Измена. Он нашёл помоложе

Глава 1

Евгения Вечер

Измена. Он нашёл помоложе

— Что, сегодня даже не поздороваешься? — едко произношу я, прокручивая в руке бокал красного вина.

— Добрый вечер, Агата, — отзывается мой муж тихим безразличным голосом.

Я тяжело вздыхаю, оставляю нетронутый напиток на столе и встаю.

— Коль, вот скажи, что у нас происходит? — иду за ним.

Николай снимает пиджак и небрежно бросает его на спинку кресла. Расстегивает запонки на рубашке, внимательно осматривая меня с головы до ног.

— А что у нас происходит? — скашивает губы на правый бок.

— Не знаю, — развожу руками. — Ты последнее время домой приходишь не раньше одиннадцати вечера. Все выходные у тебя расписаны, и на меня у тебя просто не хватает времени. Тебе вообще нет никакого дела, что я тут одна целыми днями.

Дети выросли. Нашей старшей дочери Злате уже двадцать лет, и она скоро выходит замуж за прекрасного мужчину. Младшим дочкам-близняшкам Маше и Даше по семнадцать, и они уехали учиться в город. Николай снимает им квартиру в центре, а мы живем в поселке городского типа.

Наш дом опустел. Я здесь постоянно одна. С работы прихожу рано, и просто с ума схожу от скуки.

Я преподаю историю в институте.

Мой муж — крупный предприниматель и основатель компании по производству бытовой химии.

Мне недавно исполнился сорок один год, а Николаю сорок пять.

— У меня крупный проект, мы скоро запускаем на рынок новые товары. Ты же знаешь это, Агата.

— Я знаю, Коль. Знаю! Просто…

Замолкаю резко, когда замечаю на рубашке мужа красный отчетливый след. Прямо возле края внизу. Он только что выпустил рубаху из брюк, и вот…

У меня в глазах мутнеет от увиденного, когда начинаю осознавать, что это отпечаток губ.

— Коль, — шепчу беззвучно, в кончиках пальцев ток.

— Что? — раздраженно бурчит в ответ, расстегивая пуговицы одну за другой.

Взгляд мужа попадает на отпечаток губ на подоле рубашки.

— Блять, — шипит его голос, пропитанный ядовитым возмущением.

Муж прикрывает веки устало, цокает языком. А я замерла и даже не дышу. Только смотрю на красное пятно широко распахнутыми глазами.

— Это… это… — губы дрожат.

— Это след помады, — подсказывает мне Николай.

Я перевожу взгляд с красного пятна в его наглые, холодные глаза. Сильно стискиваю челюсти от злости и страха. Боль топором ударяет между лопаток. И даже пол под моими ногами вибрирует от осознания всей этой ситуации.

— Это куда она тебя целовала, чтобы там след остался? — язвительно уточняю я.

Внутри все дрожит, не смотря на мое внешнее спокойствие. И ком к горлу подкатывает, сжимает мне глотку обжигающим спазмом.

— А это не твое дело, Агата, — Николай скашивает уголки губ в зловещую пугающую ухмылку.

— У тебя любовница? — закрываю глаза и поджимаю пальцы на ногах до хруста.

Я боюсь услышать положительный ответ.

Мы вместе с Николаем со школы. Он у меня первый и единственный мужчина. Я никогда даже не смотрела на других.

И секс у нас был стабильный. Последний раз мы им занимались полторы недели назад.

— Да, Агата, — громом прокатывает голос мужа над моей головой. — У меня есть любовница.

Внутри что-то больно надламывается. Я чувствую только, как гулко ухает мое сердце, падая прямо в пятки. И ладони потеют от такой правды.

Я предпочла бы этого никогда не узнать.

— Она моложе, ей двадцать восемь. Свежая кровь, так сказать. А ты… понимаешь, Агата, у нас секс давно уже пресный, стабильный и однообразный.

— Замолчи, — мой голос скатывается в дрожь.

— Она просто помогает мне чувствовать себя мужчиной, не более, — сообщает Николай, будто речь идет о чем-то совершенно нормальном. — Я не собираюсь уходить от тебя, Агата.

Николай так спокоен, что мне даже страшно становится.

— Ты совсем из ума выжил, Коль? — смотрю на него и не узнаю.

Мой муж не мог так со мной поступить. И так спокойно рассказывать мне о своей молодой любовнице.

Боже… да она моложе меня на тринадцать лет…

У меня звенит в ушах. Я просто не верю. Не верю.

— Агата, не нужно устраивать сцен.

Меня ошпаривают его слова, как крутой кипяток.

— То есть ты загулял, а я молчать должна? — задыхаюсь от негодования.

Как у Николая все просто. Он словно собаку завел, а не любовницу.

Молодую, наверняка красивую и сексуальную любовницу.

— Агата, ты что хочешь? — мой муж опасно прищуривается, избавляясь наконец от рубашки. — Лучше скажи, пятно получится вывести или рубашку на выброс?

Я просто в шоке. Таком глубоком, что слов нет. Смотрю на Николая ошалелым от боли предательства взглядом.

— Ты мне изменяешь, — глухо шепчу я, ноги ватные. — Ты. Мне. Изменяешь!

— Я ведь не ухожу из семьи. Не паникуй, родная, — улыбается.

Вот же мерзавец!

— Это с ней ты допоздна задерживаешься, да? — слезы подходят, душат.

Я так зла на Николая, что просто убить его готова сейчас.

— Не превращайся в истеричку, — укоризненно произносит муж. — Тебе эта роль не подходит!

Глава 2

— А какая подходит? — я начинаю улыбаться, как сумасшедшая. — Роль терпилы?

Перед глазами все плывет от липкой паники. Мы вместе двадцать три года. До этого два года встречались. Я влюблена в мужа с моих шестнадцати лет. И люблю его до сих пор.

И я надеялась, что он тоже любит меня и верен мне. А он… вот так просто…

— Агата, ну что ты начала? — рычит, отбрасывая рубашку на кресло. — Я же сказал, из семьи уходить не собираюсь.

— Коля! — вскрикиваю я. — Я так не смогу. Ты меня предал! Как ты не понимаешь…

Закрываю глаза, и по щекам горячими струйками катятся мощные потоки слез.

А мой муж, словно опасный незнакомый мне монстр, наступает на меня. Все ближе и ближе. Пока его губы не оказываются в паре сантиметров от моих.

Он смотрит на меня подавляющим тяжелым взглядом. Пришибает меня к полу, гвоздями приколачивает. Я дрожу, словно от холода. И по спине течет тонкая прохладная капля пота. Никогда еще не видела Николая таким жутким и холодным.

— Мы будем жить дальше, и ты сделаешь вид, что ничего не знаешь, — шипит, обдавая жаром мое лицо. — Ты меня поняла, Агата?

— Как ты можешь так со мной поступать? Я твоя жена!

— Ты — всего лишь жена. Она — всего лишь любовница. Не нужно придавать этому такую важность.

— А наши девочки? Что ты им скажешь?

— Ничего, — обрубает жестко. — Нашим девочкам

Николай устало вздыхает. Его обнаженная грудь с густой порослью волос вздымается и тут же опускается.

— И еще, Агата, постирай мою рубашку.

Я распахиваю глаза широко. Да как он смеет!

Это просто немыслимо.

Николай завел себе молодую любовницу, предал меня, а теперь вот так просто просит продолжать выполнять функцию женщины в его жизни.

— Урод, — тихо произношу, смотря в его глаза с ненавистью.

Срываюсь с места, сгребаю в охапку пиджак и рубашку мужа. Руки током прошибает, но сейчас я полна решимости. Меня просто захлестывает от боли и ненависти.

— Проваливай! Пусть твоя молодуха теперь твои рубашки стирает! — кричу на эмоциях, бросая в мужа его вещи.

Одежда ворохом оседает у его ног.

В доме повисает угнетающая тишина. Такая, что в ней я слышу бешеный ритм моего сердца.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

— Я все понял, Агата, — разочарованно выдает Николай с грустной улыбкой. — Ты не хочешь включать мозг и быть умной женщиной. Не понимаешь, что мне всего сорок пять, и я еще полон сил и сексуальной энергии.

— Убирайся! — с нажимом произношу.

Он кивает, опустив взгляд.

— Хорошо. Я уйду.

Николай поднимает с пола свою одежду и, горько усмехнувшись, просто направляется к выходу.

Я смотрю в его обнаженную спину. Напряженные мышцы перекатываются под смуглой кожей.

У меня звенит ушах и ознобом бьет просто до косточек. Я дрожу от паники и слез. Я не знаю, на что я надеялась…

Кусаю губу до металлического привкуса крови во рту.

Мне страшно и больно.

Слышу, как Николай шумно хлопает входной дверью, впустив в дом сквозняк, а чуть позже заводит мотор своей машины.

Я обнимаю свое тело дрожащими руками.

Поверить не могу... он спит с девушкой, которой всего двадцать восемь лет! Он предал меня. Променял меня на молодую.

Да она всего на восемь лет старше, чем наша дочь!

Во рту пересохло. Язык сухой и липнет к небу.

И в тишине дома я теперь осталась совсем одна.

На негнущихся окаменевших ногах плетусь к столу. Сажусь за него. Хватаю бокал красного вина и залпом выпиваю. Горло обжигает алкоголем, а приторный осадок оставляет на языке послевкусие кислого винограда.

Я глубоко дышу, стараясь успокоиться. Но изнутри меня прожигает горьким осознанием — это конец. И самое обидное, Николай даже не понимает, как низко и подло он поступил.

Неужели он меня совсем не уважает и не любит?

Я хорошая жена. За двадцать три года нашего брака многое успело случиться.

Пятнадцать лет назад Николай попал в серьезную аварию. После нее он долго лежал и не мог даже ходить. Я не бросила его тогда. Любила и поддерживала, занималась дочками. Я выходила мужа.

Поставила его на ноги своей заботой и любовью.

Мы столько пережили вместе.

Вырастили троих прекрасных и умных девочек.

А теперь…

Я просто не могу поверить, что все это правда. И Коля даже оправдываться не стал. Не сказал, что он сожалеет, что он больше не будет. Для него любовница в порядке вещей.

Я просто жена. Она просто любовница.

Он говорил это так, словно я должна принять его отношения на стороне.

Так он отблагодарил меня за двадцать три года брака.

Я горько всхлипываю, сильно сжимаю фужер из-под вина в руке.

Николай облил меня помоями. Пытался растоптать мою гордость, приказывая мне включить мозг и быть умной женщиной. Но разве умная женщина — это та, что измены прощает?

От злости швыряю фужер в стену.

Он звонко рассыпается на мелкие блестящие стеклышки. Я запускаю пальцы в свои волосы. Грудь огнем горит.

Сжимаю пальцы в волосах до боли.

Я не могу… это слишком больно… слишком невыносимо…

Чем я заслужила такое отношение к себе? Почему это случилось именно с моей семьей?

За спиной на кухонной столешнице вибрирует мой мобильный.

Я вытираю слезы, тяжело и судорожно вдыхаю. Кажется, что у меня болит все тело. От кончиков пальцев на ногах до кончиков волос. Словно меня битами избили.

Медленно поворачиваю корпус и дотягиваюсь до гудящего телефона.

Злата…

Смахиваю иконку с зеленой трубочкой в сторону.

— Мам, ты не спишь? — голос дочери услада для моих ушей.

— Нет, Златочка. Пока не сплю.

— Мам, мы с Димой мимо проезжаем. Заедем на чай через пять минут.

Глава 3

— Привет, мамулечка! — Злата распахивает объятия и крепко меня сжимает.

Со старшей дочерью последнее время мы очень редко видимся. Поэтому я всегда ей рада.

Но не сейчас.

У меня сердце словно на мясорубке перемолото, а душа продолжает выкручиваться с корнями и рыдать просто в голос. Я, наверно, еще до конца не осознаю, что вообще произошло.

Моя семья с грохотом разлетелась на части. Раскололась, как тот несчастный фужерчик, который я пять минут назад зашвырнула в стену.

Хорошо хоть осколки успела собрать перед приездом дочки и ее жениха.

— Здравствуйте, дорогие, — отзываюсь я, стараясь изо всех сил выжать улыбку.

Плотнее запахиваю халатик.

— Ты что-то бледная, — Злата осматривает меня строгим взглядом. — А папа где? Спит?

Поджимаю губы. Неловко как-то. Николай уехал, как ни в чем не бывало, и скорее всего направился он к своей молодухе. А я должна встретить дочь и…

Рассказать ей правду?

Или подождать?

— Папа сегодня задерживается, сказал не ждать его.

— А-а-а, ну да, — понимающе кивает Злата. — Я слышала, что он скоро запустит новый продукт на рынок.

— Мы к вам с тортиком, — Димочка приподнимает руку, демонстрируя коробку.

— Вообще хотелось бы, чтобы и папа был дома, — немного огорченно проговаривает Злата. — Ну, ладно. Мам, пойдем за стол.

Дочь тянет меня за руку, и я, качаясь из стороны в сторону, неловко иду за ней.

— Садись, у нас с Димой сюрприз, — произносит Злата, сверкая от счастья.

Ее жених ставит мне коробку под нос и достает телефон.

— Ты снимать на видео будешь? — уточняю я, с опаской рассматривая то Диму, то полностью закрытую коробку.

— Да, мам. Это для семейного архива. Давай, открывай! — Златочка в предвкушении складывает руки ладошками друг к другу и подносит их к своим губам.

Я осторожно развязываю ленту на коробке, руки как на зло прошибает дрожью. Уж не знаю, что там за сюрприз у них такой, но мне все это не очень нравится.

Не думаю, что готова сейчас к сюрпризам и видео съемке.

Снимаю с торта коробку и замираю, когда вижу на торте нарисованного цветным кремом аиста с младенцем.

Сердце поднимается к горлу, раздувается там воздушным шариком. И на глазах слезы наворачиваются.

— Я беременна! — восторженно сообщает Злата.

Я тяжело и прерывисто дышу, стараясь совладать со своими эмоциями. Нужно показать детям, что я рада за них. Улыбнуться хотя бы и поздравить.

Но у меня словно лицевые нервы зажало.

Я не могу…

Потому что теперь мне кажется, что не бывает никакой любви. Мы с мужем двадцать три года были вместе, и все закончилось предательством.

А тут дочь вот-вот замуж выскочит, еще и беременная. И я не должна проецировать свою ситуацию на их молодую перспективную семью.

Но я не могу…

Мне кажется, что даже самый любящий и искренний муж однажды оборачивается чудовищем. И в голове так и звучит голос Николая: «Ты — просто жена. Она — просто любовница. Не нужно придавать этому такую важность».

— Я… очень рада за вас! — с трудом выдавливаю из себя сжатым, сиплым голосом.

— Ма-а-а-ам, ну ты вообще! — со смехом выдает Златка. — Я то думала, что ты обрадуешься, видео красивое получится!

— Прости, Златусь, — лепечу.

— Мам, у тебя что-то случилось? — обеспокоенно интересуется дочь и садится рядом со мной на стул.

— Нет.

— Ма, ну я же вижу. Меня можешь не обманывать, — утешающе гладит меня по плечу.

А я застыла пустым взглядом на красивом торте. Ситуация с мужем очень сильно меня подкосила. Уверена, если бы Злата с Димой приехали с такими новостями завтра, я бы смогла обрадоваться и как следует поздравить молодых.

А сейчас у меня парализованы все чувства, кроме одного — жуткого разочарования в браке.

— Дим, ну все, хватит снимать, — раздраженно шипит дочка на своего жениха. — Иди лучше… руки помой.

— Да мне не надо, — пожимает плечами.

— Дим, иди, — с напором проговаривает Злата.

И Димочка понимающе кивает, скрывается за стенкой.

— Мам?

Знаю, что дочь не отстанет. Будет допытывать до последнего, пока правду не узнает. Но она теперь беременна и ей нервничать нельзя. Я не должна говорить ей о том, что отец нашел себе помоложе. Как бы сильно не клевала меня обида, я выше этого.

— Прости, Злат. Я устала. У меня давление упало, наверно. Я вот хотела кофе попить и прийти в себя, но не успела.

— Голова болит? — Златка улыбается сочувственно, от нее теплом веет.

Стыдно обманывать дочь. Но я не знаю, нужна ли ей эта правда?

Я бы предпочла не знать.

— Болит, — соглашаюсь я. — И кружится.

— Так нужно папе позвонить. Пусть едет домой и за тобой ухаживает!

— Не надо. У папы проект. Ему не до меня.

— Что значит не до тебя!? — сокрушается Злата. — Ты его жена! Он обязан о тебе заботиться!

Я прикусываю кончик языка, и слова дочери эхом звенят в голове.

— Мам, ну давай я таблетку от головы хотя бы тебе дам, — заботливая Злата тут же подрывается с места и достает аптечку с верхней полки.

Наливает мне воды в стакан.

— Спасибо, — шепчу я. — И я очень рада, что у вас с Димой будет малыш.

— Срок уже двенадцать недель. Я вчера была на первом скрининге, с малышом все хорошо. И вот мы сегодня с Димой подорвались, решили всем родным рассказать.

— Я вас поздравляю, — чуть эмоциональнее говорю я. — Дай поцелую!

— Спасибо, мамулечка.

Стараюсь держать улыбку. Это дается мне с трудом.

— А, кстати, мам! Мы ведь на выходных к вам собираемся. Дашка с Машкой не звонили? — огорошивает Злата.

Я смотрю в ее радостные глаза и просто умираю внутри.

Вся семья соберется вместе.

А Николай… он ведь сегодня просто уехал.

Рассказал мне о своей любовнице и ушел. И что я буду говорить дочкам?

Врать, что у папы снова работа?

— Мам, тебе совсем плохо, да? Ты прямо побледнела, — Злата уже начинает нервничать, осматривая мою кожу.

— Приезжайте, — киваю. — Я что-нибудь приготовлю.

— Ты давай ложись уже в постель и отдыхай, — строго выдает дочь. — Если ты и на выходных так себя чувствовать будешь, то я тогда прям и не знаю.

Златка разводит руками.

— Не беспокойся, до выходных я оклемаюсь.

Визуал 1

Дорогие читатели!

Добро пожаловать в мою новиночку рада всех видеть!

Давайте знакомиться с нашими главными героями.

Агата Григорьевна, 41 год.

Агата всю себя посвятила семье — мужу и дочкам. В жизни семьи не всегда все было гладко, но даже самые мрачные времена Николай и Агата пережили вместе.

Оказалось, что счастье не бывает вечным. И оно легко может разбиться о предательство.

Визуал 2

А вот и наш герой-любовник, от которого никто загула не ожидал —

Николай Васильевич, 45 лет.

Конечно, он благодарен жене за долгие годы счастливой семейной жизни. Но что-то подтолкнуло его на измену. То ли жена приелась и стала пресной, то ли молодая любовница такая горячая попалась. Он сам еще не разобрался. Нуу... разберется, ведь бумеранг никто не отменял.

Приятного чтения

Глава 4

С работы пришлось отпроситься, потому что с утра я проснулась с такой головной болью, что с трудом смогла поднять свое тело с кровати.

Думала, посплю, и с новыми свежими мыслями начну новый день, а там и новую жизнь.

Но мне не легче.

Совсем не легче.

Я все еще прокручиваю в голове слова мужа. И все еще удивляюсь, как этот человек стал таким черствым и грубым? Неужели Коля не понимает, какую боль причинил мне?

Он ведь просто разрушил нашу семью!

Нашел себе помоложе…

Девушку, которая помогает ему чувствовать себя мужчиной.

Тяжело дышу, спускаясь на первый этаж.

Опять эта давящая, гудящая тишина.

Как я от нее устала!

Раньше мы с Николаем часами могли разговаривать, греясь у камина. Пили какао или чай в обнимку, что-то обсуждали, спорили. Нам никогда не было скучно вдвоем.

И мне казалось, что у нас все нормально. Секс редкий, но стабильный. Да, уже нет такого трепета, как в начале отношений, но зато есть стопроцентное понимание друг друга.

Как же я ошиблась…

Я ни черта не знаю мужчину, с которым прожила всю жизнь.

Стою на кухне босыми ногами на холодной плитке и завариваю себе крепкий кофе. Аромат стоит такой вкусный, что даже в животе жалобно урчит и желудок посасывает.

Входная дверь гулко хлопает. Я вздрагиваю и оборачиваюсь.

— Агата, — в кухне появляется мой муж.

Выражение лица ожесточенное и тревожное.

— Ты не на работе? — с издевкой спрашиваю. — Что,

— Я хотел забрать свои вещи, но мне позвонили младшие дочки. Они на выходные к нам собираются.

— Я знаю.

Поворачиваюсь к мужу и облокачиваюсь ягодицами на столешницу. Смотрю в глаза Николаю без капли жалости. Он просто мерзкий. Отвратительный! Будет правильно, если девочки узнают, что их отец — кобель гулящий.

Жалко только Злату, нервы которой теперь нужно беречь.

— Агата, тебе нужно взять себя в руки и быть мудрой, — шипит Николай, прожигая во мне дыру своим сверкающим от злости взглядом.

Я складываю руки под грудью и гордо вскидываю подбородок.

— Это тебе нужно взять в руки свои вещи и покинуть этот дом.

— Дом оформлен на меня, — напоминает муж.

— Да. Но он построен в браке. И тут прописаны дети.

— Дети уже почти совершеннолетние.

Приподнимаю брови слегка удивленно.

— Выгонишь жену с голой жопой на улицу? — фыркаю.

А Николай наклоняет голову на бок.

— Я вдруг подумал, что будет лучше тебе переехать в нашу старую однушку. Тебе там до работы ближе, — скалится он.

— Там живет квартирант, если ты забыл.

— Не забыл! — цедит сквозь зубы Николай. — Этот вопрос можно легко решить.

Я протяжно вздыхаю. Неужели он думает, что я отдам ему этот дом? Я вообще то тоже сюда вкладывалась. Столько сил тратила на уборку на протяжении многих лет, создавала здесь уют, выбирала обои и всю мебель.

А теперь Николай рассчитывает, что я съеду? А он тут будет жить… боже…

Закрываю глаза от нахлынувшего головокружения. И хорошо, что я оперлась на столешницу. Иначе уже упала бы.

— Раз вместе ты жить не хочешь, правильнее будет тебе переехать, — серьезным тоном выдает мой муж. — Тебе такой большой дом не нужен. А вот мне еще может пригодится.

— Очень интересно, зачем?

— Не тупи, а!? — иронично улыбается. — Я приведу сюда Свету, она родит мне сыновей. Ей возраст позволяет. Создам новую семью.

Его слова, как горячие беспощадные пощечины. Чувствую, что воздуха мало. Предательски мало.

— Какое же ты чудовище, Коля, — лепечу с дрожью.

— А ты как думала? Я буду страдать по тебе? Одумаюсь и вернусь?

Он без ножа меня режет. И мне слишком больно. Я оказалась ненужной. Униженной. Растоптанной. Брошенной.

— Коль, — шепчу. — Я все понимаю, но дом мы строили вместе, в браке. Я имею право здесь жить.

— Нет, Агата, — он идет в мою сторону. — Мне дом нужнее. Я же сказал, Светочка родит мне сыновей.

Такое чувство, что он все это специально говорит, чтобы на эмоции меня вывести. Хочет окончательно меня сломать и унизить.

— И еще, — остановившись в метре от меня, Николай цедит сквозь зубы зловеще. — Дочкам лучше пока не знать, что у меня появилась другая женщина. Злата сказала, что она ждет ребенка, ей нельзя нервничать. Младшие учатся, а наш с тобой развод может их подкосить и попортить успеваемость. Давай-ка на выходных притворимся счастливой семьей.

— Нет, — качаю головой.

— Тебе пофиг на детей? — яростно скалится мой муж.

— Это тебе на них пофиг. Ты изменил мне. Не я…

Николай хватает кисть моей руки и так сильно сжимает, что я чуть ли не вскрикиваю от неожиданности и боли.

— Это ты не можешь принять, что я иногда получаю разрядку на стороне.

— А ты считаешь, что это нормально? — смотрю в его глаза, налитые кровью от злости. — Раз ты так считаешь, расскажи все нашим девочкам!

Николай сильно стискивает челюсти, на его лице играют желваки. Вена вздулась на виске синей змеей.

Мне сейчас просто страшно рядом с ним находиться. Он как огромный свирепый бык, готовый снести все на своем пути.

— Я ничего им говорить не буду! — повышает голос так, что даже пол вибрирует под моими ногами.

Я молчу. Тяжело и шумно втягиваю воздух ноздрями, с трудом выдыхаю.

Меня даже тошнить начинает от ужаса, царапающего затылок.

Я прожила всю жизнь с монстром.

С демоном!

— Я приеду в субботу, и ты притворишься, что между нами все нормально. Ясно? — колет меня требовательным взглядом.

Я молчу. Не хочу его злить. Он и так уже на пике.

Раз смог изменить и вот так запросто сказать, что это я сама виновата, то может и ударить сможет? Я совсем его не знаю.

Николай мне как будто чужой.

— До выходных, Агата! — плюет мне в лицо свою фразу и сбавляет хватку.

Я одергиваю руку. Кисть покраснела и больно щиплет кожу.

А Николай улетучивается, как сквозняк, громко захлопнув входную дверь.

Глава 5

У меня всю неделю продолжает кружиться голова. И даже тошнота подступает периодически. Особенно мне неприятен запах рыбы в нашей институтской столовой.

Я кое как доживаю до выходных.

От мужа нет ни слуху, ни духу. Оно и к лучшему. Не представляю, как буду смотреть в его наглые и надменные глаза.

Он словно специально меня мучает. Такие фразы подбирает, чтобы у меня каменело сердце.

Я вхожу в дом и устало вздыхаю.

Сегодня суббота, и у меня была только утренняя лекция, перед которой меня вырвало прямо в туалете института.

Сначала я думала, что отравилась, но потом…

Потом я поняла, что у меня задержка месячных. Подружки говорили, что такое бывает иногда. Приближающаяся менопауза и все такое.

Но из-за недоброго предчувствия я зашла в аптеку и купила тесты на беременность. Сразу три, чтобы наверняка.

Окунаю тест в мочу и кладу его на ровную поверхность раковины.

У нас последний секс случился чуть больше двух недель назад. Мы как раз не предохранялись. И у меня могла быть овуляция. Стискиваю зубы до противного скрежета.

Электронный тест мигает лампочкой. Я не могу дождаться результата. Очень надеюсь, что мне просто показалось.

Но я была беременна дважды.

И предчувствие никогда не подводило. Я на уровне интуиции заранее знала, что внутри меня происходит настоящее чудо.

Закрываю глаза и сжимаю пальцами прохладный край раковины. Снова тошнота подкатывает.

Медленно выдыхаю и считаю до пяти.

Один… два… три… четыре… пять.

Распахиваю глаза и столбенею. По телу прокатывается нервная дрожь, словно меня молнией пробило.

Нет…

Это ошибка.

Это просто какая-то ошибка.

Электронный тест говорит все четко и понятно: «Беременна. 1–2 недели».

Я качаю головой обреченно и тяжело дышу.

Такого быть не может.

Мне сорок один год. Мой муж оказался предателем и изменщиком.

А я еще и залетела в такой момент.

Ну просто зашибись!

Кусаю губу до боли. Может, просто что-то с гормонами?

Встряхиваю головой.

Вряд ли это гормоны. Все уже понятно.

Я буду ходить беременная в одно время со своей старшей дочерью.

Дети — это ведь подарки судьбы.

У меня прекрасные дочери, и в целом, я наверно была бы не против завести еще одного ребенка.

Но мне за сорок. И беременность в таком возрасте может оказать серьезные осложнения на организм. Хотя я раньше не жаловалась на здоровье, но теперь.

Боже…

Хватаю тест и прячу его в полку над раковиной.

Я решу эту проблему позже. Сейчас нужно готовить салаты и запекать курицу. Я обещала дочкам накрыть стол.

К двум часам дня парковка возле дома пополняется. Первыми приезжают Злата и ее жених Дима.

У меня все готово к встрече любимых дочек, только чувствую я себя настолько паршиво, что просто самой до себя.

Мне бы сейчас лечь, и чтобы никто не трогал. Я еще даже не успела переварить мысль о своей незапланированной беременности от мужа — предателя.

Видеть его не хочу.

— Мамулечка, — Злата целует меня в щеку. — Как ты себя чувствуешь?

Я устало улыбаюсь и плечами пожимаю.

— Ты опять какая-то бледная, — недовольно выдает дочь. — Тебе бы может доктору показаться?

Мы со Златой садимся в кресла в гостиной и ждем Машу с Дашей под непринужденный разговор. Диму отправили пока на второй этаж смотреть телевизор.

Дочь говорит о своей беременности, и я стараюсь ее поддержать. Вспоминаю, как ее вынашивала, а потом двойняшек.

Такие разные беременности, и вот третья.

И это опять может оказаться двойня.

Я просто не вынесу. Нужно пока не поздно решить этот вопрос. Потому что чем дольше я буду откладывать, тем меньше шансов, что я смогу записаться на аборт. Духу не хватит.

Но куда мне сейчас ребенка? Муж нашел молодую любовницу и выгоняет меня из дома. Возраст уже не тот, чтобы не беспокоиться о счастливом и беззаботном детстве малыша.

Да я и сама скоро бабушкой стану!

— Мам, а у тебя токсикоз был? — Злата гладит свой плоский животик.

— Тошнило, но не рвало, — коротко отвечаю я.

— Я уже так устала, — жалуется дочка. — Тринадцатая неделя к концу, а я все обнимаюсь с тазиками.

— Потерпи, родная, — мягко улыбаюсь. — Оно того стоит.

— Да я уже и не знаю, как нам свадьбу играть. Вдруг мне плохо станет!

Слышу веселые голоса младших дочерей, внутри приятное тепло растекается. Давно их не видела. Девочки весь сентябрь домой не приезжали, были погружены в учебу с головами.

— Машенька, Дашенька! — целую в холодные щеки по очереди.

Мои малышки обнимают меня и наперебой говорят о том, как соскучились и как рады вернуться домой.

Мы садимся за стол не дожидаясь Николая, и стоит мне только расслабиться и понадеется, что он решил вовсе не приезжать сегодня, как входная дверь громко хлопает.

Я сижу спиной к входу на кухню и не вижу мужа, но уже чувствую запах цветов.

— Доченьки! — ласковым голосом произносит мой муж.

Девочки с ним обнимаются, шумные и ловкие. А я сижу, как на иголках. И их голоса сливаются в общий шум. Гудят в голове, как пчелиный улей.

Все-таки явился.

Закрываю глаза и тяжело дышу.

Еще и с цветами для наших девочек.

Кусаю щеку изнутри и заламываю пальцы нервно.

Так неприятно сейчас видеть Николая. Зато дети очень рады. Они любят отца. И я не знаю, что будет, когда они узнают правду о нем.

— Я должен вам кое-что сказать, — жестко произносит мой муж, и дочки возвращаются за стол.

Повисает тишина, в которой я слышу только тиканье настенных часов и свое напряженное дыхание. Дашка с Машкой переглядываются. Злата замерла со счастливой улыбкой на лице.

А я просто боюсь смотреть в лицо моего мужа.

Глава 6

— Я считаю, что после свадьбы Златы мы должны всей семьей поехать в путешествие, — огорошивает Николай. — Как вы на это смотрите?

У меня внутри все сжимается от возмущения. А Даша с Машей от радости просто вспыхивают. Им это не просто поездка куда-то всей семьей, но и повод прогулять школу.

В путешествие? Всей семьей?

Всей семьей — это как? Наши девочки, я, Коля и его Светочка?

— Па, да мы с Димой решили без свадебного путешествия обойтись, — Злата плечами пожимает и на меня как-т тревожно поглядывает.

У меня от злости сердце колотится. Мой муж завел молодую любовницу, обрюхатил меня в сорок один то год, собирается выставить меня за порог моего дома в однушку, но сам при этом всем хочет остаться в глазах дочерей «крутым папочкой»! Нахал! Подлец! Мерзавец!

— Мы со Златой все подаренные на свадьбу деньги вложим в строительство дома, — сообщает жених моей старшей дочери.

— А там еще маткапитал дадут, тоже пустим в строительство, — кивает Злата, поддерживая своего Диму.

Моя Златочка… доченька… она росла и видела, как мы с Колей друг друга любим. И ей даже в голову не придет мысль, что однажды мужчина может стать предателем и лишить ее крыши над головой.

— Коль, — зловеще шепчу, смотрю на мужа волком. — А ты ничего больше не хочешь дочкам рассказать?

Мои девочки на меня смотрят с тревогой. Наверно, я сейчас выгляжу очень злой.

— Агата, не начинай, — мой муж только плечами пожимает и улыбается осторожно.

— Нет, ты скажи девочкам, — развожу руками. — Пусть они знают правду!

— Агата… — Николай стискивает челюсти и рычит сквозь зубы так, что пространство вокруг вибрирует. — Давай позже. Не нужно омрачать Злате предвкушение свадьбы.

— Я тогда сама им все расскажу, — говорю я с нажимом.

Девочки напряженно переглядываются.

— Мам, что случилось? — вкрадчиво шепчет Злата.

— Мы с вашей мамой, — Николай окидывает меня брезгливым взглядом. — Мы решили разойтись.

Я закрываю глаза и у меня звенит в ушах. А на лице зависает победная улыбка. Признался, слава богу. Еще бы смелости набрался и причину нашего развода сам сказал.

— Пап… это шутка такая? — лепечет Злата непонимающим тоном.

— Как это, разойтись? Вы же столько лет вместе! — произносит Даша растерянно.

Мое сердце ускоренно долбит в ребрах.

Тудух-тудух. Тудух-тудух.

В глазах темнеет и голова кружится. И, кажется, во всем теле расплывается такая слабость, что я могу прямо сейчас рухнуть в обморок.

— Мам, это правда? — слышу голос Маши прямо над ухом и чувствую теплое прикосновение к своей руке.

Поднимаю взгляд, полностью расфокусированный и замыленный слезами.

— Мам! — повторяет Маша. — Тебе плохо?

— Нормально, — сухо произношу.

С трудом поворачиваю голову, чтобы взглянуть на мужа.

Он смотрит на меня свысока. Холодный и надменный. На лице прописана брезгливость и ненависть.

Его слова колючими иголками мне под кожу впиваются. И сердце просто леденеет в груди. Жду, когда он назовет причину развода. Когда скажет детям, что у его есть другая женщина, помоложе меня и погорячее.

А я еще и беременна от этого человека. От подонка, в котором ничего святого нет!

— Так бывает, девочки, — добавляет Николай.

Маша с Дашей переглядываются. Злата подходит ко мне и кладет теплые ладони на мои плечи, обнимает со спины.

— Вы вместе всю жизнь, — голос старшей дочери дрожит. — Через многое прошли, столько всего пережили. И я еще нигде не видела такой любви, как у вас.

У меня в груди огненный шар. И с каждой секундой он все больше и горячее. Я сейчас просто лопну от боли. Не вынесу этого.

Я не выдержу.

Противно до оскомины на зубах. Николай вместо правды говорит нашим девочкам, что нас ничего вместе не держит. Ни слова о том, что завел себе молодую любовницу.

Обидно и больно. Боже… как же мне больно.

— Может, вам стоит просто на время разъехаться? Мам, если возникли какие-то трудности или кризис, то… — голос Златы вибрирует над моей головой.

— Причина — не трудности и не кризис, — с трудом выдавливаю из себя.

Вновь смотрю на Николая. Он недоволен моими словами. Сжимает челюсти так, что скулы ходят под кожей.

— Тогда в чем причина? — спрашивает Даша.

Мой муж в ярости, но молчит.

И я решаю, что если рубить, то окончательно. С плеча. Со всей дури. Почему только мне должно быть больно и страшно? Пусть Николай попробует обелить себя в глазах наших детей после своего низкого и подлого поступка.

— Папа нашел себе женщину помоложе, — скалюсь я.

— Чего? — смеется Машка. — Мам, это бред.

Злата сильнее сжимает ладони на моих плечах. А Даша просто закрывает рот рукой и шокировано смотрит на своего любимого отца.

— Это правда, — гордо приподнимаю подбородок и, наконец, могу сделать глубокий вдох. — Да, Коля?

Девочки смотрят на своего отца, стоя рядом со мной. Сейчас я чувствую их поддержку, и мне прямо легче становится. Конечно, сердце все еще щемит в груди, но я хотя бы не чувствую лютую слабость и в обморок падать не собираюсь.

— Да, девочки. Это правда! — рявкает Николай.

От его раздраженного голоса даже люстры под потолком качаются.

— Пап… как ты мог? Бросить маму… ради кого-то… — задыхаясь, шепчет Злата.

Я кладу свои ладони на руки старшей дочери и сжимаю их.

— Все хорошо, девочки. Мы взрослые люди. Папа прав, такое бывает, — произношу с улыбкой.

— Нет! — вскрикивает Маша. — Это просто бред какой-то!

— Маш, успокойся, — Даша берет сестру-близняшку за руку.

— Успокойся? — фыркает Машка. — Как я могу успокоиться? Как после этого вообще верить парням, раз даже мой отец оказался таким?

— Маш… — говорю я, но дочь и слушать не желает.

— Ты старый и мерзкий! — кричит она, тыкая пальцем в своего отца. — И пусть твоя любовница вместе с тобой сгорит в аду, понял?

Из глаз дочери брызгают слезы. Она хватает сумку и бежит прочь из дома.

— Я ее успокою, — обещает Даша и летит за сестрой.

Я в полном шоке. Тяжело и судорожно дышу, опустив взгляд. И ладонь моя безбожно дрожит в руке старшей дочери Златы.

Николай только головой качает.

— Довольна? — шипит он. — Это ты виновата, Агата! Можно же было обойтись без подробностей!

Слезы капают из глаз.

Можно было бы и обойтись. Но тогда у девочек осталось бы непонимание ситуации. Я хочу, чтобы они знали правду.

— Уходи, папа, — просит Злата.

Николай раздраженно и глубоко дышит.

— Убирайся! — вскрикивает дочь болезненно.

Мой муж сжимает пальцы в кулаки. А мне плакать хочется в голос. Просто выть от боли. Рыдания сдавливают горло, я с трудом держусь.

Я еще и беременна… беременна от того, кому я противна и безразлична.

Николай уходит молча. Ему больше нечего нам сказать.

И я закрываю лицо ладонями. Из груди рвется горячий стон. Я позволяю себе тихо и надрывно завыть.

Как мне жить дальше? Что мне делать? Что делать с невинным ребенком, которого я теперь ношу под сердцем?

Я слишком старая, чтобы рожать для себя. Когда младшему малышу будет двадцать, мне исполнится шестьдесят один, а это уже глубокая старость! Что я одна смогу дать ребенку?

— Мам, успокойся, — лепечет Злата. — Это не конец света.

Глава 7

Помимо нахлынувшего раннего токсикоза, который ни на секунду не дает мне перестать думать о незапланированной поздней беременности, у меня еще и давление падает. Спасаюсь сладким чаем. Кроме него ничего толком и не ем.

Что делать с малышом под сердцем не могу решить. Страшно. Жутко. Остаться с новорожденным одной, пережить колики, зубки, бессонные ночи заново. И я не молодею. А если ребенок будет очень бурно переживать подростковый кризис? Если будет доводить меня до трясучки своим поведением?

Не все ведь гладко с детьми.

У меня самая проблемная получилась Машка. Она в четырнадцать лет порывалась из дома сбежать, когда я заставляла ее учить ненавистную ей математику и таскала к репетитору. И какие были истерики, когда я два года назад поймала ее с электронной сигаретой и посадила под домашний арест…

Закрываю глаза и руку ко лбу прикладываю.

На работе пришлось взять больничный. В субботу вечером я слегла, даже пошевелиться не могла. Слабость до самых косточек прошибла. И не отпускает.

Уже среда.

В пятницу у Златы свадьба.

Слезинка стекает по щеке от жалости к самой себе. Мне никогда не было так невыносимо плохо. Вся наша с Николаем жизнь всегда была в моих руках, распланированная и размеренная. А тут Коля мне кинжал в спину воткнул и свалил. Облил помоями и живет дальше.

Злата сказала, что папа ей звонил. Сделал вид, что ничего не произошло. Интересовался про свадебные хлопоты, про строительство будущего дома, про пол своего внука… и так, по мелочи.

Я недавно предлагала Коле подарить Злате сертификат на строительство дома. Он счел это нелогичным, ведь теперь этим должен заниматься ее муж.

Слышу, как тихонько телефон вибрирует на прикроватном столике. С трудом поворачиваюсь на бок.

Галя…

Моя коллега и подруга.

Тяжело вздыхаю, не хочу сейчас ни с кем общаться. Но я одна просто с ума схожу. И мысли меня душат, душат, душат. Накручиваю себя, уничтожаю морально. Никак не могу взять ситуацию под свой контроль.

Была сильная женщина, стала размазня. Обидно и

Понимаю, что это нужно просто пережить. Дать себе время побыть слабой, а затем развестись, поделить имущество, купить себе новый маленький домик, оформить алименты на Машу с Дашей. Решить, оставлять беременность, или нет. Я все сделаю, но не сейчас.

Сейчас я хочу лежать и привыкать к новой жизни. Без Николая.

— Ало…

— Агата, до тебя хрен дозвонишься! — сокрушается Галя. — Ты как? Чем болеешь?

Устало вздыхаю.

— Давление, Галь.

— Понятно, — тянет Галька. — Тут твои студенты третьекурсники передали рефераты. Привезти?

Какие мне теперь рефераты… я с кровати встаю усилием воли. Проверять работы студентов точно не буду.

— Галь, оставь их в учительской в моем столе. Я проверю потом.

— Да я вообще-то к тебе в гости напрашиваюсь, — отвечает подруга недовольным тоном. — У меня первокурсники такое вытворяют, а поделиться не с кем. Агат, давай заеду на часок? Чая выпьем… твой то поди опять на работе пропал до вечера пятницы!

«Мой то» не до пятницы пропал, а совсем. Укатил новую жизнь строить с молодой любовницей, ни слуху ни духу от него. Только никто на работе об этом пока не знает.

— Агата, ты давай решай быстрее, мне приезжать или нет? Я с института выдвигаюсь, через двадцать минут уже у тебя буду!

— Приезжай, — выговариваю я.

Может, мне станет легче, если с Галей поделюсь своей ситуацией. Она тоже в браке уже очень давно, поймет, как мне сейчас хреново. Хотя бы выслушает, уже легче станет.

Привожу себя в порядок: меняю ночную сорочку на домашнее платье, закалываю волосы на затылке крабом, разминаю отекшее от слез лицо пальчиками.

Запускаю посудомойку на первом этаже и стол протираю.

Галя, как и обещала, через двадцать минут уже заезжает на территорию дома на своей красной «ласточке». Наблюдаю за ней из окна. Подруга с тортом в руках движется ко входу, к груди прижимает увесистую папку с работами моих студентов. И не лень ей было тащится за город…

Хотя я раньше тоже проблемы в этом не видела. И девочек возила на занятия сама, пока они не начали слезно умолять Колю снять им квартиру возле школы. Младшим уже в этом году по восемнадцать будет, и мы решили их отпустить. Точнее Коля решил, а я, скрипя сердцем, поддержала.

Шикарную двушку младшим сняли в том же доме и в том же подъезде, где сейчас Златка живет. В августе дочери переехали. Я сначала каждые вечер к ним носилась с проверками, потом каждые выходные. Постепенно стала навещать их стабильно дважды в месяц.

— Привет.

— Привет.

Обнимаемся с Галей и идем к столу. Пока я чай завариваю, она заводит шарманку про студентов.

А в моей голове только мысли о своей незапланированной беременности и муже кобеле, который залез на молодую девку.

Наш брак прошел столько испытаний, но распался из-за предательства.

И до меня со скрипом доходит, что я теперь всю жизнь буду одна. Особенно если все же решусь оставить ребенка.

Когда он пойдет в первый класс мне будет сорок девять лет. Сорок девять! И я уже буду бабушкой.

Мне бы с внуками нянчится, а я сама беременна. И у меня уже была многоплодная беременность. Вдруг опять..?

— Агата Григорьевна, вы меня вообще слушаете? — возмущается Галя.

— Прости, Галь…

— Что «прости»? Я тебе про студентов, а ты молчишь. Что с тобой?

Я поджимаю губы и чувствую, как слезы подступают.

Галя моя довольно близкая подруга. Мы уже семь лет общаемся. Но наши разговоры в основном о работе, о наших детях. У Гали взрослый сын и трехлетний внук. Наших мужей мы никогда не обсуждали.

— Галь, — осторожно говорю я вполголоса, ставлю сахарницу на стол. — Тут такое дело… в общем… от меня муж ушел.

— Чего? — подруга недовольно хмурит свои толстые брови.

— Николай нашел молодую любовницу, я его выгнала.

— Давно? — уточняет Галя с умным выражением лица.

— На прошлой неделе.

Галя шумно вздыхает.

— А я то думаю, чего ты стала такая заторможенная. Первокурсники мои шепчутся про историчку, у которой списать, как два пальца..!

— У меня никто не списывает, — вздергиваю подбородок.

— Ага, как же, — Галя демонстративно закатывает глаза. — Ладно, Агат, — милосердно шепчет. — Я даже не знаю, как тебя поддержать. У меня Толик когда загуливал, я молчала. Знала, но молчала. Потому что у Толика деньги были и семью он содержал, а я так… только начинала работать в сельской школе после декрета за копейки.

— Тебе Толик изменял? — ошарашенно лепечу я.

— Ну да, — кивает Галя. — Да это сто лет назад было. Я его уже простила давно.

Сажусь за стол. Смотрю на подругу во все глаза. Простила… предателя. А как же гордость? Как же самоуважение?

— А твой Николай бизнесмен. Тем более сорок пять лет для мужчины — вообще ни о чем. Богатый, выглядит нормально, не толстый, седина ему идет. Вот и любовница… это в порядке вещей у мужиков.

Галя так спокойно об этом говорит, что мне не по себе становится.

Николай тоже сообщал мне о любовнице, как о чем-то будничном.

Может, это я чего-то в жизни не понимаю?

— Если ты будешь носом водить, то Коленьку твоего молодая дрянь быстро на себе женит. И родит ему еще пятерых. Будет жить припеваючи, а ты останешься старой кобылой с рогами.

— А что мне надо делать, Галь? Простить? — с дрожью в голосе уточняю я.

— Закрыть глаза надо, Агата. Заткнуться и дать мужику потрахаться на стороне. Нагуляется и вернется! — шипит подруга.

В ее строгом лице ни капли понимания.

Как можно закрыть глаза, когда мне душу с корнями вырывает вся эта ситуация? Измена — это предательство. И мне больно от одной только мысли, что муж спит на стороне с молодухой.

Я не смогу притворяться слепой.

Не смогу целовать мужа, зная, что его до меня целовала другая.

Не смогу обнимать его.

Не смогу засыпать с ним в одной постели.

Не смогу видеть его в своем доме.

Потому что мне мерзко от мысли, что я делю своего мужчину с кем-то еще.

Галя снова переводит тему в сторону работы, и я натягиваю дежурную улыбку. Стараюсь поддерживать диалог, словно ничего не произошло.

Зря я Гале все рассказала…

Хорошо, что я умолчала о беременности. Я еще даже не решила, оставлю ли ребенка.

Дорогие! Спасибо за интерес к моей истории! Ваши комментарии — крылья моего Муза!

Не забывайте ставить звёздочки ✨.

Подписывайтесь на

Ваша Евгения Вечер

Глава 8

— Тебе это платье очень идет, — Машка помогает Даше застегнуть молнию.

А я не могу перестать улыбаться, глядя на дочерей в одинаковых нарядах. Красивые, как куколки. С прическами и макияжем. Такие взрослые. Мои красавицы.

— Мам, а ты чего не собираешься? — Даша переводит на меня возмущенный взгляд. — Опоздаем же! Через сорок минут уже надо быть на площади!

Визажист только пятнадцать минут назад закончил меня красить. Прическу я собрала сама. И в целом, мне осталось только одеться и духами побрызгаться. Платье выглаженное висит на вешалке и ждет своей минуты.

Я сегодня ночевала у дочерей на съемной квартире. Вчера мы вместе ужинали доставкой из ресторана, обсуждали свадьбу Златы и старательно обходили все, что хоть как-то затрагивает Николая. Мои малышки меня поддерживают, не хотят соль на рану сыпать. Об отце — ни слова. Хотя я уверена, что он на неделе был у них в гостях и щедро отсыпал денег.

— Мам?

— А? — вздрагиваю.

— Ты о чем задумалась? Собирайся! — требует Маша, снимая с вешалки мое платье.

Я сегодня буду в небесно голубом. Мне этот цвет идет, глаза подчеркивает. И платье по фигуре идеально сидит, очень красиво выделяет достоинства и недостатки скрывает.

Мой муж должен был пойти на свадьбу к Злате в голубой рубашке. Мы бы вместе очень гармонично смотрелись на фотографиях. А теперь я только челюсти стискиваю... видеть его не хочу! Как в глаза ему смотреть? Все наши родственники будут на празднике, никто пока не знает, что я с Колей больше не вместе.

И я не хочу, чтобы наши родственники не за Злату и Диму радовались, а обсуждали мой с Николаем развод! Такая новость точно перетянет внимание с праздника. Сплетни польются. Грязь. Еще бы не хватало, чтоб на меня с жалостью смотрели!

Не хочу всего этого. Не хочу. Не хочу!

Но и делать вид, что у меня с мужем "все супер" не смогу.

Застываю перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Выгляжу я хорошо, даже не смотря на низкое давление. И токсикоз сегодня утром меня помиловал, отзываясь только легкой тошнотой. Представляю, как напугала бы дочерей, если с утра пораньше побежала бы в туалет с рвотным позывом.

— Мам, давай шампанского? — радостно предлагает Даша.

— Хорошая идея! — поддерживает Маша.

— Девочки, нет, — строго на них смотрю. — От шампанского голова заболит, а нам весь день сегодня веселиться.

Дочери переглядываются как-то многозначительно. Даша кивает, а Маша растерянно улыбается. Я всегда удивлялась их способности общаться взглядами, без слов.

— Пойдем, — говорю спокойно и иду за своим белым пальто в прихожую.

Уже через пятнадцать минут мы выходим на площадь. Злата с Димой заказали транспорт для гостей, чтобы всем было удобно добираться до загородного ресторана и обратно. Здороваемся с родственниками, моя сестра со своим сыном сразу начинают поздравлять меня со свадьбой дочери. Спрашивают, где мой муж. Я вру, что он задерживается и приедет сразу на церемонию.

На самом деле я понятия не имею, где носит Николая.

И мне вопросы эти от родственников поперек горла встают.

Большой удобный автобус трогается. Я сижу рядом с Лидой, моей младшей сестрой. Она, кажется, уже успела принять на душу бутылочку игристого, и теперь без умолку рассказывает о том, что ее сынок Андрюша поступил в крутой медицинский институт. Как будто я об этом не знаю...

Ощущения праздника у меня никакого. Я очень нервничаю. Потому что не знаю, чего ожидать от Николая. Он вообще придет?

А когда у меня в голове зарождается противная мысль, что он может явиться на свадьбу вместе со своей молодой и красивой Светочкой, то вообще перед глазами все плывет и сердце разрывается.

Он уже достаточно меня унизил. А теперь может окончательно втоптать в грязь. И в этой ситуации я буду выглядеть жалко.

Когда подъезжаем к ресторану, у входа я вижу своего мужа в компании родни. Мужчины стоят возле оборудованной для курения беседки и пускают в хрустальный осенний воздух клубы густого дыма.

Коля тоже курит, хотя бросил шесть лет назад.

Выхожу из автобуса, осторожно ступаю по асфальтированной парковке. Вижу, что Николай затушил сигарету и движется ко мне навстречу.

— Привет, — берет меня за локоть и к себе тянет. — Хорошо выглядишь.

— Ты тоже, — цежу сквозь зубы.

Он все таки пришел в голубой рубашке под цвет моего платья, которую я ему выбрала. Видимо, он вчера заезжал домой, когда я была у младших дочерей.

— Нужно поговорить, — сообщает мой муж и ведет меня в сторону подальше от ресторана.

Он прав. Поговорить мы должны. Сегодня праздник нашей доченьки, и нам нужно ее поддержать, порадоваться за молодоженов, а не омрачать такой светлый день своими разборками и скандалом.

— Коль, пусти, — вырываю у него свой локоть. — Тебе не обязательно меня трогать, чтобы поговорить.

— Агата, я все понимаю. Ты теперь на меня злишься, — останавливается напротив меня и в глаза смотрит подавляюще. — Но я не хотел рушить наш брак. Ты сама приняла это решение.

— Разве у меня был выбор?

— Выбор у тебя был, — заявляет жестко.

— Какой? — возмущенно шепчу. — Дать тебе, кобелю старому, трахаться на стороне? Притвориться, что я курица слепая и меня твои любовные похождения не задевают?

— Без скандалов, милая, я тебя прошу, — скалится Николай, глаза его темнеют. — Ты же понимаешь, что сама не захотела продолжать жить вместе. Это ты рушишь наш брак, не я.

— Коля, опомнись! У тебя любовница, а ты меня обвиняешь в нашем разводе? — ошарашенно моргаю.

— Я же сказал, она — просто любовница. Мы не первый десяток лет в браке, Агата, ты должна была морально подготовиться, что я захочу какого-то разнообразия! — говорит с нескрываемой насмешкой.

У меня от злости внутри все переворачивается и клокочет. Ух, козлина старый!

— Когда люди хотят разнообразия, они работу меняют, Коля. На правильное питание переходят. Вместо развлекательной литературы начинают умные книги читать. А ты просто заблядовал, а теперь не знаешь, как свой зад прикрыть, — шиплю сквозь зубы.

Муж прищуривается и сканирующим взглядом изучает мое лицо.

— Милая, я в любом случае из семьи не уходил. Ты меня выгнала. Ты хочешь развода. Ты несешь ответственность за то, что развалила брак своей недальновидностью.

— Недальновидностью!? — вскрикиваю.

Гормоны, видимо, уже бушуют. Беременность сказывается. Я так зла на мужа, вот-вот тресну его по наглой самодовольной физиономии.

Коля берет меня за руку. Его ладонь такая холодная, что я мурашками покрываюсь. Хочется в пальто плотнее закутаться.

Сильно стискиваю челюсти, зубы скрипят от негодования. Руку от предателя одергиваю, пусть не смеет ко мне прикоснуться своими грязными лапами.

Этот мерзавец прав. Как бы противно мне не было, но сегодня важный день для Златы. И она бы очень хотела, чтобы все прошло хорошо.

Тем более я представляю, как моя малышка сегодня нервничает. Свадьба — тот еще стресс.

Мы — родители.

Ее самые близкие люди.

И нам сегодня вместе с Николаем и родителями Димы зажигать "семейный очаг" для молодоженов, и говорить теплые слова нужно искренне.

— Веди себя адекватно, Коля, — рычу ему в лицо. — Сегодня последний день, когда мы официально семья. Завтра же на развод подам!

— Завтра суббота, — насмешливо выдает Коля.

— Значит, подам на развод в понедельник!

Нам нужно пережить всего один день. И я готова потерпеть ради дочки.

Только предчувствие у меня все равно поганое. Что-то обязательно пойдет не по плану...

Глава 9

- Злата с Димой уже скоро приедут, мам, — Маша трется возле меня, ни на шаг не отходит.

Дашу наши родственники уже закружили расспросами про личную жизнь. Любопытные все, всем интересно, когда же мои младшие замуж выскочат.

Я стою рядом с фуршетом с бокалом шампанского и изо всех сил стараюсь улыбаться, общаясь с племянницами моего мужа. А сама то и дело на Колю поглядываю.

Он активно налегает на коньячок.

Раньше бы я обязательно сделала ему замечание и попросила выпивать поменьше. Сейчас вообще не хочу к нему подходить.

Садимся за столы минут через двадцать. Я специально выбираю место не рядом с Николаем, а между моими младшими дочками.

Встречаем молодых.

Злата такая красивая! Ее белое платье струится по фигуре, корсет подчеркивает талию. Улыбается ослепительно просто. Счастливая, яркая, Диму своего за руку крепко держит. Ведущий сразу же начинает программу, говорит такие нежные слова, что меня теплом обволакивает и сердечко дрожит.

Моя девочка Злата... Совсем недавно я вплетала ей ленты в косы, покупала модных кукол и собирала портфель в школу. А сегодня моя дочь стала женой, вот-вот станет молодой мамой.

Если бы я могла выбрать ей судьбу, я бы точно избавила Злату от предательств и измен. Не хочу, чтобы однажды ее огромное любящее сердце разбилось, как мое.

И вроде все хорошо, да только тревога никуда не уходит. Я все жду и жду от Николая какой то подвох.

И подвох наступает, как только гости начинают дарить подарки.

Родители Димы от своей семьи дарят молодоженам сертификат в мебельный магазин на круглую сумму.

Я смотрю на Николая встревоженно. Мы вместе хотели дарить конверт с деньгами — триста тысяч. Коля сказал, что этого вполне достаточно. Конверт у меня сейчас лежит.

Ведущая дает микрофон мне. Подбираю слова, волнуюсь. Даже ладошки потеют.

— Дорогие Златочка и Димочка, — начинаю говорить я, стоя плечом к плечу с моим мужем.

По его самодовольной физиономии понятно, что сейчас он выдаст что-то неприятное.

— От всего сердца поздравляем вас с днём рождения вашей семьи! Злата, будь мудрой, понимающей, любящей, окружай мужа своей женской заботой и теплом. Дима, а ты, как глава семьи, будь сильным, целеустремленным. Каменной стеной для моей девочки... - слезы бегут по лицу.

Я правда желаю им счастья, но мне слишком сложно говорить все эти слова. Я не верю в любовь больше. Не верю, что мужчина может любить всем сердцем одну единственную женщину всю жизнь.

— Мы с папой дарим вам...

— Нет, — качает головой Николай, окинув меня холодным взглядом. — Это подарок от мамы и сестер.

Прикусываю губу и внутри все клокочет.

— Мы с девочками дарим вам денежную сумму для стартового капитала вашей семьи, — заключаю я, и Николай вырывает у меня микрофон.

— Я долго думал, что же подарить моей любимой старшей дочери, — говорит мой муж, пока я отпускаю конверт с деньгами в яркий ящик.

Возвращаюсь к столу на негнущихся ногах.

Я знаю, что сейчас делает Коля. Он показывает свое финансовое превосходство передо мной. Как ему вообще могло в голову прийти разделить подарки? Родители Димы подарили вместе, от семьи. А Коля решил повыпендриваться.

— Я знаю, что вы собираетесь строить дом, — с улыбкой в голосе произносит Коля. — Поэтому я дарю вам участок тринадцать соток в элитном поселке "Ласточка" и сертификат в восемь миллионов на строительство дома.

Гости шокированы! Нет. Не так.

Гости просто в афиге от этого подарка!

Я смотрю в счастливое лицо своей дочери Златы и понимаю, что она знала об этом подарке.

Она знала, что отец так поступит!

И Коля специально перед всеми подчеркнул, что его щедрый подарок — не от всей нашей семьи. Не от родителей невесты.

Это только его подарок.

Мне так неловко и неуютно становится, что даже щеки краснеют.

— Офигеть, Злате, значит, дом дарит, а нам что? — крайне раздраженно шипит Даша справа от меня.

— Даш, успокойся, — требует Маша.

— Да в смысле? — возмущенно всплескивает руками Даша. — Я тоже хочу отдельную квартиру на совершеннолетие!

Закрываю глаза и тяжело вздыхаю. Мне так плохо, что даже воздуха мало. Я ждала подвох — я его получила.

Николай специально все это делает. Он все продумал. Демонстрирует девочкам, кто главный родитель и чью сторону нужно принять, кого поддерживать при разводе.

Он намеренно перетягивает дочерей на свою сторону.

Николай возвращается за стол под бурные аплодисменты и веселую музыку. Ведущий объявляет время для танцев, тушит свет, включает разноцветные огни, мелькающие по наглому лицу моего мужа в бешеном ритме.

— Пап, — сразу начинает говорить Даша. — Я тоже хочу квартиру!

Выглядит дочь сейчас, как капризный ребенок, а не взрослая семнадцатилетняя девушка.

— А ты, Маш? Квартиру хочешь? — Коля скашивает губы в дурацкую улыбку.

Маша распахивает глаза широко, оглядывает сначала отца, затем бледную и испуганную меня.

— Пап, я хочу свою квартиру, отдельно от Маши! — заявляет Дашка.

Вот и все. Семена раздора посеяны, скоро будем пожинать плоды.

— Будешь умничкой, Дашенька, будет у тебя квартира, — обещает Коля.

Маша на меня смотрит во все глаза. Я знаю, что она тоже не против получить в подарок от папочки квартиру, но молчит, чтобы меня не обидеть сейчас.

— Я скоро вернусь, — говорю я и встаю из-за стола.

Меня ведет и шатает. И тошнота предательски подкатывает. Перед глазами мелькают яркие вспышки, взгляд слезами замыливается, и

Я выхожу на улицу, собираю взгляды родственников, которые в беседке сейчас курят.

Мне хочется просто сквозь землю провалиться.

— Агата, — сестра Лида машет мне рукой и идет в мою сторону.

Встряхиваю головой, разгоняя пелену тумана перед глазами.

— А чего это Николай решил отдельно от вас дарить участок и дом? — нагло спрашивает Лида. — Странно как-то, тебе так не кажется?

— Нет, Лид, не кажется.

— Агата-а-а-а, — ехидно тянет сестра, поджигая сигарету. — Скажи честно, у тебя с Колей не все хорошо, да?

Лида всегда мне завидовала. От нее муж ушел еще по молодости, и серьезных отношений она больше не завела. Поэтому сейчас новость о моем разводе ее точно обрадует! Тем более, Лида пьяна.

— Я плохо себя чувствую, Лида, — с мягкой улыбкой говорю я. — И я хочу сейчас просто прогуляться и подышать свежим воздухом.

Киваю на сигарету в ее зубах и отхожу.

— Нет, Агата! Мне же интересно! — Лида идет за мной.

Навязчивая, надоедливая и завистливая. Она теперь от меня не отстанет. Я и врать ей не хочу, что у меня с мужем все в порядке, и говорить о разводе сейчас не горю желанием. Лида всем расскажет. У нее язык как помело!

— Мама! — Маша подхватывает меня под руку. — Я предупредила ведущего, что у тебя давление поднялось. И такси нам уже вызвала.

— Что? — лепечу взволнованно.

— Пойдем, мам, — тянет меня дочка. — До свидания, тетя Лида.

— Маш, у Златы ведь свадьба. Я потерплю, — быстро тараторю я, но за Машей все равно иду.

— Хватит! — рявкает дочь. — Злата знала, что отец ей дом подарит, при чем только от себя любимого! И она разрешила ему отделиться от нашей семьи и подчеркнуть при всех гостях, что это только его подарок! Златка знала, что тебе неприятно будет, но решила отцу подыграть. Не нужно это терпеть, мама. Где твоя гордость?

— А что я сейчас могу сделать?

— Мы едем домой! А завтра я сама выскажу отцу, что он поступил низко и подло. Мне от него квартира не нужна, мам. Я на твоей стороне. А Даша там уже во всю хвостом перед папой вертит!

Глава 10

— Коленька, — с придыханием шепчет Света, как только я открываю ей дверь. — Соскучился?

Стоит на пороге в коротком красном платье, грудь выкатила в глубоком декольте. С собой притащила бутылку какого-то дешевого пойла.

Я после свадьбы Златки на алкоголь смотреть не могу.

— Проходи, — коротко бросаю в ответ.

— Ты не рад меня видеть? — молодая девушка улыбается смущенно.

— Я тебя не ждал.

Света идет за мной по пятам. Проходит в кухню, осматривается, будто ни разу не была в этой квартире.

— Коль, а ты уже поговорил со своей бывшей женой? Она дом собирается освобождать? — с легким раздражением спрашивает Света.

Я на мгновение зависаю. Медленно поворачиваюсь к Свете и смотрю в ее невинные глаза.

— Не понял, — говорю я.

— Ну, я просто подумала, что ты уже предпринял какие-то меры, — пожимает плечами Света. — Ты же сам говорил, что она тебя выгнала, как пса, пинком под зад. И ты хотел…

— Мало ли, чего я хотел, — голос пропитан гневом.

Света… она очень много о себе возомнила после того, как Агата узнала о моих похождениях. Круглозадая молодая девица с влюбленными глазами. Искусительница. Змея.

— То есть ты передумал? Оставишь дом бывшей? А сам где будешь жить? — скрывая испуг, лепечет Света.

— Здесь.

— На съемной квартире?

— А что такого? — пожимаю плечами и сажусь за стол.

Беру пачку сигарет и достаю одну. Чиркаю зажигалкой.

— Коленька, я просто думала, что после твоего развода… я…

— Что? — ядовито усмехаюсь.

— Я думала, что перееду к тебе. Ты же не хочешь жить один, верно? Кто-то должен обустраивать уют вокруг тебя. У тебя нервная работа, и тебе нужна умная, добрая женщина… — Света подходит ко мне со спины, опускает ладошки на мои напряженные лечи и слегка разминает.

Трется об меня, как гулящая кошка.

Проявляет свою фальшивую заботу.

— Думаешь, ты подходишь на роль моей жены? Сможешь заменить Агату? — угрюмо спрашиваю я и затягиваюсь дымом.

— Я не хочу никого заменять, Коль, — обиженно лепечет Света, убрав руки от меня. — Я просто хочу быть рядом с тобой.

Думает, я верю в ее любовь.

По-факту, Света была просто хорошим вариантом, чтобы потешить мое мужское эго. Мне сорок пять. У меня за жизнь была только одна женщина — моя жена. И я думал, что так и умру, никогда не попробовав других женщин.

Но на меня все чаще засматривались молодые девицы. На работе, в офисе, в ресторанах, в повседневной жизни. И мне нравилось, что женщины обращают на меня внимание. Оставляют номера телефонов на салфетках в кафе, вьются вокруг меня в офисе нашего производства. Искушения становилось все больше, Агата в сексуальном плане была мне все меньше интересна.

Света появилась неожиданно, как вихрь. И она сломала мои рамки.

Она из бойких и пробивных.

С ней легко. Она ничего не просила. Радовалась, когда я ей денег подкидывал. То какое-нибудь странное обучение в интернете оплачу, то просто на вечер пару тысяч подкину.

Света знала, что я женат. Знала, что у меня три дочери. И все равно запрыгнула со мной в койку. И вытворяла такое, чего никогда не делала Агата.

Я не рассчитывал на долгосрочные отношения со Светой. Думал, один раз перепихнусь, попробую. Но я не смог остановиться.

Мне нравилась Света.

Нравилось ее подтянутое тело.

Нравились ее блестящие блядские глаза и рот, которым она с особым удовольствием полировала мой член.

— Как прошла свадьба Златы? — Света садится напротив и берет пачку с моими сигаретами.

— Нормально.

— Коль, ну чего ты, а? Я же не виновата, что твоя Агата не может принять твои… увлечения… — возмущенно всхлипывает Света.

— А ты бы смогла? — смотрю в ее наглые глаза.

— Коль, да любая женщина должна понимать: ну не может мужчина всю жизнь хотеть одну единственную! Агата твоя похоже в сказки верит, — Света крутит у виска, а после тянется за зажигалкой.

Прикуривает сигарету и морщится.

— Ой, какие крепкие…

— Свет, я сегодня не в настроении. Ты должна понимать, — говорю я.

— Не хочешь, чтобы я тебя порадовала? Сам можешь ничего не делать…

Света тут же оставляет сигаретку в пепельнице и встает. Обходит стол, опускается на колени возле моих ног и тянется в ширинке. Ее глаза задорно блестят, облизывается, хитрая лиса.

А я закрываю глаза устало и понимаю, что у меня на Свету больше не

Не встал на прошлой неделе, когда Светочка хотела утешить меня после моей ссоры с Агатой.

Не встанет и сейчас.

— Коленька, — сладко шепчет Света, пробираясь дерзкими пальчиками под резинку моих трусов.

— Не надо, — качаю головой.

Света поджимает губы, превращая их в тонкую ниточку. По ее виду заметно, что она о чем-то задумалась.

— Коль, я понимаю, тебе уже не двадцать пять… может, купить какие-нибудь таблеточки? — выдает ласковым голоском.

— Чего? — перевожу на Свету озлобленный взгляд. — Какие нахрен таблеточки?

— Ну, для поддержания мужского здоровья, — взволнованно улыбается Света.

Я тяжело вздыхаю и качаю головой.

Сначала я тоже подумал, что у меня проблемы с потенцией. Ведь раньше от одного вида обнаженной Светы у меня колом стоял. А теперь тишина.

Зато на свадьбе у дочери мой член встал на Агату.

Вот такая ирония судьбы. Раньше не хотел собственную жену, потому что приелась, разонравилась, надоела, а теперь не могу думать больше ни о ком, кроме нее.

— Коленька, такое и у молодых ребят бывает, ничего страшного, — заботливо произносит Света.

— Уходи, — сухо бросаю я.

— Что? — удивленно округляет глаза девушка. — Коленька, я… что-то не то сказала? Прости… я…

— Я позвоню тебе, когда захочу увидеться. Если захочу.

— Что значит, если захочешь? Коль, мы ведь уже два месяца вместе… я успела к тебе привязаться, и…

— И решила, что я на тебе женюсь? — со злой усмешкой хриплю я.

— Нет, — вскакивает с колен и смотрит на меня своими невинными глазищами. — Просто рассчитывала, что мы… ну… продолжим радовать друг друга.

— Я уже пиздец какой радостный, Света. Больше радовать не надо.

— Ну и сиди тут один, пень старый! — гаркает Светка, поставив руки в бока. — Думаешь, жена тебя простит? Да!? А вот черта с два! Останешься один, никому не нужный.

— Успокойся, — размеренно произношу я.

— И чтоб у тебя больше никогда член не встал! — рявкает девушка. — И вообще… ты обо мне еще обязательно вспомнишь, Коля! Я этого так не оставлю!

— Иди уже, а, — равнодушно улыбаюсь. — И пойло свое забери. Я такое не пью.

— Да я все для тебя делала! Приезжала по первому зову, не лезла в твою семью, жене твоей ничего не говорила, просто рядом хотела быть. А ты мои чувства в клочья, в клочья! Старый придурок!

Света наигранно рыдает и убегает в прихожую. Слышу, как нарочно громко она захлопывает входную дверь.

Давно нужно было разорвать с ней все связи.

Закончить эти запретные отношения.

Перестать высвобождать вечера и звать ее к себе на съемную квартиру.

Но я хотел. Это была настоящая страсть, огонь, адреналин. То, чего мне не хватало в браке, я нашел в Светке.

Мне не было стыдно перед Агатой. Не было мерзко. Я спокойно приезжал домой после Светы, принимал душ, ложился в одну постель с женой и обнимал ее.

У меня даже совесть молчала.

Вот такой я урод.

И теперь, когда все вскрылось, я хочу, чтобы Агата осталась со мной и забыла про мою измену.

Любой ценой.

Глава 11

Дни идут. Складываются в недели. Пустые, серые и безжизненные.

Я все же доехала до суда и подала документы на развод, на раздел имущества и алименты. Милая девушка там сказала, что мне позвонят и скажут дату первого заседания, а так же посоветовала найти толкового адвоката. Я прошерстила несколько сайтов и созвонилась с миловидной женщиной, мы договорились о встрече на конец месяца.

Николай так и не забрал свои вещи. Он вообще словно испарился из моей жизни. Не приезжает, не звонит, не пишет.

Не угрожает, что мне нужно самой собрать чемоданы и уехать жить в старенькую однушку.

Маша звонит мне каждый день. А на выходных даже приезжала, мы вместе готовили шарлотку и разговаривали про ее учебу и предстоящее поступление. Только если раньше дочь говорила про архитектурный институт с энтузиазмом, то сейчас у нее словно глаза погасли.

От выходных до выходных я доживаю, словно зомби. На работу вышла, но вести пары нормально не могу. Заваливаю своих студентов самостоятельной работой и докладами. И токсикоз мучает. В прошлые беременности мне было намного легче, а тут и срок еще совсем маленький, а я уже как выжатый лимон.

Оставить ребенка в таком возрасте — не лучшее решение. Но мне нужно что-то предпринять. Срок беременности увеличивается, само собой это не рассосется.

И я еду в женскую консультацию.

Хмурое небо висит над городом плотным покрывалом, даже дождь неприятный моросит. Хочется верить, что смогу принять решение прямо на приеме у гинеколога.

Захожу в женскую консультацию, сердце сильно стучит под ребрами.

Я так и не решила, что делать дальше. Не хочу избавляться от малыша, но столько страхов в голове. Я не нужна собственному мужу, с которым встречалась со школы, а сама с обеспечением я едва справлюсь.

Николай решил, что он приведет в дом свою молодуху и с ней создаст новую семью. Она родит ему сыновей. Он ведь специально сделал этот акцент — родит мальчиков! Наследников…

Его молодая новая жена сделает то, что я не смогла.

Муж уговаривал меня на четвертого ребенка, но я не захотела тогда беременеть, хотя вполне могла бы. Потратила молодость, чтобы поднять дочерей и выходить мужа после аварии. Мне хотелось свободы, карьеры, а не пеленок с распашонками и бессонных ночей.

Николай говорил, что ему хочется сына, пацана, а я убеждена, что у нас получаются только девочки. И не факт, что дело во мне. Может это у Коли такое свойство сперматозоидов, что получаются только дочери.

Я буду рада, если его новая женщина тоже родит дочерей.

Улыбаюсь этой мысли как-то ехидно. Прохожу в коридор и присаживаюсь на маленький диванчик. Рассматриваю свои руки, покрытые красными нервными пятнышками. Даже ладони потеют.

Я взрослая женщина, и себя обеспечить смогу. Без Коли я точно не пропаду. Но с ребенком…

А если еще и здоровье начнет подводить? Беременность в таком возрасте может сопровождаться рисками.

Но и избавляться от малыша я не хочу. Даже сердце дрожит от одной мысли, что я пойду на этот шаг.

— Мама? — резкий голос над головой заставляет меня вздрогнуть.

— Злата… — шепчу, дыхание перехватывает.

— А ты что тут делаешь? — дочь садится на кушетку и вопросительно смотрит мне прямо в глаза.

— Я… эээ…

— У тебя какие-то проблемы по-женски? Что-то болит? — вполголоса спрашивает дочь.

Поджимаю губы и смотрю ей в глаза.

Я еще не приняла решение, но если оставлю

— Мам? — хлопает ресницами Злата, загадочно скользит взглядом по моей фигуре. — Ты в положении?

Я молчу. Только дыхание сбивается. Тяжело втягиваю воздух, шумно и судорожно выдыхаю.

Я всегда учила Злату быть честной и не обманывать меня. Говорить о своих проблемах напрямую, потому что мы одна семья. А в семье принято делится невзгодами и поддерживать друг друга.

— Мам, да что ты молчишь то? — сокрушается Злата, гневно прищурившись. — Ты на меня обижаешься, что я от папы приняла дорогой подарок на свадьбу? Ты ведь понимаешь, что это просто подарок для дочери от отца? Что такого? Или мне нужно было отказаться от восьми миллионов?

— Да.

— Что «да»? — шипит раздраженно.

У нее и самой гормоны шалят. Я понимаю это. И злится она вполне оправданно.

— Да, кажется, я беременна.

Дочь округляет глаза от шока. Смотрит на меня не моргая. И мне начинает казаться, что вся очередь замерла и притихла, слушая нас. Я окидываю взглядом посторонних мне людей, грудь сжимается от боли.

— От папы? — уточняет Злата почти беззвучно.

Я прикрываю веки и вздыхаю.

— Я в шоке… мам… а папа вообще в курсе, что у вас еще один ребенок будет?

— Нет. И ему не стоит об этом знать.

— Мам! Это же все поменяет! Папа вернется в семью и забудет о своей любовнице!

У меня перед глазами мельтешат белые мошки. И голова снова кружится от духоты и паники. Старшая дочь теперь знает о моей беременности.

— Я еще не решила, оставлю ли ребенка, — признаюсь я как-то виновато и заламываю пальцы.

— Так, я понимаю, что тебе уже не двадцать лет, мама. Но аборт — это не выход. И ты сама это знаешь.

Качаю головой устало.

— Мам! Ну перестань! — озлобленно бросает дочь. — Скажи отцу, что беременна. И он забудет про свою молодую женщину.

Да что ж такое!

Почему все думают, что я безумно хочу вернуть себе Николая? Он меня предал! Унизил! Расколол меня своим подлым поступком!

Я не смогу его простить. И я не хочу, чтобы мой муж возвращался. Я не смогу жить с ним, как раньше. Я не хочу быть женой предателя. Я не хочу. Я не могу так.

Любовь должна быть чистой и глубокой. А Колины чувства ко мне пересохли, как речка в пустыне. Он опустился до измен.

А я должна хотеть вернуть его? Привязать к себе внезапной незапланированной беременностью?

— Я не хочу, чтобы Коля ко мне возвращался, — сообщаю дочери строгим голосом. — У меня есть гордость, Злата. Моя женская гордость! И я не намерена прощать ему загулы!

Глава 12

— Мам, это же наш папа, — лепечет глухо. — Вы со школы вместе. Ты его любишь с шестнадцати лет.

— Да. И что? Я не хочу быть чемоданом без ручки, Злата. Когда и нести тяжело, и выбросить жалко.

— Я представляю, как тебе больно, но… я не хочу, чтобы вы расходились. Папа очень хорошо зарабатывает, он тебя, считай, содержит! Кто ты без него, а? Как ребенка будешь поднимать одна?

— Алименты никто не отменял.

— Мам, ну это смешно! — Злата руками разводит. — Алименты не заменят ребенку полную любящую семью.

— А твой папа разве любит эту семью?

— Ну ма-а-а-ам, папа о ребенке узнает и сразу забудет свою девушку. Он рад будет! Нужно ему сказать. И не делай глупостей, пожалуйста!

— Ты взрослая девочка, — строго выдаю я. — У тебя скоро будет своя семья.

— Вот именно, мам. Я взрослая, и Даша с Машей тоже. Если вы с папой разведетесь, то ты же одна останешься.

— Что я себе, мужчину нового не найду? — ядовито цежу сквозь зубы.

На нас уже косится вся очередь.

И Злата только усмехается как-то нервно.

— Мам… какого нового мужчину? Ты чего?

— Разговор окончен.

Дочь глаза закатывает и отворачивается. Руки складывает над своим выпуклым беременным животиком и недовольно шумно дышит.

— Отцу не говори, поняла? — требую я.

— Поняла! — огрызается в ответ.

Я в шоке… надеялась, что дочери, наоборот, меня поддержат. Мы же все девочки. И с нами всякое может случиться. А в итоге Злата просто капризно требует, чтобы я попросила Колю ко мне вернуться из-за ребенка под моим сердцем.

Поверить не могу… ладно моя подруга Галя, которая закрыла глаза на измену и мне того же посоветовала… но дочь! Я все же думала, что Колино богатство разум моим девочкам не затмит. Но на деньги, видимо, не ведется только Маша. Злата с Дашей из-за бабла готовы на все. Я всех троих одинаково воспитывала, а получились мои девочки совершенно разными.

Поджимаю губы и рассматриваю свои вспотевшие ладони, покрытые нервными пятнами.

Злата расскажет все Николаю. Обязательно расскажет. Она в себе держать не будет.

Я не знаю, какая реакция будет у моего мужа, но он вряд ли обрадуется.

Я не хотела говорить Коле о беременности. Сначала спокойный развод, потом роды, ДНК-тест, установление отцовства и официальные алименты. План был таким, если я решусь оставить малыша.

Подходит очередь Златы, и она, метнув в меня озлобленный блестящий слезами взгляд, уходит в кабинет гинеколога.

Шумно выдыхаю и закрываю глаза. Голова кружится.

Подходит моя очередь, и пока Злата еще не вышла, я иду в соседний кабинет к врачу.

— Здравствуйте, — произношу сухо и скомкано, стараясь выдать улыбку.

Я знаю своего гинеколога уже давно. Она вела мою беременность Машей и Дашей, потом я у нее наблюдалась все эти годы.

— Добрый день, — отзывается Оксана. — Что у вас случилось?

— Две полоски на тесте.

Оксана поднимает взгляд от бумаг и смотрит на меня.

— Поздравляю? — спрашивает.

— Ага, — в ответ взгляд опускаю.

— Агата, — мой гинеколог как-то сочувственно на меня смотрит. — Что будем делать с беременностью?

Пожимаю плечами и смотрю женщине в глаза.

— Понятно, — тяжело выговаривает Оксана. — Направление на узи? Или на аборт?

Ее пытливый взгляд мечется по моему лицу, а у меня глаза слезами наполняются. Не смогу я на аборт. Не смогу.

Да, мне сорок один. Да, муж козел и нашел себе молодую девку, с которой можно резво кувыркаться в постели.

Но это же ребенок. И он не виноват, что я старая клуша не уследившая за контрацепцией, а Коля — кобель, у которого на старости лет зачесалось.

— На узи, — уверенно говорю я.

Губы Оксаны расплываются в улыбке. Она берет бланк и быстро его заполняет.

— Агата, у вас уже была многоплодная беременность. Вам сорок один год. Я должна предупредить, что у вас снова может быть двойня.

— Я это понимаю, — почти шепчу, в горле ком стоит.

— Хорошо, — протягивает мне направление. — В сорок пятый кабинет.

Киваю коротко и встаю.

Мне немного неловко сидеть в очереди с молодыми девушками. Все такие счастливые… некоторые уже глубоко беременные. А одна даже с мужем пришла. Молодой мужчина так мило поглаживает ее животик. А у меня сердце в груди жмется.

Между лопаток полыхает.

Когда-то мы с Колей тоже вместе ходили на узи. Он держал меня за руку, целовал мой живот и ждал дочерей. Ждал!

А сейчас… все рухнуло. Вся моя жизнь оказалась каким-то горьким обманом. Ложью. Бредом.

Подходит моя очередь. Я ложусь на кушетку. Отвечаю на стандартные вопросы.

А в голове навязчиво звучит голос: только не многоплодная… только не многоплодная…

Врач-узи вводит аппарат, смотрит в экран, нахмурившись. А я глаза закрываю, складываю руки на груди и тревожно сминаю подол свитера.

Только не двойня…

— Давайте вместе смотреть? — предлагает девушка спустя время.

Я качаю головой. Не хочу.

Врач немного расстроенно вздыхает.

— Сердцебиения визуализируются у обоих плодов. Послушаем.

У меня внутри все замирает. Воздуха мало.

— Их двое… — шепчу я дрожащим голосом.

По щекам слезы бегут горячие. Боже!

— Да, у вас двойня, — девушка улыбается во все зубы, но посмотрев на мое искривившееся лицо, она тут же поджимает губы. — Это же не повод расстраиваться?

Да. Это не повод расстраиваться. Но для меня сейчас это самая настоящая катастрофа. Если с одним ребенком я могу справиться, то с двойняшками...

Глава 13

Домой я возвращаюсь с такой тяжелой душой, будто мне сообщили не о многоплодной беременности, а о смертельной болезни. Я знаю, что должна принять сейчас одно из самых сложных решений в моей жизни. При одной мысли о том, что я могу сломать детям жизнь, меня бросает в пот.

Моросит неприятный дождь, небо затянуто плотными тучами. Погода очень красноречиво описывает мое состояние. Мне плакать хочется. Забиться в угол и тихонько скулить.

Я не знаю, что теперь делать. Я была на узи. И хоть я и отказалась смотреть в экран на своих детей, их сердца я уже слышала. Они так ритмично и быстро стучали…

Наверно, это моя главная ошибка.

Мне нужно было сделать глубокий вдох, закрыть глаза, и попросить у моего гинеколога направление на прерывание беременности. Но я не смогла… это моя женская слабость.

Теперь уже поздно. Я приняла решение, и пойду до конца. Мне всегда говорили, что я очень сильная женщина.

Вставляю ключ в замочную скважину, проворачиваю и с ужасом обнаруживаю, что не заперто. По позвоночнику неприятная дрожь прокатывается.

Коля…

Это он приехал.

Ключ есть только у него и у дочерей.

Но дочери вряд ли бы поехали… зачем им…

Открываю дверь и вхожу. Крадусь в сторону кухни, как вор какой-то. И слышу голоса своих девочек.

— Я тоже считаю, что мама должна сказать папе о беременности, — говорит Даша.

Я застываю за стеной. Неужели не слышали, как я вошла?

— Не должна, — отвечает Маша. — И мы не должны в отношения родителей лезть! Это не правильно.

— А что правильно? Мать родит и будет одна тянуть? Я помочь не смогу, сама буду с младенцем на руках, а вы учитесь. Вам не до помощи! — шипит Злата.

Мне так неприятно, что старшая дочь сестрам все рассказала. Стискиваю зубы и продолжаю стоять за стеной.

Дочери целое собрание устроили. Дебаты у них, остаться мне с Колей или нет. И мое мнение, я так понимаю, не учитывается.

Я же ясно дала Злате понять, что не собираюсь прощать их отца. Он сильно меня обидел. Проколол мне сердце, и оно как воздушных шарик лопнуло! И пусть я теперь буду бессердечной, пусть! Пусть дочкам не нравится, что я носом верчу.

Им не понять, какого это, получить такое предательство после двадцати трех лет совместной жизни.

— Если расскажем папе, мама будет злиться, — виновато произносит Машка.

Правильно говорит. Я не просто злиться буду, я приду в бешенство! Меньше всего я сейчас хочу, чтобы Николай знал о беременности.

— А если не расскажем, злиться будет папа! — ядовито прыскает Даша. — Если ты не забыла, это папа за наше обучение платит и квартиру нам снимает. Или ты хочешь из элитной школы отправиться в государственную?

— Папа рано или поздно все равно узнает, — рычит Злата. — Нужно рассказать ему все сейчас. Он поговорит с мамой и они не разойдутся. Я не хочу, чтобы она одна осталась. Будет еще в мои отношения с Димой лезть от скуки. Я так не хочу!

Я никогда в ее отношения не лезла. Всегда поддерживала. А дочь так обо мне говорит. Обида сковывает все тело.

Я вхожу на кухню, и девочки поднимают на меня взволнованные взгляды. Смотрят так, будто призрака увидели.

— Все за меня решили? — цежу сквозь зубы.

— Мам, ты просто сейчас беременна и у тебя гормоны. Я теперь тебя очень хорошо понимаю! — Златка руками разводит.

— Ма, нужно папе сказать. Он свою любовницу тут же бросит! Все наладится у вас! — поддерживает старшую сестру Даша.

И только моя Маша сидит молча, втянув шею в плечи. И взгляд у нее пустой.

Я шумно выдыхаю носом. Воздух горячий и наэлектризованный. Пальцы бесконтрольно в кулаки сжимаются.

— Девочки, я запрещаю вам лезть в мою жизнь, — говорю не скрывая раздражения.

— Ты как ребенок, мам! Мы вообще то за тебя переживаем! — старшая дочь голос повышает.

— А за меня не надо переживать, Злата! Я не прошу у вас поддержки и помощи! Я просто хочу, чтобы вы меня оставили сейчас в покое! — срываюсь на крик.

— Мам, Злата права ведь. Ты всего лишь преподаватель в институте, а у папы свое дело. Он ведь нужен тебе, — скалится на меня Дашка.

— Не нужен, — раздраженно вскидываю подбородок.

— Ну-ну, — шипит Златка. — Ну и живи одна! Мы твое решение разойтись с отцом не поддерживаем. Хочешь чтобы его молодая любовница все у тебя забрала? Дом, машину, любовь? Да?

Даша кивает на слова сестры. Маша прикусывает губу и нервно сжимает край стола руками.

— Поехали, девочки. Мама сама во всем разберется!

— Я не поеду, — шепчет Маша. — Я с мамой останусь.

— Чего? — усмехается Злата.

— Того, — Маша встает из-за стола. — Я маму поддерживаю.

Дочка подходит ко мне и жмется в объятия. Я целую ее в лоб и к себе прижимаю. Мне так плохо сейчас, так мерзко. Как будто муж меня бензином облил, а Злата с Дашей подожгли.

Вся кожа

— А ты, Маш, расскажи лучше маме, что с тобой произошло, — фыркает Дашка.

Я застываю. Меня словно ледяной водой окатили.

— Даша, не сейчас… — шипит Маша сквозь зубы.

— Мама теперь думает, что ты самая правильная, самая лучшая доченька, — подначивает Машку сестра близняшка. — Только мама главного твоего секретика не знает.

— Маш, что случилось? — спрашиваю я, глядя на свою девочку.

А она лицо ладонями закрывает и всхлипывает.

— Скажи, скажи! Нечего мать обманывать! — продолжает ядовито выплескивать Даша.

— Мам… — сипит Маша, переведя на меня взгляд, полный соленых слез. — Я тоже беременна, мам.

Глава 14

На мгновение мне кажется, что пол под моими ногами просто исчез, и я падаю с бешеной скоростью в бездну. Только ветер шумит в ушах и хрупкое сознание медленно растворяется.

— Что? — лепечу беззвучно. — Мне послышалось?

— Нет, мама. Тебе не послышалось! — насмешливо скалится Дашка.

Я в полном шоке.

— Мам… — виновато мяукает Маша. — Ты только не переживай.

— Тебе семнадцать, — шепчу, глядя дочери в глаза.

— Да. Скоро восемнадцать исполнится. Мам…

— Маш, я же говорила тебе, что нужно предохраняться, — вставляет Злата. — Ты что, совсем о контрацепции не думала?

Все это просто какой-то кошмарный сон.

Две мои дочери беременны. И я тоже беременна. Все это похоже на какой-то турецкий сериал с миллионом серий, где все запутано и затянуто.

Губы невольно растягиваются в улыбку. Смеяться хочется просто в голос от тупости этой ситуации.

— Так, ладно, — выдыхаю я, прикрыв веки.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Пульс гудит в ушах.

Я прохожу к столу и сажусь.

Запускаю в волосы свои холодные подрагивающие от нервов пальцы.

— Маша, кто отец? — спрашиваю, закрыв глаза.

— Ты его не знаешь, — отвечает Даша вместо своей сестры. — Он ее старше.

Это я во всем виновата. Я разрешила несовершеннолетним девочкам жить одним. Они так давно рвались из родительского дома на волю, что у меня не осталось сил их удерживать. Они умные, самостоятельные и взрослые — говорил мне Коля. Я свое сердце заставила молчать, чтобы девочек отпустить.

— Какой срок? — все же перевожу взгляд на дочь.

Маша губы поджимает.

— Маленький, — отвечает сдавленно и виновато. — Точно не знаю. Я на аборт запишусь, мам.

Это слово царапает слух и в дрожь вводит. Я знаю свою девочку Машу, она будет жалеть потом, если сделает глупость.

— Аборта у тебя не будет, Маша, — заявляю я. — Еще бы не хватало, чтобы ты потом детей иметь не смогла.

— Мам…

— Все, Маш. Я сказала, никакого аборта.

От отчаяния даже пол под ногами вибрирует.

— Отцу пока ничего не нужно говорить. Поняли? — окидываю девочек строгим взглядом. — Поняли!?

— Поняли, — синхронно отвечают.

— И про мою беременность тоже, — добавляю строго.

— Хорошо, мам, — выдыхает Злата. — Просто ты тоже силы свои взвешивай, ладно? Без папы тяжело будет.

— Нормально мне без папы вашего, — сухо цежу сквозь зубы. — Все, девочки, увидимся потом. Маша останется, нам нужно поговорить.

Девочки уходят, шепотом переговариваясь между собой.

Как только остаюсь с Машей вдвоем, она тут же бросается в мои объятия. Обнимаем друг друга, подбадривающе гладим, шепчу моей девочке что-то успокаивающее.

А я теперь точно знаю, что мне нужно делать.

Маше я не позволю пойти на прерывание беременности. Она совсем молодая. Я боюсь, что потом у нее вообще может не получиться больше забеременеть.

Сколько таких случаев вокруг.

Да, медицина продвинулась, но… страшно…

А вот мне уже за сорок.

У меня трое взрослых девочек, я уже проходила через все тернии материнства. Мне бояться нечего. Будем с Машей друг другу помогать.

Ради будущего моей дочери я сделаю все.

Маше я обязана помочь теперь. Я же ее мама.

А она единственная моя дочка, которая поддерживает меня в решении о разводе.

Я потом подработку возьму, если нам с Машей хватать не будет денег. Могу и старшие классы дистанционно готовить к сдаче экзаменов по истории, и курсовые для студентов писать.

Со мной Маша точно не пропадет.

Два года отсидит в декрете, потом малыша в садик, а сама поступит в институт, как хотела.

Глаза на мокром месте у самой, но я отчаянно держу себя в руках.

— Мам, ты злишься на меня? — спрашивает Маша.

— Нет, — качаю головой. — Ты сама то как? Хочешь ребенка?

— Хочу, — лепечет дочка. — И Никита говорил, что хочет. Только я ему еще не говорила ничего. Испугалась. Мне ведь восемнадцати нет.

Машка рассказывает мне немного про своего мальчика — ему двадцать четыре, закончил институт, начал работать только только. У него своя квартира, родители ему подарили, и большие перспективы в сетевом бизнесе.

Парень из обеспеченной семьи.

И вроде, по словам дочери, вполне нормальный. Только знакомы они всего пять месяцев.

— Ладно, Маш. Расскажи Никите о беременности, посмотрим, как он к этому отнесется. А дальше видно будет.

— Мам, а если он испугается, что у нас так рано это случилось? — дочка руку прижимает к плоскому животу.

— А если испугается, значит родишь ребенка для себя, — улыбаюсь устало.

— Мам…

— Давай, Машунь, без соплей. Я тебе со всем помогу. Мы справимся.

Дочь понимающе кивает.

— Да как мы справимся, мам? — смотрит мне в глаза испуганно.

— Как все женщины. Стиснув зубы пойдем напролом.

Маша со мной не спорит, хотя я вижу, что ей тяжело. Но говорить больше не хочется.

Мы молча пьем чай, и я провожаю Машеньку.

Оставшись одна, я отвлекаюсь на уборку. До самого вечера вожусь на втором этаже, перебирая шкаф с вещами Николая. Собираю его одежду в чемодан.

Мне так спокойнее будет, если его вещи глаза мозолить перестанут. А то куда ни посмотрю — всюду ОН. Тут трусы его, там зубная щетка, на кухне кружка из которой он всегда чай пил.

Пустые напоминания, причиняющие дискомфорт моей душе.

Только заканчиваю с уборкой, как телефон разрывается звонком.

Коля…

Давно я его не слышала.

Видимо, ему наконец-то дошло уведомление о нашем разводе.

— Ты дома? — вместо приветствия рычит в трубку.

— Да.

— Я подъеду через двадцать минут, — сообщает спокойнее, но по голосу слышно, что у него что-то случилось.

Злата, коза такая, наверняка ему все рассказала! Ну, ничего.

Ничего…

Это, конечно, осложнит мне жизнь, но я сама в праве решать, что теперь делать с беременностью. Николая я даже слушать в этом вопросе не стану.

Хочет детей от Светочки, пусть она ему рожает. Главное, чтобы содержать всех смог. Горе мужик.

Спускаюсь на первый этаж дома, завариваю себе свежий чай, сажусь за стол. Жду его, своего предателя, которому посвятила всю свою жизнь.

Я была с ним счастлива даже

Я всегда была только его девочкой.

Его женой.

Его опорой.

Той, что надежно прикрывала тыл и всегда верила в успех Николая.

Как он мог меня растоптать? Неужели, та молодая девушка так сильно вскружила ему голову, что он забыл, кто прошел с ним все тяготы жизни?

Он, наверно, любит эту Свету.

Дверь гулко хлопает. С коридора тянет сквозняком и осенним запахом сырости.

— Агата!? — рявкает Коля, проходя на кухню.

Я молчу. Смотрю на него, как на незнакомца. И только одна мысль в голове бегущей строкой: рассказала ли ему Злата, что я в положении?

— Ты собрала свои вещи? — спрашивает мой муж и в обуви проходит к столу.

Глава 15

От ног Николая отлетают ошметки сырой земли, остаются грязные следы на плитке. Тяжело вздыхаю… вот же мерзавец. По моей душе прошелся, а теперь еще и полы мне заляпал, которые я только только помыла!

Садится напротив меня и в глаза мои смотрит своими наглыми и бесстыжими.

— Я твои вещи собрала, Коля, — говорю я. — Чемоданы на втором этаже. Хочешь выгнать меня из дома, решай этот вопрос через суд.

— Какая же ты… — цедит сквозь зубы, оскалившись.

— Кто? Ну, кто?

— Никто, — ядовито выплевывает мой муж, сверкая злыми глазами.

Я выразительно приподнимаю бровь и смотрю на него вопросительно. Это я то никто, да? Пустое место?

— А ты свои поступки давно анализировал, Коль? — с насмешкой прищуриваюсь.

— Агата, если ты не уедешь сегодня, то нам придется жить вместе, — нагло предупреждает меня Николай.

Хлопаю ресницами озадачено. Вот это поворот, конечно.

— Я хочу вернуться домой и жить здесь, — продолжает он. — Мне надоела съемная квартира. Здесь мой дом, и я имею право в нем жить.

— Я против, — беру чашку чая со стола и делаю небольшой глоток ароматного напитка.

Оставляю пальцы на чашке. Она горячая, почти обжигает подушечки моих пальчиков. Но лучше чувствовать это тепло сейчас, так я могу контролировать свои чувства и эмоции. Так я не сорвусь сейчас на крик.

Начать орать, как истеричка — значит показать предателю, что он все еще может меня задеть.

— Я не спрашиваю твоего разрешения, Агата! — рявкает Коля и по столу стучит кулаком.

У меня в ушах звенит от его громкого голоса.

Видимо, о беременности он пока еще не знает. Молодцы, Злата и Даша, язык за зубами держат, хоть меня и обидели своим поведением и словами.

— Коль, а твоя любовница? Она тоже со мной в одном доме жить будет? — усмехаюсь, сильнее сжимая горячую чашку пальцами.

— Нет. Забудь о ней.

Под кожей жар от омерзения.

Забыть? Я пока не страдаю старческой потерей памяти, чтобы такое забыть.

— Я знаю, что ты отнесла документы на развод в суд, — цедит Николай сквозь зубы. — Я уладил этот вопрос.

Я вновь пью кофе, чтобы выиграть себе время. Потому что внутри все болезненно вибрирует. Если начну говорить — голос точно сорвется.

— Что значит «уладил»? — спрашиваю, затаив дыхание.

— У меня есть знакомые в суде, — Николай вальяжно раскидывается в стуле и достает из кармана своего пальто пачку сигарет. — Конечно, не за спасибо, но наш развод отменили.

— Не поняла, — лепечу я. — Ты… ты…

— Я не собираюсь с тобой разводиться, Агата. И ничего ты с этим не сделаешь!

У меня внутри трескается душа. Медленно так на осколки рассыпается, оставляя огромную зияющую дыру. Боль грудную клетку неприятно сдавливает.

— Да как ты смеешь, — шиплю сквозь зубы. — Коля, я понимаю, что ты влиятельный человек и…

— О да, дорогая. Я влиятельный. Ты даже не представляешь насколько! — глаза моего мужа иронично блестят.

— Мудак! — громким шепотом выдаю я, не в силах уже просто сдерживаться.

— А ты что хотела? — Николай подкуривает сигарету и выпускает в чистый воздух недавно убранного дома противный запах дыма. — Чтобы я приполз на коленях и извинялся перед тобой?

Грустно улыбаюсь, опустив взгляд. Горло дерет от слез.

— Было бы не плохо услышать извинения, — глухо шепчу.

— Ну извини, Агата, — небрежно плюет Николай. — Извини, что за сорок пять лет я захотел попробовать секс с кем-то еще, кроме тебя.

Качаю головой и больно прикусываю кончик языка. Выпросила, называется, извинения. Вот, получай.

— Я просто захотел разнообразия, — хрипловато сообщает мне мой муж. — Если хочешь знать, я не собирался на ней женится и заводить с ней детей. Но когда я говорил тебе об этом, я видел в твоих глазах ревность. А это значит…

— Это значит, что ты, неблагодарная скотина, вывернул мне всю душу! В клочки меня разодрал! Опозорил, унизил, с землей сравнял мою веру в любовь. А теперь еще и отпускать не хочешь? — поднимаю взгляд на Николая.

У самой губы дрожат позорно. Не могу контролировать. Не могу. Мне слишком паршиво. Запредельно больно.

— Не перегибай, — вскинув подбородок, произносит Николай. — Разовый трах на стороне не считается за измену.

— Хочешь сказать, что ты со своей Светочкой спал только один раз? — выдыхаю резко, даже не обдумав свой вопрос.

Николай молчит. Просто смотрит мне в глаза своим тяжелым, подавляющим взглядом.

— Я никогда тебя не прощу, — говорю сухо, словно точку ставлю.

— Тогда собирай свои вещи и проваливай, Агата, — Николай безразлично машет рукой.

Вот так. Развестись мне с ним нельзя, зато можно поздним вечером из дома уйти с чемоданами. Мерзавец!

— Ты разобрался с квартирантом? Однушка свободна? — уверенно встаю из-за стола, смотрю на мужа сверху вниз.

— Нет. Решай эту проблему сама. Это же ты против совместного проживания.

— Да я лучше на улице жить буду, чем с такой свиньей, как ты!

— Пожалуйста, никто не держит.

Я кусаю щеку изнутри. Меня просто захлестывает от досады и паники.

Мне так горько и плохо… даже слезами глаза щипать начинает.

Если сейчас останусь, Коля расценит это, как слабость. Подумает, что я сдалась и вот-вот его прощу. А потом так и буду терпилой, которая согласна глазки на измены прикрыть, лишь бы Коля меня с малышами за дверь не выставил.

А если уйду, то где мне жить с малышами? В однушке?

Этот монстр не даст мне развестись с ним. Он прав. У него связи и знакомства. И деньги.

А я жалкая букашка по сравнению с ним.

Жалкая, старая, беременная букашка.

Глава 16

— Знаешь что, Коля, — говорю я, а у самой голос дрожит. — Я на ночь глядя

— Отлично! Значит, продолжим жить вместе! — скалится и руками разводит.

Чувствую, как слезы стоят в глазах. И сказать мне ему больше нечего. И козырей в моем рукаве нет, чтобы его выгнать. Не полицию же мне вызывать.

Он прав. Это и его дом, и мой.

Но так же нельзя.

Он специально меня клюет и унижает.

Он делает все, чтобы я страдала!

Я не хочу жить с ним вместе, но разве выбор есть? Гордость собрать и уехать в отель временно… или к дочерям младшим.

Девочки будут в шоке от того, что Николай все же выставил меня. А Даша со Златой вместо поддержки только позлорадствуют, мол предупреждали, что так и будет.

Делаю глубокий вдох, медленно и шумно выдыхаю.

Нет, я точно сейчас никуда не пойду.

Складываю руки под грудью и на Колю свысока смотрю. Он жадно затягивается сигаретой и выпускает сизую струйку дыма в воздух. От запаха меня подташнивает.

— Не кури в доме, — строго требую я.

— Что хочу, то и буду делать, — фыркает Николай в ответ.

— Я найду способ с тобой развестись, понял? Обязательно!

— Угрожаешь? — улыбается, насмешливо сощурив свои наглые глаза.

Как же клокочет все внутри. Меня изнутри пожирает собственная обида и боль. Врагу не пожелаешь на моем месте оказаться.

Двадцать три года… вера в любовь, поддержка, семейные ценности… А он, оказывается, на «разнообразие» все это готов променять. Просто в унитаз спустить наши отношения.

— Да, Коля. Считай, что я тебе угрожаю! — рявкаю так, что уши закладывает.

Мой ненавистный муж тихо и высокомерно смеется, а я просто разворачиваюсь и ухожу на второй этаж.

Я все решу. Завтра.

Позвоню квартиранту, пусть освобождает однушку.

У меня выбора нет.

Мне придется бежать.

Из собственного дома придется уйти! Из уютного гнездышка, которое я строила, выбирала мебель, обои, плитку в ванной. Даже дверные ручки! Все до мелочей — моя кропотливая работа. Уют в нашем доме создал не дизайнер, а я сама!

А теперь мне придется сдаться?

Горло сдавливают невыносимо горькие рыдания.

Этот монстр Коля просто выбора мне не оставляет.

Уничтожает меня.

Размазывает.

Разламывает.

Прохожу в комнату, где раньше Злата жила. Запираюсь тут же.

Встаю перед зеркалом и смотрю на свое отражение. Свет приглушен, на полу и стене играют тени ветвей дерева.

Я попала в капкан. И просвета, кажется, не будет. Кто бы мог подумать, что после сорока лет на меня со всех сторон могут посыпаться жизненные испытания? Выдержать бы теперь, выстоять.

Ложусь на кровать и отворачиваюсь к стене. Глаза закрываю и разрешаю себе, наконец, заплакать. Пусть Коле отольются мои слезы! Пусть он чем-нибудь заболеет! Пусть бизнес его рухнет! Пусть ему будет еще хуже, чем мне сейчас!

Так нельзя, но я не могу сдержаться.

Я хочу, чтобы он страдал. Пусть жизнь его накажет!

Засыпаю я поздно. Страшные мысли все терзают и терзают меня. Полноценным сном это назвать нельзя. Я ворочаюсь, постоянно просыпаюсь. Болезненная поверхностная дремота, которая не несет за собой чувства бодрости.

Я просыпаюсь, и ощущаю себя разбитым корытом.

Сегодня у меня две вечерние пары в институте. Возможно, успею еще поспать…

Выхожу в коридор. Колины чемоданы так и стоят в пролете. Он их не убрал. Надеется, что я стану раскладывать его вещи по местам?

Улыбаюсь от отчаяния и спускаюсь на первый этаж.

На кухне недопитый кофе и хлебные крошки. Видимо, Коля завтракал перед работой и за собой не убрал.

И я убирать не буду.

Я не его прислуга.

Если он думал, что вернется домой и я тут же возьмусь его обслуживать по полной — хрен ему! Даже не притронусь.

Неторопливо нарезаю зеленый салатик из овощей на завтрак. Заправляю маслом и иду в гостиную с тарелкой в руках, чтобы там спокойно поесть. В кухне сигаретами пахнет, невыносимо просто. И освежитель воздуха не помогает.

Только усаживаюсь на диван перед телевизором, как в дверь стучат.

Я мельком бросаю взгляд на часы. Половина девятого. Поджимаю губы и оставляю свой завтрак на кофейном столике.

Кого принесло в такую рань?

Смотрю в глазок — за дверью девушка. На вид ей около тридцати, одета в красное модное пальто, губы в тон накрашены. И ресницы огромные просто, чуть ли не до самых бровей.

Открываю дверь с опаской.

— Доброе утро, — произносит она мелодичным голоском.

— Здравствуйте.

Окидываю ее быстрым взглядом с головы до ног. Уж не Светочка ли?

— Вы жена Николая? — спрашивает девушка, похлопав ресничками.

— Да.

— Отлично, значит я не ошиблась адресом, — улыбается. — Дело в том, что Коленька не берет трубки. Я ему уже неделю не могу дозвониться!

Она возмущенно надувает губы.

— А вы кто? — спрашиваю я, придерживая входную дверь за ручку, чтобы в случае чего тут же ее захлопнуть.

С улицы холодом веет. По позвоночнику мурашки бегают. А мое сознание уже догадывается, что ничего хорошего дальше не будет.

— Я Светлана, — ядовито выплевывает девушка. — Любовница вашего мужа. Рада знакомству.

Протягивает мне ладонь для рукопожатия, а у меня от омерзения скулы сводит.

— Не взаимно, — говорю сухо.

Светлана только губы скашивает в хищный оскал.

— А я вас именно так и представляла, — вдруг произносит девушка. — Серая, неухоженная, с мешками под глазами. И с запахом зажарки для борща.

Рука вздрагивает. Я уже хочу закрыть входную дверь у нее перед носом, но Светлана вваливается в дом. Я даже зажимаю ее дверью, отчего та взвизгивает и корчит свою смазливую мордашку.

— Мне нужно с Колей поговорить! — нагло заявляет Светлана. — У меня для него есть отличная новость!

— Уходи отсюда, — шиплю от испуга, что любовница мужа в дом ко мне проникла. — Иначе я тебя по ступенькам спущу, Света.

— Ало, ты меня слышишь?! — повышает голос и смотрит мне в глаза пристально и дерзко. — У меня для Коли радостная новость! Позвони ему со своего мобильника, я с ним поговорю и уйду.

Глава 17

— Папа, как дела? — Злата мурлычет в телефонную трубку.

— Нормально.

— Папуль, я тут твоей внучке присмотрела коляску. Она, правда, дорогая очень. Но зато какой функционал! Маневренная, легкая, три блока!

Слабо улыбаюсь, смотря в лобовое. Мелкие капли дождя стекают по стеклу наперегонки, сливаются воедино и быстро падают вниз. Осень в полном разгаре. Дождливая, пасмурная и серая. Еще немного, и выпадет снег.

— Папуль, а ты не хочешь внучке подарок сделать? Коляску эту купить? На нее сейчас акция, — сообщает мне дочка умоляющим тоном.

— А что Дима твой?

— Да что

Ох, Златушка…

Прикрываю веки устало и шумно вздыхаю.

— Сколько? — тихо уточняю я.

— Пап… да там двести тысяч всего.

Всего.

Мне для девочек не жалко, конечно. Но я рассчитывал, что моих принцесс в будущем мужья обеспечат, а не я.

Так ведь и должно быть у нормальных семей. Мужик зарабатывает, женщина тратит.

— Пап? — ласково шепчет Златка в телефонную трубку. — Ну ты чего молчишь? Не дашь?

— Дам.

— Спасибо! Была бы я рядом — зацеловала! Люблю тебя!

— И я тебя люблю, Златушка.

— Пап, а еще спросить хотела. Тебе мама ничего не говорила? — как-то хитро спрашивает дочь.

— А что она мне должна сказать?

— Ну, есть у нее один секрет, — вкрадчиво шепчет.

— Рассказывай, — говорю я.

Припарковался на соседней улице от нашего с Агатой дома. Настроение совсем не рабочее. Свои обязанности я на сотрудников делегировал.

Могу расслабиться.

Мне вообще в отпуск пора. Спина уже не к черту. Болит поясница. Хотел на массажи записаться, да потом передумал.

Нужно что-то с женой решать. Придумать уловку, прижать ее к стенке. Перекрыть ей кислород, чтобы дышать без меня не могла.

Чтобы нуждалась во мне.

Чтобы сама просила меня вернуться.

Агата только носом вертит и фыркает. Ну, ничего… ничего…

Выбора у нее нет. Развестись со мной будет очень тяжело.

А тут дочь о секретах маминых заявляет. Любопытно.

— Да я бы рассказала, только тайное само собой скоро станет явным! Долго скрывать она не сможет! — прыскает Златка.

Телефон после ее слов загорается. Я смотрю в экран и вижу, что мне Агата звонит.

Легка на помине.

— Мне мама звонит, — говорю Злате. — Я перезвоню тебе.

— Ты не забудь мне денежку отправить, папуль! — бросает дочка напоследок.

Сбрасываю один звонок и тут же принимаю вызов от жены.

— Ало, — говорю холодно и дежурно.

— Коленька, привет!

Вместо голоса Агаты слышу… Свету?

Удивленно приподнимаю брови и в экран мобильника смотрю. Нет, не показалось. Вызов действительно с номера Агаты.

— Света? — растерянно бормочу я.

— Да, милый, это я, — нагло произносит. — А ты чего с меня трубки не берешь? С женушкой помирился, да?

— Да.

Она смеется.

Черт.

— Коленька, я хотела тебя обрадовать, но ты видимо меня везде в черные списки занес, — ядовито рассказывает Света. — Я тебе звоню, пишу, а в ответ тишина.

— Что тебе надо? — спрашиваю я, а сам мотор тачки завожу.

Если Света сейчас в моем доме, то я выставлю ее нахер. Вот наглая сука! Явилась без приглашения. В мой дом. К Агате.

Агата тоже молодец. Зачем надо было разрешать этой овце со своего телефона мне звонить? ОТ злости сильно стискиваю челюсти и выворачиваю руль в сторону дома.

— Коль, я просто помню, что ты сына хотел, — говорит Света приторно сладким голосом. — Так вот, у тебя, кажется, скоро будет наследник.

Дыхание перехватывает от таких новостей.

— Ты беременна? — зло цежу я сквозь зубы.

— Да, Коленька. Беременна. Правда, срок очень маленький, около пяти неделек. Но я уверена, что в моем животике мальчик.

Чувствую, как жар по позвоночнику прокатывается. И в пояснице тянет тупой болью.

Твоя ж мать.

— Я тебе не верю, — говорю я, а сам уже мотор глушу возле своего дома.

— Не веришь в чем? Что мальчик будет?

— Что ты, дура, залетела! Я тебя с гондоном трахал.

— Ну ты почитай в интернете. Презерватив не дает сто процентную гарантию.

— Блять! — рычу сквозь зубы и сбрасываю звонок.

Конечно, я пугал Агату, что Светочка родит мне сыновей. Но я не ожидал, что это все может оказаться правдой!

Мне от такой правда тошно.

Я не хочу детей от любовницы.

Быстрым шагом надвигаюсь к дому. Распахиваю входную дверь и вижу перед собой наглую Светку в красном пальто с вульгарным макияжем и мою бледную растерянную жену.

Агата не просто бледная.

У нее кожа синим цветом отливает.

— Кто дал тебе право заваливаться ко мне домой, м? — яростно смотрю в глаза Свете.

— А кто дал тебе право не отвечать на мои звонки и смс?

— Пошла вон, — указываю мерзавке на дверь. — Я поставил точку в отношениях с тобой.

— Ну, тут непредвиденное случилось, — Света гладит свое пальто в районе живота. — Ты же хотел сына!

Агата медленно выдыхает и складывает руки под грудью. Ежится от холода.

Я за собой дверь не закрыл, а она в домашней пижаме.

— Света, проваливай, — хватаю любовницу за рукав пальто и вытаскиваю ее за порог.

— Коля! Я же по хорошему хочу! Что ты ерепенишься?

— Мы поговорим, — сквозь плотно сомкнутые челюсти выцеживаю каждый слог. — Позже.

— Когда? — хлопает ресницами.

— Позже! — говорю я. — Уходи. И не смей больше заявляться к моей супруге.

— Помирись значит? Ну, конечно, она же мышь серая. Ни ума, ни гордости! — глаза Светы насмешливо блестят.

Меньше всего я сейчас хочу, чтобы наглая давалка оскорбляла мою законную жену. Но Светке рот не заткнешь, к сожалению.

Чертовка себя возомнила хер знает кем. Наследника она носит. Ага. Даже если и так, еще не факт, что «наследник» от меня.

— Ты меня услышала, Света, — шиплю ей в лицо. — Еще раз к моей жене заявишься, я тебя уничтожу.

И я не шучу.

Устроить ей ад я могу очень просто. Подсуетиться, чтобы ее и с работы поперли с волчьим билетом. Пусть в проститутки идет работать, ей подойдет.

— Я жду твоего звонка, — предупреждает меня Света, сверкнув озлобленным взглядом.

Она уходит, а я тут же захожу в дом.

Агата как стояла при входе, так и стоит.

— Какая ирония, — шепчет едва слышно.

В глазах моей жены стоят хрустальные слезы. А у меня впервые за долгое время сжимается сердце, когда вижу ее влажные глаза.

— Агат, она больше сюда не придет, — обещаю я, делаю шаг к своей женщине.

Та кивает медленно, продолжая на меня пристально смотреть.

— Сколько беременных вокруг, я просто в шоке, — грустно улыбается Агата. — Демографический бум просто!

— А кто еще беременный?

— Наша дочь Маша, — шепчет Агата, а затем шмыгает носом.

У меня от этой новости чуть челюсть не отвисает. Машке семнадцать! Как это она может быть беременной? Она же… учится. Ей поступать летом.

— Беременна Злата, Маша, твоя любовница, — голос Агаты звучит все тише и тише, а потом она разводит руками и шепотом добавляет: — И я...

Дорогие!

В честь открытия продаж сегодня будут ещё главы;) Спасибо за вашу активность, мне очень приятно

Будем

как Коленька сейчас запрыгает ((от счастья)))

Глава 18

— Ты беременна? — с придыханием уточняет Николай.

У меня хватает сил только чтобы кивнуть ему в ответ.

— И ты… почему не сказала?

— Коль, а зачем? Чтобы что?

— Ты ведь понимаешь, что это просто все меняет, Агата!

Угрюмо усмехаюсь на его слова.

Злата точно также сказала. Если Николай о моем положении узнает, то все поменяется — он вернется ко мне и позабудет о своей любовнице.

Только ситуация теперь обострилась до максимума. До предела просто! Ведь его Светочка тоже беременна.

И если я уверена на сто процентов, что жду двоих дочерей, то молодая и прозорливая Света, возможно, ждет сына. Наследника!

— Ты зачем вообще в таком положении пустила в дом эту дуру? — ошалело спрашивает Николай и меня хватает за руки.

Сжимает крепко. Кожу жжет от его прикосновений. А в горле ком тошноты от омерзения.

Вырываю свои ладони из его прохладных рук.

— Эта дура… — говорю я, смотря в глаза моему мужу. — Сама вошла! И вообще, знаешь, Светочка мне понравилась.

— Чего, блять? — ругается Коля, покосив свое лицо.

— Того… Она молодая, красивая, наглая, яркая, дерзкая. Милая на лицо, а взгляд сучий. Упрямая, как торнадо! Резкая и бойкая.

— Хватит, — тарахтит Николай возмущенно.

— Света такая, какой я никогда не была, Коля, — продолжаю я, а голос все громче и громче звучит. — Я тебя обстирывала, обслуживала. В конце концов памперсы тебе меняла, когда ты после аварии валялся целый год! Девочек растила, никогда ни о чем не просила.

— Агата, ну перестань…

— А что перестань, Коль? — вжимаю шею в плечи и таращу на мужа свои глаза. — Я бы и дальше за тобой ухаживала. Борщи бы тебе варила и контейнеры с едой на работу тебе возила. А ты все это на перепихон с молодым телом променял! А ей что от тебя нужно?

— Агата, я разберусь со Светой. У тебя о ней голова болеть не должна.

Набираю в легкие побольше воздуха. Изнутри обжигает. Все тело трясет от злости и гнева.

— Я была для тебя прислугой. Вот ты и променял меня на нее. С глазами этими огромными, с губами надутыми. Думаешь, она стала бы за тобой утки выносить? М? Или переживать, что ты забыл свой контейнер с едой на работу взять!? Или что у тебя рубашка не поглажена перед важными переговорами!?

Лучше бы я не видела эту Свету.

Красивую. Молодую. Ухоженную. Наглую.

Она как с обложки. На брендах вся. Уверена, на СПА процедуры ходит, жопу качает в зале и косметолога регулярно посещает. И пахнет от нее духами дорогими.

А от меня всю жизнь пахло котлетами.

Слезы текут по щекам.

Я обычная женщина.

Ни как эти… меркантильные вертихвостки.

Я за мужа горой была.

Всегда.

Во всем.

А теперь я эту Свету увидела и думаю, а правильно ли я жила?

Надо было нахрен бросать институт свой, садится к Коле на шею, тянуть из него деньги себе на удовольствия. Сумки покупать по несколько миллионов и губы надуть. А потом эти надутые губы блеском намазать за пару сотен тысяч.

Смотреть надо было на Колю с сучим прищуром, а не с любовью и благодарностью.

Выпросить у него квартиру отдельную, на меня оформленную. Чтобы он к ней не имел отношения.

И если бы Коля какие-то мои хотелки не стал исполнять, обижаться на него, глазками хлопать и губы дуть со словами: «Ну масечка, твоей киске очень нужна квартирка!»

Может, тогда он бы больше меня ценил?

Красивую такую, с натянутым с помощью косметологических уколов лбом.

Дура…

Какая я дура…

— Агата, ну не плачь, я тебя прошу, — шепчет Коля с неподдельной ласковостью.

— Отойди от меня, — шиплю в ответ. — Я не хочу, чтобы моя беременность что-то изменила. Я просто сказала это на эмоциях!

— Агата…

— Нет! Хватит! — срываюсь на дикий крик, даже горло болит. — Жить с тобой я не буду, Коля. И к моим малышам ты не притронешься! Все через суд! В установленное законом время!

— Не пори горячку, родная.

— Родная!? — голос все таки срывается с крика на безбожные хрипы. — Нет тут больше твоей родной! Я теперь жизнью научена!

— Да блять… я ошибся, понятно? Да, потянуло меня налево. Но и ты пойми. Я обеспеченный мужик, вокруг одни соблазнительные жопы крутятся, которые не против со мной переспать. Я не устоял. Всего один раз не устоял! А ты простить не можешь?

Закрываю глаза и вытираю мокрое от слез лицо.

Он не устоял.

Он мужчина и ему можно.

Но только когда Коля лежал после аварии, за мной тоже пытался ухаживать мужчина. Красивый. На иномарке ездил и цветы мне привозил.

Я ему сразу от ворот поворот дала.

Потому что я Колю любила. Даже жалкого, лежачего.

У меня была совесть — я не могла мужу изменять.

А у Коли секс с другой — это потребность.

Так почему же я терпела, когда мой муж после аварии не мог сексом заниматься? Почему я свои потребности засунула подальше? Ждала и верила, что однажды…

Я задыхаюсь от лавины боли, обрушившейся на меня.

— Я с тобой больше не буду разговаривать, Коля. Хватит.

— Агата, да пойми ты, что я жалею о своем поступке. Реально жалею, блять! Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

— Ничего, — шепчу.

А слезы все текут и текут по щекам.

— Я хочу сохранить брак. Я хочу, чтобы ты родила мне еще ребенка. Пожалуйста, Агата, не надо все рвать сейчас! — Коля тоже срывается и голос повышает.

У меня в ушах звенит.

Давление, наверно.

Иду прочь, держась за стеночку.

Ком тошноты стоит в горле.

А мне еще и на работу сегодня.

— Агата, — Коля идет за мной на второй этаж. — Давай мирно сядем и все обсудим. Как в старые добрые времена, просто поговорим.

Прохожу в комнату Златы и захлопываю перед носом у предателя дверь. Молниеносно защелкиваю замок.

— Агата! — Коля стучится, того и гляди с петель дверь сорвет. — Дай мне шанс все исправить! Я буду верным мужем!

Качаю головой отрицательно, сильно зажмурившись. Не верю ему.

Кто предал однажды, тот снова предаст.

Глава 19

— А ты чего такая замученная? — Галя рассматривает меня придирчивым взглядом.

Я осторожно кладу стопку учебников на столик и качаю головой.

— Что, кобель твой так и не извинился? — насмешливо щурится Галька.

— А смысл мне от его извинений? — шиплю раздраженно.

— Ну, я не знаю. Коля твой лакомый

— А я не держу, — фыркаю.

Галя откидывается на спинку кресла и иронично улыбается, складывает руки под грудью.

— Дурочка ты, Агата, — ошпаривает подруга. — И вроде не молодая, а жизненно важных вещей так и не поняла.

У меня зубы скрипят от негодования и злости. Я искренне не хочу ругаться с Галей, но она сует свой нос, куда ее не просят.

Я очень жалею, что рассказала ей о том, что Николай мне изменил.

— Я домой, — сообщаю сухо и хватаю с вешалки свое пальто. — До завтра, Галя.

— До свидания, — летит мне в спину.

Я бы очень хотела, чтобы Колю и правда кто-то уже увел. Забрал из моей жизни. Чтобы он меня в покое оставил.

Я ведь хочу с ним развестись. Чтобы он платил алименты и приходил к малышам строго в отведенное судом время.

Все.

Пусть живет со своей Светой. Пусть она ему сыновей рожает. Хоть сотню пусть родит!

Но Коля всерьез решил, что нам следует сохранять брак ради будущего ребенка. Я его так и не обрадовала, что у нас снова будут двойняшки.

Коля целый час мне что-то доказывал, пока я на работу собиралась. Я его не слушала. Всячески абстрагировалась. Помню только, что он обещал разобраться со своей Светкой и поставить наглую суку на место.

Не хочу я с мужем говорить.

И видеть его я больше не хочу.

Я приняла решение переезжать в однушку. Так будет правильно. Коля мне глаза мозолит и сердцу больно от его присутствия рядом.

А мне нервничать сейчас нельзя.

Еще и с Машей нужно встретиться, все еще раз обсудить. Она мне даже не позвонила, и я не знаю, как прошла ее встреча с Никитой.

Выхожу из института под капли дождя. Я сегодня на свое машине, поэтому без зонта. Быстрым шагом иду вдоль ярких фонарей во двор, где припарковалась.

Неспокойно у меня на душе. Тревожное что-то изнутри гложет, покоя не дает.

— Агата! — окликает меня знакомый до боли мужской голос.

Опять…

Оборачиваюсь. Николай чуть ли не бежит за мной. В его руках коробка конфет с кокосовой стружкой — я их больше всего люблю. И букет пестрых хризантем.

Приплыли…

— Давай поговорим, — просит Коля, смотря в мои глаза.

Я убираю руки в карманы и на мужа с недоумением смотрю.

— Я тебе цветы купил, — самодовольно произносит он. — И конфеты. Твои любимые.

— Удивительно, что ты не забыл, какие конфеты у меня любимые.

— Ну мы же больше двадцати лет в браке, — его голос звучит так, будто между нами ничего не произошло.

— Коль, хватит, а? Зачем это? — переминаюсь с ноги на ногу. — Я не хочу больше быть с тобой, понимаешь?

Глаза мужа медленно темнеют. Взгляд становится жестче и холоднее.

— Тебе самой не стыдно, Агата? Дочери наши хотят, чтобы мы вместе остались. Скоро у нас еще кто-нибудь родится. Почему ты не хочешь мне шанс дать?

— Потому что каждый человек заслуживает только одного шанса, — пожимаю плечами.

— Это кто тебе такое сказал?

Коля сжимает в руке букет так, что даже стебли цветов хрустят от напора. А мне страшно становится.

— Я тороплюсь, — бросаю я и разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Куда ты? — Николай за мной идет.

— Тебя это не касается.

— У тебя кто-то появился? — скалится муж, обгоняя меня и преграждая путь.

Смотрю в его сердитое лицо с ненавистью.

— Агата, ты завела любовника? Поэтому не хочешь меня прощать? — обезумевший взгляд Николая мечется по моему лицу.

А я молчу. Только губы сами в улыбку растягиваются. Сдержаться не могу.

— Вот значит как, — шипит Коля, прищурившись. — Может, и ребенок не от меня?

Муж мажет озлобленным взглядом по моей фигурке, задержавшись на мгновение в области живота.

— Ага, — развожу руками. — И дочери, наверно, тоже не от тебя.

Николай замирает. Его взгляд пустеет на мгновение, становится расфокусированным и стеклянным.

— Я спешу! — повторяю я и обхожу его.

Быстрым шагом добегаю до своей машины и прыгаю за руль. Сразу же завожу машину и выезжаю из двора.

А сердце удары пропускает и пальцы дрожат. Крепко сжимаю руль, чувствую слезы в глазах. По щекам теплые капли сыплются.

Он меня убивает своим поведением. Своими нелепыми подозрениями.

Николай просто всеми способами старается переложить на меня вину.

Сделать меня злодейкой во всей этой истории.

Ну, раз хочет, то он своего получит.

Пусть считает меня тварью, раз ласковой и заботливой ценить не смог.

Плавно выезжаю на оживленную трассу и еду в сторону квартиры моих младших дочерей. Надо поговорить с Машей. И, наверно, я у девочек останусь ночевать.

Не смогу вернуться в дом, пока там этот предатель! Мне рядом с ним тошно!

Только подъезжаю к дому дочек, как Николай начинает обрывать мой телефон. Звонит раз за разом, снова и снова.

Я пишу Маше сообщение, что подъехала и скоро поднимусь. Получаю от моей девочки короткое «жду» в ответ.

И просто отключаю свой мобильник.

Глава 20

— Коля! — Света налетает на меня, как безумное торнадо.

Буквально набрасывается мне на шею.

Я отрываю от себя наглую девицу и по сторонам оглядываюсь.

— Что тебе нужно? — шиплю, схватив за рукав куртки девицу.

Оттаскиваю ее подальше от моего офиса. Не нужны мне лишние разговоры вокруг меня сейчас. На работе никто о моих проблемах с женой не знает. А Светка додумалась прямо возле входа меня караулить!

— Две недели прошло так-то! Ты совсем обнаглел? — она быстро ногами перебирает, когда я ее тащу к машине. — Твоему сыну витамины нужны, обследования! Мне на учет надо вставать по беременности уже!

— Света, какого хера ты пришла сюда? Кто тебе разрешил?

— Разрешил? — вскрикивает. — А мне твое разрешение не нужно! Ребенка ты заделать смог, а содержать его кто будет? Я?

— Так сделай аборт, Светочка, — сквозь зубы пропускаю каждое слово. — Не порть себе жизнь ребенком.

— Аборт? — охает в ответ и вырывается. — Коля… ты что такое говоришь? Как я могу…

— Просто, Света. Содержать ребенка не можешь, живешь на съемной квартире. Куда тебе дети?

— Коля! — чуть ли не плачет.

Я смотрю на нее, и сам уже не понимаю, как мог так вляпаться.

Совершенно обычная девушка. Как сотни тысяч других. Нет в Светке ничего такого, что раньше я в ней видел.

Она вовсе не легкая и воздушная феечка. И ее милое лицо с большими выразительными глазами уже не заводит. Одноразовая кукла.

Она — стерва! Самая настоящая стерва!

— Я аборт делать не буду! А если ты откажешься от ребенка, то я

Тяжело вздыхаю.

Испорченная репутация меня не сильно сейчас пугает. Мне на это похер по большому счету.

Но люди не станут обсуждать меня и Свету.

Они начнут копаться в грязном белье Агаты. Выдумают, что это моя жена виновата в том, что я налево хожу. А Агата, между прочим, педагог. И вот ей о репутации думать стоит.

Я не хочу, чтобы про меня и Агату ходили грязные сплетни.

Если люди начнут обсуждать мою семью, то шанс вернуть семью снизится.

А я хочу ее вернуть.

Мне нужна сильная женщина рядом.

Мне нужна моя прежняя Агата.

— Коля! Я требую, чтобы ты взялся за ум! У нас будет ребенок! — кричит Света в приступе истерики.

— Не ори, — грозно говорю я. — Садись в тачку.

Светка слезы вытирает и запрыгивает на пассажирское сидение.

— Коль, прости, — шепчет взволнованно, как только я мотор завожу.

Отъезжаю от офиса.

— Коль… — жалобно так выдает, будто до дна моей души достать хочет.

Но меня ее слезы сейчас вообще не трогают.

Похер на нее абсолютно.

— Коленька, — ласково шепчет и ко мне тянется.

Утыкается лбом в мое плечо.

— Колечка… — шепчет с надрывом. — Я такая глупая, Коля! Такая глупая!

Я веду машину молча, крепко обхватив пальцами кожаный руль. Хочется Свету просто выкинуть где-то на трассе.

Если бы можно было просто от нее избавиться. Будто ее и не было в моей жизни… стереть это гнусное воспоминание об измене из памяти, словно простой карандаш из тетради с помощью ластика.

— Я просто… я ведь не просто так с тобой спала, Коленька! Я же влюбилась в тебя по самые уши! — огорошивает Света, оторвав голову от моего плеча.

Пальцами она впивается в рукав моего пальто.

— Коля, я люблю тебя, слышишь? — с надеждой в голосе спрашивает. — И знаешь, я честно сейчас говорю! Я ждала, что однажды твоя жена все случайно узнает, и ты будешь только мой! Я смогу стать твоей любимой женой, матерью твоих сыновей! Я так хочу этого, Коля!

— Не меня ты любишь, а мои деньги.

— Не-е-е-е-ет, Коля! Я тебя люблю! — выдыхает Света. — И я уже беременна! И я подумала, может ты…

— Что?

— Ну… оставишь свою Агату? Будешь со мной? Ребеночку отец нужен.

— Ты вообще осознаешь, что говоришь?

— Коль, да твоя жена же старая! А тебе рядом нужна красивая, уверенная в себе женщина, которая может подарить тебе наследников.

— Агата тоже может, — усмехаюсь я.

— Что? — Светка хмурится непонимающе. — Агате твоей же сорокет. Думаешь, она захочет? А я буду тебя любить ничуть не меньше, чем она. Все сделаю, что ты скажешь!

— Замолчи, — требую я.

Света хлопает веерами ресниц, а по ее щекам текут слезы. Жалкое зрелище.

— Ты мне душу вырываешь, Коля! — резко вскрикивает Света. — Я с тобой быть хочу! Я тебя люблю! И ребеночек наш тебя тоже уже любит! У малыша уже сердце бьется, он живой, растет. Родится, я что ему скажу? Что папа его не хотел?

— Да, так и скажешь, — спокойно заявляю я. — И что я тебе предлагал сделать аборт, а ты все равно родила, поэтому воспитываешь одна.

— Нет! Это же твой сын! Как ты можешь?

— Света, я не планировал заводить с тобой семью. И из-за того, что ты залетела, я на тебе не женюсь.

— Почему ты такой жестокий?

Я торможу машину возле большого торгового центра.

— Если решишь рожать, то алименты я буду платить только после установления отцовства, Света. До родов ты не копейки от меня не получишь. И потом на миллионы можешь не рассчитывать, обговорим фиксированную сумму. Ясно?

— Это не справедливо! Почему ребенок должен расти без отца из-за твоего упрямства? — прыскает ядом девица.

— Это из-за твоего упрямства, Света! Еще раз повторяю, я не хочу этого ребенка, я за аборт.

— Старая скотина, — шипит в ответ и распахивает дверцу тачки. — Да чтоб ты сдох от простатита!

Глава 21

— Мам, спасибо, что поддерживаешь меня, — Маша держит меня за руку крепко крепко.

Кажется, что моя девочка опять стала совсем маленькой непоседой с двумя хвостиками. И мы сейчас вместе пойдем на детскую площадку играть или в развлекательный центр.

А на самом деле я веду ее на прием к гинекологу и на УЗИ по беременности.

Срок у Машки уже семь недель, и это ее первое УЗИ. У меня — тринадцать.

Ночью выпал снег, и теперь он прямо хрустит под ногами. В воздухе пахнет морозом. Скоро наступит зима, Новый год, а там весна… и роды. Я смотрю себе под ноги, утопая в собственных мыслях.

Что было бы, не будь у меня сейчас Машки? Дочка так сильно меня поддерживает, просто словами не передать. Маша каждый вечер ко мне приезжает. Мы вместе смотрим одежду для новорожденных малышей на маркитплейсах, обсуждаем будущие имена детей. Я рассказываю ей, как впервые почувствовала шевеления ребенка в животе, как готовилась к родам. Как сами роды прошли.

Маша меня слушает, раскрыв рот.

Злата совсем не такая… Она все сама, все сама. Ей мамины советы не нужны.

А вот Маша…

Возможно, моя дочь еще просто очень маленькая, чтобы становится мамой. Ей страшно от мысли, что придется так рано повзрослеть и вместо учебы в институте и гулянок растить малыша. Но я почему-то уверена, что у моей девочки все получится.

У меня сегодня тоже УЗИ. Первый скрининг, на котором выявляют аномалии плода. Кровь в медико-генетическом отделении я уже сдала вчера, но мне сказали, что результаты будут готовы только через неделю.

— Мам, а это там не папина машина? — Маша сбавляет шаг и крепче сжимает мою ладонь.

Я поднимаю взгляд и вижу издали иномарку Николая.

Вздыхаю тяжело и обреченно.

Как же Коля надоел…

Я очень жалею, что рассказала ему о своей беременности. После того, как мой муж узнал правду, он просто стал каким-то неадекватным!

Преследует меня!

«Куда ты? Я тебя отвезу!», «Сколько нужно денег, я переведу», «Ты не будешь покупать сама, я оплачу», «Я заказал доставку еды, прими в 18.00».

И вроде я понимаю, что он так заботится о своих детях, которые у меня под сердечком сейчас, но…

Коля словно подмазаться хочет.

А мне обидно до кома в горле, что он не был таким раньше.

Последние месяцы нашего совместного проживания были для меня

Коля же вообще ни о чем не беспокоился. Я сама и в магазин, и в город, и с работы по темноте. Эти ужины в одиночестве, пока он был с другой женщиной, я никогда не смогу ему простить.

Он на меня забил. Променял меня на другую женщину.

И как бы хорошо Коля сейчас ко мне не относился, я не могу перестать его ненавидеть. Имею же я право возненавидеть того, кто предал меня и унизил?

— Пойдем быстрее, — говорю дочери и сворачиваю к зданию женской консультации.

Машка губы поджимает и идет за мной послушно.

— Агата! — окликает Николай.

Но я только шаг ускоряю.

Не хочу с ним разговаривать.

Мы вместе не живем, приезжать ко мне в однушку я ему строго настрого запретила. И он даже послушался, но теперь поджидает меня возле института, чтобы подвезти.

А теперь еще и сюда приперся!

— Агата! — Николай бежит за нами, но я делаю вид, что не замечаю его.

— Мам, так же нельзя… — шепчет Машка.

— Идем, — бормочу я и уже дверь в здание распахиваю.

Но муж меня настигает.

— Привет, — говорит он, заставляя меня смотреть в его глаза.

Я молчу. У меня, наверно, выражение лица сейчас такое, будто я в говно вляпалась.

— Агат, мне Даша сказала, что вы с Машей на УЗИ поехали. Я хочу с вами.

— А я не хочу, чтобы ты с нами был, — говорю строго.

Люди выходят из женской консультации, две женщины примерно по тридцать пять лет. Смотрят на нас искоса.

— Это мои дети, — с нажимом проговаривает Николай. — Я хочу участвовать в их воспитании.

Тяжело вздыхаю.

— Они еще не родились, Коля. Когда рожу, тогда и будешь участвовать. По решению суда в назначенные часы.

— Агата, да угомонись ты! — шипит мой муж. — Я подожду в коридоре.

— С чего такой интерес? М? Это просто УЗИ…

— Ну, тебе сегодня могут пол ребенка сказать?

Машка нервно хихикает в стороне. Ее папочка все еще не знает, что у него снова будет двойня.

А я от ярости закипаю.

— Пол ребенка — девочка, — язвительно предполагаю я. — Все? Больше не будешь за мной везде шататься?

— Ой блять, — вздыхает Николай и устало трет переносицу. — Я ведь уже извинился, Агата. Что ты такая… упрямая.

Незнакомые женщины стоят на ступеньках и уши греют. Интересно им, видимо, чужие разговоры слушать.

— Разговор окончен, — вздергиваю подбородок и вхожу в раскрытую дверь.

— Я тогда пойду не с тобой, а с Машей. Родная дочь своего отца точно не пошлет!

— Папа! Не надо меня приплетать, — взволнованно шепчет Машка.

Я только глаза закатываю.

У нас не семья, а какой-то цирк прямо. И главный клоун во всем этом представлении, конечно же, Николаша.

Интересно, а он со Светочкой своей тоже везде вот так хвостом ходит? Продукты ей покупает, доставки заказывает? Ловлю этот болезненный укол ревности и даже вздрагиваю.

Не нравятся мне такие мысли.

И присутствие Николая раздражает.

Но от него никуда не денешься.

Мы с Машей проходим в кабинет УЗИ вместе. Моя доченька ложится первой на кушетку. Врач осматривает ее прибором, показывает нам эмбриончика, который еще совсем даже на человечка не похож.

— Какой крошечный… — шепчет Машенька, влюбленным взглядом смотрит в экран.

— Крошечный, зато сердцебиение уже есть, — сообщает врач и дает послушать.

Только сейчас меня накрывает осознанием, что я стану бабушкой!

Со старшей дочерью такого эффекта не было. Наверно, Златка просто сообщила мне о своем положении в не самый лучший момент.

— Обалдеть, — тихонько комментирует моя дочь, слушая ритмичный и быстрый стук сердца своего ребенка.

Я улыбаюсь во весь рот.

У меня, конечно, поинтереснее будет. Машуня сейчас посмотрит, как ее малыш будет выглядеть через шесть недель.

Я ложусь на кушетку после Маши.

Меня врач осматривает долго. Что-то записывает.

А мы с дочкой тихонько умиляемся пяточкам и крошечным пальчикам, которые видно на экране. Технологии сильно продвинулись. Раньше у беременных столько осмотров не было.

Я когда Злату носила, УЗИ мне делали только один раз.

С двойняшками два раза.

И обследований было намного меньше. А тут… возраст уже такой, что лучше все проходить во время. Так мой гинеколог сказала.

— Вы биохимический анализ крови сдали? — спрашивает врач и на меня смотрит.

У меня по спине сквозит неприятный холодок.

— Что-то не так? — уточняю я.

— ТВП у одного из плодов выше нормы.

Я закусываю губу до боли и кровь отливает от лица.

— Что это значит? — шепчу.

— Это просто измерение. По результатам УЗИ мы не можем ничего предполагать. Но кровь нужно сдать обязательно. И обратиться к своему гинекологу.

У меня встревоженно стучит сердце.

— А пол уже видно? — уточняет Маша.

— Пол видно, — врач загадочно улыбается. — Но только у одного плода.

Я глаза закрываю. Мне сейчас вовсе не хочется узнавать пол, потому что это «ТВП выше нормы» меня напугало. Ведь мне не важно, кто родится. Главное, чтоб здоровые!

— И кто же будет у мамы? — Машка даже руки складывает ладошками друг к другу от предвкушения.

Глава 22

— Предполагаемый пол ребенка — мальчик, — произносит врач мягким и спокойным голосом.

Я сильно зажмуриваюсь. В кончиках пальцев вибрирует ток. Мальчик... долгожданный наследник для Николая. Мой муж будет безумно счастлив. И когда он узнает, то точно не даст мне прохода. Он и сейчас как надоедливый комар вокруг меня вьется, а уж теперь и вовсе жизни не даст.

Сын — это мое средство манипуляции перед мужем. Наверно, краем разума я хотела, чтобы мои двойняшки были мальчиками. Так я смогу поиметь с предателя выгоду. И для сыновей, и для себя.

Раз уж Златка может крутить отцом, то почему бы мне тоже не делать этого? В конце концов, не я злодейка в нашей истории. Не я решила потешить свое эго и переспала с молодым мужиком.

За предательства надо платить. И я уйду от Николая, разведусь с ним рано или поздно, и заберу с собой и дом, и машину, и часть его бизнеса для сыновей.

А еще я злорадно желала, чтобы у Светочки была дочь от моего мужа.

— Что такое ТВП? На что может повлиять? — спрашиваю я, а голос дрожит.

И в душе растекается черная мерзкая лужица. Я тону в ней, захлебываюсь. Этот страх перед неизвестностью намного хуже, чем горькая правда с плеча.

— Я же уже сказала, по результатам УЗИ мы не можем предполагать... Нужно смотреть в комплексе, вместе с анализом крови.

Качаю головой раздраженно. Я ведь все равно узнаю! Посмотрю

Встаю с кушетки, одеваюсь наскоро. Машка сидит в телефоне и что-то читает. Я поправляю свободную резинку на брюках, прячу округлившийся живот под объемным свитером и мельком смотрю на дочь.

Машка поджимает губы и бледнеет. А у меня сердце удары пропускает.

— Что с тобой? — тихо интересуюсь я.

— Мам... - глухо шепчет в ответ и протягивает мне свой мобильник.

Беглым взглядом изучаю статью. Выцепливаю фразу: "Отклонение ТВП от нормы может являться признаком хромосомных патологий — синдром Дауна и другие".

Пальцы дрожат, и я чуть не роняю телефон из руки. Пелена тумана застилает рассудок.

Это всего лишь измерение... Нужно дождаться результатов анализа крови....

А потом что? Что, если подтвердится? Я хочу этих детей. В горле ком горячих слез, распирающей меня изнутри.

Я уже смирилась со всем, что произошло в моей жизни. С тем, что у моего мужчины есть молодая сексуальная любовница, которая тоже ждет ребенка. Что я отдам молодой девке своего мужа, которому посвятила свою молодость, вытаскивала его после аварии и на ноги ставила.

И смирилась, что буду растить малышей одна. Наоборот, я даже нашла в этом утешение — мне с двойняшками некогда будет скучать и думать о своей неудачно сложившейся судьбе. Эти малыши для меня, как самый яркий лучик света в кромешной тьме. Как мощный пинок под зад, чтоб я не опускала руки и продолжала быть сильной, а сердце обрастало матерой коркой безразличия и жестокости к тем, кто причиняет мне боль.

Эти малыши для меня не проблема, не упавшая на голову неожиданная поздняя беременность... Они — мое спасение. Не будь их, я бы ведь думала только о Николае и его молодой шлюхе. Извела бы себя. Сожрала бы собственный мозг по чайной ложке. Отравилась бы страданием по предателю и жалостью к себе.

А эти дети... Боже...

Я прижимаю ладонь к животу. Тринадцать недель беременности. Малыши уже похожи на человечков. Со сладкими пяточками, с ручками и пальчиками.

И теперь мне говорят, что один из малышей может родится с хромосомной аномалией?

Воздуха катастрофически мало.

— Вы себя главное не накручивайте, — с нарочитым холодом говорит врач УЗИ, взглянув на меня. — Мы для того и проверяем все, чтобы выявлять риски и пороки развития.

Давлюсь воздухом, кровь от лица отливает.

— Мам, может, все обойдется. Женщина права, — Маша подхватывает меня за локоть. — Мам...

Вытираю слезы тыльной стороной ладони и киваю.

Врач отдает нам заключения с УЗИ и черно белые снимки. Я втягиваю ноздрями пропитанный горечью воздух и выхожу в ярко освещенный коридор.

— Ну что? — Коля подрывается с места и расправляет плечи.

Смотрит на меня.

А я и слова сказать не могу. Все мои корыстные помыслы, как я развожусь с предателем и забираю у него половину нажитого в браке в момент улетучиваются. Мне нужна сейчас только поддержка. Его добрые слова.

Нет, даже не так.

Мне нужен мой муж, каким он был лет пять назад. Заботливый, понимающий, поддерживающий. Тот, с кем можно всем на свете поделиться. Который разделял со мной мои страхи, крепко держал за руку и успокаивал.

Между мной и Николаем теперь пропасть, в которую с диким грохотом провалился наш счастливый брак. Мы семья только на бумажке, по документам.

Я скриплю зубами, вглядываясь в родные глаза Николая.

Он больше не мой!

О какой его поддержке я сейчас мечтаю? Этот монстр не просто изменил, он вбил кол в сердце нашей семьи, заставил дочерей выбирать на чьей они стороне.

Он мерзкий, отвратительный, чудовищный.

— Агата, что случилось? — голос Николая я слышу словно из под толщи воды.

— Отвези нас домой через час, пожалуйста, — просит Маша и крепко сжимает мой локоть.

— Не надо, — сухо произношу я. — Сами доедем.

Отхожу в сторону, сворачивая попутно бумажки с заключением УЗИ, убираю их в сумку. Коля за нами идет и в спину мне дышит. Буквально чувствую каждый его вдох лопатками.

Мне бы очень хотелось, чтобы рядом со мной сейчас был человек, которому я могу положить голову на плечо в поисках поддержки. Но на дочь я опереться не могу. Она тоже беременная, да и молодая. Я ее мама. Мои девочки никогда не видели меня разбитой, слабой и жалкой. И сейчас я не опущусь до того, чтобы рыдать от неизвестности в объятиях Маши.

Мне очень страшно. Тугими узлами связало разум.

Осматриваюсь по сторонам. Повезло, что сегодня в женской консультации людей почти нет. Мне неловко, когда на меня и на Колю смотрят. Между нами такое напряжение сейчас.

— Вам сказали пол ребенка? — Коля не отстает.

Я стараюсь не заплакать. Поворачиваю к кабинету гинеколога. У Маши прием через десять минут. Хочу, чтобы моя девочка встала на учет по беременности сегодня и пообщалась с врачом.

— Пап, а тебя только это интересует, да? — Маша резко разворачивается к своему отцу и с ненавистью на него глаза таращит.

— Не надо, — шепчу я. — Машунь, не надо...

— Ты даже не в курсе, что у нашей мамы двойня! — дочь на эмоциях руками взмахивает. — Тебе вообще нет никакого дела ни до меня, ни до мамы. Злата и Даша тебе сами названивают, общаются с тобой мило, костюмы твои из химчистки забирают, котлеты домашние тебе на работу в офис возят, да? И денег просят взамен! А во мне ты предательницу видишь, потому что я маму поддерживаю в решении развестись!

— Маша, — хватаю дочь за руку.

Машка вырывается.

— Не надо, мам! — смахивает слезы. — На меня родной отец срал с высокой колокольни. Даже не узнал, от кого я беременна! Не звонит мне, помощь не предлагает!

Мое материнское сердце идет трещинами.

— Маш, да я даже не думал, что тебе что-то нужно, — Николай сжимает челюсти.

Коля выглядит спокойным, и только в его глазах растерянность.

— А мне ничего от тебя и не надо, — со стоном выдыхает дочь. — Просто обидно, что для Златы и Даши ты делаешь все, а я где-то в стороне осталась. Ты разрушил свой брак с мамой, а потом поссорил меня с сестрами. Спасибо, папочка!

Машка быстро идет к кабинету гинеколога и садится на белую скамейку. А мы с Колей стоим друг на против друга не разрывая зрительный контакт.

— Агата...

— Не надо, Коля. Маша права.

— Я хочу все исправить. Вернуть...

Пожимаю плечами устало.

— Но ты даже своим присутствием сейчас делаешь только хуже, — тихо говорю я.

Глава 23

— Потому что ты даже поговорить нормально со мной не хочешь, — укоризненно шипит Николай.

— А о чем говорить? М? Я из-за тебя переехала в однушку, — сглатываю обиду и поднимаю подбородок. — Ты меня из моего собственного дома выгнал!

— Ты ушла сама, — давит темным взглядом. — Я хотел жить вместе.

— А как мне с тобой жить, если я тебя ненавижу? — шепчу, а сердце в бешеном ритме заходится.

— Агата, — Николай тяжело вздыхает.

На его лбу багровеет вена от злости, но сказать ему больше нечего. Или есть что, но он молчит. Отводит взгляд.

А я отхожу к дочери и сажусь рядом с ней. Маша тут же ко мне прижимается. Голову мне на плечо кладет.

Не разломи Николай отношения между моими дочерями, я бы сейчас успокаивала девочек. Говорила, что даже если папа мне изменил, он все равно продолжает любить их.

Но сейчас у меня нет слов.

Просто нет слов.

Я вообще не уверена, что Николай способен на любовь. В какой-то момент он решил, что левая молодая девчонка важнее, чем семья. И это было концом всего.

Я в нем настолько разочарована!

И ладно бы, если ему было стыдно за свой поступок. Нет. Он нагло смотрел в мои глаза и говорил, что она — всего лишь любовница.

А я — всего лишь жена.

И я не должна придавать этому такую важность.

Обида накрывает с головой, как большая морская волна.

Я на нервах из-за неизвестности перед дальнейшим развитием своей беременности, а Коля еще и нервы трепет. Додумался, тоже мне, узнавать кто у нас будет!

Какая ему вообще разница?!

Пусть катится к своей Светочке!

Зажмуриваюсь и на автомате прижимаю руку к своему животу.

Машу вызывают к гинекологу, и она уходит в кабинет. А я остаюсь в коридоре сидеть.

Напротив меня сидит Николай. Смотрит на меня безотрывными грустными глазами.

Между нами метра три, не больше.

— Агата, — тихо произносит Коля. — Вы после больницы куда?

— Домой.

— Может… сходим в кафе? Втроем…

Я распахиваю глаза и прожигаю в своем ненавистном муже дыру огненным озлобленным взглядом.

Неужели Коля не видит, что у меня сейчас совсем нет ни сил, ни настроения, чтобы веселиться и по кафешкам шляться? Тем более с ним!

— Коля, не надо играть в хорошего мужа и папочку, — качая головой, зло шиплю я. — Не надо делать вид, что у нас ничего не произошло, и мы счастливая семья.

— Хорошо, — наклоняет голову на бок, продолжая смотреть в мои глаза. — Давай тогда встретимся с тобой вечером. Я хочу с тобой поговорить, Агата! Нормально, как раньше… я ведь правда ничего не знаю. Как беременность протекает?

Прикусываю губу до боли. Привкус крови проявляется на языке.

Когда-то давно мы сидели в этом же коридоре прижавшись друг к другу. Коля гладил мой беременный живот, а я от счастья просто разорваться была готова.

Меня опять захлестывают эти воспоминания.

…

— Ты уже выбрала имена малышкам? — спрашивает мой муж с любовью смотря на мой большой беременный живот.

Они словно чувствуют… начинают активно шевелиться, пихают меня в бок.

— Ай, — выдыхаю я, прикрыв глаза.

— Толкают?

Киваю. И Коля свою руку кладет мне на живот. Малышки замирают, как по волшебству.

— Я думала, назвать по-модному как-нибудь. Кристина и Карина, например.

Николай задумывается.

— А знаешь, — пожимает плечами. — Мне нравится. Я люблю вас.

— И мы тебя любим. Всем сердцем.

…

Открываю глаза, и воспоминания рассеиваются. В женской консультации за эти годы сделали капитальный ремонт, мы с мужем больше не живем вместе, впереди нас ждет неизвестность…

А девчонок двойняшек мы так и не назвали Кристиной и Кариной.

Грустно вздыхаю.

Маша выходит из кабинета с довольной улыбкой.

— Все нормально? — спрашиваю я.

— Да, — кивает. — Все хорошо.

Встаю со скамейки и направляюсь к выходу.

На улице валит снег. Крупные снежинки летают в пространстве, делая все вокруг белым. Вдыхаю воздух полной грудью.

Маша выходит вслед за мной.

— Я вызвала такси, — говорит дочка, берет меня под руку.

И мы вместе идем по тротуару. Я чувствую, что в спины нам смотрит Николай. Но не оборачиваюсь для проверки своей женской интуиции. Главное, чтобы мой муж не пошел за мной.

Его измена сделала слишком больно.

Я даже в глаза ему нормально смотреть не могу… потому что изнутри выворачивается все самое противное, мерзкое и грязное, что только есть во мне.

Коля изменил мне, поссорил наших девочек, а теперь делает вид, что мы все еще семья. В кафе он с нами собрался. Умник!

И я желаю Николаю зла.

Вот так вот.

Это моя честная реакция. Мое чистосердечное признание. Я буду рада, если жизнь его накажет.

— Мам, — Маша говорит осторожным и вкрадчивым тоном. — Ты все-таки будешь разводиться с папой, да?

Я немного пугаюсь ее вопроса. Сейчас этот процесс встал на месте, но я обязательно найду юриста по семейным делам и буду делить имущество с предателем. Как бы теперь не сложилось…

— Да, — отвечаю дочери.

Голос предательски вздрагивает.

— Папа сейчас выглядел таким… одиноким, — шепчет Маша. — Мне даже немного жалко его.

— Это у тебя гормоны беременные шалят. Не надо его жалеть, Маш.

— Да я понимаю, — дочка глаза опускает. — Но он мой отец. И мне его, если честно, не хватает.

Глава 24

— Коля? Какого хрена? — Скворцов округляет свои сонные глаза и сканирующим взглядом меня рассматривает.

— Привет, Миш.

— Кто там? — голос Мишкиной жены прокатывается по квартире и эхом вибрирует в подъезде.

— Ты что, пьяный? — Скворцов шепчет вкрадчиво.

— Нет. То есть да, но не сильно, — отвечаю приглушенно. — Слушай, мне твой совет нужен.

— Мой?

— Да.

— Миш, кого там принесло? — недовольная Варвара выплывает из спальной комнаты, попутно запахивая подолы махрового халата с дурацкими алыми цветочками.

Ледяной взгляд женщины попадает на меня.

— Заходи, — Мишка кивком головы приглашает меня в квартиру.

Варя насупившись смотрит на нас.

— Час ночи, Миш. Нам вставать в шесть утра, — недовольно причитает.

— И что, Варь? И что? Спи иди.

— Уснешь тут теперь. Мы вообще то гостей не ждали.

— Варь, ну что ты как мегера, а?

— Это я мегера? — выпучивает и без того большие глаза и возмущенно всплескивает руками. — Нам завтра вставать в шесть утра, а вы теперь всю ночь на кухне просидите! В прошлый раз после встречи со своим другом ты в запой ушел на две недели!

— Коля не просто мой друг, — скалится Скворцов на свою жену. — Он мне как брат!

— Брат, сват… Миша, если я учую утром от

— К моей матери меня отправишь кур пасти?

— Нет. Поедешь в лечебницу и тебя снова закодируют!

Глаза Мишки наполняются грустью.

— Ну что ты взъелась, Варь? Иди в спальню, я не долго.

Я стою как статуя в стороне и в семейные разборки Скворцовых не вмешиваюсь. У них уникальная, на мой взгляд, семья. Самобытная.

— Не долго он, как же… знаю я ваше не долго! — Варвара все же скрывается в спальне под громкий бубнеж.

— У тебя что-то срочное, Коль? — говорит Миша и одергивает майку.

— У меня в жизни такая херня творится, Миш. А мне даже поделиться не с кем.

— Ну ладно, пойдем на кухню. Только тихо, а то дети спят.

Мишаня включает свет и садится за небольшой кухонный столик. Я сажусь напротив.

У меня в душе сейчас полный хаос. Чувствую себя, как осиный гудящий улей. А внутри меня не пчелки и сладкий мед, а ворох проблем и черная зловонная жижа.

Стрелки настенных часов громко тикают за моей спиной. Будто по мозгам мне кувалдой кто-то бьет.

Я так устал за последние недели.

Даже не устал, а откровенно заебался. От холода в моем доме, от пустоты, от безразличия моей жены. От тишины этой угнетающей.

И я теперь хорошо понимаю Агату, которая всегда меня ждала. И стоило мне порог переступить, она сразу начинала со мной болтать обо всем на свете. О наших девочках, о своей работе, просто о мелочах. О передачах которые она посмотрела и о фильмах, которые мы должны были посмотреть вместе и обсудить. Даже кулинарные рецепты мне пересказывала и спрашивала, что лучше приготовить.

Я это не ценил. Для меня Агата последние полгода была надоедливой мухой. Все вилась возле меня и жужжала, жужжала, жужжала.

Теперь я понимаю, как она уставала от тишины в нашем доме. Это я был на работе занят и приходил домой с надеждой просто побыть в покое.

Вот, теперь дома тихо. Только какого-то хрена я этому больше не рад.

— Коль, у тебя серьезное что-то? — Миша недовольно прищуривается после долгого молчания.

— Да, — киваю и произношу тихим ледяным тоном: — Я изменял Агате.

Скворцов не отводит от меня прямого тяжелого взгляда, но в его лице что-то меняется.

— Я изменял ей, а теперь…

— Ты ко мне на исповедь пришел? — уточняет друг. — Такие новости, тут грех не выпить!

Мишаня поднимается из-за стола и лезет в холодильник. Достает бутылку и с грустью на нее смотрит.

— Варвара меня сожрет утром, — со страхом в голосе произносит Миша. — Нет, давай в следующий раз.

— Миш, да я… блять… сам не знаю, что на меня нашло. Все навалилось. Работа, дом, работа. Вечера эти пресные рядом с женой. Ужины ее, обсуждение наших дочерей. Как будто жизнь утратила все яркие краски.

— Короче, тебе захотелось разнообразия, — понимающе произносит Миша и с пустыми руками возвращается за стол.

— Неужели ты никогда разнообразия не хотел? Вы с Варварой тоже почти четверть века вместе.

— Я когда хочу разнообразия, уезжаю на недельку к матери в деревню. Там зашибись! Воля, свобода. В поле вышел, на душу принял. Тишина, Варвара под боком не ворчит.

Опускаю голову и смотрю куда-то под стол потухшим взглядом.

Мне надо с кем-то поговорить, чтобы легче стало. Потому что меня сжирают мои собственные мысли, когда я один.

Я за Агатой уже три недели хожу, как осел на веревочке. Стараюсь ей все покупать, узнавать о ее делах и самочувствии, предлагаю помощь.

Агата нос воротит.

Ее как подменили.

Нет больше любящей заботливой женушки.

Есть баба с непроницаемым лицом, которая на меня как на говно смотрит. Я понимаю, что я виноват. И я просил у Агаты прощения.

Ну не в ноги же мне ей падать, чтобы она хоть немного потеплела и поговорила со мной нормально.

Разводиться я с ней не хочу. Света была просто ошибкой. Развлечением.

А сегодня в женской больнице на меня еще и дочь Маша сорвалась.

— К любовнице уйдешь? — спрашивает Скворцов.

— Нет, — поднимаю взгляд на друга.

— Тогда Агате лучше ничего не говорить, — с умным видом заключает Миша.

— Она уже знает, — шиплю я. — Знает. И ушла от меня, Миш. Я теперь один живу.

— Ну и дела, — чешет нос и посматривает на холодильник грустным взглядом. — А, хер с ним. Давай все же выпьем!

Миша шаркает ногами по полу, в предвкушении облизывается и ставит на стол бутылку.

— Ну и как оно? С другой женщиной? Лучше, чем с женой? — осведомляется Скворцов, разливая по стопкам коньяк.

Качаю головой.

Сначала казалось, что лучше.

А теперь я понимаю, что рано или поздно мне бы и Света молодая надоела. Тем более я в ней ничего особенного никогда не видел.

Да, яркая. Да, раскрепощенная и смелая в койке. Стонет громко и сама инициативу проявляет.

Но…

Я теперь до безумия скучаю по моей нежной и искренней Агате. Изученной до миллиметра, с родным запахом, с родинками на спине. По ее голосу, который каждый вечер что-то мне рассказывал.

Я когда-то любил свою жену просто до дрожи. До боли в ребрах. Я так радовался, когда она согласилась со мной на свидание пойти, когда стала моей законной супругой, забеременела Златой. А потом подарила мне двойняшек.

Как так получается, что с годами притупляется вся эта любовь?

— Коля? Ты что завис?

— Я хер знает, Миш. Пизда, оказывается, у всех одинаковая.

— А ты чо, у любовницы какую-то волшебную хотел найти? — усмехается Миша. — Ну, вздрогнем.

Опрокидываем по стопке.

— Брр-р-р, — выдает Миша. — Ну все, Варвара меня точно сожрет!

Я тяжело вздыхаю:

— Закусить нечем?

— Сало есть. Сейчас организую.

Через двадцать минут у нас на столе уже накрытая поляна. Мишаня еще и домашние котлеты в холодильнике раздобыл и салатик с курицей и зеленым горошком.

— Что бы ты сделал, если бы изменил жене, а после хотел ее вернуть? — осторожно спрашиваю у Мишки.

Он ведь тоже давно в браке. Может, подгонит какую-то хорошую мысль. А то у меня у самого извилины отказываются шевелиться.

— Если бы я изменил Варе, то уже бы сгнил, Коль. Ты знаешь, она меня в тонусе держит. Не дает скатиться на дно, — Миша кивает в сторону стремительно пустеющей бутылки.

Я закрываю глаза.

Моя Агата…

Моя нежная девочка.

Столько всего прошли вместе.

А я…

А я в итоге поступил, как последняя тварь.

Тварь и есть! А в ее глазах я теперь вообще, как наши младшие говорят, полный кринж.

И жена от меня беременна. Снова двойней.

Я так сильно хотел, чтобы Агата закрыла глаза на мою измену, что пытался удержать ее всеми способами. Рычал на нее, угрожал, давил. Унизил, когда подарил Злате дом на свадьбу от себя любимого, отделившись от семьи.

Мол, вот какой я красавчик. Жена и дочери триста тысяч дарят в конвертике, а я участок и сертификат на строительство в восемь миллионов. Выебнулся, тоже мне.

А потом я еще и продавил жену настолько, что она из дома ушла. Думал, что припугну, она и простит. Останется рядом.

А она ушла.

Гордая.

Гордая. Недоступная. Холодная. Сильная.

Уже не моя.

Глава 25

— Это что такое? — сокрушается Варвара, как только входит на кухню. — Миша, ты же обещал!

Скворцов морщится, увидев жену.

— Да блин, Варя, ну что ты такая…

— Какая? — взмахивает руками и подходит к столу.

Осматривает тарелки и задыхается возмущением, когда видит одну единственную котлету на тарелке.

— Вы что, паразиты, котлеты сожрали?

— Варь, ну надо же было чем-то закусывать! — оправдывается Мишаня.

— Знаешь что, друг мой милый, — скалится женщина с ненавистью смотря на своего мужа. — Вот с кем пропил всю ночь, с тем теперь и живи!

— Варь, ну ты чего…

— Ничего! Время пять утра. Я просила тебя… просила не пить сегодня! У Катеньки отчетный спектакль в девять, у нас были планы. Сейчас к визажисту дочку везти. Кто теперь ее повезет? Я?

— Варь…

— Как ты меня достал, Миша. Честно. Сил моих больше нет… — разочарованно скрипит надломанный голос Вари. — Проваливайте оба! И, Миша, не смей мне на глаза показываться.

— Варь…

— Убирайтесь! — Варя стучит по столу кулаком, а затем уходит из кухни.

Я смотрю на растерянного Мишку. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрывает. Затем протирает сонные глаза и устало вздыхает.

— Коль, у тебя можно перекантоваться?

Пожимаю плечами.

— Без проблем.

— Супер. Сейчас я, носки с трусами в пакетик соберу.

Выходим с Мишей на улицу. Еще темно, фонари ярко освещают улицу.

Идем по тротуару в сторону остановки. Первый автобус в поселок, где я живу, через час примерно приедет.

Снег хрустит под ногами и переливается серебристым сиянием в свете фонариков.

И у меня в голове маячит мысль о том, как круто мы могли бы встретить Новый год в семейном кругу. Беременные дочери и Агата с двойняшками под сердцем. Нарезали бы оливье целый тазик! Смотрели бы душевные фильмы, слушали бы бой курантов, вместе загадывали желания.

А я, кажется, знаю, что пожелаю в этом году — ума для себя, чтобы сначала взвешивать все свои решения и оценивать риски, а потом уже делать.

Я же, мать его, бизнесмен!

И как меня угораздило вообще пойти на сторону, не подумав наперед о последствиях…

Надеялся, что никогда не всплывет. Что жена не узнает. Какой мудак…

Молча мы с Мишей добираемся до моего поселка. Тут на автобусе двадцать минут всего. Я оставляю гостя в гостиной на диване. Долго не могу уснуть, хотя под алкоголем обычно это получается быстро.

И только вечером мы с Мишей завтракаем остатками еды, которая таилась в моем холодильнике. К шести я выезжаю на работу, чтобы разобрать документы. Голова болит, но мне обязательно нужно сегодня все проверить и подписать, иначе производство встанет.

Подъезжаю к офису, издали замечаю девушку в белом пуховике. Присматриваюсь. В затылок ударяет тупой болью.

Снова она!

Липкая, приставучая, надоедливая.

— Привет, — произносит Светочка, как только я равняюсь с ней.

— Опять пришла? Денег не дам, если только на аборт, — плюю я, открывая дверь в офис.

— Коля, подожди. Нужно серьезно поговорить.

— Что? — останавливаюсь и смотрю на нее свысока. — Не наговорилась еще? Я свою позицию изначально тебе говорил, Света. Только секс. Ничего большего. Ты знала, что я не уйду от жены.

— Да, но жена сама от тебя ушла, — самодовольно улыбается Света.

— Это тебя не должно волновать.

— Коля, ну как же ты один? Тебе же забота нужна, ласка, — сладким голосом произносит Света. — Почему ты не хочешь дать мне шанс? Думаешь, я с домашними делами не справлюсь? Я справлюсь!

— Я это уже слышал. И про твою неземную любовь тоже.

— Думаешь, я любить не умею? — расширяет глаза и смотрит на меня с тоскливой нежностью. — Коль, давай просто вечер вместе проведем. Один вечер! Я ужин тебе приготовлю, сделаю массаж. Если ты не захочешь, то секса не будет! Я ведь понимаю, что тебе не двадцать пять… и…

Выдыхаю напряженно. Крылья носа раздуваются.

— Ой… — пикает Светочка, хлопая ресничками. — Коленька, я правда тебя люблю. И, знаешь…

Она замолкает, поджимает губы, а затем снова переводит на меня свои большие глаза с тоскливыми и грустными капельками слез в уголках.

— Я рожу тебе здоровых детей, — заявляет Света.

— Чего?

— Я знаю, что твоя жена беременна. И знаю, что у нее на УЗИ проблемы обнаружили. Она уже старая, зря сразу не пошла на прерывание беременности. Риски были высокими.

— Что ты несешь, Света?

— Что? — виновато облизывает свои пухлые губы. — А ты не знал?

Я смотрю в лицо Светки и понять не могу… какого хера тут вообще происходит?

— Очень интересно откуда ты это знаешь? — грозно спрашиваю я.

— Коль, ну у нас небольшой город, слухи быстро расползаются.

— Какие нахер слухи? — меня обдает волной гнева.

Хватаю Свету за рукав и притягиваю к себе.

Она пугается, вздрагивает.

— Коля… мне… знакомая сказала. Она… работает там… в больнице той… — запинаясь, выдает Света.

Херня какая-то.

— Какие у Агаты проблемы? М?

— У ее ребенка подозрение на синдром Дауна, — пищит в ответ Светка. — Она тебе больного ребенка родит! Ты подумай, оно тебе надо?

У меня по спине прокатывается ледяной озноб, а сердце стальными цепями в груди сжимается. Делаю глубокий вдох, в грудной клетке распирает как перед ядерным взрывом.

— Ты лжешь.

Агата бы сказала мне, если у нее нашли какие-то проблемы.

Вспоминаю, какая растерянная и взволнованная Агата вчера из кабинета УЗИ вышла. Я ведь сразу заметил что-то ледяное, болезненное в ее взгляде.

А я, козлина, еще про пол ребенка спрашивал. А надо было спрашивать, все ли хорошо у ребенка.

— Я не вру, Коль. Просто тебе надо не меня на аборт отправлять, а свою Агату. Она инвалида родит. А ты до конца жизни будешь страдать.

— Замолчи, — отпускаю рукав Светкиной куртки, и та отшатывается.

Вряд ли ей кто-то из женской консультации такое рассказал.

— Света, кто тебе сказал про проблемы Агаты? — шиплю я.

В жилах кровь закипает. Сжимаю пальцы в кулаки до боли и хруста в костяшках.

— У меня там подруга работает… она… она вчера там была и… слышала, как Агате на УЗИ об этом сообщали…

Света смотрит мне в глаза прямым неотрывным взглядом.

Да блять! Быть не может такого.

— Фамилия как у твоей подруги? — рычу в лицо девице.

Та моргает растерянно.

— Говори! — срываюсь на крик.

— Кустова, — быстро выдает Света. — Коля, только не надо… ну… не надо ей жизнь портить. Она хорошая, правда. Молодая, только работать начала. Мы просто… она знает… что ты и я… и про твою жену…

— Послушай меня, — беру Свету под руку и отвожу в сторону от входа в офис. — Еще раз ты сюда заявишься, я тебе голову откручу. Поняла?

— Но я тебя люблю, Коль. И я здорового сына тебе рожу! Ты же умный мужчина. Зачем тебе дауненок? М?

— Убирайся, Света. Пока я тебя не убил.

— Ну и пожалуйста, — слезы прыскают из ее глаз. — Чудовище ты старое!

Я поднимаюсь в офис и сажусь за свой стол. Вытаскиваю папку с документами. В голове пульсирует тупая боль.

Почему Агата промолчала? Почему ничего мне не рассказывает?

Она все еще моя жена! И она носит моих детей! Я имею право знать, как протекает ее беременность.

Тем более она должна была сообщить, что есть проблемы!

От злости стучу кулаками по столу и смахиваю папку с документами на пол. Бумажки разлетаются по кабинету.

Я не смогу работать сейчас.

Мне нужно срочно поговорить с женой.

Глава 26

В квартире тихо и тоскливо. Я должна была уже привыкнуть к этой тишине. Но она все еще давит на меня.

Когда я одна в голову приходит много мыслей. А иногда такие, что их не выгнать. Они меня сжирают.

Что теперь будет?

Вся видимость моей силы трещит и рассыпается в крошку, если я начинаю думать о прошлом.

О Коле…

Каким он был тогда, двадцать три года назад. Как красиво он ухаживал за мной. Как ждал моего совершеннолетия, чтобы наконец-то попробовать взрослую любовь.

Переворачиваюсь со спины на бок, и чувствую, как слеза ползет по лицу.

Закрываю глаза и вытираю влагу о подушку.

Молодой Коля никогда бы не поступил со мной так. Не предал бы. Он любил меня. Я точно в этом уверена.

Красивый, высокий парень с большими перспективами.

Он таскал мне персики с рынка и полевые цветы. Подмазывался к моему отцу. Помогал ему починить наш старенький мотоцикл с коляской.

Коля и меня на этом мотоцикле катал.

Меня засасывает воспоминаниями. Утаскивает в пучину тоски по молодости, где мои глаза сверкали от любви к молодому мужчине, покорившему мое сердце.

…

— Садись, не бойся, — Коля помогает мне забраться в коляску мотоцикла.

— Куда мы поедем? — с энтузиазмом спрашиваю я.

— На речку через поле, нарву тебе цветов по дороге.

— Ромашек?

— Васильков. Под цвет твоих глаз.

Скромно улыбаюсь, поправляя подол длинного платья.

Коля заводит мотоцикл ловко нажав ногой на кик-стартер. Мотор ревет громко, словно дикий зверь.

— Прокатимся с ветерком, — улыбается Коля, взглянув на меня с любовью.

Перекидывает ногу через сиденье и трогается с места. Теплый летний ветер мощным потоком врезается в лицо, развевая мои кудрявые длинные волосы.

Держусь за ручку, прикрыв глаза. Чувствую свободу... мне только недавно исполнилось восемнадцать лет. Со мной рядом любимый парень, впереди прекрасное совместное лето, а затем поступление в педагогический, наша с Колей свадьба… и вся жизнь.

Нужно брать от жизни все, пока мы молоды.

В лугу мы останавливаемся, и Коля действительно собирает для меня душистый букет полевых цветов. Я все еще сижу в коляске, прячу лицо в смеси ромашек, васильков и часиков, вдыхаю сладкий запах полной грудью.

— Ты такая красивая, — шепчет Коля, нависая надо мной. — Надо же, как мне повезло. Лучшая девушка нашего города скоро станет моей женой.

— А лучший парень станет моим мужем, — кокетливо говорю я. — Мы же вместе навсегда, да, Коль?

— Конечно, — отзывается в ответ. — Ты никуда от меня не сбежишь.

— А я и не хочу сбегать. Я тебя люблю.

— Агата, — выдыхает мое имя приглушенно, жар оседает на моих губах.

А затем Коля мягко и невесомо касается моих губ.

— Я тоже тебя люблю, моя девочка.

…

Грудь сковывает огнем.

Куда ушла та любовь?

Куда ушла благодарность за троих дочерей?

Тот Коля, который катал меня на мотоцикле в лугах за городом, возил меня на речку, дарил букеты и любил меня искренне, никогда бы мне не изменил.

А я все помню. До мурашек помню и до боли в желудке. Как мы катались по тем полям, как купались в ледяной реке, как грелись у костра. Как смотрели друг другу в глаза.

Даже помню, как у Коли заглох мотоцикл за двадцать километров от дома. Помню, как он открутил крышку на баке, как резко запахло бензином, как раздраженно и виновато Коля сообщил мне, что мотоцикл до дома придется толкать.

И он толкал!

Он толкал, пока я сидела за рулем, мы смеялись, отдыхали, разговаривали о будущем, строили планы. Хотелось есть, пить, усталость прошибала до самых косточек. А мы все шли и шли по полю к городу до ближайшей заправки, везя мотоцикл.

А теперь я наскучила ему… приелась… секс у нас однообразный.

А любовница Светочка помогла ему почувствовать себя мужчиной.

Неужели я ошиблась в выборе мужа?

Я так сильно любила Колю. Меня просто разрывало от нежности, трепета, света. Я на Колю смотрела и видела в нем просто весь мир.

И я пронесла эту любовь через время, ни крупицы не рассыпала и не потеряла.

А сейчас моя любовь медленно подыхает в пучине его предательства. Я скатилась до того, что желаю своему мужу только самого худшего.

Понятно, что во мне кипит котел обиды и боли. Котел лютой ревности и тоски по тому молодому парню с букетом полевых цветов и блеском в темных влюбленных глазах.

Как он смотрел на меня тогда… обжигающе, маняще. Как он клялся в любви перед людьми и перед Богом.

Как он благодарил меня за рождение Златочки, Машеньки и Дашеньки.

Осколки воспоминаний впиваются под кожу. Меня знобит и выворачивает душу мясом наружу. Воспоминания пульсируют, живые и яркие.

Что с нами стало, Коленька?

Что с тобой стало?

Черствый грубиян. Монстр

Нет больше того Коленьки, которого я полюбила. Остался только Николай — взрослый мужик со своим бизнесом, у которого в сорок пять лет появилась потребность в молодых сексуальных девках. А жена… она всего лишь жена.

Просто кусок мяса, который можно выкинуть за ненадобностью, наплевав на целую жизнь, которую мы вместе прожили.

Стук в дверь вырывает меня из тоски по прошлому и возвращает в серую реальность. Я сажусь на кровати, сую ноги в теплые тапки и иду к двери.

Стук повторяется снова. Грохочущим раскатом прокатывается по квартирке.

Смотрю в глазок и вижу Колю. Он явно злой, как черт. Раздраженный и нервный. Отшатываюсь от двери. Руки прошибает током. Что ему еще нужно? Пришел выгонять меня и из этой квартиры?

Осторожно открываю дверь, и мой муж вваливается в квартиру без приветствия. Скидывает обувь с ног, ботинки летят в стороны. Стаскивает с себя черное классическое пальто.

От него веет алкогольным перегаром, а у меня желудок скручивает приступом тошноты.

— Почему ты не сказала мне? — рычит Николай, наступая на меня.

Отшвыривает свое пальто в сторону, оно оседает у стены.

— Что с тобой?

— Агата, почему ты не сказала?

— О чем?

— О том, что у нашего ребенка проблемы со здоровьем! — рявкает, обдавая меня противным запахом.

Я не могу сдержать рвотный позыв.

На негнущихся ногах лечу в туалет.

— Агата! — Коля идет за мной, не оставляет ни на секунду. — Ты обязана была сказать!

— Нихрена я тебе не обязана! — громко шиплю я, нависая над унитазом. — Ты чудовище, Коля. Ты омерзительный.

Становится легче, и я прохожу на маленькую кухню. Пью воду маленькими глотками. Коля за мной наблюдает не отрывая взгляда.

— Как ты узнал, что у ребенка могут быть проблемы? — тихо интересуюсь я.

Вряд ли Машка стала бы делиться с отцом такими новостями. Я просила дочку никому не рассказывать. И Маша пообещала, что папа ничего не узнает.

Но Коля здесь. И он в курсе.

Дорогие!

У меня новинка

ИЗМЕНА. Ошибки прошлого

— Как ты мог? — с ревом спрашиваю я. — Ты спал с моей подругой!

— Да! — Виктор взмахивает руками в нелепом порыве отчаянной злости. — Но это ничего не значит! Я просто перебрал с алкоголем, а Лиза сама на меня залезла.

— Я ненавижу вас, — шиплю сквозь зубы. — И я хочу подать на развод.

_______________________

Еще утром мы были счастливы до трепета в кончиках пальцев, а сейчас черная туча хаоса грозится уничтожить все, что было святым, нерушимым и вечным.

Пока я рожала второго ребенка, муж изменил мне с моей лучшей подругой. Теперь моя счастливая жизнь превратилась в ад. И я понятия не имею, как из него вырваться, ведь у меня нет ни жилья, ни денег.

Читать по ссылке:https:// /shrt/hfck

Глава 27

— Ты должна была все мне рассказать, — хрипло выплевывает каждое слово.

Я оставляю стакан на столешнице. Руки дрожат.

— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь.

— Агата, если у ребенка проблемы, то нам нужно объединиться, — упрямо смотрит мне в глаза мой муж.

— И что? Проблема сама рассосется? Думаешь, это из-за того, что мы с тобой не вместе?

— Мы вместе. Развода не было. Мы все еще семья.

— Мы не семья, — качаю головой.

— Потому что ты дохуя гордая, — Коля приближается ко мне.

Я снова чувствую запах перегара, и меня вновь начинает мутить.

— Не приближайся ко мне, — шепчу, отворачиваясь.

— Агата, — Николай давит на меня темным сверкающим от гнева взглядом. — Неужели ты правда хочешь остаться разведенкой с двумя новорожденными больными детьми?

Я молчу. Спазмом сжимает горло.

Нет, я этого не хочу.

Не такую судьбу я себе рисовала, когда выходила замуж за любимого мужчину.

— Хватит строить из себя независимую гордячку, ты не такая.

— А какая я, Коль? — мажу недовольным взглядом по лицу моего предателя. — Какая я? Что ты вообще обо мне знаешь?

— Ты уперлась рогом и не подпускаешь меня к себе. Не даешь мне права помочь. И ты больше не смотришь на меня так, как раньше.

— Да? Может это потому, что ты мне изменял? — гневная усмешка слетает с губ.

— Нет, Агата, — Коля качает головой и опускает взгляд.

На его лице прописана тоска и разочарование. Вены надулись на лбу. Он страдальчески морщится и горько усмехается.

— Ты давно перестала видеть во мне мужика, — шепчет Коля.

— Это не правда!

— Правда. До той аварии ты была со мной совсем другая. А после того, как я снова встал на ноги… ты…

Меня прошибают током до самого позвоночника. Я с трудом стою на ногах. Такое ощущение, что мои косточки вот-вот вырвутся из под кожи и с грохотом разлетятся по полу.

— Ты встал на ноги благодаря мне! — гневно напоминаю я.

— Вот именно, — кивает. — Благодаря тебе. И с тех пор ты возомнила себя чудо женщиной.

Изнутри распирает. И меня жутко тошнит. Голова идет кругом, и я облокачиваюсь на столешницу, чтобы не упасть. Впиваюсь в нее пальцами, заведя руки за спину.

— Думаешь, я расширял свой бизнес, потому что хотел стать охеренно богатым? — Николай скалится, и в его взгляде проскальзывают капли яда.

Смотрит на меня так, будто я ведьма какая-то, и он готов сжечь меня на костре.

— Я только и делал, что пытался вернуть себе ту Агату. Слабую милую девочку. С огромными взволнованными глазами, которыми ты на меня смотрела. До аварии ты была моей женщиной, а после… ты стала моей… второй матерью.

Ладони потеют, и я вся покрываюсь красными нервными пятнами.

— Если ты хочешь знать, наш брак дал трещины не после моей измены, Агата, а намного раньше, — продолжает Николай.

А я только глаза закрываю.

Его голос звенит в висках тупой нескончаемой болью.

— Я хотел видеть рядом женщину, а не мамку или братана в юбке.

Я не замечала этого. А после аварии прошло уже пятнадцать лет.

— Ты не просила ни помощи, ни денег, ни поддержки. Говорила со мной только о наших дочерях, о моих проблемах, о тупых фильмах. Ты стала деревянной. Ты больше не смотрела на меня, как на героя. Что бы я не сделал, ты всегда считала себя сильнее и умнее меня.

— Это не правда…

— Это правда, Агата. Это горькая правда!

Отчаянно качаю головой, а слезы затмевают рассудок.

— Света мне в рот заглядывала и была со мной нежной кошкой, слабой нежной девочкой с блестящими глазами, — шипит

— Замолчи.

— Что, милая? Не нравится такая правда?

Я всхлипываю и запрокидываю голову. Кажется, что даже потолок над моей головой качается. А в душе разливается нефть. Отравляющая, черная, мерзкая.

— Ты разучилась быть слабой, — продолжает Николай. — Я себя чувствовал куском дерьма рядом с тобой. Да, я встал на ноги, но для тебя я навсегда остался недееспособным.

— Уходи, — шепчу я, задыхаясь.

— Я уйду, не переживай. Как послушный пес. Сделаю все, что ты скажешь. Я же больше не твой муж, не твой мужчина. Я твоя обуза. Инвалид. Меня надо защищать, постоянно спасать, решать мои проблемы, нянчиться со мной…

— Иди отсюда! Уходи! Уходи! — верещу, запуская пальцы в волосы.

Меня сжирает истерика. Накрывает так, что все тело пульсирует.

— Наконец-то я смог тебе это сказать, родная, — облегченно выдыхает Коля, обжигая мое лицо.

Я ловлю пересохшими губами воздух, вновь чувствую мерзкую тошноту.

Слышу его отдаляющиеся шаги. Хлопок входной двери. Тишина…

Давящая колючая тишина.

С трудом переступая на ватных ногах, я дохожу до постели. Падаю в подушку, обхватив руками свой живот.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я зависаю взглядом на стене. По ней скользит тень дерева, пробравшаяся в комнату из-за яркого уличного фонаря.

За окном уже стемнело.

Неожиданно тишину разрывает звук моего мобильного. Тянусь к нему.

— Ало.

— Здравствуйте. Морозова Агата Григорьева? — певуче уточняет женский голос.

— Да.

— Готовы результаты биохимического анализа вашей крови. Вы сможете завтра подъехать на консультацию к генетику?

Глава 28

— Это что за черт? — спрашиваю тихо, рассматривая здоровую черную собаку, которая улеглась прямо возле двери в мой дом.

— Это пес Багет, — сообщает мне Миша. — Он шлялся под забором, без ошейника. На улице холодно, я забрал его в дом.

— Миш, ты нормальный вообще?

— Да а чо? Варвара никогда бы не согласилась завести пса в квартире, а раз уж я теперь живу у тебя…

Смотрю на самодовольную рожу Скворцова и просто в шок впадаю.

Мало того, что Миша снова не трезв, потому что после вчерашнего ему обязательно нужно было опохмелиться, так еще и «друга» себе привел.

— Ты живешь у меня временно, — напоминаю Скворцову, прищурившись.

Миша присаживается на корточки и треплет пса за холку.

— Я подумал, что ты сможешь оставить Багета себе, — пожимает плечами мой друг.

Приподнимаю брови от возмущения и негодования.

А Миша тем временем целуется со своей собакой. Багет облизывает опухшую харю Скворцова розовым шершавым языком, а я брезгливо морщусь.

— Разве он не душка? Ты посмотри, какой хороший мальчик!

Обреченно качаю головой и скидываю ботинки. Прохожу на кухню и достаю с полки виски. Наливаю в стакан. Руки немного дрожат после разговора с женой.

Вывалил на нее свою правду в порыве безумного гнева. Я как с цепи сорвался. Тормоза отказали.

Сам долгое время не мог признаться, что Агата в какой-то момент перестала быть для меня просто женщиной.

Я видел, как она учит ходить наших дочерей. Видел, как она меняет им пеленки, как учит их говорить и кормит с ложки.

А потом я и сам стал беспомощным мальчишкой, которого она учила ходить, выносила за мной говно, мыла меня и кормила.

Наверно, я сегодня был слишком жесток. Зря я так…

Это не она виновата. Жизнь дала нам испытание и приковала меня к постели, Агата достойно прошла этот путь с гордо поднятой головой. Да, наши отношения изменились после этого. А у кого бы они не изменились после такого?

— Мы сегодня снова пьем? — Миша появляется на кухне и потирает ладошки в предвкушении.

Достаю с полки второй стакан и наливаю Мише виски.

— Ммм, что за рай на земле? — сладостно вздыхает Скворцов. — Ну, будем!

Стучит своим стаканом об мой и залпом вливает в себя вискарь.

Втягиваю ноздрями воздух. Выдыхаю тяжело и болезненно.

До аварии Агата была просто учительницей. Просто мамой моих дочек. Нежной, робкой, по-женски заботливой и слабой. Я строил дом и развивал бизнес, она поддерживала и влюбленно на меня смотрела.

После аварии Агата начала работать в институте, прошла переквалификацию, написала и защитила научную работу. Сдала на права, чтобы не просить меня возить дочерей на занятия в город.

Стала слишком самостоятельной.

Пока я валялся после аварии, она на свои хрупкие плечи взвалила мужские дела. Надела броню. Яйца себе отрастила!

И как бы я не старался смягчить ее, вернуть в состояние девочки, расслабить, все мои попытки разбивались о ее каменную стену. Агата все могла сама.

А я был ее прихвостнем.

Бесполезным существом.

Даже мой миллиардный бизнес ее не впечатлял.

Я убеждал ее, что нам нужен еще один ребенок, а она только головой качала. Хотела развиваться как личность. Стоять на ногах крепко. Без моей помощи. Тем более у нас уже было трое дочерей.

Зачем нам четвертый?

Я не мог честно признаться жене, что не чувствую себя больше мужиком рядом с ней. Я и сам себе боялся в этом признаться.

Она не могла считать мое состояние и продолжала работать, выполнять мужскую работу по дому, растить девочек, зарабатывать.

Мы отдалились.

Да, были вечера, которые мы проводили вместе за просмотром тупых фильмов, но и в них я не был для нее мужем. Скорее, был ее сыночком.

— Ты что-то сегодня какой-то загруженный, — говорит Миша, вырывая меня из едких размышлений.

— Я устал.

— Понимаю, — кивает мой друг. — Слушай, нам бы Багета свозить к ветеринару. Ты завтра можешь?

— Могу.

— Отлично! — Миша тянется к бутылке и наполняет свой стакан. — Варвара тебе не звонила?

— Мне? Почему твоя жена должна звонить мне?

— Нуу… Варька теперь обиделась на меня. Я ее понимаю. Если бы не жена… — Миша нарочито громко вздыхает. — А знаешь, плохо ведь без бабы. Некого в углу зажать и за сиську подержать.

— Миш, а ты как думаешь, Варя в тебе мужика видит?

Скворцов задумывается. На его опухшем лице прописан сложный мыслительный процесс.

— Конечно, — кивает. — Я порой как по столу кулаком стукну, Варя сразу затихает и делает то, что я сказал. Она у меня хоть и боевая баба, но нежная. Любящая.

В прихожей слышен шум.

Багет начинает гавкать и летит на кухню. Садится рядом с Мишаней и головой его бодает, требуя ласки.

— Хороший же пес! Просто замечательный!

Согласно киваю.

— Ты его кормил?

— В холодильнике курица была, я ее сварил и Багету скормил. Надо бы корм купить ему собачий.

— Куплю.

— Повезло тебе, Багет, будешь

Не уверен, что оставлю собаку себе. Хлопот с ней много. А мне предстоит как-то налаживать контакт с Агатой, если я не хочу окончательно ее потерять.

Я более чем уверен, что эта женщина справится со всем сама. Я ей вообще не нужен по факту. Но мне бы очень хотелось сохранить с ней семью.

Вернуть то, что было до аварии.

Вернуть себе мою нежную девочку с широко распахнутыми влюбленными глазами. Как? Не знаю.

Я совершил непростительную ошибку.

И эта ошибка теперь тоже беременна, и, вроде как, от меня.

Глава 29

— Если хочешь, я могу сходить с тобой, ма, — говорит Маша.

— Нет, не надо, — тяжело вздыхаю, смотря на свое отражение в большом зеркале.

— Почему? Тебе ведь… нужна поддержка…

— А тебе нужно учиться, Маша. Или ты не собираешься одиннадцатый класс заканчивать?

— Да блин, мам…

— Что? — понижаю голос до грубого баса. — Рожать тебе в начале лета, так что учись, Машуня.

— Я за тебя переживаю, ма.

Закусываю губу и головой качаю устало.

— Маш, ты кому-нибудь говорила, что на УЗИ у моего малыша увидели отклонения?

Дочка молчит несколько секунд, а затем шепчет:

— Я рассказала только Даше, но она обещала никому не говорить.

Я обреченно выдыхаю.

— Папа узнал.

— Мам! — испуганно вскрикивает Маша. — Не может такого быть, чтобы Дашка ему рассказала. Она поклялась, что будет молчать!

Цепная реакция. Маша Даше, Даша Злате. А Злата все отцу сливает, что только попадает в ее прекрасные ушки.

А в итоге все это вывернулось наизнанку. Еще ничего неизвестно. Милая женщина вчера по телефону мне сказала, что я могу не переживать, но к генетику обязательно нужно прийти.

Мое напряжение по поводу детей немного ушло. Но теперь я чувствую себя просто отвратительно из-за Колиных вчерашних слов.

Он опять сделал меня виноватой в его изменах.

Я, видите ли, перестала смотреть на него, как на героя!

Возможно, я и правда считала себя супер женщиной какое-то время. Я вытащила мужа, я поставила его на ноги, я спасла его своей заботой и любовью. И вместе благодарности спустя пятнадцать лет после той аварии он заявляет, что спасая его я разрушила наш брак?

Мне тогда не легко пришлось.

И, возможно, я и правда стала как-то иначе относиться к Коле.

Но я не переставала его любить! Никогда не переставала! И я не чувствую своей вины сейчас.

Хватаю сумку с документами и выхожу из квартиры. Спускаюсь по лестнице и, распахнув дверь на улицу, замечаю машину Николая прямо возле подъезда.

— Агата, — произносит он с виноватой улыбкой и, распахнув заднюю дверцу машины, вытаскивает из салона букет цветов.

Белые розы.

— Я тороплюсь.

— Агата, я отвезу тебя.

— Нет, — скриплю зубами, гневно впиваясь в лицо предателя ошалелым взглядом. — Хватит. Я не маленькая девочка, Коля. Пора поставить точку.

Быстрым шагом иду прочь, но мой муж меня догоняет и перекрывает мне дорогу.

— Агата, — басит его голос, сотрясая воздух. — Я отвезу тебя.

Смотрю в его глаза с ненавистью и раздражением.

— Извини, я был слишком груб, — произносит он. — Я хочу загладить свою вину.

— Думаешь, розочки что-то изменят?

Скрещиваю руки под грудью.

— Нет. Я просто хотел тебя порадовать. А ты как всегда…

Николай опускает голову и обреченно морщится.

— Блять, — шипит сквозь плотно сомкнутые зубы. — Агата, я хочу все исправить. Но я понятия не имею, как это сделать. Я люблю тебя.

Его признание опаляет мои щеки жаром. Я вздрагиваю от возмущения и резкой боли. По позвоночнику прокатываются мурашки.

— Я виноват, и мне самому теперь тошно, — продолжает Николай, отведя взгляд в сторону.

В его темных глазах играет тень сожаления и боли. А я смотрю на него, поджав губы, и внутри что-то неприятно переворачивается и дрожит.

Вчера я вспоминала, как молодой красивый мужчина катал меня на мотоцикле и дарил букеты полевых цветов. Я грелась этими воспоминаниями. Лелеяла их в своем сознании.

Но потом он пришел и разорвал мое сердце еще раз.

Не знает, чем прикрыть свои измены, и льет на меня ведра зловонных помоев.

— Я в полной заднице, — хрипит Коля и глаза закрывает. — Я перегнул палку.

Я рассматриваю аккуратные лепестки белых роз, а у самой душа кровью обливается. Понимаю, что скучаю по прошлому. И что мне сегодня и правда не помешает поддержка.

Да, мне посоветовали не переживать, но не сказали ничего конкретного. И сама мысль, что я еду на консультацию к генетику, ввинчивает в меня шурупы панического страха. Я не смогу одна принять решение, что мне делать с моей беременностью, если диагноз подтвердится. Растить ребенка после сорока лет не просто, особенно если их двое. Особенно, если один из них окажется особенным.

— Прости меня, — повторяет Николай едва слышно. — Я… не прошу вернуться ко мне и закрыть глаза на мою измену…

— Мне нужно идти, — шепчу я каким-то виноватым голосом.

— Агата, разреши мне участвовать в твоей жизни. Пусть мы не будем больше мужем и женой, но ради общих детей… давай останемся близкими друзьями.

— Ты правда думаешь, что у нас получится? После всего…

— Я не знаю, — Коля качает головой и вновь заглядывает в мои глаза. — Но если мы продолжим собачиться и вгрызаться друг другу в шеи, то пострадают наши дети.

— Наши дети уже пострадали. Ты рассорил сестер. Маша осталась одна.

— Я поговорю с девочками. Я перед ними тоже виноват.

Прикусываю губу, опустив взгляд под ноги. Снег растаял и превратился в грязную серую слякоть.

— Я уже опаздываю, — бормочу едва слышно.

— Поехали, — Коля берет меня под руку, и, пока я не успела вновь затопать ногами с протестом, ведет к своей машине.

Глава 30

— Ты завел собаку? — спрашиваю я, заметив на заднем сидении большую упаковку собачьего корма.

— Да, — отзывается Николай, не отрывая взгляд от дороги. — Вообще-то… там такая ситуация произошла…

— Какая? — вопросительно выгибаю бровь.

— Я ездил к Скворцову, мы вместе выпили и его жена из дома выгнала. Я Мишу позвал жить к себе, а он притащил в дом огромного черного пса.

Я недоуменно свожу брови на переносице.

— Выходит, ты теперь живешь вместе с Мишей?

— Это временно. Варвара скоро остынет и заберет Мишу домой.

— Понятно, — усмехаюсь с каплей злости.

Пока я схожу с ума от одиночества и мыслей о прошлом, Николай привел в дом собутыльника. В тот дом, который я с любовью и трепетом ремонтировала, выбирала все до мелочей

Ну, хорошо, что собутыльника, а не Светочку, как грозился изначально.

Нервно морщусь, вспомнив о его любовнице. Интересно, как она поживает?

Перевожу взгляд на сосредоточенного Николая. Мы уже подъезжаем к медико-генетической консультации.

— Мне можно пойти с тобой? — интересуется Коля, припарковав машину возле входа.

Я равнодушно пожимаю плечами.

— Значит, я пойду.

Меня начинает потряхивать. Как бы я не старалась сохранять спокойствие, это непросто.

Мне хочется верить в лучшее.

Когда я рожу малышей, в моей квартире больше не будет этой колючей противной тишины. Я сосредоточусь на материнстве, перестану мучиться от навязчивых воспоминаний из прошлого и страдать. Мне больше не будет одиноко.

Эти детки — мое спасение.

И я очень хочу сохранить беременность.

Но сейчас я на краю пропасти. И слова генетика либо подарят мне крылья за спиной и долгожданное счастье, либо сломают меня окончательно.

На ресницах повисают горькие слезы, стоит мне только подумать о самом страшном, и сердце пронзает ржавой иглой скорбящей утраты.

— Все будет хорошо, Агата, — шепчет Коля где-то у меня над ухом.

Он сидит рядом со мной на скамейке в зале ожидания.

Молодая девушка уже вошла в кабинет генетика. Я пойду следующей. Прикусываю щеку изнутри, а сердце взволнованно дрожит между лопаток.

— Агата… — вновь шепчет Коля.

Резким движением он накрывает мою руку своей большой горячей ладонью. Его тепло доводит меня до мурашек. Кровь быстрее бежит по венам.

— Ты замерзла?

Я качаю головой отрицательно, а слезы дрожат на ресницах. Хочется забиться в угол и выть. Мне страшно. Страшно настолько, что я сжимаю челюсти и наваливаюсь головой своему мужу на плечо.

Николай замирает. Даже дышать перестает.

И я действительно благодарна ему, что он просто сидит рядом и помалкивает.

Он нужен мне сейчас.

Ни как мой мужчина, а как просто человек, на которого я могу опереться. И пока я упираюсь лбом в его плечо, страх уходит. Будто не существует этого мира. Есть только я и стук моего сердца.

Давно я не чувствовала себя так… жалко и беспомощно. Давно я не нуждалась в помощи и поддержке.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я могу открыть глаза.

— Морозова Агата? — мужчина в белом халате распахивает дверь кабинета и смотрит на нас с Николаем.

Он моложе, чем я. Около тридцати пяти лет, в тяжелых очках и с серьезным лицом.

— Это я, — встаю, вытираю потные ладони о свои брюки. — Здравствуйте.

— Проходите.

В горле душащий ком, и я никак не могу от него избавится. Оборачиваюсь к мужу, и тот смотрит на меня с обреченностью. Кивает медленно.

И я киваю в ответ.

В ногах словно стальные негнущиеся прутья. Я с трудом прохожу в кабинет, словно в тумане усаживаюсь на стул.

Мужчина генетик щелкает длинными тонкими пальцами по клавиатуре и смотрит в монитор.

— Так, — проговаривает он, и его голос тут же сливается со звуком печатающего принтера.

Я моргаю несколько раз, стараясь разогнать пелену перед глазами.

— Результаты биохимического анализа, — произносит мужчина, хватая длинными пальцами бумажку из принтера.

Сквозь оправу очков его глаза кажутся совсем крошечными. Мое сердце пропускает удары в угнетающей тишине.

— Тут все нормально, — произносит он и кладет распечатку мне под нос. — Риски минимальные.

Его басистый голос звенит в ушах, и я не сразу соображаю смысл сказанного. Расфокусированным взглядом смотрю на цифры на бумаге, но ничего все равно не понимаю.

— Если риски минимальные, тогда почему ТВП на УЗИ было больше нормы?

— Такое бывает, — мужчина на меня не смотрит.

Он вновь клацает по кнопкам.

— Заполним с вами карту сейчас. Беременность дальше будем вести здесь. Нужно убедиться, что все структуры мозга разовьются правильно и не будет проблем с сердцем у плодов.

— Могут быть проблемы? — тупо шепчу я. — Вы же сказали, что риски минимальные и…

— Ну, давайте честно, — устало вздыхает мужчина и стягивает с носа очки. — Вам сколько лет?

— Сорок один.

— Сорок один... — повторяет он приглушенно. — У вас многоплодная поздняя беременность. Это значит, что мы должны контролировать каждый этап внутриутробного развития ваших детей. И если вдруг что-то пойдет не по плану, то сразу принять необходимые меры.

— Какие меры?

Господи, мне только что сказали, что с моим ребенком все хорошо, и что синдром Дауна — это мой домысел, моя паранойя, а теперь вновь окунают в страх с головой.

— Переживать не стоит, — резко говорит мужчина генетик. — Есть разные методы внутриутробных исследований. Мы должны быть начеку.

— У меня трое дочерей, и все они здоровы.

— Генетика тонкая штука, — улыбается. — Пока переживать не о чем. Выдыхайте. Расслабляйтесь. Думаю, что все у вас будет хорошо.

Мужчина задает еще много стандартных вопросов, пока заполняет карту.

А потом отпускает меня.

Я выхожу из кабинета и пересекаюсь взглядом с Колей. Он напряженно впивается в мое лицо.

— Все хорошо, — выдавливаю из себя усилием воли. — Риски минимальные.

Николай подходит ко мне в пару резких шагов. Его сильные руки обнимают меня за плечи, а на висок ложится болезненный колючий поцелуй. Муж шумно выдыхает, прижимая меня к себе.

Я закрываю глаза и напряженно втягиваю воздух. От Коли пахнет дорогим парфюмом и грубой мужской уверенностью. Я не могу пошевелиться, словно все тело сковало стальным горячим обручем.

— Я знал, что все будет хорошо, — шелестит его голос у меня над ухом.

Он мне изменял. Он вел себя отвратительно на свадьбе у Златы. Он сделал все, чтобы я ушла из дома и поселилась в старой однушке.

Но его руки на моих плечах и этот тревожный, горячий и болезненный поцелуй возвращают меня в прошлое, где еще не было грязи и боли. И я позволяю ему быть рядом сейчас и разделить со мной это мгновение, когда страшный диагноз нашего общего ребенка остался позади.

— Коль, — отрываюсь от мужа и заглядываю в его глаза. — А кто тебе сказал, что на УЗИ увидели проблемы? Злата?

Глава 31

— Я хочу поговорить с главврачом.

Тучная женщина из регистратуры поднимает на меня прямой и раздраженный взгляд. Долю секунды изучает мое лицо, а затем, тяжело вздохнув, берет в руки листы А4 и собирает их в ровную стопку, постукиваю краями бумаг по столу.

— Что у вас случилось? — бормочет она вполголоса, явно не собираясь мне помогать.

Внутри кипит котел ярости и гнева. Я давно собирался решить этот вопрос с сотрудницей женской больницы, которая не может держать свой длинный язык за зубами и распространяет информацию о пациентах.

— Мне нужен главврач, — сухо отвечаю я голосом,

— Мужчина, — закатывает глаза и недовольно цокает языком о свои зубы. — У нас женская консультация, понимаете?

— Да. И мне нужен главврач.

— Зачем?

На лбу проступает испарина от раздражения.

— У вас работает одна дрянь, — с рыком вырывается с моих губ. — И я хочу, чтобы ее уволили.

— Здрасте приехали! И кто тогда у нас работать будет? Знаете, у нас тут не крутая клиника с высокими зарплатами. К нам врачи не слетаются, как пчелы на мед… каждый сотрудник на вес золота.

— Мне плевать. Я хочу поговорить с главврачом.

Кажется, что своим гневным взглядом я сейчас способен испепелить эту тетку с небрежной укладкой ярких баклажановых волос. Сжимаю руки в кулаки и сильно стискиваю челюсти до скрипа зубов.

— Секундочку, — женщина заискивающе улыбается, распознав мои эмоции.

Хватает телефонную трубку возле себя и отводит взгляд в сторону.

— Танечка, у нас тут… проблемка. Да, Тань. Мужчина. Говорит, что ему нужно обсудить работу одной нашей сотрудницы. Не знаю, вроде один.

Я тяжело вздыхаю и нарочито шумно прочищаю горло.

— Хорошо, — бросает женщина в телефон и переводит на меня взволнованный взгляд. — Татьяна Васильевна сейчас подойдет.

С раздраженным рыком я отхожу от регистратуры. На меня с испугом смотрит молодая женщина с большим беременным животом. Прижимает к груди папку с документами, отходит в сторону, давая мне пройти.

Возможно, я и правда выгляжу жутко.

Но меня просто выбесила вся эта ситуация с распространением личной информации о ребенке Агаты. Я все понимаю. Подружки очень часто делятся друг с другом чем-то личным, сплетничают и обсуждает всех вокруг. Но это приемлемо только в том случае, если дело не касается чужой жизни и чужих проблем со здоровьем.

К тому же, эта Кустова врач. И она будет жестоко наказана. Как и вся эта женская консультация, на которую я могу легко подать в суд за распространение информации.

Я размажу их, как жалких букашек.

Застываю у стены и шумно выдыхаю. Закрываю глаза, втягиваю ноздрями воздух, и меня просто прошибает мелкой дрожью, когда чувствую на себе едва уловимый запах корицы.

Приятный, теплый, мягкий.

Духи Агаты впитались в воротник моего пальто.

Я вновь вдыхаю сладковатый запах и растворяюсь в болезненной пустоте. Скриплю зубами, чувствуя раздражение.

Я понимаю, что слабость моей жены ничего не значит. Она переживала за малышей, которых носит под сердцем.

Ее ломало от неизвестности. Врагу не пожелаешь почувствовать на себе ледяное дыхание беды, стоящей за спиной. Агата была в подвешенном состоянии и ждала своего приговора.

Поэтому она дала слабину и оперлась на мое плечо головой. Поэтому закрыла глаза и позволила мне держать ее за подрагивающую от страха руку.

Я чувствовал, как бьется ее взволнованное материнское сердце.

И потом меня накрыло лавиной ослепляющего счастья, что с малышами все хорошо, и диагноз не подтвердился. Накинулся на жену с болезненным скомканным поцелуем.

Она позволила.

В моменте она вновь стала для меня той слабой девочкой в воздушном платье, которая искренне улыбалась и любила меня больше жизни. Той девочкой, для которой молодой парень, толкающий по полю заглохший мотоцикл был настоящим, мать его, суперменом.

Но сейчас это ничего не значит.

Агата дала слабину из-за стресса и эмоциональных качелей. Сначала переживала за свою беременность, потом от облегчения разрешила мне прижать ее к себе.

Это не меняет того, что наша семья находится на обломках любви из-за моего эгоизма и раненного мужского самолюбия. И Агата ко мне не вернется, не воспылает той терпкой и светлой любовью, которую я собственноручно добил своей подлой изменой.

— Добрый день, — строгая высокая женщина окидывает меня сканирующим недоброжелательным взглядом. — Я Татьяна Васильевна Зайцева. Главврач.

— Отлично, — говорю тихо, но голос получается устрашающе рычащим. — Я хочу обсудить профессионализм одной вашей сотрудницы.

— Не в коридоре же, — Зайцева мягко улыбается. — Пройдемте в мой кабинет.

Пока идем по коридору, я осматриваюсь.

На стенах висят картины с красивыми младенцами и плакаты с надписями — «Мамочка, сохрани мне жизнь, мое сердце уже бьется».

Морщусь. Бедные женщины. У некоторых внутриутробно обнаруживают пороки развития детей, причем серьезные. Направляют их на аборты. А тут эти жуткие плакаты и розовощекие здоровые бэйбики.

— Хотите чаю? — интересуется Татьяна Васильевна. — Или, может, кофе?

Она распахивает дверь в свой кабинет.

— Не хочу.

— Присаживайтесь, — жестом указывает мне на стул.

Сама усаживается напротив.

— Я вас слушаю.

— У вас работает молодая сотрудница. Кустова. И она не умеет держать язык за зубами, хотя врачи обязаны…

— Как вы сказали? — главврач хмурится. — Кустова?

— Кустова, — спокойно киваю я. — И я требую, чтобы ее незамедлительно уволили с желтым билетом. Тогда я не буду писать заявление в прокуратуру и…

— Молодой человек, — с доброй усмешкой прыскает Татьяна Васильевна. — Я извиняюсь, но у нас нет в штабе Кустовой. Вы уверены, что не напутали?

Острая игла недоумения пронизывает мой мозг.

— Кустова? У нас такая никогда не работала… даже похожих фамилий нет. Есть Косточкина.

— Косточника молодой врач ультразвуковой диагностики?

— Косточкина — психолог. И она уже две недели как в отпуске.

Тень злости падает на воспаленное сознание. Выходит, Светочка меня обманула. Нет никакой Кустовой.

Тогда как эта мерзавка узнала про подозрение на синдром Дауна у ребенка моей жены?

Глава 32

— Мам, ты дома? — голос Машеньки мурлыкающий и ласковый.

— Дома.

Я переворачиваюсь на постели и поднимаюсь. Ноги по привычке сую в теплые тапочки, тихонько шмыгаю носом.

Я не плакала. Но от грустных мыслей мне опять было тоскливо и больно. Когда-нибудь это обязательно закончится. Не может быть такого, чтобы я не перестала скучать по прошлому.

Сегодня я дала слабину. Изнутри пошла трещинами, когда Николай вновь прижал меня к себе. И почувствовала коварный укус ревности — он был с другой женщиной. С молодой красивой женщиной, которая тоже ждет от него ребенка. Эта мысль в очередной раз дала мне понять, что я все сделала правильно. Не осталась с Николаем, гордо ушла и собираюсь строить новую жизнь без него.

— Мам, я зайду к тебе через десять минут. И я не одна, — предупреждает Маша и сбрасывает звонок.

Я откладываю смартфон, подхожу к зеркалу и завязываю непослушные волосы в гульку на затылке. Стучу пальчиками по своим щекам, чтобы придать им хоть какой-то румянец.

Я бледная, как моль.

И я снова на больничном.

Я жалею себя.

Знаю.

И я знаю, что так нельзя. Наоборот, нужно было нагрузить себя работой, лишь бы не сидеть в одиночестве и не страдать. Но я почему-то не смогла. В этот

Меня ужасно бесит, что я все еще думаю про своего мужа. И малыши под моим сердцем — это напоминание о нем. И я злюсь, что в голове густым треском прокатываются мысли о его любовнице.

Я ревную. И я впадаю в дикое раздражение и гнев. Я живой человек, который очень сильно любил мужчину и видел в нем весь мир.

Да, после аварии наша жизнь изменилась.

Но если бы мои искренние и сильные чувства к Коле тогда закончились, то сейчас мне бы не было так больно из-за его измен.

Дверь распахивается и гулко хлопает. Я вытираю ладони о край халата, натягиваю улыбку.

— Мама!? — слышу голос… Дашки.

— Мам, мы пришли, — вслед за ней раздается радостный писк Златы. — И мы не с пустыми руками!

Сжимаю пальцы в кулаки так, что ногти царапают кожу. Медленно моргаю. Я не ожидала.

— Мам? — Маша входит в спальню и встречается с моим обеспокоенным взглядом. — Привет.

— Привет.

— Мам, я пирог испекла, давай чай пить! — Златка показывает мне коробку и улыбается.

— Девочки…

— Ма, а ты чего такая бледная? Господи… — причитает Даша. — Давай, сейчас болтать будем, как раньше, до всего этого ужаса. Хватит с нас этих обид. Мир?

Я облизываю пересохшие губы и в ступоре смотрю на своих дочерей.

— Мам, ну правда… — тихо шепчет Злата. — Мы же одна семья…

— Да, — согласно киваю я. — Да, вы правы. Значит, чай?

— Я поставлю чайник, — звонко выдает Маша.

И девочки идут на кухню. Их громкие и смешливые голоса в пространстве маленькой квартиры льются ручейками.

— Маш, а ты уже имя выбрала для ребенка? — интересуется Злата.

— Я же не знаю, кто у меня.

— А мы с Димой тоже никак не можем определиться. Кира Дмитриевна звучит как-то грубо, а Алина Дмитриевна вообще не сочетается.

— А мне нравится, — произносит Даша. — Кира Дмитриевна. Хорошо же, нет?

— А если Алиса?

— Или Доминика?

Закусываю губу и вхожу на кухню.

— Мам, как тебе Доминика Дмитриевна? — спрашивает Даша, переведя на меня хитрый взгляд.

Я пожимаю плечами.

— Девочки… — глухо шепчу я.

— Мам, а ты уже выбрала имя для мальчика? Мне кажется, Константин Николаевич очень круто звучит! — Злата по-хозяйски достает из настенного ящика кружки.

— Фу! Константин? Серьезно? — морщится Даша. — Что-то посовременнее нужно. Марк или Мирон.

Сжимаю пальцами халат на своей груди.

Я рада видеть дочерей в полном составе. И они не ссорятся. Не ругаются. Пришли ко мне все вместе и обсуждают имена будущим детям.

Скоро нашу семью ждет ого-го какое пополнение!

— А у меня как вам? Никитична! Какое вообще имя подойдет под такое отчество? — смеется Маша.

— Елизавета Никитична хорошо звучит, — произношу я и сажусь за стол.

— А если мальчик?

— Игорь? — пожимаю плечами.

Злата заваривает чай и ставит на стол кружки.

— Пирог с яблоками и грушей, по маминому рецепту, — сообщает Злата. — Сейчас еще тарелочки достану.

— Мам, а тебе не тесно в этой квартире? — Даша озирается по сторонам.

Здесь жил квартирант, и если честно после него квартира требует косметического ремонта. Но я пока не думаю об этом.

— Нужно переговорить с папой, — осторожно произносит Даша. — Ему лучше пожить здесь какое-то время, а тебе вернуться в большой дом.

— Даша… — шикает Злата, возвращаясь к столу с ножом.

Дочка двигает к себе пирог и осторожно разрезает его пополам.

— Это же правда. У мамы будут двойняшки. И ей будет удобнее растить их в доме, — добавляет Маша.

— Я думаю, что папа будет настаивать на совместной опеке, — Злата откладывает нож и смотрит на сестер сверху вниз.

— Это как? — уточняет Даша.

— Ну, например, неделю дети живут с мамой, неделю с папой, — спокойно объясняет Злата.

У меня руки подрагивают под столом. Я даже не рассматривала такой вариант, не подумала об этом. У Коли деньги и связи, и он легко может организовать не то что совместную опеку, но и забрать моих малышей.

У меня поскрипывают зубы от напряжения.

Это сейчас, пока дети у меня под сердцем, Коля носится со мной и, вроде, пытается все вернуть. Когда он окончательно осознает, что я к нему не вернусь, то может опять взбеситься.

Ненависть и презрение затмят его разум. Он не согласится быть папой выходного дня.

Плесень покрывает легкие, и мне дышать становится тяжело.

Злата очень близко общается сейчас со своим отцом. И если она заикнулась о совместной опеке, значит, она уже обсуждала такой исход событий с Николаем.

Глава 33

— Мам, ты себя плохо чувствуешь? — с тревогой спрашивает Маша.

Я медленно моргаю и перевожу на дочку замылившийся слезами взгляд.

— Нет, — качаю головой, и по щекам катятся горячие капли. — Все хорошо, девочки. Я просто…

— Мам, — шепчет Злата у меня над ухом. — Мам…

У меня дрожит подбородок. И тонкой ниткой страха связывает по рукам и ногам.

Я забыла, за кем была замужем. Надеялась, что Николай будет играть по моим правилам. Я буду гордо воротить от него нос, а он платить алименты на детей и приезжать по выходным. И вроде не юная девочка, взрослая женщина с хорошо работающими мозгами, а так просчитаться.

— Мам, ты прости меня. Я тогда на свадьбе папин подарок приняла. Но… блин… — виновато цедит Злата, медленно присаживаясь на стул рядом со мной. — Мам, а что мне надо было делать? Как я могла отказаться от восьми миллионов?

Прикусываю губу и закрываю глаза.

— Я понимаю, что папа очень некрасиво все это преподнес. И тетя Лида… твоя сестра… она потом весь вечер ехидничала. Но…

— Да я понимаю, Злат.

— Нет, мам! Я поступила некрасиво, я знаю. Папа говорил, что подарит участок и сертификат, но я не знала, что он так все вывернет.

— И я тоже хороша, — произносит Даша, понурив голову. — Так позавидовала Злате, что стала подлизываться к отцу.

— Мы не хотели тебя обижать. Но ведь папа… у него все деньги…

— Он за квартиру платит, мам. И за наше с Машей обучение в элитной школе. Я боялась, что он перестанет денег давать, — стонет Даша.

— Он ваш отец, и он вас любит, — шепчу я. — Он не перестал бы закрывать базовые потребности.

— Однако Даше папа купил брендовую куртку на зиму, а я с носом осталась, — грустно усмехается Машка.

— Маш, да я дам тебе поносить свою куртку! Это же такая ерунда…

— Нет, Даш. Это не ерунда. Ты и Злата вокруг папы вьетесь, и вам все-все-все. А я поддержала мать, и отец…

— Он не сделал тебе ничего плохого, — Злата говорит мягко, но в

— Но и ничего хорошего он для меня тоже не сделал, — обиженно стонет Маша. — Он мне звонил. Думал, я буду играть на два фронта. Сливать ему все, что мама мне рассказывает. А я не стала.

— И правильно сделала, — шепчу я.

Мне так больно, что наша семья дошла до такой мерзости. Теперь чтобы получить от папы что-то хорошее, надо подлизаться.

— Девочки, — произношу я. — Давайте обойдемся без этих разборок. Не нужно перемывать Коле косточки.

— Много чести, — фыркает Маша и скрещивает руки на груди.

— Мам, ты не передумала разводиться с папой? — осторожно спрашивает Злата.

Я перевожу на нее пустой взгляд. Понимаю, что все мои слова она потом передаст отцу.

— Нет. Я не передумала.

— Ну и ладно, — отмахивается. — Давайте пирог есть.

Злата заботливо раскладывает кусочки шарлотки в тарелки.

— Приятного аппетита, — улыбается моя старшая дочь.

У меня кусок в горло не лезет. Я, конечно, рада, что мы собрались все вместе. И для меня извинения девочек дорогого стоят.

Но я отношусь к ним настороженно. Особенно к Злате и Даше.

Машу я не виню. Она и сама была напугана, когда мы вышли из кабинета УЗИ. И ей нужно было с кем-то поделиться своими переживаниями, а с Дашей она живет в одной квартире и близко общается.

Но я все еще не знаю, кто поведал Николаю о подозрении на синдром Дауна у моего ребенка.

Когда я задала ему прямой вопрос, он отмахнулся. Сказал, что это не важно, и что он сам во всем разберется. И чтоб я не лезла.

Но я уверена, что ему об этом подозрении сказал кто-то из дочерей.

У меня начинает звонить телефон, и мне приходится уйти из-за стола.

Дочки продолжают обсуждать имена для будущих детей. А еще они гадают, будет у меня два мальчика или все же королевская двойня.

Мне теперь все равно. Главное, чтобы Коля не ополоумел окончательно и после развода не забрал малышей себе.

На экране смартфона неизвестный номер. Изучаю его пару секунд, а затем все же решаюсь принять звонок.

— Агата, здравствуйте. Это Скворцова Варвара, — представляется женский голос.

Жена Миши. Друг моего мужа, у которого на лицо проблемы с алкоголем. Интересно, сейчас Коля и Миша снова выпивают?

— Да, добрый вечер.

— Агата, как там мой супруг? Я что-то переживаю. Думала, он проспится и вернется. Он все еще пьет, да?

Я прикладываю ладонь к губам. Значит, Варвара не в курсе, что произошло у нас с Колей.

— Мы с Колей не живем сейчас вместе, — шепчу я, прикрыв глаза.

— Как это, не живете? Вы что… развелись? — с обеспокоенной заинтересованностью спрашивает Варвара.

— Пока не развелись, но дело к этому идет.

— Так вот почему Николай такой мрачный и грустный к нам пришел, — тихо шепчет Скворцова. — Он… он тяжело переживает, Агата. И он… не знаю…

— Это наше личное дело, Варя.

— Да, я понимаю. Просто я хорошо знаю мужчин. У меня четверо братьев, и они иногда тоже… переживают…

— Ну, переживает он или нет, это ничего не изменит.

Варвара напряженно молчит и громко дышит в телефонную трубку.

— Всего доброго, — проговариваю я.

— Агата, погоди, — требовательно просит Варвара. — Слушай… тебе, наверно, тоже не просто. И я… ну… блин… наверно лезу не в свое дело. Но если тебе нужно с кем-то поговорить, то я могла бы…

— Мне есть, с кем поговорить.

— Поняла. Тогда всего доброго.

Мы с Варварой виделись раньше. Но никогда близко не общались. И ее сердечный порыв поддержать меня сейчас кажется ни к месту.

Да, наши мужья сейчас живут вместе… боже, это даже звучит смешно…

И Варвара переживает за своего Мишу, будто он единственный мужик на планете.

— Я могу через Колю передать что-то Мише, если нужно, — произношу со вздохом.

— Нет. Не хочу, чтобы Миша думал, будто я переживаю. Но без него дома пусто. И тихо. Я в этой тишине с ума схожу…

Из трубки раздается громкий всхлип, а затем Варвара сдерживает свои рыдания.

У меня по сердцу скальпелем от ее слов.

Тишина, от которой можно сойти с ума — это мне очень отзывается. Вибрирует где-то на дне души. Задевает что-то живое, воспаленное.

И мне на самом деле не с кем поговорить, некому поплакать в плечо, не у кого попросить поддержки. У меня есть подруга Галя, но она скорее коллега, чем близкий человек.

— Варвара, — произношу мягко и осторожно. — Если хочешь, мы можем встретиться.

Глава 34

— Привет, пап, — произносит Злата. — Я только вошла домой. Мы были у мамы.

— Как она? — интересуюсь я, проворачивая руль машины одной рукой, второй прижимая смартфон к уху.

Я пытался успокоиться. Ездил домой, отвез корм для пса Багета, поговорил с Мишей, который пока что не намерен возвращаться к жене. Ждет от нее первого примирительного шага.

Но острые иглы ненависти и лютого раздражение впились в меня слишком крепко.

Светочка мне соврала. Но я не поехал сразу к ней на разборки. Побоялся, что придушу эту дрянь. Думал, что меня немного отпустит.

Черта с два.

Я убью эту суку.

Но сначала выясню, кто донес до нее «ценную» информацию про чертово УЗИ и предполагаемые проблемы у моего ребенка.

— Маме кто-то подарил цветы, — сообщает Злата. — Белые розы. Она их на подоконник поставила. Я думала спросить от кого цветочки, но не стала.

— Это я ей подарил.

— Ты? — скрипит Злата. — Правда ты?

— Правда.

— Ты думаешь, что мама… остынет?

— Я не знаю.

— Пап, она странная. Плакала сегодня.

Нервно дергаюсь от этих слов, и под кожей зудит неприятное раздражение. Агате надо меньше плакать и больше думать о чем-то хорошем. В конце концов, ее состояние сейчас сказывается на беременности.

— Из-за чего плакала? — поскрипывая зубами, спрашиваю я.

— Я так и не поняла, если честно. Но девочки ей посоветовали, что нужно вернуться в дом, а тебя переселить в однушку.

— Логично, — соглашаюсь. — Она родит, в доме с мелкими будет удобнее.

— Да, но ты… ты разве не захочешь совместную опеку?

— Злата, какая мне опека, м? Я то на работе, то уставший. Мне сорок пять, и я… блять…

Повисает тишина. Дочка напряженно дышит.

— Я сейчас очень злой, прости.

— Пап…

— И я не могу сейчас говорить, Злата. У меня дела.

— Ты не один сейчас? — опасливо шепчет дочь. — Ты… пап… ты с ней?

— Мне пора, — бросаю сухо и сбрасываю звонок.

Злата действительно перегибает. Все начинается с таких вот «а ты знаешь, что мама…» и заканчивается «ой, папуль, а скинь

Не удивлюсь, если младшая позвонит мне вслед за Златой и расскажет про цветы у мамы на подоконнике.

Вываливаюсь из тачки и громко хлопаю дверцей.

У Светочки на кухне горит свет.

Втягиваю ноздрями морозный воздух, выдыхаю ртом вместе с клубами пара. Хорошо, что этот пар еще и из ушей у меня не валит.

Скоро начнет.

Поднимаюсь по ступенькам на четвертый этаж и долблю в дверь.

Слышу шарканье, смех Светы и ее веселый голос.

— Кто там?

— Открывай, — рявкаю так, что стены подъезда дрожат.

Шуршание, сиплый неразборчивый шепот Светочки, и дверь со скрипом распахивается.

— Коля… я тебя не ждала, — говорит Света, широко распахнув свои невинные глаза.

Хлопает ресницами и ежится от холода.

— Кто тебе сказал про синдром Дауна?

Света втягивает шею в плечи и напряженно прикусывает губу.

— Я же сказала, — лепечет судорожно. — Моя подружка. Кустова… Кустова Алина.

— Не пизди мне! — от злости даже пальцем грожу, наступая на девицу.

— Коленька…

— Света, кто тебе сказал?

Девушка пятится от меня, но вскоре вжимается спиной в стену. Смотрит на меня испуганно.

— Кто. Тебе. Сказал? — чеканю каждое слово громко и четко.

— Колюшка, я… боже… да какая разница? Если бы я не сказала тебе об этом, ты бы…

Ставлю руки по обе стороны от ее головы и смотрю в ее наглые глаза. Я весь пропитан гневом и яростью. От злости даже скулы сводит.

— Коля… да если бы я тебе не сказала, ты бы не узнал! Твоя жена тебя за дурака держит! Она родит инвалида. Инвалида, Коль! Разве это не самое важное? Принять меры и избавиться от такого ребенка!

— Я тебе шею сверну, если не скажешь.

— Ай, — пикает Светочка и хватается двумя руками за свой плоский живот. — Ой…

— Что?

— Мне больно, — сипит Света и сильно морщится. — Помогите…

Скатывается по стене, и я делаю пару шагов назад.

— Что еще?

— Это ты меня довел! Я из-за тебя… ай, как больно! Мне больно! Больно! — задыхаясь, вскрикивает Светка. — Что-то не так с моим малышом, Коля! Помоги мне!

— Черт, — сую руку в карман и достаю мобильник.

Набираю скорую.

Смотрю на Свету, которая плачет от боли, свернувшись возле стены калачиком.

— Я потеряю ребенка… — стонет она, заливаясь истеричным воплем. — Я потеряю ребенка из-за тебя, старый урод! Это ты меня довел! И ты понесешь ответственность!

Пока говорю с оператором скорой, осматриваюсь. У Светы небольшая квартира, но с хорошим свежим ремонтом. В прихожей симпатичный белый комод с золотыми узорами, зеркало с подсветкой, миниатюрный шкафчик.

Цепляюсь взглядом за мужские ботинки с острыми мысами и эмблемой известного бренда.

Дорогие ботинки из лимитированной коллекции.

Ни то, чтобы я так хорошо разбирался. Но я сам не так давно присматривался к таким ботинкам. Пока присматривался, последнюю пару забрали.

— Как же больно. А-а-а-а-а! — верещит Светочка, привлекая внимание. — У меня выкидыш! Из-за тебя!

Я сдерживаюсь от глупых вопросов, чьи это ботинки в ее квартире. Меня это не должно волновать.

Поскорее бы приехала скорая, потому что вопли Светы слушать просто невыносимо.

Я так нихера и не узнаю сегодня, видимо.

И мне придется снова встречаться со Светой, чтобы выяснить все.

Сейчас я очень встревожен мыслью, что с моей бывшей любовницей общается кто-то из моих дочерей.

Это будет фиаско.

Глава 35

На удивление, ко мне вернулся аппетит. Я завтракаю пирогом, который привезла Злата, пью душистый чай и витамины для беременных. Делаю себе бутерброды с маслом и сыром и отношу их к ноутбуку.

Я набрала несколько студентов, чтобы помочь им написать курсовые работы. Точнее, не помочь, а написать за них.

Сейчас самое время, чтобы начать зарабатывать на тех, кто сам не в состоянии написать даже курсовую. Да, в институте платят не плохо, но скоро меня вновь ждет неизвестность.

Если Коля захочет забрать у меня детей, то я должна накопить круглую сумму и нанять хорошего адвоката по семейным делам.

Своих малышей я Николаю не отдам.

Собираюсь с мыслями и до обеда плотно работаю.

На пятнадцать часов у меня назначена встреча с Варварой Скворцовой.

Выхожу на улицу заранее. Осматриваюсь по сторонам беглым взглядом. Ловлю себя на мысли, что ищу машину своего мужа.

Раздраженно вздыхаю и скрещиваю руки под грудью, продолжая идти к кафе «Беркут». Оно тут совсем не далеко, поэтому я решила прогуляться. И погода позволяет. Еще нет лютых холодов.

Когда подхожу к кафе, издалека замечаю Варвару в красной куртке. Она машет мне рукой в знак приветствия и дружелюбно улыбается.

Сама не знаю, как я согласилась на эту встречу. Что-то было такое в голосе Вари знакомое, близкое, больное.

— Привет, — Скворцова тут же накидывается на меня с объятиями.

Я немного теряюсь.

— Привет.

— Место хорошее какое, — Варвара осматривает вывеску заведения. — Беркут. Это же птица такая?

— Да. Это… орел. Большой орел.

— Мы когда с Мишей в деревне жили, у нас куры были. Тоже большие. А его мама до сих пор держит! А еще у нее осел есть.

Краешки губ едва различимо вздрагивают в улыбке.

От Варвары веет чем-то светлым и теплым. И ее раскрасневшиеся от прохладной погоды щеки очень выразительно подчеркивают женскую красоту.

— Ну что, пойдем? — Скворцова оборачивается ко мне и застывает с довольной улыбкой.

Я киваю, и мы вместе проходим в кафе.

— Я так рада, что ты согласилась со мной встретиться. Миша мой… совсем обнаглел! Какой день уже его дома нет, а он и не чешется! — возмущенно говорит Варвара, снимая с себя красную куртку. — И знаешь, ладно бы его там совесть мучала! Так нет, уехал к твоему мужу и наслаждается теперь жизнью без меня.

Я осторожно стягиваю свое пальто и вешаю его на плечики.

Взгляд Варвары оценивающе проходится по мне и замирает где-то в области моего живота. Я в объемном свитере, но…

— Ты что… ты беременная? — округляет глаза Скворцова.

— Да.

Варвара прищуривается, заглядывая в мои глаза с тревожным недоумением.

— От мужа? — спрашивает в полголоса.

— Да. От Николая.

— А он знает, что ты в таком интересном положении?

— Знает.

— И что? — Варвара ставит руки в бока, вскинув подбородок. — Он все равно будет с тобой разводиться? Его ничего не смущает?

Я хлопаю ресницами растерянно.

— Варь, я инициатор развода. Это я от Коли ушла.

Скворцова выразительно хмурит брови. Смотрит на меня так, будто в душу мне хочет пробраться.

— Пойдем за столик, — спокойно говорю я.

«Беркут» очень красивое место. Атмосферное. Здесь на стене нарисован

И кормят здесь вкусно.

Мы с Колей сюда тоже раньше приезжали. Тогда еще «Беркут» был небольшим заведением, больше похожим на столовую. И это было до того, как мой муж попал в аварию и слег.

После аварии мы и правда отдалились. И, наверно, он в чем-то прав.

Я пыталась отгонять от себя такие мысли, запрещала себе анализировать свое поведение. Но пока Коля был прикован к постели, я и правда взвалила на себя все тяготы жизни. И я не смогла отряхнуть с себя самостоятельность. Но разве это плохо, когда жена сама может со всем справиться? Чего он от меня хотел?

— Агат, слушай… это не мое дело… но раз ты беременная ходишь, разумно ли разводиться? — Варвара плюхается за столик напротив меня.

— У нас веская причина для развода.

Варвара поджимает губы и упрямо на меня смотрит. Я знаю, что она хочет подробностей. Хочет, чтобы я все ей рассказала от и до. Но молчит, потому что неэтично лезть в душу к малознакомому человеку, когда дело касается семейных разборок.

— Николай мне изменил с молодой глазастой телочкой, — выпаливаю я, как на духу.

Лицо Скворцовой вытягивается.

— Вы же вместе со школы. И он был верен, — шепчет она. — Ничего не понимаю. Что с мужиками творится, Агата!

— Ну а что удивительного? Коля хотел милашку, которая будет перед ним на задних лапках прыгать и смотреть на него, как на бога!

— А ты на него как на бога не смотрела?

Понимаю, что нет. Не смотрела. Даже в те моменты, когда он возил всю нашу семью куда-то отдохнуть, я забывала сказать ему простое человеческое «спасибо!». Я была занята дочками, бытом, своей работой в институте, дополнительными занятиями со студентами, общением с Галей на важные рабочие темы.

И я не могла расслабиться.

Это когда девочки съехали, я вдруг вспомнила, что у меня вообще-то есть муж.

Муж!

Живой мужик, которому мало было моего присутствия в его жизни. Который хотел трепетную нежную девочку с влюбленными глазами и ласковыми словами.

Я прокручиваю в голове всю нашу жизнь.

Я приносила ему завтрак в постель, кокетничала с ним, нежно целовала его в сильную широкую спину, шептала благодарности на ухо эротичным голосом и хвалила за то, что он строит для меня дом.

Но это было до того, как Коля попал в аварию и слег.

Тяжелое время закончилось, хотя казалось, что я навечно останусь женой парализованного мужчины.

Когда Коля вернулся к своей обычной жизни, мы буднично завтракали на кухне с включенным телевизором, я вручала ему контейнер с домашней едой, сама быстро подкрашивала губы и мчалась отвозить дочерей по школам, кружкам, секциям. Я даже забывала целовать его на прощание. Не всегда, конечно, но были дни, что мне просто было не до Николая.

Он тогда предлагал помощь.

Он хотел сам возить девочек в школу. Но вся его инициатива быть лидером в семье разбивалась о мое железобетонное «зачем ты будешь утруждаться?»

— Ты уже выбрала, что будешь? — Варвара с невозмутимым видом листает странички меню.

А я застыла и смотрю на крохотную черную точку в структуре деревянного лакированного стола.

— Я буду… сейчас выберу.

Хватаю меню и торопливо его открываю. Стараюсь сконцентрироваться на выборе десерта, но вновь тону в воспоминаниях.

После восстановления Коли я и правда перестала быть его женой. Я стала скорее матерью-наседкой, и у меня были трое дочерей красавиц и старший сыночек Николаша.

Николаша, которому надо было наложить покушать, проконтролировать чистые ли у него ботинки, собраны ли все бумаги с собой на работу, не мятый ли у него костюм.

Я превращала мужа в бытового инвалида, сама не понимая, что творю. Человек, который своими руками когда-то построил дом, стал моим дитятком, у которого я из под носа выхватывала грязные тарелки и запрещала ему перенапрягаться.

Отдыхай, Коленька, я сама займусь нашим садом, сама пересажу всю клубнику, сама укрою плодовые деревья к зиме.

И под грузом всей этой ответственности, заботой о доме, работой в институте, воспитанием дочек, я просто валилась с ног от усталости.

И у меня хватало сил только на то, чтобы повернуться к Коле задницей и засопеть в подушку.

Возможно, как женщина я и правда чего то не смогла дать своему мужу.

Но…!

Глава 36

Но это не повод, чтобы изменять.

И это очень плохое прикрытие его мерзкому и грязному поступку.

Я все понимаю. Я перестала быть нежной, ласковой. Я больше не была двадцатилетней дурочкой с наивными мечтами и горящими глазами.

Я стала сильной жесткой женщиной, которая пережила страшные времена и подняла мужа на ноги. И я не могла скинуть с себя груз ответственности и расслабиться, не могла избавиться от чувства, что все должно быть под моим контролем, под моим руководством.

Даже когда Коля начал очень много зарабатывать, я не смягчилась.

Если моего мужа волновало то, что я такая сильная и самостоятельная, какого хрена он не сел напротив меня и не поговорил?

— О чем задумалась? — Варвара наклоняет голову на бок и изучающе смотрит на меня.

— Я выбрала, — откладываю меню и улыбаюсь.

— Сколько у тебя недель беременности?

— Четырнадцать. У меня двойняшки, поэтому живот такой выпуклый.

Варя качает головой и напряженно поджимает губы.

— Удивительная штука жизнь, — произносит она. — Все может измениться словно по щелчку.

Я непонимающе хмурюсь.

— О чем ты?

— Да я просто подумала, что бы я делала, если бы узнала, что Миша загулял. Любовнице его я бы точно все патлы повыдергивала. А Мишу… Мишу бы, наверно, кастрировала. Чтоб неповадно было при живой жене…

Прямым неотрывным взглядом смотрю прямо Варе в глаза.

— Знаешь, я иногда так устаю от Миши. Он же как ребенок. Присосется к своей бутылке, и его неделями не оторвать. Но когда не пьет — золото, а не муж. И по хозяйству, и по шабашкам, чтобы деньги были, и цветов принесет, и ласковых слов наговорит.

К нам подходит молодая девочка официантка.

Я заказываю себе чечевичный суп с клецками, а Варя борщ. На десерт у меня малиновый чизкейк, у Вари кусочек торта наполеона.

— Миша ведь хороший у меня! — упрямо говорит Варвара, подавшись корпусом в мою сторону. — А я вот теперь представила, что он не со мной живет, а с какой-нибудь другой женщиной. И она к груди его так нежно прижимается, в любви ему признается. И он ее в охапку сгребает, целует ее в макушку…

Я зачем-то представляю не Мишу в объятиях другой, а Николая.

Как он прижимает к себе Светочку, и как в макушку целует. А она ему так нежно-нежно в глаза заглядывает и улыбается благодарно.

Я не хочу, чтобы Николай был с другой женщиной.

Пусть лучше останется один. Навсегда. Пусть судьба больше никогда не подарит ему искренней и настоящей любви!

Я, конечно, понимаю, что как только Николай станет разведенным и свободным, вокруг него почти сразу столпятся разные Светочки и им подобные.

А может он и вовсе захочет построить что-то серьезное со своей любовницей.

Ну, а что?

Света беременна.

И если она продолжит быть ласковой хитрой кошкой, то вскоре заманит Колю в свои сети.

А он и рад будет, что после черствой, слишком сильной женщины, у него будет комнатная фиалка, смотрящая ему прямо в рот.

— Скучаю я по Мишке, — вздыхает Варвара. — Вот кто бы что про него не говорил, мол алкоголик, дурачок, он мой, Агат. Мой. Понимаешь?

Я поспешно киваю.

— Да. Кажется, понимаю…

— А знаешь что? Ты же можешь со мной поехать сейчас за Мишей? — внезапно спрашивает Варвара.

Я округляю глаза от удивления.

— Сейчас?

— Не могу я без него. Душа на клочья рвется! — жалобно скулит Скворцова.

— Я не думаю, что это хорошая идея. Там же мой… — срывается с губ, и я тут же себя одергиваю и поправляю. — Там мой почти бывший муж, Варь.

— Да и что? Я только Мишу своего заберу, и все. Или хоть адрес мне дай точный, я на такси за ним поеду.

Официантка приносит наши супы и столовые приборы.

— Приятного аппетита, — желает нам приятная молодая девушка.

— Спасибо.

— Вот сейчас покушаю, и сразу поеду за мужем. Чтобы ему жизнь медом не казалась. Нет, я конечно его наругаю, что он живет там в свое удовольствие без меня, но все же… соскучилась я, сил нет.

Я осторожно хлебаю свой суп. Очень приятный, и вкус чечевицы со специями хорошо сочетается.

— Может, все таки поедешь со мной? — просит Варвара. — Мне одной как-то неуютно будет. И ты не подумай, я сама все оплачу! Просто… ну…

Сама не знаю, как я оказалась втянута в эту авантюру. Но как только тарелка с моим супом пустеет, я уже в полной готовности сорваться с места.

— Иной раз как треснула бы Мише по хребту, — сокрушается Варвара, поедая торт наполеон. — Да рука не поднимается. Он же мужчина мой.

Я тоже быстро ем малиновый чизкейк, запиваю горячим душистым чаем.

На улице медленно темнеет, когда мы выходим из кафе «Беркут».

— Я такси уже вызвала, — говорю Варваре. — Через три минуты подъедет.

— Спасибо, Агата. Такая ты… душевная. Прям своя! Понимаешь?

Варя тоже мне нравится своей искренностью и доброжелательностью. И то, что она в душу не лезет, а терпеливо выжидает, тоже подкупает.

Хорошая женщина ведь.

И мужа своего она действительно любит.

Садимся в такси.

Всю дорогу Варвара рассказывает мне истории из ее жизни. Как она однажды подумала, что у ее Мишки роман с учительницей их дочери Кати. И как она тогда скандал устроила, что все стены дрожали. И что Миша ее тогда к себе прижал, и дерзко заявил «Да как можно, Варя, честного человека в подобном обвинять? Я же с тобой, тебя одну люблю».

Оказалось, что в школе ко дню матери готовили концерт, и Катя вместе с Мишей должны были участвовать в сценке. И в школу он ездил не к учительнице, а на репетиции с дочкой.

Перед учительницей было очень неловко, и Варе пришлось переводить свою Катю в другую школу.

Эта история меня веселит и я немного расслабляюсь. Даже таксист, слушаю Варю, улыбается всю дорогу.

В нашем с Колей доме горит свет.

Я вылезаю из машины такси, расправляю плечи и замираю возле забора.

— Пойдем? — осторожно шепчет Варвара, подхватывая меня под локоть.

Киваю ей и тянусь к ручке на дверце.

— Ух, сейчас я Мише задам! — в предвкушении бурчит Варя.

А мне и самой уже интересно, что дальше будет…

Глава 37

Варвара по-хозяйски распахивает дверь в дом. Как будто это не я прожила здесь большую часть жизни, а она.

И я даже удивляюсь, когда дверь поддается. Коля с Мишей, оказывается, не запираются.

— Миша! — громко кричит Скворцова, врываясь в прихожую.

Из-за угла выскакивает здоровый черный пес.

Пространство в момент заполняет громкий и отважный лай. А я вся сжимаюсь и интуитивно пячусь назад. Собака выглядит устрашающей.

— Миша! — отважно кричит Варвара, не обращая никакого внимания на черного злющего пса.

А я только глаза округляю и замираю у стены, смотря прямо в глаза свирепой собаке.

— Варвара? — Коля удивленно осматривает сначала ее, потом переводит взгляд на меня.

Кажется, что вся кровь отлила от лица, и я стою сейчас вся бледная, как снег.

— Багет, фу! Нельзя! — рявкает Николай.

— Где Миша? — тут же спрашивает Варя.

— Багет! Да ты что! — мой муж хватает собаку за ошейник и оттаскивает в сторону. — Агата, он не кусается. Он вообще-то добрый.

— Ага, — шепчу я, едва размыкая губы.

— Я не вру. Правда добрый. Он просто никого не ждал сегодня. Вы его напугали.

— Мы его напугали? — прижимаю руки к животу.

Коля встревоженно наблюдает за этим моим движением.

— Все хорошо?

— Нормально.

— Где Миша? Ми-и-и-и-ша-а-а! — громко зовет своего мужа Варвара.

Багет опять начинает голосить, но Коля дергает его за ошейник.

— Нельзя! Багет, фу! Плохой мальчик!

Сонный Скворцов выходит на шум в одних трусах. Трет глаза, зевает.

От него веет шлейфом перегара.

— Варя? — удивляется он, увидев свою жену.

— Мишенька, — ласково шепчет Варвара, прикладывая ладони к сердцу. — Мишуня…

Я медленно моргаю. Коля в недоумении. Багет притих и улегся возле ног моего мужа.

— Ты что тут делаешь? — деловито спрашивает Скворцов, оглядывая свою жену.

У Вари на щеках пылает розовый яркий румянец. Она улыбается просто обезоруживающей улыбкой и строит своему мужу глазки.

— Мишенька, я за тобой пришла, — шепчет она, прикрывая веки. — Поехали домой, любимый.

Мы с Колей переглядываемся.

— Соскучилась… — ласково шепчет Миша в ответ своей жене. — Ну, иди ко мне, родная!

Он раскидывает руки для объятий, и Варвара без раздумий несется к нему. Обвивает его шею руками и звонко целует в щеки.

— Дорогой мой, любименький! Я без тебя ночей не спала!

— Я без тебя тоже плохо спал, милая.

— А похудел то как, — чуть ли не плача вскрикивает Варвара. — Кожа да кости. А у нас дома борщ со сметанкой и морковные котлеты.

— Мммм… моя

Варвара прижимается в обнаженной груди Миши. Глаза прикрывает и просто тает от наслаждения, когда муж ее по волосам гладит.

— Миш, там без тебя дома кран потек. Поехали скорее, починишь? — робко спрашивает Варвара, с любовью заглядывая в глаза своему мужчине.

— Починю, — улыбается он.

А после осторожно и нежно целует Варвару в раскрасневшийся нос.

Прикусываю губу, наблюдая за всем этим зрелищем.

И как бы комично это не выглядело, но Варя и Миша сейчас такие честные друг перед другом, такие искренние. Их улыбки, взгляды, переплетения пальцев.

Когда я сегодня увидела Варвару, то и подумать не могла, что она… вот такая. Рядом с мужем просто вспыхнула какой-то чарующей женской нежностью, особенной красотой и манящим теплом.

Мне даже неловко.

Я перевожу взгляд на недоумевающего Николая.

Вот так бы ты хотел, да, Коль? Чтобы я в твои объятия бежала, к груди твоей прижималась, целовала бы тебя в щеки? И по-женски хитро предлагала тебе котлет с борщами? Чтобы я в руках твоих таяла, как мороженое на солнце? Чтобы каждому твоему слову внимала и смотрела на тебя, как на героя? Чтобы просила кран починить, а не сама к нему лезла?

Сама не знаю почему, но у меня выступают слезы на глазах.

И признаться стыдно, что мне до нежной и трепетной Варвары, как до луны.

Когда-то давно я такой была. Лет пятнадцать назад. До аварии, после которой Коля слег. Я ведь тоже на муже висела не отлипая. А он меня на руки подхватывал и кружил. А маленькая Злата над нами голосисто смеялась.

А потом…

Потом все перевернулось.

— Поехали, Миша. Нас такси ждет, — проговаривает Варя.

— Одну минуту, — Скворцов скрывается за стеной.

— Ну, слава богу, — выдыхает Варвара с облегчением. — Агата, — переводит на меня свои светлые радостные глаза. — Спасибо, что поехала со мной.

— Да не за что, — шепчу я.

Скворцова тянется ко мне, чтобы обнять. И я крепко, насколько это возможно с моим подросшим животом, прижимаю ее к себе.

А сама кошусь на Николая. Он смотрит на своего черного пса печальными глазами. Я понимаю, что у моего мужа теперь есть верный друг — Багет. Он даже сейчас не так одинок, как я. В маленькой скромной однушке и с нашими общими детьми под сердцем.

Михаил возвращается в прихожую одетый и с пакетиком в руках. Пока он обувается, Варвара стоит рядом с ним. Потом они берутся за руки, смотрят друг на друга с улыбками и лучиками света в глазах.

— Пока, Колясик! — довольно произносит Миша. — Я домой, к своей женщине.

Сердце сжимается в груди раскаленным обручем.

— Агата, — тихо проговаривает Николай, заглядывая в мои глаза с тоской и надеждой.

Я оборачиваюсь. Варвара и Миша уже идут по нашему двору к калитке, а я замешкалась на крыльце.

— Может останешься? — осторожно предлагает Коля.

Я виновато поджимаю губы. Прячу руки в карманы пальто.

Как бы грустно мне сейчас не было, моя жесткость в браке не может оправдать Колиных измен.

Да, я разучилась быть трепетной женщиной.

Но спасать семью нужно было до того, как в нашу жизнь затекла грязь предательства.

— Нет, Коль, — качаю головой отрицательно. — Я не останусь.

Глава 38

Смахиваю пыль с полки и осматриваюсь. На душе тепло. Я наконец-то улыбаюсь.

Не так, чтобы через силу. Заставляя себя.

Искренне.

В моем доме пахнет свежестью и булочками с корицей. Я недавно заварила себе горячий чай, и теперь жду, чтоб немного остыл.

Что еще нужно, чтобы согреться зимой?

Наверно, верное плечо дорогого мужчины. Но такой роскоши у меня нет. И точно не будет, потому что нового мужа я искать не собираюсь, а старого я не смогу к себе подпустить никогда.

Время лечит? Наверно, нет. Но оно, как минимум, притупляет боль. Оставляет только липкую грусть по прошлому, которую я бережно храню в своем сердце. Я хочу помнить.

Хочу помнить, как молодая и беззаботная бежала к мужу в объятия. Как он строил наш дом, и как говорил, что мы родим десятерых детей. Как от него пахло мужской силой и немного потом.

Как мы сидели вечером на крыльце нашего дома и болтали о будущем. И я могла положить голову ему на плечо и слушать его размеренный голос, переплетающийся с трескотом кузнечиков в траве. И как в воздухе замирали и блестели в закатном солнце почти прозрачные пылинки.

Как он возил меня на мотоцикле, и как пахли те полевые цветы, которые он дарил.

Я хочу помнить, потому что с Николаем связана вся моя взрослая жизнь.

Мы разводимся.

Коля нанял хорошего адвоката и хорошо заплатил, никаких проблем не возникло, даже не смотря на мое интересное положение. Я переживала, что он попросит совместную опеку, или даже лишит меня детей, но бывший муж согласился на алименты. И взял на себя полное содержание Маши и Даши.

Хоть сейчас он поступил благородно.

Все изначально обсудил со мной, мы вместе ездили на встречу к адвокату по семейным делам. И в суде нам осталось только подписать бумаги.

Скоро нам выдадут свидетельства о разводе.

Сажусь за стол и обнимаю пальцами горячую чашку с ароматным чаем.

В доме тихо и спокойно. И я наконец-то привыкла…

Привыкла к тишине, но с замиранием сердца жду рождения моих сыновей, чтобы вновь окунуться в будни материнства.

Я переехала в наш с Колей дом, а он ушел жить в однушку, забрав вместе с собой своего огромного злючего пса Багета.

Сначала я хотела завести какую-нибудь кошку, но после решила, что идея плохая. Мне не нужны животные в доме, где будет двое младенцев.

Я вернулась туда, где провела лучшие годы своей жизни, а потом научилась быть сильной женщиной и обросла шипами.

И я благодарна мужу, что он оставил этот дом мне и нашим детям.

Пока что я одна, а в конце мая ко мне переедет Машенька. Никита, к огромного сожалению, так и не позвал мою дочь замуж. Его родители были в шоке, когда узнали о ранней беременности. Конечно, они согласились помогать финансово, но на свадьбу так и не согласились.

Маша расстроилась, конечно. Но мне удалось ее убедить, что это не конец света. И после недельной депрессии, моя Маша начала учиться по интернету на графического дизайнера и вовсе забыла о грусти.

Срок моей беременности сейчас — восемнадцать недель. И в медико-генетическом отделении, на последнем УЗИ мне сказали, что с моими сыновьями все в полном порядке.

Завтра

Я встречаю его не в одиночестве, а с малышами под сердцем. И я больше не чувствую себя одинокой.

Злата и Дима уехали встречать Новый год к его родителям.

Дашка и Машка унеслись к друзьям.

Николай… наверно, мой бывший муж встречает этот праздник с кем-то из мужиков с его работы или с новой женщиной.

Мы созваниваемся с Колей. И даже видимся, потому что он настойчиво предлагает свою помощь — отвозит меня по больницам, приезжает чистить снег во дворе и покупает мне продукты.

Но мы не поднимаем тему, касающуюся его любовницы Светы или других возможных любовниц.

И в целом, я пытаюсь себя убедить, что мне нет никакого дела до бывшего супруга.

…

Потухшим взглядом смотрю в окно.

Время едва перевалило за полночь, а на грязно-оранжевом от света фонарей небе уже во всю мигают разноцветные вспышки салютов.

Людям весело.

У людей праздник.

Я проводил прошлый год с перемолотой в крошку душой. С такой же душой я встретил год новый.

Сжимаю в руке телефон. Хочу позвонить Агате и поздравить ее с Новым годом, но…

Изначально было желание сорваться к бывшей жене. Войти в наш дом и, прижав Агату к своей груди, сказать, какой я старый осел и недоумок, что смог все проебать.

Все, что было нерушимым.

Все, что было священным.

Только вот черными воронами по мозгам клюет осознание — Агате мои раскаяния точно не нужны.

Она сильная, и со всем может справиться сама. Зачем ей старый придурок, который променял возможную совместную старость с любимой женщиной на молодую девку? Это теперь я знаю, что совершил самую настоящую глупость. Я ошибся. Оступился.

Осознанно.

Я ведь знал, чем закончится мой роман со Светкой.

Уходить от Агаты я не собирался. Я любил ее всегда. Да, какой-то нездоровой, протухшей с годами любовью. Сначала я думал, что люблю ее за то, что она полностью обслуживает быт, а я просто удобно устроился рядом с ней.

Сейчас понимаю, что это не так.

Я люблю ее не потому, что она удобная женщина терминатор.

Я люблю ее потому что глубоко в ней живет та милая и нежная девочка, которая танцевала на кухне нашего дома, придерживая свой большой беременный живот. Та девочка, которая громко хохотала, прижимаясь ко мне всем телом. Та девочка, которая благодарила меня за дом, за дочерей, за счастливую жизнь.

Глубоко в черствой, сухой, шершавой Агате живет та, которую я полюбил двадцать пять лет назад. Которую двадцать три года назад взял замуж. Ради которой мог планету остановить и достать все звезды нашей галактики.

Но когда на одной чаше весов была женщина, которая все может сама, и которой, казалось, я уже совершенно не нужен, а на другой молодая и нежная сучка, смотрящая на меня восторженными изумленными глазками — я выбрал второе.

Я выбрал завести себе любовницу. Так было проще, чем исправлять что-то в браке с Агатой. Я поступил трусливо и подло. А Светка хорошо отыграла свою роль.

Я знаю, что никакого выкидыша у нее не было. Она обманула, что беременна. Но вот только выяснить, откуда она все же узнала о возможной внутриутробной патологии у ребенка Агаты, я так и не смог.

Света в какой-то момент решила поиграть со мной в прятки. Съехала из своей квартиры. Затихла. И я не стал ее искать.

Не хочу больше видеть ее. Не хочу слышать ее голос. Не хочу знать, что происходит в ее жизни.

Главное, что Светочка оставила в покое меня и Агату. На всякий случай я приставил к нашему старому дому охрану. Парни по сменам ненавязчиво дежурят возле дома Агаты, а она и не догадывается, что находится под моей защитой.

Багет упирается мокрым носом мне в руку. Я вздрагиваю. Словно выхожу из транса и перевожу на своего пса задумчивый взгляд.

— Что, дружок? С Новым годом! — шепчу я.

Смотрю время на смартфоне. Начало первого. Облизываю губу и невесело вздыхаю.

Вполне возможно, что Агата уже спит. Она ведь носит моих сыновей под сердцем, и ей сейчас не просто.

Я помогаю Агате. Делаю все, что приходит на ум. А еще мне Злата идей подкидывает. Ездить и чистить снег во дворе нашего бывшего совместного дома — идея моей старшей дочери.

Так и самому размять свои суставы с костями, и лично проконтролировать, все ли нормально у моей почти бывшей жены.

Бывшей…

Боже…

Открываю мессенджер и набираю сообщение.

Я:«С Новым годом, Агата!»

Больше мне нечего ей сказать. Не хочу быть многословным и желать море удачи и дачу у моря.

Телефон пиликает в руке.

Агата:«С Новым годом, Коля.»

Глава 39

— Мам!?

Я даже вздрагиваю от неожиданности. Чашка с чаем чуть не выскальзывает из рук.

С порога по кухне прокатывается морозная волна, и я ежусь от холода.

— Мама! — голос Златки встревоженный и громкий.

Медленно поворачиваю голову к источнику звука. Дочь шумно пыхтит, пока разувается. Я уже вижу ее светлую макушку в дверном проеме.

— Мам!

Недоумевающе моргаю.

Сегодня только третье число, и дочь вместе со своим мужем должна быть у его родителей. Странно, что она вот так резко вернулась.

Еще более странно, что ворвалась ко мне в дом без предупреждения. Мои дочери приучены всегда заранее звонить, хотя бы за десять минут.

Я вопросительно приподнимаю брови, когда Злата во весь рост показывается на кухне. Она наскоро стягивает с шее белый шарф. От нее веет зимней свежестью и тревогой.

— Что случилось? — наконец спрашиваю я.

— Да я… мам… я просто соскучилась, — с виноватой растерянностью шепчет дочь, обнимая свой круглый беременный живот. — Я тебя напугала?

Злата уже глубоко беременная. И ее положение видно невооруженным взглядом даже под пушистым объемным свитером.

— Не напугала, — отзываюсь приглушенно и отворачиваюсь.

Делаю глоток душистого чая. Обжигаю кончик языка и оставляю чашку на столе.

— Ты как маленький вихрь, Злата, — улыбаюсь я.

— Да блин… — шепчет себе под нос, проходя к столу. — Я просто нервничаю, мам.

Златка садится напротив меня и ставит локти на стол. Во взгляде — тоскливый блеск.

Дочка тяжело вздыхает, а потом прячет лицо в ладонях.

— Так… — недовольно произношу я. — У меня нет провидческих способностей, Злата. Если тебя что-то тревожит, то я не догадаюсь об этом по твоим грустным вздохам.

— У меня проблемы с Димой, — опустив голову, выдает Злата.

Повисает тишина. Мрачно гудит холодильник, а стрелки настенных часов громко отсчитывают секунды.

— И ты пришла

— А к кому мне еще идти?

— Не знаю, — трогаю кончиками пальцев горячую чашку с чаем.

Ее тепло проникает под кожу.

— Я думала, что ты своими проблемами делишься с папой, — пожимаю плечами я.

Конечно, Злата моя девочка, которую я когда-то носила под сердцем. Которой я заплетала косы, целовала ее в нос, пела колыбельные перед сном и читала книжки с добрыми сказками.

Но с момента ее детства многое поменялось.

И ситуация с Колиной изменой стала показательной.

Я не виню дочь. Она боялась потерять денежный мешок в лице отца, поэтому была с ним так близка и все-все ему рассказывала.

Коля демонстративно подарил ей на свадьбу круглую сумму и участок, чтобы Злата приняла его сторону.

Но теперь я не могу открыто говорить с дочерью.

И я не ожидала, что с проблемами Златка придет ко мне.

Все-таки маму никто не заменит. Даже денежные подачки.

К сожалению или к счастью, деньгами можно решить не все вопросы и проблемы. Что-то стоит намного дороже миллиардов на счету.

Например, человеческие взаимоотношения. Они ведь хрупкие и непонятные. И легко могут рассыпаться, как карточный домик от легкого дуновения ветра.

Так и наши со Златой отношения рассыпались. Хоть она мне и дочь, но у меня есть причины относиться к ней с недоверием. Даже не смотря на то, что она передо мной извинилась.

— Мам, — Злата поджимает губы и прячет взгляд. — Наверно, я плохо себя вела, да? Что к тебе е приезжала и тебя не поддерживала. Что вилась вокруг отца. Но…

Закрывает глаза, и из под густых ресниц текут слезы.

— Но я ведь все еще твоя дочка, — всхлипывает и сильно жмурится.

— Конечно, — осторожно говорю я. — Ты моя дочка.

— Я просто не понимаю, мам, — смотрит на меня исподлобья. — Папа никогда не жалел для тебя и для меня с сестрами денег. Он всегда делился. А Дима…

Я настороженно втягиваю ноздрями воздух. От Златки все еще пахнет морозом.

И я все еще слегка касаюсь чашки с горячим чаем.

А горле раскаленные камешки, мешают дышать полной грудью.

— У меня такое чувство, что Дима тратит деньги куда-то еще. У него вечно нет денег для меня и для дочери. Коляску, кроватку, красивое постельное белье на заказ оплатил мой папа! Мой папа, хотя у меня есть муж!

Я прикусываю кончик языка.

Это, конечно, странно.

Дима пусть и не такой крутой бизнесмен, как Николай, но он работает в крупной фирме на хорошей должности. И у него перед свадьбой было повышение. Он теперь там чуть ли заместитель гендиректора. Оклад должен быть достойный, чтобы хватало на кроватки и коляски.

Даже зная аппетит моей Златы, все равно Дима должен зарабатывать достаточно.

— У меня такое чувство, будто у Димы… у него, наверно, любовница, мам, — с болью выдыхает Златка. — Я нашла у него чек из ювелирного перед новым годом. Думала, он мне украшение подарит. Но так и не дождалась.

Я напряженно выдыхаю. А в груди распирает, как перед ядерным взрывом.

Я сама прошла через измену любимого мужчины. Окунулась в реку предательства с головой и еле выплыла, оглушенная болью.

Да, я держалась.

Мне нужно было быть сильной.

Но я и врагу бы не пожелала такой участи.

Ни одна женщина в мире не должна страдать от того, что выбрала недостойного мужа. Тем более Златка еще совсем молодая и… ждет ребенка.

— Мам, — шепчет Златка, ее плечи вздрагивают от слез. — Я не знаю, что делать, мама.

— Нужно выяснять все, — хрипло проговариваю я. — Странно, что Дима не может купить своей будущей дочери все необходимое, зато покупает что-то в ювелирном.

— Мам! — обреченно стонет моя дочка и запрокидывает голову вверх. — Какая же я дура! Господи!

Я молчу.

Только наблюдаю, как Злата готова волосы себе на голове рвать от волн мерзкой боли. Я прекрасно понимаю, что она сейчас чувствует, и как ее захлестывает бессилием перед мужской изменой.

— Я слепая идиотка! Мамочка-а-а!

Закрываю глаза, и сердце покрывается трещинами.

Мне так страшно за дочь, но я не могу найти слов.

Если ей и правда изменяет муж, то мы с ней две идиотки. И мы не умеем выбирать мужчин. Что я, что она, выбрали неверного спутника.

Только мне понадобилось двадцать три года брака, чтобы вся грязь полезла из Николая. А Златка только-только стала женой, а уже столкнулась с предательством.

Да уж…

Сильно сжимаю пальцы в кулаки, суставы неприятно щелкают.

А еще несчастной оказалась моя Машенька, беременная от труса Никиты. Он не смог пойти против родителей и сделать мою девочку своей законной супругой, потому что папочка ему запретил.

На нас будто лежит какое-то проклятие. Хотя я ни в мистику, ни в хиромантию не верю. И в предначертанную судьбу тоже.

— Не нужно выть раньше времени, Злата, — шепчу я строгим голосом. — Ты ведь точно не знаешь, есть ли у Димы кто-то на стороне.

— Не знаю, но все факты говорят об этом.

— Какие факты? Может, он купил украшения маме?

— Нет, — качает головой и страдальчески морщится. — Он маме подарил фарфоровый набор посуды.

Прикладываю пальцы к губам. Подушечки пальцев сильно нагрелись после прикосновений к горячей чашке.

— Я такая глупая, — скулит Златка. — И я теперь тебя понимаю, мам. Что ты тогда чувствовала, когда все узнала. Тебе было тошно и страшно. А я еще и лезла в твою жизнь. Папе новости о тебе носила.

Я отвожу взгляд.

— Какая же я дрянь! — со злостью выдыхает Злата. — Мам! Ты прости меня. Прости, ладно? Я и подумать не могла, что ты вот так… мучаешься.

— Не истери, Злата. Тебе нервничать нельзя, — чешу лоб, будто у меня приступ чесотки. — Нужно выяснять все про твоего Димку, только спокойно, без криков и ссор.

— Мне страшно, мам…

— Я знаю. Но спрятаться сейчас в раковину, а через десять лет узнать, что твой любимый муж весь обвешан внебрачными детьми — еще хуже.

Златка напряженно дышит, сдерживая подступающие рыдания.

— Ты вообще с Димой говорила, куда он деньги сливает спрашивала?

— Он сказал, что у него проблемы на работе. И что я должна потерпеть. Скоро все наладится.

Поправляю волосы.

— Я, конечно, плохой советник в этих делах, Злат. Но даже если измены подтвердятся, то это не так страшно, как кажется. Боль утихает. Тем более ты молодая. Дочка подрастет, и ты обязательно встретишь достойного человека. Правда.

Моя девочка морщит нос недоверчиво.

— Жизнь не вертится вокруг мужиков, — мягко продолжаю я. — Есть куда более важные вещи! — киваю на

— Бедный папа, — с грустным смешком прыскает Злата. — Двое пацанов от тебя, Машка на его шее, а теперь, возможно, буду и я.

— А ты разве слезала с папиной шеи? — улыбаюсь.

— Наверно, я так и не повзрослела, мам. Замуж вышла, ребенка заделала, а вырасти не успела.

Понимаю, что дело плохо. И скорее всего опасения дочери подтвердятся. Но я должна как-то успокоить Злату сейчас. Она моя дочка.

Моя маленькая девочка.

— Не хорони брак с Димой раньше времени. Постарайся все выяснить, Злата. Может, все не то, чем кажется.

Глава 40

— Ты ж мой замечательный мальчик, ты ж мой Багетик французский. Сладкий, сладкий пес! — приговаривает Миша, трепля собаку за холку.

Сижу на скамейке в парке, пока мой друг с моим псом обжимаются рядом.

— Коль, ты бы его научил что ли палки проносить!

Сегодня морозно.

Снег блестит от ярких солнечных лучей.

И березы все белые.

Под ногами корка льда, все тротуары застыли. И хоть администрация города дала распоряжение посыпать дорожки солью, едва ли это помогло.

Выдыхаю изо рта густой пар и прячу руки в карманы.

— Багет, смотри, смотри какая палка! Хочешь ее? Хочешь?

Пес виляет хвостом и громко лает, подпрыгивает за палкой и ставит лапы к Мише на грудь.

Отвожу взгляд в сторону. В парке почти безлюдно. Зато недалеко залили каток, оттуда слышны крики малышей и звонкий смех.

У меня скоро тоже будет двое пацанов. Желанные сыновья.

Естественно, я люблю своих дочек. Мои малышки. Искренние, красивые принцессы. Куколки. Но где-то в глубине души я все равно хотел сына.

Особенно по молодости грезил, что Агата обязательно родит мне пацана. Представлял, как буду возить его на мотоцикле по полям к речке, как научу его ловить рыбу и разводить костер. Как вместе с ним буду ставить палатку для ночлега и варить уху.

Как в ночной тишине расскажу ему что-то цепляющее и жизненное.

Дам совет, когда сын впервые влюбится.

А теперь какой совет я могу дать?

Я потерял все, что было мне дорого.

И если уж говорить с сыновьями о чем-то действительно важном и жизненном, то, пожалуй, я бы дал им четкое наставление: любить одну женщину всю жизнь и ради нее делать все возможное и невозможное.

Не быть трусом, если в семье возникнут трудности.

Говорить по душам.

Обсуждать.

Выяснять.

Не прятаться в коконе от проблем.

И уж тем более не искать утешения на стороне.

Кончики пальцев мерзнут даже в карманах. Но я уверен, что это не от уличного мороза. Мне холодно изнутри.

Потому что мое сердце без Агаты окончательно заледенело и очерствело. Покрылось толстой коркой льда.

Да, я сделал ошибку. Повелся на невинные глаза молодой девки. Променял счастье с женой на одноразовую девицу.

И если когда-нибудь мои сыновья спросят, почему я не живу вместе с их мамой, я наберусь смелости рассказать им правду и постараюсь предостеречь их от грязных непростительных ошибок.

Я хочу, чтобы мои дети росли в полноценной семье. Хочу прививать им правильные ценности. Хочу быть настоящим отцом, постоянным и надежным. А не денежным мешком, подкидывающим алименты и дорогие игрушки.

Хочу видеть, как пацаны сделают свои первые шаги.

Как скажут первое слово.

Уверен, это будет — «мама».

Хочу жить под одной крышей с Агатой.

Обнимать ее каждый день. Целовать ее в лоб. Чтобы она, ка в молодости, искрилась счастьем и женской воздушностью. Чтобы танцевала на кухне, придерживая свой большой беременный живот.

Пусть поет свои странные выдуманные песни, пусть прижимается ко мне ночами и трепетно гладит мое обнаженное плечо, а после заботливо поправляет одеяло.

И я бы уберег ее от тяжелой работы по дому. Поставил бы ей кресло качалку на веранде, а сам бы возился с клубникой и плодовыми деревьями, пока жена отдыхает.

Я бы полностью ее обеспечил. Завалил бы деньгами, чтобы выбросила из головы мысли о самореализации.

Я же знаю, зачем Агата начала активно строить карьеру. Боялась, что со мной опять что-то случится. Последствия аварии могли накрыть меня и через пять лет, и через десять. Я бы снова слег, и наша семья оказалась в финансовой жопе.

Агата работала, как не в себя, чтобы обезопасить семью на случай моих повторных проблем.

Я бы показал сыновьям, как я могу любить женщину и как могу оберегать ее от всего.

Я бы научил своих пацанов проявлять любовь, не давая любимой жене превратится в ломовую лошадь.

Я бы мог так много сделать…

В груди неприятно зудит и чешется от осознания, что я потерял слишком много. Заплатил большую цену.

Я все осознал, но поздно.

Слишком поздно.

— Багет! Вот же славный мальчик! Коль, ты видел? Он палку принес! Молодец! Хороший пес!

Поджимаю пальцы на ногах и тяжело вздыхаю.

У нас с Агатой могла бы быть отличная жизнь, если бы я сделал правильный выбор. Если бы я хоть на секунду задумался о последствиях своей слабости.

Я люблю ее.

Мою нежную, хрустальную, легкую.

Но едва ли эта любовь может что-то исправить.

Теперь я могу наслаждаться только редкими разговорами с Агатой и ее благодарным взглядом за почищенный на участке снег.

Смотрю потухшим взглядом вдаль.

Парк на самом краю города, а за ним — большое заснеженное поле. И края его не видно. Отличное место, чтобы выгуливать собаку без привязи и намордника.

В городском парке нас бы с Мишей уже миллион раз отчитали, что здоровая собака так вольно разгуливает.

Мужики с детьми в поле на снегоходах катаются.

— Как думаешь, может мне купить снегоход? — осипшим голосом спрашиваю я.

Миша замирает, недоумевающе смотрит в мое лицо.

Багет затихает и усаживается рядом с Мишей. Тоже на меня смотрит.

— Он тебе нахрена? — уточняет мой друг Скворцов.

— Не знаю.

Просто подумал, что мог бы прокатить на снегоходе Агату. Ей бы, наверно, понравилось.

На мотоцикле со мной ездить она любила.

Так почему бы не покататься на снегоходе?

— Ты бы лучше уже задумался о покупке детской коляски, Коля, — выдает Миша. — Если уж дочке ты купил дорогущую коляску, то жене нужно купить не хуже!

— Почти бывшей жене, — поспешно поправляю я.

— Значения это не имеет, — Мишка разводит руками, и Багет вновь подрыгивает за палкой.

Ловко цепляется за нее зубами и рычит, как свирепый черт.

А ведь правда.

Можно уже задумываться и об

Нужно все предусмотреть, чтобы мамочкам было удобно с тремя детьми.

Спальни нужно сделать на первом этаже. Игровое пространство для детей.

Пеленальные комоды, ванночки для купания, пандусы для спуска колясок с крыльца.

А во дворе летом поставлю детскую площадку.

— Миша, ты гений! — встаю с лавки. — Спасибо!

— Да не за что, — растерянно говорит Скворцов, а затем расплывается в самодовольной улыбке. — Обращайся!

Глава 41

Из института я возвращаюсь рано. Сразу бегло проверяю работы своих студентов — они сегодня писали тест по последним трем темам, а после открываю ноутбук и готовлюсь проводить онлайн-занятие с девочкой одиннадцатиклассницей.

Из холодильника выуживаю палку колбасы и готовлю себе бутерброд. Так себе обед для беременной, но готовить что-то существенное совсем не хочется.

Наверно, вечером закажу себе доставку из ближайшего кафе.

Кусаю хлеб с колбасой, активно жую, возвращаясь к ноутбуку.

У меня еще десять минут до занятия.

Завариваю свежий чай.

— Агата! Ты дома? — голос Николая прокатывается под потолком и заставляет окна задрожать.

От неожиданности давлюсь бутербродом.

Это что вообще такое?

Без приглашения, без предупреждения, без стука!

Хлопает входная дверь. В следующий раз я обязательно запрусь, чтобы никто не мог проникнуть ко мне вот так, с ноги.

Теперь понятно в кого Злата такая. Забыла предупредить о своем приезде и ворвалась ко мне, как маленький вихрь с плохими новостями.

Коле то теперь что нужно?

— Агата!

Вслед за мужским громким голосом раздается лай собаки. Я прикрываю веки и недовольно выдыхаю.

Оставляю откусанный бутерброд на столе.

Мало того, что сам приехал, так еще и своего Багета ко мне привез. М-да.

— Привет, — Коля появляется в кухне вместе с запахом морозной свежести.

— Я тебя не ждала, — мягко говорю я.

— Да, я знаю. Я приехал снимать точные замеры в гостевой комнате, — ошарашивает меня мой почти бывший муж.

Открываю рот, чтобы возразить, но мрачный взгляд черного пса лишает меня дара речи.

Жуткая собака.

Просто жуткая.

— Я буду делать из гостевой спальню для тебя и детей. Ну, чтобы ты не таскала двоих на второй этаж.

Заторможено моргаю.

— Коль, я не просила тебя делать тут ремонт, — полушепотом говорю я.

— Я знаю, — кивает, смотрит мне в глаза прямым и мрачным взглядом. — Ты никогда ни о чем не просишь. Я решил, что нужно брать все в свои руки.

Багет медленно крадется к столу, а я пячусь.

Не нравится мне этот пес.

И инициативный Николай тоже не нравится.

— У меня сейчас занятие, — киваю в сторону ноутбука, затаив дыхание.

Багет от меня взгляда не отводит. Принюхивается. А затем ловким движением поднимает свою морду, распахивает пасть и с громким клацанием зубов крадет со стола мой бутерброд!

— Багет! Фу! — запоздало ругает пса Коля.

А мой обед тает в собачей пасти, словно в черной дыре. В виноватых глазах Багета на мгновение вижу свое испуганное отражение.

Пес хвостом виляет и скулит. Подходит к своему хозяину и облизывает его руку.

— Ему понравилось, — сообщает Николай с довольной улыбкой.

Еще бы ему не понравилось! Я эту колбасу и сама люблю!

— Ты будешь делать ремонт сам или наймешь кого-то? — уточняю я, складывая руки под грудью.

Прикусываю кончик языка. Как-то слишком поспешно я согласилась на ремонт. Сама не поняла, почему решила не отнекиваться и не стучать ногами.

Идея, конечно, хорошая. Дом пора обустраивать для жизни с малышами. И мне в спальне на первом этаже будет намного удобнее с двойняшками.

Да и покупать для деток надо много чего. У меня от дочерей уже ничего не осталось. Кроватки и коляски я решила выбросить лет десять назад. Во-первых, не планировала больше рожать. Во-вторых, даже если бы и решилась на еще одного ребенка, не стала бы я пользоваться старомодной коляской семнадцатилетней давности и укладывать детей спать в старые кроватки.

— Я сам все сделаю. Миша мне поможет, — говорит Николай, сдерживая улыбку.

Его выдает самодовольный блеск в потемневших глазах.

— Справишься? — с опаской спрашиваю я.

И тут же себя одергиваю.

Мне нужно отступить сейчас.

Перестать контролировать Колю на каждом шагу.

Я ведь и правда как наседка. Николай мне уже почти не муж, тем более он — противный изменщик. А я продолжаю переживать, что сорокапятилетний мужик может перенапрячься? Что от сильной физической нагрузки пойдут осложнения и он опять, не дай бог, сляжет?

А вот и пусть сляжет!

И пусть!

Посмотрит тогда, как за ним любовницы в очередь выстроятся.

— Ладно, — выдыхаю я. — Делай. Только мне не мешай. Я вообще-то работаю теперь еще и из дома, Коля.

— А я не удивлен, — раздраженно выплевывает в ответ. — У тебя давно уже работа на первом месте.

Глава 42

Я игнорирую присутствие Коли в моем доме.

Провожу занятие с моей ученицей, а сама периодически кошусь в сторону огромного черного пса. Это, конечно, не плохо, что Николай сам проявил инициативу и решил заняться ремонтом в гостевой, но вот брать с собой Багета было вовсе не обязательно.

Тем более Николаю известно, что я немного боюсь собак.

— После турецкий султан Мехмед второй захватил Константинополь, — проговаривает моя ученица.

Я перевожу взгляд с Багета в сторону гостевой комнаты. Коля не закрыл дверь, и теперь мне хорошо видно, как он измеряет стену и задумчиво чешет затылок.

Поджимаю губы и наклоняю голову в сторону.

Когда мы были молодые, то ремонтом занимались вместе. Я помогала Николаю клеить обои в спальне на втором этаже.

Помню, как мы все вымазались в клею тогда, а на мне были единственные любимые джинсы.

По молодости не задумываешься о последствиях своих действий, и я ничего лучше не придумала, чем заниматься ремонтом в них.

От нахлынувших воспоминаний, кажется, я даже чувствую запах тех обоев. И перед глазами рябью встают яркие розовые бутоны цветов, которые на тех обоях были.

— Византийская империя пала после захвата Константинополя. Это было в мае… в мае тысяча четыреста пятьдесят третьего года, — ученица заканчивает свой рассказ, и я утомленно вздыхаю.

Я даже запах клея тоже чувствую. Он тогда въелся в мои джинсы, кажется, намертво. Конечно, их пришлось потом выбросить.

Было обидно.

Очень.

— Агата Григорьевна, вы меня слушали? — взволнованный голос ученицы из динамиков ноутбука заставляет меня отогнать воспоминания и горько улыбнуться.

Грудь схватывает отчаянием и болью. Я понимаю, что Колю из своей жизни вычеркнуть не смогу никогда.

Вся моя жизнь переплетена с Николаем. Наши

Не могут стать друг другу чужими те, у кого есть общие дети и внуки. У кого общие воспоминания о молодости и юности. Кто прожил под одной крышей долгие долгие годы.

— Слушаю, — отвечаю я ученице. — Все верно, — чешу лоб устало. — Молодец. Давай разберем следующую тему. Что там у нас еще?

— Про падение Римской империи мы еще не повторили.

— Хорошо…

Начинаю рассказывать о причинах падения Римской империи, а сама все равно смотрю на Колю.

Он выходит из гостевой и быстрым пружинящим шагом идет в прихожую. Я недоумевающе хмурю брови.

— Подожди минутку, — говорю ученице и встаю со стула.

Багет встает вслед за мной.

— Коля, ты никого не забыл? — впиваюсь в задумчивое лицо мужчины недовольным взглядом.

— Я до строительного магазина хочу доехать, возьму каталог. Вместе выберем обои для будущей детской, хорошо?

— А он? — взглядом указываю на Багета.

— Пусть побудет с тобой.

Кажется, на моем лице сейчас прописаны все существующие эмоции. От яростного гнева до глуповатого изумления.

— Багет хороший пес. И он не тронет тебя. Наоборот, будет охранять.

Смотрю на пса. Он хвостом виляет, а потом и вовсе укладывает морду мне на ноги. Сердце проваливается в желудок от липкого страха.

— От кого меня охранять? — шепчу, дыхание сбилось.

— Да я быстро, Агат. Уверен, ты с Багетом не поскандалишь за это время.

— Выпусти его на улицу! Пусть ждет тебя там! — невозмутимо требую я.

— Тебе его разве не жалко? — Николай выпячивает нижнюю губу и строит невинные грустные глазки.

А Багет и вовсе скулит, облизывая мои тапки слюнявым языком.

— Нет, мне никого не жалко.

Хотя выгнать пса в мороз на улицу у меня рука не поднимется.

Поджимаю губы и с досадой выдыхаю:

— Ладно.

Не буду говорить Коле, что каталог любого строительного магазина можно открыть в интернете и из дома выходить не надо. Хочет самостоятельности — вперед. Пусть его дурная голова не будет давать покоя ногам, я буду молчать.

Завершаю занятие с ученицей и вновь нарезаю колбасу. Нужно бы уже заказать доставку еды. Пока привезут, уже будет вечер.

А я голодная. И в животе толкаются мои сыновья. Уже тоже переживают, что я мало ем сегодня.

Багет неотрывным взглядом смотрит за каждым моим движением. Сидит в метрах трех от меня, замер в ожидании.

— Колбасу хочешь?

Пес наклоняет голову и ведет ушами. В его глазах-бусинах проявляется осмысленный блеск.

— Лови, — бросаю ему кружок колбаски, и тот ловит его налету.

Благодарно причмокивает.

Я приподнимаю брови и рассматриваю собаку. Наверно, ничего страшного в нем нет. И я могла бы привыкнуть к присутствию в доме пса. Тем более у нас своя территория, не пришлось бы заморачиваться с выгулом. Выпустил во двор и продолжаешь заниматься своими делами.

Может, Николай всегда мечтал о собаке? Но не говорил это мне, потому что знал мое отношение к этому вопросу заранее?

Раньше казалось, что все это мелочи.

А теперь, когда мы с мужем уже не вместе, мелочи стали иметь весомое значение. И я постоянно натыкаюсь на разные воспоминания из прошлого.

Коля видел меня молодой, беременной, уставшей, испуганной, заплаканной. Видел мои лучшие годы. Разделял их со мной. Видел, как я становилась сильной и сама справлялась со всеми невзгодами.

И если бы у меня спросили, хочу ли я вернуться в прошлое и прожить жизнь с Николаем заново, я бы без сомнений ответила — да.

В нашей жизни, пусть и не такой воздушной, легкой и сказочной, было много хорошего. И я любила Колю всем сердцем.

Всегда любила и всегда думала только о его благополучии.

И сейчас я думаю о нем. Часто и долго. Особенно по вечерам. И я не знаю, что в его жизни происходит.

Не уместно спрашивать у Коли, как там его беременная Светочка поживает. И у Златы я тоже ничего узнавать не хочу — донесет отцу, что я интересовалась, мне будет неловко.

Сердце больно стонет в груди.

Мы с Колей разбили нашу любовь, как хрупкий фарфор. Не уберегли. Не сохранили.

И теперь даже светлые воспоминания о нашей семье причиняют мне боль. А еще по затылку клюет жестокое чувство собственничества.

Я хочу управлять жизнью Коли. Чтобы он больше не был мне мужем, но был моим от кончиков пальцев до кончиков волос.

Глава 43

— Выбирай, — Николай садится напротив меня и кладет на стол каталог. — Я все узнал, поступления в этом магазине каждый вторник, все товары есть почти всегда.

Кусаю щеку изнутри, задумчиво рассматривая то каталог, то самодовольное лицо Николая.

Я то выберу, а ты точно сделать сможешь, Коленька?

А то ударишь в грязь лицом перед бывшей женой, опять уронишь свое мужское достоинство и пойдешь искать влюбленный блеск в глазах очередной подстилки.

Нервно выдыхаю и хватаю каталог.

Рассматриваю картинки с обоями внимательным взглядом.

А раньше мы с Колей ездили по магазинам, чтобы выбирать обои. Я внимательно рассматривала каждый цветочек и лепесточек, подбирала все четко по цветовой гамме. В этом плане я была дотошной. Мне хотелось, чтобы наш дом был самым красивым и уютным.

Сейчас мои вкусы поменялись, и я уже не хочу ярких обоев с большими розовыми цветами во всю стену. Хочется чего-то спокойного, приглушенного, нейтрального.

— Может эти? — показываю Николаю обои с неярким рисунком бледно-голубых цветов.

— Как ты скажешь, так и будет, — мягко улыбается Николай.

Знакомая фраза.

В том магазине с обоями, когда я пришла в восторг от розовых безумных цветов на зеленом фоне, Коля выдал тоже самое.

Встряхиваю головой, чтобы избавиться от воспоминаний.

Между мной молодой и влюбленной в Колю и мной, которая сидит сейчас и смотрит каталог с обоями, огромная разница.

И если тогда фраза от любимого мужчины «Как ты скажешь, так и будет» вводила меня в состояние возбуждения и трепетный восторг, то теперь я просто испытываю какое-то негодование.

— Может поможешь с выбором? — раздраженно спрашиваю я.

Смотрю на Колю прямым недовольным взглядом. Он непонимающе хмурит свои брови, на переносице пролегает темная складочка.

— Я не разбираюсь в этом, — отмазывается.

Фыркаю на его слова.

— А в чем ты разбираешься вообще, Коль? — дерзко изгибаю бровь.

Морозов в легком шоке от моего неожиданного нападения в его адрес.

Я тоже в шоке. Сама не знаю, почему меня вдруг накрыло волной раздражительности, но внутри просто бурлит черная лужа

— Что за необоснованные наезды, Агата?

— Ты сам вызвался делать ремонт, а теперь свалил выбор на меня? Удобно устроился. Может мне и обои самой поклеить, и мебель самой собрать? А?

Губы Коли вздрагивают в подобии какой-то ужасающей улыбки.

— А что, думаешь не справишься с мебелью? Растеряла свою богатырскую силушку, да?

— Нет. Если хочешь знать, на твою помощь в этом доме давно никто не рассчитывает.

Николай гневно прищуривается, по его лицу пробегает темная тень. И скулы, кажется, становятся острее.

— Я не позволю беременной женщине самой собирать мебель, Агата.

Отвожу взгляд в сторону. Клокочущая буря в груди и не думает успокаиваться. Сжимаю пальцы на руках до острой боли.

— Беременность не болезнь, Коля. Я могу сама со всем справиться.

— Несомненно! — рычит, колыша горячий воздух вокруг нас. — Несомненно, блять! Ты все можешь! Только вот, Агата, хер тебе. Не в этот раз!

Сверкаю озлобленным взглядом. Верхняя губа вздрагивает.

— Хватит, — устало шипит мужской гневный голос. — Расслабься и просто ткни пальцем в понравившиеся обои. Ясно?

— Вот эти! — указываю на первые попавшиеся, даже не успев их рассмотреть.

— Божественно! — сквозь зубы проговаривает Николай.

Я опускаю взгляд в каталог и понимаю, что моя легкая рука упала на какие-то грязно зеленые обои со странным геометрическим принтом.

Ком поднимается к горлу.

А Коля хватает шариковую ручку и обводит мой выбор в неровный кружок.

— Завтра начну чистить стены. Через неделю уже будешь жить с новыми обоями! — агрессивно обещает он.

Хочется в голос расхохотаться. Накрываю лицо ладонями и улыбаюсь, как безумная. Я, наверно, начала сходить с ума.

А когда Николай закончит клеить эти аляпистые обои в комнате, то мне точно придется вызывать санитаров.

Хотя нет.

Когда Коля закончит с этими обоями, я скажу ему, что мне не нравится. И что нужно все это срочно переделать, поменять. Пусть этот ремонт ему потом в страшных снах снится.

— Да что с тобой такое? — вдруг шепчет Николай.

Я моргаю несколько раз, а осле откидываюсь на спинку стула.

— Что со мной? — немного теряюсь я.

— Ведешь себя как-то странно. Наезжаешь на меня ни за что. Я же не могу выбрать то, что нравится мне одному. Тебе в этом доме жить и воспитывать наших сыновей. Как я могу делать ремонт не посоветовавшись?

Он прав.

Я не знаю, что происходит. Поэтому только плечами пожимаю.

— Агата, я это делаю от сердца, понимаешь? Для своих сыновей и для тебя. Вы мне не безразличны!

В ушах неприятно шумит всколыхнувшийся пульс. Вполне возможно, что у меня поднялось давление.

— И я жалею, что не буду жить в этом доме с тобой и мальчишками! Я бы все отдал, чтобы сюда вернуться! Но… — Николай на эмоциях повышает голос, а затем просто резко замолкает.

Чувствую его взгляд на своей коже.

Ощущаю, как он впивается в меня с болью, выворачивает наизнанку мне душу. Под ребрами жжется.

— Но я не достоин… — приглушенно произносит Николай.

Медленно поворачиваю к нему голову, и в тишине дома слышен грохот моего сердца.

— Я не достоин тебя, — с горечью повторяет Николай. — Тебе нужен был мужчина, который сможет стать сильнее, чем ты. С такими железобетонными яйцами! — сжимает ладонь в кулак и едва уловимо покачивает им вниз-вверх.

По телу скользит неприятный холодок, а грудь сдавливает цепями отчаяния.

— Тебе нужен был сильный мужик, который смог бы вернуть тебя в состояние нежной влюбленной женщины. А я… я не смог! Блять, я не смог! — с рыком выдыхает. — И вместо того, чтобы продолжать попытки ослабить тебя, я выбрал блядь с наивными оленьими глазками. Потому что с ней было просто, понимаешь? Ей не нужно было доказывать, что я мужик! Для нее внутренняя сила мужика измерялась в деньгах, Агата. А ты на деньги не велась. К тебе нужно было подбирать ключики и пароли.

Николай опускает голову и с силой сжимает переносицу своими пальцами. А мне дышать нечем.

— Я не обвиняю тебя, если что, — шепчет. — Прости. Прости, родная. Тебе в мужья достался конченый дебилоид. Мне просто стыдно за самого себя. Я не смог быть хорошим мужем, но… я хочу быть достойным мужчиной, Агата. И я буду участвовать в твоей жизни. Буду всем обеспечивать, только скажи. И сыновей я буду растить сам.

— Не было никаких ключиков и паролей, — мой голос позорно дрожит, а на глазах появляются капли соленой влаги. — Я всегда любила тебя, и я восхищалась тобой, Коля. Просто делала я это молча и скупо, по-взрослому. А ты хотел наивную дурочку...

— Я хотел проявления чувств. Как в молодости. Наивная дура мне не нужна. И если хочешь знать, то у меня со Светой все кончено, — осведомляет меня Николай. — И она не была беременна. У меня не будет ребенка на стороне. И я всего себя смогу посвятить моим мальчишкам. Кстати, ты выбрала для них имена?

Глава 44

— Папочка, слушай, мне там приехала посылка на почту, — заискивающий голосок дочки в телефонной трубке отвлекает меня от работы.

— И что? — непонимающе уточняю я.

— Папуль, а ты можешь заехать и забрать посылку? Просто, понимаешь, мне пришли комплекты в детскую кроватку. Там очень много всего. Простыни, бортики, одеяла. Я сама не дотащу это все, тем более я с таким пузом…

— Злата, а чем занимается твой муж? — недовольно выливаю.

Из телефона раздается тяжелый вздох дочери. Такой, будто она очень сильно чем-то огорчена и взволнованна.

— Пап, просто… Дима… он занят. Какие-то трудности на работе и… ему сейчас не до моих посылок, пап, — виновато и грустно говорит Злата.

А голос потухший и неживой.

— У тебя с Димой все хорошо? Или мне начинать переживать за свою девочку? — спрашиваю мягче и нежнее.

Злата все таки моя принцесса. Да, замуж она вышла, но с меня ответственности это не снимает. Тем более я по голосу слышу, что у нее не все в порядке.

Дочка снова протяжно вздыхает и пару секунд молчит. Будто хочет что-то мне рассказать, но по какой-то причине не может. Ее что-то гложет изнутри. Лютым зверем ей душу разрывает.

А она все это в себе держит.

Я прикрываю веки и молчу вместе с ней.

Раньше у меня проскальзывали мысли, что моя старшая дочь общается со Светой и доносит наглой девке про меня и про Агату. И сейчас этот домысел опять больно клюет сердце. Колет между ребрами и отщипывает от косточек плоть.

Мерзко.

Но Злата… не могла она. Не хочу в это верить.

— Пап, у меня с Димой все нормально, — после долгого молчания отзывается дочка. — Так ты заберешь мои посылки?

— Да. После работы.

— Спасибо, папуль. Я тогда буду ждать тебя дома.

— Хорошо.

Отключаю вызов. Смотрю на экран — мужики с охраны написали, что сменили друг друга и продолжают контролировать обстановку возле дома Агаты.

Может, я слишком переживаю? И охрана возле дома моей жены — это все таки лишнее?

Боюсь, что может случиться что-то страшное. Света нагрянет и сделает что-то Агате. Доведет мою женщину до такого состояния, что у нее случится реальная угроза прерывания беременности, а не как у стервы Светы.

До трех дня я работаю в офисе, а после выдвигаюсь на почту. Забираю Златкины посылки. Она была права, в большой хорошо упакованной коробке что-то очень тяжелое. Моя дочка и не беременная бы вряд ли смогла донести эту коробку даже до машины.

А сейчас ей нельзя напрягаться.

Подумать только, у меня скоро будет две внучки и двое сыновей. И все они родятся в один год.

Настоящая ирония судьбы.

С улыбкой тащу коробку к Златке в квартиру.

— Привет! — она распахивает дверь заранее и встречает меня в подъезде. — Ого, какая большая получилась коробка!

— Кажется, ты меня обманула, — прищуриваюсь с доброй усмешкой. — В коробке не детские вещи, а слон?

— Слон, да. Самый настоящий! — улыбается Злата. — Вот сюда ставь.

Вхожу в квартиру. Дома у дочки чисто и уютно.

Пахнет чем-то сладковатым. Пончиками или кексами.

Округлившаяся Злата придерживает свой большой живот обеими руками и топчется с ноги на ногу.

— Пап, зайдешь? — робко приглашает она.

— Если честно, я тороплюсь. Сегодня буду клеить обои у мамы в гостевой комнате. Ты в курсе, что я начал ремонт?

— Маша мне сказала, — Злата поджимает губы и тупит взгляд в пол. — Пап, а как мама? Вы… вы не помирились?

— Смотря что считать примирением, — ровно отвечаю я.

— Я хочу, чтобы ты и мама снова были вместе, пап, — шепчет Злата.

Сердце пронизывает иглой отчаяния. Я уверен, что Агата не простит меня. И максимум, который мы сможем построить — дружелюбное общение о мелочах и отсутствие ненависти в глазах матери моих пятерых детей.

Любви, тепла, нежности, уюта и гармонии больше не будет. Только дежурные фразы. Только официально-деловой тон. Утрирую, конечно, но в целом…

Агата не сможет вытравить из своей памяти мой проступок с любовницей.

И она не простит.

— Пап, каковы шансы, что все будет как раньше? Что вы будете вместе жить? — Злата подминает на меня заплаканные глаза.

— Никаких, — честно и мрачно выдыхаю.

Грудь сковывает холодными цепями. Сжимает до тянущей боли.

— Мне так жаль… — вздрагивает Злата, а затем просто бросается в мои объятия.

Прижимается к моей груди. Трется влажными щеками о мое пальто.

А я успокаивающе глажу ее по золотистым волосам, прикрыв глаза.

Надо бы что-то сказать. Что я сам виноват. Что маму можно понять.

Только хочу отстраниться от дочки и заглянуть в ее глаза, как натыкаюсь взглядом на ботинки.

Мужские ботинки с логотипом известного бренда.

Те самые, которые я хотел купить себе, но пока думал, последнюю пару увели у меня из под носа.

Те самые ботинки, которые я видел у Светы дома, когда гадина разыграла спектакль с выкидышем!

Тогда я не придал значения чужим ботинкам в ее доме, не ломанулся проверять, что за хахаль захаживает к ней. Мне было плевать и на Свету, и на ее заблудшего мужика!

А теперь я чувствую, как внутри отмирает часть моей души.

Конечно, эти ботинки могут быть у кого-то еще. Наш город большой, и мало ли кто мог еще купить такие же ботинки.

Только вот пазл в моей голове сложился. Так просто, как два плюс два.

Маша знала про подозрение на синдром Дауна у моего сына, поделилась этой информацией с Дашей. Даша донесла Златке. Злата по наивности рассказала своему любимому мужу.

А ее муж…

Ее муж донес все Свете.

И к моей бывшей пассии муженек Златки явно захаживает не на чай с карамельками.

Если мои опасения подтвердятся, я накажу этого неверного урода Диму. Он будет страдать за то, что посмел так обидеть мою дочь.

Дорогие! У нас с Рикой Баркли вышла совместная новиночка для вас!;)

Приглашаю почитать

— Тая, — муж поднимает на меня прямой и тяжелый взгляд. — Присядь. Я замираю, прижав к груди кастрюлю с котлетами. - Что-то случилось? — шепчу. - Случилось, Тая. Да, — Игорь взгляда не отводит и с нажимом продолжает: — У меня есть другая женщина. И она беременна от меня. С тобой я развожусь, уже нашел адвоката и подготовил документы. - Почему ты так со мной? — лепечу я пересохшими от шока губами. - Я устал. От тебя, от твоих котлет, от этой жизни. Мне с тобой пресно, понимаешь?

... Двадцать один год брака. Дочь подросток и дошкольник сын. Я жила и беды не знала, но муж решил от меня отвернуться. У него будет новая семья с молодой девушкой и еще один сын. А мне придется мириться с жестокостью собственных детей и по крупицам собирать свою новую реальность. Реальность, где предателей (не) прощают!

Больно, эмоционально, нервощекотательно. Всё, как мы любим.

Читать:https:// /shrt/VenA

Глава 45

— Пап? Ты… чего? — Златка хмурится, ее напуганный взгляд мечется по моему лицу.

— Ничего, — выдыхаю с трудом.

Горло обжигает огнем, а в груди пожаром горит злость. И ее уже не потушить.

Теперь мне многое стало понятно. Например то, как на хорошей должности у мужика может не быть денег на крутую коляску для своего ребенка. Или как у него может постоянно не быть времени, чтобы забрать с почты заказ своей беременной супруги.

Конечно, как тут будет хватать, если под носом вертится красивая шлюха с наивными глазами. Уж я то знаю, как Света умеет соблазнять. И как умеет вводить чуть ли не в гипноз своими постельными фокусами.

— Что случилось? — шепчет моя дочка. — Пап?

Я качаю головой. Медленно выдыхаю через нос раскаленный воздух. Мне надо немного остыть. Совсем чуть-чуть. Иначе я убью и своего зятя, и наглую дрянь Светку. Переломаю им все кости, живого места не останется.

— Позвони маме и езжай к ней, — мой голос вибрирует от едва контролируемого гнева. —

— Я ничего не понимаю, — нервно смеется Злата.

— Понимать не надо. Надо делать то, что я говорю!

— Папуль… ты меня пугаешь… — растерянная улыбка все еще светится на лице моей старшей дочери, а в светлых глазах завис немой испуг.

— Незамедлительно, Злата. Это нужно сделать незамедлительно! — грожу дочери пальцем.

Та глазки в пол опускает и достает из кармашка домашних брюк телефон.

А я выхожу в подъезд и сразу звоню своим мужикам с охраны. Они мне понадобятся сегодня под рукой.

Пока внутри клокочет ядовитая злоба, я сажусь за руль и крепко сжимаю его пальцами. На кистях рук надуваются синие вены. Глубоко дышу, стараясь остыть.

А затем срываю тачку с места. Колеса прокручиваются по льду и сильно дымятся.

Когда я последний раз садился за руль в таком бешеном состоянии, это закончилось очень плачевно. Я тоже кипел от эмоций. Из-за сделки по бизнесу.

Тогда я только начинал путь предпринимателя. Тыкался наугад, и злился, если проебывался.

Сейчас ситуации касается не моей работы, а моей семьи.

Моей дочери.

Ее мужа, который может оказаться не примерным и любящим семьянином, а куском говна.

И моей бывшей любовницы.

Твою мать!

Торможу на светофоре. Сердце выпрыгивает из груди. Пульс так сильно долбит у меня под кожей, будто сейчас что-то внутри меня взорвется.

А чем я лучше Димы?

Вот чем я лучше?

На старости лет трахался с молодухой, потому что жена… надоела? А потом еще и вытворял черти что.

С подарком на свадьбу Златке выпендрился.

С дележкой дома пережал.

Выгнал беременную жену в серую однушку, а сам барствовал в доме.

Я мразь и подонок.

И теперь в меня ржавой иглой проникает одно важное осознание.

Если я правильно все понял, и мой зять действительно окажется изменщиком, то я сделаю все возможное, лишь бы Злата его не простила.

Нельзя такое прощать.

Это как женщина должна не уважать себя, чтобы придушить гордость и остаться вместе с неверным человеком?

Я не имею права требовать от Агаты прощения.

Более того, я даже не должен надеется, что моя женщина сможет однажды простить.

Агата тоже чья-то дочка. И будь ее отец сейчас жив, он бы сравнял меня с землей за измены. Закопал бы в лесу по частям, чтобы точно не нашли.

За свою дочь я готов порвать.

Тогда почем не был готов держать хрен на привязи ради жены?

Почему после стольких лет брака важный момент с супружеской верностью улетучился из моего миропонимания, и я шагнул за черту дозволенного?

Потому что я мерзавец.

И я готов расплатиться за свой поступок.

Я готов отпустить Агату. Оставить попытки с ней помириться.

Нет, естественно я буду продолжать заниматься ремонтом в доме. Сделаю все, что она попросит. Ради моей женщины из кожи вон вылезу, лишь бы облегчить ее жизнь и материнство.

Но я больше не разрешу себе делать это с надеждой, что однажды Агата вновь станет моей нежной хрупкой девочкой.

Я вытравлю из под своей кожи бешеное и ненасытное желание вернуть свою семью.

Мое место в серой однушке рядом с псом Багетом. За свою измену я должен сдохнуть в одиночестве, чтобы искупить хотя часть этого греха.

Светофор меняет цвет, и мне уже сзади сигналят.

Плавно трогаюсь, вхожу в поворот. До офиса, где работает мой зять Дима, осталось всего несколько перекрестков.

Я сомневаюсь, что этот урод все сразу мне расскажет. Придется напрячься.

Сильно напрячься.

Но я выпотрошу из него признания.

И он у меня не отвертится.

— Босс, что случилось? — Андрей из охраны встречает меня перед входом.

Стискиваю челюсти до омерзительного скрежета зубов.

— Кого мы должны здесь допросить? — Серега многозначительно ударяет кулаком о свою ладонь с кровожадной улыбкой на рыхлом лице.

— Моего зятя.

— Биту с собой взять? — интересуется Андрей.

— У нас с собой есть бита? — Серега мрачнеет.

— Блять, мужики, не до этого. Нужно просто поговорить по взрослому. А вы мне нужны скорее для устрашающего вида, чем для драки. Кулаками махать не будем. Наверно.

— Понял, — кивает Серега.

Автоматические дверцы плавно распахиваются, густым потоком выпускают из здания офиса теплый воздух.

Я медленно оборачиваюсь, и сердце поднимается к горлу от удивления, что звезды могли сойтись настолько удачно.

Мой озлобленный взгляд пересекается со светлыми и наивными глазками пышногубой дряни.

Глава 46

— Я не знаю, куда он поехал, — дрожащим голосом выдает Злата, проходя мимо стола.

Она держит ручки на своем большом беременном животе. Ходит по кухне от окна к столешнице и обратно. Шаркает ногами по полу и встревоженно неровно дышит.

Я сижу за столом перед раскрытым ноутбуком. Дочка примчалась ко мне в тот момент, когда я дописывала реферат на заказ для очередного студента. С ее появлением в доме работа встала.

— Коля умеет навести суету, — равнодушно говорю я, хотя состояние дочери и во мне вызывает тревогу.

— Нет, мам. Он был очень злым. Я не поняла, что случилось, но он… он просто загорелся изнутри яростью. У него глаза кровью налились! Он как будто убивать кого-то поехал.

— Кого он может убить? — нервно моргаю.

— А я не знаю, — Злата разводит руками. — Но я на всякий случай позвонила Даше и Маше. Девочки скоро тоже будут здесь.

Это правильно. В трудные времена семья должна объединяться.

А у нас сейчас и правда черная полоса в жизни.

Три беременных женщины. И мы с Машей уже остались без мужей.

А теперь эта участь может поджидать и Злату.

Она так и не поймала Диму на неверности, но у меня в душе поселилась отравляющая черная змея — на мне и моих девочках просто какое-то проклятие.

Не везет нам на мужчин.

И если я по этому поводу за себя не сильно переживаю, потому что уже пожила в браке довольно долго, и теперь могу обойтись и вовсе без мужа, то мои дочери еще молодые.

И сколько раз они еще могут обжечься о неверных парней…

Но, как говорится, волков бояться — в лес не ходить.

Хочется счастья для моих девочек.

Искреннего, настоящего и теплого.

— Я сейчас просто рожу со страху, мам! — прыскает Златка и страдальчески морщится. — Да что ж это такое!

— Если хочешь, я могу позвонить Коле.

— Хочу! Звони! Узнай, куда он помчался!

Тянусь к телефону, как на пороге вдруг слышится шум.

— Мама! — хором кричат Даша с Машей.

— Мы тут, — отзывается вместо меня Злата и неуклюжей походкой летит встречать сестер.

Мои младшие

— Что случилось? — спрашивает Маша. — Злат, ты вся бледная.

— Папа напугал до трясучки просто!

— Ты выясняла, куда он поехал?

— Нет. Мама собиралась ему позвонить, но тут вы пришли.

— Вы все это время нас ждали и ему не позвонили? — сердито шипит голос Даши.

Я прикусываю губу и ввожу пароль на экране смартфона.

Сердце неприятно дрожит между лопатками, а воздух вокруг меня сгущается. Становится каким-то вязким и наэлектризованным.

Дышать тяжело.

— Ты когда позвонила, я тоже стала переживать, — признается Маша. — Уж не знаю, что происходит с папой, но я последнее время стала какая-то сильно тревожная. Без причины пальцы дрожат и мысли всякие в голову лезут.

— Какие мысли? — спрашивает Даша.

— Да про Никиту. Он же мне так и не звонит больше. И финансовой помощи с его стороны ноль.

— А мне почему не сказала, Маш? — возмущенно прыскает Дашка.

— А что бы это изменило? Я не хочу просто так жаловаться!

— Мы же сестры! Девочки, ну в самом деле! — поучающе влезает в перепалку сестер Злата. — Мы должны всем делиться друг с другом!

Нахожу в телефонной книге номер Николая. Давненько я сама ему не звонила.

Нервы натягиваются. Искрят, как оголенные провода. И между ребрами неприятно печет.

Если уж мои девочки сейчас так сильно распереживались за своего папу, то мне тогда вообще с ума сойти можно.

Пульс гудит в ушах, когда нажимаю на иконку с зеленой трубкой.

— Девочки, я звоню, — тихо говорю я.

Мои малышки появляются на кухне. Все трое бледные, как поганки, смотрят на меня пристально и выжидающе.

— Мам, поставь на громкую, — тихонько просит Злата.

Длинные гудки разрезают тишину нашего дома. Кажется, что мы все замерли и перестали даже дышать.

А длинные холодные гудки до самого дна души достают. Вибрируют в моем теле неприятно.

— Ало, — отвечает мужской незнакомый голос.

Я даже на мгновение теряюсь.

Смотрю в экран удивленно.

Нет, я не ошиблась номером. И я точно позвонила своему мужу.

Почти бывшему мужу…

— Ало, добрый день. А где Николай? — стараюсь говорить размеренно и спокойно.

Но теперь в моей душе разливается отравляющая тревога. Огромной волной меня захлестывает. Закруживает в ледяном потоке.

— Николай сейчас занят, — отзывается незнакомец.

Девочки жмутся друг к другу. В их глазах паника и немой ужас.

У меня ладони потеют от нервов, и на лице проявляются жгучие красные пятна.

— Чем он занят? Мне нужно с ним срочно поговорить! — задыхаясь, говорю я.

— Он сейчас… на важном совещании… — в опасном голосе незнакомого мужчины что-то пугающее, стальное. — Он вам перезвонит.

Вызов обрывается, и я растерянно смотрю на дочерей. А они на меня.

Глава 47

— Вот и попалась, — губы бесконтрольно растягиваются в подобие улыбки.

— Коля!? — Светка аж задыхается.

Останавливается в распахнутых дверях и смотрит мне в глаза испуганно. Бледнеет. И ее подбородок дрожит.

— Не поверишь, — прижимаю ладонь к груди. — Но я очень рад тебя видеть.

— Коль, не надо, — пятится спиной, медленно покачивая головой. — Я все объясню. Я… да! Да, я не была от тебя беременна, но я думала, что беременна!

Спешно подбирает нелепые оправдания.

Думает, что я искал ее из-за ее лжи? Наивная. Я знаю куда больше. И теперь все точно складывается.

Сначала ботинки моего зятя в ее квартире, теперь она сама в его офисе.

Появись я минут на двадцать раньше, уверен, застал бы их на горячем прямо в кабинете Димы. И вот тогда я бы не сдержался.

Сейчас гнев немного поутих.

Естественно, я не убью этих двоих.

— Коль, ты же знаешь, что у меня непростая жизненная ситуация. И я находилась в тяжелом финансовом положении, — с дрожью в жалобном голосе оправдывается Светочка. — Ты знаешь, что у меня кредиты и долги! Мне же надо как-то выживать!

— И поэтому ты по койкам скачешь? — едко выпаливаю я.

— Что? — непонимающе дергается. — Коль, я не шлюха. И ты мне реально нравился!

— А теперь тебе понравился перспективный молодой мужчина из этого офиса, да? — усмехаюсь я.

Светочка в полной растерянности и не знает, что сказать.

— Ты ревнуешь? — вдруг находится она.

На ее миловидном лице застывает глупый восторг. Ей не привыкать быть любовницей. В ней вообще ничего святого нет.

Хватаю ее под локоть.

— Ай! Ты чего? Отпусти меня!

Андрей и Серега идут за мной, как две безмолвные устрашающие тени, пока я волоку мерзавку к лифту.

— Да пусти ты! Коля! Что происходит? — Светочка изо всех сил старается вырваться.

У меня складывается впечатление, будто она и не догадывается, что залезла в постель к моему зятю. И я бы мог в это даже поверить, но…

Но я почему-то уверен, что дрянь все прекрасно знает.

Какая грязь…

Чуть ли не с ноги распахиваю дверь в кабинет Димы. Толкаю Светку вперед, и она неуклюже переваливается через порог.

Захожу следом за ней.

Дима приподнимает брови. Его скулы заостряются, а во взгляде проявляется что-то трусливое и подлое.

— Что тут происходит? — чеканит он сквозь зубы, вставая с кресла.

Нависает над столом, гневно щурится.

Я готов его избить своими же собственными руками.

Я стягиваю с себя пальто, потому что мне жуть, как жарко. Кровь закипела в венах и бурлит. А под кожей словно раскаленные угли рассыпались.

— Какого хрена? — рычит мой зять.

— Димочка, он сам пришел! Я ничего ему не рассказывала! Клянусь! — поспешно оправдывается Светочка взвизгивающим истеричным голосом.

Я отдаю свое пальто Сереге.

— Ждите за дверью, — даю указание парням из охраны.

Похожу в глубь кабинета и вальяжно опускаюсь в кресло.

— Ну, начнем, — похрустывая костяшками пальцев, говорю я.

Светка начинает истерично плакать. По ее лицу катятся громадные капли слез.

— И сразу закончим, — ледяным тоном отвечает Дима. — Я впервые вижу эту девушку.

— Правда? — иронично вскидываю бровь. — А вот она тебя точно знает, Димочка.

Гневный взгляд моего зятя мажет по девице, переминающейся с ноги на ногу возле окна.

Дима краснеет.

— Вот вы и попались, — пожимаю плечами я. — И как давно у вас это?

— Что «это»? — сквозь зубы спрашивает Дима.

— То самое, зятек, то самое. Ты присядь. И не пыжься так, а то кучу навалишь.

— Я не собираюсь перед тобой оправдываться, — переводит на меня озлобленный взгляд. — Ты и сам ее трахал с большим удовольствием. И сливал на нее семейный бюджет.

Удрученно хмыкаю.

— Я по заслугам уже получил. С женой развожусь. Не смогу принимать полноценное участие в жизни моих сыновей. Я все проебал, что было мне дорого! — повышаю голос, но тут же прикрываю веки и шумно выдыхаю. —

— Злата уже в курсе?

— Пока нет, — качаю головой. — Ты сам ей во всем признаешься.

— А вот тут ты не угадал, — с оскалом улыбается мне в лицо.

— Послушай, Димочка, — подаюсь вперед на кресле, смотрю на зятя безумным взглядом. — Из этого кабинета ты прямиком поедешь к моей дочери. Встанешь перед ней на колени и все расскажешь!

— И кто меня заставит, ты?

— Я.

— Силенок хватит?

— У Андрея с Серегой хватит, — спокойно отвечаю.

Даже жаль, что мои мужики не взяли с собой биту.

Плотнее сжимаю пальцами подлокотники офисного кресла.

— Ну что, Светочка, может ты расскажешь мне правду? Раз уж твой новый трахарь молчит.

Ее всю трясет от слез и страха.

Она косится на Диму и истерично всхлипывает.

— Мы с Димой уже давно… уже полтора года, — мямлит она, нервно перебирая в руках свой малиновый шарфик.

У меня глаза расширяются от шока.

Полтора года?

— Заткнись, дура! — рявкает Дима.

— Это ты заткнись, мразь, — злобно чеканю я.

— У меня долги! И кредиты! Я ни в чем не виновата! — пищит Света. — И я ничего не умею, только подносы приносить с едой и ноги раздвигать! И последний долг я… боже… меня обещали убить, если я вовремя все не верну! Мне пришлось…

— Откуда у тебя взялись долги? — смотрю на нее тяжело и прямо.

Она только губы поджимает.

— Я… я… — давится слезами.

— Она наркоманка, — выдает Дима. — За дозу готова на все. Ну, ты и сам уже знаешь о ее умениях.

— Я не наркоманка! Я просто… один раз попробовала, а дальше…

— Не смогла остановиться, пошла работать в бордель, не понравилось. И решила крутиться сама! — скалится мой зять. — Кайфовая жизнь и легкие деньги затягивают, да, Свет?

Глава 48

— Звони еще! Мам! Звони! — требует Злата со слезами на глазах. — Это не нормально, что ответил какой-то левый мужик! Что это вообще за переговоры такие?

Маша и Даша сидят рядом со мной за столом, прижавшись друг к другу. Похожи сейчас на маленьких нахохлившихся воробьев.

— Мам, пожалуйста…

— Я не буду звонить, — отзываюсь тихо и опускаю взгляд.

Никогда такого не было, чтобы на мои звонки вместо мужа отвечал кто-то еще.

И я начинаю переживать, что с Николаем что-то случилось. Он влез в какую-то передрягу, ему теперь кто-то угрожает.

И бандиты отобрали его телефон.

Самые неприятные картины встают перед глазами.

Боже…

Кусаю губы до боли, а внутри нарастает холодная дрожь.

— Мы должны что-то сделать! Поехать к нему! Помочь! — уверяет нас Злата.

Машка с Дашкой нервно переглядываются.

— Хватит, Злата. Либо успокаивайся и садись вместе с нами пить чай, либо… — резко замолкаю, потому что других вариантов у меня нет.

Полное неведение пугает больше, чем жестокая правда. И я накручиваю себя плохими мыслями.

В тишине дома слышен каждый шорох. Звук работающего холодильника и тикание настенных часов.

А когда в дверной скважине начинает проворачиваться ключ, мы с девочками просто вздрагиваем.

Задерживаю дыхание и иду к входной двери.

Она резко распахивается, и вместе с морозным воздухом в дом входит Николай. За ним поникший и грустный Дима.

И суровый широкоплечий незнакомец с битой в руках.

Меня прямо передергивает, то ли от холода, то ли от дикого ужаса, который внушает мне последний тип.

Нервно сглатываю.

— Серег, дверь закрой, — требует Николай, и здоровенный мужик послушно прикрывает за собой входную дверь.

— Что происходит? — шепчет Злата, посматривая на своего мужа.

А Коля смотрит мне прямо в глаза устало и виновато.

— Нам нужно поговорить, Злата. Ты только не волнуйся, ладно? — отвечает Дима моей дочери.

— Маша, Даша, идите на второй этаж в свою комнату, — приказным тоном выдает Николай.

Девочки растерянно смотрят на меня во все глаза.

А я тоже ничего не понимаю.

Все это выглядит как-то очень странно. И обстановка в доме, как перед войной. Молчаливая, сосредоточенная и угнетающая.

— Маша и Даша, к себе! — Николай повышает голос, и девочки послушно кивают.

Дима и Злата молча проходят в кухню. За ними суровой тенью проплывает незнакомец с битой в руках.

— Присядь, — произносит муж моей дочери.

— Дим, я не понимаю… что случилось?

Златка растерянно смотрит на мужа, затем на устрашающего мужика за его спиной.

У меня по телу ток. Я вот-вот грохнусь в обморок от напряжения. Прижимаюсь спиной к стене, в ногах слабость. А Николай стоит напротив и безотрывно смотрит на меня.

В его темных глазах сейчас много скорби. Неужели они кого-то убили?

Между лопатками ползет тонкая капля пота.

— Злата, я тебе изменял, — выдает голос Димы с кухни.

Я расширяю глаза и прикладываю к губам дрожащие пальцы.

Моя девочка молчит.

Я ее сейчас не вижу, но точно знаю, что она чувствует. Это не описать простыми словами. Такие признания выкручивают душу, рвут ее из тела с корнями, куски плоти разлетаются по сторонам маленькими ошметками.

— Скажи, что ты шутишь, — умоляющим шепотом просит Злата.

— Нет, не шучу. Ее зовут Светлана. Я познакомился с ней полтора года назад.

— Полтора года? А мы вместе два…

— Да.

Взгляд Николая становится мутным. И на его шее пульсирует синяя венка.

Мой муж поймал Диму за руку на измене и притащил его к нашей дочери с чистосердечными признаниями. Хотя сам несколько месяцев изменял и молчал.

Теперь он видит все это со стороны. Видит, как его дочери больно.

Я опускаю взгляд, а по щекам катятся слезы.

Не такую судьбу я желала Злате.

— Когда мы с тобой стали планировать ребенка, я перестал тебе изменять, — слышу голос Димы.

— То есть ты хочешь сказать, что… она была твоей постоянной женщиной… и ты с ней…

Злата захлебывается болью.

Я хочу пойти к ней и обнять. Просто прижать к себе и хоть как-то попытаться успокоить.

— Да, Злата. Я постоянно тебе изменял. Не буду озвучивать причины, ладно?

— Тогда зачем ты строил со мной семью?

Дима в ответ молчит. Игнорирует этот вопрос.

Мужская логика. И нам этого не понять.

Чувствую прикосновение прохладных пальцев к своей щеке. Николай заботливо вытирает мне слезы.

От его прикосновения у меня сердце трещит глухой болью.

— Коля…

— Слушай, — говорит мой муж. — И не плачь. Не могу видеть твои слезы.

Кусаю кончик языка и сильно зажмуриваюсь.

— Короче, когда мы с тобой стали планировать ребенка, я помог Свете подобраться к твоему отцу. Она его соблазнила.

Что?

— Что? — повторяет Злата за моим внутренним голосом.

— У меня с твоим отцом была одна любовница на двоих. Я пристроил

— Да ты издеваешься! — вскрикивает моя дочь.

Я просто в шоке.

У меня пропадает дар речи, и я только распахиваю рот беззвучно.

Это все кажется мне каким-то бредом.

Идиотизмом.

Злой шуткой.

— Мы с тобой разведемся, Злата. Я оставлю тебе стройку дома, квартиру, машину. И еще буду обеспечивать нашу дочь, пока не помру. Я виноват…

— Ты чудовище! Мало того, что сам трахался на стороне, так еще и подложил свою шлюху под моего отца? — гневно рычит Злата.

— Да. Ей нужны были деньги, а твой папаша ее щедро спонсировал.

У меня звенит в ушах. Я уже не слышу, о чем еще говорят Злата с Димой. Только рассудок шатает, как маятник.

Все настолько запуталось, что, кажется, выхода нет.

Это не оправдывает Николая, но это многое объясняет.

— Агата, — шепчет мой муж мне прямо в ухо. — Теперь ты все знаешь…

Глава 49

— Злата, ты как?

Переминаюсь с ноги на ногу при входе в спальню дочери.

— Нормально.

— Может все таки скорую?

— У меня ничего не болит, мама! Только душа! С моим ребенком все будет хорошо!

Я очень испугалась, что вся эта ситуация доведет мою девочку до преждевременных родов.

Тот здоровенный мужик с битой почти сразу вывел Диму из нашего дома. Я понятия не имею, куда он его повезет и что теперь будет, но ясно, что ничего хорошего.

— Уйди, мам. Я хочу побыть одна.

Киваю и поджимаю губы. Осторожно закрываю дверь в спальню.

Выяснившиеся обстоятельства перемолотили мою душу в мясорубке вместе с косточками. Никто из нас не разглядел в хорошем и надежном Димочке каплю лицемерия.

Изменял полтора года.

Подложил свою любовницу под моего денежного мужа.

Все звезды очень удачно сошлись.

Когда в наших с Колей отношениях угас котел любви и страсти, Светлана легко смогла пробраться под бочок к моему мужу.

Его не сложно было очаровать и соблазнить, проявив женскую манкость и восторженность его мужественностью.

Я спускаюсь на первый этаж, словно в тумане. Перед глазами пелена соленых слез, в голове тяжелая давящая боль.

И только недавно залеченные раны после предательства моего мужа кровоточат с новой силой. В сердце впились новые осколки. Меня накрыло новой смертоносной волной.

— Я за вас всех порву, мои девочки. Я все понял. И я виноват перед вами тоже, — слышу голос Николая и невесомо ступаю на звук. — Простите меня, мои принцессы.

— Ты нас тоже прости, пап, — стонет Даша. — Мы к тебе относились, как к мешку с деньгами, забывая о человеческих чувствах.

Выхожу из-за угла.

Николай стоит в центре кухни и прижимает к себе как две капли похожих дочерей.

Я прижимаю руки к животу, и сыновья тут же начинают толкаться.

По лицу текут слезы.

Я все еще люблю своего мужа.

После всех его идиотских поступков. После его измен.

Я хочу к нему под крыло.

Я устала просто смертельно.

Кажется, будто я все эти годы участвовала в какой-то негласной гонке, в соревновании с Николаем. И я хочу перестать бежать.

Я больно споткнулась о его измену и расшибла себе колени в кровь.

— Мам, иди к нам, — Маша протягивает ко мне руку, все еще прижимаясь щекой к груди Николая.

Даша слабо улыбается и тоже раскидывает объятия.

Я гляжу в глаза Николая, пронизанные раскаянием и грустью.

После того, что мы сегодня узнали, нам всем тяжело.

Эта беда коснулась каждого из нас.

И каждого научила чему-то важному.

Я медленными маленькими шагами приближаюсь к мужу, не разрывая зрительного контакта между нами.

Распахиваю руки и обвиваю ими талии дочерей. А сама утыкаюсь горячим лбом в грудь моего мужа.

Я — завершающее звено нашей семьи.

Девочки крепче прижимаются ко мне. Ком в горле мешает дышать. И из груди рвется болезненный стон.

Сейчас я не испытываю облегчения от того, что мы все вместе стоим посреди кухни и обнимаемся.

Внутри печет недосказанность. Я должна серьезно поговорить с Николаем наедине. Выплеснуть на него все, что скопилось на душе ядовитыми шипами. Высказаться. Выругаться.

Я должна его окончательно простить и принять, что наши отношения давно уже не были идеальными.

И что мы вместе можем все исправить.

Да, его измену не сотрешь, но ее можно принять. Принять и сделать все возможное, чтобы такая грязь больше не затекла в нашу жизнь.

И я более чем уверена, что Николай уже раскаялся. И он готов разговаривать, выстраивать, брать на себя ответственность за меня и за наших детей.

У нас скоро будут младенцы.

И мальчикам будет лучше, если они родятся в полной семье, где родители, пусть и неидеальные люди, зато очень сильно друг друга любящие.

Если бы Коля меня не любил, он бы уже сдался. А тут и ремонт затеял делать, и снег чистит на моем участке. И даже притащил в наш дом Диму, чтобы он признался в измене Златке при мне. И выдал все углы и грани своих похождений к Светочке.

Каждый ведь заслуживает второго шанса?

Особенно, если сердце окончательно не очерствело и не ссохлось. Если оно помнит, как любило, и хочет вновь так же чисто и искренне любить.

Мое сердце хочет именно этого.

— Ладно, девочки, — шепчу я, оторвавшись от наших общих объятий. — У нас был тяжелый вечер. Вам пора спать.

— Ты с нами как с маленькими говоришь, мам! — усмехается Дашка.

— А вы для меня всегда будете маленькими. Это не зависит от возраста.

Машка улыбается и прикрывает веки, прикладывая руки к животу:

— Теперь мы будем снова все вместе, да? Злата же переедет сюда после родов. Даш, а ты? Может тоже поживешь с нами?

— С вами? В вашем детском саду?

Тень улыбки проскальзывает по моему лицу.

Кто бы мог подумать, что этот дом, который для нас построил Николай, однажды наполнится таким количеством детей.

— Или мне тоже надо забеременеть, чтобы вы меня потом не выгнали? — с хитрым прищуром интересуется Даша у своей сестры.

— Не надо, — шепчу я. — Ну, или давай чуть позже. Не в семнадцать лет, ладно?

— Ладно, мам, — Даша еще раз меня обнимает. — Машка, пошли спать!

Девочки под разговоры уходят наверх, и я, наконец, остаюсь с Николаем наедине.

Мне так много хочется ему сказать, но я не могу подобрать слова.

Я же не могу прямо с ходу вывалить, что готова простить и строить семью заново, с осторожностью, любовью и трепетом. Николай,

Но он молчит.

Только смотрит мне в глаза, не скрывая своих эмоций.

— Мне пора, — с легкой хрипотцой в голосе говорит он.

Я замираю от его слов и вопросительно смотрю в его мрачное лицо.

— Меня дома ждет Багет, и он не выгулянный перед сном.

— Понимаю, — коротко киваю я.

Николай проходит в прихожую, и я вслед за ним.

Неужели это все? Больше ничего не скажет? Сбежит, поджав хвост, так и не включив в себе мужика?

Ну же, Коля! Я очень хочу, чтобы ты остался со мной. С этой минуты и навсегда!

— Агата, — произносит тяжелым тоном, потупив взгляд в пол. — Я… я подонок и мразь, и меня ничего уже не оправдает. А ты очень сильная. И, знаешь, что?

Сердце предательски пропускает удар, почуяв что-то недоброе.

— Что? — шепчу.

— Не вздумай меня прощать, — жестко выдает мой муж. — Подумай, какой пример ты покажешь дочерям, если сейчас закроешь глаза на мои проступки.

Глава 50

Я в недоумении.

Николай вчера казался мне таким виноватым, раскаивающимся и родным, что мое наивное сердце решило его простить.

Я правда поверила, что он изменился.

Стал сильнее морально, как минимум. Сумел уличить мужа Златы в измене и разобраться во всем. И с Димой он был жестким.

Он понял, как больно мне было.

Все осознал.

Но почему тогда он меня оттолкнул?

Это его резкое, бьющее прямо в солнечное сплетение и лишающее доступа кислорода в легкие «Не вздумай меня прощать» выкрутило окончательно. Ночью у меня поднималось давление, и я даже плакала. До скорой, конечно, не дошло, но было страшно и неприятно.

— Привет, — Николай проходит в кухню с рулонами обоев в руках.

Я насаживаю на вилку кусочек помидора и смотрю на него исподлобья.

Привез все таки эти дебильные обои, которые я выбрала в порыве злости. Грязно зеленого цвета и с унылым геометрическим рисунком.

— Привет, — сухо бросаю в ответ.

Значит, прощать я его не должна, но он снова и снова будет ходить у меня под носом с кислой миной вместо лица и с глазами, светящимися немой печалью.

— Я сегодня, наверно, успею все поклеить, — тихо говорит, на меня не смотрит. — И тогда уже можно будет выбирать мебель потихоньку.

— Прекрасные новости! — гневно прыскаю я и засовываю помидор в рот.

Послевкусие травы едко отпечатывается на языке. Я даже морщусь.

Отодвигаю от себя тарелку с салатом и встаю из-за стола.

Иду за Николаем в гостевую комнату.

Он уже зачистил стены. И мебель ему помог перетащить его друг-алкоголик Скворцов. Варвара мне звонила и жаловалась, что бедный Миша надорвал спину.

Стягивает с себя футболку-поло и меняет ее на старенькую домашнюю кофту. Поворачивается ко мне спиной и начинает заниматься делом — изучает инструкцию для обойного клея.

Я шумно вздыхаю и возвращаюсь на кухню. Останавливаюсь возле окна и смотрю во двор. Лампа у нашего фонаря потихоньку начинает перегорать. Уже еле светит.

Снег переливается разноцветным сиянием. По расчищенной дорожке быстро бегает черный Багет.

Неужели мне придется мириться с реальностью, где я настолько люблю мужа, что готова простить ему измену, а он меня, можно сказать, нахрен посылает?

Что вообще у него в голове происходит?

Стискиваю челюсти так, что зубы скрипят.

Начинаю готовить ужин.

Скоро должны приехать все мои дочки.

Злата сегодня перевозит вещи из Диминой квартиры обратно в этот дом. Машка тоже решила, что уже пора кое-какие мелочи перевести.

А Даша приедет за компанию с девочками.

Сестры снова общаются, как родные и близкие. Объединились и сплотились, чтобы поддержать Злату в разводе.

Дочь даже разговаривать с мужем не стала.

Ставлю в духовку мясной рулет и смотрю в сторону гостевой комнаты. Коля уже успел приклеить две полосы обоев на стену, и смотрятся они просто отвратительно.

Меня обдает волной обиды и злости.

А почему я, собственно, молчу?

Вытираю руки кухонным полотенцем, стремительно приближаясь к мужу.

— Николай, — гневно произношу его имя и хмурюсь.

— Что? Воняет клеем, да? Может, дверь закрыть и пленкой завесить?

В районе желудка клокочет от ярости.

— Нет, клеем не пахнет, — цежу сквозь зубы. — Но мне не нравятся эти обои.

— Приехали, — выдыхает в ответ. — Ты же сама их выбрала пару дней назад.

— Я их не выбирала! Если бы ты меня внимательно слушал и участвовал хоть как-то в моей жизни, ты бы понял, что я хотела те бледно голубые обои с цветочками.

— С цветочками, значит, — хмурит брови так, что на переносице прокладывается заметная темная складка.

— Да. С цветочками.

— Тогда нахрена ты показала мне эти обои в каталоге?

Шумно втягиваю носом воздух и отшвыриваю кухонное полотенце на маленький журнальный столик.

— Я не показывала! Я ткнула в первые попавшиеся, потому что ты меня разозлил!

— Опять я виноват? — с нотками злобы хмыкает Николай.

— Я вообще не просила никакого ремонта. Ты сам это задумал!

— Я это делаю для твоего же блага!

— Для моего же блага ты мог бы со мной нормально разговаривать, Коля! Я вообще-то мать твоих пятерых детей! Прояви уважение!

Брови Николая приподнимаются.

Смотрит на меня пристально, а взгляд теплеет. Словно у него на душе размораживается столетняя мерзлота.

— Пять детей, — повторяет он.

— Пять, Коля, — отчаянно киваю.

— Еще столько же, и мечта моей юности бы сбылась, — опускает голову вниз. — Обалдеть можно. Пять детей.

Я недоумевающе смотрю на мужа.

Он, наверно, с ума сошел совсем. Встал на дорожку в дурдом точно.

— Ладно, — оборачивается и рассматривает поклеенные на стену обои. — Значит, нужно голубые с цветочками.

— Угу.

— Я понял.

Ловким движением руки Николай стягивает бесячий рисунок со стены. Складывает испорченные куски обоев к себе под ноги.

— Я все исправлю, Агата.

— Уж будь добр. Хотя бы за обои возьми на себя ответственность! — мой голос пропитан ядом.

Николай вновь мрачнеет. Направляет на меня серьезный задумчивый взгляд.

— Хотя бы за обои? — уточняет холодным тоном. — Я беру ответственность не за обои, а за жизнь моих детей. Делаю комнату для них.

— Ты трус! У тебя не хватает сил, чтобы реально взять ответственность своих детей! — бурчу я и отворачиваюсь от Николая.

Быстрым шагом возвращаюсь в кухню.

Коля идет за мной.

— Что происходит? Чем ты опять недовольна?

— Я довольна всем! Кроме того, что ты трусливо откупаешься от наших сыновей новой комнатой!

— С чего ты решила, что я откупаюсь? А?

Разворачиваюсь к Николаю резко. Кажется, я готова наброситься на него с кулаками. Сжимаю пальцы рук сильно

Он реально не понимает?

— Если бы ты был настоящим мужиком, Коля, ты бы не отпустил беременную жену. Все бы сделал, лишь бы она тебя простила! На колени бы упал и землю бы носом рыл! Взял бы на себя ответственность за свою женщину и за своих детей. А ты опять поступаешь, как трус! Думаешь, мальчики будут рады расти в комнате с обоями, но без отца? Да?

Наблюдаю, как лицо Николая вытягивается.

— Агата, — шепчет. — Ты все не так поняла.

— Да все я так поняла, — разочарованно отвечаю я.

— Я готов брать ответственность, слышишь? И за сыновей, и за дочерей, и за тебя!

— Что-то незаметно, — грустно усмехаюсь я.

— Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя вернуть, родная, — заявляет Коля и делает шаг в мою сторону.

А я отступаю.

— Я бы все отдал, лишь бы быть с тобой! — подходит ближе, стремительно сокращая дистанцию между нами. — Но я никогда не смогу сам себя простить, Агата. Я это окончательно понял, когда на месте преданной жены оказалась наша дочь.

Глава 51

— Не ты должен прощать измену! А я! Я!

Николай облизывает губы и потемневшим взглядом впивается в мое лицо.

— Ты меня предал, и я должна это принять и простить! А ты должен сделать так, чтобы твой член больше никогда не оказался в другой женщине!

— Успокойся…

— Ты прикрываешься всякими нелепыми отговорками, лишь бы не брать ответственность! И в этом я виновата. Я тебя разбаловала.

— Агата, не напрашивайся.

Я охаю от возмущения, прижимаясь ягодицами к столешнице.

— Мой член больше никогда ни в ком не окажется, можешь за это не переживать, — злобно скалится Коля.

Меня начинает трясти, когда ощущаю жар его дыхания на своей коже.

— Я люблю только тебя. И так будет и дальше. Слышишь? — понижает голос до грубого баса.

Смотрю в его родные глаза, а у самой душа где-то в пятках вибрирует.

— Хочешь, чтобы я был мужиком, да? Чтобы взял ответственность? Грубо, властно и дерзко? — хрипло спрашивает Николай.

— Хочу, — срывается с моих губ в диком порыве отчаянного желания вернуть все, что мы когда-то потеряли.

Наши светлые чувства. Глубокое взаимопонимание и непринужденную легкость.

Чтобы было без надрыва. Без треска. Без швов.

Чтобы все затянулось и зажило.

И чтобы шрамов не осталось.

Я хочу танцевать с Николаем на кухне медленные танцы и разговаривать о важных мелочах нашей жизни.

Хочу, чтобы мы вместе еще хотя бы раз прокатились на мотоцикле по цветущему лугу. И чтобы он подарил мне букет ромашек.

Мысли молниями мелькают в голове, прежде чем я чувствую вкус его поцелуя.

Он нагло сминает мои губы своими. Горячими ладонями обнимает мою округлившуюся от беременности талию.

Мальчики в животе начинают активно пинаться.

А сердце обволакивает липкое и теплое ощущение счастья.

— Я завтра же заберу наше заявление о разводе, Агата, — шепчет мне в губы. — Я тебя никуда больше не отпущу.

Привкус безумного поцелуя остается на губах. Улыбаюсь, прикрыв глаза.

Я не сомневаюсь, что Николай сдержит свое слово.

— Прости меня, родная моя, — болезненным стоном выдыхает он и падает лбом мне на грудь.

Его ладони касаются моего живота, и мальчишки начинают еще активнее пинаться.

— Вы моя семья, моя кровь. Я больше не подведу. Теперь все будет совершенно по-другому.

— Как будет, Коль? — кладу пальцы на его щеку.

Осторожно глажу короткие волоски на мужской скуле. Кончики пальцев покалывает.

— Будет супер, это я обещаю. Ты у меня больше вообще напрягаться не будешь.

Смеюсь украдкой. Я обязательно стану слабее. Ласковее, нежнее, трепетнее. Я и сама рада скинуть со своих плеч груз ответственности.

Заново расцвести. Разбудить свою уснувшую женственность, одарить любимого мужчину своим теплом.

Нам хватит сил, чтобы заново возвести нерушимый мир на руинах наших ошибок.

— Так, родители! Это что за обнимания у вас? — голос Дашки скрипит недоумением.

Николай не спешит от меня отлипать.

Растягивает уголки губ в улыбку, а взгляд наполняется светом и теплом.

— Вы помирились? — вкрадчиво шепчет Маша.

— Ты опять не запер дверь? — спрашиваю у мужа.

— А зачем? Во дворе Багет, он чужих не впустит в дом, — отзывается Коля.

— Мы, кажется, пойманы с поличным, — продолжаю я.

— И пусть.

Осторожно целует меня в висок. Вдыхает запах моих волос, шумно втянув его ноздрями.

Как же мне этого не хватало…

— Вы нас что, игнорите? — обиженно интересуется Злата. — Нормально вообще. Нам, может, уйти?

— Добрый вечер, девочки, — говорит Николай и медленно оборачивается.

Его рука остается на моем плече.

— Как это понимать? Вы давно объявили мировую? — Златка складывает руки под грудью.

— Минуты две назад, — пожимаю плечами. — Или вы против?

— Конечно мы не против! — радостно вскрикивает Машка и бежит к нам в объятия.

Даша идет вслед за ней и обнимает своего отца:

— Мы очень рады, что вы теперь снова вместе.

Только Злата бледнеет и растерянно поджимает губы.

— Поговорим? — предлагаю я.

Старшая дочь виновато пожимает плечами.

— Пойдем, — беру ее за руку и веду на второй этаж в свою спальню.

Садимся на большую кровать. Злата обнимает руками свои плечи и растерянно молчит.

— Злат, ты уже взрослая, — мягко говорю я. — И ты должна понимать, что в мире много зла и коварства.

— Ты его простила, — шепчет как-то загнанно.

— Мы вместе уже двадцать пять лет, Злата. И большую часть этих лет мы были счастливы. Коля… оступился.

— Он тебя предал!

— Да. Но мы с годами отдалились и потеряли ту самую тонкую нить.

— А сейчас, значит, нашли? — ядовито прыскает Злата.

— Я люблю твоего отца. Коля — моя жизнь. И я без него страдала, Злата. Думаешь, мне легко было?

— Я не понимаю, как ты нашла в себе силы, мам. А гордость?

— Гордость? — приподнимаю брови.

Кажется, я понимаю, к чему Злата сейчас клонит. Считает, что я последняя клуша, раз решилась дать второй шанс. Хотя еще недавно дочь советовала мне закрыть глаза на измену и впиться в деньги Коли зубами. Теперь она понимает, что простить предательство сложно.

— Знаешь, милая, иногда нужно смотреть намного глубже, — спокойно отзываюсь я. — Что-то можно простить, например, измену — ошибку, когда ты точно уверена, что муж больше не предаст. А некоторые вещи прощать нельзя.

Глаза дочери наливаются злостью.

— Дима встречался с тобой два года, полтора из которых спал с другой. И он заботливо помог своей любовнице подобраться к твоему отцу, — напоминаю я. — Да, тебе больно сейчас. Но эта боль не должна отвернуть тебя от семьи. Я люблю тебя, и я готова

— Я от вас не отворачиваюсь, мама! — резко поворачивает голову в мою сторону. — И я… я искренне рада, что вы с папой снова сошлись! Просто… — слова застревают где-то в горле моей девочки.

— Говори, — с мягкой улыбкой шепчу я.

— Я просто боюсь, что папа вновь может…

— Знаешь, а я ему верю, — уверенно выдаю и встаю с кровати. — Ждем тебя на ужин, Злата.

Выхожу из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Да, судьба всех нас треснула об землю, но разбить не смогла. И я знаю, что моя старшая дочь тоже найдет в себе силы пережить предательство и сделать верный выбор, исходя из сердца.

В жизни все не просто. И порой наши лодки попадают в сильные штормы.

Но только настоящую и искреннюю любовь двух людей ничего не сможет разрушить.

Никогда.

Финал

— Давай Анечку мне, а сама поспи, — командный голос Коли, обращенный к нашей дочери, заставляет меня заулыбаться еще шире.

— Пап, а ты? Тебе ведь на работу… — Машка малышку к себе прижимает и на меня коситься.

А я и сама уже дремлю, сидя на полу рядом с сыновьями. Облокотилась спиной на диван и сквозь опущенные ресницы устало смотрю на мальчишек.

Злата вынимает из стульчика для кормления свою дочку Афину. Зевает шумно.

— Все спать, — произносит Коля. — Что я, с ребенком сам не справлюсь?

— Пап, так был бы один ребенок, а тут четверо… — шепчет Машка.

Павлик рядом со мной переворачивается на живот и хватает погремушку. Дом заполняется громким шумом, вслед за ним раздается плач Афины, который моментально подхватывает Костя.

— Только не это, — обреченно шепчет Златка. — Чш-ш-ш-ш, Афиночка, не плачь!

— Зря мы дали детям поспать на ночь глядя, — произношу я и тянусь к ревущему Косте, пока его брат продолжает стучать погремушкой по полу.

В нашем доме тишина — редкое явление. И когда все четверо младенцев решили дружно уснуть в семь вечера, мы обрадовались и пошли на кухню пить чай. Полтора часа тишины и приглушенных разговоров с дочками под вкусный пирог теперь аукнуться бессонной ночью.

— Маша, спать! — вновь командует Коля и забирает из рук дочери малышку.

Машка пару секунд мнется, а затем все таки сдается.

— Спокойной ночи, — пожимает плечами и уходит вверх по лестнице.

Злата дает Афине соску и опускает ее на пол. Маленький быстрый вихрь Афина на четвереньках ползет к Павлику и выхватывает погремушку из его руки.

И снова громкий детский плач.

— Я больше не могу, — Златка морщится. — С ума можно сойти! У меня завтра занятие в автошколе, я опять буду выжата, как лимон.

— Иди спать, Злата. Я справлюсь! — заверяет старшую дочку Коля.

Я возвращаю успокоившегося сына Костю на пол, а сама перебираюсь на диван. Поджимаю ноги под себя и прикрываю веки.

А Коля когда-то хотел десять детей...

Теперь в нашем доме четыре маленьких орущих рта. И, надо признать, мой муж неплохо справляется. Но если представить, что все эти бессонные ночи будут продолжаться десять лет — тут же глаз дергается и волосы на голове дыбом встают.

— Ладно. Если что, то сразу меня буди, пап! — сонно зевает Злата и тоже уходит на второй этаж.

Коля садится на пол рядом с детьми. Одной рукой качает Анечку, второй тянется за погремушкой, чтобы развлечь Афиночку.

— Вот и остались только ты да я, — говорит Коля и ласково на меня смотрит.

— Нет, — качаю головой, удобнее укладываясь на диване. — Остался ты один. Я тоже уже сплю.

— Может, в спальню тогда пойдешь?

— Оставить тебя одного с четырьмя детьми? — бормочу с закрытыми глазами.

— Ладно, спи…

Сквозь сон я чувствую поцелуй в висок и тепло, окутавшее все тело.

Просыпаюсь в четыре утра, когда Багет громко лает во дворе. Даже вздрагиваю и резко поднимаюсь на диване.

Плед соскальзывает на пол.

Видимо, Коля укрыл меня ночью.

Встаю и встревоженно осматриваюсь. Все игрушки убраны, детский коврик свернут и поставлен на место рядом с манежем. На кухне — хаос. Детская ванночка, гели для подмывания младенцев, на полу три шезлонга для новорожденных. На столе грязные памперсы и слипы.

А в нашей с Колей спальне горит тусклый свет.

На цыпочках крадусь разведывать обстановку.

Мальчишки спят в своих кроватках — вымытые и переодетые.

Афина на нашей с Колей кровати между подушками.

А мой муж в кресле с маленькой Анечкой на руках.

— У меня все под контролем. Жопы всем помыл, спать всех уложил, — не открывая глаз произносит Николай. — Будь у меня молочная грудь, я бы даже Машку час назад не стал тревожить.

— А мальчики не просыпались?

— Нет. И ты тоже крепко спала.

Я и правда выспалась.

— Спасибо, Коля… — шепчу, приближаясь к мужу.

Обвиваю его со спины, скольжу по плечам ладонями, прижимаюсь щекой к его щеке. Прикрываю веки и глубоко вдыхаю его запах.

По телу приятная дрожь, а изнутри льется свет и любовь. Это чувство помогло мне забыть всю боль и женскую обиду.

Помогло залатать раны и расслабиться.

Помогло заново довериться мужу.

И теперь я точно знаю, что Коля никогда меня не предаст.

Он хороший отец. Отличный дед.

И, самое главное, внимательный муж, готовый брать на себя полное финансовое обеспечение нашей жизни и быть нянькой.

В декрете не просто, но с таким мужем, как Коля, все дается мне легко. Я наконец-то получаю от Коли то тепло и заботу, что были в молодости.

И его глаза горят любовью.

…

У Агаты и Николая родились двое крепких здоровых мальчика — Костик и Павлик. Дети стали для Агаты смыслом жизни, она сняла с себя рабочую нагрузку, отсидела три года в декрете, а после осталась преподавать в институте историю по три лекции в неделю.

Николай сумел расширить свое производство и наладить поставку за границу.

Злата переехала от родителей в город спустя два года после родов. Отдала дочку Афину в садик, а сама стала налаживать свой собственный бизнес — салон красоты, специализирующийся на волосах. Папа помог ей раскрутиться и крепко встать на ноги. Когда ее дочке Афине исполнилось шесть лет, Злата встретила достойного мужчину, и через три года в крепком браке у нее родился сыночек Макар.

Первая любовь разбила Маше сердце, но подарила смысл стать сильной и самодостаточной. Она поступила в институт, как и хотела. Родители помогали ей с ребенком, пока Маша училась. А после института молодая красивая девушка начала строить карьеру в крупной фирме, где ее заметил молодой и успешный

У Даши тоже уже есть своя семья, и сейчас она носит под сердцем королевскую двойню.

Что касается Светочки, так ее Николай пристроил в реабилитационный центр. Обследования показали, что девушка сидела на легких наркотиках, но с подачи Николая ее надолго закрыли на лечение. После реабилитации Светлана переехала в новый город и пропала.

Диму уволили с высокой должности, и после запугиваний со стороны Колиной охраны, он тоже сменил место жительства, оставив все свое имущество бывшей супруге Злате. Ходили слухи, что после увольнения и развода Дима окончательно опустился и его зарезали в пьяной драке в одном из прокуренных баров.

…

Я постелю тебе под ноги небо

Стань птицей, освободись

Я постелю тебе под ноги небо

Только вернись, только вернись

Моя ладонь в руках мужа. Его кожа теплая и немного шершавая. Прижимаюсь к нему всем телом, вдыхаю запах родного мужчины, и меня переполняет любовью.

Николай крепко держит меня за талию. Его руки — моя опора. Он ведет меня в медленном танце.

Наши души снова слились воедино. Сцепились даже крепче, чем раньше. Пустили корни.

Ощущаю его невесомый поцелуй на своем виске, и губы сами расплываются в улыбке. Если есть на свете любовь, то она — между нами.

Я заплету в твои волосы вечность

Стань солнцем, светом взорвись

Я заплету в твои волосы вечность

Только вернись, только вернись

На столе на кухне стоит ваза с букетом ромашек и васильков. Маленькие невесомые пылинки летают в ярком дневном свете. Пахнет пирогами и молоком. Пахнет счастьем.

Его не рассмотреть невооруженным взглядом. Оно под кожей. Оно внутри нас.

— Я тебя так сильно люблю, Агата, — хриплый шепот Николая заставляет меня распахнуть глаза и посмотреть на своего мужчину.

Он совсем поседел за прошедшие десять лет.

А еще он купил новый мотоцикл с коляской, хоть в России они совсем уже не популярны.

Мы каждый день ездим в луг вместе с Костиком и Павликом. Купаемся в речке, загораем на диком пляже и собираем букеты цветов.

— Ой, — слышу голос сына.

— Ой, — вторит ему его братик.

— Вы опять танцуете, — с нотками недовольства выдает Костик.

— Пусть танцуют, что им еще делать?

— Мам, а обед какой-нибудь будет? Я уже голодный.

— О, пирожки! Ма, а это с чем?

Я расскажу тебе тайны Вселенной

Стань смертью, дай мне покой

Я расскажу тебе тайны Вселенной

Только вернись снова домой

Жизнь преподносит сюрпризы. И не всегда получается выйти сухим из воды. Иногда нужно захлебнуться до полусмерти, чтобы что-то осознать.

Николай осознал, что ни одна женщина не стоит его семьи.

А я… я больше не бегу сломя голову вперед, не тяну на себе все тяготы, делю с Николаем обязанности в воспитании сыновей и по дому.

Я выдохнула.

Поняла, что мне не нужно быть идеальной во всем.

Мне просто нужно быть собой.

Женщиной, которая будет танцевать на кухне и подпевать старым песням. Которая позволит себе провести в постели лишние полтора часа, прежде чем проснуться и пойти готовить завтрак своей семье. Той, кто выбирает свой комфорт, а не примеряет на себя мужскую роль.

Сейчас я точно знаю, что старости не существует. Главное — это внутреннее состояние. И спустя десять лет после шторма в нашей семье, я чувствую себя моложе, чем двадцать лет назад.

Мы помним о том, что однажды чуть не развелись.

Помним причины разлада в нашей семье, но уже без боли и надрыва.

Зажило, затянулось, срослось.

Мы выстроили отношения заново.

Иногда нужно закрыть глаза и позволить счастью, стучащемуся в дом, войти и остаться навечно.