Измена. Ошибка, которую нельзя простить

Глава 1

Когда выхожу из дома мамы, муж уже ждёт меня на парковке.

Ростислав стоит у машины, высокий, с широкими плечами, в чёрном костюме, который сидит безупречно. Белая рубашка небрежно расстёгнута у ворота, открывая загорелую кожу. Тёмные волосы чуть растрепались от ветра, а в глазах смесь усталости и упрямой решимости, которая всегда появлялась после его побед в суде. Его пальцы, сжимающие телефон, выдают напряжение, скрытое за привычной уверенностью.

Увидев меня, он прищуривается и выдаёт свою фирменную сексуальную улыбку.

Сегодня он сам заехал за мной, чего не было очень давно.

Сажусь в машину, на подставе стоит тёплый кофе. Аромат корицы и карамели, мой любимый, тот самый, из крошечной кофейни у старого парка. Музыка лениво перетекает из одной мелодии в другую.

Салон пропитан его парфюмом, который купила для него на нашу годовщину. Долго искала аромат, вдыхая каждый флакон в магазине, пока не нашла тот, что пахнет им. Его сутью, древесный, с ноткой терпкого моря.

- Куда поедем? - У Ростислава голос тёплый, с лёгкой хрипотцой, а улыбка - та самая, озорная, от которой у меня когда-то подгибались колени.

Муж в хорошем настроении. И это меня радует, потому что когда у него всё хорошо, то и у меня с Кристиной, нашей дочкой, тоже всё прекрасно.

- Домой. Улыбаюсь в ответ. - Хочу в душ и укутаться в плед.

Мы едем молча, но это не неловкое молчание. Скорее - спокойствие. Город скользит за окнами, как фоном к нашему капсульному моменту: я, он, музыка, и тепло в салоне.

Ростислав кладёт ладонь мне на бедро -уверенно, по-хозяйски, но чуть мягче, чем обычно. Поглаживает скользящими движениями, будто невзначай. Я улыбаюсь краем губ, потому что он давно так не делал.

- Ты чего? - Спрашиваю.

- Ничего. - Его голос низкий, с чуть хрипотцой. - Просто соскучился.

Ростислав одаривает меня своим фирменным взглядом. Пристальное медленно изучает, будто видит тебя насквозь, но всё равно хочет разглядеть ещё глубже. Синие глаза, холодные, как лёд, но если он улыбается, в них вспыхивает тот самый огонь, который когда-то заставил меня забыть обо всём на свете.

- Ты разве нет?

- Соскучилась.

Он проводит пальцами выше, ближе к внутренней стороне бедра. Машина плавно тормозит у светофора. Я чувствую, как его ладонь задерживается. Не резко, не грубо, наоборот, очень нежно.

Ростислав наклоняется ближе, тёплым дыханием касается моей щеки.

- Может, заедем куда-нибудь? Не сразу домой, а в отель. Помнишь, как раньше мы делали?

- Серьёзно? - Поворачиваюсь к нему.

- Да. Почему бы и нет? - Он смеётся, не отводя руки.

В его голосе слышу азарт. Тот самый, который был когда-то, когда он ещё только завоёвывал меня. Чувствую, как что-то внутри отзывается. Мы правда давно не проводили время вместе.

- Ты странный.

- Зато ты очень красивая. - Парирует он. - И вообще, ты моя жена. Слишком красивая, чтобы просто увезти тебя домой и отпустить провести вечер с пледом.

Он наклоняется ближе, целует меня в шею, коротко, с нажимом. Потом ещё раз. Я не двигаюсь, только стараюсь дышать глубже. Его рука теперь чуть выше, почти на талии.

- Помнишь, как мы в первый раз на парковке у «Космоса»? Тебе было холодно, я тебя укутал своей курткой. А потом ты сказала, что доверяешь мне. Это было важно для меня, Полин.

Киваю, не могу выговорить ни слова. Сейчас всё как в старые времена, будто мы снова те двое, что когда-то прятались от дождя в подъездах и целовались, не замечая времени.

Вздыхаю, потому что это было так давно. Ростислав, как юрист, поглощён работой, особенно сложными делами, которые требуют долгих часов в офисе и поздних встреч. Возможно поэтому он отдалился от меня, стал менее внимательным.

- Полин, я не шучу. - Голос становится томным и слышу ненасытность.

Я просто тону в нём, в его дыхании, в его прикосновениях. Он тот мужчина, от которого я просто не могу оторваться. Он и есть моё дыхание и, если с ним что-то случится, с нашими отношениями… даже не знаю смогу ли жить без него. Настолько сильно я привязана к нему.

И в груди появляется что-то похожее на тепло, но с лёгкой отдушкой грусти.

Что-то не так. Я чувствую это нутром, но отмахиваюсь. Мало ли что мне показалось.

Ростислав смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. В нём что-то есть. Что-то не только про желание.

- Всё хорошо? - Всё-таки уточняю.

Ему не свойственна спонтанность. Он постоянно работает в суде, всё просчитывает до мелочей.

- Лучше не бывает. - Он чуть улыбается, отводит взгляд на дорогу.

Загорается зелёный и мы снова мчимся по улицам города.

И вот он тянется к экрану машины. Скользит пальцем по экрану. Я машинально отворачиваюсь к окну.

- Сейчас, подожди секунду. Нужно Зарубину перезвонить по работе. - Бормочет муж.

- Ага.

Взгляд цепляется за экран, и мир на миг замирает.

Чёрные буквы на ярком дисплее, как удар под дых: Зайка - вызов.

Моргаю, думая, что мне привиделось. Или не так прочитала фамилию.

Но слишком уж чётко было написано - Зайка.

Наверно, перепутал Зарубина с Зайкой.

- Это я? - Для самоуспокоения уточняю. - Не знала, что ты меня так подписал.

Кто ещё может быть кроме меня Зайкой?

Глава 2

Ростислав, не отрывая глаз от дороги, вдруг резко тянется к экрану, но уже поздно.

Гудки. Один. Два. Три.

- Привет. - Женский, мягкий голос отвечает из динамиков. - Ты рано. Я только из душа вышла. Ждала тебя не раньше восьми.

Пауза, но Ростислав быстро сбрасывает звонок.

Мир уходит из-под ног. Будто кто-то выдернул вилку из розетки, и всё вокруг превращается в фальшивую декорацию.

Кофе в моей руке больше не пахнет. Он теперь просто липкая, ледяная жижа, как будто я держу стакан с грязью.

Я медленно поворачиваюсь к мужу. Снова играет музыка. Слишком бодрая. Слишком громкая.

Нет, это не меня он Зайкой подписал в телефонной книжке.

Боюсь самой себе признаться в чём дело. Не потому что ревную, в этот момент у меня в животе - холод, а на щеках всё ещё тепло от его дыхания.

Тот, кто только что говорил мне, что скучал, что хочет как раньше увезти меня в отель, чтобы заняться любовью, кто держал меня за бедро - уже держал кого-то другого. Совсем недавно. Наверное, точно так же.

Пытаюсь дышать ровно, но внутри всё сжимается в тугой узел. Наверное, показалось. - шепчу я себе. - Наверное, это просто коллега по работе. Или подруга детства.

Но я знаю. Я знаю, что это не так. Интуиция, женская чуйка, как угодно это назовите, кричит во мне во весь голос. Что-то сломалось. Что-то изменилось. И этот спонтанный порыв в отель, эта внезапная нежность, этот взгляд, полный чего-то большего, чем просто желание... Все это теперь кажется мне фальшивым.

- Кто это? - Спрашиваю тихо, потому что не хочу верить в очевидное.

Муж меняется в лице. Моргает, как будто не может прийти в себя после произошедшего.

- Я... - Он сглатывает. - Это не то, что ты подумала.

- А что именно я подумала?

Он начинает нажимать что-то на панели - будто ищет, куда спрятаться.

- Я хотел Зарубину позвонить. Просто пальцем мимо нажал. Они рядом в списке.

- Зарубин - это Зайка? - Может у его знакомого какое-то прозвище странное, мозг продолжает отчаянно пытается зацепиться даже за самые дурацкие теории.

- Нет. Да блин, это какая-то старая запись. Я не удалил. Тупо вышло, согласен.

- Зайка тебя явно узнала.

Он молчит. И этот молчаливый ответ звучит страшнее любых слов. Просто смотрит на дорогу, как будто она может его спасти.

- Ты знал, кому звонишь. Она тебя котиком назвала.

- Полин, понятия не имею кто эта женщина.

- Ты знал. Просто подумал, что я не услышу. Или поверю в ошибку?

Он тянет руку к моей, но я отстраняюсь.

В машине становится тесно, как в коробке.

Воздуха нет. Кислород на исходе, салон сжимается.

Сердце стучит громче двигателя. В голове шторм. Тело натянуто, как тетива. Дотронешься - снесёт всё вокруг.

Мне нужно срочно на свежий воздух. Нажимаю на кнопки, чтобы открыть окно, но ничего не получается, оно заблокировано.

Ростислав будто не замечает мою панику. Машину трясёт от неровностей асфальта, но меня трясёт сильнее.

- Поль, ну пожалуйста, успокойся. Мы в дороге, нельзя вот так.

Он бросает на меня быстрый взгляд, но уже не контролирует ни дорогу, ни разговор.

- Ты хотел позвонить Зарубину? - Пытаюсь во всём разобраться, прежде чем делать какие-то ошибочные выводы.

- Да!

- Но попал на Зайку.

- Я ошибся, блядь. Тупо нажал не туда!

- Бред какой-то.

Снова дёргаю ручку двери. Дверь чуть не открывается, срабатывает защита.

- Полина, не надо. Ты с ума сошла? Мы на МКАДе.

- Ты, видимо, тоже сошёл с ума, потому что завёл любовницу.

- Какая любовница? Ты чего?

- Я тебе не верю.

Муж похож на преступника, которого поймали на месте.

- Полина, успокойся. Всё же нормально было.

- Как мне успокоиться, когда узнаю, что ты от меня что-то скрываешь? Останови машину.

- С чего вдруг? Здесь нельзя останавливаться.

- Ростислав, останови машину.

- Прямо здесь?

Снова дёргаю за ручку и тянусь к панели, чтобы разблокировать машину. Если на него не надавить, он не выпустит меня.

- Всё. Сейчас остановлюсь. - Он переключает скорость, резко уводит машину в сторону.

Жмёт на аварийку, машина становится у бетонного отбойника, между двух полос.

Я выскакиваю первой.

Ветер хлещет по лицу, но я вдыхаю его жадно, будто он может вымести из меня этот холодный ком в груди.

Мне вслед раздаются гудки проезжающих машин. Они проносятся в метре. Какой-то водитель орёт из окна:

- Ты что, с ума сошла?!

Не обращаю внимания ни на что.

Каблук подворачивается, и я теряю равновесие.

Ростислав в одну секунду оказывается рядом. Хватает меня за локоть. Отдёргивает. Почти швыряет к ограждению. Ещё секунда и я могла шагнуть не туда.

- Ты что творишь?

- Отпусти меня.

- Ты чуть не под машину вылетела!

- Я не хочу сейчас быть рядом с тобой.

Смотрю на него, он бледнеет. У него в глазах явный страх. Настоящий. Он скорее всего за себя испугался. Потому что всё рушится.

Он отходит. Смотрит на обочину, ищет решение.

- Мы не можем стоять здесь. - Шум машин заглушает наши голоса.

- Это для тебя сейчас самое важное?

Он молчит. В глазах непривычная пустота.

- Поеду на такси, а ты поезжай к своей Зайке.

Я достаю телефон. Он не пытается остановить. Не хватает за руку.

Не спорит.

Он просто стоит на обочине.

Ветер рвёт его пиджак, машины проносятся мимо, но он не шевелится. Но в следующую секунду он берёт себя в руки.

Ростислав делает шаг вперёд, закрывая собой дорогу к отступлению. Его рука тяжело ложится мне на плечо - не больно, но так, что уйти невозможно.

- Подышала? Теперь вернись в машину. Обсудим всё дома.

Он открывает дверь и ждёт, не двигаясь. Его взгляд говорит яснее слов: только попробуй отказаться.

Глава 3

Я смотрю в его глаза. В них нет раскаяния, только упрямство и раздражение? Как будто я устроила ему сцену в неподходящем месте. Как будто мои чувства - это досадная помеха его планам.

- Домой? Чтобы ты там мне лапшу на уши вешал? Нет уж, спасибо.

Кое-как выдыхаю, заставляю себя двигаться. Вырываюсь из-под его тяжёлой руки. Он не ожидал.

Делаю шаг назад, к отбойнику. Ветер усиливается, треплет волосы, бьёт в лицо. Машины продолжают нестись мимо, создавая оглушительный гул.

- Полина, не глупи. Здесь опасно.

В его голосе проскальзывает что-то похожее на мольбу. Но я не верю ни единому его слову.

- Опасно? Знаешь, Ростислав, самое опасное - это жить с человеком, которому ты больше не доверяешь.

Отворачиваюсь и начинаю идти вдоль отбойника, в сторону ближайшего съезда. Иду по краю трассы, и каждый проносящийся мимо грузовик кажется метафорой нашего брака - огромный, неуправляемый, готовый снести всё на своём пути. Ветер от машин толкает меня, но я не останавливаюсь. Лучше упасть здесь, чем вернуться к нему. Но я иду. Пусть медленно, пусть неуклюже, но иду.

Он не сразу бросается за мной. Сначала стоит, смотрит вслед, словно не веря, что я действительно ухожу. Потом, видимо, осознаёт, что я не шучу.

- Полина! Стой!

Он догоняет меня быстро. Хватает за руку, на этот раз крепко.

- Куда ты собралась? Ты же не знаешь, где мы!

- Мне всё равно. Лишь бы подальше от тебя.

Я пытаюсь вырваться, но он держит крепко. Его пальцы впиваются в мою кожу.

- Полина, послушай меня. Я всё объясню!

- Что ты мне объяснишь? Как ты проводишь время с другой женщиной, пока я дома готовлю тебе ужин?

Голос срывается. Слезы подступают к глазам. Я ненавижу себя за эту слабость.

- Нет никакой другой женщины. Ты не так поняла ситуацию.

- Не так поняла? Что я должна была понять? Только что есть женщина, которая называет тебя Котиком!

Он молчит. Опускает глаза. Этого достаточно.

Я вырываю руку и продолжаю идти. Он больше не пытается меня остановить. Слышу, как он тяжело дышит за спиной. Чувствую его взгляд, прожигающий спину.

Но не оборачиваюсь. Иду вперёд, в неизвестность. Пусть будет так. Лучше неизвестность, чем ложь и предательство.

Быстро ухожу с трассы почти бегом, пока не замечаю жёлтое такси у обочины. Сажусь, не зная, куда ехать. Первый час мы просто колесим по городу. Я не могу прийти в себя.

Мысли собрать в кучу не получается.

Потом, когда таксист спрашивает куда меня отвезти, называю адрес кофейни. Это моё безопасное место, где смогу побыть одна и обо всё подумать.

Кафе на углу, возле парка с корицей в воздухе, мягким светом ламп и зелёными креслами у окон. Бариста узнаёт меня сразу.

Тот самый с собранными волосами в маленький хвостик, и пирсингом в ухе.

- Как обычно? - Спрашивает он.

Я только кивнуть могу. Сказать не получается. Как будто после ссоры с мужем у меня закончились слова.

- У вас всё в порядке? - Бариста ставит передо мной чашку.

Поднимаю глаза, качаю головой, не зная, что именно отрицаю.

Он кивает и отходит, и хорошо, что не навязывается.

К кофе притронуться не могу. В горле ком, и даже глоток кофе кажется невозможным будто проглочу стекло. Зря его заказала.

Телефон вибрирует на столе от входящих сообщений Ростислава.

«Ты в порядке?»

«Где ты?»

«Пожалуйста, ответь»

Переворачиваю телефон экраном вниз.

Люди за окном идут по своим делам. Кто-то с букетом. Кто-то с ребёнком.

Память уносит меня в прошлое, на пару лет назад, туда, где у нас всё хорошо и нестерпимой боли ещё нет.

Солнечный луч пробивается сквозь стекло, танцует на поверхности моего латте, и на мгновение мир кажется идеальным.

Мы только поженились, но из-за работы Ростислава проводили очень мало времени вместе. Эта кофейня была близка к зданию суда, где муж часто пропадал. Поэтому мы виделись здесь чаще чем дома.

Ростислав выглядит уставшим, но в его глазах горит особенный огонь, который я вижу только после его больших побед. Он откидывается на спинку кресла, вытягивает ноги под столом и улыбается мне. Эта улыбка - та самая, редкая, искренняя, которая превращает его обычно серьёзное лицо в мальчишески озорное.

- Ну что, мой дорогой муж и юрист, что у тебя сегодня?

Мой дорогой муж. Как легко эти слова слетали тогда с языка. Как они грели изнутри.

Ростислав берёт мою руку, переплетает наши пальцы. Его ладонь тёплая, сильная. Когда он в последний раз держал меня за руку? Не помню.

- Дело Примакова я выиграл. Вчистую. Представляешь, Полина. Все думали, шансов нет, а я их сделал.

- Ростислав! Круто. Я в тебя верила! - Наклоняюсь через стол и целую его в губы, прямо здесь, в кофейне, не обращая внимания на окружающих. Мне плевать. Я горжусь своим мужем до мурашек.

Он смеётся, его низкий, чуть хрипловатый смех заполняет наше маленькое пространство. Когда он перестал смеяться дома?

- Ты всегда веришь в меня. И это помогает. - Он сжимает мою руку. Я так устал за последние недели. Чувствовал себя, как выжатый лимон. Но сейчас я чувствую себя победителем. И это благодаря тебе в том числе.

Моё сердце переполняет нежность. Я вижу его таким, каким он является на самом деле не только строгим юристом, но и человеком, который нуждается в поддержке, в признании. И я была его главной поддержкой, его тылом.

В этот момент подходит бариста с подносом.

- Ростислав, как обещал, принёс вам попробовать наш новый эспрессо. Зерно из Эфиопии, особая обжарка. Плотный вкус, но с нотками цитрусовых и жасмина.

Ростислав отпускает мою руку и берёт крошечную чашечку. Он вдыхает аромат, потом делает осторожный глоток. Его брови слегка хмурятся в сосредоточенности, а затем его лицо озаряется.

- Удивительно. Это действительно что-то новое. Чувствуешь, Полин? - Он протягивает чашку мне. - Попробуй. Я знаю, ты любишь необычные вкусы.

Делаю глоток. Кофе действительно особенный - терпкий, но с нежными цветочными нотками.

- Вау! Этот кофе точно станет моим любимым.

Тогда он знал мои вкусы. Знал, что я люблю, о чём мечтаю, что меня смешит до слёз. Знал наизусть каждую мою родинку, каждую привычку.

Сейчас, если сменю причёску или стану брюнеткой, он даже не заметит!

Мы обмениваемся улыбками, понимая друг друга без слов. Он вообще любил знакомить меня с чем-то новым. С новыми ресторанами, местами, людьми. Я, выросшая в обычной семье, выйдя замуж за Ростислава Хомского, вдруг открыла для себя новый и интересный мир.

В тот момент я была уверена, что наши вкусы, наши радости, наши жизни - всё это переплетено настолько крепко, что ничто не сможет нас разлучить. Мы были единым целым, командой, способной преодолеть любые трудности.

Что же случилось теперь?

Я закрываю глаза, пытаясь удержать в памяти тот солнечный луч, танцующий на поверхности кофе. Тот момент, когда мир казался идеальным. Но реальность врывается в воспоминания, как ледяная вода, напоминая о том, что случилось сегодня.

Что теперь с нами будет?

Может, я правда всё преувеличила?

Может, надо было его выслушать?

Но он врал мне. Когда живёшь с человеком много лет, уже замечаешь, когда он искренен, а когда лжёт. Тем более Ростислав юрист, мастер слов. Умеет вывернуть любую правду так, что она становится ложью, а ложь - неопровержимым фактом.

Когда он стал таким чужим?

Где тот мужчина, который смотрел на меня как на целый мир? Где тот Ростислав, который говорил, что я его поддержка?

Когда перестал приходить сюда, в нашу кофейню, где мы делились победами и мечтами?

Или, когда его утренние поцелуи сменились холодным «увидимся вечером»?

Или, когда в его жизни появилась она - эта Зайка.

Ростислав соткан из противоречий, где харизма и амбиции переплетаются с холодной отстранённостью. Он юрист до мозга костей: остроумный, уверенный, с даром убеждения, который заставляет людей верить каждому его слову, будь то в зале суда или за чашкой кофе. Его ум цепкий, аналитический, всегда на шаг впереди, но эта же расчётливость делает его замкнутым, когда дело доходит до эмоций. В прошлом он был открыт со мной, его редкая мальчишеская улыбка и низкий, хрипловатый смех согревали меня, но теперь эти вспышки искренности тонут в его раздражении и усталости.

Или дело оказывается вовсе не в работе, а в том, что у мужа любовница?

Смотрю на его фото на экране телефона, и впервые за годы мне не хочется возвращаться домой. Не знаю, что будет дальше, но знаю одно: я больше не хочу жить во лжи.

Слёзы капают в остывший латте. Я вытираю их салфеткой, но они всё идут и идут.

Как же больно, потому что до меня доходит, что наша любовь превратилась в призрака.

Телефон снова вибрирует. Очередное сообщение от Ростислава: «Полина, давай поговорим. Это не то, что ты думаешь».

Переворачиваю телефон экраном вниз и тянусь к сумке, чтобы убрать его, но пальцы нащупывают что-то острое.

Это его визитка мужа, глянцевая, с логотипом его фирмы.

Должно быть, выпала из его кармана вчера, когда он рылся в моей сумке, ища ключи от машины.

Беру её, и сердце замирает. На обратной стороне аккуратным женским почерком написано:

«Рося, не забудь про наш кофе. Твоя Зайка».

Глава 4

Опять это дурацкое прозвище.

Я теперь всех заек буду ненавидеть!

Хочу разорвать визитку, но вовремя себя останавливаю. Нет, не сейчас. Сначала нужно всё обдумать.

Снова смотрю на визитку. Она выпадает из дрожащих пальцев. Я смотрю на неё, лежащую на столе, и понимаю: это не подозрение больше.

Это доказательство.

Ростислав ненавидел, когда я называла его Рося, говорил, что это звучит несолидно. Но, видимо, для неё это было нормально.

Сжимаю визитку, чувствуя, как бумага мнётся в руке. Хочу выбросить её, но вместо этого кладу в карман.

У меня теперь есть доказательство. Просто так Ростислав не отделается.

Бариста смотрит на меня, но я отворачиваюсь.

- Мне нужно идти. - Встаю, заставляю себя двигаться.

Оставляю кофе на столе и выхожу из кофейни. Ветер встречает меня на улице, но я иду вперёд, в сторону парка, не оглядываясь.

Понимаю, что нужно вернуться домой.

Дверь квартиры открылась без привычного щелчка, потому что оказалась не запертой.

Толкаю её плечом и вхожу, не включая свет в прихожей. Было уже темно, где-то ближе к девяти. В квартире пахнет едой, гречкой и подгоревшим маслом.

С кухни доносился голос Ростислава. Он говорил с кем-то вполголоса, чуть растянутым тоном таким, каким он разговаривает с дочкой, когда устал, но старается быть терпеливым.

- Ну, давай, солнышко, ещё ложечку. Смотри, котлета почти как в ресторане. - Пап, она подгорела. - Кристина хихикает.

Ростислав смеётся, но смех выходит натянутым, словно он чувствует мой взгляд из коридора.

Медленно снимаю обувь, ставлю её аккуратно рядом с его туфлями. Они стоят ровно, почти симметрично. Удивительно, как он всегда педантичен в мелочах, и неважно что происходит.

Иду по коридору, заглядываю в кухню.

Он стоит у плиты в серой футболке, чуть мятый, но всё такой же родной, знакомый. Его спина напряжена, будто он ждал, что вот-вот я появлюсь. На столе стоят две тарелки с гречкой и котлетами. Рядом чашка с соком и мультфильм на планшете.

Крис сидит на табуретке, волосы растрёпаны, она в домашней одежде с единорогом.

Она первая заметила меня.

- Ма-ма! - Она спрыгивает с табурета, бросаясь ко мне.

Опускаюсь на корточки, прижала её к себе. Её тепло вытеснило из меня часть ледяного гнева. Маленькое, горячее существо. Ради неё -только ради неё я и вернулась сюда.

- Привет, котик. Ты поела? - Спрашиваю, заглядывая ей в лицо.

- Папа накормил. Он сам готовил. Немножко подгорело, но вкусно.- Киваю, прижимая её чуть крепче, чтобы не дать слезам прорваться.

Ростислав смотрит на нас, не вмешиваясь.

- Я забрал её из сада, позже никто бы не успел. Воспитательница уже собиралась закрывать.

Киваю. Не благодарю, не холодно, скорее устало.

Он ставит на стол ещё одну тарелку.

- Подумал, ты, может, голодная. Сделал на всех. Только не уходи сразу, поешь. Потом, как хочешь.

Прохожу мимо него, сажусь за стол, рядом - дочка, с довольным видом и проводит пальцем по краю своей чашки.

Еда ещё горячая. Гречка получилась рассыпчатой, котлета чуть суховата, но съедобно. Он старался. Или делал вид, что старается? Или может, это попытка загладить вину?

Сейчас он идеальный семьянин, жаль, что это фасад. Для него забрать Кристину и приготовить ужин, скорее долг, который выполняет механически.

Сейчас я как будто прозреваю и понимаю, что наша семья - это рутина для него. Может, зайка даёт ему новые эмоции и дарит восхищение? Кажется, поэтому мужчины заводят себе любовниц, чтобы получать лёгкость и восхищение, подпитывающие его эго.

Я ем гречку, чувствуя, как каждый кусок застревает в горле. Но () смотрит на меня и щебечет как маленький воробушек.

- В садике мы сегодня рисовали. У меня получился жираф с фиолетовой шеей. А у Максима вообще синий нос был. Папа сказал, что у жирафов нет синего носа, но я сказала, а вдруг у некоторых есть?

Улыбаюсь, стараюсь не выдать своего волнения. Потому что внутри всё дрожит, как стекло, которое вот-вот треснет.

Ростислав делал вид, что занят: вытирает плиту, наливает чай, убирает пустую тарелку. Он ни разу не посмотрел прямо на меня. Только косился. Виновато, осторожно, словно я была дикой кошкой, готовой броситься и расцарапать ему лицо.

Когда Крис убегает в комнату, искать любимую книжку на ночь, я медленно поднялась из-за стола.

Он всё ещё стоял у раковины, разбирает тарелки, складывает в посудомоечную машину.

- Ты успокоилась? Больше не станешь убегать от меня?

- Не сейчас. - Обрываю его. - Не сегодня. Не хочу, чтобы дочь слышала наш спор.

Он не спорит. Может, и правда что-то понял. Или притворяется, как раньше.

Не помогаю ему. Нет ни сил, ни желания. Иду к Кристине.

Она уже в пижаме и протягивает мне книжку. В глазах у неё усталость, которая бывает у детей, если день был слишком длинным, а эмоции - непривычными.

- Мам, а ты ляжешь рядом? - Просит она зевая.

- Конечно, солнышко. Только приму душ и сразу приду.

Она кивает, уткнувшись в мягкого зайца и уже через минуту слышу её глубокое дыхание.

Я иду в ванную. Всё внутри меня жжёт: злость, которую приходится сдерживать, разочарование в муже, желание сбежать и одновременно остаться.

Снимаю одежду и встаю под тёплые струи. Горячая вода обжигает кожу, но не смывает ни горечи, ни жгучей боли, которая пульсирует в груди, как открытая рана. Зажмуриваюсь, подставив лицо, пытаясь хоть на минуту забыться.

- Полина. - Раздаётся за дверью. Потом стук. - Можно войти?

Я молчу, не реагирую.

Щёлкает ручка двери, и он входит. Инстинктивно прикрываясь, как будто это его взгляда стыдилась. Или обнажённой чувствовала себя слишком уязвимой.

- Ты что творишь? Я иду в душе. Уйди.

Он стоит, прислонившись к дверному косяку. В футболке и спортивных штанах. Глаза тяжёлые, красные. От усталости, или от слишком большого количества лжи.

- Мы так и будем молчать? Ты будешь ходить и смотреть сквозь меня? Я так не могу.

- Ты не выдерживаешь? - Я выключаю воду, закутываюсь в полотенце. - Это ты не можешь? После того как... Знаешь, что я нашла у себя в сумке? Твою визитку, которую подписала твоя Зайка.

- О чём ты? - Изображает непонимание. Какая прекрасная актёрская игра.

- Визитка твоей фирмы, на которой написано: «Рося, не забудь про наш кофе. Твоя Зайка» Кто такая Зайка?

Выкладываю козыри. Смотрю, как меняется его лицо. Попался, мой милый.

- Полин, ну это ошибка. Кто-то из коллег пошутил. Мало ли кто что написал на картоне? Они написали чушь, а ты веришь?

Всё ещё пытается выкрутиться. Лжёт так искренне, что почти верится. Почти.

Ростислав отступает назад. Я выхожу из кабинки, всё ещё в полотенце. Он смотрел на меня, у него взгляд потерянного человека, который не знает, как выбираться из ямы, которую сам себе выкопал.

- Слушай, я и так делаю всё, что в моих силах. Работаю, приношу домой деньги, забочусь о вас. Но для тебя я просто приложение к удобствам.

Вот и показал он истинное лицо. Значит, я неблагодарная? Это моя вина в том, что он нашёл себе зайку?

- Ты прекрасно знаешь, что это не так.

Он резко обернулся. Взял с вешалки куртку, натянул на плечи.

- Мне нужно проветриться. Ты сейчас злая, и мы всё равно ничего не решим.

Он подходит к двери и задерживается на секунду, будто ждёт, что я скажу: останься.

Но я молчу. И тогда он, не выдержав, хлопает дверью так, что баночка с кремом падает с полки в раковину.

Я стою в коридоре в одном полотенце, с мокрыми волосами.

Одна.

Прислоняюсь к стене и сползаю вниз. Хочется закричать.

Но в соседней комнате спит Кристина.

И ради неё - я снова смолчала.

Глава 5

Утро было тихим.

Слишком тихим для буднего дня, особенно в доме с ребёнком. Я проснулась первой - как всегда, после плохой ночи. Поставила чайник, открыла окно на кухне, впустив в комнату липкий июньский воздух и дальние гудки машин.

- Доброе утро. - Кристина выходит из спальни босиком. Сонно бормочет, трёт глаза и тянется ко мне.

- Доброе, солнышко. Хочешь блинчики или кашу? - Прижимаю её к себе.

- Блинчики с клубникой.

- Тогда садись, сейчас сделаю.

Она садится за стол, качаясь из стороны в сторону на стуле. Смотрю на свою малышку и мысленно повторяла: дыши, просто дыши. Всё это нужно ради спокойствия Кристи.

Она раскладывает игрушки, пока я взбиваю тесто. Всё идёт почти нормально, пока она не спрашивает:

- Где папа?

Перестаю двигать руками, венчик застывает в миске.

- Папа рано уехал на работу. - Говорю, не оборачиваясь. - Чтобы не будить нас.

- Почему он не спал дома?

Сжимаю ручку венчика и взбиваю тесто ещё интенсивнее. Делаю усилие над собой и поворачиваюсь к ней.

- Почему ты решила, что он не спал дома?

- Потому что я встала ночью попить воды, а его не было. Я заглянула в спальню, там никто не спал. Я подумала, может, вы опять поругались?

Она замолкает, и вижу, как глаза её тускнеют. Подхожу, сажусь рядом, беру её ладошку в свою.

- Крис… Мы с папой просто немного устали. Это бывает у взрослых. Но всё будет хорошо, ты не волнуйся, ладно?

- Он придёт?

Она смотрит на меня, её глаза полны детской надежды, и я заставляю себя улыбнуться, проглотить правду, которая жжёт горло. Вчера он ушёл, но так и не вернулся.

Специально, чтобы избежать разговора со мной. Муж привык всё контролировать, но, когда я сбежала от него на трассе, он понял, что теряет надо мной контроль и может потерять. Это состояние не привычно для него, потому что делает уязвимым. Мой муж не привык быть уязвимым. Для нас он ни в коем случае не должен терять лицо. Всегда должен выглядеть сильным и уверенным. И мне кажется, это противоречие разрывает его. Он жаждет быть сильным, успешным, но боится показать слабость, признав, что его действия разрушают семью. Его хлопанье дверью - это бегство от этого конфликта, потому что он не готов столкнуться с правдой о себе. Потому что правда очень болезненна.

Я его не жалею, не оправдываю, лишь пытаюсь понять, чтобы придумать как мне поступать дальше.

И в этот момент, как будто в ответ на вопрос дочери хлопает входная дверь.

Вздрагиваю.

Ростислав стоит в прихожей. Волосы взлохмачены. Тот же самый костюм, что вчера. Глаза уже не выглядят красными, но сейчас замечаю синяки. От него пахнет сигаретами, чужим парфюмом, чужой ночью, чем угодно только не домом.

Он встречается со мной взглядом - и тут же опускает глаза.

- Привет.

- Привет, хорошо погулял?

Я стою между ним и кухней. Между ним и дочерью. Мне буквально хочется физически его не пускать туда.

- Мне нужно переодеться.

Он проходит мимо, но не к столу. Направляется в спальню.

- Душ тоже примешь? - Бросаю ему в спину.

Он замирает. Оборачивается.

- Да… я плохо спал. Голова тяжёлая. Надо привести себя в порядок.

- В офисе душ сломали? - Спрашиваю с ядом. - Или запасной костюм из машины исчез?

Намекаю, что он мог сразу поехать в офис.

Он оборачивается, лицо искажается чем-то странным - будто от вины, или оттого, что не знает, как притворяться.

- Мне уже домой нельзя приехать?

- Папа! - Не успеваю ответить, потому что Кристина кричит из кухни. - Ты будешь со мной есть блинчики?

- Прости, Крис, мне нужно на работу. Заскочил только на минутку.

Она выходит из кухни босыми ногами, подбегает к нему. Он приседает, обнимает её. Она целует его в щёку. Стою, как чужая, наблюдаю за этим спектаклем. Даже если он любит дочку - это уже не греет. Это всё равно ложь.

Потому что он не может исчезнуть ночью, прийти утром в той же рубашке и улыбаться ребёнку словно ничего не произошло.

- Ты где был? - Спрашиваю, когда Крис снова уходит на кухню. - Только скажи правду, хотя бы сегодня.

Он отводит взгляд.

- У Дениса.

- Денис теперь пользуется женским парфюмом?

- Мы сидели, потом уснули. Я остался у него. И да, у него странный освежитель воздуха в туалете, какой-то цветочный.

- Это правда или очередная ложь?

Он смотрит на меня. Его глаза мечутся, как будто он сам не уверен, где был. И от этого становится только хуже.

- Я не хотел, чтобы всё так вышло, - говорит он глухо. - Честно. Я просто не справляюсь.

- С чем? С тем, что у тебя две жизни?

Ростислав делает шаг ко мне.

- То, что ты услышала, это было глупо. Но ты всё неправильно поняла.

- Я услышала всё очень чётко. - Говорю не глядя. - Зайка ждала тебя в восемь вечера.

- Это Зарубина. - произносит он. Ровно, будто заранее отрепетировано. - Я так её записал - Зайка. У нас в офисе все друг друга называют идиотскими прозвищами. Она - Зайка, Миша - Медведь, даже Ларису все зовут Лисой.

Медленно поднимаю голову. Смотрю ему в глаза.

- Ты думаешь, я идиотка?

- Я думаю, ты слишком быстро всё решила. Без разговора и без попытки понять. Ведёшь себя, как судья, которая вынесла приговор без разбирательств.

- В чём тут разбираться? Я слышала твою любовницу, но ты держишь меня за идиотку и продолжаешь всё отрицать.

Он тяжело выдыхает, лицо искажается не то от вины, не то от злости.

- А ты уверена, что дело во мне? Ты дома - но тебя нет. И если кто-то обращает на меня внимание, я виноват?

Меня как будто под дых. Не потому что он прав, а потому что ловко манипулирует мной.

- Не переводи всё на меня.

- Я не перевожу, просто говорю - всё, что ты знаешь, это один звонок. Один, Полин. И ты уже готова разрушить всё? Всё, что было? - Ты могла просто спросить. Дать шанс объяснить, но ты ушла. Убежала, не разобравшись.

- Я тоже устала. - И сейчас всё, что я чувствую - отчаяние, горечь, глупую надежду.

- Полина, я не предавал. - Он касается моей руки очень осторожно.

Вот теперь я теряюсь от его слов.

В этот момент в кухне слышится голос дочери:

- Мама, у меня блинчик подгорел…

Ростислав пользует паузой в разговоре и уходит в душ, небрежно кидая пиджак на спинку стула.

По привычке беру его, чтобы убрать в корзину с грязным бельём, хотя он сам обычно не ленится. Потом я сортирую вещи и как правила в конце недели отправляю его костюмы в химчистку.

Но пока несу, нащупываю что-то твёрдое в кармане.

Это два ключа от домофона и от квартиры.

Сжимаю дурацкий брелок в виде звезды. Кому же они принадлежат? Задаю сама себе глупый вопрос.

Вряд ли Денис дал ему запасные ключи, и уж точно они не от нашей квартиры.

Остаётся только одно предположение…

Глава 6

Не двигаюсь с места, продолжаю сжимать в руке металлический брелок. Острая часть впивается в ладонь, причиняя боль, но я не обращаю внимание.

Отмираю, только когда стихает шум воды в душе. И только тогда чувствую боль уже где-то в области сердца.

Мир выглядит прежним, но я знала, он снова треснул. И в эту трещину я лечу со скоростью света.

Конечно, это ключ от квартиры, где он встречается с Зайкой.

Интересно, он для неё снимает целую квартиру или они там видятся по вечерам? Ночи, за исключением вчерашней, он всё-таки проводил дома.

Я не верила ни одному его слову.

Он не просто лжёт. Ростислав живёт двойной жизнью.

- Полина, всё нормально?

Ростислав, оказывается, вышел из душа и стоит передо мной почти голый, его бёдра прикрывает только полотенце. Капли воды стекают по его плечам.

Раньше я бы залюбовалась его накаченным торсом и кубиками пресса, но мои мысли заняты другим.

- Полина? - Он снова повторяет моё имя. - Ты как будто увидела призрака.

Сказать или не сказать?

Мечусь буквально несколько секунд.

Он будет и дальше всё отрицать. Посмотрит на меня теми синими глазами, которые я когда-то считала честными, и будет клясться в верности. Мне захочется ему поверить, потому что любовь не умирает мгновенно, даже когда разум кричит об обмане.

Нужно действовать хитрее и вывести его на чистую воду.

- Нормально. Схожу вниз, в кофейню куплю блинчики, а то они сгорели.

Вру, потому что у меня в голове созрел план. Только Ростислав не должен о нём знать. Голос звучит ровно, хотя во рту пересохло, и язык прилипает к нёбу.

Кладу ключ в карман спортивных брюк, беру свой телефон и выхожу из спальни, плотно прикрыв за собой дверь.

Прямо в тапочках спускаюсь вниз, но иду не в кафе, как сказала, а на подземную парковку.

Машина стоит, как он её оставил. Но у нас была ещё одна - моя, которая была в ремонте. И обе подключены к общей мультимедийной системе с облачной синхронизацией. Его машину могу открыть со своего телефона. Я редко водила, но приложение он установил ко мне на всякий случай. Сегодня этот случай настал.

Сажусь на водительское сидение. Кожа сиденья холодная, и я дрожу, то ли от утреннего холода, то ли от нервов. Экран активируется, открываю навигацию.

Историю маршрутов он не чистил. Последние несколько дней он заезжал на Патриаршие. Пролистываю записи, каждая дата, как удар в сердце. И каждый раз я надеюсь, что это ошибка, что у всего этого есть невинное объяснение.

Включаю карту. В этом районе не было ничего, чтобы объясняло его маршрут. Ни клиентов, ни заседаний, ни партнёров. Он ненавидел пробки в этом направлении.

Времени у меня очень мало, стараюсь быстро просмотреть его передвижения. Каждый раз он был по этому адресу утром или днём. Когда он говорил, что заседание затянулось, когда якобы обедал с важным клиентом. И всё это было ложью.

Сегодня утром он был там снова. Перед тем, как приехать домой, заехал туда.

Прикидываю: двадцать минут он провёл на месте. Вышел из машины? Возможно.

С кем-то встретился? Скорее всего.

Записываю адрес в телефон, пальцы дрожат, но я не останавливаюсь.

Я выхожу из машины, и тут же замираю. Ростислав стоит у лифта, уже в свежем костюме, но с тем же напряжённым взглядом. Как быстро он собрался.

Его глаза скользят от меня к машине, и в них мелькает подозрение.

- Полина? - Его голос резкий, как будто он поймал меня на месте преступления. - Что ты делаешь в моей машине?

Он делает шаг ко мне, его пальцы сжимаются, как будто он хочет вырвать из меня правду. Но я просто так не сдамся.

- Зайца искала. - Лгу я, заставляя голос звучать небрежно. - Подумала, вдруг у Кристины игрушки в машине остались. Она вчера ныла, что потеряла игрушку.

Сканирует меня внимательным взглядом на предмет лжи. Смотреть в глаза моему муж и лгать непростая задача.

- В машине? - Ростислав щурится, и в его голосе сквозит раздражение. - Ты же в кофейню собиралась.

- Уже иду. - Отвечаю уверенно, обходя его, но сердце колотится так, что кажется, он услышит. - Или мне теперь отчитываться за каждый шаг?

Он открывает рот, но замолкает, его пальцы разжимаются.

- Ты что-то не договариваешь. - Начинает он, но я уже иду к выходу не оглядываясь.

- Крис ждёт. - Бросаю через плечо, чувствуя, как ключ в кармане впивается в ладонь, как напоминание.

Захожу в кофейню, покупаю блинчики.

Сейчас чувствую себя лгуньей, хотя это мой муж является лжецом. Годы практике в суде дают о себе знать. Он проведёт любого и выкрутиться даже из самой сложной передряги.

Но теперь, посмотрев его маршрут, всё стало яснее и страшнее. Потому что часть меня всё ещё надеется на ошибку, на невинное объяснение. Может, это не то, что я думаю? Может, у него там деловые встречи, о которых он не может рассказать?

Вчера бы я ревела.

Сегодня уже нет сил.

Захожу в квартиру, кладу блинчики на стол, а потом иду в ванную, смотрю на себя в зеркало.

Истерики у меня нет. Только глаза мутные, как вода в пасмурный день.

Мне хочется узнать кто эта женщина? Она красивая? Молодая? Умная? Что у неё есть такого, чего нет у меня?

Адрес уже знаю, можно поехать и всё узнать.

Но готова ли я к встрече с ней?

Что мне это даст?

Даже если приду, её там может не быть.

Их нужно поймать вместе, с поличным. Тогда Ростислав наконец признает правду и что тогда? Развод?

В общем, я не знаю. Только чувствую, как в груди всё сжимается от боли и страха. Страха потерять то, что считала своим.

Если поеду к ней, точно придёт конец всему, ради чего я жила. Но если не поеду, то буду жить в неизвестности как в тумане. И что же хуже?

Глава 7

Ростислав

Поправляю галстук уже в третий раз за последние пять минут. Пальцы не слушаются, то ли от кофеина, то ли от ярости, которая клокочет внутри с самого утра.

Полина даже не попрощалась со мной, когда я уходил из дома. Просто смотрит на меня холодными глазами, как будто я уже чужой.

Блядь, как же я всё запорол! И самое мерзкое - часть меня до сих пор не может понять, как всё исправить и вернуть обратно.

- Ростислав Борисович, у вас всё в порядке? - Света, моя помощница, наклоняется ко мне, и чувствую знакомый аромат её духов. Ещё вчера этот запах сводил меня с ума, а сегодня почему-то вызывает тошноту и вину. Чёртову, липкую вину, которая покрывает все, к чему я прикасаюсь.

Света - умная, красивая, амбициозная. Именно то, чего мне не хватало дома. Но теперь, глядя на нее, понимаю: она может разрушить мою жизнь.

- Всё отлично. - Цежу сквозь зубы, не поднимая глаз от папки с документами. Буквы расплываются перед глазами. Когда я последний раз нормально спал?

- Может, лучше мне сегодня вести процесс? - В голосе Светы слышится нотка превосходства, которую я раньше не замечал. - Вы выглядите уставшим.

Резко поднимаю голову:

- Ты ничего не попутала? Это мой клиент, моё дело.

В зал входит судья. Все встают. Машинально поднимаюсь, но в голове каша. Вчерашний разговор с Полиной крутится в голове. Какого хрена я вообще набрал её номер вместо Зарубина.

Три месяца осторожности, и вот - одна тупая ошибка всё разрушила. Я не знаю, где я провалился. Всегда всё чувствовал. Просчитывал и никогда не терялся.

Может, это знак? Может, я подсознательно хотел, чтобы тайна раскрылась?

Нет, бред. Я просто хотел... чего я хотел? Острых ощущений? Понимания? Того, чего не получал дома уже давно?

- Суд слушает дело по иску ООО "Металлинвест"... - Голос судьи кажется далёким.

- Ростислав Борисович. - Шепчет Света. - Вам слово.

В суде у нас всегда официальные отношения и она называет меня только по имени и отчеству.

Встаю, открываю рот и понимаю, что забыл, с чего хотел начать. В зале повисает неловкая пауза. Представители противной стороны переглядываются с плохо скрываемым удовлетворением.

- Ваша честь. - Начинаю, перелистывая страницы. - Мой доверитель... то есть... - Где же тот абзац про антимонопольное законодательство? Ещё утром знал речь наизусть.

- Наш доверитель действует строго в рамках закона. - Подхватывает Света, вставая рядом со мной. - Все необходимые согласования получены...

Бросаю на неё взгляд, полный яда. Она меня подстраховывает? Как будто я сам не справлюсь! Но хуже всего то, что она права, похоже, действительно не справляюсь. И не только с делом. Я не справляюсь с собственной жизнью.

Три месяца назад я считал, что контролирую ситуацию. Работа отдельно, семья отдельно, Света отдельно. Как же я был наивен! Нельзя играть с огнём и ожидать, что не обожжёшься. Теперь горит всё, и работа, и семья.

- Ваша честь, позвольте обратить внимание суда на постановление Правительства от...

С усилием возвращаю себе контроль. Сжимает ручку в пальцах так сильно, что та едва не ломается. И всё равно: всё чувствуется не так.

Нахожу нужную бумагу и чувствую, как ко мне возвращается уверенность. Но в этот момент мой телефон вибрирует.

Смс от Полины: "Забираю Кристину из садика. Не жди нас дома."

Слова судьи превращаются в неразборчивый гул. Что значит "не ждать"? Она что, собирается уехать? Ещё и Крис заберёт?

Неужели я так сильно всё запорол? Ведь технически я ничего не делал! Ну, почти ничего. Мы с ней только... Блядь, кого я обманываю?

- ...Истец просит предоставить дополнительные документы, - доносится до меня.

- Какие документы? - Переспрашиваю.

Представитель противоположной стороны усмехается:

- Те самые справки из Росприроднадзора, которые мы запрашивали месяц назад.

Чёрт. Я же поручил их подготовку... кому? Правильно, Свете. А она, судя по ее растерянному лицу, забыла.

- Ваша честь, - пытаюсь выкрутиться, - нам потребуется отсрочка для.

- Отсрочка? - Судья хмурится. - Ростислав Борисович вы третий раз просите перенести слушания. Суд вынужден наложить штраф за затягивание процесса.

В зале что-то шумит. Вижу, как мой клиент - грозный Владимир Семенович Краснов - сверлит меня взглядом из первого ряда. Краснов не прощает ошибок. Никому, даже мне.

- Света, - шиплю, наклоняясь к коллеге. - Где документы?

- Думала ты сам их подготовишь. Ты же вчера сказал.

Я ничего не говорил вчера. Вчера думал только о том, как объяснить Полине, что тот разговор не то, чем кажется. Хотя это именно то, чем кажется, и даже хуже. Потому что я соврал не только жене, но и самому себе. Говорил себе, что это просто флирт, просто дружба с коллегой. А на самом деле уже месяц засыпаю и просыпаюсь с мыслями о Свете. И теперь эта ложь разрушает не только мой брак, но и самое важное дело в карьере. Победа была почти в кармане.

Но теперь из-за этого проигрываю дело стоимостью в три миллиарда рублей. И что хуже всего - теряю семью.

После заседания выходим на улицу. Пахнет асфальтом, жарой и чем-то липким. Света снимает очки.

- Эй. Что с тобой? Ты весь день не свой. Это из-за того звонка? Я так и не поняла, что случилось?

- Она знает.

- Кто?

- Полина, жена.

- Ты же сказал, что всё ок. Ты говорил, что она ничего не узнает. А теперь ведёшь себя… холодно.

- Я облажался.

- И что теперь? - Света морщит лоб.

- Между нами всё кончено.

- Прости, что? - Она недовольно фыркает. - Ты использовал меня, а теперь просто выбрасываешь?

- Это была ошибка.

- Ошибка? - Её голос срывается и слышу истерику. - Ты говорил, что хочешь свободы. Что ты задыхаешься в браке. Теперь я просто мусор?

- Это всё неважно.

Света растерянно опускает руки. И в эту секунду кажется очень молодой и наивной.

- Как же я? Ты просто меня бросаешь?

- Прости. - Мне нужно ехать.

Сажусь в машину, захлопываю дверь. Мне сейчас не до Светы. Она подождёт, улажу с ней всё потом.

Завожу двигатель и впервые за долгое время не знаю, куда ехать.

Глава 8

Мою волосы и сушу слишком долго их феном. Потом уже несколько минут стою перед зеркалом в ванной. Чищу зубы, хотя уже сделала это. Стираю и снова наношу тональный крем, теперь слишком толстым слоем. Надеваю серёжки любимые, но руки не слушаются, застёжки цепляются за пальцы. Трижды переодеваюсь. В итоге выбираю чёрную водолазку и с классическими брюками. Нейтральный, деловой вид. Брошь, которую Ростислав подарил на восьмое марта, снимаю в последний момент.

Не могу понять, зачем вообще это делаю. Я ведь не к любовнику собиралась, не на свидание. Но руки всё равно тянутся к крему, а потом снова расчёсываю волосы. Может, хочется выглядеть достойно? Показать, что я не сломлена? Или просто оттягиваю момент истины, поездку в квартиру на Патриарших, где все станет окончательно ясно.

Еду на такси. Водитель пытается завести разговор о погоде, но я только киваю. Слова застревают в горле, как рыбья кость. Когда оказываюсь на месте, ноги подкашиваются. Хочу развернуться и убежать отсюда подальше. Боюсь увидеть что-то страшное. Одно дело догадываться об измене, а другое увидеть мужа с любовницей собственными глазами. Увидеть, как он смотрит на другую женщину так, как когда-то смотрел на меня. Часть меня хочет найти доказательства, а другая молиться, чтобы их не было.

Поэтом долго сижу в сквере на лавочке, но всё-таки набираюсь смелости и иду в квартиру.

Сначала звоню, но мне никто не открывает. Сейчас рабочий день в самом разгаре. Скорее всего их внутри на самом деле нет.

Уже хочу открыть дверь ключом, но из соседний квартиры выходит пожилая женщина.

- Вы к кому?

- К подруге. - Отвечаю первое, что приходит в голову.

- К Свете? Она на работе.

Вот же блин. Как не вовремя вышла любознательная соседка.

- Как жаль.

Женщина пытается что-то ещё спросить, но вызываю лифт и уезжаю.

Телефон вибрирует в сумке. Звонок оказывается от моей подруги Ирины, с которой редко общались. Она звонила только когда ей что-то требовалось. Нет настроения с ней разговаривать, но я отвечаю на звонок.

- Алло.

- Полина, слушай, ты сейчас упадёшь. Только не психуй, ладно?

- Что такое? - Мне уже не нравится настрой подруги. Когда люди начинают со слов "не психуй", значит, есть из-за чего.

- Пару дней назад была в «Барбарисе», там совещание у партнёров по проекту проходило. И знаешь кого увидела? Светлану Левашову. Сидит с какими-то юристами, и, угадай с трёх раз, кто рядом. Твой благоверный.

Сердце в груди кольнуло, как будто кто-то воткнул иголку.

- Света Левашова? - Медленно переспрашиваю. - Кто это?

- Ну да. Блондинка, вся такая успешная стерва. В красном костюме и с сумкой стоимостью в несколько зарплат. Говорят, она ведёт дела с адвокатами. Вроде с вашей конторы что-то связано.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри медленно поднимается тревога, как мутная вода после шторма.

- Почему ты решила мне позвонить и сообщать об этом?

- Мне показались странными их отношения. Ростислав вёл себя с ней не как со знакомой. Он смотрел на неё по-особенному. Понимаешь? Как будто они не просто коллеги по работе.

Конечно, я понимаю на что она намекает.

Но я хотя бы знаю, как зовут эту Зайку и могу гораздо больше узнать о ней.

- Это было несколько дней назад?

- Да, просто не было времени позвонить.

- Ты знакома с ней?

- Нет, первый раз слышу. А ты давно её знаешь?

- Учились в академии, но потом мы почти перестали общаться. Хочешь, я что-нибудь узнаю у неё про Ростислава?

- Всё нормально, Ира. Спасибо, но не нужно.

Не хочу, чтобы подруга знала подробности про измену Ростислава. Будет намного лучше, если в нашу непростую ситуацию никто из посторонних не будет вмешиваться. Сплетни расползутся быстрее лесного пожара.

- Полин, ты уверена, что не стоит?

- Справлюсь. - Перебиваю. И голос срывается, и я понимаю, что ничего не нормально.

Любопытство настолько сильно овладевает мной, что после разговора захожу в соцсеть. Нахожу её довольно быстро, она есть в друзьях Ирины. Девушка, надо сказать, очень эффектная. Длинные светлые волосы, точёные скулы, дорогая одежда. Обычно мужчин тянет именно на таких - ярких, уверенных в себе. И даже если она тоже юрист, значит, у неё есть не только внешность, но и мозги. Есть что предложить моему мужу, кроме красоты.

Сравниваю себя с ней. У Зайки нет морщинок возле глаз, нет усталости в улыбке. Она не рожала ребёнка, не вставала к плачущему младенцу по ночам, не жертвовала карьерой ради семьи.

Руки опускаются, от отчаяния и боли в теле появляется слабость.

Нажимаю на значок сообщения. Пальцы дрожат, но печатаю текст:

«Здравствуйте. Мне нужно с вами поговорить, проконсультироваться насчёт одного дела. Это важно. Без лишних слов.

Быстро нажимаю отправить, пока не передумала.

Через пару минут приходит ответ.

«Когда и где?»

Вот так просто. Никаких вопросов, никаких отговорок. Она, наверное, знает кто я, поэтому и отвечает.

Пишу:

«Кафе Чайковский Lounge на углу Льва Толстого. Сегодня. 17:30»

Она соглашается, пишет одно слово: Хорошо.

До встречи остаётся два часа. Два часа на то, чтобы собраться с мыслями и решить, что я вообще хочу сказать этой женщине.

Забираю Кристину из садика и отвожу её к маме. Крис давно не была у бабушки. Обычно она забирала её к себе на выходные, но последние пару недель мама была на больничном и только к этим выходным поправилась. Кристина останется у неё и сегодня я решаю переночевать у мамы дома. У нас пока с Ростиславом никаким счастливым воссоединением не пахнет. И пока не знаю, что делать. Может, вообще взять Крис и уехать куда-нибудь подальше.

Окончательное решение приму только после разговора с Зайкой.

Не знаю, что я хочу получить от встречи с ней? Но мне нужно с ней поговорить. Или мне просто нужно понять почему он выбрал её? Почему стал изменять?

Пока иду, в голове пусто. Но потом, как будто кто-то резко включает телевизор. Что если она скажет, что любит его? Или рассмеётся? А если она не знала, что он женат? Или, наоборот, знала, и ей плевать?

Останавливаюсь перед входом. Кафе небольшое, но тёплое и уютное.

Делаю глубокий вдох и вхожу внутрь.

На миг мне кажется, что всё происходящие - это глупая, дурацкая шутка и розыгрыш. Что никакой Светланы Левашовой не существует. И все нелепые оправдания муж окажутся ненастоящими

Но нет.

За столиком у окна уже сидит она. Та самая Света.

Она ещё красивее, чем на фотографиях. Волосы блестят в лучах заходящего солнца, макияж безупречен. На руке тонкий золотой браслет с небольшим камнем.

И в этот момент я понимаю: это тот самый браслет, который случайно нашла в бардачке его машины. Тот, который он объяснил как подарок для мамы.

Глава 9

Стою посреди прохода, не решаясь подойти к ней, до тех пор, пока Зайка меня не замечает.

Она устроилась напротив, положила планшет на стол. Взгляд -цепкий, изучающий. Она оценивает меня.

Я тоже. Всё никак не могу оторваться от её браслета.

Это же надо было такое придумать! Подарить любовнице браслет, потом врать. Ростислав мог бы придумать, что-нибудь получше.

Теперь у меня уже не осталось сомнений в измене мужа. Это ещё одно доказательство не в пользу Ростислава.

Беру себя в руки и подхожу к ней.

- Добрый день. - Я улыбаюсь очень вежливо и сажусь.

И больше не знаю, что сказать. Слова снова все забываются. Моя решимость таит, стоит посмотреть в её самоуверенные глаза. Да она та ещё стерва! Удав, который сожрёт меня и не подавиться.

- Вы опоздали, давайте сразу к делу. У меня мало времени.

Кажется, она не знает кто я. Правда, пока что.

- Ростислав говорил, к вам можно обратиться. Он часто вас рекомендует?

- Если клиент важный, то да. У нас хорошее партнёрство.

Слово партнёрство - звучит очень забавно.

- Вы давно с ним работаете?

- Почти год. - Она откидывается чуть назад, удобно. - А вы?

- Мы… давно знакомы.

Пауза. Я чувствую, как греется кожа на шее.

- Так чем могу быть полезна? Судебный вопрос? Семейный? Или у вас сделка?

Беру салфетку просто, чтобы не тряслись руки. Вся моя уверенность куда-то испарилась. Даже злость и гнев на неё сейчас не помогает. Она ведёт себя так самоуверенно. И почему я решила, что мы сможем нормально поговорить.

- Семейный, но скорее… вопрос моральной собственности.

- Что? - Она приподнимает бровь.

- Вы часто встречаетесь с женатыми мужчинами?

Молчание. Секунда. Другая. Она всё ещё улыбается, но глаза перестают изучать хотя бы какое-то добро.

- Послушайте, зачем вы назначили встречу? Что вам нужно? - Её губы чуть дёргаются, а улыбка меркнет.

- Хотела посмотреть на любовницу мужа. - Совершенно искренне отвечаю.

- Боже мой, как мило! - Рося не говорил, что у него такая прямолинейная жена. Ну, в свой оправдание могу сказать, что считала, что между вами всё кончено. Он говорил, что домой приходит, чтобы переночевать. А ты, Полина, выполняешь роль кухарки и няньки. Ростислав жаловался, что когда смотрит на тебя, то видит только усталую мать, а не женщину, в которую когда-то влюбился. Теперь ты превратилась в клушу, которая только и умеет, что ныть.

Клушу? Он за глаза назвал меня клушей?

Становится противно. Понимаю, что она хочет меня задеть и специально говорит гадости. Сейчас она использует профессиональные навыки юриста, чтобы разгромить меня. Надо было подготовиться к этому разговору, продумать, что сказать. Потому что сейчас я просто сижу и позволяю этой стерве втаптывать себя в грязь.

Но судя потому как вёл себя Ростислав, она не сильно привирает.

- У вас очень доверительные отношения, что он с вами обо всём делиться.

- Может, он просто устал. Мужчины часто устают от своих жён. От вечной благодарности, которую должны вам за то, что родили ребёнка. От упрёков, от обязанностей. От того, что жёны видят в них только кошелёк и отца семейства, который должен ходить на цыпочках вокруг семьи.

- А вы ему предложили свободу?

- Нет, предложила ему быть собой. Когда он со мной, то я его ни в чём не обвиняю, ни принижаю. Не требую от него быть идеальным. - Она смотрит на меня почти с жалостью. - Я просто принимаю его таким, какой он есть и не пытаюсь переделать в домашнего хомячка.

Она продолжает, почти ласково:

- Не думаю, что ты сможешь его удержать, Полина. Ты же понимаешь, что я лучше, успешнее, интереснее. У меня нет растянутого живота от беременности и вечно недовольного лица.

С чего она это взяла? Мысленно начинаю оправдываться, что у меня нет растянутого живота, даже ни капельки целлюлита нет. И как родила, сразу вернулась к прежнему весу. Неужели я так плохо выгляжу?

- Знаете, Света. Он держал нашу дочь на руках в первый день её жизни. Плакал, говорил, что она лучшее, что случалось с ним.

- Как трогательно! Сейчас расплачусь от умиления. - Света всплескивает руками. - Папочка прослезился, держа в руках дочурку. И его чувства это, конечно, гарантия вечной любви. - Она наклоняется ближе, и я чувствую запах дорогих духов, от которых сразу начинает тошнить. - Милая моя, мужчины говорят много красивых слов в моменты эмоционального подъёма, только потом реальность берёт своё. Когда начинаются бессонные ночи, крики, подгузники, твоя депрессия... Романтика быстро испаряется.

- Это неправда! - Теперь уже я всплескиваю урками. - У нас всё было хорошо, пока не появилась ты.

Моя депрессия? Откуда она знает? Неужели он рассказывал ей про то, как мне было тяжело после родов? Про то, как я плакала от бессилия, когда Крис мало спала? Это же слишком интимно.

- Неужели? Сколько лет вы в браке? Пять лет? Это большой срок, за это время мужчина, как правило, устаёт от своей жены. Это не я виновата в измене, а ты. Только на тебе лежит вина, что твой муж пошёл налево. Кстати, когда ты в последний раз покупала красивое бельё? Или делала что-то для себя, а не для ребёнка?

Эта женщина, как будто читает мои мысли и знает, что у меня нет времени на маникюр и парикмахера. И иногда могу себе позволить надеть старую футболку с потёртыми джинсами. Просто, потому что так удобно. Особенно когда идёшь гулять с ребёнком на детскую площадку. Не в вечернем же платье из шёлка мне разгуливать?

- Вы, Светлана, я смотрю, большой специалист в семейных отношениях.

- Поверь, в своей практике много разводов повидала. Ты потеряла Ростислава, просто не хочешь это признать.

Стук сердца резко отдаётся в ушах.

- Знаешь, что он мне говорил о тебе на прошлой неделе?

Не отвечаю, но она и не ждёт ответа.

- Что ты стала холодной. Что секс с тобой - это обязанность, а не удовольствие. Ростислав умный, успешный мужчина. Ему нужна равная партнёрша, а не домохозяйка, которая обижается на каждое опоздание. - Света встаёт, спокойно, размеренно. От неё пахнет чем-то холодным и дорогим. - Он заслуживает большего, чем рутина и упрёки.

Нет. Это не может быть правдой. Он не мог так говорить. Не мог выносить наши самые интимные проблемы на обсуждение с этой стервой.

- Хотите совет? - Она поправляет сумочку на плече. - Не цепляйтесь. Это унизительно. Найдите себе кого-то, кто будет вас действительно ценить, а не терпеть из чувства долга. Лучше займитесь собой. Сходите в спортзал, к косметологу. Вдруг найдёте мужчину, который не будет сравнивать вас с молодой любовницей.

Она даже не скрывает, что считает себя победительницей. Что я жалкая, использованная, ненужная. Что моё место уже занято. Она его заняла.

Стерва идёт к выходу, ни на секунду не оборачиваясь.

Остаюсь сидеть, чувствую себя разбитой. Она просто меня размазала и я ничего не могу поделать. Стискивая ладонями колени, будто могу удержать себя в этом кресле, в этой реальности. Слёзы жгут глаза, но я не плачу. Не доставлю ей этого удовольствия, даже если она уже не видит.

Её колкие слова теперь будут преследовать меня ещё очень долго.

Это была ошибка!

Хотя нет. Я теперь знаю, что на самом деле думает про меня муж!

Не знаю, сколько времени проходит. Но когда в зале звенит смех других посетителей, я понимаю: она права.

Я потеряла Ростислава. И это случилось давно. И теперь мне нужно решить - буду ли я бороться за то, что мне дорого или найду силы начать всё сначала?

Глава 10

Не помню, как добираюсь до дома. Словно в тумане еду на метро, поднимаюсь по лестнице, дрожащими руками ищу ключи. Всё происходит как в замедленной съёмке. Когда открываю дверь квартиры, здесь всё по-прежнему: детские игрушки на полу, наша фотография, где мы втроём счастливые на отдыхе стоит на комоде. Я всё ещё ощущаю домашний уют. Вот только разговор с любовницей всё перевернул внутри меня. И мне кажется, что стала чужой в собственном доме.

Не могу тут больше оставаться.

Мне нужно хотя бы на время сбежать от Ростислава.

Иду в спальню, достаю чемодан. Делаю всё на автомате, потому что в голове крутятся её слова. «Клуша, которая только и умеет, что ныть».

Неужели он правда так обо мне думает? Неужели за эти годы я превратилась в женщину, жену, которую он только и может терпеть?

Кидаю в чемодан джинсы, футболки. Все эти вещи удобные и практичные. Когда я в последний раз покупала что-то красивое?

Невольно провожу рукой по животу. У меня неплохая фигура и сейчас летом, как раз можно носить лёгкие платья в цветочек, но я так привыкла простой и удобной одежде, что просто не могу себя заставить влезть во что-то изящное. Может, дело в том, что я сама себя воспринимаю слишком критично?

Беру с полки косметичку, в которую давно не заглядывала. Тени для век покрылись пылью, любимая помада от старости даже отдаёт чем-то прогорклым. Когда я перестала краситься для мужа? Да даже для себя? Когда решила, что материнство - это повод забыть о том, что я женщина?

«Секс со мной - обязанность, а не удовольствие». Эти слова жалят больше всего. Потому что в них есть доля правды. Я действительно стала относиться к близости как к супружескому долгу. Усталость, недосып, заботы о ребёнке - всё это стало важнее нас двоих.

Нечаянно беру футболку Ростислава с эмблемой футбольного клуба. Сажусь на кровать, сжимаю её в руках. Помню, как купила ему просто так. Помню, как он смеялся, примеряя, а потом с удовольствием носил её в обычные дни. Помню, как мы были счастливы. Когда всё изменилось? Когда я перестала быть его женщиной и стала просто матерью его дочери?

Может, я на самом деле больше скучная домохозяйка. Но ведь это его выбор был! Он сам просил меня бросить работу учителем, уйти из школы и сидеть с Крис. Говорил, что справится один, что хочет, чтобы я была рядом с дочкой. Тогда почему так получилось, что я стала обузой?

Встаю, подхожу к зеркалу. Смотрю на себя, стараясь оценить свой внешний вид его глазами. Да, я выгляжу уставшей. Да, я забыла о маникюре и укладке. Но разве это делает меня менее достойной любви? Разве годы, которые я отдала семье, ничего не значат?

Вот только презрительный взгляд Зайки стоит перед глазами. Она права в одном - цепляться унизительно. Но что если я не цепляюсь, а просто борюсь за то, что мне дорого?

Складываю детские вещи Крис. Платьица, которые покупала с такой любовью. Игрушки, книжки. Дочка не должна страдать из-за наших проблем. Но как объяснить малышке, что нам придётся пожить отдельно?

Может, стоило бороться раньше? Может, нужно было не уходить в декрет полностью, а найти баланс? Не растворяться в материнстве, а оставаться собой? Но тогда меня бы обвинили в том, что я плохая мать, что карьера важнее ребёнка.

Где эта золотая середина?

Я тоже заслуживаю большего. Разве я не заслуживаю понимания, поддержки, верности? Почему его потребности важнее моих?

Звук хлопающей двери заставляет меня вздрогнуть. Ростислав дома, пришёл раньше времени. И я не успела тихо уйти. Теперь с ним придётся разбираться.

- Полина? - Даже отсюда слышу, что его голос звучит настороженно. - Ты дома?

Он заходит в спальню и застывает, увидев чемодан.

- Что происходит? Куда ты собралась?

Не сразу поворачиваюсь к нему. Нужно собраться с силами. Я и так не отошла от ужасного разговора с его любовницей, с ним у меня совсем нет сил разговаривать.

- К маме.

- Как это к маме? Надолго?

- Не знаю. - Я продолжаю складывать вещи, не глядя на него. -Может, навсегда.

- Полина, что случилось? -Его голос меняется, становится тревожным. - Почему уходишь? Поговори со мной.

Я резко поворачиваюсь.

- Поговорить? О чём нам говорить, Ростислав? О том, что я клуша, которая только ныть умеет? О том, что секс со мной превратился в обязанность? О том, что у меня растянутый живот и недовольное лицо?

- Что за хрень ты несёшь?

- Неужели? Это то, что ты говорил своей Светлане.

Вижу, как он вздрагивает, лице даже становится бледным. Резко проводит рукой по волосам, взъерошивая их.

- Ты виделась со Светой?

- Да. Очень познавательная беседа была. Она мне много интересного рассказала о том, что ты думаешь о своей жене.

- Зачем?

- Неважно.

- Она во всём призналась, так что не стоит больше выдумывать всякую ерунду. Я знаю, что она твоя любовница.

- Ладно. Допустим, это так.

Я замираю, не ожидая такой откровенности. Думала, он снова станет сочинять на ходу очередную ересь.

- У нас с ней всё кончено.

- Неужели? Я тебе не верю.

- Сейчас я не вру. Это была ошибка.

- Зачем ты тогда с ней так откровенничал? Знаешь сколько гадостей она мне наговорила?

- Не понимаю о чём ты?

- Твоя Света сообщила мне, как ты мной недоволен, что называешь меня клушей, как я запустила себя и как много тебе не хватает!

- Я никогда не называл тебя клушей.

- Снова тебе не верю.

- Это правда, я никогда не унижал тебе, мне это не нужно. Он выпрямляется, и в его голосе появляется твёрдость. - Всё что она тебе сказала, уверен, очень приукрашено. Но ты хочешь знать, что мне не хватает? - Он делает шаг ближе, хватает меня за плечи, пальцы впиваются в кожу. В его глазах вижу не вину, а раздражение. - Мне не хватает жены, которая радуется, когда я прихожу домой, а не встречает меня со списком проблем и претензий.

- Ростислав...

- Нет, теперь говорю я. - Он перебивает меня жёстко, встряхивает за плечи. - Мне не хватает женщины, которая хочет меня, а не терпит мои прикосновения. Мне не хватает разговоров не только о подгузниках и детских болезнях. Мне не хватает того, чтобы моя жена хотя бы попыталась выглядеть привлекательно для меня.

Каждое его слово бьёт как пощёчина.

- Я работаю с утра до вечера, обеспечиваю семью, а дома меня ждёт вечно недовольная женщина в застиранной футболке, которая считает, что я должен быть ей благодарен за то, что она согласилась родить ребёнка.

- Это неправда.

- Правда! - Он повышает голос, резко отпускает мою руку и сжимает кулаки. - Когда ты в последний раз надевала что-то красивое? Когда последний раз интересовалась моей работой? Моими проблемами? Когда последний раз инициировала близость? Я как будто к тебе пристаю, выпрашиваю секс.

Открываю рот, но слов нет.

- Света интересовалась мной как мужчиной. Она слушала, что я говорю. С ней я не чувствую себя должником.

Он нервно расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки, дышит тяжело.

- Но я ведь на самом деле родила тебе дочь.

- И это прекрасно. Я правда благодарен, но это не значит, что ты можешь забыть о том, что ты моя жена. - Его хватка не ослабевает. - Я устал быть виноватым во всём. Устал от того, что любая попытка близости воспринимается как посягательство на твою усталость.

- Ты не понимаешь, как мне бывает тяжело.

- Не понимаю? - Он смеётся зло, подходит ближе и берёт моё лицо в ладони, заставляя смотреть на него. - Думаешь мне не тяжело приходить домой к женщине, которая воспринимает меня только как источник денег и какого-то решалу проблем.

- Это не так!

- Именно так! - Он резко убирает руки, отворачивается к окну, упирается ладонями в подоконник. - Ты превратилась в домохозяйку, которая считает, что материнство освобождает её от обязанностей жены. Но я не согласен на такой брак, Полина.

- Тогда отпусти меня. Дай мне время подумать. Понять, что я хочу делать дальше.

- Ты никуда не поедешь. - Его голос становится жёстким, командным. - Ростислав резко поворачивается ко мне, делает два быстрых шага и снова хватает за руку, на этот раз ещё крепче. - Это мой дом, моя семья. И я не позволю тебе забрать мою дочь.

- Я не останусь. Просто не могу, это унизительно.

- Можешь. - Он смотрит на меня сверху вниз, а затем неожиданно мягко проводит рукой по моим волосам, но взгляд остаётся жёстким. - Можешь перестать изображать жертву и начать работать над собой. Можешь вспомнить, что ты не только мать, но и жена. Можешь попытаться вернуть то, что мы потеряли.

- Твоя Зайка тоже останется с нами. Будешь к ней на выходные приходить?

- Света останется в прошлом. Я хочу, чтобы ко мне вернулась та женщина, в которую я когда-то влюбился. - Он отпускает мою руку, но продолжает стоять близко.

- Правда, что ли? Ты много хочешь, но сам изменяешь. Может, тогда не надо было заводить любовницу.

- Я мужчина, Полина. И я имею право на счастье.

Мы стоим друг против друга. Он не отпускает мою руку, а я не могу найти сил вырваться. Не физических, а моральных. Потому что, несмотря на всё, я всё ещё его люблю. И это самое страшное.

Глава 11

Какой-то резкий сбой происходит внутри. Мысль о том, что я всё ещё люблю Ростислава, даже после всего, что узнала о нём, так меня злит, что я срываюсь, как пружина, которую слишком долго сжимали. Мой тихий гнев наконец выходит наружу.

- Право на счастье? - Я смеюсь, но получается истерично. - А у меня есть право на счастье? Или я должна быть благодарна за то, что ты меня терпишь?

- Не искажай мои слова.

- Ничего я не искажаю. Просто объясни мне, почему я должна приносить себя в жертву твоему счастью? Почему я должна быть удобной, красивой, всегда готовой к сексу женой, но которая не смеет жаловаться на усталость?

- Потому что мы семья!

- У нас с тобой разные представления о том, что такое семья. Семья - это когда двое поддерживают друг друга. Но у нас один пользуется, а другой обслуживает. Ты хочешь жену-прислугу, которая будет улыбаться и делать вид, что её всё устраивает.

- Полина, не делай из меня чудовище.

- Я не делаю. - Подхожу к чемодану, продолжаю складывать вещи. - Ты сам себя таким сделал. Когда решил, что твоя усталость важнее моей. Что твои потребности важнее моих. Что я должна быть благодарна за то, что ты меня выбрал.

- Хватит! - Рычит Ростислав словно лев перед броском на добычу. - Не переходи грань.

- Нет, не хватит. - Меня несёт на всех порах словно поезд, у которого отказали тормоза, и уже невозможно остановить. - Я потратила лучшие годы на то, чтобы быть твоей идеальной женой. Бросила работу, друзей, мечты. Вот только взамен получила мужа, который считает меня обузой и ищет удовольствие на стороне.

- Знаешь, что самое больное? - Он открывает рот, но я не даю ему ответить. - Не то, что ты изменил. Не то, что у тебя есть любовница. А то, что ты заставил меня поверить, что будто я недостаточно хороша для тебя.

- Полина...

- Ты хочешь знать, что я чувствую во время секса? - Теперь мой голос становится жёстким. - Я чувствую себя шлюхой, которая должна отрабатывать твои деньги. Иногда, лёжа в постели, я думала о том, достаточно ли я стараюсь, чтобы ты не пошёл к другой.

Он бледнеет, но я не останавливаюсь.

- И знаешь, что самое ужасное? Я до сих пор надеялась, что ты меня любишь. Даже после разговора со Светланой, даже понимая, что я для тебя обуза, всё ещё надеялась. Но сейчас мне кажется, что ты не меня любил. Придумал какой-то идеальный образ, а когда я перестала ему соответствовать, ты лёг в постель к другой.

- Это неправда...

- Знаешь, что я поняла, разговаривая с твоей Светланой? - Застёгиваю чемодан, и звук молнии в тишине звучит как приговор.

- Не то, что ты изменяешь. А то, что ты трус.

- Чего?

- Трус, который не может прямо сказать жене, что она ему больше не нужна. Вместо этого ты выбрал медленное удушение. Критика, холодность, сравнения. Ты убиваешь меня по частям, чтобы потом сказать: видишь, ты сама виновата, что я стал изменять.

- Что за хрень ты несёшь? Мне не нужно, чтобы ты уходила. Я не позволю тебе разрушить нашу семью из-за всплеска гормонов и какой-то глупой истерики.

- Не хочешь? Тебе нужно, чтобы я стала удобной. Чтобы закрыла глаза на твоих любовниц, похудела, накрасилась и изображала счастливую жену.

- Именно этого я и хочу. Чтобы ты вспомнила, что значит быть женой, а не только матерью. Чтобы ты хотя бы попыталась мне понравиться. Это так сложно?

- Лучше буду одна, чем буду жить с мужчиной, который считает меня одолжением самому себе.

- Куда ты денешься? Одна с ребёнком? Без работы, без денег, без крыши над головой? Ты даже не представляешь, что такое жить одной с маленьким ребёнком.

- Найду работу. Найду жильё.

Он отпускает мою руку только для того, чтобы преградить мне путь.

- Кому нужна разведённая мамаша без опыта работы? - Его плечи распрямляются, он становится шире, заполняя собой дверной проём. - Кроме меня ты никому не нужна. Ты думаешь, мир тебя ждёт? Ты несколько лет не работала, Полина.

- Отойди с дороги. - Беру чемодан, и он тяжелее, чем я думала, как и решение, которое я принимаю.

- Нет. - Он упирается руками в дверной косяк, и я вижу, как белеют от напряжения его костяшки. - Мы будем разбираться здесь и сейчас. Я не позволю тебе сбежать как испуганной мышке.

- Я не мышка.

- Тогда веди себя как жена. Борись за свою семью, а не беги при первых трудностях. Думаешь, у других семей нет проблем? Думаешь, все мужья идеальные?

- Не все изменяют жёнам.

- Изменяют! Ещё как! - Он ударяет кулаком по косяку. - Почти все изменяют, если дома их ждёт то, что ждёт меня. Я хотя бы честно пытаюсь сохранить семью, а не подаю на развод.

- Как благородно с твоей стороны. Прям мистер совершенство.

- Издеваешься? - Ростислав хватает меня за подбородок, заставляет смотреть на него. Чувствую шероховатость его ладони, чувствую, как пахнет его кожа, очень знакомо и от этого становится ещё больнее. - Я мог бы давно уйти. Мог бы сказать, что не хочу жить с женщиной, которая превратилась в домохозяйку. Но я остался и пытаюсь всё исправить.

- Изменами?

- Попытками разбудить в тебе женщину! - Он не отпускает моё лицо, большим пальцем скользит по щеке. - Ты думаешь, мне было легко искать на стороне то, что должен получать дома? Ты думаешь, мне хотелось изменять?

- Никто тебя не принуждал. Или тебя палками били?

- Принуждал! - Он резко отпускает меня. - Твоё нежелание быть женой.

- Крис останется со мной.

- Вот этого не будет! - Голос у него становится ледяным, а в глазах появляется что-то хищное. Он медленно снимает пиджак, вешает его на спинку стула, такой привычный жест, но теперь он кажется угрожающим. - Крис остаётся со мной. Я могу обеспечить ей нормальную жизнь, стабильность. А ты что ей дашь? Съёмный угол где-нибудь в Митино и мать-неудачницу?

- Крис должна быть с матерью.

- Мать, которая бросает семью из-за истерики. Мать, которая не может обеспечить ребёнка. Думаешь, суд отдаст ребёнка безработной женщине?

- А ты попробуй объяснить суду, почему мать должна оставить двухлетнего ребёнка с отцом, который изменяет жене.

- Объясню. - Он ухмыляется, как будто уже выиграл процесс. - Это моя работа доносить до суда факты. У меня есть деньги, а у тебя?

- Отдай чемодан.

Ростислав берёт мой чемодан, вижу, как напрягаются мышцы его предплечий. Одним движением он отшвыривает чемодан в сторону, и тот с глухим стуком ударяется о стену.

- Забудь. - Он садится на кровать, смотрит на меня снизу вверх. -Ты никуда не идёшь. Сядь рядом, и мы спокойно поговорим как взрослые люди.

- Я не буду с тобой больше разговаривать, всё уже сказала.

- Будешь. - Он указывает на место рядом с собой. - Потому что деваться тебе некуда. Потому что ты понимаешь, что я прав. Потому что ты всё ещё меня любишь, несмотря на всю эту показуху.

- Ненавижу тебя.

- Нет. - Он качает головой. - Ты злишься, потому что знаешь, что я прав. Ты запустила себя, запустила наши отношения. Но это можно исправить. Мы можем вернуть то, что было.

- На твоих условиях.

- А на каких ещё? - Я кормлю эту семью, я её глава. И поэтому имею право устанавливать собственные правила.

Глава 12

Что-то во мне ломается окончательно. Может, это его самодовольная улыбка, может, слова о том, что он глава семьи и может устанавливать правила. Но я чувствую, как внутри меня разгорается что-то такое, что не потушить. В груди разгорается что-то горячее, неудержимое, как пламя, которое невозможно потушить.

Я устала бояться. Устала подстраиваться. Устала быть той, кем он хочет меня видеть.

- Знаешь, что я поняла? - Голос у меня становится на удивление спокойным. Смотрю прямо на него, на его напряжённые плечи, на глаза, в которых мелькает привычная искра превосходства. - Ты боишься.

- Чего мне бояться?

Его голос всё ещё звучит насмешливо, но я вижу, как дрогнул уголок его губ. Он пытается сохранить контроль, но я уже не та, что бежала от его властного взгляда.

- Того, что я на самом деле уйду и ты останешься один. Иначе зачем все эти угрозы? Зачем вся эта показуха с силой? - Я медленно подхожу к нему, и он невольно отодвигается. - Сильный мужчина не нуждается в том, чтобы сдерживать жену при помощи угроз.

- Полина, не неси чушь. - Бормочет он, но в его голосе уже нет прежней твёрдости. Он отводит взгляд, проводит рукой по волосам. Жест, который я видела тысячу раз, когда он не знал, что сказать.

- Ты так боишься остаться один, что готов превратить меня в заложницу. Потому что понимаешь: если я уйду, никто добровольно не захочет терпеть твоё отношение к женщинам.

Вспоминаю, что Крис уже у мамы - отвезла её туда вчера, сказав, что нам нужно поговорить наедине. Как же я была права, предчувствуя этот разговор. Моя девочка в безопасности, и это придаёт мне сил. Я не хочу, чтобы она видела отца таким -угрожающим, подавляющим. Не хочу, чтобы она росла, думая, что такое поведение нормально.

- Крис пока побудет у мамы.

Лицо Ростислава меняется. Сначала удивление, потом что-то похожее на понимание.

- Ты планировала это? - Голос становится тише, менее агрессивным. Злость, которая ещё минуту назад горела в нём - тает, как свеча на сквозняке.

- Я просто знала, что нам нужно поговорить без ребёнка.

Подхожу к прикроватной тумбочке, достаю телефон. Набираю номер мамы.

- Что ты делаешь? - Ростислав вскакивает с кровати.

- Алло, мам? - Я не отвожу от него глаз. - Можешь приехать за мной? Сейчас... Спасибо.

Мне нужна поддержка и поэтому прошу маму приехать за мной. Иначе, отсюда мне не выбраться. Ростислав так и будет манипулировать или принуждать.

Услышав разговор, он больше не пытается вырвать телефон. Стоит, опустив руки, словно весь воздух покинул его лёгкие. Плечи опускаются, лицо становится бледнее, и я вижу, как он борется с собой - с той частью, которая хочет закричать, вернуть контроль, но уже не может.

- Мама будет здесь через полчаса.

- Полина... - Он проводит рукой по лицу. - Может, не стоит так резко поступать? Мы можем просто взять паузу?

Вижу, как что-то в нём меняется. Его голос звучит почти умоляюще, и это так не похоже на него. Агрессия, которая всегда была его щитом, исчезает, оставляя только растерянность. Я вижу, как он пытается собрать себя, но не может. Впервые за годы я вижу его таким уязвимым, почти сломленным. Наконец он начинает понимать, что происходит на самом деле.

- Ты разрушаешь нашу семью.

Качаю головой, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но я не позволяю себе плакать. Только не сейчас.

- Нет, Ростислав. Её разрушил ты. Когда решил, что можешь жить по двойным стандартам. Когда решил, что я должна быть благодарна за крохи внимания.

Иду в спальню, беру только самые необходимые вещи. Ростислав стоит в дверях, наблюдает, но больше не препятствует.

- Надолго? - Голос у него совсем другой. Потерянный, без прежней агрессии.

- Не знаю. - Я не оборачиваюсь. - Мне нужно время подумать.

- Полина. - Он делает шаг в комнату, но осторожно, не приближаясь слишком близко. - Мы можем всё исправить. Я могу изменить.

- Могу я на это надеяться? - Теперь поворачиваюсь к нему. - Или это снова будет про то, что я должна стать удобной женой?

Он молчит. И в этом молчании чётко слышу ответ. Он от своего требования не отступит.

Звук домофона разрезает тишину. Мама приехала.

- Пойду открою.

- Полина, подожди.

Останавливаюсь в дверях.

- Я люблю тебя несмотря ни на что.

- Знаешь, в чём разница между любовью и собственничеством? - Беру сумку с вещами. - Любовь не требует жертв. Она не ломает человека, заставляя его подстраиваться под чужие представления о том, каким он должен быть.

Беру чемодан и прохожу мимо него к выходу. Смотрю на вешалку и думаю стоит ли брать куртку, зонтик. Сейчас тепло, но вдруг я надолго уезжаю? Сама не понимаю насколько затеняется всё это.

- Когда вернёшься? - Голос за спиной звучит уставшим, без прежней агрессии.

- Когда поймёшь, что я человек, а не твоя собственность.

Открываю дверь. На пороге стоит мама, и по её лицу видно, что она всё понимает без слов.

- Поехали, солнышко. - Спокойно говорит она. Её забота сейчас, как якорь, который не даёт мне сорваться в пустоту.

Последний раз оборачиваюсь. Ростислав стоит посреди прихожей, его плечи опущены, а взгляд устремлён в пол. Он выглядит старше, чем был час назад, как будто годы догнали его в один момент.

- Я буду ждать. - Его простота или наглость меня удивляет.

- Тогда подумай о том, что тебе действительно нужно изменить. Не во мне. В себе.

Мама слегка сжимает мою руку, давая понять, что пора идти.

Выхожу из квартиры, и дверь закрывается за мной с тихим щелчком, как будто отрезает целую главу жизни.

Глава 13

Ритмичная музыка из колонок в тренажёрном зале помогает мне добежать на дорожке последний километр. Нажимаю кнопку стоп и пытаюсь отдышаться. Воздух густой, пропитан запахом пота и смесью различных дезодорантов. Сердце колотится в груди, а в ушах всё ещё звучат слова Ростислава: «Ты не уйдёшь. Я не позволю».

Сидеть дома в четырёх стенах у меня не получается. Я зла на мужа, но ощущаю себя в безвыходном положении. И чтобы как-то дать выход чувствам, пошла в тренажёрный зал. Не была тут очень давно. А может, меня просто задели слова Светы, что я выгляжу ужасно.

Ирина, моя подруга, которая и позвала пойти на тренировку, сидит на скамье для жима, вытирая лицо полотенцем. Её тёмные волосы выбились из хвоста, а взгляд пронзительный, как всегда. Мне пришлось её всё рассказать, в конце концов, она может мне помочь, мне сейчас как никогда нужны союзники.

- Он угрожает затянуть развод. - Подхожу к стойке с гантелями и выбираю потяжелее. - Говорит, что без него я не справлюсь.

- Полина, тебе не стоит его бояться.

- Пойти против Ростислава, это как пойти против тигра.

- Он специально запугивает тебя, давит своим авторитетом. - Ирина бросает полотенце на скамью.

- Он юрист, а я даже не знаю куда подавать документы о разводе.

- Наймёшь себе юриста, который будет намного круче Холмского. Ирина встаёт резко, полотенце падает на пол. – Тебе пора перестать слушать его. Понимаю, что он мужик, глава семьи, все дела, но он тебя просто подавляет.

- Неправда. – Протестую, хотя понимаю, что Ира права сейчас.

- Неужели? Помнишь, как ты хотела заняться дизайном, пойти на курсы? Что он тебе сказал?

Я замираю. Гантель застывает в руке.

- Это другое.

- «Крис нужна мама дома». Разве это не его слова? Или когда ты предложила переехать ближе к твоим родителям?

- Ирина, не надо...

- «Моя работа здесь». Всегда «моя работа», «мои планы», «моё решение». - Она наклоняется ко мне. - Ты хоть помнишь, когда в последний раз делала то, что ты хочешь?

Гантель выскальзывает из руки, с грохотом падает на пол. Несколько человек оборачиваются, но я не замечаю.

- Он сильный и властный. Всегда был таким.

- Нет. - Голос Ирины становится тише, но от этого пронзительнее. - Он просто тебя контролирует. Только ты думаешь, что это защита.

- Он правда защищает нас.

- От чего? От твоей собственной жизни?

Слова бьют как пощёчина. В голове вспыхивают обрывки: как он выбирал квартиру, не спрашивая; как настаивал, чтобы я не выходила на работу; как говорил «доверь это мне» каждый раз, когда я пыталась что-то решить сама.

- Мне казалось, что так правильно.

- Дорогая. - Ирина садится рядом, её рука ложится на моё запястье. - Не осуждаю тебя, но пришло время поменять свою жизнь.

- Тогда что делать?

- Разводись, если не хочешь молча смотреть как он тебе и дальше изменяет.

Смотрю на свою руку под её ладонью. Дрожь проходит. Что-то горячее и острое растёт в груди.

- Он думает, что я слабая и не справлюсь.

- Это так?

- Нет. - Слово вырывается само. - Я не слабая, мне просто нужно собраться с духом.

Ирина улыбается впервые за весь разговор.

- Всё правильно независимость это не так и плохо.

Звук знакомого смеха врезается в наш разговор как удар молотка по голове. Я просто слышала уже этот смех, лёгкий, мелодичный.

- Полина? - Ирина замечает, как у меня меняется выражение лица.

Поворачиваю голову медленно, будто в кошмарном сне. Света, Зайка стоит у стойки с гантелями, и я понимаю - она здесь не случайно. Светлые волосы собраны в идеальный хвост, красный топ сидит как влитой, кожа золотистая, без единого изъяна. Она делает выпады, но взгляд направлен на меня.

Изучает. Оценивает.

Какого чёрта она здесь делает?

В городе, что больше нет тренажёрных залов?

- Она здесь. - Говорю Ирине, не отводя взгляда.

- Кто? - Подруга не сразу замечает о ком идёт речь.

- Света. Любовница Ростислава.

Ирина резко поворачивается. Света в этот момент подходит ближе, берёт гантели с соседней стойки. Случайно? Вряд ли.

- Блин, она что, специально сюда пришла?

- Не знаю.

Но я знаю. Она идёт к тренажёру в двух метрах от нас. Её движения слишком плавные, слишком уверенные. Она настраивает вес, проверяет сиденье, но краем глаза следит за мной.

- Игнорируй её.

Света поднимает взгляд, встречается со мной глазами и ухмыляется.

Кровь приливает к лицу от ярости.

- Какая она наглая.

- Полина, она провоцирует. Не поддавайся.

Света начинает упражнение. Каждое движение идеально, тело работает как часы. Она в своей тарелке, уверенная, что все на неё смотрят. И правда смотрят, мужчины в зале то и дело бросают взгляды в её сторону.

А потом она делает то, что окончательно меня взрывает.

Не переставая улыбаться, говорит достаточно громко какой-то женщине:

- Ростислав, мой мужчина, вчера говорил, что здесь отличные тренажёры. Он не ошибся.

- Всё. Хватит. - Я встаю резко, стул скрипит.

- Полина, куда ты?

- Поздороваться.

Ирина хватает меня за руку:

- Не надо.

Но я уже иду. Руки дрожат, в висках стучит кровь. Света замечает, как приближаюсь, и её улыбка становится ещё шире.

- Привет. - Останавливаясь рядом с её тренажёром. - Света, да?

- Чего тебе?

Но Света уже не играет в невинность. Она поворачивается ко мне полностью, опирается на тренажёр:

- Ты специально сюда пришла? Раньше я тебя не видела тут.

- Что такого? Ростислав оформил на меня членство в клубе на целый год. Все претензии к нему.

- Привет, Света. - Ирина появляется рядом, кладёт руку на мою спину. - Рада тебя видеть. Что-то мы стали слишком часто пересекаться.

- Ты с ней дружишь? Странный выбор для успешной женщины. - Света кивает в мою сторону и произносит вопрос так, как будто я какое-то отродье, с которым ни в коем случае нельзя дружить.

- Представь себе, да. Но мы пойдём. - Ирина боится, что кто-то из нас устроит скандал и пытается меня увести подальше от неё.

- Нет. - Упираюсь. - Ты меня преследуешь?

- Преследую? Зачем мне это? Неужели думаешь, что я воспринимаю тебя как соперницу. Ты пройденный этап, Полина.

- О чём ты?

- Ростислав обещал мне уйти от тебя. Купил уже билеты в Дубай, где мы должны провести сказочные выходные.

- Врёшь! И вообще, ты такая сказочница, сочиняешь на ходу.

- Знаешь что, Полина? Я не виновата в том, что мужчины уходят от скучных жён к интересным женщинам. Это естественный отбор.

Воздух как будто исчезает из лёгких.

- Интересная? - Мой голос становится тише, но от этого опаснее. - Это когда трахаешься с чужим мужем, зная, что у него семья?

- Это когда не цепляешься за мужчину, который тебя больше не хочет. Когда понимаешь, что твоё время прошло.

- Моё время прошло? Тебе сколько, Света? Двадцать пять? Подожди лет десять, посмотрим, как ты будешь выглядеть после беременности и бессонных ночей.

- Полина, перестань. - Снова дёргает за руку Ирина.

- Нет, пусть говорит. - Света скрещивает руки на груди. - Мне интересно послушать, как звучит женщина, которую бросили. Женщина, от которой муж сбежал к молодой и красивой. Как звучит банальная история домашней курицы, которую заменили на породистую кошку.

Эти слова бьют больнее физического удара. Женщина, которую бросили. Не развелась, не ушла сама её бросили.

- Надеешься занять моё место, только угадай, что будет с тобой через пять лет?

Света моргает, улыбка дрогнула.

- Ты просто пытаешься меня напугать своими бабскими сказками. Думаешь, все мужчины такие? Может быть, проблема в тебе?

Она огрызается, но в её голосе Светы появляется неуверенность.

- Я говорю правду. Он использует тебя, выбросит, найдёт новую. Думаешь, ты особенная? Что с тобой будет по-другому?

- Ты завидуешь, что он выбрал меня. Что с лёгкостью отказался от скучной семейной жизни ради страсти и новых ощущений.

- Завидую? - Я смеюсь, и впервые сегодня смех получается настоящим. - Света, дорогая, я ему благодарна. Он показал мне, кто он на самом деле. Избавил от иллюзий.

- Полина, идём. - Ирина тянет меня за руку. - Достаточно.

Я оборачиваюсь к Ирине, потом снова к Свете:

- Удачи тебе. Серьёзно. Когда он начнёт врать тебе так же, как врал мне, вспомни этот разговор.

И я разворачиваюсь, чтобы уйти. Но Света не может остановиться:

- По крайней мере, я не цепляюсь за него как банный лист! Не устраиваю сцены, не плачу, не умоляю вернуться!

Я останавливаюсь. Поворачиваюсь медленно.

- Света, я подаю на развод. Я ухожу от него. Только мой муж умоляет меня остаться.

Света становится очень бледной, её загар куда-то исчезает.

- Врёшь.

- Спроси у него сама. Спроси, почему он каждый день звонит и просит дать ему шанс. Спроси, почему он плакал вчера вечером, когда я сказала, что забираю вещи.

Света открывает рот, но не может найти слова.

- Я не борюсь за него. Я от него избавляюсь, и ты получаешь мои объедки.

- Ты ничего не понимаешь. Он меня любит! Любит по-настоящему!

В этот момент, понимаю, что больше не хочу её слушать. Ухожу, не оборачиваясь. За спиной слышу, как Света что-то кричит, но слова уже неважны.

Руки больше не дрожат. Внутри, наконец, вспыхивает огонь, придающий мне силы.

Мы с Ириной идём к выходу, когда за спиной раздается всплеск возмущенных мужских голосов и женский вскрик. Оборачиваемся.

Света стоит у тренажёра, прижимая руки к груди. Её идеальный красный топ предательски сполз вниз, оголяя её силиконовую грудь, после того как она слишком энергично потянулась за гантелями, видимо, пытаясь произвести впечатление на окружающих мужчин после нашей ссоры.

- Чёрт! - Ругается она, пытаясь одновременно поправить одежду.

Но поздно. Полтора десятка мужчин в зале дружно пялиться на неё, кто-то хмыкает, кто-то покачивает головой, а один и вовсе успел сделать фото. Женщины переглядываются с красноречивыми улыбками.

- Девушка, может, стоит выбирать одежду по размеру и не такую откровенную? - Громко интересуется пожилая женщина у велотренажёра.

Света краснеет, богиня потерпела фиаско. Её безупречная уверенность рассыпается на глазах. Она торопливо хватает полотенце, кутается в него и, бормоча что-то про невоспитанность, поспешно уходя.

У самого выхода, уже почти добравшись до заветной двери, Света зацепляется ногой за выступающий край резинового коврика. Полотенце, в которое она кутается, разматывается как бинт у мумии, и она падает, распластавшись во всю длину прямо перед стеклянными дверьми зала.

Удар получается звонкий и зрелищный.

- Ааааа! - Вопит Света, пытаясь одновременно встать и прикрыться остатками полотенца.

Но коврик предательски скользит под ней, и она снова падает на четвереньки.

Весь зал замирает. Тишина длится секунду, две, а потом раздаётся хихиканье. Один мужчина даже достал телефон, пытаясь всё заснять.

- Не смейте меня снимать! - Визжит Света, наконец поднимаясь на четвереньки и пытаясь нащупать остатки своего достоинства вместе с полотенцем.

Ирина прикрывает рот рукой, пытаясь скрыть смех:

- Кажется, вселенная на твоей стороне.

- Кажется. - Соглашаюсь, и впервые за эти дни смеюсь по-настоящему.

Света сбегает из зала, укутавшись в полотенце, а я иду домой с высоко поднятой головой.

Справедливость восторжествовала самым неожиданным образом.

Глава 14

Ростислав

Ресторан «Гурмания» всегда был моим местом силы. Приглушённый свет, мягкие кожаные кресла, официанты, которые знают, что я пью виски без льда. Здесь я заключал сделки, убеждал инвесторов, строил империю. Сегодня же каждый предмет в этом зале кажется враждебным.

Владимир Семёнович Краснов сидит напротив меня, и его взгляд мог бы заморозить лаву. Массивный мужчина за шестьдесят, с седыми усами. Он основатель «Металлинвест», и от его решения зависит, останусь ли я на плаву или пойду ко дну.

- Ростислав Борисович, я не привык повторять дважды. Ваша компания должна была закрыть вопрос с лицензированием два месяца назад. Где результат?

Сжимаю стакан с виски, пытаясь собраться с мыслями. Обычно я бы уже имел готовый ответ, план действий, запасные варианты. Но сегодня в голове только одно: пустой дом, в котором больше нет Полины.

- Владимир Семёнович, понимаю ваше недовольство. - Начинаю придумывать стратегию, но голос звучит неуверенно. - Возникли некоторые сложности с документооборотом, но мы...

- Сложности? - Краснов откидывается в кресле, и его глаза сужаются. - Ростислав, я работаю с вами пять лет. Никогда не видел, чтобы вы оправдывались «сложностями». Что происходит?

Делаю глоток виски, но алкоголь не помогает. Полина не берёт трубку с утра.

- Извините, задумался. – Бормочу. - Да, лицензирование. Мы подали документы в региональное управление, но там...

- Там что? - Краснов наклоняется вперёд. - Ростислав, вы меня не слышите? Я спрашиваю не про процедуру, а про результат. Где наша лицензия?

Чёрт. Я действительно не слышал половины того, что он говорил. В голове крутятся слова Полины: «Ты думаешь только о себе. Всегда думал». И самое страшное - она права. Даже сейчас, когда от меня зависит миллионный контракт, я думаю не о деле, а о том, как вернуть её.

- Владимир Семёнович. - Пытаюсь взять себя в руки. - Дайте мне ещё две недели. Я лично проконтролирую каждый этап.

- Две недели? - Краснов смеётся, но мне совсем невесело. - Ростислав, вы забыли, с кем разговариваете? Я не банкир, который будет давать отсрочки. Я бизнесмен, который привык получать результат.

Он достаёт из кармана телефон, проверяет сообщения, и я понимаю - он уже принял решение.

- Послушайте, понимаю, что подвёл вас. Но мы столько лет работаем вместе. Дайте мне исправить ситуацию.

- Столько лет. - Повторяет Краснов задумчиво. - Да, Ростислав. И за эти годы я никогда не видел вас в таком состоянии. Вы выглядите как человек, который потерял контроль.

Потерял контроль. Эти слова бьют точно в цель. Я всю жизнь всё контролировал: бизнес, семью, каждую мелочь. И что в итоге? Бизнес рушится, жена ушла, а я сижу в ресторане и умоляю о снисхождении.

- Владимир Семёнович, у меня сейчас действительно сложный период. Сложности в браке, личные проблемы. Но это не повлияет на работу, обещаю.

- Что жена бросила? - Краснов поднимает брови. - Ростислав, вы женаты на прекрасной женщине. Полина, кажется? Я помню, как вы её представляли на корпоративе. Что случилось?

Я сжимаю кулаки под столом. Рассказать? Что я изменял жене? Что лгал ей месяцами? Что угрожал забрать дочь, только чтобы она не ушла?

- Мы просто не сошлись характерами. - Лгу.

- Не сошлись характерами. - Краснов качает головой. - Ростислав, я женат сорок лет. Знаете, что я понял? Проблемы в семье всегда отражаются на работе. Мужчина, который не может справиться с домом, не справится и с бизнесом.

- Это не так. - Я разделяю работу и семью.

- Правда? - Краснов прерывает меня. - Тогда, где наша лицензия? Где результат? Вы сидите здесь, пьёте виски и думаете о жене, которая от вас ушла. Как я могу доверить вам многомиллионный проект?

Он смотрит тяжёлым взглядом, взвешивает меня на невидимых весах. Не отвожу глаз. Я юрист, чёрт возьми. Умею убеждать, в этом мой дар. Я вытаскивал дела из таких ям, из такого дерьма, где другие бы уже давно утонули. И сейчас я не сдамся.

- Владимир Семёнович. - Мой голос наконец обретает твёрдость. - Вы правы, я подвёл вас. Но вы знаете, на что я способен. Четыре года назад я убедил налоговую закрыть проверку за три дня. В прошлом году я выбил скидку на поставки из Китая, когда они уже подписали контракт с конкурентами. Дайте мне две недели, и лицензия будет на вашем столе. Я лично прослежу за каждым документом, каждой подписью. Вы получите результат.

Краснов молчит, его пальцы перестают постукивать по столу. Он отпивает кофе, ставит чашку с лёгким стуком. Мне хорошо знаком это жест - он думает. И это мой шанс.

- Вы всегда были отличным юристом, Ростислав. - Но я не привык к людям, которые теряют хватку.

- Я не теряю. Это временный сбой. Я уже договорился о встрече с главой управления в понедельник. Мы ускорим процесс. Вы знаете, я не сдаюсь.

Краснов смотрит на меня, и его взгляд становится чуть мягче, но всё ещё острый, как лезвие.

- Временный сбой. Ростислав, вы мне нравитесь. Всегда нравились. Вы дерзкий, умный, знаете, как продавать себя. Но сейчас… - Он качает головой. - Вы словно тень самого себя.

Сглатываю, чувствуя, как его слова режут глубже, чем я готов признать. Он прав. Я не тот, кем был. С тех пор, как Полина узнала о Свете, я поменялся в худшую сторону. Но я не могу позволить ему это увидеть. Он должен верить мне, что у меня всё наладиться.

- Дайте мне шанс доказать, что я всё ещё тот самый специалист, который вам нужен. Дайте две недели, Владимир Семёнович, и я не подведу.

Он молчит, и каждая секунда тянется, как вечность. Наконец он вздыхает, откидывается в кресле.

- Хорошо, Ростислав. Я дам вам шанс. Но не потому, что верю в ваши красивые слова. Потому что я верю в ваш талант. Вы юрист от Бога, но сейчас вы на краю. Не сорвитесь в пропасть, оттуда уже тогда вам не вылезти.

Выдыхаю, чувствуя, как напряжение в груди слегка отпускает.

- Спасибо. Вы не пожалеете.

Краснов встаёт, поправляет пиджак. Его массивная фигура нависает над столом, и он смотрит на меня сверху вниз.

- И ещё одно, Ростислав. - Добавляет он, и его голос становится почти отеческим. - Завтра я устраиваю ужин в этом ресторане. Будет мэр, несколько ключевых людей. Нам нужно обсудить проект с новым заводом. Я хочу, чтобы вы были там. И… - Он делает красноречивую паузу. - Приведите Полину. Она производит хорошее впечатление. Стабильная семья, стабильный бизнес - это важно.

Блядь. Как вовремя!

Он как будто специально придумал для меня новое испытание.

Открываю рот, чтобы сказать что-то, но слова застревают. Краснов поднимает бровь.

- Есть какие-то проблемы? - Его взгляд снова становится острым. – Нет. - Снова лгу, заставляя себя улыбнуться.

- Мы будем.

Краснов кивает, бросает на стол купюру за кофе и уходит. Я остаюсь один, сжимая стакан виски так сильно, что пальцы болят. Полина. Как я её приведу, если она не отвечает на звонки? Если она ушла, забрав Крис и половину моего сердца?

Я должен убедить её прийти на этот ужин, иначе Краснов решит, что я нестабилен. И тогда контракт, моя карьера, всё, что я строил, рухнет.

Глава 15

Режу лук на мелкие кубики, и слёзы текут по щекам. От лука, конечно. Не оттого, что уже второе утро просыпаюсь в своей детской комнате, где до сих пор висят мои школьные грамоты.

Почему-то сегодня захотелось приготовить борщ. Это любимый суп Ростислава. И пусть его нет рядом, суп всё равно готовлю.

Бросаю лук на сковороду, слушаю, как он шипит в масле. Когда я готовила, Ростислав любил обнимать меня со спины. Он целовал в шею, спрашивал: «Что готовлю?» Даже когда мы ссорились, даже когда молчали друг с другом, он всё равно приходил и спрашивал.

Теперь всё иначе. Я одна и никак не могу привыкнуть к своему состоянию.

Тру морковь на тёрке. Мои движения автоматические - пять лет замужества не прошли даром. Я могу готовить, не думая, но мысли всё равно возвращаются к нему. К тому, как он пил кофе по утрам, читая новости с телефона. Как хмурился, когда возникали проблемы с клиентами. Как улыбался Крис, объясняя ей что-то важное и взрослое.

Как бы мне не было плохо, скучаю по таким моментам. И сейчас у меня ощущение, что я не нужна, что обо мне никто не позаботятся, что у меня нет места в мире. Здесь, у мамы, чувствую себя гостьей в собственной жизни.

Чищу свёклу. Её нужно потереть отдельно от всех овощей, иначе борщ получится некрасивым. Ростислав всегда замечал такие детали - правильный цвет борща, отглаженные рубашки, что его носки лежат в ящике парами. Он просто пытался всё контролировать. Он испытывал чувство власти от того, что жена подстраивается под его стандарты. Идеальный дом = идеальная жизнь = он успешен. Всё просто.

И сейчас, когда никто не замечает, правильно ли я натёрла свёклу, мне почему-то не легче.

Крис ушла гулять с бабушкой в парк, и я одна на маминой кухне. Слушаю тишину, к которой никак не могу привыкнуть. В браке я мечтала о тишине, о том, чтобы побыть одной. Теперь эта тишина давит, напоминает, что я снова одна.

Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть.

Через глазок вижу знакомую фигуру - широкие плечи, дорогой костюм из белой шерсти, уверенную осанку.

Ростислав.

Прошло пару дней, и он уже стоит на пороге. Думала продержится дольше.

- Открывай, Полина. - Его голос спокойный, но требовательный. - Знаю, что ты дома.

Сердце начинает биться быстрее. Не хочу с ним разговаривать. Особенно после вчерашней встречи со Светой в спортзале.

Открываю дверь, и он сразу же входит, не дожидаясь приглашения. Как всегда.

- Где Крис? - Он оглядывает небольшую прихожую маминой квартиры. В его взгляде мелькает что-то похожее на презрение, он никогда не любил это место.

- На прогулке с мамой. - Закрывая за ним дверь. - Что тебе нужно?

- Поговорить. - Ростислав проходит в гостиную, садится в мамино любимое кресло, как будто у себя дома. - С тобой.

Остаюсь стоять, скрестив руки на груди. Не хочу показывать, что он может командовать мной даже здесь.

- Говори.

- Сядь, Полина. - В его голосе та интонация, которую я помню слишком хорошо. Мягкая, но не терпящая возражений. - Мне не нравится говорить с тобой, когда ты стоишь вот так, как солдат на службе.

- Мне удобно стоять.

Он смотрит на меня долго, изучающе, потом качает головой:

- Как хочешь. У Краснова, моего самого важного клиента, завтра вечеринка. На ней будет мэр и половина городской администрации. Мне нужно, чтобы ты пошла со мной.

- Нет. - Отвечаю сразу без колебаний.

- Полина. - Он откидывается в кресле, его пальцы постукивают по подлокотнику. - Ты даже не выслушала условия.

- Мне не нужны условия. Я не пойду на вечеринку, изображая твою счастливую жену.

- Мне это нужно.

- Меня это не касается. - Смеюсь, но смех получается горьким. - Твои проблемы, особенно после того, как ты угрожал отнять у меня дочь?

- Я не угрожал, а констатировал факты. У меня больше возможностей обеспечить Крис достойное будущее.

- На деньги от контрактов с Красновым? - Попадаю в точку, вижу, как его лицо темнеет. - Которые ты можешь потерять.

Он встаёт резко, делает шаг ко мне. В его движениях нет ничего жалкого - только привычная властность.

- Именно поэтому мне нужна эта вечеринка. -Мне нельзя показать слабость, наоборот - что я контролирую ситуацию.

- Я здесь причём?

- Мужчина, который не может удержать семью, выглядит ненадёжным. Если мы придём вместе, это покажет, что у нас всё хорошо, что я держу ситуацию под контролем.

- У нас всё плохо.

- Об этом не обязательно всем знать. - Ростислав выпрямляется, убирает руки в карманы.

В его тоне нет мольбы или извинений. Только деловое предложение и скрытая угроза.

- И что я получу взамен? - Задаю глупый вопрос, потому что уже догадываюсь. Ростислав будет мной манипулировать и угрожать. Интересно только чем?

- Спокойствие. - Он хищно улыбается. - Полина, ты живёшь у мамы в небольшой квартире, не работаешь. Думаешь, это лучшее, что ты можешь дать Крис?

- Лучше, чем ложь и предательство.

- Ложь? - Он смеётся. - Полина, ты живёшь в иллюзиях. Думаешь, что можешь растить дочь в одиночку? Обеспечить ей хорошее образование, путешествия, будущее?

Его слова бьют больно, потому что в них есть доля правды.

- Я справлюсь.

- Конечно, справишься. - Его голос становится мягче, но не добрее. - Ты ведёшь как героиня типичной мелодрамы. Гордая, принципиальная и бедная. Только Крис будет расти, глядя на одноклассниц, которые ездят на дорогие курорты, носят красивую одежду, учатся в лучших школах.

- Деньги - не главное...

- Не главное, но важное. И ты это знаешь.

Молчу, потому что спорить бесполезно. Он прав - деньги важны. Особенно когда их нет.

- Одна вечеринка, Полина. Всего пара часов. Мы приходим, показываемся, уходим. В обмен я гарантирую, что Крис останется с тобой. Официально. Без судебных тяжб.

- Ты шантажируешь меня.

- Я предлагаю сделку. Выгодную для обеих сторон.

- Отказываюсь.

Он задумчиво смотрит на семейные фотографии на маминой полке, потом поворачивается ко мне:

- Твоя мама всё ещё работает в районной администрации? - Его голос звучит невинно, но я чувствую подвох. - Бухгалтером, кажется?

- При чём здесь мама? - Холодок пробегает по спине.

- Ни при чём. - Он пожимает плечами. - Просто любопытно. Знаешь, как сейчас тщательно проверяют госслужащих. Особенно тех, кто работает с финансами. Одна жалоба от недовольного гражданина - и начинается аудит, проверка всех документов за последние годы.

Сжимаю кулаки. Мама работает в администрации уже двадцать лет, у неё безупречная репутация. Тем более до пенсии ей осталось немного. Но он прав - одной анонимной жалобы достаточно, чтобы превратить её жизнь в ад.

- Ты не посмеешь.

- Я? - Он поднимает брови с невинным видом. - Полина, ты о чём? Я просто констатирую факты. - Он делает паузу, пусть слова доходят. - Кстати, на вечеринке будет мэр. Слышал, что места в хороших школах на следующий год уже практически разобраны. Жаль, что Крис придётся идти в обычную районную школу.

Ростислав наносит удар за ударом. Сначала угрозы в адрес мамы, потом давит на будущее дочери. Он знает, как надавить на триггерные точки.

- Конечно, если бы мэр знал, что у меня растёт такая умная дочь, он бы наверняка заинтересовался её образованием. Но для этого нужно с ним познакомиться. В непринуждённой обстановке. На вечеринке, например.

- Зачем ты так? - Не могу подобрать слова.

- Что как? - Полина, я ничем не угрожаю. Просто рассказываю, как устроен мир. Связи решают всё - и в хорошую сторону, и в плохую.

Понимаю, что он загнал меня в угол. Мама, которая может потерять работу из-за моего упрямства. Крис, которая может лишиться шанса на хорошее образование. Только он сама невинность, ещё и спокойно объясняет «реальность».

Чтобы Ростислав не говорил, угроза висит в воздухе, чёткая и конкретная.

Я смотрю на этого человека - отца моей дочери, мужчину, с которым прожила десять лет - и понимаю, что больше его не знаю.

- Ростислав, когда ты стал таким бездушным?

- Бездушным? - Он поднимает брови. - Практичным. Я всегда был таким. Просто раньше мои интересы совпадали с твоими.

Правда. Жестокая, но правда. Он не изменился - изменилась ситуация.

- Мне нужно время подумать.

- Времени нет. - Он смотрит на часы. - Вечеринка завтра. Если согласишься, пришлю машину в семь. Если нет... - Он не договаривает, но смысл мне становится ясен.

- Хорошо. - Слышу я свой голос как со стороны. - Я пойду.

Его лицо не выражает триумфа, только удовлетворение:

- Умница. Надень что-нибудь элегантное. Не забывай - мы показываем, что остались в хороших отношениях.

- У меня есть условия. - Говорю я, прежде чем он успеет уйти.

- Слушаю.

- После этого ты оставляешь меня в покое. Никаких попыток «восстановить отношения».

Он задумывается на секунду:

- Если ты произведёшь нужное впечатление.

- То есть?

- Будешь держаться достойно. Покажешь, что у нас семья не разваливается. - Он идёт к двери. - Увидимся завтра, Полина.

И он уходит, оставляя меня одну. Сажусь в кресло, которое ещё хранит тепло его тела, и понимаю, только что согласилась на игру, правила которой мне неизвестны.

Но у меня нет выбора. Мама важнее моей гордости.

Хотя что-то мне подсказывает - завтра Ростислав получит не ту покорную жену, на которую рассчитывает.

Глава 16

Я не стала испытывать терпение Ростислава и согласилась на его просьбу. Какая-то часть меня ещё надеется, что муж, может быть, будет более сговорчивым, если я пойду на уступки.

Может, ошибаюсь, но по-другому не могу поступить.

Дом Краснова поражает своими масштабами даже меня, хотя я бывала в богатых домах. Трёхэтажный особняк с колоннами, мраморными львами у входа и парковкой, где стоят автомобили стоимостью как наша с мамой квартира. Ростислав выходит из машины первым, поправляет пиджак и протягивает мне руку. Ведёт себя как идеальный муж.

- Помни, никто не должен знать о наших проблемах.

Киваю, сжимая крошечную сумочку. На мне надето нежно-розовое платье, которое я выбирала когда-то с удовольствием. Но сегодня в нём мне дискомфортно. Джае туфли жмут, видимо отвыкла от каблуков. Или дело в обстановке и в том, что мне приходится играть роль счастливой жены.

Дверь открывает не швейцар, а сам Краснов. Владимир Семёнович в смокинге выглядит внушительно. Почему-то я представляла его другим, более низким и худым.

- Ростислав. - У него тёплый голос и внимательные глаза. - И прекрасная Полина. Рад, что вы смогли прийти.

- Спасибо за приглашение, Владимир Семёнович. - Позволяю ему поцеловать мне руку. Оказывается, он старомодный, но галантный мужчина.

- Проходите, гости уже собираются.

Холл размером с нашу квартиру. Пахнет дорогими духами и шампанским. Хрустальная люстра, как и положено, свисает с потолка. Картины в позолоченных рамах, не удивлюсь, если они на самом деле покрыты золотом. Везде живые цветы - белые розы и орхидеи.

- Впечатляет. - Бормочу я Ростиславу.

- Ты ещё гостей не видела.

И действительно, в большой гостиной собрались те самые "сливки общества", о которых пишет глянец. Всё женщины в платьях от кутюр, мужчины в смокингах.

Мне неуютно, мы нечасто ходили вместе на подобные мероприятия. После того, как ушла в декрет, редко выбиралась куда-либо.

- Главное, дорогая, улыбайся и соглашайся со всем, что говорят.

- Соглашаться, ты о чём?

- Полина, здесь не погоду обсуждают. Здесь решают, кому дадут кредит, кому - лицензию, чей ребёнок поступит в престижный вуз. -Он делает глоток шампанского. - Одно неправильное слово может стоить очень дорого.

Понимаю, что действительно, ему важно остаться внутри этой системы. Это будет большим ударом, если Ростислав вылетит из этого высшего круга.

- Ростислав Борисович. - К нам подходит элегантная женщина лет пятидесяти, вся увешанная жемчугом. - Как дела? И это ваша жена?

- Да, Полина, познакомься, Валентина Игоревна, владелица сети салонов красоты.

- Очень приятно. - Улыбаюсь и стараюсь, чтобы улыбка не казалась натянутой.

- Как мило, что вы пришли вместе. Вы отлично смотритесь. - Валентина Игоревна смотрит на меня оценивающе. Чем вы занимаетесь, дорогая?

- До декрета я была учителем в начальных классах.

-О! - Её глаза загораются. - Какая у вас благородная профессия! А в какой школе?

- В обычной районной. - Отвечаю честно.

Почему-то возникает неловкая пауза. Валентина Игоревна кивает с понимающей улыбкой и находит повод отойти.

- Обычная районная школа? - Шипит Ростислав мне на ухо. - Ты что, хочешь всем рассказать, что работаешь за копейки?

- Что мне, по-твоему, надо было сказать?

- Что планируешь перейти в частное образование. Что рассматриваешь предложения. Что угодно, кроме правды!

Следующие полчаса проходят в калейдоскопе знакомств. Депутаты, владелец строительной компании, главврач частной клиники. Все вежливы, но я чувствую себя не в своей тарелке. Ростислав направляет каждый разговор, подсказывает мне, что говорить взглядами и лёгкими прикосновениями.

- Вот и наш мэр! - Краснов подводит к нам мужчину лет шестидесяти с умными глазами и крепким рукопожатием.

- Иван Игоревич, познакомьтесь - Ростислав Борисович, с которым мы сотрудничаем уже не один год, и его супруга Полина.

- Очень приятно. - Мэр пожимает мне руку. - Владислав Семёнович много рассказывал о вашей семье.

- Надеюсь, только хорошее. - Смеюсь я.

- Разумеется. Кстати, Ростислав упоминал, что у вас растёт дочь школьного возраста?

- Да, Крис скоро пойдёт в первый класс.

- Образование - это основа будущего. - Кивает мэр. - У нас в городе открывается новая школа с углублённым изучением иностранных языков. Очень перспективное направление.

- Звучит замечательно. - Отвечаю, стараясь исполнять свою роль всё-так же безупречно.

- Если будет интересно, обращайтесь. Для детей наших друзей всегда найдётся место.

- Спасибо большое, Иван Игоревич. Это очень важно для нас.

Мэр кивает и отходит к другим гостям. Ростислав наклоняется ко мне:

- Видишь? Всего одна беседа, и у Крис есть место в лучшей школе города.

Я хочу ответить, но замечаю знакомую фигуру у входа в гостиную. Светлые волосы, красное платье, уверенная походка.

Света.

Что она тут забыла?

Она проходит по залу, как будто идёт по подиуму. Мужчины оборачиваются, женщины оценивающе изучают её наряд. Она красива, молода, и это чувствуется даже на расстоянии.

- Что она здесь делает? - Спрашиваю я Ростислава.

- Кто? - Он оборачивается и видит Свету. На его лице мелькает что-то -похожее на удивление или раздражение? - Понятия не имею.

Света замечает нас и направляется в нашу сторону. У неё в руках планшет и деловая папка.

- Ростислав Борисович. - Она обращается к нему официально. -Извините за вторжение. Владимир Семёнович просил передать документы по проекту.

- Света? - Краснов как раз подходит к нам. - Я же говорил, что это может подождать до понедельника.

- Вы сказали, что документы важные. - Отвечает она с невинной улыбкой. - Не хотела, чтобы из-за меня что-то сорвалось.

Конечно, она пришла не по делам. Просто нашла предлог, чтобы появиться здесь. Её никто сюда не приглашал.

- Полина, вы знакомы со Светланой? - Спрашивает Краснов. - Отличный юрист.

- Мы встречались. - Отвечаю я сухо, еле-еле скрывая свою неприязнь к этой беспардонной женщине.

Ростислав смотрит на нас с напряжением, потому что ситуация накаляется.

- Света, передай документы и можешь быть свободна. - Говорит он жёстко.

-Конечно. - Она протягивает папку Краснову, но не торопится уходить. - Владимир Семёнович, вы не против, если я немного задержусь? Хотелось бы поздравить вашу супругу лично.

- Конечно, Светочка. - Краснов кивает. - Почему бы и нет.

Чувствую, как Ростислав напрягается рядом. Света остаётся, и это меняет всё.

- Красивая вечеринка. И вы прекрасно выглядите вместе. - Она, оглядывая нас с Ростиславом.

Последняя фраза адресована нам с Ростиславом, но в ней столько яда, что я чувствую, как сжимаются кулаки. И её взгляд снова напоминает мне с каким призрением она относится.

- Спасибо. Мы стараемся из всех сил. Особенно ради дочери. – Специально лгу, чтобы позлить её. Она же очень хочет, чтобы мы развелись. Пусть думает, что этому не бывать.

- Как благородно, не все женщины способны на такое великодушие - простить своего мужа.

- Света! - Предупреждающе одёргивает Ростислав.

- Что? - Она смотрит на него невинными глазами. - Я искренне восхищаюсь. Полина отличный пример для подражания.

- Тебе лучше держаться в стороне от нас. Скандалы ни к чему.

- Конечно, как скажите Ростислав Борисович.

Она берёт бокал с шампанским, и в её глазах я вижу вызов.

Это ещё не конец, окончание вечера будет «интересным».

Игра началась. И пока не ясно, кто выиграет.

Глава 17

После знакомства с мэром мы переходим к столу с закусками. Света незаметно присоединяется к нашей компании, держась на почтительном расстоянии, но всё время в поле зрения.

- Полина, попробуйте икру. - Предлагает жена одного из депутатов. - Владимир Семёнович заказывает её прямо с Дальнего Востока.

Беру тарталетку, стараясь выглядеть непринуждённо. Рядом Ростислав обсуждает с группой мужчин какой-то строительный проект. Света медленно приближается, делая вид, что изучает стол с угощениями.

- Какое изысканное платье. – Она подходит слишком близко ко мне. В руке у неё бокал красного вина.

- Не прикидывайся, милой.

- Ну что ты. Никем я не прикидываюсь. Платье тебе правда идёт. Оно из прошлой коллекции? - Её улыбка невинна, но глаза колючие. Дьяволица воплоти. - Просто фасон напоминает то, что носили несколько лет назад.

Несколько женщин рядом прислушиваются к нашему разговору. Здесь у всех уши как локаторы. Чувствую, как краснею. Платье действительно не новое, и в этом обществе это заметно.

- Да, это платье имеет для меня сентиментальную ценность, - отвечаю.

- Как мило! - Света делает шаг ближе, якобы чтобы взять канапе. - Ростислав всегда был романтиком. Помню, как он рассказывал...

И тут она резко поворачивается, её рука с бокалом описывает широкий жест. Красное вино выплёскивается прямо на мою грудь, оставляя тёмное пятно на чёрной ткани.

- Боже мой! - Она очень громко извиняется. - Прости! Я такая неловкая!

Все оборачиваются. Разговоры затихают. Я стою с мокрым пятном на платье, а Света суетится вокруг меня с салфетками.

- Полина, дорогая, пойдёмте, я помогу привести себя в порядок.

Специально привлекает ко мне внимание. Хочет, чтобы все посмотрели на моё «прекрасный вид».

- Не стоит. - Веду себя холодно, отстраняясь от её попыток «помочь». - Это всего лишь платье.

- Но оно испорчено! - Света смотрит на меня с фальшивым сочувствием. – Хотя, возможно, это к лучшему. Теперь у тебя есть повод купить что-то более актуальное.

Вот же мегера.

На её лице расплывается улыбка победительницы.

- Что случилось? - Ростислав подходит к нам, его лицо напряжено.

- Произошло небольшое недоразумение. - Она всё ещё изображает раскаяние. - Я случайно пролила вино.

- Ничего страшного. - Перебиваю. - Бывает.

Но внутри всё кипит. Это не была случайность. Это была тщательно спланированная атака.

- Пойдём, приведём тебя в порядок. - Ростислав берёт меня под руку, но я отстраняюсь.

- Не нужно, сама справлюсь. Всё в порядке.

Света, наблюдает за нами с плохо скрытым торжеством.

- Извините, схожу приведу себя в порядок.

В туалете я смотрю на себя в зеркало. Тёмное пятно на груди выглядит ужасно. Мочу платок холодной водой и пытаюсь оттереть вино, но только размазываю его ещё больше.

Какая же она гадкая. Злость поднимается волной, хочется выйти и сказать ей всё, что я о ней думаю. Устроить скандал, показать всем её истинное лицо.

Но нет. Только не здесь, не на глазах у людей.

Смотрю на своё отражение и делаю глубокий вдох.

Веди себя достойно, Полина. Не опускайся до её уровня. Ты лучше этого. - Говорю себе.

Поправляю причёску, расправляю плечи. Да, платье испорчено, но я не дам ей увидеть, как это меня задевает.

Возвращаюсь в зал с высоко поднятой головой. Пусть все видят: меня так просто не сломать.

Следующие полчаса Света ведёт себя как идеальная помощница. Стоит рядом, когда он говорит с важными людьми. Она незаметно, но настойчиво вклинивается в каждый его разговор.

- Ростислав Борисович. - Вмешивается она, когда он беседует с владельцем банка. - Не забудьте упомянуть проект с экологической экспертизой. Это может их заинтересовать.

- Света, пожалуйста. - Он мягко, но твёрдо отстраняется. - Я сам справлюсь.

Она касается его руки, поправляя несуществующую пылинку на пиджаке. Этот жест короткий, но слишком интимный.

- Света. - Ростислав убирает её руку от себя. - Это неуместно.

- Что неуместно?

- Ты знаешь что.

Света наклоняется к нему и полушёпотом, но достаточно громко, чтобы несколько человек услышали произносит:

- Наедине ты гораздо более ласковый. Я же твоя Зайка.

Несколько женщин оборачиваются. Краснов поднимает брови. Ростислав, кажется, бледнеет от ярости.

- Света. - Его голос звучит угрожающе тихо. - Немедленно прекрати.

Но она не унимается. Смеясь над какой-то шуткой банкира, она снова тянется к Ростиславу, пытаясь коснуться его лица. Похоже, она решила доконать Ростислава и уничтожить его репутацию. Я же молча наблюдаю за то ли комедией, то ли драмой.

- Ростислав, ты такой серьёзный сегодня.

- Всё. - Он резко хватает её за запястье. - Мы уходим. Прямо сейчас.

- Но вечеринка только начинается. - Она сопротивляется, но видит его суровое выражение лица и замолкает.

- Извините. - Ростислав обращается к хозяевам и гостям, едва сдерживая гнев. - У нас срочные дела.

Он буквально волочит Свету к выходу, на глазах у всех, не обращая внимания на удивлённые взгляды. У двери она пытается вырваться:

- Ростислав, ты делаешь из мухи слона...

- Заткнись. На улице поговорим.

Конечно, Ростислав показывает свой характер. Такое поведение он не смог стерпеть.

После их ухода несколько минут гости перешёптываются. Слышу предположения, что она его любовница. Их тайна стала раскрыта. Мне даже не нужно было прилагать усилия, они сами всё испортили.

Краснов подходит ко мне:

- Полина, не хотите, чтобы вас проводили?

- Спасибо, я вызову такси.

- Понимаю. Непростая ситуация. - Он качает головой. - Ростислав правильно поступил. Хотя боюсь, не в последний раз придётся разбираться с подобными эксцессами.

- Спасибо за вечер.

- Надеюсь, вы не сильно расстроены. И если вам понадобиться помощь, Полина, обращайтесь. Вижу вы хороший человек.

Снова благодарю его. Хотя не очень понимаю про что он говорит. Но он как будто принимает мою сторону, а не Ростислава. Похоже, у него будут проблемы с Красновым.

Выхожу из дома Краснова, оставляя за спиной гул удивлённых голосов. На улице прохладно, и я дрожу - то ли от холода, то ли от ярости.

Достаю телефон, собираюсь вызвать такси, но останавливаюсь. Через стеклянные двери вижу, как Ростислав и Света о чём-то спорят. Её глаза красные, то ли от слёз, то ли от ярости. Ростислав выглядит измученным. Но о чём они говорят, мне неслышно.

Я быстро отхожу в тень, за колонну. Через несколько минут они уходят. Ростислав ведёт Свету к своей машине и запихивает её внутрь.

Они на самом деле поссорились? Или просто разыграли ссору?

Теперь у меня сомнения.

Они уезжают, понимаю, что он везёт её в квартиру на Патриарших. В ту квартиру, о которой он думал, что я не знаю. В прошлый раз у меня ничего не вышло, сейчас всё будет иначе.

В сумочке лежит связка ключей. Среди них - ключ от той квартиры. Я нашла его в кармане Ростислава месяц назад, сделала дубликат, но так и не решилась им воспользоваться. Боялась того, что увижу.

Сейчас я больше не боюсь.

Вызываю такси и диктую адрес. Водитель, молодой парень, смотрит на меня в зеркало заднего вида:

- С вечеринки?

- Да. - Проверяю батарею телефона, не хочется, чтобы он разрядился в самый неподходящий момент. - С весьма интересной вечеринки.

Дорога занимает двадцать минут. За это время я успеваю продумать план. Ростислав будет расслаблен, он думает, что всё под контролем. Света будет торжествовать свою маленькую победу. Идеальный момент для сюрприза. Я не просто так хочу их застать. Вдруг, мне удастся что-то заснять или записать их разговор, чтобы потом использовать в суде при разводе.

Поднимаюсь и в этот раз у меня гораздо больше решительности. Нужно довести дело до конца. Ключ поворачивается в замке бесшумно. Меня никто не замечает.

В прихожей горит свет. Слышу их голоса из гостиной: Света смеётся, Ростислав что-то говорит низким голосом.

Делаю несколько шагов по коридору и замираю у приоткрытой двери гостиной.

То, что я вижу, вызывает во мне такое отвращение, что на секунду перехватывает дыхание.

Мои руки сжимаются в кулаки. Хочется ворваться туда, кричать, требовать объяснений. Но ноги словно прирастают к полу.

То, что я вижу...

Нет. Этого не может быть.

Глава 18

Осторожно приближаюсь к приоткрытой двери и замираю. То, что я вижу, заставляет перехватить дыхание, а во рту мгновенно пересыхает.

Он что совсем остатки совести потерял? Бросил меня на вечеринке, чтобы заняться с ней сексом?

Лучше бы я не приходила. Зачем мне этот позор. Но уже поздно, я здесь стою и смотрю на своего мужа и Свету.

Достаю телефон, открываю видеокамеру и нажимаю на запись. Сердце колотится так громко, что кажется, его слышно во всём доме. По спине пробегает холодная волна, а пальцы дрожат так сильно, что я едва удерживаю телефон.

В комнате полумрак, но прекрасно вижу обнажённую Свету. Она стоит перед Ростиславом полностью раздетая. На ней даже белья нет. Как быстро она успела раздеться.

- Я хочу тебя. - Света кладёт на его плечи руки и прижимается всем телом.

Холод разливается по груди, ноги словно наливаются свинцом.

Жду, что Ростислав ответит на её прикосновения. Жду, что он обнимет её, притянет к себе, сделает то, что делает мужчина с женщиной, которую желает.

Минуту или две он стоит не двигаясь, словно думает. Словно готов броситься в её ядовитые объятия. Его руки висят вдоль тела, но он не отстраняется.

Тошнота поднимается к горлу, а в висках начинает стучать кровь. Закрываю рот рукой. Меня сейчас стошнит.

Одно дело просто знать про измену, знать, что у мужа есть любовница, и совсем другое - видеть их близость собственными глазами. Видеть, как другая женщина касается того, кто когда-то принадлежал тебе.

- Отойди. - Наконец говорит Ростислав.

Его голос звучит странно - не страстно, не нежно, а холодно. Почти с отвращением.

- Ты сегодня совсем обнаглела. - Добавляет он, и я чувствую, как мурашки пробегают по коже.

В животе всё сжимается в тугой узел. Что происходит?

- Обнаглела? - Света смеётся нервно, не отстраняясь от мужа. - Рося, я же просто...

- Не называй меня так, сколько тебе можно повторять. Терпеть не могу, когда ты меня так называешь. - Обрывает её резко, и, наконец, отталкивая от себя. - И немедленно одевайся.

Мир словно качается под ногами. Он её оттолкнул? Ростислав подходит к окну, поворачиваясь к ней спиной. В его позе читается напряжение, раздражение, но не желание.

- Ростислав. - Света снова протягивая к нему руки. - Мы же наконец одни...

- Одевайся. - Повторяет он ледяным тоном, даже не глядя в её сторону. - Немедленно.

В висках стучит пульс, а дыхание становится частым и поверхностным. Я не понимаю, что происходит.

- Но почему? - В голосе Светы слышны слёзы. - Я думала после сегодняшнего вечера... ты же сам привёз меня сюда...

- Я привёз тебя, чтобы объяснить раз и навсегда. - Он поворачивается к ней, и я вижу его лицо. Холодное, жёсткое. - Это заканчивается прямо сейчас.

Света хватается за спинку дивана, словно теряя равновесие, её обнажённое тело дрожит - то ли от холода, то ли от унижения.

- Что ты имеешь в виду?

- То, что имею в виду. - Ростислав подходит ближе, его голос становится тише, но от этого опаснее. - Твоё поведение сегодня было неприемлемым. Ты перешла все границы допустимого. Ты унизила меня перед всеми.

Руки покрываются липким потом, а в горле встаёт ком. Света наконец начинает резко подбирать свою одежду с пола.

- Но я же просто хотела показать, что мы вместе.

- Мы не вместе. И никогда не были. То, что было между нами - ошибка. Которую я собираюсь исправить. Я жалею, что изменил жене.

Кровь отливает от лица, а в ушах начинает звенеть.

Жалеет он!

Подлец!

И пусть он её не любит, мне от этого мне не легче.

Он изменил и на самом деле не так важно, есть ли у него чувства к ней. Ростислав совершил ошибку, которую нельзя простить.

- Ты не можешь так говорить. После всего, что между нами было... Ростислав, я же люблю тебя! - Света бледнеет, натягивая бельё дрожащими руками.

- А я - нет. Никогда не любил. И думал, ты это понимаешь.

Сердце пропускает удар, потом начинает колотиться ещё быстрее. В голове гудит, а ладони становятся влажными.

Он отходит к бару, наливает себе виски, но ставит стакан на стол.

- Я устал от этого фарса. Устал от твоих намёков, от твоих попыток играть роль моей женщины. Всё это - недоразумение, которое зашло слишком далеко.

- Недоразумение?

- Да. Ты отличный помощник, Света. Умный, исполнительный. Но на этом всё.

У меня подкашиваются ноги, и я сползаю по стене вниз, присаживаясь на корточки. Дыхание сбивается, а в груди разливается странное тепло - облегчение, смешанное с шоком.

- Но я же просто хотела.

- Чего ты хотела? - он подходит к ней вплотную. - Заменить мне жену? Этого не будет никогда.

Света поднимает глаза, в них мелькает что-то хищное.

- Разве нет? Ты же сам говорил, что она холодная, что между вами ничего нет.

- Мои отношения с Полиной тебя никак не касаются. - Ростислав садится напротив неё, наклоняется вперёд. - И тебе никто не давал права строить планы относительно меня

- Но, если вы разведётесь?

- Даже если разведёмся. - Ты не станешь частью моей жизни. Потому что между нами больше ничего нет.

- Ты не можешь просто так всё закончить. После всего, что я для тебя сделала.

- Что именно ты для меня сделала? - Ростислав поворачивается к ней. - Выполняла свою работу? За которую получала зарплату?

- Я молчала! - Взрывается она. - Когда ты приходил ко мне злой и разочарованный после ваших ссор, я тебя утешала!

Мой телефон в руках дрожит от того, как трясутся пальцы. Чувствуя, как адреналин бьёт в виски.

- Слушай, мы так ни к чему не придём. Ты не угомонишься, мне придётся… - Ростислав не договаривает, что он собирается сделать.

Потому что в этот момент телефон издаёт громкий мелодичный звонок.

У меня сердце останавливается.

В панике я ныряю за стоящую в коридоре большую пальму в кадке, прижимаясь к стене за её широкими листьями.

- Что это было? - Спрашивает Света.

- Телефон. - Холодно отвечает Ростислав.

Слышу их шаги. Они идут к двери гостиной. Мой телефон продолжает настойчиво звонить, и я судорожно пытаюсь его выключить, но пальцы не слушаются.

Шаги становятся ближе. Ещё несколько секунд, и они меня найдут. Хотелось бы этого избежать, потому что, если Ростислав увидит меня, он точно сотрёт весь их разговор, который я успела записать.

- Звук идёт из коридора.

Ростислав и Света появляются в дверном проёме и медленно оборачиваются в мою сторону.

Глава 19

Телефон продолжает звонить, и я понимаю - прятаться больше нет смысла. Они уже знают, что здесь кто-то есть. Лучше выйти самой, чем позволить им найти меня съёжившейся за пальмой, как провинившийся ребёнок.

Выпрямляюсь, расправляю плечи и выхожу из своего укрытия. Внутри ярость вспыхивает, как пожар. Телефон наконец замолкает.

- Добрый вечер. - Говорю как ни в чём не бывало, встречая их взгляды.

При виде меня, Ростислав бледнеет. Света открывает рот от шока, но быстро приходит в себя, и в её глазах вспыхивает ярость.

- Полина. - Муж подходит ко мне, его голос становится напряжённым. - Что ты здесь делаешь?

- То же самое могла бы спросить у тебя. Хотя, кажется, я уже получила ответ.

- Что ты слышала? - Он обеспокоенно проводит рукой по волосам. - Это не то, что ты думаешь.

- Не стоит отпираться. Ростислав, я слышала весь ваш разговор.

- Как ты смела сюда прийти? Как смела подслушивать? - Света наконец даёт о себе знать.

- Между прочим эту квартиру снимает для тебя мой муж. Думаю, у меня есть полное право знать, на что он тратит семейные деньги.

- Полина, давай поговорим, но не здесь. - Ростислав пытается взять инициативу в свои руки. - Поедем домой, всё обсудим спокойно.

- Я не хочу больше ничего обсуждать. После всего, что я сегодня видела и слышала? Ты серьёзно думаешь, что можно просто поехать домой и сделать вид, что ничего не произошло?

- Ничего и не произошло! - Он делает ещё шаг ко мне, в его голосе появляются властные нотки. - Ты же сама слышала - я прекратил эти отношения.

Слишком поздно. Слишком чертовски поздно.

- Да, слышала. Внимательно слушала ту часть, где ты обсуждаешь нашу семейную жизнь с любовницей.

- Полина, хватит. Не при ней. - Ростислав от злости сжимает челюсти.

- А когда мне можно говорить о наших проблемах? Дома ты вечно занят, на людях, нужно изображать идеальную семью. Может быть, квартира твоей любовницы самое подходящее место?

- Она не моя любовница.

- Ну конечно. - Соглашаюсь с горькой усмешкой. - Забыла. Она твой "хороший друг", просто Зайка с работы.

Света, которая до этого молчала, вдруг взрывается:

- Хватит! - Кричит она, её лицо искажено злостью. - Хватит делать из себя жертву! Ты сама во всём виновата.

Что-то во мне ломается. Не от её слов, а оттого, что в них есть доля правды.

- Света. - Голос Ростислава звучит как удар жёсткого хлыста. - Заткнись.

- Нет! - Она не останавливается. - Пусть знает правду! Ты думаешь, он не рассказывал мне, как ты его игнорируешь? Как делаешь вид, что его нет?

- Света, я сказал, заткнись. Если не закроешь своё грязный рот, сам тебя заткну. - Ростислав подходит к ней вплотную, его голос становится опасно тихим.

- Пусть говорит. - Вмешиваюсь. - Пусть расскажет всё, что ты ей рассказывал про меня.

Мне почти всё равно. Почти.

- Да! - Света поворачивается ко мне, её глаза горят злобой. - Хочешь знать правду? Он приходил ко мне, потому что дома его никто не ждал! Потому что ты превратилась в ледяную статую, которая только умеет упрекать и критиковать!

- Света! - Ростислав хватает её за руку. - Немедленно прекрати.

- Отпусти меня! - Она вырывается. - Я устала молчать! Устала смотреть, как эта... эта принцесса изображает страдалицу!

- Ещё одно слово, и ты вылетишь из компании сегодня же.

Света замирает, но в её взгляде всё ещё пылает ненависть.

- Полина. - Ростислав поворачивается ко мне, его лицо напряжено. - Поедем. Поговорим дома.

- Нет, не поеду с тобой никуда.

- Что значит нет?

- Это значит, что я устала, Ростислав. Устала от вранья, от недомолвок, оттого, что меня обсуждают за моей спиной.

- Я никого не обманывал...

- Правда? - Я достаю телефон. - Тогда, что это. - Обвожу рукой вокруг. - Как давно ты снимаешь квартиру?

- Эта служебная квартира предназначена для сотрудников. - Он начинает терять терпение.

- Ничего? - Света вдруг смеётся истерично. - Ростислав, неужели ты думаешь, что она поверит? После всех тех ночей, когда...

- Заткнись. - Рычит он, поворачиваясь к ней. - Заткнись, или клянусь, ты пожалеешь.

В его голосе столько холодной ярости, что Света отступает.

- Полина. - Он снова обращается ко мне, пытаясь взять себя в руки. - Да, я приезжал сюда. Да, мы говорили.

- Значит у вас были дружеские посиделки? Обсуждали погоду и пили чай?

- Мне нужно было место, где можно побыть одному, подумать. У меня сложная работа, иногда нуждаюсь в тишине и покое.

- Ах вот как. Значит, я виновата. Я довела тебя до того, что пришлось искать убежище.

- Я такого не говорил...

- Говорил. Может, не мне, но говорил. - Киваю в сторону Светы. - И довольно красноречиво, судя по её словам.

Ростислав сжимает кулаки, его лицо мрачнеет.

- Полина, я последний раз говорю, поехали домой. Разберёмся там.

- Нет.

Направляюсь к выходу, но Ростислав преграждает мне путь.

- Мы не закончили разговор.

- Закончили. По крайней мере, на сегодня.

И это правда. Мне нужно понять, что я чувствую. Любовь? Ненависть? Или просто пустоту, чтобы двигаться дальше.

- Полина...

- Отойди, Ростислав.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд. В его глазах читается борьба - желание настоять на своём и понимание, что сейчас лучше отступить.

Наконец, он отходит в сторону.

- Хорошо, но завтра мы поговорим.

Останавливаюсь у журнального столика. Медленно снимаю с пальца обручальное кольцо, его он надел мне клявшись в верности в день нашей свадьбы. Оно холодное на ощупь, как и всё, что происходило между нами последние годы.

Сердце разрывается на части, но я знаю - это необходимо.

Кольцо звенит, падая на стеклянную поверхность столика.

- Поздравляю, Света. Он твой.

- Полина! Ты не можешь просто взять и уйти!

Оборачиваюсь и смотрю на него, на этого человека, которого когда-то любила больше жизни.

- Могу. И ухожу.

И выхожу из квартиры.

В лифте, спускаясь вниз, я вдруг понимаю, что руки больше не дрожат. Впервые за много лет я сказала Ростиславу нет. И не сломалась.

Вот теперь это начало конца нашего брака.

Глава 20

Ключи дрожат в моих руках, когда открываю дверь. В квартире очень тихо, уже половина одиннадцатого вечера, но я знаю - мама не спит. Никогда не ложится, пока не убедится, что все дома и в безопасности. Даже сейчас, когда я временно у неё живу.

- Поля? - Удивлённый голос мамы доносится из кухни. - Что случилось?

Я стою в прихожей и не могу сдвинуться с места. Вот теперь, когда всё кончено, когда я больше не должна притворяться сильной, ноги подкашиваются. Сумочка падает на пол с глухим стуком.

Мама, увидев меня, замирает.

- Боже мой, что он сделал?

Беззвучно шевелю губами.

И всё.

Эмоции рвутся наружу. Меня прорывает словно плотину. Нет сил сдерживать слёзы.

Я рыдаю, плачу, как не плакала уже много лет. Как плакала в детстве, когда разбивала коленку или когда моя первая любовь разбила мне сердце. Слёзы текут ручьём, и я даже не пытаюсь их останавливать.

Каждая слеза - это капля боли, которую я так долго носила в себе. Они обжигают щёки, смешиваются с дрожью губ и прерывистым дыханием. Мне не хватает воздуха, горло сжато спазмом, но я не сопротивляюсь, потому что наконец-то можно. Можно не сжимать зубы, не прятать слёзы в подушку, не притворяться сильной.

Мама обнимает меня, и я понимаю, как же сильно соскучилась по её объятиям, по чувству безопасности. Её объятия крепки, как будто боится, что я рассыплюсь на части. Она мягко гладит мою спину, и от этого я плачу ещё сильнее, потому что это и есть та самая нежность, которой мне так не хватало. Снова чувствую себя маленькой девочкой, которой больно, но которая знает, что её боль важна. Мама принимает меня именно такой, какая я есть, сломанной, неидеальной, живой. И от этого в груди разливается тепло, смешиваясь с болью, но постепенно побеждая её.

- Тише, солнышко. Всё будет хорошо.

Она меня успокаивает, но ничего уже не будет хорошо.

Мы идём на кухню. Молча наливает чай с мятой. Ставит передо мной чашку чая.

- Где Кристина?

- Спит. Не волнуйся, она нас не услышит. - Мама садится напротив. - Рассказывай.

И я рассказываю. Иногда речь получается бессвязной, но я говорю всё, что есть на душе. Выговариваю всю боль, изливаю душу самому близкому человеку.

Мама слушает молча. Время от времени передвигает по столу солонку, сахарницу, поправляет салфетки - старая привычка, которую я помню с детства. Когда ей тяжело, она всегда что-то перебирает руками.

И чем больше я говорю, тем легче становится. Будто камень, годами давивший на грудь, потихоньку крошится, превращаясь в песок. И уже не задыхаюсь. Боль, конечно, не исчезла, но хотя бы могу дышать.

- Я была такой дурой.

- Не говори так. - Мама берёт мою руку. - Ты доверяла мужу. В этом нет ничего плохого.

- Но почему он так поступил? Мужчина, мой муж, предал меня, ещё и не раскаивается, а меня во всём винит.

Слова снова застревают в горле.

- Может, он прав, и я во всём виновата. - Продолжаю, вытирая нос бумажной салфеткой. - Я действительно стала холодной. Перестала быть внимательной. Может…

- Полина. Хватит. Не ты виновата в том, что он завёл эти отношения.

- Как говорят, в измене виноваты оба.

Мама молчит, поправляет скатерть. Разглаживает невидимые складки.

- Если и так, он всегда мог поговорить с тобой о своих чувствах, а не бежать к своей прошмандовке.

- Может и так, он её даже не любит. Просто сходил на сторону. Это даже хуже, чем если бы он её любил. Я бы его поняла, если бы Ростислав сказал, что влюбился, а так…

- Я всегда говорила, что Ростислав слишком уверен в себе. Но не думала, что он способен на такое. Собственными руками разрушил семью.

- Что я скажу Кристине?

- Правду, конечно, не прямым текстом, но придётся всё ей рассказать.

Мы молчим. Машинально вытираю пролитый чай, собираю использованные салфетки, тянусь к мусорке. Мелкие, бессмысленные движения, которые хоть как-то занимают руки.

- Завтра же звони адвокату. Хорошему адвокату по семейным делам.

- У меня нет денег на хорошего адвоката. Все деньги у Ростислава. На моей карточке копейки. Хватит только на жизнь.

- У меня есть. Я копила на всякий случай. Не очень много, но для начала хватит.

- Мам, я не могу взять твои деньги, ты и так приютила нас с Крис.

- Можешь. Ты моя дочь, а он больше не семья.

Снова готова расплакаться, но уже от благодарности.

- Поля. - Мама садится рядом, обнимает за плечи. - Ты сильная. Помнишь, как в детстве упала с велосипеда? Разбила коленку до крови, но встала и поехала дальше.

- Мам, не стоит сравнивать падение с велосипеда и измену мужа.

- Нет. - Она поворачивает меня к себе лицом. – Конечно, это разные ситуации. Но тебе было больно - одинаково больно. Но ты встанешь, потому что ты сильная. Потому что у тебя есть Кристина. Потому что жизнь не заканчивается на одном мужчине, даже если ты думала, что он будет всегда рядом.

Мама права. У меня есть дочь, есть образование. Да, я не работала много лет, но это не значит, что не смогу начать заново. Не смогу восстановиться. Конечно, смогу.

- Оставайтесь здесь, пока не найдёте своё жильё. Кристине здесь хорошо, она привыкла.

- Спасибо.

- Не за что благодарить. Ты моя дочь и это твой дом.

Она права. Здесь, в маленькой квартире, с простой мебелью, обычным дизайном без излишеств, чувствую себя спокойнее и уютнее, чем в нашей дорогой и красиво обставленной квартире.

- Иди спи. - Мама встаёт, начинает убирать со стола. - Завтра будет трудный день.

Иду в свою комнату, где теперь стоит раскладушка рядом с кроваткой Кристины. Дочь спит, раскинув руки, её тёмные волосы рассыпались по подушке. Такая маленькая, такая беззащитная.

У меня даже нет сил принять душ. Скидываю платье, от которого зудит всё тело. Ложусь и долго смотрю в потолок. В щелку двери, виден свет из кухни. Мама, как и в детстве, убирается на кухне.

Телефон молчит. Ростислав не звонит.

И это даже к лучшему. Потому что сегодня я сказала нет. И завтра я скажу нет ещё раз, если потребуется.

Лежу в темноте и вдруг понимаю - слёзы закончились.

Всё выплакала. И больше нет той давящей тяжести в груди, того ощущения, что мир рушится. Ясности как будто стало больше.

И, кажется, у меня появился план.

Завтра первым делом закажу машину с грузчиками. Пока Ростислав на работе, заберу все наши вещи. Всё самое необходимое: одежду, документы, детские игрушки. Остальное неважно. Мебель, посуда - всё это можно купить заново.

Потом позвоню Марии Сергеевне, директрисе школы, где я работала после университета. Когда уходила в декрет, она сказала: Полина, если захочешь вернуться в образование, двери нашей школы всегда открыты.

Тогда мне казалось, что я туда не вернусь, но теперь всё изменилось.

У меня есть диплом педагогического, опыт работы с детьми. Пусть и небольшой, но он есть. И главное - желание начать всё сначала.

Кристина вздыхает во сне и поворачивается на бок. Её лицо спокойно, безмятежно. Она ещё не знает, что её мир изменился. Но я сделаю всё, чтобы эти изменения причинили ей как можно меньше боли.

Завтра же нужно найти адвоката. Это будет непросто, но я уверена, что справлюсь.

И потом начну новую жизнь.

Жизнь, где я сама принимаю решения.

Жизнь, которая принадлежит только мне.

Глава 21

Утром я просыпаюсь с ясной головой впервые за долгое время. За окном дождь, серый хмурый день, но мне кажется, что солнце светит ярче обычного.

Кристина завтракает с бабушкой, болтает о школе. Я целую её в макушку. Моя девочка пахнет детским шампунем и домашними блинчиками. Пока ещё её мир цел и безопасен. Но скоро мне придётся объяснить ей, почему мы больше не живём дома, и она не может спать в своей спальне.

- Мам, я поеду к нам домой, заберу вещи. - Допиваю кофе на ходу.

- Одна? - Мама хмурится.

- Ростислав на работе до вечера. Успею.

Но сначала обзваниваю адвокатов. Открываю ноутбук и начинаю поиск. В интернете десятки контактов. Читаю отзывы, смотрю рейтинги.

Набираю первый номер, который мне приглянулся.

- Юридическая фирма «Светлаков и партнёры», слушаю вас.

- Здравствуйте, меня интересует консультация по семейному праву. На тему развода.

- Конечно. Расскажите вкратце о ситуации.

- Замужем, есть ребёнок. Муж. - Делаю паузу, так как сказать про измену постороннему человеку непросто. - У мужа были отношения с другой женщиной.

- Понятно. Есть доказательства измены?

- Не совсем измены. Но есть запись разговора, которая подтверждает, что между ними были отношения.

- Понятно. Муж чем занимается?

- Он юрист.

- Совместно нажитое имущество? Недвижимость, счета?

- Дом, несколько квартир, машины. Всеми финансами занимался в основном муж.

- Понятно. Хорошо, это всё решаемо. Нам потребуются документы для изучения дела. Можете прислать сканы паспортов - вашего и мужа, свидетельство о браке, свидетельство о рождении ребёнка?

- Конечно.

- Пришлите на адрес. - Мне диктуют адрес электронной почты. - И назовите фамилию для оформления документов?

- Полина Холмская.

Возникает долгая пауза. Мне даже кажется, что связь прервалась.

- Простите, а как фамилия мужа?

- Ростислав Викторович Холмский.

Ещё одна долгая пауза, и тон голоса юриста кардинально меняется.

- Знаете что, я сейчас посмотрела наше расписание. К сожалению, мы не сможем взяться за ваше дело. У нас сейчас полная загрузка.

- Но вы же только что говорили, что всё решаемо.

- Нет. - Девушка сразу становится нервной и торопливой. - Мы не принимаем новых клиентов до конца года. Попробуйте обратиться в другие фирмы.

- Подождите!

Но разговор обрывается. Меня никто не слушает.

Странно, но я набираю второй номер.

Но, как только произношу фамилию мужа. Мне сообщают, что все специалисты заняты и разговор заканчивается снова.

Кладу трубку. И понимаю, что-то не так. Руки начинают дрожать, но не от слабости - от злости.

Набираю третий номер. Четвёртый. Пятый.

Результат одинаковый. Как только произношу фамилию Холмский, возникают разные отмазки: то нет свободных специалистов, то не берут дела такой сложности, переориентируются на другие отрасли права.

После часа проведённого за телефоном понимаю, что суть одна, никто не хочет связываться с женой Ростислава Холмского.

Закрываю ноутбук. Значит так!

Холмский перешёл все границы дозволенного.

Влияние мужа распространяется и на юридическое сообщество. Он уже всё предусмотрел. Прекрасно знал, что буду искать адвоката и решил меня опередить.

Ничего. Не все же адвокаты в городе ему приходятся друзьями или должниками. Я найду человека, который не побоится бросить ему вызов.

Заказываю такси. Нужно ехать домой за вещами, пока есть время.

Наш дом встречает меня не просто тишиной, а оглушающей пустотой, которая, кажется, давит со всех сторон. Каждый шаг отдаётся эхом, а сердце стучит в такт, словно отсчитывая последние мгновения чего-то важного.

Поднимаюсь в спальню. Открываю шкаф - мои вещи занимают только треть пространства. Странно, я помнила, что у меня больше одежды.

На туалетном столике лежит шкатулка с украшениями. Открываю - внутри обручальное кольцо, которое я оставила в квартире вчера. Странно, как оно здесь оказалось? Ростислав, видимо, привёз.

Складываю в чемодан самое необходимое. На комоде стоит наша свадебная фотография. На ней мы слишком счастливые, и слишком влюблённые.

Не в силах смотреть на это безжалостное напоминание о потерянном счастье. Опускаю рамку вниз.

В детской комнате труднее. Какие игрушки взять? Кристина любит всё. Беру самые дорогие сердцу - плюшевого мишку, с которым она спит, конструктор, книжки.

На подоконнике засыхает фиалка, которую мы с Крис посадили месяц назад. Теперь листочки жёлтые, земля сухая. Никто не поливал. Словно символ нашей семьи - красивая снаружи, но уже умирающая.

Складываю коробки в холле. Потом позвоню грузчикам.

Звук ключей в замке заставляет замереть. Ростислав что ли вернулся так рано? Он не должен быть дома до семи. Но на моё несчастье, он, видимо, вернулся раньше.

- Полина? - Всё ещё родной голос эхом отдаётся в холле.

Выхожу навстречу. При виде коробок его лицо становится напряжённым.

- Что это?

- Как видишь, забираю вещи.

- Мы же договорились всё обсудить.

- Уже не о чем разговаривать.

Он снимает пиджак, бросает на кресло. Его движения резкие, раздражённые.

- Полина, хватит устраивать театр. Возвращайся домой.

- Теперь я живу у мамы, пока не найду что-то более подходящее.

- Это не дом, а жалкая квартира на окраине города. Хочешь, чтобы наша дочь выросла там? Среди этой нищеты?

- Она живёт в месте, где её любят. Это самое главное.

Ростислав сжимает челюсти.

- И что дальше?

- Думаю ты знаешь. У меня сегодня было несколько разговоров с юристами.

- И что? Нашла адвоката. - Прекрасно знает, что нет, но ещё умудряется ухмыляться.

- Пока нет, но я не сдамся. Ты не всесильный Холмский. - Мне нужно идти. - Я поднимаю одну из коробок.

Ростислав загораживает проход, не давая пройти. Его присутствие душит, каждая клеточка моего тела кричит о желании раствориться, исчезнуть. Я крепче сжимаю коробку, словно она мой единственный щит.

- Полина, остановись. Мы можем всё исправить.

- Как? Снова слушать твою ложь я не хочу.

- Это в прошлом! Клянусь, я больше никогда ни на кого не посмотрю.

- Ростислав, ты не понимаешь. После измены доверие исчезает насовсем.

Он проводит рукой по волосам - знакомый жест, который раньше казался привлекательным. Теперь просто раздражает.

- Хорошо, ошибся. Признаю. Но люди совершают ошибки. Мы можем начать сначала, съездить к семейному психологу...

- Нет.

- Ты так упёрлась, что даже не даёшь мне шанса. - В его голосе появляются привычные властные нотки. - Ты даже не хочешь попробовать?

- Имею право.

Беру коробку снова. На этот раз он не пытается остановить, только смотрит. В его взгляде читается смесь злости и какой-то странной, пустой безысходности.

- Если решишься на развод, будет непросто. Могу годами затягивать процесс.

- Увидим, что скажет суд.

- Суд? - Он усмехается. - Полина, ты же понимаешь, что у меня несколько больше возможностей нанять хорошего адвоката?

- Но и я не сдамся. Думаешь, я сдамся и вернусь к роли покорной жены?

- Думаю, ты поймёшь, что воевать со мной не только бессмысленно, но и опасно. У меня есть влияние, связи, деньги. А у тебя что?

- Правда на моей стороне.

Умалчиваю про запись, возможно, пока это мой главный козырь, который вытянет меня из этого болота.

- Правда? Полина, правда - это то, что могут доказать в суде. Доказать можно всё что угодно, если знаешь как.

- Ты мне угрожаешь?

- Нет. Просто говорю тебе о том, что лучше откажись от развода.

Мне становится холодно, зябко, будто в квартире подул арктический ветер.

Он действительно готов зайти так далеко.

- Знаешь что, Ростислав? - Я ставлю коробку и подхожу к нему вплотную. - Раньше это сработало бы. Раньше я бы испугалась твоих угроз и отступила. Но сейчас мне нечего терять. Тебе всё ещё есть что терять.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд. В его глазах читается злость, но и сомнение.

Вызываю такси. Пока жду, он подходит снова.

- Полина. - Он словно меняет тактику, голос его становится мягким. - Не надо так. Подумай о Кристине. Ей нужна полная семья.

- Ей нужны родители, которые уважают друг друга. Только у нас этого давно нет.

- Мы можем всё исправить. Да, будет нелегко, но мы справимся. Мы же не чужие друг другу.

Он делает шаг ближе. Потом ещё один. Я не успеваю отстраниться - его руки ложатся мне на плечи, и он целует меня.

Губы Ростислава мягкие, знакомые, до дрожи, и с привкусом кофе, смешанного с чем-то горьким, неуловимым, похожим на отчаяние. На секунду я замираю, словно парализованная током, и на меня воспоминания обрушиваются волной со всей силой.

Именно так он целовал меня в первый раз, много лет назад. Именно так обнимал после наших ссор.

Сердце сжимается от боли, а в висках начинает стучать. Я чувствую, как холод пробегает по спине, а потом жар приливает к лицу, словно стыдясь этого мимолётного отклика.

Но это длится всего мгновение.

Мгновение, что ранит больнее всего.

Глава 22

Его губы касаются моих - мягкие, обманчиво знакомые. Тот же вкус мяты, который когда-то означал дом, безопасность. Теперь он отдаёт ложью.

Ростислав впивается в меня, пытаясь удержать, его руки сжимают мои плечи с болезненной силой. Он целует так, будто может вернуть время назад, стереть всё случившееся. Но я чувствую только холод - не снаружи, а изнутри, где раньше жила любовь.

На секунду я замираю, онемевшая. В голове вспыхивают картинки: наша первая встреча в университете, его предложение на коленях в том кафе, белое платье, которое так долго выбирала для свадьбы.

Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в ушах. Руки дрожат, но не от слабости, а от подступающей ярости. Ярость, которую я подавляла месяцами, убеждая себя, что всё можно исправить, что мы сможем пройти через это.

Какая же я была глупая.

И вдруг меня пронзает острая, почти физическая ясность. Это всё та же игра. Тот же Ростислав, который умеет быть обаятельным, когда ему что-то нужно. Сначала угрозы и холод, потом - давление на жалость, а в финале - эти фальшивые нежности, игра на давно забытых воспоминаниях.

Привычная схема. Отработанная годами.

Я отталкиваю его. Резко. Так, что он делает шаг назад, задевает журнальный столик. Ваза с сухими цветами - подарок его матери на новоселье - качается и замирает на краю.

- Не смей меня целовать. - Специально вытираю губы тыльной стороной ладони, не скрывая отвращения. Хочу, чтобы он это увидел. - Больше никогда не смей так делать.

Он такого не ожидал.

- Полина. - Его голос становится холодным, маска нежности спадает. - Ты совершаешь ошибку.

- Всё кончено.

- Неужели? - Он снова приближается, в его глазах мелькает что-то болезненное. - Неужели этот поцелуй ничего в тебе не вызвал?

- Нет. Знаешь, что он вызвал? Воспоминание о том, как ты точно так же целовал меня в день, когда я узнала про твою Зайку. Помнишь? Так вот, этот поцелуй ничего не исправит.

Его лицо темнеет.

- Поля...

- Тогда я поверила. Подумала, что это значит - ты выбираешь меня. Что любовь сильнее, - я усмехаюсь, и в этом звуке нет ни капли тепла. - А на следующий день ты снова был с ней.

- Но ты нарушил все клятвы, - продолжаю я, вытирая лицо. - И про единственную женщину в жизни. И про то, что никто не встанет между нами.

- Я не играю! - Взрывается он. - Я пытаюсь напомнить тебе, что между нами было! Что мы теряем!

- Мы уже потеряли в тот день, когда ты нарушил свои свадебные клятвы. Когда снял квартиру для встреч с другой женщиной. Или раньше, когда перестал видеть во мне человека.

Ростислав выпрямляется, и снова становится властным, холодным, привыкшим добиваться своего.

- Мне нужно идти. - Беру сумку.

- Никуда ты не пойдёшь. - Его голос звучит как приказ. - Мы ещё не закончили разговор.

- Закончили. Ещё вчера вечером.

Он хватает меня за руку, сжимает больно. Я чувствую, как под его пальцами остаются белые отметины на коже.

- Полина, я предупреждаю в последний раз. Не заставляй меня принимать крайние меры.

На секунду меня пронзает старый, знакомый страх. Тот самый, который заставлял меня молчать, прогибаться, искать компромиссы там, где их быть не могло. Ростислав умеет быть убедительным в своих угрозах. Умеет заставить поверить, что он действительно может отнять всё.

Но потом я смотрю на свою руку в его захвате и понимаю: он уже отнял всё. Мою любовь, доверие, уважение к самой себе. Что ещё остаётся?

- Отпустить меня.

- Не могу. Это слишком больно.

- Тебе придётся научиться жить со своей болью, как и мне.

Открываю дверь, выхожу не оборачиваясь.

- Я дам тебе неделю. - Говорит он мне в спину. - Неделю, чтобы образумиться и вернуться. После этого начну действовать.

- Действуй хоть сейчас. - У меня больше нет ничего, что ты мог бы отнять.

К маминой квартире подъезжаем в седьмом часу вечера. Ещё светло, и в окнах домов ещё не включили свет. Где-то там люди ужинают, смотрят телевизор, помогают детям с уроками. Обычная, спокойная жизнь, которой у меня не было уже очень давно.

Грузчики выгружают коробки. Всё моё имущество помещается в багажник газели и ещё немного остаётся.

Поднимаюсь в самом конце, когда мужчины уже разгружают последние вещи. В кармане вибрирует телефон - наверняка Ростислав, но я не отвечаю. Вообще хочется заблокировать его номер.

Вот только у двери меня ждёт сюрприз.

Женщина лет сорока пяти, в строгом тёмном пальто и с потёртой кожаной папкой в руках. Она стоит так, будто ждала долго, но терпеливо. Когда видит меня, выпрямляется.

- Холмская Полина?

У меня екает сердце. Никто не знал, что я сегодня сюда переезжаю. Никто, кроме...

- Да. - Отвечаю осторожно, мысленно проклиная Ростислава. Он не шутил насчёт крайних мер. - А вы кто?

- Марина Семёновна Сомова, инспектор из органов опеки. Мне нужно с вами поговорить.

Глава 23

- Проходите. - Пропускаю в квартиру инспектора, придерживая дверь.

Но у меня сердце проваливается в какую-то бездонную пропасть.

Как быстро действует Ростислав.

Как вообще он мог целовать меня, просить о прощении, а потом позвонить в службу опеки. Я почти уверена, что это он. Больше просто некому. Эта мысль вгрызается в меня, как яд, отравляя каждую клеточку. Как я могла так ошибиться в человеке, с которым делила жизнь?

Из комнаты ко мне навстречу выбегает Кристина.

- Мама! - Она кидается мне на шею, обнимает так крепко, что на миг я забываю обо всё на свете. Я не могу её потерять. - Бабуля сказала, что ты привезёшь мои игрушки!

- Привезла, солнышко. Сейчас их все занесут.

Марина Семёновна наблюдает за нами внимательным взглядом. Изучает каждый жест, каждое слово. Сразу ощущаю себя будто под микроскопом.

- Кристина, иди к бабуле. Мне нужно поговорить с тётей.

- А кто это? - Кристина с любопытством смотрит на незнакомку.

- Из... из школы. - Быстро отвечаю я. - Иди, солнышко.

Кристина убегает. Грузчики заносят коробки, и я понимаю, какой контраст это создаёт, картонные коробки посреди скромной квартиры. Можно легко сказать, что это не самая лучшая обстановка для маленького ребёнка.

Я провожу инспектора в кухню, дрожащими руками ставлю чайник на плиту.

Мне нужно собраться, показать и рассказать, что я хорошая мать. По крайней мере намного лучше, чем её отец-предатель.

- Садитесь, пожалуйста. Чай? Кофе?

- Спасибо, не нужно. - Она открывает папку, достаёт какие-то формы. - Полина, к нам поступил сигнал о том, что ребёнок находится в неблагоприятных условиях. Поэтому мы вынуждена были отреагировать.

Медленно сажусь напротив инспектора. Она, как и все в этой системе, устрашает. Один только строгий взгляд способен заставить заволноваться любого. Понимаю, что это её обязанность, но за годы работы в школе, видела немало ошибок, которые совершала система. В том числе видела, как у хороших родителей, которые не смогли договориться между собой, отбирали детей.

- Какой сигнал? - Голос у меня какой-то чужой, но пытаюсь говорить уверенно. - От кого?

- Анонимный. - Уклончиво отвечает она, но я вижу по её глазам - она знает, от кого. Просто не может или не хочет говорить. - Поступил вчера в наше управление.

- И что именно там говорилось?

Марина Семёновна смотрит в документы, читает официальным, механическим тоном:

- Что мать в состоянии нервного срыва увезла ребёнка из хорошего дома, поселилась в малогабаритной квартире в неблагополучном районе, что у матери депрессия и возможные проблемы с алкоголем. Также сообщается, что мать не имеет постоянного дохода и не может обеспечить ребёнку надлежащие условия.

Каждое её слово повергает меня в шок.

Прост бред какой-то.

Какой алкоголь и какая депрессия?

Они как будто перепутали дела в своей конторе.

Смотрю на инспектора, и мне хочется кричать, доказывать, что это ложь, но в горле ком, а в груди просто ледяной ужас.

- Это неправда. - Резко возмущаюсь. - Моему мужу не стоит верить.

- Во-первых, я не говорила, что это ваш муж пожаловался, мы не раскрываем источники. Во-вторых, я должна проверять любые слова. - Марина Семёновна достаёт блокнот, ручку. - Это моя работа, вы понимаете. Расскажите, пожалуйста, почему вы, как я понимаю, уехали от супруга?

И я рассказываю. Пытаюсь говорить спокойно, без эмоций, но внутри всё кипит от бессильной ярости. Но со стороны мой рассказ может показаться жалким. Всё действительно можно обернуть против меня. Даже наличие любовницы не делает Ростислава плохим. А вот если у мен психические проблемы, то никто не оставит ребёнка с неуравновешенной матерью.

- Понятно. - Кивает она, что-то записывает. – Какое у вас сейчас финансовое положение? Вы работаете?

- Пока нет. - Ответ конечно так себе, он не добавляет баллов в мою пользу. - У меня высшее образование, я преподаватель начальных классов. Вот-вот вернусь на работу после декрета. Это всё есть в моих планах.

- Планируете. - Повторяет она, и в этом слове слышится сомнение. - На что вы живёте сейчас?

- Мама помогает. И у меня есть сбережения. Кристина ни в чём не нуждается. Она хорошо питается, ходит в садик, у неё куча игрушек. Вот, можете посмотреть на коробки в коридоре, это всё её вещи.

- Я так понимаю вы разводитесь?

- Да.

- Супруг согласен на развод?

- Нет. Он хочет, чтобы я вернулась.

- Понятно.

- Что мне теперь делать?

Смотрю ей в глаза и вдруг чувствую себя загнанной в угол. Как мышка, которую медленно окружают хищники.

Она долго смотрит на меня, потом вздыхает.

- Полина, я двадцать лет работаю в этой сфере. Видела всякое. Но пока ничего криминального не вижу. Ребёнок на первый взгляд счастлив. Это видно невооружённым глазом. Только вот родители, которые используют детей как оружие в своих войнах... это всегда печально.

- Что будет с Кристиной?

- Пока ничего. Я должна составить заключение, но формально здесь нет нарушений. Ребёнок накормлен, одет, любим. Квартира чистая, у ребёнка есть спальное место, игрушки. О ней заботятся близкие.

- Но?

- Но ваш муж может подать в суд на определение места жительства ребёнка. И тогда суд будет учитывать материальное положение сторон, жилищные условия, стабильность...

Да, о стабильности пока я могу только мечтать. У меня - картонные коробки и мамина квартира. У Ростислава есть дом, работа, деньги.

- Я хорошая мать. Кристина счастлива со мной...

- Вижу это. Но суды, к сожалению, часто смотрят на другие вещи, а не на чувства. Ваш муж - успешный бизнесмен?

- Да. Он юрист.

- Может обеспечить ребёнку хорошее будущее?

- Может, но...

- А вы сейчас можете?

Молчу. Потому что не могу. И это осознание разрывает меня изнутри.

- Послушайте, я дам вам совет. Как женщина женщине. Найдите работу. Как можно быстрее. Любую. Покажите, что вы можете обеспечивать дочь самостоятельно. И найдите хорошего адвоката.

- У меня нет денег на хорошего адвоката.

- Тогда найдите того, кто возьмётся за ваше дело. Есть юристы, которые работают за процент от выигранного дела, есть общественные организации.

- Если нет?

Она смотрит на меня долго, с состраданием.

- Тогда у вас проблемы. Потому что ваш муж явно не собирается сдаваться.

Из комнаты доносится смех Кристины звонкий, как колокольчик - она играет с бабушкой в какую-то игру. Беззаботный детский смех, греющий мне сердце. И он помогает мне не разваляться на части. Я буду бороться за неё. И сделаю всё, чтобы Ростислава остановить.

- Сколько у меня времени?

- Трудно сказать. Он может подать в суд в любой момент. А может сначала попробовать договориться с вами.

- Договориться?

- Предложить вернуться в семью. В обмен на то, что не будет лишать вас родительских прав.

Подонок! Я даже не думала, что он может зайти так далеко.

- Он не может... он же не настолько ужасен.

- Полина. - Марина Семёновна встаёт, собирает документы. Точно не знаю, что на уме у вашего супруга. Но понимаю, что мужчины, привыкшие всё контролировать, могут зайти очень далеко. Особенно когда чувствуют, что теряют контроль.

Она идёт к выходу, я провожаю её. У двери оборачивается:

- Знаете, что меня больше всего поражает в таких делах?

- Что?

- Мужчины всегда удивляются, когда женщина действительно уходит. Они думают, что их деньги, статус, угрозы - это навсегда. И вот, когда понимают, что ошиблись, становятся опасными и безжалостными.

- Похоже это про моего мужа.

Дверь закрывается за ней, и я остаюсь одна в прихожей.

Стою и понимаю - я совершенно беспомощна. У меня нет денег, нет работы, нет адвоката. Есть только любовь к дочери и мамина поддержка.

Против человека, у которого есть всё.

И который не остановится ни перед чем.

Мне остаётся только позвонить тому, кто сможет мне помочь. Хотя бы я могу попытаться.

Беру телефон, набираю номер, но пальцы уже не дрожат.

Глава 24

Пересиливаю себя и прохожу в кабинет Краснова.

Не знаю почему, но рядом с ним я испытываю страх. Дело не в том, что он мне причинит боль. Просто все, у кого есть власть, а он несомненно рыба крупная, способны ей злоупотреблять.

Ещё вчера, когда на эмоциях я позвонила ему, мне казалось это хорошей идеей и было не так страшно. Просто другого выхода я не вижу. К тому же он сам предложил мне помощь.

Офис Краснова находится в центре города, в одном из тех стеклянных небоскрёбов, где каждый квадратный метр стоит как моя годовая зарплата в прошлой жизни.

- Проходите, пожалуйста.

Секретарша, молодая и безупречная, в дорогом костюме, смотрит на меня с плохо скрываемым удивлением. Наверное, привыкла к другому типу посетителей.

Кабинет Краснова впечатляет: панорамные окна, антикварная мебель, картины на стенах. Он встаёт из-за массивного стола, подходит навстречу.

- Полина, прекрасно выглядите. Мы не виделись со дня моей вечеринки. И я всё же рад, что вы решили обратиться ко мне.

- Именно поэтому я и пришла. Мне неловко к вам обращаться, но других вариантов у меня нет.

- Садитесь, пожалуйста. - Он указывает на кожаный диван, а сам берёт стул и садиться напротив меня. - Чай? Кофе?

- Спасибо, не нужно.

- Так, что вас привело ко мне?

- Виктор Семёнович, мне нужна помощь. - Стараясь говорить уверенно. Что-то мне подсказывает, что Краснов любит уверенных в себе людей. - Мне нужно развестись с мужем, но никто не соглашается браться за развод. Как только юристы слышат фамилию мужа, сразу уходят в отказ.

Он молчит несколько секунд, барабанит пальцами по коленке.

- Полина, вы понимаете, что я клиент Ростислава.

- Понимаю. Но вы же знаете, что произошло на вашей вечеринке.

- Знаю, неприятная история. Но, согласитесь, ссоры бывают у всех супругов.

- Это уже не просто ссора. Вчера ко мне домой приходил инспектор из органов опеки. Кто-то подал сигнал о том, что я неблагополучная мать.

Краснов поднимает брови.

- Серьёзно? И кто же это мог быть?

- Как вы думаете?

- Ростислав? - Краснов качает головой. - Не думаю. Он не из тех, кто играет так грязно.

- Тогда кто?

Краснов встаёт, подходит к окну, смотрит на город внизу.

- Знаете, есть у меня есть одна версия. Что, если это была не идея Ростислава?

- Что вы имеете в виду?

- Светлана, его помощница. - Он поворачивается ко мне. - Я видел, как она себя вела на вечеринке. И как Ростислав на неё отреагировал. Женщина, загнанная в угол, может быть очень ядовитой и изобретательной.

Эта мысль приходила мне в голову. Неужели она правда могла пойти на такой омерзительный поступок?

- Но жалоба содержала подробности нашей семейной жизни.

- Которые она могла знать от Ростислава. Или просто домыслить, - Краснов возвращается к столу. - Полина, позвольте мне быть откровенным. Я знаю Ростислава много лет. Да, он бывает жёстким, но без этого качества просто не выжить. Он властный, привыкший добиваться своего. Но использовать ребёнка как оружие, это не в его стиле.

- Не знаю. Иногда мне кажется, что мой муж превратился в монстра.

- Мужчины иногда ведут себя глупо. Особенно когда не знают, как решить проблемы в семье. Но это не значит, что они не любят свою семью.

- Виктор Семёнович, извините, но я пришла не за семейной терапией. Мне нужен адвокат.

- Но вы же должны понять моё положение.

- Да, поэтому прошу не представлять мои интересы, а просто порекомендовать кого-то.

Краснов задумывается.

- Проблема в том, что все серьёзные адвокаты в городе или работают с Ростиславом, или зависят от него косвенно. Никто не хочет с ним ссориться.

- Неужели нет никого?

- Есть, конечно. Но... - Он колеблется, как будто обдумывает ещё варианты. - Полина, а вы точно уверены, что развод – это единственный выход?

- Абсолютно.

- Может быть, стоит попробовать помириться? Я могу организовать встречу вам отдых. Дам вашему мужу короткий отпуск. Слетаете на Мальдивы или ещё куда-нибудь.

- Нет.

- Но подумайте о дочери, о её будущем. У Ростислава есть всё, чтобы дать ей лучшее образование, открыть любые двери.

- Вы так говорите, словно я не смогу воспитать свою дочь не имея денег.

- Знаю, вы хорошая мать. Не хотел вас обидеть. Но вашей любви недостаточно для современного мира. Я понимаю ваши чувства, но будьте реалисткой. Что вы можете предложить дочери? Скромную квартиру, непонятно какое будущее.

- Так живут миллионы людей.

- Ну, во-первых, выживают, а не живут. Во-вторых, если дело дойдёт до суда, решение может быть принято в его пользу.

- Суд примет справедливое решение.

- Суд примет решение на основании фактов. А факты говорят в пользу отца.

Молчу, потому что знаю, он прав.

- Послушайте мой совет. - Несмотря на спор, Краснов говорит мягко. - Вернитесь домой. Поговорите с мужем. Поставьте условия - пусть уволит эту Свету, пусть пройдёт семейную терапию, что угодно. Но не разрушайте семью из-за гордости.

- Это не гордость.

- Тогда что?

- Самоуважение, то, без чего я не смогу жить.

- Полина, подумайте ещё раз. Не торопитесь.

- Я думаю об этом с момента как узнала про его измену. Решение принято.

Не выдерживаю, поднимаюсь с дивана. Кажется, пришла я к нему напрасно. Он не хочет мне помогать.

- Подождите. - Краснов тоже встаёт. - Если вы настаиваете, то есть один человек. Волков Александр. Хороший адвокат. Молодой, амбициозный, не связан с нашими кругами.

Он достаёт визитку из ящика стола, протягивает мне.

- Скажите, что от меня. Он вас примет.

- Спасибо. - Торопливо благодарю его, так как уже отчаялась получить от него помощь.

- Я готов оплатить её услуги. Это будет мой личный вклад в урегулирование ситуации.

Я замираю от неожиданности.

- Почему?

Краснов как-то хитро щурится или мне просто кажется. Он ведь тоже по натуре хищник. С такими, как он опасно водить дружбу.

- У меня есть свои причины. Скажем так, мне выгодно, чтобы этот конфликт разрешился цивилизованно и быстро. Семейные драмы Ростислава отвлекают его от бизнеса.

- И что вы хотите взамен?

Краснов садится обратно, складывает руки.

- Несколько простых условий. Первое: адвокат будет регулярно докладывать мне о ходе дела. Я должен понимать, в каком направлении движется процесс.

- Это нарушение адвокатской тайны. - Вспоминаю, что это серьёзное нарушение.

- Не совсем. Я буду выступать как спонсор, имею право знать, на что трачу деньги. Второе условие: никаких публичных скандалов и огласки в прессе. Любые интервью, заявления - только с моего согласия.

- Я и не планировала выносить наши проблемы на всеобщее обозрение.

- Хорошо. И третье: все важные решения в ходе дела согласовываются со мной. Я не хочу неприятных сюрпризов.

Хмурюсь, пытаясь понять подвох. Условия, вроде, все приемлемые, но зачем? Почему ему так важно контролировать мой развод?

- По сути, вы хотите контролировать мой развод.

- Я хочу контролировать ущерб, который этот развод может нанести моим интересам. Просто предлагаю вам профессиональную юридическую помощь за мой счёт. В обмен на разумные ограничения, которые защитят всех участников процесса.

- Если я откажусь от ваших условий?

- Тогда вам придётся искать адвоката самостоятельно. За свои деньги. - Он пожимает плечами. - Что, как мы выяснили, может быть проблематично.

Молчу, взвешивая варианты. С одной стороны, его условия ограничивают мою свободу действий. С другой - без хорошего адвоката я заведомо проиграю.

- Полина. - Он провожает меня к двери. - Я всё же надеюсь, что вы образумитесь. Ростислав не враг вам. И тем более не враг для собственной дочери.

- Возможно, но он больше не муж мне.

- Ладно, время покажет. Так вы согласны на мои условия.

- Да.

- Отлично. - Краснов протягивает руку. - Будем надеяться на мирное урегулирование.

Пожимаю его руку, со смешанными чувствами.

С одной стороны, у меня появился могущественный покровитель. С другой - понятия не имею, какую игру он ведёт на самом деле.

И почему-то мне кажется, что я только что заключила сделку с дьяволом.

Глава 25

После Краснова сразу связываюсь с адвокатом. Времени ждать у меня нет. Каждая минута промедления может мне стоить дочери.

Офис Александра Волкова, которого мне посоветовал Краснов, полная противоположность кабинету Краснова. Никакой роскоши, никакого пафоса. Обычное здание в деловом центре, небольшая приёмная, где секретарь, скорее всего, студентка.

- Александр Валентинович сейчас освободится. - Она мило улыбается и напряжение немного спадает.

Дверь кабинета открывается, и появляется мужчина лет тридцати, в джинсах и сером пиджаке. На нём нет никакого дорогого костюма, никаких золотых запонок. Тёмные волосы слегка взъерошены. У него обычная внешность, но что-то в его взгляде заставляет насторожиться. Он смотрит слишком внимательно, слишком оценивающий.

- Холмская Полина? - Он протягивает руку. - Александр Волков. Краснов сказал, что вы обратитесь.

- Да. - Пожимаю его руку. Крепкое рукопожатие, уверенное.

- Проходите.

Здесь тоже всё просто: письменный стол, книжные полки до потолка, несколько дипломов на стене. На столе лежат горы папок, пустая кружка из-под кофе, фотография с какой-то корпоративной вечеринки.

Его офис напоминает мне первый офис моего мужа. В начале своей карьеры Ростислав был намного проще.

- Садитесь, пожалуйста. - Он указывает на кресло. - Кофе? Чай?

- Кофе, спасибо.

К моему удивлению, он наливает из термоса в две кружки, протягивает мне одну. Садится не за стол, а в кресло рядом со мной.

- Итак. - Он, как профессионал, внимательно изучает меня. - Расскажите, что случилось.

И я рассказываю уже который раз за последние дни. Мой рассказ звучит логично, в этот момент отключаю все эмоции. Перечисляю просто факты.

Волков слушает внимательно, не перебивает. Время от времени кивает, что-то записывает в блокнот.

- Понятно. Стандартная ситуация. Теперь скажите честно, вы действительно хотите развода? Или просто хотите напугать мужа?

- Действительно хочу. - Отвечаю я без колебаний.

- Даже если это будет означать долгую, грязную войну? Даже если он попытается отнять у вас дочь?

- Да.

- Готовы ли вы к тому, что я буду копать глубже? Что буду искать компромат на вашего мужа? Искать все его тёмные делишки?

Я колеблюсь. Над его вопросом приходится не то, чтобы думать. Я всё решила для себя и месть - это не то чего хочу. Мне хочется, чтобы пожар, который пытается устроить мой муж, не спалил меня и Кристину. После всего случившегося, мне хочется просто развестись.

- Зачем искать его тёмные делишки?

- Ваш муж известный адвокат. Уверен, он работал со многими влиятельными людьми помимо Краснова. Там всегда не всё чисто. Тем более он работал с подрядами, тендерами. В этом бизнесе невозможно остаться чистым. Всегда есть что накопать. И если вы дадите добро, потому что если я начну копать, то не остановлюсь. Даже если Краснов попросит.

- Краснов же вас и порекомендовал, разве так можно?

- Краснов оплачивает мои услуги, но мой клиент вы. И я работаю в ваших интересах, а не в его.

- Это его устроит?

- Посмотрим. - Он улыбается, и в этой улыбке читается что-то хищное. - Знаете, я не из тех адвокатов, которые ходят на корпоративы к олигархам и лижут им зад. Я предпочитаю работать с обычными людьми.

- Тогда зачем вы взялись за моё дело? Краснов же из тех самых олигархов.

Волков долго смотрит на меня, словно решает, стоит ли быть откровенным.

- Вы прекрасно знаете, что ваш муж не просто юрист, а один из лучших адвокатов в городе. По крайней мере, так считается. - В голосе Волкова слышится что-то вроде восхищения, смешанного с вызовом. - Ростислав Холмский. Выиграл сотни дел, не проиграл ни одного серьёзного процесса. Он живая легенда.

- Знаю.

- И мне интересно с ним потягаться. - Он откровенно улыбается. - Понимаете, в нашей профессии редко выпадает шанс сразиться с настоящим мастером. Обычно приходится иметь дело с посредственностями.

- Вы хотите сказать, что берётесь за моё дело ради спортивного интереса?

- Не только. У меня есть и личные мотивы. Пять лет назад Холмский выступал адвокатом в деле против моего отца. Строительная компания засудила его за якобы некачественную работу. Отец потерял всё: репутацию, деньги, здоровье.

- Если работа была действительно некачественной.

Зачем-то вступаюсь за мужа. Скорее мне сложно поверить, что он мог кому-то навредить.

- Работа была отличной. - Резко перебивает Волков. - Но у тех, кто выступил против моего отца были связи, и они смогли подкупить судью. Доказательств у меня по-прежнему нет. Поэтому это всего лишь догадки.

Теперь я понимаю, откуда эта холодная злость в его глазах.

- И вы хотите отомстить?

- Я хочу показать, что талант и принципы могут победить деньги и связи. Ещё хочу доказать себе, что я не хуже Холмского. Может быть, даже лучше.

- Если вы проиграете?

- Тогда проиграю достойно. Но я не собираюсь проигрывать.

В его голосе столько уверенности, что на секунду я почти верю. Почти.

- И какая у вас стратегия?

- Простая. Мы играем в его игру, но по нашим правилам. Он думает, что может задавить вас деньгами и связями? Мы покажем суду, что за этими деньгами стоит. Он хочет изобразить вас неблагополучной матерью? Мы изобразим его неблагополучным отцом.

- Как?

- Пока не скажу. Но у меня есть несколько идей. Главное, готовы ли вы идти до конца? Потому что, когда я начну действовать, пути назад не будет.

- У меня есть условие. - Прекрасно понимаю, что полностью всё отдавать в его руки не могу.

- Никаких действий без моего согласия. Я должна знать каждый ваш шаг.

- Согласен. Но и вы мне должны доверять как адвокату.

Если я говорю делать что-то - вы делаете, не задавая вопросов. Поверьте, так будет проще. Чем сложны дела с разводами, там всегда есть эмоции. Только эмоции нам не нужны. Договорились?

Я смотрю в его серые глаза и понимаю, он действительно готов воевать с Ростиславом. Фамилия Волков оправдывает его характер. Вопрос только в том, стоит ли ему доверять.

- Мне нужно подумать.

Перед тем как прийти в его офис, сразу решила не принимать решение. Даже, если он мне понравится. Всегда лучше выдерживать паузу и не поддаваться эмоциям. Но Волков мне нравится, в нём много азарта и уверенности. Именно такой и нужен мне адвокат, который не побоится заглянуть в пасть льва.

- Конечно. Но недолго. - Он провожает меня к двери. - Ваш муж не дремлет. И чем дольше мы тянем, тем больше времени у него для подготовки.

- Ели Краснов попросит вас отказаться от дела? - Задаю последний вопрос и проверяю его.

- Тогда я откажусь от его денег и буду работать за ваш счёт, - отвечает он без колебаний.

- До свидания, Александр Валентинович. Позвоню вам завтра.

Выхожу из офиса с ещё большим количеством вопросов, чем было. Но почему-то впервые за долгое время чувствую что-то похожее на надежду.

Может быть, не всё потеряно.

Глава 26

Ростислав

Смотрю на договор уже в третий раз, но буквы расплываются перед глазами. Чёрт, не могу сосредоточиться. Уже неделя прошла с того дня, как Полина ушла, а я всё никак не могу взять себя в руки.

- Ростислав. - В кабинет заглядывает Маргарита, моя секретарша. - документы по проекту Северный квартал готовы к подписи.

- Положи на стол. - Бросаю ей, не поднимая головы.

- Там нужно сверить некоторые нюансы.

- Я сказал положи на стол! - Срываюсь и перехожу на крик, будто внутри что-то ломается

Маргарита вздрагивает, быстро кладёт папку и выходит. В её глазах читается обида и удивление. За столько лет работы со мной она привыкла к моей требовательности, но не к такой агрессии.

Просто пиздец. До чего я дошёл. Что со мной происходит? Я всегда умел контролировать эмоции, особенно на работе. Но сейчас сам себя не узнаю.

Краснов прав. Я разваливаюсь. Рушусь, как карточный домик. За неделю накопилось столько дел, что обычно разобрался бы за день. Но сейчас сижу и думаю о том, что Полина ужинает без меня. Что Кристина засыпает не в своей комнате и у нас ничего не будет как раньше. Как бы я ни старался.

И что, возможно, сам во всём виноват.

К шести вечера собираю остатки воли в кулак, заставляю себя закрыть все срочные дела. Документы Краснову отправлю завтра. Сейчас важнее другое - нужно ехать к Полине. Договориться о том, чтобы забрать Кристину на выходные.

Дорога до квартиры её матери занимает полчаса. Полчаса, чтобы продумать, что сказать. Как себя вести. Я же не хочу больше ругаться. Чем больше говорю и пытаюсь извиниться, тем всё хуже становится. И сейчас просто хочу забрать дочь.

Дверь мне открывает мама Полины. Раньше она меня любила, называла сыночком. Сейчас в её взгляде читается холодная вежливость вперемежку с холодной вежливостью.

- Ростислав. Проходи.

- Спасибо. Полина дома?

- На кухне.

Прохожу в квартиру. Чтобы я не говорил, но тут уютно. Конечно, очень просто и никак у нас дома, но пахнет домашней едой и духами Полины. Сердце сжимается от знакомого запаха. В груди стискивает так, что дышать больно.

Полина сидит за кухонным столом, помогает Кристине осваивать письмо. Она выглядит усталой, но как будто более счастливой? Во всяком случае, спокойнее, чем была дома последние месяцы.

Чёрт, неужели без меня ей лучше?

- Папа! - Кристина бросает ручку и кидается ко мне. - Папа приехал!

Обнимаю дочь, и на секунду всё становится на свои места. Понимаю в который раз: вот ради чего стоит бороться.

- Привет, принцесса. Как дела в садике?

- Хорошо. Ты насовсем?

Смотрю на Полину. Она наблюдает за нами, но в глазах читается напряжение.

- Кристина, иди к бабуле. Мне нужно поговорить с папой.

- Не хочу! Папа только приехал!

- Кристина, слушайся маму.

Дочь надувается, но идёт в комнату к бабушке. Мы остаёмся на кухне вдвоём. Полина стоит у окна, скрестив руки на груди.

- Зачем приехал? - Сразу переходит к делу без лишних предисловий.

- Хочу забрать Кристину на выходные.

- Куда?

- Домой. К себе.

- В тот дом, где она больше не живёт?

- В её дом. Ничего не изменилось.

- Будет лучше, если Крис останется со мной.

- Полина, я не собираюсь спорить. Я её отец, имею право видеться с дочерью и проводить с ней время.

- Какое право? Ты ничего не имеешь особенно после того, как натравил на меня опеку?

- Чего? Ты о чём?

- Не ври. Хотя бы сейчас не ври. Хватит лгать.

- Полина, о чём ты говоришь? К тебе приходили из опеки?

- Да, инспектора из органов опеки. Она хотела проверить условия для Крис.

Чувствую, как холодеет кровь. Какая ещё нахрен опека?

Кто мог... Долго думать не приходится.

Света.

И тут всё встаёт на свои места.

Пиздец, конечно же, это она. Больше просто некому.

Что она этим добивается? Зачем ей это?

Восстанавливаю события. После той ночи, когда Полина застала нас в квартире, я больше не разговаривал с ней. Вообще. Пришёл в офис на следующий день и сразу вызвал её.

- Света, подавай заявление об увольнении. По собственному желанию. Я дам хорошие рекомендации.

- Ростислав, но почему? Из-за вчерашнего? Я же ни в чём не виновата!

- Просто подпиши. Всё зашло слишком далеко. Так больше продолжаться не может.

Она попыталась спорить, даже плакала. Говорила что-то про три года работы, про то, что я не имею права её выгонять. Но я был непреклонен. Понимал, что после всего случившегося, она не может больше работать со мной.

И теперь она мстит. Изощрённо, подло, больно.

Умно. Очень умно. Решила бить по самому больному - по ребёнку.

- Я уволил её. - Говорю Полине. - На следующий день после... той истории. И она решила отомстить.

- Как я могу тебе верить?

- Полина, я бы никогда не написал заявление в опеку.

- Ты мне угрожал.

- Я много чего тебе наговорил на эмоциях, но мои слова никак не связаны с опекой. Это просто не мои методы. Света решила показать, что просто так не сдастся. Она знает мои слабости, знает как дорога мне Крис, и теперь использует это против меня.

- Не знаю.

Вижу сомнение в её глазах. Вот же я мудак. Полина теперь мне нескоро станет доверять, если вообще когда-нибудь это случится.

- Полина, поверь мне. Я бы никогда не стал использовать ребёнка. Никогда.

- Но она стала.

- Да, она стала. И это моя вина, потому что позволил ей слишком много.

Полина смотрит на меня долго, изучающе. Взглядом буравит насквозь.

- Даже, если ты прав, это не отменяет того факта, что она натворила. Даже, если ты не звонил, только ты виноват во всём, что к нему привело.

- Кристина! - Зовёт Полина. - Иди сюда.

Дочь выбегает из комнаты, её лицо светится радостью.

- Папа возьмёт тебя на выходные. - Неожиданно вдруг говорит Кристина. - Хочешь?

- Конечно хочу! - Кристина подпрыгивает. - Мы поедем домой?

- Да, принцесса.

- Мама с нами поедет?

Вот оно. Вопрос, которого я так боялся. Было бы странно, если моя маленькая, но такая умная дочь не задала мне это вопрос.

- Нет, солнышко, я останусь с бабушкой.

- Почему? - Лицо Кристины становится серьёзным. - Почему мы не живём все вместе?

Смотрю на Полину, она смотрит на меня. Что сказать пятилетнему ребёнку?

-У нас сейчас сложный период. - Говорю осторожно, тщательно подбирая слова.

- Это что такое сложный период?

- Это когда взрослые ну... не могут договориться.

- О чём договориться?

Чёрт. Она не отстанет, почемучка в деле.

- О том, как нам жить дальше.

- Я где буду жить?

И тут я понимаю, что зашёл в тупик. Что бы я ни сказал, это будет ложь или полуправда. А она заслуживает честности.

- Кристина. - Сажусь рядом с ней, беру за руки. - Мы с мамой поживём отдельно какое-то время.

- Вы расстаётесь? - Спрашивает она прямо.

Господи. Для своего возраста она понимает гораздо больше, чем я думал.

- Пока не знаю.

- Из-за меня?

- Нет! - Говорим мы с Полиной одновременно.

- Ни в коем случае, солнышко. - Полина садится с другой стороны от дочери. - Это не из-за тебя. Это всё наши взрослые проблемы.

- Тогда я с кем буду жить?

- С нами, по очереди.

- Как Машка? - Кристина хмурится. - У неё папа забирает на выходные, а мама плачет?

- Мама не будет плакать. - Быстро отвечает Полина.

- А ты будешь плакать, папа?

Я смотрю на свою дочь, умную, проницательную, слишком взрослую для своих лет, и понимаю, что не могу ей соврать.

- Не знаю, принцесса. Возможно.

Кристина молчит, переваривает информацию. Потом спрашивает:

- А вы меня всё равно любите? Оба?

- Конечно.

- Тогда ладно. - Кристина встаёт. - Поеду с папой. Только потом вернусь к маме и бабуле.

И она уходит в комнату.

- Поздравляю. - Полина стреляет в меня недовольством. - Теперь она будет чувствовать себя виноватой в нашем разводе.

- Она спросила прямо. Что я должен был ответить?

- Не знаю. - Полина трёт виски, будто хочет стереть всю эту боль вместе с неудобным разговором.

- Не знаю, Ростислав.

- Я заберу её в пятницу после садика. Привезу в воскресенье вечером. Спасибо, что согласилась.

- Хорошо.

Иду прощаться с Кристиной. Она уже сложила вещи в маленький рюкзачок.

- Увидимся в пятницу?

- Папа. - Она смотрит на меня серьёзными глазами, и моё сердце не выдерживает. - Вы с мамой когда-нибудь помиритесь?

- Не знаю, солнышко. Правда не знаю.

- Но вы попробуете?

- Попробуем.

- Хорошо. Тогда до пятницы.

Выхожу из квартиры с пониманием того, что дочь справляется с этой ситуацией лучше, чем мы с Полиной. И что, возможно, именно её вопросы, самые важные из всех, которые нужно решить. Вот только сделать это почти невозможно.

Глава 27

Стою перед входом в школу и не решаюсь войти. Ноги будто приросли к асфальту. Сердце колотится так, словно хочет вырваться из груди, а в горле комок, смесь страха, волнения и какого-то странного предвкушения. Не могу сделать шаг. Кажется, что за этими дверями - не просто школа, а новая жизнь, к которой я совсем не готова.

Но откладывать непростое решение больше нельзя. Я не могу сидеть на шее у мамы.

Когда была женой Ростислава, мне не приходилось волноваться о работе, о деньгах, о завтрашнем дне. Теперь всё изменилось.

Директор Марина Петровна встречает меня в своём кабинете с видом человека, который делает одолжение. Она листает мои документы: диплом педагогического института, справки, характеристики, и морщит лоб. Я сижу напротив, стараясь держать спину прямо, но внутри всё сжимается. Её взгляд скользит по бумагам, не касаясь меня, словно я пустое место.

- Полина, вы не работали по специальности пять лет. - Она ведёт себя отстранённо и не смотрит на меня. - Это серьёзный перерыв. Программы изменились, методики новые, дети другие стали.

- Прекрасно понимаю. - Но я готова учиться, переучиваться. Мне действительно нужна эта работа.

Марина Петровна наконец смотрит на меня, и в её взгляде читается снисходительное сожаление. Наверняка видит во мне очередную разведённую женщину, которая вынуждена работать после обеспеченной жизни в браке.

- У нас как раз освободился 1б. Татьяна Ивановна ушла на пенсию в середине четверти. Только класс непростой. Двадцать восемь детей, среди них несколько со сложными характерами. Родители требовательные, привыкли к опытному педагогу. Зарплата у нас небольшая около сорока тысяч. Плюс классное руководство - ещё несколько тысячи. Но с вашим перерывом в работе рассчитывать на большее не приходится.

Это правда немного. Раньше я тратила больше на косметику и одежду. Теперь это моя единственная надежда на независимость.

- Меня это устраивает. - Отвечаю не раздумывая.

- Ну что ж. - Марина Петровна вздыхает. - Попробуем. Но предупреждаю сразу: если не справитесь, будем искать замену. Дети не должны страдать из-за чьих-то личных обстоятельств.

- Хорошо. - Марина Петровна встаёт. - Познакомлю вас с коллегами. В учительской наверняка найдётся кто-то из начальной школы.

Идём по коридору, и я вдруг вспоминаю, как пять лет назад точно так же шла по коридору другой школы. Тогда я несла заявление об увольнении, а коллеги провожали меня завистливыми взглядами.

- Везёт же некоторым. - Шептались они за спиной. - Выходит замуж за богатого и больше никогда не будет стоять у классной доски. Как же я ошибалась тогда, думая, что семейное счастье - это навсегда.

В учительской все разговоры затихают, как только мы входим. Марина Петровна представляет меня трём женщинам средних лет, сидящим за столом с тетрадками.

- Полина Холмская, наш новый учитель. Будет замещать Татьяну Ивановну.

- Понятно. - Кивает одна из них, рыжеволосая в очках. - А вы где раньше работали?

- Долго не работала. - Можно было бы что-то придумать, но отвечаю честно. - Воспитывала дочь.

Женщины переглядываются, и в этом взгляде я читаю всё, что они думают обо мне в этом момент. «Богатенькая разводится и вынуждена работать». «Понятно, почему взяли без опыта». «Интересно, сколько продержится».

- Ну что ж. - Говорит та же рыжеволосая. - Желаем удачи. 1б - класс непростой. Там есть Серёжа Макаров есть, тот ещё сорванец. И Полина Светлова девочка из семьи, постоянные проблемы с родителями. Чуть что, сразу бегут жаловаться.

Ничего не отвечаю. Я прекрасно понимаю, что мне первое время будет нелегко и без их осуждающих взглядов.

Выхожу из школы, держа трудовой договор в руках, и испытываю странное чувство в груди. Радость смешивается со страхом. Работа есть, но какая. Двадцать восемь малышей, строгие родители, требовательная администрация - и я, которая последние года не работала, была только мамой и женой. Ещё и коллеги, которые уже записали меня в неудачницы.

Иду по улице и вспоминаю, как легко всё давалось раньше. Ростислав решал все проблемы одним телефонным звонком. Нужна была справка - его помощники всё устраивали. Нужно было устроить Кристину в хороший садик - он знал нужных людей. Теперь всё приходится делать самой.

Телефон звонит, на экране высвечивается - мама.

- Ну как, доченька? Взяли?

- Взяли. - Отвечаю, стараясь звучать бодро. - Первый класс. Начну с понедельника.

- Слава богу! - Мама явно облегчённо вздыхает. - Зарплата какая?

Я молчу секунду, потом тихо называю сумму. Мама тоже молчит.

- Ничего. - Грустно говорит она. - Главное - это начать. Дальше видно будет.

Да, главное - это начать. Начать жить заново. Начать работать после пятилетнего перерыва. Начать быть самостоятельной.

Дома Кристина встречает меня с игрушками, разбросанными по всей комнате.

- Мама, а почему ты грустная? - Спрашивает, заглядывая мне в глаза.

- Не грустная, солнышко. Просто устала. Знаешь, мама теперь тоже будет ходить на работу, как другие мамы.

- Папа разве не будет давать денег?

Этот вопрос ножом по сердцу. Пятилетняя девочка уже понимает, что что-то изменилось в нашей жизни. Понимает, что мама теперь должна работать, чтобы были деньги.

- Папа будет помогать, но мама хочет сама зарабатывать.

Кристина кивает, хотя вряд ли до конца понимает. Я сижу с ней на полу среди игрушек и думаю о том, как всё изменится. Теперь у меня будет гораздо меньше времени для неё. Я буду приходить домой уставшая, с грудой тетрадей для проверки, с головной болью от детских криков и родительских претензий. Буду засыпать над планами уроков, вместо того чтобы читать ей сказки.

Смотрю на дочь и представляю, как она увидит меня через месяц: измученную, вечно торопящуюся, думающую не о ней, а о работе. Как другие мамы, которых я встречала в детском саду. Те, что забирали детей последними, извиняясь перед воспитателями. Теперь я стану одной из них.

Вечером, когда Кристина засыпает, я сижу за кухонным столом с методическими пособиями. Читаю про новые образовательные стандарты, про инклюзивное образование, про работу с родителями. Всё изменилось за несколько лет. Всё стало сложнее и появилось больше требований.

Но я буду учиться. Буду работать. Буду доказывать себе и всем остальным, что могу быть не только женой успешного мужчины, но и самостоятельным человеком. Пусть даже придётся начинать с нуля.

Закрываю книгу и смотрю в окно. Где-то там, в своей большой квартире, спит Ростислав. Наверное, даже не думает о том, как я буду жить на пятнадцать тысяч в месяц. А может, думает? Может, понимает, что довёл меня до этого? Или считает, что я сама виновата - ушла, значит, пусть справляется?

Наверное, можно было найти себе нового обеспеченного мужчину, спрятаться за его спиной. Так делали другие разведённые женщины из нашего круга.

Но я так не хочу. Сама со всем справлюсь.

Я не хочу снова зависеть от чьих-то денег, от чьего-то настроения, от чьей-то верности.

Осталось только развестись. И тогда у меня начинается новая жизнь. Трудная, непростая, непредсказуемая, но моя.

Телефон издаёт звук входящего сообщения. Это смс от Волкова.

«Полина, знаю, как нам выиграть дело. Я нашёл компромат на вашего мужа»

Глава 28

Александр назначает встречу на семь вечера в кафе на окраине города. Место странное - маленькое и полутёмное, но я согласилась, так как не жду от него подвоха. Но в тоже время он меня сильно заинтриговал, когда написал про компромат.

Прихожу точно в назначенное время, но он уже сидит в дальнем углу. Замечаю, как он нервно перебирает пальцами папку с документами.

- Полина, садитесь. - Волков встаёт, и бросается в глаза напряжение в его движениях. - Извините за такое место, но то, что я нашёл на вашего мужа лучше обсуждать подальше от лишних глаз и ушей.

- Что-то серьёзное? - Сажусь напротив и понимаю, что очень хочу пить, но официантов нигде не видно. Если они вообще тут есть.

Александр молчит, изучая моё лицо, словно решая, готова ли я к тому, что услышу. В полумраке кафе его глаза кажутся почти чёрными, а обычная профессиональная сдержанность куда-то исчезла.

- Ростислав занимается рейдерскими захватами под видом законной юридической практики. Он находит небольшие компании с долгами, покупает эти долги за копейки, а потом через суд забирает всё имущество должников.

Я не очень понимаю о чём речь, но догадываюсь, что муж нарушает закон.

- Это не законно?

- Формально он действует в рамках закона. Но методы оставляют желать лучшего. - Александр открывает папку, но не показывает документы. - Он подкупает чиновников, чтобы ускорить процедуры банкротства. Угрожает семьям должников. Использует административный ресурс, чтобы давить на судей.

- Откуда у вас эта информация?

- У меня есть свои источники в прокуратуре. Полина, вы понимаете, что это значит? - И не дожидаясь ответа продолжает. - Он циничный манипулятор, который использует закон как дубинку. И что если это всплывёт, то его репутация будет уничтожена. Никто не захочет иметь дела с адвокатом, который живёт за счёт разорения

Официант, наконец, подходит к нашему столику, но Александр жестом отмахивается от него. Мы сидим в тишине, и я пытаюсь осознать услышанное.

- Но есть проблема. Если мы используем эту информацию, то Ростислав поймёт, что утечка идёт из адвокатской среды. У него много связей, он может устроить настоящую охоту на ведьм.

- И что тогда?

- Тогда люди, которые мне помогли, лишатся работы и репутации. Возможно, против них возбудят дисциплинарные дела. - Его голос становится жёстче. - Полина, я нарушил адвокатскую этику, добывая эти сведения. Подставил коллег, которые мне доверяют.

- Почему вы так рискуете ради моего дела? - Смотрю на него с удивлением.

Александр долго молчит, впитывает мою реакцию.

- Потому что не могу равнодушно смотреть на несправедливость. Особенно когда она касается хороших людей.

В его голосе появляется что-то личное, интимное, но он быстро возвращается к деловому тону.

- Полина, как вы вообще справляетесь? С работой, с дочерью? Извините, если лезу не в свои дела, но вы выглядите уставшей.

- Справляюсь. - Меня удивляет его забота. Это выходит за рамки делового общения. - Кристина хорошо адаптируется. Работу нашла, потихоньку втянусь.

- Как у вас с деньгами. То есть, если нужна помощь?

- Спасибо, но мы справляемся.

Лгу, конечно. Справляемся с трудом. Но не хочу выглядеть жалкой в его глазах.

- Если мы не воспользуемся этим, то что? Ростислав продолжит свои игры.

- Возможно. Александр долго молчит, глядя в свой недопитый кофе. - Но люди, которые помогли мне, останутся в безопасности. В общем, есть риски.

- Мне нужно время подумать.

- Конечно. Времени у нас немного. Источники говорят, что адвокатская палата может начать служебную проверку в ближайшие недели. И тогда эта информация потеряет свою ценность для нас.

Мы выходим из кафе, и мне сразу становится холодно. Готова ли я разрушить жизнь своего мужа? Не слишком ли эта большая плата за измену. Он может остаться без работы, без денег, без репутации. И тогда Кристина будет видеть отца сломленным, опустившимся. Будет ли это лучше для неё, чем просто знать, что родители развелись?

Может быть, он заслуживает наказания. Но от меня ли оно должно исходить? И готова ли я стать человеком, который уничтожает других ради собственной выгоды? Не превращусь ли я в ту же, что и он?

Ростислав причинил мне боль. Но боль проходит. Но разрушенная жизнь - это навсегда.

Мир серый, а не чёрно-белый. И выбор, который мне предстоит сделать, тоже серый. Нет правильного решения. Есть только последствия, с которыми мне придётся жить.

Возможно, вопрос не в том, заслуживает ли Ростислав наказания. Вопрос в том, могу ли я жить с собой, если стану его палачом.

- Полина, можно я провожу вас до дома? Уже поздно.

- Спасибо, но у я могу сама. - Киваю я в сторону своей старой иномарки.

- Тогда можно поехать за вами? Просто хочу убедиться, что вы доберётесь в целостности и сохранности.

В его голосе нет настойчивости, только искренняя забота. И я неожиданно для себя киваю. Александр открывает мне дверцу машины, и я чувствую его заботу. Он рискует своей карьерой ради меня. Подставляет людей, которые ему доверяют. И всё это, чтобы помочь мне выиграть дело против мужа, который меня предал.

По дороге домой я вижу в зеркале фары его машины. Есть что-то успокаивающее в этом - кто-то следит, чтобы с тобой всё было в порядке. Давно никто так не заботился.

Возле дома я выхожу из машины, и Александр тоже.

- Мне нужно в магазин за продуктами. Холодильник пустой.

- Отлично, мне тоже кое-что нужно купить.

Мы заходим в маленький магазинчик рядом с домом. Я беру самое необходимое: хлеб, молоко, гречку, яйца. Всё простое, дешёвое. Александр молча идёт рядом, изредка подавая с верхних полок то, что мне нужно.

У кондитерской витрины останавливаюсь, разглядывая торты.

- Кристина просила тортик. После того как переехали к маме, он слишком расстроена и часто просит сладкое. - Но они такие дорогие.

Александр смотрит на ценники, потом на моё лицо.

- Какой ей нравится?

- Вон тот, с клубникой. Но это почти пятьсот рублей, а у меня уже…

Не договариваю. У меня осталось слишком мало до зарплаты.

- Можно я куплю? Пусть она порадуется.

Смотрю на него и понимаю, что Александр умеет удивлять. Мы не настолько близки, чтобы он покупал торты моей дочери.

- Спасибо, но я не могу принять.

- Почему?

- Потому что тогда я буду вам должна. Не хочу больше никому быть обязанной.

Александр кивает с пониманием.

- Понимаю, но это просто подарок. Потом угостите каким-нибудь своим кулинарным шедевром.

- Почему вы решили, что у меня получаются шедевры. Может, я плохо готовлю?

- Уверен, вы готовите восхитительно.

- Но вы же сами сказали, что когда дело закончится, нам лучше не встречаться.

- Но ничего не говорил о дружбе.

Дружбе? Я смотрю в его глаза и понимаю, что между нами возникает что-то большее, чем профессиональные отношения. Что-то тёплое и пугающее одновременно. Просто улыбаюсь и больше не сопротивляюсь.

Иду домой с папкой документов, а в руках пакет с тортом для Кристины. Понимаю, что моя жизнь опять изменилась, но не так кардинально, как я думала полчаса назад. Александр не ставил ультиматум. Он просто заботится. И это пугает меня больше, чем любые страстные речи, как у Ростислава.

Волков напоминает мне Ростислава. Такого каким он был, когда мы только познакомились.

Тогда Ростислав тоже снимал скромный офис в обычном здании. Тоже работал до ночи, питался бутербродами и растворимым кофе. Тоже горел идеями справедливости и мечтал доказать всем, что талант важнее связей.

Помню, как он рассказывал мне о своих делах.

- Поля, ты понимаешь, я могу изменить систему! Показать, что закон работает для всех, а не только для богатых. - Как сейчас слышу эти слова.

Ещё помню, как он отказался от первого крупного гонорара. Вернул деньги клиенту, потому что тот предлагал обойти закон. Я тогда подумала, вот он, мой рыцарь. Честный, принципиальный, готовый сражаться на стороне правды и закона.

Когда же всё изменилось? Когда принципы сменились прагматизмом, а справедливость выгодой?

Наверное, это произошло постепенно. Сначала он просто стал брать более дорогие дела.

- Нужно думать о будущем, о семье. - Объяснял он. Потом появились связи, полезные знакомства. - Так работает мир, Поля. Нельзя оставаться идеалистом.

И потом началось то, что он называл большой игрой. Сделки, компромиссы, услуги за услуги. И правила системы медленно меняли его самого. Скромный офис сменился роскошным кабинетом. Старые друзья на полезные связя. Простые джинсы на дорогие костюмы.

Волков же сейчас на том же перепутье, где когда-то стоял Ростислав. Должен сделать выбор между принципами и деньгами, между справедливостью и компромиссами. Интересно, в какую сторону он повернёт через десять лет?

Может быть, именно поэтому я хочу ему довериться. Потому что в нём вижу того Ростислава, в которого когда-то была влюблена. Того мужчину, который мог часами говорить о справедливости и искренне в неё верил.

Или может быть, я просто обманываю себя. Может быть, все мужчины рано или поздно предают свои идеалы ради денег и власти.

Но у меня нет выбора. Нужно рисковать. Нужно поверить, что среди адвокатов всё ещё есть те, кто помнит, зачем становился юристом.

- Мама, а что в пакете? - Дома Кристина встречает меня в пижаме.

- Сюрприз. - Улыбаюсь, доставая торт. - Это от одного доброго человека.

- От кого?

- Моего адвоката. Он купил его специально для тебя.

Кристина задумчиво смотрит на торт.

- Адвокат? Он добрый и будет тебя защищать?

- Да.

- А красивый?

Я смеюсь, над вопросом дочери.

- И красивый тоже.

- Тогда пусть приходит к нам в гости. - Серьёзно заявляет Крис.

Мы только успеваем разрезать торт, как в дверь звонят. Долго, настойчиво. Я смотрю в глазок и замираю, потому что это Ростислав.

- Кто там, мама?

- Папа.

Странно, он должен был приехать завтра. Что ему понадобилось сегодня.

- Привет, Полина. Можно войти? - Ростислав стоит на пороге с букетом белых роз в руках.

- Папа! - Кристина бросается к нему, и он подхватывает её на руки.

- Привет, принцесса. Ты не спишь ещё?

- Мы торт едим. Мне мамин новый дяденька купил. Он добрый и красивый, и мама сказала, что он адвокат!

Глава 29

Вот, чёрт!

И зачем я рассказала Крис о Волкове. Можно было просто сказать, что это я купила торт, а не он.

Теперь точно будут проблемы.

Ростислав медленно ставит Кристину на пол, не сводя с меня глаз. В его взгляде читается удивление, затем что-то похожее на боль, а потом холодная ярость.

- Новый дяденька? - Переспрашивает Ростислав. - Ещё и адвокат?

Чувствую, как пересыхает во рту. Кристина, ничего не понимая, тянет отца за руку к столу.

- Смотри, какой красивый торт с клубникой. Мама сказала, дядя купил его, специально для меня.

Ростислав смотрит на торт, потом на меня. И я понимаю, что он готов взорваться. Он явно не ожидал такого поворота.

- Дядя купил торт. - Ростислав сдерживает себя, но всё ещё смотрит на розовые розочки из крема. - Какой внимательный этот дядя.

- Ага. - Невинно кивает Кристина. - Мама сказала, он очень добрый. И красивый тоже.

Вот тут я вижу, как что-то меняется в глазах Ростислава. Удивление сменяется болью, острой, почти физической. Он смотрит на дочь, которая с восторгом рассказывает о другом мужчине, и понимает: его место в её жизни занимает кто-то другой.

- Кристина, - говорю я быстро. - Иди умывайся. Уже поздно.

- Но я хочу с папой.

- Иди, солнышко. - Ростислав гладит её по голове, но голос звучит натянуто. - Мы с мамой поговорим, а потом я почитаю тебе сказку.

Кристина убегает в ванную, и мы остаёмся одни. Ростислав медленно снимает пиджак, аккуратно вешает его на спинку стула. Движения слишком контролируемые, слишком точные. Я знаю этот признак, он злится, но пытается держать себя в руках.

- Значит, адвокат. Только с каких пор твой адвокат покупает торты моей дочери.

- Ростислав, я всё объясню.

- Молчи. - Он поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах ту самую холодную ярость, которую он обычно приберегал для особо сложных дел в суде. - Сколько это продолжается?

- Ты о чём?

- Не строй из себя дуру, Полина. Мужчины не покупают торты чужим детям просто так.

Я чувствую, как сжимается желудок. Попала в ловушку. Детская непосредственность Кристины открыла то, что я хотела скрыть.

- Представь себе, что покупают. - Оправдываться перед ним совсем нет желания.

- Как трогательно. - Ростислав всё с большим отвращением выплёвывает слова.

Он подходит к столу, берёт кусочек торта пальцами и медленно раздавливает его. Розовый крем течёт между пальцев, и я невольно вздрагиваю.

- Знаешь, что меня больше всего бесит? - Продолжает он, вытирая руку салфеткой. - Не то, что у тебя есть адвокат и не то, что он мужчина. Хотя ты молодец, нашла смертника. Меня бесит то, что моя дочь рассказывает о нём как о герое из сказки: добрый и красивый дядя.

Ростислав садится напротив меня, и я вижу, как напряжены мышцы его челюсти.

- Я её отец, но какой-то чужак за пару дней становится для неё «добрым дядей».

- Если бы ты изменил, то не было никого. Ты сам во всём виноват. Это только твоя вина.

- И сейчас ты меня наказываешь. - Ростислав взрывается, но тут же снижает голос на полтона, помня о том, что Кристина находится в соседней комнате. - Ты понимаешь, что делаешь? Хочешь заменить меня кем-то?

- Никто тебя не заменяет.

- Ага. Поэтому она встречает меня рассказами о другом мужчине. Знаешь, что самое страшное? Что она права. Я правда с ней мало провожу времени. Мы договорились на выходные, но я вот специально сегодня приехал. Привёз ей подарки.

Только сейчас замечаю у двери пакет из магазина игрушек.

- Теперь ты используешь это против меня. - Холодность возвращается в его голос. - Показываешь дочери, какими должны быть мужчины. Добрыми и внимательными. Не такими, как её отец.

- Ничего я не показываю. Перестань винить меня.

- Ну да, ты просто решила сыграть в долгую. Не просто хочешь отсудить у меня дочь. Ты делаешь так, чтобы она сама выбрала не меня.

- Я ничего не пытаюсь сделать. Тем более отсудить Крис. Тебя просто уязвило, что кто-то другой может занять твоё место.

- Мама! - Кричит Кристина из ванной. - Зубную щётку найти не могу.

- Сейчас! - Иду помочь дочери, благодарная за возможность прервать этот разговор.

Но когда возвращаюсь, вижу, что Ростислав стоит возле стола с моей сумкой в руках.

- Интересная папка у тебя там. Не поделишься откуда она у тебя.

Сердце уходит куда-то в пятки. Папка с документами от Александра лежала прямо на столе, и я забыла её спрятать.

- Это не твоё дело.

- Всё, что касается нашего развода моё дело. Значит, твой добрый адвокат не просто покупает торты. Он ещё и роется в чужих делах.

Ростислав достаёт из сумки один из документов, быстро пробегает глазами.

- Волков. - Читает он с листа. - Александр Волков. - Поднимает на меня глаза, и в них появляется что-то новое. Не просто злость, он знает кто он. - Так вот оно что.

- Ты его знаешь? - Спрашиваю я, хотя по его лицу уже понимаю ответ.

- Знаю ли я Сашу Волкова? - Ростислав усмехается, но улыбка получается хищной. - Ещё как знаю. Этот принципиальный мальчик три года назад пытался засудить одну из моих строительных компаний. Представлял интересы дольщиков, которые остались без квартир.

Он складывает документ обратно, но не убирает руку от сумки.

- Очень идейный парень. Боролся за справедливость, за права обманутых людей. Правда, проиграл дело. Кстати, знаешь почему?

Я молчу, но вижу в его глазах торжество.

- Потому что сам оказался не таким уж чистеньким. Выяснилось, что он получал деньги от конкурентов моей компании. Очень некрасиво получилось: принципиальный адвокат, только вот работает на заказ.

- Не верю. Ты врёшь, чтобы выставить себя порядочным, а его пытаешься очернить в моих глазах.

- Зря ты мне не веришь. У меня до сих пор есть документы. - Ростислав отходит от стола, и в его походке появляется уверенность хищника, почуявшего добычу. - Знаешь, Полина, я тогда пообещал этому мальчишке, что если он ещё раз попробует играть против меня, я сотру его в порошок. Кажется, время пришло выполнить своё обещание.

- Ростислав, послушай.

- Нет, это ты послушай. - Муж перебивает, и в его голосе звучит угроза. - Твой «добрый адвокат» уже однажды попался на коррупции. Думаешь, ему понравится, если эта информация всплывёт снова? Думаешь, адвокатская палата закроет глаза во второй раз?

Ростислав надевает пиджак, и я понимаю, война только начинается. Но теперь это не просто развод. Это личная вендетта Ростислава Волкову.

Всё стало только сложнее, когда я связалась с Александром. Интересно, Краснов специально мне его подсунул?

- Папа, не уходи! - Кристина выбегает из ванной в пижаме. - Ты же сказал, почитаешь сказку!

Ростислав присаживается на корточки и обнимает дочь.

- Прости, принцесса. Папе нужно срочно уехать. Но в выходные мы обязательно увидимся, хорошо.

Он целует Кристину в лоб и идёт к двери. На пороге оборачивается:

- Полина, подумай хорошенько о том, во что ты ввязываешься. Твой принципиальный адвокат не так уж принципиален, как кажется. И если он решил играть против меня во второй раз, то на этот раз я его точно сотру в порошок. Вместе с его карьерой и репутацией.

Дверь закрывается, и я остаюсь одна с дочерью и пониманием того, что сделала роковую ошибку. Ростислав теперь знает не только о документах, но и о том, кто их добыл. Знает об их с Александром общем прошлом. И он точно придумает как воплотить в жизнь свой план.

Не знаю, готова ли к тому, что он предпримет. И насколько правдивы его слова об Александре?

Думаю о словах Ростислава, и что-то в них меня беспокоит. Слишком гладко всё прозвучало. Слишком удобно для мужа.

Александр получал деньги от конкурентов? Возможно, но Ростислав не просто так вспомнил эту историю. Он знал, что говорить. Знал, как подать информацию, чтобы посеять во мне сомнения. Это его фирменный приём, не врать напрямую, а рассказывать правду под нужным ему углом.

Я знаю, как он работает. Как препарирует факты в суде, как поворачивает их так, что чёрное становится белым, а жертва -преступником. Он мастер полуправды, мастер недоговорённостей.

Ростислав любит нападать. И сейчас он не просто защищается, он нападает. И если у него действительно есть компромат на Александра, то почему он не использовал его в прошлом до суда? Почему ждал?

Может, и не ждал? Может, именно благодаря этому компромату и выиграл тогда? Подкупил кого надо, подставил документы, создал видимость коррупции?

Ростислав способен на такое. Знаю, как он умеет покупать людей, как находит слабые места, как бьёт точно в цель.

И ещё я помню его лицо, когда он говорил об Александре. Там была не просто злость. Возможно, боль или страх? Что-то личное. Что-то, что выходит за рамки обычного профессионального противостояния. Значит, Александр для него не просто противник. Александр является для него угрозой.

Но угроза чему? Его репутации, бизнесу? Или тому образу себя, который он так тщательно создавал все эти годы.

Что если компромат на Александра - это сфабрикованная история? Или правда, но не вся? Что если за этой историей стоит что-то более серьёзное, что Ростислав скрывает.

Ростислав не стал бы тратить время на угрозы, если бы был уверен в своей правоте. Он просто уничтожил бы Александра тихо, без лишнего шума. Но сейчас Ростислав предупреждает меня, пытается запугать. Значит, не всё так просто.

Стоит разбираться. Нужно узнать правду о том деле трёхлетней давности. О том, что там действительно происходило. О том, почему Александр проиграл и что за этим стоит.

Достаю телефон и смотрю на номер Александра. Завтра же поговорю с ним. Напрямую. Пусть расскажет свою версию тех событий. И только потом решу, кому верить. Потому что либо Волков великолепный актёр, либо Ростислав опять манипулирует мной.

Глава 30

Александр не стал ничего объяснять по телефону. Мы договорились с ним увидеться.

Но после разговора с мужем, я решила, что не так и важно, прав ли Саша или нет. Для меня сейчас важнее всего мирно развестись. Всё-таки для этого я пошла к нему. Даже, если Ростислав прав, меня это не касается. Пусть сами разбираются. Уверена, Волков может прекрасно справиться с Ростиславом. Потому что я не хочу быть между двух огней. Я в их разборки лезть не хочу и не буду.

Лучше стоит потратить свои силы на Крис и себя. В прекрасный субботний день мы с ней возвращаемся из магазина. Я купила продукты на несколько дней и мороженое в качестве субботнего праздника. Кристина болтает о мультфильме, который хочет посмотреть, а я думаю о том, что развод перестал меня пугать. Видимо, время, проведённое без мужа, пошло мне на пользу. И пусть я всё ещё по нему тосковала, одиночество меня не пугало. Или, может, всё дело в том, что мой тыл прикрывает Волков и Краснов.

Чем ближе мы подходим к нашему подъезду, тем сильнее привлекает моё внимание красная Камри, припаркованная прямо у входа. Сердце начинает биться быстрее, потому что она мне кажется знакомой.

Дверца открывается, и из неё выходит Света.

Я как будто совсем не удивлена.

Всё думала, когда она появится.

Такие как она, просто так не сдаются, будут гадить из принципа.

Она снимает солнечные очки и в её глазах читается что-то нездоровое.

Вряд ли она пришла с миром, сейчас точно устроит очередной скандал.

- Мама, кто эта красивая тётя? Она так странно смотрит на нас. - Кристина, инстинктивно прячется за моей спиной.

- Привет, Полина. - Света идёт прямо к нам, и я понимаю, что убежать некуда. - Как дела?

- Нормально. - Пытаясь обойти её и войти в подъезд. Лучше не разговаривать с ней.

Но Света делает шаг в сторону, преграждая дорогу.

- Куда же ты торопишься? Мы так давно не виделись. Нужно поговорить.

- Нам не о чём говорить. Отойди, пожалуйста. - В свой голос вкладываю всю злость, что есть внутри.

- Как же? Мне кажется, есть о чём. Например, о том, как ты разрушила мою жизнь.

Кристина крепче хватается за мою куртку.

- Света, не при ребёнке. Если хочешь поговорить, давай встретимся в другое время.

- Нет! - Она делает ещё шаг ко мне, практически прижимая к двери подъезда. - Я и так слишком долго ждала.

- Ты следила за нами? - Ужасаюсь про себя. На что ещё способна эта женщина.

- Зачем мне это. Я просто хотела поговорить. Это у тебя, Полина, слишком много паранойи.

- Света, прекрати! - Я пытаюсь пройти в подъезд, но она снова преграждает дорогу. - Отойди! Она пытается меня загнать в угол.

Из подъезда выходит Марина Петровна, соседка с третьего этажа, со своей болонкой.

- Девочки, что случилось? - Спрашивает женщина, останавливаясь рядом. Видимо, мы говорим громче, чем нужно или она просто заметила моё перекошенное от злости лицо.

- Ничего. - Быстро отвечаю. - Всё в порядке.

- Мама, почему тётя кричит? - Плачет Кристина.

- Не плачь, малышка. - Света резко меняет тон, наклоняется к дочке. - Тётя не на тебя кричит. Видишь, как мама нервничает? А представь, каково тебе жить с такой мамой каждый день.

- Не смей! - Хватаю Свету за плечо, оттягивая её от дочери. - Не трогай её.

- Ой, как агрессивно. - Света отстраняется, но не отходит. - Кристина, а мама часто так кричит дома? Или плачет по ночам? Я знаю, что плачет. Ростислав переживает, что ты видишь маму в таком состоянии. Вдруг у тебя депрессия.

- Что? - Чувствую, как закипает кровь.

- А что тут такого? Нормальный отец беспокоится о психическом здоровье дочери. Особенно когда мама ведёт себя непредсказуемо. - Света смотрит на Кристину с фальшивым сочувствием. - Бедная девочка. Наверное, страшно жить с мамой, которая то плачет, то злится.

- Заткнись!

- Видишь, Кристина, мама опять кричит. Я просто переживаю за тебя. Может, тебе было бы лучше с папой? У него большая квартира, няня может быть, а мама пусть полечится, придёт в себя.

- Света, ты ошиблась адресом. Я абсолютно нормальная мать. Но у тебя точно проблемы с психикой.

- Не я тут повышаю голос. Кристина, а ты не боишься мамы, когда она такая злая?

Кристина начинает всхлипывать, прижимается ко мне.

- Мама, ты чем-то болеешь? Почему тётя говорит, что тебе нужно лечиться.

- Нет, солнышко, мама здорова.

- Конечно, больные люди всегда так говорят. - Показательно вздыхает эта тварь. - Кристина, если маме станет совсем плохо, ты можешь позвонить папе. Он заберёт тебя, позаботится. Мама Полина отдохнёт пару неделек в больнице.

- В больнице? Мама, ты меня бросишь?

Я не выдерживаю и хватаю Свету за плечо ещё раз, выходит сильнее, чем планировала.

И тут происходит то, чего я не ожидала. Света падает. Просто валится назад на асфальт, причём так громко и театрально, что несколько прохожих останавливаются.

- Ай! - кричит она. - Помогите! Она меня толкнула! Я ничего плохого не делала, а она меня бьёт сумкой по лицу.

- Что? Я ничего не делала.

- Помогите! - Света держится за голову, изображая боль. - Вызовите полицию! Эта женщина опасна.

К нам подбегает дедушка Семён с пятого этажа, который только что приехал. Ещё несколько соседей выходят из подъезда.

- Полина Сергеевна, что происходит? - Спрашивает Семён.

- Она меня толкнула! - Всё так же театрально стонет Света. Я просто хотела поговорить, а она сразу в драку! Даже дочь не пожалела.

- Никого я не толкала. Ты сама повалилась на асфальт, и никто тебя не бил.

- Сама? - Света пытается встать, опираясь на стену. - Вы все видели! Она меня оттолкнула, когда я разговаривала с девочкой!

- Да, видела. - Кивает Марина Петровна. - Полина действительно её схватила за плечо.

- Но я защищала дочь. Она говорила гадости про меня моей дочери.

- Ничего подобного. Мне разве нельзя поговорить с девочкой?

Соседи переглядываются. Я понимаю, что ситуация выходит из-под контроля. Света выглядит как пострадавшая, а меня она специально выставляет агрессивной.

- Мама, пойдём домой. - Тянет меня за руку Кристина. - Мне страшно.

Света отряхивает пальто и смотрит на меня с торжествующей улыбкой. А меня передёргивает как от разряда. Я её правда сейчас готова убить на глазах у всех.

- Полина, я просто хотела поговорить. Но раз ты предпочитаешь решать вопросы таким образом. Может, стоит вызвать инспектора? Пусть разберётся, кто здесь прав.

Что-то во мне щёлкает. Вся накопившаяся злость, унижение, страх - всё выплёскивается наружу.

- Вызывай! - Громко и чётко заявляю. - Вызывай инспектора, полицию, кого угодно! Расскажи им, как ты следила за мной и моим ребёнком. Как преследовала нас от магазина. Как пугала пятилетнюю девочку своими жестокими разговорами.

Света открывает рот, но я не даю ей вставить слово.

- Расскажи им, как ты вызвала опеку из мести! Как пыталась разрушить мою семью.

- Полина.

- Молчи! - Впервые в жизни я кричу не от отчаяния, а от ярости. - Ты думаешь, я буду терпеть твои угрозы? Думаешь, я позволю тебе травить мою дочь? Ошибаешься!

Соседи замолкают. Даже Кристина перестаёт плакать, удивлённо смотрит на меня.

- Что ты стоишь, вызывай своего инспектора. Посмотрим, кто из нас окажется неправ!

Света бледнеет, убирает телефон.

- Я прекрасно понимаю, что ты делаешь. Ты мстишь, потому что Ростислав выбросил тебя, как использованную вещь. Но это твои проблемы, не мои.

Света становится красная как помидор. Сжимает кулаки, и мне кажется, что она готова на меня замахнуться.

Как в замедленной съёмке, вижу, что она поднимает руку и хочет то ли толкнуть, то ли ударить.

Но вместо этого ничего не происходит. Вижу, как мужская рука перехватывает её и раздаётся спокойный голос:

- Что здесь происходит?

Глава 31

Александр Волков

Еду к Полине, но дозвониться не удаётся. Сбрасывает и чувствую, что это не просто так.

После нашего разговора в кафе она наверняка обдумывает ситуацию с Ростиславом. Может она стала сомневаться во мне. Кто знает, что её наговорил Холмский, этот прохиндей везде усевает нагадить.

Но мне нужно с ней поговорить лично. Мы договорились о встрече, но она почему-то не отвечает.

Подъезжаю к дому и вижу картину: толпа соседей, Полина с дочкой на руках, а рядом какая-то баба размахивает руками и орёт.

Света, блядь. Узнаю по описанию.

На меня накатывает не просто раздражение, а настоящая, жгучая ярость. Эта Света всё никак не успокоится, доводит ситуацию до абсурда. Преследует женщину с ребёнком, устраивает цирк у подъезда. Какого хрена она себе позволяет?

Выхожу из машины и сразу понимаю - дело дрянь. Полина бледная как смерть, девочка плачет, а эта стерва явно в ударе.

- Что здесь происходит? - Подхожу к ним. Успеваю вовремя перехватить её руку. Она, кажется, собралась ударить Полину. Точно психованная.

Света поворачивается ко мне, и я вижу в её глазах торжество. Сука довольна собой, добилась чего хотела.

- Вот и твой адвокат. - Усмехается она. - Как удачно подоспел.

Игнорирую её полностью. Смотрю только на Полину и девочку.

- Полина, ты в порядке?

- Да. - Не в порядке, голос у неё дрожит. - Просто эта женщина считает, что может терроризировать мою семью.

Поворачиваюсь к Свете. Держу себя в руках, но внутри всё кипит.

- Советую вам немедленно покинуть это место и больше не приближаться к моей клиентке и её ребёнку.

- По какому праву вы мне указываете? - Света пытается выглядеть возмущённой, но я вижу, как она занервничала. Ведь я не беззащитная Полина, которая не может дать отпор.

- По праву адвоката, который зафиксирует каждое ваше слово и действие для передачи в соответствующие органы. Ваше поведение квалифицируется как преследование и психологическое давление на несовершеннолетнего.

Света смотрит на меня, потом на соседей. Понимает, что проиграла. Ну хотя бы тут у неё хватает разума не переть против меня.

- Это ещё не конец. - Бросает она, направляясь к машине.

- Надеюсь, что конец. - Отвечаю спокойно. - Иначе следующая наша встреча будет в суде.

Она садится в свою тачку и сваливает. А я остаюсь с Полиной и её дочкой.

И тут до меня доходит странная вещь. Когда увидел, как эта сука давит на Полину, внутри что-то переключилось. Не просто профессиональная обязанность помочь клиентке. Что-то другое. Более личное.

Соседи расходятся, перешёптываясь между собой. Мы остаёмся втроём у подъезда. Полина всё ещё держит дочку на руках, и я вижу - малышка напугана до чёртиков.

- Мама, а эта тётя ещё придёт? - Всхлипывает девочка.

- Нет, Кристина. - Полина отвечает неуверенно, но ставит девочку на землю.

Присаживаюсь на корточки перед ребёнком. Кристина смотрит на меня большими испуганными глазами.

- Знаешь. Когда я был маленький, примерно, как ты, у меня во дворе тоже жила одна вредная тётя.

- Правда? - Интересуется Кристина.

- Ага. Звали её тоже Света. Она постоянно ругалась на всех детей. Кричала постоянно на всех. - Но мы с пацанами придумали план. Знаешь какой?

Девочка качает головой, уже заинтересованно.

- Мы решили её задобрить. Каждый день приносили ей что-то. Я - конфеты, которые мама мне давала. Мишка - яблоки, Серёжка - цветы с клумбы.

- И что было?

- Ну она стала ещё больше ругалась. Говорила: зачем это мне? Убирайтесь отсюда! Но мы не сдавались. И знаешь что?

- Что? - Кристина заинтересованно слушает меня и уже больше не плачет.

- Через месяц тётя Света стала самой доброй во дворе. Оказывается, она просто была очень одинокой. И когда поняла, что дети ее не боятся, а жалеют, то изменилась. Она нам даже иногда печенье шоколадное пекла.

- Эта злая тётя тоже станет доброй?

- Может быть. - Пожимаю плечами. - Но тебе не стоит её бояться. Я позабочусь об этом.

Кристина, наконец, улыбается. И меня немного начинает отпускать.

- Пойдёмте наверх. - Предлагаю я. - Кристине нужно согреться, да и тебе Полина тоже.

В квартире усаживаю девочку на диван, укрываю пледом. И тут понимаю, что перехожу границу наших деловых отношений. Так клиент со своим адвокатом не должны вести себя. Начинаю делать то, что должен делать её отец. Хотя какой из меня отец? Никогда детей не хотел, считал обузой.

Но когда сегодня увидел, как эта сука Света давит на ребёнка, что-то внутри взорвалось. Вспомнил себя в семь лет, когда отец ушел от нас. Помню, как мама плакала на кухне, а я стоял в дверном проёме и не знал, что делать. Хотелось защитить её, но я был слишком маленьким.

- Полина. - Зову её тихо. – Она пошла сразу на кухню, чтобы поставить чайник. Но я вижу, что она просто прячется, пытается справиться с эмоциями.

Полина подходит, и я вижу, что еле держится. Вся эта ситуация со Светой подкосила ее окончательно. Точно как маму тогда. Сильная женщина, которую сломали обстоятельства.

- Всё. Худшее позади. Эта психованная больше не посмеет к вам приблизиться.

- Она не отстанет пока не успокоиться. - Вы видели, на что она способна. Кристина так испугалась... Теперь и соседи всё видели. теперь думают, что я...

- Соседи поняли, что ты защищали ребёнка. И Света получила ясное предупреждение. Если повторит свои выходки, дело дойдёт до суда за преследование. И поверьте, тогда её положение ухудшится.

Полина вдруг всхлипывает, и я не выдерживаю, обнимаю её. Она прижимается ко мне, и чувствую, как дрожит. Она такая тёплая, хрупкая. Пахнет какими-то домашними духами, ванилью и чем-то ещё очень приятным.

Хуй его знает, что со мной творится, но не хочется отпускать.

- Все хорошо. - Шепчу ей на ухо. - Я не дам больше никому вас обидеть.

Она отстраняется, смотрит на меня удивлённо. И я понимаю, что опять перешёл все возможные профессиональные границы. Нельзя так с клиентками. Нельзя обещать то, что обещать не могу, не имею права. Мой долг ей развестись с минимальными потерями, и на этом всё.

Но мне насрать на все эти «нельзя».

- Дядя Александр. - Тянет меня за рукав Кристина. - Вы останетесь с нами ужинать?

- Солнышко, у Александра много дел.

- Останусь. - Перебиваю Полину. - Если мама не против.

- А потом мультик посмотрим? - Загорается девочка. - Про принцессу!

Смотрю на Полину. Она улыбается первый раз за сегодняшний день.

- Хорошо. - Кивает она. И мне кажется, она даже засмущалась. - Только сначала нужно приготовить ужин.

- Я помогу. - Хотя из меня повар так себе.

Тогда какого хрена мне это нужно?

Мне просто хочется остаться. Хочется остаться с ними. Хочется быть тем, кто защищает. Тем, кого ждут дома. Защищать их обеих. Но какого хрена? Она клиентка. Просто клиентка, в который раз за час повторяю себе. Только это не работает. Ни черта не работает.

Глава 32

Ростислав

Сижу в кабинете Краснова и изучаю документы по его новому проекту в Подмосковье. Цифры мелькают перед глазами, но сосредоточиться не получается. Завтра развод. Завтра официально закончится все, что я считал своей жизнью.

- Ростислав, ты меня слушаешь? - Краснов постукивает ручкой по столу.

- Да, конечно.

- Нет, не слушаешь. Я говорю о том, что ещё не поздно всё вернуть. Полина женщина разумная. Если подойти правильно.

Краснов не договаривает, потому что у меня звонит телефон. Смотрю на экран, Карина, моя помощница. Странно, она знает, что сегодня работаю у Краснова до позднего вечера.

- Карина?

- Ростислав, у нас проблемы. - Её голос напряженный, нервный. - Большие проблемы. К нам пришли с обысками. Сейчас роют документы по сделкам Краснова девятнадцатого и двадцатых годов.

- Что именно их интересует? - Спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

- Участки в Раменском районе. Документооборот с администрацией. Переоформление прав собственности. Они конкретно спрашивают про ваше участие как юриста в этих сделках.

- Делай всё по инструкции. Я разберусь.

Кладу трубку, но Краснов смотрит на меня с недоумением, но по моему лицу уже всё понимает.

- Что случилось?

Не отвечаю. В голове проносится только одно имя - Волков. Этот сукин сын действительно сдержал своё обещание. Я думал, он блефует. Думал, что никто не станет копаться в старых сделках ради обычного развода.

Но я недооценил его. Недооценил то, насколько серьёзно он относится к своей работе. Или к Полине. Может всё дело в ней? Или банально пытается получить побольше денег.

- Ростислав! - Краснов встаёт из-за стола. - Что за дрянь случилась?

- Обыски. В моём офисе. Роются в документах по твоему Раменскому проекту. Интересуются моей ролью как юриста.

Краснов бледнеет. Он же знает эти сделки. Понимает, что если докопаются до того, как именно я проводил переоформление документов...

- Блядь. - Шипит он. - Это из-за развода? Неужели Волков раскопал то, что не стоило трогать.

- Вы зачем его посоветовали?

- Хотел помочь Полине. Но я недооценил его. Он мне очень напоминает тебя.

- Комплимент так себе.

- Может и так, но Волков у меня на крючке. Хотя, что-то мне подсказывает, если на него надавить, он ещё больше взбеситься.

- Я именно так бы и сделал.

- Поэтому надо действовать мягче. Щенка надо приструнить, но деликатно.

Киваю, чувствую, как внутри всё сжимается в тугой комок. Раменское - это не просто сделка клиента. Это моё участие в сомнительной схеме переоформления земли. Всё было чисто, но прокопаться можно. Если дело дойдет до суда, если докажут моё прямое участие в мошенничестве. За такое и статья может грозить.

- Слушай, - Краснов подходит ко мне, кладет руку на плечо. - Надо действовать быстро. Поговори с Полиной, попроси её уговорить Волкова остановиться.

- Она меня не послушает.

- Послушает! Ты отец её ребенка. Скажи, что готов на любые условия. Дом, деньги, алименты, что угодно. Только пусть остановит эту охоту на ведьм.

Смотрю на Краснова и понимаю, он боится. Боится не только за меня, но и за себя. Потому что, если меня посадят, под удар попадёт и он.

- Знаете что. - Говорю, поднимаясь с кресла. - Я поеду к Волкову.

- Зачем?

- Поговорю с ним как мужчина с мужчиной.

- Ты можешь всё усугубить. Этот тип явно играет не по нашим правилам. Лучше через Полину.

Но я уже иду к выходу. Мне нужно посмотреть в глаза человеку, который решил уничтожить меня, мою семью, жизнь. Мне нужно понять, можно ли ещё что-то исправить.

В лифте достаю телефон и набираю номер секретарши Волкова. Договариваюсь о встрече на сегодня, времени мало, скоро состоится суд. Она удивляется, но соглашается.

Еду через вечернюю Москву и думаю о том, как дошло до этого. Как из успешного адвоката, любящего мужа и отца я превратился в человека, которому грозит тюрьма за соучастие в мошенничестве.

Света. Эта сука была только началом. Началом того, что я разрушил собственными руками. Если бы не изменил Полине, не было бы развода. Не было бы принципиального Волкова с его компроматом.

Всё началось с одной ошибки, когда поддался слабости.

А теперь за эту слабость может заплатить не только я, но и Кристина. Потому что какая разница, виновен я или нет, если меня посадят, пострадают все.

Нужно всё исправить ради дочери. Ради того, чтобы она не узнала, что её папа не только изменил маме, но и оказался вором.

Хотя, может быть, я и правда вор. Может быть, Волков прав, когда говорит, что такие как я должны нести ответственность. И может быть, это моя расплата?

***

Александр Волков

Секретарша предупредила, что Холмский просил встречу на вечер. Значит, вчерашний сюрприз подействовал. Интересно, что он скажет.

- Садись. - Показываю на кресло напротив стола. Я даже немного удивлён, что он приехал. Видимо, сильно прижало, раз забеспокоился.

Холмский садится, смотрит на меня внимательно. Изучает. Ищет слабые места или способ договориться.

- Волков, ты серьёзно решил меня уничтожить?

- Я выполняю свою работу. Защищаю интересы клиентки.

- Защищаешь? Или мстишь за старые обиды?

- Какие обиды, Ростислав?

- Дело дольщиков, которое было три года назад.

- Это дело не просто дольщиков, а моего отца. - Констатирую факт, давая понять, что я не скрываю свой личный интерес. - Он был одним из истцов по делу замороженной стройки.

- И ты тогда был неопытным адвокатом, который взялся за дело не по зубам. И проиграл.

- Проиграл не я. - Смотрю ему в глаза и кроме холодного расчёта ничего там не вижу. Как могла такая мягкая и нежная женщина, как Полина, полюбить его? - Проиграл ты. Использовал тот факт, что конкуренты твоего клиента оплачивали мои расходы на ведение дела, чтобы представить это как коррупцию.

Ростислав усмехается.

- Это была не коррупция?

- Это была помощь в покрытии судебных расходов. Я был молод, неопытен, думал, что так принято. Но ты сделал из этого цирк, представил меня как продажного адвоката.

- Потому что ты им и был.

Встаю из-за кресла резко. Чувствую, как кровь стучит в висках.

- Продажным? Ты знаешь, что случилось после того суда?

- Нет, и мне всё равно.

- Мой отец спился. В той однушке, которую снимал после того, как вложил последние деньги в твою замороженную стройку.

Ростислав на секунду меняется в лице. Он точно об этом не знал. Ещё раз убеждаюсь в том, что он холодный и беспринципный тип, которому нет ни до кого дела.

- Он откладывал, копил, думал, что наконец-то у нас будет нормальное жильё. Когда всё рухнуло, впал в депрессию. Начал пить. Я не смог ему помочь, потому что после твоего цирка в суде никто не хотел со мной работать.

- Я не знал...

- Не знал и знать не хотел. Тебе было важно выиграть дело любой ценой. Даже если эта цена жизнь человека.

- Полина тут ни при чём?

- Ты серьёзно думаешь, что я помогаю Полине из мести? - спрашиваю, отходя к окну. - Что копаю на тебя грязь, чтобы отомстить за отца?

- Разве не так?

Поворачиваюсь к нему.

- Нет, Холмский. Не так. Я помогаю ей, потому что три года назад не смог помочь своему отцу. Потому что тогда был слишком молод и глуп, чтобы противостоять таким как ты.

- Волков...

- Я тогда решил, что больше никогда не позволю мерзавцам вроде тебя безнаказанно разрушать чужие семьи. И знаешь что? Когда твоя жена пришла ко мне с заплаканными глазами и рассказала, как ты её предал, я увидел в ней своего отца. Человека, которого предали те, кому он доверял.

- Без грязных игр? - Ростислав встаёт. - Ты засунул свой нос в мои дела, которые к разводу не имеют никакого отношения!

- Имеют. - Отвечаю спокойно. - Потому что тогда, три года назад, ты защищал застройщика, который кинул дольщиков. А теперь сам участвуешь в сомнительных схемах с землёй. Видишь закономерность?

Он бледнеет ещё больше.

- Люди вроде тебя никогда не меняются. Ты просто переходишь с одной стороны баррикад на другую. Сначала защищаешь мошенников, потом становишься ими. - К тому же, твоя бывшая любовница вчера устроила цирк у подъезда Полины, прямо при твоей дочери. И это тоже часть общей картины того, кто ты такой.

- При чём здесь Света?

- При том что это твоих рук дело. Ты её завёл, ты её использовал, а потом выбросил. И теперь она срывается на твоей семье.

Ростислав резко встаёт, мы оказываемся на одном уровне. Мы даже роста одинакового, так что давить своим авторитетом не получится.

- Хорошо. - Говорит резко. - Что ты хочешь? Деньги? Полина получит всё, что попросит. Дом, машину, любые алименты.

- Она и так это получит, только по суду.

- Тогда что?! - Он поворачивается ко мне. - Чего ты добиваешься?

Встаю из-за стола, подхожу к окну.

- Справедливости. Всё просто.

- Какой, блядь, справедливости?! За что? За одну ошибку?

- Одну? - Оборачиваюсь к нему. - Холмский, ты серьёзно считаешь, что изменил жене один раз?

Он молчит.

- Ты врал её и дочери.

- Я действительно её люблю.

- Любовь - это не слова. Это поступки. Твои же поступки говорят, что ты любишь только себя.

Ростислав опускается в кресло.

- И что теперь? Тюрьма? У меня дочь, Волков.

До него наконец доходит, что вариантов у него мало. Точнее их нет.

- Ты даже сейчас не понимаешь, что сделал. Не с женой, не с дочерью, не с моим отцом. Ты просто не способен увидеть боль, которую причиняете.

Ростислав идёт к двери, останавливается на пороге.

- Этот разговор ничего не изменил.

- Нет, не изменил. - Впервые с ним соглашаюсь.

Он сжимает челюсти, но ничего не отвечает.

- До встречи в суде. - Говорю спокойно.

Возможно, зря я так с ним. Но блядь, не могу иначе. Каждый раз, когда вижу Ростислава, вспоминаю отца в той съёмной однушке.

Беру документы к заседанию. Скоро этот брак будет официально расторгнут. Скоро Полина станет свободной, а потом посмотрим, сможет ли закон дать то, чего не смог добиться три года назад.

Глава 33

Будильник звенит в половине седьмого, но я не сплю уже час. Лежу и смотрю в потолок, а в голове крутится одна мысль: сегодня всё может закончиться. Я не уверена, что Ростислав согласиться на развод, он может запросто затягивать процесс. Но есть маленькая надежда на то, что мы разойдёмся мирно.

Встаю тихо, чтобы не разбудить Кристину. Иду на кухню, ставлю чайник. Руки дрожат, от нервов или от недосыпа, не знаю.

В зеркале вижу бледное лицо с синяками под глазами. Хорошо, что косметика исправит. Нужно выглядеть достойно. Не как жертва, а как женщина, которая принимает правильное решение.

- Мама? - Из детской доносится сонный голосок.

- Иду, солнышко.

Кристина сидит на кровати, взъерошенная, с заплаканными глазами. Вчерашний инцидент со Светой её сильно напугал.

- Мам, а сегодня та тётя опять придёт? - Спрашивает дочка.

- Нет, крошка. Больше не придёт. Дядя Саша обещал.

- А где папа? Он давно не приходил.

Сажусь рядом с ней на кровать. Самый сложный разговор в моей жизни.

- Кристиночка, помнишь, я тебе говорила, что мама и папа больше не будут жить вместе?

Она кивает.

- Так вот, сегодня это станет... официально. Папа будет жить отдельно, а мы с тобой вместе. Но он всё равно остаётся твоим папой и будет тебя навещать.

- Почему вы не можете помириться? - В глазах дочки слёзы и мне очень больно за неё.

Господи, как объяснить пятилетнему ребёнку, что взрослые иногда делают такие вещи, которые нельзя простить? Обнимаю её крепко.

- Иногда взрослые расходятся. Это не твоя вина, солнышко. Мы оба тебя очень любим.

- Я не хочу, чтобы вы расходились. - Всхлипывает Кристина.

- Знаю, малыш. Но иногда это лучше для всех.

Собираю её в садик. Завтракаем, умываемся, одеваемся, совершаем привычные утренние ритуалы, которые сегодня кажутся особенно важными. Помогают создать хотя бы видимость, что у нас всё нормально, что нет никакого хаоса.

Когда везу дочку в садик, она молчит всю дорогу. Только перед тем, как выйти из машины, говорит:

- Мам, а дядя Саша хороший?

- Да, крошка. Очень хороший.

- Тогда ладно. - Серьёзно кивает она и убегает к воспитательнице.

Еду домой собираться, но уже испытываю мандраж. Для меня суд это что-то новое.

В спальне открываю шкаф и долго выбираю, что надеть. Строгий костюм? Слишком официально. Платье? Не то. В итоге выбираю тёмно-синюю блузку и чёрную юбку. Сдержанно, но женственно.

Крашусь перед зеркалом и думаю о Ростиславе. Интересно, волнуется ли он? Или для него это просто формальность? Ростислав чувствует себя как рыба в воде, вряд ли он переживает. Скорее может испытывать злость, но не страх.

Злюсь ли я на него? Да. Но уже не так, как раньше. Злость постепенно превращается в пустоту. И это, наверное, хорошо. Значит, отпускаю.

Жалею ли о потраченных годах? Иногда. Но потом смотрю на фотографию Кристины на тумбочке и понимаю, не жалею. Ради неё всё было не зря.

И хорошо, что рядом будет Александр, рядом с ним мне спокойно.

Он надёжный, принципиальный. Но иногда мне кажется, что он заходит слишком далеко. Вчера, когда защищал нас от Светы, в его глазах была такая ярость. Благодарна ему безмерно, но беспокоюсь. Если он делает всё это не только ради справедливости?

Время покажет. Сажусь на кровать и смотрю на обручальное кольцо. Простое золотое колечко, которое Ростислав надел мне на палец семь лет назад. Тогда я думала - это навсегда.

Снимаю кольцо. Палец белый, непривычно голый. Кладу колечко в шкатулку к другим украшениям. Может быть, когда-нибудь отдам Кристине. Когда она вырастет и сможет понять, что какие бы красивые обещание не давались их легко можно нарушить.

Смотрю на часы, уже пора ехать. Беру документы, сумочку. В последний момент хватаю телефон, потому что звонит Александр.

- Полина, как дела? Готовы?

- Да. Немного волнуюсь.

- Это нормально. Через час всё закончится. Встретимся у здания суда за полчаса до заседания?

- Хорошо. Александр, спасибо за всё.

- Не за что. До встречи.

Кладу трубку и понимаю, он тоже нервничает. Интересно, почему? Для него это обычное дело, рутина. Или не совсем рутина?

Выхожу из дома и уже подхожу к машине, когда телефон пищит. Пришло голосовое сообщение, и оно от Ростислава.

Сажусь в машину, долго смотрю на телефон. Слушать или удалить?

Он редко присылал голосовые, всегда предпочитал звонить. Но после того, как я ушла, всё разладилось и уже привычные формы общения перестали работать.

Всё же любопытство берёт верх, нажимаю на воспроизведение.

«Полина... - Его голос усталый, хриплый. - Знаю, что, возможно, не стоило писать, но... через час всё закончится. Официально. И я не могу просто так это отпустить».

Пауза. Слышно, как он тяжело дышит.

«Я не хочу разводиться. Не хочу, чтобы наша семья развалилась. Света была ошибкой. Глупой, необъяснимой ошибкой, которую я сам себе не могу объяснить. Полина, я люблю тебя. Всегда любил».

Хочется поверить. Так хочется поверить этим словам, произнесённым таким знакомым, когда-то любимым голосом.

«Подумай о Кристине. Она будет расти без отца. Ей нужна полная семья. Нам всем нужна семья. Мы можем попробовать ещё раз. Я обещаю, что всё будет по-другому. У меня никого нет, Полина. Никого не было после того... после того случая. Я думал только о тебе. О нас, как всё исправить. Прости меня. Пожалуйста».

Сообщение заканчивается. Я сижу в машине, сжимая телефон дрожащими руками. Внутри всё переворачивается. Неужели он действительно раскаивается? Неужели мы можем...

Нет. Стоп.

Вспоминаю тот злосчастный звонок Зайке, как он выкручивался, ещё и на меня пытался всё спалить. Вспоминаю его холодность за последние месяцы нашего брака. Вспоминаю, как он даже не пытался меня удержать, когда я собирала вещи.

Нет. Какими бы красивыми ни были его слова сейчас, я не могу забыть. Не должна забывать.

Еду в суд и думаю о том, как легко было бы согласиться. Вернуться в привычную жизнь, в красивый дом, к финансовой стабильности. Не думать о том, как одной поднимать дочь, как объяснить ей, почему папа и мама не вместе... Но это на первый взгляд легко. Иногда нужно принимать сложные решения. И тогда точно что-то поменяется.

Всё-таки я еду к новой жизни. Страшной, неопределённой, но честной и самостоятельной.

Глава 34

Ростислав

Сижу в зале суда и смотрю на Полину. Она не поднимает глаз, всматривается в какие-то бумаги, которые ей подаёт этот чёртов Волков.

Хочется подойти, сказать что-то, но понимаю, что слишком поздно.

Этот день я никогда не смогу забыть. Он станет для меня проклятием. Чёрной датой в календаре, которую нельзя вычеркнуть, нельзя забыть, нельзя переписать. Ежегодным напоминанием о том, каким ничтожеством я оказался. О том, что разрушил самое дорогое в своей жизни ради секса с секретаршей.

Может быть, это и есть справедливость. Не та, которую искал Волков, мстя за отца. Другая, настоящая, когда получаешь ровно то, что заслужил. Я выбрал измену, а получил развод. Выбрал ложь, получил недоверие. Выбрал эгоизм, но остался один. Всё честно. Всё по справедливости.

Ничего не вернуть, да и Полина изменилась. Не внешне, внешне она всё та же красивая женщина, в которую я когда-то влюбился. Но что-то в ней стало другим. Полина теперь сильна, решительная. Волосы собраны в строгий пучок, спина прямая, руки не дрожат. Она выглядит как человек, который принял окончательное решение и не сомневается в нём.

А я? Сижу здесь и понимаю, что упустил самое дорогое.

Волков находится рядом с ней, что-то тихо объясняет. Холодный, собранный. После нашего утреннего разговора даже не взглянул в мою сторону. Для него я уже не противник, а труп. Он получил то, что хотел. Справедливость и месть. Называйте, как хотите.

Когда судья начинает зачитывать исковое заявление, в груди что-то сжимается. Измена, утрата доверия, невозможность дальнейшего совместного проживания. Сухие юридические термины, за которыми скрывается крах всего, что я считал своей жизнью.

- Истец, подтверждаете ли вы своё исковое заявление? - Обращается судья к Полине.

- Да, ваша честь. - Отвечает Полина ровным голосом. - Подтверждаю полностью.

- Ответчик, ознакомились ли вы с исковыми требованиями? Есть ли возражения по существу?

Молчу. В горле ком.

- Ответчик, я задала вопрос.

- Ознакомился. - Наконец выдавливаю из себя. - Возражений нет.

- Желаете ли примирения? Готовы ли отозвать иск? - Судья смотрит на Полину.

- Нет, ваша честь. Примирение невозможно.

- Ответчик, вы согласны с исковыми требованиями? - Спрашивает судья.

Хочется сказать «нет», хочется встать и закричать, что не согласен ни с чем, что хочу всё вернуть. Но слова застревают в горле.

- Согласен. - Слышу собственный голос.

Полина вздрагивает. Наконец-то смотрит на меня. В её глазах нет ненависти, только усталость и что-то похожее на сожаление. И это хуже любой злости.

Волков что-то шепчет ей на ухо. Она кивает. Они обсуждают алименты, раздел имущества, график встреч с Кристиной. Деловито, без эмоций. И мне вспоминается о том, как пять лет назад надевал ей на палец обручальное кольцо и клялся в вечной любви. И как мы дошли до всего этого.

Света. Эта сука довела до абсурда всё, что я и так запорол. Но винить её легко. На самом деле виноват только я. Я выбрал интригу на работе вместо вечера дома с женой. Я выбрал флирт с секретаршей вместо разговора с Полиной о том, что нас тревожит. Я выбрал быстрое удовольствие вместо семьи.

- По поводу ребёнка. - Судья обращается ко мне. - Вы не возражаете против того, чтобы девочка осталась с матерью?

- Не возражаю. - Отвечаю. И добавляю тише. - Хочу только, чтобы дочь была счастлива.

Полина резко поворачивается ко мне, она удивлена. Наверное, не ожидала таких слов.

А что она ожидала? Что я буду бороться за Кристину из принципа? Устрою битву за опеку, чтобы сделать ей больно?

Нет. Я и так причинил достаточно боли. И Полине, и Кристине, которая теперь будет расти в неполной семье.

Заседание подходит к концу. Судья назначает месяц для примирения, это формальность, которую мы оба понимаем. Примиряться не с чем и не с кем. То, что было между нами, я убил собственными руками.

- Подходите для подписания протокола. - Просит секретарь.

Встаю, подхожу к столу. Руки дрожат, когда беру ручку. Подпись получается корявая, непохожая на мою обычную. Полина подписывает уверенно, не колеблясь.

- Решение суда вступит в силу через месяц, - объясняет судья. - До этого времени возможно примирение и отзыв иска.

Формальность. Мы оба это понимаем.

Когда все расходятся, Полина задерживается. Волков что-то говорит ей, она кивает, и он уходит. Мы остаёмся одни в опустевшем зале.

- Ростислав.

- Да?

- Спасибо. За то, что не стал усложнять.

Смотрю на неё и понимаю, что хочется сказать столько всего. Что сильно жалею. Что если бы можно было вернуть время назад, я бы всё сделал по-другому. Что люблю её и всегда любил, даже когда вёл себя как последний мудак.

Но говорю только:

- Береги себя, Полина. И Кристину береги.

Она кивает и уходит. Остаюсь сидеть в пустом зале суда и думаю о том, что такое мужская гордость, которая не даёт упасть на колени и умолять о прощении.

Хотя, может быть, дело не в гордости. Может быть, я просто понимаю, что некоторые вещи не прощают. И измена жене, которая тебя любит и ждёт дома с ужином, одна из них. На самом деле я просто оказался говнюком, который променял золото на мишуру. Променял любящую жену на интрижку с секретаршей. Променял дочкины объятия на мимолётное удовольствие.

Встаю и иду к выходу. Через месяц всё будет официально закончено. И пока у меня есть время подумать о том, как жить дальше с тем, что наделал. С пустотой внутри, которая, кажется, никогда не заполнится.

Глава 35

Уже прошло несколько дней после суда. Но я всё ещё никак не могу поверить, что всё закончилось. Жду подвоха от Ростислава. Он так упирался, так не хотел отпускать и вдруг резко передумал. Неужели испугался за свою свободу? Хочется верить, что дело не только в угрозах Волкова. Хочется верить, что у него осталась совесть и он отпустил меня, потому что так правильно.

Просыпаюсь в половине седьмого, нужно собираться на работу и автоматически завариваю две чашки кофе. Вторую приходится выливать в раковину. Я теперь одна и некому её выпить. Привычка, которая иногда даёт о себе знать.

Кристина сидит за столом, ковыряет кашу ложкой. Не ест, просто размазывает по тарелке. Третий день подряд. Она в подавленном настроении. Мои попытки развеселить её терпят фиаско.

- Солнышко, надо завтракать. - Говорю максимально бодро. - Сегодня в садике будете лепить из пластилина фигурки животных.

- Не хочу в садик. - Бурчит дочка. - Хочу к папе.

Сердце сжимается. Стараюсь не показывать ей свою боль. Каждое утро одно и то же.

- Папа сейчас занят. Мы его увидим в выходные.

-Почему он больше не живёт с нами? - В сотый раз спрашивает Кристина. - Та злая тётя больше не приходила. Можно позвать папу?

Объяснила ей уже сто раз, что взрослые иногда перестают жить вместе, но это не значит, что они не любят её. Но как объяснить пятилетнему ребёнку, что мама просто не может больше доверять папе? Что каждый раз, глядя на него, она будет вспоминать его неверность и предательство.

- Крис, мы с папой... - Начинаю привычную формулировку, но дочка перебивает:

- Я знаю! Вы решили жить отдельно! - Кричит она и швыряет ложку на пол. - Но я не решала! Меня никто не спрашивал!

И убегает в свою комнату, хлопнув дверью.

Сижу на кухне одна и смотрю на разбросанную кашу. Хочется заплакать. Не от жалости к себе, а оттого, что доч страдает. Что я разрушила её привычный мир ради своих принципов.

Может быть, стоило простить? Попытаться наладить отношения ради неё?

Но потом вспоминаю холодные глаза Ростислава, когда он мне врал, глядя в глаза. Нет. Нельзя строить семью на лжи, даже ради ребёнка.

Убираю кашу, собираю Кристину в садик. Она молчит всю дорогу, смотрит в окно. Воспитательница, Марина Петровна, встречает нас с сочувствующим видом.

- Как дела? Кристиночка вчера весь день была какая-то грустная.

- Привыкаем. - Отвечаю с натянутой улыбкой. Она знает, что мы в разводе. - Время лечит.

Вру. Время не лечит. Время просто делает боль привычной.

Еду на работу в школу. Новое место, новые коллеги. Они все знают, что я разведена - в маленьких коллективах секретов не бывает. Одни смотрят с сочувствием, другие, наоборот, с любопытством. Завуч, Галина Ивановна, за чашкой чая вчера даже намекнула мне:

- Полина, а вы не думали о том, чтобы снова устроить личную жизнь? Женщина не должна оставаться одна.

Личная жизнь. Звучит как издевательство. После стольких лет брака и такого предательства, как можно думать о новых отношениях? Ещё слишком рано, убеждаю себя.

Развод был только началом. Но впереди ещё более сложные испытания.

Вечером забираю Кристину из садика. Она по-прежнему молчаливая, устало тащится рядом со мной по тротуару. Идём к машине, и вдруг слышу знакомый голос:

- Полина?

Оборачиваюсь, Александр стоит рядом со своей машиной. Он явно шёл из зала суда, в руках находится папка с кучей документов.

- Александр! - Кристина оживляется первый раз за день. - Саша!

Он улыбается ей, присаживается на корточки:

- Привет, Крис. Как дела в садике?

- Плохо. - Честно отвечает дочка. - Я не хочу туда ходить. Хочу к папе.

Александр бросает на меня быстрый взгляд. Понимает, что дела у нас не очень.

- Понимаю, но что, если мы зайдём в одно место? Там есть мороженое и игровая площадка.

- Где? - Заинтересовывается дочка. Кажется ей нравится предложение.

- В «Сластёну». Тут недалеко.

Детское кафе. Кристина туда давно просилась, но мы с Ростиславом всё откладывали.

- Не стоит. - Пытаюсь убедить его отказаться от затеи. - Мы не хотим отвлекать тебя. Ты ведь, только что закончил работу.

- Мамочка, пожалуйста! - Перебивает Кристина. - Можно?

Александр смотрит на меня вопросительно. И я понимаю, может быть, это именно то, что нужно дочке? Отвлечься, повеселиться? А мне просто хочется не быть одной. Не тащить на себе всё: и грусть Крис, и собственные переживания.

- Ладно. - Киваю, хотя всё ещё не уверена в правильности своего решения. - Но только на часик.

«Сластёна» - это просто рай для детей. Стены разрисованы в яркие цвета, везде горки, даже небольшие качели, и главное, множество детей, которые весело кричат и играют. Кристина сразу оживляется.

- Мама, можно я пойду на горку? - На лице Крис улыбка до самых ушей.

- Конечно. Только осторожно.

Она убегает, и мы с Александром остаёмся за столиком. Он заказывает кофе мне, сок себе.

- Как она? - Саша смотрит в сторону игровой зоны, где Кристина уже знакомится с другими детьми.

- Тяжело. Не понимает, почему так получилось. Каждый день спрашивает, когда папа вернётся. Не ест, плохо спит. Проблема в том, что я не знаю, что ей сказать.

- Это пройдёт. Дети адаптируются быстрее взрослых.

- Не знаю. Она каждый день спрашивает про папу.

- Скажи правду. Дети чувствуют ложь.

- Какую правду? Что папа изменил маме? Что теперь ему может грозить тюрьма?

- Полина, я хотел предупредить. - Александр морщится, на его лице сразу появляется целая гамма эмоций. - У Ростислава могут быть проблемы. Серьёзные. С прокуратурой.

- Какие проблемы?

- Дело по Раменскому проекту. Возможно возбуждение уголовного дела. Хотел, чтобы вы были готовы.

- Он может сесть?

- Может. Если докажут его прямое участие в мошенничестве.

Стон чуть не срывается с губ. Как же так. Одно дело развестись с неверным мужем. Другое дело, чтобы отец твоего ребёнка сел в тюрьму.

- Александр, а ты передал материалы?

- Да, передал.

Как всегда честный. Не стал врать или уворачиваться.

- Зачем?

- Потому что считаю, что люди должны нести ответственность за свои поступки. Всю ответственность.

- Это слишком сурово.

- Полина, я понимаю, что поставил вас в сложное положение. С этим делом.

- Но вы считаете, что поступили правильно. - Заканчиваю за него фразу.

- Да, всё так. По-другому не могу. У меня обострённое чувство справедливости, именно поэтому стал адвокатом.

Я молчу, и он молчит. Смотрим, как Кристина смеётся на горке. Первый раз за эти дни слышу её смех. Уже небольшой прогресс. Может, правда всё наладится?

- Она скучает по нему, а я злюсь на себя. Может быть, стоило простить? Попытаться сохранить семью ради неё?

- Ты всё сделала правильно.

- Откуда ты знаешь? У тебя нет детей.

- Нет. Но я знаю, что значит расти в семье, где родители врут друг другу. Где мама притворяется счастливой, а папа делает вид, что всё нормально.

- Ваши родители развелись?

- Нет. Мама терпела до конца. Но я всё детство слышал их ссоры по ночам, видел мамины заплаканные глаза. Она думала, что ради меня держит семью. Только правда в том, что я на самом деле мечтал, чтобы они развелись.

Смотрю на него с удивлением. Не ожидала таких откровений.

- Полина, поверь мне, лучше честный развод, чем лживый брак. Кристина это поймёт, когда вырастет.

- Сейчас она страдает.

- Тебе невыносимо видеть боль дочери, но дети адаптируются. Но взрослые, которые всю жизнь живут во лжи, рано или поздно они ломаются.

Кристина подбегает к нашему столику, раскрасневшаяся, счастливая.

- Мама, я познакомилась с девочкой Машей! Она сказала, что сюда каждую неделю приходит с папой. А её мама работает. Можно мы тоже будем сюда приходить?

- Не знаю, солнышко. - Думаю о том, что из-за работы у меня мало времени остаётся на дочь. И пусть Холмский должен выплачивать нам алименты, работать мне всё равно нужно.

- Я могу приводить. - Неожиданно для нас обоих говорит Александр. - Если мама не против.

Кристина хлопает в ладоши:

- Ура! Дядя Саша, а вы будете как мой второй папа?

Александр смущается, а я чувствую, как краснею. Детская простата, Крис, как всегда, до ужаса прямолинейна.

- Крис, Саша просто наш друг. - На Сашу даже не смотрю.

- А почему нельзя дружить и быть вторым папой? - Удивляется она. - У Маши два папы, один настоящий, а другой мамин муж. И оба её любят.

Устами младенца глаголет истина… Наконец решаюсь посмотреть в глаза Александра, и он смотрит на меня. И во взгляде вижу что-то такое, от чего сердце начинает биться быстрее.

- Кристина, иди пока поиграй. Мы с дядей Сашей поговорим.

Дочка убегает, а мы молчим. Наконец он говорит:

- Полина, я не хочу давить на вас. Понимаю, что сейчас не время для новых отношений. Но я хотел бы помочь. Вам и Кристине.

- Зачем?

- Потому что мне небезразлично, что с вами происходит.

Простые слова, а сердце замирает. Непривычно слышать подобное не от мужа, а от другого мужчины. И пусть я не собираюсь быть монашкой, всё же у меня целый вагон сомнений.

- Саша, я не готова. После всего, что случилось, не могу сейчас никому доверять.

- Не нужно сразу доверять. Просто позвольте мне быть рядом. Помогать с Кристиной, поддерживать вас.

- Что потом? Когда дело Ростислава дойдёт до суда? Когда Кристина узнает, что именно вы посадили её папу?

- Честно, я не думал об этом.

- Может, так неправильно, я про то, как ты поступил с делом Ростислава! Не стоило доводить дело до суда.

Встаю из-за столика, зову Кристину. Она расстраивается:

- Мам, ну ещё немножко!

- Нет, пора домой. Ужинать.

- А дядя Саша с нами пойдёт?

- Дядя Саша занят.

В машине Кристина молчит, но я вижу в зеркале, как она расстроена. Злюсь на себя. Зачем сорвалась на Александра? Он действительно хочет помочь. А я веду себя как эгоистка!

Но на самом деле я просто боюсь. Боюсь снова поверить кому-то. Боюсь, что он окажется таким же, как Ростислав. Боюсь, что Крис привяжется к нему, а потом он исчезнет из нашей жизни.

Боюсь, что влюблюсь.

Свобода. Я так этого хотела. Хотела не врать себе, не закрывать глаза на измены, не притворяться, что всё хорошо.

Теперь сижу одна не в своей квартире, вижу, как грустит Крис, и думаю, а не слишком ли высокая цена у этой свободы?

Может быть, правы те женщины, которые закрывают глаза на измены мужей ради детей? Ради стабильности? Ради того, чтобы ребёнок не спрашивал каждый день: где папа.

Но потом вспоминаю то унижение, которое чувствовала, узнав о Свете. Вспоминаю, как врала самой себе последние месяцы брака. И понимаю, что нет. Нельзя жить во лжи. Даже ради ребёнка.

Лучше пусть Кристина растёт с мамой, которая не притворяется, чем в семье, где родители ненавидят друг друга, но делают вид, что всё хорошо.

Хотя от этого не легче. От этого по-прежнему больно слушать, как Крис плачет по ночам и зовёт папу.

Свобода - это прекрасно. Но оказывается, у неё очень горький вкус.

Глава 36

Ростислав

Прихожу домой после суда, и первое, что бросается в глаза, так это детские тапочки в прихожей. Маленькие, розовые, с единорогами. Кристина их забыла.

Беру их в руки, и что-то внутри переворачивается. Такие крошечные. Как бы хотелось, чтобы Крис всегда оставалась малышкой. И вообще, хочется отмотать всё назад.

Иду по квартире, и каждый предмет как удар под дых: рисунки Крис на холодильнике, семейное фото на столике, где мы втроём на даче, счастливые, загорелые.

Когда это было? Всего год назад, но кажется, что в прошлой жизни.

На диване замечаю, что в подушках что-то лежит. Это книжка - Красная шапочка. Крис просила читать её каждый вечер. Я обещал, что когда закончу дела, почитаем. Но дела были всегда, мне просто было некогда уделить внимание дочери.

Завтра никогда не наступило.

В книжке нахожу рисунок. Солнце и три фигуры держаться за руки. Подписано: мама, папа и я.

Когда она это нарисовала? Я не помню. Наверное, когда она мне его показала, я, как всегда, что-то сказал в своём духе: молодец, и продолжил готовить документы к очередному заседанию в суде.

Сейчас держу этот рисунок и понимаю, это всё, что у меня осталось от семьи. Три фигуры на белом листе бумаги.

Краснов звонил после суда, предлагал как-то надавить на судью. Он всё-таки надеялся, что мы не разведёмся. Но я отказался. Странно. Ещё неделю назад я бы согласился. Взятки, связи, нужные люди - всё это казалось нормальным. Это было частью игры.

Может быть, пора играть честно?

Только сейчас понимаю, что именно эта игра и она привела меня сюда. К пустому дому, где меня никто не ждёт.

Самое страшное, что я не думал о последствиях. Совсем, словно жил в параллельной вселенной, где поступки не имеют цены.

Цена оказалась чудовищной.

И вот результат: пустая квартира, встречи с дочерью по расписанию. Взгляд Полины незлой, не обиженный, скорее равнодушный. Словно я для неё больше не существую как мужчина, только как отец Кристины.

Иногда ночью лежу и думаю: а что, если бы я остановился? Что, если бы в тот момент, когда Света впервые намекнула на близость, я сказал нет? Что, если бы вспомнил лицо жены, голос дочери?

Но я не остановился. Не вспомнил. Подумал только о себе.

Какой же я был слепой.

Семья - это не обуза, это смысл. Дом, куда хочется возвращаться. Люди, ради которых стоит работать, стараться, быть лучше.

Но я променял это на что? На адреналин? На иллюзию счастья?

Сейчас сижу в квартире, где эхом отдаётся каждый шаг, где в холодильнике только пиво и полуфабрикаты, где никто меня не спросит, как прошёл день. И понимаю, получил именно то, чего хотел. Свободу.

Но эта свобода оказалась тюрьмой.

И самое страшное, что я не могу винить никого, кроме себя.

Измена не случилась сама по себе. Её не спровоцировали обстоятельства. Её не вынудила судьба. Я сделал сознательный выбор. Каждый день в течение длительного времени.

И этот выбор изменил всё. Разрушил брак и превратил меня из мужа в бывшего мужа. Из отца, который видит дочь каждый день, в воскресного папу.

Нет пути назад. Полина никогда меня не простит, да я и не достоин прощения. Но может быть, я смогу стать другим человеком. Лучшим отцом для Кристины. Честным, хотя бы с самим собой.

Может быть, это единственный способ искупить то, что я сделал. Не для Полины, для неё уже поздно. Хотя бы для дочери и для себя.

Потому что жить с этой болью, с этим пониманием того, что ты сам разрушил самое дорогое в своей жизни, невыносимо. Но жить с этим - моё наказание.

И может быть, единственный шанс когда-нибудь снова посмотреть на себя в зеркало без отвращения.

Мы договорились с Полиной, что она не будет мешать видеться с Крис.

Сегодня день, когда я должен увидеть дочь. Договорились встретиться в парке, на нейтральной территории.

Приезжаю за полчаса, жду на лавочке. Нервничаю, как на первом свидании. Что ей сказать? Как объяснить, что произошло? Как вести себя с ребёнком, которого видишь только по выходным?

Кристина подбегает ко мне, но останавливается в нескольких шагах. Выглядит меньше. Что ли, или похудела? Или я просто отвык?

- Привет, принцесса. - Присаживаюсь на корточки рядом с ней.

Она смотрит на меня настороженно.

- Привет, папа.

- Как дела? Как в садике?

- Нормально. Папа, а почему ты теперь живёшь отдельно?

Слова как будто ножом по сердцу проходятся.

- Крис. Иногда взрослые не могут жить вместе. Но это не значит, что папа перестал тебя любить.

- Хочу, чтобы ты вернулся домой.

- Не могу, принцесса.

- Почему?

Как ответить? Что сказать пятилетнему ребёнку?

- Потому что так получилось. Но мы же можем проводить время вместе. Хочешь покачаться?

Она кивает неуверенно.

Идём к качелям, качаю её молча. Вспоминаю, как год назад мы также сидели в этом парке. Только тогда рядом была Полина с мороженым, и мы были семьёй. Планировали поехать в отпуск к морю. Кристина мечтала построить самый большой замок из песка.

В отпуск так и не поехали. Я был занят делом Краснова. И потом всё рухнуло.

- Папа. - Вдруг говорит дочка. Можно я буду жить с тобой?

- Почему ты так хочешь?

- Потому что мама всё время грустная.

- Солнышко, мама плачет не из-за тебя. Мама тебя очень любит. Тебе лучше жить с мамой.

- Ты меня не любишь?

- Конечно люблю. Больше всего на свете.

- Тогда почему не хочешь, чтобы я жила с тобой?

- Так будет лучше.

- Но я могу у тебя оставаться?

- Конечно.

- И ты будешь читать мне сказки?

- Теперь точно буду, обещаю.

Время проведённое вместе проходит быстро, пролетает как один миг. Она убегает к маме, а я остаюсь на скамейке. Смотрю, как они идут к выходу из парка.

Моя семья. Которая больше не моя.

Остаюсь один, но пустота уже не кажется такой безнадёжной. Двенадцать часов с дочерью показали мне, что я могу быть отцом. Настоящим отцом, а не человеком, который просто живёт в одном доме с ребёнком.

Может быть, потерять семью было единственным способом научиться её ценить.

Достаю телефон. Пишу смс Полине:

- Спасибо за то, что доверила мне Кристину. Она восхитительная девочка. И ты отличная мать. Прости за всё.

Ответ приходит через несколько долгих минут.

Глава 37

Завариваю себе ромашковый чай, в последнее время только его и пью, он меня успокаивает. После развода проблем меньше не стало. Вчера мне позвонил Краснов. Сообщил, что прокуратура планирует завтра утром обыск в офисе и дома у Ростислава, всё потому же делу о рейдерских захватах. Ростислав отказывается "решать вопрос по-хорошему", как выразился Краснов.

И просит меня поговорить с бывшим мужем, убедить его одуматься. И чтобы надавить на меня, специально упомянул Кристину: каково ей будет знать, что папа в тюрьме?

Только я не знаю, что могу сделать?

Саша Волков меня не послушает. Он считает, что Ростислав должен за всё заплатить. Да и сам Ростислав несильно хочет сопротивляться, отказывается давать взятки и не хочет выставлять кого-то другого козлом отпущения.

Мне кажется, наш развод его разрушил. Это стало для него самым сильным ударом. И периодически у меня возникает чувство вины.

Сегодня нам нужно к зубному. Крис, как и многие дети, не любит ходить в больницу. Но ничего не поделать. Мне приходится её уговаривать и придумывать кучу вариантов как её заманить к врачу.

В клинике она продолжает капризничать, прячется за меня, а потом садиться на кушетку перед кабинетом и просто не двигается с места. Обещаю, что после врача пойдём и купим шоколадное мороженое в вафельном стаканчике, но она идёт в отказ.

- Не хочу к зубному! - Хнычет Крис. - Мне страшно!

Пытаюсь её успокоить, объясняю, что ничего страшного не будет, просто посмотрят зубки. Но она становится ещё более упрямой.

- Мне нужен папа! - Звучит как ультиматум. - Он должен со мной пойти!

- Солнышко, папа на работе. Мама с тобой, всё будет хорошо.

- Нет! - Громко и настойчиво просит Кристина так, что на нас оборачиваются другие пациенты. - Хочу папу! Позвони ему. Почему ты не позвонишь? - Обиженно спрашивает она.

- Кристина, папа теперь живёт отдельно. Он не может всегда быть рядом.

- Но он же мой папа! Папы должны быть рядом, когда страшно!

Детская логика, жестокая и простая.

Врач выходит из кабинета, видит рыдающего ребёнка. Предлагает перенести приём, если есть такая возможность, потому что когда ребёнок в таком состоянии, осмотр всё равно не получится.

Но я решаю рискнуть и звоню бывшему мужу, рассказываю о происшедшем. Ростислав соглашается, говорит, что Кристина важнее любых проблем.

Нам приходится пропустить своё время, хорошо, что врач соглашается принять Кристину несмотря на то, что наше время вышло.

Ростислав выглядит усталым, но стоит ему увидеть Крис, как сразу его лицо преображается.

Держит её за руку, рассказывает про зубную фею, которая дарит подарки храбрым детям. Кристина слушает, затаив дыхание, и покорно идёт в кабинет.

Пока врач осматривает дочку, мы с Ростиславом сидим в коридоре. Вижу, как он нервничает - постукивает пальцами по колену, часто смотрит на телефон. Внутри меня борются два чувства: злость на него за всё, что он наделал, и странная жалость к человеку, который когда-то был самым близким.

- Как дела? - Так непривычно, мы как будто стали чужими.

- Хотят провести обыск.

- Ты не думал сделать так, как говорит Краснов.

- У них серьёзные доказательства.

- Ростислав, ты же понимаешь, что делаешь?

- Понимаю.

- Нет, не понимаешь! - Ловлю себя на том, что сжимаю руки в кулаки. - Ты просто сидишь сложа руки и ждёшь, когда тебя посадят. Но что будет с Кристиной?

Он поворачивается ко мне, и я вижу снова усталость в его глазах:

- Какая разница.

- Разница есть, я предлагаю подумать о дочери. Нужно бороться. Александр говорит, что есть варианты смягчить наказание, но ты должен помогать следствию активнее, а не просто сидеть и каяться в грехах.

- Полина...

- Нет, выслушай. - Я почти умоляю его. - Часть меня ненавидит себя за то, что пытаюсь спасти человека, который разрушил нашу семью. Но другая часть помнит, каким отцом он может быть. - Ты хочешь быть честным? Прекрасно! Но честность не означает быть жертвой. У тебя есть дочь, которая тебя любит. И если ты сядешь надолго, она будет думать, что её бросил ещё один человек!

Вижу, как что-то меняется в его лице. Боль как будто окутывает всё го тело.

- Кристина не поймёт, что папа в тюрьме. Для неё это просто будет означать, что папы нет.

Последние слова срываются с губ, и я понимаю, что говорю не только о нём. Говорю о себе тоже. О том, как сложно быть единственным родителем, как страшно одной нести ответственность за чужое счастье.

- Что ты хочешь от меня? - Спрашивает он тихо.

- Может, тебе стоит уехать. Краснов поможет.

- Сбежать? Нет, я не хочу бегать по миру как преступник. К тому я не смогу видеть Кристину.

- Зато будешь на свободе.

- Полина, я рад, что ты переживаешь за меня, но лучше держись от всего этого подальше.

Хочу, чтобы ты боролся! Сделай это ради дочери. Сотрудничай со следствием так, чтобы получить минимальный срок или условный.

Молчим. Я смотрю в пол, борясь с желанием заплакать. Ненавижу себя за эту слабость. За то, что всё ещё переживаю за человека, который предал меня. Но он отец моей дочери. И это чувство гораздо сильнее обиды.

Из кабинета выходит врач с Кристиной. Дочка гордо показывает наклейку с зубиком.

- Папа, мама, я была храброй!

- Самая храбрая на свете, принцесса. - Отвечает ей Ростислав, но я вижу, что мои слова на него подействовали.

Покупаем Кристине мороженое в кафе рядом с клиникой.

- Папа, а ты придёшь ко мне на день рождения?

Ростислав смотрит на меня, потом на дочь:

- Приду. Обязательно приду.

- Через месяц! Мне будет шесть лет!

- Какая ты у меня уже большая. Горжусь тобой, Крис.

У неё не осталась и следа от утренней истерики. Присутствие Ростислава просто преобразило её. Она счастлива, когда рядом мы оба. Даже если больше не семья.

- Спасибо за то, что отложил все дела и приехал. - Прощаемся на парковке.

- Мне несложно было. И тебе спасибо, что встряхнула меня. Без вас всё теряет смысл.

Знаю, что он совершенно искренне говорит сейчас. Но стараюсь в который раз не поддаваться эмоциям.

- Поговори с Александром. Найдите способ всё уладить.

- Поговорю. Сделаю это ради Крис.

Понимаю, что несмотря на всё, что было между нами, Ростислав остаётся важной частью жизни нашей дочери. И моя задача - не мешать их отношениям, а наоборот помогать ради Кристины.

Или может быть, и ради себя. Чтобы доказать, что способна быть выше обиды?

Глава 38

В нашей небольшой квартире становится невыносимо душно. Мы с Кристиной проспали, но ещё я успеваю завести её в садик. Хорошо, что моё место работы находится рядом, иначе я бы опоздала. Обычное утро разведёнки, вечная спешка, усталость и ощущение, что ты не справляешься.

- Полина, я могу сегодня забрать Кристину. - Мама делает глоток чая. - А потом мы с ней погуляем.

- Чтобы я без тебя делала. Спасибо, сейчас мне пригодится любая помощь.

- Помогать вам для меня в радость. Ты только себя не загоняй. Не хочу давить на тебя, но нужно беречь себя. Ты выглядишь бледной и уставшей. Развод не пошёл тебе на пользу. - Мама хмурится, не сводя с меня сосредоточенного взгляда.

- Что ты хочешь сказать? - Кладу в рот кусочек оладушка. Жую очень быстро, так как у нас осталось всего пять минут.

- Что ты проходишь через сложный период в жизни, и тебе нужна поддержка.

В её голосе столько тревоги, что хочется расплакаться прямо здесь, за кухонным столом. Но я держусь - Кристина не должна видеть маму слабой.

- Мам, всё будет хорошо. Просто нужно время.

- Полина, а может, стоит...

Она не договаривает, но я понимаю. Может, стоит попытаться наладить отношения с Ростиславом. Может, стоит простить ради Кристины.

- Нет. - Резко обрываю я. - Что было, то было. Назад дороги нет.

Мама вздыхает и больше не настаивает.

Собираю дочку, целую маму на прощание и выбегаю из дома. Когда передаю Крис воспитательнице, мне кто-то звонит с незнакомого номера.

Не люблю отвечать на номера, которые не записаны в телефонной книжке. Но вдруг это с работы? Или что-то очень важное.

Рука инстинктивно тянется к трубке.

- Алло?

- Полина Холмская? - В телефоне слышу мужской голос, но от него холодеет кровь в жилах. Что-то хищное скрывается за этой показной вежливостью.

- Да, это я. - Именно сейчас вдруг понимаю, что фамилию мне стоит сменить.

- Замечательная у вас дочка. Кристина, если не ошибаюсь?

От упоминания имени дочери замираю. В меня даже кто-то из прохожих врезается и осыпает ругательствами.

- У вас хорошая дочка.

- Кто это? Что вам нужно? - Меня накрывает волной ледяного ужаса, от которого немеют пальцы.

- Ничего особенного, - Сейчас голос мужчины напоминает шипение в трубке. - Просто хотел передать вашему бывшему мужу: есть вещи дороже принципов. Семья, например. Дети особенно хрупкие создания.

Последние слова он произносит с особым смакованием, и холод пронзает меня насквозь.

Тишина повисает между нами как натянутая струна перед разрывом.

Я стою с трубкой в дрожащих руках, а внутри всё рушится и горит одновременно. Я едва не роняю телефон.

Кто мне угрожает? Кто решил надавить на меня, воспользовавшись дочерью.

Краснов. Это точно он. Только у него столько власти и возможностей.

- Вы угрожаете моему ребёнку?

- Я предупреждаю, дорогая Полина. Время подумать у Ростислава есть до завтра.

Краснов бьёт по самому больному - по нашей любви к Кристине. Он знает, что ради дочери Ростислав на всё согласится.

- Если вы как-то навредите моей дочери…

Но на другом конце провода, меня уже никто не слушает. Сбросили звонок.

Оглядываюсь по сторонам. Не знаю кого я ищу. Может за нами следят прямо сейчас? Может, мне стоит вернуться в садик и забрать Крис? Мне не хочется проверять насколько угрозы звонившего реальны. Надеюсь, они просто хотели меня припугнуть, чтобы я уговорила Ростислава замолчать и никак не сотрудничать со следствием. Потому что именно он это и делает.

Решаю, что нужно ему обо всём сообщать. Эти люди могут представлять большую опасность для всех нас.

Отхожу в сторонку и набираю бывшего мужа.

- Полина? - Он отвечает после гудка, голос встревоженный. - Что-то случилось?

- Мне звонили. - Слова вырываются рваными клочьями. - Угрожали Кристине. Кто-то следит за нами.

- Это мог быть только Краснов. - Наконец выдавливает Ростислав, и в его голосе столько ненависти, что я физически ощущаю её через телефон. - Сукин сын. Я убью его.

- Ростислав, что происходит?

- Он сбежал за границу и решил надавить на меня, чтобы я молчал.

- И что нам делать? Что делать, если он охотится за моим ребёнком?

- Я откажусь от показаний. Не могу подвергать вас опасности. Не могу.

Что-то внутри меня взрывается белым пламенем ярости.

- Ты уверен? Если ты отступишь, он поймёт, что угрозы работают. Будет давить дальше, пока не раздавит тебя. - Дрожь из злости и страха проходится по всему телу.

- Не уверен, но вас нужно защитить. Найму охрану, они будут с вами двадцать четыре часа в сутки. - Ростислав берёт свою ярость под контроль и уже разговаривает со мной мягче, пытаясь успокоить.

- Ладно.

- Ещё кое-что.

- Говори.

- Вам лучше вернуться ко мне. Хотя бы на время.

- Нам у мамы хорошо.

- Понимаю, что тебе не хочется, но это не моя прихоть. Так будет лучше. Сам Краснов уехал из страны, но вот его люди могут быть повсюду.

- Мне нужно на работу. - Спешно смотрю на часы и понимаю, что опоздала.

- Обещай, что подумаешь до вечера.

- Хорошо.

Возможно, Ростислав прав и нам стоит быть рядом пока вся ситуация не разрешится. Только я не хочу возвращаться, это как сделать гигантский шаг назад. Вот только на кону безопасности дочери, а ей я не могу рисковать.

Перехожу на бег. Сердце колотится так, что кажется, сейчас выскочит из груди. Поскольку все мои мысли сейчас с дочерью, не замечаю как долетаю до работы.

В школе атмосфера густая, как перед грозой. Коллеги бросают косые взгляды, шепчутся за моей спиной, замолкают, когда я подхожу.

Веду уроки в каком-то оцепенении. Дети чувствуют моё состояние - сидят тихо, как мышки. На перемене подхожу к окну и замираю: чёрная машина стоит напротив школы.

Это они? Теперь они следят?

Или я просто схожу с ума?

Становится снова страшно. У меня даже нет ни баллончика, ни электрошокера для самозащиты. Что я буду делать, если от пассивного наблюдения они перейдут к активным действиям?

После уроков меня вызывает директор к себе в кабинет.

- Садись, Полина.

Стоит мне увидеть её напряжённое лицо, как всё становится понятно. Меня не просто так вызвали, чтобы отчитать за опоздание.

Опускаюсь на стул, ноги подгибаются от предчувствия беды.

- На тебя поступили жалобы от родителей. - Начинает директор без предисловий. - Несколько штук. Утром было уже пять звонков.

- Жалобы? - Переспрашиваю растерянно. - Почему и от кого?

- На качество преподавания. Родители недовольны.

Читаю в её глазах то, о чём она не говорит прямо. Никто не жаловался. Ей или пригрозили или занесли деньги, чтобы она меня уволила.

- Марина Петровна, но это же ерунда. Я тут проработала всего нечего. На меня просто на за что жаловаться.

- Полина, ты находишься на испытательном сроке. Любая жалоба может стать основанием для расторжения договора.

- Но дети меня любят! Родители были довольны.

- Не все, как выяснилось. - Она поднимает один из листов. - Здесь написано, что ты стала рассеянной, нервозной, кричишь на детей.

- Это неправда. Я никогда не кричу на детей! - Тошнота подкатывает к горлу, потому что это всё клевета. Только правда никому не нужна.

- Ты понимаешь, в каком положении оказалась школа. Когда на учителя поступают жалобы, мы обязаны реагировать.

- Что вы предлагаете? - Спрашиваю, хотя ответ и так понятен.

- В связи с тем, что ты на испытательном сроке, мы вынуждены расторгнуть трудовой договор. С завтрашнего дня ты больше у нас не работаешь.

Это удар как обухом по голове. Никакого по собственному желанию, никаких уговоров. Просто пошла вон.

- Это несправедливо.

- Это жизнь. Извини, Полина. Мне тоже не нравится, но у меня связаны руки.

Конечно, она не готова рисковать школой ради меня.

- Понятно.

Пишу заявление об увольнении. Рука дрожит, буквы расплываются от слёз. Но выбора у меня нет. Можно подать апелляцию, попытаться оспорить решение директора. Это сложно, но возможно. Только сейчас для меня важнее безопасность дочери. Надо разобраться с угрозами Краснова. Всё остальное потом.

Иду в садик за дочерью раньше времени. Пишу маме, чтобы она уезжала сразу домой после работы. Чёрная машина следует за мной попятам. Они даже уже не прячутся.

Может, написать заявление в полицию?

Они же должны сделать хотя бы что-то.

Судя по всему, если Краснов решил давить на меня, значит он не всесильный.

Да и Александру надо всё рассказать. Возможно, он что-то придумает.

Но внутри поселился страх, чёрный, липкий, всепожирающий. А что, если мы не справимся? Если мы отступим сейчас, что будет потом? Краснов поймёт, что сломал нас. И будет давить дальше, пока не раздавит окончательно.

Что, если в этой битве победят не мы, а они?

Глава 39

Как бы мне ни было тяжело принимать такое решение, но приходиться согласится на предложение Ростислава.

За нами следят открыто, нагло, давят самой своей наглостью. И только бывшему мужу могу доверить нашу безопасность.

У дома Ростислава стою несколько минут, собираясь с духом. Не была здесь с момента развода. Здесь мы были счастливы. Здесь я узнала о его измене. Здесь рухнула моя вера в любовь.

И теперь приехала просить о помощи. У жизни хорошее чувство юмора.

Смотрю на окна квартиры и чувствую, как внутри всё переворачивается. Вроде бы это уже не мой дом официально, но память живёт своей жизнью. И не так легко забыть всё хорошее, что было здесь.

Помню, как мы впервые переступили этот порог. Ростислав нёс меня на руках, мы были молодые, влюблённые, строили кучу планов. Помню, как обустраивали детскую для Кристины. Я, беременная, сидела в кресле и командовала, где повесить картинки с мишками. Ростислав ругался над инструкцией по сборке кроватки, а потом мы хохотали над тем, какие мы неумехи.

Как просто всё тогда было. Как бы мне хотелось вернуться в прошлое.

И вот возвращаюсь. Только настоящее совсем не радует.

Дом встречает меня чужим равнодушием и в то же время щемящей знаковостью. Каждый угол здесь пропитан нашей общей жизнью.

Теперь здесь всё кажется чужим. Но почему-то сердце всё равно сжимается от ностальгии по тем временам, когда я называла эту квартиру домом.

Ключи, кстати, у меня сохранились. Но Ростислав первым успевает открыть дверь.

Выглядит так себе: небритый, под глазами синяки, но когда видит Кристину, лицо преображается.

- Принцесса моя! - Опускается на колени, раскрывает объятия.

Кристина мчится к нему, забыв все обиды и недопонимания. В её мире папа всё ещё самый лучший, самый сильный. Тот, кто защитит от всех бед.

Смотрю на них и чувствую, как что-то болезненно сжимается в груди. Вот так мы обнимались раньше втроём, крепко, как будто никто не может нам навредить.

- Полина. - Ростислав поднимается, всё ещё держа дочь на руках. - Спасибо, что приехала.

- У меня не было выбора.

В его глазах столько боли, столько вины, что хочется подойти и обнять. Но нельзя. Я не имею права забывать, что он сделал с нашей семьёй.

- Проходите. Я заказал Кристине её любимые блинчики с вареньем.

В квартире пахнет домом. Ощущаю тот самым запахом, который я любила.

- Мама, папа оставил все мои игрушки! Всё на месте. - Кристина носится по квартире, проверяет свою комнату.

- Я надеялся, думал, может быть.

- Не думай так. - Обрываю его. - Мы здесь ненадолго.

- Знаю. Я нанял охрану. Мой знакомый дал контакты проверенного агентства. Они будут вас защищать, пока всё не закончится.

- Сколько это будет продолжаться?

- Не знаю. Суд через пару недель.

- Но на этом же всё не закончится? Сколько нам придётся тут пробыть.

- Пока не минует угроза.

Ростислав подходит ко мне, садится рядом. Так близко, что я чувствую тепло его тела, знакомый запах. Вспоминаю, каково это - чувствовать себя защищённой рядом с ним.

- Полина, я всё понимаю. Понимаю, что ты меня ненавидишь. Что имеешь на это право. Если бы я мог всё исправить.

- Но ты не можешь. - Вскакиваю, отодвигаясь от него.

- Господи, Полина, я же не хотел, чтобы так получилось. Не хотел втягивать вас в свои проблемы.

- Но втянул. Меня уволили сегодня. Из-за тебя. Из-за твоих дел.

Он бледнеет:

- Что?

- Из-за каких-то жалоб родителей. Твоя прошлая жизнь мешает моей настоящей.

- Я найму лучших адвокатов, мы восстановим тебя.

- Не надо, сама разберусь.

- Ты стала такой самостоятельной. Если что это не упрёк. Мне нравится, что ты можешь сама принимать решения и можешь постоять за себя.

- Не знаю. У меня уже не осталось сил бороться и идти против ветра.

Смотрю на него и вижу не того успешного циничного юриста, которого когда-то полюбила. Вижу уставшего, напуганного мужчину, который готов на всё ради дочери.

- Ростислав, ты же понимаешь, что из-за своих принципов можешь сесть в тюрьму? Что тогда будет с Кристиной?

- Только что будет, если я отступлю? - Он смотрит мне в глаза. - Краснов поймёт, что угрозы работают. Будет шантажировать нас всю жизнь. Хочу, чтобы Кристина гордилась отцом, а не стыдилась его.

И я понимаю - он изменился. Этот человек уже не тот, который изменял мне со Светой. Этот человек думает не о себе, а о дочери. О том, каким отцом он хочет быть.

Из гостиной доносится детский смех, Кристина смотрит мультик про принцессу, которая спасает королевство. Она не знает, что её собственная мама сейчас решает, доверить ли свою жизнь человеку, который уже однажды её предал.

- Только пообещай, что охранники - это временно. Как только опасность минует, никого рядом с нами не будет.

- Конечно. У меня нет цели контролировать тебя.

- Второе: ты не используешь это как повод попытаться вернуть семью. Мы разведены и останемся разведёнными.

Вижу, как что-то болезненно дёргается в его лице, но он кивает:

- Согласен.

- И ещё кое-что, если хотя бы раз попытаешься соврать мне или что-то скрыть - мы исчезаем из твоей жизни навсегда. И Кристина тоже.

- Полина, ты серьёзно?

- Навсегда. - Повторяю жёстко. - Понял?

- Понял.

Звонок в дверь прерывает наш разговор. Ростислав идёт открывать, возвращается с двумя мужчинами - крепкими, серьёзными, в строгих костюмах.

- Полина, это Сергей и Андрей. Они будут вас охранять.

Сергей - мужчина лет сорока, с умными глазами, подходит ко мне.

- Полина, расскажите о своём режиме дня. Работа, садик дочери, магазины. Нам нужно знать все ваши маршруты.

- Работы больше нет. - Отвечаю с горечью. - Уволили сегодня.

- Понятно. Тогда составим график исходя из потребностей ребёнка.

Полчаса обсуждаем детали. Сергей будет дневная смена, Андрей - ночная. Один всегда рядом с нами, второй - на подхвате. Машина с тонированными стёклами, средства связи, план действий в экстренной ситуации.

- Но если они попытаются напасть?

- Не попытаются. - Уверенно отвечает Сергей. - Когда видят профессиональную охрану, сразу отступают. У них задача вас запугать, а не воевать.

Кристина выбегает из гостиной, с любопытством разглядывает незнакомых дядь.

- А вы кто? – Кристина спрашивает с детской непосредственностью.

- Мы будем вас с мамой защищать. - Улыбается Сергей. - Будем вас с мамой оберегать от плохих людей.

- Как в кино?

- Как в кино.

- У вас есть пистолеты?

- Кристина! - Одёргиваю её.

- Есть. - Честно отвечает Сергей. - Но мы очень надеемся, что они нам не пригодятся.

- Полина, спасибо. За то, что поверила мне. За то, что дала шанс. – Говорит Ростислав, когда мужчины удаляются.

- Это вовсе не шанс. - Отвечаю, но голос дрожит. - Это необходимость.

- Я знаю. Но всё равно спасибо.

Да, я снова доверилась мужу. Мы под его защитой.

Но почему-то вместо облегчения чувствую только усталость. Моя жизнь превратилась в триллер, где я словно заложник чужих амбиций и чужой вины.

Думаю о той женщине, которой была раньше. Как она жила его жизнью, его интересами, его проблемами. Боялась его расстроить, старалась быть идеальной женой. Наивно верила, что если достаточно любить, если достаточно стараться, то можно удержать мужчину, который по природе своей неудержим.

Теперь моя жизнь изменилась. Я больше не играю роль счастливой жены успешного адвоката. Я просто мать-одиночка, которая пытается выжить и защитить дочь.

Но в глубине души крохотный голосок шепчет то, в чём я не хочу себе признаваться: сегодня, глядя на Ростислава, я впервые за долгое время не чувствовала к нему ненависти.

Только усталость. И странную, ироничную нежность к человеку, который всё ещё пытается быть героем в истории, где он скорее антигерой. Но пытается искренне. И это что-то да значит.

Глава 40

Я надеялась, что мы будем в безопасности хотя бы до суда. Но всё пошло, как всегда, не по плану.

Сергей, один из наших охранников звонит нам в половине седьмого утра, когда я только завариваю кофе. Голос у него напряжённый, в нём нет обычного спокойствия.

- Полина, вам нужно собираться немедленно. Возьмите только самое необходимое. У нас проблемы.

- Что случилось? Какие проблемы?

- Ночью была попытка подкупить Андрея. Предложили полмиллиона за то, чтобы внедриться к вам и выкрасть дочь. Он отказался, но это означает, что они серьёзно взялись за дело.

- Господи. Они совсем с ума сошли. - Опираюсь о стену, чувствуя, как подкашиваются ноги. Сердце колотится так сильно, что кажется, сейчас выскочит из груди.

- Времени на сборы почти нет. Андрей уже едет к вам. Мы перевозим вас в безопасное место.

- Ростислав тоже с нами поедет?

- Да, конечно. Угроза касается всех.

Бужу Кристину, которая хнычет и не хочет вставать. Объясняю ей, что мы едем в новое место, что нас ждёт весёлое путешествие.

Лихорадочно собираю вещи: детскую одежду, игрушки, документы, лекарства. Руки дрожат так, что едва застёгиваю молнию на сумке.

- Мама, а почему ты плачешь? - Спрашивает Кристина, натягивая куртку.

- Не плачу, солнышко. Просто торопимся.

Но слёзы текут сами по себе. От страха, от бессилия, от ярости на Ростислава, который втянул нас в этот кошмар.

Андрей забирает нас на служебной машине с тонированными стёклами. Всю дорогу молчит, а мне хочется узнать подробности. Но рядом Кристина дремлет у меня на плече, поэтому просто смотрю в окно, пытаясь успокоиться. Вот только легче не становится, всё время кажется, что нас преследуют. Каждая чёрная машина кажется подозрительной.

Безопасный дом оказывается обычной двухэтажной дачей в подмосковном посёлке. Всё как у всех: забор, небольшой садик с пышной клумбой. Место, где надеюсь, никто не станет нас искать.

У крыльца стоит ещё одна машина охраны. Ростислав выходит нам навстречу, и вид у него ещё более потрёпанный, чем вчера. Но Кристина радостно бежит к нему.

- Папа! А мы будем здесь жить? Как на даче?

- Да, принцесса. Как на даче. - Он подхватывает её на руки, но смотрит на меня. В глазах вина и отчаяние.

Внутри дома аскетичная обстановка: простая мебель, минимум декора, но чисто и уютно. Две спальни наверху, гостиная и кухня внизу. Окна закрыты решётками, на участке установлены камеры видеонаблюдения.

Сергей проводит инструктаж: никуда не выходить без охраны, держаться подальше от окон, не пользоваться личными телефонами.

- Сколько это продлится? - Спрашиваю, когда Кристина увлекается новыми игрушками, которые охранники принесли специально для неё.

- Пока не поймают Краснова или не состоится суд. - Отвечает Сергей. - Может, неделя, может, месяц.

Месяц. Месяц жить в четырёх стенах с человеком, которого я всё ещё не могу простить. Месяц притворяться перед дочерью, что всё нормально. Так себе задачка.

- У нас есть интернет, спутниковое телевидение, библиотека. - Продолжает Сергей. - Постараемся сделать ваше пребывание максимально комфортным.

Понимаю что им виднее, всё-таки профессионалы, и пытаюсь принять ситуацию такой какая она есть.

Когда охранники уходят патрулировать территорию, мы остаёмся втроём. Кристина строит из конструктора замок для принцессы, а мы с Ростиславом сидим за кухонным столом, избегая взглядов друг на друга.

- Полина, прости меня. За всё. За измену, за эту ситуацию, за то, что разрушил твою жизнь.

- Ты уже извинялся много раз.

- Но недостаточно искренне. Недостаточно... мне теперь кажется, что всегда будет недостаточно.

Поднимаю голову, смотрю на него. В его лице что-то изменилось. Исчезла та уверенность успешного адвоката, которая так меня раздражала. Остался просто уставший мужчина, который наконец понял цену своих поступков.

- Знаешь, что меня больше всего ранило? - Говорю, неожиданно для себя. - Не сама измена. Ты врал мне в глаза каждый день. Целовал меня, говорил «люблю», строил планы на отпуск. Но сам...

- Я правда тебя люблю. Люблю до сих пор.

- Тогда зачем? Зачем было всё это?

Ростислав молчит долго, сжимая руки в кулаки.

- Потому что я дурак. Потому что думал, что имею право на всё. Потому что принимал семью как должное.

- Как же Зайка?

- Света была... адреналином. Подтверждением того, что я всё ещё могу нравиться молодым красивым женщинам.

- То есть дело было в твоём самолюбии?

- Да. И это отвратительно, я знаю.

Смотрю на него и понимаю: впервые за всё время он говорит честно. Не оправдывается, не ищет красивых слов. Просто признаёт как мерзко он поступил.

- Мама, папа, вы соритесь? - Кристина оторвалась от игры, смотрит на нас встревоженно.

- Нет, солнышко. - Ростислав пытается улыбнуться. - Мы просто разговариваем о взрослых делах.

- Можно мне посмотреть мультики?

- Конечно.

Включаем ей телевизор, а сами выходим на крыльцо. Вечереет, в саду поют птицы. Если бы не решётки на окнах, и не патрулирующий участок охранник, можно было бы поверить, что мы просто отдыхаем за городом.

- Полина, я понимаю, что не имею права просить прощения. - Говорит Ростислав, глядя в сумерки. - Но хочу, чтобы ты знала: я изменился. Потеря семьи... это было хуже любой тюрьмы.

- Ты не потерял семью, ты сам её разрушил.

- Да, и теперь каждый день плачу за это.

- Мы, кстати, тоже. Это справедливо?

Он качает головой:

- Нет. Несправедливо.

Заходим обратно в дом. Кристина заснула на диване перед телевизором, обняв плюшевого зайца. Ростислав осторожно переносит её на кровать в детской комнате, укрывает одеялом. Я стою рядом, наблюдаю.

Он изменился. Раньше укладывание дочери было «маминой обязанностью», а он в лучшем случае заглядывал пожелать спокойной ночи. Теперь он делает это с такой нежностью, как будто это самое важное дело в мире.

- Спи, принцесса. - Шепчет он, целуя её в лоб. - Папа рядом. Всё будет хорошо.

- Где мама? - Сонно спрашивает Кристина.

- Тут я. - Отвечаю за него.

В коридоре мы сталкиваемся взглядами. Неловкость повисает между нами.

- Я буду спать внизу на диване.

- Не глупи. Здесь две спальни.

- Полина, я не хочу доставлять тебе дискомфорт. Знаю, как тяжело тебе быть рядом со мной.

И я понимаю: он правда изменился. Прошлый Ростислав нашёл бы тысячу причин, чтобы «случайно» оказаться ближе. Попытался бы воспользоваться ситуацией.

Но теперь он просто хочет, чтобы мне было спокойно.

- Спи в спальне., - говорю. - Мы взрослые люди.

Первую ночь почти не сплю. Прислушиваюсь к каждому шороху. Дом полон незнакомых звуков, но я успокаиваю себя, что ничего не с нами не случится.

Утром просыпаемся рано. Кристина требует завтрак, и мы с Ростиславом молча колдуем на кухне. Он варит кофе, я готовлю овсянку. Обычная рутина, которую выполняли на автомате, теперь кажутся странными и неестественными.

- Мама, а когда мы поедем домой? - Спрашивает Кристина за завтраком.

- Скоро, солнышко.

- Можно сегодня погулять в саду?

Смотрю на Ростислава. Он кивает:

- Конечно можно. Только не будем уходить далеко от дома.

День проходит медленно. Читаем дочке книжки, играем в настольные игры, смотрим мультфильмы. Стараемся не оставаться с Ростиславом наедине, но в маленьком доме это почти невозможно.

Вечером, когда Кристина уже спит, сижу в гостиной с книгой. Ростислав приносит чай, садится в кресло напротив.

- Помнишь, как мы хотели купить дачу? Ты мечтала о собственном саде.

- Помню.

- Говорил, что когда заработаю достаточно денег, тогда и на дачу хватит. Но этого достаточно почему-то никогда не было.

- Приоритеты.

- Дурацкие приоритеты. Сейчас понимаю: тогда у нас было всё. Семья, планы, любовь. Но я всё время гнался за чем-то большим.

- Теперь что? Сидишь и ностальгируешь?

- Нет, пытаюсь понять, можно ли что-то исправить.

Откладываю книгу, смотрю на него:

- Ростислав, что ты хочешь услышать? Что я тебя прощу? Что мы будем жить как раньше?

- Хочу услышать, что у нас есть шанс. Хотя бы минимальный.

- На что?

- Начать заново. По-другому.

Молчу, обдумывая его слова. Часть меня хочет сказать "да" - потому что всё ещё есть привычка, потому что тяжело быть одной, потому что Кристина была бы счастлива.

Но другая часть помнит ту боль, когда я увидела его со Светой. Помнит дни слёз, унижения, разрушенной веры в любовь.

- Я не знаю, правда не знаю.

- Понимаю. Это уже лучше, чем нет. - Улыбается он с грустью в глазах.

Встаю, иду наверх.

- Полина. - Окликает он.

- Что?

- Спасибо. За то, что дала этот разговор. За то, что не ушла сразу, как увидела меня.

- Не за что. Я здесь не по своей воле.

- Всё равно спасибо.

В своей спальне долго стою у окна, смотрю на ночной сад.

Как тяжело. Кто защитит меня от собственного сердца, которое, кажется, начинает забывать про боль?

Кто защитит от привычки быть семьёй, которая возвращается сама по себе, как мышечная память?

И самое страшное: а хочу ли я от этого защищаться?

Глава 41

Ростислав и Кристина сидят на кухне, завтракают. Дочка весело болтает о том, что видела за окном белку, а он терпеливо слушает, кивает, улыбается. За эти семь дней он стал другим отцом. Более внимательным, более вовлечённым.

И я стала другой тоже. Меньше злюсь, больше наблюдаю. Пытаюсь понять: что между нами осталось, кроме привычки и общего ребёнка?

Новость о поимке Краснова приходит на седьмой день нашего заточения в безопасном доме. Звонит Александр и сообщает радостную новость. Краснова взяли в аэропорту Шереметьево. Пытался вылететь в Дубай по поддельным документам. Оказывается, всё это время он скрывался и за пределы страны не выезжал.

Улыбаюсь совершенно искренне, ноги подкашиваются от облегчения. Я уже отчаялась, думала, что всё может обернуться гораздо хуже.

- Это значит, что всё закончилось? - Спрашиваю у Ростислава.

- Пока нет. Суд ещё впереди. Но угрозы вашей семье больше нет. Краснову сейчас не до мести, ему бы самому от тюрьмы увернуться.

Но Ростислав словно не испытывает облегчения, смотрит на меня, в глазах вопрос: а что будет с нами? Но при дочери мы об этом не говорим.

Через час приезжают охранники, чтобы забрать нас обратно в город. Пакуем вещи быстро - их немного. Семь дней жизни умещаются в две сумки.

- Мне будет не хватать этого места. - Говорит Крис, прощаясь с домом.

- Почему, принцесса?

- Потому что здесь мы были все вместе. Как настоящая семья.

Слова дочери пронзают насквозь. Для неё эти семь дней были счастьем, потому что мама и папа рядом, никто никуда не уходит на работу, все играют и разговаривают друг с другом.

Если бы всё так было просто и для меня.

В машине Ростислав спрашивает:

- Полина, нам нужно поговорить. О том, что будет дальше.

- После суда. Сначала разберёмся с главным.

Но главное - это не суд. Главное - это мы. То, что между нами происходит. То, что я чувствую, глядя на этого изменившегося человека рядом.

Суд назначают через две недели. За это время мы живём каждый у себя, но видимся ежедневно. Ростислав забирает Кристину из садика, гуляет с ней, выполняет все её прихоти. Я не протестую – Крис сейчас это очень нужно.

Ещё он помогает мне с поиском новой работы. Названивает знакомым, рекомендует меня в частные школы. Не навязывается, не пытается решить всё за меня. Просто помогает и даёт самой принять решение.

- Зачем ты это делаешь? - Спрашиваю однажды.

- Потому что хочу, чтобы ты была независимой. Хочу, чтобы твоё решение обо мне было свободным выбором, а не вынужденной необходимостью.

И это тоже новое в нём. Раньше он любил, когда я от него зависела. Это делало его нужным, важным.

В день суда зал полон журналистов - дело Краснова и Холмского стало знаменитым. Есть мнение, что Ростислав получит условный срок, а Краснову светит реальный срок, как минимум лет десять.

Судебный процесс длится три дня. Ростислав даёт показания против Краснова подробно, не скрывая и своей роли в махинациях. Для суда важно, что он раскаивается и сотрудничал со следствием.

Краснов пытается обвинить во всём Ростислава, называет его главным организатором схем. Но доказательств у него нет, а показания Ростислава подкреплены документами.

В последнем слове Ростислав поворачивается в мою сторону:

- Ваша честь, я не буду оправдывать свои действия. Я виновен в том, что участвовал в незаконных схемах. Виновен в том, что долго молчал о преступлениях. Но больше всего я виновен перед своей семьёй, которую разрушил своим поведением. Я не прошу снисхождения для себя. Прошу лишь дать мне шанс стать лучше. Стать отцом, которого заслуживает моя дочь. И человеком, который достоин прощения жены... бывшей жены.

Последние слова он произносит, глядя прямо на меня. В зале воцаряется тишина.

Приговор оглашают на следующий день. Краснов получает двенадцать лет строгого режима. Ростислав год условно с обязательными общественными работами. Какое-то время он будет работать бесплатно как адвокат. Ему ещё повезло, что его не лишили лицензии.

- Суд учитывает активное сотрудничество со следствием, - говорит судья. Полное признание вины, наличие на иждивении несовершеннолетнего ребёнка и положительные характеристики с места работы.

Ростислав оборачивается в мою сторону. На лице у него удивление, он сам не ожидал такого мягкого приговора. И я чувствую облегчение.

- Ты свободен. Всё обошлось. Я правда рада. - Говорю ему, когда выходим из зала суда. И впервые за много месяцев улыбаюсь ему искренне.

- Да. И что теперь?

- Теперь нам действительно нужно поговорить.

Но сначала едем забирать Кристину от моей мамы. Дочка радостно кидается к отцу:

- Папа! Тебя посадили в тюрьму?

- Нет, принцесса. Папа останется дома.

- Ура! Значит, мы опять будем жить все вместе?

Обмениваемся взглядами с Ростиславом. Вот он, главный вопрос. Тот, который мы откладывали неделями.

Вечером, когда Кристина спит, мы сидим на моей кухне и пьём чай. Тот самый разговор, которого я боялась и ждала одновременно.

- Полина. - Начинает Ростислав. - Я хочу вернуть семью. Но я понимаю, что не имею права её требовать.

- Не имеешь.

- Поэтому я предлагаю попробовать заново. Не вернуться к старому, а начать заново.

- Что ты хочешь?

- Наоборот, что ты хочешь? Я готов на любые твои условия. Раздельные счета, раздельная собственность, брачный контракт, что угодно. Я готов доказывать тебе каждый день, что достоин доверия.

Смотрю на него и понимаю: он серьёзно настроен. Готов принять любые правила игры, лишь бы получить шанс вернуться.

- Если я не смогу тебе доверять? - Высказываю своё самое большое опасение.

- Тогда разойдёмся цивилизованно. Без скандалов, без войны за ребёнка. Останемся хорошими родителями для Кристины.

Долго молчу, обдумывая предложение.

Может быть, у нас и правда есть шанс. Маленький, хрупкий, но настоящий.

Только время покажет.

Глава 42

Несколько секунд стаю перед кафе. Мне не хочется заходить внутрь. Даже ветер как будто подгоняет меня, но я медлю. Мы встречаемся с Александром в том же кафе, где когда-то обсуждали развод. Тогда он был моим спасением, опорой в рушащемся мире. Сейчас я не знаю, кем он мне приходится.

Эмоции после суда улеглись, и мы можем поговорить обо всём спокойно. Чувствую, что мы должны поставить или запятую в наших отношения или точку.

Толкаю дверь и захожу.

Он уже сидит за нашим обычным столиком у окна, листает документы. Выглядит усталым, глубокие тени залегли под глазами, непривычно видеть его таким умотавшимся. Последние недели суда выжали из него все силы.

- Привет. - Сажусь напротив.

- Привет. - Он откладывает бумаги, внимательно изучает моё лицо. - Ты хорошо выглядишь. Отдохнувшая.

- Спасибо тебе. За всё. За то, что спас его.

Александр кривится, как от боли:

- Я не его спасал.

Официантка подходит принять заказ. Я беру капучино, Александр - двойной эспрессо. Между нами повисает неловкость, которой раньше не было. Мы оба знаем, зачем встретились, но не знаем, с чего начать.

- Полина, мне нужно кое-что сказать. - Александр смотрит на стол, не поднимая глаз. - Я мог добиться реального срока для Ростислава. У меня были все козыри на руках. Достаточно было чуть сильнее надавить на его участие в махинациях, меньше акцентировать внимание на сотрудничестве со следствием.

- Но я этого не сделал. Знаешь почему?

- Потому что ты порядочный человек?

- Нет. - Он поднимает голову, и в его глазах столько боли, что хочется отвернуться. - Потому что видел твоё лицо, когда оглашали приговор. Видел, как ты радовалась, что его не посадили.

Молчу, не зная, что ответить. Откровенный разговор даётся мне тяжело. Он прав, потому что вопреки всему, вопреки обидам, я радовалась, что Ростислав останется на свободе.

- И понял, что проиграл. - Продолжает Александр тихо. - Что никогда не был в игре, если честно. Ты была благодарна мне, симпатизировала, может, даже думала, что влюбляешься. Но любила всё это время его.

- Ты правда так думаешь?

- Это не упрёк, я тебя ни в чём не обвиняю. Сердцу не прикажешь, правда?

В его голосе нет горечи. Только усталость человека, который долго боролся за то, что ему не принадлежало.

- Я думала, что забыла его. Я действительно его ненавидела, но потом что-то поменялось.

- И поняла, что всё ещё его любишь.

Киваю, не в силах произнести это вслух. Слёзы стоят в глазах, но я не позволяю им упасть. Не имею права плакать перед мужчиной, которому делаю больно.

Александр достаёт из кармана небольшую коробочку, кладёт на стол между нами.

- Что это?

- То, что я хотел тебе подарить. После суда. Если бы всё сложилось по-другому.

Открываю коробочку дрожащими руками. Внутри лежит простое, изящное кольцо, с небольшим бриллиантом. Красивое и дорогое. Видно, что выбирал он с любовью.

- Ничего не говори. - Он накрывает коробочку моей рукой.

- Прости меня, не думай, что я использовала тебя.

- Ты меня не использовала. - Его голос становится жёстче. - Я сам всё прекрасно понимал. Понимал, что играю роль утешителя, что помогаю тебе справиться с болью. И всё равно надеялся, что со временем всё изменится.

- Что теперь будет? Мы останемся друзьями?

Александр долго молчит, обдумывая ответ.

- Вряд ли. Хочется сказать «да», но... трудно дружить с женщиной, которую любишь, зная, что она выбрала другого. Может, со временем. Когда боль притупится.

- Полина, дам тебе совет напоследок.

- Конечно.

- Не торопись. Дай ему действительно доказать, что изменился. И дай себе время простить по-настоящему. Не из жалости, не из привычки, а из любви. Ты заслуживаешь счастья.

Отпускает меня, садится в машину и уезжает. Не оборачивается.

Иду домой и думаю о нём. О том, каким он был со мной. Терпеливым, внимательным, надёжным. Никогда не давил, не требовал, не ставил условий. Просто был рядом, когда мне было плохо. Дарил тепло и заботу, не прося ничего взамен.

Идеальный мужчина, если честно. Именно такого я хотела встретить, когда мечтала о принце на белом коне в юности. Честного, порядочного, готового защищать. Того, кто никогда не предаст, не обманет, не причинит боль.

А Ростислав? Ростислав весь состоит из противоречий. Может быть нежным и жестоким, любящим и равнодушным, верным и предательским. С ним никогда не знаешь, что будет завтра.

Так почему же сердце не выбрало именно его?

Может быть, потому что с Александром всё было слишком правильно. Слишком спокойно. Он оберегал меня от боли так тщательно, что я начинала чувствовать себя фарфоровой куклой под стеклянным колпаком.

Ещё меня беспокоила его фраза, то, что он сказал сегодня. О том, что мог посадить Ростислава, но не стал. И в тот момент что-то во мне дрогнуло. Появилось отторжение, всё-таки не настолько он честный и благородный каким пытался казаться. У него тоже есть своя тьма, как и у всех нас.

И сама мысль о том, что судьба Ростислава была в его руках, что он мог распорядиться чужой жизнью по своему усмотрению... Это конечно пугает.

И всё-таки мне становится легче после нашего разговора.

В конце концов решаю, всё, что не делается - всё к лучшему. Понимаю, что сейчас пришло время двигаться дальше. Бесконечный круг беспокойств остался позади. Уверена, что теперь всё наладится. Должна же настать и белая полоса в моей жизни!

Глава 43

Ростислав

Прошло три месяца с того разговора в кафе с Полиной. Три долгих месяца, когда я каждый день доказываю, что достоин второго шанса.

Забираю Кристину из садика, ужинаю с ними, читаю дочке сказки. Медленно, по капле завоёвываю обратно их доверие.

Полина всё ещё живёт отдельно, но доверие между нами становится прочнее. Иногда я остаюсь ночевать, когда Кристина просит не уходить, сплю на диване. Иногда мы засыпаем рядом, смотря фильм.

Я вижу, как осторожно Полина позволяет мне вернуться в их жизнь. И дорожу каждым днём в нашем хрупком мире.

В один из таких вечеров, когда мы читаем дочке сказку, звонит домофон. Иду открывать, но ещё не открыв дверь, понимаю, что-то сейчас произойдёт важное.

- Ростислав? Это Света. Мне нужно поговорить с тобой.

Знал, что она рано или поздно снова явится. Эта женщина никак не может успокоиться.

По моему лицу Полина всё понимает, скрывать кто пришёл, нет никакого смысла. Уже понял, что чем больше тайн, тем меньше между нами доверия. Пусть всё, что она хочет сказать, говорит при Полине.

Чувствую, что сейчас решится всё. Либо Света разрушит то, что мы с таким трудом восстанавливаем, либо я смогу окончательно избавиться от прошлого.

- Что тебе нужно?

- Ты не один?

- Света, переходи сразу к делу.

- Что ж, это к лучшему, что она здесь. Вот держи. - Света бросает какую-то бумажку на стол. - Ты ещё не рассказал ей про нашего ребёнка?

Чего? Что она такое несёт. Совсем ополоумела!

Беру бумагу, читаю. Справка о беременности. Восемь недель. Дата... примерно тот период, когда проходил суд.

Что она задумала?

Света беременна, но это точно не мой ребёнок. Я помню каждый день после суда по минутам. Между нами ничего не было.

- Света, этот ребёнок не мой.

- Конечно, твой! Мы же встречались...

- Не неси ерунду? - Смотрю на неё с отвращением, которое не скрываю. - Ты подошла ко мне возле суда, когда объявили приговор. Предложила «отметить». Я сказал, что у меня есть семья, и ушёл.

Помню тот день в деталях. Выходил из зала суда, ошарашенный условным сроком, счастливый от того, что не разлучат с дочерью. Как вдруг появляется она. Надменная и слишком самоуверенная, как год назад, но смотрю на неё и чувствую только пустоту.

- Ростислав, поздравляю! Может, отметим? Я сняла номер в отеле.

- Света, у меня семья. Я борюсь за неё. - Ответил я.

И ушёл, больше не стал с ней разговаривать. Поехал к тётке в Подмосковье, в родные края.

- Ты лжёшь! - Света краснеет. - Мы были в том отеле на...

- В каком отеле, Света? - голос становится жёстким. - Назови адрес. Номер. Дату.

Она молчит, и я понимаю, что попалась. Пытается меня подставить, разрушить то, что мы с Полиной строим.

Поля всё это время слушает нас молча, только лицо у неё мертвецки бледное.

- Полина. - Поворачиваюсь к жене. - После суда я поехал к своей тётке. Она живёт в Подмосковье. Провёл там три дня, думал о нас, о будущем. Она может всё тебе подтвердить.

- Что со справкой? - Спрашивает Полина у Светы.

- Справка настоящая, - Света поднимает подбородок.

- Но отец другой. - Перебиваю её. - Решила попробовать... а вдруг проканает. Но нет, Света, твои манипуляции больше не действуют. Тем более ты знаешь правду, что между нами давно уже ничего нет. Полина, с того дня, как ты всё узнала, между нами ничего не было. Поверь мне.

Господи. Она действительно пришла нас шантажировать ложью. И в этот момент я окончательно понимаю, что та страсть, которую когда-то чувствовал к этой женщине, была болезнью. Временным помутнением рассудка.

- Значит, ты пришла забрать то, что моё по праву! - Вдруг срывается она на крик. - Он любил меня. Говорил, что я лучше тебя. Что с тобой ему скучно.

- Света, закрой рот.

- Не остановлюсь! Ты думаешь, что всё забыто? Что можно играть в счастливую семью?

- Хватит! - Рявкаю так, что она замолкает. - Хватит нести чушь. Да, я был с тобой. Да, говорил глупости. Но это в прошлом.

И это правда. Тот человек, который изменял жене, врал ей и любовнице, играл в альфа-самца - умер. Умер в тот день, когда увидел, как Полина уходит с чемоданом и плачущей дочерью на руках.

Смотрю на лицо Полины и вижу новую волну боли. Проклятье. Даже сейчас моё прошлое продолжает её ранить.

- Пошла вон! - Подхожу, хватаю её за руку и разворачиваю на выход, так и хочется придушить.

Света смотрит на меня с ненавистью:

- Ублюдок. Думаешь, легко отделаешься?

- И что ты с ними сделаешь? Покажешь Полине? Она и так всё знает. Продашь журналистам? Я больше не публичная фигура. Мне всё равно.

И это правда. После суда, после условного срока я понял: репутация, статус, мнение окружающих - всё это ерунда. Важны только те, кого любишь. Для меня самые дорогие люди на свете -это Полина и Кристина.

- Я расскажу всем!

- Знаешь, я не хотел тебе мстить, но придётся. Ты понимаешь только язык власти и силы. Поверь мне, теперь я сделаю так, что тебя никто никуда не возьмёт на работу. Будешь жить под забором как собака. Если не перестань цепляться за то, чего никогда не было. Учти, что у меня тоже есть кое-что на тебя.

Света понимает, что проиграла. В её глазах появляются слёзы.

- Я тебя любила.

И тут во мне что-то щёлкает. Смотрю на эту женщину и вижу не объект былой страсти, а жалкое создание, которое пытается жить чужой жизнью.

- Нет, Света. Ты любила то, что я тебе давал. Деньги, статус, ощущение власти над женатым мужчиной. Но меня ты никогда не любила, нет. Так, что пошла вон, пока я сам тебя не спустил с лестницы.

- Света, если ты действительно беременна и это не очередная ложь, то рожай ребёнка. Найди нормального мужчину. Живи своей жизнью. Но больше не приближайся к моей семье.

Моя семья. Эти два слова значат для меня больше, чем все мои победы в суде, все заработанные миллионы, весь прежний успех.

Света уходит, хлопнув дверью. Мы остаёмся одни на кухне. Полина смотрит на меня испытующе.

- Ты действительно не был с ней после суда?

- Клянусь жизнью Кристины, что не был.

И это не просто клятва. Это правда, которая выстрадана месяцами раскаяния. После суда у меня была только одна мысль - вернуть семью. Света была частью того кошмара, который я сам себе создал. И я больше не хотел в нём жить.

- Полина, у меня по-прежнему отвращение к самому себе. И только благодарность к тебе.

- За что?

- За то, что дала шанс стать лучше. Увидел сегодня Свету и понял: если бы остался с ней, деградировал бы окончательно. Она любит не меня, а того говнюка, каким я был. Только твоя любовь даёт мне силы меняться.

Полина обнимает меня. Крепко, тепло, впервые за много месяцев - без напряжения и недоверия.

- Спасибо. - Шепчет, уткнувшись мне в шею.

- За что ты меня благодаришь.

- За то, что не соврал.

- Пусть всё останется в прошлом. Только ты моё будущее. Если согласишься, конечно.

И это не просто слова. Это клятва человека, который прошёл через ад собственного эгоизма и нашёл дорогу домой. К единственной женщине, которую действительно любит. К единственной семье, которая у него есть.

Эпилог

Два года спустя

Солнечный майский полдень в небольшом загородном доме, который мы купили прошлой осенью, царит предпраздничная суета. Завтра у Кристины день рождения, ей исполнится семь лет. На кухне стоят торты, которые мы пекли вчера всей семьёй до поздней ночи.

- Когда уже мы будем есть торт? - Кристина стоит на цыпочках, пытаясь заглянуть на стол.

- Скоро, именинница.

Годовалый Дима сидит в детском стульчике, размазывает по столику печенье. Темноволосый, смуглый, точная копия Ростислава. Улыбается беззубой улыбкой и радостно лепечет что-то на своём детском языке.

- Полина, где подарки для гостей? - Ростислав заглядывает в кухню, в руках у него связка воздушных шаров. - Не могу найти пакеты с конфетами.

- В кладовке, на верхней полке.

Он подходит, целует меня в макушку, обнимает со спины. Привычный жест, который за эти два года стал естественным как дыхание.

- Нервничаешь? - Шёпотом произносит на ушко.

- Немного. Хочется, чтобы всё прошло идеально.

- Будет идеально. У нас всё идеально.

- Даже когда Дима разрисовал обои в гостиной? - Смеюсь, вспоминая шедевры нашего сына.

- Конечно.

Поворачиваюсь к нему лицом. На нём джинсы и простая рубашка, волосы растрёпаны от беготни с детьми. Сейчас он похож на самого простого мужа и отца, который готовит праздник для дочери.

- Не скучаешь? - Спрашиваю вдруг. - По прежней жизни?

Ростислав вмиг становится слишком серьёзным.

- По какой прежней жизни? По офису в центре? По дорогим ресторанам? По клиентам, которые платили за то, чтобы я закрывал глаза на их грязные дела?

- Ну, тебе же многое нравилось.

- Полина. - Он берёт моё лицо в ладони. - Посмотри на нашего сына. Когда он впервые сказал папа, чётко и осознанно. И это сделало меня счастливым. Это дороже любых высоких гонораров.

В его глазах такая искренность, что хочется расплакаться от счастья.

- К тому же я пропустил первые слова Крис. Был в командировке на важных переговорах. Больше не хочу повторять свои ошибки. Никогда.

Звонок в дверь прерывает наш разговор. Кристина, как самая настоящая хозяйка, мчится открывать.

- Это гости! Праздник начинается.

В дом врывается весёлая толпа семилеток с родителями. Детский смех наполняет комнаты, и даже Дима, сидящий в детском стульчике, начинает радостно лепетать и хлопать в ладоши в ответ на общее веселье.

Праздник получается шумным, весёлым, немного хаотичным. Дети носятся по дому, играют в прятки, устраивают конкурсы.

Когда приносим торт со свечками, все замолкают. Семь маленьких огоньков освещают счастливое лицо дочери.

- Загадай желание, принцесса. - Говорит Ростислав.

Кристина зажмуривает глаза, задувает свечи одним выдохом. Все хлопают.

- Что загадала? - Спрашиваю из любопытства.

- Не скажу, а то не сбудется. - Дочь становится серьёзной. - Но оно уже почти сбылось.

- Какое?

- Чтобы мы всегда были вместе. Вся наша семья.

Смотрю на Ростислава, он смотрит на меня. В наших глазах одинаковая мысль: желание уже сбылось.

Вечером, когда гости разошлись, а дети спят в своих кроватках, мы сидим на веранде с чаем. В саду поют сверчки, в небе первые звёзды.

- Хороший день. - Прижимаясь к его плечу.

- Лучший в жизни. Жаль, что из-за меня тебе пришлось через многое пройти. Тогда я был дураком, который не понимал своего счастья. Но спасибо, что простила. Помню, что когда держал Диму на руках и думал: вот оно, чудо. Маленький человечек, который будет называть меня папой. Полина, ты когда поняла, что простила меня?

- Когда увидела, как ты читаешь Диме сказку. Он заснул у тебя на руках, а ты всё читал и читал, потому что боялся его разбудить. И я подумала, что таким и должен быть настоящий отец. Тот, которого у Кристины не было, а у Димы есть с самого рождения.

- И когда поняла, что снова меня любишь?

- Не снова. Я никогда не переставала. Просто любовь была под слоем боли и обиды. Боль проходит, но любовь остаётся.

Он целует меня. Нежно, просто от переполняющего счастья.

- Знаешь, о чём я мечтаю?

- О чём?

- Чтобы наши дети никогда не сомневались в том, что родители их любят.

- Будет, обязательно будет.

Из дома доносится плач Димы. Ростислав встаёт:

- Я пойду. Наверное, проснулся и испугался.

- Может, я?

- Нет, я. Хочу сам.

Ухожу за ним в дом, слышу, как он тихо разговаривает с сыном, напевает колыбельную. Голос у него не особенно музыкальный, но такой нежный, что сердце сжимается от любви.

Заглядываю в детскую. Дима сидит у отца на руках, трёт глазки кулачками, всхлипывает.

- Папа будет рядом, малыш.

Дима прижимается к отцу, постепенно успокаивается. Ростислав укладывает его в кроватку, долго стоит рядом, пока сын не засыпает.

Наши дети. Наш дом. Наше счастье, выстраданное болью, ошибками, прощением.

Выходим из детской, тихо прикрыв дверь.

- Не жалеешь, что согласилась на второй шанс?

- Нет.

- Благодаря тебе я стал тем, кем должен был быть с самого начала. Мужем. Отцом. Человеком, на которого можно положиться.

- И больше никогда не брошу вас.

- Никогда. - Перебивает он. - У меня есть всё, о чём можно мечтать. Зачем мне что-то ещё?

Обнимаемся в полутьме коридора, слушаем тихое дыхание спящих детей. Завтра будет новый день. Завтра будут новые заботы, новые радости, новые испытания.

Но мы встретим их вместе. Как семья. Как люди, которые прошли через огонь и остались друг у друга.

И это самое главное счастье на свете.