Измена. Ужин которого не должно было быть

Глава 1

Ксения Пономарева

Измена. Ужин которого не должно было быть

Сумерки окутывали город, словно невидимый художник методично разливал по небу густую синеву чернил. Ещё один поворот — и я окажусь у остановки. Машина была в ремонте, такси, как назло, исчезло с радаров. Мои ноги гудели так, будто каждая косточка и сухожилие хором жаловались на несправедливость судьбы.

Балансируя на каблуках по скользкому после дождя асфальту, я старалась не упасть — поверхность превратилась в настоящий каток. «Ну и денёк!» — мысленно вздыхала я. Сначала начальник устроил разнос из-за «недостаточно креативного подхода», потом принтер решил самоуничтожиться прямо во время распечатки важного отчёта. А в завершение коллега Олеся «совершенно случайно» вылила мой кофе себе на блузку…

К счастью, сейчас лето, и дети на каникулах у бабушки в деревне — подальше от моих нервных тиков и городской суеты. А дома ждал муж… Этот гений мог дать фору любому ребёнку, особенно когда игнорировал мою просьбу забрать с работы, ссылаясь на «неотложные дела». Видимо, эти дела были настолько срочными, что не могли подождать ещё пару часов.

— Несостоявшийся таксист, — пробормотала я, пиная мелкий камешек.

Я уже подходила к углу, мечтая только о двух вещах: скинуть эти убийственные туфли и выпить литр холодного чая. Но судьба решила подшутить — внезапно я совершила тройной тулуп без подготовки.

«Всё, это конец», — промелькнуло в голове. Даже завещание не успела написать! Хотя кому оно нужно? Мужу? Да он и так всё заберёт, ещё и спасибо скажет, что освободила жилплощадь!

Мир перед глазами поплыл, а затем погрузился в абсолютную тьму.

Очнулась я в незнакомой квартире. В воздухе витал аппетитный запах чего-то жареного — явно не то, что обычно готовит мой благоверный. Голова кружилась, а в горле пересохло так, будто я пробежала марафон по Сахаре.

С трудом приподнявшись, я осмотрелась. Просторная спальня в сдержанных серых тонах, где каждая деталь говорила о безупречном вкусе хозяина. Стильные светильники отбрасывали мягкий свет на полированный паркет. В углу — антикварный книжный шкаф, заполненный томами в кожаных переплётах. Идеальная чистота комнаты настораживала — словно здесь никто никогда не жил, словно это была декорация к чьей-то идеальной жизни.

Пошатываясь, я встала с постели и только сейчас обнаружила, что на мне — мужская рубашка. Причём явно не из нашего семейного гардероба. Мягкая, пахнущая свежим стиральным порошком и… другим — терпким, с нотками сандала и чего-то неуловимо волнующего.

Так, главное — без паники, — успокаивала себя мысленно. Это какой-то розыгрыш. Ну либо меня похитил миллионер-эстет. Да сто пудов, меня уже ищет мой благоверный… Хотя, если подумать, он скорее заказал доставку и уселся перед телевизором.

Дверь бесшумно приоткрылась. Я мгновенно приняла боевую позу, сжимая кулаки и готовясь защищаться.

— Я занимаюсь борьбой! — выпалила я грозно. — Предупреждаю сразу!

На пороге стоял высокий мужчина с тёмными волосами и пронзительными серыми глазами. Он едва заметно улыбнулся, приподняв брови:

— Успокойтесь. Вам бы без резких движений. У вас ушиб головы.

Я машинально подняла руку ко лбу и нащупала повязку.

— Вот блин…

— Не волнуйтесь, — он шагнул ближе, держа в руках стакан воды. — Я не причиню вам вреда. Просто хотел помочь. Я ехал мимо того места, где увидел беспомощно лежащую девушку, то есть вас.

Я недоверчиво прищурилась:

— Помочь? И поэтому вы меня переодели?

Он слегка покраснел, но тут же взял себя в руки:

— Ваша одежда была мокрой и грязной. Я не мог оставить вас в таком состоянии. Рубашка… это всё, что нашлось подходящего.

Я окинула взором просторную комнату, потом снова посмотрела на него. Высокий, широкоплечий, с уверенной походкой и взглядом, от которого по спине пробежала волна мурашек.

— И как долго я здесь?

— Часа два. Я обработал ушиб.

Он протянул стакан, и я осторожно взяла его, не отрывая взгляда от незнакомца. Вода оказалась прохладной и невероятно вкусной. Сделав пару глотков, я почувствовала, как силы понемногу возвращаются.

— Спасибо, — пробормотала я, всё ещё настороженно. — Но, может, вы всё-таки объясните, что происходит?

Он присел на край кровати, не сводя с меня глаз:

— Меня зовут Денис. Это моя квартира. Я проезжал мимо и заметил, что вы упали. Не смог остаться равнодушным.

— Денис, — повторила я, пытаясь осмыслить ситуацию. — А почему именно сюда? Почему не в больницу?

Он усмехнулся:

— Алина, вы были в сознании, но явно не в лучшей форме. Решил, что дома будет комфортнее. К тому же… — он замялся на секунду, — я врач.

— Врач? — я невольно рассмеялась. — Ну конечно! А я — королева Англии!

Денис поднял руки в примиряющем жесте:

— Я ветеринар. Понимаю ваше недоверие. Но я действительно хочу помочь.

Его взгляд скользнул по моей фигуре, задержавшись на распахнутых краях рубашки. Я инстинктивно запахнула полы, но тут же одёрнула себя: «Эй, ты взрослая женщина! Соберись!»

— Я не хомячок и не собачка. Ладно, допустим, вы врач, а в свободное время практикуете человеческое лечение. — И что теперь? Отвезёте меня домой?

Он медленно поднялся, подходя ближе:

— Сначала нужно убедиться, что с вами всё в порядке. А потом… посмотрим, — его голос звучал успокаивающе, но от этого становилось только тревожнее. Я бы всё-таки рекомендовал вам обратиться в полицию. Потому что я не думаю, что это случайность.

Он продолжал сокращать дистанцию.

— Стоять! — выкрикнула я, вскинув руку. — А если это вы меня по голове приложили? А сейчас на органы продать хотите, да? — фантазия разыгралась не на шутку, рисуя картины одна страшнее другой. И ведь раньше я не отличалась склонностью к паранойе, но, видимо, травма головы творит чудеса с воображением. — И от куда вы знаете моё имя?

Он замер в пяти шагах, брови удивлённо взлетели вверх.

— Я просто хотел помочь. А имя я узнал из паспорта. Прошу прощения за то, что пришлось шариться в сумке. — в его взгляде читалось искреннее недоумение.

— Конечно, помочь! А в руке что? Нож? — я ткнула пальцем в сторону его сжатого кулака, готовясь в любой момент броситься наутёк.

— Нет… Это градусник, — он спокойно разжал ладонь, демонстрируя безобидный медицинский прибор.

— При желании можно и градусником заколоть! — парировала я, не теряя бдительности.

Денис шумно выдохнул, сдерживая улыбку.

— Предлагаю вот что, — наконец не выдержал он. — Я сейчас положу градусник на стол, а вы сами померите температуру, если он вам кажется холодным оружием. Но в любом случае мне нужно будет осмотреть

Я помялась, переводя взгляд с его лица на градусник и обратно. В его глазах читалась такая искренняя забота, что внутри что-то дрогнуло. Да и голова действительно раскалывалась — Не лучшее время для героических побегов.

— Ладно, — выдохнула я, слегка расслабив плечи. — Но если вдруг вы решите проявить нездоровый интерес к моим внутренним органам…

— То вы меня тут же разоблачите, — подхватил он с лёгкой усмешкой, осторожно кладя градусник на стол. — Обещаю: никаких тайных планов по извлечению почек. Только медицинская помощь и тёплый чай.

Осмотр прошёл в напряжённой обстановке. Я то и дело косилась на дверь, мысленно прикидывая, успею ли до неё добежать, если что-то пойдёт не так. В голове крутились самые невероятные сценарии — от банального ограбления до межпланетного заговора. Ну а что, травма головы — штука коварная, фантазия работает на полную катушку.

— Сотрясения нет! Почки в порядке! — с торжествующей улыбкой объявил Денис, отступая на шаг.

— Ха-ха-ха… Очень смешно, — язвительно усмехнулась я, невольно потрогав затылок. — Вы, случаем, не в цирке работаете? Номер с внезапным диагнозом — просто блеск.

— Приглашаю вас к холостяцкому столу. Чай и мясо по-французски готово, — широким жестом он указал на кухню.

— Что-то я не очень голодна. И вообще мне домой пора, — я попыталась подняться, но голова тут же напомнила о себе лёгким головокружением.

— Если думаете, что я собираюсь вас отравить, то зря, — серьёзно произнёс он, скрестив руки на груди. — Свидетелей много. Меня видели соседи. Так что это отложим на другой раз.

Я ошарашенно округлила глаза и уставилась на него. В висках застучало: «Он что, признаётся?!»

— Да шучу я! — захохотал Денис, увидев мой перепуганный взгляд. — Ну вы и впечатлительная. Идёмте уже, а то всё остынет. И обещаю — я вас отвезу домой. Вы живёте по прописке?

— Именно там, — машинально ответила я, всё ещё пытаясь осознать, шутит он или нет. — Но это не значит, что я готова сесть в машину к незнакомцу!

— А кто сказал, что мы незнакомцы? — он приподнял бровь. — Мы уже прошли этап «я тебя боюсь», перешли к «я тебя подозреваю», и вот-вот доберёмся до «я тебе доверяю». По крайней мере, я на это надеюсь.

Я не удержалась от смешка:

— Вы что, классификацию отношений придумали?

— Конечно! Это мой секретный метод завоевания доверия. Шаг первый — не пугать. Шаг второй — шутить. Шаг третий — кормить. Сейчас как раз подходим к последнему.

Запах мяса становился всё соблазнительнее, а голова всё настойчивее напоминала, что голодовка — не лучшая идея после травмы.

— Ладно, — вздохнула я, поднимаясь. — Но если вдруг я начну чувствовать странное покалывание в пальцах…

— То это от специй, — перебил он, направляясь к кухне. — И от моего неподражаемого чувства юмора, разумеется.

— Как остроумно. Кстати, а где мой телефон? — я начала шарить глазами по комнате, мысленно представляя, как уже в десятый раз набираю номер мужа и слышу унылое «абонент не отвечает».

— Телефон ваш я поставил на зарядку. Я бы хотел позвонить вашим близким и сообщить, чтобы не переживали, но он так запоролен, что даже мошенники не смогут его взломать! Если судить по паспорту, то у вас есть муж, верно? — Денис слегка приподнял бровь, явно сдерживая улыбку.

— Есть, чёрт его подери, — пробубнила я себе под нос, стараясь не закатывать глаза.

— Он не переживает, что его жена не возвращается с работы? Вдруг что-то случилось, какой-нибудь маньяк напал? — в его голосе звучало неподдельное участие, но в уголках губ пряталась усмешка.

— Дайте мне мобильник, я сама ему позвоню, — протянула руку, уже предчувствуя очередной «тёплый» разговор.

Денис принёс телефон. Экран приветливо засветился, будто говоря: «Ну что, готова к очередной порции семейных радостей?» Я набрала номер своего муженька. Гудок… тишина в трубке. Набираю повторно — мёртвый номер. Нервно набираю в третий раз — абонент недоступен.

Глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. В голове пронеслось: «Ну почему именно сегодня? Почему сейчас?»

— Денис, ваше предложение подвезти меня до дома ещё в силе? — попыталась сделать вид, что разговор с мужем прошёл нормально. — Супруг не может меня забрать.

— Конечно, в силе. Сейчас поедим, и я довезу вас в целости и сохранности, — он улыбнулся так тепло, что внутри что-то ёкнуло. — А если ваш муж вдруг решит проявить активность и приехать за вами, то я даже готов с ним поговорить. Объяснить, что вы в безопасности и просто немного задержались.

— О, не стоит. Иначе он решит, что я не просто задержалась, а нашла себе ухажёра, — фыркнула я, невольно представив эту сцену.

— Тогда предлагаю забыть о нём хотя бы на вечер. Мясо по-французски не ждёт, а чай уже почти остыл, — Денис кивнул в сторону стола, где аппетитно пахло чем-то невероятно вкусным. — И поверьте, моя кулинария куда безопаснее, чем ваши семейные разборки.

Я не удержалась от смешка:

— Ну если сравнивать с моим мужем, то вы пока выигрываете по всем фронтам.

— Рад это слышать. Значит, у меня есть шанс не только довезти вас до дома, но и оставить приятное впечатление, — подмигнул он.

Может, этот вечер не так уж и плох… не считая головной боли, — мелькнула мысль.

За сегодняшний бешеный день у меня во рту, кроме кофе, ничего не было. А дома в лучшем случае ждали слипшиеся пельмени — если, конечно, муж не успел их сожрать до моего прихода.

Поздний ужин оказался просто обалденным. Нежное мясо по-французски буквально таяло во рту, обволакивая вкусом, от которого замирало сердце. Каждый кусочек — как маленькое открытие: пряные травы, сливочный соус, идеально пропечённая корочка… Мои вкусовые сосочки, давно привыкшие к унылым полуфабрикатам, ликовали, будто попали на праздник жизни.

Я закрыла глаза, наслаждаясь моментом. В голове на секунду стало тихо — ни тревожных мыслей, ни раздражающих вопросов, ни упрёков. Только этот вкус, тёплый свет лампы над столом и уютное молчание.

Денис наблюдал за мной с лёгкой улыбкой, будто читал все мои мысли.

— Вижу, вам понравилось, — тихо произнёс он, приподняв бровь.

— Если бы я знала, что у незнакомцев так вкусно кормят, давно бы начала теряться на улице, — пошутила я, тут же поймав себя на том, что улыбаюсь.

Он рассмеялся — искренне, без тени наигранности.

— Значит, это мой шанс войти в историю как спаситель от голодных вечеров.

— Мясо очень вкусное. Но мне правда нужно домой — завтра на работу, — произнесла я, вставая из-за стола и невольно потирая затылок. Голова всё ещё напоминала о себе приглушённым стуком,

— Конечно, поехали, — кивнул Денис, ловко собирая тарелки. Он отправил их в посудомойку с такой уверенностью. — Хотя, должен признаться, я бы с удовольствием устроил вам персональный гастрономический тур. У меня в запасе ещё пирог с яблоками и секретный рецепт чая с жасмином, имбирём и мёдом.

Я не сдержала смешка:

— Если вы пытаетесь меня подкупить, то это работает. Но совесть и трудовой договор категорически против.

— Совесть — это серьёзно, — он поднял руки в жесте капитуляции. — А вот трудовой договор можно попробовать уговорить. Скажем, сослаться на форс-мажор: «Не вышла на работу ввиду неожиданного гастрономического откровения».

— Боюсь, кадровики не оценят ваш креатив, — улыбнулась я, направляясь к двери.

Мы спустились в подземный паркинг — тихое, полутёмное пространство, где гулко отдавались шаги и мерцали редкие лампы. Денис подошёл к аккуратно припаркованному седану, нажал кнопку брелока. Машина приветливо моргнула фарами, словно говоря: «Ну что, в путь?»

— Садитесь, — он открыл передо мной дверь с почти старомодной вежливостью. — Обещаю: довезём вас в целости, сохранности и без попыток устроить ещё один кулинарный мастер-класс в дороге.

— А жаль, — не удержалась я от шутки, устраиваясь на сиденье. — Я уже начала мечтать о вашем имбирном чае.

— Значит, это повод для второго свидания, — бросил он, заводя двигатель.

Я чуть не подавилась воздухом:

— Свидания? Мы же просто…

— А кто сказал, что «просто»? — он подмигнул, выезжая на подъём. — В моём мире любая поездка с красивой женщиной — уже маленькое приключение. Даже если конечная точка — ваша квартира и завтрашний рабочий день.

Я рассмеялась:

— Вы точно врач, а не профессиональный шутник?

— И то, и другое. Специализация: лечение смехом и сытными ужинами. Приём — один раз вечером, курс — до полного выздоровления.

Машина выехала на ночную улицу. Огни города размывались в причудливые блики, а ветер за окном будто подпевал тихому ритму двигателя.

Денис бросил на меня короткий взгляд:

— Знаете, есть одна неписаная истина: если человек смог пережить ужин с незнакомцем и не отравиться — это уже повод для доверия. А если при этом ещё и понравилось…

— То что? — я приподняла бровь, чувствуя, как внутри что-то едва уловимо дрогнуло.

— То это уже подозрительно близко к романтическому сюжету, — его голос стал тише, а в глазах мелькнуло что-то тёплое, почти осязаемое. — Особенно если учесть, что вы до сих пор не сбежали.

Я хотела ответить что-то остроумное, но слова застряли в горле. В полумраке салона его взгляд казался особенно пронзительным, а тишина между нами наполнилась чем-то неуловимым — как будто мы оба знали, что этот вечер ещё не закончился, что за пределами парковки, за поворотом, за следующей фразой скрывается что-то большее.

— Может, это потому, что я ещё не уверена, что вы не маньяк? — попыталась я разрядить обстановку.

— Тогда позвольте доказать обратное, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что по спине пробежала лёгкая дрожь. — Например, тем, что прямо сейчас я везу вас домой, а не куда-то в таинственную глушь.

— Убедительно, — выдохнула я, чувствуя, как сердце сбивается с ритма.

Пока мы ехали, я не могла отвести от него глаз. То, как он заботился обо мне, как беспокоился — это было так непохоже на всё, что я знала о мужчинах. Может быть, это просто шок от падения? Или что-то большее?

В голове крутились мысли о муже, о его безразличии, о том, как он даже не попытался меня найти. А этот незнакомец… Перевернул мой мир за один вечер.

Машина остановилась у моего подъезда. В свете фонарей его лицо казалось особенно серьёзным.

— Спасибо вам за всё, — пробормотала я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

Он наклонился ближе:

— До встречи, — только и смог он произнести, прежде чем я вылетела из машины.

Шагая к подъезду, я постоянно оглядывалась. Автомобиль Дениса всё ещё стоял на месте. Он не уезжал. Поднимаясь по лестнице, я впервые за долгое время почувствовала, как внутри что-то меняется. Словно старая картина, которую давно пора было переписать, начала обретать новые краски. И это… пугало. И одновременно будоражило.

Глава 2

Утро выдалось… классическим.

Я открыла глаза и тут же зажмурилась от солнечного луча, упёршегося прямо в переносицу. Глянула на телефон — 6:47. Рядом на кровати — ни души. Зато из гостиной доносился знакомый монотонный гул: «Игрок 598 убит. Игрок 111 убит…»

«Ну конечно. Опять всю ночь», — подумала я, натягивая халат.

Картина, открывшаяся в гостиной, была до боли привычна: Саша, в красных труселях и с голым пузом, в наушниках, с джойстиком в руках. Перед ним — экран, где кроваво-красными буквами мигало: «GAME OVER». На полу раскинулась настоящая свалка: пустые бутылки из-под газировки вперемешку с огрызками чипсов образовывали хаотичные пирамидки. Обёртки от шоколадок, словно победные флаги, трепетали на сквозняке. Всё это напоминало последствия оркского пиршества

— Доброе утро, — сказала я, скрестив руки.

— Ну, доброе утро, — сказал Саша, снимая наушники.

— Ты спал?

— Ну… типа, — протянул он, наконец развернувшись».

— Типа? Или спал? Или снова всю ночь в свои игрушки рубился?

— Да что ты пристала? — он наконец развернулся. — Я тут, между прочим, выполнял важную миссию. Серьёзное дело.

Я медленно выдохнула. Внутри всё закипало.

— Серьёзное дело — это когда ты хотя бы раз за месяц спросишь, как у меня день прошел, а не твои виртуальные подвиги. Устроишься на нормальную работу. А то достали твои однодневные шабашки. Или… да хоть просто посмотришь на меня, как на жену, а не как на фон для твоего онлайн-шоу!

— Чего?! Я работаю вообще то в такси. — Саша аж привстал. — Ты чего такая? Раньше тебя всё устраивало!

— Ага, в такси, которое не может даже жену встретить с работы. Ты же знаешь, что моя машина в автомастерской. И раньше я не замечала, что живу с персонажем из компьютерной игры. Только у него хотя бы есть цель. А у тебя? У тебя есть другие интересы, кроме твоих стрелялок? Как я не могла заметить, что ты опустился до уровня ребёнка?

Он фыркнул, отвернулся к экрану:

— Есть. Только тебе не понять мои интересы.

— Конечно! Куда мне до твоих высоких мыслей! — всплеснула я руками. — Потолок не давит на твою светлую голову? Нет?

— Я не пойму, чего ты докапалась до меня? — вскочил он.

Я замерла. В висках застучало.

В этот момент на экране раздался оглушительный взрыв, за которым последовал душераздирающий вопль: «ребята, я сдох!» Саша инстинктивно обернулся к

— Вот видишь? — я указала на экран. — Даже твои виртуальные друзья тебя бросают. Может, пора обратить внимание на реальных?

Он нахмурился, явно пытаясь подобрать достойный ответ. Но вместо этого лишь пробурчал:

— Ты просто не в настроении.

— О, у меня позитив так и прет! — я натянула приторную улыбку. — Просто хочу напомнить, что я не домработница, не мама-заменитель и не спонсор твоих игровых марафонов. Хватит уже рассчитывать на меня — пора включать режим «самообеспечение». Я — жена. Ну, по крайней мере, пока.

Саша открыл рот, но я не дала ему шанса:

— И да, если тебе вдруг станет интересно, где я, — я на работе. Буду поздно. Квартальный отчёт. Так что если хочешь поесть, иди в магазин сам. Или закажи пиццу.

Схватила сумку, швырнула в него ключи и направилась к двери.

— Ты куда? — донеслось сзади.

— Должен же хоть кто-то обеспечивать семью! — крикнула я.

В подъезде ещё долго звучало эхо моих каблуков. И, кажется, где-то вдалеке — очередные крики из монитора.

Я шла по утреннему городу, засунув руки в карманы пиджака. Теплый воздух касался лица, мне нравилось это ощущение — будто оно выветривало из головы последние остатки вчерашней картины. Шаги отмеряли расстояние между «тогда» и «сейчас», и с каждым метром дом, квартира, Саша становились всё дальше — буквально и метафорически.

Когда всё началось? — думала я, глядя на спешащих мимо людей. — Лавров всегда был таким или я просто не хотела видеть?

Вспоминались обрывки: вот он рассеянно кивает, когда я рассказываю о повышении; вот забывает забрать ребёнка из сада; вот в сотый раз просит «не нагнетать», когда я пытаюсь поговорить о будущем. А я… я всё оправдывала. «Устал», «перегружен», «просто такой характер».

Особенно больно было вспомнить, как он общался с детьми. Не злился, не кричал — просто… отсутствовал. Был где-то в другом мире, где важнее не первая оценка в школе, а очередной уровень в игре. «Ну есть и ладно», — словно говорила его поза, его взгляд сквозь них.

Может, Сашка и правда пытался сбежать? — мелькнула неожиданная мысль. От материнской гиперопеки. Клавдия Филипповна же всё контролировала: меню, расписание, бюджет, эмоции… А Лавров просто нашёл свой угол, где можно не быть «должен». Но от этой мысли легче не становилось. Потому что дети всё равно нуждались в отце, а я — в партнёре, а не в третьем ребёнке, которого надо тянуть на себе.

Город шумел: гудели машины, перекликались курьеры, где-то играла музыка из открытого кафе. Я свернула к офису, чувствуя, как внутри медленно, но уверенно крепнет единственное решение: «Всё! Больше не хочу и не буду тянуть одна!»

В офисе пахло кофе и нервами. Все бегали с таблицами, кричали в телефоны, роняли папки. Я, едва успев повесить пиджак, нырнула в свой кабинет.

— Слышала? — влетела коллега Яна, размахивая смартфоном. — Рядом с нами открылась ветклиника! И там… о-о-о, там врач — просто огонь! Высокий, глаза — как два лазера, улыбка — будто в рекламе зубной пасты. Я уже записала кота на осмотр. Чисто ради эксперимента. Может, получится разузнать, и этот очаровашка окажется не женат.

Я кивнула, не отрываясь от монитора:

— У тебя же нет никакого кота.

— Для такого случая найду! — хихикнула она.

— Ну удачи тогда с ветврачем.

Но внутри что-то дрогнуло.

«Денис…»

Вчерашний вечер всплыл перед глазами: его руки, осторожно обрабатывающие ушиб, тихий голос, запах сандала от рубашки, в которую он меня переодел.

— Ты вообще слушаешь? — Яна щёлкнула пальцами. — Я говорю, может, сходим вместе? Ну, типа, поддержать малый бизнес.

— У меня отчёт, — отрезала я, щёлкая мышкой. — И муж. Который, кстати, даже не спросил, где я была вчера.

Яна фыркнула:

— «Муж». Звучит как название забытого сериала. Я думала, кличка у котика такая. — Она захохотала. — Ни хрена ничего не делает, работы толком нет, перебивается разными шабашками, в голове одни игрушки. Кем он сейчас трудится? Сидит, яички бережёт свои. Чем не кот?

— От котов польза есть — они мышей ловят и мурлычут, — вздохнула я.

— Может, его на кастрацию записать? Станет послушный и покладистый. — Захохотала Яна. — Да и повод будет сходить к ветеринару?

— Ага, у меня нет переноски такого размера, а добровольно он точно не пойдёт, — усмехнулась я.

— Клиника работает до десяти вечера. У нас рабочий день до шести. Так что успеваем даже до дома сгонять и встретиться возле клиники. Ты идёшь со мной!

— Хорошо. Только если успею с отчётом. Сама знаешь, сегодня крайний день.

— Всё… Я тебя не отвлекаю!

— Угу. Кота не забудь достать, — ответила я, перебирая документы.

И Яна скрылась из моего кабинета.

Отчёт сдался на удивление легко. Начальник, обычно ворчливый, даже похвалил:

— Неплохо, Алина, оперативно. Может, тебе чаще падать на улице?

Я ничего не ответила, лишь улыбнулась.

Вызвала такси. В пути написала дочерям: «Скучаю. В субботу приеду к вам!»

Ответ пришёл мгновенно: «Ура! Мама, мы хотим пиццу, шоколадки, чипсы и…» — посыпались заказы.

Я улыбнулась. Дети — мой свет.

Такси подъехало к магазину, расположенному в доме на первом этаже. Я расплатилась, зашла за продуктами — мне же надо питаться не только кофе и святым воздухом, да и на пельменях долго не протянешь. А Лавров вряд ли напряг свою попку, чтобы сходить за едой и тем более приготовить что-то.

Поднялась на этаж, вставила ключ… и замерла.

Из-за двери доносились стоны. И не те, что от боли в спине после смены или когда что-то заклинило.

Я медленно повернула ручку.

В гостиной, на диване, под пледом извивались два тела. Саша. И Нинка — соседка сверху. Не совсем в кружевном белье — я бы сказала, что совсем не в нём. На ней было нечто вроде костюма лошади и наездника. На голове, словно грива, развивался начёс.

— Это что за квадробинг вы тут устроили?! — закричала я.

— Ой! — вскрикнула Нинка, увидев меня.

Саша рванулся за подушкой, прикрываясь:

— Это… это не то, что ты думаешь!

— О, я как раз думаю, что это именно то, — холодно сказала я. — И знаешь что? Я даже благодарна. Теперь у меня есть повод…

Я схватила вещи, валявшиеся на полу, открыла окно и швырнула их вниз. Сидевшие на скамейке бабульки явно не ожидали шмоткопада.

— Значит, вот как ты время проводишь? Я такие твои увлечения не понимаю?!

— Алина, прости… — заскулила под пледом Нина.

— А ты вообще молчи! Развела хобихорсинг! Со всеми соседями командными выступлениями занимаешься?

— Не-е-ет… — протянула она, всхлипывая.

— Алин, ну прости меня, а! — дрожал

— Что ты сказал?! Простить?! Не расслышала! От вашего ржача уши заложило! Значит, ты, — указала я на соседку, — выметывайся. А ты, — обратилась я к благоверному, — собирай шмотье и проваливай! Чтоб через два часа тебя здесь не было!

— Как мне идти голой? — скулила Нина.

— Мне, может, ещё одежду тебе дать?!

— Если можно, пожалуйста! — она посмотрела на меня глазами подбитой собаки.

Я швырнула ей Сашкин халат. И мадам-лошадь исчезла за дверью.

— Это же мой! — осмелился заговорить он.

Я зыркнула на него:

— Ты ещё здесь?

— А куда я пойду? И к тому же у нас дети.

— О-о-о… Кто-то вспомнил про детей? — бросила я на него яростный взгляд.

— Я не забывал про них!

— Ну конечно! Тогда сколько им лет? — вопросительно уставилась я на него.

— Восемь или девять?! — после минуты молчания ответил он.

— Значит, так: чтобы тебя не было, когда я вернусь!

Я развернулась, схватила ключи и сумку — и выскочила из квартиры, даже не дослушав его оправданий.

Глава 3

В подъезде стояла гробовая тишина. Только где-то на пятом этаже громко спорили пенсионеры о пользе квашеной капусты («Да я тебе говорю, при климаксе — только она спасает!» — «А я вот читала, что от неё газы!»). Я спустилась, толкнула входную дверь и очутилась на улице — свежий воздух ударил в лицо, будто отрезвляя.

«Ну что, Алина, — сказала я себе, глядя на лужи после утреннего дождя. — Теперь у тебя три варианта: рыдать в подушку, напиться или…».

Я достала телефон, набрала Яну — коллегу, по совместительству подругу и главного поставщика абсурдных идей.

— Кота нашла? — спросила я без предисловий.

— Кота? Нет! — рявкнула Яна так, что я чуть не отдёрнула телефон от уха. — Ни одного не нашла, попрятались, гады! Видимо, поняли, что на улице безопасней, чем жить со мной. Слушай, а давай реально в клинику? Я уже придумала легенду: у нас кошак — гиперактивный шизофреник. Вчера съел мои носки, потом три часа лаял на зеркало, а под конец попытался завести диалог с пылесосом. Ему нужна срочная консультация!

— У нас его нет, — напомнила я.

— А кто об этом знает? — парировала Яна с неподражаемой логикой человека, который только что придумал гениальный план.

Я рассмеялась — нервно, но искренне. Где-то в глубине души зашевелилось что-то похожее на интерес.

— Ладно. Встречаемся у входа. Через двадцать минут.

Через четверть часа я стояла у стеклянных дверей ветклиники. Яна уже топталась рядом, размахивая сумкой так энергично, что та чуть не сбила с ног проходящего мимо мужчину с йоркширским терьером.

— Ну что, входим с пафосом? — подмигнула Яна.

— С пафосом — это если бы я приехала на лимузине, — вздохнула я. — А так — просто с обидой и пакетом гречки.

Яна фыркнула, оценивающе оглядела мой пакет:

— Гречка — это серьёзно. Значит, ты готова к переменам. Или к голодной смерти, если Саша вдруг решит вернуться и съесть всё, что осталось в холодильнике.

— Саша не вернётся, — отрезала я. — Он сейчас, наверное, пытается объяснить клану, почему внезапно пропал с радаров.

— О, это будет прикольная история! «Братва, моя жена застала меня в костюме лошади…»

Мы обе прыснули со смеху.

— Ладно, — Яна взяла меня за руку. — Идём спасать твоё душевное равновесие. Или хотя бы попытаться сделать вид, что мы тут из-за кота.

Мы вошли. В холле пахло антисептиком и чем-то успокаивающим — как в хорошем спа-салоне, только вместо масок для лица тут висели ошейники и поводки. За стойкой сидела девушка с кроличьими ушками на голове (видимо, тематический день) и вежливо улыбалась.

— Здравствуйте! Вы на приём? — спросила она.

Яна тут же включила режим «сумасшедшая кошатница»:

— Да! У нас чрезвычайная ситуация! Наш кот… он… — она замялась, явно пытаясь вспомнить придуманную легенду.

— Он считает себя собакой, — выпалила я, не дожидаясь, пока подруга придумает что-то ещё более безумное.

Девушка за стойкой приподняла бровь, но сохранила профессиональную улыбку:

— Понятно. А симптомы?

— Лает на гостей, гоняется за своим хвостом и пытается закапывать еду в цветочный горшок, — добавила Яна, входя во вкус.

Девушка кивнула, делая пометки в компьютере:

— Приём через пять минут.

Мы переглянулись.

— Она нам поверила?! — прошептала Яна, едва сдерживая смех.

— Видимо, в этой клинике видели и не такое, — ответила я.

В этот момент из кабинета вышел он. Высокий, статный мужчина в белом халате, от которого у меня почему-то перехватило дыхание.

— Вы к кому? — спросил он, и его голос заставил мои коленки предательски задрожать.

Яна, словно заправская сваха, пихнула меня локтем:

— Вот про этого красавчика я говорила!

Когда наши глаза встретились, время словно остановилось. Он узнал меня, и его улыбка стала теплее:

— О, снова вы! Как ваша голова?

— Так это твой вчерашний спаситель?! — прошептала Яна, толкая меня в бок.

Я лишь кивнула, чувствуя, как предательский румянец заливает щёки.

— Не ожидала вас увидеть. Жива, хотя после сегодняшнего спектакля уже не уверена, — ответила я, стараясь звучать непринуждённо, но голос предательски дрогнул.

Его взгляд задержался на моем лице, потом скользнул ниже, и я почувствовала, как по спине пробежала волна мурашек. В воздухе повисло нечто большее, чем просто профессиональный интерес.

— Давайте пройдём в кабинет, — его голос стал тише, интимнее. — Там нам никто не помешает.

— У нас… кот, — начала я усаживаясь в кресло.

— Да! Очень нервный. Истеричный. Вчера съел мои носки и начал лаять на зеркало. Мы думаем, у него раздвоение личности, — тут же подхватила Яна.

Денис сдержанно рассмеялся:

— Раздвоение — это серьёзно. Пойдёмте, посмотрим. Так что с котом?

Яна открыла рот, но я её перебила:

— Нет никакого кота.

Она ахнула:

— Алина! Ты чего? Я эту легенду целый час придумывала!

Я подняла руку, пытаясь остановить поток её возмущений:

— Простите. Никакого кота нет. Мы немного переборщили с фантазией.

Денис откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди. На его губах заиграла едва заметная улыбка:

— Значит, «нервный кот» — это метафора? Или, может, аллегория на сложную жизненную ситуацию?

Яна хлопнула себя по лбу:

— Блин, Алина, ты всё испортила! Я же так красиво разыграла истеричного пушистика…

Я не удержалась и рассмеялась. Нервный, срывающийся смех вырвался наружу. Денис с улыбкой наблюдал за нами.

— Знаете, — сказал он, — у меня через полчаса заканчивается смена. Может, выпьем кофе? Тут неподалёку есть уютное кафе. Обсудим… котов. Или их отсутствие.

Яна, мгновенно сориентировавшись, подмигнула мне и хлопнула в ладоши:

— Отличная идея! Я пока тут осмотрюсь — вдруг найду того самого кота-шизофреника. А вы идите, идите! И

Я заколебалась, но Денис мягко добавил, подойдя сзади:

— Это просто кофе. И разговор. Обещаю не ставить диагнозы без анализов.

Его близость за спиной заставила меня замереть. Я чувствовала тепло его тела даже через ткань. Пространство вокруг меня заполнилось ароматом его парфюма — что-то древесное с нотками цитруса. Когда его пальцы едва коснулись моей шеи, по позвоночнику пробежала волна электрических разрядов.

— Кофе… — прошептала я, стараясь не выдать охватившее меня волнение. — Кофе точно не поможет.

Его дыхание коснулось моей кожи, посылая мурашки по всему телу. Я ощутила, как учащается пульс, как кровь приливает к щекам.

— Что же у вас случилось, Алина? — его голос стал бархатным, низким, почти интимным.

Ещё одно едва уловимое прикосновение к шее — и я забыла, как дышать. Время словно остановилось. В этот момент я была готова рассказать ему всё — о муже, о предательстве, о своих страхах и надеждах.

Но вдруг…

Его рука медленно скользнула вниз, к моему плечу, и в этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась.

— Доктор! Срочно! У нас пациент в критическом состоянии! — в кабинет ворвалась та самая медсестра с заячьими ушками на голове, её голос разрушил наваждение.

Денис отпрянул так резко, будто обжёгся. В его глазах промелькнуло что-то, чего я не смогла разгадать — то ли сожаление, то ли облегчение.

— Иду, — бросил он через плечо, уже направляясь к выходу. — Алина, я… мы продолжим этот разговор позже.

Дверь захлопнулась, оставив меня одну в полумраке кабинета. Я прижала руку к всё ещё пылающей шее, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В воздухе всё ещё витал его запах — терпкий, мужской, сводящий с ума.

Глава 4

— Мамочки родные! — я уже собиралась уходить, когда в приёмную ворвалась Яна. Нет, не вошла — влетела, как истребитель на сверхзвуковой скорости.

В глазах — пожар, в руках — мой несчастный шоколадный батончик, который она, видимо, приволокла в качестве доказательства своей правоты. Хотя какого доказательства — ума не приложу.

— Ты не поверишь! — выпалила она, едва не подавившись собственными словами.

— Яна, если это опять про того кота-шизофреника… — начала я, но она меня перебила:

— Да ты что! Лучше! Но сначала ты рассказывай, как у вас с тем красавчиком дела?! — плюхнулась на стул так, что тот жалобно скрипнул.

Меня накрыло волной мурашек от одного воспоминания о его прикосновениях.

— Да нечего рассказывать, — буркнула я, пытаясь сделать вид, что мне всё равно.

— Ну-ну… — протянула она, прищурив глаза. — Я же видела, как он на тебя смотрел. Готов был взглядом съесть, только вилку не достал!

— Да ну тебя, Янка! — я покраснела так, что, наверное, помидор позавидовал бы.

— А что сразу «да ну тебя»? — не унималась подруга. — За семь лет нашего знакомства я впервые вижу в твоих глазах искру. Ты словно… ну, не знаю… перезагрузилась что ли! Даже не могу объяснить… Так что не строй из себя Снежную королеву!

— Да ничего такого не было, — отмахнулась я. — Просто уехала домой, потому что привезли собаку, и все переключились на неё.

— Интересный поворот! — хихикнула Яна.

— Лучше скажи, чего ты такая окрылённая?

— А знаешь, что? — вдруг оживилась она. — Сегодня утром! На парковке! Я встретила… мужчину!

— Ну наконец-то! — всплеснула я руками. — А то всё «кот-шизофреник», «кот-шизофреник»…

— Да не смешно уже! Долго мне будешь его припоминать?! — фыркнула она.

Я сдержанно приподняла бровь:

— И что в нём такого «вау»? Может, он умеет готовить завтрак взглядом?

— Всё! — Яна взмахнула руками, и батончик отправился в неконтролируемый полёт. Я ловко его перехватила. — Он высокий, стройный, с улыбкой, от которой даже кактусы в холле покраснели!

— Ого. И как зовут этого чудо-человека?

— Игорь! — торжественно объявила она, будто раскрывала государственную тайну.

— Игорь?

— Именно! — Яна подпрыгнула так, что стул издал последний стон. — Представляешь? Он работает в той же ветклинике! Это же знак, да? Вселенная кричит: «Яна, хватай его, пока он не ушёл чинить собачьи хвосты!»

— Может, это просто совпадение? — попыталась я остудить её пыл.

— Совпадение? — она театрально закатила глаза. — Это судьба! Я сегодня утром споткнулась о бордюр, а он меня подхватил. И знаешь, что сказал? «Осторожно! Вы так грациозно двигаетесь, даже когда спотыкаетесь».

Я не выдержала и усмехнулась:

— Ну конечно, он сразу выдал коронную фразу из сборника «Как очаровать девушку за 5 секунд».

— Не важно! — Яна стукнула ладонью по столу. — Главное, что он… он…

— …знает, где прячут печенье для персонала? — подсказала я.

— Нет! — она вскочила. — Он идеален! И теперь я знаю, куда ходить на обед. И на ужин. И на завтрак. И вообще везде.

— Ладно, детектив-романтик. Но если он вдруг начнёт рассказывать про особенности пищеварения у морских свинок — беги.

— Никогда! — Яна схватила сумку и уже на пороге крикнула: — Сегодня же иду в ветклинику «случайно» встретиться с ним!

— Кого на этот раз придумаешь вместо кота с раздвоенной личностью? Может, скажешь, что у тебя дома поселился говорящий хомяк-философ? Или попугай-экстрасенс, который предсказывает судьбу по зёрнышкам?

Яна замерла в дверном проёме, хитро прищурилась и подняла указательный палец:

— О, ты даже не представляешь, насколько я изобретательна! Я скажу, что ко мне… прибился ёжик.

— Ёжик?! — я чуть не подавилась смехом. — Где ты его взяла? В парке? В лесу?

— На автобусной остановке! — торжествующе объявила она. — Представляешь? Сижу, жду автобус, а он вдруг выходит из кустов, смотрит на меня такими глазками-бусинками — ну прямо как человек! И идёт за мной до дома. Теперь живёт в коробке на балконе. Но проблема в том, что он… заболел.

— Чем на сей раз? — я приготовилась к очередному шедевру её фантазии.

— А вот это уже предстоит выяснить! — Яна вскинула подбородок с таким видом, будто держала в руках ключ от всех мировых загадок. — Я пока сама не до конца понимаю, что с ним творится. Но симптомы налицо!

— Какие ещё симптомы? — не удержалась я от подначивания.

— О-о-о, целый букет! — она загибала пальцы, перечисляя: — Во-первых, он странно топает. Во-вторых, периодически замирает и смотрит в одну точку. А в-третьих… — она сделала эффектную паузу, — он начал собирать мелкие предметы и складывать их в кучку. То пуговицу притащит, то скрепку, то обёртку от конфеты. Я уже боюсь представить, что он задумал!

Я прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать рвущийся наружу хохот:

— То есть ты идёшь в ветклинику не просто «случайно» встретиться с Игорем, а по делу? — я изогнула бровь.

— Ну конечно, по делу! — Яна возмущённо всплеснула руками. — Я же

Договорить она не успела — телефон в её руке издал пронзительный писк. Она глянула на экран, ахнула и метнулась к двери:

— Ой, время! Уже опаздываю! Всё, бегу спасать ежа! И себя заодно!

— Удачи с диагностикой! — крикнула я ей вслед.

— Не переживай, я найду причину его странного поведения! — донеслось уже из коридора. — А если не найду — придумаю!

И с этим эпичным заявлением она испарилась, словно джинн из бутылки, оставив после себя только аромат её любимых духов и моё неудержимое хихиканье. Ну что сказать — моя подруга умеет устроить шоу! Теперь в ветклинике точно будет весело. Особенно если кто-нибудь вдруг объявит: «Всем срочно собраться на консилиум по поводу загадочной болезни ежа!» Хотя, зная Яну, она сама может эту болезнь и придумать.

Ох уж эта моя неугомонная Янка! С ней даже грустить некогда — она как энергетический коктейль, только без сахара и калорий. И скучать тоже некогда — она мастер превращать любую обыденность в цирк с конями.

Я неспешно направилась к подземной парковке — этому таинственному царству бетона и приглушённых огней, где эхо от моих шагов звучало как музыка одиночества. Но сегодня моё сердце пело! После целой недели заточения в сервисе моя малышка наконец-то вернулась в строй!

О, как же я соскучилась по ней! Мой верный железный конь, мой надёжный спутник в ежедневных приключениях. Она стояла там, в полумраке парковки, словно драгоценность в музее — чистая, сияющая, будто только что сошла с конвейера.

Я наклонилась к капоту, провела рукой по прохладному металлу. Машина тихонько мурлыкала, словно довольная кошка, а я чувствовала себя настоящей королевой дорог…

И тут, как назло, телефон решил испортить этот момент единения с моим железным другом. На экране высветилось имя, от которого внутри всё сжалось: «Лавров».

Ну конечно.

— Да? — процедила я, стараясь не выдать раздражения.

— Слушай, я тут подумал… — его голос звучал непривычно мягко, почти извиняющимся тоном. — Может, нам стоит поговорить? Я, в общем… наверное, переборщил в тот раз. Я очень виноват перед тобой.

Я замерла у открытой двери машины, сжимая в руке ключи. «Переборщил»? Серьёзно? Так сейчас измена называется — «переборщил»?

— То есть ты утверждаешь, что это был единственный раз? — уточнила я, стараясь говорить ровно.

— Ну да. — Его тон мгновенно изменился. — Просто ты тоже могла бы проявить понимание. Ты всегда всё усложняешь. Если бы ты не…

И понеслось.

Я закатила глаза, отключила звук и швырнула телефон на пассажирское сиденье. Ну вот, опять. Опять этот бесконечный марафон «а кто виноват». Нет уж, спасибо. Я завела машину, включила музыку погромче и вырулила к выезду.

Горячий воздух ударил в лицо, когда я выехала из тёмного тоннеля паркинга. Я уже почти успокоилась, мысленно составляя список дел на вечер (встреча с Денисом, ванна, сериал), как вдруг…

Резкий визг тормозов.

Боковой взгляд — и сердце ухнуло в пятки: огромный чёрный внедорожник нагло вклинивается передо мной, чиркнув по крылу. Я рванула руль, но было поздно — глухой удар, скрежет металла, и моя красавица замирает, уткнувшись носом в массивный бампер нарушителя.

— Ты что, совсем охренела?! — вырвалось у меня.

Дверь внедорожника распахнулась с царственной медлительностью, и оттуда выплыла она — воплощение гламура, силикона и негодования. Высокие каблуки, мини-юбка, волосы уложены так, что даже ураган не сдвинул бы ни волоска. В руке — сумочка размером с небольшой чемодан, на лице — маска праведного гнева.

— Ты что, слепая?! — её голос звенел, как разбитое стекло. — Не видишь, куда едешь?!

Я выбралась из машины, стараясь сохранять спокойствие.

— Вообще-то вы меня подрезали, — спокойно заметила я.

— Что?! — она вскинула идеально выщипанную бровь. — Я ехала нормально, а ты… ты просто не умеешь водить! Наверняка права купила!

Я невольно рассмеялась:

— Права я получила честно. А вот чувство такта, видимо, не продают даже в самых дорогих бутиках.

Её глаза сверкнули:

— Да ты… да ты…

— …просто не ожидала, что кто-то может быть настолько невежливым, — закончила я за неё. — Давайте вызовем ГИБДД и разберёмся по-человечески?

— По-человечески?! — она всплеснула руками, отчего её браслет звонко брякнул. — Ты мне бампер поцарапала! Это новый внедорожник!

— А ты мне весь передок расфигачила. Это новая надежда на спокойный вечер, — парировала я. — Так что, вызываем или будем дальше играть в «кто громче крикнет»?

Она открыла рот, чтобы выдать очередную тираду, но тут из-за поворота вырулил патрульный автомобиль. Видимо, кто-то уже позвонил.

— О, как вовремя, — усмехнулась я. — Теперь точно разберёмся. И, кстати, — я кивнула на её каблуки, — может, снимете их? А то пока будете объяснять инспектору, как так вышло, рискуете подвернуть ногу.

Она гневно фыркнула и отвернулась.

Я тупо стояла возле покорежённой машины, разглядывала «разукрашенного хорька» (то есть даму в мини и с причёской-небоскрёбом), которая уже третий раз повторяла фразу «Вы что, права купили?!», и думала: «Ну вот, только из сервиса…»

Телефон ожил. Денис.

— Привет, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — У меня тут… небольшие проблемы.

— Какие? — мгновенно насторожился он.

— Ну… скажем так, мой автомобиль познакомился с чужим бампером. А чужой бампер — с моим крылом. И теперь тут стоит очень разукрашенный хорёк, который утверждает, что я купила права в подземном переходе.

Денис на секунду замолчал, а потом расхохотался:

— Хорёк, говоришь? Сейчас буду. Держись.

Не прошло и десяти минут — вдалеке замаячила его машина. Денис выскочил, как рыцарь в джинсах и футболке, окинул взглядом сцену: мою приунывшую малышку, разъярённую леди «с характерной внешностью» и двух хмурых инспекторов, пытавшихся разобраться в хаосе.

— Так, — он шагнул вперёд с видом человека, который привык разруливать любые апокалипсисы. — Давайте по порядку.

Дальше всё завертелось с космической скоростью. Денис, словно шеф-повар ресторана, расставил акценты: вежливо, но твёрдо объяснил «хорьку», что та сама спровоцировала ДТП; уточнил у инспекторов все формальности; позвонил в эвакуаторную службу; сфотографировал повреждения; записал контакты свидетелей.

Двадцать минут — и конфликт мирно уплыл в прошлое, как осенний лист по течению.

— Всё, — Денис хлопнул ладонью по капоту моей машины, которую уже грузили на платформу. — Через неделю заберёшь красавицу из ремонта.

Я вздохнула:

— Опять без колёс…

— Зато с надёжным помощником, — он подмигнул. — Поехали, подвезу. И не вздумай отказываться — я сегодня в роли твоего личного спасателя.

Глава 5

Мы доехали до парка, оставили его машину на стоянке и неспешно двинулись по аллее. Вечер был тёплый, воздух пах свежескошенной травой и карамелью — где-то неподалёку продавали сладкую вату.

— Спасибо за

Денис ухмыльнулся, засунув руки в карманы:

— Думаю, до первого сердечного приступа. У неё был вид человека, готового умереть на месте, но доказать, что ты — главный враг её жизни.

Я усмехнулась:

— Ну хоть кому-то я важна!

Он покосился на меня с притворным укором:

— Не драматизируй. Ты бы и сама справилась. Просто я ускорил процесс.

Я поймала взглядом пролетающую бабочку — она порхала между кустами, будто танцевала под неслышную музыку.

— Ты знаешь, — я замедлила шаг, глядя вслед бабочке, — а ведь ты мог бы стать отличным шеф-поваром. Организовал так всё...

— А я и был поваром! — Денис тут же приосанился. — Ну, почти. Три года в ресторане, сотни тарелок, тысячи панических атак…

— Панических атак? — я приподняла бровь. — Звучит драматично.

— Ещё бы! — он театрально вздохнул. — Представь: шесть вечера, зал полон, а у тебя заканчивается базилик. И ты бежишь через полгорода к знакомому флористу, потому что «это не просто зелень, это душа блюда!».

Я закатила глаза:

— То есть ты готов на подвиги ради приправ?

— Только если это не петрушка. Петрушка — предательница. Всегда выглядит свежей, а на вкус — как трава у подъезда.

Я расхохоталась:

— Значит, ты не просто спасатель от дорожных безумцев, а ещё и кулинарный философ?

— О, это лишь вершина айсберга, — он подмигнул. — Хочешь, как-нибудь приготовлю тебе ужин? С секретным ингредиентом.

— С каким? — я прищурилась. — Не говори, что это петрушка!

— Нет, — он сделал паузу, — это будет… сюрприз. Но обещаю: ты не разочаруешься.

— Ладно, — я улыбнулась. — Но если будет невкусное, я скажу честно. Я не из тех, кто хвалит ради вежливости.

— Отлично! — он поднял руки. — Критика — мой двигатель прогресса. Хотя, если честно, больше люблю комплименты. Особенно от красивых девушек.

Я слегка толкнула его плечом:

— Смотри не зазнайся, супергерой с половником.

— Тогда считай это тренировкой, — он улыбнулся. — Готовься: будет весело. И вкусно. Обещаю. А ты? Чем живёшь, кроме спасения мира от дорожных безумцев?

— Дети, — улыбнулась я. — Маруся и Милена, обеим по десять. Сейчас у бабушки с дедушкой в деревне, на выходных обещала приехать. Но ехать далеко — часа четыре на машине, а общественный транспорт… ну ты понимаешь. То сломается, то отменится. В общем, приключение на грани фантастики.

— Я бы никогда не сказал, что ты мама двоих десятилетних детей. Ты выглядишь потрясающе для своих тридцати лет.

— Спасибо… А откуда ты знаешь мой возраст? — я приподняла бровь, пытаясь скрыть внезапное волнение. — Ах, ну конечно… Ты же видел мой паспорт, — добавила я с лёгкой усмешкой, пытаясь разрядить внезапно возникшее напряжение.

— Да, признаюсь, был момент, когда я имел удовольствие изучить твои документы, — он подмигнул мне. — Но поверь, даже без паспорта я бы догадался, что перед мной — самая очаровательная тридцатилетняя мама на свете.

— Так давай я тебя отвезу у меня все равно нет планов на выходные, — вдруг предложил он.

— Да ну, не стоит… — я махнула рукой. — Сама как-нибудь…

— «Как-нибудь» — это когда ты в восемь утра стоишь на остановке, а автобус проезжает мимо, потому что водитель решил, что сегодня его день для спонтанного отдыха? — Денис поднял бровь. — Не вздумай отказываться. Мне и самому хочется развеяться.

Я посмотрела на него — на эту лёгкую улыбку, на взгляд, в котором читалось что-то тёплое и надёжное, — и поняла: сопротивляться бессмысленно. И, честно говоря, не хочется.

— Ладно, — кивнула я. — Но только если ты обещаешь не превращать поездку в кулинарный мастер-класс прямо за рулём.

— Обещаю, — он поднял руки в жесте капитуляции. — Но если захочешь перекусить — у меня в бардачке есть шоколадка.

Я рассмеялась, и мы пошли дальше, а аллея всё тянулась вперёд, будто намекая: иногда самые неожиданные повороты ведут туда, где тебя ждут.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая деревья в золотистые тона. Мы свернули на боковую дорожку, где почти не было людей. Тишина обволакивала, словно мягкий плед, а воздух стал чуть прохладнее.

— Знаешь, — тихо сказал Денис, замедляя шаг, — я давно не чувствовал себя так… спокойно.

Я взглянула на него, и что-то в его взгляде заставило сердце сжаться.

— Я тоже, — призналась я, неожиданно для себя.

Он остановился, повернулся ко мне. В сумерках его глаза казались темнее, глубже — словно два омута, в которых тонули последние отблески заката. Воздух между нами будто сгустился, наполнился электрическим напряжением, от которого волоски на руках встали дыбом.

— Может, это знак? — прошептал он, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось моей щеки, и по телу пробежала волна мурашек — то ли от вечерней прохлады, то ли от этого почти невесомого прикосновения.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове вертелось: «Ну же, сделай шаг навстречу… или отойди. Решай уже чтонибудь!»

Он медленно поднял руку, будто проверяя, позволю ли я коснуться себя. Кончики его пальцев едва задели мою скулу — и это простое движение отозвалось во всём теле странным, тягучим теплом.

Но…

Я чуть отклонилась, едва заметно, почти неуловимо. Не потому, что не хотела. Не потому, что он был мне неприятен. А потому, что… слишком быстро. Слишком ярко. Слишком не правильно. И от этого становилось страшно.

Он замер, уловив мой немой сигнал. В глазах мелькнуло недоумение, потом — лёгкая улыбка.

— Ладно, — тихо сказал он, опуская руку. — Видимо, знаки сегодня работают в одностороннем порядке.

Я нервно рассмеялась, пытаясь сгладить неловкость:

— Просто я не люблю, когда всё слишком очевидно. Предпочитаю, чтобы мужчина немного...

— Помучился? — он приподнял бровь, и в его взгляде снова заплясали озорные огоньки. — То есть это такой изощрённый способ меня испытать?

— Ну, если хочешь, можешь считать это тестом на выдержку, — я пожала плечами, стараясь выглядеть невозмутимой, хотя внутри всё ещё дрожало от невысказанного «да».

— Вызов принят, — он сделал шаг назад, но его взгляд по-прежнему обжигал. — Но предупреждаю: я очень целеустремлённый. И терпеливый.

— Вот уж не сомневаюсь, — я поправила прядь волос, будто это могло скрыть моё волнение. — Особенно когда дело касается кулинарных подвигов.

— О, поверь, — он подмигнул, — в некоторых делах я готов проявлять куда больше усердия,

— Ну что, супергерой, может, по домам? А то вдруг где-нибудь там ещё одна «разукрашенная бьюти-жертва» ждёт твоего вмешательства, — я попыталась скрыть смущение за сарказмом, но щёки предательски запылали.

— Как скажешь, — улыбнулся Денис, заводя машину. — Значит, по домам.

Не успели мы пристегнуться, как салон наполнил странный звук.

— Это что, твоя машина

— Пока не знаю, но готов поспорить, что это не мотор.

Он вышел из машины, открыл капот, потом заглянул под днище. Почесал затылок, усмехнулся и поманил меня пальцем.

— Что там? — я высунулась из окна, готовая к любой неожиданности.

— Сама глянь, — подмигнул он.

Под машиной, сверкая глазами как заправский бандит, сидел взъерошенный трёхцветный котёнок. Он рычал и пыхтел, защищая кусок мяса, который был больше его самого раза в два. Через дорогу стояла разъярённая тётя в фартуке, явно прикидывая, как бы отобрать своё добро. Видимо, она уже представляла, как этот мелкий воришка поплатится за содеянное.

— И что теперь делать? — спросил Денис, глядя на меня с улыбкой, будто я специалист по вызволению котов-преступников.

— Как что? Спасать несчастного воришку, конечно!

Пять минут уговоров, три укуса (слава богу, не смертельных), один поцарапанный палец — и котёнок сдался. Но кусок мяса держал крепче, чем я свои принципы! Видимо, решил, что это его счастливый билет в жизнь.

— Ну что, куда его теперь? — Денис смотрел на меня с таким видом, будто я главный специалист по пристройству котов-воров.

— Эээ… Может, ты возьмёшь? У тебя же опыт с животными! — я отчаянно пыталась спихнуть ответственность.

— Слушай, а может…

— Нет-Нет-Нет! — я выставила руки вперёд. — У меня и так жизнь — как сериал «Бешеные будни», ещё котёнка мне не хватало! Он же начнёт воровать не только мясо, но и мои нервные клетки!

Но котёнок, будто прочитав мои мысли, уставился такими глазами, что даже моя железная воля начала таять. Этот пушистый манипулятор явно знал, как давить на жалость!

— Ладно-ладно, — вздохнула я. — Но только на время! Как временная мера! Как эксперимент! И если он начнёт гадить в туфли — сразу обратно под машину!

— Добро пожаловать к временной хозяйке, пушистик, — пробормотал Денис, поправляя воротник.

— Какой из меня хозяин…

— Отличный из тебя хозяин, — серьёзно сказал Денис. — Ты спасла его, а это уже подвиг.

— Ага, только бы он не пожалел об этом, — буркнула я, потирая поцарапанную руку.

— Тогда сначала в зоомагазин — закупить всё необходимое, — произнёс Денис, не отрывая от меня взгляда. — А потом приведёшь его ко мне, я осмотрю и возьму анализы.

Машина остановилась возле моего подъезда, а я всё ещё не могла прийти в себя. Вот так счастья привалило! И что мне теперь делать с этим пушистым бедствием? Всю жизнь была против животных в квартире, сколько бы дочки ни умоляли. А теперь сама притащила котёнка. Что со мной происходит? — думала я, глядя на трёхцветного разбойника, устроившегося у меня на коленях.

Денис наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось моей щеки.

— Знаешь... — прошептал он.

Его рука скользнула по моей руке, и по телу пробежала волна мурашек. Я замерла, затаив дыхание.

— А насчёт поездки подумай, — его голос стал бархатным, почти интимным.

— Подумаю, — ответила я, не в силах оторвать взгляд от его губ.

Он медленно приблизился, и я почувствовала, как учащается пульс. Его пальцы нежно коснулись моей щеки, слегка поглаживая кожу. Время словно остановилось.

Наши губы почти соприкоснулись, когда…

Внезапно котёнок решил, что ему пора размяться, и прыгнул на Дениса выпуская когти в полете, громко мяукнув. Мы оба отпрянули, словно ошпаренные.

— Кажется, наш малыш против, — усмехнулся Денис, но в его глазах плясали озорные искорки.

— Или он просто ревнует, — пробормотала я, пытаясь скрыть смущение.

Денис наклонился ещё ближе, и я почувствовала его тёплое дыхание.

— Знаешь, — прошептал он, — я могу показать тебе, кто здесь главный.

Его губы едва коснулись моей шеи, и по телу пробежала волна жара. Я закрыла глаза, растворяясь в ощущениях…

В этот момент в кармане Дениса снова зазвонил телефон. Он резко отстранился.

— Прости, неотложное дело, — произнёс он, не глядя на меня. — Я должен ехать.

Я лишь кивнула и вышла из автомобиля, с бешено колотящимся сердцем и котёнком, который, казалось, ухмылялся своей пушистой мордой.

Что это было? — подумала я, глядя, как его машина исчезает за поворотом.

А котёнок, словно понимая значимость момента, лишь довольно мурлыкал.

Глава 6

Утро началось у меня «великолепно»… В смысле — так, что хоть кино снимай под названием «Потоп: Месть сантехники».

Прорвало кран. Ну конечно, куда же без этого! Я стою, смотрю на фонтан, бьющий из-под раковины, и думаю: «Вот это старт дня!»

Котенок что есть дури сидит и орет на стуле, видимо очень не любит воду. Мне его воплей еще не хватало. Беру этого шалопая и уношу в комнату девочек.

На работу через полчаса. План «А»: звоню начальнику.

— Алло, Пётр Иванович? Это я… Да, понимаю, что рано… В общем, у меня тут… небольшой потоп. Ну как небольшой… Нет, не шучу!

К моему удивлению, начальник сегодня явно выпил не просто чай или кофе. После пары минут моих сбивчивых объяснений (где «прорвало» звучало раз десять) он выдаёт:

— Отгул дам. Но с условием: выйдешь в выходной.

— Афигенно! — причитаю я, понимая, что поездка к детям отправляется в долгий ящик.

План «Б»: звонок в УК.

— Здравствуйте, у меня прорвало кран…

— Хорошо, отправим специалиста, как только будет свободен, — отвечают мне с олимпийским спокойствием.

«Как только будет свободен» в переводе с УК-языка означает «к вечеру, если звёзды сойдутся». А пока… пора спасать квартиру.

И вот я, словно енот-полоскун (хотя, честно говоря, сомневаюсь, что милые еноты владеют таким богатым словарным запасом), ползаю по полу с тряпками. Вода будто решила проверить: а сколько ещё я выдержу? Я борюсь с потопом, попутно сочиняя монолог о коварстве сантехники и несправедливости судьбы. Если бы еноты вели блог, мой назывался бы «Один день из жизни мокрой катастрофы».

Звонок в дверь.

Я бросаю всё, бормочу под нос выражения уровня «ну-ка, сантехника-чародея сюда!» и плетусь в прихожую. Вид — загляденье: лохматая, халат с одной стороны мокрый, прилип к ноге. Одергиваю его, вздыхаю и подхожу к двери.

Гляжу в глазок — а там… Денис.

Блин… Как вовремя! — мысленно восклицаю я, мгновенно представляя, как выгляжу со стороны. Мокрая, взъерошенная, с тряпкой в руке — ну чисто героиня комедии с лужей на полу.

Может, не открывать? — мелькает трусливая мысль.

Но тут — снова стук. И голос Дениса, бодрый с налётом нахальства:

— Открывай! Мне твой номер квартиры дала подруга, та, которая с котом-шизофреником. И да, я знаю, что ты дома! Открывай, я не уйду.

Зашибись… — думаю я. — Без его приколов точно теперь не обойдётся.

Делаю глубокий вдох, собираю

С невозмутимым видом открываю дверь.

Денис застывает на пороге, окидывает меня взглядом — от мокрых волос до босых ног — и выдаёт с неподражаемой интонацией и ухмылкой. — Оу… Русалка, ты что, из озера сбежала?

— Ага, надоело с лягушками общаться и в камышах сидеть, — парирую я, скрещивая руки на груди (халат при этом издаёт жалобный хлюпающий звук).

— И как успехи? — он приподнимает бровь, оглядывая лужу за моей спиной.

— Если считать, что я уже освоила искусство хождения по воде — то блестяще! — вздыхаю я. — Правда, пока только в пределах кухни.

Денис усмехается:

— Ну, раз ты тут практикуешь библейские чудеса, может, и кран сумеешь остановить силой мысли?

— Была идея, — киваю я. — Но моя телекинез-карьера закончилась, не успев начаться. Видимо, не тот настрой.

Он делает шаг вперёд, осматривается с видом эксперта:

— Так. Где тут у нас эпицентр бедствия?

— На кухне, — машу рукой в ту сторону. — Там сейчас проходит чемпионат мира по водному поло. Без зрителей, но с полным погружением.

Денис идёт следом, поскальзывается на лужице, едва не теряет равновесие, но в последний момент хватается за косяк двери.

— Ого! — восклицает. — У тебя тут не просто потоп, а целый аквапарк с аттракционами!

— Да, — вздыхаю. — И билет на вход — моё душевное спокойствие.

Мы заходим на кухню. Денис смотрит на бьющий фонтан, на тряпки, разбросанные по полу, на ведро, уже наполовину полное воды, и выдаёт:

— Знаешь, если бы я хотел снять фильм про конец света, я бы делал его прямо здесь. Без декораций, без спецэффектов. Всё натурально.

— Рада, что ты находишь это забавным, — фыркаю я. — А я тут уже мысленно продаю квартиру и переезжаю в Калахари.

— Не торопись с радикальными решениями, — он закатывает рукава. — Давай-ка сначала попробуем спасти твой мини-океан. Где инструменты?

— В кладовке, — указываю на дверь.

Денис смеётся, качает головой и направляется к кладовке. А я стою и думаю: «Ну вот, потоп — это, конечно, неприятно. Но, кажется, день всё-таки обещает быть интересным».

Он возвращается с набором инструментов, бросает на меня взгляд:

— Итак, капитан, каковы будут приказы?

— Сначала попробуй остановить этот фонтан, — показываю на кран. — А потом мы решим, стоит ли объявлять эвакуацию или ещё можно спасти корабль.

— Есть остановить фонтан! — отдаёт он шуточный салют. — Но если что — я умею быстро плавать.

Я не выдерживаю и смеюсь:

— Отлично. Значит, если всё пойдёт крахом, у нас будет запасной план: открыть школу плавания прямо на кухне.

— Договорились, — подмигивает он. — Только давай сначала попробуем обойтись без уроков.

Во время борьбы с потопом Денис, не церемонясь, сдёрнул с себя промокшую футболку. Я замерла, будто меня окунули в банный чан с горячей водой: сердце колотится, ладони потеют, а в голове — полный хаос. «Ну и выдержка у меня…» — мысленно иронизирую, но голос предательски дрожит:

— Денис, тебе чай или кофе? — выпалила я, сама удивляясь своим словам. «О чём я? Какой, к чёрту, чай или кофе?!»

Он встаёт, неспешно приближается. Каждый шаг отдаётся в висках барабанной дробью. Коленки подкашиваются, а я мысленно ору: «Вот сволочь! Испытывает меня!» Но внешне — спокойствие (ну, почти).

Денис смотрит в глаза.

— Кофе или чай — это всё, что можешь предложить? — томно произносит он, прижимая меня к столешнице.

«Вот… вот… Гавнюк!» — мечусь между гневом и смущением. Дыхание сбивается, но я героически пытаюсь взять себя в руки.

— Могу воды налить! — выпаливаю и, словно заяц, метнулась к крану.

Ставлю стакан, включаю воду… и только потом осознаю: кран-то перекрыт! Глупо улыбаюсь, глядя на Дениса. Он подходит, перехватывает пустой стакан, не отрывая взгляда. Прижимает меня к шкафу — и я чувствую, как мир сужается до его глаз, улыбки и этого безумного, пьянящего момента.

Тут — БАЦ! — звонок в дверь.

— Ну слава богу, курьер! — вырывается у меня. — Я это вслух сказала? — краснею, отступая на шаг.

Денис улыбается, чуть наклоняет голову.

— Только не надо меня больше проверять на выдержку! — выдыхаю, пытаясь вернуть самообладание.

— Ничего не могу обещать! — отвечает он с лукавым блеском в глазах.

В прихожей — курьер с запчастями для крана. Я хватаюсь за него, как за спасательный круг:

— О! Вы как раз вовремя!

Курьер озадаченно моргает, глядя на нас: я — в мокром халате, Денис — без футболки, оба красные, как после сауны.

— Э-э-э… это вам, — протягивает коробку и ретируется быстрее, чем я успеваю объяснить, что «всё не так, как кажется».

Денис хохочет:

— Ну что, продолжим? Или сначала выпьем кофе?

— Сначала кофе, — вздыхаю. — А то я сейчас утону не в воде, а в собственных эмоциях.

Он смеётся, идёт за мной на кухню, а я думаю: «Потоп — это, конечно, катастрофа. Но, кажется, самая большая катастрофа — это он».

— Кофе необыкновенный! — произносит Денис с хрипотцой в голосе, не сводя с меня взгляда. В его глазах — искра, от которой внутри всё трепещет, будто крылья колибри в стеклянной банке.

— Ты прав. Хочешь, я с собой в пакетик отсыплю? — улыбаюсь я, стараясь сохранить серьёзный тон, но глаза уже предательски смеются.

— О-о-о… Буду премного благодарен, — тянет он с комичной торжественностью.

Звук открывающейся двери врезается в наш мирок, как финальный аккорд в незавершённой симфонии.

Вваливается Лавров.

Глава 7

В этот момент дверь буквально взрывается от удара. Вваливается Лавров, размахивая букетом гвоздик, как тремя красными флагами капитуляции.

— Так! Я пришёл мириться! Всё было ошибкой! А это ещё что за чувак?! — рявкает он, окидывая нас взглядом, в котором читается гнев.

Я скрещиваю руки на груди и ехидно улыбаюсь:

— Ошибкой? Серьёзно? А костюмы лошадей — это тоже была ошибка?

В этот момент из-за дивана выскакивает мой котёнок, который, видимо, решил, что Лавров — это идеальная мишень для его охотничьих инстинктов. Он молниеносно вцепляется Лаврову в ногу.

Лавров взвизгивает, как поросёнок, пытаясь стряхнуть кота:

— А-а-а! Что это за монстр?!

Котёнок, почувствовав себя героем, издаёт победный вопль, но отцепляться не хочет.

— Ты… ты… — Лавров багровеет, как переваренный рак, — это что за зоопарк?!

Денис, не теряя самообладания, подходит к нему:

— Слушай, друг, думаю, тебе пора.

— Да ты… да я… — Лавров мечется между гневом и паникой, пытаясь оторвать от себя разъярённого котёнка.

Денис, сохраняя спокойствие, мягко, но уверенно подталкивает его к выходу:

— Поверь, так будет лучше для всех. Особенно для твоих туфель.

Через минуту дверь за ним закрывается с тихим

Я опускаюсь на стул, хохоча до слёз:

— Ну и денёк… Кажется, котёнок только что провёл мастер-класс по самообороне!

Денис возвращается к столу, наливает мне воды:

— Держи. Теперь этот день точно самый необычный.

Я поднимаю стакан, глядя на него:

— За котов-ниндзя и их меткий прицел! И спасибо тебе.

— Всегда пожалуйста, — улыбается он, — хотя, признаюсь, такого поворота даже я не ожидал. Твой котёнок — настоящий спецназовец! И чтобы разбавить этот наполненный событиями день, предлагаю обед в кафе.

— Я не против.

— Слушай, давай сначала ко мне заедем, переоденусь — а потом в кафе? — Денис бросает взгляд на свою футболку, будто тот лично виноват в случившемся. — Выглядит так, будто я нырял в стиральную машину.

Я окидываю его оценивающим взглядом — мокрые рукава, прилипшая к плечу футболка, слегка растрёпанные волосы. В общем-то, даже симпатично… но явно не для приличного заведения.

— Если это не хитрый план затащить меня в своё логово, — усмехаюсь, — то я согласна.

Он смеётся:

— Логово подождёт. Обещаю. Сначала — цивилизованный обед в общественном месте. С меню, приборами и без всяких рисков.

— Кстати, — Денис вдруг становится серьёзнее, — что ты вообще планируешь дальше? С мужем окончательно решила расстаться?

Я пожимаю плечами:

— Окончательно и бесповоротно. Подам на развод. Давно пора. Жить так — всё равно что носить туфли на два размера меньше: и неудобно, и рано или поздно пальцы отвалятся.

Он кивает, будто ждал именно этого ответа:

— Разумное решение.

— Ты говоришь как психолог, — поддеваю его с лёгкой насмешкой. — Или как человек, который сам прошёл через это?

— Скажем так, — ответил он, едва заметно улыбнувшись краешком губ, словно храня какую-то тайну.

Мы направились к дому Дениса. Я то и дело украдкой бросала на него взгляды. Он выглядел погружённым в свои мысли, но при этом умудрялся замечать каждую деталь моего состояния — словно невидимая нить связывала нас, несмотря на внешнюю отстранённость.

У подъезда он остановился и посмотрел на меня с той особенной полуулыбкой.

— Ну что, в логово? Только ради смены одежды, честно-честно.

— Проверю, — подмигиваю я. — Если что — буду кричать и звать на помощь.

— Договорились. Но предупреждаю: в моём логове нет ловушек, только чистые футболки.

Денис открывает дверь в квартиру и делает широкий приглашающий жест:

— Добро пожаловать в скромное обиталище одинокого мужчины. Предупреждаю: тут царит творческий беспорядок, но чистые тарелки всё-таки имеются.

Я оглядываюсь — ничего криминального. Но почему-то внутри всё равно щекочет от предвкушения. Или это просто нервы?

Денис направляется к холодильнику, извлекает кучу продуктов:

— Раз уж мы здесь, давай что-нибудь приготовим? Обед вместо ужина.

— Ты уверен, может лучше в кафе? Это не очередной хитрый замысел? — прищуриваюсь я.

— Абсолютно! — он поднимает руки в жесте «я невиновен». — Помнишь, я обещал ужин? Пусть будет обед. И без петрушки, — смеётся он. — Чтобы уж точно без подвоха.

Медленно втягиваюсь в процесс. Режу лук, а Денис что-то помешивает в сковороде. Кухня наполняется ароматами, и напряжение постепенно тает, как масло на горячей сковороде.

И вдруг — он оказывается сзади. Его дыхание на моей шее, лёгкое касание губ… Мои пальцы едва не выпускают нож.

«Всё, сейчас отфигачу себе палец», — проносится мысль. Контроль тает, как сахар в горячем кофе.

Он наклоняется к моему уху и шепчет:

— Не плачь.

«Что?!» — проносится в голове.

— Лук очень жгучий, — добавляет он, и мы оба закатываемся смехом.

Смех ещё не стих, когда он резко притягивает меня к себе и целует. От неожиданности я смахиваю доску с луком на пол.

«И всё… Сопротивление бесполезно», — думаю я, отвечая на поцелуй. Его руки скользят по моей спине, прижимают ближе — и мир сужается до биения наших сердец, до жаркого дыхания, до ощущения его кожи под моими пальцами.

На секунду отрываюсь, чтобы перевести дух, и с усмешкой произношу:

— Ну вот. А ты говорил — без петрушки…

Он улыбается, глядя мне в глаза:

— Это не петрушка. Это… лук.

— Горинов! — раздался пронзительный возглас из-за двери.

Я резко отпрянула, тяжело дыша. Крики накатывали волнами, будто шторм за порогом.

Денис чертыхнулся и метнулся в коридор:

— Что ты здесь делаешь? Мы же обо всём договорились!

— Договорились, но не обо всём! — парировала невидимая собеседница. — Ты почему не отвечаешь на звонки? Я тебе с утра пытаюсь дозвониться! Ты не один?

В этот момент на кухню вплывает блондинка лет двадцати пяти — с улыбкой, от которой хочется срочно найти укрытие.

— Привет! — протягивает руку с безупречным маникюром. — Ника, жена Дениса.

«Сказать, что я была в шоке — ничего не сказать».

Она окинула меня взглядом — неторопливым, оценивающим, будто прикидывала, сколько я стою на вторичном рынке мужских увлечений. Повисла тишина, густая, как переваренный кисель.

Ника с хозяйской небрежностью опустилась на стул:

— Что, мы сейчас поговорим или мне позже зайти?

«О, боже, только не это», — подумала я, хватая сумку.

— Я, пожалуй, пойду, — выпалила я и рванула к выходу.

Денис бросился следом, настиг у лифта.

— Прости за эту ситуацию, — выдохнул он, приближаясь.

Я видела, как его губы чуть приоткрылись — явно готовился к прощальному поцелую. Ну уж нет. Не хочу выглядеть проигравшей в этом внезапном «трио».

Быстрым движением ухватила его за подбородок, слегка приподняла лицо — так, чтобы наши глаза встретились.

— Не переживай, я не в обиде, — улыбнулась я, вкладывая в голос максимум лёгкости.

Внутри всё кипело, требовало объяснений, но снаружи — только эта ироничная улыбка.

— Знаешь, — добавила я, отступая к распахнутым дверям лифта, — если когда-нибудь решишь устроить кулинарное шоу, зови. Но предупреждаю: я не играю в «две хозяйки на одной кухне».

Денис попытался что-то сказать, но я уже шагнула в лифт. Нажала кнопку, глядя, как его силуэт тает за закрывающимися дверями.

Когда кабина тронулась, я наконец выдохнула.

«Вот куда я ввязываюсь, а? — мысленно застонала я, спускаясь в лифте. — Вечные приключения на пятую точку во мне заложены генетикой? Может, у меня в ДНК вместо пар оснований — сплошные красные флажки и восклицательные знаки?»

Я покосилась на своё отражение в зеркальной стенке кабины. Волосы слегка растрёпаны, щёки горят, глаза блестят — будто не из неловкой сцены сбежала, а пробежала полумарафон с препятствиями.

Ну что, — обратилась я к себе. — На этот раз ты даже не успела доесть обед, а уже получила полный комплект: страсть, драму и бонусом — знакомство с женой объекта страсти. Пять баллов за эффективность!

Лифт плавно остановился на первом этаже. Выходя, я машинально поправила сумку на

Что случилось за последние полчаса? — мысленно начинаю я свой эпический рассказ. — А вот что: я поцеловалась с мужчиной, а потом познакомилась с его женой! Можно сказать, что я сегодня поставила рекорд по попаданию в неловкие ситуации!

Дома меня встречает трёхцветный бешеный зверь, который, видимо, решил, что я — его личный враг номер один. Орет так, будто я украла у него последнюю сосиску, и пытается залезть в сумку, как спецназовец на задании.

Это точно тот самый кот-шизофреник, о котором рассказывала Янка! — думаю я, уворачиваясь от его атак. Миска пуста — понятно, голодный как волк. Насыпаю корм, и этот пушистый террорист с боевым кличем «Моё-моё!» с пробуксовкой несётся к миске, наконец-то оставив в покое мою многострадальную сумку.

Я медленно опускаюсь на стул и закрываю глаза, пытаясь переварить сегодняшний день. В голове крутятся мысли: «Может, стоит начать вести дневник неудач? Или сразу написать автобиографию?»

И тут — бинго! — звонит телефон. Денис. Ну конечно, кто же ещё! Прямо как в плохом романе, где все сюжетные повороты происходят строго по расписанию.

— Алло? — отвечаю я, уже представляя, что сейчас начнётся новый акт этого безумного спектакля.

— Алина, — его голос звучит напряжённо, но мягко. — Я завтра тебе всё объясню.

Я невольно усмехаюсь, глядя в окно на вечерний город. «Объяснит он… Как будто это магическое слово всё исправит».

— Не стоит, — отвечаю спокойно, почти равнодушно. — Не знала, что у тебя есть жена.

— Я хотел рассказать, но…

— Но что? — перебиваю я. — Случился потоп, и момент показался неподходящим? Или ты ждал, пока она сама заявится с эффектом?

Он молчит пару секунд, потом вздыхает:

— Ладно, признаю — я лажанулся. Но это не то, что ты подумала.

— О, поверь, я вообще ни о чём не подумала, — иронично замечаю. — Потому что думать в ситуации, когда ты режешь лук, а потом внезапно оказываешься в объятиях чужого мужа, как-то… затруднительно.

Денис тихо смеётся:

— Ты невероятна. Даже сейчас умудряешься шутить.

— Это защитный механизм, — пожимаю плечами. — Иначе пришлось бы либо смеяться, либо плакать. А плакать из-за чужих жён — это уже перебор.

— Понимаю. Но прошу — дай мне шанс всё объяснить. Лично.

Я задумываюсь. Внутри — смесь раздражения, любопытства и странного тепла. «Ну вот зачем оно мне? Почему не может просто исчезнуть, как все нормальные мужчины в моей жизни?»

— Слушай, Денис, — говорю, стараясь сохранить лёгкость в голосе. — Если ты собираешься рассказывать мне историю своей жизни, то предупреждаю: у меня лимит на драмы исчерпан. Сегодняшний день уже потянул на мини-сериал.

— Обещаю: без драм. Только факты и обед.

— Обед? — усмехаюсь. — Ты серьёзно думаешь, что он исправит ситуацию?

— Нет, но он хотя бы сделает разговор приятнее. К тому же, — добавляет с лёгкой улыбкой, — я знаю одно место, где божественно готовят, от которого даже у самых стойких тает сердце.

Я не выдерживаю и смеюсь:

— Ну ты мастер манипуляций.

— Значит, ты согласна? — в его голосе слышится надежда.

— Согласна пообедать с тобой, так как сегодня он был подпорчен. — уточняю я. — Но не на обещания. Пока что.

— Этого достаточно, — отвечает он. — Спасибо.

Кладу трубку и смотрю на своё отражение в стекле. «Ну что, Алина, кажется, ты вляпалась».

Глава 8

Денис

Денис сжал телефон так, что костяшки побелели. «Как же не вовремя…» — мысленно процедил он, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Ника появилась словно из ниоткуда — с этой её притворно-заботливой улыбкой, будто специально созданной для того, чтобы в один миг разрушить покой.

«Жена, чёрт возьми», — с едкой усмешкой подумал он, разглядывая её лицо. В голове снова и снова всплывал образ Алины: её чарующая улыбка, взмах ресниц, едва уловимый аромат духов, от которого перехватывало дыхание.

Как же скверно всё обернулось! Теперь предстояло найти нужные слова, чтобы не утратить её доверие. И сделать это нужно было так искусно, чтобы ни малейшая тень сомнения не омрачила наши отношения.

— Дорогой, держи и расслабься, — пропела Ника, протягивая стакан с Dalmore 62 и вырывая его из плена грёз. — С каких пор ты пьёшь такой дорогущий вискарь?

Он резко выхватил бокал:

— Благодарные клиенты подарили. И если ты не заметила, то он был закрыт до твоего появления.

— Ох ничего себе! Богатые блохастики нынче пошли, — засмеялась Ника. — И вообще, не жадничай.

— Не начинай! Обязательно надо было приходить?

— А нечего было игнорировать меня! — Она вскинула бровь, играя тонкими пальцами по краю стекла. — Написал бы хоть: «Я жив, со мной всё в порядке». А то на звонки не отвечаешь, на сообщения тоже. Вот что мне думать? Вдруг у тебя проблемы… или, наоборот, они завершились в лесу под кустом, — добавила она с ядовитой усмешкой.

Он фыркнул:

— С каких пор тебя интересует как у меня дела?

— Не будь букой! Я же твоя жена, как-никак, — проворковала она, подходя сзади и начиная массировать плечи. Её пальцы скользили по напряжённым мышцам, пытаясь растопить лёд.

Он резко сбросил её руки и развернулся:

— Если бы я не знал тебя, то ещё подумал, что ты переживаешь. Что тебе нужно?

Она приблизилась, едва касаясь губами его уха, и прошептала:

— Ты прекрасно знаешь что мне нужно.

В её голосе звучала знакомые нотки — те самые, от которых у него когда-то пробегал холодок по спине. Но сейчас… сейчас это лишь раздражало. Потому что в голове у него была только одна женщина. И это была не Ника.

— Знаешь, в чём твоя проблема? — произнёс он, глядя ей в глаза с холодной усмешкой. — Ты всегда думаешь, что всё сводится к развлечениям. Но иногда… иногда всё гораздо сложнее.

Её улыбка дрогнула, но она быстро взяла себя в руки:

— До этого девушки были на один день, точнее на ночь. И что ты нашёл в этой серой мыши? Ты слишком увлёкся, не находишь? И мне это не нравится. — в голосе Ники прозвучали опасные нотки.

Он сделал шаг вперёд, нависая над ней:

— Не лезь куда не просят! Мне твоё одобрение не нужно.

— Не вопи! Ну так я получу то, за чем пришла? — Она притянула его к себе, её пальцы скользнули по его груди, пробуждая давно забытое ощущение.

Он замер, чувствуя её тепло сквозь ткань рубашки. В глазах Ники вспыхнул знакомый хищный огонёк — она знала, как играть на его слабостях. Но даже сейчас, когда её губы почти касались его, в голове у него звучал лишь один голос — Алины.

— Ты никогда не меняешься, — выдохнул он, отстраняясь. —

— Я могу помочь, — парировала она, проводя кончиком пальца по его подбородку. — Не нужно делать из меня бессердечного человека.

— Не лезь, куда не просят! Я изначально был против твоего присутствия при разговоре.

— Какой же ты скучный! — Ника закинула ногу на ногу, потягивая виски. — Вечно всё усложняешь.

— Мне нужно время. И не увлекайся алкоголем. Ты же знаешь, что тебе нельзя или забыла чем последний раз закончился?

— Жалко, что ли? И вообще, я себя контролирую, — и она демонстративно сделала ещё глоток.

Он подошёл, взял бутылку со стола и убрал обратно в бар. Ника скривила лицо.

— Больно уж надо! — швырнула стакан на стол. Тот со звяканьем чуть не упал на пол.

Он покачал головой:

— Ты неисправима.

— Ладно. У меня дела еще есть сегодня. Можешь дальше развлекаться со своей мышкой.

— Провожать не буду, выход знаешь где.

— Куда испарилась твоя галантность? — усмехнулась она.

— Тебе пора!

Ника застыла у двери, её губы изогнулись в ядовитой усмешке, а в глазах заплясали опасные огоньки. Она медленно повернулась, словно наслаждаясь моментом своего триумфа.

— Знаешь, Денис, я ведь не просто так пришла. Это та самая Алина, о которой говорил Марк? Я случайно увидела её фото у него на столе, — её голос звучал слишком уверенно для «случайности».

Денис напрягся, его голос стал ледяным: — Если ты подслушивала наши разговоры, это не даёт тебе права совать нос в чужие дела. И что ты вообще делала у Марка?

— Я искала тебя, дорогой. Ты исчез, будто растворился в воздухе. Марк пытался убедить меня, что ты открываешь новую ветклинику, но я знаю, что за этим стоит нечто большее, — она сделала шаг вперёд, её каблуки отчётливо клацнули по полу.

— Может, мне просто надоело играть в твои игры? — начал было Денис, но Ника резко прервала его.

Она приблизилась почти вплотную, её пальцы едва коснулись его губ, останавливая поток слов.

— Марк очень обеспокоен. Просил передать кое-что.

Денис отступил на шаг, его глаза потемнели от гнева: — Что именно он сказал?

— О, он был весьма красноречив, особенно когда речь зашла о твоём… новом увлечении.

— Довольно ходить вокруг да около! — резко бросил Денис. — Говори прямо!

Она остановилась в полуметре от него, её голос понизился до шёпота:

— Марк подозревает, что ты что-то скрываешь. И эта твоя внезапная заинтересованность Алиной… слишком подозрительна. Особенно учитывая то, что он попросил тебя об одолжении, так как сам не может, а не закручивать с ней роман.

Денис сделал резкий шаг вперёд: — Не мели чепуху!

— А ещё… — она сделала театральную паузу, — у меня есть информация, которая может тебя очень заинтересовать.

— Какая информация? — его голос дрожал от напряжения.

— О, не здесь и не сейчас. Давай встретимся завтра в «Лазаре»? В полдень. Там и поговорим.

— Я не собираюсь играть в твои игры! — прорычал Денис.

— А придётся, дорогой. Потому что эта информация касается Марка и Алины, — она наклонилась ближе, её дыхание коснулось его щеки. — И знаешь что? Я думаю, ты возможно уже догадываешься, о чём идёт речь.

Он стиснул зубы, пытаясь сохранить самообладание: — Говори сейчас!

Ника рассмеялась: — Какой же ты предсказуемый. Нет, милый, всё завтра. И не опаздывай.

Она грациозно повернулась, её каблуки застучали. Перед тем как выйти, она бросила через плечо: — И помни — я знаю гораздо больше, чем говорю. Гораздо больше, чем ты можешь себе представить. И если ты думаешь, что можешь просто так отвернуться от меня…

Дверь захлопнулась, оставив после себя лишь аромат дорогих духов и тяжёлое предчувствие чего-то нехорошего.

Денис подошёл к окну, наблюдая, как такси с Никой исчезает за поворотом.

«Что же ты скрываешь, Ника?»

Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться. Время утекало, как песок сквозь пальцы. А ключ ко всему — где-то там, в деревенской тиши, среди детских голосов, которых я никогда не слышал.

Что, если, когда я наконец найду ответы, они окажутся не теми, на которые я рассчитывал?

А этот ужин, которого не должно было быть... Он стал той самой трещиной, сквозь которую хлынули непредвиденные обстоятельства. Я до сих пор не мог понять, как позволил ему случиться. Кто бы мог подумать, что несколько часов за столом с человеком способны так перекроить будущее? Теперь каждый мой шаг словно балансировал на краю пропасти — между тем, что я задумал, и тем, что начало происходить вопреки всему.

Глава 9

— Где купила такой вкусный виноград? — с полным ртом спрашивает Яна, едва не давясь сочной гроздью.

— Я фрукты девчонкам своим беру только у Хоминидзе, у него и сладости разные восточные есть. Не получилось же в эту субботу съездить в деревню, виноград купила заранее. Ешь давай, а то пропадёт добро. Перед поездкой к детям ещё заскочу в магазин, возьму чего-нибудь вкусненького.

— Хоминидзе — это кто? — Яна вытягивает шею, будто пытается разглядеть невидимого торговца сквозь стену.

— Мужчина с первого этажа. У него свой магазинчик фруктов и овощей. Ни разу не подводил — всё свежайшее, будто прямо с грядки.

— Ммм… Покажешь, где? — она проглатывает последний виноград и мечтательно закатывает глаза. — Домой пойду — надо купить клубнику. Игорешу порадую!

— О-о-о… Вы с ёжиков перешли к этапу клубники? — я не выдерживаю и смеюсь в голос.

— Алин! Ну что ты ржёшь, как лошадь?! Совсем не смешно! — Яна напускает на себя обиженный вид, но уголки губ предательски подрагивают.

— Давай не будем вспоминать этих милых животных, — театрально закатываю глаза. — У меня от них теперь ассоциации… скажем так, не самые романтичные.

Мы обе взрываемся хохотом, и Яна, отсмеявшись, вдруг становится серьёзной:

— Я думаю, у нас всё серьёзно! — заявляет она с таким пафосом, будто произносит клятву на вершине горы.

— Буду рада за тебя, честно.

— А как у вас с Денисом? — она резко поворачивается ко мне, глаза горят любопытством. — Ну-ка, выкладывай! Почему я не в курсе? Ты молчала почти всю неделю!

— Да тебе было совсем не до меня, — пожимаю плечами. — Новый объект обожания! Ты же после работы мчалась, как метеор, только пятки сверкали. Да и рассказывать особо нечего.

— И всё-таки?! — Яна наклоняется вперёд, будто боится упустить даже полушёпот.

— В тот день, когда я не вышла, у меня прорвало кран. Приехал Денис…

— Ну это я знаю. Видела я его, — перебивает она, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.

— Вот-вот. Он мне помог. Потом мы поехали к нему. Поцеловались… — делаю паузу, наблюдая,

Яна давится виноградом, хлопает себя по груди и смотрит на меня так, будто я только что сообщила, что Земля плоская.

— Да ну?! Жена?! У него есть жена?!

— Прикинь. Сама в шоке, — развожу руками. — Он обещал на следующий день всё объяснить, но, видимо, передумал. Уже четыре дня как пропал.

— Да уж… — Яна медленно опускает гроздь, которую всё это время машинально теребила в руках. — Я вчера заходила к Игорю. Дениса не видела. Спросила, где он. Игорь ответил, что подменился — какие-то проблемы у него.

Она замолкает, задумчиво вертит в пальцах ягоду, потом вдруг поднимает на меня взгляд — серьёзный, почти тревожный.

— Слушай, а вдруг у него на самом деле что-то серьёзное случилось? Ну, знаешь… не просто «передумал» и слился, а реально беда какая-то?

Я хмыкаю:

— Серьёзное? Например? Я его конечно не так хорошо знаю, но думаю, Денис — не тот тип, который пропадает без причины. Если бы было «серьёзное», он бы хотя бы СМС кинул: «Прости, я в заложниках у банды контрабандистов, не могу говорить».

Яна морщится:

— Ну ты даёшь… Контрабандисты! А если, допустим, здоровье? Или семья? Может, у него там отец в больнице, а он разрывается между ним и… ну, в общем, между всем.

— Между всем, — повторяю я, и в горле встаёт комок. — Звучит как оправдание.

Она наклоняется ближе, понижает голос до заговорщицкого шёпота:

— А ты сама-то веришь в это оправдание? Или просто боишься признать, что он… ну, знаешь… слинял по-тихому?

Я вздыхаю, смотрю в окно, где солнце уже клонится к закату, раскрашивая облака в цвета перезрелого персика.

— Не знаю, Яна. Правда не знаю. С одной стороны — да, подозрительно. С другой… у меня было чувство, будто он действительно собирался что-то объяснить. Не наигранно, понимаешь?

— Понимаю, — она кивает, но в глазах читается скепсис. — Но знаешь, что я думаю? Даже если у него и были причины, он мог бы дать о себе знать. Хоть смайлик прислать.

Я невольно улыбаюсь:

— Смайлик? Ты серьёзно?

— Абсолютно! — она размахивает рукой, едва не сбивая вазу с фруктами. — В наше время отсутствие сообщений — это уже сообщение. Мол, «я не хочу продолжать разговор, но не готов сказать это вслух».

— Звучит как цитата из блога про токсичные отношения, — фыркаю я.

— А почему бы и нет? — Яна поднимает бровь. — Иногда психология — это просто здравый смысл в красивой обёртке. Так что, будешь ждать его звонка или…

— Или, — перебиваю я, прежде чем она закончит. — Я не стану сидеть у телефона, как девочка, которая ждёт принца. Если он захочет объясниться — найдёт способ. Если нет… — я делаю паузу, пытаясь унять дрожь в голосе, — значит, это всё. В наше время тридцать лет — это не старая дева.

Яна смотрит на меня долго, потом вдруг хватает ещё одну гроздь винограда и протягивает мне:

— На, съешь. Сладкое поднимает настроение. А нам с тобой ещё предстоит пережить эту драму. И, возможно, даже посмеяться над ней потом.

— Посмеяться? — я беру ягоду, но не спешу откусывать. — Ты думаешь, это будет смешно?

— Конечно! — она широко улыбается. — Представь: лет через пять мы будем сидеть с бокалами вина, и ты скажешь: «А помнишь, как Денис исчез, а я думала, что он в плену у контрабандистов?» И мы захохочем, как сумасшедшие.

Я не выдерживаю и смеюсь вместе с ней.

— Ладно, — говорю, откусывая виноград. — Пусть будет «или». Но если он вдруг появится…

— Мы его встретим с распростёртыми объятиями и списком вопросов, — Яна щёлкает пальцами, её глаза горят азартом. — И первым будет: «Где, чёрт возьми, тебя носило?!»

— Успокоила! — я не могу сдержать улыбки, качаю головой. — Прямо бальзам на душу.

— А Сашка-то знает про Дениса? — Яна наклоняется ко мне, словно раскрывает государственную тайну.

— Ну, как сказать… Да. Как раз когда прорвало кран — представляешь, классика жанра! — он пришёл мириться с тремя гвоздичками. В тот день и увидел его.

— И как отреагировал? — Яна хихикает, прикрывая рот ладонью.

— С учётом того, что раньше он решал только проблемы в виртуальных мирах, я предполагаю, что он вообще ничего не понял. Повёл себя как телепузик после инсульта. Даже решился намахнуться на меня. В итоге Денис его выставил за порог — вежливо, но твёрдо. Без обновления статуса «в отношениях» разумеется.

— Мать его не звонила ещё разобраться с нерадивой снохой? — Яна закидывает ноги на соседний стол, устраиваясь поудобнее. — Ну, знаешь, в стиле: «Зачем обидели моего сыночка?!»

— Слава богу, нет. Не звонила, не приезжала. Иначе будет очередной каламбур. Представляешь: «Вы не достойны моего сына! Он же гений!»

— Ага, помню я! — Янка заливается смехом, откидываясь на спинку стула. — Однажды она заявила, что Сашка «слишком чувствительный для этого мира». А он в тот момент проходил уровень в игре, где надо было убивать драконов! Вот уж действительно — чувствительный…

— Именно! — подхватываю я. — А теперь представь её реакцию, когда она узнает, что её сыночка-корзиночка не справился с реальной жизнью. Будет как в том анекдоте: «Я вырастила принца, а он женился на лягушке!»

— Ой, не могу! — Яна вытирает слёзы смеха. — Ты просто мастер каламбуров. Надо записать, а то забуду.

— А если серьёзно, то с Сашкой покончено.

Яна откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и окинула меня внимательным взглядом.

— Я тебе уже как год твержу, что тебе нужен нормальный мужик, а не тридцатипятилетний ребёнок. Тридцать пять же ему? Я уже не помню. А если глянешь на него, то все сорок можно дать, — усмехнулась она, покрутив в пальцах ложку.

— Тридцать два ему, — поправила я, разглядывая узор на чашке.

— У-у-у… — протянула Яна, театрально закатив глаза. — Как всё запущено. В тридцать два выглядеть на сорок и вести себя как подросток — это уже не мило, это диагноз.

Я вздохнула, помешивая остывший чай:

— Согласна. Но знаешь, что самое смешное? Пока он был рядом, я как-то не замечала всех этих «диагнозов». А теперь, когда его нет, понимаю: ну как я могла терпеть его вечные «я подумаю», «потом разберёмся» и «а может, не надо»?

— Потому что ты — человек-спасатель, — Яна щёлкнула пальцами. — Тебе подавай проект «Реабилитация взрослого мальчика». А нормальные мужики смотрят на это и думают: «Ну её, такую самоотверженную. Пусть сначала сама себя спасёт». Исключение Денис. И то он ещё пока тёмная лошадка.

Я фыркнула:

— Звучит обидно, но, кажется, правда.

— Обидно — это когда ты в тридцать лет всё ещё ждёшь,

— Да уж… — я покрутил обручальное кольцо на пальце. — Только вот где их, этих «просто сделают», искать? Все нормальные, видимо, уже разобраны, а те, что остались, либо женаты, либо…

— Либо ведут себя как Сашка, — закончила за меня Яна.

— Слушай, а давай тебя куда-нибудь вытащим? Ну серьёзно. Кафе, кино, выставка — что угодно. Хоть раз за последние полгода. А то ты как затворница: работа, дом, воспитание детей.

— А школа считается? — улыбнулась я.

— Ну нет уж. Школа не считается.

— Ты даже не представляешь, как там весело бывает. Особенно когда мои девчонки нашкодничают. И не знаешь, что с собой брать — валерьянку или корвалол, что быстрее подействует, — захохотала я.

Яна хлопнула ладонью по столу:

— Поэтому я не спрашиваю, а ставлю перед фактом. В субботу идём в кино. И если ты скажешь «нет», я лично приволоку тебя туда в халате и тапочках.

Я рассмеялась:

— Ты невозможная.

— Зато эффективная, — подмигнула Яна. — Так что? Договорились?

Я посмотрела на её горящие энтузиазмом глаза и неожиданно для себя кивнула:

— Договорились. Но если фильм окажется ерундой, я на тебя обижусь. И идём в пятницу! В субботу я обязательно должна поехать к детям. Даже если машуну не починят, то я поеду на автобусе.

— Вот и прекрасно, значит в пятницу после работы сразу идём! Если он окажется фигнёй, — Яна подняла указательный палец, — я сама куплю тебе целый торт и буду есть его перед тобой, пока ты не простишь.

Мы обе рассмеялись.

Наше веселье нарушил пронзительный звонок телефона. Яна потянулась к полке, подхватила мой мобильник и с ухмылкой протянула мне:

— О-о-о… Легка на помине!

— В смысле? — Улыбка мгновенно сошла с моего лица. На экране высветилось: «Кровушка-свекровушка». Я закинула голову и закатила глаза. — Ну нет… — протянула я. — Я не хочу отвечать.

— Так не бери трубку, — невозмутимо посоветовала Яна.

— Тебе легко говорить! А меня потом она со всеми потрошками проглотит — и не подавится. Как же хорошо, что она живёт на другом конце города! Мне вот ещё личного её присутствия не хватает! — Я посмотрела на подругу серьёзно. — Это, если что, ирония!

— Она не унимается, — Яна взглядом указала на телефон, который продолжал надрываться.

Зная её характер, я понимала: не отвечать — не выход. Иначе через пару часов она материализуется у моей двери с видом праведного гнева. Глубоко вздохнув, я нажала «принять».

— Алло.

— Алиночка, привет! Почему сразу не отвечаешь? — деловитым тоном протараторила свекровь.

— Занята была, — поморщилась я.

— И чем же, интересно, ты так занята, если девочки в деревне, а Саша у меня?

— Ванну принимала, — отрезала я.

— Ладно, я звоню не для того, чтобы узнать, как дела у тебя и чем занимаешься. Мне это не интересно!

«Кто бы сомневался», — мысленно фыркнула я. Кроме сыночка своего — никаких интересов. Странная женщина.

— И по какой же причине вы решили напрячь свой пальчик и нажать кнопку вызова? — не удержалась от колкости.

— Не язви! Мне Саша всё рассказал! Как ты могла так поступить?!

— А теперь поподробнее: что именно он вам рассказал? — Я скрестила пальцы, предчувствуя очередную порцию абсурда.

— А то ты не знаешь! Таскаешь мужиков в дом, пока муж на работе!

— Я таскаю мужиков?! — Мои глаза округлились. — Вы о чём вообще?

— Саша застал вас мокрых на кухне!

И меня прорвало.

— А ваш сыночек не соизволил посвятить вас в то, что этот «мужик», как вы его называете, чинил мне кран, который два месяца капал? А у вашего Сашеньки руки растут не с того места, и он просто забил! Его пальчики только по клавиатуре созданы щёлкать, да? И вот в один момент даже кран не выдержал его равнодушия! А про лошадиные скачки он ничего не рассказывал?

Яна, до этого сидевшая с серьёзным видом, прыснула со смеха.

— Каких лошадей? — с невозмутимым лицом спросила она.

— Соседских! — рявкнула я в трубку.

Молчание повисло на несколько секунд.

— А-а-а… Ты про Ниночку?

— Что?! Ниночку?! — Я чуть не подпрыгнула. — Она уже Ниночка?! Моя сдержанность улетела в сточную трубу.

— Я же сказала, что Александр мне всё рассказал, — невозмутимо повторила свекровь.

Я, до этого стоявшая возле Яны, схватилась за её плечо и сжала так, что подруга вскрикнула от неожиданности. Опомнившись, я ослабила хватку.

— Даже так? Если сыночка-корзиночка всё выложил, то зачем мне звонить?

— Понимаешь, он мой ребёнок, и я переживаю за него. У тебя же тоже есть дети, ты должна меня понять как мать. Отпусти, пожалуйста, его и не препятствуй началу его новой жизни. Даже если и с Ниной — не мешай им.

Я стояла как вкопанная, а потом просто опустилась на стул. Яна, слышавшая каждое слово, шлёпнула себя по лбу от шока.

— Милочка, я всегда сомневалась в том, что девочки от него. В нашем роду никогда не было двойняшек и близняшек. Так что сейчас смысла нет больше лгать, — её спокойствие просто поражало.

— Лгать?! — У меня просто не было слов.

— И да, я также в курсе, что ты на днях подала на развод. Как совместно нажитое делить будете? Я считаю, что нужно пополам! У вас же квартира и машина?

— Знаете что?! — Я вскочила со стула. — Квартира мне досталась от бабушки до замужества, так что на неё ваш обожаемый сыночек пусть не рассчитывает! Накоплений у нас не было и нет. А машину, так и быть, поделим пополам. Но сомневаюсь, что за неё много можно выручить. И ещё: я собрала его вещи. Они будут стоять у двери. Если он завтра их не заберёт, то я их вместе с компом и приставкой отдам бомжам. Завтра утром меняю замок. Больше ему нечего здесь делать!

— Дерзкая какая! — усмехнулась свекровь. — Мы ещё посмотрим.

Я нажала «отбой» и швырнула телефон на стол. Яна молча протянула мне чашку с чаем.

— Ну что, — выдохнула я, — кажется, киношка отменяется. Теперь надо думать, как пережить штурм крепости «Свекровь-терминатор».

— Да уж, — хмыкнула Яна. — Но знаешь что? Ты молодец. Наконец-то дала отпор. Теперь главное — не сдавать позиции.

— Постараюсь, — я нервно рассмеялась. — Хотя, честно говоря, мне сейчас хочется забаррикадироваться в ванной и никуда не выходить.

— Никаких баррикад! — Яна решительно подняла палец. — А свекровь… Пусть хоть весь город обзвонит. Ты теперь свободна. И это главное.

— Вот завтра поменяю замок, чтобы этот маменькин сыночек больше не

— А сегодня предлагаю виноградный сок с выдержкой! — Яна потянулась за бокалами, подмигивая мне. — У тебя сухое или полусладкое?

— Полусладкое. Сейчас сыр достану… или шоколад лучше? — Я направилась к холодильнику, но открыть его не успела — раздался настойчивый стук в дверь.

— У тебя звонок не работает, что ли? — нахмурилась Яна.

— Кто бы мне его починил? — усмехнулась я. — Он работает через раз.

— Ты ждёшь кого-то?

— Жду. Просто женского счастья жду. А оно всё никак не явится, — с горькой иронией добавила я.

— Пойду гляну, кто там. Ты пока сыром и шоколадом занимайся, — Яна, ловко прихватив кусочек сыра, устремилась к двери.

Секунду спустя щёлкнул шпингалет — и тут же раздался безудержный хохот подруги.

— Алина! Иди сюда! — заливалась она.

Я вышла из кухни и… замерла. На пороге стояла девушка — Нина. Потупивший взгляд, покрасневшее, опухшее от слёз лицо.

— Алина, мы ведьмы, что ли? О ком поговорим — и они тут как тут! — Яна держалась за живот, не в силах остановиться.

— Да уж… Чем обязана визиту? — сдержанно спросила я, подходя к двери.

— Я… поговорить пришла, — хлюпая носом, выдавила Нина.

— Оставляю вас, — Яна, всё ещё посмеиваясь, направилась на кухню. — Виноградный сок стынет!

— Слушаю, — повернулась я к соседке.

— А Саши нет… да? — робко спросила она.

— Он здесь больше не живёт. Ещё что-то хотела узнать?

— Нет… То есть да.

— Что ещё?

— Вы с ним разводитесь?

— Ну а как ты думаешь, после всего мной увиденного?

— Думаю, да.

— Это всё?

— Мне нужно, чтобы он на мне женился, — выдохнула она.

Я приподняла бровь:

— Да мне, по большей части, вообще пофиг.

— Я понимаю. Просто… я беременна. Если мама моя узнает, то убьёт меня. А если я замуж выйду, и выяснится потом, то она ничего не сделает.

Я скрестила руки на груди:

— Ну, девушка, сочувствую. Ты даже не представляешь, куда собираешься влезть.

— Он же хороший, — тихо возразила Нина.

— Ага, хороший, — я не сдержала горькой усмешки. — Если думаешь, что я буду радостно хлопать в ладоши от этой новости, то ты ошибаешься. А какой срок у тебя?

— Два месяца.

— Значит, вы уже не раз спали? Сколько?

— Около года, — прошептала она.

Я округлила глаза:

— Сколько?!

— Почти год, — повторила Нина, опустив взгляд.

— Прикольно! — с сарказмом протянула я. — И где, интересно, были мои глаза?

— Алина, ты долго ещё? — донёсся с кухни голос Яны.

Я перевела взгляд с раскрасневшейся Нины на приоткрытую дверь кухни, где маячила фигура подруги с бокалом в руке. В голове пронеслось: «Ну что за день?!»

— Слушай, — я снова посмотрела на соседку, — если ты всерьёз думаешь, что Саша — это твой билет в счастливую жизнь, то… — я запнулась, подбирая слова, — ты сильно ошибаешься. Но мешать я не буду. Только не жди от меня благословения.

Нина всхлипнула, кивнула и, не говоря больше ни слова, развернулась к выходу. Я молча закрыла за ней дверь, прислонилась к косяку и глубоко вздохнула.

— Ну что там? — выглянула Яна с кухни, держа в руках два бокала. — Опять драма века?

— Ещё какая, — я оттолкнулась от двери и направилась к столу. — Оказывается, наш «принц» почти год крутит роман с соседкой. И теперь она беременна.

Яна замерла с бокалом в руке:

— Чего?! Ну ничего себе! И что ты сказала?

— Сказала, что мешать не буду. Но и радоваться не собираюсь.

— М-да… — подруга поставила бокалы на стол. — Ну что, виноградный сок или сразу коньяк?

Я рассмеялась:

— Давай сначала сок. Коньяк оставим на случай, если «принц» вдруг решит вернуться.

— Логично, — кивнула Яна, разливая вино по бокалам. — За новое начало?

— За новое начало, — я подняла свой бокал. — И за то, чтобы больше никаких «принцев» в моей жизни!

Глава 10

Я уже застегивала босоножки, когда в замочной скважине послышался противный скрежет — будто кто-то пытался вскрыть дверь консервным ножом.

«Мышь? Да какая тут мышь… Лавров, будь он неладен!» — мысленно выругалась я, глядя в глазок.

На пороге, как ни в чём не бывало, стоял Саша. В той самой рубашке, которую я выкинула в окно.

— Что надо? — рявкнула я в щель, не торопясь открывать.

— Я за вещами пришёл. Ты собрала? — он попытался изобразить невинность, но глаза бегали, как у кота, застуканного у миски со сметаной.

— Отойди. Сейчас вынесу.

Он сделал шаг назад, но с лица не сходила эта его фирменная ухмылка — «я же такой милый, ну прости».

— А что, даже чаем не напоишь? Я вот с утра не ел ещё…

— Перебьёшься! — дверь распахнулась с таким грохотом, что соседская собака за стеной залилась истеричным лаем. — Пусть мать твоя или Ниночка кормит!

Я вытолкнула в коридор два чемодана, сверху грохнула его ноутбук — тот самый, на который он «сам зарабатывал», пока три месяца сидел на моём диване и «искал идеальную работу для себя».

Уже хотела захлопнуть дверь, но Саша не дал — сунул ногу в щель.

— Давай поговорим! — заскулил он, потому что я дёрнула дверь со всей силы.

— Мне не о чём с тобой разговаривать! — отрезала я ледяным тоном, начиная выталкивать его ногу. — У тебя минута.

— Да стой ты! — он наконец убрал ногу, поднял руки в жесте «сдаюсь». — Может, попробуем всё вернуть? Я честно буду стараться. Вчера устроился на работу.

Я рассмеялась — громко, почти истерично.

— Возвращать больше нечего! Пойми уже это! Ты год мне изменял! Работай где хочешь, я рада за тебя!

— Ты из-за этого мужика? Который караулит тебя внизу?

— Не понимаю о ком ты. — спокойно ответила я.

— Ах так?! А ничего, что ты мне должна ещё? — его лицо исказилось, будто я только что растоптала его последнюю надежду.

— Я всё твоё шмотье вынесла. Что тебе ещё надо?

— Обои в гостиную покупали на мои деньги!

Я замерла. Потом медленно повернулась, глядя на него с таким презрением, что он невольно отступил.

— Ах, вон до чего дошло? Подожди тогда…

Хлопнув дверью, я метнулась на кухню, схватила большой мусорный пакет и вернулась в гостиную. Схватила нож и с остервенением начала сдирать обои — слой за слоем, оставляя на стене рваные клочья «совместного прошлого».

Через пять минут пакет был полон. Я распахнула дверь и швырнула его Саше прямо в руки.

— Подавись! Остальное позже отдам. И больше чтоб я не видела тебя здесь!

— Но…

— Замок я сменила, — перебила я, глядя ему прямо в глаза. — Так что не пытайся ломиться. Иначе напишу заявление в полицию.

Дверь захлопнулась с таким звуком, будто рухнула последняя декорация в его личном театре абсурда.

Я прислонилась к двери, глубоко вздохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца. И тут — голос. Женский. Тихий, дрожащий.

«Нина…» — мелькнуло в голове. Конечно, она прибежала, услышав голос своего «любовничка».

Прислушалась. Слова доносились приглушённо, но разборчиво.

— Саша, мне нужно тебе кое-что сказать! — залепетала Нина.

— Говори, — пробубнил он без особого интереса.

— Я люблю тебя. Может, мы вместе начнём жить? Ты же с женой всё равно разводишься…

— Угу, — снова его равнодушное мычание.

— Так ты согласен?! — в голосе Нины зазвенела надежда.

Я посмотрела на часы — стрелки безжалостно показывали: «опоздание неизбежно».

«Ну уж нет, пусть их драма развивается без моего присутствия», — подумала я и резко распахнула дверь.

Оба вздрогнули, будто их снова застали за чем-то неприличным.

— Продолжайте! — бросила я с улыбкой, выходя из квартиры. — Кстати, Нина, ты уже сказала Саше новость?

Девушка опустила глаза, нервно теребя край свитера, и отрицательно покачала головой.

— Какую?! — уставился на меня Лавров, явно не понимая, о чём речь.

— Это ты у своей «коняшки» спроси, — усмехнулась я, запирая дверь на новый замок с приятным щелчком. Звонким… как финал хорошего спектакля.

Развернулась и направилась к лифту.

— Я… Я… беременна… У нас будет ребёнок, — пролепетала Нина как раз в тот момент, когда двери лифта распахнулись.

А там — сюрприз! — стояла мать Нины. Высокая, статная, с взглядом, которым можно заморозить кипяток.

— Кто беременна?! Нина?! — её голос взлетел на октаву выше, превратившись в боевой клич.

Двери лифта закрылись, отрезая меня от эпической развязки. Я даже не успела насладиться выражением лиц — Сашиного «я не виноват», Нины — «мама, прости», и её мамы — «сейчас будет всем крышка».

Лифт плавно поехал вниз. Я закрыла глаза и мысленно произнесла:

«Так. Обои в гостиной. Надо переклеить. Какие взять? В цветочек? В полоску? Или, может, вообще покрасить?»

В голове уже рисовались варианты:

бежевые — классика, успокаивает;

серые — стильно, но мрачно;

с геометрическим узором — дерзко, как мой сегодняшний день.

«А может, просто покрасить в светлый цвет? — подумала я. — Чтобы всё было чисто. Как новая страница».

Лифт остановился. Я вышла, вдохнула свежий воздух и улыбнулась.

— Алина! — раздался за спиной знакомый голос.

Я замерла на полушаге. «Ах, вот о ком Лавров говорил… Только тебя для полного счастья не хватало». Стиснув ремешок сумки, я ускорила шаг, сворачивая в переулок.

— Алина, подожди! — Денис легко догнал меня, преградив путь.

Его волосы были взъерошены, будто он только что пробежал пару кварталов, а в глазах — смесь решимости и тревоги.

— Если я задержусь, то опоздаю на работу! — выпалила я, демонстративно глядя на часы. — Не самое удачное время ты выбрал для… чего бы то ни было.

— Я тебе звонил. Ты не отвечала. Я хотел всё объяснить.

— Не нужно мне ничего объяснять, — я скрестила руки на груди. — И уж точно не обязана выслушивать оправдания. Один поцелуй не значит, что мы должны отчитываться друг перед другом.

— Но я не могу начинать отношения со лжи.

— Ты уже попытался, — я приподняла бровь, выдерживая его взгляд. — И как-то не очень убедительно. Просто не хочу тратить время на разговоры, которые ни к чему не приведут.

— Да, признаю. Это была ошибка, — он сделал шаг ближе, но не нарушил границы. — Я хочу объясниться. Честно.

— Сейчас мне не до этого, — я снова посмотрела на часы. — Я опаздываю. И если ты думаешь, что…

— Хорошо, — перебил он, поднимая ладони в жесте капитуляции. — Тогда я встречу тебя после работы. И не отстану, пока ты меня не выслушаешь. Потом — решай сама: хочешь продолжать общение или нет. — До вечера, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза.

— Пока, — выдавила я, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость.

Развернулась и пошла к остановке, чувствуя, как горят щёки. Ветер тут же подхватил выбившуюся из причёски прядь, будто нарочно пытаясь добавить хаоса в мой и без того растревоженный мир.

«Ну вот. Теперь весь день буду думать об этом разговоре», — мысленно вздохнула я, ускоряя шаг. — «И почему я так отреагировала? Могла бы просто рассмеяться, отшутиться… А вместо этого — лицо как у помидора и голос дрожит, будто я впервые в жизни с парнем заговорила!»

В офисе царил привычный гул: кто-то яростно стучал по клавиатуре, кто-то заливисто смеялся у кофемашины. Я плюхнулась за свой стол, пытаясь собраться с мыслями, но тут в кабинет вихрем ворвалась Яна — сияющая, с чашкой ароматного латте в руке.

— О, ты уже здесь! — она плюхнулась на соседний стул, не дожидаясь приглашения. — Слушай, я тебе сейчас такое расскажу!

Я натянуто улыбнулась:

— Ну давай, удивляй.

— Представляешь, Игорь вчера звонил! — Яна заговорщически понизила голос. — Говорит, Денис вернулся.

Я едва сдержала вздох. «Ну конечно. Кто бы сомневался, что эта новость долетит до меня через третьи руки».

— Да, я в курсе, — ответила я как можно равнодушнее, делая вид, что изучаю график на мониторе.

Яна замерла, прищурившись:

— Ты… знаешь? Но откуда?

— Просто знаю, — я пожала плечами, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Слухи, знаешь ли, распространяются быстрее, чем мы успеваем их замечать.

Она недоверчиво хмыкнула:

— Ладно, мисс Загадка. Но ты хотя бы скажи — это ведь что-то значит для тебя, да?

— Ничего не значит, — выдавила я, заставляя себя улыбнуться. — Просто ещё один человек в огромном городе.

Яна скептически подняла бровь, но, к счастью, не стала настаивать.

— Ну-ну. Ладно, оставлю тебя в твоём царстве цифр и графиков. Но если вдруг передумаешь молчать — ты знаешь, где меня найти!

Она вскочила со стула, подхватила свою чашку и выпорхнула из кабинета, оставив после себя шлейф шоколадного аромата и облако невысказанных вопросов.

Я откинулась на спинку кресла, закрыв глаза.

«Почему всё так сложно? Почему нельзя просто взять и перестать думать о нём? Почему сердце до сих пор делает кульбит при одном упоминании его имени?»

Экран монитора мерцал, цифры сливались в бессмысленный узор. Я глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться на работе, но мысли упорно возвращались к одному-единственному человеку.

«Ну почему он не выходит из головы? Словно приклеен суперклеем к моим мозговым извилинам!»

Часы ползли невыносимо медленно, словно издеваясь надо мной. Каждая минута тянулась, как густой мёд, капающий с ложки. Стрелка часов, будто дразня, еле-еле продвигалась вперёд.

18:00. Наконец-то!

Я собрала вещи, мысленно рисуя себе картину идеального вечера: пицца, любимый ромком и полное забытие всех тревог. Но в глубине души что-то

Выйдя на улицу, я окинула взглядом парковку. Ни его машины, ни самого Дениса. Пусто.

Направляясь домой, я чувствовала, как внутри нарастает странное напряжение. Недельное исчезновение… Что же произошло на самом деле? Случайность? Или за этим кроется что-то большее?

В голове крутились тысячи вопросов, на которые не было ответов. Почему он пропал? Что скрывает?

До дома оставалось всего несколько минут ходьбы, когда мой телефон завибрировал. На экране высветилось незнакомый номер.

«Кто это может быть?» — пронеслось в голове, пока я смотрела на не принятый вызов.

Решив не отвечать сейчас, я убрала телефон в сумку, чувствуя, как напряжение дня постепенно отпускает.

Дверь квартиры распахнулась, и мой пушистый тиран, словно маленький танк, ринулся навстречу. Его зелёные глаза горели предвкушением, а хвост колотил по полу.

— О, великий повелитель миски! — усмехнулась я, наклоняясь к этому шерстяному комку эгоизма. — И куда только в тебя лезет? Ешь и не толстеешь! Хотя, глядя на твой аппетит, можно подумать, что у тебя всё же есть глисты.

Он лишь презрительно мяукнул.

Миска, как всегда, была вылизана до идеального блеска. Насыпав порцию корма, я невольно улыбнулась, наблюдая, как этот маленький деспот с царственным видом приступил к трапезе.

Достав телефон, я замерла. Сообщение с незнакомого номера:

«Оставь в покое Дениса! Иначе тебе крышка!»

Кто-то явно не хотел, чтобы я была рядом с Денисом. И этот кто-то был готов пойти очень далеко…

Глава 11

— Ну конечно! Мне же не нужно ехать! Пешком дойду! — выкрикнула я вслед проносящемуся мимо переполненному автобусу.

Поставила переноску на скамейку — из неё тут же донеслось грозное рычание моего нового «спутника». Котёнок явно был не в восторге от происходящего.

— Что делать будем? — обратилась я к нему, словно он мог выдать гениальный план спасения.

Кот лишь демонстративно повернулся ко мне пушистым хвостом и затих.

— Да… Очень содержательный ответ, — усмехнулась я. — Свалился же ты на мою голову, бедолага. Оставить тебя было некому, так что теперь наслаждайся поездкой, котик! Даже кличку тебе придумать не могу — оставлю эту почётную миссию дочкам. Пусть помучаются.

— И если ты меня осуждаешь за то, что мне симпатичен Денис, это твоё право. Я ведь женщина, и после тридцати жизнь не заканчивается! А что я видела с Лавровым? Ничего! До этого мне тоже проявляли знаки внимания мужчины, но я обрубала всё на корню. А сейчас, я наверное, просто устала быть сильной. Захотелось побыть немного девочкой… Но что-то пошло не так. И после того как я познакомилась с его женой, поняла: рано я расслабилась.

Резкий скрип тормозов разорвал мой разговор с животным. Я замерла, прислушиваясь. Из автомобиля донеслись незнакомые мужские голоса. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

Хлопнули две двери. Я затаила дыхание, надеясь, что эти мужики просто захотели в туалет и их совершенно не интересует одинокая женщина на остановке.

Слышно было, как кто-то зашёл за остановку, сделал свои дела и вернулся в машину. Я сидела на краю скамейки, напряжённо вслушиваясь в каждый звук.

Зашуршали кусты.

И тут… из-за угла вывалился мужчина. Ему явно было сложно стоять на ногах — его занесло в сторону, прямо туда, где сидела я.

Он был… колоритный. Лет пятидесяти, с неопрятной бородой, в мятой рубашке навыпуск и брюках, которые явно видели лучшие времена. На ногах — кроссовки, один из которых угрожающе скрипел при каждом шаге.

— Опачки… Привет, красотка! — промямлил он заплетающимся языком и направился в мою сторону.

Уселся рядом на скамейку, едва не свалившись на меня. Дощечка под ним жалобно скрипнула, а в нос ударил густой запах перегара. Короче просто «Фу как не приятно!»

— И что это ты одна здесь делаешь? Меня Николай Васильевич звать, но для тебя — просто Коля или Колясик.

— Я не знакомлюсь! Мужчина, вам пора, — отодвинулась я от него.

— Как некультурно! — пробубнил он. — Михан! Михан! Сюда иди! Я здесь нашёл кого-то! — закричал он, икая. — Может, вас подвезти? Нельзя одной, опасно, а то утащат бабайки!

В этот момент, шатаясь, подошёл второй — видимо, тот самый Михан. Он выглядел старше первого и раза в два больше. Широкие плечи, массивная шея, лицо, будто высеченное из гранита, но с явными признаками длительного знакомства с алкоголем. В руках у него плескалась бутылка с чем-то подозрительно похожим на самогон.

— Вот это да… Вот это встреча! — протянул он гнусавым голосом, прищуриваясь.

— Мы с вами не знакомы, — отрезала я.

Он попытался сесть с другой стороны — там, где стояла переноска с котёнком. Чуть не приземлился на неё. Котёнок, не ожидавший такого напора, завопил что есть мочи. Мужик отшатнулся.

— О-о-о… Зверёк! — и начал совать пальцы, пытаясь погладить его.

Зверёк не заставил себя долго ждать. С криком «Моё! Моё!», наверное подумал что пришло время кормления и ему дают сосиски, он вцепился в пальцы. Мужчина вскочил, опрокинув переноску. Из неё доносились яростные мяукания.

— Он дикий! Ты чё, нахрен, его не кормишь, что ли? — шатался он, размахивая рукой с красными отметинами от кошачьих когтей.

— Калян, хватай бабу! Я разберусь с кашаком! — скомандовал второй.

Первый ринулся ко мне, пытаясь схватить за руку, но я резко развернулась и со всей силы толкнула его. Он завалился за скамейку, сложившись пополам.

— Ах ты, сука! — заревел второй и бросился на меня.

Не успела ничего предпринять. Его в прыжке перехватила чья-то рука.

— В машину, оба! — грозно прорычал мужской баритон. — Если сейчас же не оставите девушку в покое, я передумаю насчёт своего решения.

— Братан, да мы её не трогали! Ты это, не горячись, ладно? — залепетал первый, пытаясь подняться.

Второй, тот, что с бутылкой, тоже поспешил отступить, бормоча что-то невразумительное.

— Прошу прощения за этих двух, — обернулся ко мне спаситель. — Могу чем-то помочь?

Этот мужчина был моложе тех двоих. На вид лет тридцать. Высокий, подтянутый, с широкими плечами, обтянутыми простой белой футболкой. Тёмные штаны сидели идеально, будто сшитые на заказ. Лицо — строгое, с чёткими линиями, на лбу — небольшой шрам, придающий ему чуть опасный, но чертовски притягательный вид. А ещё — тёмные очки, скрывающие глаза, и массивная печатка на указательном пальце, блеснувшая на солнце.

Я отрицательно покачала головой.

— Не стоит. Мне достаточно на сегодня адреналина.

— Тогда, если будут проблемы, то звоните, — он протянул визитку.

— Надеюсь, не придётся воспользоваться, — взяла я карточку и сразу сунула в карман джинсов, даже не глядя, что там написано.

Он поставил на

— Виноград, к сожалению, уже всё. Могу заплатить за него, — поднимая размятую кисть, произнёс он.

— Не нужно ничего!

— Ну тогда прощайте.

— Угу, — кивнула я и отвернулась от него. Меня слегка подтрясывало. Обхватила себя руками, пытаясь успокоить пульс.

Он сел в машину, нажал на сигнал. Я повернулась. Водитель так и не снял тёмные очки. На солнце снова блеснула печатка на указательном пальце.

Машина отъехала, и только тогда я выдохнула и начала нервно искать такси.

И — о, аллилуйя! — кто-то всё-таки решился принять мой заказ. Машина оказалась неподалёку: через каких-то десять минут должен был подъехать белый Volkswagen Touareg с номером М060ОР.

Автомобиль плавно остановился у обочины. Дверца открылась, и из салона вышел Денис. Моё сердце пропустило удар — я буквально опешила. Воздух будто сгустился, а время на мгновение замерло.

— Вот это да… — невольно вырвалось у меня.

Он, словно не замечая моего потрясения, спокойно шагнул ко мне:

— Здравствуй. Давай помогу, — протянул руку к сумкам, будто ничего не произошло.

Я инстинктивно отступила назад, крепче сжимая ручки сумок. Внутри всё сжалось от смеси недоверия и тревоги.

— Ты что, следишь за мной? — голос дрогнул, выдавая волнение. — Не поверю, что ты в свободное время подрабатываешь в такси.

Денис внимательно посмотрел на меня.

— Поехали, — произнёс он мягко, но твёрдо. — По дороге я всё объясню. Или ты не хочешь попасть к дочкам? Судя по всему, ты уже не первый час здесь. Я не кусаюсь. Садись, — он открыл передо мной дверь, выжидающе глядя на меня.

Внутри бушевала буря: обида, гнев, недоверие, любопытство… и отчаянное желание поскорее увидеть детей.

— Ты считаешь нормальным сначала резко исчезать, а потом так же внезапно появляться из ниоткуда? — с вызовом бросила я, стараясь скрыть, как сильно меня задело его долгое молчание.

Он чуть склонил голову.

— Поверь, у меня была на это причина, — тихо произнёс Денис. — Я всё расскажу по дороге. Обещаю.

Несколько долгих секунд я колебалась, разрываясь между гордостью и желанием обнять дочерей. В груди что-то сжалось — я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

Наконец я сделала шаг вперёд и села в машину.

На мгновение повисла тяжёлая тишина. Денис то и дело поглядывал в мою сторону.

— Прости, что исчез, — начал он. — Это было нужно.

Я покачала головой и отвернулась к окну.

— Ты не обязан оправдываться передо мной. Просто не очень красиво поступил.

— Мне надо было уладить некоторые возникшие дела по работе. И с Никой тоже. Мы разводимся.

— Ммм… — протянула я, мысленно добавив: «Нет, ну а что — в ладоши, что ли, от счастья хлопать мне?» — Надеюсь, причина распада вашей семьи не во мне?

— И да, и нет.

— То есть?

— Мы с Никой только по документам муж и жена. По факту мы год уже не живём вместе.

— Почему ты год назад не развёлся?

— Меня попросил не делать этого её брат, чтоб не усугублять ситуацию. У Ники был сложный период в жизни.

— Не понимаю, зачем создавать видимость семьи, если её уже нет? Допустим, в моём случае… Зачем я буду сохранять свой брак, если уже и так понятно, что лучше не будет? Уже нечего беречь — стена под названием «семья» разрушена, и в одностороннем порядке её не восстановить. А если попытаться, то в итоге будет только хуже. И зачем тогда лишние попытки, которые приведут к ещё большим разрушениям, с вероятностью засыпать обломками ещё кого-то?

— У нас с тобой немного разные ситуации.

— Наверное, — только и ответила я, разглядывая знакомые места.

Мы свернули на грунтовую дорогу. С правой стороны появился лес — в детстве мы часто ходили туда за ягодами и грибами. Слева раскинулось огромное поле, за которым маленькими тёмными точками виднелась деревушка. Началась ужасная тряска: видимо, в этом году ответственные не удосужились пройтись грейдером. Котик возмущённо урчал в переноске.

Моё внимание привлекла девушка, идущая на краю обочины. Короткие шорты и майка, длинные волосы, ниспадающие ниже пояса, струились за ней, будто тёмный шёлковый шлейф. В её походке чувствовалась какая-то странная отрешённость.

Внезапно она замерла, словно уловив на себе чей-то взгляд. Затем девушка резко отпрянула в сторону леса и скрылась среди деревьев.

Я невольно вздрогнула. Что-то в её облике не давало покоя — слишком уж неестественной казалась эта внезапная спешка. «Может, испугалась? — подумала я. — Мало ли что у неё в голове…» Но внутри шевельнулось тревожное предчувствие.

Машина продолжала катиться по ухабистой дороге, постепенно приближаясь к деревне. Тёмные точки на горизонте обретали чёткие очертания: сначала проступили контуры старых деревянных домов с покосившимися крышами, затем стали видны узкие тропинки между дворами и одинокие яблони у заборов.

Воздух словно сгустился — в нём смешался терпкий запах свежескошенной травы и полевых цветов. Где-то за забором залаяла собака, и ей тут же откликнулись ещё две — их гулкое эхо прокатилось по улицам, будто предупреждая о нашем появлении.

У обочины стояла старая скамейка с выцветшей краской, рядом — колодец с покосившимся журавлём. Возле него замерла женщина в платке и цветастом халате, проводившая нас долгим, изучающим взглядом. Её лицо показалось мне знакомым. Она не улыбнулась, не кивнула — просто смотрела, пока мы не проехали мимо, а потом медленно повернулась и пошла в сторону одного из домов.

Котик в переноске вдруг затих, настороженно подняв уши. Дорога сделала последний поворот — и перед нами открылась центральная улица деревни: старые дома с резными наличниками, клумбы с цветами у заборов.

— Я помогу тебе с вещами, — Денис нарушил молчание, бросив короткий взгляд в мою сторону.

Я пожала плечами.

— Если ты торопишься, то я сама справлюсь.

Он усмехнулся, припарковывая машину у обочины.

— У меня нет планов на эти выходные, — улыбнулся он мне, и в уголках его глаз собрались едва заметные морщинки. — Правда.

«Ага, прям взяла и пригласила провести их вместе», — пронеслось у меня в голове. Я сжала ремешок сумки чуть сильнее, отгоняя предательское желание. Мне достаточно смски, и не нужно несколько раз повторять. Да и не верю я в его «развод». Довёз — и хватит с него, — твердила я себе, пытаясь унять внутреннюю борьбу.

Глубоко вдохнув, я подняла на него взгляд — нарочито спокойный, чуть отстранённый.

— Хорошо. Поможешь — и езжай по своим делам. Задерживать не буду.

Денис на мгновение замер, словно пытаясь прочесть что-то в моём взгляде. Его улыбка чуть померкла, но он кивнул:

— Как скажешь. Но я не

Я вскинула бровь и окинула взглядом центральную улицу: покосившийся указатель «Добро пожаловать Дядькино», пара кур, деловито разгуливающих по дороге, и ветхая ферма за холмом с провисшей крышей.

— Ага, и пятизвёздочный отель вон там, за углом, — кивнула я, указывая в сторону заброшенной фермы. — С бассейном, спа-зоной и персональным дворецким. Правда, дворецкий — это петух Петя, но зато он очень ответственно подходит к утренним побудкам в пять утра.

Денис расхохотался, а потом вдруг неожиданно притянул меня к себе и поцеловал.

Я опешила — настолько, что даже не успела активировать режим «железной леди» с функцией «отшить за доли секунды». Мозг завис, как старый компьютер, пытаясь обработать внезапное обновление в сценарии «холодно-вежливое прощание».

Когда Денис отстранился, я моргнула пару раз, собрала рассыпавшиеся мысли в кучку и стремительно выскользнула из машины, прихватив только сумочку.

«Хотел помочь? Так пожалуйста! Но только с вещами, без вот этих вот… неожиданных бонусов», — мысленно поставила я границы.

Уже шагая к дому, бросила через плечо:

— Если будешь таскать пакеты с таким же напором, как целоваться, то я, пожалуй, сама их донесу.

Денис, всё ещё улыбаясь, покачал головой:

— Учту на будущее.

Я лишь фыркнула, стараясь не замечать, как предательски теплеют щёки.

«Так, стоп. Спокойно. Глубокий вдох. Надо держаться от него подальше. Иначе в следующий раз за себя я не отвечаю...»

Глава 12

Калитка распахнулась с громким скрипом. Ко мне навстречу, словно два миниатюрных торнадо в цветастых платьицах, выбежали мои две кнопки — Маруся и Милена.

— Мамочка! Мамочка! Мы так соскучились! — завопили они хором, чуть ли не сбивая меня с ног, и повисли на шее.

— Как у вас дела? Вы стали такие загорелые! — засмеялась я, расцеловывая их по очереди в щёки, пахнущие солнцем, клубничным вареньем и каким-то неуловимым детским волшебством.

— Хорошо у нас всё, почти… — наперебой залепетали они, размахивая руками, как ветряные мельницы.

— Нас бабуля наказала, — с трагическим вздохом продолжила Мила, закатив глаза так выразительно, что любой актёр позавидовал бы.

— Ага, — подтвердила Маруся, кивая с видом заговорщицы. — Но мы всё равно самые лучшие!

— Мои вы хорошие! — я обняла их, прижимая к себе так крепко, что, кажется, могла бы удержать весь мир на расстоянии от этих двух маленьких вселенных. — Я тоже по вам очень соскучилась. А где бабушка?

— Здравствуй, Алина, — раздался за спиной мягкий голос, и из-за угла дома появилась моя мама, махая рукой. — Давайте, проходите в дом, а то что ж возле калитки стоять, как туристы у местной достопримечательности?

Мы обнялись и направились в сторону дома.

Мимо меня пробежала курица — розовая, с оттенком фуксии. За ней ещё одна — уже разноцветная. Увидев девочек, они резко развернулись и, кудахча громко, пулей рванули в противоположную сторону. Я вопросительно посмотрела на маму.

— Ой, не спрашивай, — вздохнула она и кивнула в сторону девочек. — Эти две маленькие креативные личности решили устроить модный салон.

— Вы что с курами сделали? — улыбаясь, обратилась я к ним.

— Вы сначала с себя спрос возьмите, — важно заявила Маруся, скрестив руки на груди.

— Ну, бабуль… — протянула Милана, опустив глаза и ковыряя носком босоножки землю.

— Что тут рассказывать-то… — начала Маруся. — Мы с Миланой рисовали, а бабуля красила волосы краской перед зеркалом. Мы предложили ей помощь, но она отказалась. Мы захотели свои покрасить, но бабушка сказала, что налысо подстрижёт, если мы с волосами что-то сделаем. А во дворе куры гуляли… Ну, мы и решили с ними поиграть в парикмахерскую! Пока бабуля мыла голову, мы с Миланой взяли краски и успели покрасить только двух кур.

— Остальные просто убегали, и мы не смогли их поймать, — закончила рассказ Милана. — А когда бабушка увидела, то наказала нас.

— Весело у вас, — засмеялась я.

— Ещё как! — усмехнулась мама. — Эти две курицы нести яйца перестали — видимо, стресс у них. На следующий день только из сарая начали выходить, постоянно оглядываясь по сторонам, опасаясь: «Вдруг эти две бестии снова что-то удумают?»

— А мы ещё попугая хотели завести, и у нас почти получилось! — схватив меня за руку, залепетала Маруся.

Я глянула на маму. Та покачала головой и глубоко вздохнула:

— Какого попугая! Петуха моего они поймали и посадили в клетку, которую сами смастерили вон через дорогу — в овражке под берёзой. У деда шуруповёрт утащили, чтобы её соорудить. Он с меня требовал его вернуть! Я петуха почти два дня искала, пока эти разбойницы не решили показать своего «попугая». Говорят, он почти говорить научился. Ага! С вами не только петух заговорит, но и гуси «Лебединое озеро» станцуют, — обратилась она к девочкам, и те захихикали, прикрывая рты ладошками.

— Это тот самый петух, на которого ты зимой жаловалась — мол, проходу не даёт, клюётся и налетает? — усмехнулась я.

— Да, — кивнула мама, не скрывая улыбки. — Только теперь он, можно сказать, прошёл курс психотерапии. Стоит девчонкам во двор выйти — и наш красавец тут же активирует режим невидимки. Либо в кустах отсиживается, маскируясь под кустарник, либо забивается в угол сарая. В общем, перевоспитали. Теперь это не боевой петух, а пернатый интроверт с посттравматическим синдромом.

— Бабуля, ну мы же договаривались, что ты маме не будешь рассказывать! — надула нижнюю губу Милана, сложив брови домиком.

— Вы же сами начали, я просто продолжила, — невозмутимо парировала бабушка. — Кто тут с порога про «попугая» болтал, а?

— Мы просто хотели домашнего питомца, — вздохнула Маруся. — Представляешь, мам, он почти научился говорить «кукареку» по-английски!

— О, то есть теперь у нас не просто петух, а петух-полиглот? — рассмеялась я. — С акцентом, надеюсь?

— Ну… почти, — потупилась Маруся. — Он пока только шипеть научился и прятаться при виде нас. Но это же прогресс, да?

Мы с мамой снова расхохотались.

— Прогресс, конечно, — отсмеявшись, сказала я.

Девочки переглянулись, синхронно вздохнули с видом заговорщиц, чьи тайные планы раскрыты на самом интересном месте, и, взявшись за руки, побежали к дому — явно обдумывая новый гениальный план. Судя по их хитрым улыбкам, в нём точно фигурировали гуси, ведро краски и, возможно, соседский кот.

Я только покачала головой, улыбаясь. Да, скучать с ними точно не придётся. А петух… Что ж, пусть тренирует навыки маскировки — с такими хозяйками ему это явно пригодится.

Мы остановились на крыльце.

— Я смотрю, ты с другом приехала? — обратилась ко мне мама, хитро прищурившись и переводя взгляд с меня в сторону стоящей машины.

— Да только назвать не знаю

— Ты сейчас про кого? — недоумённо уставилась на меня мама.

— Про котёнка, — пояснила я.

— Я имела в виду мужчину, с которым ты приехала, — рассмеялась мама, окинув Дениса оценивающим взглядом. — На таксиста он точно не похож. А с Сашей у вас как?

Я невольно вздохнула и покосилась на Дениса — тот как раз пытался совладать с калиткой.

— Да всё сложно. На развод я подала, — ответила я, чувствуя, как тяжесть этих слов оседает где-то внутри.

— Ну раз подала, значит, повод был, — мама мягко погладила меня по спине. — Не буду лезть в душу, уже не маленькая. Сама разберёшься. Иди помоги, а то калитку открыть не может — руки заняты, — вздохнула мама и скрылась в доме.

Если честно, то мама никогда не одобряла мой выбор и не любила Лаврова. Но обстоятельства сложились так, что в тот момент мне нужен был муж.

Я направилась в сторону Дениса. Он, нахмурившись, изучал замысловатый механизм засова.

— Это что за секретный механизм? — удивился Денис. — Первый раз такой вижу.

— Это отец мой, — улыбнулась я. — В свободное время занимается и придумывает разные приблуды. Настоящий Кулибин местного разлива.

Я взяла котёнка из переноски — тот недовольно мяукнул и заёрзал, явно возмущаясь, что его отвлекают от важных кошачьих размышлений. Освободив Денису одну руку, я показала:

— Нажимаешь вот на эту кнопочку, слегка поворачиваешь рычаг влево… И вуаля! — калитка с тихим скрипом распахнулась.

Денис покачал головой, не скрывая удивления:

— Я восхищён! Незваный гость точно не пройдёт сквозь эти ворота. А если решит перемахнуть через забор, то наверняка его поджидает ещё какой-нибудь сюрприз, да? — засмеялся он.

— О, ещё какой, — подхватила я, стараясь сдержать улыбку. — Вероятность порвать штаны и поцарапать зад — примерно девяносто девять и девять десятых процента. Плюс бонус: встреча с нашим псом Брикетиком, который свято верит, что его главная миссия в жизни — защищать территорию от любых движущихся объектов. Особенно от тех, что пытаются сбежать. Но девочки не в счет. Он их сам боится.

Денис расхохотался:

— Видимо, все непрошеные гости после первого же визита решают: «Нет, спасибо, лучше я позвоню!»

— Именно, — я не смогла сдержать смешок. — Так что считай, ты прошёл инициацию. Добро пожаловать в клан «тех, кого пустили за калитку без потерь».

Он улыбнулся в ответ и поставил сумки. Я присела и выпустила котёнка на травку. Котик стрелой полетел под крыльцо — видимо, решил, что это идеальное место для разведки новой территории.

— Наверно, лучше бы его домой сначала, а то вдруг убежит и потеряется потом, — заметил Денис.

— Если его в дом запустить, то девочки его растерзают, — ответила я. — Пусть отдохнёт немного с дороги. А то они его затискают до состояния пушистого блинчика — и прощай, независимый кот, здравствуй, живой антистресс.

— С дочками не познакомишь?

— Думаю, это сейчас точно ни к чему. Да и тебе уже пора, — только успела я договорить, как дверь распахнулась — и оттуда выскочили девочки в нарядах, явно откопанных у бабушки: длинные платья, пережившие не одно десятилетие, платки на голове и бусы на шее — целый арсенал юного бунтаря от моды. Мама в молодости была настоящей модницей и не отказывала себе в ярких нарядах, и теперь её сокровища нашли новых владелиц.

— Мы решили как табор уйти за сарай! — торжественно объявила Маруся и зазвенела бусами.

— Ага, если от бабули убежим! — заволновалась Милана и потянула сестру за рукав, явно сомневаясь в успехе операции.

Из дома донёсся голос бабули.

— Где эти атаманки?!

— Здрасте! — в один голос прощебетали девочки, изображая ангельскую невинность.

— Вы это… если что, отвлеките бабулю! — отрезала Маруся, бросая на Дениса умоляющий взгляд заговорщика.

Денис не выдержал и расхохотался:

— Ладно, беру миссию на себя. Кто-то же должен быть дипломатом.

Мама вылетела из дома с тряпкой в руках — видимо, это был её универсальный инструмент для решения любых проблем.

— Где эти козы-стрекозы? С ними я с ума сойду скоро! — всплеснула руками она. — Представляете, вчера смотрела свой сериал, а они нашли мои платья и сначала решили модный показ устроить — прошлись по двору, как по подиуму, позировали у колодца и даже пытались взять интервью у петуха, который завидев их начал метаться по двору. Это я пережила. А сегодня в табор собрались! Я до конца лета поседею на всю голову и краска не поможет! На днях у деда замок вскрыли каким-то образом на гараже — я до сих пор не понимаю, как! Стащили гвозди, пилы и молотки. Строить двухэтажный дом Брикетику собрались, по их словам, «очень тесно ему в однокомнатной конуре». Дед в шоке, повесил дополнительный замок на гараж. Гвозди до сих пор не нашёл. Они в баночке были.

— Они это могут, — улыбнулась я.

— Может, ты нас уже представишь? — обратилась ко мне мама.

— Это Денис — мой знакомый. Денис, это моя мама — Анастасия Михайловна.

— Очень приятно познакомиться, — Денис слегка наклонил голову с галантной улыбкой.

— Проходите в дом, — заглядывая за наши спины и ища взглядом девочек, произнесла мама. — Сейчас чай пить будем.

— Денису уже пора, — ответила за него я.

— Да, я лучше поеду. Дела, — поддержал он меня. — До свидания. Проводишь? — обратился он ко мне. — Я просто не запомнил, как работает механизм на калитке. Боюсь, что если останусь ещё на пять минут, меня завербуют в строители дома для Брикетика.

— Пошли, — вздохнула я.

Денис подошёл к автомобилю и замер, задумчиво почесав затылок. Потом обернулся к нам с виноватой улыбкой:

— Я нашёл гвозди ваши. И ещё вопрос на засыпку: у вас случайно есть шиномонтаж поблизости?

— Что? Где? — мы с мамой поспешили к нему.

Картина была удручающей: в колесе торчало штук десять гвоздей, и оно полностью сдулось.

— Ну конечно, — фыркнула я. — Видимо, часть гвоздей не донесли до стройки дома для Брикетика.

Мама только руками всплеснула:

— Вот же проказницы! Денис, простите, это их рук дело. А с шиномонтажем у нас тут глухо. Сосед, который может помочь, уехал утром к детям в город. Будет только завтра наверное. Так что вам придётся погостить у нас, — заключила мама.

«Вот зашибись!» — пронеслось у меня в голове. Меньше всего я хотела ночевать с ним в одном доме.

Я бросила на Дениса быстрый взгляд — он стоял, слегка приподняв брови, и в уголках губ таилась едва заметная улыбка, будто он уловил мой внутренний хаос.

— Что ж, — спокойно произнёс он, —

Глава 13

Денис.

— Пойду посмотрю, что есть в машине. Может, инструменты какие найду для ремонта, — я поднялся из-за стола, стараясь не встречаться взглядом с Алиной.

— Можно будет, если что, ещё в гараже у деда посмотреть. Только он поздно вечером приедет, — откликнулась мама Алины.

— Я считаю, что запаска в машине — это обязательно. Мало ли что может произойти, — убирая со стола чашки, заметила Алина.

— Я с тобой полностью согласен. Только это машина моего друга.

— А где же твоя?

— Нужно было махнуться авто ненадолго. Я пойду всё-таки посмотрю, что можно сделать.

Я вышел из дома. Солнце слепило и пекло так, будто решило устроить персональный ад именно для меня. Хотелось окунуться в прохладную воду — или хотя бы найти тень, где можно спрятаться от этого безжалостного светила.

В углу двора расхаживал тот самый петух-попугай — с гребнем, торчащим, как флаг мятежа, и взглядом, полным презрения к миру. Рядом держались две разноцветные курицы, переговариваясь тихим кудахтаньем. Они держались втроём, чуть поодаль от остальных, словно готовили план побега или заговор против диктатуры девочек.

Где-то сбоку дома заливисто залаяла собака:

— Банкетик? Букетик? А нет, Брикетик, точно. Интересная кличка.

Из-под крыльца доносилось осторожное шуршание: кот всё ещё не рискнул вылезти на свет божий. Миска с едой стояла нетронутой, а рядом прыгали воробьи — явно хотели попробовать, что там такого вкусного, но страх не позволял им подойти ближе.

А вот девочек видно не было. Зато слышно было заливистый смех и шёпот — наверняка разрабатывали очередной гениальный план: то ли побег в табор, то ли достройку дома для Брикетика с бассейном, лифтом и зимним садом.

Я направился к машине, чтобы реально оценить план работы. Благо с засовом на воротах я легко справился.

Открыл багажник — внутри царил хаос, типичный для машин друзей: пара старых газет, забытый зонтик, пакет с чем-то подозрительно похожим на чипсы годичной давности… Но главное — нашлись полезные вещи: домкрат, пассатижи и насос, это уже что-то.

«Как приеду, Игорю люлей пропишу за отсутствие запаски! — мысленно пообещал я. — Друг называется… Хотя, может, он просто забыл, что я не мастер шиномонтажа?»

Сейчас хоть колесо снять и гвозди повытаскивать. В остальном же придётся дождаться отца Алины — может, он сможет помочь. По крайней мере, я на это надеюсь.

Я взял пассатижи и начал вытаскивать гвозди один за другим. Они беззвучно падали на траву. Мысли невольно унеслись назад — к разговору с Никой.

В тот день, как и договорились, мы встретились в «Лазаре». Это уютное местечко с комфортной обстановкой и волшебной кухней. Я частенько заходил сюда на обед — одно время я работал тут шеф-поваром. А когда ушёл, по моей рекомендации на моё место взяли друга: мы вместе постигали азы кулинарии, делились секретами и спорили о пропорциях специй до хрипоты.

Ника появилась без опоздания — что уже было странно. Но в своей манере: от неё так и веяло дороговизной. В простое кафе её и танком не затащить. «Не мой уровень», — фыркнула бы она, окинув зал презрительным взглядом.

Ника вальяжно опустилась на стул и щелчком подозвала официанта.

Я молча наблюдал за ней, чувствуя, как внутри нарастает смесь раздражения и усталости.

— Тартар из говядины и бокал Бордо, — бросила Ника, даже не заглянув в меню.

Я сделал глоток кофе и не выдержал:

— Ну, может, хотя бы «привет» скажешь?

— Привет, привет, — не глядя в мою сторону, бросила она.

— Может, тебе не стоит заказывать алкоголь? Или снова началось? — осторожно спросил я.

— Я сама решу, что мне есть и пить! — гневно отрезала она. — Мы же встретились не для этого?!

— Верно. Только ты же знаешь, что алкоголь пагубно влияет. А на тебя — тем более.

— Бла-бла… ЗОЖ-ник нашёлся! Опять братец мой на уши подсел?! — Ника рассмеялась и залпом выпила бокал, только что принесённый официантом.

Я только покачал головой. С каждым разом период трезвости становился короче. Последний срыв был полгода назад — тогда мы с Марком определили её в санаторий. И вот снова…

— Что ты хотела мне рассказать? — я решил перейти к делу.

— Даже не дашь насладиться моментом? Совсем не ценишь моё общество? — она надула губы.

— У меня работа. Я ответственный человек и не могу весь день прогуливать, — я сложил руки перед собой и кивком показал, что готов слушать.

— Уф… Ну хорошо. Нудный ты! — она вздохнула и принялась за тартар. — В общем, мой братец когда-то бегал за этой Алиной. И он убеждён, что дети — его.

— И что? Я это и без тебя знал.

— А ты знал, что она не собиралась с ним быть? Влюблена была в другого парня — у них дело почти до свадьбы дошло?

— Нет, об этом я не в курсе. Мы с Марком не настолько близкие друзья. Скорее деловые партнёры. Он в такие подробности меня не посвящает.

— Ну-ну… А то, что он подставил того парнишку и посадил на 15 лет, тоже не знал?

— Нет. В то время мы начинали вместе — точнее, параллельно. Поддерживали друг друга, но не лезли в личную жизнь. И женился я на тебе по просьбе твоего брата. В один момент у меня были проблемы, и он согласился помочь с одним условием. Оно было связано с тобой. Сейчас я ему помогаю — потому что он «по-дружески» попросил.

— Ну ты же имеешь от всего выгоду, — усмехнулась Ника.

— Какая мне выгода от того, что я узнаю, его это дети или нет? И от замужества с тобой мне сейчас никакой выгоды нет. Да я её и не искал тогда. Ты мне на самом деле была симпатична. Но со временем всё поменялось.

— Конечно! Ты встретил эту Алину! Хочешь сказать, влюбился и потерял голову? Ты же знаешь, чем это может закончиться, если Марк узнает? Помнишь, что случилось с последним, кто пытался увести у него Эстеллу? Фу… Имя-то какое… Выбрал же братец в жёны эту пустышку. Мозгов нет, зато все внешние данные при ней.

— Даже если и узнает, то что? У него есть молодая, красивая жена.

— За столько лет мог бы понять: брат у меня собственник. Если его — значит, только его, во всех смыслах, — усмехнулась она.

— Он столько лет её не видел. Она жила своей жизнью, он — своей. Сомневаюсь, что у него проснулся интерес к ней.

— Он не может иметь

— Этого он мне не говорил… Как ты это узнала? Не думаю, что он с тобой откровенничал.

— Он не любит свои проблемы выносить. Я подслушала разговор с его врачом.

— Теперь понятно, почему он вспомнил про Алину, — пробормотал я.

Ника откинулась на спинку стула:

— Ну в принципе, это всё, что хотела рассказать. А теперь… не соизволит ли мой любимый муж отвезти меня домой? Ты же не позволишь мне сесть за руль? — она прикоснулась к моей руке, намекая на что-то большее, чем просто подвезти.

Я одёрнул руку:

— Я вызову тебе такси.

— Нет! Я не хочу такси, — протянула она капризным голосом и с силой отшвырнула столовый прибор на тарелку. На нас оглянулись посетители.

Рассчитавшись, мы направились к выходу. Машина приехала — ожидание перевалило за десять минут, пока я уговаривал Нику успокоиться и наконец сесть в такси.

— Хватит с меня твоего поведения! — не выдержал я. — Я сегодня подал на развод. Не вижу смысла продолжать отношения, которых нет.

Её лицо изменилось мгновенно. Улыбка стала холодной. В глазах вспыхнул гнев:

— Даже так? Из-за этой твари? Да?

— Если ты про Алину — нет. Давно этот цирк нужно было заканчивать. Как минимум год назад.

Ника зловеще рассмеялась:

— Ну смотри, не пожалей! — и села в такси, захлопнув дверь с такой силой, что стекло дрогнуло.

На следующий день я должен был встретиться с Алиной — всё объяснить. Но вместо этого попал в аварию. Меня увезли в больницу, но, к счастью, всё обошлось.

Оставалось только надеяться, что авария была случайной. И что Ника к ней не имеет никакого отношения…

Из мыслей меня вырвал истошный визг. К воротам подлетела, кажется, Маруся — глаза круглые, один хвостик на боку, второй, видимо, от волнения размотался.

— Дядя Денис! Там, там, там… Чупакабра!

Я немного опешил. В голове пронеслось: «Что? Какая чупакабра?» Но вслух сказал спокойно:

— Какая чупакабра? Где?

— В углу, в гараже! Милана её охраняет!

— Так, а теперь вопрос: как вы в гараж попали?

— Да мы хотели вам колесо починить, а инструменты все в гараже хранятся! Ну идёмте же быстрее! — Маруся с энтузиазмом потянула меня за руку, будто я был не взрослый мужчина, а гигантский плюшевый мишка на колёсиках.

Я бросил пассатижи и поплёлся за девочкой. У двери гаража нас ждала Милана — с палкой в руках и видом одновременно героическим и на грани слёз.

— Тсс! — показала Маруся пальцем, прижимая палец к губам так выразительно, что, казалось, даже воробьи в кустах замерли в благоговении.

В дальнем тёмном углу гаража что-то шевелилось и издавало странные звуки — похрюкивающие и сопящие. Оно было высокое, наверное, ростом с меня, по краям болталась какая-то волосатая шкура. Но сразу не понять, какое это животное. Почему-то мне даже стало жутковато — хотя я взрослый мужчина.

— Дядь Денис, — деловито прошептала Маруся, — давайте вы возьмёте лопату, Милана с палкой, а я у деда сеть для рыб. Вы вдвоём оглушите чупакабру, а я сетью её поймаю. А потом вместе гонорар поделим.

— Какой гонорар? — шёпотом поинтересовался я.

— Который дают за неизвестных животных! Мы же её поймаем и отдадим учёным. Значит, наше открытие и наш гонорар, — пояснила Маруся с видом юного нобелевского лауреата.

— Марусь, что-то коленки трясутся у меня… Стра-а-ашно мне, — захныкала Милана, вцепившись в палку.

— Перестань ныть! — скомандовала Маруся. — Сейчас мы стоим на пороге открытия животного, которого ещё никто не ловил! Может, оно даже умеет говорить!

В углу что-то шелохнулось, и вверх потянулись две лапы — будто это неизвестное создание пытается забраться по стене.

Ну всё, — подумал я, — либо это чупакабра, либо кто-то решил устроить мне проверку на стрессоустойчивость в стиле „детский квест ужасов“.

— Так, девочки, вы стойте здесь, а я пойду посмотрю, что там за чупакабра, — произнёс я максимально мужественным голосом, хотя внутри всё дрожало не меньше, чем у Миланы.

Взял в руки лопату и шагнул в гараж. В темноте что-то сверкнуло.

— Эй, ты там… чупакабра или кто ты, — начал я, стараясь звучать грозно, — сдавайся по-хорошему! У меня лопата, у девочек — палка и сеть. Шансов у тебя ноль!

Из угла донеслось подозрительное сопение. Я тихо шёл навстречу зверю. Как вдруг неизвестное создание развернулось ко мне лицом. Да, именно человеческим лицом и ринулось ко мне. Я выронил лопату и попятился. Споткнулся и упал головой. И кажется даже отключился.

Глава 14

— С ним всё нормально? — поинтересовалась я, с тревогой глядя на отца.

— Нормально. Что с ним будет?! Дышит же, — невозмутимо ответил папа.

— Скажи-ка лучше, что ты делал в гараже, когда в это время должен быть на работе? — мама строго уставилась на него, скрестив руки на груди.

Отец вдруг потёр затылок — совсем как провинившийся ребёнок, что ему было совершенно не свойственно.

— Отдыхал…

— В углу, в гараже? — мы с мамой переглянулись в изумлении.

— Да сегодня просто отпустили пораньше с работы. А где мне отдыхать? Мне прошлого раза хватило! — отрезал он.

Я вопросительно посмотрела на маму. Та усмехнулась:

— Да уснул он в обед несколько дней назад — и чуть коньки не отбросил.

— Это как? — я округлила глаза. — Что случилось? Сердце?

— Нет, не сердце. Но с такими внучками, не только сердце прихватить может! — рассмеялся папа.

— Да рассказывайте уже! — не выдержала я.

— Пришёл я, значит, с работы — бывает, нас отпускают пораньше. Так вот, девочки играли на удивление спокойно. Я лёг на веранде отдохнуть и… не заметил, как задремал. Открываю глаза — а рядом стоят две фигуры, накрытые тряпками, и хором кричат: «Изыди! Изыди!» Спросонья же не сразу поймёшь, что происходит… Тут, перебив рассказ деда, подскочили девочки.

— Всё! — торжественно заявила Маруся. — Мы с Милой заели стресс халвой!

— Какой вы стресс заедали? — недоумённо спросил отец.

— Как какой? Самый стрессовый стресс! — расстроено произнесла Милана. — Остались мы без гонорара. Чупакабру то мы не поймали…

— Вот у меня стресс, у дяди этого стресс, — папа указал на лежащего Дениса, — а у вас фантазия так и прёт бесперебойно.

— Вы лучше расскажите, что с дедом сделали? Такими темпами он скоро научится спать ночью с открытыми глазами — да ещё и стоя! — со смехом потребовала мама.

Маруся с Миланой переглянулись. Милана начала ковырять носком босоножки землю, опустив голову.

— А что вы сразу-то? Мы просто играли! — обиженно ответила Маруся.

— Ну, расскажите, как вы играли, — обратилась к ним я.

— Мы дьявола изгнать хотели из деда, — начала Маруся. — Он так

— А дед сначала закричал — наверно, бесы проснулись, — а потом начал… э-э-э… материться, — закончила Милана, всё так же ковыряя землю и не поднимая головы.

— Не досмотрела я, — вступила мама. — Захожу, а они кино ужасов смотрят про вот эту лабуду. Я, конечно, сразу переключила на детский канал, а потом и вовсе отправила их гулять. Нечего в хорошую погоду у экрана глаза портить! А у них в светлых головах увиденное осело — и в нужный момент наружу вышло. Сейчас смешно, а когда я с огорода прибежала на крик деда, то совсем не до смеха было.

Она сделала паузу и продолжила:

— Привязанный дед к кровати, два чертёнка, обмотанных шторкой так, что только глаза сверкают в полутьме. У одной — книжка сказок в руках, у другой — стакан. Колобком они хотели изгнать дьявола! — мама с усмешкой покачала головой. — А на деда нашего вообще страшно было смотреть: глаза круглые, на лице ужас. Понять не может, что происходит.

Тут раздался хохот. Денис очнулся, сел и согнулся, держась за живот.

— О-о-о… Дядя Денис живой! — обрадовалась Милана, хлопая в ладоши.

— Это не чупакабра была, а дед наш шкерился! — с глубоким разочарованием подытожила Маруся.

Денис сел на край порожка гаража и задумчиво почесал затылок.

— Больно, да? — затревожилась я. — Дай посмотрю.

— Всё нормально, ушиб только.

— Голова не кружится? — спросила мама.

— Всё в порядке. Я на секунду отрубился. А потом просто не хотел прерывать ваш рассказ — очень интересно было, чем закончится, — улыбнулся он.

— Какой же вы, дяденька, симулянт! — осуждающе посмотрела на него Маруся и погрозила пальцем.

— Ну что, бабка, тогда иди на стол накрывай, а мы тут посмотрим, что с колесом. Забыл представиться: Николай Евгеньевич, — и протянул руку Денису.

— Денис, друг Алины, — он поднялся на ноги.

— Ну пойдём, друг Алины, показывай, что там у тебя.

Отец взглянул на меня, и по взгляду было понятно, что в нашу дружбу он не верит. Он никогда не читал мне нотаций, не лез в мою жизнь. Если мама могла высказать своё мнение, то отец — нет. Единственный раз он спросил:

— Зачем ты вышла замуж за Лаврова?

— Так нужно, — ответила я коротко.

И всё: он больше не лез с расспросами.

Я с девочками пошла в теплицу за огурцами и помидорами для салата. Мама ушла в дом — там у неё что-то варилось, тушилось, запекалось. Ароматы расползались по всей улице, будто пытались захватить соседние дворы и заставить всех немедленно бежать к нам на ужин. Хоть она и работает в школьной столовой, её блюда по вкусу не уступят и шеф-поварам.

Я начала собирать огурчики, а девочки, забыв про помидоры, убежали куда-то за дом. И судя по тому, что Брикетик замолчал, они были недалеко от его будки. Взяв всё необходимое, я решила пойти обратно — мимо них. Бедное животное забилось в конуру и поскуливало. Маруся пыталась отцепить цепь, а Милана всеми правдами и неправдами выманивала Брикетика — то конфеткой манила, то голосом «иди сюда, хороший мальчик», то даже попыталась изобразить лай, чтобы установить с ним контакт на собачьем языке. Видимо, он не собирался сдаваться без боя.

— Маруся! Помогай его вытаскивать! Давай, как в «Репке»: тянем-потянем! — скомандовала Милана, хватаясь за цепь.

— Сейчас, ещё секундочку… — пролепетала Маруся, сосредоточенно возясь с замком. — Всё! Я отцепила её! — с победным возгласом пропела она, вскидывая руку.

Они схватили цепь и начали вытаскивать собаку. Пёс, видимо, решил, что лучше умереть стоя, чем стать участником детского эксперимента. Он упёрся всеми четырьмя лапами в землю, вцепившись когтями. Пожить то хочется собачьей жизнью, а не быть подопытным — будь то салон красоты или модный показ. А что в головах у этих шайтанок — одному небу известно!

— Так, девочки! — строго начала я. — Оставьте бедное животное в покое! Пошлите лучше поможете мне и бабушке.

Они переглянулись, повесили свои носики (видимо, расстроились, что не получилось завершить задуманное) и поплелись за мной. Брикетик же выдохнул и поблагодарил всех богов разом.

— Алина! — окликнул меня Денис.

Я остановилась. Маруся и Милана, словно два неугомонных вихря, обошли меня и вприпрыжку забежали в дом.

Денис подошёл ближе — настолько, что я уловила лёгкий аромат его парфюма. Он слегка склонил голову.

— Ты заметила тенденцию?

Я повернулась к нему, стараясь сохранить невозмутимость.

— Какую? — спросила я нарочито равнодушно.

Он усмехнулся, сделал шаг ближе и произнёс:

— Ушиб головы, кратковременная потеря сознания, ужин. — Он выдержал паузу, глядя мне прямо в глаза. — Схема работает безотказно. Что тогда для тебя, что сейчас для меня. Словно вселенная сама подталкивает нас друг к другу.

Я усмехнулась, пытаясь скрыть смущение:

— Ага, ужин, которого не должно было быть. Что тогда для меня, что сейчас для тебя. — Я скрестила руки на груди. — Что с колесом, сделали?

— Да, заклеили, но нужно будет подождать, чтобы можно было доехать до шиномонтажки. — Денис наклонился ближе, почти касаясь моего уха, и прошептал с нарочитой таинственностью: — Я в эту ночь буду находиться совсем рядом…

Я почувствовала, как по телу предательски прошла волна, но быстро взяла себя в руки.

— Не надейся, — так же тихо ответила я, стараясь, чтобы в голосе прозвучала строгость, а не то самое дурацкое волнение.

— Твои тактики на меня больше не подействуют.

В этот момент из дома донёсся голос мамы, и тут же выскочили девочки — раскрасневшиеся, запыхавшиеся, с горящими глазами.

— Бабуля зовёт всех к столу! — хором прокричали они, размахивая руками.

— Ну что, — вздохнула я с притворной покорностью, — ужин — это святое. Пойдём, пока они там без нас всё не съели.

Он чуть коснулся моего локтя:

— С тобой — хоть на край света. Даже если там не будет ужина.

Мы направились к дому. А после я с девочками собралась на озеро. Оно находилось всего в десяти минутах ходьбы — живописное, сохранившее в себе все тёплые воспоминания моего детства. Когда-то я проводила здесь целые

За озером тщательно ухаживали жители деревни: расчищали берег, следили за чистотой. Со временем здесь даже появился небольшой пляж. А год назад какой-то состоятельный мужчина, построивший дачу неподалёку (я его никогда не видела), засыпал дно и берег мелким золотистым песком. Вода стала прозрачной, как слеза, а берег — мягким, словно шёлк.

Денис и мой отец остались проверять колесо — убедиться, что заплатки приклеились надёжно и не пропускают воздух. Мама занялась своими делами, а мы втроём отправились к воде.

Девочки обогнали меня ещё на тропинке: на ходу скидывая босоножки, смеясь и крича что-то весёлое. У самого берега они, не раздумывая, плюхнулись в воду, поднимая брызги, сверкающие на солнце.

Я расстелила полотенце, надела тёмные очки и легла так, чтобы не терять дочек из виду. Маруся и Милана весело чередовали строительство замка из песка и заплывы на мелководье — их звонкий смех то и дело доносился до меня.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом, но вдруг уловила какое-то движение в кустах у кромки леса. Не ветер — стоял полный штиль, ни один листок не дрогнул. Что-то живое. Животное? Птица?

Я напряглась, вглядываясь пристальнее. Тени дрогнули, и за ветвями проступила человеческая фигура. Это была женщина. Она стояла неподвижно, почти сливаясь с зеленью, но я отчётливо видела её силуэт — тонкий, стройный. И взгляд. Она смотрела прямо на меня.

По спине пробежал холодок, и я невольно села прямо, поправляя очки. Кто она? Что здесь делает? Почему так странно смотрит? Или это просто игра теней?

Маруся громко захохотала, брызгая водой на сестру, и я на мгновение отвлеклась, махнув им рукой. Когда же снова повернулась к кустам — фигуры там уже не было. Только листья слегка покачивались, будто кто-то только что шагнул вглубь леса.

Внутри стало как-то не по себе.

Глава 15

Мы возвращались домой, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки персикового и лавандового. Длинные тени ложились на дорожку, а воздух наполнялся прохладной свежестью.

Маруся и Милана прыгали и бегали вокруг меня, то забегая вперёд, то отставая, чтобы рассмотреть какой-нибудь яркий цветок или жука. Их смех звенел, как колокольчики, и на мгновение я позволила себе раствориться в этой беззаботной идиллии.

Но тут же внутри стало не по себе, я словно вновь почувствовала чей-то пристальный взгляд. Я невольно оглянулась по сторонам, вглядываясь в полумрак зарослей и тени деревьев. Никого. Ни души. «Неужели паранойя?» — подумала я, но тут же вспомнила ту женщину в кустах. Её неподвижный, пронзительный взгляд. Нет, мне не показалось. Что-то здесь было не так.

В этот момент навстречу нам вышел Денис. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне закатного неба — высокий, уверенный.

— Как позагорали? — он потрепал по головам девочек, и его глаза на мгновение встретились с моими.

— Мы замок строили! — радостно выпалила Маруся, размахивая руками.

— И в заплыв уходили! — подхватила Милана, брызгая на сестру воображаемыми каплями.

— Да вы что, уже плавать умеете? Умнички какие! — восхитился Денис.

— Нет, — вдруг поникла Маруся. — Плавать мы не умеем. Папа обещал, но так и не научил…

— Ему всё некогда, — тихо добавила Милана, опустив глаза. — Да и сюда он не хочет приезжать.

Маруся повернулась к Денису:

— А вы умеете плавать?

— Умею, — кивнул он.

— Тогда научите нас! Ну пожа-а-алуйста! — Милана сложила ладошки, глядя на него своими огромными глазами.

— Сейчас уже поздно, — вмешалась я строго. — И хватит вам на сегодня купания.

— Ну тогда завтра? — не сдавалась Маруся.

— Завтра, возможно, и получится, — ответила я, снова невольно оглядываясь по сторонам.

Денис заметил это. Его взгляд стал внимательнее, чуть серьёзнее.

— Всё нормально? Кого высматриваешь? — спросил он мягко, делая шаг ближе.

На мгновение я замерла, решая, стоит ли делиться своими тревогами. Но потом просто улыбнулась:

— Всё хорошо, — я поправила прядь волос, упавшую на лицо. — Просто… кажется, за нами кто-то наблюдал. Там, у озера.

Он сразу напрягся, быстро окинул взглядом окрестности. Но вокруг было тихо — только шелест листьев и далёкий крик птицы.

— Может, кто-то из соседей? — предположил он, но в его голосе звучало сомнение. — Если что, я рядом. Я кивнула, и мы направились к дому. Маруся и Милана забегали впереди, споря, кто первым будет учиться плавать завтра.

— Как же хорошо, — улыбнулся Денис и притянул меня за талию.

Я слегка отстранилась, изо всех сил стараясь сохранить серьёзный вид — и не выдать своих эмоций:

— Что хорошего в спущенном колесе?

— А я вовсе не про колесо.

— Про что тогда?

— Тишина, природа, ты рядом… Надо задуматься про дачу у озера или в лесу, подальше от городской суеты. Где-нибудь там, где можно утром пить кофе на крыльце, днём купаться, а вечером наслаждаться видом заката. И чтобы ни одного будильника на сто километров вокруг.

Я промолчала. Слова вдруг показались лишними, да и вообще, когда Денис говорит таким тоном, у меня временно отключается способность логично мыслить. Вместо ответа я молча открыла калитку и прошла во двор.

Маруся и Милана с визгами восторга бросились ко мне — как два маленьких торнадо в шортах и футболках. У одной из них в руках был взъерошенный и недовольный котёнок. Он смотрел огромными круглыми глазами, будто уже понимал, что вляпался до самых ушей.

«Ну всё… Писец ему пришёл», — мелькнуло у меня в голове.

— Мама! Ты нам котёнка привезла? А как его звать? — затараторили они, прыгая вокруг и пытаясь одновременно показать мне его.

— Только не обижайте его, — я улыбнулась и шутливо погрозила пальцем. — Кличку придумайте сами. Но чтобы что-то достойное — не «Пушок» и не «Мурзик». А то он на вас обидится и уйдёт жить к соседям.

— Ура! Ура! — закричали они хором и побежали спорить, кто первый возьмёт котёнка спать. Судя по громкости криков, обсуждение грозило перерасти в битву за право быть главным опекуном.

Мы зашли в дом. Мама уже приготовила нам постель — разумеется, раздельно: Денису в доме, а мне на веранде. Вечерний воздух был наполнен ароматом луговых цветов и стрекотанием сверчков.

Проходя мимо, Денис на мгновение задержался рядом. Его взгляд скользнул по моему лицу, а потом он едва заметно подмигнул — так, что внутри всё перевернулось, а где-то в глубине души зашевелилось подозрение: «Он это специально делает, чтобы

— Спокойной ночи, — тихо произнёс он с улыбкой.

Я покачала головой, пытаясь скрыть, что его подмигивание сработало на все сто процентов, и направилась к веранде. Устроившись на кровати, я смотрела на мерцающие звёзды сквозь полупрозрачную москитную сетку.

Сон не шёл. Я слушала, как затихает дом: затихают голоса, шаги, скрип половиц. Где-то вдалеке лаял пёс, а ветер лениво шевелил листья деревьев, будто убаюкивал весь мир. Медленно я начала проваливаться в объятия Морфея — тело расслабилось, дыхание стало ровным, мысли расплывались, как дым.

Но вдруг резкий скрежет по стеклу вырвал меня из полудрёмы. Неприятный, скребущий звук — такой, что волосы на затылке встали дыбом, а по спине пробежал холодок. Я резко открыла глаза, сердце забилось чаще.

Не включая свет, я поднялась с кровати. В темноте очертания мебели казались чужими и угрожающими. На цыпочках, стараясь не издавать ни звука, я двинулась к двери, ведущей на улицу. Каждый шаг отдавался в ушах.

Как вдруг — внезапное движение за спиной. Сильные руки перехватили меня, прижали к стене. Тёплое дыхание коснулось шеи, и низкий, чуть хриплый голос прошептал у самого уха:

— Неужели ты думала, что я не попытаюсь воспользоваться случаем?

Его губы впились в мои — жадно, нетерпеливо, без намёка на игру. И я ответила — сначала неуверенно, будто проверяя границы дозволенного, а потом всё смелее, отдаваясь этому мгновению без остатка.

Руки Дениса скользнули вдоль моей спины, обжигая даже сквозь тонкую ткань рубашки. Он прижался ближе, и я почувствовала, как его сердце бьётся так же часто, как моё. Поцелуй стал глубже, требовательнее — он словно пытался сказать без слов то, что копилось в нём всё это время.

Я провела пальцами по его волосам, затем — по шее, ощущая под кожей напряжённые мышцы. Его дыхание сбилось, он тихо выдохнул мне в губы, на мгновение отстранился, глядя в глаза. В полумраке его взгляд казался почти чёрным, но в нём читалось столько невысказанного — желание, нежность.

— Ты ведь знала, что это случится, — прошептал он, снова касаясь моих губ — на этот раз медленнее, дразняще. — Знала, что я больше не смогу держаться.

Денис провёл губами вдоль моей скулы, спустился к шее, оставляя лёгкие, почти невесомые поцелуи. Я закрыла глаза, вдыхая запах его кожи.

— Если ты сейчас скажешь «стоп», — хрипло произнёс он, — я остановлюсь. Но я не хочу останавливаться…

Я на мгновение замерла, выныривая из водоворота чувств. Снова этот противный скрежет — будто кто-то провёл ногтем по стеклу. Реальность обрушилась на меня ледяной волной, смывая остатки страсти. Я отстранилась от Дениса, сердце в груди лихорадочно колотилось.

— Там кто-то есть, — прошептала я, прислушиваясь к тишине за окном.

— Где? — тяжело дыша, спросил он, всё ещё не отпуская из объятий.

— На улице, — я кивнула в сторону двери. Тени за стеклом казались теперь угрожающе живыми.

— Сейчас посмотрю, — Денис отпустил мою руку и решительно шагнул к двери. Резко распахнул её — прохладный ночной воздух ворвался внутрь, развеял остатки дурмана и привёл в чувство.

Он вышел наружу, замер на пороге, вслушиваясь. Я стояла у двери, обхватив себя руками, и смотрела, как его силуэт растворяется в сумраке. Через пару минут он вернулся.

— Там нет никого. Может, ветка дерева царапнула по окну или…

Он приблизился, и я увидела в его глазах всё то же желание — тёмное, настойчивое, почти гипнотическое. Он потянулся ко мне, но я сделала шаг назад и отрицательно покачала головой.

— Не стоит, — произнесла я твёрже, чем собиралась. Голос прозвучал хрипло, но уверенно.

Денис замер. На его лице промелькнуло разочарование. Но он быстро справился с собой, улыбнулся — чуть грустно, чуть устало.

— Тогда пойду спать, — вздохнул он и бесшумно направился внутрь. Его фигура на мгновение задержалась в дверном проёме, будто он хотел что-то добавить, но потом просто исчез в темноте.

Я легла, но пульс так и не хотел успокаиваться. Сердце билось где-то в горле, мысли метались. «Нужно вообще прекращать эти „недоотношения“», — твердила я себе. Он женат. Я ещё не свободна. Но ведь это только по документам. А в реальности мы уже свободные люди… Или нет?

Перевернувшись на бок и уткнувшись лицом в подушку, я пытаясь унять эту внутреннюю бурю. «Что я делаю? Куда всё это ведёт?»

В этот момент я услышала, как тихо, почти неслышно, открывается дверь.

Моё тело словно окаменело.

К горлу прислонилось что-то холодное и острое — металл, гладкий и безжалостный.

— Ты не поняла, что я тебе написала?! — прошипел женский голос за спиной. От него веяло ледяной яростью и угрозой. — Если дёрнешься — горло перережу.

В голове пронеслось: «Та женщина у озера… Это она. Она следила за мной». Дыхание перехватило.

— Кто… кто вы? — с трудом выдавила я.

Она надавила лезвием чуть сильнее — я почувствовала боль. Время остановилось. В абсолютной тишине я слышала только своё учащённое дыхание и отдалённый лай собаки где-то вдалеке.

— Вставай и пошли! — скомандовала она.

Глава 16

Мы вышли во двор, и тишина показалась мне зловещей. Брикетик, наш вечно бдительный пёс, почему-то не подавал голоса — а ведь он всегда лаял на чужих. Сердце забилось чаще: что-то было не так.

— Что с собакой сделала? — спросила я громче, в надежде, что кто-то из дома услышит. Окно комнаты, в которой спал Денис, было приоткрыто всего на сантиметр, но этого могло хватить.

— Не ори! — прошипела она мне на ухо, и в бок снова упёрлось что-то холодное, металлическое. От этого прикосновения по спине пробежал ледяной озноб. — Спит он.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках.

— Так ты скажешь, зачем я тебе нужна? Мы с тобой даже не знакомы. К чему это представление? — едва слышно спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Представление? — Она резко схватила меня за волосы и дёрнула так, что моё лицо оказалось в сантиметре от её. В её глазах мелькала ярость. — Ты не представляешь, что нас может связывать? Я думала, ты умная девочка. А оказалось…

На пути вырос забор. Я остановилась.

— Что встала? Левее посмотри, — приказала она.

За смородиновым кустом зияла дыра. Как она умудрилась это сделать незаметно? Мозг лихорадочно искал ответы, но страх сковывал мысли. Преодолев пролёт, она толкнула меня в сторону дороги. Куда эта сумасшедшая меня ведёт? Топить в озере? В овраг? Пырнёт ножом и бросит? Нет, нужно что-то придумать. Но как, если в спину упирается нож?

— Куда мы идём? — попыталась я

Она молчала. Я повторила вопрос, уже громче:

— Куда мы идём?

— Заткнись, — отрезала она. — Твоя судьба решится сегодня.

Холод пробрал до костей.

— Я вот не пойму, что я тебе сделала?

Она только усмехнулась.

— И вижу тебя в первый раз. Где я могла перейти тебе дорогу, просто ума не приложу!

— Нужно быть более осторожной в выборе мужчины.

— Мужчины? Какого? — сердце пропустило удар. Неужели Денис? — Ты из-за Дениса, что ли?

— Какой, к чёрту, Денис? — зарычала она.

— Тогда я не знаю, какого мужика ты имеешь в виду. Будь так любезна, просвети! А то вдруг выйдет так, что моя жертва будет напрасна.

— Ты ответишь! — её пальцы сжались на моём плече. — Я видела вас вместе. Точно не как друзей.

— Да кого? — я пыталась выиграть время, лихорадочно перебирая в голове варианты.

— Тебя и Стаса.

— Я не знаю никакого Стаса!

— Это был он!

— Ладно, может, это был Стас, — я заставила себя говорить спокойно, хотя внутри всё трепетало. — Но, может, это не я была всё-таки? И ты спутала меня с другой женщиной?

— Нет. Я следила за тобой.

Мы приближались к заброшенной ферме. В ночи она казалась зловещей: покосившиеся, когда-то белые стены теперь встречали нас облупившейся штукатуркой и побелкой. Местами зияли дыры. Полуразрушенная крыша открывала вид на тёмное и беззвёздное небо.

Двери отсутствовали — чего не скажешь о характерном запахе. Он, казалось, въелся даже в землю и чувствовался за сотню метров. За столько лет, что ферма не эксплуатировалась, он так и не выветрился.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее моё тело сковывал страх. Но нельзя сдаваться так просто: мне есть ради кого жить. Так что я буду отбиваться.

Она толкнула меня во внутрь здания. Я упала на грязный пол, больно ударившись коленом. В нос тут же ударил затхлый запах сырости и гнили — казалось, сама тьма этого места пропитана отчаянием. Медленно поднялась, не сводя глаз с женщины. Она стояла в проёме.

— Не подходи, — хрипло бросила я, отступая вглубь помещения. Голос дрожал, но я старалась придать ему уверенности. — Что ты хочешь от меня?

Она шагнула внутрь, словно отрезая последний путь к спасению. Женщина щёлкнула зажигалкой — огонёк осветил её лицо: бледное, с тёмными кругами под глазами, искажённое какой-то дикой улыбкой.

— Ты всё ещё не поняла? Ты разрушила мою жизнь.

— Я? — я невольно отступила к стене. — Я тебя в первый раз вижу!

— Зато я тебя знаю. И знаю, что из-за тебя меня бросил Стас. Он был моим. У нас было столько планов, а ты всё испортила! Ты помешала моему счастью!

Внутри всё похолодело. Теперь кое-что встало на свои места — её одержимость, слежка, эта безумная погоня. Но одно не сходилось:

— Послушай, я правда никогда не встречалась ни с каким Стасом, — я старалась говорить спокойно, взвешивая каждое слово. — Возможно, он вообще не Стас.

— Врёшь! — она резко бросилась вперёд, но я успела отскочить в сторону. — Три месяца назад я видела вас вместе у кафе «Афелия». Ты смеялась, он держал тебя за руку.

— Да не была я не в каком кафе! — быстро проговорила я, лихорадочно пытаясь вспомнить где я была три месяца назад, но без результата.

Женщина замерла на мгновение, затем резко протянула руку в сторону и начала шарить по стене. В тусклом свете луны она нащупала что-то — то ли лопату, то ли вилы, в темноте не разобрать. Схватив орудие, она медленно начала приближаться ко мне, её силуэт зловеще вырисовывался на фоне проёма.

— Так это тебя я видела на дороге возле леса?

— Да, но это уже не важно.

— У озера в кустах тоже ты была? Знаешь, так себе у тебя способности к маскировка под местность.

— Если бы я не хотела, то ты бы не увидила меня.

Я попятилась, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Сердце бешено колотилось, а в горле пересохло.

— Получается, ты и в городе за мной следила? — мой голос дрожал.

— А ты думаешь, я случайно тут оказалась? — она рассмеялась, и этот смех прозвучал как скрежет металла по стеклу.

— Я не замечала, — прошептала я, отступая ещё на шаг.

— Ещё бы! Сказалась правильно выбранная работа, — в её голосе звучала ядовитая гордость.

— И кем же ты работаешь? — я пыталась выиграть время, лихорадочно ища выход.

— В театре гримёром, — она сделала ещё шаг вперёд.

— Очень интересно, — я нервно сглотнула, пытаясь скрыть страх за насмешкой. — Под что ты маскировалась — под кустик или столбик, на который писают собачки?

Её лицо исказилось от ярости. Глаза сверкнули безумным огнём, а губы искривились в зверином оскале.

— Ты пожалеешь об этих словах! — прошипела она.

В тот же миг она ринулась на меня с диким рыком, напоминающим рёв бешеного зверя. Я отпрянула, но моя нога чуть не угодила в тёмную пропасть — провал в полу.

Внезапно кто-то резко дёрнул меня за руку. Я потеряла равновесие и полетела в сторону. Острая, пронзительная боль взорвалась в правой ноге — кажется, я подвернула её при падении.

— А-а-а! — не сдержавшись, закричала я, хватаясь за лодыжку. Дыхание сбилось, слёзы навернулись на глаза, но я заставила себя посмотреть вверх.

Тьма давила со всех сторон, а боль в ноге пульсировала в такт бешеному стуку сердца. Надо мной возвышался мужской силуэт. Со стороны доносились стоны и глухие удары: видимо, та женщина угодила в яму.

— Я вызвал участкового, — его голос прозвучал низко и уверенно, разрезая тишину. Он протянул руку. — Давайте я помогу вам.

— Спасибо, но я сама справлюсь, — я стиснула зубы и сделала усилие, чтобы подняться. Но не смогла — острая боль пронзила ногу, заставив вскрикнуть и я упала обратно на холодный, пыльный пол, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слеза.

Из ямы доносился отборный мат — сумасшедшая отчаянно пыталась выбраться, но тщетно. Мужчина подошёл ближе, посветил телефоном вниз.

— Вы там живы?

В ответ посыпались проклятия, полные ярости.

Он вернулся ко мне. В тусклом свете экрана телефона я успела разглядеть черты его лица: чёткие линии скул, тёмные брови. Не дожидаясь ответа, он осторожно подхватил меня под спину и колени и перенёс к чему-то, напоминающему старую скамейку. Я вскрикнула, когда случайно оперлась на больную ногу.

— Разрешите, я посмотрю вашу лодыжку? — он присел рядом.

— Вы что, врач?

— Нет, но я могу понять, нет ли чего серьёзного.

— И чем же вы сможете мне помочь? — я всё ещё сопротивлялась.

Он не ответил. Осторожно, коснулся моей лодыжки, начал аккуратно ощупывать. Его прикосновения были уверенными,

— Крови нет, перелома вроде тоже. Скорее всего, вывих или растяжение, но это не точно. Сейчас дождёмся участкового, и я отвезу вас в больницу — там вас осмотрят как следует.

Глубоко вздохнув, я попыталась собраться с мыслями.

— Мне нужно сообщить родным, где я, — прошептала я, чувствуя, как усталость накатывает волной.

— Скажите адрес. Я зайду и скажу им лично. Не волнуйтесь, всё будет хорошо.

Через полчаса приехал участковый. Он с мужчиной отошли в сторону, о чём-то негромко переговорили — я уловила лишь отрывки фраз, низкий тембр голоса моего спасителя и короткие реплики полицейского. Затем мы поехали в районную больницу.

В приёмном покое царила гнетущая тишина — та особая, больничная, когда каждый звук кажется слишком громким, а тени — слишком длинными. В кабинете сидела медсестра с усталым лицом и потухшим взглядом. Она позвала дежурного врача. Тот осмотрел меня, покрутил ногу с профессиональной отстранённостью, исключил перелом.

Сначала врач не хотел оставлять меня в больнице — махнул рукой, мол, без документов не имеют права, да и вывих не повод занимать койку. Но мой спаситель шагнул вперёд. Я даже не соизволила спросить его имени в этом хаосе, а он уже вступался за меня. Они отошли к окну, заговорили. Я не разобрала слов, но видела, как мужчина говорил — твёрдо, уверенно, чуть наклонив голову. Врач кивнул, что-то записал в карте.

Меня определили в одиночную палату — маленькую, с окном, зашторенным плотной синей тканью.

— Завтра участковый к вам приедет и возьмёт показания, — бросил врач на прощание.

Я только кивнула. Сил не было ни на что. Говорить просто не хотелось — язык казался тяжёлым, веки наливались свинцом. Я легла на жёсткую больничную кровать. Подействовало обезболивающее: мир начал расплываться, звуки приглушились, и я уснула.

Сон был тревожный — обрывки кошмаров, в которых женщина с вилами снова гналась за мной по тёмному полю, а я не могла бежать из-за больной ноги. Проснулась я резко, будто от толчка. Открыв глаза, почувствовала себя так, будто всю ночь билась головой о стену: мышцы ныли, спина затекла, в висках стучала тупая боль.

Пришла медсестра и помогла дойти до кабинета, чтобы сделать снимок. Обратно меня везли на коляске — неожиданно удобном, почти роскошном транспорте в этих стенах. Колёса тихо шуршали по линолеуму, и я невольно расслабилась, пока меня транспортировали обратно в палату.

Подняв взгляд, я замерла. У окна, спиной ко мне, стоял мужчина. Широкие плечи, тёмная футболка, руки в карманах — он смотрел на улицу, будто изучал пейзаж за стеклом. На тумбочке стоял букет роз и пакет с фруктами.

Он обернулся.

— Вы?! — Открыв рот от удивления, точно не ожидая увидеть здесь этого человека.

Глава 17

Я смотрела на него и не знала, как реагировать. Передо мной стоял мужчина с тёмными очками на голове. На лбу чётко выделялся шрам — чуть белёсый, будто напоминание о какой-то давней истории, которую мне никогда не узнать. Опускаю глаза ниже, задерживаюсь взглядом на его руке — там, на пальце, тускло поблескивает кольцо. Это тот самый мужчина — тот, кого я видела с пьяницами у остановки. Но как? Как так получилось, что он оказался здесь, в этой палате, рядом со мной? Я вжалась в спинку больничной кровати, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

— Не бойся меня.

— Я не боюсь, — ответила я, глядя исподлобья.

— Твоё лицо говорит об обратном, — он слегка наклонил голову, изучая меня.

— Вы умеете считывать эмоции? Профессия ваша? — съязвила я, пытаясь скрыть страх внутри.

— Нет, не профессия. Скорее жизненный опыт.

— А сейчас вы не видите, что моя мимика пытается вас послать подальше? — я вскинула подбородок, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Нет. Ничего такого не вижу, — он усмехнулся. — Меня, кстати, Давид зовут. Вчерашний твой спаситель.

— Так это вы? Вчера? Но как? — я невольно подалась вперёд, забыв на миг о своей настороженности.

— Да, это я. Вчера тебе помог, — он чуть прищурился. — Так как тебя звать? — он протянул руку.

— Алина. А как вы оказались там? — недоверчиво поинтересовалась я.

— Мимо проходил и увидел странное шевеление в здании, — он пожал плечами, будто это было самое обычное объяснение.

— Ночью, мимо? Интересные ночные прогулки получаются у вас, — я не смогла сдержать иронии.

— Иногда мне не спится, — он улыбнулся.

— Понятно, — я кивнула, хотя совсем не было понятно. Что делал этот мужчина ночью рядом с заброшенной фермой? — А что за женщина, которая хотела меня убить?

— Сейчас она в отделении. Участковый выясняет её личность, — Давид достал телефон и протянул мне экран. — Но могу сказать точно, что с ней что-то не так. Может, ты ускоришь процесс — она твоя знакомая?

На меня смотрела девушка примерно моего возраста: тёмные длинные волосы, карие глаза, тонкие черты лица. Я вглядывалась в снимок, пытаясь выудить из памяти случайную встречу, знакомый взгляд, намёк на связь. Но нет. Она была мне совершенно не знакома.

— Я её впервые вижу, — тихо произнесла я, возвращая телефон.

Давид кивнул, но его взгляд на мгновение задержался на моём лице — будто он не просто принял ответ, а анализировал его, искал малейшие признаки лжи или скрытой эмоции. Я задумалась: а кем он всё-таки работает?

— Ну, значит, нужно будет подождать, пока мой коллега выяснит, кто она. Пока отдыхай.

— Он будет брать показания у меня? — я нервно поправила край одеяла.

— Я сейчас еду к нему и передам наш разговор. При необходимости он допросит тебя на днях.

— Значит, вы в хороших отношениях с ним? — я подняла глаза, встречаясь с его взглядом. Вблизи его шрам казался ещё более выразительным.

— Типа того, — он улыбнулся — Восстанавливайтесь. Заеду позже, — он направился к выходу. — До встречи.

— До свидания, — произнесла я чуть слышно, глядя ему вслед.

Я откинулась на подушку, пытаясь унять волнение. Отвернулась в сторону окна и попыталась сконцентрироваться на вчерашнем случае. Может, я упускаю что-то важное? Прокрутила в голове каждую деталь: тёмное здание фермы, шорохи в темноте, внезапное появление Давида… Нет. Эту женщину видела впервые. Никакого Стаса я не знаю — имя звучало так же незнакомо, как и её лицо.

Дверь тихо скрипнула, и в палату вошёл Денис. Его лицо выглядело бледнее, глаза — широко раскрыты от тревоги.

— Алина! Что произошло? — в один шаг он подлетел ко мне, сжимая в руках пакет с вещами. — Приходил участковый. Толком ничего не объяснил. Попросил привезти документы и телефон тебе.

— Ты даже не

— Я, конечно, рад твоему оптимизму. Но сейчас не тот момент, — Денис нахмурился, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Это совсем не оптимизм, скорее наоборот, — горько усмехнулась я.

— Так ты расскажешь, что случилось после того, как я оставил тебя одну? — он присел на край кровати.

Я закатила глаза, но коротко пересказала события: про заброшенную ферму, про неадекватную женщину, про её настойчивые вопросы о каком-то Стасе…

— Она твердила про какого-то Стаса, — произнесла я, потирая виски.

Денис нахмурился, задумчиво потер рукой подбородок.

— Так. Я привёз тебе мобильник. Набирай родителям сначала, а то они с ума сходят. Потом звони своему начальнику и говори, что ты на больничном с завтрашнего дня.

— Я как раз это и хотела сделать, но спасибо за беспокойство, — я слабо улыбнулась.

— Ты мне не безразлична, — он наклонился и заглянул в глаза. На мгновение мне захотелось просто уткнуться ему в плечо и забыть обо всём случившемся.

— Ну очень подходящий момент для признаний, — тихо ответила я, стараясь скрыть, как сильно меня тронули его слова.

У него зазвонил телефон. Взглянув на экран, Денис резко поменялся в лице — тревога сменилась чем-то более острым.

— Ты пока своим позвони. Мне нужно ответить, — он нервно встал и вышел из палаты, прижимая телефон к уху и понижая голос до шёпота.

Я набрала номер мамы. Успокоила, что со мной всё в порядке — только растяжение, ничего серьёзного. Мама всхлипнула в трубку, но, кажется, немного расслабилась. Затем позвонила начальнику. Он был не очень рад, что его побеспокоили в выходной, но информацию принял и даже пожелал скорейшего выздоровления. «Мило с его стороны», — подумала я.

Взгляд невольно скользнул к двери, за которой исчез Денис. Что за звонок так его встревожил? В висках застучала мысль: «Он что-то скрывает». Из приоткрытого окна доносилось щебетание птиц — слишком жизнерадостное для моего состояния. Рядом, всё отчётливее, раздавался сигнал приближающейся скорой. Он нарастал, смешиваясь с тревожными голосами внизу. Я вслушивалась, пытаясь разобрать слова, но звуки расплывались, превращаясь в неразборчивый гул. Через какое-то время всё стихло, оставив после себя лишь звенящую тишину.

Вернулся Денис. Сел рядом и осторожно положил ладонь на мою руку. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.

Дверь резко распахнулась, и в палату вошёл лечащий врач. Бросил короткий взгляд на Дениса, потом обратился ко мне:

— Доброе утро. Жалобы кроме ноги есть? — он сел на стул и пододвинулся ближе к кровати, доставая блокнот.

— Нет, — я отрицательно мотнула головой.

— Тогда сегодня ближе к вечеру вас выпишут. Не вижу смысла держать здесь из-за растяжения.

— Согласна с вами. Полежать я и дома могу. Не буду занимать место — есть те, кому оно нужнее, — я постаралась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

— Как та, которую привезли. Рука в крови. Вены перерезала? — вмешался Денис.

Врач посмотрел на него с лёгким недоумением:

— Да, привезли девушку с воткнутой шариковой ручкой в руку.

— Ручка в ручке — усмехнулась я, пытаясь разрядить обстановку.

— Это девушка, которая воткнула себе шариковую ручку в кисть руки, — сухо пояснил врач.

Я понимающе кивнула. Видимо, у врача совсем отсутствует чувство юмора — или он просто слишком устал.

— Больничный я открыл. У вас лёгкое растяжение, целостность связок не нарушена. На приём подойдёте через неделю ко мне или по месту жительства. Рекомендации я вам напишу. Но самое необходимое — это не напрягать ногу, тугая повязка и холодные компрессы. После обеда вас смогут встретить? — он поднял глаза на меня.

Я вопросительно посмотрела на Дениса. Он уверенно кивнул:

— Я тебя отвезу до родителей, а потом вернусь в город.

— Вот и прекрасно, — ответил врач.

В этот момент в палату заглянула медсестра:

— Можно вас? — обратилась она к врачу.

— Да, конечно, я уже закончил. После двенадцати подойдёте на пост к медсестре, — направляясь к выходу, сказал он мне.

— Я поняла. Спасибо.

— Тааак, — заискивающе заговорил Денис, снова сокращая дистанцию между нами. — Теперь моя очередь осматривать больную. На что жалуетесь?

— Меня уже осмотрели. И твоего вмешательства не нужно пока, — я выставила вперёд руку, чтобы остановить его напор. Внезапная боль пронзила ногу, и я не сдержала вскрика. Денис тут же отпрянул с виноватым лицом:

— Прости, пожалуйста…

В его кармане завибрировал мобильник. Он посмотрел на экран, потом на меня, потом снова уставился в телефон. Скулы на лице напряглись, а взгляд стал отстранённым.

— Мне нужно срочно уехать, — произнёс он глухо. — Ты сможешь добраться сама?

— Что-то серьёзное? Минуту назад ты никуда не собирался. — я всмотрелась в его лицо, пытаясь уловить хоть намёк на ответ.

— Дела появились, — коротко бросил он.

— Рассказать о своих делах не хочешь? — Пока не могу. Позже объясню всё.

— Очень странные перемены. Но если нужно, то езжай. Закажу такси, — я старалась говорить спокойно, но внутри всё сжалось от тревоги.

Денис встал и отошёл к окну. Повисла минута тяжёлого молчания, в которой каждый думал о своём. Воздух будто сгустился, наполнившись невысказанными вопросами.

Тишину нарушило появление Давида. Он вошёл так же бесшумно, как и появился в моей жизни вчера ночью.

— Алина, ещё раз здравствуй. Мне врач сказал, что тебя сегодня выписывают. Я могу подвезти, — его голос звучал ровно, но в глазах читалось то ли забота, то ли скрытый расчёт.

Я на мгновение замерла, переводя взгляд с Дениса на Давида и обратно. В голове пронеслось: «Мне кажется, или вокруг меня уже слишком много мужчин?»

В этот момент Денис резко повернулся. Их взгляды встретились.

— Ты? — удивлённо уставился на него Денис, и его голос дрогнул.

— Неожиданная встреча, — ухмыльнулся Давид, но в этой ухмылке не было веселья.

Напряжение нарастало. Они смотрели друг на друга — пристально, оценивающе. Ни один не отводил взгляда — ни Давид с его ледяной выдержкой, ни Денис с внезапно проступившей на лице жёсткостью. Больше не произнося ни слова, они замерли в этом безмолвном противостоянии, и мне стало не по себе.

— Вы знаете друг друга?! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, разрывая густую тишину. Вопрос повис в воздухе.

Денис слегка прищурился, но промолчал. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак, потом разжались — едва заметный признак внутреннего напряжения.

Давид же чуть склонил голову набок, изучая Дениса, будто решал, стоит ли отвечать. Уголок его рта дрогнул, но усмешка так и не оформилась.

— Было дело, — наконец бросил он коротко, не отрывая взгляда от Дениса. — Давно и не слишком приятно.

— «Было дело»? — переспросила я, переводя

Денис резко выдохнул и провёл рукой по волосам, будто пытаясь собраться с мыслями.

— Скажем так, — произнёс он медленно, — мы пересекались. Пару раз. И каждый раз это заканчивалось… сложно.

— Сложно? — я невольно повысила голос. — Может, объясните нормально? Что значит «пересекались»? И почему вы оба ведёте себя так, будто готовы разорвать друг друга на части?

Давид наконец перевёл взгляд на меня.

— Алина, некоторые истории лучше не ворошить.

Денис нервно направился к выходу, резко остановившись.

— Ты уже уходишь? — спросила я, невольно приподнимаясь на локтях. В груди шевельнулось неприятное ощущение.

— Да. Срочные дела, говорил же, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. Его ладонь замерла на ручке, будто он колебался, но в следующий миг дёрнул дверь на себя.

— Ну тогда… пока, — тихо произнесла я.

Ответа не последовало. Дверь громко хлопнула, и Денис исчез, оставив после себя лишь гулкое эхо в тишине палаты. Я застыла, глядя на закрывшуюся дверь. Такое поведение меня удивило — даже не попрощался, подумала я, и в груди неприятно ёкнуло.

— Я сейчас решу ещё кое-что, а потом за тобой заеду, — произнёс Давид, прерывая мои невесёлые размышления.

— Что? — я вздрогнула, выныривая из водоворота мыслей. — Прости. Повтори, пожалуйста.

Он посмотрел на меня — внимательно, изучающе, будто пытался прочесть, что творится у меня внутри.

— Я отвезу тебя домой, — повторил он спокойно.

Глава 18

Взяв костыли — неожиданный «презент от Давида», как сообщили мне в палате, — я осторожно поковыляла до стойки медсестры. «Да-а-а… Просто мечта, а не подарок», — мысленно усмехнулась я, но тут же поправила себя: в моём положении это действительно лучшее, что могло бы пригодиться.

Дойдя до пункта назначения, я не обнаружила её на месте. У окна стоял мужчина — при моём появлении он обернулся:

— Подождите, она подойти уже должна.

Я молча кивнула и медленно опустилась на облезлый чёрный диванчик из кожзама. Он повидал, видимо, немало пациентов — местами кожа потрескалась, а обивка отсутствовала.

— Вы та девушка, на которую напали? — снова обратился ко мне мужчина.

Я коротко кивнула. Отвечать даже из вежливости не было желания — нервы всё ещё дрожали после утренних событий. Видимо, он это понял и больше не пытался завести разговор: отвернулся к окну и продолжил разглядывать что-то за стеклом.

Вскоре прибежала встревоженная медсестра, бросила на меня быстрый взгляд:

— Вам выписку?

— Да.

— Подождите минуту. Александр Иванович, пойдёмте, я вам укол сделаю. — обратилась она к мужчине.

Они ненадолго скрылись за дверью процедурной. Вернувшись, медсестра отыскала мою выписку:

— Ожидайте в палате. За вами же Давид приедет? Давид Артёмович?

— Да, он, — ответила я, хотя понятия не имела, какое у него отчество.

Взяв документ, я медленно двинулась в сторону палаты. Мимо пронёсся врач, следом — полицейский; оба так торопились, что едва не сбили меня с ног. Они явно кого-то искали.

Войдя в палату, я едва успела сделать шаг — дверь за мной резко захлопнулась. Рядом с ней возникла девушка с окровавленной рукой, на которой болтались бинты. Волосы её были взъерошены, на губах застыла диковатая ухмылка, подбородок подрагивал. Взгляд — холодный, безумный — не предвещал ничего хорошего. В другой руке что-то блестело: то ли ножницы, то ли скальпель. Сомнения не было, это вчерашняя сумасшедшая и та девушка, которая проткнула себе ладонь шариковой ручкой.

— Ты думала спрятаться в больничке от меня? — прошипела она, и при этих словах её руки задрожали.

Сердце упало в пятки, но я заставила себя говорить как можно спокойнее:

— Я от тебя не собиралась прятаться, — медленно отступая назад, я пыталась нащупать опору. Где-то сзади должна быть кровать — нужно добраться до неё, пока я не потеряла равновесие на этих проклятых костылях. Главное — не поворачиваться к этой ненормальной спиной. У неё явно не всё в порядке с головой — снова набросится.

— На месте стой! — огрызнулась она.

— Я тебе ещё раз говорю: никакого Стаса я не знаю!

— Ошибаешься. Ты прекрасно его знаешь, — она сделала шаг ко мне, и в её глазах вспыхнул опасный огонёк.

— Ты можешь мне хотя бы фото показать его? — попыталась я выиграть время.

— Нет уж.

— Ты кто такая? Как твоё имя?

— Тебе сейчас это важно знать? — усмехнулась она. — На твоём месте я бы беспокоилась о своём здоровье, — она кивнула в сторону моей ноги.

— Я то позабочусь. А вот ты — не собираешься, — я указала на её руку, где бинты уже насквозь пропитались кровью.

Она перевела взгляд со своей руки на меня. В глазах появился нездоровый блеск — будто внутри неё щёлкнул переключатель. Медленно, почти гипнотически, она начала приближаться, крепче сжимая в руке острый предмет.

Сделав шаг назад, я упёрлась в кровать. Дальше двигаться некуда. Страх зашевелился в груди колючим комком, дыхание участилось. Она заметила это — и в её взгляде вспыхнул звериный азарт.

С диким криком она бросилась вперёд. Время словно замедлилось: я упала на кровать, мышцы напряглись до предела. Выставив костыль, я со всей силы толкнула её.

Женщина отлетела, рухнула на пол — и тут же её тело начало бить конвульсиями. В этот момент в палату ворвались врач и полицейский — те самые, что чуть не сбили меня в коридоре.

— Держите её! — крикнул врач, бросаясь к девушке.

— С вами всё в порядке? Навредить не успела? — обратился ко мне полицейский.

— Нет, не успела.

— За вами сейчас придут.

Они подхватили её и направились из палаты, оставив меня одну — но ненадолго.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Давид. Его волосы слегка растрепались, на лбу блестели капельки пота, будто он бежал сюда через весь больничный комплекс.

— Готова? — бросил он коротко.

Я взглянула на него, пытаясь уловить хоть намёк на эмоции.

— К чему готова? Я не совсем понимаю, — осторожно уточнила я.

— Ехать, — повторил он так, словно это было очевидно.

— Домой?

— Ну да. Или ты ещё куда-то собралась?

«Какой-то он холодный… Отстранённый», — отметила я про себя, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. В памяти всплыли его слова: «Некоторые истории лучше не ворошить».

Он помог мне встать и дойти до лифта — который, к величайшему сожалению, не работал. Давид оценивающе осмотрел меня с головы до ног, прикидывая, сколько времени займёт спуск по лестнице на костылях. Затем аккуратно поставил костыли к стене.

В следующее мгновение он подхватил меня на руки и начал спускаться по ступеням.

— Я бы сама могла

Он на мгновение остановился, взглянул на меня.

— Так быстрее, — коротко ответил он и продолжил путь.

Мы спускались этаж за этажом. Первый занимал поликлинический блок, второй — детское отделение, третий — взрослое. Каждый шаг отдавался в моём теле лёгкой вибрацией, и я невольно вцепилась в его плечо, чтобы не упасть.

Наконец Давид усадил меня в машину.

— Сейчас вернусь, — бросил он и направился обратно в здание.

Мне ничего не оставалось, кроме как сидеть и ждать. Через пару минут я увидела его в компании полицейского. Они о чём-то говорили — слишком далеко, чтобы разобрать слова, — но по жестам было ясно: это не случайный разговор. Оба посмотрели в мою сторону, затем попрощались и разошлись.

«Они в хороших отношениях», — мысленно отметила я. И ещё кое-что: после этой встречи Давид стал ещё напряжённее. Он сел в машину, не говоря ни слова, завёл двигатель — и мы тронулись с места.

Тишина в салоне давила. Я искоса взглянула на его профиль: сжатые губы, взгляд, устремлённый строго вперёд, пальцы, крепко сжимающие руль. Что он узнал от полицейского? Связано ли это с той женщиной, которая напала на меня?

— Уже узнали, кто она? — я решила первой нарушить молчание. Мне отчаянно нужны были ответы — те, что сама я найти не могла.

— Что?

— Я спрашиваю, установили ли личность той женщины? — повторила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.

— Сегодня или край завтра будет известно. Запрос отправлен. Ты точно не знаешь её? — он снова посмотрел на меня — пристально, изучающе, будто пытался разглядеть ложь в моих глазах. Явно не верил, что я видела её впервые.

— Я её не знаю. Правда, — я повернулась к нему, стараясь вложить в голос всю искренность, на которую была способна. — Думаешь, если бы знала, то не сказала?

— Мало ли… — бросил он равнодушно.

Я возмущённо отвернулась и уставилась в окно. Пейзаж за стеклом размывался — то ли из-за скорости, то ли из-за подступивших к глазам слёз обиды.

— Что «мало ли»? Почему ты мне не веришь? — мой голос дрогнул, но я не стала этого скрывать.

— Я никому не верю, — коротко отрезал он.

— Ты меня даже не знаешь, чтобы делать такие выводы! — я резко повернулась к нему.

Давид холодно усмехнулся:

— Что тебя связывает с Денисом?

— А при чём здесь он? — я почувствовала, как внутри закипает раздражение.

— Не надо отвечать вопросом на вопрос. Ну так? — его тон стал жёстче.

— Просто друзья, знакомые, — я пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной.

— Просто? — он скептически приподнял брови.

— Да! Что смущает? — я повысила голос.

— Нет, ничего. Просто сомневаюсь, что он научился дружить с женщинами.

Я решила перевести тему — его недоверие начинало выводить меня из себя:

— Ты же в хороших отношениях с участковым? Он сразу позвонит, как будет известна хоть малейшая информация?

— Обязательно позвонит, — кивнул Давид.

— Как я понимаю, это он был в больнице?

— Да.

— Ммм… А ты кем работаешь? — я постаралась задать вопрос как можно непринуждённее.

— Лесником, — ответил он без паузы, будто заранее подготовил этот ответ.

— А живёшь тоже в лесу? — не удержалась я от лёгкой иронии.

— Иногда, — он бросил на меня короткий взгляд, и в нём ясно читалось: «Ты достала меня вопросами».

Я притихла, уставившись в окно. В салоне повисла напряжённая тишина. Мысли крутились вокруг одного: «Почему он помогает, раз ему так неприятно моё общество?»

Тишину потревожил резкий звонок его телефона. Давид бросил короткий взгляд на экран, он включил гарнитуру и начал отвечать — лаконично, односложно. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметила, как чуть напряглись скулы, а пальцы сильнее сжали руль.

Закончив разговор, он задержал взгляд на мне — оценивающе, будто заново взвешивал все «за» и «против», — и положил трубку.

— Сенина Алёна, — произнёс он ровным, бесстрастным тоном.

— Что? — я невольно выпрямилась, вслушиваясь в каждое слово.

— Знакомо имя?

Я задумалась, перебирая в памяти все знакомые имена и фамилии. Ничего не откликалось.

— Впервые слышу, — покачала я головой, глядя на него. — Ни разу не сталкивалась с этим именем. А кто она?

Давид чуть прищурился, будто пытаясь прочесть в моём выражении лица лгу я или нет. Секунды тянулись мучительно долго — я чувствовала, как под его взглядом внутри нарастает напряжение.

Наконец он слегка расслабил плечи и коротко кивнул:

— Ну хорошо, допустим, ты её не знаешь.

«Допустим… — мысленно повторила я. — Какой смысл доказывать человеку, если он всё равно не поверит?»

— Её направили на психиатрическое освидетельствование, — продолжил Давид, плавно снижая скорость перед поворотом к моему дому. — Всё указывает на то, что с головой у неё не всё в порядке. Надеюсь, больше у неё не получится ничего провернуть. Как с той ручкой… Она целенаправленно это сделала, словно знала, что ты находишься в больнице.

— Я тоже на это надеюсь, — поёжившись, ответила я. — Не очень приятно, когда на тебя нападают — и даже не знаешь из-за чего…

Машина затормозила у дома. Во дворе бегали мои девочки — они тут же замерли, заметив подъехавший автомобиль, и с любопытством уставились на нас. Старшая прикрыла глаза ладонью от солнца, пытаясь разглядеть, кто сидит внутри.

Давид взял в руки телефон. Я уже собралась открыть дверь, но он остановил меня:

— Подожди минуту, — произнёс он и протянул мне экран. — Знаешь его?

Я взглянула на фото — и кровь отхлынула от лица. В груди всё сжалось, дыхание перехватило.

— Откуда? Как? — начала заикаться я, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Знаю. Это… Это…

Глава 19

Я смотрела на фото, слова застряли в горле. На нём — та самая неадекватная, которая пыталась меня убить… И — Лавров. Каким, чёрт возьми, боком? Они стояли рядом, в обнимку, оба довольные, улыбались в камеру. В груди всё перевернулось.

— Так ты знаешь, кто это? — снова обратился ко мне Давид, внимательно следя за моей реакцией.

— Это мой бывший муж. Ну, то есть пока ещё муж, но развод уже на подходе, — я сглотнула, пытаясь уложить в голове увиденное. — Я ничего не понимаю… Совсем ничего… — закрыла лицо руками, словно это могло помочь разобраться в происходящем. Внутри всё дрожало, мысли путались, а картинка на экране телефона будто отпечаталась перед глазами.

— Очень интересный поворот, — произнёс Давид ровным тоном.

— Это не поворот, это русские горки какие-то! — выдохнула я, чувствуя, как подступает комок горечи. — Что-то меня подташнивает… — я откинула голову назад и начала жадно вдыхать воздух, пытаясь унять головокружение.

— Скорее всего, реакция на стресс, — спокойно

— Возможно. Его у меня в последнее время предостаточно, — я нервно усмехнулась. — А откуда это фото?

— Его нашли вчера у Алёны Сениной.

— Она объяснила, откуда знает Лаврова?

— Нет. Сейчас пытаются выяснить. Александр выходил на связь? Когда вы виделись с ним в последний раз?

— В тот день, когда собрала его вещи и выставила за дверь, — ответила я, — Больше мы не созванивались и не виделись.

— У вас же дети есть. Разве он не интересуется их жизнью? — в голосе Давида прозвучало искреннее недоумение.

— Не особо, — я пожала плечами. —

Всё это время я думала, что просто разводимся, что Лавров — обычный эгоист и лентяй, который не хочет нести ответственность. — Но теперь… Теперь я понимала: он что-то скрывает. И, возможно, именно это «что-то» привело ко мне сумасшедшую, — прошептала я, всё ещё не в силах оторвать взгляд от фото.

— Вы его искали? — спросила я после паузы. — Возможно, его местонахождение знает его любовница. Может, он у неё сейчас — как вариант. Ну или у дружков зависает своих.

— Он любвиобильный у тебя, — хмыкнул Давид.

— Как выяснилось, именно так.

— А где его любовница живёт? Адрес дашь?

— Недалеко. Соседка сверху, — я назвала улицу и номер дома. — А к ней ты поедешь или участковый?

— Скорее всего, я. Он сейчас занимается Сениной.

— Тогда я тоже еду! — решительно заявила я.

Давид приподнял бровь:

— Я не собираюсь тебя таскать на себе.

— И не надо. Там лифт. Мне нужны вещи — я приехала на два дня и не планировала продолжительный больничный. Так что я еду, — твёрдо повторила я.

Он вздохнул, посмотрел на часы:

— Ну хорошо.

— Когда едем?

— Сейчас. Только сначала нужно заехать в одно место.

В этот момент к машине подошла моя мама.

— Здравствуйте, — поздоровался Давид с улыбкой.

— Добрый день, Давид, — тепло ответила мама.

— Привет, мам. А вы разве знакомы? — недоумённо посмотрела я на неё.

— Конечно, знакомы, — мама улыбнулась. — Этот человек облагородил наше озеро. Да и за порядком следит — как же его не знать? Так что же вы сидите? Проходите в дом.

— Мне нужно в город съездить, за вещами. Я же с собой совсем ничего не взяла, — объяснила я.

Мама с пониманием покачала головой. — Тогда ждём. Возвращайся. Девочки переживают, спрашивают, куда мама исчезла, — ласково сказала она.

— Вечером верну в целости и сохранности, — Давид шутливо отдал честь моей маме.

— Езжайте тогда, — сказала мама и отошла.

Я видела в боковое зеркало, как она перекрестила машину и смотрела нам вслед — до тех пор, пока мы не скрылись из виду.

Через пятьсот метров от деревни автомобиль свернул в сторону леса.

— А мы куда сейчас? — я вопросительно посмотрела на Давида.

— Сказал же: нужно заехать кое-куда, — он сосредоточенно вёл машину по узкой дороге, петляющей между деревьями.

— В лес?

— Да. Попробуй набрать своего мужа, — Давид бросил на меня короткий взгляд.

— Он не мой уже, — резко ответила я, но всё же достала телефон.

Набрала номер — гудки шли, но Лавров не отвечал.

— Не берёт трубку, — убрала телефон обратно в карман джинсов и вздохнула. — Что дальше?

Давид молча кивнул, будто ожидал такого ответа.

Дорога перестала петлять, и машина выехала из густого леса на поляну. Лучи солнца рассыпались по траве, создавая причудливую игру света и тени. С другой стороны ветви деревьев прикрывали своими зелёными лапами бревенчатое строение — оно выглядело так, будто выросло здесь само, слившись с окружающей природой. Подъехав к нему, автомобиль остановился.

— Жди. Я сейчас, — бросил Давид и вышел, громко захлопнув дверь внедорожника.

Он остановился, внимательно озираясь по сторонам — взгляд скользил по деревьям, кустам, земле, будто выискивал что-то. Затем направился ко входу, замешкался на мгновение, ещё раз обвёл взглядом округу и скрылся внутри.

Я невольно вжалась в сиденье, вглядываясь в пространство за домом. На секунду мне показалось, что там кто-то есть — тень, движение, шорох. Но я тут же успокоила себя: «Это же лес. Скорее всего, это какая-нибудь белочка или заяц».

Через минут пять Давид вернулся.

— Так это твой дом? — спросила я, когда он сел за руль.

— Сторожка лесника. Иногда я здесь живу, но не постоянно, — спокойно ответил он.

Домик был небольшой, походил больше на баню: одно маленькое окно, массивная дверь, справа — пристройка из досок, возможно, сарай или склад для инструментов. Всё выглядело просто, но добротно, будто простояло здесь не один десяток лет.

— Одному не страшно в такой глуши? — не удержалась я от вопроса.

— Нет. Наоборот, спокойно. Никто не тревожит. Мечта, а не работа.

— А как же волки, медведи?

— Я их не трогаю, и они меня не трогают, — пожал плечами Давид. — А на всякий случай у меня есть ружьё. Без него по лесу не брожу.

Я понимающе кивнула, но в глубине души всё равно не могла до конца принять эту философию уединения. Как можно чувствовать себя в безопасности там, где вокруг — только дикая природа?

В кармане зазвонил телефон. «Наверно, Лавров увидел пропущенный вызов и решил перезвонить», — мелькнула мысль. Но я ошиблась: на экране высветилось имя «Денис».

Я ответила, но вместо голоса услышала лишь треск, помехи, обрывки слов — ничего разобрать было невозможно.

— Алло! Алло! Я не понимаю тебя! Перезвоню позже, — крикнула я в трубку, но связь прервалась вовсе.

Сунула мобильник обратно в карман и вздохнула. Что он хотел сказать?

Мы выехали из леса на асфальтированную дорогу. Я решила перезвонить Денису. В динамике раздался бесстрастный женский голос:

— Абонент недоступен.

«Ну вот…» — подумала я, глядя в окно.

Давид молча вёл машину, его взгляд был устремлён вперёд, на дорогу. Он не спешил начинать разговор, и я тоже молчала. Да и вообще… Мне кажется, что Давид не любитель много разговаривать.

Машина подъехала к подъезду. Давид помог мне выбраться и дойти до лифта. Доведя меня до квартиры, он направился выше по лестнице. Я проводила его взглядом, спрашивать ничего не стала.

Доковыляв до кухни, я бросила телефон на стол и огляделась. Всё было так же, как и до отъезда: та же мебель, те же вещи на своих местах. В гостиной стены встретили меня ободранными обоями.

— О боже… Забыла. По возвращении надо заняться ремонтом, — вздохнула я. — А то вид здесь так себе.

Покидав кое-какие вещи в сумку, я взяла телефон и направилась к выходу. В этот момент экран вспыхнул — пришло СМС:

«Ты, походу, меня не поняла, да? Теперь пиняй на себя!»

— Опять угрозы! —

— Какие? — я вздрогнула от неожиданности: Давид стоял прямо за спиной.

— Дверь не заперта была, — пояснил он, заметив мой испуганный взгляд. — Так какие угрозы?

Я уставилась на него, пытаясь собраться с мыслями.

— Да никакие… Может, номер перепутали, — попыталась я отмахнуться.

— В связи с последними событиями я бы не списывал это на ошибку.

— Про Лаврова узнал? — решила я перевести разговор на другую тему, чтобы хоть немного ослабить напряжение.

— Уехал к матери два дня назад. На связь больше не выходил. Знаешь, где она живёт?

— Мать его? — переспросила я.

— Ну да.

— Знаю. Только видеться с ней особого желания нет.

— Тебе не обязательно с ней встречаться. Я сам с ней поговорю, — твёрдо сказал Давид. — Говори адрес.

Я на мгновение заколебалась, но потом продиктовала улицу и номер дома. Давид записал данные в телефон, затем поднял на меня взгляд:

— Оставайся здесь. Никуда не выходи без меня, — твёрдо произнёс Давид.

Мысль о том, чтобы остаться одной в четырёх стенах, пока за окном творится чёрт-те что, казалась невыносимой.

— Я тоже еду, — решительно сказала я.

— Смотри сама. Я бы заехал за тобой на обратном пути.

— Я поеду, но к ней сам пойдёшь, — уточнила я.

— Хорошо, — коротко ответил он, и мы отправились к матери Лаврова.

Подъехав к её дому, я осталась в машине. Давид вышел и направился к подъезду. Я же решила ещё раз набрать Дениса — тревожное чувство не отпускало, будто я упускаю что-то важное. Но звонок вновь остался без ответа.

— Что это со мной? — пробормотала я вслух. — Переживаю за чужого мне человека… — Я хлопнула себя по лбу. — По сути, он мне ничего не обещал — ни любви до гроба, ничего. И его слова противоречат его действиям. Вот куда он опять пропал?

Дверь машины резко открылась — я вздрогнула, потому что не заметила, как Давид уже вернулся. Я взглянула на него в ожидании, но он либо не понял моего вопрошающего взгляда, либо намеренно его проигнорировал. Не понимаю этого человека, — мелькнуло в голове. Ну и ладно, значит, буду спрашивать напрямую!

— Что узнал? — спросила я.

Давид положил руки на руль и повернулся ко мне:

— Твой Лавров, оказывается, полигамен.

— Это что значит? — я в недоумении уставилась на него.

— То и значит. Дон Жуан он, — усмехнулся Давид.

— В переводе на русский — бабник? — уточнила я с горькой усмешкой.

— Типа того.

— Так он у матери? Ты с ним разговаривал? Он сказал, что это за психованная на меня напала?

— Его нет, — покачал головой Давид. — Я разговаривал с его матерью. Она тоже сказала, что два дня его не видела, на звонки не отвечает. Очень переживает, ходила в полицию, но заявление не приняли — ещё не прошло трое суток. Женщину, которая на тебя напала, она один раз видела в компании со своим сыном. Он ей сказал, что это его одноклассница. Не так давно была встреча выпускников — видимо, там они и увиделись, ну и понеслась лав-стори. Его мать с такой гордостью об этом рассказывала…

Я замерла на мгновение, переваривая услышанное. В голове всплыл тот день — Лавров вернулся с этой встречи какой-то взвинченный, начал рассказывать про новую работу в ночные смены. Но денег не прибавилось, да и выглядел он всё время каким-то измотанным…

— Да, действительно была у него эта встреча, — медленно произнесла я. — После которой он якобы устроился на работу в ночные смены, но денег не было. Теперь я понимаю, как он трудился, — я не сдержалась и вскрикнула: — Вот козёл!

Давид завёл двигатель. Негодование и злость переполняли меня. Как он мог? Сейчас я чувствовала себя слепой мышью — словно всё это время шла по лабиринту, не видя очевидного. И возможно, он изменял мне с самого начала… Вывод напрашивался сам собой, хоть мне и не хотелось об этом думать.

Мелодия телефона вырвала меня из гневных размышлений. На экране высветилось имя «Денис». Сердце ёкнуло — наконец-то! Я поспешно приняла вызов.

— Алло! Наконец-то! Я не могла до тебя дозвониться. Что ты там говорил? — выпалила я, едва успев поднести телефон к уху.

— Это не Денис… — раздался в трубке женский голос.

Глава 20

За секунду, я словно потеряла опору под ногами. Земля будто ушла из-под ног, а пространство вокруг поплыло. Женский голос всё говорил, не останавливаясь… но я уже не слышала слов — внутри сковал тихий ужас, ледяной и всепоглощающий.

Давид, видимо, заметил моё состояние: он тут же заглушил двигатель, повернулся ко мне.

Я сидела, не шевелясь, — всё ещё прижимая телефон к уху, хотя на той стороне уже раздавались гудки. Рука не слушалась, дрожала так, что аппарат едва не выскользнул. Дыхание сбилось, перед глазами замелькали тёмные точки.

— Что случилось? Кто звонил?

— Денис… но это не он, — прошептала я, с трудом разлепив губы. — Я… я не знаю, кто это был.

— А что сказали? — он подался вперёд, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Мне… нужно ехать.

— Куда? Я довезу, — Давид уже потянулся к ключу зажигания.

— Я одна поеду! — я резко распахнула дверь машины. — Я вызову такси.

Он замер, брови сошлись на переносице.

— Послушай, мне нужно тебе рассказать про Дениса кое-что. Он не совсем тот, за кого себя выдаёт.

— В другой раз, — отрезала я, выпрыгивая из машины, стараясь приземлиться на здоровую ногу. — Сейчас не до этого.

Ветер ударил в лицо, отрезвляя. Я достала телефон, дрожащими пальцами открыла приложение такси. За спиной хлопнула дверь — Давид вышел следом.

— Алина, — он сделал шаг ко мне, — подожди. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы куда-то ехать одна.

Я обернулась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. В груди всё горело от беспокойства и растерянности.

— Просто… оставь меня. Я сама разберусь во всём! — мой голос дрожал.

Он помолчал, потом кивнул:

— Хорошо.

Я отвернулась. Пальцы судорожно вводили адрес в приложении. Через пару минут на экране высветилось: «Машина подъезжает».

Давид сел в автомобиль и уехал. Я проследила взглядом за тем, как его внедорожник медленно скрывается за поворотом, и только тогда позволила себе выдохнуть.

Дождавшись такси, я села на заднее сиденье и набрала номер. Продолжительные гудки давили на мою нервную систему, я уже собиралась сбросить, когда на том конце взяли трубку.

— Я в такси. Куда ехать? — спросила я.

— Недостроеное здание торгового центра «Пегас». Там тебя ждёт машина, — ответил тот же женский голос, холодный и бесстрастный.

— Какая? — спросила я, но

Я назвала адрес водителю. Машина тронулась. Всю дорогу я сжимала в руках телефон, ожидая звонка. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Что я делаю? Почему еду?

Подъехав к месту назначения, я увидела наглухо тонированную чёрную машину. Водитель, заметив меня, вышел навстречу и открыл передо мной дверь. Рассмотреть его не получилось, лицо скрывалось за тёмными очками и капюшоне, натянутом так, что виден был только подбородок и нос.

Мне ничего не осталось, кроме как повиноваться. Я сделала шаг к машине, затем второй… и оказалась внутри. Резкий запах заполнил лёгкие, мир вокруг начал вращаться, расплываться…

Очнулась я непонятно где. Голова раскалывалась, во рту — сухость и горький привкус кляпа. Руки связаны за спиной, глаза завязаны плотной тканью. Где я? Что происходит? Паника начала накатывать волной. Я попыталась прислушаться к звукам вокруг. Где-то капала вода, вдалеке слышны приглушённые невнятно бормотание… В голове — туман, мысли разбежались, словно испуганные мыши. Послышался приближающийся стук каблуков — чёткий, ритмичный, будто по какому-то металлическому настилу.

Мне сняли повязку. При попытке открыть глаза потекли слёзы от резкого, почти ослепляющего света. Я зажмурилась, заморгала, пытаясь привыкнуть.

— Ну вот, все на месте, — произнёс торжественно женский властный тон.

Взгляд начал понемногу фокусироваться. Я заметила рядом с собой фигуру — явно крупнее меня. «Это мужчина? Денис? Где я?» — лихорадочно проносилось в голове. В нос ударил резкий аромат тяжёлых духов — сладковатый, удушливый. Надо мной, с самодовольный оскалом склонилась женщина в маске «домино». Чёрная, с резкими углами, она скрывала половину лица, оставляя открытыми только ярко-красные губы и холодный, насмешливый взгляд.

— Ну что, детка, доигралась? — прошипела она и отошла назад, щёлкнула пальцем.

Я почувствовала, как за моей спиной кто-то зашевелился и начал приближаться. Холодные пальцы коснулись моего плеча, и я невольно вздрогнула. Наконец-то рот свободен — кляп вытащили.

— Я же тебя предупреждала, но ты решила проигнорировать мою просьбу, — снова заговорила женщина.

— Что тебе нужно? — постаралась произнести я как можно чётче, насколько это возможно с пересохшим горлом и дрожащими губами. — И где мои дети?

— О-о-о… Ты переживаешь за деток? — наигранно-ласково протянула она, растягивая слова. Потом вдруг запрокинула голову и захохотала — громко, истерично, с придыханием. — Не переживай. И до них очередь дойдёт!

— Не смей их трогать! — закричала я, дёргаясь в путах. Верёвки врезались в запястья, но я почти не чувствовала боли — только жгучую ярость и страх.

— Не советовала бы кричать, — покачала она головой, и её улыбка стала ещё шире, ещё более зловещей. — А то вдруг у меня испортится настроение, и я решу ускорить процесс.

— И что ты собираешься со мной делать? — сглотнув, спросила я. Голос дрожал, но я заставила себя смотреть ей в глаза.

— Тебе действительно интересно? Правда? — её кроваво-красные губы растянулись в зловещей улыбке. Она сделала шаг назад, с неприятным скрипом пододвинула стул, села на него, закинула ногу на ногу. Поправила подол чёрного длинного платья, поправила маску — та чуть сдвинулась, обнажив уголок прищуренного глаза.

— Ну тогда слушай, — она наклонилась вперёд, и её голос стал тише — от него по спине пробежал ледяной озноб. — У нас с тобой будет небольшой разговор. Очень откровенный. Даже, возможно, я оставлю тебя в живых. По крайней мере, на какое-то время.

— А если я откажусь? — хрипло спросила я.

Женщина медленно поднялась, снова подошла ко мне.

— Тогда, милая, — прошептала она, — ты очень быстро пожалеешь, что родилась на свет.

— Я согласна, — поспешно ответила я, пытаясь унять дрожь в голосе.

— А твоего согласия не требуется. Ты не в том положении! — её губы искривились в презрительной усмешке. — Ну что, начнём нашу беседу?

Я кивнула в ответ, с трудом сдерживая панику.

— Помнишь, что было десять лет назад? — она наклонилась ближе, её глаза сверкнули за прорезями.

— Точнее, пожалуйста. В то время много чего происходило, — я старалась говорить спокойно.

— Ну как же?! — она театрально всплеснула руками. — Самое твоё яркое воспоминание десятилетней давности! Или, возможно, то, что ты так старательно пыталась забыть! Давай тогда восстанавливать цепочку событий вместе.

— Я не хочу ничего восстанавливать! — вырвалось у меня.

— Весна, вечер пятницы, — не обращая внимания на мои слова, начала она, чеканя каждое слово. — Тебя бросает парень… — она сделала паузу, будто смакуя мои страдания. — А потом подруга зовёт тебя в клуб. Ты выпиваешь один коктейль — и твоё сознание теряется в красочных снах. Возможно, кто-то что-то подмешал в коктейль? Ты не думала об этом? Нет? — не дождавшись моего ответа, она продолжила: — А потом ты оказываешься в объятиях парня, который от тебя без ума и которого ты неоднократно отшивала, — при этих словах она брезгливо фыркнула. — Ну ты же всё прекрасно помнишь! — она театрально запрокинула голову и расхохоталась.

— Кто ты? — дрожащим голосом произнесла я, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства и дурного предчувствия.

— А ты думаешь, просто так я устроила этот спектакль? — она обвела пространство вокруг рукой, словно демонстрируя невидимую сцену. — Интригует?

— Ненормальная, у тебя крыша поехала! — крикнула я.

Рядом со мной зашевелился мужчина. Я вздрогнула, повернулась в его сторону.

— Ещё один на подходе! — радостно хлопнула в ладоши женщина и указала жестом, чтобы с его головы сняли мешок.

Мешок стянули, и я увидела лицо Дениса. Он поморщился от яркого света, заморгал, приходя в себя. Его волосы были растрёпаны, на щеке — ссадина. Он огляделся, сфокусировал взгляд на мне, потом на женщине в маске.

— О, теперь всё становится интереснее, не правда ли? Теперь вы оба здесь, и мы сможем наконец поговорить по душам. Десять лет секретов — пора их раскрыть, не считаете?

Я смотрела на Дениса, пытаясь прочесть в его глазах хоть что-то: понимание, отчаяние, вину…

— Итак, — женщина снова хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Начнём сначала. Алина, расскажи нам, что на самом деле произошло в тот вечер десять лет назад. И учти: если попытаешься солгать, последствия будут… крайне неприятными.

Она сделала шаг к Денису, склонилась над ним:

— А ты, дорогой, будешь внимательно слушать. И дополнять рассказ, если твоя подруга что-то забудет. Понял? — и она вытащила у него кляп.

Денис бросил на меня короткий взгляд.

— Я расскажу… но сначала скажи мне одно: зачем тебе всё это? Что ты хочешь получить?

Женщина замерла на мгновение, потом её улыбка стала ещё шире, ещё более зловещей.

— О, это очень просто, — произнесла она. — После, может я расскажу, если будет желание.

— Ника? Это ты? — внезапно произнёс Денис, в его

— Раскусил! — весело пропела она, сбросила в сторону маску, подскочила и чмокнула его в щёку. — Ну что, дорогой, удивил меня! Хотя… — она отступила на шаг, окинула нас взглядом, — мы ещё не закончили.

— Или знаешь что? — обратилась она к нему. — Давай лучше я продолжу рассказ. Так, на чём мы остановились? — она отошла от Дениса, сложила руки на груди, её глаза сверкнули. — Как звали того парня, не забыла? Отвечай! — рявкнула она, и её голос вдруг стал жёстким, резким.

— Марк, — мой голос дрожал, глаза наполнились слезами от воспоминаний того вечера. Я так долго пыталась забыть… стереть из памяти каждую деталь, каждую секунду, которая перевернула всё с ног на голову.

— Верно, — Ника кивнула, и в её ухмылке не было ни капли веселья.

— Зачем? Для чего ты это делаешь? — спросила я, пытаясь унять дрожь в руках.

Она наклонилась к моему уху, и её шёпот обжёг кожу:

— Я просила оставить в покое моего мужа, но ты не захотела.

— Вы же не живёте вместе, и брак ваш — фикция, — я подняла взгляд, стараясь не показать страха.

— Это тебе Денис сказал? — она резко выпрямилась, глаза её сверкнули яростью. — Больше верь ему! Это я решаю, где, с кем, сколько и когда ему жить!

— Ты сумасшедшая! Я не твоя собственность! — зарычал Денис. Его глаза вспыхнули яростью, он дёрнулся, но верёвки крепко держали его.

— Мы отошли от темы! — резко оборвала его Ника. — Продолжим. Значит, того парня звали Марк. А угадай, кто притащил тебя к нему?

— Не знаю, — я опустила голову, стараясь собраться с мыслями. В голове крутились обрывки воспоминаний — музыка, смех, чей-то голос, зовущий меня…

— Прекрасно знаешь! — она сделала шаг ко мне, нависла сверху. — Его друг! А кто на тот момент тусил с ним? — она резким движением указала на Дениса. — Та-да-а-ам! Это он!

Я подняла взгляд на Дениса. Он смотрел в пол, избегая моего взгляда. Его лицо побледнело, на виске пульсировала вена.

— Денис? Это правда? Ты… ты привёл меня к Марку?

Он молчал. Долгую, мучительную секунду он молчал, а потом поднял глаза и кивнул.

— Да, — произнёс он глухо. — Я был там. Но я не знал, что будет дальше! Клянусь, я не знал!

Ника расхохоталась — громко, зло, с наслаждением.

— О, конечно, он не знал! — закатила она глаза. — Так удобно — не знать, не отвечать, не нести ответственность. А теперь, Алина, скажи мне: ты помнишь, что было после того, как ты оказалась в комнате с Марком?

Я закрыла глаза, пытаясь отогнать нахлынувшие образы. Воспоминания, которые я так долго прятала глубоко внутри, теперь рвались наружу — будто прорвало плотину.

— Я… я не хочу это вспоминать, — прошептала я.

— А придётся, — голос Ники стал ледяным.

Денис снова дёрнулся, его лицо исказилось от ярости и отчаяния.

— Отпусти её! — хрипло выкрикнул он. — Всё, что хочешь — только отпусти!

Ника медленно повернулась к нему, её оскал стал ещё шире, ещё более пугающей.

— О, милый, — промурлыкала она, — теперь самое интересное только начинается.

Глава 21

Слёзы стекали по щекам. Хотелось кричать, но голос будто застрял в горле, сдавленном ужасом и отчаянием.

— При чём тут мои дети? — выдохнула я, с трудом выталкивая слова.

— А Денис тебе разве не рассказал? — Ника вскинула брови, изображая искреннее удивление. — Нет? — она покачала головой, словно разочарованная. — Мне снова придётся говорить за него. Думаешь, ваша встреча — случайность? А вот и не угадала! Его попросили. Как думаешь, кто? Да-да… Тот же самый человек, что и десять лет назад… Марк.

Я резко повернула голову к Денису. Взгляд метался между ним и Никой, пытаясь найти хоть намёк на то, что это всё — какой-то чудовищный розыгрыш. Но лицо Дениса побледнело, плечи опустились, и в его глазах читалось то, чего я боялась больше всего.

— Я собирался тебе рассказать, — тихо произнёс он, избегая моего взгляда.

— И когда же? — выкрикнула я. — Ты лгал мне с самого начала. Ты позволил мне думать, что ты — тот, кто меня защищает, а на деле… — я замолчала, задыхаясь от эмоций.

Ника наблюдала за нами с явным наслаждением, словно режиссёр, чей спектакль идёт по задуманному сценарию. Она прервала нашу перепалку.

— О, какая драма! — её голос сочился ядом. — Но давайте вернёмся к делу. Марк поставил задачу: войти в доверие к Алине, то есть к тебе, — обратилась она ко мне. — Ты спрашиваешь, при чём тут твои дети? А кто их отец?

Я молчала, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. В груди всё сжалось, дыхание стало прерывистым.

— Я спрашиваю: кто их биологический отец? — Ника подскочила ко мне и закричала, её лицо исказилось от ярости. — Да ты, походу, сама не знаешь?

— Знаю, — выдохнула я.

— Ну и… Отвечай!

— Марк, — произнесла я почти шёпотом, но в тишине комнаты это прозвучало оглушительно.

— А он об этом знает?

— Нет.

— Верно! — Ника резко выпрямилась, её глаза сверкнули триумфом. — Вернёмся опять к тому моменту десять лет назад. После той «волшебной ночи», — она показала кавычки жестом, — после которой Марк добился желаемого. Характер такой у него — он всеми путями добивается того, чего захочет. И ему пофиг, что это будет стоить дорого. Верно же? — она резко повернулась к Денису.

Он молчал, опустив голову. Его плечи слегка подрагивали — то ли от сдерживаемых эмоций, то ли от отчаяния.

— Так вот, родители постарались и замяли это неприятное дело, — продолжила Ника, небрежно пожав плечами, будто рассказывала о чём-то обыденном. — Доказательств не было, что Алина переспала с моим братцем против своей воли. Просто «перебрала с алкоголем», — она скривила губы в усмешке. — А Алина у нас девочка умная, не растерялась: как узнала, что беременна, сразу отыскала глупого олуха, навешала ему лапши, женила на себе — и дети оказались записаны на него. Он знает, что девчонки не от него?

— Знает, — ответила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— А я тебе больше скажу: Марк не узнает, что дети его!

— Ему уже должны прийти результаты анализа ДНК, — поднял на неё взгляд Денис.

— Да, пришли. Но не настоящие. Я их подменила. И по ним у него нет детей, — Ника улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли тепла.

— Как ты смогла подменить, если их пришлют по электронной почте? — недоверчиво спросил Денис.

Ника рассмеялась — громко, издевательски:

— Это уже не важно!

— Зачем тебе это?

— Как это зачем?! — она в недоумении уставилась на Дениса, будто

Она сделала паузу, прошлась по комнате, заложив руки за спину. Её каблуки отчётливо стучали по бетонному полу.

— Ещё момент: наш семейный юрист прислал копию завещания, — продолжила она, остановившись напротив нас. — Согласно которому всё имущество переходит в управление тому, у кого будут наследники. Предки хотели, чтобы их род не прервался. Я и Марк — поздние дети, и они решили, что мы должны обзавестись отпрысками. И если этого не будет, то всё, что есть, выставляется на торги, а вырученные деньги поступают на счета детских домов, приютов и тому подобного. Видимо, в свои семьдесят лет они совсем съехали с катушек.

Она остановилась, посмотрела на нас с торжествующим видом:

— Сейчас Марк, как выяснилось, больше не может иметь детей. Был случай, который повлиял, но в него я не буду углубляться. Ну а я за полгода не смогу родить ребёнка. И тут… — она сделала драматическую паузу, хлопнула в ладоши. — Барабанная дробь! Мой дорогой братец вспоминает про случай десятилетней давности и начинает наводить справки! Он узнаёт, что у него может быть ребёнок. И решает всё проверить. А дальше вы знаете, что было: он поручил Денису войти в твоё доверие, Алина, выяснить, правда ли это, и… — она многозначительно замолчала.

— И что? — хрипло спросила я. — Что дальше?

— А дальше, дорогая, — Ника медленно повернулась ко мне, и в её глазах сверкнуло что-то безумное, — я не собираюсь отдавать ему всё. С любимым братцем я уже разобралась. Осталось с вами покончить! — она сделала паузу, и её губы искривились в пугающей улыбке. — Мы бы могли, как раньше, с тобой… — она подошла к Денису и с силой сжала его подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Но… Во-первых, ты подал на развод, а во-вторых, я тебе больше не доверяю.

— Тебе лечиться надо! — огрызнулся Денис, пытаясь вырваться, но верёвки крепко держали его.

— Если ты думаешь, что, поместив меня в рехаб или психушку, вы мне помогали, то я тебя расстрою — это не так, — её голос зазвучал жёстче, почти злобно. — Мне было плохо. Меня никто не понимал. А ты и Марк просто засовывали меня в эту дыру. Но ничего… Я добрая, — она издала короткий, истеричный смешок и достала пистолет.

— Что ты собралась делать? — дрожащим голосом спросила я, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди.

Она подошла ближе, провела холодным стволом пистолета по моему лицу. Я отдёрнула голову, пытаясь отстраниться, но она лишь рассмеялась и повторила то же движение с Денисом — явно получая удовольствие от нашего страха.

— Сначала я… — растягивала она слова, наслаждаясь моментом, — прострелю голову Дениса… Или нет… Тебе! — она резко направила пистолет в мою сторону. — Или наоборот… — дуло снова переместилось к Денису. — Ну-ка, помогите мне, не могу решить, слишком сложный выбор… Вы пока думайте.

С этими словами она отошла в сторону, взяла канистру и начала методично поливать всё вокруг бензином — пол, стены, мебель. Запах горючей жидкости заполнил помещение, смешиваясь с тяжёлым ароматом её духов. Отшвырнув в сторону канистру, она снова подняла оружие.

— Могу предложить считалочку. Помните, как в детстве? — её смех стал громче, почти безумным. — Эники-беники, ели вареники, эники-беники-бац! — она отсчитывала слова, а дуло пистолета металось между мной и Денисом. На последнем слове оно остановилось на мне. — Ну вот и решили.

Я оцепенела, не в силах пошевелиться. В ушах застучала кровь, дыхание перехватило. Время словно замедлилось: я видела каждую деталь — блеск металла, расширенные зрачки Ники, капли пота на виске Дениса, пальцы, сжимающие пистолет.

«Это конец», — пронеслось в голове. Но тут же другая мысль: «Нет. Не позволю. Мои дети… Я должна что-то сделать».

Денис дёрнулся в путах, его лицо исказилось от ярости и отчаяния.

— Ника, остановись! — хрипло выкрикнул он. — Ты же не убийца!

— О, ещё какая! — она рассмеялась, но в этом смехе уже не было веселья — только пустота и безумие. — И сейчас вы в этом убедитесь.

Она подняла пистолет, прицелилась. Я закрыла глаза, ожидая выстрела… Но вместо него я услышала резкий звук — треск ломающейся двери, топот шагов, голоса.

— Полиция! Всем оставаться на местах!

Ника замерла, её рука дрогнула. Она резко обернулась к входу, и в этот момент раздался хлопок. Кто-то бросился на неё, сбивая с ног. Пистолет отлетел в сторону.

Сквозь пелену оцепенения я увидела силуэт — Давид. Он схватил Нику, заломил ей руку за спину и прижал к полу.

— Алина, ты в порядке? — его голос прорвался сквозь гул в ушах.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Ты… ты как здесь оказался? — прошептала я, чувствуя, как слёзы снова катятся по щекам.

Давид коротко кивнул, не отпуская Нику.

— Я следил за тобой, — произнёс Давид.

Нику увели участковые — она кричала, вырывалась.

— Это не я! Я ни при чём! Это помутнение сознания, меня вынудили! — её голос срывался на визг.

Давид лишь холодно посмотрел в её сторону:

— Помутнение ещё доказать нужно. Что в её случае маловероятно.

Меня трясло — озноб скрыть было невозможно. Зубы стучали, руки тряслись так, что пальцы не слушались. Давид молча снял свою куртку и набросил мне на плечи. Ткань ещё хранила его тепло.

Подъехала карета скорой помощи. Давид указал медикам, куда идти, коротко перебросился парой фраз с врачом.

И только сейчас я заметила, что Дениса нигде нет.

— Где… Денис? Где он? — вырвалось у меня из груди, голос сорвался на хрип.

Я рванулась в ту сторону, куда направились врачи, но Давид остановил меня — мягко, но твёрдо. Он схватил меня за плечи, а потом просто прижал к себе. И в этом объятии было столько силы и уверенности, что последние остатки самоконтроля рухнули. Я без слов всё поняла. На месте Дениса могла оказаться я. Но видимо не сегодня. Судьба дала мне ещё один шанс. Уткнувшись в его плечо, я зарыдала — громко, отчаянно, со всхлипами и прерывистым дыханием. Солёные капли текли по щекам, капали на его куртку, и я не пыталась их вытереть. Всё, что копилось во мне эти дни, всё вышло наружу в этих рыданиях.

Давид не говорил ничего. Просто держал меня, слегка поглаживая по спине, как ребёнка.

— Всё позади, — наконец тихо произнёс он, когда мои рыдания стали утихать. — Ты в безопасности. Теперь всё будет хорошо.

Я подняла голову, вытерла слёзы тыльной стороной руки. Мелькнули медики

— Там… там ещё кто-то был, — выдохнула я, чувствуя, как судороги возвращаются, а в груди снова нарастает паника.

— Ты о чём? — настороженно поинтересовался Давид, чуть отстранившись, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Сзади меня стоял ещё кто-то. Давид замер на мгновение, словно переваривая информацию. Потом резко достал телефон, быстро набрал кому-то сообщение и убрал его обратно.

— Выясним, — Давид посмотрел в сторону машины скорой помощи, где медики продолжали осматривать Дениса. Ты сможешь описать того человека? — спросил Давид, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Нет, я его не видела, — покачала я головой. — Он всё время был сзади меня.

— Он говорил что-нибудь? — Давид слегка наклонился ко мне.

— Он всё время молчал. А в какой-то момент просто исчез — незаметно, будто растворился в воздухе, — я невольно поежилась, вспоминая пережитое.

Давид нахмурился, задумчиво провёл рукой по подбородку.

— Сейчас Нику везут в отделение, — произнёс он. — Её там допросят. Может, получится что-то выяснить. А сейчас я отвезу тебя к родителям.

Он помог мне подняться. При попытке наступить на ногу острая боль пронзила всё тело — так, что перед глазами замелькали искры. Я невольно охнула и чуть не упала, но Давид подхватил меня под локоть.

— Осторожно, — он поддержал меня крепче. — Давай медленно. Я помогу.

Он подхватил меня на руки и усадил в свою машину.

— Денис будет жить? — я подняла глаза на Давида, в груди снова сжалось от тревоги.

Он на мгновение отвёл взгляд в сторону, помолчал. Было видно, что ему неприятно говорить о Денисе — что-то в его лице дрогнуло, будто он боролся с собой.

— Зависит от него и врачей, — наконец ответил он сдержанно. — Пока ничего определённого сказать нельзя.

Я кивнула, проглотив ком в горле. Да, я узнала о Денисе то, что перевернуло всё с ног на голову. То, что причинило боль и всколыхнуло старые раны, заставило усомниться во всём, что казалось мне правдой.

Но даже после этого я не испытывала ненависти и злобы к нему. Было неприятно. Да, больно было вспоминать то, что я так долго пыталась забыть. Но прошлое — оно прошло, а будущее впереди. И если держать злобу на всё и всех, то можно упустить что-то хорошее, что ждёт тебя за поворотом. Нужно уметь извлекать из ошибок урок, а не тащить их за собой, как тяжкий груз.

После того случая мой круг общения сильно сузился. Я стала осторожнее и внимательнее к людям, которые рядом. Перестала доверять легко и безоглядно. И сейчас я очень осторожно подхожу к выбору друзей.

Машина выехала на трассу. Я посмотрела на Давида. Он же говорил, что Денис не тот кем является. Что он имел в виду? Мои размышления прервал звонок: на экране высветился незнакомый номер.

Глава 22

«Может, Лавров решил объявиться?» — мелькнула мысль, но тут же растворилась, когда я услышала в трубке женский голос.

— Алло?

— Это Алина? Верно? — в голосе собеседницы звучала какая-то напряжённая надежда.

— Да. А это кто? — я невольно нахмурилась, пытаясь угадать, кто бы это мог быть.

— Это Нина, соседка сверху, — прозвучало в ответ.

Я на мгновение замерла, переваривая информацию.

— Ого… Неожиданно, — я усмехнулась. — Откуда у тебя мой номер? И по какому поводу звонишь?

— Саша с тобой? — в голосе женщины зазвучала явная тревога, от которой у меня внутри что-то ёкнуло. — Номер я у него в телефоне нашла и записала себе на всякий случай.

— Нет, — я покачала головой, хотя собеседница этого, конечно, не видела.

— А он тебе звонил?

— Нет.

— А ты знаешь, где он? — не унималась она, и в её голосе сквозила такая настойчивость, что мне стало не очень приятно.

— Да не знаю я про него ничего, — я повысила голос. — С чего ты вообще взяла, что я с ним общаюсь?

На пять секунд на той стороне повисло молчание — такое густое и ощутимое, что я почти физически чувствовала, как там, на другом конце провода, она лихорадочно подбирает слова.

— Я подумала, он тебе звонил, ведь вы же должны встретиться, — наконец произнесла соседка.

— Кто тебе сказал, что мы будем встречаться? — я почувствовала, как внутри нарастает напряжение.

— Так он сам и сказал, — прозвучало с той стороны.

— Я сейчас не очень понимаю тебя.

— Он говорил, что завтра у вас суд, — голос женщины стал тише, будто она сама начала сомневаться в том, что говорит.

Я машинально взглянула на экран телефона — календарь с яркой пометкой «СУД» горел красным. Твою же… Я забыла! Суд по поводу развода. Всё это время я была настолько поглощена событиями последних дней, что важная дата просто вылетела из головы.

— Да, завтра, — подтвердила я, мысленно ругаясь сама на себя.

— Саша же придёт? — в голосе соседки звучало неподдельное беспокойство.

— Должен, а что? — я напряглась. Что могло случиться?

— Я не могу до него дозвониться, — призналась женщина. — Он уехал к матери и пропал. Ни звонка, ни сообщения. Я уже места себе не нахожу.

Несмотря на всё, что произошло между нами, мысль о том, что с Сашей могло что-то случиться, заставила сердце сжаться.

— Ничего не могу сказать по этому поводу, — ответила я уже мягче. — Ещё что-то хотела узнать? Мне, правда, некогда.

— А нет… Только про Александра, — вздохнула собеседница. — Ты же дашь ему развод?

На мгновение я замерла. Странный вопрос. Но в нём было столько искренней надежды, что я не смогла ответить резко.

— Обязательно, — сказала я твёрдо. — Всё будет так, как должно быть.

— Спасибо, — в голосе Нины прозвучало облегчение.

— Всё. Давай, пока, — я завершила разговор и на мгновение замерла, держа телефон в руке.

В голове крутились мысли: где сейчас Саша? Что с ним случилось? И главное — придёт ли он завтра в суд? События последних дней словно отодвинули эту проблему на задний план, но теперь она снова встала передо мной во всей своей остроте.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение, и взглянула на Давида.

— Мне домой надо, в город, — произнесла я.

— Зачем? — он удивлённо поднял брови. — Опять какие-то срочные дела или опять тебя придётся вытаскивать из очередной западни твоих недоброжелателей?

— Я серьёзно сейчас говорю, — я закатила глаза. — Завтра с Лавровым разводимся. Суд.

— То есть, он тоже там будет? — Давид нахмурился.

— По идее, да.

— Тогда я иду с тобой. Надеюсь Александр внесёт ясность в дело с Алёной.

— Хорошо, — я не стала спорить. В конце концов, его присутствие рядом почему-то вселяло уверенность.

Он развернул

— Мам, я в порядке, просто завтра суд по разводу, так что буду занята. Да, всё нормально, со мной Давид… Ладно-ладно, потом расскажу подробнее!

— Я тебя провожу до квартиры, а сам сниму номер в гостинице. Есть рядом? — спросил Давид, когда мы уже подъезжали к дому.

— Да, через две остановки. Проезжаешь мимо парка, и там будет синее здание. Отель там, увидишь, — объясняла я ему, пока Давид помогал мне дойти до лифта.

Мы попрощались, и он уехал, пообещав заехать в девять. Я осталась одна в квартире — тишина давила, словно тяжёлое одеяло.

Снова попыталась набрать Лаврова — безрезультатно. Гудки шли, но он не брал трубку. В груди поселилась тревога: а вдруг завтра он не явится на суд? Или, что ещё хуже, заявит о желании примириться? Если он не придёт, заседание снова перенесут — и этот кошмар продлится ещё дольше…

После всего, что произошло, оставаться одной было по-настоящему страшно. Наверное, это и называется панической атакой: кажется, будто из тёмного угла за тобой кто-то наблюдает. Стоит только закрыть глаза — и вот уже чудится, что сейчас из тени выскочит очередной безумец с безумным взглядом и планами на твоё будущее. Брр…

«Как закроют больничный, нужно будет записаться к психологу, — крутилось в голове, — для своего же успокоения. Иначе так и свихнуться недолго».

Постепенно усталость взяла своё. Мысли начали путаться, образы — сливаться в причудливые картины. Не помню, как и когда, но в какой-то момент я всё-таки заснула. Глубоко, беспамятно, будто провалилась в тёмную бездну, где не было ни страхов, ни тревог.

Разбудил меня настойчивый звонок в дверь — резкий, требовательный, будто кто-то решил, что я специально игнорирую его присутствие. Я с трудом разлепила глаза, несколько секунд пыталась сообразить, где я и который час. Взгляд метнулся к часам: семь утра.

Соскочила с кровати, поплелась к двери, по пути чуть не споткнувшись о край ковра. Давид нервно барабанил по косяку — я услышала его приглушённое «Ну где ты там?» сквозь дверь.

— Иду я, иду! — протянула я, поворачивая ключ. Замок щёлкнул, и дверь распахнулась.

Давид стоял на пороге — в лёгкой куртке, с чуть растрёпанными волосами и держал кофе в руке. Его взгляд скользнул по моему заспанному лицу, взъерошенным волосам и халату, надетому наизнанку. Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке.

— Ты выглядишь так, будто сражалась с подушкой и проиграла, — заметил он, протягивая мне кофе. — Держи.

Я благодарственно улыбнулась, принимая кружку. Тепло напитка и его присутствие мгновенно прогнали остатки ночных страхов.

— Спасибо, — тихо сказала я, делая глоток. — И за кофе тоже.

— Мне нужно с тобой поговорить, — Давид прошёл вглубь квартиры, его голос звучал серьёзно. — Знаешь Марка Золотарёва?

При упоминании этого имени по телу прошёл неприятный ледяной сквозняк вдоль позвоночника. Я сжала пальцами край столешницы.

— Знаю. К сожалению. А что?

— Ника Золотарёва — его сестра. Ты знала?

— С её слов — да. Она говорила, что он её брат, — я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, но внутри всё трепетало.

— Почему не сказала? — Давид сделал шаг ко мне.

— Так ты не спрашивал, — отвела я глаза.

— Что вас связывает? — требовательно спросил он.

Я резко вскинула голову:

— А что вас с Денисом связывает? Откуда вы знакомы? Ты так и не рассказал подробности, — мой голос зазвучал резче, чем я планировала.

— Не нужно мне отвечать вопросом на вопрос, — недовольно произнёс Давид. — Всё равно не от тебя, так от Ники рано или поздно узнают всю информацию.

Нервная система не выдержала. Слезы подкатили к глазам, горло сжалось, а внутри возникло ощущение, будто кто-то безжалостно перемешал все органы. Я резко повернулась к Давиду.

— Ты хочешь знать, что меня связывает с Марком?! — закричала я, и меня начало трясти. Голос дрожал, срывался, но я уже не могла остановиться. — Хочешь?!

Давид расширил глаза от недоумения, явно не ожидая такой реакции. Он молча кивнул.

— Десять лет назад он воспользовался мной! — я всхлипнула, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Надеюсь, не нужно объяснять, что именно он сделал?! Большой же мальчик, догадаешься?!

— И дети… — мой голос сорвался на шёпот, — дети тоже от него. Я попыталась тогда написать заявление, но мне сразу дали понять, что с моей затеей ничего хорошего не выйдет. Угрозы, намёки, звонки… Я уехала. Попыталась забыть всё и начать с чистого листа. Встретила Сашку…

Я замолчала, переводя дыхание. Давид стоял неподвижно, его лицо выражало сочувствие.

— У тебя, наверно, ещё возник вопрос: знает ли Саша о детях? — спросила я, вытирая слёзы рукавом. — Я тебя опережу: он знает, что дети не от него, с самого начала. Он знал и всё равно женился.

Давид хотел подойти ближе, но остановился, будто не решаясь приблизиться. Его взгляд смягчился.

— Алина… — тихо произнёс он. — Прости. Я не знал.

— Так ты расскажешь, что у вас такого с Денисом случилось? — я осторожно подняла взгляд на Давида, стараясь не выдать, насколько мне важно это узнать.

— Это было давно. Мы с ним начинали бизнес вместе — мечтали, строили планы, верили, что добьёмся всего. Но в его кругу общения был один… нам обоим известный — Марк. — Давид произнёс это имя с едва заметной горечью, и его пальцы непроизвольно сжались в кулак. — Они решили кинуть меня. Подставили, в общем. Использовали мои наработки, мои связи, а потом просто вычеркнули из дела. Если коротко, то эта причина и послужила концу нашей дружбы.

Я кивнула, показывая, что поняла — и не просто услышала слова, а уловила то, что стояло за ними: предательство, разочарование, утрату веры в людей. Больше вопросов задавать я не буду.

— Ещё новости, — Давид слегка наклонился ко мне, — Нашёлся Александр Лавров. Сейчас он в отделении полиции. Даёт показания.

— Да?! — я изумлённо вскинула брови, невольно выпрямившись на стуле. Сердце на мгновение замерло, а потом забилось чаще. — Это по поводу той… чекнутой? — я запнулась, подбирая слово, но всё же не стала смягчать формулировку.

— И по поводу неё тоже, — кивнул Давид, скрестив руки на груди.

— Ещё что-то есть? — я подалась вперёд, чувствуя, как внутри нарастает тревожное предвкушение.

— Да, — Давид сделал паузу, словно подбирая слова. — Его показания проверяют. Дело передали в городское управление. Так что его не жди в суде. А после — поедем в участок. Нужно будет дать показания.

Я застыла, переваривая услышанное. В голове крутилось множество вопросов, но

— Поняла, — наконец выдохнула я.

Суд, как я и предполагала, перенесли из-за неявки Лаврова. Одним словом, этот человек усложнил и без того непростой процесс. Заседание сдвинули ещё на месяц. И если он на следующее тоже не придёт, то разведут без его присутствия.

Ну хорошо. Ещё месяц потерплю этот штамп в паспорте. Сейчас меня куда больше интересовало другое: что же всё-таки связывает Сашу с той психопаткой? Какие у них дела? Почему она упоминала его имя в своих безумных речах? Вопросы роились в голове, но ответов пока не было.

Давид помог мне дойти до кабинета — мы остановились у двери с табличкой «Допросная». Следователь, подтянутый мужчина лет сорока с усталыми, но внимательными глазами, встретил нас у входа.

— Проходите, — он кивнул нам и провёл внутрь небольшого помещения с большим односторонним стеклом. — Отсюда вы сможете наблюдать за допросом.

Через стекло я увидела Сашу. Он сидел за столом в тусклом свете лампы, выглядел измотанным: тёмные круги под глазами, рубашка помята, волосы растрёпаны. Он нервно дергался, то и дело поднимая взгляд к камере на стене.

— Он нас не видит и не слышит, — пояснил следователь, параллельно здороваясь с Давидом за руку. Он дружески похлопал его по плечу — было видно, что они знакомы не первый день. — Сейчас его будут допрашивать на камеру. Всё запишется, потом изучим запись детально.

— Вы уверены, что это хорошая идея — показывать ей это? — тихо спросил Давид у следователя.

— Она имеет право знать, что происходит, — твёрдо ответил тот. — К тому же, возможно, она заметит что-то важное: нюансы в поведении, оговорки, реакции. Нам любая деталь может пригодиться.

Я кивнула, не отрывая взгляда от Саши. В груди клубилось странное чувство: не злость, не обида — скорее горькое разочарование.

Следователь нажал кнопку на панели, и в динамиках раздался голос дознавателя:

— Александр Лавров, вы подтверждаете, что добровольно даёте показания?

Саша поднял голову, посмотрел прямо в камеру и хрипло произнёс:

— Да, подтверждаю.

Я затаила дыхание. Сейчас начнётся. И, кажется, я наконец узнаю правду.

Глава 23

Я сидела, будто прикованная к стулу. Всё вокруг казалось нереальным — словно я смотрела на мир сквозь толщу вязкой воды. Звуки доносились приглушённо, размыто, а картинка перед глазами плыла, как в замедленной съёмке.

— Давайте начнём с самого начала. Что вас связывает с Никой Золотарёвой и как вы оказались у неё дома? — голос следователя прорвался сквозь этот туман, заставляя меня вздрогнуть.

Лавров сидел напротив, молча уставившись в одну точку. Его пальцы нервно барабанили по столу, выдавая внутреннюю борьбу.

— Либо вы сотрудничаете со следствием — и вам уменьшают срок, либо… получите максимальное наказание, — жёстко произнёс следователь.

Александр дёрнулся, бросил быстрый взгляд в сторону камеры — будто почувствовал, что за ним сейчас наблюдают.

— Его нашли на квартире Ники Золотарёвой, когда проводили обыск, — тихо пояснил мне Давид.

— Мне же положен адвокат? Так вот, я не собираюсь ничего говорить без него! — твёрдо заявил Лавров, впервые за всё время подняв глаза на следователя.

Следователь кивнул и коротким жестом указал помощнику позвать адвоката.

Через несколько минут дверь приоткрылась, и в комнату вошёл правозащитник. Полный, грузный мужчина лет пятидесяти в сером костюме и бордовой рубашке с чуть смятым воротником. В руках он держал потрёпанную папку с документами и тяжело дышал, словно каждый шаг давался ему с трудом.

Он неторопливо пододвинул стул поближе к Лаврову, сел и окинул подзащитного оценивающим взглядом.

— Меня зовут Виктор Павлович Морозов, — представился он низким, хриплым голосом. — Я ваш адвокат на время допроса. Сейчас я разъясню вам ваши права.

Лавров слегка расслабился, впервые за весь разговор чуть заметно выдохнув. Виктор Павлович открыл папку, достал несколько листов и начал размеренно, чётко зачитывать права подзащитного, время от времени поглядывая на следователя.

Закончив, он сложил руки перед собой.

— Ну что ж, приступим. Расскажите, как вы познакомились и как оказались у Золотарёвой дома? — обратился следователь к Лаврову.

— Я всё расскажу, — выдохнул он наконец. Минуту помялся, видимо, думая, с чего начать. — Ника сама нашла меня неделю назад. Предложила хорошие деньги за помощь… Типа Алина увела у неё мужа, а она не хочет его терять. Она сказала, что всё продумала и это будет театрализованное представление, которое никакого вреда им не принесёт. Но я не думал, что она до крайности доведёт. Я не знал, что она хочет убить Алину и этого… Дениса. Думал, припугнёт — и всё. А она…

— Что она? — жёстко подтолкнул следователь.

— Захотела спалить их, — Лавров сглотнул, его лицо исказилось от страха. — А я, как увидел это… испугался. Мы договаривались встретиться у неё, после завершения дела. Вот я и пошёл туда. Ключ Ника сама мне дала. — Он опустил глаза в пол. — Моя же задача была только сзади стоять и следить, чтобы они руки не освободили, ну и кляп изо рта вытаскивать. Никого убивать я не хотел! Я был зол на Алину из-за того, что она подала на развод, — оправдывающимся голосом протараторил он.

— А почему ваша жена решила развестись с вами? — следователь не дал ему передышки.

— Она меня с соседкой застукала. А потом ещё и узнала, что та беременна от меня.

Я почувствовала, как Давид слегка сжал мою руку. Я даже не заметила, когда он взял её в свою — но это прикосновение вернуло меня в реальность.

— У вас по документам же ещё две дочки есть, — продолжил следователь, листая бумаги.

— Это не мои родные, — Лавров поднял глаза. — Когда мы с Алиной расписались, она была на втором месяце беременности. Мама моя, конечно, не знает, что они не родные. Но, скорее всего, догадывается — потому что всегда упрекает меня, что они не похожи ни на кого-то из наших родственников. И вообще, я буду оспаривать отцовство.

В груди что-то оборвалось. Я закрыла глаза на мгновение, пытаясь осознать услышанное. Он знал… Мы разговаривали об этом. Принял детей как своих. Это одна из причин, почему я не устраивала скандалов и терпела всё, что он творил. Хоть иногда был холоден и равнодушен, но девочки же его считают отцом. И теперь вот так просто отрекается?

Перед глазами всплыли лица дочек — их улыбки, объятия, доверчивые взгляды… Боль пронзила сердце острой иглой, заставив сжать зубы.

«Как же так, Саша? — пронеслось в голове. — Ты же обещал быть им отцом…»

— Расскажите про Сенину Алёну, — следователь сменил тему так резко, что Лавров вздрогнул.

— А про неё откуда знаете?

— Она пыталась убить Алину. Алёна и Ника связаны между собой?

— Нет, нет, — он лихорадочно затряс головой. — Алёна просто моя знакомая.

— Если она пошла на преступление, значит, не просто знакомая. Так как вы познакомились? — следователь слегка наклонился вперёд. — У неё нашли ваше совместное фото. И почему она называет вас Стасом?

Лавров замолчал, провёл рукой по лицу.

— Так получилось, — наконец бросил он. — Это подруга моей одноклассницы. У нас не так давно была встреча. После неё, когда уже всё закончилось, люди начали расходиться, я стоял и ждал такси. За Светкой приехала эта Алёна. Они предложили подвезти меня. Я не отказался. Ну и закрутилось, завертелось. А потом пару раз переспал с ней. В итоге Алёнка стала навязчивой. Начала писать каждый день, что мы должны быть вместе, что Алина должна исчезнуть. Она хотела, чтобы я бросил супругу и женился на ней. Мне это не понравилось, и я с ней расстался. А Стасом она меня сама называла. Типа я похож на её погибшего мужа. Это его так звали.

— Она хотела устранить соперницу, то есть вашу жену?

— Да не знаю я! Говорю же, расстался с ней. И что дальше она делала — не в курсе! — его голос задрожал. — Она звонила, хотела встретиться, но я отказывался. Потом вообще заблокировал её. У неё с головой не в порядке!

Следователь пододвинул к нему фотографию:

— Этого человека знаете?

Лавров взял снимок, три секунды посмотрел и положил обратно.

— Первый раз вижу. Это кто?

— Это брат Ники Золотарёвой. Его нашли мёртвым у себя дома. Предварительно, его отравили. Имеете отношение к его смерти?

— Нет! Нет! Я же говорю, я никого не убивал, и этого мужика вижу первый раз! — перешёл на крик он, его лицо покрылось испариной.

Давид молча подвинулся ближе, его плечо коснулось моего.

— Ты в порядке? — шепнул он.

Я отпустила его руку и прижала ладони к груди, чувствуя, как внутри всё сжимается. Столько лжи, столько предательств — и всё это от человека, которого я когда-то считала своим мужем, с которым делила постель, мечты, планы на будущее…

«Как я могла так ошибаться в нём?» — пронеслось в голове.

— Пойдём отсюда, — Давид мягко потянул меня к двери. — Ты и так услышала достаточно. Дальше мы разберёмся с этим.

Я ещё раз бросила взгляд на Сашу. Он сидел, опустив голову, сгорбившись, словно под тяжестью собственных слов. Выглядел таким жалким, что даже злость куда-то улетучилась. Осталась только пустота и странное облегчение: наконец-то всё встало на свои места. Больше не нужно было гадать, искать оправдания его поступкам. Правда, какой бы горькой она ни была, освобождала.

— Да, — тихо ответила я. — Пойдём.

Мы вышли из комнаты наблюдения, оставив позади и допрос, и прошлое, которое больше не имело надо мной власти. В коридоре я глубоко вдохнула — впервые за долгое время мне показалось, что я действительно могу дышать свободно. Давид шёл рядом, придерживая под руку.

— Пойдём выйдем на улицу, — предложил он. — Свежий воздух тебе не помешает.

Я молча кивнула. Ноги едва держали, но я упрямо шла вперёд, стараясь не показывать, насколько мне больно и как сильно меня трясёт.

Мы спустились по лестнице и вышли во двор отделения полиции. Ранний вечер окутал город мягким сумраком, фонари уже зажглись, отбрасывая жёлтые круги света на асфальт. Я прислонилась к стене, закрыла глаза, вслушиваясь в далёкий гул машин и редкие голоса прохожих.

— Что теперь? — тихо спросила я, не открывая глаз.

Давид встал рядом, так, чтобы при необходимости поддержать.

— Теперь мы ждём. Лавров дал показания, дело передали в городское управление. Следователь обещал держать нас в курсе.

— А Ника? — я открыла глаза и посмотрела на него. — Она что-нибудь говорит?

Он покачал головой:

— Молчит как рыба, — повторил Давид, и в его голосе прозвучала нотка раздражения. — Не знаю, чего она ждёт. Может, надеется на чью-то помощь. Но у следствия есть улики: записи с камер, показания свидетелей, которые видели её возле дома, где вас держали. Плюс экспертиза подтвердила, что она пыталась поджечь помещение. И есть предположения, что это она своего брата отравила. Но это ещё нужно доказать — если Ника сама не признается, конечно.

— А Алёна? — мой голос дрогнул.

— У неё выявили психическое расстройство, — Давид слегка нахмурился. — Врачи говорят, это объясняет её действия. Она была одержима идеей быть с твоим мужем, а когда он её бросил, окончательно решила устранить соперницу. Надеялась, что в итоге Александр будет с ней. Сейчас она под наблюдением психиатров, они проводят обследование.

Я вздохнула, пытаясь осмыслить услышанное. Всё это казалось каким-то нереальным — словно я смотрела фильм с собой в главной роли, но никак не могла поверить, что это происходит со мной на самом деле.

— Получается, всё из-за этой больной одержимости? Из-за того, что один человек не смог смириться с отказом? И из-за этого чуть я не пострадала…

Давид положил руку мне на плечо:

— Не вини себя. Ты не могла знать. Никто не мог. Иногда зло прячется за самыми обычными лицами.

Я кивнула, но внутри всё ещё бушевала буря. Страх, горечь, облегчение — всё смешалось в какой-то клубок, который никак не удавалось распутать.

Вдруг у Давида зазвонил телефон. Он достал его, взглянул на экран и нахмурился ещё сильнее.

— Да, слушаю, — ответил он коротко.

Я замерла, наблюдая за выражением его лица. Оно становилось всё более напряжённым.

— Когда? — коротко спросил он. — Понял. Скоро буду.

Он отключил звонок и поднял на меня серьёзный взгляд.

— Денис пропал, — произнёс он глухо.

— Как пропал? — прошептала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Что значит «пропал»?

Глава 24

— Его не могут найти, — голос Давида прозвучал глухо.

У меня перехватило дыхание, в груди всё сжалось от дурного предчувствия.

— Но… как? — я едва смогла выговорить слова. — Он же был под наблюдением! Под круглосуточным!

Давид сжал телефон в руке так, что побелели костяшки пальцев.

— Видимо, кто-то помог, — произнёс он тихо, словно озвучивал свои мысли. — В любом случае, это не случайность. Не растворился же он в воздухе. И если бы он пришёл в сознание, меня бы уже проинформировали.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— И что теперь? — прошептала я.

— Я еду в больницу, — сказал Давид твёрдо. — Выясню всё на месте.

— Я поеду с тобой, — я сказала это так уверенно, что сама удивилась.

Он посмотрел на меня долгим взглядом —

— Хорошо, — кивнул он наконец. — Тогда идём.

Мы направились к машине Давида. Я шла прихрамывая — травма давала о себе знать, особенно когда я нервничала. В голове крутились мысли о Денисе: что с ним? Кому понадобилось его похищать? Ведь сам он точно не мог уйти.

— Ты думаешь, это связано со всем происходящим? — спросила я, садясь в автомобиль.

Давид завёл двигатель.

— Не знаю, — ответил он коротко.

— Я хотела у тебя давно спросить, — продолжила я, — почему ты возишься со мной? Ведь, если я правильно понимаю, ты не полицейский?

Он повернулся ко мне:

— Я же говорил: работаю лесничим и помогаю полиции как внештатный сотрудник.

— Какой интерес у тебя от этого дела? Какая выгода?

Повисла минута тишины. Давид смотрел на меня пристально, не отрываясь.

— Бизнес — это не всё, что стало причиной разлада между мной и твоим Денисом, — ответил Давид.

— Что же ещё послужило?

— У меня была девушка, которую я любил. Мы планировали общее будущее, подали заявление в загс. За неделю до регистрации она бросила меня. Как оказалось, она изменяла мне с Денисом. После этого начались проблемы с бизнесом, о которых я тебе говорил. Потом я уехал далеко — на север — и не следил за их судьбами. Вернулся три года назад. И получилось так, что увидел его с тобой — и память подняла на поверхность обиды давно минувших лет. Изначально было желание отомстить.

— С помощью меня? — я удивлённо посмотрела на него. — Но как?

— Сам не знал, — признался Давид. — Но решил, что нужно держаться ближе к тебе, раз вы вместе, и со временем придумать план.

— Но? — подсказала я. — Всегда есть «но».

Давид замолчал на минуту, а потом продолжил, глядя мне в глаза:

— Я передумал.

Он отвернулся, и машина тронулась.

— Почему же? — не унималась я.

— Позже скажу, — ответил он. — Пока не время и не место.

Дорога до больницы показалась бесконечной. Я смотрела в окно, но не замечала пейзажа — перед глазами стояли лица Саши, Алёны, Ники… И теперь ещё и Дениса. Каждый из них был частью этой странной, пугающей цепочки событий.

Мы припарковались у приёмного отделения. Давид вышел первым и протянул мне руку. Я вложила в неё свою ладонь, чувствуя его тепло.

В больнице царила непривычная суета. Возле поста охраны толпились медсестры, врачи переговаривались вполголоса, бросая встревоженные взгляды в сторону коридора.

— Где главный врач? — Давид подошёл к стойке регистрации. Его голос звучал властно, уверенно — совсем не так, как несколько минут назад в машине.

— Он в своём кабинете, — ответила медсестра, беспокойно теребя край халата. — Но он сейчас очень занят…

— Передайте ему, что пришли по поводу исчезновения пациента, — перебил Давид, и в его тоне прозвучала угроза.

Медсестра кивнула и поспешно набрала номер. Через пару минут нас проводили в кабинет главного врача.

Тот сидел за массивным столом, лицо его было бледным, а пальцы нервно барабанили по столешнице. Он поднял глаза, и я увидела в них страх.

— Вы по поводу Дениса? — сразу спросил он, едва мы вошли.

— Да, — Давид показал документ и указал мне на стул, а сам остался стоять рядом, возвышаясь над врачом. — Что произошло? Как так получилось, что он пропал?

Главврач покачал головой:

— Утром был обход. Его уже не было.

— Камеры уже смотрели? — взгляд Давида стал острым, как лезвие.

— Видеозаписи изъяли. Их уже изучают, — врач вытер лоб платком. — Выяснили, что они не работали 10 минут — с часу ночи до десяти минут первого. Возможно, сбой, а может, и нет, — он пожал плечами.

— А охрана что говорит?

— Охранник… Сами понимаете, какая у нас охрана. Молодёжь сейчас не пойдёт за такую зарплату работать, — врач вздохнул. — Сознался, задремал, говорит.

— У вас же дежурные должны быть по ночам, верно?

— Конечно.

— Они что говорят?

— Врач была в палате — одному пациенту плохо стало. Медсестра находилась в процедурном кабинете — стерилизовала инструменты. Никого не видели.

— Понятно, — Давид сжал кулаки. — Это тоже проверят. Камеры можем посмотреть?

— У вас есть разрешение? — настороженно уточнил врач, окинув нас цепким взглядом.

— Есть, — отрезал Давид, доставая папку. — У меня есть допуск ко всему, что касается этого дела.

Врач изучил бумаги, медленно перелистнул каждую страницу, задержался взглядом на печати и подписи, затем кивнул:

— Хорошо. Идёмте.

Он провёл нас по длинному коридору с приглушённым светом, где пахло антисептиком и свежевымытым полом. Мимо торопливо проходили медсестры, катили тележки с лекарствами, раздавался отдалённый писк мониторов. Я невольно замедлила шаг, вглядываясь в указатели: «Реанимация», «Травматология», «Отделение интенсивной терапии».

— Сюда, — врач остановился у неприметной двери с табличкой «Пост охраны» и приложил пропуск к считывателю.

За дверью оказалось небольшое помещение с несколькими мониторами, на которых мелькали изображения разных участков больницы: холл, приёмный покой, коридоры, выходы. За столом сидел охранник — плотный мужчина с коротко стриженной головой и усталыми глазами. Он поднял взгляд, кивнул врачу и тут же переключил один из экранов на архив записей.

— Что именно ищем? — спросил охранник, быстро перебирая клавиши.

— Последние сутки по палате Дениса Волкова, — ответил Давид. — Особенно моменты, когда к нему кто-то заходил. И проверьте выходы — вдруг камеры засекли что-то подозрительное.

Охранник молча кивнул, запустил воспроизведение. На экране появилась дверь палаты, вид сверху. Мы втроём склонились к монитору, всматриваясь в мельтешение фигур в белых халатах.

Я затаила дыхание, когда на записи появился санитар с тележкой, затем медсестра с капельницей. Время тянулось мучительно медленно.

— Вот, — вдруг произнёс Давид, указывая на экран. — Смотрите сюда.

В кадре возник мужчина в форме электрика — с инструментом на поясе, в кепке, надвинутой на глаза. Он остановился у двери палаты Дениса, огляделся, потом достал что-то из кармана и на мгновение склонился к замку.

— Увеличивай, — хрипло попросила я.

Картинка приблизилась. Лицо мужчины оставалось в тени, но движения были слишком уверенными для обычного техника.

— Он не просто проверял проводку, — тихо сказал Давид. — Он что-то делал с дверью.

Главврач побледнел:

— Этого не может быть… Мы же проверяем всех подрядных рабочих! У нас строгий допуск!

— Очевидно, система дала сбой, — отрезал Давид. — Кто отвечал за допуск этого человека?

— Я сейчас выясню, — врач потянулся к телефону дрожащей рукой.

Мы продолжили просматривать записи — уже после десятиминутного перерыва в работе камер. Экран мерцал, кадры сменялись один за другим: пустые коридоры, редкие проходы медсестры, ночной обход дежурного врача.

— Никакого электрика не должно было быть вчера, — произнёс врач, положив трубку. — Его никто не вызывал. Более того,

— Остановите! — резко сказал Давид, подаваясь вперёд. — Вот, смотрите: машина выезжает с парковки.

Он указал на монитор. На записи действительно был виден автомобиль — тёмный силуэт, скользящий мимо фонаря.

— Номера не разглядеть, — нахмурилась я. — Но цвет, кажется, чёрный.

Давид достал телефон, быстро набрал номер и заговорил чётко и властно:

— Нужно просмотреть все камеры, которые охватывают территорию возле больницы, начиная с часа ночи. Особое внимание — подъездам и выездам. Если Дениса вывезли, это наверняка был чёрный легковой автомобиль. Проверьте, какие машины покидали территорию в промежутке между часом и часом пятнадцать.

Он отключил звонок и повернулся к нам:

— Наши люди начали проверять камеры. Возможно, что-то удастся найти, — Давид жестом позвал меня. — А мы пока сделали всё, что могли здесь.

Мы направились к выходу из больницы. Воздух на улице показался особенно свежим после душного помещения, пахнущего антисептиком и хлоркой. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять нервную дрожь — она не проходила с момента новости о пропаже Дениса.

— Может, перекусим? — обратился Давид ко мне. — Я заметил неподалёку небольшое кафе.

Я кивнула, осознавая, что последний раз ела ещё утром:

— Да, пожалуй.

— Тогда едем, — он слегка коснулся моей руки, словно подбадривая. — Всё будет хорошо.

Дорога до кафе заняла всего несколько минут. Мы припарковались возле уютного заведения с большими окнами и вывеской «Пять берёз». Внутри было немного посетителей: пара студентов за ноутбуками, пожилая женщина с чашкой чая и семья с маленьким ребёнком.

Давид открыл передо мной дверь, и мы заняли столик у окна. Официантка в белоснежном фартуке подошла почти сразу:

— Что будете заказывать? — улыбнулась она.

— Кофе, чёрный, без сахара, — ответил Давид. — И омлет с овощами.

— Мне тоже кофе, пожалуйста, — сказала я, — и глазунью, а ещё салат из овощей.

Официантка кивнула и отошла. Мы остались наедине. Давид откинулся на спинку стула и посмотрел на меня:

— Ты в порядке? — спросил он тихо. — Выглядишь уставшей.

Я пожала плечами:

— Просто… Устала от всего этого.

— Понимаю тебя. Тебе небезразличен Денис. У вас всё серьёзно? — ожидая ответа, он пристально уставился на меня.

— Он не такой плохой, как ты думаешь, — теребя в руках салфетку, которая лежала на столе, сказала я. — Ты не думал, что люди могут измениться?

Давид усмехнулся и наклонился вперёд, понизив голос:

— Может, кто-то и меняется в лучшую сторону, но только не он. Это просто ты видишь только хорошее в людях.

Я фыркнула от возмущения и сложила руки на груди:

— Ну, значит, каждый останется при своём мнении.

Принесли заказ. Аромат распространился по столику — так аппетитно выглядела еда, что аж слюнки текли. Я, не теряя времени принялась за еду.

Давид помолчал, наблюдая за мной, и вдруг заговорил совсем другим тоном:

— Знаешь, я… — он запнулся, провёл рукой по лицу. — Я давно хотел тебе сказать кое-что. Всё это время, пока мы вместе разбираемся в этой истории, я понял…

Он сделал паузу, посмотрел мне прямо в глаза. Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось в ожидании.

— Я…

В этот момент его телефон резко завибрировал. Давид вздрогнул, бросил взгляд на экран, и его лицо тут же изменилось. Он тут же ответил на звонок:

— Да, слушаю… Что? — его голос стал жёстким. — Где? Понял.

Он отключил звонок и поднял на меня потемневшие глаза:

— Нашли машину. Чёрную «Toyota». Она припаркована у заброшенного склада на окраине города.

— И?.. Что там?

— В салоне… — Давид помедлил, словно подбирая слова. — Там лужа крови. Много крови.

Я побледнела, пальцы невольно сжались вокруг вилки. Еда вдруг потеряла всякий вкус, а недавнее ощущение надежды рассыпалось в прах.

— Денис… — прошептала я.

— Мы ещё точно не знаем, — Давид накрыл мою руку своей и крепко сжал её. — Я должен туда поехать. Сейчас же.

Он достал кошелёк, бросил на стол несколько купюр и встал:

— Пойдём.

Я кивнула. Страх сжимал грудь. Страх того, что я больше никогда не увижу Дениса.

Эпилог

Пять месяцев спустя…

Ну вот и всё! Ну или почти всё. Что произошло за последние пять месяцев?! Наконец-то ремонт в гостиной закончен. Спасибо за это Давиду. Если бы не он, я бы делала всё гораздо дольше. Да и вообще, он всё это время помогал и поддерживал во всём. Я окинула взглядом светлые стены, новый диван, полки с книгами — всё выглядело таким уютным.

Янка на седьмом небе от счастья, сейчас в отпуске, отдыхает с Игорем на море. Вчера позвонила сообщила, что он сделал ей предложение. Я искренне рада за неё. С Лавровым нас всё-таки развели, и он отправился в места не столь отдалённые за соучастие. Отцовство, сказал, будет оспаривать. Нина — соседка, на последнем сроке, скоро рожать, — а она до сих пор таскает ему передачки. Втрескалась, дурёха, по уши. Мать её в ярости, но уже поздно махать руками, когда дело сделано и ребёнок тоже. Про Дениса так ничего не слышно. Не удалось найти ни живого, ни мёртвого.

Я вздохнула и взглянула на часы — девочек из школы нужно будет забирать через час. Успею ещё выпить чаю, посидеть в тишине, насладиться этим новым ощущением покоя.

В дверь позвонили. Я поспешила открыть — ждала Давида с новостями о Денисе. Но на пороге стоял незнакомый пожилой мужчина в строгом деловом костюме, с кожаной папкой в руках.

— Вы же Алина? — уточнил он с вежливой, но холодной улыбкой.

— Верно. А вы кто? — настороженно спросила я.

— Мы не знакомы. Я юрист семьи Золотарёвых.

Внутри всё сжалось. Я скрестила руки на груди, стараясь не выдать волнения.

— Что вам нужно? Если вы до сих пор надеетесь, что я заберу заявление, то напрасно пришли.

— Нет, не по этому поводу, — он слегка покачал головой. — Ника Золотарёва призналась во всём и подписала добровольное признание. Я здесь по другому вопросу. Можно войти? Мне нужно с вами серьёзно поговорить, — он кивком указал в сторону квартиры.

Я отошла в сторону, жестом пропуская его внутрь.

Он огляделся, и его взгляд упал на портрет Миланы и Маруси, улыбающихся с фотографии на стене.

— Они так похожи… на него, — тихо произнёс он.

— Это мои дети! И я их никому не отдам! — гневно выпалила я. — Вы хотели что-то сообщить мне?

— Не переживайте, я не претендую на ваших детей, — успокаивающим тоном произнёс он. — Мне в руки попал тест ДНК между Марком Золотарёвым и девочками. Согласно ему, они — его биологические дети.

— Даже если он их

— Вы, наверно, слышали, что Марка отравила Ника, и он умер?

— Да, мне сообщили, — я сглотнула, вспоминая все те страшные дни.

— Так вот, сейчас ваши дети являются наследниками.

Я опешила.

— Как… мои девочки? — я медленно опустилась на стул, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Юрист положил передо мной документы.

— До их совершеннолетия вы являетесь официальным опекуном.

— А как же его сестра? — сглотнула я.

— О… Вы разве не знаете? — он слегка приподнял бровь.

— Что ещё я должна знать? — голос звучал глухо, будто не мой.

— Две недели назад она покончила с собой. Повесилась в камере. И теперь единственными наследниками являются девочки. Им переходит логистический бизнес, две квартиры в центре и коттедж. Вам нужно будет явиться завтра к нотариусу для подписания всех бумаг, — он встал. — А теперь мне пора. До завтра.

— До свидания… — прошептала я, всё ещё находясь в состоянии шока.

— У вас что-то лежит под дверью, — остановился он, указывая на белый свёрток.

Я уставилась в указанном направлении. Подняв пакет, увидела надпись чёрным маркером: «От Дениса».

Меня словно током прошибло. Дрожащими руками я разорвала полиэтилен. Внутри лежал лист А4 — письмо.

Алина,

Пишу это письмо, а руки дрожат так, что едва держу ручку. Знаю: ты вряд ли захочешь его читать. И я не виню тебя. После всего, что произошло, после всей лжи, которой мне пришлось окружить тебя, — ты имеешь полное право сжечь это, не читая. Но прошу: хотя бы на минуту отложи гнев и дай мне сказать то, что я должен был сказать давно.

Я виноват перед тобой. Виноват в том, что позволил страху и давлению Марка взять верх над моей совестью десять лет назад. Я очень сожалею о прошлом. И решил немного подкорректировать будущее, тем самым искупить вину перед тобой. Это я всё придумал. Но в план не входило то, что Ника захочет убить нас.

Марк собирался избавиться от тебя после того, как удостоверится в своём отцовстве. Он решил, что единственный способ контролировать ситуацию — убрать тебя из жизни девочек, а потом через суд добиться опеки над ними. Он считал, что имеет на это право как биологический отец.

Я подтолкнул Нику к подмене ДНК. Убедил её, что это «единственный способ стать наследницей». Я манипулировал ею, играл на её нестабильном состоянии, внушал, что Марк избавится от неё, как только узнает о результате экспертизы.

Про то, что она задумала, я ничего не знал, так же как и про Александра… Его Ника выбрала сама. Он был удобной пешкой: обиженный, озлобленный, готовый на всё ради мести.

Марка отравила Ника. Да, это её рук дело. Я знал об этом заранее, но молчал. Я надеялся, что если буду держаться в стороне, если буду делать вид, что не замечаю происходящего, всё как-то само рассосётся. Но так не бывает. Зло не исчезает — оно разрастается, пока кто-то не найдёт в себе силы ему противостоять.

Всё это время меня мучила совесть. Каждую ночь я видел твои глаза — те, какими они были в тот день, когда ты поняла, что тобой воспользовались. Ты выглядела такой потерянной, такой разбитой… И я знал, что часть этой боли — на моей совести.

Прости меня. Прости за трусость, за молчание. Я не жду твоего прощения — я его не заслуживаю. Но я хочу, чтобы ты знала правду. Чтобы ты больше не мучилась вопросами, не искала скрытые смыслы там, где их нет.

Ты — удивительная женщина. Сильная, добрая, способная любить так, как мало кто умеет. Ты заслуживаешь счастья — настоящего, безо всяких оговорок. Ты заслуживаешь человека, который будет ценить тебя, защищать, ставить твоё благополучие выше своих интересов.

Может быть, когда-нибудь мы увидимся снова. А может, и нет — и это тоже будет правильно. Главное, чтобы ты шла вперёд. Без груза прошлого, без страха, без оглядки на тех, кто причинил тебе боль.

Будь счастлива, Алина, по-настоящему. Спасибо за тот первый вечер и ужин, который в принципе не планировался и которого не должно было быть.

С искренним раскаянием и любовью,

Денис.

Слёзы навернулись на глаза, пока я читала строки. В горле встал ком, руки дрожали. Я достала металлический поднос и подожгла бумагу. Лист вспыхнул, превращаясь в пепел.

В этот момент дверь открылась, и вошёл Давид. В руках у него был букет белых роз — моих любимых. Он сразу заметил моё состояние.

Не говоря ни слова, он подошёл, обнял меня крепко, прижал к себе.

Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах, чувствуя, как напряжение покидает тело.

— Всё хорошо? Случилось что-то? — осторожно спросил у меня Давид, взглянув на тлеющий пепел. — У меня новости. Поступила информация, что похожего на Дениса человека видели на границе с Китаем.

— Да, всё нормально, — улыбнулась я и поцеловала его. — А Денис больше не интересует меня, — сказала я твёрдо. — Давай больше не будем вспоминать его. Важно только то, что сейчас. То, что будет дальше. Мы. Ты, я, девочки. Спасибо, — прошептала я. — Спасибо, что ты рядом.

Он улыбнулся, вытер слёзы с моих щёк и поцеловал в лоб.

— Всегда буду рядом, — сказал он. Отстранившись, он встал на одно колено. — Ты выйдешь за меня? — и протянул кольцо.

На мгновение я задумалась. Ведь он ни разу не говорил о своих чувствах. А просто был рядом, делал то, что попрошу. Поддерживал во всём.

— Да, — ответила я.

И в этот момент я поняла: прошлое осталось позади. Настало время жить — по-настоящему, счастливо.