Измена. Я тебе отомщу

Глава 1

Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

Измена. Я тебе отомщу

– Какая же ты красивая! – произнесла восторженно Анна Валерьевна.

Мать моего жениха с восхищением разглядывала меня сложив руки на груди.

Я и сама чувствовала себя сейчас потрясающе красивой. Корсетное платье снежно-белого цвета обтягивало, как вторая кожа, от бёдер преобразуясь в пышную юбку. На собранных в гладкий пучок волосах была прикреплена длинная фата. В вазе неподалёку ждал своего часа букет белых роз.

Сегодня самый длинный день в году и самый прекрасный – день моей свадьбы.

Поэтому, улыбнувшись будущей свекрови, я с радостью кивнула, соглашаясь с её словами.

– Моему мальчику невероятно повезло, – добавила она, промокнув глаза платком.

Её честность и прямолинейность иногда очень смущали, но и подкупали.

Самой у меня родителей не было, они погибли в автокатастрофе ещё когда я была совсем маленькая. Меня забрала к себе крёстная. Но вскоре у неё обнаружили рак на последней стадии, и я осталась одна. Но перед смертью она договорилась для меня о месте в пансионе для девочек, чтобы я потом не попала в детдом. Через полгода, после выпуска, я познакомилась со своим женихом и его замечательными родителями. Они так легко и тепло приняли меня в свою семью, что мне до сих пор иногда неловко становилось от этого. В хорошем смысле этого слова.

– Ну, красота, красота, – не уставала причитать женщина, пока я кружилась перед зеркалом. – Миша увидит, обомлеет.

– Думаете?

– Точно тебе говорю!

И я в очередной раз чуть смущённо, но счастливо рассмеялась.

Понравиться Мише мне очень хотелось.

А ещё посетить одну интересную комнату.

Плохая была идея выпить столько лимонада, чтобы притушить волнение и страх.

– Анна Валерьевна, мне нужно срочно отойти. Не знаете, где это срочно здесь находится?

Женщина тихо рассмеялась.

– Я провожу, – предложила.

И я согласно кивнула.

Оказалось, идти было недалеко. Буквально за угол завернуть. Дальше, густо краснея, мне пришлось ещё раз воспользоваться помощью будущей свекрови, чтобы справить нужду. Не сразу у нас всё вышло, как надо, платье ни в какую не хотело собираться на талии, но в итоге всё получилось.

Так, хихикая над ситуацией, мы отправились обратно. И уже у комнаты я вспомнила, что забыла на столешнице у умывальников перчатки. Пришлось возвращаться. Свекровь осталась ждать в комнате невесты.

Я быстренько сбегала в уборную, нашла свою пропажу и уже возвращалась, когда из-за одной из дверей послышался протяжный женский стон. А за ним и голос.

– Тише, детка, услышат же.

И голос принадлежал не кому-то там, а…

– Миша-а, – с всхлипом протянула какая-то девушка.

Я шагнула вперёд. Но не дошла. Замерла, после первого же шага, чувствуя, как меня накрывает паникой и ужасом.

Нет-нет-нет! Это невозможно! Это не он!

– Не он, – озвучила и вслух последнюю мысль.

Ну разве возможно было такое?

Миша любил меня. А я – его. У нас свадьба меньше, чем через час.

Так что, это кто угодно, но не он.

Он сейчас в своей комнате, как и я, готовился к нашему бракосочетания.

Я даже развернулась, чтобы уйти. И тут…

– Да, Миша, да!..

Внутри что-то резко натянулось и оборвалось. В противовес этому ощущению сердце забилось, как не в себя.

Мне послышалось, просто послышалось.

Помотала головой. Ещё раз. К сожалению, это не помогло изгнать из разума услышанное. А события за дверью с надписью «Только для сотрудников» набирали обороты. Стоны становились громче, звучали всё чаще, как и шлепки двух сталкивающихся тел.

Безумие!

От которого я впала в какой-то ступор.

Стояла и слушала, не в силах ни войти, ни уйти, ни поверить в то, что мой жених…

Нет, такое даже в мыслях не получалось произнести.

– Ми-иша-а! – послышался ещё один возглас, и я с ужасом отшатнулась от двери прочь, накрыв ладонями рот, чтобы не выдать себя.

Я, наконец, признала второй голос.

Маринка.

Моя лучшая подруга.

Это она сейчас находилась в той комнате с моим женихом, самозабвенно отдаваясь ему.

Разве такое возможно?

Миша… он же… меня любил. На мне собирался жениться. Всего через какой-то жалкий час. Но почему-то он тут… с Мариной. С той, кому я верила, как себе.

Как? Зачем? Почему?

Эти вопросы появились и растворились с особенно громким женским стоном. Ему вторил хриплый мужской и звонкий шлепок, а через паузу хриплые слова:

– Умница. А теперь приводи себя в порядок и дуй на церемонию. Скоро мы с тобой, детка, будем богаты, как никогда. Даже отцу придётся считаться со мной после этого. А сводный братец будет кусать локти, когда я перекрою ему все входы и выходы для его бездарного бизнеса.

Марина довольно рассмеялась.

– О да-а! – протянула она с наслаждением в голосе. – Уже предвкушаю. Представляю лицо этой тупицы, когда ты ей сообщишь, что она теперь никто и звать её никак. Что все её денежки на счету теперь наши. А ведь наша бедная влюблённая сиротка так тебе доверяла. Не стыдно так нагло обворовывать невинную девочку? – засюсюкала изменённым голосом.

“Эта тупица”, “бедная, влюблённая сиротка” и “невинная девочка” в одном лице крепко зажмурилась, слушая их диалог.

Не верилось.

Невозможно.

Но, увы, именно так и обстояли дела.

И даже хуже.

– С чего бы? – ответил Миша с ледяной усмешкой в голосе. – Она сама выдала мне доверенность на распоряжение её счётом. Я её не заставлял.

– Так уж и не заставлял? – съязвила весело Марина.

– Ну, разве что чуть-чуть подтолкнул к нужному нам итогу, – согласился он со смехом. – Ладно, детка, тебе в самом деле пора.

Послышалась возня. Любовники собирались покинуть своё убежище.

Рефлексы сработали быстрее мозга, и к моменту, как дверь открылась, я уже находилась вновь в уборной, под защитой её стен.

Миша с Мариной вышли из подсобки и, решив, что рядом никого нет, продолжили свой разговор.

– Слушай, а тебе всё-таки обязательно жениться на ней? – спросила моя псевдоподруга.

Та, которая, на минуточку, и познакомила меня с Михаилом Вертинским. Как оказалось, для их общей выгоды. Что мой жених и подтвердил своим следующим ответом:

– Если она поймёт раньше времени, что я задумал, может отозвать свою доверенность и тогда ничего не получится. Да и будучи

Коридор снова наполнил смех. Тихий. Издевательский. Мерзкий. А мне показалось, так только что вдребезги разрушилась моя жизнь.

«Невменяемой» он сказал.

Невменяемой?!

Ноги сами по себе шагнули на выход. Я хотела видеть этих предателей. Хотела посмотреть им в глаза. Пусть мне в лицо повторят всё, что только что наговорили.

Пусть заверят, что это неправда…

Это ведь не могло быть правдой, да?

Это же…

Это даже не предательство. Это… я не знала, как назвать. Что-то гораздо хуже. Намного хуже.

Это боль, унижение, презрение к самой себе. К тому, что я реально тупица, как сказала Марина. Умная бы так легко не попалась в этот капкан.

Именно поэтому всё услышанное не могло быть правдой.

Вот только ею оно и было.

Я вышла ровно в момент, когда Миша в последний раз поцеловал Марину, а затем оба скрылись за углом, тихо прощаясь друг с другом. Меня они так и не заметили. Я же продолжила стоять и смотреть им вслед, не понимая, что теперь делать, как быть дальше.

Разве о таком мечтает каждая невеста в день своей свадьбы? Об этом она думает, стоя перед зеркалом в белоснежном наряде? Что её жених, оказывается, просто использует её, чтобы получить доступ к денежным счетам.

Да, родители были богаты. Конечно, за время моего взросления, их фирму растащили стервятники, и мне досталась лишь малая часть, что хранилась на семейном счёте, к которому я только недавно получила доступ. И если так подумать, именно тогда и появился Миша.

Появился, и я, как идиотка, поплыла.

Боже, что за безумие?!

– Оленька, что с тобой? Ты будто смерть повидала, – послышался вдруг рядом голос Анны Валерьевны.

Она развернула меня к себе, вглядываясь в мои серо-голубые глаза, а я смотрела на неё и думала о том, как ещё несколько минут назад её сын имел в подсобке мою подругу, а потом они вместе строили планы против меня. И что возможно эта потрясающая по поведению женщина с ними заодно. Как и её муж. Хотя нет, последний вряд ли в курсе. Если я правильно поняла, сюрприз для него был ещё впереди. Как и для брата Михаила. Кажется, его зовут Александр, если я правильно запомнила из рассказов жениха.

– Да что с тобой, девочка? – нахмурилась женщина. – Переволновалась так сильно что ли?

Она поднесла ладонь к моему лбу, а я даже не ощутила этого прикосновения.

– Температуры вроде нет, – ответила она сама себе.

И в целом выглядела реально непонимающей.

Но я уже не верила. Миша тоже улыбался, а оказалось…

Меня затрясло. Сперва мелко задрожали руки, затем зубы застучали, как на холоде, а после тремор захватил всё тело.

– Да боже ты мой, – испугалась за меня Анна Валерьевна.

Ладони несколько раз прошлись вверх-вниз по моим плечам, но это не помогало. Я по-прежнему ничего не чувствовала. Только то, как меня знобит.

Вот тебе и самый счастливый день в твоей жизни.

И что теперь делать?

Замуж за Мишу я точно теперь ни за что не выйду. Но как мне это всё обставить так, чтобы Миша не понял, из-за чего я так поступила? Не хочу, чтобы он раньше времени осознал, что я всё знаю. Сперва надо посетить нотариуса и отозвать доверенность, которую выдала ему по глупости.

Он же так красиво заливал мне в уши, что это для нашего общего блага, откроем свой бизнес, будем процветать, нужен только вступительный взнос, который отец ему отказывается давать. И я, доверчивая идиотка, пожалела его, сказала, что у меня есть деньги, и я могу ими с ним поделиться. Конечно же, он согласился. Был таким счастливым, руки мне целовал, говорил, как любит меня, какая я замечательная, обещал всё вернуть до копеечки потом. Но дальше там такая катавасия началась с документами, закупками и прочим, куда-то всё время ездить, давать согласие на оплату, и я по итогу решила, пусть лучше он этим без меня занимается, а я сосредоточусь на подготовке к нашей свадьбе.

В общем, дура я! Махровая идиотка!

Но кто же знал? Кто вообще ждёт нечто подобное от собственного жениха?

И это мне повезло наткнуться на них и подслушать разговор до начала церемонии, а не после.

Осталось только придумать, как мне максимально безболезненно это всё исправить теперь.

Его мать я о таком просить не буду. Как и отца. Мало ли, чью сторону мужчина выберет? Какой-никакой, а всё-таки сын.

– Так, а ну-ка, давай-ка мы с тобой пройдём в комнату невесты, отдохнём немного, да? – продолжила взволнованно заботиться обо мне Анна Валерьевна.

Приобняв за плечи, повела меня в обозначенном направлении.

Я шла, едва переставляя ноги. Некоторое время совершенно не понимала, что происходит. Затем в мозгу что-то перещёлкнуло. Я замерла. Осмотрелась. После чего уверенно свернула к лестнице, ведущей на первый этаж.

– Оленька, ты куда? – поспешила меня догнать мать Миши.

– Хочу воздухом подышать. Как-то мне не хорошо, – поддержала я её домыслы.

Да и в целом не соврала. Трясло уже меньше, но до конца шок всё ещё не отпускал. Наверное, поэтому я смогла сохранить остатки спокойствия, а не закатила прилюдный скандал.

Улица встретила нас ласковым ветром и ароматами цветущих вокруг деревьев и кустов.

Я застыла на пороге, глубоко вдыхая раскаленный жарой воздух.

Впереди виднелся сквер, из которого доносился чей-то громкий смех. Вокруг стояли машины, на которых приехали гости. Компания мужчин дымила в стороне табак.

Все такие счастливые, что аж тошно.

– Оленька, ты как? Получше? – поинтересовалась Анна Валерьевна.

Я согласно кивнула.

Женщина хотела ещё что-то спросить, но в её сумочке зазвонил телефон, и она отвлеклась на то, чтоб ответить.

– Прости, сын звонит.

Я поджала губы.

При слове «сын» опять в ушах стоны Марины зазвучали. Как похоронный марш всему, что я ещё недавно считала своим.

– Да, Саш, привет. Все хорошо? – донеслось от Анны Валерьевны совсем не то имя, что ожидала услышать.

И я невольно навострила уши.

Об Александре Вертинском я знала крайне мало. Видела тоже всего один раз в жизни, на семейном ужине, с которого мы с Мишей очень быстро ушли, потому что он и близко не желал надолго задерживаться рядом с братом. Оба не особо ладили. Или правильнее сказать, не ладили вовсе. Миша постоянно на него ругался. И я не знала, что он

– То есть как на приедешь? – одновременно возмутилась и расстроилась мать мужчин. – Мы все тебя так ждали.

Воцарилась небольшая пауза. Невидимый собеседник что-то отвечал, а его мать всё больше хмурилась.

– Я понимаю, но всё же вы братья. И это свадьба. Даже не день рождения, – пыталась уговорить второго сына приехать на торжество.

Но тот, похоже, продолжал стоять на своем.

– Да, я понимаю. Хорошо, Саш, я передам. Береги себя, – вздохнула женщина, вешая трубку.

И снова вздохнула. С грустью и усталостью.

– Всё хорошо? – уточнила я у неё.

– И да, и нет. Всё пытаюсь мальчишек примирить, но не выходит, – призналась Анна Валерьевна.

– Почему?

Свекровь задумчиво уставилась вдаль.

– Мише было десять, когда муж привёл Сашу в наш дом, – отозвалась через паузу. – И он его не принял, – с печальной улыбкой матери вновь посмотрела на меня. – Я как только не пыталась это исправить. Но он ни в какую не желал идти на мировую. Саша тоже в долгу не оставался. У него только-только родная мать умерла, а он оказался в чужой семье, где собственный брат его не принимает. Постоянно оба ругались, дрались. Я надеялась, с возрастом это пройдет, но нет. В итоге Саша, как только ему стукнуло восемнадцать, сразу от нас съехал к другу жить. Теперь видимся только по большим праздникам. И то, как видишь, не по всем.

Хм… интересно…

– Печально, – отреагировала вслух.

– Да вот так всё грустно, – кивнула женщина. – Уже не знаю, как и быть.

– Думаю, тут уже не поможешь. Они взрослые люди. Пусть сами разбираются, – пожала я плечами.

– Да если б они хотя бы для вида пытались, – всплеснула она руками.

– А сколько ему? Александру? – полюбопытствовала.

– Александр старше Миши на год. То есть по сути, это была не измена. Да даже если бы и она, ребёнок уж точно не виноват в грехах своих родителей. Глупо на нём срываться.

И я вдруг подумала, как у такой понимающей женщины мог вырасти такой сын?

Если только не притворялась тоже.

– Саша, так понимаю, не с отцом работает, да, раз ушёл из дома ещё в восемнадцать? – продолжила расспросы.

– Да. Они с другом открыли своё дело. Мастера по ремонту. Очень рукастые парни. «Декор+” их фирма называется. Помимо Саши и Жени, у них в команде ещё человек восемь, кажется. Или десять? Не помню точно. В офисном здании «Спарта» обитают, на третьем этаже.

В голосе женщины слышались затаённые нотки гордости. Она явно была рада успехам своего неродного сына.

И снова я задумалась, насколько она в курсе об «успехах» своего родного ребёнка. С другой стороны, даже если не в курсе, он всё-таки её сын, так что в любом случае встанет на его сторону. Поругает, но простит. Так что рассказывать ей правду и просить помощи не имело смысла. Нужно придумать что-то ещё.

Перед входом затормозило такси. Из него выбралась парочка нарядно одетых гостей, которые принялись весело прощаться с водителем. А я, пока смотрела на них, слепила план. Безумный. Возможно, что тоже наиглупейший. Но лучшего в моменте не придумалось.

Да и что я теряла? И без того у меня ничего не осталось. Жениха и вовсе, как оказалось, не было. А потому решено!

– Анна Валерьевна, вы уж простите меня, – повинилась перед женщиной, что была ко мне добра с самой первой нашей встречи.

И пока она непонимающе хлопала ресницами, подбежала к такси, смело занимая освободившееся место позади.

– Офисный центр «Спарта», пожалуйста, – сообщила водителю.

Тот если и удивился, то быстро пришёл в себя, кивнул и тут же тронулся с места.

Где-то позади на улице руками размахивала и что-то кричала Анна Валерьевна, а я неслась туда, где, надеялась, мне смогут помочь.

А Миша…

Он ещё пожалеет, что так со мной поступил.

Глава 2

Высокое офисное здание в десяток этажей ярко блестело в свете полуденного солнца, заставляя жмуриться всякого, кто бы решил на него посмотреть. Выбравшись из такси, я поблагодарила доброго и участливого водителя, довёзшего меня по блату, и захлопнула за собой дверцу. На мне тут же скрестились взгляды каждого проходящего мимо, но я заставила себя не реагировать. Шумно выдохнув, поправила платье и пошла ко входу неподалёку. Стоило к нему приблизиться, стеклянные двери тут же приветливо разъехались в стороны, пропуская вперёд. Не стала медлить.

Внутри было свежо и прохладно. После летней жары, это особенно остро ощущалось. И в некоторой степени расслабляло. Хотя то, что мне предстояло совершить, к спокойствию не располагало.

Напротив входа находилась административная стойка, и я в очередной раз выдохнув, заставила себя подойти к ней. За ней стояло две темноволосые девушки в чёрно-белых одеждах, одна из которых была занята другой посетительницей, а вторая тут же повернулась ко мне, приветствуя меня улыбкой.

– Здравствуйте. Чем могу помочь? – поинтересовалась она с отточено-вежливой улыбкой.

На бейдже значилось имя “Диляра”.

– Здравствуйте, Диляра, – отозвалась я не менее вежливо. – Я ищу офис компании “Декор+”. Не подскажете, куда мне пройти?

– Да, конечно, – кивнула девушка. – Вам нужно пройти к лифтам и подняться на третий этаж, дальше идите по указателям, пока не дойдёте до двери с нужной табличкой.

– Спасибо, – поблагодарила я её за помощь и направилась в указанном направлении.

– Пожалуйста, – донеслось мне уже в спину.

Стоящая в холле охрана проводила меня пристальными взглядами, но я и в этот раз сделала вид, что не заметила.

Мне повезло, лифт ждать не пришлось. Я поднялась на нём на третий этаж, попав в узкий, но ярко освещённый коридор. На стене и правда нашёлся нужный мне указатель, и я последовала за ним.

Пока шла, всё вертела в голове будущий разговор с Александром Вертинским, решая, с чего лучше начать и на что давить в своих объяснениях. Мне нужно было расположить мужчину, а не оттолкнуть. Что было сложно сделать, когда в собственном сознании творился хаос, а все мысли занимала ранее увиденная сцена. Пришлось помотать головой, чтобы вернуть им подобие разумности.

Я потом поплачу, покричу и побью посуду, сейчас я должна сохранять хладнокровие.

Сложно, но возможно.

Мне только и надо что перетерпеть момент.

Настроив себя таким образом, я сжала кулаки

Коридор был длинным, а нужный мне кабинет находился в самом его конце. Я замешкалась лишь на секунду, после чего схватилась за металлическую ручку и решительно потянула бронированное полотно на себя. Вошла.

И с растерянностью уставилась на светловолосую девушку за столом и склонившегося рядом блондина. Они что-то изучали в компьютере, но при моём появлении замолчали, уставившись на меня с некоторой долей шока.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с ними, оглядывая небольшое помещение, похожее на приёмную. – Декор+? Я ищу Александра Вертинского.

Взгляд наткнулся на дверь справа, из-за которой доносились тихие мужские голоса.

– Он там, – указал мужчина, с интересом разглядывая меня всю.

Ну да, девушки в свадебном платье к ним в офис наверняка прежде не захаживали.

В очередной раз проигнорировав чужое любопытство, я благодарственно кивнула и, пока не передумала, вошла в соседнее помещение.

Оно оказалось намного больше и светлее предыдущего, с длинным овальным столом, на котором были хаотично разложены какие-то раскрытые папки и множественные фотографии с различным декором. Ещё несколько кадров держали в руках двое темноволосых мужчин.

Кажется, до моего появления они о чём-то бурно спорили, но замолчали, стоило мне только переступить порог их святая святых. На мне скрестились сразу два взгляда: карий и голубой.

И если по обладателю карего взора я лишь коротко мазнула взглядом, то на обладателе голубых глаз сосредоточила всё своё внимание.

Что сказать…

Александр Вертинский был красив. И даже очень. Не той смазливой внешностью, на которую так легко велись молоденькие девочки вроде меня, а какой-то суровой взрослой красотой. Хотя ему и тридцати ещё не было. Всего-то двадцать семь. Но взгляд такой… пробивал насквозь, влетая в самое сердце. Я искренне считала его брата своим идеалом, но сейчас поняла, что он способен составить ему серьёзную конкуренцию. Такой же высокий, широкоплечий, с коротко стриженными тёмными волосами, смуглой кожей, отчего светлый цвет глаз казался выразительней и ярче. Губы тоже пухлые, манящие, совсем не такие, как у Миши, более аккуратные. Такие надо дочерям по наследству передавать.

И это хорошо. Я бы даже сказала прекрасно. Потому что то, что я задумала, нуждалось в серьёзном подспорье, дабы выглядеть достоверно в глазах других. И его внешность легко могла закрыть все прорехи в моём сумасшедшем плане.

– Интересно… – вырвал из размышлений голос незнакомый брюнет. – Прям со свадьбы к нам за помощью ещё не прибегали.

Я невольно смутилась, крепче сжав ладони в кулаки.

Ситуация и впрямь из ряда вон, и я бы ни за что не пошла на такой шаг, но у меня не осталось выбора. Мой жених мне его не оставил. Именно поэтому я заставила себя и на этот раз проигнорировать бестактное восклицание, продолжая смотреть исключительно на Александра.

Он меня явно узнал, заметно скривился, наверняка ещё и выругался про себя, после чего бросил держащие в руках фотографии на стол.

– И чем могу помочь невесте моего брата? – поинтересовался недобро и чуточку раздражённо, даже зло.

Но я знала, что так будет, поэтому не стала заострять на этом внимания. Не выставил за порог так сразу, уже хорошо. Но испытывать судьбу всё равно не стала и, пока сама не передумала, быстро произнесла:

– Женись на мне вместо него, Александр Вертинский!

Сказала и даже дышать забыла как, глядя на то, как хмурость на мужском лице сменяется искренним шоком. Оно вытянулось, рот приоткрылся. Александр хапнул им воздух, шумно выдохнул. Смотреть на меня так и не перестал. Только теперь явно призадумался над тем, насколько я вообще вменяемая. А мне его сейчас и порадовать было нечем. Вся моя адекватность осталась в ЗАГСе, вместе с его братом и моей лучшей подругой, которых я застукала в туалете незадолго до нашей росписи. Потому я стояла и спокойно ждала, когда Александр отвиснет и скажет мне своё мнение.

Его друг переводил взгляд с меня на него и обратно. Тоже пребывал в некоторой растерянности. Но отвис намного раньше.

– Знаете, я тут подумал, что-то я проголодался, пойду перекушу, – улыбнулся натянуто. – А вы… общайтесь. Да.

И быстрым шагом направился на выход из кабинета. Пока шёл, не сводил с меня своего взгляда. Разглядывал, как под микроскопом. В десятый раз за последние полчаса сделала вид, что не заметила, продолжая уделять внимание непосредственно Александру. За спиной хлопнула дверь, мы остались одни, но что-то говорить мужчина по-прежнему не спешил.

– Я не сумасшедшая, если ты вдруг так решил, – произнесла негромко, затем чуть подумала и несмело приблизилась к столу. – Мне просто действительно очень нужна твоя помощь.

Александр шумно выдохнул и повторно скривился.

– Не уверен, что хочу знать, но всё же спрошу. Нахера ты пришла с этим ко мне? – спросил глухо.

Голубой взгляд почти осязаемо пробежался по моему лицу, спустился к шее, задержался на декольте, скользнул к бёдрам, после чего быстро вернулся к лицу. Я нервно сглотнула и отвела взгляд.

– Потому что случившееся задевает и тебя, – отозвалась, уставившись на свои руки.

Конечно же, он мне не поверил. Усмехнулся в недоверии, выгнув бровь. И тогда я пояснила.

– Чуть меньше часа назад я застала Мишу вместе с Мариной за… сам понимаешь чем, – прикусила щёку изнутри, чтобы опять не разреветься, как идиотка.

Что сказать… совсем не этого ждёт невеста в день своей свадьбы. Я тоже не ждала. И можно было бы просто уйти и забыть, если бы не одно “но”:

– Они меня не видели, – выдавила из себя новое признание. – А вот я отлично слышала, как они обсуждали, как отберут у меня все оставленные родителями деньги, а затем сбагрят в психушку, выставив невменяемой, после чего Миша примется за тебя и твою фирму. Как понимаешь, отправляться в психушку мне не очень хочется, да и тебе лишиться фирмы, думаю, тоже. Поэтому я подумала, что мы с тобой могли бы объединиться и помочь друг другу.

Понимала ли я, насколько бредово звучали мои слова?

Да.

И мне их доказать даже нечем было. В момент, когда я это всё услышала, я едва соображать адекватно могла, не то чтоб ещё думать о какой-то там записи. А потом… потом я тоже не особо думала, если честно. Александр сам собой всплыл в разуме, как выход из сложившейся ситуации. С учётом обоюдной ненависти между братьями, я понадеялась, что он не откажется щёлкнуть Михаила по носу, заодно и меня

– Настолько объединиться, что аж сразу со штампом в паспорте? – уточнил мужчина с долей яда.

От его слов мои щёки вспыхнули чистым стыдом. А дебильность ситуации стала просто зашкаливать. Но он не сказал “нет”, и это придало надежды, что у меня ещё был шанс его убедить.

– У него доверенность на управление всем моим капиталом, – призналась тихо в очередном своём промахе, опустив голову. – И это лишь на время. Понарошку. Потом разведёмся.

Голову так и не подняла. Именно поэтому не сразу заметила, что теперь он смотрел на меня иначе. Тяжело. Оценивающе. Снова молчал. Хмуриться тоже не перестал. А немного погодя вовсе мрачно ухмыльнулся каким-то своим мыслям, и… подал мне руку.

Я не сразу поняла, к чему это. Что он предлагал таким образом подойти к нему. С учётом, что действие осталось без пояснения, делать этого категорически не хотелось, но это же я, сама, пришла к нему договариваться. Так что, едва слышно выдохнув, неспешно приблизилась к нему. Руку в его тоже неуверенно, но вложила.

– Так ты поможешь мне? – спросила, глядя на него с настороженностью.

Чувствовала себя испуганным зверьком, который пытается проскочить мимо лап спящего хищника. И у него не получается. Тот открывает глаза и засекает наглеца. Добыча пищит и замирает, не в силах пошевелиться, а после срывается в забег прочь от хищника. Но слишком поздно.

Я это особенно чётко осознала, когда широкая мозолистая ладонь сомкнулась на моих пальцах и притянула к нему ближе. Фактически вплотную. Внутри всё струной натянулось. В нос ударил его мягкий парфюм с ягодными нотками. Не знаю, какими, но мне понравился. Приятный, ненавязчивый, запоминающийся, как и он сам. Тот, кто находился теперь слишком близко, отчего я только больше нервничала.

И не зря.

– Если хочешь себе фальшивого мужа, найди себе кого-то ещё, я в такие игры не играю, – заявил Александр тихо-тихо, вопреки содеянному.

Тихий глубокий голос обжёг кожу в районе виска – настолько мало расстояния между нами осталось. Заставил вздрогнуть. И от неожиданности. И от того, как ласково это прозвучало. Будто не от ворот поворот мне давал, а соблазнял. Наверное, поэтому с моих губ сорвалось идиотское:

– А в какие играешь?

– В те, где ставки явно повыше, чем заурядная женская месть, – произнёс с долей отчётливой насмешки и иронии.

На контрасте с тем, тяжёлый и цепкий взгляд опять медленно заскользил по мне. Глаза, губы, ключицы, шея, плечо и снова губы…

Снова я из-за него по-дурацки краснела.

Что поделать, не привыкла я к таким взглядам. Миша тоже на меня никогда так не смотрел. Да что уж там, у нас и секса-то ни разу не было. Мой жених хотел сделать всё правильно. Чтобы первая брачная ночь была по-настоящему первой. Теперь-то понятно, почему он избегал такой близости. У него уже была та, с кем он развлекался. Любимая женщина, поддерживающая его во всём. А я, идиотка, считала, что мне достался идеальный мужчина, уважающий меня и мои решения. Три раза ха!

– Хотя признаю, вероятность оставить младшего братца с голым задом выглядит реально заманчивой, – добавил вдруг Александр.

И во мне вновь вспыхнула почти угасшая надежда.

– Это не месть. Я прошу у тебя защиты. Как только я отзову доверенность, Миша обязательно разозлится. И… я могу заплатить, если хочешь. Сколько скажешь. Просто… помоги мне. Пожалуйста.

Мою руку Александр так и не отпустил. А я и сама не поняла, в какой момент нашего разговора он умудрился развернуться вместе со мной так, что теперь стол оказался позади меня. Поняла это, когда на мои слова он резко подался вперёд, вынуждая отклониться, и теперь край столешницы упирался чуть ниже моей поясницы.

Сердце застучало быстрее. Всё происходило совсем не так, как я рисовала в своём воображении, пока ехала сюда. У меня и тени сомнения не было, что он откажет. Они ведь с Мишей не ладят, даже враждуют. А теперь, когда столкнулась с реальностью, я терялась. Я не знала, как себя с ним вести. А его выходки по-настоящему пугали. Он будто наказывал меня за мою смелость и дерзость.

– Я похож на того, кому нужны деньги? – прищурился Александр. – Тем более, твои.

– Нет, – ответила честно, мотнув головой, не менее честно пояснила: – Просто я не знаю, как ещё тебя убедить. А мне очень нужна твоя помощь. Мои родители погибли, когда я была ещё маленькой, других родственников у меня давно не осталось, я выросла в интернате для девочек. Была подруга, но она тоже использовала меня, как ты уже знаешь. Так что… без тебя мне попросту не справиться.

Наверное, я выглядела жалкой в его глазах. Да что уж там, я и сама от себя не в восторге была прямо сейчас. Мне ведь снова приходилось доверять тому, кого я совсем не знала. Ещё и умолять мне помочь. Приятного мало. Но если так нужно, чтобы избавиться от Михаила, пусть. Я не гордая. Да и ничего не теряла по сути. Даже приобретала – защиту.

Александр выдохнул, прищурился, вновь и вновь рассматривая меня, как под микроскопом, будто мысли пытался прочесть. Я смотрела на него в ответ. Открыто, как умела. Мне нечего скрывать. И, наверное, он это тоже понял, потому что кивнул.

– Я не люблю, когда суют свой нос в мои дела, – сказал уже вслух. – И терпеть не могу, когда угрожают моему бизнесу. А от моего засранца-брата всего можно ожидать. Чего похуже тоже, не только того, о чём ты рассказала. Так что ты меня уже убедила, можешь не распинаться, красавица.

И я только теперь поняла, что не дышала всё это время. Выдохнула. На глазах слёзы тут же скопились, пришлось проморгаться, чтобы не дать им пролиться.

– Спасибо, – прошептала с улыбкой. – Составим договор? – предложила.

Я вообще теперь без письменных соглашений ничего ни с кем делать не буду!

Одного раза за глаза. А я учусь на своих ошибках.

– Я не сказал, что согласен на тебе жениться, – обломал мужчина меня тут же.

– А как же тогда?.. – растерянно моргнула я несколько раз.

– У меня есть условие, – повторно ухмыльнулся он.

Я закрыла рот. Переосмыслила. Кивнула. Ладно. Логично. Всё же моё предложение и правда из ряда вон. Было бы странно, согласись он на него без

– Какое? – поинтересовалась осторожно.

Но вот чего не ждала, так услышать следующее:

– Если я на тебе женюсь, всё будет по-настоящему.

Вот тут я всё своё спокойствие окончательно растеряла.

– В смысле по-настоящему? – уточнила, глядя на него в неприкрытом шоке.

Он ведь не серьёзно же это сказал, правда?

– В самом прямом.

И видимо в качестве доказательств его ладонь медленно поползла по моей руке вверх.

Вот же!..

Я было шарахнулась в сторону, но он же прижал меня к столу, соответственно, это больше походило на дёрганье на месте. А его пальцы продолжали искушающе скользить по оголённой коже плеча, порождая тучу мурашек.

– Я… не понимаю, – пробормотала я. – Зачем по-настоящему?

Ухмылка на мужском лице стала лишь шире. Пальцы, достигшие середины плеча, замерли, накрыли его полностью, притянув ближе к Александру.

– Я не собираюсь притворяться перед своими родителями и всеми остальными вокруг, играя с тобой в “счастливую” семью, чтоб утереть нос моему придурку-брату, а потом втихаря ехать ночью в гостиницу к любовнице и оправдываться ещё и перед ней, рассказывая, почему я женат, но постель делю с ней. Не люблю врать. И не собираюсь, – пояснил, а его ладонь спустилась опять вниз до самого бедра. – Тебе, кстати, тоже не советую.

От его действий внутри будто тоже что-то ухнуло, замерев колючим комком внизу живота. Чувство доселе мне неизвестное, от которого по макушке новые мурашки побежали в разные стороны, постепенно захватывая всё тело.

– Ч-чего не советуешь? – напряглась, окончательно растерявшись и от неожиданного поведения организма, и от поведения Александра.

Он же, будто чувствуя, что достиг края, отступил. Пальцы лишь раз мазнули по затянутому кружевом бедру и сместились на стол.

– Изменять мне. С очередным Мишей, – добавил следом.

Мой мозг откровенно забуксовал от такого поворота – вот честно.

Когда я шла договариваться, совсем не рассчитывала на такое!

– Не то чтоб я внезапно стал однолюбом, красавица, но статус рогоносца точно не по мне, – продолжал добивать он меня.

Не то, чтоб я собиралась делать его из него, но…

Как подумала так и забыла, что намеревалась сказать. Александр вдруг приподнял меня и усадил на стол. Часть фотографий полетела на пол. А я и понять не успела, как уже смотрела ему глаза в глаза.

Он тоже смотрел. Прямо. Не таясь. Пока его ладони продолжали покоиться на моих бёдрах, а большие пальцы ласково поглаживали, повторяя узор свадебного кружева. Вроде ничего такого, но сердце вдруг забилось пойманной в клетку птицей. Я неожиданно остро ощутила его столь близкое присутствие. Хуже, чем до этого. И так и не поняла, как мне на это реагировать. Только сжалась невольно вся.

– Я не думаю, что…

“…это целесообразно”.

– Ты либо соглашаешься. Либо ищешь себе другого мужа, – перебил он меня.

И я опять проглотила окончание. Но через паузу всё же прошептала убитым голосом:

– Я не могу согласиться на такое.

– Что, так сильно не нравлюсь? – неожиданно хмуро съязвил Александр.

И я в очередной раз растерялась. А ещё ощутила себя слегка виноватой. Из-за этой его честности, наверное. И совершенно не представляла, как объяснить ему свой отказ. С Мишей как-то само вышло, но там и ситуация иная была. А тут… как будто я соседу по квартире, с которым не особо общаюсь, ни с того ни с сего личное заявление делаю.

– Нет, ты очень красивый. Просто… так неправильно. Я совсем тебя не знаю. И… не… люблю.

Так себе объяснение, но вроде тоже логичное.

А вообще, я сегодня прям рекорды бью по-дурацким ситуациям!

– Что совсем не помешало сделать мне предложение, с которым ты сюда пришла, – непонятно чему развеселился Александр.

– Фиктивное! – возмутилась ответно. – Оно не включало в себя всё то, что ты предложил.

По его губам скользнула очередная ухмылка. А ещё через миг воздуха стало намного больше.

– Можешь просто отказаться, – отпустил и отступил меня Александр, даже ладони приподнял в жесте капитуляции. – Я не мой брат. В аферы не вступаю.

– И что, будем теперь из-за этого твоего принципа жить долго и счастливо вместе до старости и умрём в один день? Ты это серьёзно? – всё ещё не верилось мне в такое его предложение.

– Или можешь просто подать на развод, когда этот брак перестанет быть нужен, – пожал он плечами.

– Ещё не лучше… – проворчала на такую нелепость. – Шлюху из меня официальную сделать решил.

Последнее даже не столько ему, сколько себе сказала. Да и то потому, что никак не могла решить, как быть дальше. Это же… уму непостижимо. Бред полнейший. И к любовнице бегать, кстати, не обязательно, пусть сама приезжает. Тоже мне проблему нашёл. Вообще ни разу не она. А враньё… так и так оно будет, даже если брак настоящим сделать. Родителям же всё равно правду не расскажет. И смысл тогда во всём этом? Не понимала я его.

– Если реально собралась мстить своим обидчикам, тогда одной лишь регистрацией брака со мной ограничиться не получится. А если не готова идти до конца, то просто оторви свою роскошную задницу от моего стола, отзови доверенность на распоряжение капиталом и купи себе билет в какую-нибудь жаркую или не очень страну. Туда, где мой брат тебя никогда не найдёт. Не трать моё время. Наслаждайся жизнью, красавица. Нам не по пути.

– Видимо так, – согласилась я с ним, спрыгивая со стола, чувствуя, как меня накрывает обидой и злостью.

На него, на себя, на всю эту ситуацию в целом.

Ошибкой было приходить к нему. Не знаю, чем я думала в тот момент, когда прыгала в такси и называла адрес его фирмы. В тот момент это показалось идеальной идеей, а теперь – полнейшей тупостью.

Он ведь прав. Проще всего отозвать доверенность и свалить из города. Сейчас лето, я ничего не теряла. Миша побесится и найдёт себе другую жертву для своих жестоких игр.

Найдёт…

Именно это и заставило меня вновь притормозить с порывами.

Он ведь действительно найдёт, и не факт, что другая дурочка сможет придумать выход и избежать опасного финала, если вообще успеет понять, что произошло. Напичкают её эти двое таблетками и сдадут в наркодиспансер.

Смогу я жить с осознанием того, что могла это предотвратить, но не стала, потому что собственные гордость и

Да блин!..

Прикрыв глаза, я сжала ладони в кулаки, после чего процедила сквозь зубы, не глядя на Александра:

– Ладно, я согласна.

По-настоящему, так по-настоящему. Не самый худший вариант. Всё равно замуж собиралась.

– Но договор мы всё равно составим! – заявила следом.

Чтоб не расслаблялся!

А то он ведь именно таким и выглядел, когда я обернулась. А на мой возглас ещё и заулыбался опять.

– Прямо сейчас? – единственное, что уточнил.

– Желательно. Хочу быть заранее уверена в том, что ты не облапошишь меня, как твой брат. И было бы хорошо ещё с доверенностью разобраться до того, как тот узнает о нас с тобой.

– Доверенность можно просто забрать. Без неё он ничего сделать не сможет. После съездим к нотариусу, чтобы уладить всё остальное.

И так просто у него это прозвучало, что я себя ещё большей дурой ощутила.

“ А что, так можно было? ” – пронеслось в голове.

Нотариус когда объяснял, что доверенность закрывать надо будет тоже через него, и слова не сообщил, что помимо этого ещё и бумажку забирать придётся. Я думала, достаточно просто прийти к нему, и всё. А ведь, если так подумать, Миша именно по этому документу действовал от моего лица. То есть это и правда самое логичное, что стоило сделать в первую очередь. Но я и об этом не подумала. Да и не отдал бы он мне её, скорее всего. Заговорил бы зубы, а то и силу применил, поняв, что я всё узнала и решила соскочить с крючка.

Не меньшей дурой я себя ощущала и после того, как Александр взялся за стационарный телефон и позвонил знакомому юристу. Особенно в тот момент, когда тот явился и услышал, что именно от него требуется, в соответствии с моими запросами. То и дело посматривал на меня так, словно тоже сильно сомневался в моей адекватности. И всё это под абсолютную невозмутимость моего нового будущего мужа, диктующего необходимые условия нашего с ним брачного соглашения, которые предстояло оформить.

А я что? Я просто хотела защитить себя.

Я больше никогда никому не доверю ничего своего. Тем более, братец Миши тоже тот ещё ушлый бандит, как оказалось.

Но если это поможет, то так и быть.

Да и всё равно же собиралась девственности лишаться с помощью мужа. Вот. Будет мне муж. Просто немного другой. Между прочим, и на личико получше. Характер правда всё равно скверный, но это тоже не проблема. Перевоспитаю. Женщина я или не женщина?

Тем и успокаивала себя, пока длилась вся эта дребедень.

Спустя полчаса на моих руках был подписанный с обеих сторон договор. Ещё один экземпляр остался в верхнем ящике стола Александра. А третий себе забрал юрист. Видимо, на память.

Он ушёл, а мы тоже не стали задерживаться. Направились на выход почти сразу вслед за ним, как только Александр накинул на плечи пиджак.

– А мы куда? – уточнила я у него уже на ходу.

– Обратно в ЗАГС, конечно.

Глава 3

И вот я снова ехала в ЗАГС.

И снова как невеста.

Но уже другого мужчины.

Если подумать, звучало это как начало плохого анекдота. Или очень хорошей катастрофы.

Страшно представить, что подумают родители мужчин, когда узнают, что их сыновья внезапно поменялись ролями. Хотя… теперь уже поздно думать о чьих-то чувствах. Я сама приняла это решение, когда побежала к Александру за помощью. В конце концов, лучше быть хреновой невестой, чем пациенткой дурки.

Тем себя и успокаивала, нервно теребя фатин пышной юбки. Который едва не оторвала, когда со стороны новоиспечённого жениха, донеслось внезапно:

– Ты не беременна случайно?

Уставилась на него в настоящем ужасе.

– Нет, конечно!

И тут же выпала в повторный шок, заслышав:

– Жаль.

У меня аж глаз задёргался.

– В смысле… жаль? – моргнула несколько раз.

Он это серьёзно? Видимо, да, потому что Александр бросил на меня спокойный, почти ленивый взгляд и пожал плечами:

– Тогда бы сразу расписали. А так…

А так Александру Вертинскому пришлось звонить кому-то из давних знакомых и просить об одолжении. Под мой по-прежнему шокированный взгляд. Менее шокированным он, кстати, не стал и после. Когда мужчина закончил телефонный разговор, а я не удержалась от напоказ задумчивого:

– А если бы я реально была беременна… от твоего брата?

– Если бы я хотел себе в жёны исключительно святую непорочность, застолбил бы невесту ещё на горшке в яслях, – отозвался мой будущий муж.

То есть, в самом деле бы признал ребёнка своим, раз уж у нас всё вроде как “по-настоящему” будет? Лично мне от одной только мысли о том, что в моём животе мог бы прямо сейчас расти сын или дочь от такого отвратительного чудовища, как Миша, плохо становилось. Нет уж, слава богу, он никогда даже не думал тыкать в меня своим членом. Не представляла, что бы делала в этом случае. И не буду представлять. Нафиг-нафиг!

Тем более, мы, наконец, приехали…

А меня накрыло полным осознанием содеянного. Особенно, когда в стороне от входа в ЗАГС я заметила своего жестокого жениха, его семью и друзей.

Я думала, они все уже разошлись, но нет. Стояли и всей дружной толпой что-то обсуждали. Выглядели при этом невероятно взволнованными, мрачными и хмурыми, особенно Анна Валерьевна, при виде которой я испытала противоестественное чувство стыда. А вот Миша злился. Стоящая рядом с ним Марина пыталась его успокоить. Подозреваю, только это и удерживало его от взрыва.

И как я раньше не заметила эту их близость?

Вот же она, вся на виду. Надо просто посмотреть на происходящее под правильным углом, и всё сразу становится ясно. А я слепая курица, заглядывала обоим в рот, ложками кушая их протухшую лапшу.

Как можно было быть такой идиоткой? Вот как?

– Не психуй, – донеслось строгое от Александра.

Он взял меня за руку и крепко сжал.

– Не психую, – прошептала и прикрыла глаза, заставляя себя успокоиться. – Не психую, – повторила, шумно выдыхая.

– Вижу, как ты не психуешь, – сухо отозвался он. – Ты сейчас из тех, кто либо падает в обморок, либо кидается в драку. Давай без крайностей.

– Я выбираю третий вариант, – выдохнула. – Стоять и ненавидеть. Подходит?

– Подходит, – одобрил он. – Умница, – похвалил следом.

Он первым вышел из машины.

Хорошо, он не отстранил и дал мне эту возможность.

– Не бойся, я рядом, – сказал тихо.

Я кивнула, не поднимая головы.

Ещё один вдох. Ещё один выдох.

– Если что, делаем вид, что ты всегда хотела именно меня.

– В качестве оправдания?

– Нет. Мы не нуждаемся в их одобрении, поэтому и оправдываться не станем. Но так мы точно уязвим самолюбие братца. Чем сильнее он будет злиться, тем больше ошибок на эмоциях совершит. Тем нам же проще.

Я кивнула, согласившись с такой стратегией.

И почти сразу спохватилась:

– А если они не поверят? – занервничала ещё сильнее.

– Придётся нам обоим выглядеть достаточно убедительно, чтобы поверили, – только и сказал мой напарник по новому браку.

Ещё раз вдохнув и выдохнув, я всё же отстранилась от него.

– Ладно, я постараюсь, – сообщила, кивнув. – Поехали.

И мы поехали. То есть пошли. Прямо в толпу к его родителям и брату.

Нас и в этот раз не сразу заметили. Народ был слишком занят собственными эмоциями: кто-то спорил, кто-то нервно курил, кто-то названивал по телефону. Только когда мы подошли слишком близко, игнорировать наше с Александром присутствие стало невозможным.

Ох…

Я с силой вцепилась в руку Александра. Настолько, что ногти впились ему в кожу. Он не дёрнулся. Даже наоборот, сжал мою ладонь в ответ, будто специально показывая всем, что между нами происходит. Во взглядах окружающих мелькнула растерянность. Потом недоумение. Потом – напряжённое ожидание.

А Миша…

Миша смотрел на нас так, будто мы только что вышли из параллельной реальности. Всё силился понять, что здесь, собственно, происходило.

А происходило то, что я бы назвала столкновением теплохода с айсбергом.

В спину дул мягкий летний ветерок, трепал одежду и волосы, пропитывал своим теплом, но я вопреки ему дрожала. Да что уж там, меня колотило, как во время лихорадки, когда кутаешься в десяток одеял, но никак не можешь согреться. Не выдержала и шагнула поближе к своему новому жениху, накрыв его ладонь ещё и второй своей. Так оно полегче было выдерживать взгляды родителей и Миши.

– Что… что происходит? – первой не выдержала Анна Валерьевна.

Её голос звучал до того тихо, будто она боялась, что если повысить тональность, мир рухнет. Но лично для меня он рухнул ещё полтора часа назад, благодаря её родному сыну, поэтому я заставила себя расправить плечи и посмотреть ей прямо в глаза.

В конце концов, если кому и нужно было стыдиться, точно не мне. Хотя в следующую минуту я уже не была так в этом уверена.

– Оля беременна. От меня, – сказал Александр. – Поняла это пару часов назад, так что… прости, братец, но придётся тебе найти себе другую жену.

Последнее он произнёс уже с отчётливой насмешкой, глядя в глаза Михаилу. На которого лично я теперь вообще опасалась смотреть. Сказанное походило на брошенную под ноги перчатку. Кто-то ахнул, кто-то схватился за сердце, та же Анна Валерьевна заметно побледнела и тоже схватилась за стоящего рядом с ней Павла Артемьевича – мужа и отца парней. Тот хмурился, но вмешиваться не спешил. Разве что на действия жены отреагировал сразу же, поддержав за плечи.

А Миша…

Сначала он просто замер. Потом его лицо налилось багровым, а губы сжались в тонкую, злую линию.

– Ты… – он перевёл взгляд с меня на Александра и обратно. – Ты что сейчас сказал?

– Ты прекрасно всё услышал, – без тени смущения ответил Александр. – Но я могу и повторить, если надо.

Предложение мой бывший жених не оценил.

– Ты всё врёшь, – резко бросил Миша. – Вы оба врёте! Это какой-то дешёвый спектакль! Розыгрыш? Или как это понимать?!

– Спектакль? – усмехнулся Александр. – Нет, братец. Ты и сам должен понимать, как это . Или на этот счёт тоже надо подробнее разъяснить?

Багровое лицо ненаглядного неверного пошло пятнами.

– Саша… Оля… – прошептала Анна Валерьевна, дрожащими пальцами сжимая сумочку. – Скажите, что это ошибка. Что вы сейчас пошутили…

Где-то тут стыд во мне стал ярче, но я заставила себя не поддаваться этой эмоции. Не реагировать. Никак. Только губу закусила. Сильно. Чтобы сдержать желание расплакаться и извиниться, рассказав всю правду. Но… нельзя. И усиленная хватка мужской ладони в моей напомнила об этом в которых раз. Сжала её ответно.

Я рядом. С ним. Поддерживала. Хотя выбранная им тактика мне совсем не нравилась. Тем более, Миша с Мариной знали, что я девственница. Ну или теперь уже думали, что знали.

– Нет, мама. Я не шучу. Просто так вышло, – отозвался без грамма раскаяния Александр для неё. – Мы с Олей всё обсудили и решили, что, как честные люди, должны во всём признаться, раз ребёнок не от Миши.

– Ты с ума сошёл?! Ты что несёшь?! – шагнул к нам Миша.

Его плечи напряглись, пальцы сжались в кулаки.

– Остынь, – сухо отозвался Александр. – И перестань орать. Ты тут не один.

– Да плевать мне, кто тут! – взорвался мой бывший. – Ты украл у меня невесту! В день свадьбы! И думаешь, это сойдёт тебе с рук?!

Его взгляд, полный ненависти, будто горячей иглой втыкался под кожу.

– А ты? – резко повернулся уже ко мне. – Ты что, тоже в этом цирке участвуешь? Решила меня унизить? Решила выставить дураком перед всеми?!

Какая-то часть меня захотела умереть, исчезнуть в моменте. Но только часть. Другая по-прежнему жаждала справедливости за весь его обман и свершённую подлость. Потому и сказала, как есть, тихо, но твёрдо:

– Я решила, что выйду за другого.

И сама удивилась, как спокойно прозвучал мой голос.

– И для этого нужно было идти к нему? – кивнул в сторону брата Миша. – К моему брату?!

Марина шагнула вперёд.

– Миш, давай спокойно… – начала она.

Но

– Ты вообще молчи! – рявкнул он. – Это ты мне такую подругу подсунула! Она же сговорилась за моей спиной, чтобы меня выставить идиотом! А ты? Ты тоже знала?!

Марина резко побледнела, замотала в отрицании головой, отступила назад.

– Хватит! – наконец вмешался Павел Артемьевич. – Прекрати немедленно! Все прекратите! Что вы тут устроили? Ведёте себя недостойно!

– Недостойно?! – Миша резко повернулся к отцу. – Ты серьёзно? Он только что объявил, что женится на моей невесте, а ты говоришь мне про достоинство?!

Анна Валерьевна вцепилась в сумочку крепче прежнего, до побеления пальцев.

– Саша… – прошептала она. – Ты понимаешь, что ты делаешь? Опомнись, пока не…

– Понимаю, мама, – мягко, но настойчиво перебил он. – И делаю это осознанно.

Миша снова посмотрел на меня. В его глазах было всё – злость, обида, унижение, растоптанная гордость.

– Ты… ты меня просто использовала, да? – процедил он. – Нашла себе вариант получше и решила меня слить?

Я могла бы сказать, что я не настолько подлая, как он. Не для того, чтобы оправдаться. Хотя бы как минимум защитить собственное достоинство, и если не перед бывшим женихом, так перед всеми остальными. Да, могла бы. Но не стала. Тем более, что обида и злость в его глазах становились лишь ярче на моё встречное молчание. Он же явно ждал, что я сейчас как раз начну оправдываться, оправдывать свой поступок, свой выбор, оправдывать себя. А я молчала. И это бесило его куда сильнее любых возможных слов.

– Что? И сказать нечего, да? – усмехнулся он криво с тем самым выражением лица, которое я раньше принимала за сарказм, а теперь видела в нём лишь желчь и презрение.

Хотел было добавить что-то ещё, но Александр его опередил:

– А что ещё говорить? Ты же сам сказал, что я вариант получше.

Эти слова упали между нами, как спичка в разлитый бензин. После этих слов воздух можно было хоть ножом резать, так он загустел от напряжения и надвигающейся беды. Я ощутила её ещё до того, как она пришла. Вместе с тем, как Миша с глухим рыком сквозь зубы рванул вперёд.

Я даже вскрикнуть не успела. Всё произошло слишком быстро.

Его кулак рассёк воздух, но цели не достиг. Александр успел увернуться, лишь чуть повернув корпус, так и не выпустив моей руки. В следующий миг он уже стоял сбоку, а Миша, потеряв равновесие, едва не налетел на него плечом. Александр же, будто назло, ещё и усмехнулся – коротко, нагло.

– Что, с меткостью во всех сферах не очень, да? – бросил с ледяной насмешкой.

Если бы можно было лопнуть от гнева, именно это бы с Мишей и произошло. Теперь багровым было не только его лицо, он словно весь таким стал, широкая грудь тоже вздувалась на каждом вдохе всё больше, дыхание сбивалось, будто он бежал марафон, а не стоял перед братом.

– Заткнись! – взревел мой бывший жених и пошёл в атаку снова, уже не вспоминая ни о людях вокруг, ни о родителях, ни о собственном лице.

На этот раз Александру пришлось меня отпустить. Сперва отпустить, а затем выставить руку, блокируя удар, и резко толкнуть Мишу в грудь. Тот по инерции отшатнулся, но тут же бросился обратно, вцепившись брату в пиджак. Ткань натянулась, пуговица с треском отлетела и покатилась по асфальту.

– Ты думаешь, если сильнее, то прав?! – продолжил вопить Миша, пытаясь дотянуться до его лица.

– Нет, – ответил Александр. – Я думаю, что ты просто не умеешь проигрывать.

Они снова сцепились. Кто-то закричал. Кто-то бросился разнимать, но тут же отпрянул, не решаясь влезать между двумя взбешёнными мужчинами. Кто-то и вовсе быстренько достал телефон, чтобы снять происходящее, ведь чужая драма всегда выглядит зрелищно, когда ты не внутри неё.

Лев Самойлович подбежал к сыновьям:

– Хватит! Немедленно прекратите, кому сказал!

Но Миша уже не слышал. Он попытался ударить Александра головой, но тот опять вовремя отклонился и оттолкнул его в сторону. Правда, тут же и сам споткнулся о край бордюра и едва не упал, чудом удержав равновесие. Я вскрикнула.

Этой заминки хватило, чтобы Марина кинулась к Мише.

– Миш, перестань! Ты всё только хуже делаешь! – попыталась вразумить его.

– Молчи! – рявкнул он, даже не оборачиваясь к ней. – Это всё из-за тебя!

Она снова отшатнулась, словно её ударили, пусть и не рукой, а словом. Александр между тем выпрямился, поправляя сбившийся пиджак. Его дыхание было ровным, будто эта вспышка насилия не выбила его из колеи ни на секунду.

– Опять ищешь виновных во всех вокруг, только не в себе? – прокомментировал реакцию брата.

– Ты думаешь, ты лучше?! – злобно усмехнулся Миша. – Думаешь, если женишься на ней , станешь героем и жизнь удастся? Тоже мне, честный человек! Паскуда ты, а не человек!

Ещё пара секунд и весь былой стыд во мне сменился неприязнью, когда его полный ненависти взор переместился с брата на меня. Но, прежде, чем он успел что-то сказать опять в мой адрес, снова встрял Александр.

– Если тебе так удобно. Главное, нотариальную доверенность, которую тебе Оля выдала, обратно верни. Или до сих пор настолько нищий, что нужна моральная компенсация? Ты поэтому нюни тут распустил и прибедняешься?

На этот раз его голос источал яд. И вот тут до Михаила, похоже, наконец, дошло, что происходящее – не просто ссора и не просто публичное унижение. В его взгляде что-то дрогнуло. Не раскаяние, нет. Скорее злое понимание, что игра пошла не по его правилам. Марина это тоже поняла.

Что сказать…

Сюрприз!

Миша стоял неподвижно ещё пару секунд. Слишком неподвижно.

Я знала это состояние. Не у него, а вообще. Так замирают люди за мгновение до того, как срываются окончательно. Когда внутри уже всё решено, а тело просто догоняет мысль.

Мне вдруг стало холодно. Хотя солнце всё ещё жгло, асфальт под ногами отдавал теплом, а воздух был плотным, летним. Холод шёл изнутри. Из груди. Из живота. Как будто там образовалась пустота, в которую медленно затягивало всё живое.

В глазах бывшего жениха тоже спокойствия не наблюдалось, в них жила только ярость. Тяжёлая, вязкая, тёмная. Такая злость не кричала, она давила, заставляла сердце биться не в такт и дыхание сбиваться.

– Значит, вот как… – выдохнул он наконец.

– Значит, ты решила меня ещё и вот так унизить?

Он не смотрел на меня. И от этого было хуже всего. Его взгляд был весь в Александре. В нём – ненависть. Вызов. Желание стереть. Уничтожить. И меня накрыло осознанием: если сейчас что-то пойдёт не так, если Александр хоть на секунду ослабит хватку – Миша опять ударит. Только всё уже не закончится так легко и быстро. Будет гораздо хуже.

– Ты думаешь, ты победил? – хрипло усмехнулся вдобавок неверный жених. – Думаешь, если забрал у меня женщину, ты теперь главный?

Слово “женщину” резануло сперва слух, затем и по нервам. Как будто я трофей, приз, какая-нибудь азартная ставка. Я сжала пальцы до боли. Хотела закричать, что меня не забирали, что я не предмет торга, не выигрыш и не проигрыш. Но горло сжало так, что ни звука не вышло.

И тогда Александр сказал то, что я не смогла:

– Я ничего у тебя не забирал. Она не вещь.

От этих слов внутри что-то дёрнулось. Не облегчение – нет. Скорее болезненный отклик. Как будто меня услышали, но слишком поздно и слишком громко.

– Да пошёл ты! – опять сорвался Миша.

Я вздрогнула. Не от крика – от того, как быстро в нём слетели тормоза.

А он…

Он развернулся и зашагал прочь, в сторону припаркованных неподалёку машин. Люди, всё это время наблюдающие за разворачивающимся спектаклем, инстинктивно расступались перед ним, будто перед диким раненым зверем. Я слышала, как кто-то тихо охнул, как кто-то зашептался.

Марина дёрнулась было за ним, но Анна Валерьевна схватила её за руку.

– Пусть идёт… – прошептала она надломленным голосом. – Пусть остынет…

Я смотрела им вслед и понимала: он не остынет.

Когда Миша распахнул дверцу машины с таким звуком, что металл глухо ударился о металл, потому что задел стоящую рядом машину, по спине пробежала дрожь. Я видела только его спину – напряжённую, сгорбленную, опасную. И вдруг поняла: мне страшно. Не неловко. Не неприятно. А по-настоящему страшно.

Когда я затевала всё это, не думала, что будет настолько тяжело и сложно. Когда он выпрямился и пошёл обратно, сердце и вовсе ухнуло вниз.

Неужели?..

В его руке реально была папка. Моя. Та самая, которую нам вручили у нотариуса. Не просто документы. Доказательство того, как легко и глупо, опрометчиво я ему доверилась. Как легко могла потерять всё.

Когда бывший жених вернулся, он подошёл слишком близко. Настолько, что я почувствовала знакомый запах его парфюма – тот, который когда-то казался родным, а теперь вызывал тошноту.

Так и пропустила, как папка полетела прямиком в меня.

Резко. Зло.

– Забирайте! – рявкнул он попутно. – Подавитесь своими бумажками! Думаете, я за них держусь? Да мне плевать!

Документы врезались мне в плечо, отскочили, рассыпались по асфальту, и меня накрыло очередное нелогичное чувство стыда. Как если бы это меня сейчас выставили напоказ. Мои подписи. Мою глупость. Моё доверие.

Я шагнула вперёд на чистом импульсе.

– Обязательно было… – выдохнула я, чувствуя, как дрожат руки.

Но так и не договорила. В этот момент мир снова дёрнулся. Теперь из-за Александра. Он подхватил папку, сгреб бумаги, а затем и меня.

Земля исчезла из-под моих ног. Я ахнула и машинально вцепилась в его плечо, поднятая и удерживаемая на весу одной его рукой. Сердце заколотилось так, что в ушах зашумело.

– Ты что делаешь? – прошептала.

– То, что давно следовало сделать, – спокойно ответил он, развернувшись вместе со мной в сторону основного здания.

Стало ли более понятно? Вот уж вряд ли!

– Поставь меня обратно, – добавила.

И очень постралась, чтоб голос звучал максимально убедительно. Хотя, по всей видимости, выходило не очень, потому что будущий муж наотрез отказался. Так и сказал, как отрезал:

– Нет.

Всего одно слово. Но почему-то именно оно выбило весь воздух из груди. И не только у меня одной.

– А-аа… Саша, а вы… – пробормотала растерянно нам вслед Анна Валерьевна. – Вы… вы куда?

Александр не остановился. Даже не повернулся полностью, лишь чуть склонил голову в её сторону.

– Как это куда? – искренне удивился. – Мы жениться приехали, – сделал паузу. И добавил уже мягче, но с тем же спокойствием, от которого у меня внутри всё переворачивалось: – Но если вы за нами не пойдёте, учитывая все обстоятельства, ничего страшного. Мы поймём.

В его словах не было ни упрёка, ни давления. Только констатация факта.

Миша выругался сквозь зубы. Марина закрыла лицо руками. Павел Артемьевич тяжело вздохнул и обнял жену за плечи, будто удерживая её в вертикальном положении. А Александр продолжал нести меня ко входу в ЗАГС.

И мир окончательно поехал. Всё вокруг стало фоном.

Чужой шёпот. Косые взгляды. Явное осуждение. Неприкрытое любопытство. Всё это будто происходило не со мной.

Реальность сузилась до его рук, его шагов, и… моей злости.

– Ты зачем про беременность им наплёл? – прошипела я ему в ухо, раз уж нас больше никто не слышит. – Я же не беременна.

– Ничего страшного, – ответил он невозмутимо. – Исправим.

У меня аж дыхание перехватило. Оно позорно застряло где-то в горле.

– Что?..

– Ты сама согласилась на настоящий брак.

Да, я согласилась. Но понимала ли я, на что именно? Я в тот момент как-то больше только про первую брачную ночь подумала, не про последствия, которые по его плану должны наступить чересчур скоро.

– А как же твоя хвалёная политика честности? – съязвила в сердцах. – Ты же говорил, что не хочешь врать родителям!

– Где я соврал? – поинтересовался он встречно. – Я просто не уточнил время свершения этого факта.

Факта.

Он сказал, факта!

– Ты невозможный… – выдохнула я, чувствуя, как горят уши.

– Расслабься, – сказал он и, вопреки этому тут же ускорился, поднимаясь по ступеням крыльца. – Я пошутил.

– Правда? – посмотрела на него с надеждой.

– Правда, – кивнул Александр. – Ты просто очень забавная и милая, когда смотришь на меня так, словно я тебя сейчас съем.

Ничего забавного и милого я в себе не находила. Как и о нём в таком ключе вовсе не думала. Но, как только я собралась ему о том сообщить, втянув в себя наконец побольше

– Не съем. И даже не покусаю. Если только сама не попросишь.

Если б можно было лопнуть от возмущения и смущения, нас бы сейчас моментально размазало по всему фасаду, притом сразу обоих!

Но вслух я ограничилась лишь малым.

– Даже не мечтай, – буркнула, пряча лицо у него на плече.

– Это ты сейчас так говоришь, – хмыкнул мужчина. – Посмотрим, как сильно изменится твоё мнение этой ночью.

Сказала бы я!

Но не сказала.

Двери ЗАГСа с глухим скрежетом распахнулись, Александр переступил порог, а они тут же за нами закрылись.

Всё, отступать поздно…

Глава 4

Я так много раз представляла себе день своей свадьбы. Как выхожу замуж за Михаила. И ещё утром волновалась, готовясь к этому часу. А теперь…

Теперь я на руках практически совсем незнакомого мне мужчины двигалась по коридорам ЗАГСа, размышляя о том, что всё это больше похоже на дурной сон, чем реальность. И я сама его создала.

Но если так подумать, какой у меня был выбор? Я не могла просто психануть и уйти. То есть могла, но мне это никак не помогло бы. И неизвестно, что Миша ещё придумал бы по итогу. А так вроде и не прям уж всё плохо.

Разве что впереди меня теперь ждала брачная ночь с тем, кого сегодня увидела впервые в жизни.

А я отчаянная, да?

Ненормально отчаянная.

Боже, где были мои мозги, когда я вытворяла всю эту дичь?

Может сбежать, пока не поздно? Отпроситься в туалет, вылезти в окно, поймать ещё одно такси, купить билет на Гавайи и умотать туда на ближайшем рейсе.

Если что, скажу потом, что на эмоциях психанула. С кем не бывает? Зато не придётся выходить замуж непонятно за кого в качестве мести предателю-жениху.

По-моему, отличный план!

Но, к сожалению, неосуществимый. И не потому, что Александр крепко держал меня. Мы просто как раз пришли.

Мужчина поставил меня на ноги, дважды стукнул костяшками по деревянному полотну, после чего, не дожидаясь ответа, распахнул дверь шире.

Я не успела опомниться и среагировать, как оказалась внутри какого-то кабинета.

Небольшой, чистый, с гербом России на стене и большим столом у окна. К нему вела красная дорожка, оканчивающаяся двумя стульями для посетителей.

– Вертинский? – уточнила сидящая за столом женщина.

Высокая, худая, лет сорока пяти. Строгие одежды констатировали с мягким выражением лица, обрамлённого длинными тёмными прядями.

– Он самый. Здравствуйте, Оксана Васильевна. Это моя невеста – Ольга.

Всё это он сказал на ходу к стулу, на один из которых и усадил меня, оставшись стоять рядом.

Карий взгляд женщины тут же сосредоточился на мне, отчего я густо покраснела. Она смотрела так, будто я совершала самое настоящее преступление. Хотя я как раз бежала от него. Но чем дольше руководитель ЗАГСа препарировала меня своим внимательным взглядом, тем больше становилось не по себе.

– Хорошо, – наконец отвлеклась она от осмотра наших персон. – Вам нужно заполнить заявления и приложить копии ваших документов, чтобы мы могли подшить дело. Заплатить госпошлину.

Александр кивал на каждое слово.

– Хорошо.

Весь такой серьёзный, очуметь просто. Будто в самом деле пришёл в это место сочетаться браком. Причём не с левой девицей, а со своей любимой.

Его горячая ладонь покоилась на моём плече, мягко сжимая. То ли поддерживая, то ли удерживая от глупостей. Лично мне очень хотелось вскочить и уйти. До меня наконец в полной мере дошло, что я собиралась сотворить. Видимо, шок отпустил, и мозг включился в работу.

Ой, мамочки…

– Стойте, – остановила я разговор этих двоих и подскочила на ноги.

Александр поймал меня за плечи, выгнув бровь в вопросе. Я открыла рот, чтобы ответить, но так и не смогла выдавить из себя ни слова. Голубые глаза смотрели с насмешкой. Он будто заранее знал, что дам заднюю, и теперь ждал, как именно я буду выкручиваться.

Почувствовала себя полной дурой, которую с лёгкостью обвели вокруг пальца. Опять.

Вот есть же люди, которые из раза в раз наступали на одни и те же грабли? Видимо я одна из таких.

С чего я вообще решила, что Александр лучше Миши? Что он поможет мне. Может они вообще в доле? А если и нет, то кто сказал, что он не повторит путь брата, чтобы банально отомстить последнему?

Божечки, во что я себя опять втянула?

– А я всё ждал, когда же ты опомнишься, – хмыкнул Александр, глядя на меня с насмешливыми искорками в голубых глазах.

– Я…

– Посмотрела на ситуацию под другим углом, надумала и поняла, что риск того не стоит? – закончил он за меня. – Или решила, что, раз уж мы братья, то я могу быть похожим на него и последовать его примеру?

Голос звучал издевательски, но по-доброму, хотя расслабляться я всё равно не спешила.

– Я просто…

Боюсь.

Но вслух этого сказать язык не повернулся.

Но Александр и без того, всё отлично понял.

– Я думал, у нас договор, – напомнил укоризненно.

Да, я помнила. Но от страха это не избавляло. Я же всё-таки замуж выходила. Неизвестно за кого. Очень хотелось надеяться, что за кого-то лучше Михаила, но вдруг нет?

Хотя на деле ничего такого не сказала. Лишь шумно выдохнула и, натянув улыбку на лицо, упала обратно на стул.

– Давайте ваши заявления, – сообщила Оксане Васильевне, больше не глядя на своего жениха.

С хмурым видом заполнила каждое.

– Паспорт мой уже у вас, – сообщила под конец.

Если женщина и подумала что-то нехорошее, то промолчала. И слава богу, оправдываться ещё и перед ней за содеянное я не собиралась. И без того ситуация походила на полный бред.

Узнай об этом наставницы пансиона, я бы таких люлей отхватила, мама не горюй. Но их здесь не было, как и у меня – выбора особого. А тот, что был, не очень полезный.

Покосившись на Александра, я невольно принялась его рассматривать.

Он и правда симпатичный. И мало похож на Мишу, разве что общими чертами лица. Серьёзнее, строже и будто бы взрослее. Хотя он как раз и есть старше.

Я не особо общалась с мужчинами до Миши. Даже избегала их. Они мне казались слишком шумными, неприличными, а их шутки – глупыми. Я выдерживала

И он оказался совсем не таким, как знакомые мне парни. Он был сдержанным, благородным, мягким и понимающим. Он казался идеалом.

Александр другой.

Он напоминал парней из универа. Наглых, грубых и бесстыдных не только в своих речах, но и поведении.

Он был красив, но по характеру совсем невыносим.

Он мне не нравился.

Как не нравилось и то, что именно в его руки я вынужденно вручала свою судьбу. Себя.

Оставалось надеяться только, что я об этом не пожалею.

Наконец, Александр закончил с заполнением своего заявления. Но если я думала, что на этом всё, то глубоко ошиблась.

Уже через минуту я в полнейшей растерянности сидела и переваривала тот факт, что мы не только заявление на регистрацию брака подали, но и прошли эту самую регистрацию одним днём. Александру всего-то и надо было, что справку о командировке представить, чтобы такое стало легально возможным.

Как просто однако нынче выйти замуж…

– Объявляю вас мужем и женой. Жених, вы можете поцеловать невесту, – завершила нашу регистрацию стандартной фразой руководитель ЗАГСа.

Я облегчённо выдохнула и поднялась на ноги. Вслед за мной поднялся и Александр. Но вместо того, чтобы уйти, поймал меня за руку и притянул к себе.

Мгновение глаза в глаза, а затем моих губ коснулся едва осязаемый поцелуй.

В первую минуту я замерла.

Во вторую – попыталась оттолкнуть.

В третью – снова застыла, в панике глядя в голубые глаза напротив.

Они искрились весельем, но мне весело совсем не было.

Я совсем не думала, что мужчина станет это делать. Что решит поцеловать меня. А стоило. Он ведь сразу сказал, что брак будет настоящим. И я на это согласилась.

Но всё равно замерла в растерянности, совершенно не зная, как быть. Что делать? Ответить, оттолкнуть, подождать?

Я оказалась совсем не готова к такому, хотя очень старалась этого не показать, быть смелой и открытой.

Но этот поцелуй…

Он вдруг напомнил мне, насколько в действительности я уязвима. Я влезла во взрослые игры, будучи к ним совершенно не готовой. Нет, я не собиралась сбегать и предавать, отказываться от своих слов. Мы же договорились в конце концов. Письменное соглашение заключили. Но в этот момент я вдруг остро ощутила себя не просто маленькой неопытной девочкой, а полной неумёхой, и запаниковала.

Я ведь ещё ни разу не целовалась по-настоящему.

Миша выдерживал дистанцию.

А вот Александр…

Он сдерживать себя не собирался.

Нет, он не набросился на мой рот, как одержимый, как обычно писали в дешёвых романах с уклоном в эротику, которые любила читать Марина.

Он прикоснулся мягко, но уверенно. Продолжая удерживать одной рукой моё запястье, второй притянул меня к себе ближе за затылок и настойчиво раздвинул языком мои губы, скользнув глубже.

Затаив дыхание, я прислушалась к себе, пытаясь понять, нравится мне это или нет.

Не поняла.

Зато вздрогнула, когда его пальцы аккуратными массирующими движениями скользнули с затылка на шею, слегка надавив на позвонки.

Мозг тут же атаковала волна мурашек небывалого удовольствия. Настолько яркого и внезапного, что я едва устояла на ногах. С губ сорвался тихий стон, и пришлось ухватиться свободной рукой за его пиджак, чтобы удержать себя от падения.

Это было так странно, так ново. Я никогда прежде подобного не испытывала. Попыталась повторить его действия языком, но вышло видимо как-то не очень, потому что Александр тут же отстранился. Уставился на меня странным взором, будто впервые видел. И я почему-то покраснела из-за этого.

Чтобы скрыть неловкость, потянулась рукой к волосам, проверяя целостность причёски. Пальцы задели мужские, и я нервно одёрнула руку, избегая этого нечаянного касания.

Глупо и смешно, ведь вторая рука всё равно принадлежала ему. Он так и не отпустил меня.

– Я… Всё? Можем идти? – бросила на него несмелый, осторожный взгляд.

Александр всё ещё смотрел. Только теперь к странному взгляду, похожему на удивлённый, прибавилась хмурость.

Я что-то не так сделала?

Ему не понравилась моя инициатива?

Или в целом не понравилось целоваться со мной?

Но он ведь сам настоял на том, чтобы наш брак был настоящим. Теперь что? Передумал?

В целом, было бы хорошо, если всё и правда так, ну или по крайней мере проще. Мне – так точно. Но я вдруг поймала себя на том, что волнуюсь. Мне бы хотелось ему понравиться.

Зачем? И сама не знала.

Просто… кажется мне самой понравилось его прикосновение к моей шее. Очень понравилось. Это было приятно. Мурашки до сих пор от одной мысли принимались бегать по коже в том районе.

Но Александр молчал, продолжая пристально меня разглядывать.

– Что-то не так? – всё-таки поинтересовалась я у него, не выдержав.

И даже постаралась улыбнуться как можно беззаботней, чтобы сгладить момент.

Помогло. Александр отмер. Кивнул.

– Всё так. Идём.

Удобнее перехватив мою ладонь, он потянул меня за собой на выход, притормозив лишь у двери, чтобы открыть её. Бросив короткое «спасибо» руководителю ЗАГСа, подтолкнул меня вперёд, переступая порог следом за мной. Моей руки при этом так и не отпустил. А я не пыталась разорвать прикосновение. Его рука была тёплой, и это тепло медленно растекалось по моему плечу вверх, до самого сердца.

Ещё одно странное ощущение. Новое для меня. Но несомненно приятное. Я даже улыбнулась, покосившись на наши сцепленные ладони. Моя маленькая буквально терялась в его огромной. Ближе к запястью я заметила у него редкие тёмные волоски. Не удержавшись, провела по ним большим пальцем.

«Жёсткие», – отметила про себя.

И тут же застыла статуей, когда Александр отреагировал на мою несдержанность тем, что поднял наши ладони вверх и поцеловал мою.

Вот блин!..

Я такого не ждала.

А он, словно наслаждаясь моментом, мягко улыбнулся. И моё сердце отозвалось на это действие сбитым ритмом.

– Что ты?..

Не договорила. Рядом раздался показательно громкий кашель.

Вздрогнув, я тут же шагнула к Александру под бок. В голове в этот момент пронеслось всё самое плохое. Миша вернулся и сейчас будет новый скандал.

Но нет, оказалось, это не мой бывший жених. Хотя и не сказать, что стало спокойнее. Ведь в коридоре стояли и явно ждали нас его родители.

Ох…

Зато теперь понятно, с чего

Честно говоря, эти люди – последние, с кем я сейчас хотела бы встречаться и уж тем более общаться. Было очень стыдно и чуточку страшно перед ними за содеянное. И объясниться язык не поворачивался.

К тому же оставалась ещё вероятность, что они очень даже в курсе о выходке их младшего сына. Тогда тем более не было смысла как-то оправдываться.

Хотя мне всё больше казалось, что это не так. Слишком много растерянности царило на их лицах, когда братья ссорились. Они выглядели, как люди, не понимающие происходящего.

Или мне просто хотелось в это верить…

Они ведь мне в самом деле очень понравились. И я не желала быть разочарованной ещё и в них.

Вот и Александр, по-моему, был того же мнения. Смотрел на них и мягко улыбался.

– Вы не ушли, – произнёс будто бы даже с затаённой радостью, удобнее перехватывая мою ладонь, на которой остался невидимый след от прикосновения его губ.

Я едва сдержала порыв отобрать руку. А чтобы наверняка, сжала ещё крепче, буквально со всей силы вцепилась в чужую конечность в попытке удержать контроль на месте. Особенно, когда от Льва Самойловича послышалось строгое:

– Наш старший сын только что женился, где нам ещё быть?

Я нервно сглотнула. И сделала ещё один маленький шажочек поближе к Александру.

Так, на всякий.

Вдовесок накрыла наши сцепленные ладони свободной рукой.

К сожалению, мои манёвры ни от кого не укрылись, а потому я спешно опустила взгляд в пол.

Да, я ни в чём не виновата. Но от этого совсем не становилось легче. Стыд жёг щёки хуже смущения за наш с Александром поцелуй.

Я очень безрассудно поступила, поддавшись эмоциям обиды и страха. Теперь я это поняла. Но поздно. Содеянного не вернёшь. Оставалось принимать последствия за своё необдуманное решение.

Зато я в своём уме и твёрдой памяти, защищённая от участи стать овощем. Это важнее, чем гордость и свобода.

К тому же, регистрация в ЗАГСе – не венчание. Её всегда можно отменить по желанию.

В общем, справлюсь!

Или нет…

– Отойдём, переговорим наедине? – попросил Лев Самойлович.

Хотя скорее приказал. Не зря дожидаться ответа сына не стал, направившись дальше по коридору, не сомневаясь, что за ним последуют.

И тогда я останусь с Анной Валерьевной наедине.

Ой, мама!..

– Саш… – посмотрела на него в ужасе, цепляясь за руку, как за спасательный круг.

Мужчина улыбнулся, поднёс свободную ладонь к моей щеке и едва осязаемо провёл по ней пальцем.

– Эй, всё хорошо, я рядом, – шепнул ласково.

А затем склонился и снова поцеловал. Действие вышло столь неожиданным, быстрым и коротким, что я его и обдумать не успела, как он уже отстранился.

– Если что, кричи, – подмигнул он мне.

И ушёл.

А я осталась наедине с его мамой и её вопросами.

Боже, как же мне теперь ей всё объяснить?

Ещё беременность, которую Александр непонятно зачем выдумал.

То есть мотив мне ясен, но это же враньё. А он сам говорил, что врать не намерен. Я бы тоже предпочла этого не делать, но… поздно.

Да и если уж на то пошло, это я нас втянула в эту ситуацию. Хотя помогать мне никого не заставляла.

Да блин! Что мне делать-то?

На моё несчастье Анна Валерьевна тоже что-то говорить не спешила. Только смотрела на меня. Но это было даже хуже, чем если бы она ругалась.

– Простите меня, – не выдержала я нашего затяжного молчания. – Я не хотела, чтобы так вышло.

– Зачем тогда сделала, если в самом деле не хотела? – поинтересовалась она ответно.

Тон звучал холодно и хмуро, отчего стало только больше не по себе. Обхватив плечи обеими руками, я судорожно вздохнула и выдохнула.

– Так получилось, – нашлась с единственно подходящим ответом.

– Получилось, что ты, встречаясь с одним моим сыном, забеременела от другого?

Звучало… отвратительно. Будто я в самом деле девица лёгкой морали. Вертихвостка, как говорили наставницы в пансионе.

– Я не…

Хотела сказать, что не беременна. И не спала с её сыном. Ни с одним. Но вовремя прикусила губу.

– Простите, – повторила. – Я не собиралась доводить до такого. Даже не думала об этом.

– Но довела.

– Да.

Между нами воцарилось молчание. Анна Валерьевна смотрела на меня, явно пытаясь считать мои эмоции, я же как могла избегала её взгляда.

Может стоило рассказать про Мишу? Вдруг Александр занимался сейчас как раз тем же? Но если нет, то я подставлю нас обоих этой правдой.

Ох и кашу я заварила…

Даже о легенде толковой не подумала для нас. Как-то так вышло, что Александр взял ситуацию полностью в свои руки, и я послушно отошла в сторону. Теперь платила за свою трусость новыми сомнениями.

Трудно быть взрослой. Очень трудно.

– Просто скажи мне одно. Если тебе понравился Александр, зачем ты согласилась стать женой Михаила? – вновь подала голос Анна Валерьевна.

Потому что дура.

Но то вслух я, конечно, не сообщила.

Мне всё больше начинало казаться, что родители не в курсе деятельности своего младшего сына. И как-то не возникало желания раскрывать им такую правду самой. Всё же он их ребёнок, а я о нём вот так. Хотя хотелось. Очень хотелось. Но, боялась, что это только усугубит и без того непростую ситуацию. Пожалуй, сперва лучше обсужу это с мужем.

Как подумала, так и забыла быстро обо всём на свете.

На меня запоздало, как внезапный поток ледяной воды, обрушилась правда.

Я вышла замуж!

Я. Вышла. Замуж!

За мужчину, которого сегодня видела второй раз в жизни. Общалась и того первый.

Капздец!..

Щёки вспыхнули от смущения и ужаса, и я поспешила накрыть их обеими ладошками. Правда, Анна Валерьевна приняла это на иной счёт. Решила, что мне стыдно из-за её вопроса. Поджала губы сильнее и явно собралась продолжить меня отчитывать. Не вышло.

– Это моя вина, – послышался в тот же миг за спиной голос Александра.

Через миг на мои плечи легли его руки, прижав к себе. И я с облегчением выдохнула.

– Оля не предавала твоего сына, – продолжил он. – Это я её вынудил.

Вот тут я о своём смущении быстро позабыла, подняв голову, уставилась на него в настоящем шоке.

Что он такое сказал?

Как это он меня вынудил?

Анна Валерьевна тоже не поверила.

– Ты? Вынудил? – растерянно

Подошедший Лев Самойлович тяжело вздохнул и обнял жену за плечи, одарив сына укоризненным взглядом. Тот, естественно, не повёлся.

– Да, – сообщил с кивком. – Просто… – перевёл взгляд на моё лицо. – Оля мне очень понравилась. С первого взгляда. И я не сдержался.

Вроде ничего такого, а я вспыхнула от макушки до пят. Так интимно прозвучали его признания. Как если бы являлись правдой. Чего конечно же быть не могло. Мы с ним и виделись-то всего однажды, да и то недолго длилась встреча. Даже не общались, не говоря уже о чём-то большем.

– В смысле ты не сдержался? – повысила голос его мать, превратно оценив надуманный рассказ.

Лев Самойлович успокаивающе провёл ладонью по её плечу.

– Ань, оставь их, пусть сами разбираются между собой. Взрослые люди.

– Взрослые люди не творят такую лютую дичь! – не согласилась с ним жена. – Они же…

– Любим друг друга? – улыбнулся светло Александр. – Есть такое, мама.

И всё это по-прежнему глядя в мои глаза.

Я на мгновение даже поверила. Так много искренности светилось в голубом взоре. А ещё он опять погладил меня по щеке в этот момент, отчего сердце в сотый раз сбилось со своего ритма по его вине.

Перехватила ладонь, не глядя. Но что-то сказать так и не смогла.

А глаза-то у него не совсем голубые. С зелёным отливом. Очень красиво.

– Что ж, – подал голос Лев Самойлович. – Как и сказал, вы уже давно не маленькие. Ситуация неприятная, но не смертельная. Предлагаю закрыть тему. К тому же, кое-кому здесь вроде как волноваться нельзя.

И я резко пришла в себя.

Вот же, блин!..

Надо было этому недотёпе ляпнуть про мою беременность при всех!

Что потом всем говорить, когда пройдёт время, а живота у меня так и не появится?

Ужасная ситуация. Я точно не в себе была, соглашаясь на этот его спектакль.

– Тебе что-то не нравится? – раздался на ухом тихий шёпот самого Александра, как ответ на мои стенания.

Губы едва осязаемо коснулись раковины, и по коже побежали мурашки удовольствия. Как в кабинете, когда он провёл пальцами по шее.

Вздрогнув, я резко отстранилась. И тут же залилась краской, когда он в удивлении от моей реакции вопросительно выгнул бровь.

А я что? Не говорить же ему, насколько это всё странно и ново для меня? Такие откровения. Поведение, слова, взгляды, действия. Я не привыкла к такому. Вот и отвернулась от него, сделав вид, что просто очень стесняюсь свидетелей в лице его родителей. Тем более, не сказать, что неправда.

Наверное, я их всех сейчас сильно удивляла своим поведением. С Мишей я была намного активней и решительней. Но Миша и не доводил меня никогда до такого смущения, мы всего лишь за ручки держались, никаких непристойностей не совершали. А Александр… он как одна сплошная провокация, от которой не спрятаться.

И ладно бы это действительно нужно было для дела, а он словно намеренно испытывал мою выдержку. Но самое страшное, у него отлично получалось её расшатывать. Как только мне казалось, что я взяла себя в руки, он тут же опять погружал меня с головой в пучину очередного эмоционального раздрая.

Ужас какой-то!

Мог бы и посдержанней быть.

Тем более что это всего лишь игра на публику.

Публика, к слову, тоже пребывала в шоке от увиденного. Один только Александр был всем доволен, пока я мечтала провалиться сквозь землю и больше никогда из-под неё не вылезать.

Можно мы уже уйдём туда, где нет лишних глаз и ушей, и можно будет больше не притворяться?

Глава 5

Оказалось, что уйти не только можно, но и нужно.

И полчаса не прошло, как мы входили в какой-то пафосный ресторан под крышей дорогущего отеля.

Высоченное здание в сорок этажей пугало и восхищало своими масштабами. Но вид сверху того стоил. Весь центр был как на ладони. Тут и там ввысь устремлялись верхушки других зданий, окна блестели в ярких лучах полуденного солнца, а небо казалось до того близким, что казалось достаточно руку протянуть и дотронешься.

Ни разу прежде не поднималась так высоко. И теперь меня одолевали невообразимые ощущения страха вперемешку с восторгом.

Ох!..

– Нравится? – улыбнулся Александр, заметив мою увлечённость видом за окном.

Наш столик находился в самом углу на стыке панорамных окон, так что обзор был прекрасный, с максимальным погружением в них.

– Очень, – призналась честно, вертя головой в разные стороны.

Здесь любому бы понравилось. Приятный интерьер в светлых оттенках, столики на расстоянии, чтобы гости не мешали друг другу общаться, с открытого балкончика доносилась ненавязчивая живая музыка, услужливый персонал и многочисленная зелень в кадках – всё это делало атмосферу в этом месте какой-то по-домашнему уютной.

Или я просто опять поддавалась моменту.

Не важно.

Важно другое.

– Но это место, наверное, очень дорогое, – заметила шёпотом для одного Александра. – Может стоило выбрать что попроще?

– И не утереть нос моему братцу? Обижаешь, – хмыкнул он.

Я тихо хихикнула. И тут же прижала ладошки к щекам.

Чувствовала себя по-глупому довольной. Но не из-за того, что он сказал про Мишу. Просто за словами последовало подмигивание, и я поймала себя на том, что мне приятно такое его поведение.

Конечно была вероятность, что это во мне до сих пор стресс говорил, но если и так, то пусть. Лучше чувствовать себя счастливой идиоткой, чем умной курицей, реветь и страдать в одиночестве из-за того, что оказалась настолько слепой и наивной.

Я не хотела такой быть.

В пансионе воспитывали, что мужа нужно ценить и уважать. Что муж – это щит и стена, и женщина должна во всём его слушаться. Ведь от него же зависит благополучие семьи. А жена должна создавать уют в доме, в который он возвращается, быть ему опорой во всём.

И я до сегодняшнего дня честно верила в это. Но в пансионе почему-то не учили, как справляться с ситуациями, когда ты не нужна своему мужу. Никто не говорил, что замужество может стать смертельным. Что ты можешь остаться одна и ни с чем.

Но раз так вышло, то лучше я буду радоваться тому, что у меня получилось избежать больших проблем, чем плакать из-за того, кто их мне чуть не создал. Он не заслужил. Да и компания слишком приятная,

– Что ж, давайте выпьем, – произнёс он. – Ваш брак хоть и неожидан для нас, но раз уж так вышло, будьте счастливы дети. Мира и любви вам!

– Спасибо, пап, – опять улыбнулся Александр, тоже поднимая бокал.

Анна Валерьевна, всё ещё не до конца принявшая ситуацию, молча последовала их примеру. Ну и я за ней. Но по факту успела лишь намочить губы, когда самый старший из нас вдруг шумно выдохнул, а потом заявил:

– Ох и горько!

Каюсь, я не сразу поняла, к чему эта фраза, только когда Александр поднялся и меня поднял за собой следом. А потом склонился к губам.

Это он что, целовать меня опять вздумал? Здесь? При всех?

А можно не надо?!

Но Александр не из тех, кто спрашивает разрешения. Он из тех, кто действует.

И сейчас тоже быстро подсуетился. Я опомниться не успела, а уже вновь таяла в его руках. Да, именно так. Потому что этот нехороший человек снова принялся творить безобразие с моей шеей.

Пальцы ласково пробежались по позвонкам, а затем он надавил на какую-то точку, отчего у меня колени подогнулись. С губ сорвался удивлённый выдох, который мужчина поглотил.

В стороне шёл подсчёт секунд нашего поцелуя, но я не слушала, парализованная тем, как же приятно ощущались на теле чужие касания. Расслабляли и доставляли такое удовольствие, что я не могла им противиться. Я даже позабыла, что мы так-то не одни. Что за нами наблюдали. Не только его родители, но и другие посетители ресторана. Веки сами собой закрылись в какой-то момент. И я не сразу поняла, что всё прекратилось.

Пальцы замерли, а губы застыли в миллиметре от моих. Распахнув ресницы я столкнулась с небесным взором Александра и замерла, не зная, что сказать или сделать. Возможно, потому что мне отчаянно не хватало воздуха. Я с шумом втягивала его в себя, под громкий стук разошедшегося сердца и пыталась заставить себя мыслить как можно рациональней. Выходило плохо.

Интересно, если я попрошу его больше не трогать мою шею, он послушает?

Потому что это реально что-то выходящее за рамки нормальности, причём не только моей.

– Эй, молодые, отмирайте! Александр, отпусти супругу, ещё успеешь нахвататься. Вся жизнь впереди, – посетовал Лев Самойлович.

И похоже у них это семейное, доводить меня до красных щёк.

Я буквально упала обратно на свой стул. И тут же схватилась за бокал с шампанским. Не собиралась пить, но сейчас мне срочно необходимо было потушить пожар внутри. И холодное вино стало отличным помощником в этом. Выпила почти весь бокал залпом, пока Александр не отнял его у меня.

– Тебе нельзя, забыла? – хмыкнул.

И я резко порадовалась, что успела всё проглотить, иначе бы точно подавилась.

– Забудешь тут, как же, – вздохнула, проводив остатки шампанского грустным взглядом.

Видимо слишком грустным, потому что Александр покачал головой и сделал знак рукой проходящему мимо официанту, попросив у него воду с лимоном для меня. Почему с лимоном, я поняла, когда нам её принесли, а Александр с улыбкой произнёс:

– Слышал, она помогает облегчить симптомы токсикоза.

Да вашу ж дивизию! Издевался он так, что ли?

Какой ещё токсикоз?!

– Нет у меня никаких симптомов, – пробурчала, запивая своё недовольство той самой водой.

Заодно это помогало не ляпнуть ничего обличительного при его родителях. Но потом, обещаю, я ему всё-всё выскажу! Как не надо со мной поступать, если не хочешь в будущем однажды попасть в больницу с отравлением. А то ж я вот против Миши не побоялась к незнакомцу побежать за помощью, вдруг опять как-нибудь переклинит подобным образом на волне эмоций? Совсем мужик себя не жалел.

Но водичка, надо сказать, и впрямь оказалась вкусной. Холодненькой, с кислинкой, очень освежающей. Самое то для сегодняшней жары.

В общем, больше вслух я спорить не стала.

Дальше наш внеплановый обед пошёл по спокойному сценарию. Мы ели, пили, много общались. Даже Анна Валерьевна оттаяла. Не до конца, но всё же стала со мной общаться. Я же сидела рядом с Александром и только успевала себя одёргивать, напоминая себе, что всё это хоть и по-настоящему, но не совсем, а потому не стоило углубляться в момент.

Но Александр смотрел на меня с таким теплом, так чисто и открыто мне улыбался, что в какой-то момент я не выдержала и тоже поддалась всеобщему празднеству.

И так хорошо было…

Как никогда. Даже с Мишей. Я будто реально семью обрела.

Я плохо помнила детство с родителями. Но в памяти сохранилось то ощущение тепла и любви, что меня окружало всё раннее детство. Точно такое же, какое меня сейчас накрывало рядом с Александром.

Он улыбался, и я улыбалась ему в ответ.

Он смеялся, и я смеялась вместе с ним.

Приличия давно отошли на второй план, и на спинке моего стула почти внаглую обосновалась его рука. А я и не сопротивлялась этому. Более того, чувствовала себя невероятно защищённой от того, что за моей спиной находился он. То есть не прям он, а часть его, но это всё равно прибавляло уверенности. Хотя и добавляло поленьев в костёр моего смущения, когда его пальцы то и дело невзначай касались моего плеча. И пусть оно было скрыто кружевом, ощущалось это всё равно очень ярко. И жарко. А я снова и снова заливала в себя холодную воду, чтобы хоть как-то сбить повышенную температуру.

– Простите, я отойду ненадолго, – не выдержала в какой-то момент.

Отодвинув стул, я поднялась из-за стола и быстрым шагом, насколько позволяло платье и расстояние между столами, направилась в уборную. Нужна была передышка. От всего. В первую очередь от Александра. Как-то слишком много его стало за короткое время. И вёл он себя странно. Слишком естественно. Будто мы и впрямь настоящая влюблённая пара, что, конечно же, не так. Но вот вопрос: действительно ли это не так? В том плане, что раз брак настоящий, то и всё остальное тоже, получалось, реальнее некуда.

Ох, и любила я усложнять себе жизнь.

А если вспомнить, что впереди меня ждала первая брачная ночь…

Что-то мне реально страшно становилось.

В уборной никого не было, и

Мысль неправильная, но как возникла, так и укоренилась.

– Ох, Оля, не бережёшь ты себя, – прошептала своему отражению.

Отвернулась и поспешила покинуть помещение, пока ещё каких глупостей не надумала. Под внимательный взгляд голубых глаз вернулась за столик.

– Всё хорошо? – уточнил Александр, и я с улыбкой кивнула.

Если отпустить все проблемы, то всё и правда было хорошо. Я же спаслась от участи стать овощем, это ли не счастье? А уж каким именно способом – не так важно. Главное, я это сделала.

Тем себя и буду успокаивать дальше. Тем более, на данный момент ситуация больше радовала, чем пугала. Да, Александр немного наглый и не имел понятия о рамках приличия и сдержанности, но за последующий час я поймала себя на том, что потихоньку начала привыкать к этой его черте. И мне даже стало нравиться, что он постоянно искал со мной телесный контакт. Пальцы на плече теперь ощущались как нечто естественное. Только поцелуи и взгляды до сих пор смущали. Они у него были такие… такие… От них хотелось накрыться одеялом и не вылезать, пока он не уйдёт. Вот какие они были.

Я понимала, что вела себя с Александром как дурочка какая-то, но ничего поделать со своим смущением не могла. Я к Мише-то привыкала больше месяца, а тут и дня не прошло. Да что там дня, всего три с половиной часа отмотали стрелки с момента, как я заявилась к нему на работу. Так что это настоящий прогресс. Да и было что-то такое в моём новоиспечённом муже, что заставляло открываться ему и идти навстречу. То ли уверенность эта его, то ли честность и открытость, то ли то, что несмотря на всю свою наглость, чересчур лишнего себе он всё же не позволял. Вёл себя на грани, но максимально тактично. Если можно применить такой эпитет к тому, кто постоянно нарушал моё личное пространство.

В общем, я привыкала и вроде выходило очень даже неплохо.

Правда длилось это всё до момента, пока его родители не заявили:

– Нам пора.

Как это пора? А мы? А я? Одни остаёмся что ли?

Видимо так, потому что Лев Самойлович и Елена Валерьевна действительно покинули ресторан, оставив нас с их сыном праздновать свадьбу дальше наедине.

Ой, мама…

Он же меня съест! А если не съест, то точно поднакусает! Не зря на его манящих губах расплылась эта коварная усмешка, а через миг ей вторило хриплое:

– Потанцуем?

Александр протянул руку, а меня охватило чувство, как в кабинете, что я попала в лапы к хищнику. В ловко расставленную ловушку. В ту самую, из которой вроде бы ещё есть выход, но на самом деле уже нет. Взгляд мужчины был спокойным, почти ленивым, но в этой спокойной уверенности чувствовалась сила. Он не сомневался ни на секунду, что я сделаю шаг навстречу. Что выберу сама, именно это и пугало сильнее всего.

Но я, как и тогда, послушно вложила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись вокруг моих – не грубо, не властно, скорее так, будто проверяли, настоящая ли я. Тёплые. Уверенные. Большие. От этого прикосновения по коже словно пробежала искра.

– Потанцуем, – добавила вслух.

Но быстро пожалела о своей смелости, когда мы вышли на балкон, где уже находилось несколько парочек. Они двигались медленно, почти сливаясь в единый ритм, а в воздухе витало что-то интимное, почти тайное. Казалось, мы вторглись в чью-то личную территорию и теперь сами становились частью этого тихого, опасного круга.

Вдали, на горизонте отбрасывало лучи заходящее солнце. Небо переливалось розово-янтарными оттенками, словно кто-то небрежно разлил по нему акварель. Темно ещё не было, но день уверенно клонится к своему окончанию. Свет становился мягче, теплее, интимнее. Балкон тонул в золотистой дымке, и эта полутьма делала всё вокруг чуть более смелым, чуть менее приличным.

Мы прошли мимо пустых столиков у выхода и группы танцующих, остановившись в самом центре. Из угла доносилась живая музыка, задавая неспешный, чувственный ритм. Плавная неспешная мелодия расслабляла и настраивала на мирный лад. Но только не меня. Во мне, наоборот, всё напряглось. Особенно в тот момент, когда Александр положил мне руку на талию и одним мягким действием притянул ближе к себе. Я по инерции сделала два мелких шага ему навстречу и напряжённо замерла. Его ладонь легла точно на изгиб талии – уверенно, правильно, как у человека, который знает, как вести. Он был ближе, чем я рассчитывала. Настолько, что я ощущала тепло его тела даже сквозь ткань платья. По коже побежали мурашки.

Он сделал первый шаг – медленный, плавный. И повёл. Я инстинктивно подстроилась под его ритм. Шаг в сторону, лёгкий поворот, его ладонь чуть усилила давление, и я развернулась, вместе с тем подол мягко скользнул по его ноге. Наши пальцы переплелись крепче, а я вдруг остро почувствовала, насколько сильна его рука. Если бы захотел, удержал бы без труда.

Я очень постаралась не показать своего замешательства, но либо мне плохо удалось скрыть своё состояние, либо это Александр такой догадливый. В любом случае он заметил.

– Что-то не так? – спросил он.

Мой новоиспечённый муж смотрел внимательно. Слишком внимательно. Будто читал по лицу.

Я же мотнула головой.

– Просто не особо умею танцевать, – соврала.

Потому что танцевать я умела очень хорошо. В пансионе нас обучили всем бальным танцам. Нас учили держать осанку, скользить по паркету, доверять партнёру, но не терять достоинства. Я могла станцевать вальс, мазурку или танго и ни разу не сбиться. А уж топтаться на месте и вовсе много ума не надо. Но конкретно сейчас тело ощущалось деревянным. Скованным. Будто я не знала, куда деть руки, куда поставить ногу. Слишком близко ко мне опять был Александр. Как перед поцелуем. Его грудь почти касалась моей, дыхание задевало висок. И мои мысли закономерно свернули не в ту сторону.

Он чуть сместил руку, направляя меня в медленный поворот. Я сделала шаг

– Ничего. Я научу.

Его голос прозвучал низко, с хрипотцой. Прозвучало одновременно провокационно и пугающе. Слово «научу» будто имело двойной смысл. Вновь ощутила себя загнанной в угол добычей, которую собирались съесть. Медленно. Со вкусом.

– Расслабься, – вновь тихо произнёс Александр, пощекотав своим дыханием раковину правого уха.

От этого по спине пробежала горячая волна. Я попыталась смягчить колени, опустить плечи, позволить телу двигаться свободнее. Он почувствовал это мгновенно и стал вести увереннее, твёрже. Шаг в сторону, лёгкое вращение, его рука поддержала под спину, и я прогнулась чуть сильнее, чем нужно. Он и правда легко удержал. Не дал упасть.

И я, честно, пыталась расслабиться, но…

– Не могу, – призналась.

– Почему?

Он замедлил движение, и мы почти замерли, покачиваясь в такт музыке.

– Ты слишком близко.

Повисло молчание, за которое я успела проклясть свою честность. Музыка продолжала звучать, пары вокруг кружились, а мне казалось, что мир сузился до нас двоих.

Ещё через мгновение я прокляла не только себя, но и Александра, когда он наклонился вперёд, заставив меня снова прогнуться в спине, его рука крепче обхватила талию, а затем он тихо шепнул мне в губы:

– Не настолько, насколько хотел бы.

Щёки вновь вспыхнули алым. В груди стало тесно.

Он на что намекал?

Ведь не на то самое, да?

Музыка будто нарочно замедлилась, стала ещё интимнее. Он провёл меня в медленный разворот, затем вновь притянул к себе. Его ладонь скользнула чуть выше по спине, пальцы на моей руке сжались сильнее.

Что-то мне окончательно перехотелось переходить к брачной ночи.

Интересно, он сильно будет психовать, если я сбегу?

Скажу потом, мол перенервничала, страх пересилил разум, и всё такое. Тем более не совру даже.

Мне и правда становилось всё страшнее с каждым пройденным мгновением, что я представляла нас в постели.

Но самое худшее не в этом.

А в том, что… представлялось.

Воображение очень легко нарисовало наши поцелуи. Как мужские руки снимают с меня свадебный наряд. Как восхищённо муж смотрит на меня в нижнем белье из прозрачного кружева. Как целует… не только губы, но к примеру шею.

Ой, мама!..

Что я наделала?!

Наверное, я опять не смогла скрыть эмоции, потому что Александр усилил свои объятия. Руки сжали мою ладонь и талию крепче. Он притянул меня ещё ближе, и теперь между нами не осталось почти ни сантиметра воздуха. Я ощущала каждый его вдох.

Уха вновь коснулось его горячее дыхание и послышался хриплый голос:

– Учти, если сбежишь, я тебя всё равно найду. Где найду, там наша брачная ночь и случится.

От этих слов внутри всё сжалось.

Вскинув голову, уставилась на него во все глаза.

В смысле, где найдёт, там и случится?

Он повёл меня в очередной плавный шаг, будто продолжал обычный разговор о погоде, а не угрожал… чем?

– А если я на улице буду?

Голубые глаза ярко блеснули во включившемся освещении, а на губах зазмеилась коварная усмешка.

– Центр славится своими безлюдными закоулками. А стена тоже может быть удобной, если уметь ею пользоваться, – подмигнул он мне, развернул меня к себе спиной и прижал к себе.

Его рука уверенно легла ниже, поддерживая.

Намёк был более чем прозрачный.

А я как представила…

Я может и росла среди девочек, без телевизора, без телефона и развлекательных видео в сети, но не была несмышлёнышем. Тем более, Марина мне много рассказывала о половой жизни, даже записи всякие в интернете показывала, которые я бы сама и не подумала ни за что искать. Так что я отлично понимала, что Александр имел в виду. И легко составила себе образы того, как он, прижав меня спиной к стене и приподняв…

Хотя нет, не стану я ничего такого дальше представлять!

А то реально ещё побегу…

Причём прямо с крыши!

В общем:

– Не надо у стены, – попросила. – К такому я точно не готова.

И вряд ли когда-нибудь буду.

Александр мягко развернул меня обратно лицом к себе, завершил очередной круг и вдруг рассмеялся – низко, открыто. На нас даже обернулись рядом танцующие парочки, привлечённые его весельем. И я по-дурацки смутилась. Опять. Самой уже надоела эта реакция, но она возникала против воли. Рядом с этим мужчиной я то и дело смущалась из-за всякой ерунды. Я с Мишей так много не волновалась и не краснела, как с его братом. И не знала, как это исправить. Чувствовала себя глупо, но увы.

– Ладно, – ответил Александр, отсмеявшись, – убедила, отложим ненадолго мои потребности, сосредоточимся на твоих. Как ты хочешь?

Вопрос снова заставил покраснеть. Я уже почти ненавидела эту свою реакцию. Но больше всего мне не нравилось то, что Александр прекрасно её замечал и, я уверена, специально провоцировал. Не зря до сих пор улыбался так довольно. Так и тянуло стукнуть его, чтобы стереть с лица это самодовольное выражение. Вообще впервые в жизни захотелось кого-то ударить, если честно. Но этот мужчина вызывал во мне настолько неуёмные эмоции, что приходилось прилагать усилия, чтобы удержать их в себе.

Он мне помог, напоминала себе.

Он женился на мне, а значит в некоторой степени имел право задавать личные вопросы.

Но это всё равно мало успокаивало. А осознание того, что мы скоро от разговоров перейдём к действиям, не на шутку пугало.

Я не была готова.

Я бы очень сильно хотела оттянуть этот важный момент.

Тем более, я в самом деле не знала, как хотела. Откуда, если никогда ещё ничего такого не делала?

Вот и промолчала.

Сосредоточилась на нашем танце.

Лучше считать шаги и повороты, чем думать о том, что вскоре в любом случае должно было случиться.

Шаг вправо, поворот, ещё один шаг вправо…

Размеренные движения успокаивали. Дыхание восстанавливалось. И я даже набралась смелости ответить, как Александр вдруг резко развернул меня обратно к себе спиной. На этот раз не просто прижал к себе, а впечатал в своё тело, обняв обеими руками за талию. Обе ладони легли на

– Ты что делаешь? – прошептала, испуганно замерев.

– А что я делаю? – будто бы равнодушно поинтересовался ответно он. – Всего лишь танцую со своей женой.

В подтверждение слов его бёдра сдвинулись в бок. Зашуршала моя юбка, когда я вынужденно повторила его движение. Затем ещё одно – на этот раз влево.

Александр раскачивал меня как маятник туда-сюда, снова и снова. С виду ничего особенного, но внутри у меня всё дрожало и пылало.

Кожу под мужскими ладонями жгло. Тонкое кружево совсем не берегло свою хозяйку от чужих касаний. Мужские пальцы мягко скользили по ткани, порождая странную истому в теле. Низ живота сводило, а между ног пульсировало и приятно тянуло.

Очень странные ощущения, которые становились лишь ярче с каждым пройденным мгновением, что Александр трогал меня.

Я бы отошла, но стоило пошевелиться, объятия усилились. А в голове не рождалось ни одной достойной причины, почему он мог меня отпустить. В туалете я была совсем недавно. Разве что…

– Пить хочу.

Единственное из всего, что показалось более-менее достойной причиной прекратить танцевать.

– Хорошо, – не стал спорить Александр.

Но не отпустил. И даже хуже. Ладони с живота скользнули ниже – на бёдра.

А вокруг, на минуточку, было ещё четыре пары танцующих, и все они пристально следили за нами с ним!

Какой стыд!

– Александр…

– Что?

– Пить. Правда. Очень хочется. Прямо сейчас, – пробормотала, крепко зажмурившись.

– Я тоже хочу. Очень. Прямо сейчас. Идём?

И я с радостью закивала.

– Да! Да, идём, – подтвердила вслух.

Но если я думала, что это поможет избежать его домогательств, то ошиблась. Да, Александр ослабил хватку, отпустил, но из рук не выпустил. Одна ладонь так и осталась лежать на моём бедре, и сам он от меня не отошёл. Просто теперь я прижималась не к его спине, а к боку.

Вот же ушлый какой!

Во всём выгоду найдёт для себя.

Вернувшись к столу, я почти упала на стул и тут же схватилась за свой бокал с водой. Под тихий смешок Александра залпом выпила всё до дна.

– Очень жарко, – оправдала свою несдержанность.

– Понимаю, – покивал он. – Мне тоже. Очень-очень жарко, – добавил, не сводя с меня глаз.

Да что там не сводя, он буквально раздел меня ими!

Бесстыдник.

И что на него только нашло?

– Ты, кстати, так и не ответила на вопрос, – напомнил.

Будто я могла забыть. Нет, конечно. Именно поэтому поспешила налить себе ещё воды.

Меньше слов – больше дела.

Умница тот, кто придумал эту поговорку.

К сожалению, вспомнила о ней не только я.

– Не хочешь говорить? Ладно, выясним на деле. Так даже интереснее, – заулыбался Александр ещё шире и довольнее.

Я едва не подавилась, потеряв на мгновение концентрацию и не проглотив сразу лившуюся мне в горло воду. Закашлялась. И опять промолчала, да.

Может напиться, пока не поздно?

Говорят, алкоголь хорошо отшибает память. Стоило попробовать.

Правда прежде чем я успела попросить заказать ещё и шампанского взамен выпитому их семейством, к нам подошёл официант и положил на стол чек на оплату.

Опоздала…

Но не сдалась!

– А может ещё посидим? Ещё шампанского закажем, – предложила.

И тут же о том пожалела. Улыбка на лице Александра преобразовалась в понимающе-хитрую.

– Если хочешь выпить, в номере всё есть, – ответил, засовывая в кармашек папки чаевые. – Идём.

Последнее – далеко не предложение. Хотя Александр, поднявшись на ноги, по-джентельменски протянул мне руку. То есть в теории я могла бы отказаться, но только в теории. На деле я, глубоко втянув в себя пропитанный едой воздух, приняла приглашение и тоже поднялась.

Главное теперь в обморок не грохнуться от волнения.

Или наоборот упасть лучше? Глядишь, подтверждение брака тогда будет отложено. Всего на одну ночь, но там ещё что-нибудь придумаю. А потом ещё и ещё. А потом и разводиться настанет пора.

Прекрасный план!

Был бы. Если б не одно но.

В обморок не падалось.

Я шла за Александром, спотыкаясь на трясущихся ногах, перед глазами плыло, но мозг в несознанку уходить не собирался. Не зря тоже мужского рода. Не иначе как сговорился с моим мужем.

Одним словом, безобразие!

И это, и то, что идти пришлось недалеко. Всего лишь до лифта. А там мы поднялись на верхний этаж, и я вообще позабыла о страхе, в ошеломлении уставившись на огромных размеров дорогущий президентский люкс.

Мама дорогая, он с ума сошёл?!

Глава 6

Всё вокруг утопало в роскоши. В номере было не так много мебели, но у меня в мозгах при взгляде на каждую щёлкало звуком кассы.

Уверена, здесь один диван стоил свыше ста тысяч, если не все двести, а то и дороже.

Да к нему прикасаться страшно, вдруг повредишь, потом вовек не расплатишься. То есть я расплачусь, конечно, но… оно мне надо?

Да, когда-то в прошлом, в далёком-предалёком детстве, это являлось нормой моей жизни. Доставшаяся мне от погибших родителей квартира тоже была большой и обставлена дорого и со вкусом. Я привыкла к роскоши. Но к своей. Не чужой. За своё не надо платить. А тут… страшно представить, сколько стоит снять такой номер.

– Братец терпеть не может, когда кто-то его в чём-то превосходит. Особенно если этот кто-то – я. Так что… располагайся, дорогая. На эту ночь это наш дом.

Александр сказал это так просто и обыденно, что я невольно задумалась, а сколько зарабатывают ремонтные бригады? Он ведь, насколько я знаю, чем-то таким занимался. Но, по всей видимости, очень даже неплохо, раз могут позволить себе внепланово потратить такую огромную сумму. Ресторан ведь тоже не из дешёвых был.

– Ты всё-таки сумасшедший похуже меня, – качнула головой.

Но спорить не стала. В конце концов, Александр сам решил, что надо сделать именно так, я его ни к чему не принуждала и даже близко не просила о таком, поэтому решила просто наслаждаться моментом. Тем более, что было чем. Номер оказался не только роскошным, но и уютным. С большой гостиной, из которой можно было выйти в ещё две комнаты. Две просторные спальни, каждая с личной ванной и выходом на застеклённый балкон. На одном из них я и застряла, восхищённая открывшимся с него видом.

На улице уже достаточно стемнело, зажглись фонари,

– Вот ты где, – послышался в какой-то момент голос Александра.

Он остановился рядом и протянул мне бокал с шампанским. Я приняла его с благодарным кивком.

– Здесь очень красивый вид, – вновь обвела округу восхищённым взглядом.

– Да, и правда, красиво, – согласился Александр.

Улыбнувшись, я обернулась к нему и собралась повторно кивнуть, но зависла, поняв, что всё это время он смотрел не на улицу, а на меня.

То есть это я красивая?

Или я придумывала себе и его слова не несли ничего такого в мой адрес?

Как назло, мужчина тут же отвёл взгляд, и я так и не поняла, что из моих догадок правда. Возможно, что обе. Он ведь ещё в кабинете назвал меня красавицей.

То есть действительно так считал?

Мысль согрела. Ещё через миг я себя обругала.

Что на меня нашло? Какая разница, нравилась я ему или нет? Это все временно. И если о чём и стоило сейчас думать, так о том, как отложить нашу первую брачную ночь. В идеале совсем не дать ей случиться.

Придумывалось плохо.

Возможно потому, что Александр находился рядом, а у меня от его присутствия почему-то все мысли вечно румбу танцевать принимались. Ни одной дельной идеи не рождалось. Зато отлично вспоминались наши злосчастные поцелуи и танец в ресторане.

Спрашивалось, чего я вообще зависла на них?

И сама не знала.

Это всего лишь обмен слюной и микробами. Ничего особенного. Но тело было совсем не согласно с разумом, по нему от одних воспоминаний дрожь пробегала.

Издевательство какое-то!

Не выдержав, залпом опрокинула в себя шампанское. Чуть поморщилась от того, как через миг в голове закружило, после чего решительно отправилась искать бутылку. Нужно расслабиться, а то я так скоро точно с ума сойду от переживаний.

Сегодня с обеда сплошь эмоциональные качели. Так и поседеть недолго. Волосы пусть и светлые, не особо заметно будет, но зачем так рисковать, если можно иначе?

Алкоголь, конечно, зло, но иначе я эту ночь не переживу, да простит меня Минздрав вместе с моей печенью. Я только разочек и во имя добра. Напьюсь, усну и проснусь уже утром. Не будет же Александр что-то делать со мной бессознательной? Он на такого не похож.

И пусть план идиотский, но единственно подходящий, к сожалению, в моей ситуации. Потому что вряд ли его остановят мои слова «не хочу, не буду». Иначе бы ещё в кабинете пошёл на уступки. И чего ему так припекло делать этот брак настоящим?

До бара я так и не дошла. Последняя мысль оказалась очень яркой и требующей немедленного ответа.

Вернулась я, в общем, обратно на балкон.

Ну как вернулась? Развернулась. И тут же угодила в крепкие объятия следующего за мной по пятам мужа. Его руки тут же удобно устроились на моей талии.

– Ты чего? – уставилась на него в растерянности.

– А ты? – поинтересовался он в свою очередь.

И бровь выгнул. Одну. Так интересно. Попыталась повторить, но у меня ничего не вышло. Только смешок у Александра вызвала. Он отнял одну руку от талии, а затем провёл ею по моему лбу, будто разглаживая морщинки. А я, видимо, с одного бокала напилась, потому что так смешно вдруг тоже стало.

– Ты странный, знаешь это?

– И почему же? – полюбопытствовал он в ответ.

Обводящие мой лоб пальцы заскользили ниже, медленно чертя линию скулы. И каждое мгновение, что он рисовал на моём лице, отравляло мой разум странным желанием продолжения. Мне хотелось и не хотелось, чтобы он останавливался. Эта двойственность с ума сводила. Я уже сама себя не понимала. С той минуты, как приняла условия его помощи.

Впрочем, любая другая на моём месте такого бы и не учудила. До сих пор с себя в шоке. И с него, что согласился.

– Ты женился на незнакомой тебе девушке, да ещё желаешь, чтобы этот брак был настоящим. Разве это нормально? – озвучила вслух свои сомнения.

Улыбка Александра стала шире и честнее, что ли. Он придвинулся ко мне ближе, а я зачем-то позволила.

– А что в этом ненормального? К тому же эта девушка первая пришла ко мне.

Его рука сместилась на шею, притянув ближе к себе, и я опять не воспротивилась.

Он так смотрел на меня. Прямо, открыто, мягко. Я банально не нашла в себе ни единой причины для отстранения.

– Ради помощи, – единственное, что выдавила из себя.

– Я и помог, разве нет? – сощурился мужчина, а его пальцы знакомо надавили на позвонки.

Я едва успела сдержать стон удовольствия. А вот шумный выдох – нет. Александр поглотил его едва осязаемым поцелуем. Я было дернулась прочь, но он усилил хватку, не позволив мне отойти. Голубой взор опустился на мои губы.

– Александр… – прошептала едва слышно.

– Что? – уточнил он хрипло.

Мужская грудь под моими пальцами тяжело вздымалась и опускалась.

– Зачем тебе делать этот брак настоящим?

На этот раз он ответил не сразу. Сперва тоже шумно выдохнул.

– Если скажу, что захотел тебя себе с первой минуты, как увидел, ещё в нашу первую встречу, поверишь? – прошептал наконец.

Я вконец потерялась в реальности. Потому что вслед за словами, Александр снова меня поцеловал. На этот раз не невесомо, а очень даже осязаемо. С силой вжался в мои губы, уверенно раздвинув их языком. А я и сопротивляться не подумала. Все мысли были заняты тем, что он сказал.

Что он захотел меня себе с нашей первой встречи…

Получалось, ещё в тот день, на обеде у родителей, когда Миша мне сделал предложение, а я согласилась?

Если так подумать, Александр и ушёл сразу после этого.

Ушёл, потому что я ему понравилась, но согласилась стать чужой женой?

– Серьёзно? – выдохнула недоверчиво, поймав момент, когда он отстранился от моих губ.

Моему вопросу вторил тихий смешок.

– Чему ты удивляешься? – продолжил веселиться мужчина. – Ты красивая, искренняя, весёлая. И да, ты мне понравилась. Если бы не брат, я бы ещё в тот день утащил тебя к себе домой и не выпустил оттуда, пока бы ты не согласилась стать моей.

Ещё утром я искренне радовалась свадьбе с Михаилом, счастливо порхала, влюблённо мечтая, какой прекрасной будет наша с ним жизнь. Последующая правда размазала меня. И я до сих пор не могла сказать точно, что я чувствовала по этому поводу. Всё дальнейшее так быстро закрутилось, что я даже сейчас не до конца осознавала произошедшее.

Хотя кое-что я могла с точностью сказать.

Мне было страшно.

Страшно снова ошибиться.

Слова Александра пугали вдвойне.

Миша ведь примерно то же самое говорил мне поначалу. Что я ему понравилась с первого взгляда. Что он влюбился в меня, как мальчишка. Как ему страшно сделать что-нибудь не так. И обещал, что никогда-никогда меня не обидит.

А на деле всё вышло ровно наоборот.

И вот теперь мне то же самое вещал его брат…

И я совершенно не знала, как на это реагировать. Особенно в свете того, что я сама спровоцировала текущую ситуацию.

– Кажется, мне надо ещё выпить, – пробормотала растерянно.

Александр улыбнулся и покачал головой.

– Не надо. Ты и так уже пьяна.

И я даже спорить не стала. Потому что…

Да! Я пьяна. А его слова мне просто послышались.

Именно так! Вовсе он ничего такого мне не говорил. Точно!

Аж гора с плеч упала. И на лице улыбка появилась.

– Ты такой хороший, – выдала на эмоциях.

Между прочим, искренне сказала. Он мне так сильно помог сегодня. Если бы не он, не бралась представлять, что было бы тогда.

Как минимум, я осталась бы на улице с голой задницей. Как максимум… и думать страшно. Достаточно вспомнить взгляд Михаила, когда он понял, что мне всё известно про их с Мариной махинации. Он ведь ни на мгновение не смутился этого факта. Ещё и ответно наехал, что я его унизить решила. Нормальный человек так не среагировал бы. И мне очень сильно повезло, что рядом был Александр, принявший на себя весь удар.

– Без тебя я бы ни за что не справилась, – призналась. – Спасибо.

И обняла его. Крепко-крепко. Прижавшись щекой к твёрдой груди. В её глубине билось сильное сердце, и я, прикрыв глаза, с наслаждением прислушивалась к нему. Стук успокаивал.

– Надеюсь, ты не собираешься плакать? – хмуро уточнил мой фиктивно-настоящий муж. – Учти, успокаивать я умею только одним способом.

Не то, чтоб я прям плакать собиралась, но слёзы на глазах скопились, да. Но от услышанного тут же пропали. Им на смену пришло любопытство.

– Каким? – запрокинула голову, чтобы видеть его лицо.

И тут же пожалела об этом.

Александр коварно улыбнулся, а затем… поцеловал меня. Снова! Опять!

А я видимо всё-таки в самом деле напилась с одного бокала, потому что… я ему ответила. Послушно раскрыла губы навстречу, позволяя нашим языкам вновь столкнуться. Но на этот раз Александр даже не думал прерываться. А покоящиеся на мне руки пришли в движение. Та, что лежала на талии, скользнула ниже, сжав ягодицу, а пальцы на шее массирующе прошлись по позвонкам.

Всё это вызвало настолько яркие ощущения, что ноги подкосились. В прямом смысле. Александр, будто предвидя это, тут же подхватил меня под попу и приподнял над полом.

– Рано падаешь, красавица. Мы ещё до кровати не добрались. Или ты на полу предпочитаешь этим заниматься?

Гад он всё-таки!

Потому что я опять краснела из-за него.

– Нет, – пробурчала недовольная своей реакцией. – Просто не трогай больше мою шею. Мне так не нравится.

Александр хитро усмехнулся и исполнил всё в точности до наоборот. Слишком внезапно, отчего на этот раз я не смогла сдержать стона удовольствия.

– Врушка, – шепнул он тихо в мои губы.

И снова провёл пальцами вдоль позвонков.

С-с…зараза!

Нашёл мою слабость и теперь играл на ней, как виртуоз. А я и слова против сказать не могла. Он ведь прав. Приятно. И очень.

– Идём! – сообщил и сам же понёс меня на выход с балкона.

– Куда? – крепче вцепилась руками в его плечи.

– Во-первых, пора бы нам с тобой уже переодеться. Во-вторых, хочу знать, как ещё тебе нравится. И раз признаваться на словах ты отказываешься, буду узнавать на практике.

Как именно он собрался узнавать, я спросить не успела. И хорошо! Потому что это был бы очень глупый и наивный вопрос. Я поняла это, когда Александр вместе со мной переступил порог спальни, а моему взору открылась огромных размеров высокая кровать с белым покрывалом. Мысли закономерно затопило всё самое пошлое. И я снова боялась, да.

– Нет, стой, погоди! – попыталась воспротивиться, в ужасе глядя на постель. – Я же… я… душ ещё не принимала! – выдала первое подходящее оправдание, способное отложить мою намечающуюся казнь.

И прогадала.

Александр не только согласился со мной, но и решил помочь.

– Ты права, – заявил довольным тоном, – в душе даже интереснее.

И естественно, свернул в сторону ванной комнаты.

Мамочки мои!..

Это катастрофа! Самая настоящая! Он ведь этим не ограничился. Поставив меня на ноги, развернул к себе спиной и принялся расстёгивать многочисленные маленькие пуговички на спине. Они стройным рядом были пришиты от шеи до самого копчика, так что процесс занимал время. А я между прочим, собиралась сама воспользоваться этим предлогом, чтобы оттянуть возвращение в спальню!

Александр же… как всегда. Испортил всё. Как с самого начала порушил мой план, так и продолжал. Как издевался, ей-богу!

И вот что мне теперь делать? Расслабляться и получать удовольствие, что ли?

Ну уж нет!

– Слушай, а можно мне хотя бы раздеться самой? – возмутилась. – И вообще я бы одна хотела побыть. Унитазом к примеру воспользоваться…

И тут же снова покраснела, но уже от собственных слов. Не привыкла я делиться с кем-то такими подробностями. В пансионе это казалось естественным, да и не спрашивал никто, это считалось неприличным. Мы просто вставали и молча шли в уборную, если надо было. А тут…

Ужас просто!

Ещё и мужчине пришлось такое говорить.

Надо было в полицию идти!

Ох уж эти умные мысли, которые вечно запаздывали…

Вот и Александр на мои слова лишь хмыкнул и продолжил своё бесстыдное дело по раздеванию меня.

В общем, гад он. Га-ад!

Только и делал, что лапал меня на постоянной основе.

Ну

Зря! Воображение очень ярко и во всех красках нарисовало Александра с другими девушками. Они крутились вокруг него, а он с улыбкой их вот так же раздевал.

Аж настроение в минус скатилось…

Пришлось поджимать губы в недовольстве на саму себя.

Какая мне вообще разница, с кем он там развлекался? Тем более, он же уже пообещал хранить верность. Но мысль не отпускала. Грызла сознание подобно насекомым. Они впивались в мои мозги, заставляя снова и снова представлять стоящего за моей спиной с другими женщинами.

Ну а что? Миша вот тоже обещал любить и быть верным мужем, а сам…

Блин!

– Знаешь, дальше я всё же сама, – выпалила, не выдержав.

А чтобы наверняка, резко развернулась лицом к Александру.

– Сама ты потом, так и быть, на унитазе посидишь, а сейчас не мешай мне наслаждаться моментом, – отчитал он меня и так же резко развернул обратно к себе спиной.

Я только вздохнуть успела, как снова почувствовала его пальцы на своей шее.

Вздрогнув, попыталась повторно отстраниться, за что в итоге поплатилась. Александр шагнул ко мне ближе, заставляя шагать и меня саму.

– Что ты делаешь?

Через миг опять глупо покраснела, когда он развернул меня и прижал животом к стойке с раковиной. Я едва успела руки выставить, чтобы не упасть на столешницу.

– Александр! – прошипела, выпрямляясь и толкая его от себя всем телом.

И тут же замерла, ощутив попой кое-что твёрдое, упирающееся мне аккурат между ягодиц.

Та-ак…

Что теперь? Что мне делать?

– Тише, – зашипел ответно Александр, крепче сжав расстёгнутый ворот у шеи. – Продолжишь в том же ключе, и мы не только до кровати, но и до душа не дойдём. Клянусь, я едва держусь.

И я реально застыла статуей. Лишаться девственности в таком положении мне точно не хотелось. То есть вообще никак не хотелось, но в этой позе особенно сильно.

– Хорошая девочка, – хмыкнул мужчина уже благодушно, оценив мою покладистость. – Всегда бы такой послушной была.

– Всегда послушной – это скучно, – съязвила.

– И то верно, – стало мне ответом, полным всё той же насмешки.

Руки отпустили мой ворот, вновь коснулись шеи. По позвоночнику пробежала очередная искра удовольствия, отразившись приятным импульсом между ног.

Так стыдно и горячо, что я не придумала ничего лучше, чем зажмуриться, таким образом спрятавшись от реальности.

Это ведь неправильно всё – не только его действия, но и моя реакция на них. Но рядом с Александром тело жило какой-то своей отдельной жизнью. Откликалось на каждое прикосновение, даже самое малейшее. И я не понимала, почему так. Это пробуждалао беспокойство и заставляло нервничать. С Мишей такого не происходило. Никогда. Это мне и нравилось. Всё казалось просто и понятно. Правильно. Не то, что сейчас.

Я будто стала оголённым проводом. Коснись, загоришься. И чем ниже спускались пальцы Александра, тем выше росли во мне эти странные ощущения. Оголившуюся спину жёг его пристальный взгляд. Тишину ванной комнаты нарушало наше общее тяжёлое дыхание. А вскоре оно вовсе замерло. Вместе с тем, как пальцы достигли района копчика. В этот момент я ощутила себя как никогда уязвимой.

– Саш, – позвала едва слышно.

– Что? – отозвался он хрипло, на выдохе.

– Можно я дальше сама? – попросила, не скрывая мольбы.

Ответом мне стало молчание, а, открыв глаза, я столкнулась с его голубым взором в отражении. Правда сейчас он был больше похож на тёмный и бушующий океан. Расширенные зрачки почти скрыли истинный цвет радужки, сделав его более глубоким и пугающим.

Александр помотал головой, а затем, потянув за края кружевного корсета, притянул меня ближе к себе. Висок опалило его дыхание.

– Нет, красивая, нельзя. Отныне именно я буду тебя раздевать и одевать. Привыкай.

Сердце подпрыгнуло до самого горла, там и осталось стучать, мешая дыханию, стоило только представить всё то, о чём он сейчас сказал. А я и слова против вставить не смогла. Да и не успела. Разве что ахнуть, когда его руки резко дёрнули моё платье вниз.

Оно спало с меня, как шелуха с пересушенной луковицы. Так же легко и быстро. Я и опомниться не успела. Дёрнула было руки вверх, чтобы прикрыться, но спущенные с плеч рукава не позволили и наполовину поднять их, давая Александру в полной мере полюбоваться на мою голую грудью с дерзко торчащими вперёд сосками.

Какой стыд и кошмар!

Я снова дёрнулась прикрыться, а когда не получилось, вновь крепко зажмурилась, чувствуя, как глаза печёт от непролитых слёз.

Ужасное ощущение. Будто меня на центральной городской площади выставили на всеобщее обозрение.

Александру и того мало. Шумно выдохнув, он вжался в меня сильнее, а затем накрыл мои полушария обеими руками.

Ладони скрыли каждое, принеся одновременно облегчение, что ему больше ничего не было видно, и ещё больше стыда от того, что он их трогал.

Мягко сжимал, чуть приподнимая, словно взвешивая каждое, а я только и могла, что молча терпеть это безобразие. Слов не подбиралось. Эмоции зашкаливали. Тело дрожало от чужой наглости и чего-то ещё… непонятного. Это что-то будоражило сознание и повышало напряжение в теле. Особенно, когда ладони вдруг скользнули ниже, а большие и указательные пальцы схватились за соски и резко дёрнули за них.

Возникло ощущение, что через меня разряд тока пропустили. Он пробежался по всем нервным окончанием, ударяя прямо в пах. Я едва не осела к ногам Александра от неожиданности. Повторно ахнув, я открыла глаза и попыталась увернуться от его рук, но ничего не вышло.

– Нет, не надо, – попросила полузадушенным шёпотом, больше похожим на писк.

Голос предавал вместе с телом. Неудивительно, что Александр воспринял мой отклик за приглашение к продолжению.

– Нравится так? – прохрипел, повторив свои ранние действия.

На этот раз к пальцам присоединились губы. Они ласково прошлись по раковине уха, вынудив меня подавиться всеми заготовленными словами отрицания.

– Да, – вырвалось из меня против воли.

Мне было всё так же постыдно и унизительно, но вместе с тем я поймала себя на том, что желала повторения.

Александр словно

Александр выдохнул и на мгновение замер, после чего вдруг выпрямился и отстранился. Я непонимающе посмотрела на него через зеркало.

– Что-то не так? – спросила едва слышно.

Смешно. Ещё мгновение назад я боялась его действий, а теперь напрягалась от того, что могла как-то его разочаровать.

И всё же… было очень неловко от произошедшего.

– Нет, – качнул головой Александр. – Просто если продолжу, до душа точно не дойдём.

– А… ага, – протянула вконец растерянно.

Вновь попыталась прикрыться. Конечно же, не вышло. А через миг я окончательно лишилась своего прикрытия. Александр шагнул ближе и, присев на одно колено, с силой потянул платье вниз.

Хрупкая ткань затрещала по швам, рукава вывернулись и остались свисать, застряв на запястьях, а мужчина замер, глядя на меня снизу-вверх. Гулко сглотнул. Я проследила за тем, как дёрнулся его кадык на шее прежде, чем он ухватился за свой галстук, ослабляя петлю. После просто опять зажмурилась.

– Идиот, – послышалось через миг тихое.

Приподняв ресницы, я посмотрела на Александра с недоумением.

– Кто? – спросила почти неслышно.

– Мой брат. И я.

Ничего не поняла, вот и промолчала. Да и если бы захотела спросить, не смогла. Александр подался вперёд и прижался губами к животу прямо над полоской полупрозрачных трусиков.

В очередной раз как током прострелило. И ещё раз через миг. Ведь он на этом не остановился. Одному поцелую вторил другой, а за ним третий и четвёртый. И от каждого на коже ожог расцветал. Теплом разливался по внутренностям, и между ног тянуло всё отчётливей. Едва удавалось стоять, не шевелясь. Весь мир сосредоточился на этих ощущениях и на мужчине у моих ног, что продолжал их мне дарить одно за другим.

С каждым пройденным мгновением становилось всё труднее дышать. Я с шумом втягивала в себя воздух и так же с шумом выдыхала. Поэтому не сразу осознала, что всё закончилось.

– К чёрту душ, – прошипел Александр, окончательно избавляя меня от одежды.

Узкие рукава немного неприятно скользнули по ладоням, когда он резко дёрнул за них. Белоснежный наряд пышным облаком упал к нашим ногам. Я осталась стоять перед ним в одних трусиках, чулках и подвязке. Тот ещё видок, но ему зашёл. Он крепко вцепился в мою талию, каким-то безумным взглядом скользя по моему голому телу.

– Точно идиот, – выдохнул через долгую паузу.

И на этот раз я всё же спросила:

– Почему?

Александр усмехнулся, но как-то не весело.

– Потому что променять такую, как ты, на какую-то шлюху только такой и может.

Его ответ сопроводил новый поцелуй в живот. И мой новый вопрос:

– А ты?

И сама удивилась, какой надеждой он был наполнен.

– А я идиот, что позволил так далеко ему зайти, – отозвался Александр уже хмуро и недовольно.

Мне не понравилась эта эмоция. Настолько, что я опустилась на пол рядом с ним, заглядывая в голубые глаза.

– Миша – первый парень, с которым я стала встречаться. Так что не так уж и далеко он зашёл, – призналась тихонько, опустив взгляд на свои ноги.

А ещё подумала, что это какая-то идиотская ситуация. Сидящий рядом только что творил со мной ужасно безобразные вещи, от которых сердце до сих пор билось, как невменяемое, а теперь мы общались о его брате и моей девственности, как о чём-то обыденном. Стало совсем неловко. Особенно, когда Александр положил мне ладонь на лицо и медленно провёл большим пальцем по губам.

– Я и говорю, идиот.

Я почему-то улыбнулась.

– Ты странный, – сказала, как есть. – Но забавный. Ты мне нравишься, несмотря на свою наглость.

Он рассмеялся на мои слова. Тихо, но, кажется, искренне.

– И это я ещё ничего не сделал. Обещаю, к утру ты будешь меня боготворить, – подмигнул.

Теперь смеялась я.

– Смелое заявление, не подкреплённое фактами, – заметила с лукавой улыбкой.

Вместо ответа Александр меня поцеловал. И на этот раз я даже не подумала сопротивляться. Словно наш мини-диалог сломал какой-то барьер внутри меня, избавив от прежних сомнений. Сделав свободной от них.

Александр это точно почувствовал. Потому что, отстранившись на мгновение, ещё активнее набросился на мои губы. Перехватив удобнее за талию, перетащил меня с пола на себя, и я, не особо думая, обняла его за шею.

Ладонь с моего лица скользнула на шею, пробежалась по позвонкам, отчего меня выгнуло в спине ему навстречу. С губ сорвался удовольствия стон.

Как же всё-таки приятно он это делал. Словно горячий воск на кожу лили, а затем кубиком льда её остужали. Толпа мурашек жалила и кусалась, быстро разбегаясь во все стороны. Кожа огнём пылала, а сердце билось в груди как оголтелое.

– Шея, уши, соски, что ещё? – шепнул Александр, кусая меня за подбородок.

– Не знаю, – ответила честно на очередном выдохе-стоне.

– Значит пришла пора узнать, – вернулся он обратно к губам.

Но вместо продолжения, перехватил меня удобнее, вместе со мной поднялся на ноги и шагнул под душ.

Он здесь был открытый, не кабинкой, а стоило ступить под лейку сработал сенсорный датчик и на нас тут же сверху полилась тёплая вода, промочив в считанные мгновения. И если я пребывала относительно голая, не считая трусиков и чулок, то Александр был полностью одет. Но его это нисколько не волновало. Он не сводил с меня своих глаз. С рук тоже так и не спустил.

– Что? – спросила неуверенным шёпотом.

Мужчина качнул головой.

– Ничего. Просто любуюсь. Ты красивая, – добавил вслух.

Слова прозвучали до того бесхитростно и честно, что на губы сама собой улыбка набежала.

– Ты тоже красивый, – вернула ему комплимент.

– И нравлюсь тебе, – напомнил он важным тоном, отчего моя улыбка стала шире.

– Немного, – не стала отрицать. – Когда не наглеешь.

– Да где я наглею? – изумился Александр. – Даже не начинал ещё.

Ну да, а голая я здесь с ним вовсе не потому, что он так захотел и сделал.

Вслух говорить не стала, но фыркнула очень показательно.

– Ладно, – вздохнул мужчина ворчливо, – так и

Наравне со сказанным поставил меня на ноги и отступил на один шаг.

– В смысле раздевай? – уставилась я на него во все глаза.

Даже не сразу подумала, чтоб прикрыться, пользуясь случаем, так велико было изумление от услышанного.

– Раз я так нагло повёл себя, раздев тебя без спроса, то будет справедливо, если ты сделаешь со мной то же самое, – пояснил он. – Так что, давай, раздевай. Я готов.

И руки широко развёл, глядя на меня с ожиданием.

Я же снова подумала, что стоило идти за помощью в полицию, а не к нему. А то такими темпами, да после всех его выходок, мне в довесок ко всему ещё и помощь психиатра понадобится. Зуб даю!

Сумасшедший!

И раздевать его я не буду.

Нет, нет и нет.

Ни за что.

Я всё сказала!

Точка.

Сказать-то сказала, но про себя. А вот вслух… тоже промолчала. И зачем-то в самом деле потянулась к его промокшему пиджаку. Ну точно, пора к психологу записываться.

Тяжелая пропитанная влагой ткань со шлепком упала на пол. Вслед за ней пришёл черёд рубашки. Дрожащими пальчиками я принялась расстёгивать маленькие пуговицы. И всё задавалась вопросом.

Зачем я это делала?

Я ведь не собиралась. Я должна была отказаться. Я… раздевала собственного мужа.

Александр Вертинский – мой муж. Что значило, я ничего плохого не совершала. Да и как-то глупо играть в недотрогу будучи раздетой им до самых трусов. Ну и… любопытно.

Божечки, я ужасно испорченная! Но мне правда стало очень любопытно посмотреть на него без одежды.

Я ж в жизни ещё голых парней не видела! А тут целый муж. И довольно красивый. По крайней мере, то, что постепенно открывалось моему взору, мне очень даже нравилось.

Александр не качок, у него нет огромных бицепсов, которые невозможно обхватить руками, но это хорошо. Я боялась по-настоящему больших мужчин. Они ж во сне тебя раздавят собой и не заметят. Зачем так рисковать? Да и в целом, мало ли, нечаянно толкнёт, ты отлетишь, ударишься и тоже с летальным исходом.

Нет, мужчины-шкафы были не по мне. Так что я искренне радовалась, что Александр был не из их числа. Но крепкий и сильный, как скала. Под золотистой кожей перекатывались твёрдые мышцы, на животе виднелись очертания кубиков пресса. Не ярко выраженные, как стиральная доска, а мягкие, так и манящие к ним прикоснуться.

Волос на теле Александра почти не было, лишь от пупка шла вниз тонкая полоска редких тёмных завитушек, теряясь под поясом брюк.

Прикусив нижнюю губу, я едва сдержала желание тронуть их, чтобы узнать, какие они на ощупь. Сдержала, отвела взгляд, заставив себя сосредоточиться на том, чтобы оголить его плечи. Они были широкими, но не слишком. Стоило рубашке с них спасть, как по ним тут же потекли тоненькие ручейки из сотен капель, делая его образ ещё более притягательным.

Александр в принципе выглядел, как идеальная картинка наяву с соблюдением всех пропорций. Тёмные волосы слегка вились, с них на лицо капала вода. На щеках виднелась лёгкая щетина. Шагнув к нему ближе, я провела кончиками пальцев по ней, чувствуя, как щекочет подушечки.

– Колючая, – шепнула с улыбкой, ведя линию через подбородок по горлу вниз до самых ключиц.

Собственная смелость пьянила.

Если что, этим и буду потом отмазываться. Я просто выпила лишнего. Шутка ли, залпом полный бокал шампанского в себя залить?

Да, хорошая отмаза собственному неприличию.

Которое всё же дало сбой, когда пришло время снимать с Александра штаны. Разум вновь атаковали сомнение и смущение. Одно дело торс оголить, другое… всё, что ниже. Тем более, у него там ни разу не мягко и вяло, а очень даже крупно и твёрдо, готово к работе.

Кошмар!

И как-то резко вспомнилось, что я голая. И вообще собиралась оттянуть первую брачную ночь, а сама тут… хватаюсь за что не должна.

Я открыла рот, чтобы сообщить мужу, что передумала, что не готова к такому, но он, как заранее знал о моей реакции, шагнул на меня, вынуждая отступить. Так неожиданно, что вся заготовленная речь вылетела из головы. Лопатки упёрлись в стену, а надо мной коршуном навис Александр. Выставил руки, заключая меня в своеобразную клетку. И такой взгляд у него был в этот момент… до дрожи пробрал.

А потом он меня поцеловал.

Опять. Снова. На износ. Впился в мои губы с жадностью оголодавшего хищника. Вжал в стену, со стоном выбивая воздух из лёгких. Я упёрлась ладонями в его грудь, но вместо того, чтобы оттолкнуть, впилась ногтями сильнее, когда его пальцы подхватили края трусиков и потянули их вниз.

«Нельзя. Нельзя. Нельзя», – билось набатом в висках вместе с пульсом.

Ощущение опасности зашкаливало, но вместе с тем будоражило воображение.

Что будет, если позволить?..

Отчасти я уже понимала. Тело и вовсе отчётливо помнило. Дрожало от предвкушения. Жило своей жизнью. Желало продолжения. И всё это вопреки тому, что подсказывал рассудок.

Бельё скользнуло по ногам. Мокрые кружева на мгновение прилипли к коленям, но стоило пошевелить ими, тут же опали на пол.

И мне бы прийти в себя, вспомнить о благоразумии, остановиться, но я не могла. Любопытство ли тому виной, шампанское или слабость тела – я не знала. Но стоило мужским пальцам коснуться меня между ног, и я со стоном подалась им навстречу.

Вот такая испорченная я…

– Так нравится? – послышалось едва слышным шёпотом в губы.

– Да, – выдохнула, зажмурившись от силы чувств.

Это и правда было приятно. Мужские пальцы кружили вокруг клитора, раздвигали лепестки, мягко скользя между ними. И от каждого такого дразнящего действия моя плоть раскрывалась и пульсировала, вызывая внутри ощущение томления и ноющей пустоты.

Губы Александра тоже не отставали. Оторвавшись от моего рта, они неспешно заскользили ниже. Зубы прихватывали тонкую кожу на горле, отчего по телу то и дело дрожь проносилась.

– Ты так пахнешь… – с шумом втянул он воздух возле моей шеи. – Я безумно тебя хочу.

Боже…

Он говорил ужасно постыдные вещи. Смущал меня. И вместе с тем возбуждал ещё сильнее.

С губ сорвался новый стон. А следом и вскрик, когда мужские губы добрались до груди и накрыли сосок. Втянули в себя, посылая кучу искорок от точки прикосновения чётко во влагалище.

В тот же миг я ощутила там вторжение пальца.

Невольно напряглась, но больно не было. Было хорошо. Лучше прежнего. Настолько, что ноги подкосились. Пальцы против воли

– Прости, – пробормотала, опомнившись.

И тут же со стоном забыла обо всём, когда его палец выскользнул из меня, а затем снова погрузился. Не мягко и неспешно, как до этого. А резко и глубоко. И очень-очень приятно.

Чуть не упала. Александр не позволил, удержав свободной рукой. Подхватил мою ногу под коленом и заставил её закинуть ему на бедро.

Откинувшись спиной на тёплую влажную стену, я, зажмурившись, крепко ухватила его за пояс брюк.

– Сними их, – прохрипел Александр, на мгновение оторвавшись от моей груди.

И я, не думая ни о чём, потянулась к застёжке.

Где-то на задворках билась мысль о неправильности, но это уже было не важно. Весь мой мир сузился до его рук на мне и ощущения безграничного удовольствия. Оно росло и крепло всё больше, по мере того как палец внутри двигался быстрее, а губы поочерёдно втягивали сперва один сосок, затем другой.

Ужасающе бесстыдное деяние, от которого кружилась голова и мучила нехватка воздуха. Всё потому, что я уже едва дышала от охвативших меня чувств. Мне было так жарко. Невыносимо. Ярче всего пылало между ног. И пустота… её становилось так много во мне.

А ещё я текла. Самым натуральным образом. Кожей бедра осязала горячие капли далеко не от душа.

Александр тоже заметил. К одному пальцу добавился второй. Стало немного неприятно, но всего на мгновение. Тело быстро подстроилось под произошедшие изменения. Но пустота… она не ушла. Грызла меня изнутри, не позволяя расслабиться.

– Саш… Саш, мне мало…

И сама не понимала, что говорила. Меня вели инстинкты. Те самые, что издревле заставляли всех и каждого подчиняться им и делать глупости. Но какие же они были чертовски приятные! Их хотелось повторять.

Александр тоже это понял. Что я капитулировала. Его губы скользнули ниже. Он сам опустился на корточки.

Мгновение стыда от того, что в таком положении ему теперь всё видно, сменилось новым витком удовольствия. Только выдохнуть и успела, а рот Александра втянул в себя бусинку клитора.

– Ал-лександр, с-стой!.. – попыталась увернуться, но сильные руки удержали на месте.

Я почти задохнулась от той остроты ощущений, что меня накрыли с головой. Все остатки разумных мыслей растаяли, как тени в ярком свете. Он ослепил, оглушил, сорвался с губ обезоруженным стоном. Пальцы надавили, погружаясь глубже, им вторило прикосновение влажного языка.

И это было одновременно ужасно и прекрасно. Гибельно-стыдно и возвышенно-хорошо. Хотелось увернуться и остаться.

Эта двойственность мучила и добивала остатки выдержки. Меня откровенно трясло. И чем дольше его язык и пальцы истязали мою плоть, тем меньше во мне оставалось адекватного.

Вместо крови по венам ток бежал, в ушах гудело, а в глазах то и дело темнело. Пальцы царапали стену в отчаянной попытке зацепиться хоть за что-то, но растущее в теле удовольствие было сильнее. Меня практически размазало по мокрому керамограниту за спиной. Лицо заливал льющийся из потолка «тропический ливень». Но я не помнила о неудобствах. Я лишь знала, что, если Александр сейчас вдруг перестанет, то я умру.

Вот так просто. Сердце остановится. Хотя оно и так, возможно, не выдержит. Слишком остры ощущения. Я всхлипывала, кусала губы, но удовольствие было так велико, что сдерживаться удавалось с трудом. Стоны один за другим прорывались наружу. Становились всё громче.

Безумие какое-то!

Но бесконечно прекрасное!

Я потерялась в нём. В Александре.

А потом меня всё-таки размазало. Наслаждение достигло апогея и меня затрясло, как конченную психопатку во время приступа. Я содрогалась всем телом снова и снова, переживая этот по-настоящему сокрушительный момент. И Александр всё продлевал его своими ласками и продлевал, заставляя хныкать от яркости чувств. Я затерялась в них. И не сразу поняла, что всё изменилось. Что мужчина больше не находится у моих ног, а нависает надо мной. Ноги напоминали желе, так что я скорее была даже рада, когда он подхватил меня за попу и приподнял над полом. Вжал собой в стену. Опомнилась, когда тело пронзила боль.

Вскрикнув, я вцепилась в мужские плечи и замерла, не понимая, что вдруг произошло. Отчего мне стало так больно? Слишком больно. На глазах слёзы скопились.

Крепко зажмурившись, я замерла, переживая неправильный момент. И лишь заслышав глухое ругательство Александра, осторожно приоткрыла глаза.

Александр, весь напряжённый, продолжал удерживать меня на весу, и ничего хорошего в его взоре не светилось в этот момент. Закусив губу, я вся сжалась, мечтая исчезнуть не только из этой ванны и номера, но вообще из города, а то и страны. Так стыдно стало за совершённое. И всё ещё очень больно.

– Надо было сказать, – шумно выдохнул он.

– Я говорила, – всхлипнула обиженно.

Наверное, как-то не так, но как уж вышло. И я же не думала, что он решит прямо здесь, в душе. Думала, мы помоемся, а потом… Я вообще не хотела до такого доводить. Это всё он виноват. Нетерпеливый.

Благо, у него хватило ума не спорить со мной. А через миг муж и вовсе крепко прижал к себе. Почти впечатал в своё тело.

– Прости, – прохрипел. – Потерпи. Сейчас пройдёт. Скоро снова будет хорошо, обещаю.

Я ему не верила, но не сопротивлялась. Его ладонь легла на мою шею, принявшись мягко массировать. Приятно. Очень. Но не настолько, чтоб перебить боль. На этом фоне никак не заканчивались слёзы.

Александр собирал их губами, что-то тихонько шепча. Пальцы надавили на позвонки, заставляя выгнуться ему навстречу. Движение отозвалось новым витком боли.

– Сейчас, красавица, ещё немного, – мягко произнёс он, спускаясь пальцами ниже, пока не достиг копчика.

В следующий миг я удивлённо ахнула, когда он нажал на его основание, а по телу действительно прошлась волна удовольствия. Она смешалась с болью, принеся телу мимолётное облегчение.

– Умничка моя, – выдохнул Александр мне в губы. – Идеальная и самая лучшая. Такая красивая. У меня от тебя башню сносит.

Каждое слово перемежалось с невесомыми поцелуями. Губы, щёки, глаза, нос, висок…

Александр целовал везде, где дотягивался. В то время, как пальцы переместились вперёд, нашли клитор и принялись кружить вокруг него. Неспешно, мягко, осторожно, стараясь не делать резких движений.

Я чувствовала, как внутри меня пульсирует и дёргается его член. Но мужчина старательно игнорировал свою потребность, сосредоточившись на том, чтобы пробудить в моём теле былое возбуждение.

И надо сказать, у него получалось. Понемногу я стала расслабляться, внутри вновь начала нарастать

– Вот так, красивая, расслабься, позволь мне сделать тебе хорошо.

И хорошо и правда было. Не так, как раньше, но боль стихла, оставив на своём месте неприятные отголоски и немного жжения. А по мере роста возбуждения пропали и они. Не до конца, но новое движение Александра внутри меня вышло почти приятным.

– Больно? – уточнил он, замерев на мгновение.

– Почти нет, – призналась, поймав себя на том, что всё ещё напряжена в ожидании боли.

Выдохнув, постаралась расслабиться.

– Продолжай, – попросила смущённо.

Александр тоже выдохнул, аккуратно вышел и снова толкнулся глубже. Вышло чуточку резко, но на удивление тело откликнулось. Он будто какую-то точку задел внутри меня, от которой тело пронзило вспышкой яркого удовольствия. Не такого, как до этого. Иного. И даже куда более приятного.

Вцепившись пальцами в широкие плечи, я попыталась удержать это ощущение. Но оно ушло вместе с членом Александра. И тут же вернулось, когда он резко толкнулся обратно. С губ сорвался стон.

– Что? Всё-таки больно? – тут же вновь напрягся мужчина.

Я потрясла головой.

– Нет. Приятно. Не останавливайся.

Не то, чтоб он собирался, судя по его ухмылке, но всё равно осторожничал. И эта его забота обволакивающим теплом разлилась во мне. И я, прижавшись к нему ближе, несмело поцеловала его в губы.

Александр будто только этого и ждал. Впился ответно в мой рот с такой жадностью, что стало трудно дышать. И снова толкнулся. С губ сорвался новый стон, который он поглотил. Пронзительное удовольствие перемешалось с отголосками неприятных ощущений. Но чем дольше муж толкался в меня, тем меньше я ощущала боль. Задевая невидимую точку где-то внутри, он будто уменьшал её количество. А вскоре от неё не осталось и следа.

Перехватив меня удобнее за бёдра, Александр увеличил амплитуду и частоту движений. По телу прокатилась очередная волна удовольствия. За ней ещё одна. И ещё. Позабыв о боли, я растворилась в этих ощущениях, уплывая всё дальше от реальности. И единственным чётким ориентиром в этом безвременье был мой муж и его член во мне.

Он двигался всё быстрее. Плавно выходил и тут же резко погружался обратно сразу на всю длину. Большой, твёрдый, горячий. И я горела вместе с ним.

Цепляясь за плечи, откинув голову назад, растворилась в этих поступательных движениях, позабыв обо всём на свете.

Глубоко. Ещё глубже. Ударяя ровно в ту точку, от которой по всему телу расходилась дрожь удовольствия. Хотелось кричать. И я кричала. Тонко вскрикивала на особенно глубоких толчках.

Время давно потеряло счёт. Мыслей не осталось. Только Александр и его член во мне – вот что было важно. И я, прикрыв глаза, откинувшись спиной на стену, позволила ему уводить меня дальше на дно пучины нашей страсти. И так хорошо… никогда ещё не было.

В себя пришла уже на полу. Александр уселся на него вместе со мной, устроив меня сверху. С потолка по-прежнему лилась вода, но это не мешало нам видеть друг друга. Капли били в спину, согревая и успокаивая разомлевшее тело.

– Всё хорошо, красивая? – спросил Александр, глядя на меня с нежностью и беспокойством.

Я кивнула.

– Хорошо, – выдохнул он.

И улыбнулся. Впервые так открыто и мягко, что захотелось улыбнуться ему в ответ. Он провёл пальцами по моей щеке, и я, склонив голову, потёрлась о них. Ладонь тут же скользнула на мой затылок, притянув ближе к мужу. Он уткнулся в мой лоб своим и ненадолго замер в этой позе, прикрыв глаза. А я запоздало вспомнила, что не распустила причёску, и после всего она наверняка растрепалась и выглядела совсем непрезентабельно. Но как подумала, так и забыла, поймав на себе мужской взор.

– Мыться и спать? – предложил Александр.

– Да. Только… – подняла руку, касаясь волос. – Поможешь вынуть шпильки?

Получила в ответ довольную ухмылку, а через пару минут я с довольным стоном выдохнула. Всё-таки нет ничего лучше распущенных волос.

– Красивая, – позвал меня мой теперь уже точно по всем пунктам муж. – Давай ты пока больше никак не будешь стонать, ладно? А то я опять возбуждаюсь, а ты вряд ли сегодня выдержишь ещё один заход.

Я как открыла рот, так и закрыла. И да, вновь покраснела, чтоб этот мой дурацкий организм. Получила в ответ довольный смешок и поцелуй в нос, и покраснела ещё больше. Ужас, в общем!

– Ты такая милая, когда смущаешься. И мне ещё больше тебя хочется такую.

Да блин, издевался он, что ли? Я ж опять краснела!

Александр тихо рассмеялся.

– Очаровательно, – произнёс с улыбкой.

В общем, реально издевался. Зараза!

– Да ну тебя, – пробурчала обиженно, пряча пылающее лицо у него на плече.

На этот раз он ничего не сказал. Только обнял обеими руками, крепко прижав к себе.

Сколько мы так просидели, я не знала, по итогу даже задремала. Очнулась, когда Александр поднялся на ноги, а меня догнали неприятные ощущения, вынудив поморщиться. Он нахмурился, но и в этот раз промолчал. По крайней мере, по этому поводу.

– Потерпи, я нас помою и пойдём спать. Ладно?

Согласилась, куда деваться? И даже получила от этого своеобразное удовольствие.

Оказывается, это приятно, когда тебя моет другой человек.

Нет, не так.

Когда о тебе заботится другой человек. Сперва моет, затем вытирает, а после, закутав в большое и мягкое полотенце, относит в кровать, куда укладывается вместе с тобой. Крепко прижимает к себе, и ты засыпаешь, согретая чужим теплом.

И уже не слишком страшно выглядит тот факт, что ты вышла замуж по договору за фактически незнакомца.

А вдруг это судьба?..

Глава 7

Утро началось… рано. Но ужасно приятно.

Я проснулась от того, что шею щекотало чужое дыхание. А затем этого участка коснулись губы. Мягко. Невесомо. Словно крылья бабочки. В противовес им очень даже твёрдо и осязаемо прижималась ко мне другая часть мужского тела за спиной. Но вместо испуга я улыбнулась и, потянувшись, прижалась к нему плотнее.

За что сразу же поплатилась. Ощущение возникло, что меня ночью долго и упорно эксплуатировали в качестве гимнаста. Особенно, нижнюю часть тела. Мышцы ныли, а между ног неприятно пекло. Зашипев, я вернулась в прежнее положение, пережидая момент.

Поцелуи замерли, а вот рука вокруг меня сжалась крепче.

– Не напрягайся, я ничего тебе не сделаю, – прохрипел Александр. – Заказать тебе обезболивающее?

– Нет. Всё в порядке. Мне не больно. Просто неприятно. Не думала, что так будет.

Закусив губу, повернулась к нему лицом.

Александр лежал на боку. Всё ещё немного сонный, помятый и растрёпанный, с едва заметной щетиной на лице. Он улыбался. И было в этой его улыбке что-то такое, магнетическое, отчего у меня сердце с ритма сбилось и возникла острая нехватка воздуха в лёгких. Вспомнилось, что он вытворял своими губами со мной прошлым вечером, и ко всему прочему резко стало жарко. Лицу, ушам, всему телу. Что, конечно же, не осталось незамеченным.

– Ты покраснела, – прищурился муж. – О чём таком подумала?

– Ни о чём, – пискнула задушенным голосом и прижалась к нему ближе, пряча лицо у него на груди.

Мои действия сопроводил тихий смех. И куда более крепкие объятия. Ладонь переместилась с моего живота на спину и сдавила так, что на мгновение стало трудно дышать. Висок опалил горячий выдох.

– Уверена? А то мне показалось…

– Тебе показалось! – перебила я его.

Александр снова тихонько рассмеялся.

– Жаль. Очень жаль. А я уже было хотел повторить…

Не договорил. Прижался губами к моему виску, позволяя самой додумать, что в себе несло данное высказывание.

На ум не приходило ничего хорошего. То есть не так. Хорошее приходило, но всё жуть какое неприличное. И опять связанное с его ртом.

Боже, убейте меня кто-нибудь!

Хотя вряд ли успеют. Я раньше от стыда сгорю из-за собственной испорченности.

Потому что… я бы хотела повторить.

Такой кошмар!

Ужас просто.

Не пристало приличным девушкам так думать.

Но думалось!

Этому немало способствовала упирающаяся мне в бедро мужская эрекция. Александр был возбуждён и не скрывал этого. Я почувствовала влажный след на коже, когда он слегка пошевелился, чтобы принять более удобное положение.

Как кипятком ошпарило.

А ещё захотелось посмотреть. Как он выглядел. Возможно потрогать. Несмотря на твёрдость член ощущался гладким, с нежной бархатной кожей. И невероятно горячим. Он слегка подёргивался, разжигая во мне сильнейшее любопытство. Пришлось закусить губу, чтобы не ляпнуть ничего лишнего. Не пристало вчерашним девственницам проявлять инициативу. Ещё подумает, что я и правда какая-нибудь распутница, которая только и ждала, чтобы запрыгнуть на чей-нибудь член.

Ну а что? Вчера днём только собиралась для Миши ноги раздвигать, а вечером уже громко кончала на члене его брата.

Просто космическое падение в пропасть.

А если Александр думал так же?

Ох…

– Почему мне кажется, что ты опять надумываешь? – послышалось от него тихое над ухом.

Ладонь на спине тоже пришла в движение, медленно поползла вверх, пока не достигла шеи.

И это всё-таки какое-то волшебство. Одно нажатие на позвонки, и по телу пронеслась волна сильнейшего возбуждения. С губ сорвался выдох, а голова сама по себе откинулась назад. Обжигающее висок дыхание опалило шею.

– Какая же ты чувствительная, – выдохнул муж, прикусывая тонкую кожу.

– Я не знала, – призналась ему честно. – В кабинете, после росписи, впервые почувствовала. Из-за тебя.

– Да, всё из-за меня, – повторил Александр, зализывая свой укус.

Я очень старалась не реагировать, но выходило плохо. Пальцы по-прежнему давили на мышцы, и каждый нажим отдавался импульсом точно между ног. Это было жгуче-прекрасное ощущение, перекрывающее все неприятные ощущения. Но когда мужские пальцы достигли попы и тронули плоть, я всё же напряглась.

Александр тут же замер. Голубой взор столкнулся с моим.

– Не бойся, – произнёс хрипло. – Я не стану в тебя входить сегодня. Просто хочу ещё раз насладиться твоей отзывчивостью.

Внутри всё приятно сжалось в очередной раз. Лишь от одних этих слов. А следом я почувствовала, как увлажняюсь, когда его пальцы скользнули дальше и нажали на чувствительную горошинку клитора. Я со стоном подалась навстречу его касанию.

– Вот так, умничка. Расслабься. Тебе будет хорошо.

В этом я не сомневалась. Не после вчерашнего. И, наверное, я всё же испорченная. Потому что не просто вновь позволила себя соблазнить, но и сама шире раздвинула ноги, закинув верхнюю ему на бедро для удобства.

Я потом себя поругаю за такое бесстыдное поведение, сейчас мне слишком хорошо было, чтобы думать о плохом. От каждого движения пальцев, от каждого поцелуя, укуса, по телу разливалось такое удовольствие, что едва удавалось лежать спокойно.

– Красавица? – вдруг остановился Александр.

Я подняла на него мутные от желания глаза.

– Не думай. Просто наслаждайся моментом. Можно.

Его слова стали своеобразным катализатором. А новый поцелуй смешался с новым нажимом на клитор. И я и правда перестала думать о том, как правильно и нет. Отпустила себя. Позволила удовольствию завладеть телом полностью.

Не важно. Всё. Только Александр, его руки и губы.

Он целовал меня медленно, тягуче, словно растягивая удовольствие. Нежно скользил по моим складочкам, заставляя раз за разом выгибаться навстречу пронзительным ощущениям. Волны наслаждения накатывали одна за другой, с каждым разом всё ярче и сильнее. Отзывались дрожью во всём теле. Неимоверно прекрасное ощущение.

– Давай, красивая, кончи для меня, – прохрипел Александр мне в губы, ускорив кружение пальца вокруг клитора.

Давил так правильно и нужно, что голова закружилась от переизбытка ощущений.

Слишком приятно. Слишком остро. Слишком желанно.

Всё слишком.

Но я приветствовала их, снова и снова подаваясь навстречу его рукам.

Комнату наполнило наше общее тяжёлое дыхание и мои тихие стоны. Быть сдержанной больше не получалось. Возможно, потому что я и не старалась. Александр ведь сам сказал: можно. Сам говорил, отпустить себя. Я и отпустила. Упала в пучину удовольствия с головой. И нисколько о том не жалела.

Как же хорошо мне сейчас было, не передать словами.

В какой-то момент я словно воспарила над кроватью, став невесомой, а потом разлетелись на множество ярких звёздочек.

Вцепившись в мужские плечи я содрогалась в экстазе, чувствуя, как каждую мою клеточку заполняет эйфория от пережитого оргазма.

Потрясающее ощущение.

Александр прижал меня к себе ближе, продолжая ласково поглаживать мою плоть, продлевая приятные ощущения, пока я окончательно не затихла в его руках. Тихо выдохнула, ощущая себя желеподобным нечто. Мозг и вовсе отказывался фиксировать реальность.

Как же всё-таки хорошо…

– Вот теперь можно смело сказать, что утро доброе, – донеслось от мужа в поддержку моей последней мысли.

С губ сорвался смешок, и я прижалась к нему ближе. Огладила ладошками

Пожалуй, он прав. Утро и правда доброе…

Вот только недолго продлилась моя нега. Бедра коснулась горячая эрекция, и меня накрыло запоздалым осознанием, что из нас двоих если оно у кого и доброе, то лишь у меня одной.

Замерев, я судорожно пыталась понять, что делать теперь. И надо ли.

Александр ничего не просил, будто даже не замечал своего состояния, разве что шумно дышал мне в волосы.

А я…

Я должна ему помочь, да?

Хотя бы рукой, раз иначе пока не получалось.

Или не стоило?

И не спросить. Как-то слабо я себе представляла такой вопрос. Он в мыслях отказывался формироваться, что уж говорить о том, чтобы озвучить нечто подобное вслух.

Александр тем временем обнял меня крепче, задышал тяжелее и едва заметно повёл бёдрами. Ему точно было неудобно в таком состоянии.

И я решилась.

– Можно?.. Можно я тоже тебя потрогаю? Там…

– Там?

– Да. Там, – опустила глаза туда, где всё было скрыто одеялом, но отлично ощущалось кожей. – Мне интересно, – призналась. – И я хочу… хочу, чтобы тебе тоже было хорошо.

Божечки мои, что я несла?..

Вот и взгляд Александра выражал весь спектр тех же мыслей. Он явно решил, что ему послышалось. Впрочем, зависал он тоже не долго. Медленно кивнул, не сводя с меня своего пристального взора.

– Потрогай, – хрипло выдохнул, чуть отстраняясь.

Действовал медленно и осторожно, будто опасался спугнуть. Или не будто. Лично я была уже готова в самом деле встать и бежать из нашего номера без оглядки.

Зачем я ему это предложила? Я с ума сошла? И что теперь делать? Не на попятную же идти.

Умела же я себе жизнь усложнить! Талант, не иначе.

Но, если совсем честно, мне и впрямь было интересно. И посмотреть, и потрогать. Сделать так, чтобы Александр испытал те же прекрасные ощущения, что и я совсем недавно. Хотела видеть его лицо в этот момент. Понять, как нравится ему. Поэтому, наступив на горло всем своим сомнениям, страхам и неуверенности, я потянулась к нему, чувствуя, как кончики пальцев пробивает током от соприкосновения с горячей кожей, под которой маняще перекатывались упругие мускулы.

Импульс электричества пробежал по всем нервным окончаниям, заставив меня захлебнуться собственным пульсом. Он перекрыл горло, заставляя дышать через раз и с трудом.

Как же было одновременно волнительно и желанно прикасаться к мужскому телу. И всё ещё не верилось, что я на такое решилась.

Я отчаянная, да?

Прижав ладони к широкой груди, медленно скользнула ими ниже. Тело Александра напрягалось. Дрогнули ресницы. Он будто тоже не верил, что я на такое решилась. С шумом втянул в себя воздух и далеко не сразу выдохнул.

Я и сама с трудом дышала, скользя подушечками по выпуклым мышцам пресса. Ощущение запрета и вседозволенности кружило голову.

Запястья коснулась горячая плоть, оставляя на нём свой мажущий след. Прикосновение вышло нечаянным и едва осязаемым, но я замерла, не решаясь так сразу продолжать. Широко распахнутыми глазами я смотрела на то, как налитый кровью член, слегка покачиваясь, тянется к моей руке, будто заранее чувствуя, что она здесь по его душу. И в целом так и было, но я всё равно не спешила его трогать. Он был слишком большим. И все мои мысли свернули в сторону того, каким таким образом он вчера поместился внутри меня весь.

По логике вещей во мне столько пустого пространства не было, сколько он в длину был. Толстый ещё такой, с выпуклыми венами и налитой кровью головкой, по которой стекала вязкая полупрозрачная капля предсемени.

Какой ужас!

Не вид. Сам факт, что я позволила себе такому произойти. И собиралась добровольно к нему прикоснуться. Как мне это сделать-то? От одной мысли становилось душно. В лёгких кислород резко закончился. А член снова качнулся мне навстречу, мазнув по запястью.

Как живой, ей-богу.

И смешно, и страшно.

В том плане, что у меня не хватало смелости зайти дальше. Кажется, я сильно себя переоценила.

Спасибо, Александр ничего не говорил, не давил, не смеялся над моей слабостью. Он просто лежал и ждал. Почти уверена, откажись я продолжать, он и тогда ни слова против не скажет, приняв мой выбор как единственно верный. Именно поэтому я всё же набралась храбрости и развернула ладонь так, чтобы член оказался в её захвате.

Большой, горячий, упругий – он словно был создан для моей руки. Ощущался в ней так правильно, что все сомнения испарились, как их не было. Остался один восторг.

Я обхватила его пальцами, не особо уверенная, что мне с ним делать дальше. Мои познания о сексе заканчивались вчерашним днём. А такого я и вовсе себе никогда не представляла.

Эх, надо было хоть один порно-ролик посмотреть перед свадьбой, чтобы не тупить вот так на ровном месте, понятия не имея, что теперь делать с таким впечатляющим сокровищем.

Больше по наитию, чем осознанно, провела по нему вверх-вниз. И тут же разомкнула пальцы, когда Александр шумно выдохнул, выругавшись сквозь зубы.

– Нет, – обхватил он мою ладонь, возвращая на член. – Продолжай.

– Но ты зашипел. Я подумала, тебе больно, – растерялась, не спеша продолжать.

Мужские губы сложились в кривую ухмылку.

– Наоборот, красивая. Слишком приятно. Не ожидал.

Я открыла рот, но так ничего не произнесла. За меня всё сказали вспыхнувшие смущением щёки. Прикусив губу, я обхватила его член полнее и повторила своё раннее действие.

– Охренеть, – прохрипел Александр, разворачивая бёдра, чтобы мне удобнее было продолжать.

Для этого ему пришлось сменить позу и откинуться спиной на подушку. Теперь я могла видеть его во всей красе. И надо сказать, мне нравилось то, что я видела.

Ещё больше мне нравилась его честность и открытость. Он не пытался спрятать от меня ни одной эмоции. Те легко считывались по его лицу и языку тела. По тому, как он прикрывал глаза в удовольствии, как тяжело и шумно дышал, сжав ладони в кулаки, как подавался бёдрами навстречу, когда я скользила ладонью по члену вниз.

Ему в самом деле были приятны мои действия. И это… опьяняло. Ощущение власти над его удовольствием. Контроль. От меня зависело, когда и как он кончит. Очень будоражащее чувство.

– Сожми крепче, красивая, – хрипел он.

Я исполняла, чувствуя, как постепенно меня саму начинало топить. Как-то выходило так, что доставляя удовольствие Александру, я от этого и сама не меньше возбуждалась. Между ног стало заметно

– Быстрее, – просил Александр.

А заводило это опять меня. Я отчётливо представляла, как бы это всё происходило, если бы его член был сейчас внутри меня. И я бы крепко сжимала его не руками, а собой, пока бы он глубоко и размашисто вбивался в меня на всю длину.

Боже, как порочно!..

И приятно.

Я ускорила скольжение, во все глаза разглядывая, как налитая кровью головка истекает густым предсеменем, облегчая скольжение ладошки по увитому венами стволу.

Так засмотрелась, что не заметила, как Александр поднял руку, запустил её в мои длинные волосы и дёрнул меня вниз.

Я практически упала ему на живот. Едва успела выставить руку, чтобы избежать прямого столкновения. В нос ударил запах геля для душа, которым он мылся накануне, шампуня, исходящий от моих распущенных волос, и его возбуждения. И это было вовсе не отталкивающе, как я представляла себе всегда, слушая разговоры сокурсниц.

Вблизи капли предсемени выглядели более прозрачными. Блестели и манили растереть их. Что я и сделала. Медленно провела большим пальцем по головке, размазывая их по ней, с удивлением наблюдая, как мужская плоть дёргается в руке даже от таких невинных действий.

Я даже забыла, что надо подняться. А когда вспомнила, рука Александра не позволила, надавив на затылок.

– Оближи его, красивая, – прохрипел он. – Хочу почувствовать твой язык на нём.

Меня затрясло. Но не от гнева, как должно бы. А от того, что это веление отозвалось между ног тянущим ощущением. Я сжала бёдра, но легче не стало. Как и делать, что он говорил, не спешила. Это казалось чересчур пошлым и откровенным. Я не была уверена, что готова к такому. Даже при том, что Александр вчера проделывал со мной нечто подобное аж несколько раз. И мне это очень понравилось. Но я его и не просила, не заставляла, он сам захотел это сделать. Как и я… когда высказала желание прикоснуться к нему, решив отплатить ему ответными ласками. Правда не думала, что они должны будут зайти настолько далеко.

– Ну же, красивая, не бойся, позволь мне узнать, как горячо и влажно в твоём ротике.

Он говорил ужасно постыдные вещи! Просто отвратительные! Но почему-то внутри всё откликалось и дрожало, проливаясь новой влагой по сжатым бёдрам. И когда Александр повторно надавил на мою голову, я не сопротивлялась.

Видимо, в душе я всё-таки очень испорченная…

Прискорбное открытие.

Только задуматься я о том не успела. Губ коснулась головка члена, и я неосознанно слизала с неё влагу. И тут же замерла в очередном ужасе. Но на деле ничего прям страшного не произошло. Небо на голову не рухнуло, мир не взорвался, молния не поразила, а во рту я не ощутила никакого особого привкуса, от которого могло бы стать противно. Разве что небольшая солёность присутствовала. Самую малость.

Александр надавил сильнее, и я всё-таки раскрыла губы, позволяя члену скользнуть в рот. Послышалось тихое шипение и ругательство.

– Сука, да… вот так, моя красивая, возьми поглубже.

Господи, мне хотелось от стыда сгореть за содеянное. Но вместе с тем продолжать. Я и не думала, что такое может возбуждать. Но грубые слова заводили хлеще любых действий.

– Ещё, красивая, расслабь горло.

И я точно безумная, иначе не сказать, следовала всем его инструкциям. Вбирала его член глубже в рот до упора. Рука Александра тщательно контролировала процесс и меня. Давила, тянула назад, задавала темп, пока я не подстроилась под его желания, продолжив ласкать его уже полностью самостоятельно.

– Охеренно, красивая. Ты лучше любых фантазий.

Он всё-таки жуткий! Ужасный человек! А все эти его словечки…

Так стыдно и горячо мне ещё не было. Между ног уже не просто ныло и тянуло, там всё пылало, истекало влагой и всё больше росло ощущение пустоты внутри. Она требовала заполнить её в срочном порядке. И самым примитивным способом.

Пошевелив бёдрами, я попыталась избавиться от этого, но не вышло.

– Сейчас, красивая, подожди, – послышалось от Александра.

Он отпустил мои волосы и провёл ладонью по спине. Чувствительное тело отозвалось даже на такое простое действие волной повышенного удовольствия. А следом я со стоном приподняла бёдра вверх, когда его пальцы накрыли мою плоть и нажали на чувствительный клитор. Тело как током пронзило. Вздрогнув, я всхлипнула, не сумев сдержать эмоции. Выпустила член изо рта и с новым стоном удовольствия подалась навстречу касанию. Такому откровенному, но очень и очень нужному.

– Красивая, я обещал не входить в тебя сегодня, но ты так течёшь… – шипяще выдавил из себя Александр.

А пальцы с клитора сместились ниже, обвели по кругу мою дырочку и надавили. В моей руке дёрнулся его член, напоминая, что не одна я тут нуждалась в ласке и заботе.

И вот это точно было откровенно порочно – доставлять удовольствие друг другу столь нестандартным способом. Но он был не менее приятен, а может даже больше. Именно своей неправильностью. Когда мой рот заполнял его член, а я текла на его пальцы, как последняя простигосподи, а не вчерашняя девственица. И мне это нравилось. Нравилось ощущать, как росло напряжение в наших телах. Как мужская плоть увеличивалась в размерах, когда я ускоряла ритм. Как пальцы, ещё недавно аккуратно давившие на вход, больше не боялись причинить боль, с лёгкостью скользили во мне, имитируя поступательные движения, после чего возвращались к клитору и погружались обратно в тело.

Я больше не принадлежала себе. Я билась в предоргазме, наплевав на смущение и стыд, почти умоляя взять меня.

И Александр всё-таки сорвался. Или это я? Не уверена. В голове кипела каша из мешанины мыслей, желаний, чувств. Я не понимала, кто я и где. Я просто хотела большего.

Когда пальцы сменили член, я тоже не запомнила. Но отчётливо прочувствовала каждый его толчок внутри меня.

И нет, больно совсем не было. Лишь в самый первый момент, когда он медленно заполнял меня собой и растягивал под свой размер. Да и то небольшое жжение, которое очень скоро сменилось небывалым удовольствием. А я грешно улыбалась в моменте, наплевав на всяческое благоразумие. Мне было хорошо, и я не скрывала этого. И не боялась. Больше нет. Потому что с Александром было совсем не страшно показывать себя настоящую и делиться своими слабостями, улетая на волнах нашего общего кайфа.

Пожалуй, я начинала понимать, почему все вокруг так были помешаны на сексе.

Это было

Не просто приятно – до звона в ушах, до слабости в пальцах, до ощущения, будто тебя разобрали на атомы и собрали заново. Мир словно на мгновение растворился, перестал существовать, уступив место чистому, концентрированному ощущению жизни.

Но ещё лучше становилось после. Когда волна схлынула, оставив после себя мягкую, тёплую истому. В голове стало пусто-пусто, будто кто-то аккуратно стёр все тревоги, мысли, сомнения. Ни Михаила, ни прошлого, ни боли – ничего. Только покой.

В душе буйным цветом распускалось оно – счастье. Тихое. Тёплое. Настоящее. Ощущение, что именно сейчас – правильно. Что всё на своём месте.

Александр, уложив меня на себя, лениво гладил по волосам. Его ладонь двигалась неторопливо, почти рассеянно, но в каждом прикосновении ощущалась собственническая нежность. Я слышала, как в груди всё тише и спокойнее бьётся его сильное сердце. Оно больше не колотилось, как минутами ранее, а звучало размеренно, глубоко. Уверенно.

И я, прикрыв глаза, украдкой вдыхала его запах, смешанный с моим.

Да, было очень хорошо.

Неприлично хорошо.

Спокойно. Надёжно.

Вот бы так всегда…

Просыпаться без страха. Без ощущения, что тебя предадут. Без необходимости быть сильной.

Но, увы, реальность никто не отменял. О ней напомнил телефон Александра – короткой, раздражающей вибрацией, словно чужой палец бесцеремонно ткнул в хрупкий пузырь нашего уединения. Муж нехотя потянулся к тумбочке, взял мобильный и, глянув на дисплей, криво усмехнулся. Судя по выражению лица, звонил никто иной, как его брат.

– Ну что, моя красивая жёнушка, – протянул муж, сбросив очередной входящий, – ты уже решила, как именно будем оставлять моего брата без штанов? – посмотрел на меня с весельем в своих голубых глазах. – Есть какие-либо предпочтения?

В его взгляде плескалось что-то хищное, но уже не в мою сторону. И это неожиданно грело. Я невольно тоже улыбнулась, глядя на него такого. Голого, порочного и невероятно довольного собой.

Красивый он у меня!

Мысль мелькнула с неожиданной собственнической ноткой.

Именно поэтому, я поманила его пальчиком, а когда он подошёл, потянула на себя, роняя на постель рядом и отбирая телефон. Ненадолго. Внеся все нужные настройки в режим съёмки, вернула обратно.

– Сейчас, подожди, – добавила вслух, поймав удивлённый взгляд голубых глаз.

Улыбнувшись, улеглась на живот и поправила на себе одеяло так, чтобы оно прикрывало только стратегически важные части тела, кроме спины и ног. Волосы взбила и оставила лежать на лице естественной спутанностью. Как если бы я реально ещё спала. Чуть прикусила губу, чтобы скрыть улыбку.

– Сделаешь три ракурса. Вблизи, сбоку и изножья. Потом выберем лучший. И да, три ракурса – это не значит три фотки. Делай серию каждого ракурса.

– Хочешь, чтобы я отправил твою фотку брату? – нахмурился Александр.

Ему явно не понравилась такая мысль.

Смешной такой.

– Нет, конечно, – успокоила я его.

Хотя что-то мне подсказывало, что моя настоящая идея ему ещё больше не зайдёт. В иной ситуации я бы и сама ни за что не стала так делать. Но я желала проехаться по эго Михаила, как он проехался по моему. Не слезами. Не криками. А красиво. Публично.

Так что, отбросив прочь сомнения, я прикрыла глаза.

– Начинай, – сообщила, устраиваясь удобнее.

Александр и начал. Минуты две ходил вокруг кровати, меняя ракурсы. Щёлкал камерой, иногда задерживался чуть дольше, будто просто любовался, а не снимал. Я чувствовала его взгляд кожей, он скользил по позвоночнику, по лопаткам, по изгибу талии.

Когда закончил, я вновь затащила его на постель, принявшись рассматривать получившиеся кадры. Сердце колотилось не от стыда – от азарта.

Дальше дело оставалось за малым.

Выбрав нужное фото, я загрузила его на страницу Александра в известной соцсети с припиской: «Счастье любит тишину, а я свою жену… по утрам вместо кофе» .

Да, фраза ужасно банальная и пошлая, как и сама фотография. Но лица моего на ней не видно, всё сокровенное прикрыто, так что можно не бояться быть узнанной. Но вот, кому надо, те обязательно поймут.

Они и поняли. И пяти минут не прошло, как от Миши прилетело сообщение.

«Ублюдок!»

Всего одно слово, но оно пролилось бальзамом на мою изгаженную им душу.

– Спорим, он сломал телефон? – хмыкнул муж.

Я вяло улыбнулась.

Этого было мало. Я хотела, чтобы его брат не только телефон сломал, а сам сломался. Лишился своей красивой жизни, как чуть не лишил её меня. И нет, я не незаконные методы имела в виду. Наоборот.

– Я хочу его посадить.

Гадко ли это? Возможно. Но я считала, заслуженно. Таких людей надо наказывать. Ни в коем случае нельзя прощать. Потому что простит одна, забудет другая, и он, уверившись в своей безнаказанности, обязательно будет это повторять снова и снова. Так что, да. Я хотела законного возмездия. Но, к сожалению, с этим на данном этапе была проблема. Я не могла пойти в полицию. Мне тупо нечем доказать свои слова. А раз нечем, то надо их добыть. Доказательства. О том Александру и сообщила.

Муж призадумался, почесал подбородок.

– Это будет сложно. Михаил очень осторожный. То, что ты стала свидетелем их с Мариной беседы, чистая случайность. Вряд ли он ещё раз позволит себе так опростоволоситься. Тем более в нашем присутствии.

– А если спровоцировать? – предложила. – Допустим, встретиться с ним, вызвать на откровенный разговор, записать его.

Александр поморщился и качнул головой.

– Грамотный юрист может это всё легко оспорить. Мало ли, что он сказал. По факту ничего такого не сделал же. Тут надо что-то существенней записи разговора. В идеале – человека, реально уже пострадавшего от его замыслов. А ты на пострадавшую, красивая, уж прости, но точно не тянешь.

Я уныло вздохнула.

– И как тогда быть?

– Пока никак. Но… я обязательно что-нибудь придумаю, хорошо? Пусть он сперва расслабится, успокоится. Возможно, тогда вновь совершит какую-нибудь ошибку.

Ничего не оставалось как согласиться. А потом у нас возникла иная проблема.

К этому времени мы успели принять душ и начать завтракать в ожидании, когда нам принесут новую одежду взамен залитой под душем и не просохшей прежней, когда Александр неожиданно заявил:

– Ты работаешь?

Вопрос прозвучал так буднично, но в нём чувствовался интерес. Не праздный – оценивающий. Я удивилась, но честно ответила:

– Да. Но я в недельном отпуске из-за свадьбы.

Слово «свадьба» всё ещё резало слух. Оно звучало почти нереально, как будто это произошло не со мной. Муж кивнул. Прищурился.

–

– Веду запись пациентов в реабилитационном центре.

– Для алкоголиков? – насмешливо выгнул бровь.

– Для людей, переживших инсульт! – возмутилась в ответ.

Он улыбнулся. Нахально. И слишком бодро для ситуации. Что только прибавило возмущения во мне. Но он будто не заметил. Продолжил на своей волне:

– Хорошо, – кивнул собственным словам. Выдержал паузу, затем добавил уже деловито: – Постарайся к вечеру собрать все нужные тебе вещи. Много не бери, только самое необходимое. Сперва посмотришь квартиру, возможно захочешь что-то в ней изменить, убрать или добавить мебель, перекрасить стены. Потом, как определишься со всем, а мы с парнями всё сделаем, перевезём остальное.

Я аж чуть салатным листом не подавилась, который как раз запихнула в рот. Кусок застрял в горле, и я поспешно потянулась к воде.

– В смысле, перевезём? – уставилась на него в шоке.

– В прямом. Забыла? Мы женаты. А женатые люди живут вместе.

Теперь Александр улыбался знакомо порочно, а я неожиданно растерялась. Я совсем не думала о том, что нам теперь жить вместе придётся. Хотя это первое, что стоило бы изначально обсудить. Но я ж и не собиралась так далеко заходить. Лишь обезопасить себя от Михала.

– А почему у тебя, а не у меня? – поинтересовалась осторожно.

– Потому что я муж, а ты жена? – усмехнулся этот самый муж.

Звучало логично, но внутри что-то неприятно кольнуло. Как будто меня поставили перед фактом. А мне нравилось жить в моей квартире. Я не планировала с неё съезжать.

– И какая у тебя квартира? – задумалась. – Где? Сколько комнат?

– Двухкомнатная. В новостройке. Закрытая территория.

– Моя больше.

– Что? – не понял Александр мой ответ.

– В моей квартире комнат больше.

– И зачем они нам? Потом, когда забеременеешь, поищу вариант попросторнее, конечно. Но давай справимся сперва с первым этапом нашей семейной жизни.

Аж аппетит пропал при слове «забеременеешь». Я не против детей, но, по-моему, мой муж немного разошёлся в своих представлениях о нашем общем будущем. Даже не спросил, чего мне хотелось. А я, между прочим, хотела остаться жить в квартире родителей. К тому же…

– Из моей квартиры открывается красивый вид на парк и реку. И тоже охраняемая территория двора. А куда смотрят окна твоей?

Воцарилось молчание. Тяжёлое такое. Давящее. Закусив губу, я отложила вилку и взялась за стакан с водой. Сделала сразу несколько глотков.

Александр продолжал молчать. А я старательно делала вид, что не замечала этого.

Это даже спором было не назвать, но мы оба понимали, что возникшая пауза несла в себе полное несогласие с обеих сторон.

– С Михаилом вы собирались жить именно в твоей квартире? – уточнил муж.

Я согласно кивнула. Смысл скрывать?

– Его квартиру мы собирались сдавать.

– Ты предложила или он?

На этот вопрос я ответила не сразу. Но ответила. Фактически заставила себя выдавить:

– Я.

– Дай угадаю. Он сказал, что хочет большую семью, и ты предложила ему жить в твоей квартире. Она же больше, да?

Язвительный тон обескуражил и вынудил на него посмотреть.

– А что не так? – не поняла. – То есть с Мишей понятно, я опростоволосилась, признаю. Но ты же…

– Никаких «но», – перебил он меня, – мы не будем жить в твоей квартире.

– Но почему? Это же правда удобнее.

– Ты его прописывала к себе? – вновь перебил меня Александр, сверля тяжёлым взглядом.

– Что? Нет. С чего бы?

– Ну, не знаю, меня ты вот явно уже запланировала туда прописать.

– Я такого не говорила!

– Не говорила. Зато явно решила, что раз уж мой братец был не против пожить за твой счёт, то и мне будет не зазорно попользоваться твоим наследством, будто у меня самого ничего нет и я в не в состоянии обеспечить свою жену всем необходимым.

Тут я окончательно растерялась, не понимая, когда и в какой момент наша утренняя идиллия вдруг обернулась намечающимся скандалом. А Александр добил бескомпромиссным и хмурым:

– Жить мы будем у меня, красавица. Не обсуждается.

– А если я не хочу? – фыркнула.

– Тогда придётся изменить своё мнение.

– Да? И каким же образом, интересно? – съязвила.

Кажется, я начинала не на шутку заводиться.

Не завелась. Но только потому, что вместо ответа Александр вдруг взял и поцеловал меня. Это произошло так резко и в то же время так естественно, будто он просто продолжил диалог, но не словами, а действиями. Его ладонь скользнула к моей шее, пальцы мягко, но уверенно легли под линией подбородка, и он наклонился ближе.

Губы накрыли мои без предупреждения.

Тепло. Давление. Тихий вдох, который я не успела удержать.

Всё раздражение, которое секунду назад кипело внутри, словно рассыпалось искрами. Я ещё пыталась сохранить возмущённый настрой, но тело предало меня мгновенно – плечи расслабились, дыхание сбилось.

Он целовал не грубо, уверенно. С той самой мужской самоуверенностью, от которой хочется возмутиться… и прижаться ближе. Его губы двигались медленно, будто он никуда не торопился и точно знал, что я отвечу. Что не оттолкну. Как вчера.

И я не оттолкнула.

– Каким-то таким? – выдохнул шумно мне в губы.

Голос стал ниже. Глубже. Он почти касался моих губ, когда говорил, и от этого каждое слово ощущалось не только на слух – на коже.

– Если честно, как-то не очень убедительно.

Он усмехнулся. Тихо. Почти довольно.

– А так? – улыбнулся он.

И снова меня поцеловал. На этот раз медленно. Не захватывая – завоёвывая. Его ладонь спустилась ниже, к талии, притянула ближе. Он целовал глубже, мягче, позволяя губам задерживаться, позволяя дыханию смешиваться. Я чувствовала, как поцелуй становится тягучим, густым, как мёд. Как он не просто касается, будто предугадывает все мои ощущения. Распаляет их. Делает ярче. Острее. Жар начал собираться где-то внизу живота – мягкий, ленивый, но настойчивый. Я тихо выдохнула ему в губы, и он ответил тем же – чуть глубже, чуть требовательнее. Его пальцы вплелись в мои волосы, слегка оттягивая голову назад. Не больно – ощутимо. Так, чтобы я почувствовала контроль. И в этом было что-то опасно возбуждающее.

Раздражение исчезло окончательно.

Осталось только ощущение, что меня медленно расплавляют.

– Уже лучше, – протянула едва различимо.

Муж вновь улыбнулся. И честно предупредил:

– Если сейчас же не вернёшься к своему

Угроза, надо сказать, оказалась действенной!

Хоть и очень-очень соблазнительной.

Внутри всё предательски откликнулось на эту перспективу.

– Ладно, – сдалась. – Посмотрим твою квартиру. Но это не значит, что я согласилась! – добавила торопливо, когда он заулыбался уже как сытый чеширский кот. – Для начала просто посмотрим! И твою, и мою! И уже потом ещё раз обсудим. Взвесим все плюсы и минусы! Так пойдёт?

– Компромисс – это хорошо, – хмыкнул муж.

Кивнула. И, вздохнув, прижалась обратно к нему, обнимая за талию.

– Я тебе уже говорила, что порой ты жутко невыносимый тип? – проворчала негромко.

– Говорила, – подтвердил Александр. – А ещё говорила, что тебе это нравится.

– Не уверена, что это звучало именно так.

– Но я именно так запомнил.

Фыркнула. Отстранилась. Повернулась к столу.

Надо бы и правда вернуться к завтраку, пока он не приступил к осуществлению своей угрозы…

А то соблазнюсь ещё и поддамся.

А у нас, между прочим, помимо квартирного вопроса, на сегодня ещё куча дел!

Доедали мы уже в полной тишине, если не считать довольного урчания моего желудка. Я и не заметила, как сильно проголодалась за столь насыщенное утро.

Александр то и дело поглядывал на меня с лёгкой усмешкой, но молчал. Тоже сосредоточенно уничтожал содержимое своей тарелки. И в этом молчании не было неловкости – наоборот, какая-то уютная, почти домашняя тишина. Будто мы так завтракали сотню раз.

Мы допивали кофе, когда в дверь номера позвонили.

– Я открою, – коротко бросил Александр, поднимаясь.

Я проводила его взглядом и поймала себя на том, что глупо улыбаюсь. Сижу в огромном халате, с мокрыми после душа волосами, и улыбаюсь. Как ненормальная.

– Красавица, наши обновки прибыли, – вернулся муж с двумя объёмными пакетами.

Вытряхнул содержимое рядом со мной на диван, и я ахнула, глядя на купленное для меня платье. Лёгкое, свободного кроя, на тонких бретельках, с завышенной талией. В комплекте шли сандалии на плоском ходу, расшитые мелким бисером. А Александру достался лёгкий костюм идеального песочного оттенка – свободные брюки и пиджак, который муж поспешил натянуть на себя. И до чего же бессовестно красивым он в этом костюме выглядел… Светлая ткань выгодно подчёркивала загар и делала глаза ещё ярче. Мокасины того же оттенка довершали образ.

Я сглотнула.

– Нравится? – усмехнулся мужчина, заметив мой взгляд.

– Если только совсем немного, – фыркнула встречно.

Александр рассмеялся.

– Одевайся, красавица. Поехали смотреть твою квартиру, пока я всё ещё согласен с твоим компромиссом.

Дважды повторять не пришлось. Через минуту я уже крутилась перед зеркалом, довольно улыбаясь. Платье сидело идеально. Будто специально на меня шили. И дело было даже не в размере – в ощущении. В нём я чувствовала себя лёгкой, воздушной, почти невесомой. И счастливой.

– Тебе очень идёт, – выдохнул Александр за спиной.

Обнял за талию, прижался щекой к виску. Мы замерли, глядя на наше отражение. Двое в светлом. Счастливые.

Вот бы так всегда…

Но реальность, как известно, любила вносить коррективы.

Моя квартира находилась в старом, но очень уютном районе. Дом с толстыми стенами, высокими потолками и видом на парк. Мы поднялись на лифте на предпоследний этаж. И ещё из кабины я услышала этот звук. Гул. Нет, не так.

ГУЛ.

Какофония из музыки, криков и… долбёжки?

– Что там происходит? – нахмурилась я.

Александр молчал. Хмуро смотрел на столпотворение возле моей двери. Баба Люда с пятого, дядя Коля с шестого, тётя Зина с четвёртого, плюс какой-то незнакомый мужик и молодые парни с восьмого – все колотили в мою дверь кто чем. Кулаками, ногами, один парень, кажется, разводным ключом приложился.

– Открывай, падла! – орала баба Люда так, что стёкла в подъезде только чудом не дребезжали. – Ты нас всех утопишь, иродова душа! У меня уже люстра искрит! Я в прокуратуру на тебя заявлю, гнида ты этакая!

И эта женщина когда-то преподавала в филармонии.

– Совсем охренела, да? – вторил ей дядя Коля, красный как рак. – Я инвалид второй группы, мне нервничать нельзя! А у меня с потолка льёт, как из ведра! Ремонт только год назад сделал, ты понимаешь, сколько это денег?!

– Вызывайте МЧС, ломайте дверь к чёртовой матери! – визжала мелкая, но голосистая тётя Зина. – Пусть потом сама разбирается! А мы акт составим, понятые есть!

– Да там уже всё равно всё залило! – крикнул кто-то из парней. – Слышь, вырубай музон, придурошная!

Из-за двери и правда гремело так, что стены вибрировали. Тяжёлый рок, от которого закладывало уши и начинала болеть голова. А из-под двери тонкой струйкой сочилась вода. Уже не просто капала – натурально текла ручьём прямо на лестничную площадку.

Я сглотнула. Замерла. Меня будто парализовало.

– Это и есть твоя квартира, да? – мрачно заключил Александр.

– Это… это моя дверь, да, – прошептала я одними губами в полнейшем шоке от происходящего.

Но нас всё равно услышали. Тишина наступила мгновенно. Баба Люда развернулась ко мне с такой скоростью, будто у неё шарниры в спине. Её глаза налились кровью, лицо перекосило от злости.

– Ах ты ж!.. – взвизгнула она и рванула ко мне. – Вот ты где! Зараза! Я тебя сейчас придушу, тварь ты этакая!

Я дёрнулась назад, но Александр уже оказался между мной и разъярённой пенсионеркой. Заслонил собой, как стеной.

– Спокойно, – его голос прозвучал твёрдо, как сталь. – Давайте без рук. Сперва разберёмся, что к чему.

– Разберёмся?! – взвилась баба Люда, пытаясь обогнуть его. – Я тебе сейчас так разберусь, милок! Ты кто вообще такой? А ну посторонись, я ей все патлы повыдираю!

– Я Олин муж, – отрезал Александр, так и не позволив воинственной бабульке добраться до меня. – И если вы сейчас не успокоитесь, разбираться будем уже в другом месте. Вместе с теми же понятыми. Только показания они будут давать уже против вас. Вы этого хотите?

Баба Люда поперхнулась воздухом. Замерла.

– Вы уверены, что вас топит именно эта квартира? На этаж выше поднимались? Как у них? – спросил Александр спокойно, но так, что все разом притихли.

– Поднимались, конечно! Мы же не тупые! – выступил вперёд дядя Коля. – У меня уже люстра искрит!

– А у меня обои вздулись! – заверещала тётя Зина. – И паркет! Он весь волнами пошёл!

– У меня на кухне с потолка штукатурка обвалилась прямо в суп! – подключился незнакомый мужик. – Я сейчас жрать что буду?

Лично я даже дышать перестала, так плохо стало в моменте, стоило представить всё то, о чём шла речь. Но не муж. Он остался предельно решительным и твёрдым, как скала.

– Мы всё компенсируем, – повысил голос Александр, перекрывая нарастающий гул из голосов. – Дайте нам войти и оценить масштаб. И прекратите тянуть руки к моей жене.

Последние слова прозвучали так, что баба Люда, которая всё ещё пыталась заглянуть ему за спину и испепелить меня взглядом, резко отшатнулась.

Я наконец выдохнула. И заново вдохнула. Сердце в груди колотилось так сильно, что грозило вот-вот выпрыгнуть.

– Оля, открывай, – обернулся ко мне и кивнул на дверь муж.

Я шагнула вперёд на ватных ногах. Достала ключи. Руки тряслись так, что я с первого раза даже в скважину попасть не смогла.

Вставила. Повернула.

Ничего.

Повернула ещё раз.

Замок даже не щёлкнул. Вообще никакой реакции. Будто я тыкала ключом не пойми куда.

– Не… не открывается, – выдохнула я, чувствуя, как внутри закипает липкий, холодный ужас.

– Дай я.

Александр забрал у меня ключи. Попробовал сам. Спокойно, уверенно, с лёгким нажимом. Потом ещё раз. Потом нажал плечом, проверяя, не заклинило ли.

Ничего.

– Замок сменён, – констатировал он, и в его голосе впервые за всё время проскользнули злые нотки.

Меня будто обухом по голове ударили.

– Как… сменён? – переспросила я, чувствуя, как немеют губы. – Это же моя квартира. Я ничего не меняла. Как он может быть сменён?

– А ты у своих дружков спроси! – ядовито выплюнула баба Люда. – Которые тут вчера весь вечер табором шлындили! Я думала, это ты с женихом свадьбу справляешь, так орала, что у меня люстра дёргалась!

У меня внутри всё оборвалось.

– Каких… дружков? – прошептала я.

– А я откуда знаю? – фыркнула баба Люда. – Трое их было. Два мужика и девка. Та ещё, в короткой юбке, крашеная. Я ещё подумала – ну и компания. В приличном доме живём, а тут такое безобразие!

Крашеная. В короткой юбке.

Марина?

Господи, какая же я идиотка!

– У кого ещё были ключи, Оля? – как мысли мои прочитал Александр.

Он и так уже знал ответ, судя по лицу. Но хотел услышать от меня.

– У… Марины, – выдохнула я, чувствуя, как глаза начинает жечь. – Она забирала моё свадебное платье из ателье, домой завозила, потому что я была на работе и не успевала. Я… я забыла забрать у неё ключи обратно. И у Миши тоже запасной ключ был. Я ему давала, когда мы ещё…

Я не договорила. Ком встал в горле.

Божечки, и почему я сразу об этом не подумала?!

Александр молчал. Соседи за спиной загудели с новой силой.

– Так это твои хахали квартиру разнесли, да? – взвилась тётя Зина. – А мы теперь расхлёбывай? Да я на вас в суд подам! Всем домом подадим!

– Тишина! – рявкнул Александр.

Все заткнулись. Баба Люда только притихла, только глазами недобро сверкнула.

– Я сейчас вызову мастера, – продолжил муж, доставая телефон. – Вскроют быстро и без лишнего шума.

– А пока они едут? – подал голос дядя Коля. – У меня там вода уже по щиколотку!

– Перекройте стояк. Это первое, что стоило сделать, – коротко бросил Александр, уже набирая чей-то номер. – И составьте список ущерба. С фотографиями. Я всё оплачу.

Пока он говорил с кем-то по телефону – сухо, отрывисто, явно отдавая распоряжения, я стояла и смотрела на свою дверь. На дверь, за которой сейчас творилось нечто страшное. И чувствовала, как внутри меня что-то умирает.

Ребята Александра приехали быстро. Минут через двадцать. Двое крепких парней в рабочих комбинезонах, с чемоданчиками инструментов. Поздоровались с шефом коротко, кивнули мне и молча принялись за работу.

Соседи не расходились. Стояли стеной, буравили взглядами и перешёптывались. Баба Люда периодически выдавала очередную порцию злостных ядовитых комментариев, но уже тише, поглядывая на Александра.

– А девка-то вон какая бледная вся, – в какой-то момент услышала я шёпот тёти Зины. – Небось, и не знала ничего. А эти… охламоньё. Надо же так людей уничтожить. Я ж помню, как она за эту квартиру тряслась. Родительскую память берегла.

Я зажмурилась. Не помогло.

Последний замок поддался с мерзким скрежетом. Дверь распахнулась.

И первое, что ударило в нос – смрад.

Запах перегара, табачного дыма, пота, дешёвых духов и ещё чего-то кислого, тошнотворного, от чего у меня желудок моментально скрутило. Баба Люда тоже попятилась, зажав нос.

– Матерь божья… – выдохнула она. – Да тут же дышать нечем!

А я шагнула внутрь.

И замерла.

Это была не моя квартира. Не та, в которой я выросла, в которой пахло мамиными пирогами и папиным одеколоном, в которой каждая вещь дышала своей историей.

Это был притон. Грязный, вонючий, чужой.

Я медленно шла по коридору, и каждый шаг отдавался в груди тупой болью.

Стены. Мои светлые, нежно-фисташковые стены, которые мы с мамой когда-то красили вместе – теперь были исполосованы чем-то острым. Глубокие борозды, царапины, дыры. Местами обои висели клочьями, местами на них красовались надписи, от которых у меня потемнело в глазах.

Пол. Дорогой паркет, который папа укладывал своими руками, когда я была ещё маленькой. Я помню, как сидела в углу и смотрела, как он ловко стучит молотком, укладывая дощечку за дощечкой. Теперь паркет вздулся от воды. Вздулся и потрескался. В некоторых местах доски и вовсе вырваны, валялись кусками, перепачканные чем-то липким.

Из кухни и ванной больше не хлестала вода. Но до того как общедомовой стояк перекрыли, по мокрым пятнам было превосходно видно, как вода прежде била фонтаном прямо в стены, в потолок, заливая всё вокруг. Вся эта грязь накладывалась на грохот музыки.

Я заставила себя идти дальше. В гостиную.

Здесь было ещё хуже.

Диван, на котором мы с мамой когда-то смотрели фильмы, обнимались и ели мороженое по выходным, будто вспарывали ножом. Из дыр торчал поролон, валялся на полу кусками. Журнальный столик разбит вдребезги. Стеклянные осколки усыпали

Я перевела взгляд дальше. И меня затрясло.

В углу валялся чулок. Чужой, дешёвый, сетчатый, с подтёками. Рядом – женские трусики. Ярко-красные, кружевные. Ещё дальше – мужские боксеры. У двери, ведущей в спальню, кто-то забыл ремень. Кожаный, с тяжёлой пряжкой. А прямо у моих ног, в луже воды, плавал использованный презерватив.

Меня затошнило.

Едва сдержала рвотный порыв.

Пошла дальше, в спальню. Споткнулась о разбитый светильник, едва не упала. Вошла внутрь и замерла.

Кровать, моя кровать, на которой я спала с детства – разворочена. Матрас изрезан, пружины торчали наружу. Подушки распороты, перья по всей комнате, осели на лужах, на разбитых фоторамках, на осколках моей любимой вазы.

А на полу, в самом центре – фотографии.

Мама. Папа. Я маленькая. Мы вместе. Все снимки, которые я бережно хранила все эти годы, которые пережили смерть родителей, переезды, пансион – кто-то не просто порвал. Их растоптали. Смешали с окурками, бутылками, с этим чёртовым пером.

Я опустилась на корточки. Дрожащими пальцами подняла один обрывок. Мама. Улыбающаяся. Молодая, красивая. И чей-то след от подошвы прямо на её лице.

– Нет… – выдохнула я. – Только не это… пожалуйста…

Я зажала обрывок в кулаке. Потом ещё один подобрала. Папа. Тоже с улыбкой. Тоже растоптан.

– Не надо… не надо, пожалуйста…

Слёзы хлынули градом. Я даже не пыталась их сдерживать. Просто сидела на корточках посреди этого кошмара, в луже воды, вперемешку с перьями и окурками, и выла. В голос. Как раненый зверь.

Всё. Всё, что у меня было. Вся память. Всё, что напоминало о том, что у меня когда-то была семья. Уничтожено. Чужими руками. Чужой злобой. Чужим желанием сделать больно. И ведь даже не я первая начала.

– Оля.

Александр присел рядом. Не обнял, не прижал к себе. Просто положил ладонь на мои сжатые кулаки. И это прикосновение было нужнее любых объятий.

– Оля, посмотри на меня.

Я помотала головой. Не могла.

– Красавица, – его голос стал тише, но от этого только твёрже. – Посмотри на меня. Пожалуйста.

Я подняла глаза.

Он смотрел спокойно. Серьёзно. Без жалости, от которой хочется провалиться сквозь землю, без брезгливости, без осуждения. Просто смотрел. И в его взгляде было что-то такое, от чего боль отступила. Хотя бы на миллиметр.

– Мы всё исправим, – сказал муж. – Ты слышишь? Всё.

– Как? – всхлипнула я, размазывая по щекам слёзы. – Тут же… тут же всё… это же память… мама, папа… их больше нет! А этих фотографий… их не вернуть! Никто их не вернёт!

– Я не верну тебе фотографии, – перебил он честно. – Это да. Я не волшебник. Но всё остальное – стены, пол, мебель, вещи – это просто вещи. Их можно заменить, починить, отремонтировать. Ты же у меня умная, красивая, сильная. И ты не одна. Помнишь, да?

Шмыгнула носом. Кивнула.

– Умница, – он провёл большим пальцем по моей мокрой щеке, стирая слёзы. – А теперь вставай. Нам нужно оценить ущерб и поговорить с соседями. Им сейчас не легче, чем тебе.

Я кивнула. Сглотнула. Заставила себя подняться. Взгляд то и дело возвращался к погрому, цеплялся за всякие мелочи. Вон там, у стены, валяется чей-то носок. А на подоконнике – пустая пачка от таблеток, какие-то блистеры. Рядом с разбитым торшером – моя детская кружка, которую мне бабушка дарила на годик. Разбитая вдребезги.

В груди всё сжалось от отчаяния.

Разве можно так? Разве можно быть настолько жестокими?

Да его посадить мало за такое! И её! Обоих!

– В подъезде есть камера? – спросил Александр, когда мы вышли обратно на лестничную площадку.

Я покачала головой.

– Только на входе. На этажах нет.

– Хорошо, – кивнул он.

– Что хорошего? – вскинулась я, чувствуя, как внутри закипает новая волна отчаяния. – По-моему, всё просто ужасно. Хуже некуда. Камеры нет, квартиру разнесли, фотографии уничтожили, соседи теперь меня ненавидят, воды полно, ремонт…

– По камере на входе можно будет узнать, кто сюда приходил, – перебил он мою истерику спокойно и терпеливо. – И когда. Это даст нам зацепку. А дальше будем думать.

Я выдохнула.

Ну да. Он прав.

– Пойду поговорю с консьержем, – сказала я, вытирая остатки слёз.

– Я с тобой.

– Нет, – остановила я его. – Разберись с соседями, ладно? А то они все за нами тоже пойдут. Я быстро.

Он помедлил секунду, но кивнул.

Я спустилась на первый этаж на ватных ногах. Консьерж Василий Леонидович сидел в своём закутке и читал газету, делая вид, что ничего не происходит. Хотя мимо его будки, наверное, весь дом уже не раз пробежал с проклятиями в мой адрес.

– Василий Леонидович, – позвала я, просовывая голову в окошко. – У меня в квартире погром кто-то устроил, можно записи камеры за вчера и сегодня посмотреть?

Василий Леонидович тяжело вздохнул. Отложил газету. Почесал затылок.

– Так не работает она, Оленька.

У меня сердце ухнуло вниз.

– Что? Как не работает?

– А вот так. Уж неделю как сломана. Обещали прислать техников, да всё никак. Я ж и докладную писал, и в управляющую компанию звонил, и участковому говорил. Глухо. Так и висит мёртвым грузом. Я уж и табличку повесил, что не работает, чтоб люди знали.

Я закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Выдохнула.

Конечно. А как иначе? Миша явно продумал всё до мелочей. Знал, что она сломана. Или специально удостоверился, что не работает, прежде чем идти сюда с Мариной и кем-то ещё.

Вернулась на свой этаж я в итоге ни с чем. Баба Люда уже не сверкала глазами, а что-то подсчитывала в блокнотике, тётя Зина кивала, дядя Коля довольно потирал руки, поглядывая на моего мужа уже с уважением.

– …завтра приедет мой замерщик, прикинет фронт работ, и в течение недели всё сделаем, – говорил ему Александр. – Запишите мой номер, если что – звоните.

Дядя Коля старательно записывал. А муж обернулся на меня. По моему кислому лицу сразу всё понял.

– Камера не работает? – констатировал он.

Я кивнула. Внутри было пусто. Ни злости, ни обиды не осталось, одна только выматывающая, липкая усталость.

– Ничего, красавица, – подошёл и обнял меня за плечи муж.

Он не договорил. Створки лифта снова открылись. Из кабины вышли двое. Здоровенные, под два метра ростом, в форме. Полицейской. На поясах у каждого висела внушительная кобура, рация.

Соседи разом замолчали. Баба Люда выронила блокнот.

Я замерла. Сердце пропустило удар в очередном нехорошем предчувствии.

Они направились прямо к нам. Не к соседям. Не к двери моей квартиры. К нам с мужем. Вернее, ко мне.

– Ольга Марковна? – пробасил тот, что постарше, с нашивками старшего лейтенанта.

Я сглотнула. Кивнула. Язык присох к нёбу, а во рту пересохло, едва мужчина вытащил наручники. Металл противно звякнул, а бугай сурово заключил:

– Вы обвиняетесь в краже в особо крупных размерах!..

Глава 8

Я смотрела на наручники и чувствовала, как мир вокруг стремительно терял краски, выцветая до безликих оттенков. А может это у меня перед глазами темнело так быстро. Не уверена. Даже в том, что мне всё это не казалось. Ведь не могло же такое происходить на самом деле, да? Тот же Александр ещё мгновение назад обещал мне всё исправить, а теперь перед нами с ним застыли два амбала в форме, гремя металлом, от которого кровь в жилах застыла.

– Вы обвиняетесь в краже в особо крупных размерах!..

Я даже дышать перестала. Сердце провалилось куда-то в пятки и там отчаянно забилось, пытаясь выбраться наружу. В ушах зашумело. Перед глазами поплыло.

Кража? Я? В особо крупных? Что они такое говорили?

Да я в жизни ничего чужого не брала! В пансионе учили, что присваивать чужое – грех. Нужно довольствоваться тем, что имеешь, что…

Господи, это Миша! Наверняка именно он меня подставил! Больше попросту некому. И что он ещё придумал? Какие-то документы подделал? Счета? Кто знает, что он с помощью выданной мной доверенности сотворил, пока та была у него, он же мог…

Мысли скакали как бешеные, натыкаясь друг на друга и разлетаясь в разные стороны. Я судорожно вцепилась в руку Александра, боясь, что ноги просто откажут.

А если меня в самом деле посадят?

Ой, мамочки…

Я даже ненароком задумалась, а не сбежать ли мне, пока не поздно.

И тут…

Из-за спины старшего лейтенанта донеслись звуки музыки. Резкие, ритмичные, с откровенным танцевальным битом.

Я моргнула. Не поняла.

Второй полицейский, тот что помоложе и стоял чуть позади, вытащил непонятно откуда… бумбокс. Самый настоящий, допотопный, с двумя колонками. Поставил его на пол, и музыка грянула так, что у меня заложило уши.

– Что за… – нахмурился Александр, но договорить не успел.

Потому что старший лейтенант, тот самый, что держал наручники и только что вещал про кражу, вдруг… улыбнулся. Широко, ослепительно, совсем не по-полицейски. И начал пританцовывать.

Я застыла с открытым ртом.

Он крутанул наручники на пальце, как ковбой лассо, и продолжил свою речь, но уже совсем другим тоном – игривым, певучим, в ритм музыке:

– …за то, что вы украли наш покой и сердце, приговариваетесь к пожизненному! Пожизненному… удовольствию!

С этими словами он рванул на себе рубашку.

Пуговицы с треском разлетелись по лестничной площадке. Одна попала бабе Люде в лоб. Но та даже не поморщилась – стояла с открытым ртом, глядя на происходящее.

А происходило нечто невообразимое.

«Полицейский» скинул рубашку, обнажив накачанный торс, обильно смазанный маслом, которое блестело даже в тусклом свете подъездных лампочек. Затем принялся за брюки. Расстегнул ширинку, повёл бёдрами, и штаны упали к его ногам.

– Ох ты ж, мать честная! – выдохнула тётя Зина и схватилась за сердце.

Но отводить взгляд даже не думала.

– Матерь божья, – прошептала баба Люда, но в её голосе тоже уже слышалось не столько возмущение, сколько чисто женское любопытство.

А я… я просто зависла. Наручники, которые всего минуту назад казались орудием правосудия, теперь вращались на пальце полуголого мужика, выделывающего такие откровенные па перед нами, что моё сознание отказывалось переваривать реальность.

Это… это…

– Какого?.. – рявкнул Александр, делая шаг вперёд.

Но его никто не слушал.

Второй «полицейский» тоже разделся до пояса и теперь подтанцовывал сзади, синхронно двигая бёдрами. А первый уже избавился от форменных брюк и красовался перед нами в чём-то таком, от чего у меня глаз дёрнулся.

Ещё бы не дёрнулся!

Не каждый день видишь леопардовые стринги.

Ярко-жёлтые с чёрными пятнами. Абсолютно неприличные. Абсолютно нелепые. И настолько дикие в контексте всего произошедшего за сегодняшний день, что у меня истерический смех начал подступать к горлу, смешиваясь с остатками ужаса.

– Ой, а что у вас тут происходит? – взвизгнула еще одна соседка, вышедшая из лифта, наверняка прибежавшая на шум. – Какие мужики!

– А попка-то какая! – восхищённо выдохнула тётя Зина, забыв о своём затопленном паркете.

Баба Люда уже не сверкала глазами от злости, теперь она вся сияла совсем иначе. И блокнотик, в котором только что записывала ущерб, куда-то исчез. Вместо него в руке появился телефон, и она явно приготовилась снимать видео.

– А ну прекратите! – рявкнул Александр, но на него опять даже не посмотрели.

Стриптизёры вошли в раж. Первый, в леопардовых стрингах, присел в глубокий присяд, выделывая бёдрами такие па, что дядя Коля поперхнулся воздухом и покраснел как рак, хотя посматривал с явной завистью. Особенно в тот момент, когда второй подхватил ритм, виляя всем телом.

Не знаю как им, а мне аж жутко стыдно в моменте стало…

В первую очередь от того, что в тонких стрингах мужикам постепенно становилось довольно тесно.

Какой кошмар!

А они крутили и крутили своими бёдрами под восхищённые взгляды всех присутствующих.

Не придумала ничего лучше, как спрятать лицо на плече мужа.

– Вы что творите?! – прорвался голос Александра сквозь музыку, пока он прижимал меня к себе крепче. – Мы ничего не заказывали!

– Как не заказывали? – удивился один из фальшивых полицейских, но танец не прекратил. – А вы разве не из двести второй?

Я замерла.

Двести вторая?

– Да-да! Они оттуда! Из двести второй! – охотно подтвердила тётя Зина. – Продолжайте, мальчики, мы же смотрим!

– А вам в вашем возрасте такое вообще можно смотреть? – съязвил мой муж.

– У меня валидольчик с собой, если что, так что всё можно! – заверила его тётя Зина.

– Да и как не смотреть, если ребятки так стараются? – поддержала соседку баба Люда. – Оленька, это же твой подарок, тоже смотри! Мы все

– Со свадьбой! – подсказал кто-то.

– Со свадьбой! – подхватила баба Люда. – Давай, девка, веселись! Жизнь одна!

Может, и одна. Но что-то я уже не уверена, что доживу до её логического завершения с такими приключениями…

Я даже сказать не нашлась что. Открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

Слова никак не складывались в предложения. Они будто застряли где-то между горлом и лёгкими, перемешавшись с музыкой, визгами и этим совершенно абсурдным зрелищем, происходящим прямо у моей двери.

– Мы ничего не заказывали, чтоб веселиться! – снова рявкнул Александр, но его в очередной никто не услышал.

Стриптизёр в леопардовых трусах продолжали вовсю работать на публику. Один подмигнул тёте Зине, и та взвизгнула так, что у меня уши заложило. Второй спустил форменные штаны почти до колен и выпятил зад в сторону дяди Коли. Дядя Коля поперхнулся ещё раз и спрятался за бабу Люду.

А я… я всё же рискнула глянуть. Ну чисто из любопытства.

Сердце колотилось, в голове всё ещё стоял гул от пережитого, но взгляд всё равно предательски потянулся туда.

Никогда же стриптиз вживую не видела, только в фильмах. А тут такое…

Леопардовые стринги колыхались в такт музыке. Мужик был реально накачанным, с кубиками пресса и блестящей от масла кожей. Он делал какие-то па, при которых любому нормальному человеку должно было стать неловко, но женщины вокруг были в полнейшем восторге.

Я, наверное, тоже бы смотрела и дальше. Чисто из эстетического интереса. Но не успела.

Тёплая ладонь Александра накрыла мои глаза.

– И ты туда же? – процедил он сквозь зубы мне прямо в ухо.

– Нет, я просто…

Пояснить так и не успела. Куда быстрее муж схватил меня за руку и буквально втащил обратно в квартиру. Дверь с грохотом захлопнулась, отсекая музыку, крики и визги восторженных пенсионерок.

Мы остались вдвоём.

В этом аду.

Тишина, которая вдруг наступила, оказалась оглушительной. Только что за дверью гремели ритмы, визжали женщины, и вдруг – ничего. Будто вакуум. Только моё сбитое дыхание и гулко стучащее сердце, которое, кажется, решило пробить грудную клетку изнутри.

Я стояла и смотрела на закрытую дверь. Просто смотрела. На облупившуюся краску в углу, на царапину от замка, оставшуюся при вскрытии, на тонкую трещину в косяке. Почему-то именно эти мелочи впились в сознание острее всего.

За дверью всё ещё орала музыка – теперь приглушённо, словно из параллельной вселенной. Оттуда пробивались вопли тёти Зины: «Мальчики, не уходите, мы щас быстро наличку соберём!» Кто-то визжал, кто-то хлопал в ладоши. Там, за дверью, был праздник. Цирк. Представление.

А здесь…

Здесь пахло сыростью, гарью и чем-то тошнотворным, что въелось в каждую щель. Воздух стоял тяжёлый. Чужие люди в моём доме дышали моим воздухом, пили мою воду, валялись на моей постели, и от этого внутри поднималась такая волна омерзения, что хотелось вывернуться наизнанку.

На полу всё ещё хлюпала вода, смешанная с какой-то грязью, окурками и мелкими осколками. Под ногами противно чавкало, когда я переступала с места на место. Мои новые сандалии, такие красивые и светлые всего час назад, теперь были безнадёжно испорчены. Как и всё вокруг.

В груди разрастался холодный ком. Тяжёлый, колючий, он давил изнутри, мешая дышать. Я чувствовала, как дрожат губы, как подкатывает к горлу тошнота, как где-то в глубине зарождается истерика.

А потом я рассмеялась.

Нет, не так. Я заржала.

В голос, истерично, до слёз, до коликов в животе. Согнулась пополам, держась за стену, и хохотала так, что по щекам потекли слёзы. Настоящие слёзы, но уже не от горя – от дикого, неконтролируемого нервного смеха.

– Это… это… – пыталась я выдавить из себя слова, но не могла, лишь махнула рукой в сторону двери, за которой тряслись леопардовые стринги, валялась снятая полицейская форма и гремел бумбокс. – Они… А я думала, что… А они…

Это всё было настолько абсурдно, настолько дико, что мозг отказывался воспринимать это как реальность. Я хохотала и плакала одновременно. Размазывала по щекам слёзы, втягивала носом воздух и снова заходилась в истерическом смехе. Всё внутри тряслось. Руки дрожали. Ноги подкашивались.

Александр стоял рядом и молчал. Он не смеялся. Он вообще никак не реагировал. Только выглядел мрачнее тучи.

Я подняла на него глаза и замерла.

Муж был в бешенстве.

Челюсть сжата, желваки ходят, взгляд такой, что, кажется, ещё немного, и дверь загорится. Руки сжаты в кулаки, плечи напряжены.

– Мелкий гадёныш, – процедил он сквозь зубы, даже не глядя на меня. – Это ему с рук так просто не сойдёт, – адресовал явно брату.

– Ну… в сравнении со всем остальным, это было почти забавно, – вздохнула я уныло, растеряв все остатки своего истеричного веселья.

Собственный голос прозвучал тихо, жалко, как у ребёнка, который нашкодил и пытается оправдаться. Я и сама не поняла, зачем это сказала. Наверное, чтобы разрядить обстановку. Чтобы он перестал смотреть так, будто готов убивать.

Не помогло.

– Нет в этом ничего забавного, красавица, – отозвался Александр.

И вдруг резко развернулся и со всей силы пнул подвернувшийся под ноги обломок столика. Удар вышел такой силы, что деревяшка отлетела в стену и разбилась пополам с оглушительным треском. Звук эхом прокатился по пустой квартире, отразился от голых стен и ударил по ушам.

Я вздрогнула. Сердце пропустило удар. Всхлип застрял в горле.

Тишина стала ещё гуще. Ещё тяжелее. Ещё страшнее.

– Саш, ты чего? – позвала осторожно.

Хотя бы на каплю спокойнее муж выглядеть не стал. Он стоял ко мне вполоборота, тяжело дыша. Ткань натянулась на спине, готовая вот-вот треснуть.

– А ты сама ещё не поняла? – выдохнул он с шумом, наконец поворачиваясь ко мне. – Мой ублюдочный братец не просто устроил здесь разнос, как в каком-нибудь притоне, – махнул рукой на окружающее. – И стриптизёров вызвал, чтоб убедить окружающих в нашей причастности. Откуда ему было знать, когда именно мы здесь появимся, чтоб эти двое с бумбоксом припёрлись не к закрытой двери, а именно к тебе? Если даже мы сами не знали, когда приедем и приедем ли сегодня вообще, – по новой сжал кулаки, и те аж хрустнули.

Меня как холодной водой окатило.

Смех окончательно ушёл. Испарился, будто его и не было. Осталась только пустота. Холодная, липкая, противная пустота, которая заполняла каждую клеточку тела.

Михаил следил за нами? Получается, следил?..

Мысль эта была настолько

Я обхватила себя руками, пытаясь согреться. Не помогло.

– Больше одна ты никуда не ходишь, – заключил через паузу Александр, подтверждая все мои опасения.

В его голосе не было вопроса. Не было предложения. Это был приказ. Стальной, не терпящий возражений.

И знаете что?

Я была только за.

Потому что сама мысль о том, что Миша где-то рядом, что он наблюдает, планирует, подстраивает новые пакости – от этого хотелось забиться в самый тёмный угол и накрыться одеялом с головой. Навсегда.

Но вместо угла у меня был Александр. И этот вариант в тысячу раз лучше.

– Ладно, – выдохнул он, проводя рукой по лицу. – Будем решать проблемы по мере их поступления. По порядку.

Он достал телефон. Экран ярко вспыхнул в полумраке прихожей. Я замерла рядом, прислонилась плечом к его руке, слушая, как в трубке пошли длинные гудки. Один. Второй. Третий.

– Серёга, привет, – первым заговорил Александр, когда на том конце приняли вызов. Покосился на меня и нажал на громкую связь. – Слушай, у нас тут полный пиз… – опять покосился на меня и исправился: – …звездец.

– О, молодожёны! – раздался из динамика бодрый, до отвращения жизнерадостный и отдалённо знакомый голос. – А у вас разве не медовый месяц сейчас в самом разгаре, или ты как раз об этом?

Я невольно фыркнула. Если то, что с нами происходило, можно назвать медовым месяцем, то я пас. Александр тоже помрачнел. И не ответил. А его друг рассудил затягивающуюся паузу по своему.

– Что, всё так плохо? Не оправдал себя ваш брачный контракт? – поинтересовался уже ехидно, а я наконец осознала, почему голос этого Сергея мне показался знакомым. – Семейная жизнь совсем-совсем не зашла? Расторгать пора? Так я мигом, у меня и шаблон заявления на развод заготовлен, и соответствующее дополнительное соглашение к вашему брачному контракту, и шампанское в холодильнике, и…

– Серёга, заткнись, – беззлобно, но твёрдо оборвал его Александр. – Брак меня более чем устраивает, спасибо. А вот квартиру моей жены сегодня утром мы нашли в состоянии, близком к руинам.

На том конце повисла пауза. Такая тяжёлая, что я почти физически ощутила, как до юриста доходит смысл сказанного.

– В смысле – в руинах? – переспросил он уже без всяких шуток.

– В прямом, – Александр обвёл взглядом прихожую. – Стены испорчены, паркет вздулся, мебель уничтожена, фотографии порваны. И это не считая того, что соседей затопило так, что у них аж люстры искрили. Вода из кранов хлестала, пока стояк не перекрыли в ожидании, когда мы сможем вскрыть дверь и попасть внутрь.

Я слушала его голос и чувствовала, как внутри снова закипает отчаяние. Он перечислял это так спокойно, так буднично, будто речь шла о списке продуктов. А для меня каждое слово было как удар ножом.

Мама. Папа. Моё детство. Всё в щепки.

– Ого, – протянул Сергей, и я почти увидела, как он присвистнул. – Серьёзно. Очень серьёзно. А что с дверью?

– Замки оказались сменены. Не нами, сам понимаешь.

– Понимаю, – отозвался Сергей, а в голосе не осталось и следа от прежней игривости. – Камеры в подъезде есть?

– Всего одна, при входе, – Александр скрипнул зубами. – И та не работает. Уже неделю. Случайно, конечно.

– Ну да, ну да, – хмыкнул Сергей. – Случайности не случайны, как говорил товарищ Сталин. А свидетели?

– Соседи. Видели, что вчера вечером здесь трое были. Два мужика и девка. Консьерж тоже их видел, но камера не работала, записей нет, – Александр говорил отрывисто, чётко, будто доклад читал.

– Девка и ещё двое, говоришь? – задумчиво протянул Сергей.

– И это ещё не всё, – добавил Александр.

– Не всё? Что ещё?

– Перед дверью сейчас стриптизёры в форме полицейских развлекают соседок. Заявились, объявили, что моя жена виновна в краже в особо крупных размерах, я чуть инфаркт не поймал, – брезгливо скривился мой муж. – Хотя вряд ли, после того как эти двое начали трясти своими яйцами на потеху окружающим, стало лучше…

Вслед за хмурыми словами Александра последовала… Тишина.

Абсолютная, звенящая тишина в динамике. Такая, что я даже забеспокоилась – не оборвалась ли связь?

А потом Сергей захохотал.

Он ржал так, что динамик телефона захлебывался и хрипел. Я даже представила, как мужчина там, на том конце связи, хлопает себя по коленке, вытирает слёзы и, кажется, чуть не падает со стула.

– Стриптизёры? – выдавил он сквозь смех. – В форме? Твой братец просто кладезь идей!

– Ага, настолько кладезь, что все теперь думают, будто это мы сами их вызвали в честь свадьбы, – брезгливо усмехнулся Александр.

А Сергей зашёлся в новом приступе хохота.

– Боже, я должен это увидеть! Ты хотя бы пару кадров, надеюсь, снял?

– А сам как думаешь? – в полнейшей мрачности ответил Александр.

– Это ты зря, конечно, – ничуть не проникся юрист. – Иди, исправляйся, а то операм потом ещё вычислять, кто их вызвал, будет ещё один плюсик в копилочку прегрешений самого пакостливого из Вертинских.

Вот тут мрачно пялиться в трубку мой муж перестал. Перевёл задумчивый взгляд на входную дверь. Заодно постановил:

– Съёмку у соседок позаимствую.

– Угу, так тоже сойдёт, – поддакнул Сергей, помолчал немного, а затем поинтересовался уже деловито: – Квартира застрахована?

Александр посмотрел на меня.

Я покачала головой. Медленно и обречённо.

Страховка? Какая страховка?

Я как-то думала, что со мной такого никогда не случится. Мама с папой всегда говорили: «В нашем доме ничего не случится, это же наша крепость». Вот я и выросла с этой мыслью. Наивная. Доверчивая. Дура.

– Нет, – глухо произнёс в трубку Александр.

– Плохо, – вздохнул Сергей. – Очень плохо. Без страховки придётся долго выбивать компенсацию, если вообще выбьете. А с учётом того, кто именно ваш фигурант… сами понимаете, мутное дело. Полицию вызвали?

– Нет ещё. Сначала тебе звоню.

– Понял, – в голосе Сергея послышалось одобрение. – Ладно, сейчас скину тебе номер одного моего знакомого из отдела. Хороший мужик, не продажный. Если Мишаня попробует к нему подкатить, чтобы как-то повлиять на дело, тут же загремит. Сколько лет с Николаевичем знакомы, ни разу не подводил. Звони ему,

– Хорошо, – кивнул Александр, хотя Сергей этого видеть не мог.

– И консьержа как следует опросите, пусть даст показания, – продолжил юрист. – В идеале пусть напишет своей рукой, под подпись.

– Понял, – снова кивнул Александр.

– И соседей еще раз опросите. Чем больше свидетелей, тем лучше. Пусть расскажут, что видели, кого видели, во сколько. Опера конечно, тоже не будут бездействовать, но лучше бы всё взять на контроль. Сам знаешь, без доказательств слова – это просто слова. Их на прокурорский стол не положишь.

– Добро, – выдохнул Александр. – Спасибо.

– Не за что, – хмыкнул Сергей. – Потом сочтёмся. И Саш…

– Что?

– Я серьёзно. Перешли мне видео со стриптезёрами. Не жадничай.

Только-только переставший выглядеть мрачнее грозовой тучи муж опять помрачнел. Но, вопреки ожидаемому, ответил более чем миролюбиво:

– Начинаю понимать, почему ты до сих пор не женат.

– Э-ээ… я не в этом смысле! – мигом возмутился Сергей.

Теперь смеялся уже не он. Я тоже невольно хихикнула.

Он сбросил звонок. Повернулся ко мне. Лицо уже не такое каменное, но всё ещё напряжённое.

– Всё слышала?

Я кивнула.

– Значит, так. Сейчас я звоню этому его знакомому, вызываю полицию. Потом вместе идём к консьержу…

Он не договорил.

Потому что в этот момент зазвонил мой телефон. Резко, пронзительно, разрывая повисшую в квартире тишину. Звук неожиданно громкий – ударил по ушам, ввинтился в мозг. Я вздрогнула. Посмотрела на экран. И сердце снова провалилось куда-то вниз. В самую бездну.

Звонили из реабилитационного центра. С работы.

Экран горел холодным синим светом, высвечивая знакомое название. Оно пульсировало в такт зачастившему сердцу.

– Кто? – нахмурился Александр, заметив, как резко изменилось моё лицо.

– Работа, – прошептала одними губами.

Ничего хорошего сегодня я уже не ждала.

И не зря!

– Бери, – коротко бросил муж. – И включи громкую.

Я нажала на зелёную кнопку. Палец дрогнул, поэтому я промазал с первого раза. Но громкую связь всё же включила.

– Алло? – пискнула, как испуганный воробей.

Тонко, жалко, прерывисто.

– Ольга Марковна? – сухо и официально, как наждачная бумага, провозгласила секретарша главного врача Светлана Петровна.

От одного вида этой женщины у меня всегда поджимались губы, а сейчас от одного её голоса внутри всё оборвалось.

– Вам необходимо срочно явиться в центр. По распоряжению руководства. Вопрос не терпит отлагательств.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Воздух застревал в горле, не желая проходить дальше.

– Но… но я в отпуске, – выдавила я наконец. – У меня свадьба… я только вчера…

– Распоряжение руководства, – отчеканила секретарша, даже не дав мне договорить. – Ждём вас сегодня. До шести. Опоздание недопустимо.

На этот раз я даже рот открыть не успела. Она сбросила. А мне ничего не осталось, как стоять и смотреть на потухший экран, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Миша. Это снова Миша!

Сомнений быть не могло.

Он и туда добрался. Он всё продумал. Каждую мелочь. Каждую деталь. Каждую секунду моей жизни, чтобы превратить её в ад.

Я подняла глаза на Александра. Чувствовала, как по щеке покатилась слеза. Горячая, солёная, обжигающая. За ней вторая. Третья.

Муж на меня не смотрел. Прожигал невидящим взглядом, полным тихой ярости, гаджет в моей сжатой ладони, а его челюсть сжалась так, что, кажется, зубы сейчас посыпятся. Желваки заходили под кожей.

– Твою ж мать, – прошипел он сквозь зубы. – Этот гадёныш везде успевает.

Глава 9

А ведь всё так хорошо начиналось. Прекрасное утро стало отличным продолжением вчерашнего вечера. Я почти поверила, что теперь всё в моей жизни будет хорошо. Даже брак с незнакомцем уже не особо пугал. Наоборот, Александр мне нравился всё больше. Да и как такой может не понравиться? Да, наглый. Да, упертый. Да, в некоторой степени манипулятор. Но кто из нас не без греха? По крайней мере, он ничем меня ни разу не обидел. И даже на мой счёт не покушался. Вообще ни на что из принадлежащего мне. Тело не в счёт.

А Миша…

Насколько козлом надо быть, чтобы опуститься до такого? И ладно бы его семья бедствовала, я бы может тогда ещё поняла его мотивы, а тут… зачем?!

К зданию, где работала, подъезжала с тяжёлым сердцем. И даже поддержка Александра больше не спасала. Он как тень следовал за мной по аллее, ведущей ко входу, а меня с каждым шагом одолевал только больший холод.

Мне было страшно. Я думала, после смерти родителей и крёстной, когда я осталась совершенно одна, меня уже невозможно чем-то напугать, но сегодня я поняла, что всё ещё подвержена этому глупому чувству. Наверное, потому что некогда крёстная лечилась в этой клинике, меня в ней все знали и, мне казалось, если не любили, то испытывали какие-то тёплые чувства. Но сейчас я страшилась войти в неё, и… что? Что меня там ждало? Зачем меня вызвали?

А может не в Мише дело?

В конце концов, как бы он мог повлиять на руководителя клиники?

Как-как…

Никак. Потому что это не он. Я это поняла, как только переступила порог рабочего пространства, а все присутствующие там сотрудники поспешно замолчали и отвели взгляд, стоило мне подойти к административной стойке. Даже Аня, которая никогда не обращала внимания на склоки и не вставала ни на чью сторону, сегодня отвернулась и свернула в другую сторону. А в стороне я заметила торжествующе улыбающуюся Марину. Она тоже сразу поспешила уйти, но под ложечкой засосало от плохого предчувствия.

Я невольно замерла, не уверенная, как дальше быть. Может уйти, пока не поздно? Переждать бурю в другом месте, а потом вернуться, когда все успокоятся и нормально поговорить с начальством?

Глупо. Так меня точно уволят. Да и Александр на моё промедление отреагировал сразу же.

– Иди, красивая, не бойся. Я буду ждать тебя. Если что, ты всегда можешь меня позвать, и я приду.

Я благодарно улыбнулась ему. Вышло наверняка вяло, но уж как смогла.

– Спасибо, – обронила тихо и, ощущая на себе липкие любопытствующие взгляды остальных, направилась в административное крыло.

– И не стыдно ей вот так расхаживать, после всего? – послышалось чьей-то возмущение.

Совсем тихое, но слишком рядом, чтобы я не расслышала. А

– Даже этого своего нового привела. Совсем стыд растеряла.

– А ведь казалась такой правильной, милой. Помнишь, как осуждала измену Палыча? А сама-то…

– И не говори…

Кабинет начальства находился ровно в его начале. И всю ту минуту, что я шла до него, отовсюду доносились такие перешептывания.

– Надо же… брата на брата променяла. Прямо в день свадьбы. Ужас просто.

Так и захотелось закричать, что я никого не меняла. Что это меня тут предали, а не я. Но, сжав кулаки, я просто молча шла дальше.

Зачем что-то кому-то доказывать, если всё равно не поверят? Тем более, что, если смотреть со стороны, всё именно так и было.

– Правильно Маринка на неё начальству донесла. Нечего таким, как она, в таком уважаемом месте работать.

На глазах скопились слёзы.

Вот вам и дружба навек…

Хотя о чём это я? Не дружба это была вовсе. Сплошное потребительство. Вот и расплата за непослушание не заставила себя ждать.

Только я не думала, что люди, с которыми я общалась почти каждый день на протяжении двух месяцев, и которым ни разу не сделала ничего плохо, так легко от меня отвернутся. Лишь одна выразила сомнения:

– Ну не знаю, они всё же подруги. По-моему, с её стороны это было неправильно. Да и вообще… какое наше дело, что там у кого творится? Бог им судья. А эта ваша Марина и сама не лучше. Не удивлюсь, если там всё совсем не так, как она всем рассказывает.

Приятные слова пролились бальзамом на израненную душу, но облегчения всё равно не принесли. К ним никто прислушался.

Вердикт вынесен. Топор занесен.

Я тоже дальше больше не слушала их. Отчасти потому, что как раз дошла до нужной мне двери.

Кристина Арутовна – наш главврач – ожидаемо пребывала на своём месте. И тоже уже явно наслышана обо всём происходящем.

При моём появлении она недовольно поджала губы и указала на стул перед своим рабочим столом. Я приблизилась и неуверенно опустилась на край сидения. Что-то говорить не спешила. Ждала.

– Слышала уже? – спросила Кристина Арутовна.

– Да, – кивнула вынужденно.

– Есть, что добавить?

– Нет.

Женщина вздохнула, откинулась на спинку своего громадного кресла. Глаз при этом с меня не сводила.

– Обычно я не вмешиваюсь в подобного рода сплетни, так как они не касаются работы, но твой случай вызвал резонанс среди персонала, что сказалось на их обязанностях. С учётом, что ты здесь новенькая и не особо важная единица, я всё же решила вмешаться.

– Уволите меня, да? – спросила, как есть, вцепившись пальцами в ткань платья на коленях.

На главврача так и не посмотрела. Не нашла в себе духа это сделать. По правде говоря, я опасалась эту женщину. Она суровая, жёсткая, непримиримая. Но раньше мне казалось, что справедливая. Видимо, и тут ошиблась. Хотя, если вспомнить, что я здесь по протекции Марины, а она нажаловалась на меня…

В общем, ничего хорошего я по понятным причинам не ждала.

– Пойми меня правильно. Ты ответственная девочка. Вежливая, умеющая располагать к себе пациентов, даже успокоить их. Никто ни разу не пожаловался на тебя за всё это время. Ты всем нравилась. Но то, что происходит сейчас… это неприемлемо.

– Но ведь это не рабочее обстоятельство, как оно может влиять?

– Ты права. Не рабочее. И, как сказала, обычно я не вмешиваюсь в личные проблемы сотрудников. Но твой случай… так неправильно, ты понимаешь?

– Не уверена, – сказала честно.

– Хорошо, выражусь иначе. Твоё поведение аморально, Ольга. То, что ты сделала, достойного всеобщего порицания. И клинике не нужны сотрудники, которые так легко переобуваются в воздухе в последний момент. Сегодня это личная жизнь, завтра – работа. Плюс некоторые из нас не уверены, что это не коснется и их. А вдруг завтра тебе надоест твой новый муж и ты на чужого посмотришь, раз уж один раз это сделала?

От её слов внутри всё вскипело в считанные мгновения. Щёки опалило огнём. Он распространился на всё лицо, спустился по шее вниз. В висках громче застучал пульс.

– Это вам Марина сказала?

Я всё-таки посмотрела на Кристину Арутовну. Не скрывая гнева и обиды на её подчиненную.

– Не важно, кто и что мне сказал, Оленька. Важно, какие выводы я из этого сделала. И по моим выводам тебе не место в нашей команде. Поэтому подпиши сейчас по собственному, и мы с тобой разойдемся тихо и мирно. Зарплата за прошедшие дни тебе начислят уже к вечеру в полной мере. Считай это компенсацией за то, что мне приходится так с тобой поступать.

– Компенсацией? – переспросила недоверчиво.

С губ сорвался смешок.

Это не компенсация. Это скорее жалкая подачка. И намёк. Что если не подчиняюсь, меня всё равно уволят, но уже по статье. По какой? Уверена, они непременно придумают. Вместе с Мариной.

Протянутый мне лист с заявлением на увольнение я всё же приняла. Но подписывать не спешила. Вместо этого поинтересовалась как бы между прочим:

– А не напомните мне, что там положено по трудовому кодексу за принудительное увольнение беременной сотрудницы?

Это было лишнее. Однозначно. Но внутри поселилось чёткое ощущение, что если сейчас сделаю, как они хотят, дальше всё только хуже станет. Марина с Мишей явно решили сломать меня. Не психушкой, так морально.

А на мои слова Кристина Арутовна заметно растерялась.

– Ты беременна?

И раз уж пошла такая полянка, я честно соврала:

– Да. Вчера как раз узнала.

А может и не соврала, если вспомнить о прошедшем вечере и утре, при котором ни я, ни Александр не подумали о предохранении.

Так что всё могло быть.

– Тогда тебе тем более лучше уйти. Стоит поберечь себя, – с фальшивым участием улыбнулась главврач.

Я же снова усмехнулась. И увольнительную подписала.

– Вы правы. Мне и правда стоит себя поберечь. Я ведь всё-таки целого человека рощу в себе.

Бумагу я ей отдала. Всё с той же улыбкой. После чего поднялась на ноги.

– Всего доброго, – пожелала женщине, прежде чем развернуться и уйти.

Кристина Арутовна благодарно кивнула, а я мстительно подумала, что так просто это не оставлю. И их семейный с Мариной подряд тоже так же задавлю, как они меня.

Как там? Деньги и связи решают если не всё,

Дополнительным стимулом стал выкрик за спиной:

– Это что такое? Ольга!

Я всё-таки тормознула на пороге. Недоуменно оглянулась на главврача.

– А что не так? Увольнение по собственному, как вы и просили.

– Потому что клиника против беременных сотрудниц?!

– А разве это не так? – поинтересовалась ответно холодным тоном.

И чтобы не продлевать разговор, вышла и закрыла за собой дверь.

До Александра почти бегом дошла.

– Идём, пока она не опомнилась, – схватила его за руку и потянула на выход.

Муж ничего не понял, но и спорить не стал, послушно последовав за мной.

– Ольга! – донеслось нам в спину.

И я прибавила в шаге.

– Что случилось? – уточнил хмуро Александр на улице.

– Она меня уволила. Я согласилась. Но причиной в заявлении указала то, что клиника выступает против беременных сотрудниц.

Едва ли моя выходка конечно принесёт плоды, или как-то повлияет на ситуацию, но эта маленькая гадость всё равно принесла мимолётную радость. Ненадолго, но всё же.

– Что дальше? – уточнила уже в машине.

– Ко мне в офис. Там всё обсудим. Вместе с Серёгой. Он тоже уже в пути.

Кивнула, принимая его план. Оставаться одной всё равно не хотелось. Да и где мне быть одной? Домой в ближайшее время мне точно не дано вернуться. А ехать в незнакомое место, пусть и вроде как это место мой новый дом… ну такое. Я там с ума сойду, дожидаясь новостей. Уж лучше с ним. Заодно таким образом покажем Мише, что его выходки нас никак не тронули. Пусть на деле это и не так.

– Не переживай, красивая, прорвёмся. Не один Михаил умеет давить на слабые места. У него таких мест тоже достаточно.

Верно. Но на данный момент он нас опережал на несколько шагов. Ведь целью была выбрана не я одна. Что и выяснилось, как только мы вошли в офисное здание.

Там нас поджидала налоговая проверка.

– Можно я его просто грохну? – прошипел Александр.

– Нельзя. Я планировала таскать передачки в тюрьму для него, а не тебя. Не лишай уж меня этой радости.

Ну а что? Поддержала как смогла.

Или скорее, у меня просто назревала истерика.

Как Миша вообще успел всё это провернуть за столь короткий срок?

Риторический вопрос. Куда важнее теперь было, что со всем этим делать. Потому что Миша не просто бил по нашим слабым местам, он давил нас, как тараканов. Причём очень уж уверенно и точно.

– Скажи, что у тебя нет проблем с налогами? – уточнила я шёпотом у Александра, глядя на открывшийся глазам бардак в тех двух комнатах, где обитали он и его команда.

Муж слегка поморщился и пожал плечами.

– Даже если не было, уверен, теперь найдут, – повторно скривился.

И тут же развернулся на выход, оставляя со всем этим разбираться своего друга и соуправленца. Ухватив меня за руку, потянул за собой в соседнее помещение.

– Сергей, скажи, что у нас есть, чем ответить этому уроду, – почти потребовал, ещё дверь до конца не открылась.

Через миг мы оба стояли в просторной комнате, за столом которой восседал вчерашний юрист, что помогал нам с оформлением брачного контракта. И тот, с кем Александр советовался по телефону по поводу случившегося у меня дома.

Сергей сидел за столом и с самым серьёзным видом что-то писал себе в блокнот. На полученный вопрос угрюмо покачал головой.

– Из того, что вы прислали, едва ли получится привлечь Михаила к ответственности. Мы даже не можем точно доказать, что это он всё устроил.

– А как же показания соседей? – вмешалась я. – Они же видели, как Марина приводила каких-то людей ко мне домой.

– Марина. Но не Миша, – противопоставил Сергей. – И ещё надо доказать, что это была она, а не похожая на неё девушка.

– В смысле доказать?

– Если у Марины будет алиби, то… сами понимаете.

Да что ж такое! Нашу жизнь рушат, а мы даже доказать это не можем и оградить себя от чужой мести? Воистину верно говорили: зная законы, можно не бояться последствий их нарушения. Надо было тоже на юриста учиться идти. Но что уж теперь. Все мы сильны задним умом. А на деле…

Я села на стул и тихо вздохнула. Запустила пальцы в волосы и сильно зажмурилась.

Чем дальше, тем больше ощущалось собственное бессилие. Это ведь я должна была мстить и уничтожать Михаила, но выходило всё наоборот. Ещё и Александра втянула в свои проблемы по-глупости. Не стоило к нему приходить. Не стоило соглашаться на его условия. Надо было притвориться покорной, выкрасть доверенность и уехать как можно дальше из этого города.

– Так, красавица, я не понял, ты что, в самобичевания ударилась? – послышался рядом суровый голос мужа.

Он присел на корточки и взял меня за руки. Перестав жмуриться, я посмотрела на него чуть виновато.

– Но ведь это правда. Надо было просто уехать, как ты говорил. Я не должна была втягивать тебя во всё это…

И тут же заткнулась, когда Александр не только рядом оказался, а навис сверху, схватил за затылок и притянул к себе. В губы врезались его: жадно, алчно, грубо. Все готовые сорваться с языка слова на нём и остались. Да что уж там, я вообще быстро забыла, что о чём-то тут горевала, в шоке глядя на разозлённого мужа. Который, отстранившись, строго произнёс:

– Чтобы я такого больше не слышал, поняла меня?

От удивления я и впрямь согласно кивнула.

– Поняла, – пробормотала, всё ещё в шоке от его поступка.

Александр шумно выдохнул, а затем выпрямился, но меня не отпустил, прижав к себе вплотную. С учётом, что я продолжала сидеть, а он стоял, то моё лицо впечаталось аккурат ему в живот, чуть ниже солнечного сплетения. И совсем не к месту вспомнилось вдруг наше утро. И тот разврат, что я сотворила.

Ой, мамочки, стыдно как!

Щёки вспыхнули огнём, и я очень порадовалась тому, что, благодаря позе, никто из мужчин не видел этой моей реакции. Ещё и руками обняла талию Александра. И отвернулась к выходу. Чтобы наверняка!

Вот ещё бы неприличные мысли покинули разум так же легко. Но они, как назло, всё больше лезли в голову. И чем дольше мы с Александром пребывали

Хотя нет. В своих мыслях я точно была не одинока. Стоило только слегка пошевелиться, плечом ощутила, как кое-кто тоже не остался равнодушным от такой близости. Твердел так быстро и отчётливо, прямо пропорционально тому, как ярко и горячо полыхало моё лицо.

Дважды стыд! Кошмар. Ужас.

И вместе с тем, внутри всё будоражило и кипело от осознания, что Александру не всё равно.

Ну и как ещё один плюс, проблемы и впрямь отошли на второй план. Теперь сознание больше занимала мысль о том, как было бы неплохо остаться наедине с мужем.

Дожила…

Краем сознания ловила диалог о произошедшем, но ни слова не понимала. Сердце билось как оголтелое. И мысли… Ох уж эти мысли. И ощущения. Александр ведь не только не успокоился, так ещё массировать мой затылок принялся. Мягко, неспешно, слегка сжимая волосы у корней, отпуская и снова возвращаясь к массажу. У меня и без того мозг плыл от его близости, а теперь и вовсе соображать перестал. Хотя то недолго занимало мои мысли. Мозг включился обратно в дело очень быстро. Сразу, как только от Сергея послышалось деловитое:

– Николаич уже на месте со своими, ведут опись, опрашивают соседей, но полные данные мы получим только через несколько часов. И вам самим тоже придётся съездить в отдел и подписать заявление, чтобы делу дали полный ход.

– Съездим, – кивнул Александр. – Что-то ещё?

– Пока всё. Дальше будем думать, когда Мишаня сделает ответный ход.

– Они с Мариной по-любому алиби уже заготовили себе… – проворчала я обречённо.

– Несомненно, – подтвердил юрист. – Но алиби – такая вещь. Сегодня оно есть, завтра нет. Если найдём исполнителей, то и до заказчика доберёмся.

– А если они его не сдадут? – поинтересовался Александр.

– Сдадут. Николаич не размусоливает. А если твой братец и правда сунется с подкупом, то сам себе подпишет приговор. Николаич мужик принципиальный и такие вещи терпеть не может. Быстро найдёт, что твоему братцу приписать за это, тот сам не рад будет.

Хорошо бы…

Но это при условии, что Миша именно к нему пойдёт, чтобы себя обезопасить. А если к кому-нибудь другому? Если у него кто-то выше есть в знакомых? Что тогда?

Этим вопросом задалась не я одна. Муж – тоже. Ещё и вслух озвучил.

– Ну тогда… и будем думать тогда, – вздохнул Сергей. – Возможно, в этом случае тебе стоит обратиться к отцу, чтобы он приструнил своего младшего отпрыска.

– Отец уже в курсе. Как видишь, не помогло. Скорее наоборот.

А вот об этом я не знала. То есть в ЗАГСе они со Львом Самойловичем отходили не просто обсудить сложившуюся ситуацию с подменой жениха, а Александр открыл отцу настоящую причину происходящего? Но почему не сказал? Впрочем, я ведь и не спрашивала. Да и какая разница? Если всё равно не помогло.

– И что тогда делать? – вздохнула печально.

– Пока ничего. Будем ждать итога расследования полицией. Как плюс, вряд ли Михаил решится что-то делать под пристальным наблюдением оперов, – ответил Сергей.

Лично я была с этим не согласна, но спорить не стала. Хотя, как по мне, мой план с провокацией сработал бы куда лучше. И в целом бездействие угнетало. Мне не нравилось сидеть и ждать у моря погоды. Я хотела действий. И мести. Хотела, чтобы Миша страдал точно так же, как и я. А выходило обратное. Мстил он. Мне. А пока мы тут болтали, он упивался своей безнаказанностью. Это бесило особенно остро.

Я не желала ждать ни минуты. Я желала найти Михаила и посмотреть ему в глаза. Спросить. Зачем он так со мной? Я ведь ничего ему не сделала. Это он начал, я лишь защищалась. В любом случае, он мог придумать, что угодно иное. Плевать на работу. Пусть бы даже из универа отчислили. Всё равно. Но трогать квартиру родителей он не имел права. На крайняк он мог разбить все эти долбанные рамки, помять, залить фотографии, но не рвать. Не уничтожать насовсем. Он ведь знал, как мне это важно. Знал, что дубликатов не существовало. Но всё равно так поступил. Почему? Это было низко. Неужели в нём совсем не осталось ничего достойного?

Боже!..

Как же это всё ужасно.

– Ладно, мы поняли, Серёг, – послышался над головой голос мужа. – Мы пойдём.

Наравне со словами, он обхватил мои плечи и поднял меня на ноги.

– Идём, красивая, нужно посмотреть, как продвигается проверка налоговой.

И мы пошли. Правда я едва переставляла ноги. Сил никаких не осталось.

– Он должен пожалеть, – прошептала в отчаянье. – Слышишь? Должен.

Теперь уже точно.

– И он пожалеет, красивая, обязательно.

Кивнула. Не сказать, что поверила, да только ничего иного не оставалось. Но когда у меня вышло остаться одной, я всё-таки сделала, что хотела. Я позвонила Мише.

Глава 10

Я не знала, что именно скажу. Не знала, как он отреагирует. Не знала, что буду делать, если всё пойдёт не так. Но я точно знала одно: сидеть и ждать, пока Миша разберётся с нами по кусочкам, я больше не могла.

Александр разбирался с налоговиками, которые рылись в его бумагах с видом заправских археологов. Я осталась одна в приёмной. Девушки-секретарши куда-то исчезли – то ли ушли на обед, то ли их тоже поглотила проверка. За дверью слышались голоса: Александр и его партнёр что-то негромко объясняли, налоговики в ответ недовольно бурчали, неудовлетворённые полученными ответами. О чём именно шёл их разговор, я не разобрала, но совершенно точно уловила самое главное.

Вряд ли мой муж скоро освободится.

Телефон лежал на столе прямо передо мной. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, вязкое. Не обида. Не боль. Злость. Чистая, концентрированная злость, которая выжигала всё остальное.

Он уничтожил мою квартиру. Мои фотографии. Мою память. Мою работу. Мою репутацию. Он пришёл в мой дом, который я берегла как святыню, и устроил там притон. Они спали на моей кровати, пили из маминых чашек, топтали папины книги.

Михаил украл у меня всё, что можно украсть.

А я? Я буду сидеть и ждать, пока полиция соизволит что-то сделать? Пока Александр

Нет.

Я взяла телефон. Пальцы не дрожали. Странно. Должны были. А они не дрожали.

Нашла в контактах Мишин номер.

Хорошо, что не удалила…

Нажала вызов.

Гудки потянулись стройной чередой. Один. Второй. Третий.

Сердце колотилось где-то в горле, но собственный голос, когда я услышала «Алло?», прозвучал на удивление ровно:

– Миша, здравствуй.

Ответом стало молчание. Такое густое, что я почти увидела, как он там, на том конце связи, переваривает услышанное.

– Оля? – переспросил он слегка насмешливо, как будто бы у него самого моего номера не было, и он меня не сразу признал. – Какая неожиданность. Решила признать свои ошибки и вернуться? Или просто соскучилась?

Внутри всё перевернулось.

Как он смеет? Как он смеет говорить так, будто это я виновата? Будто это я его предала?

Я зажмурилась, вдохнула, выдохнула.

– Мне нужно с тобой встретиться.

– Ого, – заинтересованно протянул в ответ вероломный бывший. – И зачем же?

– Есть разговор. Не по телефону.

– А твой новый муж знает? – спросил он встречно с ядовитой усмешкой. – Или ты уже и от него решила сбежать? Так быстро?

Я стиснула зубы. Сдерживаться становилось всё труднее.

– Это не его касается. Это между нами.

– Между нами, – повторил Миша, растягивая слова. – Звучит интригующе. Ты только не подумай, что я собираюсь тебя прощать. То, что ты сделала в день свадьбы…

– Ты про измену с моей лучшей подругой? Или про планы отправить меня в психушку? – перебила я, не выдержав. – За что именно ты не собираешься меня прощать?

На этот раз молчание Михаила длилось намного дольше. Я успела тысячу и не один раз пожалеть о том, что так легко и опрометчиво проболталась о своей осведомлённости. Именно поэтому, когда он вновь заговорил…

– Ах ты…

Я не дала ему договорить. Перебила:

– Встречаемся через час. Парковка у “Европы”. Я буду одна. Приедешь – поговорим. Не приедешь – я сделаю так, что ты об этом пожалеешь.

Да, я бессовестно блефовала. Не придумала ничего умнее. К тому же, нехитрая манипуляция сработала.

– Ты? – усмехнулся он. – Сделаешь? И что же это будет, интересно?

Я промолчала. Не потому, что мне нечего было сказать. Не дала ему удовольствия услышать всю мою боль и то, насколько точно он попадал каждый раз, когда бил по мне.

– Ладно, – бросил через паузу Миша, так и не дождавшись от меня ответ. – Буду. Интересно же, что ты придумала, моя наивная сиротка.

Он сбросил звонок. А я посмотрела на потухший экран, чувствуя, как внутри всё кипит.

Сиротка. Он сказал «сиротка».

Вот же сволочь!

“ Убью , – мелькнуло в голове. – Нет, не убью. Но пожалеет – точно ”.

Я сунула телефон во внутренний карман платья, встала, подошла к двери. Заглянула в кабинет. Александр стоял у стола, скрестив руки на груди, и слушал, как женщина в строгом костюме с важным видом перебирает какие-то бумаги, комментируя каждую бумажку.

– Саш, – позвала я тихо.

Он обернулся. Взгляд выглядел сначала жёстким и раздражённым, но когда увидел меня, тут же смягчился.

Мне на мгновение даже совестно стало.

– Что, красавица?

– Я есть хочу, – сказала, стараясь, чтобы голос звучал как можно более естественно. – Пойду куплю какой-нибудь салат. Тебе что-нибудь тоже прихватить?

Муж нахмурился.

– Нет, не хочу. Подожди немного, я с ними закончу, и…

– Да я быстро, – улыбнулась я. – Туда и обратно. А ты пока разберись с… этим, – махнула рукой в сторону налоговиков.

Александр поколебался секунду, потом кивнул.

– Только быстро. И телефон держи на связи.

– Конечно, – пообещала я.

Он всё ещё смотрел на меня с лёгким беспокойством, но я уже развернулась и пошла к выходу. Быстро, почти бегом, пока не передумал. Пока сама не передумала.

Лифт приехал сразу. Я нажала кнопку первого этажа, и двери сомкнулись, окончательно отсекая голоса, шум, Александра.

Стало тихо. Так тихо, что я слышала собственное дыхание. Глубокое, частое, почти паническое.

– Ты всё правильно делаешь, – сказала я себе вслух, пусть собственный голос и прозвучал жалко. – Ты всё правильно делаешь, – повторила твёрже.

Не помогло.

Но обратно я не пошла.

Такси поймала у выхода. Назвала адрес торгового центра. Водитель – молодой парень с кольцом в носу – покосился на меня в зеркало, но промолчал. Ему, наверное, было всё равно. А мне было страшно. Так страшно, что подкашивались ноги и подташнивало.

Но я ехала.

Парковка у “Европы” была полупустой. В середине рабочих будней сюда обычно приезжали либо мамочки с детьми, либо те, кому срочно нужно было что-то купить, либо бездельники. Я выбрала дальний угол, где было поменьше машин и побольше пространства. И где, если что, меня могли бы увидеть.

Если что…

Я вышла из такси, расплатилась, отошла к фонарному столбу. Встала так, чтобы меня было видно со всех сторон. Достала телефон, открыла диктофон, проверила уровень записи.

– Проверка, проверка, – прошептала я в динамик.

Индикатор дёрнулся, оповещая о своей работе, а я нервно хихикнула, осознав, какую глупость только что ляпнула, и спрятала телефон обратно во внутренний карман платья, чтобы было его не видно. Запись оставила включённой.

Ждать пришлось недолго. Минут через пятнадцать на парковку въехала знакомая чёрная машина. Дверь открылась. Миша вышел, поправил пиджак, огляделся, удостоверился в том, что я действительно одна. Увидел меня и улыбнулся. Такой знакомой, такой когда-то любимой улыбкой. Теперь она казалась оскалом. Внутри всё сжалось при виде неё, но я заставила себя стоять прямо. Не отступать. Не показывать страх.

– Ну, здравствуй, дорогая, – протянул он, приближаясь. – А ты выглядишь… неплохо. Для предательницы.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Это ты меня предал, если вдруг забыл.

– Я? – удивился неверный бывший, останавливаясь в паре метров, скрестил руки на груди. – Это я тебя предал? А кто с моим братом трахался, пока я ждал в ЗАГСе?

– Ты ждал в ЗАГСе, – медленно повторила я, чувствуя, как внутри закипает горячая, обжигающая ярость. – Ты ждал меня в ЗАГСе, пока имел в подсобке мою лучшую подругу. Так ты меня ждал? Ждал и обсуждал с ней, как отправить меня в психушку, чтобы забрать мои деньги. Ты это называешь “ждал в ЗАГСе”?

Его лицо дёрнулось. Улыбка сползла, сменившись чем-то

– То есть, ты оттуда услышала, – усмехнулся он, кивнув больше своим мыслям, чем в согласии с моей правотой, хотя в усмешке уже не было прежней самоуверенности. – Ты поэтому с моим братом спелась? – прищурился с подозрением, впиваясь в моё лицо сканирующим взглядом.

Я… промолчала. Лишь с видимым безразличием пожала плечом. А он опять усмехнулся. На этот раз с брезгливостью.

– Ну, молодец. Теперь ты всё знаешь. И что дальше? Думаешь, это что-то меняет? – спросил.

А я поняла, что не зря я проболталась. Он на встречу со мной именно поэтому и согласился. Хочет узнать, что ещё мне известно.

Ну а вслух:

– Меняет, – кивнула я. – Потому что теперь я знаю, какой ты на самом деле.

– И что ты собираешься с этим делать? – Миша шагнул ближе, я рефлекторно содрогнулась, но не отступила. – Пойдёшь в полицию? Расскажешь, что бывший жених тебя обидел? И именно поэтому ты ему с его братом изменила? Смешно. У тебя нет доказательств. Нет записей. Нет свидетелей. Только твои слова против моих. А я, знаешь ли…

Не договорил. Замолчал. Не закончил мысль. Просто замер, как был, с приоткрытым ртом, глядя на меня теперь уже каким-то странным взглядом. Сначала я подумала – осознал, что наговорил лишнего. Потом увидела, как его глаза сузились, как на лице появилось выражение, которое я раньше никогда не замечала.

Что-то хищное, тяжёлое, опасное.

– Ты что, записываешь меня? – спросил тихо.

Сердце ухнуло вниз. Куда-то в самую глубину, оставляя после себя липкую пустоту. Пальцы сами собой дёрнулись к карману, прикрывая его. Глупая. Это движение выдало меня с головой.

– Что? – переспросила я одновременно с тем, надеясь, что голос звучит натурально. – С чего ты взял?

Но он не купился.

– Покажи телефон, – потребовал.

– Зачем? – сыграла в дурочку.

– Покажи телефон, я сказал! – повысил голос Михаил, шагнул ко мне.

И я невольно отступила. Упёрлась спиной в фонарный столб. Холодный металл впился в лопатки, но мне было не до того. Внутри всё тряслось. Не от страха – от осознания, что он понял. Что план рушился. Что ещё секунда – и всё, конец.

Не только плану. Мне.

– Понял, – усмехнулся он, но в усмешке не было веселья, только злость. – Значит, точно записываешь. Умная, да? Хотела меня подловить? Думала, я дурак, да? Думала, поведусь как последний идиот?

– Ничего я не…

– Не ври! – рявкнул он, и я вздрогнула. – Дай сюда телефон!

– Нет!

– Дай, кому сказал!

Миша рванул ко мне. Расстояние между нами исчезло за долю секунды. Я попыталась оттолкнуть его, но куда мне. Он выше, сильнее, тяжелее. Его пальцы вцепились в край кармана, рванули. Я отшатнулась, ударилась спиной о тот же столб. Телефон выпал, упал на асфальт. Мужчина наклонился, поднял.

На экране всё ещё горел диктофон. Красный индикатор записи пульсировал, как живой. Как насмешка. Над моей наивностью.

– А говорила, что не записываешь, – процедил он сквозь зубы, с ненавистью глядя на экран. – Значит, решила поиграть в сыщицу? Думала, я не пойму?

Думала или нет, теперь уже совершенно не важно. Важно вернуть то, что он у меня отобрал. Иначе всё напрасно. И даже хуже. Если прежде у меня был хотя бы козырь в том, что Миша не понимал истинных причин содеянного мной, то теперь и это для него больше никакая не загадка. Преимущество полностью у него.

– Отдай! – попыталась выхватить телефон.

Но он оттолкнул меня, как куклу. Я упала на колени, больно ударившись о бетон.

– Отдать? Сейчас, ага, – с сарказмом отозвался Миша.

А сам размахнулся и… с силой швырнул телефон об асфальт!

Экран хрустнул, пластик разлетелся в стороны, и от недавней записи не осталось и следа. Красный индикатор погас навсегда.

– Вот и всё, – усмехнулся следом предатель-бывший, глядя на меня сверху вниз. – Никаких доказательств, никакой записи. Теперь твои слова против моих. А я, знаешь ли, в отличие от тебя, умею убеждать.

Я ничего не сказала. Лишь смотрела на обломки телефона и чувствовала, как внутри всё на самом деле рушится. План. Доказательства. Всё. Он просто взял и разбил. Как квартиру. Как фотографии. Как мою жизнь.

В горле встал ком. Глаза защипало. Но я не заплакала.

Не предоставлю ему этого удовольствия!

– Ты жалкая, – продолжил он с цинизмом, наклоняясь надо мной. – Всегда была жалкой. Сиротка без роду, без племени. Думала, если наденешь белое платье, станешь принцессой, то мы реально будем жить долго и счастливо? Нет. Ты – никто. И всегда была никем. Любой бы на моём месте тобой воспользовался. На большее ты и не годишься. Ты ж никакая. Даже у самого озабоченного на тебя не встанет. Только если у такого извращенца, как мой брат. Но и то исключительно, чтоб подрочить на то, как он этим доставит мне минутные неприятности.

Он говорил ужасные вещи. Но лучше бы только говорил. Ему и того оказалось мало. Схватил меня за руку, рывком поставил на ноги. И ледяным тоном добавил:

– А теперь поехали. Договорим в другом месте.

Что? В каком ещё другом месте?

Ни за что!

То и выразила вслух:

– Пусти! – дёрнулась.

Вот только он лишь крепче сжал пальцы. До хруста.

– Не дёргайся, хуже будет.

Больше распинаться не стал. Потащил меня к своей машине. Я упиралась, кричала, оглядывалась по сторонам.

– Помогите! Кто-нибудь! Помогите!

На парковке были люди. Женщина с тележкой, загружавшая продукты в багажник. Мужчина в строгом костюме, разговаривавший по телефону. Молодая пара, выходившая из магазина. Они смотрели. Видели нас. А я видела их взгляды. Женщина замерла с пакетом в руках. Мужчина прервал разговор. Парень что-то сказал своей спутнице, показывая в нашу сторону.

Я кричала. Я просила о помощи.

А они… они отвернулись.

Все. Один за другим. Женщина быстро закинула пакеты в багажник и захлопнула дверцу. Мужчина сделал вид, что увлёкся разговором, и пошёл в другую сторону. Пара свернула обратно в торговый центр, даже не обернувшись больше ни разу.

Никто не пришёл.

Никто не помог.

В этот момент я отчётливо поняла, что меня никто не спасёт. Только я сама. Но что я могла сделать? Михаил был сильнее. Быстрее. Злее.

Он открыл заднюю дверь.

– Залезай, – скомандовал грубо.

– Нет! – упёрлась изо

– Залезай, кому сказал! – толкнул меня внутрь.

И я позорно полетела на сиденье, ударившись плечом о дверцу. Боль вспыхнула острой, обжигающей волной, и я едва сдержала крик.

Он не шутил. Он реально собирается увезти меня.

Куда? Зачем?

Вспомнились его слова про психушку, про невменяемую жену, которую можно сдать в диспансер и забыть. Вспомнился его смех в коридоре ЗАГСа. Тихий. Издевательский. Мерзкий.

Дверца машины почти захлопнулась.

Но только почти.

Бывший так и не закрыл её. Замер на полпути, заслышав визг шин резко тормозящей за его спиной машины. Я и сама её только тогда заметила. Узнала моментально.

Александр.

Дверь с водительской стороны распахнулась, и он вылетел наружу – злющий, с горящими глазами. Я ещё не видела его таким. Даже когда мы нашли мою квартиру в том состоянии, в каком нашли. Даже когда перед дверью плясали стриптизёры в форме полиции. Сейчас в его взгляде пылало что-то первобытное, животное. Он не вышёл из-за руля, буквально летел, сокращая расстояние до нас в считанные мгновения.

Миша обернулся, развернувшись всем корпусом.

Но успел только выпрямиться, и тут же получил кулаком в челюсть. Удар был такой силы, что он отлетел к соседней машине, глухо ударившись о капот. Звук получился мерзкий – металлический, с каким-то хрустом.

А у меня сердце чуть не остановилось!

– Ты! – взревел Александр, хватая брата за воротник.

Дальше явно предполагалось какое-то продолжение. Но его не последовало. Последовал новый удар. Впрочем, Миша не уступал.

– Ах ты ублюдок! – попал в плечо брату.

Но Александр даже не пошевелился, словно и не заметил.

Они сцепились.

Кулаки летали, мат стоял такой, что уши закладывало. Я выскочила из машины, прижалась к дверце, не зная, что делать. Остановить их? Попытаться разнять? А у меня выйдет? Нет, не смогу. Позвать на помощь? Никто не придёт. Как и минуту назад.

– Саш! – крикнула я. – Саш, хватит!

Он не слышал. Или не хотел слышать.

Миша попытался ударить его головой, но мой муж увернулся, схватил брата за шею и приложил о капот своей машины так, что тот взвыл.

– Тронешь её ещё раз – убью, – прорычал Александр сквозь зубы. – Понял? Убью!

– Да пошёл ты, урод! – вывернулся Миша.

И тут со стороны въезда на парковку завыла… сирена.

Я обернулась. Машина с красно-синими мигалками влетела на территорию парковки, перегородив выезд.

Их вызвал кто-то из тех, кто видел, как меня похищали?

Я не знала.

Да и совершенно не важным теперь это становилось.

– Всё, господа, драка закончена! – проголосил громкоговоритель государственной спецмашины.

Следом из затормозившего Патриота выскочили люди в форме патрульно-постовой службы.

– Руки подняли! Не двигаться! – скомандовал самый высокий.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле.

Александр тоже замер. Как и Миша.

Патрульные быстро окружили нас, скрутили обоих братьев за руки, разводя в стороны. Кто-то обшаривал карманы, кто-то начинал задавал вопросы, кто-то сообщал на базу что-то по рации. Форменные куртки с нашивками мелькали перед моими глазами, голоса сливались в сплошной гул.

Или это так сильно в моей голове гудело?..

И не только гудело.

В груди тянуло и ныло. На плече, куда Миша ударил меня о дверцу, расплывался синяк, я чувствовала, как место удара пульсирует, как наливается тяжестью.

Слёзы подступили к глазам, но я их сдержала. Пришлось.

– Кто тут зачинщик? – спросил старший, коренастый мужчина с усталым лицом.

– Он! – моментально обвинил Миша, дёрнувшись в сторону Александра. – Он напал на меня! Тут и свидетельница есть!

Взгляды всех присутствующих скрестились на мне. Но в итоге мне и рта раскрыть не дали.

– Свидетельница в отделении всё расскажет, – отрезал старший. – Граждане, вы задержаны за нарушение общественного порядка и нанесение побоев. Пройдёмте.

– Каких побоев?! – заорал Миша. – Это он меня избил! Посмотрите на моё лицо! Он первый начал!

– Посмотрим, – спокойно ответил полицейский. – В отделении.

Миша с этим, разумеется, был категорически не согласен. Он заорал только громче, требуя адвоката, угрожая жалобами, обещая всех уволить. Кричал, что его отец всё устроит, что они пожалеют, что он в этом городе не последний человек и их всех вышвырнет.

Его никто не слушал.

Как и нас.

Всех забрали.

Глава 11

Я никогда прежде не оказывалась в полицейском участке. Ни разу. Время здесь тянулось до того медленно, что казалось будто вовсе застыло. Внутри поселилось чувство острой безысходности. И это нам с Александром ещё повезло, что отвели в кабинет, а не в камеру, как Михаила. Он всю дорогу ругался на полицейских, разозлил их неимоверно, за что и поплатился. Но я бы не сказала, что в кабинете было лучше и приятнее. Зелёные обшарпанные стены, минимальная обстановка ещё советских времён и жуткая тишина не вызывали ничего, кроме уныния.

Застыв возле входа, я потерянным взглядом обвела маленькое пространство с двумя столами, тремя стеллажами и несколькими стульями и обхватила себя за плечи. Не сказать, что здесь было холодно, но меня морозило изнутри от самой ситуации. И ведь сама виновата. Стоило быть умнее и дальновиднее. Не стоило идти на поводу у эмоций. Но я пошла. И вот результат. Мало того, что в тюрьму почти угодила, так ещё и Александра разочаровала.

С тех пор, как нас забрали с той парковки, он ещё и слова не произнёс. И это пугало больше всего остального.

Нужно было сказать ему. Но он бы не отпустил, а мне очень хотелось заставить бывшего жениха пожалеть о содеянном. Вот только если тот теперь о чём и жалел, то только о том, что загремел в отделение полиции. И больше ни о чём. Доказательств-то нет. Разбитый телефон так и остался валяться на асфальте парковки у того столба. Я попыталась сказать полицейским о нём, но меня никто слушать не стал. Да и что толку, даже подбери они его? Запись не была завершена, а значит не сохранилась.

Всё было напрасно. И моё враньё Александру. И попытка вывести его брата на чистую воду. Всё.

– Прости, – шепнула в тишину кабинета. – Мне не стоило этого делать.

И всхлипнула, чувствуя, как меня накрывает запоздалыми эмоциями. Мир смазался из-за выступивших на глазах слёз, которые почти сразу полились непрерывным потоком на лицо.

Было очень стыдно, обидно и просто неприятно от всей этой ситуации.

Послышался тяжкий вздох, затем тихие

– Я хотела, чтобы он признался. Хотела записать… – пояснила, утирая слёзы.

– Записала?

– Он догадался и разбил телефон.

Объятия Александра усилились.

– Больше никогда так не делай, – попросил. – В следующий раз я могу не успеть.

Я снова всхлипнула, выражая таким образом согласие с его словами.

Александр снова выдохнул мне в макушку, через паузу поднял на руки и отнёс к одному из стульев для посетителей, куда уселся вместе со мной.

– Не плачь, красивая, ты всё равно молодец, – оставил новый поцелуй на виске.

– Молодец? – подняла на него недоверчивый взгляд.

Я же наоборот всё испортила. Подставила нас обоих под удар. Повела себя, как последняя истеричка и идиотка. Меня ругать надо. А он…

– Ты вывела Михаила из себя. На парковке ведётся видеонаблюдение. Даже если не слышно, о чём вы говорили, камера всё равно зафиксировала, как он разбил твой телефон, а затем напал на тебя.

Последнее Александр произнёс, ласково очертив пальцами зону моего синяка на плече. Тот ещё слабо, но всё же уже довольно отчётливо виднелся на светлой незагорелой коже.

– Но этого всё равно мало, чтобы его посадить, – прогнусавила забитым из-за рыданий голосом.

– Мало, – согласился муж. – И всё же это плюс. Зафиксируем твой синяк, как побои, от них следствию будет проще оттолкнуться ко всему остальному. Если он поднял на тебя руку, то и всё остальное мог сделать. Тем более на фоне того, как ты его бросила ради другого. У него есть мотив, и ты подкрепила его своими действиями. Но, как и сказал, не делай так больше, хорошо? Я чуть с ума не сошёл, когда понял, куда ты отправилась.

А вот кстати!..

– Как ты понял? – посмотрела него уже с любопытством.

Плакать и то перехотелось, пока я пыталась сообразить, откуда моего вездесущему супругу удалось так скоро меня отыскать.

– Ты не умеешь врать. Я тебя заподозрил, ещё когда ты сказала, что пойдёшь одна за едой. Хотя мы договорились, что одна ты без меня больше никуда не ходишь. Плюс, ты села в одну из тех машин на стоянке, которые тут постоянно таксуют. Спросил у мужиков номер водилы. Повезло, что он у них реально был. Скорее всего, завтра мне пришлют кучу штрафов за нарушения ПДД, но…

Он невесело усмехнулся, а мне стало ещё более стыдно.

– Прости, я больше так не буду, – опустила глаза, прижимаясь к нему ближе.

Александр хмыкнул и обнял меня крепче.

– А если не прощу, что будешь делать? – спросил через паузу.

Всё чувство вины испарилось из меня как не было. Я вскинула на него хмурый взгляд, а поймав хитрую улыбку, ещё и прищурилась подозрительно.

– А что ты хочешь? – поинтересовалась осторожно.

Точно же что-то задумал. Уверена.

Улыбка Александра приобрела хищный оттенок. Он склонился ниже, обжигая губы своим дыханием.

– Никогда не занимался любовью в полицейском участке.

Я, как вдохнула, так и не выдохнула, глядя на него широко распахнутыми глазами в натуральном шоке.

Он же это не серьёзно, да?

По хитрому выражению его лица так сразу не поймёшь. Но почти уверена, мой муж из тех людей, кто способен на подобные безумства. Не зря прижал меня ближе к себе, ласково целуя.

Ой, мама…

– А-алекс-сандр, – споткнулась на имени, когда его руки принялись оглаживать бедра. – Ты… ты что делаешь? – выдохнула в ужасе.

– А что я делаю? – переспросил он, продолжая ласково касаться моих губ своими. – Только то, что сказал.

То есть в самом деле не шутил!

– Ну нет! Ни за что! – поспешила отказаться и пресечь его поползновения.

Соскочила бы с его колен, но он держал крепко, только дёрнуться смогла, и всё.

– Саш, – посмотрела на него с мольбой. – Ну давай не надо. Не здесь.

– А где тогда? – уточнил он с улыбкой, скользя руками выше по бедру.

– А где ты ещё хочешь? – уточнила ответно.

– М-мм… – протянул он с задумчивой улыбкой. – Дай подумать, – замолчал ненадолго, пристально глядя на меня.

А мне от его взгляда не по себе стало. Особенно, когда он вдруг скользнул губами ниже, оставляя следующий поцелуй уже на моей шее.

– Саш… – попыталась остановить его, но он держал слишком крепко.

А затем принялся шептать такое, отчего моя кровь в прямом смысле этого слова вскипела.

– Я хочу. Очень хочу, – говорил он, скользя губами по шее ниже. – Тебя хочу. Везде. Не только в кровати по ночам и утром. Но и днём. Здесь, на столе. В своём рабочем кабинете. В машине на заднем сидении. И на переднем. Хочу дома, на кровати, полу и балконе. У стены. Лежа, сидя, стоя и на коленях. Хочу, как утром, твои губы на себе. И свои губы у тебя между ног. Хочу, чтобы ты снова кричала и давилась стонами. Чтобы умоляла взять тебя. И крепко сжимала меня собой, когда бы я это сделал. Я хочу с тобой всё, красивая моя, абсолютно, по полной, до конца. И мне не важно где. Лишь бы ты всегда говорила мне «да».

О, Боже!

Он говорил ужасные вещи. А я зачем-то их слушала. И не просто слушала, а представляла каждую его фантазию, как наяву. Представляла нас с ним на столе рядом, и его между своих ног. Как он снова медленно входит в меня, растягивая под свой размер. Как его руки не просто скользят по моим бёдрам поверх ткани, а обжигают прикосновением к коже. Как задирают платье выше, а после спускают его с плеч, оголяя грудь. Как его губы смыкаются на вершинках. Сперва на одной, потом на другой. Как он втягивает их поочерёдно в рот и сосёт. А я выгибаюсь навстречу, позабыв о всяческом стыде. А он снова и снова толкается в меня, высекая искры небывалого удовольствия в теле. А потом ставит на колени и кончает в мой рот.

Божечки, кажется я испортилась слишком быстро.

Не выдержав, накрыла ладонями полыхающее от стыда лицо.

Нельзя так. Просто нельзя.

Мотнув головой, постаралась отогнать от себя все непотребства, но чтобы

– Саш, стой. Стой. Пожалуйста. Только не здесь. Давай потом, в машине. Я согласна. Но не здесь.

А то я точно чокнусь и сгорю со стыда за своё безобразное поведение.

Александр замер. Шумно выдохнул. И в самом деле не стал продолжать. Поднял голову, врезаясь своим небесным взором в мой зелёный.

– Ладно, красивая, убедила. Машина так машина. Только потом не говори, что передумала.

– Я не передумаю, честно, – пообещала ему со всей серьёзностью.

Там хотя бы мы точно будем одни, и нас никто не увидит!

Ах, если бы я тогда знала, на что подписалась!

Но я не знала, а потому, облегченно выдохнув, я радостно чмокнула мужа в губы, поправила на себе сарафан и продолжила со спокойной душой ждать сотрудника полиции.

Он пришел лишь десять минут спустя. Извинился за задержку, представился Терехиным Евгением Николаевичем и принялся расспрашивать нас о случившемся.

Я посмотрела на Сашу, и тот ободряюще кивнул.

– Рассказывай. Ему можно.

Ну я и рассказала. Всё. От и до. Начиная с подслушанного в ЗАГСе разговора и заканчивая ситуацией на парковке.

– Телефон мои ребята подобрали, хотя вряд ли с него выйдет что-то достать. Попробуем, конечно, но сами понимаете…

Он не договорил, но то и не надо было. Без слов понятно, что моя провокация оказалась бессмысленной. Хотя и не совсем.

– Мутно всё это, – постучал пальцами по столу оперуполномоченный. – Сложно. Михаил выпросил себе звонок, уже вызвал адвоката. Едва ли ещё на пару часов задержится в камере. Можно подать в суд на запрет приближения к вам, учитывая его выходку на парковке, – кивнул на моё плечо, где уже вовсю цвёл синяк, – но это тоже займёт время. Не одним днём делается. Так что сами понимаете, защитить так сразу мы вас от него не сможем.

Вздохнула.

Вот вам и правосудие. Даже трое суток не посидит за применение силы в мою сторону. Потому что деньги и адвокат.

– Может твоему папе позвонить? Пусть отзовёт адвоката, – спросила у Александра, не зная, что ещё делать.

– Миша не дурак, – покачал головой он, – вряд ли обратился к семейному юристу.

– Не к нему, – подтвердил и Евгений Николаевич. – Но ты не переживай, девочка. Прищучим мы его. Вы, главное, вовремя оповещайте меня обо всём, что вам покажется странным. Даже если вам самим кажется обратное. Рано или поздно, он проколется, и тогда мы его возьмём.

Главное, чтоб действительно рано, а не поздно.

После всего я не сомневалась – Миша способен на всё. И в отличие от нас троих здесь присутствующих, его совсем не волновала мораль. Не представляла, как можно бороться с таким человеком. Если вообще возможно. А если он отступит? Если переключится на другую?

– Приставлю за ним наблюдение. Если устроит нечто подобное, мы узнаем, – успокоил меня Терехин.

Скривилась. Что-то мне подсказывало, Миша теперь станет тише воды ниже травы. Но всё же это лучше, чем ничего. Вот и кивнула, сдаваясь и больше ни о чем ни с кем не споря.

Мужчины ещё недолго пообщались между собой, после чего нас отпустили восвояси.

А уже на улице я и вовсе забыла думать о Михаиле и бедах с ним связанных. Ведь мой бесстыжий муж ещё в дверях заявил вкрадчиво и с предвкушением:

– Ну что, красивая, едем до машины? Кстати, такси – это тоже машина.

Какие там проблемы?!

Вообще никаких нет!

А вот мой извращенец-муж стоял рядом и широко и довольно улыбался, пока я в ужасе осознавала, в какую же ловушку загнала себя неосторожным согласием.

– Саш…

– Поздно, красивая! Ты сама согласилась. И обещала, что не пойдёшь на попятную, – напомнил он самодовольно.

Ухватив за руку, потянул прочь от полицейского участка. В ту сторону, где виднелась стоянка такси.

Ой, мама…

А можно не надо?!

Я передумала!

И кажется уже согласна на стол в том кабинете. Всё лучше, чем то, к чему всё шло.

А шло всё к очень и очень плохим последствиям. К таким, где мы опять могли оказаться в оставшемся за спинами здании, только уже реально за решёткой. Но мой муж если это и понимал, то блюсти осторожность всё равно не собирался. Довёл меня до такси, усадил назад, уселся рядом, а дальше…

Дальше мы поехали.

И я не сразу поняла, что ничего такого уж страшного не происходит. Александр лишь раз облапал меня, пока пристёгивал ремнем, а после взял ладонь, и… всё. Всё! Больше ничего. Ещё и подмигнул нахально, поймав мой удивлённый и настороженный взгляд.

– А-а… – протянула, так и не найдясь со подходящими словами.

Зато у него с этим проблем не возникло.

– Хочешь пересесть? – предложил деланно невинно.

И я тут же помотала головой.

– Нет, – озвучила ещё и вслух.

Ну так, на всякий.

Александр усмехнулся, но спорить не стал. А вот я принялась зло пыхтеть на него. Ну просто… издевался же! Как пить дать. Зараза бесстыжая. А я между прочим чуть инфаркт не словила из-за его шуточек! Он же сидел весь из себя довольный такой. Раздражал меня.

Вот кто так делал? Только Александр Вертинский. Личность аморальная! Прям фу!

Сложив руки на груди, я пыталась успокоиться, но эта его улыбочка… выводила из себя, стоило только посмотреть.

Да чтоб ему пусто было!

Да чтоб несварение с ним приключилось!

Да чтоб у него не встал больше этим днём!

Всю дорогу, пока ехали, желала ему всяких гадостей.

И что вы думаете? Ни одна не сбылась! Хотя уж мизинец ударить о дверцу машины спокойно мог. А он…

Фу таким быть!

И ведь так и не перестал довольно лыбиться непонятно чему.

У-уу, змееныш голубоглазый!

Мужем ещё зовется.

Мужья так некрасиво с женами не поступают.

Короче, я обиделась!

Бросила на него как можно более высокомерный взгляд и отвернулась.

Но к машине его направилась, да. Обида обидой, а новых синяков или чего похуже заиметь не хотелось. Так что я не только дошла до авто супруга, но и позволила себя усадить

И тут же облегченно выдохнула, когда он сам уселся за руль и завёл двигатель. Так ни разу больше ко мне и не притронувшись.

Я ему на радостях все шуточки глупые простила. Не пристает на людях и ладно!

Хороший у меня муж! Просто лучший! Самый красивый, умный и заботливый! Замечательный! Я даже улыбнулась ему. Получила в ответ его фирменную усмешку, но нисколько не обиделась.

Лапочка же, ну!..

И эта лапочка всё-таки та ещё пакость ходячая, как оказалось.

Пока я мысленно пела ему дифирамбы, он всё-таки планировал гадость. Я даже не поняла, что что-то не так. Ни когда он вдруг свернул к роще, ни когда притормозил под сенью деревьев в дальнем углу стоянки. Ни даже когда потянулся, чтобы отстегнуть меня. Опомнилась, когда его рука сомкнулась на моей талии и потащила меня к нему на колени.

– Саш, ты чего? – уставилась на него удивленно.

– Ты обещала, – только и сказал этот бесстыдник.

Затем отодвинул своё кресло назад, подальше от руля, чтобы не мешался.

Тогда же до меня дошло, что к чему.

– Нет, нет, нет! Ни за что! – попыталась вернуться на своё место.

Кто б меня ещё пустил.

Александр больше ничего не говорил, но смотрел так, что с каждым пройденным мгновением становилось всё больше не по себе. А затем обнял обеими ладонями моё лицо и, притянув к себе, легонько поцеловал в губы.

– Тише, красивая, не паникуй. Если не хочешь, ничего не будет, – произнёс тихонько.

Стало несколько стыдно за свои страхи. Особенно, когда он крепко прижал меня к себе, успокаивающе целуя уже в висок.

– Просто хотел немного отвлечь тебя от плохого, – добавил спустя паузу.

Неловкость сменилась нежностью.

– У тебя получилось, – отозвалась также негромко. – Спасибо.

Обнимающие меня руки усилили хватку.

– Я никогда тебя не обижу, помнишь, да? – послышалось через миг.

Стыд за побег и всё последующее вернулся с удвоенной силой.

– Да, – вздохнула, пряча лицо у него на шее. – Прости меня.

Александр вздохнул, но как и прежде укорять не стал. Вместо этого открыл дверь авто и подался вперёд, чтобы выйти.

– А мы куда? – невольно опять напрягалась.

– Развлекаться. Раз уж твоё тело мне пока недоступно, будем сбрасывать напряжение иначе.

Голубые глаза подарили мне хитрый взгляд ровно в момент, как мы выбрались наружу.

– И как мы будем сбрасывать наше напряжение? – уточнила заинтересованно.

– Доверься мне, – подмигнул супруг.

Поставил меня ноги, заблокировал машину и, ухватив за руку, повел меня ко входу в рощу.

Мы прошли пропускной пункт, ступив на аллею с растущими по обеим сторонам лиственными деревьями. Сквозь их густые кроны виднелось солнце, но здесь оно почти не ощущалось, разве что воздух по-прежнему оставался горячим и густым. Но чем дальше мы продвигались, тем легче становилось дышать.

– Так куда мы идём? Просто гулять?

– Вроде того, – кивнул Александр.

– А если точнее? – чуть нахмурилась я.

И тут же схлопотала щелчок по носу.

– Потерпи и скоро всё узнаешь, – улыбнулся он.

Потерев потревоженную часть лица, я смиренно продолжила идти за ним дальше.

Но как же любопытно!

Аллея петляла и уводила нас куда-то вглубь рощи. Мы прошли мимо всех аттракционов, ни на мгновение не задержавшись возле них. А вскоре они вовсе скрылись за деревьями. Вместе с ними стих и гул отдыхающего народа.

Я шла, осматриваясь вокруг, пытаясь вспомнить, что ещё такого находилось в этой роще, что Александр мог бы использовать в качестве сюрприза. Вспоминалось плохо. До сегодняшнего дня я здесь была лишь однажды, а так далеко и вовсе не заходила.

А мы всё шли и шли…

Пока впереди не показался забор, похожий на тот, которым окружали загоны для крупного скота. Вот только никого такого внутри не наблюдалось. По крайней мере на первый взгляд. А вот на второй…

– Это что, ламы? – сорвалось с губ вперед мысли, когда мы подошли ближе, и стало можно точнее рассмотреть, кто находился внутри.

А находились там и впрямь самые настоящие ламы!

Альпаки!

Я их прежде только на картинках видела. Даже не знала, что они есть у нас в городе. Да ещё живут вот так открыто: приходи, стой и любуйся ими на здоровье, сколько влезет.

Обалдеть!

– Саш… – протянула восторженно, глядя на него со слезами в глазах.

Я чего угодно ждала, но не такого. Не подобной милоты. А ламы в самом деле были очень милые. Пушистые, почти плюшевые с виду, как большие и живые игрушки. Невероятно прекрасные.

– Хочешь погладить? – предложил муж.

Я тут же согласно закивала.

Он ещё спрашивал.

Конечно, хочу!

Кто бы на моём месте не хотел?

Это же ламы! Альпаки!

Божечки, я такого восторга никогда в жизни ещё не испытывала.

Это лучше самого крутого подарка на Новый год!

– Идём, – улыбнулся Александр.

Он вновь ухватил меня за руку и повёл дальше по аллее, вдоль забора к виднеющимся впереди вратам.

Возле них пришлось немного задержаться для оплаты входа, но оно того стоило.

Посетителей было не так уж и много, всего тройка семей с детьми, а лам – штук десять. Так что я смело двинулась к тем, что стояли в стороне.

В какой-то момент к нам присоединился сотрудник этого мини-зоопарка, и я принялась с интересом слушать лекцию об этих невероятно милых животных. Сперва её, с затем уж нам разрешили подойти и погладить их. И даже покормить. Целую тарелку лакомств выдали, на которой были разложены кусочки морковки, яблока и тыквы.

– А, она меня облизала, – пискнула тихонько в моменте, готовая кричать от счастья.

Они такие светленькие, миленькие, с длинной шеей, которую так и тянуло обнять.

А ещё очень и очень любопытные!

Александр пару раз меня силком отталкивал от них, когда они принимались меня нюхать, а затем пытаться жевать мои волосы и сарафан.

Хулиганы!

Но потрясающие.

Так бы и затискала их всех.

– Божечки, божечки, божечки, – срывалось то и дело с губ под смешки стоящего рядом мужа.

Сам он восторга особого не проявлял, хотя погладил и покормил каждую, кто к нему тянулся. Я же пользовалась моментом по полной. Сотню фоток наделала на его телефон, раз уж мой почил смертью храбрых. Но конкретно сейчас, меня это нисколько не волновало. На этот час я позабыла обо

Я была так счастлива, что даже думать о проблемах не могла. Крутилась вокруг лам, тихо попискивая от удовольствия.

Как же здорово!

И очень расстроилась, когда услышала:

– Нам пора, красивая.

Александр прихватил меня за плечи, а я тихо вздохнула.

– Очень надо, да? – обвела грустным взглядом пушистое стадо.

– Можем завтра ещё прийти. Хоть каждый день. Но сейчас пора.

Эх…

Ничего не оставалось, как ещё раз обнять пушистиков и топать за мужем на выход.

– А завтра точно придём? – уточнила уже за загоном, провожая оставшихся бродить по загону лам грустным взглядом.

– Точно, – пообещал Александр с теплой улыбкой.

И я согласно кивнула. А затем догнала его и крепко-крепко обняла за талию, вынуждая остановиться.

– Спасибо, – поблагодарила от всей души. – Огромное спасибо.

Да, проблемы никуда не исчезли, но в данную минуту больше не казались такими уж серьёзными.

Заряд положительных эмоций придал уверенности и добавил спокойствия. Александр и тот больше не злился.

– Пожалуйста, – отозвался тихонько, обнимая меня в ответ. – Рад, что тебе понравилось.

– Шутишь? – посмотрела на него с удивлением. – Я в полном восторге! Это самый лучший сюрприз в моей жизни! И всё благодаря тебе. Правда, спасибо.

Подпрыгнув, чмокнула супруга в губы. А он взял и поймал меня в моменте.

– Попалась, – шепнул в губы.

И ведь прав. Я действительно попалась. Но не сейчас. Ещё раньше. Когда на эмоциях решила сотворить глупость и поехать к нему с предложением пожениться.

Хорошая была идея.

С каждым часом нравилась мне всё больше.

Как и сам Александр, который, оторвавшись от моих губ, приподнял меня над землей и под мой радостный смех быстро-быстро закружил.

Да, очень нравился. Как бы смешно это ни звучало для одного дня знакомства…

Глава 12

Кажется, это вошло в привычку – просыпаться каждое утро в объятиях Александра. От его поцелуев. И тихого “хочу”. А потом вместе умываться и завтракать, даже если мне никуда не надо. Даже если я не столько ела, сколько смотрела на него.

Кто бы мне раньше сказал, что такое возможно…

Но мы вот уже больше недели существовали по такому ритму, и, надо сказать, меня полностью устраивало. В том числе и то, что жили мы всё-таки у него. У меня же до сих пор шёл ремонт. И пусть двухкомнатная квартира казалась несказанно маленькой, мне и на это уже было всё равно. Я поняла, что означало выражение “с милым рай и в шалаше”. Воистину так оно и было. Не в квадратных метрах счастье. А в том, чтобы видеть его каждый день рядом. Такого близкого и родного.

Вот уж не думала, что за столь короткий срок так к кому-то прикиплю душой.

Но Александр… он такой… потрясающий!

До него я и не знала, что значит быть в кого-то влюблённой. С Михаилом всё было… ровно. Только я до общения с его братом этого не понимала. Мне казалось, моё смущение и желание снова его увидеть – это и есть чувства. Собственно, это они и были, но совсем другие. Мне было просто приятно нравиться ему. Всё остальное я придумала сама. Наверное, поэтому боль от его предательства не подкосила меня, а заставила действовать. Я ведь не расстроилась, не жалела себя, даже так и не поплакала по нему толком. Я просто вычеркнула его из своей жизни и пошла дальше. Признаться, меня уже и месть не особо волновала. Хотя наказать его я хотела по-прежнему. Чтобы он знал, нельзя так поступать с людьми. Некоторые и сдачи могут дать. Альфонс чёртов!

Да, рядом с Александром я ещё и ругаться научилась. Ну а кто виноват? Сам подал плохой пример!

В общем, мы если и не были образцово-счастливой семьёй, то близко к тому.

И единственное, что омрачало наш быт, это то, что дело Михаило заглохло. Он больше никак не отсвечивал, не строил козни, а ведущая за ним наблюдение полиция тоже ничего не раздобыла. Зеркально чист, как выразился следователь, на том и закончил со слежкой.

Впрочем, мне и без него было о чём подумать. Например, о том, что у меня уже второй день задержки. С учётом, что все эти полторы недели мы с Александром занимались незащищённым сексом, результат ожидаем, но я всё равно испытывала двоякие чувства. С одной стороны я боялась того, что могла в самом деле быть беременна, с другой… наверное, хотела. И сама не знала, чего больше.

Александр вот точно хотел. И прямо мне об этом сообщил, когда я подняла тему предохранения. Он желал, чтобы этот брак был настоящим. И в принципе не из тех, кто делал что-то, не обдумав последствий. А я… я так и не поняла, чего хочу больше. И не спешила делать тест. Хотя купила ещё вчера. Сидела на кухне, дожидаясь, когда закипит бульон для супа, и медитировала на коробку пристальным взглядом.

Быть или не быть – вот в чём вопрос.

Делать или не делать.

Так и не решила. Ни через час, ни через два. Уже и в квартире прибралась, и поесть сготовила, и почитала, а смелости в себе так и не нашла на это великое дело. Зато в голове всё ярче бился один вопрос.

Как я позволила зайти этому браку настолько далеко?

Хотя нет, не один. Два.

Чем я думала?

Допустим в первый день я пребывала не в себе из-за выходки Михаила. Во второй – тоже. А потом? Куда я смотрела потом? То есть понятно куда, но всё же.

Что делать-то теперь?

Ещё один риторический вопрос.

– А-аа! Да к чёрту всё! Вот возьму и сделаю. Вот да!

Сказала и продолжила сидеть, где была, – на кухне за столом.

Кто-нибудь, позвоните в “112”, пусть пришлют помощь, сама я не справлялась.

Ко всему прочему со стороны входа послышался звук поворачивающегося замка.

Вот чёрт!

В панике вскочила с места и закружилась по кухне, выискивая, куда бы деть так и не распечатанную коробку с тестом, чтобы Александр не смог найти. Так и не придумала. Сунула себе в трусы. И уже потом подумала, что это самое идиотское место, где можно что-то спрятать. Тем более, моему мужу достаточно прижаться ко мне, чтобы всё понять. Именно поэтому, пока дверь только открывалась, я бегом бросилась в ванную.

– Привет. Борщ на плите,

Прислонившись лбом к деревянному полотну, тихо выдохнула. Пронесло. Ненадолго, правда, но было время на подумать. Хотя, о чём тут думать-то? Надо делать тест. Заодно и от улики избавлюсь. Но сперва я включила душ. Раз уж устроила этот концерт, стоило довести его до конца. Нет, можно было ещё рассказать о своих подозрениях, но зачем? А если окажется, что не беременна? Лучше сперва сама удостоверюсь в своём положении.

Упаковка поддалась не сразу, попутно ударила руку о мойку, когда резко дёрнула плёнку в сторону, разрывая её на части.

Ну-с, поехали…

Последующие минуты прошли под эгидой сомнений. Мысли хаотично бегали между “хоть бы не две” и “хоть бы не одна”. И сама не знала, сколько желала увидеть больше.

Одна – это спокойствие. У меня всё же впереди ещё три года учёбы. А ребёнок – это ответственность, чьё воспитание и забота отнимало много времени и сил. Можно, конечно, нанять нянь, но это не то. Хотелось самой участвовать в его жизни, а не только читать сказки на ночь.

С другой стороны, ребёнок – это счастье. Маленькие ручки, ножки, крохотный носик-пипка.

Я любила детей. Особенно, совсем маленьких. Они вызывали во мне чувство умиления, щемящей нежности и воодушевляющей эйфории. Но я их и видела мимоходом. А тут двадцать четыре на семь будет со мной. Не была уверена, что справлюсь. Что вообще готова к такому.

Впрочем, выбора в любом случае уже не было. Либо пан, либо пропал. Была не была.

Втянув в себя побольше воздуха, я потянулась к лежащей на столешнице палочке.

Раз, два, три…

Стук в дверь оборвал на мысли. Потянувшаяся к тесту рука дрогнула и смахнула его на пол. Тихо чертыхнувшись, я шагнула в бок, чтобы поднять его, но в итоге только дальше пнула, закатился прямо под шкаф.

– Красивая, ты ещё долго? – донеслось из-за двери.

А я мысленно простонала. Как же не вовремя!

– Сейчас выхожу, – бросила мужу.

А сама встала на четвереньки и полезла под шкаф.

И чего Александру не выбирался безножный вариант? Не приходилось бы так страдать. Ещё и головой о нижний ящик ударилась.

– Уй, – схватилась за пострадавшее место.

– Красивая, всё хорошо? – тут же отреагировал на мой сдавленный возглас супруг.

– Да, вполне, – отозвалась, морщась от неприятных ощущений. – Дай мне ещё пять минут.

Он ничего не ответил, а я дождалась, когда ослепляющая боль отступит, и снова полезла под шкаф.

Не учла одного. Что у кое-кого терпения совершенно нет. Зато беспокойства, выливающегося в чрезмерную заботу – полным полно. И мгновения не прошло, как послышался щелчок замка, а Александр оказался внутри ванной, рядом со мной.

Я так и не достала тест. Банально не успела. Застыла на четвереньках, сетуя про себя за глупость. Мало того, что повела себя, как идиотка, скрыв правду от него, так и не успела посмотреть, сколько проявилось полосок. Ну что за невезение? Не надо было его дисплеем вниз класть. Испугалась и вот результат.

– Хм… красивая моя, не то чтоб мне не нравилась твоя поза…

Муж ещё не договорил, а я уже сидела на попе, как положено хорошей девочке, и отчаянно краснела под его насмешливым взглядом.

– Сказала же, что сейчас выйду, – проворчала в оправдание.

– Я услышал вскрик, побоялся, что ты могла пораниться.

Наравне со словами Александр протянул ко мне руки, и я, сдавшись на волю обстоятельствам, приняла их и его помощь. А как только оказалась вновь стоящей, пожалела, что не притворилась ушибленной на голову по правде.

– Что искала? – спросил он.

И я зачем-то брякнула:

– Заколку.

Муж обвел взглядом небольшое пространство за моей спиной, чуть дольше задержавшись на столешнице, где ещё недавно лежал тест. А я неожиданно для себя порадовалась, что он упал. И что предусмотрительно выкинула коробку из-под него сразу же, как открыла её. Как-то не готова я была пока к таким серьезным обсуждениям. А они точно будут. Не зря мой заботливый супруг так подозрительно прищурился. А затем нагнул ближе к умывальникам.

– Вот эту? – взял в руки лежащий рядом крабик для волос.

Посмотрела на не вовремя оказавшуюся под рукой вещь, как на врага народа.

Не могла вот тоже упасть и затеряться подальше в темном углу?

Что мне теперь отвечать?

– Ее, – вздохнула уныло и потерла ушибленное место. – Похоже, я уже тупею от безделья, – оправдалась повторно. – Не привыкла сидеть дома и ничего не делать.

Александр хмыкнул, кинул заколку обратно, где взял, и обнял меня.

– Предложил бы выйти на работу, но не уверен в том, что это целесообразно ввиду всех обстоятельств, – поцеловал в макушку.

Я опять уныло вздохнула.

– Но я постараюсь что-нибудь придумать, хорошо? – добавил Александр.

И мне ничего не оставалось, как согласно кивнуть. Тем более что, если и впрямь беременна, нет смысла куда-то устраиваться. Через полгода снова увольняться придётся.

– Душ ты так и не приняла ещё, я правильно понимаю? – уточнил вдруг Александр.

И я позабыла обо всех своих переживаниях, прекрасно понимая, к чему он вел.

– Саш, а может…

– Что? Мне все равно тоже в душ надо. Плюс к восьми нам ещё к родителям ехать, если помнишь.

Не помнила. Забыла. И теперь сдерживала дикое желание пойти, закрыться в спальне, завернуться с головой в одеяло и сделать вид, что меня не существует.

И без того через одно мягкое место все сегодня шло. Зачем усугублять?

Но сколько бы я ни ворчала, в душ конечно же направилась. А потом и вовсе забыла о том, что совсем недавно о чем-то переживала.

С Александром иначе не получалось.

Я не знала, как он это делал. Но стоило ему лишь раз меня коснуться, и мозг в отпуск утекал. Возвращался, когда уже было поздно ругаться и сетовать на свою неосмотрительность. Но, обещаю, когда-нибудь я непременно научусь противостоять всем поползновениям моего дорогого супруга. Пока же я, разморенная горячим паром и не только им, принялась готовиться ко встрече с его родителями. А через сорок пять минут мы оба уже переступали порог дома Вертинских.

Одноэтажный кирпичный дом находился в частном секторе центра города и передавался в этой семье вот уже много десятков лет от отца к сыну. Постепенно из

Романа не было, зато были шашлыки, овощи на гриле, стейки из форели, лёгкие салаты, фрукты и вкусный апельсиновый сок. Лев Самойлович читал какой-то финансовый журнал под суету Анны Валерьевны.

– Как думаешь, может всё же поставить чай? – спрашивала она у его. – И пирог сразу принести? И…

Её перебил смешок Александра.

– Мама, на столе и без того полно еды, если ещё и пирог принести, мы из него просто не выберемся. Животы не позволят, – сообщил он с добрым смешком.

Женщина ойкнула, а после расплылась в мягкой улыбке.

– Просто хочу, чтобы мои дети были сыты, – отозвалась она, шагая нам навстречу. – Привет, дорогой, – протянула руки, чтобы обнять сына.

– Привет, мам, – отозвался он, ответно обнимая её.

– Здравствуйте, – поздоровалась и я, когда они отпустили друг друга.

– Здравствуй, – кивнула Анна Валерьевна, но обнимать меня не стала.

Быстренько ушла в дом, подозреваю, за тем самым пирогом. Закусив губу, я постаралась не сильно расстраиваться из-за этого. Было бы странно, прими она ситуацию так легко и просто. Спасибо, что вообще идёт на контакт, а не прогоняет или изводит своими придирками.

– Не переживай, оттает, – подал голос отец семейства.

Рядом улыбнулся Александр, приобнял меня за плечи и повёл к столу.

– Привет, пап, – протянул руку отцу, чтобы поздороваться.

Лев Самойлович, наконец, отвлёкся от своего чтения и тоже поздоровался.

– Привет, коль не шутишь. Как у вас дела? – одарил поочерёдно пристальным взглядом сперва сына, затем и меня.

– Всё хорошо, – пожал плечами Александр, усаживая меня напротив главы семьи. – Как мой братец? – поинтересовался как бы между прочим.

А я только потянулась, чтобы взять салфетку. Так и замерла, не раскрыв её.

– Скоро придёт, сам спросишь.

Наверное, паника слишком явно отразилась на моём лице, потому что оба мужчины тоже нахмурились, лишь бросив на меня взгляд.

– Не переживай, дочка, он тебя не обидит. Но придётся потерпеть.

Потерпеть? Что потерпеть?

Спросить не успела. В этот момент на летнюю кухню вернулась Анна Валерьевна. В сопровождении того, о ком мы только что беседовали.

Салфетку на коленях я всё же разложила. Заодно это помогло скрыть первый испуг от его появления. Плечо вспыхнуло от фантомной боли. Синяк прошёл на днях, но ощущение беспомощности в момент, когда Михаил пытался запихнуть меня в свою машину, не отпустило. А он явно решил избрать другую тактику. Потому что, подойдя к столу, вместо того, чтобы сесть за него, вдруг замер напротив нас, вынуждая посмотреть на него.

– Ну привет, что ли, – поздоровался с мерзкой ухмылкой.

Хотя для других она наверняка выглядела доброй. Для тех, кто его не знал, или знал, но верил в его хорошие намерения, как например Анна Валерьевна.

– Как жизнь молодая? – задал новый вопрос, усаживаясь напротив брата.

– Нормально, – ответил тот. – Сам как?

Меня от их светской беседы глаз нервно задёргался. Я покосилась на Льва Самойловича, но тот с самым невозмутимым видом принялся накладывать себе в тарелку чуть подостывшую еду.

– Ешь, Олюнь, рыбка сегодня особенно хорошо получилась, – посоветовал и мне. – Александр, поухаживай за женой.

Муж отмер, хмуро кивнул, обернувшись ко мне.

– Что хочешь?

– Да я сама, – смутилась от такого внимания, но поймав его предупреждающий взгляд, всё же сказала: – Рыбу. И салат.

Александр кивнул и поспешил положить мне в тарелку всё, что я сказала. Дополнительно налил в высокий стакан сок.

– Ешь, – велел.

И я не стала спорить, взялась за вилку.

– Ну у вас прям идиллия, любо-дорого посмотреть, – ухмыльнулся Михаил.

Вот как тут есть? Кусок же в горле застрянет. Но я всё равно заставила себя отломить кусочек рыбы и сунуть себе в рот. Заодно это помогало и дальше молчать.

– Да, у нас всё замечательно, – согласился с ним супруг.

Миша снова усмехнулся, оторвал ягоду от виноградной ветки и, не сводя с нас глаз, закинул её себе в рот.

– Как карапуз? – поинтересовался следом.

За столом и без того было тихо, а теперь и вовсе все дышать, кажется, перестали. Я – так точно. И очень захотелось встать и уйти. Особенно в свете того, что я так и не выяснила: беременна или нет.

– Нормально, – внезапно довольным тоном ответил Александр. – А что? Крёстным хочешь быть?

– Почему нет? Мы же семья как никак. Кому, если не друг другу доверять, да, братец? – ядовито ответил Михаил.

Я схватилась за сок, решив, что лучше буду пить.

– Миша, – попыталась приструнить сына мать.

– Что? – посмотрел он на неё с удивлением. – Разве ты сама не об этом же мечтала все эти годы? Решил, что ты права, пора прекращать эту затяжную войну. Подумаешь, родной брат невесту увёл? Ерунда такая. Ещё и обрюхатил. Но это даже хорошо, да? У меня же племянник будет. Или племянница?

Под ложечкой засосало. Что-то он задумал, вот точно. Но что?

– Мы ещё не знаем, – спокойно отозвался Александр, чем немало удивил.

Не только меня, но и мать. Но спокоен он был ровно до следующего вопроса брата:

– А какой срок хоть?

Тут мне совсем дурно стало. Потому как родители тоже заинтересовались этим моментом.

– Ой, да, мне тоже интересно. Когда нам ждать пополнения? – вставила мать ребят.

А я подумала, что стоило притвориться больной, оправдаться токсикозом, что угодно придумать, но не приходить сегодня сюда. Потому что реальный срок не скажешь, а выдуманный… сколько надо недель назвать, чтобы звучало правдоподобно?

Я ничего не знала о беременности. Потому что до недавнего времени даже не думала о ней. Я всегда планировала, что дети у меня будут после того, как доучусь в университете. Но из-за выходки Михаила все мои планы полетели в бездну. И теперь я стояла на её краю, чувствуя, как меня топит паникой.

Всё-таки прав был Александр, избегая вранья. Сказали бы правду с самого начала, не приходилось теперь ничего

Низкий и подлый поступок. Но если я растерялась, то Александр как знал, отреагировал с самым ленивым видом. Приобнял меня за плечи, прижав ближе к себе.

– Через восемь месяцев, – сообщил преспокойно. – Предложил бы стать крёстным, но уже обещал другому эту роль. Но может, если будешь хорошо себя вести, станешь им для второго ребёнка.

Слова прозвучали до того буднично, что я не сразу понял их смысл. Когда же дошло, обернулась к мужу в настоящем шоке. Умом понимала, что он намеренно так говорил, специально поддевал Михаила, чтобы вывести его из себя. Но я как представила нечто подобное, так и поплохело сразу.

Свят, свят, свят!

– Кстати, я ведь так и не поблагодарил тебя, – продолжал не иначе как насмехаться Александр. – Если бы не ты, то у меня бы не было такой прекрасной жены. Спасибо тебе за неё, – улыбнулся, причём будто бы реально от всей души.

– Саша, – ахнула мать ребят.

Но те если её и услышали, то не прислушались. Продолжили прожигать друг друга ненавистными взглядами.

– Хватит, – вмешался и их отец. – Давайте хоть раз поужинаем спокойно, без скандалов.

Оба брата синхронно скривились.

– Он увёл у меня невесту, а я должен ему улыбаться? – вспылил Михаил. – Что ещё мне сделать? Станцевать для них может?

– А почему нет? – усмехнулся Александр. – Мы с удовольствием на это посмотрим, да, родная? – подмигнул.

Я так и не смогла заставить себя улыбнуться. Ситуация накалялась, и я всё больше нервничала. Совсем не хотелось, чтобы они опять подрались.

– Родная? – повторно скривился Михаил. – Быстро ты переобулась. А ещё две недели назад мне в вечной любви клялась, – съязвил уже в мою сторону.

Вот тут я уже не сдержалась.

– Ты тоже мне в ней клялся, а попутно за спиной с моей подругой спал.

За столом повисла неестественная тишина. Кажется, даже Александр не ожидал от меня такого. Да что уж там, я и сама не думала, что скажу это. Не собиралась ведь.

– Ты поэтому легла под моего брата? Но тогда, получается, ты ничем не лучше меня.

Воздух за столом сгустился от напряжения. В стороне тихо ахнула Анна Валерьевна, обнимающая меня за плечи рука мужа напряглась, Лев Самойлович тоже перестал есть, одарив нас всех хмурым взглядом. И мне бы проникнутся, промолчать, но похоже я достигла того предела, за которым не существует ничего разумного.

– Может и не лучше, зато не в психушке и по-прежнему с наследством моих родителей.

Бам – это то ли нервы у меня треснули, то ли всё-таки кто-то уронил столовый прибор.

Я не знала. Не видела. Смотрела исключительно в глаза Михаила, чувствуя, как меня топит приливом чистейшего адреналина и ярости.

Да как он посмел что-то мне предъявить? После всего! После того, как сам же потоптался на моих чувствах, чуть не сделав из меня овощ.

– В какой ещё психушке? – промямлила ничего не понимающая Анна Валерьевна. – Дети, вы о чём?

– Мне тоже интересно, – вставил Лев Самойлович.

Тут я и пришла в себя, поняв, насколько усугубила ситуацию своим несдержанным высказыванием. С шумом втянула в себя воздух, да так и не выдохнула, заслышав:

– О том, мама, что брак вашего прекрасного старшего сына и моей невесты – фикция. Они вместе, чтобы меня позлить. И никакого ребёнка нет и не будет.

На этот раз захотелось не просто высказаться, а плеснуть соком ему в лицо.

Как можно быть таким мерзким? И ладно бы и дальше мстил нам с Александром, так нет, он ещё и родителей втянул. И даже не подумал, каково будет им окунуться во всю эту грязь. А между тем Анна Валерьевна окончательно посерела, схватилась за грудь, тяжело дыша, медленно скользя ошарашенным взглядом по нашей троице, пытаясь понять, что из услышанного правда, и как её правильно интерпретировать. Мне её даже жаль стало. И рука на стакане с соком сжалась крепче. И, клянусь, я бы его выплеснула, как и хотела, но Александр остановил. Накрыл мою руку своей, аккуратно сжав, да так и не отпустил, ещё и спокойно сказал:

– Не суди по себе, братец. И научись уже проигрывать. И да, раз уж тебе так нужны доказательства…

Он так и не договорил. Но то и не понадобилось. На стол лёг тест на беременность, как самое лучшее подтверждение всем словам. Мой тест. Который я уронила. И который Александр по-видимому нашёл. А на нём две полоски. Реально две.

Я беременна. Беременна!

Ой, мама…

Глава 13

Три недели! Ровно три недели я проходила, как пришибленная. Всё никак не могла поверить, что внутри меня зародилась жизнь. Сама мысль о том, что в моём животе развивался сейчас другой человек, казалась абсурдной и невозможной. И никаких особых изменений я в себе не ощущала.

Я даже начала думать, что тест ошибся. Ну мало ли, бракованный попался, или у меня сбой в организме какой случился на фоне стресса.

Но посещение гинеколога расставило всё на свои места.

Действительно беременна!

Не ошибка.

И сегодняшнее УЗИ должно было это подтвердить.

Сказать, что я нервничала, значило ничего не сказать. Я тряслась как суслик, выбирающийся из норы после зимней спячки. Не помогала даже близость Александра.

– Ну и чего ты так трясёшься? – вздыхал он.

А я и себе не могла этого объяснить, не то чтоб ещё и ему.

Просто… страшно. Почему-то. И вместе с тем очень волнительно. А ещё, пока ждали наше время, в мыслях постоянно плохое крутилось. А вдруг с ребёнком что-то не так? Посмотрят и скажут, мол ему не стоит рождаться. Столько болезней сейчас… Ужас просто! Я с дуру залезла на форум мамочек, начиталась такого, волосы до сих пор дыбом стояли.

В общем, если вы беременны, никогда не ищите информацию в интернете! И ни за что не спрашивайте ни о чём других мам! Нервы целее будут.

Я вот

– Я тебе интернет отключу, – проворчал муж, поняв, что его успокоительная терапия не помогала.

– Отключи, – согласилась я с ним. – Только книжечку про развитие малыша купи. Хочу знать, какой он на каждой неделе. Кстати, ты в курсе, что сейчас, на четырёх неделях он размером всего один-три миллиметра? Представляешь, какой кроха? Совсем малюська, – показала двумя пальцами, насколько он маленький.

Александр улыбнулся и качнул головой.

– Теперь знаю.

– И этот малюська живёт во мне, – положила руку на живот. – Я до сих пор не верю, – призналась.

Муж и тогда промолчал, только крепче сжал меня в своих объятиях.

– Всё хорошо, – шепнул, целуя в висок. – Я рядом.

Да, он рядом. И в случае Александра это были не просто слова. Так оно и было. Даже если он уходил на работу, я всё равно ощущала его присутствие. Мы постоянно переписывались, он слал мне смешные видео в личку, или просто стикеры. Но всегда был на связи.

Я и не знала, что можно так с кем-то быть на одной волне. Во всём. У нас даже интересы в фильмах и музыке совпадали. Мы будто являлись половинками одного целого, разлучённые при рождении, а теперь обрётшие друг друга.

С Александром было до того легко, что я и не помнила уже, каково, когда иначе. Мы словно всегда жили вместе. А после того, как он понял, что я беременна, всё стало ещё идеальней. Но в кабинет УЗИ я заходила всё равно на нервах. Чтобы уже через несколько минут реветь на его плече. Потому что…

Ну беременна я. Не на словах, а в самом деле.

Смотрела огромными глазами на тёмное пятно, что показывал монитор, и плакала. Просто… хорошо было. Очень.

– Ничего, это нормально. Поплачь, полегчает, – посоветовала с улыбкой врач. – Но недолго. Дети все эмоции чувствуют, не надо добавлять им лишний раз стресса.

И всё, слёзы в ту же минуту прекратились. Раз они вредны, я больше никогда не буду плакать. И только спустя мгновение до меня дошло…

– Дети? – повторила за ней.

– Да. У вас двойня. Развиваются согласно всем нормам, так что поздравляю.

– Эм… Спасибо, – кивнула всё ещё ошарашенная новостью.

Двойня…

Судя по лицу Александра, он такого тоже не ждал. Но как всегда в руки себя взял быстрее моего. Улыбнулся. А затем обхватил моё лицо ладонями и притянул к себе, смачно целуя в губы.

– Ты чудо, – заявил следом, заставив покраснеть под понимающим и улыбчивым взглядом врача.

– Скажешь тоже, – пробурчала смущённо.

И всё повторяла про себя: “Я беременна. Двойней”.

Интересно, это будут два мальчика или две девочки? Или разнополые? Было бы здорово, если бы последнее, но сам факт того, что у нас будет двойня уже редок, а чтоб разнополые и вовсе один к тысячи, наверное. Но да ладно. Это не страшно. Главное, что с ними всё хорошо.

– Спасибо, – поблагодарил тем временем врача Александр.

Я смогла лишь кивнуть. Ведомая рукой мужа уселась на кушетке. Он вытер меня от геля, после чего также сам поправил одежду и обул.

– Всё хорошо, красивая? – поинтересовался, когда я поднялась на ноги.

Я кивнула.

– Да. Кажется, да. Просто немного в шоке, – призналась.

Муж улыбнулся и прижал меня к себе.

– Глупышка моя, – произнёс, уводя меня из кабинета.

И действительно, было очень глупо реагировать так, как я, но ничего с собой поделать не могла.

У меня будет двойня!

Обалдеть.

– У нас в семье никогда не было близнецов, – сообщила уже на улице.

– У отца были. Дед с братом. Видимо, передалось через поколение, – сказал Александр.

Видимо так.

Но всё равно не верилось. Мысли скакали одна на другую в хаотичном порядке, не давая сосредоточиться на чём-то одном. В итоге с губ сорвалось совсем не то, что стоило бы сказать в данной ситуации.

– Теперь нам точно нужна квартира побольше.

Александр хмыкнул и на удивление не стал спорить. А я не стала продолжать эту тему. Тем более ремонт в моей квартире ещё не закончился. Муж подошёл к этому делу ответственно и вместо косметического ремонта устроил капитальный, вплоть до смены электропроводки. Так что скорый переезд нам точно не грозил.

– Куда хочешь? – спросил он, когда мы уселись к нему в машину.

– В центральную столовую. Хочу огромную порцию гречки и гуляша.

Да, вот так, без пафоса и ресторанов. Но если бы вы хоть раз ели в той столовой, поняли бы меня. К тому же, покаюсь, я не умела готовить гуляш. Точнее он у меня получался совсем не такой, как должно. Непонятное томатное нечто. И я никак не могла это исправить. Поэтому, когда мне хотелось чего-то такого, я шла в ту столовую.

Муж моему выбору если и удивился, то вида не показал. Завёл двигатель и вырулил с парковки.

– Чем потом займёмся? – уточнил.

– Ну ты на работу поедешь, а я… не знаю. Возможно, схожу и всё же запишусь на курсы гончарного мастерства. Буду медитировать на глину, – улыбнулась.

– М-мм… будешь своими ладошками скользить по мокрой глине…

– Саша, блин, – накрыла ладошками вспыхнувшие щёки. – Вот как тебе вообще такое в голову пришло?

Надо же быть таким пошлым!

– Никак. Фильм один вспомнился. Старый. Про привидение. Они там вместе как раз из глины лепили, а потом…

– Молчи! Просто молчи! – перебила я его.

Салон авто наполнил его смех.

– Как скажешь, красивая. Буду молча сидеть у тебя за спиной, пока ты будешь скользить своими пальчиками…

– Александр! – возмутилась громко, но тут же рассмеялась, глядя на его невинное выражение лица. – Ты иногда такой дурачок, – фыркнула.

– Это всё из-за тебя. Когда ты рядом, мозг функционирует всего на одну треть.

– И исключительно в одном направлении, – съехидничала.

– Тоже твоя вина, – покивал он. – Потому что нельзя быть красивой такой, – пропел.

Чем снова смутил.

И правда как дурачок. Но мне нравилась эта его сторона. Его умение быть собранным в сложных обстоятельствах, и беззаботным, когда всё хорошо. Он умел наслаждаться жизнью и далеко не на словах. И учил этому меня.

–

– Опять? – усмехнулся Александр. – Красивая, я так скоро ревновать начну.

Он состроил суровое лицо, а я тихо хихикнула.

– Не переживай, дорогой супруг, твоя волосатая персона мне всё равно нравится больше.

Ну а что? Успокоила, как смогла. Правда Александр не особо оценил.

– Моя волосатая персона? – переспросил.

– Это твой отдельный шарм, – подтвердила по-своему.

Хмуриться муж не перестал, отчего мне становилось только веселее. Тем более, волос в моего супруга по факту как раз было немного. Только на ногах и руках. Да и те светлые.

– А что ещё? – вдруг спросил.

– Что именно? – уточнила.

– Что ещё тебе нравится во мне?

– М-мм, – протянула растерянно. – Не задумывалась, – призналась честно. – Ты мне просто нравишься. Весь. Твоя внешность, и чувство юмора, и даже твоя постоянная пошлость. Смущает, но нравится. И глаза. Очень выразительные. Надеюсь, наши дети их унаследуют. Тёмные волосы и светлые глаза – это как отдельный вид искусства.

Сказала и прикусила язык. Александру явно не понравилось услышанное. Нахмурился больше прежнего.

– Вообще-то я надеюсь, что они как раз на тебя будут похожи, – выдал по итогу.

И я с облегчением выдохнула. И снова улыбнулась.

– Бартер? – предложила. – Твои тёмные волосы и мои зелёные глаза?

Муж покосился на меня довольно заинтересованно.

– Идёт, – согласился. – Но с тебя потом тогда ещё одна дочь, такая же светленькая, как ты.

– И с твоими голубыми глазами?

– Я уже говорил, какая ты у меня умница? – улыбнулся Александр.

– Сегодня ещё нет, – отозвалась кокетливо.

– Ладно, тогда позже обязательно скажу, – кивнул он важно.

Вот же… жук!

Но я снова из-за него смеялась. Весело, легко, счастливо.

Ах, если бы я тогда знала, что это лишь затишье перед бурей.

Но я не знала, а потому радостная ехала с ним дальше, шутливо переговариваясь.

Всё закончилось резко.

Вместе с присланным сообщением с неизвестного номера. А на нём фотография. Раскуроченная земля, увядшие цветы и лежащий на боку монолит надгробия, на котором кто-то варварски написал «родители шлюхи».

Картина настолько дикая и несуразная, что я не сразу поняла, что видела. Даже решила, что это прикол какой-то, который я с первого раза не осмыслила. Но тут взгляд зацепился за выбитые на камне имена, и у меня резко голова закружилась.

«Зарин Владимир Потапович» и «Зарина Арина Ивановна» значилось на нём.

Мои папа и мама.

– Красивая, – заметил изменения во мне и супруг, – что случилось?

Да кто бы мне самой ответил на этот вопрос!

Потому что я не знала. Ничего.

– Это…

Так и не смогла выдавить из себя ничего путного. Но оно и не понадобилось. Александр забрал у меня телефон и сам всё увидел и понял. Нахмурился. И эта его реакция лучше всего подтвердила, что снимок не фикция. Он настоящий. Кто-то в самом деле изувечил могилу моих родителей.

– Эт-то Миша, да? Он? – голос позорно дрогнул.

Александр мотнул головой.

– Не знаю. Не думаю. Не уверен. Даже для него это слишком, – сообщил глухо.

Кивнула, принимая ответ. Хотя то было больше неосознанным жестом. Как и тот, где я поднялась на ноги.

Тело ощущалось чужим, деревянным и вообще почти не чувствовалось.

– Оля, ты куда? – напрягся Александр, тоже поднимаясь.

– Нужно съездить, убедиться. Нужно…

Боже, да как так-то?

Это каким надо быть низким и бесчеловечным, чтобы опуститься до такого варварства?

– Стой, красивая, стой, – догнал меня муж.

Схватил за плечи, останавливая. А я смотрела на него и понимала: ещё немного и разревусь. Впаду в отчаяние. Внутри всё огнём горело, плавило желудок, аж затошнило.

– Дыши, красивая, дыши. Возможно, что всё это фикция. Просто способ причинить боль. Банальный фотошоп.

Ответ… не переубедил, нет. Но позволил сделать новый вдох, ослабить душащий меня жар.

– А если нет? – посмотрела на него со страхом.

Лицо Александра посмурнело. Голос при последующем ответе тоже прозвучал глухо и угрожающе:

– Если нет, я тебе клянусь, тот, кто это сделал, обязательно понесёт за это наказание. Я найду его и заставлю ответить за содеянное. Обещаю.

Не то, чтоб меня успокоили его слова, но я их приняла. Да и проще было концентрироваться на его злости, чем на собственном отчаянии.

Что за монстр такое совершил? Правда Михаил? Если честно, я всё же надеялась, что не он. Но больше и некому. Да и как можно было додуматься до такого? Бесчеловечный поступок.

– Идём, красивая, давай, поехали, – потянул за собой Александр.

– Куда? – шагнула нехотя за ним.

– Домой. Тебе надо отдохнуть. А я съезжу на кладбище, посмотрю, как обстоят дела на самом деле.

– Нет, – притормозила. – Я с тобой.

– Оля…

– Это мои родители. И я должна сама убедиться, что с ними всё хорошо. Или… наоборот.

От последней мысли опять подурнело. И тошнота усилилась.

– Хорошо, – сдался Александр. – Но обещай, что не станешь делать глупостей, хорошо? Даже если всё плохо, то всё поправимо. Вызовем бригаду специалистов, они всё исправят. Надо будет, заменим плиту. Всё решаемо, поняла?

Кивнула. Но больше потому, что он этого ждал. Не потому, что я верила, будто такое можно решить и как-то исправить. Нельзя. Смена плиты не изменит того, что произошло.

– Я передумала. Если это твой брат, давай его не посадим, а убьём.

Мы как раз дошли до машины, куда Александр собрался меня усадить. Но замер, как услышал мою речь.

– В тебе говорят эмоции, гормоны, состояние аффекта. Это пройдёт. Тебе надо отдохнуть. Уверена, что не хочешь домой?

– Да.

Хочу видеть своими глазами, насколько всё плохо.

– Поехали, – сказала и сама забралась внутрь прохладного салона.

Хлопнула дверца. Потом ещё раз. Машина тронулась с места. Александр кому-то набрал.

Я это всё фиксировала краем сознания. Смотрела в окно, за которым проплывал городской пейзаж, но не его видела – раскуроченную могилу родителей: валяющиеся вперемешку с комьями сухой земли оранжевые бархатцы, а в стороне треснувший монолит с непристойной надписью на нём.

Мне казалось, моя жизнь сейчас вот так же трещала по швам. Я сжимала в пальцах край платья, а воображение рисовало шею Михаила.

Клянусь, если бы он сейчас оказался рядом, я бы в самом деле его придушила. И

И вместе с тем хотелось обнять себя за плечи и расплакаться подобно маленькой девочке. Потому что всё это было настолько ужасно, что в голове не укладывалось.

Как так можно? Вот как?

К моменту, как мы добрались до кладбища со старыми ржавыми голубыми воротами, я едва могла спокойно сидеть на месте. Выскочила на улицу, едва двигатель заглох.

– Оля! – крикнул вслед Александр, не успевший даже ещё отстегнуться.

Я не слушала. И не ждала. Мчалась вперёд по асфальтированной дорожке вглубь кладбища, глазами выискивая указатель с номером нужного мне ряда.

Это где-то здесь. Недалеко.

Да, так и есть. Вот он.

Свернула вправо и снова побежала. Один метр, второй. Могила дедушки, бабушки, дяди… и наконец моих родителей.

Мозг ещё не осознал, а тело уже отреагировало. Затормозило. Затем вовсе упало. Колени вспыхнули болью, но её затмила иная. Та, что исходила изнутри.

– Мама… папа… – сорвалось с губ вместе со всхлипом.

Снимок оказался настоящим. Разбросанная повсюду земля, ярко горящие головки погибших цветов. Они лежали и будто с укором смотрели на меня.

«Как ты допустила такое, Оля?» – повторяли то и дело.

– Простите меня, простите, – единственное, что я могла им ответить.

Я так и не встала. На четвереньках поползла вперёд, собирая по пути каждый стебель. И всё повторяла:

– Простите меня. Простите…

Это было ужасно. Горевшая во мне злость и та пропала при виде этого бедствия. Шершавый асфальт служил наказанием и покаянием, вместо гороха.

Я не уследила. Не сберегла. Не смогла. Я ужасная дочь.

– Оля, – донёсся обеспокоенный голос Александра.

Правда и он затих, ошеломлённый увиденным.

– Красивая, – выдохнул сочувственно.

И эта его эмоция ударила по мне хуже всего остального. Резьбу сорвало. Из глаз покатились слёзы, из груди вырвались первые рыдания, быстро переросшие в настоящую истерику.

– За что он так со мной? За что? Что я сделала? Что? А мои родители? Что с ним не так, Саш? Что? Почему он такой? За что?

Сильные руки укрыли меня с головой, но в щель я видела треснутый камень, исказивший дату смерти родителей. Она словно перечёркивала всё то хорошее, что во мне ещё оставалось.

Я так старалась быть доброй и милой, делать всё правильно. Не ради себя. Ради них. Чтобы они мной гордились. А вышло… что я их только погубила этой своей добротой. И эта кривая линия как насмешка всему, что я помнила и знала.

– Тише, красивая, тише, – приговаривал Александр.

Он не понимал. Я не могла быть тише. Я хотела кричать. Хотела крушить ответно. Я хотела… спать. Лечь на этом убитом надгробии, прижать к себе цветы, закрыть глаза и больше не просыпаться. Потому что это невыносимо. Я не хочу так.

– А как? Как ты хочешь? – послышалось вдруг. – Только скажи, я всё сделаю.

Александр. Мой милый Александр. Тот, кто случайно, но так быстро стал мне настоящей семьёй. Тот, в кого оказалось так легко влюбиться. И кто не отпускал меня даже сейчас, пока я билась в его руках в истерике, желая умереть. Он смотрел на меня до того мягко, участливо, нежно, с грустной улыбкой, а я не чувствовала. Ничего. Внутри всё в мёрзлую воду обращалось. Все эмоции, желания, страхи. Всё. И тогда я это сказала:

– Я хочу к ним.

Вот только ответ получила совсем не от мужа.

– С удовольствием тебе в этом помогу.

Я не успела проанализировать услышанное. Лишь заметила, как рядом пролетело что-то тёмное и тонкое. Послышался глухой стук. И ещё один. Это Александр упал, сражённый подлым ударом со спины.

Подняв ошеломлённый взгляд, я уставилась на нависшего над нами Михаила. Он криво усмехался, держа в руках тонкий металлический прут, отломанный от кладбищенской ограды, судя по облезлой голубой краске. С его конца стекала кровь.

Ещё один факт, который я не успела толком осознать. Шею внезапно кольнуло. То ли игла, то ли ещё что-то, я не разобрала. Но в голове после этого резко помутилось. Мир подёрнулся тёмной дымкой. Она накрыла со всех сторон, лишая сил во всём теле. Я протянула руку, чтобы коснуться Александра, но та отказалась слушаться. Я упала. Свет окончательно померк. Последнее, что я отметила сознанием, был страх. Не за себя. За мужа.

Кто-нибудь вызовите ему скорую…

Глава 14

– Да, я помню. Деньги будут. Сегодня же. Да. Хорошо. Обещаю. Клянусь…

Чужой голос бил по нервам глухо, настойчиво, словно скрежет по стеклу. Он бубнил и бубнил, с короткими паузами, замолкал, потом снова заговаривал – про деньги, про срок, про возврат обещания, про «ещё немного». Хуже назойливого комара. Только этот комар был злобным, большим и вовсе не собирался улетать.

– В этот раз точно отдам. Всё до копейки. Да. До полуночи. Спасибо.

Хотелось спать так крепко, будто веки налились свинцом. Я, честно, пыталась поднять их, но не выходило. Мозг упрямо сопротивлялся, валил обратно в темноту без боли и голосов. Вот только никакой сон не вязался с тем, что творилось вокруг. Сквозь туман в голове пробиралось что-то тяжёлое, липкое, очень плохое.

– Ну что? – прибавился к первому голосу ещё один, но уже женский, раздражённый, и… такой же знакомый.

Марина? И Михаил?

– Сказали, что это последняя отсрочка. До полуночи. Если не отдам… ты знаешь, что они сделают.

– Семь миллионов, Миш, – дрогнул голос Марины. – До полуночи не так уж и много. Откуда их взять за несколько часов?

– Оттуда, – ответил Миша. – У неё есть.

“У неё… Это у кого?” – мелькнула глупая мысль.

Мелькнула и рассыпалась, разбилась, разлетелась на осколки.

Семь миллионов!

Цифра ударила так, словно в голове распахнулась дверь. Даже несмотря на моё состояние, весь смысл происходящего пробился мгновенно.

Вот почему он на всё это пошёл! Не ради жадности. Не только ради того, чтобы досадить брату и мне. Ему срочно нужны деньги. Много денег. У него долг. Он задолжал тем, кому нельзя не отдать.

– А если она откажется? – тихо спросила Марина.

Я вновь попыталась открыть глаза. Не вышло. Голова гудела. Во рту пересохло до боли.

– О, она согласится, – усмехнулся Михаил. – Или станет овощем. Ей выбирать.

Слово врезалось в сознание, как лезвие. И

Кладбище. Александр. Удар по голове.

Господи…

Теперь не только веки, грудную клетку тоже сложно стало поднимать. Сердце на мгновение остановилось, а потом забилось так, что рёбра сдавило болью. Словно тяжёлый монумент положили. Или надгробную плиту…

Произошедшее на кладбище так ярко нарисовалось в памяти, что из глаз против воли слёзы покатились. А тяжесть на груди усилилась, стоило только вспомнить, что эти двое сделали с Александром. Очень надеялась, с ним всё в порядке, и удар арматурой не причинил ему сильного вреда. Маловероятно, если вспомнить, сколько крови натекло из разбитого черепа, но вдруг?

Господи, пожалуйста!

– О, смотри-ка, похоже, очнулась, – проговорила Марина уже совсем близко. – Или нет?.. – засомневалась следом.

А в моей голове всё ещё билось лишь две мысли – только бы с моим мужем всё было в порядке, и… семь проклятых миллионов. Всё из-за них, из-за того, что Михаил кому-то должен такие немалые деньги. Страшно представить, кому именно, раз опустился до столь низкого поступка, как нападение на родного брата и его беременную жену, только бы успеть всё вовремя отдать.

– Эй, спящая царевна, давай, открывай глазки, – вновь послышался голос Марины надо мной.

В следующее мгновение щёку обжёг хлёсткий удар. Ей явно надоело ждать, когда я сама соизволю посмотреть на них. Поморщившись от боли, я всё-таки распахнула веки. Чтобы тут же их закрыть обратно. Слишком яркий свет светил в глаза. Лампочка висела прямо над головой.

– Давай-давай, просыпайся, – повторила девушка.

И вновь ударила. Хотела перехватить чужую руку, но получилось только дёрнуть своей. Что-то не позволило её поднять. Что-то очень похожее на ремни. Не только на запястьях, но и щиколотках.

Меня связали.

Внутренности ледяным комом провалились куда-то вниз. Стало по-настоящему страшно. Я напрягла ноги, попробовала пошевелиться – бесполезно. Паника поднялась следом горячей волной, но я заставила себя не сорваться. Не сейчас.

Что они задумали? Напали на Александра, меня похитили, привезли куда-то, связали. Я уже поняла, что всё из-за денег, но… как именно он собирается их с меня получить?

Что ещё они сделают? Как далеко зайдут?

Причём боялась я не столько за себя, сколько за детей. Едва ли этих двоих волновало моё положение.

– Ну, тише, тише, ты её так прикончишь раньше, чем она выполнит всё, что от неё требуется, – прервал свою девушку Михаил.

Я всё-таки постаралась открыть глаза. С усилием, через те же слёзы, но получилось.

Взгляд тут же заскользил по обстановке. Мы находились в небольшой комнате с зарешётчатым окном, вырезанным высоко в стене, почти под самым потолком. Через него лился тусклый свет Луны. Вечерело. Похоже, я проспала почти весь день. Собственно на этом всё. Больше в этой комнате ничего не было. Лишь потрескавшиеся временем стены и потолок. Ну ещё железная кровать, на которой я сейчас возлежала.

– Где мы? – вырвалось раньше, чем я успела остановиться.

На самом деле хотела спросить про Александра. Но про него спрашивать было страшнее, чем о своей участи.

Миша стоял у стены, положив руки на грудь. Собранный, но не спокойный – наоборот, напряжённый до предела, как человек, который ещё держится, но уже на последних усилиях. Вот-вот сорвёт, как сломанную пружину…

– Там, где нам никто не помешает. Особенно, мой драгоценный братец, – ответил бывший жених. – Он, кстати, жив, если тебя это вдруг волнует. По крайней мере был, когда мы уходили с кладбища.

С губ сорвался облегчённый выдох.

Жив.

Спасибо тебе, Господи!

– Ты ненормальный, – прошептала, чувствуя, как в горле собирается ком.

Первый шок прошёл и стало очень страшно от того, что будет дальше. Я ведь даже отпор не могла дать. А он брата готов убить. Что тогда со мной сделает?

– Чего ты хочешь? – спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Притворяться получалось откровенно паршиво. Но я старалась. К тому же им обоим без разницы было, их волновало лишь одно:

– Ну вот, я рад, что мы поняли друг друга. А Марина говорила, ты будешь сопротивляться, – почти ласково отозвался Михаил, шагнув ко мне. – Но ты же не будешь, правда? В конце концов, мы ведь не хотим, чтобы вместе с тобой и он пострадал, правда же?

На живот легла его огромная ладонь, прямо намекая, о ком ещё речь. Да я и не питала иллюзий. Кивнула согласно.

– Умница, – стало мне ответом наравне с новой улыбкой. – И раз уж мы договорились…

От его улыбки по коже прошёл холод, кровь стыла в венах, так много опасности в ней таилось. Михаил махнул рукой и Марина тут же подала ему какие-то бумаги. Их он мне и подсунул под руку.

– Подмахни, а? – поднёс бумажку поближе и сунул мне в пальцы ручку.

Я попыталась приподняться, чтобы увидеть, что передо мной, но тело ответило только слабостью. Голова тяжело повисла. Шрифт расплывался, буквы прыгали. Мелкий текст не желал складываться в слова. Впрочем, я и так догадывалась.

– Что это? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Дарственная, – подтвердил все мои опасения Михаил. – На квартиру. На счета. На всё, что твоё. Подпишешь и свободна.

– С ума сошёл? Как это свободна? Ты хочешь, чтобы она пошла и тут же нас заложила? – возмутилась молчавшая до этого Марина.

Даже ближе к нам шагнула, глядя на своего ненаглядного с претензией. Я тоже посмотрела, но с опаской.

– Да мля, Марина, какая же ты иногда дура, а? – выдохнул раздражённо мой бывший жених, закатывая глаза.

Меньше возмущения в Марине не стало. Зато во мне веры – да.

В отличие от бывшей подруги я прекрасно поняла, что имел в виду Михаил. Никто меня из этой комнаты и не собирался выпускать.

А ведь у него почти получилось. Я реально задумалась над тем, чтобы подписать эти чёртовы бумаги и поскорее покинуть данное место, чтобы вернуться в нормальный мир и найти Александра. Если конечно есть кого искать.

Господи, ну пусть с ним всё будет хорошо! Умоляю!

Хотя бы с ним.

Для себя уже и не мечтала. Взгляд Михаила лучше всего сказал, что надеяться мне не на что.

– Подписывай, Оля, не заставляй меня использовать силу, – одарил обещающим взглядом.

Пальцы, удерживающие ручку, дрогнули под ним. Она упала, ударилась о пол и покатилась в сторону.

–

Даже сложить правильно их помогла.

А я смотрела на свою ладонь и понимала… не могу. Не потому что не хочу. Сил не было. Тело пробивала дрожь, мозг туманила паника. Если подпишу, точно отсюда не выйду. Но и если не подпишу, тоже никто меня не выпустит. И как тогда быть?

Долго мучаться сомнениями не стала. Решила спросить вслух:

– Подпишу, а что потом? Убьёте меня? Здесь навсегда оставите? – спросила я, переводя взгляд на Марину. – Думаете, это сойдёт вам с рук? Меня будут искать. Даже если не Александр, то ваши родители, всё-таки во мне растёт один из Вертинских, и на это им точно не всё равно, – посмотрела в глаза бывшему. – И что тогда? С ними тоже разберёшься? С родной мамой?

Михаил на это лишь злорадно ухмыльнулся. А вот Марина, закусив губу, отвела взгляд, отвернулась к окну.

– А ты, Марина? Ты уверена, что он не бросит тебя так же, как бросил меня? – сказала я, глядя уже только на нее. – Когда от тебя есть польза, конечно, он рядом. А потом?

– Заткнись, – бросила она.

Но я заметила, как её голос дрогнул. Уверенности в нём больше не было. Моя речь о родителях Михаила заставила её сомневаться, очевидно, так далеко она не обдумывала.

– Не слушай её, – Миша шагнул между нами. – Она врёт.

– Правда? – усмехнулась я. – А кто мне в глаза смотрел и клялся в вечной любви? А потом имел мою подругу за час до свадьбы? Как говорится, обманувший однажды…

– Я сказал, заткнись! – рявкнул он.

– Или что? Ударишь? Снова? В прошлый раз не помогло.

Знала ли я, чем мне это грозит? Знала, конечно. Но всё равно нарывалась, лишь бы только зародить хоть каплю сомнений в Марине. Нет, я не надеялась, что она одумается. Но вдруг, потом, когда меня в самом деле будут искать и, рано или поздно, придут к ней с вопросами, это поможет. Глупая надежда. Мизерная.

Но всё же…

Даже столь малое – лучше, чем ничего.

Хотя ещё через секунду я и в этом начала сомневаться. Сразу, как только после моих слов Михаил шумно вздохнул и мрачно усмехнулся.

– Хорошо, не хочешь по-хорошему, давай иначе, – произнёс.

И достал из кармана шприц.

Прозрачная жидкость внутри чуть колыхнулась. Миша слегка нажал на поршень и игла в воздухе блеснула крошечной каплей.

Внутри всё похолодело.

Не знала, что было внутри, но точно ничего хорошего!

А ещё осознала, что все эти недели Миша не показывался нам не потому, что забил, как мы с Александром посчитали, – он готовился. И теперь нависал надо мной с улыбкой победителя, пока в тёмном взоре разгорался триумф. Всё шло согласно его плану. Что пугало только вдвойне.

– Что… это? – прошептала я, сильнее вжимаясь спиной в матрас.

Пружины больно впились в лопатки, но я почти не почувствовала.

– Одно интересное средство, – принялся охотно делиться со мной бывший жених. – Говорят, после него человек становится шёлковым и на всё согласным. Правда негативно сказывается на здоровье, но ты всё равно не покинешь уже эту комнату, так что…

Он шагнул ближе, и меня накрыла ледяная волна ужаса. Он точно мне это вколет. И рука не дрогнет. Рука, которая становилась всё ближе.

– Я подпишу, – почти выкрикнула, когда он занёс её над моим плечом. – Подпишу, – повторила спокойнее. – Только обещай, что не станешь мне ничего такого колоть. Никто не станет.

Михаил улыбнулся. Почти нежно.

– Обещаю, – кивнул. – Подписывай.

Но я и в этот раз помедлила.

– Ты меня отпустишь. Я подпишу всё, что надо, но ты выпустишь меня отсюда.

– Увы, этого обещать не могу, – качнул он головой. – Но могу попросить заведующего этого отделения для особо буйных больных обращаться с тобой бережней и не пичкать ничем вредным, пока не родишь. Если конечно будешь хорошо себя вести.

Меня словно ударили.

Он с самого начала планировал использовать меня, а потом спрятать и закрыть, как «неадекватную». И у него это выходило.

Всё шло ровно так, как ему было нужно.

Ну а то, о чём он говорил…

Так себе альтернатива, но какой у меня был выбор?

В текущем состоянии я вообще ничего не могла. Только лежать и мычать. А так хотя бы оставался шанс выбраться отсюда и родить здоровых детей. Пусть не сразу и довольно маленький, но всё же. Главное, не буйствовать и вести себя разумно, может получится с кем подружиться, договориться. Хотя бы чтобы весточку передали тому же Александру. Думать о том, что его может уже не быть в живых я себе запретила. Тем более, Миша сам сказал, что, когда он уходил с кладбища, тот ещё дышал. А до этого в машине муж звонил Сергею и ещё кому-то по поводу случившегося. Я не вслушивалась в разговор, но был шанс, что его найдут, когда не смогут дозвониться. А после него станут искать и меня.

Так что да, я поставила на бумаге эту чёртову закорючку.

Сперва одну. Затем вторую. Третью. И ещё, и ещё, по мере того, как Михаил перекладывал листы документов…

Подписывала, а сама мысленно просила у родителей прощения, что не сберегла их наследие, но я уверена, они бы меня поняли и не осудили. Ведь тем самым я спасала нечто более важное – своих детей, их внуков.

Стоило руке выписать последний штрих, Михаил тут же вырвал у меня документы, свернул их и убрал во внутренний карман пиджака, вроде трофея.

– Ну что ж, как и обещал, ничего колоть тебе не буду, – сказал он уже почти буднично. – Если будешь вести себя хорошо, то и другие не станут.

Марина всё это время молчала. И только теперь, когда Миша спрятал бумаги, снова подняла на меня взгляд. На долю секунды. В её лице дрогнуло что-то странное – не раскаяние, нет. Скорее всего… страх? Разобрать я не успела. Потом она отвела глаза.

– Может, хотя бы воды ей принести? – тихо спросила у Миши, не глядя на меня.

Тот лишь хмыкнул.

– Потом. Пускай пока полежит и подумает о своём поведении, к тому же мы ещё не закончили, – отмахнулся и достал из

Мой телефон. И я даже не удивилась. Конечно, он и его забрал. Не только забрал, но и с самым сосредоточенным видом принялся его включать. Очевидно, выключил на том же кладбище.

– А нас не запеленгуют по нему? – опасливо покосилась на его действия Марина.

– Мы же не станем никому звонить, чтоб засекли местоположение, ты что, фильмы не смотрела? – не скрывая презрения, фыркнул бывший. – К тому же мы быстро.

– А если?.. – вновь засомневалась Марина.

– А теперь помолчи, – перебил он, дождавшись полную загрузку системы.

В последнем я удостоверилась, едва он перевернул телефонный экран, выставив тот перед моим лицом, активируя Face ID. Я не успела ни дёрнуться, ни зажмуриться, ни отвернуться.

– Не дёргайся, – прокомментировал все мои жалкие потуги с ленивой усмешкой Миша. – Всё равно бесполезно.

Ещё немного, и на экране всплыло открытие банковского приложения. До всего, что осталось от родительского наследства, бывший жених добрался так же легко и просто, подставив экран к моему лицу.

– Там установлены лимиты, – выдохнула я, найдясь с единственным, что ещё оставалось в этой ситуации, понимая, что это не остановит его, но хотя бы заставит повозиться. – Ты не сможешь вывести всё и сразу.

Миша скривился, но не удивился. Знал. Конечно, знал. Он вообще всё продумал.

– Знаю, – ответил он спокойно. – Поэтому будем переводить несколько дней. Я буду приходить, ты будешь подтверждать. Как повинность. И гарантия сохранности условий нашей сделки. Или ты уже передумала и стоит тебе помочь быть более покорной? – усмехнулся следом, продолжая нажимать на сенсор.

Теперь со своего положения я не видела, каким именно образом он хозяйничал внутри моего мобильного банка, но додумать оказалось несложно. Он вбивал данные счёта или карты, на которую будет осуществлён ближайший перевод. А затем снова поднёс телефон моему лицу для очередного подтверждения.

Сканер сработал мгновенно. Операция подтвердилась.

– Первый пошёл, – прокомментировал он довольно.

Второй перевод тоже не заставил себя ждать. А затем следующий. И следующий… Деньги уходили. Я не видела сумму, но словно чувствовала их движение, как будто не деньги с моего счёта списывали, а вынимали из меня что-то живое. Каждая копейка, отложенная родителями, каждое сбережение – всё таяло.

– Ещё, – сказал Миша.

Телефон завибрировал. Не сразу поняла, почему. Поняла, что это звонок из банка, только когда экран оказался вновь повёрнут в мою сторону. В приложении высвечивалось уведомление: «Для завершения операции требуется голосовое подтверждение».

– Говори, – приказал он, поднося телефон к моим губам.

Я молчала. Смотрела на экран, на кнопку вызова. Если бы позвонил живой оператор, я могла бы попытаться, прошептать «помогите», назвать ориентиры, подать какой-то сигнал.

А так…

А так я только разозлю своего похитителя и себе хуже сделаю, если банковская система безопасности, работающая с помощью ИИ, услышит от меня что-то не то, после чего всё заблокирует для дальнейшего разбирательства.

И что тогда со мной будет? С детьми.

– Для подтверждения перевода на сумму… произнесите «да», – бездушно и механически говорили тем временем в трубке.

Я посмотрела на Мишу.

Он улыбался. Самодовольно. Уверенно. В его глазах не было ни капли сомнения. Рядом на тумбочке лежал шприц. Игла всё ещё блестела в жёлтом свете лампы. Он не боялся, что я откажусь. У него всегда был запасной план. Рассчитывать на помощь бесполезно. Придётся смириться и с этим.

– Да, – вынужденно сказала.

Голос прозвучал ровно. Мёртво. Так, будто говорил кто-то другой, а не я. Но это была я.

– Операция подтверждена, – ответил робот. – Спасибо.

Звонок оборвался. Но тишина в помещении длилась недолго.

– Молодец, – похвалил Миша, удовлетворившись итогом, когда очередная сумма списалась. – Быстро учишься.

– Я не учусь. У меня нет выбора.

Он усмехнулся, убрал телефон в карман и посмотрел на меня так, словно я была уже не человеком, а пустым местом, выполнившим свою функцию. В какой-то степени так и было.

– Завтра в это же время я приду снова. Будешь тихо сидеть, делать, что говорят. И, возможно, я даже разрешу принести тебе воды, – сообщил напоследок, прежде чем направиться на выход.

Больше ничего не сказал, подхватил под локоть Марину. Вместе с ней вышел.

Дверь захлопнулась. В замке щёлкнул ключ.

Я осталась одна. В тишине. С гулко бьющимся сердцем. С полупустым счётом, но животом, в котором сохранилось самое ценное. Вместе со своими мыслями, что кружились теперь вокруг Александра.

Как бы я хотела его увидеть. Снова прижаться к нему, вдохнуть его запах, ощутить вкус мягких губ…

А ведь он мне сперва жутко не понравился. Показался напыщенным засранцем, как и его брат. Теперь бы я многое отдала, чтобы хотя бы просто услышать его голос.

Где-то за стеной закапала вода.

Кап. Кап. Кап.

А может, мне лишь казалось. Пить в самом деле жутко хотелось. Но я постаралась об этом не думать. Закрыв глаза, прижала ладони к животу. Под ними пока ничего не чувствовалось, но я представила себе две крошечные точки, ради которых вытерплю что угодно.

– Я вас спасу, – прошептала я им. – Я обещаю.

Я не знала, как именно. Не знала, когда. Не знала, сколько сил на это уйдёт. Но ради них, ради него, ради себя – я сделаю это.

Глава 15

Александр

Мы никогда не ладили с братом. С тех пор, как моя мать умерла, а отец привёл жить в их дом. Миша не простил ему того, что у него на стороне был ещё один сын. И не просто сын, а старший. Значит наследник. Хотя я никогда и не думал занимать его место. Но Миша отказывался в это верить. Он видел лишь плохое.

Так и началось наше негласное одностороннее соперничество.

В итоге, как только мне стукнуло восемнадцать, я съехал из дома к школьному другу на квартиру. Квартира была большой и требовала ремонта, на который у него не было денег, поэтому пришлось заниматься всем самому и вместо университета проходить экстренные курсы по освоению профессий, связанных с ремонтом. Плотничество, электрика и всё то, на что у меня хватило мозгов и рук. Так в итоге и родилась идея на этом зарабатывать.

Сперва это были простые ремонтные работы, вроде демонтажа, сборки мебели, оштукатуривания стен вместе с чужой бригадой. Когда поднабрался опыта, мы с другом довели до

Так наше дело вышло на новый уровень и быстро набрало обороты.

Это было одновременно сложно и легко. А главное, нам обоим это нравилось.

Отец был горд. Мать Миши постоянно хвалила. А сам брат возненавидел меня за это ещё больше.

Его бесило, что мне удалось за такой короткий срок начать зарабатывать неплохие деньги, в то время как он продолжал довольствоваться тем, что ему предлагал отец. Тогда брат решил повторить мой путь, но у него ничего не вышло. И это вызвало в нём ещё больше злости и зависти. Он стал ставить палки в колеса моего дела. Подговаривать людей, перехватывать доставки, мешать моему развитию. Но безрезультатно.

В итоге, ненависть стала обоюдной.

Не знаю, почему я повёлся в тот день на уговоры матери и пришёл к ним домой на знакомство с его девушкой.

Наверное, решил, что возможно теперь Миша наконец успокоится, направит свои эмоции в другое русло.

К сожалению, ошибся.

Нет, не в Мише. В своём решении прийти.

Один взгляд на белокурое чудо в простом солнечном платье выбил почву из-под ног. А стоило ей поднять на меня свои зелёные глаза и улыбнуться, я понял, что окончательно пропал.

Вот так просто. С одного лишь взгляда. С простой её улыбки.

Впервые в жизни завидовал уже не Миша, а я. За то, что он встретил это чудо раньше меня. Что это на него она смотрит с таким восхищением и желанием. От него принимает ухаживания, комплименты и кольцо.

В тот день я так и не досидел до конца вечера. Уехал ещё в самом начале. Не выдержал того, как по-собственнически брат прижимал её к себе, а я этого сделать не мог.

А потом она сама ко мне пришла. Заявилась в кабинет в белоснежном наряде, похожая на неземное существо, что я даже не сразу понял, что это не видение.

Последующие слова и вовсе прозвучали насмешкой над всеми моими чувствами к ней.

«Женись на мне вместо брата, Александр Вертинский», – сказала она.

И ни разу не шутила.

Хотя поначалу я именно так и подумал. Что это очередная подстава брата.

Но нет. Девушка и впрямь пребывала в отчаянии от его измены и чудовищной задумки.

Даже я впал в шок, узнав, что он решил провернуть, как именно поступить с этим чудом. Моим чудом. Да, с того мгновения она стала моей. И я не собирался отдавать её больше никому. Что сразу же и обозначил.

И пусть я для неё был лишь инструментом к достижению цели. Я не собирался отступать и сдаваться. А там… там я обязательно сделаю всё, чтобы она меня полюбила. Чтобы не просто была со мной, а моей.

И она ею стала.

Вся. Полностью. Моя.

А вскоре нас станет четверо, и от этой мысли в груди всё сжималось в ощущении счастья.

Да, я стал долбанным слюнтяем рядом с ней. Да и плевать. Что угодно, лишь бы моя красивая девочка всегда была рядом. Она и наши дети.

И всё же я ошибся.

Мне казалось, я всё просчитал. Оградил её от Михаила, как мог. Брат и сам по итогу отступил. Но, как оказалось, не сдался. А я слишком расслабился, растворился в собственном счастье.

И теперь её не стало. Миша забрал её. А сидящий напротив меня следователь только и мог, что хмуриться, слушая мой рассказ, пока медики из скорой латали мою голову.

Ну хоть где-то я не ошибся. Ещё когда ехали на кладбище, позвонил Серёге. А когда не вышел на связь, он вызвал наряд.

Они нашли меня бессознательного между могилами и привели в чувства, вызвали помощь.

Но толку?

Моей жены рядом уже не было.

И никто ничего не видел, не слышал, не знал. Я и сам не мог с точностью сказать, что это был Михаил, потому как подлый удар пришёлся со спины, и я попросту не видел лица нападающего. Помню лишь, как вскрикнула Ольга. На этом всё.

Всё!

– Хреново, – вынес вердикт следователь по окончании моего рассказа.

Я и сам понимал, что на основе моих показаний нельзя обвинить брата в содеянном. Но это точно был он. Больше просто некому. И от мысли, что моя жена сейчас где-то там, с ним, одна, беременная и уязвимая, хотелось крушить и убивать всех вокруг.

Особенно когда понял, что даже найти её не могу. Помимо ранения, брат ещё и средство связи уничтожил, чтобы я не мог ни до кого дозвониться и попросить о помощи.

Гадство!

Вот и следак не оценил.

– Ладно, забудь о телефоне, – постановил. – Лучше подумай, где твой брат может сейчас находиться. Возможно, у него есть какой-то схрон. Или может знаешь места, где он чаще всего бывает, помимо дома?

– Мы не особо общались, и я никогда этим не интересовался, – признался, морщась уже не только от боли, но и от чувства безысходности. – Это лучше у родителей спросить, – поправил бинты у брови, завернув их внутрь, чтобы не мешали.

Ко всему прочему жутко тошнило, но я через силу заставлял себя держаться. Потом поболею, когда найду свою красавицу.

– Значит спросим у них, – кивнул мужик. – Ладно, восстанавливайся. Как что узнаю, позвоню.

И мне ничего не оставалось, как принять его ответ. Хотя внутри все клокотало, требуя действий. Но приходилось ждать. Подошедший следом Серега тоже лишь молча сдавил мне плечо в качестве поддержки.

– Идём, я тебя отвезу, – предложил.

Никуда ехать не хотелось, но и сопротивляться сил не было, когда он поднял меня на ноги и повёл к своей машине. Моя стояла чуть в стороне, в тени деревьев.

И я при взгляде на неё вспомнил, что там тоже установлен локатор, отслеживающий местоположение телефона Ольги. Я позаботился об этом после случая на парковке.

– Серёг, тормози, – позвал друга, останавливаясь. – Давай в мою.

Он не стал спорить. То ли из-за моей травмы, то ли по моему лицу догадался, что сейчас не время для этого, просто послушно свернул в другую сторону.

Дверцу открывал тоже он, у меня банально сил не было на это. Руки тряслись, голова

– Эй, ты чего это? Не вздумай мне тут сознание терять, – забеспокоился Серёга. – Если плохо, то давай лучше на скорой в больницу.

– Тише, – перебил я его. – Не шуми. В порядке я. Просто голова болит.

– Просто не надо было никуда ехать одному, – проворчал друг. – Надо было сразу с ментами.

Надо было. Но кто ж знал, что брат до такого опустится?

Но да ладно, чёрт с ним, сейчас главное найти Олю.

За те минуты, что я ждал, пока запустится система, весь извелся. А может это из-за травмы всё казалось очень долгим. Время тянулось бесконечно медленно.

Но вот система наконец прогрузилась. Высветился главный экран. Еще через пару манипуляций с моей стороны, я смотрел на карту с пульсирующей точкой. Неподалёку от нас.

– Продуманный ублюдок, – прошипел в досаде Серёга.

Я же промолчал. Совсем не удивился итогу. На этот раз мой братец подготовился со всех сторон.

Найду, сам его прикончу!

Голыми руками сверну его толстую шею.

За каждую слезинку моей жены. За каждый её вдох вдали от меня. За каждую минуту испуга, что она провела и ещё проведет из-за него.

И не дай бог, он как-то ей навредил!

Всю оставшуюся жизнь под себя ходить будет.

Так и провёл весь обратный путь до города, глядя на эту пульсирующую точку. Всё ждал, что она вот-вот сменит своё местоположение, но ничего такого конечно же не произошло.

Сидящий за рулем Серёга тоже молчал, лишь изредка на меня косился. Иногда порывался что-то сказать, но так ничего и не произнёс.

И хорошо. Меня сейчас любой комментарий мог сорвать.

Я ненавидел ожидание.

Ещё со времён детства, когда приходилось часами сидеть в больнице и ждать маму с операции. Чтобы в один из дней услышать, что её больше нет.

Сейчас одолевал тот же липкий страх.

Я вздрагивал от каждого звонка на номер Серёги. Боялся, что это следак звонил с самыми худшими новостями.

Это был не он.

И это меня убивало.

Как и головная боль с тошнотой. Пару раз друг тормозил, потому что ком в горле требовал выхода. Потом ненадолго наступало затишье.

По-хорошему мне бы действительно отлежаться под присмотром врачей, но не тогда, когда моя жена неизвестно где, с кем и как.

Я не мог просто лежать. Я должен был действовать. Сделать хоть что-то.

Для начала, стоило только въехать в город, я обзавёлся новым телефоном. Затем, вставив в него уцелевшую симку, набрал номер брата. Тот, ожидаемо, мне не ответил. Тогда я набрал Олю. У неё телефон так же, как и прежде, был отключен. Сдавшись, набрал отца. Вот он ответил сразу, буквально на первом гудке.

– Сын? Ты где?

Беспокойство в голосе звучало столь очевидно, что не приходилось гадать – ему всё известно.

– В каком-то торговом центре на окраине с Серёгой. Тебе уже сообщили? – спросил прямо.

– Да. Приедешь?

– Нет, – отказался, глядя в окно авто на то, как Серега опять с кем-то разговаривает по телефону.

Не в первый раз.

Внутри поднял голову запоздалый стыд, что отвлёк его от дел и вынудил возиться со мной.

– Тебе надо отлежаться. Как понял, сотрясение серьёзное, – отозвался отец в динамик.

– Ерунда. Пройдёт. Лучше скажи, ты не знаешь, где может быть Михаил?

Послышался тяжёлый вздох.

– Я уже назвал следователю все адреса, но насколько знаю, его там нет. И телефон отключён.

Как удобно…

– А если ещё подумать?

Сказал и поморщился. Пульсирующая боль на мгновение усилилась, заставляя задержать дыхание, пока не отпустило.

Ну хоть тошнить меньше стало, уже хорошо.

Папа что-то отвечал, но я плохо воспринимал.

– Повтори, я прослушал, – попросил, когда приступ утих.

Отец вздохнул.

– Тебе надо отдохнуть.

– Отдохну. Как только найду свою жену.

– Александр…

– Пап, она беременна. Двойней. Её надо найти. Срочно.

На этот раз отец ответил не сразу. Но всё же ответил.

– Хорошо. Но ты всё равно приезжай, поищем её вместе. Нечего мотаться одному в таком состоянии.

– Я не один. Я с Серёгой.

– Всё равно приезжай. Подберёте меня с Серёгой, вместе скатаемся кое-куда. Есть у меня одна мысль, хотя она несколько безумная.

Как оказалось, безумная у него не только мысль, но и исполнение. Потому что дорога в давно заброшенную деревню выглядела как из фильма ужасов. Вся в рытвинах, заросшая высоким бурьяном, грязная. Она шла через лес, и с губ Серёги то и дело срывался мат, когда колесо попадало в яму.

– Что-то сомневаюсь я, что ваш чистоплюй мог сюда поехать. Развернулся бы обратно ещё в самом начале. Дорога здесь – дерьмо.

Вполне может быть. Но не доедешь, не узнаешь. Поэтому я лишь махнул рукой вперёд, таким образом говоря продолжать путь.

Состояние ухудшалось, хотелось спать, но я, закинувшись обезболом, упорно продолжал искать свою жену.

Как и сказал ранее, отдохну, когда найду её.

Лишь бы с ней всё было хорошо. Лучше я сам сдохну, но пусть она живёт. И она, и наши дети.

Наконец, дорога вывела нас из леса. Мы остановились на пригорке, оглядывая округу. Деревня, в которой родился дед, была давно заброшена. Старые дома покосились, осели и почти слились с природой.

С нашего расстояния только крыши видны и были.

Невольно подумал, что Серёга прав. Михаил бы сюда не поехал ни за какие коврижки. Но и другого места, где он мог бы спрятать мою жену, не было.

Так что путь мы продолжили.

Отец всё это время молчал, изредка вставляя комментарии про то, куда сворачивать, так как дорога совсем перестала ощущаться. А он помнил. Да и то лишь благодаря тому, что неподалёку есть кладбище, где лежат его прадед и прабабка. Отца он сюда везти хоронить уже не стал, поселив на городском кладбище.

– Вот этот дом, – ткнул вперёд.

Серега проехал ещё пару метров и остановился, со скепсисом глядя на покосившийся забор, закрытую калитку и нетронутую вокруг зелень природы.

– Нет их здесь. И не было. Иначе бы трава хоть немного была примята.

Я был согласен, но дверь всё равно открыл.

– Лучше всё равно осмотреться, – произнёс, упрямо продолжая делать хоть что-то.

Я не мог сдаться. Не сейчас. Я должен её найти. Просто обязан.

– Куда? – схватил

– Ты своей жене не на больничной койке нужен, а адекватно соображающий, – вставил и отец, похлопав меня по плечу. – Сиди, мы сами проверим.

И я остался. Потому что он прав. Я нужен Ольге как опора, а не бревно, неспособное её защитить. Один раз уже всё похерил, второй раз стоило и правда быть мудрее.

Поэтому я из окна наблюдал, как они расходятся в стороны и осматривают округу, заглядывают в окна, кричат, зовя Олю по имени. Серёга даже через забор перелез. Тупо качнул его и уронил, после чего прошёл во двор.

– Нет там никого, и не было, – подтвердил все наши худшие опасения.

Тихо фыркнул, сдувая с лица паутину и отгоняя мошек. Да и одежда его выглядела уже не так презентабельно. Чёрную костюмную ткань покрывал репейник, та же паутина и зерна травы.

Минут десять очищал себя. Как и вернувшийся отец.

– Тухло, – ограничился одним словом.

Я тихо выругался. Откинул голову на кресло и прикрыл глаза.

Где он может быть? Куда ещё мог увезти? Где спрятал мою жену?

Как же ей наверное страшно. Но сама по-любому храбрится, чтобы этого не показать.

Смелая и отважная. Ольга имела все качества для выживания, но всё же она оставалась девушкой, хрупкой и нежной.

И я не смог её защитить.

Грош цена мне, как мужчине.

– Ладно, поехали, нечего здесь и дальше торчать, – велел другу мой отец.

Тот согласно кивнул.

Оба привели себя в более-менее достойный вид и присоединились ко мне в салоне. На этот раз за руль сел отец.

Я сомкнул зубы, ухватился покрепче за ручку над дверцей, и мы поехали. Нас всех снова нещадно затрясло на неровной дороге.

– В эту деревню совсем не прокладывали дорогу? – шипел недовольно друг.

– Прокладывали, – отозвался отец, – но это с другой стороны, где ж/д станция, а мы подъезжали с задворков, так быстрее.

Я не видел, каким взглядом одарил его Серёга, но судя по дальнейшему молчания, очень красноречивым.

Я их едва слушал. Слабость становилась отчётливей, клонило в сон. И в какой-то момент я видимо всё-таки вырубился. Потому что очнулся, когда кто-то потряс меня за плечо.

– Александр. Александр, проснись, – шумел над ухом отец. – Точка сместилась.

Глаза я распахнул сразу же. Спал или нет, но мозг быстро пришёл в себя, будто не отдыхал, а продолжал анализировать происходящее вокруг. Взгляд упёрся в пульсирующую точку на дисплее. Она и правда сместилась. Ткнув двумя пальцами в экран, я увеличил область вокруг неё. И тут же завис, разглядывая название здания, на котором она мигала.

Психиатрическая клиника…

Вот же тварь!

А ведь мог и сам догадаться. Ольга же мне говорила в день свадьбы, что именно туда он хотел её отправить. А я… дебил!

– Сука! – слетело с губ в ярости.

Кулак врезался в крышку бардачка. Тот не выдержал издевательства, открылся, являя всем тонкую полоску наших с Олей фотографий. Мы их сделали в будке поцелуев в одном кинокомплексе.

Сердце в очередной раз сжалось, а ярость возросла.

– Я убью его. Клянусь, эта гнида пожалеет, что вообще когда-то родился, – пообещал, не сводя глаз со снимков.

И плевать, что меня сейчас слышал отец. И что говорил я о его сыне. Эта мразь сама подписала себе приговор. Я всего лишь его исполню.

– Поехали! – приказал.

Я больше ни минуты не намерен ждать. Всё решится сегодня же. И если я вдруг и сдохну, то только вместе с братцем.

Пока добирались до пункта назначения, Сергей успел позвонить Терёхину и всё ему рассказать, так что к психдиспансеру мы подъехали с надеждой на благоприятный исход. Следака и его команды ещё не было, и ждать их я не собирался. Направился к главному входу, забив на оклик отца.

Факт того, что где-то там, в стенах этого заведения находилась моя жена, стирало все правила и условности.

Я должен скорее найти её, убедиться, что с ней всё в порядке. И если для этого мне надо нарушить закон, то я сделаю это. Что угодно, лишь бы скорее вернуть её себе.

Холл клиники встретил меня прохладой и пустотой, только за закрытой регистрационной стойкой виднелась голова администратора. В первое мгновение я замер, не зная, куда идти и что делать дальше. Во второе – наплевал на всё и направился вглубь коридора, заглядывая в каждую дверь.

Этика и мораль? В топку. Как и правила с политикой. Вставшие на пути охранники помехой тоже не стали. Я был слишком зол и настроен найти свою жену во что бы то ни стало. На эти мгновения даже плохое самочувствие перестало иметь значение. Факт её близости перекрыл все неудобства.

– Оля! – прокричал на весь коридор. – Оля!

Отовсюду повылазили заинтересованные лица, но среди них не было так нужного мне. Я заглядывал во все доступные двери, но моей жены нигде не было.

– Оля! – продолжал звать.

– Молодой человек, вы что здесь устроили? – возмутилась одна из сотрудниц диспансера.

А вслед за ней в поле зрения вновь появились охранники. И на этот раз они больше не собирались быть обходительными и осторожными. Скрутили меня в два счёта. Но я и тогда не сдавался.

Вместе с ними продвигался вперёд, выкрикивая имя жены.

– Оля! – орал не своим голосом, срывая горло.

Коридор поплыл перед глазами. Где-то слева маячила очередная дверь, где-то справа – ещё одна. Я уже не особо понимал, куда иду, просто двигался вперёд, туда, где могла быть она. Ровно до момента, пока мне не прилетел удар в живот от одного из прицепившихся охранников. Воздух вышибло мгновенно. Меня сложило пополам. Я рухнул на колени, хватая ртом пустоту. Голова взорвалась новой болью. Череп трещал, будто его сжимали в тисках. Перед глазами поплыли чёрные пятна.

– Твою мать… – прохрипел я, пытаясь вдохнуть.

Рядом засуетились Сергей с отцом.

– Александр, успокойся, – прошипел друг, хватая меня за плечо. – Сейчас полиция приедет и всё порешает. Не усложняй.

Я и не усложнял ничего. Я просто хотел найти свою жену. Вырвать её из лап ублюдочного брата. А они здесь явно все покрывали его, помогали.

Я попытался подняться, но чья-то рука толкнула меня обратно.

– Да, мля,

Меня всё-таки пригвоздили к полу. Серёга это и сделал. Надавил коленом между лопаток, заставляя оставаться на месте.

И хрен знает, до чего бы всё это дошло, но…

– Что здесь происходит? – вмешался в нашу возню суровый бас Терёхина.

Друг тут же слез с меня.

– Ничего. Упали, – нагло соврал полиции.

Я даже не нашёл сил усмехнуться, когда следом за сказанным он показательно протянул мне руку помощи. Не стал отказываться. После физических нагрузок, тело едва слушалось. А стоило оказаться на ногах, как тут же повело в сторону. Пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть снова.

– Ему всё хуже, ноги совсем не держат, – прокомментировал в добавление Серёга для следака, ссылаясь на мой вид.

Тоже мне юрист…

– Вижу, – нахмурился мужчина.

Конечно же, не поверил ни в какое падение, но заострять на этом внимание не стал. Вместо этого достал из кармана корочку и ткнул ею в лица сотрудников диспансера. А когда те, проникшись серьёзностью его положения, подошли ближе, достал телефон.

– Знаете его? – развернул мобильник дисплеем ко всем им.

На нём ярко светилась фотка моего брата.

Сотрудники переглянулись и качнули головой.

– Нет, – отозвались чуть ли не хором.

И лишь один из охранников призадумался. Я бы может и не заметил, но он покосился куда-то себе за спину, а затем сделал осторожный шаг назад. Рука легла на рацию.

Последующие действия вышли на рефлексах. Тело рвануло вперёд раньше, чем мозг успел осознать. Я схватил его за руку, показалось, что крепко, а вышло смазано. Он вырвался почти играючи. Но этого хватило, чтобы привлечь внимание остальных.

– Он что-то знает! – выкрикнул я.

В тот же миг затылок прострелило новой волной боли. Я замер, зажмурился, пережидая. Но то я. Другие обступили его со всех сторон. Охранник, осознав, что попался, обескураженно замер. Не побежал. И смотрел теперь со смесью страха и паники.

– Клянусь, я ничего не знаю, – заговорил он быстро и сбивчиво, оправдываясь. – Просто… просто видел его пару раз. Он к нашему главному приходил недавно. И… сегодня.

Последнее слово он выдохнул, понимая, что сказал явно лишнего. За что и зацепился моментально следак:

– Как давно? – насел на него Терёхин.

В голосе уполномоченного не осталось и следа от прежней сдержанности. Теперь в нём звучала только сталь. И это сработало.

– Да вот буквально час назад, – начиная заикаться, пролепетал охранник. – И всё. Честное слово, я ничего не делал.

Что не делал, было видно по его испуганному лицу. Но следак и тогда от него не отстал. Провел пару новых манипуляций на телефоне и вновь ткнул им в него.

– А её? Её видел?

Мужик мотнул головой.

– Нет. Её не видел. Клянусь! Он приходил с девушкой, но то другая была. Брюнетка. Блондинки с ним не было.

Терёхин кивнул, телефон убрал.

– Веди к вашему главному. Пообщаемся.

Если кто-то и собирался спорить, то вмиг передумал, когда за спиной следака встало трое его сослуживцев, а к ним присоединилась и наша троица.

Решили, что оно того не стоило. Расступились.

Я шагнул вперёд первый. И тут же был остановлен рукой Терёхина.

– Даже не вздумай ещё как-то вмешаться. Не хватало ещё, чтобы нас отсюда выставили. У нас один шанс застать Михаила врасплох.

Я кивнул. И вынужденно в самом деле попридержал свои порывы.

Я хотел найти Ольгу. Но и не меньше я хотел, чтобы мой брат за всё поплатился. К тому же, если спугнём по неосторожности, он может свалить и забрать с собой мою жену. В качестве той же страховки. Или ещё чего похуже вытворить. Поэтому отступил.

Мы прошли по пустому коридору, провожаемые молчаливыми взглядами местных зевак из числа персонала, посетителей и больных. Я о них забыл сразу же. Головная боль становилась совсем невыносимой и опять тошнило. Но я держался. Из последних сил, на чистом упрямстве. Шёл за всеми из одного крыла в другое, где располагался кабинет главврача этой богадельни.

– Здесь, – указал на дверь с золотой табличкой провожающий нас охранник.

Терёхин вошёл без стука, просто толкнул дверь, и та с глухим стуком ударилась о стену. А за ним и все мы: я, Серёга, отец, остальные оперативники. В кабинете очень быстро стало тесно.

Хозяин кабинета сидел за массивным деревянным столом, заваленным бумагами. На вид – под пятьдесят, холёный, в дорогом костюме, с аккуратной бородкой. Если его и предупредили о нашем визите, то удивление он разыграл хорошо. Брови поползли вверх, рот приоткрылся, руки замерли над клавиатурой.

– Господа? – приторно масляным голосом озвучил он, опуская руки рядом с клавиатурой. – Чем могу помочь?

Ответом ему стала сунутая под нос корочка следователя, а следом и телефон с фотографиями Миши и Оли.

– Знаете кого-то из них? – спросил Терёхин без всякого вступления. – Видели может?

Главврач нахмурился, потянулся к лежащим на краю стола очкам. Водрузив их на переносицу, вперил свои цепкие карие глаза в светящийся дисплей. Смотрел долго. Очень долго.

И по его лицу по-прежнему было ничего не понять.

– Простите, а полное имя девушки не подскажете? – выдал, наконец, опять потянувшись к клавиатуре. – К сожалению, так сразу я вам сказать не могу, видел ли её. Но кажется, её фотография мелькала среди дел особо буйных пациентов.

Ответ мне закономерно не понравился.

Особо буйная? Моя красивая?! Да сам он псих ненормальный!

– Прекрати! – прошипел едва слышно Серёга и надавил мне на грудь, таким образом тормозя все мои вспыхнувшие порывы.

Ему в поддержку на плечо легла тяжёлая рука отца, крепко сжав.

– Не мешай.

Легко ему говорить. Не его беременную жену похитили и заперли в подобном месте. И бог знает что сделали. Причём как раз его сын!

Но я и в этот раз проглотил всё своё возмущение. Всё-таки они правы. Не стоило усугублять. Но, клянусь, если мне ещё раз скажут, что не знают, кто такая Оля, я сам пойду её искать.

– Вертинская Ольга Владимировна, шестого года рождения, – подал голос Терехин.

Чужие пальцы быстро ввели в поисковик нужные буквы, а затем мой мир замер на те мгновения, что система обрабатывала запрос.

– Нет, – хмуро качнул головой главврач. – Простите, но пациентки с таким именем у нас нет.

Я подался вперёд. Серёга опять надавил, но на этот раз я проигнорировал.

– Попробуйте

Тишину кабинета снова нарушили стуки по клавишам. Я смотрел на пальцы главврача, на то, как они лениво перебирают буквы, и ненавидел его за эту неторопливость. Каждая секунда растягивалась в вечность. Я забыл, как дышать. Воздух застревал в груди, не желая выходить.

– Нет. Боюсь, и такой пациентки у нас нет.

Он даже не поднял головы. Просто уставился в монитор, и в его голосе не было ни капли сожаления. Только равнодушие. Это тоже бесило.

– Быть того не может, – сорвалось с моих губ. – Вы как-то не так ввели её фамилию. Допустили ошибку.

Я бросился к столу. Но и только. На этот раз вмешались уже полицейские, перехватив на полпути. Чьи-то руки вцепились в плечи, дёрнули назад. Но это не значит, что я готов был сдаться.

– Её телефон здесь. Значит и она сама здесь. Она у вас. Почему вы врёте? – предпринял ещё одну попытку узнать правду.

Кажется, меня понесло, но мне уже было плевать.

Она здесь. Я знал это. Чувствовал. В конце концов, с этого места всё началось. Логично, что Миша решил довести дело до конца.

А главврач видимо с ним заодно. Просто не внес её в реестр, потому система и не находила.

– Могу я помочь чем-то ещё? – елейно поинтересовался он, подтверждая все мои опасения.

– Да. Я бы хотел пройтись, осмотреться, это возможно?

Главврач развёл руками.

– Боюсь, что нет. Для такого нужно разрешение свыше, если понимаете о чём я. Иначе я не могу вас подпустить к своим пациентам. Но вы можете опросить персонал.

Следователь помолчал. Я видел, как напряглась его челюсть. Ему это не понравилось, но он согласно кивнул.

– Спасибо, так и сделаю, – произнёс сухо, разворачиваясь к двери, а затем бесстрастным лицом вышел из кабинета в коридор.

Мы вынужденно двинулись за ним. Серёга подхватил меня под локоть, потому что ноги снова стали ватными. Кафель под подошвами скользил, и я едва удерживал равновесие. В коридоре пахло дешёвым дезинфектором и чем-то, чем вечно пахнет в старых больницах. От этого запаха всегда невольно хочется выскочить на свежий воздух. Хотя Терёхин, отойдя к окну, пристально глядя на зелёные кроны берёз за решётчатым стеклом, думал явно не об этом. И не о том, как ярко светило солнце, хотя здесь, в этом коридоре, казалось, что день уже давно кончился.

– Что будем делать, шеф? – спросил у него опер с короткой стрижкой. – Видно же, что врёт.

То есть не мне одному это показалось!

Я перевёл дыхание. Грудную клетку всё ещё сдавливало, но теперь хотя бы не мутило.

– Врёт, – согласился Терёхин, не оборачиваясь. – Но против системы не пойдёшь.

– Будем делать запрос на обыск? – вступил в диалог второй оперативник, постарше, с усталым лицом. – Так оснований недостаточно.

– Недостаточно, – согласился Терёхин и в этом, продолжая наблюдать за тем, как качались зеленеющие кроны берез и тополей.

Я тоже смотрел. И думал.

Михаил не мог просто так засунуть сюда Олю. Никто бы не стал класть безымянную пациентку, хоть сколько заплати – такое не замнёшь, слишком много очевидцев из числа того же персонала, не только пациентов и тех, кто их законно навещает и тоже может заметить. Как и палить настоящее имя мой вероломный братец тоже бы не стал, что и сделал. Но если в самом деле придумал ей подставное имя, то какое? Чтоб ещё и документы на это имя были.

– Пап, а ты не в курсе, что там за фамилия у Мишиной подружки? У Марины этой?

Папа сперва удивился моему вопросу, затем призадумался.

– Не знаю. Не спрашивал, – между его бровей пролегла хмурая складка. – Она вообще изначально подруга Оли. Так что тебе виднее.

Никакая не подруга она моей жене, но спорить не стал. Стал снова думать.

– Они с Олей работали в одной клинике. Возможно, там подскажут её полное имя.

К сожалению, фотографии этой Марины у меня тоже не было, чтобы менты могли сами по своей базе её пробить.

Но пробивать и не пришлось.

– Вы о Новиковой? – уточнил вдруг один из них.

– Не знаю фамилию. Но брюнетка. Миша с ней вроде как встречается, – отозвался я с надеждой.

Сердце и то затроило в моменте.

– Да. Она. Мы когда за ним следили, её тоже видели, пробили по базе, чтобы знать, кто такая, – пояснил полицейский.

Терёхин ничего не сказал, молча вернулся в кабинет.

На этот раз диалог с главврачом принял совсем другой оборот…

А ещё через пару минут мы все быстрым шагом шли в направлении самого дальнего крыла, где реально содержали особо буйных. И впереди всех нервно шагал главврач, осознавший, насколько же крупно и бесповоротно он теперь влип.

– Давай, двигай ногами быстрее, – подталкивал его вперёд Терёхин. – Не тормози. И не дай бог вы девочке как-то навредили. Я вас всех посажу вместе с Вертинским.

Мужик споткнулся на угрозе и в шаге действительно прибавил.

– Я правда не знал, – проблеял в оправдание. – Клянусь. Я лично занимаюсь только некоторыми пациентами, истории болезни остальных изучаю лишь по картам. И там были основания положить её именно в это отделение.

– Кто там выписывал это основание тоже потом расскажешь. Сверим показания, – огрызнулся следак.

На главврача стало страшно смотреть. Он уже не шёл, семенил почти бегом, хотя ноги заплетались. Лицо покрылось испариной, а сам то и дело вытирал лоб платком, который дрожал в пальцах.

– Я… я же не знал, – пробормотал он, оглядываясь на нас. – Клянусь, я не знал…

– Заткнись и иди, – бросил Терёхин.

Я уже плохо воспринимал реальность, почти ничего не замечал. Голова гудела так, что каждое чужое слово отдавалось в затылке тупым молотом. Ноги передвигались сами по себе, будто какой-то элементарный рефлекс заставлял их идти, ставить одну перед другой, снова и снова. Пока мой разум то и дело проваливался в темноту. Она накатывала откуда-то изнутри, застилая глаза серой пеленой, и я выныривал обратно только потому, что боялся упасть. Боялся, что если упаду – не поднимусь.

Но я шёл.

Шёл за ними.

Шёл к ней.

Коридор стал другим. Стены сузились, потолок нависал ниже, лампы горели через одну, и пятна света падали на пол неровными кругами. Здесь стоял тяжёлый, сладковато-горький запах, перемешанный с

– Сюда.

Наконец, мы остановились. Сердце сделало кульбит и замерло. Открытие двери сопроводил щелчок повернутой ручки. А затем у меня окончательно вышибло воздух из лёгких. Я увидел её.

– Оля? – выдохнул едва слышно, глядя на белое как полотно лицо жены с потрескавшимися от обезвоживания губами.

Растолкав всех руками, я ворвался в палату, жадно разглядывая её затуманенным от боли взором.

– Оля…

Она лежала прикованная ремнями к постели, прикрыв глаза, тяжело дышала. Но на звук открытия двери среагировала сразу. И на нас посмотрела хоть и влажным от слёз, но ясным взором. Ни Миши, ни Марины рядом не было. Впрочем, я это как отметил, так и забыл, заслышав долгожданное:

– Саша?

В её голосе было столько страха и недоверия, что у меня самого все внутренности скрутило.

– Это ты? Это правда ты? – шепнула она, глядя на меня с надеждой.

– Я, красивая. Это правда я. Прости, что так долго к тебе шёл.

Больше ничего не сказал. Не смог. Да и Оля тоже. Всхлипнув, окончательно разревелась. А я… я упал. Каюсь, ноги всё-таки подвели. А может организм, поняв, что всё плохое позади, решил, что с него хватит подвигов. Я не знал. Да и не думал уже больше ни о чём. Обхватив дорогое лицо обеими ладонями, жадно всматривался в мокрые зелёные глаза, всё ещё до конца не веря, что мы снова вместе. Я нашел её. Успел.

Ведь успел же?

– Всё хорошо? Красивая? Он тебе что-нибудь сделал?

– Да. Нет. Всё хорошо. Ему нужны были только мои деньги. Он сказал, что завтра вернётся.

Вернётся? Это хорошо. С удовольствием его здесь встречу. И оставлю. Навсегда.

Хотя вслух я этого не сказал. Как только полицейские закончили расстёгивать ремни, тут же притянул жену в свои объятия.

– Я рядом. Слышишь? Я рядом. Больше тебя никто не тронет. Не обидит. Никогда. Прости. Прости, что не защитил там, на кладбище.

Она продолжала плакать. Горько. Надрывно. У меня самого разрывалось сердце. Цеплялась за мою одежду, царапала грудь ногтями, больно, неприятно, но я не останавливал. Эта боль была приятной. Она несла в себе счастье. Такую боль я готов был терпеть вечно. Это значило, что моя жена рядом и с ней всё хорошо.

Это же я повторял вслух.

Всё хорошо.

Всё, наконец, хорошо.

И только так теперь и будет. Я об этом позабочусь.

– Люблю тебя, слышишь? Я так сильно тебя люблю, красивая моя, – шептал, крепче сжимая её в своих объятиях.

– И я… и я тебя люблю. Тоже. Очень сильно. Спасибо. Спасибо, что нашёл так быстро.

Господи, если ты в самом деле существуешь, спасибо тебе!

Огромное тебе спасибо.

За неё. За них. За то, что всё хорошо завершилось. Пусть и не до конца.

Но ничего, недолго Мише гулять на свободе. Не после сегодняшнего. Уж я об этом позабочусь.

Эпилог

– Суд принял решение постановить: Вертинский Михаил Львович, две тысячи четвёртого года рождения, виновен и приговаривается к шести годам заключения в колонии строгого режима. Решение суда вступает в силу с этой минуту. Вы можете его обжаловать в установленный законом срок и порядок. На этом заседание объявляется закрытым.

Слова сопроводил удар молоточком и звук отодвигаемых стульев. Судья и её команда поднялись со своих мест и направились на выход из зала. Я проводила их полным облегчения взглядом.

Виновен. Мишу признали виновным.

Если честно, я до последнего опасалась, что его оправдают. Сидящая в стороне Анна Валерьевна на это надеялась. Но наш суд может и самый гуманный суд в мире, но всё же справедливый. Накануне вынес примерно такое же решение в сторону Марины.

Так что всё действительно по-настоящему закончилось.

Даже не верилось.

Всё длилось не один месяц, и всё это время я вздрагивала от каждого шороха за спиной. Теперь можно было не бояться. Ни один из них не сможет никому больше навредить.

Деньги, переведённые Мишей под принуждением, мне тоже вернули. Банк заморозил все операции ещё в тот день, когда мой муж меня нашёл. На тот момент я думала, что потеряла родительское наследство раз и навсегда, но, после долгих разбирательств, суд признал операции незаконными, и основную часть средств мне возвратили. А ещё главврача той самой больницы, где меня держали, привлекли за соучастие и служебную халатность. Вряд ли его ещё когда-либо допустят в медицину.

Всё плохое позади…

Я поднялась со своего места, чувствуя небывалую легкость.

– Красивая? – поднялся вслед за мной Александр.

Я улыбнулась ему.

– Всё закончилось, – сообщила, продолжая радостно улыбаться.

Наверное, это было не очень правильно, учитывая, что рядом на плече мужа плакала мама осужденного, но эмоции били через край.

Свобода!

Я наконец могла ходить по улице без оглядки и страха.

Рука легла на животик. Довольно крупненький для моего срока, но обычный для двойни. Её накрыла мужская.

– Закончилось, – согласился с улыбкой Александр и притянул меня к себе свободной рукой. – Всё закончилось, красивая.

В сильном теле до сих пор чувствовалось напряжение, и я поспешила его поцеловать в щеку и отвлечь.

– Есть хочу. И мороженое. Заедем куда-нибудь?

С губ мужа сорвался смешок, и мышцы в теле заметно расслабились. Моя уловка сработала.

– Заедем, что с вами сделаешь, – поцеловал он меня ответно.

И так хорошо стало…

Словно груз с плеч сняли.

– Люблю тебя, – прошептала, прижимая б к нему ближе.

– Я тоже тебя люблю, красивая. Безумно.

Мы ещё немного так постояли, прежде чем нас окликнул его отец. Анны Валерьевны уже не было рядом.

– Отошла в уборную, – пояснил Лев Самойлович. – Я же хотел сказать… я…

– Пап, забей, – перебил его Александр. – Это был его выбор. Не твой. Ты здесь не причём. Ни ты, ни мама.

Мужчина кивнул. Хотел ещё что-то сказать, но по итогу просто ушёл.

Вот его мне было очень жаль. Выходка сына сильно его подкосила. И я искренне не понимала, как у таких замечательных людей мог вырасти настолько ужасный человек. Я видела, как они общались с детьми, как относились ко мне, и не понимала, почему Миша вырос таким жадным и завистливым.

Да и не важно уже это.

Главное, что всё хорошо закончилось.

– Идём? – предложил Александр, отвлекая от мыслей.

– Да, идём, – кивнула

И мы пошли. Не только за едой. Но и в своё светлое будущее.

А накануне Нового года я родила двух мальчиков, которых мы назвали Владимир и Владислав.

А ещё через пару лет у нас родилась маленькая пуговка по имени Ева.

Я так и не окончила универ, но прошла курсы по дизайну и теперь являлась неотъемлемой частью нашего семейного бизнеса.

Квартиру моих родителей мы восстановили. Не сразу, на это ушло почти полгода, но в итоге она стала даже лучше, чем была.

Налоговая проверка, учинённая когда-то по жалобе Михаила, кстати, закончилась ничем. Вернее, небольшим штрафом за недочёт в отчётности, но бизнес остался по-прежнему на плаву, и «Декор+» продолжил процветать. Сергей до сих пор часто шутит, что даже эта история послужила нам рекламой. Клиенты шли с вопросами, а оставались с довольными ремонтами.

Миша из тюрьмы вышел спустя четыре года. Всё такой же злой и мрачный. Но к нам с Александром больше не лез. А вскоре и вовсе исчез из города. Это потом я узнала, что ничему его тюрьма не научила, поэтому Лев Самойлович предпринял собственные меры. То, на что Миша хотел обречь меня, стало его образом жизни. Зато теперь ему вообще нет дела до мирской суеты и карточных долгов, не говоря уже о мести.

Марина тоже вернулась досрочно. Когда мы встретились на улице, прошла мимо, сделав вид, что не узнала. А больше мы и не виделись. Так что с ней дальше стало, мне было неизвестно. Да и не интересно. Главное, что рядом с моей семьей её не наблюдалось.

Нам с Александром и без них было чем заняться.

Мы жили. Просто жили. Счастливо. Долго. Влюблённо. И как бы смешно и заурядно это ни звучало, умерли тоже в один день. Лёжа в одной постели. В глубокой старости. Держась за руки.

Но кто сказал, что это конец?

Лично я всегда считала, что любовь бессмертна, а значит и на том свете у нас будет общее продолжение…