выпускаю густую клубу дыму в, предварительно открытое, окно.

— Очень по-мужски, — кривится Ангелина, гневно сверкнув в меня взглядом. — А уж как по-взрослому…

— До вас дым не достает, не переживайте так, — и вот мой жест независимой мужественности превратился в оправдания. Бля…

— Еще как достает!

Ангелина откидывается на спинку сидения, недовольно скрещивает руки. Как будто бы обиделась, честное слово. Я украдкой смотрю на нее и снова поражаюсь тому, как она мило злится.

— Вы будете обижаться или все-таки послушаете самое интересное? — назидательно спрашиваю я.

— Не надо меня интриговать, Иосиф Давидович, — недовольно говорит Ангелина. — Я сама никогда не курила и никого не поощряла за это. Вы может быть и полковник ФСБ, но это не дает вам право не считаться с другими. Вы, в конце концов, должны защищать граждан Российской Федерации, а сами их нещадно травите. И это еще я не беру во внимание то, что травите себя, защитника своей родины. Вы о ней подумали вообще? Кто будет ее защищать, если вы умрете от рака легких?

Я сдерживаюсь, чтобы не ответить хамством на ее выпад. Для курильщиков отказ от сигареты больная тема. Впрочем, во многом она права.

— Да все-все, выбрасываю, — нажимаю на кнопку стеклоподъемника, опуская окно до конца.

— Какой пример вы подаете сыну своим курением? Эти маленькие беленькие поставщики отравы делают из самых сильных людей слабовольных и жалких, — не унимается училка.

Я щелчком выбрасываю сигарету, она летит прямо в бордюр, отскакивает от него и закатывается куда-то под машину.

— Еще и снова мусорите… — тяжело вздыхает девушка. — Просто прекрасно!

— Все, успокойтесь, — поднимаю стекло обратно и показываю пустые руки. — Видите? Ничего нет! Я все выбросил. Боже, какая вы… — я замираю в поисках подходящего слова, потому что кроме матного на ум ничего не приходит.

— Зануда? — подсказывает Ангелина.

— Нет, — огрызаюсь я. — Дотошная! Какая вы дотошная.

— Таким и нужно быть учителю, — пожимает плечами девушка. — Иначе, я не смогу ничему научить детей.

— Вы будете слушать про своего Осокина дальше или нет?

— Он не мой! — в который раз восклицает девушка.

— Неважно, — отмахиваюсь от нее. У меня ощущение, будто мы знакомы уже тысячу лет, и как минимум половину из этого времени прожили вместе. А сейчас меня пилят, но пилят как-то по-свойски, любя что ли… Ну и за дело само собой. — В общем, этот персонаж девять лет подряд морочил голову женщинам. Они были разные. И молодые, и старые. И бедные, и богатые. Не гнушался никем так сказать. Ориентировался на тех, кто поведется на него и его заботу. На тех, с кем было проще…

— Совсем здорово, — восклицает Ангелина. — Я еще и легкой добычей была!

— Не торопите события, Ангелина Андреевна, — укоризненно говорю я. — Вы — это вообще отдельная тема во всей этой истории. Я продолжу…

— Даже не представляю зачем вы все это мне рассказываете, — вздыхает Ангелина.

— Чтобы вы поняли всю серьезность своего положения. Прекратите перебивать, — грозно говорю я. Девушка вскидывает руки вверх, мол, делайте, что хотите. — На последнем своем деле он знатно наследил. Заигрался. Подумал, что ему все дозволено и его никто не поймает. Охмурил престарелую женщину и довольно долго вымогал из нее деньги. У нее было небольшое состояние, нажитое не совсем честным путем. Бурная молодость, черные делишки мужа, потом старость, хочется сохранить свое состояние, помогать детям и внукам, но и расставаться сразу со всей суммой она не хотела. А тут появляется молодой красивый парень, который говорит, что просто с ума сошел от нее. Читает ей стихи, поет песни, ходит с ней под ручку на улице. Ну совсем как в старые добрые времени, когда она была молода и прекрасна. Не суть в общем, Коцюба про сбережения бабули узнал, происхождение этих сбережений тоже выяснил. Причем она сама ему все рассказала в порыве страсти. Наш малый проворачивает свое дельце, выносит все из квартиры, но сбережений там не находит. Не понимаю, чем он руководствовался тогда. Она хоть и старая, но не дура же такие деньги дома держать. Все лежало в банке под защитой. Тогда он начинает ее шантажировать. Если она не отдаст половину, он расскажет все полиции, детям, внукам, соседям, о ее незаконно нажитых средствах. Вешает лапшу, что так как дети пользовались этими деньгами, то и они замешаны в черных делишках своего отца. Пожилого человека одурить не трудно, сами понимаете. Она отдала ему половину. Там приличная сумма была. Даже вслух говорить не буду, чтобы вас не шокировать. Но ему и этого показалось мало. Он начал шантажировать ее снова.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Вечно ему мало, — цедит сквозь зубы Ангелина.

— Да, жадность сыграла злую шутку с ним. Бабуля рассказала все внуку, тот не будь дураком обратился куда следует. Ну и тогда мы его чуть не поймали. Понимаю, что чуть — не считается. Но этот изворотливый гад просто каким-то чудом ушел. Ему сильно повезло. Видимо, он очень знатно пересрался, потому что исчез с радаров на три года. Нигде мы его найти не могли и тут он всплывает в истории с вами.

— Получается он три года со мной просто пережидал?

— Не знаю, что им двигало. Скорее всего, да. И своим расставанием с ним, вы сильно спутали его планы.

— Теперь это уже очевидно, — кивает Ангелина. — И все-таки, что вы хотите от меня? Он же со мной уже расстался и вынес из квартиры все, что только можно.

Я молча завожу машину и берусь обеими руками за руль.

— Поедем, я угощу вас кофе, — говорю я, трогаясь с места. — Здесь недалеко есть окошко для авто.

Я выруливаю на общую дорогу. Крепко сжимаю руль от напряжения. Весь вытянулся как стальной прут. Все это время ощущаю на себе пристальный взгляд девушки.

— Я хочу, чтобы вы подыграли нам, когда он позвонит, — наконец, произношу я.

— С чего вы взяли, что он вообще объявится? — выгибает бровь Ангелина.

— Объявится, — уверенно киваю я. — Можно было бы подумать, что он исправился, но нет. Судя по тому, как он вынес квартиру бедной учительницы, жадность в нем все также сильна. А это значит, он точно попытается отжать у вас еще и машину.

— Она и так у него.

— Но оформлена на вас. Вот увидите, он захочет ее переоформить. Я слишком хорошо знаю таких людей, — останавливаюсь возле окошка где подают кофе и опускаю стекло. — Вам какой? — спрашиваю у училки.

— Латте, если можно.

— Один латте и двойной американо, — говорю продавцу.

Через несколько минут мне подают два бумажных стакана с горячим напитком. Я передаю один Ангелине и наши пальцы едва уловимо пересекаются. Девушка вздрагивает, как от удара током, а у меня по всему телу снова бегут мурашки. Что такое-то, а?

Мы отъезжаем на парковку в неловком молчании. Девушка отхлебывает латте, глядя в окно.

— То есть вы хотите использовать меня как приманку? — хмуро говорит она.

— Не совсем так, — пожимаю плечами я. — Есть много условностей и деталей, но если в них не вдваться и говорить простым языком, то больше всего это похоже на приманку. Поймите, Ангелина Андреевна, мне не совсем удобно вас об этом просить, но…

Раздается громкая трель телефонного звонка. Девушка лезет в сумочку за смартфоном, поворачивает светящимся экраном к себе и в ужасе смотрит на меня.

— Это Валера, — шепчет она.

Глава 17. Ангелина

— Берите трубку, — кивает на мой телефон Иосиф Давидович.

Я облизываю внезапно пересохшие губы и, немного помедлив, все-таки нажимаю на дисплей.

— Алло, — мой голос дрожит, и я откашливаюсь.

— Слышь, Линка. Деньги нашла? — не здороваясь, с ходу спрашивает Валера.

— Какие деньги?

Иосиф Давидович наклоняется в мою сторону, делая мне знак, что ему плохо слышно, и я прибавляю громкость на телефоне.

— За тачку мою, — издевательски смеется на том конце провода Валера.

— Я тебе ничего не должна, — стараюсь я говорить как можно спокойнее.

— Линка, — заводится мужчина. — Ты думаешь, с арестом машины все кончилось? Ты очень сильно ошибаешься. Все только начинается. И будет продолжаться, пока ты не переоформишь машину! А своему хахалю на крузаке можешь сказать, что он меня пушкой не испугал. И не таких ломали. Ясно?

Валера отключается, не дожидаясь моего ответа, и в этот же момент Иосиф Давидович резко открывает дверь и вылетает из машины. Мужчина озирается по сторонам и достаёт телефон из кармана, когда мимо него с громким визгом шин, проносится черный автомобиль, обдавая Иосифа Давидовича брызгами из луж.

— Вот же… — осекаясь на полуслове, Михельсон поворачивается ко мне. — Ваш Осокин решил взяться за вас основательно.

Мужчина смотрит вслед удаляющемуся автомобильную, а затем что-то быстро печатает в телефоне.

— Он не мой, — едва слышно отвечаю я.

Иосиф Давидович пристально смотрит на меня и вопросительно поднимает бровь. Я стискиваю руки, глядя на него в ответ. Мужчины заканчивает печатать что-то в своем телефоне и возвращается на сидение, отряхивая джинсы от капель воды. Он еще раз внимательно смотрит на меня, прищурив глаза, и я отворачиваюсь к окну.

— Извините, — негромко произносит Иосиф Давидович.

Я снова поворачиваю к нему голову, чувствуя как мои глаза наполняются слезами. Иосиф Давидович меняется в лице, я замечаю складку у него между бровями. Он шумно втягивает воздух и наклоняется ко мне.

— Ангелина Андреевна, давайте только без слез, — очень спокойно произносит мужчина. — Если вы обиделись на меня, то обещаю, что, как минимум, постараюсь больше не называть Осокина вашим.

— Нет, — мотаю головой, чувствуя как слеза скатывается по щеке. — Дело не в вас.

— Ну если так, что тогда вас расстроило? — не понимающе смотрит он на меня.

— Он что следит за мной? — тихо спрашиваю. — Это же он был? — киваю в ту сторону куда уехала машина.

— Судя по всему, да, — задумчиво потирает бороду Иосиф Давидович. — Прекратите плакать.

Я смотрю на его нахмуренное лицо и желание разрыдаться становится только сильнее. Мужчина словно понимает это и снова шумно вздыхает. В этот же момент из моей груди вырываются рыдания.

— Ну вот, — морщится Иосиф Давидович. — Что же мне с вами делать?

Я пытаюсь унять поток слез, но они никак не останавливаются. Мне обидно чувствовать себя обманутой и использованной. Никогда бы не подумала, что окажусь жертвой мошенника. Я продолжаю плакать, слезы застилают глазам, а затем чувствую, что оказываюсь прижата к теплой мужской груди. Иосиф Давидович неуверенно гладит меня по спине, едва слышно бормоча что-то, по всей видимости, утешительное. Я ощущаю ужасную неловкость, но чувство беспомощности, из-за которого мне так страшно, пересиливает его. Поэтому я продолжаю плакать на груди у Иосифа Давидовича.

— Ангелина Андреевна, — чуть громче говорит он. — Надо ва… хм… этого Осокина остановить. И вам так спокойнее будет. Только без вас мы не справимся. А мы с моими ребятами вас подстрахуем. Вам будет нечего бояться.

Я с трудом перестаю всхлипывать и отстраняюсь от мужчины.

— Вы все-таки хотите, сделать меня приманкой? — вытираю щеки успокаиваясь.

— Пока я не вижу другого выхода, — пожимает плечами Иосиф Давидович.

Я вытираю глаза и пристально смотрю на мужчину. Не хочу становиться приманкой. И участвовать в поимке преступника тоже не хочу. Только если Валеру не остановить он так и будет меня преследовать.

— Но если что-то пойдёт не так? — нахмуриваюсь я.

— Мы вас не оставим одну наедине с Осокиным. Вас будут сопровождать мои ребята из отдела. Так что даже если что-то пойдёт не так, максимум что может случиться, это то, что Осокину удастся уйти от нас. Но я уверен, что этого не произойдет.

— Если честно, — отворачиваюсь я к окну. — Мне очень страшно.

— Я понимаю, — кладет свою широкую ладонь поверх моей Иосиф Давидович. — Но я обещаю вам, с вами ничего не случится.

Я вздыхаю и пристально смотрю в зеленые глаза мужчины, которые выражают уверенность.

— Тогда какой план?

— Будем ловить на живца.

— Мне надо будет сказать, что я переоформлю машину? — догадываюсь я.

— Да, так и сделаем. Но для начала мы все подготовим. Выберем место, где будет происходить встреча. С вами поработают наши сотрудники, чтобы вы знали что говорить, а что нет. Осокин должен разговориться. Поэтому это будет точно работа на пару дней, если не больше.

— А что все это время делать мне? Он же в любой момент может снова вломиться ко мне в дом или опять поджидать меня около школы.

— Ну, — задумывается Иосиф Давидович. — Вам есть где пожить какое-то время?

Я закусываю губу и пристально смотрю на мужчину. А потом со вздохом киваю.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Да, Иосиф Давидович, есть.

— Тогда собирайте вещи, я вас отвезу.

Пока я собираю вещи, Иосиф Давидович снова сидит на моей кухне и пьет кофе. Я не понимаю как оказалась в ситуации, когда этот мужчина, вот уже в который раз находится в моей квартире. Мне снова неловко, как и каждый раз, в последнее время в его присутствии. Я довольно быстро складываю свои немногочисленные вещи в сумку и выхожу с ней в коридор. Заглядываю в кухню чтобы сказать, что я готова и обнаруживаю, как Иосиф Давыдович моет за собой кофейную кружку. От этого зрелища в моей груди что-то екает. Он выглядит слишком по-домашнему и это невыносимо мило. Мужчина, словно затылком, ощущает мой взгляд и резко оборачивается. С минуту мы просто смотрим друг на друга, ничего не произнося. Затем, он замечает в моих руках сумку и кивает на неё.

— Вы уже готовы?

— Да, — запинаюсь я. — Я надеюсь, что это всего лишь на пару дней и больше вещей мне не понадобится.

— Если понадобится, — вытирая руки полотенцем, произносит Иосиф Давидович. — Я вас снова свожу домой.

— Хорошо, — киваю я.

Иосиф Давыдович вешает полотенце на крючок, выходит в коридор и забирает у меня сумку из рук.

Вся ситуация выглядит довольно абсурдно, но поделать с этим я ничего не могу. В полном молчание мы спускаемся по лестнице и снова садимся в его автомобиль. До дома Кристины ехать примерно полчаса. За это время я успеваю позвонить подруге и кратко ввести ее в курс дела. Она, конечно же, разрешает мне пожить какое-то время у неё. Иосиф Давыдович паркуется у парадной Кристины и пристально смотрит на меня.

— Все будет хорошо, — снова повторяет он. — Скоро все закончится и вы вернетесь домой.

— Надеюсь, — морщусь я. — Иосиф Давидович, кстати, я хотела вам сказать. Я попыталась поговорить с Мишей, но пока не вышло. Он закрылся. Сильно закрылся.

— Что ж, спасибо, что попытались, — улыбается он.

— Я сделаю это еще раз, чуть позже, когда он немного остынет.

— Даже в такой ситуации вы думаете о детях? — удивляется он.

— Это моя работа, — улыбаюсь я.

Иосиф Давыдович хочет сказать, что-то ещё, но в этот момент громко хлопает железная дверь парадной Кристины. Я поворачиваю голову на звук и вижу подругу выбегающую из дома в накинутом на майку плаще. Она озирается по сторонам в поисках меня, и я рывком открываю дверь автомобиля Иосифа Давыдовича.

— Гелик, вот ты где, — вскрикивает подруга при виде меня. — Ой, — запинается Кристина, когда замечает выходящего из машины Иосифа Давидовича. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, — сухо кивает он ей.

А затем протягивает мне мою сумку с вещами.

— Ангелина Андреевна, завтра с утра я вам позвоню. Нужно будет выбрать время, для того, чтобы обсудить наш план. Если за это время Осокин попытается связаться с вами ещё раз — трубку не берите и сразу же звоните мне. В любое время. Вы поняли?

— Хорошо, — киваю я и забираю из рук мужчины сумку. — До свидания.

— До свидания, — ободряюще улыбается он. — Все образуется.

Я снова киваю и иду вслед за Кристиной к парадной. Вижу как от нетерпения у Кристины подрагивают руки, но она держится и ничего не спрашивает пока мы идем по лестнице. Молча мы поднимаемся на второй этаж, заходим в её квартиру и в коридоре подруга тут же оборачивайся ко мне.

— Что происходит? — переминаясь с ноги на ногу, спрашивает Крис. — Почему этот горячий полковник привозит тебя ко мне? И вообще, ты что с ним спишь?

Я ставлю сумку на пол, устало сажусь на кресло, которое стоит около входной двери в коридоре и прячу лицо в ладони.

— С этим полковником у нас сугубо деловые отношения, — не отрывая ладоней от лица произношу я. — Тут на днях у меня квартиру ограбили, и я попросила его о помощи.

— В смысле квартиру ограбили? — не понимающе смотрит на меня Крис.

— В прямом, — морщусь я. — Но я не с того начала.

Кристина внимательно оглядывает меня, а затем кивает в сторону в гостиной.

— Пойдём, Гель, поговорим нормально.

Я встаю с кресла, разуваюсь и иду за подругой в комнату. Квартира Крис немного больше чем моя, со свежим ремонтом, но нравится мне здесь совсем по другой причине. В квартире Кристины очень уютно, пахнет свежей сдобой и всегда рады гостям. Поэтому, когда Иосиф Давыдович спросил есть ли мне куда поехать, я сразу поняла, что поеду именно к Крис. Когда мы уселись на диван, и Кристина принесла с кухни чай, подруга бросила на меня пристальный взгляд

— Ну давай Гелик, колись, что у тебя там случилось и как вообще в этом замешан этот сексуальный полковник.

Я делаю глоток чая и рассказываю Крис все с самого начала. Как Валера подкараулил меня у школы, а Иосиф Давыдович случайно оказался рядом и помог мне. Про ограбление. И про то, что узнал полковник Михельсон. А ещё про его план в том, чтобы я стала приманкой.

— Гель, ты совсем полоумная? — вскрикивает со стула Крис. — А если он тебя убьет?

— Кто? — непонимающе смотрю на подругу.

— Как кто? Осокин этот твой, — она заламывает руки и ходит из угла в угол по комнате.

— И ты туда же, — закатываю глаза я. — Какой он к черту мой! Мы расстались больше чем полгода назад. Все заладили твой, твой.

— О чем ты?

— Да полковник этот, все одно. Ваш Осокин, ваш парень. Да нет у меня парня! И Осокин этот не мой! И вообще он никакой не Осокин!

— Гель, не кипятись, — садится передо мной на корточки подруга. — Чего это ты? От стресса что ли?

— Не знаю, — бурчу я. — Может и от него.

— А может тебе полковник нравится? — хитро прищуривается Крис. — Вот и бесишься, что он Осокина все еще твоим считает.

Я вспыхиваю от ее предположения и отворачиваюсь.

Глава 18. Иосиф

Сижу на кухне, курю в открытое окно и поглаживаю покладистую бороду. Раньше на такое жена устраивала скандал, но по мне в окно лучше, чем в том же туалете или в подъезде. Что ж, холостяку нужно пользоваться свободой на полную. А что может быть лучше, чем делать то, что раньше не разрешалось?

Переживаю за эту милую училку, но другого выхода нет. Этого гада можно поймать только на живца. Ну, ничего! Мои парни обеспечат ей такую защиту, что мышь не проскочит. Будет Ангелина Андреевна, как за каменной стеной. Я уже давно перестал удивляться преступникам и тому на что они способны. Каких только мразей земля не носит. Человеческая натура, основанная на животных инстинктах, может существовать только благодаря цивилизации. Те, кто так и остался в каменном веке, не достойны находиться в нашем обществе. Отчасти, поэтому я так надолго и задержался на службе Родине — чтобы очистить социум от грязи. Другая часть — это, конечно, желание отца. Но от этой мысли я себя постоянно отгораживаю.

Телефонный звонок вытаскивает меня из раздумий.

Легок на помине.

— Слушаю, — грозно говорю в трубку.

— Здравствуй, сын, — доносится ровный голос отца. Никогда невозможно определить его настроение по тону.

— Добрый вечер, — как можно официальней отвечаю я. Мы так и не помирились. Общения со мной он тщательно избегает.

— Как там Миша? — интересуется отец. Заходит издалека — значит, разговор серьезный.

— Также. В шоке от собственной матери.

— Неудивительно, — тяжело вздыхает отец. — Ты знаешь, где она сейчас?

— В Албании.

— Она же в Брюссель собиралась! — восклицает отец.

— Там у ее хахаля родня.

— Вот сука!

— Разве имеет значение, где она сейчас? — задаю резонный вопрос.

— Нет, — кряхтит отец. — Но лишний раз подтверждает ее натуру. Столько лет одно сплошное вранье. А я ей — старый дурак — еще верил…

Отец резко замолкает, понимая, что на эмоциях сболтнул лишнего. Я усмехаюсь про себя, но не тороплюсь продолжать разговор. Даже интересно пойдет ли он до конца или даст заднюю.

— Я это… Хотел еще тогда… ну, когда вы приезжали, — начинает запинаться отец. — Хотел поговорить с тобой, в общем. Но не смог. По телефону мне проще. Ты же знаешь, признавать свои ошибки всегда тяжело.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

Отец снова замолкает. Я слышу только тяжелое дыхание в трубке. А как он хотел? Заварить такую кашу и без последствий? Так не бывает.

— Это я ее позвал на маминого гуся тогда, — наконец, выпаливает он.

Ну он прямо глаза мне раскрыл на все.

— Я в курсе, — киваю, как будто он видит.

— Не знаю на что я надеялся, — отрешенно произносит отец. — Думал вы помиритесь. Или хотя бы пообщаетесь по-нормальному. Ну так, знаешь, без повышенных тонов. А я бы или мама уж наставили вас на путь истинный, если бы свет надежды промелькнул.

— Очень метафорично, — усмехаюсь я. — Тебе не кажется, что взрослые люди сам способны решить свои проблемы?

— Иногда не способны, — тут же парирует отец. — Иногда злость так застилает глаза, что за ней ничего и не видно. И их нужно только подтолкнуть в правильном направлении.

— Ну и как? Подтолкнул?

— Не надо издеваться, — грустно говорит отец. — Я уже весь себя изнутри съел, места себе не нахожу. У мамы спроси, если не веришь.

— Верю, — снова киваю невидимке.

— А я верил этой пизде, — вдруг разражаешься отец. — Думал ты с ума сходишь и накручиваешь себя. У вас же семья была, ребенок…

— Он взрослее, чем ты думаешь, — парирую я. — А с этой, как ты говоришь, пиздой, я семнадцать лет прожил. Неужели ты думаешь, что за это время не узнал ее как следует?

— Прости меня, сын, — вдруг сокрушается отец. — Я перед тобой сильно виноват. И перед Мишей. Не позови я ее тогда на ужин, может он и не услышал бы всего этого.

— Рано или поздно, он бы понял, что мать в нем не нуждается, — успокаиваю его я. — Хорошо, что он узнал об этом раньше, плохо, что в такой ситуации.

— Да уж, — грустнеет голос отца. — Привози его к нам, а? Я попробую с ним поговорить. Объясню ему что и как. Вдруг он поймет, что ничего не потерял. Мы же его все также любим.

— Хорошо, мы приедем на выходные. Чем черт не шутит… — соглашаюсь я.

— Ты простишь меня, сын? — с надеждой спрашивает отец.

— Я рад, что ты все понял и зла на тебя не держу. Все мы ошибаемся, — мирно говорю я.

— Спасибо, сын. Знай, это были самые тяжелые полгода в моей жизни. Приезжайте в выходные, ладно?

— Договорились.

Я нажимаю кнопку отбоя. На душе так легко становится. Как будто камень упал. Хоть с этим прояснилось все. Не сказать, что ссора с отцом сильно на меня давила, не пятнадцать лет все-таки. Но осадочек неприятный всегда был. Особенно, когда приезжал к ним, внука в гости привозил. Это гнетущее игнорирование друг друга сильно досаждало в моменте.

— Про мать говорили? — раздается голос из коридора.

Я поворачиваю голову. В коридоре стоит Миша в домашнем, с растрепанными волосами и планшетом подмышкой. Руки спрятаны в карманы и всем видом он пытается выражать свою невозмутимость, но во взгляде читается явная тревога.

— Подслушиваешь, значит? — хмурюсь я, глядя ему в глаза.

— Ты слишком громко говорил. Что мне уши затыкать? — сын не отводит взгляд, а с вызовом смотрит на меня.

— Не хами, — поднимаю бровь я.

— И не думал, — делает тоже самое сын. — По-моему хамство это за спиной обсуждать человека и называть ее пиздой.

— Мы, кажется, уже обсуждали тему мата в нашем общении, — строго говорю я.

Миша засовывает руки поглубже в карманы и начинает покачиваться взад-вперед. Явно нервничает, но старается не показать этого. Знает, что я отлично читаю людей и их поведение. Зачем из себя что-то выделывает?

— А я и не матерюсь, — слышу очередной вызов в его голосе. — Я только повторяю то, что ты сказал.

— Тебя это задело? — напрямую спрашиваю я.

— Нет, — тут же осаждается он. — Но я считаю, что нельзя так называть человека, с которым прожил столько времени.

Вот как мы заговорили. Очень интересно. Ну радует, что хотя бы заговорили.

— Сядь, — безапелляционно говорю я и киваю на табуретку у стола.

Миша мешкает. Знает, что такому моему тону нельзя противиться, иначе хуже будет. И, в то же время, хочет показать свою независимость. Внутренняя борьба продолжается недолго. Он тяжело вздыхает и садится на табуретку. Я на секунду ловлю себя на мысли, что он может снова закрыться, если я буду сильно давить. Зря я сбил с него эту спесь. В ней он хотя бы мог высказаться.

— То есть ты считаешь, что данное слово не подходит для твоей матери? — спрашиваю я. Деваться некуда, нужно выводить его из себя, пока окончательно не остыл.

— Она вообще-то моя мать, — кривится Миша. Он не успокоился — отлично.

— И что? Это дает ей право, делать что она хочет и как она хочет?

— Каждый имеет право совершать ошибки. Ты сам так говорил.

— И продолжаю так считать. Только это не было ошибкой. Спланированная акция возмездия — более подходящее определение.

— Ага, еще скажи годами вынашивала этот план, — фыркает Миша.

— План не вынашивала, — соглашаюсь с ним. — Но все это копилось в ней. А потом вырвалось наружу.

— Тебя не поймешь, — Миша скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула. — То ты ее пиздой называешь, то защищаешь. Ты уж определись.

— Во-первых, прекрати материться в моем присутствии, — мое лицо немеет и перестает показывать хоть какие-то эмоции. В такие момент я предельно сосредоточен. Все чувства обостряются, а мозг начинает работать на двести процентов. — Иначе, я не посмотрю на то, что ты уже взрослый, схвачу за загривок, спущу штаны и выпорю, как маленького. Сил у меня хватит, поверь. Никакая физическая подготовка не поможет, — Миша напрягается, отводит глаза и начинает нервно потряхивать коленом. — Во-вторых, я не защищаю, а объясняю тебе ее мышление. Поведение, если можно так назвать. То из-за чего все это случилось. А в-третьих, я не враг тебе. Не надо воспринимать каждое мое слово в штыки. Я здесь. С тобой. Если ты вдруг не заметил. Сижу и пытаюсь разговаривать на волнующие тебя темы. А не устраиваю свою личную жизнь за тысячи километров.

— Может быть, потому что она тебе не нужна? — усмехается Миша, разглядывая сахарницу на столе.

— Кто? Твоя мать?

— Личная жизнь!

— Нужна, — округляю глаза я. — Только у меня другие приоритеты на данный момент. Сейчас для меня важнее ты и твое эмоциональное состояние.

— И поэтому ты решаешь свою любовницу ко мне подослать? — снова фыркает Миша.

— Кого-о? — зычно спрашиваю я в полном недоумении.

— Класснуху мою. Ангелину Андреевну. Я, кстати, так и не понял зачем? Думаешь она больше чем ты врубается в то, что происходит?

— С чего вдруг такие выводы? — легкий холодок проходит по спине. Как будто он нас застукал за чем-то запретным. В целом-то, вроде бы ничего не произошло такого. Ну попросил учительницу поговорить со своим учеником, что с того?

— Так ты же теперь ее забираешь с работы и домой отвозишь, — язвит Миша. — В домашнем в школу приезжаете вместе.

— Мы это уже обсуждали, — вскидываю брови я. — Так сложились обстоятельства.

— Даже не хочу знать, что за обстоятельства.

— Так, слушай, — выхожу из себя я. — У твоей Ангелины Андреевны…

— Моей? Или все-таки твоей? — опять язвит Миша.

— Твоей! Прекращай дерзить! — еле сдерживаюсь, чтоб не дать ему подзатыльник. — У нее проблемы с бывшим парнем. Я ей помог от него отбиться в тот вечер, когда ты защищал честь девчонки. Судьба у нас с тобой такая — девчонок защищать. Бывший этот оказался матерым бандитом с солидным прицепом. Мне нужна Ангелина Андреевна, чтобы его поймать. Все! Ни о каких любовницах и речи быть не может. Это опасно для нее, между прочим.

— Речи быть не может, но ты все же отправил ее ко мне с расспросами.

— Не отправил, а просто попросил. Ты закрылся и не хотел со мной разговаривать. Нужно было вызвать психолога из управления? Ты этого хочешь? Они любого раскалывают на раз-два. Отработали бы с тобой так, что и думать про всякую чушь забыл.

— Не нужны мне никакие психологи. И моя мать — это не чушь! — гневно выкрикивает Миша наклоняясь вперед.

— Да? Она тебе хоть раз позвонила с тех пор?

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Звонила, представь себе, — мотает головой Миша. Говорит утвердительно, а жест отрицательный. Выдаешь себя, сын.

— М-м-м, — мычу я, усмехаясь. — Что говорит? К себе зовет?

— Тебя это не касается.

— Так, прекращай ломать комедию и хамить отцу, — резко обрываю его. — Не звонила она тебе и в ближайшее время не позвонит. Тебе больно, потому что ты не можешь понять ее действия, не можешь поверить в то, что она сделала. Но не сомневайся, она всегда такой была. Хочешь ты этого или нет, но тебе придется принять, что ей ты никогда не был нужен.

Миша вскакивает на ноги и почти выбегает с кухни. Кажется, я перегнул.

Глава 19. Ангелина

Мне приходится вставать почти на час раньше, чтобы успеть утром в школу вовремя. Крис, кутаясь в одеяло, выглядывает из своей спальни, в тот момент, когда я разливаю кофе по кружкам.

— М-м-м, кофе… — зевает подруга, заходя в кухню. — Оставайся у меня жить навсегда. Я готова вставать всегда в такую рань, чтобы пить твой божественный кофе.

— Это твой кофе, — хмыкаю я. — Я его только сварила.

— Но вкуснее я не пила ни у кого.

Я вспоминаю, что примерно то же самое мне однажды сказал Иосиф и щеки, непроизвольно, покрываются румянцем.

— Ты чего, Гель? — садится на стул Кристина и берет кружку в руки.

— Задумалась, — отмахиваюсь я.

— О полковнике?

Я краснею еще сильнее и оборачиваюсь к подруге.

— Нет, Крис. Не о нем. Я тебе уже говорила, между нами ничего нет, он мне не нравится, и я не собираюсь ввязываться ни в какие отношения. Я вообще, просто хочу вернуться домой и забыть все это, — неопределенно машу руками, — как страшный сон.

— Не заводись, — поднимает подруга ладони. — Я не буду устраивать тебе сеанс психотерапии, как Анька. Просто полковник видный мужчина, переживает вон за тебя.

— Он за меня переживаем, потому что я нужна ему, чтобы поймать опасного преступника. Не более того, — я сажусь напротив подруги и делаю глоток кофе.

— Мне кажется, ты ошибаешься, — морщит она лоб.

— Это, в любом случае, не имеет значения, — отмахиваюсь я. — Я не планирую заводить с ним отношения.

Я произношу последнюю фразу и утыкаюсь взглядом в кружку с кофе. Крис неопределённо хмыкает, но никак не комментирует мои слова. Я поднимаю голову и ловлю ее задумчивый взгляд. Мне не хочется признаваться себе, но, кажется, Кристина права и Иосиф Давидович Михельсон что-то затронул в моей душе. Он выглядит надежным, заботливым и рассудительным, и мне спокойной рядом с ним. Я ловлю себя не мысли, что не трясусь от страха от предстоящей операции, чувствуя, что Иосиф Давидович меня защитит.

Крис продолжает меня задумчиво разглядывать, а я встаю со стула и отношу кружку в раковину.

— Ты до скольки сегодня? — поднимается вслед за мной подруга.

— В семь, скорее всего, уже буду.

— Отлично, я что-нибудь приготовлю.

— Не надо, — мотаю я головой. — Я приеду и разберусь.

— Гелик, с тебя завтрак, с меня ужин. Все по-честному, — подмигивает Крис.

— С ума сошла, — смеюсь я. — Какой же это завтрак?

— Лучший в мире. Твой кофе — кулинарный шедевр. Тем более, ты кроме него ничего не умеешь готовить.

Крис заливисто хохочет, и я вместе с ней. Отсмеявшись, я прощаюсь с подругой, хватаю сумочку с комода и, надев пальто, выхожу в серую хмарь Питерского утра.

Если из дома путь до школы занимает пешком пятнадцать минут, то от дома подруги мне нужно добираться до работы на автобусе. Когда через сорок минут я выхожу на остановке настроение стремительно падает. Давка в общественном транспорте не то, что способствует заряду положительных эмоций. Я смотрю на часы и, поняв, что пока еще не опаздываю, отряхиваю полы пальто.

К остановке медленно подъезжает черный автомобиль и неприятный холодок проносится по моей спине. Я делаю полшага назад и озираюсь по сторонам. Людей на остановке поубавилось, подошедший автобус забрал большую часть. Надеюсь, что Валера не способен на такое безрассудство, как пытаться что-то сделать со мной на глазах у людей. Тем временем автомобиль плавно движется, словно водитель высматривает кого-то в толпе. Мурашки покрывают мои руки, но я не могу сдвинуться с места и наблюдаю за автомобилем. Он останавливается, и передняя пассажирская дверь немного приоткрывается. Затем резко распахивается и из машины выбирается крупный бритоголовый мужчина. Водителя мне не видно. Мужчина делает шаг ко мне и распахивает руки. Я вздрагиваю, но в этот момент слева от меня вихрем проносится молодая девушка и падает в объятия бритоголового.

— Лешка, ну наконец-то, — взвизгивает девушка.

Я с минуту стою и смотрю на них, с бешено колотящийся сердцем, пока трель звонка не прерывает приступ паники. Нервы ни к черту. Это ж надо было, машины незнакомой испугаться. Я достаю телефон и быстро отвечаю.

— Да, Иосиф Давидович, — говорю я в трубку, отходя от остановки.

— Здравствуйте, Ангелина Андреевна, — произносит мужчина. — Я по поводу нашей договорённости. Вы до скольки будете в школе?

— Примерно до пяти. А что?

— Я хотел бы заехать за вами и отвезти в отдел, где мы обсудим план.

— Нам обязательно куда-то ехать? — морщусь я.

— Поймите, — тяжело вздыхает Иосиф Давидович. — Не я один занимаюсь этим делом. Не я один буду принимать участие в операции. Так что вам стоит познакомиться с командой и обсудить детали с ребятами.

— Это обязательно? — нахмуриваюсь я. — Мне сегодня нужно проверить диктанты.

— Ангелина Андреевна, — строгим тоном произносит Иосиф Давидович, — Ну что вы как маленькая, ей-богу. Вы хотите решить проблему или так и будете прятаться по чужим квартирам.

— Хочу заметить, что я прячусь по чужими квартирам, потому что вы мне так сказали.

— Мы будем с вами пререкаться или все-таки я заеду за вами и вы поможете нам поймать Осокина?

Я закусываю губу и какое-то время раздумываю.

— Хорошо, Иосиф Давидович, — наконец, произношу я. — тогда буду вас ждать в пять у школы

— Договорились, — произносит мужчина и, не попрощавшись, отключается.

День в школе идёт своим чередом. У одиннадцатых классов сегодня диктант по русскому языку, я на автомате зачитывает текст из учебника, но мои мысли заняты исключительно предстоящей встречей с Иосифом Давидовичем. Я чувствую непонятное волнение, и оно точно никак не связано с проблемой с Валерой. Я настолько ушла в свои мысли, что реагирую только на нарастающий гомон в класса. Я поднимаю глаза от учебника и замираю от удивления с раскрытым ртом. На четвёртой парте, не обращая внимания на меня, борются на руках Миша Михельсон и Саша Синицын.

— Миша, Саша! — восклицаю я. — Вы что делаете?

Миша медленно переводит голову в мою сторону и морщится, словно я ему неприятна. Саша, наоборот, опускает взгляд на парту.

— А че, нельзя что ли? — дерзко огрызается сын полковника.

От растерянности я не знаю, что сказать и какое-то время просто молча смотрю на ребят. Но шок от увиденного быстро проходит, и я подхожу к парте. От подростков исходит сильный запах перегара, и я понимаю, что они пили алкоголь.

— Вы что, оба пьяные? — удивлённо спрашиваю я.

— Допустим, — снова огрызается Миша. — И че вы нам сделаете?

— Вставайте оба, — шиплю от злости я. — К директору, прямо сейчас.

— Ой, Лампочкой пугать вздумали? — хохочет Миша, поднимая не меня осоловелый взгляд. — Висит груша нельзя скушать. Это ж наша Елена Ивановна.

Класс, до этого момента не издававший ни звука, взрывается громким хохотом.

— Я сказала — живо к директору, — тянусь я к Михельсону, чтобы взять его за предплечье.

Он отмахивается от меня и попадает мне по руке. Тихо ахнув от боли, я делаю шаг назад. Я в шоке и растеряна. Какая-то идиотская ситуация. Парни явно не намерены по доброй воли идти со мной к директору, но не по потащу же я их силой, в самом деле?

— Миша, Саша, — стискиваю кулаки в бессильной ярости. — В последний раз предупреждаю. Или идите со мной сами, или…

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Или что? — перебивает меня Миша, вставая из-за парты. — Папочке моему нажалуетесь? Снова попытаетесь вдвоем мне мозги прочищать? А может вы не только это вдвоем делаете, а?

Я смотрю на Мишу, шокированная его неприкрытой агрессией. Класс снова затихает и все внимательно наблюдают за нами. Даже Синицын поднял голову и сидит, прислушиваясь к Мише.

— Только вы смотрите, он же ни хрена невыездной, отпуск будет в Геленджике и то, раз в год, — тем временем, продолжает подросток. — А потом вы свалите от него. Может для начала изменять начнёте, а может окажетесь не такой пиздой. Вы, главное, ребенка не заводите, а то папашка старый, может не дожить до восемнадцатилетняя наследника. И останется он никому не нужный. Как я.

Глаза Миши наливаются кровью, и мне становится страшно. Я замечаю направленные на нас камеры смартфонов, испытывая ужас от происходящего. Ситуация просто выходит из-под контроля.

— Миша, что ты говоришь такое? — стараюсь произнести спокойно я, но голос предательски дрожит. — У нас с твоим отцом ничего нет.

— Вообще срать, чем вы там занимаетесь, — хмыкает он. — Главное меня в покое оставьте. А то все лезете, что-то от меня хотите. А я просто хочу вернуть свою жизнь, свою школу и друзей. Не таких гнид как эти, которые девчонку на спор трахнуть пытаются.

Со всех сторон раздаются вскрики удивления, я бросаю быстрый взгляд на Олю Савченко и замечаю как та бледнеет.

— Слышь, че ты мелешь? — бычится Мартынов, но я гневно смотрю в его сторону и он затихает.

— Достали все, — обхватывает голову руками Миша, словно не слыша всего что происходит вокруг него. — Мать — сука, отец вечно на работе, вы еще в душу залезть пытаетесь. А знаете что? Да пошли вы все нахер.

С этими словами Миша хватает рюкзак с пола и проносится мимо меня. Я отшатываюсь, чуть не спотыкаясь о ножку парты. Со всех сторон на меня смотрят удивленные и заинтересованные глаза. Где-то раздаются смешки, жадных до сплетен подросток. Поколение Дома-2 и социальных сетей. Охочие до скандалов и разборок.

Подростки, поняв, что спектакль окончен, убирают камеры, но отворачиваться от меня не намерены. Я стараюсь взять себя в руки и подхожу с Саше Синицыну.

— Пошли, — киваю ему я.

— Куда? — ухмыляется он.

— К директору, Саша, — устало выдыхаю я.

— Э-э-э, — ноет парень. — А как же Михельсон? Это его идея была вообще-то. Или что? Мне Лампочка навешает, а ему все с рук сойдёт.

— С Михельсоном я потом разберусь. Давай поднимайся.

Саша с трудом поднимается, и я понимаю, что он тоже изрядно пьян. Пошатываясь и горестно вздыхая, подросток смиренно идет к выходу из кабинета.

— Сидим тихо, я скоро вернусь, — говорю я оставшимся. — И видео в интернете не вкладываем. Ясно?

Дети неуверенно кивают, но я понимаю, что шансов не оказаться на ютубе у меня нет. Пока я отвожу Сашу к директору, мои мысли все время возвращаются к Мише. Как же сильно парня ранил отъезд его матери. И как же мне ему помочь?

Елена Ивановна ожидаемо возмущается. Сначала на меня, пока Саша стоит в коридоре, затем на пьяного подростка. Я оставляю его в кабинете директора, ждать родителей, которых Елена Ивановна тут же вызвала и думаю, где мне искать Мишу, но надежду на то, что мне это удастся, разбивает охранник.

— Так удрал он, — пожимает плечами мужчина. — Выскочил как угорелый за дверь. Я даже остановить его не успел.

— Спасибо, — киваю Денису и возвращаюсь в класс.

В кабинете стоит подозрительная тишина. Я распахиваю дверь в тот момент когда звонит звонок. Подростки тут же подхватывают вещи и, огибая меня, несутся в коридор.

Я стою в дверях, пытаясь осознать эту ситуацию, но делать нечего, поэтому я подхожу к столу и снова звоню полковнику Михельсону. Он отвечает после первого гудка.

— Это Ангелина Андреева, — привычно предстаюсь я.

— Я в курсе, — отзывается Иосиф Давидович.

— Вам придется приехать намного раньше.

— Что-то случилось? — удивленно спрашивает мужчина.

— Да. С Мишей. Приезжайте, пожалуйста.

Глава 20. Иосиф

Двигатель ревет так, что заглушает все вокруг. Разрезая плотный поток машин, я несусь к школе, не обращая внимания на дорожные знаки. Слева и справа, вновь и вновь, раздаются истеричные сигналы клаксонов.

Плевать!

Я напряжен. Максимально сосредоточен. Мне море по колено.

Адреналин пытается разогнать удары сердца, но я сознательно замедляю его.

Вдох.

Удар.

Выдох.

Удар.

Миша… Сбежал из школы. Все из-за меня…

Волна страха накатывает изнутри. Уже хрен с ним, что он выпил. С этим как-нибудь разберемся. Больше тревожит, на что он пойдет в таком состоянии. Алкоголь только усилил его душевные страдания.

Лавируя между машинами, в последний момент ухожу от столкновения, резко выкручивая руль.

Только бы успеть.

Только бы он ничего с собой не сделал.

Не сделает. Он же не дурак.

Вдох.

Удар.

Выдох.

Успокаиваю себя, как могу. А могу я многое.

Со свистом торможу у ворот школы, едва не задев их. Пришлось заехать на бордюр, чтобы остановиться.

Стрелой мчусь к крыльцу, на котором уже стоит Ангелина Андреевна, заламывая себе руки.

— Иосиф Давидович, — бросается она ко мне.

Мягко беру ее за плечи и смотрю прямо в глаза.

— Кто последний его видел? — как можно спокойнее спрашиваю я. Изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не взорваться.

Вдох.

Удар.

— Охранник. Денис. Сказал…

— Где он? — не даю ей договорить.

— На своем посту…

Не дослушав, что она скажет, широкими шагами иду ко входу, рывком открываю дверь и врываюсь внутрь. Молодой охранник, Денис, сидит за высокой стойкой, периодически выглядывая, чтобы осмотреться.

— Куда он убежал? — грозно спрашиваю я, нависнув над стойкой.

— Кто? — непонимающе смотрит на меня охранник.

— Мне некогда играть с тобой в игры, пацан, — говорю ледяным тоном, очень громко, чтобы смысл дошел, и нависаю еще ниже над ним.

— Мальчик. Миша. Помнишь ты мне рассказывали, Денис? — спасает охранника Ангелина Андреевна.

— А, этот. Который нажрался? — хмыкает Денис. — Так, я не видел. Че мне следить за ним? За дверь выбежал и ищи-свищи.

Вдох.

Удар.

— Камеры есть на фасаде школы? — ледяным тоном спрашиваю я, сжимая кулаки. Медлительность охранника выводит меня из себя, но я стараюсь не поддаваться этому чувству.

— А как же, — ядовито усмехается Денис.

— Включай, — коротко приказываю ему.

— Да щас прям, дядя, — упивается собственной властью охранник. — Не положено! Показывай тут каждому…

Сука, вредный пацан!

— Денис, пожалуйста, — умоляющим тоном произносит Ангелина Андреевна. — Это очень важно! Мне же можешь показать.

— И не подумаю, — усмехается охранник, явно наслаждаясь своей маленькой властью. — Вы же не директор пока что. Да и вряд ли им будете. Дети больно нахальные, сплошное хамло.

Ангелина Андреевна поворачивается ко мне. Она явно испугана.

— Сейчас. Одну секунду, — начинает тараторить училка. — Я позову Елену Ивановну. Она быстро с ним разберется. Подождите здесь, Иосиф Давидович…

— На это нет времени, — отмахиваюсь от нее и достаю из внутреннего кармана удостоверение. Разворачиваю его и показываю местному властелину камер. — Мое разрешение на просмотр, — как можно спокойнее произношу я. Получается немного грубовато, но по-моему его это нисколько не волнует.

— И что там? — щурится пацан. — Не вижу без очков. Да и пофиг мне, — отмахивается вдруг он. — Полиции только покажу. Ментов вызывайте и с ними смотрите. А так, нечего тут…

Договорить он не успевает. Я хватаю его левой рукой за грудки и с легкостью вытаскиваю наружу из-за своей стойки. Разбрасывая канцелярию по столу, пацан повисает на моей руке, всем телом лежа на стойке.

— Иосиф Давидович, прекратите! — восклицает Ангелина Андреевна.

Но я слышу ее где-то вдалеке. Тычу корочками пацану прямо в лицо. Тот напуган. А он думал я терпеть его выходки буду? Понимаю, что молодой, но совесть-то надо иметь.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Так лучше видно? — спрашиваю его, выгнув левую бровь.

Денис бегает глазами по удостоверению. Его лицо сначала краснеет, потом синеет и в итоге остается бледно-белого оттенка. Веки широко раскрывается, в мою сторону он даже посмотреть боится.

— В… видно, — запинаясь произносит охранник, предварительно громко сглотнув.

— Подходит такое разрешение на просмотр? — почти наклонившись к самому его уху, шепчу я.

— Очень подходит, — снова сглатывает Денис.

— Прекрасно.

Аккуратно опускаю его обратно в кресло за стойкой, убираю удостоверение в карман и отряхиваю руки.

— Показывай, — холодно приказываю ему.

Мы проходим за ним в маленькую темную мониторку за его спиной, сплошь увешанную лед-мониторами. По дороге училка бросает в меня испепеляющим взглядом за неподобающее поведение, но я тут ж отворачиваюсь от нее. Некогда мне нотации слушать.

— Выведи все камеры с фасадов школы на экраны, — приказываю пацану, когда он садится за пульт. — Во сколько это было?

— Тринадцать пятнадцать примерно, — отвечает Ангелина Андреевна.

— С тринадцати показывай камеру над входом и переключай камеры по пути движения парня, — продолжаю приказывать пацану. — Ты же ориентируешься, где тут что? Вот и отлично. Ускорь в три раза, чтоб мы не ждали.

Пацан довольно ловко управляется с пультом от камер, щелкая мышкой, где требуется, переходя на нужные ракурсы так, что получается практически единая картинка пути следования моего сына. Миша выбегает из школы, останавливается и смотрит по сторонам, явно обдумываю куда ему податься. Натягивает синюю кепку на голову с логотипом медведя на лбу и, засунув руки в карман, поворачивает за левый угол школы, слегка пошатываясь. Там достает сигареты из кармана и прикуривает одну, отчего у меня глаза на лоб лезут. Но, слава богу, после двух затяжек начинает кашлять, выбрасывает ее и сплевывает на асфальт. Постояв еще недолго, явно приходя в себя, Миша не спеша идет прямо по школьному газону, одним прыжком перемахивает через забор и скрывается во дворе дома. Вижу только, как он заходит за ствол раскидистого дерева и все. Успеваю заметить время — 13:22. Уже хоть что-то.

— Спасибо, пацан, — хлопаю охранника по плечу и выхожу из мониторки.

На выходе из школы меня догоняет Ангелина Андреевна. Пока я иду к машине, она тихонько идет сзади, стараясь не попадаться мне на глаза. Я открываю водительскую дверь и залезаю внутрь. Училка, как ни в чем ни бывало, садится на пассажирское сиденье, пристегивается, складывает руки на колени и, с чуть приподнятой головой, смотрит вперед.

Я понимаю, что спорить с ней бесполезно. Шумно выдыхаю и завожу мотор. Двигатель ревет, машина со свистом рвет с места.

— Я так понимаю, тетради вы сегодня уже проверили, — недовольно произношу я.

— С тетрадями я сама как-нибудь разберусь, — безапелляционно говорит Ангелина Андреевна. И через какое-то время, как бы невзначай, добавляет. — Там есть магазинчик на остановке, ребята ходят туда иногда перекусить шавермой и газировкой.

— Алкашку им там продали? — сурово спрашиваю я.

— Не исключено, — неопределенно мотает головой Ангелина Андреевна. — Только прошу вас, не устраивайте там разборок. Вы и так Дениса испугали до смерти.

— Он сам виноват, — бросаю грозный взгляд на нее. — И не надо учить меня работать. Мы не в школе сейчас.

— Да какая разница в школе или нет! — восклицает училка. — Нельзя ходить по городу и размахивать оружием направо-налево.

— Его я даже не доставал…

— Нисколько не удивилась бы, если бы до этого дошло.

— Мне что надо было ему в ноги кланяться, чтоб он видео показал?

— Придвинь вы удостоверение ближе к его глазам, а не его самого, и все было бы хорошо.

— Зато так доходчивее.

— Вот в этом ваша проблема, Иосиф Давидович…

— Так все! Хватит читать мне морали! Эта остановка?

— Эта, — супится Ангелина Андреевна.

Я резко разворачиваю машину через две сплошные и с большой скоростью въезжаю на остановку передними колесами, останавливаясь в паре сантиметров от людей, ожидающих автобус. Поднимаются крики возмущения.

Выхожу из машины и, не обращая ни на кого внимания, иду к киоску с вывеской «Шаверма». Мимолетно осматриваю толпу, но не вижу никого в синей кепке. Даже приблизительного очертания фигуры Миши не наблюдается. Ангелина Андреевна бежит за мной, на ходу пытаясь извиняться перед прохожими.

— День добрый, — заглядываю в окошко к шавермисту. — Видели этого парня сегодня? — показываю ему фото Миши на смартфоне.

— Щто? Нэт! Не биль парэн, — с явным акцентом отвечает мужчина средних лет.

— А если подумать?

— Атвали, мужик! — машет на меня руками.

— Держите себя в руках, Иосиф Давидович, — шипит мне на ухо Ангелина Андреевна.

Я смеряю ее испепеляющим взглядом, но она выразительно округляет глаза, всем видом показывая, что не потерпит возражений. Если бы не она, мне этому шавермисту проще было бы ногу прострелить, а потом сказать, что он убегал. Но она действует на меня, как холодный душ, каждый раз не давая моей злости вырваться наружу.

Я вздыхаю, достаю удостоверение и показываю в раскрытом виде в окно.

— В курсе что это? — холодным тоном спрашиваю шавермиста.

Тот сглатывает и кивает, испуганным глазами глядя на ксиву.

— Отвечай на вопрос.

— Нэт парэн. Не биль таких седня, — мотает головой он.

— Как скажешь, — киваю я. — Закрывай свою шарагу, — делаю вид, что набираю номер на телефоне и прикладываю его к уху. — Алло. Макаров? Здесь киоск с шавермой надо проверить. Да, говорят тараканы и антисанитария, но это не главное. Они несовершеннолетним алкашку продают…

— Нэ нада макарав! Эй! Я ничево не сделаль, нащальник.

— Через сколько будете? Двадцать минут? Прекрасно. Жду здесь.

— Биль парэн! Биль!

Убираю телефон от уха и внимательно смотрю на шавермиста.

— Говори, — коротко приказываю ему.

— Шаверма кушаль, я вкусный делаль, — тараторит шавермист.

— Когда?

— Цать мэнут назад.

— Когда-а-а? — переспрашиваю его.

— Цать мэнут назад! — громче повторяет шавермист.

— Блядь! — громко ругаюсь я. — Куда он пошел? Видел?

— Не нада макарав, — умоляюще произносит шавермист. — Я чесна не сделаль, алкаша не таргаваль.

— Говори куда пошел! — рычу ему в ответ.

— Ево мужик увель, — пожимает плечами шавермист. — Взяль за плечь и увёль.

— Какой мужик? — вспыхиваю я. — Куда увел? Говори быстро, бля!

— Не рюгайся, нащальникэ. Туда пошель они, — он машет рукой в сторону дворов справа от киоска. — Нэ нада макарав, пажста.

— Я подумаю, — хмуро отвечаю я и разворачиваюсь.

Вижу, как Ангелина Андреевна, что-то доказывает стоящей перед ней бабушке. Вокруг них собралась толпа, из которой периодически раздаются восклицания недовольных граждан.

— Поехали, — бросаю я училке, быстро идя к машине.

— Ты посмотри на него хамло какое! — кричит бабуля, спорящая с Ангелиной Андреевной. — Даже не извинился. Ходит, командует только!

Я останавливаюсь, одаряю ее холодным пронизывающим взглядом и вижу, как она поеживается.

— Простите, бабуля, — хмуро киваю я. — Работа такая — негодяев ловить. Приходится быть таким, а то они бояться не будут.

— А он сделал чёй-та что ли? — кивает в сторону киоска бабуля.

— Детей травит бессовестно, — подтверждаю ее слова. — Но не переживайте, сегодня его закроют.

— Нэ нада макаров, нащальник! — кричит из окошка шавермист.

Бабушка и толпа вокруг, устремляют гневные взгляды на него. Шавермист испуганно закрывает окошко и скрывается в глубине киоска. Заминка позволяет нам с Ангелиной Андреевной беспрепятственно сесть в машину.

— Узнали, где Миша? — спрашивает девушка, пристегиваясь.

— В тех дворах, — указываю я на местность, разворачиваю машину и с ревом трогаюсь с места.

Здесь недалеко, можно было и пешком пройти, но меня смущает появление какого-то мужика в этой истории. Мало ли что могло произойти. Мы медленно въезжаем во двор, внимательно осматривая каждый уголок. Надо отдать должное Ангелине Андреевне, она выпрямилась, как струна, и цепким взглядом сморит через лобовое стекло. Но двор пуст. Ни одного человека в нем нет, даже кошек нет. Да что ж такое-то!

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Вон там смотрите! — восклицает Ангелина Андреевна, указывая на одну из лавочек.

Я резко торможу и присматриваюсь. Тела не вижу, даже каких-то очертаний. Стоп. Вот оно. Синяя кепка лежит на лавке. Я паркую машину, и мы быстро бежим туда. Беру в руки кепку. Да, это она. С логотипом медведя, даже запах Мишиной туалетной воды еще остался. Вокруг лавочки нет следов борьбы или чего-то сверхъестественного. Только пакет с бумажкой от шавермы и две пустых банки от газировки. Это уже радует. Но где же Миша? И кто его увел?

Я осматриваю округу в попытках увидеть хоть какую-то зацепку или хотя бы случайного человека, который мог видеть, что здесь происходило. Но во дворе нет никого. Даже камер нет на подъездах. Чувство опустошения заполняет меня. Казалось, вот-вот я дотянусь, вот-вот поймаю, но сын снова ускользает от меня.

— И что дальше? — растерянно спрашивает Ангелина Андреевна, также осматриваясь. Ветер мило трепет ее волосы, отчего она тут же ежится.

Я сжимаю кулаки от злости, не в силах признать своей беспомощности.

— О! Опять они вместе! — раздается позади меня такой родной голос.

Синхронно с училкой поворачиваем головы. Из кустов медленно выходит Миша, качающейся походкой, застегивая ширинку на ходу. Его стеклянный взгляд смотрит сквозь нас. Следом за ним появляется знакомая фигура. Вова Краснов. Вот это встреча.

— Что? — будто оправдываясь, спрашивает Миша. — Ссать мы ходили, — пожимает плечами он.

— Здравствуйте, — учтиво говорит Краснов, кивая мне головой.

Словно камень с души падает. Такое облегчение. При виде ребенка вся злость куда-то исчезает. Главное, что он в порядке. С остальным как-нибудь разберемся. В конце концов, в его поведении есть и часть моей вины. А где же мужик, который его увел? Это Краснов что ли? Ну вообще, парень выглядит очень взросло. Даже щетина вон имеется.

— Сын… — как можно мягче говорю я.

Миша осторожно останавливается напротив меня. Былой напыщенности, о которой рассказывала Ангелина Андреевна, в нем и следа не осталось. Он выглядит очень расстроенным, но в то же время умиротворенным.

— Пап, я устал. Поехали домой.

Я удивляюсь такому повороту. Это Краснов на него так повлиял?

Глава 21. Ангелина

Вот уже неделю я живу у Кристины, а ситуация с Валерой никак не разрешится. Он больше не объявляется, а Иосиф Давидович говорит, что его ведомство тоже не может обнаружить моего бывшего. Но все это время, я живу в напряжении. Я перестала высыпаться, начала шарахаться от автомобилей и незнакомых мужчин. Отчаяние постепенно накрывает меня и кажется, что все уже никогда не будет как прежде.

Очередной учебный день преподносит сюрприз. После того случая, как Миша пришел в школу выпившим, он все чаще и чаще стал общаться с Вовой Красновым. А сейчас они, как, ни в чем не бывало заходят в класс, с хохотом переговариваясь между собой, а за ними с недовольным выражением на лице в класс заходит Костя Лебедев.

— Доброе утро, Ангелина Андреевна, — широко улыбается мне Краснов. — Давайте сегодня диктант отменим?

— Мы его в прошлый раз уже отменили, Вова, — вздыхаю я.

— Простите, — бурчит Миша, пряча от меня глаза. — Я не планировал срывать диктант.

Мы с ним так и не обсудили все произошедшее. И может, я поступила с точки зрения педагога неправильно, но устраивать очередной разнос парню, мне показалось жестоким, по отношению к нему. Иосифу Давидовичу нелегко с сыном, и усложнять им обоим жизнь своими нравоучениями я не стала.

Я ободряюще улыбаюсь Мише и киваю подросткам на парты. Ребята проходят между рядами и садятся рядом, а я удивляюсь еще сильнее. Лебедев, с которым до этого сидел Вова, вынужден сесть на прежнее место Миши, и я вижу, что Костя этому обстоятельству не слишком рад.

В этот раз диктант проходит без происшествий, скандалов и пьяных выходок. Когда звенит звонок, я отпускаю учеников, но перед моим столом возникает долговязая фигура, и я перевожу взгляд на Мишу Михельсона, который неуверенно переминается с ноги на ногу, глядя на меня сверху вниз.

— Ты что-то хотел? — вскидываю бровь я.

— Да, — горестно вздыхает подросток. — Я хотел извиниться.

Я смотрю на парня и мое сердце сжимается от жалости. Несмотря на всю внешнюю взрослость передо мной стоит ребенок. Обиженный, расстроенный, обозленный ребенок, которого бросила собственная мать.

— Не надо, — мотаю я головой. — Я все понимаю.

Миша удивленно смотрит на меня.

— Я там наговорил вам, — мнется он. — Про вас и отца. И вообще…

— Миша, — встаю я из-за стола. — Давай, в качестве исключения один раз сделаем вид, что ничего этого не было? Ладно?

Подросток, стискивает руки и хмурится, но затем поднимает на меня взгляд полный благодарности.

— Спасибо, Ангелина Андреевна, — едва слышно произносит Миша.

А затем быстро выходит из класса.

Уроки подходят к концу, но я остаюсь в школе, чтобы сегодня проверить все диктанты. Неделю назад я бы взяла тетради домой, но тащиться с ними сорок минут на автобусе до дома Кристины, мне совершенно не хочется, поэтому, я пишу подруге, что задержусь и открываю первую тетрадь. На пятой тетради учеников из А-класса мне хочется рыдать. Пока выше тройки я никому не поставила. Конечно, это класс с уклоном в физику, но это же не причина для незнания родного языка. Тем более, им всем поступать в том году.

Чтобы хоть немного отвлечься и размяться, я выхожу из класса. В коридоре стоит звенящая тишина. Пустая школа — непривычное зрелище. В коридорах не носятся младшеклассники, нет взрывов хохота, никто не обжимается на подоконниках. Я заворачиваю за угол и замираю. Передо мной — обнимающаяся парочка. И это никто иные, как Савченко и Лебедев. Мне казалось, что Миша все рассказал Оле про план ребят и тем сильнее сейчас мое удивление.

Бурлящий гнев поднимается в моей груди. Я делаю шаг вперед, но внезапно кто-то ощутимо сжимает мое запястье. Резко развернувшись, я натыкаюсь глазами на хмурое лицо Миши.

— Ангелина Андреевна, — шепчет он. — Это не то, что вы подумали.

— В смысле? — почему-то тоже шепотом спрашиваю я.

— Пойдемте, — кивает Миша. — Я вам все сейчас расскажу.

Его слишком серьезный вид вынуждает меня послушно развернуться и пойти вслед за подростком. Около класса, нервно щелкая пальцами, стоит Вова Краснов, и я совершенно ничего не понимаю. При виде меня на лицо Вовы проскальзывает облегчение.

— Успел? — с надеждой в голосе спрашивает он Мишу.

Тот лишь кивает, открывая дверь классного кабинета.

— Можно мы тут поговорим? — на пороге оборачивается он ко мне.

— Можно, — вздыхаю я. — Заходите.

Вова пропускает меня вперед, а затем заходит следом и закрывает дверь. Бросив беглый взгляд на мой стол, он широко улыбается.

— А че, мой диктант проверили уже?

— Не успела еще, — мотаю я головой.

— А можно мне пять?

— Вова, я тебе два за год поставлю, если вы мне сейчас же все не объясните, — бросаю я на парней гневный взгляд.

Подростки неуверенно переглядываются, но потом приняв решение синхронно кивают. Миша облокачивается на парту и скрещивает руки на груди. Интересно, он сам понимает насколько похож на отца?

— Эти гниды, — начинает Миша, но затем осекается. — Простите, Ангелина Андреевна. Эти… ну, в общем, Лебедев с Мартыновым решили, во что бы то ни стало с Олей переспать. Думаю, что уже даже назло нам с Вовой. Я Оле сразу все рассказал, как только узнал, но Лебедев ей прохода не давал, а после того как я… пьяный пришел… так совсем оборзел. Они, наверное, решили, что мне никто не поверит, или что отец за меня не вступится больше. Не знаю. В общем, Лебедев почти в прямую к Оле лезет. И мы решили, что надо этих козлов проучить.

— И как же вы это собираетесь сделать? — непонимающе смотрю я на парней.

— Лебедев Ольку уложит, — радостно ухмыляется Вова.

Я в шоке оборачиваюсь на него.

— Что?

— Не слушайте его, — отмахивается от Краснова Миша. — Лебедев попытается уложить Олю. А мы все снимем на камеру. А потом в полицию отнесем. Она же несовершеннолетняя.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Вы серьезно? — я перевожу взгляд с одного подростка на другого.

Миша плотно сжимает губы и кивает мне.

— Почему вы ко мне не пришли? Когда стало понятно, что парни не отступились от своего плана? Я бы поговорила с ними, с их родителями, в конце концов. Что за самодеятельность вы устроили?

Я вскакиваю со стула и начинаю ходить из угла в угол.

— А в коридоре там что? — машу я в сторону двери. — Прелюдия?

— Лебедев должен думать, что Оля поддалась его очарованию, — презрительно скривив губы, бормочет Михельсон. — И у нее это отлично получается.

— Это надо все немедленно прекратить. Сейчас же пойду к Лебедеву, — я делаю шаг в сторону двери, но внезапно на моем пути встает Вова.

— Простите, Ангелина Андреевна, но нет. Они должны понести серьезное наказание. Родители их только пожурят, они отстанут от Оли и переключаться на кого-то еще. Скольких девчонок они успеют соблазнить? А так, это будет им урок на всю жизнь.

— Это все отвратительно. Господи, Миша, ты у отца что ли нахватался вот этого всего? Придумали тут. Тоже мне борцы с преступностью! Ловить на живца!

Я хватаюсь за голову и пытаюсь обойти Краснова, но парень делает шаг в сторону, снова преграждая мне путь.

— Это был мой план, — гордо вскинув голову произносит Вова. — Михан его только поддержал.

— Вова, пусти меня, — скрещиваю руки на груди.

— Ангелина Андреевна, — поднимается позади меня Миша. — Уже поздно.

— Что ты имеешь ввиду? — оборачиваюсь я.

— Оля его уже домой увела, — хмыкает Вова сзади.

Я в растерянности смотрю на Мишу, не в силах поверить в услышанное.

— Вы знаете, где она живет?

Парни снова переглядываются, и я не, выдержав, взрываюсь.

— Да поймите же вы! Это не игрушки! А что если Лебедев поймет, что она пытается его подставить? А что если он не остановится? Вы подумали как это будет опасно для девочки. Идиоты! Мстители, чертовы!

Я замечаю промелькнувшую тревогу на лицах у парней и требую еще раз.

— Быстро ведите меня туда!

Миша пару секунд смотрит на меня, а затем кивает и отступает назад, а я хватаю со стола сумочку, пальто и, отодвинув с прохода Вову, вылетаю из класса. Позади меня, отдавая гулким эхом, раздаются торопливые шаги парней.

Пятиминутная заминка в школьном гардеробе выводит меня из равновесия. Я нервно кусаю губы, но когда смотрю на русый затылок Миши, то мне в голову приходит идея, и я мгновенно достаю телефон из сумки.

Гудки на том конце провода кажутся мне бесконечными, но, наконец, строгий и усталый голос с тревогой мне отвечает.

— Да.

— Это Ангелина Андреевна, — торопливо представляюсь я.

— Я в курсе. Что с Мишей на этот раз?

— Нет, с Мишей все хорошо, Иосиф Давидович. Но нам нужна ваша помощь.

— Нам? — удивленно уточняет он.

— Да, мне и Мише. И еще одной девочке.

— Рассказывайте, — с тяжелым вздохом произносит мужчина.

Я выкладываю ему все, что знаю от ребят, а также адрес Оли, который мне с трудом удается вытянуть из Миши, когда он понимает, что я разговариваю с его отцом. Закончив разговор с Иосифом Давидовичем поторапливаю подростков, и мы втроем выскакиваем на улицу. Проливной дождь плотной стеной воды льется над на головы. Я открываю зонтик, а парни натягивают на головы капюшоны курток.

— Куда? — поднимаю я бровь.

Миша кивает направо и мы синхронно шагаем в ту сторону. Странной компанией мы почти бегом пересекаем школьный двор, выходим за ворота и сворачиваем налево. Ветер задувает капли дождя под зонтик, и они неприятно бьют меня по лицу. Но в голове пульсирует лишь одна мысль — только бы успеть.

Я ужасно злюсь на самонадеянных подростков, решивших поиграть в супер героев и едва не вскрикиваю, когда через два двора дорогу нам преграждает черный внедорожник, не сразу сообразив, что это машина Иосифа Давидовича. Передняя пассажирская дверь распахивается и оттуда показывается мужчина.

— Садитесь, — сухо бросает он.

Я ни секунды не колеблясь, сажусь в машину, на ходу закрывая зонт. Вода, ледяными каплями с него стекает мне на ноги.

— Бросьте его на коврик, — кивает мне Иосиф Давидович.

Я послушно опускаю зонт на пол. Мужчина дожидается пока подростки сядут сзади и резко трогается с места.

— Здрасьте, — раздается сзади голос Вовы.

— Здравствуй, Вова, — кивает ему полковник.

— Пап, ну вот зачем ты приехал? — насупившись спрашивает Миша.

— Насильников ваших ловить, — хмыкает полковник.

— Спасибо, — дотрагиваюсь я до его руки, которая сжимает ручку на коробке передач.

Иосиф Давидович бросает на меня нечитаемый взгляд и молча кивает. Машина с визгом шин входит в поворот, и я рефлекторно хватаюсь за ручку на двери. Через пару минут Иосиф Давидович резко останавливается около серого пятиэтажного дома. Я с укором поворачиваю голову к мужчине.

— Вы всегда так водите?

— Как? — выгибает он бровь.

— Резко, так что людей по салону мотает.

— Нет, только когда надо спасать честь девочки, ловить насильников и выручать неугомонную училку, снова ввязавшуюся в неприятности.

Я вспыхиваю и рывком открываю дверь.

— Куда это вы собрались? — доносится мне в спину раздраженный голос Иосифа Давидовича.

— Спасать честь девочки, — огрызаюсь я. — Эта парадная? — спрашиваю я у Миши, который тоже уже вышел из машины.

— Да, — кивает он. — Четвертый этаж, четырнадцатая квартиры.

Я разворачиваюсь, но чувствую крепкую ладонь чуть повыше локтя.

— Если вы не планируете оставаться в машине, то хотя бы пустите меня вперед, — глухо произносит Иосиф Давидович.

— Ладно, — быстро соглашаюсь я.

Он выпускает мою руку и оборачивается к подросткам.

— Вы в машине, — не терпящим возражений тоном говорит Иосиф Давидович.

— Но, пап…

— Никаких “но”. Живо в машину.

Миша понурив голову, послушно залезает обратно в салон, а вслед за ним скрывается и Вова.

— Пойдемте, — кивает мне полковник.

Мы быстро пересекаем двор и заходим в парадную, в которой пахнет кошками и жареным луком. Едва поспевая за Иосиф Давидович, я поднимаюсь вслед за ним на четвертый этаж и замираю перед нужной дверью, когда из-за нее раздается полный страха женский крик.

Глава 22. Иосиф

Ну, Миша и выдал, конечно. После той его пьянки, которая, к слову, была первой в его жизни, я не стал сильно ругать парня. Когда он проснулся трезвым на следующий день, мы спокойно обсудили эту ситуацию, обходя острые темы насчет его матери. Что меня порадовало — парень понял насколько он был виноват. Это по-взрослому, я считаю. Поэтому и наказания как такового он не понес. Даже суровых взглядов не было. Сын понял как заставил меня переживать.

И тут он выдает целую операцию в моих лучших традициях. Где он только такого понахватался? Я его этому не учил. В кино что ли? Но внутри себя я тихо радуюсь — мой сын умеет отделить хорошее от плохого и обладает высокими моральными принципами. Надеюсь, все-таки это я ему привил.

Крик девушки настолько громкий, пронзительный и полон страха, что у меня самого по спине пробегает предательский холодок. Я хватаюсь за ручку двери, и где-то в глубине души молюсь чтобы она была открыта.

Дергаю на себя. Не заперто!

Фух.

Еще один крик, и я рывком распахиваю дверь. Влетаю словно вихрь внутрь и почти бегу на источник шума. Останавливаюсь на развилке. Две спальни по обе руки от меня. Левая или правая? Снова крик. Правая. Дергаю ручку — закрыто. Еп твою мать. Держась за ручку, плотно прислоняюсь к двери плечом. Короткий толчок изо всех сил, и язычок двери выскальзывает из наличника.

Два подростка лежат на разложенном диване. Русая девочка в одной только маечке и коротких шортиках, пытается вырваться от назойливых приставаний парня в трусах, который прижал ее дивану всем своим телом и усердно вылизывает шею.

До ушей доносится обрывок фразы: «Не дергайся так, тебе понравится…», но шум у входа, заставляет подростка оторваться от девушки.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Костя! — взвизгивает Ангелина Андреевна, проскальзывая под моей подмышкой в комнату. — Ты что с ума сошел?

Пацан испуганно вскакивает с девушки и отпрыгивает в сторону, прикрывая свои причиндалы и так спрятанные под трусами.

— Ангелина Андреевна? — в ужасе восклицает девчонка.

— Это не то, что вы подумали! — кричит Костя, ища глазами собственную одежду. Найдя джинсы, он хватает их и, путаясь в штанинах, надевает.

— Как ты мог? — с укором смотрит на него училка.

— Что я? Она сама меня позвала! — по-детски оправдывается пацан, застегивая ширинку. Вот вроде бы взрослый уже, хочет совершать взрослые поступки, а как доходит до момента за них отвечать, так сразу «Это все она!».

Училка упирает руки в боки и сурово смотрит на своих полураздетых учеников. Нелегко ей сейчас. Интересно, что она предпримет. Я бы отходил ремнем по жопе обоих с одной стороны, а с другой они уже совсем взрослые, практически совершеннолетние. Сейчас время такое, дети рано взрослеют. К сожалению.

— Ангелина Андреевна, я здесь не причем! — кричит девчонка, накрываясь пледом. — Это все Михельсон с Красновым придумали!

— Чего-о-о? — мычит Костя, набычившись глядя на нее. — А эти двое тут причем?

Девчонка испуганно смотрит на учительницу в поисках помощи. Та замечает ее молящий взгляд и едва заметно кивает.

— Лебедев! — гаркает Ангелина Андреевна. Я аж вздрагиваю. Не ожидал от нее такого баса. — Ты еще смеешь претензии предъявлять? — парень осекается, но видно, как он взбешен. — Придумал омерзительный план и считаешь себя правым в этой ситуации? Да, это вообще хорошо, что мы здесь появились. А если бы Миша с Вовой не вмешались во все это, что бы было? Это же девушка! Живой человек! Личность в конце концов. А ты… Это отвратительно!

— Это наше с Олей дело, — огрызается подросток. — Она была не против. Может у нас любовь? Откуда вы знаете!

— Да сдался ты мне, Лебедев, — чуть не плачет Оля, садясь на диване и натягивая плед повыше на себя. — Я бы с тобой в жизни не переспала!

— Ты меня плохо знаешь, — хмыкает парень.

Я скрещиваю руки на груди и делаю шаг вперед. Эта ситуация начинает выводить меня из себя. Прикрываю на мгновение глаза и смотрю на Костю своим ледяным взглядом.

— Да ты героем себя возомнил, — хрипло произношу и подхожу к нему вплотную. — Подростковая самоуверенность так наивна. Хочешь, я расскажу, что бы было, если бы вам не помешали? Что бы было, если бы ваш план сработал? Хочешь? В глаза мне смотри, — нависаю над ним, как глыба. Костя неуверенно поднимает голову, смотрит мне в глаза и тут же отводит их, как будто обжигается. — Ты бы чувствовал себя героем! Выиграл спор, доказал своим друзьям, что ты лучший, но через какое-то время тебя бы вызвали к следователю. Знаешь какой срок светит за совращение несовершеннолетних? В твоем возрасте уже сажают, парень. Думаешь родители Оли обрадовались бы таким новостям о своей дочке? Заявление они бы написали, можешь не сомневаться. Я таких историй насмотрелся за свою жизнь дохрена.

Парень стоит и тупо пялится в пол.

— Вы отец Миши, да? — шмыгает носом он. Плачет что ли? Да не, не похоже.

— Это не имеет значения, — холодно говорю я. — Того что я здесь видел, достаточно для возбуждения уголовного дела. Мне даже доказывать практически ничего не придется. Ты пойдешь по этапу…

Громкий всхлип перебивает меня, я смотрю на источник — Оля вдруг начинает громко плакать, уткнувшись в плед.

— Это теперь родители узнают! — проглатывая слова, кричит девчонка.

Ангелина Андреевна бросается к Оле.

— Что за привычка вечно всех запугивать? — зло сверкает она в мою сторону и приобнимает Олю за плечи. — Ну не надо, Олечка не плачь. Все уже прошло, — говорит она, поглаживаю девочку по спине.

Я теряю бдительность, засмотревшись на эту сцену, и поздно успеваю заметить, как Костя выбегает из комнаты, прихватив свои вещи. Только пятки из коридора мелькнули.

Выбегаю в коридор, но пацан уже скрылся за входной дверью. Ругаясь про себя на девичьи сопли, в три прыжка пересекаю коридор и выскакиваю на лестничную площадку. Особого смысла в погоне нет, я же и так узнаю все про этого парня. Но мне бы не хотелось доводить до такого, лучше сейчас объяснить ему все раз и навсегда. Да так, чтобы дошло. Поэтому упустить парня боюсь.

Спускаюсь на один пролет вниз и слышу, как открывается дверь парадной. Блядь! Сейчас уйдет ведь. Перепрыгивая через четыре ступеньки, несусь вниз. Сердце почти останавливается на первом этаже. Распахиваю дверь парадной и замираю от увиденного.

— Пустите, суки! — визжит полуголый парень.

На улице Миша и Вова повалили Костю на асфальт и уткнули его лицом вниз, заломав руки за спину. Ну не школьники, а ОМОН какой-то. Не зря на секции ходят.

— Будешь знать, как над девчонкой опыты ставить, — задорно говорит Краснов, отвешивая Косте смачный подзатыльник.

— Так, полегче, бойцы, — притормаживаю их жестом обеих рук. — Он все-таки ваш одноклассник. Поднимайте его.

Парни тянут Лебедева наверх и ставят на ноги. На лицах обоих играют довольные улыбки.

— Задержание произведено, товарищ полковник, — весело рапортует Краснов.

Я непроизвольно улыбаюсь. Миша тоже не сдерживает легкий смешок.

— Молодцы, — хвалю их. — Тащите его наверх. Проведем профилактическую беседу.

В квартире велю ребятам оттащить его на тесную кухню, хотя Костя уже и сам идет без понуканий. Отдаю ему его вещи, которые подобрал на улице и разрешаю одеться. Своих «оперативников» отправляю сторожить вход, те с гоготом удаляются, закрывая за собой дверь. И вот, наедине, объясняю парню по-простому по-мужски в чем он не прав, и почему так не следовало поступать. Только после того, как вижу ужас пришедшего понимания в его глазах, беру с него слово больше не заниматься такой мерзостью.

— Ты у меня теперь на всю жизнь на мушке, — говорю ему проникновенно. — Если где-то, даже случайно, даже вдалеке, даже мимо проходя, ты засветишься в подобном деле, первым на кого я буду думать, это будешь ты. Не порть себе и другим людям жизнь.

Костя, понурившись, кивает.

— Родителям не скажите? — тихо спрашивает он.

— Нет, — мотаю головой. — Если ты меня не вынудишь.

— Я больше никогда, — искренне произносит он и смотрит мне в глаза.

Я киваю ему.

— Можешь идти.

Парень стремглав выбегает в прихожую.

— Пап, его можно выпускать? — кричит Миша.

— Да, он свободен, — поднимаюсь с табуретки и выхожу в коридор. Навстречу мне появляется Ангелина Андреевна.

— Как девчонка? — спрашиваю ее.

— С ней все хорошо. Она успокоилась и все поняла. Просит не рассказывать родителям.

— А они ведь даже и не подозревают, что было, пока их не было дома, — округляю глаза я.

— Это было круто! — задорно восклицает Вова. — Настоящая спецоперация!

— Вы — два болвана, — накидывается на парней Ангелина Андреевна. — Спецоперацию они тут устроили…

— Так, отставить, — командирским тоном приказываю я. — Нам всем пора по домам.

— Пап, можно мы пока не поедем домой? — осторожно спрашивает Миша.

Я смотрю на него. Давно не видел сына таким довольным.

— Отметить хотите? — прищурившись спрашиваю у него.

— Ну типа того, — мнется сын.

— Ладно, валяйте, — разрешаю я. — Только без алкоголя!

— Естественно! — заверяет меня сын.

Парни, довольно улыбаясь, скрываются за дверью, а мы с Ангелиной Андреевной еще раз убеждаемся, что с Олей все хорошо и ей не требуется помощь. Девочка уже пришла в себя. Выглядит достаточно уверенно, даже шутит на тему «будет, что внукам рассказать». Нынешние дети рано взрослеют и большинство ситуаций преодолевают гораздо лучше, чем мы в их возрасте.

В полном молчании мы спускаемся с училкой на улицу и останавливаемся возле моей машины. Я предлагаю довезти ее до подруги, на что девушка, с неловкой радостью, соглашается.

— Я бы выпил, — вдруг говорю я, когда мы с училкой какое-то время уже едем в машине.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Если честно, я бы тоже, — вздыхает Ангелина Андреевна.

— Поехали, — уверенно нажимаю на педаль газа и разворачиваю машину. — Я вас угощу.

Ангелина Андреевна хочет что-то сказать, но только снова тяжело вздыхает.

В этом баре мы уже пили несколько недель назад. Тогда девушка помогла мне взглянуть на ситуацию с Мишей под другим углом. Мы садимся за барную стойку, и я заказываю нам выпивку, как в прошлый раз — мартини с водкой себе, а ей Лонг Айленд.

— Ну и денек, да, — усмехаюсь я, осушаю свой бокал и тут же прошу повторить.

— Как будто вагоны разгружала, — закатывает глаза училка, размешивая соломинкой коктейль. — В педагогическом к такому меня не готовили, — она обхватывает соломинку губами и не морщась ополвинивает бокал.

Бармен приносит мне новую порцию. Я беру бокал и делаю большой глоток.

— Тем не менее, вы отлично справились, — улыбаюсь ей. — Ребятам повезло, что у них такой классный руководитель.

Девушка краснеет и прыскает в столешницу. Она так мило это делает, что я непроизвольно улыбаюсь, внимательно следя за ней.

— Бросьте, Иосиф Давидович, — смеется она. — Если бы не вы, я бы не справилась, — она допивает свой коктейль.

— Повторите девушке, — кричу я бармену.

— Ой не надо, я ничего не ела на обед. Да и время раннее, — протестует она, но я смотрю на нее взглядом, не терпящим возражений.

— Если не ели, то надо поесть. Будьте добры меню, — снова кричу бармену. — Выбирайте, что хотите.

Девушка прагматично заказывает нам на двоих три тарелки с закусками, а я все это время наблюдаю за ней, небольшими глотками попивая мартини. Она мило морщит носик, когда ей что-то не нравится, прищуривается, когда задумывается, отчего у уголков глаз появляются едва заметные морщинки, но ей они даже идут, а когда ей что-то по душе, она краешком языка едва заметно облизывает верхнюю губу. Похоже я уже захмелел. Тоже ведь не ел ничего на обед. А здешний бармен водки в мартини не жалеет. Да ну и что с того, что мне приятна эта девушка? Я, в конце концов, теперь уже свободный человек.

— Если бы не я, Ангелина Андреевна, у вас бы не было столько проблем, — говорю я, когда она отдает меню бармену. — Только вдумайтесь, все началось как раз тогда, когда мы с Мишей появились в вашей жизни.

Бармен приносит девушке новый коктейль. Она снова делает глоток и задумчиво смотрит на витрину с алкоголем.

— Если задуматься, то вы-то как раз тут и не причем, — откровенно говорит она и смотрит мне прямо в глаза. Такого открытого взгляда я давно не встречал. Черт, какие же у нее красивые голубые глаза. — Лебедев и компания все равно бы поспорили, и неизвестно что бы тогда вообще произошло. Скорее всего, у них у всех, была бы навсегда испорченная жизнь. Изнасилованная в школьные года девчонка и парень, отмотавший срок за это.

— В целом, да, — киваю я, не отрываясь от ее глаз. Они словно гипнотизируют меня, и я не могу сосредоточиться.

— Да и Валера… или как там его? — морщится Ангелина Андреевна. — Все равно бы обнес мою квартиру и вымогал у меня деньги после этого. Так что, Иосиф Давидович, вас мне судьба послала, — смеется училка.

— Многое я слышал в этой жизни, но такое в первый раз, — усмехаюсь на ее слова. — Придержите, пожалуйста, мысль. Мне нужно отлучиться, а я бы хотел, чтобы вы ее продолжили, — не совсем понимаю, что говорю уже. Надо взбодриться.

— Не переживайте. Мысль никуда не убежит, — заверяет меня Ангелина Андреевна.

Я иду в туалет, умываюсь и, как будто, даже трезвею. По дороге замечаю, что меня немного пошатывает, но я стараюсь держать равновесие. Редко пью алкоголь — поэтому такой эффект. У барной стойки снова обращаю внимание как красиво сидит училка — ровно, без малейшего намека на сутулость. А ее попка так сладко оттопыривается… Уф.

Ангелина Андреевна, как будто чувствует мой тяжелый взгляд и оборачивается. Видит куда я смотрю и от этого мне становится неловко, как пацану. Быстро поднимаю взгляд наверх, встречаюсь с ней глазами и… запнувшись о ступеньку, ведущую к бару, падаю прямо на нее.

Девушка ловит меня в своих объятьях, а я обнимаю ее своими руками, чтобы не упасть самому и не дать упасть ей. Чувствую тепло ее тела, от нее так приятно пахнет чем-то сладким.

— Ох, простите. Я вас не ушиб? — спрашиваю, не отнимая рук от ее талии.

Наши взгляды снова пересекаются.

— Нет, Иосиф… — забывает слова девушка.

Какие красивые у нее глаза. А губы кажутся такими мягкими. Я обвожу взглядом ее лицо и ловлю свое отражение в зрачках. Ангелина Андреевна делает неглубокий вдох и ее губы едва уловимо приоткрываются. Я снова перевожу свой взгляд на них и, больше не сдерживая себя, впиваюсь в ее губы своими. Очень сладко!

Глава 23. Ангелина

От неожиданности у меня перехватывает дыхание. Иосиф Давидович буквально обрушивается на мои губы своим ртом, я мешкаю секунду, а затем отвечаю на его поцелуй, растворяясь в ощущениях. Его губы мягкие, но настойчивые. Я обхватываю его руками за шею и прижимаюсь к мужчине. Сердце колотится как бешеное и кажется, что я ощущаю его прикосновения каждой клеточкой тела. Иосиф Давидович осторожно, словно сомневаясь, касается моих губ языком, а я открываюсь навстречу этому прикосновению. Его теплые ладони скользят вверх по моей спине, заставляя еще больше ускоряться мой пульс.

— Ваш заказ, — раздается прямо у меня над ухом.

Я дергаюсь и отстраняюсь от полковника Михельсона. Он выглядит растерянным, словно сам не ожидал того, что только что произошло. Мои руки все еще обнимают его за шею. Он делает шаг назад, и они скользят по его широким плечам. Губы горят от поцелуя, а щеки от стыда.

— Хм… — произносит Иосиф Давидович, садясь на барный стул, рядом со мной. — Поешьте, вы голодная.

Я поворачиваюсь к барной стойке, прижимая ладонь к горящим губам. Мне неловко, и воздух между нами словно потрескивает от напряжения. Но мужчина делает вид, но ничего не произошло только что между нами.

— Еще? — кивает полковник на мой наполовину пустой бокал с коктейлем.

— Нет, спасибо. На сегодня, пожалуй, мне хватит.

Иосиф Давидович сводит брови на переносице, но больше ничего не говорит. Мы молча пьем напитки и стараемся не встречаться взглядом. Надо уйти, но пылающие губы и те чувства, что вызвал его поцелуй не дают мне сдвинуться с места.

— Вова хорошо на него влияет, — внезапно произносит Иосиф Давидович, поворачиваясь ко мне.

— Вова вообще хороший парень, — пытаясь побороть смущение, произношу я. — Хулиган, конечно, но честный и порядочный. Не знаю, как он оказался замешан в этом споре.

— Он сам решил помочь Мише? — лукаво выгибает бровь Михельсон.

— Ну если вы намекаете на то, что это я его попросила, то вы ошибаетесь. Вова сам пришел ко мне как-то и сказал, что не хочет быть мерзавцем. А потом, видимо, пошел к Мише.

Иосиф Давидович задумчиво сжимает губы, пристально глядя на меня. Его взгляд прожигает насквозь, и кажется, что он проникает в самую душу. Губы все еще покалывает, поэтому я опускаю глаза, не в силах выдержать взгляд мужчины.

— Миша сказал, что Вова тогда догнал его, чтобы поговорить, — продолжает разговор Иосиф Давидович.

— Кажется, они подружились, — тереблю я в руках салфетку.

— Да.

Между нами повисает тишина. Я не выдерживаю и снова смотрю на Иосифа Давидовича. Он сидит закинув ногу на ногу, а в руках крутит пустой бокал из-под напитка. Зеленые глаза мужчины такие глубокие, что я не могу оторвать взгляд от них.

— Ангелина Андреевна, — проникает в мои мысли хриплый голос мужчины.

Я фокусируюсь и понимаю, что его лицо стало куда ближе к моему, чем мгновение назад. Губы пересыхают, я провожу по ним языком и слышу как резко втягивает воздух Иосиф Давидович. Дыхание перехватывает.

— Давайте я отвезу вас домой, — тихо произносит мужчина.

Его дыхание касается моих губ, и я стараюсь не поддаться искушению снова поцеловать его. Я пытаюсь отыскать в себе силы и уйти из этого бара, от этого мужчины, но все на что я способна — тонуть в омуте его зеленых глаз.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Ангелина Андреевна, — вкрадчиво повторяет Иосиф Давидович. — Вам еще диктанты проверять.

Это фраза действует лучше холодного душа и буквально отрезвляет меня. Я отодвигаюсь от мужчины и вскидываю бровь.

— Вы собрались сесть за руль пьяным?

— Все-таки вы прирожденная училка, — хмыкает полковник, не отрывая взгляд от моего лица.

— Из ваших уст это звучит как оскорбление.

— Это констатация факта, не более.

— Вы не ответили на мой вопрос, — скрещиваю я руки на груди.

— Нет, — тяжело вздыхает Иосиф Давидович. — Я не сажусь за руль пьяным. Я планировал подвезти вас на такси.

— Хорошо, — киваю я.

— Это вы выражаете одобрение, или согласны ехать домой? — выгибает он бровь.

— И то и другое, — поджимаю я губы.

Взгляд Иосифа Давидовича темнеет, но он больше ничего не произносит, а лишь многозначительно хмыкает.

— Что? — нахмуриваюсь я.

— Ничего, Ангелина Андреевна, — улыбается мужчина уголками губ.

Я вскидываю голову и отворачиваюсь, краем глаза замечая как Иосиф Давидович расплачивается с барменом. Затем мужчина встает и протягивает мне руку.

— Пойдемте, я отвезу вас домой. День был долгий.

— Да, — опираюсь я на предложенную мне руку. — Слишком долгий.

Я встаю, ухватившись за его большую и крепкую ладонь, но когда делаю шаг вперед натыкаюсь на широкую грудь. Иосиф Давидович не двигается с места, и я чувствую как вздымается его грудь. Одной рукой он сжимает мою ладонь, а другую поднимает и подносит к моему лицу. Я замираю в ожидании прикосновения, и теплая ладонь ложится на мою щеку. Еще мгновение и Иосиф Давидович отступает назад, жестом предлагая мне пройти вперед. С силой сжав сумочку в руках, я спускаюсь с порожка и направляюсь к выходу из бара, спиной ощущая грозную фигуру полковника позади меня.

Мы выходим в серые Питерские сумерки и Иосиф Давидович быстро договаривается с одним из таксистов, которые стоят у бара, в ожидании подвыпивших пассажиров.

В неловком молчании мы доезжаем до дома Крис. Я тянусь к ручке двери, но чувствую тяжесть ладони на своем плече и оборачиваюсь.

Иосиф Давидович стискивает мое плечо.

— Ангелина Андреевна, нам надо решить с вашим Осокиным.

— Опять вы за свое, Иосиф Давидович? — устало вздыхаю я. — Сколько можно уже, в самом деле.

— Извините, — хмурится мужчина. — Нам надо будет завтра все-таки обсудить план. Мы и так потеряли много времени, — морщится он, словно винит себя в этом.

— Хорошо, — киваю. — Мне надо будет приехать к вам? — я запинаюсь. — В смысле в отдел. К вам в отдел.

— Да, я заеду за вами к школе. Во сколько?

— В четыре я буду уже свободна, — подумав, отвечаю я.

— Договорились, — Иосиф Давидович на мгновение замолкает, словно хочет сказать что-то еще, но я не даю ему это сделать.

— До свидания, — уверенно произношу я.

Мужчина снова хмурится и задумчиво проводит рукой по лицу.

— До свидания, Ангелина Андреевна, — наконец произносит он.

Я выхожу из такси и холодный ночной ветер обдувает мои пылающие щеки. Я слышу гул двигателя, оборачиваюсь назад и смотрю как машина скрывается за поворотом. Прижав руку к губам пытаюсь осмыслить произошедшее в баре. Поцелуй с Иосифом Давидовичем раскрыл мне глаза на мои чувства к нему. Каким бы несносным, раздражающим и заносчивым не был этот мужчина, он, определенно, нравится мне. Вот только что мне теперь с этим делать?

Сонная Кристина открывает мне дверь, кутаясь в теплый махровый халат.

— Гелик, чего это ты так поздно? — щурясь от света, спрашивает меня подруга.

— Да у меня что ни день, то приключение, — разуваясь, отвечаю я. — Помнишь, я рассказывала про ребят, что на девочку поспорили?

— Помню, — кивает Кристина. — Редкостные мерзавцы.

— Именно, — соглашаюсь я, а затем прохожу в ванную, оборачиваясь на неотступно следующую за мной подругу. — В общем, им решили противостоять доморощенные мстители. Ловить, так сказать, на живца.

— Это как ты Осокина, что ли? — хмыкает Крис.

— Что-то типа того, — хмурюсь я, моя руки. — Ну они, значит, все спланировали, только не учли, что разгоряченный подросток, может не остановиться, даже если девочка скажет ему нет.

Кристина ахает и закрывает рот рукой.

— Он что ее изнасиловал?

— Не успел, — мотаю я головой, вытирая руки. — Мы приехали вовремя, потом проводили беседу, а потом заехали в бар, — скороговоркой произношу я и чувствую как мои щеки покрываются румянцем.

— Так, погоди, — морщится Крис. — Кто это «мы»?

— Ну я и папа Миши. Он там был за главного мстителя.

— Кто? Папа?

— Нет, — мотаю я головой. — Миша.

— А папа Миши случной не тот сексуальный полковник, из-за которого ты каждый раз краснеешь. Ну вот да, прямо как сейчас.

— Ну-у-у, да, — вздыхаю я. — Именно полковник.

— И что вы делали в баре?

Щеки начинают пылать еще сильнее, но я не успеваю ответить, потому что из моей сумки раздается трель звонка.

— Кто это так поздно? — хмыкает Кристина. — Полковник, что ли спокойной ночи решил пожелать?

— Не знаю, — неприятный холодок дурного предчувствия проносится по моему позвоночнику.

Я достаю телефон из сумки и ладони тут же потеют. На экране высвечивается имя «Валера» и фотография улыбчивого мужчины, которую я так и не удалила из данных контакта.

— Черт, — шиплю я.

— Что там? — встревоженно спрашивает Крис, подходя ко мне.

— Валера.

— И что ему нужно?

— Полагаю, что и раньше. Машина.

— Ответишь?

Я сглатываю и отрицательно мотаю головой.

— Иосиф Давидович сказал не отвечать и сразу звонить ему.

Вызов прерывается, а затем раздается звук входящего сообщения. А потом еще и еще.

— Это тоже Валера? — кладет подбородок мне на плечо подруга.

— Да, — киваю я.

— Давай открывай, — торопит меня Кристина.

Я вздыхаю и разблокирую телефон. Сообщения в мессенджер продолжают сыпаться одно за одним. Я открываю мессенджер и леденею от страха. Почти все сообщения — фотографии. Мои — как я выхожу из школы или захожу в нее, стою на останки, или захожу в парадную Кристины. Ужас пронзает меня. Валера знает где я живу.

Я медленно подхожу к кухонному окну, не зная, что хочу сквозь него рассмотреть. Во дворе припарковано множество машин и определить какая из них принадлежит Валере, если она здесь есть — невозможно. Я отпускаю шторы и сажусь на стул, продолжая листать фото. Вот мы с Иосифом Давидовичем выходим из школы, в тот день когда искали Мишу. А вот сегодняшний вечер — я, Миша и Вова с испуганными лицами бежим прочь от школы. Последняя фотография окончательно лишает меня спокойствия. В полумраке бара, я стою, прижавшись в груди полковника, а его рука замерла в сантиметрах от моего лица. Под фотографией подпись:

«Ты думаешь я не нашел бы тебя? Твой старый хахаль не в силах помочь тебе. Просто отдай мне тачку и разбежимся»

— Гель, ты чего? — подходит ко мне подруга. — На тебе лица нет.

— Он знает, что я у тебя. За мной кто-то следит, там куча снимков, — киваю я на телефон. — Мне страшно.

Крис садится на корточки напротив меня и заглядывает мне в лицо.

— Звони полковнику. Пусть что угодно делает, но поймает этого гада.

Я не реагирую на ее слова, а все также продолжаю смотреть на фотографию в телефоне.

— Гель, ты меня слышишь? — легонько трясет меня Крис. — Звони давай.

Я пару раз моргаю и смотрю на подругу, осмысливая ее слова. Крис права, тем более Иосиф Давидович сам сказал сразу же ему звонить. Поэтому я смахиваю окошко мессенджера с экрана и захожу в список контактов.

Глава 24. Иосиф

Пока еду домой, прокручиваю события прошедшего вечера в голове. Какая жаркая оказалась училка. А поддалась поцелую так страстно, похоже у нее давно никого не было. Это мы можем исправить. Я специально не стал продолжать поцелуй. С одной стороны не хочется, чтобы все это было продиктовано алкоголем, а с другой нужно разобраться в своих чувствах. Да и ей дать подумать обо всем. Хотя, бабы они такие бабы, могут и напридумывать себе лишнего, стену из иллюзий какую-нибудь воздвигнуть. Ну ничего, стену из иллюзий мы если, что пробьем. А вот настроен ли я сам серьезно? Никогда не был коллекционером женщин. Всегда как-то больше заботился об их чувствах. Переспать с класснухой Миши, а потом делать вид, что ничего и не было, я считаю неправильным. Похоже я старомоден. Но эта девушка мне определенно нравится. В ней есть стержень. За словом в карман не лезет — осаживает меня постоянно. Я таких уважаю. Таких вот, которая не просто претензии ради претензий, а по существу, по делу, там где это требуется. И внешность у нее красивая, одевается стильно. Только молодая очень. Сдался ей почти сорокалетний старик…

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

Так, стоп!

Что с тобой полковник? Взбодрись. Как будто поплыл уже. Хотя немудрено — секса у меня тоже уже давно не было. Но ведь училка-то очень даже ничего. Она бы могла стать боевой подругой.

Расплачиваюсь с таксистом и поднимаюсь в квартиру. Миши еще нет, поэтому я быстро скидываю с себя одежду и иду в душ. Контрастный! То, что нужно сейчас. Освежает и приводит голову в чувство. Решаю об училке думать с утра на ясную голову. Все-таки что-то в ней есть. Какая-то перчинка.

Когда выхожу из душа в одном полотенце, в дверном замке поворачивается ключ. На пороге появляется довольный Миша. Он скидывает обувь и снимает куртку.

— Как погуляли? — спрашиваю его.

— Нормально, — уклончиво отвечает парень, загадочно улыбается и проходит в свою комнату.

Он прям меня удивляет. Я быстро переодеваюсь в домашнее и стучу к нему в комнату.

— Да? — раздается из-за двери.

Я протискиваю голову в щель и смотрю на сына. Тот переодевается, но довольная улыбка так и не сходит с его лица.

— Ты чего такой счастливый? — спрашиваю его.

— День ништяк. Вечер еще круче, — как будто хвастаясь, говорит Миша.

Я захожу в комнату и сажусь на его застеленную кровать. Сын напяливает футболку и шорты, а потом с ногами садится на крутящееся кресло у компьютерного стола.

— Рассказывай, — подмигиваю ему я.

— Это допрос? — усмехается Миша.

— Нет, мне интересно почему мой сын такой довольный вернулся с прогулки. Еще и вечер у него был крутой. Я, можно сказать, жажду подробности.

— Пап, — укоризненно произносит Миша. — Это личное.

— Все, понял, — вскидываю вверх руки я. — У каждого свои секреты, за границы не переступаем.

— Спасибо, — искренне благодарит Миша.

— Я на самом деле хотел тебя похвалить за сегодня, — интригующе киваю я. Сын удивленно смотрит на меня. — Да-да. Ты молодец, что вступился за девушку. Это знаешь — по-мужски. Я сам никогда не мог терпеть несправедливость. Всегда такое жжение внутри было, когда ее видел. Обида что ли. И все время хотелось ее исправить, и я исправлял если мог. А теперь вижу, что ты пошел по моим стопам. Может для тебя это звучит и обидно, но я не вижу в этом ничего плохого. Горжусь тобой, сын.

Миша пристально смотрит на меня. Может думает, что я шучу? Или не знает что сказать? Что ж, его удивление мне понятно. Но и стальной полковник иногда может быть мягким.

— Я прям не знаю че сказать, — тушуется Миша. Угадал, значит.

— А ничего и не надо, — одобрительно киваю я. — Мне достаточно того, что я сегодня видел. Только на будущее — будь осторожнее. Все-таки вы затеяли опасную игру, которая неизвестно чем могла закончиться.

— У нас все было схвачено, — немного обиженно говорит Миша.

— Знаю-знаю, — снова поднимаю руки я, будто сдаюсь. — Говорю больше для собственного спокойствия. Как эта Оля вообще на такое согласилась?

— А она только с виду тихоня и заучка, — усмехается Миша. — Ты б видел, как она материла этих двоих. Туши свет просто.

— Как говорится — в тихом омуте, — усмехаюсь и я.

— Дэ-э-э, — протягивает Миша. — Эти тва… парни реально хотели поступить мерзко.

— Просто отвратительно, — подтверждаю я. — Только вроде бы Вова с ними заодно был. Вы же с ним враждовали. Чего вдруг передумал?

— Это все наш физрук, — гордо говорит Миша. — Вова же меня догнал тогда, когда я… Ну-у-у, пьяный сбежал с уроков. Мы с ним поговорили. Он рассказал про себя. У него оказывается тоже мать свинтила. Правда это давно было, но ему тогда тоже херово было. Вот с тех пор, отец его и охраняет, как может. А батяня у него еще тот…

— Похлеще некоторых? — усмехаюсь я.

— Ну, он… как он выразился — своеобразный, — уклончиво отвечает Миша. — В общем, не суть. Вован сказал, что понимает меня, и в ситуации с Олей полностью поддерживает. Как оказалось, парень — не промах. Настоящий мужик.

— Это точно! А физрук-то тут причем?

— А, да физрук их запер в спортзале и кино показал.

— Какое кино? — тут же хмурюсь я.

— Я толком не понял. Что-то про жертв насильников. Сломанные судьбы и все такое. Странный, конечно, педагогический подход. Но на Вована он подействовал. Да и остальные парни немного поостыли. А вот Лебедеву все похрен было. Ему видите ли спор важнее.

— Ну он свое и получил, я считаю.

— Не знаю, — коварно ухмыляется Миша, щелкая костяшками на кулаках. — Завтра посмотрим, как он будет себя вести.

— Так, только давай без драк, — строго говорю я.

— Какие драки, пап, ты че? — снова делает вид, что обижается Миша. — Ограничимся внушениями.

— Вот и молодцы. Иди я тебя обниму.

Я поднимаюсь и делаю шаг навстречу Мише. Он недолго сидит в нерешительности, а потом все же встает и прижимается ко мне. Я обхватываю его своими руками и крепко прижимаю к себе. Мы так стоим какое-то время. Мне совсем не хочется его отпускать и чувствую, что ему тоже.

Когда пауза затягивается нас прерывает телефонный звонок.

Смотрю на экран — Ангелина.

Увидев имя девушки на экране, непроизвольно вспоминаю наш поцелуй и ее мягкие влажные губы. Пожалуй, если она сейчас попросит повторить, то я не откажусь.

— Иосиф Давидович, — слышу ее дрожащий, полный страха голос. Похоже моим мечтам не суждено сбыться.

— Слушаю, — хрипло говорю я, киваю Мише и быстро выхожу из комнаты. Не надо ему слышать наши разговоры.

— Тут такое дело, — мнется девушка. — Валера объявился.

— Так, — коротко говорю я, пока иду к кухне. — Что он хочет?

— Как обычно — машину, — как будто пожимает плечами Ангелина Андреевна, но голос ее по-прежнему дрожит. — Но и это не самое страшное. — Я приоткрываю окно на кухне, достаю сигарету и прикуриваю. — Он за нами следит!

— За нами? — удивляюсь я, выпуская клубу дыма в окошко. — Или за вами?

— За мной и за нами, — уточняет девушка. — Он звонил только что. Я не стала брать, как вы и говорили…

— Правильно, — хвалю я.

— Но он потом прислал кучу фотографий, где я иду на работу, где мы с вами выходим из школы и все в таком духе. Он даже знает, что я живу у Крис!

— Есть фотки от ее подъезда? — осведомляюсь я.

— Да! И не одна, — восклицает Ангелина Андреевна.

— Я вас понял, — быстро отвечаю я. Тысячи мыслей вихрем проносятся в голове. Этот парень опасен. Ведет себя словно маньяк. — Так, Ангелина Андреевна, перешлите мне все, что он вам прислал и ложитесь спать. Дверь ни в коем случае никому не открывать, из дома, тем более, никому не выходить. Ни вам, ни вашей подруге. Если кто-то будет ломиться, кто угодно — соседка, почтальон, свидетели Иеговы — вас дома нет. Запомнили?

— Да, — дрожащим голосом произносит училка.

— Завтра на работу вы не идете, у вас будет официальный больничный. Просто позвоните с утра и скажете, что захворали. Возражения не принимаются. Это вам не шутки теперь уже. В восемь утра за вами заедет такси, марку и номер я скину в сообщениях. Когда оно подъедет, я позвоню. Ни в какие другие машины вы не садитесь, только в ту, что скажу я. Встретимся с вами в управлении.

— Я поняла, — угрюмо говорит Ангелина Андреевна.

— Вот и славно. Понимаю вам страшно, но постарайтесь поспать, — как можно мягче говорю ей. — Все, что я сказал — это лишь меры предосторожности. Я обеспечу вашу безопасность.

— Спасибо, — тихо произносит училка, сглатывая слезы. Испугалась бедняжка.

— Все. Тогда до завтра, — говорю я и вешаю трубку.

За ночь мне удается прикорнуть буквально пару часов. Разбираю присланные Ангелиной материалы и пытаюсь организовать ей защиту на сегодня и разработать план на завтра. Ночью работает дежурка для экстренных ситуаций, но мне удается послать бригаду оперативников из местного отделения к подъезду подруги Ангелины Андреевны. Они не бог весть какие бойцы, но лучше хоть что-то, чем совсем ничего. К тому же, действую, только для собственного спокойствия. Маньяк Осокин или нет, он не полезет в чужую квартиру — там соседи, камеры в подъездах. Испугается за собственную шкуру. Но кто знает, что у него сейчас на уме.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

В управлении, как обычно, суетно. То и дело бегает туда-сюда младший персонал, постоянно встречаю знакомых, с которыми приходится здороваться, но я стараюсь как можно скорее от них отвязаться. Мне нужен мой кабинет, чашка кофе и моя команда. Странное чувство беспокойства все утро одолевает меня. Но от бригады оперативников за ночь не поступило звонка, значит с Ангелиной все в порядке. Звоню ей, чтобы напомнить, что машина скоро подъедет. Но та похоже, что уже собрана. По крайней мере голос не сонный, бодрый.

Я захожу в свой кабинет, ставлю чашку в кофемашину и нажимаю на кнопку «эспрессо». Машина тут же издает истеричный вой, приступая к приготовлению.

— Ось Давидыч, машина подъехала, — рапортует Веревочкин, просунувшись в дверной проем.

— Принял. Перешли мне информацию, — говорю я, доставая смартфон. — Макаров и Борисова пришли уже? — спрашиваю его и пересылаю номер и марку.

— Не видел, товарищ полковник, — пожимает плечами сержант.

— Найди мне их, а потом иди встречай девушку. Они будут где-то через полчаса.

— Так точно, — резко отвечает Веревочкин и скрывается за дверью.

Я забираю чашку с кофе, прохожу к своему креслу и разваливаюсь в нем. Уверен, что у меня все схвачено. Сейчас главное, чтобы девушку доставили без происшествий. Но Веревочкин отправил опытного водителя из наших на замаскированной под такси машине. Даже если Осокин будет следить за Ангелиной, тот сумеет оторваться. В этом можно не сомневаться.

В кабинете появляются Макаров и Борисова, и я погружаю их в суть происходящего. Через полчаса к нам присоединяется Веревочкин, который ведет за собой Ангелину. Она одета в серый тонкий плащ и темные очки.

— Это что? Конспирация? — едва сдерживаю смех.

— Вы же сказали, что дело серьезное, — пожимает плечами девушка.

— Здесь можете расслабиться, — уверяю ее я.

— Спасибо, — говорит она, но расслабленностью в ее голосе и не пахнет.

Девушка расстегивает плащ, который тут же забирает Веревочкин и вешает на вешалку. Когда дело доходит до темных очков, я понимаю, что они были не для конспирации. Ангелина выглядит невыспавшейся. Под глазами образовались заметные темные круги, которые не смог скрыть даже тональный крем. Похоже, девушка, как и я этой ночью, не спала.

— Ладно, ближе к делу, — командую я, приводя всех в тонус. — Наша основная задача, выманить Осокина на удобную нам территорию. Сейчас мы выбираем из трех мест, подходящих для этого. Как определимся — будем обсуждать детали. Плюс, если он за вами следит, нам ни за что нельзя привести его к ФСБ. Он не должен знать, что вы с нами как-то связаны. Хвоста за ними не было?

— Никак нет, товарищ полковник, — отрицательно мотает головой Веревочкин.

— Отлично. Ваша задача, Ангелина Андреевна, позвонить ему и назначить встречу.

Глава 25. Ангелина / Иосиф

Иосиф Давидович объясняет мне, что надо сделать, и с каждым его словом я хмурюсь все больше и больше.

— Я правильно, понимаю, вы хотите, чтобы я с ним встретилась?

— Вы не будете одна. Вокруг вас будут люди, наши оперативники, которые успеют среагировать на любую внештатную ситуацию. Почти за каждым кустом кто-то будет.

— Я должна договориться с ним о конкретном месте? — уточняю я.

— Да. Только то, которое мы предложим. Где мы сможем обеспечить вашу безопасность.

Я нервничаю и привычно кусаю губы, разглядывая мужчину, сидящего передо мной. Вся неловкость от вчерашнего поцелуя куда-то делась, оставив после себя только чувство симпатии к полковнику. Он наклоняется ко мне через стол и вкрадчиво произносит:

— Ангелина Андреевна, все будет в порядке. Я буду рядом с вами, я буду видеть вас и не дам ничему случиться. Вы мне доверяете?

Его хриплый низкий голос вселяет в меня уверенность, а еще пробуждает чувства, от которых я тут же отмахиваюсь. Сейчас не время в этом разбираться, нужно сначала покончить с Валерой. Я смотрю в пронзительные глаза Иосифа Давидовича, снова ощущая, как его взгляд проникает мне в душу, и медленно киваю.

— Доверяю. Я позвоню Валере, скажите только где мы будем встречаться.

Утром следующего дня, я пытаюсь подавить, сводящее с ума, беспокойство. Все валится из рук, мелкие неприятности преследуют меня. Сначала кофе убегает, не оставив шанса, быстро отмыть плиту, затем автобус, на котором я добираюсь до школы, ломается в двух остановках от нее, из-за чего я, конечно, опаздываю на урок. В классе стоит ужасный шум, но, когда я открываю дверь, он сразу стихает.

— Доброе утро, Ангелина Андреевна, — раздается нестройных хор голосов.

— Здравствуйте, ребята, — отвечаю я, морщась от накатившей головной боли.

— Ангелина Андреевна, у вас все хорошо? — прищурившись, спрашивает меня Лена Ефремова.

— Да, Леночка, спасибо, — киваю. — Автобус просто сломался.

Я замечаю несколько подозрительных взглядов, но делаю вид, что не обращаю на них внимание. Или это окончательно разыгравшиеся нервы от предстоящей операции.

Вчера я позвонила Валере и пообещала переоформить на него машину, назначив встречу недалеко от школы, как и сказал полковник Михельсон. Место казалось удачным с точки зрения просматриваемости, но при этом было недалеко от моего дома и школы. Валера сразу согласился приехать, а значит сегодня вечером все должно было, наконец, закончиться.

Уроки хоть немного отвлекли меня от волнений, но, когда последние ученики покинули класс, я снова забеспокоилась. Я не сомневалась в Иосифе Давидовиче или его сотрудниках, но понимала, что никто не может быть застрахован от форс-мажорных обстоятельств.

Телефонный звонок прерывает мои невеселые размышления, и от неожиданности я вздрагиваю. Но имя на дисплее немного успокаивает меня.

— Да, Иосиф Давидович.

— Вы не скажете, что это вы?

— Что? — непонимающе спрашиваю я.

— Вы всегда представляетесь, когда звоните мне, — хмыкает мужчина.

— Может быть, — поджимаю я губы. — Но сейчас вы звоните мне.

— Извините, — негромко смеется он. — Это была попытка разрядить обстановку.

Я не отвечаю, и в разговоре повисает неловкая пауза. Тишина словно ощутима между нами, но затем Иосиф Давидович откашливается, и продолжает мгновенно ставшим серьезным голосом.

— Вы готовы?

— Да, — неуверенно отвечаю я.

— Тогда действуем по плану. Ребята уже на местах, вы прикрыты со всех сторон. Можете выходить.

— Хорошо, — киваю я, словно он может меня видеть.

— И не нервничайте.

— Я постараюсь.

Иосиф Давидович отключается, а я медленно собираю вещи, надеваю пальто и так же медленно спускаюсь по лестнице на первый этаж.

Небо на улице затянуто низкими свинцовыми тучами, кажется, что кто-то просто забыл включить солнце на Питером и теперь этот город навсегда утонул в опустошающей серости. Мне кажется, что стук моих каблуков звучит слишком громко и я стараюсь ступать еще медленнее и тише, а потом приходит понимание — это стук крови в моих ушах. Нервы натянуты до предела, но я повторяю про себя слова Иосифа Давидовича и пытаюсь воскресить в памяти его голос. Это немного успокаивает меня и придает сил.

Я выхожу на улицу и поеживаюсь под порывами пронизывающего ветра. Школьный двор пуст, все кто отучился, уже ушли домой, а кто еще в школе, давно сидят в классах на уроках. По моему затылку проносится неприятное ощущение, и я резко оборачиваюсь. Но за мной никого. Как же хочется, чтобы все скорее закончилось.

Я затягиваю пояс на пальто и направляюсь в сторону школьных ворот. Мне нужно пройти два двора, и я окажусь на обозначенном месте, но проход меня преграждает внушительная фигуру и я рефлекторно делаю шаг назад.

— О, Линка. Вот так встреча, — скалится стоящий передо мной Валера. — И идти никуда не придется.

Я в панике озираюсь по сторонам, понимая, что никого из сотрудников полковника поблизости нет, и делаю шаг назад.

— Ну куда ты собралась? — приближается ко мне Валера. — Давай на месте все и решим. Или ты и в самом деле предполагала, что я не узнаю, где работает твой хахаль? Или что я поведусь на эту детскую подставу?

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Что тебе надо?

— Все тоже. Машина и не более того. И сейчас мы прокатимся с тобой к одному юристу, где все быстро и оформим.

— Я с тобой никуда не поеду, — продолжаю отступать я.

— Это ты ошибаешься, — зло шипит Валера, а затем, больно ухватив меня за руку, тащит в сторону припаркованной неподалеку черной машины.

Иосиф

Утро спецоперации на задалось с самого начала. Недосмотрел за кофе и оно беспощадно залило всю плиту. На улице мелко заморосил дождик, который я люто ненавидел всем сердцем. Пришлось ускорять шаг до машины и быстро забираться внутрь. Но и тут меня ждал сюрприз. Никогда не подводивший Крузак, не хотел заводиться от слова совсем. Просто тарахтел стартером и не схватывал. Плюнув на все, я вызвал такси, которое мало того, что ехало нереально долго, так еще и таксист поехал какими-то дворами, объезжая, как он утверждал, пробку, что ему не помогло и в пробку мы все-таки встали. В еще большую! В результате я опоздал на работу на целый час, матеря весь свет всеми известными мне словами.

В моем кабинете тишина такая, что слышно, как муха на потолке потирает лапками. У Макарова жилы выступили на лысой голове, Борисова вся красная, а Веревочкин вжался в кресло и почти спустился под стол. Да, я умею быть убедительным и очень доходчиво объяснять все, что меня волнует на этот момент. Я зол! А еще у меня плохое предчувствие. Может поэтому все так и происходит?

У ребят вроде бы все схвачено. Посты расставлены, ни одной слепой зоны нет по всему маршруту следования Ангелины. Если Осокин появится, а по моим прикидкам он должен подкараулить ее на пути из школы, то мы возьмем его тут же. Сам я выбираю позицию, за один дом от назначенного места встречи. Оттуда и его видно прекрасно, и часть пути Ангелины я буду контролировать, весь остальное путь контролируют мои люди.

По пути к месту встречи, мы еще раз пробегаемся по плану. Жаль Осокин нигде не засветил своих подельников. Он точно действует не один, учитывая его необычайную способность следить за бедной девушкой. Явно кто-то ему помогает. Только вот ради одной машины, столько напрягаться он бы не стал. Очевидно, тут замешано что-то еще. Только вот что?

Когда микроавтобус останавливается на обозначенной позиции, я вооружаюсь биноклем и убеждаюсь в том, что просматриваемость просто отличная. И место встречи видно, и дорогу до него — просто прекрасно.

— Все на местах? — строго спрашиваю я.

— Так точно, Ось Давидыч! — рапортует Веревочкин, вооружившись рацией.

— Отлично!

Я звоню Ангелине. Она так сильно нервничает, что даже не понимает мою шутку. Или я так глупо шучу? Вроде бы сам не нервничаю, просто день такой. Дождь еще этот. Тьфу! Зараза!..

Раздается шипение.

— Объект вышел из школы, — докладывает голос из рации.

Я перевожу бинокль на то место, откуда должна появиться Ангелина, и непроизвольно напрягаюсь. Все-таки волнительно. Почему? Обычно на операциях я так не нервничаю. Похоже переживаю за девушку. Вдруг с ней что-нибудь случится…

Да нет! Все мои люди на местах, они ее не упустят.

— Объект прошел отметку номер два. Третий, направляется к вам, — словно подтверждая мои слова, говорит голос из рации. — Выдвигаюсь на седьмую позицию.

— Принял, второй. Вижу объект, — отвечает другой голос.

Слышу каждый удар своего сердца и пытаюсь сделать вдох, чтобы успокоиться, но полную грудь набрать не могу, как будто что-то мешает. Хватаюсь за спинку сиденья и силой сдавливаю ее, продолжая смотреть в бинокль.

— Объект прошел отметку номер три. Идет к вам, пятый, — шипит рация.

— Принял, третий, — разговаривает рация сама с собой.

Медленно она как-то идет. Каблуки что ли надела, бляха-муха?! Да нет, страшно девчонке так, что ногами еле двигает и шаги считает. Но я же сказал, что у меня все под контролем. Она же все-таки девушка, к тому же обычный учитель. Не причастный к какой-либо оперативной работе. Это мы тут привыкли ко всему.

Что-то долго ее нет. Смотрю на Веревочкина. Тот сидит ни жив, ни мертв. Тоже понимает, что молчание затянулось.

— Пс, — подзываю его. Он вздрагивает и смотрит на меня. Я кивком указываю на рацию.

Степа кивает и нажимает на кнопку.

— Пятый, это первый. Что у вас? — отпускает кнопку и замирает. Я пристально смотрю на рацию, как будто жду, что из нее мне что-то покажут.

Но в ответ раздается только тишина.

— Пятый, это первый. Прием, — повторяет Веревочкин.

Тишина. пытаясь вслушаться в звенящую тишину. Кажется, что все в машине замерли и слушают. Ждут ответа от рации.

Холодный мерзкий страх спускается по спине.

Что-то не так.

Сука!

Выхватываю рацию из рук Веревочкина.

— Всем постам! Быстро к пятому! Это приказ! — бешено ору в нее во все горло. — Салмин, гони!

Водитель моментально заводит двигатель и рвет со свистом машину с места.

Черт! Черт! Черт! Я пристально всматриваюсь в дорогу, пытаясь увидеть в дали знакомые силуэт, но ничего подобного не замечаю. Мы проезжаем четвертую отметку, где должна была пройти Ангелина, проезжаем по пути ее следования. Ничего!

У наблюдательного пункта тетерева какая-то суматоха. На капоте микроавтобуса лежит Макаров и что-то кричит, возле него на земле корчится Трутнев. Салмин выкручивает руль и резко останавливается возле всего этого беспредела.

Я рывком откатываю дверь и в два широких шага добираюсь до Макарова. Виузально осматриваю его спину — все цело. Хватаю его за плечо и разворачиваю на себя.

— А-а-а-а, — кричит Кирилл и наотмашь бьет рукой. Я уворачиваюсь от удара.

— Макаров, это я, — гаркаю ему прямо в лицо. И только тут замечаю, что у него абсолютно красные глаза, устремленные в одну точку. Похоже он совсем ничего не видит.

Глава 26. Ангелина / Иосиф

Я вырываюсь изо всех сил, надеясь, что кто-то из сотрудников Михельсона заметит мое долгое отсутствие и догадается пойти мне навстречу. Но моя надежда с каждой секундой тает, оставляя после себя только удушающую панику. Сердце грохочет в ушах, заглушая все звуки вокруг. Я ощущаю железную хватку ладони Валеры на моем запястье и горький привкус страха во рту.

— Хватит дергаться, — тянет меня Валера. — Надо было сразу по-хорошему отдать мне тачку, а ты выделываться начала.

С этими словами Валера подтаскивает меня к машине и рывком открывает заднюю дверь. В салоне пахнет дорогими сигаретами и этот запах напоминает мне про Иосифа Давидовича. Я снова начинал крутить головой, в попытке увидеть хоть кого-то. Но улица выглядит безжизненной. На ней нет даже случайных прохожих. Слеза собираются в уголках моих глаз, когда Валера с силой затаскивает меня в машину, а сам садится рядом. На водительском месте сидит невысокий и щуплый парень, которому на вид не больше двадцати лет.

— Давай, Даня, гони к Старому. Да смотри, чтобы за нами хвоста на было.

— Окей, босс. Будет сделано, — бодро отзывается парень.

Двигатели ревет, машина срывается с места, и меня отбрасывает назад на спинку сидения.

Я не в силах пошевелиться или вымолвить хоть слово. Мы удаляемся от школы с бешеной скоростью, а вместе с ней и от полковника Михельсона.

— Зря ты, Линка, по-хорошему договориться не захотела, — с наигранной жалостью произносит Валера, окидывая меня цепким взглядом. — Сейчас спокойно кувыркалась бы со своим хахалем. Правда, на мой взгляд, он староват, но может тебе нравится с дедом трахаться.

Я молча отворачиваюсь к окну и невидящим взглядом смотрю на проносящийся мимо нас город. Горло сдавило от ужаса, и мне кажется, что если я скажу хоть слово, то просто расплачусь. Поэтому я изо всех сдерживаю, рвущиеся наружу слезы, и продолжаю игнорировать Валеру.

— От того, что ты молчать будешь, тебе лучше не станет, — хмыкает Валера. — Станет только в одном варианте — ты спокойно, без фокусов подпишешь все документы, которые я тебе предоставлю. Перепишешь на меня машину и все имущество, и тогда можешь валить на все четыре стороны.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

Я дёргаюсь от его слов словно от пощечины, и резко оборачиваюсь.

— Какое имущество? — охрипшим от страха голосом спрашиваю я.

— Ну как же? Бабушкину хату, — Валера произносит это как само собой разумеющееся. Паника окончательно затапливает меня. Липкий страх, расползается по всему телу, я цепенею, не в силах пошевелиться. Он сейчас серьезно? Бабушкина квартира — это все что у меня есть. Сбережений, как таковых я не накопила, все ценное Валера из квартиры и так вынес, но ему все мало. Опять мало.

— Я не отдам тебе квартиру, — охрипшим от страха голосом произношу я.

— Это ты еще не знаешь о моих методах убеждения, — умиляется Валера и отворачивается к окну.

Я сглатываю тугой комок, образовавшийся в горле, и пытаюсь подавить рыдания, рвущиеся наружу. Неужели все кончится вот так? Он снова облапошит наивную дурочку и уйдёт от наказания. А как же хваленая защита полковника Михельсона и его бравых ребят? Злость, алой пеленой застилает мне глаза. Я поворачиваюсь к Валере и практически шиплю от ярости.

— А знаешь что? Не пойти ли тебе в жопу? Ничего не отдам тебе. Ни квартиру, ни машину. Не убьешь же ты меня, в конце концов. Так что катись со своими угрозами…

Внезапная обжигающая боль прерывает мою тираду. Щека горит, и слеза стекает по ней, оставляя прохладную дорожку.

— Дура ты, Линка. Всегда ей была. Есть вещи страшнее смерти. И молись, чтобы ты никогда не узнала что это.

Я закусываю губу и ощущаю металлический привкус крови на языке. Злость покидает меня, а вместе с ней и силы бороться. Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу и больше не сдерживая себя плачу.

Я не понимаю сколько времени прошло, но машина останавливается, и мы паркуемся у невзрачного серого дома на юго-восточной окраине Питера. Валера выходит из машины и обходит ее, чтобы открыть дверь с моей стороны.

— Чем быстрее бы все подпишешь, тем быстрее окажешься дома, — прищурившись произносит мужчина.

Я покорно выбираюсь из машины и иду вслед за Валерой. Молодой водитель, который за все время поездки не проронил ни слова, так и остаётся сидеть в машине. Я озираюсь по сторонам, но вокруг нас лишь малоэтажные старые дома, сливающиеся цветом с серостью города.

Валера оборачивается и снова хватает меня за руку.

— Давай быстрее, мы не можем возиться слишком долго.

Он дёргает меня, и я спотыкаюсь, неловко подвернув ногу. Боль простреливает щиколотку, и я вскрикиваю.

— Ну что еще? — зло бросает Валера, останавливаясь.

— Ногу подвернула.

— Значит ползи, — пожимает он плечами.

Я стискиваю зубы от боли и делаю шаг вперед, нога ноет и отзывается тупой болью. Но делать нечего, я медленно, шаг за шагом, следую за Валерой.

Мы доходим до двухэтажного здания и поднимаемся по ступеням на крыльцо. Никаких опознавательных знаком на двери. Черная металлическая дверь с камерой над ней. Валера звонит в звонок, раздается жужжание камеры и ее «глаз» разворачивается в нашу сторону. Спустя пару секунд на двери щелкает замок, Валера дергает за ручку и широко распахивает ее. В коридоре тускло горит одиноко свисающая лампочка с потолка, почти не освещая пространство вокруг. Паника новой волной накрывает меня, когда Валера оборачивается и кивает внутрь помещения.

— После дам.

Иосиф

— Товарищ полковник, — обрадованно восклицает Макаров, хлопая глазами и вытирая их рукавом. — Йось, на нас напали!

— Что? — удивляюсь я. — Кто? Как? Веревочкин, принеси воды! — гаркаю в сторону микроавтобуса.

Но ребятам ничего говорить не надо. Салмин уже осматривает Трутнева. Веревочкин скрылся в дверном проеме микроавтобуса и возвращается с баклажками воды. Одну отдает Салмину, а со второй подходит к нам и протягивает ее Макарову.

Кириллу поливает воду на руку и промывает глаза.

— А, блядь! Как же щипит!

— Докладывай, — приказываю я, не дожидаясь пока он умоется.

— Подошел один обморок. Мы сначала подумали алкаш. Весь грязный, немытый. Начал стучать в окно и что-то бормотать непонятно, — говорит Кирилл, периодически омывая рукой свои глаза. — Не слышно ни хрена. Трутнев возьми и открой ему окно. А тот и брызнул прям в машину. Перцовым по ходу. Но окна-то закрыты, нам тут же херово стало обоим. Я дверь открываю, чтобы выйти, тут второй ко мне подлетает и этой же херней прямо в глаза. Выстаскивает из машины и давай пиздить! Я пытался отбиваться, но хер там. Глаза не открыть, все болит, удары со всех сторон. На пол повалили и ногами отпиздили. Двое их было или трое — я не разобрал. Слышал только, что Пашку тоже били. И все. Они убежали, я попытался встать, а тут вы.

— Мы никого не видели, — тут же отвечаю ему, как будто не верю его словам. Но на самом деле, в них невозможно сомневаться. — Девушку! Девушку видели? Она проходила?

— Да, зашла как раз в зону видимости, — кивает Макаров. — Фууух, — шумно выдыхает он и тут же снова опускает лицо в руку с водой. — Прости, Йось. По ходу мы ее просрали.

— Блядь! — в гневе разражаюсь я.

Я оборачиваюсь. Вокруг уже собрались наши. Две легковушки и еще один микроавтобус. Ребята подняли Трутнева и тоже промывают ему глаза водой. Времени думать нет, нужно действовать. Голова тут же пустеет от всех мыслей. Остаются только действия. Единственно правильные действия, которые можно сделать в этой ситуации. Думать и анализировать буду потом. Я выпрямляюсь и осматриваю своих бойцов. Они привыкшие к такому, знают что сейчас будет, поэтому каждый невольно замирают, пристально глядя на меня в ожидании приказов.

— Салмин, остаешься с ребятам, — начинаю раздавать их я, только цепляя взглядом того, к кому обращаюсь. — Веревочкин, запилингуй телефон училки. Быстро!

— Есть! — кричит тот и шмыгает в наш микроавтобус.

— Седов и Крутиков, опросите Макарова и Трутнева. Найти нападавших, — продолжаю раздавать приказы я.

— Есть, — хором отвечают парни.

— Широков с Бойкиным перекрыть дорогу на западе отсюда. Подключить гайцов, проверять каждую машину. Ракушкин и Филиппов, тоже самое на востоке. Возможно, они все еще не покинули квартал.

— Есть, — нестройно откликаются ребята.

— За дело! — грозно рычу я.

Сам прохожу в микроавтобус, где Веревочкин просматривает камеры наружного наблюдения. Вижу эту картину и последняя надежда на быстрый поиск растворяется где-то в глубине души.

— Я так понимаю, телефон не ищется, — хмуро произношу свои мысли.

— Последний раз был в сети на месте похищения, Ось Давидыч, — рапортует Веревочкин. — Сейчас не пилингуется. Выключили или глушилка какая.

— Понятно. Что у нас здесь? — спрашиваю его.

— Не густо, — хмуро говорит он, сосредоточенно глядя на экран монитора. Вот в этом ему равных нет. Как только дело касается компьютера, Степа как будто попадает в свою среду. Он даже внешне меняется. Из постоянно неуклюжего и нескладного, в уверенного в себе, грамотного специалиста. — Как и обсуждали ранее, камер в этом квартале мало. Ближайшая на школе. Я вижу, как она выходит, проходит вторую отметку, а дальше слепая зона. Он как будто знал, где они висят и специально выбрал такое место. Следующая камера через дом, там, где мы стояли. Но, что интересно, на дорогах за тот промежуток, что она шла почти никого не было. Три машины и в них ничего подозрительного.

— Это как ты определил степень подозрительности? — недовольно смотрю на него. Подзытальник охота отвесить.

— Вот смотрите, Ось Давидыч, — оправдываясь, указывает на экран Веревочкин. Я присматриваюсь. — Вот белый Солярис. Стекла не тонированные. Там явно одна тетка сидит, больше никого. Если только они пригнулись, когда ехали. Но вот я приближаю, повезло, что качество хорошее. Там нет никого, — он указывает пальцем на задние сиденья и даже мне становится понятно, что в машине никого, кроме водителя. — Вот старая Волга с дедом, — показывает следующий автомобиль Степа. — Тут тоже видно, что никого. Следующая Вольво, внедорожник. Задние окна тонированные, но вот под этим углом, через лобовуху, видно что в салоне четыре мужика. Можно, конечно, его найти и проверить. Но мне слабо в это верится. И все.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Проверяй, — хмуро произношу я.

— Товарищ полковник! — с надеждой говорит Веревочкин. — Ну не пешком же они ее увели?

— Думаю, — бросаю ему и выхожу из микроавтобуса.

Чувство опустошенности заполняет меня полностью. Сердце бешено колотится и хочется бежать по ближайшим домам и проверять каждый подъезд. Ломиться во все двери если придется.

Ангелина…

Потерял!

Я тебя потерял.

Сука!

Куда этот мудак тебя увел?

А почему увел? Вряд ли она тихо пошла с ним. Значит, это машина. А если ее нет на основной дороге…

— Веревочкин! — гаркаю я, залетая в микроавтобус. — Ищи камеры на подъездах этих домов или встроенные в домофон, — указываю в окно на две пятиэтажки. — Дворы сквозные. Они уехали через них.

Степа на мгновение замирает, а потом начинает быстро стучать по клавишам. Проходит минута, две, три. Да что так долго-то?

— Есть! — восклицает сержант. — Вот он. Черный Чероки, номер семь, четыре, пять.

Глава 27. Ангелина / Иосиф

Я смотрю вперед и почти ничего не вижу. Коридор передо мной едва освещен. Сердце продолжает отбивать свой бешеный темп, горло пересохло, а руки мелко дрожат. Я оборачиваюсь к Валере.

— Что там? — шепотом спрашиваю мужчину.

— Твоя свобода. Если ты все быстро и спокойно подпишешь, то тут же сможешь отправиться на все четыре стороны.

Я шумно сглатываю. Валера немного подталкивает меня вперед, и я по инерции делаю шаг, чтобы не упасть, который тут же отзывается болью в подвернутой ноге. В коридоре пахнет пылью, потом и грязными носками. Я стараюсь дышать ртом, но ощущение, что этот затхлый запах просачивается мне под кожу.

— Давай быстрее, Линка, — подгоняет меня Осокин. — Не растягивай свои мучения.

— Валера, — едва сдерживая слезы, оборачиваюсь я. — Пожалуйста, я отдам тебе машину, но оставь мне квартиру. Мне же негде жить.

— К матери передаешь.

— И что мы втроем будем делать с однушке?

— Это не мои проблемы, — морщится Валера. — Я три года на тебя потратил, должен же я хоть что-то получить?

— Ты их не на меня потратил, — поднимаю я голову. — Ты прятался у меня. Чтобы тебе хвост не прижали.

— О, так твой хахаль тебя просветил? — хмыкает мужчина. — А ты что, думала у нас большая и чистая любовь? Хер там. Ты только меня бросила не вовремя. Я новую бабу еще не до конца окучил, а ты выделываться начала. Так что хата и тачка — твои отступные.

— Но…

Я не успеваю договорить, как Валера протискивается мимо меня в коридор и хватает за запястье.

— Все, хватит пиздеть, — шипит он.

Широкими шагами мужчина идет вперед, таща меня за собой. Я прихрамывая, иду за ним и озираюсь по сторонам, но разглядеть что-то в свете угасающей лампы почти невозможно. Металлическая дверь за моей спиной с громким звуком закрывается. Я вздрагиваю и только в этот момент до меня доходит — мне никто не поможет.

Мы идем по коридору пару минут и оказываемся напротив невзрачной серой двери. На нет никакой таблички или других опознавательных знаков. Обычная обшарпанная дверь, обитая серым дермантином. Валера без особых церемоний распахивает ее и входит внутрь, все еще продолжая тащить меня за собой.

Мы оказываемся в небольшой комнате, свет в которую почти не попадаем через грязное окно, расположенное на противоположной от входа стене. Перед окном стоит весь исцарапанный стол, а за ним сидит грузный мужчина лет пятидесяти пяти. Его почти не видно из-за стопки бумаг, которая возвышается на столе.

— Здорово, Старый, — заходя внутрь, произносит Валера. — Я тебе клиента привел.

Мужчина медленно поднимает голову из-за бумажной башни и смотрит на нас сквозь большие круглые очки. Затем снимает их, смотрит сквозь стекла на свет и лезет в карман. Выудив оттуда большой носовой платок, мужчина медленно протирает стекла очков, уже не глядя на нас.

— Старый, блядь, — шипит Валера. — Ты можешь как-то быстрее?

— Димочка, дорогой, — растягивая слова произносит мужчина. — Ну что ты в самом деле? Твоя девица разве куда-то денется? А хата ее денется? Вот именно. На оба вопроса ответ один — «нет». Поэтому заканчивай выделываться.

Я слышу как цыкает Валера, (или Дима, если верить мужчине перед нами) но ничего не говорит. Его плечи и спина напрягаются, хватка на моей руке усиливается. Я дёргаюсь от боли, и Валера, будто вспомнив, что я еще тут, оборачивается ко мне.

— Линка, давай вперед, — кивает он мне. — Старый, — обращается он к мужчине. — Ты документы подготовил?

— На машину да, на хату еще нет.

— Долго, — морщится Валера. — У нее ФСБ на хвосте.

Мужчина за столом выразительно выгибает бровь.

— Ты совсем ополоумел? Девку с хвостом сюда притащить додумался! А если федералы за ней нагрянут?

— Они нас не вычислят и ее не найдут, — хмурится Валера.

— Ты — идиот, — цедит мужчина. — Жадный идиот.

— Старый, не борзей, — в голосе Валеры проскальзывают металлические нотки. — Ты забываешься.

Мужчина за столом, вытирает платком лоб, надевает очки и прищурившись смотрит на Валеру.

— Ты когда-то поплатишься за свою самонадеянность, надеюсь, меня рядом не будет.

Все это время я стою у входа, боясь пошевелиться. Мне не верится, что я оказалась героиней глупого сериала про бандитов, что мужчина, с которым я жила все это время — бандит и мерзавец, а еще, что все закончится вот так. В этом грязном кабинете, на окраине Питера.

— Документы готовь, Старый, — кивает на стол Валера. — А ты, — поворачивается он ко мне, — садись и жди. Не будешь рыпаться, быстро все подпишешь и свалишь.

Я на негнущихся ногах подхожу к столу и сажусь напротив мужчины.

— Валера, — оборачиваюсь я, едва шевеля губами. — Отдай, пожалуйста, бабушкины украшения.

— Это какие? — хмурится мужчина.

— Те, что в шкатулке в тумбочке лежали.

— А, — хмыкает Валера. — Не могу, они давно в помойке, — разводит он руками.

Я отворачиваюсь к окну, но через серое, местами закопченное стекло, ничего не видно.

— Ты, давай-ка тут слезы не лей, — грубо говорит мне мужчина, сидящий за столом. — Через полчаса будешь свободна как птица. И не обременена лишней жилплощадью.

Он громко смеется свой же шутке, затем засовывает в рот сигарету, поджигает и по комнате расплывается раздражающий запах дешевых сигарет.

Иосиф

Говорят, надежда умирает последней. Я привык доводить любое дело до конца. До победного конца. В этом смысл моей работы, смысл моей натуры. Пока есть хоть малейшая зацепка, самый маленький шанс из всех возможных, я буду искать. Доставать из-под земли, если потребуется. Буду сам без еды, воды и сна, но найду ее.

Смотрю на Веревочкина с секунду. Рой мыслей проносится вихрем в голове.

— Объявляй план перехват по этой машине, — приказываю ему. — Чтоб через полчаса, максимум через час я знал, где она стоит, кто в ней сидит и как его зовут.

— Слушаюсь, товарищ полковник, — рапортует сержант.

Непривычное беспокойство разливается в груди. Неведомый до этого страх потерять человека все сильнее и сильнее колотит меня изнутри. Такое раньше я испытывал только к Мише. Сейчас вот… к Ангелине. Так странно, потому что я едва знаю эту девушку, но мне кажется, что мы прошли вместе через огонь и воду. Именно такое сравнение.

Я выхожу из микроавтобуса и нахожу взглядом Макарова. Тот перестал ежесекундно окунать руки в воду и тихо беседует с Трутневым. Увидев меня, оба изображают максимально виноватое лицо под моим ледяным взором, а я не могу их винить. Мы недооценили противника и прокололись, как результат. Значит, это только моя вина. Целиком и полностью.

— Не ищется телефон, да? — осторожно спрашивает Макаров. Белки его глаз все еще красные, как будто кто-то налил гуаши на них. Впрочем, у Трутнева то же самое.

— Нет, — отрицательно мотаю головой. — Нашли машину. Пробуем пробить по ней. Вы оба как?

— Нормально, — отмахивается Кирилл.

— Жить будем, товарищ полковник, — рапортует Трутнев.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Ну, молодцы.

— Ось Давидыч, я знаю это наш прокол, — мямлит Макаров. — Но там реально без вариантов было. Эффект неожиданности. Мы даже понять ничего не смогли. Дело-то плевое. Как вообще они узнали, что мы следим?

— А вот это еще предстоит нам выяснить, — хмуро произношу я. — И прекращай извиняться. Вашей вины тут нет. Прокололись — да. Теперь задача — найти и исправить.

— Я готов, товарищ полковник, — выпрямляется по стойке смирно Трутнев.

— Я тоже, Йось, — понимающе кивает Макаров.

— Вы пришли в себя? — слегка приподнимаю бровь я.

— Так точно! — хором отвечают парни.

— Тогда за дело.

Отправляю парней осмотреть место похищения и иду с ними сам, но поиски успехов не приносят. Ничего, ровным счетом, не находим. Ноль. Дырка от бублика. Спустя полчаса возвращаются Седов и Крутиков. Отморозков, что напали на Макарова с Трутневым, по горячим следам они не нашли. Поручаю им это дело. Пускай докапываются до сути. Нападение на сотрудников — это не шутки. За такое вообще срок полагается. Парни отбывают в управление, а мы продолжаем поиски — ничего другого все равно не остается.

Раздается телефонный звонок — Веревочкин.

— Нашли, Ось Давидыч. Черный Чероки, номер семь-пять-четыре, — радостно оповещает он.

Легкое облегчение проскакивает по телу. Это далеко не камень с души, но уже хоть что-то.

— Где? — глухо спрашиваю я у него. — Парни снимаемся, — это Макарову и Трутневу.

Несусь со всех ног обратно к микроавтобусу, как будто боюсь не успеть и пропустить что-то очень важное. Парни устремляются за мной.

— Недалеко от Кунсткамеры, отвечает Веревочкин. — Но в машине только водитель, девушки с ним нет.

— Личность водителя! Осокин? — быстро спрашиваю я.

— Нет! Какой-то Мажейка. Пробиваем его, Ось Давидыч, — отвечает Веревочкин.

— Понял.

Жму на отбой и подбегаю к микроавтобусу.

— Снимаемся, — говорю всем присутствующим. — Всем в управление, до дальнейших распоряжений.

Залетаю в микроавтобус и рывком захлопываю дверь. Веревочкин все также сидит уставившись в экран компьютера.

— Гони, Салмин. К Кунсткамере, — командую водителю и тот резко рвет автомобиль с места. — Кто его взял? Наши? — это Веревочкину.

— Нет, — отрицательно мотает головой тот. — ДэПСы. Они его маринуют проверками пока. Но я уже вызвал туда наряд.

— Отлично, — одобряю я. — Макаров и Трутнев тоже пусть туда едут.

Раздав указания, отворачиваюсь и смотрю на дорогу через лобовое стекло, сжимая в руках спинку сиденья.

Только бы успеть…

Прошло уже больше часа. И я уже столько страшных картин себе напредставлял. Одна хуже другой. Обычно я не поддаюсь панике, но тут… Похоже это особый случай.

Только бы она была жива.

Тревожные мысли полностью охватывают меня, когда мы подъезжаем к Кунсткамере. Вижу черный Чероки, за которым стоит патрульная машина ДПС с включенными проблесковыми маячками.

— Группа захвата готова, Ось Давидыч, — заверяет меня Веровчкин, когда мы останавливаемся неподалеку.

— Приступайте, — приказываю я.

Веревочкин тихо командует в рацию. На моих глазах за несколько секунд, буквально из ниоткуда, появляется серый микроавтобус. Его дверь отъезжает, и из нее высыпается группа парней в темно-зеленой форме, автоматами наперевес и закрытыми балаклавами лицами. Один из них подбегает к пассажирской двери патрульной машины, дергает за ручку и достает оттуда невысокого щуплого парня лет двадцати пяти. Поднимается шум. Его тут же утыкают лицом в асфальт, обыскивают под дулом автомата и непрерывно что-то кричат. Хотя, я примерно представляю что.

Салмин подъезжает к патрульной машине. Я быстро выхожу из микроавтобуса и подхожу к группе захвата. Старший протягивает мне документы. Пробегаю по ним взглядом и наклоняюсь к лицу уложенного на асфальт парня.

— Где Осокин?

Глава 28. Ангелина / Иосиф

Я кашляю от этого запаха и чувствую как едкий дым разъедает мне глаза, одновременно с этим думая про Иосифа Давидовича и легкий приятный запах табака, который сопровождает этого мужчину. А затем я думаю, про то, что он обещал, что со мной все будет хорошо. И горькая обида затапливает меня. Почему-то этот факт ранит меня сильнее всего. Я доверилась ему, поверила в его безграничную власть и вот итог. Я сижу в ожидании, когда же преступники отберут у меня все, что у меня есть.

Мужчина, которого Валера называет Старым, с задумчивым видом сидит за столом, с краешка губы у него свисает зажженная сигарета, источающая все ту же удушливую вонь. Он заполняет какие-то документы, совершенно не обращая на меня внимания. Я оборачиваюсь.

— Что? — вскидывает бровь Валера.

Он выглядит расслабленным, что удивительно, для всей этой ситуации. Опираясь плечом на дверной косяк, Валера с задумчивым видом рассматривает Старого и просто ждёт. Я отрицательно мотаю головой в ответ на его вопрос и поворачиваюсь обратно к столу.

Руки дрожат, поэтому я соединяю их в замок и кладу на колени.

— На тачку что делать? Дарение или покупку? — отрываясь от бумаг, поднимает голову Старый.

— Покупку. Везде делать покупку, — отвечает Валера.

Мужчина кивает, снова наклоняется к бумагам, и в комнате опять повисает гнетущая тишина.

Секунды растягиваются, превращаясь в минуты. И кажется, что я сижу на стуле уже целую вечность. Скрип ручки по бумаге, прерывается сухим кашлем старого и щелчком зажигалки, когда он подкуривает новую сигарету.

— Старый, долго еще? — подходит со спины Валера.

— Почти все, — глухо отзывается мужчина.

Я шумно выдыхаю, последняя надежда на чудо умерла только что. Спасения не будет, никто не придет. Спустя пару минут Старый откладывает ручку и жестом подзывает Валеру. Осокин быстро подходит к столу.

— Все? — сухо бросает он.

— Да, все, — кивает в ответ Старый. — Вот тут твоя подпись, — показывает он куда-то в документе. — А еще тут, тут и тут.

Палец мужчины указывает на лист, а Валера быстрым росчерком оставляет в этих местах свой автограф.

— Все, — выдыхает Старый. — Теперь вы, мадам, — издевательски произносит он и протягивает мне ручку.

Я не в силах взять ее, паника лишает меня рассудка и воли. Руки остаются лежать на коленях, я стараюсь оттянуть это хоть на пару секунд.

— Линка, не упрямься, — хмыкает Валера. — Ты же не хочешь, чтобы с мамой что-то случилось, ведь так? Хата не стоит жизни родных.

Кровь отливает от моих щек, ледяные мурашки пробегают по всему телу. Его слова жестоки и пугающе. Неужели он и правда на это способен?

— Валера, ты же не монстр, — шепчу я. — Зачем ты говоришь эти ужасные вещи?

— Это мотивация. Давай, подписывай, — сует он мне ручку между ладонями.

Я беру ручку негнущимися пальцами, а Старый разворачивает ко мне бумагу.

— Вот тут, тут, тут, — снова указывает он в документ, затем переворачивает страницу. — А еще вот тут и тут.

Я киваю, потому что сказать хоть слово мне мешает огромный комок, образовавшийся в горле. Я подношу ручку в листу бумаги, выдыхаю и начинаю выводить подпись, когда дверь с грохотом распахивается и от нее доносится знакомый и такой долгожданный голос.

— Всем быстро на пол! Я сказал на пол!

Я выпускаю ручку из рук и оборачиваюсь.

В проеме, где еще пару минут назад была дверь, стоит Иосиф Давидович с пистолетом в руках. Я чувствую, как от облегчения тошнота подкатывает к горлу. А затем теряю сознание.

Кажется, я еду в поезде. Странно, вроде я никуда не собиралась, и до лета довольно далеко. Да и стука колес не слышно.

Я лежу на чем-то жестком, но при этом ощущаю какую-то странную качку. До моего замутненного сознания доносится вой сирен, и я резко распахиваю глаза.

Это не поезд, это машина скорой помощи. Я лежу на каталке, а рядом со мной сидит незнакомый молодой парень. Я хочу встать, но парень замечает мне движение и рукой останавливает меня.

— Вы что. Лежите. Вы так головой неудачно ударились, когда сознание потеряли. Если я вас до больницы не довезу мне Ось Давидович голову открутит, — тараторит парень.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Кто? — непонимающе уточняю я.

— Полковник наш, Иосиф Давидович. Или может у вас амнезия? — округляет от ужаса глаза парень, и я тут же вспоминаю, что видела его в управлении. Веревочкин, кажется.

— Нет, нет, — мотаю я головой и чувствую как тошнота накрывает меня. Сотрясение что ли? — Я поняла. Напомните, пожалуйста, как вас зовут?

— Так сержант Веревочкин я. А зовут Степан.

— Спасибо Степан, — откидываюсь я снова на кушетку. — Их поймали?

— Мне Ось Давидович велел не говорить с вами об этом.

Дурное предчувствие неприятно царапает меня изнутри. Что-то пошло не так, что-то случилось. Они сбежали. Этот кошмар никогда не кончится.

Веревочкин словно что-то понимает по моему лицу и тут же бледнее.

— Вам плохо? — со страхом спрашивает он.

— Нет, — шепчу я. — Осокин сбежал, да? Вы поэтому мне ничего не говорите?

— Ой, что вы, — расслабленно вздыхает парень. — Поймали их, не волнуйтесь. Просто Ось Давидович сказал не говорить с вами о деле, чтобы не волновать.

Я смотрю в честные глаза молодого парня и облегченно выдыхаю.

Надеясь, что это действительно конец, я закрываю глаза, представляя, что я в поезде, который увозит меня далеко отсюда, куда-то в сторону Черного моря.

Иосиф

Операция прошла без сучка, без задоринки. Ну хоть как-то реабилитировались. Можейка — подельник Осокина — настолько охренел от происходящего, что сразу все выложил про своего босса. Мы отправились на окраину города с группой захвата, где, по полученным данным, находился Осокин, Ангелина и нотариус.

Всю дорогу я терзаюсь мыслью на кой черт этот мудак так привязался к Ангелине. Уж точно не из-за машины. Целую операцию устроил по ее поимке. Увел из-под носа ФСБ и не побоялся этого. За этим точно кроется, что-то более серьезное. Только что?

Мы подъезжаем к неприметному двухэтажному зданию.

Только бы успеть.

Я его на куски порву, если он хотя бы синяк на ней оставил.

Словно в замедленной съемке десяток людей с автоматами выбегает из микроавтобусов и быстро бежит к парадной. Я с ними. Кажется что они делают все очень медленно, но, на самом деле, я просто уже хочу всех обогнать и ворваться туда быстрее всех.

Группа действует по уставу. Один открывает дверь парадной и строй оперативников проносится внутрь. Гуськом добравшись до нужной двери, группа останавливается, выстраивается для молниеносного захвата и на счет «три» выламывает дверь. Пока бойцы осматривают комнаты, я иду широким шагом в самый конец. Почему-то именно это дверь меня тянет словно магнит. Серая, обитая обшарпанным дермантином. Не могу объяснить свои поступки, но чувствую, что делаю все правильно.

Встаю напротив двери, краем глаза замечая, как за мной идет пара оперативников, и что есть сил бью по ней ногой. Дермантиновое недоразумение распахивается с жутким грохотом. Внутри трое. Старый хрыч, Осокин и Ангелина.

— Всем на пол! Я сказал на пол! — во все горло ору я.

Девушка оборачивается. Мы пересекаемся с ней взглядом. Не думал, что мои слова так подействует на нее, но она первая без сил оседает на пол. Подхватываю ее рукой, не давая упасть, и в то же время, не сводя прицела с двух мужчин. В ту же секунду в помещение врываются бойцы, и кладут всех мордой в пол, раз уж те сами не соизволили. Поднимается отборный мат и хруст заламывающих рук. Крики боли разносятся по пустой комнате, где кроме стола и пары стульев ничего и нет.

Но до них мне дела особо нет. Убираю пистолет в кобуру и подхватываю Ангелину на руки.

Успел.

Спасена.

И на вид цела.

Вот теперь точно целая гора с плеч. Тепло разливается внутри, когда я прижимаю голову девушки к своей груди, наслаждаясь мягкостью ее волос. Проверяю пульс — ровный, девяносто ударов в минуту. Просто отлично!

Поднимаюсь на ноги и выношу девушку из помещения. С этими двумя разберусь потом.

— Веревочкин, скорую! — кричу в конец коридора, где у входной двери маячит физиономия Степы.

— Уже в пути, Ось Давидыч, — рапортует сержант. — Давайте ее мне, я помогу.

Он бросается ко мне, пытаясь забрать бессознательное тело девушки.

— Я сам! — рычу на него, как лев, чтобы не подходил.

Спускаюсь по ступенькам вниз и в то же время подъезжает карета скорой помощи. Ну хоть что-то в этот день складывается удачно. Только тут могу выпустить девушку из рук, уложив на каталку, вывезенную медиками.

Хочу поехать с ней. Все бросить и умчать, но пока не доведу дело до конца не могу себе этого позволить.

— Веревочкин! — кричу я. Тот оказывается все это время шел за мной по пятам и слегка вздрогнул от крика, который в принципе и не требовался. — Поедешь с девушкой, будешь докладывать о состоянии, — говоря я более мягким тоном.

— Слушаюсь, товарищ полковник, — кивает сержант и залезает в кузов кареты, следом за каталкой.

Спустя час, когда все формальности улажены и двое преступников в наручниках погружены в УАЗик с зарешеченными окнами, я приказываю отвезти меня в Боткинскую больницу, хоть и надо бы поехать в управление — уладить еще несколько моментов. Не обязан ехать к Ангелине, но ноги сами несут меня туда. Веревочкин отчитался, что в скорой девушка сразу пришла в себя. В больнице ее осмотрели и никаких повреждений не обнаружили. Впрочем, профилактика никогда не бывает лишней.

По дороге почему-то нервничаю, хотя давным-давно забыл это чувство напрочь. Все-таки я обещал защитить эту девушку и не справился с задачей. Из-за меня она натерпелась такого, чего вполне могла избежать. Я подверг ее риску. Скорее, даже неоправданному.

Когда мы проезжаем мимо цветочного, я подавляю в себе желание остановить машину и сбегать за букетом. Все-таки с ним буду выглядеть еще более глупо. Да и цветы уже забыл как дарить.

Я успеваю вовремя. Микроавтобус подъезжает как раз в тот момент, когда Ангелина Андреевна выходит из больницы. Я выбегаю ей навстречу. Но по мере приближения ноги предательски замедляют шаг. Девушка поднимает свой взгляд и наконец видит меня. Мы пересекаемся на крыльце. Я стою у его подножья, а девушка остановилась, не дойдя три ступеньки до низа, отчего мы становимся одного роста.

Тону в ее голубых глазах. Словно омут они затягивают меня. Не понимаю, что она сейчас чувствует и испытывает, и даже не пытаюсь прочитать по лицу. Самое главное, что с ней все в порядке, и я снова ее вижу. Вот она, стоит передо мной. И это самое теплое чувство, которое я когда-либо испытывал.

Ангелина открывает рот, чтобы что-то сказать, но я делаю шаг вперед, переступая сразу через две ступеньки, стискиваю ее в своих объятьях и приникаю к распахнувшимся губам. Девушка какое-то время еще напряжена и упирает руки мне в грудь, как будто хочет оттолкнуть. Но буквально через мгновение, она обмякает, позволяя запустить мой язык к себе внутрь. Я давно так не целовался. Так, чтобы аж крышу сносило. Ее губы такие вкусные, такие нежные. Мой язык танцует внутри, хочет исследовать каждый уголочек. Пересекается с ее языком, и мы так жадно сражаемся, как будто хотим завязать узел.

Чувствую, как мимо нас кто-то проходит. Ангелина похоже тоже это замечает. Мы отлипаем друг от друга и слегка отстраняемся. Девушка смотрит мне в глаз.

— Надо же, оказывается у вас есть и другой взгляд, — произносит она.

— Какой другой? — усмехаюсь я, не понимая.

— Нормальный, — мягко говорит девушка. — Который не хочет убить.

Глава 29. Ангелина

Телефонный звонок прерывает нас, и я делаю шаг назад.

— Да, — резко бросает в трубку Иосиф Давидович.

Я смотрю на его лицо, в мгновение ока, ставшее серьезным.

— Сейчас буду, — отрывисто отвечает он собеседнику и поворачивается ко мне. — Мне надо в управление. Я приеду вечером к тебе домой. Хорошо?

Он проводит ладонью по моей щеке, и я киваю. Его губы легко касаются моих, а затем мужчина разворачивается и растворяется в пестрой толпе.

Вечером Иосиф не приезжает, я нервничаю и не нахожу себе места. Телефон молчит, нет ни пропущенных звонков, ни входящих сообщений. Я наливаю себе кофе и сажусь за кухонный стол, гипнотизируя смартфон. Не выдержав, беру его в руки и набираю номер. Но холодный и равнодушный голос на том конце провода отвечает мне, что «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети». Нервы натянуты до предела, но усталость и стресс от пережитого накатывают на меня, и я возвращаюсь в комнату и без сил валюсь в кровать, где моментально засыпаю.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

Утром следующего дня тревога только усиливается, телефон Иосифа все еще не отвечает. Я еду на работу, стараясь подавить растущее беспокойство. На автопилоте провожу уроки, почти не вникая в то, что происходит вокруг. Ужасно хочу спросить у Миши, что с его отцом, но понимаю, насколько это будет неуместно. Наконец, уроки заканчиваются, но я совершенно не хочу возвращаться в свою пустую квартиру. В ней последнее время остро ощущается мое одиночество. Может кошку завести? Вот только ей будет так же одиноко как и мне, с тем количеством времени, которое я провожу на работе.

Я со вздохом окидываю класс взглядом, который еще час назад был заполнен неугомонными детьми и сажусь за свой стол, обхватив голову руками. Мои мысли возвращаются ко вчерашнему дню, и сердце начинается биться тревожнее. Ужас, который я пережила, не скоро перестанет меня мучать. В горле пересыхает, и я зажмуриваюсь.

Внезапно, дверь с тихим скрипом медленно открывается, а я замираю. Уборщица что ли уже пришла? Только когда дверь полностью распахивается, я чуть не вскакиваю со стула. В дверном проеме, почти полностью его загораживая, стоит Иосиф Михельсон. В горле моментально пересыхает, и я, рефлекторно облизываю губы. Свет из коридора освещает мужчину со спины и его лицо оказывается скрыто в тени, поэтому выражение разобрать не удается.

— Иосиф, — справившись с собой, произношу я. — Ты не брал трубку. Что-то случилось?

Колени предательски дрожат, а ладошки потеют.

Мужчина делает шаг вперед, закрывает за собой дверь и попадает в свет лампы, тени причудливо ложатся на его лицо, делая черты острее. Только тут я замечаю, что у него в руках букет цветов, и мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

— Нет, — хриплым голосом произносит он. — Просто дознание затянулось, телефон сел, и я слишком поздно это понял.

— Я волновалась, — выдыхаю я.

Иосиф улыбается и медленно подходит ко мне. Я выхожу из-за стола, стиснув руки.

— Я должен извиниться. Я подверг тебя опасности, неоправданному риску. Обещал, но не смог защитить. Не представляю, что ты пережила. Я думал, что потерял тебя.

Иосиф наклоняет голову, и мое сердце на секунду замирает, а затем снова ускоряется.

— А еще я никак не могу забыть вкус твоих губ и жар твоего тела. И это, то что вот уже какую ночь подряд не дает мне спокойно спать.

Воздух перестает поступать в мои легкие. Мне кажется, что я задыхаюсь и, судя по всему, от нехватки кислорода мозг начинает плавиться. Я смотрю в пронзительные зеленые глава Иосифа и вижу там огонь желания, которое эхом отзывается у меня между бедер. Мужчина, стоящий напротив, лишает меня воли и хоть какого-то стыда. Все чего мне сейчас хочется, это поддаться его напору и почувствовать вкус его губ. Но я до боли закусываю губу и пытаюсь собрать остатки самообладания.

— Иосиф, — севшим голосом произношу я. — Это вряд ли правильно. Я учитель твоего сына, поэтому…

Я не продолжаю, потому что мужчина в один длинный шаг мгновенно сокращает между нами дистанцию. Я ощущаю его запах и мозг моментально отзывается на это воспоминанием на уровне ощущений. Я чувствую как между бедрами становится влажно и инстинктивно сжимаю их. Это какое-то безумие. Так реагировать на мужчину, которого я почти совсем не знаю.

— Это все условности, которые не должны образовать стену между нами.

Я вздрагиваю от властных ноток в его голосе, но реакция моего тела шокирует меня еще больше. Соски напрягаются, дыхание прерывается, а ноги начинают дрожать.

— Но, — заикаясь, выдавливаю я из себя.

— Я вижу, что ты тоже чувствуешь это между нами, — хриплым голосом произносит мужчина. — И даже не вздумай отрицать. Да и, в конце концов, мы взрослые люди.

— Это неправильно, — пытаюсь я воззвать к голосу разума.

— Перестань, — отмахивается он. — Что неправильного в сексе двоих людей, которые хотят его?

— Я… — запинаюсь я, не зная что ответить.

То что я не хочу его? Это ложь. То что я учитель его сына? Звучит не очень убедительно. Я выдыхаю и облизываю пересохшие губы, а когда поднимаю взгляд на Иосифа, то читаю в его потемневших глазах свой приговор.

Одним быстрым движение он оказывется напротив меня, подхватывает под ягодицы и сажает прямо на учительский стол, я, инстинктивно, вцепляюсь ему в плечи и чувствую под ладонями стальные мышцы. Иосиф рывком задирает мою скромную юбку, обнажая бедра и больно впивается в них пальцами. Я тихо вскрикиваю, но ощущаю как усиливается пульсация между бедер. Боже, что же я творю? Но, унять это разгорающиеся желание способен только Иосиф. Я поднимаю на него взгляд и мозг отключается. Нет ничего кроме мужчины передо мной и желания, которое грозит сжечь нас обоих до тла. Я не могу сопротивляться, потому что хочу его.

Рот Иосифа властно накрывает мой. Его губы мягкие, но движения резкие, порывистые. Он терзает мой рот, с жаждой голодного зверя. Я ерзаю на столе, пытаясь унять пожар между бедер и мужчины рывком тянет меня на себя. Он прижимает меня, и я промежностью ощущаю его набухший член. Грубая ткань джинсов царапает голую кожу на внутренней части бедра, и эти ощущения отзываются новой волной пульсации. Мужчина властный, напористый и это почему-то возбуждает меня. Ладонь Иосифа грубо накрывает мою грудь, а пальцами он сжимает сосок через ткань блузки и белья. Я дергаюсь, но лишь сильнее прижимаюсь к его члену. Рот Иосифа все это время продолжает терзать мой.

— Готов поспорить, что трезвая, ты еще горячее, — отрываясь от моих губ шепчет мужчина и я, теперь уже осознанно, снова дергаю бедрами. — И сейчас я это с удовольствием проверю.

Иосиф отстраняется, и я вижу ухмылку, едва тронувшую его губы. В ту же секунду его рот накрывает второй сосок и он сильно прикусывает его. На это раз мой вскрик гораздо громче первого. Волна боли почти моментально сменяется на новый прилив возбуждения. Эта почти животная страсть и грубая сила заводит меня и почти лишает рассудка. Я опускаю руки между нашими телами и через ткань джинсов провожу ладонью по внушительному члену мужчины. Иосиф только слегка вздрагивает и тут же с новой силой впивается в мой сосок. Свободной рукой отодвигает трусики, и я чувствую как легко его пальцы проскальзывают внутрь меня, посылая дрожь по моему позвоночнику. Все это ощущается так хорошо и правильно, что последнии крохи разума рассыпаются над натиском его страсти и движением его пальцев.

— Какая ты горячая и мокрая, — произносит он низким голосом, отрываясь от моей груди. — Не терпится оказаться внутри тебя.

Я обхватываю его затылок и крепче прижимаю к своей груди. Иосиф проводит языком по соску, который все так же скрыт под одеждой. Сочетание нежного прикосновения и раздражающего кружева белья посылает импульсы по моему телу. Клитор пульсирует, словно моля о прикосновении. Иосиф вытаскивает из меня пальцы, проводит ими по клитору и тут же, снова, резко входит. Не в силах больше сдерживаться, я выгибаюсь назад и издаю стон, который мгновенно заглушает рот Иосифа.

— Не кричи, — шепчет он, проводя языком по моей нижней губе. — Не сегодня.

Я киваю, не в силах ответить и тут же закусываю губу, когда мужчина ощутимо тянет меня за волосы, заставляя отклониться еще сильнее. Удовольствие, смешанное с болью. Пальцы Иосифа двигаются внутри меня, и класс заполняется моим рваным дыханием. Я хочу дотронуться до груди мужчины, но он вынимает пальцы, снова, невесомо проведя по клитору, и перехватывает мою ладонь. Рука, которой он все еще держит мои волосы, разжимается и я слышу звук расстегивающейся молнии. Иосиф отпускает мою руку, и снова опускает ладонь снова между моих бедер. Подушечкой большого пальца он поглаживает клитор, сводя меня с ума этим прикосновением. Его руки умело доставляют мне удовольствие и мне стоит больших усилий не стонать на весь класс. Я так сконцентрирована на ощущениях от его пальцах на своем пульсирующем клиторе, что не сразу ощущаю толчок его члена внутрь. Иосиф не медлит, и один мощным движением входит, а я задыхаюсь от ощущения его внушительного члена, растягивающего меня. Иосиф не дает мне привыкнуть и сразу начинает двигаться внутри меня. Легкая боль от его резких движений почти сразу сменяется нарастающим удовольствием. Его член полностью наполняет меня, отзываясь наслаждением в каждой клеточке. Мои мышцы сжимаются вокруг него, и я чувствую как член двигается внутри. Сладостное ощущение наполненности отзывается в каждом нервном окончании. Я прижимаюсь грудью к мужчине и обхватываю его бедра ногами. Иосиф подхватывает меня под ягодицы и сильно сжимает пальцами. Я всхлипываю, а мужчина отклоняется от меня немного назад.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

— Черт, — цедит он сквозь стиснутые зубы. — Это еще лучше, чем я себе представлял. Ты такая сексуальная.

— Боже, — только и выдыхаю я.

Его взгляд, полный желания, смещается с моих губ на грудь, одной рукой он дёргает пуговицы рубашки, и те с негромким стуком падают на пол. Иосиф опускает чашечку лифчика, высвобождая из него мою грудь. Прохладный воздух касается возбужденного соска, и я чувствую, как непроизвольно сжимаются стенки влагалища вокруг члена Иосифа. Мужчина стискивает зубы, а его пальцы сжимаются на моем, теперь обнаженном соске, распространяя новые волны удовольствия по всему телу. Я теряюсь в смеси ощущений и больше не в силах сдерживаться, начинаю громко стонать, совершенно не думая о том, что нас могут услышать.

— Я передумал, — чуть слышно смеется мужчина. — Твои стоны возбуждают меня еще больше.

Он наклоняется и целует меня. Бедра Иосифа двигаются все быстрее, с силой врезаясь в мои, его рот терзает мои губы, а пальцы сосок. Я цепляюсь за его плечи, чувствуя как надвигается оргазм. Внезапно мужчина замедляется, и я издаю тихий стон разочарования. Иосиф снова наклоняет голову набок и выходит из меня, чтобы затем мучительно медленно войти, не отрывая взгляда от моего лица. Я наблюдаю за ним широко распахнутыми глазами, не в силах отвести взгляд от его напряженного выражения лица, плотно стиснутой челюсти и капелек пота, собравшихся на лбу. Иосиф все так же медленно продолжает двигаться во мне и эта смена ритма, порождает во мне новую волну удовольствия. Я поднимаю руку и провожу ладонью по его щеке, чувствуя мягкость его бороды под ней. Иосиф улыбается, подцепляет двумя пальцами мой подбородок и впивается в губы. Одновременно с этим его движения вновь ускоряются, а пальцы второй руки до боли впиваются в мое бедро. Я двигаю бедрами навстречу мужчине, пытаясь получить освобождение от нарастающего напряжения во мне. Иосиф открывается от моих губ и его рот накрывает правую грудь. Зубы впиваются в мой сосок, напряжение внутри нарастает все сильнее, грозя разорвать меня на осколки. Иосиф невесомо проводит языком вокруг соска, и я мощно кончаю, впившись зубами в свою нижнюю губу, чтобы подавить рвущийся наружу крик. Иосиф замирает и не двигается, пока мои мышцы сжимаются вокруг его члена. Его язык легко кружит вокруг моего истерзанного соска, а волны оргазма продолжают накатывать. Наконец, я почти обмякаю в руках мужчины.

— Да, вот так, — шепчет он, начиная снова двигаться. — Ты просто невероятная.

Он какое-то время еще двигается внутри, а затем резко выходит и его горячее семя заливает подол моей юбки.

Глава 30. Иосиф

— Степа, хватит жрать шоколадки! — назидательно произношу я и тут же улыбаюсь.

— Да, блиииин! — протягивает сержант. — Как вы опять узнали, Ось Давидыч? Я отряхнулся от крошек, вытер лицо, осмотрел рукава — НИГДЕ нет и малейшего следа.

— Не быть тебе преступником, Степа. Оставишь столько улик, что любой выпускник юрфака тебя вычислит в два счет, — смеюсь я и хлопаю его по плечу.

Он заглянул ко мне в кабинет, пока я курил у окна. Погода в Питере была непривычно солнечной. Настроение настолько отличное, что хочется петь и танцевать. Или это все-таки не из-за погоды? Вот уже неделю я, словно мальчишка, который влюбился по уши, мчу после работы за прекрасной девушкой. И это настолько необычно и круто, что я порой в это не верю. Словно два подростка в пубертате, мы долго гуляем держась за руки, много разговариваем обо всем, весело смеемся в ресторанах, а потом целуемся в машине у подъезда перед расставанием. И на следующий день все по новой.

Да.

Даже если бы за окном были тучи, я бы все равно был счастлив, как слон.

— Ну скажите, Ось Давидыч! Где я прокололся? — взмаливается Степа.

— Нет уж. Сам думай, — усмехаюсь я. — Привели Осокина?

— Да. Я об этом и хотел доложить, — кивает Веревочкин.

— Дознаватель им занялся?

— Да.

— Отлично, пошли.

Мы быстро идем по коридорам управлениям, временами останавливаясь, чтобы перекинуться парой фраз с коллегами. Через какое-то время входим в темную комнату. В соседнем помещении, отгороженным стеклом, за столом в наручниках сидит Осокин. Он нас не видит, потому что с его стороны это зеркало. Напротив него сидит молодой парень в сером костюме.

— Он что-нибудь сказал? — спрашиваю я у Макарова.

— Нет, — хмыкает тот. — Полчаса уже прошло. Опять тебя звал.

— Даже интересно, что он хочет, — почесываю бороду я.

— Ты же знаешь правила, Ось, — напоминает Макаров.

— Да мне, честно говоря, похер на них, — пожимаю плечом. — Пока больше интересно как он будет себя вести.

С тех пор как Осокина-Коцюбу схватили, он не сказал чего-то хотя бы более-менее вразумительного. Доказательства против него неоспоримые и его можно хоть сейчас сажать лет на двадцать за все, что он натворил. Но меня до сих пор не отпускает ощущение, что эта мразь не так проста, как кажется. Мотивы его крайне размыты, а дознаватель не может из него выбить признание, вот уже который день.

После очередного вопроса дознавателя, Коцюба вдруг вскакивает с места, подбегает к отделяющему нас зеркалу и бьет кулаком по нему.

— Ты там, старый хрыч? — орет он во все горло с безумными глазами. — Сколько я могу тебя ждать? Ты заебал прятаться! Выходи если не ссышь!

Все тепло, что было внутри меня, моментально улетучивается. Остается пустота. Я понимаю, что он обращается ко мне. Он чего-то страстно хочет. Так сильно, что уже не может терпеть. Это интересно.

— Не поддавайся, товарищ полковник, — тихо говорит Макаров, внимательно смотря на Коцюбу через стекло. В комнату для допросов уже зашли люди с автоматами, а дознаватель отошел к двери от греха подальше.

Макаров сказал слишком поздно, я уже вышел из темной комнаты и иду к этому психопату. Когда захожу внутрь, все замолкают. Коцюба отстраняется от зеркала и с безумной ухмылкой смотрит на меня. В его глазах мелькают шальные огоньки. Он явно доволен собой.

— Выйдите все, — приказываю я, встав возле стула широко расставив ноги и скрестив руки на груди.

— Но, товарищ полковник, — пытается возразить дознаватель.

Я стою к нему спиной, поворачиваю голову только наполовину, чтобы без слов все было понятно, и бойцы с дознавателем выходят из комнаты, закрыв за собой дверь. Знаю, что они стоят за ней, готовые в любой момент ворваться, но я и без этого ничего не боюсь.

Мы остаемся совсем одни. Я перемещаю взгляд на Коцюбу.

— Ну наконец-то, — скалится он.

Я не говорю ни слова.

— Я уж думал ты зассал, — продолжает Коцюба. — Такой весь из себя крутой. Думаешь ты поймал меня? Думаешь я переживаю из-за этого? Думаешь боюсь? Да мне насрать, веришь? Совсем похрен. Я ничего не боюсь, понял?

— Это все, что ты хотел мне сказать? — металлическим голосом спрашиваю я.

— А тебе мало?

— Это лишняя информация для меня, — таким же тоном произношу я. — Мне глубоко насрать на всю твою смелость, твои переживания и в целом на тебя. У тебя осталась одна попытка рассказать по-хорошему, за каким хером тебе все это понадобилось. В противном случае, ты отправишься прямиком в ад. Причем надолго.

— О, есть вещи гораздо страшнее смерти, — нервно хихикает Коцюба.

— Вот они с тобой и случатся. Можешь быть уверен, — уверяю его я.

— Да они уже со мной случились! — орет Коцюба, дернувшись вперед, но тут же осекается. — Понимаешь, нет? Все уже и так со мной произошло!

— Говори зачем тебе квартира нужна была? Мы бы все равно не дали ее продать.

— О, еще как дали бы. Даже ареста не наложили. Думаете вы такие всесильные что ли? Все в рамках закона. Мы же в правовом государстве живем. Все бы у меня было. Короче, че ты меня сбиваешь? Я не за этим тебя звал.

Вопросительно поднимаю бровь и смотрю на него.

— Интересно, да? Вот и мне интересно. Как тебе Линка-то, а? В постели, конечно. Горячая штучка, да? М-м-м, мы так отжигали с ней в свое время. Хотя, ты уже в возрасте, можешь не раскрыть весь ее потенциал. Но ты старайся, попробуй знаешь что?

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

Терпение лопается. Злость захватывает разум. В два шага сокращаю расстояние между нами и размашисто бью ему прямо в челюсть. Он даже понять ничего не успевает. В прямом смысле отлетает на два метра назад и падает на пол.

Фух. Так гораздо легче. Прям даже настроение поднялось. Продолжать его бить теряет всякий смысл — он еще свое получит в тюрьме.

Разворачиваюсь и иду к выходу.

— Он просил передать тебе привет! — кричит Коцюба, лежа на спине и поднявшись на локтях.

Я оборачиваюсь и смотрю на него. Все лицо в крови — из носа обильно льет, пачкая подбородок и даже шею. Сильно я его приложил.

— Кто он? — спрашиваю я.

— Ты знаешь кто, — хохочет Коцюба. — Виновник всего этого! Просил передать тебе привет! А-ха-ха-ха! Он сказал — ты сам поймешь кто.

— Скучное кино, — морщит носик Ангелина.

— Я думал мне одному не понравилось, — усмехаюсь я.

Мы идем домой пешком, после ночного сеанса в кинотеатре. На улице уже давно темно, но на удивление не холодно. Ангелина держит меня под руку, тесно прижавшись к моему плечу. Я чувствую, ее тепло даже через куртку.

— Да ну, — возмущается Ангелина. — Как такое вообще может кому-то понравится. Героиня все время ныла и жаловалась на свою судьбу. Всюду сопли-слезы, фу.

— Я думал девочкам такое нравится, — пожимаю плечами я. — Красивая история любви и все такое. Она любит его, он любит ее, но вместе они быть не могут. Честно говоря, я плохо в этом разбираюсь.

— Вот-вот, — смеется Ангелина. — Лучше бы пошли на боевик.

— Боевик? — удивленно поднимаю брови я и смотрю на нее.

— Ну да. Что тебя удивляет? — с улыбкой спрашивает Ангелина. — Там хотя бы все сразу понятно. Здесь отрицательный персонаж, здесь положительный. Добро всегда победит зло и все — хэппиэнд.

— В таком случае в следующий раз кино выбираешь ты, — говорю я, вырываю руку, которую она стискивает и обнимаю девушку за плечо.

— Другое дело, что в жизни все по-другому, — продолжает Ангелина.

— О да. В жизни не бывает черного и белого. Иногда и не поймешь кто добрый, а кто злой.

Ангелина задумывается о своем и я не хочу ей мешать. Какое-то время мы идем и не разговариваем. А мне так легко и хорошо, будто бы ничего и не надо. Всю жизнь бы так ходил. С ней. Вдвоем. Это, конечно, сиюминутное чувство. Когда спускается гнетущая реальность с ее ответственностью, тут же приходит понимание, что так поступить я не могу. Хотя бы потому, что у меня есть сын и его люблю сильнее всех на этом свете. Но и эта девушка достойна того, чтобы разбавить нашу холостяцкую компанию. И самое важно, что она вроде бы не против.

— Осокин сядет? — спрашивает вдруг девушка.

— Да, причем надолго.

— Я все думаю, — говорит она нахмурившись. — Зачем ему моя квартира и машина? Он же их не продал бы.

Я тяжело вздыхаю. У меня есть подозрения на этот счет, но раньше времени их озвучивать я не хочу.

— Обманом продал бы, — говорю я. — У него уже были покупатели на нее. Если бы все получилось, на следующий день у него были бы деньги. А квартира ушла бы людям, которые впоследствии остались бы ни с чем. Это очень грязное дело, но ему на это плевать. Он похоже спятил, и теперь я боюсь, что он прикинется сумасшедшим.

— Ой! Не дай бог! — восклицает Ангелина.

— Да-да. Мы постараемся сделать все возможное, чтобы этого не случилось, — заверяю ее я. — В этой всей ситуации меня беспокоит не то, что это слишком сложная схема для него. А то, что он на нее пошел. Для него был очень высок риск. Заниматься таким делом под носом ФСБ? Да зачем ему это надо? Можно спокойно уйти и найти жертву в другом городе. Но он пошел до конца. Еще и нам операцию сорвал. Он шел по тонкому льду, и это не вяжется с его типажом. У него даже подельников никогда не было. Мы же его знали как облупленного, в его деле все это было. А тут целую банду сколотил за короткий срок. Понятно, что всех нанял, но все же…

— Ты хочешь сказать, что там что-то более серьезное?

— Я хочу сказать, что его кто-то или что-то очень сильно мотивировало. А что именно, он не говорит.

— Вы так и не добились от него признания?

— Нет. Неделя разговоров и уговоров коту под хвост. Мы конечно будем продолжать, но не похоже, чтобы мы чего-то добились. Ладно. Это уже не важно. Главное, что все это кончилось.

Мы останавливаемся, потому что уже дошли до парадной ее дома, поворачиваемся друг другу и утопаем в объятиях.

— Только это главное? — лукаво спрашивает девушка.

— Когда что-то плохое заканчивается, всегда начинается что-то хорошее, — усмехаюсь я.

— Да вы — философ, Иосиф Давидович, — смеется Ангелина. Я утопаю в ее глазах. Просто тону и мне никто не может помочь. Да я и не прошу помощи.

— Если только совсем немножко, — шепчу я, не отлипая от ее глаза. — У нас ведь началось, что-то очень хорошее. И мне оно очень нравится.

— Что именно? — задает каверзный вопрос Ангелина.

— Быть с тобой рядом, — уверенно говорю я.

— И все?

— Держать тебя за руку, видеть твою улыбку.

— Немного топорно, но ладно.

— А еще мне очень нравится пробовать тебя на вкус.

Не дав ей сказать, я накрываю ее губы своими. Легкое жжение проходит по ним. Как будто несильный разряд ток проходит в месте соприкосновения. Девушка что-то мычит, но тут же сдается и закрывает глаза. Я провожу рукой по ее спине, прижимая крепче к себе и запускаю язык сквозь сомкнутые губы. Приходится приложить небольшие усилия для этого, она как будто играет со мной, что начинает меня заводить. Возбуждение подкатывает и я чувствую напряжение в штанах. Они вдруг становятся очень тесными. Убираю руку с ее спины и провожу по гладкой коже щеки. Девушка издает тихий стон, а мой язык продолжает танцевать по ее влажному рту.

Мы стоим слившись в жарком поцелуе посреди улицы, не обращая внимания ни на что. Словно вокруг ничего и нет. Только я и она.

Девушка отстраняется и прижимается щекой к моей груди. Я прижимаю ее к себе, облизывая мокрые губы.

— Что такое? — спрашиваю я обеспокоенно.

— Ничего, — тихо отвечает девушка. — У тебя борода немного щекотит.

— Хочешь, чтобы я ее сбрил?

— Ни за что! — возмущенно отвечает Ангелина. — Какой же полковник без бороды?

— А с бородой какой полковник?

— А с бородой — мой полковник, — ласково произносит девушка утыкаясь в твердую грудь еще сильнее. — Мой стальной полковник, — с улыбкой говорит она.

Вроде бы ничего такого не сказала. Но мне настолько приятно и тепло, что я закрываю глаза и еще крепче прижимаю ее к себе.

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 44

Спасибо за чтение

Вернуться к книге