Измена. Ложь, боль и слёзы

Глава 1

Измена. Ложь, боль и слёзы

Лена Тэсс

Аннотация

- Мама, мамочка! Ты заболела? - сын смотрит на меня и по его лицу текут слезы.

- С чего ты взял, родной?

- Это папа сказал. Он сказал, что все плохо, и…

Я ничего не понимаю из его бессвязных объяснений.

- Тебе сказал?

- Нет. Тете Свете. Он сказал, что не может быть с ней и должен быть с тобой, потому что ты умир…

Я закрыла сыну рот ладонью, чтобы он не говорил таких страшных вещей вслух.

Мой муж - кобель и сказочник. Кобель, потому что как оказалось для него брачные обеты не значили ровным счетом ничего и он гулял от меня все долгих одиннадцать лет брака.

Гулял и рассказывал сказки своим любовницам о том, что я тяжело больна.

Оглавление

Глава 1

Ира.

Предчувствие того, что случится что-то плохое было таким же осязаемым как давящая духота перед грозой.

- Не могу найти документы, - Влад развел руками и обвинительно посмотрел на меня. Всегда так делал, когда в доме что-то пропадало. - Куда ты их переложила? Синяя папка лежала прямо вот здесь, - он ударил кулаком по журнальному столику и если бы тот был стеклянным, то по нему обязательно был пошла трещина.

- Если она там лежала, значит там ее и возьми. Я действительно не видела никакой папки, милый, - отмахиваюсь от нападки.

Знаю, что он не в настроении из-за срыва сроков поставки материалов для крупного заказа. У мужа компания по производству мебели и он должен успеть поставить все, что необходимо для открытия дорогого ресторана в центре города. Заказ важный (как и любой другой) и сложный (как будто было иначе).

- Не огрызайся, Ира! От этого проекта зависит наше будущее, - рявкнул он, сжав кулаки.

Муж еще некоторое время буравил стол тяжелым взглядом. Черные глаза, если бы могли прожечь дыру в столешнице давно бы это сделали.

- Ты еще можешь успеть заскочить в офис и распечатать документы снова. Позвони Светлане, она все подготовит.

При упоминании имени его помощницы муж немного успокоился. Она действительно была незаменимым человеком в его офисе, хотя устроилась к нему совсем недавно. Прошло три месяца с тех пор как его предыдущий секретарь, Ангелина, ушла в декрет, а Света сидела у нас на кухне и рыдала из-за того, что разводится с мужем, который от нее загулял.

Сложность была в том, что Даниловы работали вместе, и любовницу он завел там же, при себе. Классический кобель, из тех, что считает будто можно крутить роман прямо под носом у жены и та либо ничего не узнает, либо когда узнает смирится и будет молчать.

Со Светой мы подругами не были, не более чем приятельницы. Наши сыновья учились в одном классе, жили они в соседнем подъезде.

Разборки и развод были громкими. Мужу пришлось съехать с квартиры, а женщине уволиться. По профессии делопроизводитель и кадровик она вполне подходила на должность секретаря-референта и кажется, что Влад не прогадал ведь о работе нашей почти соседки отзывался только в положительном ключе.

Муж ушел, а я занялась домашними делами. Загрузила стиралку, посудомоечную машину и запустила в комнате сына пылесос. Пока вытирала пыль нашла ту самую злосчастную папку, которая просто упала за стол и ее просто было не видно.

Собиралась написать сообщение Владу, что все в порядке, но телефон в руке ожил до того, как я открыла мессенджер.

“Мамочка, после тренировки я забегу к папе, можно?” - написал сынок.

Я улыбнулась. Тимофей очень любил своего отца и всегда смотрел на него с обожанием. Влад был для своего ребенка непоколебимым авторитетом и примером во всем, поэтому когда встал вопрос о том, хочет наш сын пойти заниматься футболом или музыкой, последнее и решающее слово имел именно мой муж.

Спортивная школа была в нескольких шагах от офиса мужа и Тим иногда заходил к отцу в гости, а потом отправлялся домой. Для девяти лет наш мальчик был уже достаточно самостоятельным и я разрешала ему проехать несколько остановок на автобусе, хотя все время волновалась.

“Он на встрече, ты вряд ли его там застанешь. Иди сразу домой.”

Тут же раздался звонок.

- Мамочка, я сегодня забил такой классный гол! Мне скинули видео и я хотел показать папе, - сын радостно сообщал о своих успехах. У него действительно получалось и тренер спортивной школы отмечал способности Тимофея на самом высшем уровне.

- Отправь ему сообщением. Папа будет рад посмотреть.

- Но это не тоже самое, - я слышала в его голосу предвкушение того, как Влад обрадуется и похвалит, а может быть даже побалует сына новой игрой для приставки. - Я просто заскочу, и если там никого не будет приеду домой, хорошо?

- Хорошо, только будь осторожен и если что - позвони мне обязательно.

Звонок оборвался и я продолжила заниматься уборкой и так увлеклась, что только спустя час взглянула на мобильный, где не было ни одного сообщения. Ни пропущенных звонков. Набрала Влада, чтобы узнать встретился ли он с сыном, но вместо голоса мужа услышала автоответчик. Предчувствие того, что могло случиться что-то плохое забилось внутри.

Я старалась себя успокоить, но Тим тоже не отвечал на мои звонки. Когда я набирала его номер уже в третий раз услышала звонок в дверь и кинулась в прихожую. Сын стоял на пороге и мне уже хотелось отругать его за то, что не берет трубку, заставляет меня волноваться и нервничать, но выглядел он так, будто всю дорогу до дома плакал без остановки.

Глаза красные, губы припухшие.

- Тимофей, что случилось?

- Ты… - он всхлипнул, перешагнул через порог и обнял меня так крепко, что я едва не задохнулась. - Почему ты не сказала, что так сильно болеешь и скоро

Смотрю на сына как на пришельца из космоса. Он продолжает что-то говорить, а я слышу только булькающие звуки. Какой-то бред, который не мог прийти ему в голову.

- Тим, погоди, - хватаю его за руки.

Они холодные, почти окоченевшие. На улице уже прохладно, октябрь не радует нас теплой погодой, свя она ушла вместе с опавшими листьями в сентябре. Дожди, слякоть и пробирающий до костей ветер, вот что сейчас за окном каждый день.

- Зайди, - буквально силой завожу его в прихожую. Он немного трясется и двигается скорее механически. Он, конечно, еще ребенок, но раньше не видела своего сына в таком заторможенном состоянии. Это ступор и шок. Что-то совершенно страшное и лишенное логики.

Помогаю ему снять куртку и шапку, стягиваю шарф, который всегда прошу завязать сверху, но он едва болтается на шее. Рассегиваю молнии на ботинках, достаю ноги, но не решаюсь просить его идти в комнату.

- Расскажи мне, что случилось, Тима.

Он сжимает мои пальцы, самые их кончики и хмурится. Как-то слишком по-взрослому, как никогда раньше, всматривается в мое лицо. Не куда-то конкретно, а на все сразу. Очень внимательно и детально.

- Папа сказал, что ты болеешь, - наконец-то выдает он.

- Тебе сказал?

- Нет.

Не поняла. Влад обсуждает состояние моего здоровья с кем-то посторонним? Я в смятении и очень злюсь, потому что совершенно не понимаю, что происходит. Мне нужно больше информации.

- А кому? - допытываюсь у сына.

Он сжимается, как будто не хочет говорить. Боится или все еще в шоке от услышанной информации. Господи, это какой-то невероятный бред. Фарс. Сюр. Откуда это взялось? У Влада на фоне переживаний из-за работы совсем крыша поехала? Мне придется серьезно с ним поговорить.

- Маме Сережи, тете Свете, которая с ним работает. Она… - Тим запнулся на мгновение, как будто обдумывая стоит ли говорить дальше, но все же решился, - она обнимала его.

- Обнимала? - тупо повторяю.

Все звучит как-то странно и даже глупо. А я не глупая, у меня высшее образование, консерватория за плечами и, что более важно, такие интриги на кафедре, что любое реалити нервно трясется в стороне. Но Света и Влад?

Нет.

Нет!

Она совершенно не в его вкусе. Немного полноватая, с рыжими волосами, слишком длинными ногтями, которые все время хочется укоротить.

- Почему ты думаешь, что они говорили обо мне?

- Потому что папа так и сказал, что ты тяжело больна и он не может нас оставить. Что значит оставить, мам? Зачем? И почему ты не говорила, что болеешь?

Потому что это неправда. Все со мной хорошо. Я давно не сдавала даже плановые анализы, но мне и не нужно. Ежегодные грипп и ОРВИ обходят меня стороной, даже если дома полный лазарет. Обычно я никогда не жалуюсь на иммунитет, поэтому врачей посещаю крайне редко.

- Тим, я не болею.

- Правда?

- Честное слово, сынок. Пойдем, - встаю на ноги, чувствуя боль в коленях.

В голове каша, на душе паршиво. Я не идиотка, но… но может быть этому есть какое-нибудь невероятное, но очень убедительно объяснение.

Веду сына сначала в ванную, чтобы тот помыл руки. Умываю сначала ему, а затем и себе лицо прохладной водой. Провожаю на кухню и усаживаю за стол. Кормлю. Спрашиваю про тренировку, про успехи, про будущий отбор в старшую команду, но ответы слушаю вполуха. Мои мысли совсем не здесь.

- Тим, - наконец-то решаюсь спросить у сына то, что тревожит все эти бесконечные полчаса. - А папа видел тебя?

- Нет, - выпаливает быстро и качает головой из стороны в сторону. - Дверь была не заперта. Я знаю, что подслушивать плохо, но… он говорил так громко, а тетя Света… она как будто о чем-то его настойчиво просила. Я не все расслышал. Прости.

- Ничего, - глажу его по голове. - Если ты закончил, тогда иди в свою комнату, делай уроки.

- А ты?

- А я отвезу твоему отцу документы на работу, он забыл.

Сын побледнел от моих слов.

- Папа рассердится если узнает, что я подслушивал.

- Не рассердится. Я ему не скажу.

- Честно?

Я кивнула, потому что врать сыну в лицо не могла.

***

Мне не хотелось оставлять Тимофея одного, но желание поговорить с Владом и получить объяснения оказалось гораздо сильнее. Это было сродни предчувствию, что мне нужно поехать и уточнить у мужа зачем он разговаривал о моем здоровье со Светой.

И зачем врал.

В городе были пробки, которые сильно затрудняли путь до офиса. Синяя папка лежала на пассажирском сиденье и нервировала. Я не заглядывала внутрь, никогда не совала нос в дела мужа, не проверяла телефон, не шарила по карманам.

Возможно стоило и не было бы этого гнетущего и пугающего чувства, что моя жизнь вот-вот рухнет. Четко выверенная, тихая и размеренная, иногда нарушаемая редкими штормовыми ветрами и грозами, будет растерзана и разнесена до основания.

Что он мне сейчас скажет? Представить сложно.

Это была неудачная шутка.

Тимофей все не так понял и я говорил Свете про другую Иру.

Я рассказывал довольно забавный анекдот, хочешь послушать, любимая?

Когда он вообще последний раз так меня называл. Пытаюсь воспроизвести в памяти этот момент, но он запрятан где-то очень-очень далеко.

Спустя полчаса плотного трафика и я торможу на почти пустой парковке. Почти семь вечера, сотрудники ушли по домам лишь в одном окне офисной части компании горел свет. Да, это окно в кабинете генерального директора.

Соколова Влада.

Отлично, потому что не будет свидетелей и тех, кто может подслушать этот неприятный разговор и возможное скандальное выяснение отношений.

Это не первая наша ссора, но кажется впервые я подозреваю нечто настолько гнусное.

Измену. Самую настоящую. Реальную. Не просто догадки от найденного темного волоса на идеальной белой рубашке, не приторно сладкий аромат женского парфюма от пиджака и уж точно не приходящие поздно вечером сообщения, которым муж улыбается так, словно ему перевели на счет пару миллионов долларов.

Нет.

В вестибюле охраны нет, тем лучше. Доложить о моем прибытии никому. Иду к лифтам, поднимаюсь на четвертый этаж. Двери бесшумно открываются, муж особенно этим гордился, считал что звуковые сигналы создают лишний шум. Иду по мягкому ковролину к приоткрытой двери.

По полу тянется узкая полоска света.

Из-за двери слышны звуки. Шлепки, удары, стоны, бранная нецензурная речь. Какое невнятное бормотание, стоны.

- Давай! Давай же,

От последнего слова я отмерла и уже подумала, что мне все показалось поэтому решительно сделала несколько шагов вперед и вошла в кабинет мужа.

Нет, не показалось.

Свету разложили на столе и Влад вонзался в нее со всей силы и с большим энтузиазмом. Я вижу как вздулись вены у него на висках, а на лбу блестели капли пота. Клянусь, он так не потел даже когда колол дрова на заднем дворе у моего отца на даче, что уж говорить про секс со мной.

Штаны болтались у лодыжек, металлическая пряжка ремня противно брякала о ножку стола. Одна туфля Светы валялась на полу.

Они так меня и не заметили, пока не кончили. Как в порно, одновременно и громко.

- Черт, детка, это было… это… - Влад задыхался как после стометровки.

- Давай помогу, дорогой, - я наконец-то отмираю и подаю голос. - Охренительно, прекрасно, грязно, пошло, крышесносно.

- Ира? Что ты тут делаешь? - Как ни странно первой голос подает именно Света. Она не подскочила на ноги прикрывая обнаженную грудь и… остальное, не покраснела и даже ее голос звучал слегка устало и очень удовлетворенно. Она не говорила, а мурчала как кошка, обожравшаяся лучшей сметаны. - Я думала ты в больнице.

Я пожала плечами.

- А я думала, что ты несчастная женщина, которой нужна помощь, а оказалась приличной сукой.

- Ира, заткнись! - Влад наконец-то подал голос. - Иди домой, там разберемся!

- Конечно разберемся, Влад. И ты мне объяснишь почему рассказывал своей любовнице о том, что я неизлечимо больна!

С этим словами швыряю в него папку и вылетаю из кабинета и офиса прочь.

Глава 2

Влад догоняет меня в вестибюле.

Хватает за руку, резко разворачивает, впечатывает в себя и пытается прижать к себе.

- Отпусти! Отпусти, ты мне омерзителен!

- Успокойся, - от невозможности удержать меня в таком положении Соколов выкручивает руку и теперь прижимает к себе спиной. - Не устраивай сцен, здесь везде камеры.

- От тебя воняет сукой. Мерзкой псиной, - выплевываю, с силой давлю пяткой на носок его ботинка и только тогда он отпускает меня.

Расстояние между нами становится больше и тогда я могу оценить его внешний вид снова. Он словно тот самый властелин жизни, у которого теперь есть все. Дом, бизнес, жена, ребенок и любовница. Не хватает только дачи и собаки.

- Мы не будем выяснять отношения здесь, - цедит он. Лицо покраснело, кажется еще немного и его здорового и крепкого мужика хватит сердечный приступ.

А всего несколько минут назад так старался удовлетворить свою помощницу. Видимо физическая активность вместе со стрессом от того, что его поймали на горяченьком сказались на самочувствии не лучшим образом.

- Мы вообще ничего не будем выяснять, Влад. Сегодня домой не приходи, а завтра я с Тимофеем съеду. Сначала к родителям, а потом подыщу новое жилье.

Он рассмеялся. В голос. Из-за этого даже запрокинул голову и я увидела, что на его рубашке алел след чужой помады. Так любовницы помечают чужих мужей.

- И куда ты пойдешь, Ира? У тебя за душой ни рубля. Благополучие семьи держится на мне. Все финансы держаться на мне и даже то, во что ты сейчас одета, куплено на мои деньги.

Соколов сложил руки на груди. Типичная его поза, когда он почувствовал себя достаточно уверенно и готов напирать.

К моему сожалению Влад говорил правду. Я работала, но зарплаты преподавателя музыки не хватило бы на то, чтобы содержать семью целиком. Кое-что из частных уроков мне удавалось откладывать, хотя я никогда не скрывала от мужа наличие этих накоплений. Он сам говорил, что мне не нужна работа и он вполне в состоянии прокормить нас и обеспечить всем необходимым.

- Я могу и буду работать больше, - сжимаю руки в кулаки.

Все еще не понимаю зачем я стою здесь и о чем-то с ним говорю. Там, на четвертом этаже его ждет другая, готовая на все, с разведенными в стороны ногами. Как часто он приходил домой после того, как развлекался с ней. Здесь - в офисе. В ее квартире. Возможно где-то еще. Я слышала, что с любовницами мужья воплощают все самые грязные и пошлые желания, в которых не могут сознаться женам. Запретный плод, неиссякаемая фантазия и…

- Я не позволю забрать тебе ребенка.

- А это решать не тебе. Тимофей будет жить со мной и только со мной!

- О, неужели? И что же ты ему дашь, Ира? Может быть выделишь деньги на развлечения в выходные или подаришь на день рождение то, о чем он так давно мечтает?

Да, через две недели нашему сыну исполняется десять и отец обещал достать для него билеты на одну из игр Реал Мадрида в рамках Лиги Чемпионов. И отвезти туда. Это не просто поездка выходного дня в Питер или Казань, а огромные деньги, ведь лететь придется в Европу.

- По крайней мере я не буду пугать ребенка словами о том, что его мама смертельно больна!

Слова между нами повисли в воздухе. Но Влад не был шокирован или удивлен.

- Вот значит как ты узнала. Значит мне не показалось, что за дверью кто-то был, - он улыбнулся, а у меня по позвоночнику прошел холодок. - Но дело в том, Ира, что это совершенно не важно и ничего не меняет. Ты - моя жена и никуда не денешься. Байка про болезнь просто держит Свету на расстоянии. Она немного прилипчивая и слишком размечталась о…

- Избавь меня от грязных подробностей, Соколов! И катись к черту!

***

Глаза бояться, а руки делают - не просто присказка для ленивых и отчаявшихся, а рабочая схема о том как быстро принимать важные решения и воплощать их в жизнь.

Наглости Соколова можно позавидовать, но если я чему-то и научилась у мужа за годы брака, так это не откладывать в долгий ящик то, что вознамерился сделать.

Риски? Опасность все испортить? Страх осуждения от окружающих? Они есть всегда, но как правило интуиция и первая мысль всегда верные.

Моя первая и единственная мысль когда я застала Владу и Свету вместе - все кончено и больше нам не по пути. Значит это верно?

До дома добираюсь через еще большие пробки и на часах уже почти десять вечера. Припарковав машину во дворе еще несколько минут сижу

Трясу головой, чтобы выбросить все прочь.

Жду откат, но слезы льются.

И пусть лучше здесь, чем дома. Тиму не обязательно смотреть на рыдающую маму, достаточно того, что он слышал ужасную ложь про мою несуществующую болезнь. Про переезд и расставание с Владом он все быстро поймет. Перемены в нашей жизни наступят неизбежные, резкие, неприятные. Через них придется пройти всем без исключения.

Задача первая - собрать вещи, вторая - найти квартиру или комнату в приличной квартире или… нет, коммуналку и общежитие рассматривать не буду. Есть небольшие сбережения, которые я могу использовать как залог или первоначальный взнос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Проблема еще и в том, что жилье должно быть в нашем районе. Школа и футбол для Тимофея сейчас в приоритете и я не могу перевезти сына в другую часть города даже если сама этого очень хочу.

Возможно в следующем учебном году.

Вздыхаю и понимаю, что пора домой.

Из зеркала заднего вида на меня смотрит совершенно незнакомая женщина. Тусклая, серая, осунувшаяся.

Злюсь на нее и на себя.

Злость подначивает к действиям.

В квартире полная тишина и темнота, поэтому в прихожей включаю только один бра, чтобы снять сапожки и пальто. В комнате сына выключен свет. Скорее всего Тимофей еще не спит, а играет на смартфоне. Не буду его беспокоить и тревожить на ночь ненужными мыслями. Завтра у него кажется контрольная по математике, а я не успела проверить подготовился он или нет.

Иду в спальню и к гардеробной, открываю ее и смотрю на ровные ряды и стопки одежды. Справа - моя, слева - мужа.

Достаю один из чемоданов. Со злорадством представляю как в одно движение собираю все его пиджаки, рубашки, галстуки, трусы и даже носки и скидываю с балкона. Но зачем устраивать шоу если можно сделать то, что его действительно взбесит? Уйти тихо.

Поэтому начинаю складывать все самое необходимое из своего гардероба, все, что могу и хочу взять в другую жизнь, хотя понятия не имею как она сложится.

Одиннадцать лет брака за плечами. Что я вообще видела кроме того, что мне показывал муж? Совместный отдых, совместный дом, бюджет, радости, сложности. Кто же знал, что ему этого всего мало?

- Черт, - прищемила палец молнией и шиплю на пластиковый короб. Оказалось, что не так-то много мне нужно для жизни. Почти все уместилось в большой чемодан.

Не смогу забрать пианино - подарок Влада на рождение Тимы. Невероятно красивый инструмент, элегантный и очень дорогой. Я берегла его и играла дома не так часто, как мне хотелось. Тимофей не захотел учится музыке, Влад был против такого «не мужского» занятия для мальчика. Да и сам в последнее время раздражался когда я начинала что-то играть.

Все списывал на работу и стресс, но на самом деле просто нашел себе развлечение на стороне.

Свои вещи я собрала, осталось упаковать одежду сына хотя бы на первое время. Пока он будет в школе смогу сделать и это. Завтра у меня нет частных уроков в первой половине дня, но пожалуй стоит озаботиться и этим вопросом, чтобы увеличить доход.

Осталось только найти жилье. Но с чего начать?

Через агентство долго и дорого. Искать через знакомых - не вариант, сразу будут ненужные вопросы, сплетни, обсуждения и… пока нам это не нужно.

Внезапно вспоминаю, что среди знакомых у меня есть один, кто давно работает в сфере недвижимости. Мы мало общались и почти не знакомы, но у меня есть нужный номер.

Сомневаюсь всего пару секунд - удобно ли писать именно ему, да еще в двенадцатом часу ночи и все же решаюсь.

К моему удивлению Игорь Данилов, бывший муж Светы, перезванивает почти сразу.

- Привет, Ирина. Ищешь жилье? Опиши в двух словах, что нужно, я постараюсь подыскать подходящий вариант.

Он не дал мне и слова вставить за это короткое приветствие, поэтому я быстро и четко обрисовываю задачу.

- Бюджет?

- Не больше тридцати тысяч в месяц. Я могу заплатить за два сразу, если это потребуется, но есть ограничение по сумме, как ты понимаешь.

- Хорошо. Завтра созвонимся, - отвечает Игорь и звонок прерывается.

И все? Так просто?

Оказывается, что да.

Еще утром я была счастлива замужем с четким пониманием как дальше жить, а к ночи узнала про предательство мужа и готова от него уйти.

Глава 3

Следующее утро не было обычным, хотя бы потому, что я проспала и меня разбудил сын. Пока он умывался я приготовила ему кашу и чай с бутербродами, а себе сварила крепкий кофе.

Я едва могла поднять руки, настолько слабой и бесполезной чувствовала я себя прямо сейчас. Во всем сомневалась, всего опасалась. Правильно ли поступаю, думаю, планирую? Утром все резкие решения предстают немного в ином свете.

- Папа так рано ушел на работу? - из тяжелых мыслей меня вывел вопрос сына.

Тимофей доедал свой завтрак и собирался в школу. Он как и всегда еле-еле перемешивал ложкой овсянку и так же медленно ее пережевывал, чтобы оставить место для школьного завтра с вкусной булочкой. К бутерброду кажется притрагиваться вообще не собирался.

- Да, он… сегодня не смог тебя подождать. У него много работы и важный заказ.

- В такую рань?

Я пожала плечами. Развивать эту тему нет смысла.

Обычно Влад с утра подвозил сына к школе, хотя в этом нет никакой необходимости. Тимофей уже достаточно хорошо ориентируется в нашем районе, а здание гимназии от нас всего через два дома. Соколов считал, что раз ему по пути, то в этом нет ничего плохого. По мне же так он просто рисовался, показывая всем, что тоже уделяет достаточно времени ребенку. Но по правде он приучал сына к излишней роскоши и давал ложное понимание о том, что это нормально.

- Мамочка, а ты не могла бы дать мне немного денег на обед?

Сын поднял на меня вопросительный взгляд.

- Твои обеды оплачены до конца месяца, - я сложила руки на груди в ожидании обьяснения.

- Это на другой обед. Мы с ребятами, с Сережей и Колей, решили

Сережа Данилов - сын Светы, одноклассник Тимофея. Я совсем забыла, что наши сыновья дружат. Хотелось возразить и запретить Тиму общаться с ним, но дети не в ответе за глупости родителей.

- Хорошо, доедай завтрак, а я возьму кошелек.

Так овсянка была прикончена за считанные минуты. Тим подхватил рюкзак и уже застегнул куртку, когда я протянула ему две купюры по сто рублей. Сначала он радостно схватил их из мрих рук, но потом нахмурился.

- Мам, а еще?

- Этого вполне достаточно для морожено и еще останется, - я пожала плечами и подала Тимофею его спортивную сумку с экипировкой для футбола.

- Нет, этого мало! - его голос звучал разочарованно и требовательно, но взглянув на меня сын быстро понял, что я - не отец и сник. На поводу у девятилетнего ребенка ради его прихотей я не пойду.

Когда за сыном закрылась дверь я поняла, что вчерашний разговор не повторился. Тим забыл о том, что услышал или решил, что его это не касается и ему было достаточно моих заверений о том, что все хорошо. Это, конечно, к лучшему.

Из шкафа в прихожей достала еще один большой чемодан и зашла в комнату сына. Огляделась и не смогла сдержать улыбки. Тим рос очень самостоятельным ребенком, избалованным отцом и немного рассеянным. В нашей семье “плохим полицейским” всегда была именно я, но он слушался или по крайней мере старался следовать моим просьбам.

Я заправила его кровать немного ровнее, сложила на столе беспорядочно раскиданные тетради и ручки, составила игры для приставки на полке по порядку, даже протерла на всех поверхностях, до которых дотянулась. Открыла шкаф, стала постепенно перекладывать футболки, штаны, шорты, белье - все, что Тиму может понадобится. Спустя полчаса поняла, что сама так и не позавтракала. Во рту не было ничего кроме чашки кофе.

А когда вернулась на кухню услышала что в двери повернулся ключ.

Муж вернулся.

- Ир, свари кофе и приготовь что-нибудь пожрать, - без приветствий, как ни в чем не бывало Влад бросил мне этот смехотворный приказ, скинул пиджак на стул и отправился в душ.

- А твоя талантливая любовница тебя не накормила? - в тон ему заметила я, но все бестолку.

Мой вопрос заглушила вода, которая сильным напором была открыта в душе. Я же сжала кулаки, подавила свой порыв сделать так как он сказал и спокойно устроилась за нашим обеденным столом.

Соколов вышел через десять минут с полотенцем, низко сидящем на бедрах, с капельками воды, стекающими с кончиков волос и в приподнятом настроении после горячего душа.

Смотря на него я понимала как легко он очаровывал молодых инфантильных девочек и женщин постарше, которым тоже было что ему предложить. Высокий, состоятельный, хорошо сложенный, интересный собеседник.

В его внимании купаешься как в лучах летнего солнца, а его злость режет холодом как кусок льда.

Рядом с этой глыбой безразличия я в конце концов и замерзла.

- А где кофе и еда? - искренне удивился Влад.

- Там где ты ночевал, - спокойно ответила я.

Кулак приземлился на деревянную столешницу со страшным звуком.

- Не забывайся, Ира. Ты моя жена и будешь делать то, что я тебе сказал! Мое личное время - моя забота. А то что ты видела никак не повлияет на нашу жизнь, - рыкнул он, но не двинулся с места.

- Думаешь твои слова достаточно убедительны? Думаешь я сейчас встану на задние лапки и приступлю к приготовлению позднего завтрака? - Я усмехнулась, но внутри все тряслось. Еще никогда я открыто не выступала против него. Да, у нас были ссоры, но не такие масштабные. По другим причинам, которые легко решались и забывались в одночасье. Такое предательство я забыть не могла. - Влад, судя по твоим словам я больна и мне нужен отдых и покой. Учитывая эмоциональный фон - лучше за пределами этой квартиры.

Соколов презрительно прошелся по мне взглядом сверху вниз. Окатил ушатом брезгливости.

- Думаешь у тебя получится что-то доказать? Попробуй. Но когда приползешь обратно, получишь заслуженное наказание.

Что за мудак!

Если еще вчера мне казалось, что фундамент нашего брака медленно подтачивали волны моих ошибок и невнимательности к мужу, его занятости и просто отстраненности, то теперь я вполне уверена, что в его основании была трещина с самого начала.

- Не приползу. Как только у меня получится снять жилье мы с Тимом съедем.

И тогда Влад искренне расхохотался. Зло и неприятно.

- На счет Тимофея не торопись. Ведь он захочет остаться со мной.

***

- Влад, тебя просто на всех не хватит, понимаешь? - привела я контраргумент. - Ребенок требует чуть больше внимания, чем беглый разговор утром в машине до школы и вручение ему пары тысячных купюр, чтобы помнил кто из нас двоих хороший.

Утреннее недопонимание между нами никак не выходило из моей головы. Тимофей не казался мне слишком избалованным и требовательным к каким-либо материальным благам. Да, у него было все самое лучшее и почти все что он просил получал, либо заслуживал своим трудолюбием и хорошими показателями в учебе. Я искренне удивилась, когда по одному эпизоду стало понятно, что Соколов не контролирует размеры личного довольствия для сына.

- Это просто на развлечения, - Соколов беспечно пожал плечами.

- Он еще не готов самостоятельно распоряжаться такими суммами.

- О чем ты? Разве это суммы? - муж усмехнулся.

- Разве ты не должен воспитать в нем мысль о том, что мужчина должен стараться всего добиться сам, а не жить с мыслью о том, что за него все уже сделали родители?

- Моральными нравоучениями в нашей семье занимаешься ты.

- Действительно. Ты не лучший моральный компас, - парировала я в ответ.

- Ты снова собираешься поднять тему вчерашнего… эпизода?

Пришлось сжать кулаки, чтобы не бросить в сидевшего напротив мужа что-то тяжелое. Выбор был невелик: между солонкой и сахарницей. Обе были стеклянными и увесистыми. Можно ли будет это действие списать на состояние аффекта?

- Как часто?

- Что?

- Как часто у тебя со Светой случались подобные эпизоды?

Мой голос не дрогнул, ни запнулся. От его ответа не зависело наше будущее, я все решила для себя еще вчера, но вопрос возник сам собой, раз уж мы собрались на этой кухне возможно в последний раз. А следующий наш разговор

- Я не собираюсь обсуждать с тобой ничего подобного.

- А может быть это была не только Света? Скажи, Влад. Со своей прошлой помощницей… как ее зовут… Точно, Ангелина. Она же в декрет ушла. И с той, что была до нее?

Кажется впервые за последние несколько лет я видела мужа таким потерянным. В последний раз он не мог подобрать слов, когда ему на руки впервые отдали Тимофея. Мы оба были молоды, влюблены и только начинали понимать, что такое полноценная семья. О том, что сохранить ее станет сложной задачей - никто не рассказал.

Соколов продолжал молчать и я поняла, что мои худшие опасения оказались правдой.

- Ответь мне Влад, ты каждой своей любовнице говорил о том, что я болею и ты со мной… из жалости? Необходимости? Из чувства долга или может быть из-за сына?

- Еще раз повторяю: я не собираюсь обсуждать с тобой это. Еще раз тебе говорю - забудь о том, что видела и слышала, а с Тимом я сам поговорю

Он поднялся на ноги так и не получив от меня ни кофе ни полноценного завтрака и двинулся в сторону спальни.

- Что это такое? - громкий возглас раздался практически незамедлительно. - Какого хрена почти все твои вещи в чемодане?

Я закатила глаза. Слышать злого Влада не так страшно как видеть его.

- Ты довольно умный человек, успешный бизнесмен, к тому же неплохо составляешь следственно-причинные связи тех ил ииных дейтсвий. Просто сделай логичный вывод из случившегося в последние сутки, - ответила я, когда он снова появился передо мной злой как чёрт и уже одетый в костюм с белой рубашкой.

Пришлось прикусить язык зубами от негодования, настолько он был хорош. Почему красивые люди иногда оказываются гнилыми внутри? Почему мне сразу не удалось рассмотреть во Владе потенциального предателя или действительно все мужчины по природе полигамны и верность не в их стиле?

Сейчас это не важно.

Мне просто нужно, чтобы он ушел, и я смогла спокойно позвонить Игорю. Он уже скинул сообщение, что подобрал пару интересных вариантов и хотел бы их со мной обсудить, раз переезд предстоит срочный.

- Если я сегодня приду домой, а твои вещи не окажутся на своих местах - ты пожалеешь, Ира, - грозит он мне пальцем словно малому ребенку.

Но Соколов кое-что перепутал, я не Тимофей, и уж тем более не Света. Пусть ее стращает, унижает и имеет так, как ему нравится.

Может быть он соблазнился на ее грустные глаза, которые постоянно наполнялись слезами, едва она вспоминала про свой развод. Может быть все дело в красной помаде, оттенков которой у нее было больше, чем трусов у меня в гардеробе. Может быть дело в груди, ее талантах в области оральных ласк или она виртуозно готовит пирожки с капустой. Влад их обожает, хотя никогда в этом прилюдно не признается.

Да и какая разница. Я уйду, потому что приняла это решение и не привыкла отступать от намеченного пути.

- Не смей, Ира, - это последнее, что он сказал, прежде чем вылетел из квартиры громко хлопнув дверью.

Он точно знал, что когда вернется домой меня уже тут не будет. Но вряд ли Влад подозревал, что я решусь забрать с собой сына.

Глава 4

- У меня не так много времени, - говорю я, когда сажусь в машину к бывшему мужу Светы.

У него был обычный седан, чуть дороже российского автопрома, чуть проще, чем премиальны чистокровный немец.

- Понимаю.

Игорь ждал меня у подъезда и судя по сообщению, которое я получила несколько минут назад у него был на примете вариант, который мог мне подойти. Я отказалась от встречи в кафе, чтобы предварительно обговорить цену и условия, действовать нужно быстро и без лишних сомнений.

Они губительны.

- Вряд ли ты меня понимаешь, Игорь.

Вспомнив о том, что сейчас связалась с точно таким же предателем, как и мой муж, мне хотелось обрушить все свои проблемы на его голову. Ведь это с его бывшей женой развлекался Влад. С той, кому изменил Данилов. С той, которая возможно полезла в штаны к женатому мужчине потому что хотела что-то себе доказать.

Сучка не захочет, кобель не вскочит - так кажется мужики оправдывают свои измены, полностью перекладывая вину на всех.

На своих жён, которые были недостаточно хороши и развраты в постели, не увлекались рыбалкой и футболом на уровне дикторов с Матч ТВ и канала “Охота и рыбалка”, не умели делать тайский массаж и королевский “омлет”.

Они так же легко и виртуозно скидывали вину на любовниц, которые появились в их жизни как луч весеннего солнца посреди кромешной тьмы быта и скучного существования, как богини секса и удовольствий, легкости и ушедшей удалой юности. Винили их за влюблённые глаза, восхищенные призывные взгляды, откровенную одежду и красивое кружевное белье, перед которым просто невозможно устоять. В общем за все то, чего не было у законной супруги.

Винили тещ, за то что те жили слишком близко и лезли в семью, или слишком далеко, чтобы вовремя забрать внуков, обеспечив супругам покой и развитие половой жизни.

Винили всех, кроме себя.

Мы проехали от моего дома всего несколько минут и притормозили в соседнем спальном районе. Не так близко к школе Тимофея как мне хотелось.

- Я не думаю, что мне подходит этот дом. Я хотела…

- То что ты хотела стоит от сорока тысяч в месяц. В нашем…, - Данилов осекся, - то есть в твоем жилом комплексе цены в среднем выше, чем по городу и спрос хороший. Всем хочется стать частью элиты, поэтому многие выбирают жилье премиум-класса для съема. Многие семьи живут, сдавая такие квартиры. Рабочая схема и…

- Ладно, - мне не хотелось выслушивать экономический расклад касательно рынка жилья. - Показывай то, что мне по карману.

- Ира, ты как-то не особо приветлива с человеком, который пытается помочь после получения единственного сообщения, - проговорил он в лифте, когда мы поднимались на восьмой этаж в типичном панельном доме.

Здесь стены как картон и нужны только чтобы создавать видимость границ между комнатами и квартирами. Уже на первом, пока мы ждали когда лифт спуститься, я услышала как кто-то из жильцов чихнул, а на чьей-то кухне вскипел чайник и свисток надрывался извещая об этом добрую минуту.

- Я могу сделать скидку, - двери лифта открылись и мы вышли на площадку.

- Мне не нужны одолжения, Игорь. Только твои профессиональные услуги.

Он хотел как-то возразить, но одна из восьми дверей открылась и оттуда выглянула женщина.

- Вы ко мне?

Я приподняла бровь и обернулась на Данилова. Он кивнул, подбадривая меня идти вперед.

- Проходите, я сейчас.

Она скрылась в недрах квартиры откуда послышалось мяуканье.

- Там еще и кот есть?

- Это проблема?

- Влад ненавидит животных, - я произнесла это на автомате, но потом поняла, что это не важно, ведь жить я собираюсь не с ним.

В квартире было светло, даже в прихожей. И вкусно пахло. Кажется свежей выпечкой, правда немного подгоревшей.

- Я сейчас, только, блть, разберусь с этой сраной духовкой. Вы пока проходите, осмотритесь. Игорь Валентинович, покажите комнаты.

- Комнаты?

Данилов коротко кивнул, разулся и прошел вперед.

- Ася сдает две комнаты в квартире. Я решил, что для тебя это подходящий вариант, так как с тобой переедет и Тимофей. Ему нужно личное пространство в таком возрасте и также место для учебы. Комнаты небольшие, обе спальные, но одну нужно обставить мебелью - она пустая.

Здесь было не только светло, но и чисто. Смежные комнаты располагались в противоположной стороне от кухни и рядом с санузлом. Напротив была комната хозяйки квартиры, которая наконец-то присоединилась к нам.

- Привет, я - Ася, - она протянула руку, на которой оставался след от муки.

- Добрый день.

Женщина выглядела молодо, возможно ей было чуть меньше тридцати. Она была невысокой, стройной и миловидной с россыпью веснушек и копной рыжих кудрей на голове.

- Итак, все просто. Я сдаю эти две комнаты. Если они вам нравятся можете заезжать хоть сегодня. Мебель обеспечиваете сами, но если договор аренды продлевать не станете, то и вывезти придется своими силами. Выкупать буду только за половину цены при предъявлении чеков. Я живу с котом Васькой, - рыжая морда усатого высунулась из-за шкафа и рассматривала нас с Игорем с большим неудовольствием, - поэтому учтите этот момент. Кот мой - за ним вам следить и ухаживать не придется, но если его присутствие вас смущает, то просто сможете закрывать двери в свои комнаты.

- Почему вы сдаете комнаты?

- Потому что для нас с этим пройдохой такая жилплощадь слишком велика.

- Ммм… - это все что я смогла ответить.

- Плюс ипотека, - Ася взмахнула руками. - Она просто адовая. Если когда-нибудь вздумаете брать квартиру в кредит будьте готовы к тому, что вам придется эту самую ипотечную квартиру делить с арендаторами.

Я улыбнулась. Что ж, времени для принятия решения было не так много. Мы быстро обсудили еще несколько нюансов и договорились, что вещи я смогу начать перевозить уже сегодня, а договор подпишем завтра, когда Данилов подготовит и принесет нам документы.

- Тебе помочь с переездом? - спросил Игорь, когда его машина вновь остановилась у моего подъезда.

- Нет, я же сказала, что не хочу быть тебе обязанной. Спасибо, что быстро нашел нам с Тимом жилье, но этого достаточно.

Я отстегнула ремень безопасности и уже почти открыла дверь, чтобы выйти на улицу, когда он спросил:

- Я тебя чем-то обидел?

- Нет, ты обидел свою жену, когда трахался с другой женщиной. Теперь она повышает свою самооценку разрушая мою семью.

Я не хотела это говорить, но кто-то должен был выслушать и меня. Все, что накопилось за последние сутки и все от чего болела душа и разрывалось сердце. Данилов сам напросился. Но чего я точно не ожидала услышать в ответ, так это его слова:

- А с чего ты взяла, что это я изменял Свете?

***

Вопрос повис в воздухе и остался без ответа.

Это не мое дело. Не моя жизнь. Не мой развод.

Мудрые люди учатся на чужих ошибках, но покажите мне у кого судьбы списаны под копирку, срисованы через кальку. Нет. Так не бывает. Никому не верю. Не собираюсь ни ловить на слово, не выслушивать версии. Больше не могу.

- Игорь, меня это не касается.

- А мне показалась минуту назад очень даже касалось, когда ты обвинила меня в том, что твой брак рухнул.

Пришлось прикусить язык, чтобы не затягивать этот ненужный спор.

- Ася отдала мне ключи и сказала, что я могу перевозить вещи прямо сегодня, поэтому у меня еще слишком много забот. К тому же предстоит поиски необходимой мебели для Тимофея. Пожалуйста, сообщи куда я должна перевести деньги за твои услуги и подготовь договор если это возможно как можно скорее.

Он долго и пристально смотрел на меня, но спорить не стал.

На этом мы разошлись.

Спустя час я погрузила в свою машину два чемодана и еще несколько коробок с книгами, нотными журналами, своими наработками для моих учеников, запасной экипировкой и мячами Тима, его ноутбук, приставку и игры (чтобы не слишком менять его привычный уклад).

На часах было около двух дня, а казалось, что с утра прошла вечность. Время ощущалось иначе. Я понимала, что делаю важный, но очень тяжелый для себя шаг. Никто не воспримет его легко и спокойно. Даже я сама.

Сложившиеся за годы совместной с Владом жизни привычки придется резко изменить каждому.

К счастью у меня была машина и эту машину Соколов отобрать не посмеет, потому что сам подарил мне ее. Он точно не станет опускаться до такой мерзости, как попытка обобрать жену.

- Помочь? - Ася выглянула из кухни, откусывая “жопку” у пирожка с… капустой? Запах стоял невероятный.

Я затащила чемоданы, смотрела на ее блестящие от масла пальцы и совершенно невозмутимый вид. Вопрос прозвучал из вежливости, но сама девушка раздражения не вызывала.

- Нет, я сейчас только в комнату их отнесу и поеду забирать сына с тренировки.

- Сколько ему?

- Девять.

- Моему племяннику чуть больше пяти и он настоящий шолопай. Не представляю что с ним будет в школе.

Я пожала плечами.

- Все тоже самое, что сейчас но помноженное на двое, или даже натрое.

Дети росли и вместе с ними росли сложности в общении и понимании друг друга.

- Игорь сказал, что ты преподаешь музыку. Здесь негде разместить инструмент, - Ася сложила руки на груди. Не воинственно, просто предупредила. -

- Здесь такие тонкие стены, что слышно как кто-то смотрит за стеной новую серию турецкого сериала.

- Вот именно, - она усмехнулась и скрылась на кухне.

За ней змейкой ускользнул и кот. Кажется ему было совершенно плевать на нового жильца в доме. Что ж, надеюсь и на Тима он отреагирует так же равнодушно, как на меня.

Честно говоря сказать сыну о том, что его привычный мир с этого дня изменится - не просто. Я даже не знала с чего начать. Прокручивала в голове какие-то слова, думала о его реакции, думала о том, как мягко объяснить необходимость этой меры.

Я знала, что Сережа, сын Светы, своего отца ненавидел, полностью считая его виновным в том, что он их бросил. Несложно догадаться почему и кто его подвел к этой мысли. Вложить в голову ребенку ненависть к родителю не так уж и сложно, если точно знать на что давить. Я не хотела так поступать.

Влад мог предать меня, разрушить мою веру в любовь и семью, но сына он обожал, хотя проявлял свою заботу через излишнее потакание всем его желаниям и прихотям.

Спортивная школа находится рядом с общеобразовательной, фактически за углом, поэтому у ребят нет проблем, чтобы добрать до занятий. Парковка тоже общая - в нашем жилом комплексе все продумано до мелочей. Нет, пока переводить сына в другую школу смысла нет. Образование - его будущее. Здесь у него уже сформировавшийся костяк общения, друзья, интересы.

Едва паркую машину вижу как Тим выходит из здания с другом Сережей Даниловым. И оба они торопятся в противоположную от меня сторону, где их уже ждет… Света.

Глава 5

Тимофей не предупреждал о том, что собирается в гости к другу. Он не звонил и не отпрашивался, не говорил о других планах.

От обиды и злости я собираюсь выйти из машины и прервать радостное воркование любовницы мужа с мальчиками. Они меня не видят, но Света уже заметила мою машину и бросает редкие ехидные взгляды в мою сторону. Не сажает ребят в машину, ждет моих действий.

И я почти срываюсь с места, но в руках звонит телефон. Номер незнакомый, и все же я снимаю трубку, потому что это может быть что-то важное.

- Слушаю, - говорю бегло, почти грубо.

- Здравствуйте, это Соколова Ирина Сергеевна?

- Да, это я. А вы… кто?

Голос мужской, грубый, чёткий.

- Меня зовут Масловский Гордей. Я для своей дочери ищу преподавателя по музыке. Фортепиано. Мне дали ваш контакт. Вы даете частные уроки?

- Да, я даю, но сейчас…

- Отлично. Пожалуйста направьте на этот номер какие на данный момент у вас свободные “окна” в расписании.

- Но прежде всего…

- Оплата будет производиться на месяц вперед. Если у Алисы все будет получатся и станет заметен прогресс, то гонорар я удвою.

И прежде, чем я успела ответить с той стороны раздались гудки. Грубиян.

Поднимаю голову, но машины Светы уже нет на парковке, мальчиков тоже нет. Злюсь на себя, на сына и на мужчину, который звонил и не соизволил ничего рассказать толком. Разве так нанимают на работу?

Сейчас я вела два класса в музыкальной школе на полставки и это занимало по четыре часа два раза в неделю. Школа небольшая, учеников не много, по восемь человек. Теория, потом практика. Много практики - чем больше, тем лучше.

Среди детей не было на первый взгляд выдающихся талантов, но все они казались старательными и заинтересованными.

Что же до частных уроков, здесь дела обстояли иначе. За них платили значительно больше, ставка на услуги начиналась от полутора тысяч за час и дальше зависела от опыта и мастерства преподавателя, а также от спроса и отзывов. Влад был против того, чтобы я вообще работала, считал, что может и должен сам обеспечивать семью, но я никогда не собиралась сидеть у мужа на шее, поэтому после декрета, когда Тим стал относительно стабильно ходить в сад и болеть по два раза в месяц стала преподавать.

Спустя семь лет у меня была хорошая репутация и многие предлагали взять детей на обучение, но я всегда вела не более двух человек.

С ними было сложно. Как правило частные уроки могли позволить себе не самые бедные слои населения. Таким инструмент не доставался по “наследству”, они покупали новые и эксклюзивные модели и пытались привить любовь к прекрасному и вечному своим чадам. Дети в таких семьях были скорее инструментом достижения несбывшихся надежд родителей или возможностью похвастаться их успехами перед соседями.

Занятия проходили сложно и нервно. Я старалась найти подход к каждому ребенку, но случалось, что приходилось сообщать родителям неприятные новости, о том, что в этом направлении таланта у их чада нет и не стоит тратить не их деньги, ни нервы маленького человека, заставляя его заниматься тем, к чему у него просто не лежит душа.

У меня уже было два ученика, но теперь этого мало. Нужно удвоить или утроить нагрузку, чтобы обеспечивать себя и сына.

Я же не могу знать соизволит ли Влад выделять нам деньги, после того как мы с ним разведемся или будет как те мужья, которые бегают от своих обязанностей платить алименты.

Злюсь, но сохраняю номер в своих контактах. Имя не очень приветливого мужчины не запомнила, только девочки - Алиса. Когда-то я мечтала, что у нас с Владом будет дочь и мне хотелось дать ей именно такое имя.

“Папа Алисы”, - записала я в итоге.

Пристегнув ремень безопасности завела машину. А потом набрала Тимофея.

- Привет, мамочка.

- Привет, Тим. Я у спортивной школы, ты еще не вышел?

- Я… я уехал с мамой Сережи. Прости пожалуйста, что забыл позвонить. Нам было по пути, поэтому тетя Света предложила подбросить до дома, - голос сына звучал действительно виновато. Он не собирался меня обижать. - Ты злишься?

- Я беспокоилась. Тим, нужно о таком предупреждать заранее, мы уже это обсуждали.

- Я знаю, прости. Прости-прости-прости-прости, я больше так не буду, - проворковал сын. Ну как можно было злиться на этого мальчишку.

И я не собиралась развивать эту тему. Просто хотела попросить сына ждать меня дома, потому что нам нужно будет обсудить переезд, но внезапно в телефоне я услышала совсем другой голос.

- Привет, Ириш, - эта мразь даже не пыталась скрыть яд

И снова в трубке раздались гудки.

Надавив на газ я размышляла лишь о том, успею ли успокоится, когда встречусь со Светой лицом к лицу или просто вопьюсь ей ногтями в лицо и выдеру нарощенные волосы.

***

Даниловы живут в соседнем подъезде, поэтому я паркую машину именно там, где привыкла. Здесь мне все знакомо до миллиметра. Место восемнадцать, между машинами наших соседей - предпринимателя, который сколотил состояние на торговле корейской косметикой премиум-класса и владелицей сети салонов оптики.

Не думала, что сегодня придется сюда вернуться, но я надеюсь, что хотя бы смогу избежать необходимости снова заходить домой.

Влад еще должен быть на работе, иначе уже давно бы позвонил с требованием объясниться куда делись мои и Тима вещи. И где мы сами.

Не знаю решилась ли его проблема с мебелью для ресторана или все стало только хуже. Не желаю ему зла, но и переживать за его нервные клетки не собираюсь.

В его воображении я больна, а для его любовницы у меня неизлечимая (но вероятно не смертельная) болезнь, которая не требует регулярного стационарного лечения, но при этом оставить меня одну тоже никак нельзя.

Подхожу к лифту, настраиваю себя на то, чтобы постоять “в дверях”, забрать Тимофея и спокойно уйти.

Никаких скандалов. Никакой истерики.

Если Света вздумала прикрыться детьми как живым щитом - у нее получилось. Тактика сомнительная, такой фокус пройдет раз или два, но не больше. И все же… все же она сама меня позвала на разговор.

Пока перебирала в голове все эти мысли, перекручивала их в тугой жгут из раздражения, нервов и самоконтроля, рука уже нажимала на дверной звонок.

- Тетя Ира! Здравствуйте, проходите! Тим, твоя мама пришла, - в дверях появился Сережа.

Симпатичный, смешливый мальчуган с неуемной энергией, зелеными глазами и курносым носом. Каштановые волосы отросли чуть больше, чем нужно, а влажная от активных игр челка липла ко лбу. Он унесся в глубины квартиры быстро, словно ураган.

- Я на кухне, проходи.

Это она мне? Серьезно?

Но я застыла в прихожей словно оловянный солдатик. Руки по швам, спина прямая.

- Тим, нам пора, - позвала сына, но либо я сказала это слишком тихо, и мальчики не услышали из-за собственных криков и споров про какие-то правила очередной игры на приставке, либо он проигнорировала меня намеренно.

- Ты чего стоишь как не родная? Проходи, нам есть о чем поговорить.

Света появилась прямо передо мной. Встала напротив и наклонила голову в сторону, разглядывая меня так, словно впервые видит, словно не ее я застала вчера с Владом, словно… все это шутка.

В одной руке у нее была чашка кофе, а в другой бутерброд с колбасой.

- Не о чем нам разговаривать, - выплевываю в ответ, чтобы сразу расставить все на свои места.

- Я не согласна. Давай, а то чай остынет. Я помню, что кофе ты пьешь только по утрам. Кстати, при таком “диагнозе” точно можно кофе? - она приподняла одну бровь насмешливо.

- И какой же у меня диагноз?

- Прости, я не помню. Не смогла точно расслышать между стонами Влада и своими. Но он безутеш…

В следующее мгновение произошло сразу несколько событий.

Я узнала, что и у меня есть предел терпения, через который некоторым людям лучше не переступать. Всегда нужно знать кому и что ты говоришь. А рассказывать жене о сексе с ее же мужем в стиле “эй, подруга, давай обсудим размеры, позы и предпочтения” не стоит. Это может сорвать чеку.

Из-за срыва этой самой чеки рванула бомба.

Все произошло на автомате. Рука поднялась, сделала крутую дугу и еще до того, как Данилова поняла что происходит, в прихожей раздался звук хлесткой и очень тяжелой пощечины. От неожиданности эта мразь вскрикнула и приложила обе ладони к пострадавшей и наливающейся краской щеке.

Бутерброд и чашка полетели на пол. Последняя разбивалась на несколько осколков, а горячий горький напиток брызнул в разные стороны, обжигая босые ступни с идеальным красным педикюром любовницы мужа. От этого она стала подпрыгивать и приземлилась на один из мелких кусочков стекла и застонала от боли еще громче.

Настало мое время потешаться, но было не до смеха.

На шум прибежали дети.

- Мама!

- Мама?

Два таких разных мальчика. Две такие похожие реакции.

- Что случилось? - спросил Сережа.

- Тим, нам пора домой, собирайся. И будь осторожнее, проходи с краю к обуви.

- Ты-сука! Я тебе отомщу за это. Ты еще не поняла, что больше не нужна ему! Он моим будет. Моим! - застонала Света. Она растирала по лицу черные потеки от туши. Слезы текли непроизвольно, даже если она этого не хотела. На паркете появились красные следы крови.

- Мама?! - Сережа застыл на месте с немым вопросом, но Даниловой было совсем не до переживаний сына.

Она медленно подошла к трюмо, порылась в своей сумке и достала телефон. Ее взгляд, брошенный на меня не сулил ничего хорошего, и мне потребовалось не так много времени, чтобы понять кому именно она звонила.

- Владислав Владимирович, - о как мы заговорили при детях-то. - Мне так жаль отвлекать вас от работы, тем более, что вы дали мне сегодня отгул. Но я вынуждена вам сказать, что ваша жена Ира, она… она напала на меня.

Игра ее была не убедительна от слова совсем. Но голос дрогнул в нужный момент, она шмыгнула носом и я услышала отчетливое и громкое “блть” с другой стороны.

- Тимофей, почему ты еще не собрался? - мне же ужасно надоел этот спектакль.

Я не собиралась бороться за Влада, не собиралась подыгрывать Свете и потом оправдываться перед кем бы то ни было.

К счастью Тим не стал тянуть со сборами. Мальчики были настолько шокированы произошедшим, что оба молча смотрели на двух обезумевших женщин. Мне придется все ему объяснить и сделать это как можно быстрее. Жаль, что избежать острых углов не получится и приукрасить правду я тоже не смогу.

Как только мы покинем эту квартиру и сможем спокойно доехать до нового места жительства Тим узнает правду.

Мы вышли на улицу уже через минуту.

- Мам, что это было? Сережа мой друг, а ты обидела его маму. Тетя Света забрала нас с футбола. Ты расстроилась, что

Я кивнула. Я понимала.

- Просто мама Сережи тоже меня обидела. - Я попыталась сменить тему.- Давай, садись в машину. Нам нужно ехать.

- Но это не она виновата в том, что я с ней поехал. - Продолжил свои оправдания сын. - Я сам так решил. Прости, что забыл тебе позвонить, это вышло случайно.

Мы сели в машину, Тим продолжил говорить, пристегнулся и даже не заметил как мы выехали из района.

- Послушай, сынок. Дело не в тебе. Все намного сложнее.

- Тогда я не понимаю, мама. Что такого сделала тетя Света?

- Она захотела забрать твоего папу.

***

В глазах сына непонимание, на лице вместо улыбки и счастья немой вопрос, на который ответ было найти почти так же сложно, как идеальную стратегию для монополии. Ему не нравились экономические игры, к которым пытался приучить его Влад - одно из немногих противоречий между отцом и сыном.

В Тимофее Соколов видел не столько преемника своего дела - не настолько оно масштабное и стабильное - сам он так и говорил. Скорее хотел научить сына мыслить финансовыми категориями, чтобы умел не только считать, но и анализировать.

Будущее его уже было определено - футбол сейчас скорее возможность для Тима занять время и выпустить неуемную детскую энергию, которая, если ее не направить в нужное русло, может иметь разрушительную силу.

- Мама, ты можешь мне сказать, что это значит? - сын не собирался пропускать мимо ушей мою фразу.

- Я расскажу, только давай доберемся до места.

И тогда он наконец-то обратил внимание, что мы не просто в машине, а куда-то едем. Практически доехали. То есть вот - уже паркуемся. Районы действительно расположены совсем недалеко друг от друга.

- А где мы? - удивленно и с настороженностью спрашивает Тим.

Может быть он уже все сам понял.

В глазах уже промелькнула нехорошая тень и зарождающийся протест.

- Мы на некоторое время переедем в другое место, Тимофей, - начала я как можно спокойнее. - У нас с твоим папой возникли непреодолимые разногласия в отношении того, как…

- Вы разводитесь? - выпалил он.

Обвинительно. Горько. Громко.

- Я пока не могу ответить на этот вопрос, сынок. Возможно, что так и будет.

А сейчас я откровенно врала, потому что другого развития ситуации кроме как расторжение брака с Соколовым не видела. Я никогда не смогу стереть из памяти ни то, что увидела в его офисе, ни жестокие слова Светы об их связи сегодня.

- Ты меня обманываешь! Если взрослые решили разъехаться, то потом они уже не станут снова жить вместе. Но как же папа? Он знает, что ты забрала меня с собой?

- Он должен был понимать последствия того, что делает, когда... - я запнулась, потому что следующие слова могли навсегда разрушить отношения между Владом и Тимом.

- Когда что? - спросил сын.

Я покачала головой. Не стоило мне все это вываливать на него в таком тоне и с таким подтекстом. У меня был план - сказать, что между нами возникли разногласия и нам с его отцом нужно пожить раздельно, чтобы разобраться. Потом бы он смог свыкнуться с мыслью, что будет жить в другом месте и только со мной. Я не собиралась запрещать Владу встречаться с Тимофеем, при условии, что мы оба будем вести себя как цивилизованные люди и не станем вредить своими ссорами психике ребенка.

- Тим, бери вещи, пойдем располагаться в новой квартире.

- Какой квартире, мама?

- У тебя так же будет своя комната, отдельная. Завтра выходной и мы выберем тебе новую мебель, я уже перевезла твои вещи. Даже приставку. Купим тебе телевизор… чтобы ты смог играть. Не уверена, что такой же большой, но все равно обустроим комнату с комфортом. У нас замечательная арендодательница и она печет вкусные пирожки, - я тараторила без умолку, чтобы не дать сыну вставить слова протеста.

Он кажется не собирался меня слушать и сложил руки на груди в плотный замок.

- Я не хочу уезжать в другую квартиру. Это… отстой. Здесь никто из моих друзей не живет. Почему мы должны уезжать? Почему я должен, если проблемы с папой только у тебя?

- Вот именно! Почему мой сын должен выезжать из лучших условий в худшие?

Дверь с водительской стороны открылась, и на меня смотрел злой как тысяча чертей муж. Соколов коротко кивнул Тиму головой, чтобы тот вышел на улицу и мой мальчик не сомневаясь ни секунды вышел из салона машины, обошел ее и встал за спиной отца.

- Ира, если ты думаешь, что можешь похитить ребенка у меня из под носа - то ты гораздо глупее, чем я о тебе думал. Если решила, что получишь от меня хотя бы копейку при разделе имущества, так тоже не стоит на это рассчитывать.

- Не смей использовать нашего сына, как рычаг для манипуляции, Соколов!

Я попыталась выйти на улицу, но Влад перегородил мне проем двери.

- А ты думала все будет очень просто, дорогая моя? Я дам тебе возможность обдумать свои поступки в течение двух недель. Как только надоест играть в оскорбленную и обиженную жену - возвращайся. Обещаю, что не стану сильно на тебя обижаться. Но если твое самодурство продлиться дольше, то можешь забыть о сыне. Я просто лишу тебя родительских прав. Ты знаешь, что я держу свое слово.

- Да неужели? Как насчет того слова, что ты дал в тот день когда мы поженились? Как насчет верности, Соколов?

Он не ответил, только скривился.

Я взглянула за его спину на Тимофея. Сын ничего не слышал, оставался на достаточном расстоянии, чтобы не лезть в наши разборки.

Сейчас он сделал свой выбор и я никак не могу на это повлиять, но рано или поздно он пересмотрит свое решение. Рано или поздно сын сможет понять и меня.

Глава 6

Я измотана и не могу оценить ситуацию здраво. Хотелось взвыть от бессилия, но Тима насильно с собой теперь не забрать. Влад дотошный и очень щепетильный, я уверена, что он не только будет отслеживать звонки сына как входящие, так и исходящие, но еще и

Цивилизованного развода не получится.

Впрочем, Соколову лучше меня не злить.

Чтобы он ни говорил про “лишение меня всего вплоть до трусов, которые куплены за его деньги”, я совершенно точно знаю как работает закон. Половина совместно нажитого принадлежит мне. При большом желании можно отсудить и половину доходов компании.

Будет сопротивляться - закачу скандал. В мебельном бизнесе тоже смотрят на репутацию и если у директора не все в порядке на личном фронте, если он запятнал свою честь и достоинства в скандале по разделу имущества с женой из-за связи с любовницей, то можно ли в принципе вести дела с таким человеком.

- Ты что-то не весела, соседушка, - Ася заглянула ко мне вечером и с удивлением обвела комнату взглядом. - Говорила, что придешь с сыном.

- Не срослось, - бросила сухо.

Возможно чересчур грубо, но объясняться перед незнакомым человеком ни сил, ни желания не было.

Набрала Тимофея, но закономерно трубку он не взял. Ни в первый, ни во второй, ни в третий раз.

Написала ему несколько сообщений в социальных сетях и мессенджерах. Где-то не открывал, что-то прочитал, но не ответил.

Он злится, что я без его ведома перевезла все вещи? Так это ничего страшного, завтра Влад обязательно организует грузчика для их обратной “передислокации”. Когда ему что-то нужно он горы готов свернуть.

Когда-то ради меня он тоже мог сделать что угодно. Дура была, что просила так мало. Мороженое просила, когда на улице было жарко. Беречь себя просила, когда он уходил в ночную смену на мебельной фабрике и был не руководителем своего собственного дела, а простым рабочим, стоял на линии шпонирования доски.

Просила купить годовалому Тиму лекарства, когда однажды ночью проснувшись от простого беспокойства поняла, что сын горит. Тогда он заболел впервые и я не держала дома жаропонижающие “на всякий случай”.

Разве это много?

В итоге ночью я плохо спала. На следующий день силой заставила себя сходить в магазин, чтобы не объедать свою соседку. Она пропадала где-то вне квартиры.

Вещи Тимофея забрали. В один из карманов его школьного пиджака положила записку, чтобы он обязательно со мной связался. Так это странно оказалось, что поговорить с собственным сыном для меня теперь задачка со звездочкой.

К вечеру субботы в носу защекотало. Я морщилась, пару раз чихнула и все списала на своего нового усатого соседа. Ася, конечно, обещала, что кот никак не станет пересекать пространство комнаты, если ее держать закрытой, но почему то наглая морда с зелеными как изумруды глазами проснулась сегодня у меня под боком.

- Я так начну ревновать, - усмехнулась девица утром в воскресенье, когда я чихнула еще два раза. - У тебя аллергия?

- Никогда не было.

- Щеки красные, на лбу испарина. Может заболела?

Я покачала головой. Я не болею, никогда.

- Я не болею. Совсем, - повторяю мысль вслух, чтобы вселить в нее жизнь силой мысли и позитивного настроя. Тут же следом снова чихаю.

- Я верю-верю, но ты бы все равно температуру измерила. Градусник в аптечке, а аптечка на кухне в правом ящике рядом с духовым шкафом. Там если что и лекарства есть, - проинструктировала Ася и снова оставила меня в одиночестве.

Эта девушка почти никогда не бывает дома. С одной стороны - замечательно, с другой - в общем-то тоже.

Несмотря на внутренний протест и полную уверенность, что все дело в пресловутой аллергии и мне поможет стандартное антигистаминное и отлучение хвостатого друга от моей скромной персоны, я все же двинулась в сторону кухни. Искомое медицинское приспособление нашла там, где мне обещала Аса. Достала и засунула подмышку, засекая время.

Телефон в руках ожил, извещая о новом сообщении.

Я так надеялась, что это от Тима, но с разочарованием увидела незнакомый номер, еще до того как прочитала содержимое. Сначала даже подумала, что реклама или спам-рассылка, и только потом вчиталась:

“ДД. ИС, вы так и не направили ваше расписание. Завтра, в среду и четверг в первой половине дня у вас свободно. Не занимайте их для других дел и учеников. Машина подъедет за вами к двенадцати. На вашу почту направлено предложение по оплате, а также договор с прочими условиями во вложении. МГ”.

Я моргнула. Потом еще раз моргнула дважды и улыбнулась. Кто-то еще использует сокращения в современном мире?

“ДД” - это видимо “добрый день, “ИС” - Ирина Сергеевна, а “МГ” - московский гоблин или мозгоклюй говнистый? Градусник запищал, я открыла свою почту, чтобы убедится, что все это шутка. Но нет - там действительно было письмо с предложением о найме на частные уроки фортепиано, по два часа три раза в неделю с гонораром сильно выше среднего по рынку. Также работодатель обеспечивал доставку меня до места работы и обратно, питание и напитки по необходимости. В случае особых успехов премии.

Щедрым на такие гонорары оказался мой загадочный “МГ” - Масловский Гордей. Точно! Он же набирал меня несколько дней назад, а у меня совсем из головы вылетело со всеми переживаниями.

И все бы ничего, вот только достав градусник я обнаружила на нем цифру “39:4”.

***

Мне пришлось взять отгул в музыкальной школе.

Завуч по учебному процессу не была рада моему звонку. Скоро конкурсы и кто-то должен готовить детей к отчетникам, нельзя терять ни минуты драгоценного времени образования. Да, я все это знала, но за несколько лет в своей преподавательской деятельности я впервые брала отгул. За несколько лет я замела других преподавателей фортепиано десятки раз. Каждый раз, когда кто-то брал больничный с ребенком или для себя, когда кто-то не мог или у них было назначено у зубного/хирурга/косметолога/проктолога на смену ставили именно меня.

Я не обиделась. Я сделала выводы, а потом смачно отсморкалась в носовой платок, так что речь Изольды Варфоломеевный прервалась. Я практически воочию представила как скривились ее губы с ярко красным карандашом по контуру и почти съеденной от нервов помадой.

А потом чихнула и забыла об этом.

Мне не стоило собираться и на занятие с ребенком, которого я не знала и я честно написала сообщение для “МГ” о том, что чувствую себя неважно и начало индивидуальных занятий лучше отложить на следующую неделю, но сообщение осталось непрочитанным и даже не принятым.

К утру мне как будто бы стало легче.

Конечно я приняла конскую дозу анальгетиков жаропонижающих, но само ощущение зудящего носа и больной тяжелой головы пропало.

Потом приняла душ, собралась и даже приготовила свои записи для первых занятий с новыми учениками, так как не знала, что за ребенок меня встретит. Все они были разными - кто-то спокойный и готовый к новой информации, кто-то вообще не хотел ничему учится и отсиживал “часы” как наказание или каторгу.

Ровно в полдень в домофон позвонили. Как оказалось это был водитель.

Еще раз бросив на себя придирчивый взгляд в зеркало вышла на улицу. Перед подъездом стоял черный седан премиум класса. Вежливый водитель открыл мне дверь и подождал пока я присяду.

Дорога заняла около тридцати минут. Мы выехали за город в один из элитных поселков, который больше походил на закрытый клуб для жизни миллионеров и миллиардеров. Даже при том, что Соколов хорошо зарабатывал - такого мы себе позволить не могли. Скорее те, кто жили здесь пользовались услугами предпринимателей вроде Влада, и те хватались за любую возможность поработать с клиентами из этого круга.

Машина остановилась у высокого забора, калитка медленно открылась и я увидела огромный зеленый газон с зелеными насаждениями. Пихты, туи, лиственницы, деревья и кустарники. Здесь точно поработал ландшафтный дизайнер. Участок не использовался как огород, а скорее как место для комфортного отдыха большой семьи. Чисто и уютно, но не до такого состояния, что на эту территорию не ступает нога ни одной живой души.

Я сразу заметила велосипед - розовый, с блестящими розовыми кисточками. Он ярким пятном сиял на фоне темного забора чуть правее от въезда. Заметила несколько мячей на газоне, цветные бумажные гирлянды и ракетки для бадминтона.

Уже через минуту машина затормозила у главного входа, где мне также помогли выйти из машины и провели внутрь.

- Ирина Сергеевна, - меня встретила приветливая женщина лет пятидесяти пяти, - проходите. Меня зовут Вера, я помощница Гордея Ивановича. Алиса уже ожидает вас в гостиной.

Я даже поздороваться не успела, и вместо этого чихнула.

- Простите.

- Ничего страшного. - Женщина показала направление куда следует идти, я кивнула и чихнула снова.

Вот же.

Из прихожей, или скорее холла, я действительно попала в комнату напоминающую гостиную.

Пианино стояло у дальней стены, а посередине располагался огромный диван. На нем сидела девочка лет десяти.

- Привет, ты… апчхиии… ой, прости, пожалуйста, - я выругалась про себя. Было неловко, на глаза навернулись слезы и меня бросило в пот. Я почувствовала как на шее и лбу собираются крупные капли и вот-вот покатятся вниз. Внезапно прошиб озноб.

Девочка оторвалась от своего телефона и отложила его в сторону.

- Здравствуйте, я - Алиса. Папа сказал вас зовут Ирина Сергеевна.

- Так и… апчхи… вот же блин. Извини, я… мне нужно в ванную комнату. Не подскажешь как…

В моих глазах явно читался вопрос и неловкость. Я ждала, что девочка может неправильно меня понять и начать показывать свой норов, но она смотрела на меня скорее озабоченно, чем раздраженно.

- Вы нехорошо себя чувствуете?

- Мне просто нужно… помыть руки. Я же с улицы.

- А выглядите так словно у вас температура.

- Ты считываешь это на расстоянии?

Алиса закатила глаза и прямо как Вера рукой указала направление куда двигаться.

- Вторая дверь справа по коридору.

Я прошла дальше и нашла нужное помещение. Здесь все было дорогим и роскошным, но не кричащим. Сдержанные оттенки, поддерживающие общий вид детали от полотенец до баночек с мылом и кремом.

И если бы мне не было так хреново я бы обязательно отметила красивой формы зеркал на стене или то как стильно выглядит смеситель. Но меня снова прошиб озноб. В глазах потемнело, а дальше…

Дальше я кажется ударилась головой, потому что потеряла сознание и упала в обморок, а когда пришла на меня смотрело две пары заинтересованных, и одна - очень злых - глаз.

Глава 7

- У нее температура, Вера, это очевидно. Нужно было сразу развернуть ее домой, - рыкнул мужчина.

- Простите Гордей Алексеевич, - голос женщины звучал пристыженно.

Мне тоже было стыдно за то, что я вышла на работу в таком состоянии. Утром мне стало лучше и в полной уверенности в том, что простуда пошла на спад я приняла неверное решение.

Голова все еще кружилась, но я уже смогла открыть глаза и видеть как отец Алисы отчитывал свою помощницу, хотя скорее домработницу. В любовных романах про Викторианскую эпоху в Англии таких как Вера называли экономками. Почему-то эта информация заставила меня улыбнуться.

- Она очнулась, папа, - заметила Алиса.

Гордей Масловский кивнул дочери, но больше не удостоил меня взглядом. Ему позвонили и он ответил на входящий звонок, выйдя из комнаты.

- Вы нас так напугали, - тут же кинулась причитать Вера. - Такая вдруг бледная стали, такая холодная.

- Скорее мокрая, поэтому и кожа стала прохладной. Простите, - проговорила я, принимая вертикальное положение. - Он… то есть, Гордей Алексеевич очень злится на вас? Скажите, что это моя вина.

Внезапно у меня перед носом оказался стакан воды и блюдце с двумя пилюлями.

- Это папа передал, сказал, чтобы вы приняли когда придете в себя, - улыбнулась Алиса.

Было неразумно принимать лекарства от незнакомого человека в незнакомом доме, но взгляд у хозяина до этого был такой, что если ему сообщат о моем отказе, то он непременно затолкает в меня их насильно.

- Прости, что я и тебя подвела. Я пойму, если твой папа откажется от моих услуг и…

- Еще чего, - прогремел голос у входа в гостиную. - Мне потребовалось несколько недель, чтобы найти преподавателя для дочери. У вас обычная простуда, занятия откладываются на неделю, максимум на полторы.

Он говорил это таким тоном, будто бы все решено. Впрочем что-то подобное я и представляла, когда читала от него сообщения.

- Вы говорите так, будто бы у меня нет выбора, - фыркнула исключительно из духа протеста, хотя не стоило мне показывать свой норов. Ой, не стоило.

Все в Масловском говорило о том, что он человек непростой, тяжелый и очень проницательный. На его фоне казалось, что Влад играется в песочнице, а этот решает чьи-то судьбы. Вот как мою сейчас.

- Вас доставят до дома, через час прибудет доставка из аптеки,

Теперь я закатила глаза. Я что - ребенок?

Но так как диалога с этим… Гордеем Алексеевичем выстроить явно не получится то я обратилась к его дочери.

- Алиса, а твой папа случайно не супермен?

- Нет, он доктор. Самый лучший спортивный хирург в стране. Кто-то говорит, что во всей Европе, - с гордостью доложила она.

В дверях гостиной нарисовался водитель, который доставил меня сюда. Масловский молча кивнул в мою сторону, что можно было расценить как приказ “забирать тело” и вышел, забрав с собой Алису.

Мне ничего не оставалось как последовать плану хозяина дома. У меня не было никаких прав сейчас спорти и выделываться, поэтому я еще раз извинилась перед Верой и просила извиниться за себя перед Масловским и его дочкой. Получилось не очень хорошо, я это понимала.

В квартире меня встретила Ася.

- Я сегодня поработаю из дома, а ты… выглядишь не очень, соседка.

- Спасибо, - коротко кивнула я, проследовав в свою комнату и плотно закрыв дверь.

Сняв лишнюю одежду я забралась под одеяло и написала несколько сообщений Тимофею. Написала, что очень по нему скучаю, что хотела бы с ним увидеться, но не могу, потому что заболела. Я написала о том, что он не может вечно меня игнорировать, потому что я его мама, а всем детям нужны их мамы. Последнее сообщение, конечно стерла, до того как отправить, потому что манипулировать ребенком совсем не хотелось.

И все же ни на одно сообщение, отправленное сыну я так и не получила ответ, хотя все они были прочитаны.

Я уже почти провалилась в сон, когда в руке завибрировал телефон, но вместо вестей от Тимофея мне пришло кое-что другое.

“ИС, продукты и лекарства уже у вас, но их передали в руки вашей соседки. С нее взяли расписку о том, что она отдаст вам все в целости и сохранности. На анализы вас записали через пять дней, готовность - сутки. Соблюдайте все инструкции и поправляйтесь. МГ.”

Я усмехнулась. Серьезно? Расписку? Ну что за невыносимый придурок. Я никогда не поверю в эту брехню.

Но уже через секунду в мессенджере появляется фото расписки и тогда я уже не могу удержаться от искреннего смеха, кажется впервые за последние несколько ужасных дней.

***

Шел третий день моего вынужденного карантина.

Я предавалась моральной деградации и разложению - смотрела сериалы по телеканалу “Домашний”, где каждый второй мужик терял память и оказывался в неизвестной деревеньке в глуши. На его счастье его ютила у себя местная Варвара-краса лет восемнадцати с титьками на твердую тройку, душой чистой аки ангел и талантами домохозяйки почти как у мисс Марпл.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍На фоне этой невинной простоты жена, явившаяся за пропащим мужем казалась злой мегерой, алчной, тощей и вообще всей из себя ненатуральной с маникюром, педикюром, эпиляцией и нарощенными волосами и накаченными губами. Естественно все это за счет мужа.

Ну какая же чушь все эти сериалы, просто жвачка для неокрепших нервов таких Варвар. В реальности мужик, который всего лишь притворяется беспамятным соблазнит дурочку, снимет сливки и вернется в Златоглавую, чтобы дальше преспокойно жить с женой, развлекаться с любовницей и рассказывать про свое нечаянное путешествие друзьям в сауне.

Забросив сериалы я перешла к чему-то более тяжелому - блогами.

Практически никогда не развлекая себя раньше бездумным нахождением в интернете мне внезапно открылся целый мир - кулинарные блоги, трэвел истории, квесты, лайф-стайл и прочие рассказы про личностный рост и успешный успех. Как заработать на трешку на Патриках в двадцать два и не влезть в ипотечную кабалу? Как родить четверых детей в течение четырех лет оставаясь стройной, подтянутой и довольной жизнью? Как питаться бургерами, картошкой фри и кексами, не обрастая целлюлитом от пяток до подбородка?

Кажется я давно так не смеялась.

Но вишенкой на торте стало неожиданное открытие - литературные шедевры авторов на платформах самиздата. Зацепившись за кричащую фразу “Он изменил мне со своей секретаршей, пока у меня под сердцем…”, я провалилась по ссылке и принялась изучать что же там у нее под сердцем.

К сожалению мне не удалось так до конца понять, что же у героини и под сердцем и в голове, учитывая, что у первых глав она пыталась найти оправдание измене своего мужа и оправдать этот поступок тем, что она его огорчала своим видом, неспособностью родить ребенка и в принципе… потому что в дверь настойчиво позвонили.

Аси дома не было, ключ был только у нее, да и я никого не ждала.

Но настойчивые звонки продолжились, а потом последовало несколько сильных ударов в дверь.

Пришлось подняться с кровати и подойти к двери. Тихонько, на цыпочках, так чтобы непрошенный гость не услышал. Как жаль что в этот момент кот Аси начал неистово мяукать.

- Тссс, - шикнула я, а потом чихнула.

- Ива, открой эту сраную дверь пока я ее не вынес, - зарычал с той стороны Влад.

Черт.

Бросив короткий взгляд в зеркало я обнаружила там кого угодно только не Соколову Ирину. Женщина в отражении была уставшей, измученной, невыспавшейся. Нос красный, волосы жирные и спрятаны за уши. Утром не было сил помыть голову - быстрый душ и обратно в кровать. На мне растянутая толстовка, которая едва прикрывает бедра и совсем нет шорт, только трусы.

Прислушалась к себе - волнует ли меня мой внешний вид при встрече с мужем? Нет. Пожалуй нет.

Открываю дверь и вижу мужа во всей красе. Влад в темно-синем костюме на белую рубашку, так он обычно собирался на важные встречи. В отличии от меня у него здоровый румянец и весьма цветущий вид.

- Чего ты ломишься? - огрызаюсь на него с порога. - Сейчас соседи полицию вызовут. Будет тебя потом Света из каталажки вызволять.

Влад молчит и это на него не похоже. Он осматривает меня с ног до головы и обратно. Странно, но в его взгляде нет брезгливости или надменного превосходства и все же он делает шаг вперед буквально вдавливая меня обратно в прихожую.

- Ты заболела, - не спрашивает,

- Вроде того. А ты зачем явился?

Скрестив руки на груди жду когда Соколов вновь станет собой. Всего пару дней назад Влад рычал и огрызался, полностью пресек мои попытки общения с сыном, так что смотря на его растерянный вид - не ведусь. Не верю этому внезапному состоянию.

- За вещами Тимофея. Ты успела вывезти довольно много, - Влад усмехается. - Ловко все провернула, красавица. Я впечатлен.

- И очень зол.

- Само собой.

- Настолько, что запретил Тиму отвечать мне? - бросаю в лоб и он не успевает придумать шутку или оправдание. Соколов вообще никогда не оправдывается и не извиняется.

Никогда.

- Я поговорю с Тимофеем, чтобы он был внимательнее к твоим сообщениям.

- Пошел ты - Влад! Я его мама и он должен жить со мной, а не с отцом, который бегает по шалавам. Таким ценностям ты собираешься учить нашего сына?!

Я знаю, что зря на него накинулась, не сдержалась и сорвалась на крик. Но болело не только тело, не только мой организм сдал и допустил распространения вируса. Болела душа. Кто-то считает что ее нет, кто-то не понимает как может болеть то, что нельзя потрогать и ощутить своими руками, но… она болела и от этого было горько.

- Вещи в первой комнате комнате, - я махнула рукой, - чемодан и сумка в углу справа. Забирай и проваливай.

Соколов в два шага пересек скромную прихожую под шипение кота. Тому не нравилось присутствие чужого человека на своей территории. Я уверена если бы Влад разулся этому мордатому хватило бы минуты, чтобы нассать в его дорогущие итальянские ботинки.

На пороге Влад замер и снова опустил на меня тяжелый взгляд.

- Ира, ты можешь закончить этот цирк прямо сейчас. Собирайся и поехали домой. Мы забудем про то что было и…

Соколов не смог закончить. Ему позвонили и судя по раздавшейся на всю громкость сладострастной и тошнотворной мелодии со словами “Yes, boss…” сомнений в том, кто это был не оставалось.

Поэтому я подтолкнула мужа к выходу и закрыла дверь на все три замка.

Глава 8

Тимофей позвонил мне в тот же вечер и после короткого неловкого молчания в трубке извинился.

- Мам, мне жаль, что ты заболела, - сказал сын очень тихо. Его звонкий голос словно стерли ластиком.

- Ты не должен переживать из-за этого, Тим.

- Ты всегда переживаешь, когда я болею и сидишь рядом ночью. А кто сейчас сидит с тобой?

Никто. Со мной никто не сидит. Мне становилось лучше и я уже записалась на сдачу анализов на утро понедельника в местную поликлинику через их приложение. Сейчас медицинские услуги стали такими доступными, что можно не беспокоиться про очереди и нервы - главное заплатить и результат твоего анализа быстренько отправят тебе на почту. Но я так же записалась и к терапевту, так что забирать все буду сама.

- Знаешь, тут есть кот.

- Кот? - неверяще переспрашивает сын.

- Да, он огромный, рыжий и довольно надменный. Знаешь, у него такое выражение лица как у твоего дедушки, когда он возвращается домой с рыбалки, если сумел поймать хотя бы одну рыбку, - болтаю я, чтобы продлить этот момент подольше.

Я так соскучилась по своему ребенку, что слезы сами по себе наворачиваются на глаза. За всей этой детской бравадой и обидой Тим все еще мой сын и он точно знает, что я сейчас не в своей тарелке и очень обижена. На Влада и на него тоже.

Тимофей смеется.

- Вот бы посмотреть.

- Ты можешь прийти ко мне когда захочешь, - я проговариваю это слишком быстро, почти что проглатывая слова.

Мне хочется сказать - приходи и оставайся. На день, на ночь, навсегда, но сейчас это только оттолкнет его.

А потом я начинаю кашлять. Эта зараза вылезла через день после температуры, я даже сообщила об этом Масловскому и тот к своим рекомендациям добавил микстуру. Конечно горькую, как редька.

- Или ты могла бы вернуться.

- Не могу, Тим. Прости, я сейчас не могу.

Он тяжело вздохнул.

- Я… - Тим запнулся, - я спрошу у папы. Он в последнее время очень расстроенный и какой-то злой, - пробубнил сын, а потом добавил, - мама, прости, что не отвечал на твои сообщения. Я знаю, что расстроил тебя и поступил плохо. Я позвоню тебе завтра. Обязательно.

- Хорошо. Спокойной ночи, сынок.

- Спокойной ночи.

Мне безумно хотелось узнать у него не запрещал ли ему со мной общаться Соколов и не подначивала ли ему к тому Света. Успела ли любовница Влада обустроится в нашем доме. Как она общалась с моим сыном и что ему говорила.

Я могла смалодушничать и спросить все это у сына, чтобы потом очернить в его глазах репутацию отца, но какой в этом смысл прямо сейчас? Совершенно никакого.

Мы с Владом взрослые и цивилизованные люди. И кажется даже он при всей своей авторитарной натуре не лишен человечности.

Я не хотела об этом думать, но так уж получилось, что закрывая глаза вспоминала о том, как муж смотрел на меня, когда увидел обессиленную и больную в прихожей чужой квартиры. Не как на прокаженную, ни с жалостью или превосходством.

В его взгляде читались беспокойство и тревога, забота и растерянность. Если бы я не знала его так хорошо, то решила, что мне показалось. Так было бы даже лучше.

Но сейчас… сейчас, чтобы не проникнуться этим внимательным, изучающим и теплым как уютный летний вечер взглядом его шоколадных глаз мне приходилось доставать из памяти грязное жесткое порно с его участием.

Тогда все вставало на свои места.

Через три дня, утром в понедельник я была полностью здорова и готова вернуться на работу. Настроение поднимало яркое солнце - возможно одно из последних в этом году. На следующей неделе у Тима день рождение, а это значило, что они с отцом должны уехать на футбол - тот самый подарок, который Влад собирался сделать ему в честь десятилетия. Мы планировали с ним этот сюрприз с самого лета и все было готово.

По дороге в поликлинику едва не купила себе стаканчик кофе, вовремя вспомнив, что анализы сдают натощак. В поликлинике же мне вручили карточку, которую промаркировали штрихкодом, направления с теми же наклейками и баночку, а потом направили в очередь. Все заняло не

- Результаты направят вам на почту, - милая девушка лаборант прижала ватку к сгибу руки, - еще до обеда.

- Я записана к терапевту через час, мне сказали что так можно.

- Конечно. Тогда результат заберете в регистратуре, через полчаса по штрихкоду на карточке вам его распечатают и пройдете в кабинет восемнадцать.

Я кивнула и отправилась в сторону кафетерия. Там все же заказала себе капучино, сообщила в музыкальной школе о том, что уже завтра буду в строю.

Хотела написать и Масловскому, но решила дождаться результатов, на всякий случай.

Через сорок минут подошла к регистратуре. Пришлось немного подождать, когда администратор вернется за свое рабочее место. Я протянула милой девушке свою карточку, когда рядом с моей рукой над стойкой появилась еще одна.

- Пожалуйста и мне отдайте результаты, - услышала я над ухом знакомый голос.

Карточки у нас со Светой забрали одновременно и только тогда Данилова обращает на меня внимание. Точнее понимает кто именно стоит рядом. На секунду на ее лице мелькает удивление, но маска стервы быстро возвращается на место.

Как и администратор с нашими результатами. Она протягивает бумаги мне и ей и еще до того, как я успеваю вникнуть в свои показатели слышу удивленный голос справа:

- Я не понимаю вот это значение. Оно выделено ярко-красным - у меня какие-то отклонения по лейкоцитам? Воспаление или простуда? Может быть..

А дальше не слушаю, потому что наконец-то врезаюсь глазами в свои показатели и тоже вижу кое-то выходящее за норму, те цифры которые я усвоила почти одиннадцать лет назад, когда получила свой первый положительный тест на беременность и сразу помчалась в женскую консультацию.

ХГЧ чуть больше двадцати трех тысяч - это не просто много, это значит, что я на шестой неделе беременности.

Но проблема в том, что это невозможно.

Глава 9

Я быстро пробегаю глазами по цифрами и заключению, едва не задыхаясь от шока и неверия. Хорошо. Нужно просто уточнить. Вполуха слушаю разборки Даниловой, которой что-то втирают про необходимость обратиться к онкологу.

И если не кривить душой первой моей мыслью было - вот она - карма.

Но Света упрямо тычет бумагой девочке в лицо и Лиза Кузнецова (так написано на ее бейджика) продолжает кивать головой, как болванчик на торпеде автомобиля.

- Это какая-то ошибка, милочка, я не могу болеть, у меня иммунитет лучше, чем у космонавта. Проверьте еще раз!

И хотя Лиза поначалу казалась испуганной, но уверенной в том, что нигде не ошиблась, она снова берет в руки бумаги Даниловой. Тогда ее глаза округляются от ужаса и попыток сопоставить цифры на медицинской карте и анализах. А потом она поднимает мою карту и смотрит на меня взглядом полным сожаления и печали. Как затравленная овечка перед волком.

- П-пппростите, - запинается Лиза, краснея, - система еще несовершенна и произошла небольшая путаница. Это, вероятно, - она забирает бумагу у меня из рук и передает Даниловой, - ваши результаты. Поздравляю - вы беременны.

Мне же в обездвиженные и негнущиеся пальцы попадает другой лист.

- Ирина Алексеевна, а вам возможно понадобится консультация у онколога, - говорит она и в этот момент я понимаю, что карма действительно сука, но для своей вендетты выбрала не того человека. - Я еще раз приношу вам свои извинения за то, что ввела в заблуждение этой путаницей. Уверяю, что подобного больше…

Администратор извиняется, но не передо мной, а перед Светой, так что я отхожу в сторону и присаживаюсь на ближайший диванчик. Здесь они мягкие и удобные. Дорогие.

Поликлиника частная, негосударственная, поэтому весь интерьер хоть и подчинен нормам и правилам, но выглядит как картинка из пинтерест. Белые столики, стильные салфетницы, дозаторы с антисептическим средством, стены выкрашены в неброский модный бежевый, плакаты на стене вроде и медицинские, но все как на подбор в одинаковых рамках и стилизованы друг под друга.

Наконец-то опускаю голову и смотрю на таблицу. Гемоглобин, РОЭ, СОЭ, уровень эритроцитов, тромбоцитов и вот, лейкоциты - слишком низкие, буквально в красной зоне. Ничего не понимаю в этом, но красный цвет опасности, крови и беды. Делаю фото анализов и размышляю о ом, не стоит ли отправить это Масловскому. Почему-то именно он приходит на ум первым. Но я не успеваю этого сделать, потому что надо мной нависает женская тень, а затем Свеа садится рядом.

- Мне жаль, - тихо говорит она. Не врет, это искренне, но мне все равно и поэтому я молчу в надежде, что она поймет и провалит. - Мне правда жаль, Ира. Это… большая беда и если будет…

- О, заткнись, ладно! Ты хотела сказать “Если будет нужна моя помощь?” Серьезно? В чем, например? Присмотреть за мужем и сыном когда я сдохну? В этом хочешь помочь?

Я смотрю на нее как на самого непримиримого и кровного врага. Смотрю и ненавижу. В этот момент ее ненавижу больше всего на свете. Это наглую, развратную, беременную любовницу моего мужа!

Вот же, черт. Она еще и залететь умудрилась от Соколова. От этого осознания я начинаю нервно посмеиваться, а на глазах наворачиваются слезы. Со стороны я наверняка кажусь совершенно обезумевшей и невменяемой. Ну и пусть.

- Ты не мне веришь, я понимаю, - кивает она. - Но то, что я чувствую к Владу не делает меня плохим человеком, Ира. Он… мне дорог и теперь у нас будет ребенок. А тебе нужно о себе позаботиться. Мне жаль, что ты так обо всем узнала, - она обводит рукой свой еще совершенно плоский живот спрятанный за обтянутой водолазкой, - но ты кажется больше не хотела детей, а Влад, он мечтает о еще одном карапузе.

- И ты тут как тут, готовая раздвинуть ноги, принять его семя и рожать?!

Видимо я стала повышать голос, потому что проходящая мимо семейная пара осуждающе на меня посмотрела. На меня, а не на любовницу Соколова.

- Я просто хочу быть счастливой.

- Ты просто стерва, которая хочет жить красиво и готова ради этого на все. Свои переживания оставь себе на тот случай, когда Влад выбросит тебя за ненадобностью, осознав сущность твоей лживой натуры.

Я подхватила сумку и двинулась на выход из поликлиники.

На улице по-прежнему светило солнце, но в моей душе и на сердце появилась огромная черная дыра, потому что впервые в жизни я почувствовала себя очень одинокой и

***

Дома, точнее в квартире, где я (зачем-то) сняла две жилые комнаты, в одну из которых так никто и не заселился, вкусно пахло. Ася что-то испекла. Такой аромат свежего теплого бисквита и шоколадного ганаша всегда был в соседней с нашим домом кондитерской.

Разуваюсь, скидываю пальто и прохожу на кухню.

Моя соседка колдует над тортом. Крутит его на подставке, выравнивает крем.

- Ты оказывается кондитер?

С моей стороны это прозвучало обвинительно и грубо.

- Иногда, - отвечает она, даже не повернув головы в мою сторону.

- А чем пропитываешь коржи?

- Ликером.

- А еще осталось?

После этого вопроса шпатель над тортом замер, Ася наконец-то взглянула на меня и приподняла бровь. Ей около тридцати, мне немного за тридцать но как по разному мы выглядим. У нее короткие джинсовые шорты, белый топ и рубаха в красную клетку повязаная под грудью, серьги-кольца и платок с бантом на макушке. Не девушка - сошедшая с плаката фантазия мужиков в образе pin-up.

Осмотрев себя я обнаружила только серый брючный костюм и черную водолазку. Тепло, практично, достаточно стильно для города, но не настолько, чтобы выделится.

В сущности меня сейчас волнует совсем не то, что должно.

- Слишком рано для ликёра, - Ася переводит взгляд на электронные часы с зелеными цифрами, которые показывают, что еще нет и полудня, - но не для плохих новостей.

- Точно.

Я собираюсь уйти в свою комнату, чтобы не отвлекать соседку от работы, но она просит остаться и рассказать, что произошло. Я даже фамилии ее не знаю, но почему-то остаюсь.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Сегодня я узнала две новости.

- И обе плохие?

Ася достала кондитерский мешок и ловко набила его черным кремом. Несколько мимолетных движений и на белом креме появилась попсовая надпись: “Старость близко, а пенсия - нет” простыми печатными буквами, но выверенными как по линейке.

- Круто, - вырвалось у меня.

- Это просто хобби, - Ася пожала плечами. - Так что там за новости?

Она упаковала торт в картонный короб и спрятала в холодильник - видимо за ним кто-то должен прийти.

- Любовница моего мужа беременна, - наконец произнесла я, а Ася присвистнула.

- Возможно выпить все же стоит, - пробубнила она. - Это неприятно. Как ты узнала? Как твой муж к этому отнесся? Он вообще знает о том, что снова станет папой?

Я пожала плечами и сцепила пальцы на коленях. О таком принято делится с мамой или подругами, о подобных жизненных неурядицах не рассказывают едва знакомым людям, ведь Ася не “случайный попутчик”, мне здесь еще жить. Хотя возможно жить не долго.

В поликлинике мне успели подсунуть брошюры с телефонами нескольких профильных частных медицинских центров, которые специализируются на анализах с онкомаркерами. Если верить их красочному содержимому, то клиентам обеспечивали полную конфиденциальность и хороший уход.

Но это вовсе не то, чего мне хотелось. Миллионы вопросов без ответов осели в голове. Первый из них: почему я? За что судьба так жестоко со мной обошлась, что именно мне приходится сейчас мучится от неизвестности и предположений сколько мне осталось жить. Придется ли пройти через болезненные процедуры и операции, или все обойдется. Может быть у меня первая стадия, а может быть все запущено до такого состояния когда уже помочь ничем нельзя.

- Ира, Ир… - Ася берет меня за руку и это прикосновение ощущается словно куску льда приложили раскаленный камень. Слишком велик контраст. - Какая вторая новость?

- Возможно у меня… рак.

Произношу это страшное слово вслух. Короткое - всего три буквы, а сколько в нем мерзости и ужаса.

Ася не отпрыгивает от меня, не убирает руку, не округляет глаза в недоумении или сожалении. Она ведет себя так, словно слышит это не впервые.

- Ты уверена?

- Результаты анализов крови показали что-то… - выдыхаю и напряжение, которое до этого ощущалось каждой клеточкой тела немного отпускает. Свожу плечи и наклоняю голову вперед. - Вне нормы и Света все говорила про то как ей меня жаль. Мне же хотелось вцепиться в ее волосы, чтобы накрутить их на руку и протащить ее по кафелю коридора. Может быть тогда она поняла насколько мне на самом деле херово.

Ася сжала мою руку еще крепче, словно поддерживая это спорное решение.

- Тебе нужно пройти более детальное обследование, - без сантиментов говорит она. - Для начала. А затем, если потребуется, найдешь врача, которому ты сможешь доверить свое лечение, вот и все.

- И все? Звучит так, словно это рецепт от всех бед.

- Нет, но с чего-то тебя начать придется. Ты можешь сидеть, плакать о том, что твой муж-козел нашел себе другую женщину, что сын в силу возраста не смог отличить хорошее от плохого, что сама судьба решила окунуть тебя головой в дерьмо - и это тоже решение и не мне тебя за него судить. Но и не мне за него уважать. Я видела как люди опускают руки и сдаются. У тебя есть выбор - сдаться или нет.

С этими словами она поднимается на ноги и уходит, не оставив мне возможности что-то возразить или даже успеть придумать достойный ответ, а потом мне на телефон приходит сообщение.

“ДД. Водитель заедет за вами завтра в полдень. Не опаздывайте. МГ”.

Точно. Я могу быть смертельно больна, но даже умирающим нужно на что-то покупать себе еду, одежду, лекарства и оплачивать аренду.

***

Ночь проходит нервно. Я плохо сплю, все время верчусь. Меня бросает то в жар, то в холод. Я постоянно сажусь на кровати, чтобы снова воровато взглянуть на цифры на бумажке.

Свет не включаю - зачем тревожить Асю и мешать ей спать. Она и без того сделала мне большое одолжение - выслушала, накормила сладким и даже сократила сумму аренды, раз уж сын все равно остался жить с отцом.

Включаю фонарик на телефоне и тут же открываю браузер. Ок, гугл и привет, Алиса.

“Доктор Интернет” пестрит статьями и картинками по заданному запросу. По большом счету мне ничего неизвестно, но я поверхностно хватаю каждую частичку информации. Что такое лейкопения, к чему она приводит и в каких случаях просто необходимо обратиться к онкологу.

Я читаю, читаю, читаю, пока глаза не начинают болеть и слезиться, но не из-за усталости, а потому что захожу на форумы и натыкаюсь на истории женщин, которые прошли через химию, операции. Кого-то поддерживал муж, а от

Некоторые истории рассказывались сторонними наблюдателями, вроде тех, что “В палате с моей мамой лежала женщина. Она только что родила второго ребенка и у нее обнаружили рак крови. Муж перестал за нее бороться почти сразу. Оставил умирать и она умерла в одиночестве”.

От такого саднило в горле и становилось плохо.

Утро застало меня практически врасплох. Будильник сработал в семь и я едва смогла выскрести себя из кровати. Сегодня был только один урок в школе, но он стоял первым, так что пришлось принимать душ, одеваться и рисовать не только лицо, но и собранность.

Все прошло хорошо. Ученики не успели слишком расслабиться за неделю моего отсутствия и перед предстоящими каникулами усердно готовились к промежуточным экзаменам.

До того как за мной приехал черный седан от Масловского я даже успела заскочить домой, чтобы сменить строгую белую блузку и черный сарафан на более повседневный вариант - серую водолазку и джинсы. Подхватила руками сумку шоппер, результаты анализов сунула внутрь и вышла из дома.

Нет, я не собиралась трясти ими перед носом крутого хирурга-травматолога. В голове крутились мысли о том, чтобы наведаться на работу к Владу и пристыдить его за попытки выставить меня больной перед любовницей.

Ворваться посреди совещания и бросить ему в лицо что-то дерзкое вроде: “Ты никогда не женишься насвоей беременной шлюхе, по крайне мере не раньше чем я сдохну, урод”. Я репетирую эту речь всю дорогу до дома Алисы и злобно улыбаюсь. Водитель то и дело посматривает на меня в зеркало заднего вида, вероятно решив, что я не в себе.

Огромный дом Масловского… все такой же огромный, но сегодня меня встречает не домоправительница, а сам хозяин.

- Вы поправились, - заключает он, мазнув по мне беспечным взглядом, пока я снимаю пальто и переобуваюсь.

- Добрый день. Да, спасибо за советы и лекарства. А Алиса…

- Ждет вас в гостиной.

Стараюсь держаться уверенно и прохожу в уже знакомую комнату. Девочка сидела у инструмента и на первый взгляд бездумно перебирала клавиши. Перед ней стоял учебник с нотами, она наигрывала До Мажор.

Что ж, по крайней мере простейшие вещи Алиса точно умеет.

- Вы нас не оставите? - спрашиваю Масловского, который навис надо мной, словно тень.

Только сейчас я поняла, до чего же он был высокий. Но не худощавый и смешно вытянутый - нет. Довольно пропорциональный, хорошо сложенный. И теперь от него ко мне передавалось тепло и уверенность. У него были крепкие руки, которые теперь почти не скрывали рукава черной футболки и крепкий пресс. Я же не слепая - он хорошо сложен и точно знает как одеться, чтобы показать все свои достоинства.

- Я должен убедиться, что сегодня дорогой преподаватель музыки не грохнется в обморок.

- Неужели никто из спортсменов-миллионеров не подвернул свои драгоценные конечности, - пробубнила я под нос, тяжело вздохнув.

Впрочем Масловский не мешал занятию, хотя Алиса в присутствии отца вела себя чуть сдержаннее чем я помнила.

За час, который я провела с ней стало совершенно ясно две вещи - девочка умела играть и делала это с легкостью, не особенно напрягаясь и не задумываясь над тем, как ее пальцы двигаются над клавишами. Она совершала переходы между аккордами интуитивно, почти не задумываясь о сложности и сбивчивости ритма. Рвала его, когда хотела, выкручивалась даже если звучание растягивалось и убегало.

И еще Алисе нравилось играть и не только потому что она пыталась поймать на себе одобрительный взгляд отца - просто нравилось.

- Что ж, у тебя хорошие данные и есть чувство ритма, музыкальность, но не хватает дисциплины и техники. Вот в этом учебнике… - я подхватываю свою сумку, чтобы достать конспекты и тренажер для игры, но вместе с этим нечаянно на пол падает папка с анализами.

И к сожалению, пока я растерянно хлопаю глазами ее поднимает Масловский. Изучает цифры и пристально смотрит на меня.

Вот черт.

Глава 10

Это как рентген, или еще хуже - МРТ.

Он раздел и изучил меня быстро, четко, скрупулезно. Но только глазами. Там не было никакого сексуального подтекста, только профессиональный интерес и снисходительное раздражение.

- Вы уже с этим, - он поднял бумаги перед моим носом, - куда-нибудь обращались?

- Нет.

- Собираетесь?

Вопрос звучал настойчиво, но прямо сейчас у меня не было четкого ответа.

Да. Нет. Когда-нибудь, но точно не прямо сейчас.

- Не стоить медлить. - Серьезно? Масловский умел читать мысли.

- Дайте угадаю, у вас есть мнение на счет того, что вы увидели и даже рекомендации лучших из лучших специалистов в… - я запнулась, - в этой области.

Он кивнул.

Какой он странный и отстраненный. Все врачи такие? А хирурги? Возможно именно так им удается оставаться хладнокровными и стрессоустойчивыми во время критических ситуаций на работе. Масловский точно знает, что такое “плохой день” и как не развалиться на части, даже если все вокруг тебя летит к чертям.

- Значит не хотите больше принимать помощь? - Я отрицательно покачала головой. - Привыкли все решать самостоятельно?

Нет, это не совсем так. Влад многое решал за меня и за нашу семью. Я полностью доверяла Соколову, но не была беспомощной или немощной. Просто оказалось, что границы моего доверия стерли и эти дыры использовали в своих целях.

- Я справлюсь, но спасибо за предложение.

Масловский просто пожал плечами. В отличие от прошлого раза не настаивал.

- Мне нужно в город, поэтому собирайтесь, я сам вас отвезу домой, как раз по пути.

Бумаги сунул мне в руку. Я хотела запротестовать и в этом случае, но решила, что так себя вести будет совсем невежливо, поэтому молча кивнула, приняв этот джентльменский жест.

Его машина отличалась от той, которой пользовался водитель. Огромный черный внедорожник Ауди, довольно свежий, чистый салон, напичканный электроникой, приятный мятный аромат, так что оказавшись в гараже я даже застыла перед дверью.

- Какие-то проблемы?

- Здесь так чисто как в операционной, - пошутила я.

- У вас ужасное чувство юмора. Садитесь, - Масловский кивнул на пассажирское сиденье, с таким видом, что если я сейчас не воспользуюсь этим предложением, то он уедет без меня. И ведь так и поступит - можно не сомневаться. - Думаю, что мы можем перейти на “ты”.

- Разве?

- Ты учишь мою дочь музыке, я даю

Едва я закрыла пассажирскую дверь сработала блокировка. Захочется сбежать - не выйдет. И все же наверняка многие женщины могли бы мечтать о том, чтобы прямо сейчас оказаться на моем месте. С красивым неженатым мужчиной в его дорогой машине за незатейливой беседой.

- Хорошо, - я не стала сопротивляться его предложению. - Вы… то есть ты знаешь где я живу?

Он кивнул и на какое-то время в салоне автомобиля повисла комфортная тишина. Негромко играла музыка, иногда я слышала цокот поворотников, мягкий и ненавязчивый рокот двигателя, до тех пор пока Масловскому кто-то не позвонил.

На большом экране мультимедиа, которое было сопряжено с айфоном отразился только номер, но Гордей сбросил слишком быстро.

- Кто-то не очень приятный?

- Мошенники.

- Угу.

Мы как раз остановились на светофоре и он повернул голову, чтобы снова пристально посмотреть на меня.

- Не могу определиться, ты трусливая бемби или дерзкая тигрица? Я одной стороны трусишь от цифр на листе бумаги, с другой - суешь свой прелестный нос не в свое дело.

Я могла бы извиниться или оскорбиться, но мне хотелось, и даже очень, узнать об этом человеке немного больше. Круг моего общения всегда был таким стабильным и незыблемым - коллеги, несколько подруг, друзья мужа и сам муж. Достаточно обширный, но всегда одинаковый. Кажется я несколько лет не общалась ни с кем посторонним.

- Я не трушу от цифр, только от того, что они могут означать.

- Здесь сотни вариантов.

- Так ты не хирург, а доктор Хаус?

Он смеется.

- Уверен ты могла бы придумать что-то получше. Мой совет, хоть ты его и не просишь, обратись в еще одну лабораторию, а лучше в две - продублируй тесты. Сохрани исходные вводные - время забора крови и конечно сдавай натощак. Потом с этими результатами приходи ко мне.

- Боюсь мне твои услуги не по карману. Зарплата у учителя музыки не такая уж высокая.

- Но тебе нравится твоя работа.

Я кивнула. Мне и правда она нравилась - общение с детьми, обучение их чему-то новому, наблюдение за восторгом от первых успехов и преодоления того, что раньше не получалось. Смотреть как кто-то впервые выходит на сцену, играет классику, что-то очень особенно и сложное, срывает овации и улыбается, даже плачет от счастья. Это - чистый кайф.

- Да, нравится. И спасибо за совет. Возможно я им воспользуюсь.

- Сделай это до конца недели. В понедельник встретишься с ним, - Гордей чуть наклоняется в мои сторону, протягивает визитку, отдает мне в руки и наши пальцы соприкасаются.

Оказывается мы уже некоторое время припаркованы на стоянке у дома где я живу, а я даже не заметила. В салоне становится стерильно тихо и напряженно. Масловский хитро улыбается и, наконец-то возвращается на свое место. Нет, он не собирается выскакивать из машины, чтобы открыть мне дверь, но я и не жду этого.

- Спасибо, что подвез.

Он пожал плечами и кивнул. Я отстегнулась, открыла дверь и вышла на улицу.

Но не успела сделать и двух шагов, как наткнулась на тяжелый взгляд Влада.

- И где ты шляешься, Ира? Кто этот мужик, который катает тебя на тачке посреди рабочего дня?

***

За спиной я услышала звук тяжелых шагов.

- Какие-то проблемы? - поинтересовался Гордей, останавливаясь рядом со мной.

Он как бы невзначай положил свою руку мне на поясницу. Соколов заметил и быстрыми широкими шагами двинулся в нашу сторону. Удивительно, но даже притом что мой муж был достаточно высок, Масловский оказался почти на полголовы его выше, так что Владу едва ли не впервые в жизни пришлось смотреть на кого-то снизу вверх.

- Кто это, Ира?

- Масловский Гордей. Ирина проводит частные занятия у моей дочери.

Несмотря на приветствие мужчина не протянул свою руку, как это обычно принято. Черт. Неловко.

- Ирина моя жена и сам могу ее отвезти и привезти обратно.

Гордей не стал комментировать выпад Соколова.

- С тобой все будет хорошо? - он смотрел на меня из-за чего мне пришлось развернуться к нему лицом.

Ему было не все равно. За пару встреч я привыкла, что он обычно холоден и отстранен, но сейчас все выглядело иначе. Другой взгляд, другие эмоции. В его обычно безразличном взгляде на все вокруг стали видны проблески внимания к происходящему.

- Да, я справлюсь, - кивнула и отступила, чтобы создать между нами дистанцию.

Влад воспользовался ситуацией, чтобы оказаться рядом со мной.

Как странно, обычно он не стушевался показывать свою маскулинность перед другими мужчинами или его настолько задело, что меня подвезли на другой машине. С чего вдруг, если у него под боком всегда и на все готовая любовница?

Гордей все же уехал, еще раз бросив на меня внимательный взгляд, а Соколов будто с цепи сорвался.

- Кто это? - заорал он. - Какого хера ты шляешься…

- Не повторяйся, Владик. Солидным бизнесменам это не к лицу.

Отодвинув мужа в сторону плечом я направилась к подъезду.

Кажется он на мгновение оторопел от моей наглости. Раньше я не позволяла себе не давать прямые ответы на его вопросы. Но раньше он никогда не разговаривал со мной в подобном тоне. Даже когда между нами случались ссоры и мы повышали друг на друга голос все было иначе. Сейчас же его злость происходила от ревности - глупой и первобытной. Я могла это понять, но внутри меня от этой мысли ничего не перевернулось. Я не была рада, я не переживала. С удивлением обнаружила лишь то, что мне все равно.

Муж нагнал меня в три шага и схватил за руку когда я уже достала ключи, чтобы приложить “таблетку” к домофону. Те вылетели из ладони из-за редкого движения и с лязгом ударились об асфальт прямо посреди лужи.

- Совсем с катушек слетел?

- А как иначе, дорогая? Моя жена решила, что может вот так просто съехать из дома, а теперь еще и раскатывает по городу с каким-то ублюдком. Уже успела его ублажить? Скажи? А?!

Я проигнорировала его вопрос.

- Может быть скажешь зачем пришел, Влад? Середина рабочего дня. У тебя разве нет совещания, на котором необходимо присутствовать или не назначена личная встреча с секретаршей?

Муж поморщился будто я ткнула его лицом прямо в кошачий туалет. Да, в собственное дерьмо, ведь

- Не меняй тему разговора. Ты прямо сейчас собираешь свои вещи и возвращаешься домой.

- Нет.

- Я, блть, не спрашиваю тебя, Ира. Я говорю тебе что делать, ты - делаешь. Может быть забыла о брачных клятвах и обещаниях? Подумай о сыне, он вообще-то по тебе скучает. И у него скоро день рождение, мы вместе едем на матч. Это не обсуждается.

От наглости и пафоса, с которыми Влад произносил все это меня передернуло.

Я медленно присела, чтобы выудить двумя пальцами из грязной лужи свои ключи, достала пачку влажных салфеток и обтерла их. Все эти действия позволили мне перевести дух, прежде, чем я ответила Соколову.

- А ты уже обрадовал сына самым главным подарком к его дню рождения. Рассказал, что у него будет братик или сестренка?

***

Да, Соколова было сложно вывести из себя или застать врасплох, но кажется сегодня оказался тот самый удачный день, когда нечто подобное могло произойти дважды.

- Откуда ты знаешь? Эта Света тебе сказала?

Я ничего не ответила, просто смотрела на то, как беспомощно Влад разводил руками и схватился за голову. Возможно, что он хотел придумать какое-то оправдание или версию о том, что это не его ребенок или так получилось случайно. Впрочем свои потрахушки с ней он никак не оправдывал.

- Со мной ты пользовался презервативами, а с ней нет. Как странно, может быть мне стоит проверится на инфекции, - это было даже забавно, смотреть как начинало краснеть от бессильной злости его лицо. - Знаешь, мне ведь ее муж помог снять квартиру. И…

- Хватит. Я не за этим пришел.

Я вошла в такой кураж, что едва не выдала ему новость о том, что именно Света наставила рога своему мужу, а не наоборот. Может быть даже к лучшему, что я не успела об этом заикнуться.

- Со Светой и ее ребенком я разберусь без твоей помощи, а твоя задача сейчас вернутся домой. Я ненавижу повторяться.

- Так тебя никто и не просит, Влад. Катись отсюда в свою новую счастливую жизнь. Ты и оглянуться не успеешь, как у Даниловой вырастет живот, как в твоем доме снова раздаться детский плач. Ты же так этого хотел!

Только усилием воли мне удается сохранить безразличное выражение лица.

- Чего ты добиваешься, Ира? Хочешь, чтобы наш сын переживал из-за происходящего. Я не думал, что ты такая стерва.

Ладно, я пыталась. Честно пыталась вести себя благоразумно, как взрослый человек. быть вежливой и терпеливой. Но у меня проблемы, которые требуют чуть больше внимания, чем разрушивший семью мужчина, у которого центр принятия решений расположен не в голове, а в головке.

- Придется с этим смириться, - ответила я. - И если еще раз посмеешь заявить мне о том какая я неблагодарная жена, забывшая все брачные клятвы, то смею напомнить, что именно тебя я застала в непотребном виде с твоей же секретаршей.

- Я просто мужик, которому нужно разнообразие!

От этого заявления у меня даже сбилось дыхание. В глазах почернело, словно меня затопило черное цунами из злости и презрения.

Рука поднялась сама собой и дальше на щеке Соколова отразился красный след моей пощечины.

- Надеюсь такое разнообразие тебя устроит, ублюдок.

И пока муж не успел прийти в себя открыла дверь подъезда и ушла.

Вечером мне позвонил Тимофей, но ни слова о том, что произошло между мной и Владом не прозвучало. Сын рассказал о том, что они писали диктант по русскому языку - выпуской в четверти, и что через пару дней будет контрольная по математике.

- Мама, а на мой день рождение ты вернешься домой? - наконец спросил мой мальчик.

Конечно мне было тяжело думать о такой долгой с ним разлуке. Мне хотелось видеть и обнимать его каждый день. Хотелось смотреть за тем, как он делает уроки и видеть его успехи.

- Я принесу тебе торт, - пообещала то, что могла исполнить.

- Но разве мы не полетим на футбольный матч?

- Ты уже в курсе?

- Папа забронировал места и оставил билеты на столе на кухне. Я случайно увидел, но не хотел портить ему сюрприз.

Странно, обычно Влад не бывает таким рассеянным. Неужели то, что произошло между нами настолько выбило его из привычной колеи. Чувствует себя виноватым передо мной или Светой? Разве у них не великие чувства, настолько сильные и безрассудные, что они занимались сексом без защиты?

На эти вопросы у меня ответов не было, но я точно знала, что хочу увидеться с Тимофеем и наконец-то впервые за столько дней пообщаться с сыном не только по телефону. Кажется его холодность сошла на нет и он тоже к этому готов.

- Может быть завтра я заберу тебя после школы и мы сходим в кафе? У тебя ведь нет футбола?

- Хорошо, мам. Я буду тебя ждать на крыльце.

- Я буду вовремя, обещаю.

С этими словами мы попрощались. Я постаралась не думать о том, что теперь для встречи с собственным ребенком мне приходится договариваться заранее.

К вечеру меня снова накрыло с головой мыслями и плохих показателях крови и результатах анализов. По совету Масловского я записалась на прием в другую лабораторию и на более полный анализ крови через два дня.

Глава 11

“Ты записалась на анализы?”

“Кто это?”

Я соврала. Номер Горея был записан в телефонной книге, но по какой-то необъяснимой причине не хотелось, чтобы наше общение началось и закончилось в двух фразах.

И он позвонил. Я не напрашивалась, но он позвонил и я услышала его голос.

- Как все прошло с мужем?

- Почти бывшим мужем, - поправила я Масловского слишком поздно сообразив, что это совершенно не важно для малознакомого постороннего мужчины, который никак не связан ни со мной, ни с моей жизнью ни тем более с предстоящим разводом.

Скорее это была личная установка, к которой мне следовало начинать привыкать. И по большому счету меня пугал не развод, а то, что за ним последует - одиночество.

Выйдя замуж в юном возрасте я вдруг поняла, что никогда не была одна. Не жила одна.

Съехав от родителей я сразу стала жить вместе с Владом - он был надежным и таким любимым, что у меня никогда не было сомнений в том, что это на всю жизнь. Я

- Так, как прошло с твоим почти бывшим мужем? - с усмешкой спросил Гордей.

Кажется если этот мужчина что-то задумал узнать, то обязательно узнает.

- Все прошло сносно.

- Он распускал руки?

- Он - нет, - обтекаемо ответила я, но смешок на той стороне провода говорил о том, что мой ответ его не ввел в заблуждение. - Я записалась в другую поликлинику на сдачу крови. Спасибо за совет.

Казалось, что говорить с Масловским про медицинские темы гораздо проще, чем обсуждать мое семейную драму.

- Хорошо. Молодец. Ты очень хороший пациент, Ира.

- Я не твой пациент.

- И это тоже замечательно. Врачам нельзя иметь отношения со своими пациентами, - обронил он как будто бы невзначай, а у меня от его слов все замерло.

Он должно быть просто пошутил или так флиртовал. Это же просто смешно. Этот мужчина и я. Даже в самых смелых фантазиях было сложно представить, чтобы его могла заинтересовать преподаватель музыки с довольно посредственными внешними данными, одной ногой в разводе и очевидными проблемами со здоровьем - физическим и эмоциональным.

Ведь никто не может похвастаться тем, что при расставании не страдает душа.

- Я еще не развелась, чтобы заводить какие-либо отношения.

- Но судя по всему уже работаешь над этим.

- Возможно у меня рак и я неизлечимо больна.

- Что ж, тогда наш роман будет коротким и очень насыщенным.

Ну что за невыносимый, невозможный, несносный гад.

- А разве мама Алисы не будет против того, что ее муж откровенно флиртует с ее преподавателем по фортепиано?

Это был выстрел прямо в цель, и кажется я попала не просто в мишень, а в самое яблочко.

- Такие вопросы не обсуждают по телефону, - Гордей тяжело вздохнул. Я уловила изменение в тоне его голоса. Тема была неприятной и болезненной, так что я почти пожалела о том, что задала этот вопрос. С другой стороны если он был женат, то мне не хотелось влезать в чью-то семью. - Давай встретимся завтра в два часа, пообедаем?

Он серьезно приглашает меня на свидание без какой-либо тени сомнения в голосе.

- Я завтра не могу. Забираю сына после школы, чтобы провести с ним время. Не знаю сколько это займет. В любом случае хочу побыть с ним столько, сколько он сам захочет, - отвечаю честно и даже немного радуюсь, что сразу обрываю для Масловского возможность перевести предложение с обеденного на вечернее время.

- Понимаю. Что ж, тогда увидимся послезавтра на занятии Алисы.

Я улыбаюсь.

- А разве у крутых спортивных травматологов-хирургов есть столько свободного времени?

Но Гордей не ответил, а просто положил трубку.

***

Утром, около десяти часов, когда заканчивался единственный на сегодня урок в музыкальной школе, я неожиданно получила сообщение от классного руководителя Тимофея с просьбой прийти в школу. Меня вызывали по вопросу поведения сына.

- Добрый день, Марина Алексеевна, - я практически сразу набрала учителя как только выдалась возможность, - вы можете объяснить что случилось?

- Случилось то, что ваш сын набросился на Сережу Данилова и побил его. Сейчас мальчика осматривает школьная медсестра, у него несколько синяков, но вы должны понимать, что это неприемлемое поведение. Мы также позвонили вашему мужу и Светлане, маме Сережи.

Не теряя больше ни минуты я направилась к машине и довольно быстро и без пробок добралась до школы.

В вестибюле меня уже встретила завуч и сухо кивнув головой провела по коридорам до директорского кабинета.

В приемной уже сидели Тимофей, Сережа и Влад со Светой и оба со стороны сына Даниловой. Какого хрена муж не отсел к своему сыну? Соколов выглядел очень злым и взъерошенным.

- Где ты ходишь? - процедил он. - Мы только тебя и ждем.

- Я была на работе, - не обращая на его тон внимания я бросилась к Тимофею, голова которого была опущена очень низко.

- Сынок, что случилось?

- Он накинулся на меня, - застонал Сережа. - Я ничего плохого не сделал. Он первый начал!

И все же если даже мимолетно взглянуть на Тима и его друга было понятно, что больше досталось именно моему сыну. Под глазом начал прорисовываться синяк, над бровью рассечение, на шее проступали следы от цепкой хватки рук. Он его что, придушить пытался?

Я метнула взгляд на мальчика рядом и тот понимая все без слов потупил глаза в пол.

- Как ты воспитала своего сына? Он кидается на детей! На друзей! - Света смотрела на меня сверху вниз. - Он несет всякую ерунду!

Как раз когда Тим собирался что-то сказать, я сжала его холодные руки в свои ладони и из своего кабинета вышел директор школы - Солодов Михаил Юрьевич. Он был довольно грузным мужчиной под шестьдесят лет, заслуженным учителем химии и обладателем множества регалий. Так же всем было известно, что ему не нравилось, когда на территории школы происходили события требующие его личного и непосредственного вмешательства.

- Проходите, - он пригласил нас в свой кабинет.

Мы с Тимом вошли первыми, остальные трое позади нас. Соколов так и не соизволил встать рядом с сыном.

Он серьезно собирался поддержать свою любовницу? Мог ли Влад пасть в моих глазах еще ниже я не знала. но мне совершенно не нравилось то, что сейчас происходило.

- Что ж, мы собрались по совершенно неприятному и неприемлемом для стен нашей школы поводу. Двое учеников четвертого класса подрались на перемене, причем установлен факт нападения одного на другого. Я бы хотел выслушать обе стороны и понять, что родители могли сделать для того, чтобы не допускать такого поведения своих детей в будущем. Напомню, что повторый конфликт может закончится исключением из школы с занесением в личное дело. Вас, дорогие мои, - он строго взглянул на мальчиков, - больше не возьмут ни в одно приличное учебное заведение.

Под приличными он конечно имел в виду не государственные среднеобразовательные обычные школы, а гимназии и лицеи наподобие той, в которую Тимофей ходил сейчас.

- Мальчики в своем возрасте просто поспорили о футболе, Михаил Юрьевич. Проблема не стоила вашего внимания, - проговорил Влад. От его грозного тона не

- Папа, ты… - начал было сын, но бы тут же осажен.

- Не вмешивайся когда взрослые говорят! - Соколов положил руку на его плечо и достаточно больно сжал, что тот даже съежился.

- Прекрати, ты делаешь ему больно! - я одергиваю руку мужа

- Ира, лучше помолчи сейчас, иначе я за себя не ручаюсь, - подала голос Света, явно рассчитывая на то, что Влад и в этот раз встанет на ее сторону.

- С какой стати я должна молчать? Тим расскажи почему ты ударил Сережу, если начал первый. Я знаю, что ты не мог сделать этого просто так. Он обидел тебя?

Все замолчали и устремили свои взгляды на Тимофея в ожидании ответа.

- Нет, это я обидел Сережу, - наконец-то ответил сын. - Он просто пытался скрыть то, что давно знает.

- Что же это? - спросил Солодов.

- То, что его мама пытается разрушить нашу семью и крутит роман с моим папой!

Глава 12

В кабинете повисла гробовая тишина.

Если прислушаться, то можно было даже услышать дыхание как на улице по асфальту тихо шуршат листья, ведь ветра совсем не было. Утро выдалось на удивление солнечным, хотя прохладным.

И все же четверо взрослых молчали, словно набравшие в рот воды нашкодившие дети, у Тима раздувались ноздри, а Сережа безудержно хлопал глазами.

Нет, он ничего не знал о том, что происходит между Светой и Владом. Он такой же ребенок и оказался в стороне от романтических инрижек взрослых. В этот раз.

- Я решительно ничего не понимаю, - взвизгнул Михаил Юрьевич, привстав со своего кресла и обухом плюхнувшись на место. Эта новость, точнее ее скандальный подтекст никак не вписывались в его привычное размеренное расписание дня.

Он привык встречаться с родителями лишь по приятным поводам, получая спонсорскую помощь для школы и себя лично.

- И не стоит, - Соколов все же вышел вперед, отодвинув обоих мальчиков себе за спину. - Мы разберемся в произошедшем сами и даем вам слово, что подобных инцидентов больше не повторится. Прошу вас также назначить мне дополнительную встречу в ближайшее время, где мы сможем обсудить новую обстановку в классе музыки, где мебель пришла в некоторый устаревший вид, как вы недавно рассказывали.

О, Влад пытается кого-то в чем-то умаслить. Этого он не любил больше всего, а значит дальше последует вспышка гнева.

Распрощавшись с Фроловым мы все вместе вышли из кабинета. Не прощаясь Света взяла своего сына за руку и ушла вперед, а мы так и остались посреди пустого коридора. Урок уже начался, поэтому можно было топнуть ногой и услышать в ответ оглушительное эхо.

Тима колотило и его плечи тряслись. Он не плакал, просто смотрел перед собой, опустив голову вниз, так что мне пришлось присесть на корточки, чтобы еще раз взглянуть на его синяки.

- Здесь нужно приложить лед. Возможно даже показать тебя травматологу.

- Ему нужен хороший ремень.

- Замолчи, Влад. Заткнись!

Соколов не любил публичных сцен.

Да, он много чего не любил, если из-за этого ему приходилось напрягаться больше, чем он того хотел. Странно, что у него вообще что-то получилось в бизнесе, учитывая его потенциальное нежелание делать больше, чем положено. Либо он удачливый дурак, либо просто стал настолько безразличным ко всему со временем. Но у меня сейчас нет ни сил, ни желания с этим разбираться.

- Мы едем домой, - Влад сделал несколько решительных шагов в сторону лестницы.

- Тимофею нужно забрать вещи из класса.

- Потом, сейчас домой и ты тоже! Мы едем все вместе.

Я закатила глаза и уже было собиралась ответить ему, когда меня за рукав схватила маленькая, но крепкая ладонь сына

- Мама никуда с тобой не поедет, и я не поеду. Ты нас предал. Ты маму предал, - твердо заявил Тим. И откуда у него в девять лет такой голос?

Я видела как от шеи до лба Влад пошел красными пятнами, слышала, что его телефон на беззвучном режиме вибрирует во внутреннем кармане пальто. Не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться кто именно ему пытался дозвониться. И лицо мужа, который спешно и нервно достал айфон и взглянул на экран - лучшее тому доказательство.

- Мне нужно на работу, а вы… ты, - он указал пальцем на меня, - раз уж решила поддержать этот балаган, будешь сама расхлебывать. Будь на связи и приструни своего сына, - он кивнул в сторону Тимофея, - вечером поговорим дома.

- Нас там не будет, Влад, - кинула я вслед его удаляющейся фигуре.

Он на секунду замер, но так и не обернувшись продолжил спускаться по ступенькам и вылетел прочь из школы.

Я сжала ладонь сына. Не представляю, что именно случилось, как он узнал, что именно к этому привело и сможет ли он восстановить все это в связном рассказе, но совершенно точно собиралась на сегодня его из школы забрать. До конца четверти оставалось всего несколько дней, контрольные написаны и сданы, оценки почти все выставлены. Попрошу открыть ему больничный у педиатра. Если тот не согласиться, просто напишу записку, пусть думают что хотят.

- Заберешь свои вещи, сынок? Потом поедем домой?

Он с ужасом округлил глаза, когда до меня дошло что именно подумал Тимофей.

- Не туда, Тим. Ко мне домой, в ту квартиру где я живу сейчас. Для тебя там все еще есть комната, не такая большая и уютная как у папы, но я буду рада, если мы все для тебя обустроим. Хотя бы на сегодня. Что скажешь?

Он медленно кивнул и впервые за долгое время обнял меня.

***

Мы купили мороженое и пончики. Жареные, вредные и щедро посыпанные сахарной пудрой.

Наверно не самое правильное решение как для родителя, который должен объяснить ребенку, что драка это не лучший способ решения любых проблем, но во мне взыграло другое чувство. Более честное и настоящее. Благодарность.

Благодарность к сыну за то, в чем я пока не разобралась до конца, но совершенно точно в основе его поступка было желание меня защитить.

Как ни странно это было приятно. Словно я что-то в этой жизни

В квартире, уже на кухне я заварила чай.

- Можно мне не горячий, - пробубнил Тим.

- Конечно, - я улыбнулась и кивнула, добавляя в чашку остуженный кипяток. - Расскажешь что именно произошло сегодня?

Мне было любопытно, конечно. Стоило сдержаться и дать сыну время, но я не сомневалась что совсем скоро Соколов остынет и начнет звонить, уговаривать, умасливать, увещевать меня, а затем и его на предмет необходимости воссоединения.

- Мама Сережи ночевала у нас.

Руки дрогнули и на ноги мне пролился кипяток. Свой чай я еще разбавить не успела.

- Черт, - отскочив в сторону от горячей лужи поставила кружку на столешницу и принялась вытирать воду. - Ты рассказывай дальше, Тим, я слушаю.

Я слушала, пока меня колотило от злости о осознания того, что в нашем доме, в нашей квартире Света трахалась с моим мужем в нашей постели. Настолько далеко зайти мог только Влад. Идиот. Сволочь. Предатель.

Он же хотел все исправить. Хотел, чтобы мы снова стали семьей. У него наверняка невероятное раздвоение личности и замашки будущего городского сумасшедшего, если ему вздумалось, что после такого возможно что-то кроме развода. Настолько быстро, насколько это возможно.

- Это я пригласил Сережу переночевать. Мы давно собирались, а тут как будто все хорошо сложилось. То есть я не совсем приглашал с ночевкой. После футболы мы зашли к нам, остались поиграть в приставку, потом пообедали и сделали уроки. А когда позвонил папа я сам рассказал, что у меня друг в гостях и он вернулся с мамой Сережи. Мы сели ужинать и уговорили папу и его маму остаться на ночевку, - тараторил Тим. - Ты же знаешь, что у меня нет второй кровати в комнате, поэтому их спать отправили в гостевую. А ночью я проснулся из-за того, что захотел попить и пошел на кухню.

Он резко прервал свой рассказ, от этого по коже на руках прошелся морозец, а волоски встали дыбом.

- Ты можешь рассказывать дальше, Тим. Все хорошо.

Он вздохнул и провел своими пальцами сквозь волосы. Прямо как отец. Совсем как взрослый.

- Я услышал какие-то звуки из вашей комнаты. Сначала подумал, что папа громко смотрит телевизор, хотя он же никогда его не смотрит, потом увидел как мама Сережи выходит оттуда и…

Заминка, вздох.

- И?

- И что она в одной футболке.

Господи, Соколов. Неужели не мог держать свой член в штанах, пока дети дома? А эта стерва? У нее не хватило мозгов, чтобы не раздвигать ноги в чужом доме? Или с беременностью мозги совсем атрофировались?

Сын точно понял, что именно он увидел и я не собиралась играть с ним эту ненужную “ты-мог-все-неправильно-понять-сынок” игру. Он застал отца с любовницей, а значит легко мог сложить дважды два.

- Утром они делали вид будто бы просто коллеги, но я смотрел как мама Сережи по-хозяйски ведет себя в нашем доме и мне стало так… - подбирая слово Тим нахмурил брови, сверл их вместе и плотно сжал губы, - противно. В школе я спросил напрямую Сережу о том, что он знает. Я уверен, что он знал. Был уверен и был зол, поэтому накинулся на него, а он защищал свою маму, поэтому я, конечно, в этом виноват и не отрицаю. Но папа… Как он мог? Мне кажется будто он предал нас, самым мерзким образом. Сначала врал о том, что ты болеешь, а теперь решил, что так будет нормально, как только ты ушла. Мама, почему ты не сказала мне раньше?

Что я могла сказать девятилетнему сыну, который обожал отца?

- Потому что люблю тебя и хотел оградить от того, что произойдет.

- А что произойдет?

- Мы разведемся, Тим. И тебе, возможно, придется сделать выбор с кем из нас ты захочешь жить.

Глава 13

Тимофей плохо засыпал. Пришлось уложить его в свою кровать. О посещении им школы завтра речи не шло. Он так и не забрал свой рюкзак, а я так и не связалась с Соколовым, чтобы узнать не позаботился ли он об этом.

Конечно нет. Я уверена, что у него были более важные вопросы и проблемы. Например обсуждение своего будущего со своей же беременной любовницей. И о том, что у Влада есть любовница теперь знает если не вся школа то точно весь наш родительский чат. Иначе с чего бы там вдруг воцарилась такая тишина?

Еще вчера шли бурные обсуждения о том, какие подарки покупать детям к новому году (потому что в октябре самое время), а сегодня всех вдруг перестало волновать стоил ли положить в коробки рафаэлло или лучше больше мандаринов? Сомнительно.

Очевидно, что наш дружное кукушкино сообщество создало отдельную беседку по обсуждению самой горячей темы. Я точно знала кого именно туда не пригласили.

- Тебя это волнует? - спросила моя соседка тем же вечером.

- Не знаю.

Я бы и хотела сказать, что нет, но тогда бы точно соврала.

- Почему?

- Это повлияет на Тима, - пожала плечами.

- Он уже большой малец, справится.

Я покачала головой, но Ася продолжила свою мысль намекая на то, что раз сын выдержал несколько синяков и смог восстать против друга и отца, отстаивая мои интересы и мою честь, вероятно еще не вполне осознавая что эти слова значат в полной мере, то и с остальным справится.

- Это неприятно, но если он сейчас не дрогнул, то и потом не станет. Мальчик сильнее, чем ты думаешь и знаешь что? Это полностью твоя заслуга, если принять на веру то, что отца он видел крайне редко.

- Влад много работал.

- Да, - кивнула Ася, - а еще трахался на стороне. Прости, но кажется, что эта женщина не первая его любовница, а трюк с “болеющей” женой, которую никак нельзя бросить у него был отработан лучше, чем все пантомимы в цирке.

Как раз в этот момент у нее пришло сообщение. От меня не укрылось как глаза девушки зажглись интересом и как быстро она схватила телефон. Улыбка на ее лице просто бесила.

- Забери свое хорошее настроение и брысь с глаз моих, - пробурчала я, когда на ее щеках проступил румянец после прочитанного с экрана. Не иначе там жесткий флирт, рискующий перерасти в

Ася посмеиваясь все же ушла, а я осталась наедине с собой, размышляя о той самой “байке”, с которой все началось и о том, как порой жестока бывает жизнь.

Я записалась на прием к онкологу, контакты которого мне направил Масловский. Я сама на этом настояла и после короткого спора он уступил.

Хотя нет, не так.

Я не чувствовала, что надавила на него. Гордей был мне никем, чтобы я могла оказывать на него хотя бы незначительное влияние. Может быть это я не, а именно он подвел меня к мысли о необходимости более подробной консультации.

Мне было страшно от того, что я могла узнать. Малодушно я даже боролась внутри себя с желанием случайно пропустить прием. Забыть о нем. Не приходить. Найти повод, абсолютно любой от логичного до самого абсурдного отложить этот страшный момент.

Оказалось, что страх з асвою жизнь куда важнее, чем то, что у мужа была беременная любовница. Этот козел будет пристроен, сыт, всем обеспечен и возможно даже счастливо со своей новой семье.

А как же Тимофей? Как же я? Разве я не заслужила толики нового начала и жизни, в которой не будет боли или неизвестности от того, проснусь я следующим утром или нет? Облысею из-за химии или мне назначат лучевую терапию? Возможно все уже слишком запущено или я обойдусь малыми жертвами.

Столько информации в открытых источниках. Столько историй. Столько боли от потерь и радости от преодоления. И все же даже в радости сквозит грусть. Победы не существует - всегда есть рецидивы.

Рак - такая сука, прямо как любовница. Всегда возвращается.

***

За моим абсолютным внешним спокойствием стоит невероятная буря внутри. Я держу руки на коленях, хотя хочется заламывать пальцы и растирать ладони.

Холодные, липкие от пота, они словно приклеились к ткани брюк, а глаза сосредоточились на одной конкретной точке - дверной ручке и ее движении.

Современный онкологический медицинский центр - целый организм, почти что город в городе. После подтверждения записи я стала изучать не только истории болезней, но и дело и послужной список врача. Впечатляющий, наверняка. Возможно ценность подобных специалистов исчисляется спасенными жизнями, или верными диагнозами, или даже наиболее эффективной терапией, которую они подбирают, чтобы сделать жизнь человека более комфортной.

Дверная ручка приходит в движение, опускается вниз, бликует в свете искусственной потолочной лампы и дверь приоткрывается. Из-за нее выглядывает невысокий мужчина и приглашает войти.

- Добрый день. Соколова Ирина? Проходите, не бойтесь. Я не кусаюсь и уж точно не собираюсь вас накручивать и настраивать на что-то ужасное. Итак, я изучил ваши анализы, которые мне направили по запросу и должен сказать, что здесь есть над чем подумать. Главное не торопится. Расскажите что вас беспокоит?

К концу его речи я еще даже не успела добраться до стула напротив.

- Есть над чем подумать? - спросила я.

- Конечно. Это как детектив, мы ищем преступника, мотивы и жертву преступления. Если конечно оно имело место быть.

Все звучало слишком… не серьезно. Может быть я ошиблась дверью. Спешно оглядываюсь вокруг. Стены не белые, скорее кремовые, на них несколько рамок с дипломами и благодарностями, также светлых. Диван, стол, два стула. Компьютер, ручка и ежедневник. Здесь нет плакатов с темами «как распознать онкологию на ранних стадиях», нет наглядной пластиковой фигурки раковой клетки или любого другого примера.

Если бы не белый халат на мужчине можно было бы решить, что я в кабинете руководителя какого-нибудь отдела в какой нибудь фирме какого-нибудь холдинга. И сам он - отстраненный донельзя.

- По-вашему это забавно? Может быть я зря пришла и…

- Нет, не зря, - он положил руки на стол. На бейджике мне удалось прочитать имя, которое я итак знала - Максим Леонидович Чернов. - Ваши анализы слишком неполные для представления всей картины. Вы же не ожидали от меня диагноза прямо сегодня? Учитывая, что этим данным уже более недели и взяты они были сразу после простуды я бы вообще доверять им не стал.

- Почему?

- Потому что вероятность погрешности довольно велика и на уровень лейкоцитов могло повлиять очень много факторов. Поэтому вам нужно не только повторно сдать анализы у нас, не только общий, но и биохимический, но и также сдать анализы на онкомаркеры. Для этого я прошу вас просто рассказать свою историю болезни.

- Всю?

- Сколько сможете вспомнить. Постарайтесь ничего не упускать.

Он развернулся к монитору и стал что-то печатать, как только я начала говорить. Оспа, корь и стафилококк (я была очень маленькой и чуть не умерла из-за него, так рассказывала мама). Перелом ноги в третьем классе, пневмония в восьмом после первого свидания на морозе с Лешкой Смирновым и потом две недели в больнице под причитания родителей. Роды, в которых я потеряла много крови, но смогла выкарабкаться. Обычная история для обычной женщины.

Чернов кивал и быстро печатал. Так быстро, что в какой-то момент мне показалось, что он не мои данные отмечает, а строчит кому-то увлекательное сообщение о том, что в его кабинете истеричная пациентка развела жалобы на жизнь и ее несправедливость. Но, как только я закончила - закончил и он.

- Что ж, Ирина, прежде всего свежие анализы, как я и сказал ранее. Лучше уже завтра, не стоит откладывать заботу о себе и своем здоровье на потом.

- Но у меня…

- Знаю - дети, муж, работы и вся остальная жизнь. Я не прошу вас все бросить или ставить на паузу. Просто выделите два часа утром для посещения лаборатории у нас.

- А потом? - не унижаюсь я понимаю, что этим не ограничиться.

- Потом мы с вами снова встретимся. Возможно раз или два, возможно чаще.

- Хотелось бы никогда, - буркнула, но Чернова это нисколько не задело. Он лишь печально улыбнулся.

Да, он видел много боли, и многое слышал про отчаяние и смерть. Вероятно его проклинали и осуждали не реже, чем благодарили за работу. Для него чьи-то жизнь и смерть - всего лишь работа, и от этой мысли я все-таки сцепляю руки в замок, чтобы почувствовать, что мои руки наконец-то согрелись.

Глава 14

- Мне нужно с тобой поговорить, - с такой фразы и без лишних приветствий начал разговор Влад.

Он позвонил мне на следующий день, как раз когда я вышла из клиники закончив со всеми анализами. Результаты полный исследований, их

Основной повесткой моего ближайшего будущего значился развод.

Мысль о том, что Соколову светит стать либо разведенным либо вдовцом меня улыбнула. Интересно, в каком качестве он бы чувствовал себя более уверенно?

И словно услышав мои мысли Соклов начал мне названивать. Два раза я его проигнорировала, но на третий решила все-таки взять, а то принесет недобрая прямо к порогу дома, где Тимофей все еще не пришел в себя от новости о том, что наша семья оказалась не просто на грани, а за чертой краха. Вся его привычная жизнь переворачивается с ног на голову и к сожалению я могу только смотреть и стараться помочь своему сыну принять это.

- Мне некогда. В отличие от тебя - бизнесмена и директора собственного бизнеса у нас, простых женщин на грани развода, есть работа и ответственность.

- Я - ответственный, - огрызнулся он.

Неприкрыто фыркнув в трубку я почувствовала как мое настроение резко поднялось. Оказывается ненавязчивый словесный поединок с почти что бывшим мужем может взбодрить и отвлечь от мыслей о неминуемом и вечном, которое внезапно замаячило на горизонте.

- Что тебе нужно?

- Ты сейчас свободна? У тебя не должно быть уроков, я помню, - ну надо же, помнит он.

- Да, у меня есть время до индивидуального занятия. Примерно пара часов.

- Давай встретимся в кафе недалеко от моего офиса, уверен ты его помнишь.

Конечно я помнила, но не понимала зачем мне это.

- Зачем?

- Потому что вопрос важный и обсуждать его по телефону я не собираюсь. Ира, - вздохнул Влад, как будто устало, - пожалуйста.

И в последнем слове было столько непривычных для меня эмоций, словно со мной говорил не мой муж, а совершенно незнакомый человек. Я поморщилась, как будто кто-то внезапно испортил воздух, потому что мне это не нравилось.

Соколову не чужды чувства и эмоции, нет. Но в последние пару лет все их он проявляет к кому угодно, но только не ко мне, поэтому соглашаюсь неохотно и с большим сомнением.

До места добираюсь через полчаса. Влад уже занял столик и даже сделал за меня заказ, хотя я его об этом не просила. Теплый салат “Нисуаз”, который никто и никогда не мог нормально подать, а сейчас он и вовсе остыл, лимонад “манго-маракуйя”, хотя я предпочитала чай с малиной и мятой и, конечно, мидии в качестве закуски, которые я вообще не очень любила.

- Привет, - улыбнулся он, кажется решив, что мое выражение лица говорит о том, что я проголодалась и ни о чем ином больше.

- Привет. Влад, я ненадолго, не стоило столько всего набирать.

- Не торопись, нам нужно серьезно обсудить ближайшие планы, - он разложил салфетку на своих коленях и приступил к своему блюду.

- Ты уже нанял адвоката? - уточнила я.

- Зачем?

Нехорошее предчувствие накатывало как цунами. Он должно быть оговорился. Шутит. Издевается? Но в глазах Соколова твердая уверенность в том, что все хорошо и идет по плану.

- Затем, что твоя любовница беременна. Затем, что наш сын застал тебя с ней в нашей же квартире, - вываливаю на него без прикрас то, что узнала от Тимофея. - Затем, что этот фарс, который ты зовешь браком, давно пора прекратить. У тебя скоро родится ребенок и нам с Тимом в этой сказочной идиллии места нет, не находишь?

Но у Соколова на лице не дрогнула ни одна мышца. Не человек - просто каменное изваяние.

- Я думаю, что ты слишком торопишь события, Ира. У Тима скоро день рождение, у нас были планы - поехать в Европу, всем вместе, провести время, поздравить сына и…

- А разрешение у Светы ты уже получил? - не могу удержаться от злобного замечания. Точнее не хочу.

Он совсем потерял связь с реальностью в попытке усидеть на двух стульях? И зачем все это? Зачем тянуть меня с собой, когда наши отношения закончены.

- После твоих действий и решений думаешь сын еще раз поведется на обещания новых гаджетов и дорогих подарков? Он ведь не дурак, да и меня ты зря записал в наивные дуры, Соколов. Я смогу твердо устоять на ногах и Тимофея поддержу, воспитаю и никогда не подведу.

Соколов отбрасывает приборы и сжимает руки в кулаки. Как же быстро он выходит из себя - стоит лишь напомнить о том, что не все в жизни он может контролировать и подчинять своим желаниям.

- Знаешь, Ира. Я хотел решить все по-хорошему, но кажется не получается.

- Не получается, Влад, - согласно кивнула я, - да и не может получится, учитывая обстоятельства.

- Конечно, ведь ты не долго горевала по разваливающемуся браку и даже не потрудилась приложить усилия, чтобы его спасти.

От последнего заявления я едва не подавилась напитком, который некрасиво пошел носом. Пришлось достать салфетку и стирать капли с рук и губ.

- Повтори, что ты сказал.

- То, что ты услышала. Не думал, что моя жена так быстро прыгнет в постель первого встречного мужика, который потрясет перед ней пачкой денег.

***

- Влад, у тебя либо нет совести, либо мозгов. Или это так пагубно сказывается твоя загруженность на работе? - перехожу в нападение.

Не собираюсь сидеть и выслушивать его бред, мне не за что себя упрекнуть. А даже если бы и было за что?

Мне чуть больше тридцати, я молода, неплохо выгляжу и могу быть привлекательной для мужчин. Разве это плохо? Разве я должна похоронить себя в страданиях об измене единственного, кого смогла полюбить.

Вопрос лишь в том смогу ли я когда-нибудь снова доверять. И хватит ли мне вообще времени, чтобы узнать об этом.

- Не понял?

Ну, конечно. Сначала нужно остудить пыл и гонор Соколова.

- Вот и я не понимаю, - беззаботно пожимаю плечами, - середина рабочего дня, и это у меня всего лишь свободный график с парой постоянных занятий. Ты же очень всегда был занят. У тебя обычно в это время дел невпроворот: встречи, контракты, производство горит, все ломается, поставки материалов не вовремя, заказчики требуют отдать товар раньше срока. Сегодня никаких форс-мажоров? Или перевелись усердные помощницы, которые всегда готовы выручить шефа, - я многозначительно опускаю взгляд, стреляя глазами куда-то за границу стола и скатерти, -

Ноздри Влада раздуваются, взгляд стекленеет, а на скулах алеют красные желваки. Он злится по двум причинам: во-первых, я абсолютно права и у него нет аргументов, чтобы это опровергнуть. Во-вторых, ему не удалось меня не запугать ни умаслить, поэтому муж разумно отступает, но только чтобы ударить с другой стороны.

- Я тебе говорю совершенно про другое. С каких пор тебе вообще стала интересна моя работа? Собираешься претендовать на бизнес при разводе? Даже не думай, Ира! Ты не получишь ни копейки! Столько лет сидела у меня на шее. Да без меня ты просто по миру пойдешь.

Голос Соколова становится неприятно скрипучим, клокочущим. Он словно выплевывает указания своим подчиненным. Но я не его личный помощник и больше не стираю трусы и рубашки, так что пусть все это добро достанется Свете.

- Понимаю, киваю с самой искренней улыбкой, которая намертво приклеилась к лицу, - тебе ведь теперь новую семью надо содержать. Ты главное не переживай за меня и Тимофея, мы как-нибудь справимся. Что до твоего бизнеса - мебельное производство из псевдо качественных материалов меня мало интересует, - бросаю вскользь, но Влад практически сереет от моей осведомленности и наглости, с которой я бросила правду ему прямо в глаза. - Ты просто не забывай сертификаты качества обновлять.

Официант принес десерт, но я была сыта по горло этим представлением, поэтому смотрела на тирамису, которое ненавидела с самого детства, как на отраву присыпанную какао. Было что-то в размокнувшем савоярди неприятно-липкое.

Я знала, что разговор шел совершенно не по плану Соколова. Все его мысли по этому поводу были легко читаемы на лице - недоумение, презрение, отрицание, злость. Словно я была не на его уровне пищевой цепочки и мои когнитивные способности не должны были распространяться дальше кухни и прачечной.

А ведь когда-то у нас был весьма страстный и разнообразный секс. Не в офисе на столе (ведь тогда у него не было ни того и не другого), ни где-нибудь на райских курортах (потому что мы не могли себе этого позволить). Но я помню как ему было хорошо. Даже после рождения Тимофея.

- Влад, мне пора. Если у тебя больше нет желания меня оскорблять или в чем-то обвинять, то я пожалуй пойду.

- Я еще с тобой не закончил.

- Так это поправимо. У тебя есть замечательный юрист, попросиеезаняться расторжением брака. Мне не нужен твой бизнес и все же я жду - это достаточно справедливого предложения по разделу имущества. Не заставляй меня стыдить тебя в суде.

У Соколова звонит телефон и он мельком бросает взгляд на экран. Морщится, словно на язык попал черный перец и он его нечаянно надкусил.

- Можешь ей ответить. Света определенно не любит, когда ее заставляют ждать.

И с этими словами, оставив купюру в пять тысяч на столике (хотя сейчас для меня это была непозволительная роскошь), я встала и вышла на улицу, с удовольствием отметив про себя, что выражение лица мужа стоило каждой копейки.

Глава 15

Влад.

Она ушла.

Ира ушла, бросив на стол новенькую пятитысячную купюру, которая насмехалась надо мной своим блеской и глянцевой гладкостью специальной бумаги.

От злости и бессилия кулаки непроизвольно сжались, а мобильный продолжал звонить и, как и сказала моя жена входящий был от Светы.

Черт, эти бабы меня сведут с ума. Ни одна не может понять, что мне нужно.

Одна отлично обеспечивала быт, комфорт и тот самый тыл, который нужен любому мужику сначала во время становления, а затем, чтобы подавать патроны и отбивать от атак. Да, все это звучало слишком надуманно и очень кинематографично, но роль жены была как раз для Иры. Меня никогда не впечатлял секс с ней и я не стал ограничивать себя в связях на стороне.

Разнообразие - вот что нужно любому мужику, который достаточно хорош собой и умен, чтобы держать свою жизнь, свои финансы и своих женщин под контролем.

Что же в этот раз пошло не так? Абсолютно все.

Мне не стоило брать Свету на работу, но она была так очаровательно ранима после измены мужа и после развода. Кроме того она действительно работала отлично, гораздо лучше моей прошлой секретарши, которая влюбилась в какого-то увальня, выскочила замуж и залетела. Ушла в декрет. С той девицей у меня ничего не было, она оказалась на удивление примерной и верной своему мужу.

Что ж. Я такое даже уважал. Женщины должны быть верными одному мужчине - это их природа.

Смотрю на официантку, которая подошла ко мне слишком близко чтобы вручить чек и сдачу. Отмахиваюсь от нее, заменяя быстрый перепих в туалете, который она мне бесстыдно предлагает, на щедрые чаевые. Как минимум половина той “пятерки” останется в распоряжении длинноногой блондинки, но мне все равно.

Света звонит четвертый раз, когда я уже завожу машину и выезжаю с парковки.

- Что? - рявкаю, подключая телефон к громкой связи.

- Я скучаю, милый.

Закатываю глаза. Черт, она же не знает, что я ненавижу, когда меня называют такими приторно-сладкими прозвищами, а может быть и знает, но думает, что такие мелкие подтрунивания все еще могут заводить. Это интересно в первый месяц, редко - во второй. Сейчас я просто в бешенстве, потому что на мне две проблемы - жена, которая почему-то решила, что может уйти и любовница, вознамерившаяся занять ее место.

Да, беременность Светы все усложняет и мне не по себе иметь ребенка на стороне, но я не собирался менять свою жизнь и свой уклад ради классной задницы и сисек моей соседки.

- Где ты?

- Дома, - щебечет она и я слышу как включается кофеварка. Разве беременным можно кофе?

Подспудно понимаю, что сейчас она в моей квартире и скорее всего снова со своим сыном. Закрываю глаза, вспоминая сколько ненависти было на лице Тимофея, когда он понял что именно сделал его отец. С ним все произошедшее я обсудить не успел - торопился утром на встречу. Но один хер все сорвалось, когда нас вызвали в школу из-за драки пацанов.

- Ты у меня дома.

- У нас. Я собираюсь приготовить ужин. Что ты предпочитаешь - рыбу на пару с булгуром или куриную грудку в сливочном соусе с пастой?

- Я поужинаю в городе, у меня встреча.

- Деловая?

- Конечно.

- Я могу поехать с тобой, - быстро соображает как навязаться, - в

Черт, она права. На встречу с Владимиром Борисовым не стоило приходить одному. Он человек строгих взглядов и идеалов. Верит в семью и крепкие узы, а еще в то, что только порядочный человек может порядочно вести бизнес.

Меня это вымораживал и раздражало, но он мог стать ценным клиентом, а в перспективе и инвестором для новых проектов. В голове давно крутился план по расширению производства и открытия офиса в Питере. Я хотел масштабировать бизнес, но для этого не хватало средств - ни личных, ни заемных.

Для этого я позвал Иру, для этого собирался с ней помириться. Но как только увидел ее цветущий вид и презрительный прищур глаз - сорвало крышу.

Я знал, что ее наняли как репетитора для дочери Масловского, но понятия не имел, что этот чопорный зануда будет лично подвозить мою жену до дома. Мою. Только, бл*ть мою и ничью больше.

От злости руки сжались на руле, но сегодня мне следовало держать себя в руках, потому что этот вечер очень важен для моего будущего.

- Хорошо, собирайся, - проговорил быстро, надеясь, что не пожалею о своем решении, услышав победный писк на том конце трубки.

- Как я должна выглядеть?

- Как всегда - сногсшибательно, - ответил смягчившись.

Света как кошка, которую все же чаще стоит гладить по шерстке, чтобы она оставалась покладистой и послушной. А наказать и поставить на место я смогу ее чуть позже. Наедине. В постели.

***

Ужин был отличным и обстановка располагала к интересной беседе и даже дамы внесли некое разнообразие в наши скучные разговоры про проекты, кредиты и финансы.

Владимир Борисов оказался редкостным душнилой и скупердяем, он не просто хотел выгодную сделку, но просил в первоначальные цены включить всю логистику, монтаж и послегарантийное обслуживание. Его небольшая, но достаточно популярная сеть бутик-отелей была лакомым куском для любого мебельного производства.

‌‍Света неприкрыто глазела на Борисова - он был старше, чуть с проседью в‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

голове, выглядел солидно, ухоженно и дорого. Он был тем, кем я собираюсь стать через пять лет.

Меня бы должно было это задевать, однако то с каким интересом Данилова изучала часы на запястье мужчины говорило о многом. Была ли она вообще беременна? Мой ли это ребенок?

Стоит настоять на тесте ДНК.

Перед подачей десерта женщины удалились в дамскую комнату и Борисов решил выяснить некоторые моменты касательно меня лично.

- Это не ваша жена.

- Нет, это моя коллега. Ирина занимается ребенком. Сын приболел и я не мог оставить его на няню. Она очень… домашняя и привязана к Тимофею.

- Это замечательно. И Светлана у вас очень эффектная женщина. Наверняка незаменима как высококлассный специалист, - замечание было брошено с большим, чем того требовали условия, намеками на наши личные отношения.

- Вы правы. Она моя лучшая помощница, - я сделал особенное ударение на слове «моя», чтобы подтекст был достаточно очевидным. Ему не стоило соваться к этой женщине ни с какими намеками и предложениями.

Борисов не то хмыкнул, не то хрюкнул, а я нахмурился и сразу помрачнел. Настроение и без того не самое лучшее скатилось на дно.

Света со спутницей мужчины напротив показались из-за угла и я смог в полной мере оценить ее наряд. Черный корсет из которого грудь только что не выпрыгивает и конечно все это богатство аккурат напротив носа Владимира весьма подогревало его же интерес. Юбка, ранее скрытая под пальто оказалось слишком короткой. Высокие сапоги завершали образ заправской экскортницы. Бл*ть, в ней мог бы заподозрить мою жену разве что слепой или очень наивный самаритянин.

Понятно почему Борисов вел себя как кусок дерьма. Он сразу понял, что я привел на встречу свою подстилку, даже помощницы так не одеваются, ведут себя скромнее и держаться профессионально.

Но как бы сильно мне не хотелось сейчас сорваться с места - пришлось терпеть. Десерт, еще бокал вина для дам, еще раз утверждение даты и времени будущих переговоров и встречи по утверждению проектов, спецификации и чертежей заказа и наконец-то счет.

Правила приличия и этикет обязывали меня оплатить всю сумму. Борисов не долго спорил и позволил мне облегчить карман на сумму неприличную для партнерской встречи в составе четырех человек.

Уже получая свою верхнюю одежду и помогая Свете справиться с ее пальто я лишь боковым зрением уловил движение со стороны. А повернув голову встретился глазами с Ирой.

Совершенно счастливую.

С букетом чайных роз.

И в сопровождении Масловского Гордея.

***

Ира тоже меня увидела, но по какой-то причине не чуть не постеснялась ни своего отличного настроения, ни веника в руках, ни тем более того, что пришла в дорогой ресторан в сопровождении чужого мужика.

Она требует от меня развод! От меня! Да еще и хочет получить предложение по разделу имущества, учитывая, что нихера не вложилась ни в квартиру, ни в землю, где я планировал построить для нас дом. Ира была просто бесполезна во всем, что касалось планирования стабильного будущего.

Ничего не получит. Ни одного квадратного метра, ни копейки! Что же до Тимофея, то любой судья сочтет благоразумным оставить опеку за обеспеченным отцом, а не за матерью, у которой за душой ни гроша и репутация сомнительного характера.

- Что ты здесь делаешь? - я срываюсь еще до того, как понимаю, что это неприлично.

И снова - виновата только Ира. Только она своим тупым поведением могла довести меня до такого.

- Добрый вечер, Влад, - безупречно, до скрежета в зубах вежливо. - Неожиданно встретить тебя здесь в такой… - она смерила взглядом Свету так, словно та не женщина, а таракан, - компании.

- И тебя тоже. Уже нашла утешение в чужой постели? - я подошел так близко, чтобы последнюю фразу услышала только она. Глупо и невежливо по отношению к нашей компании, но блеск в глазах пока еще моей жены бесил невероятно.

Эта счастливая улыбка, которую раньше она дарила только мне теперь обращена к другому мужчине. И этот факт меня категорически бесил.

- Ира со мной. Какие-то проблемы?

Внезапно между мной и женой вырос этот Масловский.

- Ты - проблема, - я поднял руку и тыкнул указательным пальцем ему в грудь.

- Я врач-травматолог и точно знаю как легко вывихнуть каждый палец или кисть целиков. Уберите руку, - без тени иронии этот ублюдок

В этот момент Света, конечно, решила вмешаться.

- Влад, - она подошла ко мне со спины и положила свои пальчики на сгиб локтя, чтобы потянуть вниз, - давай продолжим вечер в более приятной атмосфере. Дома, вдвоем, - ее мягкий голос обещал много. Ира, наконец-то, перестала сиять как лампочка и подобралась.

Пришлось оставить это шапито и выйти на парковку.

Наскоро распрощавшись с Борисовым я завел тачку и гнал домой так, словно за мной гнались все демоны из ада. Меня просто распирало от злости и того факта, что я не могу взять Иру за шкирку, затащить домой и запереть там, чтобы не показывала свой нос на улице и не позорила меня.

Пошла,бл*ть, на ужин. Да еще и с этим… этим…

- Ты очень напряжен, Влад. Это из-за нее? Из-за твоей жены? - голос Севты был подобострастным, но я знал что скрывалось под этими вопросами. Я не какой-то дебил, манипулировать мной? Деточка, там где ты училась я преподавал.

- Нет, это потому что я просил тебя выглядеть хорошо, а не как первоклассная эскортница.

- Но… ты не возражал когда я в таком виде появлялась на работе, - сбить ее “тактический” настрой было так же легко, как заткнуть ей рот. - Неужели вновь воспылал чувствами к своей бывшей?

- Она не бывшая, Света, не забывайся! Она все еще моя жена и ею и останется!

От моих слов Данилова замерла. Кажется даже перестала дышать. Да, вышло грубо, зато правда. Я не обещал ей ни развода, ни семьи, ни своей фамилии.

- Но я жду от тебя ребенка.

- От меня? Ты уверена, что он от меня? - выплевываю, чтобы до нее наконец-то дошло.

- Соколов, какой же ты мудак!

- Какой есть Светик. И не говори, что тебе со мной было плохо. Ты получила все, что хотела. Классный секс, классную работу и классную зарплату. Этого было вполне достаточно. Твоих мозгов не хватит удержать рядом с собой такого мужика как я.

Я подъехал к ее подъезду. Не собирался сегодня иметь с ней дело, в таком настроении ничего хорошего не выйдет, а мне нужно было время подумать.

- Может быть и к лучшему, если Ира от тебя уйдет. Так уж точно будет спокойнее в ее-то положении.

И что это значит?

- Это какая-то гребаная шарада?

- А она тебе не сказала? Твоя драгоценная Ирина, кажется, умирает. Представляешь, Влад, твои сказки внезапно стали реальностью. Надеюсь теперь ты счастлив.

И с этими словами вылетает из машины громко хлопнув дверью и оставляя меня в оглушительной тишине и ненависти, тяжелым ядом, пропитавшим все вокруг.

Глава 16

Ира.

- У тебя очень музыкальные пальцы. Длинные и тонкие. И ладонь - ты держишь ее именно так, как и должна. Это не показатель того, что ты сможешь играть как виртуоз, но есть все задатки. Вопрос лишь в том, есть ли желание?

Алиса мотала ногами и покачивала головой из стороны в сторону, пока мы пили чай. Я не собиралась, но Вера была очень убедительна, а аромат свежей выпечки из кухни доносился такой, что желудок непроизвольно скрутило судорогой и он нагло и громко заурчал.

Особенно потому, что с утра я во рту не держала и крошки.

- Я думаю, что да, - Алиса пожала плечами, но как-то слишком безразлично, для заинтересованного в своих успехах человека. - А можно на пианино сыграть что-то современное?

- Например?

- Какой-нибудь тренд? - в голосе все-таки прорезался интерес, или это была лишь игра моего воображения. - Одноклассницы кривляются перед камерами, а я могла бы классно сыграть что-то, чтобы не пришлось изображать конвульсии и припадки.

Я улыбнулась.

С ней было легко общаться. Немного закрытая поначалу Алиса сейчас уже не казалась диким котенком, она очень просто отвечала на любые вопросы и не игнорировала их. Так я узнала, что она ходит в частный лицей.

- Тогда почему ты в двенадцать уже дома?

- Освобождение от физкультуры.

- Ого. То есть все-таки есть плюсы от того, что твой папа врач и может выписать справку?

- Конечно. Мне просто не нужно ежегодно проходить комиссию и подтверждать, что у меня порок сердца. На уроках класс заставляют сдавать нормы ГТО, а мне такое не подходит.

Алиса сообщила об этом так просто, словно рассказала про домашнее задание.

- Извини, это не мое дело и мне не стоило задавать такой вопрос.

Я сама не знала почему, но чувствовала вину. Кроме того если бы посторонний человек вел такие разговоры с Тимом мне как маме это было бы не по душе.

Правда про маму Алисы я ничего не знала, но усвоив этот “урок” не собиралась ничего выспрашивать и выяснять.

- Скажи, ты бы хотела принять участие в конкурсе в нашей музыкальной школе? - спросила я, стараясь сменить тему.

- Конечно. Но я не уверена, то папа одобрит эту идею.

- Почему?

- Потому что считает, что соревнования - это полная ерунда, а чтобы развивать талант они совершенно не нужны.

- Разве он не зарабатывает на травмах и лечении спортсменов? - удивленно вопрошаю я.

- Я постоянно об этом ему говорю! Правда, папочка?

Алиса смотрит куда-то мне за спину, и повернувшись на сто восемьдесят градусов я обнаруживаю в каких-то сантиметрах от себя Масловского собственной персоной. У этого мужчины удивительная супер-способность - при таких немалых габаритах подкрадываться абсолютно бесшумно.

Словно хищник к жертве.

А мне не нравилось быть жертвой, кажется этой горькой пилюли я наелась сполна.

Вообще с Гордеем у нас было странное взаимодействие. Он писал мне свои смехотворные сообщения, я язвила в ответ и так могло продолжаться на протяжении дня. Еще он точно знал, что я была у рекомендованного им врача. Что сегодня вновь сдавала анализы.

Я, к своему стыду, оказалась настолько любопытной, что погуглила информацию о нем в интернете. И меня ждало нечто удивительно.

Гордей к своим годам был доктором наук и одним из самых высокооплачиваемых травматологов для спортсменов. Его нанимали звезды футбола, хоккея, баскетбола и даже фигурного катания. Про личную жизнь пестрели заголовки желтушных сайтов. приписывая романы то с фигуристками, то с гимнастками и даже с одной из прим-балерин Большого. Все эти девушки были чем-то похожи - маленькие, стройные, почти прозрачные и очень гибкие. Не знаю к чему было последнее умозаключение,

И все же он флиртовал со мной. Может быть воспринимал как экзотическое исключение. Или жалел.

Никак не могла решить - что хуже, но это внимание было приятно.

В отличие от претензий Влада. Его слова о моей роли в семье и моей несостоятельности - ранили. Все еще, черт возьми, ранили. Мне удалось состроить хорошую мину при плохой игре, ведь презрение мужа и его очевидный выбор в пользу любовницы не придавали уверенности, но кажется впервые я решила расставить приоритеты с вектором на себе.

Мое здоровье важнее - ведь я нужна своему сыну. Моя нервная система должна быть в порядке, чтобы постараться принять новости о повторных анализах и их результатах с холодной головой.

Первый шок схлынул, теперь чтобы ни случилось это не собьет меня с ног. И даже если все плохо рядом не будет лоснящегося от удовольствия лица любовницы Соколова. Она не сможет увидеть мою слабость. Больше нет.

- Так… - я кивнула головой, чтобы прогнать непрошеные мысли, - почему Алисе не стоит участвовать в конкурсах.

- Просто это глупо.

- Я не согласна, - возражаю.

- Ну, конечно, - усмехается Масловский.

- И это все? Обычно у тебя больше аргументов, так что эту халтуру я не принимаю.

Гордей не повелся на мою провокацию но сделал что-то совершенно неожиданное.

- Хочешь послушать мои аргументы? Могу все очень популярно объяснить тебе сегодня вечером.

- Ты меня приглашаешь на свидание? - только чудом мне удалось сохранить голос невозмутимым.

- Да. Заеду в семь, поужинаем.

И с этими словами, насвистывая какой-то модный тик-ток тренд отправился дальше по своим делам.

***

Я не хотела нигде и никогда больше пересекаться с Владом. Разве что в суде, в случае если он сам или под наставничеством Светы решить оставить меня ни с чем.

Казалось, что неопределенность со здоровьем и возможные необратимые последствия для организма должны меня сломить - но нет. Скорее наоборот, я оказалась настроена и заряжена на борьбу как никогда.

В ресторан с Гордеем мы вошли вместе. Он галантно придержал мне дверь, ведь мои руки были заняты огромным букетом, которые он же мне и вручил. Мне было так жалко оставлять бедные цветы в машине, ведь они могли замерзнуть и именно поэтому я взяли их с собой в помещение. Пусть будут в тепле, а может даже для них смогли бы найти вазу и сразу поставить в воду.

Розы всегда казались мне примитивным выбором, но эти были особенными - такими, от которых внутри все расцветало. Поэтому я улыбалась слушая какую-то шутку про спортсменов и их суеверия, про то, что некоторые надевают на игры одни и те же пары носков, или просят складывать вещи в раздевалке в определенном порядке, с какой ноги заходят на поле или встают на лед.

Но тут передо мной вырос Соколов. Его глаза горели недовольством и смотрел он на меня так, словно это я выглядела будто шлюха, а не его сопровождающая.

Свете вообще никогда не составляло труда наряжаться вульгарно, но сейчас-то зачем? Она же беременна.

Впрочем, мне не должно быть до этого никакого дела. Его оскорбления в мой адрес, попытка задеть за живое, унизить в глазах посторонних людей - я думала ему ниже падать уже некуда, но нет, Соколов смог.

И что самое странное - мне было наплевать, а вот Масловскому нет.

В какой-то момент Гордей встал между мной и мужем. Пока еще моим мужем.

Он полностью закрыл меня собой словно стеной, нерушимой крепостью, так, что я совершенно потеряла Влада из поля зрения, зато Свету видела прекрасно. И то, каким взглядом она оценивала моего спутника.

Она закусила губу и поторопилась на улицу, уводя за собой Влада и стараясь снизить градус этой некрасивой сцены.

Мы же прошли за метрдотелем и заняли столик. Заказ делали молча и подачи закусок также дождались молча.

- Ира, а твой муж знает про твое здоровье?

- Нет, - резче, чем того требует обстановка отвечаю. А потом выдыхаю. Мужчина напротив не виноват в том, что в моей личной жизни сейчас такой хаос. Он же вывел меня в приятное место где вкусно кормят и звучит красивая музыка. Здесь хорошо, а я так давно не была в ресторане. Дело ведь даже не в еде, а в том, чтобы почувствовать себя иначе, вне рутины. - Прости. Я не хотела грубить, просто не думала, что встречу его и…

- Если кому и стоит извиняться, то только мне. Стоило приготовить ужин самому, но я решил впечатлить тебя пригласив сюда.

- О, ты справился, - рассмеялась я, наконец-то расслабляясь и отпуская ситуацию на самотек.

Дальше вечер прошел легко. Гордей продолжал сыпать короткими но емкими фразочками и я не помню когда была настолько расслаблена в присутствии мужчины.

В конце вечера, когда его машина притормозила у моего подъезда, Масловский не торопился разблокировать двери. Смотрел на меня пристально, внимательно и молча. А потом наклонился и поцеловал.

Глава 17

Гордей.

Я напрашивался к ней, очень активно прижимаясь телом. На ощупь она казалась совсем хрупкой, совершенно миниатюрной и наверняка я мог бы поднять Иру на руки без особых усилий.

Я нагло напрашивался к ней домой терзая губы и кайфуя от того, что она с готовностью и энтузиазмом отвечала мне. Как льнула к телу, как позволяла прижимать к себе.

Я почти забыл какого это - настолько хотеть кого-то не только физически. Между нами оказалось много общего, с ней всегда легко находилась тема для разговора. И она была просто фантастически красива.

Я спортивный врач и курировал не только суровых мужиков, но и гимнасток, фигуристок и танцовщиц бальниц. Юные девицы, которые были полностью поглощены карьерой и своим внешним видом. Да - для спорта это достаточно четкий критерий - спортсмен должен быть идеален во всем, в том числе хорош собой, но уже с юных лет молодые дарования пичкали себя гиалуроном и ботоксом, красились сверх меры и в свои пятнадцать-шестнадцать лет выглядели как опытные женщины.

Ира же казалась бриллиантом, который почему-то заперли в старой шкатулке и не собирались никому показывать.

Её муж несомненно не был идиотом, но точно оказался ублюдком, который не сумел удержать член в штанах при виде сочных сисек и задницы другой самки.

Ему же хуже.

Из того, что я

Он совершенно не интересовался женой. Она в принципе все свои силы и энергию сосредоточила на семье - муже и сыне. То, что она продолжала преподавать музыку - единственное занятие, которое выражало ее собственное “я” внутри этой шовинисткой системы - немало меня удивило.

И вот она в моих руках. И я хочу ее так сильно, как подросток переполненный гормонами, а самому четвертый десяток, за плечами брак и дочь.

- Мне пора.

- Еще немного, - снова целую ее, но уже нежно.

- Мой сын ждет дома. Он еще не в себе из-за произошедшего, - она все таки отстраняется, прикасаясь ладонью к моей щеке. Слишком нежно. Так не прощаются, так провоцируют на глупости. - Я завтра позвоню.

- Врешь, - говорю строго.

Ира никогда еще не звонила мне сама, только я ее строжил и торопил с анализами и врачами. Да, я сама связался с Черновым по совету своих же коллег. Его называли лучшим из практикующих онкологов и он без труда мог проанализировать имеющиеся на руках анализы и насколько показатели правдивы.

Завтра он же должен был сообщить Ире результаты исследований крови, которую она сдала в их лаборатории. И у меня было хорошее предчувствие. Я не верил в бога или в какую-то мистику, но эта женщина была слишком светлой и хорошей, чтобы выходя из тяжелого брака после предательства мужа еще и получить в догонку такой страшный диагноз.

И даже если худшее произойдет - я не отпущу ее. Не смогу. Буду держать вот прямо как сейчас, крепко и уверенно, потому что она это заслуживает и потому что я хочу.

Потому что в ней есть что-то, что заставляет мое холодное циничное давно зачерствевшее сердце битсья чаще и сильнее.

- Я не вру. Обещаю, что позвоню врачу и вытрясу из него диагноз чего бы мне это не стоило, - торжественно кивнула Ира и искренне улыбнулась. - Но мне правда пора. Увидимся завтра?

- Ты меня на свидание приглашаешь?

- На кофе. По ресторанам я тебя водить не могу, уж прости.

- Переживу, - отвечаю и снова целую.

Не хочу ее отпускать, но все же отступаю.

Она заходит в подъезд аккуратно перехватывая букет, а я иду к машине с еще большей уверенностью, что ей нужно как можно быстрее избавиться от этого бремени - Влада Соколова и вполне уверен, что хочу помочь ускорить процесс.

***

Многие считают, что все решают деньги, но это утверждение правдиво лишь отчасти.

Деньги - лишь один из инструментов, который помогает людям получить то, что они могут купить. Но есть нечто более важное чем собственное благосостояние - это связи с нужными людьми. Деловые, дружеские, партнерские - не важно какие.

Как врач я сумел найти подход ко многим нужным людям и знал гораздо больше, чем даже их супруги или родн. Знал больше юристов и самых близких друзей. Я не использовал знания против кого-то, потому что прекрасно понимал, что оказывать помощь или очень личную услугу для кого-то это возможность услышать в ответ: “Если вдруг однажды тебе понадобится помощь, Гордей, просто позвони”.

И в этот раз я позвонил по нескольким таким телефонам.

Соколов владел владел мебельной компанией, которая быстро развивалась и приносила хороший доход. Он оказался молодым и перспективным бизнесменом, который на первоначальном этапе становления бизнеса вел себя достойно.

Но в какой-то момент начал жадничать. Набрал заказов, пустил в ход почти все свободные средства и взял несколько кредитов. Расплатился, осуществил поставки, поверил в себя и повторил этот успешный опыт.

Он изменял Ире не в первый раз. Рыться в грязном белье этого ублюдка оказалось до жути брезгливо, но он действительно не гнушался связями на стороне, хотя первое время старался быть осторожным. Но если у мужчины женщин больше чем одна, то точно можно найти обиженку, которая знает слишком много. И это будет просто туз в рукаве, на случай необходимости тяжелой артиллерии.

Я просматривал почту, когда в руках зазвонил телефон.

- Гордей, привет. Я не ожидал тебя встретить в ресторане и честно признаться узнал не сразу, так что прости старика, - лебезил Владимир Борисов.

Его сын несколько раз обращался ко мне с болями в локтевом суставе. Не сразу, но нам удалось обнаружить защемление нерва, что приводило к частичному параличу кисти. После полной и курса сильных препаратов руку удалось спасти и вернуть ее нормальное функционирование.

- Не переживайте, Владимир. Я прошу прощения за то, что побеспокоил вас так поздно и благодарен, что вы перезвонили.

- Да какие вопросы? Ты помог моему сыну, так что я готов всегда оказать тебе любую услугу. Тебе нужен номер в отеле? Или хочешь организовать праздник для себя в одном из моих ресторанов?

Он говорил и говорил, было трудно вставить словно, и все же я улучил момент.

- Расскажите мне про Соколова Владислава.

- А что с ним?

- Он ваш поставщик мебели?

- Да, мы недавно работаем вместе. Настырный, умный, пробивной. Наглый, но цепкий. Я никак не могу определиться вызывает он у меня восхищение или брезгливость. Вроде бы работает хорошо, но поведение как у самого беспринципного идиота. Видел женщину, которая была с ним в ресторане - если бы не знал, что она его любовница, решил бы что эскорт.

- А есть разница?

- Принципиальная, мальчик мой. Эскортницы имеют справки о здоровье и всегда пользуются гондонами, - ответил Борисов и заржал.

Я скривился. Но не это было целью моего звонка.

- А вы уверены, что его бизнес настолько прозрачен, насколько он уверяет.

- Что ты имеешь в виду?

- Я обращаюсь к вам, как к человеку, чье мнение имеет вес и авторитет в определенных кругах. Обращаюсь за советом - стоит ли доверять Соколову в вопросах качества его мебели?

Тишина с той стороны - это все, что мне было сейчас нужно. Я неплохо разыграл этот спектакль - заинтересовал Борисова своим звонком, ненадолго отвлек от темы, восхвалил его заслуги, описал важность его суждений и заставил во все это поверить одним лишь вопросом касательно его выбора.

У него просто не останется иного

Борисов не из тех, кто будет молчать и с большим удовольствием уничтожит бизнес Соколова не оставив от него даже воспоминаний.

Да, это лишит Иру возможности отобрать у мерзавца свою заслуженную долю производства или дохода с нее после развода, но она сможет получить кое-что другое, если конечно еще одна информация, которую я получил подтвердиться.

Я распрощался с Борисовым и пожелала спокойной ночи Ире по смс. Потом зашел к Алисе, которая уже спасла в своей кровати, чтобы поцеловать ее на ночь. Скоро все изменится, совсем скоро все встанет на свои места.

Глава 18

Ира.

Никогда не боялась врачей, не переживала перед сдачей анализов и не нервничала на приемах у специалистов.

Никогда, до недавнего времени.

Однажды столкнувшись с такими цифрами, которые могли перечеркнуть твое будущее и вести к одному из самых страшных диагнозов, навсегда пересматриваешь свое отношение к таким вещам.

Гордей поддерживал меня и старался писать чуднЫе сообщения, чтобы я не раскисала. Соколов со своими истериками прилично отвлек. Он названивал на телефон и писал сообщения в мессенджере, но я оставляла их непрочитанными. На глаза попадались только первые слова его посланий.

“Ты понимаешь как меня позор…”

“Твое поведение шлюхи неприем…”

“Мой адвокат оставит тебя без опеки и тр…”

“Ответь, мать твою!”

Зря он конечно вспоминал мою маму. Сам же говорил, что она ведьма. Может быть явится к нему в каком-нибудь кошмаре, да так чтобы Влад от страха в штаны наложил.

Только одна мысль об этом немного приподняла мое настроение.

Эта и то, что у Тима сегодня долгожданный день рождение.

Новости должны быть хорошими. Они просто не могут быть плохими.

За несколько дней я практически свыклась с мыслью, что моя жизнь вот-вот будет окончена. Когда нечто подобное нависает над головой развод не кажется чем-то страшным, а измена - не самый ужасный из возможных исходов.

- Проходите, - слышу как меня окликнули из-за двери и просовываю голову внутрь.

- Можно?

- Нужно, к тому же вы так громко переступаете с ноги на ногу, что вам либо очень сильно нужно в туалет, либо просто не терпиться поскорее отсюда убраться.

- Не сочтите за оскорбление, но Максим Леонидович, я думаю, что об этом мечтает примерно сто процентов ваших пациентов.

Он добродушно хмыкнул и указал головой, чтобы я присела на стул напротив. Врач был в хорошем настроении. Это ведь хороший признак? Он бы не стал сообщать плохие новости с выражением беззаботности и легкомыслия на своем лице. Это ведь просто неэтично. Так себя ведут если только ничего плохого не случилось.

- Ирина, должен вам сказать, что ваши опасения касательно самого страшного диагноза оказались напрасны. На данный момент никаких признаком развития онкологии у вас нет и последние анализы это четко показали, - проговорил Чернов, и кажется только после его слов я смогла выдохнуть.

Он посмотрел в монитор, что-то внимательно изучая то, что там было написано.

- Это ведь хорошая новость?

- Конечно, - кивнул и одобрительно улыбнулся.

- Тогда почему у меня есть такое нехорошее предчувствие, что сейчас скорее всего последует очень неприятное “но”.

- Потому что так и будет, Ирина. Не буду ходить вокруг да около. Ваши анализы сейчас в норме, а прошлы показали отклонение потому что вы их сдавали еще не полностью вылечив свою простуду. Физически состояние было удовлетворительным, но сами воспалительные процессы в организме не прошли полностью, этим можно объяснить отклонение. С другой стороны оно было достаточно сильным для той стадии заболевания.

То есть не все в порядке? Ну разве можно так долго подводить к сути, и подспудно добиваться, чтобы пациент уже сам себе навыдумывал невообразимых диагнозов, практически раскачивая свою нервную систему до шторма девяти баллов.

- Максим Леонидович, просто скажите как есть. Невозможно понять ваши загадки и полунамеки.

- Никаких загадок. Ваши анализы сейчас не вызывают опасений, но сам факт их отклонения в недавнем прошлом лучше проконтролировать. И лучше в нашей лаборатории. Сейчас у вас нет повода для беспокойства, но прошу вас прийти на обследование через шесть месяцев.

Я нахмурилась.

- У меня есть повод чтобы волноваться?

- Нет.

- Тогда зачем?

- По той же самой причине, по которой вы должны ходить на профилактические осмотры к стоматологу.

Он объяснял мне все это с терпением и тактом, хотя наверняка такая дотошность его раздражала. И все же последние слова Чернова меня немного успокоили.

- И что мне делать сейчас?

- Живите своей обычной жизнью. Работайте, отдыхайте, путешествуйте. Делайте все то, что обычно. И скройтесь с глаз моих, у меня куча работы, - он коротко кивнул и опять уставился в монитор на этот раз ловко и быстро что-то набирая на клавиатуре.

Я же по его совету быстро убралась из больницы, чтобы поспешить в кондитерскую за тортом на день рождение сыну.

***

- Привет, - выпалила я с порога вручая Асе торт из кондитерской.

За ворохом всех навалившихся проблем и событий я не успела заказать для Тимофея что-то специальное и пришлось выбрать витринный вариант. Обычный круглый тортик в шоколадном креме и с начинкой «сникерс». Сын ее просто обожал.

Утром я успела его поздравить и даже заобнимать и зацеловать. Он морщился, отмахивался, говорил, что уже «слишком взрослый» для таких нежностей, но сам же крепко обнял мне в ответ со словами: «Спасибо, мамуль!»

- Привет. А по какому случаю у нас праздник?

- У Тимофея день рождение. Разве он не сказал? - Я озадаченно смотрела на соседку снимая пальто и скидывая ботинки. Настроение было на высоте, подарок упакован, осталось только именинника за уши тянуть.

Ася и вовсе притихла, ушла на кухню, чтобы поставить торт на стол.

- Он действительно ничего не сказал мне. Просто собрался и ушел.

Я замерла на месте.

- Как ушел? Куда?

- С отцом ушел. Сказал, что тот ему позвонил и позвал погулять, отметить.

От этой новости я просто опешила. Не ожидала такого поворота событий, потому что еще вчера мы с Тимом договорились, что вечером отметим его день рождение дома, а уже завтра он встретиться с отцом.

Но почему? Почему он так поступил, уехал и не предупредил меня.

Ноги почти перестали держать и я только-только успела добраться до дивана на кухне. Ася смотрела

- Ира, есть какая-то проблема почему твой сын не должен был уходить с папой? - спросила она. Соседка была достаточно проницательной, чтобы все понять. - Мне нужно было позвонить тебе?

Да. Нет. С какой стати?

Я бы и хотела разозлиться на Асю за то, что она отпустила Тима с Владом, но были ли у меня на то веские основания? Конечно нет. Она нам совершенно посторонний человек, тем более, что знает нас совсем недавно. И не к ней мне следовало предъявлять претензии за то, что ребенок ушел с отцом.

Странно, что я вообще волновалась. Ведь Соколов не станет же вредить собственному сыну. Он просто хотел поздравить его с праздником, просто провести с ним время, просто подарить подарок.

Но внутри червячком скручивалось нехорошее предчувствие. Словно я что-то упускала.

- Ира, ты не переживай. В конце концов не в каменном веке живем. Позвони своему не благоверному и спроси когда он вернет ребенка. И на будущее предупреди, чтобы он заранее сообщал когда соберется забирать Тима. А то как-то и мне перед тобой неудобно.

- Ася, извини. Я не хотела тебя обидеть.

- Я знаю. Но теперь тоже думаю, что может быть зря мальчишку отпустила без единого вопроса.

Покачав головой я вернулась в прихожую и нашла в сумочке телефон. Ни одного пропущенного звонка, ни одного сообщения от Влада или Тимофея. Вот засранцы.

- Сейчас я им позвоню и узнаю, когда они вернуться.

Но у сына телефон оказался выключенным. Мне ответил равнодушный голос автоответчика, что сразу показалось ненормальным.

Пересилив свою неприязнь я все же нашла в телефонной книжке контакт мужа и нажала кнопку дозвона. В отличие от Тимофея Соколов ответил почти сразу.

- Слушаю.

- Ты забрал сына не спросив меня.

- Ему десять, кажется достаточно, чтобы я спрашивал его, - усмехнулся Влад в трубку.

Его было не очень хорошо слышно, зато на заднем фоне стоял шум и гам.

- Где вы? Когда вернетесь? - спросила я, но то, что услышала вместо ответа заставило меня замереть на месте.

“Заканчивается посадка на рейс SU-247 Москва-Стамбул. Просим пассажиров пройти к выходу пятьдесят шесть. Повторяю…”

- Соколов, ты что собираешься увезти нашего ребенка за границу? Кто тебе разрешил? Я не давала согласия! Ты совсем…

- Ира, пойми уже, что ты проиграла. К тому же зачем Тиму мать, которая совсем скоро умрет.

***

Моя злость и оторопь моментально улетучивается и все становится кристально понятно. Ясно как день, как то, что солнце встает утром, а садиться вечером, как то, что зебра полосатая, а ели вечно зеленые.

Владом двигал страх и желание вернуть все, как было раньше.

Эта злость, эти мерзости, которые он изрыгал из себя и это очевидное желание перетянуть на свою сторону Тимофея не более чем неловкие уловки привлечь мое внимание.

Его шантаж не сработал.

Извиняться он не умел и не хотел - считал выше своего достоинства.

Менять образ жизни - нет, ни в коем случае не собирался.

Соколов хотел вернуть все то, что было раньше. Меня домой, как самую достойную, спокойную и тихую из всех возможных вариантов. С такой как я не стыдно выйти в люди, со мной не страшно набрать кредитов, даже если мои доходы в сравнении с его ничтожны - я бы не бросила Влада в случае трудностей в бизнесе. Нужно было просто держать свой хер за закрытой ширинкой, или тщательнее выбирать любовниц.

Немых или менее амбициозных.

Но Соколову хотелось обожания, хотелось поиметь эффектную и яркую женщину, надеясь, что никаких последствий и следов от той связи не будет.

Ну какой идиот!

“Заканчивается посадка на рейс SU-247 Москва-Стамбул. Просим пассажиров пройти к выходу пятьдесят шесть.” - еще раз услышала я с той стороны трубки.

- Дай телефон сыну, Влад. Я хочу поздравить его с днем рождения, - произнесла я как можно спокойнее.

Я понимала, что сейчас у меня нет рычагов влияния на Тимофея. Он мечтал об этом дне. Мечтал оказаться на матче любимой команды и видимо отец смог найти слова, чтобы вымолить прощения у пока что единственного ребенка. У меня не было права портить ему праздник.

- Ты же не станешь говорить всякие глупости?

- Это ты, а не я сейчас улетаешь с ним в Европу. Я знаю, что ты любишь Тима и не станешь делать глупости.

- Твои билеты на следующий рейс у тебя на почте, - внезапно предложил Влад. - Я могу сказать ему, что ты приедешь и мы проведем каникулы как настоящая семья, или сказать, что ты выбрала другую семью, другого мужчину и его дочь, Ира. Решай сама.

Связь отключилась.

Меня затрясло. Но не от страха, в этот раз от настоящей ярости.

- Я его уничтожу, - выдохнула, наверно еще не до конца понимая, что именно сказала.

Ася, стоящая напротив наклонила голову и скрестила руки на груди.

- Это твой муж? Что он натворил?

- Ничего из того, с чем я не смогла бы справиться.

- Расскажешь?

И я рассказала про то, что произошло. Так было проще - я не могла держать все в себе бесконечно, не могла полагаться на Гордея, потому что он хоть и казался надежным и правильный, и наверно был хорошим, но мне нужно было выговориться женщине. Той, что не осудит, и которая меня и Влада почти не знает.

Мне нужен был еще один человек на моей стороне.

- Это все смахивает на какой-то роман про нерадивого мужа, грязную наглую любовницу и жену, обманутую в лучших чувствах, - наконец-то подытожила Ася.

Мы открыли бутылку вина, заказали суши и доедали запеченый сет. Так мы просидели несколько часов.

Она тоже рассказала про одного из своих бывших, от которого у нее сводило зубы, кружило голову, а ноги превращались в желе, стоило ему только взглянуть на нее с нежностью. Но он был самым ужасным бабником, и не мог пройти мимо юбки.

- Чем обычно заканчиваются все эти романы? - спросила я, когда мы добрались до праздничного торта.

- Обычно мужики остаются с голой жопой, любовницы превращаются в потасканных кошек без перспектив замужества и средств к существованию, а жены получают развод, нового принца и целое царство в придачу, - Ася улыбнулась, осушила кажется третий бокал, а потом саркастически добавила, - вот только в жизни все не так, Ира. Не рассчитывай на принцев и неизбежный

В ее словах и интонациях чувствовалось больше горького опыта, чем она хотела показать. Но так же в них было и то, что я не могла пропустить - бесценный совет рассчитывать лишь на себя.

- Спасибо, Ася. За то, что выслушала и рассказала свою историю.

- Да не за что. Просто не сдавайся, Ира.

- Не буду, - ответила я, обещая это не только ей, но и себе.

А через мгновение мой телефон известил о новом сообщении в мессенджере.

“Мам, мы в Стамбуле, у нас пересадка. Прости, что не позвонил. Прости, что уехал. Я позвоню, когда мы доберемся до отеля. А через четыре дня я уже буду дома. Очень скучаю.”

Глава 19

Эти четыре дня были самыми долгими в моей жизни. Но я старалась отвлекаться как могла.

Казалось бы - что может быть страшнее для женщины, чем предательство мужа? Многие скажут, что ничего. Но им просто не с чем сравнить. Когда теряешь ребенка, когда понимаешь, что его внимание перекупили, забрали, отняли ложью, обманом и материальными благами - вот что ужаснее всего.

- А если он не вернется? - кажется я задала этот вопрос Гордею в десятый раз, а может и больше.

Он сидел напротив расслабленно выпивая свой бокал вина. Чтобы отвлечь меня от произошедшего ему пришла гениальная идея - устроить ужин у себя дома. Алиса на время каникул с классом уехала в лагерь, где весело проводила время и изредка скидывала папе фото и видео отчет.

Такой же я получила и от Тима. Он присылал мне фото номера в их гостинице, хвастался фастфудом, формой, которую отец подарил ему для похода на матч. Он был счастлив, а я ужасно боялась.

- У твоего мужа нет оснований не возвращаться. Он конечно не от большого ума все это сделал не обговорив с тобой деталей, но вряд ли станет рисковать своим положением ради… - Гордей затих, не решаясь продолжить.

- Ради сына?

- Я бы сказал ради того, чтобы вывести тебя на какие-то глупые шаги. Он ничего не выиграет.

- Но если…

- Ира, даже если он решится на нечто подобное я знаю на какие рычаг надавить, чтобы его и Тимофея насильно депортировали на родину. Это будет неприятно и нервно, и все же уголовная ответственность за похищение ребенка у законного опекуна - довольно серьезная.

Он придвинулся ко мне, взял мои руки в свои ладони и провел большими пальцами по сжатыми в замок кулачкам.

- Ты могла бы довериться мне?

Доверие. У меня не было причин не доверять мужчине напротив.

За последние несколько недель он вселил в меня уверенность в том, что я смогу преодолеть любую преграду, и если случится так, что нужно будет бороться за свою жизнь против страшной болезни, то я выдержу, справлюсь и он будет рядом. Станет опорой, другом, и может быть кем-то большим.

Он ничего не просил и не требовал. Наши отношения, если эти встречи можно было так назвать, оставались слишком хрупкими. Я боялась сделать шаг ему навстречу, он продолжал притягивать меня к себе, даже через сопротивление и мой страх.

- Я доверяю, - говорю уверенно, но его не так-то просто провести.

Гордей внимательный и от него не укрывается то, что я не смотрю в глаза, не улыбаюсь не жмусь у нему доверительно закидывая руки на плечи. Веду себя как будто первый раз на свидании, а ведь у нас эта встреча далеко не первая.

И я у него дома.

В доме, где сейчас никого нет.

Мы только вдвоем, время уже заполночь. Ужин, который он приготовил сам давно съеден, посуда вымыта, осталось только немного вина.

Если бы я хотела уйти, то давно могла бы вызвать такси. Если бы…

- Ира, остановись, - строго выронил Гордей.

- Но я ничего не делаю.

- Еще как делаешь! Ты думаешь. Взвешиваешь. Высчитываешь. Ты дрожишь от страха, как маленькая зайка. А я ведь не волк.

Его слова меня развеселили и я улыбнулась.

- Это полная чушь! - в тон ему ответила я, полностью перенимая его настроение. Нервозность постепенно отпустила. Он наклонился ближе.

- Чушь, говоришь?

- Совершенная, невыносимая, беспринципная и… - его губы застыли в нескольких миллиметрах от моих. Мысли разбежались, сознание теряло связь с реальность, так что закончить предложение связно казалось совершенно немыслимым.

- И? Продолжай, - подначивал Гордей, положив горячую ладонь мне на ногу, и ведя пальцами вверх к талии, потом выше, задевая ребра. Даже через одежду моя кожа горела под этими прикосновениями.

- Ты самый опасный и хитрый волчара, - вздохнула, а через мгновение его губы оказались на моих.

Этой ночью я так и не добралась до телефона, чтобы вызвать такси домой.

***

Чувствовать как о тебе заботится кто-то невероятно приятно. Я никогда не была избалована вниманием Влада.

Он предпочитал просыпаться к готовому завтраку, готовому кофе и чистой, выглаженной одежде. Его мало волновали такие мелочи, как возможность дать мне выспаться в выходной. В его системе координат я итак почти ничего не делала.

Гордей проснулся раньше меня. И видимо не терял времени даром, потому что когда я открыла глаза было не только начало десятого, но еще и с кухни тянуло ароматом свежих оладий.

- Мед или варенье? - спросил он, когда я спустилась вниз. - Чай или кофе?

- Я умерла и попала в рай? - в тон ему, уточнила я.

- Пока что нет.

Улыбаясь и потягиваясь как кошка, я подняла руки вверх и чувствовала как вслед за этим движением по бедрам ползет краешек его футболки.

Да, в эту нехитрую игру могут играть двое!

И я могу!

Осознала это не без удовольствия. Чувствовать себя настолько сексуально привлекательной для такого мужчины, как Масловский это… словно выиграть Гран-При.

Меня не мучали угрызения совести из-за того, что в моем паспорте все еще стоит штамп, скрепляющий давно рухнувший брак. На время я даже забыла, что сын предпочел в свой день рождения компанию отца, о предательстве которого он уже знал. Что ж, Тимофей был счастлив по-своему, а я по-своему.

Гордей следил за моим движением плотоядным взглядом.

- Почему у меня такое чувство, что

- Потому что ты бесстыдно меня провоцируешь и знаешь это.

- Знаю.

И не говоря больше ни слова проплываю мимо, гордо задрав носик, но начинаю беспечно хихикать, когда он перехватывает меня за талию, притягивает и целует. Горячо, глубоко, с обещанием большего.

Мы завтракаем беспечно болтая о том, что скоро у детей закончатся каникулы, что Тим хочет развивать свой интерес к футболу и попробоваться в младший состав профессионального клуба, а Алисе нужно больше времени уделять технике игры и тогда она сможет записать хорошую пробу для международного конкурса.

- Я не думаю, что она захочет участвовать в чем-либо, - заметил Гордей. - Но я могу попросить кого-то из скаутов премьер-лиги взять Тимофея на отборочную тренировку. Но никакого блата не будет, все по способностям.

- Правда? - я приподняла бровь.

- Да, это не проблема. Клубы всегда ищут талантливых детей, часто бывают на тренировках спортивных школ. Так что…

- Хочешь сказать, что если бы он был достаточно талантлив и подготовлен, то уже привлек бы к себе внимание?

Мое хорошее и игривое настроение как рукой сняло. Каким бы не был замечательным мужчина и как бы ни был хорош секс я никому не позволю говорить о том, что у Тима нет предрасположенности к футболу.

- Да ты просто фурия, Ир. Я хотел сказать, что далеко не все кого они смотрят могут попадать в интересующие возрастные группы, это раз. В два, то что в конкретно вашу спортивную школу они могли прийти когда твой сын пропускал занятие - болел или что-нибудь еще. Так что спрячь свои зубки и когти до лучших времен. На отбор я его возьму в любом случае.

В тоне Масловского не было никакого намека на хитрость или подхалимство. Я так привыкла к иному общению, к постоянным попыткам меня обвинить в том, что я не так воспитала, вырастила своего сына, что он недостаточно хорош для чего-либо, что моментально заняла оборонительную позицию.

- Прости, я просто…

- Защищаешь своего ребенка и себя. Знаю. Это нормально. Ты не должна за это извиняться, потому что кроме тебя его сейчас никто защитить не сможет, даже от себя самого. Но мне бы хотелось, чтобы ты мне доверяла.

Он не требовал - предлагал и это подкупало. Несмело улыбнувшись Гордею я наконец-то закончила свой завтрак и уже собралась снова его поцеловать, когда мой телефон зазвонил.

На экране появилось неожиданное имя. Света.

Глава 20

Вызов все идет и идет. А потом заканчивается, а потом начинается снова.

И снова. И снова.

- Не собираешься отвечать? - спрашивает Гордей. - Кажется вопрос довольно срочный.

- Какой срочный вопрос может быть у любовницы к жене?

Маловский пожимает плечами и забирает пустую чашку у меня из под носа.

- Может быть хочет знать какие трусы у твоего мужа любимые и стоит ли их гладить, или предпочитает он на завтрак яйца всмятку или вкрутую? - Рассуждает он с серьезным видом, но очень ироничным тоном.

- Чушь. Соколов ненавидит яйца.

- Это потому что у него их нет?

Телефон звонит снова и я шумно выдыхаю.

- Может быть она посеяла ключи от квартиры и хочет спросит не осталось ли у меня комплекта? - Накидываю я еще одну идею. Сейчас чем абсурднее, тем лучше. Тем проще. - Может быть она хочет узнать пароль от компьютера Влада или пин-код от его кредитки.

- Он скряга?

- В масштабах нужд Светы? - я на мгновение сделала вид, что задумалась, - Еще какой!

Масловский задорно улыбнулся, но ничего не ответил. Все это забавно, но телефон продолжал надсадно звонить.

А она умела быть настырной.

- Слушаю, - наконец-то я не выдержала. В конце концов интерес, что же ей так словно могло от меня понадобится взял верх и я решила, что разговор с этой стервой не сможет выбить почвы из под ног и ухудшить мое настроение.

- Ира, наконец-то, - выдохнула она, словно до этого бежала несколько километров. - Наконец-то ты взяла трубку. Почему так долго?

Голос нервный и словно испуганный. Это настолько непохоже на ту Свету, которую я помнила, что сначала мне кажется будто говорю с другим человеком.

- Что ты хотела?

- Нам нужно встретиться. Как можно скорее. У Влада проблемы.

- Проблемы Влада касаются только его. Если тебе интересно в них участвовать - на здоровье, а у меня на это нет ни времени, ни желания.

- Ира, ты не понимаешь, его затруднения все еще касаются тебя, ведь официально ты его жена, и следующий звонок на твой телефон поступит уже возможно не от меня.

Ее слова не произвели на меня никакого впечатления, но и приятного в них ничего не было. И куда влип Соколов? Каких наворотил дел?

Я знала, что ранее он использовал не самые лучшие материалы, чтобы снизить себестоимость своей мебели и продавал все под видом элитных и эксклюзивных изделий. Одно время на него работали три дизайнера, но со временем он отказался от двух, взвалив все на плечи лишь одного специалиста. Считал, что такой подход лучше - единый стиль будет просматриваться четче.

Но не важно.

Я одернула себя и покачала головой.

- Меня это не касается, Света. Мы с Соколовым почти разведены, ты носишь его нового наследника, вот и разбирайтесь сами. Я заберу только то, что мне причитается по праву и получу опеку над сыном. Больше меня ничего не интересует.

- Никто не позволит женщине, которая одной ногой в могиле воспитывать ребенка! - злобно шипит она.

- Метишь в мачехи? Думаешь, что Тим примет тебя после того что видел или станет называть твоего ублюдка братиком?

Я все-таки завелась. Дети не виноваты, дети не могут отвечать за то, что творят взрослые и срывать свою злость на еще нерожденном дитя - это не показатель ума или взрослого подхода к вопросу, но Света была близка к тому, чтобы сорвать все мои ограничители.

- Заткнись, Ира! Ты не понимаешь, что люди, которые сейчас идут за Владом могут навредить не только ему! Пострадают все, включая твоего драгоценного сыночка, который просто не научен не совать свой нос куда ему не следует. Я все сказала что хотела.

По ту сторону соединения повисла тишина. Света сбросила трубку.

- Что случилось?

Гордей выглядел встревоженным.

- Я не

***

Весь день с утра и до вечера я пыталась дозвониться и дописаться до Тима и до Влада.

Полностью наплевав на наши разногласия, но свою злость и негодование я написала ему несколько сообщений и отправила голосовые сообщения, в которых очень вежливо просила перезвонить мне как только они приземлились в Москве.

- Вежливо, как же, - усмехнулся Гордей, когда припарковал свою машину у моего подъезда.

- Я старалась, - пожала плечами.

- Охотно верю, - продолжал ерничать он. - Особенно твое желание наладить продуктивный диалог были заметны после угроз… я цитирую: “скальпирую тебя на фрезерном станке в твоем же сраном цехе” и “узнаю про заначки - выдерну руки, вставлю обратной стороной и скажу что так и было”.

Я отстегнула ремень безопасности и повернулась к Масловскому.

- Я просто эмоциональная женщина.

- Ну, конечно. Но с тобой вообще ни разу не скучно. Даже немножечко жутко.

- Ну вот до моего развода у тебя еще есть время подумать о том, стоит ли вообще со мною связываться.

Он ухватил меня за воротник пальто и притянул к себе резко и без сомнений.

- Еще как стоит, Ира.

Слишком серьезно для такого момента. И я должна сейчас думать вовсе не о том, как хорошо он целуется и как тепло и надежно в его объятиях. Я просто позволила себе еще минутку слабости.

- Мне правда пора.

- У тебя есть план?

Я покачала головой. Четкого и выверенного не было, но одно я знала точно - необходимо забрать Тима из общества Влада.

Гордей несколько раз предлагал поехать со мной, но во-первых ему нужно было забирать Алису, которая сегодня тоже возвращалась из лагеря, а во-вторых, даже если он и будет моим рыцарем в сияющих доспехах, это вовсе не значит, что я вот так сразу этим воспользуюсь. Это моя битва и пока я могу справляться сама - буду это делать.

Мне нужно было доказать самой себе, что я выстою против Соколова без посторонней помощи.

- Поеду в аэропорт. Влад и Тим должны приземлиться через три часа. Как раз успею и подготовлюсь к встрече.

- Напишешь когда будешь дома?

- Напишу.

Я уже открыла дверь, но Гордей снова сжал мою руку. - Не забудь, если что-то пойдет не так - сообщи.

Я коротко кивнула и выскочила из машины, чтобы быстрее скрыться в подъезде и не передумать.

Уже поднялась на свой этаж и даже вышла на лестничную площадку, когда там меня встретила моя арендодатель Ася, стоящая перед открытой дверью.

- Привет, я на минутку, только ключи от маши возьму и уеду. А ты чего не заходишь?

- Да вот думаю стоит ли. Дверь вскрыта, кажется нас обнесли. - Она достала телефон и разблокировала его. - Кажется в таких случаях принято звонить участковому. Возможно впервые в жизни воспользуюсь объявлением, которое написано на первом этаже.

И пока она снова спускалась на первый этаж и искала нужный лист с номером я вошла.

В прихожей все было как обычно. На тумбочке стояли духи и лежали две расчески, а еще диффузор и помада, которой постоянно пользовалась Ася.

Заглянув на кухню я тоже не заметила особенных перемен.

И только дойдя до комнаты, в которой жила я все стало понятно. Вещи перевернуты и раскиданы. На полу лежали бумаги, мои учебники музыки и записи по частным урокам. Некоторые из них безнадежно испорчены.

Кровать, тумба и стол сдвинуты со своих мест. Эти варвары даже карниз сорвали, так сильно дернули за шторы. Но это скорее от злости.

- Ого, - за спиной раздался тихий голос Аси. - Кажется, что наши грабители интересовались именно тобой. В моей комнате все на своих местах. Это твой бывший так постарался? Что он искал? Интмные фотки или ты припрятала от него многомиллионные облигации?

Моя соседка пыталась шутить, но по голосу я слышала, что ей совсем не по себе и даже страшно.

- Это не он. Скорее те, кто интересуется его деятельностью. Прости, Ась, я возмещу весь ущерб.

- Ты же сама эту мебель купила, так что не волнуйся. И ничего не трогай. Я вызвала участкового, он скоро будет. И думаю, что тебе лучше остаться.

Глава 21

Оставаться в этом бедламе не хотелось категорически, но выбора не было.

Я написала сообщение Гордею о том, что произошло, после чего почти двадцать минут выпроваживала его, нарисовавшегося в дверях взломанной квартиры, уезжать встречать дочь.

- За ней может съездить водитель, - утверждал он, ощупывая мои конечности, словно это меня разбили, а не мою прикроватную вазу с сухоцветом лаванды.

- Нет, не может.

- Я часто в командировках, так что она привыкла.

- А сейчас ты в городе и нужен ребенку.

- Тебе я тоже нужен, - возразил почти уговорив меня сдаться. Но все-таки я нашла в себе силы настоять на своем. Еще не хватало, чтобы Алиса чувствовала себя брошенной из-за почти незнакомой женщины.

- Нужен, но давай ты сейчас расставишь приоритеты так как следует. Сначала дети, потом все остальное.

Он смотрел мне прямо в глаза, кажется пытаясь разглядеть там женскую хитрость, попытку манипулировать и таким вот образом проверить его на “вшивость” и твердость собственных намерений. Но я и близко не была к таким игрищам. Не мое все это.

- Пиши хотя бы раз в полчаса, - говорит он, целуя меня.

- Хорошо.

- Я серьезно. Иначе потом всыплю.

И звучит весьма устрашающе. Подозреваю, что сделать Гордей это может прямо как полагается по попе и ремнем. С одной стороны жуть какая-то, с другой очень… интересный может быть опыт.

Выпроводив Масловского ловлю на себе заинтересованный взгляд Аси.

- А говорила, что ведешь тихий образ жизни. Ни проблем, ни беспокойства, а тут прямо вулкан и страсти.

- Прости. Я не специально.

Голову опускаю, но улыбка с лица не сходит. Казалось, что после неудачного замужества и предательства я уже не смогу вновь поднять голову и, взглянув в на себя в зеркало, увидеть как светятся глаза. Но нет, вот я - действительно улыбаюсь - беззаботно и счастливо.

Ну, почти.

Беру себя и телефон в руки. Смотрю на часы и открываю приложение Flightradar, где ввожу номер рейса и нахожу нужный желтый самолетик. Около получаса до посадки, точно никуда не успею.

По деловому, коротко и четко.

- Дверь взламывали?

- Конечно, замок сломан.

- Что-то пропало?

- У меня нет, - отвечает Ася.

- У меня тоже, по крайне мере то, что могли искать не нашли.

- А что могли искать? - теперь допрос сосредоточен на мне, а протокол пополняется только с моих слов.

- Не знаю, я просто учитель музыки.

- Ранее вам поступали какие-то угрозы?

- Нет.

- Может быть недовольные родители? - предполагает этот человек с великолепной дедукцией.

- Что? Думаете кто-то решил выкрасть мой любимый экземпляр энцклопедии о великий композиторах, или Хрестоматия для фортепиано за четвертый класс? - грубо шучу, хотя участковый не заслужил.

Он выглядит молодо, возможно только закочил ВУЗ, пытается все делать как положено.

- На доме есть камеры, мы проверим записи и сообщим о результатах, - говорит представитель закона.

- У нас есть доступ, и я уже посмотрела, там все стерто, - встревает Ася.

Участковый кивает.

- Да, камеры с вашего подъезда почистили, но те, которые стоят на соседних домах - нет. Уверен, что хотя бы на одной да засветилась незнакомая машина, ранее не малькавшая в этом дворе, - говорит он ободрительно. - Мне пора, а вы если что-то вспомните - звоните. И почините замок до ночи, чтобы не дежурить у двери по очереди.

Ну надо же, с юмором попался. И кажется, что действительно собирается над всем этим поработать.

Когда за ним закрывается дверь с сорванным замком я вновь включаю приложение и понимаю, что самолет уже пропал с экрана,а значит приземлился. И почти сразу приходит сообщение от Тима:

“Мамочка, мы сели. Скоро приеду”.

В этот момент я шумно выдыхаю и начинаю плакать.

***

Ася меня успокаивает и гладит по спине.

- Ира, ну что ты, все же хорошо. Прилетел твой малец, а значит и папаше его понавставлять можешь. А еще лучше принца своего попроси. Он же травматолог? Знает где и что качественно сломать, чтобы и больно и не срослось долго-долго и мучительно.

Её отповедь меня забавляет. Мне очень повезло с арендодателем, поэтому собираясь к машине я не переживаю. Ася сама может и слесаря вызвать и проследить за заменой личинки. Тут скорее я сама была бы более беспомощной.

- Ты все-таки позвони своему парню, - наставительно провожает она.

- Он мне не… - запинаюсь, потому что на самом деле мы с Гордеем не вешали никаких ярлыков на эти отношения. - Не важно. Я сегодня приведу Тимофея ночевать сюда. Если надо силой вытащу. Но приберусь сама, Ась, хорошо?

Она согласно кивнула и закрыла за мной дверь на “собачку”.

Добравшись до дома, где я прожила столько лет заметила, что свет в квартире горит, но машины Влада на месте нет. Да и не могли они так быстро добраться из аэропорта. Подниматься туда с одной стороны не было никакого желания. Там Света и ее сын, скорее всего уже обжились на новом месте, разложили вещи по шкафам, поставили свои зубные щетки, обувь, туалетную воду, игрушки.

Меня совсем не волновал тот факт, что в том доме я больше не хозяйка, но… получается я не хозяйка больше нигде.

Это так странно и непривычно.

Не понимаю что делать с внезапным открытием и чтобы не углубляться в него набираю сообщение Гордею. Одно, второе, треть, но каждое стираю. Снова и снова, потому что все, что пишу кажется вызовет у него зуд в одном месте и немедленное желание приехать меня забрать, увезти и спрятать в своем доме.

Есть в нем что-то первобытное. Прямо как пещерный человек, готовый за свою женщину всех отдубасить.

Наконец останавливаюсь на нейтральном варианте.

“Тимофей и Влад вернулись. Я приехала забрать сына. Вернемся к Асе и я позвоню тебе. Пожалуйста не волнуйся и не срывайся с места.”.

Отправляя сообщение искренне надеюсь, что он внемлет голосу разума и моим словам.

Продолжаю ждать, но время тянется медленно, а вопросы продолжают рождаться один за одним. У Светы есть ответы - если не все, то хотя бы часть из них. Тем более, что она сама мне позвонила и сама предлагала встретиться. Так чего же я боюсь? Из-за чего откладываю. Сейчас лучшее время, пока Соколов не сможет давить своим присутствием ни на одну из нас.

На месте усидеть становится тем сложнее, чем дольше тянуться минуты.

Проиграв-таки борьбу со здравым смыслом, выхожу из машины и двигаюсь в сторону подъезда. У меня с собой запасной комплект ключей, то есть тот, что мой, поэтому внутрь попасть труда не составляет, а вот дверные замки они могли и сменить. Впрочем вламываться у меня намерения нет.

Ключ прячу в карман, нажимаю на звонок. Света подходит к двери и открывает почти сразу. Неожиданно она выглядит хуже, чем я предполагала. Уставшей и вымотанной. Так словно не спала несколько суток. Хотя возможно я преувеличиваю.

Едва я делаю шаг внутрь новая любовь Влада сереет и несется в уборную.

Все еще мучает токсикоз?

Делаю шаг внутрь, отмечая, что действительно в квартире произошли изменения. Пропали все семейные фото, которые раньше видели на стене. Композицию из шести изображений заменили на абстрактный триптих в холодных тонах.

Прохожу в сторону кухни. Здесь тоже что-то изменилось. На столе коробки из заказной еды, множество брошюр с пиццами и суши и (да, я заглянула внутрь), почти пустой холодильник с прокисшим молоком и засохшими вареными макаронами.

Света, тяжело дыша, выходит из ванной.

- Как же это достало. С Сережей такого не было, так почему сейчас меня тошнит каждый долбаный час.

Оставляю ее вопрос без ответа и от этого она только что пятнами не идет.

- Я приехала за Тимофеем.

- Так они еще не явились, только выехали из аэропорта.

- А Сережа где?

- У отца на каникулах. Развлекаются в Калининграде, завтра должны вернуться.

- Ты хотела со мной поговорить. Я здесь, Влада нет, - наконец-то перехожу к самому важному.

- А что, ты до сих пор не в курсе, что твой муж сделал? Или давно не проверяла свою кредитную историю?

От этих слов я почти перестала дышать. Не мог Влад так поступить со мной. Ведь не мог же! Или…

Глава 22

Влад.

Поездка в Европу пришлась как раз кстати. Пока Тимофей восхищенно тратил

На производстве случился коллапс из-за поставки некачественного сырья. Да, заказывали из Китая, но субподрядчик клялся, что это проверенная фирма и никаких накладок быть не может, а теперь и сам слился. Благо я ему вручил только предоплату.

Света тоже названивала ежедневно.

Я позволил ей пожить в своей квартире, но лишь до тех пор пока мы с Тимом не вернемся, и она не заберет Сергея от отца. А потом я с ней поговорю, возможно даже предложу аборт.

Что же до Иры - эта ненормальная тоже придет в чувство, когда получит вести из банка и угрозы коллекторов. Быстро прибежит, будет умолять ее от долгов освободить.

Если бы только Света оказалась не такой прилипчивой и не такой настырной. Все же нормально было, весело проводили время в постели, и на столе, и у стены.

- Пап, а ты правда перед мамой извинился? - спрашивает Тимофей уже кажется в тысячный раз за всю поездку.

Сын был счастлив, что наша с ним поездка на его день рождение не сорвалась. Я, конечно, не лучший муж, но отцом стараюсь быть таким, чтобы у Тима не оставалось сомнений - он лучшее, что есть в моей жизни. По крайней мере я хотел, чтобы в будущем его голос и мнение перевешивали в мою сторону.

Косяк вышел, когда она застал нас с Даниловой, услышал или даже увидел, в сущности это не важно. Да, ему десять и его уже не так-то просто задобрить. Приходиться тратить на это больше сил, энергии и денег. К тому же он очень привязан к Ире.

Когда Тима первый раз встал на мою сторону я был уверен, что все правильно - сын выбирает отца, идет за ним, как за вожаком, перенимает мои же ценности, убеждения и сильные стороны. Мой характер. Моя порода.

А потом случилось это досадное недоразумение.

- Правда, Тимоха. Ты же знаешь, что ты и она - самое ценное, что есть в моей жизни.

Ребенок кивнул, но как-то не слишком уверенно.

Мы уже подлетали к Москве, он крепко сжимал в руках свой трофейный мяч с автографами нескольких футболистов его любимой команды. Пришлось отдать кругленькую сумму, чтобы Тима провели к звездам на несколько минут, но это стоило каждой копейки.

- Ты всегда говорил, что она самое ценное, а потом предал. Она плакала и даже съехала от тебя. Ты же понимаешь, что я не вернусь и не стану жить с тобой, если мама не вернется в квартиру?

Маленький засранец. Да я на его день рождение потратил бюджет небольшой европейской страны, а он мне еще условия ставит.

Черт.

И все же с Ирой стоит помириться. Пожила отдельно - и хватит. Устрою ей романтический ужин, а как только закрою большой проект и вздрючу своего подрядчика и начальника отдела закупок, а потом начальника отдела по работе с клиентами, а потом еще и финансового аналитика, который не смог рассчитать адекватную себестоимость продукции для тендера, чтобы его выиграть… вот тогда поедем с ней на Мальдивы. Или в Турцию - соленая вода, она же везде соленая.

- Конечно мама к нам переедет. Возможно, что она уже ждет нас дома с вкусным ужином и тортом в честь дня рождения.

- Она мне в день нашего отъезда торт приносила - фотку скинула, - вздохнул сын.

- Купим такой же, чемпион?

- Да нет, я уже не хочу. К тому же я уже ел торт.

“Уважаемые пассажиры, наш самолет готовится к посадке. Просим вас не покидать свои места, пристегнуть ремни безопасности, привести спинки кресел в вертикальное положение и открыть шторки иллюминатора”, - сообщила старшая бортпроводница.

Мы сделали как она просила и самолет начал снижение. Уже через двадцать минут шасси коснулись взлетно-посадочной полосы, салон взорвался традиционными аплодисментами и даже мы с Тимофеем поддержал всеобщий радостный настрой. Почему бы и нет? Хотя обычно это дико раздражало.

Вслед за всем этим начали бренчать телефоны. Звонки, сообщения, голосовые. Люди зашевелились и начали вставать, пока мы маневрировали по территории аэропорта и подъезжали до рукава. Тим не вставал, но уже что-то настрочил - кажется Ире.

Мой же айфон разрывался от сообщений с неизвестных номеров.

В основном с угрозами и требованиями вернуть деньги.

Черт возьми. Слишком рано.

Слишком, бл*ть, рано.

***

Не могу поверить, что дошло до такого.

Осматриваю толпу вокруг, но никого подозрительного с тяжелым идущим взглядом не нахожу. Только уставшие с самолета и спешащие по делам туристы и пассажиры. Все толпятся на паспортный контроль, затем к ленте с чемоданами.

- Тим, не отходи от меня.

Беру сына за руку и привлекаю к себе. Даже если кто-то потенциально решит наехать на меня прямо здесь не станут же они делать этого при ребенке?

А мальчик весь в телефоне. Вижу, что пишет сообщение Ире, затем кому-то еще, получает ответ и счастливо улыбается. А еще недавно так же светился от возможности побывать на игре любимой команде.

Во мне все клокочет от ревности. Неужели он забыл, что я для него сделал и сколько это стоило? Маленький, неблагодарный человек.

Через сорок минут получаем чемоданы и спешим в сторону парковки.

Физически за нами никто не гониться, но чувство такое, что мне срочно нужно уезжать отсюда, быстрее к дому. Там лучше, там даже стены помогут. Хотя если взбунтовались заказчики или банк, то они могут нанять специально обученных амбалов, чтобы решить эти проблемы.

- Мама у нас, кажется она приехала за мной, - улыбается Тим, когда мы выезжаем на МКАД и я лечу больше сотни.

Машина у меня хорошая, чистокровный немец, вот только в Москве резко похолодало, и дневная морось схватилась легким морозцем. Минус один, как итог гололед и несколько аварий. Мою машину тоже периодически приходится ловить от заноса, чтобы она не улетела куда-нибудь. Резина еще летняя.

В конце концов мне приходится унять свою прыть из-за нарисовавшегося затора. Я уже проехал развязку где мог свернуть и миновать опасность.

- Встряли? - спрашивает сын, и этот простой вопрос, заданный несмышленым ребенком взрывается во мне петардой.

- Да, встряли! Из-за тупиц, которые не умеют ездить. Сраные идиоты, которые понапокупали себе прав, а на самом деле не могут отличить педали тормоза от газа и это все на автомате. Черт!

Руки с громким стуком колотят по рулю и Тимофей испуганно

Мой телефон звонит, номер незнакомый. Я игнорирую звонок, но следом приходит сообщение: “Лучше возьми трубку”. Почему-то звучит угрожающе.

На следующий входящий отвечаю без промедления, словно от этого зависит гораздо больше,чем мне бы хотелось.

- Слушаю.

- Владик, ты вернулся в Москву. Как хорошо, - тянет мужской голос.

Владимир Борисов, с которым мы совсем недавно ужинали. Я мог бы узнать его где и когда угодно, но его контакт был в моем телефоне. Зачем он тогда звонит с другого номера? Что это за игры?

- Да, я был за границей, Владимир.

- И не мог ответить деловому партнеру на несколько вопросов?

Его снисходительный тон не мог меня обмануть. Борисов не просто злился, он пребывал в ярости, хотя я никак не мог понять по какой причине. С его контрактом было все отлично, сроки выдерживались, совсем недавно, за несколько дней до отъезда я предоставил ему не только всю смету, но еще и полноценный развернутый график производства.

- Я стараюсь не брать трубки с незнакомых номеров, - отвечаю как можно сдержаннее и пытаюсь все свести к шутке, - знаете сколько сейчас звонят мошенников.

- Знаю, и сейчас имею неудовольствие разговаривать с одним из них.

Пробка начинает разъезжаться, машины передо мной двинулись вперед и я уже слышу звуки клаксонов. Кто-то проезжает мимо и орет матом. Здесь хорошая звукоизоляция, но иногда эмоции сильнее и готовы прорвать любую оборону. Стараюсь не психовать, потому что со мной ребенок, но все же слишком резко давлю на газ и едва не врезаюсь во впереди едущий Порш Кайен.

- Не понимаю вас, Владимир. Если вы хотите предъявить какие-то претензии, то можете сделать это сейчас, лично или составить на фирменном бланке вашей организации и направить по адресу электронной почты.

Набираю скорость, беру правее и обгоняю тупицу на Киа Рио, затем еще несколько машин в параллели и выскакиваю на простор, где снова могу вдавить педаль.

- Щенок. Ты думаешь я не в курсе твоих грязных делишек? Думаешь я не знаю, что мой эксклюзивный проект ты законтрактовал с еще одним отелем. Скажи, Влад, с каких пор ты считаешь идиотам тех, кто смог заработать и приумножить свои миллионы?

Вот же, старый прощелыга. Откуда он узнал? Если это кто-то из своих слил - уничтожу. Уволю и больше эту вошь ни в одной компании не возьмут на должность выше, чем мойщик унитазов!

- Это недоразумение, Владимир. Завтра мы с вами сможем…

- Нет. Мы с тобой заканчиваем все дела. Уведомление о расторжении сделки уже направлено в твою компанию, на фирменном бланке. Вместе с ним ты получишь иск о взыскании неустойки за упущенную мною выгоду, а также моральный ущерб. О том, что станет с твоей деловой репутацией после того, как ты проиграешь это дело не берусь судить, но поверь, сынок, от твоей шарашкиной конторы не останется и следа.

Его слова сочились ядом и удовольствием.

Борисов повесил трубку, но я прокричал вслед коротким гудкам:

- Ты - старый мудозвон!

И на секунду… всего на секунды прикрыл глаза, чтобы вернуть концентрацию.

А когда открыл меня ослепил свет встречного грузовика.

Дальше только чернота, боль, скрежет искореженного металла.

Глава 23

Ира

Не было никакой логики в словах Светы. Только обида, злость, возможно ревность. Хотя и в ревности не было смысла. Она же получила то, о чем хотела - Влада. Он, конечно, оказался далеко не идеалом мужчины и не образчиком верности, но…

Он бы никогда не бросил беременную женщину в положении, не оставил своего ребенка на произвол судьбы. Даже если он не относился к своей интрижке с этой женщиной всерьез, то теперь все изменилось. Возможно, что в этом браке он настолько преисполнится ролью отца, что станет помогать бессонными ночами и даже иногда выходить с семьей на прогулки, а не пропадать сутками на пролет “на производстве”.

Может быть интрижки Соколова начались уж тогда?

Не важно.

Важно, что несмотря на свою неверность и в принципе скотский характер я по какой-то причине верила, что он бы никогда не стал использовать меня в качестве кредитозаемщика без моего ведома.

Однажды мы обсуждали возможность переписать на меня одно или два дочерних малых предприятия, чтобы ускорить и облегчить получение займа как для вновь открытой организации малого бизнеса, но юридически так ничего и не оформили.

Либо я сейчас пребываю в стадии глубочайшей амнезии и не помню, как подписывала документы.

Но это не так, и Влад бы на такое не пошел.

- Я не собираюсь обсуждать с тобой свои отношения с Соколовым, - в конце концов произнесла уверенно. - Просто хочу забрать Тимофея и всё.

Света оскалилась.

- Господи, Ира, ты еще тупее, чем я думала! Влад никогда не позволит тебе получить опеку над сыном и даже не собирается это обсуждать с тобой. Он четко дал это понять. Даже когда я рожу ему еще одного ребенка он не будет доволен, что сын живет с живым трупом, с женщиной, которая вот-вот отправится на тот свет. Тебе сколько, кстати, осталось?

От ее слов меня накрывает гневом.

- Моя история болезни тебя не касается, это вопросы я буду обсуждать только с лечащим врачом. А ты за собой последи, - кидаю зло, смотря на пачку сигарет, брошенную на столе. Открытую.. - Надеюсь ты понимаешь, что у любого действия, плохого или хорошего, есть свои последствия.

- А ты ударилась в мистику? - смеется натужно, словно все это для нее слишком сложно и забирает остатки сил. - Ты, Ира, еще более жалкая, чем я думала. А могла бы уговорить Соколова выделить тебе сумму на лечение или, если все действительно так плохо, на хоспис. Уверена, что он бы позволил тебе иногда видеться с сыном.

С одной стороны сейчас было бы как никогда удачно бросить ей в лицо информацию о том, что моя болезнь так и осталась только в фантазиях мужа и в ее собственных мечтах о счастливой жизни с ним, но вряд ли это поднимет мне настроение.

Уж точно не так как встреча с сыном.

- Свет, давай будем честными, ведь Тимофей тебе здесь не нужен.

Данилова скривилась. Она, кажется, и рада была бы чтобы данный вопрос рассосался сам по себе, и чтобы Тим исчез из жизни Влада прямо как и я.

Впрочем на ее переживания мне было совершенно наплевать.

Предупреждение про кредиты и займы я, конечно, запомню и перепроверю, но потом. После того, как прочитаю долгую и обстоятельную лекцию Тиму и Владу о том, что их побег в Европу, был крайне неуважительным поступком.

Перевожу взгляд на часы. Прошло много времени, они уже должны были приехать.

Проверяю приложение на наличие пробок из аэропорт, но дорога в основном “зеленая”. Прохожу в окну, смотрю на улицу, но во дворе по-прежнему машины мужа не наблюдается.

Набираю сына, но он не берет трубку. Гудки идут-идут, но тишина.

Не знаю почему, но чувствую, что сейчас мне жизненно необходимо услышать голос сына, знать, что все хорошо.

- Света, набери Влада.

- Что?

- Набери его, где они? Слишком долго их нет.

Она нехотя тянется к телефону и, кажется, наконец-то обратив внимание на время, хмурится и набирает Соколова.

В отличие от меня дозванивается.

Я подбегаю к ней, смотря на ее бледно-серое лицо, выхватываю телефон и слышу еще несколько фраз равнодушного мужского голоса:

“...авария на трассе, машина искорежена. Сейчас достаем пассажиров. Есть признаки жизни, буду доставлены по скорой в больницу и…”

Дальше Света падает на пол, теряя сознание. Я же дослушиваю куда именно повезут сына и Влада, стараясь не впасть в истерику и отчаяние от страха.

***

Все происходит очень быстро.

Вероятно мой мозг научился адаптироваться к стрессу лучше, чем я могла себе представить. От страха не замираю как изваяние, не торможу и не впадаю в истерику.

Мне просто страшно.

Мысль, что я больше никогда не увижу своего сына и не смогу его обнять, поцеловать, сказать как сильно люблю его, горжусь им и дорожу, ненавистна.

Не могу это принять, особенно с этой стороны - что именно он уйдет от меня, а не наоборот.

Нет-нет, он жив. Все будет хорошо.

Все должно быть хорошо.

С этой установкой делаю глубокий вдох, хватаю декоративную подушку и ложу Свете под голову.

Пока наливаю стакан воды набираю Гордея.

- Уже соскучилась? - мурчит в трубку.

- Влад и Тим попали в аварию. Я не знаю подробностей, но… ты не мог бы выяснить куда их собираются отвезти по скорой?

В отличие от моих представлений о своем состоянии - голос выдавал истерику с головой. Гордей же наоборот говорит четко и спокойно. Уверенно.

- Мне нужно пару минут, наберу как только что-то узнаю и заеду за тобой. Никуда не двигайся с места. Поняла?

Я смотрю на женщину без сознания. Она не шевелилась и подозрительно бледная. Дышит ли?

- Ира?! Ира, ответь мне, мать твою, - крик Масловского наконец-то прорывается сквозь мысли о том, а жива ли вообще любовница мужа и что мне с ней делать если нет?

- Я здесь, - выдыхаю в трубку, - Света в отключке. Вызову ей скорую.

Он вешает трубку, а я делаю еще один звонок, объясняя ситуацию. У меня спрашивают какой срок, какие показатели, но откуда я могу знать? Около двадцати недель? Животик небольшой уже видно. Вредные привычки? Возможно. Давление…

- Я не знаю. Она отключилась и упала на пол, - сообщаю оператору скорой помощи.

- Выделений нет? - спрашивает механическим голосом, словно делает так много раз за день и этот вопрос просто очередная галочка в ее скрипте. - На свет реагирует?

- Вы издеваетесь? Бригаду направьте по адресу.

- Выехали, данные все равно собрать нуж…

Я бросаю трубку, потому что не хочу ничего слушать. Так или иначе придется дождаться скорую, или попросить Гордея посидеть с ней. Или… я не знаю.

Света не холодная, она дышит, медленно и размеренно. Нет - она будет в порядке, просто это шоковая реакция на новость о случившемся. Для нее наверняка огромный стресс узнать, что любовник, на чьи ресурсы, деньги и статус она рассчитывала - мог бросить ее же самым странным и стопроцентным способом.

И я бы возможно улыбнулась тому насколько подобная шутка пригодилась в разделе “черного” юмора, но с Владом был и наш сын.

Что с ним? Что с Тимофеем? Что я буду делать, если он пострадал, поранился, станет инвалидом… что если он погиб?

Никогда не прощу Соколова! Никогда не прощу этого мудака, если из-за его самолюбия и тупого желания возвыситься в глазах сына с Тимом что-то случится.

Я на девяносто пять процентов уверена, что авария произошла именно по его вине, по его невнимательности или из-за того, что он превысил скорость и петлял между машинами пытаясь впечатлить сына.

Трясущимися руками периодически проверяю то пульс на запястье Светы, то сообщения на телефоне. Гордей так и не звонил. Возможно выяснить куда увезли Влада и Тима быстро не получилось - стараюсь не думать о худшем, он ведь не всесильный и на получение такой информации нужно время.

Наконец-то раздается звонок в домофон.

- Скорая, - сообщает голос из динамика и я быстро открываю дверь.

Вместе с двумя фельдшерами, которые предусмотрительно взяли с собой носилки, в квартире появляется Гордей.

- Ты их нашел? - с надеждой и страхом спрашиваю не особенно вслушиваясь то, что происходит за спиной.

- Нашел. Живы. Все хорошо.

И я начинаю плакать.

***

- Ну все, все, - Гордей обнимает меня крепко, надежно.

Он как гора. Как опора, которую не сдвинуть сколько не старайся. И я не стараюсь, обхватываю в ответ и трясусь, до тех пор пока запоздало накатившая истерика не начинает отступать. Мне становится немного спокойнее, но все еще пугает то как быстро и непредсказуемо все катится. Словно я ничего не могу контролировать, словно бесконечное цунами из неприятностей продолжает накатывать - волна за волной.

И я не могу расслабится. Не могу и на секунду поверить, что заслужила счастье.

Измена мужа, ошибочные анализы, ожидание страшного диагноза. Непрочные отношения с сыном, постоянные споры и препирательства о том с кем ему будет лучше. И вот казалось, что все потихоньку налаживается, что мы достигли слабого перемирия, как он улетает

А теперь авария.

Гордей шепет. что с Тимофеем все хорошо, что он в порядке, в сознании, а из тяжелых травм только перелом руки.

За слово “только” хочется его ударить и поцеловать одновременно.

Ударить, потому что перелом это совсем не просто и наверняка Тим устроит истерику, ведь травма помешает продолжить тренировки и пробоваться кандидатом в клубы.

А поцеловать потому что сын жив. А перелом - заживет.

Фельдшеры суетятся над Даниловой, и Света, судя по звукам, приходит в себя.

Она спорит, ругается, плачет. У нее шок, но ей ставят капельницу и под угрозой возможного осложнения беременности заставляют согласиться поехать в стационар. Она нехотя и не слишком быстро собирает вещи, и мне бы на все плюнуть и уехать, но я терпеливо жду, потому что не могу бросить ее в таком состоянии.

- Ира, пожалуйста, сообщи мне что с ним, - говорит она уже на улице, когда я сажусь в машину к Гордею, а она одной ногой опирается на подножку “буханки”.

Не думала, что такие еще существуют и на ходу. Но больше меня веселит тот факт, что любовница просит жену сообщить о состоянии мужа, от которого она беременна.

Я неопределенно не то взмахиваю, не то качаю головой и, наконец-то закрываю за собой дверь.

- Поехали. Пожалуйста, скорее поехали и повтори, что тебе сказали - шепчу и сжимаю холоднющие руки в кулак.

- Владу делают операцию, у него внутреннее кровотечение, пока никаких прогнозов не дают, - проговаривает Масловский. - Тимофей сломал руку и у него ушиб грудной клетки, сотрясение, но меня уверили, что оперативного вмешательства не требуется. Наложат гипс и несколько дней подержат под наблюдением.

- Какую?

- Что какую?

- Какая рука у него сломана?

- Левая. При аварии твой муж в последний момент повернул руль вправо, принял удар на себя.

Не могу восхититься таким поступком Соколова. Благодарна за то, что постарался оградить сына от лобового столкновения, но все еще злюсь, потому что уверена что авария - это его небрежность.

И все же смерти не желаю.

Мы добираемся до больницы минут за пятнадцать. Я снова и снова прошу Гордея повторить то, что он знает, а тот терпеливо отвечает на мои вопросы, воспроизводит детали, которые ему передали коллеги и знакомые. Переключаюсь на совсем другую тему, спрашиваю про Алису.

- Она в порядке, чудесно провела время в лагере и рассказывала о том, что ей не терпиться возобновить уроки с тобой. Она… скучала по тебе.

- Я надеюсь, что она не будет меня ненавидеть за то, что я вот так выдернула тебя вечером и..

- Она знает, что у меня ненормированный рабочий день, что меня постоянно дергают то на сборы, то из-за травм спортсменов. Когда была жива ее мама это все не так бросалось в глаза, потом мы с Алисой остались одни, но моя работа никуда не делась и мне пришлось делегировать некоторые обязанности, - выдохнул он, а я замерла. Мы еще никогда не обсуждали его бывшую жену. Мы никогда не разговаривали ни о маме Алисы, ни о том, что с ней случилось. - Как хороший отец мне должно быть стоило притормозить и больше общаться с дочкой, но все что было с ней связано - все напоминало о жене.

- Было тяжело?

Глупый вопрос. Конечно ему было тяжело. Но я не собираюсь его за это осуждать.

- Было странно. Пусто и горько. Я не мог слушать как она играет. Алиса просила научить ее, как мама, а я бегал от ребенка, словно ошпаренный. Потом нанимал учителей, но она всех доводила до исступления и те уходили с криком или скандалами. Пока я не нашел тебя.

Последнее Гордей сказал, когда его машина уже затормозила на парковке больницы. Лобовое стекло освещалось сине-красным светом маячков скорых. Масловский выглядел немного подавлено.

Не каждый день он вел такие разговоры. Возможно вообще никогда.

- Спасибо, что рассказал мне.

Он улыбнулся и отстегнул ремень безопасности.

- Пошли, узнаем как себя чувствует Тим, а все остальное подождет.

- Пошли.

Возможно и я никогда не вела таких разговоров. И никогда не чувствовала себя так надежно и спокойно, как рядом с ним.

Глава 24

Мне казалось, что ночью в больнице должно быть тихо. Темные коридоры, сонные медсестры на постах, врачи, которые если не залипают на видосики в телефоне, тоже тихо посапывают в дежурках.

Что всё и все замирают в ожидании когда наступит утро, пациенты потянутся на прием, осмотры и процедуры, когда одни врачи уйдут домой, а другие выйдут на свою смену, будут совершать обходы и назначать анализы, после оценки состояния пациентов. Болтать с ними о произошедшем за ночь, радовать, хмуриться, просто пытаться не заснуть на ходу.

Именно так запечатлелись в моей памяти те два раза, что я оставалась в своей жизни в стационаре.

Первый случился в раннем детстве, когда меня четырех или пяти лет девчушку привели в детское хирургическое отделение на удаление паховой грыжи. Слов таких умных я не знала, но мне сказали, что все будет хорошо, поэтому не особенно волновалась. Кормили вкусно, кашей и свежим белым хлебом, давали поиграть с бинтами и ватой, а потом подышать в волшубную маску. А еще я подружилась с соседкой по палате. Имя уже стерлось из памяти, но я точно помню, что ей делали операцию на глазах и прямо передо мной, потому что белая марлевая повязка закрадывалась почти половину детского личика. Мама приносила ей фрукты и конфеты - десять дней пролетели идеально и даже швы снимать оказалось совсем не больно.

Второй раз в больницу я попала когда рожала Тимофея. Но это нельзя считать стационаром, просто послеродовое содержание, четыре дня и на волю. Да - бессонные и нервные, да врачи уже не были такими приветливыми как в детстве, но все они сделали так, что Тимофей родился, был здоров и вел себя как типичный младенец в первые дни после рождения. Так что никаких претензий и к этому опыту не было.

И в первый и во второй раз больницы казались такими мирными.

А сейчас… сейчас здесь творился ад.

За порогом неотложки мимо нас пронеслась каталка и едва-едва не переехала мне ногу. Мужчины, которые ее толкали - санитары или медбратья - посмотрели на меня как на таракана, которого стоит либо раздавить либо лучше

Кто-то кричал и просил вызвать Карла Олеговича на срочный осмотр рваной раны после укуса собаки. Ребенок истекал кровью и плакал. Его крики были слышны через все помещение.

- Мальчику шесть, ради бога! - Чеканила женщина, которая непрерывно не выпускала из рук две или три трубки постоянно кому-то звоня и осуществляя контроль за всем, что происходило в ее поле зрения. Если конечно “это” можно было держать под контролем. - Пусть этот старый хряк поднимет свою жирную тушу. Его смены это сраное наказание!

Кто-то плакал. Тяжело, завывая, навзрыд. Это не я, а две женщины, крепко держащие друг друга за руки. Одной лет семьдесят, второй возможно чуть больше сорока. Мама и дочка. О ком они горевали? За кого просили Бога?

Тяжело сглатываю и ищу опору. Масловский берет меня за запястье и отводит в сторону, через белую пластиковую дверь, в длинный словно кишка коридор. Когда она закрывается становится заметно тише. Звуки почти пропали, как будто я оказалась в вакууме.

- Прости, тут не всегда так… Хотя нет, - он вздыхает, - почти всегда. Это травматология и неотложка. Центральная окружная, сюда везут самых тяжелых.

Его слова бьют больно. Я холодею от шока.

- Но ты говорил, что с Тимофеем все хорошо, - кажется к последнему слову мой голос садится и я сама готова упасть. Но сначала ругаться и бить Гордея за то, что обманул меня.

Самые тяжелые. Самые страшные.

За секунду сводящие с ума мысли выбивают из колеи.

- Да я не это… Черт, пошли уже, - ведет дальше, но недолго.

Мы проходит мимо двух или трех дверей, пока я умираю, умираю и снова умираю, осознавая, что сейчас он скажет мне правду. Скажет что с моим ребенком не все в порядке. Что случилось что-то очень плохое и непоправимое. Что я…

- Мама! - свист в осипшем голосе не обманул.

Это Тим, мой мальчик.

Живой.

Выдохнула из себя весь страх и подняла голову. Сидит переодетый в больничную пижаму, которая ему длинная до самых щиколоток. Левая рука в гипсе. На щеке несколько царапин, губы искусаны, глаз оплыл синяком, да таким, каких еще после тренировок не было.

Но он жив, дышит, разговаривает и… помнит меня.

В следующую секунду кинулась ему навстречу.

И плакала. Снова плакала, но уже от счастья.

***

Ночь я провела в больнице с Тимом. Нам выделили отдельную палату - Гордей позаботился об этом.

Я была очень благодарна ему за то, что он не стал уговаривать меня уехать, оставив сына одного или не стал предлагать вовсе забрать его домой. Мне хотелось, чтобы ночью, в случае если Тимофею станет плохо можно было обратиться к специалистам, а не вызывать скорую и ждать пока они приедут.

- Я заеду к вам утром.

- Хорошо.

- Постарайся поспать.

- Ладно.

Масловский смотрит на меня внимательно и словно читая мои мысли, произносит.

- Думаешь про его отца?

Хмурюсь, но он прав - думаю.

Влад ужасный изменщик, скверный муж, вероятно не чистый на руку бизнесмен, но он всегда старался быть хорошим отцом нашему сыну. Да, у него не всегда получалось, но все же я не желала ему смерти.

Тем более я не хотела, чтобы в этот момент Тим был с ним рядом. Это может навсегда изменить его.

- Я не желаю ему плохого. Просто хочу чтобы наши пути разошлись в разные стороны, а из точек соприкосновения остался только сын.

- Понятно.

И в этом слове едва можно было бы уловить реальное понимание, но у меня не было сил и желания разбираться в нюансах и контекстах.

Я подалась вперед, обняла его так крепко, сколько у меня сейчас было сил. Знала, что нужно поблагодарить лучше и сделаю это, когда станет уместно.

- Я наберу тебя утром, хорошо?

Он кивнул и ушел, а я вернулась в палату. Сначала мне показалось, что сын уснул, но он просто лежал на боку с закрытыми глазами. Тем более, что один из них плохо открывался.

- Мам, ты злишься? - спросил он.

- Конечно нет. Я рада, что ты жив и отделался переломом руки. Мне еще не показывали фото с места аварии, но сказали, что машина твоего папы сильно пострадала.

Пока врач заканчивал обрабатывать раны я слышала как шептались медсестры о том, что произошло. Кажется это уже мелькнули ни в одном паблике в социальных сетях. Читать новости не хотелось, поэтому я даже не заходила в интернет.

- А он жив?

- Кажется сейчас ему все еще делают операцию.

Тим тяжело вздыхает и тихонько стонет. У него также диагностировали ушиб грудной клетки. Подушка безопасности в машине сработала, но удар был такой силы, что именно из-за нее в основном все полученные травмы.

- Папа хотел с тобой помириться, - шепчет сын. - Он говорил мне об этом. Сказал, что очень сожалеет о вашей ссоре и о той… то есть о том, что у него было с мамой Сережи. Он сказал, что уволит ее и больше не будет оказывать никаких знаков внимания. Еще сказал, что мы переедем в другой район, в другой дом и что вы переведете меня в другую школу. Если… - он на мгновение замер, и в этой нерешительности было столько надежды. - Если он будет здоров.

Мне не хотелось сейчас рушить надежды сына, поэтому я не стала говорить о том, что мои отношения с Владом уже не станут прежними и что расставания не избежать.

- Я утром узнаю у врачей как он себя чувствует, а пока тебе не стоит об этом беспокоится. Лучше отдыхай.

- Рука болит.

- Я знаю, милый.

- И пить хочется.

Помогаю ему попить из стакана с трубочкой и наконец-то найдя наиболее удобное положение от засыпает.

Я же устраиваюсь на небольшом диване, но сон никак не идет. Беру в руки смартфон, захожу в интернет и в поисковике ищу информацию про аварию. Ведь рано или поздно я действительно все увижу, так зачем откладывать?

Фото ужасные. Не в том смысле, что плохого качества, как раз наоборот - современные технологии позволяют передать в “лучшем” виде все детали того во что превратилась машина Соколова.

А именно - в груду искореженного металла. То, что это был внедорожник представительского класса возможно спасло им обоим жизнь, но все же казалось каким-то

Глава 25

Утром о состоянии Влада стало известно чуть больше, но попала я к нему не сразу.

После утреннего обхода и консультации у хирурга Тимофея еще до завтрака снова направили сдавать анализы. Пока мы перемещались из кабинета в кабинет я успела написать Гордею, чтобы он не переживал о нас, заверила, что сын в порядке.

Также я сообщила в школу, что с каникул Тим выйдет позже и сейчас берет больничный. В классе очень активные дети видели новости и, кажется, поняли, кто именно попал в аварию, поэтому без стеснения написывали и названивали сыну. Проблема была лишь в том, что его мобильный разрядился, а вспомнили мы об этом только с утра. Дежурная медсестра одолжила нам зарядку, тогда то и начался бесконечный поток сообщений и уведомлений о пропущенных вызовах.

Среди сообщений было даже одно от Сережи, сына Светы.

Тимофей, ответил ему как и всем: “Спасибо за беспокойство, со мной все хорошо”. Я не стала говорить сыну стоит ли ему вообще обязаться с этим мальчиком, возможно, что пришло время самостоятельно принимать такие решения.

Со стороны дирекции музыкальной школы, в которой я работала проблем не возникло. Они с пониманием отнеслись к моему вынужденному больничному и очень тактично поинтересовались здоровьем моего сына и мужа.

После анализов и завтрака я решилась пройти в хирургическое отделение.

- Тим, я пойду к твоему папе. Узнаю как он и поговорю с врачом.

- Я с тобой, - сын кивнул и принялся надевать на ноги только что скинутые тапки.

- Нет. Сейчас не стоит.

- Но, мам!

- Я не уверена, что он в сознании и что меня к нему пропустят. Мне просто необходимо спросить у врача как он сейчас и какие… - я попыталась подобрать правильное слово к тому, что хотела сказать.

- Какие у него шансы выжить? - Тим справился быстрее.

Звучало это ужасно.

- Скорее какой прогноз на выздоровление, - смягчила я его формулировку. - Знаешь, у тебя сломана левая рука, но вот я смотрю правой ты хорошо управляешь, поэтому раз уж болтаешь с одноклассниками, то узнавай что вам задают. Больничный - не повод отставать в учебе.

Сын скис и скорчил мину. Школа отличный способ переключить настроение и отвлечь от любой темы.

Тим бормотал что-то про то, что даже в больнице ему не будет покоя от “русича”, “матеши” и “дурдома”, который принято называть скорой, а я, выйдя из палаты направилась в другое крыло. Там, где сейчас, насколько я знала в реанимации и без сознания находился Влад.

Логистика в медицинском учреждении была налажена хорошо. Указатели сопровождали меня на всем пути следования, персонал так же подсказывал куда идти. Огромное здание напоминало муравейник. Много людей, все в спецодежде, все куда-то спешат, а кто-то даже бежит с ошалелыми глазами и очевидным адреналином в каждом резком движении. Здесь спасают жизни, здесь же их рушат.

Наконец то подхожу к двустворчатой двери, надо которой большими красными буквами написано “Хирургическое отделение”, собираюсь взяться за ручки и потянуть одну из дверей на себя, как вдруг они резко открываются и на меня спиной надвигается мужчина в хирургическом темно-синем халате, в шапочке и с маской на лице. За ним каталка, на ней женщина полностью укутанная белым одеялом. Второй врач толкал каталку следом.

Едва с ног не сбили, но я успела отскочить на пару шагов. На меня же ноль внимания.

Прошла внутрь, но передо мной оказался еще один длинный коридор со множеством дверей. Ординаторская, сестринская, процедурная, затем пост.

- Простите, я ищу врача, - обращаюсь к немолодой женщине, которая безотрывно смотрела в монитор компьютера, но на этом все.

- Какого?

- Хирурга.

- Здесь все ищут хирургов, женщина. Имя скажите.

- Я не знаю. Ночью к вам в больницу поступили мой муж и сны. Тимофей внизу с переломом руки, а Владислав Соколов был на операции. Мне сказали, что он еще в реанимации и без сознания. Я бы хотела переговорить с тем, кто проводил ему операцию и…

- Ирина Алексеевна? - за спиной раздается резкий мужской голос. - Вы жена Владислава?

Разворачиваюсь и поднимаю голову, ведь только так могу взглянуть на того, кто ко мне обратился. Незаслуженно резко и с явной предвзятостью. В ту же секунду вижу холодный и до странного знакомый блеск изумрудных глаз.

- Масловский Валерий Степанович, это я оперировал вашего мужа, пока вы проводили время с моим сыном.

- Удачно? - спрашиваю, пропуская шпильку в свой адрес.

Мужчина напротив возможно ожидал, что я покраснею, застесняюсь или потеряюсь из-за его выпада в мою сторону. Но эти слова отскочили от меня достаточно легко, как теннисный мячик от корта. Сейчас у меня была такая броня, что ее могли бы пробиться лишь немногие обвинения - и слова о супружеской неверности явно не входят в первую десятку.

Валерий Степанович все-таки взял себя в руки и ответил:

- Достаточно удачно, учитывая, что мы сейчас собираемся разговаривать не о том, какие вам заполнять посмертные документы, а о сложности восстановительного периода.

Я кивнула раз или два.

Будь все по-другому я бы сейчас рыдала от счастья и облегчения от того, что этот человек, этот хирург вытащил Соколова с того света. Но я не рыдаю от счастья.

Я… благодарна за то, что отец моего ребенка жив. Пока что.

Судя по тону и виду Масловского старшего (наверно уместно так называть его про себя) он не был уверен в том, что будет дальше.

- Какой у Влада прогноз?

- Следующие сутки будут решающими. У вашего супруга, - он снова нарочито медленно и особенно тягуче выделил это слово, - обширные повреждения внутренних органов, перелом нескольких ребер, кровотечение, которое нам хоть и удалось взять под контроль, но я не могу исключить факт его возобновления.

- То есть?

- То есть ему может понадобиться как минимум еще одна операция. Его организм на пределе, а значит лучше бы ее избежать.

Иначе Влад ее может просто не пережить. Я поняла. Поняла и все равно ничего не почувствовала кроме переживания о чувствах Тимофея. Так мне стало совершенно ясно, что ничего личного и близкого между нами не осталось. Мне было жаль, что он оказался на грани жизни и смерти, я буду переживать, если он покинет этот мир, но я смогу и буду жить дальше. Без

Он убил во мне все это.

Вырвал с корнем.

- Я вас поняла, Валерий Степанович. Большое спасибо, что дали Владу шанс, уверена, что это стоило вам нескольких часов работы.

Мужчина коротко кивнул.

Все это время он неотрывно смотрел на меня, продолжая изучать как мелкого жучка под микроскопом. Но больше меня этот взгляд не пугал, как несколько минут назад.

- Это просто моя работа.

- Гордей вдохновился вашим примером, когда выбрал свое будущее призвание? - спросила я, совершенно неожиданно для себя.

На самом деле я могла бы спросить его об этом сама, но сейчас показалось это правильным. Я так немного знала о нем, почти не спрашивала, переживала что не ответит. Он похож на меня - не доверяет людям, мало кого пускает чуть дальше, чем того требуют приличия. И даже с теми с кем становится ближе всегда крайне осторожен.

- Скорее он поступил в медицинский мне назло. Упертый у меня сын - что уже вздумал, то обязательно сделает. Я не хотел, чтобы он становился хирургом, или чтобы заводил романы с замужними женщинами, но как видите мое мнение его мало интересует.

Я улыбнулась, он нахмурился. Видимо не такой реакции ожидал.

- Мы с Владом находимся в процессе развода.

- Но по закону вы все еще замужем, - настаивает мужчина.

- Уверена, что Гордей бы оценил то, с каким рвением вы защищаете его честь и достоинство, но у меня нет намерения обидеть вашего сына или Алису, если вы переживаете за внучку. Она прекрасная талантливая девочка и у нас сложились замечательные отношения. Поэтому, пожалуйста скажите могу ли я сейчас пройти и взглянуть на Влада, чтобы… - я не знала зачем именно мне нужно смотреть на почти бывшего мужа, который боролся за свою жизнь, но это казалось очень важным, - чтобы передать своему сыну, что я увидела его папу, как и обещала.

Валерий Степанович нехотя и коротко кивнул, и взмахнув рукой повел меня следом дальше по коридору, через еще одни двойные двери, там где были палаты реанимации. Он выдал мне одноразовый белый халат, шапочку, бахилы и маску. Пожал плечами, мол “так положено” и показал то стекло, за которым я могла увидеть Соколова.

Неподвижный. Бледно серый. Весь увешанный трубками и мониторами.

Но все еще живой.

***

Смотреть на него вот так было непривычно.

Не считая того, что Соколов полностью разрушил наш брак,самым мерзким образом не только изменяя, но еще и рассказывая как минимум одной своей любовнице о моей на тот момент несуществующей болезни, он, как оказалось, был простым человеком.

К нему подошла медсестра, проверила приборы, настроила капельницу, ушла.

А я снова прислушалась к себе.

Было ли мне жаль Влада? Да. Влияет ли это на мое будущее? Нет.

Кивнув самой себе и убедившись окончательно в том, что из чувств к нему во мне осталось пожалуй лишь только благодарность за то, что он подарил мне сына. А за все остальное я буду бороться в суде и докажу, что имею право на долю и квартиры и бизнеса.

Выхожу из отделения чувствуя как в спину мне смотрит отец Масловского.

Нет ни одной возможности того, что Гордей не знал про своего отца работающего именно в этой больнице.

Да, у нас не было возможности поговорить более подробно про семьи, и да, формально я все еще была замужем, но никак не ожидала, что буду испытывать неловкость перед отцом своего… я даже не знала кто мы друг другу.

Мы не давали нашим отношениям никаких определений, не вешали ярлыков. Все было очень спонтанно, хрупко и ново. Такие сильные эмоции, такие сложные вводные. У обоих дети, у меня развод и едва не рухнувшее здоровье, он - отец одиночка и весьма видный мужчина. В отличие от него я невзрачная и совершенно простая учительница музыки.

Между нами огромная пропасть, но нам так хорошо и легко вместе, так что мне не было стыдно перед Валерием Степановичем, я просто не хотела вы будущем быть не готова к таким встречам и разговорам.

Словно почувствовав, что я думаю о нем Гордей прислал сообщение.

“Ну как дела?”

“У тебя большие неприятности”, - быстро набрала я, дошла до лифта и так и не получила ответа ни когда оказалась на первом этаже, ни даже дойдя до дверей палаты Тима.

Там-то я и обнаружила Гордея вместе с сыном и Алисой.

И для чего он тогда мне писал?

- Привет, - поздоровались они. Девочка улыбнулась, кивнула и продолжила что-то с интересом показывать моему сыну, пока тот не отвлекся и, немного неловко качнувшись в сторону встал на ноги.

- Мам, смотри, дядя Гордей принес мне приглашение на отбор в спортивную школу. Это профессиональный клуб. Они набирают новичков для нового сезона!

Тимофей подошел, точне почти подпрыгнул ко мне с яркой глянцевой брошюрой - целым журналом, где на фото были дети и тренера, спортивный инвентарь и амуниция, мячи, игра и все остальные атрибуты того, чем ему прямо сейчас заниматься очевидно нельзя.

Кажется, что все это явственно отразилось на моем лице.

Масловский тоже поднялся на ноги, выступил перед Тимом, предполагая, что моя реакция сейчас может быть не совсем адекватной. Как мило, что все они спелись и начали принимать какие-то решения за моей спиной, даже не спросив моего мнения.

- Я знаю о чем ты думаешь, - выронил Гордей.

- Неужели.

- И все совсем не так как кажется, - он примирительно протянул руки вперед и аккуратно шагнул навстречу.

- Ну конечно.

- Понимаю, что возможно немного поторопил события и …

- Немного? Ты понимаешь, что даешь моему сыну надежду на то, что может никогда не произойти. Он вчера едва насмерть не разбился! Едва не потерял отца. Вся его жизнь могла обрушиться в один миг!

Тим выглянул из-за мужчины и испуганно посмотрел на меня. Черт.

- Прости меня. Прости, что я допустила это, Тим.

Я действительно чувствовала себя виноватой в том, что недоглядела, упустила и отпустила его с отцом в Европу. Мне нужно быть лучшей мамой и думать в первую очередь про сына, а уже потом про все и всех остальных.

- Но, мамочка, ты не виновата, - прошептал он. - Я сам согласился ехать с папой, и мне жаль, что ты расстроена. Я не хотел тебя пугать и тем более, чтобы ты думала, что в

- Тогда что делаешь сейчас? А ты, - обратилась к Масловскому, - не находишь, что слишком рано приглашать ребенка с переломом на спортивные отборы?

Обвинительно. Грубо и, наверняка, несправедливо.

Но он лишь молчит и внимательно смотрит на меня.

- Я поторопился, - говорит примирительно.

Но бурю внутри уже трудно угомонить простыми словами, а на большее я сейчас не готова. Ни к прикосновениям, ни к чему-то еще.

- Возможно мы оба поторопились, - делаю акцент на последнем слове и Гордей улавливает смысл совершенно верно.

Подходит а Алисе, что-то шепчет ей на ушко и та, легко кивнув, берет отца за руку.

- До свидания, Ирина Алексеевна. Пока, Тим. Приходите в гости, - она тащит отца за собой и Масловский не успевает ничего сказать на прощание. Даже не смотрит.

Что ж. Сейчас так будет лучше.

Глава 26

Тимофея выписали из больницы спустя еще два дня, после того как врач практически час уговаривал и убеждал меня, что уже можно и ребенку нет смысла лишнюю ночь проводить в палате, а не дома.

Возможно я слишком сильно переживала за его состояние, но с другой стороны, он и не на улице руку сломал, а попал в серьезное ДТП.

Соколов так и не пришел в себя после операции. Врачи не давали никаких прогнозов. Его состояние походило на кому. Медицинских причин почему он не очнулся не находили. Говорили только одно - нужно ждать.

Все эти дни мне писала Света. Она чувствовала себя хорошо, но по скорой попала в больницу на сохранение. Кроме того, что она изводила врачей - охотно это старалась сделать и со мной, но я не велась ни на провокации, ни на угрозы. В конце концов я пригрозила, что закину ее номер в черный список и не буду отвечать на звонки, тогда она перестала слать сообщения каждый пятнадцать минут. Сына на некоторое время забрал к себе отец.

Мы собрали вещи и я вызвала такси до дома. Предупредила Асю, что вернусь с Тимофеем.

Моя соседка все время была на связи и даже успела один раз забежать к нам, чтобы передать свои обалденные пирожки. Сказала, что постарается к нашему возвращению приготовить что-нибудь поприличнее больничного пропитания, хотя я на местную кухню совсем не жаловалась.

С Гордеем мы почти не общались. Нам… то есть мне, действительно нужно было подумать обо всем. Не поторопились ли мы сблизиться, не было ли слишком поспешным начинать роман, пока я еще замужем, а дети не готовы к тому, что их родители возьмут за руку совершенно для них чужого человека и представят как свою половинку.

Он написала два раза, спрашивая как дела. Я вежливо ответила, что “лучше”, хотя понимала - Масловский ждет большего и проявляется терпение, которое не каждому доступно.

Такси приехало быстро, поэтому когда мы вышли из больницы водитель недовольно буркнул, что уже включил счетчик за ожидание.

- Простите, мы заполняли документы, - вежливо улыбнулась я, но он лишь хмыкнул, что это ни его дело.

Я не расстроилась. Главное, что мой сын в порядке.

Его больничный продлили до конца недели и в школу ему пока что не нужно. От физкультуры так его и вовсе освободили до конца второй четверти как минимум, или пока рука полностью не восстановит свою функциональность. Тоже самое касалось и посещения футбольной секции.

Тим спорил только об этом, настаивал, что в футбол играют ногами, а руки - это не важно. После моего очередного отказала и с десяток аргументов против этой затеи он перестал мне отвечать. Устроил настоящий бойкот, который длиться уже вторые сутки.

До дома добирались долго, через пробки и светофоры, которые кажется прямо перед нашей машиной как назло становились красными.

Перед домом водитель затормозил, но едва я взялась за ручку двери заблокировал выход.

- Что вы делаете?

- Жду, когда вы заплатите за поездку. Или решили сбежать?

Сразу было видно, что водитель неадекватный, так еще и совсем потерял совесть.

- Послушайте, я вас вызвала по приложению, деньги с карты должны списываться автоматически, - объясняю, все еще сохраняя вежливый и спокойный тон. Тим рядом со мной заметно напрягся и весь обратился в слух.

- Я знаю, но оплата не прошла.

Ничего не понимая, но полная решимости доказать, что из меня не стоит делать дуру, достаю телефон и открываю приложение банка, карта которого привязана к агрегатору. Жду несколько секунд, но ничего не происходит. На экране страница входа, по лицу распознавание блокирует вход и я набираю стандартный цифровой пароль.

И снова ничего.

Тогда захожу в приложение такси, там всегда есть отчет о списании денег, но вместе фразы “поездка успешно оплачена” вижу совсем иное: “карта недоступна для расчетов”.

- Какая-то ерунда, - пожимаю плечами, вздыхаю. - У меня есть наличка. Вас устроит?

Водитель кивнул, забрал деньги и разблокировал двери, после чего мы с Тимофеем забрав сумки вышли на улицу.

- Мам, ты в порядке? - спросил сын, забирая одну сумку у меня из рук.

- Да, все хорошо. С банком и приложением разберусь, не волнуйся, и не нагружай руку.

- Так ведь эта здорова. Нужно поддерживать форму, - подмигнул он.

Кажется за пределами больницы хорошее настроение к нему вернулось. И это замечательно.

Вот только нехорошее предчувствие и мысли о том, что проблемы с картой были совсем не случайными никак не выходили у меня из головы.

***

Вечером, когда мне удалось уложить Тима спать, когда посуда была вымыта, а сама я вышла из душа, то взялась за свой смартфон и с тревогой открыла банковское приложение. А потом еще одно.

Как я и предполагала на карте, которая была привязана к различным приложениям денег не было. Там все вычистили под “ноль”. Буквально. Осталось только тридцать восемь копеек, но я точно знала, что никаких трат в таких масштабах я не совершала.

Зашла в историю по операциям и увидела, что деньги были сняты по постановлению судебный приставов в пользу погашения долгов по одному из счетов, который были открыты на компанию мужа.

- Вот же!

Но мой второй личный счет никто не тронул.

К счастью когда только началась вся эта история с разводом, с моими плохими анализами и непонятными перспективами на будущее я вспомнила совет одной из матерей моих учеников - женщина должна быть умнее и всегда иметь сумму на черный день.

Именно тогда

Самое ужасное, что сейчас почти ночь и спросить мне не с кого, да и вряд ли бухгалтер Влада выдаст мне какие-либо подробности финансовых операций компании. Нет, все сотрудники Соколова преданы ему, как собаки. И совершенно зря.

Теперь меня затрясло от злости и я рассмеялась.

От безысходности, от наглости, от того, что один его мерзкий поступок помог увернуться от другого. Как от шальной пули.

В глубине души я даже успела позлорадствовать о том, что Свете, которая очевидно гналась не за любовью Влада, а за его деньгами и привилегиями, которые они могли бы ей обеспечить, ничего не достанется кроме долгов и проблем.

Вот только про любовницу мужа кроме меня знали если только пара человек и то случайно, а про жену и сына - абсолютно все, а значит за нашими счетами будет охотиться не только дотошная и въедливая налоговая, но и все те деловые партнеры, которых Влад успел облапошить. Уверена, что такие найдутся и очень-очень скоро.

Мысли проносились в голове со скоростью света, но я не могла решить, как поступить лучше - оставить все как есть слишком опасно. Убежать - не вариант.

Возможно, что все ответы были прямо у меня под носом, осталось только получить их в самом очевидном месте - там где Влад работал, в его офисе.

Поэтому утром, оставив несколько коротких указаний сыну - двери незнакомым не открывать, на звонки с неизвестных номеров не отвечать и в любой непонятной ситуации звонить мне - уехала. Сердце было не на месте от перспективы оставлять Тима одного, ведь Ася тоже ушла на работу, а квартиру, точнее мою комнату, недавно перевернули вверх дном, но сейчас иного выхода я не видела.

Дорога до офиса заняла немного времени.

Внутри как ни странно кипела жизнь. Охранник пропустил меня внутрь, приветливо поздоровался.

- Ирина Алексеевна, давно вас не видно. Как себя чувствует босс? Мы все за него очень переживаем, - он покачал голово, - и носятся же всякие отморозки по трассе. Владислав Владимирович так мечтал поехать с Тимофеем на эту игру, только об этом и говорил, а теперь вот как все случилось…

Я двинулась в сторону кабинетов, где вопреки моим ожиданиям так же происходила какая-то жизнь. На местах были все - бухгалтерия, кадры, графические дизайнеры, отдел продаж и закупки. Подходя к той части, где был кабинет Влада я притормозила. Ведь именно здесь он развлекался со Светой и еще бог знает с каким количеством женщин до нее.

И все же получить ответы сейчас казалось более срочной задачей, чем испытывать не имеющее никакого значение брезгливость к окружающей обстановке полностью пропитанной предательством.

И едва я толкнула массивную дверь, ведущую в просторную приемную от себя как тут же увидела тех, кого в общем-то знала, но никак не ожидала увидеть.

***

- Добрый день, Ирина, - говорит Владимир Борисов.

Я помнила его по ресторану, в котором столкнулась тот день, когда увидела Влада и Свету в обществе этого мужчины. Гордей так же был с ним знаком.

Именно Масловский коротко рассказал про то, что у Борисова сеть отелей и часть из них проходит реновацию - полная смена концепции от сервиса, до номерного фонда, его дизайна и состава.

Это включало в том числе и обновление мебели. Кровати, тумбы, зеркала, столы, шкафы, стулья, гарнитуры в ванную и рабочие кабинеты в люксах, мини-кухни в семейных номерах и апартах. Это огромный, многомиллионный заказ, который смог выгодно получить Соколов. Одна из его удачных сделок, которой он так гордился и рассказывал о ней с упоением, без лишней скромности и со множеством превосходных эпитетов в свою сторону.

- Добрый ли?

Мужчина хохотнул, почти прихрюкнул. Довольно неприятно, я бы даже сказала, что мерзко.

Он расположился за столом генерального директора, ничуть не переживая за возможную перспективу того, что кто-то может вознамериться его оттуда вышвырнуть. Конечно все знали об аварии, но чтобы так нагло и по-свойски обосноваться в чужой компании.

А Борисов очевидно здесь не первый час и не первый день.

На рабочем столе кроме привычного мне моноблока с яблочком расположился посторонний ноутбук, посторонняя пепельница, ежедневник, ручки, а самое главное - посторонний человек.

- Конечно. Когда прекрасная женщина входит и разбавляет суетливый рабочий график - это всегда к добру.

- Для кого? И почему вы занимаете место Влада? - не хотелось откладывать выяснение всех обстоятельств того, что здесь происходит, хотя Борисов едва ли даст прямой и честный ответ. Скорее предложит мне поучаствовать в викторине с одним ведущим и одним участником, то есть мной.

- А у вас, Ирина, какие варианты?

Я же говорила. Слегка предсказуемо и довольно очевидно, но к сожалению он не просто так там расположился.

Не нужно иметь специального образования или знать хитросплетения, все тонкости или технологические особенности мебельного бизнеса, чтобы сложить несколько фактов, которые привели нас обоих в эту комнату.

Вероятнее всего Влад взвалил на себя и фирму невыполнимый по срокам, либо стоимости, проект. Он с самого начала понимал, что ввязывается в сделку с жадным и дотошным бизнесменом, который может уже на этапе заключения договора свести прибыль своего поставщика до себестоимости.

Соколов, считая себя сильно умным решил схитрить и либо нашел аналог материалов для изготовления дешевле, либо просто перепродал проект, который уже подписал эксклюзивно. Он сам мне рассказывал про эту схему - именно так отбиваются затраты на отрисовку новой коллекции мебели. Затраты на услуги даже штатного дизайнера это немалая статья расходов и время затраченное на проектирование стоит почти так же дорого, как на изготовление.

- Это рейдерский захват? - наконец-то произношу я.

Сама не верю в то, что говорю и зачем говорю. Сейчас мне нужно выбраться из этого и бежать как можно дальше. Позаботиться о безопасности тима, потому что еще одна ненормальная мысль сидит в голове и не дает покоя. И я никак не могу избавиться от нее, поэтому не давай возможности Владимиру сформировать и произнести какой-нибудь издевательский ответ на мой прошлый вопрос, задаю новый:

- Это вы виноваты в том, что случилось с Владом?

“И с Тимом” - это уже про себя, потому что слова про сына застревают в горле.

Глаза Борисова

- Нет. Конечно нет, девочка. Если бы я хотел избавиться от Владика, то сделал бы это не только со стопроцентным результатом, - он делает паузу и наблюдает, как с моего лица сходит вся краска. Вероятно я стала настолько мертвенно-серой, что он быстро добавляет, - и ни за что не стал бы впутывать в это ребенка. Вырастет еще - набьет своих шишек, если пойдет в отца, если же в вас, Ирина, то с Тимофеем все будет в порядке. К аварии я прямого отношения не имею, но все же…

- Что? - на выдохе, почти беззвучно.

- Именно со мной Соколов разговаривал, когда не справился с управлением своей машины.

Это признание, однако, не смягчило мою неприязнь ни к Борисову, ни ко всей сложившейся ситуации. Даже если он не сам управлял автомобилем, которая столкнулась с ними, я могу и буду считать его виновным.

- Там был мой сын.

- Мне искренне жаль, что Тимофей пострадал, а ваш муж в плачевном положении. Со своей стороны могу пообещать, что компания… эта компания, не забудет тот вклад и усилия, которые приложил Влад на этапе ее создания и продвижения на рынке мебельного производства. Мы поможем вам материально с лечением мальчика, будем помогать всем, что необходимо для жизнеобеспечения вашего…

- Заткнитесь, Владимир, - обрываю его на полуслове. - Если Соколов умрет вы и с похоронами поможете?

- Конечно, - слишком быстро кивает он.

Господи, какая мерзость.

- Вы заблокировали карты мужа и мою личную, полностью опустошив их. Это разве имеет отношение к человечности? - усмехаюсь. - Уверена вы в курсе, что мы с Владом разводимся и я потребовала у мужа отписать мне полагающуюся по закону часть бизнеса.

Борисов кивнул. Конечно, он не мог не знать.

- А еще я знаю, что любовница вашего мужа тоже беременна. Она явится на этот порог едва выйдет из больницы после недельки на “сохранении” и тоже будет настаивать на том, что имеет право на долю от этого пирога. Но если я всем выделю по доле, то мне самому ничего не останется, Ирина. Надеюсь, что вы понимаете меня. Дождитесь документы на развод или свидетельство о смерти, получите компенсацию, а затем сможете начать новую счастливую жизнь.

Проходит несколько долгих минут, пока я раздумываю над тем стоит ли устроить истерику или уйти подумать обо всем, что здесь было сказано. Одна сейчас я точно ничего не смогу, и показательная бравада лишь развеселит этого хряка.

На Соколова же злилась еще больше, чем на Борисова, потому что он не мог не понимать к чему приведут его решения, его беспечность, его ложное чувство безнаказанности. Пострадал Тимофей, пострадала я, да даже нерожденный ребенок Светы страдает от решений Влада.

Я поднялась с места и направилась к выходу из кабинета, на секунду остановившись в дверях, повернулась, чтобы спросить у Борисова.

- Владимир, у вас есть дети?

- Нет. К сожалению нет.

- К счастью. Нет, к счастью, - поправила мужчину и вышла, не дожидаясь ответа, но точно заметив как покраснело от злости его заплывшее жиром лицо.

Глава 27

Мне нужен был план.

Такой же надёжный, как швейцарские часы, простой, словно игра в дурака и легко реализуемый, словно обучение собачьему вальсу.

Шуточная песня, которую изучают детки на первых занятиях по фортепиано, чтобы понять, что музыка может быть не только серьезной, глубокой, ранимой и драматичной, но еще и забавной, веселой и беззаботной.

Мне нужно была защитить себя и сына, который и без того настрадался по неосторожности собственного отца. Я так же не хотела подвести Асю, чтобы никто не вмешивался в ее жизнь после того, как пойду против Борисова.

И единственный, кто сейчас мог быть на моей стороне - это Гордей.

Поэтому мой план состоял в том, чтобы попросить у него помощи.

Надежно. Просто. Выполнимо.

По крайней мере для меня.

Поэтому, когда возвращаюсь домой и укладываю сына спать выхожу на кухню и беру в руки телефон.

С какой фразы начать разговор с мужчиной, которого просила не вмешиваться в свою жизнь?

“Привет. Как дела?”

“Привет. Я все еще не готова к отношениям, но мне позарез нужна помощь.”

“Привет. Я знаю, что повела себя как стерва, но не хотелось бы, чтобы нас с сыном оставили с голой жопой и вот сюрприз - ты, кажется единственный, кто мог бы мне помочь.”

Набрала нечто среднее между всеми этими смехотворными вариантами, в надежде, что Масловский адекватнее Соколова и правильно поймет мой вопрос. Сейчас, кроме него я едва ли найду человека, который может дать мне дельный совет. Или свести с тем, кто даст совет.

Несколько минут телефон бесстыже молчит и я нервничаю. Возможно, что я слишком поторопилась или была с ним неоправданно груба. Черт. Таких мужчин как он не бросают. Не отпускают. Не просят подождать.

В конце концов получаю ответ.

“Выходи.”

Ноги как-то действуют на автомате.

Черт. Черт. Черт. Он здесь? Тороплюсь к окошку и вижу машину Гордея. Он действительно приехал. Не просто написал, не просто позвонил.

Накинув на плечи пальто, хватаю ключи, аккуратно, чтобы не разбудить сына закрываю дверь и в тапочках несусь по лестнице, потому что лифт ждать невыносимо долго. Каждая ступенька, которая остается позади меня повышает уровень эндорфина. Словно я потерявшийся путник в пустыне и наконец-то приближаюсь к оазису. Но он не растворяется в далеке, не исчезает словно иллюзия и бред.

Машина стоит и фары светят прямо на меня. Гордей внутри, ждет. Поэтому я совершенно без тормозов пересекаю двор, запрыгиваю на пассажирское сиденье и, схватив его за воротник куртки тяну на себя. Впечатываюсь своими губами в его, ощущая горьковатый вкус кофе и, кажется сигарет. Он целует меня в ответ жадно, безудержно. Он скучал так же сильно как и я, поэтому мне трудно сдержать улыбку.

- Я скучал, Ир, - словно читая мысли шепчет. - Еще бы день и сам приехал, наплевав на твою просьбу держать дистанцию. Не нужна нам никакая дистанция. Совершенно не нужна.

И продолжает меня целовать. Нежно-нежно. Не знаю сколько времени мы не можем оторваться друг от друга, кажется, что вечность и из этого анабиоза и полной отрешенности от внешнего мира нас отвлекает телефонный звонок. Гордей не берет трубку, но звуки того, что

- Рассказывай давай.

Я рассказываю обо всем, что случилось с той минуты как мы с ним разошлись. Про больницу, про то, как идут дела у Тима, о состоянии Влада и встрече с Борисовым. Про то, что последний хочет полностью прибрать фирму Соколова к рукам и как тот сам в этом виноват.

- А ты?

- Что я?

- Чего хочешь ты? Встать у руля мебельного производства и превратить дело в прибыльный бизнес, создать свою империю?

Смеюсь. Ну какая из меня руководитель империи? Мне бы научится для начала решать свои проблемы, а уже потом чьи-то судьбы определять и брать за них ответственность. Нет.

- Нет. Я просто хочу защитить Тимофея и чтобы Борисов не разворовал созданное Владом. Даже если Соколов управлял всем крайне плохо - это вовсе не значит, что сама фирма безнадежна. Там отличный коллектив и талантливые ребята, просто им нужен хороший руководитель.

- Как я понял именно Владимир претендует на это место. Этот похотливый и жадный кусок дерьма если на что-то положил свой глаз уже ни за что не передумает. Что-то вроде: вижу цель - не вижу препятствий.

Это было неприятно слышать. Если Борисов действительно такой принципиально упертый, то возможно у Гордея не найдется знакомых, которые смогут отвадить его от внимания к бизнесу Влада.

- С другой стороны, такие как он любят сложные задачи и на первый взгляд невыполнимые решения. Как спортсмены, только их азарт - бабки, а не медали.

- То есть…

- То есть ему просто нужна новая цель, чтобы он перестал смотреть в твою сторону и не грезил о том, как устранить с дороги прямых наследников Соколова в случае если он не переживет тяжесть своих травм после аварии.

- И ты можешь предложить ему такую цель?

- Я, - улыбается он, - едва ли. Я просто спортивный травматолог. Но я знаю пару человек, которые могут, - подмигнула он, снова обнимая меня. - Не переживай, Ир. Все будет хорошо. Я обещаю.

***

Той ночью мне пришлось вернуться в квартиру, но уже утром я стала собирать вещи. Гордей настоял на том, чтобы мы с Тимофеем переехали к нему, по крайней мере пока у Борисова будет все тот же агрессивный настрой в отношении меня и фирмы мужа.

Он не настаивал, но дал понять, что будет рад подобному соседству, что выделит для нас с сыном отдельную комнату и никак не станет смущать или дискредитировать меня перед ребенком.

- Но мне нравится у Аси.

- Я знаю, Тим, но так будет лучше.

Утром, когда я стала объяснять сыну, что нам лучше переехать то столкнулась с неожиданным сопротивлением.

- Почему?

- Потому что там больше места и у тебя будет компания - Алиса. Возможно, что она научит тебя играть на пианино, а ты её, - я взяла паузу, не представляя чему может научить мой сын дочь Гордея, лишь бы ничему плохому.

- В плейстейшн? - усмехается он, вцепившись здоровой рукой в свой свитер и отказываясь укладывать вещи в чемодан.

Он морщится, потому что ему неудобно и больно. Наверняка кожа под гипсом чешется и жутко хочется его снять.

На самом деле не самый худший из вариантов, но преподаватель музыки во мне негодует - все, что может помешать и перестроить моторику лучше для пианистов исключить из ежедневного обихода.

- Мама, ты могла бы сказать мне правду, - неожиданно серьезно для своего возраста начал сын, - ты могла бы сразу сказать мне, что у вас с папой не все хорошо. Когда ты уехала, я знаю, что повел себя плохо, но еще знаю, что папа повел себя просто отвратительно. Он предал тебя и меня, но… - Тим на мгновение остановился, подбирая слова, - он обещал мне, что все исправит и больше никогда не сделает тебе больно и что ты больше не будешь плакать и беспокоиться. Но он снова меня обманул. Так?

От этих слов все внутри меня сжалось и замерло. Тимофею десять, но ему приходится иметь дело с ошибками взрослых и на себе чувствовать последствия того, как это больно - переживать разногласия родителей.

- Я хотела уберечь тебя от этого.

- Не нужно, я уже взрослый, смогу понять.

Взрослый? Нет, малыш, ты вряд ли готов к тому, что я тебе сейчас расскажу. Но почему-то искренняя просьба сына сняла все барьеры и мою неуверенность в правильности этого решения.

Поэтому я рассказала ему обо всем, что случилось за последнее время. Избегала грязных подробностей, не упоминала о том, как подло Влад пытался шантажом через ребенка или угрозы оставить меня ни с чем, вернуть обратно.

Не стала приукрашивать роль мамы его друга Сережи. Света и сама не в лучшем свете выставила себя перед Тимофеем, но взращивать в ребенке озлобленность на других людей не входило в мои планы.

- Это правда, что у них с папой будет ребенок? - спросил Тим.

- Правда.

- И он будет моим братом или сестрой?

- Так и есть. Сводным. У вас один отец, но разные мамы, - мягко продолжаю я, пока еще не понимая к чему эти вопросы.

- И теперь папа женится на Свете, а вы разведетесь?

Что ж, думаю ради этого вопрос весь разговор и был им инициирован.

- Тим, да, мы с твоим папой больше не можем быть вместе. Он сделал мне очень больно и я не думаю, что смогу доверять ему как прежде. У него будет еще один шанс, если он конечно сможет им воспользоваться.

- Если выживет, - в голосе сына злоба и боль.

- Не нужно желать ему плохого.

- Но почему? С нами, с тобой он поступил плохо.

Сын вскочил на ноги и спешно подбежал к окошку. Там еще было темно.

- Но он навсегда останется твоим отцом. Просто мы больше не можем быть семьёй. Я не хочу, чтобы ты воспринимал его как врага.

- Ты его простишь?

- Нет. Никогда.

Мне хотелось добавить что-то еще, но в этот момент он врезается в меня и крепко-крепко обнимает здоровой рукой. Подбородком опираюсь на его макушку - как же быстро он растет. Совсем скоро станет мужчиной.

Уже стал.

Мой маленький, но уже такой взрослый защитник.

- Так… ты позволишь Гордею отвести меня на отбор в

Я смеюсь, даю ему щелбан и отправляю собирать вещи, а сама пишу Масловскому: “Мы почти готовы, приезжай”.

Глава 28

В доме Гордея Тимофею сразу выделили комнату рядом с Алисой. И мне тоже.

Его спальня была простой и необжитой - в ней если и останавливались когда-то случайные гости, то ненадолго.

- Можешь подумать о том, как здесь все изменить. В новогодние праздники замутим ремонт, - Гордей потрепал сына по голове и глаза того зажглись счастливым предвкушением.

- Мне кажется для таких перемен еще слишком рано.

- Так, Алиска, расскажи своему новому соседу тут обо всем, про правила дома и о том, почему их лучше не нарушать, - девочка заговорчески подмигнула папе и проскользнула в комнату к Тиму, который прифигел с такого поворота.

Что ж, возможно и не слишком рано.

Было бы здорово, если бы эти двое нашли общий язык. И не только потому что между мной и Гордеем что-то начинает налаживаться. Нет.

Потому что Тимофею нужны друзья, которые смогут разнообразить его кругозор. В этой теме Алиса как раз сможет гораздо больше, чем я сама.

- Так, младших заняли, теперь ты, Ира. Пошли.

Масловский взял меня за руку и еще до того, как я успела пискнуть повел мимо моей комнаты в свою спальню. Толкнул внутрь, закрыл дверь и резко прижал меня к ней всем телом. Лопатками я уперлась в холодное и гладкое дерево, грудью чувствовала его горячее тело. Он был выше на голову, давил весом, ростом и желанием. Он хотел меня, но не торопил.

- Это немного неожиданно, - выдохнула ему в губы. - Ты обещал отдельную спальню.

- Она у тебя есть.

- И время.

- Оно у тебя тоже есть, - обещает и немного отстраняется. Наклоняет голову, переносит вес на одну руку, а второй ладонью массирует затылок.

Голова сама собой поднимается, мы встречаемся глазами и в его зеленых ни грамма притворства или иронии. Там о чем-то важном и серьезном. О чем-то, что сейчас я еще не готова обсуждать.

- Ты совершенно не умеешь держать себя в руках, - шепчу, наклоняюсь и совершенно невесомо прикасаясь к его губам.

Хочу и одновременно не хочу, чтобы он остановился.

Во мне как будто живут два совершенно разных человека. Одна из них еще держится за себя прошлую, растоптанную авторитетом мужа, его потребительским отношением и уверенностью в том, что я никуда не денусь.

Вторая - новая версия меня верит в то, что сможет сделать выбор сама. Защитить своего сына, обеспечить ему все необходимое от носков до оплаты занятий в спортивной школе. Но черт меня возьми, если я не буду реалисткой - моя работа не слишком прибыльная, не достаточно высокооплачиваемая, чтобы я смогла все это осуществить - даже если буду копить всю жизнь.

И Влад - он все еще в реанимации.

Я хочу с ним развестись. Хочу быть свободной для новых отношений.

Немного лицемерно думать сейчас именно так, ведь между мной и Гордеем уже все случилось, и то, что я чувствую к нему это не месть и совершенно не способ доказать Соколову, что я все еще кому-то нужна. Просто он другой.

- У меня кое-что для тебя есть.

Гордей делает шаг назад и от того как мне вдруг становится одиноко и холодно я теряюсь.

Собиралась быть сильной и независимой, Ир, а едва Масловский отошел на метр уже страдаешь. Так нельзя.

Он открывает свою прикроватную тумбочку, достает папку с документами и протягивает мне.

- Я не знаю поможет тебе это или нет, и ты не обязана делать что-то прямо сейчас. Возьми и отправляйся к себе, там все прочитаешь, обдумаешь и примешь решение. Не обязательно сегодня, но все же… какое-то примешь, - проговорил он, открывая дверь комнаты и практически так же решительно как привел меня сюда, выпроводил. - Спокойной ночи, Ира.

И захлопнул дверь.

Прямо перед моим носом.

Сгорая от любопытства и едва поборов первый же порыв прочесть что там еще в коридоре забежала в свою спальню и плюхнулась на середину кровати. Открыла папку, а внутри оказалось заявление о расторжении брака по причине недееспособности одного из супругов.

К нему прилагалось медицинское освидетельствование и решение суда.

***

“Неужели это все закончится?”

Первая мысль о чем угодно обычно оказывается самой искренней. Честной.

Вот только не всегда верной или определяющей твои действия.

Я читала и перечитывала документы снова и снова. Медицинские заключения и освидетельствование, все заверенное нотариусом. Судебные разрешения и собственно составленное заявление о расторжении брака по настоянию одного из супругов. Не хватало только моей подписи.

В доме было так тихо. Дети кажется уснули, Гордей тоже остался в комнате и если чем-то занимался, то я совершенно не слышала этого.

Меня переполнял звук абсолютной тишины внутри себя.

С одной стороны все это ужасно пугало. Ведь когда Влад очнется, а я почему-то была уверена, что он сможет выкарабкаться из комы и даже вернуться к нормальной жизни, ему все это совершенно не понравится.

Меня не особенно трогает то, что он потеряет бизнес и деньги. Да, все это Соколов создавал своими руками, но это вовсе не значит, что каждая копейка заработана им честно. Через сколько людей он перешагнул, чтобы иметь то, что имел?

Я не знала и знать не хотела.

Кроме бизнеса он потеряет еще и нас с Тимофеем. И это кажется более сильным ударом. Жестоким.

Да, он полностью заслужил все то, что с ним произошло, но мне хотелось верить, что я лучше этого мужчины во всем. А подписав заявление, я словно ставила себя на одну ступень с ним. Получается вопрос стоял как-то так: гордость или свобода? Глупость или возможность двигаться дальше?

Закрываю папку и выключаю торшер. Ложусь на спину, складываю руки на груди и пялюсь в потолок. Не знаю сколько времени так проходит, но ощущение, словно спички вставлены в глаза. Спать не могу. Меня трясет. Я должна это сделать сейчас? После всех событий нельзя принимать такое решение наспех. Нужно гораздо больше, чем несколько минут, чтобы все обдумать и решить как поступить правильно.

Или нет?

Снова включила торшер, сажусь, а потом беру ручку и вывожу свою подпись там, где к листу приклеен синий стикер.

Вот и все. Также просто и быстро, как поставить свою роспись в акте регистрации брака.

Нова выключаю свет и отворачиваюсь лицом к окну.

Странно, но плакать совсем не хочется. Меня немного трясет, скорее знобит, но это все еще нервное. А потом я засыпаю до самого утра.

- Просыпайтесь, - меня за плечо поднимает Алиса. - Папа попросил вас разбудить. Сказал, что вы проспите на работу.

Работу?

Точно. Кроме всего хаоса, что с нами происходил оставалась еще реальная жизнь, в которой у меня были вполне реальные обязанности и ответственность перед руководством музыкальной школы и еще несколько частных уроков в неделю, кроме тех, которые я давала Алисе.

Мои каникулы тоже подошли к концу.

- Спасибо, - я улыбнулась девочке и как только она скрылась за дверью быстро убежала в душ, вытащив из своего чемодана все, что может понадобиться.

Уже через десять минут я была готова к выходу и прибежала за стол.

- Привет.

- Привет, мамочка.

Тимофей доедал оладьи и мне стало стыдно за то, что я проспала, а о завтраке позаботилась Вера. Она же накормила и Гордея.

- Я тебя отвезу, но по дороге доставим Алису до ее школы. У Тимофея все еще больничный, но ему должны переслать домашние задания и темы для самостоятельного изучения, - по деловому декларировал Масловский.

Наверняка ему было интересно как я поступила с документами, но виду он не подавал.

Когда его дочка вышла у ворот своей гимназии и мы выехали в сторону города я хотела все ему сказать, но на телефон пришло сообщение от Светы.

“Ты добилась своего Ира! Я потеряла ребенка и никогда тебе этого не прощу!”

Глава 29

Я вчитывалась в слова этого сообщения снова и снова. Прислушивалась к своим чувствам и совершенно не ощущала никакой вины.

Мне оставалось надеяться, что ей окажут необходимую медицинскую и психологическую помощь, связанную с этой утратой, и что это никак не скажется на ее будущем здоровье.

Проклинать её и приговаривать, что Света это полностью заслужила я не собиралась, даже если иногда эти мысли меня посещали.

Возможно таким образом ее настиг бумеранг, возможно, что таким образом судьба сама ей намекнула на то, что пора выбирать другой путь и другие ценности в жизни, но своей вины я точно не чувствовала.

- Что случилось? - поинтересовался Гордей.

- Это Света, - я выключила экран телефона и спрятала его в сумку. - Она сообщила мне, что потеряла ребенка и я в этом виновата.

Масловский покачал головой.

- Ты же понимаешь, что это не так?

- Да, но мне все равно жаль ее. Строить свою жизнь вокруг лжи и попытки отнять что-то у кого-то - не то, что сделает тебя счастливым.

- Но ты все равно переживаешь, - его было трудно провести.

- Если только немного. У нее есть сын и он нуждается в маме, какой бы она не была. Хочется верить, что хотя бы ради Сережи Света возьмется за ум и не станет совершать тех же ошибок, что раньше.

Больше мы к этой теме не возвращались.

В музыкальной школе меня ждали не только дети, но и руководство. Сразу после окончания занятий я была приглашена на ковер к директору. Женщина старой закалки - она не сильно жаловала преподавателей, которые слишком части брали больничные, поэтому ничего хорошего от этой беседы я не ждала.

- Ирина Сергеевна, проходите, - она даже не подняла голову от бумаг, которые внимательно изучала, а затем делала пометки.

Мне ничего не оставалось делать, как войти в кабинет и ждать пока она закончит свои очень важные дела.

Табличка на столе с именем “Крон Инесса Робертовна” занимала центральное место. Портрет Иоганна Баха за ее спиной был размером почти во всю стену, а на огромной люстре над нашими головами оказалось сто тридцать три, нет, сто тридцать четыре хрустальные сосульки. И у меня было время, чтобы их посчитать и увериться в результате, ведь я сделала это трижды.

- Инесса Робертовна, я прошу прощения, но если вы вызвали меня, чтобы помолчать, то возможно я нашла бы более интересное применение своему времени, - раздраженно бросила я и на меня наконец-то обратили внимание. - Если вы недовольны моим отсутствием вначале четверти, то я вполне могу объяснить это тем, что мой сын попал в автомобильную аварию и несколько дней находился в больнице, в стационаре.

Женщину нисколько не впечатлила моя пламенная речь. Она отложила документы и медленно подняла очки с глаз на макушку, сложив руки перед собой в замок. Любой психолог скажет, что это защитный и агрессивный жест, поэтому я тоже скрестила руки на груди. Если она собирается меня уволить - что ж, пускай. На мою небольшую ставку не так-то просто найти специалиста, к тому же тогда у меня освободится немного времени и я смогу давать больше частных уроков, которые гораздо лучше оплачиваются.

- Про аварию все слышали, Ирина Сергеевна. Как Тимофей себя чувствует?

От мягкого, заботливого тона я поерзала на стуле.

- Хорошо. То есть ему гораздо лучше. Я надеюсь, что гипс снимут вовремя и все будет заживать как положено. Собираемся вернуться в школу, но как и любому мальчишке ему скорее хочется на футбольные тренировки, чем за парту.

Инесса Робертовна хмыкнула и кивнула головой.

- И мой внук точно такой же. Тридцать три несчастья, в каждой бочке затычка, и до каждой авантюры ему есть дело, но главное хоккей! Он просто обожает носиться по льду с палкой, догоняя пластиковую фигню. В прошлом году на одной из игр его так пришибли к борту, что выбили плечо, а потом он целый месяц выл о том, что не может выйти на лед.

Она еще немного посетовала на мальчишку-сорванца, пока наконец-то не перешла к делу.

- Я не собираюсь вас наказывать, выносить выговор или что вы там еще себе придумали, Ирина Сергеевна. Скорее наоборот. Нашаа завуч увольняется, переезжает в другой город. Выходит замуж и следует за мужем, туда где ему предложили новую работу, поэтому освобождается не только должность, но и полная ставка. Возможно, что первое время вам будет непросто с административной работой и нагрузкой, но если вы заинтересованы, то я бы хотела предложить эту должность именно вам.

Ого. Совсем не этого я ожидала, когда заходила в кабинет.

- Я немного удивлена вашим

- Конечно, - соглашается она. - И, конечно, я пойму если вы откажетесь. Многие преподаватели выбирают частные уроки, так как они приносят больше денег и отдачи в работе. Я пойму, если ваши интересы обращены в частные занятия.

С этими словами она снова надела очки на нос и полностью потеряла ко мне интерес.

По дороге до дома я несколько раз взвешивала все “за” и “против” этого предложения. С одной стороны такая должность влечет за собой большую ответственность, накладывает определенные обязательства и ставит гораздо более высокие цели, чем частные уроки. Да, оплата не сравниться с той, от которой мне в итоге придется отказаться, но я знала, что смогу с ней справиться.

С другой стороны - отказ от частных занятий в пользу ежемесячного стабильного, но весьма скромного оклада это в финансовом плане огромный шаг назад. Даже если мне удастся переломить ситуацию с имуществом Соколова и суд не только разведет нас, но и передаст право на владение частью бизнеса, что я буду с этим делать?

Здесь действительно было о чем подумать.

***

- Мне очень жаль, - сообщает голос в телефоне. - Сегодня ночью не приходя в сознание скончался ваш супруг. Два часа назад его показатели сильно ухудшились. Со своей стороны мы предприняли все возможные меры, чтобы сохранить ему жизнь и шанс на…

Дальше слова дежурного врача сливаются в один общий монотонный поток информации.

А раньше я думала, что подобные новости сообщают только при личной встрече.

- Все хорошо? - спрашивает Гордей, сидя напротив.

Хорошо, что напротив именно он, а не Тимофей, потому что вот так сразу сказать сыну о том, что его отец умер я не смогу.

Еще только вчера мне доставили бумаги, в которых говорилось, что брак будет расторгнут через месяц. Официально и без согласия Влада, а теперь я - вдова.

Еще вчера я думала, что моя жизнь вот-вот войдет в свою колею. Что потом, придя в себя, встав на ноги и поправившись Соколов поймет и примет мой выбор. Смириться с ним и сможет двигаться дальше, как и все. Но этого никогда не случится.

- Нет, - отвечаю Гордею. - Влада больше нет, - говорю и сама не верю, что новость о его смерти не выдумка, а реальность. - Как я скажу об этом Тиму?

Как раз в этот момент сын входит в столовую, сбрасывая рюкзак со здорового плеча и жалуясь на то, что лучше бы не ходить в школу, а продолжать учиться дома.

Он болтает о том, что уроки слишком сложные, домашние задания непомерно огромные, что на физкультуре он умирал со скуки, ведь гипс не позволяет тренироваться, а еще что едва не подрался с Сережей из-за его мамы и своего папы.

На последнем слове я не выдерживаю и начинаю плакать.

- Мам, ты чего? - взволнованно спрашивает Тимофей, подходит и обнимает меня одной рукой, - Ты не переживай, мы не дрались. Точнее собирались, но решили, что это не очень спортивно, пока не я в форме, - пытается шутить и не понимает, что его жизнь вот-вот будет разделена на две части.

И я должна сказать ему эту новость. Никто кроме меня не сможет.

Слышу удаляющиеся шаги. Это Гордей оставил нас наедине.

- Присядь, нам нужно поговорить.

Я беру себя в руки и объясняю ему все, что случилось. О том, что Влад в плохом состоянии Тим знал, мы ходили к нему несколько раз. Нас не подпускали близко, но я не могла запретить сыну видеть отца, даже в таком беспомощном состоянии.

Мой мальчик слушает меня внимательно и крепко сжимает руку. Не злится, не убегает, ни в чем не обвиняет. Тим плачет, потому что любил отца и даже понимая, что наши отношения закончены не желал ему смерти.

- Что с нами будет дальше? Нам нужно будет вернуться в ту квартиру?

- Я не знаю. Пока что самое лучшее остаться жить у Гордея, если ты не против. Сейчас я должна поехать в больницу, чтобы подписать необходимые документы и готовить все для того, чтобы проститься с твоим отцом.

- Я могу поехать с тобой? - спрашивает он.

- Не стоит.

- Но…

- Не нужно тебе этого видеть, Тим. Не сегодня, пожалуйста.

Ему не нравится мое решение, но он соглашается.

Следующие несколько часов проходят как в аду. Разговоры с врачами, заполнение бумаг, общение с представителями агентств ритуальных услуг. Пришлось заехать в офис, чтобы так же предупредить сотрудников компании.

Все это время Соколов оставался главой фирмы, которой фактически управлял Владимир Борисов. Не сам, конечно. Он нанял специально обученного человека, который меньше чем за месяц навел порядки в финансовой, логистической и сбытовой структуре компании.

Его угрозы в мой адрес не были никак воплощены в жизнь и я точно знала, что с ним разговаривал Гордей. Сначала я возмутилась тому, что Масловский влез в мои дела не обговорив это со мной, но тот быстро мне напомнил, что именно к нему я обратилась, когда Борисов напугал меня до смерти и не собирался оставаться в стороне.

Потери, которые смог подтвердить Владимир в результате сотрудничества с моим мужем исчислялись десятками миллионов. И хотя признавать это было неприятно - он имел право на справедливость.

Вероятность того, что вступив на должность генерального директора я смогла бы сама решить все вопросы была примерно такой же, как если бы я встала за станок, чтобы начать производить мебель. И в том и в другом случае - провал. И вовсе не потому, что я плохо соображаю, а потому что любым делом должен заниматься профессионал.

- Добрый день, Владимир, - я нашла его в отделе снабжения, в том самом, который ему пришлось практически полностью кадрово заменить из-за преданности Владу и тесному сотрудничеству с конкурентами. - Мне нужно с вами поговорить, это срочно.

Он не знал, но кажется сразу все понял. А я сегодня так часто повторяла фразу о том, что Влада не стало, что она почти перестала иметь какой-либо смысл.

- Я могу чем-то помочь, Ирина? - Спросил он, когда я закончила вводить его в курс дела. - Мы не сразу нашли общий язык и не слишком мирно начали наше общение, но если вам нужна…

- Нет, Владимир. Мне ваша помощь не нужна. Я просто пришла поставить вас в известность о том, что случилось. Сейчас

- Хорошо, - он согласно кивнул. - Не буду обманывать, а может быть даже покажусь жестоким, но для вас такой исход наилучший вариант. Для всех наилучший.

Я молча кивнула и покинула здание фирмы.

Похороны Влада состоялись через несколько дней. Прийти и проститься с ним пришло много его бывших коллег, партнеры и даже Света. Я была зла, но не стала просить никого, чтобы ее вывели и не пускали обратно.

В тот день я решила оставить всю свою боль и слезы о предательстве мужа в прошлом.

Дальше у нас с сыном начнется новая счастливая жизнь.

Эпилог

- Ну что ж, Ирина Сергеева. Ваши снимки и анализы в полном порядке, - улыбнулся врач напротив. - Не стоит ни о чем переживать, - подмигнул он, протягивая мне результаты.

Я счастливо улыбнулась и наконец-то выдохнула.

Проходить осмотр и обследование раз в полгода - это скорее страховка, чем острая необходимость, и у меня была внутренняя уверенность, что со мной все хорошо, но все же каждый раз я волновалась.

- Спасибо большое, - я кивнула врачу и положив бумаги в сумку стала подниматься с места.

- Не за что и поздравляю, - он кивнул.

Я совершенно ничего не поняла.

- С чем?

- Ну как же? Анализ крови совершенно точно показал повышенный уровень ХГЧ соответствующий седьмой неделе беременности. Для постановки на учет еще немного рановато, но ошибки никакой нет, так что не переживайте.

А я и не переживала, потому что не была готова к этой новости.

За два последних года, что прошли с тех пор как мой бывший муж умер так и не придя в сознание после автомобильной аварии многое изменилось.

Тимофей поправился и полностью восстановил руку, а затем практически сразу попал в футбольную школу при одном из лучших клубов страны. И хотя на первую пробную тренировку его привел Гордей он никогда и никого не просил за моего мальчика. Тим сам показал свои лучшие спортивные навыки и практически сразу пробился в основной состав команды своей возрастной группы. Все это время он тренируется и совершенствует свои навыки, мечтая когда-нибудь попасть в сборную страны.

Я приняла предложение Инессы Робертовны и заняла должность завуча музыкальной школы, практически полностью отказавшись от частных занятий с детьми. Это было одно из самых сложных решений и не все родители и дети восприняли его хорошо, но я всех их пригласила заниматься в нашей школе и двое даже согласились.

На правах дочери частные уроки продолжала получать Алиса, но чем взрослее она становилась, тем меньше интереса проявляла к инструменту и больше увлекалась рисованием. В конце концов я поделилась своими мыслями с Гордеем и мы предложили ей попробовать свои силы при поступлении в школу искусств.

Девочку я удочерила официально сразу после того как мы с Гордеем поженились. У нас не было пышной свадьбы, не была большого банкета, но мы были счастливы и любили друг друга.

Возможно большего для счастья и не нужно.

Но вот теперь у меня есть еще одна для него новость, которая может застать врасплох, поэтому я быстро собираюсь и по дороге в сторону дома, решив, что анализы могут быть перепутаны (да-да, со мной такое уже случалось), купила несколько тестов на беременность, которые тоже оказались красноречиво положительными.

Вечером, когда Гордей вернулся с работы, я решила, что не буду устраивать какой-то особенный сюрприз, но муж начал разговор первый.

- Как твои анализы? Все с ними хорошо? - он обнял меня и поцеловал.

- Да, все хорошо. Почти.

- Что значит почти?

- Один из показателей оказался сильно выше нормы. Так что…

Я протянула и вложила в руки и бумаги и положительные тесты.

- Правда? - шепнул Гордей.

- Восемь производителей врать не могут, - улыбнулась и почти сразу начала смеяться, когда он подхватил меня на руки и закружил в воздухе.

Он был счастлив, а больше нам было и не нужно.

Конец