История моей жизни

Глава 1. Ваза вина и надирание задниц

Люси Скор

История моей жизни

Информация

(Стори-Лейк #1)

Хейзел Харт была успешным автором любовных романов, пока разрыв отношений не загоняет её в творческий кризис. Не сумев (несколько раз подряд) сдать вовремя рукопись новой книги, она прячется от мира за стеной контейнеров от еды на вынос, пока её издатель не ставит ультиматум. Если она пропустит следующий дедлайн, то её карьере Конец.

Отчаянно желая найти вдохновение, Хейзел импульсивно покупает исторический дом через интернет и сбегает с Манхэттена в крохотный городок Стори-Лейк, штат Пенсильвания. После драматичного прибытия (включавшего в себя инцидент с белоголовым орланом), она обнаруживает, что очарование её нового дома, возможно, было немножечко преувеличено.

Дом в ужасном состоянии, и город переживает не лучшие времена после того, как закрылся самый крупный местный работодатель. А ещё, поскольку в комплекте с её кишащим енотами домом шло место в городском совете, наша героиня-интроверт с места в первом ряду созерцает все проделки маленького городка.

Но Хейзел не беспокоится. Только не тогда, когда ворчливый подрядчик ростом 190 см, Кэмпбелл Бишоп, прилепил ей пластырь на лоб и нечаянно вдохновил её до чёртиков. Осталось сделать всего одну вещь: нанять Кэма и его не менее великолепных братьев, чтобы они отремонтировали её новый музей пауков... эм, то есть, её дом.

Ладно, две вещи. Фальшивое свидание ради «исследовательских целей» определённо поспособствует успешному написанию её новой книги. Не успевает Хейзел и обернуться, как она и пишет любовный роман, и сама живёт в нём. По крайней мере, пока не осядет пыль от ремонта, пока город, в который она влюбляется, не столкнётся с банкротством, а ворчливый Кэм не вспомнит, почему у него не может быть «долго и счастливо».

Хейзел

Дёрганое трио женщин в окне, одетых в деловые костюмы и накачавшихся тройным эспрессо, с энтузиазмом планировало кончину кого-то по имени Бернард из отдела аудита. А может, они просто собирались пожаловаться на него в отдел кадров. Сложно было расслышать из-за обычного шума кофейни.

Два мужчины справа от меня, с одинаковыми обручальными кольцами, вели пылкую дискуссию о пространстве в шкафу. В остальном мире большинство разводов сводилось к проблемам вроде денег, детей и моногамии. Но я готова была поспорить на деньги, что на Манхэттене пространство в шкафу входило в топ-5 причин.

Бариста выглядела так, будто впадёт в кому, если ещё сильнее заскучает при приёме и приготовлении заказов.

«Кома?»— написала я на странице блокнота. Если героиня очнётся от комы, это получится хорошей сценой первой встречи? Я нахмурилась и побарабанила ручкой по столу. Само собой, кома не может быть длительной. Тут придётся иметь дело с такими вещами, как волосы на ногах, перхоть и ужасно плохое дыхание.

«Проклятье». Я прикрыла рот ладошкой и попыталась незаметно понюхать, проверяя, вспомнила ли я почистить зубы утром. Не вспомнила. А ещё я не побрила ноги… не приняла душ… не расчесала волосы… и забыла купить новый дезодорант, чтобы было вообще что наносить.

Прежняя Хейзел выходила из квартиры выглядящей (и пахнущей) так только в период дедлайнов. Нынешняя Хейзел практически 24/7 шугалась в тенях реального мира как настроенная против гигиены мышь.

— Уф. Да ну в жопу, — пробормотала я.

Пара с проблемами шкафа бросила на меня взгляд искоса.

— Ха. «Сказала она», да? — предложила я.

Косые взгляды превратились в выразительно вскинутые брови и негласное согласие немедленно покинуть столик рядом с чокнутой леди.

(«Сказала она» — это распространённая шутка. Эту фразу говорят после обыденных предложений, которые обретают двойной смысл, если представить, что эту фразу говорит женщина во время секса, — прим)

— Всё нормально. Я автор. Я и должна разговаривать сама с собой на публике, — поспешно объяснила я, пока они забирали свой кофе и шли к двери, выходя на душный влажный августовский воздух.

Я застонала и прижала ладони к щекам, сминая лицо так, что оно начало напоминать рыбу. Джентльмен в майке с Ленни Кравицем, выглядящий как консультант по технике Apple, взглянул поверх своих очков Ben Franklin.

Я отпустила свои щёки и выдавила улыбку, которая, надеюсь, выглядела человеческой. Он вернулся к своим двум смартфонам и айпаду, а я вытерла ладони о свои шорты. Вот настолько мерзкой была моя кожа — невыносимая комбинация жирной и шелушащейся одновременно. Когда я в последний раз полностью делала свой комплекс ухода за кожей, а не просто совала голову под кран? Чёрт, да когда я в последний раз хоть что-то доводила до конца?

Ну, вчера я точно без остатка выжрала контейнер пад тай на вынос. Это же считается, верно?

Я осмотрела кофейню в поисках какого-нибудь вдохновения или мотивации, которая когда-то делала меня продуктивным взрослым человеком. Но ничего подобного поблизости не было. Вздохнув, я зачиркала слово «кома» вместе с «от ненависти до любви» и «каноэ». Последнее было подслушано у шустрой парочки ирландских пенсионеров, которые выглядели так, будто только что вышли из магазина товаров для активного отдыха. Они заказали себе по матче и безглютеновой булочке, после чего вышли в своих гармонирующих меж собой туристических ботинках.

Часы на стене гласили, что пора уходить. Я пробыла здесь три часа, и не могла похвастаться ничем, кроме пустого стаканчика от кофе со льдом, на котором было написано моё имя. Я была на 80 % уверена, что это моё подсознание сыграло со мной злую шутку, из-за чего мне послышалось, что бариста выкрикнула «Ванильное латте со льдом для Хер-Дел».

С таким же стоном, с каким люди на закате своих лет выбираются из домашнего кресла, я встала. Я слишком долго кисла в своей квартире, если не могла помнить разницу между звуками «в уединении твоего личного дома» и звуками «в присутствии других людей». Я собрала свои авторские аксессуары — блокнот, ручка, ноутбук и телефон — и пошла обратно на жару.

Я почувствовала, как мои волосы вдвое увеличились в размере ещё до того, как я дошла до конца квартала, и уже подняла руку, чтобы примять их обратно, когда в меня врезался плечом парень ростом 165 см, одетый в Ральфа Лорена и орущий нарастающие угрозы в свой телефон.

Зои окрестила бы его финансистом и швырнула в него какое-то оскорбление. Она также была женщиной, которая определённо убьёт меня, когда узнает, что у меня до сих пор ничего нет. Ни глав, ни плана, ни идей. Я жила в каком-то ужасном Дне Сурка, в сценарии, где каждый день был таким же, как предыдущий. В отличие от Билла Мюррея, я ещё не нашла смысл.

Я добралась до дома, но моя соседка, чьего имени я не знала, должно быть, не услышала мою просьбу придержать лифт из-за тявканья двух её йорков. Я смогла преодолеть четыре лестничных пролёта до моей квартиры и вошла внутрь.

Состояние моего дома отражало состояние моего ума. Если говорить конкретнее, это было катастрофическое скопление хаоса. Некогда «очаровательная» и «безупречная» квартирка на Верхнем Ист-Сайде с двумя спальнями выглядела так, будто какой-то обитатель болота только что провёл церемонию перерезания ленточки и открыл тут свалку блошиного рынка.

— Это официально. Я одна из тех людей, которые слетели с катушек и начали коллекционировать пакетики соевого соуса и рекламные листовки, — сказала я в никуда.

Почта и бумаги валялись хаотичными стопками на каждой видимой плоской поверхности. Книги валились с массивных полок из ореховой древесины и перебирались на пол беспорядочными кучами. Микроскопическую кухню едва можно было разглядеть под восемью слоями грязной посуды и старыми контейнерами от еды на вынос. Стены с весёленькими обоями, которые когда-то казались мне такими очаровательными, вмещали лишь награды в рамках и воспоминания о прежних давно ушедших жизнях.

Я временно оживилась.

— Может, героиня барахольщица? Уф. Нет. Не сексуально и даже не гигиенично.

Прежняя Хейзел никогда не допустила бы, чтобы всё стало так плохо. Прежняя я многие вещи делала иначе. Но теперь она мертва и похоронена. Покойся с миром, уважаемая Я.

Я пошла в спальню, чтобы переодеться из своих шортов «для выхода из дома» в свои шорты «а сколько дырок в паху — это перебор?». Пора вернуться к работе… или хотя бы провести ещё какое-то время, проклиная себя за то, что я стала самым жалким автором романтических комедий в мире.

От стука в дверь я застонала.

— Что вам непонятно в слове «бесконтактная доставка»? — пробурчала я, отдирая попу от дивана. Носок моего тапка запнулся за ножку журнального столика, отчего невскрытая почта водопадом хлынула на стол.

Я потянулась к поясу халата, но обнаружила, что его нет. Так что я запахнула полы халата поверх своих грудей, прикрытых только футболкой без лифчика, и открыла дверь.

— Ты выглядишь как абсолютное дерьмо.

Кудрявая женщина в смелом красном костюме пришла с осуждением, а не с моим заказом китайской еды.

Я позволила халату распахнуться и скрестила руки на груди.

— Что ты тут делаешь, Зои? Я очень занятая и важная.

Моя незваная гостья проскользнула мимо меня и вошла внутрь в великолепных туфлях на десятисантиметровых каблуках, принося с собой лёгкое облачко дорогого парфюма. Зои Муди, помешанный на моде литературный агент и моя лучшая подруга с третьего класса, умела эффектно появиться.

Я закрыла дверь и привалилась к ней. Обычно я встречалась с Зои у неё дома или в заведениях, где подавали алкоголь, что давало мне свободу жить как Оскар Ворчун.

— Чем ты занята? Гниением на диване? — спросила она, поднимая масляную коробку от пиццы, которая лежала на аккуратно выстроенной стопке немытой посуды.

Я выхватила коробку из её рук и попыталась втиснуть в кухонную мусорку, но её переполненное содержимое отвергло новую добавку.

— Я не гнию. Я… планирую сюжет, — соврала я.

— Ты уже год планируешь сюжет.

Я сдалась и швырнула коробку на пол рядом с мусоркой.

— Знаешь, кто думает, будто книжки легко писать? Тот, кто сам ни одной не написал.

— Я знаю. Авторы — это деликатные цветки креативности, которые нуждаются в постоянном уходе и поливе. Бла-бла-бла. Что ж, угадай что? Агентам тоже нужны всякие вещи. Например, мне нужно, чтобы мои клиенты отвечали на чёртовы звонки. Ты вообще знаешь, где твой телефон?

— Вон там, — я смутно указала в направлении всей своей квартиры.

Зои пригвоздила меня хмурым взглядом и поджатыми красными губами.

— Когда ты в последний раз ходила куда-нибудь ужинать? Или дышала свежим воздухом? Или, не знаю, принимала душ? — её кудри оттенка клубничный блонд подрагивали в замысловатом пучке, который она предпочитала.

Я подняла руку и понюхала. Проклятье. Я опять забыла заказать дезодорант.

— У меня флэшбеки о том, как моя мать говорила подростковой версии меня отложить книги, выйти на улицу и пообщаться с кем-нибудь, — пожаловалась я. — Это было между вторым и третьим мужем, если ты считала.

— Я не твоя мать. Я твой агент и иногда твоя подруга. И будучи и тем, и другим, я должна сообщить тебе, что ты официально опустилась до стандартов депрессивного холостяка.

— Разве это не должны быть стандарты старой девы?

Она подняла брошенный носок, испачканный в соевом соусе.

— А сколько ты знаешь старых дев, которые живут так, что их квартира напоминает школьную раздевалку для мальчиков?

— Справедливо. Слушай. Я же не самарешила, что будет здорово скатиться в какой-то депрессивный антисоциальный писательский кризис, — напомнила я ей.

Зои открыла холодильник и тут же пожалела о своём решении.

— Тут уже растут какие-то новые формы жизни.

— Я всё собиралась сказать тебе. Я на досуге увлеклась урбанистическим садоводством, — я захлопнула холодильник.

— Что ж, у тебя будет намного больше времени для досуга, если ты не возьмёшь себя в руки, — зловеще сказала она.

Я протиснулась мимо неё и нагнулась, чтобы засунуть руку в шкафчик, встроенный в крохотный кухонный островок. Для этого потребовалось несколько секунд и потянутая мышца шеи, но я наконец-то отыскала внутри бутылку вина и вытащила её.

— Вина?

— Я не стану употреблять в пищу что-либо из этой квартиры. У меня нет времени на стафилококковую инфекцию. Скажи мне, что ты хотя бы что-то пишешь.

— О да. Главы так и вылетают из моей задницы.

— Мы должны считать себя везунчиками, — пробормотала она.

— Переходи к делу. Почему ты пришла сюда в полдень четверга, Зо?

Мой агент и лучшая подруга потопала к окнам гостиной и драматично отдёрнула плотные шторы. Она жестом указала на огни соседнего здания.

— Время семь вечера, понедельник.

Я изобразила шок и драматично ахнула чисто для забавы.

Она закатила глаза, осознав, что повелась.

— Ты такая заноза в заднице.

— Да, но ятвоязаноза в заднице. Но я хотела бы также подметить, что мне 35 лет. Мне не нужно, чтобы ты квохтала надо мной как курица-наседка, — мы знали друг друга столько, что обе уже не пытались подсчитать. Начиная с брекетов и платьев на выпускной и заканчивая книжными турами и списками бестселлеров… и последствиями.

— Тебе тридцать шесть.

Я моргнула, затем начала считать.

— Помнишь свой день рождения? Ты сказала, что у тебя планы писать в съёмном домике в Коннектикуте, куда ты уедешь на выходные, а вместо этого я вломилась сюда, чтобы оставить цветы и торт, и обнаружила тебя в штанах, не стиранных месяц, и в марафоне «Золотых Девочек», так что я вытащила тебя попить вина и поесть торта?

«Супер». Теперь я забывала целые дни рождения.

— Кстати, о вине, — я открыла шкафчик рядом с холодильником и обнаружила, что там вообще не осталось стеклянной посуды. Я вяло перебирала тарелки, посмотрела вокруг раковины.«Это что за голубая штука растёт по краям той миски?»

Заметив короткую, квадратную и (что более важно) чистую вазу для цветов, я выдернула пробку и налила вино.

— Ты одета в халат с пятнами соуса маринара, сидишь в тёмной грязной квартире и пьёшь вино из вазы, — сказала Зои.

— Хороший редактор сказал бы, что это «рассказывать, а не показывать», — я преувеличенно хлебнула вина.

— Я тебе не редактор. Я твой агент, и мне надо, чтобы ты взяла себя в руки.

Это была более агрессивная версия того же сообщения, которое Зои доносила до меня последние несколько месяцев. Во мне пробудилось подозрение.

— В чём проблема теперь?

— Я только что пришла со встречи.

— Отсюда и костюм «не е*ите мне мозги».

— Очень отличается от платья «пожалуйста, трахни меня». Это была встреча с твоим редактором, Микайлой из Ройял Пресс, которая выразила весьма беспокоящие беспокойства, — сказала она, запуская руку под кухонную раковину и доставая новый мешок для мусора. Она расправила его с ожесточённым хлопком.

— Могу я отметить, как хорошо, что это я тут писатель, а не ты? И ещё, кто такая Микайла, чёрт возьми? Мой редактор — Дженнифер.

Зои затолкала в мешок полупустой контейнер старого жареного риса.

— Шесть месяцев назад они уволили Дженнифер и половину редакторского штата. Микайла была моложе и потому дешевле.

— Она вообще читает любовные романы?

— Она предпочитает повседневную художественную литературу и психологические триллеры.

— О, тогда онаточнопоймёт меня и мои романтические комедии про маленькие городки.

— Может и понять, если ты всё же предоставишь рукопись, — парировала Зои.

— Прошу прощения. А что стало с фазой «не спеши; ты только что пережила травмирующее событие»?

— Эта фаза закончилась примерно шесть месяцев назад, и с тех пор ты держалась на честном слове. Вот тебе суть, фермер ты недоделанный. Если ты пропустишь следующий дедлайн, Ройял Пресс расторгает с тобой контракт.

Я фыркнула и начала сгребать пакеты от еды на вынос в другой мусорный мешок.

— Хорошая попытка. Они не могут это сделать.

— Могут и сделают. Они процитировали мне твой контракт, а значит, их юристы уже взглянули на него. Ты пропустила увеличенный дедлайн. Снова.

— Я только встаю на ноги. Они не могут ожидать, что я просто…

— Хейзел, двенадцать месяцев назад ты поставила свою подпись в отведённом для этого месте, — мягко сказала она. — Твой издатель любезно отодвигал твои дедлайнытри раза. В этот раз ты даже не потрудилась навешать им заверительной лапши на уши. Ты просто ничего не сдала. И ты знаешь, как это выглядит для всех нас, с издательской стороны?

— Нет, но я уверена, что ты мне скажешь.

— Всё выглядит так, будто с тобой покончено. Ещё один выгоревший автор, который попросту больше не справляется. Один из тех людей, которые говорят о том, как раньше они писали книги.

— Ты такая драматичная. Что они сделают? Выпнут меня на обочину? Читатели их возненавидят меня за то, что они распрощались со мной в тяжёлый момент.

Зои затолкала в мусор целый пакет с пакетами.

— Какие читатели, Хейз?

—Моичитатели, — я внушительно тряхнула пакетом.

— Читатели, которых ты игнорировала? Читатели, которым ты не утруждалась отвечать? Читатели, которые ушли читать других авторов, продолжающих издавать книги?

Я выхватила переполненный мешок из её излишне драматичных рук и завязала его узлом.

— Серьёзно, что сегодня укусило тебя за твою накачанную на велотренажёре задницу?

Она пригвоздила меня взглядом.

— Хейзел, твои книги были бестселлерами среди любовных романов.

— Были? Злая ты в этом костюме.

— А потом ты позволила кому-то пробраться в твою голову, и теперь посмотри на себя.

Я не особенно хотела смотреть на себя.

— Хейз, если ты пропустишь этот срок, тебе конец, — сказала Зои.

Я затолкала в мешок стопку листовок-меню, которыми я вытирала что-то пролитое, и притворялась, что мои внутренности вовсе не сделались холодными как лёд.

— Они не могут так сделать. Они так не сделают. Я написала для них девять книг. Семь из них бестселлеры. Я ездила с ними в книжные туры. Читатели до сих пор пишут мне на электронную почту и просят новых книг, — по крайней мере, так было тогда, когда я в последний раз проверяла свой бизнес-аккаунт электронной почты.

— Да, ну что ж, твой издатель просит о том же. Ту книгу про Спринг Гейт, которую ты обязана написать по контракту. Ты не хуже меня знаешь, что для издателя автор ценен ровно настолько, насколько ценна его следующая книга. А у тебя её нет, — она взяла ещё один мусорный мешок, снова открыла холодильник и задержала дыхание, сгребая в мешок сгнившую салатную зелень и протухшие соусы.

Я не знала, как сказать Зои, что Спринг Гейт мёртв для меня. И что идея возвращения к серии, которую я так любила и которая положила начало моей карьере, вызывала у меня тошноту.

Ооо! Может, моя героиня будет профессиональным клинером, и герой нанимает её для наведения порядка в фермерском доме умершего родственника? Если неряхой будет кто-то другой, это менее гадко, верно? К тому же, я могу вписать в историю полное преображение дома, чтобы подкрепить рост персонажа. Я могла представить, как она будет таскать вещи до помойки, на голове у неё будет миленькая косынка, а на щеках — пятна грязи.

— Я не могу контролировать креативный процесс, ясно? — сказала я, потянувшись к ближайшему блокноту.

«Клининг. Помойка. Испачканное лицо». Книга практически писала сама себя.

Зои глянула на меня поверх двери холодильника.

— Если это правда, и ты действительно не успеешь к этому дедлайну, тогда тебе надо думать о плане Б.

— А что именно представляет из себя план Б? — потребовала я.

— Возможно, тебе пора обновить своё резюме.

Я широко развела руки, бросая Зои вызов посмотреть на мои дырявые шорты, разномастные носки и тапки в виде бешеных кроликов.

— Как по-твоему, явыгляжузаслуживающей приёма на работу?

— Ни капельки.

Я сжала руки в кулаки вдоль боков.

— Ладно. Я буду писать. Ясно?

Она захлопнула холодильник. Её зелёные как лес глаза пригвоздили меня взглядом.

— Я несколько месяцев не слышала, как ты смеёшься. Ты ещё хоть помнишь, каково это — быть смешной?

— Я, бл*дь, просто уморительная. Буквально сегодня мой халат застрял в дверях лифта, и миссис Хоровитц против своего желания полюбовалась моей задницей, — формально это было неделю назад, потому что именно тогда я в последний раз выносила мусор. Но юмор не сводился к точности. Юмор сводился к удачному выбору момента.

— Это что-то важное? — Зои подняла толстую стопку юридических документов, на верхней странице которых отпечатался круг от кружки кофе.

Я выхватила бумаги из её рук.

— Нет, — соврала я, положив их на верх холодильника.

— Ещё я слышу шепотки в своём офисе, — сказала она, меняя тему.

— Может, у тебя там привидения водятся?

Ооо! Как насчёт романтической комедии в маленьком городке, но добавить щепотку чего-то паранормального? Может, герой видит призраков? Или, может, героиня-уборщица обнаруживает зомби? Погодите-ка. Это уже не паранормальное.

— Они беспокоятся насчёт релевантности, — вот это вытащило меня из своих мыслей.

Я изобразила сильный рвотный позыв.

— Ты же знаешь, я ненавижу это слово.

— Да, ну что ж, лучше бы ты сделала его своей мантрой, потому что я не хочу, чтобы они заставили меня распрощаться с тобой.

— Ты хочешь отказаться от меня как от клиента? Зои! После всего, через что мы прошли? После того, как Зак Блэк пригласил нас обеих на танцы в средней школе? После ротавируса в Ванкувере? После того, как мы пропустили наш рейс в Брюссель и в итоге поехали автостопом на туристическом автобусе амстердамской панк-группы, и потом они написали о нас песню?

Она взмахнула рукой.

—Я-тоне хочу отказываться от тебя! Я хочу быть твоим агентом и зарабатывать с тобой много денег, но прямо сейчас ты не упрощаешь задачу!

— Знаю, — жалобно сказала я.

— Слушай, Хейз. Не хочу быть засранкой или типа того, но твои продажи сейчас на самом низком уровне с тех пор, как ты была начинающим автором. Читатели целую вечность не видели тебя в лицо. Ты больше года не отправляла им емейл-рассылку. Твоя последняя активность в соцсетях — это когда твой аккаунт взломали и Ложная Хейзел начала писать в личку подписчикам и просить денег на роскошную первоклассную пересадку почки.

— Ты со всеми своими клиентами такая злая?

— Если тебя нежно держать за ручку, ты не реагируешь. Зато ты реагируешь на суровую правду. По крайней мере, раньше реагировала.

— О Господи. Ты такая драматичная. Ладно. Хорошо. Я сделаю ту штуку.

Зои положила полный мусорный мешок поверх других полных мусорных мешков, лежавших на полной мусорной корзине.

— Какую штуку?

Я взмахнула своей вазой с вином.

— То мероприятие с подписанием книг, от которого я отказалась.

Она побарабанила глянцевыми красными ногтями по разделочной доске.

— Это уже начало, но я тебе сразу скажу, этого недостаточно.

Она полезла в свой стильный портфель и достала две толстые папки, со звучным шлепком приземлившиеся на почти чистую столешницу.

— Прочти это.

Я вздохнула.

— Если надирание задницы окончено, не хочешь ли ты вазочку вина?

— Я бы не употреблять в пищу ничего из этой квартиры, даже если бы тут появился Педро Паскаль и начал кормить меня с ложечки.

Глава 2. Штаны для отличной задницы

Хейзел

— Ручки?

— Есть, — сказала Зои, похлопывая свой катящийся чемодан, пока мы быстро шли к Залу В в отеле Хойт. Мы обе опаздывали из-за моей катастрофической попытки самой сделать себе причёску. Я ненавидела опаздывать, особенно когда я и без того нервничала. Это было моё первое участие в мероприятии с несколькими авторами, и я волновалась, что моя пищеварительная система взбунтует.

Мы увернулись от группы взволнованных женщин с бейджиками и самодельными футболками, выражавшими их любовь к различным книжным бойфрендам.

— Подожди. Нормальные ручки или моиособенныеручки? — спросила я.

— Один раз.Один разя пришла с пачкой фломастеров, и ты до сих пор мне это припоминаешь.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Да. Я принесла твои особенные ручки, канцелярский ты сноб, — заверила меня Зои.

— Эээ… ладно. Сколько гостей ожидается? — спросила я, вспоминая всю информацию, которая касается подписания книг.

— Шестьсот.

Я резко остановилась, и мой хвостик, сделанный в последнюю минуту, резко мотнулся.

— Шестьсотен?В смысле, на сто больше, чем пять сотен? — один раз я подписывала книги для 250 читателей, но это был релиз четвёртой книги в серии Спринг Гейт, которая оказалась пиком моей карьеры… и уверенности в себе. Какая жалость, что вселенная не сообщает тебе, когда ты находишься в разгаре лучших лет своей жизни.

Зои схватила меня за руку и потащила вперёд.

— Вау, какие познания в математике. Ты такая сексуальная, когда считаешь в уме. Расслабься. Они не все пришли сюда ради встречи с тобой. Это место под завязку набито молодыми, релевантными авторами, которые действительно выпускают книги.

— О, хорошо. Ты опять надела свои злые штаны.

— На самом деле, это те штаны, в которых моя задница смотрится отлично, — она развернулась и показала на свою попу.

Она не ошибалась.

— Ну, твои штаны для отличной задницы делают тебя злой, — проинформировала я её. — У нас есть книги, верно?

— Издатель доставил их сегодня утром.

— Сколько?

Её колебание затянулось на пол-секунды дольше нормы. Когда знаешь человека так хорошо, как мы знали друг друга, хватает и такого. Я встала перед ней, и она налетела прямо на меня.

— Ой! Сколько, Зои?

— Пятьдесят.

Я чувствовала, как мои брови взлетают. Чёрт. Мои брови. Надо было выщипать их, но теперь уже поздно.

— Пятьдесят в смысле пять и ноль?

Зои покачала головой, и её кудри раздражённо запрыгали.

— Я знала, что ты будешь паниковать.

— Я не паникую, — настаивала я пронзительным голосом паникующего мультяшного персонажа.

Она обошла меня и продолжила идти. Я перешла на лёгкий бег, чтобы не отставать, и запыхалась буквально через три метра. Проклятье. Когда я в последний раз была в спортзале?

— Надо ли мне напоминать тебе, что ты подтвердила своё участие в последний момент? — спросила она через плечо.

— Да, но тут же шесть сотен людей! Что, если мы все распродадим в течение часа?

— Тогда будешь ставить автографы на различных частях тела и на маленьких детях, — она воспользовалась своей отменной задницей, чтобы открыть дверь с надписью «только для персонала».

— Я просто не хочу разочаровывать читателей, — я также не хотела думать о том, что это означало, раз издатель наскрёб для меня только пятьдесят копий.

Зои бросила на меня мрачный взгляд.

— Ладно. Я не хочу разочароватьещё большечитателей сверх тех, что я уже разочаровала.

— Вот это другое дело.

Мероприятие проходило в Зале С — стандартный гостиничный зал, золотистый ковёр с узором в геральдическую лилию и передвижные панельные перегородки. Авторские столы стояли кольцом по периметру помещения, а также по центру двумя прямыми линиями.

— Вау. Такое огромное, — сказала я, оглядывая помещение и шагая следом за Зои.

Мы пробирались через толпу авторов и ассистентов, которые поправляли финальные штрихи на своих столах. Все были одеты превосходно, отчего я в своих джинсах, кедах и свободном свитере почувствовала себя ещё неопрятнее, чем когда утром смотрела в зеркало. Тут имелись целые стены из воздушных шариков, ленты-вывески и баннеры с яркими фразами вроде «завораживающие альфа-герои» и «эротика, от которой плавятся трусики».

— Когда все так хорошо научились маркетингу? — поразилась я вслух.

— Тут немало авторов, публикующих книги через самиздат. Они чертовски хорошо разбираются в таком. За остальное можешь поблагодарить соцсети. Скролл Лайф просто перевернул продажи книг, — сказала Зои, помахав одному книготорговцу, пока мы проходили мимо.

— Что такое Скролл Лайф, чёрт возьми?

Она вздохнула.

— Иногда я тупо не знаю, что с тобой делать.

Я чувствовала себя как Рип ван Винкль, еле приоткрывший глаза после долгого сна. Я осмотрела зал в поисках знакомых лиц, но никого не нашла. Все выглядели такими… молодыми. Такими энергичными. Я была здесь единственным усталым, ворчливым старомодным автором?

— А что за полуголые мужики? — спросила я, когда мы прошли мимо кабинки не с одним, а с двумя мужчинами, у которых было по шесть кубиков.

— Модели обложек, — объяснила Зои, подкатывая свой чемодан к столику, зажатому между автором тёмных готических романов, у которой были изумительные волосы как у Эльвиры Повелительницы Тьмы, и молодой девушкой-автором романтических комедий, которая оделась как белка. Белка помахала мне. Я помахала в ответ.

— Вау. Поверить не могу, что я пропускала такое все эти годы.

— Ещё одна вещь, которую мы можем свалить на Джима, — сказала она, располагая чемодан перед нашим пустым столиком.

Я застыла, и весь воздух застрял в моих лёгких. Она поморщилась.

— Прости. Я забыла. Тот, Кого Нельзя Называть.

Я покачала головой, когда во рту пересохло, а горло сдавило. Можно ли испытывать аллергическую реакцию на чьё-то имя?

— Всё в порядке. Давай браться за работу, — я буду симулировать энергию и энтузиазм, которых во мне вовсе не было.

За считанные минуты мы разложили книги и мерч, организовали ручки, повесили баннер с более молодой и менее поникшей версией меня, а также выпили кофе и пепси со вкусом черешни.

— Пять минут до открытия дверей, — произнёс бесплотный голос через динамики.

Последовала мгновенная паника.

— О Боже. Я не знаю, смогу ли это сделать. Он всегда говорил, что эти мероприятия — сплошная давка из людей, — сказала я, сжимая стол обеими руками.

— Ага, а ещё он говорил, что любовные романы — это «дешёвая порнуха, рассчитанная на самые примитивные…» Ой! Чёрт, — Зои вскрикнула, выронив канцелярский нож. Она сжала левую руку за запястье, пока из маленького пореза на среднем пальце выступали капли крови.

— Ты самый склонный к несчастным случаям литературный агент в истории, — пожаловалась я. Затем порылась в сумочке и достала маленькую аптечку первой помощи, которую всегда носила на случай, если Зои будет типичной Зои и начнёт истекать кровью.

— Ой, — заныла она, когда я провела спиртовой салфеткой по порезу.

— Не будь таким нытиком, — с нежностью сказала я, заклеивая ранку пластырем. — Ну, хотя бы мы разделались с первым кровопролитием до того, как выстроилась очередь читателей. Помнишь, как в Бивер-Крик ты залила кровью коробку с экземплярами для предзаказов.

— Я предпочту проигнорировать это воспоминание и напомнить тебе, что даже если ты этого не чувствуешь, ты Хейзел Харт. Ты написала девять книг, которые любимы читателями…

— Оптимистично, — мои последние три релиза не очень-то блистали в списке бестселлеров.

— Заткнись. Ты не видишь то, что вижу я.

Я вздохнула.

— А что ты видишь?

— Я вижу главную героиню своей истории. Конечно, сейчас ты на дне. Но это означает, что буквально через одну главу ты отважно возьмёшь себя в руки. Ты можешь это сделать, Хейз. Ты готова к возвращению.

Я правда любила отважных героинь, которые выбираются из череды невезения. Просто я не чувствовала себя таковой.

Я буркнула.

— Ага. Конечно. Как скажешь.

Не так давно это я давала Зои подбадривающие речи. После ссор с её родителями, после забытых счетов за электричество и гадких разрывов отношений. Теперь мы поменялись местами, и это я нуждалась в постоянном заверении в том, что я по-прежнему являюсь функционирующим взрослым человеком.

— Не совсем тот настрой, на который я рассчитывала, но сгодится. А теперь сядь и прижми свою задницу, а я наклею тебе тейп-ленты, чтобы ты не уничтожила свои пателлярные сухожилия, подписывая пятьдесят книжек и десятки детских лбов, — бодро сказала она.

— Твои отсутствующие познания в анатомии меня пугают.

— Хорошо, что я литературный агент, а не врач по рукам, — она зубами отодрала край синей ленты.

— Если это когда-нибудь всплывёт на свидании или на викторине, пателлярное сухожилие находится в колене.

— Полезные сведения, — она умело закончила клеить ленту на моё правое запястье.

Динамики снова ожили.

— Итак, леди и джентльмены. Соберите свои чресла. Двери открываются через три, два, один!

Я закинула в рот традиционные таблетки ибупрофена, расправила плечи и вытерла мокрые ладони о джинсы, когда внутри пробудилась нервозность.

— Готовься к хаосу, — сказала Зои, встав и натянув улыбку на лицо.

— Хочешь ещё раз сыграть в крестики-нолики? — предложила Зои.

— Я слишком занята протиранием очков, — проворчала я, агрессивно вытирая линзы тканью своего свитера.

Не было никакой давки. Не понадобилась заначка из протеиновых батончиков. Более того, у меня выдалось даже больше отведённого на обед часа после того, как утренняя сессия закончилась раньше запланированного. Я подписала тринадцать книг. Три из них отправились к трио юных и добросердечных читательниц, которые сжалились над отсутствием очереди перед моим столиком и подошли представиться.

Перед столиком белки стоял десяток читателей, ждавших шанса пожать её лапку. Готическому автору с другой стороны от меня даже установили заграждения из бархатных канатов, чтобы контролировать её длинную очередь.

Я чувствовала себя одновременно невидимой и выставленной напоказ.

— Если будешь протирать очки ещё усерднее, то протрёшь дырку в линзах, — сказала Зои.

— Давай, скажи это. Я знаю, что это прожигает дырку у тебя на языке.

— Во-первых, это ужасно и напоминает мне о том разе на ночёвке, когда я обожгла себе язык сыром с пиццы.

— Я же говорила, что надо дать ей остыть, — напомнила я ей.

— Во-вторых, я не собираюсь добивать клиента фразой «Я же говорила», когда она и так на дне.

Я бросила свои очки на стол.

— Да не так уж много времени прошло. Как я могла за год скатиться от автора бестселлеров по версии New York Times до вот этого? Сеси МакКомби выпускает одну книгу раз в 18 месяцев, и читатели всё равно к ней приходят.

Зои вторглась в моё личное пространство. Я оттолкнула её, твёрдо положив ладонь на её лоб.

— Ты что делаешь?

— Пытаюсь понять, правда тебе нужна или утешения.

Я застонала.

— Уф. Ладно. Вывали это на меня.

— Во-первых, прошёл не год. Прошлодвагода с тех пор, как ты издавала книгу.

Я фыркнула.

— Да не может быть.

— Год назад ты подписала бумаги. А до этого ты год боролась в суде.

Я моргнула. Я действительно только что «проморгала» целых два года своей жизни.

— У Сеси МакКомби есть присутствие в интернете. Каждый месяц она отправляет емейл-рассылку. Каждый день общается с читателями в соцсетях. И она не так придирчива к мероприятиям, которые она посещает между релизами.

— Что это должно значить? — потребовала я.

— Тот маленький хипстерский книжный магазинчик в Висконсине был в таком восторге от твоей серии, что они устроили целые выходные книжного клуба в её честь, а ты отказалась поучаствовать там через созвон в Зуме, хотя они предупредили тебя за восемь месяцев.

— Ничего подобного не было! — оскорблённо сказала я. В детстве книжные магазины и библиотеки стали для меня безопасным местом. Мне нравилось отвечать им той же поддержкой. По крайней мере,раньше.

— Джим сказал мне, что ты сказала решительное «нет», и что ты не потрудишься участвовать в мероприятии, если там меньше, чем… — Зои умолкла, когда мы обе осознали правду.

— Джим тебе сказал, — повторила я, поздравив себя с тем, что не запнулась на его имени.

— Чёрт. Прости, Хейз. Я должна была догадаться...

— Нет. Всё в порядке.Я самадолжна была догадаться, — парировала я, пытаясь затолкать все эти беспорядочные эмоции обратно в коробку. Я знала, как справляться с отдельными, одиночными эмоциями. Но когда все они переплетались воедино в огромный узел как несколько рождественских гирлянд, я не знала, что делать.

В игре «обвини кого-нибудь в крахе своей карьеры» я могла показать пальцем в нескольких направлениях, но в глубине души я понимала, что вина на мне.

— А ещё у неё контракт на экранизацию, — сказала Зои наконец.

— У кого?

— МакКомби.

—Что за..?!

Несколько взглядов устремились к нам.

—Отличное мероприятие!— проорала я с фальшивым оживлением, как будто оба возгласа изначально задумывались как цельное предложение. Мы с Зои маниакально улыбались, пока все не вернулись к своим делам.

— Контракт на экранизацию? Типа, уже дали зелёный свет и подбирают каст, или просто рассматривают как вариант? — прошипела я.

— Тот горячий парень из твоего любимого полицейского сериала снимается в главной роли.

— Как я рада за неё, — соврала я сквозь зубы.

— Ага, я вижу, — отозвалась Зои.

Моё соперничество с автором блокбастеров, которая на самом деле была милейшим человеком на планете, было односторонним и когда-то подгоняло меня, мотивировало делать каждую новую книгу лучше и лучше. Теперь мне просто хотелось заползти под стол и слиться с ковром.

— О божечки! Я так рада, что вы ещё здесь! — женщина средних лет и (судя по одинаковым пружинистым кудряшкам и одинаково искривлённому прикусу) её дочь-подросток подбежали к столику. Их щёки раскраснелись, улыбки ослепляли. Они имели при себе одну из тех тележек на колесиках, которые брали с собой более опытные посетители. Там было полно новых книг.

— Мы стояли в очереди к Марианне Нортон, а потом мне надо было сфотографироваться с супер-сногсшибательной моделью обложек Ревы МакДовелл, и мама забеспокоилась, что пропустит возможность подойти к вам, — объявила дочь.

— Я самая большая ваша фанатка. Конечно, я уверена, вы это постоянно слышите, — сказала мать, выкладывая на стол десяток книг других авторов.

— Вы бы удивились, — ответила я, чувствуя, что моё лицо искажается в каком-то гротескном подобии улыбки.

— Ага! Вот они, — она триумфально извлекла две потёртые бумажные книги моего авторства. — Ваши книги Спринг Гейт помогли мне пережить год заботы о моей матери и её последующую смерть. Когда она лежала в хосписе, мы с ней вместе прочли всю серию. Даже горячие сцены. Именно в таком бегстве от реальности мы обе нуждались, и это привело к кое-каким важным разговорам между нами как между матерью и дочерью.

— Это… изумительно. Спасибо, — выдавила я. Облегчение. Благодарность. Сочувствие. Надежда. Все они затеяли поединок в моём горле.

— Это много для меня значит, — сказала она.

— Когда мама узнала, что я увлеклась любовными романами, она заставила меня прочесть все ваши книги, — сказала дочь, и её гвоздик в носу блеснул под оправой её очков. — Не стану врать, я вроде как удивилась, что в книгах, которые она читает каждые выходные, описывается так много членов.

— Что ж, мне нравится писать про члены, — неловко сказала я. Мне реально надо поработать над умением вести светские беседы.

Зои пихнула меня локтем и милостиво вмешалась.

— Я Зои, агент Хейзел. Очень приятно познакомиться с вами. Вы бы хотели персональные подписи на книгах?

Мать просияла.

— Было бы изумительно! Можете подписать для Андреа?

У дочки отвисла челюсть.

— Мам. Это же твои книги.

— Но именно они сделали подобные поездки возможными. Я просто так счастлива делить это с тобой.

Мама положила ладонь на книги, когда я сняла колпачок с ручки.

— Можете подписать их для Андреа и Дженни? — попросила она. — Тогда они будут нашими книгами.

— Конечно, — сказала я.

Мать и дочь вплотную подошли к столику, наблюдая за моим подписанием.

— Так когда выходит ваша следующая книга? — спросила Андреа.

— Вы на какое-то время притихли. Должно быть, работаете над чем-то крупным, — добавила Дженни, выглядя полной предвкушения. — Это будет ещё одна книга в серии Спринг Гейт? Или вы пишете что-то совершенно новое?

— И как вы пишете романы про маленькие городки, если сами живёте в мегаполисе? — потребовала Андреа.

— Эм, ну… я провожу исследования.

— А Спринг Гейт основан на реальном городе? — поинтересовалась Дженни. — Потому что если так, то мы определённо съездим туда до того, как Андреа в следующем году уедет учиться в колледж.

— Эй, давайте я сфотографирую вас обоих с Хейзел, — объявила Зои.

— Отличная идея, — с отчаянием отозвалась я.

Глава 3. Освободите помещение

Хейзел

Телефон Зои беспрестанно звонил, но поскольку она не могла его найти (опять), мы сосредоточились на сборе вещей. Мероприятие официально закончилось, хотя до сих пор оставалось три-четыре автора с длинными очередями восторженных читателей.

— До сегодняшнего дня я ещё никогда не чувствовала себя настолько вышедшей в тираж.

Зои отрывисто кивнула.

— Вот и хорошо.

— Хорошо?

Она сдула кудряшку с лица.

— Да, потому что я тебя знаю, Хейзел Чёртова Харт. Я знала тебя с третьего класса. Стоит тебе сказать «ты не можешь это сделать», как ты сразу переходишь в полномасштабный режим «так, подержи моё пиво».

Моя улыбка получилась несколько жалкой, но она всё же получилась.

— Ты такая чудачка.

— Вот за это ты меня и любишь. А теперь слушай внимательно. Хватит всего одной книги, чтобы превратить всех этих прекрасных читателей в таких же Дженни и Андреа. Ты крутой автор, рассказывающий изумительные истории. И кто знает, возможно, ты найдёшь и своё «жили они долго и счастливо».

Я выдохнула сквозь стиснутые зубы. В этом-то и дело. У меня был мой шанс на счастливый конец, и всё рвануло мне в лицо. Если что-то я и знала наверняка, так это то, что в любви тебе не давалось безграничное множество шансов. Отсюда и пошли выражения вроде «мой единственный/моя единственная».

Зои расстегнула передний карман чемодана и затолкала туда мои ручки, которые почти не пригодились.

— Ага! Вот ты где, пронырливая маленькая электронная какашка, — произнесла она, выуживая телефон из кармана.

Я покачала головой.

— Ты ходячая катастрофа.

— Но ятвояходячая катастрофа. А теперь пойдём и пропустим по бокальчику.

— Давай сразу несколько? — парировала я.

— Ещё лучше.

Мы направились к двери, извиняясь, когда пробирались сквозь длинные очереди. Я подняла взгляд и заметила выражение паники на лице симпатичной девушки-автора, когда та посмотрела на количество ждущих перед ней людей.

Телефон Зои снова зазвонил.

— Уф. Это мой босс. Мне надо ответить.

— Отдай мне вещи, а то ты уйдёшь и бросишь все где-нибудь, — сказала я, забирая у неё чемодан.

— Один раз. Ну ладно, хорошо, четыре раза.

Я шугнула её взмахом руки.

— Лоуренс, чем я обязана такой честью в субботу? — сказала Зои в телефон, уходя в сторону двери.

Я снова помедлила и посмотрела на автора. В очереди к ней до сих пор стояло пятьдесят человек, и она выглядела измождённой. Я колебалась почти полную минуту, а потом пошарила в чемодане, пока не нашла искомое. Я прошла к её столику, где измученная ассистентка, контролирующая очередь, подняла руки.

— Прошу прощения, но вам придётся подождать своей очереди с многими, многими другими читателями.

— Я автор, и у меня есть кое-что для… — я посмотрела на табличку. — Сторми Гарзы.

— Только быстро. Мы и так проторчим тут весь час скидок на коктейли, если только менопауза не добьёт меня приливом жара, — сказала она, проводя предплечьем по лбу.

— Вот, возьмите, — я вручила женщине протеиновый батончик и спортивный напиток.

— Ох! Вы чёртов ангел, — прошептала она, затем с отчаянной жестокостью разодрала обёртку.

Я извинилась перед читателями в начале очереди и проскользнула за столик.

— Привет. Я Хейзел, — представилась я, обращаясь к Сторми. — Я подумала, тебе не помешает перерыв на восстановление водного баланса, — я передала ещё одну бутылочку спортивного напитка и поставила на столик перед ней.

Сторми посмотрела на бутылку так, будто готова была расплакаться. Она была симпатичной, фигуристой и такой юной с облачком кудрявых чёрных волос.

— Спасибо, — просипела она.

— Пей, — приказала я. — Ты отлично справляешься. Ты почти закончила, и все очень рады видеть тебя.

— Моё лицо болит от улыбок, и я думаю, моя рука вот-вот отвалится, — призналась она.

— Для этого у меня тоже кое-что есть, — сказала я, подвигая маленькую сумку-холодильник по красивой пурпурной скатерти с её логотипом.

— Это алкоголь? Пожалуйста, скажи, что это алкоголь, — взмолилась Сторми.

— Даже лучше, — пообещала я. — Это ледяная перчатка, наденешь, когда закончишь. Просто засовываешь в неё руку, и это помогает с воспалением. Плюс это сохранит твой напиток холодным, пока ты будешь его держать.

— Ты мой герой, — сказала она.

Я неловко помахала и вышла из-за столика, увозя за собой чемодан.

Это ощущалось как символичная передача факела. Старый скрипучий спортсмен передаёт капитанскую повязку кому-то с более молодыми и свежими мышцами. Я была рада помочь. Но какую-то часть себя я едва узнавала. Ту, которая не была готова просто грациозно сдаться.

Я нашла Зои в атриуме, она прислонялась к стеклянным перилам и смотрела на фонтан в лобби внизу, всё ещё сжимая в руке телефон.

— Мне нужно выпить. А тебе? — сказала я.

— Ага, — ответила она нехарактерно хриплым голосом.

— Что случилось? Сюда залетел голубь? — страх Зои перед птицами служил для меня бесконечным источником развлечений.

Наконец, она подняла на меня взгляд, и в её зелёных глазах стояли слёзы.

— Нет. Меня только что уволили.

— Так вот, судя по всему, сегодня тот день, когда я пообещала понянчиться с Эрлом Виггенсом, — сказала Зои, уныло глядя в свой напиток. Она попросила у бармена тот напиток, который содержит в себе наибольшее количество алкоголя, и он поставил перед ней чуть ли не бочку Лонг-Айленда.

— Того смутно женоненавистнического писателя ужасов, который вечно выдаёт пёрлы в ходе интервью в прямом эфире? — уточнила я, мешая свою воду с содовой с помощью ломтика лайма.

— Он самый. Он один из самых крупных клиентов агентства. У него было запланировано интервью с New Yorker, но его агент уехал на книжную ярмарку в Германию. Я думала, это интервью на следующей неделе. Я неправильно записала это в своём календаре.

— Ох, Зо, — провалы этой женщины с календарём были легендарными.

— Так что он пошёл на интервью один и сказал что-то глупое, — продолжала она.

— Они не могут уволить тебя за то, что сделал вообще не твой автор, — возмутилась я.

Зои сложила руки на барной стойке и опустила на них подбородок.

— Могут, и уже уволили. Лоуренс сказал, что это стало последней каплей.

Я протянула руку и любовно взъерошила её кудряшки.

— Что ты будешь делать?

— Пить. Много, — сказала она барной стойке.

— Позволь мне поддержать тебя в тяжёлый момент, — я подала сигнал бармену, прося ещё по одной порции.

— Я так усердно работаю, чёрт возьми, но я продолжаю лажать. Любой другой взрослый человек на планете способен пользоваться приложением календаря. Но не я. Теперь агентство сглаживает последствия инцидента и… О Господи! Я же подписала отказ от конкуренции, — завыла она. — Я не могу забрать с собой моих клиентов, даже если они были бы готовы закрыть глаза на мои оплошности.

«Вот блин».

Я знала, что в период моего развода у неё возникли некоторые проблемы на работе. Но я погрязла в своём собственном затяжном унынии и не думала о ком-то другом. Это Зои вытягивала меня и подталкивала вперёд. А теперь она потеряла работу, потому что была со мной рядом, когда я нуждалась в ней.

Я взяла её за руку.

— Я знаю, прямо сейчас это ничего не значит, но у тебя есть я. И если я целую вечность не писала новых книг, это не означает, что меня можно выпускать на пастбище или куда там девают старых лошадей.

— На фабрику клея.

— Гадость. Я не пойду на фабрику клея без боя. И ты тоже. Мы переживём это вместе. А потом мы ткнём их дурацкие самодовольные рожи носом в наш успех.

Зои одарила меня слезливой улыбкой, которая даже отдалённо не казалась убедительной. Она мне не поверила. Чёрт, я не могла себя винить. Я не была уверена, что я сама себе верю.

— Спасибо, Хейз. Я ценю тебя, — сказала она, после чего нашла ртом трубочку и принялась пить с таким энтузиазмом, что аж лёд в стакане забренчал.

Я привалилась к стене в лифте своего дома. Но не четыре порции водки с содовой лишили меня желания стоять. А реальность жизни.

На часах было каких-то шесть вечера субботы, а я готова была лечь в постель и не вставать часов двадцать. Мои конечности ощущались тяжёлыми, в голове был туман. Почему жизнь должна быть такой трудной, требовать так много энергии?

Я ткнула в кнопку своего этажа и достала телефон, нуждаясь в отупляющем отвлечении от колоссального поражения, которое представляла собой моя карьера, и чувства вины из-за провала Зои.

Где же эти видео мужчин средних лет, удивляющихся щеночкам в подарок, когда они так тебе нужны?

Красные уведомления о пропущенных звонках и сообщениях привлекли моё внимание, и я шумно показала им язык. Мой день уже не мог стать хуже.

Я нажала на прослушивание последнего сообщения.

— Мисс Харт, это Рэйчел Ларсон, адвокат фирмы «Браун и Хардвик». Я звоню вам, чтобы обсудить условия вашего соглашения при разводе. А именно ваше согласие освободить квартиру моего клиента. Мои данные утверждают, что бумаги были доставлены вам в прошлом месяце. Я должна поговорить с вами…

Очень чопорный голос Рэйчел Ларсон, юриста-адвоката, резко оборвался, потому что я поставила сообщение на паузу, не будучи уверенной, что могу выслушать окончание её предложения.

Двери лифта открылись на моём этаже, и я будто в тумане вышла в некогда роскошный, а теперь по большей части устаревший коридор. Я смутно припоминала, что получила какую-то посылку, за которую надо было расписаться. Но тогда я уже выпила одну бутылку вина, запойно смотря «Город хищниц».

Из квартиры через две двери от меня доносилась музыка и смех. Я не помнила их имена, но там жила пара лет пятидесяти, которая раз в месяц собирала вечеринку за ужином. Я прожила тут три года и только потом поняла, что их гостями были другие соседи по этажу. А нас никогда не приглашали.

Джим говорил, что это потому, что они были плебейскими фантами спорта, которые не узнали бы выдержанное каберне, даже если бы оно с размаху ударило их по вкусовым сосочкам.

А я предполагала, что именно таки фразы и держали нас в списке неприглашённых.

Выудив ключи из сумки, я плечом толкнула дверь квартиры и поспешила внутрь. Я бросила все вещи на пол в гостиной, затем быстро и хаотично просмотрела бумаги на журнальном столике. Я нашла конверт с логотипом «Браун и Хардвик» и разорвала его.

— Чёрт, — я просмотрела титульную страницу толстой пачки юридических документов. — Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Не то чтобы я забыла, что в ходе абсолютного избегания конфликта я пообещала съехать через двенадцать месяцев после того, как высохли чернила на наших бумагах о разводе. Скорее дело в том, что я решила проигнорировать этот факт, временно уверенная в том, что я вытащу себя из этой дыры уныния и разберусь с этим бардаком задолго до того, как станет слишком поздно.

«...должна освободить помещение к 15 августа».

— Пятнадцатое августа? В смысле, черезпятьдней? Нет, нет, нет. Этого не может быть!

Я бросилась к сумке и снова выудила свой телефон, нажав кнопку вызова.

— Да, простите, что беспокою в выходные, но мне нужно поговорить с Рэйчел… как-то там. Это Хейзел Харт, — сказала я, изо всех сил стараясь не вывалить всю панику и раздражение на секретаря, работавшего в выходные.

— Мне сказано перенаправить вас сразу же на мисс Ларсон. А ещё моя мама — большая ваша фанатка, мисс Харт. Она всё время читала ваши книги, — бодро сказал он, будто его фирма вовсе не пыталась оставить меня бездомной.

— Спасибо, — сухо сказала я.

Я расхаживала туда-сюда и кусала ноготь на большом пальце, слушая джазовую музыку и ожидая переключения.

— Мисс Харт, как замечательно, что вы перезвонили, — похоже, Рэйчел «Воровка Домов» Ларсон находилась в разгаре какого-то домашнего атлетического мероприятия.

— Вам за сарказм доплачивают? — потребовала я.

— Мисс Харт, — сказала она тоном «с чудаками вроде вас я разбираюсь с помощью моего безграничного бассейна дорогого терпения». — Я понимаю, что сейчас у вас непростые времена, но мой клиент и моя фирма предоставили вам предостаточно времени, чтобы решить этот вопрос.

— Какой вопрос? Вы вышвыриваете меня из моего дома?

— Формально это дом вашего бывшего мужа.

Я ожесточённо покачала головой.

— Нет. Нет! Он вписал моё имя, когда мы поженились.

— Ещё раз, мисс Харт, согласно нашим данным, он вписал ваше имя как созаёмщика по ипотеке, но не как совладельца квартиры.

— Какая разница? — потребовала я, споткнувшись о стопку библиотечных книг, срок сдачи которых давно прошёл.

— Это даёт вам право владения половиной долга, но не актива.

— Зачем? Зачем? Ну зачем кому-то, кто якобы любит тебя, делать такое?

— Задаваться вопросами о мотивах клиента не входит в мою работу, — на её стороне линии раздался отчётливо слышный свисток и стон толпы.

— Я три раза пересмотрела «Костюмы в законе», и там всё выглядит так, будто мотив весьма важен, — возразила я.

— Мисс Харт, время споров уже прошло. Вы можете обсудить это с вашим адвокатом, но на данном этапе вам придётся делать это из другой квартиры.

— Во имя любви к последней йоте моего здравомыслия, зовите меня Хейзел. Что, если я куплю эту квартиру?

— Хейзел, — произнесла она. — Это определённо один из возможных вариантов, хотя я не знакома с вашим финансовым положением. Я бы предложила вам проконсультироваться с вашим адвокатом. Но даже если вы выберете данный путь, вам всё равно нужно освободить квартиру к вечеру четверга.

— И куда мне идти? — пискнула я.

— Я уверена, у вас есть друзья или родственники, которые с радостью примут вас у себя до тех пор, пока вы не определитесь с дальнейшим курсом действий. А может, пришло время начать с нуля в другом месте, — сказала Рэйчел с лёгким снисхождением очень важного человека, которого ждали очень важные дела.

Моё фырканье могло бы сравнять с землёй домик одного из трёх поросят.

Начать с нуля? Это должно быть какой-то шуткой? Я коренная жительница Нью-Йорка. Я никогда не жила в другом месте. Даже на Лонг-Айленде. Я была манхэттенкой, которая закатывала глаза всякий раз, когда кто-то говорил, что переезжает из города в дом с задним двором. Кто хотел стричь траву, когда можно пройти один квартал в ту или иную сторону и насладиться брендовым шопингом или эфиопской кухней из мишленовского ресторана?

Нью-Йорк был моим домом. Единственным домом, который я знала. Я родилась тут и ещё семь минут назад вроде как полагала, что умру тоже здесь.

— Я рада, что мы наконец-то смогли связаться. С нетерпением жду мирного разрешения ситуации. Пожалуйста, не стесняйтесь звонить в офис, если возникнут ещё какие-то вопросы по вашему соглашению, — сказала Рэйчел и сбросила вызов.

— Алло? Алло? — драматично заорала я, но связь уже оборвалась.

Я бросила телефон поверх бумаг и начала расхаживать туда-сюда. У меня имелся юрист по контрактам. Но она специализировалась скорее на сделках по изданию книг, а не на разбирательствах с бардаком в моей личной жизни. А мой адвокат по разводу была так возмущена моим патологическим желанием сдаться, что я сомневалась в её желании вновь общаться со мной. Надо было прислушаться к ней. Надо было бороться упорнее. Чем я думала? Неизменно хорошая девочка. Всегда боится поднимать шумиху. Как минимум мне надо было проглотить гордость, позвонить моей матери и умолять об её помощи. Вместо этого я перевернулась на спину и притворилась дохлой, и это обошлось мне дорогой ценой.

— Ты должен был быть моим единственным, — пробормотала я вслух на случай, если дух бывших мужей витал в воздухе. Потерев лицо ладонями, я продолжила расхаживать туда-сюда. Ни один из моих героев не поступил бы так с моими героинями. Но Джим не герой, а я не отважная героиня. Я была депрессивной, разведённой катастрофой средних лет, и мне нужно было решение проблемы.

Прошло много времени с тех пор, как мне приходилось находить креативные решения для проблемы, вымышленной или нет. Такое чувство, будто я мысленно шла вброд сквозь клей Элмера.

(Клей Элмера — это разновидность клея ПВА, того самого, которым пользуются все школьники, — прим).

О Боже. Клей Элмера делался из старых лошадей? Может, первую превращённую в клей лошадь звали Элмер?

Я встряхнула головой, выбрасывая эту мысль.

— Соберись, Хейзел. Думай. Что решает все проблемы?

Вино? Нет. Семья? Определённо нет. Мои ноги резко остановились.

— Деньги.

Я выудила свой ноутбук и отнесла на кухонный стол, будучи слишком на взводе, чтобы садиться. Мне потребовалось три попытки, но я наконец-то вспомнила пароль от своего брокерского счёта и залогинилась.

— Окей. Не ужасно, но и не хватит на покупку квартиры на Манхэттене, — заметила я, глядя на баланс. Благодаря автоматической оплате счетов, нерегулярным поступлениям от продажи книг и моему затяжному периоду горя, стыда и летаргии, я забивала на всё… включая проверку своей финансовой ситуации. Авансов за новые книги не было, поскольку я просирала все свои дедлайны. И судя по всему, роялти за уже изданные книги сократились. Сильно сократились.

Хорошо, что у меня имелся опыт по вытаскиванию вымышленных персонажей с самого дна. Мне просто надо думать как главная героиня.

Глава 4. Спящая Буржуйка покидает город

Хейзел

Спустя два часа я плюхнулась на ковёр в гостиной. Мои глаза ощущались сухими как пустыня Сахара. Мой настрой был сломлен. А моя спина ощущалась так, будто ослик Морис из моей серии Спринг-Гейт лягнул меня по почкам.

Я позвонила в три адвокатские конторы, но поскольку был вечер субботы, никто не отвечал. Так что я переключилась на поиски недвижимости и обнаружила, что две квартиры в моём здании в прошлом году были проданы за сумму, почти в три раза превышавшую баланс моего счёта. Я перебрала три ипотечных калькулятора, прежде чем реальность начала откладываться в моём сознании.

Если только я завтра не встречу какого-нибудь симпатичного миллиардера, я никак не смогу остаться в этой квартире.

Я подняла руку и пошарила по журнальному столику, ища свой телефон. Вместо этого я сшибла несколько листов бумаги. Они разлетелись и приземлились мне на лицо.

— Если ты пытаешься придушить меня, вселенная, тебе потребуется побольше бумаги, — крикнула я силам, которые определённо замышляли что-то против меня.

Из коридора донёсся взрыв смеха и хор прощаний, когда вечеринка соседей начала расходиться.

Почувствуют ли мои соседи вину, если я задохнусь под стопками бумаги в считанных метрах от их одно— и двух комнатных квартир за семизначные суммы? Я подумывала пролежать тут до утра, но потом вспомнила свой давний страх порезать бумагой глаз.

Я осторожно убрала бумагу с лица и села. Это была одна из тех папок, что оставила мне Зои.

Я перевернула папку и обнаружила внутри копии новостных публикаций и страницы из блокнота. Это была моя папка с идеями, о существовании которой я совсем забыла.

Когда-то мне нравилось обсуждать идеи с Зои, попивая вино, которое подавалось в нормальных бокалах.

Когда-то я смеялась и регулярно принимала душ. Ну ладно, может, не так уж регулярно. Авторы придерживались определённого неряшливого стиля жизни, который способствовал сосредоточению всей мысленной энергии на вымышленных и более приятно пахнущих людях.

Я просмотрела первые несколько листов. Это были старые новостные заметки о донорах органов, усыновлении/удочерении и о малышах с кохлеарными имплантами, впервые слышащих голоса своих родителей. Я нашла написанные от руки заметки в духе «героиня икает каждый раз, когда врёт» и «дизайнер мебели строит кровать, на которой будет чпокать героиню».

Я побарабанила пальцами и подождала, но ничего не последовало. Ни малейшего проблеска креатива в мозгу. Даже ни намека на «А что, если?».

— Бесит, — объявила я пустой квартире.

Я стала листать дальше и нашла старую вырезку из пенсильванской газеты.

«Граждане Маленького Города Объединяются, Чтобы Спасти Дом Пожилой Жительницы».

В тихом живописном городке Стори-Лейк, штат Пенсильвания, бьётся сердце истинного сообщества. Когда местная жительница Доротея Уилкис обнаружила протечку канализации в подвале её исторического дома сорокалетней давности, она знала, что у неё нет средств на необходимый ремонт.

Потеряв жену пять лет назад, 93-летняя Уилкис, инженер на пенсии, говорит, что ей приходилось непросто. Поддержание Дома Сердца, грандиозного дома в стиле второй ампир, построенного в 1860-е, становилось всё более и более затратным. Когда она наняла местного подрядчика, чтобы он взглянул на урон и назвал ей квоту, она предупредила, что её бюджет сильно ограничен.

Но строительная фирма «Братья Бишопы» не переживала из-за бюджета. Братья бросили один взгляд на дом Уилкис и решили, что выполнят всю работу... бесплатно.

— Здесь все так поступают. Конец истории, — ёмко заявил Кэмпбелл Бишоп в телефонном интервью и оставил своих братьев отвечать на остальные вопросы.

Тут имелась зернистая фотография Доротеи Уилкис, которая гордо стояла на крыльце своего статного дома. Бишопы стояли пониже неё, во дворе. Согласно подписи, Кэмпбелл Бишоп был мускулистым и, возможно, великолепным мужчиной, который хмурился, пока все остальные улыбались.

Я выпрямилась.

Ворчливый, добродетельный герой маленького городка, который злился каждый раз, когда кто-то осмеливался поблагодарить его за помощь.Вот этоклассическая Хейзел Харт. Это Хейзел Харт периода «до Джима».

Отлично. Теперь мне всего лишь нужна героиня, причина, по которой эти двое не могут быть вместе, и общая история, связывающая всё это воедино. О, и ещё счастливый конец, в который я больше не верила. А ещё написать это меньше чем за пять дней.

— Да легко. Как отобрать конфетку у ребёнка.

Хмм, кстати о сладостях. Интересно, а в той работающей допоздна пекарне на 28-й стрит ещё продавались те перевёрнутые мини-тортики с ананасами?

— Прекрати думать о сладостях и начни думать о вариантах проживания, — приказала я себе и вернулась к статье.

— Мои соседи спасли мой дом, — заявила Уилкис.

В моей голове возникла сцена. Похожая на меня героиня, прогуливается по такой милой, что аж зубы сводит, улочке, машет людям, которые приветствуют её по имени. Свежий воздух. Городские карнавалы. Пространство в шкафу. Люди, сами выгуливающие своих собак и заходящие поесть мороженого после школьного футбольного матча.

Мрачный Кэмпбелл Бишоп делал что-то мужественное, что включало в себя опилки и пояс с инструментами в большом доме, пока я наблюдала с порога. Он повернулся и подолом футболки вытер лоб, в процессе показав мне мужественный пресс.

Девушка из большого города начинает с чистого листа в маленьком городе. В итоге находит и вдохновение, и себя.

Мои глаза выпучились так, будто я только что вылакала два галлона Пепси со вкусом черешни.

Мои пальцы потеплели и напряглись, будто хотели что-то напечатать. Слова!

Ремень с инструментами низко висел поверх старых джинсов, когда он высвободил молоток. Его потёртые рабочие ботинки крепко и решительно топали по доскам, пока он сокращал расстояние. Она не была готова к близости столь откровенной демонстрации тестостерона.

Я метнулась к ноутбуку, отчего ещё больше бумаг дождём посыпалось на пол. Это моё качество всегда раздражало Джима. Когда в моей голове появлялись сцены, всё остальное не имело значения.

Я совершенно забыла, что я осталась практически без дома, без работы и без агента, когда слова — аллилуйя! — беспорядочно полились на экран примитивными набросками заметок и вопросов.

Что является серединой между телом «бати» и божественным телом?

Существует ли опасность заноз, если они займутся сексом на месте, где идет стройка?

А занозы в эрогенных зонах — это вообще смешно?

Стоит ли ей надеть сарафан для лёгкого доступа или короткие шорты ради химии слоуберна?

— Спасибо, что пришёл, — сказала Героиня, которая в моей голове прозвучала супер сексуально и уверенно.

— Здесь все так поступают, — ворчливо ответил он.

Когда мои пальцы перестали двигаться, я робко пролистала документ. Выпрямилась. Это не абсолютное дерьмо. Это… уже что-то.

Я посмотрела на статью на полу и побарабанила пальцами по губам. Если старая новостная статья могла помочь мне сформировать начало очень приблизительного наброска, тогда что даст мне вдохновение в реальной жизни?

— Четыре спальни, четыре ванные, неповторимая библиотека/гостиная, обнесённый забором двор, очаровательная и просторная кухня, гараж на две машины, просторная прачечная, большие шкафы, — прочла я описание в объявлении о продаже. — На главной улице, в одном квартале от городской площади.

Я провалилась в кроличью нору. В кроличью нору недвижимости в Стори-Лейк, если выражаться точнее. Чисто для исследовательских целей, говорила я себе, пока не осознала, что онлайн-объявление говорило о продаже Дома Сердца, того самого дома из статьи. Я в девятый раз просмотрела фотографии в галерее.

— О Боже мой! Я могу поставить свой рабочий стол в башне и сделать библиотеку своим кабинетом, — сказала я в темноте перед светящимся экраном. Сейчас была уже глубокая ночь. Я не чувствовала ног, потому что несколько часов подряд сидела со скрещенными ногами. Но я была абсолютно бодрствующей… и я могла сказать, какое именно расстояние отделяет Стори-Лейк от моей почти-уже-бывшей квартиры на Манхэттене. Я также могла сказать вам, что в шаговой доступности от сонного дома на профессионально подстриженном газоне есть продуктовый магазин и бар.

— Недвижимость продаётся вместе с местом в городском совете, которое нельзя передать кому-либо, — прочла я едва слышным шёпотом.

Я никогда прежде не участвовала в жизни сообщества. Всю жизнь я занимала роль наблюдателя, что было здорово для моей писательской карьеры и стало громкой пощёчиной, когда моя жизнь резко остановилась.

«Купить Сейчас».

Большая кнопка аукциона флиртовала с моими глазами с места внизу объявления.

Я и раньше придумывала весьма фиговые идеи, пока писала книги. Однажды я перестала печатать на середине предложения и пошла прыгнуть с парашютом ради исследования. Потом ещё был один раз, когда я провела день с женщиной-копом маленького городка в Нью-Джерси и в итоге внесла залог за арестованного ей типа, потому что он показался славным парнем, который просто угодил в паршивую ситуацию.

Ноэто. Это пока что имело потенциал стать самым тупым решением. Я водила курсором вокруг большой красной кнопки, проверяя, не подаст ли мне вселенная чёткий сигнал вроде отключения электричества или внезапной аневризмы. Аукцион продлится ещё несколько часов. Время утекало.

Кто вообще продавал недвижимость через онлайн-аукцион? Ктопокупалнедвижимость через онлайн-аукцион, не видя её своими глазами?

И почему за последний час я уже четыре раза сверила ставку «Купить Сейчас» с балансом своего брокерского счёта?

Я испустила шумный, шлёпающий губами выдох.

В моей жизни был период, когда я славилась импульсивностью. Я перевелась с бизнес-специальности на писательское мастерство после одного эссе в колледже. Я убедила Зои стать литературным агентом и однажды пьяной ночью, когда нам было 20 с небольшим, я подписала контракт на салфетке, хотя тогда не написала ещё ни одного слова. Я съехалась с Джимом всего после двух месяцев отношений.

Если так подумать, это было последнее поспешное решение, которое я приняла.

Он был старше меня, и я посчитала, что это также делает его мудрее. Хорошо образованный, обаятельный. Он вызывал у меня желание стать такой женщиной, которую он бы захотел. Его цели стали моими целями.

Мой взгляд скользнул к двери его кабинета, и я вспомнила последний раз, когда я заходила в эту комнату. Я до сих пор чувствовала горечь на языке, пока он объяснял«однажды ты поймёшь», как будто я до сих пор была той двадцатичетырёхлетней девушкой, очарованной им.

Почему я продолжала цепляться за эти воспоминания? За это место? Оно всегда принадлежало ему. Моя одежда жила в платяном шкафу в спальне и на отдельно стоящей вешалке за обеденным столом, потому что в гардеробной находились его вещи. Мои книги лежали стопками за комодом и под кроватью, потому что онине сочеталисьс его коллекцией томов в кожаном переплёте и очень минималистичных изданий его клиентов.

Знакомая смесь злости и паники тлела в моей груди. Но я её подавила. Сейчас её не на что выпустить. Единственный, кто мог взять на себя ответственность — это я сама.

Я сердито посмотрела на экран, пока часы аукциона продолжали вести обратный отсчёт.

Люди постоянно совершали ошибки. Они меняли своё мнение насчет брака и сделок с недвижимостью, и с ними не происходило ничего ужасного. Я могу поехать, написать лучшую книгу в своей карьере, а потом переехать обратно в город… или в Париж, или в Амстердам, или к пляжу. Туда, куда поведёт меня вдохновение. Надо лишь совершить первый прыжок.

Большая красная кнопка засияла ярче, когда мой курсор подвинулся ближе.

Может, дело в вине, выпитом вдобавок к водке с содовой. Может, дело в адреналине. Может, дело в том факте, что было три часа ночи, и я чувствовала себя эйфорически измотанной.

В чем бы ни заключалась моя «мотивация персонажа», чёрт возьми, я пошла и сделала это. Я одним кликом купила чёртов дом в крохотном пенсильванском городке, в котором я даже ни разу не бывала. Но это ощущалосьхорошо. Это ощущалосьправильно.

Мне нужно было сказать кому-нибудь. Прошло капец как много времени с тех пор, как у меня были хорошие новости, которыми можно с кем-то поделиться. А теперь, когда у меня появились хорошие новости, мне не с кем было поделиться ими. Зои наверняка отсыпается после алкоголя. Моя мать… никогда не была вариантом. Друзья, которые были у меня в браке, все отстранились — либо их отпугнуло моё затянувшееся болото жалости к себе, или они изначально были друзьями Джима, и поэтому верность требовала, чтобы они остались с ним.

— Вот почему мне надо было завести кота, — объявила я. Котам плевать, если ты будишь их посреди ночи, чтобы поговорить с ними.

Поджав губы, я побарабанила пальцами по клавиатуре. Хмм. Всегда есть вариант незнакомцев в интернете. Они для этого и существуют, верно? Дискомфортное раскрытие излишнего количества информации с людьми, которые наверняка безжалостно осудят тебя в комментариях. Я пошла на свою авторскую страницу на фейсбуке и залогинилась.

— Уф.

Зои была права. Мои соцсети напоминали город-призрак. Когда всё стало плохо, я бросила и соцсети, и читателей, которые подписались на них.

Что ж, я сегодня уже совершила один безумный поступок. Почему бы не совершить два?

Я пролистала до кнопки, и не дав себе задуматься о том, хорошая это идея или ужасная, я начала трансляцию в прямом эфире.

— О, вау. Наверное, надо было сначала посмотреть в зеркало, — сказала я, причёсывая волосы пальцами, когда увидела себя на экране. Выглядело всё так, будто целая семья птиц попыталась воздвигнуть многоквартирный птичий дом в моих волосах. Мой макияж глаз размазался, и ночное освещение вовсе не льстило моей внешности.

— Итак, готова поспорить, вы гадаете, где я была и почему я начала трансляцию в три часа утра.

Я посмотрела на счётчик зрителей в верхнем правом углу. Он уверенно держался на нуле.

— А может, вы не гадаете, потому что вас здесь нет, ибо вы спите как любой здравомыслящий взрослый, который прямо сейчас не переживает экзистенциальный кризис.

Ноль сменился цифрой три.

— Знаю, некоторые авторы не считают, что они чем-либо обязаны своим читателям. Но если честно, у меня такое чувство, что я обязана вам всем. И надо начать с объяснения. Так что для тех, кто видит это — меня зовут Хейзел Харт, и раньше я была автором любовных романов…

— Мне плевать, даже если это здание горит. Я безработная и страдаю от похмелья. Пусть огонь меня добьёт, — со стоном сказала Зои сквозь едва приоткрытую дверь утром понедельника.

— Никакого пожара, — пообещала я. — Это похмелье с вечера субботы, или ты все выходные пила?

Она сморщилась.

— Какой сегодня день?

— Понедельник.

— Тогда я просто продолжила пить.

— Круто. Мне надо, чтобы ты собрала вещи, — сказала я, вручая ей кофе и силой протискиваясь в её квартиру. В отличие от моего, её жильё было светлым, ярким и по большей части свободным от бардака. — Хотя если так подумать, почему бы тебе не позволить мне собрать твои вещи? Ты ужасно пакуешь чемоданы. Помнишь тот раз в Сент-Чарльзе, когда ты думала, что берёшь с собой джинсы, но на самом деле это оказались три джинсовые мини-юбки, лежавшие друг на друге?

Зои стояла и тупо смотрела в коридор. В её кудряшках запуталась маска для сна. Она была одета в сатиновую ночнушку и один носок.

— Я тут, Спящая Буржуйка, — окликнула я, направляясь в её спальню.

Она застонала.

— Что вообще происходит?

— Ты уволена, верно?

— Блин, ну спасибо за напоминание, — сказала она, вскрывая крышечку на своём стаканчике кофе.

Я бросила её чемодан на кровать и расстегнула молнию.

— Мне надо написать книгу, верно?

— Сколько банок вишнёвой пепси ты выпила за утро?

— Три, — я открыла ящики её комода и обнаружила бешеное торнадо денима. — В этих джинсах ты можешь только стоять или сидеть тоже?

— Уф. Стоять, — сказала она, плюхаясь на матрас рядом с чемоданом.

Я бросила их обратно в ящик и вытащила другие, затем стала рыться в ящике с нижним бельем.

— Зачем ты собираешь мне чемодан?

Я пошла к шкафу и распахнула дверцу.

Старые добрые манхэттенские шкафы. Крохотный шкаф был переполнен подделками дизайнерских вещей. Зои даже не нужны были вешалки, поскольку все вещи были втиснуты поверх друг друга. Я схватила несколько футболок и блузок и (зная мою вычурную подругу) добавила деловой костюм и парочку платьев, которые наверняка были слишком сексуальными для жизни в маленьком городке.

— Всякий раз, когда вселенная метафорически надирает задницу одной из моих героинь, я даю ей новое начало, — объяснила я, вытряхнув футболку и кашемировый шарф из пары сапог до колена, изготовленных из веганской кожи.

— Ага, — Зои явно не слушала и хлебала свой латте.

— Так что мы дадим себе новое начало.

Она перестала хлебать и прищурилась, глядя на меня поверх стаканчика с кофе на вынос.

— От твоего последнего предложения зависит очень многое. Наше новое начало будет на тропическом пляже карибского побережья?

— Вода там будет, — пообещала я, бросив несколько маек и леггинсов в растущую кучу.

— Ты знаешь, что я люблю видеть безрассудную Хейзел без тормозов. Она давненько не появлялась, — она махнула на меня рукой. — Но прямо сейчас я не могу просто взять отпуск. Мне нужно найти новую работу, и мне нужно найти её в агентстве, которое позволит привести с собой тебя. И вот вообще без обид, но единственная, кто в этом уравнении создаёт больше мёртвого груза, чем я — это ты.

— А вот возьму и обижусь. Но ещё, кстати, я писала.

Зои выпрямилась и содрала маску для сна со своих волос.

— Типа, настоящие слова?

— Типа, настоящие слова, сложившиеся в несколько вразумительный черновик сцены, где есть героиня из большого города, чья жизнь полетела к чертям, лишив её жилья, и где есть работящий герой из маленького городка, который не может удержаться и не помочь ей.

Зои встала на колени и подползала ближе.

— Скажи мне, что они полные противоположности друг друга, и что он работает руками, и что она не может перестать думать о том, чтобы ощутить на себе эти мозолистые руки.

— Он носит пояс с инструментами и ремонтирует вещи, включая дом пожилой соседки, когда та не могла позволить себе ремонт.

— А у него есть брат? — с надеждой спросила она.

Я захлопнула крышку чемодана Зои.

— Аж два.

Зои закрыла глаза и исполнила ёрзающий танец на матрасе.

— Это означает ещё три книги в серии Спринг Гейт!

— Это означает три книги в серии Стори-Лейк, — поправила я.

Зои открыла глаза, затем прищурилась.

— Подожди. Погоди. Ты должна писать следующую книгу в серии Спринг Гейт.

Я помедлила со сбором вещей.

— Я не могу, Зо. Я не могу продолжать серию, которая была у меня украдена. Мне нужно сделать что-то новое, отправиться в новое место. И прежде чем ты попытаешься меня отговорить, я уже нажала на курок, и пути назад нет. Вот поэтому я тащу тебя за собой. Мне нужно, чтобы ты подталкивала меня дальше. Четыре сотни слов — это уже начало, но это ещё не книга.

— Четыреста слов — это отлично, Хейз! Об остальном побеспокоимся потом.

— Супер. Значит, ты в деле. Мы переезжаем в Стори-Лейк, и ты поможешь мне шпионить за братьями Бишопами.

Зои поперхнулась своим кофе.

— Чего я помогу?

Благодаря похмелью и в целом неспособности моей подруги функционировать по утрам, потребовалось меньше убеждения, чем я ожидала, так что через час мы уже оказались на тротуаре, с принявшей душ Зои и её легионом чемоданов.

— Я просто напоминаю тебе, что ты не можешь написать персонажа с реального человека и не получить иск в суд, — сказала она, пока мы волокли и пинали багаж на обочине.

— Эта статья стала первым, что вдохновило меня за почти два года. Это ощущается правильно.

— Ты никогда не жила нигде, кроме Нью-Йорка. Я знаю, в рождественских фильмах переезд из большого мегаполиса в маленький городок всегда выглядит легко, но ты думала о том, какой злой от голода ты становишься субботним вечером, когда нет торта с доставкой?

— Мне нужны перемены. Кроме того, я уже взяла на себя обязательства.

Зои посмотрела на меня налитыми кровью глазами поверх оправы солнцезащитных очков.

— Когда ты говоришь «обязательства»…

— В четыре часа утра я купила дом в Стори-Лейке через онлайн-аукцион. Так что это должно сработать. Ты же знаешь, я всегда пишу лучше всего, когда ставки высоки.

Она застонала.

— Кажется, меня сейчас снова стошнит.

— Никакой блевотины в арендованной машине, — сказала я, подводя её к синему автомобилю с откидным верхом, который был припаркован под углом 45 градусов к обочине. После четвёртой попытки я отказалась от идеи параллельной парковки.

— Без обид, но ты вообще умеешь водить машину?

— У меня есть права, — сказала я, нажимая кнопку на брелке.

— Да? Что ж, я прошла курс биологии. Это не означает, что я умею проводить аппендэктомию.

Глава 5. Рыцарь на сверкающей автозаправке

Хейзел

— Поверить не могу, что мы делаем это, — сказала я, нажимая кнопки на сенсорном экране машины и пытаясь найти радиостанцию, которая не была бы посвящена спорту.

— Поверить не могу, что я позволяю тебе вести машину, — сухо сказала Зои с пассажирского места, где она вцепилась и в ручку двери, и в центральную консоль.

— Не будь такой драматичной. Это был всего лишь бордюр.

— Бордюр, городской автобус и четыре заградительных конуса. Не говоря уж от тридцати семи выбоинах, с помощью которых ты оставила синяки на моей селезёнке.

Её похмельное осуждение моего вождения не омрачит мой новообретённый энтузиазм к жизни.

— Это было в городе. Это не считается, — уверенно сказала я. Прошло немало времени с тех пор, как я садилась за руль. В смысле, годы. У меня никогда даже не было машины. Но мой третий отчим, Боб, научил меня водить машину, отвозя меня на пустые парковки и маленькие городки в Коннектикуте после того, как мне исполнилось шестнадцать. Не считая нескольких коротких поездок за рулём после того, Боб Инструктор по Вождению предоставил мне мой самый обширный водительский опыт.

Но теперь я официально вошла в Режим Приключений Хейзел, а это означало идти на риски… например, водить машину и покупать дома онлайн. И это ощущалось чертовски приятно. Я чувствовала себя живой, и не просто на-один-шаг-лучше-коматозного-состояния.

Шины задребезжали, когда машина выехала на обочину шоссе.

— Упс, — сказала я, чрезмерно скорректировав направление и вильнув через прерывистую линию.

Зои треснула по моей руке, отодвигая её от радио.

— Бог мой, женщина. Если я пообещаю найти подходящий плейлист, ты,пожалуйста, пообещаешь держать обе руки на руле и смотреть обоими глазами на дорогу?

— Если плейлист будет хорошим. Никакого депрессивного эмо-дерьма.

Она зарылась с головой в свою большую сумку и минуту спустя вынырнула с телефоном и проводом в руке. Она повозилась с приборной панелью, пока не нашла нужный порт и не подключила телефон.

— Сверните на следующем выезде, — гаркнул навигатор через динамики, заставив меня дёрнуться.

— Хейзел!

— Что? — невинно спросила я. — Я совсем чуточку вильнула. Даже не пересекла линии.

Когда я направила нас к выезду, заиграло «Another One Bites the Dust» в исполнении Queen.

— Очень смешно.

Губы Зои изогнулись под её похмельными очками.

(Название песни можно перевести как «ещё один отбросил коньки/сыграл в ящик», — прим)

Провинциальная Пенсильвания в августе была яркой, прекрасной и слегка поджаренной на солнце. Деревья и пологие холмы простирались перед нами. Дорожное движение было минимальным. И с тех пор, как мы покинули пределы города, я не видела ни одного человека, мочащегося на здание.

До места назначения нам оставались считанные минуты, но тут загорелся индикатор низкого уровня топлива. Я свернула на удачно расположенную автозаправку. Зои вышла и поковыляла в сторону магазина товаров первой необходимости — Вава — бурча что-то про перекусы и рвоту.

Выйдя из машины, я осознала, что бензоколонка с пассажирской стороны, и шланг не дотянется. Так что я опять села за руль и описала кольцо вокруг бензоколонок. Но я выполнила слишком широкий поворот и теперь перегородила движение машин на парковке.

— Блин.

Я попыталась сдать назад и выровняться, но повернула руль не в ту сторону и в итоге встала ещё более криво. Грузовик-пикап размером с экскурсионный автобус с рёвом подлетел ко второй бензоколонке, отчего мы оказались бампер к бамперу. Водитель вышел и бросил на меня презрительный взгляд. Это был обветренного вида мужчина Мальборо в рабочем комбинезоне.

— Тупые городские водители, — проворчал он, сплюнув, я так понимаю, табаком в мою сторону и привычным движением потянувшись к колонке.

Я прочистила горло и крепче сжала руль. Я не позволю какому-то местному, водящему монстро-грузовик и плюющемуся табаком, испортить День Приключений Хейзел.

Переключив машину на задний ход, я повернула руль в противоположную сторону и обнаружила — по агрессивному сигналу — что сзади меня заблокировал седан.

— Проклятье, — пробормотала я, переключаясь на движение вперёд.

Я надавила на педаль газа, и ничего не случилось. Так что я надавила ещё сильнее. Двигатель взвыл громко и пронзительно, но машина оставалась на прежнем месте.

— Кажется, ты на нейтральной передаче, — последовало дружеское наблюдение.

Я подняла взгляд и обнаружила мужчину, стоящего рядом с моей машиной. Солнце освещало его сзади, как какого-то героя на киноэкране. Высокий и широкоплечий, он был одет в джинсы и чрезвычайно хорошо сидящую на нём футболку. Каштановые волосы аппетитно вились на его макушке.

Я оторвала от него взгляд и посмотрела на коробку передач. Она действительно стояла в положении N.

Что ж, это было позорно.

Мистер Наблюдательность наклонился пониже. Вау. Ондействительнопривлекательный. А ещё он выглядел смутно знакомым. Может, я видела его на страницах модного магазина или в какой-то рекламе одеколона? Может, он был манекенщиком, который только что закончил съёмку на открытом воздухе в горах Поконо? В голове возникло смутное воспоминание о том, как я, будучи подростком, смотрела каталог обуви L.L.Bean и пускала слюни на бородатых мужчинах в фланелевых рубашках, которые таскали туда-сюда каноэ. Этому джентльмену не хватало бороды, фланелевой рубашки и каноэ, но это в целом не уменьшало его сексуальность.

— Помощь нужна? — спросил он.

— Нет. Я справлюсь, — сказала я, стараясь говорить как человек, который регулярно водил машину.

Я переключила на D и надавила на педаль газа. К сожалению, я надавила чуточку слишком сильно и смачно врезалась в сверкающий бампер грузовика.

— Что, чёрт возьми, ты творишь? — потребовал водитель, который выглядел таким красным, что я забеспокоилась, вдруг он проглотил свой табак.

— Расслабься, Уиллис, — окликнул герой у моего окна. — Готов поспорить, у тебя даже хром не поцарапался.

— Где ты училась водить? На чёртовых аттракционах с машинками? — потребовал мужчина, предположительно по имени Уиллис, когда я начала выбираться из машины.

— Пожалуй, тебе стоит поставить на парковочный тормоз, — посоветовал туристический незнакомец, подмигнув.

Приключенческая Хейзел не могла решить, то ли мои колени подкосятся подо мной, то ли мне просто стоит скукожиться как изюминке. Я поставила машину на парковочный тормоз и вышла, щурясь от солнца.

Мы втроём изучили ситуацию. Сексуальный подмигивающий незнакомец был высоким и мускулистым, тогда как водитель грузовика был на пару сантиметров ниже меня даже в ковбойских ботинках. Бампер грузовика оставался безупречным. Моей арендованной машине повезло меньше. Пластиковая решётка обзавелась трещиной посередине.

— Похоже, ты ушёл невредимым, Уиллис, — сказал он. — Я не был уверен, что ты был прав насчёт того лифт-комплекта, но похоже, он уже окупился.

Уиллис буркнул.

Я понятия не имела, что такое лифт-комплект, но Уиллис выглядел чуточку менее взбешённым, так что я тоже была благодарна.

Седан позади меня тоже засигналил.

— Пожалуй, лучше объехать кругом, мисс Патси, — сказал привлекательный незнакомец, помахав водителю.

Окно с водительской стороны опустилось.

— Но это моя счастливая бензоколонка. Я почти всегда выигрываю в своей лотерее-стирайке, когда беру бензин из четвёртой колонки, — пожаловалась белая женщина с причёской, напоминавшей пчелиный улей, и обтекаемыми солнцезащитными очками, нацепленными поверх обычных очков.

— Я куплю вам дополнительную стирайку, если вы объедете и заправитесь на первой, — невозмутимо пообещал мой герой.

Мы находились где-то в жопе мира, а эти три клиента заправки все знали друг друга по именам. Я определённо больше не в Нью-Йорке.

— Лучше бы это была пятидолларовая. Я тебе не дешёвка, — предостерегла мисс Патси, после чего выкрутила руль и умело подъехала к другой колонке.

Уиллис буркнул и снова сплюнул.

— Наверное, звонить в страховую и правда будет головомойкой.

— Давай эта симпатичная леди купит тебе Mountain Dew, и на этом сочтёмся?

Уиллис наградил меня последним свирепо хмурым взглядом, затем кивнул.

— Двухлитровый, и по рукам, Мистер Адвокат.

— По рукам, — поспешно согласилась я. Я поспешила обратно в машину и поискала в сумочке кошелёк, пока он не передумал. — У меня только двадцатка. Если есть сдача...

Уиллис выхватил купюру из моей руки.

— Приятно иметь с вами дело, — заявил он и пошёл к магазину.

— Не обращай внимания на Уиллиса, — сказал мой герой. — Он ненавидит всех и вся.

— Я из Нью-Йорка. Там все такие, — пошутила я.

— Что привело тебя в провинциальную Пенсильванию, Горожанка? — спросил он.

— Кризис средних лет. Я так понимаю, ты здесь живёшь?

— Нее. Я просто очень хорошо угадываю имена, — поддразнил он.

Я почувствовала, что моё лицо делает что-то странное. Я улыбалась. Мужчине. Я надеялась, что это выглядело как настоящая улыбка, а не одна из тех слюнявых гримас после визита к стоматологу.

— Ну, я благодарна за разрешение конфликта, — сказала я.

— Мне лишь в удовольствие. И ничто не сделает мой день лучше, чем разрешение перегнать твою машину.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял ладонь.

— Я могу узнать умную, сильную и независимую женщину, когда вижу её. И я никоим образом не делаю заявлений о способности какого-либо пола к вождению. Но мои чрезвычайно развитые навыки наблюдения намекают, что ты, возможно, не имеешь такого опыта за рулём, как я. А ещё ты выглядишь как человек, который оценил бы эффективность и наименьшее количество проблем с законом.

Ох, он хорош. Очень хорош. Я точно могла представить, как он на страницах примчится на помощь к героине.

Я изучала его взглядом.

— Возможно, это весьма близко к правде, — признала я.

— Есть моменты, когда можно научиться маневрировать на автозаправке. И к сожалению для тебя, сейчас не время и не место.

— Ты просто надеешься, что я поеду дальше, не врезавшись в ещё больше твоих соседей, — я действительно использовала потенциальное убийство по неосторожности в ходе ДТП как средство флирта? Мои навыки не просто заржавели. Я уже гнила на помойке флирта.

— И это тоже, — согласился он с очередной лёгкой улыбкой.

— Ладно. Но для галочки отметим, что я могла справиться сама.

«В конечном счёте», — добавила я про себя.

— У меня нет сомнений. Но подумай о том, какую услугу ты оказываешь мне. Я всю неделю не имел возможности прийти на помощь прекрасной незнакомке.

— Вау. Эта реплика обычно срабатывает?

— Ты мне и скажи, когда я произведу на тебя впечатление своими навыками вождения.

— Прошу, — сказала я, взмахнув рукой и указывая на свою арендованную машину.

Ему пришлось максимально сдвинуть сиденье назад, чтобы дать место для этих длинных ног в джинсах. Ему потребовалось менее 15 секунд и два умелых поворота руля, чтобы выправить положение машины у колонки и открыть дверцу бензобака кнопочкой, которую я бы вообще в жизни не нашла.

Перед тем, как выбраться из машины, мой герой прищурился от солнца, затем посмотрел на приборную панель. Он нажал ещё одну кнопку, и откидной верх убрался.

— Слишком славный денёк, чтобы ездить с крышей. Можно и насладиться солнышком, пока оно есть.

Хм, весьма самоуверенно, но в то же время вполне верно.

Он заглушил двигатель и выбрался из машины.

— Что ж?

— Могу подтвердить. Реплика в сочетании с навыками вождения работает. Если бы я искала адвоката в маленьком городке, с которым можно пофлиртовать, ты был бы на вершинке списка, — заверила я его.

— Моя мама воспитала меня слишком вежливым джентльменом, и потому я не могу сказать «я же говорил», — ответил он, передавая мне ключи.

— Мне всегда нравилось это в тебе.

Его улыбка ударила мне прямо в грудь.

— А теперь ты хочешь, чтобы я заправил твою машину, или ты думаешь, что справишься безо всяких взрывов?

— Думаю, дальше я справлюсь, — сказала я.

— Тогда ладно. Пойду куплю мисс Патси ту стирайку. Не пользуйся шлангом с зелёной рукояткой. Это дизель. В итоге так и будешь сидеть на обочине.

— Я бы и не подумала, — заверила я его.

— Приятно было познакомиться, Горожанка.

— Приятно было познакомиться, Герой Маленького Городка.

Я подождала, пока он зайдёт в магазин, после чего открыла на ютубе видео о том, как заправлять машину. Я сумела справиться и как можно более небрежно прислонилась к бамперу, и тут Уиллис вышел с двухлитровым Mountain Dew и пакетом снэков.

Он не потрудился смотреть в мою сторону, сдал назад от колонки и с рёвом вылетел с парковки.

— Ничего страшного. Сдачу можете оставить себе, — крикнула я вслед грузовику.

Воздух сделался густым от августовской влажности, и это волшебным образом раздувало мои волосы до запредельных масштабов. Но хотя бы тут не было вони канализации, которая часто доносилась до тебя на Манхэттене. Тут вообще не было атмосферы Манхэттена. На другом конце улицы от бензоколонки не ждал городской квартал с многоэтажками — там было кукурузное поле с глянцевыми зелёными листьями и светло-жёлтыми пучками, покачивающимися ровными рядочками на пологом холме. А за полем был лес. Природа не была сдержанной и заточённой между пентхаусами и небоскрёбами. Она простиралась бесконечно… что ж, настолько бесконечно, насколько мог видеть мой глаз.

Дверь магазина распахнулась, и вышла Зои, поднявшая руку, чтобы заслонить глаза от солнца.

— Блевала? — спросила я у неё.

Она кивнула, выглядя пепельно-бледной.

— Думаю, теперь уже закончила.

Насос колонки щёлкнул, и я вставила его обратно в отведённое для него место.

— Смотри-ка, заправляешь машину как настоящий водитель, — заметила она.

— Раз плюнуть, — приврала я.

Мы сели обратно в машину, и я направила нас в сторону Стори-Лейка.

— А что случилось с крышей? — спросила Зои через две минуты поездки.

— Отвалилась, — пошутила я.

— Ха. Мне нравится. От ветерка я чувствую себя менее пропитанной алкоголем.

Мои распушившиеся волосы трепались позади меня на ветру, пока мы неспешно ехали по солнечной дороге в направлении моего нового будущего.

— Это начинает ощущаться менее безумным. Понимаешь? Мы как будто на верном пути, — сказала я, перекрикивая ветер.

— Правда? А я только что подумала, что это выглядит как финал фильма «Тельма и Луиза», — проорала она в ответ.

— Ха-ха, острячка. Я везу нас к нашему будущему и не собираюсь сбрасываться с утёса.

Чёрный кусок пластика от моей слегка побитой решётки радиатора именно в этот момент решил врезаться в ветровое стекло, заставив нас обеих вздрогнуть.

— Что это такое было, чёрт возьми? — потребовала Зои.

— Ничего. Жучок, — сказала я, пытаясь включить дворники, чтобы соскрести кусок пластика со стекла. Я нашла кнопки дальнего света, подогрева сидений и аварийного сигнала, и только потом дворники ожили.

— С четвертого раза всегда везёт, — пробормотала моя похмельная спутница на пассажирском сиденье.

— Прошу прощения, я думаю, что я делаю отличную работу. Смотри. Я привезла нас аж сюда, — я показала на знак «Добро пожаловать в Стори-Лейк» впереди. Некоторых букв не хватало, и кто-то побаловался с красной краской из баллончика, отчего всё выглядело скорее как «до жаловать Снори Лейк». Слева мы увидели первый проблеск сверкающих вод озера.

— Без катастроф. Как я и обещала.

Мне надо было держать рот на замке. Потому что в этот самый момент на нас упала тень размером с птеродактиля.

— Какого хе… — вопрос Зои оборвался влажным шлепком.

Что-то блестящее, серебристое и скользкое ударило меня по лицу, а потом Зои начала орать.

Я вслепую вильнула и ударила по тормозам. Под шинами заскользил гравий, и мощный порыв воздуха трепал мои волосы, пока что-то холодное и скользкое тёрлось о мой лоб.

Хруст.

Я рванулась вперёд, когда мой ремень безопасности заблокировался, а машина резко и незапланированно остановилась.

На секунду воцарилась тишина, пока вокруг нас клубилось облако пыли.

— Как ты умудрилась врезатьсяв бл*дскую рыбу?— провизжала Зои.

В моём глазу было что-то влажное и красное. Я попыталась смахнуть это, но лишь размазала по волосам.

— У меня идёт кровь? — потребовала я.

— У меня на коленях рыба! Убери её от меня! — взвыла Зои.

Я попыталась посмотреть вниз, но из-за красной штуки, моих спутанных волос и пыли разглядеть что-либо было невозможно.

Жуткий пронзительный свист пронзил облако пыли и все крики.

— Что это такое, чёрт возьми? — закашлялась я, оборачиваясь сквозь облако пыли на какое-то нечестивое привидение.

Глава 6. Ты сбила белоголового орлана

Кэмпбелл

Я подумывал проехать мимо катастрофы на обочине дороги.

Мне нужно было ехать по своим делам, решать свои проблемы.

Но Стори-Лейк нельзя назвать оживлённым мегаполисом, и высока вероятность, что никто другой не остановится. Кроме того, судя по тому, как Гусь сидел на капоте, он наверняка наградит кого-нибудь сердечным приступом.

Раздосадованно вздохнув, я направил свой пикап на обочину за помятым автомобилем с откидным верхом.

Ну естественно, номерной знак нью-йоркский.

Мои ботинки только соприкоснулись с землей, как двойные визги пронзили пыль и тишину.

— Всё в порядке? — ворчливо потребовал я, приближаясь.

И водитель, и пассажирка, были заняты тем, что орали и боролись со своими ремнями безопасности, глядя через плечо, и потому не заметили меня.

Гусь расправил одно внушительное крыло, держа другое прижатым к боку.

— Он сожрёт наши лица, — провизжала рыжая с пассажирского сиденья.

— Просто отдай ему его рыбу, — проорала покрытая пылью водитель.

Выругавшись себе под нос, я открыл дверцу с водительской стороны.

— Кто-нибудь пострадал?

Они снова заорали, на сей раз глядя на меня. Водитель, брюнетка в солнцезащитных очках, криво сидящих на её носу, обзавелась порезом на лбу, который обильно кровоточил.

Сдержав несколько красочных ругательств, чтобы до моей мамы не дошло, что я матерюсь как сапожник перед туристами, я наклонился и отстегнул ремень безопасности на водительском сиденье.

— Выходи, — приказал я. Когда она не подчинилась достаточно быстро, я поднял её и поставил возле машины. — У тебя кровь идёт.

— Да ладно. А я-то думала, это клубничный джем, — сказала она, хлопнув себя ладонью по лбу. — Зои, ты в порядке?

— Это у тебя кровь идёт, — напомнил я.

— Сэр, я не знаю, кто вы, хороший вы человек или серийный убийца, но я буду вашим алиби в расследовании любого убийства, которое вы совершите, если вы уберётеэту рыбу с моих коленей,— провизжала пассажирка.

Я посмотрел вниз, и рыжая держала обе руки поднятыми, как при аресте. Толстая радужная форель безжизненно валялась на её коленях.

Гусь издал раздражённый крик.

— Заткнись, Гусь, — сказал я птице.

Он махнул крылом, почти подражая человеческому пожатию плечами.

— Кто-нибудь, пожалуйста, объяснит, что случилось? — спросила водитель, начиная ходить туда-сюда и прижимая ладонь к окровавленному лбу.

Я повёл её назад, чтобы она прислонилась к капоту моего грузовика.

— Стой тут.

Рыжая всё ещё сидела абсолютно неподвижно, подняв руки, скривив лицо и отказываясь смотреть вниз, когда я открыл её дверцу.

— Абсурд, бл*дь, — пробормотал я, поднимая рыбу.

Чешуя была скользкой, и рыба чуть не выскользнула из моей руки, но я успел перехватить её получше, не дав той треснуть девушку по её солнцезащитным очкам в духе кинозвезды.

Она поджала губы и подавила какой-то внутренний крик.

Я бросил рыбу в траву на обочине дороги, где она приземлилась с влажным шлепком.

Гусь соскочил с капота на землю и в стиле Джона Уэйна поковылял к своему ланчу.

— Ты можешь идти или хочешь посидеть здесь и поорать? — спросил я у рыжей.

— Думаю, я ещё с минутку поскулю тут, если можно.

«Женщины. Точнее, женщины нью-йоркского сорта».

Я пошёл обратно к пострадавшей женщине-водителю, которая подняла солнцезащитные очки выше, на свои пыльные и окровавленные волосы. Широко раскрытые карие глаза остановились на мне.

— Это…

— Белоголовый орлан, — подсказал я.

— На меня напал белоголовый орлан, — сказала она почти мечтательно. Затем внезапно топнула ногой и прищуренно посмотрела на безоблачное небо. — Почему вселенная меня ненавидит?

Вопрос казался скорее риторическим, так что я не потрудился отвечать.

— Гусь на тебя не нападал. Ты оказалась прямо на его пути, прежде чем врезалась в приветственный знак, — формально эта чёртова птица опустилась слишком низко со своим обедом и треснула её по голове рыбой и наверняка когтем. Но эта женщина причиняла мне неудобства, так что я не собирался позволять ей соскочить с крючка.

Она посмотрела на меня так, будто я только что сказал ей, что она переехала выводок щенят.

— О Господи. Ты шутишь? Он умрёт?

— Нет, — я взял её за менее окровавленную руку и повёл к задней части своего грузовика, где я опустил откидной борт. Когда она просто продолжила таращиться, я усадил её на край кузова. — Не двигайся.

Она повернула голову в сторону орлана.

— Но он в порядке? Ему нужна какая-то скорая помощь для белоголовых орланов?

— Он в порядке, — рявкнул я, потопал к заднему пассажирскому сиденью и выудил оттуда аптечку первой помощи.

— Сиди смирно, — приказал я, открывая весьма потрёпанный металлический ящичек рядом с ней.

— Ты уверен, что Зои в порядке? — спросила она, ёрзая, чтобы посмотреть на свою подругу.

Я встал между её раздвинутых ног, схватил за подбородок и развернул, заставляя посмотреть на меня.

— Если Зои — это та, что с рыбой на коленях, то она, похоже, получила скорее эмоциональную травму, нежели физическую. А теперь сиди смирно.

Порез не был глубоким, но, как и все травмы головы, кровоточил весьма драматично.

— Она ужасно боится рыб и птиц. Это как фильм ужасов, созданный специально в расчёте на неё, — она снова попыталась повернуться. — Зои? Ты точно в порядке?

— Я в норме, — последовал слабый ответ. — Просто наблюдаю, как в паре метров от меня разворачивается мой личный кошмар.

— Слушай, Проблема, если ты не будешь сидеть смирно, я тебе спиртовой салфеткой в глаз заеду, — предупредил я.

— Тебя опять будет тошнить? — проорала моя пациентка своей подруге. — Ой!

Она вздрогнула и бросила на меня обвиняющий взгляд, когда я накрыл ладонью её шею сзади и приложил спиртовую салфетку к её лицу.

— Я же говорил тебе сидеть смирно.

— Ну, извини. Я впервые угодила в драку с белоголовым орланом. Я немного травмирована.

Я вытер кровь и пыль, насколько это было возможно.

Затем потянулся за пластырем и закатил глаза. Моей матери надоело, что мы совершаем налёты на её принадлежности для оказания первой помощи и заменила все свои нормальные пластыри на пластыри с фальшивыми усами. Я всё забывал купить менее дурацкие для себя.

Моя пациентка подалась поближе, изучая меня так, будто я был чем-то невиданным под микроскопом. У неё были густые тёмные ресницы и лёгкая россыпь веснушек на носу.

— Что? — ворчливо спросил я.

— Ты выглядишь знакомо, и у тебя очень красивые глаза, — сказала она.

Супер. Я застрял тут с незнакомкой, получившей сотрясение, и её истеричной подругой, боящейся рыбы.

— Да? Ну, а у тебя травма головы и ты не должна садиться за руль машины.

— Я серьёзно, — настаивала она.

Я открыл пластырь с усами.

— Я тоже.

— Они зелёные с такими маленькими золотистыми крапинками.

У Проблемы были карие глаза. Как земля в лесу. Я прилепил пластырь на место, пока она опять не начала ёрзать.

— Ты Кэмпбелл Бишоп? — спросила она.

Я опять схватил её за шею сзади и надавил основанием ладони на пластырь.

— Кэм. А тебе-то что?

Она издала смешок, который перешёл в хрюкающий звук.

— У тебя очень хорошо получается эта злобная доброта.

Вот это заявление я вообще рассматривать не стану.

— Как тебя зовут, Проблема? — спросил я.

— Хейзел, — сказала она. — Хейзел Харт, — она внезапно выпучила глаза. — О чёрт! Который час?

— Мне откуда знать, чёрт возьми?

— Не знаю. Ты выглядишь... — она смерила меня взглядом. — Относительно ответственным.

— Было около 13:50, когда я увидел, как ты сбиваешь птицу, являющуюся нашим национальным символом.

Она поморщилась.

— Я опаздываю на встречу. И теперь я опоздаю ещё сильнее, потому что мне надо найти птичий госпиталь.

— Чего?

Хейзел подвинулась к краю кузова, отчего она оказалась в прямом и непредвиденном контакте с моим пахом. Все те части, которые я последний год игнорировал, внезапно полностью ожили. Неужели действительно прошло так много времени? Я не спал ни с кем с тех пор, как переехал обратно, а это было… целый календарный год назад, бл*дь.

Не замечая моей мгновенной и неудобной физиологической реакции, она треснула меня ладонью по груди и заставила отступить на шаг. Её ноги в кедах опустились на землю, и она запрокинула голову, чтобы посмотреть на меня.

— Как далеко отсюда центр города?

— Центр города Стори-Лейк? — я не мог придумать ни единой причины, по которой у незнакомки из Нью-Йорка могла быть встречав центре города.

— Да. Мне надо добраться до 44 дома по Тупиковой улице. Туда можно дойти пешком?

— А пешком ты ходишь лучше, чем водишь машину?

— Я сейчас пребываю в слишком сильном стрессе, чтобы обидеться, — сказала она. — Спасибо за первую помощь.

— Ты куда собралась, чёрт возьми? — я последовал за ней в обход моего грузовика.

— Я заберу Зои, придумаю, как поднять белоголового орлана, а потом мы пешком пойдём в город. У меня встреча с мэром. Уверена, он знает птичьего доктора, — она направилась к своей подруге, которая прислонялась к дверце машины, жадно пила спортивный напиток и старалась не смотреть на Гуся, пока тот раздирал мёртвую рыбу.

— Зо, ты можешь поискать птичьи больницы поблизости? — окликнула Хейзел, снимая свою кофту и обнажая простую чёрную майку под ней и тело, которое определённо заслуживало повторного взгляда.

— Он продолжает поддерживать жуткий зрительный контакт, — пожаловалась Зои, сердито глядя на птицу.

— Ну, он наверняка затаил обиду, поскольку я сбила его машиной… или своим лицом, — рассудительно сказала Хейзел. Она держала кардиган в такой же манере, в какой тореадор держит свой плащ.

Как бы мне ни понравилось наблюдать за тем, как жительница Нью-Йорка попытается поднять Гуся в процессе поедания пищи, у меня заканчивалось и терпение, и принадлежности для оказания первой помощи.

Пробормотав несколько ругательств, я вытащил телефон из заднего кармана, открыл чат с идиотским названием Биш Бро и написал сообщение.

Я:Столкнулся с проблемами. Опаздываю. Придётся сделать ещё одну остановку.

Леви:Лузер.

Гейдж:Помощь нужна? Я еду обратно и уже выполнил свою геройскую квоту на день. Но я не прочь начать выполнять завтрашнюю норму.

Я:Нет. Под контролем.

Гейдж:Тогда на сегодня закончили, Ливви. По пиву?

Леви:Первое не идиотское предложение, которое ты сказал за весь день.

Гейдж:Увидимся утречком, Кэмми.

Решив эти дела, я убрал телефон обратно в джинсы.

— Какой большой страшный орлан, — проворковала Хейзел, подвигаясь ближе к птице.

Гусь поднял голову, жуя кусок рыбы.

— Сделай ещё шаг, и он откусит кусок от тебя, — предупредил я, подходя к ней сзади.

Хейзел застыла.

Гусь никогда никого не кусал. Он многих из нас шлёпал по лицу крыльями, и славился тем, что опускался опасно низко во время полёта, просто чтобы покрасоваться. Но он был примерно таким же свирепым как лабрадор.

Хейзел повернулась и уставилась на меня выпученными глазами.

— Но мне надо отвезти его к птичьему доктору.

— В 370 милях отсюда есть птичья больница, — крикнула Зои.

— Он в порядке, — объявил я.

Хейзел прищурилась.

— Ты говоришь это просто для того, чтобы пощадить мои чувства, а как только я уеду, ты избавишь его от страданий, да?

— Ты думаешь, что я втайнезастрелю белоголового орлана, чтобы пощадить твои чувства?

Мне надо было просто проехать мимо. Мне надо было заниматься своими делами и оставить их в покое.

Она поболтала головой, подняв глазу к небу, как будто прокручивала в голове эти слова.

— Ладно. Хорошо. Это звучит довольно глупо, когда ты говоришь это вслух. Иногда вещи крутятся тут и кажутся совершенно оправданными, а потом я записываю их на странице… ну, раньше я записывала их на страницах…

— В десяти милях отсюда есть обычная ветеринарная клиника, специализирующаяся на птицах, но похоже, по большей части это те жуткие говорящие птицы, — перебила Зои.

— Бл*дский орлан в бл*дском порядке, — проорал я.

Обе женщины бросили то, что они делали, и уставились на меня.

— Он ворчливый, — заметила Зои.

— Да, да, он такой, — произнесла Хейзел с восторженным лицом, что в данной ситуации показалось мне совершенно неуместным и раздражающим. — И он не в порядке. Посмотри на его крыло.

Гусь всё ещё прижимал одно крыло к своему мощному телу, а второе держал вытянутым.

— Он притворяется, — объяснил я.

Хейзел фыркнула.

— Ага. Как скажешь, психолог по белым орланам.

Пробормотав несколько нелестных и неджентльменских заявлений, я потопал обратно к грузовику и открыл бардачок. Схватил оттуда пакетик с лакомствами и вернулся к Хейзел, которая до сих пор держала кардиган как пелёнку для орлана.

— Прекрати придуриваться, Гусь, — сказал я, бросив кусочек лакомства в воздух.

Орлан самодовольно поймал его. Затем схватил остатки рыбы в когти и взлетел.

— Меня только что облапошил белоголовый орлан, — Хейзел подняла руки, чтобы заслонить солнце, и потрогала свой пластырь с усами. — Ой.

— У меня до конца жизни будут кошмары об этом инциденте, — сказала Зои.

— И у меня тоже, — объявил я.

Мы наблюдали, как птица улетает на восток, величественно паря, наверное, над главной улицей. Большой кусок рыбы оторвался и устремился к земле.

Зои содрогнулась в рвотном позыве и зажала рот рукой.

— Откуда ты знал, что он притворяется? — спросила у меня Хейзел.

— Он постоянно так делает. А теперь садитесь в грузовик.

Зои указала своим спортивным напитком на разрушенный приветственный знак.

— Разве мы не должны подождать копов? Или хотя бы эвакуатор?

— Что насчёт наших вещей? — вклинилась Хейзел. — У меня ноутбук в багажнике.

— Я напишу водителю эвакуатора и скажу, где найти вашу машину. Просто садитесь в чёртов грузовик. Я подвезу вас на вашу встречу.

— Это очень щедро с твоей стороны, — сказала Зои прежде, чем я успел добавить что-то нелестное о том, что чем быстрее я довезу их до места назначения, тем быстрее они уберутся из моей жизни.

— Мой герой, — Хейзел говорила подозрительно триумфально для человека, которого только что ударили рыбой по голове.

— Прекрати трогать свою рану, — приказал я.

Глава 7. Небольшое дружеское жульничество

Хейзел

Даже с травмой головы я бы точно смогла пройти четыреста метров до центра Стори-Лейка. Это было из разряда «моргни и пропустишь» — два квартала по большей части пустых витрин и парковок. Небольшой выжженный солнцем парк разделял площадь посередине. Похоже, тут отсутствовала обязательная для маленьких городков беседка.

Но я была слишком занята мужчиной за рулём.

Этодолжночто-то значить. Не успела я пересечь границу города, как уже встретила мужчину, который ответственен за моё пребывание здесь. Конечно, возможно, тот факт, что я чуть не размазала белоголового орлана своей машиной,тожечто-то значил. Но я выбирала фокусироваться на более привлекательной, ворчливой и мускулистой стороне вопроса.

— Так сколько у тебя братьев? — спросила я.

— Что? — рявкнул Кэм.

Я показала на логотип «Братья Бишопы» на его футболке.

— У тебя фамилия Бишоп. Я предположила.

— Два, — сказал он так, будто надеялся, что я откажусь от попыток завести светскую беседу.

«Ха. Тут тебе не повезло, дружок». Хоть нравится ему это, хоть нет, Кэмпбелл Бишоп стал моей временной музой, и я собиралась выжать из него максимум.

— Ты старший? Ты похож на старшего. Ты прожил здесь всю свою жизнь? — спросила я.

Он буркнул, будто это считалось приемлемым ответом.

Я заметила на приборной панели потрёпанную книжку в мягкой обложке.

— Ты читаешь? — с надеждой спросила я. Герои, которые любили книги, по моему скромному мнению, были ещё сексуальнее.

— Ты спрашиваешь меня, умею ли я читать?

Я показала на полицейский детектив с загнутыми уголками страниц.

— Я спрашиваю, получаешь ли ты удовольствие от чтения.

— Прямо сейчас я ни от чего удовольствия не получаю, — сказал он.

Я устроилась обратно на своём сиденье, чтобы перегруппироваться. Мои навыки светских бесед заржавели, но мне необходимо было выпытать из этого мужчины как можно больше информации, чтобы смазать шестерёнки вдохновения.

Кэм управлялся с грузовиком так, будто он был рождён для того, чтобы водить очень крупную технику с большим количеством лошадиных сил. Как будто машина была каким-то продолжением его тела. И что это за тело. Он носил серую футболку с логотипом «Братья Бишопы», которая облегала вполне себе славную территорию. Его джинсы были поношенными в манере, которая так и говорила «я делаю мужскую работу, и мне потребовались годы, чтобы мои мускулистые бёдра разносили этот деним».

Радио, пока он его не выключил, было настроено на какую-то живенькую станцию кантри-музыки.

Вопреки непростому началу и пульсации в моём лбу, у меня складывалось чувство, что всё определённо налаживается. В своей голове я уже отправляла Книжного Кэма на помощь нашей застрявшей героине. Конечно, Книжная Героиня… хмм, давайте для простоты назовём её Хейзел. Да, Книжная Хейзел не стала бы сбивать национальную птицу прямо в воздухе. Это не подходит для милой первой встречи. Это скорее катастрофа. Но рана головы сгодится. Кому не понравится пострадавшая героиня и ворчливый герой, играющий в доктора?

Может, растяжение лодыжки будет сексуальнее? Меньше крови, и Книжный Кэм мог носить её на руках с помощью своих гигантских мышц.

— Вернись на землю, — рявкнул Реальный Кэм, помахав рукой перед моим лицом.

Я вынырнула из своего фантазийного мира.

— А? Что?

— Не обращай на неё внимания. Она вечно частично отключается, — сказала Зои с заднего сиденья. — Он спросил, какие дела, помимо нападения на орлана, привели нас в Стори-Лейк.

Книжный Кэм определённо приятнее Реального Кэма.

— У нас встреча с мэром, — заносчиво сказала я.

Кэм усмехнулся, но ничего не сказал.

— Это какая-то заброшенная площадка для съёмки фильмов, да? — потребовала Зои. — Где все?

Я переключила внимание от бурлящего креатива и осмотрелась по сторонам. Она права. Не считая пары белок, бегавших вверх и вниз по стволам деревьев в парке, других признаков жизни не было.

— Неа, — сказал Кэм.

Рокот двигателя грузовика маскировал тишину. Я нахмурилась.

— Мне сказали, что «кипящий жизнью центр города» — это магнит для туристов.

Наш недобровольный герой хрюкнул.

— Кто, чёрт возьми, скормил тебе такое?

Прежде чем я успела ответить, кое-что более интересное привлекло его внимание, и он ударил по тормозам посреди улицы.

Мужчина вытащил лестницу и длинную белую трубу из-под зелёного навеса перед кирпичным зданием. На окнах золотыми буквами было написано слово «Универмаг». Собака размером с медведя сидела на тротуаре, махала пушистым хвостом из стороны в сторону как метроном восторга, а другая собака поменьше, не такая мохнатая, следовала за мужчиной по пятам.

Кэм высунулся из окна.

— Проблемы?

Мужчина с лестницей покачал головой и показал пластиковой трубой на провисшее место в навесе.

— Неа. Рыбья голова.

Собака поменьше жизнерадостно тявкнула, что привлекло внимание крупного пса, и тот поковылял по бетонным ступеням вниз, чтобы присоединиться к компании на тротуаре.

Зои ткнула меня в плечо, и я повернулась на сиденье.«Рыбья голова?»— спросила она одними губами.

Кэм выбрался из машины, оставив дверцу открытой. Будь мы в Нью-Йорке, то не прошло бы и четырёх секунд, как мусоровоз или курьерский фургон снёс бы эту дверь с петель. Но здесь, в «кипящем жизнью центре города», в пределах видимости не было ни одной другой машины.

— Признаюсь. Мы начали не лучшим образом, — сказала я, наблюдая, как Кэм немедленно подвергся атаке радостного приветствия обеих собак. — Но у меня хорошее предчувствие.

— Я рада, что хоть у кого-то оно хорошее, — сказала Зои.

Кэм перешагнул собак и попытался взять лестницу у мужчины. Это привело к громкой дискуссии с большим количеством показывания пальцами. Более крупный, похожий на медведя пёс попытался забраться на лестницу первым, отчего оба мужчины заорали:

— Мелвин!

— Хейз. Детка. Это апокалипсис. Мы разрушили приветственный знак на въезде в город и потом ввязались в стычку с нашей национальной птицей. Ты запачкала свой любимый свитер кровью из раны, которую нанесла тебе птица/рыба. Я насчитала всего шесть витрин с товарами, а наш водитель орёт на парня из универмага так, будто их вражда длится десятки лет.

— Каждой хорошей истории нужен конфликт, — настаивала я.

Кэм отбил у мужчины и собаки права на подъём по лестнице и с хмурой гримасой приставил эту лестницу к краю навеса. Другой мужчина передал длинную пластмассовую трубу, и наш местный герой с её помощью столкнул рыбью голову с ткани. Она приземлилась на бетон с неопрятным шлепком.

Пёс-медведь накинулся на рыбью голову.

— Проклятье, Мелвин, — сказал другой мужчина, оттаскивая массивного пса назад за ошейник. Пёс поменьше, похоже, уснул на солнышке посреди тротуара.

Кэм слез обратно, сложил лестницу и понёс её поверх спящей собаки и по ступенькам к входной двери. За всё это время он не сказал ни слова своим зрителям.

— Теперь ты хочешь накормить меня пудингом? Может, помоешь меня губкой? — пожаловался мужчина, всё ещё державший пса, когда Кэмпбелл вернулся.

— Если я говорил тебе сто раз, то я знаю, что Гейдж говорил тебе тысячу. Чёрт, даже Леви, наверное, сказал раз или два, а ты знаешь, как сильно он ненавидит открывать свой рот. Не лезь на бл*дскую лестницу, — сказал Кэм, ткнув мужчину пальцем в грудь.

Пёс-медведь ликующе гавкнул, разбудив второго пса, который дрых как лежачий полицейский. Он вскочил и испустил пронзительный вой.

— Заткнись, Бентли! — рявкнули оба мужчины.

— Мы вот-вот станем свидетелями драки? — спросила Зои, немного оживившись.

— Не психуй, Кэм. Я не детсадовец, чёрт возьми, — сказал мужчина постарше, отталкивая руку Кэмпбелла. — Я прекрасно способен сделать всё то дерьмо, на которое вы, занозы в заднице, считаете меня неспособным.

— Один звонок, и твоя задница окажется дома в кресле, — пригрозил Кэм.

Мужчина постарше прищурился.

— Ты не посмеешь.

— А ты попробуй. Вот увижу тебя на этой лестнице, и сам примотаю тебя изолентой к креслу, — предупредил Кэм.

Второй мужчина провёл ладонью по бороде. Он посмотрел в сторону грузовик.

— Представишь меня своим друзьям?

— Неа.

И с этими словами Кэм потопал обратно к грузовику.

— Увидимся за завтраком, — сказал мужчина на тротуаре, когда Кэм переключил передачу и надавил на педаль газа.

— Ага.

— Твой друг? — спросила я.

— Нет.

— Заклятый враг? — попробовала я ещё раз.

Кэмпбелл сердито смотрел через ветровое стекло.

— Он мой папа.

— Вы двое, похоже, близки, — пошутила Зои с заднего сиденья.

— Симпатичные пёсики, — сказала я. — Они принадлежат твоему папе, с которым у тебя явно какая-то затяжная вражда?

— Не надо было вставать с кровати сегодня утром, — пробормотал Кэм.

— А какая кровать? Кинг сайз? Ты выглядишь так, будто предпочитаешь кинг-сайз. Я определённо куплю матрас кинг-сайз, если для него найдётся место. Ну и пространство в шкафу, о котором только мечтать можно, — болтала я.

Я всё ещё пыталась найти подходящие темы для разговора тридцать секунд спустя, когда наш ворчливый водитель резко остановил свой грузовик у обочины. Мы проехали аж два квартала от универмага.

— Выходите, — приказал он.

Зои не надо было повторять дважды. Она выпрыгнула с заднего сиденья так, точно оно было переполнено птицами, пожирающими рыбьи головы.

Я ещё не была готова расстаться с Мистером Вдохновение. Что, если я не смогу найти его в городе? Что, если наши пути больше никогда не пересекутся?

— Спасибо, что подвез… и за шоу… и за первую помощь, — сказала я, потрогав пластырь на лбу.

Он буркнул, всё ещё глядя прямо перед собой.

— И извини за орлана, и за приветственный знак, и за то что заставили тебя играть в таксиста.

На сей раз он выразительно посмотрел на часы на приборной панели.

— Наверное, я не буду тебя задерживать, — я отстегнула свой ремень безопасности и начала медленно собирать свои вещи.

— Хейзел?

Я прекратила свои занятия и подняла на него взгляд.

— Да?

— Если тебе что-то понадобится до твоего отъезда отсюда… — эти зелёные глаза сжигали меня как изумрудный огонь.

— Да? — с придыханием произнесла я.

— Мне не звони.

— Ха-ха. Ты один из тех смешных, галантных парней, не так ли?

— Я не отношусь ни к тем, ни к другим.

— Тогда каким бы ты себя назвал? — настаивала я.

— Опаздывающим, — выразительно ответил он.

Зои постучала в окно, выдёргивая меня из моего ступора.

— Ээ, Хейз? Ты уверена, что это то самое место? — спросила я.

Я впервые посмотрела на здание, перед которым мы остановились.

— Ой-ёй.

— Это адрес, который вы мне дали, — настаивал Кэм, словно я обвинила его в том, что он похитил нас и бросил в лесу.

Проигнорировав его, я выбралась из грузовика и посмотрела на чудовище передо мной: Дом 44 по Тупиковой улице. Номер на калитке частично скрывался разросшимися лозами. Перед шатким заборчиком и переплетением сорняков, которое здесь заменяло газон, возвышался трёхэтажный ветхий дом вырвиглазного лососёвого цвета.

— Ты что наделала, Хейзел? — спросила Зои, когда мы встали плечом к плечу.

— Я уезжаю, — крикнул Кэм через открытое окно грузовика позади нас.

— В объявлении аукциона всё выгляделонетак, — настаивала я.

— Это выглядит как дом с привидениями, в который никто не пускает своих детей просить «сладость или гадость», — заметила она.

Вспомнив про бумаги, я похлопала по сумке и выудила папку.

— Видишь? Посмотри сюда. Стиль тот же самый, окна и двери на том же месте, но фотографии не кошмарны и не ужасают.

Резкий свист пронзил тишину. Я услышала, как Кэм позади нас выругался и заглушил двигатель. Мы повернулись и увидели небольшую группу мальчиков-подростков, которые бежали по тротуару в нашу сторону.

— Нас вот-вот затопчут? — вопрошала Зои. — Это какой-то обряд посвящения через топтание, свойственный для этого маленького городка?

На мальчиках были футболки с надписью «Стори-Лейк Кросс-Кантри».

(«Кросс-кантри» обычно означает бег или гонки по пересечённой местности, люди могут как бежать, так и ехать на велосипедах, — прим)

— Я так не думаю.

Парень впереди группы остановился перед нами и протянул руку.

— Хейзел Харт, я так понимаю?

Он был всего на два-пять сантиметров выше меня, долговязый, с большими ступнями и ногами как у газели. У него была тёмная кожа, коротко стриженные курчавые чёрные волосы и очки.

— А ты? — спросила я, слегка потрясённая, и пожала ему руку.

— Дариус Оглторп, — его полная зубов улыбка была бы очаровательной, если бы не осознание, что меня облапошил подросток.

—Это тымэр?

— И мэр, и риелтор, — гордо объявил он. — Добро пожаловать в Стори-Лейк.

Зои скрыла смех за кашлем.

— Да ты, должно быть, издеваешься. Ты же ещё школу не закончил, — сказала я.

— Я в выпускном классе. Ну, буду, когда начнутся занятия, — объяснил он. Мой ужас его как будто не смущал.

— Мы по всему городу агитировали за его избрание, — гордо сказал один из вспотевших мальчиков позади него.

— Что, чёрт возьми, ты натворил на этот раз, Дариус? — потребовал Кэм, присоединяясь к нам на тротуаре.

— О мой Бог. Он не шутит, — осознала я.

— Прекрасная и проницательная мисс Харт только что купила Дом Сердца, — бодро объявил Дариус. — И получила себе место в городском совете.

— Погодите-ка минутку, — сказала я.

— Да бл*дь, — рявкнул Кэм.

У меня складывалось впечатление, что моё проживание в Стори-Лейк представляло для него личное оскорбление.

— Мы согласились, что нам в городе нужна свежая кровь, так что я это организовал, — сказал Дариус, показывая на меня. Его четыре друга рьяно закивали.

— Ты не можешь тупо продавать место в городском совете, — сказал Кэмпбелл, стискивая зубы, отчего впадины на его щетинистых щеках стали глубже.

— Или дом с изображениями, сгенерированными нейросетью, — вклинилась Зои, показывая на мои распечатки объявления.

— Изображения выглядели отлично, не так ли? — сказал Дариус, выдавая ямочку на щеке при улыбке. — Моя младшая сестра работала над ними целую неделю между подработками диджеем. Я Дариус Оглторп, между прочим.

Зои пожала ему руку.

— Зои «Я надеру твою подростковую задницу, если ты обманул мою подругу» Муди.

— Ну разве плохо немного жульничества между друзьями? — нервно пошутил Дариус.

Кэм выхватил бумаги из моей руки и просмотрел их. Я никогда прежде не слышала, чтобы взрослый мужчина действительно рычал. Я множество разписалаэто в тексте, но услышать это в реальной жизни было новым и волнительным опытом.

Зои пихнула меня локтем.

— Вау.Теперья понимаю. Рычание — это горячо, — сказала она, едва шевеля уголком рта.

— Говорила же, — прошептала я в ответ.

Дариус повернулся к своим друзьям.

— Вы, ребята, идите дальше. Я покажу нашей новой и самой известной жительнице её дом. А потом догоню вас для спринта.

— Увидимся, Д.О., — сказал высокий долговязый парнишка, чья кудрявая стрижка маллет сдерживалась повязкой от пота. Он показал нам какой-то подростковый знак из пальцев.

— Увидимся, дамы. Надеюсь, мы будем видеть васчасто, — сказал паренек пониже. Это сопровождалось подмигиванием и проблеском брекетов.

Они трусцой побежали дальше по тротуару.

Я повернулась к Дариусу и потёрла виски.

— Итак, ээ, как старшеклассник стал риелтором и мэром?

— Он жутко умный, а у нашего города хреновый устав, — сказал Кэм, возвращая мне бумаги и сердито глядя на вышеупомянутого жутко умного подростка.

— Что я могу сказать? В плане IQ меня не обделили. Но в отличие от моих одарённых сверстников я решил развивать свою профессиональную карьеру, а не свою академическую карьеру. Устав города четко утверждает, что любой в здравом уме может участвовать в избирательной гонке, как только достигнет возраста 16 лет, — сказал он, ведя нас к покосившимся воротам. Он хорошенько пнул их и открыл защёлку. — Не хочу хвастаться, но я победил с большим отрывом.

Он взмахнул рукой в витиеватом жесте, показывая мне входить в заросший сад.

— У тебя не было оппонентов, — подметил Кэм.

— Путь наименьшего сопротивления, друг мой, — сказал Дариус, хлопнув его по плечу в одном из тех жестов мужчина-мужчине. Его внимание вернулось ко мне, и он развёл руки в стороны. — Ну, что думаете о вашем новом переднем дворе?

Я осмотрелась. Неровная дорожка из песчаниковых плит. Бесформенные кустарники, колючие заросли, облезающая бирюзовая краска на досках крыльца.

— Это цветы или сорняки? — спросила Зои, отдирая чертополох от своих брюк.

— Зацените. Этоцветущие сорняки.Разве не здорово? Предыдущие владельцы ценили ландшафтный дизайн, не требующий особых усилий. Так откуда вы знаете моего приятеля Кэма? — спросил Дариус, когда мы поднялись на ступени крыльца.

У меня сложилось ощущение, что он пытается отвлечь меня от того, какой скрипучей была древесина.

— Она и не знает, — сказал Кэм, удивив меня тем, что положил эти большие ладони на мои бёдра и отвёл меня в сторону от треснувшей и прогнувшейся ступеньки.

От физического контакта я утратила всякий ход мысли.

— Они вместе поиграли в доктора, — сказала Зои.

Дариус поиграл бровями.

— Что ж, учитывая вашу профессию, мисс Харт, надеюсь, вы везде находите вдохновение.

У этого парня были откровенно президентские навыки ведения светских разговоров.

— Ты себе не представляешь, — пискнула я, нормально встав на крыльцо.

Кэм прищурился, я так понимаю, выражая тем самым какое-то прищуренное мужское осуждение.

Я медленно повернулась по кругу. Всё было не идеальным. Клумбы были полны скелетных останков мёртвых растений. Некоторые половицы покорёжились. А паутины на карнизах были такими агрессивными, что выглядели как декор к Хэллоуину.

Но было тут что-то, что я не совсем могла уловить. Личность, характер, как леди, миновавшая свой расцвет, но отказывавшаяся уходить без боя… что бы там ни было, мне это нравилось.

У меня в голове промелькнул образ начинающей с нуля героини, стоящей ровно на моём месте, чувствующей ровно то же самое, что и я, и по моим рукам побежали мурашки.

— Почему она улыбается? — пробормотал Кэм.

— Потому что её мозг работает не так, как наш, — с нежностью объяснила Зои.

Я повернулась. Зои и Кэм стояли плечом к плечу, скрестив руки на груди. Он свирепо хмурился. Она выглядела так, будто её вот-вот опять стошнит.

— Проблемы? — с вызовом спросила я.

— Неа, — мудро ответила Зои.

— Да. Есть тут одна, ростом метр семьдесят и с бредовыми идеями, — ответил Кэм.

Теперь уже пришёл мой черёд скрестить руки на груди.

— Тебе разве не надо пойти в другое место и злиться на кого-то другого?

— Я никуда не пойду, пока кто-нибудь не объяснит, что именно здесь происходит.

— Да это не так уж сложно понять. Я купила этот дом. Я теперь живу здесь.

— Давай не будем спешить, — перебила Зои. — Этот дом выглядит так, будто от одного чиха провалится в бездну ада, ждущую под ним.

— Не забывайте. Вы купили не только дом, вы купили ещё и место в городском совете, — сказал Дариус, приподнимая очки на носу.

— Ах да, — я до сих пор не была уверена, что это подразумевает. Я была скорее отшельническим интровертом, так что вступление в комитеты и советы выходило за пределы моего опыта. Но готова поспорить, что моя героиня посчитала бы это необходимым для развития её персонажа.

— Видишь ли, вот эта часть мне явно послышалась, — сказал Кэм.

— И этоу менятут травма головы? — сказала я уголком рта, обращаясь к Дариусу.

— Я понимаю, почему это важный для тебя вопрос, Кэм, — сказал Дариус. — И то, что беспокоит моих избирателей, то беспокоит и меня. Почему бы нам не прогуляться по саду и не поговорить, пока мисс Харт осматривается?

— Ты не можешь просто продать место в городском совете, — сказал Кэм.

Дариус одарил меня ослепительной улыбкой.

— Вам нет нужды оставаться здесь и слушать всю эту бредятину про статьи городского устава. Вы идите вперёд, осмотритесь внутри, а я вас догоню, — он потянулся под свою футболку кросс-кантри и вытянул старый медный ключ на цепочке. — Он существует в единственном экземпляре, так что не потеряйте.

Что-то похожее на призрак предвкушения пробежало по моим венам, когда мои пальцы сомкнулись вокруг металла.

— Пошли, Зо, — окликнула я через плечо.

— А теперь, Кэм, — дипломатично начал Дариус, когда я направилась к арочным двойным дверям, покрашенным не самой лицеприятной выцветшей коричневой краской. — Я знаю, что ты знаком с нашим городским уставом. Но я понимаю, что некоторые более длинные секции могли ускользнуть от твоего внимания. Например, согласно пункту 13.3 (в) в случае смерти члена городского совета житель, избранный покойным членом, может выполнять его обязательства до конца их периода их избрания.

— Да? — с вызовом парировал Кэм. — Ну, устав также гласит, что мужчины, которые не лишились девственности к 25 годам, должны переспать с ближайшей соседкой, которая не приходится им родственницей.

Я сделала мысленную пометку как можно скорее ознакомиться с копией городского устава. Я вставила ключ в замок и повернула. Ручка поддалась, но дверь не отворилась.

— Иногда нужно приложить немножко силы, — окликнул Дариус.

«Немножко силы» превратилось в меткий пинок в нижний правый угол.

Со зловещим скрипом, достойным дома с привидениями, дверь отворилась на петлях.

— Ой божечки, — прошептала я.

Глава 8. Не профессиональный убийца

Кэмпбелл

— Ты хочешь сказать, что она не только купила недвижимость, но и получила возможность сидеть в совете на протяжении следующих двух лет? — повторил я, мысленно перебирая причины, по которым бить семнадцатилетнего парня с щенячьим энтузиазмом — это плохая идея.

Мы стояли во дворе сбоку от Дома Сердца, зажатые между подсолнухами и сорняками высотой по грудь.

— Ага. Я уточнил всё это у Гейджа. Разве он тебе не сказал? — спросил Дариус.

— Не сказал, — ну хотя бы моему брату можно будет врезать.

— Слушай, Кэм. Кэмпбелл-супчик. Кэменатор. Этохорошаяидея. Это новый платящий налоги житель, который заполнит место в совете, а также приведёт в порядок самое уродливое место на Тупиковой улице. И угадай, кого она попросит помочь с этим? — Дариус сделал пальцы пистолетиками и показал на меня. — Братьев Бишопов. В том, чтобы быть единственной компанией в городе, есть свои плюсы.

(Супчик здесь взялся от того, что в Америке есть компания-производитель консервированных супов «Кэмпбелл Суп», — прим)

Дариус никогда не сталкивался с наполовину пустым стаканом или облаком без просвета. Его юношеский энтузиазм вызывал у меня желание пнуть что-нибудь.

— Она сбила Гуся своей машиной и уничтожила знак на въезде в город. Она не впишется, — настаивал я.

— Во-первых, Гусь бросается под машины как минимум раз в неделю. Во-вторых, тот знак отчаянно нуждался в реставрации. В-третьих, нам и не нужно, чтобы она вписывалась. Нам нужно, чтобы она просто осталась и платила налоги. И наконец, это означает, что у нас наконец-то появилась городская знаменитость. Даже у Доминиона нет такого. Это тройной выигрыш.

— Знаменитость? — если этот парень скажет мне, что продал самый большой кусок исторической недвижимости Стори-Лейк какой-то, надо признать, привлекательной звезде реалити-шоу, мне понадобится гораздо более длинный список причин не бить его по роже.

— Кэм, дружище, этота самаяХейзел Харт.

Что-то в её имени казалось знакомым. Но прежде чем я успел сообразить, что именно, окно позади нас открылось с протестующим скрипом.

Хейзел высунула голову наружу. В её волосах виднелась паутина, а на лице играла абсурдная мечтательная улыбка.

Дариус вытащил телефон и щёлкнул фото Хейзел. Затем перевёл камеру на нас двоих и сделал селфи. Я нахмурился.

— Просто документирую важный день, — невозмутимо сказал он.

— Если это окажется в том дурацком приложении «Соседи», у нас с тобой состоится разговор, но разговаривать будут мои кулаки, — предупредил я.

Дариус уцепился за моё плечо и усмехнулся так, будто мы были где-то на поле для гольфа и обменивались шуточками.

— Ах, ты меня убиваешь, Кэм. Вам надо остерегаться чувства юмора этого парня, — сказал он Хейзел.

— О да. Я вижу. Он просто уморительный, — сухо сказала она. — Что ты можешь рассказать мне о предыдущих владельцах?

— Они умерли здесь, так? — крикнула Зои. — Их ужаснейшим образом убили, и преступление так и не было раскрыто. Именно это я чую, верно?

— Давайте я зайду и восполню пробелы относительно вашего нового жилья, — предложил Дариус. — Кэм тоже зайдёт, поскольку именно его вы захотите нанять для мелкого косметического ремонта, который может потребоваться этому невероятному историческому дому.

— Вот как? — спросила Хейзел.

Дариус преувеличенно подмигнул ей.

— Лишь в том случае, если вы хотите работать с лучшими в городе.

Я ненавидел каждую секунду происходящего.

Зои высунула голову из окна рядом с Хейзел.

— Он только что снова зарычал? — спросила она.

Улыбка Хейзел была самодовольной.

— Ага.

— Давайте покончим с этим, — пробормотал я.

— Вот это настрой, — сказал Дариус, первым шагая вокруг дома к крыльцу.

Мой телефон завибрировал у задницы, и я выдернул его из кармана. Сообщения из чата «Задницы Бишопов» сыпались в пугающем темпе. Если чат «Биш Бро» включал нас, трёх братьев, и в основном вращался вокруг работы и пива, то «Задницы Бишопов» включал ещё и нашу сестру. Назван он в честь скандально известного семейного сборища, которое нас едва не убило, распространив то ли кишечный вирус, то ли пищевое отравление. Мы так и не поняли. Два следующих дня каждое сообщение отправлялось в непосредственной близости к туалету.

Лаура:Что ты делаешь в Доме Сердца, Кэмми? Пытливые глазки хотят знать.

Она прикрепила гифку какого-то жуткого типа с биноклем.

Я инстинктивно повернулся к забору и заметил дёрнувшуюся занавеску в окне первого этажа соседнего дома. Фелисити Снайдер была практически агорафобным (её слова, не мои) дизайнером видеоигр, всё свободное время ела сухие завтраки, окрашивавшие молоко в неестественные цвета, вязала и наблюдала за всем, что происходит вокруг её кирпичного дуплекса.

— Серьёзно, Фелисити? — крикнул я.

Она отодвинула занавеску и прижалась носом к сетке на окне.

— Дариус реально продал Дом Сердца? Какая из себя новая хозяйка? Это брюнетка в очках или кудрявая? Или они пара? Ты будешь ремонтировать дом для них?

— Я бы посоветовал тебе прекратить, пока я не решил перестать доставлять тебе сухие завтраки к двери, — предупредил я, когда мой телефон снова завибрировал.

— Да, сэр, слушаюсь, сэр, — сказала Фелисити, шутливо отдав честь. — Но серьёзно, ты думаешь, они нормальные, или мне надо начать планировать кампанию по тому, как заставить их съехать?

— Уйди, — сказал я, открывая новое сообщение.

Гейдж:Согласно моим источникам (папа), Кэма видели, когда он вёз двух странных женщин по городской площади в своём грузовике.

Леви:Странных в смысле они из цирка сбежали?

Гейдж:Кстати о незнакомках, я сегодня кое-кого встретил в Ваве. Горячая, загадочная и флиртующая.

Лаура:Все счастливые концы начинаются в Ваве.

Леви:Разве ты не берёшь паузу в поиске Мисс Идеальной после прошлой катастрофы?

Лаура:Новости! Фелисити говорит, что Кэм в Доме Сердца с двумя беглянками из цирка и нашим одарённым мэром!

— Серьёзно, Фелисити? — крикнул я через плечо, направляясь к фасаду дома.

Гейдж:Я слышу сообщения о том, что две женщины переехали Гуся на Эскалейде и потом врезались в городской знак примерно полтора часа назад. Но мне из надёжных источников известно, что Гусь всё ещё жив, поскольку пятнадцать минут назад он швырнул в папу рыбьей головой.

Лаура:Надо ли нам беспокоиться? Ворчливому Брату грозит опасность от незнакомок? Надо ли мне вызвать кавалерию Бишопов, и под кавалерией я имею в виду маму?

Леви:Самое недавнее фото Кэма. Ещё живой.

Он поделился зернистым, увеличенным снимком, на котором я стоял во дворе сбоку Дома Сердца и хмуро смотрел в телефон.

Я развернулся и показал средний палец в сторону дома Фелисити.

— Тебе надо обзавестись настоящим хобби, Снайдер!

— С чего бы мне делать это, когда ты предоставляешь такое развлечение? — окликнула она в ответ.

— Прекрати писать моей семье обо всём.

— Ты, ээ, закончил показывать вселенной средний палец, дружок? — спросил Дариус со ступеней крыльца.

— Почти, — я подождал ещё пять секунд, и пришло новое сообщение. Оно было от Лауры, и там было фото того, как я показываю Фелисити средний палец.

Лаура:Доказательство жизни.

Гейдж:Как по мне, выглядит нормально.

Леви:Передай от нас привет Фелисити.

Я затолкал телефон обратно в карман и пошёл за Дариусом внутрь.

Как только мои ботинки коснулись паркетных полов с узором в двойную ёлочку, воспоминания пробудились к жизни как призраки. Доротея и Изабелла. Запахи свежей штукатурки и тёплого печенья. Эхо хриплого смеха. Так было с каждым уголком Стори-Лейка. Каждое место содержало в себе минимум десяток воспоминаний. Стучать в двери, чтобы продавать всякую фигню в рамках школьных сборов средств, вечерние игры в бейсбол, работа в саду с братьями, чтобы заработать немного карманных деньжат. Подъездная дорожка, где Леви шарахнул Гейджа по голове лопатой для чистки снега. Пристройка-детская к дому Лэндри, которую мы выполнили вместе как нашу первую официальную работу.

Дариус хлопнул в ладоши, когда Хейзел и Зои присоединились к нам в фойе с арочными потолками.

— Предыдущей владелицей была…

— Доротея Уилкис, — закончила за него Хейзел.

— Люблю женщину, которая приходит подготовленной, — сказал чудо-мальчик, похлопывая себя по груди.

Она казалась забавляющейся.

— Это вроде как моя работа.

— Когда Доротея скончалась, она завещала городу и имущество, и её место в городском совете. Вы получаете право на оставшиеся года её срока. А город получает возможность использовать деньги от продажи дома на обновление инфраструктуры.

— Сколько работы требует это место в городском совете? — перебила Зои. — У Хейзел будет очень занятой график.

— Это работа на полную ставку, — соврал я.

Дариус скрыл очередной смешок за кашлем.

— Ах, и снова этот юмор Бишопов. Это максимум час или два в неделю. В основном письма на электронную почту. И ещё ежемесячное собрание, открытое для всей общественности.

Это было откровенной ложью. Если у кого-то возникала проблема, то ежемесячные совещания могли тянуться часами. А проблема у кого-то находиласьвсегда, и они хотели подробно обсудить с тобой эту проблему всякий раз, когда видели тебя в городе. А учитывая размеры Стори-Лейка, это происходило почти каждый день.

— А теперь, справа от вас вы можете видеть гостиную с оригинальной мраморной отделкой камина, — Дариус повёл всех через дверной проём из древесины чёрного ореха в комнату с высоким многоуровневым потолком и отклеивающимися обоями с розами. Всё было покрыто толстым слоем пыли.

Несколько предметов мебели было сдвинуто вместе в центре комнаты и накрыто тканью для защиты от пыли. По бокам от камина была пара витражных окон, украшенных сердцами.

— Вау. В таком очаге можно сжечь человеческое тело, — благоговейно сказала Хейзел.

Я бросил на неё взгляд, и она поморщилась.

— Прости. Я писатель. Не профессиональный убийца.

— Хейзел пишет ромкомы-бестселлеры, — объяснил мне Дариус.

Супер. Женщина-романтик, решительно настроенная пытками загнать каждого свободного парня в брак — это с моей точки зрения ещё хуже, чем звезда реалити-шоу.

— Дымоход не работает, так что там ни огонь не развести, ни труп не сжечь, — сказал я.

— Уверен, Братья Бишопы смогут это исправить, — упорствовал Дариус. — Или вы можете превратить камин в газовый, чтобы не было необходимости беспокоиться о дровах и растопке.

Пока Дариус и Хейзел сравнивали газовые и дровяные камины, я бродил по комнате и пытался отогнать головную боль, которую вызывали у меня эти люди. Полы были поцарапанными и отчаянно нуждались в хорошей шлифовке. Но доходившие до пояса панели из ореховой древесины, которыми были обшиты стены, а также потолочные плинтусы ручной резьбы до сих пор вызывали у меня благоговейный вздох даже под слоем пыли и паутины.

Вопреки тому, что работа над этим проектом никогда не состоится, я не мог не оценить мастерство.

Я щёлкнул выключателем люстры, напоминавшей массивный взрыв хрусталя и золотых листьев, но она не зажглась.

— Люстра сдохла. Наверное, нужно полностью обновить проводку, — самодовольно предупредил я. Ещё одна ложь. Мы сами десять лет назад поменяли тут проводку, и этому светильнику нужны лишь новые лампочки и кто-нибудь с лестницей. Но я ни за что не уступлю Хейзел Ромком Харт, потому что она максимум через месяц соберёт чемоданы и уедет, оставив город и бизнес моей семьи в ещё более худшем состоянии, чем сейчас.

— Ты нарочно пытаешься подпортить мне настроение, Кэм? — спросила Хейзел с другого конца комнаты.

Она выглядела раскрасневшейся и взволнованной, точно у неё только что был лучший секс в её жизни. Образ, который сопровождал эту мысль, был немедленно изгнан из моего мозга. Я устал. Засиделся допоздна над нашим последним отчётом о прибылях и убытках, повелевая цифрам измениться в нашу пользу. Вот в этом и дело. Я устал и позорно долго не утруждался обнажаться перед кем-либо. Вот почему данная конкретная женщина… раздражала меня.

— Это у Кэма такое обрадованное лицо, — пошутил Дариус. — А ещё это его голодное лицо и его счастливое лицо. Он очень экономный в плане выражений лица.

— Как практично, — сказала Хейзел, насмешливо вскинув бровь.

Я наградил её холодным взглядом.

— Позвольте мне показать вам комнату отдыха на другой стороне коридора, — сказал Дариус, почувствовав нарастающую перепалку. — Затем мы заглянем в библиотеку, столовую и кухню.

Все комнаты были в одинаковом состоянии. Покрыты пылью и паутиной, но относительно в хорошей форме. Полы в библиотеке надо полностью заменить из-за какого-то гниения у панорамного окна. От меня не укрылось мечтательное выражение на лице Хейзел, когда она стояла перед альковом из изогнутого стекла.

Это был взгляд, полный любви.

Этого оказалось достаточно, чтобы беглая экскурсия по устаревшей кухне мятного и мандаринового цвета её не отпугнула. Тут до сих пор держался плохой ремонт 1970 года, который в последующие десятилетия худо-бедно латали.

Всё помещение нужно было снести до основания. Но его можно было отреставрировать с уважением к истории. Чёрт, да когда мы с ним закончим, это наверняка будет лучшее помещение во всём доме.

Это если Хейзел не смотается обратно в мегаполис. А она это непременно сделает.

— Ну, я же всё равно ничего не знаю о готовке, — сказала она, кусая губу и изучая неровные столешницы шкафчиков по обе стороны от кошмарной оранжевой плиты.

— Тогда ты умрёшь с голоду, потому что в городе есть всего два ресторанчика, и они не делают доставку еды, — сказал я, вполне оправданно обламывая её радость.

Хейзел опустила руки вдоль боков.

— Так, знаешь что? Если не хочешь браться за работу, то почему бы тебе просто не…

— Эм, Хейз. Когда ты делала трансляцию на фейсбуке? — перебила Зои, глядя в телефон.

— Вчера вечером. А что?

—Пьяная Хейзел — моя любимая, — читала Зои вслух, продолжая листать. —Она такая искренняя. Это тронуло мою душу.

Хейзел выхватила телефон из руки подруги.

— О Господи. Кто-то реально это посмотрел!

—Кто-то?— Зои отобрала телефон обратно. — Хейз, тут больше пятисот.

— Что? — потребовала Хейзел, заглядывая в экран.

Зои кивнула и продолжила читать.

—Мне нужно знать всё об этом городе. Ты напишешь книгу с местом действия там? Какой процент населения составляют свободные холостяки?

— Ну, один у вас под носом, — сказал Дариус, показывая большим пальцем в мою сторону. — Я прав, здоровяк?

— Нет, — рявкнул я.

Хейзел поднесла ладони к раскрасневшимся щекам.

— Поверить не могу.

Они с Зои уставились друг на друга с ликованием и впали в то, что больше напоминало экзальтированное трепыхание, нежели какой-нибудь победный танец.

— Если вы двое превратите это в бл*дскую трансляцию в соцсетях, я ухожу, — объявил я, перекрикивая прыжки и пронзительный визг с сотрясанием волос.

Зои оторвалась первой и наградила меня таким взглядом, какой женщины обычно приберегали для тех, кто врал, изменял и крал чужих собак.

— Кто готов увидеть то, что наверху? — перебил Дариус, воспользовавшись временным затишьем среди визга.

— Я! — воскликнула Хейзел, бросившись к лестнице.

— Я пойду следом. Только надо ответить на это письмо, — отозвалась Зои.

— Ладно. Но поспеши. Иначе я присвою себе спальню с самым большим гардеробом, — сказала Хейзел, взбегая по лестнице, пока Дариус следовал за ней как щеночек.

Зои развернулась и встала передо мной. Она ткнула острым ногтем в мою грудную клетку.

— А теперь послушай меня, Кэмпбелл как там твоя фамилия, чёрт возьми.

Я показал на свою футболку.

— Бишоп.

— Захлопнись. Я впервые за два года увиделахоть какую-тоискру в глазах этой женщины. И если ты сумеешь погасить её, ведя себя как гигантский, ворчливый мужик-медведь-недоросток, я разрушу твою жизнь.

Я был как минимум на 30 см выше и на 45 килограмм тяжелее этой женщины, но у меня складывалось впечатление, что она дерётся нечестно.

Я оттолкнул её руку.

— Слушай, дамочка. Я не буду ввязываться в те идиотские прихоти, которые взбрели в голову твоей подруги, потому что потом она передумает и свалит. Это семейный бизнес, и если она похерит доход моей семьи, то разрушать что-либо буду уже я.

Зои прищурила глаза.

— Да? Твой бизнес завален проектами, или он такой же дохлый, как и центр города?

Справедливо. Хотя я не буду признавать этого вслух.

— Ты ничего не знаешь ни про наш бизнес, ни про наш город.

— Мы пять минут сидели посреди главной цели, пока ты спорил с единственной живой душой на этих улицах. У тебя в кузове грузовика плотницкие инструменты, но ты всё равно нашёл время прийти к нам на помощь, отвезти нас в город, а затем превратить эту экскурсию в нытьё. Да, я ошиблась, тыявнозавален делами по уши.

— По одному взгляду на твою подругу я понимаю, что ей наскучит «идиллическая жизнь маленького города», и она переключится на что-то другое. Так что я не буду закупаться материалами по уши и планировать всё только для того, чтобы она через неделю собрала вещички и уехала, потому что поняла, что не вывезет такое.

— О Господи, я понятия не имею, что она в тебе увидела. Ты такой мудак.

— Я мудак, который защищает свою семью. И в смысле «что она во мне увидела», чёрт возьми? Я никогда не видел эту женщину до тех пор, как вы двое не разрушили общественную собственность.

— Тогда бери чёртов депозит перед тем, как приниматься за чёртову работу,тупица, — подчеркнула она, проигнорировав мой вопрос.

Справедливости ради, депозит, не подлежащий возврату — это стандартная процедура. И судя по тому, какие перспективы работы тут вырисовываются, это будет хорошая сумма денег за относительно легкую работу. И фирма «Братьев Бишопов» отчаянно нуждалась в этих деньгах.

— Или, ещё лучше, дай ей имя какого-нибудь немудачного подрядчика и свали отсюда к чёртовой матери, пока ты не заставил её снова сомневаться в себе, — с этими словами Зои развернулась на пятках и высокомерно потопала на второй этаж.

— Однажды она сожрёт какого-нибудь невезучего идиота заживо, — пробормотал я, после чего медленно двинулся следом.

Глава 9. Оборона ножкой от скамейки для пианино

Хейзел

— Ты знала, что тут есть пианино? — крикнула я из гостиной после того, как мой припадок чихания прекратился. Я силой открыла как можно больше окон на первом этаже, чтобы вся поднятая нами пыль могла куда-то выйти.

— Ага. Да, супер. Я определённо не ищу себе номер в отеле в эту самую минуту, — сказала Зои с обитого фиолетовым бархатом диванчика, найденного в библиотеке, то бишь, в моём будущем кабинете.

Я бросила пыльную драпировку в кучу посреди фойе, направляясь к ней.

— Я же сказала, что ты можешь взять себе большую спальню.

— А я сказала тебе, что я хочу, чтобы ты получила каждую каплю вдохновения, которое ты можешь выжать из этого населённого призраками дома ужасов.

Я плюхнулась рядом с ней и закинула ноги на трёхногую банкетку для игры на пианино, которую мы нашли в кладовке. Четвёртая ножка обнаружилась в одном из шкафов для верхней одежды, которые обрамляли входную дверь.

— Кэм сказал, что то царапанье, которое мы слышали в стене — это наверняка всего лишь крохотная мышка.

— Что бы это ни было, оно говорило мне уходить, пока оно не сожрало моё лицо, — настаивала Зои.

Я положила голову на спинку диванчика. Эта комната представляла собой нечто особенное.

Встроенные полки полностью занимали две стены, обрамляли изогнутое панорамное окно, выходящее на боковой двор, который напоминал джунгли. Пара узких антикварных стеклянных дверей открывалась в коридор. Светильник, который свисал из центра потолочного медальона, был выполнен из витражного стекла с сердцами.

В ту же секунду, когда я переступила порог, я поняла, что это моё пространство. Мой офис. Я могла представить, как пишу здесь, могла вообразить великолепный стол в алькове. Книги моего авторства на полках. Огонь в камине. Толстого кота, спящего на окне. Команду ворчливых, великолепных подрядчиков, поднимающих в воздух облака опилок и размахивающих ремнями с инструментами.

Как я… ой, то есть, как моя героиня вообще сможет сосредоточиться на работе, когда Книжный Кэм и его предположительно великолепные братья-работяги будут трудиться буквально за стеной?

— Ты не обязана делать всё это со мной, знаешь, — сказала я.

— И ты говоришь мне это сейчас, после того как заявилась в мою квартиру и похитила меня, — пошутила она.

— Я страдала от недосыпа и была в предвкушении.

Зои склонила голову, чтобы посмотреть на меня из своего сгорбленного положения.

— Слушай, я твоя подруга и агент. Если тебе это нужно, я в деле.

— Я это ценю. Но ты можешь поддерживать меня, не находясь физически в городе с двумя ресторанчиками и не живя в комнате с пожирающим лица диким животным.

Она покачала головой, отчего её кудряшки запрыгали.

— Я не отойду от тебя… как минимум неделю или две. Без меня тебя тут заклюёт орлан, или ты опять начнёшь киснуть в собственной грязи.

— У меня действительно было пятьсот комментариев под той трансляцией?

Она повернула ко мне экран телефона.

— Уже 607.

— Вау. Это хорошо, верно? — когда дело касалось социальных сетей, моё присутствие было практически невидимым.

— Ты слегка «завирусилась», как говорит молодёжь. Думаю, упасть на дно и потом продолжать жить дальше откликается многим.

— Правда? Я думала, что я единственная живу с фантазиями о начале с чистого листа.

— Судя по комментариям, я бы предположила, что это одна из универсальных тем. Чёрт, даже я мечтала бросить всё, что раздражало меня, и начать с начала. Обычно это случается во время месячных или в период промежуточной оценки на работе.

Какое-то время мы посидели молча, любуясь мягким светом на улице и слегка прохладным вечерним бризом, проникающим сквозь окна.

— Я горжусь тобой, — внезапно сказала Зои.

— Что? Почему?

— Ты многое потеряла за последний год или около того, но ты пытаешься извлечь из этого максимум. Я действительно восхищаюсь тобой за это.

— Мы уверены, что это просто похмелье? Я начинаю беспокоиться за тебя.

Зои опустила голову на моё плечо.

— Я должна быть суровой за нас обеих. Кто-то же должен тебя защищать.

— Может, мне пора начать защищать себя самой, — сказала я.

Моя лучшая подруга вздохнула.

— Мы можем защищать друг друга. Начнем с того, что ты найдёшь немного ибупрофена и электролитов.

Прежде чем я успела бы встать, мы обе вздрогнули от громкого и стука из передней части дома.

Зои схватила четвёртую, отломанную ножку от банкетки для пианино и подняла её как бейсбольную биту.

— Кто это, чёрт возьми?

— Откуда мне знать? Может, Кэм вернулся, чтобы ещё поорать на меня? — предположила я и взяла свою сумочку. Она была достаточно тяжёлой, чтобы я могла хотя бы замахнуться ей на плохого парня, если придётся.

— Может, это банда народных ополченцев пришла мстить за этого Гуся-обманщика, — предположила она, пока мы на цыпочках шли в коридор.

Громкий стук повторился, заставив нас подпрыгнуть. В большом городе сердитый стук обычно означал одну из двух вещей: либо копы, либо тебя вот-вот ограбят.

— Мне нужен крепкий дверной засов и один из тех дверных глазков с видео, — сказала я, пока мы продвигались в фойе.

— И оружие получше.

Начался новый раунд стука. Я сделала вдох.

— Окей, я открываю дверь, а ты ждёшь наготове с ножкой.

Зои кивнула и встала за дверью, держа свою импровизированную дубинку, как бейсболист, готовый отбить мяч.

— Раз… два… три! — я дёрнула дверь, но та не поддалась.

— Что ж, фактор неожиданности мы потеряли, — заметила Зои.

Нам двоим понадобилось почти двадцать секунд, чтобы справиться с дверью.

Зои тут же снова вооружилась ножкой от банкетки.

— Да? — пропыхтела я, обращаясь к белому парню на моём крыльце, который всем видом походил на медведя.

Он был выше меня всего на 3–5 см, но его грудь напоминала бочку, а плечи были широкими, словно у двух полузащитников, прижатых друг к другу. Его борода доходила длиной до грудной клетки, и он носил штаны с подтяжками поверх футболки с надписью «Абсолютное Бинго Стори-Лейк».

Он окинул нас обеих взглядом, и я готова была поклясться, что я слышала, как он пробормотал что-то вроде «городские чудачки», прежде чем взглянуть на свою доску-планшет с масляными пятнами.

— Хейзел Харт? — ворчливо спросил он с таким неопределённым диалектом, который наводил на мысли о гумбо и болотах Нового Орлеана.

— Эм. Возможно?

Ещё одну долгую раздражённую секунду он сверлил меня взглядом.

— Я Гатор. Привёз вашу машину и вещи к дому, — сказал он наконец, показывая большим пальцем в сторону улицы.

Я посмотрела поверх его массивного плеча и заметила свою помятую арендованную машину позади грузовика «Эвакуатор Гатора». По всей длине грузовика была нарисована агрессивная с виду чешуйчатая рептилия.

(В английском слово «аллигатор» иногда сокращают до «гатор», поэтому, возможно, отсюда эта игра слов или ассоциация, — прим).

— Вы собираетесь попытаться вырубить меня сумочкой и ножкой от стула или подпишете эту бумагу, чтобы я смог вернуться домой? — спросил он, подсовывая мне доску-планшет.

— Вообще-то, это ножка от банкетки для игры на пианино, — подсказала Зои. — И у меня чрезвычайно сильное похмелье, так что я была бы благодарна, если бы вы не вынуждали меня вредить вам.

— Простите. В наше время нельзя быть слишком осторожной, — я потянулась к доске-планшету.

— Погоди. Как твой агент, я не могу разрешить тебе подписывать что-либо. Надо сначала хотя бы притвориться, что это было прочитано, — сказала Зои, забирая у меня доску-планшет.

Гатор перекатился с носков на пятки в своих грязных рабочих ботинках и покачал головой.

— Кэм меня предупреждал. Но послушал ли я? Нет, конечно.

Я не желала выслушивать всё, что Кэмпбелл Бишоп сказал обо мне, моих навыках вождения или о моей городской натуре. Но я также не хотела, чтобы его первое впечатление обо мне стало первым впечатлением всего города.

— Простите, мистерГатор. Это наш первый вечер на новом месте, и мы немного нервничаем.

— И много убийц уже постучалось в ваши двери? — съязвил он.

В моём многоквартирном доме стучали скорее дети, продающие дурацкую ерунду вроде обёрточной бумаги или крохотного замороженного печенья для школьного сбора средств. Но им я не хотела открывать дверь так же сильно, как и убийце.

— Вот, — Зои сунула мне доску-планшет.

— Можно подписывать?

— Если честно, из-за похмелья слова просто расплываются по странице как детсадовцы в бассейне. Но я уверена, что при необходимости сумею вытащить тебя, — призналась она. — Ты же не пытаешься обмануть мою подругу, а, Гатор?

— Есть лишь один способ узнать.

Закатив глаза, я нацарапала свою подпись на бланке и передала доску-планшет Гатору.

Он помахал моим брелком с ключами перед моим носом, держа его пальцами диаметром с сосиски.

— Вы можете взять свои вещи из машины, после чего я отвезу её в свой гараж.

Но когда я потянулась к ключам, он убрал их вне зоны досягаемости.

— Я не выполнил бы свой долг перед этим городом, если бы не выразил недвусмысленного намёка, что вам лучше обращаться с этим домом лучше, чем вы обошлись с нашим приветственным знаком и нашим орланом.

— Я понимаю и сделаю это, — кротко ответила я.

— Довожу до твоего сведения, Гатор, что этовашорлан ударилХейзел, а не наоборот. Посмотри на её рану головы, — сказала Зои, убирая мою чёлку, чтобы показать заклеенную рану.

— Может, вам стоит смотреть, куда вы едете, — посоветовал он.

— Может, вашему орлану стоит смотреть, куда он летит, — парировала она.

Гатор снова поднял брелок с ключами. На сей раз я выхватила его из его медвежьей лапы.

— Осторожнее с открытием багажника. Я слышал много звяканья. Надеюсь, там не было ничего хрупкого.

— Ты собрала один чемодан и три ящика вина? — сказала Зои, пока мы смотрели на обломки в багажнике.

— Приоритеты, — сказала я, думая о том, как моя героиня (мы будем звать её Книжной Хейзел, пока я не придумаю настоящее имя) наверняка собрала бы несколько координированных по цвету чемоданов и положила бы вино во что-нибудь, что сохранило бы и стекло, и вино.

Но я не Книжная Хейзел. Я автор. И будучи таковой, я не нуждалась в обширном гардеробе. Однако я сильно полагалась на алкоголь.

Я сморщила нос от этого бардака.

Осколки стекла блестели в свете уличного фонаря. Мой чемодан (и всё остальное, что я впихнула в тесный багажник машины с откидным верхом) окрасилось красным и пахло как пол винодельни после того, как там провели дегустацию, гости которой могли пить столько, сколько хотят.

Передняя часть машины пребывала в наихудшем состоянии. Судя по всему, водить машину было всё ещё невозможно из-за какого-то повреждения радиатора и пробоины, а весь бампер до сих пор застрял в фундаменте знака.

— Хорошо, что мои вещи были на заднем сиденье, — бодро сказала Зои.

— По поводу этого, — сказал Гатор, уминая сэндвич с ветчиной, который он извлёк из ниоткуда.

Мой желудок заурчал.

— Пожалуй, вы захотите отмыть их от дерьма орлана.

Её руки замерли на её спортивной багажной сумке.

— Пожалуйста, скажите мне, что вы не упомянули только что дерьмо орлана.

— Разве в Нью-Йорке птицы не срут везде? — спросил он, откусив гигантский кусок сэндвича.

— Белоголовые орланы не летают на Манхэттене и не срут где попало, — пожаловалась она со слегка истеричными нотками в голосе.

— Обычно это делают голуби, — сказала я, вытаскивая чемодан из багажника. С низа на асфальт закапало вино.

— Если кому-то нужно знать, в унитаристской церкви проводится ежедневное собрание анонимных алкоголиков, — Гатор махнул сэндвичем в сторону города.

— Спасибо за беспокойство, но у меня нет проблем с алкоголем, — заверила я его. — Просто я импульсивный шопоголик с лёгкой депрессией, — я закряхтела и потащила свой пропитанный вином багаж на обочину.

Первое впечатление становилось всё лучше и лучше.

Зои взяла пару салфеток из бардачка, использовала их как импровизированные варежки и аккуратно достала свой чемодан, постоянно приговаривая «о боже» и подавляя рвотные позывы.

Гатор хмыкнул, доел сэндвич и смахнул крошки с рук.

— Если вы взяли всё необходимое, я оттащу это оружие массового разрушения в свой гараж и начну составлять квоту по ремонту.

— У вас хотя бы есть арендованная машина, которую я могла бы одолжить? — спросила я.

Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему снять штаны и пробежаться по улице голышом.

— Арендованная машина взамен арендованной машины, которую вы уничтожили? Нет, мэм. Ничего подобного.

— Спасибобольшоеза вашу помощь, — сказала я, усиленно налегая на сарказм.

— Всегда пожалуйста. Постарайтесь не выезжать на дороги. О, и ещё постарайтесь не убивать диких животных, — сказал Гатор, похлопав машину по заднему крылу, затем повернувшись к кабине грузовика.

— Но это ваш орлан пытался убить меня! — крикнула я ему вслед.

Но он уже ушёл. Секундой спустя двигатель грузовика с рёвом ожил, и Гатор, его грузовик и моя арендованная машина уехали дальше по дороге.

— Нам нужно антибактериальное чистящее средство, ужин, а тебе нужна одежда, которая не пахнет как Люсиль Болл, топтавшая виноград, — решила Зои. — В таком порядке.

— Видимо, это означает, что мы пешком пойдём к универмагу.

Глава 10. Капитан Надувшийся Мужик-Медведь с Пальцами-Сосисками

Кэмпбелл

— Серьёзно? — сказал я из-за деревянного органайзера с ящичками, служившего как прилавок магазина, когда Проблема и её подружка вошли в универмаг со звоном колокольчика на двери.

Мелвин поднялся со своей собачьей лежанки, где он ранее задремал в девятнадцатый раз за день, и пошлёпал навстречу нашим новым покупателям.

— Привет, дружок, — сказала Хейзел, наклоняясь, чтобы сплющить шерстяную морду Мелвина между ладоней. Его виляющий хвост сшиб на пол целую корзинку с репеллентами для насекомых.

— Славный медведь-пёс, — сказала Зои, вежливо похлопав его по голове и отступив на пару метров.

Я согласился закрыть магазин, чтобы дать моему папе время поработать с цифрами по проекту Дома Сердца, которому определённо не бывать. Сегодня было мало посетителей, так что я позволил себе несколько минут почитать в интернете про новую жительницу Стори-Лейка.

Ладно, хорошо. Сорок минут. Мне было скучно, ясно?

Согласно интернет-данным, женщина, которая сейчас издавала чмокающие звуки перед собакой моей сестры, была автором бестселлеров, на счету которой было девять «чумовых» романтических комедий про маленькие городки. Поиск также подкинул её соцсети, и я в перерывах между посетителями пытался украдкой посмотреть то видео, которое она опубликовала посреди ночи два дня назад.

— Слушай, надувшийся мужик-медведь, — сказала Хейзел. — У меня нет сил для второго раунда с тобой. Можешь, пожалуйста, указать нам в сторону стирального порошка, любой имеющейся у вас одежды, и перекусов? А потом мы с радостью уберёмся от тебя подальше.

Зои вскинула брови.

— Смотрите-ка, кто тут заново учится проявлять характер.

— Быть невежливой с ним проще, потому что он придурок и не обидится, — объяснила Хейзел.

— Как скажете, только поспешите, чёрт возьми, — сказал я.

— Видишь? — сказала Хейзел, показывая на меня.

— Тележки прямо позади вас. Чистящие средства в ряду, маркированном как «Чистящие средства». И у нас нет такой одежды, которую люди вроде вас захотели бы надеть, — сказал я, ничуть не виня себя за то, что я не помогаю.

Хейзел покачала головой и схватила тележку.

— Я начинаю сомневаться в здравомыслии вымышленных женщин. Вот как после такого не придушить его подушкой? — спросила она у Зои.

— Вымышленные женщины более терпеливые и отдохнувшие, — сказала Зои. — Какие милые репелленты от комаров, да? — она показала на витрину спреев от насекомых, сделанную моей сестрой. Её надо было переделать ещё давным-давно.

— Очаровательно, — сухо сказала Хейзел.

Они прошли мимо меня, и я уловил запашок алкоголя. Сильный такой запашок. Но я был слишком увлечён своим мнимым игнором, чтобы задавать вопросы.

— Вы не хотите поспешить? Мы закрываемся, — прорычал я десять минут спустя.

— Вообще-то у вас ещё двадцать четыре минуты до закрытия, — сказала Зои, высунувшись из продуктового ряда с кучей снэков.

— Зои отработала два праздничных сезона в сфере торговли, когда училась в колледже. Она не позволит мне зайти в магазин, если до закрытия осталось менее десяти минут, — доложила Хейзел. Её корзина была наполнена до краёв, и как бы мне ни хотелось пожаловаться на её присутствие, магазину не помешает большой чек, даже если он будет сопровождаться занозой в моей заднице.

Я снова принюхался, когда она прошагала к витрине товаров с местной символикой. Она пахла так, будто искупалась в ванне причастного вина.

— Ты пила?

— Нет, но мой багаж пил, — отрешённо сказала она, взяв горчично-жёлтую майку с надписью «Стори-Лейк» на груди. Она бросила её в тележку, затем добавила такие же шорты, футболку с изображением озерной рыбы и длиннорукавую кофту цвета оранжевого защитного жилета для охотников.

Лаура будет в восторге. Она сгорала от желания заказать новые, менее ужасные вещи с местной символикой, но папа отказывался, пока мы не распродадим весь тот кошмар, что он заказал пять лет назад. Может, в свою следующую смену я почувствую доброту старшего брата, налеплю на эти вещи 50 % скидки и просто покончу с этим.

— Хейз, я нашла вино! — заорала Зои от ряда холодильников у задней стены.

— Вы продаёте наживки, надувные лодки, продуктыивино? — спросила у меня Хейзел, пробегая мимо меня с тележкой. Мелвин потопал за ней следом.

Я пожал плечами и притворился, будто меня ужасно увлекает наличка в кассовом аппарате.

За десять минут до закрытия они вернулись с тележкой, настолько заваленной вещами, что Хейзел обеими руками придерживала бутылки вина, а Зои рулила тележкой. Мелвин помогал, подталкивая попу Зои носом на каждом шагу, будто он подгонял отставшую от стада овцу.

Супер. Теперь мне придётся всё это пробивать. Из всех в семье я печатал медленнее всего, а значит, мы проторчим тут целую вечность. Надо было послушать Лауру и встать на её сторону, когда мы голосовали за покупку новой кассы со сканером штрих-кодов.

Заворчав, я приготовил несколько тканевых многоразовых сумок, не спрашивая — потому что они выглядели как люди, которые пользуются многоразовыми тканевыми сумками, и потому что я могу содрать с них немного больше за свои неудобства.

Они начали разгружать свою тележку, заполняя все два метра прилавка своими вещами. Это не закупка человека, который завтра может уехать в город. Это закупка человека, который считал, что задержится на какое-то время.

— Вы продаёте кофе? — спросила Хейзел, косясь на меню напитков на меловой доске позади меня, пока я вводил штрих-код двух упаковок по шесть банок вишнёвой пепси.

— Неа, — сказал я, переключаясь на упаковки овсянки.

— Тогда откуда тут меню и эспрессо-машина? — она показала на монстра из нержавеющей стали, стоявшего позади меня.

Мои пальцы нажали не на те клавиши, и пришлось начинать сначала.

— Моя сестра — единственная, кто умеет с ней управляться. А теперь прекратите болтать, чтобы я мог сосредоточиться...

— Готова поспорить, она также умеет быстрее пробивать товары, — пробормотала Зои.

Я остановился на середине набора штрих-кода.

— Думаешь, что можешь справиться быстрее? — да даже дремлющий детсадовец справился бы быстрее, но у меня был пи**ец какой длинный день.

— Нет, конечно, нет, — увещевала Хейзел.

— Да, — настаивала Зои.

— Ты нарочно пытаешься его раздраконить? — спросила Хейзел у своей подруги.

— Я пытаюсь вытащить нас отсюда и накормить тебя ужином, пока ты не превратилась в Злобноголодную Хейзел. Такими темпами мы уйдём отсюда завтра в обед. Отойди, мистер Пальцы-Сосиски, — сказала Зои, обходя прилавок.

— Лучше послушаться, — предупредила меня Хейзел. — Так будет проще.

— Насколько страшна Злобноголодная Хейзел? — спросил я, отходя на шаг от кассы.

— Вовсе не страшна, — сказала Хейзел.

— Ужасна, — поправила Зои. Она взяла коробку овсянки в одну руку, а пальцы другой запорхали над клавиатурой с цифрами.

— Насколько хорошо ты складываешь товары в сумки? — спросила Хейзел, когда Зои подвинула в мою сторону коробку яиц, бутыль молока и две упаковки бекона.

— Лучше, чем печатаю, — сказал я и затолкал яйца и молоко в сумку.

Хейзел обошла прилавок и достала яйца обратно.

— Я просто… помогу тебе.

Я буркнул и подвинулся, давая ей место.

— Ты часто работаешь здесь? — спросила Хейзел, пока ногти её подруги клацали по клавишам.

— Я подменяю, когда есть необходимость. Мы все так делаем, — уклонился я.

Она издала неопределённый звук и сложила консервированные супы в сумку.

— Что? — потребовал я оправдывающимся тоном.

Она пожала плечами.

— Я просто надеюсь, что подрядчик из тебя получился более хороший, чем работник магазина.

Я сердито посмотрел на неё.

— Да? Ну, я надеюсь, что член совета из тебя более хороший, чем водитель.

Она фыркнула.

— Если на заседаниях совета белоголовые орланы не будут покушаться на мою голову, то думаю, я справлюсь.

Она потянулась мимо меня к коробке протеиновых батончиков. Её локоть вскользь задел мой живот, и я напрягся. Моё тело полностью насторожилось, будто рядом находилась угроза. И этой угрозой была хрупкая писательница любовных романов в разгаре кризиса среднего возраста.

Я понюхал её волосы. Не потому, что мне этого хотелось, и не потому, что я был каким-то жутким нюхателем волос. А потому, что её волосы пахли так, будто их использовали вместо швабры, чтобы вымыть пол в баре после закрытия.

— Серьёзно, почему ты пахнешь так, будто искупалась в красном вине?

Она приподняла очки на переносице.

— Вино, которое я взяла с собой, разбилось в багажнике. Теперь все мои вещи пропахли каберне.

Магазинный телефон зазвонил, и я с радостью убрался из диапазона её запаха, чтобы снять трубку со стены.

— Да? То есть, Универмаг Бишопов.

— Ты прямо сейчас позволяешь двум женщинам ограбить нас, или ты нанял двух новых сотрудниц, не спросив меня, Кэм? — моя сестра не казалась довольной.

Я покосился на камеру видеонаблюдения в углу и показал ей средний палец.

— Ни то, ни другое. Тебе что, нечем заняться, кроме как шпионить за мной?

— Только не тогда, когда ты заставляешьХейзел Хартсаму пробивать свои покупки и складывать их в сумки, — пронзительно заявила Лаура.

Я оттянул трубку древнего проводного телефона так далеко от чутких ушей Хейзел, как это было возможно.

— Либо так, либо торчать тут до полуночи. И откуда ты знаешь, кто это?

— Они точно говорят о тебе, — сказала Зои, не отвлекаясь от ценников на новом кошмарном гардеробе Хейзел.

Хейзел поморщилась.

— Надеюсь, это что-то хорошее.

Я прикрыл трубку ладонью.

— Определённо не хорошее. Моя сестра любит Гуся. Она считает, что мы должны посадить тебя тюрьму за абьюз в отношении орлана.

— Кэмпбелл Говнюк Бишоп, если ты не перестанешь грубить ей, я приду туда и раскидаю остатки моего чили по всему твоему грузовику. И внутри, и снаружи, — предупредила Лаура мне в ухо. И она это сделает. Моя сестра была экспертом по мести.

— Расслабься, Ларри. Это наша с ней фишка. Мы грубим друг другу в смешной манере.

— Он просто грубый в грубой манере, — крикнула Хейзел.

— Захлопнись, а не то возьму с тебя двойную цену, — предостерёг я её.

— Слушай, я не знаю, как ты управляешь своей частью семейного бизнеса. Если ты хочешь спугнуть единственного за последние два года клиента, который пришёл к тебе за работой с шестизначной стоимостью, то это твоя дурацкая вина. Но ты не будешь вести себя как мудак смоимиклиентами.

— Успокойся, — Лаура с её огненным характером совершенно ненавидела, когда ей говорили успокоиться. Но мне ничего не грозило, потому что она находилась в трёх кварталах отсюда.

— Ну всё. Я убью твою рожу, когда увижу тебя в следующий раз. Позови её к телефону, — сказала Лаура, используя свой самый страшный мамский голос.

— Нет, — я не позволю своей младшей сестре запугать меня, особенно по телефону.

— Ладно. Тогда я звоню маме, Кэмми, — пригрозила Лаура.

Бл*дь.

— Вот. Она хочет поговорить с тобой, — я сунул трубку в руки Хейзел, затем показал камере видеонаблюдения два средних пальца.

— О. Эм. Окей. Привет, — сказала Хейзел в телефон.

Я нагнулся, пронырнув под проводом телефона, и начал складывать еду и вино в сумки, притворяясь, будто не подслушиваю.

— Нет, всё хорошо. Он... — она помедлила и покосилась на меня. — Ага. Именно. Я обещаю, что не буду распространять это на всю вашу семью.

Мне не надо было представлять, какие оскорбления моя сестра бросает в мой адрес. Всё всегда было одинаково. Гейдж обаятельный, Леви сильный и молчаливый, а я в семье мудак.

— Нам очень нравится твой магазин. У тебя тут есть что-нибудь для каждого, — сказала Хейзел, накручивая провод телефона на палец. Я с глухим ударом поставил сумку с вином на прилавок перед ней.

Хейзел рассмеялась низким и гортанным смехом, и Зои бросила удивлённый взгляд на свою подругу.

— Кактус Кэм? Отлично придумано, — сказала Хейзел, и её губы изогнулись. Её брови скрылись под чёлкой. —Чегоон сделал, когда ему было девять?

Зарычав, я отобрал у неё трубку телефона, отчего мы оба запутались в проводе. Её грудь налетела на мой торс, и снова всё моё тело среагировало так, будто кто-то собирался врезать мне кулаком по роже.

— Если ты не возражаешь, меня ждёт работа, чтобы закрыть твой магазин, Ларри, — сказал я, пытаясь игнорировать тот факт, что вплотную ко мне извивалась женщина… и это было впервые за очень долгое время, бл*дь.

На другом конце линии раздалось шипение.

— Будь решение за мной, я была бы там, а ты был бы дома, — напомнила Лаура с едва уловимой дрожью в голосе.

Чувствуя себя хуже неожиданного собачьего дерьма на тротуаре, я прекратил попытки высвободиться и провёл ладонью по лбу.

— Бл*дь. Лаур, прости. Просто у меня был долгий день...

— Грузило, мудила! — загоготала она мне в ухо. Это была семейная фраза для «крючок, леска и грузило». В смысле, я только что клюнул на наживку.

(В английском фраза «крючок, леска и грузило» означает, что кто-то повёлся на что-то со всеми потрохами, настолько клюнул, что заглотил и крючок, и леску с грузилом. Но здесь и далее герои придумывают свои различные варианты фразы, поэтому оставлен буквальный перевод, — прим)

— Я тебя ненавижу.

Хейзел выпучила глаза, пока она выпутывалась из провода, обвившегося вокруг её плеч.

Я снова прикрыл трубку рукой и посмотрел на неё.

— Не тебя. Мою сестру. Но может, и тебя тоже немножко.

Она закатила глаза и перекинула провод телефона через мою голову.

— Ага, конечно. Поэтому ты работаешь в моём магазине перед закрытием, хотя ты уже отработал полный день на своей работе, — легко сказала Лаура мне в ухо.

— Я делаю это просто для того, чтобы ты почувствовала себя виноватой, — настаивал я.

— Ты, может, и весь такой колючий снаружи, но я знаю тебя, Кэм. Внутри ты сплошь большой и мягкий плюшевый мишка преданности семье.

— Не будь такой странной, — проворчал я, пока Хейзел и Зои пытались понять, как пользоваться устройством для считывания карточек.

— Спасибо, Кэмми. А теперь перестань быть мудаком в отношении женщины, которая написала три книги из десятки моих любимых и просто пытается принести выручку нашей семье.

Я наблюдал, как Хейзел виляет бёдрами в победном танце, когда считыватель начал выплевывать чек.

— Я ничего не обещаю.

Лаура застонала.

— Никогда не меняйся, Кэмми.

— Прекрати меня донимать. Увидимся, когда я привезу Мелвина.

— Плюшевый мишка, — повторила она и повесила трубку.

Я вернул трубку в гнездо телефона на стене и повернулся, обнаружив двух женщин, гордо созерцавших восемь сумок с вещами.

— Я же говорила, что смогу справиться быстрее тебя, — насмешливо сказала Зои.

— Тебе правда стоит взять несколько уроков печати на клавиатуре, если собираешься продолжать работать здесь, — сказала Хейзел, самодовольно скрещивая руки на груди.

— Ладно, острячки. Как вы собираетесь тащить всё это домой?

Две женщины переглянулись.

— Чёрт, — сказала Хейзел.

— Спасибо, что подвёз… снова, — сказала Хейзел, когда мы во второй раз за день остановились перед Домом Сердца.

— Спасибо, что заставила салон моего грузовика пахнуть как взорвавшаяся винодельня.

— Ты уже знал про запах вина, когда предложил подвезти нас, так что если ждёшь извинений, то ждать придётся очень долго, — сказала она, прижимая к груди сумку с газировкой и сырными снэками.

Я выбрался из-за руля и начал вешать на свои руки сумки с продуктами.

— Готова поспорить, он не сможет отнести их все разом, — поддразнила Зои, выбираясь с заднего сиденья.

— Я знаю, что ты меня подзуживаешь. Но мне важнее прогнать вас из моей жизни на остаток вечера, — сказал я, когда Хейзел попыталась схватить последнюю сумку. — Иди и открой чёртову дверь.

Я потопал по дорожке и на крыльцо следом за Хейзел, пребывая в полной темноте и волоча на себе груз их шопингового забега. У дома не было работающего внешнего освещения, что представляло собой опасность, и мне надо будет исправить это завтра, вне зависимости от того, согласится она воспользоваться услугами моей компании или нет.

Доказывая мою правоту, Зои споткнулась на ступеньках позади меня.

— Ты в порядке, Зо? — спросила Хейзел, отпирая входную дверь.

— Нормально. Хлеб смягчил моё падение.

— Ну хотя бы это было не вино, — Хейзел толкнула дверь плечом. Та поддалась от силы на сантиметр.

— Подвинься, — приказал я. Один удачный пинок ботинком по двери заставил её распахнуться.

— Это было вроде как горячо. Ты записываешь? — спросила Зои у Хейзел.

— Куда всё это? — спросил я.

Хейзел нахмурилась.

— Ээ, на кухню, наверное?

Я оттащил сумки по коридору в заднюю часть дома и не совсем деликатно свалил всё на пол.

— Вот. До свидания.

— Спасибо, мистер Мышцы, — сказала Зои, заталкивая скоропортящиеся продукты в древний холодильник. — А теперь, если ты будешь так любезен и напомнишь, где те ресторанчики в городе, мы позволим тебе уйти.

— Вы только что накупили еды на 400 баксов.

Они обе уставились на меня так, будто у меня на лбу вырос рог единорога.

— К чему ты ведёшь? — спросила Хейзел, доставая коробку овсянки из холодильника и ставя её обратно на прилавок.

— Вы купили еду. Так приготовьте эту еду и поешьте, — сказал я.

Две женщины переглянулись меж собой и расхохотались.

— Ах, хорошая шутка, Кэм. Ты уморителен, — сказала Зои.

— Нет, я не уморителен. Я логичен.

— Ты не можешь просто пойти за продуктами и потом приготовить еду, — сказала Хейзел так, будто это логичное объяснение.

— Я уже заранее жалею, что спрашиваю. Но почему нет, чёрт возьми?

— Потому что мы вышли на охоту и собирательство, и теперь мы заслуживаем поесть так, чтобы готовил и убирал кто-то другой.

— Ясен пень, — добавила Зои.

— Так вооот, где ресторан? — спросила Хейзел, щёлкая пальцами.

— На другом конце города.

— А это сколько, если измерять в кварталах? — спросила Зои.

— Откуда мне знать, чёрт возьми? Но это слишком далеко, чтобы идти пешком в темноте.

Это не было далеко для местного жителя, который привык к нашим неровным тротуарам и периодическим бродячим собакам. И нельзя сказать, что Стори-Лейк славился высокой преступностью. Но они только приехали сюда, привыкли к фонарям и услугам такси. Я мог лишь вообразить себе, в какие проблемы они ввяжутся, если попытаются пройти пять кварталов.

— Тогда мы вызовем такси, — сказала Хейзел, потянувшись к телефону.

— Вы где находитесь, по-вашему?

— Ну не знаю? Вцивилизации?— сказала она, наконец-то показывая признаки раздражения.

— Ну, подумай ещё раз, — ответил я.

— Хейз, это заведение называется «Анджело», и до него меньше шести кварталов, — доложила Зои, глядя на экран телефона.

Хейзел фыркнула.

— Вы, люди, даже шесть кварталов не можете пройти? Однажды я пробежала 15 кварталов в туфлях Jimmy Choo, потому что был час пик. Давай сходим поужинать, Зо.

Я потёр глаза руками и постарался не представлять, как пройдёт первая встреча Хейзел с ручной свиньей Эмилии в темноте. Хейзел, наверное, попытается убить ещё одну неотъемлемую достопримечательность города, не успев даже добраться до ресторана.

Я издал мучительный стон и опустил руки.

— Я подвезу вас до ресторана. Вы не будете говорить. Вы выйдете из машины, войдёте в ресторан и оставите меня в покое на остаток ночи. Вы сами доберётесь домой, не причинив себе или другим каких-либо травм.

— Слушаюсь, сэр, Капитан Надутый Мужик Медведь, — сказала Хейзел, отдав честь.

— Садись уже в чёртов грузовик.

Глава 11. Хлебные палочки и обвинения

Хейзел

Кэм забрался за руль и бросил на заднее сиденье фонарик, которым он пользовался, чтобы провести нас через мой тёмный двор.

— Так что хорошего есть в «Анджело»? — спросила я, когда он завёл двигатель.

— Еда, — коротко ответил он, обхватив рукой моё сиденье и сдавая назад с моей подъездной дорожки.

Для смены в магазине он переоделся из рабочей одежды в спортивные шорты и облегающую футболку. Не оставалось сомнений, что тело под ними было спортивным. Но меня больше интересовало, как работает его разум. Кэмпбелл Бишоп был ходячим и говорящим ворчуном, который, похоже, был решительно настроен поступать правильно.

Зои:Всё ещё считаешь ворчливого мистера Пальцы Сосиски привлекательным?

Я усмехнулась, глядя в телефон в темноте салона грузовика.

Я:Он идеален.

Зои:Он далек от идеала. Он ходячий генератор оскорблений.

Я:Он ворчун, который ждёт своё солнышко. Он скуп на доброту, поэтому когда он добр, это ощущается более значимым. Читатели заглотят его целиком и не подавятся.

— Прекратите переписываться меж собой, — приказал Кэм с водительского места. — Это грубо и раздражает.

— Ты тоже грубый и раздражающий, — заметила Зои.

— Как ты понял, что мы переписываемся меж собой? — спросила я, когда он свернул с дороги на парковку.

— Потому что как только одна из вас перестаёт печатать, вторая начинает усмехаться, — он резко остановил грузовик перед входной дверью. — Мы на месте. Выметайтесь.

— Спасибо, Пальцы Сосиски, — сказала Зои, выскользнув из грузовика на тротуар.

— Я отказываюсь от этого прозвища, — крикнул он ей вслед.

Я широко улыбнулась ему, отстёгивая свой ремень безопасности.

— Спасибо за всё, Кактус Кэм.

Как только я открыла свою дверцу, Кэм протянул руку и дотронулся до меня. Я застыла и уставилась на его огромную мужскую ладонь, накрывшую мою. Он отдёрнул руку и снова посмотрел на ветровое стекло.

— Позднее на этой неделе я смогу назвать тебе цифры.

— Жду с нетерпением, — сказала я совершенно искренне. Если всё сложится, если я смогу нанять Кэма для работы над миом домом, то гарантированно буду видеть его почти каждый день. Я буду купаться во вдохновении.

Рядом остановился ещё один грузовик. Окно с пассажирской стороны опустилось. Кэм выругался и опустил своё окно.

Второй водитель был… если одним словом, то таким горячим, что плавил трусики. Ладно, это больше одного слова. Но такой мужчина заслуживает подобающего описания. В тени салона грузовика он выглядел более широким, чем Кэм, с коротко стриженными волосами, хорошо ухоженной бородой и татуировками на обоих предплечьях. Пронизывающие зелёные глаза остановились на мне, затем скользнули обратно к Кэму.

Проклятое вдохновение в этом городе встречалось на каждом проклятом шагу. В моей голове нарисовалась сцена совокупления на парковке с двумя невероятно сексуальными работягами, где героине не приходится выбирать между ними.

— Заходишь? — спросил незнакомец у Кэма.

— Не планировал.

Взгляд мужчины снова скользнул ко мне. Его лицо не изменилось ни на йоту, но я готова была поклясться, что видела намёк на веселье. Я гадала, не мог ли он каким-то образом прочесть мои невероятно грязные мысли.

— Разделим пирог и кувшин? — спросил он у Кэма.

Кэм взглянул на меня, затем шумно выдохнул через нос.

— Ага. Ладно.

— Пошли, Хейз, — умоляла Зои с тротуара. — Я умираю с голода.

— Видимо, увидимся внутри, — бодро чирикнула я Кэму, после чего захлопнула дверь и пошла за Зои в ресторан. Кэм с рёвом поехал на дальний конец парковки. Если парень реально ненавидел бы меня, то он бы ни за что не согласился возить меня по городу, не позволил бы стоять за кассой его семейного магазина, и потом не стал бы находиться в одном заведении питания со мной.

Он определённо не ненавидел меня. Может, он просто ненавидел тот факт, что он меня не ненавидел. С этим я могла работать.

Как только я вошла в двери, и запах чеснока и свежего хлеба защекотал мой нос, все мысли о вдохновении на ворчливых героев испарились.

— О Господи. Я несколько дней не ела, — простонала я. Интерьер «Анджело» был тёмным и уютным, с открытой кухней, где сотрудники доставали пиццу из печей и ставили туда новую. Столики с диванчиками выстроились вдоль передней и боковой стены обеденного зала. Простые и функциональные столики со стульями занимали пространство между ними и U-образным баром. Одинокий телевизор над баром показывал баскетбольный матч.

— А как же ланч и перекусы в дороге? — напомнила мне Зои.

— Это было несколько дней назад, — настаивала я. По крайней мере, это было ещё до белоголового орлана, до аварии, до странно очаровательного мэра-подростка и до дома-обманки.

— Помочь вам? — спросил голос пожизненного курильщика.

Женщине за стойкой хостес должно быть лет девяносто, а то и больше. У неё были пушистые, отрицающие гравитацию белые волосы, контрастировавшие с её абсолютно чёрным нарядом из шортов-велосипедок и футболки «Анджело». На шее у неё висели очки на жемчужной нитке, а также бейджик с именем «Джесси». На лице её проступила хмурая неодобрительная гримаса.

Я тут же перенеслась в четвёртый класс, когда моя учительница по рисованию, мисс Кроссингер, застукала меня за тем, как я передавала записку от Дебры Флауэр к Джасинте МакНамара. Остаток урока мне пришлось стоять на оклеенном скотчем квадратике пола, тогда как остальные клеили комочки ваты к бумаге, превращая их в снеговика.

— Столик на двоих, пожалуйста, — сказала Зои, переходя в режим «оберегающий-но-дружелюбный-агент-который-должен-накормить-своего-клиента».

Издав фырканье, которое лично мне показалось незаслуженным, наша хостес поджала губы, накрашенные холодным розовым блеском, затем совершенно неспешно извлекла два ламинированных меню и столовые приборы, завёрнутые в бумажные салфетки. Мой живот звучно заурчал, и тут дверь позади нас открылась и закрылась.

Я ощутила покалывание в позвоночнике и поняла, что это Красавчик Кэм и не менее великолепный незнакомец. Ворчливая Джесси тут же превратилась во флиртующую бабулю. Её накрашенные губы растянулись в узкой ослепительной улыбке.

— Что ж, а вот и братья Бишопы, — сказала она, подмигивая им поверх очков-полумесяцев.

Это объясняло экстраординарную сексуальность спутника Кэма. Это всё генетика.

— Добрый вечер, Джесси, — сказал Кэм, подчеркнуто игнорируя нас.

Брат кивнул в знак приветствия и большим пальцем показал в сторону бара.

— Проходите, — сказала Джесси, наконец-то поставив крестик на столике в своей карте рассадки гостей.

Брат бросил на нас ещё один тихий взгляд, но Кэм уже направлялся к паре пустующих барных стульев.

— Следуйте за мной, — гаркнула нам Джесси.

— Мы сказали что-то не то? — прошептала Зои, пока Джесси шаркала перед нам и проверяла других посетителей по дороге. Примерно половина столиков была занята. Все посетители бросали в нашу сторону не очень дружелюбные взгляды.

Джесси шлёпнула меню на самый последний столик в углу и медленно удалилась.

— Спасибо. Приятно было познакомиться, — крикнула я ей вслед.

Я заметила Кэма и его безымянного брата у бара. Перед ними уже стояло пиво.

— Она кажется слаааавной, — сказала Зои, когда мы накинулись на меню.

— Это мне кажется, или тут все как-то недовольно косятся? — спросила я, поднимая взгляд от ассортимента пицц.

— Тебе определённо не кажется. Но не беспокойся, у меня перцовый спрей в сумочке, — заверила она меня.

— Я думала, маленькие городки должны быть дружелюбными.

Она пожала плечами.

— Может, они прослышали о нашем грандиозном появлении сегодня. А может, ты увела дом из-под носа какого-нибудь достойного гражданина, который годами копил на первый взнос.

— Думаю, ты слишком много времени проводишь с авторами, — заметила я.

— То же самое можно сказать про тебя, — выразительно сказала она.

Я шутливо треснула её меню по голове.

— А вот и Злобноголодная Хейзел, — поддразнила она. — Разделим пиццу и салат на двоих?

— Идеально.

— Итак, — сказала она, подвинув меню к краю стола. — Каков уровень вдохновения после полдня хаоса в твоём новом родном городе?

Я положила своё меню поверх её и рискнула покоситься в сторону бара. Кэм на мгновение встретился со мной взглядом, затем снова отвернулся.

— Всё определённо оживляется.

Она драматично привалилась к спинке дивана.

— Слава Богу, потому что если бы этот адский день не заставил завертеться эти креативные шестерёнки в твоей прекрасной головке, я бы сдалась, смоталась обратно в город и начала искать работу персональным стилистом.

— У меня хорошее предчувствие в отношении этого места, — сказала я, нечаянно встретившись взглядом с семьей из четырёх человек, которые сидели за столиком напротив нас. Они ответили на мою дружескую улыбку мёртвым взглядом, в котором так и читалось «вам тут не рады». Моё хорошее предчувствие держалось весьма шатко.

— Ну хоть у кого-то оно хорошее. Это похоже на тот случай, когда парень, с которым я встречалась, надел толстовку «Филадельфия Иглз» на домашнюю игру «Нью-Йорк Джайентс». Я скажу что-нибудь.

Я потянулась через стол и схватила её за руку.

— Исключено, — прошипела я. — Это тебе не Манхэттен. Ты не можешь просто наехать на кого-то и никогда больше его не встретить.

— Ну, а ты не можешь провести остаток своей жизни в городе и прятаться от людей с бл*дским проблемным поведением, — сказала Зои, повысив голос на последних двух словах.

— Мне вернуться попозже, дамы? — нашим официантом был высокий подросток с бронзовой кожей, копной курчавых чёрных волос и не одной, а двумя ямочками на щёках, которые стали заметны, когда он улыбнулся нам.

Я испытала такое облегчение, увидев дружелюбное лицо, что отпустила руку Зои и схватила его.

— Я прошу прощения за все свои грехи с тех пор, как я пересекла границу города. Пожалуйста, не уходи, не взяв наш заказ, иначе мы умрём с города, и тогда обеденный зал станет местом преступления, где наши тела обведут мелом и обнесут лентами, и это будет очень тяжело сделать, поскольку мы умрём сидя. Наша трагическая гибель сделает твой вечер очень дерьмовым, поскольку мы будем слишком мёртвыми, чтобы давать чаевые, — взмолилась я.

Обе ямочки на щеках стали ещё глубже.

— Прошу прощения за обильный словесный понос моей подруги и за мой мат. Мы обе бредим от голода, — объяснила Зои.

— Мои дяди убедились, что моим первым словом будет «чёрт», просто чтобы позлить мою маму. Но хватит светских разговоров. Я не хочу, чтобы вы двое скончались до того, как я приму ваш заказ и принесу вам хлебные палочки.

— Хлебные палочки, — повторила я благоговейным шёпотом.

Зои озвучила ему наш заказ. Осознавая тот факт, что я до сих пор пахла ящиком каберне, я ограничилась пепси.

— Я попрошу сделать заказ поскорее и вернусь с вашими напитками и хлебными палочками. Я Уэсли, между прочим.

— Спасибо, Уэсли, — сказала Зои, игриво помахав ему пальчиками.

Родители за столиком напротив выглядели так, будто хотели брызнуть в нас кетчупом из бутылки.

— Не флиртуй с подростками, — прошипела я после того, как он шустро удалился. Я сомневалась, что смогу вывести пятна от вина, что уж говорить про кетчуп.

— Я не флиртую. Я ценю его очаровательность.

— В чём разница?

— Ну, полагаю, это всё в одном диапазоне. Безобидное одобрение очаровательности на одном конце спектра и «спорим, ты сможешь раздеть меня в следующие тридцать секунд» на другом, — Зои посмотрела на меня и хрюкнула. — Ты пытаешься придумать, сможешь ли ты вставить это в книгу.

— Может, моей героине нужна подруга с насыщенной сексуальной жизнью.

Она застонала.

— Может, твоей лучшей подруге в реальной жизни нужна насыщенная сексуальная жизнь.

На наш столик упала тень. Я подняла взгляд и увидела широкоплечую белую женщину со вздёрнутым носом и крепко завитыми светлыми кудрями. Её мускулистые руки были скрещены на груди.

— Меня тошнит от вас двоих, — выплюнула она.

Я скукожилась на диванчике, когда все взгляды в ресторане обратились в мою сторону. Не так я представляла себе первое взаимодействие с моими новыми соседями.

— Не хотите выразиться подробнее? — произнесла Зои притворно сладеньким тоном.

— Давайте начнём с хладнокровного убийства белоголового орлана, — сказала женщина.

Из-за соседних столиков донеслось согласное бормотание.

— Может, там, откуда вы родом, в Нью-Йорке, птицеубийство в результате ДТП не считается преступлением, но здесь, в Стори-Лейк, считается, — продолжала она.

Зои открыла рот, чтобы заговорить, и судя по пламени в её глазах, то, что слетит с её языка, могло нанести неисправимый урон.

— Думаю, возникло недопонимание, — быстро сказала я. — Ваш орлан ударил меня по голове. Рыбой. Это было вроде как забавно.

— Нет ничего забавного в жестоком обращении с животными, — чопорно сказала наша обвинительница. — Особенно с белоголовыми орланами. В прошлом они находились на грани вымирания, и мы не потерпим, чтобы вы снова подвели их к этой опасности.

За другими столиками люди кивали, что, похоже, лишь подстёгивало нашу обвинительницу с перманентной завивкой.

Зои выбралась из-за столика и встала между мной и женщиной.

— Большое спасибо за обратную связь. А теперь прошу нас оставить, мы просто пытаемся насладиться ужином.

— Убийцы не получают права насладиться ужином, — рявкнула женщина, наклоняясь вплотную к лицу Зои.

— Погодите-ка минуту, — сказала я, лихорадочно выбираясь из-за столика с таким ощущением, будто кожа моих бёдер так и осталась прилипшей к виниловому сиденью. — Вы же на самом деле не думаете, что мы убили вашего орлана, так? Он был в порядке, когда мы уехали. Он улетел! Он сбросил рыбью голову!

— Я слышала другое, — прорычала женщина. Она вторгалась в моё личное пространство как неодобрительная гаргулья.

— Я бы на вашем месте сдала назад, чёрт возьми, — предостерегла её Зои.

— А не то что?

Весь ресторан трещал от наэлектризованного предвкушения. Я надеялась, что мне всё же не врежут кулаком по роже.

— Может, позволим властям разобраться с этим, Эмилия?

Это предложение исходило от мужчины-медведя. Он возвышался над всеми нами. Его лицо скрывалось за кустистой бородой, которая доходила до его бочковидной груди. На нём была футболка «Чемпион Абсолютного Бинго Стори-Лейка», которая так и трещала по швам.

— Заткнись, Амос, — прорычала Эмилия.

— Да, дорогая, — мрачно сказал он.

— Я принес ваши… о чёрт, — сказал Уэсли, возвращаясь с нашими напитками и корзиной хлебных палочек, которые пахли просто божественно.

— Такие не заслуживают хлебных палочек, — сказала Эмилия, взяв корзинку и опрокинув содержимое на пол.

Я разинула рот вместе с большей частью толпы.

— Серьёзно, Эмилия? Они же только из печи, — пожаловался Уэсли.

— Вотв этомсовершенно не было необходимости, — сказала Зои, сделав угрожающий шаг в сторону Вражины Эмилии. Я чувствовала панику и голод. Я не знала, что делать. Когда дело касалось конфронтации, я лучше справлялась с конфронтациями на страницах.

Высокий белый парень, совершенно не имеющий задницы, которая могла бы поддерживать его брюки карго, протиснулся через толпу с айпадом в руках.

— Пресса идёт! Дайте дорогу для Первой Поправки, люди, — он ткнул айпад мне в лицо. — Гарланд Рассел, увенчанный наградами журналист приложения Соседи. Я бы очень хотел услышать ваш комментарий, мисс Харт.

(Первая поправка к Конституции США гарантирует свободу слова и печати, — прим)

— Что за приложение Соседи? — спросила я.

— Комментарий по поводу чего? — потребовала Зои одновременно со мной.

— По поводу трагической гибели нашего любимого символа города, Гуся, величественного белоголового орлана, скончавшегося от ваших рук, — сказал он, ослепив меня вспышкой камеры айпада.

— Гусь не мёртв! — настаивала я, моргая слишком часто. Я что, говорила на другом языке? Мой голос был слишком высоким, и жители маленького городка не могли меня слышать?

— Вы раздавили его своим фургоном для переезда. Естественно, он мёртв, — сказал лысый парень в рубашке для гольфа.

По ресторану пронеслось недовольное рокотание. У меня начинала кружиться голова. Возможно, дело в голоде, но у меня складывалось ощущение, что виновато единодушное отвержение моего нового города и страх, что я совершила огромную ошибку.

— Мне из надёжных источников известно, что она насмерть раздавила его, когда въехала в приветственный знак на восемнадцатиколёсной фуре, — сказал мужчина с немалым количеством сыра от пиццы в бороде, который сидел за столиком на другом конце помещения.

— Ничего такого я не делала, — настаивала я, пока Гарланд, увенчанный наградами журналист, практически прижал линзы камеры айпада к моему носу. Вспышка сработала ещё несколько раз подряд.

— Кто пользуется вспышкой? — потребовала я, прикрывая глаза.

— Мисс Харт в настоящий момент недоступна для интервью, — отрывисто сказала Зои.

— Она стоит прямо здесь, — заорала Эмилия. — Меньшее, что она может сделать — это ответить за свои преступления.

— Слушай, дамочка, тебе лучше убраться подальше, — предостерегла Зои.

— Можно нам сюда ещё одну порцию хлебных палочек? — крикнул Уэсли.

— Ради Христа, успокойтесь все, чёрт возьми, — Кэм протиснулся к нашему столику, и на его великолепном лице отражалось раздражение. Его брат пришёл следом и незаметно встал между Зои и Эмилией.

Я подняла взгляд на Кэма.

— На помощь? — взмолилась я.

Зарычав, Кэм повернулся ко мне спиной и обратился к толпе, давая мне отличный обзор на его весьма славную задницу под денимом.

— С чёртовой птицей всё в порядке, люди.

Женщина в бежевом комбинезоне и с зализанным конским хвостиком хрюкнула.

— Я слышала другое. Я слышала, что лезвия её пафосного вертолёта изрубили бедного старину Гуся на кусочки, когда она прилетела из мегаполиса.

— Да? А на прошлой неделе, когда у Лорибель чистили септик, кто-то пустил слух, что она строит подземный бункер, — сказал Кэм.

— Если тогда это оказалось неправдой, это ещё не означает, что сейчас всё неправда, — сказал Пицца-Борода.

Кэм сделал вдох.

— Гусь в порядке. Я видел, как это случилось. Он напугал этих двоих до усрачки, сожрал свою бл*дскую рыбину, затем улетел.

Воительница за справедливость с завивкой фыркнула.

— И мы должны просто поверить тебе? Настоящим я созываю экстренное совещание в среду вечером, чтобы решить этот вопрос.

— Поддерживаю, — быстро сказал её муж.

— Серьёзно, Эмилия? Ты же знаешь, что это вечер бинго, — сказал Кэм.

Брат Кэма провёл ладонью по рту, но ничего не сказал.

— Тогда, видимо, придётся его перенести, — сказала она, задрав нос.

По толпе пронеслось ворчание. Кто знал, что бинго так популярно?

— Не вините меня, — настаивала Эмилия. — Вините незваных гостей, убивающих орланов.

— Но я ничего не сделала. Ну то есть, я правда врезалась в знак, и я ужасно сожалею об этом, — недовольные взгляды в мой адрес усилились вдесятеро.

— В среду в семь часов вечера. Требуем справедливости для Гуся, — сказала Эмилия, ткнув мне в лицо квадратным пальцем, затем утащила своего мужа прочь.

Гарланд поднял айпад для очередного снимка, но вмешался брат Кэма.

— Иди и сядь, пока я не выкинул твою журналистскую честь в озеро.

— Ты не можешь затыкать рот прессе, — упорствовал Гарланд.

— Ты не пресса. Ты публикуешь хреновые сплетни на соседском сайте, — сказал Кэм.

— Что только что произошло? — ошарашенно спросила я.

— Думаю, мы чудом избежали какого-то нападения толпы, — заметила Зои.

— Поздравляю, член совета. Тебя только что пригласили на твоё первое заседание, — сухо сказал Кэм.

Уэсли снова пробрался сквозь редеющую толпу с новой корзинкой хлебных палочек и парнем, который выглядел в точности как он, но с более длинными и курчавыми волосами и в форме повара.

— Привет, дядя Кэм. Дядя Леви, — в унисон сказали Уэсли и его копия.

— Тут все меж собой родственники? — вопрошала Зои.

— Привет, — поздоровался Кэм с мальчиками.

— Ну блин. Я пропустил драку? — спросил копия.

Леви протянул руку и взъерошил его кудри.

— А что? Хотел помахать кулаками, Гар?

Улыбка парня была идентична улыбке Уэсли. Не будь я так травмирована, я бы обдумывала след разбитых сердец, который эти мальчики и их дяди оставили по всему городу.

— Это мой близнец Гаррисон, — сказал Уэсли мне и Зои.

— Приятно познакомиться, — слабо произнесла я, всё ещё переваривая кошмар последних пяти минут.

Кэм повернулся ко мне.

— Предлагаю вам взять свою еду на вынос.

Глава 12. Блинчиком по лицу

Кэмпбелл

НеустрашимыйПареньРепортёр:Экстренное заседание городского совета созвано после того, как убийца орлана затеяла барную драку в «Анджело».

Я без стука открыл заднюю дверь дома моей сестры. Никто и не услышал бы меня из-за шума. Бекон шкворчал, собаки лаяли, взрослые требовали добавки кофе.

Это был типичный Завтрак Бишопов. Слишком ранний, слишком громкий, и слишком много людей втиснулось в слишком тесное пространство.

Я сел на встроенную лавочку и снял рабочие ботинки. Мелвин, четырёхлетний пёс, помесь сенбернара и бернского зенненхунда, пришлёпал в комнату, цокая когтями по восьмиугольной плитке, которую я помог уложить ещё до его появления на свет. Он уложил свою большую голову на мои колени и проворчал приветствие.

— Привет, дружок, — сказал я, потрепав его уши взад-вперёд, а потом похлопав по боку.

Спустя долю секунды бигль моих родителей, Бентли, ворвался в прихожую, требуя свою долю внимания.

— Это ты, Кэм? — крикнула моя мать с кухни.

Ничто не ускользало от внимания Пеппер «Пеп» Бишоп. Особенно когда дело касалось её детей. В пятнадцать лет я попытался украдкой смыться из дома и пойти к другу. Она опередила меня, приехав туда на машине, и ждала меня на тротуаре в своей фланелевой пижаме.«Тащи свою наказанную задницу в машину, Кэмпбелл Бишоп», — сказала она. Тогда я гадал, знает ли она, что даже когда у меня были проблемы, от того, что она называла меня Бишопом, у меня в груди вспыхивало несколько маленькое и яркое.

Она всегда говорила всем, что никогда не жалела о решении взять нас всех, вопреки всем тем моментам, когда мы давали ей повод задуматься о таких вещах.

Я поставил свои ботинки в ряд с обувью остальной семьи и пошёл за собаками на тесную кухню Лауры.

Мама стояла у плиты и переворачивала блинчики так, будто это была военная операция. Папа стоял у раковины, промакивал бумажными полотенцами излишки жира с полосок поджаренного бекона. Мои братья сервировали стол, а моя сестра бросала раздражённые взгляды на всех, сидя за складным столиком, который теперь служил ей зоной для подготовки ингредиентов.

Она сгребла гору черники и порезанной клубники в стеклянную миску и откатила свою инвалидную коляску от стола.

— Я возьму, — вызвался Гейдж, подскочив, чтобы забрать у неё миску.

— Я прекрасно могу отнести фрукты к столу, Джиджи, — напомнила она с фирменным рычанием Бишопов.

Кэмми, Джиджи и Ливви — это прозвища, которые моя сестра придумала для нас. Она утверждала, что всегда хотела иметь сестёр, а не эту бешеную стаю тестостерона, которая ей досталась. Но в глубине души, где-то очень глубоко под этим колючим фасадом, она любила нас с такой свирепостью, которая смутила бы всех нас, если бы мы действительно это признали.

— У меня есть свободная рука, Ларри, — настаивал Гейдж.

— А у меня есть два пальца, — сказала она, показав ему оба средних пальца.

— Дети, — предостерегла моя мать, не отвлекаясь от блинчиков.

Я протиснулся мимо мамы, по дороге поцеловав её в щёку.

— Не волнуйся, твой любимец пришёл, — заверил я её.

Два моих брата и сестра хрюкнули в унисон.

Совершенно забыв про вчерашнюю ссору, я хлопнул папу по плечу и обошёл кухонный остров. Кухня была тесной даже пятнадцать лет назад, когда моя сестра и её муж Миллер только въехали сюда. Теперь, с тремя подростками, 40-килограммовой собакой, лазающей по столам и шкафам, а также с инвалидной коляской, эта комната была практически бесполезной.

Пандус снаружи был постоянным. И коляска тоже. Но складной пластиковый стол, приставленный к кухонному острову, и гостиная на первом этаже, переделанная в импровизированную спальню, всё ещё указывали на что-то временное. Несчастный случай год назад погрузил нашу семью в странное подвешенное состояние, и ни один из нас не знал, как из него выбраться. Может, потому что это означало признать, что всё уже не будет так, как прежде.

Не желая сталкиваться с эмоционально выматывающими осознаниями в такую рань, я схватил ручки её коляски и наклонил её назад, пока она не бросила на меня хмурый взгляд. Я шумно чмокнул её в крашеные блондинистые волосы со стрижкой «канадка».

— Не смей портить мою крутую укладку, засранец, — пожаловалась она, относительно дружелюбно стукнув меня кулаком в руку.

— Прекрати дуться, Лаура. У тебя морщины станут ещё глубже, — предупредила мама мою сестру.

— Я перестану дуться, когда вы начнёте мне позволять готовить в моей собственной кухне. Я же сказала, что включу электрический гриль и сама пожарю блинчики.

Лаура и мама имели одинаковую «не терплю ни от кого никакого дерьма» натуру.

Мама умело подхватила последние блинчики на блюдо и накрыла их кухонным полотенцем.

— Я пеку блинчики не потому, что у тебя травма позвоночника, так что остынь, чёрт возьми.

Мужчины в комнате застыли. Мы все не дышали несколько секунд и переводили взгляд между женщинами.

— Да что ты? Тогда почему мне вечно приходится заниматься ягодами?

Улыбка мамы была резкой и безжалостной.

— Потому что твои блинчики отстойные.

Коллективный вздох заставил Мелвина задом попятиться из комнаты. Моя помешанная на спорте сестра до сих пор упорно добавляла какой-то дерьмовый протеиновый порошок в свои блинчики с низким содержанием углеводов, которые — давайте посмотрим правде в глаза — и рядом с не стояли с мамиными домашними блинчиками на опаре, которые так и подстёгивали скачки инсулина. Но никому из нас не хватало духу сказать об этом Лауре.

— Уэсли! Гаррисон! Айла! — заорала Лаура.

Тяжёлые шаги раздались наверху, затем с топотом спустились по лестнице. Мои племянники и племянница послушно присоединились к толпе. Парни были шестнадцатилетними, с новенькими водительскими правами. Уэсли не надел ни футболку, ни обувь. Его курчавые волосы пребывали в неукротимом бардаке, а на щеке виднелись складки от подушки. Гаррисон был в спортивной одежде и весь вспотел. Айла была в пижаме, и её длинные волосы были скручены в ту странную носочную штуку на макушке. В пятнадцать, даже со странной носочной штукой она обладала такой подростковой красотой, которая заставляла меня вспомнить всё то тупое дерьмо, которое старшеклассники вытворяли, чтобы сблизиться с симпатичными девочками.

(Странной носочной штукой тут Кэм называет способ холодной укладки, когда волосы накручиваешь на носки, ложишься спать, а утром распускаешь эту конструкцию и получаешь кудри, — прим)

— Что такое, мам? — чирикнула Айла, будто это совершенно нормально, что их позвали завтракать в семь утра в один из драгоценных последних дней летних каникул.

До несчастного случая дети были типичными угрюмыми подростками, которые на каждом шагу противились авторитету родителей. С тех пор они превратились в воспитанных мини-взрослых — готовили еду, работали в саду, даже помогали матери делать её физиотерапевтические упражнения на дому. Как бы я ни был благодарен за то, что они помогали в худшие времена, часть меня ненавидела, что им приходится это делать.

— Ваша бабушка говорит, что мои блинчики отстойные, — сообщила Лаура.

Уэсли и Айла настороженно переглянулись. Гарри нашёл что-то чрезвычайно интересное на потолке. Моя сестра опасно прищурила глаза.

— Твои определённо лучше, — упорно заявила Айла с секундным опозданием.

— Да, бабушкины просто мусор, — согласился Уэсли.

— Прошу прощения? — перебила моя мать.

— Перебор, парень. Перебор, — притворно громко прошептал Гейдж.

— Гаррисон? — сказала Лаура.

— А? Кто, я? — Гарри показал на себя. — Ничто и никогда не превзойдёт твои блинчики, мам.

Парень был талантливым и обаятельным лжецом. Даже жалко, что теперь он использовал свои способности исключительно во благо, а не наслаждался безобидным подростковым бунтом, который все они заслужили.

— Мы хотим сказать, что оба рецепта имеют свои преимущества, — дипломатично сказала Айла, пихнув локтями своих братьев.

— У которого преимуществ больше? — потребовала мама.

Почуяв неминуемую угрозу, Леви стянул полотенце с блинчиков, уже стоявших на столе, схватил верхний из стопки и шлёпнул им Гейджа по лицу.

В целях самообороны Гейдж схватил ложку яичницы-болтуньи и открыл ответный огонь.

— Леви Флетчер и Гейдж Престон Бишопы, сколько раз я вам говорила не играть с едой? — взревела мама.

— Эй, кто хочет бекона? — перебил папа. Он поднял тарелку так, будто работал моделью в какой-то телемаркетинговой передаче. Бентли плюхнулся на задницу у ног папы, виляя хвостом.

— Я, — хором сказали остальные мужчины семьи.

— Мне нужно ещё сделать пару замеров в Доме Сердца, чтобы назвать приблизительную стоимость. Если можешь снять эти замеры сегодня, то я закончу к завтрашнему дню, — объявил папа, когда мы сели вплотную, локоть к локтю, за слишком маленьким обеденным столом. Места стало больше, чем раньше, и я знал, что все мы это чувствовали. Вот почему я сидел спиной к фотографиям на стене. Я не нуждался в напоминаниях о потере и не хотел этих напоминаний. Однако Лаура всегда сидела лицом к ним.

Я поперхнулся кофе.

— Серьёзно? — я полагал, что ему потребуется минимум неделя, чтобы подсчитать стоимость работ. Неделя, за которую Хейзел надоест жизнь маленького городка, она соберёт свои залитые вином вещички, и я смогу забыть, что вообще встречал её.

— С чем мы имеем дело? — спросил Гейдж, кладя себе на тарелку ещё один блинчик.

— Шестизначная цифра, 50 % депозита до начала работ, — гордо сказал папа.

Гейдж тихо присвистнул, отчего оба пса вскинули головы под столом. Надежда на лицах собравшихся за столом почти заставила меня почувствовать себя мудаком, раз я хотел, чтобы кое-какой автор любовных романов сдалась и уехала. Почти.

— Думаешь, она согласится? — спросил у меня Леви.

— Мне откуда знать? — раздражённо сказал я.

— Она чертовски хороший автор. Давай надеяться, что это отразилось на балансе её счёта, — сказала Лаура, потянувшись к гадкому сиропу для правильно питающихся людей.

— Я вчера взяла одну из её книг в библиотеке, — сказала мама.

— Я провёл кое-какое исследование. Оказывается, она та самая барышня в беде, которую я вчера встретил на автозаправке, — сказал Гейдж. — Я получил возможность поиграть в героя наперёд Кэма.

— У дяди Кэма скорее вайб злодея, — объявила Айла со своего места за островком.

— Неправда, — прорычал я.

Айла широко улыбнулась.

— Грузило.

Я убедился, что моя мама отвлеклась на незаметное подкармливание Бентли под столом, после чего запустил блинчиком в голову своей племянницы.

— Эй! — возмутилась Айла, а мои братья захихикали.

Мама пристально зыркнула на меня, и я невинно улыбнулся.

— Она кажется славной. Мне она понравилась, — сказал Гейдж, придя ко мне на помощь. — Ужасный водитель, но дружелюбная и смешная. Ещё и симпатичная.

— Должно быть, ты провёл с ней недостаточно времени, — сказал я в свой кофе.

— Ты не считаешь её привлекательной? — подзуживал меня Леви.

— Проблемы мне не кажутся привлекательными.

— Хрень собачья, — хором сказали мои братья.

— Дариус сказал, что половину экскурсии ты орал на неё, — вклинился Гаррисон.

— Это у дяди Кэма такой язык любви, — сказала Айла.

— Неправда, и у меня нет языка любви. Вы оба исключены из моего завещания, — сказал я, показывая вилку на племянницу и племянника, заноз в моей заднице.

— Я хороший, — с гордостью объявил Уэсли.

— Вернёмся к работе. Если у Хейзел есть деньги, вы сможете выполнить работу? Без обид, — добавила моя сестра.

— Обиделись, — пожаловался Леви.

— Я серьёзно, — сказала Лаура. — Джиджи работает на полставки строителем и на полставки юристом. Папа уже практически не работает на самой стройке. Большинство ваших последних заказов были на уровне «муж на час».

— Я прекрасно способен поработать на стройке, — начал возражать папа.

Но хватило одного выразительного взгляда от мамы, чтобы он сдал назад.

— Но мне не нужно, ведь у меня есть вы, мальчики, и я вас всему научил, — быстро добавил он.

— Какую самую крупную работу вы выполнили в последнее время? — настаивала Лаура.

— Ремонт подвала в Парк-Лейке, площадью почти 200 кв.м., — сказал Гейдж.

Моя сестра резко вскинула бровь.

— И это было когда? Десять, одиннадцать месяцев назад?

— Мы можем справиться с работой, Ларри, — сказал я, пытаясь скрыть раздражение. — Ничего такого, что мы не делали бы прежде. Кроме того, мы работали там десять лет назад, так что уже знакомы с домом.

— Я лишь надеюсь, что вы сможете оставить владелицу довольной, — выразительно продолжила Лаура. — Ну знаешь. Обращаться с ней уважительно. Прислушиваться к её жалобам. Не заставлять её пробивать её покупки самой, а потом самой же раскладывать их по пакетам.

— Странно конкретный пример, — заметил папа. — Это она была тем большим чеком из магазина прошлым вечером?

— Ты серьёзно заставил потенциальную клиентку саму пробивать покупки? — спросил Гейдж, выглядя ужаснувшимся.

— Конечно, нет, — настаивала мама. — Я воспитала трёх джентльменов. И я уверена, что Кэм вёл себя с Хейзел Харт исключительно профессионально и вежливо.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не поёрзать на месте.

— Я не могу не спросить, — сказал Гейдж. — Ты вообще знакома с Кэмом, мам?

— Я просто говорю, «Братьям Бишопам» меньше всего нужно разозлить состоятельную клиенту с самым примечательным домом в городе, — невинно сказала Лаура. — Если эта работа пойдёт не по плану, и у вас появится недовольная известная клиентка, то все об этом услышат.

«Братья Бишопы» были основаны моим дедом и его братом, после чего были переданы моему отцу, а следом мне и моим братьям. Бизнес продержался пятьдесят лет и иногда даже процветал. Но дела никогда не шли так скудно, как сейчас. Во многих вопросах я не мог говорить за своих братьев. Но в этом мы все были согласны. Мы не хотели быть тем поколением, которое загонит гвоздь в крышку гроба семейного бизнеса.

— Никто не останется недовольным, — пообещал Леви.

— Кроме Кэма, потому что он вечно недоволен, — заметил Гейдж.

В моё отсутствие Леви стал лидером. Его крепкая связь с Гейджем, младшим братом, переросла в нечто, чем я почти завидовал. Но теперь я вернулся, и нам всем предстояло привыкнуть к этому.

— Я не недоволен. У меня просто херовое лицо по умолчанию.

Моё заявление спровоцировало оживлённое и местами неприличное обсуждение того, что именно подразумевало «херовое лицо по умолчанию». Что привело именно к тому, чего я хотел. Обсуждение Хейзел Харт прекратилось.

Моя семья смотрела на неё и видела спасение. Я смотрел на неё и видел лишь проблему. Проблему, из-за которой я большую часть ночи не спал и ворочался, думая о ней.

— А теперь мне нужно, чтобы кто-то из вас приютил двух котят, — объявила мама.

Мы не дали ей договорить предложение и перебили коллективным стоном.

— Да ладно вам, люди. Это всего лишь на несколько дней, пока у них выводят глистов. Максимум неделя, — сказала мама.

— Мам, у меня собака, два кота, четыре ящерицы и тот чёртов кролик, которого ты обещала пристроить куда-то. Мне хватит, — сказала Лаура.

— Нет уж, — настаивал Гейдж. — На прошлой неделе я два часа ехал до птичьего приюта, чтобы оставить там слишком тупую для жизни пурпурную чечевицу, которая запуталась в ландшафтной сетке.

— Простите. Мой арендодатель строго запрещает питомцев, — сказал я.

— Мы и есть твой арендодатель, тупица, — заметила Лаура.

— Отдай их Ливви. У него целая хижина, которую они могут разрушать, — взмолился я.

— Извините. У меня всё ещё курицы, — сказал Леви, небрежно потянувшись к ещё одному кусочку бекона.

— У тебя уже давненько курицы, — подозрительно заметил я. Леви отделался от последних нескольких питомцев мамы, ссылаясь на пару раненых кур, которых он якобы забрал у незнакомца, нашедшего их на обочине дороги.

— Да, а кто-нибудь видел этих кур? — потребовала Лаура.

— Когда я заезжал в последний раз, ты сказал, что они спят в курятнике, — обвинительным тоном заявил Гейдж, обращаясь к Леви.

— О Господи. Не было никаких кур, так? — завизжала Лаура.

Сдавать друг друга — это просто манера Бишопов. В данный момент я любил их так сильно, что это причиняло физическую боль. Не то чтобы я когда-нибудь сказал бы им это.

Вместо этого я с притворным неверием совершил контрольный выстрел.

— Ты построил целый курятник, просто чтобы не брать к себе домой беспомощных животных, Ливви?

— Это дьявольское коварство, дядя Леви, — сказала Айла.

— Я не знаю, что мы сделали не так, Фрэнк. Это же практически повторение инцидента с пейнтболом, да? — сказала мама.

Леви вскинул вилку.

— Да ёб вашу мать! Клянусь рецептом лимонных квадратиков от бабушки Берни, я не расстреливал ту дверь сарая.

— Хрень собачья, — хором сказали я и Гейдж.

Глава 13. Шерстяной демон

Хейзел

Я проснулась, резко дёрнувшись, и уставилась на золотистые обои со шпалерами роз. По сравнению со вчерашним днём мне потребовалось вдвое меньше времени, чтобы вспомнить, где я нахожусь. В моей новой спальне, которая нуждалась в косметическом ремонте, в моём новом доме, который требовал обширного и дорогого ремонта, в моём новом городе, население которого считало меня убивающей птиц чужачкой, которую надо прогнать отсюда.

— Привет, утренняя паника, мой старый друг, — проворчала я, переворачиваясь на бок и натягивая одеяло до подбородка.

Летнее солнце уже светило ярко и лилось в окна над древними деревянными ставнями на пол-окна. Мне правда нужно подумать об оконных драпировках.(Здесь имеется в виду вся совокупность оформления окна — плотные шторы, тюль, гардины и прочее, — прим)

Оконные драпировки, постельное бельё и вешалки для одежды для всех моих многочисленных шкафов, в том числе и для новой отдельной гардеробной комнаты — Кэм неохотно сказал, что это,вероятно, получится сделать. Ооо, а ещё пушистый ковер под кровать. И какую-нибудь крутую картину повесить над деревянной каминной полкой. И комод купить.

Я села. Это был мой первый дом. Первое место, где я могла выбирать шторы и посуду, и зажать себе всё пространство на книжных полках. За это стоило бороться…

— Ааааааа! Убирайся от меня, шерстяной демон!

Возмущённый крик Зои заставил меня спешно выбраться из кровати. Мои ноги запутались в простынях, и я едва не грохнулась на задницу, но глухой удар и её пронзительное «Хочешь кусок меня?» вынудили меня исполнить побег, достойный ниндзя.

Я кое-как выкатилась из кровати, на лету схватила ножку от банкетки и выбежала в коридор.

Комната Зои находилась в передней части дома. Она выбрала одну из спален поменьше, с видом на Мейн-стрит, заявив, что намёк на цивилизацию помогал ей почувствовать себя в безопасности. Там были безумно розовые обои и херувимы, вырезанные на потолочных плинтусах.

Я обнаружила, что она стоит на своей кровати, держа наготове замшевый ботинок. Второй ботинок лежал на полу рядом с… ох, дерьмо.

— Это енот? — провизжала я.

— Уходи, мусорная панда! — она швырнула второй ботинок в незваного гостя в маске. Координация и меткость никогда не были её сильной стороной, и она промазала на метр с лишним.

— О Господи, Зои! Не серди его! — енот посмотрел в мою сторону, и я стиснула ножку банкетки обеими руками как световой меч. — Кыш, дикое животное. Изыди.

Оно село на свою пушистую задницу и сцепило ручки. Или это лапки? Ножки?

— Я не буду делить комнату с дикими животными, — настаивала она.

— Да я же не приглашала его на ночёвку, Зои! Откуда оно взялось? — спросила я, осторожно продвигаясь в комнату.

Она приплясывала на кровати.

— Откуда я знаю? Но угадай, где оно очутилось в итоге?В кровати со мной!

— Уходите, сэр или мэм, — сказала я, делая шугающее движение ножкой банкетки. Енот сделал робкий шаг назад. Он выглядел сбитым с толку и переключал внимание между двумя слегка истеричными женщинами.

— Что ты делаешь? — потребовала Зои.

— А на что похоже? Я его прогоняю, — я сделала ещё один шаг вперёд.

— Эти штуки — питающиеся мусором фабрики бешенства. Не позволяй ему откусить тебе лицо!

— Да почему ты вечно твердишь про откусывание лиц? — спросила я, на мгновение утратив фокус внимания.

— Смотри за диким животным, Хейзел!

— Да я смотрю! Я думала, тебя убивают. Мой адреналин зашкаливает, — проорала я в ответ.

Видимо, еноту надоела наша громкая драма, потому что он поковылял к камину и скрылся внутри. Из стены донёсся отчётливый царапающий звук. Ну, хотя бы данная тайна раскрыта.

— Оно ушло? — потребовала Зои, обнимая подушку и прижимая её к лицу.

— Я не знаю!

— Ну так иди и посмотри!

— Ты только что сказала, что мне откусят лицо, а теперь ты хочешь, чтобы я сунула свое невредимое лицо в замкнутое пространство с диким животным?

— Я проснулась в одной кровати с блохастым лесным монстром, потому что я хорошая подруга и согласилась на твой безрассудный замысел! Меньшее, что ты можешь сделать ради меня — это позволить, чтобы тебе откусили лицо!

— Ладно. Хорошо! Я посмотрю, — я крепче сжала ножку банкетки и чуть подвинулась к камину.

— Оно всё ещё там? — прошипела она.

— Тихо ты, — я подвинулась к наружной плиточной отделке. — Брось мне свой телефон.

— Нет.

— Почему нет?

— Единственное, что у тебя получается ещё хуже вождения машины — это попытки ловить вещи. А я только на прошлой неделе купила этот телефон на замену того, который утопила, уронив в канализационную решётку.

Я повернулась к ней.

— Сама хочешь сделать это? Потому что я начинаю чувствовать себя оскорблённой, а когда я чувствую себя оскорблённой, я меньше всего хочу рисковать лицом ради своего оскорбителя.

— Окей. Извини! Ты вовсе не ужасно ловишь вещи, — Зои говорила не очень убедительно, но она сняла телефон с зарядки на прикроватной тумбочке. — Вот. Лови.

Я недооценила её бросок и в итоге пришлось неуклюже жонглировать телефоном и ножкой банкетки. И то, и другое приземлилось на пол с гулким стуком.

— И вот почему я не хотела жертвовать телефоном. У меня даже не было времени поставить защитное стекло на экран, — сказала она, топнув ногой по матрасу. Она так прославилась своей способностью терять и ломать телефоны, что её бывшее агентство перестало выдавать ей служебный телефон.

Я подняла и телефон, и ножку, и включила фонарик.

Не давая себе шанса струсить, я пригнулась и посветила внутрь. Не считая целой банды комков пыли, камин пустовал. Я забралась поглубже и посветила вверх.

Зои заскулила.

— О Господи. Если моя единственная клиентка умрёт вот так, я больше никогда не буду работать агентом.

Вверху камина виднелся дневной свет, и я расслабилась.

— Оно ушло, — заверила я, выбираясь из камина.

— Спасибо. А теперь отдай мне телефон, — потребовала Зои.

Я бросила ей гаджет, и она поймала его, в результате плюхнувшись животом на кровать.

Я осела на пол и попыталась замедлить сердцебиение. Так мы молча просидели несколько минут.

— Я так понимаю, ты сегодня переедешь в отель? — сказала я наконец.

Она подняла телефон.

— Моя бронь в Стори-Лейк Лодж уже подтверждена.

— Супер. Я пойду смою панический пот, — сказала я, отдирая себя от пола.

— Я начну готовить завтрак, — вызвалась Зои.

Душ, прилегающий к моей спальне, не был симпатичным, но хотя бы напор воды был не менее ужасным. Я стояла в ванне с ножками-лапками и смотрела на чёрно-розовую кафельную плитку и чёрный унитаз. Эстетика оставляла желать лучшего, но пространство для хранения в виде двойного туалетного столика, шкафа для белья и полотенец, а также дополнительного узкого встроенного шкафчика вызывало у меня восторг.

Я вытерлась одним из потертых полотенец из шкафа, завернула волосы во второе, и притащила в комнату свою косметичку с туалетными принадлежностями. Испытав прилив энергии после пост-енотового душа, я всё разложила, упиваясь роскошным простором этого места.

Продолжая наслаждаться процессом, я прилепила свежий пластырь без усов на свою рану от рыбы/птицы, высушила волосы, проделала всю свою рутину ухода за кожей, и даже нанесла один слой туши.

Я кивнула своему отражению в столь-ужасном-что-даже-очаровательном зеркале с золотыми лебедями. Это была Новая и Улучшенная Хейзел Харт, которая принимала душ, пользовалась тушью и боролась с енотами. Я лишь надеялась, что она также пишет книги.

Я оделась в свой новый наряд с логотипом Стори-Лейк, поскольку остальные мои постиранные вещи до сих пор обитали в древней сушилке в подвале, надела очки и сбежала вниз по задней лестнице. У меня тут было аж две лестницы. И дом размером в несколько раз больше моей квартиры. И уродливая кухня.

Зои маниакально размешивала, кажется, уже вторую кружку растворимого кофе. На ламинированной столешнице шкафчика рядом с древней микроволновкой стояли две миски с овсянкой моментального приготовления.

— Славный наряд, — она притворилась, будто прикрывает глаза рукой от возмутительно ярко-жёлтых шортов и футболки.

— Кухонные принадлежности и остальные вещи из моей квартиры, включая не залитый вином гардероб, приедут завтра, — я схватила пластиковую ложку из упаковки.

— Тебе с клубникой и сливками. Я заслужила шоколадную крошку, — сказала Зои, выныривая из кофе. — И пожалуйста, скажи мне, что среди вещей будет эспрессо-машина этой мудорожи.

Мой бывший муж был снобом в отношении многих вещей, включая кофе. Вот почему целый уголок нашего ценного пространства в квартире был отведён под кофе-бар.

— Будет, но я не знаю, где мы тут найдем кофейные зерна для эспрессо.

— Стырим у Кактуса Кэма, когда он в следующий раз будет работать в универмаге, — предложила Зои.

Я помешала свою комковатую овсянку.

— Конечно. Почему бы не добавить воровство к списку причин, почему здешние люди меня ненавидят.

— Думай об этом как о материале.Для твоей книги, — выразительно сказала она.

Мой прилив энергии после душа угас, и тревога снова пробудилась к жизни. Мне нужно писать. Начиная с сегодняшнего дня. А у меня имелась лишь смутная идея записать всё, что случилось в последние двадцать четыре часа, но сделать это не слегка травмирующим, а сексуальным и забавным.

Что, если я не смогу это сделать? Что, если печатать слова на странице теперь уже физически невозможно для меня? Так бывало с другими людьми. Некоторые авторы так и не оправились от их личной «тёмной ночи души». Они снова стали обычными людьми, которым пришлось устроиться на обычную работу, подразумевавшую табель учёта рабочего времени, нормальные брюки и встречи по вопросам, которые можно было бы решить через одно электронное письмо.

Я к такому не готова.

— Итак, нам нужна машина. Мы не можем жить здесь и полагаться на доброту сексуальных ворчливых незнакомцев, возящих нас туда-сюда, — объявила Зои, выдёргивая меня из внутреннего нытья.

Я провела рукой по своим чистым волосам.

— Эм. Да. Конечно. Я свяжусь с прокатной компанией и узнаю, когда смогу взять новую.

Зои рьяно покачала головой.

— Ни за что. Во-первых, ни одна прокатная компания не застрахует тебя после того, как ты вчера покалечила кабриолет.

— Белоголовый орлан ударил меня рыбой по голове. Почему все ведут себя так, будто это моя вина?

—Я самавозьму в прокат машину, и тебе не дозволяется садиться за руль. Я буду твоим агентом-шофёром, если это означает, что ты прижмёшь задницу и будешь писать чёртовы слова.

— Мы переехали сюда буквально вчера. Прекрати говорить так, будто я тут почиваю на лаврах, — я гадала, зачем кому-то вообще садиться на лавры. Их листочки такие колючие.

— Тогда докажи мою неправоту — пойди и прямо сейчас напиши сто слов, — она показала пальцем в направлении библиотеки.

— Сейчас? Время от силы девять утра. Мой мозг просыпается как минимум к полудню, — уклонилась я.

— Сейчас, — твёрдо сказала Зои. — Ты почувствуешь себя лучше после того, как сделаешь это. Может, мы победим этот кризис уверенности по сто слов за раз.

Заворчав, я схватила свою утреннюю дозу кофеина — пепси со вкусом черешни — из холодильника и потащилась в библиотеку.

Тут было тепло, солнечно и почти полностью пусто. Мой ноутбук стоял открытым и подключённым к розетке на потёртом деревянном столике для шитья, который Зои (ну или енотиха) протёрла от пыли и переставила в альков, создаваемый полукругом окон, выходящих в боковой двор. За столом стоял старый деревянный стул с просевшим плетёным сиденьем, которое выглядело примерно таким же комфортным, как гора лавровых листьев. Мои проверенные наушники с шумоподавлением лежали на блокноте, открытом на чистой странице.

Я смогу лучше сосредоточиться, если у меня будет нормальное офисное кресло. И может, книги на полках. И ещё если я куплю прикольных канцелярских принадлежностей. Мне нравилось упорядоченность новых ручек и разноцветных клейких листочков для заметок.

— Я не слышу, чтобы ты печатала, — пропела Зои с кухни.

— Выкуси, — крикнула я в ответ.

Фыркнув, я сунула газировку под мышку и закрыла двери в коридор. Они не то чтобы хлопнули, но звук был достаточно громким, чтобы я была уверена — мой посыл дошёл до адресата.

Я осторожно обошла стол и выдвинула стул.

— Окей, ноутбук. Тут только ты и я. Мы раньше были друзьями, помнишь?

Я села. Стул протестующе застонал.

— А ты заткнись.

Мне определённо нужен кот. Эта комната требовала кота. И разговаривать с котом — это менее странно, чем разговаривать с самой собой. Может, я смогу приручить енота и стать эксцентричной писательницей с ручным енотом?

Шаги по коридору заставили меня виновато открыть мою писательскую программу. А обновление программного обеспечения дало мне удобную паузу, чтобы посмотреть в окно и попить пепси.

— Думай об истории, — приказала я себе и встала перед окном. — Кто моя счастливая пара?

В голове появился образ хмурого Кэма за рулём его грузовика. Я задалась вопросом, как выглядел его нормальный день, не включавший в себя спасение женщин от орланов. Если я найму его, то смогу своими глазами наблюдать за его работой, его повседневной жизнью, его невероятно подтянутой задницей.

Растения. Мне тут нужны растения. Такие длинные и ползучие, которые могли бы карабкаться по книжным шкафам и добавить немного жизни в пространство. Конечно, тогда мне придётся не забывать их поливать. Но если я буду писать тут каждый день, забота о растениях станет частью моей рутины.

Я обернулась через плечо. Обновление завершилось. Открылась страница нового проекта.

Я вернулась за стол и села. Пустая страница была агрессивно белой. Я потратила несколько минут и повозилась с форматированием документа, чтобы всё было так, как мне нравится. Но вскоре у меня не осталось возможности прокрастинировать так, чтобы не вызвать подозрения Зои.

— Сто слов, — напомнила я себе. — Раньше я могла сделать это за считанные минуты. Мышечная память, верно?

Мигающий курсор ощущался как крохотная афиша, орущая о безупречной пустоте документа.

— Какого хера я творю? — читала я вслух, одновременно печатая эти слова. — Ай да я. Четыре слова готово, девяносто шесть осталось, — кивнув индикатору подсчёта слов, я надела наушники, включила свой «Пиши до Посинения» плейлист и поставила таймер на телефоне на 25 минут.

— С чего бы начать? — пробормотала я себе под нос, пока в моих ушах звучали The Killers. И снова в голове появился мой герой-копия Привлекательного Кэма. У него был хороший день. Нет. Отличный день. Солнце светило, окно в его грузовике было опущено, а по радио играла его любимая песня. «Как жаль, что всё вот-вот испортится», — подумала я со злобной усмешкой.

— Зои! — я пронеслась сквозь двери библиотеки.

— Что? — ответил её бесплотный голос.

— Ты где?

— Здесь.

Я заглянула в кухню и обнаружила, что там пусто.

— Этот дом слишком большой, чтобы отвечать «здесь»!

— Я то ли в гостиной, то ли в комнате отдыха. Я их путаю, — проорала она.

Я нашла её выполняющей приседания в гостиной и отвечающей на письма в телефоне.

— Вот, — сказала я самодовольно, прилепив клейкий листочек для заметок ей на лоб.

Зои дописала письмо, закончила приседать, затем отодрала листочек и прочла.

— Двести пятьдесят семь чего? Причин, по которым еноты это зло? Срань господня! Слов? Ты написала настоящие книжные слова?

— Настоящие книжные слова. Я чертовски заржавела, и тридцать из них пометки в духе «сюда вставить что-то более удачное или более остроумное», но остальные не ужасны.

Она схватила меня за предплечья.

— Я люблю не ужасные слова!

— Я тоже, — пропела я, и мы принялись прыгать на месте.

Зои резко остановилась.

— А теперь иди обратно и сделай это снова.

— Но…

— Никаких отвлечений. Если только это не отвлечение на задницу ворчливого героя в джинсах.

— Я не хочу переусердствовать. Ну типа. Если я буду слишком давить на себя, я могу выгореть, — осторожно сказала я.

— От пятисот слов не выгоришь. Ты уже на полпути туда.

— Ты когда так хорошо научилась считать?

— Когда начала прикидывать, сколько денег нам обеим нужно получить от этой книги.

— Не говори мне, что ты спустила все свои сбережения на туфли и ужины в ресторанах.

Зои обхватила ладонями мои щёки и сплющила их.

— У меня осталось немного денег, которых едва хватит на жизнь до момента получения анонса за эту книгу. К тому времени, как ты отремонтируешь и обставишь мебелью этот дом, ты будешь практически на мели. Нам нужна эта книга, Хейзел.

— Я не могу понять, то ли ты опять мотивируешь меня страхом, то ли говоришь правду, — призналась я, говоря сквозь сплющенные щёки.

— Иди обратно и дай мне ещё слов, иначе мне придётся распродавать свою коллекцию Jimmy Choo, чтобы мы могли позволить себе ещё пакетики той дерьмовой овсянки.

— Ты отстой.

— А ты ещё больше отстой. Иди и пиши, чтобы ты могла позволить себе одежду без надписей на попе.

— Думаю, я истратила весь свой креатив. Наверное, я не смогу написать больше ни слова, не увидев рычащего красавчика-работягу. Наверное, мне стоит прогуляться по кварталу и высматривать вдохновение.

В этот самый момент в дверь позвонили, и я ухватилась за этот повод.

— Может, это рычащий красавчик-работяга, — крикнула Зои, когда я пошла открывать.

— Может, это твоя подружка-енотиха, — крикнула я в ответ.

Влажность заставила дверь разбухнуть ещё сильнее, и я не могла её открыть даже с помощью Зои.

— Секундочку, — пропыхтела я. — Дверь застряла.

— Да ёб твою мать. Отойди, — прорычал мой отнюдь-не-джентльменский гость.

— Думаю, ты только что призвала его сюда, — прошептала Зои, когда мы обе отошли от двери.

Спустя одну секунду и один решительный пинок ботинка, моя входная дверь распахнулась и открыла взгляду хмурого Кэма.

На нём была чистая серая футболка, заляпанные краской рабочие штаны и хмурая гримаса, подчёркивающая резкие черты его завораживающего лица. Иметь дело с ворчуном в реальной жизни весьма раздражало, но смотреть на него было вовсе не в тягость. Этот мужчина великолепен.

— Привет, — сказала я.

— Надо снять замеры, — сказал он, проходя мимо меня.

— Проходи, — пробурчала я едва слышно.

— Это было на твоей двери, — он передал смятый листок бумаги.

Я разгладила его и прочла.

— Да вы издеваетесь?

— Что? — спросила Зои.

Я показала листовку.«Накажем Убийцу Гуся. Собрание городского совета сегодня в семь вечера. ПСК».

— Что такое ПСК? — спросила я.

— Ты не хочешь знать, — сказал Кэм и показал на дверь. — Не закрывай. Я починю перед уходом.

— Просто позволь мне забрать мой ноутбук.

Джим:Надеюсь, написание книги продвигается хорошо.

Глава 14. Ухмылки, по которым хочется врезать

Кэмпбелл

— Ненавижу работать на крыше, — пожаловался Леви с конька крыши Эрлин Дабнер. Эрлин была такой дамой, которая собирала кристаллы и карты таро и выращивала травы в теплице, прилегавшей к её странно причудливому дому-ранчо. Дому-ранчо с протекающей крышей.

— Банкротство ты бы возненавидел ещё сильнее, — заверил я его, отдирая рубероидную кровлю вокруг вентиляционной трубы.

Были времена, когда мы поручили бы такую работу другим людям. Но субподрядчики либо переехали в другой район, либо стали слишком дорогими, чтобы оправдать цену того, что мы могли сделать сами.

— Радуйся, что дом одноэтажный, — сказал Гейдж, прогуливаясь вдоль конька как горный козёл в рабочих ботинках. — Я тут нашёл ещё одно слабое место. Возможно гниение.

— Я возьму ещё одну пачку кровли, — вызвался Леви и слез по лестнице, направляясь к подъездной дорожке Эрлин и моему грузовику.

— Предвкушаешь собрание совета? — спросил у меня Гейдж, начиная отдирать кровлю в новом месте.

— Я обвёл дату сердечком в моём бл*дском календаре.

Уже три поколения кто-либо из Бишопов занимал место в городском совете. Ещё одна традиция, которой мы просто не могли позволить умереть.

— Просто интересно. Должно быть весьма весело, благодаря нашему новому члену совета и тому, насколько все на взводе, — рассуждал Гейдж.

Я швырнул ещё один кусок кровли в сторону прицепа, который мы использовали как мусорку.

— Ты так говоришь только потому, что тебе не придётся сидеть в этом цирке до победного, — Гейдж занимал место до меня и ржал почти до слёз, когда я удивился собственной победе в выборах после того, как мои идиоты-родственнички организовали тайную агитационную компанию.

— Я свой долг выполнил. Твоя очередь, — бодро заявил он.

Я прекратил изучать открывшуюся взгляду фанеру и посмотрел на него.

— Почему ты вечно в таком хорошем настроении?

— Наверное, по той же причине, по которой ты всегда в дерьмовом. Родился таким.

— Я не всегда в дерьмовом настроении, — возразил я. Просто я проснулся с осознанием, что паршивое дерьмо может случиться с твоими близкими в любой день.

Гейдж фыркнул.

— Чувак, да у твоих хмурых морщин есть хмурые морщины.

— Если я не разгуливаю по городу с дебильной широкой улыбкой 24/7, это ещё не значит, что у меня дерьмовое настроение.

— Лаура думает, это потому, что ты посчитал себя обязанным переехать обратно сюда. Леви думает, что это из-за того раза, когда он ударил тебя по голове, замахиваясь на пиньяту на дне рождения Уэса. А лично я думаю, что это из-за того, что ты понимаешь — ты никогда не будешь таким красивым и очаровательным как я.

— Вы все обсуждаете меня за моей спиной?

— Обычно прямо в твоём присутствии, но кое-что оказывается в чате «Все, кроме Кэма».

Я в качестве проверки стукнул по фанере монтировкой.

— Ты не думаешь, что у нас нет чата «Все, кроме Гейджа»?

По его ухмылке так и хотелось врезать.

— Я точно знаю, что это единственный чат, которого не существует, потому что я, в отличие от тебя, лажу со всеми.

Я сделал мысленную пометку сделать чат «Все, кроме Гейджа» сразу же, как только слезу с этой чёртовой крыши.

Гейдж сбросил ещё два куска испорченной кровли в прицеп внизу.

— Я просто говорю, что возвращение домой точно не сделало тебя более счастливым и более дружелюбным человеком.

— Я вернулся домой, обнаружив сестру в больнице и рушащийся семейный бизнес. Так что ты можешь отъе*аться со своими жалобами «Кэм слишком мало улыбается как идиот».

Нет, отказ от выстроенной жизни и старательно созданной репутации не вызвал у меня желания вприпрыжку скакать по полю маргариток, при этом распевая йодль, или что там делали счастливые люди. Но нельзя сказать, что выстраивание этой жизни вызывало какую-либо радость.

Однажды, пока я ехал на работу, мой телефон застрял под сиденьем, и я нечаянно прослушал целый подкаст с каким-то организатором, который говорил о выстраивании жизни, приносящей тебе радость.

Я подумывал просто выключить стереосистему, но в итоге позорно прослушал всё до конца и гадал, почему я в своей взрослой жизни не сделал ничего, что хоть как-то приблизило меня к радости.

— Завидовать — это нормально, Кэм. Один взгляд на то, как я замахиваюсь молотком или делаю что-то не менее мужественное в её доме, и Хейзел опустится на одно колено и сделает мне предложение.

— Если бы мы были на крыше более высокого дома, я бы тебя столкнул.

Улыбка Гейджа была молниеносной.

— Сначала придётся меня поймать. А ты старше меня и медленнее.

— Я не настолько старше тебя, улыбчивый ты кусок дерьма, — напомнил я ему.

— Более симпатичный, более очаровательный, да ещё и помоложе. К тому же, я увидел её первым, и это дает мне право застолбить.

— Кого? — спросил я, притворяясь, будто забыл, о ком мы говорили.

— Хейзел Харт. Местный автор любовных романов, источник всех недавних городских сплетен и развлечений, а также в будущем новая клиентка «Братьев Бишопов».

— Валяй, застолби. Мне плевать. Чёрт, да я даже произнесу тост на вашей свадьбе.

— Ну-ну. Именно поэтому ты так стискиваешь монтировку.

Я посмотрел вниз и тут же ослабил хватку, чтобы к костяшкам моих пальцев вернулся нормальный цвет.

Я как раз готовился придумать, как будет лучше подманить Гейджа поближе, чтобы столкнуть его с крыши в кустарники остролиста, но тут раздался знакомый свист.

Гейдж и я подвинулись к краю крыши и заметили папу с двумя подносами кофе на вынос. Леви рядом с ним уже пил свой кофе.

— Вы, мальчики, хотите сделать перерыв на кофе? — окликнул он.

У меня тут же зародились подозрения. Франциско Бишоп считал, что для перерыва есть лишь два подходящих времени — обед и конец рабочего дня, а мы находились прямо посередине между ними.

— Почему у него шесть порций кофе?

— Ну он же пережил инсульт. Может, сегодня арифметика ему не подчинилась, — предположил мой раздражающе оптимистичный брат.

Я покачал головой.

— Он что-то задумал.

— Видишь? Вот тут мы расходимся во мнениях. Папа что-то задумал, и ты автоматически полагаешь, что это что-то плохое. Я же, как превосходящий сын, сразу предвкушаю развлечение.

— Привет, — позвал раздражающе знакомый голос с улицы.

— Да бл*дь, — пробормотал я себе под нос, когда на тротуаре в поле зрения показались Хейзел и Зои. На ней всё ещё были те ослепительно яркие жёлтые шорты и футболка, которые она купила в магазине, и в них она выглядела как шарик солнца.

Я начал возвращаться к работе, но Гейдж схватил меня за руку.

— Это. Кто. Такая?

— Это Хейзел, придурок.

Мой брат покачал головой, всё ещё не сводя глаз с приближающихся женщин.

— Та, что с… — он поднял свободную руку и сделал какой-то странный плавающий жест.

— С головой? — подсказал я.

Я только высвободил свою руку. Клянусь бабушкиными лимонными квадратиками, я не сталкивал его, хотя он раздражал меня и точно это заслужил. Бишопы, может, и любили дурачиться, но мы не шутили на крышах.

И всё же Гейдж пошатнулся и ступил в сторону, чтобы восстановить равновесие. Но он продолжал таращиться, и его нога поскользнулась.

— Чёрт, — сказал я, когда мой брат полетел с крыши прямиком в кустарники остролиста.

Хейзел и Зои бросились вперёд.

Мой папа и Леви стояли, попивая кофе и дожидаясь, когда Гейдж появится из кустарников.

Испустив страдальческий вздох, я пошёл к лестнице. Для галочки поясню, что я хотел кофе. Я никоим образом не беспокоился о том, сколько костей мог переломать себе мой брат. Леви и я по опыту старших братьев знали, что у Гейджа кости резиновые.

Из кустарника показалась ступня Гейджа, затем рука, затем голова.

— Ты в порядке? — спросила Хейзел.

Мой брат-идиот уставился на неё снизу вверх.

— Привет, Горожанка. Кто твоя подруга?

— Герой с Автозаправки, — сказала Хейзел, узнав его. — Ты только что упал с крыши.

— Пф. Всего лишь один этаж, — он смахнул с себя мульчу и листья.

— Герой с Автозаправки, это Зои. Зои — это мой вчерашний герой с автозаправки, и судя по глазам, он может оказаться третьим братом Бишопом.

Гейдж вытянул обе руки. Хейзел и Зои обе схватились за них и помогли ему подняться.

— Гейдж Бишоп, к вашим услугам, — галантно сказал он.

Я потопал к моему папе и угостился кофе.

— У тебя кровь идёт и в ухе листок застрял, — заметила Зои.

Гейдж широко улыбнулся.

— Это всё часть опыта.

— Как я и сказал, я разбил примерную стоимость по проектам, чтобы тебе легче было выбрать, — объяснил папа Хейзел.

— Вот. Как новенький, — сказала Хейзел, прилепив последний пластырь с усами на подбородок моего брата, пока он сидел в кузове моего грузовика.

— Цыпочкам нравятся усы и шрамы, верно? — сказал Гейдж, подмигнув.

— От этого ты выглядишь очень крутым, — пообещала она.

— Крутым как твердолобый подросток, — пробурчал я себе под нос.

Леви не засмеялся. Он был слишком занят тем, что прищуренными глазами наблюдал за попытками Хейзел оказать первую помощь нашему брату. Эта женщина испускала какие-то феромоны, нацеленные на Бишопов?

— Как всё выглядит, Зои? — спросила Хейзел у своего агента.

Находясь в безопасности по другую сторону грузовика, Зои изучала копию распечатки, которую мой папа передал ей.

— Похоже, тебе надо продать ещё больше книг.

— Требуется внести предварительный взнос в размере 50 % суммы, — объявил я, проталкиваясь между Хейзел и Гейджем и притворяясь, будто я копаюсь в одной из сумок с инструментами в кузове грузовика.

Хейзел взглянула на меня и обвинительно вздёрнула бровь. Я ответил на её взгляд и вытащил первый попавшийся инструмент. Это был плотницкий угольник, для которого сейчас не было нормального применения. Я потопал обратно к двери и притворился, что отметил угол на листе фанеры, который мы установили на козлах.

— Помни, мы можем сделать это поэтапно, — сказал папа Хейзел, говоря гораздо более дружелюбным тоном. — Если ты не хочешь делать всё разом, мы можем начать с самого необходимого. Мы гибко подходим к делу.

— Пока что, — зловеще добавил я.

Леви пихнул меня локтем в живот.

— Ай! За что, и почему у тебя такой острый локоть? — пробормотал я, потирая свои ребра.

Папа наградил Леви выразительным взглядом. Мой брат положил ладонь на мою шею сзади и увёл в сторону от кофейной компании на подъездной дорожке.

— Ты нарочно пытаешься нас похерить? — потребовал он.

Я рывком высвободился из его хватки.

— Я пытаюсь нас защитить.

— Разозлив потенциального клиента с таким крупным заказом? Ты же знаешь, что в нашем расписании, помимо латания этой крыши, есть лишь установка бл*дской стиральной и сушильной машины, а также четвёртая квота на курятник для Лакреши?

Пожалуй, это самая длинная тирада, которую я слышал от Леви с тех пор, как он пылко оправдывался при Великом Пейнтбольном Инциденте.

— Да брось. Посмотри на неё, — я показал в сторону Хейзел.

— Я смотрю.

Он и смотрел. Я обнаружил, что мне это не нравится, так что я встал перед ним.

— Она не задержится. В итоге мы останемся с кучей материалов и гигантской дырой в расписании, когда она передумает. У неё на лбу написано «горожанка».

— На ней буквально написано «Стори-Лейк», — заметил Леви, кивком показывая на её кошмарный жёлтый наряд.

— Ты понял, что я имел в виду.

— Слушай, чувак. Поверить не могу, что это надо озвучивать, но тебе нужно приобщиться. Мы нуждаемся в этой работе. И ты теперь тоже входишь в это «мы».

— Что это должно значить, чёрт возьми?

— У тебя была жизнь помимо нас, помимо этого места. Это был твой выбор. Все остальные остались здесь. Не потому что мы были вынуждены. А потому что мы так хотели. Если мы не начнём выполнять больше работ, «Братья Бишопы» окажутся ещё одной компанией, которая прекратила работу, и ты двинешься дальше, как ты всегда делаешь. Но что останется нам остальным?

Я не знал, что вдохновляло красноречие Леви, или что я должен сказать в ответ. Я хотел ответить, что он ошибается, но в некой извращённой манере тут присутствовало зерно правды.

— Ты нам нужен. Но мы все привыкли к тому, что тебя нет рядом. Так что ты либо приобщайся, либо отправляйся в дорогу. Опять, — сказал он и наградил меня ещё одним братским тычком. Я споткнулся о громадный куст лаванды и приземлился на задницу.

— Эти тупицы не узнают здравый смысл, даже если он треснет их по роже, — пробурчал я, поднимаясь на ноги, затем пошагал за ним обратно к неофициальном собранию на подъездной дорожке, клянясь отомстить.

Моё внимание сфокусировалось на Хейзел. Она с непроницаемым лицом изучала примерную стоимость.

Добравшись до последней страницы, она испустила легкое «Ох».

— Большая цифра за большую работу, — сказал папа.

— Ты не пожалеешь, если доверишься нам, — искренне добавил Гейдж.

Хейзел подняла взгляд и посмотрела на меня. Я сделал всё возможное, чтобы не выглядеть таким мудаком. Судя по тому, как она быстро нахмурилась, я не преуспел.

Она повернулась к моему папе.

— Насколько хорошо вы умеете изгонять енотов, мистер Бишоп?

— Зови меня Фрэнк. И не хочу хвастаться, но я эксперт по управлению енотами.

Это была грязная ложь, но верность семье не позволила нам показать это.

Хейзел кивнула и сделала глубокий вдох.

— Окей. Тогда если вы все в деле, то и я в деле.

Глава 15. Две женщины входят в похоронное бюро

Хейзел

— Мне показалось, или Гейдж уделял тебе особенное внимание? — спросила я Зои, пока растянулась на её кровати и листала её коллекцию импульсивно купленных журналов, а она заканчивала макияж и собирала вещи.

— Я тебя умоляю. Я практически уверена, что Бишопы смотрят только на тебя. Кроме того, этот мужчина — красный флаг, машущий ещё несколькими красными флагами поменьше, — сказала она, аккуратно нанося розовый пигмент для губ перед зеркалом.

Я скептически вскинула бровь.

— У нас с тобой очень разные определения красных флагов.

Она повернулась ко мне, промакивая губы.

— Он явно серийный моногамист, мечтающий запустить свои работяжные щупальца маленького городка в женщину, чтобы она отказалась от своей карьеры, нарожала ему кучу детишек и возила их по тренировкам и секциям. К тому же, он смотрел на тебя, а не на меня. Что делает меня дважды не заинтересованной.

— Так вот почему ты три раза переоделась? — поддразнила я.

Она повернулась обратно к зеркалу и начала собирать свои кудри в пушистый хвостик.

— Прошу прощения, мисс Властный Костюм. Ты не получаешь права осуждать мой процесс выбора нарядов.

— Эй, я тут пытаюсь произвести хорошее впечатление. А у тебя какое оправдание?

— Я выгляжу горячо, чтобы поддержать твоё хорошее впечатление. Ты сегодня написала 257 слов, и это уже больше, чем в последние два года. Если ты хочешь, чтобы этот город тебя полюбил, я их заставлю.

— Ах. И как же мне поможет то, что ты надела бюстье?

— Ты пачкаешь свой костюм шерстью енота, — парировала она.

Я скатилась с кровать и направилась к зеркалу и липкому ролику для чистки одежды. Я выбрала классический чёрный костюм, нарядный топ цвета ржавчины и (поскольку арендованную машину Зои ещё не доставили, и нам предстояло пешком идти на собрание совета) мои самые хорошие кеды. А ещё два слоя дезодоранта.

— Я нервничаю, — объявила я.

Она прекратила свои занятия и присоединилась ко мне у зеркала.

— Почему?

— Потому что все здесь уже меня ненавидят. Это должно было стать свежим началом, возрождением. Я купила дом, я уехала из мегаполиса, я потащила тебя за собой, и всё из-за того, что какая-то старая газетная статья вызвала у меня мурашки.

Она обвила рукой мою талию и сжала.

— Не сбрасывай со счетов мурашки. Никогда не сбрасывай со счетов мурашки.

— Что, если это не сработает, Зои? Что, если это собрание городского совета — первый шаг к более тёмной и более депрессивной наклонной спирали? Я не думаю, что смогу это пережить.

Зои отпустила меня и тут же схватила за плечи.

— Ты Хейзел Чёртова Харт. Ты автор бестселлеров. Ты с помощью роялти от написанных тобой книг обеспечивала себя и своего ехидного муженька с заплатками на локтях в одном из самых дорогих городов мира. Ты знаешь, как это тяжело? Ты знаешь, как много людей пробовали сделать то же самое и потерпели провал?

— Нет, — раздражительно сказала я.

— Десятки тысяч. Может, даже сотни тысяч. Но ты это сделала. И нет причин, почему ты не можешь сделать что-то, на чём ты сосредоточила свой гениальный ум. Включая и завоевание этого странного маленького городка, написание лучшей книги в твоей карьере и зарабатывание целого самосвала «да пошли вы все нахер» денег для нас обеих.

— Да?

Она рьяно закивала.

— Единственное, что тебе нужно сделать — это отпереть кладовку, в которой ты спрятала свою крутизну, и отправиться за тем, чего ты хочешь. Дим (заметь, как я не сказала его настоящее имя) годами пудрил тебе мозги. Я понимаю, что для восстановления после такого требуется время. Но его здесь больше нет. Теперь только ты сама пудришь себе мозги.

Я зажмурилась.

— Больше никогда не выйду замуж, — поклялась я.

— Поддерживаю, подруга, — согласилась она.

— Что, если я не смогу написать историю любви из-за того, как закончилась моя собственная? Что, если я слишком отдалилась от мира свиданий, чтобы написать реалистичный ромком? — спросила я. Что, если я уже недостаточно хороша?

Смех Зои был лишён юмора.

— Хейзел, мы читаем ромкомы, чтобы сбежать от депрессивной реальности нашей любовной жизни. Мы либо одиноки и ищем «того самого», но тонем в лихорадочных свайпах вправо, крушащих надежду перепихах на одну ночь и откровенной лжи.Илимы в долгосрочных отношениях, которые зачерствели хуже того пакетика крекеров, который мы нашли под кухонной раковиной. Реализм нам здесь не нужен.

Я фыркнула.

— Боже, и ты ещёменяназываешь депрессивной.

Она развернула меня обратно к зеркалу.

— Но хотя бы мы две крутышки, которые ни от кого не терпят всякого бреда и при этом классно выглядят.

Я провела ладонями по своему пиджаку и выдохнула.

— Окей. Давай пойдём и покорим Стори-Лейк, чтобы я могла написать книгу и спасти наши карьеры.

— Это должно быть ошибкой, — сказала Зои, пока мы наблюдали, как горожане один за другим заходят в «Отброшенные Копыта», похоронное бюро на Уолнат-стрит. Их вывеска гласила, что они добавляют веселья похоронам.

(В английском слово «похороны» — это funeral, а fun — это веселье, так что изначально слоган опирался на эту игру слов, — прим)

— Дариус дал мне этот адрес, — настаивала я, прижимая к груди свой блокнот эмоциональной поддержки.

Она покачала головой.

— Он явно подшутил над тобой и отправил тебя в качестве незваной гостьи на чьи-то похороны.

— Ну хотя бы я в чёрном. Пошли. Давай проверим.

Мы вошли через двойные двери, где женщина с косами до пояса, одетая в свободный жёлтый костюм цвета нарцисса, похоже, направляла гостей.

— Добро пожаловать в «Отброшенные Копыта». Вы здесь для собрания городского совета или для прощания со Стюартом?

— Собрание совета, — быстро сказала я.

— Превосходно. Вы в Закатном Зале. Мы лишь попросим вас быстренько заглянуть в Садовую Комнату Собраний и выразить свои соболезнования семье мистера Стюарта. Ему было сто четыре года, и это не очень оживлённое мероприятие, если вы понимаете, о чём я.

— О, ээ. Мы на самом деле не знали мистер Стюарта. Более того, мы только вчера приехали в город, — объяснила я.

— Ах, что ж, в таком случае я вынуждена настоять. Думаю, вид того, как женщина, якобы разом переехавшая и символ нашего города, и приветственный знак, выражает соболезнования, пойдёт на пользу восстановлению вашей репутации, — сказала она, и её сочувственная улыбка теперь выглядела капельку грозной. — Кроме того, за урной есть печенье.

— Мы с радостью выразим соболезнования, — сказала Зои, взяв меня по другу и потащив к тускло освещённой Садовой Комнате Собраний.

— Я не хочу идти на похороны, — шепотом проныла я.

— А я не хотела приезжать в Город, Где Нападают Дикие Животные, но приехала же, — твёрдо сказала она. — Смотри на это как на первую остановку твоего тура извинений.

Мы вошли в Садовую Комнату Собраний через раздвинутые двери-перегородки. Похоже, мы не единственные участники городского собрания, которых загнали сюда. Тут была короткая очередь людей, одетых ну точно не для похорон, которые выстроились в ряд друг за другом и орали соболезнования трём весьма древним с виду людям, которые сидели на складных стульях перед чем-то, что выглядело как огромная банка для солёных огурцов.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не мистер Стюарт в банке от огурцов, — прошипела Зои.

— Давай покончим с этим, — я взяла её под руку и повела в переднюю часть комнаты.

— Очень сожалею по поводу мистера Стюарта, — проорал мужчина, одетый во фланелевую рубашку и джинсы, выглядевшие такими же старыми, как и семья, на которую он орал.

— Что вы сказали? — гаркнула женщина, чей хрипящий голос указывал на финальную стадию длительных отношений с ментоловыми сигаретами. Она приставила ладонь к уху и прищурилась, глядя сквозь жемчужно-розовые очки.

— ОЧЕНЬ СОЖАЛЕЮ, — снова прокричал мужчина.

— Когда ужин? — потребовал иссохший, морщинистый мужчина рядом с ней. На нём был костюм, который выглядел так, будто его сшили в 1940-е.

— Я же сказал тебе, мы поедим после этого, — проревел джентльмен справа от него, треснув второго тростью.

— После чего?

Очередь двигалась быстро, скорее всего, потому что семья едва ли понимала хоть слово из того, что говорили посетители.

— Просто постарайся не говорить глупостей, — прошептала Зои, когда мы приблизились к трио старичков.

— Привет, я Хейзел, а это моя подруга Зои. Мы просто хотели сказать, как мы сожалеем по поводу мистера Стюарта, — сказала я так громко, как только осмелилась.

Они все выжидающе посмотрели на меня.

Зои пихнула меня локтем.

— Мы, ээ, не знали его, но я слышала, что он до последнего был как огурчик, — я показала на банку от огурцов.

— О Господи, — едва слышно пробормотала Зои.

Все трое моргнули, уставившись на меня. Мужчина с тростью потянулся к уху и прибавил громкость слухового аппарата.

— Что говорите? — проорал он.

— Я буду жареный куриный стейк, — сказал мне его сосед.

— У вас не найдётся сигаретки? — спросила женщина. — Та женщина, одетая как лютик, забрала мои до конца прощания.

— Мы очень сожалеем, — сказала Зои и вытащила меня из помещения. — Как огурчик?!

По дороге к выходу я схватила печеньку с подноса и сунула её в карман на случай экстренной ситуации.

— Я занервничала. Ты же знаешь, что я говорю неподобающие вещи, когда нервничаю.

— Ну, тебе лучше перестать нервничать, и быстро, иначе к концу дня нас изгонят из города, — сказала Зои, кивнув вперёд.

В Закатном Зале было вдвое больше стульев, чем на прощании со Стюартом. Некоторые стулья действительно были заняты. В дальнем конце комнаты была приподнятая платформа со столом и стульями.

Люди поворачивались и хмуро смотрели на меня.

— Куда нам идти? Где мне сесть? Или мне лучше постоять? — потребовала я, когда тревожность от нового помещения скрутила мои внутренности узлом.

— Давай найдём дружелюбное лицо, — сказала Зои, сканируя помещение.

— Ну удачи тебе с этим, — прошептала я.

— Вон там. Чудо-мальчик мэр, — Зои потащила меня в направлении Дариуса. Он стоял за складным столиком в дальнем конце помещения и разбирался с кассой.

— А вот и самая знаменитая жительница Стори-Лейка, — сказал он. На нём был костюм, кеды, фиолетовая рубашка и такой же галстук-бабочка.

— Скорее уж скандально известная, — сказала я, косясь на толпу.

— Не беспокойтесь об этом. Мы проясним недопонимание, и вам наверняка не придётся беспокоиться о публичном окунании или картофельной прогулке.

— Картофельной прогулке?

— Законная дисциплинарная мера, которая действует здесь почти двести лет. Виновные проходят по парку, пока горожане бросают в них картошку. Выпейте пунша. Мы собираем средства на кружок математики для начальных классов, — он показал на нарисованную от руки вывеску перед столом.«Математики — тоже спортсмены».

(Это наводит на мысль, что ПСК в той листовке, которую Кэм нашёл на двери дома Хейзел, означало «Приносите Свою Картошку», — прим)

— Я не могу это сделать, — прошипела я Зои.

Она достала кошелёк.

— Можешь и сделаешь. Поверь мне. Я не допущу, чтобы тебя обстреляли картошкой.

— Вот ваша сдача, — сказал Дариус.

Женщина рядом с ним с улыбкой протянула два стаканчика.

— Привет, я мама Дариуса, Гарриет. Я большая поклонница.

Дружелюбное лицо. Мне хотелось упасть к её ногам и пообещать дорогой подарок на день рождения.

— Спасибо, — выдавила я. — Куда мне идти? Можно мне спрятаться сзади?

Дариус усмехнулся, закрывая кассу.

— Вы будете на сцене со мной и остальным советом.

— О божечки, — сказала я и сделала глоток пунша. Я подавилась, когда пары алкоголя заструились вверх по горлу и ударили в носовые пазухи.

— Милостивый малыш Иисус, это что такое? — просипела Зои.

— Пунш из водки и фруктов, — сказала Гарриет с улыбкой.

— Мы пришли к выводу, что собрания проходят более гладко, если есть печеньки и бухло. Чем крепче пунш, тем короче собрания, — пояснил Дариус.

— Погодите, — сказала я и залпом выпила пунш. Затем вытащила горсть налички из своего кошелька. — Мне ещё порцию, пожалуйста, — у меня складывалось ощущение, что мне понадобится вся жидкая храбрость, какую я только смогу выхлестать.

Гарриет заново наполнила мой стаканчик.

— Удачи там. Помните, они могут чуять страх.

Я выпила второй стаканчик.

— Спасибо, — просипела я.

Зои показала мне два пальца вверх.

— Срази их намертво. Потому что мы в похоронном бюро.

— Ха, — слабо отозвалась я. Я чувствовала на себе вес нескольких агрессивных взглядов, пока шла за Дариусом в переднюю часть помещения.

— Пссс!

Я заметила Фрэнка Бишопа, машущего из первого ряда, где он был зажат между двумя красивыми женщинами. Та, что помоложе, была платиновой блондинкой с дерзкой короткой стрижкой и идеальным макияжем смоки-айз. Она занимала инвалидное кресло с краю ряда. Женщина по другую сторону Фрэнка сильно походила на первую, только выглядела как будто мягче.

— Вообще ни о чём не беспокойтесь. Бишопы прикроют вам спину.

— Спасибо, — прошептала я, пытаясь притвориться, будто весь город вовсе не пытался убить меня взглядами.

— Это моя жена, Пеп, и моя дочь Лаура, — сказал Фрэнк, представляя нас.

— Мы говорили по телефону, и я извинилась за поведение моего брата. А ещё я, возможно, принесла шесть твоих книг для подписания, — сказала Лаура.

— Тогда увидимся позже… если меня не прогонит из города толпа с картошкой.

Лаура покачала головой.

— Последние два года мы тут никого не закидывали картошкой. С тобой всё будет хорошо. Мы позаботились о твоей линии защиты. Просто помни, будь агрессивной, а не то они сожрут тебя заживо.

— Спасибо, — у меня складывалось ощущение, что улыбка на моём лице выглядела скорее как боль от запора, но это лучшее, на что я была способна.

Дариус подвел меня к ступеньке для подъёма на сцену.

— Хейзел, это доктор Эйс, Эрлин Дабнер, и кажется, вы уже знаете этого парня, — сказал он, показывая на Кэма. — Эмилия здесь где-то рядом. Все познакомьтесь, это Хейзел Харт, наш новый член совета.

— Приятно познакомиться, — сказал доктор Эйс раскатистым баритоном. Он был очень высоким чернокожим мужчиной с пушистыми седыми волосами и кардиганом, натянувшимся на его немаленьком животе. На кончике его носа примостились очки-полумесяцы. — Я местный ВОП — это врач общей практики, если вы не знакомы с термином.

(Врач общей практики — это что-то сродни участковому терапевту; тот врач, к которому люди идут для первичной диагностики и направления к узкому специалисту по необходимости, — прим)

— Привет, — сказала я, пожимая протянутую им руку. — Хейзел Харт, автор любовных романов и нервничающий новичок.

— Вы отлично справитесь, — пообещала Элин. Она была пожилой белой старушкой с изобилием веснушек, струящимися и седеющими рыжими волосами и не менее струящимся коричневым платьем. Почти на каждом пальце она носила кольца, а на шее у неё висело четыре кристалла.

— Спасибо, — сказала я, отвечая на её улыбку своей, слабой и дрожащей. Я увидела, что перед каждым местом стоят таблички с именами и села за той, что гласила «член совета харт». Дариус занял сиденье справа от меня.

Я заметила Гейджа, подошедшего к Зои и Гарриет за столом с пуншем. Другой брат, Леви, сидел в заднем рядом, низко натянув бейсболку и скрестив руки на массивной груди. С таким же успехом он мог спать.

В помещении было около тридцати человек. Большинство из них держало в одной руке похоронное печенье, во второй пунш, а на лицах было хмурое выражение.

Дариус наклонился к микрофону.

— Давайте начнём это экстренное заседание совета, ребята. У меня утром игра «Подземелья и Драконы».

Шумный рокот усилился, когда люди начали занимать свои места. Члены совета один за другим поднялись на сцену. Кэм был последним. Он наградил меня непроницаемым взглядом, выдвинув стул с краю. Я почувствовала, как к щекам приливает жар, и отвернулась. Фрэнк ободряюще подмигнул мне из первого ряда.

Зои села позади них, Гейдж занял соседнее с ней место. Она положила пальцы на уголки своих губ и приподняла их.

Мои мышцы лица мгновенно отреагировали ослепительной, фальшивой улыбкой. Она дрогнула почти сразу же, когда я увидела женщину, державшую над головой вывеску «Птицеубийца».

Через два ряда позади неё мужчина держал кусок синего постера с надписью «Убийца Бинго».

— Ты на моём месте.

Я подняла взгляд и увидела лицо женщины, которая вчера вечером орала на меня в закусочной.

— О. Эм, простите. Я просто села там, где было моё имя, — сказала я и взглянула на Дариуса в поисках помощи, но он перешёптывался с людьми, напоминавшими квартет барберов. Все они носили соломенные шляпы и футболки «Певчие птицы Стори-Лейка» в красно-белую полоску.

— Пересядь, — бесстрастно сказала моя вражина.

Я знала, что должна быть агрессивной, но эта женщина выглядела так, будто могла расколоть меня как орешек.

— Эмилия, так мы не привлечём новых жителей в город, — укоризненно сказал Эйс.

— Чем быстрее ты уберёшься с моего места, тем скорее мы сможем добиться правосудия для Гуся, — гаркнула Эмилия.

— Правосудие для Гуся! — это скандирование распространилось как лесной пожар и заглушило призывы Дариуса к тишине.

Пробормотав извинения, я спешно забрала свою табличку с именем и блокнот. Когда я в прошлом входила в комнату с людьми, пришедшими увидеть меня, реакция была значительно теплее. Чёрт, да я входила в книжные магазины, и читатели ликовали. Это было новым и неприятным. Я почувствовала, как моя крутизна запирается в кладовке на засов.

Стоя на сцене и сжимая свои вещи, я чувствовала себя так, будто наяву проживаю один из тех снов-кошмаров, где ты пришёл в школу голым. Я не знала, куда идти. Мой паникующий взгляд упал на Кэма, который, не глядя на меня, ботинком пихнул пустой стул рядом с собой.

Испытывая благодарность уровня «получить жизненно важный орган для пересадки» или «быть спасённой из-под колёс автобуса», я заняла предложенное место.

— Спасибо, — прошептала я.

Кэм хмыкнул, затем наклонился к микрофону.

— Все сели, чёрт возьми, и заткнулись нахрен, чтобы мы могли покончить с этой ересью.

Комната притихла как класс детсадовцев, на которых только что наорали. Фрэнк и Пеп показали Кэму большие пальцы как гордые родители из первого ряда. Симпатичная чернокожая женщина в задних рядах открыла пакетик Skittles, как будто пришла в кинотеатр.

— Спасибо, Кэм, — сказал Дариус в свой микрофон. — Я официально объявляю это собрание открытым.

Он показал на группу барберов. Они вместе принялись с энтузиазмом мычать что-то в микрофон.

— Славные жители Стори-Лейка, сегодня мы собрали экстренное заседание совета… и прощание с мистером Стюартом. Спасибо тем из вас, кто его посетил. А теперь у нас на повестке дня пара вопросов, так что давайте к ним перейдём. Первым делом я хотел бы представить вам всем нашего нового члена совета, Хейзел Харт, — объявил Дариус.

Скудные аплодисменты Зои и Бишопов заглушились улюлюканьем толпы.

Кэм рядом со мной вздохнул. Его колено столкнулось с моим под столом. Я была уверена, что это получилось нечаянно, но я смаковала это прикосновение как дружеское объятие.«Блин, мне реально нужно перепихнуться».

— Хейзел — автор любовных романов-бестселлеров, которая только что приобрела Дом Сердца. Уверен, она найдёт немало вдохновения в нашем изумительном городе, — продолжал Дариус, будто не слышал улюлюканья.

Наш юный мэр одарил меня извиняющейся улыбкой, затем повернулся и опять обратился к толпе.

— Тогда ладно. Переходим к следующему пункту повестки, убила ли Хейзел Харт нашего дружественного символа, белоголового орлана Гуся?

Освистывание под предводительством Эмилии становилось ещё громче. Среди зрителей появилось ещё больше плакатов.

— Кто-то раздаёт плакаты и фломастеры? — поразилась я вслух.

На сцену перед столом с громким стуком упала картошка.

— Я бы хотел напомнить всем, что бросание картошки строго запрещено, если на него не было дано официального разрешения, — сказал Дариус.

Зои во втором ряду выглядела так, будто была готова махать кулаками. Вместо этого она схватила вывеску«Держи Свои Вертолёты Подальше От Наших Орланов»из рук женщины в ряду позади неё и порвала надвое. Гейдж быстро усадил её обратно на её место.

Это абсолютная катастрофа. Я не привыкла иметь дело с неприязнью. Я привыкла к умеренному обожанию в лучшем случае и полной невидимости во всех остальных случаях. Что бы сделала моя героиня? Что бы сделала Прежняя Хейзел?

Кэм протянул руку и нацарапал что-то внизу страницы моего блокнота.

«Ты должна постоять за себя, бл*дь».

Я нахмурилась.

— Но я хочу им понравиться.

— Ты никому не понравишься, если они не будут тебя уважать, — заметил он.

Я посмотрела на написанные им слова. Они выглядели так, будто им место на одном из тех непристойных вдохновляющих постеров для крутых офисов, типа «Встань и вкалывай, мудила» или «Держись… или сдохни».

Я втянула вдох и схватила микрофон.

Глава 16. Несанкционированное бросание картошки запрещено

Кэмпбелл

— Окей. Довольно, — сказала Хейзел в микрофон.

Сегодня она не надела очки, выпрямила волосы и нанесла макияж, от которого её наблюдательные карие глаза выглядели больше и опаснее. Но видимо, я единственный, кто это заметил.

Я громко прочистил горло. Леви в задней части помещения встал на ноги и грозно посмотрел на своих соседей. Гейдж сделал то же самое впереди. Неуправляемая толпа неохотно закрыла рты.

— Спасибо, — сказала Хейзел, взглянув на меня. — А теперь, я не знаю, как расходятся сплетни в этом городе, но систему точно нужно усовершенствовать. Я не совершала птицеубийство в результате ДТП. Ваш орлан ударил меня по голове рыбой и вынудил врезаться в ваш знак. Я приехала сюда не для того, чтобы убивать птиц и разрушать город. И я определённо приехала сюда не для того, чтобы кучка незнакомцев швырялась в меня картошкой.

Люди начали садиться обратно, что я посчитала за хороший знак.

— Как я и говорила, — продолжала Хейзел, — я переехала сюда потому, что у меня сложилось впечатление, будто в маленьких городках люди дружелюбнее. Но в сравнении с вами, люди, мой сосед, которого арестовали за убийство другого моего соседа, выглядит как детсадовский воспитатель.

— Зачем ты порубила бедного Гуся своим вертолётом? — потребовала мисс Патси.

— Во имя всего… я что, выгляжу так, будто у меня есть вертолёт? И кто охотится на белоголовых орланов с вертолётами? Это похоже на описание злодея из вселенной Марвел, — Хейзел говорила так, будто через пять секунд начнёт орать или плакать. Я надеялся на первое. Гейдж подал мне сигнал из аудитории, а я едва заметно покачал головой. Если мы вмешаемся слишком рано, все отступят, но совершенно точно, чёрт возьми, не начнут уважать её. И видимо, это наш семейный долг Бишопов — проследить, чтобы нашу самую дорогую клиентку не прогнали из города.

Гарланд подобрался к сцене с телефоном в вытянутой руке.

— Не смей… — предостерёг я.

Но меня ослепила серия вспышек.

— Серьёзно, Гарланд? Ты не умеешь выключать вспышку? — потребовала Хейзел, часто моргая и вслепую шаря по столу.

— Журналистская честь требует, чтобы я пролил максимально возможное количество света на правду, — настаивал он.

— Я затолкаю твою журналистскую честь так глубоко тебе в задницу, что тебе понадобится фонарик, чтобы её найти, — сообщил я ему. Он с трудом сглотнул, попятился и плюхнулся на колени Китти Суарез.

— Меня ударили по голове чёртовой рыбой, люди, — Хейзел убрала чёлку назад, чтобы показать заклеенную рану. — Гусь в порядке. Конец истории. Мне жаль, что вас затащили сюда на собрание, когда никакого убийства птицы и не было. Но как член совета я могу пообещать вам, что сделаю всё возможное для ограничения фривольных собраний, чтобы вам не приходилось отказываться от того, чем вы сегодня собирались заниматься, чёрт возьми.

— Абсолютное бинго, — проорала Джуниор Уоллпитер, приложив ладони рупором ко рту.

— Вот видите? Вы не должны упускать это, чем бы это ни было, — сказала Хейзел.

— Оно изумительно, — крикнула в ответ Джуниор.

— Где твои доказательства? — потребовала Эмилия из-за стола совета.

Я закатил глаза. Эмилия была такой женщиной, которая никогда не имела желаемого и думала, что все остальные украли это у неё. Она заводила врагов так, будто это было видом спорта.

— Ты прекрасно знаешь, что абсолютное бинго чертовски изумительно, Эмилия, — напомнила ей моя мать с резкой улыбкой.

— Не лезь, Пеп. Я обращаюсь к птицеубийце.

Хейзел сжала ладонь на коленях. Она наклонилась вперёд и постучала по микрофону. Пронзительный писк заставил всех прикрыть уши.

— Дело в этой штуке, или доктору Эйсу надо проверить твой слух,Эмилия?

— Оооо, — завыла толпа.

Зои вскинула кулак в воздух.

— Вот это моя девочка!

— Я не стану верить тебе на слово, — ехидно сказала Эмилия. — Ты с таким же успехом можешь сидеть в своём пафосном костюме и открывать свои городские бутылки пива клювом Гуся.

— Во-первых, я предпочитаю вино. А во-вторых,в чём твоя проблема, дамочка?— Хейзел встала на ноги и сжала руки в кулаки.

Я вздохнул и схватил её за пиджак сзади на случай, если она попытается броситься на Эмилию. Затем кивнул Гейджу.

Он вальяжно прошагал к микрофону в передней части помещения.

— Привет всем. Я Гейдж Бишоп.

— Иисус, Мария и моя попка. Мы все знаем, кто ты такой, — проорала наша учительница начальных классов.

— Спасибо, миссис Хоффман. Чего вы можете не знать, так это того, что я также адвокат мисс Харт.

Хейзел открыла рот, чтобы заговорить, но я утянул её обратно на сиденье.

— Дай ему сказать, — посоветовал я.

— Но я его не нанимала. Что он сделает? Признает вину от моего лица? — прошептала она. — Избиение картошкой — это больно, Кэм!

— Попрошу всех переключить своё внимание на экран, — продолжал Гейдж, показывая на телевизор, закреплённый на стене. — Будь так любезна, Лакреша, включи его.

Директриса похоронного бюро нажала на пульт со своего места.

На экране появился мемориальный коллаж, начинавшийся с сепийного фото мистера Стюарта в детстве, одетого в костюм морячка. Сопровождалось это какой-то джазовой музыкой.

— Не то видео, Лакреша, — сказал Гейдж.

— Мой косяк, ребята. Дайте мне секунду, — сказала она, нажимая на кнопки пульта.

Хейзел наклонилась ко мне.

— Что происходит, чёрт возьми?

— Мы обеляем твою репутацию, — сказал я ей.

— Зачем?

— Зачем? — переспросил я. — Если хочешь войти в историю города как птицеубийца, твои проблемы.

Она прикусила губу.

— Нет. Я имею в виду, это потому что ты хочешь помочь мне, или потому что ты беспокоишься, что меня прогонят из города прежде, чем я оплачу вашу работу?

— Второе, само собой.

Её хрюкающий смешок удивил нас обоих.

— Ну, хотя бы ты честен.

— Ага! Вот оно, — триумфально воскликнула Лакреша, когда включилось нужное видео.

Хейзел подалась вперёд, внимательно наблюдая за экраном. Я наблюдал за ней самой, потому что уже знал, что там показывается. Она выглядела красивой, когда вот так прихорошилась, но мне она больше нравилась другой. Мягкой. Беспорядочной. Более располагающей к прикосновениям.

В чём, чёрт возьми, моя проблема? Я не сидел и не высказывал мнения о привлекательных чертах женщин.

Коллективный вздох привлёк моё внимание, и я в пятидесятый раз посмотрел, как Гусь опустился над кабриолетом, держа в руках сверкающую рыбу.

Когда чёртова птица ударила чёртову женщину по голове чёртовой рыбой, раздался смех.

Хейзел рядом со мной прикрыла лицо руками, когда её машина съехала с дороги прямо в приветственный знак.

— О Господи. Это выглядит ещё хуже, чем ощущалось.

— А программа «Самые смешные любительские видео Америки» ещё существует? Потому что это точно финалист, — крикнул кто-то.

Гейдж подождал, пока смех не стих до тихого гула.

— Как вы видите по записи видеорегистратора моего брата Кэма, Гусь ударил Хейзел. А не наоборот, — объяснил он, показывая на орлана, пока он улетал от машины и приземлялся в траве.

Хейзел наклонилась к микрофону.

— Я же вам говорила, не было никакого вертолёта.

По толпе пронеслось коллективное бормотание.

— Может и нет. Но никто не видел Гуся со вчерашнего дня. Он мог умереть от повреждения внутренних органов после того, как улетел, — квакнула Эмилия.

— Спасибо за эту идеальную подводку ко второму доказательству, Эмилия, — сказал Гейдж, одарив сердитую женщину улыбкой абсолютного очарования.

Запись видеорегистратора выключилась, и её сменило другое видео.

На экране моя мать махала с берега ручья, который пересекал их участок. Рядом с ней Лаура сидела в своём инвалидном кресле и прикрывала глаза от солнца. Они находились под одним из платанов, склонившихся над водой.

— Сегодня среда, 17 августа, — объявил голос моего папы по видео. — Эмилия Рамп отметила абсолютное бинго из-за срочного собрания городского совета по поводу благополучия Гуся, а фирменным блюдом на завтрак в «Рыбьем крючке» были блинчики с черникой.

Камера устремилась вверх по стволу дерева. Пока в кадр не попала ветка, свисающая над водой, где примостился здоровенный белоголовый орлан.

Толпа ахнула, а Гейдж одарил меня победоносной улыбкой.

Хейзел оторвала взгляд от телевизора и взглянула на меня.

Эмилия фыркнула.

— Это может быть сгенерировано нейросетью.

— Не смей срать на меня, Гусь, — предупредила Лаура, сердито глядя на птицу.

Гусь посчитал это за приглашение, чтобы величественно слететь на землю и приземлиться в трёх метрах от неё. Он неуклюже прижал одно крыло к боку и с хромотой поковылял к ней. Лаура закатила глаза и открыла мешочек с лакомствами на её коленях.

— Видите? Он явно до сих пор травмирован. Она должна заплатить цену за то, что покалечила белоголового орлана, — прокричала Эмилия.

— Это другое крыло, и мы все знаем, что он постоянно так делает. Почему, по-твоему, мы все держим в бардачках вкусняшки для орлана? — крикнул Скутер Вакапуна с заднего ряда.

— А может, это чей-то другой белоголовый орлан, — сказала она. — Доминион всегда завидовал, что у нас есть Гусь. Может, они завели своего орлана?

Бормотание в толпе уже не было адресовано Хейзел, и Эмилия это знала.

— В свете этих новых улик, думаю, мы все можем согласиться, что Хейзел Хантер не сбивала Гуся, не рубила его лезвиями вертолёта и не вредила ему иными способами, — объявил Дариус.

Среди зрителей было достаточно кивков, чтобы создалось впечатление консенсуса.

Эмилия села и начала очередной раунд своего легендарного умения дуться. У меня складывалось ощущение, что её муж, Амос, сегодня будет спать в гараже.

Я кивнул своим родителям и сестре. Лаура незаметно показала мне средний палец в ответ. Не поворачиваясь, чтобы посмотреть на Лауру, мама протянула руку и треснула мою сестру по плечу.

Я одарил сестру самодовольным «у тебя проблемы» взглядом, и она показала мне язык.

Хейзел наклонилась ко мне, и я поборол противоречивые порывы то ли подвинуться ближе, то ли отстраниться.

— Значит, никакой картошки? — спросила она с надеждой.

— Не в этот раз. Но я был бы осторожен в следующие пару дней на случай, если кто-то решит сделать что-то глупое.

— Слава Богу, — выдохнула она с облегчением. — Изгнание из города не входило в мои планы.

Прежде чем я успел спросить, а какой у неё план, Гарланд выскочил перед нами и щёлкнул ещё одно фото с ослепительной вспышкой.

Моргая от светового шоу, я показал пальцем в его сторону.

— Если ты не прижмёшь свою чёртову жопу, Гарланд, я разобью твой телефон о твою же рожу.

— Свобода прессы, — пискнул он, пятясь вне пределов досягаемости кулака.

— Ладно, ребята. Страховка арендованной машины Хейзел покроет урон для приветственного знака, который и так отчаянно нуждался в замене. Так что все в выигрыше. А теперь давайте перейдём к последнему пункту повестки, — сказал Дариус, листая на планшете свои заметки к собранию... а может, это его заметки для игры «Подземелья и Драконы». — Правоохранительные органы.

Я нахмурился. Когда-то в Стори-Лейке был небольшой полицейский участок, но после закрытия больницы случился массовый отъезд людей, и это стало ударом для нашего бюджета. Теперь мы заключили контракт с соседним городом, Доминионом, чтобы пользоваться услугами их полиции. Это далеко не идеальное положение дел, учитывая, что весь город был кучкой засранцев, у которых было слишком много денег и недостаточно здравого смысла, бл*дь. В половине случаев они вообще не реагировали на вызовы в Стори-Лейк, а когда реагировали, это происходило лишь спустя несколько часов.

Прошлой весной мисс Патси подумала, что кто-то вломился в её гараж, позвонила в 911, затем выпустила четыре заряда из дробовика в садовый пасхальный флаг, который прилип к её окну. Копы из Доминиона заявились через два дня, чтобы взять у неё показания.

— Ввиду недавних событий, в которые я здесь и сейчас не буду углубляться, вполне очевидно, что в Стори-Лейке должна быть своя полиция.

— Ты говоришь о том, как Джесси в субботу показывала сиськи на Мейн-стрит? — крикнул кто-то.

— Джесси в смысле Джесси из «Анджело»? Ей сколько лет-то? — едва слышно поразилась Хейзел.

— Восемьдесят четыре, — подсказал я.

— Или о том, как Куэйд и Гатор подрались у банка, когда Куэйд переехал гольф-карт Гатора?

— Как я и говорил ранее, мы не должны ездить на гольф-картах по общественным дорогам, — начал Дариус.

— Переулок у банка — это не общественная дорога, — оборонительно заявил Гатор.

— Да, но чтобы добраться до банка… проехали. Давайте будем придерживаться сути, — сказал Дариус, приподнимая очки выше на носу.

Хейзел снова наклонилась ко мне.

— Знаешь, на прошлой неделе я видела, как парень заколол другого парня палочками от еды на вынос возле горящей помойки, — она взяла ручку и принялась строчить заметки.

— Добро пожаловать в Стори-Лейк, — сухо сказал я.

— Нам пора задуматься о выдвижении шефа полиции, — объявил Дариус. — Итак, после тренировки по бегу я подсчитал цифры. У нас нет бюджета на целый полицейский участок. Но если мы ещё на год отложим ремонт крыши на муниципальном здании, нам хватит на шефа с низкой зарплатой. Того, кого можно будет вызвать на мелкие ДТП и драки. А более крупные вызовы по-прежнему будут направляться в Доминион. Но я думаю, нам пора отобрать часть власти обратно себе.

Рокот в комнате, похоже, по большей части выражал согласие с этим предложением. И до тех пор, пока я не был тем, кому навязали эту работу, я не видел в этом минусов.

Эмилия вскинула руку.

— Я выдвигаю свою кандидатуру.

А вот и минус.

По соседству раздалась сипящая версия песни «My Way», исполняемой на волынке, и это заглушило всю аудиторию.

— Я поддерживаю это выдвижение, — сказал краснолицый муж Эмилии, вскакивая на ноги.

Я просканировал толпу, ища ответ. Мой взгляд зацепился за мою сестру, на губах которой играла ухмылка.Чёрт.

Лаура подняла руку.

— Я выдвигаю Леви Бишопа, — сказала она, перекрикивая волынки.

Гейдж и я чуть не потянули себе мышцы, так резко мы вскочили на ноги.

— Поддерживаю, — гаркнули мы хором.

Лицо Дариуса выражало облегчение, лицо Леви оставалось каменным, а Хейзел строчила заметки на запредельной скорости.

Мальчик-мэр улыбнулся.

— Похоже, мы получили особенные выборы, ребята. Голосовать будем на следующем запланированном совещании совета.

С официальным сжатием пищащей свиньи собрание было распущено.

Леви, выглядящий абсолютно взбешённым, тут же был окружён пожеланиями успеха и похлопываниями по спине.

— У твоего брата есть какой-то опыт в правоохранительных органах? — спросила Хейзел.

— Помимо того, что его в двенадцать лет арестовали за то, что он угнал велик Дирка Дэвиса после того, как тот запер Гейджа в курятнике своего дедушки? Неа.

— Он не выглядит счастливым, — заметила она.

— Неа.

— Зато ты как будто в экстазе.

— Ага.

— А зачем тут пищащая собачья игрушка? — спросила она, собирая свои вещи.

— Что-то там про молоточки и похмелья в 90-е. Увидимся завтра.

Глава 17. Всяческие предложения

Хейзел

— В общем, мы очень извиняемся за таблички про птицеубийцу.

— И листовки.

— О, и за объявления по громкой связи на автомойке. Мы на самом деле не думали, что ты убила Гуся.

— Да. Просто тут в последнее время было довольно тихо, и весело было развести немножко драмы, чтобы развеяться.

Я полагала, что двое мужчин, одетых во фланелевые рубашки без рукавов, были братьями. Хотя, возможно, это бороды и стрижки маллет навели меня на мысли о сильном семейном сходстве. Они были часть маленькой толпы жителей Стори-Лейка, которые подошли представиться мне у помоста после того, как городское собрание было распущено, а остатки алкоголя разобрали.

— Я просто радуюсь своей экзонерации, — сказала я.

Они непонимающе переглянулись.

— Что это такое? Типа вычурная автозаправка? — спросил тот, что повыше.

— Хочешь завтра сходить попить пива и, может, немножко потискаться? — спросил тот, что пониже, вовсе не переживая о значении слова «экзонерация».

— О. Ого. Я… эм… — я бешено оглядывалась по сторонам в поисках дружелюбного лица, которое вытащило бы меня из этой ситуации.

— Или ты хочешь попить пива и пойти выслеживать оленя со мной? Хорошо держишься на квадроцикле? — спросил брат повыше.

Меня больше десяти лет не приглашали на свидание. И меня никогда не приглашали на свидание два брата одновременно. Даже когда я была наименее целлюлитной версией себя в колледже.

— Божечки. Знаете, я польщена, — сказала я, подавая бешеные сигналы Зои, которая разговаривала с сестрой Кэма, Лаурой. — Но я сейчас не стремлюсь ходить на свидания. Ой, привет! Моему агенту явно нужно поговорить со мной о чём-то очень срочным, — громко сказала я, когда Зои подошла.

— Джентльмены, мне нужно украсть у вас Хейзел на минутку, — сказала она, беря меня под руку. — Что это было? — спросила она, когда мы оказались вне пределов слышимости.

— Они пригласили меня на свидание.

— Типа, ты с ними обоими одновременно?

— Я так не думаю. Но может быть? Они оба предложили пиво. Не знаю. Всё как в тумане, — я потёрла лицо руками.

— Прошу прощения, Хейзел? — яркая директриса похоронного бюро в её солнечном костюме похлопала меня по плечу.

— Да? — моё приветствие было робким на случай, если женщина хотела отправить меня на очередные похороны.

— Слушай, они только что доставили арендованную машину. Мне нужно вернуться и собрать вещи. Тебя подбросить? — спросила Зои.

— Я пойду пешком. Хочу впитать максимум позитива перед моим следующим скандалом, — пошутила я.

— Окей, но постарайся не отвешивать нечаянных пинков детям по дороге домой, — предупредила она, стреляя в меня из пальцев-пистолетиков.

Я зажала ей рот рукой и обернулась через плечо.

— Зои, я умоляю тебя заткнуться, пока ты не положила начало новому слуху, ибо я хочу насладиться своими пятью минутами без ненависти.

Она высвободилась из моей хватки.

— Справедливо. Я пошла. Завтра загляну после того, как ты убедишь меня в отсутствии любых диких животных, чтобы я могла дышать тебе в затылок, пока ты пишешь слова.

— Уже предвкушаю.

— Обманщица.

— Наслаждайся своим номером без мусорных панд, — крикнула я ей вслед.

Она ушла, и осознав, что я топчусь тут одна, я вернулась на сцену, чтобы забрать свою сумочку и блокнот. Прилив адреналина, вызванного собранием и пуншем, уже схлынул, и внезапно мне хотелось переодеться в пижаму и полакомиться чем-нибудь в кровати.

— Подвезти?

Я повернулась и обнаружила там Кэма, который стоял и держал руки в карманах. Вместо того чтобы смотреть на меня, он сканировал помещение, пока люди медленно покидали его.

— Кого? Меня?

Его взгляд скользнул ко мне.

— Нет, блин, Эмилию. Да, тебя.

Я склонила голову набок и выстукивала ритм ручкой по блокноту.

— Почему ты так хорошо ведёшь себя со мной? Это какой-то красный флаг, о котором я не знаю?

— Просто веду себя по-соседски.

— Ага, это определённо в твоём духе, — сказала я с изрядной долей сарказма.

Он пожал плечами.

— Моя мама здесь. Я не хочу следующий месяц слушать её жалобы о том, как она разочарована в своих сыновьях-безбожниках, которые не могут даже проследить, что женщина благополучно добралась домой вечером.

— Вотв этоя верю. Но ты можешь заверить свою маму, что я абсолютно способна сама добраться домой.

— А я абсолютно способен в одиночку сожрать большой пирог с пепперони, но это не означает, что это хорошая идея.

— Собрания городского совета определённо пробуждают твоё чувство юмора, — сказала я, пока мы вместе шли к двери.

Он хмыкнул.

— Твои остроумные ответы несравненны, — подметила я.

— А ты используешь пятьдесят слов, когда хватило бы и одного, — парировал он.

Я хмыкнула ему в ответ. Уголок его рта приподнялся.

Я покачала головой.

— Ладно, дружок. Теперь ты почти вроде как улыбаешься мне. Почему ты вдруг стал таким добреньким ко мне? Это потому что я наняла вас, и теперь следующие несколько месяцев мне придётся общаться с Кэмом-Жополизом?

— Первое правило Стори-Лейка. Не заводи личные разговоры в общественных местах, — сказал он, подгоняя меня к выходу. Влажность стала чуточку менее удушающей, и звуки ночных насекомых оглушали. Даже здорово.

Кэм мотнул головой и зашагал вперёд. Видимо, это «следуй за мной» на языке альфа-самцов. Я неохотно двинулась следом.

По крайней мере, пока я не вспомнила, насколько выдающийся у него вид сзади. Его впечатляющая обтянутая джинсами задница остановилась через две витрины. Место походило на заброшенное страховое агентство.

— А теперь попрошу меня извинить, я пешком пойду домой, чтобы есть вкусняшки в постели, — я попыталась обойти его, но он остановил меня своим гигантским твёрдым телом.

— Не так быстро. Мы оправдали твоё имя. Теперь мне надо кое-что в ответ.

— Во-первых, моё имя было бы оправдано в тот момент, когда ваша ручная птичка сбросила бы рыбу на голову кого-то другого. И во-вторых, ты серьёзно обмениваешь политические услуги на секс?

Он пригвоздил меня настолько свирепой хмурой гримасой, что женщина с более сильным инстинктом самосохранения отступила бы примерно на полквартала.

— Ты, наверное, утомилась от всех этих поспешных выводов, — сказал он наконец.

Я скрестила руки вопреки липкой влажности воздуха.

— Ты себе не представляешь, насколько я утомилась. Что ты хочешь в обмен на доказательство, что я не убивала белоголового орлана?

— Я хочу получить твою личную гарантию, что ты не откажешься от этой работы. Я хочу, чтобы ты заставила меня поверить, что ты нам не поднасрёшь. Потому что эти деньги, эта работа может склонить чашу весов между закрытием бизнеса, который семья ведёт уже три поколения, и новым началом.

Этот мужчина бывал на удивление красноречивым, когда ему это нужно. Я попыталась не впечатлиться.

— Ты всё ещё думаешь, что я соберу вещички и уеду обратно. Обратно к чему, Кэм?

Он пожал плечами.

— Откуда мне знать, чёрт возьми? К той жизни, которая была у тебя в той высотке, в которой ты живёшь, и с теми твоими пафосными друзьями.

Этим вечером мне уже пришлось один раз постоять за себя, и похоже, это превращалось в привычку.

Я ткнула пальцем в его впечатляюще твёрдую грудь.

— Мой бывший муж выселил меня из нашей квартиры. Мой издатель откажется от меня, если я не возьму себя в руки и не напишу самый смешной и самый сексуальный ромком моей жизни, хотя я вообще ни черта не писала после развода. Зои из-за меня потеряла работу, и теперь весь её доход зависит от меня. Я переехала сюда ради вдохновения, но пока что получила только раздражение. И вау, сколько мышц, — подметила я.

— Спасибо. Я регулярно тренируюсь.

— Заткнись. Прекрати очаровывать меня своими грудными мышцами, — рявкнула я. — Я вложила все свои сбережения в дом, которого никогда не видела. В мегаполисе у меня не осталось жизни, к которой можно было бы вернуться. Всё, что у меня есть — всё здесь, в этом крохотном городе-призраке, где меня ненавидят все жители, кроме твоего папы и твоих странно сексуальных братьев.

Он поднял ладони.

— Окей. Давай сделаем передышку.

Я запустила пальцы в волосы и испустила раздосадованный визг.

— Это… много всего, — заметил он.

Смутившись, я сосредоточила своё внимание на точке над его широким правым плечом.

— Ага, что ж, попробуй пожить в моей голове один день.

— Да уж. Воздержусь. Я тоже странно сексуальный? — спросил он.

Я снова посмотрела на него. Не смогла сдержаться.

—Вот чтоты вынес из всей моей истерики?

— Я составляю список. Это был один из наиболее интересных пунктов.

— Вывсестранно сексуальные, — раздражённо сказала я. — Это и есть странная часть. Обычно гены сексуальности не распределяются так равномерно.

— Обычно?

— Слушай, Кэм. Я понимаю, что тобой движет. Правда понимаю. На самом деле, я очень хорошо умею ставить себя на место других людей. Я не сдам назад. Я не собираюсь внезапно упаковать чемоданы и вернуться к городской жизни, которой у меня попросту больше нет. Я купила дом. Я вливаю в него большую часть имеющихся у меня денег. Я реально начала писать. Я остаюсь. Я доведу этот проект до конца. Я не покину этот дом, этот город или твой бизнес в худшем состоянии, чем на момент моего приезда. Это я тебе обещаю.

Он положил руки на бёдра и на протяжении одного долгого, тихого мгновения изучал свои ботинки.

— Позволь мне подвезти тебя домой.

— Уф. Ладно. Но только потому, что я слишком устала и могу уснуть в чьём-то дворе, и потом твой брат арестует меня за незаконное проникновение.

— У него нет законной власти до избрания.

Я последовала за Кэмом до его грузовика и притворилась, что не заметила, как он открыл передо мной дверцу. На приборной панели лежала та же книга в мягкой обложке, но закладка продвинулась вперёд. Игнорируя пьянящий запах нового автомобиля и опилок, я забралась внутрь и подняла бумаги, лежавшие на пассажирском сиденье. Будучи любопытной натурой, я пролистала их, пока Кэм обходил капот.

Это оказались примитивные, но весьма стильные наброски ванной комнаты. Я присмотрелась поближе. Это не просто ванная комната. Это была похожая на спа ванная комната, адаптированная под кресло-коляску.

Он открыл дверцу с водительской стороны и сел за руль. Ему потребовалось всего пол-секунды, прежде чем он выхватил бумаги из моей руки.

— Это не твоё, — ворчливо сказал он, заталкивая их под сумку на заднем сиденье.

— Это для твоей сестры?

Он раздражённо пожал плечами и завёл двигатель.

— Может быть. Не лезь в мои дела.

— Просто предупреждаю, писатели — любопытные люди. Если не хочешь, чтобы я на что-то смотрела, лучше держать это вне досягаемости.

— Вот уже за это я все шкафчики на твоей кухне повешу на 30 см выше нормы.

Я прикусила губу и впервые почувствовала то, что может почувствовать героиня, увидевшая мягкую сторону ворчливого сексуального героя. Вдохновение ударило меня как рыбой по голове.

— Я наняла услуги твоего семейного бизнеса. Твоя семья спасла меня. Я дала тебе слово, что не отступлюсь от этой сделки, — начала я.

— Мы теперь просто без надобности пересказываем факты? — спросил Кэм, разворачивая грузовик в направлении моего дома.

— Нет. Я готовлюсь попросить кое о чём.

— О чём? Бесплатная замена на кафель получше? Потому что ответ отрицательный.

— Мне нужно, чтобы ты флиртовал со мной и сводил меня на свидание, — я не отрывала от него глаз, пока озвучивала своё требование.

Единственным признаком того, что он меня услышал, было напряжение его костяшек пальцев на руле, а также сжавшиеся восхитительно щетинистые челюсти. Он продолжал вести машину, но в остальном вообще не шевелился.

Я помахала рукой перед его лицом.

— Ты всё ещё здесь? Твой подбородок выглядит так, будто ты стираешь свои зубы в мелкий порошок.

Он открыл рот, но ничего не последовало.

Я ткнула его пальцем в грудь.

— Ты даже не дышишь, да?

Он втянул вдох.

— Ты хочешь, чтобы мы… встречались, — повторил он.

Я отстранилась и подняла ладони.

— Совершенно точно нет.

— Я… ничего не понимаю.

— Это исследование. Божечки. Ты правда думаешь, будто я настолько отчаялась, что буду шантажом принуждать тебя к свиданию? Не отвечай!

Он усмехнулся.

— Я пишу книгу о ворчливом альфа-подрядчике, и я не была на свидании… уже очень давно. Мне нужно сделать правдоподобными этого парня и мою чудаковатую, очаровательную героиню, пребывающую в раздрае. До сих пор ты был вроде как вдохновляющим.

Его брови взлетели вверх, и он чуть сильнее необходимого ударил по тормозам перед знаком остановки.

— Прошу прощения?

Мой затылок стукнулся о подголовник.

— Я так и знала, что надо было идти к Гейджу, — пожаловалась я. — Просто забудь, что я что-либо говорила. И может, до конца моей жизни не смотри мне в глаза, — я потянулась к дверной ручке, решительно намереваясь выгулять свой позор. Но Кэм наклонился мимо меня и удержал дверцу закрытой.

— Объясни, — прорычал он.

— Видишь? Вот именно это, — триумфально сказала я. — Ты много хмуришься и орёшь на меня. Герой моей книги много хмурится и орёт на героиню. Я просто хочу увидеть тебя в деле и использовать в книге то, что пригодится.

— Ты хочешь, чтобы я был твоим героем, — сказал он.

— Нет! Ну, не совсем. Я хочу, чтобы ты был собой, но вместо того чтобы вести себя так, будто ты открыто меня ненавидишь, мне нужно, чтобы ты вёл себя так, будто я тебя втайне привлекаю.

Кэм выглядел озадаченным, ужаснувшимся и, может быть, даже немножко напуганным.

— Зачем? — прокаркал он.

— Потому что я сделала кое-что для тебя, и теперь я хочу кое-что взамен. Так и работает вся эта система обмена любезностями.

— Иисусе, Проблема. Я понимаю, как это работает. Чего я не понимаю, так это почему ты используешь меня в качестве вдохновения? Я не гожусь в герои.

— Ну, отдельные части тебя годятся, — я сделала всё возможное, чтобы не скользнуть взглядом по региону его паха. — Я знаю одно — я увидела твоё фото и была вынуждена приехать сюда.

— Моё фото, — повторил он с таким видом, будто я только что предложила брак.

— Расслабься, чудак. Ничего личного. Всё было профессионально.

— Я уже жалею, что спрашиваю, но о чём ты говоришь, чёрт возьми?

— Вдохновение. Я увидела статью о том, как ты и твои братья помогли Доротее Уилкис. Ты был таким ворчливым в интервью, и ещё там была фотография, где ты хмурился, как будто у тебя есть дела поважнее, чем улыбаться и позировать для фото. У меня возникло ощущение, что кусочки истории уже формируются в моей голове.

Позади нас посигналили, и Кэм надавил на педаль газа, отбрасывая меня назад на сиденье.

— Ты считаешь меня вдохновляющим? — спросил он.

— Ради всего святого. Это звучит неправильно. Раньше я вдохновлялась всем подряд, чёрт возьми. Я могла подслушать какую-то смачную деталь в булочной с моими любимыми бубликами, и потом выстроить вокруг этого целую книгу. Но этого не случалось уже целую вечность. У меня был… непростой период. До тебя и этого места.

— Профессионально? — повторил он.

— Да, профессионально. У меня нет намерений обманом заставить тебя встречаться, чтобы я могла содрать с тебя штаны. Я просто хочу продолжать вдохновляться. Здесь я написала больше слов, чем за последние два года. И я достаточно отчаялась, чтобы сделать всё ради написания новых слов.

Он остановился перед Домом Сердца и поставил грузовик на парковочный тормоз.

— Какое именно свидание?

— Мне-то откуда знать? Такое, на которое ты бы повёл женщину.

Кэм шумно выдохнул и выбрался из машины. Я вышла с пассажирской стороны. Он пошарил на заднем сиденье, затем присоединился ко мне на тротуаре.

— Ты не обязан провожать меня до двери. Мы же не встречаемся на самом деле, — напомнила я ему. Мне определённо надо было предложить это Гейджу. Он более покладистый.

Кэм ничего не сказал и толкнул калитку. Я как тень последовала за ним в тёмный двор. Мы поднялись по скрипучим ступеням крыльца. На секунду мне подумалось, что он собирается резко развернуться и поцеловать меня. Типа, одним из тех «я не могу выжить, не ощутив твоего вкуса» поцелуев, где я бы выгнулась назад в его объятиях, и это было бы хорошо, потому что иначе мои колени подкосились бы, а такие внезапные движения во время поцелуя могут сопровождаться стоматологическим уроном для одного из нас или даже обоих.

Кэм подошёл к светильнику возле входной двери. Он без единого слова передал мне лампочку.

— Разве парни не должны дарить цветы? — пошутила я.

— Если ты ищешь какого-то романтического засранца в качестве модели для твоего героя, я тебе не подхожу, — сказал он, откручивая верхнюю часть светильника и опуская её на пол. Он выкрутил старую лампочку и протянул руку. Я была на 91 % уверена, что он не хотел вручить её мне. Я передала ему новую лампочку и смотрела, как он вкручивает её одной рукой и смотрит на меня.

Освещение зажглось, озарив нас обоих тёплым светом. Он выглядел… мужественным. Компетентным. Бритвенно острая линия его подбородка и слегка впалые щёки выделялись из-за игры света и теней. Он был великолепным. Он был раздражённым. Он был идеальным.

Кэм поставил верх светильника обратно и повернулся, будто собирался уйти.

— Ты разве не собираешься спросить, не наняла ли я вас из-за этого вдохновения? — выпалила я.

Взгляд, который он на меня бросил, говорил обо всём.

— Мне посрать, почему ты нас наняла. Лишь бы деньги поступали, и ты не была абсолютной занозой в заднице.

— Тебе без разницы, что у меня были корыстные мотивы? — настаивала я. Честность важна.

— Бл*дь, вообще да. Если есть, это твои проблемы, а не мои.

Я склонила голову набок.

— Должно быть, быть мужчиной в некоторых аспектах намного проще.

— Писать стоя весьма удобно.

— Так ты сделаешь это? — мне нужно, чтобы он был прямолинеен со мной.

— Сделаю что? — поддразнил он.

— Флирт и свидание, — сказала я своим кедам.

В поле моего зрения появились носки его ботинок, и мой подбородок внезапно оказался поднят пальцем. Я посмотрела на Кэмпбелла Бишопа, пока он возвышался надо мной в свете крылечного светильника, который он только что починил. В его глазах жила мягкость, которой я прежде не видела. Он наклонился ближе, и моё сердце пропустило семь или восемь ударов. Я открыла рот в надежде втянуть вдох, но вся моя сущность сосредоточилась на том факте, что его рот нависал над моим.

Моя голова запрокинулась, пока я смотрела на него снизу вверх как какое-то лесное существо с распахнутыми глазами, которое только что наткнулось на горячего голодного волка. Фиговая метафора. Завтра придумаю что-то получше, когда буду воссоздавать эту сцену слово в слово.

— Я подумаю, — сказал Кэм.

— Подумаешь о чём? — спросила я тоном человека, которому удав сдавил горло.

Его улыбка была молниеносной, и тогда я это увидела. Проблеск ямочки на щеке. Она исчезла так же быстро, как и появилась, но веселье оставалось, когда Кэм сделал шаг назад.

— Увидимся завтра, Проблема. Демонтаж начинается первым делом с утра. Надеюсь, ты не любишь спать допоздна.

Он вальяжно сошёл с крыльца и двинулся по дорожке к своему грузовику. Я наблюдала, как он убедился, что калитка надежно заперта, затем изо всех сил постаралась лениво и спокойно открыть входную дверь. Но как только я закрыла её за собой, я сползла на пол растаявшей лужицей.

Читатели точно помрут от восторга после знакомства с Кэмпбеллом Бишопом.

Вот только я сама не была уверена, что переживу его.

Глава 18. Три горячих парня и я с помятой рожей

Хейзел

НеустрашимыйПареньРепортёр:Новая владелица Дома Сердца монополизирует местную сферу строительства возмутительными планами по сносу исторического дома.

Я как раз пыталась сказать своему стоматологу, что два моих передних зуба выпали и ещё три шатаются, когда меня разбудил непрерывный стук.

Несколько секунд я трогала зубы языком, убеждаясь, что они все невредимы, затем сбросила одеяло и выбралась из кровати.

Я натянула большую футболку через голову и едва не споткнулась об енота в коридоре. Слегка одомашненное дикое животное вопросительно зашипело на меня.

— Ой выкуси, Берта. Ты что, не можешь найти себе новый дом?

Оно попятилось от меня и смылось в бывшую комнату Зои.

Я бурчала всю дорогу вниз по лестницу и распахнула входную дверь.

— Что? — потребовала я.

Все трое братьев Бишопов стояли на моём пороге, выглядя абсурдно привлекательными и бодрыми. Они все не смотрели мне в глаза. Они смотрели на несколько сантиметров выше моей головы. Я похлопала себя по волосам и осознала, что они вырвались из небрежной гульки и превратились в ещё более небрежное птичье гнездо.

— Доброе утро, солнышко, — сказал Гейдж, протягивая стакан кофе. — Меняю кофеин на право входа.

Я чувствовала родство с теми троллями, которые в сказках жили под мостами и старательно трудились, собирая дань с высокомерных прохожих.

— Давай сюда, — я жадными ручонками потянулась к кофе.

Заполучив кофеин, я сделала шаг в сторону и позволила трём высоким красавчикам пройти внутрь. Моя мать открыла бы дверь в сорочке за тысячу долларов. Я же тем временем забыла поставить будильник и выглядела как какой-то болотный монстр, который может открывать лишь один глаз за раз.

Я только начала закрывать дверь, как что-то тяжёлое ударило по ней снаружи. Я открыла дверь и обнаружила Мелвина, гигантского волосатого пса, который, похоже, принадлежал всем разом. В его шерсти запутались листья, а на морде было такое счастливое выражение, от которого становилось ясно, что в его собачьем мозгу мало что происходит.

— Который час? — прохрипела я между глотками кофе.

— Семь, — сказал Кэм, с грохотом опуская на пол две пластиковые сумки с инструментами. — Классная причёска.

— Утра? Да это практически середина ночи, — пожаловалась я. По натуре я была ночной совой. И если я переехала в маленький город, где нет ночной доставки десертов, это ещё не означало, что мои биоритмы адаптировались. Я не спала до часу ночи, писала рассылку для моих читателей о моих первых 48 часах в Стори-Лейке. Я включила фотографии дома и селфи с пластырем на лбу.

— Это место вызывает воспоминания, — сказал Гейдж, восхищаясь чем-то на потолке, но у меня не было энергии на такое, пока количество кофеина в моём организме не повысится.

— Да, — согласился Леви.

Он смотрел на меня так, будто хотел сказать что-то ещё. Наверное, про мои волосы. Или про складки от подушки на моём лице. Но он отвернулся и полностью сосредоточил своё внимание на металлической решётке воздуховода.

Полагаю, что отсутствие интереса к отношениям было плюсом. Мне ни капельки не приходилось стыдиться своего лица сразу после пробуждения. Хотя, может, это не столько свобода, сколько симптом более глубокой проблемы. В моём доме присутствовало трое предположительно свободных и фактически горячих как сам ад мужчин, вооружённых настоящими поясами с инструментами. А я тут стояла и подсчитывала, смогу ли уползти наверх и поспать ещё пару часиков.

— Никому не нравится героиня любовного романа, у которой либидо на нуле, — пробормотала я себе.

— Что говоришь? — спросил Гейдж, глядя на меня так, будто он действительно ожидал повторения.

Упс. Точно. У меня в доме настоящие люди. Я больше не имела возможности шастать туда сюда и бормотать всякое вслух. К этому надо будет привыкнуть.

— Эм, ничего, — прокаркала я.

— Мусорный бак доставят в девять, — сказал Кэм. Я была практически уверена, что он обращается не ко мне.

— Мне в одиннадцать надо будет уйти на встречу. Должен вернуться к часу, — доложился Гейдж.

— Я заканчиваю в четыре, чтобы заступить на смену в магазине, — сказал Леви.

Схватив свой кофе, я решила, что сейчас идеальное время сбежать. Я то ли поползла, то ли посеменила на кухню. Смирившись с тем, что меня официально разбудили, я схватила пепси из холодильника и угостилась ещё одной порцией овсянки, которую оставила после себя Зои.

Пока овсянка булькала и плевалась в микроволновке, я сунула голову под кухонный кран и держала её там, надеясь, что вода и поможет проснуться, и укротит мои волосы.

Вода перестала течь.

— Эй, — возмутилась я.

— Нельзя топиться в первый же день, — Кэм казался раздражённым, что судя по моему опыту, было его нормальной, повседневной эмоцией.

— Я не топлюсь. Я просыпаюсь, — мой голос отразился металлическим эхом от стенок раковины из нержавеющей стали.

Перед моим лицом появилось кухонное полотенце. Я взяла его и по возможности вытерлась, после чего выпрямилась от раковины.

Вода с волос хлынула на пол как Ниагарский водопад. Мелвин причапал на кухню на своих гигантских лапах и принялся слизывать капли.

Я согнулась в талии и повязала кухонное полотенце на свои мокрые волосы. Прямо возле моих босых ног стояли рабочие ботинки и собачьи лапы. Странное семейство ног на кухне одинокой женщины в раздрае.

— Могу я чем-то тебе помочь? — спросила я, выпрямляясь. Он пришёл обсудить моё предложение? Он собирался согласиться? Или он планировал отказаться, заставив меня почувствовать себя идиоткой?

— Просто хотел обсудить план на день, — сказал он.

— О. Окей. Каков план? — я открыла свою вишнёвую пепси.

— Мы занимаемся предварительными планами на кухню и ванные комнаты на втором этаже. Тем временем мы хотим начать демонтаж там, где это возможно. Поскольку ты наверняка любишь иметь работающий водопровод, я посчитал, что мы начнём демонтаж на кухне и в гостевой ванной, а твою ванную оставим на потом.

Этот парень реально ожидал, что я буду высказывать взвешенное мнение насчёт демонтажа?

— Как по мне, звучит нормально, — сказала я как можно увереннее.

— Значит, нам нужно, чтобы ты убрала все вещи, которые положила туда, и ты не сможешь готовить здесь еду, — напомнил он мне.

Моя овсянка выбрала именно этот момент, чтобы взорваться в микроволновке. Мелвин с надеждой рванул к этому изолированному бардаку, нюхая воздух с запахом яблок и корицы.

— Это не должно стать проблемой, — невозмутимо сказала я.

— Хорошо. Вот. Выкинь это, — он передал мне скомканный листок бумаги.

Я нахмурилась и развернула его. Это была агитационная листовка с фотографией неулыбчивого лица Эмилии, обещавшей, что в роли шефа полиции она планирует основать ассоциацию домовладельцев, которая будет регулировать сезонный декор домов по всему городу.

— Вау. Ты где это нашёл?

— На твоей входной двери.

— Эта женщина быстро работает, — заметила я.

Кэм повернулся, чтобы уйти.

— Подожди, — я остановила его, дотронувшись ладонью до его руки. — Что насчёт того, о чём мы говорили… прошлым вечером?

Он изучал меня несколько секунд.

— Всё ещё думаю.

— Кэм! — проорал Гейдж где-то наверху.

— Да иду я, — проорал Кэм в ответ и вышел из комнаты.

Мы с Мелвином посмотрели друг на друга. Пес ободряюще вилял хвостом.

— Я реально настолько ужасна, что ему надо так долго думать о фейковом свидании? — спросила я у своего шерстяного компаньона.

Мелвин приподнял свои собачьи брови и выбежал из комнаты.

Я взяла тостер и посмотрела на своё искажённое отражение в нём.

— Ладно, может, он и прав.

Спасённые остатки своей овсянки я понесла наверх, где я быстро и неуклюже приняла душ в ванне с ножками-лапками. Я пришла к выводу, что выбираться из неё сложнее, чем забираться туда, поскольку я вся была мокрая. Я высушила волосы, придав им некое подобие порядка, и как раз рылась в косметичке, когда раздался глухой удар в дверь ванной.

— Эм. Занято. Я думала, вы не будете трогать эту ванную, пока…

Я открыла дверь и обнаружила Мелвина, выжидающе уставившегося на меня. Я слышала, что братья гремят и орут друг на друга внизу, перекрикивая музыку. Пёс метнулся внутрь, весь такой деловой, проскользнул мимо меня и направился прямиком к ванне. Он поставил передние лапы на край и заглянул внутрь, виляя хвостом.

— Я не знаю, в чём дело. Тебе разрешается так делать?

Мелвин продолжал вилять хвостом и скользнул одной лапой по внутренней стенке ванны.

— Ой, дружок. Подожди. Ты… застрянешь.

Лохматый живот пса лёг на край ванны, задние лапы болтались над полом, а передние не совсем касались фарфорового дна.

Он жалобно заскулил.

— Я не знаю, как тебе помочь. Ты хочешь забраться внутрь или выбраться наружу? А если заберёшься, как я потом буду помогать тебе выбираться?

Мелвин принял решение за меня, заскользив по внутренней стенке ванны передними лапами, пока они не достигли дна. Он принялся слизывать воду у сточного отверстия, пока его бёдра и задние лапы всё ещё свисали через край.

— Я просто… помогу тебе, — сказала я со стиснутыми зубами, пытаясь перевалить собачий зад через край ванны. Но он был слишком тяжёлым, а ванна была слишком маленькой. — Что ты ешь на завтрак? Шары для боулинга?

Мелвин продолжал невозмутимо лакать воду из ванной.

— Ладно, давай подумаем.

Мне потребовалось несколько минут и несколько альтернативных планов. Но я в итоге подползла под задние ноги пса, дав ему опору в виде моей прикрытой полотенцем спины, медленно приподняла его, и в результате он неуклюже приземлился на бок.

— И теперь я вся вспотела. Поверить не могу, что мой душ уже оказался бесполезным, — проворчала я.

Мелвин блаженно вздохнул и плюхнулся на дно ванны. Я глянула на него через край. Его хвост как метроном стучал по чугуну в новом вертикальном положении, и влажная шерсть уже слегка стала волнистой.

Повернувшись спиной к ванне и псу, я решила приложить немного усилий в плане макияжа, раз уж я произвела такое паршивое первое впечатление. Я навела порядок в косметике, а затем продумала наряд, который был бы комфортным, но не слишком неряшливым. Я определённо прокрастинировала. Что, если сегодня слова не придут? Что, если я пойду вниз, и Кэм скажет: «Да, насчёт того свидания для исследования. Я передумал, потому что ты мерзкая»? Что, если я просто останусь в этой комнате с псом и больше никогда ничему не посмотрю в лицо?

Я посмотрела на своё отражение в зеркале. Да, я определённо уже пробовала этот подход как Мёртвая Внутри Хейзел. А это была Новая Приключенческая Хейзел, и у меня имелись обязательства, дедлайны, застрявший в ванне пёс… Хмм. Я снова посмотрела на Мелвина. Ему надоело пить, и он перекатился на спину, наслаждаясь блаженным увлажнением. Если героиня замоталась в полотенце… Нет! В шторку для душа. И привлекательный героический подрядчик был вынужден прийти к ней на помощь, это могло бы… к чему-то привести.

Я сидела на закрытой крышке унитаза и печатала на ноутбуке, всё ещё зажимая полотенце под мышками, и тут мой телефон издал сигнал о новом сообщении. Я потянулась, подняв руки над головой, и размяла плечи. Из ванны донёсся громкий храп. Сколько я тут просидела? Я покосилась на индикатор подсчёта слов и моргнула.

— Срань Господня, — пробормотала я.

Мой телефон зазвонил на бачке унитаза, вызвав лихорадочный лай.

— Алло? — прокричала я, перекрикивая собачью истерию.

— Нунаконец-тоона ответила, — пропел изысканный голос Рамоны Харт-Дафлёр-Или-Что-Там-У-Неё-Теперь-Пишется-Через-Дефис. Она вытравила алабамский акцент из своего произношения между мужьями № 2 и № 3.

— Привет, мам, — сказала я в перерывах между отчаянным гавканьем Мелвина.

— Что за шум вообще? Ты как будто в разгаре собачьей драки.

Я пыталась руками успокоить мокрого пса, но Мелвин, похоже, решительно пытался выбраться из ванной.

— Никаких собачьих драк, — сказала я, забираясь в ванну. — Расслабься, дружок! С тобой всё в порядке! Ты заснул в моей ванне, помнишь?

— О божечки. Я чему-то помешала? — ликующе спросила она.

— Не тому, что ты думаешь.

— Ты кажешься расстроенной, дорогая.

— Я в порядке. Просто я воюю с мокрой 50-килограммовой собакой, — объяснила я, пытаясь поймать Мелвина в дружеский захват так, чтобы не потерять ни полотенце, ни телефон.

— Ну, у меня есть новости, которые поднимут тебе настроение. Я помолвлена! Разве не волнительно?

— Поздравляю, — сказала я сквозь стиснутые зубы, когда мне удалось прижать Мелвина к дну ванны. Моя мать меняла мужей так, как другие люди меняли машины.

— Он самыйизумительныйчеловек на свете. Он высокий, привлекательный и загорелый. У него прекраснейший дом в Париже и особняк на шесть спален через дорогу от Роберта Дауни-младшего. Онтот самый, — все шесть предыдущих маминых мужей тоже были «теми самыми».

Пока моя мать продолжала перечислять активы своего нового жениха, я привалилась к мокрому запыхавшемуся псу, вставляя «ага» и «звучит здорово» в подходящие места.

— Сколько этому-то лет, мам? — спросила я наконец.

— Он весьма резвый 77-летний мужчина, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Мне не хотелось бы понимать, — ответила я, когда Мелвин наклонился и лизнул моё лицо.

Разница в 19 лет была всего лишь третьей самой крупной разницей для моей матери и её мужей. Она утверждала, что предпочитает мужчин постарше, но я всегда полагала, что она просто пытается пережить одного из них. Вдова всегда получает больше денег, чем разведёнка.

— Ты, похоже, не рада за меня, — надулась мама по телефону.

— Я в восторге, — соврала я.

Мелвин издал собачье ворчание и чихнул.

— Фу. Гадость.

— А когда ты снова вернёшься в игру? — спросила мама. — Ты впустую тратишь свои самые привлекательные годы.

Я посмотрела на своё мокрое полотенце, покрытое собачьей шерстью. Если это мои самые привлекательные годы, то дальнейшее ухудшение будет жутким.

— Я только что развелась, мам.

— Дорогая, это было целую вечность назад. Одиночество никому не идёт на пользу.

Я немедленно оскорбилась от лица всех реальных и вымышленных женщин.

— Не каждой нужен мужчина, — сказала я ей, удобно забыв о том, что двенадцать часов назад сама сделала не самое приличное предложение мужчине.

— Ну, лесбиянкам не нужен, — признала она.

— Мам! — со смехом сказала я. Сколько бы раз она меня ни подводила, сколькими бы способами она меня ни разочаровывала, она всегда могла меня рассмешить.

— Что? У меня есть несколько подруг-лесбиянок, и знаешь что? Они все состоят в браке, — она была убеждена, что истинная безопасность крылась в браке с богатым властным партнёром. Но я пробовала этот ваш брак и в итоге получила столько комплексов, что если когда-нибудь и пойду на настоящее первое свидание, то это должен быть психолог, специализирующийся на работе с парами.

— Я тебе присылала фотографию того, как я прошлым летом проводила свадебную церемонию Тринити и Эвианы? Я была в абсолютно изысканном белом костюме, — продолжала мама.

Только моя мать наденет белый костюм, чтобы затмить невест, чей брак она заключает.

Она ещё пять минут продолжала трещать, после чего её перебил голос на фоне.

— О, Ставрос, ты чересчур. Дорогая, мне надо идти. Ставрос только что преподнёс мне билеты в оперу и новое платье! Я пришлю тебе подробности насчёт даты и места моего бракосочетания! Ещё созвонимся, — она сбросила вызов прежде, чем я успела что-либо сказать.

Я положила телефон на дно ванны. На свете существовало не так много людей, которые были более очаровательны и более небрежно эгоистичны, чем моя мать. После общения с ней я всегда чувствовала необходимость прилечь.

Мелвин поддел меня большим мокрым носом.

— Ладно, хорошо. Давай выбираться отсюда, — сказала я, вставая на ноги.

Я уже перекинула передние лапы пса через край ванны, когда мы запутались в шторке. Материал со смачным треском оторвался от металлических крючков и приземлился на нас с Мелвином сверху, отчего пёс снова зашёлся лаем.

— Прекрати прятаться под моим полотенцем! — взвизгнула я.

— Какие-то проблемы?

Мы с Мелвином на мгновение застыли, после чего я скинула с нас шторку и обнаружила, что двое из трёх братьев Бишопов стоят на пороге.

— Не поможете? — спросила я у Кэма и Леви.

Глава 19. Приготовься к свиданию

Кэмпбелл

Леви протянул руку замотанной в полотенце Хейзел, оставив меня разбираться с замызганной лающей дворнягой.

— Я передумала. Я хочу отдельные душ и ванну. Такую, к которой не придётся приставлять лестницу, — сказала Хейзел, делая всё возможное, чтобы удерживать полотенце на месте, пока она оседлала край здоровенной ванны. Я получил возможность полюбоваться длинной, увлажнённой лосьоном ногой и осознал, что Леви наверняка наслаждается тем же видом.

Одним проворным рывком я сорвал душевую шторку до конца вместе с крючками.

— Вот, — сказал я, сунув шторку Хейзел.

— Эй! — пожаловалась она.

— Я тебе новую куплю, — сказал я, забираясь в ванну, когда она оттуда выбралась.

Улыбка Леви была резкой и убийственной, и мгновенно исчезла.

Мелвин скорбно посмотрел на меня.

— Что я тебе говорил про сон в ваннах других людей?

Он сел и поднял одну гигантскую лапу.

— Ты идиот, — пожаловался я, поднимая примерно сорок килограмм мокрой псины.

Эта работа уже оказывалась гораздо большей занозой в заднице, чем я предвидел, а я предвиделмногозаноз в заднице.

Внизу послышался громкий стук, и Мелвин зашёлся в припадке лая.

— Я думала, у Гейджа встреча, — сказала Хейзел, заматываясь в шторку как виниловая мумия с изображением резиновых уточек.

— Так и есть. Это в дверь стучат, — объяснил Леви.

Я сердито посмотрел на него поверх мокрого, извивающегося пса. Мой брат никогда не использовал два слова, если можно обойтись одним, и тем не менее, тут он помогает Хейзел выбираться из ванны и разговаривает полными предложениями.

Хейзел посмотрела на себя, и на её лице отразилась паника.

Я уже начал вызываться добровольцем, но Леви меня опередил.

— Я пойду посмотрю, кто там, — сказал он и закрыл за собой дверь ванной, уходя.

— О, ээ, мне надо одеться, — сказала Хейзел, отступая к двери.

— Нет, пока не поможешь мне высушить этого идиота, — сказал я. — Если ты откроешь эту дверь, он вылетит за неё и будет валяться на всей мебели, что у тебя весь. Весь дом будет пахнуть мокрой псиной.

— Ты как будто говоришь по собственному опыту.

— Просто бери полотенце.

— Если он такой проблемный, зачем ты берёшь его с собой на работу? — спросила она.

— Потому что до несчастного случая он ходил на работу с моей сестрой, а теперь он сводит её с ума, если целый день торчит с ней дома.

— О, — тихо сказала она. — Мне жаль...

— Ты берёшь полотенце или мы будем использовать твоё? — отрывисто спросил я.

Хейзел закинула край душевой шторки через плечо и взяла новое полотенце из шкафчика.

— Я буду держать его. Ты суши, — проинструктировал я чуть менее враждебным тоном.

Как только лапы Мелвина соприкоснулись с полом, он попытался удрать. Потребовались мы оба, все наши четыре руки и пожертвованная душевая шторка, но мы сумели относительно высушить пса.

Я открыл дверь. Чёртов пёс рванул на свободу, гавкая на протяжении всей дороги вниз. Я скользнул по стенке ванной, присоединившись к Хейзел на полу.

Мы оба сидели молча, соприкасаясь плечами и переводя дыхание.

— Который час? — спросила она.

Я глянул на наручные часы.

— Одиннадцать тридцать.

Она вздохнула.

— Одиннадцать тридцать утра, а я уже вымоталась и нуждаюсь в очередном душе... и новой шторке для душа.

— И в лопате для мокрой собачьей шерсти, — сказал я, показывая на сливное отверстие в ванной.

Её лицо сморщилось.

— Гадость. Может, я просто ополоснусь шлангом на заднем дворе.

Я услышал топот ботинок Леви по лестнице и встал на ноги. Затем протянул руку Хейзел и помог ей тоже подняться.

— Полотенце, — сказал я, когда узел между её грудями начал развязываться.

Она пискнула и развернулась. Я расположился между ней и Леви, когда он заглянул в комнату.

— Твои вещи привезли, — сказал он, показывая большим пальцем в сторону передней части дома.

Хейзел выглянула из-за моей руки.

— Правда? — взвизгнула она.

Она двинулась к двери, но я её остановил.

— Может, сначала оденешься? — предложил я.

Я собирался вернуться к работе по демонтажу кухни, но когда стало ясно, что одевшаяся Хейзел думала, будто разгрузит грузовик сама, Леви и я сделали это за неё. За десять минут мы перетащили все коробки в прихожую, а Хейзел с энтузиазмом вскрывала картон.

— Мои книги, — пропищала она, поднимая книгу в мягкой жёлтой обложке так, будто она была Муфасой с малышом Симбой.

— Чуть не забыл это, — сказал водитель, завозя велосипед через открытую входную дверь. — Не хотел, чтобы его помяло в кузове.

Лицо Хейзел просияло как у ребёнка в начале Хэллоуинского парада.

— Мой велик!

— Надеюсь, им ты управляешь лучше, чем машиной, — сказал я.

— О, несомненно, — заверила она очень серьёзно.

Леви усмехнулся.

Я подсунул монтировку под покорёженное пластиковое покрытие на короткой стене в кухне. Оно поддалось с неохотным стоном, который заглушил The Ramones, играющих через беспроводную колонку. Как только мы уберём шкафчики из 1970-х, поставленные здесь ещё застройщиком, мы сможем переделать этот уголок завтрака в новую кладовку и открыть доступ к отгороженному крыльцу сбоку, создав новое неофициальное обеденное пространство.

Леви работал на противоположном конце комнаты, но он совершал частые вылазки за стеклянные двери библиотеки, где Хейзел работала… или писала… или покупала новые дома через онлайн-аукционы.

Мне это не нравилось. И я не про покупки домов на аукционах. Мне не нравилось то, что мой брат демонстрирует интерес к женщине, которая буквально вчера подошла ко мне с предложением. И это сбивало меня с толку.

— Куда пошёл, членобургер? — окликнул я Леви, когда услышал характерный «бряк», с которым его монтировка приземлилась в пластиковую сумку с инструментами.

Его лицо было бесстрастным как гора Рашмор.

— Попить возьму.

Я убавил громкость колонки. С бокового крыльца, где Мелвин наслаждался вторым послеобеденным сном, донёсся грубоватый храп.

— А как же тот напиток, что стоит у тебя на полу, и тот, что ты поставил на корзинку? — спросил я, показывая на перевёрнутую корзинку «Универмага Бишопов».

Леви уставился на меня, и я готов был поклясться, что слышу, как шестерёнки его мозга вращаются на максимальной скорости. Он что-то задумал, и что бы это ни было, он совершенно точно не хорош в этом, чёрт возьми.

— Мне показалось, что я слышал, как Гейдж недавно вернулся, — сказал он наконец.

Я как раз собирался поймать его на лжи, когда до наших ушей донеслось приглушённое бормотание голосов. За ним последовал очень женственный смех. Леви и я нахмурились.

Кто-то — предположительно, наш брат-идиот — развлекал Хейзел в её кабинете. И нам обоим это не нравилось. Леви посмотрел на два спортивных напитка в руке, как будто гадал, может ли ему понадобиться третий. Я огляделся по сторонам, ища повод.

Плитка кухонного фартука на короткой стенке у крыльца была целой и, возможно, не совсем ужасной. Там был винтажный узор, который кто-то вроде Хейзел назвал бы «милым».

— Лив?

Мой брат поднял взгляд от своей коллекции напитков.

— Да?

— Эта плитка… миленькая?

Надо отдать Леви должное, он даже бровью не повёл, услышав моё новое и чертовски странное выражение.

— Наверное.

— Пойду спрошу Хейзел, не хочет ли она её оставить, — сказал я, быстрым шагом направляясь к коридору.

— Я с тобой пойду, — вызвался он.

Мы оба практически бежали трусцой к тому моменту, когда добрались до французских дверей в библиотеку. Мы оба не потрудились стучать и просто ворвались внутрь, обнаружив Гейджа, который бедром прислонился к углу столика, который Хейзел использовала в качестве рабочего места, и лыбился как идиот. Хейзел прислонялась к окну, выглядя расслабленной и забавляющейся.

— Вам что-то нужно, парни? — спросил Гейдж.

Нам с Леви потребовалось слишком много времени, чтобы подобрать идеально подходящее оскорбление, и Хейзел посчитала это поводом вернуться к их разговору.

— Так вот, как я и говорила. Я просто ищу вдохновение в реальной жизни, — сказала она моему брату, наклоняясь, чтобы подобрать коробку с вещами. Эти леггинсы весьма подчеркивали каждый дюйм покрываемого ими тела. И Гейдж, похоже, заметил.

— Писатель, работающий по системе перевоплощения. Понятно, — сказал он с улыбкой, когда она выпрямилась. — Давай я возьму это.

Он фонтанировал очарованием как карапуз, который пытается вылить всю бутылку молока в свой маленький стаканчик-непроливайку.

— Теперь, когда ты познакомилась с моими братьями, уверен, тебя не удивляет, что это я у нас в семье очаровательный.

— Убирайся, — приказал я.

— Ты кому из нас говоришь? — спросила Хейзел. — Ибо я вроде как живу тут.

— Не ты. Он, — сказал я, показывая на Гейджа концом монтировки, которую я всё ещё держал.

— Мы продолжим этот разговор потом, — предложил Гейдж.

— Нет. Не продолжите, — упорствовал я.

Гейдж вскинул бровь, глядя в мою сторону и забавляясь.

— Какие-то проблемы?

— Никаких, если ты уйдёшь в следующие десять секунд.

Он оглянулся на Хейзел.

— Если он будет вести себя как гремлин после полуночи, я буду на расстоянии крика.

По дороге Гейдж врезался в меня плечом. Но я спустил ему это с рук.

Леви всё ещё торчал у двери.

— Эй, дружище, помоги мне выгрузить барахло, а я помогу тебе с вытаскиванием этой двухтонной раковины с кухни, — сказал Гейдж, хлопнув Леви по плечу.

Леви посмотрел на Хейзел. Потом на меня. Потом на потолок. И ушёл, не сказав ни слова.

Я закрыл за ними двери, затем повернулся к ней лицом.

— Мне не нравится, когда меня торопят, — сказал я.

— А мне не нравится ждать в длинных очередях, — сказала она будничным тоном, наклоняясь, чтобы ножницами вспороть упаковочный скотч на коробке.

Я подошёл ближе.

— Ты задала мне вопрос вчера вечером и ждала немедленного ответа. Но мне не нравится, когда меня торопят.

— Окей. Что ж, амнене нравится столетиями ждать простого «да» или «нет».

Она даже не смотрела на меня, и меня это раздражало.

— Ты вывалила это на меня прошлым вечером, — пожаловался я.

— И я ждалавесь день. У меня дедлайн. Я не могу тратить время впустую. Если это слишком неудобно, или ты считаешь меня слишком кошмарной, чтобы согласиться на одно фальшивое свидание, тогда мне нужно двигаться дальше.

— Ты не будешь двигаться дальше с моим братом.

Она пригвоздила меня сердитым взглядом.

— А ты не говоришь «Боже, Хейзел, я не считаю тебя слишком кошмарной, чтобы сводить тебя на фальшивое свидание».

Хотя бы она наконец-то смотрела на меня. Но хватка, в которой она сжимала ножницы, немного настораживала.

— Суббота. В семь часов.

— Семь утра? Вы, ребята, не можете дать мне время хотя бы до восьми, а желательно до половины десятого.

Я скрестил руки на груди.

— Семь вечера. Готовься к свиданию.

Это была самая абсурдная угроза, что я когда-либо слышал, и блеск в её карих глазах подсказывал, что это наверняка окажется на страницах книги.

— Ладно. Я буду готова, — дерзко сказала она. — Но довожу до твоего сведения, я ожидаю увидеть тебя в твоем лучшем проявлении. А не какую-нибудь попытку на тяп-ляп.

— Почему ты решила, что у меня есть лучшее проявление?

Она смерила меня взглядом.

— Если его у тебя нет, это будет одним из величайших разочарований в жизни.

— Ладно, — сказал я, отвечая таким же взглядом. — Если ты не будешь вести себя так, будто это какой-то научный эксперимент, и не будешь выбивать меня из колеи.

— По рукам. Но я возьму с собой блокнот.

— Как хочешь. И ещё одно.

— Что?

— Давай оставим это между нами, — сказал я. — Если кто-то застанет нас за чем-то, похожим на свидание, то слухи про убийство птицы в сравнении с этим покажутся ерундой.

— Справедливо. Я же не хочу рушить твою репутацию, — ответила она сладеньким тоном. — Но я точно скажу Зои.

Я уже сожалел об этом. Но хотя бы я не буду сидеть дома, пока один из моих братьев будет притворяться героем.

Глава 20. Двухколёсная угроза

Хейзел

Следующим утром я решительно настроилась казаться невозмутимой. Если я, Хейзел Чёртова Харт, пойду на первое свидание впервые за десять с лишним лет, да ещё и с мужчиной, который нечаянно вдохновил меня изменить всю мою жизнь, это ещё не причина давать кому-то знать (ну, кому-то кроме Берты, упитанной енотихи, на которую я наткнулась на лестнице), что внутри я ужасно волнуюсь.

Конечно, это всего лишь фальшивое свидание ради исследовательских целей, но я всё равно должна была приложить усилия как для настоящего свидания.

К тому времени, как Бишопы прибыли ни свет ни заря (в половине восьмого утра), я уже оделась, накрасилась, накачала себя кофеином и печатала какой-то бред в документе, проводя мысленную оценку своего гардероба. Всю свою замужнюю жизнь я балансировала между двумя крайностями: спортивная одежда и коктейльные наряды. Ни то, ни другое не казалось уместным для свидания с горячим работягой в маленьком городке.

— Доброе утро, — сказал Леви, помедлив на пороге библиотеки.

— Доброе утро, — сказала я даже чересчур бодренько.

Кэм глянул в мою сторону, буркнул и двинулся дальше в сторону кухонной военной зоны.

В комнату заглянул Гейдж.

— Утречко, Хейзел. Просто хотел напомнить, что у тебя сегодня планы.

Я поморгала несколько раз подряд. Кэм рассказал своим братьям о нашей договорённости после того, как прямым текстом сказал мне не делать этого? Или это так Гейдж приглашает меня на свидание? Или один из тех братьев на городском свидании подумал, что я действительно согласилась на их странные подкаты?

— Да? — переспросила я, пытаясь сделать это небрежно, но получилось почти сдавленно.

— Моя сестра, Лаура, поедет с тобой выбирать отделочные материалы. Светильники, плитку, всё такое, — сказал он. — Вот её номер. Она сказала позвонить ей в любое время после десяти.

Я обмякла в облегчении. Слава Богу, что я не собиралась на настоящее свидание. Одна лишь ментальная гимнастика вокруг этого изматывала.

Гейдж подошёл ко мне и передал листок бумаги с нацарапанным на нём телефонным номером.

— Спасибо, — сказала я. — Сегодня без Мелвина?

— У него смена в магазине с нашей мамой. Там меньше ванн, в которые можно залезть.

— Гейдж! — гаркнул Кэм из задней части дома.

Улыбка Гейджа ощущалась как солнце, выглянувшее из-за дождевых облаков.

— Кажется, ему не нравится, когда я наедине с тобой.

— Он наверняка просто боится, что я извращу тебя своими городскими манерами, — пошутила я.

— Я испытываю соблазн пробыть здесь целый день, — сказал Гейдж. — Могу помочь с распаковкой книг. Может, свожу тебя и твою подругу Зои на ланч…

— Эй, придурок! — Кэм появился на пороге с таким видом, будто его раздражал весь мир. — Ты поможешь нам вытащить шкафчики на помойку или весь день будешь трепать тут языком?

Гейдж посмотрел в мою сторону и широко улыбнулся.

— Определённо склоняюсь к тому, чтобы остаться здесь.

Кэм схватил своего брата за шею сзади и вывел из комнаты, с дребезгом захлопнув стеклянную дверь.

— Что ж, это было… интересно, — сказала я опустевшей комнате.

Я предприняла отважную попытку продолжить написание книги, но я была так взволнована фальшивым свиданием, а также бесконечным шумом демонтажа и пререканий, что к девяти часам выбросила белый флаг.

Звонить Лауре было ещё рано, но мне нужно было выбраться наружу. Немного свежего воздуха пойдёт мне на пользу, решила я, виновато проверяя жалкое количество написанных слов за день. У меня завтра свидание с Кактусом Кэмом Бишопом. На выходных слова хлынут как Ниагарский водопад, как только я преисполнюсь Кэмовдохновением. Поэтому я рассудила, что сегодня можно выделить время на себя.

Я на цыпочках пошла к входной двери — не как трусиха, избегающая привлекательных мужчин в моём доме, а как тактичная клиентка, которая не хотела отвлекать команду от их очень громкой работы. Я поздравила себя с тем, что очень хорошо нахожу оправдания, и сделала глубокий вдох летней влажности.

Пчёлы и другие насекомые громко жужжали в моём заросшем дворе — новый звук, который восторгал прокрастинатора из большого города. Это было так... умиротворённо.

По крайней мере, пока на крыше крыльца не раздались тяжёлые шаги, а потом светло-голубой унитаз пролетел по воздуху в свалку строительного мусора на моей подъездной дорожке и раскололся при падении.

— Во имя всего… — моя тирада резко оборвалась, когда я заметила затянутый паутиной велосипед, прислонённый к перилам крыльца.«Побег».

Я стащила его с крыльца, инстинктивно пригнувшись, когда что-то ещё грохнулось в свалку позади меня, и покатила велик вдоль боковой стены дома. Возле окон библиотеки я нашла старый шланг без носика и смыла следы заброшенности со своего старого друга.

Обе шины сдулись, а тормоза были немножко липкими, но я была уверена, что в мгновение ока сумею привести его в форму, пригодную для ленивой поездки по городу.

— И куда я положила насос? — пробормотала я про себя.

— Эй, соседка!

Вскрикнув, я подскочила и облила шлангом целый метр забора, после чего вернула себе контроль как раз вовремя, чтобы не окатить высунувшуюся голову.

— О Господи. Прошу прощения, — сказала я, выключая воду.

— Моя вина. Мне надо было начать с лёгкого взмаха руки или типа того. Я много времени говорю с людьми на экране и иногда забываю, как не надо вести себя лицом к лицу, — высунувшаяся голова принадлежала молодой чернокожей женщине с короткими бирюзовыми волосами, которые удерживались широкой повязкой. У неё имелась замысловатая татуировка, тянувшаяся с её груди на плечо.

— Ты тоже автор любовных романов? — пошутила я.

— Ха. Нет. Я дизайнер игр — видеоигр, не настолок. Я живу по соседству, если ты вдруг забеспокоилась, не лазаю ли я через заборы как чудачка, — сказала она, показывая большим пальцем в сторону уютного одноэтажного коттеджного домика позади неё. — Фелисити.

— Хейзел, — сказала я, помахав рукой. — Я теперь живу здесь.

Звук бьющегося стекла на свалке заставил нас обеих вздрогнуть.

— Очень умиротворённо, — сказала Фелисити, когда с передней части моего дома послышалась матерная тирада.

— У тебя случайно нет насоса для велосипедных шин, а?

— То есть ты просто собрала вещи и переехала сюда, даже не посмотрев дом? — спросила Фелисити, пока я закачивала воздух в переднюю шину на песчаниковой террасе, которую она сама сделала сбоку своего дома. Тут было полно растений в горшках, и имелся отгороженный сеткой кошачий уголок с рыжей кошкой, которая подавала лишь один признак жизни — периодическое подёргивание хвостом.

— Справедливости ради, объявление Дариуса на аукционе позволило себе немало творческих вольностей относительно состояния дома, — сказала я, не желая казаться безумнее, чем оно есть на самом деле.

— И всё равно, это настоящая энергия главной героини. В смысле, это было смелое решение, — быстро добавила она, как будто привыкла говорить с людьми средних лет, чьё понимание сленга закончилось где-то в 90-х. Она наполнила мой стакан лавандовым лимонадом домашнего приготовления. — Иногда мне хотелось бы быть храброй. Но потом я вспоминаю, как мне комфортно, и решаю, что храбрость переоценена.

— Большую часть времени я чувствую себя скорее отчаявшейся, нежели храброй, — призналась я, закрывая клапан на велосипедной шине.

— Ты дала отпор Эмилии Рамп на городском собрании. Это храбро.

— О Господи. Я не знаю, то ли гордиться, то ли стыдиться. Я не помню, чтобы видела тебя там, — сказала я, сдув чёлку со лба.

— Я смотрела прямую трансляцию. Я, ээ, не очень люблю выходить из дома, — сказала Фелисити. — Это моя странная причуда.

— У всех у нас есть причуды, — заверила я её.

— Правда? А у тебя какая?

— Ты имеешь в виду, помимо разбивания машины о городской знак и обвинений в птицеубийстве посредством ДТП? Я сплю с руками и ногами под одеялом, чтобы монстры под кроватью меня не схватили.

— Пфф. Это не странно, — настаивала Фелисити. — Все принимают меры защиты от монстров.

— Окей. Тогда это — я смотрю только повторы сериалов по телику, когда ем ужин, я отображаю на лице диалоги, когда пишу, и как только я сняла носки, я не могу надеть их обратно? И ещё я только что тайком выбралась из собственного дома, потому что от пребывания в окружении привлекательных и свободных мужчин у меня начинается сыпь.

— Думаю, мы отлично поладим, — предсказала Фелисити.

Через десять минут я была основательно накачана сахаром, одета для прохладной летней прогулки и готова сбежать от пыльного и громкого бардака моего дома.

Я застегивала ремешки шлема на подъездной дорожке, когда Кэм появился на крыше крыльца, чтобы скинуть в общую свалку противно-розовую раковину из ванной.

— Ты что делаешь, чёрт возьми? — потребовал он.

— Отправляюсь покататься, — сказала я, перекидывая ногу через велик.

— Постарайся не рушить общественную собственность.

— Бла, бла, бла-бла, бла, — передразнила я.

— Очень по-взрослому, Проблема. Остерегайся птиц, — предупредил Кэм.

Я усмехнулась и выровняла велик, балансируя на двух колёсах, но не сдвигаясь с места.

— Думаю, со мной всё будет в порядке.

Он покачал головой.

— Я не могу на это смотреть. Если увижу, как ты упадёшь, я почувствую необходимость отвезти твоё окровавленное тело к доктору, а мне сегодня слишком много всего надо сделать, и нет времени играть в шофёра.

— Увидимся, лузер, — сказала я, показывая ему язык и отталкиваясь от земли.

Мышечная память тут же включилась в работу. Я поехала по тротуару, оставив «Эта женщина — ходячая угроза» от Кэма в пыли позади меня, после чего съехала через бордюр с тротуара на улицу.

Душный ветер в лицо пробудил воспоминания о том, как я маневрировала между стоящих в пробках машин и пешеходов, переходивших дорогу в неположенном месте. После колледжа я три волнительных года работала велосипедным курьером, прежде чем продала свою первую книгу.

Я похлопала по рюкзаку, убеждаясь, что не забыла телефон и кошелёк, затем описала быструю петлю по Мейн-стрит. Я заметила, что в городе выдался очередной тихий денёк, после чего свернула на Лейк-драйв. Слева от меня безупречные воды озера блестели в утреннем солнце. Несколько лодок и каяков пересекали поверхность озера, а на песчаном пляже и небольшой зоне купания маленькая толпа людей наслаждалась утром.

На меня упала беззвучная тень, и я сгорбилась над рулём. Гусь пролетел надо мной, резко устремившись к озеру и пролетев опасно низко над каяком и его ничего не подозревающим пассажиром.

Я увидела весло и услышала плюх, когда каяк перевернулся, выкинув человека в воду. Гусь самодовольно приземлился на перевёрнутый каяк.

— Гусь в своём репертуаре, — сказала я, качая головой.

Моё внимание привлекла небольшая секция витрин справа от меня. Большинство из них пустовало, не считая красочного бутика с одеждой и… ух! — я ударила по тормозам и остановилась перед «Историями Стори-Лейка», крохотным книжным магазином.

Они ещё не открылись, иначе я во всей своей душно-влажной красе провела бы там полную инспекцию. Наверное, это к лучшему. После такого первого впечатления не помешает постараться, чтобы второе и третье впечатление обо мне были чуть дружелюбнее и компетентнее.

Снова оттолкнувшись, я поехала по набережной, пока Лейк-Драйв не перешла в Лодж-Лейн. Я могла бы нанести визит Зои. После стольких десятилетий дружбы нет необходимости производить впечатление на неё.

Дорога по обе стороны поросла деревьями, и озеро скоро скрылось за стеной леса. Там имелось несколько земляных дорожек, отмеченных почтовыми ящиками и уходившими меж деревьев в сторону озера, и я гадала, какие дома ждут на концах этих дорожек. Основная дорога вилась вверх и вокруг восточной части озера, отнюдь не незаметно набирая высоту.

Мои ноги, отвыкшие крутить педали, начали протестовать против подъёма. Мои тазовые кости присоединились к протесту, заставляя меня жалеть, что я не выделила время на поиски моих старых велосипедных шорт с подкладками.

К тому времени, когда я проползла мимо красивой резной вывески «Стори-Лейк Лодж», я вспотела так, будто меня заперли в сауне. Я убрала мокрую чёлку с глаз и пыхтела всю дорогу до двухэтажного здания с козырьком из бруса над входом.

Сама гостиница внушительно возвышалась над лесом и камнем с живописными чёрными досками, обшивкой рейками и зеленой металлической крышей. Толстые естественные балки поддерживали веранду спереди. По обе стороны выступало два крыла, изогнутых в направлении озера позади. Тяжело дыша, я остановилась перед удобно пустующей велопарковкой возле крылья, рядом с глянцевыми листьями рододендрона. На парковке было лишь около шести машин, и с таким же успехом их тут могло быть более ста.

Я припарковала свой велик и повесила шлем на руль. Затем поднялась по каменным ступеням и всё ещё приводила в порядок примятые шлемом волосы, когда дошла до огромных стеклянных дверей. Они открылись автоматически, и я шагнула внутрь, наслаждаясь прохладным воздухом.

Двухэтажное лобби предоставляло ошеломительный обзор на озеро за стеклом. Кожаные диваны были расположены буквой U перед массивным каменным камином. В одном углу располагался бар в библиотечной тематике, а по бетонному полу были рассредоточены маленькие столики со стульями.

— Давай. Будь большой девочкой и съешь один кусочек, — настаивал бесплотный женский голос позади подсвеченной гранитной стойки администратора.

— Ты же знаешь, что я не люблю капусту, — пожаловался более оживлённый голос.

— Детка, это кимчи, а не капуста.

— Кимчи это и есть капуста, и мне жаль тебе говорить, но рецепт твоего дедушки меня не восторгает. И прежде чем ты снова разразишься той тирадой, да, я знаю, это часть твоего корейского наследия, и ты знаешь, что я это люблю. Просто я не люблю капусту.

— Дедулин рецепт отстой. А мой изумителен. Ешь.

— Я не хочу… о, эй. Неплохо.

— Неплохо? Картошка фри с трюфельным маслом и соусом айоли — это неплохо. А этот омлет — гастрономическое совершенство.

— Неплохое гастрономическое совершенство.

Я как раз подумывала написать Зои и спросить, как пройти в её номер, когда из-за избыточного выделения слюны у меня случился приступ кашля.

Женщина вскочила на ноги из-за стойки администратора.

— Добро пожаловать в «Стори-Лейк Лодж»! — чирикнула она. Невысокая, фигуристая и улыбчивая, с тёмной кожей и каскадом кудряшек на макушек, и было в ней что-то такое, что вызвало у меня ассоциации с вожатой летнего лагеря, готовой убедить нервных родителей, что их дети наверняка не получат эмоциональных шрамов под её опекой. Возможно, дело в рубашке поло, шортах хаки и бейджике.

Она приветствовала меня, при этом отнюдь не деликатно пиная женщину, которая сгорбилась в офисном кресле рядом с ней. Пара армейских ботинок соскользнула со стола и топнула по полу. Ботинки были надеты на ноги хорошо одетой женщины, которая была на добрых 20 см выше первой. Эта была одета в двубортный жилет, открывавший глазу две руки, покрытые простыми чёрными татуировками. Её короткие чёрные волосы были зачёсаны набок. Всё в ней вызывало ассоциации с уверенным и дерзким человеком.

— Можем мы помочь с сумками? Или принести галлон воды? — предложила она хрипловатым голосом. Обе женщины смерили меня взглядом с головы до пят.

— Эм, сумок нет, — прохрипела я. — Просто пришла к подруге.

Двойные разочарованные взгляды тут же вызвали чувство вины. Лобби было более пустым, чем парковка, и для гостиницы такого размера это наверняка не к добру.

— О! Должно быть, ты к Зои. Ты автор любовных романов, верно? — спросила та, что похожа на вожатую. — Я тебя не узнала. Прошлой ночью ты… — она умолкла, будучи слишком вежливой, чтобы заострять внимание на моём потрёпанном виде.

— Держала всю влагу внутри тела? — подсказала я, потянув за мокрый воротник футболки.

Она виновато поморщилась.

— Вроде как. Да.

Дерзкая носительница армейских ботинок опёрлась локтем на гранит.

— Слышала, твоё первое заседание городского света было запоминающимся.

— Ну, если называть запоминающимся оправдание от обвинений в убийстве птицы, — пошутила я.

— Жаль, что я это пропустила. Были поздно заселявшиеся постояльцы. Но Билли писала мне все новости, — сказала она, показывая за свою компаньонку по стойке регистрации.

На безымянных пальцах у них были одинаковые серебряные кольца.

— Точно. Ты ела Skittles на заднем ряду, — сказала я Билли.

Дерзкая театрально ахнула.

— Ты мне сказала, что у нас закончились Skittles!

Билли поморщилась.

— Ну,теперьточно закончились.

Дерзкая покачала головой.

— Я как будто вообще тебя не знаю, — она повернулась ко мне. — Я Хана, кстати. Это Билли. Зои в 204 номере. Лифты чуть дальше по коридору. Я бы показала тебе, но мне нужно вызвать у моей жены чувство вины из-за её проделок со снэками.

— Понятно, — сказала я.

— Вот. Возьми это, — сказала Хана, подвигая ко мне две дегустационные тарелочки омлета. — Завтрак кимчианцев.

Билли покачала головой.

— Я думала, мы говорили о батиных шуточках, Хан.

— А я думала, что у нас закончился Skittles. Видимо, мы квиты.

Я ботинком попинала дверь Зои.

— Обслуживание номеров, — пропела я.

Дверь распахнулась, и показалась моя подруга, укротившая свои кудри в аккуратный пучок, полностью накрасившаяся и одетая в симпатичную безрукавую кофточку и пижамные штаны со Спайдерменом.

— Созвон в зуме? — спросила я, проходя мимо неё.

— Через двадцать минут. Ты чего не пишешь? И что за тарелочки?

— Кимчи-омлеты от Билли и Ханы внизу.

— Давай сюда. Чего ты не пишешь? — потребовала она, когда я передала ей одну тарелку.

Мы, жители Нью-Йорка, назвали бы её номер провинциальным шиком — стены приглушённого коричневого цвета, кожаная мебель и ничем не заслоняемый вид на озеро. А ещё номер был просторнее её квартиры.

— Славное местечко, — сказала я и села за чёрный ониксовый столик у балконной двери.

— Хейзел Увиливание Харт. Почему твоя мокрая задница в моём гостиничном номере, а не дома и не строчит следующий великий любовный роман всея Америки? — потребовала Зои, садясь за стол напротив.

— Уф. Потому что мой дом полон горячих громких мужчин, и я собственных мыслей не слышала, что уж говорить о том, что случится после того, как моя героиня затащит своего подрядчика на первое свидание. Ты знаешь, как давно я не была на первом свидании? Мне нужны твои экспертные познания.

Например, что мне надеть на свидание с Кэмом? Хотя я не могла рассказать ей про свидание с Кэмом, потому что он сказал никому не говорить. И я не могла соврать и сказать, что иду на свидание с незнакомцем, потому что Зои потребует провести полную проверку этого мнимого человека и потом попробует пойти за мной следом на это фальшивое свидание.

— Как бы я ни хотела быть твоим источником, через двадцать минут у меня созвон со старой подругой из онлайн-журнала «Процветание», а потом звонки всем редакторам женских развлекательных колонок в разных изданиях, чтобы напомнить людям, что ты до сих пор релевантна.

Я наколола на вилку кусочек завтрака.

— Это здорово, но так ли это? В смысле, я всё ещё релевантна?

— Ты будешь таковой, даже если это меня в могилу загонит, — решительно сказала она. — Я наношу удар, пока твоё возрождение в соцсетях ещё полыхает. Та новостная рассылка, которую ты отправила, в кои-то веки получила хороший процент открываемости, и я вижу её скриншоты в соцсетях. Я проталкиваю идею, что каждая женщина в какой-то момент жизни фантазирует о том, чтобы сбежать, начать сначала и найти свой счастливый конец, и вот вам очаровательная и слегка двинутая автор любовных романов, которая реально это делает.

— Единственная проблема — я не ищу счастливый конец. Я ищу вдохновение и нахожу его в этом омлете.

Зои широко улыбнулась.

— Это мы посмотрим.

Глава 21. Моя шлюпка больше твоей

Хейзел

Я:Что я должна надеть для этой секретной штуки завтра?

Кэм:Мне откуда знать, черт возьми?

Я:Ну, ты мог бы хотя бы сказать мне, куда мы идем.

Кэм:Повторяю. Мне откуда знать, черт возьми?

Я намеревалась сбегать домой, принять душ и переодеться перед встречей с Лаурой, но отрывистые сообщения Кэма раздосадовали меня, и я решила поехать прямиком к её дому. Это, конечно, было ошибкой, потому что теперь я была ещё менее пригодна для появления на публике.

Но что сделано, то сделано.

Я толкала свой байк вверх по подъездной дорожке двухэтажного дома из белого кирпича, с классической структурой и рок-н-ролльными штрихами. Он располагался в причудливом саду на углу, через несколько кварталов от Мейн-стрит. На подъездной дорожке имелось баскетбольное кольцо, с одного из больших окон возле крыльца свисала птичья кормушка, и резиновый дракон выплевывал воду в маленький журчащий водоем.

Я оставила свой велик в траве и потащилась по подъездной дорожке. Готическая пурпурная дверь открылась ещё до того, как я добралась до верхней ступени.

— Привет, — поздоровалась Лаура. она была одета небрежно — шорты, майка и кеды, все черное. Но её макияж смоки-айз, красная помада и платиновые волосы делали её готовой к какой-то съемке для модного журнала.

Я же, напротив, выглядела так, будто мой водный баланс надо было восстанавливать при помощи капельницы.

— Большое спасибо, что предложила поехать на машине, — просипела я. — Я честно не думаю, что смогла бы крутить педали хотя бы ещё один квартал.

— Тебе правда стоит подумать о покупке машины, — заметила Лаура.

— С предыдущей все закончилось не очень хорошо, — напомнила я ей.

— Я видела видео. Думаю, мы обе можем согласиться, что виноват Гусь.

— Да, ну что ж, теперь я эмоционально травмирована.

— Разве не все мы такие? Заходи. Я захвачу свою сумочку, и мы можем отправляться.

Маленькая прихожая переходила прямиком к лестнице на второй этаж. Справа от меня находилась огромная гостиная, а слева маленькая комната, которую как будто переделали в спальню.

Лаура повела в столовую. Я заметила галерею семейных фотографий, которые выглядели застывшими во времени. Лаура и её жених — очень красивый чернокожий мужчина в официальной военной униформе — танцевали под светящимися гирляндами перед музыкальной группой. Я узнала более молодую, но все равно подростковую версию Уэсли, который усмехался в камеру, пока бежал по баскетбольному корту. Гаррисон морщился в камеру, держа внушительного размера рыбу на леске. И девочка, которая, видимо, была их сестрой, смущенно улыбалась со сцены, одетая в колготки и гимнастический купальник.

Столовая переходила в тесную, но аккуратно прибранную кухню. Складной столик вмещал электроплитку и электрический гриль, приставленные к островку вместо барных стульев. Чистая посуда и различные кухонные принадлежности аккуратными стопками лежали на всех свободных поверхностях.

Лаура взяла поясную сумку с крючка на стене и повесила её через плечо.

— Ты хочешь попить воды или, может, немного привести себя в порядок перед уходом?

— Я была бы благодарна и за то, и за другое, — призналась я.

— Я займусь водой. Уборная вон там, — сказала она, показывая пальцем на дверь в стороне от кухни.

— О Господи. Я понятия не имела, что на свете существует столько видов кафеля, — сказала я через несколько часов, привалившись к кожаному сиденью шикарного адаптированного джипа Чероки Лауры. Мы разобрались с кафелем, коврами, обоями, светильниками для кухни и ванной. Я не помнила половину того, что выбрала. — Ты думаешь, кран для ванны в виде головы лебедя — это перебор?

— Да. Именно поэтому он идеален, — сказала Лаура, перебираясь с инвалидного кресла на водительское сиденье.

Она вытянула руку и схватила листовку с лобового стекла. Это была ещё одна листовка «даешь Рамп в шефы полиции», которая обещала строгий контроль высоты травы и запрет на все цвета домов, которые будут сочтены слишком «красочными».

— Вау, она явно взялась за дело, — заметила я.

Она закатила глаза, начиная деловито разбирать свою инвалидную коляску.

— Она наверняка организовала разброс листовок с самолета-кукурузника. Вот, положи это на заднее сиденье, — сказала она, передавая мне спинку кресла.

Как только кресло было убрано, Лаура захлопнула свою дверцу и посмотрела на свои смарт-часы.

— Не знаю как ты, а я умираю с голоду. Что скажешь, если мы сходим...

— Поесть? Пожалуйста, скажи мне, что ты собиралась предложить поесть, потому что мой желудок уже переварил свою внутреннюю оболочку.

— Тут есть неплохое место в паре кварталов отсюда. Только не говори моим братьям, что я водила тебя туда, — сказала она и тронула внедорожник с места.

— Я бы никогда не предала то доверие, что кормит меня. Хотя ты вроде как пробудила мое авторское любопытство.

— Мы сейчас в Доминионе, — сказала Лаура, будто это все объясняло.

— Ага. Ясно.

Её усмешка зеркально повторяла усмешку Кэма, когда она выехала на дорогу.

— Доминион — это административный центр округа. Мы делим с ними границу. Линия границы пролегает прямо через участок Эмилии Рамп. В Доминионе более крупное озеро, более оживленный город и намного больше туристов, черт возьми. И они ведут себя как мудаки из-за этого, — объяснила она. — Они похожи на крутого, напыщенного парня-качка в старших классах, который думает, что он для всех манна небесная, а Стори-Лейк — это симпатичный чудаковатый задрот, которого заталкивают в шкафчик в раздевалке.

— Уф, я ненавидела таких детей, — сказала я.

— Отношение Доминиона стало ещё хуже теперь, когда нам пришлось пользоваться услугами их полиции. Будет здорово забрать часть власти, когда Леви станет шефом.

Я кивнула на листовку Эмилии.

— Думаешь, он выиграет?

— Лучше бы выиграл, — мрачно сказала она.

Минуту спустя она свернула на главную оживленную улицу. В отличие от Стори-Лейка, здесь было полно машин, воюющих за парковку и сигналящих пешеходам, которые переходили дорогу в неположенном месте, нагрузившись пакетами и упаковками пива. Все витрины были заняты, у большинства имелись неоновые вывески, обещавшие, что жизнь у озера лучше или предлагавшие бесплатные шоты Ягермейстера.

Лаура втиснулась на последнее свободное парковочное место в конце квартала, забитого ресторанами, барами и сувенирными магазинами. Я стояла на страже, ограждая её от нескончаемого парада электрических скутеров, мотоциклов и машин, пока она быстро заново собирала свою инвалидную коляску.

— Мне это не нравится, — сказала я, когда она въехала в поток движения, чтобы воспользоваться пандусом в конце тротуара. Я могла лишь представить, насколько будет взбешен Кэм, если подросток на скутере врежется в его сестру просто потому, что она пыталась накормить меня сырными палочками.

— Я тоже не фанат, — сказала она, когда мы вдохнули выхлопные газы Эскалейда. — Но приходится идти туда, где есть пандусы. Пошли.

К счастью, в самом ресторане перемещаться было проще, хотя деревянные планки пандуса были покореженными и потрескавшимися. Это заставило меня подумать о доступных входах в гостинице и «Анджело». Они были более новыми и находились в гораздо лучшем состоянии.

Все мысли о доступности вылетели из моей головы, когда горячая хостес с брюках провела нас сквозь кучу столиков и людей. Мы потеряли её, когда мне пришлось расчистить путь сквозь скопление шумных высоких столиков, но вновь нашли её — она ждала нас на крытой террасе, где музыка ревела из динамиков над головой. Перед нами простиралось широкое озеро. Там также имелась лестница, которая вела вниз на пристань с гидроциклами и маленькими лодочками.

Это вам не тихие воды Стори-Лейка. Это были весенние каникулы на стероидах, как в Поконос, гидроциклы сновали туда-сюда, лодки с моторами развевали флагами с надписями вроде «Я люблю горячих мамочек» и «Моя шлюпка больше твоей». Понтонные лодки покачивались на следах бурлящей воды. Группы двадцати-с-чем-то-летних людей покачивались на автомобильных покрышках, прикрепленных к барже тики-бара.

Лихорадочная энергия вызывала у меня и у моих лишенных дезодоранта подмышках ощущение, что нам здесь не место, но я ослабела от голода и готова была потерпеть немного хаоса, если это будет означать пропитание.

Хостес сказала что-то, что я не расслышала, после чего оставила нас с липкими меню на столе.

— Я знаю фразу «Если слишком громко, то ты просто слишком старый», — прокричала я сквозь музыку. — Но думаю, я слишком старая!

— Уютненько, да? — проревела Лаура в ответ.

— Лучше бы еда была хорошей, — прокричала я.

— Неа. Но ты теперь одна из нас, так что я хотела, чтобы ты увидела, чему мы противостоим.

Мы прокричали наш заказ симпатичному, мальчишеского вида официанту, который не смотрел нам в глаза, потому что он был слишком занят флиртом с барменом, который выглядел таким же симпатичным и мальчишеским.

Я приложила руки ко рту.

— Итак, часто здесь бываешь?

— Нет, если получается избегать, — крикнула она в ответ.

Рядом с нами сидела пара туристов, одетая для какого-то спорта вроде тенниса или гольфа. Мне показалось, что им около шестидесяти, наверняка на пенсии. Они зажимали уши и сердито смотрели на колонку над ними.

Я почувствовала, как телефон завибрировал у моей ноги, и достала его, чтобы проверить сообщения.

Кэм:Ты уже давненько не раздражала меня. Ты всё ещё на двух колесах или валяешься где-то в канаве покалеченная?

Ну вы посмотрите. Здоровяк-подрядчик беспокоится обо мне. Я формулировала остроумный ответ, но тут официант вернулся с нашими напитками.

Я накинулась на огромный кувшин воды, который он оставил на столике, пока Лаура выуживала безбожное количество фруктов из её «Скинни Колады».

— Слава Богу, — сказала она нормальным тоном, когда громкость музыки снизилась.

Я подняла взгляд, что профи-теннисист на пенсии с победоносным видом возвращается к своей жене. Я никогда ещё не была так благодарна за жалобу на шум.

— Эй, что бы ты надела на первое свидание? — спросила я.

Лицо Лауры замкнулось, и она бросила взгляд в сторону озера, где все, похоже, отлично проводили время.

— Не знаю. Я давно не ходила на свидания.

Я мысленно напинала себе. Она явно была замужем. Я видела фотографии. И она носила обручальное кольцо. Но никто не упоминал её мужа. Может, он в командировке или они разошлись? Может, мне стоит больше сосредоточиться на том, чтобы не допускать оплошностей, а не на жизнях практически незнакомых людей?

— А что? — спросила она, взяв себя в руки и для смелости отхлебнув замороженного напитка.

— Я, эм... ну, я пишу новую книгу...

— Давно пора, черт возьми.

— Да, спасибо, Зои Младшая. Ну так вот, я чувствую, что немного заржавела в плане романтики. Я недавно, эм... развелась.

— Окееей, — протянула она. — Ты была частью религиозного культа, где развод наказывается расчленением или типа того?

— Нет. И если бы ты знала мою мать, ты бы понимала, как это смешно.

Телефон Лауры, лежащий у её локтя, сигнализировал о входящем вызове, но она его проигнорировала.

— Просто спрашиваю, потому что ты обернулась через оба плеча, чтобы удостовериться, что никто не услышит, как ты прошепчешь слово на букву Р.

— Я автор любовных романов. Я не должна разводиться.

— Да, что ж, не все складывается в точности так, как нам хотелось бы, — она показала на свое инвалидное кресло.

Я была большой эгоистичной засранкой. Я тут до сих пор ныла в своем «ах бедная я, я развелась» марафоне жалости к себе, когда с более хорошими людьми происходили более плохие вещи.

— Не надо, — она показала на меня обвиняющим пальцем.

— Не надо что?

Экран её телефон снова засветился, и она с раздражением ткнула в кнопку «Игнорировать».

— Не делай это «о, мои проблемы ничто в сравнении с бедной невезучей красоткой в инвалидном кресле».

— Во-первых, я же не говорю таким кислым тоном, нет?

Её пожатие плечами относительно смягчилось легкой кривой улыбкой.

— Во-вторых, я этого не делала, — соврала я.

Она хрюкнула.

— Я тебя умоляю. Да, ты делала. Все так делают. Но угадай что? Худшее, что с тобой случалось, все равно остается худшим, что с тобой случалось. Ты не должна чувствовать себя виноватой за то, что не случилось что-то гораздо худшее. Это пи**ец как глупо.

— Ты была такой мудрой и до инвалидного кресла, или оно дало тебе магические силы понимать смысл вселенной?

Лаура широко улыбнулась.

— Думаю, мы будем хорошими друзьями... ой бл*дь.

— Ой бл*дь что? — потребовала я.

— Нина, — она произнесла это имя так, будто оно было синонимом к убийце маленьких тюленей.

— Кто или что такое Нина? — спросила я, выгибая шею, чтобы осмотреть террасу.

Скандинавской наружности блондинка в секси-костюме и на запредельно высоких каблуках одарила нас улыбкой красных губ. Её кожа была безупречной, макияж — деликатным и элегантным. Ни один волосок не выбивался из её гладкого хвостика с боковым пробором. У неё был калифорнийский загар и осанка, достойная пансиона благородных девиц.

Я в сравнении с ней чувствовала себя куклой тролля, которая слегка оплавилась в микроволновке.

— Лаура, как очаровательно видеть тебя по эту сторону границы, — промурлыкала она.

Мне было наплевать на Нину.

Смешок Лауры был уморительно фальшивым.

— Все та же Нина. Как ваше лето с ароматом топлива от гидроциклов, мадам мэр?

— У Доминиона ещё один успешный год, — сказала Нина с резкой улыбкой. — Мы зарабатываем так много денег, что я просто не знаю, что с ними всеми делать. Но я уверена, что Стори-Лейк в той же лодке.

— Шутки про озера. Как смешно, — сказала Лаура, обнажая зубы в жеманной улыбке.

— Что ж, я бы с радостью осталась и поболтала, но мне надо перерезать ленточку. Заглядывай ещё, и мы попьем кофе. Можешь поверить, что мы открываем четвертое кафе? Передай привет своему брату.

— Которому? Ты со столькими встречалась, — парировала Лаура.

Я взяла свой кувшинчик воды и пила, наслаждаясь остроумной перепалкой. Ах, быть бы такой сообразительной в реальном времени. Мои лучшие оскорбления приходили ко мне несколько часов спустя.

— Ой брось, — Нина отмахнулась от едва завуалированного оскорбления Лауры, и её розовые ногти сверкнули на солнце. — Так здорово видеть, что твое едкое чувство юмора сохранилось даже после всего случившегося.

— Некоторые вещи никогда не меняются. Хотя про Кэма того же не скажешь. Нина, это Хейзел, девушка Кэма. Разве это невеликолепно?

Арктически-ледяные глаза Нины наконец-то скользнули ко мне. Она не потрудилась скрыть скептично изогнувшиеся брови. Я приклеила свои ладони к столу, чтобы не попытаться поправить волосы под её пытливым взглядом.

— Че как? — сказала я.

— Как...интересно. Уверена, вы двое будете счастливы вместе. Ну пока-пока!

Я наблюдала, как она удаляется в своем раздражающе стильном костюме с шортами.

— Она похожа на сексуальную злодейку из мультика.

—Че как?— повторила Лаура со сдавленным смешком.

— Заткнись! Красивые и злобные женщины меня пугают.

— Че как! — она гоготала.

— И откуда ты узнала, что я иду на свидание с Кэмом? Он сказал мне никому не говорить!

Она утихла на середине гогота.

— О черт. Ты просто подзуживала её. Ха. Ха. Отлично. Очень смешно. Хочешь выпить? Я хочу выпить. Может, я пойду в бар и закажу.

Рука Лауры устремилась вперед и сомкнулась на моем запястье.

— Никуда ты не пойдешь. Ты встречаешься с Кэмом? В смысле, с моим братом? В смысле, с Кактусом Кэмом Ворчливозавром Рексом?

— Нет! Определённо нет. Ну, не на самом деле. Я просто попросила его помощи с некоторым расследованием.

— Расследованием, которое подразумевает свидание?

— Я бы не назвала это свиданием. Я практически принудила его шантажом. Он просто сводит меня завтра покушать... наверное. Будем надеяться. Но я беру с собой блокнот, так что это определённо не настоящее свидание. Потому что кто делает заметки на настоящем свидании, я права? И я не должна была говорить кому-либо, и теперь он использует это как предлог, чтобы отказаться, и я никогда не напишу эту книгу.

Лаура сидела молча.

— Что? — потребовала я.

— Я просто ждала, когда ты начнешь задыхаться или потеряешь сознание.

— Ещё не вечер, — пискнула я и закрыла лицо руками. — Почему я так плоха в реальном общении?

— Расслабься, — сказала она.

Я услышала улыбку в её голосе и убрала руки.

— Ты ему не скажешь?

— О, я определённо скажу ему рано или поздно. Я его младшая сестра. Это моя работа — как можно чаще разрушать его в эмоциональном плане. Но я могу подождать.

Мои плечи опустились от облегчения.

— Спасибо. Мне правда нужно это фальшивое свидание.

— С моей точки зрения, похоже, тебе бы ещё не помешал фальшивый секс.

Я покачала головой.

— Это чисто платоническое. Я хочу лишь написать книгу, прятаться в своем доме и завести кошку. Я покончила с отношениями.

— Угу. Конечно. Так что ты наденешь? — спросила Лаура. — Потому что я знаю одно место.

Лаура порвала две листовки «Даешь Рамп в шефы» по дороге к «Дейзи Энджел», хипстерскому бутику одежды в Стори-Лейке, который располагался через две витрины от книжного магазина.

Внутри пахло дорогой смесью эвкалипта и кедра. В магазине были стены сиренево-синего цвета (который я абсолютно точно украду для своей гостиной) и привлекающие внимание витрины со всем на свете. Я сделала два шага по магазину, а уже приметила свитер, декоративную подушечку и брюки с высокой посадкой, которые я возжелала себе.

Зои будет в восторге от этого места.

Женщина с гладкой коричневой кожей, густыми и гладкими черными волосами, собранными на макушке, и в безрукавом свитере цвета маков, вышла из подсобки. На её руке болталось полдюжины браслетов, а ладонь сжимала планшет.

— Привет, Лаур! Как тебе понравились те леггинсы? — спросила она с очаровательно четким британским акцентом.

— Восторг. Ты была права насчет эластичности. Я влезла в них быстрее, чем влезаю в свои джинсы скинни, — сказала Лаура, хватая с ближайшей вешалки искусно потрепанную футболку с эмблемой группы Blondie. — Окей, официально мы пришли за покупками не для меня, но это теперь мое.

— Я отнесу это к новой и улучшенной кассе, — предложила стильная незнакомка.

Лаура подметила длинный невысокий столик цвета слоновой кости, который размещал современный кассовый терминал.

— Доступно и сексуально. Славно сделано.

— Ну, мне надоело говорить с твоей макушкой, когда ты заглядываешь сюда. Так что всегда пожалуйста.

— Хейзел, познакомься с Сунитой. Сунита, это Хейзел, — сказала Лаура, представляя нас друг другу.

Сунита широко улыбнулась.

— Аа, оправданная птицеубийца.

— Я бы предпочла «автор любовных романов», но буду довольствоваться тем, что есть. Приятно познакомиться. Мне нравится твой магазин, Сунита.

— Зови меня Санни. И я бы любила этот магазин ещё сильнее, если бы к нам почаще ступала нога покупателя... или колеса покупателя, — поддразнила она, покосившись на кресло Лауры.

Лаура закатила глаза.

— Санни и я давно дружим.

— Аж со старших классов школы, — дополнила Санни.

— Она одна из немногих людей, которые продолжили выражаться совершенно без фильтра после моего несчастного случая. Мне пришлось успокаивать мою бедную свекровь, чтобы она не сбросилась с метафорического моста, когда меня выписали из больницы, а она предложила «пройтисьна улице и подышать свежим воздухом», — объяснила Лаура.

Я поморщилась от неловкости. Я сама могла выдать такое и потом паниковать по этому поводу.

— Что мы сегодня ищем? — спросила Санни.

Лаура подсунула мне безрукавый вязаный комбинезончик в черном цвете.

— Что-то вот такое летнее. Иди примерь.

— Видимо, я пошла примерять, — сказала я.

Санни показала мне в сторону примерочных вдоль дальней стены.

Комбинезон обнажал ноги и грудь сильнее, чем я привыкла. Но Лаура заверила меня, что это идеально подходит для исследовательских целей, и кто я такая, чтобы в ней сомневаться? Я также купила строгие брюки, которые мне некуда было надевать, укороченный белый свитерок, выглядевший так, будто его сделали из набивки для плюшевых мишек, две пары джинсов, которые волшебным образом делали мою задницу сногсшибательной, и мотоциклетную куртку из зеленой замши.

Лаура в итоге купила три футболки и «вареные» джинсы — я пожалела, что не увидела их первыми.

Пока Санни пробивала наши покупки, дьявольская Лаура повернулась ко мне с коварной улыбкой.

— Знаешь, тут неподалеку есть очень крутой мебельный магазин. Готова поспорить, мы найдем там какие-то сокровища для твоего дома.

Не успела я оглянуться, как купила пару прикроватных тумбочек, мягкую оттоманку с баклажанно-фиолетовой обивкой и белый как зефир диван, который мог бы комфортно проглотить шестерых человек. Продавец уже говорил по телефону с водителем насчет доставки, когда я вышла оттуда как оглушенная.

Моя голова с гулким звуком стукнулась о подголовник в машине Лауры.

— О Боже. Мне определённо придется вписать в эту книгу шопинговый забег. Может, тогда я отработаю хоть часть покупок.

— Ты отлично справилась, детка. Открывала кошелек как чемпионка, — бодро сказала Лаура.

— В последний раз я потратила столько денег на покупки за один день... да никогда такого не было. А однажды я пошла покупать туфли, напившись безлимитной мимозы.

— Я посчитала, что не помешает купить твое расположение... раз ты встречаешься с моим братом и все такое.

— Ха-ха.

— О Господи, — она драматично вздохнула, глядя в телефон.

— Что случилось?

Она бросила мне свой телефон и пристегнулась.

— Вот тебе забавное чтиво на время поездки обратно.

Мессенджер был открыт на групповом чате «В этом чате есть мама и папа, будьте паиньками».

Кэм:Есть сообщения об авариях «велик vs машина» или «велик vs орлан» сегодня?

Леви:Беспокоишься о Хейзел на велике?

Мама:Я говорю это вовсе не как женоненавистнический стереотип, но я уверена, что на велике она держится лучше, чем за рулем.

Папа:Я сегодня видел, как она просвистела мимо магазина так, будто участвует в Тур де Франц. Ты беспокоишься?

Кэм:Франс, пап. И нет. Просто завел разговор.

Гейдж:Я уверен, она в порядке. И ещё, я печатаю это с дисклеймером, что никто не должен паниковать или спешить с выводами, но Лаур не ответила на уморительный мем, который я прислал ей два часа назад, и на последующее сообщение тоже.

Леви:Она не ответила, когда я звонил сегодня после обеда.

Папа:Она сегодня должна была повезти Хейзел покупать отделочные материалы. Если они обе пропали, то они наверняка вместе.

Кэм:Да поможет нам всем Господь.

Мама:Я схожу к ней домой.

Гейдж:Я прокачусь по улицам и посмотрю, не припаркована ли где её машина.

Кэм:Я спрошу у детей и охвачу северную часть города.

— Вау, — я передала ей её телефон, чувствуя себя одновременно ужаснувшейся и польщенной.

— Стоит угодить в один ужасный несчастный случай на пробежке, и твоя семья никогда этого не забудет, — проворчала Лаура. Она ткнула в кнопку видеозвонка.

— Ты где была, черт возьми? — прорычал Кэм спустя секунду.

— Что-то случилось? Экстренная ситуация? — потребовала Пеп, мама Лауры.

— Хейзел с тобой? — спросил Леви.

— Я же говорил, она в порядке, — сказал Фрэнк одновременно с ним.

— Давайте все успокоимся, — перебил Гейдж.

— Слушайте меня, созависимый цирк. Мы две взрослые женщины, которые делают взрослые женские вещи. Вот вам доказательство жизни, — сказала она, наводя камеру на меня. Я помахала рукой. — А теперь возьмите себя в руки, и никому не разрешается звонить или писать мне в следующие двадцать четыре часа.

Глава 22. Славное обеденное забл*дение

Кэмпбелл

НеустрашимыйПареньРепортёр:Новый местный автор создает пробки своими двухколёсными выходками на Мейн-Стрит.

— Я не буду жить с енотом, — проревела Хейзел через плечо, распахивая входную дверь. Она прижимала к левому глазу клочок туалетной бумаги.

— На кого ты орешь? — спросил я.

— На енота,очевидно же, — сказала она.

— Что случилось с твоим глазом?

— Ничего, — упрямо ответила она.

Я отвел в сторону туалетную бумагу.

— Ткнула себя в глаз щеточкой от туши? — предположил я.

— Карандашом-подводкой. Откуда знаешь?

— Мы трое делили одну ванную комнату с Лаурой, пока росли. Я в курсе опасности косметики, — объяснил я, промокая уголок её покрасневшего глаза. — Готова идти?

Её голова мотнулась в кивке.

— Ээ. Ага. Да. Определённо.

— На тебе нет обуви, — подметил я.

— Точно. Потому что обувь у меня в руке, — сказала она.

— Возможно, ты захочешь взять телефон. И сумочку.

— Ой заткнись. Как я выгляжу? Для исследовательских целей, — поспешно добавила Хейзел, надевая сандалии.

Должно быть, она сменила очки на контактные линзы. Мне нравились очки, но макияж со смоки-айз тоже смотрелся хорошо. Платье — или это шорты? — было коротким, без рукавов, с глубоким V-образным вырезом, открывавшим её грудь.

Слава Богу, что мы не решили сделать это в рабочий день, когда один из моих братьев мог бы пускать на неё слюни.

— Ты выглядишь нормально, — сказал я.

— Черт. Я могу переодеться, — сказала она. — Мне просто понадобится ещё двадцать минут. Максимум тридцать.

Она двинулась к лестнице, но я схватил её за запястье и потащил к двери.

— Я голоден.

—Вот такты начинаешь первое свидание? — пискнула она, когда я закрыл за собой входную дверь и проверил замок.

— Да, когда я голоден.

— Но если я не знаю, что выглядит хорошо, как я заставлю свою героиню выглядеть хорошо?

— Может, твой чертов герой сказал «нормально», потому что твоя чертова героиня выглядит так хорошо, что заставила его забыть весь его словарный запас, — я не мог поверить, что она уломала меня на такое. Слава Богу, что никто в моей семье не знал об этом, иначе мне это вечно припоминали бы.

— Ооо. Вот это здорово. Подожди, — сказала она, покопавшись в крохотной сумочке и вытащив такой же крохотный блокнот. Она зубами стянула колпачок с ручки и нацарапала на странице. — «Забыл весь его словарный запас».

Я даже не потрудился скрыть, что закатил глаза.

— Ты весь вечер будешь так делать?

— Только если ты хорош в свиданиях. Если ты отстой, мне придется пригласить на свидание Гейджа или Леви.

Черта с два она это сделает.

— Я уже это ненавижу, — сообщил я ей.

Парень за стойкой администратора имел тоненькие как карандаш усики, нанес на волосы слишком много укладочного продукта и слишком походил на того ресторанного парня из «Выходного дня Ферриса Бьюллера».

Я был на 90 % уверен, что взгляд, которым он окинул меня с головы до пят, убеждался, что моя бл*дская одежда была бл*дь уместной. Я наградил его взглядом «сунься и узнаешь, бл*дь», отчего он спешно завозился с меню в кожаном переплете, которые были толще, чем мой учебник истории в старшем классе.

Такие места раздражали меня. Я бы лучше нажрался в баре «Рыбьего крючка» или поел бы пиццы с пивом в «Анджело». Но у Хейзел Харт на лбу было написано «чинное заведение».

Администратор повел нас к столику в центре слишком ярко освещенного и слишком людного обеденного зала и чуть ли не локтем отпихнул меня, чтобы выдвинуть стул для Хейзел. Он исчез, показушным хлопком расправив белоснежную салфетку на её коленях, и мы остались смотреть друг на друга.

— Часто здесь бываешь? — спросила она, открывая гигантское меню с винами.

Прежде чем я успел ответить, женщина в жилете, галстуке-бабочке и белом фартуке подошла и стала рассказывать про фирменные блюда этого вечера. Мне стало скучно примерно на трюфелях, а к лососевому муссу она совсем меня потеряла. Когда это фиаско закончится, определённо сожру бургер.

— И конечно же, Совиньон Блан Трех Сестер идеально подходит к нашим гребешкам. Могу я предложить вам бутылку для начала? — предложила официантка. Мой взгляд упал на вино, которое она только что упомянула. При цене триста долларов за бутылку я надеялся, что виноград давила сама Тейлор Свифт, черт возьми.

— Знаете что? Я буду бокал вашего шардоне, — сказала Хейзел.

— Мне пиво. Лагер, если есть.

— У нас есть местный разливной лагер, или я также с удовольствием предложу вам желатиновую закуску из эля. Она подается на дегустационной ложечке под абрикосовой пенкой.

Я подавил желание побиться башкой о стол.

— Во имя всего святого. Я буду просто нормальное пиво, которое льется из нормального краника, — с отчаянием сказал я.

Официантка исчезла, и Хейзел бросила на меня взгляд поверх меню.

— Ты всех водишь на свидание в место, где подают перепелиные яйца?

— Нет. Я привел сюдатебя.

Она с хлопком закрыла меню.

— Ты должен был сводить меня на свидание Кэмпбелла Бишопа.

— Свидание Кэмпбелла Бишопа сводится к тому, что как мне кажется, понравится моей спутнице, — и теперь она заставила меня называть себя полными именем в третьем лице. Эта женщина сведет меня либо с ума, либо в раннюю могилу. Возможно, и то, и другое одновременно.

— Кэм, ты видел, как я взрываю овсянку быстрого приготовления в микроволновке, и решил, что мне понравится «тщательно подобранная микрогастрономия из ламинарии и куркумы»? — сказала она.

— Откуда мне знать, что тебе нравится, черт возьми? Я тебя встретил пять секунд назад.

Её карие глаза прищурились, и она задрала подбородок.

— Ты нарочно запарываешь это свидание!

— Зачем мне это делать? — уклонился я.

— Божечки, ну давай посчитаем. Чтобы я больше не просила тебя о помощи. Чтобы я оставила тебя в покое, и ты перестал бежать ко мне на помощь. Чтобы ты мог отказать мне, не задев мои чувства и не поставив под угрозу работу, — она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Это та же ситуация, когда парень просит женщину погладить его рубашку, потому что «у тебя лучше получается, а я только все испорчу». Ты применяешь ко мне вооруженную беспомощность.

Я точно знал, о чем она говорит, потому что будучи подростком, пытался провернуть эту штуку с моей мамой в отношении грязного белья. Сработало ровно ноль раз. Более того, я месяц стирал вещи весь семье, пока невыучу основы, поскольку маме не казалось правильнымвыпускать меня в мир без знания того, как управляться со стиральной и сушильной машинами.

Женщина, которая видела твое вранье насквозь — это и благословение, и проклятье.

— Слушай, ты не можешь просто ожидать, что я буду Джейком, — сказал я, отчаянно ища выход. Я просчитался, пытаясь выпутаться из ситуации, и теперь страдал от последствий.

— Судя по всему. Мои герои намного лучше понимают героинь, чем ты. Это было ошибкой. Я не должна была... погоди-ка. В смысле, «Джейком»? — спросила она.

Я сделал то, что надо было сделать ещё десять секунд назад, и заткнулся.

Официантка вернулась с нашими напитками.

— Могу я заинтересовать вас в пробиотиковом нейтрализаторе вкуса перед едой, приготовленном из ферментированной капусты и бобов мунг? — спросила она.

— Не можете, — сказала Хейзел, не разрывая зрительного контакта со мной.

— Нам нужна ещё минутка, — сказал я. Она ушла бесшумно, как ниндзя в фартуке. А я взял запотевший бокал пива.

Хейзел подалась вперед.

— Ты имеешь в виду Джейка Китона, и если ты имеешь в виду Джейка Китона, означает ли это, что ты прочел «Всего лишь летняя интрижка»?

Я вздохнул и, не видя легкого выхода, пожал плечами.

— Слушай, мне нравится читать, и я хотел увидеть, в какую новую чертовщину ввязываюсь.

— Ты прочел мою книгу, — вид у неё был одновременно шокированный и триумфальный.

— Я ещё не дочитал, — уклонился я. — Только вчера начал.

На самом деле, я заглотил уже больше половины этой чертовой книги. я начал её прошлым вечером и не спал до двух, переворачивая страницы, но делиться этим мне не хотелось. Я решил отложить книгу, когда у меня случилась очень яркая физическая реакция на первую сцену почти-секса. И этим я совершенно точно делиться не буду, черт возьми.

— Ты понял, во что ввязываешься? — спросила она, подняв свой бокал вина.

— Я думал, это должно быть свидание. Разве мы не должны вести светские беседы о хобби и питомцах? — я ушел от ответа.

— Ты прав. Я забыла. Так ты одолжил книгу у сестры или скачал электронную копию, чтобы никто не узнал, что ты читаешь?

— Эта овсянка с фонтиной и улитками звучит... хорошо, — сказал я, демонстративно изучая меню.

— Уф, нет, не хорошо. Кому нравятся сырные улитки?

— Я большой фанат, — соврал я. — У меня над кроватью висит баннер сырных улиток, подписанный шеф-поваром.

Она издала хрюкающий смешок.

— Врешь как дышишь.

— Что скажешь про погоду?

— Давай ты не будешь смущаться, Кэм? Многие мужчины читают любовные романы.

Она слишком наслаждалась моим дискомфортом.

— Для галочки, я не смущаюсь. Я читаю все подряд. Включая любовные романы.

— Интересно, — сказала Хейзел, забавляясь и наблюдая за мной поверх кромки своего бокала.

— Нет. Не интересно, — возразил я.

— Не соглашусь. Либо ты нервничал по поводу этого нашего маленького свидания и хотел узнать, чего ожидать, или ты думал, что прочтение одной из моих книг сделает тебя более полезным. В любом случае, это ход, достойный книжного бойфренда.

Я поерзал на жестком пластиковом стуле.

— Что я хочу знать, так это когда ты решил запороть свидание — до начала чтения или после? — спросила она.

— Я нерешалзапороть свидание, — настаивал я. Окей. Ну может, я рассматривал идею создать между нами немного дистанции. Но это не было официальным решением или планом действий... помимо выбора ресторана, который, как я думал, создаст раздражающую и сбивающую с толку обстановку за ужином.

— Слушай, если ты не хочешь это делать, значит, ты не хочешь это делать. Согласие очень важно, особенно для авторов любовных романов. Прости, что вызвала у тебя ощущение, будто ты не можешь отказать, — сказала Хейзел, запуская руку в свою крохотную сумочку.

Черт. Я не этого хотел. Ну, формально этого, но теперь я чувствовал себя засранцем.

— Хочешь уйти отсюда? — спросил я.

Она наградила меня взглядом «ясен пень», достав несколько купюр.

— Я этим и занимаюсь. Я готовлюсь демонстративно вылететь за дверь.

— Ты платишь за наши напитки и потом вылетаешь за дверь? Ты не думаешь, что в духе главной героини будет вылить твой напиток мне в лицо и заставить меня платить?

— Я собиралась залпом выпить вино и вальяжно удалиться,как леди. На данном этапе я не особо рассматриваю твои правки.

Я впечатленно наблюдал, как она осушила бокал и поставила его обратно на столик. Изысканно рыгнув, она отодвинула стул от столика, кивнула мне и ушла.

— Бл*дь, — пробормотал я.

Я заменил её двадцатки двумя своими и пошел следом.

Хейзел Харт делала невыносимой задачу не проникнуться к ней симпатией. Поверьте, я старался.

Я настиг её у двери и схватил за запястье.

— Ты портишь мой оскорбленный уход, — пожаловалась она.

— Я говнюк.

— Ты ожидаешь возражений? — с неверием переспросила она.

— Просто констатирую факты.

Администратор наградил меня чванливым административным взглядом. Я почесал нос средним пальцем.

— Давай. Пошли отсюда.

— Кажется, ты не знаешь, как надо «вылетать за дверь», — пожаловалась она, пока я наполовину вел, наполовину вытаскивал её за дверь.

Я одной рукой ослабил свой галстук, пока мы шли к грузовику.

— Я просто вызову такси, — настаивала Хейзел, пытаясь высвободиться из моей хватки.

— У нас тут нет такого, — соврал я.

— Тогда позвоню одному из твоих братьев.

Я разблокировал двери и открыл одну перед ней.

— Этого определённо не будет.

— Ты защищаешь свою семью от меня? — потребовала она, возмущенно ахнув, когда я услужливо затолкал её в машину.

— Неа. Я защищаю себя от моей мамы. Если она услышит, что я веду себя как говнюк, то сделает мою жизнь несчастной на следующие два-три месяца. Ну или до тех пор, пока один из моих братьев не сделает что-то ещё более тупое.

Я захлопнул дверцу перед её лицом, и просто чтобы она не выпрыгнула и не убежала на этих высоченных каблуках, я заблокировал дверцы кнопкой на брелке.

Я обошел капот, разблокировал дверцы и сел за руль. Она не выглядела готовой дать деру, но и счастливой не казалась.

— Держи, — сказал я, сунув ей деньги обратно.

Она презрительно посмотрела на банкноты и снова отвернулась.

— Нет, спасибо. Я плачу. Это ради исследования. Рабочие расходы.

Я начинал раздражаться.

— Это свидание. Если ты думаешь, что какой-то мужчина, заслуживающий твоего внимания, позволит тебе оплатить счет на первом свидании, то ты встречалась с неправильными мужчинами.

— Какое громкое заявление, — произнесла она едва слышно.

— Ты не будешь платить, когда ты на свидании со мной.

— Я не «на свидании» с тобой. Я в машине с анонимным незнакомцем, который повезет меня домой, где я с удовольствием смою два килограмма макияжа с лица, надену пижамные штаны и наемся консервированного супа.

— Мы едем не домой, — сказал я, когда мы выехали с парковки.

— Ты не можешь меня похитить. Я пожалуюсь твоей матери.

— Я задолжал тебе свидание. Настоящее.

— Я больше не заинтересована. Проведу свое расследование так же, как делают все остальные — полазаю на Реддите и Скролл Лайф.

— Брось. Ты должна быть голодна, — настаивал я, везя нас в направлении дома.

Хейзел открыла рот, чтобы все отрицать, но её желудок именно в этот момент решил выразить голодное негодование.

— Я так и думал, — я самодовольно глянул на неё, на что она ответила сердитым взглядом.

Глава 23. Угон лодки

Хейзел

Спустя двадцать минут того, что я считала весьма ледяным молчанием на пассажирском сиденье, Кэм завернул свой пикап на парковку «Вавы» прямо за границей Стори-Лейка.

Я моргнула, уставившись на красную светящуюся вывеску круглосуточного магазинчика.

— Серьёзно?

Его усмешка вызвала у меня желание врезать по его точёному, щетинистому подбородку.

Я только начала вести свои подсчёты «надетая на мне обувь vs расстояние ходьбы до дома», когда Кэм отстегнул свой ремень и скинул повседневный пиджак. Следующим стал галстук.

— Ты что делаешь?

Его пальцы прошлись по рубашке спереди, расстёгивая пуговицы. Я хотела отвернуться, но каждая пуговка открывала взгляду новый поразительный вид. Волоски на груди. Мышцы. Татуировка. Ещё мышцы.

Я запоздало прикрыла глаза.

— О Господи. Ты ходишь в Вавуголышом?

— Это же просто Вава.

— Кэмпбелл!

Его смешок прозвучал хрипло.

Я убрала ладони с глаз и уставилась на восхитительно полуголого мужчину передо мной.

— Ты делаешь по тысяче отжиманий каждый день?

Кэм скомкал свою рубашку и бросил на заднее сиденье. Когда он наклонился через консоль, отчего вся эта мускулистая грудь, жар и мужественность оказались ещё ближе, я забыла, как шевелиться и дышать. Джим всегда был худым. Длинные конечности, узкие плечи, узкие бёдра. Единственное место, где он набирал массу — это его живот. Но Адонис передо мной выглядел так, будто его можно было прямо сейчас смазать кокосовым маслом и отправить позировать для календаря.

— Нет. Моя нога ни разу не ступала в спортзал.

— Серьёзно? Потому что это возмутительная метаболическая несправедливость.

— Иисусе, Хейзел. Да, я занимаюсь спортом. Прекрати пялиться на меня.

Он прав. Я точно пялилась. Я сделала единственное, что пришло в голову, и крепко зажмурила глаза.

— Расслабься, Проблема, — сказал Кэм с усмешкой, находясь слишком близко к моему уху.

Я заставила одно своё веко приподняться и обнаружила, что он вовсе не готовился развращать меня. Вместо этого он одной рукой шарил на заднем сиденье.

Он нашёл древнюю с виду футболку и натянул её через голову.

Мои мышцы разом расслабились, и я привалилась к сиденью. Забудьте про свидание. Мне надо перепихнуться, пока моё тело не взорвалось от одного взгляда на полуголого мужчину. Что случится, когда мне придётся сесть и написать первую сцену секса? Я могу спонтанно взорваться за моим столом.

— Ч-что только что произошло? — слабо спросила я.

Этим я добилась самой настоящей широкой улыбки от этого мужчины.

— Если я зайду туда в пиджаке и галстуке, то примерно через 2 минуты и 37 секунд все вокруг и даже их питомцы узнают, что мы ходили на свидание.

— Мог бы предупредить меня перед тем, как начать раздеваться, — что, если бы я вместо паники приняла это за приглашение в Сексвилль и начала сниматьсвоюодежду? Я немедленно запомнила это для будущего использования в книге.

— Я не знал, что тебя ужасают полуголые мужчины.

— Я не боюсь полуголых мужчин. Я просто... удивилась.

— Ага. Конечно. Любимый бутер? Любимое пиво? — потребовал Кэм.

— Что? — этот мужчина настолько выбил меня из колеи, что я была благодарна гравитации за то, что она не давала мне улететь в космос.

— Бутер и пиво, — повторил он. — Какие тебе нравятся?

— Если под бутером ты имеешь в виду сэндвич, то итальянский. И Молсон.

(В итальянский сэндвич обычно входят пеперони, салями и разнообразные овощи — салат, помидоры, огурцы, перец, лук, оливки, — прим)

— Оставайся здесь. Ты в этих туфлях и одного квартала не пройдёшь.

Отдав такой приказ, Кэм ушёл, заперев двери машины через брелок и шагая по парковке так, будто я была каким-то драгоценным грузом, и он вовсе не одарил меня полностью обнажённой грудью.

Я вытащила телефон и открыла переписку с Зои.

Я:Кэм только что без предупреждения снял рубашку, и я запаниковала.

Зои тут же ответила гифкой из сериала «Шиттс Крик», где Дэвид Роуз говорил: «Такое чувство, что это надо отпраздновать».

Я:Я вжала голову в плечи и закрыла глаза.

Зои:Мне нужно больше информации... и фотки.

Я:Я была слишком занята тем, что спонтанно взрывалась, и не задокументировала момент.

Зои:Ладно. Тогда я буду довольствоваться детальным пересказом.

Я:Он повёл меня на худшее свидание в истории и вёл себя как абсолютный ворчун, и всё потому, что он изначально не хотел идти на свидание.

Зои:Трус.

Я:Я ткнула его носом в этот факт и вылетела из ресторана. Ну, или пыталась. Он поймал меня и «извинился», сказав «Я говнюк».

Зои:Констатация фактов — это не извинение!

Я:СПАСИБО! Так вот, он настоял на том, что подвезёт меня домой, и чуть ли не силой, но сексуально затолкал меня в свой грузовик.

Зои:Ну, если это было сексуально.

Я:Затем он сказал, что должен мне настоящее свидание И СВЕРНУЛ НА АВТОЗАПРАВКУ И СНЯЛ СВОЮ РУБАШКУ.

Зои:Поскольку ты пишешь мне, я могу лишь предположить, что ты удушила его лямкой сумочки.

Я:Все мои навыки самообороны вылетели в форточку благодаря его полуобнажённости.

Зои:Ну типа, насколько отличным может быть торс чувака?

Я:Чертовски отличным. То есть, «я не могу это выразить», настолько чрезвычайно отличным.

Зои:И где теперь наше восьмое чудо света без рубашки?

Я:Он пошёл в Ваву, спросив у меня, какой бутер мне нравится.

Зои:Хочешь, чтобы я позвонила в полицию?

Я:Тут нет полиции! Помнишь? Но если ты не услышишь от меня в следующий час, можешь позвонить маме Кэма.

Зои:Прямо сейчас запускаю таймер на 60 минут.

Дверца с водительской стороны открылась, и я едва не выронила телефон. Кэм передал мне полиэтиленовый пакетик, затем наклонился, чтобы поставить у моих ног упаковку из шести бутылок пива.

Его предплечье скользнуло по моей голой ноге от лодыжки до бедра, и я среагировала так, будто меня ударил током фен, упавший в ванну.

— Ты в порядке? — спросил он, усаживаясь за руль.

— Нормально, — сказала я сквозь стиснутые зубы.

— Ну-ну. Ты кажешься немножко напряжённой.

«Немножко напряжённой?»Ха. Да каждая мышца в моём теле поддалась полному трупному окоченению.

— Куда мы направляемся? — потребовала я.

— Увидишь.

Через пять минут Кэм свернул на парковку у озерной набережной. Мы здесь были единственным автомобилем.

— Вот куда ты привозишь всех девушек, чтобы убить их и выбросить их трупы в озеро? — спросила я.

Кэм потянулся, забирая пиво и еду.

— Есть лишь один способ узнать.

Хорошо, что я проголодалась и готова была отгрызть собственную руку, потому что я сомневалась, что что-то ещё заставило бы меня выбраться из грузовика. Бурча себе под нос все креативные ругательства, которые только приходили в голову, я распахнула дверцу.

— Пошли, — сказал он, первым шагая к гавани.

Я последовала за ним по доскам пристани, напоминая себе все причины, по которым это было моей самой тупой идеей за очень долгое время. Каждая свая сверху заканчивалась LED-светильником, что создавало мягкое золотистое свечение. Вода ритмично накатывала на каменистый берег и корпусы полудюжины пришвартованных лодок.

Кэм остановился перед небольшим лодковидным объектом под брезентом.

— Жди тут.

— Могу я хотя бы начать есть свой сэндвич? — крикнула я ему вслед, когда он пошёл по узкому деревянному мостику между парковочными местами для лодок. Это называется «пирс», напомнила я себе. Один из моих героев был капитаном парусной лодки у островов реки Сент-Лоуренс, что потребовало обширного изучения лодок.

— На воде будет вкуснее, — пообещал Кэм, снимая брезент, чтобы открыть виду блестящий деревянный нос лодки.

Я была усталой, голодной и сердитой. Я меньше всего хотела оказаться в ловушке на лодке с Кактусом Кэмом в окружении воды.

— Знаешь, думаю, я просто пойду домой, — сказала я.

— Передай мне это, — крикнул он с кормы лодки.

Я подумывала просто швырнуть ему в лицо его бутер, а потом убежать со своим. Но проблема с обувью никуда не делась, и я уже истратила немало своей способности передвигаться, пока шла сюда с парковки. Так что я собрала всё и аккуратно пошла по узкому мостику между лодками.

Кэм сложил всё на сиденье из кремовой кожи, затем повернулся ко мне.

— Иди сюда, — его голос был низким и таким же гладким, как потрескавшийся брус.

— Думаю, мне и тут нормально, — настаивала я.

Затем эти большие способные руки схватили мои бёдра и подняли меня в воздух. Я пискнула и вцепилась в его плечи убийственной хваткой.

— Если ты уронишь меня в эту воду, я убью тебя и в вымышленном мире, и в реальном!

— Расслабься, Проблема, — он казался забавляющимся.

Я открыла один глаз, потом второй и обнаружила, что стою на дне лодки, до сих пор цепляясь за Кэма. Я отпустила его и попыталась попятиться, но он всё ещё держал мои бёдра.

— Прекрати ёрзать, а то улетишь за борт.

Я застыла на месте и постаралась не думать, сколько времени прошло с тех пор, как мужчина прикасался ко мне вот так. Но сложно было думать о чём-либо, когда меня прижимал к себе горячий твёрдый мужчина.

— Ты нормально? — ворчливо спросил он.

— Супер отлично, — пискнула я.

— Тогда я отпущу.

— А ты всё ещё прикасаешься ко мне? Я не заметила.

Я готова была поклясться, что его губы изогнулись в приглушённом освещении.

Он отпустил меня.

— Садись. Я отчалю.

Я могла назвать тысячу причин, по которым мне не стоило садиться. Начиная и заканчивая тем фактом, что я не доверяла этому сексуальному снаружи, пассивно-агрессивному внутри придурку, ибо он мог сделать вечер ещё хуже. К сожалению для меня, моё любопытство пробудилось, и в этом состоянии я была склонна принимать самые тупые решения. Например, как в тот раз, когда почти-отчим предупредил меня не клеить жвачку в волосы, и конечно же, я сделала это как раз вовремя, чтобы на фотографии с моим третьим классом у меня была выдающаяся залысина.

Я не думала, что в данном конкретном случае мне грозила залысина. Но я также была практически уверена, что единственное «исследование», которое я сегодня проведу — это то, насколько плохим может быть свидание.

Я села на мягкую скамейку и проклинала себя.

Кэм отвязал лодку и сел рядом со мной за руль. Он потянулся под сиденье и достал ключ.

— Ты оставляешь ключ от твоей лодки в самой лодке? — спросила я. Мой внутренний житель Манхэттена был в шоке.

— Не моя лодка, — сказал он, заводя двигатель.

— Ты угоняешь лодку? — взвизгнула я.

В ответ он переключил на заднюю передачу и направил лодку от дока в открытые воды.

— Кэмпбелл Бишоп! Мы только что угнали лодку?

— Нет, если мы не попадёмся, — сказал он, перекрикивая шум мотора.

Мы не уплыли далеко. Пока я размышляла, смогу ли я писать книги в тюрьме, куда меня посадят за угон лодки, Кэм направил нас к центру озера и заглушил мотор.

— Практически уверена, что это считается за угон и похищение, — сказала я, оскорблённо скрестив руки на груди.

Кэм ответил тем, что шлёпнул итальянский сэндвич на мои колени.

— Ешь. Может, тогда ты станешь менее ворчливой.

— Я не ворчливая. Это ты ворчливый. Я явно солнышко в этом фальшивом свидании.

— Ты та, что ноет, пока мы сидим посреди озера под звёздами, — он открыл пиво и передал мне. — Я думал, автор любовных романов лучше умеет замечать романтику.

Я открыла рот, затем тут же захлопнула его обратно.

Потому что мы мягко покачивались на поверхности тёмного озера, пока над нами простиралось целое небо звёзд. Квакши и сверчки пели весенним дуэтом, под который танцевал целый полк светлячков. На далеком берегу ухала сова, ей эхом отвечала ещё одна позади нас. Воздух был тёплым, как и тело Кэма рядом со мной.

Я сделала глоток ледяного пива.

— Ладно, хорошо. Это не ужасно.

Он бросил на меня хищный взгляд, разворачивая свой сэндвич с индейкой.

— Это охеренно романтично, и ты это знаешь.

— Но обязательно тебе было угонять лодку?

— Ты такая хорошая девочка, Проблема.

— Мужчины в моих книгах говорят это иначе, — сказала я, разбираясь с обёрткой своего сэндвича.

— Я заметил.

— Сколько именно ты прочёл? — потребовала я с набитым ртом.

— Никаких разговоров о работе. Не тогда, когда ты в разгаре Фирменного Свидания Кэма.

— У твоих свиданий есть названия? — я бросила свой ужин и начала искать блокнот.

Его ладонь легла на моё колено.

— Ты не можешь расслабиться на пять секунд?

— Зачем?

— Как я должен проявить себя лучшим образом, когда ты вечно препарируешь под микроскопом всё, что я делаю?

Я снова взяла сэндвич.

— Справедливо. Ради исследования я постараюсь лично и вживую испытать Фирменное Свидание Кэма.

— Хорошая девочка, — буквально проурчал он.

«О чёрт». Всё ниже моей талии среагировало так, будто вулкан, влажный тропический лес и землетрясение влюбились друг в друга, занялись сексом и родили ребенка. Жар поднялся аж до моего лица, и я была чрезвычайно благодарна за слабое освещение полумесяца.

— Ты это нарочно сделал.

— Ага.

Глава 24. Нечаянное купание

Кэмпбелл

Хейзел откусила ещё один кусок от её бутера.

— Ладно, умник, — сказала она с набитым ртом. — Мы на свидании. Это означает светскую беседу с намерением узнать друг друга. Расскажи мне о своей семье.

— Зачем? Ты с ними уже познакомилась.

Она показала на меня итальянским сэндвичем.

— Просто мне любопытно. Твоя семья такая... команда. Это заслуживает восхищения.

— Такое случается, когда вы через многое прошли вместе.

— Твоя сестра... изумительная, — сказала она.

— Да. Но я буду отрицать, если ты скажешь ей, что я так сказал, — я отпил пива.

— Что ещё? Из того, чем тебе комфортно поделиться, — поспешно добавила она.

Я вздохнул. Она так легко от меня не отстанет, и если я хотел закончить вечер, не чувствуя себя мудаком, мне придётся сыграть в эту игру.

— Не под запись?

— Конечно.

— Мы усыновлены. Леви, Гейдж и я. Мы попали в приют после того, как наши родители погибли в автомобильной аварии. На месяц или два нас поместили в разные приёмные семьи.

— Вас разделили? Это ужасно. Сколько тебе было лет?

— Восемь. Я мало что помню о том времени, — я поставил пиво и взял бутер. Однако я помнил страх, одиночество. Чувства, которых я не понимал.

— Затем появились Бишопы, — продолжил я. — Гейджа поселили в их доме, и они влюбились в него.

— А кто бы устоял? — сказала Хейзел.

Я сердито посмотрел на неё.

— Многие люди.

Она усмехнулась.

— Так вот, когда они узнали, что у него есть два старших брата, они сдвинули землю и небо ради того, чтобы воссоединить нас.

— Они хорошие люди, — сказала она.

— Лучшие. Они дали нам дом, семью, сестру, — я почувствовал, как мои губы изгибаются при мысли о Лауре, которая объявила себя правительницей детей вопреки тому факту, что я был почти на год старше.

— Ты их любишь, — заметила она.

Я пожал плечами.

— Они терпимые.

Но она покачала головой.

— Нет. Ты их любишь. Это в самой твоей натуре.

— Да. Так и есть. Это не помешало мне уйти от них.

Она склонила голову набок.

— Что ты имеешь в виду?

Я не мог поверить, что реально разговариваю с кем-то об этом, и уж тем более с женщиной, которая шантажом затащила меня на фальшивое свидание.

— Всё ещё не под запись?

— Я держу итальянский сэндвич, а не блокнот.

— После колледжа я задержался на несколько лет и работал в «Братьях Бишопах», пока Леви был в армии. Но я хотел... чего-то другого. Так что я устроился работать в компанию-застройщик в Мэриленде и постепенно поднимался там по служебной лестнице. Все остальные были здесь.

— Пока? — подтолкнула она.

— Пока у моего папы не случился инсульт. Серьёзный.

— Я заметила, что он иногда хромает, — сказала она.

— Да. Это сильно подпортило правую сторону его тела. Я взял отпуск на работе и приехал помочь. В то время мы держали строительную компанию, универмаг, и ферма моих родителей ещё функционировала, — я покачал головой при воспоминании об этом.

— Это много работы, — заметила она.

— В период его восстановления мы помогали везде и всюду. Мама не отходила от него. Она называет это надзором. Мы называем это мелочной опекой. Но Господи, эта женщина способна сделать всё, что угодно. Она поставила папу на ноги. Таскала его по врачам и физиотерапевтам. Донимала его диетой и режимом сна. Доктора сказали, что его восстановление было просто волшебным. Маму не устроило бы что-то меньшее. Тем временем все мы поддерживали вещи на ходу.

Хейзел вздохнула.

— Я люблю твою семью.

Её тон казался тоскливым.

— Предположу, что ты единственный ребёнок.

Она поиграла пальцами одной руки.

— Практически. Но мы говорим о тебе, а не обо мне.

— Да больше нечего рассказывать. Папа поправился. Я опять уехал.

Она подняла пиво и сделала медленный глоток. Я старался не сосредотачиваться на том, как её губы скользнули по изгибу горлышка.

— Ты вернулся к той жизни, которую ты выстроил.

— И я оставался там до несчастного случая с Лаурой. Теперь я вернулся.

— Навсегда?

— Не знаю. Я уволился с работы. Продал квартиру. Я не могу покинуть этот город. Не тогда, когда всё в таком... подвешенном состоянии, — как человеку планировать будущее, когда настоящее ощущается как нескончаемая неопределённость?

— Но когда ты всё исправишь, ты можешь решить, что тебе надо доказать что-то ещё, — предположила она.

— Мне нечего доказывать, — возразил я.

Её улыбка была мягкой.

—Я-тоэто знаю, но не думаю, что ты сам в курсе.

— Без них я был бы никем. У меня ничего не было бы, — настаивал я. И всё равно я их бросил. И всё равно я дистанцировался от них. И я не знал, сделаю ли это снова. Я поёрзал на сиденье, раздражаясь из-за чувств, которые вызывал этот разговор.

Хейзел повернулась лицом ко мне.

— Может, ты хотел доказать, что ты можешь быть кем-то и чем-то сам по себе.

Я игнорировал укол в груди, который ощутил от этих слов.

— Скорее уж я просто эгоист. Я должен был быть счастлив от возможности остаться, как Гейдж и Леви.

— Хотеть своей собственной жизни — это не эгоизм. Ты хотел, чтобы они тобой гордились, но может, ты также хотел знать наверняка, что сможешь добиться чего-то сам.

— Эгоист, — повторил я.

Она протянула руку и положила её поверх моей ладони, сжатой в кулак на бедре.

— Ты был парнем из стабильной любящей семьи, который хотел расправить крылья и убедиться, что эти крылья работают. Это не эгоизм. Это обряд посвящения.

— Почему моим братьям не надо было расправлять крылья?

— Почему ты решил, что они не делают этого по-своему? — парировала она. — Гейдж получил юридическое образование, а Леви...

Я ждал, когда она закончит предложение. Мой брат был загадкой для всех, наверное, и для самого себя в том числе.

— Леви, я уверена, имеет свои интересы, — сказала она, сменив направление. — Семья — это фундамент. А что ты выстроишь на этом фундаменте — это твой выбор.

— На каком фундаменте строила ты?

Она рассмеялась.

— О нет. Ты не имеешь права просто сидеть и наблюдать. Ты активная участница этого свидания, — настаивал я.

— Я не уверена, имеет ли моя история какое-то значение, — уклонилась она.

— Слушай, Проблема, я не знаю, к каким свиданиям привыкла ты. Но здесь, если ты всё свидание будешь говорить о себе, то второго свидания не будет.

— Ой, как будто тысгораешь от желаниясходить на второе свидание.

— Выкладывай. А не то я потеряю ключи, и тебе придётся вплавь добираться до берега.

Она издала хрюкающий смешок.

— Не знаю, к каким свиданиям привыкты, но там, откуда я родом, угрозы твоему партнеру приведут к экскурсии по камере следственного изолятора.

— Ты хотела свидание. Это свидание. Выкладывай, а не то хуже будет, — я вытащил ключи из замка зажигания и позволил им болтаться в лунном свете.

— Ладно. Ты сам напросился. Моя мама была замужем шесть раз. Скоро будет везучий седьмой.

— Это много платьев подружки невесты, — заметил я.

— Ага, ну что ж, я перестала участвовать где-то после третьей свадьбы.

— Так ты и твоя мама очень близки, — протянул я.

Она невольно рассмеялась.

— Мы вообще не похожи, только я внешне похожа на неё. Но всё, что под поверхностью? Мне кажется, что мы принадлежим к абсолютно разным биологическим видам.

— Так много браков — она похожа на романтика, — подметил я.

— Можно и так сказать. А может, она ужасно боится одиночества и сделает всё, что угодно, чтобы почувствовать себя молодой и желанной, — Хейзел поморщилась. — Прости. Звучит так, будто я веду себя как стерва, и так и есть. Но я много лет своей жизни потратила на попытки понять её и найти себе место в её жизни, тогда как у неё просто не было места для меня.

— Что насчёт твоего папы? — спросил я.

— Они познакомились и влюбились ещё в школе. Он умер, когда я была совсем маленькой. У меня нет воспоминаний о нём. И мама так часто переезжала, что у нас нет даже фотографий. Я мало что помню о моём первом отчиме, только то, что он был намного старше и имел деньги. Она ушла от него и вышла замуж ещё выгоднее. Мой второй отчим был изумительным. Я была с ним с семи до двенадцати лет. Мама развелась с ним ради парня, который владел звукозаписывающей компанией и яхтой. Затем был олигарх Анатолий. Она познакомилась и вышла за него замуж в Вегасе. После Анатолия был какой-то нефтяной магнат из Техаса, и потом она бросила его ради его брата, который был президентом компании.

— То есть, твоя мать всю жизнь искала «того самого», а ты пишешь об этом. Может, у вас больше общего, чем ты думаешь.

Судя по выражению на её симпатичном личике, Хейзел Харт больше нравилось анализировать других, а не подвергаться анализу самой.

— Ты не встречал мою мать, так что ты не знаешь, какое это гигантское оскорбление. Кроме того, в этом и суть «того самого». Ты получаешь кого-тоодного. А не семь штук.

— Твой муж был тем самым? — настаивал я.

Она открыла рот, затем взяла пиво.

— Ты тянешь резину.

— Я пью, — настаивала она. — Он был тем, кого я выбрала. Доволен?

— Сколько вы были вместе?

— Ээ, мы встречались три года и прожили в браке семь лет. Затем мы развелись, и теперь я здесь, — она показала пивом на луну.

— И всё? Должен сказать, я надеюсь, что пишешь ты истории лучше, чем рассказываешь, — сказал я наконец.

Она ткнула меня пальцем под рёбра.

— Прошу прощения. А оскорбления всегда являются частью Фирменного Свидания Кэма?

— Только тогда, когда моя спутница явно врёт себе и мне. Каким он был?

— Умный. Воспитанный. Обаятельный. Отлично одевался.

— Он заставил тебя платить на первом свидании? — подтолкнул я.

Она посмотрела на свои колени, затем подняла взгляд к небу.

— Это я его пригласила, и он позволил мне заплатить.

Я выразительно прочистил горло, смяв обёртку от бутера в комок и бросив её в мешок.

— В его защиту скажу то, что ты уже знаешь — я очень хорошо умею убеждать.

— Да не настолько ты убедительная, Проблема.

Она перевела взгляд на меня.

— Ты же здесь, не так ли?

— Да, здесь, — я положил руку на спинку сиденья, чтобы она лежала прямо у её плеч.

Хейзел напряглась, и эти большие карие глаза сосредоточились на мне — два бассейна эмоций, которые вытаскивали меня из глубин. Действуя на автопилоте, мои пальцы скользнули под завесу её волос и заправили прядки за ухо.

— О, я вижу, что ты делаешь. Ты играешь в Кэма На Свидании. Славно, — сказала она. Она не отстранилась, но похлопала ресницами.

Я не знал, играл ли я или просто наслаждался моментом.

— Зои сказала, он подло с тобой обошёлся.

Она облизнула губы.

— Слушай. Я знаю, ты поделился, что чувствуешь себя так, будто бросил свою семью, хотя на деле ясно, что ты готов без раздумий отдать для них всё? Так что твоё страшное признание всего лишь подтверждает, какой ты хороший парень под этой колючей наружностью?

Я молча смотрел на неё.

— Я пытаюсь сказать, что моя история... не такая героическая.

— Ты пыталась прижимать подушку к его лицу, чтобы он перестал храпеть?

Хейзел уставилась на меня, затем зашлась хрюкающим смехом.

— Нет!

— Тогда я не вижу, в чём проблема.

— Я думаю, будет лучше, если мы просто сосредоточимся на тебе, поскольку это же твоё одолжение мне, — быстро сказала она.

— Ты не обязана делиться, если не хочешь. Просто разговор — это улица с двухсторонним движением, а у меня такое чувство, что ты только и делаешь, что выставляешь дорожные конусы и знаки объезда. И это гарантирует, что твой спутник на свидании тоже не поделится чем-то своим.

— Проклятье. Ты реально хорош.

— Никто не умеет давить на вину так хорошо, как Пеп Бишоп. Я учился у лучших.

— Ты даже не заинтересован в этом, — сказала она, помахав рукой между нами.

— Слушай, Проблема. Это ты просила о свидании. Ты не получаешь возможность выбирать, какие его части ты хочешь испытать, а какие не хочешь. Я поделился. Теперь твоя очередь. И чисто для галочки, я очень даже заинтересован в твоей истории.

От этого весь воздух на мгновение покинул её лёгкие.

— Уф. Ладно. Большую часть нашего брака я была так впечатлена им, что когда я осознала, что он всего лишь элегантный мудак, мне было слишком стыдно давать отпор. Я позволяла ему вытирать об меня ноги, даже в самом конце. А потом мне было так стыдно, что я не смогла сохранить своё «долго и счастливо», что я практически скрыла развод ото всех.

— Какого рода элегантный мудак?

— Я не хочу вдаваться в детали, потому что от этого я лишь снова чувствую себя идиоткой. Джим был литературным агентом, как Зои. Они работали в одном агентстве. Так мы и познакомились. Он работал с художественной литературой. Ну знаешь, серьёзные книги.

— Он так это называл?

— Он использовал более вычурные слова, но да.

— То есть, он пренебрежительно относился к твоим книгам, — сказал я, подталкивая её продолжать.

— Не совсем пренебрежительно, — начала она, затем покачала головой. — Окей. Да. Именно так. Он заставлял меня чувствовать себя так, будто то, что я писала, далеко не такое важное, интересное или смелое, как творения его авторов.

Мужчины, которые превозносили себя за счёт принижения своих партнёрш — это особый сорт мудаков.

— Это дерьмово.

— Можем мы сменить тему, пожалуйста? — она посмотрела на свой недоеденный бутер.

Я протянул руку и приподнял её подбородок. Её щёки порозовели в лунном свете.

— Мне просто не нравится говорить об этом. Это вызывает у меня плохие чувства, а когда я пишу, мне нравится чувствовать... противоположность плохого. Мне надо сосредоточиться на героинях в начале их ХЭ, а не на мне в конце моего.

— ХЭ?

— Хэппи-энд. Счастливый конец, — пояснила она.

— Понятно. Ты счастлива, что ты здесь? — я не знал, откуда взялся этот вопрос или какого ответа я от неё хотел.

— Да. Ну то есть, я была бы счастливее, если бы мы не сидели в угнанной лодке.

Наши лица были так близко друг к другу в лунном свете. Я чрезвычайно остро ощущал каждый её вдох. Каждое направление, в котором скользил её взгляд, пока лодка мягко покачивалась.

— Это лодка Леви, — сказал я, сжалившись над ней. — Он купил её, когда мы были подростками, и привёл в отличное состояние.

— Это сделал твой брат? — она провела ладонью по блестящей тиковой древесине.

— Да. Он раздражающе талантлив. Но если он не рассердится на меня за что-то ещё, то наверняка не будет выдвигать обвинения.

— Он не выглядел очень счастливым, когда вы номинировали его на пост шефа полиции, — напомнила она мне.

— Забудь об этом, — он определённо до сих пор взбешён из-за этого.

Мы продолжали смотреть друг на друга в лунном свете. После нескольких десятилетий практики я знал, когда женщина открыта для поцелуя. То, как взгляд Хейзел то и дело опускался к моим губам, усложнял задачу думать о чём-то ещё. Чёрт, да я думал об этом с тех самых пор, как она открыла передо мной дверь своего дома, босая и запыхавшаяся.

Это было не самым мудрым решением.

Если я поцелую эту женщину, это ни к чему хорошему не приведёт. Это не будет лёгким или простым. В ней самой не было ничего лёгкого или простого. По какой-то идиотской, мужской причине мне это нравилось. Но я здесь не для того, чтобы начинать что-то с новой, непростой клиенткой. Я здесь для того, чтобы вернуть мою семью в налаженное русло. Мне не нужны отвлекающие факторы.

— Нам нужно вернуться, — сказал я резко и отвёл от неё взгляд. Я тут же пожалел об этом на каком-то примитивном уровне.

— Ты прав. Время уже позднее. И мне нужно писать.

— Сегодня? — я обернулся к ней, но она смотрела на тёмный горизонт.

— Когда меня посетит муза.

Я чуть не спросил её, на что именно её вдохновляет муза — на написание хорошего свидания или плохого, но потом решил, что на самом деле не хотел знать ответ. Вместо этого я молча направил нас к доку, стараясь не думать обо всех вещах, которыми мы бы занимались, если бы это было настоящее свидание.

— Можешь взять руль, чтобы я занялся швартовкой? — спросил я, когда мы приблизились к доку.

Хейзел бросила на меня бесстрастный взгляд.

— Ты же видел, как я вожу машину.

— Справедливо. Можешь перекинуть пару кранцов через край и приготовиться накинуть швартовый канат на столбик?

— Если под «кранцами» ты имеешь в виду те надувные штуки типа буйков, а под «швартовым канатом» ты имеешь в виду ту мокрую верёвку, то да, конечно, — сказала она, забираясь на заднее сиденье небольшой лодки.

Длинные ноги, тёмные волосы и этот загадочный женский парфюм наложили на меня свои чары в лунном свете, и я чуть не забыл заглушить двигатель, когда встал на отведённое для лодки место.

Хейзел бросила кранцы за борт, и лодка аккуратно ткнулась в край дока.

— Что мне делать теперь? — спросила она, держа канат.

— Оберни вокруг того столбика и держи, — сказал я, перелезая через сиденье, чтобы присоединиться к ней.

Она стояла на сиденье, опасно наклоняясь через край.

— Господи, не свались за борт, — сказал я, потянувшись по обе стороны от неё, и привлёк её к себе, положив ладонь на её живот. Моё тело мгновенно и болезненно остро осознало каждый её мягкий изгиб, когда наши тела столкнулись.

«Да. Это. Наконец-то».

Такое чувство, будто моя кровь нашёптывала мне, ей, самой ночи, пока мы вот так застыли в лунном свете. Как много времени прошло с тех пор, как я держал в руках женщину? Мой разум бешено перебирал воспоминания и хронологии. Я без обязательств встречался кое с кем до инцидента Лауры. Я также без обязательств и проблем разорвал всё, когда переехал обратно. Неужели это действительно был мой последний раз?

Время не стояло на месте, и теперь я стоял тут со стояком, достойным горы Рашмор, и молился, чтобы вдохновившая его автор этого не заметила.

— Итаааак, что мне делать теперь? — нерешительно сказала Хейзел, помахав концом каната.

— Точно, — сказал я сквозь стиснутые зубы. Я забрал у неё канат и без слов завязал его вокруг опорного бруса, используя ту кровь, что ещё не отлила от моего мозга.

Лодка под нами закачалась, и Хейзел чрезмерно компенсировала это, сместив свой баланс. Инстинкт заставил меня крепче сжать её. И от этого её крепкая попка оказалась в прямом контакте с моей эрекцией. Мой большой палец покоился прямо под её грудями, а остальная моя ладонь распласталась по её животу, удерживая её на месте.

Хейзел застыла рядом со мной. Я почувствовал, как она резко втянула воздух, услышал это сквозь шелест накатывающих волн. Её сердце часто колотилось под моим большим пальцем. Джентльмен отпустил бы её, но я беспокоился, что она тут же улетит за борт. А не-джентльмен во мне хотел просто стоять тут всю оставшуюся часть ночи.

Ветерок поиграл её волосами, поднимая сексуальный запах её шампуня, что совсем не успокаивало моё взбушевавшееся либидо.

Мне потребовалась каждая унция моей зрелости и самоконтроля, чтобы передвинуть руки на её бёдра и создать немного расстояния между нашими телами.

— Стой тут, — ворчливо сказал я, прежде чем отпустить её. Я собрал наш мусор, её туфли и сумочку и сложил всё на пирс. Я выбрался из лодки (непростой подвиг для проделывания с пульсирующей эрекцией — и протянул руку Хейзел.

— Просто поставь одну ногу на край, а вторую на пирс, — сказал я, когда её пальцы сомкнулись на моих.

Она проворно запрыгнула на деревянные планки рядом со мной. Ради безопасности я отвёл её на более широкую часть дока. Я должен был отпустить её руку. Я должен был сделать шаг назад и дать ей свободу. Но тем не менее мы стояли лицом к лицу в ночном воздухе. Эти тёмные глаза цвета виски наблюдали за мной из-под отяжелевших век.

Это не казалось притворством. Потребность поцеловать её, прикоснуться к ней была реальной. Я мог думать лишь об этом, пока моя голова непроизвольно опускалась к ней.

— У меня никогда не было «где угодно кроме спальни» секса, — внезапно выпалила Хейзел.

Я отстранился, беря себя в руки.

— Не думаю, что я знаю, что это такое.

— Ну знаешь, когда люди в новых отношениях, и всё такое горячее и сексуальное, и постоянно хочется обнажаться, так что в итоге они занимаются сексом везде, кроме спальни?

— Ээ. Да, наверное, — у меня имелось несколько нежных воспоминаний о «где угодно кроме спальни», по большей части со времён моей молодости, но сложно было думать о чём-либо, кроме того, как шевелились губы Хейзел, когда она произносила слово «секс».

— Я не знаю, почему я сказала это сейчас, — продолжила она, выглядя ужаснувшейся. — Я думала, что это ты плох в свиданиях, но видимо, я сама плоха.

— Ты не плоха в свиданиях. Ты... — и как я должен закончить это предложение? Сногсшибательная? Манящая? Такая привлекательная, что моё тело реагирует как тело мальчика-подростка?

— Эй, мудак! — гаркнул кто-то в ночи.

Отчетливое «хрю» раздалось в тот самый момент, как док затрясся от чьих-то сердитых шагов.

Хейзел выпучила глаза. Я развернулся, располагаясь между ней и надвигающимися угрозами. Я винил нехватку крови, отлившей от моего мозга. И свинью в зелёной упряжи. Пытаясь увернуться от 130-килограммовой свиньи на свободном выгуле, семенившей прямо на меня, я повернулся слишком близко к Хейзел, и вместо того чтобы заслонить её своим телом, я столкнул её с дока.

— Проклятье, Рагу Рамп.

— Ты идиот, — крикнул Леви мне вслед, когда я плюхнулся в воду ногами вперёд, и страх решил проблему со стояком. Я нашёл одну из конечностей Хейзел и потянул нас обоих вверх.

— О Господи, — пролепетала она, когда наши головы показались над поверхностью.

— Ты в порядке? — потребовал я, поддерживая её над водой.

— Нормально. Кажется. Определённо промокла. Это быласвинья?

— Ты говоришь о моём брате или о Рагу Рампе? Они оба прутся куда хотят.

Она выплюнула озёрную воду изо рта.

— Этот город простоабсурден.

Сверху появилась рука, и я подтолкнул Хейзел к ней.

Леви затащил её обратно на док, а затем вовсе не спешил потянуться за мной.

Я бухнулся на доски, как гигантский сом, и смотрел в звёздное ночное небо. Рагу Рамп поддел меня рылом, затем потопал к парковке.

— Не думал, что ты из тех, кто решится на угон лодки, — сказал Леви Хейзел, пока та выжимала воду из волос.

— Клянусь, это была не моя идея, — сказала она.

— Откуда ты узнал, что я её взял? — спросил я.

— AirTag, — сказал Леви, показывая телефон. — Я поместил этот маячок в лодку после того, как Гейдж угнал её прошлым летом, чтобы произвести впечатление на ту рыжую с Лонг-Айленда.

Хейзел резко развернулась, отчего капли воды полетели во все стороны.

— Ты украл идею свидания у своего брата?

— Это он украл мою идею, — настаивал я. — В старших классах я брал папину лодку, чтобы произвести впечатление на девчонку.

— Нину? — спросила она.

— Откуда ты знаешь Нину?

Леви переводил взгляд между нами.

— Вы двое встречаетесь?

— Боже, нет! — поспешно выпалила Хейзел, будто это худшее обвинение в мире. — В смысле, не прямвстречаемся-встречаемся. Это было для исследования. Хотя Нина думает, что мы встречаемся. Лаура тебе говорила? — спросила она у меня.

— Что... как... почему? — запинался я.

— Так вот, насчёт угона моей лодки, — сказал Леви.

— Лодка в порядке. Потом на меня поорёшь, — сказал я ему и повернулся к Хейзел. — Я отвезу тебя домой.

— Уверена, что ты не хочешь, чтобы тебя подвёз я? Он только что столкнул тебя в озеро, — заметил мой засранец-брат.

— Отъе*ись, Ливви, — пробормотал я и поволок Хейзел к парковке.

В грузовике я взял с заднего сиденья свою рубашку и бросил её Хейзел.

— Вот. Она сухая.

Если я ожидал стеснительности, то глубоко заблуждался. Хейзел взяла рубашку и тут же выпуталась из своего платья-комбинезона. Оставшись лишь в чёрном кружевном лифчике и трусиках.

«Бл*дь».

А потом она надела мою рубашку и пыталась застегнуть пуговицы замёрзшими пальцами. Я не знал, что сексуальнее — Хейзел в нижнем белье или Хейзел в моей рубашке. Я пытался сосредоточиться на поисках сухой одежды, но мне потребовалось в десять раз больше времени, чтобы найти пару шортов и полотенце в своей сумке для спортзала.

Я разделся до трусов и натянул шорты прежде, чем она заметила бы стояк.

— Для твоих волос, — сказал я, передавая ей полотенце. — Оно из моей сумки для спортзала. И я наверняка им пользовался.

— Полу-утонувшим жертвам выбирать не приходится, — сказала она, бросив свои попытки с пуговицами и завернув волосы в полотенце.

Я занялся включением печки в машине и подогрева её сиденья.

— Я не хотел... ну, ты понимаешь, — начал я.

— Сбрасывать меня в озеро? — подсказала она.

— Да. Это.

— Шутишь? Настоящая золотая жила вдохновения. Ну то есть, мои пальцы слишком замёрзли от озёрной воды, чтобы печатать. Но когда они оттают, я напишу чертовски хорошую сцену.

Я отвёз наши мокрые задницы к её дому, припарковался на обочине и оставил грузовик на холостом ходу.

— Что ж, спасибо... за всё, — сказала Хейзел, надевая свои сандалии на высоких каблуках.

— Я провожу тебя до двери, — настаивал я.

— Кэм, думаю, можно с уверенностью сказать, что это фальшивое свидание закончилось. Я найду дорогу.

Но я уже упрямо выбирался из грузовика. Я накинул пиджак на голое тело на случай, если соседи прильнули носом к окнам, и сунул ноги в кроссовки для спортзала, после чего обошёл грузовик и открыл для неё дверцу.

Она соскользнула на землю, моя рубашка поднялась до её бёдер, позволяя мне ещё раз мельком увидеть чёрное кружево. Я посмотрел на луну и попытался вспомнить ощущение воды, сомкнувшейся над моей головой, но ничто не отвлекало от свирепой потребности.

Я взял её мокрые вещи и держал перед своим пахом, пока вёл её через калитку к входной двери.

Хейзел повернулась ко мне лицом. Макияж её глаз растёкся во все стороны, придавая ей сходство с рок-готом. Её волосы напоминали мокрое торнадо. Её мокрое нижнее бельё уже создавало завораживающие влажные пятна на ткани моей рубашки. Проблема в том, что Хейзел не выглядела так, будто наше полуголое мокрое состояние влияло на неё так же, как на меня.

— Спасибо за исследование, — сказала она, по-деловому протягивая руку. — Я это ценю. И обещаю, что больше не заставлю тебя снова делать это.

Я посмотрел на предложенную руку, затем на её губы. Я определённо собирался сделать кое-что очень глупое.

— Не так я заканчиваю свидания, — сказал я ей.

— Это не свидание. Это бизнес-транзакция, — сказала она, опустив руку.

— Транзакция ещё не завершена.

Я сделал свой ход. Я бросил её вещи на половицы крыльца и обхватил её лицо ладонями. Заставив её попятиться к двери, я опустил голову и зацеловал её до чёртиков. Её лицо было прохладным и гладким, губы горячими и крепкими. Когда она открылась для меня, я ощутил пьянящее сочетание пива, озёрной воды и желания.

Её ледяные ладони легли на мою голую грудь, и как раз когда я подумал, что Хейзел меня оттолкнёт, эти ладони скользнули под мой пиджак, привлекая меня поближе к ней.

Наши языки встретились и переплелись. Её тихий стон с придыханием перевёл меня из возбуждённого состояния в каменное. Затем я наконец-то ощутил это в ней — отчаяние, нужду, всё это напряжение и дрожь. Не успев передумать, я толкнулся бёдрами ей навстречу, прижимая её к груди. Её ногти впивались в мою спину, пока кровь шумела в моих ушах. Эта женщина могла зацеловать меня до смерти и определённо собиралась это сделать. А я был готов раздеть нас обоих прямо на её крыльце.

Я оторвался от её губ, без предупреждения оборвав поцелуй. Хейзел привалилась к двери, глухо стукнувшись головой о древесину. Мы оба тяжело дышали, и в этот момент, когда моя эрекция прижималась к ней, а её руки лежали на моём теле, мы смотрели в души друг друга.

— Вот теперь всё, — сказал я.

Глава 25. Лицом и задницей вперёд

Хейзел

Мой герой как раз зацеловывал героиню до полусмерти, пригвоздив её к входной двери восхитительно непристойной эрекцией, когда мой рингтон прервал музыку в моих ушах. Дёрнувшись, я моргнула и сняла наушники.

На улице стало светло. Мои плечи будто наполнились бетонными узлами. И кто-то стучал в мою входную дверь.

— Иисусе, как долго я писала? — спросила я у себя. Мой голос напоминал кваканье лягушки.

Я схватила телефон и встала на ноги.

— Алло? В смысле, кто там? — отозвалась я, шаркая к входной двери.

Я всё ещё была в рубашке Кэма (ради целей вдохновения), но хотя бы сменила контактные линзы на очки и добавила шорты и пушистые тапочки перед тем, как устраиваться за ноутбуком вчера.

— Ну разве это не мой любимый новый член совета, — чирикнул Дариус мне в ухо по телефону.

— Привет, Дариус. Что я могу для тебя сделать? — прохрипела я, открывая входную дверь, у которой меня всего несколько часов назад зацеловали до бесчувствия. В реальной жизни. И сделал это Кэмпбелл «Кактус» Бишоп.

Мальчик-мэр стоял у моего порога, держа телефон у уха. Он широко улыбнулся и завершил вызов.

— Я пришёл лично сопроводить тебя на бинго. И я вижу, что возможно, стоило позвонить заранее.

Моя ладонь сама поднялась к голове, где нашла клубок высохших нечёсаных волос. Мои глаза ощущались шершавыми, кожа сделалась липкой.

— Который час? — спросила я, щурясь на солнце как вампирша, только что выбравшаяся из гроба.

— Начало второго. В воскресенье, — услужливо добавил он.

Я всю ночь не спала и писала. Потому что я вдохновилась.

— Срань Господня, — выдохнула я. — Мне нужно кое-что проверить. Эм, ты можешь зайти или типа того, — я оставила дверь открытой и бегом пошаркала в свой кабинет.

Я пошевелила мышкой и заставила экран пробудиться к жизни.

— Срань Господня! — провизжала я.

— Всё в порядке? — окликнул Дариус. — Могу я что-то починить или позвать кого-то?

Я побежала обратно в коридор и с ликованием треснула парнишку по плечу.

— Я написала десять тысяч слов! За одну ночь! — я прыгала на месте, исполняя неуклюжий победный танец.

— Кажется, это много, — сказал он, послушно прыгая вместе со мной.

— Это много! — сказала я, прыгая вокруг него по кругу.

Кэмпбелл Бишоп, ворчливый ублюдок, оказался моим счастливым талисманом. Божечки. Что произойдёт с моим творчеством, если я с ним пересплю? Я перестала прыгать. Один поцелуй этого мужчины спровоцировал марафон написания сцен, как будто я была Брэндоном Сандерсоном с секретным проектом. Если я займусь сексом с Кэмом, я могу начать вычихивать целые серии. Или, скорее всего, умру от чрезмерно большого количества мощных оргазмов.

— Так вот, бинго. Хочешь переодеться перед выходом? — с надеждой спросил Дариус.

— Окей. Я сбита с толку, — призналась я. — С каких пор у бинго есть зрители? И команды?

Мы сидели на приозёрных трибунах под большим белым навесом, который бодро трепался на летнем ветерке. Перед нами корты для пиклбола преобразили в некое подобие бинго-зала со складными столами и стульчиками.

Команды в одинаковых футболках, похоже, делали настоящую разминку на корте, тогда как большая часть населения Стори-Лейка располагалась на трибунах.

— Ты думаешь об обычном бинго. Это абсолютное бинго, — сказал Дариус. — Мы его изобрели.

— Ну естественно, — я откусила кусок от хот-дога, который купила у Куэйда, загорелого сёрфера с бочкообразной грудью, который установил гриль и сумку холодильник на парковке. На той самой парковке, где мы с Кэмом прошлой ночью разделись почти догола.

К слову о почти голом Кэме...

Все трое братьев Бишопов неспешно подошли к краю кортов для пиклбола. Без рубашек. Их лица и груди были покрыты синей краской. А белые буквы поверх складывались в БИ-ШО-ПЫ. Гигантский пёс Лауры, Мелвин, был в синей футболочке Бишопов. Я полагала, что они фанаты команды Пеп и Лауры — «Всё Дело в Бассе» — басс в смысле рыба, а не музыкальный инструмент.

(Басс — это американское название окуня, которое иногда используется и у нас, — прим).

Взгляд Кэма упал на меня, и он кивнул мне в манере крутого парня.

Я подняла руку, чтобы неловко помахать. Затем осмотрелась по сторонам. Он мог кивать кому угодно. Верно? Если только он не продолжал играть в книжного бойфренда. В таком случае я позволила себе фантазии о том, как Кэм снимает с меня одежду, чтобы делать со мной очень гадкие вещи, и как потом я пишу об этом. Моё сердце запнулось на ровном месте, напоминая мне, что даже лёгкий флирт вызывал у меня такие ощущения, будто я рванула с места сразу на трёхзначной скорости по магистрали физического влечения.

Я не была готова к Кэмпбеллу Бишопу. Я не могла справиться с Кэмпбеллом Бишопом. Но часть меня испытывала чрезвычайно большой энтузиазм и хотела попытаться.

Я заставила свои глазные яблоки отлепиться от полуголой троицы и притворилась, будто меня завораживает игра, которая ещё даже не началась.

— Так что делают команды? — спросила я, наблюдая, как Лаура выехала на место за одним из столиков, а Пеп начала массировать её плечи как тренер в боксе. Позади них трое детей Лауры сбились в кучу с таким видом, будто обсуждали стратегию.

Я несколько раз играла в бинго с дрэг-квин, но это не требовало униформ для команд... или рядов зрителей, вооружившихся металлическими крышками от мусорных баков.

(Дрэг-квин — это артисты-мужчины, надевающие для выступления женскую одежду и создающие преувеличенно женственные образы, — прим)

— Это вроде как проще объяснить по ходу. Тут примешивается много истории города и местных легенд, — объяснил Дариус.

— А частью какой городской легенды являются крышки от мусорных баков?

— Их мы называем Санитарными Инспекторами. Они определяют бонусные баллы за грязные оскорбления каждой команды. Они также занимаются уборкой после каждого матча, — сказал он, будто это было совершенно логично.

— Ага. Вообще не странно звучит, — чтобы убедиться, я ущипнула себя за руку. — Ха. Неа. Я определённо не сплю, и это действительно происходит.

Мужчина по другую сторону от Дариуса привлёк его внимание вопросом о том, как будут вывозить мусор на День Труда, так что я снова уставилась на мускулистое тело Кэма.

— Привет! — Зои плюхнулась рядом со мной, держа в руках стаканчик пурпурной жидкости со льдом, которая пахла как смесь всех видов алкоголя. — Это что такое, чёрт возьми?

— Какое-то мутантское бинго, — объяснила я. — Что более важно, это что такое?

Она пожала плечами и подняла стаканчик.

— Парочка пьяных дамочек на парковке делала это в блендере. Они сказали, что это называется Жидкий Пук Русалки. По крайней мере, я так расслышала между их приступами хохота и заплетающимися языками. Хочешь попробовать?

Я покачала головой.

— Думаю, я воздержусь, — бессонная ночь за писательством наградила меня лёгким ощущением похмелья.

— Сама решай. Так вот, я направлялась прямиком к тебе домой, но увидела эти проделки и заинтересовалась. Кстати. Ты почему хорошо выглядишь?

— Эээ, ауч. Злюка ты.

Она наклонилась так близко к моему лицу, что я почувствовала запах лука, съеденного ей на обед.

— Ты выглядишь счастливой, — сказала она с подозрением.

Я фыркнула. Дважды. А потом разразилась хрюкающим смехом, чтобы скрыть излишнее фырканье. Пусть брат и сестра Кэма знали о нашем фальшивом свидании, я не хотела распускать свой длинный язык перед Зои и говорить о поцелуе... по крайней мере, здесь, в окружении всего населения Стори-Лейка.

— Что? Я? Счастлива? Нет. Я до сих пор несчастна. Но я написала десять тысяч слов за один присест.

— Серьёзно? — она так сильно пихнула меня в руку, что я едва не свалилась.

Хмм. Может, моя героиня могла бы свалиться с трибун, и герой подхватил бы её на сильные героические руки Книжного Кэма? Пристально смотреть в глаза друг другу было бы здорово. Хотя если её уже выудили из озера, возможно, надо дать ей несколько глав перерыва, прежде чем опять спихивать её куда-то.

— Эй. Ты куда ушла? — потребовала Зои, тряся меня за плечи. — Просто жутко, как ты вот так отключаешься.

— Книжные штуки, — сказала я в качестве объяснения. — И прекрати меня толкать. Меня уже столкнули в озеро. Мне не надо падать с трибун на глазах моих избирателей.

— Кто столкнул тебя в озеро, хочешь ли ты, чтобы я выбила из них дерьмо, и почему ты выглядишь такой чертовски счастливой из-за этого?

От необходимости отвечать меня спасло то, что вся толпа коллективно поднялась на ноги.

— Что происходит? — спросила я.

— Церемония открытия, — объяснил Дариус, когда мы встали.

Певчие Птицы Стори-Лейка, одетые в патриотичные футболки, прошагали к трибуне ведущего бинго и исполнили гимн США в версии а капелла. Когда стихла последняя нота, шесть команд повернулись лицом друг к другу и официально поклонились.

Скутер Вакапуна отошёл от остальных Певчих Птиц и поднял микрофон ведущего.

— Добро пожаловать на абсолютное бинго, Лейкеры! — сказал он, и его голос грохотом разнёсся через динамики.

Толпа обезумела. Мы с Зои пожали плечами и присоединились к шумихе.

— G55, — объявил Скутер в микрофон.

— Тед живой опять, — ответили игроки и со шлепком подняли ладони к лицам, как в «Один дома».

Раздался свисток, и встал один из инспекторов.

— Минус пять очков у Донной Прикормки. Уиллис не использовал обе руки для «Тед живой».

Зрители, похоже, разделились во мнениях.

— А это откуда? — спросила я у Дариуса.

— В 1953 году в Стори-Лейке был житель по имени Тед Бранберри, который однажды рано утром пошёл рыбачить один. Его лодку нашли дрейфующей по озеру, но его самого нигде не было видно. Его посчитали мёртвым. Как оказалось, он инсценировал свою смерть из-за карточного долга и потом нашёлся живым, работал на бэк-вокале у ресторанного певца в Рено.

— Вау, — я пожалела, что не взяла свой блокнот.

— О, вот это будет хорошо! N31, — триумфально прокричал Скутер в микрофон.

— Вставай и беги, — проскандировала толпа в ответ.

Мы изумлённо наблюдали, как сидевшие «игроки» передали свои бинго-маркеры ближайшим товарищам по команде, и тут началась странная эстафетная гонка. Члены команд создавали препятствия, а в некоторых случаях физически сдерживали других бегунов, пока те бежали кругом вокруг импровизированного бинго-зала.

— Давай, Айла! — заорала я, когда дочь Лауры увернулась от рук одного из членов команды «Озеро или Ничто» и обогнула пробку из тел. Её братья блокировали её препятствия, и худенькие как у газели ножки Айлы быстро сокращали расстояние, принося её обратно к матери.

Лаура схватила бинго-маркеры и с витиеватым жестом поставила штамп в карточке.

— Бинго, сучки!

Толпа, шум которой уже достигал того же уровня, что и при тачдауне на Суперкубке, совсем сошла с ума, заглушая Санитарных Инспекторов, дававших оценку её грязному оскорблению. Братья Бишопы (и их отец, который закрыл универмаг, чтобы быть здесь) прыгали и обнимались. На корте для пиклбола — ээ, то есть, на корте для бинго — команда Бишопов праздновала тем, что размахивала футболками над головой.

— Этолучшийспорт на свете, — взвыла Зои.

Я приложила ладони ко рту рупором и выла, пока не заболело горло, а Команда Бишопов тем временем получала полноценный салют крышками мусорных баков от Санитарных Инспекторов.

Регистратор бинго подняла обе руки в виде буквы V.

— Победа подтверждена, — объявила она.

— И на этом игра закончена, — прокричал Дариус сквозь звуки празднования.

Я поймала себя на том, что даю пять всем в диапазоне трёх рядов от меня.

Настроение было на высоте, когда команды встретились на центральном корте, чтобы выпить последний церемониальный шот. Игроки в бинго повернулись лицом к толпе и подняли свои стаканчики для шотов.

— Абсолютное, — крикнули они в унисон.

Все вокруг нас вскинули руки в воздух и проревели:

— Бинго!

Словно призванный скандированием, Гусь величественно пролетел над озером.

Толпа издала коллективный звук «ооо». По крайней мере, пока гигантская птица не заметила ребёнка с хот-догом и не нацелилась на новую жертву. Явно будучи коренным жителем Стори-Лейка, ребёнок бросил хот-дог в одну сторону, а сам побежал в другую.

Санитарные Инспекторы в последний раз ударили крышками мусорных баков как музыкальными тарелками. Аплодисменты были громкими и долгими.

— Что ж, ради этого стоило выйти из дома, — сказала я, хлопая вместе со всеми остальными.

— Это надо показывать по телевизору, — сказала Зои Дариусу.

Он всплеснул руками.

— Я тоже говорю это уже годами.

Кэм отвернулся от корта для пиклбола и пробежался взглядом по толпе. Когда он встретился взглядом со мной, я втянула вдох и тут же поперхнулась своей слюной.

Не глядя на меня, Зои передала мне свой Жидкий Пук Русалки, и я тут же жадно выпила несколько глотков.

Кэм кивком головы показал в сторону парковки. Я кашлянула напоследок и показала на себя.«Я?»— спросила я одними губами.

Он закатил глаза. Да, это явно адресовалось мне.

— Сейчас вернусь, — сказала я, оставляя Зои и Дариуса обсуждать детали трансляции бинго по телевизору.

Моё продвижение вперед задерживалось, потому что местные жители останавливали меня через каждые несколько шагов.

— Рады вас видеть, леди из совета.

— Получили удовольствие на первом бинго?

— Этот Гусь точно не мёртв, да?

Я улыбалась, кивала и отвечала на приветствия, всё это время следя за Кэмом, который, похоже, пробирался через такую же череду приветствий.

Это был именно такой маленький городок, о котором я писала всю свою карьеру. Где никто не был незнакомым, и люди останавливали тебя на улице, чтобы поболтать. Я осознала, что мне это нравилось. Это лучше, чем анонимность большого города.

Кэм скрылся из виду к тому времени, как я дошла до травы. Его братья и отец всё ещё вели аудиенцию у забора. Ну, Гейдж и Фрэнк, во всяком случае. Леви выглядел так, будто выполнил квоту веселья на месяц, и постоянно пытался попятиться назад.

Я зашла за трибуны, где толпа становилась более редкой, и уже начинала думать, что меня продинамили, но тут голая рука вытянулась и схватила меня, утаскивая в тень как какой-то трибунный тролль из сказки.

Я издала пронзительный писк.

— Расслабься. Это я, — ворчливо сказал Кэм. — А ты думала, кто?

— Трибунный тролль.

Он покачал головой.

— Твой разум ужасает.

— Ты себе не представляешь.

Он нахмурился и наклонился поближе.

— Ты выглядишь уставшей.

— А ты выглядишь как смурфик-бодибилдер.

— Не критикуй участие, Проблема. Почему ты выглядишь так, будто всю ночь не спала?

— Потому что так и было. И когда тебе за тридцать, твоё лицо склонно транслировать подобные моменты.

— Не спалось? — спросил он, прислоняясь к опоре трибуны и скрещивая руки на груди.

Синяя краска лишь подчеркивала его мускулистую грудь и бугрящиеся бицепсы. Я снова ущипнула себя. Неа. Всё ещё не сплю.

— Я увлеклась и писала.

— Всю ночь? — спросил он.

— Что я могу сказать? Когда приходит вдохновение, надо следовать за ним.

Синее лицо Кэма резко сделалось очень самодовольным.

— Рад, что смог услужить.

— Я не говорила, что вдохновением был ты.

— Но я им был. — сказал он с такой уверенностью, которая требовалась для того, чтобы покрасить себе всё лицо.

— Возможно, тебе удалось посеять несколько идей, которые я приукрасила, — уклонилась я.

— Тогда я так понимаю, поцелуй не показался тебе отвратительным.

Я попыталась хихикнуть, но вместо этого хрюкнула.

— У тебя были сомнения?

Губы Кэма изогнулись.

— Неа.

— Ооо. Ты проверял, не жалею ли я о нашем очень коротком поцелуе? Как очаровательно, — поддразнила я.

Пришёл его черед хрюкать. В отличие от меня, он сделал это намеренно.

— Скорее, я убеждался, что ты не влюбилась в меня и не начала продумывать дизайн приглашений на свадьбу.

— Это было исключительно исследование, дружок.

— Исследование, которое не давало тебе спать всю ночь, — подметил он.

— Пффф. Довожу до своего сведения, что у меня чрезвычайно неконтролируемое воображение. Ты и твоё высокомерие послужили лишь практически незначительной искоркой вдохновения. К тому же, это тебе надо сохранять осторожность. Я само очарование. Если проведёшь со мной слишком много времени, то скоро начнёшь рубить деревья, чтобы построить беседку для свадьбы, — бросила вызов я.

Мы пререкались под трибунами как пара флиртующих подростков. Несколько недель назад единственным пререканием в моей жизни был тот момент, когда я наорала на парня на тротуаре за то, что он плюнул мне в сумочку.

Его губы изогнулись.

— Ты... думал обо мне прошлой ночью? — спросила я у него.

Он высокомерно пожал одним плечом.

— Лишь задавался вопросом, когда я получу обратно свою рубашку.

— Она уже в стирке, — соврала я.

— Тогда между нами всё хорошо? — подтолкнул Кэм.

— Конечно. Я вообще не думала о тебе с тех пор, как ты ушёл от моего дома в спортивных шортах и пиджаке, — неправда всё накапливалась и накапливалась.

— Ага. И твоё исследование закончилось, — продолжал он.

В моих интимных зонах зародился трепет, который я решительно настроилась игнорировать.

— Абсолютно. Ты свободен. Благодарю за твою службу.

Он кивнул.

— Хорошо.

— Супер, — он одновременно раздражал и возбуждал меня. Я не знала, что с этим делать.

— Что ж, тогда, увидимся... в моём доме, — сказала я.

— Видимо, да.

Пришла пора уходить, пока я не сделала или не сказала чего-то экстра-глупого. Я развернулась на пятках и уже попыталась чопорно тряхнуть волосами, но тут он схватил меня за запястье и развернул обратно к себе.

По ощущениям это было как столкновение с бетонным заграждением.

— Этот бл*дский рот, — прорычал он. А потом Кэмпбелл Бишоп целовал меня. Снова. Но на сей раз мы не были на фальшивом свидании, и это определённо усложняло ситуацию.

Словно прочитав мои мысли, он углубил поцелуй. Его язык укрощал мой умелыми ласками. Я не могла перевести дыхание. Чёрт, да я даже не была уверена, надо ли мне дышать. Пока губы Кэма не отрывались от моих, я не заботилась о собственном выживании.

Мы вдруг закружились, и моя спина встретилась с холодным металлом. Он пожирал меня, пробовал на вкус, абсолютно сокрушал. А потом его руки, эти большие грубые руки, начали собственнически действовать. Он схватил меня за задницу и рванул к себе, чтобы я почувствовала его возбуждение.

Если он прикасался ко мне, я предположила, что мне разрешалось то же самое. Так что я протолкнула руку между нами и прикоснулась к его монструозной эрекции через джинсы. И таммногоепредстояло ухватить. Я написала несколько весьма одарённых в этом плане героев, но Кэм был самым большим из всех, с кем я сталкивалась в реальной жизни.

Он застонал мне в рот, и я почувствовала себя самой могущественной женщиной в мире.

Одна из его ладоней оставила мою попу в покое и поднялась к груди. Когда я ахнула, он снова просунул язык в мой рот, будто пробуя этот вздох на вкус.

Я крепче сжала его через джинсы и ощутила эту гипнотическую пульсацию в ладони.

— Бл*дь, — пробормотал он, затем одной рукой поднял меня повыше. Мои ноги обвили его талию как голодные удавы, а его бёдра и эрекция пригвоздили меня к месту.

Он толкнулся мне навстречу, и мы оба застонали. Я впилась зубами в его нижнюю губу, будто я была каким-то талантливым экспертом по сексу. Секспертом. Он ответил тем, что засунул руку под мою майку и снова накрыл мою грудь. Лишь один тонкий слой ткани отделял его кожу от моей. Мой сосок напрягся под этой сильной тёплой ладонью, угрожая прорвать барьеры между ним и прикосновением Кэма.

— Это плохая идея, — простонала я. Мы в публичном месте. Всё население Стори-Лейка находилось в считанных метрах от нашей сессии поцелуев.

— Ужасная. Ненавижу это, — согласился он, снова набрасываясь на мои губы.

— Проклятье. Почему ты так хорош в этом?

— Практика приводит к совершенству, — сказал Кэм, после чего его язык вторгся в мой рот и заставил меня увидеть звёзды.

— Мы определённо должны... перестать... целоваться... — пропыхтела я.

— Через минуту, — прорычал он, снова накрывая мои губы своими.

Примерно в этот момент я начала думать о том, чтобы снять одежду. И ещё в этот момент мой телефон начал звонить в заднем кармане.

— Я слышу её рингтон. Она должна быть где-то тут, — голос Зои доносился до нас сквозь гомон толпы.

— Чёрт, — пробормотал Кэм. Он поставил меня на землю и сделал шаг назад, пока я заново училась держаться на ногах.

— Кажется, это немножко вышло из-под контроля, — слабо произнесла я.

Он положил ладони на бёдра и смотрел в землю... а может, он косился на до сих пор очевидную эрекцию под его джинсами.

— Кэм?

— Не произноси сейчас моё имя. Не таким голосом. Не тогда, когда я концентрируюсь, — сказал он.

— На чём концентрируешься? — раздосадованно спросила я.

— Не могу же я выйти в таком виде, — сказал он, показывая на свой пах.

Мой телефон снова зазвонил, и я быстро выключила рингтон.

— Я наверное... пойду? Найду Зои? — сказала я, показывая большим пальцем через плечо.

Кэм всё ещё хмуро смотрел на себя ниже пояса.

Я сделала один шаг прочь, но потом повернулась обратно.

— Один вопрос. Это было типа в пылу момента? Или гигантская ошибка? Или ты подумал, что мне нужно больше исследований? Потому что не пойми меня неправильно, это было изумительно. Ты очень,оченьхорошо целуешься. Так что я определённо не жалуюсь. Но я просто немного... сбита с толку?

Он наконец-то посмотрел на меня. Жар, исходивший от этих великолепных зелёных глаз, чуть не заставил меня скинуть шорты.

— Зачем надо всё так усложнять? Мне понравилось целовать тебя, так что я сделал это снова.

Я кивнула.

— Конечно. Само собой. Логично. Вытекающий отсюда вопрос. Планируешь целовать меня снова?

— Я дам тебе знать.

— Круто. Супер. Зашибись. Я тогда просто пойду, — сказала я, показав на него пальцами-пистолетиками.

О Господи. Спаси меня от себя самой.

— Хейзел, — окликнул Кэм.

Я остановилась и развернулась.

— Да? — это прозвучало с придыханием, надеждой и с отчаянным вожделением.

— У тебя лицо синее.

— Проклятье, Кэм!

Пытаясь оттереть краску внутренней стороной майки, я спешно выбралась из-под трибун как раз в тот момент, когда мой телефон зазвонил.

Я нашла Зои, ждущую меня возле парковки.

— Привет. Я просто… вращалась в обществе, — я говорила совершенно неестественно.

— Вращалась в обществе? Ты что пишешь? Исторический роман? И почему у тебя лицо синее? — спросила Зои.

Я ещё раз потёрла подбородок.

— Должно быть... я задела свежую краску. Эй, не хочешь поужинать?

— Ужин — это отлично, — сказала она, когда я направилась к своему велосипеду. — У тебя на заднице синий отпечаток ладони?

— Что? Нет, — я фыркнула, вытирая свою задницу. — Я просто... упала.

— Лицом и задницей вперёд в свежую синюю краску?

— Как насчёт пиццы?

Глава 26. Обухом по голове

Кэмпбелл

Я облажался.

Целовать Хейзел на нашем маленьком фальшивом свидании было глупо. Целовать её снова на публике, просто потому что захотелось, было эпически глупо. Я не искал отношений, и автор любовных романов ни за что не могла стремиться к лёгкой бессмысленной интрижке.

Я провёл ещё одну почти бессонную ночь, борясь со своими примитивными инстинктами, пока они показывали бесконечную нарезку всех обнажённых вещей, которыми я мог бы заниматься с Хейзел.

Вот почему я сидел в машине на обочине перед Домом Сердца и обдумывал плюсы того, чтобы поступить как лживый трус и сказать моим братьям, что сегодня я слишком страдаю от похмелья и не смогу работать. Если я скажу, что заболел, это дойдёт до моей матери, которая заявится ко мне домой с куриным супом, пакетом лекарств от простуды и гриппа и кучей непрошеных материнских советов.

Единственное, что не давало мне пойти по трусливому пути — это тот факт, что Леви и Гейдж уже внутри. И они оба уже демонстрировали слишком острый интерес к Хейзел. Может, я-то не искал отношений, но это не означало, что я собирался сделать шаг назад и позволить им завязать эти отношения.

Я поцеловал её первый.

Мой взгляд скользнул к её книге на приборной панели моей машины. Вторая в серии, потому что я уже дочитал первую.

Господи Иисусе. Я просто слишком долго обходился без секса. Вот и всё. Не то чтобы я увлёкся этой раздражающей женщиной. Мне просто нравилось, как она ощущалась, нравился её вкус... то, как она смеялась.

— Да чтоб меня, — пробормотал я, резко отстёгивая ремень безопасности.

Я схватил из кузова грузовика свой ремень с инструментами и ведро, затем потопал в дом. Хейзел нигде не было видно; не то чтобы я намеренно её искал.

— Посмотрите, кто наконец-то соизволил присоединиться к нам, — сказал Гейдж, когда я отвёл в сторону полиэтиленовую шторку, закрывавшую вход в ремонтируемую кухню. Этим утром он был раздражающе бодрым.

Я буркнул на него.

Леви буркнул в ответ.

— Тут осталось немножко демонтажа, с чем мы разберёмся сегодня. Спецы по шкафчикам заедут сегодня после обеда, чтобы снять мерки. Я подумал, что мы можем закончить демонтаж ванной и гардероба наверху. По крайней мере, когда проснётся наша клиентка-засоня, — прокомментировал Гейдж.

Эта женщина думала, что может лишитьменясна, а сама будет отсыпаться? Нет уж. Я взял кувалду.

— И куда ты с ней пошёл? — лениво спросил Леви.

Я не ответил. Я поднялся на второй этаж, перескакивая через две ступеньки и вошёл в спальню, расположенную за спальней Хейзел. Быстро проверив, что вода в прилегающей к спальне уборной отключена, я надел защитные очки, замахнулся и шарахнул кувалдой по покорёженному туалетному столику.

Он весь отделился от стены с удовлетворительным грохотом. Я снова замахнулся, на сей раз ударив по кошмарному кафелю цвета розовой жвачки. Он разлетелся на куски, отчего обломки восьмиугольной плитки посыпались во все стороны.

— Уф! Какого.Хрена?— послышался сдавленный крик из-за стены.

Я самодовольно замахнулся снова, посылая наконечник кувалды в гипс. Я уже замахивался вновь, когда услышал шаги.

— Что с тобой не так? — потребовала Хейзел с порога комнаты.

Её волосы выбивались из косички. Очки перекосились на носу, и на ней были надеты самые короткие шорты в мире (или это вообще трусики?) и майка с Дэвидом Боуи. Я внезапно пожалел о своём решении помешать её сну.

— Много чего. Ничего такого, что не исправили бы восемь часов полноценного сна.

— Я могла бы убить тебя прямо сейчас, — сказала она, делая шаг в мою сторону, но я встретил её на пороге и преградил ей дорогу.

— Ты босая, а тут везде обломки кафеля.

— А кто в этом виноват? — она потёрла руками лицо. — Который час?

— Половина восьмого.

— Ты, блин, издеваешься? Я легла спать три часа назад, засранец.

Внезапно я почувствовал себя намного бодрее, чем несколько секунд назад. Месть оказывает такой эффект на человека.

— Ты знала, что мы придём и будем проводить громкие строительные работы в твоём доме. Ты сама на это подписалась.

— Во всём мире не хватит Пепси для такого, — проворчала Хейзел, развернулась на пятках и врезалась в косяк.

Я поймал её и направил в коридор.

— Какого чёрта, Кэмми? — спросил Гейдж, резко остановившись. Леви врезался в его спину.

— Вы что тут делаете? — потребовал я, вставая перед Хейзел. Одно дело, если я видел её такой, но совершенно другое, когда её видели мои братья.

— Ты имеешь в виду, помимо расследования источников грохота и криков? — спросил Гейдж.

— Ваш брат — заноза в заднице, — объявила Хейзел, ворчливо зевнув.

— Ноль возражений, — сказал Леви.

— Попробовала бы ты расти с ним, — добавил Гейдж.

— Ну а теперь, когда мы все проснулись и готовы начинать день, можно приступать к работе, — сказал я, услужливо затолкав Хейзел в её спальню. — Доброе утро, солнышко.

Она подняла средний палец и открыла рот.

Я её опередил и захлопнул дверь.

— Чувак, какого хера? — прошептал Гейдж.

— Идёмте, мальчики. Давайте составим план, — сказал я, обхватив своих братьев обеими руками. — Я даже раскошелюсь и куплю буррито на завтрак.

— Ой да чёрт возьми, Берта! — проорала Хейзел. Дверь её спальни открылась, и оттуда вперевалку вышла толстая пушистая енотиха. Она остановилась в середине коридора и пригвоздила нас взглядом.

— Да. Какого. Хера? — прошептал Леви.

Енотиха вполсилы рыкнула, затем потопала в спальню на другом конце коридора.

— Мне для моих соцсетей нужно фото, где вы делаете что-нибудь мужественное, — объявила Хейзел, появляясь на пороге места, которое потом станет её новым гардеробом. Хотя бы теперь она оделась.

Была уже вторая половина дня, и мы продуктивно потратили время, занимаясь демонтажем, уборкой, а также показав спецам по шкафчикам кухню, прачечную комнату, гардероб и ванные комнаты.

— Бл*дь. Нет, — емко ответил я.

— Ты передо мной в долгу за эту внезапную побудку утром.

— Прошу прощения за этого неандертальца, которого явно волки воспитывали, — перебил Гейдж. — Чтоямогу сделать для тебя?

Глаза Хейзел коварно сверкнули, и я осознал, что душу руками рукоятку швабры-щётки.

— Я хотела спросить, нельзя ли мне сделать фотографии демонтажа. Моим читателям очень понравилось бы увидеть привлекательного мужчину, который замахивается молотком, особенно если это происходит в моём будущем гардеробе, — объяснила она.

— Мой папа всегда говорил «Если клиент о чём-то просит, и ты можешь это сделать, всегда соглашайся», — сказал Гейдж с одной из тех очаровательных улыбок, которые вызывали у меня желание избавить его от передних зубов.

—Нашпапа, — напомнил я ему.

— Да, но очевидно, что слушал только я, — сказал Гейдж и повернулся к Хейзел. — Так где ты хочешь сделать фото? В футболке или без?

— Помощь нужна? — спросил Леви, появляясь в коридоре, уже полуголый и покрытый потом и гипсовой пылью.

— Да вы издеваетесь, — пробормотал я себе под нос.

Хейзел одарила их самой ослепительной улыбкой.

— Ребята, вы лучшие!

— Нет, не лучшие, — настаивал я, но меня никто не слушал. Они были слишком заняты, слушая художественные указания Хейзел.

Я с топотом ушёл из комнаты и оставил их заниматься своими делами. День подходил к концу, так что я проверил, прибрано ли внизу, затем начал выносить инструменты и материалы в мой грузовик.

Гейдж и Леви, уже в футболках, присоединились ко мне.

— Хороший день, — сказал Гейдж, оборачиваясь на дом. — Кровельщики скоро приступят к работе, плотники будут здесь завтра. Сантехники и электрики в понедельник.

— Прогресс, — согласился я.

Он повернулся ко мне.

— Между прочим, это не детская площадка.

— У меня сейчас нет сил на тебя и твои метафоры, — сказал я ему.

— Ты не можешь дёргать понравившуюся девочку за косички и ожидать, что ты ей понравишься, тупица.

— Какую девочку? — уклонился я, притворяясь, будто не знаю, о ком он говорил.

— Видишь? — сказал Гейдж Леви. — Он тупица.

Я закатил глаза.

— Мне не нравится Хейзел. Я просто не хочу, чтобы вы ей понравились.

Леви хлопнул меня по плечу.

— Ты говоришь как бл*дский идиот.

— Слушай, какими бы ни были твои «чувства», — сказал Гейдж, используя раздражающие кавычки пальцами, — ты должен перестать относиться к ней как мудак. Она клиент. Самый крупный, что был у нас за последние годы.

— Да? Ты постоянно с ней флиртуешь, и стоит мне отвернуться, как Леви запинается о собственные ноги в её присутствии, — сказал я.

— Во-первых, я с ней не флиртовал, — перебил Гейдж.

Вместо того чтобы оправдываться, Леви открыл пакетик чипсов и закинул один в рот.

— Ничего не скажешь? — потребовал я.

— Неа, — он захрустел. — Но я застукал Кэма на свидании с Хейзел.

— Спасибо. Спасибо большое, Ливви, — прорычал я.

Гейдж застонал.

— Чувак, я говорю это с любовью. Правда. Но бл*дь, ты издеваешься? У тебя какой-то квест саморазрушения? Почему, чёрт возьми, ты решил, что когда твой бизнес стоит на кону, пришло время сделать свой ход?

— Это был всего один раз. Я сводил её на фальшивое свидание ради целей исследования. Это была её идея. Я просто повёл себя вежливо.

— Ты никогда не вежлив, — возразил Гейдж. — Ты не можешь с ней связываться. Ты оставляешь за собой след из тел всюду, куда бы ни пошёл.

— Что ты имеешь в виду? — я выхватил чипсы у Леви и угостился.

— Когда у тебя в последний раз были серьёзные отношения? О, точно. Никогда, — сказал Гейдж.

— У меня были серьёзные отношения.

Леви фыркнул и стырил чипсы обратно.

— Нет, не было, — настаивал Гейдж. — И теперь ты думаешь, что можно заигрывать с автором любовных романов. С женщиной, которая зарабатывает себе на жизнь написанием «жили они долго и счастливо». Женщина, которая сейчас единолично поддерживает наш бизнес на плаву.

Я вторгся в личное пространство своего брата и слегка толкнул его грудь своей.

— Я с ней не заигрываю.

— О, так у тебя реальные чувства? — поддразнил он.

— Нет.

— Хотелось бы мне забить тебя до комы этим твоим эго.

— Попробуй, Джиджи.

Леви просунул руку между нами.

— Завязывайте, бл*дь. У нас пластыри закончились.

Нас отвлекло прибытие ещё одного грузовика перед домом.

— Чёрт, — пробормотал я, когда оттуда выбрался папа, а следом верный бигль Бентли. Бентли устремился к разросшемуся шалфею Хейзел и с энтузиазмом облегчился.

Мы разошлись, выглядя насколько невинно, насколько это возможно для трёх взбешённых взрослых мужчин.

— Ты что тут делаешь, пап? — спросил Гейдж.

— Ваша мама подменила меня в магазине, чтобы я мог приехать сюда для надзора. Похоже, я выбрал удачное время, — ответил он.

— Мы просто взяли перерыв, — сказал я.

— Похоже, вы как раз готовились махать кулаками. Что происходит? — спросил папа, скрещивая руки на груди.

Мы все были выше его, крупнее и сильнее. Но в нас до сих пор жил здоровый страх разочаровать его.

— Просто говорили, — сказал Леви.

— О чём?

— Рынок акций, — соврали мы хором.

Если что-то и сердило и сбивало папу с толку сильнее, чем моменты, когда его взрослые дети вели себя как старшеклассники, то это рынок акций.

— Ради всего святого. Это всё выдумки. Акции нельзя вырастить или построить и подержать в руке. Все эти вымышленные цифры отражают что? Надуманное дерьмо. Говорю вам, лучше закопать деньги на заднем дворе, — предсказуемо сказал папа.

Он выражал своё мнение так часто, что однажды, когда нам было по двадцать с хвостиком, мы провели одну пьяную Пасху, раскапывая задний двор наших родителей в поисках закопанного сокровища папы. Это была идея Лауры. Будучи беременной и потому не пьяной, она подговорила нас на это и ржала до полусмерти, когда следующим утром мама устроила нам нагоняй.

— Вот так я и говорил этим двоим, — соврал Гейдж.

— Что у нас тут? — спросил папа, когда к обочине подъехал грузовик.

— Доставка мебели для Хейзел Харт, — сказал водитель через открытое окно с пассажирской стороны.

— Мы освободим для вас подъездную дорожку, — предложил папа, направляясь к своей машине.

— Жополиз, — прошипел я себе под нос, пихнув Гейджа локтем в живот.

— Придурок, — просипел он и толкнул меня в кусты.

— Я пойду скажу Хейзел, — вызвался Леви и чуть ли не бегом бросился к дому ещё до того, как я успел выбраться из кустарников.

Глава 27. Юридически обязывающее соглашение о сексе

Кэмпбелл

— Парни — идиоты, — объявила моя племянница, когда она забралась на пассажирское сиденье и хлопнула дверцей. Я выполнял шофёрские обязанности в четверг вечером, забирал Айлу с её первого заседания ученического совета этого года, пока Лаура отправилась на выездную игру Уэса.

Мелвин просунул голову между сиденьями и смачно лизнул её лицо.

— Гадость, — она всё равно любяще потрепала пса.

— Кто он, и где я могу его найти? — потребовал я, потянувшись к своему ремню безопасности. Старших классов было не так уж много. Я мог быстро выследить подростка-идиота.

Губы Айлы изогнулись.

— Ты не можешь побить мальчика-подростка, дядя Кэм, даже если он идиот.

— Да, но я могу напугать его до усрачки. Заставить его перевестись в другую школу. Сменить личность. Заставить его носить накладной нос и очки до конца жизни.

Её улыбка была беглой.

— Я думала, я ему нравлюсь. Он флиртовал со мной всё лето. Дразнил меня, устраивал дурацкие маленькие розыгрыши. А сегодня он идёт и приглашает Элис на школьный бал.

— Отстой, — сказал я, тронув грузовик с места.

Школьный бал. Я невольно передёрнулся. Айле было всего пятнадцать, и она ужасающе красивая. Я не знал, как Лаура в отсутствие отца отправляет её в школу без телохранителя, который отпугивал бы всех отвратительных гормональных пацанов-подростков. Я сам таким был. Просто чудо, что за мной не гонялись отцы с дробовиками каждый раз, когда я выходил из дома.

— Я просто не понимаю. Если я ему не нравлюсь, зачем он так себя вёл? А если я ему нравлюсь, зачем он пригласил другую на школьный бал? Я бы предпочла, чтобы он был честным, а не имел семь пятниц на неделе.

Я смотрел на закат впереди и думал о Хейзел.

После моей «беседы» с братьями в понедельник я делал всё возможное, чтобы игнорировать Хейзел. Что оказалось намного сложнее, чем я думал, учитывая, что я не мог перестать думать о ней. О поцелуях с ней. О разговорах с ней. О наблюдении, как она хмуро смотрит в экран компьютера, пока пишет.

— Парни иногда тупят. Большую часть времени, — поправился я. — Тебе не стоит встречаться ни с кем из них, пока им не будет за тридцать.

— Так говорят дядя Гейдж и дядя Леви. Эй, мы можем заехать за берёзовым пивом?

Это было нашей фишкой. Когда надо было что-то отпраздновать или поднять боевой дух, мы брали две бутылки берёзового пива из магазина и пили их по дороге домой.

(Берёзовое пиво обычно безалкогольное и представляет собой газированный напиток, приготовленный на берёзовой коре, — прим).

— Конечно, ребёнок, — я инстинктивно похлопал себя по карманам в поисках бумажника, пока направлял нас к Ваве. — Чёрт.

— Что такое?

— Я не взял бумажник, — должно быть, я оставил его в доме Хейзел, когда платил за доставку бутеров на обед. Я смутно помню, как бросил бумажник в свой ящик с инструментами, который там и оставил.

— Ничего страшного. В этот раз за мой счёт, — сказала она.

— Моя племянница ни за что не будет оплачивать счёт, — сказал я, хватая двадцатку, оставленную на всякий случай под козырьком для защиты от солнца.

— Такой джентльмен, — поддразнила она.

Я не чувствовал себя джентльменом. Я чувствовал себя дерьмовым старшеклассником, который слишком туп и эгоистичен, чтобы правильно обращаться с женщиной.

Когда я высадил Айлу и Мелвина (с запасной бутылкой берёзового пива на случай, если завтрашний день будет не лучше), я поехал обратно к Мейн-стрит. Я проехал мимо дома Хейзел, подметив, что у неё горит свет. Я сомневался, что она работает, потому что на этой неделе я предоставлял ей лишь одно вдохновение — как быть переменчивым инфантильным типом.

Бумажник легко мог подождать до утра. Я же не собирался устраивать забег онлайн-шопинга с дивана в своей квартире.

Кроме того, если я припаркуюсь у её дома после восьми вечера, это лишь разожжёт слухи, с которыми нам обоим вовсе не нужно иметь дело.

Мудрым решением было поехать домой и оставаться дома.

Я поехал домой и припарковался за универмагом. Побарабанив по рулю, я посмотрел на книгу Хейзел на приборной панели.

— Да ну всё нахер.

Я схватил свои ключи и выбрался. Но вместо того чтобы подняться по задней лестнице в мою квартиру на втором этаже, я надел кепку «Братьев Бишопов» (как будто это могло послужить маскировкой) и пошёл к дому Хейзел. Просто вышел на будничную вечернюю прогулку. В этом ничего подозрительного, так? Многие люди ходили на прогулки.

Вместо того чтобы заходить через калитку и пересекать передний двор, я прокрался по тенистой подъездной дорожке, затем продрался через очень заросший ландшафт.

Свет горел на крыльце, а также в нескольких окна первого этажа. У этой женщины ничего не висело на окнах. Вот почему я своими глазами увидел, как она тащит стремянку по коридору, одетая в те коротенькие шортики, о которых я не переставал думать с понедельника.

Раздражение заставило меня постучать сильнее необходимого.

Дёрнувшись, Хейзел с грохотом уронила стремянку. Она присела и лихорадочно осмотрелась по сторонам, предположительно ища оружие.

— Это я. Открывай, — ворчливо сказал я.

Я не знал, то ли забавляться, то ли раздражаться, когда она ещё секунд десять искала подходящее оружие, после чего сдалась и открыла дверь.

— Чего ты хочешь? — спросила она, скрещивая руки на груди. На ней была укороченная кофточка с длинными рукавами. Её волосы были собраны на макушке каким-то узлом, и она носила очки.

Уютная Хейзел была одной из моих любимых. Не то чтобы у меня были любимицы. И не то чтобы я уделял внимание тому, во что она одета. И не то чтобы я удостаивал её чем-то, помимо беглой мысли.

— Эй? — сказала она, помахав рукой перед моим лицом.

— Бумажник, — Боже. Я идиот. Почему я не могу завязать нормальный, приятный разговор с нормальной, приятной женщиной? Почему всё должно быть такой проклятой занозой в заднице?

Я услышал голоса и пронзительное тявканье с тротуара позади меня. Это мисс Патси вывела стаю своих бешеных чихуахуа на вечернюю прогулку.

— Ты хочешь мой бумажник? — спросила Хейзел, вскинув брови.

— Нет. Я хочу свой. Я оставил его здесь, — я протолкнулся внутрь и закрыл за собой дверь, пока мисс Патси меня не заметила.

— Ну, удачи тебе с его поисками, — сказала Хейзел, возвращая внимание к стремянке. Она протащила её ещё на полметра в сторону гостиной.

Испустив долгий страдальческий вздох, я забрал у неё стремянку.

— Ты что делаешь?

Она снова дёрнула стремянку на себя.

— Я пытаюсь повесить шторы, чтобы пять жителей Стори-Лейка не могли видеть, как я вечерами смотрю всякую фигню по телику.

Я поднял стремянку и понёс её в гостиную.

— Диван выглядит хорошо, — сказал я. Это был один из тех белых пушистых диванов, которые выглядели скорее как облако, нежели как предмет мебели. Его обрамляли два вычурных приставных столика. Обитую оттоманку она использовала в качестве журнального столика. Новая зона отдыха располагалась лицом к стене, где слегка-недостаточно-большой телевизор опасно прислонялся к его картонной коробке на полу.

— Я знаю, надо было подождать, пока вы сделаете полы, но так здорово иметь возможность посидеть на чём-то, кроме пола или коробок для переезда.

Я установил стремянку одного из высоких окон и поднял карниз для штор, который она оставила на полу.

— Как ты собралась их крепить?

— Ну, в комплекте есть шурупы. Я нашла в гараже отвёртку и подумала, что просто вручную... — она плачевно изобразила жест, который больше напоминал нападение на человека с ножом, чем закручивание шурупа.

— Нет, ты не будешь этого делать.

— А ты кто? Полиция штор? — съязвила она.

— Если ты попробуешь сделать это сама, ты пробьёшь десяток дыр в гипсе и в себе. Мне придётся их все латать, и это меня рассердит, и у меня закончились пластыри.

— Да ты вечно сердитый, — пожаловалась она.

— Справедливая оценка.

Она топнула ногой в пушистом тапочке.

— Ладно. Как скажешь. Я просто куплю те бумажные жалюзи, которые клеятся на раму.

— Иди принеси мою дрель.

— Что? Нет. Сам неси.

— Мне нужна моя дрель, уровень, немного синего малярного скотча и карандаш, если сумеешь найти. Это всё должно быть в ящике с инструментами на кухне.

— Зачем?

— Чтобы я мог повесить твои чёртовы шторы, и люди не могли видеть, как ты смотришь дерьмовые передачи по телику на полу.

— Ты чего это такой добренький?

— Потому что я подвозил свою племянницу со школы домой, и она рассердилась на парня, который вёл себя переменчиво вместо того, чтобы быть честным. Потому я сам вёл себя как 38-летний подросток-идиот, который слишком занят прочерчиванием границ и переступанием их, чтобы прояснить ситуацию с тобой.

Хейзел какое-то время изучала меня взглядом.

— Окей. Я принесу твои инструменты.

— Как смотрится? — спросил я, держа карниз и шторы над окном.

— Хорошо. Ты был прав насчёт того, что не надо подрубать. Так смотрится элегантнее, — сказала Хейзел.

— Я имею в виду, ровно смотрится? — сухо уточнил я.

— О, да. Это тоже.

— Шурупы, — приказал я.

Она передала их, и я зажал их между зубов.

— Дюбели.

В моей раскрытой ладони появились пластиковые дюбели. Я положил их на верхнюю ступеньку стремянки.

— Дрель.

Она рывком подняла её, выглядя восторженной, и её глаза сияли. От этого я почувствовал себя чёртовым героем.

— Подожди! — сказала она, когда я приставил один из дюбелей к нужному месту. — Можно мне посмотреть, как ты это делаешь, чтобы второе окно я могла сделать сама?

— Конечно, — я понимал желание сделать что-либо своими руками. Выполнение работы создавало более глубокую связь. Я до сих пор испытывал чувство гордости, когда ехал по городу и видел свои старые проекты. На моей прежней работе проекты были более крупными. Офисные здания и торговые центры. Но всегда было нечто особенное в том, чтобы видеть, на что способны твои руки.

Я быстро прикрутил карниз на шурупы и для пробы дернул.

— Выглядит изумительно, — Хейзел захлопала в ладоши, когда я поправил белые льняные шторы.

— Ты же знаешь, что нам придётся снять их, когда придут маляры.

— Знаю. Но хотя бы сейчас всё ощущается более постоянным и менее похожим на проживание на чемоданах.

— Ладно, Проблема. Твоя очередь, — сказал я, спускаясь со стремянки.

Она собрала мои инструменты, пока я переносил стремянку ко второму окну.

— Ни за что, — сказал я, когда она потянулась к первой ступени.

— Что?

Я показал на её пушистые тапки.

— Не в такой обуви.

Она открыла рот, чтобы возразить, но я покачал головой.

— Я видел, как тебя треснул по голове белоголовый орлан, несущий рыбу. Я не говорю, что это твоя вина, но я говорю, что тебя преследуют проблемы. Нормальная закрытая обувь. Сейчас же.

Она вышла из комнаты, топая так громко, как только позволяли её пушистые тапочки, и бурча себе под нос нелестные вещи обо мне и моём поведении. Через минуту она вернулась в кедах.

— Лучше?

— Не надо мне такой заносчивости из-за безопасности на работе.

— Думаю, у меня полно причин быть заносчивой с тобой, — сказала она, забираясь на стремянку. — Ты всю неделю был засранцем.

— Да, что ж, у меня были причины, — пробормотал я, стараясь не наслаждаться тем фактом, что прямо перед моими глазами были её длинные голые ноги и очень короткие шорты. Я мог видеть нижние изгибы её ягодиц. Моя хватка на стремянке сжалась ещё крепче.

— Мне кажется, я имею право знать твои причины. И что мне измерять? — она обернулась на меня через плечо.

— Давай сосредоточимся на одном бардаке за раз, — я оторвал два кусочка малярного скотча и прилепил их к штанине своих джинсов. — Сейчас поднимусь.

Я взобрался по стремянке позади неё и тут же возненавидел себя за это. Я не мог позволить себе быть так близко к ней. Я не знал, что такого было в этой умничающей и допрашивающей занозе в моей заднице, но я не мог доверять своему телу рядом с ней. И очень эгоистичная часть меня хотела узнать, что случится, если я просто отпущу себя.

— Мы замерим позицию для крепления, чтобы всё было ровно по сравнению с другим окном, — объяснил я, вздрогнув, когда её задница вскользь задела мой пах, когда она потянулась повыше.

Потребовалось в три раза больше времени, чем обычно, потому что мой мозг хотел лишь петь рапсодии её шампуню и мягкости её кофточки под моими руками. И тому, какой тёплой и мягкой ощущалась бы её кожа, если бы я запустил руку под ткань.

Скрежеща зубами, я пошагово объяснял Хейзел, как установить дюбели и зафиксировать крепления на стене. Каждый раз, когда она говорила «вставить» или «долбить», мой дурацкий член становился ещё твёрже.

Мне надо сделать что-то, пока я не потерял контроль полностью.

— Стой тут, — приказал я. — Я принесу штору.

Наклон ощущался так, будто я завязал свой член крендельком. Боль — это хорошо. Она позволяла сосредоточиться на чём-то другом.

Я взял штору и карниз и выпрямился как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хейзел тянется на цыпочках. Когда свободный подол её кофточки повис, отходя от её тела, с моего удачного места открывался ничем не замутнённый вид на её груди снизу. Без лифчика.

Пульсирование моей эрекции перешло в разряд «Срочное».

— Взял? — спросила она, посмотрев на меня вниз, как будто она не была ходячей и разговаривающей фантазией, которая пришла сюда сводить меня с ума.

— Кого взял?

— Карниз в твоей руке.

Я посмотрел вниз и без слов поднял ей карниз.

— Ты снова делаешь своё взбешённое лицо, — заметила она, вытянувшись, чтобы вставить один конец карниза в крепление.

Я опять схватил стремянку и попытался не смотреть на любую часть её тела, которая вызывала у меня желание схватить её со стремянки и уложить на диван. К сожалению для меня, даже её лодыжки представляли собой эротичное искушение.

Хейзел наклонилась в противоположную сторону к другому креплению, и её нога поскользнулась на ступеньке. Не подумав, я быстро протянул руку и одной рукой поддержал её за задницу. Вселенная сегодня против меня. Потому что моя рука приземлилась не на мягкие хлопковые шорты. Нет. Моя ладонь накрыла голую плоть. Я в ужасе уставился на свою ладонь, которая каким-то образом проскользнула под низ её шортов и оказалась на лишённой трусиков заднице.

Мы стояли перед окном, выходящим на вечернюю улицу. Кто угодно мог пройти и увидеть наше маленькое шоу.

— Эээ, Кэм?

— Е*ать, — выдавил я.

— Знаешь, в начале недели я не отказалась бы, но потом ты вошёл в полноценный режим кактуса, — буднично сказала она, игнорируя мою ладонь в её шортах.

— Пожалуйста. Перестань. Говорить.

На несколько мгновений мы застыли в таком положении. Свободной рукой я схватил её бедро и медленно, болезненно убрал ладонь с её задницы.

— Спускайся.

— Но я не закончила...

— Во имя всего святого, женщина. Спускайся.

Она слезла со стремянки и приземлилась с недовольным видом.

— Ты меняубиваешь, — объявил я.

— Вот и хорошо, — самодовольно сказала она.

—Хорошо?

— Приятно видеть от тебя какую-то эмоцию, которая не сводится к общему недовольству.

Моя рука была тёплой от контакта с её округлой задницей. Мой член вёл себя как чёртов метроном, отсчитывающий пульсацию адреналинового кровотока.

Я провёл предплечьем по лбу и ради самосохранения сделал шаг назад, но чуть не споткнулся о свой ящик с инструментами.

— Я забыла надеть шторы на карниз, — сказала Хейзел, игнорируя мой гормональный кризис ради состояния её окна.

Выругавшись себе под нос, я с топотом поднялся по стремянке, снял карниз, надел на него шторы и повесил обратно на место.

Я спустился и резко развернулся к Хейзел, обнаружив, что она примостилась на подлокотнике дивана и наблюдает за мной.

— Хорошо смотрится.

Я подошёл к ней и упёрся кулаками по обе стороны округлого подлокотника.

Я хотел поцеловать её. Я хотел нагнуть её через диван и сорвать эти шортики с её тела. Я хотел погружаться в неё снова и снова, пока не опустею, пока в моей голове не появится место, чтобы думать о чём-то, кроме неё.

— Ты выглядишь очень сердитым, — заметила она.

— Япытаюсьбыть джентльменом, — натянуто сказал я.

Она всмотрелась в мои глаза, затем выразительно глянула на эрекцию, пытающуюся пробурить мои джинсы.

— Ты потеешь. Вены на твоей шее выделяются как питоны на тротуаре. С таким напряжением челюстей ты вот-вот сломаешь себе зуб. И ты снова ведёшь себя так, будто это моя вина.

Я закрыл глаза, надеясь, что не глядя на неё, я лучше смогу восстановить контроль.

— Хейзел, я пытаюсь не содрать с тебя одежду и не устроить твоему дивану крещение сексом, к которому ты не готова. Ясно?

Она фыркнула.

— Думаю, я лучше тебя знаю, к чему я готова.

Эта женщина играла с огнём.

— Ты хочешь сказать, что хотела бы заняться со мной потным, ничего не значащим сексом? — спросил я, открывая глаза.

Она поёрзала своей задницей на диване между моими кулаками.

— Я хочу сказать, что рассмотрела бы этот вариант после выходных, но до того, как на этой неделе ты сделался мистером Мороз.

— Я пытаюсь уберечь тебя от боли.

— Путём недоброго отношения ко мне? У тебя эмоциональная зрелость как у детсадовца!

Я видел её соски, тугие вершинки под тканью её кофточки. Это произошло, когда я прикоснулся к ней? Если я потрогаю её между ног, то обнаружу, что она влажная?

— В свою защиту скажу, что сложно мыслить логически, когда вся твоя кровь в штанах, — сказал я.

— Итак, позволь прояснить. Ты хочешь меня. Ты хочешь заняться со мной сексом.

— Грязным, грубым, ничего не значащим сексом, — поправил я.

Я постарался не замечать искру, вспыхнувшую в её глазах.

— Ты хочешь заняться со мной грязным, грубым, ничего не значащим сексом. Но ты решил не делать этого, потому что думаешь, что я не могу с этим справиться, — подытожила она.

— Да.

— Так что чтобы не заниматься со мной грязным, грубым, ничего не значащим сексом со мной, ты будешь вести себя как засранец, чтобы не причинить мне боль.

— Ага, — когда она так формулировала, звучало невероятно глупо.

Наши лица, наши тела были так близко. Буквально дюйм, и мои кулаки заденут её голые ноги. Ещё дюйм, и мой рот накроет её губы.

— Я хочу тебя. Настолько, что меня это бесит. Мне не нравится проводить столько времени в мыслях о тебе. И мне очень не нравится не иметь возможности прикасаться к тебе. Но я не ищу отношений. И угодить в постель с тобой — это глупость с безумием на гарнир.

— Вот в чём проблема. Ты принимаешь решение за меня, а мне это не нравится.

— Я пытаюсь поступить правильно, Хейзел, — сказал я, и моё раздражение нарастало.

Она смотрела на мои губы так, будто пыталась что-то сообразить.

— Это я понимаю, — сказала она. — И я благодарна за это. Но ты ведёшь себя так, будто я не могу сама о себе позаботиться. Как будто я просто развалюсь на куски, как только твой член окажется близко ко мне. На самом деле, я весьма оскорблена.

— Иисусе, Проблема. Ты только что вышла из долгосрочных моногамных отношений. Последние десять лет ты не ходила на свидания, что уж говорить об интрижках без обязательств.

— И знаешь, что сейчас сделало бы меня счастливой?

— Пожалуйста, скажи «уход в монастырь».

Она покачала головой.

— Грязная, грубая, ничего не значащая интрижка. Чтобы забыть бывшего.

Её губы оказались ещё ближе к моим, и я чувствовал, как истончается мой контроль.

— Связываться с тобой, клиенткой, которая может спасти или разрушить бизнес моей семьи, было бы колоссально глупо, — напомнил я ей, а сам наклонился и провёл носом по линии её челюсти.

Она со свистом выдохнула.

— Ладно, давай зафиксируем это на бумаге.

Я отстранился.

— Что зафиксируем?

— Ты хочешь трахнуть меня. Я хочу трахнуть тебя. Ты не хочешь отношений. Я хочу сосредоточиться на написании книги.

— У меня такое чувство, что ты расставляешь ловушку.

— Кэм, с тех пор, как ты меня поцеловал, я написала больше слов, чем за последние два года. Представь себе результат моей работы, если ты заставишь меня кончить.

—Когдая заставлю тебя кончить, — это прозвучало как угроза.

Она спрыгнула с подлокотника дивана и схватила меня за запястье.

— Пошли со мной.

Я позволил ей утащить меня по коридору, мимо библиотеки и столовой, в её тёмный кабинет. Она включила настольную лампу и открыла блокнот на чистой странице.

— Мы, Хейзел Харт и Кэмпбелл Бишоп, обещаем наслаждаться грязным, грубым, ничего не значащим сексом столько, сколько это будет удобно для нас обоих. Мы не позволим нашим физическим отношениям вмешиваться в наши деловые отношения. И мы не будем завязывать романтические отношения друг с другом, — говорила она, пока писала эти слова на странице. Она расписалась с витиеватым взмахом ручки и протянула ручку мне. Её щёки раскраснелись, карие глаза остекленели.

— Ты же не серьёзно, — сказал я, когда она подвинула бумагу мне.

— Это письменное соглашение. Юридически обязывающее соглашение о сексе. Мы обговариваем свои ожидания, — сказала она.

— Что, если мне надоест секс с тобой до того, как тебе надоест секс со мной? — ручка в моей руке ощущалась горячей.

— Тогда никаких обид. Как только один из нас положит этому конец, мы оба закончили.

Я не мог думать связно. По моим венам бежало слишком много нужды. Вот что заставило меня опустить ручку к бумаге и нацарапать свою подпись.

— Окей, — сказала она. — Что теперь?

Я бросил ручку через плечо и схватил её.

Глава 28. Бушующее болото похоти

Хейзел

Я оказалась усаженной на краю моего импровизированного стола, с разведёнными бёдрами, а Кэмпбелл Бишоп с его гигантским членом стоял между ними.

— Лучше бы ты не питала каких-то романтических идей в отношении этого первого раза, детка. Это будет быстро и грубо, — предупредил он, накрывая мою щёку рукой.

— Быстро и грубо — это хорошо, — сказала я за долю секунды до того, как его рот накрыл мой.

Всё в нём было горячим и твёрдым, и видимо, моё тело пребывало в восторге от этого.

Его свободная рука опустилась между моих ног и накрыла моё естество через шорты.

— Проклятье. Я знал, что ты будешь влажной.

Влажной — это ещё мягко сказано. Влажными были лужи. Аквариумы. Несколько ласк на стремянке, и я превратилась во внезапный паводок во время южноамериканского сезона дождей. Не была ли я слишком мокрой? Надо ли мне беспокоиться о том, что он подумает? Если он был для меня просто перепихом, чтобы забыть бывшего, и мы просто использовали друг друга для секса, мне же на самом деле не надо беспокоиться о том, чтобы произвести на него впечатление, да?

— Думал об этих шортах с тех пор, как разбудил тебя на этой неделе, — признался он хрипло. — Гадал, что у тебя под ними.

Я дразнящим движением развела бёдра пошире.

— Абсолютно ничего.

Восхитительно выругавшись, Кэм запустил пальцы под материал и к моим скользким складочкам.

Моё сердце гулко стучало в груди, горле, голове. Мы двигались так быстро, и я хотела, чтобы это было так. В последние несколько лет моя интимная жизнь представляла собой сдержанные, запланированные встречи в постели после раздельно принятого душа. А это — нечто другое.

Эти талантливые пальцы гладили сквозь влагу, останавливаясь, чтобы покружить по тугому комочку нервов. Я издала скулящий звук, который превратился в крик, когда он ввёл в меня два пальца. Он вновь поцеловал меня, на сей раз крепче. Его язык брал всё, что я могла дать, а я тем временем бесстыже двигалась навстречу его руке, пока та удовлетворяла меня.

Я схватилась за его футболку, притягивая и отталкивая.

Кэм прочёл мои мысли и одной рукой стянул её через голову. Его кепка слетела с головы.

Мускулы, татуировка, небольшое количество волос на груди, уходивших вниз по идеальному торсу. Он был сложен как герой любовного романа. Книжный Кэм и Реальный Кэм были одинаковыми.

— Если продолжишь так смотреть на меня, всё закончится слишком быстро, детка, — предупредил он.

Я не знала, как я на него смотрела, но к счастью, он взял дело в свои руки, толкнув меня на стол. Я смотрела в потолок, пока он задирал мою кофточку выше грудей.

— Бл*дь, — пробормотал он благоговейно, после чего начал мять одну грудь грубой мозолистой ладонью. А потом эти горячие твёрдые губы обхватили мой нуждающийся сосок, и я забывала своё имя с каждым глубоким сосущим движением.

— Ммм, — пробормотал он мне в грудь. — Тебе это нравится. Я чувствую, как ты сжимаешь мои пальцы.

— Насчёт этого, — сказала я, и мой запыхавшийся голос звучал так, будто я пыталась протиснуться в прорезь для почты. — Ты упоминал «быстро и грубо» и, ну, если ты не вставишь в меня другую часть тела, я кончу на твоей руке, а я очень, очень хочу кончить на твоём члене.

Я почувствовала, как он улыбается, не отрываясь от моего соска. Он напоследок крепко втянул его в рот, после чего поднял меня обратно в сидячее положение на краю стола.

— У тебя здесь есть презерватив? Желательно три? — спросил он, снимая с меня шорты и бросая их через плечо.

Я наклонилась и рывком выдвинула ящик стола, чтобы пошарить в нём.

— Я не говорю, что написала точно такую сцену вечером понедельника, но мне нравится быть подготовленной, — я достала ленту презервативов.

— Хорошая девочка, — сказал Кэм таким голосом, который почти напоминал урчание.

Я почувствовала, как мои внутренности сделались мягкими от похвалы. Обнаружен новый фетиш. Я как раз тянулась к своему блокноту, когда он поставил мои пятки на край стола, полностью открывая меня для него.

Я заворожённо наблюдала, как он быстрыми дёргаными движениями расстегнул ремень, затем брюки и освободил свой великолепно твёрдый член.

Я за своё время описывала немало членов. И в реальной жизни тоже наслаждалась вполне удовлетворительным членом. Тем не менее, я могла с уверенностью назвать пенис Кэмпбелла Бишопа Королём Членов и в Реальном, и в Вымышленном Мире.

Длинный, толстый, покрытый венами, он покачивался, будто был счастлив наконец-то освободиться.

Я потянулась к нему обеими руками.

Вдох Кэма прозвучал почти болезненным, когда я сжала его ствол. На головке выступила влага, а ведь я ещё не погладила его полностью. Его руки остановили мои.

— Прелюдию оставим на другой раз. Хорошо?

— Очень хорошо. Отлично, — сказала я, наблюдая, как он раскатывает презерватив по своей устрашающей длине.

Беспокоиться о размере казалось таким клише. Но реальная я никогда не сталкивалась со столь величественным пенисом в дикой природе. Мои математические навыки заржавели ещё сильнее, чем мои дамские части, но я была на 80 % уверена, что он никак не сможет поместиться полностью. Но чёрт возьми, я определённо собиралась попытаться.

— Посмотри на меня, — приказал он, проводя головкой своего члена вперёд и назад по моим складочкам, как будто я ещё не была достаточно мокрой, чтобы закрыть парк аттракционов. Это ощущалось так чертовски приятно, что моя голова запрокинулась, а из горла вырвался хнычущий стол.

— Посмотри на меня, Хейзел, — повторил он, приставив большую головку к моему входу.

Когда я сделала это, когда я встретилась с ним взглядом, Кэм схватил мои бёдра и дёрнул меня вперёд на свой член. Внезапное вторжение заставило мои глаза закатиться, и я схватилась за его плечи.

— Срань Господня, ты большой! — выкрикнула я.

Пожалуй, это не самая утончённая реплика во время секса. Но мне недоставало практики в сексуальных фразах.

Большой — это ещё мягко сказано. Гигантский. Разбухший. Вздыбившийся. Мощный и крепкий. Мой редактор гордилась бы мной.

Он издал звук, напоминавший что-то среднее между смехом и стоном, затем обернул мои ноги вокруг его талии. Одно лишь это действие погрузило его на пару сантиметров глубже. Я чувствовала себя так, будто моя жизнь была одной натянутой гитарной струной, и Кэм вот-вот тронет её пальцем.

Его ладони снова легли на мои бёдра, пальцы то и дело сжимались. И я осознала, что он даёт мне время. Время привыкнуть к нему, подстроиться под него. Это было так заботливо и горячо, и я оценила.

Где-то в бушующем болоте похоти в моём мозгу всплыла мысль. Я, Хейзел Харт, непревзойдённый автор любовных романов, занимаюсь настоящим, ничего не значащим сексом с мужчиной, который легко превзошёл бы любого героя. Совсем как героиня.

— Открой глаза, — эти слова прозвучали хрипло. — Вот это моя девочка.

Он смотрел мне в глаза, овладевая моей душой точно так же, как он овладевал моим телом. Наши рты находились так близко друг к другу, что мы дышали одним воздухом.

Он не двигался ни на сантиметр, и всё же я готова была взорваться. Моё сознание сузилось до ощущений того, каково это — принимать внутри член Кэмпбелла Бишопа.

— Посмотри на нас, — приказал он.

Я посмотрела вниз, туда, где соединялись наши тела. Мои веки затрепетали, когда я осознала, сколько ещё его мне предстояло принять.

— Держи их открытыми. Я хочу, чтобы ты была со мной.

Десятки моих внутренних мышц затрепетали вокруг его ствола от такого приказа, и Кэм подавил стон.

Он двинулся, и я кончила.

Я не собиралась. Я не планировала оргазм через семь секунд после начала соития. Но это ощущалось так, будто кто-то с факелом споткнулся, пока шёл через фабрику фейерверков. Воспламенение.

Кэм издал низкий протяжный рык, пока меня накрывало неожиданным оргазмом. Его челюсти были сжаты, щёки втянулись, пока он совершал серию сдержанных толчков, продлевавших мою разрядку. Как только это закончилось, я сразу же захотела большего.

— Бл*дь. Мне нужно двигаться, детка, — признался он, обдавая горячим дыханием мои губы. — Этот стол не выдержит, и мне нужно перенести тебя в место, где я смогу взять тебя жёстко и быстро. Хорошо?

— Весьма хорошо. Очень хорошо. Чрезвычайно хорошо, — я представляла собой воплощение поощряющей любовницы.

Его ладони крепче сжали мою задницу. Он поднял меня со стола и держал на весу, пока я всё ещё была насаженной на его член. Я гадала, какой вес он мог поднять в жиме лёжа.

— Стена или пол? — потребовал он.

— Я только-только повесила картины, — сказала я, показывая на картины в рамах, но не отводя от него глаз.

— Значит, пол, — сказал он.

Я честно не знаю, как он уложил нас на пол, не выходя из меня и не уронив меня. Но Кэмпбелл Бишоп обладал многими талантами, которые я точно намеревалась изложить на страницах... после того, как закончу использовать его для секса.

Как только моя спина соприкоснулась с ковром, он стащил мою кофточку через голову, снова обнажая мои груди, а затем вошёл до упора. Я не была ментально готова принять его всего, и это мгновенно стало ясно. Ошеломляющая наполненность, интенсивное напряжение мышц, которые никогда прежде так не растягивались — всё это требовало каждой йоты моего внимания.

Гортанное одобрительное рычание Кэма звенело в моём ухе. Мой собственный крик эхом отражался от стен.

Я крепко зажмурилась, пока меня атаковали ощущения. Он медленно вышел, затем толкнулся обратно. Его вес придавливал меня, удерживая на полу. Жар его кожи, напрягающихся мышц подводил меня прямо к пределу рассудка и за него, в бездумную бездну нужды.

Я вот-вот впервые натру себе спину ковром во время секса. Это ощущалось как трофей, как обряд инициации.

— Кэм, — ахнула я.

Одна мозолистая ладонь нашла мою грудь. Он помял её раз, другой. Безо всякого предупреждения он отвёл бёдра назад, выходя почти полностью. Я напряглась под ним, вокруг него, нуждаясь в том, чтобы он остался. Он не заставлял меня умолять. Мне не нужно было говорить ему, что мне нужно. Он просто дал мне серию коротких, жёстких толчков.

— Да, — вскрикнула я.

Его большой палец прошёлся по моему набухшему соску, пока его бёдра продолжали вбиваться в меня. Она была первобытной, эта нужда, что нарастала во мне с каждым глубоким, жёстким толчком. Я почувствовала, как он набухает во мне, пока я сжимаюсь вокруг него. Всё уже нарастало, осознала я, когда он снова вошёл в меня.

— Отпусти себя, детка. Просто отпусти себя для меня, — пропыхтел он. Его сердце грохотало у моей груди. Лицом он уткнулся в мою шею.

Я собиралась объяснить ему, что множественные оргазмы — это не моя фишка. Что меня благословили сильными одиночными оргазмами, и нет причин жадничать. Но я определённо не возражала, что он к этому стремился. Честно, если кто и мог подарить множественные оргазмы, то это Кэм. Может, после того, как мы насладимся несколькими перепихами, я могла бы...

Он совершил ещё один толчок и остался погружённым до упора. Я извивалась под ним, и во мне зародился мой первый официальный второй оргазм. Всё от кончиков моих волос до пальцев на ногах вспыхнуло, скручиваясь всё крепче и крепче, а потом взрываясь как мина-растяжка.

Звук и свет временно исчезли из моего существования. Единственное, что осталось — это ощущения того, как стена наслаждения рушится на меня.

— Бл*дь, да, — простонал Кэм, оставаясь глубоко внутри меня и эякулируя.

Я могла чувствовать каждую пульсацию его оргазма сквозь тиски собственной разрядки. Некий древний биологический танец, который мы исполнили в совершенстве. Это было лучше, чем просто хорошо, лучше, чем правильно. Это ощущалось как божественный призыв, который наконец-то получил ответ. Я чувствовала себя живой и растлённой.

Волны замедлились, ослабевая, и наконец прекратились. Мы лежали, переплетаясь телами, потные и удовлетворённые, всё ещё соединённые. Наше дыхание вырывалось тяжёлым пыхтением. Я чувствовала себя хорошо. Как желе с шампанским. Дрожащая и искрящая.

Ещё ни разу в жизни я не была так счастлива из-за бездумного, ничего не значащего секса.

— Ты в порядке? — спросил Кэм, всё ещё утыкаясь лицом в мою шею. Эта извечная щетина царапала мою шею самым приятным образом.

Я прочистила горло и попыталась изобразить небрежность.

— Ну, типа, если это лучшее, на что ты способен. Да, я в норме.

Он ущипнул моё бедро. Сильно.

— Ой! Окей, окей! Это было изумительно. Если бы я контролировала свои части тела, я бы тянулась к своей записной книжке, — признала я.

Он перекатил нас так, чтобы я растянулась поверх него. Я приподнялась на одном локте, чтобы поизучать до абсурда привлекательную мужскую красоту подо мной. Может, развод и белоголовые орланы стали удачей, потому что не существовало ни единого минуса в том, что только что произошло с его членом во мне.

— Это была лишь закуска. Готовься к основному блюду, — пригрозил он.

— Ты же не серьёзно.

— Я же сказал, что первый раз не продлится долго. Теперь, когда мы сняли напряжение, я могу не спешить и насладиться.

Я не была уверена, что моя вагина справится с тем, что Кэм «не будет спешить и насладится».

Глава 29. Официальная шкала рейтинга засранцев

Кэмпбелл

— Нам надо поговорить, — сказал я, натягивая обратно боксёры-брифы. Моё тело ощущалось гибким и удовлетворённым. Мои мышцы расслабились. Мои яйца опустели. Но ментально я чувствовал, что скручиваю себя узлами.

— О чём? — спросила Хейзел, засовывая в рот чипсину, покрытую соусом. Она была одета лишь в мою футболку и ничего больше, отчего сложно было сосредоточиться.

Мы в итоге голышом добрались до её гостиной и устроили качественное боевое крещение новому дивану. Я кончил дважды, так сильно, что за свои усилия заработал судорогу задней поверхности бедра. Она получила свою троицу, а потом стала умолять об еде, так что теперь мы затеяли бл*дский пикник из перекусов на полу и смотрели дерьмовое реалити-шоу на телевизоре, который до сих пор был прислонён к своей коробке.

Я выудил чипсину из пакета и показал этой чипсиной.

— Об этом.

— Хочешь поговорить о французском луковом соусе?

— Хейзел.

— Кэмпбелл.

Она заставит меня сказать все дурацкие вещи, которые мне хотелось бы, чтобы она интуитивно поняла.

— Я хочу убедиться, что мы оба понимаем ситуацию.

— И что это за ситуация? — она выключила звук телевизора.

— Я не ищу... ничего, — помимо повторения того, что мы только что сделали. Многократного повторения. Но я не хотел показаться помешанным на сексе засранцем.

Она невозмутимо макнула ещё одну чипсину в контейнер соуса.

— И чего такого ты не ищешь?

— Ну ты знаешь. Отношений.

Чипсина замерла у её рта.

— Ты не помнишь очень официальное соглашение, которое мы подписали перед тем, как ты засунул в меня свой член на моём столе?

— Мы в тот момент не то чтобы думали ясно, — заметил я.

— О Господи. Ты серьёзно сидишь тут и думаешь, что секс с тобой настолько хорош, что я автоматически потребую от тебя моногамных отношений?

Да. Но я был достаточно умён, чтобы не говорить этого вслух.

— Я просто хочу убедиться, что мы по-прежнему на одной волне, — поспешно сказал я.

— Ну у тебя и эго, Кэмпбелл Бишоп. Позволь мне тебя успокоить. Ты очень хорош в сексе. Настолько хорош, что я не возражала бы ещё раз посетить каждую горизонтальную поверхность этого дома с тобой. Однако ты не годишься для отношений. Ты непостоянный. Твои навыки коммуникации на нуле. В половине случаев ты ведёшь себя так, будто пребывание в обществе других людей причиняет тебе физическую боль...

— Ладно. Хорошо. Можешь завязывать со списком недостатков. Ты и сама не подарок.

Она угрожающе взмахнула чипсиной.

— Ты автоматически переходишь в нападение вместо того, чтобы воспользоваться своими чёртовыми ушами. Я не хочу отношений с тобой. С тобой придётся прикладывать слишком много усилий, а у меня и так проблем хватает. Мне не надо браться за ещё один проект.

Вопреки тому, что она со мной соглашалась, я оскорбился. Я уже открыл рот, чтобы возразить, но она затолкала туда чипсину.

— Подумай, прежде чем всё испортишь.

— Нечего портить, — настаивал я.

Хейзел закатила глаза.

— Слушай. Я дам тебе поблажку, потому что ты явно потрясён тем, как я хороша в голом виде. Суть в том, что у меня нет желания стремиться с тобой к чему-либо, кроме как к физической стороне отношений.

Не знай я лучше, я бы подумал, что она задела мои чувства.

— Ты хочешь больше секса, — медленно произнёс я.

— Ты хорош в этом, и ты удобен.

Это не самая наивысшая похвала моему существованию как мужчины. Но именно этого я хотел. Так почему я испытывал... это странное, неспокойное чувство?

— Но согласие важно, — продолжала она. — Так что решать тебе. Мне нравится секс. И мне очень понравился секс с тобой. У нас обоих много чего происходит в жизни, и похоже, мы оба меньше всего хотим отношений или нуждаемся в них. Следовательно, мы можем в обозримом будущем продолжать секс без обязательств, пока не устанем от ничего не значащих оргазмов.

Я не представлял, как кто-то может устать от таких оргазмов, которые я только что испытал.

— Нам надо подумать об этом, — решил я. Может, Хейзел не чувствовала себя так, будто её мозг превратился в кашу после секса, но пребывание рядом с ней, пока она одета лишь в мою футболку, определённо влияло на мои суждения.

— Справедливо, — согласилась она. — Мы подождём пару дней. Проблема временно решена?

— Ага, — сказал я.

Хейзел потянулась к пульту. Но я остановил её руку своей.

— Я не думаю, что мы должны кому-то рассказывать, — выпалил я, готовясь к реакции.

Я точно знал, какое место я занимал на официальной Шкале Рейтинга Засранцев. Сначала я сказал, что заинтересован лишь в её теле и в том, что оно могло для меня сделать. Теперь я просил её молчать об этом, отчего создавалось впечатление, будто я стыжусь.

— Решительно согласна, — сказала она, высвободив свою руку и включив звук телевизора обратно.

Я сидел секунд тридцать, после чего снова выключил звук.

— Ты не возражаешь против этого? Тебе не кажется, что от этого создаётся впечатление, будто я стыжусь или стесняюсь, или типа того?

— Ну,теперьмне кажется, — поддразнила она.

— Я серьёзно.

Она повернулась ко мне, прищурив глаза.

— Не знай я тебя лучше, я бы сказала, что ты паникуешь.

— Я не паникую, — настаивал я. — Я просто не хочу причинить тебе боль.

— Кэм, — она положила ладонь на моё колено. Мой дурацкий член пробудился, видимо, оправившись быстрее, чем я ожидал.

— Что?

— Мы полностью на одной волне. Я не хочу отношений с тобой, и я не хочу опять оказаться в центре странных городских сплетен. Судя по тому, что я узнала об этом месте, тот человек, который будет с тобой встречаться, каждый чёртов день будет мелькать в приложении Соседи. Я здесь для того, чтобы написать историю, а не становиться её главной героиней. Кроме того, участие в тайных сексуальных похождениях должно вдохновлять, верно? Ну то есть, я уже набросала в голове три сцены, пока Бриони тут болтает о том, как тяжело быть красивой и богатой, — она показала на экран, где надувшаяся блондинка смаргивала слёзы.

— Что насчёт Зои? Вы двое близки, — сказал я.

— Я доверяю Зои свою жизнь. Однако если ты не хочешь, чтобы она знала, она не узнает от меня. Кроме того, если она узнает, она наверняка загонит тебя в угол и будет угрожать твоей жизни, если посчитает, что ты угрожаешь написанию моей книги.

— Это похоже на Зои, — признался я. — Мои братья будут занозами в заднице насчёт этого. Когда они узнали, что мы поцеловались...

— Ты сказал своим братьям, что мыцеловались?— практически провизжала Хейзел.

— Эм, нет?

— Кэмпбелл! Они слетели с катушек? Готова поспорить, они слетели с катушек, — предсказала она. — Ты чем думал?

— Да я не особенно думал. Они продолжали флиртовать с тобой и...

— Они не флиртовали со мной! Они взаимодействовали со мной как человеческие существа, Кэм! И ты придумал что? Пометить свою территорию? — она хлопнула себя ладонями по щекам.

— Нет.

Да.

Она застонала.

— Что они сказали?

— Они были не совсем счастливы. Выразили некоторые «опасения».

— Вот уж действительно. Дай угадаю. Они думают, что завязывание чего-либо со мной поставит под угрозу ремонт дома, а это в свою очередь подвергнет угрозе ваш семейный бизнес, а через него и твою семью.

— Ты странно хороша в этом.

— В чём? В панике? — потребовала она, стукнувшись головой о сиденье дивана позади неё.

— Нет, в понимании людей.

— Я постоянно создаю вымышленных людей и манипулирую ими. Это отражается в реальной жизни.

— Я не буду говорить им... об этом, — пообещал я.

— А имеет ли значение на данном этапе? Они наверняка уже думают, что я практически плачу тебе за физическое внимание. Вместо того чтобы выписывать тебе чек на следующий депозит, я просто оставлю наличку на твоей прикроватной тумбочке.

— Ты не платишь мне за секс. И я не скажу им об этом. Особенно после того, как они практически угрожали моей жизни, требуя оставить тебя в покое.

Она хрюкнула.

— И тебе ещё хватило наглости думать, что я потребую отношений с тобой.

— Не наглость это. У меня возниклоопасение, и явыразилэто опасение, — настаивал я.

Она шумно выдохнула, отчего её чёлка взметнулась в воздух.

— Окей. Что сделано, то сделано. Мы не можем ничего поделать с тобой и твоим длинным языком или с тем фактом, что мы только что занимались сексом. Но мы можем проследить, чтобыниктоне узнал.

— Никто не узнает, — сказал я с безосновательной уверенностью. Секрет в Стори-Лейке напоминали вчерашнюю еду в контейнере из-под маргарина. Они не хранились.

(В Америке контейнер от маргарина стал своего рода мемом — открываешь его, ожидая найти маргарин, а находишь остатки супа, макарон и пр. Это сродни нашей истории с красивыми жестяными банками от печенья, где бабушки хранят швейные принадлежности. Но маргариновые контейнеры не предназначены для хранения еды, и поэтому продукты в них быстро портятся, отсюда и использование этой метафоры, — прим).

— Нейтральные лица, когда мы в обществе других людей, — сказала она. — Никаких пошлых глазок, подмигивания или долгих томных взглядов.

— Не смотри на мой пах так, будто ты оголодала.

— Не восхищайся моими грудями без лифчика.

— Не ходи без лифчика, когда мои братья в доме, — парировал я.

— Это несправедливый стандарт. Вместо того чтобы заставлять меня одеваться в менее отвлекающей манере, почему бы не настоять, чтобы мужчины просто научились контролировать, куда смотрят их глаза?

Я стиснул переносицу.

— Ладно. Хорошо. Но пока национальную обучающую программу для всего пола ещё не разработали, я был бы очень благодарен, если бы ты не напоминала мне о великолепии твоих грудей, пока мы не одни.

— По рукам.

Я с облегчением привалился к дивану.

— Мы чертовски много говорим, если у нас только секс.

— Согласна. Давай не будем превращать это в привычку. Эй, как ты относишься к сэндвичам?

— Готов прямо сейчас убить полкило колбасы.

— О слава Богу. Этого девчачьего ужина не хватает. Давай сделаем сэндвичи и посмотрим, как Бриони пытается убедить Уильяма, что она девушка его мечты.

Мне стоило уйти. Мне стоило выскользнуть в боковую дверь и в тени прокрасться домой. Но у меня пустой холодильник. И возможно, мне немножко любопытно, кого Уильям выберет для своего свидания «Приключения в Амстердаме».

— По рукам, — я встал на ноги и рывком помог ей подняться.

— На временную кухню, — сказала Хейзел.

Я игриво шлёпнул её по заднице и пошёл за ней в столовую, игнорируя ноющее ощущение в груди.

Я получил всё, чего хотел. Так почему мне было не по себе?

Мы только что умяли наши сэндвичи, и Бриони умоляла о втором шансе, когда в дверь оживлённо постучали.

— Ты кого-то ждёшь? — потребовал я.

— В половине одиннадцатого вечера? Нет! — настаивала Хейзел.

Дверная ручка задребезжала.

— Открывай, Хейз! — крикнула Зои через дверь.

— Чёрт, — прошептала Хейзел.

Я уже был на ногах и лихорадочно искал свои штаны.

— Эм, минутку, — крикнула она чёртовски виноватым тоном. — Тебе нужно спрятаться.

— Где? — прошипел я.

— Не знаю. За шторами?

— Чтобы все соседи видели меня в трусах? Где мои бл*дские штаны?

— Мне откуда знать? — она выбежала мимо меня в фойе и открыла один из шкафов для верхней одежды. — Прячься здесь. Я отвлеку её, а ты сможешь найти свои штаны и тайком уйти.

Я снова почувствовал себя подростком, когда она затолкала меня в шкаф и закрыла дверь.

— Кто лучший агент в мире? — сказала Зои, когда Хейзел открыла дверь.

Я прислонился лбом к двери в темноте.

— Полагаю, что ты, раз на часах почти одиннадцать, и ты рискуешь встречей с енотом, — сказала Хейзел.

— Я только что организовала тебе небольшую публикацию в среднем пенсильванском журнале, — сказала Зои.

— Это определённо самое радостное, что сегодня случилась, — ответила Хейзел неубедительно бодрым тоном. — Почему бы нам не пойти в столовую или не открыть бутылку вина или ещё что-нибудь, что займёт несколько минут?

Фелисити:Я ожидаю, что весь следующий месяц продукты будут доставляться мне на дом, иначе я буду вынуждена упомянуть, что заметила одного из самых видных холостяков Стори-Лейка, украдкой выходящего из дома Хейзел Харт в одних трусах. #ЦенаМолчания

Глава 30. Эскалация

Хейзел

НеустрашимыйПареньРепортёр:Местный автор любовных романов обвиняется в угоне лодки и пытается уплыть от представителей власти.

Книжный Кэм наградил её испепеляющим взглядом, когда она вытянулась на цыпочках, тщетно пытаясь дотянуться до карниза для штор.

— Ты грохнешься на свою славную задницу.

— И что ты собираешься с этим делать? — дерзко ответила Книжная Хейзел.

Я откинулась назад и с удовлетворённым вздохом закрыла ноутбук. Когда я сняла наушники, меня приветствовала какофония строительных звуков.

Монтаж несущих конструкций для кладовки, уголка для завтрака и моего мега-гардероба был почти закончен. Сантехники и электрики воевали за право приоритета. Мой дом был заполнен людьми, шумом и строительным хаосом.

Но мою голову заполнил лишь Кэм.

Одно совокупление с этим мужчиной дало мне не только оргазмы. После нашей тайной горячей ночи я писала сплошные сексуальные сцены. Это мало продвигало сюжет, но я определённо наслаждалась этим.

Я дала телефонное интервью для организованной Зои публикации и наконец-то зашла в «Истории Стори-Лейка» и познакомилась с владельцем, Шеви. Мы заключили сделку, что если возникнет внезапная потребность в подписанных книгах, Шеви позаботится о заказе партии, а я раз в неделю буду заглядывать и подписывать экземпляры.

Если говорить о нерабочих новостях, с момента своего секс-марафона с Кэмом я не мелькала в новостях приложения Соседи. Но имелись признаки того, что я становилась частью общества.

Две сестрёнки, учащиеся в начальной школе, постучали в мои двери, предлагая купить пахнущие свечки ради школьного сбора средств, и я купила столько, чтобы их классу хватило на вечеринку с пиццей. Гусь просвистел надо мной вчера днём, когда я каталась на велике. Вместо того чтобы бить меня рыбой по голове, он в этот раз накренил крылья в неком птичьем приветствии... а может, это было извинение.

Этим вечером Дариус пригласил меня на какой-то ужин совета в гостинице. Это означало макияж, нормальную одежду и встречу с Кэмом без его братьев. После обнажённого родео вечером четверга мы держали дистанцию.

Официально мы выжидали время, чтобы убедиться, что мы оба по-прежнему согласны на эту ситуацию без обязательств. Но мне уже не терпелось снова увидеть пенис Кэмпбелла Бишопа.

По коридору эхом разнёсся топот ботинок, и я подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть через стеклянные двери упомянутый пенис... эм, то есть, упомянутого мужчину. На одном плече он нёс длинный деревянный брус. Наши взгляды встретились, и он лукаво подмигнул мне, отчего мои щёки вспыхнули, а моя дамская пещерка конвульсивно содрогнулась.

Мы оба были взрослыми людьми, которых влекло друг к другу. Пора перестать ходить вокруг да около.

Я мысленно пересматривала свой гардероб в поисках идеального наряда «трахни меня», но тут Зои влетела без стука. Её кудряшки подрагивали то ли от восторга, то ли от ярости.

— Этот бл*дский сын мудозвонного жопоклоуна, — объявила она.

Гейдж помедлил у открытой двери.

— Всё в порядке?

— Я уверена, всё в норме, — заверила я его. Эмоциональные вспышки у Зои случались минимум раз в неделю.

— Нет, не в норме. Я поеду на Манхэттен и совершу убийство.

— У меня есть несколько кусков брезента как раз размером с тело. А ещё я очень хорошо умею таскать тяжести, — предложил Гейдж.

— Я могу воспользоваться твоим предложением, — угрожающе ответила Зои.

— Что происходит? Твоя кузина опять пролила вино на твой диван?

Она оскорблённо фыркнула.

— За такое можно покалечить. А это достойно убийства.

Она передала мне свой телефон и тут же начала расхаживать перед моим столом. Браузер был открыт на статье из нишевого литературного журнала. С фотографии, сопровождавшей историю, улыбалось лицом моего бывшего мужа. Это был давний снимок. Сделанный до того, как у него началось медленное постепенное облысение. Он стоял перед книжным шкафом с наградами и книгами в твёрдом переплёте, а его губы изогнулись в знакомой самодовольной улыбке.

Нью-Йоркский литературный агент обсуждает легендарную карьеру.

— Дай мне сжатую версию, — сказала я, пробегаясь по тексту.

— Я отказываюсь произносить это вслух. Четвёртый абзац.

—Уайтхед не работает с клиентами, которые пишут любовные романы. По его словам, нет никакой долгосрочной выгоды в жанре, который он называет «наштамповать и сжечь». Вместо этого он направляет своих клиентов сквозь более деликатные сложности художественной прозы. Они пишут мрачные, стоящие истории. Всё не сводится к сексу и счастливому концу. Они рассказывают важные, настоящие истории. Именно в таких книгах нуждается мир — книгах, которые ныряют в глубины человеческой натуры.

Это звучало придурковатым и оторванным от реальности, но вполне в духе Джима. Ничего такого, что заслуживало бы убийства. Мои глаза скользнули ниже и зацепились за моё имя. Я напряглась.

—Только посмотрите на мою бывшую жену, Хейзел Харт. Она загнала себя в положение, где ради успеха ей пришлось потворствовать базовой демографической категории с ненасытной потребностью в удовлетворении. Она не могла поспевать за этой потребностью, и теперь её представитель расторг с ней контракт, и её издатель поговаривает о том же. Я пытался направить её к жанру с более серьёзным и преданными читателями, но так и бывает, когда ты не относишься к публикациям серьёзно. Тебя прожёвывают и выплёвывают.

— Вот сукин сын, — объявила я.

— Кто сукин сын? — спросил Гейдж. — Кого мы убиваем?

Леви просунул голову в комнату.

— Кто-то упомянулубийство?

— Знаете что? Смерть для него слишком хороша. Пытки — это более хороший вариант. Для начала выдерну все его ногти на ногах, а потом прицеплю провода прикуривателя к его соскам, — планировала Зои, продолжая расхаживать туда-сюда.

—Я не говорю, что она окончательно вышла в тираж. Просто хочу сказать, что она могла бы получить существенные преимущества от моего опыта,— читала я вслух. Затем вскочила со стула и присоединилась к Зои в лихорадочном расхаживании туда-сюда. — Дерьмо.

— Нам повезло, что это чванливый журнал, на который подписываются только чванливые засранцы, но я уже получила два звонка и шесть электронных писем от других изданий, вынюхивающих, нет ли тут противостояния бывших, — сказала она.

— Я не стану с ним воевать, — мрачно сказала я. Я не знала, как воевать, что ясно было видно по нашему соглашению о разводе.

— Что происходит, бл*дь? — потребовал Кэм с порога.

— Мы кого-то убиваем, — сказал Гейдж.

— Я бы отдала всё что угодно, чтобы стереть эту самодовольную усмешку с его дурацкого лица, — сказала Зои, затем остановилась и схватила меня за плечи. — Эта книга должна стать мега-бестселлером. Это должна быть такая книга, которая так долго будет куковать в списке бестселлеров, что людям надоест смотреть на обложку. Я хочу, чтобы Джима физически тошнило каждый раз, когда он посещает рабочую конференцию, потому что все будут говорить о том, как ты успешна без него.

— Мне надо начать искать себе платье мести для того случая, когда я попаду в список New York Times, — пошутила я.

— Кто такой Джим, бл*дь? — спросил Леви.

— Бывший муж, — подсказал Кэм.

Все взгляды устремились к нему.

Он пожал плечами.

— Что? Так написано в её биографии сзади книги, которую я одолжил у Лауры.

— У тебя нет денег купить свой экземпляр? — пожаловалась Зои.

Я щёлкнула пальцами перед её лицом.

— Соберись, Зои. Что мы будем делать с этим?

— Почему мы убиваем бывшего мужа Джима? — спросил Гейдж.

Она передала ему свой телефон.

— Абзац...

— Номер четыре. Да, я слышал, — сказал он. Его братья смотрели через плечи Гейджа, пока он листал.

— Я лично хочу сжечь весь его мир, — сказала мне Зои.

— Угу, потому что это всегда так хорошо заканчивается, — если я время от времени бывала импульсивной, то Зои настоящая сорвиголова. Мои инстинкты обычно были неплохими. Но инстинкты Зои ужасны.

— Я не хочу быть выше этого, — подчеркнула она.

— Где живёт это мудацкое мудло? — потребовал Кэм.

— Ну то есть, скажем, ты напишешь лучшую книгу в своей карьере. Даже если они поспешат с печатью малого тиража, нам придётся ждать около года, прежде чем мы увидим, как он давится своими словами, — пожаловалась Зои.

— Такова цена, которую приходится платить адекватным взрослым людям, — напомнила я ей.

Внезапно все три брата выстроились рядом, образуя непроницаемую стену мышц и скрещенных рук.

— Этот засранец живёт в Нью-Йорке? — спросил Кэм.

— Верхний Вест-Сайд, — прочитал Леви с телефона.

Гейдж посмотрел на часы.

— Это примерно два или два с половиной часа езды отсюда.

— Можем вернуться до наступления темноты, — сказал Кэм.

— На обратном пути можем остановиться в той закусочной с пончиками, — буркнул Леви.

Я помахала руками в воздухе.

— Погодите. Вы же не серьёзно.

Ответом мне стали три очень серьёзные, очень упрямые хмурые гримасы.

— Зои? Не поможешь?

— Я не хочу помогать. Я хочу посмотреть, как они надерут ему задницу.

— Никто никому не будет надирать задницы, — настаивала я.

— Уф. Ладно. Будь адекватным взрослым, — пожаловалась она, затем повернулась лицом к Бишопам. — Джентльмены, это маленький плачевный побочный эффект жизни автора. Это всё равно что иметь дело со школьным задирой. Лучше их игнорировать и сосредоточиться на хорошем, — последнюю часть она проговорила сквозь стиснутые зубы.

Братья с неверием переглянулись.

— При всем уважении, но если тебя кто-то задирает, это не лучший способ справиться, — парировал Гейдж.

— А какой лучший?

— Эскалация, — хором сказали мужчины.

Я поджала губы, чтобы не рассмеяться.

— Эскалация, говорите?

— Если задира выбивает учебник географии из твоей руки, ты подбираешь этот учебник и бьёшь им задиру по лицу, пока он не грохнется на пол, — пояснил Кэм.

— Если кто-то заталкивает тебя в шкафчик, ты бьёшь его по лицу кулаком, пока тебя кто-нибудь не оттащит, — продолжил Гейдж.

— Если какой-то засранец украл у твоего друга деньги на обед, ты вламываешься в их дом, крадёшь всё из их спальни, а потом на следующий день продаёшь это с аукциона в школе, — добавил Леви.

— Весьма конкретные примеры, — я потянулась к блокноту.

Зои сумела выдавить улыбку.

— Это другое, ребята. Вы не можете заявляться в дом каждой Недовольной Кэти из-за разгромного поста в блоге или низкой оценки книги и угрожать ей. Ну то есть, это будет работа на полную ставку. И даже на две ставки в период выхода новой книги. Таких Джимов пруд пруди. О Боже, Хейз! Помнишь ту ворчливую блогершу, которая начала онлайн-кампанию, чтобы её подписчики жаловались на твои книги за нарушение авторских прав, потому что ей не понравилось, что твоя главная героиня болела за футбольную команду неугодного ей колледжа?

Все три брата сняли свои ремни с инструментами.

— Я сяду за руль, — сказал Кэм.

Я изобразила рубящее движение по горлу.

— Не лучшее время для воспоминаний, Зои.

— Я начинаю понимать, — отозвалась она.

— Погодите, — я встала между Бишопами и дверью. — Что вы, ребята, делаете, когда кто-то оставляет в интернете плохой отзыв на вашу компанию?

— Это случалось лишь один раз, — зловеще сказал Гейдж.

— Бл*дская Эмилия, — пробормотал Леви.

— Почему она такая? — спросила я.

— Средний ребёнок. Её старшая сестра была звёздной гимнасткой, почти попала на Олимпийские игры. Её младший брат — хирург по мозгам, — сказал Гейдж.

— А что вы сделали с Эмилией? — спросила Зои.

— Я тебе скажу, что мы сделали, — ответил Кэм. — Мы пошли в её дом. Когда она открыла дверь, мы пошли в прачечную комнату и начали кулаками пробивать дыры в новой гипсовой стене, потому что она сказала, что штукатурка была... — он щёлкнул пальцами перед Гейджем.

— Слишком гладкой, — подсказал его брат.

— Мы сорвали гипсокартон, отключили её стиральную машину, потому что она сказала, что та работает слишком шумно...

— Что никак не связано с нами, — добавил Леви.

— Затем мы взяли её новую сушильную машину, вынесли её обратно на подъездную дорожку у дома, где её оставили доставщики, потому что она отчитала их за то, что приехали на 10 минут раньше, — продолжал Кэм. — Затем Гейдж швырнул ей в лицо чек на возврат денег.

— За минусом работ по демонтажу, которые, так уж получилось, почти равнялись всей стоимости работы, — объяснил Гейдж с плутовской улыбкой.

— Ты, — сказала Зои, — показывая на него пальцем. — Мне нравится всё, что ты только что сказал.

— Вы не можете просто пойти и отомстить всем, кто обошёлся с вами неправильно, — сказала я.

— Нет, можем, — сказали они в унисон.

— Её муж пришёл домой в разгар всего этого. Мы дали ему варианты — надрать ему задницу, засудить его задницу или и то, и другое, — сказал Кэм так, будто это самая логичная вещь на свете.

— Надо пояснить, это случилось через сутки после того, как Эмилия закатила истерику из-за того, что Ливви первым встал в очередь на кассе автозаправки и оказался их сотым клиентом за месяц.

— Получил бесплатный бензин и хот-доги в течение месяца, — объяснил Леви.

— Если ты здесь кого-то задираешь, ты получишь то же самое в ответ, — с гордостью сказал Гейдж.

— Что ж, как бы «весело» это ни звучало, в моём бизнесе всё не так работает, — сказала я. — Мы более цивилизованные.

Гейдж помахал телефоном Зои.

— Это не цивилизованно.

Леви усмехнулся.

— Подожди, пока об этом не услышит мама.

— Ничьей матери об этом не надо знать, — сказала я, отчаянно пытаясь вбить здравый смысл в мнимых взрослых в этой комнате. — Это моя проблема, и я разберусь с этим так, как посчитаю нужным.

— Пожалуйста, не говори, что ты будешь выше этого, — прошептала Зои едва слышно.

— Если ты скажешь «выше этого», я беру свои ключи от машины, — объявил Кэм.

Я закатила глаза.

— Зои.

— Да, моя госпожа?

— Мы будем не ниже этого и проигнорируем его, — настояла я.

Джим:Надеюсь, ты не возражаешь, я упомянул тебя в интервью, чтобы дать тебе небольшой толчок. Можешь поблагодарить меня позже. Как успехи с книгой? Почти закончила?

Глава 31. Какашечная проблема

Хейзел

С головой, полной фантазий о мести, и с домом, полным мстительных мужчин, за остальную часть дня я написала очень мало текста. Вместо того чтобы силой выдавливать из себя слова, я капитулировала и выместила своё раздражение на переднем дворе, очистив участок от разросшейся растительности.

Я продолжала заниматься этим, пока все не ушли. Недовольный взгляд Кэма обладал настоящим физическим весом, пока его владелец шёл к своему грузовику. Но его братья уговорили его заехать на фирму их родителей и сделать что-то с забором вокруг пастбища. Я подождала, пока подъездная дорожка и улица не опустеют, затем сделала пятиминутный перерыв на крыльце в моём новом кресле-качалке.

Я помахала нескольким соседям, выпила стакан воды, затем заскочила в единственный душ, сохранившийся в доме. Укладка, макияж и гардероб превращались в проблемную задачу, когда приходилось учитывать, что на ужин совета я поеду на велосипеде. Если повезёт, я смогу уговорить сексуального ворчливого подрядчика, чтобы он подвёз меня обратно, а потом мы оба избавимся от одежды.

Мне реально надо задуматься о транспортном средстве с дверьми. Я добавила это в свой список «Побеспокоюсь об этом позже», затем приступила к работе над своим соблазнительным нарядом. Спустя один относительно сексуальный высокий конский хвост, боди с изящным декольте и слаксы с высокой посадкой, я объявила себя готовой.

Я как раз выкатывала свой велик из гаража, когда на мою подъездную дорожку завернул бодренький маленький электрический внедорожник. Из окна с водительской стороны высунулся Дариус.

— Подумал, что стоит вас подвезти, — окликнул он.

От этого становилось менее вероятным, что Кэм подвезёт меня домой, а это в свою очередь уменьшало шансы на то, что этим вечером у меня будет секс. Но хотя бы я не приду вся вспотевшая как пациент с лихорадкой.

Я скрыла своё разочарование за бодрой улыбкой.

— Конечно, спасибо! — я забралась на пассажирское сиденье и обнаружила, что мой мэр-шофёр слушал плейлист для барабанщиков маршевого оркестра, и это на удивление завораживало.

— Это моя подбадривающая музыка, — объяснил он, отбивая ритм ладонями по рулю, который он держал обеими руками как законопослушный гражданин.

— Тебе нужна подбадривающая музыка перед ужином совета? — спросила я.

— Это скорее неофициальное собрание, чтобы обсудить неофициальные дела прежде, чем мы сделаем всё официальным. С хлебными палочками, — добавил он.

Поскольку в Стори-Лейке часа-пик вообще не существовало, мы приехали в гостиницу на десять минут раньше. Я была рада увидеть, что в этот раз на парковке больше машин. Пока Дариус пошёл проверять приватный зал для нашего ужина, я вышла на террасу и сделала несколько потрясающих снимков заката над озером.

Я заметила небольшую группу женщин, собравшихся у костровища в дальнем конце террасы. Похоже, они передавали друг другу несколько бутылок вина и делали селфи.

Я уже собиралась пойти обратно внутрь, когда осознала, что все женщины внезапно посмотрели на меня.

— О Господи, этоона!— провизжала женщина с густым лонг-айлендским акцентом и двумя бутылками вина в руке.

Они всколыхнулись как стайка восторженных цыплят, хихикая и спеша в мою сторону. В этом радостном топоте я расслышала отголоски Бронкса и Нью-Джерси.

— Вы Хейзел Харт! — объявила женщина со стрижкой боб, кончики волос которой были покрашены в фиолетовый.

— Мы как будто призвали её, — сказала высокая угловатая женщина, в винном бокале которой побрякивали кубики льда.

— Эм, вау. Привет, — сказала я.

— Мы здесь из-за вас, — объявила третья женщина, одетая в безрукавую водолазку и вязаную шапочку. — Я читаю ваши книги уже несколько лет, и когда я увидела, что вы убежали от всего, чтобы начать с нуля, у меня было такое чувство, будто вы говорили с моей душой.

— Правда? Вау. Что ж, спасибо, — сказала я.

— Нет! Это мы должны благодаритьвас, — настаивала женщина с парой винных бутылок. — Я взяла первую книгу в вашей серии Спринг-Гейт и прочитала за один присест. Затем начала следующую. А когда мои руки дошли до третьей...

— Мы решили сбежать сами — на длинные выходные — и заценить место, которое вдохновило вас на начало новой книги, — сказала женщина в шапочке.

— И может, мельком посмотреть на тех подрядчиков, которые работают в вашем доме, — сказала четвёртая женщина, которая была ниже остальных ростом, с блестящими чёрными кудрями и божественным вкусом в обуви. — Конфетки!

— Так вот, мы проехали мимо вашего дома, но клянусь, мы не совали нос куда не надо, — призналась Две Бутылки.

— Мы сделали парочку селфи на тротуаре, но на этом всё. Никаких публикаций в интернете, — строго заверила женщина с кубиками льда.

— И мы совершенно точно не будем напрашиваться в гости, потому что это будет супер по-сталкерски, и вы пишете новую книгу, так что вам надо сосредоточиться, — сказала Хорошие Туфли.

— Я благодарна за это, — сказала я со смешком.

— Вы сфотографируетесь с нами? Девочки в группе точно умрут с зависти, — спросила Шапочка.

— Я с радостью. Ээ, а что за группа?

— Фанаты Хейзел Харт, — сказали они хором.

— Мы на фейсбуке, и у нас почти тысяча участников, большинство из них пришло после того, как вы объявили о разводе, сбежали из Нью-Йорка и затеяли всё это начало с нуля. Знаете, сколько раз я фантазировала о том, чтобы собрать сумку и пуститься в дорогу? — спросила Две Бутылки.

— Понятия не имею.

— Минимум три раза в неделю.

— А я скорее три раза в день, — пошутила Хорошие Туфли. — Но у меня четырёхлетние мальчики-близнецы.

— А можно я просто скажу, что вы хорошенькая? Ну то есть, ваши фотографии отличные, конечно, но увидеть вас лично? Волосы. Подводка на глазах. Улыбка, — пропела Кубики Льда.

— Вы слишком добры, — сказала я, чувствуя себя так, будто меня подхватила какая-то лавина добра.

— И вообще не беспокойтесь о бывшем муже-какашке. Мы все видели его интервью, и он показался отчаявшимся человеком, который пытается доказать собственную важность, — сказала Две Бутылки.

— Если мы чем-то можем помочь, Фанаты Хейзел Харт готовы и с охотой активизируются, — сказала Шапочка, пока они продолжали собираться вокруг меня.

Я не знала, что сказать, так что вместо этого я улыбнулась, пока мои глаза щипало от чего-то, ощущавшегося подозрительно похожим на слёзы.

— У кого лучшая камера и самая длинная рука? — спросила Хорошие Туфли.

Мы сделали несколько селфи, чтобы убедиться, чтобы хотя бы на одном фото у всех открыты глаза, Хорошие Туфли не была на середине предложения, а Кубики Льда довольна своей улыбкой.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — твердила Кубики Льда. — Я просто... уф! Я надеялась встретить вас, потому что хотела сказать вам, как много ваши книги значат для меня. И теперь вы стоите тут, а я могу сказать лишь о том, какая вы хорошенькая, — она помахала рукой перед своими увлажнившимися голубыми глазами. — Мне надо было написать чёртово письмо.

— Поверьте, в последнее время даже «хорошенькая» много для меня значит, — пошутила я, чувствуя риск расплакаться по-настоящему. — Я очень это ценю.

— Вы помогли Джоан пережить её инсульт. А Милли — её постельный режим. А мне — мой развод. Вы причина, по которой мы все изначально познакомились, и теперь мы здесь, в этот прекрасный вечер, в великолепной гостинице, в очаровательном городе с вами. Чёрт. Я сейчас расплачусь, — сказала Шапочка.

— О нет. Если вы начнёте плакать, я тоже начну, — предупредила я.

Слёзы всё-таки случились. Счастливые слёзы. Мы обнимались и сделали ещё несколько фото. Я как раз отпивала вина прямо из бутылки со своими новыми лучшими подругами, но тут наше веселье прервало мужественное покашливание.

— Всё в порядке?

Кэм стоял в нескольких метров от нас, всем своим видом выражая пятьдесят оттенков дискомфорта. Все коллективно растаяли и принялись хихикать.

— Это Горячий Подрядчик номер три, — прошептала Шапочка.

Я прочистила горло, прогоняя комок эмоций.

— Дамы, долг зовёт.

— А как мне можно подписаться натакойдолг? — сказала Хорошие Туфли в свой бокал вина.

— Вы сделали мой год. Я так счастлива познакомиться с вами и надеюсь, что вам понравится ваше пребывание в Стори-Лейке, — сказала я, сцепив руки у сердца. — Я пойду займусь кое-какими городскими делами.

— Может, вам стоит заняться кое-какимиличнымиделами, — проговорила Две Бутылки уголком рта, выразительно глядя на Кэма.

— Твои друзья? — спросил Кэм, когда я подошла к нему.

— Вроде как. Да, — сказала я с полуулыбкой.

— Ты хорошо выглядишь, — ворчливо сказал он.

Тёплый румянец, начавшийся с моих читателей, от слов Кэма превратился в нечто полыхающее.

— Спасибо. Дариус меня подвёз, так что я не сделалась отвратительной по дороге сюда. На моём велике. Потому что у меня нет машины.

— Почему ты тараторишь?

— Я не тараторю.

Он бросил на меня «ладно, поверим тебе, обманщица» взгляд.

— Уф. Ладно. Я тараторю всякую чушь. Ты заставляешь меня нервничать, когда смотришь на меня и выглядишь таким привлекательным, — сказала я, махнув на его привлекательность.

— Хорошо.

— Хорошо? Тебе нравится заставлять женщин нервничать? Потому что это в духе серийного убийцы, что в наши дни не является восхваляемой чертой.

— Мне нравится, что я заставляю нервничатьтебя. Это расплата за то, что ты заставляешь меня...

— Давайте, члены тусующегося совета! Кто готов к хлебным палочкам? Что-что? — окликнул Дариус с двери на террасу, где он размахивал руками.

Я чуть не оскалилась на парнишку. Мне нужно было знать, как должно закончиться предложение Кэма. Для исследовательских целей.

Кэм пробурчал нечто невнятное и пошагал к двери.

Я последовала за его широкой мускулистой спиной внутрь, гадая, смогу ли я передать ему записку и пригласить на секс после ужина. Может, смс-сообщение будет более мудрым выбором?

Как у любой уважающей себя женщины, все мысли о сексе временно покинули мою голову, когда мы вошли в приватный столовый зал, и запах свежего хлеба ударил по моим органам обоняния. Мы все расселись за круглым столом. Я сидела между доктором Эйсом и Эрлин Дабнер. Эйс надел очередной красочный кардиган, а Эрлин в длинном чёрном облачении выглядела так, будто пришла с комиссионной распродажи певицы Стиви Никс.

Эмилия хмуро смотрела, ну, на всех со своего места между Дариусом и Кэмом.

— Сырных и мясных закусочек хотите? — предложил Дариус, поднимая сервировочный поднос.

— Переходи к делу, — сказал Кэм, откидываясь на своём стуле. — Зачем мы здесь?

— Лучше бы это не было как в тот раз, когда ты хотел, чтобы мы получше узнали друг друга и заставил нас делать упражнения на укрепление командного духа. Мой большой палец на ноге до сих пор болит, — пожаловалась Эмилия.

— Я буду сыр и мясо, — сказала Эрлин.

— Я надеялся подождать до подачи первого раунда блюд и только тогда перейти к делу, — смущённо сказал Дариус. — Макароны с сыром, жареная курочка, картофельное пюре.

Всё это представляло собой комфортную домашнюю еду. Я начинала беспокоиться.

— Ни к чему откладывать, — сказал Эйс, разрывая булочку и намазывая её маслом.

— Мы на мели. Кто хочет вина? — предложил Дариус.

Я подняла руку.

— Я хочу.

— В смысле мы на мели? — спросил Кэм.

Все остальные начали обстреливать Дариуса вопросами. Я встала и взяла одну из открытых бутылок вина на столе. Наполнив свой бокал, я приподняла бутылку.

— Ещё кто-то хочет?

— Люди, которые пьют вино — либо снобы, либо пьяницы, — прошипела Эмилия.

— Непременно передам это Иисусу, — сказала я себе под нос.

Эрлин забрала у меня бутылку и наполнила свой бокал до краев.

— Я с гордостью отношу себя к снобистским пьяницам.

— Я знал, что дела с бюджетом оставляют желать лучшего, но как именно мы оказались на мели? — спросил Эйс, элегантно взмахнув своей булочкой.

— В связи с массовым отъездом жителей за последние два года, доход от налога на недвижимость сократился вдвое, — начал Дариус.

— Именно поэтому мы повысили налоги на недвижимость, — подметил Кэм.

— К сожалению, эти повышения не покрывают обновление очистных сооружений для канализации, чтобы улучшить эффективность и снизить загрязнение окружающей среды, а окружные администраторы в Доминионе признали это обязательным. Я изучил то, что они просят нас сделать, и скажем так, мы не можем позволить себе такие налоги на недвижимость, которые обеспечили бы требуемую сумму, — сказал Дариус. — Кому положить пюре?

Все начали говорить разом.

Я подняла руку.

— Здрасьте. Я тут новенькая. Что случится, если мы не найдём деньги?

— Я так рад, что ты спросила, Хейзел. Если мы не обновим очистные сооружения в отведённые 12 месяцев, нам грозят серьёзные штрафы, которые ещё сильнее осушат наш скудный бюджет, и нам придётся объявить банкротство. Если это случится, есть вероятность, что мы потеряем наш устав, и Стори-Лейк прекратит своё существование, — объяснил Дариус.

Воцарилось напряжённое молчание, пока мы все осмысливали это.

— Это... ужасно, — пробормотала я.

— Да что ты говоришь? — язвительно сказала Эмилия. Никто на неё не среагировал.

— Так каковы наши варианты? — спросила Эрлин.

— За этим мы и собрались. Я хочу рассмотреть что-то помимо очевидных вариантов. Например, мы можем опять повысить налоги, но в итоге потеряем ещё больше жителей, которые не могут их себе позволить, — сказал Дариус.

— И кто, чёрт возьми, купит недвижимость в заброшенном городе с самыми высокими налогами в округе? — добавил Кэм.

— Ещё есть муниципальное банкротство, — сказал Дариус.

— Что он подразумевает? — спросил Эйс, потянувшись за второй булочкой.

— Ну, я лишь бегло рассмотрел этот вариант, но я хотел бы, чтобы это был не план Б, а план Ю, — сказал Дариус, нехарактерно поморщившись.

— Если ты не знала, это ещё хуже, — сказала мне Эмилия.

Я взяла бокал вина и сделала шумный глоток.

— Ааа, — сказала я.

— Я уверен, что пожалею об этом, — начал Кэм. — Но что тогда план Я?

Дариус прочистил горло.

— Доминион предложил по сути поглотить Стори-Лейк.

Мы не находились в машине, но объявление нашего мэра произвело такой же эффект, как и резкий удар по тормозам.

Кэм первым нарушил молчание.

— Полагаю, я могу говорить от лица всех и сказать... Ни за что, бл*дь.

— Должно быть какое-то другое решение, — сказала Эрлин, убирая свои длинные серебристые волосы с лица. — Я могу сегодня вечером проконсультироваться с моими картами таро.

— Опять чёртовы карты, — прорычала Эмилия.

— Так. Хватит. Кто голосует за то, чтобы отправить Эмилию в тайм-аут, скажите Я, — заявил Эйс, густо намазывая масло на булочку.

— Я!

— Это даже не настоящее заседание, — прошипела она, скрестив руки на груди.

Все, кроме меня, указали в угол, где стоял один-единственный стул лицом к стене.

Фыркнув, недовольная женщина встала из-за стола и села на этот стул.

— Это Эмилия придумала голосование за тайм-аут, — прошептала мне Эрлин поверх своего бокала с вином. — Я не должна получать такое удовлетворение от использования этого против неё, но никто не идеален.

— Я открыт для альтернативных решений. Воспринимайте этот ужин как мозговой штурм. Плохих идей не бывает, — настаивал Дариус.

Эмилия презрительно фыркнула в углу.

— Может, мы могли бы организовать встречу с представителями здравоохранения и попросить их понизить цены на больничные учреждения? — предложил Эйс. — Если они узнают, что мы на грани банкротства, они наверняка попытаются как можно быстрее сбагрить объект. Это может привлечь покупателя.

— И сколько времени это займёт? У нас есть двенадцать месяцев, чтобы обновить все очистные сооружения для канализации, а не для того, чтобы найти на это деньги, — подметил Кэм.

— Плохих идей нет, — повторил Дариус, царапая заметки в своём планшете.

— Что насчёт гранта? — сказала Эрлин. — Должны же быть гранты для маленьких городов в таких ситуациях. И у нас в совете есть Хейзел, профессиональная писательница. Это поможет нам получить несколько баллов в процессе подачи заявки.

Дариус показал на неё стилусом.

— Мне нравится.

— Если мы поднимаем налоги на недвижимость, мы можем также поднять арендную плату за съём той недвижимости, что находится в собственности города, — предложил Кэм, сердито откусив от куска жареной курицы.

— Кэм-Чувак, продолжаем список, — сказал Дариус.

— Какие у тебя мысли, Хейзел? — спросил Эйс.

— Да, что один из твоих городков сделал бы в этой ситуации? — спросила Эрлин.

Все взгляды обратились ко мне. Эмилия издала звук, который напоминал удушение.

— О, эм. Ну, я не знаю. Мне... мне надо подумать, — сказала я, неловко растерявшись. Я не только не разбиралась в городских бюджетах, но и не могла на ходу придумывать, что сказать. Письменная речь давалась мне намного лучше.

— Конечно, конечно, — сказал Дариус. — Это лишь начало разговора, потому что я был бы в восторге, если бы мы смогли предложить какие-то хорошие варианты на следующем официальном заседании. Я на тысячу процентов уверен, что мы найдём решение.

Бедный оптимистичный паренёк, похоже, говорил искренне. Прежняя Хейзел с её относительно счастливым браком и серией ромкомов-бестселлеров тоже поверила бы. Но теперь я знала, что счастливые концы редко случаются где-то вне книг.

Каждый раз, когда я начинала забывать об этом, жизнь резко вскидывалась и ударяла меня по лицу рыбой... или потенциальным банкротством. Я пришла сюда в надежде переспать сегодня вечером. Теперь я могла думать лишь о том, что я потеряю свой новый родной город из-за какашечной проблемы.

Глава 32. Хорошо — это слово из шести букв

Кэмпбелл

— Тебе не нужно подвозить Хейзел домой, — сказал я мальчику чудо-мэру, когда неофициальное собрание совета завершилось.

Впереди нас Эмилия бурчала про тайм-ауты и первую поправку.

— Ты когда-нибудь задумывалась о рейки-чистке или хорошей персональной чистке шалфеем? — спросила у неё Эрлин, пока они шли на парковку.

— Мне не нужно? — переспросил Дариус, перекрикивая ночную какофонию квакш и сверчков.

— Ему не нужно? — переспросила Хейзел, всё ещё выглядя потрясённой «дерьмовыми» новостями. Ха.

— У меня для тебя есть образцы плитки, на которые тебе нужно взглянуть, — сказал я, показывая в направлении своего грузовика.

Она нахмурилась, явно не понимая, что это повод остаться с ней наедине.

— Да, для «где угодно кроме спальни», — выразительно произнёс я.

Её брови взлетели вверх, когда её накрыло озарением.

— А,этаплитка. Да, я бы очень хотела посмотреть на твою плитку.

Я закатил глаза.

— Тогда я метнусь кабанчиком домой и займусь домашкой по химии. Мне не терпится услышать ваши предложения на следующем официальном заседании, — сказал Дариус, показывая в нашу сторону пальцами-пистолетиками.

— Пока, Дариус, — крикнула Хейзел ему вслед, затем повернулась ко мне. — Образцы? — поддразнила она.

Я не хотел думать о проблемах, решениях или отговорках. Я хотел забыть всё о метафорическом и буквальном дерьме и просто ради разнообразия почувствовать себя хорошо.

— А ты предпочла бы ехать домой с Чудо-Мальчиком? — спросил я.

— Нет, не предпочла бы.

Я потянулся к её запястью.

— Но я чувствую себя вроде как виноватой, вприпрыжку скача заниматься сексом (если «образцы плитки» — это эвфемизм для этого), когда город на грани банкротства.

— Во-первых, я никуда не скачу вприпрыжку. Во-вторых, жизнь полна неопределённостей. Сначала займись сексом.

— Интересная жизненная философия. Готова поспорить, ты не умеешь скакать вприпрыжку.

— А я готов поспорить, что я умею делать другие, более интересные вещи.

— Об этом мне судить, — самодовольно решила она.

Я повёл её к своему грузовику, который я оставил в заднем углу парковки, вне пределов видимости из гостиницы.

— Ты это спланировал или просто пытался позаботиться о том, чтобы никто не помял тебе дверцы? — спросила она, когда я повёл её вокруг грузовика и открыл заднюю пассажирскую дверцу.

Преимущество жизни в почти опустевшем городе — это то, что вероятность быть застуканным за сексом стремилась практически к нулю. Здесь, тёмной летней ночью, не было ничего, кроме теней и леса.

— Разве мы не должны были поговорить о том, что мы на одной волне без обязательств? — спросила она с придыханием.

Это было нехарактерное для меня требование. Но я хотел, чтобы она была уверена и точно понимала, что это ни к чему не приведёт.

— Ладно. Ты всё ещё не против заняться со мной сексом? — ворчливо спросил я, протягивая руку мимо неё, чтобы выключить освещение в салоне.

Она медленно повернулась ко мне лицом, и в полоске лунного света она выглядела чертовски завораживающей.

— Ага. А ты?

— Угу.

— Супер, — сказала она, потянувшись к моей ширинке.

— Дамы вперёд, — я поднял её и усадил боком на заднее сиденье.

— С исследовательской точки зрения отмечу, что даже не догадывалась, насколько горячо, когда мужчина так таскает тебя туда-сюда, — прошептала она, когда я потянулся к поясу её брюк.

Я стянул её брюки вниз по этим длинным гладким ногам и бросил их на переднее сиденье.

— Это что за кофта такая, чёрт возьми? — потребовал я.

— Это боди, — сказала она, показывая на застёжки между ног.

Зарычав, я подцепил пальцем материал и дёрнул. Под ним у неё ничего не было, и мне потребовались колоссальные усилия, чтобы подавить желание тупо сорвать с себя штаны и довести нас обоих до безумия.

— Здесь? — ахнула она.

— Здесь, — настоял я, лениво погружая в неё два пальца.

— Уф! — она рухнула на сиденье, зажимая ладонью свой рот, когда эти скользкие гладкие стеночки сжались на мне.

Я толкнулся пальцами глубже, сгибая их под нужным углом.

— Я весь ужин думал об этом, — признался я.

Сдавленный стон Хейзел был музыкой для моих бл*дских ушей.

Убрав пальцы, я дёрнул её бёдра к краю сиденья и наклонился. Когда мои губы нашли её, она резко рванулась в сидячее положение. Но когда я раскрыл её влажные складочки и лизнул в первый раз, она с тихим криком растеклась обратно по сиденью.

Закинув её ноги себе на плечи, я посвятил себя запоминанию её вкуса.

Её пальцы нашли мои волосы и сжали, пока её бёдра вскидывались навстречу моему жадному рту. Я был твёрдым, пульсировал, отчаянно желал оказаться в ней, но я сначала хотел вызвать её отчаяние. Я хотел свести её с ума так же, как она сводила меня. Мои пальцы присоединились к моему рту, посылая её ещё выше, доводя до безумия. Она сильнее вцепилась в мои волосы, крепче сжимала мои пальцы, и я знал, что она уже близко. Мне нужно было ощутить вкус её разрядки.

Теперь она уже обеими руками сжимала мои волосы в кулаках.

— Кэмпбелл! — её крик эхом разнёсся в ночи, заставляя мой член пульсировать. Я одобрительно замычал и накрыл её рот свободной рукой как раз в тот момент, когда она разлетелась на куски.

Вкус её оргазма на моём языке просто опьянял, бл*дь. Её удовольствие — наркотик, курсировавший по моему организму. Я растягивал это так долго, как мог, игнорируя собственное бритвенно острое желание. Когда всё закончилось, когда стихла последняя судорога, я ожидал, что она обмякнет, а я смогу снова завести её. Смаковать её.

Но Хейзел ёрзающими движениями отдалилась от моего рта, затем схватила меня за футболку и затащила на заднее сиденье. Лихорадочные руки расстегнули мою ширинку и (с небольшой помощью от меня) сдёрнули мои штаны до бёдер. Моя эрекция высвободилась так рьяно, будто крепилась на пружинке.

И последним, что я услышал, был триумфальный вздох Хейзел, после чего её рот обхватил мою головку.

Неожиданное удовольствие заставило меня с силой удариться затылком о подголовник и бездумно толкнуться бёдрами ей навстречу.

— Иисусе, — прошипел я, когда она приоткрыла губы и глубоко взяла меня в этот горячий влажный ротик.

Каждая мышца в моём теле окоченела, пока я боролся с желанием кончить прямо в этот самый момент.

Хейзел, голая ниже пояса, стояла на четвереньках на заднем сиденье моего грузовика и дарила мне лучший минет в моей жизни. Я был опасно близок к тому, чтобы лишиться рассудка, сердца и всякого контакта с реальностью.

Она сжимала основание моего ствола одной рукой, пока её рот творил невообразимые штуки с остальной частью.

Я хотел восстановить контроль, задавить те странные, сложные чувства, которые она во мне вызывала. И всё же вот он я, практически левитирующий над сиденьем, отчаянно желающий кончить немедленно и всё же оттягивающий момент, потому что я хотел дать ей больше. Эта женщина была ведьмой, пишущей любовные романы, и я попал под её чары.

Она взяла меня до самого горла, и гортанный рык силой вырвался из моей груди. Я видел звёзды под опущенными веками. Звёзды вместе с бл*дскими фейерверками почище чем на День Независимости.

Мои яйца поджались, и я знал, что вот-вот слечу с катушек.

Собрав последние крупицы самоконтроля, я схватил Хейзел за плечи и силой убрал этот грешный ротик со своего члена. Она выпустила его с чмокающим звуком и надулась.

— Что...

Но сейчас не время для разговоров.

— Иди сюда, малышка, — я затащил её себе на колени и принялся с отчаянием девственного подростка лихорадочно нащупывать свой бумажник.

Добыв презерватив, я бросил бумажник на пол и разорвал упаковку из фольги.

— Дай сюда, — она выхватила презерватив из моей руки и раскатала по моему стволу.

— Бл*****дь, — простонал я, когда её ладонь подвела меня к грани оргазма.

Я положил свою ладонь поверх неё и стиснул зубы, пока худшие (или лучшие) ощущения не померкли достаточно, чтобы я не боялся опозориться.

— Держись за меня, — потребовал я.

— Оки-доки, — живо отозвалась она, крепче сжимая мой член.

— Да не там же, — прошипел я и переложил её ладони на мои плечи.

Я подцепил пальцами вырез её боди и стянул его вниз вместе с чашечками лифчика. Она оказалась обнажённой для меня и оседлала мои колени. Я был на грани того, чтобы взять всё удовольствие, в котором я нуждался от неё. Кровь с грохотом неслась по моим венам. Моё сердце колотилось так, будто я находился в разгаре спринта. У меня не осталось контроля, чтобы и дальше сдерживать себя.

Я приставил головку к её входу и потратил полсекунды на мечты о том, чтобы нам не надо было вести себя как ответственные взрослые, и я мог испытать, как она ощущается безо всяких преград между нами. Но такие вещи бывали у людей в долгосрочных моногамных отношениях.

Используя мягкие изгибы её бёдер как опору, я дёрнул её вниз, а сам толкнулся вверх.

Я жадно заглушил её крик своим ртом. Это был не столько поцелуй, сколько вздохи раскрытых губ, пока удовольствие пронзало нас обоих. Пульсация моего члена отдавалась в голове беспрестанным эхом.Ещё. Ещё. Ещё.Но я замер неподвижно, полностью погрузившись в неё и впитывая ощущения.

Хейзел втянула прерывистый вдох, отчего её груди прижались к моей груди.

Я оторвался от её губ, чтобы найти один из розовых напрягшихся сосков.

Она с низким стоном запрокинула голову, и кончики её волос пощекотали мою ладонь.

— Кэм, — прошептала она с надломленной, хриплой мольбой.

Я оказался бессилен против этого.

Медленно, болезненно, дюйм за дюймом я отстранялся, пока она не задрожала, прильнув ко мне. Я не дал никакого предупреждения, лишь сразу вошёл обратно и позволил себя сильно и протяжно пососать деликатную вершинку.

— Омойбог, — простонала она одним словом, и я улыбнулся, не отрываясь от её груди.

Она сдвинула колени и изменила позу, приняв меня до упора. А потом она принялась скакать на мне.

Мои ладони бродили по её телу, сжимая, поглаживая, контролируя нашу скорость. Мой рот ласкал её сосок, пока он не превратился в тугую твёрдую горошинку, прежде чем переключиться на второй. Её ногти впивались в мои плечи через футболку. Её тихая мольба, жар её естества на моём, мягкие изгибы её грудей представляли собой искушение, которому я даже не хотел противиться.

Хейзел принялась скакать ещё жёстче. Раздался отчётливый глухой удар, и она помедлила на середине движения.

— Ой!

— Головой ударилась? — спросил я. Она кивнула.

Я положил ладонь на её макушку, чтобы защитить её от крыши салона. Улыбнувшись, она возобновила свой темп.

Я не мог держаться, не мог сдерживать разрядку, бушевавшую в моих яйцах.

— Бл*дь, — пробормотал я, не отрываясь от её груди, от набухшей чувствительной горошинки. Я схватил её за бёдра и жёстко толкнулся вверх. Один раз. Второй. Третий. Мой ствол будто пронзало молнией, пока я трахал её так глубоко, как только мог. И будто по какому-то биологическому вмешательству внутренние стеночки Хейзел сжали меня, и я пролился.

— Проклятье, — взревел я, пока эта женщина уничтожала моё тело, разум и душу.

— Кэм. Кэм. Кэм, — надломленно повторяла она моё имя, разлетаясь на куски.

Я продолжал трахать её сквозь наши оргазмы, каждый спазм её естества выдаивал из меня ещё больше спермы, пока мы не рухнули вместе, будучи просто двумя массами ощущений, пытающимися вспомнить, как дышать.

Я и раньше занимался сексом на заднем сиденье. Но ничто и никогда не могло сравниться с этой компульсивнойнуждой, которую я испытывал с Хейзел. Это должно было быть просто сексом. Простым, неосложнённым сексом. Но я только что испытал лучший оргазм своей жизни, и я всё ещё был наполовину твёрдым в ней, и уже думал о следующем разе.

Хейзел отлепила лицо от моего плеча.

— О мой бог. Это было...

Я ждал, когда она найдёт те слова, что ускользнули от меня. Скажет мне, чем было это запутанное месиво чувств в моей груди.

— Хорошо, — сказала она с удовлетворённым вздохом.

Хорошо? Хорошо? Кусок пепперони-пиццы из «Анджело», приготовленной в дровяной печи — это хорошо. Просыпаться с мыслью, что сегодня понедельник, и обнаружить, что на самом деле воскресенье — это хорошо.

А то, что мы только что сделали — это настолько выходило за пределы «хорошо», что мне придётся со словарем искать дорогу к этому определению.

— Хорошо? — повторил я.

Она поёрзала на моих коленях, заново пробуждая мою эрекцию, которая, видимо, не оскорбилась в ответ на её слабенькое описание.

— Знаешь, что мне сейчас нужно? — спросила она.

Более обширный и более конкретный словарный запас? Урок по сексуальным комплиментам для партнёров, которые это заслужили?

— Что тебе нужно? — спросил я ворчливо. Моё горло саднило, яйца покалывало, а мой член всё ещё оставался внутри этой женщины.

— Перекусить, — бодро объявила она.

— Ты хочешь перекусить? — медленно повторил я.

Она кивнула.

— После объявления важных новостей я слишком нервничала, чтобы есть. Что мы будем делать?

Мой мозг медленно включался в работу.

— Делать с чем? С перекусами?

— Нет. Ну, да. Но что мы будем делать насчёт обновления очистных сооружений?

— Мы только что трахнули друг друга на заднем сиденье грузовика на парковке, и ты хочешь поговорить о канализации?

Она кивнула.

— И о перекусах.

Я сказал Хейзел, что мне рано вставать, и что перекусы и канализация могут подождать до другого раза. Я высадил её у обочины перед её домом, безо всякого спокойной-ночи, спасибо-что-потрясла-мой-мир поцелуя, и уехал. Я вытерпел два квартала, после чего свернул и встал у старого дома Уильямсов. Они переехали больше года назад, когда миссис Уильямс потеряла работу медсестры в больнице. Дом всё ещё был выставлен на продажу.

Я вышел и пошагал обратно к дому Хейзел. Держась в тени подъездной дорожки, я прошёл вдоль дома и легонько постучал в дверь кухни.

Я услышал шорох и приближающиеся шаги босых ног. Дверная ручка пошевелилась, затем затряслась.

— Заперто, — окликнул я.

— Кэм?

— Просто поверни эту штуку.

— Я умею отпирать двери, — проворчала она за мгновение до того, как дверь распахнулась.

— Пресвятой ад. Награди девушку сердечным приступом, почему бы и нет? — сказала Хейзел, хлопнув себя по груди свободной рукой. В другой руке она держала ножку от банкетки для пианино.

— Тебе надо установить охранную систему и обзавестись оружием получше, — я проскользнул мимо неё в строительную зону, которая когда-то считалась её кухней.

— Ты что тут делаешь? Тебе же рано вставать?

Правда заключалась в том, что я не знал, какого чёрта я тут делаю. Вот только мы только что занялись лучшим сексом в моей жизни, а я остался неудовлетворённым. Моё тело было счастливо, но вот остальные части казались недовольными.

— Твоя идея перекусов застряла у меня в голове, — соврал я.

— Ты пришёл в нужное место. Иди за мной, — сказала она, показывая деревянной ножкой.

Кухню всю содрали до брусьев и подпольного слоя. Трубы и электрическая проводка выглядели качественно. Но это была одна из тех малозаметных стадий улучшения, которые сложно оценить невооружённым взглядом.

— Я знаю, сейчас всё выглядит не очень, но оно того стоит, — пообещал я ей.

— Да, слушай. Я всё хотела с тобой поговорить, — она скрестила руки, встав в центре комнаты.

Ой-ёй. Когда такое предложение слетало с языка женщины, ничем хорошим это не заканчивалось. Внезапно я пожалел, что заявился без приглашения.

— Нам понадобится выпить перед этим разговором? — спросил я.

Она улыбнулась и покачала головой. Её хвостик сползал вниз, из него выбились длинные пряди. Волосы после секса.

— Синие, — объявила она.

Что, бл*дь, синие? Мои яйца? Цветочки? Те мультяшные щеночки, которых все обожают?

— Не хочешь пояснить?

— Я думаю, я хочу синие шкафчики. Тёмно-синие. Я знаю, что мы уже запланировали белые, — быстро сказала она. — Но если честно, ты сам виноват. Это ты прислал мне варианты фурнитуры, и я не могу перестать думать о том матово-золотом варианте. Который изумительно смотрелся бы с синим. И я думаю, столешницы и фартук можно оставить прежние.

— Синие, говоришь?

Она прикусила губу.

— Ты думаешь, это будет смотреться глупо.

— Я понимаю, что ты зарабатываешь этим на жизнь, но может, тебе стоит перестать додумывать за меня, что я скажу, — предложил я.

— Прости. Пожалуйста, скажи мне своё честное мнение о тёмно-синих шкафчиках.

— Здесь?

— Нет. На подъездной дорожке. Естественно здесь, — раздосадованно сказала она.

Я пожал плечами и окинул комнату взглядом.

— Думаю, они подойдут.

— Да? — переспросила она.

Я кивнул.

— Более интересный вариант. И грязь будет менее заметна. Ты всегда можешь сделать кухонный островок белым или древесным для контраста. Может, из серой древесины, чтобы перекликалось с прожилками кварца, — я мог это себе представить, и это смотрелось... хорошо.

— Очень сложно будет поменять цвет краски? — спросила она.

— Шкафчики доводят до ума на месте. Команде просто нужно будет принести с собой нужный цвет.

Хейзел пританцовывала на носочках.

— Окей! Давай сделаем это. О Господи. Это будет изумительно. Возможно, здесь я реально научусь готовить. Пошли. Ты заслужил перекус.

— Ты не можешь ходить тут босиком, Проблема, — сказал я, пока она вела меня в коридор.

— Я не думала, что мне придётся пройти через зону активного ремонта, чтобы впустить моего тайного секс-партнёра.

— Просто надевай обувь, ладно? Я не хочу, чтобы тебе гвоздь в ногу воткнулся.

— Слушаюсь, сэр, — энергично отозвалась она, сворачивая в столовую. Она превратилась в своего рода временную кухню с холодильником в углу, а также микроволновкой и плиткой на складном столике у стены.

— Снова чипсы с соусом, попкорн с белым чеддером, ну или я чисто случайно купила поднос закусок из сыра и мяса на случай, если мы снова займёмся сексом и понадобится более существенный перекус.

Эта женщина понятия не имела, как аппетитно она выглядела. Я посмотрел за неё на длинную пустую стену, прилегавшую к кухне.

— Мясо и сыр. И раз уж я буду подавать заявки, у меня тут была одна мысль.

— Я вся во внимании, — сказала Хейзел, открывая дверь холодильника.

— Эта стена, — я кивнул на стену, которая прилегала к кухне.

— Ты думал о моей стене, — сказала она, и её тон показался забавляющимся. Она поставила затянутый плёнкой поднос с мясом и сыром на столик рядом с плиткой.

— Ты же оставишь эту комнату как свою официальную столовую, верно?

— Таков план.

— Тут нет места для хранения. Но есть эта здоровенная стена, которая ничего не делает, — продолжал я.

— Я полагаю, она поддерживает дом или типа того.

— Встроенная зона. Ряд невысоких шкафчиков со столешницей по всей их протяжённости. А сверху книжные полки до самого потолка.

Её глаза широко распахнулись и сделались ошеломлёнными.

— Вау.

— Можешь сделать центр выступающим и использовать в качестве бара. Может, повесить какую-то картину или большое зеркало в центре.

Мы оба какое-то время смотрели на большую пустую стену.

— Так ты хорош не только в сексе, ты хорош ещё и в своей работе, — сказала она наконец.

Снова это слово.

— Япревосходенво всём, — поправил я.

Она кивала, но не мне, а стене.

— Я могу это представить. Место для хранения сервировочной посуды и скатертей по бокам. Барные бокалы и бутылки в центре. И книжные полки.

— У тебя есть библиотека, но я посчитал, что ты не захочешь втискивать все свои книги туда.

— Я же автор. А значит, мне надо поддерживать репутацию, — пошутила она, всё ещё глядя на стену. — Покрасить или покрыть морилкой?

— Здесь? Морилка. Подогнать по цвету под плинтусы. Это же официальная столовая, можно и выдержать тему.

— Проклятье, Кэм. Теперь я хочу это.

— Я набросаю смету. Но осторожно, сумма может оказаться больше, чем ты ожидаешь, — предупредил я.

— Ну, перед сексом ты сказал то же самое, и смотри как всё обернулось.

Хорошо. Что ж. Эта женщина решительно настроилась оценить меня на один балл выше «нормально», и мы все знали, что это на один балл лучше полной херни.

— Теперь я не могу представить комнату без этого, — пожаловалась она. — У тебя припасены ещё какие-то дорогостоящие идеи?

Я усмехнулся.

— Всего одна или две.

Мы взяли с собой перекусы и пару бутылок пива. Я показал ей место под лестницей, которое послужит хорошим местом для хранения чистящих средств и принадлежностей для уборки — перемена, которая казалась логичной и не влетит в копеечку, не считая гипсовых панелей, полок и двери.

— Проклятье, Кэм. Ещё какие-то гениальные идеи?

— Твой стол.

Она покачала головой, отчего её хвостик колыхнулся из стороны в сторону.

— Я даже слушать не хочу.

— Решать тебе, — я отпил глоток пива и выждал мгновение.

— Ладно. Скажи мне.

Я повёл её в кабинет и включил свет. У неё тут всё ещё стояли коробки с книгами, занимавшие место на полу. Я показал на дерьмовый стол, за которым она работала.

— Эта штука — просто преступление.

— Он выполняет свою задачу. И он довольно крепкий, как ты помнишь, — она похлопала по столешнице.

Я покачал головой.

— Тебе нужно что-то сделанное на заказ, изогнутое под форму окна за тобой. Не какой-то здоровенный стол для директора. Может, что-то более простое, например, с деревянной столешницей и металлическими ножками. Это даст тебе больше пространства под ним, поскольку когда ты пишешь, ты выглядишь так, будто воюешь с аллигатором.

— Неправда, — оскорблённо возмутилась она.

— Да всё твоё тело как будто воплощает то, что ты пишешь. Кроме того, ты можешь сделать библиотечный стол в таком же стиле, — сказал я, показывая на другую стену. — И ещё место останется для небольшого дивана или пары кресел перед камином.

Она вздохнула.

— Тебе надо перестать фонтанировать идеями, пока я не продам ещё несколько книг.

— Если ты не собираешься ставить их на полки, можешь отвезти в книжный магазин, — сказал я, поддев коробку ногой.

Она покачала головой.

— Нет, они должны быть здесь. Каждый раз, когда я сажусь писать, я чувствую себя виноватой из-за того, что не разбираю вещи, а когда я начинаю разбирать вещи, я чувствую себя виноватой из-за того, что не пишу.

Я вручил ей своё пиво и взял первую коробку.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Заставляю тебя забыть о том, что я только что добавил дохрена денег к твоей итоговой смете.

От её хриплого смешка по моему позвоночнику пробежала искра.

— Ты не обязан распаковывать мои книги. Это больше похоже на работу для бойфренда, чем для партнёра по сексу без обязательств.

— Я уже повесил тебе шторы, — подметил я.

— Ну, когда ты всё так преподносишь.

Она включила музыку — эклектичный плейлист из классического рока. И мы распаковали книги (её и других авторов), расставив их по полкам.

— Мне нужно больше книг, — заметила она, когда я провёл ножом по предпоследней коробке, разрезая её для сдачи на переработку.

Её коллекция вызывала уважения, но была далеко не настолько большой, чтобы занять полки.

Моя коллекция как раз заняла бы оставшееся место. Не то чтобы я думал о том, чтобы объединить свою библиотеку с её.

Я бросил плоские листы картона в кучу у двери.

— Тебе надо добавить немножко безделушек, — сказал я, покосившись на полки.

Её глаза загорелись.

— Я могу обзавестись безделушками!

— Эээ. Ура?

— Попробуй прожить всю жизнь в Нью-Йорке, где тебе повезло, если у тебя есть шкаф размером хотя бы с буханку хлеба. Гардеробные комнаты и пространство для хранения — это всеобщая мечта.

— Тогда получается, что ты живёшь в мечте наяву, — я взял последнюю коробку и поставил на её стол.

Она склонила голову набок.

— Наверное, так и есть.

— Куда поставить эти? — я взял две книги в мягкой обложке сверху. Это были первые две книги в серии самой Хейзел.

Это промелькнуло и исчезло, старательно скрытое за нейтральным выражением, но я знал, что видел. Буквально на секунду на её лице отразилась боль.

— Это... запасные. Они могут остаться в коробке, — сказала она, выхватив их из моих рук и положив книги обратно.

Я колебался, стоит ли задать вопрос, но тут жуткий визг перепугал нас обоих до усрачки.

— Какого хрена? — потребовал я, инстинктивно встав между Хейзел и дверным проемом.

Чёртова енотиха сидела на задних лапах у порога и выглядела весьма взбешённой.

— Берта хочет свой ужин, — сказала Хейзел.

— Серьёзно? Мы уже перекрыли камин в гостиной, — сказал я, сделав шаг в сторону ночного млекопитающего.

— Что ж, она нашла другой вход. Она умная.

— Она не умная. Она ищет пропитание, а ты её кормишь.

Хейзел пожала плечами.

— Я всегда хотела питомца.

— Ты можешь завести кого-то получше енотихи с дерьмовыми манерами.

Глава 33. Брат

Хейзел

Конец августа вяло протекал, таща за собой густое одеяло влажности. Ремонт двигался бодрыми темпами. На вершине дома у меня расположилась команда кровельщиков, на кухне и втором этаже работали штукатуры, и везде сновали Бишопы.

Кэм и я великолепно притворялись, будто у нас не было регулярных голых встреч. Мы даже сделали перерыв в сексе, чтобы поужинать в забитом туристами ресторане в Доминионе, когда оба согласились, что это не свидание. Это топливо для секса.

Самое лучшее — это то, что (вопреки постоянному шуму и помехам) мой текст тёк рекой. У меня появился каркас настоящей истории, и я каждый день добивалась прогресса... благодаря обнажённому вдохновению, предоставляемому моим героем в реальной жизни.

Моя героиня только что вышла из душа и обнаружила, что её тайный любовник-подрядчик запирает дверь.«У меня есть десять минут, чтобы заставить тебя кончить, пока никто не заметил моего отсутствия», — восторженно напечатала я, пока герой скидывал пояс с инструментами и штаны.

Возможно ли написать слишком много сцен секса? По словам моего редактора, да. Но опыт реальной жизни доказывал, что чем больше, тем лучше. Намного лучше.

Я обдумывала, как именно герой подарит героине удовольствие на туалетном столике в ванной, но тут движение по другую сторону стеклянных дверей привлекло моё внимание.

Я сняла наушники, когда Зои вошла внутрь.

— У меня есть новости.

Я закрыла ноутбук и оставила своих персонажей неудовлетворёнными.

— Тебе тут нужно кресло, — хмуро сказала она.

— Но тогда люди захотят проводить тут время, а им тут не рады, — я одарила её выразительной фальшивой улыбкой.

— Эй, ты сказала, что хочешь поработать до двух часов. А сейчас 16:15, — сказала она, сверившись с наручными часами.

— Серьёзно? — я открыла ноутбук обратно и проверила количество слов. — Вау.

— Есть прогресс? — Зои примостилась на краю моего стола.

— Вообще-то да.

— Достаточно хороший, чтобы послать несколько глав издателю?

— Что? Зачем? — потребовала я.

— Просто подумай об этом. Я сказала твоему редактору, что ты работаешь над чем-то вне мира серии Спринг Гейтс, и она, возможно, слегка запаниковала.

Я закрыла лицо ладонями и застонала.

— Зои, зачем ты это сделала?

— Потому что она задавала вопросы, потому что... — остальная часть её предложения прозвучала неразборчиво, потому что она зажала себе рот ладонью, прежде чем её сказать.

— Произнеси побольше слов.

— Потому что твой редактор наткнулась на Джима на коктейльной вечеринке в эти выходные, и он поднял данную тему.

— Зачем ему говорить смоимредактором омоейкниге?

Она приподняла плечи.

— Потому что он ворующий ублюдок и выпытывал у неё воровскую информацию?

— И ты сказала ей, что я работаю над чем-то новым? Редакторы это ненавидят, Зо. Ты это знаешь. По контракту я должна дать им ещё одну книгу в серии Спринг Гейт, а не что-то новое и непроверенное.

Она поморщилась.

— Возможно, я среагировала оборонительно. Но есть и хорошие новости — как только она увидит пару глав, она осознает, что ты пишешь лучшую книгу в своей карьере, и у Джима взорвётся башка.

Я опустила свою невзорвавшуюся башку и побилась ей о стол.

Зои погладила меня по волосам.

— Просто подумай об этом.

— Я всё ненавижу, — пробормотала я. Все хорошие чувства этого дня растворились в вонючем депрессивном тумане.

— Хорошо, что я приберегла хорошие новости напоследок.

Я подняла голову со стола.

— Лучше бы это были реально хорошие новости, а не какой-то бредовый луч надежды, упавший на дымящуюся кучу дерьма.

Она принялась обмахиваться рукой.

— Я могу лишь надеяться, что ты вставляешь эти метафоры в книги.

— Не заставляй меня звать подрядчика-качка, чтобы он выкинул тебя из моего дома.

Зои триумфально швырнула в меня лимонно-жёлтую папку с улыбающейся рожицей на ней.

Я с подозрением открыла её.

— Надеюсь, это не папка жалостливого счастья.

— Это папка настоящего счастья, друг мой. Начиная с того факта, что твой охват в соцсетях увеличился в три раза с тех пор, как ты переехала сюда. Конечно, начинала ты практически с невидимости, но это нешуточный рост в нужном направлении.

— Окей. Это не кошмарно, — я перелистнула на следующую страницу.

— Это статистика открытия твоих новостных рассылок. Они тоже повысились. Хорошо повысились. Но мне показалось очень интересным то, что ты получаешь ответы. Десятки ответов. Читатели дают отклик на всю эту ситуацию с началом с нуля, импульсивной покупкой дома и жизнью в маленьком городке.

— Ха. Что ж, Кэм сказал, что я живу в мечте наяву, — произнесла я.

— О, вот как? И когда это у вас зашёл разговор о мечтах и фантазиях? Когда унитазы выбирали?

— Эээээ, что? Нет! Это был просто комментарий. Между делом. Мы во время рабочего дня говорили о пространстве для хранения, и я объясняла, что для людей на Манхэттене это настоящая мечта. Всё чисто профессионально.

Я не привыкла хранить секреты от своей лучшей подруги. Моя «тут не на что смотреть» тирада требовала небольшой доработки.

Она посмотрела на меня прищуренными глазами.

— Почему у меня складывается ощущение, что ты что-то скрываешь?

— Можешь, потому что ты ворвалась в разгар написания постельной сцены, чтобы сказать мне, что мой редактор недовольна, мой бывший муж что-то вынюхивает, и есть вероятность, что издатель не примет эту рукопись, даже если я умудрюсь её закончить.

Лучшая защита — это всегда хорошее нападение.

Зои сделала успокаивающий вдох и выдох.

— Прости, что я среагировала глубинной и неизменной ненавистью на твоего дерьмового бывшего мужа. Но Хейз, рано или поздно тебе придётся что-то показать издателю. Лучше сделать это сейчас, чтобы мы смогли адаптироваться.

— К чему адаптироваться, Зои? Я не могу написать ещё одну книгу Спринг Гейт. Я испытываю физическую тошноту при мысли о возвращении к этой серии, когда она больше не принадлежит мне.

— Это не единственный путь. Во-первых, читатели уже демонстрируют интерес к этой новой истории, так что глупо будет её отвергать. И если издатель правда окажется глупым, и он правда отвергнет твою рукопись, мы можем расторгнуть контракт и найти другого издателя. Может, такого, который не якшается с Мудаком Мудаковичем.

— На это могут уйти месяцы. И кто в здравом уме захочет со мной работать? Моя последняя книга была практически провалом, и за последние два года я ничего не создала.

Она протянула руки и сплющила моё лицо между ладонями.

— Ты слетаешь с катушек. Прекрати. Ничего плохого не случилось. Ты пишешь, твои читатели уделяют внимание. Это хорошо.

Я высвободила своё лицо.

— Мне надо пойти и атаковать сорняки.

— Вот это настрой. Иди и забей нахрен свой дворик. Ты почувствуешь себя лучше.

Мой телефон засветился у моего локтя. Мамзилла.

— Этот день становится всё лучше и лучше, — сказала я, нажимая кнопку «Игнорировать».

— Может, стоит взять с собой вина, когда пойдёшь бить землю, — предложила Зои. — Помни, ты живёшь в мечте наяву.

— Заткнись.

— Сама заткнись.

Моя мечта внезапно начала ощущаться как кошмар.

Я отказалась от вина и перешла сразу к убийству сорняков. Двор перед домом начинал обретать нормальные очертания. Нормальные растения в тех местах, которые я расчистила, наслаждались тем, что их больше не давят, и похоже, изобильно процветали. Может, они только в этом и нуждались — в пространстве для роста.

Кровельщики закончили на сегодня, штукатуры ушли вскоре за ними. Ровно в 17:00 Бишопы вышли наружу.

Я подняла взгляд от колючего сорняка, который приканчивала ручной лопаткой, и понаблюдала за парадом мужской красоты.

— Хорошо смотрится, — окликнул Гейдж и подмигнул.

— Я сама только что думала об этом, — сказала я, проводя предплечьем по лбу.

— Лицо испачкала, — сообщил Кэм с фирменной хмурой гримасой.

Леви лишь кивнул и пристально смотрел на меня.

— Ты сегодня закрываешь магазин? — спросил Гейдж у Кэма.

— Да. Сначала заскочу в душ, — сказал он, затем повернулся ко мне. — Мы нашли, как Берта забиралась внутрь. На чердаке было разбитое окно. Мы заколотили его досками, так что сегодня тебе придётся покормить её на улице.

Я прикрыла глаза от летнего солнца.

— Ты уверен, что вы её перехитрили?

— Поверь мне, твоя енотовая проблема решена.

— Готов поспорить на деньги? — я флиртовала с ним, но всё было достаточно невинно, и я не думала, что кто-то что-то заметит.

Он буркнул в ответ и глянул на свой телефон.

— Увидимся завтра, — сказал Кэм, не поднимая взгляда от экрана.

Мой телефон пиликнул в заднем кармане, и я сделала всё возможное, чтобы скрыть улыбку. Мы с Кэмом не виделись в те вечера, когда он закрывал универмаг, но мы наслаждались кое-какими непристойными переписками.

— Забыл ключи внутри, — сказал Леви, показывая большим пальцем на дом, а его братья направились к своим машинам.

Я помахала на прощание и продолжила атаковать колючий сорняк.

— Ну. Давай. Же. Колючий. Ты. Сукин. Сын! — мои усилия наконец-то были вознаграждены, когда почва отпустила корень, и я плюхнулась на задницу.

Я развалилась там среди земли и цветов и закрыла глаза. Если вселенная хотела сбить с меня спесь грязевой ванной, так тому и быть.

Я как раз гадала, сколько времени потребуется моему телу, чтобы разложиться, когда что-то сильное и мокрое поддело мою лодыжку.

Хрю.

Я открыла один глаз и увидела, что это Рагу Рамп, бродячая свинья, и он уставился на меня осуждающим взглядом. Его пятнистая кожа была покрыта жёсткими волосками. Его уши, формой напоминавшие рог изобилия, подёргивались над крохотными свиными глазками.

— Не осуждай меня, Мистер Хряк. Как будто ты сам никогда не валяешься в грязи? — проворчала я.

Рагу Рамп хрюкнул, оставил грязный отпечаток шнобеля на моей лодыжке, а затем затоптал две азалии по дороге к подъездной дорожке.

Мой телефон снова пиликнул. Заворчав, я перекатилась набок и выудила его из кармана. Я открыла один глаз и прищуренно посмотрела на экран. У меня было два сообщения. Одно от Кэма, второе от Мудака Мудаковича.

Моё сердце ухнуло в пятки.

— Будь храброй. — пробормотала я себе, затем ткнула в экран и открыла сообщение.

Джим:Я слышал, ты пишешь что-то новое. Ты правда думаешь, что брать перерыв от Спринг Гейта — это хорошая идея?

Мне потребовалось немало сдержанности, чтобы не швырнуть телефон в только что прополотые азалии.

— Ты нарциссичный жопоклоун! — проорала я.

На меня упала тень, и я приготовилась получить рыбой по лицу. Но вместо проказничающего белоголового орлана это оказался Леви.

Он без слов протянул мне руку, и я её приняла. Он с лёгкостью поднял меня на ноги.

— Хочешь сходить выпить? — предложил он.

Я не могла придумать такого отказа, который не вызвал бы подозрений и не сводился бы к фразе «Я сплю с твоим братом». К тому же, мне было интересно. Леви Бишоп представлял собой запертый сейф, и если он предлагал возможность заглянуть в этот сейф, я совершенно точно этим воспользуюсь. Ради исследовательских целей.

К тому же, я всё ещё бурлила яростью из-за несогласованного контакта с мужчиной, которому хватало наглости притворяться, будто он не поднасрал мне всяческими способами. Так что алкоголь казался чертовски заманчивым предложением.

И именно так через тридцать минут я, спешно принявшая душ, ехала на велике в «Ржавый Рыбий Крючок». Я выбрала нечто повседневное и беззаботное — джинсовые шорты и лёгкая блуза. Конечно, за шесть минут поездки по 100 % влажности Пенсильвании «повседневное и беззаботное» превратилось в «неряшливое и мокрое».

Я прицепила велик к столбу и понюхала свою подмышку.

— Что ж, душа как будто и не было, — проворчала я.

Леви ждал у двери — в солнцезащитных очках, со скрещенными на груди руками он выглядел скорее вышибалой, нежели моим спутником за бокалом алкоголя. Судя по исходящему от него запаху мужского мыла, он тоже принял душ. Он думал, что это свидание? Предложение сходить выпить теперь считалось за свидание? Я настолько долго ни с кем не встречалась, что уже не знала, что свидание, а что нет?

То, что происходило у меня с Кэмом, было хорошим. Очень хорошим. И я не хотела создавать проблемы, если это означало, что мне придётся вернуться к самостоятельным оргазмам.

— Привет, — прокаркала я.

Он снял солнечные очки и повесил их дужкой за ворот футболки. Эти зелёные глаза скользнули по мне, а затем он без слов открыл передо мной дверь. Я шумно сглотнула и шагнула внутрь. Бар был обставлен в стиле, который я бы назвала «провинциальная озёрная жизнь». Стены изнутри были отделаны брёвнами и камнем. С потолочных балок свисало гигантское каноэ, отделявшее бар от обеденного зала. Задняя стена полностью состояла из окон, выходящих на террасу и озеро за ней.

Но это место, как и остальная часть Стори-Лейка, было намного безлюднее, чем должно быть солнечным августовским днём.

— Как жизнь, Леви, — сказал бармен средних лет с вьющимися волосами и сомнительными усиками.

— Привет, Расти, — ответил Леви и показал в направлении террасы.

— Садитесь. Фрэнси найдёт вас.

Я пошла за широкой спиной Леви через дверь на крытую террасу. Планировка напоминала тот бар в Доминионе, который я посетила с Лаурой. Тень и солнце, бар под открытым небом, убийственный вид на воду. Но Стори-Лейк не кишел гидроциклами и моторными лодками, и музыка играла тише. Всё ощущалось более уютно, и это плохие новости для меня.

Леви выбрал столик в углу, возле перил.

Тут были и другие люди. Они все смотрели на меня, включая и псевдожурналиста Гарланда, который разложил на столике ноутбук, телефон и диктофон. Я подумывала сходить в туалет, чтобы написать Кэму и предупредить его, что я могу оказаться на нечаянном свидании с его братом.

— Что-то не так? — спросил Леви.

— Эээ. Нет. Ты разве не беспокоишься, что люди увидят нас здесь и подумают, что мы на свидании? — Кэм так сказал, будто быть увиденными вместе равносильно автоматическому попаданию на девятый круг ада.

— Неа.

— Ты очень немногословный, — пожаловалась я.

От этого его губы самую чуточку изогнулись.

— Мнения людей — это не моя проблема.

— Это либо очень здравый подход, либо ты психопат.

Изгиб его губ стал чуточку заметнее.

— Возможны оба варианта.

Официантка с чёрными кудрями, собранными в две гульки на макушке, подошла к столику. У неё было округлое лицо и синий блестящий лак на ногтях, которые выглядели достаточно длинными, чтобы мешать большинству повседневных дел.

— 501! — сказала она Леви, хлопнув ладонью по столу перед ним. — Давно не виделись.

(501 — это отсылка к джинсам Levi's 501, ибо героя зовут Levi, — прим).

— Где все сегодня, Фрэнси? — спросил он.

Она слегка пожала плечами.

— Доминион закатывает тематический вечер в стиле 90-х, с кавер-группой, исполняющей песни Nirvana и крылышками за 50 центов. Украли наших чёртовых посетителей, как они крадут всё остальное.

— Отстойно, — сказала я.

Лицо Фрэнси просияло.

— Срань Господня! Ты же Хейзел Харт, непревзойдённый автор любовных романов.

— Всё чаще кажется, что превзойдённый, — пошутила я.

Она выпятила бедро в сторону.

— Что ж, когда я услышала, что ты переехала сюда, я скачала три твоих книги и прочитала их залпом. Я слышала, ты пишешь историю о нашем маленьком городке. Как успехи? Тебе в твоей истории нужна сексапильная официантка-тире-мастер маникюра? Потому что если что, у меня есть истории.

Леви выглядел так, будто подумывал спрыгнуть в озеро. Этот парень не любил светские разговоры ещё сильнее, чем его брат.

— Вау. Что ж, спасибо, что читаешь мои книги… и за предложение тоже спасибо. Я дам знать, если понадобится вдохновение.

— Можно мне пиво, Фрэнси? — попросил Леви прежде, чем она успела сказать что-то ещё.

— Конечно. Как обычно?

— Да.

Я тоже хотела, чтобы у меня был заказ «как обычно». И чтобы был человек, который знает мой заказ и приветствует меня милым прозвищем. В те дни, когда я ходила в манхэттенские бары, там было слишком много мест для посещения, поэтому я так и не выбрала свой «водопой». Но здесь возможно всё.

— Можно мне...? — паника выбора напитка, который охарактеризует мою личность для Фрэнси, парализовало мою способность принимать решения.

— Вот меню напитков, — она выудила ламинированную страницу из держателя для салфеток.

— А. Спасибо, — я пробежалась по меню, чувствуя давление.

Фрэнси постукивала ручкой по блокноту и смотрела через плечо на другой столик. Леви снова медитировал, глядя на озеро.

«Ради всего святого. Выбери что-нибудь, Хейзел!»

— Мне «Окунь в репу», пожалуйста, — сказала я, показывая в меню и не читая ингредиенты. Насколько плохо это может быть? Алкоголь — это просто алкоголь, так?

— Сейчас всё будет, — сказала Фрэнси и исчезла.

Леви ничего не сказал, а я была слишком занята отходняком от заказа коктейля, названного в честь рыбы, и потому не заполняла паузу в разговоре.

К счастью, напитки принесли рекордно быстро. Мой был зеленовато-серым и пенистым. К краю бокала был прикреплён пластиковый рыбий хвостик.

— Я тут хотел поговорить с тобой, — сказал Леви наконец.

— О чём? — я чуть не бросилась через стол, как будто проводила допрос. — В смысле, правда?

Он положил ладонь на своё пиво и прищурился, глядя на мерцающее озеро, где в поле зрения показалось два покачивающихся каяка. Я не могла понять, то ли он осторожно выбирает слова, то ли не слышал меня. Я пыталась решить, стоит ли мне повторить свои слова вдвое громче, но тут он посмотрел на меня пронизывающими и сосредоточенными глазами.

— Как ты поняла, что хочешь писать?

Я моргнула и рефлекторно потянулась к своему напитку, подвинув его поближе к себе.

— О. Что ж, наверное, всё началось с чтения. В детстве я всегда сбегала в книги. Когда стала чуть старше, я начала рассказывать свои истории. В колледже я стала относиться к этому серьёзнее и посещала несколько курсов по писательскому мастерству. Я была молодой и наивной, думала, что написать целую книгу будет не так уж сложно.

— Видимо, молодая и наивная версия тебя была права, — сказал он.

Я рассмеялась.

— Да. Наверное. Никогда не думала об этом под таким углом. Я не позволяла себе рассматривать провал как вариант.

— Что такого было в истории, которая вызвала у тебя желание написать твою первую книгу? — спросил он.

— Я застукала своего псевдо-бойфренда и сокурсника по писательскому мастерству, когда он целовался с другой девушкой в своей комнате в общежитии. Придумав несколько сценариев мести с Зои, я решила, что лучшая месть — это стать автором бестселлеров, которая называет дерьмовых персонажей в честь людей, которые плохо со мной обошлись. Тем же вечером я начала писать первый черновик. Он так никогда и не увидел свет. Второй и третий черновики тоже. Но примерно к 25 годам я разобралась с несколькими вещами.

— Ты опубликовала свою первую книгу, когда тебе было двадцать пять, — сказал он.

Впечатлившись, я взяла в руку бокал со своим напитком.

— А ты провёл своё исследование.

Он пожал плечами.

— Сколько времени тебе потребовалось, чтобы написать ту первую проданную книгу?

— Ой божечки. Почти год? Я работала велокурьером на полную ставку и ещё подрабатывала где угодно, чтобы хватало на оплату счетов. Я писала в перерывах на работе и в свободное время. Но благодаря потенциалу написание книги не ощущалось как работа.

Это ощущалось как давно забытая мечта. Эти украденные от реальной жизни моменты, когда на страницах могло произойти всё, что угодно, и я всё контролировала.

— Ты когда-нибудь видишь свою историю? В смысле, она проигрывается в твоей голове, как будто ты смотришь фильм?

Я склонила голову и посмотрела на Леви. По-настоящему посмотрела.

— Тыписатель?— потребовала я.

Он съёжился на стуле и оглянулся по сторонам так, будто я обвинила его в том, что он избивает детёнышей панд.

— Говори тише.

— Прости. Я просто обрадовалась. В этом всё дело? Ты пишешь? — если Леви Бишоп скажет мне, что он тайный автор любовных романов, я точно грохнусь со стула, а потом встану и спляшу джигу, хотя не имею никакого опыта в джиге.

Прежде чем он успел удостоить меня ответом или уйти от допроса, у двери поднялась суматоха.

На террасу вышли Певчие Птички Стори-Лейка, одетые в красно-бело-синее и держащие таблички «Голосуйте за Рамп».

— Леди, джентльмены и все, кто между ними, мы бы хотели заполучить минутку вашего внимания, пожалуйста, — сказал Скутер, приложив руки рупором ко рту, в чём определённо не было необходимости, учитывая, что на террасе было всего восемь человек.

— Да бл*дь, — пробормотал Леви едва слышно.

Скутер сыграл одну ноту на камертоне-дудки, и после короткой гармонии Певчие Птицы разразились песней.

«Она знает нашу рыбу и нашу птицу.

С ней злодеи покинут наши границы.

Порядок сохранит, победу возьмёт.

Рамп — наш шеф, голосуй, народ!

Не будь дураком —

Голосуй за Рамп с огоньком!»

Все на террасе помедлили, чтобы оценить реакцию Леви. Он с протяжным вздохом поднял руки и вежливо похлопал. Все остальные последовали его примеру, и Певчие Птицы выдохнули с облегчением.

— Прошу прощения за это, Леви. Она заплатила нам за обход города, — сказал Скутер, когда Певчие Птицы ушли с террасы.

Леви кивнул.

Я выждала аж две секунды после исчезновения вокальной группы, после чего наклонилась ближе.

— Вернёмся к писательству. Расскажи мне всё. И не опускай ту часть, почему тебе понадобилось так много времени, чтобы поднять эту тему со мной, и почему ты выглядишь так, будто скорее сбросишься за перила, чем позволишь кому-либо узнать об этом.

Большой, сильный, мужественный мужчина выглядел так, будто просчитывал пути к отступлению.

— Леви, дружочек. Товарищ. Приятель. Я здесь не для того, чтобы осуждать. Я больше никому не расскажу. Мой рот на замке, — я жестом изобразила запирание губ на ключ, затем выбросила невидимый ключ в озеро.

Он неохотно вздохнул и глотнул пива для храбрости.

Вспомнив из колледжа курс введения в психологию, я решила помочь ему почувствовать себя комфортнее через зеркальное повторение его поведения и тоже отпила своего напитка.

Сильно выраженные вкусы ударили по моему языку и гландам как рой огненных муравьёв.

Я попыталась проглотить. Это была отважная попытка, но моё тело перешло в режим выживания, и единственный способ выжить сводился к тому, чтобы извергнуть из себя ужасающую жидкость.

Я едва донесла салфетку до рта, прежде чем всё брызнуло наружу.

— Прошу прощения! — выдавила я, чуть не проглотив промокшую салфетку. — Это худший напиток, который я пробовала в жизни.

Сквозь слёзы я видела, что люди опять косятся в нашу сторону.

Леви подвинул ко мне своё пиво, и я жадно принялась пить.

— Не фанат «Окуня в репу»? — спросил он.

— Я лучше неделю буду завтракать гвоздями, чем выпью ещё один бокал такого. О Господи. Кажется, оно заклеймило мой язык, — я потёрла язык чистой салфеткой.

— Тебе нужно заказать новый напиток.

— И тебе тоже, — сказала я, допила его пиво, подвинула пустой стакан к нему, затем снова взяла свой напиток.

Он молниеносно вскинул руку и схватил моё запястье.

— Ты что делаешь, чёрт возьми? — спросил он, и его тон казался забавляющимся.

— Мне надо его вылить. Я не хочу, чтобы Фрэнси узнала, что мне не понравилось. Я хотела обзавестись заказом «как обычно». То есть, иметь место, где знают меня и мой обычный заказ. Но этот кошмар на вкус как дизельное топливо, рыбьи потроха и желчь, — я зажала рот рукой, чтобы сдержать рвотные позывы.

Леви забрал у меня стакан, убрал с него пластиковый рыбий хвостик, и выплеснул остатки содержимого через плечо.

— Проблема решена, — он подал сигнал Фрэнси.

— Готовы к следующему раунду? — спросила она.

— Мне то же самое, — сказал Леви.

Фрэнси широко раскрыла глаза, когда увидела моё лицо, покрывшееся пятнами и слезами.

— Мне то же, что и ему, — просипела я, показывая на пустой бокал от его пива.

— Сейчас всё будет, — пообещала она.

Я ещё раз рьяно попыталась прочистить горло.

— Ты точно в порядке? — спросил Леви.

У меня было такое ощущение, что мои лёгкие полны рыбьих потрохов, но в остальном, похоже, я благополучно выжила.

— Полный порядок. Вернёмся к твоему писательству, — подтолкнула я.

Леви нервно провёл рукой по затылку.

— Ой да брось. Я практически опозорилась перед тобой, прыснув напитком тебе в лицо. Будь джентльменом и дай мне сменить тему, — умоляла я.

— Как мне понять, что это стоит исследовать? — спросил он.

— У тебя нет контракта на книгу, так?

Он покачал головой.

— Нет дедлайна от редактора, нависающего над головой?

— Нет.

— Ты не обещал агенту первые несколько глав?

— Всё ещё нет.

— Идеально! Не беспокойся ни о ком, и не думай, кто что подумает. Расскажи ту историю, которую ты хочешь рассказать. А когда закончишь,вот тогданачнёшь беспокоиться о том, что скажет куча незнакомцев.

— Что если это... плохо?

— Плохо?

— Типа, бл*дский мусор, которого изначально не должно было существовать.

Я широко улыбнулась.

— Ты уже говоришь как настоящий автор.

Леви покачал головой.

— Ни за что. Это никак не может быть бл*дской «частью процесса», — настаивал он, изобразив пальцами кавычки в воздухе.

— Мне жаль тебя разочаровывать, но это определённо так и есть. Большинство первых черновиков — просто кошмар, напоминающий горящую помойку. Но как только ты создашь себе горящую помойку, ты сможешь что-нибудь с ней сделать.

Леви раздражённо почесал бровь.

— То есть, ты хочешь сказать, что это должно быть болезненным и вызывать у меня сомнения в каждом написанном слове?

— У меня обычно всё так и работает.

Глава 34. Ссора(-ы)

Кэмпбелл

— Говорю тебе. Надо всего лишь подёргать вот эту рукоятку, и польётся вспененное молоко, — сказал Гатор Джонсон, показывая на эспрессо-машину позади меня.

— А я говорютебе, что мне плевать. Если хочешь мокко-фраппе-мудачино, можешь сходить в другое место.

— Оставь мальчика в покое, — сказала жена Гатора, Лэнг, выкладывая на прилавок их еженедельную закупку продуктов.

Гатор был седеющей деревенщиной с провинциальным луизианским акцентом и коллекцией комиксов. Лэнг была прямолинейной директрисой старшей школы, которая получила образование в школе-интернате в Коннектикуте и происходила из богатой вьетнамской семьи, которая сделала состояние в рекламном бизнесе. Никто не понимал, как они оказались вместе, и уж тем более на чём их брак держался двадцать с лишним лет.

— Ну, ему не обязательно быть таким ворчуном, — пожаловался Гатор.

Лэнг похлопала своего мужа по плечу.

— Может, ему не нравится, что его брат сидит на свидании, пока он тут застрял в магазине.

— Который брат? — спросил я, пробивая мороженое, которым пара будет наслаждаться по дороге домой.

— Леви только что пришёл в заведение Расти с тем автором любовных романов, — сказал Гатор, поворачивая экран телефона, чтобы я увидел фото, опубликованное в приложении Соседи.

Я уронил себе на ногу консервную банку с супом.

Хейзел и Леви склонились над столиком и выглядели так, будто делили один бокал пива, а мой брат, безэмоциональный робот,улыбался,бл*дь. Леви приберегал улыбки исключительно для самых забавных случаев. Например, когда Гейдж на бегу вписался лицом в стеклянную дверь террасы в доме наших родителей.

Я внезапно захотел впечататьеголицо в стеклянную дверь.

Мой телефон завибрировал в кармане, издавая серию последовательных сигналов. Новости разносились быстро.

Я с каменным лицом поспешил завершить покупку и сложить их вещи в пакеты. Лэнг смотрела на меня так, будто у меня выросли крылья летучей мыши.

— Что? — потребовал я, во второй раз нечаянно пробив кулаком дыру в дне пакета.

— Ты кажешься... напряжённым, — заметила она.

— Неа. Я полная противоположность напряжения. Я живу в мечте наяву, — я смял пакетик, бросил его на пол с первым продырявленным, затем затолкал остатки их покупок в тканевую сумку.

Гатор с обеспокоенным видом наклонился поближе.

— У тебя голова болит или, может, лихорадка?

— Хорошего дня, — сказал я сквозь стиснутые зубы.

Они поняли намёк, взяли свои вещи и покинули магазин.

Я вытаскивал свой телефон ещё до того, как за ними закрылась дверь.

Чат «Все, кроме Ливви» полыхал активностью.

Лаура: Ливви на свидании с Хейзел, или Гарланд опять увлёкся фотошопом?

Гейдж:Какого чёрта?

Лаура:Они вроде как миленько смотрятся вместе.

Я:Нет, не миленько. Они выглядят глупо.

Лаура:Чувствую, ты не в восторге, Кэмми?

Гейдж:Он просто злится, потому что мы сказали ему, что он не может с ней встречаться.

Я поставил на прилавок табличку «Вышел на 15 мин» и вылетел на вечернюю жару.

Лаура:Кэм и Хейзел??????

Я:Я не хотел встречаться с ней.

Лаура:Я на такое не куплюсь. У Кэма в его башке не плавает ни одной романтической извилины.

Я:Я могу быть романтиком, если захочу.

Гейдж:Он поцеловал её. Дважды. Ливви и я сказали ему отвалить.

Я:Теперь я знаю, почему.

Игнорируя их ответы, я сосредоточился на том, чтобы не врезать никому по дороге до бара.

— Привет, Кэм... Океееей, — окликнул Расти из-за барной стойки, когда я пронёсся мимо.

Я толкнул дверь и вышел на террасу как раз вовремя, чтобы застукать Хейзел и Леви со склонёнными друг к другу головами. Она выглядела заворожённой тем дерьмом, которое он ей вешал на уши.

— Что ж, это выглядит уютно, — сказал я, украв стул из-за соседнего столика и плюхнувшись между ними.

— Кэм! — Хейзел с виноватым видом откинулась на спинку стула.

— Я думал, ты сегодня закрываешь магазин, — сказал Леви.

— Взял перерыв. Подумал, что надо посмотреть, из-за чего вся шумиха в Соседях, — я бросил телефон на стол, показывая им фото. — Не знал, что вы двое спите.

— Серьёзно? — Хейзел взяла телефон. — Кому-то надо что-то сделать с этим Гарландом.

— Я что-то не слышу отрицания, — сказал я, хватая пиво Леви. — Вы двое встречаетесь?

— Нет! — сказала Хейзел.

— Если так, то не твоё дело, — протянул Леви.

— Мы не спим друг с другом, — настаивала Хейзел. Она переводила взгляд между Леви и мной, будто надеялась, что один из нас её выручит.

— Мы не обязаны объясняться перед тобой, — сказал мне Леви.

— Надо отдать тебе должное. Ты набрасываешься на меня, говоришь, что она под запретом. Я такого не предвидел. Я купился на всё это дерьмо «ради благополучия семьи», — сказал я, затем осушил стакан и со стуком опустил обратно на пол.

— Это, типа, противоположность «застолбить»? — спросила Хейзел, ёрзая на своём месте.

Глаза всех на террасе, а также нескольких гостей внутри, были прикованы к нам.

Я посмотрел на Хейзел, делая свой взгляд особенно холодным.

— Я думал, у нас была договорённость.

—Так и есть.Это не свидание, — она снова посмотрела на Леви.

Он едва заметно качнул головой. Оберегаемый секрет. От этого моя цивилизованность переломилась как сухой прутик.

— Да.Была, — сказал я. — Мне всё равно начинало надоедать. Ожидал большего от автора любовных романов, знаешь? Удачный момент, чтобы положить конец, — один взгляд на Хейзел сообщил мне, что я зашёл далеко. Слишком далеко. Шок и обида на её хорошеньком личике ударили меня прямо в грудь, но их быстро выжгло выражение той женской ярости, от которого моя ДНК спешно начала посылать уведомления «борись или беги».

— Вот в этом вовсе не было необходимости, — холодно сказал Леви.

— Да? Что ж, а я думаю, что в этом не было необходимости, — сказал я, показывая на двух заговорщиков.

— Ты должен извиниться перед дамой, — сказал мой двуличный брат.

Каждый занятый стул на террасе отодвинулся назад, когда наша аудитория приготовилась к тому, что надвигалось.

— Я так не думаю, Лив. Может, этотыдолжен извиниться передсемьёйза то, что «подвергаешь опасности бизнес», — я встал на ноги, активно изображая пальцами кавычки в воздухе.

Хейзел встала из-за столика.

— Ты просто невозможный, Кэмпбелл, — прошипела она на меня.

— Эй, всё было весело, пока это длилось, — парировал я. По моим венам текла жидкая тупость. В детстве я всегда был вспыльчивым. Как только мой фитиль подпалили, он горел быстро и ярко, пока я не причинял какой-либо урон. Благодаря взрослению, этот легендарный нрав на какое-то время задремал. Но один взгляд на этих двоих вместе, и я превратился в вулкан, готовый к извержению.

— Не круто, чувак, — сказал Леви, напирая на меня.

— Иди. Нах*й.

— Я сейчас остановлю тебя, — Хейзел подняла ладонь. — Ибо ещё одно предложение, и ты меня реально выбесишь.

Мой нрав хотел сказать что-нибудь едкое, но Хейзел схватила меня за руку и потащила с террасы. Она не останавливалась, пока мы не очутились на тротуаре. Затем повернулась и наградила меня ядовитым взглядом.

— Во-первых, мы никогда не оговаривали, что не будем встречаться с другими людьми, — сказала она.

Я открыл рот, но она опять остановила меня, резко ткнув пальцем в мою грудь.

— Нет уж. Теперь ты слушаешь. Здесь происходит вот что — ты пытаешься спровоцировать недопонимание, которое заставит нас разойтись в разные стороны. Читателям не нравится такое в книгах, и женщинам совершенно точно, чёрт возьми, не нравится такое в реальной жизни. Это ленивый конфликт, которого легко можно избежать, если два взрослых человека нормально поговорят, чем я и занимаюсь прямо сейчас.

Я закрыл рот и скрестил руки на груди.

— Продолжай.

— Пусть мы никогда не оговаривали, что не будем встречаться с другими людьми, я тоже исходила из предположения, что пока мы обнажаемся вместе, мы не будем обнажаться с другими людьми. Это должно было упоминаться в нашем соглашении, но не упоминалось. Даже если так, я была здесь с твоим братом не по романтическим или обнажённым причинам.

— Тогда зачем ты здесь? И почему, бл*дь, ты не сказала мне об этом? Я узнал от посетителей моего чёртова магазина. Ты могла бы написать сообщение, — я казался капризным и обиженным. Это вызывало у меня желание врезать самому себе.

— Ты абсолютно прав. Я должна была написать тебе.

Это немного сбавило градус возмущения, но я не был готов позволить ей соскочить с крючка.

— Да, должна была.

— Сразу после твоего ухода я получила кое-какие... расстраивающие новости.

— Что за расстраивающие новости?

— Такие, которые сейчас не имеют отношения к делу, — сказала она. — Я лежала на земле перед домом и сердилась из-за этого, когда Леви спросил, не хочу ли я выпить.

Теперь я снова злился. Но на этот раз всё адресовалось по большей части моему брату-идиоту.

— Мой брат пригласил тебя на свидание.

— Он пригласил меня выпить, — сказала она так, будто это важное уточнение. — Я на 80 % уверена, что это не свидание, и что он хотел поговорить со мной о чём-то, и это пробудило во мне достаточно любопытства, чтобы я забыла про своё расстройство.

— То есть, двадцать процентов тебя думали, что мой брат пригласил тебя на свидание, и сто процентов тебя явились на это свидание.

— Ещё один балл в твою пользу. Да. Но я как раз собиралась написать тебе и предупредить, но тут Леви начал говорить о том, о чём он хотел поговорить, и это никак не связано с отношениями или сексом со мной.

— О чём он хотел поговорить? — потребовал я.

— Он просил меня никому не говорить, и я не скажу. Так что если ты хочешь узнать, тебе придётся поднять эту тему с ним.

— Я поднимаю эту тему с тобой, — и как только я закончу поднимать её с ней, я подниму её с моим братом... используя мои кулаки и, возможно, ноги.

— Кэм, я даю тебе шанс не похерить всё полностью. Да, я совершила ошибку, не предупредив тебя, и я прекрасно понимаю, как раздражает то, что я не рассказываю тебе о том, что хотел обсудить Леви. Но если ты ищешь повод расстаться, то это весьма дерьмовый и трусливый вариант.

— То есть, ты на двадцать процентов была уверена, что ты на свидании с моим братом, и теперь ты хранишь секреты от меня. И ты говоришь, что если из-за этого я перестану заниматься с тобой сексом, то я трус.

— Избирательный слух не принесёт тебе дополнительных баллов. Попробуй ещё раз.

Я провёл языком по зубам и сжал руки в кулаки. С этой женщиной так много работы, бл*дь.

— Ладно. Мой брат хотел от тебя чего-то загадочного, и тебе стало любопытно, так что ты согласилась пойти выпить с ним. Ты слишком рассердилась из-за своих загадочных новостей (которыми ты тоже не хочешь делиться), а потом слишком увлеклась тем разговором, который между вами завязался, чтобы предупредить меня, чёрт возьми. Но судя по всему, всё это на самом деле не имеет значения, потому что мы не оговаривали соблюдение моногамии.

— Ладно, тут примешалось немного язвительности и инфантильности, но в целом, думаю, ты понял.

— Значит, если я захочу пригласить какую-то женщину выпить, я могу это сделать, и ты не рассердишься.

Она закатила глаза.

— Нет. Я всё равно могу рассердиться, потому что нельзя дать юридическое согласие не испытывать эмоции. Но я не могу утверждать, что ты нарушил данное мне обещание, потому что ты никогда таких обещаний не давал.

Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга.

— Так ты не хочешь встречаться с моим братом?

— Нет. И справедливости ради, с тобой я тоже не хочу встречаться.

— Ты хочешь заниматься сексом с моим братом?

— Нет, если я всё ещё занимаюсь сексом с тобой. Ты хочешь пригласить другую женщину выпить?

Предприняв ход столь инфантильный, что я отказывался признавать, что делаю это нарочно, я позволил вопросу повиснуть в воздухе в надежде, что Хейзел испытает крупицу той дурацкой ревности, которую чувствовал я.

— Нет, если я всё ещё занимаюсь сексом с тобой, — признался я наконец.

— Что ж, если и когда мы разберёмся, продолжим ли мы заниматься сексом друг с другом, я предлагаю ради ясности отредактировать наше изначальное соглашение.

С этими словами она пошагала прочь от меня.

Леви неспешно подошёл, держа руки в карманах.

— Ко мне?

— Ага.

Жильём Леви служил небольшой бревенчатый коттедж в лесу у озера, между городом и гостиницей. Пока мы кружили друг вокруг друга в лесу, я подметил, что в курятнике нет кур.

— Ты настоящий бл*дский засранец, Лив. Ты это знаешь? — сказал я, награждая его первым толчком.

Он отошёл на шаг, печально качая головой, как будто не мог поверить, что я заставляю его делать это.

— Из нас двоих только один заслуживает этот титул сегодня, — а затем его кулак врезался в мою челюсть и заставил мою голову запрокинуться.

— Не надо было сдерживаться, — сказал я с кровавой усмешкой, прежде чем ответить левым хуком по его лицу.

Несколько минут мы обменивались ленивыми ударами.

— Не знаю, что ты можешь вытерпеть в настоящее время. Тебя ж долго не было, — сказал он, награждая меня серией из двух коротких ударов в живот.

Я охнул.

— Ну, теперь-то я вернулся. Ты сказал мне не встречаться с ней, а потом повёл её на свидание, — я симулировал удар правой, а затем врезал левой ему по лицу, когда он ослабил защиту.

— Я не водил её на свидание, монументальный ты кусок дерьма. Но ты, чёрт возьми, точно водил, хотя мы сказали тебе этого не делать.

— Мы не встречаемся. Мы спим друг с другом, — настаивал я.

Он припечатал меня взглядом, намекавшим, что разница не такая большая, как я думал.

— Нет, иди нахер, — сказал я, ткнув пальцем ему в лицо. — Мы говорим о том, кактыподнял большую шумиху о том, как я подвергну опасности семейный бизнес, если свяжусь с клиенткой, а на деле ты расчистил себе территорию и сам пригласил её на свидание.

— Ты как вообще умудряешься надевать одежду по утрам? Мы не были на свидании, бл*дский тупица, — выплюнул Леви.

— Не надо мне этого газлайтингового дерьма, мудорожа-переросток.

— Я не приглашал её на свидание, чтобы затащить её в постель. Я пригласил её, чтобы поговорить с ней о писательстве, ты, вспыльчивый тупой ребёнок.

Я опустил кулаки и уставился на своего брата.

— О писательстве? Что? Ты хочешь начать писать любовные романы?

— Я думал скорее о триллерах, — сообщил он, выполнив быстрый апперкот, от которого у меня зазвенело в голове.

Я поймал его за шею и сгреб в захват.

— Ты серьёзно, бл*дь?

— Тебе-то какое дело? — просипел он.

— Ты мой брат. Мой брат-засранец. Конечно, мне есть дело. Просто я думал, что ты не хочешь говорить ни о чём, кроме работы, и притворяться, будто держишь кур.

Он впился своими мясистыми, армейски натренированными пальцами в мои предплечья.

— Ты переехал, чтобы заняться чем-то другим. Гейдж — адвокат. Почему, чёрт возьми, я не могу иметь что-то исключительно моё? — закряхтев, Леви ударил по моим ногам подножкой, и мы оба повалились на землю.

— Ты никогда ничего не говорил, — пожаловался я сквозь стиснутые зубы, пока мы вполсилы боролись за преимущество.

— С чего бы мне что-то говорить, бл*дь? Бишопы не говорят.

Он прав. Я скатился с него и улёгся на спину. Леви остался на прежнем месте, подложил руки под голову и смотрел на лиственные кроны над нами.

Виноват ли я в том, что это правда? Я подвёл своих младших братьев, не научив их говорить о всяком?

— О чём мы должны говорить? — спросил я.

— Мне откуда знать, бл*дь? Мы не говорили о папином инсульте. О несчастном случае Лауры. О Миллере.

Имя нашего зятя повисло между нами. Будь он здесь, он бы растащил нас в разные стороны и потом надрал нам задницы.

Оба раза я приехал уже после случившегося. Но Леви и Гейдж видели травму своими глазами.

— Я думаю остаться... насовсем, — добавил я.

Леви буркнул, принимая мои слова к сведению.

Ветерок конца лета шелестел листьями над нами. Восторженные голоса пловцов на каноэ разносились над искрящей воде. А тем временем два взрослых мужчины лежали на земле и кровоточили без необходимости.

— Значит, триллеры, да? — сказал я.

— Да. Продолжишь быть мудаком, и я убью тебя ради исследовательских целей.

— Принято к сведению, — я предпочитал исследовательские методы Хейзел. Одна лишь мысль о ней заставила меня содрогнуться. — Думаю, я облажался.

— Действительно, Шерлок. Она тебе реально нравится.

— Действительно.

Глава 35. Несогласованное ошеломление

Хейзел

Следующим утром раздражение и замыслы мести заставили меня рано выбраться из постели. К тому времени, как в 07:30 Бишопы остановились на моей подъездной дорожке, я уже встала, оделась и приготовилась к битве. Я пустила в ход каждое оружие в своём женском арсенале: гардероб, укладка, макияж и пренебрежение. Кэм опозорил меня и рассердил. И я хотела, чтобы он помучился из-за этого.

Я открыла свою Пепси на завтрак, села за свой стол и открыла электронную почту. Невозмутимое воплощение женщины, которую ему не стоило оскорблять.

Входная дверь открылась, и следом раздалось мужественное топанье рабочих ботинок по паркету.

Я сосредоточила взгляд на экране ноутбука и просмотрела письмо от Дариуса.

«...не терпится услышать твои решения проблемы с финансированием на встрече совета завтра вечером...»

Шаги приближались. Решив, что лучше притвориться активно работающей, а не просто смотрящей в экран, я напечатала строчку абсолютно случайных букв.

— Ты встала.

Я отказывалась поднимать взгляд в ответ на ворчливое приветствие Кэма.

— Ага, — сказала я, продолжая деловито печатать абсолютный бред.

— Кое-что принесли тебе, — смущённый тон Леви заставил меня отбросить притворство и поднять взгляд.

Оба брата стояли на пороге и держали огромные букеты полевых цветов.

Автор любовных романов во мне хотела растаять. Два огромных букета от двух великолепных мужчин? Да, пожалуйста. Но обиженная женщина во мне ещё не была готова таять.

Я вскинула бровь.

— Это в честь чего?

— В честь того, что мы были мудаками, — емко сообщил Кэм.

— Он был мудаком, — поправил Леви. — Я просто поставил тебя в дерьмовое положение и попросил солгать ради меня.

Они робко вошли в комнату и осторожно приблизились, будто я была рысью, которая может посчитать их своим завтраком.

Кэм поставил свой букет на углу стола, который служил мне рабочим местом. Цветы стояли в керамическом кувшине со сколом. Леви последовал его примеру и поставил свою стеклянную вазу на противоположный угол.

Любопытство автора любовных романов победило.

— Где вы нашли цветы в такую рань? — спросила я.

Оба брата расплылись в коварных улыбках.

— Стырили их у мамы, — признался Леви.

— И вазы тоже, — перебил Кэм. — Пожалуй, лучше спрятать их, если она решит заглянуть в гости.

Примерно в этот момент я заметила, что они оба щеголяют синяками на лицах.

— А цветы что, отбивались? — спросила я.

Кэм провёл ладонью по синяку, скрытому под щетиной на подбородке. Леви потрогал крестик из пластырей на брови.

— Проснулся в таком виде, — соврал Кэм, слегка приподняв плечи.

Леви подмигнул мне.

Два великолепных взрослых мужчины махали из-за меня кулаками, а потом принесли мне цветы. Я вовсе не ненавидела эту ситуацию.

— Проклятый Доминион.

Из коридора донёсся рык.

— Что эти засранцы сделали на этот раз? — спросил Кэм, когда появился Гейдж, выглядящий готовым бросить свой телефон через всю комнату.

Гейдж ткнул пальцем в грудь Кэма.

— Тебе надо позвонить своей бывшей и сказать ей отвалить.

Кэм треснул брата по руке.

— Давай поговорим об этом потом, — прорычал он.

— Кому? Нине? — спросила я.

Кэм резко развернулся ко мне.

— Откуда ты её знаешь? — потребовал он.

— Кровельщики вернутся только на следующей неделе, потому что Нина украла их для «срочной» работы в здании администрации. Доминион платит им полторы ставки, чтобы сделать кровлю на какой-то террасе, где обедают сотрудники, — продолжал Гейдж, позволяя себе редкую вспышку.

— Бл*дский Доминион, — согласился Леви.

— Я бы хотел ради разнообразия украсть что-то у них, — пробормотал Кэм.

Идея ударила по мне как неожиданный поворот сюжета. Как неожиданный озаряющий удар молнии прямиком в мозг. Я оттолкнула стул от стола и вскочила на ноги.

— Мне надо идти... исследовать кое-что, — объявила я, хватая блокнот и телефон.

— Помощь нужна? — хищно предложил Кэм.

— Я ещё не решила, нужны ли мне и дальше твои исследовательские услуги, — объявила я и спешно покинула комнату.

— Почему вы выглядите так, будто мутузили друг друга всю ночь, и это что, мамины вазы? — услышала я слова Гейджа, пока направлялась к выходу из дома.

Всё утро я потела под своей бронёй из макияжа, проклинала тот факт, что у меня нет машины с кондиционером, и шпионила в Доминионе. Я крутила педали, носясь по городу и уворачиваясь от туристов.

Я даже проехала мимо администрации и из тени дуба наблюдала, как сама Нина, в лимонно-жёлтом сарафане и таких же туфлях на шпильках, приносит прохладительные напитки моим кровельщикам.

После разведки я заскочила в магазин сувениров, купила кепку и солнцезащитный крем, затем наобум выбрала ресторан для обеда, где села за угловым столиком в оживлённом обеденном зале и организовала свои заметки.

Я сделала паузу, когда мне принесли мой салат. Зелень была увядшей, и повар пожалел курицы и заправки. Однако, судя по толпе обедающих, качество еды их не останавливало. Рядом со мной два обгоревших на солнце родителя пытались управиться одновременно с тремя капризничающими детьми младше пяти лет и подозвать официанта, чтобы им принесли чек. Я добавила ещё несколько заметок.

Мой телефон завибрировал на столике, и я подняла его.

Кэм:Ты съехала и не сказала мне?

Я:Ты что-то хотел или пишешь просто для того, чтобы побесить меня?

Кэм:И то, и другое понемножку. Просто проверяю, не нужно ли тебя подвезти. Сегодня жарко.

Я:Если бы я нуждалась в этом, то не думаю, что позвала бы тебя.

Кэм:Всё ещё злишься?

Я:Перехожу от злости к раздражению. Цветы принесли несколько очков в твою пользу.

Кэм:Мой букет больше, чем у Леви.

Я:И фингал у тебя тоже больше.

Кэм:Его гигантский кулак охватывает больше территории.

Кэм:Он сказал мне про писательство.

Я:Это было до или после того, как вы избили друг друга до соплей?

Кэм:До, во время, после? Кто вообще запоминает? Смысл один. Я повёл себя как придурок. И возможно, я ревновал.

Я:Твои братья реально сказали тебе не затевать ничего со мной?

Кэм:Ты где? Мои пальцы устают печатать.

Я:Я занята.

Кэм:Ты не можешь избегать меня вечно. Я работаю в твоём доме.

Я:Вызов принят.

Я подумывала рассказать идею Кэму, чтобы он оценил, но немедленно отбросила эту мысль. Нам нужно разобраться с другими вещами. Придётся найти менее раздражающего гражданина.

Я заплатила измотанному официанту и заскочила в уборную, чтобы пописать и вытереть влагу с подмышек. Я только-только закрыла за собой дверь кабинки, как в туалет вошёл кто-то ещё. Мимо меня процокали жёлтые туфли на шпильках.

— Об этом позволь побеспокоиться мне. Ты лишь продолжай давать мне информацию. Как только мы поглотим Стори-Лейк и начнём строительство поля для гольфа, я прослежу, чтобы тебя вознаградили за выбор правильной стороны, — сказала Нина в телефон.

Моя челюсть отвисла в безмолвном крике возмущения.

Ферма Бишопов располагалась на окраине Стори-Лейка, на противоположном конце города от Доминиона. К тому моменту, как мои два колеса зарулили на гравийную подъездную дорожку между белыми заборчиками, я совершенно вымоталась. Лёгкий наклон дорожки к двухэтажному каменному дому оказался слишком тяжёлым для моих натруженных ног, и в итоге я откатила свой велик в тень двух сосен напротив дома.

Внедорожник Лауры был припаркован перед отдельно стоящим гаражом. За ним виднелся вишнёво-красный амбар, расположенный между пастбищами и другими соснами. Я мельком заметила трёх коров, пасущихся в тени амбара.

Входная дверь дома открылась, и Пеп Бишоп помахала мне, выглядя такой свежей в старых джинсах и белой майке.

— Привет, — просипела я, смахивая влажную чёлку с глаз.

— Ты выглядишь вымотавшейся. Заходи же!

— Спасибо. Я постараюсь не испортить всю вашу мебель, — я затащила себя по ступеням крылья и позволила манящему обещанию кондиционера привлечь меня в дом.

Я мельком увидела гостиную с комфортной мебелью и полками, заставленными несколькими поколениями безделушек и фотографий, после чего пошла за Пеп в просторную пристройку, вмещавшую в себя кухню, совмещённую со столовой.

— Ты выглядишь так, будто упала в озеро, — заметила Лаура с другого конца стола. Мелвин и Бентли резко проснулись и приветствовали меня языками и хвостами.

— Бедняжка приехала сюда на велике, — сказала Пеп, жестом показывая мне присаживаться.

— Я не уверена, стоит ли мне садиться. Мой пот может разъесть древесину, — сказала я, косясь на кувшин воды со льдом на столе.

— Дорогая, эти стулья вытерпели превращение трёх мальчиков в трех мужчин. Думаю, небольшое количество пота их не напугает, — заверила она меня.

— Тебе нужна машина, — заметила Лаура, наливая стакан воды и передавая мне.

— Да, — согласилась я как можно вежливее, после чего жадно выпила воду.

Мне потребовалось ещё два стакана, прежде чем я почувствовала себя достаточно адекватно, чтобы потянуться к печенью, разложенному на подносе.

— Омойбог, как вкусно, — пробормотала я, набив рот лимонным квадратиком и сахарной пудрой.

Я осознала, что Пеп и Лаура обе выжидающе смотрят на меня.

Я поморщилась.

— Простите. Обезвоживание и ярость всегда заставляют меня забыть про манеры.

— Что мои сыновья натворили теперь? — спросила Пеп. — Помимо кражи двух моих лучших ваз.

— Я уверена, они благополучно вернутся к вам, — виновато прокаркала я.

Мать и дочь обменялись взглядом, который я не могла расшифровать. Моя мать и я никогда не имели таких отношений, при которых возможно обмениваться знающими взглядами. Озадаченными? Да. Раздражёнными? Определённо. Но знающими? Неа.

— Интересно, — протянула Лаура.

— Но я думаю, ты не поэтому приехала к нам. Так? — Пеп подвинула поднос с печеньем поближе ко мне.

— Изначально я пришла с идеей, которую хотела обсудить с вами. Но по дороге сюда случилось кое-что, что убедило меня в том, что надо что-то предпринять.

— Я официально заинтригована, — сказала Лаура.

— Я так понимаю, это никак не связано с книгой, над которой ты работаешь, — предположила Пеп.

— Это касается кое-чего, что сказал Кэм.

— Постарайся не воспринимать это близко к сердцу, — посоветовала Пеп. — Он иногда бывает засранцем, но мы его всё равно любим.

Я подавилась вторым лимонным квадратиком.

— Эм, нет. На самом деле, всё было вообще не так. Он сказал, что устал от того, что Доминион крадёт у нас, и было бы здорово ради разнообразия украсть что-то в ответ.

— Я в деле. Нам нужны лыжные маски? Я буду водителем машины для побега, — вызвалась Лаура.

— Возможно. Во-первых, я не должна кому-либо говорить об этом, но раз собрание совета завтра вечером, я посчитала, что это не будет худшим, что я сделала с момента переезда сюда.

— Это насчёт обновления очистных сооружений для канализации? — спросила Пеп.

— Как вы... проехали. Маленький город. Я забыла. Так вот, вы же обе знаете, что у нас нет денег на обновление, верно?

— Мы все совсем не предвкушаем повышение налогов, — сказала Лаура.

Пеп покачала головой.

— Это прогонит ещё больше людей из города.

— Ну, или повышение налогов, или ходить по колено в дерьме, — заметила Лаура.

— К сожалению, на кону стоит нечто большее, — сказала я и быстро ввела их в курс того, что подслушала в туалете и что сказала Нина.

— Вот ведь коварная манипулятивная какашка, — сказала Пеп, хлопнув ладонью по столу, когда я закончила. — Поле для гольфа? Что она собирается сделать? Раскатать Стори-Лейк бульдозером, чтобы освободить место для девятой лунки?

— В наших рядах есть крыса. Для такого мне нужно выпить вина, — Лаура оттолкнулась от стола, затем поехала к концу кухонного островка, где находился холодильник для вина.

— Я принесу бокалы, — сказала Пеп.

— Думаю, у меня есть идея, откуда достать деньги, — сказала я, когда они вернулись к столу и начали разливать вино по бокалам. — Но мне нужно, чтобы вы обе сказали мне, если это глупо и обречено на провал.

— Почему ты пришла к нам? Кэм в совете, а наш дорогой мэр-подросток считает, что ты местный эквивалент Бэтмена, который прилетел спасти Стори-Лейк, — подметила Лаура.

— Кэм обломает меня вне зависимости от того, насколько хороши мои идеи, а Дариус считает меня гением и поддержит всё, что я предложу, даже если это ужасно. Вы двое знаете этот город лучше всех.

— Ты остаёшься на ужин, — решила Пеп.

Я подняла взгляд от своего блокнота, который теперь содержал больше заметок по спасению города, чем идей для моей новой книги.

— А?

— Напиши своим братьям, — приказала она дочери.

Лаура усмехнулась.

— Кэм уже выехал, как только узнал, что Хейзел в гостях.

«Чёрт».

— Мне пора, — сказала я.

— Ничего подобного, — бодро заявила Пеп. — У нас есть двадцать четыре часа, чтобы подготовиться к заседанию городского совета. Тут надо задействовать все силы, и поэтому мы вызовем мальчиков. Я начну готовить мясной рулет. А тебе стоит пригласить свою подругу Зои. Кто-то с её опытом может предложить несколько идей, как провернуть подобное.

— Мамин мясной рулет — практически лучшая вещь на свете, — сообщила мне Лаура. — Ты не хочешь его пропустить, даже если ради этого придётся разделить стол с тремя остолопами, которых я называю братьями.

Мы все услышали, как захлопнулась дверца грузовика, и я вздрогнула. Я где угодно узнаю этот хлопок. Кэм.

— Наверное, я пойду позвоню Зои... где-нибудь не здесь.

— Можешь воспользоваться моим кабинетом, — сказала Пеп. — За дверью у основания лестниц.

Я схватила ещё один лимонный квадратик и побежала со всех ног, сохраняя как можно больше достоинства. Я только нырнула за дверь, как услышала голос Пеп.

— Что, чёрт возьми, случилось с твоим лицом, и почему пропал мой кувшин для цветов?

— Где Хейзел? — потребовал Кэм.

Я как можно тише закрыла дверь и прислонилась к ней. Он не скажет и не сделает ничего глупого перед своей семьёй. Так? Мы договорились, что все обнажённые штуки, которые мы делали и наверняка продолжим делать, останутся между нами. Хотя Лаура знала про наше фальшивое свидание. И Леви явно знает настоящее положение вещей, благодаря выходке его брата. Но он не похож на сплетника... или хотя бы на разговорчивого человека.

Нет. Кэм не припрёт меня к стенке перед своей семьей. Последует слишком много вопросов. Слишком много предположений. Слишком много объяснений.

С облегчением выдохнув от такого рассуждения, я набрала номер Зои и осматривала комнату, пока дожидалась её ответа.

Помещение было крохотным. Но Бишопы извлекли из него максимум, поставив здесь двусторонний стол, изготовленный на заказ. Одна сторона была безжалостно организованной, с ноутбуком и настольным ежемесячным календарём. Вторая была завалена высокой горой невскрытых писем, маленьких механических фермерских деталей и других офисных мелочей.

— Привет, — сказала я, когда Зои подняла трубку.

— В чём дело? Твои персонажи наконец-то перестали заниматься сексом, и ты разобралась с конфликтом истории?

Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Кэм, укравший всё пространство и кислород.

— Эмммм, — прокаркала я.

Он закрыл дверь и встал перед нею, расставив ноги, скрестив руки на груди и пригвоздив меня взглядом.

Мой пульс забился у основания моего горла.

— Нас тут пригласили на ужин на Ферме Бишопов, — сказала я пискляво. — Будет мясной рулет.

Уголок губ Кэма приподнялся.

— А на этой ферме есть животные на свободном выгуле? — спросила Зои.

— Я видела коров. Но они за забором, — я пыталась смотреть куда угодно, только не на лицо и тело Кэма. К сожалению, вышеупомянутые лицо и тело занимали всю комнату.

— Не знаю, Хейз. Ферма кажется идеальным местом для того, чтобы быть затоптанной домашним скотом.

— Я не позволю тебе добавить всех животных в список вещей, которых ты боишься. Рыбы и птицы — это я понимаю. Но я не позволю тебе жить свою жизнь, ужасно боясь ещё и коров, — я прикрыла рукой динамик телефона. — Тебе пойти больше некуда? — зашипела я на Кэма.

— Неа.

— Ты не беспокоишься, что твоя мать что-то заподозрит?

— Да она наверняка узнала в ту же секунду, когда я впервые расстегнул твой лифчик.

Температура моего лица повысилась на тысячу градусов. Я убрала руку от телефона.

— Слушай, Зои. Это важно, и это касается злобной бывшей девушки Кэма и судьбы Стори-Лейка. И ещё мне сказали, что ради мясного рулета стоит проделать этот путь.

Кэм сделал шаг ближе.

— Повесь трубку.

— Это кто? — потребовала Зои, слух которой был как у орла.

— Никто. Телевизор. Я напишу тебе адрес, — быстро сказала я, пятясь к столу, пока Кэм сокращал расстояние между нами.

Его улыбка была воплощением греха, когда он забрал у меня телефон и сбросил вызов.

— Что ты делаешь? — спросила я, когда его пальцы забегали по экрану, пока я выполняла прогиб в спине, которому позавидовал бы и йог.

— Пишу Зои адрес, — он бросил телефон на стол за мной и положил эти большие ладони на мои бедра.

Всё моё тело расплавилось как воск.

— Я всё ещё злюсь на тебя, — настаивала я, положив ладони на его грудь.

— Нет, не злишься, — он поднял руку и почти нежным жестом убрал мои волосы с лица.

— Ладно. Я всё ещё раздражена. И теперь твоя семья подумает, что между нами что-то происходит.

— Позволь мне беспокоиться об этом.

— Ты разве не хочешь узнать, что задумала Нина? — с надеждой спросила я.

— У меня есть более важные приоритеты, — настаивал он.

Эта ладонь скользнула по моему подбородку и легла на шею сзади. Его лицо оказывалось всё ближе и ближе к моему.

— Тынесобираешься сейчас целовать меня в доме своих родителей! — прошипела я.

— Не говори мне, что я не собираюсь делать, — предупредил он за долю секунды до того, как его тёплые твёрдые губы сомкнулись на моих.

Несогласованное ошеломление. Вот что это такое, решила я, когда всё моё тело подалось навстречу его гравитационному полю.

Его ладонь схватила мой хвостик и потянула, заставляя меня запрокинуть голову. Он углубил поцелуй в такой манере, от которой мои и без того уставшие ноги проиграли борьбу против гравитации. У меня закружилась голова. Перехватило дыхание. Его язык умело переплетался с моим, и я уже цеплялась за него так сильно, что ныли костяшки пальцев.

Кэм схватил мою ногу и закинул на своё бедро, потираясь о меня внушительной эрекцией.

Я заскулила ему в рот, и он с отчаянным голодом поглотил этот звук.

— Бл*дь, Проблема, — прохрипел он, и его голос напоминал наждачную бумагу.

Я хотела, чтобы он голый оказался во мне и смотрел на меня в точности так, как сейчас. Отяжелевшие веки, поджатые губы, желание, написанное на его привлекательном лице.

Внезапный стук по двери кабинета вышвырнул меня в реальность. Я попыталась выпрыгнуть из хватки Кэма, но он этого не потерпел.

— Что? — прорычал он.

— А? — я дважды моргнула и только потом поняла, что он обращается не ко мне.

— Мама говорит тащить твою задницу сюда и помочь почистить картошку, — донёсся через дверь голос Гейджа, прозвучавший слегка самодовольно.

Я забралась на стол, чтобы создать немного расстояния между мной и магнетическим стояком Кэма. Он посмотрел на мою грудь, и я увидела, как в его глазах расцвела похоть. Я осознала, что мои соски делали всё возможное, чтобы выбраться из своих оков.

Он смотрел на меня с голодом. Я упёрлась ладонью в его грудь и держала его на расстоянии. Если он поцелует меня снова, нам конец.

— Спасибо, что объяснил мне, как стригут овец, Кэм, — сказала я громко и совсем не убедительно.

Он снова потянул за мои волосы и скользнул забавляющимся поцелуем по моим припухшим губам.

— Всегда пожалуйста, — ответил он.

Где-то в задней части дома хлопнула дверь, и раздался хор приветствий.

Глава 36. Пердобластер 2000

Кэмпбелл

Подготовка к ужину на кухне моих родителей создавала впечатление, что тут орут четыре Гордона Рамзи, пока на фоне выкипают кастрюльки, ингредиенты швыряются через всю комнату, а собаки превратили в профессиональный спорт свои попытки сделать так, чтобы люди о них споткнулись.

Мы ласково называли это «Голодные Игры».

Сегодня мы собрались в полном составе — папа поменялся вечерней сменой с Коннером, нашим сотрудником на полставки. Дети Лауры тоже были здесь, забив на те социальные планы, что были в их календарях этим вечером. Мамин мясной рулет оказывал такое влияние на людей.

Хейзел и Зои готовили салат и наблюдали за хаосом из безопасного укрытия на барных стульях, попивая вино. Я был по локти в говяжьем фарше, яйцах и панировочных сухарях, что вынуждало меня держать руки при себе. От чего я не был в восторге.

Мама бросила один взгляд на моё лицо, когда я вернулся после слишком быстрой сессии поцелуев с Хейзел, и поручила мне заниматься мясом. Мы так и не поняли, как она могла бросить на нас один взгляд и всё понять, но Пеп Бишоп обладала элитными родительскими инстинктами.

Учитывая драку с Леви и исчезновение Хейзел на весь день, я посчитал, что есть и более важные вещи, чем то, что семья узнала про мои «отношения» с клиенткой.

Но этот разговор придётся отложить, поскольку мне приходилось бороться с сырым мясом, пока Хейзел объясняла, что она подслушала в Доминионе.

— Они же не могут просто поглотить Стори-Лейк, нет? — возмущённо потребовала Зои.

— Формально могут. Это называется аннексия. Но это будет непросто. Должен существовать некий финансовый мотив, и советы обеих сторон должны прийти к согласию. Я не вижу, как это могло бы произойти, — сказал Гейдж, пока он и Лаура чистили картошку.

— Что ж, Нина явно заручилась поддержкой кого-то из наших, — подметила мама, разворачиваясь с блюдом кукурузы. Она резко остановилась и едва не уронила блюдо, когда Мелвин метнулся перед ней. — Ну всё! Дети, выведите собак на улицу и идите почистите кукурузу.

Мои племянники повели собак к двери, а Айла взяла кукурузу.

— Не знаю, что ты сделал с той девочкой, но она точно умеет затаить обиду, — сказал папа, хлопнув меня по спине.

Мы с Хейзел на мгновение встретились взглядами.

— Кэм встречался с Ниной в старших классах и год или два после выпуска, — услужливо подсказала мама, обращаясь к Хейзел.

— Она знает, мам, — раздражённо сказал я.

— Как Нина собирается принудить нас к аннексии? — спросил Леви из-за стола, где он чистил небольшую гору картошки.

— Можно подумать, что ты как кандидат в шефы полиции более хорошо разбираешься в городских секретах, — сказал Гейдж.

— Капец с очистными сооружениями, — объяснила Лаура.

— У нас нет денег, — продолжал папа.

— Дерьмо, — сказал Леви.

— Буквально, — добавила Лаура.

— Так что нам делать? — спросила Зои.

Мама выразительно посмотрела на Хейзел, и та опустила голову.

— Сейчас уже бесполезно смущаться. У тебя есть план, который завтра надо презентовать всему городу.

Хейзел выглядела так, будто хотела блевануть в салатную миску.

— А кто-нибудь другой не может это сделать? Ну то есть, это кажется логичным? Я живу тут всего несколько недель.

— Этому городу нужны свежие идеи, — настаивал папа. — И я говорю это не только потому, что в настоящий момент ты наша самая крупная клиентка.

— Я это ценю, Фрэнк, — сухо сказала Хейзел.

— Каков план, Горожанка? — спросил Гейдж.

Она поколебалась.

— Это скорее идея.

— Месть, — злорадно сказала Лаура.

— Давайте послушаем, — сказал я.

— То есть, по сути, мы будем красть туристов у Доминиона. Тех, кому не нужен оживлённый город, пьяные гонки на катерах и тусовки до рассвета.

— Родителей с маленькими детьми, — сказала Лаура.

— Пар на пенсии, — сказал папа, ущипнув маму за мягкое место, пока он шёл за новой бутылкой пива.

— Людей, которые хотят поплавать на каяках и не тонуть в волнах от гидроциклов, — добавил Леви.

— Вот именно, — сказала Хейзел и нервно покосилась на меня, пока я заталкивал последнюю часть смеси для мясного рулета в третью стеклянную форму для запекания.

— Это неплохая идея, — сказал я. Из моих уст это высокая похвала. Лаура швырнула мне в голову соцветие брокколи. — Мам! Лаура кидается в меня брокколи.

— Не трать хорошие овощи на твёрдую черепушку своего брата, Лаура, — машинально сказала мама.

— Это лучше, чем неплохо, — сказал Гейдж Хейзел. — Мы все привыкли, что Доминион выходит победителем. Было бы здорово ради разнообразия отобрать что-то у них.

— Вопрос в том, как? — спросила Зои.

Мы взвешивали и отбрасывали варианты, пока мясной рулет выпекался, а картошка сминалась в пюре. Хейзел выглядела ошеломлённой, но повеселевшей.

— У нас примерно полчаса до того, как ужин будет готов. Кэм, почему бы тебе не устроить для Хейзел экскурсию по ферме? — предложила мама, бросив на меня выразительный взгляд.

Я нахмурился, пытаясь понять её посыл. Но идея провести время наедине с женщиной, которую я пытался убедить вернуться в мою постель, стоила тех трюков, что могла заготовить моя мать.

— Я могу это сделать, — вызвался Леви, бросив на меня самодовольный взгляд.

— Нет, не можешь. Ты будешь слишком занят подстриганием когтей Мелвина, поскольку он только тебе позволяет это делать, — сказал я, соображая на ходу.

— О божечки! Ты убережёшь меня от визита к грумеру и доплаты за то, что он ведёт себя как капризный ребёнок, — воскликнула Лаура, хлопнув в ладоши. — Лучший брат на свете.

Леви сердито посмотрел на меня.

— Если тебе понадобится почка, я делиться не буду.

Я усмехнулся ему, затем схватил Хейзел за руку.

— Пошли.

— Зои, тебе стоит пойти с нами, — выразительно сказала Хейзел. — Ты же любишь... фермы.

Зои выглядела так, будто готова была сорваться к своей машине и на всех парах умчаться обратно к цивилизации.

— Она не может. Потому что ей надо сделать тот важный звонок, — сказал я.

Хейзел нахмурилась.

— Какой важный звонок?

— Тот, о котором она беспрестанно говорила с тех пор, как пришла сюда, — соврал я.

— О,этотважный звонок, — сказала Зои и демонстративно проверила время на наручных часах. — Да, он назначен ровно на 17:19. Спасибо, Кэм.

— Я не помню, чтобы упоминала что-либо о...

Хейзел не представилось возможности закончить предложение, поскольку я уже вытаскивал её за дверь.

— Какого. Чёрта. Кэм? — потребовала она, пытаясь высвободить свою руку, пока мы спускались по пандусу, ведущему от кухни. — Я думала, ты не хотел, чтобы твоя семья знала, что мы занимаемся сексом.

За прошлый день это стало волновать меня намного меньше, но мне не казалось, что сейчас хорошее время, чтобы это упоминать.

— Мы всё ещё занимаемся сексом? — спросил я, уводя её в сторону амбара.

— Я не решила.

— Тогда у меня есть полчаса, чтобы убедить тебя позволить мне вновь увидеть тебя голой, — я повёл её к открытой двери гаража позади амбара. Запахи корма, подстилки и животных напоминали мне о доме не хуже мясного рулета в духовке. — Квадрик или бок-о-бок?

— Это позы для секса? И если да, то можешь описать их в деталях?

— Квадрик или бок-о-бок? — повторил я, указывая на квадроцикл и двухместную УВМ, припаркованные рядом друг с другом.

— Какое разочарование. И поскольку я тебе вообще не доверяю, давай выберем тот, у которого есть ремни безопасности, — решила она.

Я схватил ключи с крючка на стене и бросил их ей.

— Ты за рулём.

— Я? Я никогда не садилась за руль ЭВМ.

— УВМ. Универсальная вездеходная машина, — поправил я её. — Считай это за урок вождения. Тебе нужна чёртова машина. На велике ты летом умрёшь от обезвоживания, а зимой превратишься в кусок льда.

— Этот пункт есть в моём списке, — сказала она, обходя меня за километр и приближаясь к грязной водительской дверце вездехода на две персоны. Корпус уже был сплошь покрыт вмятинами от почти десяти лет фермерской жизни.

Я сел на соседнее сиденье и пристегнул свой ремень.

— Ключ вставляется в замок зажигания. Газ, тормоз, переключение передач, всё как в машине. Постарайся ни во что не врезаться.

Её сердитый взгляд был испепеляющим.

— Пошевеливайся, Проблема. Я не буду пропускать мясной рулет.

Она проворчала себе под нос несколько нелестных фраз, но всё же сумела завести вездеход.

— Педаль газа немного...

Мы вылетели через открытые ворота в поле прежде, чем я успел договорить своё предупреждение. Тюк сена, который лежал в вездеходе за нами, улетел прочь. Хейзел ударила по тормозам, едва не наградив нас хлыстовой травмой шеи, когда мы быстро остановились.

— Заткнись, — сказала она, опередив меня.

— Давай попробуем ещё раз, — ответил я, пытаясь сделать так, чтобы моя хватка на поручне вовсе не выглядела убийственно крепкой.

На сей раз она плавно нажала на педаль газа, и я даже не прокусил язык, когда мы тронулись вперёд.

— Поезжай вокруг и придерживайся дороги, — направил я её. — И не газуй возле дома, а то мама будет беситься из-за пыли.

Прикусив нижнюю губу зубами и вцепившись в руль так, будто она его душила, Хейзел аккуратно следовала моим указаниям. Коровы и ослиха Дива уже выстраивались вдоль забора, чтобы их отвели к амбару для ужина.

— Паркуйся, шумахер, — сказал я, похлопав её по бедру.

Она остановилась со скрежетом гравия, и я выпрыгнул.

— Ты что делаешь?

— Кормлю девочек, — сообщил я через плечо. — Готовы ужинать, дамы?

Три коровы голштинской породы замахали хвостами. Самая крупная, Бэмби, испустила нетерпеливое «мууу». Дива попинала землю, затем издала пронзительное «иа».

Я распахнул ворота выгона, затем отступил к воротам пастбища.

— Готовься преследовать беглянок, — поддразнил я.

— Ты шутишь? — пискнула Хейзел за рулём.

— Расслабься. Они знают, где дом, — я открыл ворота пастбища и хлопнул всех трёх коров по заду, пока они парадом шествовали во двор. Дива пошла за ними, сделав паузу, чтобы я почесал ей шею. Я достал их корм, проверил воду в корытах, и после того как Бэмби меня любовно боднула, я закрыл ворота и забрался обратно в вездеход.

— Твои родители живут в контактном зоопарке, — заметила Хейзел.

— В контактном зоопарке для брошенок. Раньше мы держали молочных коров и выращивали кукурузу. Но папа после инсульта не справлялся с таким трудом. Теперь мы просто хобби-ферма для спасённых животных.

— Люди приезжали бы. Сюда, имею в виду, — сказала она. — Они платили бы деньги, чтобы увидеть спасённых вами животных. Послушать их истории. Они бы жертвовали деньги, чтобы вы могли спасти ещё больше животных.

— Ты хочешь сказать, туристы приезжали бы в Стори-Лейк и платили деньги, чтобы погладить Пердобластер 2000? — я показал на корову поменьше, которая высунула голову из-за забора и пыталась получить от меня ещё немножко почёсывания.

— Пожалуйста, скажи мне, что Пердобластер 2000 — это твоё прозвище, — произнесла она с невозмутимым лицом.

— Мои родители совершили роковую воспитательную ошибку и позволили детям Лауры целый год выбирать имена для спасённых животных, — объяснил я.

Хейзел покачала головой.

— Что? — спросил я.

— Парень, с которым я сплю, только что устроил его коров и ослика на ночь. Иногда мне кажется, что мне просто снится затяжной бредовый сон, и я проснусь на Манхэттене.

— Ты этого хочешь? — я жестом показал ей ехать вперёд.

— Прямо сейчас я больше заинтересована в том, чтобы надрать задницу Доминиону, — сказала она.

Я направил её на запад, к солнцу.

— Гейдж живёт в той стороне, за холмом. Он переделал старый амбар и превратил его в дом.

— Буквальный амбар? Что ж, вот и провалился мой дьявольский план свести его с Зои, чтобы ей пришлось переехать сюда на постоянной основе.

Я закатил глаза. Она должна думать о том, чтобы впуститьменяобратно в её постель, а не о том, как затащить её подругу в постель моего брата. Чтобы напомнить ей об этом, я небрежно положил свободную руку на её плечи. От моего прикосновения она дёрнула руль, отчего мы съехали с дороги, затем чересчур скорректировала направление и съехала с дороги уже в другую сторону.

— Почему ты и я — единственные, кто присутствует на этом уроке вождения? — спросила Хейзел, пока мои кости дребезжали от езды поперёк колеи.

— У мамы есть свои причины. Не то чтобы она ими с кем-то делилась. Я практически уверен, что она знает про нас.

— Сначала Леви, а теперь твоя мама? Это означает, что к утру весь город будет обсуждать наши прошлые оплошности?

— Во-первых, никто не говорил, что мы закончили оплошничать, — парировал я.

— Мой редактор докопалась бы до этого слова.

— Во-вторых, между семейными сплетнями и городскими сплетнями есть большая разница. Когда мы вернёмся туда, все будут знать, что мы занимались сексом? Определённо. Но они не станут болтать об этом в городе.

— Почему ты не расстроился сильнее? Это же ты не хотел никому рассказывать о нас, и всё же ты сидишь тут и хмуришься на своём обычном уровне.

— Может, я пересмотрел своё мнение.

— Может? — она посмотрела на меня, когда мы поднялись на вершину небольшого холма, и по обе стороны от нас простирались пастбища.

Я схватился за поручень за долю секунды до того, как Хейзел въехала в выбоину размером с машину.

— Тебе не обязательно въезжать в каждую выбоину, которая попадается тебе на дороге, — сказал я ей.

— Я не могу разговаривать и одновременно вести машину. Слишком много всего, на чём надо сосредоточиться.

— Если ты можешь писать книгу в доме, полном шумного ремонта, то ты можешь разговаривать и вести машину.

— Почему ты, может, пересмотрел своё мнение? — спросила Хейзел, резко вильнув, чтобы избежать ещё одной кочки.

— Не знаю, и я не настолько переживаю об этом, чтобы размышлять. Мне нравится то, что мы делаем. Может, когда я увидел тебя на публике, смеющейся с моим придурком-братом, я подумал, что это выглядело как хорошее времяпровождение.

— Ты вёл себя как идиот, — подметила она.

— Я знаю.

— Я не знаю, хватит ли цветов, импровизированной сессии поцелуев и экскурсии по контактному зоопарку, чтобы вернуть моё расположение. И даже если хватит, я не знаю, готова ли я к чему-то публичному.

— Хейзел, мы взрослые люди, которые хорошо проводят время. Иногда просто нужно сказать «Нахер всё», — я не знал, почему настаивал на этом. Почему я хотел быть тем, кто ходит с ней куда-то в городе, делится с ней секретами и напитками. Но нет смысла препарировать это желание. Я хотел этого и потому стремился к этому.

— И под «на хер» ты имел в виду меня на твой хер.

Я одарил её самоуверенной усмешкой, затем повернул её подбородок так, чтобы она смотрела на дорогу.

— Если ты ищешь поэзии и романтики, то сошлась не с тем парнем.

— Я целыми днями пишу любовные романы. Что мне надо, так это мужчина, который не будет закатывать истерику всякий раз, когда я сделаю что-то, что ему не понравилось.

— Я сведу истерики к минимуму, если ты постараешься быть прозрачнее в общении.

— Поверить не могу, что из всех людей именно ты думаешь, что мне не хватает навыков общения, — пожаловалась Хейзел.

— Представь, насколько ты плоха в этом, если даже я поднимаю эту тему.

— Ладно. Я подумаю об этом, — ответила она.

— Я лишь об этом и прошу.

Мы приближались к изгибу дороги.

— Сбавь скорость, — посоветовал я. — Тебе не обязательно гнать на максимальной скорости, чтобы добраться до места назначения.

Хейзел фыркнула, но послушалась.

— Это такая типичная для маленького городка реплика.

Глава 37. Не буди спящих свиней

Хейзел

На своё второе заседание городского совета я вошла с ощущением, что меня сейчас стошнит. Вот почему я не лезла в ситуации. Я записывала их на бумаге и отправляла в мир, где мне не нужно видеть аудиторию и выносить их немедленную обратную связь. Этим вечером я выставлю себя на всеобщее обозрение, и не через безопасную дистанцию книжных страниц.

Прижимая к груди блокнот для эмоциональной поддержки, я осмотрелась по сторонам. В отличие от прошлого раза, сегодня «Отброшенные Копыта» были забиты битком. Поскольку сегодня не было похоронной службы в качестве конкурента, все три зала похоронного бюро открыли, превращая в одно большое пространство. Видимо, все хотели посмотреть, как пройдёт голосование за кандидатуру шефа полиции. Как бы Леви ни отпирался от этой работы, я могла лишь вообразить себе, как плохо всё будет, если Эмилия, обламывающая всё веселье, станет настоящим представителем полиции.

— Привет.

Я повернулась и обнаружила за собой Леви. Из-за бороды и подбитого глаза сложно было сказать наверняка, но мне показалось, что он выглядел слегка позеленевшим.

— О, привет. Готов к результатам, потенциальный будущий шеф?

— Нет. Либо я в итоге окажусь ответственным за проблемы всех в городе, либо нам придётся жить с тем, что Эмилия регулирует то, как нам жевать на публике. Оба варианта — отстой.

Для Леви это была весьма длинная череда слов.

Как по сигналу, упомянутая женщина вошла в комнату с её мужем. Они были одеты в одинаковые футболки «Не будь дураком — голосуй за Рамп с огоньком». Гарланд шёл перед ними задом наперёд и щёлкал фотографии на телефон с рвением фотографа, отчаянно желающего добиться хоть одной улыбки от карапуза, у которого настало время дневного сна.

Я сморщила нос.

— Я думаю, мы оба знаем, что этому городу будет лучше, если жетон будешь носить ты.

Леви хмыкнул.

— Эй, спасибо за то, что вы сегодня повесили мой телевизор и закончили полоть двор перед домом. Вам, ребята, необязательно было это делать, — я весь день избегала Кэма, а потом вышла из своего кабинета с осоловелыми глазами, законченной презентацией для совета и набросками весьма эпичной сцены ссоры. И обнаружила, что мой дом пустует, а список дел значительно сократился.

Леви склонил голову.

— Это был по большей части Кэм. Он пытается вновь завоевать твоё расположение.

— Хмм, — это лучший ответ, на который я была способна. Я не была уверена, что готова отдавать ему своё расположение, то есть, пускать его обратно в свою постель. Ну, формально мы ни разу не добирались до моей постели.

Улыбка Леви была беглой, но ослепительной.

— Продолжай его мучить, — посоветовал он, затем ускользнул в толпу.

Я заметила Дариуса за столом с самогонным пуншем — на сей раз деньги собирались на терапевтическую собаку для малышки Зельды Спрингер — и направилась в его сторону. Немного жидкой храбрости сегодня не помещает.

Я встала в очередь за широкими плечами Гатора Джонсона, который водил эвакуатор.

— Ну вы поглядите, это ли не Хейзел Харт, — сказал он. — Я скачал одну из твоих аудиокниг. Весьма неплохо.

— Правда? Я думала, ты из тех, кто читает историческую прозу про войну.

— Я многосторонний мужчина, — настаивал он. — Мне понравилось. Чёрт, да мне пришлось забрать Скутера, когда у него сломался грузовик, и мы минут пять тупо сидели в кабине, чтобы дослушать главу, где Бетани спасает самый старый дуб города от злобного застройщика.

Мою грудь пронзило уколом боли. Гордость и потеря на этом этапе уже так переплелись, что я не могла сказать, что из них побеждает.

— Спасибо, Гатор, — ответила я.

— Мне не терпится послушать то, над чем работаешь ты. Если тебе нужно, чтобы я озвучил своего персонажа, я всегда рад встать за микрофон.

Я немедленно представила, как воображаемый седеющий Гатор подходит к моей ничего не подозревающей героине, вытирая о комбинезон руки, испачканные в моторном масле.«Твой драндулет нуждается в смазке?»

— Я буду иметь в виду. — сказала я, пытаясь выбросить этот образ из головы.

К счастью, прибытие Кэмпбелла Бишопа послужило идеально подходящим отвлечением. Он был в джинсах и расстёгнутой рубашке, надетой поверх облегающей футболки. Подбитый глаз придавал ему плутовской вид плохого парня, который мне показался нервирующе привлекательным. Мрачно сжатые щетинистые челюсти говорили о том, что он хотел бы оказаться где угодно, только не здесь.

Пока он не заметил меня.

Даже моя уничижительная нехватка уверенности в себе не могла игнорировать блеск в его глазах.

Я повернулась к нему спиной. Моё тело, может, и было готово позволить Кэму снова прикоснуться ко мне, но мой мозг, к счастью, ещё держался.

— Итак, Гатор, мне всегда было интересно, как ты отгоняешь машину эвакуатором, если она на парковочном тормозе, — сказала я, сосредотачивая всё своё внимание на его детальном и затянутом объяснении.

Я чувствовала на себе взгляд Кэма, но он не подходил. Когда я оказалась впереди очереди за пуншем, я рискнула обернуться через плечо и увидела, что его прижал к стенке журналист-любитель Гарланд.

— Привет! Вот и мой любимый автор книг, — приветствовал меня Дариус. — Готова к заседанию?

Я наклонилась через импровизированный бар.

— Ты чего такой бодрый? Ты вот-вот скажешь всему городу, что через месяц нам могут грозить заваленные дерьмом улицы и банкротство.

— Когда в совете есть такой креативный человек, как ты, я не сомневаюсь, что мы найдём решение. Если Стори-Лейк что-то и умеет, так это выживать, — сказал он с завидной уверенностью.

А я эту уверенность не разделяла.

— Да. Насчёт этого. Кого-нибудь в прошлом прогоняли с совета улюлюканьем? — спросила я, давая ему деньги за самогонный пунш.

— О, конечно. Но это случается всего пару раз в год, — сказал он.

— Спасибо, — сухо отозвалась я.

— Но у меня есть хорошие новости, — продолжил Дариус. — Сегодня я продал дом и сдал в аренду один из пустующих магазинов на Мейн-стрит, и за это нужно благодарить тебя.

Ой-ёй. Что я опять натворила?

— Правда? Почему?

— Это пара из Коннектикута, которая держит кофейню. Из торгового центра, где они работали раньше, их вытеснили из-за повышения аренды и налогов. Жена читает твои книги, подписана на твою рассылку и соцсети. Она и её муж приехали сюда, влюбились в Стори-Лейк и сразу внесли предложение о покупке за наличные.

Супер. Теперь я заманивала читателей в город, который на грани разрушения.

— Это... здорово, — сказала я, симулируя восторг. Я копалась в кошельке в поисках денег на вторую порцию самогонного пунша, и тут появилась запыхавшаяся и раскрасневшаяся Зои.

Она выхватила самогонный пунш из моих рук и выпила залпом.

— Ладно. Лакреша приготовила слайды к запуску. Ты всех сокрушишь.

— В хорошем смысле слова или в плохом? — я снова почувствовала тошноту.

— Пора начинать, — сказал Дариус, закрывая кассовый ящик, и поторопил меня к сцене, пока я тоскливо смотрела на самогонный пунш.

К тому моменту, когда я поднялась на сцену, осталось лишь одно место между Эмилией и Кэмом. Я не могла сказать, кто вызывал у меня меньше энтузиазма. Я опустилась на стул так, будто это было среднее сиденье на самолёте. Колено Кэма вскользь задело меня под столом. Электрический разряд от физического контакта заставил меня дёрнуться, и я отшатнулась от него, локтем задев литровый стакан спортивного напитка, который Эмилия поставила рядом с собой.

Я в замедленном ужасе наблюдала, как стакан опрокидывается, и лаймово-зелёная жидкость словно цунами выливается на передний ряд зрителей, где сидела маленькая группа приспешников Эмилии.

Толпа коллективно ахнула, когда жидкость вступила в контакт и залила три футболки «Голосуй за Рамп». Раздражённые визги жертв быстро были заглушены хохотом.

Кэм рядом со мной хихикнул. Его колено незаметно утверждало доминирование над моим коленом.

— Мне очень, очень жаль, — крикнула я в их сторону, пока женщины пошлёпали в сторону уборной, чавкая мокрыми вещами.

— Ты за это заплатишь, — прошипела Эмилия прямо в микрофон.

— Не сомневаюсь.

— Давайте сведём угрозы к минимуму. У нас сегодня на повестке много важных вещей, — сказал Дариус в аудиторию. Он показал на Певчих Птиц Стори-Лейка, которые собрались в сторонке. Группа пропела протяжную мелодию. Помещение постепенно притихло, и вскоре я была уверена, что все присутствующие могли слышать гулкий стук моего сердца, пока то пыталось сбежать из моей груди.

— Объявляю это заседание открытым, — сказал Дариус. — Первым делом — результаты голосования за шефа полиции уже готовы.

Это привлекло всеобщее внимание. Эмилия выпрямилась на своём сиденье и перебрала стопку карточек. Это была её победная речь. И судя по высоте стопки, весьма длинная. Я заметила Леви в задней части помещения — он скрестил руки на груди и прислонился к стене с таким видом, будто вот-вот предстанет перед расстрельным отрядом.

— Победителя наших особенных выборов объявят Певчие Птицы Стори-Лейка, — сказал Дариус.

Птицы важно вышли вперед и пропели краткую мелодию.

— Да бл*дь, — пробормотал Кэм едва слышно.

«Горожане не страдали. Голоса они отдали.

Мы задачу упрощаем, всем вам гордо сообщаем:

Капитаном нашего судна Леви Бишоп избран прилюдно»

Один из Певчих Птиц взорвал хлопушку с конфетти, осыпав сцену красными, белыми и синими кусочками бумаги.

Большая часть толпы зааплодировала. Фрэнк и Пеп Бишопы держали над головой плакаты «Шеф Бишоп», а Лаура подъехала к Леви и любовно врезала кулаком в его живот.

Эмилия, со сжатыми челюстями и дрожащими (видимо, от едва сдерживаемой ярости) светлыми кудрями, наклонилась к микрофону.

— Я требую пересмотра на основании статьи 52, подпункта Ж.

Эйс вздохнул и бухнул на стол тяжеленную папку с уставом.

Дариус помахал рукой.

— Нет необходимости, доктор Эйс. Статья 52, подпункт Ж гласит, что выборы официального лица могут быть пересмотрены, если выигрывающий кандидат осознанно создаст или допустит массовое бегство домашнего скота в пределах города на протяжении минимум трёх кварталов.

Муж Эмилии, Амос, вскочил на ноги и показал в окно.

— Чёрт возьми! Там свинья бежит по улице! — объявил он с отрепетированным восторгом. Я была вполне уверена, что он прочёл эту реплику со своего набора карточек.

— Погодите. Разве это не ваша свинья, Амос? — спросил зоркий как орёл наблюдатель откуда-то из задней части помещения.

— Это определённо Рагу Рамп. Я где угодно узнаю эту свинью, — сказал кто-то другой.

— Ну вы посмотрите! Он решил вздремнуть в клумбе Дилбертов.

Эйс наградил Эмилию долгим взглядом.

— Думаю, мы с уверенностью можем заявить, что одна свинья, которая прошла тридцать метров и уснула, не считается за массовое бегство домашнего скота.

Эмилия возмущённо фыркнула и скрестила руки на груди.

— Поздравляем, шеф Бишоп. Мы организуем церемонию принесения клятвы на удобную для вас дату, — сказал Дариус абсолютно деловым тоном. — Переходим к следующему пункту повестки. Мы получили результаты отчёта по очистным сооружениям, и у нас есть восемь месяцев, чтобы найти 200 тысяч долларов на обновление нашей канализации.

Было так тихо, что послышался храп Рагу Рампа. А потом воцарился настоящий ад.

— Люди, пожалуйста, давайте притихнем, чтобы можно было рассмотреть возможные решения, — сказал Дариус.

Вопросы сыпались в быстром и безжалостном темпе.

— Как, чёрт возьми, мы найдем столько денег?

— Что случится, если мы не проведём обновление?

— Почему мы не можем праздновать День Голого Садовода в парке?

(Всемирный день голого садовода реально существует и отмечается каждую первую субботу мая, — прим)

— А людям, которые голосовали за Леви, нужно опасаться какой-то мести от... других кандидатов?

— Почему бы нам всем не установить уличные туалеты на своих участках?

Я посмотрела на Кэма.

— Ты не можешь что-нибудь сделать?

— Ладно. Но только потому, что в моих же интересах выглядеть героем в твоих глазах, — он наклонился к микрофону, сунул средний и большой пальцы в рот и пронзительно свистнул. — А ну все прижали жопы и заткнулись нафиг, иначе вы все станете первым арестом моего брата, и я знаю, что у нас не хватит тюремных камер для такого.

Крики притихли до приглушённого бормотания.

— Спасибо, Кэм, — сказал Дариус. — А теперь, я знаю, что эти новости стали шоком, но ваши члены совета уже усердно работали над возможными решениями.

— Есть лишь два настоящих решения. Повысить налог на недвижимость втрое или объединиться с Доминионом, — объявила Эмилия. — С таким же успехом можно сразу сдаться. Начинайте паковать вещи и выставлять дома на продажу, пока наши улицы не сделались коричневыми от дерьма, и пока наши налоги не сделали вас банкротами!

Вопли начались снова и продолжались вопреки нескольким трелям Певчих Птиц и призывам Дариуса к тишине.

Кэм положил руку на спинку моего стула, вскользь задев пальцами мою спину. Он наклонился за меня.

— Эрлин, привлеки-ка их внимание.

Ведьмовская женщина лёгким движением отдала часть и достала из-под стола пневматический клаксон.

Я едва успела зажать уши, прежде чем Эрлин сотрясла всё помещение рёвом клаксона. Толпа неохотно притихла.

— Спасибо всем вам за ваше пылкое небезразличие. Член совета Эмилия озвучила два возможных варианта, но я хотел бы послушать и других членов совета, — сказал Дариус, помогая этому заседанию продвигаться дальше.

Эрлин подалась вперёд, и её изобилие браслетов звякнуло перед микрофоном, отчего её речь прозвучала как слова волшебной феи.

— Я предлагаю начать подавать заявки на инфраструктурные гранты, чтобы помочь собрать нужную сумму. Должны же найтись один-два гранта, критериям которых мы соответствуем, и у нас в городе есть профессиональная писательница, чтобы помочь с этим.

— Великолепное предложение, — поощрил Дариус.

Эйс поднял руку.

— Моя рекомендация — это попросить отсрочку по дедлайну. Получив больше времени, мы сможем рассмотреть менее дорогие альтернативные варианты обновления.

— Великолепное предложение, — сказал Дариус, игнорируя презрительное фырканье Эмилии. — И предвидя это, я уже подал запрос администраторам округа, и они ответили отказом.

Толпа застонала.

— Но у меня не сложилось ощущения, что это твёрдое «нет», — сказал Дариус. — Я верю, что мы можем прийти к компромиссу.

Кэм наклонился, и его губы вскользь задели моё ухо.

— Мы идём ко дну, Проблема. Тебе пора вмешаться.

Я точно наблюю на остаток первого ряда. Моё сердце колотилось так сильно, что я гадала, не нужна ли мне медицинская помощь. Но Кэм прав. Я приехала сюда, чтобы начать с нуля, и возможно, вместо того чтобы смотреть и наблюдать, пора начать принимать непосредственное участие.

Пеп и Фрэнк показали мне большие пальцы вверх. В задней части комнаты Лаура ладонью изобразила говорение. Зои стояла в проходе с Лакрешей и смотрела на меня. Она двумя пальцами подняла уголки своих губ в улыбке.

Толпа снова начала переговариваться.

Вместо того, чтобы вызывать у меня мурашки очередным шёпотом на ухо, Кэм пнул меня под столом.

— Ой!

— Сейчас или никогда, Проблема.

Прежняя Хейзел хотела выбрать «никогда». Но я оставила её на Манхэттене, в слишком маленькой и слишком одинокой квартирке.

— Что если... — мой микрофон разразился пронзительным писком.

— После сегодняшнего заседания я с радостью проведу всем бесплатную проверку слуха, — предложил Эйс.

Я немножко отодвинулась от микрофона и попробовала ещё раз.

— Что, если деньги необязательно будут исходить от жителей Стори-Лейка?

— Ты сама что ли чек выпишешь? — прорычала Эмилия из угла.

— Дай ей сказать, Рамп, — приказал Кэм.

— Я хочу сказать, что Доминион за годы многое отнял у вас... эм, у нас. Что, если мы найдём способ отнять что-то у них?

— Например, что? — вопрошал Гатор из середины ряда.

— Мне всегда нравился их фонтан перед зданием администрации, — сказала молодая мамочка, укачивавшая карапуза на бедре рядом с глянцевым и, надеюсь, пустым гробом.

— Помните, как они в прошлом году они украли нашу куклу-талисман пиклбола? Нам надо прокрасться в город и украсть их питомцев! — выкрикнула мускулистая женщина в спортивном костюме, сидящая перед ассортиментом погребальных урн.

— Так. Я имела в виду скорее туристов, — сказала я. — Это прекрасный город с ошеломительным озером. Должен же быть способ переманить туристов из Доминиона.

— Украсть у Доминиона. Переманить туристов, — проговаривал Дариус вслух, записывая мои предложения. — Мне нравится.

Краем глаза я видела, что Эмилия ёрзает на своём сиденье и становится свекольно-красной.

Лэнг Джонсон поднялась на ноги.

— Пусть я бы с радостью отняла что-то у Доминиона, но как именно ты предлагаешь соперничать с ними?

— Да, — сказал Скутер, стоящий позади неё. — У них есть всё, что люди лет двадцати могут хотеть на весенних каникулах.

Терпение Эмилии испарилось.

— Это дурацкая идея. Кто в здравом уме захочет приехать сюда вместо Доминиона? Их город — это круглогодичная вечеринка со всеми удобствами. У нас в сравнении с ними нихрена нет. С таким же успехом мы можем поднять белый флаг и продать всё Доминиону.

— Я рада, что ты спросила, Лэнг, — сказала я с улыбкой, которая дрожала совсем чуточку. — Зои, можешь запустить презентацию?

Первой фотографией был снимок озера в Доминионе на День Независимости. Оно представляло собой сплошной затор из лодок и купающихся тел. Самой воды почти не было видно.

— Выглядит как бассейн казино Вегаса в августе, не так ли? Можете представить, сколько мочи в этой воде?

— Я бы предпочла плавать в моче, а не в дерьме, — вклинилась Эмилия.

— Да бл*дь, — пробормотал Кэм.

— Эмилия, думаю, нам нужно ещё раз поговорить о разнице между полезными и бесполезными комментариями. Я был бы очень рад, если бы ты не заставляла нас отправлять тебя в тайм-аут перед всем городом, — невозмутимо сказал Дариус.

— Ладно, там определённо мерзко, и в воде наверняка распространяется какая-нибудь болезнь, передающаяся через мочу. Но как это поможет нам? — выкрикнула Хана из гостиницы.

Зои переключила на следующий слайд. Прекрасная летняя фотография нашего озера с парой каяков и рыболовецкой лодкой, плывущими вдоль озера.

— Что, если мы противоположность Доминиона? — предложила я. — Что, если вместо круглогодичной вечеринки на весенних каникулах, мы будем ориентироваться на людей, которые не хотят кататься на гидроциклах и хлестать ягермейстер?

— На кого, например? — спросил Эйс.

— Например, семьи с детьми, которым ещё нужен дневной сон. Пенсионеры. Интроверты, которые предпочли бы пойти в бар с книгой, а не орать в ухо незнакомца. Люди, у которых проблемы с мобильностью. Люди, которые не будут запускать фейерверки в три часа ночи или падать пьяными посреди города.

— Семьи с аутистами, — подсказала Эрлин.

Я благодарно просияла.

— Вот именно!

Дариус показал на нас пальцем.

— Да! Я недавно читал про парк развлечений в маленьком городке, который организовывает специальные тихие дни для посетителей с сенсорными проблемами. За первый год они уже заработали более чем достаточно денег, чтобы компенсировать ту сумму, которую они потеряли от обычных клиентов в такие дни, и прибыль этого парка развлечений за год повысилась на десять процентов.

По моим рукам побежали мурашки. Мы нащупали что-то стоящее.

— Мы могли бы сосредоточиться на привлечении рыбаков вместо любителей гонять на катерах, — добавил Кэм. — Так озеро будет оставаться тихим и чистым.

— И чем больше людей мы заманим в наш тихий маленький городок, тем больше денег они тут потратят, и тем больше вероятность, что они ещё вернутся, — с энтузиазмом сказала я. — Сами подумайте. У нас девственно чистое озеро, великолепная гостиница и совершенно милейший центр города из всех, что я видела. А я пишу романы о маленьких городках, так что я знаю, что говорю.

— Но что насчёт пустых витрин и вывесок «продаётся»? — спросил кто-то в задних рядах.

— Мы действительно создаём ощущение города-призрака, — неохотно согласилась Лаура.

Я подала сигнал Зои, которая переключила на следующий слайд.

— Что такое Летний Фестиваль? — спросила Китти Суарез, поднимая взгляд от шапочки, которую она вязала.

— Это фактически ребрендинг. Мы не младшая занудная сестричка Доминиона, которой нечего предложить. Мы — возможность сбежать от хаоса реальной жизни. Мы положим начало этому в виде какого-нибудь мероприятия или фестиваля на День Труда в первый понедельник сентября, — сказала я. — Мы можем организовать парад, гонку на каяках, соревнование по выпечке пирогов. Все вывески «Продаётся» можно спрятать буквально на один день. Мы сделаем вид, будто мы процветающий маленький городок, чтобы всем захотелось быть частью нашей жизни.

— Разве это не будет отчасти подлым обманом? — потребовал Гатор.

— Ну, да, немножко, — призналась я.

— Я в деле! — взвыл он.

— А можно мы сделаем контактный зоопарк? — спросила беззубая девочка с пушистыми чёрными хвостиками волос, сидящая на плечах своего отца.

— Мне нравится эта идея, — сказала я ей.

— Забег, прибыль от которого будет направлена на обновление канализационной системы, — предложил Эйс. Друзья Дариуса, занимающиеся бегом по пересечённой местности, оживились, услышав эти слова.

— Хотелось бы найти более сексуальный повод, — сказала Эрлин. — «Беги ради Какашек» как-то не звучит.

— Поверь мне, если кто и сможет сделать канализацию сексуальной, это Хейзел Харт, — выкрикнула Пеп, показывая на меня. По помещению прокатилась волна тёплого смеха.

Я почувствовала, как мои щёки залились румянцем.

— Спасибо за такую веру в меня.

— Может, мы могли бы установить уличные прилавки торговцев в парке на площади? О! И ещё грузовики с едой на Мейн-стрит.

— Гостиница с радостью организует на своей территории вечеринку с кострами и поеданием смора, — вызвалась Билли, взглянув на Хану.

(Смор — традиционный американский десерт, изготавливаемый на огне, зачастую в летних лагерях в США, Мексике и других странах. Состоит из поджаренного маршмэллоу и шоколада, между двумя крекерами. Под воздействием тепла растопленный шоколад плавится, соединяя два крекера, — прим)

Мероприятие для всех. Что-то, где найдётся место для всех. Я подумала о читательницах на террасе — они все имели разное прошлое, находились на разных этапах жизни. Мы как будто взяли историю и воплощали её в жизнь. Вместе.

Кэм откинулся назад и вскинул бровь, глянув на меня. Не знай я лучше, я бы подумала, что он впечатлён.

Я заметила, что Эмилия достала телефон и рьяно печатала. Секунду спустя её муж посмотрел в свой телефон и нахмурился. Он встал.

— Выскажусь как обеспокоенный гражданин. Как вы предлагаете заработать 200 тысяч долларов на одном плачевно организованном жалком дне, состоящем из скучных общественных мероприятий? — прочитал он.

— Нам не нужно зарабатывать двести тысяч на одном Дне Труда, Амос, — сказала я. — Но нам надо с чего-то начинать. Это разнонаправленный подход, конечная цель которого — спасение Стори-Лейка. Начнём с того, что ещё раз запросим отсрочку, будем подавать заявки на гранты и искать способы привлечь больше людей в город. Но для этого нам нужна помощь всех и каждого. Иначе нас поглотит Доминион, и мне из надёжных источников известно, что они планируют превратить часть Стори-Лейка в поле для гольфа.

Аудитория коллективно ахнула.

— Мне нравится, в каком направлении всё движется, — сказал Дариус. — Но до Дня Труда осталась всего неделя. Сможем ли мы так быстро организовать нечто подобное?

— Почему бы тебе не спросить нашего председателя по вопросам парков и зон отдыха? — предложил Кэм.

Все повернулись ко мне.

— Ой божечки.

Гарланд вскочил передо мной и сделал несколько снимков, так и не выключив вспышку.

Смаргивая яркие пятна перед глазами, я почувствовала, что паника опять накрывает меня. Это очень много работы вдобавок к дедлайну, который уже висел надо мной, а также к дому, который превратился в сплошную зону ремонта. Кто я такая, чтобы затевать кампанию по спасению целого города? Я в большинстве случаев обедала мясной нарезкой прямо из упаковки.

— Мы будем искать сопредседателя Летнего Фестиваля, а также добровольцев для создания комитета, — сказал Дариус.

Я моргнула, когда в воздух взлетело несколько рук.

— Я буду сопредседателем, — сказал Кэм.

Я чуть не свалилась со своего стула, когда развернулась и уставилась на него.

— Кстати, — сказал он, обращаясь к толпе. — Мы с Хейзел встречаемся.

Глава 38. Пахарь МакЕбарь

Кэмпбелл

НеустрашимыйПареньРепортёр:Самый завидный холостяк Стори-Лейка Кэмпбелл Бишоп шокирует весь город признанием в любви к новой местной жительнице, Хейзел Харт. Все ждут зимнюю свадьбу.

Я:Видимо, нам придётся встретиться.

Хейзел:И зачем нам это делать?

Я:Мы сопредседатели. Надо проследить, чтобы этот Летний Фестиваль состоялся.

Хейзел:Это будет проблематично, поскольку я с тобой не разговариваю.

Я:Забудь уже. Нам нужно спасти город от натуральной кучи дерьма. Встретимся в магазине сегодня в восемь вечера.

Хейзел:Я не в настроении терпеть какие-то замысловатые предлоги для свидания, когда я изначально не хотела встречаться с тобой.

Я:Я пополнил запасы вишнёвой Пепси и чистых блокнотов. Я даже взял тот, что с надписью "Будь Любопытным" и дурацким мультяшным котиком.

Я только что закончил пересчитывать выручку в кассе, когда услышал стук по стеклу. Знакомые карие глаза сердито смотрели на меня поверх таблички «Закрыто».

Я знал, что Хейзел придёт. Хотя бы для того, чтобы наорать на меня за публичное разглашение наших личных дел. И за блокнотами.

Я отпер дверь и придержал её открытой.

— Вечер добрый, сопредседатель.

— Вот даже не начинай, — сказала она, скользнув внутрь.

— Всё ещё сердишься, я смотрю.

Всё утро она провела буквально взаперти — я проверял, дважды — в её кабинете. Когда я вернулся после вылазки за сэндвичами на обед, её уже не было. Моя сеть шпионов с длинными языками сообщила мне, что она встретилась с Зои и другими местными жителями в гостинице, чтобы обсудить надвигающуюся катастрофу в День Труда... то есть, я хотел сказать «фестиваль».

Она пронеслась прямиком до торцевой витрины со светильниками, работающими на солнечной энергии, и спреями от насекомых.

— Я даже не знаю, с чего начать. Знаешь, Прежняя Хейзел просто спустила бы всё на тормозах. Пошла навстречу ради поддержания мира и всё такое.

— Прежняя Хейзел кажется отличной, — пошутил я, прислоняясь к двери и любуясь ей.

Она развернулась и пригвоздила меня холодным взглядом. Все её длинные волосы были собраны в высокий хвост, который, похоже, наслаждался высокой влажностью конца лета. На ней была длинная юбка, колыхавшаяся вокруг лодыжек, и облегающая маечка, подчёркивавшая те места, которые я так любил трогать и лизать.

Пока я восхищался ей, она смотрела на меня так, будто я был жвачкой, прилипшей к подошве её обуви.

Проклятье. Хейзел Харт была прекрасна, когда злилась. К счастью для меня, я, похоже, обладал поразительным талантом злить её.

— Ладно. С меня хватит! Что за игру ты ведёшь, бесячий великовозрастной ребёнок? — потребовала она, прерывая моё любование.

— Спасибо, что согласилась встретиться сегодня здесь, — сказал я дружелюбным тоном. — Надо было закрыть магазин. Мы можем пойти ко мне. Ты ужинала?

— К тебе?Ужин?

Я порадовался, что Мелвина здесь не было, потому что он принялся бы подвывать, когда голос Хейзел повысился на семь октав. Мой план держать её выбитой из колеи, похоже, работал.

— Я живу над магазином. Я приготовил еду, — я показал пальцем в потолок.

— Я пришла сюда не для того, чтобы быть заманенной в твою спальню или есть острые крылышки недельной давности, которые ты называешь ужином, пока весь город считает нас настоящей парой.

— Я планировал сделать томлёную свинину, но пришлось в последний момент изменить планы на бургеры из индейки, салат и драники.

Хейзел притворялась незаинтересованной, но её желудок издал громкое протяжное урчание. Победа была за мной.

Дверь за моей спиной попыталась открыться.

— Закрыто, — проорал я. В моём распоряжении было совсем немного времени, чтобы заставить Хейзел забыть всю эту ситуацию «я повёл себя как говнюк и опозорил её перед всем городом», и я не собирался позволять покупателю отбирать у меня драгоценные минуты.

— Да брось, Кэм! Это я, Джуниор! — скорбно позвал мой незваный гость с другой стороны двери.

— Уходи, Джуниор, — сказал я, запирая замок. Джуниор Уолпитер был прирождённым болтуном. Один из тех людей, которые игнорировали все выразительные реплики «что ж, время уже позднее», и вместо того чтобы понять намёк и уйти, он доставал телефон и принимался демонстрировать пятьдесят самых свежих фотографий своих девочек-двойняшек, да ещё и с комментариями.

— Ооо, да брось, чувак. Мне нужно купить только детскую смесь и пачку M&M's. Большую. Тесса меня убьёт, если я приду с пустыми руками.

Хейзел скрестила руки на груди.

— Ты же не станешь лишать человека детской смеси и M&M's, нет?

Выругавшись себе под нос, я посмотрел на Джуниора через стекло.

— Стой тут.

Джуниор приложил ладони по обе стороны от своего лица и заглянул внутрь.

— О, привет, Хейзел! Я же не прерываю свидание, нет?

— Нет, — крикнула Хейзел.

— Да, — парировал я, рванул в ряд с детскими товарами, туалетными принадлежностями и батарейками и схватил с полки большую банку смеси. Затем я подошёл к витрине у кассы и схватил все три вида M&Ms, которые мы продавали. Я поспешил обратно к двери, открыл её и швырнул всё это в Джуниора.

— Ты только что спас мою задницу, это точно. Тесса вымоталась, а дети капризничают. Дай только достану бумажник. О, я сегодня за ужином записал милейшее видео. Мы ели спагетти...

Я захлопнул дверь перед его лицом и запер.

— Пошли, — сказал я Хейзел.

— Пока, Джуниор, — окликнула она.

— Увидимся позже. Я завтра зайду и оплачу всё. Может, приведу с собой девочек...

Я схватил запястье Хейзел и потащил её в заднюю часть.

— Это было очень милоиневероятно грубо с твоей стороны, — заметила она, пока я волок её по лестнице на второй этаж.

— Продолжаю повторять тебе, я многогранный человек.

— Многогранная заноза в заднице, — пробормотала она.

— Я это слышал.

— Так и задумывалось.

Мы прибыли на второй этаж. Задняя часть этажа служила складом для магазина. Передняя половина отводилась под небольшую квартиру, которую я объявил своим временным домом после того, как Лаура вышвырнула меня из её дома после несчастного случая, когда от тесного соседства мы встали друг другу как кость поперёк горла.

Я открыл дверь в квартиру и жестом пригласил Хейзел заходить.

— Почему мы не можем сделать это где-то в общественном месте? — спросила она, медля на пороге.

По моему лицу расползлась медленная, удовлетворённая улыбка.

— Ты нервничаешь.

— Нет!

— Ты беспокоишься, что не сможешь контролировать себя в моём присутствии. Признайся.

— Ты хуже всех. Я злюсь на тебя, если ты вдруг забыл. Я не стала бы снова обнажаться с тобой, даже если бы ты был последним в мире мужчиной с большим членом.

— Тогда тебе не о чём беспокоиться. Мы просто два взрослых человека, которые обсуждают дела города, — сказал я, услужливо подтолкнув её через порог.

Я постарался увидеть квартиру её глазами. Если Хейзел превращала каждый дюйм Дома Сердца в уютный дом, моя квартира была практически вместилищем белья и одежды, книг и еды.

Это была холостяцкая берлога с одной спальней и одной ванной — практически воплощение клише. Никаких личных штрихов. Мебель была на уровне бедного студента магистратуры. В холодильнике было только пиво и остатки еды на вынос. А телевизор был таким большим, чтобы спровоцировать головокружение, если сесть к нему слишком быстро. Мои вещи из прошлой квартиры всё ещё лежали в складской ячейке, потому что у меня до них руки не доходили.

Между работами я смог затеять 20-минутную уборку. Это место не то чтобы сверкало, но хвойный запах чистящего средства творил свою магию.

— Что ж, — сказала Хейзел, окидывая взглядом комнату.

Смотреть тут особо не на что. Кухня была размером со стол в столовой. Под окнами, выходящими на Мейн-стрит, стоял дерьмовый обеденный стол на четыре персоны. Я использовал его для хранения писем и посылок. Гостиная состояла из уродливого зелёного дивана и ещё более уродливого коричневого кресла. Я повесил книжные полки по обе стороны от телевизора, но так и не доделал их.

Квартира, проживание на неопределённый срок — всё это было временным решением. Но прошёл год, и я до сих пор чувствовал, что живу в каком-то подвешенном состоянии. На самом деле, единственное, что выделялось в моей памяти за этот год, стояло в моей гостиной и осуждало её.

— Это не Дом Сердца, — признал я.

— О. Мой. Бог, — Хейзел хлопнула себя ладошками по щекам, когда моё секретное оружие заворочалось под одеялком в импровизированном загоне, который я устроил в углу. — Это...

— Поросёнок с респираторным вирусом? Ага.

— Почему у тебя в гостиной поросёнок с респираторным вирусом?

— Моя мать. Персик должна быть изолирована от остального скота, пока не подействует её охрененно дорогое лекарство от поросячьей простуды.

Персик как по сигналу чихнула.

— О божечки, — Хейзел встала коленями на пол и осторожно погладила пальчиком голову поросёнка. — Без обид. Но почему ты? Ты не похож на того, кто будет заботиться о маленькой свинке.

Я фыркнул и поднял Персик вместе с одеялком, держа её как маленького ребёнка.

— Я охеренно заботливый.

Хейзел вскинула бровь.

— Это правда. А ещё мама всучила Гейджу самку золотистого ретривера, которая не сумела сдать экзамен на служебную собаку, а Леви кормит из бутылочки бл*дских крольчат.

— Заметка на будущее: как можно скорее сходить в гости к Леви, — сказала она.

Чёрта с два она его навестит. Я вручил ей свинку в одеяле.

— На. Развлекай её, а я займусь ужином.

— Привет, Персик, — прошептала она, аккуратно держа свинку.

Чувствуя себя чертовски уверенным в своём дьявольском плане, я включил музыку и направился на кухню.

— А кто самая хорошенькая свинка на всём белом свете? — ворковала она, прохаживаясь по комнате. Персик похрюкивала в знак согласия. — Кэм?

— Да? — я поднял взгляд от сковороды-гриль.

— Почему у тебя на столе свечи? — потребовала она.

— На случай, если электричество вырубится.

— Ты включил песни Майкла Бубле. Ты сервировал стол новыми столовыми свечами. И в твоей квартире чисто случайно оказалась маленькая свинка. Ты пытаешься меня соблазнить!

— Не ори, пока держишь свинку.

Очень выразительно и поддерживая агрессивное количество зрительного контакта, Хейзел поставила Персик на пол.

— Ты не выйдешь из этой ситуации без объяснений и извинений, — объявила она.

— Объяснений? А что я должен объяснить? Я думал, мы обсудим, какую плату брать с продавцов за их киоски в парке. Или ты хочешь поговорить о том, как распространить новости на людей, которые живут за пределами города? — я был самим воплощением невинности.

— Я хочу поговорить о твоей выходке вчера вечером, — сказала она, прошла в кухню и треснула меня по груди листком бумаги. И не просто какой-то бумаги. Это был наш контракт. — Где в этом соглашении говорится, что мы обнародуем наш статус не-отношений перед всем городом, даже не обсудив это предварительно?

— Слушай, это маленький клочок бумаги, а эта ситуация весьма сложная. Я не удивлён, что нам не хватило места на всё.

— Клянусь Персиком и остальными фермерскими животными твоих родителей, я в шаге от того, чтобы дополнить твою коллекцию фингалом под вторым глазом.

— Давай не будем ссориться перед свинкой.

— Кэмпбелл Бишоп, мы договорились, что мы не в отношениях. Мы договорились, что втайне будем заниматься горячим сексом, и ничего больше.

Я пожал плечами и бросил индюшачьи котлетки в сковородку.

— Да, ну что ж. Я передумал.

— Ты не имеешь права передумывать перед всем городом.

Персик посеменила на кухню и сунула рыльце в мисочку с едой.

— Смотри, какая свинка милая, когда ест, — предложил я.

— Я не буду отвлекаться на... ооооууу! Это буквально самое милое, что я видела в своей жизни.

— Сделай мне одолжение и налей вино, ладно? — сказал я, подходя к раковине, чтобы помыть руки.

Она автоматически потянулась к бутылке, затем остановилась.

— Прекрати пытаться отвлечь меня, Кэм! И скажи, о чём, чёрт возьми, ты вчера думал.

— Я думал, что я хочу быть тем, кто будет водить тебя в «Рыбий Крючок». Я больше не хочу прятаться голышом в твоём шкафу. И я устал одеваться как бл*дский ниндзя, чтобы иметь возможность прокрасться в твой дом ночью. В прошлый раз я чуть не порвал чёртово подколенное сухожилие, когда перелезал через забор.

Она фыркнула и потянулась к вину.

— Ой, я тебя умоляю. Не будь таким драматичным.

— Я слишком стар для этого дерьма с утаиванием.

— А я достаточно стара, чтобы понимать, когда я не хочу быть в отношениях.

Я покачал головой.

— Ты слишком себя накручиваешь. Ничего не поменялось. Мы всё ещё можем просто заниматься сексом. Просто теперь все знают, что ты не будешь делать это ни с кем другим.

— Я не знаю, то ли ужасаться, то ли сердиться из-за этой эмоционально недоразвитой логики.

Я перевернул котлетки.

— Чеддер или швейцарский сыр?

— И то, и другое. Почему ты не поговорил со мной как взрослый человек?

Я положил лопатку и припёр Хейзел к шкафчику.

— Потому что ты бы запаниковала и целую неделю чрезмерно анализировала это, а потом решила бы, что если мы несколько раз сходим вместе выпить и продолжим заниматься ничего не значащим сексом без обязательств — это слишком серьёзные отношения. Тогда мне пришлось бы ещё неделю выглядеть экстра-сексуально на работе, пока ты не забила бы на все опасения и не прыгнула бы обратно в койку со мной.

— Как кто-то может быть насколько проницательным и настолько тупым одновременно? — поразилась она.

— Я прав, и ты это знаешь.

— Ты мог бы подойти к этому иначе и не исключать меня полностью из принятия этого решения.

— Может быть. Но я привык искать самый быстрый путь из точки А в точку Б. И если эти бургеры и свинка сотворят свою магию, мы вернёмся к привычному порядку вещей намного быстрее, чёрт возьми.

— Думаю, теперь я злюсь ещё сильнее, чем раньше, — сказала она. Но её руки лежали на моей груди, и они не отталкивали меня. Они выписывали маленькие груди на моих грудных мышцах. — Чисто из профессионального любопытства, как ты планировал быть экстра-сексуальным на работе?

— Работать во дворе без рубашки, прямо у твоего кабинета, и в перерывах поливать себя водой.

— Неплохо.

— А потом я собирался найти повод воспользоваться твоим душем.

— Какой повод?

— Я склонялся к тому, чтобы нечаянно пролить на себя какой-то опасный химикат, и потом позволить тебе увидеть меня в полотенце.

— Тоже неплохо.

Я подался к ней, намотав её хвост на кулак и потянув так, чтобы она посмотрела на меня.

— Хейзел.

— Да, придурок?

Боже, я хотел поцеловать её язвительный ротик.

— Мне нравится, что между нами происходит, и я не хочу делиться.

— Я не какая-то игрушка или оловянный солдатик.

Я одарил её коварным взглядом.

— Я в курсе. Я не сажаю тебя под замок. Я заявляю свои права на тебя. И эксклюзивное траханье.

Она закатила глаза.

— В этой комнате есть свинья, и это не Персик.

— Я просто не трачу время на хождение вокруг да около. Признаюсь, что я мог бы найти более подход получше, но я этого не сделал. Итак, мы здесь. Ты в деле, или нам надо позвонить Гарланду и сообщить о нашем расставании?

— Тытакойромантик.

— Эй, я очаровывал тебя вином, свечами и маленькой свинкой. Кроме того, ты не хочешь романтики. Ты хочешь быть оттраханной. Мной. Раз за разом.

Я терял доступ крови к мозгу, поскольку всё хлынуло вниз. Я хотел её так сильно, что это заставляло меня тупеть. Я хотел, чтобы она тоже тупела со мной. Опустив голову, я нацелился на её губы. Но прежде чем я успел установить контакт, Хейзел просунула руку между нашими лицами.

— Кажется, мне обещали ужин и новый блокнот.

— Так между нами всё хорошо? — пробормотал я в её ладонь.

— Не раскатывай губу. Выбор был между бургерами с тобой и макаронами быстрого приготовления дома, а я ещё не отмыла микроволновку от утренней овсянки. Я посмотрю, насколько впечатляющим окажется ужин и твои идеи для фестиваля, а потом приму взвешенное решение.

— Ты об этом пожалеешь, — предупредил я.

Хейзел хрюкнула, не отрываясь от бургера.

— Список вещей, о которых я сожалею в этой жизни, уже очень длинный. Сомневаюсь, что «выбор слогана города путём голосования» будет в этом списке. Демократия никогда не вызывает сожаления.

Персик снова спала в своём загоне. А я сумел укротить свои гормоны настолько, чтобы притвориться, будто я заинтересован в том, чтобы поесть, будучи полностью одетым, и внятно обсудить дела. Приветственный знак на въезде в город оказался в списке дел для «Братьев Бишопов», осталось лишь дождаться официального слогана.

Я усмехнулся.

— Ты не задумывалась, почему нашего белоголового орлана зовут Гусь? Или почему «начальная школа» написано через щ?

— Это не опечатка?

— Ты думаешь, мы нечаянно заказали и нечаянно прикрутили к кирпичному зданию белые алюминиевые буквы? Тебя ждут плохие новости. Каждый раз, когда мы объявляли публичное голосование по выбору названия для чего-либо, это заканчивалось катастрофой. Ты даже не хочешь знать, как называется наш плуг.

Хейзел помахала рукой перед лицом.

— Давай-ка сдадим назад. Ты хочешь сказать, что вы голосованием выбирали имя для белоголового орлана и в итоге победил вариант Гусь.Нарочно?

— Сторонники Гуся проводили активную компанию. Ходили по домам и раздавали пончики.

Она закрыла глаза.

— Кэм? Как называется ваш плуг?

— Пахарь МакЕбарь.

У неё отвисла челюсть.

— Не может быть.

— О, ещё как может.

Она закрыла лицо ладонями.

— Но Дариус уже отправил мне письмо со ссылкой на опрос. Почему он меня не предупредил?

— Потому что этот парень такой же оптимистичный, как золотистый ретривер, у которого есть банка вкусняшек и хозяин без силы воли. Я уверен, всё будет в порядке. Если только ты не оставила ту опцию, которая позволяет голосующим добавлять свои варианты.

— А это можно отключить? — прошептала она и уронила голову на стол.

— Детка, — я протянул руку и сжал её плечо. — Всё хорошо. А если всё не будет хорошо, мы просто «забудем» добавить подпись под знаком, пока Летний Фестиваль не закончится.

Хейзел слегка приподняла голову.

— Правда?

— Видишь? Есть свои преимущества в том, чтобы эксклюзивно чпокаться с парнем, который будет делать этот приветственный знак.

— Я ещё не решила, продолжаем мы чпокаться или нет, — она шмыгнула носом. — Более того, единственное, в чём я уверена — это в том, что сегодня мы определённо не занимаемся сексом. Только не тогда, когда надо спланировать и воплотить в жизнь целый фестиваль, — сказала она, показывая на свои заметки.

Глава 39. Восхищение пенисом

Хейзел

— Так в следующий раз, когда у тебя возникнет желание сделать что-нибудь тупое и раздражающее, ты сначала поговоришь со мной об этом,верно?— пропыхтела я и сжала плечи Кэма мертвецкой хваткой. Сложно было сосредотачиваться, но я не позволю ни одному из нас кончить, пока он не выучит свой урок официально.

Я примостилась на краю кухонного островка, пока мужчина, миф, чинитель проблем занимал всё пространство между моими разведёнными бёдрами. Впечатляющим движением, которое женщины десятилетиями изучали, чтобы проучить своих партнёров, я обхватила ногами его бёдра, ограничивая его движения так, что ни один из нас не был особенно удовлетворён.

Он застонал.

— Иисусе, Проблема. Ты сейчас удерживаешь меня от оргазма?

— О да, чёрт возьми. Работает? — потребовала я сквозь стиснутые зубы.

Он издал сдавленный стон.

— Клянусь всеми свинками в мире, я приду к тебе, прежде чем делать какие-либо ещё объявления о статусе наших отношений.

Я могла бы поиграть в недотрогу, но на позиции высоких моральных устоев не было так много оргазмов.

— Такое меня устроит, — мои бёдра раскрылись как на пружинках.

Но вместо того чтобы полностью погрузиться в меня, Кэм вышел и поднял меня с островка.

— Ты за это заплатишь, — пообещал он, царапнув зубами мою шею.

По моей спине пробежали мурашки предвкушения. Он был прекрасен. Не то чтобы он сам посчитал это за комплимент. Прекрасен как какой-то древний бог, сошедший со страниц скандинавской мифологии, чтобы вторгнуться в моё тело.

Он прижал меня к кирпичной стене между двумя окнами.

Это практически всё, что я успела заметить, потому что мгновение спустя Кэм поднял меня и прислонил к прохладным кирпичам. Наши рты боролись друг с другом.

Его руки не бродили по моему телу, они его завоевывали.

— Бл*дь, я обожаю эту юбку, — сказал он, запуская одну руку между моих ног и с профессорской точностью сдвигая ткань моих трусиков в сторону.

Основанием ладони он надавил на моё естество и резко ввёл два пальца внутрь.

Я не преуспела в своих попытках сдержать крик экстаза. Свинка фыркнула в своём загоне в углу, и я сжала губы. Мои колени подкосились, и Кэм сильнее вжал меня в кирпичную стену.

Я хотела его с таким рвением, которое одновременно ужасало и восторгало меня. Мне было нужно, чтобы он прочувствовал то же рваное желание.

Мы застонали в рты друг друга, когда я схватила его член. На сей раз уже у Кэма подкосились колени. Я поглаживала в одном ритме с толчками его скользких пальцев, и через считанные секунды мы оба задыхались.

Но я хотела от него большего. Всё ещё сжимая его эрекцию, я упёрлась рукой в его грудь и развернула нас так, чтобы его спина оказалась у стены.

— Что ты задумала, Проблема? — хрипло спросил он, снова глубоко толкнувшись пальцами в меня.

— Свожу тебя с ума так же, как ты сводишь меня, — сказала я, отступая за пределы его досягаемости.

Мои бёдра сделались влажными от возбуждения, всё моё тело дрожало от желания разрядки. Но как только я увидела блеск в прищуренных глазах Кэма, когда я опустилась на колени, я перестала беспокоиться.

— Подожди, — приказал он.

Я поджала губы, расположившись между его ног, пока его стояк подрагивал в моей руке.

— Я не думаю, что ты правда этого хочешь, — сказала я, продемонстрировав это сжатием ладони.

Он с шипением втянул вдох сквозь зубы и стянул с себя футболку.

— Подложи под колени, — приказал он.

Даже когда его член находился в считанных сантиметрах от моего рта, Кэмпбелл Бишоп оставался джентльменом. Вроде как.

Я скомкала его футболку и подложила между своими коленями и полом.

— Лучше? — спросил он.

Я ответила самым подходящим способом, который пришёл мне в голову — без предупреждения взяла его эрекцию до самого горла.

— Проклятье, Хейзел, детка, — его кулак шарахнул по кирпичу за его спиной, и если бы его впечатляющие гениталии не занимали мой рот, я бы триумфально улыбнулась.

Он позволял мне играть и лизать, сосать и скользить, пока его челюсти сжимались всё сильнее и сильнее. Его контроль слабел, и я одерживала победу. Я одобрительно замычала, что, видимо, стало последней каплей.

Он сжал мои волосы в кулаке, намотав мой хвостик на руку. Используя свою хватку, он управлял моей скоростью и начал трахать мой рот. Я снова замычала, на сей раз протяжнее, и наградой мне стали тёплые капли предэякулята.

Я решила, что напишу лучшую сцену минета в своей карьере, как только закончу делать лучший минет в моей жизни.

— Бл*дь, бл*дь, бл*дь, — прошипел он.

Я была владычицей минетов. Повелительницей отсоса. Оракулом орального секса.

Кэм остановил мою голову, удерживая меня на месте. Его член пульсировал на моём языке и гландах.

— Бл*дь, Хейзел. Мне надо быть в тебе вот так.

— Как? — бескультурно промямлила я с набитым ртом. Моя мать была бы в ужасе.

— Чтобы ничего нас не разделяло. Мне нужно почувствовать тебя, детка.

Моя вагина совершила восторженный кульбит. Я писала такие предложения, но никогда этого не испытывала. Даже в браке я придерживалась мер предосторожности. Кэм выводил мастерство книжного бойфренда на новый уровень.

— Угу.

— Да? — переспросил он.

Я кивнула.

Он совершил победный толчок бёдрами и застонал. Ещё один всплеск солёного жара смочил моё горло. Я сжала бёдра вместе, пытаясь облегчить то давление, что нарастало во мне. Но ничего не помогало.

— Проклятье, — пробормотал Кэм и с чмокающим звуком стащил меня со своей эрекции.

Мне не хватило времени, чтобы смутиться, потому что он уже поднимал меня на ноги, потом подхватил повыше и обвил моими ногами свою талию.

Моя спина врезалась в кирпич, и весь воздух едва не вылетел из моих лёгких. Но мне было плевать, потому что Кэм приставил свою разбухшую головку туда, где я нуждалась в этом сильнее всего.

— Всё хорошо? — прохрипел он.

— Так охеренно хорошо, — я так рьяно кивала, что ударилась головой о стену. — Ой. И ещё предохранение. Я принимаю... штуки, — я не могла думать нормально и уж тем более формулировать внятные слова. Только не тогда, когда обжигающе горячая головка самого идеального пениса в мире была готова вторгнуться в меня.

Я закрыла глаза, боясь того, что он может в них увидеть, если я оставлю их открытыми.

— Открой глаза и посмотри на меня, детка.

Проклятье.

Я открыла один глаз. Кэм смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц с таким голодом, который я никогда не видела адресованным мне. Мой второй глаз тоже открылся.

— Хорошая девочка, — одобрительно прорычал он.

А потом он вогнал в меня свой обнажённый член, и я утратила свой проклятый рассудок.

Как будто щёлкнул какой-то биологический переключатель. Я была запрограммирована кончать на обнажённом члене Кэма. Это единственная причина, которой я могла оправдать мгновенный оргазм, прокатившийся по мне подобно приливной волне.

Я кричала, кончая.

Его глаза ожесточились от триумфа, пока он вбивался в меня грубо и жёстко, контролируя мой оргазм одной лишь силой воли. Я наблюдала, как его глаза темнеют от пламени, видела, как напрягаются мышцы его шеи. Он смотрел в самые натуральные глубины моей души, пока стискивал мои бёдра и в последний раз вбился до упора. Со сдавленным криком он испустил первую струю спермы.

Она была обжигающе горячей, заклеймила меня в месте, до которого никто прежде не дотрагивался. Примитивное рычание вибрировало в его груди, но он всё равно продолжал трахать меня. Каждый жёсткий рваный толчок дарил новый, головокружительный всплеск семени.

Я кончала то ли снова, то ли всё ещё. Как будто моё тело вынуждало его отдать мне всё. Наши губы слились, наше дыхание сделалось единым, пока мы вместе переживали разрядку.

— Между нами всё хорошо?

Этот мужчина настоял на том, что подвезёт меня домой. Я настояла, что раз уж он здесь, он может повесить телевизор в моей спальне. И именно так я оказалась голой в кровати, смотря «Бриджертонов» с Кэмом и пинтой мороженого, которое он спёр из собственного магазина.

Мои дамские части всё ещё переживали отголоски парада оргазмов, которым он прошёлся по моему телу, а в углу моей комнаты храпела свинка. В целом я считала это великолепным способом провести вечер.

— Ага, — сказала я, набив рот шоколадным мороженым с зефиром. — Очень хорошо.

Я передала ему банку и ложку.

— Мы можем посмотреть что-то другое, — предложила я, хотя и не искренне.

Он пожал плечами.

— Пф. Мне нравится музыка. И странные волосы королевы.

Из уст Кэмпбелла Бишопа это казалось высокой похвалой.

— Так стоит ли нам поговорить о том факте, что твой грузовик стоит на моей подъездной дорожке, на часах половина одиннадцатого ночи, и ты захватил зубную щётку?

Он неспешно слизнул мороженое с ложки.

— Нет, если ты этого не хочешь.

— К утру весь город будет знать.

— Весь город уже знает, — он бросил свой телефон мне на колени.

На экране был открыт групповой чат.

Ларри:Кэмми удваивает усилия.

К сообщению крепился скрин последнего поста Гарланда в приложении Соседи.

НеустрашимыйПареньРепортер:Похоже, новые голубки Стори-Лейка уже вьют гнёздышко.

— О Господи. Твоя мать только что написала в чат и сказала:«Ваш брат всегда в хорошем настроении, когда он сексуально удовлетворён». Теперь твои братья и сестра шлют блюющие смайлики.

— Это ты виновата, потому что ты такая привлекательная, одинокая и заинтересованная в том, как я машу молотком. Я практически как тот стереотипный садовник, только строитель, — сказал Кэм.

— Уф, — простонала я. — А когда интерес начнёт стихать? Мне комфортнее быть интересующейся, а не объектом интереса.

Кэм взъерошил мои волосы.

— Когда кого-то из моих братьев застукают с кем-нибудь, — предсказал он.

Я стащила мороженое обратно.

— Можно я сведу Леви с Зои? Ему понадобится хороший агент, если он хорош в писательстве.

— Во-первых, из них получится ужасная пара. Зои нужен тот, кто может позаботиться о ней так, чтобы она не знала, что он о ней заботится. Во-вторых, не начинай играть в сводницу в реальной жизни просто потому, что тебе нужно вдохновение на вторую книгу.

Я ахнула.

— Да я быникогда.

— Сказала женщина, которая сделала мне непристойное предложение для исследования. Теперь мы голые в кровати, едим мороженое и смотрим, как этот виконт притворяется, будто честь ему важнее ситуации в его штанах.

— Они не могут просто завязать отношения. Это привело бы к последствиям, которые разрушили бы всё для их семей, — настаивала я.

— Да, ну что ж, так случается. Даже с хорошими людьми.

Что-то в том, как Кэм сказал эти слова, врезалось в мой мозг. Комментарий был небрежным, но там жила боль. Острая и настоящая.

— Не такие слова хотелось бы услышать автору любовных романов, — сказала я, выбирая пренебрежительный тон.

— И как закончилась твоя попытка создать «долго и счастливо»?

— Да, да, я знаю. Мой «единственный» оказался пустышкой. Но это не означает, что это применимо ко всем «единственным».

Кэм бросил на меня долгий, холодный взгляд.

—Пустышка?Проблема, этот мудак годами обсирал твою работу, публично критиковал в журнале тебя и твоего издателя. И ты называешь его всего лишь пустышкой?

— Ты игнорируешь мой великолепный посыл о том, что другие отношения не такие ужасные.

— А ты игнорируешь мой более великолепный посыл о том, что твой бывший — двуногая свинья.

— Ты и половины не знаешь, — я потянулась к своему прикроватному блокноту, чтобы записать «двуногая свинья».

— Расскажи мне, — потребовал Кэм, перекатившись на меня сверху и пригвоздив мои руки над головой.

Я издала хрюкающий смешок.

— Ты и твои братья были готовы поехать к нему в квартиру и побить его, когда он сказал вроде-как неприятные вещи обо мне в журнале. Я не дам тебе ещё больше вооружения, когда мы могли бы вместо этого заниматься сексом, — я недвусмысленно поёрзала бёдрами под ним и упивалась тем, как потемнели его глаза.

— Ты ненасытная, — сказал он, убирая мою чёлку с лица.

— Это же у тебя орудие мощи между ног.

Он закатил глаза.

— Я вижу, что ты устала. Твои описания пениса начинают скатываться псу под хвост.

— Описания — да. Но моё восхищение вышеупомянутым пенисом никогда не ослабевает.

Он опустил голову и поцеловал меня в нос. Это было так мило и неожиданно, что я запаниковала и решила испортить момент.

— Кэм?

— Ммм?

— Что случилось с мужем Лауры?

Он вздохнул, но я почувствовала, как его мышцы напряглись, будто прогоняя невидимого врага.

— Я... я собиралась спросить у неё или погуглить, но я подумала...

— Он умер, — сказал Кэм, слезая с меня и плюхаясь на спину.

— О боже. Это ужасно.

— Да, — ровно ответил он.

Я буквально прикусывала себе язык, чтобы не задать ещё один вопрос. Это не материал для персонажа. Это реальная душевная боль, и это не моё дело.

Кэм привлёк меня к себе и устроил мою голову на его плече.

— Он был на пробежке с ней, когда их сбили. Молодой водитель. Отвлёкся. Солнце светило… ну да ладно. Миллер попытался оттолкнуть Лауру в сторону. Он умер ещё до того, как они добрались до больницы.

Слеза стекла по моей щеке на тёплую и твёрдую грудь Кэма.

— Вы были близки?

— Он был моим лучшим другом с начальной школы. Не считая того времени в двенадцатом классе, когда я узнал, что они с Лаурой тайком встречаются за моей спиной, и мы целую неделю выбивали друг из друга всё дерьмо. Я любил его. Мы все любили.

— Мне очень жаль, — повторила я.

— Он был хорошим парнем. Хорошим отцом. Хорошим мужем. Хорошим другом. Жаль, что хорошее не может длиться вечно.

Я слушала размеренное биение сердца Кэма и жалела, что задала этот вопрос, что копнула глубже.

Глава 40. Это много свиней

Хейзел

Наш тур публичных признаний нечаянно распространился на следующее утро. После раннего пробуждения, когда мы нашли Берту, свернувшуюся калачиком рядом с Персиком в её импровизированном загоне, Кэм первым сходил в душ. Бурча про «хреновый напор воды» и «бл*дских енотов, которые хуже Гудини», он пошёл вниз готовить завтрак.

Я не спешила, натягивая брошенную футболку Кэма и сминая свою неукротимую копну в гульку. Я уже несла Персика вниз по лестнице, когда услышала громкий визг, следом глухой удар и «Бл*дь!».

Я вбежала в столовую как раз вовремя, чтобы увидеть Зои, смотревшую сквозь пальцы.

— Кто жарит яйцаголышом?— проорала она.

— А кто не стучит, бл*дь? — потребовал Кэм. Он прижимал кухонное полотенце к своим внушительным гениталиям и пытался соскрести яйца обратно в сковородку, которую он уронил.

— Привет, Зои, — сказала я.

Она развернулась и уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

— Я знала, что ты забавляешься с ним. И я была полностью готова простить тебя за то, что ты мне не говорила. Но я не знала, что это такие забавы, которые включают в себя приготовление завтрака голышом! И почему ты держишь домашнюю скотину как младенца?

— С чего такие крики? — спросил Гейдж, заходя в комнату вместе с Леви. — Ой бл*дь.

— Мне обжарь с двух сторон и оставь желточек жидким, — с усмешкой сказал Леви, глядя на Кэма с кухонным полотенцем.

— То есть, вы прямвстречаетесь-встречаетесь, — сказала Зои за нашими озёрными салатами с курицей.

После всех этих криков и шуточек про завтрак голышом мы с Зои всё утро ходили от двери к двери, заходя в местные заведения, объясняя Летний Фестиваль и прося помощи в том, чтобы временно превратить город в агрессивную ловушку для туристов. Все, похоже, на удивление увлеклись идеей в кои-то веки победить Доминион в их же игре, и моя надежда крепла.

Я покачала головой.

— Это скорее эксклюзивный секс.

Она показала на меня вилкой.

— Но сегодня вечером вы идёте на ужин, и я видела, как вы целовались после того, как я застукала его за приготовлением обнажённых яиц.

— У него в комплекте с трахабельным телом идёт такое созданное для поцелуев лицо.

— Ну-ну. И как дела с написанием книги?

— Достаточно хорошо, чтобы я прислала тебе десять первых глав для успокоения страхов моего издателя, — самодовольно сказала я. — Надеюсь, они увидят, что написать что-то новое — это не худшая идея для меня.

— Я знаю. Просто хотела услышать, как ты скажешь это вслух. Я прочла всё через тридцать секунд после того, как ты это прислала. Прежде чем я продолжу допрашивать тебя насчёт Реального Кэма, я просто должна сказать, ты пишешь как Хейзел версии «До Джима».

— Я не знаю, надо ли считать это комплиментом, — призналась я.

— Ты позволила ему пробраться тебе в голову.

— Кому? Кэму? Его я пускаю только в свою вагину.

— Джиму, дурочка. Ты позволяла ему говорить, что твои персонажи недостаточно страдают, что твои истории недостаточно важны. Вот почему два твоих последних релиза были отстойными. Он запустил свои липкие, чванливые прозаические пальцы в твою голову, и ты начала сомневаться в себе.

Она права, и мы обе это знали. Я вздохнула.

— Слушай, я не говорю, что позволяла ему дурить мне голову, но…

— Именно это ты и позволяла ему делать. Но Джим остался в нашем прошлом. Ты Хейзел Чёртова Харт, и ты пишешь историю, которая находит отклик.

— Но эта история ещё и немножко смешная, да? — подтолкнула я её.

— Конечно, она смешная. Она смешная, искренняя и настоящая. А теперь вернёмся к Кэму, — сказала она. — Он тебенравится!

— Не нравится! В смысле, мне нравится заниматься с ним сексом. Много. Тонны оргазмов.

— Прекрати, пока я не столкнула тебя в озеро.

— Оргазмов пруд пруди, — поддразнила я.

— А ты злая, когда сексуально удовлетворена и влюбленааааа, — пропела Зои.

— Я не влюблена. Я едва терплю этого мужчину, когда он в одежде.

— Я просто хочу сказать, ты светишься. Ты пишешь с той же скоростью, что и до Джима. Ты планируешь провинциальный фестиваль для спасения Стори-Лейка, про который впору снимать фильм. И ты регулярно принимаешь душ. Я не хочу сглазить или что-то такое, но я думаю, ты можешь быть счастлива.

— Может, жизнь в маленьком городке мне подходит? Кстати, мне нужна твоя помощь с настройкой географического таргетинга с рекламой Летнего Фестиваля. Бюджет — 50 долларов.

— Этого должно хватить, чтобы привести на наше мероприятие аж полтора человека. Но я сделаю всё возможное. Теперь вернёмся к тому, что вы с Кэмом встречаетесь, как и сообщается в приложении «Соседи».

— Мы не встречаемся. Мы... эксклюзивно трахаемся, — привыкнуть к нашим новым обстоятельствам было на удивление легко. Оргазмы, видимо, ошеломили меня до покорности.

— Ну-ну. Конечно. Итак, позволь мне пробежаться по фактам. Вы занимаетесь сексом. Вы идёте вместе на ужин. Вы официально провели ночь вместе. Вы вместе смотрите восхитительно дерьмовые телепередачи. И ты знакома со всей его семьёй.

Я уронила вилку в салат.

— Когда ты говоришь всё вот так разом, звучит плохо.

— Хейз, ты же знаешь, я тебя люблю. Ты одна из самых умных людей среди всех, кого я знаю, но я думаю, что Кэм манипуляциями затащил тебя в отношения.

Я покачала головой — сначала медленно, а потом всё решительнее и решительнее.

— Нет. Нет, этого не может быть.

— Увидимся позже, мисс Хейзел! — чирикнули три восьмилетки, направляя свои велики обратно в сторону Мейн-стрит. Они заметили, как я сделала банни-хоп через бордюр, и потребовали урок, что привело к тридцати минутам старого-доброго двухколёсного веселья.

(Банни-хоп — разновидность прыжка на велосипеде, один из базовых трюков, — прим).

— Поезжайте осторожно, — крикнула я им вслед.

Я крутила педали в направлении дома, чувствуя на лице солнце и улыбку. Этим утром я проснулась, чувствуя, как Кэм во сне ладонью сжимает моё бедро, к полудню я уже написала норму слов, а Шеви из книжного магазина подготовил двадцать экземпляров книг для подписания. Уже шесть продавцов зарегистрировалось на участие в Летнем Фестивале, и мне удалось очаровать Гатора и убедить его достать из хранения старые каяки и каноэ для сдачи в аренду. Вдобавок ко всему, в книжном магазине я наткнулась на двух читательниц, которые слушали одну из моих аудиокниг в машине всю дорогу до города.

Может, стоит отпраздновать и пожарить вечером стейки? Я недавно нашла в гараже древний угольный гриль. Мясо + огонь — это звучало легко и относительно по-летнему. А Кэм казался тем парнем, который наверняка любит стейки.

Я потерялась в мыслях о мясе, когда свернула на свою улицу и едва успела отреагировать, потому что штукатуры выезжали задом наперёд с моей подъездной дорожки на своём фургоне. Я ударила по тормозам, упёрлась ногой в землю и выполнила идеально контролируемое скольжение, развернув заднюю часть своего велика и остановившись в считанных сантиметрах от их задней шины.

Я торжествующе вскинула кулак. Я ещё способна на это. Ещё одна победа сегодняшнего дня.

— Простите, мисс Харт! Мы вас там не увидели, — окликнул Джейкоб-водитель.

— Всё хорошо, — пообещала я.

— Ой-ой, — сказал пассажир Джейкоба.

Кэм нёсся через двор в нашу сторону. Он пнул калитку, и та с размаху распахнулась.

— Может, вам лучше уехать, ребята, — предложила я.

Джейкоб переключился на заднюю передачу и задом наперёд рванул до конца квартала.

Кэм продолжал сердито маршировать в мою сторону.

— Ты видел мои крутые трюки на велике? — окликнула я.

— Ну всё, — сообщил он, добравшись до меня, схватил меня с велика и понёс вместе с великом во двор.

— В чём дело? — потребовала я, делая мысленные эротические заметки по поводу его небрежной демонстрации силы.

Кэм прислонил мой велик к забору и закинул меня на плечо.

— Гейдж! — проревел он.

Гейдж неспешно вышел на крыльцо.

— Классно вырулила, Хейзел. У тебя отличные навыки.

— Спасибо, — сказала я, сопротивляясь в хватке Кэма. — Почему твой брат тащит меня как мешок цемента?

— Тебе придётся спросить у него, — протянул Гейдж.

— Ключи, — потребовал Кэм.

— Твои, мои или Хейзел? — уточнил Гейдж.

— Мои.

Я перестала сопротивляться и перешла к плану Б. Ущипнула идеальную задницу Кэма. Он зарычал, но на этом коммуникация закончилась.

— Держи, — окликнул Гейдж и бросил Кэму его ключи. — Повеселись там со своим похищением.

Кэм вынес меня на улицу и поставил на ноги рядом с его грузовиком. Он передал мне ключи.

— Поехали.

— Куда поехали? У меня важные дела.

— Ты уже вычеркнула все пункты из своего списка дел, — сказал он, открывая водительскую дверцу и показывая мне садиться.

Я ахнула.

— Ты подглядывал в мой список.

— Я просчитывал, сколько времени пройдёт, прежде чем мы сможем оказаться голыми сегодня вечером. А потом я увидел, как ты чуть не померла под фургоном.

— Ты драматизируешь.

— Садись в чёртов грузовик, Хейзел.

Я встала нос-к-носу с ним.

— Заставь меня, Кэм.

— Я всё равно не понимаю, как ты водишь эту штуку? Она больше моей первой квартиры, — пожаловалась я за рулём, пытаясь припарковать этого бегемота на улице между двумя мусорными баками.

— Ты уже три раза подряд не врезалась в бордюр или баки, и ты всего в двадцати сантиметрах от бордюра. Ты становишься менее отстойной, — сказал Кэм.

Едва ли это победа, учитывая, что я дважды задела баки его машиной размером с материк, а также три раза задела шинами бордюр. Но этого мужчину, похоже, вообще не смущал урон, который я наношу его грузовику.

— Поезжай за пределы города и направляйся по шоссе на юг, — проинструктировал он.

— Ты хочешь, чтобы я поехала на этом круизном лайнере пошоссе?

— Мы же в северо-восточной Пенсильвании, а не на 405 шоссе в Лос-Анджелесе, — сухо сказал он.

— Я сегодня хотела пожарить стейки, — пожаловалась я, отъезжая от обочины и улиточным темпом направляясь по улице. — Я собиралась сходить за продуктами, купить нормальную еду и действительно отпраздновать свой великолепный день. Вместо этого меня похитили и заставляют колесить на этом автомобиле-материке по всей провинциальной Пенсильвании, потому что мой секс-парень ненавидит мой велик.

— Во-первых, секс-парень? Серьёзно? — Кэм слегка повернул руль влево, когда я оказалась слишком близко к обочине.

— А как мне тебя называть? Мой обнажённый друг-мужчина?

— Во-вторых, у тебя нет гриля, и у тебя нет кухни. Что ты собиралась сделать, зажечь свечи во дворе и держать сырое мясо над их пламенем?

— К твоему сведению, я нашла в гараже старый угольный гриль, — чопорно сообщила я.

Он сдвинулся на своём сиденье и вытащил телефон.

— Что ты делаешь?

— Пишу сообщение. Смотри на дорогу, — приказал он. — Это тебе не кино. Ты не можешь просто игнорировать дорогу и таращиться на своего пассажира, каким бы горячим он ни был.

— Кто-то сегодня проснулся нахальным.

— Детка, я каждое утро просыпаюсь нахальным.

Хмм, а это неплохая реплика для альфа-героя. Я представила, как Книжный Кэм говорит это, сексуально наклоняясь над моей героиней в дверном проёме. Ооо. Это хорошо. Он так высокомерно приподнимет ей подбородок и...

— Хейз, бл*дь, ты меня буквально убиваешь, — сказал Реальный Кэм, выдёргивая меня из моего сексуального транса. Он снова схватился за руль, на сей раз уводя нас от центральной разметки. — Ты нарочно пытаешься рулить как шестилетка, которую впервые привели на аттракцион с машинками?

— Извини. Я просто...

— Опять рассказывала историю в своей голове?

— Что? Нет, — я фыркнула, снова сосредотачиваясь на ветровом стекле и всех вещах снаружи, которые были далеко не такими интересными, как мой сексуальный нахальный герой, но также не заслуживали быть раздавленными пятьюстами тоннами металла.

— Я не возражаю, когда ты отключаешься посреди разговора, за ужином или когда я заставляю тебя смотреть что-то дурацкое на ютубе. Но есть два места, где ты не имеешь права забывать про реальность, — сказал он.

Я тяжело вздохнула.

— За рулём и где ещё?

— В постели, — хищно сообщил он.

— Что ж, сэр. Тут ты сам виноват. Если бы ты не был таким чертовски вдохновляющим, мне бы не приходилось запоминать каждый приёмчик для будущих поколений, — я похлопала глазками, глядя в общем направлении дороги.

— Тебе не нужно целовать мою задницу, когда я отдаю тебе инструкции.

— Как насчёт того, когда ты просто орёшь на меня? Тогда можно целовать твою задницу? — сладенько уточнила я.

— Скажи мне, где мы прямо сейчас, — внезапно потребовал он.

— Мне откуда знать, чёрт возьми? Я еду туда, куда ты сказал мне ехать.

— За рулём-то ты, острячка. Это тебе не такси. Ты не можешь просто сидеть на заднем сиденье и думать о своём, пока тебя везёт кто-то другой. Тебе нужно знать, где ты и куда едешь.

— Если бы я хотела переспать с инструктором по вождению, я бы подцепила настоящего инструктора по вождению, Кэм.

Он проигнорировал мой укол.

— Ты выглядишь так, будто пытаешься придушить лошадь. И почему ты так сильно наклоняешься вперёд? Ты же не можешь рулить грудью.

— Ну я не знаю,мудорожа!Может, потому что мне ни капельки не весело, и мне не нравится водить машину, а мой пассажир критикует каждое моё движение, как будто это выпускной экзамен в колледже, к которому я забыла подготовиться! — рявкнула я.

Он притих на несколько секунд, и я даже задумалась, не была ли я слишком честна для «мы просто занимаемся сексом» отношений. Но я была Новой Хейзел. Новая Хейзел говорила то, что было у неё на уме... хотя бы изредка.

— Сверни на следующем съезде.Медленно, — сказал он наконец.

— Почему все до сих пор здесь? — удивилась я полчаса спустя, когда остановилась на обочине (не поцарапав шины, благодарю покорно) перед собственным домом. Грузовики Леви и Гейджа стояли на улице, и арендованная машина Зои тоже.

— Ты хотела пожарить мясо на гриле. Вот и жарим, — сказал Кэм, выпуская дверную ручку, в которую он ранее вцепился мёртвой хваткой, и разминая пальцы.

— И для этого требуется больше двух человек? — спросила я.

Он показал пальцем вверх, на голубое безоблачное небо.

— В такой день требуется.

Мы выбрались из его грузовика и оказались встречены приятными запахами мяса и костра. Кэм положил руку на мои плечи и привлёк меня к своему бок, пока мы неспешно шли по моей подъездной дорожке, направляясь на звуки смеха.

— Привет, Хейзел. Привет, Кэм, — окликнула моя соседка через три дома, когда она пробегала по тротуару в погоне за своим карапузом на трёхколёсном велике.

Мы помахали рукой, и что-то в этот момент щёлкнуло у меня в голове. Это ощущалось так... нормально. Так счастливо. Это ощущалось как сцена, которую я написала бы прямо перед тем, как скатилось в полный бардак, и кто-нибудь всё испортил бы.

— Хейз! Мы устроили пикник, — сказала Зои, когда мы обошли дом и попали на задний двор. Она гордо держала целую бадью чего-то, что выглядело как магазинный салат подозрительного беловатого цвета.

— Откуда это взялось? — потребовала я, показывая пальцами на сверкающую зверюгу во дворе, которая точно не была ржавым трёхногим угольным грилем Доротеи. Гейдж, Леви и Фрэнк изучали это чудовище из нержавеющей стали так, будто это был святой грааль. Бигль Бентли следовал за каждым, у кого как будто имелась еда.

Кэм стиснул меня чуть крепче.

— Не бесись. Но гриль, который ты нашла — это натуральный кусок дерьма. Вся его полость представляла собой одну большую мышиную какашку.

— И поэтому ты украл чей-то гриль? Пожалуйста, скажи мне, что ты не украл его у своих родителей. Твоя мама наверняка всё ещё сердится из-за ваз.

— Никто ничего не крал. Это мой гриль, который, как и твоя чёртова енотиха, временно обитает здесь.

— Коробка всё ещё на подъездной дорожке, и я не припоминаю, чтобы мы ездили в магазин, чтобы его купить, — заметила я.

— Как всё прошло? — спросил Гейдж.

— Супер, — сказала я.

— Посредственно, — Кэм смягчил свой ответ, мягко сжимая меня в полуобъятии.

— Кукуруза готова, — крикнула Пеп через заднюю дверь.

Кто-то посигналил, и я подняла взгляд, увидев внедорожник Лауры, заезжающий на дорожку перед моим домом. Из окон высунулись трое детей и Мелвин.

— Мы голодные! Еда готова?

— Приходите и берите, — окликнул Фрэнк, торжественно помахав щипцами для гриля.

Мы только закончили расставлять все садовые стулья, как прибыл ещё один гость.

— Я чую сосиски на гриле? — окликнул Дариус, проходя вдоль дома.

— А вот и наш почётный мэр, — сказал Гейдж. — Что привело тебя к Хейзел, помимо мяса на гриле?

— У меня новости по Летнему Фестивалю.

— Эмилия умудрилась добиться отмены Дня Труда, — предположила Лаура.

— А вот и нет, друг мой. Мы смогли заполучить не одну, а целыхдвеавтобусных экскурсии. С понедельника Стори-Лейк официально становится туристическим городком.

— Правда? — спросила я.

— Одна — это однодневная группа из Бруклина, которая потеряла свою бронь в семейной винодельне Фингер-Лейкс. А вторая — это группа из дома престарелых в Скрэнтоне.

Все одобрительно завыли и закричали.

— Давайте поедим, — сказал Фрэнк.

И мы поели. И посмеялись. И я порадовалась про себя, когда Фелисити из соседнего дома настороженно присоединилась к нам, принеся блюдо со свежим арбузом.

Кэм отвёл меня в сторонку на траву у задней двери, когда мы проводили Лауру и её семью.

— Знаешь, если бы это был мой дом, я бы добавил тут террасу. Место для хранения гриля. Может, поставил бы стол, стулья и зонтик.

— Прекрати предлагать дорогие идеи для моего дома, — сказала я, представляя всё, что он только что описал.

— Просто говорю. Это хорошее место. Прямо возле кухни. Тогда, конечно, тебе придётся сделать патио вон там, возможно, с зоной для костра. Больше развлекательного пространства для тебя и меньше травы, которую нужно стричь. Может, ещё подвесить гирлянду.

Он рисовал картинки в моём воображении. Уютные вечера у огня с хорошим вином и не менее хорошими друзьями. Вечеринки за ужином, празднование дней рождения и просто обычные повседневные вечера. Мне придётся научиться готовить. И следить за садом. И научиться разводить огонь.

— А у этой воображаемой террасы найдётся место для пандуса? — спросила я.

Его лицо смягчилось, и мои ноги едва не подкосились от этой неприкрытой уязвимости.

— Ты бы установила пандус? — его голос напоминал обрывистый хрип.

Я прочистила горло.

— Ну, не длятебя, мой инструктор по вождению, с которым у меня интрижка. Но мне очень нравится твоя сестра, и я бы хотела, чтобы она имела доступ к моему супер-изумительному дому. Ну знаешь, если вы его когда-нибудь вообще доделаете.

— Ага. Думаю, мы сумеем втиснуть пандус, — сказал он, глядя на меня в такой манере, которую я не совсем узнавала. Но турбо-заряженные бабочки в моём животе точно нервничали по этому поводу.

— Хорошо. Напиши одну из своих астрономических смет, и мы поговорим об этом.

— Так и сделаю.

— Кэм? — позвала я.

— Да, Проблема.

— Мы встречаемся?

Теперь пришёл уже его черед прочищать горло.

— Почему ты спрашиваешь?

— Это не «нет», — подметила я.

Он поднял пиво.

— А разве важно, как мы это называем?

— Кэм, ты знаешь, что я не хочу встречаться. У меня нет времени на отношения.

— Тем не менее, ты регулярно находишь время для меня.

— Ты каждый день проводишь восемь часов в моём доме. Это не «находить время», это просто удобство.

— Если у тебя будет терраса и гриль, я буду бывать здесь ещё чаще.

Я пихнула его в плечо.

— Я говорю серьёзно.

— И в чём тогда веселье?

— Я беспокоюсь, что ты хитростями затаскиваешь меня в отношения, и однажды я проснусь и осознаю, что живу с тобой, тремя детьми и семью свиньями.

— Это очень много свиней, — хрипло сказал он, запутываясь ладонью в моих волосах.

— Кэмпбелл Бишоп, — предостерегла я.

— Расслабься, детка. Мы просто хорошо проводим время, — пообещал он, привлекая мой рот к своему.

Мой аргумент где-то потерялся, когда его язык скользнул внутрь, убеждая меня забыть обо всём, кроме его вкуса и ощущений.

— Уединитесь, Кэмми, — поддразнил Гейдж.

— Валите все по домам, — приказал Кэм, всё ещё всматриваясь в глубины моих глаз.

Глава 41. Что нравится старичкам

Хейзел

День Труда пришёл с такой душной жарой, которая заставляла пенсильванцев верить в существование ада. Будучи недавним жителем Пенсильвании, я немного удивилась этим схожим с сауной условиям. К девяти утра температура уже достигла +30 и продолжала расти. За пять минут, которые потребовались мне, чтобы доехать на байке до озера, я насквозь пропитала потом свои симпатичные джинсовые шортики и футболку Летнего Фестиваля.

Я проехала под баннером на старте забега, помахав волонтёрам-организаторам, и покрутила педали в направлении парковки. Прикрепив свой велик замком к недавно установленной металлической стойке, я украдкой проверила степень мокроты шортов и помолилась о чуде паховой вентиляции.

Как ракета с системой теплового наведения, мой взгляд пробежался по хаосу толпы и остановился на Кэме. Он был без рубашки, демонстрируя татуировки и сверкая торсом как мраморная статуя, пока он активно применял силу и устанавливал забор для контактного зоопарка в тени деревьев. Он заметил меня и одарил одной из тех улыбок горячих парней в духе «помнишь прошлую ночь, когда мы были голыми».

Я вообразила, как моя героиня приезжает и (увидев своего героя в схожем полуобнажённом величии) уморительно врезается в стол с напитками. Это было смешнее и немножко очаровательнее, чем болото в зоне паха.

Неспешно направляясь в сторону Кэма, я подмечала активность вокруг меня. Организованный в последний момент, но всё равно могучий Летний Фестиваль был на этапе активной подготовки. Гатор доставил на пляж двенадцать свежевымытых каяков, готовых к использованию. Продавцы мороженого и картошки фри разбирались с электрическими кабелями и портативными вентиляторами для максимальной прохлады. Мистер и миссис Эрнандес вносили последние штрихи в летний декор их старенькой понтонной лодки, готовой для экскурсий по озеру.

На пиклбольных кортах волонтёры собирали сцену для оркестра и диджея — и те, и другие были родственниками Дариуса. Гарланд носился туда-сюда и делал фотографии как папарацци. Даже Эмилия была тут, с неодобрительным видом слонялась по пирсу гавани.

— Привет, — запыхавшись, сказала я, добравшись до Кэма.

Он поднял взгляд от двух частей забора, которые он соединял.

— Доброе утро, красавица.

— Ты сегодня рано встал, — заметила я. Он выбрался из кровати в безбожную рань шести утра, поцеловав меня в волосы и выдав одно-два грязных обещания о том, как мы проведём время потом. К тому моменту, когда я привела себя в вертикальное положение, он уже ушёл, оставив на столе прикрытую миску приготовленной овсянки и инструкции, как разогреть её без взрывов.

— Подумал, что надо сделать как можно больше, пока солнце не поджарило нас всех, — сказал он, показывая на импровизированный загон и тюки сена.

— Выглядит славно. Сколько животных...

Мой вопрос прервался, когда он рукой в рабочей перчатке подцепил пояс моих шортов и притянул меня для быстрого, крепкого,горячегопоцелуя.

Как по заказу, из диджейских динамиков младшей сестры Дариуса прогремела песня про летнюю любовь, и я вновь почувствовала себя главной героиней своей собственной истории. Мне даже не пришлось бы ничего переписывать в этой идеальной сцене.

— Вау, — выдавила я.

— Я могу ещё лучше, — пообещал он. — Когда попью и приму часовой душ.

— Жду с нетерпением, — я жестом указала на всё, что нас окружало. — Всё хорошо складывается, да?

— Похоже на то.

— У меня хорошее предчувствие насчёт сегодняшнего дня, — сказала я с уверенностью, которую сама почти не узнавала.

— Хорошо. И раз ты у нас Мисс Позитив, почему бы тебе не пойти туда и не посмотреть, что можно сделать с Ребёнком и Доктором, — Кэм кивнул в сторону нашего мальчика-мэра и доктора Эйса, которые, похоже, погрузились в разгоряченную (ха!) дискуссию возле трибун. Похоже, большинство из наших 34 участников «Забега Дерьмовой Удачи Стори-Лейка» подслушивали.

— Я займусь этим, — я повернулась, чтобы уйти, но остановилась и окинула Кэма долгим флиртующим взглядом. — Чисто к твоему сведению. В моей голове ты работаешь в замедленной съёмке, под гитарное соло хард-рока.

Его откровенно коварная улыбка едва не заставила мои колени подкоситься.

— Хорошо.

Я закатила глаза и опять повернулась, чтобы уйти. Он поймал меня за шлёвку ремня и притянул к своему телу. Он опустил губы к самому моему уху.

— Чисто ктвоемусведению, Проблема. Здесь есть кое-что горячее погоды, и она стоит прямо передо мной.

Я растаяла, и это на 80 % было связано с обаянием Кэмпбелла и на 20 % с влажностью воздуха.

Решив, что я ни за что не придумаю более сексуальную реплику на прощание, я ограничилась тем, что поцеловала его в щёку и особенно покачивала бёдрами, надеясь, что это привлечёт его внимание прежде, чем он заметит следы пота в паху. Я пошла к Дариусу и Эйсу, прибыв как раз вовремя, чтобы услышать часть их спора.

— Я никак не могу разрешить людям бежать пять километров в такую жару, — сказал Эйс. На нём была футболка организатора Летнего Фестиваля, шорты карго, сандалии и компрессионные носки до коленей. На шее у него висел один из тех специальных индивидуальных вентиляторов, а поверх его седеющих афро-кудряшек покоилась широкополая соломенная шляпа.

Наряд Дариуса был ещё интереснее. Он надел ростовой костюм какашки и, похоже, обильно потел. Его товарищи из беговой команды по очереди брызгали ему в лицо водой из бутылок.

— Док, я большой фанат клятвы Гиппократа. Прям огромный. Но мы не можем просто отменить первое мероприятие Летнего Фестиваля. У нас куча людей записались в качестве участников, и их регистрационные взносы пойдут прямиком на финансирование канализации.

— Дариус, это тридцать четыре человека, и каждый из них заплатил двадцать долларов. Если мы позволим этим людям гоняться за тобой по городу, пока ты одет как какашка, ты и половина из них заработаете себе тепловой удар, а то и что похуже.

— Могу я чем-то помочь? — предложила я.

— Да... ух! — Дариус отплевался, когда один из его друзей выпустил струю воды прямо ему в лицо.

— Хейзел, образумь нашего мэра, — сказал Эйс. — Сейчас слишком жарко, чтобы люди бежали забег. Они уже на первом километре будут падать как мухи под дихлофосом.

— Это Пенсильвания. И лето. Люди знают, чего ожидать. У нас по маршруту забега установлено столько столиков с водой, что я уже беспокоюсь, не надо ли было арендовать больше портативных туалетов, — сказал Дариус, взмахнув руками.

Зои появилась возле меня.

— Мне нужно знать, к чему вдруг костюм какашки.

Дариус приосанился.

— Я так рад, что ты спросила Зои. Вся прибыль пойдёт на обновление нашей канализации. И любой бегун, который финиширует раньше меня, получит бесплатную пачку туалетной бумаги из универмага. Причем хорошей, с волнистой перфорацией, — уточнил он.

Струя воды ударила его в затылок и срикошетила в меня.

— Я так рада, что спросила, — объявила Зои.

— Так мы бежим или нет? — прокричала спортивного вида женщина, которая смазывала себя кремом от натёртостей.

— Ой божечки. Ладно. Давайте мы оставим решение за бегунами? — предложила я. — Но опубликуем в приложении «Соседи» просьбу, чтобы люди включили шланги или вентиляторы по маршруту забега?

— Лэнг Джонсон принесла запасную палатку. Я могу поставить её как место для охлаждения. И я готова поспорить, что «Рыбий Крючок Расти» пожертвует кувшины с ледяной водой. Может, у них даже есть запасные вентиляторы, которыми мы можем воспользоваться, — предложила Зои.

Дариус хлопнул руками в перчатках, отчего всюду полетели брызги — надеюсь, воды.

— Отличная идея! Вы двое спасёте этот день.

Эйс выглядел поверженным.

— Хотя бы сними костюм какашки, Дариус. Мы не можем допустить, чтобы нашего мэра госпитализировали с тепловым ударом.

Но Дариус уже качал головой.

— Я вас слышу. Правда, слышу. Но этот забег важнее меня и важнее костюма какашки. Всё сводится к спасению нашего города. Кроме того, — он сжал плечо Эйса, — у меня под этим костюмом ничего нет.

Зои скрыла свой смешок за кашлем.

— Дариус, ты лучшее дерьмо, что я видела, — сказала она.

Наш оптимистичный, нарядившийся какашкой мэр-подросток просиял так, будто она только что пригласила его пойти с ней на выпускной.

— Спасибо, Зои.

— У меня хорошее предчувствие насчёт сегодняшнего дня, — сказала я с чуть меньшей уверенностью.

— Это кошмар, — простонала я, меняя положение вращающегося вентилятора так, чтобы он дул на половину школьной команды по бегу.

— Натуральный ад на Земле, — согласилась Зои, макая кухонное полотенце в кувшин еле тёплой воды и кладя его на шею бегуна.

— Вот вам ещё, — крикнул Леви, сдавая свой грузовик задним ходом к палатке для охлаждения, где уже было столько людей, что тут наверняка стало на десять градусов жарче, чем на улице.

— У нас больше нет места, — сказала я, показывая на кучу совершенно мокрых людей, развалившихся в одолженных садовых стульях.

Эйс бросил на меня докторский взгляд «Я же вам говорил» и фыркнул, проходя мимо меня, чтобы помочь Леви высадить нового гостя из кузова грузовика.

Моё плечо сжала тёплая крепкая ладонь. Я смахнула мокрую чёлку и обнаружила Кэма, стоящего рядом со мной. Он переоделся и теперь был в спортивных шортах, а его абсолютно промокшая футболка Летнего Фестиваля была засунута уголком за пояс шорт, как полотенце.

— Эй, Лаура только что приехала сюда со спортивными напитками и несколькими пакетами льда. Я помогу ей разгрузить всё.

— О Господи. Спасибо! Это абсолютный кошмар.

— Мысли позитивнее, — сказал он. — Сейчас половина одиннадцатого, и уже +36. Дальше может быть только хуже.

— Кажется, ты не понимаешь, как надо мыслить позитивнее, — пожаловалась я.

Кэм ушёл, а я отодвинулась в сторону как раз вовремя, чтобы Леви и Эйс смогли занести в палатку абсолютно мокрого Дариуса.

— Я победил? — пробормотал он.

— Если под победой ты имел в виду тот факт, что ты последним пересёк финишную черту, и моя семья теперь должна бесплатно отдать весь наш запас туалетной бумаги, то да, — сообщил ему Леви.

— Я отлично поработал, — слабо пробормотал Дариус.

— Нам нужно снять с него этот нелепый костюм, — перебил Эйс.

Вспомнив, что у Дариуса под ним ничего нет, я удалилась, чтобы помочь со спортивными напитками.

Я была уже на полпути к парковке под бодрые биты песни «Hot in Herre» в исполнении Nelly, когда ко мне подбежала мать Дариуса.

— Я принесла смену одежды для Дариуса и плохие новости.

— Он в палатке. А что за плохие новости?

— Мы потеряли один из автобусов.

— Один из экскурсионных автобусов?

Она кивнула.

— Судя по всему, дорогу перекрыли, а поехав в объезд, они попали в Доминион.

Я ахнула.

— Вот ублюдки. Они украли наш автобус.

— Дариус будет в отчаянии.

— Мы что-нибудь придумаем, — соврала я. — Какой автобус они получили?

«Пожалуйста, пусть это будет автобус дома престарелых. Пожалуйста, пусть это будет автобус дома престарелых».

— Это был семейный автобус.

Проклятье. Семейный автобус потратил бы много денег, развлекая детей и кормя всех. А автобус дома престарелых едва ли принесёт гору прибыли.

— Но автобус дома престарелых будет тут через час. Им пришлось почаще останавливаться, чтобы сходить в туалет.

Чёрт. Я подумала, что сделала бы моя героиня. Смогла бы она спасти ситуацию совершенно реалистичной идеей и в итоге отпраздновала бы, получив бесплатные напитки в «Рыбьем Крючке» до конца жизни? Или это тёмный период, где она обнаруживает, что всё тщетно, и город обречён на исчезновение за границами злобного соседнего города? И почему мы не использовали слово «тщетно» почаще?

— Ладно. Мы справимся. Мы же Стори-Лейк. Мы не отступаем при сложностях, — объявил Дариус в паузах между жадными глотками виноградного спортивного напитка. Весь городской совет плюс Леви, Гейдж и Зои окружили его на садовом стуле в вовсе-не-прохладительной палатке.

— Иногда отступаем, — прошептала Эрлин.

Дариус расправил плечи.

— Что ж, не в этот раз. Доминион нацелился на нас, и мы не будем сдаваться без боя.

— Что мы сделаем в первую очередь? — спросил Гейдж.

— Сдадимся. Признаем поражение, — упрямо сказала Эмилия.

— Нам нужно скрыть все следы этого бардака, — сказал Эйс, показывая на обезвоженные и безвольные тела в палатке. — Пожилым людям не нужно напоминание об их смертности. Им нужно видеть больше жизни, а не меньше.

— Почему бы нам не засунуть всех в озеро? — предложила Зои.

Все уставились на неё.

— Что? — спросила я.

Она пожала плечами.

— Это всех охладит, и мы скажем старичкам, что это хорошо для ноющих мышц или типа того. Скажем им, что это традиция.

— Это самое тупое, что я слышала в своей жизни, — фыркнула Эмилия.

— Ты очень часто это говоришь, — подметила Эрлин.

— Пожилым людям нравятся причудливые традиции, — сказала я, игнорируя эту душнилу и говоря чисто с вымышленной точки зрения.

— С точки зрения медицины, охладить всех — это хорошая идея, — согласился Эйс.

Братья Бишопы переглянулись и пожали плечами. Леви вздохнул совсем как шеф полиции.

— Ладно. Мы погрузим всех желающих в грузовик и отвезём на пляж.

— Что будут делать остальные? — потребовала Эмилия. — Притворяться, будто мы большой город с большими удобствами?

Дариус щёлкнул пальцами.

— Да! Давайте так и сделаем! Нам нужно превратить Стори-Лейк в страну чудес для старичков. Такую, о которой они будут рассказывать друзьям и родственникам.

— Я не буду участвовать в этом идиотизме, — объявила Эмилия.

Никто и не пытался её остановить, когда она вылетела из палатки.

— Живо. Что любят старички? Я готова выслушать даже стереотипы ради краткости, — сказала я.

Все повернулись к Эрлин.

— Ну, мне всегда холодно, даже когда жарко, — сказала она.

— Есть ужин пораньше, — предложила Зои.

— Слишком медленно водить машину, бл*дь, — добавил Кэм. — Но здесь присутствующие не в счёт. Ты водишь как демон, сбежавший из ада на гоночном автомобиле.

Эрлин лукаво подмигнула ему.

Эйс погладил себя по подбородку.

— Мне до пенсии ещё несколько лет, но мне нравится работать в саду.

— Бинго! Хобби, которыми можно заниматься сидя. Что-то, в чём можно участвовать всем. Молодежь, которая проводит с ними время и не возражает против историй «а вот в наше время», — сказал Гейдж.

Я сцепила руки у груди, когда перед моими глазами начала складываться картинка. Я не знала, то ли я планирую сцену для книги, то ли составляю план по спасению города. Но это единственное, что у нас есть.

— Да! Ладно. Бишопы, вы доставляете тела — эм, бегунов — в озеро. Напомните им выглядеть оживлёнными, когда приедет автобус. Эрлин, ты иди и уговори «Рыбий Крючок» и «Анджело» создать новое специальное меню для ранних пташек. Пусть напишут очень большие вывески и повесят на улице, чтобы их было видно из автобуса.

— Можешь на меня рассчитывать, — пообещала она и пружинистым шагом направилась в «Рыбий Крючок».

Я показала на нашего мэра, восстановившего свой водный баланс.

— Дариус, мне надо, чтобы ты поговорил со своей сестрой и оркестром, пусть скорректируют свой репертуар под толпу за 75 лет.

— Будет сделано, — сказал он, соскочив со стула так, будто он возродился. Его колени на мгновение подкосились, но он вновь выпрямился.

— Я пойду с ним и прослежу, чтобы он не грохнулся в обморок и не наблевал ни на кого, — вызвалась Лаура.

— Идеально. Когда закончишь, можешь привезти карточки для бинго? Мы можем организовать его здесь, в прохладительной палатке, когда уберём отсюда жертв теплового удара.

Лаура лукаво улыбнулась.

— Знаешь, Кэм —великолепныйведущий бинго.

— Принято к сведению, — сказала я. — Так, люди. Кто-нибудь, притащите мне сюда Гарланда, плакат и маркеры, а также как можно больше раций, подростков и горшков с цветами. Мы спасём этот город, даже если сами помрём в процессе.

Глава 42. Великая Поломка Морозильника и Побег из Контактного Зоопарка

Кэмпбелл

Эта женщина была дьявольским гением. Или криминальным гением. Неважно, на самом деле, потому что к тому моменту, как автобус дома престарелых «Серебряная Гавань» изверг свои восемнадцать пассажиров и их сопровождающих на парковку, Хейзел уже сотворила свою магию с Летним Фестивалем и Стори-Лейком.

Певчие Птицы приветствовали наших гостей полным энтузиазма исполнением «Good Vibrations» группы Beach Boys. Пустые витрины на Мейн-стрит и Лейк-драйв преобразились в фальшивые заведения, которые либо случайно закрыты в этот день, либо ещё не открылись. Стори-Лейк стал домом для нового магазина растений, кафе, магазина детских товаров и магазина товаров для хобби.

Благодаря постам Гарланда в приложении «Соседи», мы организовали целую армию местных жителей, которые создавали имитацию оживления, каждые полчаса переодеваясь в новую одежду и собираясь в новые семейные «конфигурации».

Танцпол фестиваля уменьшился вдвое, поскольку похоронное бюро Лакреши пожертвовало два десятка складных стульев, а сестра Дариуса включила музыку, которая была на несколько десятилетий старее, чем предыдущие композиции.

Прохладительная палатка преобразилась в зал для бинго со складными столиками и ещё большим количеством стульев. А жертвы нашего первого в истории дерьмового забега на 5 км оживились на своих садовых стульях у озера.

Посреди всего этого Хейзел Харт с дотошностью генерала плела паутину лжи с помощью одолженной рации Hello Kitty.

— Антикварные ранние птички в гнезде. Повторяю. Антикварные ранние птички в гнезде, — сказала она в рацию, шагая в сторону прилавка с мороженым, чтобы помочь с неисправным холодильником.

Раздался статический шум, после чего Расти ответил:

— Принято. Ранние птички приземлились на обед. Запрашиваю дополнительных посетителей, желательно семьи с очаровательными послушными детьми.

— Подкрепление в пути, — послышался из рации скрипучий ответ Дариуса. Отблеск солнца от стекла сверкнул на втором этаже, над магазином одежды Суниты, где наш неустрашимый мэр основал командный центр с кондиционером.

Гейдж присоединился ко мне на краю палатки и наблюдал, как наши шесть подставных человек готовятся к бинго.

— Хорошо, что Ливви — единственный коп в городе, а не то нас бы точно арестовали за мошенничество, — сказал он.

— Да разве это мошенничество, когда всё делается между соседями и на благо канализации?

Мой брат покачал головой.

— Поверить не могу. Ты улыбаешься.

Я старательно перестроил черты лица в традиционную хмурую гримасу.

— Нет, не улыбаюсь. Я ненавижу всё на свете.

— Что происходит? — спросил Леви, наблюдая, как Гатор отталкивает от берега каяк с пенсионером на борту.

— Кэм улыбается, — сказал Гейдж.

— Какой-то ребёнок врезался в стеклянную дверь?

— Что происходит? — спросила Лаура, присоединившись к нам. К лямке её майки была пристёгнута рация, а в рюкзаке-холодильнике было полно бутылок с водой.

— Кэмми улыбается, — сказал Леви.

— Да не улыбаюсь я, — упорствовал я.

— Кто-то упал с трамплина и отшиб себе яйца? — спросила моя сестра.

— Почему вы думаете, что мне весело только тогда, когда кому-то больно?

— Потому что мы все были там, когда ты едва не описался от смеха, потому что Ливви врезался в ветку и упал с квадроцикла, — сказал Гейдж.

— И в тот раз, когда ты чуть не заработал себе растяжение пресса от хохота, потому что ржал над Ларри, когда она споткнулась о собаку, пока несла торт к дню рождения Айлы и упала лицом в этот самый торт, — добавил Леви.

— Маме пришлось брызнуть в тебя моющим средством, чтобы ты перестал гоготать, — припомнила Лаура.

— Да заткнитесь вы все, — сказал я. Воспоминания опасны, потому что они неизбежно приводили к напоминанию обо всём, что мы потеряли. И если я что-то узнал за последний год, так это то, что единственный способ двигаться вперёд — это избегать мыслей о прошлом и его неизбежном повторении.

— Так если дело не в травме, тогда почему ты улыбаешься, дорогой братик? — спросила она.

Гейдж кивнул в сторону Хейзел.

— Дам тебе три догадки, и первые две не считаются.

— Оооооо! — проворковали мои братья и сестра в унисон, после чего разразились тирадой чмокающих звуков.

— Я ненавижу вас всех.

— Будь паинькой! Вот и она, — объявил Гейдж притворным шёпотом, когда Хейзел направилась к нам.

— Как раз та семья, которую я искала, — сказала она, не замечая, что мои родственнички-идиоты лыбятся, глядя на неё. Она смахнула влажную чёлку с глаз и сверилась с блокнотом. — Гейдж, помоги, пожалуйста женщине в футболке с надписью «Мой внук гений» перейти дорогу к книжному магазину? Она сказала, что у неё обострился артрит. И флиртуй с ней по дороге.

— Для тебя всё что угодно, Горожанка, — сказал он, продемонстрировав свою дурацкую ямочку на щеке.

Я пихнул его.

— Прибереги это для бабули, тупица.

Хейзел уже перешла к следующему пункту повестки.

— Леви, можешь взять на себя десятиминутную смену и посидеть с джентльменом на лавочке у пристани и просто кивать, пока он говорит?

— Сидеть и кивать? — переспросил он.

— Его зовут Льюис, и он забыл слуховой аппарат дома, так что он ничегошеньки не слышит, но он отставной капитан катамарана на Багамах. Он весьма крут.

— Понял, — согласился мой брат и двинулся в направлении упомянутой скамейки.

— Лаура, можешь свериться со своими родителями и узнать, надо ли им больше корма для контактного зоопарка?

— Уже пополнила их запасы. И принесла прилавку с мороженым два новых удлинителя, когда их удлинители куда-то подевались. И пополнила запасы воды за прилавком на пристани.

Хейзел поставила несколько быстрых галочек в своём списке.

— Ты сегодня мой самый ценный сотрудник.

— Сегодня и всегда, — легко отозвалась моя сестра.

Я легонько потянул за хвостик Хейзел.

— Эй, найди мне применение, тренер.

Её улыбка была лукавой.

— Я так рада, что ты вызвался добровольцем, потому что нам нужен ведущий для бинго.

Я покачал головой с такой силой, что капельки полетели в разные стороны.

— Нет. Не бывать этому. Ничто под этим адски палящим солнцем не заставит меня встать там перед всем городом и стаей пожилых незнакомцев.

— К-25. Вы знаете, что это означает, люди, — сказал я в микрофон.

— Надо счёт держать, — проскандировали участники.

Команды бинго принялись швырять радужные шарики для пинг-понга в сторону открытого рта шестифутового игрушечного марлина, установленного вертикально.

— Я вижу, как ты там блокируешь броски, Хорас. Помни, жулики... — я показал на толпу.

— Получают тумаки! — проскандировали все.

Команды бинго Стори-Лейка без проблем приняли в свои ряды несколько старичков и собрали толпу.

Над общей шумихой раздался тоненький пронзительный голосок.

Он принадлежал высокой долговязой женщине из «Серебряной Гавани», в бифокальных очках и с причёской, которую можно описать исключительно как пчелиный улей.

— Кажется, у меня бинго!

Начался настоящий хаос, продолжавшийся на протяжении всего процесса верификации. Оказалось, у Этель действительно было бинго.

— Спасибо за игру, ребята. Давайте разомнём ножки или другие части тела, которые в этом нуждаются, восполним водный баланс и нанесём визит в киоск с картошкой фри. А Бишоп откланивается, — сказал я, бросив микрофон на стол под шумные аплодисменты.

Возле меня появилась сияющая Хейзел и вручила мне холодную бутылку воды.

— Ты был...

— Привлекательным? Сексуальным? Трахабельным после душа? — предложил я, вытирая лоб предплечьем.

— Изумителен, — сказала она. — И всё вышеперечисленное тоже.

Я выволок её из палатки в небольшую полоску тени, отбрасываемую киоском с картошкой фри. Солнце до сих пор изо всех сил старалось поджарить нас заживо. Но уже поднимался бриз с озера, который делал жару чуть более терпимой. Диджею Дине на смену пришла группа кузена Дариуса, «Уравнения». Они завывали поспешно разученную версию песни «Help Me, Rhonda».

— Леви получил возможность сидеть и кивать старичку и морю, а мне пришлось целый час руководить разгорячённой битвой за верховенство, — подметил я.

— Твоя благодарственная открытка будет более дорогой, чем его, — пообещала она.

— Как прошло всё остальное, пока я там срывал аплодисменты? — спросил я, вылив половину воды себе на голову.

— Хорошо! Книжный магазин вывесил баннер, рекламируя 50 % скидки. 86-летняя дама пыталась украсть Персик, положив её в свою сумочку. Пока что никто не заметил, что малыш Тимми сегодня был частью четырёх разных семей, включая и самого Тимми, который совершенно рад бродить с незнакомыми взрослыми, пока у него есть вишнёвое мороженое. О, и десять наших почётных гостей наслаждаются неспешной образовательной экскурсией по озеру на лодке Эрнандесов.

— И что им там рассказывает Бето? — спросил я.

— Насколько я могу сказать, абсолютно вымышленную геологию и историю города.

— Ну нас же не просто так называют Стори-Лейком(название города буквально переводится как «Озеро Историй», — прим). А теперь, как скоро мы сможем уйти отсюда и обнажиться в душе?

Хейзел сверилась со своим списком и часами.

— У нас ещё впереди соревнование по подражанию звукам птиц, чрезвычайно ранний ужин в «Анджело», затем караоке, затем марширующий оркестр...

— Прошу прощения, мисс Харт?

Мы повернулись и обнаружили, что позади нас стоит одна из сопровождающих из «Серебряной Гавани». Это была женщина средних лет, которая перестала расти после 167 см. И десять сантиметров её роста занимали волосы. На её рубашке-поло виднелись пятна пота, а в руках она держала небольшую стопку книг.

— Да? — отозвалась Хейзел, снова пытаясь смахнуть уныло повисшую чёлку с глаз.

— Надеюсь, вы не возражаете. Я Сильвия из группы «Серебряной Гавани». На самом деле, я работаю там администратором, а моя мать проживает в самом доме престарелых. Я вызвалась сопровождать данную поездку, потому что слышала, что вы живёте здесь. Могу я просто сказать, что я огромная ваша фанатка?

Хейзел просияла.

— Правда? Большое вам спасибо!

Сильвия рьяно закивала.

— Я читала каждую вашу книгу по несколько раз. А когда я услышала, что вы переехали внастоящиймаленький город, совсем как одна из ваших героинь, я ухватилась за возможность приехать и увидеть это своими глазами.

— Что ж, спасибо, — сказала Хейзел. — Для меня очень важно, что вы приехали сюда. Надеюсь, вы хорошо проводите время в Стори-Лейке.

— У вас тут нечто весьма особенное, — сказала Сильвия. Её взгляд скользнул в мою сторону, и её улыбка стала шире. — Может, ещё инектоособенный.

— О, ну… ээ... возможно, — пролепетала Хейзел.

Наслаждаясь её дискомфортом, я положил руку на плечи Хейзел. Её влажная кожа отвергла мою, и моя рука самопроизвольно скатилась вниз.

Сильвия повернулась обратно к Хейзел.

— Я просто хотела сказать вам, что видя, как вы начинаете с нуля и находите свой счастливый конец, мы все тоже обретаем надежду. Это помогает нам думать, что мы, возможно, тоже на это способны.

Хейзел развела руки в стороны.

— Мой дезодорант смыло потом примерно семь часов назад, но могу я вас обнять?

— Как насчёт объятий, селфи и, может, вы могли бы подписать мои книги? — поторговалась Сильвия.

— Думаю, я смогу найти ручку, — сказала Хейзел, улыбаясь сквозь слёзы.

Они делали примерно двадцатое селфи, когда затрещали наши рации.

— На помощь. На помощь. Это баржа Золотые Старички. Мы набираем воду. Запрашиваем немедленное подкрепление.

— Да бл*дь, — пробормотал я.

— Ох ради всего святого! Я же говорила Артуру не затевать ничего на лодке, — сказала Сильвия, потянувшись к телефону.

Хейзел и я оставили её и побежали к озеру. Гейдж, Леви и все остальные с рациями собрались на пристани.

Лодка находилась посередине чёртова озера, но даже отсюда я мог видеть, что она набирает воду. Я схватил с ремня рацию с мультяшным персонажем.

— Баржа Золотые Старички, это Ведущий Бинго. Сколько пассажиров на борту? Приём.

— На борту десятеро, плюс я и моя миссис.

Хейзел застонала.

— Что нам делать? Мы не можем позволить им перевернуться!

Моя мать присоединилась к нам и протянула Зои косоглазую курицу, которую она держала в руках. Зои выглядела так, будто вот-вот хлопнется в обморок.

Мама хлопнула в ладоши.

— Леви, направляйся туда и оцени урон. Возьми с собой запасные спасательные жилеты и узнай, кто не умеет плавать. Гейдж и Кэм, найдите все свободные лодки и выведите их туда, чтобы начать спасательную операцию. Лаура, позвони Гатору и узнай, насколько длинный трос у его эвакуатора. Если мы сумеем подвести лодку достаточно близко, может, удастся вытащить её на берег эвакуатором.

— Что я могу сделать? — спросила Хейзел, прижимая к груди блокнот.

— Позвони Дариусу и найди как можно больше Туристических Девочек. Они буквально этим летом получили жетоны спасателей.

Я снова взялся за рацией.

— Ведущий Бинго вызывает Золотых Старичков. Спасательная операция в процессе. Сидите спокойно и наслаждайтесь солнышком, — Бето помахал с лодки, подтверждая, и я отправился на пристань искать лодки, принадлежащие слишком доверчивым людям, которые их не запирали.

Эмилия подошла ко мне как раз в тот момент, когда я пытался отвязать от пирса лодку Джуниора Уолпитера под названием «Рыба-Солнце».

— Я же говорила, что это плохая идея, — сказала она самодовольно.

Я перестал терзать узел и сердито посмотрел на неё.

— Ты как будто хотела, чтобы мы провалились.

— Что? Нет. С чего бы мне хотеть этого, чёрт возьми? — растерялась она.

— Вот именно, Рамп. С чего бы? — согласился я. Узел сдался, и я прыгнул в лодку. К тому моменту, когда я отчалил от пристани и поднял швартовые концы, Эмилия уже скрылась.

Через несколько минут я затаскивал на борт крохотную, но шуструю 86-летнюю старушку, когда моя рация затрещала.

— Я знаю, что все сейчас заняты спасением жизней, но у нас проблема у прилавка с мороженым и в контактном зоопарке.

— Подумал, что это никому не помешает, — сказал Расти, подходя с двумя ведрами бутылок охлаждённого пива.

— Спасибо, — сказал я и взял две бутылки за горлышки. Я прошёл через кучу брошенных и обезвоженных членов комитета Летнего Фестиваля и добрался до Хейзел, которая сидела на бордюре. Она выглядела так, будто кто-то переехал её бабулю и потом поджёг её дом, пока она смотрела, как жители «Серебряной Гавани» садятся в автобус с поспешно собранными в контейнеры ужинами из «Анджело».

Я помахал бутылкой перед её лицом.

— Хейз?

Она моргнула и взяла у меня пиво.

— Спасибо.

Я сел рядом с ней на бордюр. Солнце опустилось ниже по небу, забирая с собой худшую жару. Но прохлада была практически единственным, что можно отпраздновать.

— Всё не так уж плохо, — настаивал я, открывая крышку своей бутылки. — Все могло быть хуже.

— Как, Кэм? Как всё могло быть ещё хуже? Мы потеряли целый автобус туристов. Мы наградили тепловым ударом всю школьную команду бега по пересечённой местности. Твоему магазину придётся выдать тридцать четыре упаковки туалетной бумаги, потому что абсолютно все участники финишировали наперёд Мэра Какашки. Мы чуть не утопили целый автобус старичков, а также пару девочек-спасателей. И теперь мы все покрыты растаявшим мороженым, благодаря Великой Поломке Морозильника и Побегу из Контактного Зоопарка.

— Никто не умер и не оказался в больнице, — подметил я.

— Нам потребовалось выделить целую палатку под оказание медицинской помощи. Едва ли это можно считать мерилом успеха.

Я откупорил её бутылку пива и передал обратно ей.

— Детка, мы все знали, что это отчаянная попытка. Первый шаг в очень долгой борьбе. Первый блин всегда будет комом. Но знаешь, что сработало?

Она надула губы, уставившись в своё пиво.

— Мы.

— Что мы?

— Мы работали вместе. Весь город. И это благодаря тебе.

— Сейчас я слишком занята тем, что кисну в унынии. Не думаю, что фальшивые комплименты сейчас уместны, — сказала она мрачно.

Я поддел её плечо.

— Ты организовала весь город, чтобы мы пришли и активно притворялись крупнее и лучше, чем мы есть. И это работало.

— Ага, пока это не перестало работать.

— Пока кое-кто не позаботился, чтобы это не перестало работать, — сказал я.

Хейзел выпрямилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сказала, что когда послушала Нину по телефону, тебе показалось, что она говорила с кем-то в Стори-Лейке. С кем-то своим.

— Не знаю... это кажется немного притянутым за уши для маленького городка. Кроме того, сегодня же все пришли. Все внесли свой вклад... а эти Туристические Девочки буквально тащили на себе вес других людей, пока плыли к берегу.

— Леви и я осмотрели лодку, когда Гатор её вытащил. Нашли пробоину в задней части одного из понтонов.

Она сделала глоток пива.

— Что ты хочешь сказать?

— Коп у нас Леви, но я готов поспорить на деньги, что кто-то нарочно пробил там дыру.

Она поперхнулась пивом.

— Кто-то саботировал экскурсию по озеру? Люди могли серьёзно пострадать или даже что похуже!

— Тут глубина примерно метр двадцать, и люди просто немножко вымокли бы, пока шли пешком к берегу. Все, кто здесь живут, это знают. И ещё история с электричеством в парке, — продолжал я. — Сначала пропали удлинители. Потом выбило пробки. А пока все пытались переложить галлоны растаявшего мороженого в работающий морозильник, кто-то открыл ворота контактного зоопарка.

— Ты думаешь, кто-то саботировал весь день?

— Если я скажу «да», ты будешь дуться ещё сильнее?

— Нет, я приду в ярость и организую кампанию по их поиску и уничтожению.

— Отлично. Ты такая горячая, когда злишься. Так что да. Кто-то саботировал весь день, и я думаю, что знаю, кто это.

Зои плюхнулась на бордюр рядом с Хейзел. К её перепачканной майке прильнули куриные перья.

— Мне не терпится смыть с себя этот день в душе. Моя кожа на вкус как кромка бокала для маргариты.

— Кэм как раз рассказывал мне, что по его мнению, кто-то саботировал весь день, — объявила Хейзел.

— Кто-то сделалчто? — провизжала Зои. — Дайте мне имя, и я сейчас же их выслежу.

— Тише ты, — сказал я, оборачиваясь через оба плеча.

Хейзел треснула её по колену.

— Нам надо устроить западню.

Зои оживилась.

— Как в четвёртой книге Спринг-Гейта! Когда Мэделин прокрадывается в дом Честера и...

— Чёрт, — пробормотал я, когда увидел знакомую блондинку, направлявшуюся в нашу сторону. — Притворитесь, будто вы побеждены и в дерьме.

— Что? Зачем? — поразилась Зои. — Я хочу что-нибудь победить.

— Блин, — сказала Хейзел, заметив проблему. — Нина. Бывшая девушка Кэма и мэр Доминиона.

Зои кивнула.

— Окей. Я вся во внимании.

Мы разом встали, когда Нина остановилась перед нами. Она выглядела как женщина, которая весь день провела в конференц-залах с кондиционерами.

— Что ж, похоже, сегодня в вашем городке было несколько волнительно, — сказала Нина с улыбкой политика, оглядывая руины Летнего Фестиваля позади нас. — Я с радостью поделюсь своими ресурсами, чтобы помочь вам убрать этот бардак. Я могу прислать сюда команду дезинфекторов, как только закончится наша гораздо более крупная вечеринка.

— Думаю, мы воздержимся, Нина, — сказал я.

— Кто же знал, что столько всего может пойти не по плану в один день? Мне вас почти жаль, — сказала она.

— Забавно. Я как раз собиралась сказать то же самое про тебя, — ответила Хейзел с отрывистым смешком.

Нина вскинула ладонь к груди.

— Меня? Моя жизнь идеальна. Зачем же меня жалеть?

— Ты взрослый человек, мэр как будто процветающего города, у тебя отличный гардероб, хорошие волосы...

— Переходи уже к оскорблениям, — подтолкнула Зои.

— И тем не менее ты здесь, спустя почти двадцать лет после того, как твой школьный бойфренд тебя бросил, и ты до сих пор пытаешься отомстить. У тебя есть муж, дети и наверняка хороший дом с видом на озеро. Но ты до сих пор думаешь о том, кто тебе не достался. Это просто печально, — сказала Хейзел.

Нина разразилась заливистым и пи**ец каким фальшивым смехом.

— Я не думала о Кэме с того лета после нашего выпускного класса.

— Ну-ну. Конечно. И тем не менее ты стоишь здесь и говоришь с ним вместо того, чтобы выражать свои фальшивые соболезнования мэру Оглторпу, — самодовольно сказала Хейзел.

Я обнял её одной рукой и притянул к своему боку.

— Вау, Нина. Это просто позорно с твоей стороны. Тебе правда не стоит всё ещё рассчитывать на что-то со мной. Я двинулся дальше, — я недвусмысленно стиснул Хейзел.

— Ой, я тебя умоляю, — Нина фыркнула. — Последний раз, когда мне было не наплевать на тебя — это наш выпускной, когда я беспокоилась, что ты придёшь в камуфляже. Я пришла сюда не ради тебя. Я пришла сделать тебе предложение.

— Нет, я не буду заниматься с тобой сексом за деньги, Нина, — объявил я достаточно громко, чтобы нас услышали все в парке и на парковке.

— Ты всегда был инфантильным засранцем, — прошипела она.

— Ну, это же ты до сих пор сохнешь по инфантильному засранцу, — подметила Зои.

Нина перевела взгляд на неё.

— А ты-то кто?

— Та, кто сейчас надерёт тебе задницу, — любезно сказала Зои и сделала шаг в сторону Нины.

Нина прищурилась и отступила на полшага.

— Этот город абсурден. Вы все должны благодарить меня.

— Благодарить тебя за что? За такую сильную ненависть к нам, что ты аж расстаралась и попыталась саботировать контактный зоопарк? — сказала Хейзел, делая угрожающий шаг вперед.

— Мне похер на вас и вашу жалкую деревушку. Я пришла предложить сделку. Если вы согласитесь на аннексию, мы оплатим вашу небольшую проблему с канализацией.

— Что тут происходит? — потребовал Гейдж, подходя к нам. Дариус следовал за ним по пятам.

— Мэр Вампир, какой приятный сюрприз, — сказал Дариус.

— Нет, не приятный, — поправил я. — Мэр Вампир просто пришла напомнить нам о своём предложении оплатить наши обновления очистных сооружений для канализации, если мы откажемся от нашего устава.

Взгляд Дариуса ожесточился.

— Боюсь, этот разговор у нас уже состоялся, и Стори-Лейк пока что не готов рассматривать такое щедрое предложение.

Нина едким взглядом окинула остатки Летнего Фестиваля.

— Сколько ещё вы можете потерять? Похоже, у вас не осталось ничего, за что стоило бы бороться. А теперь, если не возражаете, я наслажусь умиротворением и тишиной, прежде чем возвращаться к фейерверкам и лодочному шоу.

Нина вальяжно прошла по пристани.

— Поверить не могу, что ты с ней встречался, — пробормотала Зои.

— Кэм сказал, что было не так уж плохо, — сказал Гейдж оправдывающимся тоном.

Зои и Хейзел резко развернулись, уставившись на нас.

— Выобавстречались с ней? — потребовали они в унисон.

— Мы были моложе и глупее, — смущённо начал Гейдж.

— Ну, ты был моложе. А твоя глупость осталась примерно на том же уровне, — сказал я.

Хейзел швыряла в Нину невидимые ядовитые взгляды-дротики.

— Попрошу меня извинить, мне надо кое-что сделать.

Она рванула по тротуару в сторону пристани.

— Ой-ёй, — сказала Зои.

— Что она собралась делать? — спросил я.

— Думаю, она в кои-то веки собралась свершить немного правосудия в реальной жизни, — предсказала я.

Почувствовав сенсационные новости, Гарланд выбрался из садового стула, на котором он расположился в бинго-палатке, и побежал за ней.

Хейзел пронеслась по доскам пристани и остановилась в считанных дюймах от Нины.

Я вздохнул.

— Чёрт. Она тычет в неё пальцем.

— Ну, хотя она не протыкает эту женщину пальцами, — сказала Зои, прикрывая глаза от солнца. — Они у неё жутко сильные.

Нина шлепком отбросила руку Хейзел в сторону. Судя по чванливому выражению на её лице, я готов был поспорить, что она только что бросила одну из своих известных чопорных реплик. Но Хейзел лишь запрокинула голову и расхохоталась.

— И теперь она смеется над плохим парнем, — прокомментировала Зои. — Неплохо. Обычно она просто запирает всё в себе, идёт домой и следующие два дня пишет убийственные оскорбления, которые ей хотелось бы придумать на месте.

— Никто не смеет обворовывать Стори-Лейк, невыносимая ты дерьмовафля! — проорала Хейзел так громко, что все в парке повернулись и стали наблюдать, что будет дальше.

Нина, явно не привыкшая, что её называют уморительно оскорбительными словами, толкнула Хейзел двумя руками.

— Ой ну всё, чёрт возьми, — прорычала Зои. — Эта дерьмовафля исчерпала моё терпение.

Но я уже был в пути. К сожалению, я опоздал.

Хейзел восстановила равновесие и толкнула Нину в ответ... скинув её с пристани в воду.

— Ууу! — ликовала Зои, аплодируя и догоняя меня.

— Ой чёрт, — пробормотал Гейдж.

Нина всплыла, отплевываясь. Её волосы мокрой завесой спадали на лицо. Белый сарафан весь покрылся озёрной грязью.

— Да как тысмеешь!— провизжала она.

По крайней мере, мне так показалось. Сложно было расслышать её сквозь скандирование, нараставшее по всему парку.

— Хейзел! Хейзел! Хейзел!

Упомянутая женщина встретила меня у основания пристани, выглядя раскрасневшейся и триумфальной.

— Если пришёл читать мне нотации, я бы на твоём месте не стала этого делать. Я сейчас чувствую себя настоящей героиней в реальной жизни, — сказала она.

— Ты и есть настоящая героиня в реальной жизни, — сказал я, схватив её за футболку спереди. —Моягероиня.

Я поцеловал её. Крепко. Что как будто повысило громкость скандирования. К тому времени, когда я отстранился, я уже перестраивал вечернее расписание обнажения, а Дариус бросал с пирса плавательные круги в сторону всё ещё визжащей Нины.

— Я засужу тебя и весь этот проклятый город! — орала она, пока ей не пришлось выплюнуть ещё больше озёрной воды.

Хейзел поморщилась.

— Думаю, я поступила слишком в твоём духе.

— Такого не бывает слишком. Всем стоит поступать в моём духе, — настаивал я, широко улыбаясь Гейджу и Леви, когда они присоединились к нам на пристани.

— Мы не можем позволить себе канализацию, что уж говорить про иск, — пожаловалась Хейзел.

— Я отберу твой дом, твои туфли, твою дурацкую бл*дскую машину, а потом я разнесу этот город по кусочкам, — выла Нина, пока Гатор, неохотный джентльмен, помогал ей выбираться из воды. У неё потерялась одна из её вычурных сандалий, и вся она выглядела так, будто десять раз сразилась с автомойкой и проиграла.

Гейдж фыркнул.

— Как адвокат мисс Харт, я вынужден попросить, чтобы все фривольные иски подавались через твоих адвокатов.

— Иди нах*й, Гейдж! Я арестую всю твою чёртову семью!

— Как шеф полиции Стори-Лейка, я вынужден попросить вас воздержаться от нецензурных выражений на публике, ибо закон запрещает женщине поступать подобным образом в пределах границ города между двумя часами дня и семью часами вечера, — сказал Леви, скрестив руки на груди.

— Вы все неотёсанные деревещины, которые не заслужили право делить границу с Доминионом. Вы должны целовать наши ботинки и умолять забрать ваш мелкий бесполезный городок из ваших рук!

Толпа начала улюлюкать. Нина мудро посчитала это за признак того, что пора хлюпающими и хромающими шагами удалиться к парковке.

Мы наблюдали, как она подходит к машине Эмилии Рамп и жестом показывает Эмилии открыть дверцу.

— Интересно, — подметил я.

— Очень, — сказал Гейдж.

Леви буркнул.

Мы смотрели, как они уезжают, и настроение у озера внезапно сделалось более триумфальным, чем несколько минут назад.

— Это требует ещё одной бутылки пива, — решил я.

— О Боже. Нет, — выдохнула Хейзел. — У меня галлюцинации?

— Что случилось? — потребовал я.

— Ну блин. Если у тебя галлюцинации, то мне мерещится то же самое, — сказала Зои, оборонительно вставая перед Хейзел. — Это что такое, чёрт возьми? Парад бывших?

Глава 43. Вычурные Штанишки

Хейзел

Я убрала чёлку с глаз и моргнула, пока мой бывший муж неспешно подходил, улыбаясь своей ухмыляющейся и осуждающей улыбкой при виде нашей небольшой потной группы отбросов маленького городка.

Он был одет в льняные брюки и то, что я всегда называла «рубашка-поло для потомственных богачей». Это была его летняя повседневная униформа. Он до сих пор оставлял волосы на макушке длинными и волнистыми, как поэт середины века. Седины теперь там было больше, чем цвета, и это могло быть чистым злорадством с моей стороны, но похоже, его облысение продвинулось ещё на сантиметр или два.

— А вот и моя девочка.

Эти слова некогда запускали бабочек в моей пищеварительной системе. Сейчас же они лишь разожгли костер ярости в моей груди.

— Джим? — я выдавила его имя так, будто оно ощущалось во рту как «Окунь в репу».

Этого не должно было случиться. При нашей следующей встрече я должна была выглядеть великолепно в коктейльном платье, облегавшем меня как вторая кожа, с уложенными волосами и безупречным макияжем. План сводился к тому, чтобы либо получать какую-то заветную литературную награду, либо быть на свидании с великолепным мужчиной.

Кэм и Зои оборонительно шагнули передо мной, образуя стену между мной и мужчиной, который меня обокрал. Мужчиной, которому япозволиласебя обокрасть.

Леви и Гейдж почуяли проблему и присоединились к ним, причем Гейдж мягко задвинул Зои за себя.

— Хейзел, милая!

Знакомая девчачья певучесть заставила меня выглянуть из-за плеч моих защитников и, моргая, уставиться на сияющую галлюцинацию, махавшую мне.

Зои глянула на меня широко распахнутыми глазами.

— О Господи, это...

—Мама?— спросила я, проталкиваясь через стену тестостерона.

Рамона Харт-Дафлёр Или Как Там Чёрт Возьми Её Текущая Фамилия плыла ко мне в плиссированном цветастом сарафане от Oscar de La Renta и солнцезащитных очках как у кинозвезды. Она притянула меня в объятие с ароматом Jo Malone. Новый свадебный комплект колец с бриллиантом размером со средний седан блестел на её безымянном пальце.

Как и Джим, моя мать не состарилась ни на день с момента нашей последней встречи, на головокружительном бранче и экскурсии по магазинам два года назад. У нас были одинаковые густые тёмные волосы, те же глаза, но всё в ней было более мягким, более деликатным, более... просчитанным.

— Что ты здесь делаешь? Сним?— потребовала я, когда она выпустила меня.

— Не будь такой, Орешек, — сказал Джим в своей очаровательно мальчишеской манере. Это вызывало у меня желание блевануть на его замшевые мокасины.

(Имя Хейзел можно дословно перевести как «фундук» или «лещина», отсюда и орешек, — прим)

— Ну, когда Джим позвонил и сказал, что у тебя какой-то кризис среднего возраста, ты забросила писательство и переехала в глушь, я сказала Ставросу, что с медовым месяцем придётся подождать. Моя девочка нуждается во мне.

— Нет у меня никакого кризиса среднего возраста, и я не перестала писать. Но могу и перестать, когда меня отправят в тюрьму за убийство, — сказала я выразительно в сторону Джима.

— Какие-то проблемы? — потребовал Кэм, присоединяясь к нам.

— Почему бы вам, ребята, не пойти выпить пару бутылочек пива за мой счёт, и не позволить нам поговорить, — предложил Джим, весь такой очаровательный, вытаскивая свой зажим для банкнот.

Кэм взял предложенные сорок долларов, сунул в карман, затем сказал:

— Неа.

Зои подавила смешок.

— Ого, — мама окинула Бишопов одобрительным взглядом. — Представь меня своим друзьям, Хейзел.

Я меньше всего хотела стоять тут в своем вспотевшем поражении и проводить формальные знакомства.

— Мама, это Кэм, Леви и Гейдж. Ребята, это моя мать, которая сейчас должна быть на яхте посреди Средиземного моря.

— Что ж, я внезапно уже не так сильно беспокоюсь за тебя, — сказала мама, протягивая руку Кэму.

— Что ты здесь делаешь, Джим? — потребовала Зои. — Приглядываешь за своимиинвестициями?

Джим поднял руки ладонями вверх.

— Давай будем сохранять цивилизованность, Зои.

Она оскалила на него зубы, и теперь пришёл черед Кэма улыбаться.

— Зои. Мне стоило знать, что ты не дашь Хейзел сбежать в одиночку, — сказала мама, притягивая её в принудительное объятие.

— Рада видеть тебя, Рамона, — сказала Зои, сбежав из объятия. — Твоё кольцо выглядит так, будто им можно глаз выколоть. А теперь, какого чёрта ты сделаешь здесь с бывшим мужем твоей дочери после того, как он обманом присвоил себе её работу?

Глаза моей матери прищурились.

— Прошу прощения?

— Да, ээ, Зои, я не то чтобы делилась этой информацией, — сказала я.

Джим нервно усмехнулся.

— Необязательно драматизировать по этому поводу.

Я столько раз слышала эту снисходительную фразу, что она почти стала нашим «саундтреком». Первый раз я услышала её, когда мы с Зои наклюкались дешёвым вином на ужине в честь вручения литературной награды. Он затолкал нас в такси и отправил домой, пока мы его не опозорили. Каждый раз эта фраза пристыживала меня к послушанию. В конце концов, имидж — это основа репутации. И если он женился на женщине гораздо моложе его, он не хотел, чтобы его коллеги считали меня инфантильной и незрелой.

«Что ж, нахер это».

Кэм смотрел на меня, спрашивая разрешения на... Ну, я не знаю, на что именно. Но я подозревала, что это включало в себя агрессию и нешуточные оскорбления. Я покачала головой. Я должна была сама разобраться с этим бардаком, давно пора.

— Я буду драматизировать столько, сколько пожелаю, колоссальный ты засранец, — объявила я, снова сдувая чёлку с глаз.

— Хейзел, ну же, я не вижу причин, по которым мы не можем оставаться цивилизованными.

Прежняя Хейзел прогнулась бы, позволила ему сказать своё и в итоге согласилась бы с ним. Но Прежняя Хейзел мертва. А Новая Хейзел немало времени проводила с Кэмпбеллом Бишопом.

— Я дам тебе причину. Я не хочу быть цивилизованной. Я не просто так игнорировала твои звонки, сообщения и письма, Джим. Я не знаю, что на тебя нашло, раз ты приехал сюда и привлёк мою мать после того, как тыукралу меня три мои первые книги при разводе. Но ты и твои льняные штаны должны уйти немедленно, потому что ничто из твоих слов меня ни капельки не заинтересует, и последний человек, который меня выбесил, принудительно искупался в озере.

Нас окружили разрозненные аплодисменты, и я осознала, что мы собрали небольшую толпу.

Гарланд поднял телефон перед моими глазами.

— Гарланд, вот Богом клянусь, если ты сделаешь это фото, я тебя выслежу и скормлю тебе твой же телефон, — рявкнула я.

— Божечки. Кэм точно дурно на тебя влияет, — пробормотал он, но всё же спрятал телефон в задний карман для безопасности.

— В смысле онукралтвои книги при разводе? — потребовала мама. Сладкозвучные интонации «трофейной жены» исчезли без следа. На их место пришла сталь. — Потому что ты же знаешь, что тебе надо было лишь попросить моей помощи, и я бы отправила команду адвокатов на твою защиту.

Моя мать знала самых лучших и самых дорогих адвокатов по разводам в любом из крупных городов мира.

— Я сейчас не хочу в это углубляться, мама. Зачем ты здесь, Джим? — я скрестила руки на груди.

— Я здесь потому, что ты мне небезразлична. И ты явно нуждаешься в наставлениях, — он жестом показал вокруг нас, будто нас окружали доказательства. Но нас окружали лишь мой город, мои соседи, мои друзья.

— Тебе на меня плевать точно так же, как мне плевать на тебя, — упорствовала я.

— Давай поговорим где-нибудь... в приватной обстановке, — сказал он, глянув за меня на Кэма и его братьев.

— Не бывать этому, — сказал Кэм, подходя ближе, чтобы встать рядом со мной.

— Говори, что хотел, — к нему присоединился Гейдж.

— Затем убирайся к чёрту, — добавил Леви, вставая по другую сторону от меня.

Джим выглядел так, будто вот-вот подавится своим эрудированным языком. Он привык к цивилизованному всаживанию ножа в спину, а не к конфронтациям лицом к лицу.

— Ладно. Я просто пытался уберечь тебя от позора, — сказал Джим, достав руки из карманов и положив их на бёдра как разочарованный профессор.

— Единственный человек, в оберегании которого ты заинтересован — это ты сам.

— Это неправда, — пресмыкался он.

— Мужик, если ты в следующие пять секунд не перейдёшь к бл*дской сути, мои кулаки сопроводят тебя за пределы города, — сказал Кэм.

Джим фыркнул.

— Агрессия становится ответом лишь тогда, когда в уравнении отсутствует интеллект.

Кэм слегка двинулся в его сторону, и мой бывший муж отпрыгнул назад.

Джим с трудом сглотнул.

— Ладно. Хейзел, тебе надо отказаться от этого абсурдного проекта на досуге. Ты по контракту обязана написать ещё одну книгу в серии Спринг-Гейт. Издатель хочет этого, а не нового сопливого кризиса среднего возраста в духе «Ешь, Молись, Паси Коров», который ты сейчас пишешь.

Весь воздух с едва слышным свистом покинул мои лёгкие. Я хотела согнуться пополам, но заставила себя смотреть ему в лицо.

— Откуда ты знаешь? — дрожь в моём голосе безумно раздражала.

— Вчера я обедал с твоим редактором и командой из отдела по работе с авторами.

— Чего ты делал? — потребовала Зои. Гейдж резко вскинул руку и поймал её за талию прежде, чем она успела бы накинуться на Джима.

— Ты немойагент. Ты не имеешь права притворяться, будто представляешь меня, — сказала я, выпрямляя спину, пока меня охватывала ужасная тошнота.

— Хейзел, слушай. У нас всех есть личная заинтересованность в том, чтобы ты преуспела. Дай им ещё одну книгу Спринг-Гейт.

Я качала головой ещё до того, как он договорил предложение.

— У тебя есть личная заинтересованность, потому что ты получаешь роялти за первые три книги в серии. Потому что как бы ты ни обсирал мои книги и мои истории, они обеспечивали нас, пока ты играл в Мистера Самомнение. Книги, которые ты называл нереалистичным «порно для мамочек» и «бесполезным фуфлом», сейчас оплачивают аренду твоей чёртовой квартиры.

Кэм зарычал, и Джим отступил на полшага назад.

— Ты отстой! — выкрикнул кто-то из толпы. Всюду раздавалось согласное бормотание.

— Джим, это правда? — спросила моя мать.

— Я имел право на равную долю, — сказал Джим. На его пафосной рубашечке появлялись пятна пота.

— Ты мудак, — прорычала Зои из-за барьера руки Гейджа.

— А ты никогда не умела вести себя как взрослый человек.

— Я бы на твоём месте был осторожнее, дружок, — сказал Гейдж ледяным тоном. — Если я отпущу её, ты станешь всего лишь трупом, который нам надо будет закопать.

Кэм повернулся ко мне.

— Детка, я полностью поддерживаю то, что ты можешь за себя постоять, но этот парень так и хочет получить кулаком по роже, и если ты этого не сделаешь, я с радостью окажу ему эту честь.

—Детка?— Джим фыркнул, переводя взгляд между Кэмом и мной.

— Не думаю, что кто-то из нас спрашивал твоё мнение, — опасно произнёс Кэм.

— На твоём месте я бы уже садился в машину, — посоветовал Леви Джиму с маленькой злобной улыбочкой.

— Секундочку, — сказала я, делая шаг в сторону своего прошлого. — Последние десять лет говорил только ты. Теперь моя очередь. Ты заявляешься вмойгород и говоришь мне передмоимидрузьями, что мне нужно отказаться от этой маленькой фантазии и продолжить зарабатыватьтебеденьги, которых ты не заслужил.

Я ткнула пальцем в его грудь, подмечая, что она была мягче, чем я помнила. Но любая грудь в сравнении с грудью Кэма наверняка имела консистенцию теста.

— Она опять тычет пальцем, — громко прошептала Зои

— Дорогая, не повреди свои ногти, — окликнула мама.

— Что ж, вот послание для тебя и твоих издательских друзей,Джим. Отъе*ись, дерьмовафля.

По толпе прокатился смех, кто-то издал поддерживающий вопль.

— Она активно использует эту «дерьмовафлю», — заметил Гейдж.

— Я буду писать то, что хочу, — сказала я, продолжая тыкать Джима в грудь. — И если ты не хочешь, чтобы я сделала всё в своих силах, чтобы заставить людей перестать покупать те книги, которые тебе принадлежат, я бы на твоём месте прямо сейчас уехала и не возвращалась. О, и никогда,никогдабольше не упоминай никому моё имя.

Кэм одобрительно буркнул за секунду до того, как наши зрители взорвались шумными аплодисментами.

— Забирай свои вычурные штанишки и проваливай, — проорал Гатор.

Джим открыл рот, чтобы возразить, но я не смогла бы услышать его из-за толпы. Он развернулся на пятках своих щегольских мокасинов и пошагал к парковке.

Это случилось так быстро, что я чуть не пропустила.

Чешуйчатая рыбья голова упала с неба и с влажным шлепком приземлилась прямо на пути Джима.

— Лучше поспеши. Ты разозлил Гуся, — крикнул ему Гейдж.

Джим обошёл рыбу и, защищая голову рукой, побежал со всех ног.

Кэм сжал моё плечо и с энтузиазмом встряхнул меня.

— Отличная работа, Проблема.

Зои приложила ладони рупором ко рту и проорала:

— Увидимся, неудачник.

Моя мать присоединилась к нам, наблюдая, как Джим позорно удаляется.

— Думаю, нам пора затеять долгий разговор.

Я спустилась вниз после эмоционального получасового душа. Мои волосы были мокрыми, и я нанесла три слоя дезодоранта. Моя мать выглядела очаровательной и свежей на моём славном белом диване. На столике перед ней стояла запотевшая бутылка шардоне.

Зои отлепилась от кресла и встала.

— Я воспользуюсь твоим душем.

Судя по выражению её лица, у меня складывалось чувство, что Зои подтвердила слова Джима насчёт моего издателя. Но я была слишком эмоционально измотана, чтобы задавать этот вопрос.

— Валяй, — сказала я, принимая бокал вина, который она передала мне, проходя мимо. — Остерегайся енотов.

Мама похлопала рукой с изящным розовым маникюром по месту рядом с ней.

— Как ты это делаешь? — спросила я, садясь и поднимая колени к груди.

Она склонила голову набок, и в её ушах сверкнули бриллианты.

— Делаю что?

— Выглядишь так, будто ты посреди съёмки для журнала.

Она пригладила свои волосы, которые были уложены в гладкий каштановый пучок.

— Я не выхожу из дома безоружной, — пошутила она. — А теперь давай перейдём к тому, почему ты не рассказала мне о том, что случилось между тобой и Джимом.

— Я сказала тебе, что мы развелись, — уклонилась я.

— Ты не говорила мне, что он тебя обчистил.

— Он меня не обчистил, — сказала я прямо в своё вино.

— Он получил права на твою интеллектуальную собственность. Это неприемлемо.

«Неприемлемо» казалось таким стерильным словом для чувств, которые я испытывала.

— Дорогая, я могла бы тебе помочь, — подтолкнула мама.

— Я не хотела твоей помощи. Я просто хотела покончить с этим. И я правда не хочу говорить об этом.

Мама развернулась на диване лицом ко мне.

— Кто ещё понял бы тебя лучше? Я могла бы наставить тебя. Я бы определённо не позволила ему заполучить твои книги. Я бывала на твоём месте несколько раз, помнишь?

— О, я помню. Может, я не хотела быть такой, как ты, ясно? — я поморщилась и снова потянулась к вину. — Прости. Я говорила это не всерьёз. Я обезвоженная и злая.

Мама элегантно закатила глаза в ответ на оскорбление.

— Конечно, ты говорила всерьёз. Прекрати извиняться за то, что у тебя есть чувства.

Я забыла, насколько комфортно моей маме с честностью, даже с брутальной честностью.

— Я не подарила тебе лёгкого детства, и я знаю, что мы не настолько близки, насколько могли бы быть. Но нет причины, по которой ты не должна была прийти ко мне. Ну то есть, давай будем честны. У кого больше опыта в переговорах при разводе? Так что скажи мне, ты не хотела быть такой как я, или ты не чувствовала, что имеешь право заявить права на то, что и так принадлежит тебе?

Я запрокинула голову, чтобы уставиться на потолочный медальон.

— И то, и другое?

Моя мама задумчиво хмыкнула.

— Он меня использовал, — сказала я, выпрямившись и проведя пальцем по краю бокала. — Зои вела переговоры по поводу моего последнего контракта с издателем. Я встретилась с ней, думая, что мы идём выпить, чтобы отпраздновать.

Моё нутро скрутило от этих воспоминаний.

— Я так понимаю, это было не празднование.

Я покачала головой.

— Нет. Зои была в ярости. Она сказала мне, что Джим договорился о закулисной сделке с моим издателем, согласно которой часть моего жалования отчислялась автору, которого он продвигал. Парень написал какую-то извращённую автобиографическую метафору о желании переспать с его матерью и убить его отца.

Мама ничего не сказала, но выгнула бровь и молча отпила глоток.

— Это стало последней каплей. Я мирилась с завуалированными оскорблениями, принижением меня и моих книг. Словами о том, что я несерьёзный автор. Что это хобби. Фуфло. Всё было ещё хуже, когда он не знал, что я слышу. Но я продолжала спускать ему это с рук. Я думаю, я даже поверила в это. Пока он не обворовал меня в буквальном смысле. И знаешь, что он сказал, когда я вызвала его на разговор?

— Могу лишь представить.

— Он сказал, что думал, будто я буду рада помочь деньгами настоящему творцу, который должен сказать что-то важное. Он украл деньги у меня и Зои и положил в собственный карман.

Мамины глаза ожесточились.

— Вот ведь эгоистичный хорёк. Он мне никогда не нравился.

— Ты всегда вела себя так, будто любишь Джима!

— Дорогая, нет никакого прока от того, чтобы сообщать неприятным людям о твоей неприязни в неподходящий момент.

— Кому ты рассказываешь, — пробормотала я.

— Ты думала, что любишь его. Я не собиралась отговаривать тебя от твоего личного пути. Но ты делала себя маленькой и менее интересной ради него. Ты позволила ему отвести тебя от центра внимания куда-то в сторонку. Как думаешь, почему он нацелился на книги, которые ты написала до него? Потому что они лучше тех, что написаны под его влиянием.

— Ты читала мои книги?

Она фыркнула.

— Конечно, я читала твои книги.

— Ты никогда не упоминала...

— И когда именно, по-твоему, я должна была упомянуть? Когда ты избегала моих сообщений и писем на почту, или когда ты спешно прощалась со мной по телефону, потому что ты слишком занята жизнью, которой не хочешь со мной делиться?

— Эм, ауч.

Она приподняла плечи.

— Не задавай вопросы, если не можешь справиться с ответами на них.

— Я не думаю, что сегодня смогу справиться с чем-то ещё, — я схватила декоративную подушку и прижала её к груди. — Ты и хорёк застали меня в плохой момент. Сегодня всё пошло не по плану примерно через полчаса после того, как я выбралась из кровати.

— Кстати. Расскажи мне об этом Кэме.

— А что насчёт него? — спросила я, пытаясь казаться невинной, но прозвучав очень даже виноватой.

— Вот я так и думала. Он великолепен и очень тебя оберегает.

— Мы просто... развлекаемся, — настаивала я.

Она поддела меня хорошо увлажнённым локтем.

— Ты этого хочешь?

— Это всё, с чем я могу справиться. Не то чтобы я доказала свою способность быть отличным партнером в отношениях.

— И вот опять ты себя принижаешь.

— Матушка, не надо пинать меня каблуками, когда я и так уже на дне, — пожаловалась я.

— Я ничего не сказала, когда ты вышла замуж за Джима, но я, чёрт возьми, точно не буду молчать сейчас. Прекрати принимать нечто меньшее, добивайся того, чего ты достойна и чего ты хочешь.

— Я не такая, как ты. Я не могу скакать из отношений в отношения.

— Почему нет? Жизнь беспорядочна, и она не всегда хорошо смотрится со стороны, глазами чужого человека. Но стремиться к желаемому — это намного важнее, чем заботиться о комфорте незнакомцев. Если ты хочешь всего лишь хорошего секса, тогда пожалуйста, продолжай. Но если ты думаешь, что могла бы иметь нечто настоящее с этим привлекательным фермером...

— Подрядчиком, — поправила я.

— С этим привлекательным подрядчиком, тогда ты должна стремиться к этому. Реши, чего ты хочешь. Будь неугомонной в погоне за этим. Потому что никто в этом мире не вручит тебе то, чего ты хочешь, как бы сильно они тебя ни любили, и как бы хорошо они тебя ни знали.

— Чего ты хочешь, мама?

Её улыбка была мечтательной, её помада до сих пор держалась безупречно.

— Это легко. Я хочу, чтобы меня обожали.

Я сделала большой и шумный глоток вина.

Она шутливо треснула меня по руке.

— Ой, не разочаровывай меня. Одобрять мои желания — это не твоя задача.

Я хрюкнула.

— Вот и хорошо.

Её улыбка была ослепительной и прекрасной, и в моём мозгу пролетело пол-десятка похороненных счастливых воспоминаний из детства.

— Что, если я хочу от Кэма большего, а он не готов мне это дать? — спросила я. — Что, если я хочу написать эту книгу, и никто не захочет её прочесть?

— Тогда ты продолжишь жить и влюбляться в то, что придёт следом, — посоветовала она.

— Похоже, это много работы.

— Но это так весело.

Входная дверь открылась, и вошёл только что принявший душ Кэм. Даже в своём ошеломлённом состоянии я могла оценить, какой он привлекательный. Он кивнул моей матери, затем переключил внимание на меня.

— Ты в порядке?

— Я только что перетрясла своё грязное бельё на виду у всего города, который я подвела своими опрометчивыми планами, в результате которых могли серьёзно пострадать люди. Все будут вечно меня ненавидеть, и мне придётся переехать в новый город, пока и там меня не начнут ненавидеть. С таким же успехом мне можно купить один из тех крохотных мобильных домов, чтобы я могла просто собраться и уехать в ту же секунду, когда начну разочаровывать людей.

Мама похлопала меня по колену.

— Она в порядке. Просто немного драматизирует.

Кэм плюхнулся на диван рядом со мной и закинул ноги на оттоманку.

— Ты никого не подвела, и никто не пострадал. Это было лишь первое сражение, а не вся война. А перетрясание грязного белья перед всем городом — это практически обряд посвящения в Стори-Лейке.

— Привлекательный подрядчик прав, хотя в отношении травм мне придётся поверить ему на слово, — согласилась мама. — И теперь, когда я вижу, что ты в хороших способных руках, мне нужно вернуться к медовому месяцу. Ставрос прислал за мной вертолёт.

Она поцеловала меня в щёку и поднялась на ноги.

— О Господи, мама. Если ты увидишь возле вертолёта белоголового орлана...

— Присмотри за ней. Она кажется немного обезвоженной, — сказала мама Кэму, направляясь к двери.

— Я уложу её в постельку, — хищно пообещал Кэм.

Мама открыла входную дверь.

— О, ну приветики, — сказала она.

— Кто-то расклеивает листовки «Мы Ненавидим Хейзел»? — пробурчала я.

Вошли Дариус, Гейдж, Леви, Пеп, Эйс, Эрлин, Гатор, Билли и Хана. Они несли сумки-холодильник и складные стулья.

— Что происходит? — ошарашенно спросила я.

— Стратегическое совещание, — объявил Дариус. — Нам нужно многое обсудить, люди. Кэм, ты был прав. Эмилия определённо сговорилась с Ниной. Леви нашёл в багажнике Эмилии пропавшие удлинители и инструмент, который она использовала, чтобы пробурить дырки в понтоне Бето.

— Нина пообещала сделать её заместителем мэра, если аннексия состоится, и Доминион сможет построить поле для гольфа, — сказал Леви.

— Мы сегодня оклеим её дом листовками «Предатели — Отстой» как обоями, — сообщил Гатор.

Дариус хлопнул в ладоши.

— Давайте расставим эти стулья и достанем еду. Сейчас поедим и продумаем следующие шаги.

— Погодите. Вы не сердитесь на меня из-за того, что Летний Фестиваль обернулся эпичным провалом? — ошарашенно спросила я.

— Ты шутишь? — переспросил Дариус. — Сильвия из «Серебряной Гавани» уже написала мне и сказала, что её старички сегодня отлично провели время. Она хочет запланировать ещё одну поездку в следующем месяце.

Мама поймала мой взгляд, стоя у двери. Подмигнув, она послала мне воздушный поцелуй, одними губами сказала «Позвони мне» и удалилась.

Глава 44. Мы могли бы быть поломанными вместе

Кэмпбелл

Сентябрь продолжался с уменьшением влажности и понижением температуры. Дни до сих пор были солнечными и тёплыми, но ночи приобрели отчётливую осеннюю прохладу. Везде были пряные тыквы, и ремонт у Хейзел продвигался вперёд. Шкафчики на кухне и в столовой были установлены и находились на разных стадиях завершённости. Крыша была закончена, терраса начата, а ванные комнаты в гостевых спальнях наверху были готовы, не считая порогов и декоративных молдингов на стенах. Был начат ремонт в ванной, прилегавшей к спальне Хейзел — там я уговорил её установить большую душевую кабину.

И «Братья Бишопы» составляли квоты на добавление домашнего кабинета и ремонт витрин для нового кафе. Разрабатывались планы на Осенний Фестиваль и турнир бинго длиной на все выходные. Хейзел и недавно собранная команда для получения грантов исследовали возможности получения финансирования.

Везде наблюдался прогресс.

Я не знал, считалось ли это за прогресс, но всё больше и больше моих вещей (одежда, книги, инструменты) перебирались в Дом Сердца. Хейзел и я притворялись, будто не замечаем, что я каждую ночь провожу там. Всё ощущалось... хорошим. Правильным. Мне нравилось это настолько, что я не собирался раскачивать лодку попытками обсудить что-либо из этого.

— Как успехи с книгой? — спросил у меня Леви, когда я грузил сумку-холодильник на заднее сиденье его автомобиля.

Летние сверчки и квакши притихли с наступлением сумерек ранней осени.

— Хорошо, — сказал я, пряча усмешку. Новой жалобой Хейзел стало то, что моё вдохновение заставляет её писать историю из сплошного секса безо всякого конфликта.

— Слышал, как Зои говорила, что хочет предлагать её другим издателям, — сказал Гейдж, отвязывая трос от дока.

Это был вечер пятницы после долгой, продуктивной недели. У нас с Хейзел были планы на выходные, состоявшие из сборки мебели для гостевой комнаты, так что я согласился сходить с братьями на озеро и выпить. Мы лучше ладили, не то чтобы я замечал такие вещи. И не то чтобы кто-то из нас реально собирался признавать это. Но похоже, мы наконец-то нашли новую колею.

— Да. Это умное решение. Её прежний издатель, похоже, та ещё дерьмовафля. Ты уже начал писать что-нибудь, что не отстой? — спросил я Леви, когда он направил лодку в более глубокие воды.

— Может быть. Сложно сказать, — ответил он.

— А ты чем занимаешься? — спросил я Гейджа. — Юридическая работа набирает обороты?

— На этой неделе оформил два завещания, провёл консультацию по разводу, и Зои поручила мне составить новый клиентский контракт.

Я тыкнул Леви в плечо пивом, которое я раздавал.

— Ты это скажешь или мне?

— Валяй.

— Что скажешь? — спросил Гейдж с переднего сиденья.

— Мы провели в лодке тридцать чёртовых секунд, а ты уже дважды упомянул имя Зои, — подметил я.

— И что? — уклонился он.

— Она тебе нраааааавится, — пропели мы с Леви хором. И на секунду я перенёсся в тот момент, когда Миллер сказал нам, что он поведёт нашу сестру на школьный бал. Гейдж взял на себя дразнение. Я замахнулся кулаком на своего друга. Леви удержал меня и пригрозил Миллеру, что если он причинит боль Лауре, то Леви засунет голову Миллера так глубоко в его задницу, что он сам сможет проводить себе колоноскопию.

— Я младший. Почему я единственный взрослый человек в этой лодке? — пожаловался Гейдж, вытаскивая меня из воспоминаний. Я отрешенно помассировал свою грудь и затолкал прошлое обратно в его коробку.

— Она горячая, — ёмко подытожил Леви.

— И проблемная, — подметил я.

— Я не стану обсуждать это с вами, идиотами, — сказал Гейдж.

— Когда ты увидел её в первый раз, ты свалился с крыши, — сказал Леви.

— Если кто-то из вас скажет хоть одно чёртово слово об этом Ларри...

— Как ты думаешь, чёрт возьми, кто нас просветил? — спросил я. — Она заметила, как ты пускал на её слюни на Летнем Фестивале.

— Нам надо купить понтонную лодку, — заявил Леви.

Гейдж и я покосились на него в темноте.

— Чего? — переспросил Гейдж.

— О чём ты говоришь, чёрт возьми?

— Чтобы Ларри могла быть с нами, — объяснил он.

— Это... не самая ужасная идея, — признался я.

— Ты хороший брат... по крайней мере, в отношении Ларри, — сказал Гейдж.

Леви пожал плечами в темноте.

— Посчитал, что она наверняка скучает по возможности выбираться сюда, но она слишком, бл*дь, упрямая, чтобы сказать что-то.

— Кстати, о слишком, бл*дь, упрямых, чтобы сказать что-то. Я набросал для неё кое-какие планы. Ванная на первом этаже, спальня, — сказал я.

— Ты ей покажешь? — спросил Леви.

— Не знаю. Она их не просила, и она меня вроде как пугает. Может, заставлю папу показать их ей.

Леви хмыкнул.

Гейдж потёр рукой лицо.

— Иисусе. Вы когда-нибудь устаёте от того, что никто не говорит о дерьме?

— Нет, — хором сказали Леви и я.

— Вы оба засранцы, — проворчал Гейдж.

Экран телефона Леви засветился как раз в тот момент, когда Гейдж потянулся к карману. Я почувствовал, как мой телефон тоже вибрирует в кармане.

Папа:Лаура серьёзно упала. Она в больнице.

Я ненавидел это бл*дское место с запахами антисептика, периодическим писком машин и сотрудниками в медицинских костюмах, которые вели себя так, будто это нормальный день, бл*дь. Воспоминания, которые я изо всех сил держал похороненными, продирались на поверхность.

Я гадал, чувствовали ли мои братья тесноту в груди, ком в горле, пока мы втроём спешили по коридорам. Она не в реанимации. Это не как в прошлый раз. Я снова и снова повторял себе это.

В этот раз мы не выйдем отсюда с пониманием, что потеряли одного члена семьи.

Но что бы я себе ни говорил, я не мог избавиться от ощущения, будто снова нахожусь в свободном падении. Будто у меня снова выдернули почву из-под ног, хотя я должен был ожидать, что это случится снова.

— Какая палата? — потребовал я, когда вы свернули в очередной коридор.

— 402, — мрачно сказал Леви.

— Она в порядке. Мама сказала, что она в порядке, — настаивал Гейдж, не сбавляя темпа.

В прошлый раз я не был с ними. Я представлял, как мои братья бежали по коридорам год назад, когда я получил новости только через несколько часов. В тот раз не было никаких заверений, и «а что, если», о которых мы беспокоились, были далеко не такими плохими, как реальность, которая нас ожидала.

— Там, — сказал Леви, показывая за двух медсестёр.

Мы ворвались в палату, едва не застряв в дверном проёме.

— Серьёзно? Ты позвонила трём дуболомам? — пожаловалась Лаура с кровати. У неё была повязка на лбу и синяк на лице. Она в порядке. В этот раз.

«У неё травма позвоночника. Мы не сможем понять масштабы урона, пока она не придёт в сознание».Я потряс головой, чтобы выбросить из головы воспоминание о докторе с мрачным лицом, сообщившим новости, которые изменили траекторию жизни моей семьи.

— Твои братья просто беспокоятся о тебе, — сказала мама, похлопывая Лауру по колену.

— Что, чёрт возьми, произошло, Ларри? Ты решила побороться с Мелвином? — спросил Гейдж, воплощая собой легкомысленное очарование.

«Миллер не выжил». Мне сказал Гейдж. Эту сокрушительную часть они сообщили только тогда, когда я приехал в больницу.

— Да, выглядишь дерьмово, — добавил Леви, прислоняясь к стене рядом с белой доской.

Пациент Лаура Апкрафт.

Я вспотел, меня тошнило. В комнате не хватало кислорода, пока мой паникующий мозг совмещал прошлое с настоящим.

Лаура вздохнула.

— Если я скажу, вы все пообещаете убраться к чёрту домой?

— Да, — в унисон соврали мы.

— Я пересаживалась с туалета и забыла заблокировать бл*дские колёса. Я треснулась башкой о дурацкий туалетный столик, ясно? Теперь довольны?

Гейдж хрюкнул. Леви усмехнулся. Я стоял там, пытаясь перевести дыхание.

— Ой, идите нах*й. Я всё ещё могу сделать так, — сказала Лаура, показывая нам всем средний палец.

— Ваша сестра получила пару швов и шишку на голове, — бодро объяснила мама.

«Она не знает. Дети не знают», — прошептала моя мама, сидя у кровати моей сестры и сжимая перевязанную руку Лауры.

— Хорошо, что у неё башка дубовая, — перебил Леви.

«Мы не знаем, выживет ли она». Я помнил, как Леви сообщил эти новости с деликатностью кувалды.

— Спасибо за эти потрясающие новости, мама. Теперь можно все просто уйдут домой? Может, кто-то из вас, остолопов, проверит, как там дети, пока я отговариваю докторов от того, чтобы меня оставляли в больнице на ночь? Они засыпают мой телефон дурацкими мемами, и Айла сказала, что папа споткнулся о Мелвина, пока готовил им ужин.

— Я их проведаю, — вызвался Гейдж.

«Что мы будем делать, если она не придёт в себя?»Никто не осмеливался задавать этот вопрос вслух. Но я знал, что все мы думали об этом.

— Тебе нужно что-то из дома? Я могу заехать с ним и прихватить всякое девчачье дерьмо, — предложил Леви.

Я хотел сделать что-то полезное. Но мой язык ощущался так, будто разбух в три раза, и я не мог перестать потеть.

Мой телефон завибрировал в руке, и я посмотрел на него.

Хейзел:Лаура в порядке? Ты сам в порядке?

Я поднял взгляд, и на секунду на больничной койке лежала не Лаура. А Хейзел.

«Мы не знаем, выживет ли она».

Иисусе, это какая-то пи**ец извращённая паническая атака. Хейзел в порядке. Лаура в порядке. Я, бл*дь, в порядке. Ведь так?

— Ты в порядке, Кэмми? Выглядишь так, будто блеванёшь, — заметила Лаура.

— Милый, ты правда выглядишь бледным, — сказала мама, вскакивая со стула и резко прикладывая ладонь к моему лбу.

— Я в порядке, мам, — я сумел выдавить слова, но даже для моих ушей они звучали неубедительно. — Я... пойду.

— Увидимся, неудачник, — сказала Лаура.

Когда пиво не помогло снять напряжение, я переключился на бурбон, который нашёл на кухне.

Я даже не потрудился включить свет в своей квартире. Я хотел лишь тьмы. Я не хотел снова чувствовать это. Я раньше уже похоронил потерю, страх, боль. Я мог делать это снова.

Я отвлёкся. Я позволил Хейзел заставить меня забыть самое важное и непоколебимое правило жизни.

Ты теряешь людей, которых любишь.

Иногда они уходили на ужин и уже никогда не возвращались к трём маленьким сыновьям. Иногда это была пробежка, и кто-то так и не добрался до финиша. Иногда это был неожиданный диагноз, а иногда они просто уходили. Но в итоге результаты всегда были одинаковыми.

Сквозь свои страдания я услышал стук в дверь.

Я распахнул её. Хейзел подняла на меня взгляд. Её волосы были примяты шлемом, в глазах читалось беспокойство. Я хотел потянуться к ней, обнять её и крепко держать. Но я не мог себе это позволить. Я уже любил мою семью. С этим я ничего не смогу поделать. Мне придётся переживать сокрушительную потерю одного за другим в ходе тех трагедий, что жестоко подбросит жизнь.

Люди справлялись с этим по-разному. Хейзел писала вымышленные истории о недостижимом «долго и счастливо». Моя сестра страдала один день за другим и называла этой жизнью. Но я мог хотя бы уменьшить урон. Мне не нужно добавлять кого-либо ещё к этому списку. Я не обязан влюбляться в неё по уши только для того, чтобы потерять её, как Лаура потеряла Миллера.

— Что ты тут делаешь? — потребовал я, вставая на пороге и отказываясь пропускать её. Как мера защиты, это казалось слегка запоздалым.

— Я несколько раз звонила и писала, но ты не отвечал. Гейдж сообщил мне новости, и я приехала посмотреть, в порядке ли ты, — она потянулась, чтобы дотронуться до моей щеки.

Я не был в порядке. Далеко нет.

Я отдёрнулся от её прикосновения, застав её врасплох.

— Зачем? Чтобы ты могла использовать страдания моей семьи в своей книге?

— Кэм!

Она вздрогнула так, будто я её ударил. Будто я физически ударил её. Я говорил себе, что это хорошо. Что это к лучшему, даже если моё нутро бунтовало, а лёгкие горели.

— Что? Ты неделями копалась в моей жизни ради своей выгоды, своего развлечения. Зачем останавливаться сейчас?

— Я не это делала, — настаивала она. — Откуда это всё взялось?

— Можно мы просто не будем это делать? Почему нельзя просто сказать, что день был пи**ец долгим, и мы оба знаем, что это уже не работает?

— Сегодня днем всё работало абсолютно нормально, — настаивала она.

Я покачал головой, будто стыдился за неё. Мой уровень мудачества удивлял даже меня самого.

— Прости, если я ввёл тебя в заблуждение. Просто это не то, чего я хочу.

— Погоди. Остановись на секунду, прежде чем один из нас — и под этим я имею в виду тебя — скажет что-то непростительное.

Я открыл рот, чтобы ровно это и сделать, но Хейзел остановила меня взмахом руки.

— Нет. Ты был в порядке, когда уходил.Мыбыли в порядке. Даже лучше, чем просто в порядке. Мы строили планы. Я понимаю, что госпитализация твоей сестры могла стать триггером...

— Слушай, у меня просто нет времени и места в моей жизни для тебя. Прости, если это ранит твои чувства, но эта ситуация между нами исчерпала себя. Мы повеселились. Теперь всё закончилось. Мне нужно сосредоточиться на своей семье и бизнесе безо всякого отвлечения.

Хейзел ахнула. Её велосипедный шлем выскользнул из её пальцев и с глухим ударом упал на пол.

— Отвлечения?Это тыманипуляциями затащилменяв отношения с тобой, заставилвлюбитьсяв тебя! Я не хотела ничего из этого, но ты затащил меня своими манёврами. Ты заставил меня верить...

— Во что? Во множественные оргазмы? — легкомысленно подсказал я.

Она отшатнулась и моргнула.

— Нет. Ты заставил меня поверить, что я ещё не потеряла свой шанс на долго и счастливо.

Движением, которое гарантировало, что в честь меня назовут вымышленного злодея, я закатил глаза, будто она говорила самые абсурдные вещи на свете.

— У нас была договорённость. Никаких обязательств. Только секс. Прости, если ты подумала, будто это что-то большее.

Она медленно моргнула, и на секунду я подумал, что она заплачет, что заставило бы меня рухнуть на коленях. Но вместо слёз в её глазах вспыхнул огонь.

— Нет. Ты не имеешь права делать это, — решила она.

— Делать что? У нас была договорённость. Как только наша договорённость перестаёт работать для одного из нас, между нами всё кончено, — настаивал я.

Она ткнула меня в грудь своим острым указательным пальцем.

— Ты не имеешь права распаковать весь этот эмоциональный багаж и травмы, которые ты носил в себе наверняка с детства и которые никак не связаны со мной, а потомиспользовать это против меня.

— Не смей начинать анализировать моего персонажа, когда ты сама проводишь свою жизнь на обочине, наблюдая за жизнью людей. Пора тебе понять, что мы не вымышленные герои какой-то книги. Мы реальные поломанные люди из плоти и крови, — рявкнул я.

— Ты прав, чёрт возьми. И мы могли бы быть поломанными вместе.

— Этому никогда не бывать, Хейзел. Ты не можешь просто забить на это?

Она ещё сильнее ткнула меня пальцем.

— Нет. Я не спущу тебе это с рук. Ты собираешься порвать со мной после того, как убедил меня дать нам шанс? После того, как тызаставилменя влюбиться в тебя? И теперь ты просто решаешь покончить с этим, потому что... что? Это неопрятно? Неудобно? Я ни за что не буду упрощать тебе задачу.

После того, как я заставил её влюбиться в меня. Её слова вибрировали в пространстве между нами.

— Чего ты от меня хочешь, Хейзел? — прохрипел я.

Она посмотрела на меня, по-настоящему посмотрела на меня. Но я видел лишь разочарование и боль.

— Ничего, — сказала она, печально покачав головой. — Вообще ничего.

Она повернулась, чтобы уйти, и я почувствовал, как тьма, жившая внутри, смыкается вокруг меня.

— Мы можем по-прежнему быть друзьями, верно? — спросил я в отчаянии.

— Нет, Кэм. Не можем, — сказала она, медленно направляясь к лестнице.

— Я всё равно буду работать в твоём доме, — тупо подметил я. Если я не мог её любить, это ещё не означало, что она должна меня ненавидеть. Она всё равно могла быть где-то на периферии моей жизни.

Она не развернулась, никак не среагировала на мои слова. Она просто ушла.

Я не знаю, как долго я стоял и смотрел на место, где видел её в последний раз. Но когда я наконец опустил взгляд, я осознал, что она оставила свой шлем у моих ног.

Я почувствовал тошноту, когда тысячи сценариев замелькали в моей голове. Ей нужен этот шлем. Плохие вещи происходили каждый бл*дский день. Проблемы следовали за ней по пятам. На улице темно, и хватит одной маленькой ошибки, чтобы всё испортить.

Я схватил шлем и побежал за ней. Но к тому времени, когда я выбежал за заднюю дверь, она уже ушла, и я был один.

Глава 45. Конец длительной апатии

Хейзел

НеустрашимыйПареньРепортёр:Роман между Хейзел Харт и Кэмом Бишопом официально угас. Ходят слухи, что расцветающие отношения убило желание Кэма стать гастролирующим артистом для панк-кавер группы «Я Первый и Дай-Дай-Дай».

Мой матрас прогнулся, и на одну яркую, дурацкую секунду я вообразила, что это Кэм, который стягивает свои рабочие ботинки и скидывает одежду, прежде чем забраться под одеяло и притянуть меня к себе.

Подушку с моей головы стащили, и я крепко зажмурилась, отрицая реальность залитой солнцем комнаты и раздражающе бодрое лицо моего агента.

— Уходи, — сказала я, перекатываясь и утягивая за собой одеяло. Буррито с начинкой из печали.

— Что ты собираешься делать? Оставаться в постели, киснуть и больше никогда не писать? — потребовала Зои, треснув меня подушкой.

— Звучит как отличный вариант, — я выхватила у неё подушку и уткнулась в неё лицом. Она пахла Кэмом. Я ненавидела тот факт, что мне это нравилось.

Моя так называемая подруга схватила мою гульку и за волосы вытащила мою голову из постельных принадлежностей.

— Ой! — заскулила я.

— Нетушки. Неа. Нет. Ты получила свою длительную апатию из-за Джима. В этот раз мы будем пробовать что-то другое.

В этот раз. Я не могла представить слов, которые в данный момент прозвучали бы более депрессивно... ну разве что «К сожалению, вино закончилось».

Я пробурчала что-то нелестное про мать Зои.

Она треснула меня по заднице, накрытой одеялом.

— В прошлый раз я позволила тебе гнить в депрессивной фазе. Это было ошибкой. В этот раз я дала тебе добрых сорок восемь часов. Теперь мы двигаемся дальше.

— К чему двигаемся? У меня нет энергии двигаться.

— Мы переходим к фазе «подержи моё пиво», — объявила она.

— Уф. А почему это не может быть вино?

— На данном этапе мне плевать, даже если это сливовый сок, лишь бы ты давала его подержать кому-то для тебя. Кэм — не единственный мужчина на свете. Чёрт, он даже не единственный горячий Бишоп. Соберись.

— Я слишком устала. У меня болит голова. У меня расстройство желудка. Кажется, у меня мононуклеоз... или внутреннее отравление ядовитым плющом, — свою череду отговорок я озвучила прямо в подушку.

Мои лодыжки обхватили чьи-то ладони, и потом меня нагло вытащили из моего кокона депрессии.

Я спешно пыталась ухватиться за что-то, за что угодно, но обнаружила, что меня стащили на пол, и я ухватилась лишь за покрывало.

— Всё хуже, чем я думала, — произнёс голос с чётким британским акцентом.

Я змеиными движениями перекатилась на бок и обнаружила Суниту, владелицу бутика и осуждающую незваную гостью, которая морщилась при виде моих древних пижамных штанов и футболки Кэма. Обычному человеку хватило бы здравого смысла, чтобы смутиться. Но я так далеко скатилась по шкале позора, что мне было уже плевать, кто увидит меня во всём моём жалком величии.

— Привет, Сунита, — сказала я устало.

— Привет, Хейзел. Кэм отстой.

— Ага.

Я проигнорировала то, как переглянулись Зои и Сунита.

— «Покажи себя». «Будь собой». Так все говорят, да? Что ж, это хрень собачья. Они просто ждут возможности растоптать твоё лицо. Мне самое место таиться на обочине. Я рыскатель обочин. Это мой удел в жизни, — жаловалась я. — Я наблюдаю, как живут другие люди, а потом пишу об этом.

— Это будет весело, — пошутила Сунита.

— Погодите, — мои веки распахнулись как на пружинках. — Ты сказала, сорок восемь часов? То есть, сегодня не воскресенье?

— Поздравляю. Твои подсчёты в кои-то веки верны, — сказала Зои, принудительно приводя меня в сидячее положение.

— Сегодня понедельник, — услужливо сообщила Сунита.

— Понедельник? В смысле, прямпонедельник?В смысле, рабочий понедельник? — в смысле, Кэм заявится сюда и омрачит мой порог только для того, чтобы обнаружить, что расставание раздавило меня как жука? Последнюю часть я не сказала вслух, но писклявая паника в моём голосе избавляла от этой необходимости.

— А вот и она, — бодро сказала Зои.

— О Боже. Они уже здесь? — я резко вскочила на ноги и скинула футболку через голову, швырнув её в угол так, будто она была полна скорпионов.

— Гейдж и Леви на подъездной дорожке, занимаются «координацией» — думаю, это отговорка, чтобы дать мне убедиться, что ты не убьёшь их, когда они зайдут внутрь. И ещё, я не знаю, в курсе ли ты, но на тебе нет лифчика.

Я резко прикрыла груди руками.

— Чёрт! Прости, Сунита.

Сунита пожала плечами.

— В моей сфере работы я видела немало сисек. Я профессионал.

— Где... Кэм? — я поздравила себя с тем, что не подняла два средних пальца и не свернулась комочком от необходимости произнести его имя.

— По словам Гейджа, он сегодня проверяет другой объект, — сказала Зои.

Мои руки крепче сжали грудь. Наверняка вымышленная история.

— Если мой бывший-или-кто-он-там не здесь, тогда зачем ты вытаскиваешь меня из постели? И зачем здесь Сунита? Без обид.

— Никаких обид, — отозвалась Сунита.

— Мы здесь, чтобы создать иллюзию великолепной, функционирующей взрослой женщины, которую не беспокоит Кэмпбелл Бишоп и его мудачество, — объяснила Зои.

— Похоже, это потребует много работы, — сказала я.

— Не хочу никого пугать, но у тебя в коридоре енот, и он выглядит раздражённым, — Сунита показала в сторону двери.

— Проклятье, Берта! — проорала Зои.

— С ней всё хорошо. На данном этапе я наверняка более дикая, чем она, — объяснила я.

— Ну, просто чтобы перестраховаться... — сказала Сунита, закрывая дверь спальни и подходя к кровати. Она вывалила на матрас содержимое своей большой сумки-шопера. — Видишь ли, нам нравится думать, что мужчины не сплетничают. Что они общаются преимущественно бурчанием и хмыканьем. Но они говорят. И хочешь ли ты, чтобы Гейдж и Леви доложили Кэму, что ты тут валяешься как депрессивный мешок картошки? Я вот думаю, нам стоит выбрать прозрачное чёрное кружево для сексуальной дерзости.

— Идеально! — решила Зои. — Я включу в розетку её утюжок и найду подводку для глаз.

Через пятнадцать минут моя любительская гламурная команда привела меня в такой вид, что я была готова к будуарной фотосессии. Они усадили меня за стол с моей любимой утренней вишнёвой пепси, и когда мы услышали, как открылась и закрылась входная дверь, Зои и Сунита разразились фальшивым студийным смехом.

— Ха. Ха. Над чем мы смеёмся? — спросила я.

— Просто подыгрывай. Ты такая беззаботная, что просто смешишь нас своим остроумием, — усмехнулась Зои.

— Да, я настоящая хохотушка, — уныло сказала я.

Это снова заставило их разразиться смехом как раз в тот момент, когда в коридоре послышались осторожные шаги.

— О, Хейзел, ты меня убиваешь, — сказала Сунита, театрально промокая уголки глаз.

Зои сделала вид, что взяла себя в руки, прежде чем обратить внимание на двух нервно выглядевших Бишопов, стоявших в дверях.

— Джентльмены, я так рада вас видеть. Хейзел просто развлекала нас рассказом о своих проделках на выходных.

— Эм, привет, — сказал Гейдж.

Леви кивнул мне. Они оба выглядели так, словно были готовы сбежать при первом намёке на опасность.

— Привет, ребята, — сказала я так, словно давилась бутербродом с арахисовым маслом. Почему у них должно быть такое сильное семейное сходство? И ещё, почему я запала именно на Кэма? Почему я не могла увлечься Гейджем, хорошим парнем, или Леви, сильным молчаливым типом?

— Большое спасибо, что уделили нам несколько минут, ребята. Хейзел как раз заканчивала интервью для подкаста, — бодро солгала Зои.

— Да. Британский подкаст. Часовые пояса — вот причина, по которой это делается так рано. Вот почему Сунита здесь, — пробормотала я.

— Чтобы помочь тебе разобраться с часовыми поясами? — уточнил Гейдж.

— Да. То есть, нет, — поправилась я. — Для этого и существует гугл. Ха. Сунита здесь, чтобы... убедиться, что я случайно не перешла на британский акцент и не оскорбила ведущих.

Я хотела ударить себя по лицу, чтобы остановить слова, срывающиеся с моих губ. К счастью, вместо этого Зои пнула меня под столом.

— Сссс... Совы... сделаны из перьев, — объявила я, пытаясь (безуспешно) скрыть промах и потирая ушибленную голень.

Сунита и Зои посмотрели на меня так, словно я сошла с ума.

— О, да. Да, это так, — неуверенно сказал Гейдж и указал на потолок. — Если ты не против, мы начнём наверху?

— Ага. Конечно. Абсолютно. Круть, — я сделала пальцы пистолетиком. — Пиф-паф.

Кивнув, мужчины отступили, не сводя с меня глаз, как будто я была каким-то непредсказуемым диким животным.

— Осторожнее с Бертой, — крикнула я им вслед.

— Я думал, мы позаботились о дыре в фундаменте, через которую она забиралась, — сказал Гейдж.

— Очевидно, мы ошиблись, — сообщил Леви, указывая на енотиху в коридоре.

— Давай проследим за ней, — предложил Гейдж.

— Убери эти штуки, — прошипела Зои, хлопнув по моим пальцам-пистолетикам, когда мужчины исчезли вслед за моей мохнатой соседкой по комнате.

— Что ж, могло быть и хуже, — сказала Сунита, когда я уронила голову на стол.

— У меня такое чувство, что мы пытаемся провернуть с ней «Уикенд у Берни», — пробормотала Зои.

(«Уикенд у Берни» — это чёрная комедия, где два парня таскают везде своего мёртвого начальника и делают вид, что он живой — носят его на вечеринки, двигают его руками, надевают на него очки и пр. Сравнение с этим фильмом означает, что кто-то пытается заставить другого выглядеть более способным/живым, чем есть на самом деле, — прим)

— Ей просто нужно больше практиковаться, — бодро настаивала Сунита.

Я застонала.

— Совы сделаны из перьев?

— Много практиковаться, — добавила Сунита.

— Пей свою пепси, — сказала Зои, похлопав меня по плечу.

— Тебе нужно писать, — твёрдо заявила Зои, после того как целый час следила за мной и моим забегом прокрастинации.

Я была так потрясена этим предложением, что уронила тряпку для пыли, которой тщательно протирала плинтуса в гостиной.

— Я не могу писать. Большой глупый идиот был моим вдохновением.

— О, так ты никогда не писала книг до большого глупого идиота? — невинно спросила она.

— Ты же знаешь, что я плохо пишу в периоды эмоциональных потрясений. Кроме того, какой смысл? Мой издатель бросил меня, — прямо как Кэм.

Внезапно мне даже не захотелось больше протирать пыль ради прокрастинации. Мне захотелось лечь на диван и притвориться, что мир не существует.

— Сделай только шаг к этому дивану, и, клянусь Богом, я приглашу Гарланда для эксклюзивного интервью.

Я ахнула.

— Ты не посмеешь.

— О, я посмею. Ты — Хейзел Чёртова Харт. Ты героиня своей собственной жизни.

— Я не чувствую себя героиней.

— Это потому, что это не конец твоей истории. Это тёмная ночь души. Знаешь, та часть в книге, где всё рушится и...

— Я знаю, что такое «тёмная ночь души». Я брошенная, а не... забывчивая, — стоять на ногах вдруг показалось мне непосильным трудом, поэтому я сползла по стене и рухнула на пол.

— Тогда ты понимаешь, что это тот момент, когда тебе нужно решить, собираешься ли ты встать перед вызовом и надрать кому-нибудь задницу или просто сдаться и притвориться мёртвой.

— Я не люблю вставать перед вызовом. Мне нравится медленно сползать по склону.

— Хейзел, — в её голосе прозвучали предостерегающие нотки.

— Зои, — передразнила я.

— Ты вынудишь меня сделать это.

Я вздохнула.

— Сделать что?

— Ту плохую штуку, которая заставит нас обеих почувствовать себя очень плохо.

— Ты правда думаешь, что прямо сейчас можешь заставить меня чувствовать себя ещё хуже? Меня бросил парень, которого я старалась не любить. Мой издатель тоже бросил меня, и после упавших продаж и моей недавней абсолютной неспособности закончить книгу, я переезжаю в другой город, чтобы начать всё сначала, и в итоге оказываюсь по колено в том, что вскоре станет буквальным дерьмом. О, и когда я впервые после развода вижу своего бывшего мужа, я чувствую себя эмоционально опустошённой изюминкой, — я всплеснула руками. — Так что давай, Зои, делай всё, что в твоих силах.

— Я здесь из-за тебя, — сказала она, расхаживая передо мной, как разъярённая директриса школы. — Я потеряла работу, которую любила, потому что осталась верна тебе. Я последовала за тобой в провинциальную Пенсильванию, потому что верила в тебя. Теперь у тебя наступила тёмная ночь души, и вместо того, чтобы мстить всем, кто навредил тебе, ты готова устроить себе ещё одну вечеринку жалости. Похоже ли это на героиню, история которой заинтересовала бы тебя? Или это похоже на героиню, историю которой читатели не стали бы дочитывать?

Я невольно мысленно прокрутила оба сценария, представляя свою героиню опустошённой и безутешной, до конца своих дней делящей шоколадные батончики в постели с енотихой. Затем я представила, как она натягивает «штанишки взрослой девочки» и храбро продолжает жить своей жизнью, даже если она только притворяется, не надеясь на успех. Слабая героиня, лишённая твёрдости характера, была мишенью для рецензий на одну звезду.

— Ну? — подтолкнула Зои.

— Я не тороплюсь и обдумываю варианты, — сказала я, скрестив руки на груди.

— Ну, я не могу позволить себе такой роскоши, Хейзел! Мне нужны клиенты. Мне нужны книги на продажу. Я живу в отеле. У меня три месяца не было секса. Всё моё будущее зависит от того, сможешь ли ты вытащить свою голову из задницы. А ты ведёшь себя так, будто тебе вообще всё равно!

Я выдохнула и прижала колени к груди.

— Это сработало? — спросила она, запыхавшись от своей тирады.

— Ну, я определённо чувствую себя хуже.

Она сползла по стене рядом со мной.

— Если ты закончишь книгу, я еёпродам. Мы в этом вместе.

Я кивнула, глядя на шрамы, оставленные на полу десятилетиями жизни. Полы всё ещё прекрасны, хотя и не были новыми или нетронутыми. Возможно, их характер делал их более интересными, чем глянцевая, идеальная отделка.

— Он мне действительно нравился, Зо. Типа, он мненравился-нравился.

Она склонила голову мне на плечо.

— Знаю. Мне тоже. Я имею в виду, не то чтобы я любила его так, как ты. Но я всерьёз планирую купить лопату, чтобы врезать ему по лицу, когда увижу его в следующий раз.

Кто-то прочистил горло, и мы вздрогнули. Подняв глаза, мы увидели, что в дверях стоят Гейдж и Леви, вооружённые молотком-гвоздодёром и гигантским гаечным ключом.

— Мы услышали крики, — сказал Гейдж. — Подумали, может, Берта спустилась сюда после того, как мы прогнали её с твоей кровати.

— Чёрт возьми, Берта, — пробормотала я.

— Здесь нет енотов, — сказала Зои, искоса взглянув на меня. — Мы просто...

— Разыгрываем диалог, который я написала, — объявила я. — Это сцена ссоры.

Гейдж опустил молоток.

— О... Хорошо. Мы просто... поднимемся наверх.

— Отлично, — сказала Зои с притворным энтузиазмом.

Леви остановился в дверях и посмотрел на Зои.

— Просто, чтобы ты знал, я бы не стал арестовывать тебя за это.

Она улыбнулась ему.

— Спасибо, Леви.

Он кивнул и исчез.

— Что ж, по крайней мере, у одного Бишопа есть мозги, скрывающиеся за его красивым лицом, — она оживилась. — Эй, знаешь, что бы по-настоящему разозлило Кэма? Если бы ты начала встречаться с одним из его братьев.

— Больше никаких свиданий. Я собираюсь завести кошку.

— Что скажет на это твоя енотиха?

— Пойдём, — сказала я, поднимаясь на ноги и протягивая ей руку.

— Куда пойдём?

— Ты поможешь мне упаковать мой ноутбук и отвезёшь меня в гостиницу. Я не могу писать здесь, беспокоясь о том, что он может появиться в любую минуту.

— Вот это настроение! Я уже запаслась содовой, сырными чипсами и мороженым, — сказала Зои.

Глава 46. Уронить молоток

Кэмпбелл

Я загнал последний шуруп, державший верхнюю защитную планку, и проверил, не шатается ли.

Сегодня был солнечный четверг. Я работал в одиночку, заменяя часть перил на террасе «Рыбьего Крючка» после того, как Уиллис швырнул Шеви в эти самые перила, по пьяни пересказывая драматичную историю с рыбалки.

Дела шли хорошо.

В воздухе чувствовалась осень. Первые листочки уже начинали менять цвет. Моя сестра выписалась из больницы и снова вернулась к своей привычной раздражительной натуре. В моей квартире не было никаких сельскохозяйственных животных — ни больных, ни каких-либо других — которые ждали бы меня.

И я был пи**ец как несчастен.

Я почувствовал на себе чей-то взгляд и повернулся, чтобы сердито посмотреть на Лэнг Джонсон и Китти Суарез, которые сидели за поздним ланчем на веранде. Обе женщины немедленно взяли в руки экземпляры книг Хейзел, открыли их и смерили меня убийственным взглядом поверх корешков.

Новость о расставании распространилась быстрее, чем обычно, и слухи быстро вышли из-под контроля. Границы были прочерчены. Команды избраны. И команда Кэма оказалась в значительном меньшинстве.

Не то чтобы меня это волновало.

Всё это нелепо. Это частное дело, которое было решено в частном порядке. Люди вели себя так, будто они лично были вовлечены в отношения, которые никогда не были чем-то большим, чем случайная связь.

Я не видел Хейзел лично с тех пор, как мы расстались. Я почти неделю избегал её дома из уважения к её чувствам, пока мои братья не удосужились сообщить мне, что она работает в гостинице. Им также, казалось, доставило огромное удовольствие сказать мне, что эта женщина, похоже, не питает ко мне никаких чувств, которые требовали бы моего благородного уважения.

Репортажи Гарланда о ней в приложении «Соседи» превратились из преувеличенного распространения слухов в чрезмерную лесть. И на случай, если я пропускал сообщение от нашего постоянного поклонника технологий, весь город решил сообщать мне, какой хорошей и счастливой она выглядела, когда заходила в книжный магазин или когда вместе с группой местных заглядывала в «Анджело» поужинать и выпить.

Или как здорово она вела себя со стайкой ребятишек, которые повсюду следовали за ней на своих велосипедах.

Я всегда предполагал, что у меня будут дети. Но демонстрируя то, что даже я сам признавал как безусловную мужскую привилегию, я никогда особо не задумывался о том, как я их получу. Непрошеная картинка семейной жизни с Хейзел заставила меня с силой швырнуть свои инструменты обратно в пластиковую сумку.

Я задавался вопросом, думали ли когда-нибудь мои братья о том, чтобы завести детей. Но в групповом чате «Задницы Бишопов» было подозрительно тихо с тех пор, как я поступил правильно и расстался с Хейзел. Гейдж и Леви всё ещё общались со мной на работе. Хотя теперь, подумав об этом, я осознал, что они продолжали находить причины, чтобы отправить меня куда-то одного. Вот как сейчас.

Лаура уклонялась от моих сообщений и звонков. И я не получил два последних официальных приглашения на Завтрак Бишопов.

Я говорил себе, что меня это устраивает. Мне нравилось одиночество. Ну и что с того, что я проводил нездоровое количество времени, рассматривая фотографии Хейзел, сделанные Гарландом в социальных сетях? Я делал ту штуку, как с иокаиновым порошком из «Принцессы-невесты», и вырабатывал толерантность к яду. Просто в данном случае ядом были мои чувства.

Предполагалось, что я почувствую себя лучше. Предполагалось, что я испытаю облегчение. Вместо этого я чувствовал... пустоту. Тревогу. Напряжённость.

Может быть, я заскочу в магазин и спрошу, не хочет ли Леви выпить пива. Он подменял маму, пока она водила Лауру к врачу на обследование.

— Пссс!

Расти вывел меня из раздумий. Я заметил, как он карабкается по камням подо мной.

— Что, чёрт возьми, ты там делаешь? — потребовал я ответа.

Он приложил палец к губам, заставляя меня замолчать.

— Говори потише. Я не хочу, чтобы кто-нибудь застукал меня за разговором с тобой.

— Серьёзно? — я подумал, не швырнуть ли в него дрелью, но потом решил, что не хочу идти и покупать новую. Кроме того, у меня создавалось отчётливое ощущение, что Леви только и ждёт повода, чтобы сделать меня своим первым арестом.

— Послушай, чувак. Я ценю, что ты починил перила и всё такое, но ты облажался, — сказал он театральным шёпотом.

— Ничего я не облажался, — огрызнулся я.

Лэнг и Китти неодобрительно посмотрели в мою сторону.

— Не облажался, — настаивал я, продолжая упорствовать.

Расти издал хриплый смешок.

— Конечно, ты не облажался. Ты просто поджал хвост и сбежал от лучшего, что когда-либо случалось с тобой. Но, эй, кто-нибудь другой будет достаточно смелым, чтобы довести дело до конца. В любом случае, я оставил у кассы наличные для оплаты счёта на имя Гейджа. Подумал, что если кто-нибудь увидит на нём твоё имя, то может приклеить к нему жевательную резинку или что-нибудь похуже.

— Спасибо, Расти. Я ценю твою поддержку, — сказал я достаточно громко, чтобы бармен и все семеро посетителей обернулись.

— Вот и зачем тебе понадобилось делать это, Кэм? — проворчал Расти. — Теперь я обязан сделать это.

— Что?

Он сложил ладони рупором у рта.

— Команда Хейзел! — крикнул он.

Одобрительные возгласы сменились бурными аплодисментами, когда я собрал оставшиеся инструменты и ушёл.

Я всё ещё злился, когда обнаружил у себя под дворником листовку команды Хейзел в розовых и лавандовых тонах, как на обложке её последней книги. В ней был маркированный список способов поддержать нашу местную писательницу любовных романов в её горе. В нём перечислялись предложения, например, приготовить для неё выпечку и познакомить с любым приемлемым холостяком. Шутник, который сделал флаер, даже перечислил качества, которые должны быть у идеального мужчины Хейзел.

— Грамотный человек✓

— Поддерживает её карьеру и успех✓

— Хорошо выглядит✓

— Не придурок✓

— Не будет у неё воровать✓

— Не будет жалким трусом и не убежит, когда всё станет слишком реальным

Я снял листовку со стекла и скомкал.

— Очень смешно, — объявил я всем, кто чисто случайно наблюдал за происходящим.

Что-то тёплое и мокрое шлёпнулось мне на голову. Я поднял руку, когда надо мной пролетела тень.

— Чёрт возьми, Гусь! Ты что, только что насрал на меня? — спросил я, когда чёртова птица приземлилась на Субару через два места от меня. Он требовательно пискнул и поднял одну лапу, как будто у него была травма.

— Ты думаешь, что сможешь выманить у меня угощение после того, как нагадил на меня? — рявкнул я.

— Хороший орлан. Отличный прицел, — сказала моя учительница в четвёртом классе, миссис Хоффман. Она сердито посмотрела на меня и бросила горсть лакомств на крышу машины.

Матерясь себе под нос, я счистил листовкой птичье дерьмо с волос и постарался не блевануть. Я не хотел давать Стори-Лейку ещё один повод для сплетен.

Я подошёл к мусорному ведру и швырнул в него пропитанную птичьим дерьмом бумагу. Моё внимание привлекло какое-то движение, и я инстинктивно дёрнулся. Но это был не очередной заход белоголового орлана. Вместо этого на меня воинственным строем надвигались Певчие Птицы Стори-Лейка. Они остановились прямо передо мной, их лица были суровыми, а тела загораживали весь тротуар.

— Нет, — прорычал я.

Меня прервала раздражённая нота из дудочки Скутера, за которой последовало сердитые, гармонирующие напевы. Ничего не оставалось, как переждать это.

Кэмпбелл Бишоп, ты скунс вонючий,

Сиди тут один, подонок подлючий.

Ты ранил Хейзел, нашу звезду,

Ибо ты мерзкий говнюк в бреду.

С каменным сердцем не нужен ты ей,

Останешься сам один, без друзей.

Другие прохожие на тротуаре разразились аплодисментами.

— Серьёзно, Ливви? — я окликнул своего брата, который хлопал в ладоши и свистел, стоя на ступеньках магазина. В ответ он показал средний палец.

Я снова переключил своё внимание на Певчих Птиц.

— Хейзел наняла вас, ребята? Очень взрослый поступок.

Глаза Скутера сузились.

— Нас никто не нанимал. Мы делаем это бесплатно, — надменно объявил он.

Я уже собирался сказать Скутеру, куда именно он может засунуть свою дудочку, когда у меня в кармане завибрировал телефон. Первой моей мыслью была Хейзел, и я опозорил себя, судорожно захлопав руками по своим карманам.

Папа:Мне нужно, чтобы ты заскочил на ферму, когда у тебя будет свободная минутка.

Я определённо не испытывал разочарования из-за того, что это была не Хейзел. Неа. Я забыл о ней, а она забыла обо мне.

— Что, чёрт возьми, ты сделал со своими волосами? — удивился папа, когда я вошёл в дом.

— Я ничего не делал. Гусь тренировался в стрельбе по мишеням в центре города.

Мама прекратила раздражённо греметь кастрюлями и сковородками на кухне, чтобы мстительно рассмеяться.

— Господи. Только не ты туда же. Весь этот чёртов город расстроен нашим разрывом больше, чем мы сами, — сказал я.

— Насчёт этого. Давай поговорим в кабинете, — папа увёл меня с линии маминого огня.

Он закрыл за нами дверь и жестом предложил мне сесть в мамино кресло. Затем он взял со своего стола лист бумаги, откашлялся и начал читать.

— Ты измеряешь жизнь количеством ухабов на дороге. Это ни в коем случае не точная оценка.

— Ты что делаешь?

Он оторвал взгляд от своих записей.

— Я читаю тебе нотацию. Твоя мама знает, что я волнуюсь, поэтому она набросала кое-какие заметки.

Я до сих пор живо помнил неуклюжую попытку папы рассказать мне о пестиках и тычинках, когда мне было десять.

— Я бы вряд ли назвал твой инсульт и несчастный случай с Лаурой «ухабами».

— Тогда «обходными путями», — уступил он.

— Пап, мне правда не хочется говорить об этом прямо сейчас.

— Ну, ничего не поделаешь. Потому что ты не выйдешь из этой комнаты, пока не услышишь, что я хочу сказать.

Вздохнув, я плюхнулся в кресло.

— Ладно. Давай послушаем.

Папа снова уткнулся в лист бумаги.

— Ты был хорошим мальчиком, который вырос в хорошего мужчину. Но иногда я не могу избавиться от чувства, что подвёл тебя.

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

— Ты, как и я, не умеешь говорить о своих чувствах, — сказал он, размахивая своими конспектами в качестве доказательства.

— Мы Бишопы. Бишопы не говорят о чувствах. Чёрт возьми, у нас, возможно, и нет других чувств, кроме раздражения и голода.

Папа не рассмеялся, как я ожидал.

Он подёргал себя за мочку уха.

— Почему ты порвал с Хейзел?

— Это касается только нас с ней.

— Ладно. Тогда я просто буду строить догадки вместе со всеми остальными. Я думаю, ты испугался и решил сбежать.

— Я не испугался. И если бы я собирался сбежать, то сбежал бы намного дальше, а не остался в нескольких кварталах отсюда.

— Лучше выкладывай всё, пока не потерял его, Фрэнк, — крикнула мама из-за двери.

— Я перехожу к делу, — крикнул он в ответ.

Я протянул руку и открыл дверь.

— Не хочешь присоединиться к нам? — спросил я.

Мама прислонилась к дверному косяку и скрестила руки на груди.

— Ты ведёшь себя как трусливая курица и причиняешь кому-то боль, чтобы уберечь от боли себя самого.

Я тут же пожалел о том, что открыл дверь.

— Хейзел и я — два разных человека, которые хотят разных вещей, — настаивал я. — Я не обязан ничего объяснять ни тебе, ни кому-либо другому.

— «Разных вещей»? Мне кажется, она хочет жить в этом городе и быть частью этой семьи, — задумчиво произнёс папа, снова потянув себя за мочку уха.

— Чушь собачья, — пожаловался я.

Мама треснула меня по затылку.

— Заткнись и слушай.

— Почему мы это обсуждаем? Вы не наезжаете на Гейджа, когда он расстаётся с какой-нибудь девушкой, — заметил я.

— Хейзел не просто «какая-нибудь девушка», и Гейдж ещё не влюбился, — сказала мама.

— И ты хочешь сказать, что я влюбился? — моё сердце совершило странный кульбит в груди.

Моя мать торжествующе ткнула пальцем мне в лицо.

— Вот! Вот этот взгляд сейчас. Тошнота и лёгкая нотка страха. Это любовь, сынок.

— Нет, это не любовь. Это... несварение желудка.

— Ты влюбился в неё, испугался и поступил так, как поступаешь всегда. Ты ушёл, — сказала она.

Папа кивнул в знак согласия.

— Я не могу в это поверить. Вы говорите так, будто я бросил вас. Я уехал из города, потому что хотел этого. Я нашёл хорошую работу в красивом городе, потому что хотел жить своей собственной жизнью, которая не была бы полностью связана с жизнью других.

Мои родители обменялись одним из тех раздражающих знающих взглядов.

Настала моя очередь указывать пальцем.

— Нет. Теперь ваша очередь слушать. Только потому, что вам нравится, когда все собираются за вашим столом каждое воскресенье, и потому, что вы не против работать в магазине, из которого ушли на пенсию, и растить чужих детей, и жить бок о бок с теми людьми, которых вы знали всю свою жизнь, это не значит, что я должен поступать так же.

Мама закатила глаза.

— А я-то думала, что это у Леви самая непрошибаемая башка. Ты этого и хочешь.

Я закрыл лицо руками и испустил раздражённый стон.

— О, боже мой. Что заставляет тебя так думать?

Мама всплеснула руками, а папа наклонился поближе.

— Ну, для начала, тот факт, что твоя мама не идиотка.

— Спасибо тебе! — сказала она, ткнув пальцем в его сторону. — Послушай, я здесь не для того, чтобы гадать, почему ты такой, какой есть. Но ты пришёл к нам испуганным, сломленным маленьким мальчиком, который потерял родителей и был разлучён со своими братьями. Это не могло не оставить следа.

— Возможно, тебе нужно было что-то доказать, — сказал папа, присоединяясь к разговору. — Может быть, ты хотел доказать этому мальчику, что можешь сам о себе позаботиться?

Слова Хейзел, сказанные на озере, эхом отозвались во мне.«Ты был парнем из стабильной любящей семьи, который хотел расправить крылья и убедиться, что эти крылья работают».

— Почему всем вдруг захотелось подвергнуть меня психоанализу? — я устал. Я был зол. Я целыми днями выслушивал упрёки от людей, которые думали, что знают мою жизнь лучше, чем я сам.

— Потому что ты продолжаешь совершать самые глупые поступки, как будто хочешь самоуничтожиться или что-то в этом роде, — отметила мама.

— Мы расстались. Это не кризис среднего возраста, и, чёрт возьми, в этом нет ничего особенного, — ложь. Она так и сыпалась у меня изо рта.

— Кажется, тебя ни капельки не волнует, что ты только что отказался от самого лучшего, что у тебя когда-либо было, — сказал папа.

— Не Хейзел была самым лучшим, что есть в моей жизни, — тихо сказал я. — Это вы двое.

На мгновение они оба замолчали. Затем мама со слезами на глазах ударила меня по голове папкой с выписками от ветеринара.

— Ой! За что, чёрт возьми, это было?

— За то, что ты так мило и раздражающе неправ, — сказала она. — Тебе же не выдаютвсего однухорошую вещь в жизни.

— Ты начинаешь с чего-то одного и продолжаешь строить на этом фундаменте, — серьёзно добавил папа.

— Ты думаешь, нам было достаточно просто найти друг друга и влюбиться? — спросила мама. — Нет. Мы купили этот дом. Мы открыли своё дело, а потом ещё одно. У нас родилась твоя сестра. Мы нашли твоего брата. Мы привезли домойтебя.

— И это здорово для вас, ребята. Но это, чёрт возьми, не то, чего я хочу, — паника снова нарастала, но на этот раз мне нечего было сбрасывать.

— Хорошо. Тогда чего ты хочешь? — спросил папа.

Никогда больше ничего не терять. Никогда больше не испытывать такого ужаса. Этого мгновенного приступа горя и страха.

Не чувствовать, будто у меня было что-то хорошее и прочное, а потом осознавать, что это может быть у меня отнято вот так просто.

Забыть, каково было наблюдать, как моя сестра узнаёт, что её муж больше никогда не переступит порог её дома.

— Я хочу спокойной, простой жизни. И я не понимаю, почему абсолютно все вокруг чувствуют необходимость высказать своё мнение.

— Проблема в том, что все знают, что ты полон дерьма, — заметила мама.

Я начал подниматься со стула.

— У меня куча дел. У меня нет времени выслушивать это от вас двоих. Только потому, что я живу не так, как вы думаете, я должен...

— Кэмпбелл Бишоп. Ты прижмёшь свою задницу, пока мы с тобой не закончим. Жизнь драгоценна, даже когда она причиняет боль. Этого нельзя избежать. Это всё, что у нас есть, — мягко сказала мама.

— Теперь, если ты действительно хочешь такой одинокой жизни... — начал папа.

— Не хочет, — раздражённо перебила мама.

— Тогда да, прошу, продолжай делать то, что ты делал. Но если есть хоть малейший шанс, что ты просто пытаешься защитить себя, ты должен остановиться и подумать. Ты заслуживаешь лучшей жизни, чем эта.

— Как и тот маленький мальчик, который появился на пороге нашего дома, — многозначительно сказала мама.

Они оба сидели, выжидающе глядя на меня.

— Ладно. Я подумаю об этом, — сказала я, понимая, что притвориться, что прислушиваюсь к их совету, было единственным способом выбраться из этой комнаты.

— Маленькие кармашки счастья, — сказала мама.

— Что?

Папа кивнул.

— Ты, наверное, слышал поговорку «Не клади яйца в одну корзину».

— А что насчёт неё?

Мама всплеснула руками.

— Ты не можешь обеспечить себе только один источник счастья. Ты не можешь быть счастлив только до тех пор, пока твоя семья здорова. Никто не остается здоровым вечно.

— Помнишь, что твой прапрадед Мелмо сделал со своими деньгами? — спросил отец.

— Потратил на выпивку и женщин? — предположил я.

— Когда он умер, у него была скромная сумма в банке. Но он оставил после себя карту сокровищ, на которой было написано целое состояние, которое он припрятал в тайниках по всему родному городу. Он знал, что даже если банк обанкротится или кто-то найдёт и украдёт один из его тайников, он всё равно будет в порядке.

— Значит, вы хотите, чтобы ради своего счастья я начал закапывать золотые монеты на заднем дворе?

— Ты намеренно ведёшь себя глупо, и это отразится на твоём подарке на день рождения в этом году, — сказала мама.

— Я нехочуподарка на день рождения. Но я действительно хочу, чтобы этот разговор закончился.

— Послушай, Кэмпбелл, ты влюбился в Хейзел, — папа поднял руку, когда я попыталась возразить. — Это было ясно как божий день для всех, кроме тебя. Ты испугался.

Я ощетинился.

— Я не испугался.

— Чушь собачья, сынок. Каждый мужчина пугается, когда влюбляется, но настоящие мужчины смотрят своим страхам в лицо. Ты ведёшь себя так, будто влюбиться в хорошую женщину — это худшее, что ты мог сделать.

По-моему, так оно и было. И я не понимал, почему они не разделяли это мнение после того, как они посидели у постели Лауры в первые несколько недель и месяцев после несчастного случая.

— Давай попробуем так. Всё дело в диверсификации, — объявил папа.

— О, это хорошая метафора, дорогой, — мама похлопала его по колену.

— Ты же не вкладываешь все свои деньги в вымышленные акции одной-единственной компании, не так ли? — продолжил папа.

— Нет.

— Верно. Ты распределяешь свои инвестиции так, что, если одна из них пойдёт коту под хвост, у тебя будут другие, которые останутся в безопасности... если только весь фондовый рынок не рухнет, что, в любом случае, так и задумано...

— Ты теряешь мысль, Фрэнк, — предупредила мама.

Я решил перейти к делу.

— Так ты хочешь сказать, что я должен завести парочку жён? Не думаю, что в Пенсильвании это законно.

— Из всех тупоголовых неандертальцев... — пробормотала мама себе под нос.

— Я слышу тебя, — сказал я ей.

— Отлично. Я и хотела, чтобы ты меня услышал.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём мы говорим, — настаивал папа.

Мама покачала головой.

— Я не думаю, что он понимает. Так что я собираюсь просто сбросить ему на голову молоток. Ты вернулся сюда, полный чувства вины и ошибочно полагающий, что если бы остался здесь, то смог бы предотвратить несчастный случай с Лаурой.

— В этом нет ничего ошибочного. Я был бы тем, кто бегал с ней. Мы бы вышли раньше, потому что в это время мы всегда тренировались вместе. Эта машина никогда бы не...

— Это просто пи**ец как глупо.

— Следи за языком, мама.

— Что ж, мне жаль, но удар молотком не сработает, если ты смягчаешь его. Ты видел, как Лаура оплакивала Миллера, её физические возможности и её прежнюю жизнь. Ты сидел в первом ряду, как и все мы, и ты думаешь, что, оттолкнув Хейзел, ты избавишь себя от такой боли. Но на самом деле это просто...

— Пи**ец как глупо, — вставил мой отец.

— Откуда здесь эхо?

— Посмотри на свою сестру, — сказала мама, не обращая на меня внимания. — Она пережила такую травму, которая погружает многих людей в пучину и никогда больше не позволяет им всплыть на поверхность. Но в День Труда она хохотала до упаду. У неё есть дети, у неё есть мы, у неё есть этот город. И когда вы, тупицы, наконец сядете и поговорите, вы поймёте, что она готова вернуться к работе.

Мы с папой оба посмотрели на маму с одинаковым недоумением. Она закатила глаза.

— Мне нужно разжёвывать всё для вас, упрямых заноз в моей заднице?

Мы с папой переглянулись и пожали плечами.

— Ну, да, — сказали мы.

— Лауре не терпится вернуться в магазин. Она хочет развивать бизнес. Но для того, чтобы это произошло, вы все должны сделать это доступным для неё, и вы должны дать ей поводья для этого, — мама указала на папу в связи с последними словами.

— Почему Лаур ничего не сказала? — спросил я.

— Потому что твоя сестра такая же, как и все вы. Она не знает, как попросить о помощи. Ты думаешь, она захочет сесть рядом с тобой и твоими братьями и попросить вас установить пандус и новый туалет? Ты думаешь, она хочет быть той, кто скажет Экономному Фрэнку, что нам нужно нанять больше персонала? Она ожидает, что вы прочтёте её чёртовы мысли, точно так же, как вы ожидаете, что она подробно объяснит, что ей от вас нужно.

Ничего подобного никогда не случалось в истории семьи Бишопов... ну, если не считать моей матери.

— Ну, почему ты сразу не сказала, Пеп? — потребовал ответа папа.

Мама всплеснула руками.

— Потому что я не всегда буду рядом, чтобы вытаскивать ваши головы из задниц. Вы все взрослые люди, и я пытаюсь уважать это, но, боже, вы все усложняете мне задачу. Этот разговор должен был состояться полгода назад.

— Мне нужно пойти поговорить с Ларри, — сказал я, снова поднимаясь.

— Нет. Тебе следует хорошенько присмотреться к своей жизни и осознать, что ты уже сложил всё своё счастье в одну чёртову корзину. Ты в порядке только до тех пор, пока в порядке твоя семья.

— Господи, мам. Ты ведёшь себя так, будто вы с папой арендовали фургон и разъезжали по стране, веселясь до рассвета, пока Лаура была в больнице. Я видел вас. Вы страдали вместе с ней.

Мой голос сорвался, и я тут же заткнулся нахер.

Мама вздохнула и наклонилась вперёд, чтобы взъерошить мои волосы.

— Конечно, мы страдали. Но мы не перестали жить, и твоя сестра тоже. Ты, с другой стороны, ещё даже не начинал.

— Девушки, дети, домашние животные, друзья, хобби, каникулы, приключения, новые инструменты. Сынок, в мире полно вещей, которые можно любить. Тебе не кажется, что пришло время попробовать что-нибудь из этого? — поинтересовался папа.

Глава 47. Братско-сестринские признания

Кэмпбелл

— Я вижу, мы всё ещё сердимся, — сказал я на следующее утро в спортзале, когда моя сестра оскалилась на меня, продолжая выполнять тягу верхнего блока к груди Она уже вспотела, а это означало, что она пришла раньше обычного. Я подумал, не означает ли это, что она снова не спит. Потом я подумал, не спросить ли её, спит ли она.

И тут я понял, что понятия не имею, как затронуть эту тему, не вызвав её гнева.

— Значит, в этом мы едины, — объявил Леви, сидя на скамье рядом с ней.

— Если собираешься на кого-то злиться, уважаемый шеф полиции, то этот Говнюк выдвигает твою кандидатуру, — заметил я, опуская полотенце и стакан и беря гантели.

Ответом Леви был свирепый взгляд и ворчание, прежде чем он принялся за следующий сет упражнений на бицепс.

— Ливви не может на меня злиться, — сказала Лаура, вытирая лоб. — Вся эта история с инвалидным креслом и всё такое, — она драматическим жестом указала на своё кресло.

Это одна из тех шуток, которые на самом деле не были смешными, потому что являлись правдой. Когда-то мы были безжалостны друг к другу. Теперь мы ходили вокруг да около. Наши братско-сестринские отношения испортились, и никто из нас не знал, как вернуться к тому, что было раньше.

Делая то, что я делал всегда, и подавляя любое чувство беспокойства, я начал разминку с серии упражнений на подвижность.

— Посмотрите, кого нелёгкая принесла, — сказал Гейдж, запыхавшийся после пробежки нескольких миль на беговой дорожке.

— Я видела, как ты на неё смотрел, — объявила Лаура.

— На кого? — переспросил я сквозь стиснутые зубы, притворяясь, что не совсем понимаю, о ком она говорит.

— Послушай, я понимаю, что мы не говорим о реальных вещах, но я устала от этого. Ты облажался. Ты был счастлив. Она была счастлива. И ты выбросил это, — в голосе моей сестры слышалась настоящая дрожь, и я до смерти испугался, что это была не ярость.

— Ты, как никто другой, должна понять, — сказал я.

— Я, как никто другой? Что, чёрт возьми, это должно означать? — потребовала Лаура.

— Это наверняка было глупо, — пробормотал Гейдж себе под нос.

— Определённо глупо, — проворчал Леви.

— Нет. Нахер всё это. Вы, ребята, хотите поговорить? Мы поговорим. Я сидел там и наблюдал, как ты проходишь через всё это, Лаур. Я сидел в первом ряду и видел, как ты теряешь всё. Видел, как ты страдаешь каждую мучительную секунду этого дня. Я, бл*дь, не могу этого сделать. Я не могу потерять такого человека. Я чуть не потерял тебя, и я, бл*дь, не смог с этим справиться.

Глаза Лауры вспыхнули.

— Ты же не посмел бы сейчас использовать меня и Миллера как оправдание своего идиотизма.

— Я никого не использую в качестве оправдания, и никакого идиотизма не было.

— Лучше приготовь наручники, — сказал Гейдж Леви.

— Ты думаешь, есть что-то, чего бы я не сделала, чтобы провести ещё один день, ещё один час с Миллером? — спросила Лаура. — И ты только что ушёл от человека, который сделал тебя счастливее, чем я когда-либо видела, ты, неуклюжий придурок.

— Послушай. Давай просто успокоимся, — начал я.

— Успокоимся? Яне будууспокаиваться, Кэмми. Потому что я всё ещё злюсь из-за того, что не могу просто встать и ударить тебя по твоей глупой физиономии, когда ты этого заслуживаешь. Потому что мы ни о чём не говорим. Потому что я больше ни секунды не могу сидеть дома в роли раненой вдовы.

— Господи, Ларри. Почему ты ничего не сказала? — тихо спросил Гейдж.

— Потому что мы, бл*дь, ни о чём не говорим! — закричала она. — Никто из нас не говорит.

— Ты не должна быть в ситуации, где тебе пришлось бы просить, — признался я. — Мы должны были знать.

— Ой, отъе*ись. Никто из вас, тупиц, не умеет читать мысли. Мы все виноваты. Бла-бла-бла. Но сейчас мы сосредоточены на тебе.

— А мы не можем сосредоточиться на Гейдже? — пошутил я.

— Я жива, Кэмми. Я не всё потеряла. У меня были дети, у меня были вы, засранцы. И Мелвин, и мои друзья. У меня была я. Я чертовски сильная, и я не жалею ни об одной секунде своей жизни с Миллером. Даже о конце. Так что я совершенно точно, чёрт возьми, не позволю тебе использовать меня как предлог, чтобы убежать от любви, потому что «это страшно» или «может случиться что-то плохое». Знаешь что, тупица? Единственное, что помогает нам пережить трудные времена — это люди и вещи, которые мы любим.

Я почесал в затылке.

— Кому-нибудь ещё не нравится, что мы разговариваем?

Гейдж, Леви и Лаура дружно подняли руки.

— Если мы и сбрасываем бомбы правды, то я всё ещё зол из-за того, что ты вернулся в город и пытаешься играть в героя, — признался Гейдж.

— Кто? Я? — переспросил я, указывая на себя.

— Да, ты, придурок, — сказал Леви.

— Я не пытался играть в героя.

— Ты всё выставил так, будто мы ничего не сможем без тебя сделать. Как будто бизнес терпел крах, потому что тебя здесь не было. Как будто ты мог предотвратить... ситуацию с Лаурой, — сказал Гейдж, махнув рукой в сторону инвалидной коляски.

— Я самый старший. Моя работа — защищать вас, неудачников, — настаивал я.

— То, что ты самый старший, ещё не значит, что ты единственный, кто способен защитить что-либо, — сказал Гейдж.

Леви молча протянул кулак, чтобы он по нему стукнул.

— Отлично. Итак, я похерил всё с Хейзел. Ларри хочет вернуться на работу. А Джиджи считает меня излишне опекающим нарциссом. В чём твоя проблема, Ливви?

Мы все повернулись к Леви.

— Я, бл*дь, не обстреливал сарай пейнтбольными шариками, и я всё ещё злюсь из-за того, что меня в этом обвиняют.

Глава 48. Массовый «Уикенд у Берни»

Хейзел

— Я не хочу быть общаться, — заныла я, когда Зои потащила меня к «Рыбьему крючку».

Погода субботним вечером наконец-то склонилась в пользу осени, поэтому я была одета в джинсы и свитер, которые она выбрала для меня. Джинсы были рассчитаны на стояние, а вырез тёмно-синего топа открывал слишком большое декольте для женщины, которую часом ранее пришлось отрывать от ноутбука и силой снимать с неё любимые спортивные штаны.

Был субботний вечер, что для меня стало ещё одной отличной причиной остаться дома и хандрить. В течение двух недель я избегала своего собственного дома с 7:00 утра до 17:00 вечера. Прогресс в доме и на странице происходил стремительно.

В порыве мучительного вдохновения я довела своих персонажей до ссоры и разрыва в третьем акте. Я многое позаимствовала из реальной жизни, а это означало, что я загнала себя в угол. Потому что «герой» был неисправимым тупицей, и не существовало на свете такого грандиозного жеста, который заслужил бы ему прощение. Но я подумывала о том, чтобы смягчить его тупость, найти выход из положения... вымышленный, конечно.

Пока я ждала нового источника вдохновения, я проводила время с читателями в социальных сетях и покупала в интернете всё необходимое для дома, например, подставки для книг в виде горгулий, которые должны доставить во вторник.

— Переживёшь, — сказала Зои, придерживая для меня стеклянную дверь. — Всё это часть тура «Я в порядке».

Я усмехнулась.

— Я не чувствую себя в порядке, — мне не нравилось быть негативной, но комфортная привычность капризности была как старый уютный свитер. Как только я завернулась в него, мне не хотелось его снимать.

— Важно то, что ты выглядишь так, будто с тобой всё в порядке.

— Ага, конечно, потому что внешность — это главное.

— Ты же знаешь, как это дерьмово — столкнуться с бывшим в плохой день, вместо того, чтобы быть в идеально мстительной форме, — отметила она.

— Он здесь? — к меня ноги примёрзли к земле. Я бы предпочла встретиться с холодным гинекологическим зеркалом и продуваемым сквозняками кабинетом гинеколога, чем увидеться лицом к лицу с Кэмпбеллом Бишопом прямо сейчас.

— Конечно, нет, — фыркнула она. — Кроме того, у меня хорошие новости, и ты моя лучшая подруга. По контракту ты обязана отпраздновать это событие со мной.

— Твоя кузина не засорила твой туалет и не затопила квартиру под тобой?

— Нет, она определённо это сделала. Но как бы ты ни старалась, тебе меня не сломить.

Мы миновали стойку администратора и направились прямиком в бар, где по меркам Стори-Лейка было довольно многолюдно.

Раздались радостные возгласы, и я обернулась, пытаясь понять причину. Но позади меня никого не было. Я смотрела на экраны телевизоров в ожидании победы в спортивном матче, и тут кто-то крикнул:

— Отлично выглядишь, Хейзел!

Раздались новые аплодисменты, несколько одобрительных свистков и несколько улыбок в мою сторону. Я заметила, что Лаура и Сунита машут нам из-за столика.

— Эм. Спасибо? — сказала я, разглаживая рукой свой свитер. — Почему все мне аплодируют? — прошипела я уголком рта.

— Потому что они в Команде Хейзел, — Зои вскинула кулак в воздух.

— Команда Хейзел! — с энтузиазмом откликнулись все в баре.

— Они что, держат в руках экземпляры моих книг? — переспросила я, уверенная, что всё это мне почудилось.

— Так Команда Хейзел опознаёт друг друга, — объяснила она, провожая меня в бар.

Расти встретил нас по другую сторону стойки.

— Дамы. Тебе как обычно, Хейзел? — спросил он с дразнящей улыбкой.

Я побледнела.

— Боже, нет. Можно мне, пожалуйста, шардоне?

— Конечно.

— Мне тоже, — сказала Зои.

Джуниор Уолпитер подошёл и хлопнул меня по спине. На воротнике его рубашки для свиданий было что-то вроде пятен от детской рвоты или еды.

— Ты заслуживаешь лучшего, Хейзел. Я надеюсь, ты найдёшь что-то настоящее, как у нас с женой.

— Спасибо, Джуниор, — слабо сказала я.

— Эй, я пришлю тебе по электронной почте несколько фотографий близнецов, хорошо? Подожди, пока не увидишь двойной взрыв подгузников в парке. Это тебя взбодрит.

— Звучит... здорово, — солгала я.

Он вернулся к своему столику и жене, а я угрюмо уставилась на своё вино. Даже Джуниор Уолпитер жил долго и счастливо. А мне суждено писать только о жизни других людей.

— Прекрати хандрить, — приказала Зои. — Гарланд идёт сюда.

Я застонала.

— Серьёзно? Я не могу сегодня иметь дело со своим личным папарацци.

— А вот и моя любимая местная знаменитость, — сказал Гарланд, незаметно подходя ко мне слева. — Как тебе мой недавний репортаж?

Я почувствовала лёгкое дуновение за спиной и, обернувшись, увидела, что Зои делает рубящее движение поперёк своего горла.

— Я его не видела, — сказала я, переводя свой подозрительный взгляд обратно на журналиста-любителя.

— Что ж, в таком случае, мне просто нужно быстрое фото по... важным причинам, — сказал он.

— Знаешь что, Гарланд, я не чувствую себя готовой к съёмкам, — сказала я.

Но он меня не слушал. Он был слишком занят, щёлкая пальцами Куэйду, бодибилдеру лет двадцати с небольшим, стоявшему в конце стойки.

— Куэйд, сделай одолжение, подойди сюда для... э-э... контраста, — сказал Гарланд.

Куэйд, блондин с химической завивкой и стрижкой маллет, покинул свой барный стул и направился к нам, демонстрируя свою мускульную массу.

— Он похож на куклу Кена из восьмидесятых, — сказала Зои с одобрительным вздохом.

— Мы достаточно взрослые, чтобы быть его намного, намного старшими сестрами, — отметила я.

— И тогда я просто подумал: «Ты можешь это сделать, Куэйдстер. Двести килограмм — это ничто». И потом я поднял штангу.

Гарланд срежиссировал снимок, на котором мы с «Куэйдстером» запечатлены в баре, и было похоже, что мы увлечены разговором. Он утверждал, что это сделано для его маркетинговой подработки. А потом он исчез, а Зои, извинившись, ушла в туалет, и теперь я осталась сидеть здесь наедине с Куэйдом, пока он объяснял разницу между обычной становой тягой и русской становой тягой.

Было ли это похоже на настоящее свидание? Сидеть тихо и ждать, когда можно будет сказать что-нибудь о своих странных увлечениях человеку, с которым у тебя нет ничего общего?

— Куэйд, позволь мне спросить тебя вот о чём. Если бы у тебя действительно что-то пошло не так с женщиной, что бы ты сделал, чтобы вернуть её? — поинтересовалась я. Если парень собирался надоедать мне своими интересами, я могла бы с таким же успехом покопаться в нём на благо художественной литературы.

Он нахмурился.

— Не думаю, что у меня когда-либо что-то не ладилось с женщиной.

— Я не знаю, что на это сказать, — призналась я.

— С тобой действительно легко разговаривать, Хейзел, — сказал он с признательностью. — Хочешь послушать о моём режиме тренировок перед соревнованиями по бодибилдингу в ноябре?

— Конечно, Куэйд.

Зои долго не было, и я начала что-то подозревать. Я как раз собиралась найти предлог, чтобы разыскать её, когда в баре одновременно разнеслась дюжина телефонных уведомлений.

— Что происходит? — спросила я, перекрывая возбуждённый гул.

— Ты готова выпить ещё бокальчик? — предложил Расти, появляясь передо мной.

— Я в порядке, спасибо.

— Я бы выпил ещё пшеничного пива, — сказал Куэйд, поднимая свой пустой стакан. — Это похоже на то, как если бы протеиновый коктейль и светлое пиво породнились.

— Звучит... интересно.

Я рассеянно потёрла шею сзади.

— Напряжение в трапециевидных мышцах? — спросил Куэйд.

— А?

Он протянул руку и надавил на то место, где моя шея переходила в плечо.

— О, боже мой, — слова вырвались из меня вместе с одобрительным стоном.

— Да, у тебя всё очень напряжено, — сказал он, поворачивая меня на стуле, чтобы помассировать мои застывшие мышцы своими руками размером с окорок.

— О, ничего себе, — промурлыкала я. На той неделе я потратила много времени, притворяясь, что пишу, и, очевидно, притворство задействовало те же мышцы, что и настоящая работа над книгой.

В помещении позади меня что-то происходило. Возникло электрическое напряжение, как будто все одновременно затаили дыхание. Но волшебные мускулистые пальцы Куэйда мешали мне сосредоточиться на чём-либо другом.

— Убери от неё руки.

От резкой команды мои веки распахнулись, как хлопушки.

— О, привет, Кэм. Я тебя не заметил, — непринуждённо сказал Куэйд, продолжая разминать мышцы моей шеи.

— Меня не волнует, что ты способен поднять грузовик из положения лёжа. Если ты не уберёшь от неё руки в течение следующих двух секунд, я оторву тебе руки и расквашу тебе рожу твоими же кулаками.

Я вывернулась из крепкой хватки Куэйда и развернулась.

Кэмпбелл Бишоп выглядел так, словно испытывал настоящую физическую боль.

— Подожди, Кэм. Если Хейзел хочет встречаться с Куэйдом, это её право, — предупредил Расти.

— Я должна согласиться с Расти, — воскликнула Сунита со своим чётким британским акцентом. — Это ты тут придурок, который сделал её одинокой.

— Хех. Придурок, — сказала Лаура, стоявшая рядом с Сунитой.

Все закивали головами, и раздались новые возгласы согласия.

Гейдж и Леви резко остановились в дверях позади Зои.

— По крайней мере, никто не истекает кровью, — сухо заметил Гейдж.

— Пока, — пробормотал Леви.

Я вскочила со стула, внезапно охваченная гневом.

— В чём твоя проблема? — потребовала я, тыкая пальцем Кэму в грудь.

— Мы можем поговорить? После того, как я сброшу этот окорочок в озеро? — спросил он меня.

—Вот теперьон хочет поговорить, — заметил Джуниор.

Кэм повернулся лицом к бару.

— Клянусь Богом, я буду драться с каждым из вас.

Мисс Патси встала и начала описывать круги своей сумочкой над головой, как будто это было лассо.

— Хотела бы я посмотреть, как ты попытаешься, выскочка.

— Со всеми, кроме тебя, — сказал Кэм, указывая на неё. — Я не доверяю этой сумочке.

Гейдж и Леви неохотно подошли и встали позади Кэма. Я не была уверена, были ли они там для того, чтобы защитить его от всех или всех от него. Хотя, судя по их мрачным выражениям лиц, также существовала вероятность, что братья хотели быть уверенными, что они нанесут первые удары.

— Никто ни с кем не будет драться, если только Хейзел не ударит Кэма, — объявил Леви.

Разочарованное бормотание было быстро заглушено стальным взглядом шефа полиции.

Кэм повернулся ко мне с мольбой в глазах.

— Пять минут. Подальше от этих придурков.

— Нет.

— У тебя были свои пять минут. Она двигается дальше, приятель, — самодовольно сказала Зои.

— О, отлично! Мы это не пропустили, — сказал Фрэнк, стоя в дверях.

— Я думала, они уже должны были быть в крови, — сказала Пеп, бросая аптечку на ближайший столик в пабе. — Выпей нам пива, Расти.

— Если ты думаешь, что драка в городском баре будет каким-то грандиозным жестом, ты сильно ошибаешься, — сообщила я Кэму.

— Я вроде как думал, что буду постепенно наращивать грандиозность жестов. Но это сложно, когда ты встречаешься с каждым холостяком в городе.

— Встречаюсь? Я не встречаюсь!

— О, так же, как мы не встречались? Наверное, Бронсон Ван дер Бик просто так придержал для тебя дверь в книжном магазине. Он даже не читает книги, Хейзел. А как насчёт обеда в уютной обстановке со Скоттом, кузеном Дариуса? Или прогулки на каяке со Скутером?

Он показал мне экран своего телефона, листая фотографии, на которых я улыбаюсь другим мужчинам.

У меня отвисла челюсть, когда я поняла, что произошло.

Весь чёртов город устроил мне «Уикенд у Берни».

— Гарланд! — рявкнула я.

Глава 49. Ты пахнешь рыбой

Кэмпбелл

У меня болели лицо, кулаки и рёбра. При каждом шаге из моих ботинок выплёскивалась озёрная вода, пока я ковылял по Мэйн-стрит.

На запястьях у меня не осталось волос из-за клейкой ленты, которую Леви использовал вместо наручников.

Я дрался за неё, был первым, кого брат официально арестовал, и получил внушительный штраф за порчу общественного имущества, а мама с папой внесли за меня залог.

Но я доказал себе и Стори-Лейку, что не собираюсь сдаваться без боя.

И я был готов ко второму раунду.

Я расправил плечи, когда в поле зрения показался дом Хейзел. Свет на крыльце горел, но в гостиной и комнате отдыха было темно. Но сейчас только начало одиннадцатого, и я знал, что она ещё не легла спать.

Я открыл калитку и зашагал по дорожке. Была 85 % вероятность того, что она не откроет дверь, если я позвоню, и стопроцентная вероятность того, что она не впустит меня внутрь, чтобы я не залил её недавно отполированные полы водой из озера и кровью.

Я решил прибегнуть к Плану Б и направился в обход дома, пробираясь через последние заросшие участки двора. Я получил веткой кизила по лицу и порвал штаны обо что-то колючее, прежде чем добрался до окна её кабинета. Из него лился свет.

Она сидела за своим столом, слава Богу, одна. Волосы были собраны в тугой узел. Плечи опущены. Её пальцы скользили по клавиатуре как в тумане. Её спина была самой красивой спиной, которую я когда-либо видел. Я хотел видеть эту спину снова каждый день до конца своей жизни.

— Ты собираешься торчать там всю ночь или всё-таки решишься?

Я обернулся и увидел, что Фелисити выглядывает из-за забора.

— Ты там на стремянке?

— Я предпочитаю думать об этом как о наблюдательной площадке. Почему ты весь мокрый?

— Потому что я был идиотом, а теперь не идиот.

— Хм. Просто для ясности, ты признаёшься в любви, а не совершаешь какое-то странное преступление, верно? — спросила она.

Я вздохнул и сделал мысленную пометку купить и повесить занавески на все окна по эту сторону дома Хейзел, независимо от того, даст ли она мне второй шанс.

— Да, и я был бы признателен за уединение, — многозначительно сказал я.

— Это обойдётся тебе дорогой ценой.

— Я в течение месяца лично буду принимать твои заказы и доставлять их, — пообещал я.

— Приятно иметь с тобой дело. Кстати, отличные пластыри, — сказала она, исчезая из виду.

Я посмотрел на свои костяшки пальцев. Моя мама, шутница этакая, пополнила аптечку светящимися в темноте пластырями с эмодзи. Она использовала на меня все пластыри с какашками.

Я поднял руку, чтобы постучать в окно Хейзел, но остановился.

«Дерьмо». На ней были наушники. Это означало, что я вот-вот напугаю её до смерти. Внезапно весь этот план показался мне глупым... и опасным. А что, если она бросится на меня с ножкой от банкетки или швырнёт в меня свою ручную енотиху?

Ругаясь себе под нос, я вытащил телефон из мокрого кармана, молясь, чтобы он всё ещё работал.

Я:Повернись.

Я отправил сообщение и подождал.

Она посмотрела на свой телефон, и её пальцы замерли на клавиатуре. Но вместо того, чтобы потянуться к телефону, она расправила плечи и продолжила печатать.

— Серьёзно, Хейзел? — бормоча что-то себе под нос, я отправил ещё одно сообщение.

Я:Я буквально вижу, что ты меня игнорируешь. Просто повернись.

Я:Пожалуйста.

Экран её телефона снова засветился, и Хейзел откинула голову на спинку стула. Она перевернула телефон экраном вниз и снова принялась печатать.

Зарычав, я нажал кнопку вызова.

— Чёрт возьми, — донёсся изнутри приглушённый вопль Хейзел. Она хлопнула ладонью по телефону и ответила на звонок. — Что?

— Повернись, — приказал я.

Она резко развернулась на стуле, и в её глазах вспыхнул огонь. Её телефон вылетел из рук, и она чуть не упала со стула, издав вопль, достойный дома с привидениями, когда увидела мой неуклюжий силуэт в окне.

— Там всё в порядке? — крикнула через забор Фелисити.

— Уходи, Фелисити.

Я нетерпеливо махнул в сторону окна.

— Какого хрена ты шныряешь по моему двору и прижимаешься лицом к моему окну? — потребовала Хейзел, с усилием поднимая стекло.

— Я не прижимался лицом к стеклу, — возразил я. — Отойди.

— Нет! Зачем?

Я взобрался на подоконник.

— Боже мой. Почему ты мокрый? — она сморщила нос. — От тебя пахнет рыбой.

— Гейдж ударил меня рыбой по лицу, — объяснил я, пролезая через окно. Мои промокшие ботинки с хлюпаньем ударились о паркет.

Хейзел выглядела так, словно осматривала комнату в поисках оружия.

— Я пришёл с миром, — пообещал я ей.

— Мне всё равно. Если все остальные получили возможность врезать тебе, я тоже хочу.

— Ну, если ты не готова ударить меня кулаком, или у тебя под рукой нет живой форели, то тебе чертовски не повезло.

Хейзел кивнула.

— Тогда ладно, — она сжала руку в кулак и отвела её назад. — У тебя есть десять секунд, чтобы объяснить мне, какого чёрта ты меня бросил, публично унизил, а потом вломился в мой дом, воняя как какой-то озёрный монстр, иначе я буду вынуждена применить к тебе приёмы самообороны, изученные на YouTube.

Я поднял ладони в знак капитуляции.

— Я порвал с тобой, потому что испугался. Вся эта история с любовью для меня в новинку. Я уже начал привыкать к этому, пока Лаура снова не попала в больницу. Это напомнило мне о несчастном случае с ней. Как мы потеряли Миллера, как мы чуть не потеряли и её. Как она едва пережила, когда мы сказали ей, что Миллер скончался. Кажется, у меня случился приступ паники, и я решил всё исправить посредством того, что не буду любить тебя.

Хейзел опустила кулак на несколько сантиметров.

— Это ужасно, — призналась она.

— Я так и не смог смириться с этим. Она одна из лучших людей, которых я знаю, и я люблю её до смерти, но это не защитило её. Я не защитил её. Любовь не спасла её от жизни без её второй половинки, от жизни без всего того, что она привыкла делать. Я посмотрел на неё в той постели и увидел тебя.

— И ты бы предпочёл не находиться у чьей-то постели. Поняла. Спасибо, что дал мне понять после того, как я в тебя влюбилась, — огрызнулась Хейзел. Теперь она держала оба кулака поднятыми в совершенно неправильной позе.

— Лаура уже надрала мне задницу. Мама и папа тоже. Все умирают. Каждый теряет тех, кого любит. От этого факта никуда не деться. Нет способа избежать потери. Поэтому я хочу страдать вместе с тобой, Хейзел. Я хочу горевать, злиться и быть у каждой постели.

— Это самый депрессивный грандиозный жест в истории человечества.

— Я думал, что смогу защитить себя от плохого, если у меня не будет достаточно хорошего.

Выражение её лица постепенно смягчалось.

— Это действительно глупо.

— Согласен. Но ты показала мне слишком много хорошего, и теперь я хочу ещё. Потому что у нас будет и плохое. Это гарантировано. И единственный способ пережить это — сохранить как можно больше хорошего.

— Ладно, немного менее депрессивно.

Я потянулся к ней и, схватив за запястья, притянул ближе к себе.

— Жизнь — беспорядочная штука, но я предпочёл бы быть частью твоего беспорядка, чем наблюдать, как ты устраиваешь его с кем-то другим.

— На самом деле я не устраивала бардак с другими людьми. Меня подставили.Насподставили. Зои окрестила это «Уикенд у Берни,» потому что это было всё равно, что заставлять труп совершать какие-то действия.

— Весь город знает, что мы созданы друг для друга. Теперь я тоже это знаю. И я тебя не отпущу, — сказал я, притягивая её ближе.

— Я не собираюсь вот так внезапно доверять тебе и снимать свои штаны...

— На тебе и так нет штанов, — заметил я.

Она посмотрела вниз.

— Чёрт возьми.

— Я повешу шторы. Везде, — сказал я ей и склонил голову к её лицу.

Она открыла рот, и я воспользовался случаем. Поцелуй был нежным, пронизанным желанием. Я обхватил её лицо обеими руками и целовал её до тех пор, пока у нас обоих не перехватило дыхание.

— Проклятье! Какого чёрта тебе понадобилось поступить так? — потребовала Хейзел, вырываясь. — Ты причинил мне боль, Кэм. Сильную боль. Я пошла на риск. Ты не представляешь, как это было тяжело для меня. И ты раздавил меня.

Я провёл рукой по её волосам.

— Прости, — тихо произнёс я. — Я хочу, чтобы ты сказала мне, чего ты хочешь. Я хочу быть уверен, что ты это получишь. Даже если это меня пугает.

— Я не хочу, чтобы мысль об отношениях пугала моего тупого бойфренда!

— Детка, я не боялся быть с тобой. Я боялся потерять тебя.

— Что звучит как какое-то действительно глупое самоисполняющееся пророчество? Как я должна забыть о таком? Я не знаю, хочу ли я тебя прощать!

— Вот и хорошо. Не прощай. Я ещё не заслужил этого. Ты заслуживаешь одного из этих героических грандиозных жестов. И то, что я напугал тебя до смерти и полез в окно, не имеет никакого отношения к делу.

Она оглянулась через плечо.

— Ну как бы, окно было довольно высоко, а ты сделал всё так, что это выглядело довольно легко.

— Недостаточно высоко, Проблема. Ты заслуживаешь большего. Я хочу жизнь с тобой. Дом. Семью, — движение у двери привлекло моё внимание. — Только с существенной меньшей популяцией енотов в помещении.

Она расправила плечи и вздёрнула подбородок.

— Я действительно заслуживаю большего. Берта тоже. И, чтобы ты знал, я гораздо менее снисходительна, чем мои героини.

Я наклонился и поцеловал её в лоб.

— Чтобы ты знала, енотиха меня не победит. Кроме того, я более упорный, чем твои герои.

— Итак, каким будет твой грандиозный жест? Я могла бы дать тебе несколько советов.

Я покачал головой.

— Не-а. Я провёл все необходимые исследования, — сказал я, указывая большим пальцем на её книги на полке.

— Ты собираешься спасти мою семейную елочную ферму и подарить мне стадо мини-осликов?

— Поспи немного, — посоветовал я. — Потому что, когда я ошеломлю тебя грандиозным жестом, никто из нас не сможет заснуть в течение сорока восьми часов, — я провёл пальцем по поясу её нижнего белья.

Хейзел вздрогнула.

— Всё ещё хочешь меня ударить? — поинтересовался я.

— Да, но у меня такое чувство, что это никогда не пройдёт.

Я улыбнулся и поцеловал её в кончик носа.

— Увидимся, Проблема, — я направился к окну, впервые за несколько недель почувствовав, что у меня появилась цель.

— Так есть какие-то сроки, к которым я должна быть готова? — крикнула она мне вслед.

Я бросил на неё похотливый взгляд и выпрыгнул обратно в окно.

Я:Нужна ваша помощь.

Леви:Ты не отмажешься от штрафа.

Ларри:Как всё прошло с Хейзел?

Гейдж:Она заперла тебя в шкафу с енотом?

Я:Я завоюю её обратно.

Гейдж:Ты хотел сказать, возьмёшь измором?

Лаура:А какая разница?

Я:Мне нужна помощь с грандиозным жестом.

Леви:Это что такое, чёрт возьми?

Глава 50. Здесь начинается Долго и Счастливо

Хейзел

Водитель подъехал к моему дому, и я вздохнула с облегчением. Приятно было вновь побывать в Нью-Йорке. Но после трёх дней встреч, интервью и общения с журналистами я была готова вернуться домой.

Прошлой ночью мы с Зои попрощались. Она задержалась ещё на один день, чтобы рассказать о нашем успехе своим старым коллегам и исправить тот урон, который её двоюродная сестра нанесла её квартире в этом месяце. Но я была более чем счастлива вернуться домой. Дом Сердца сиял передо мной, как приветственный маяк.

Я не сразу сообразила, что на улице не припарковано строительной техники. На подъездной дорожке не было мусорного контейнера. Но со стропил моего крыльца свисали корзины с папоротниками и хризантемами. Именно такие, какие я хотела.

— Что за чертовщина? — пробормотала я себе под нос.

Водитель подъехал к гаражу, который, если меня не обманывало зрение, выглядел чище и розовее, чем когда я уезжала. С дверей исчезла облупившаяся краска, и теперь они сияли белизной. Но самым большим сюрпризом стал тот факт, что терраса и пандус были закончены.

Я поспешно дала водителю чаевые и забрала свои сумки, прежде чем позвонить Кэму. Но никто не ответил. Мы обменялись несколькими сообщениями с тех пор, как он влез в окно моей библиотеки, пропахший рыбой, и он пообещал отпраздновать со мной мой новый издательский контракт, как только официально вернёт меня.

Повинуясь внезапному порыву, я позвонила его сестре.

— Привет, — ответила Лаура.

— Эй, не хочешь зайти ко мне и стать моим первым гостем, который опробует пандус? Не думаю, что у меня дома есть что-нибудь из еды, но мы могли бы что-нибудь заказать.

— Об этом я позабочусь. Буду через сорок семь секунд, — сказала она.

— Это прозвучало так, словно Леви придётся арестовать тебя за превышение скорости.

— Леви уехал из города вместе с остальными. Я просто была неподалёку, — сказала она, прежде чем повесить трубку.

Верная своему слову, она свернула на подъездную дорожку менее чем через минуту.

— Возьми, пожалуйста, вино с заднего сиденья, — крикнула она мне.

— Когда они успели всё это сделать? — спросила я, доставая с заднего сиденья сумку с покупками, пока она собирала свою коляску на земле.

— Давай просто скажем, что у Кэма была большая мотивация закончить.

В моей пищеварительной системе поселился комок беспокойства. Он был очень мотивирован закончить, потому что ему надоели наши отношения? Потому что он передумал и решил, что нам лучше быть смертельными врагами? На тот момент это был наш единственный вариант отношений, потому что я ни за что не собиралась становиться его другом. Я была недостаточно зрелой для этого.

— Они начали устанавливать пандус в магазине, и мы будем закрыты всю следующую неделю, чтобы они могли переделать расположение кассы и туалета, — сказала Лаура, аккуратно опускаясь на своё кресло.

После падения у неё на лбу был наклеен плачущий от смеха смайлик, но голос звучал восторженно, почти бодро.

— Значит ли это, что ты возвращаешься на работу?

Улыбка Лауры затмевала солнце.

— Наконец-то! Я последовала твоему примеру и заполнила целый блокнот планами и идеями товаров. Следующий год будет для нас знаменательным. Для всех нас. Я чувствую это, — сказала она.

— Это здорово, — я хотела быть частью«всех нас». Отчаянно. — Пойдём, посмотрим, чего они добились внутри.

Я поднялась по пандусу впереди Лауры и ступила на террасу.

— Я не заказывала мебель, — пробормотала я, разглядывая обеденный стол и стулья из тикового дерева, вращающиеся стулья с подушками вокруг низкого столика. Здесь было ещё больше цветов в горшках. Хризантемы всех цветов радуги. В углу поблескивал весьма мужественный мангал.

— Должно быть, это феи, специализирующиеся на мебели для патио, — с невинным видом предположила она.

Я открыла заднюю дверь и придержала её для неё.

— Как поживает твой брат? — спросила я, переступая вслед за ней через низкий порог.

— Который из них? — поддразнила она. — Кстати, можешь поставить это на стол.

Я моргнула и бесцеремонно бросила сумку на пол. У меня были шкафчики и столешницы. И плитка. И дверь в кладовку. И глянцевый уголок для завтрака.

— Срань... Всё закончено!

— Сюрприз, — сказала Лаура, описывая торжествующий круг на коляске.

Шкафчики были тёмно-синего цвета с золотой фурнитурой. Столешницы — их было так много — сверкали стильным белым цветом с серыми прожилками, которые перекликались с текстурированной задней панелью.

— У меня в квартире было тридцать сантиметров рабочего пространства на кухне, — сказала я, перегибаясь через островок и раскидывая руки в стороны. За островком стояли барные стулья — шесть стульев с белыми ножками в деревенском стиле и изогнутыми сиденьями из плавучего дерева.

— Да, тебе определённо нужно научиться готовить, — Лаура достала два бокала для вина из шкафчика рядом с холодильником для напитков. — Мама уже записала тебя на урок приготовления мясного рулета на следующей неделе.

— Но как...

В застеклённых шкафчиках виднелась радуга посуды, готовой для приёма гостей. Я сфотографировала это и отправила маме. Я прикладывала усилия к налаживанию наших отношений и была приятно удивлена результатами.

— Ребята пару раз не спали всю ночь и вызвали подкрепление.

— Где они? Почему они не злорадствуют по поводу того, как хорошо выглядит это место? — это было похоже на кухню из журнала. Идеальная кухня в идеальном доме, и я была той, кому довелось здесь жить.

— Им надо кое о чём позаботиться. Скоро вернутся, — пообещала Лаура и начала раскладывать на столе для завтрака разнообразные сыры, крекеры и мясные закуски.

Я прижала руку к сердцу, осматривая помещение.

— Это уже слишком.

Если это был благородный жест Кэма, я наброшусь на него и сорву с него штаны сразу же, как только он покажет своё лицо.

— Ну, как всё прошло в Нью-Йорке? — спросила Лаура, наливая бокал вина и протягивая его мне.

Я взяла его с собой в кладовку.

— Всё прошло... здорово. Зои заключила для меня новый контракт с новым издателем... О, боже мой. Это больше, чем вся моя кухня на Манхэттене, — взвизгнула я. — Подожди. Почему здесь стоит аэрогриль Кэма? Он подарил его мне? И откуда взялся этот ручной миксер?

— Может, от феи кладовки?

Я вышла из кладовки и указала на неё пальцем.

— Что ты знаешь? Что происходит?

Она невинно пожала плечами как раз в тот момент, когда раздался звонок в дверь.

— Возможно, тебе лучше открыть.

Я взяла своё вино и почти бегом пересекла прихожую.

— Боже мой, посмотри на шторы! — воскликнула я на ходу.

Я распахнула входную дверь, ожидая увидеть самодовольного Кэма. Вместо этого меня встретила сияющая улыбка Дариуса.

— Хейзел, моя любимая дама, которая мне не мать! Ты ведь помнишь Сильвию из «Серебряной Гавани», верно?

Я моргнула.

— Да! Конечно. Я должна принести тебе множество извинений. Мне жаль, что я подвергла опасности ваших жильцов на той понтонной лодке.

— Не нужно извиняться, — настаивала Сильвия.

— Мы можем войти? — спросил Дариус.

У меня кружилась голова, как в безумной карусели.

— О, конечно. Похоже, мой дом готов. Лаура на кухне, готовит сыр и вино.

— Ты покорила меня обещанием сыра, — сказала Сильвия.

Я пошла впереди.

— Привет, Мистер Мэр. Рада снова видеть тебя, Сил.

— И я тебя тоже, Лаура.