Кавказский деверь в моей постели

Пролог

Злата Романова

Кавказский деверь в моей постели

Мы ужинаем молча. Как всегда.

С момента свадьбы прошло уже почти восемь месяцев, и я до сих пор не привыкла к этому холодному, напряженному молчанию.

Муж сидит напротив, в идеально выглаженной рубашке, неторопливо режет мясо. Он всегда такой — четкие движения, спокойный взгляд, как будто его ничто не может задеть.

Я украдкой смотрю на него. Он никогда... не прикасался ко мне по- настоящему. В первые недели я ждала, надеялась. Потом начала искать оправдания — устал, много работы, стресс. Но внутри сидела колючая, неприятная мысль, от которой я пыталась избавиться.

— Нам нужно поговорить.

Артур кладет нож и вилку, откидываясь на спинку стула О чем? — спрашиваю тихо. О детях. Мне нужен наследник.

Я чуть не роняю бокал с водой.

Дети? — повторяю, чувствуя, как щеки заливает жар. — Но... мы же...Вот именно, — перебивает он, и в его голосе нет ни тени смущения. — Мы не спим вместе.

Я вжимаюсь в спинку стула.

Я... думала, ты просто... не хочешь торопиться...Хватит мямлить! — Он смотрит так, будто это моя вина. — Я не могу с тобой спать, Зара. Почему? — наконец, задаю мучающий меня вопрос. Я импотент, — произносит он холодно и безразлично. — И всегда был.

Мне кажется, в ушах звенит. Я моргаю, пытаясь осознать.

Ты почему... не сказал мне сразу? А зачем? — он чуть склоняет голову. — Ты бы отказалась от брака? Мы оба знаем, что это было выгодно нашим семьям. Если бы не я, твой отец был бы банкротом. Мы оба получили, что хотели.

Я до боли впиваюсь ногтями в ладони.

И что теперь?.. — пытаюсь не заплакать от чувства предательства, которое охватывает меня. Теперь, — заявляет он хладнокровно. — Ты родишь от моего брата.

Я подскакиваю, едва не опрокинув стул.

Ты что, с ума сошел?!Сядь, Зара, и давай без истерик. Я решаю проблему. Мне нужен наследник. Арсен — моя кровь. Ребенок будет с моей фамилией, и никто ничего не узнает.

Я не... я не могу... это же... - слова застревают в горле. Можешь, — говорит он жестко, и его глаза становятся еще холоднее. — Потерпишь пару ночей и в итоге получишь ребенка.

А если я откажусь? Я с тобой разведусь. И я расскажу всем, что бросил тебя, потому что ты слаба на передок.

Он усмехается. — Посмотрим, кто захочет на тебе жениться потом.

Я кусаю губы, чувствуя, как сердце бьется так сильно, что больно. Какая низость! Я никогда не считала его хорошим человеком, но, чтобы так опуститься...

Как тебя только земля носит? Ты отвратителен, Артур! Зато честен, — он поднимается на ноги. — Завтра он приедет. Будь готова и не вздумай сбегать из дома. Я дважды не подумаю, прежде чем заменить тебя на более сговорчивую жену. Не рушь свою жизнь, Зара, не будь дурой.

Он уходит, даже не обернувшись.

А я остаюсь сидеть в тишине, чувствуя, что пол подо мной качается, как будто я стою на краю пропасти.

Глава 1

Муж уехал утром. Сказал коротко, без лишних слов:

— Сегодня придет Арсен, проведет с тобой ночь. Будь дома.

Он даже не попытался смягчить это, не отвел взгляд, не нашел оправданий своему скотскому отношению. Просто сказал — и ушел.

Я осталась стоять в пустом коридоре, чувствуя, как ледяная волна прокатывается от макушки до пят.

Я виделась с Арсеном раньше всего несколько раз — на семейных ужинах, на больших праздниках, где собирались все родственники. Он всегда выделялся среди мужчин этой семьи.

Высокий, мощный, с хищными чертами лица и взглядом, от которого становилось жарко, даже если он просто мимо проходил. Говорил мало, но когда говорил — все слушали.

Жил он отдельно, в большом доме на окраине города. Говорили, что у него свое дело, свои люди, и это «дело» лучше не обсуждать при посторонних. Муж никогда не рассказывал о нем, только иногда упоминал, что брат «слишком горячий, слишком своевольный».

И вот сегодня он должен прийти... ко мне.

Весь день я хожу по дому, будто в клетке. Слышу каждый шорох, прислушиваюсь к шагам во дворе, хотя знаю — он приедет вечером.

Я стою у окна, когда внизу останавливается черный внедорожник. Узнаю его сразу — видела на одной из семейных встреч. Дверь хлопает, и он выходит.

На нем черная кожаная куртка, темные джинсы, тяжелые ботинки. Он идет неторопливо, но в его походке чувствуется та самая мужская уверенность, от которой внутри все сжимается Я успеваю только отойти от окна, как раздается короткий, но требовательный стук в дверь.

— Открой, — голос Арсена глухой и хриплый.

Я открываю, и он встает на пороге, такой же высокий и угрожающе спокойный, как я помню. Его темные глаза задерживаются на мне, и я чувствую, как кровь приливает к лицу.

Ждала меня, — не спрашивает, а утверждает он. Да, — отвечаю тихо. Хорошо, — он заходит внутрь и закрывает за собой дверь. — Тогда давай без сцен. Без... чего? — я делаю шаг назад, растерянная его бесцеремонным поведением.

Мне сказали, зачем я здесь. Тебе тоже. — Он подходит ближе, запах его парфюма смешивается с прохладой улицы. — К чему все эти формальности?

Я опускаю взгляд, но чувствую, как он изучает меня. Рассматривает с головы до ног, выхватывая светлые волосы, стянутые в тугой узел, лицо без косметики, и длинное широкое платье коричневого цвета — самое некрасивое в моем гардеробе. Уголки его губ хищно приподнимаются.

— У тебя полчаса на то, чтобы решить, в чем ты будешь. Или вообще без тряпок. Мне все равно. Только сними этот отвратительный балахон.

— Ты... отвратителен! — вырывается у меня — Такой же урод, как и твой брат! Вся ваша семейка больная!

— А вот и сцена, — нарочито вздыхает Арсен. Он делает шаг ближе, и я вынуждена отступить к стене. Его голос становится ниже и грубее. — Мне насрать на твое мнение о нашей семье, Зара.

Похоже, ты не понимаешь, зачем я здесь. Мне сказали тебя выебать. Не разговаривать, не успокаивать, а именно выебать. И сделать ребенка. Все.

У меня перехватывает дыхание от таких грубых выражений, но он продолжает, не давая вставить ни слова:

— Так что можешь строить из себя правильную, но сегодня ночью ты будешь лежать подо мной, голая, с раздвинутыми ногами, и молиться, чтобы я закончил побыстрее.

— Ты... - я не нахожу слов, но чувствую, как щеки горят от стыда и странного возбуждения, вызванного его словами.

— Да, именно я, — он ухмыляется, чуть наклоняясь, так что его дыхание касается моей щеки. — И когда я войду в тебя, ты перестанешь думать о моем брате и тем более сравнивать нас. Ты будешь думать только обо мне.

Он выпрямляется, снимает свою куртку и бросает ее на перила лестницы.

— Полчаса, — повторяет Арсен. — Потом я приду к тебе. И дверь лучше не запирай. Ты ведь не хочешь меня злить?

Он поднимается наверх, тяжелые шаги гулко отдаются по всему дому.

А я остаюсь стоять внизу, с дрожащими оуками и бешено колотящимся сердцем, понимая, что он сказал это не для угрозы. Он это сделает. Сегодня он действительно планирует сделать мне ребенка.

Глава 2

Минуты тянутся, как вечность.

Я хожу из угла в угол в спальне, которую делю с мужем со дня нашей свадьбы. Мы пользуемся одной ванной, спим в одной кровати, но Артур не подарил мне даже одного интимного прикосновения или поцелуя. Даже не попытался ни разу. И теперь, зная о его проблеме, я понимаю, почему не было этих попыток.

В голове набатом стучат слова его брата: «...ты будешь лежать подо мной, голая, с раздвинутыми ногами, и молиться, чтобы я закончил побыстрее» От них и стыд, и злость, и какой-то странный, неприятный жар внутри.

Я стою у окна, все еще в своем «балахоне», когда дверь вдруг открывается. Без стука, без предупреждения.

Это Арсен.

Голый, в одном полотенце, наброшенном на бедра. Мокрые волосы падают на лоб и шею, капли воды скатываются по загорелой коже груди, плеч, по рельефу живота, исчезая в полоске черных волосков, ведущих под полотенце. Его широкие, мощные плечи заполняют весь дверной проем, а на четких скулах играют тени. Борода — густая, ухоженная, подчеркивает жесткие линии лица. Глаза — темные, цепкие, словно прибили меня к полу тяжелым взглядом. Он гораздо выше меня и его присутствие подавляет настолько, что я машинально делаю шаг назад, хотя и так стою далеко.

— Почему ты еще одета? — голос низкий, хриплый, с хищной насмешкой. — Твое время прошло, Зара.

Я сглатываю, слишком ошеломленная видом голого мужчины в своей спальне, подавленная его энергией и присутствием, поэтому ляпаю первую пришедшую в голову глупость:

— Ты... только что из душа?

А ты хотела, чтобы я пришел грязный? — он ухмыляется, проходя внутрь, и от него тянет теплым паром и терпким запахом мужского геля.

Арсен подбирается ко мне медленно, но от каждого шага мне хочется еще сильнее прижаться к стене. Его тело двигается плавно, как у зверя, который знает, что жертва все равно не убежит.

Сними платье, — он говорит это спокойно, но так, что спорить невозможно. — Разве ты не слышала мои указания? Сколько же с тобой возни.

Ты говоришь, как будто я... вещь какая-то, — выдыхаю я, борясь со слезами. А ты сейчас вещь, — заявляет он без тени шутки, даже с какой-то злобой — Красивая, пустоголовая вещь моего брата, которую он одолжил мне на ночь.

Арсен останавливается прямо передо мной, и я вынуждена поднять голову. Его взгляд — голодный, тяжелый, и в нем нет ни капли сочувствия.

— Ты разве не знала, как все будет? — насмехается он надо мной. — Или думала, что Артур пришлет меня с цветами и комплиментами?

Я молчу, чувствуя, как горят глаза от непролитых слез унижения — Раздевайся, Зара, — он делает шаг назад и складывает руки на груди. — Хочу посмотреть, подвигайся немного что ли.

Нет, — качаю головой, разжигая собственную злость, чтобы не сломаться. — Ты же сам сказал ты здесь для дела. Развлекать тебя в мои обязанности не входит! Тогда я сам, — он идет вперед, и кладет ладони на мои бедра, пальцы чуть сжимают ткань платья. — Не дергайся. Все будет быстро.

Его голос низкий, глухой, и от него по спине пробегает дрожь. Я понимаю, что отступать уже некуда.

Я... - начинаю я, но он резко перехватывает мой взгляд. Хватит мяться, — голос злой. — Раздевайся. Я не собираюсь тратить ночь на уговоры.

Я отступаю на шаг, но он идет за мной, и через мгновение моя спина упирается в шкаф.

От него идет тепло, запах чистой кожи и чего-то, что заставляет мое сердце биться еще быстрее. Я не могу смотреть в его бесстыжие глаза, поэтому смотрю прямо перед собой на широкую, крепкую грудь.

— Ты краснеешь, — довольно урчит брат мужа мне на ухо. — Хорошо. Значит, все будет по- живому, не как у вас там в браке.

Не смей сравнивать этот абсурд с... - начинаю я, но он перебивает: Никакого сравнения, детка. Сегодня ты будешь стонать от меня, поняла? Ты даже не вспомнишь о муже этой ночью, Зара. Здесь есть только я.

Глава 3

Его слова обжигают, и я чувствую, как горят щеки. Он медленно поднимает руку, берет край моего платья, проводит пальцами по ткани, скользя выше, к бедрам.

Это платье тебе больше не нужно, — он тянет за подол, и я машинально прижимаю руки к нему, но он ухмыляется: — Не прячься. Я все равно увижу каждую часть тебя.

Мокрые волосы прилипли к его вискам, капли падают на мою щеку, оставляя холодные следы на коже. Его тело — теплое, сильное, и вблизи оно кажется еще массивнее.

— Ты маленькая, — он смотрит сверху вниз, и в голосе слышится удовлетворение. — Мне понравится тебя ломать.

Я чувствую, как он прижимает меня к шкафу, наваливается на меня, давя на мой живот огромной выпуклостью, которая образовалась под его полотенцем, и потирается об меня с удовлетворенным стоном, прежде чем отстраниться.

— Подними руки, — его голос становится жестким, и я невольно подчиняюсь.

Платье сдирается с моего тела одним движением и он отбрасывает его в сторону так, будто это ненужная тряпка. Я стою перед ним в одном белье: розовых трусиках и лифчике, из чашечек которого выпирает моя пышная грудь, которую я пытаюсь прикрыть руками. Взгляд Арсена с голодом скользит по моему телу и я поворачиваюсь к нему спиной, чуть не ударяясь о шкаф лицом в спешке.

Его ладонь ложится на мое плечо, тяжелая, теплая, и я чувствую, как он подбирается ближе, прижимаясь грудью к моей спине.

— Вот так, — его голос звучит прямо у уха, низко и хрипло. — Без одежды ведь намного лучше, да красотка? Покажи мне себя. Я ведь все равно увижу и попробую тебя всю. Знаешь, как долго я фантазировал об этом? С тех пор, как увидел тебя в первый раз. У тебя блядский взгляд, Зара.

Голодный. И сегодня я этот голод утолю.

У меня кружится голова от вещей, которые он говорит. Я не верю своим ушам, и в то же время мое тело реагирует самым предательским образом от тембра его сексуального голоса.

Я ловлю свое отражение в зеркале шкафа — мои щеки красные, дыхание сбилось, большие голубые глаза широко распахнуты, а светлые волосы выбились из узла на затылке. Арсен возвышается за мной, как огромная, темная тень: высокий, мощный, с полотенцем, которое держится только на узле на его бедрах. Его смуглая кожа резко констатирует с моей белоснежной, покрытой розовым румянцем, а размеры подавляют.

— Ну разве ты не куколка? — одобрительно урчит он, тоже глядя на нас в зеркало.

Его большая ладонь ложится на мою грудь и сжимает ее. Я тихо взвизгиваю от неожиданности, но когда он сдвигает лифчик вниз и трогает уже за голую кожу, взвешивая в руке тяжесть округлой плоти и безжалостно щипая за твердый сосок, не могу сдержать сдавленного стона, приваливаясь спиной к его крепкой груди.

Его вторая рука скользит по моему боку, к талии, задерживается на бедре. Пальцы уверенно раздвигают мои ноги.

Стоишь, дрожишь... А внутри уже горячо, да? Нет... - шепчу я, но он тихо смеется — Не ври, — Арсен проводит пальцами по внутренней стороне бедра, подбираясь к трусикам, и меня охватывает жар. — Женщины не умеют врать телом.

Мои глаза распахиваются еще шире, когда он отодвигает в сторону ластовицу нижнего белья и окунает пальцы в мою влажность, собирая ее с нежных складочек и подбираясь ко входу в мо предательскую киску, которая пульсирует от нужды.

— Какая мокрая пизда, — раздается его смешок у уха, а потом я чувствую, как он вдавливает в меня палец, растягивая тугой вход и вставляя его внутрь. — М-м-м... и тугая. Не могу дождаться, когда засуну в тебя член.

Он внезапно убирает руку и отходит всего на шаг, оставляя меня без опоры своего тела. Я обнимаю себя руками, оборачиваясь, и успеваю заметить, как он срывает полотенце с бедер и бросает его на пол. При виде его огромного, стоящего колом органа, меня охватывает панический ужас. Он собирается засунуть это в меня? Да я же порвусь!

Первый инстинкт — бежать. И я ему следую. Метнувшись вправо, бегу к двери, но Арсен быстрее — он перехватывает меня на полпути и с недовольным рыком бросает на кровать, наваливаясь сверху.

— Пусти! — извиваюсь под ним, чувствуя, как рвется лифчик от его сильного рывка, а потом он срывает с меня и трусики, оставляя совершенно голой и беззащитной. — Отпусти меня, урод!

— Строптивая сучка! — рычит Арсен, зарываясь лицом в мою грудь и кусая за острый сосок.

Я вскрикиваю и пытаюсь оттолкнуть, но его руки удерживают мои запястья в плену, не давая мне не единого шанса остановить его.

Он покусывает и сосет мои соски, пока они не начинают пульсировать, а внизу живота у меня не сворачивается невыносимое возбуждение, требующее разрядки. Я глухо стону, все еще пытаясь сбросить его с себя, но когда он широко раздвигает мои ноги и я чувствую, как в мою маленькую дырочку упирается огромная головка его члена, меня охватывает настоящий ужас.

— Арсен! — умоляюще смотрю на него, в надежде хоть на каплю доброты, но его лицо искажено похотью, а глаза горят, словно он сам дьявол.

— Смотри на меня, — требует он, не обращая внимания на мою мольбу. — Когда я войду в тебя, я хочу видеть твои глаза, Зара.

Он медленно наклоняется, губами касается моих губ, прикусывая нижнюю зубами, и по моей коже пробегает дрожь. Его руки — твердые, властные — обхватывают меня, притягивая к себе, в широкий кончик члена все сильнее вжимается в мой вход.

— Чувствуешь? — его голос глухой, горячий. — Это твое на сегодня. И ты возьмешь все, что я дам.

Я не успеваю ответить — он обхватывает мою попку пальцами и тянет меня на себя, нанизывая на свой чудовищный орган, пока из моего горла не вырывается пронзительный стон.

Глава 4

Его руки крепко держат меня, не давая отступить. Я толкаю его в грудь, сдавленно плача от дискомфорта и вспышек боли, но Арсен словно замер.

— Ты девственница? — выдыхает он, глядя вниз, туда, где его толстый член разрывает меня пополам.

— Отвали, урод! — всхлипываю, толкая его в грудь.

Арсен перехватывает мои руки и заводит их мне за голову. Он все еще внутри меня, но он не двигается, а только смотрит мне в глаза, и на его лице читаются совсем непонятные мне эмоции.

— Не дергайся! — рычит он, а потом начинает медленно выходить из меня, однако, оставляет внутри кончик, с громким стоном утыкаясь лицом в мою шею. — Просто, блядь, не двигайся, Зара!

Я снова всхлипываю, но уже без прежней боли, когда он внезапно запускает свободную руку мне между ног и обводит пальцем чувствительный клитор.

— Ч-что ты делаешь? — мотаю головой, потому что мое возбуждение угасло не полностью и это чувствуется слишком хорошо.

— Помогаю тебе взять меня. Я же сказал, что выебу тебя, — его голос низкий, будто рокочет в груди. — И я это сделаю.

Я вцепляюсь пальцами в его плечи, когда он снова и снова обводит кругами мой чувствительный узелочек, не в силах сдержать стоны, потому что он делает это слишком точно, именно так, как мне нужно. Его бедра тоже приходят в движение, Арсен вставляет мне поглубже, несильными, короткими толчками, пока я растягиваюсь и привыкаю к ощущению его большого толстого члена внутри себя, и с каждым новым толчком я принимаю его все лучше и легче, не веря, что он вообще смог так просто поместиться весь внутри меня, без острой боли, которая была в начале.

Смотри на меня, — требует Арсен, когда я закрываю глаза, хныча от удивительных ощущений, охватывающих мое тело. Он берет мой подбородок, заставляя поднять на него глаза. — Я хочу, чтобы ты видела, кто делает тебе ребенка. Не он. Я, Зара. Произнеси мое имя. Арсен! — стону я, уже ничего не соображая от нарастающего удовольствия.

Его палец потирает меня снова и снова, а член уже ходит во мне как поршень — жестко, глубоко, неумолимо, с пошлыми хлюпающими влажными шлепками от всех тех соков, которые вытекают из меня.

— Послушай только, как тебе хорошо, чертовка, — ухмыляется он, жестко вбиваясь в меня.

Еще вчера ты бы даже не подумала об этом, да? А сегодня твой муж сам подложил тебя под меня.

Он наклоняется ближе, губы почти касаются моих, но вместо поцелуя он шепчет:

— И я сделаю так, что ты забудешь его прикосновения. Если они вообще были.

Его ладонь скользит по моей попке, сильные пальцы жадно сминают мою плоть до синяков, мощные бедра работают, словно отбойный молоток. Я пытаюсь что-то сказать, но он перебивает:

— Замолчи. Сейчас мне не нужны твои слова. Мне нужно, чтобы ты запомнила каждую секунду.

Он притягивает меня к себе, и я ощущаю жар его тела, плотную, неумолимую силу. Запах теплой кожи, капли пота, стекающего по нашей коже, все смешивается, и сердце бьется так, что кажется — вот-вот остановится.

— Вот так, — удовлетворенно приговаривает Арсен, трахая меня еще жестче. — Теперь ты моя, Зара. На эту ночь. А может, и дольше.

Его слова впиваются в память, оставляя за собой такой же след, как и его руки на моей коже, когда меня охватывает оргазм, заставляя кричать в его плечо, пока он тоже с глухим рыком кончает, накачивая меня спермой и помечая мою шею укусом, от которого потом останется багровый синяк.

Глава 5

Я просыпаюсь от ощущения, что кто-то двигается рядом.

В комнате тихо, солнечный свет пробивается сквозь шторы. Тело ломит, кожа горит в местах, где он прикасался. И только тогда я вспоминаю все.

Арсен.

Его руки. Его бесстыжие слова и прикосновения. Его глаза, которые не отпускали ни на секунду.

Он стоит у окна, уже одетый — черная футболка, джинсы, волосы еще влажные после душа.

Смотрит куда-то во двор, будто меня здесь и нет.

— Ты... уже уходишь? — голос звучит хрипло, и я ненавижу, что он дрожит.

Он поворачивается медленно, и в его взгляде нет ни капли смущения или сожаления. Только уверенность и что-то, что заставляет меня снова опустить глаза.

— Дело сделано, — говорит он просто. — Остальное время пусть твой муж с тобой сюсюкается.

Слова режут, как нож.

— Ты мог бы... хотя бы...

. - я запинаюсь. — Не говорить так.

Он усмехается, подходит ближе, кладет ладонь мне на подбородок и чуть поднимает лицо.

— А как? «Спасибо за ночь»? Не ври себе. Мы не любовники, это просто была необходимость.

Я отстраняюсь, чувствуя, как в груди поднимается обида.

Я ненавижу тебя! Привыкай, — отвечает он, уже направляясь к двери. — Может, нам еще придется это повторить.

Арсен уходит, оставляя за собой запах своего парфюма и ощущение, что воздух стал гуще.

Я сижу на краю кровати, сжимая простыню в кулаках, и понимаю, что внутри все перемешалось — злость, стыд, и что-то, что я боюсь назвать Весь день я хожу по дому, как в тумане. Не притрагиваюсь к еде, не включаю телевизор, даже телефон лежит в другой комнате. Мне кажется, все вокруг все еще пропитано его запахом, а больше всего — я сама, даже после душа и отмокания в ванне.

К вечеру слышу, как во дворе останавливается машина. Гул двигателя, звук закрывающейся дверцы, тяжелые шаги по каменной дорожке. Муж заходит в дом, как всегда — не торопясь, с тем самым видом хозяина, которому все принадлежит.

— Как ты? — спрашивает он, снимая пиджак и бросая его на спинку кресла.

Я молчу.

— Я задал вопрос, — голос Артура становится жестче.

Я смотрю на него, думая, как могла обмануться, считая, что его холод исчезнет после свадьбы.

Да, наш брак заключили родители, но я несколько раз встречалась с ним, чтобы узнать друг друга, и он мне понравился. Высокий, стройный, интеллигентный мужчина. С холодным сердцем, как оказалось.

— Нормально, — выдавливаю я, избегая его взгляда.

Он подходит ближе и останавливается напротив.

— Арсен приходил?

Слова застревают в горле, поэтому я киваю.

Все прошло как надо? — он произносит это так буднично, что внутри все сжимается. Ты правда думаешь, что имеешь право спрашивать меня об этом? — поднимаю на него глаза. Я не думаю, я знаю, — он отвечает спокойно. — Это мой дом. Ты моя жена. Я решаю, с кем ты спишь и зачем.

— Какая же ты сволочь! — вырывается у меня.

Он улыбается уголком губ.

— Возможно. Но через девять месяцев я буду держать на руках своего ребенка. И мне плевать, что ты обо мне думаешь.

Я отворачиваюсь, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком.

— Не смей строить из себя жертву, — бросает он через плечо, направляясь к своему кабинету.

Ты сама знала, что это просто сделка, когда выходила замуж.

Дверь кабинета закрывается, а я остаюсь в коридоре, чувствуя, как с каждой секундой внутри растет что-то темное и злое.

Что-то, что не позволит мне забыть эту ночь и то, как эти братья со мной поступили.

Глава 6

В гостиной шумно, пахнет жареным мясом и свежей зеленью. Длинный стол ломится от блюд, все родственники разговаривают, смеются, обмениваются новостями.

Я сижу рядом с мужем, в длинном закрытом платье. Оно довольно невзрачное, бежевое, с незамысловатой вышивкой по манжетам. Я выбрала его специально, чтобы чувствовать себя защищенной. Но это чувство рушится в тот момент, когда дверь открывается и в комнату входит он.

Арсен.

В темной рубашке с расстегнутой верхней пуговицей, рукава закатаны, на запястье массивные часы. Взгляд — тот самый, от которого у меня перехватывает дыхание. Он не торопится, здороваясь с мужчинами за руку, обнимая пожилых женщин, а потом его глаза находят меня.

И все. Остальные голоса становятся фоном.

Он подходит ближе, встает рядом и здоровается. Муж произносит его имя, кивая на свободное место рядом со мной. И Арсен садится.

Давно не виделись, — говорит он, и в его голосе есть что-то, что слышу только я. Да, — выдавливаю тихо. Как ты? — он будто спрашивает из вежливости, но глаза скользят по мне так, что я вспоминаю каждое мгновение той ночи.

— Хорошо, — отвечаю, стараясь смотреть в тарелку.

Он усмехается.

— Правда? — и, не дожидаясь, пока я подниму взгляд, добавляет вполголоса, так, что слышу только я: — Еще не пора повторить или ты уже..?

Я резко вдыхаю, сжимая вилку в руке. Муж что-то рассказывает соседу, не обращая внимания на нас.

Не говори об этом, — шепчу, стараясь, чтобы губы почти не шевелились. Почему? — его глаза сверкают насмешкой. — Боишься, что кто-то услышит?

Я зло смотрю на него, и он чуть приподнимает бровь, будто бросая вызов.

— Ты сумасшедший! — бросаю тихо, прежде чем встать и уйти, сделав вид, что хочу поговорить с его тетей, сидящей напротив.

Через какое-то время, я встаю из-за стола и направляюсь в ванную. Нужно хоть на пару минут побыть одной, отдышаться.

Сердцебиение все еще ускоряется после его слов, сказанных за столом. Я пытаюсь закрыть за собой дверь, когда ее внезапно толкают снаружи и в ванную вваливается Арсен, захлопывая за собой дверь и медленно поворачивая замок Ты что творишь?! — выдыхаю я, отступая к раковине. То, что хочу, как и всегда, — хмыкает он, а потом медленно, словно хищник, надвигается на меня. — Мы не закончили разговор, Зара.

Нам не о чем говорить. Нам всегда есть о чем, — он останавливается совсем близко, ладонью упираясь в стену рядом с моим лицом, другой рукой блокируя путь к двери. — И ты это знаешь.

Я пытаюсь отодвинуться, но упираюсь бедрами в раковину.

Отойди от меня, Арсен! Нет, — он улыбается краем губ. — Я видел, как ты на меня смотрела, когда я приехал. Хотела, чтобы я подошел. Хотела, чтобы я заговорил.

Ты бредишь, — испуганно шепчу я. Правда? — он наклоняется ближе, так что наши лица разделяют считанные сантиметры. — А я помню, как ты выглядела в ту ночь, когда стонала подо мной. И сейчас твои глаза такие же.

Замолчи. Не заставляй меня напоминать, как тебе понравился мой член в твоей девственной пизде, он говорит тихо, но в его голосе сталь. — Потому что я сделаю это прямо здесь.

Его рука скользит по моему боку, накрывает грудь сквозь платье, и я замираю, чувствуя, как по телу поднимается горячая волна.

В его взгляде — вызов.

— Отстань... - выдыхаю я. — Уйди от меня!

Но он только ухмыляется.

Скажи честно, — Арсен наклоняется к самому уху, его теплое дыхание обжигает кожу. — Ты думала обо мне после той ночи? Скучала?

Я пытаюсь отвернуться, но он подхватывает мой подбородок, заставляя снова встретиться взглядами.

— Говори правду, Зара, — его голос становится ниже. — Женщина может закрыть рот, но не может спрятать то, что чувствует.

Пальцы его руки медленно опускаются вниз, накрывая мой лобок ладонью поверх платья и пошло сжимая меня между ног.

— Вот здесь... - он шепчет. — Ты же помнишь, как намокла и текла на мой член?

Мое дыхание сбивается, я отталкиваюсь от раковины, но он тут же сокращает расстояние, прижимая меня к себе.

— Еще шаг — и я выебу тебя прямо сейчас, — его губы почти касаются моей щеки. — Скажи это, Зара. Признайся. Ты думала обо мне?

— Да, — с шипением толкаю его в грудь. — Вспоминала и ненавидела каждую секунду! Оставь меня в покое, Арсен!

— Ты становишься еще сексуальнее, когда злишься, — усмехается он и медленно отстраняется, но взгляд остается прожигающим. — Сегодня отпущу. Но в следующий раз, когда я тебя поймаю, ты не уйдешь от меня не трахнутой, чертовка.

Он отходит к двери, открывает замок и выходит, даже не обернувшись.

А я остаюсь стоять, прижавшись к холодной стене, и понимаю, что схожу с ума из-за этого негодяя.

Глава 7

Муж снова задерживается на работе, а я хожу по комнатам, не находя себе места Все время кажется, что Арсен где-то рядом — я готова поклясться, что чувствую в воздухе его запах.

В конце концов я иду в спальню и беру телефон. Несколько раз открываю список контактов и тут же закрываю.

Что я вообще делаю?

Опускаю телефон на тумбочку, и устало провожу ладонью по лицу.

Я должна его ненавидеть. Он грубый, наглый, не стесняется говорить самые пошлые вещи, будто у него есть на это право. Он вторгся в мою жизнь без спроса, забрал то, что хотел, и даже не извинился. Но стоит вспомнить, как он стоял в дверях ванной, высокий, мощный, с этим тяжелым взглядом…. и внутри все предательски сжимается. Я злюсь на себя за то, что ловлю себя на этой мысли: а что, если он действительно придет снова?

Говорю себе, что это будет отвратительно, что я не хочу... но где-то глубоко понимаю — хочу.

Не его грубых слов, не этой наглой усмешки. Хочу того, как он смотрит, когда между нами остается всего несколько сантиметров. Хочу эту силу, которая давит и в то же время притягивает.

Хочу ту страсть, которая горит между нами.

Я откидываюсь на спину, смотрю в потолок и тихо, почти беззвучно, произношу его имя.

— Арсен..

И сразу же закрываю глаза, будто этим могу стереть все, что почувствовала.

Спустившись вниз, я наливаю себе чай, ставлю кружку на стол и почти сразу слышу звук открывающейся двери.

Сердце замирает. Я точно ее закрывала.

— Кто там?

Мой голос дрожит, и я сама это слышу. Ответа нет, только тихие, уверенные шаги. А через секунду он появляется в проеме кухни.

Арсен.

В черной куртке, расстегнуто, под ней простая футболка, джинсы заправлены в высокие ботинки, а в руках шлем. Он приехал на мотоцикле. Его темные волосы чуть взъерошены, а в глазах — та самая хищная насмешка.

Ты... как зашел? — выдыхаю я. У меня есть ключ, — отвечает он спокойно, проходя внутрь. — Семья же. Тебя никто не приглашал.

Я не привык ждать приглашений, — он подходит ближе, кладет на стол перчатки со шлемом, и скользит взглядом по моей фигуре. — Тем более, когда знаю, что ты дома одна.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю обреченно.

— А ты как думаешь? — он приподнимает бровь. — Я сказал, что вернусь, Зара.

Я делаю шаг назад, но он тут же сокращает расстояние. Его ладонь ложится на мою талию, пальцы чуть сжимают ткань домашнего платья.

Ты опять дрожишь. Это уже привычка, да? Уйди, — прошу, но звучит это неубедительно даже для меня. Нет, — он улыбается краем губ. — Я пришел, чтобы снова трахнуть тебя и убедиться, что ты забеременеешь.

— Это абсурд! — упираюсь ладонями в его грудь. — Через неделю это и так будет ясно, так что уходи! Тебя никто не звал!

— Не звал, — хмыкает Арсен. — Но ты ведь ждала, что я приду. А теперь скажи честно: ты боялась или хотела?

Я не отвечаю. Он чуть отстраняется, в глазах — довольный блеск.

— Значит, хотела.

Его ладонь скользит вниз, задерживаясь на изгибе моей попки, и он чуть сильнее прижимает меня к себе, вжимаясь в мой живот твердой эрекцией сквозь слои одежды.

— Я уже готов для тебя, чертовка. Но сначала... Не хочешь взять его в рот и немного пососать?

Я хочу выебать этот непослушный ротик.

От пошлого намека мои глаза широко раскрываются, а щеки краснеют. Я пытаюсь безуспешно вырваться, но он не отпускает, а его темные глаза держат мой взгляд, как капкан.

Ну-ну, не бойся. Я буду нежен с тобой. Ты ведь не делала этого раньше? Конечно, нет, и не собираюсь! — возмущаюсь я. — Отпусти меня, Арсен! Нет.

Арсен поворачивает меня спиной к столу и усаживает на него, подняв вверх, как пушинку. Он встает между моими бедрами, не давая сдвинуть их, а пальцы тянут вверх подол платья, собирая ткань на талии и обнажая меня ниже пояса.

— Ты думаешь, я пришел спорить и уговаривать, Зара? — жестко заявляет он. — Нет. Я пришел взять тебя так, чтобы ты больше не путала, кто твой муж, а кто твой мужчина.

Ты... ненормальный, — выдыхаю я. — Ты не мой мужчина! Ты не имеешь никакого права указывать мне и прикасаться ко мне! Это было на один раз, Арсен! На один! Уходи, пока я не пожаловалась на тебя Артуру. Жалуйся, если хочешь. Ты все равно моя. Моя игрушка, пока не надоешь, и Артур меня не остановит. Он мне должен. Это не такая уж большая плата за моего ребенка Его руки уверенно фиксируют меня на месте, не давая отползти назад, а потом он рвет мои трусики прямо в промежности и проводит пальцами по моим влажным губкам, раздвигая их и поглаживая клитор — Сегодня ты снова будешь моей послушной шлюшкой, — шепчет он, кусая меня за изгиб челюсти. — И на этот раз — дольше. Я так тебя выебу, что ты завтра ходить не сможешь и забудешь, как говорить мне «нет», Зара.

Я чувствую, как к горлу подступает горячий ком, а ноги будто становятся ватными. Он не спешит, будто наслаждается каждым мгновением моей растерянности и... поражения. Я ничего не могу с собой поделать, он ласкает меня именно в том месте, которое посылает вспышки удовольствия в мой живот, заставляя извиваться и подаваться навстречу этим умелым, длинным пальцам с постыдными стонами.

— Скажи, что не хочешь, — произносит он с вызовом. — Скажи, что я тебя заставляю и ты совсем не возбуждена, что ты не собираешься кончать от моих пальцев.

Я открываю рот, но слова застревают в горле. Он улыбается краем губ, словно уже получил ответ.

— Вот и все, — его голос становится ниже. — Твое тело решило за тебя. Кончай, врушка. Прямо сейчас.

И словно мой мозг действует на его команды, я в тот же момент начинаю кончать, вцепившись в его руку и издавая совершенно неприличные, протяжные стоны удовольствия.

— Вот так, — его голос низкий, глухой, почти рычит. — Теперь ты никуда не денешься.

Я вижу затуманенным зрением, как он расстегивает джинсы, а потом резко придвигает меня ближе, пока моя задница не зависает над краем стола, и с удовлетворенным рыком толкается в меня, с размаху вставляя свой толстый член на всю длину под мой пронзительный писк.

— Отпусти, — выдыхаю я, извиваясь под ним, чувствуя невероятную растяжку внутри, но он только довольно ухмыляется.

— Мы только начинаем, чертовка. Лучше держись покрепче.

А потом он хватает меня за бедра и начинает двигаться, имея меня с таким остервением, что я чуть не езжу по столу, выкрикивая его имя и рыдая от перегруза ощущений, когда он заставляет меня кончить во второй и третий раз.

Глава 8

Я просыпаюсь от лучей солнца, пробивающихся сквозь шторы, чувствуя себя изнасилованной Что неудивительно, ведь вчера, после того, как Арсен закончил трахать меня на столе, мы поднялись в спальню и он был во мне всю ночь, не зная усталости, даже когда я начала отключаться прямо в процессе.

Несколько секунд я просто лежу, пытаясь понять, что вообще у меня не болит... и тут чувствую рядом тепло чужого тела. Резко поворачиваю голову — Арсен еще здесь.

Он лежит на боку и смотрит на меня так, будто уже готов к продолжению.

— Ты все еще здесь?! — шепчу я, бросая взгляд на часы. Сердце сжимается. — Уже утро... он может быть дома!

И что? — его голос спокоен, как будто мы обсуждаем погоду. Что значит «и что»?! — я сажусь на кровати, в панике ища глазами одежду. — Если Артур узнает...

Арсен усмехается.

— Он знает.

Я застываю.

Что?..Он отдал тебя мне, — он говорит это медленно, с подчеркнутым удовольствием. — Сказал:

«Пока она не забеременеет, она твоя. Пользуйся».

Ты врешь... - у меня перехватывает дыхание. Я не трачу время на вранье, — он садится, нависая надо мной, и его глаза становятся еще темнее. — Ему наплевать, что я с тобой делаю. Для него ты — инструмент, чтобы родить наследника Зара.

Эти слова режут, будто ножом. Я ощущаю, как все внутри сжимается, и мне становится холодно, несмотря на жар его близости.

Зачем ты мне это говоришь? — выдыхаю я. Чтобы ты поняла, — он берет меня за подбородок, заставляя смотреть в ему глаза, — что ты ему не особо нужна. Я могу назвать себя твоим хозяином и ему будет плевать, пока наша сделка в силе. Не строй иллюзий, ты полностью в моей власти, Зара.

Он отпускает меня и встает, неспешно одеваясь, будто никуда не торопится.

— Привыкай, — бросает он, уже направляясь к двери. — Я буду часто тебя навещать.

Дверь захлопывается, а я остаюсь сидеть, сжимая простыню в кулаках, и чувствую предательство, хотя умом и понимаю — Артур никогда не был мне настоящим мужем, и тем более никогда не беспокоился о моем благополучии.

Весь день я провожу в ожидании Артура, то впадая в отчаяние, то злясь на него.

К вечеру слышу, как открывается дверь. Муж заходит в гостиную, снимает пиджак, аккуратно вешает его на спинку кресла и закатывает рукава рубашки.

Что-то случилось? — спрашивает он, заметив мой взгляд. Случилось, — я поднимаюсь с дивана. — Вчера у меня был Арсен. Я в курсе, — отвечает Артур спокойно, будто я говорю о приходе курьера. Ты... ты знал, что он останется у меня на ночь? — голос срывается, я все еще на что-то надеюсь, как дура.

— Конечно, — Артур подходит к креслу и садится. — Я сам сказал ему, чтобы он делал, что нужно, пока ты не забеременеешь.

— Мы так не договаривались! — кричу я. — Это должна была быть одна ночь, а потом нужно было подождать, чтобы убедиться... А ты просто отдал меня ему, как какую-то игрушку! Ты вообще понимаешь, что творишь, Артур?!

Понимаю, — спокойно отвечает муж, даже не моргнув глазом. — Мне нужен наследник. И мне все равно, каким способом он появится.

— И ты... просто отдаешь меня ему? — слова даются с трудом. — Я разве не человек? Тебе совсем на меня плевать?

— Не «просто». Я доверяю брату, — Артур бросает на меня холодный взгляд. — Он не причиняет боль женщинам, сделает все быстро и без лишней драматичности. А ты — родишь моего ребенка.

— Какой же ты бессердечный.

... - шепчу я в полном отчаянии.

— Возможно, — он ставит бокал на стол. — Но ты сама вышла за меня. И теперь будешь выполнять то, ради чего этот брак заключен.

Он уходит в свой кабинет, оставляя меня с глухим эхом слов, от которых внутри все кипит.

*** Неделя тянется мучительно медленно. Арсен приезжает еще два раза и остается на ночь. Я сгораю в его похоти, но как бы хорошо он не заставлял меня кончать, я все равно жду конца, потому что невыносимо жить с мыслями о грехе, который мы совершаем. Совесть не дает мне покоя.

С каждым днем я все отчетливее замечаю, что что-то во мне изменилось. Не только задержка, еще и странное самочувствие. А сегодня утром тест показал две полоски.

Вот оно. Все, чего хотел мой муж... И все, чего я боялась.

Теперь пути назад нет, я действительно это делаю. Рожаю ребенка и выдаю за его отца своего мужа.

Вечером, когда дверь в мою спальню снова открывается без стука, я уже знаю, что скажу.

У меня новости, — произношу, когда Арсен заходит в комнату, сбрасывая куртку на кресло. Какие? — он смотрит на меня внимательно, но без особого интереса. Я беременна, — говорю прямо. — Так что... можешь больше не приходить ночевать. Все, ради чего ты здесь был, уже сделано.

Он застывает на секунду, потом медленно усмехается.

Думаешь, это значит, что я уйду? Разве нет? — в голосе появляется надежда. Нет, — он шагает ко мне, и в его движениях снова та хищная уверенность. — Я еще не насытился тобой.

Ho... - я отступаю. — Зачем? Разве не в ребенке все дело? Для него — да, — он кивает в сторону, явно подразумевая Артура. — А для меня — нет.

Он подходит вплотную, и его глаза темнеют.

— Раз уж я делаю вашей семье такое огромное одолжение, имею право взять удовольствие и для себя.

Я резко вздыхаю, чувствуя, как его ладонь ложится на мою талию.

Нет, Арсен! Хватит! Я на это не подписывалась. Я не буду больше с тобой спать! Будешь, — урчит он, впиваясь губами в мою шею и накрывая огромной ладонью мой плоский живот. — Мне даже нравится мысль о том, что я буду держать тебя под собой, смотреть, как растет твой живот... и знать, что там мой ребенок. Которого я туда вложил. Это делает тебя только более моей. Я никогда не была и не буду твоей, Арсен, — шепчу я, отталкивая его и отступая, пока спина не упирается в стену. — Приди же, наконец, в себя! Ты сошел с ума, если допускаешь такую мысль.

Я жена твоего брата и это никогда не изменится. Этот ребенок, как и я, тебе не принадлежим. Тебе не кажется, что ты слишком далеко зашел в своей игре?

Эти слова, наконец, воздействуют на него, потому что Арсен останавливается и даже выглядит растерянным, пока это выражение на его лице не сменяется гневом.

Вот значит как?

злобно шипит он, сжимая кулаки.

Еще посмотрим, кому ты принадлежишь, Зара!

И оставив меня стоять в недоумении, он резко разворачивается и уходит, впервые вняв моей просьбе оставить меня в покое, но что-то мне подсказывает, что это еще не конец.

Скоро Артур возвращается домой. Я жду его в гостиной, сжав руки на коленях, заранее продумывая, как скажу.

Он заходит и бросив взгляд в мою сторону, сразу понимает, что я не просто так его жду.

Что-то случилось? Да, — выдыхаю я, поднимаясь. — Я беременна.

Он на секунду замирает, потом в его глазах мелькает удовлетворение.

— Хорошо, — говорит он спокойно, будто мы обсуждаем завершенный контракт. — Значит, все идет по плану.

— Не все, — я сжимаю пальцы сильнее. — Арсен... он не оставляет меня в покое.

В каком смысле? В прямом, — говорю я серьезно. — Он знает о беременности, но заявил, что будет продолжать приходить. Ты должен предпринять меры, Артур, потому что он ведет себя слишком навязчиво, говорит, что я принадлежу ему, как и ребенок. Если люди узнают...Я тебя понял, — мрачно прерывает меня Артур. — Наверное, Арсен увлекся, но я приведу его в чувства. Не волнуйся больше о нем, теперь тебе нужно заботиться о здоровье этого ребенка. Арсен больше не твоя проблема, не контактируй с ним. Ты его остановишь? — спрашиваю я, затаив дыхание. Да, — твердо произносит он. — Я знаю, как держать его в узде.

Я опускаюсь обратно на диван, чувствуя, что не получила никакого облегчения. Артур уходит в спальню, в которую переехал после того, как его брат начал «навещать» меня, оставляя меня с пустотой внутри и глухим ощущением, что даже если он поговорит с Арсеном, и тот перестанет меня преследовать, для меня это ничего не изменит.

Moe душевное спокойствие отныне потеряно навсегда.

Глава 9

Два месяца спустя Он сидит рядом с ней за столом, и чуть наклонившись, что-то ей тихо говорит. Я не слышу слов, но вижу, как она опускает взгляд и едва заметно улыбается.

Эта улыбка — как нож под ребра.

Я стою в дверях гостиной, желая развернуться и уйти, но это семейный ужин и отец потребовал, чтобы я обязательно присутствовал.

Внутри меня все горит. Я смотрю на свою семью и вижу только притворство. Родители радуются скорому появлению внука, хотя прекрасно знают, что Артур не может быть его отцом.

Мой брат бесплоден. Без всякой надежды на какое-либо лечение и выздоровление. Я не знаю, сказал ли он родителям, что ребенок от меня или они думают, что Зара нагуляла его с первым встречным, но они определенно испытывают облегчение.

Семейное имя спасено, род старшего сына продолжен. А самое главное: это пресечет все подозрительные слухи, которые вертятся вокруг имени Артура годами.

— Арсен, что ты как чужой? Проходи, садись, — улыбается мне мама.

Зара резко поворачивает голову и встретившись со мной взглядом, едва заметно содрогается всем своим маленьким, соблазнительным телом, быстро опуская глаза в тарелку и краснея.

Она — моя.

Не только потому, что я вложил в нее своего ребенка. Она стала моей в тот момент, когда я впервые прикоснулся к ней, почувствовал вкус и запах ее кожи, осознал, что она подходит мне лучше любой другой женщины в мире.

Зара поразила меня с первого взгляда на свадьбе брата, когда я увидел ее вживую, а не на фотографии. В ту ночь я люто завидовал Артуру и проклинал его, потому что он женился на девушке, которая после одного взгляда завладела всеми моими мыслями. Я держался как можно дальше от их дома и семьи, чтобы победить искушение. Я знаю себя. Выдайся хоть один шанс — и я трахнул бы жену брата в его собственном доме, за его спиной, потому что не могу устоять перед ней.

А потом, он сам попросил меня об этом. Ради ребенка, наследника. И как бы мне не претила мысль, что моего ребенка будут считать чужим, я согласился, зная, что у несчастного придурка больше не будет шанса стать чьим-то отцом.

Соглашаясь сделать ребенка Заре, я воспринимал это, как одолжение, как свою обязанность. А потом я взял ее, держал в руках, попробовал на вкус и понял, что ее стоны — единственные, которые я хочу слышать отныне.

И сейчас она сидит рядом с ним. С моим братом. С тем, кто называет ее своей женой. Кто считает, что может дотронуться до нее, когда захочет.

Я ловлю себя на том, что сжимаю кулаки.

Неважно, что он никогда не коснется ее так, как я. Неважно, что он не может довести дело до конца. Важна сама картинка — она с ним, а не со мной.

— Ты чего такой мрачный? — Артур поднимает на меня взгляд, и в его голосе насмешка. — Плохо себя чувствуешь?

— Все нормально, — отвечаю сухо, садясь за стол.

Когда он сказал, чтобы я оставил Зару в покое, дело дошло до драки. С тех пор, мы не разговариваем, но я потерял доступ в их дом, а Зара никуда не выходит, запершись в нем. Я вижу ее впервые за два месяца и она еще красивее, чем раньше.

— Я собрал вас, чтобы объявить о помолвке, — заявляет отец, когда в разговоре наступает пауза. — Арсен, пора жениться, сынок. Дочка Зураба окончила университет и дольше тянуть нет смысла. Девочке уже двадцать три года. Давайте сыграем свадьбу этим летом.

Отлично, блядь! Только свадьбы мне не хватало!

Дочь друга отца мне засватали еще несколько лет назад, но мы ждали со свадьбой, пока она не получит образование. Я-то был готов жениться еще с тех пор, как ей исполнилось восемнадцать.

Мне нравится Лина. Но теперь, когда я так одержим Зарой, я даже думать не могу о других женщинах. Мне нужна только она. Она — моя!

Я смотрю на ее реакцию и вижу, как ее глаза наполняются слезами, которые она быстро скрывает за фальшивой улыбкой.

— Какая хорошая новость! Поздравляю! — слышу впервые за долгое время ее красивый голос, который немного дрожит.

Она тоже считает меня своим, как бы не отрицала. Не хочет отдавать меня другой.

Но внутри семьи все уже решено и давно. По тому, как переглядываются Артур и отец, я понимаю, что родители все-таки в курсе, кто отец будущего ребенка. Наверняка, Артур приложил руку к этому объявлению. Хочет обезопасить себя, переключив мое внимание, но он идиот, если думает, что женившись, я забуду о Заре и оставлю ее в покое.

— Хорошо, давайте устроим уже эту свадьбу, — соглашаюсь, чтобы ослабить их бдительность. — Давно пора.

Мама хлопает от радости, а Зара едва заметно кривит рот, отворачиваясь. Но ей не нужно так волноваться. Если я и женюсь — то только на ней. Не важно, сколько времени понадобится, чтобы все сработало, но я заберу свою женщину и ребенка. Я заставлю Артура развестись и мы уедем очень далеко отсюда, подальше от слухов и сплетен. Нужно просто потерпеть и продолжать дальше строить из себя паиньку, как бы тяжело мне не было держаться от нее на расстоянии и не прикасаться к ней.

Ужин закончился.

Брат вышел, сказав, что у него звонок по работе, и я иду за ним, подождав несколько минут.

Артур уже закончил разговор и просто стоит, прислонившись к перилам на терассе и о чем-то задумавшись.

— Я не женюсь на Лине, — говорю ему, становясь рядом.

Он оборачивается и смотрит на меня, как на идиота.

— Что за глупость пришла тебе в голову, Арсен? — вздыхает брат. — Тебе давно пора жениться и, до сих пор, Лина тебе нравилась.

— А теперь мне нужна другая, — говорю прямо. — Я хочу, чтобы ты развелся с Зарой. Я женюсь на ней.

Нет, — даже не выглядя удивленным, косо смотрит на меня Артур. — Я боялся, что ты увлекся ею, и вижу, что не ошибся, но это влечение пройдет, Арсен. Забудь о ней, я не позволю тебе позорить нашу семью. Попробуй, подаюсь вперед, с вызовом глядя ему в глаза. — Если не боишься, что позором семьи окажешься ты.

— Арсен, — вздыхает он, ясно понимая угрозу. — Ладно, хочешь ее — пожалуйста. Пока никто не знает, я не против, чтобы ты и дальше приходил в наш дом. Но жениться на ней ты не сможешь.

— Ты не понимаешь, да? Я не торгуюсь с тобой, Артур. Я люблю Зару и не потерплю, чтобы ее считали твоей. Она моя. И я ее заберу. Даю тебе неделю, чтобы развестись с ней. Иначе, не вини меня за то, что я сделаю, чтобы забрать ее у тебя.

Я не дожидаюсь ответа и ухожу, уверенный, что он примет верное решение. Артур никогда не допустит, чтобы о его тайне узнали. Скорее он бросит всю нашу семью под поезд сплетен и злословия.

Глава 10

Я сижу в тишине.

Артур давно должен был вернуться, а его все нет. Я не волнуюсь — привыкла. Он всегда где-то задерживается, и я никогда не знаю, чем он занят. Мы чужие в одном доме, и я давно перестала ждать его с нетерпением.

Раздается звонок в дверь. Я встаю и иду в коридор, думая, что это муж. Открываю — а там его отец.

Он стоит, ссутулившись, совсем не похожий на себя. Его лицо серое, губы поджаты, глаза красные и усталые. Он будто постарел за одну ночь — Зара... - голос моего свекра звучит глухо.

Я смотрю на него, и сердце замирает от тревоги.

— Добрый вечер, что-то случилось?

Он тяжело вздыхает и отводит глаза.

— Артура больше нет.

Я не понимаю сразу.

Как это — нет? Авария, — он выдыхает, опираясь рукой о косяк. — Автокатастрофа. Он не выжил.

Я хватаюсь за дверную ручку. Мир вокруг будто расплывается, звуки становятся глухими.

— Нет.

. - шепчу я.

Слезы не идут. Я не плачу. Мне его жаль, я в шоке, но мои глаза сухие. Артур был моим мужем, человеком, с которым я делила быт, но не сердце. Он в принципе был человеком без сердца и обращался со мной соответственно.

— Зара, — тихо произносит свекор, — держись, дочка.

Я тупо киваю, но внутри только холод. И шок.

*** В день похорон двор полон людей. Мужчины обнимают друг друга, женщины шепчутся вполголоса и плачут. Все пришли проводить Артура.

Я стою рядом со свекровью. Она рыдает так, что ее плечи и грудь сотрясаются от дрожи, обнимает меня, тянет к себе, будто я ее опора. Ее лицо мокрое от слез, глаза красные, и в каждом ее слове только боль.

— Дочка... как же так... - шепчет она, прижимая меня к себе.

Я не отстраняюсь, но и не отвечаю. Мои руки повисают безвольно. Глаза сухие. Я не могу выдавить ни слезинки с тех пор, как узнала, но видя ее боль, я начинаю тоже плакать от жалости к ней, а не от тоски по мужу.

Да, Артур спас моего отца от банкротства. Но расплата легла на меня. Он обращался со мной хуже, чем со служанкой. Я была для него рабыней, лишенной права голоса. Моя жизнь принадлежала ему. И теперь, когда его тело опускают в землю, я должна рыдать, должна чувствовать горе. Но я чувствую... свободу.

Холодную, страшную, но все же свободу.

И за это мне сТыдНо.

Я стою среди плачущих людей и чувствую вину за то, что не могу разделить их горе. Вину за то, что в глубине души радуюсь, что его больше нет. Я смотрю на его тело и думаю: «Ты испортил мне жизнь, Артур, но твоя смерть меня освободила».

И эта мысль мучает меня сильнее всего.

** * Я переезжаю обратно к родителям. Моя комната ждет меня такой, какой я ее оставила почти год назад. Здесь все кажется настоящим, домашним, будто время остановилось.

После похорон Артура, его семья перестала быть моей и только свекровь иногда напоминает о себе. Ее голос дрожит в трубке, когда она спрашивает:

— Доченька, как ты себя чувствуешь? Все ли хорошо с малышом? Ты ходишь к врачу?

Она всегда спрашивает только об одном — о ребенке. И я понимаю: именно он для них сейчас главное. И я вижу в этом страшную иронию.

Ведь он — не сын Артура. Но для его матери он — единственное, что осталось от погибшего сына. Ее внук. Ее надежда.

Я думаю, знают ли они? Догадываются ли свекор или свекровь о том, что Артур не мог иметь детей? Что он возложил эту задачу на Арсена? Но по поведению свекрови я понимаю, что скорее всего нет. Она искренне ждет ребенка. Говорит мне по телефону:

— Я хочу увидеть его, прижать к себе. Это же частичка моего мальчика...

И мне становится тяжело. Я не могу ей сказать правду. Не могу разрушить ее надежду. Я кладу трубку и долго сижу в тишине, глядя на свой живот. Внутри растет ребенок, которого она считает сыном Артура.

Но я знаю правду. И от этого сердце замирает еще сильнее.

Я возвращаюсь из роддома с сыном.

Мама аккуратно поправляет одеяльце в колыбели, отец ходит по дому и впервые улыбается искренне, глядя на внука. А я все время держу малыша на руках, не в силах поверить, что он мой.

Такой маленький, теплый, сгусток жизни, от которого кружится голова.

Через несколько дней после выписки приходит семья Артура. Мужчины ведут себя сдержанно, а вот свекровь не выдерживает — стоит только ей увидеть внука, как она срывается в рыдания.

Подходит ко мне, тянется к ребенку, шепчет:

— Ох, кровиночка моя... мой внук... единственное, что осталось от моего Артура!

Она берет его на руки, прижимает к себе, качает, и слезы текут по ее щекам. Мне неловко, тяжело, я боюсь даже взглянуть в ее глаза. Но сильнее всего я боюсь другого взгляда.

Арсен. Тот, кого я не видела со дня похорон, но по кому втайне от всех тосковала все эти месяцы.

Я чувствую, как его взгляд впивается в меня. Не смотрю — но чувствую каждую секунду.

Позже, когда все успокаиваются, мы садимся за стол пить чай. Мама накрывает царский пир, но пока все едят, в комнате воцаряется тишина.

И вдруг, бывший свекор, обведя всех взглядом, говорит:

— Мы хотим, чтобы внук рос в нашей семье.

Я напрягаюсь. Он делает паузу, отпивает глоток чая и добавляет:

— Думаем, будет правильно, если Зара выйдет замуж за Арсена. Чтобы мальчика воспитывал родной дядя, а не чужой человек, если вдруг Зара решит снова выйти замуж.

У меня замирает сердце. Я поднимаю глаза впервые за вечер и встречаюсь взглядом с Арсеном.

Он сидит прямо, чуть откинувшись на спинку стула. Его губы трогает почти незаметная усмешка. В глазах — торжество. Он смотрит так, словно получает удовольствие от моего шока, от моего ужаса.

— Это невозможно, — выдыхаю я, едва найдя голос.

Но не успеваю продолжить. Отец перебивает меня, даже не посмотрев в мою сторону:

— Мы согласны. Это самое правильное решение. Так и должно быть. Таковы старые обычаи.

Мальчик действительно должен расти в семье своего отца.

Мое сердце гулко ударяется о ребра.

— Папа!.. — я вскакиваю на ноги. — Как ты можешь?! Я не выйду за него!

В комнате повисает тяжелая тишина. Я торопливо извиняюсь и быстро выхожу, чувствуя, как щеки горят. Но стоит мне дойти до гостиной, как я слышу шаги за спиной.

Арсен. Он надвигается на меня, уверенно, не торопясь. Я отступаю назад, но он успевает зайти следом и закрывает за собой дверь.

Мы остаемся наедине.

Мое сердце бьется так сильно, что я едва дышу. Арсен встает напротив, в его глазах нет ни капли смущения или сомнения. Только уверенность и властное превосходство.

Решение принято, — говорит он тихо, но в его голосе металл. — Ты станешь моей женой, Зара. Нет, не стану, — отвечаю я резко, хотя голос дрожит. — Никогда!

Он делает несколько шагов ко мне, и я вынуждена отступить. Спина упирается в стену. Арсен склоняет голову чуть набок, разглядывает меня так, будто наслаждается моим страхом. Запах его кожи, такой знакомый, такой притягательный, бьет по рецепторам, и я прикрываю веки, стараясь не заплакать от тоски и горя, которые испытываю.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор? — усмешка кривит его губы. — Ты родила сына. Моего племянника. Единственную кровь нашего рода после смерти Артура.

Он мой сын! — шепчу я, сжимая кулаки. — Я никому его не отдам. Никто и не говорит, что отдашь, — Арсен приближается ближе, и теперь между нами остается всего несколько сантиметров. Его голос становится ниже, интимнее. — Но ты не будешь решать, где он будет расти и кто станет его отцом.

Я вскидываю на него глаза, дыхание перехватывает. Наши губы почти соприкасаются и я до боли хочу почувствовать его поцелуй, и только его циничные слова останавливают меня от того, чтобы сломаться.

Ты... ты не имеешь права...Я имею все права, Зара. Потому что теперь ты — вдова. А ребенок принадлежит семье Артура. И если ты думаешь, что тебя спросят, то ошибаешься.

Я чувствую, как стены будто сдвигаются, закрывая мне выход.

— Ты не лучше своего брата, Арсен, — говорю я с болью. — Такой же жестокий.

Он усмехается, и в его взгляде появляется огонь.

— Я никогда и не говорил, что лучше него, но есть разница: Артуру ты была не нужна, а я сделаю так, что ты сама захочешь быть моей.

Ты сумасшедший... - вырывается у меня. Может быть, — он наклоняется ближе, и я закрываю глаза, когда его губы касаются моего уха, а борода щекочет нежную кожу. — Но брак все равно состоится. Хочешь ты этого или нет.

Он выпрямляется и отходит на шаг, но его глаза не отпускают меня, прожигают насквозь.

— У тебя есть немного времени привыкнуть к этой мысли, мы поженимся в следующем месяце.

Мечтай обо мне пока, чертовка. Брачная ночь будет не скоро.

Я возмущенно смотрю ему вслед, не в силах сказать ни слова, пока он открывает дверь и выходит, оставляя меня в тишине и ужасе от того, что я только что услышала.

Эпилог

Я выхожу замуж за Арсена.

Не потому, что хочу, а потому что ни он, ни моя семья не оставили мне другого выхода. Я могла бы отказаться от свадьбы, убежать... Но у меня есть сын.

Мой малыш. Мое сердце. И я никогда не отдам его никому.

Свадьба скромная, домашняя. Никого постороннего, только семья и ближайшие родственники.

Еще не прошло и года с похорон Артура, поэтому все делают вид, что так и должно быть. Что это ради ребенка. Что это правильно.

Я стою рядом с довольным Арсеном и чувствую, как внутри все сжимается. Я знаю, он считает меня всего лишь своей игрушкой. Сам так говорил, и не один раз. Он эгоист. Жестокий мужчина.

Рядом с ним я никогда не буду равной А правда в том, что я влюбилась в него еще в ту первую ночь, и теперь эта любовь пугает меня больше всего. Потому что я знаю — он никогда не ответит на мои чувства, а я всегда буду страдать, зная это и жаждая его любви Вечером Арсен везет меня и малыша домой. Я вхожу в дом, который похож не на холостяцкую берлогу, как я боялась, а на уютное жилище, и с удивлением обнаруживаю рядом с хозяйской спальней полностью обустроенную детскую. Маленькая кроватка с мягкими бортиками, комод с аккуратно сложенной одеждой, полки с игрушками и даже кресло-качалка у окна, в котором можно кормить грудью. Все — новое и красивое. Я останавливаюсь, не веря глазам.

— Это..

— Я попросил маму помочь, — говорит Арсен, видя мое удивление. — Хотел, чтобы у нашего сына было все только самое лучшее.

Он подходит ближе и берет малыша у меня из рук. Его движения уверенные, но я вижу в них неожиданную нежность. Он смотрит на сына так, будто видит в нем все самое дорогое — Когда я говорил, что ты моя, и этот ребенок тоже мой, — тихо говорит он, не отрывая взгляда от малыша, — я и представить не мог, что Артур умрет. Что я получу вас только из-за смерти брата.

В его голосе звучит печаль. Настоящая. Я впервые я вижу его таким человечным.

— Я просил его развестись с тобой, — неожиданно добавляет Арсен. — Чтобы я мог жениться на тебе. Но он отказался и вот как все вышло.

Я замираю.

— Что?.. — едва выдыхаю, не веря своим ушам. — Ты просил его развестись со мной? Зачем?

Он усмехается, скользя по мне взглядом.

Не будь глупой, чертовка. Ты моя, я ведь говорил тебе об этом. Разве ты не поверила? Я и сейчас не верю тебе! Это не может быть правдой. — Я качаю головой, в груди нарастает паника. — Я не верю тебе. Не верю. Не верю. Зачем ты стал бы это делать? Зачем рушить репутацию своей семьи?

Арсен нетерпеливо рычит, потом смотрит на спящего малыша и аккуратно перекладывает его в кроватку, прежде чем схватить меня за руку и силой вывести из детской по направлению к спальне.

— Думаешь, я игрушка? — толкаю его в грудь, как только за нами закрывается дверь. — Захотел жену брата и присвоил?

Он наклоняется ближе, его голос глухой и злой:

— Прекрати, Зара! Думаешь, я хочу жениться на каждой женщине, с которой переспал? Нет.

Только на тебе.

Я смотрю на него в шоке, сердце бешено бьется в груди от прилива адреналина.

Ты... не можешь говорить это серьезно. Я говорю серьезно, — он перехватывает мой подбородок, заставляя поднять голову. Его глаза темные, яростные, и в них нет ни капли сомнения. — Ты — моя. И ты будешь моей женой. По-настоящему, навсегда!

Я вырываю подбородок из его хватки и резко отступаю назад.

— Ты никогда не полюбишь меня, Арсен! — голос дрожит, но я все же говорю это. — Для тебя я всегда буду игрушкой. Ты сам сказал это и не один раз!

Его лицо темнеет, усмешка исчезает. Он медленно делает шаг ко мне, потом еще один, пока снова не оказывается так близко, что корсаж моего платья соприкасается с его пиджаком и я чувствую, как быстро бьется его сердце напротив моего.

Игрушка? — повторяет Арсен тихо, но в голосе сталь. — Да, я так сказал. Потому что ты сводишь меня с ума, Зара! Потому что я не могу держать тебя рядом и при этом не трогать. Ты моя игрушка для траха, но ты также моя женщина, моя жена! Это просто похоть, — я отворачиваюсь, чтобы скрыть свою боль и слезы. — У тебя нет никаких реальных чувств, Арсен.

Он рычит, словно разъяренный зверь, резко поворачивая меня к себе лицом и хватая за плечи.

— Нет чувств? — его голос становится угрожающим. — Я хотел тебя еще тогда, когда ты была женой Артура. Умирал от мысли, что все считают тебя его женой, а не моей. Я готов был бросить вызов собственному брату ради тебя. Предать его, шантажировать, лишь бы он дал тебе развод и ты стала моей. Разве это похоже на безразличие, Зара? я в шоке.

— Ты... готов был разрушить все? Свою семью? Ради... меня?

Он смотрит так, будто я и правда идиотка.

— Ради тебя, чертовка, я был готов на все.

Сердце сжимается, дыхание сбивается. Я хочу сказать, что это неправда, что он играет. Но то, что я вижу в его глазах, не ложь.

— Ты любишь меня? — шепчу я.

На его губах появляется тень усмешки, но глаза остаются серьезными.

— Наконец-то до тебя дошло, — его пальцы скользят по моему лицу, по щеке, и голос становится ниже, тише. — Ты моя, Зара. Одержимость, любовь, похоть — как не назови. Я подыхал все эти месяцы без тебя. Без возможности прикоснуться, почувствовать твой запах, твое тело подо мной.

Ты даже не представляешь, что я пережил!

Я задыхаюсь.

Арсен... Я пропустил все, о чем мечтал, — он наклоняется ближе, касается своим лбом моего. — Я не видел, как рос твой живот. Не чувствовал, когда наш сын толкался внутри тебя. Это жрет меня изнутри.

Его пальцы скользят по моим плечам, по ткани платья, ищут молнию на спине.

— Но я наверстаю. Я клянусь. Как только он немного подрастет — я снова сделаю тебя беременной.

Я округляю глаза.

— Что?

Он усмехается, грубо, но с какой-то дикой нежностью.

— Я буду делать это снова и снова, пока весь этот дом не будет полон наших детей. Чтобы все видели: ты принадлежишь мне. Чтобы ни у кого не осталось сомнений, что ты только моя.

Он целует меня резко, властно. Его руки ложатся на мою талию, сжимают сильнее, чем нужно.

Он говорит прямо мне в губы:

— Я люблю тебя, Зара. Черт побери, люблю так, что с ума схожу!

Его пальцы, наконец, находят застежку на моем платье.

— Это уберу, — он тянет ткань вниз, целует меня в шею, в ключицу.

Я млею в его руках, теряю дыхание. Платье уже сползает вниз. Арсен отбрасывает его в сторону и смотрит на меня так, будто впервые видит женщину.

— Вот она, моя жена, — говорит он хрипло. — Моя женщина. Мать моего сына. И теперь ты будешь только моей.

Он целует меня в губы — грубо, властно. Его руки жадно скользят по моему телу, словно он пытается наверстать все, что потерял. Я уже не сопротивляюсь. Я растворяюсь в нем, в его словах, в его руках.

И вдруг он останавливается, застывает на мгновение, смотрит прямо в мои глаза.

— Скажи, что любишь меня.

Я замираю.

Арсен. Говори, — его голос становится тверже, тяжелее. — Я хочу это слышать. Я. слова застревают в горле, но он не отпускает. Его пальцы сжимают мою талию сильнее.

Его глаза прожигают меня насквозь.

— Скажи, Зара! — рычит он. — Скажи, что ты любишь меня.

Я закрываю глаза, и слезы катятся по щекам. Но правда сама вырывается наружу:

— Да. Я люблю тебя.

Его лицо меняется. В глазах вспыхивает огонь — одержимость, похоть, триумф.

Он усмехается, наклоняясь ближе:

— Я знал.

Его губы снова накрывают мои — с силой, глубоко, жадно. Он целует меня так, будто хочет слиться со мной, растворить в себе.

— Твои глаза всегда выдавали тебя, — шепчет он, прерывая поцелуй. — Я видел это в каждом твоем взгляде. Даже когда ты врала, что ненавидишь меня.

Я задыхаюсь, а он шепчет все ниже, ближе к моему уху:

— Сегодня ночью ты будешь повторять это снова и снова для меня. Я хочу слышать эти слова вместо стонов, когда буду внутри тебя.

Он снова целует меня — резко, властно, не оставляя мне ни воздуха, ни выхода. И я действительно повторяю, что люблю его, всю ночь, стонами, криками и тихим шепотом, пока рассвет не поднимается над небом и наш голодный сын не просыпается, требуя немного внимания для себя.