Инстинкт совершенства

Глава 1

Виктория Лайонесс

Инстинкт совершенства

Эверин

Сквозь темноту, погрузившую весь дом во мрак, на цыпочках подкрадываюсь в нужном направлении, изученном заранее по электронным чертежам. В окружающем пространстве царит полная тишина, и передо мной нет никаких препятствий в виде камер видеонаблюдения или охраны. Единственной и благополучно устраненной была домовая сигнализация, которую я заранее обесточила.

От волнения слегка потряхивает, как это всегда бывает. Но это возбужденное состояние, только еще больше распаляющее зарождающийся в венах адреналин, мне нравится. Кажется, я уже стала от него зависима.

Без единого звука ступаю по тщательно полированному полу из дорогой породы дерева, в своих любимых поношенных кедах и уже всем нутром ощущаю приближение к финальной точке. Умение с легкостью ориентироваться в темном пространстве выработалось с годами, и это очень полезный навык в моем нелегком деле.

Передо мной появляется светлая дверь, и я открываю ее. Оказываюсь в просторном помещении с обилием шкафов и стеллажей, заполненных женской и мужской брендовой одеждой, обувью, сумками и еще чем-то, о чем простые люди могут только мечтать. Все это излишество вызывает привычное раздражение. Никогда не понимала тяги ко всем этим побрякушкам и дорогим вещам. Всегда считала, что самое драгоценное не пересчитывается материальными ценностями. Нет ничего важней свободы от привязки к чему-либо и умения радоваться мелочам.

— Третий ящик слева в самом низу, заноза, — раздается в наушнике, вставленном в ухо.

— Я помню, засранец, — шепчу, не нуждаясь в подсказках.

— Просто хотел услышать твой голос, — смеется мой сообщник.

— Тебе больше заняться нечем, Чар? — опускаюсь на колени и аккуратно выдвигаю ящик, увидев лежащий в нем черный кейс.

— Я за всем слежу, не волнуйся. Все крепко спят в своих комнатах. У меня все под контролем. Проще задания у нас еще не было. Даже не пришлось взламывать систему безопасности дома для отключения видеонаблюдения. Одна несчастная камера над гаражом и та оказалась отключенной.

Достаю кейс двумя руками, спрятанными в перчатки, и, как можно медленней опускаю на пол перед собой, включив прикрепленный на лбу маленький светодиодный фонарик.

— Как ты и сказал замок кодовый.

— Я бы удивился, если бы оказался электронный. Прикрепляй расшифровщик.

Извлекаю из кармана черной толстовки специальное устройство с маленьким дисплеем и прижимаю специальными датчиками к верхней крышке кейса.

— Есть сигнал. Кручу.

Начинаю поочередно переставлять цифры на кодовом замке, видя, как на дисплее красная прямая линия начинает подпрыгивать и когда ее уровень достигает верхней границы, я перехожу к другой цифре. Как только вся комбинация складывается, кейс издает щелчок и открывается.

Открываю крышку, увидев лежащее на бархатной подстилке ожерелье из белого золота с россыпью мелких сверкающих бриллиантов и крупных синих овальной формы. Оно шикарно, но его вид не вызывает у меня ровным счетом ничего. Это просто вещь, из-за которой когда-то был убит не один человек во времена ожесточенной Гражданской войны между югом и севером.

Сейчас оно находится в руках человека, семья которого завладела им нечестным путем, и даже в случае обнаружения его пропажи он не сможет ничего сделать из-за риска громкого скандала. А, как известно все богачи очень переживают за свою репутацию.

Достаю ожерелье и прячу в карман. Закрыв кейс, возвращаю на свое место. Покидаю место «преступления» переполненная эмоциями удовлетворения. Сердце в груди гулко стучит, но совсем не так, когда адреналин захлестывает. Сегодня все получилось слишком легко. И от этого даже немного грустно.

Оказавшись на улице, перелажу через забор и бегу в сторону дороги, где припаркован спорткар Чарли. Обливаюсь потом из-за непривычно знойной жары для начала июня. К тому же при каждом задании я надеваю на себя полностью закрытую одежду, чтобы ни один участок кожи не был оголен. На ходу спускаю с головы капюшон и срываю бандану, которая прикрывала половину лица.

Быстро ныряю в салон и достав ожерелье, поднимаю его, продемонстрировав напарнику.

— Готово, — победно улыбаюсь.

— Умница, детка. Заказчик будет нами доволен, — хлопает меня по бедру и заводит двигатель, с громким рычанием движка срываясь с места.

— Надеюсь, в следующий раз ты возьмешь задание посложней, — распускаю светлые волосы, слегка взъерошив их, и откидываюсь затылком на подголовник.

— А раньше ты бралась за все, — кидает на меня короткий взгляд карих глаз.

— Это было раньше. Времена меняются.

— Я мало тебе плачу? — приподнимает темную бровь.

— Дело совсем не в деньгах, и ты прекрасно это знаешь, Чар, — злюсь на то, что он мог такое обо мне подумать, не первый год зная меня.

— Только не говори, что ты делаешь это для развлечения и адреналина?

— А что, если так? — смотрю на него с вызовом.

— Осторожно, Эверин. Можно слишком сильно заиграться.

— Разве я хоть раз подводила тебя, засранец? — легонько ударяю его локтем по ребрам.

— Нет, заноза, — смеется.

— Ну так не читай мне нотации. Лучше скажи, когда нам заплатят?

— Завтра я поеду в Саванну.

— Отлично.

— Куда на этот раз уйдет твоя премия?

— Пастор Гордон поделился как-то, что хочет отремонтировать заброшенное здание рядом с приходом, отданное недавно муниципалитетом города под его крыло. Там можно будет размещать бездомных прихожан для ночлега. Ему не обязательно знать, каким образом я их получила. Главное, что они пойдут на благое дело.

— Ты хоть что-то оставляешь себе, Эверин?

— Немного на аренду квартиры. Ты забыл, что у меня есть основная работа?

— Не забыл. Но ты каждый раз рискуешь, а потом без колебаний отдаешь эти деньги непонятно на что.

— Я знаю, на что отдаю, Чар. Этим людям они нужнее. Мне хватает того, что я зарабатываю в гольф-клубе.

— Наверно я никогда тебя не пойму, заноза. Я в этом плане законченный эгоист.

— Не нужно меня понимать, — безразлично пожимаю плечами, отвернувшись к окну.

Мне давно стало глубоко плевать, что обо мне думают другие люди. Я привыкла быть белой вороной, совершенно не вписывающейся в рамки общества, в котором родилась. А в один прекрасный день я просто перестала стараться быть удобной для всех, послушной девочкой, живущей по чьим-то правилам. То, как я жила раньше, отчасти казалось мне нормальным, а сейчас вызывает только полное презрение.

Через час дороги Чар останавливается напротив здания бывшей заброшенной табачной фабрики, в котором расположена моя небольшая, но очень уютная студия. Заглушив мотор, парень поворачивается ко мне.

— Может, все-таки ко мне? — в очередной раз предпринимает попытку уговорить меня провести с ним ночь.

На самом деле мы с Чарли не

— Если только у меня. Мне рано на работу, а от тебя долго добираться до клуба.

— Нет уж. Не хочу снова быть покусанным твоим «охранником». Он меня недолюбливает.

— Просто ему кажется, что ты делаешь мне больно, когда мы находимся в процессе, — ухмыляюсь, не испытывая ни капли смущения. С Чарли я могу говорить обо всем свободно. — Ну и он не особо любит других людей.

— Значит, лучше в другой раз, — подмигивает мне.

— Как знаешь. Спокойной ночи, — хлопаю его по плечу и выхожу из машины, сразу направляясь к входу.

Как только открываю дверь квартиры, навстречу мне несется пушистое полосатое чудо, забираясь мне на руки.

— Привет, мой мальчик, — глажу животное по серой шерстке спины, слушая смешное фырканье и сопение на ухо. — Я тоже рада тебя видеть, — широко улыбаюсь, прикрыв глаза.

Постояв с минуту, отпускаю проказника на пол, сразу направляясь в ванную. Хочется поскорей набрать воду и хоть немного полежать в ванне, расслабив скованное в напряжении тело.

Когда все готово, сбрасываю с себя пропитавшуюся потом одежду и сажусь в воду, откинувшись спиной на бортик. Не могу сдержать удовлетворенного стона, когда тело обволакивает теплой водой.

Закрываю глаза и наслаждаюсь редким моментом спокойствия. Но мое наслаждение длится недолго, когда я слышу всплеск воды и чувствую брызги, летящие в лицо.

Резко распахиваю глаза и понимаю, что я забыла закрыть дверь на замок, и кое-кто пронырливый воспользовался моментом.

— Черт, Мартини! Нет! — оказавшись в сидячем положении, пытаюсь вытолкать пушистую тушку, но шерсть уже успевает намокнуть. — Какой же наглый тип. Я ведь купала тебя только вчера, — разочарованно выдыхаю, посмотрев на темно-серую мордочку енота, смотрящую на меня умоляющим взглядом. — И не смей так на меня смотреть. Я, вообще-то, сейчас голая перед тобой.

Мартини появился у меня около двух лет назад. Я случайно увидела его недалеко от моего дома, капающегося в помойке. И, возможно, я прошла бы мимо, если бы не увидела рваную рану на его боку, из которой сочилась кровь. Пришлось отвести его к ветеринару, где ему помогли и после чего я привезла его домой, чтобы дать ему время на поправку. Но я больше не захотела с ним прощаться. Я привязалась к этому милому созданию и теперь не представляю своей жизни без него. Вот только, как оказалось, милым он бывает только со мной. На всех же остальных людей он реагирует агрессивно и может даже укусить.

После моего замечания енот издает какой-то смешной звук и, ухватившись одной лапой за бортик, погружается спиной в воду. Остальные полчаса расслабляющая ванна превращается в водное игрище, после которого вода оказывается даже не полу.

Высушив волосы феном и заодно шерсть проказника, переодеваюсь в пижаму и забираюсь в кровать. Мартини сразу запрыгивает рядом, уложив свою тяжелую задницу.

— Ты не обнаглел ли? У тебя есть свое место. Марш туда!

Снова этот взгляд, от которого я сразу таю.

— Ладно. Но только на сегодня.

Следует довольное мурлыканье, похожее на кошачье, и, кажется, я даже вижу подобие улыбки.

— Спокойной ночи, малыш, — целую его в макушку и закрываю глаза.

* * *

Утром просыпаюсь оттого, что Мартини уселся мне на грудь своим немаленьким весом и трогает меня мягкими лапками за лицо.

— Дружок, да ты же весишь почти как я, — сбрасываю енота с себя, протерев сонные глаза. — Я посажу тебя на диету, — свешиваю ноги на пол.

Только сейчас до меня доходит, что за окном уже ярко светит солнце, а будильник еще не звонил.

Кидаю взгляд на часы, показывающие, что я опаздываю уже, как минимум на пятнадцать минут. Подрываюсь и, как ошпаренная несусь в ванную. Наспех умывшись, бегаю по спальне, на ходу надевая короткие синие джинсовые шорты и обычную черную хлопковую футболку. Вспомнив в последний момент, срываюсь на кухню и наполняю тарелку Мартини едой.

— Веди себя хорошо, — строго бросаю у входной двери, надевая кеды.

Даже не причесавшись, выбегаю из квартиры с растрепанной головой, надеясь успеть причесаться уже на месте.

Волнение захлестывает с головой, и такой вид «экстрима» мне совсем не нравится. Ненавижу подводить людей.

Забираю с парковки свой оранжевый скутер и, спрятав голову в шлеме, завожу мотор, выезжая на дорогу. Выжимаю из своей лошадки все, что возможно, превышая скоростной режим. Доезжаю до гольф-клуба за рекордные минуты и, бросив скутер как попало, бегу со всех ног к входу в здание. К счастью, в главном холле пока нет клиентов. И я не вижу никого из руководства. Заметив за стойкой рецепции свою коллегу, машу ей рукой, и она лишь закатывает глаза.

Что тут сказать, за два года работы я так и не обзавелась здесь подругами. И в принципе в моей жизни нет подруг. Единственный с кем я общаюсь это Чарли и моя младшая сестренка Тейлор.

Скрываюсь в раздевалке и рваными движениями снимаю с себя одежду. Тяжело дышу, совершенно запыхавшись от пробега, хоть меня смело можно считать выносливым человеком. Тренировки по четыре раза в неделю сформировали хороший рельеф на моем некогда слишком худощавом телосложении и помогают всегда держать себя в форме.

Поверх совершенно асексуального хлопкового лифчика надеваю белоснежную блузку с коротким рукавом и на нее жилет глубоко винного цвета. Ко всему этому идет черная юбка-карандаш длинной до колена. Все это завершаю черно-золотым бейджем с моим именем, прикрепив его на левой груди.

Перед выходом быстро прохожусь по длинным спутанным волосам расческой, завязав их в плотный высокий хвост. Успеваю увидеть себя в зеркале, заметив, как раскраснелось лицо с высокими скулами и аккуратными чертами, на фоне которых слишком выделяются большие зеленые глаза и пухлые обветренные губы.

Открываю дверь раздевалки и чуть не вскрикиваю от неожиданности, увидев перед собой нашу начальницу.

Дерьмо!

— Доброе утро, миссис Бейли, — как ни в чем не бывало, улыбаюсь ухоженной высокой брюнетке, одетой в элегантный брючный костюм изумрудного цвета.

— Доброе ли, Риччи? — обращается ко мне по фамилии, и это плохой знак. — Почему ты до сих пор не за стойкой?

— Выходила в туалет, — вру, продолжая улыбаться.

— Ты снова опоздала. Это уже второй раз за прошедший месяц.

— Прошу прощения, босс. В городе пробки.

— Ты ездишь на скутере и легко можешь маневрировать. Хватит вешать лапшу мне на уши.

— На третьей авеню случилась авария, полиция перекрыла весь перекресток, — продолжаю врать, даже не краснея.

— Пожал…

— Нет, Эверин! Я не потерплю недисциплинированность. Раньше ты была ответственней. Не знаю, что у тебя там происходит, но в третий раз я тебя уволю.

— Этого больше не повторится, босс. Даю слово, — не хватало еще потерять первую работу, на которой я хорошо зарабатываю в престижном заведении, без риска быть облапанной пьяными извращенцами.

— Бегом за стойку! Уже приехали первые посетители!

— Конечно, — с бешено колотящимся сердцем, едва перебирая ногами, направляюсь к рабочему месту.

Как только подхожу, коллега бросает на меня недовольный взгляд.

— Я уж думала, босс уволила тебя, — ехидно улыбается.

— Я тоже рада тебя видеть, Серена, — сдерживаюсь, чтобы не сказать что-то более грубое, увидев направляющихся к стойке четырех мужчин.

Слышу, как сучка фыркает себе под нос.

— Доброе утро. Добро пожаловать в гольф-клуб «Атланта Сошиал». Рады видеть вас. Меня зовут Эверин, чем я могу вам помочь? — натягиваю свою самую дружелюбную улыбку.

— Доброе утро, Эверин, — самый старший по виду окидывает меня липким оценивающим взглядом. — Девушка с таким красивым именем и глазами может многим нам помочь, но на сегодня у нас забронирована двухчасовая игра на большом поле, — я уже давно привыкла к пошлым шуточкам всех этих снобов и богачей и научилась никак не реагировать на них. Главное, что они не распускают свои лапы.

— На чье имя, сэр?

— Уильям Роджерс.

— Одну минуту, — проверяю бронь в компьютерной программе. — Ваш гольф-кар находится у торцевого входа, мистер Роджерс.

— Я могу проводить, — вклинивается Серена, и я кидаю на нее взгляд, обратив внимание, что она расстегнула верхние пуговицы блузки, так чтобы была видна ее полная грудь.

— Хм… если вас не затруднит, Серена, — мужчина читает имя на бейдже.

— Конечно, нет, сэр.

Провожаю взглядом идущую впереди девушку, откровенно виляющую задницей и следующих за ней мужчин, перешептывающихся между собой.

Серена из тех охотниц, что устраиваются в подобные места, надеясь найти богатенького папика, который будет ее обеспечивать. И такая возможность здесь действительно есть, если твоя внешность достаточно привлекательна, и ты готова раздвигать ноги перед пузатыми стариками за дорогие подарки. Однако лично у меня это лебезение перед всякими высокомерными щеголями всегда вызывало отвращение.

Глава 2

После изматывающего рабочего дня выхожу из раздевалки, закинув сумку на плечо, и направляюсь к выходу из клуба. Ноги гудят от двенадцатичасового стояния, но я уже привыкла к этим ощущениям.

На улице стемнело, и на небе появились звезды, красиво сверкая россыпью бриллиантов. Дневная жара спала, и тело приятно обдувает прохладным ветром.

Парковка клуба опустела, и мой скутер скромно стоит один в дальнем углу. Как только подхожу к нему, начинает звонить мобильный. Достаю телефон из сумки и отвечаю на входящий от Чарли.

— Привет, детка. Надеюсь, ты уже не на работе?

— Привет, Чар. Только вышла.

— Я забрал деньги. Можешь заехать ко мне.

— Давай лучше завтра. Ужасно устала.

— Как знаешь. Кстати, пришел очередной заказ через пару недель, в Атланте. Даже не придется никуда ехать.

— Хм… так быстро? — удивляюсь, ведь, как правило, мы выполняем задания раз в несколько месяцев.

— Мы уже с тобой профессионалы и нам доверяют.

— Что-то серьезное?

— Поверь, на этот раз тебе точно понравится.

— Завтра вечером заеду и обсудим это.

— Жду тебя, заноза.

— До встречи, засранец, — отключаюсь, предвкушая завтрашний день.

Прежде чем кинуть телефон назад в сумку, замечаю значок пришедшего голосового сообщения от сестры еще днем. Нажимаю кнопку, и от звука родного голоса в груди разливается приятное тепло.

— Привет, сестренка. Ты наверно, как всегда, вся в делах? А я хотела спросить, придешь ли ты на мой выпускной? И в эту субботу я хотела съездить по магазинам за платьем и была бы рада если бы ты помогла мне с выбором. Перезвони, как сможешь. Целую тебя.

Не став терять времени, сразу набираю сестру, улыбаясь от уха до уха.

— Эверин! — раздается звонкое приветствие.

— Привет, Тей. Только что прослушала твое голосовое. И, конечно, я же я приду на твой первый выпускной, ты могла даже не спрашивать, сестренка. И с радостью помогу тебе с выбором платья, хоть я в этом тот еще помощник.

— Супер! Я так рада! Спасибо, дорогая.

— Не за что. У тебя все хорошо?

— Да. Все отлично. А у тебя?

— Все замечательно. Как мама?

— Мама? Эм… нормально, — голос сестры меняется.

— Звучит неубедительно, — настораживаюсь.

— Вчера она сильно поругалась с папой.

— Что на этот раз этот ублюдок выкинул?

— Не говори так, Эверин.

— Ладно. Что он сделал? — стараюсь взять себя в руки. Сестра не виновата в том, что происходит между мной и тем, кого я даже отцом не могу назвать.

— Кажется, мама узнала об очередной измене. А может, у нее просто паранойя. Я уже не знаю кому верить. Папа все отрицает.

— Не думаю, что мама придумала, Тейлор.

Слышу, как сестра грустно вздыхает в трубку.

— Больно смотреть, как она страдает. Не хочу, чтобы у меня было что-то подобное.

— Просто держись от мужчин подальше. И свое сердце прячь под замком.

— Ты считаешь, что все, такие как папа?

— К сожалению, их большинство, сестренка. Порядочные мужчины — это огромное исключение в современном мире.

— Это даже звучит печально.

— Не думай об этом. Гораздо важней то, что скоро начнется совершенно новый этап в твоей жизни. Ты пойдешь в колледж и, возможно, заведешь новых друзей.

— Ты права. Это так волнительно, — голос заметно веселеет.

— Понимаю тебя, милая.

— Значит, увидимся в субботу?

— Да. Жду с нетерпением встречи. Целую тебя, сестренка.

— И я тебя, дорогая.

— Передавай от меня привет маме. Я позвоню ей на днях.

— Хорошо. Береги себя, Эверин. Пока.

Сев на скутер, завожу движок и выезжаю с парковки. Еду, рассекая освещенное ночными огнями пространство, получая кайф от ощущения свободы, которое мне дарит скорость. Ветер задувает в открытый шлем, и торчащие из него длинные волосы развеваются за спиной. Хочется ускориться, но я не рискую. Я слегка безбашенная, но не настолько, чтобы быть арестованной полицией.

Мысли невольно возвращаются к маме и сестре. Прошло уже больше пяти лет с того дня, как я разругалась с человеком, с помощью которого была зачата, и ушла из дома. Мне тогда едва исполнилось восемнадцать, а Тейлор было всего тринадцать. Я была сильно привязана к сестре. Пусть между нами разница в возрасте, но для меня она была и есть та самая подруга, с которой я многим могу делиться. Мне было больно оставлять их с мамой. А из-за гнева эгоистичного

* * *

Утром в субботу просыпаюсь раньше обычного, желая, как можно скорей увидеться с сестрой. Уже не терпится обнять ее и узнать новое из ее жизни.

Припарковавшись на свободном месте напротив торгового центра, снимаю шлем, жмурясь от яркого солнца. Прикрывая глаза рукой, пытаюсь увидеть Тейлор, но, похоже, ее все еще нет. Спустя минуту на парковку заезжает черный тонированный седан представительского класса, и я вижу знакомые номера. Водитель выходит и открывает заднюю дверь, из которой словно ураган выбегает светлая голова Тей и несется ко мне, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Эверин! — врезается в мою грудь, чуть не сбив с ног, и крепко обнимает за шею.

— Ох… ты меня сейчас задушишь, Тей, — смеюсь, обнимая сестру в ответ.

Вдыхаю цветочный запах ее волос, возвращаясь воспоминаниями в наше детство.

— Я так скучала, сестренка, — отстраняется, взглянув на меня серо-зелеными глазами.

В отличие от меня сестра взяла внешность обоих родителей. А мне же от мамы достался только цвет волос. Как это ни иронично, я очень похожа на Говарда.

— Я тоже ужасно скучала, дорогая, — беру ее милое личико в ладони, умиляясь нежной красоте. Она напоминает настоящего ангела. Я же на ее фоне скорее что-то противоположное, с вечно недовольной физиономией.

— Ну что идем? — в глазах сестры плещется нетерпение.

Кидаю взгляд за ее плечо, заметив, что с машины вышел охранник и направляется в нашу сторону.

— Он, что не мог хотя бы сегодня отпустить тебя без сопровождения? — выражаю свое негодование в адрес нашего общего родителя.

— Я даже не пыталась попросить. Все равно бесполезно, ты же знаешь. Охрана теперь даже к доктору увязывается за мной.

— Совсем уже рехнулся, — беру сестру под локоть, кинув уничтожающий взгляд на мужчину.

— Я уже привыкла, Эверин.

— Ладно. Пойдем, — направляемся к входу в торговый центр.

На поиск подходящего наряда у нас уходит несколько часов, но найдя то, что нужно удовлетворенные идем в местное кафе, чтобы отметить и спокойно поболтать.

Охранник же не отстает от нас, и это уже откровенно начинает раздражать.

— Слушай, приятель, может, ты сходишь прогуляешься, и не будешь нам мешать разговаривать о нашем девичьем? — не выдерживаю, когда тот останавливается в метре от занятого нами столика.

— Я выполняю свою работу, мэм.

— Никто не узнает. Можешь расслабиться.

— Прошу прощения, но я не имею права покидать свой пост.

Закатываю глаза так сильно, что, кажется, они сейчас выкатятся из орбит.

— Прости, сестренка. Знаю, как сильно ты не любишь это преследование, — Тейлор виновато опускает взгляд.

— Все в порядке, дорогая, — корю себя за несдержанность.

Нужно просто постараться не обращать внимания и провести хороший день с родным человечком.

— Ты уже решила, с кем пойдешь на выпускной? — перевожу тему.

— Эм… еще нет. Мне поступило два предложения, — загадочно улыбается.

— Даже так? — приподнимаю бровь. — И от кого же?

— От Грейсона, — называет имя одноклассника, который давно запал на нее. — И… — запинается, покраснев, как помидор.

— Иии? — выжидающе смотрю на сестру.

— Помнишь, я тебе рассказывала про Джереми, квотербека нашей футбольной команды?

— Конечно, помню. Один из красавчиков школы.

— Да. Так вот, вчера он подошел ко мне после занятий и предложил пойти на выпускной вместе.

— Так он же вроде встречался с кем-то?

— Они уже расстались.

— Хм… и как давно?

— Насколько я знаю, примерно неделю назад. А что?

— Не хочет ли он просто вызвать ревность у своей бывшей? Ты уже согласилась?

— Нет. Я не хотела, чтобы он понял, что нравится мне. Я ответила, что подумаю.

— Правильно сделала. Умница.

— Думаешь, лучше не соглашаться?

— Считаю, что это немного странно. И тебе нужно хорошо подумать.

— Ладно. Я подумаю над предложением Грейсона. Хотя меня совсем к нему не тянет.

— Может, и к лучшему. Но этот Джереми мне вообще не нравится.

— Мама тоже так говорит.

— А наша мама плохого не скажет. Кстати, как она? Я разговаривала с ней позавчера, но она была в салоне и не могла долго со мной говорить. Мне совсем не понравился ее голос.

— Папа вчера подарил ей новый браслет от Картье, и они вечером уехали вместе в ресторан.

— Значит, снова откупился, мерзавец, — цежу сквозь зубы, непроизвольно сжав руки в кулаки.

— Наш папа — непростой человек, Эверин и мне жаль, что между вами все так сложилось. Но каким бы он ни был,

Для меня он просто человек, с помощью которого я появилась на свет, и это никогда не изменится. Говард подлый и расчетливый мерзавец и когда сестра поймет это, ей будет еще больнее.

— Уж прости, Тей. Но по-другому я не могу к нему относиться. Давай просто не будет больше говорить о нем.

— Хорошо, сестренка.

Глава 3

Сидя в машине Чара на противоположной стороне улицы, через пассажирское окно разглядываю трехэтажный особняк, в окнах которого горит свет, ощущая, как стремительно нарастает волнение. Сердцебиение сбивается с ритма, от понимания какая непростая задача передо мной стоит. Я впервые буду выполнять задание в доме, полном людей. Заказчик заранее предупредил, что в этом месте ведется усиленное ночное патрулирование охраны по всей прилегающей территории особняка, со сторожевыми собаками и пробраться незамеченной нереально. Поэтому нам пришлось придумать альтернативный план, и узнав, что хозяин планирует организовать у себя банкет по поводу выгодного слияния его компании, мы решили рискнуть. Тем более нам предложили очень приличный гонорар за исполнение.

Я заранее успела изучить досье на хозяина дома, чтобы иметь представление, кого в этот раз буду обкрадывать. Билл Рэтклифф — крупный бизнесмен, занимающийся скупкой убыточных компаний с целью поднять их с колен и подмять под себя. Человек с темным прошлым, в свое время обвиняющийся в крупных финансовых махинациях. Но обвинения были благополучно сняты за неимением прямых доказательств. На сегодняшний день он также промышляет недружественными поглощениями и коррумпированием местных чиновников. Этот человек очень влиятелен, но, похоже, он перешел дорогу еще более влиятельным людям, которые теперь хотят закопать его.

— Пора, заноза, — голос Чара отвлекает меня от вороха мыслей.

— Как я выгляжу? — поворачиваюсь к нему, увидев, как парень окидывает меня оценивающим взглядом.

— Как чертовски сексуальная официантка.

— Черт, Чар. Я серьезно, — бью его по плечу.

— Выглядишь как нужно. Не зря же я заморочился и достал тебе точно такую же униформу. Там столько обслуживающего персонала из этого агентства, что никто и не заметит, что ты подставная.

Откидываю внутреннее зеркало и еще раз смотрю на свое непривычное отражение в парике из темно-каштановых волос, подстриженных под каре с челкой. На лице легкий макияж и бледно-розовый блеск на губах. Пришлось тщательно замазать тональником родинки на правой скуле и в уголке губ. К моей удаче, верхняя часть рабочей формы состоит из блузки с длинным рукавом, и я смогла спрятать единственное на моем теле тату, набитое на внутренней стороне левой руки, чуть выше запястья. Всегда стараюсь быть осторожной и не светить особыми приметами.

— Ну я пошла. Пожелай мне удачи.

— Будь осторожна, детка, — внезапно Чар крепко сжимает мою руку, посмотрев с непривычной тревогой во взгляде.

— Ты же знаешь, я сама осторожность, — смеюсь, но смех выходить каким-то нервным.

Выхожу из машины и прохожу через открытые ворота. Некоторые гости еще подъезжают и у входа скопилась небольшая толпа, закрывая меня от встречающей охраны.

Не привлекая внимания, прохожу дальше и направляюсь к боковому входу, который приведет меня на кухню. Вхожу внутрь сразу увидев царящий вокруг хаос. По огромному помещению кухни перемещаются повара и официанты. Всеми процессами руководит женщина в черном платье с коротким рукавом и застегнутым на талии тонким ремешком с золотой пряжкой. Черные волосы уложены в аккуратный пучок на затылке, и на глазах надеты очки с красной оправой.

— Пошевеливайтесь! У всех гостей должны быть наполнены бокалы, и столы с закусками не должны пустовать! — раздается командный голос женщины.

Быстро сливаюсь с официантами и подхожу к столу с подносами и стоящими на них бокалами шампанского. Беру один из подносов и выхожу из кухни, неся выпивку в главную гостиную, где проходит основное действо.

— Я так понял, ты уже на месте? — раздается в наушник.

Кашлянув один раз, даю понять Чару, что все идет по плану.

— Отлично. Я дам тебе сигнал, когда можно пробраться в кабинет. А пока выполняй свою работу.

Делаю, как было сказано, и просто хожу между гостями, предлагая шампанское и забирая пустые бокалы. Все официанты настолько выдрессированные, что никто не пытается с кем-то заговорить. Каждый погружен в свою работу. К счастью, мой опыт работы приходится, как раз кстати. Не так легко маневрировать в толпе без риска уронить поднос, и чтобы никому не помешать.

— Приготовься через две-три минуты, — наконец-то, раздается голос Чара. — Я подключился к камерам охраны и сейчас поменяю изображения, чтобы никто не увидел, как ты будешь идти по коридору.

Отхожу к стене, став сбоку от стола с закусками, и жду дальнейших указаний. Кинув взгляд на гостей, в какой-то момент, замечаю седовласого невысокого мужчину и узнаю в нем друга Говарда, с которым он учился в колледже. Когда я еще жила дома, он бывал у нас со своей женой. Но сейчас рядом с ним я вижу не его жену, а девушку младше его раза в два, держащую его под руку и буквально заглядывающую мужчине в рот.

Чуть в стороне от них в компании двух мужчин стоит хозяин дома, спрятав свой толстый живот под сшитым на заказ смокингом. Лицо блестит от жирного блеска, и на тонких губах царит самодовольная ухмылка. Типичный представитель общества высокомерных воображал.

— А ты что здесь стоишь? — вся сжимаюсь, услышав сбоку женский голос и повернувшись вижу ту самую женщину организатора. — Тебе нужно особое приглашение? — рассматривает меня через оправу своих острых кошачьих очков.

— Нет, мэм.

— Тогда бегом на кухню за новой партией шампанского и обслуживай гостей, а не пялься на них.

— Конечно, мэм, — взяв поднос с остатками, стремительно ретируюсь подальше от испепеляющего взгляда.

— Детка, пора. У тебя не больше десяти минут на все, — звучит в наушнике, как только выхожу из гостиной.

Не дойдя до кухни, быстро сворачиваю в пустой коридор и иду в нужном направлении. Сердце начинает подпрыгивать в груди. Кровь бурлить, а пульс зашкаливать. Волнительная дрожь проносится по всему телу и бросает в пот. И это ни с чем не сравнимый кайф.

Увидев долгожданную дверь, открываю ее и быстро юркаю внутрь. Оказываюсь в просторном помещении с обилием мебели из красной породы дерева. С обоих сторон кабинета стены заставлены стеллажами, заполненными различными книгами. Из света горят только настенные бра, по обеим сторонам от большой картины, находящейся на стене позади массивного рабочего стола.

Поставив поднос на комод, стоящий у входа, сразу направляюсь к столу. Достав из

— Готово, засранец. Снимки у меня, — произношу, закрывая ящик.

— Умница. Не задерживайся. У тебя меньше четырех минут.

Сдвигаюсь с места, и сердце подпрыгивает к горлу, а по позвоночнику бежит холодок, когда в помещении раздается глубокий низкий голос.

— Браво. Сработано профессионально. Засранцу явно с тобой повезло.

Резко вскидываю голову, бросив взгляд на звуки голоса. В приглушенном свете замечаю мужскую фигуру, расслаблено сидящую в кресле в дальнем углу с открытой книгой, лежащей на бедрах, и стаканом виски в руке.

— Кто вы и что здесь делаете? — уверена, что это не хозяин дома, я видела его перед выходом из гостиной. И здесь вообще никого не должно было быть. Чар ведь проверял.

— То же самое могу спросить у тебя, — я почти не вижу его, но почему-то каждой клеточкой чувствую на себе пристальный взгляд.

— Я… я здесь работаю, — выпаливаю первое, что приходит в голову.

— Это ты про твой фальшивый наряд?

— Эверин, что у тебя там происходит? — звучит вопрос от Чарли, но я игнорирую его.

— Хозяин попросил меня, — очередная бредовая ложь вылетает из моего рта.

— Что еще?

— О чем вы? — медленно обхожу стол, продумывая возможные пути к отступлению.

— Больше ничего не просил?

— Не понимаю, о чем вы? — снимаю перчатки.

— У тебя такая привычка отвечать вопросом на вопрос?

— Кажется, не только у меня. Вы так и не ответили, кто вы и что здесь делаете? — пытаюсь заговорить ему зубы.

Он отвечает не сразу, продолжая сканировать меня со своего места, а я же продолжаю сдвигаться к двери. Наблюдаю, как он закрывает книгу и кладет ее на край барного столика. Подносит стакан к губам и делает глоток янтарной жидкости, вернув руку на подлокотник.

— Я сотрудник охраны того, кого ты только что обокрала. А здесь, потому что захотел немного побыть в тишине.

— Я ничего не взяла.

— Ты так в этом уверена?

— Да.

— И что предлагаешь мне делать с увиденным?

— Сделать вид, что ничего не произошло. А я просто уйду, и вы меня больше никогда не увидите.

Что-то мне подсказывает, что если бы он хотел, то уже давно схватил бы меня и вызвал своего босса, но продолжает расслабленно сидеть в кресле.

— А ты еще и самоуверенная, воришка. И сколько же тебе обещали за эти фото?

— Дело не в деньгах. Вернее, не только в них.

— Хм… да неужели?

— Эверин, у тебя две минуты! Вали оттуда, если не хочешь быть замеченной охраной? — крик Чарли заставляет меня дернуться к двери.

— Мне пора, — хватаюсь за ручку и не успеваю открыть дверь, как охранник в два шага оказывается рядом и хватает меня за запястье.

Его прикосновение обжигает, будто меня коснулись слабым разрядом электрошокера, отчего непроизвольно вздрагиваю.

Дыхание перехватывает, когда я понимаю, что он выше меня на целую голову. Мужчина обладает фигурой атлета с широкими плечами, спрятанными под костюмом тройкой графитового цвета и белоснежной сорочкой, явно сшитыми на заказ.

Разве охрана носит такую одежду?

Поднимаю взгляд от загорелой руки, держащей меня мертвой хваткой, успев обратить внимание на дорогую марку часов.

Еще один пункт не в пользу сказанного о работе охранником…

Замираю, встретившись с пронзительным взглядом прозрачных серых глаз с ярко выраженной темной границей вокруг радужки. Они кажутся какими-то неестественными. А что еще бросается в глаза, так это то, что темно-русых слегка вьющихся волос и недельной щетины на мужественном подбородке в некоторых местах уже коснулась седина. Можно было бы подумать, что ему уже далеко за сорок, но если присмотреться получше, то ему скорее немногим больше тридцати пяти. И я зачем-то ловлю себя на мысли, что ему идет эта седина.

— Собираешься передать меня своему боссу? Или кто тебе хозяин дома? Ты ведь сказал неправду? — собрав остатки смелости, смотрю на него с вызовом.

— Догадливая, воришка, — ухмыляется. — Но не волнуйся, я отпущу тебя. Но сначала назови свое имя?

— Чтобы ты потом сдал меня полиции?

— Поверь, мне не это ни к чему. То, что происходит в доме Билла, меня абсолютно не касается. Это его личные проблемы.

— И ты ему не скажешь, что видел?

— Нет.

— И почему я должна тебе верить?

— Тебе больше ничего не остается.

— Тогда тебе ни к чему мое имя, — произношу пересохшими губами, ощущая, как адреналин захлестывает и начинает не на шутку трясти.

В какой-то момент незнакомец опускает взгляд на наши руки, и сердце уходит в пятки, когда я вижу, что блузка задралась и открыла его взору часть моего тату. Не успеваю среагировать, как он поднимает манжет, увидев всю картинку.

— Как интересно, — на губах появляется странная улыбка. — У воровки набита татуировка Фемиды — богини правосудия и правопорядка.

— Это не Фемида, а ее дочь Ора — богиня человеческой справедливости, — его знание греческой мифологии еще больше запутывает.

— Так ты у нас борец за справедливость? — приподнимает темную бровь.

— Не твое дело, — выдергиваю руку, порываясь открыть дверь.

— Поднос забери, — повелительно произносит, отходя от двери, что говорит о том, что он больше не собирается удерживать меня.

Быстро хватаю поднос и вылетаю из кабинета. На колотящихся ногах и выпрыгивающим из груди сердцем иду по коридору. Чуть не вскрикиваю, когда из-за поворота на меня налетает огромный охранник.

— Какого черта ты здесь ходишь? — хватает меня за руку выше локтя, до боли сжимая ее металлическими тисками.

— Ох… яя…

— Отпусти ее, Дин. Она приносила мне выпить в кабинет Билла. Все в порядке, — за моей спиной звучит уже знакомый голос.

— Простите, сэр, — отпускает мою руку, заметно затушевавшись под мужским взглядом. — Я не знал, — кидает взгляд на поднос.

— Можешь быть свободен, — голос отдает холодом.

— Конечно, сэр.

Как только охранник скрывается за поворотом, незаметно выдыхаю и не оборачиваясь ухожу, чувствуя на спине обжигающий взгляд.

Оказавшись за воротами, срываюсь на бег, ощущая бушующий внутри шквал эмоций. Пульс зашкаливает. Звуки сердцебиения отдаются в ушах. Тело все еще находится в состоянии боевой готовности. Если бы тот мужчина не отпустил меня, пришлось бы применить боевые приемы, которыми я отлично владею. После того случая с попыткой изнасилования по рекомендации Чарли я пошла на уроки карате к его тренеру. И из

Добежав до машины, уже стоящую с заведенным двигателем, ныряю в салон, и Чарли сразу вжимает педаль газа в пол, срываясь с места.

— Какого хрена это было, Эверин? — раздается крик на весь салон.

— Все в порядке. Снимки у меня, — пытаюсь успокоить разъяренного друга.

— Какое, мать твою, в порядке? Тебя обнаружили.

— Если бы меня обнаружили, разве я сидела бы сейчас с тобой?

— впервые вижу его таким заведенным.

— Тогда с кем ты разговаривала? Я слышал мужской голос.

— Ни с кем, — снимаю парик со вспотевшей головы, распуская волосы.

— Что ты скрываешь? За решетку захотела?

— Никуда я не захотела. Тебе не за что переживать.

— Если кто-то видел, что ты сделала, тебе может не поздоровиться, и даже я тебя не спасу!

— Тогда какого хрена ты не увидел, что в кабинете кто-то есть?! — срываюсь на крик, не выдержав напряжения.

— Как? — темные брови парня взмывают вверх.

— Вот так.

— По камерам никого не было. Если только… черт… если только он не оказался там раньше, чем я проверил и находился в слепой зоне, не видимой для камер.

— Видимо, так и было.

— Прости, Эверин. Это я виноват. Я полный кретин, — зарывается рукой в волосы.

— Не волнуйся так, Чар, — сжимаю его бедро. — Не знаю, кто это был, но он не знает кто я и если бы хотел, то не отпустил бы меня со снимками.

— Если только это не один из врагов Рэтклиффа. Но я все равно не могу быть спокоен. Придется рассказать обо всем заказчику.

— Не нужно. Давай просто заляжем на дно на пару дней и посмотрим, что будет.

— Ладно.

— Все будет хорошо, Чар. Я обещаю, — произношу уверенным голосом, но внутренний голос кричит, что мне нужно быть готовой ко всему.

Вот только я не имею права поддаваться панике. Я должна подходить ко всему с трезвой головой. Что сделано, то сделано. Я знала, на что шла. Остается надеяться, что меня пронесет, и тот странный мужчина сказал правду о том, что его это не касается.

Глава 4

— Ну как тебе? — Тейлор обращается ко мне, крутясь перед зеркалом.

— Ты прекрасна, Тей, — любуюсь ее нежным образом. — Уверена, ты будешь там самой красивой.

С восхищением рассматриваю, как на стройной фигуре красиво струится нежно-лиловое вечернее платье без рукавов, сшитое из шелка с добавлением кружева в разрезе, идущим до бедра. Пять минут назад ушедший стилист по прическам уложил ее светлые волосы крупными волнами и собрал передние пряди сзади, заколов шпильками с жемчужными бусинами. В солнечном свете льющимся из окна, шелковистые волосы блестят словно золото. Визажист сделал легкий макияж на юном лице, лишь только подчеркнув природную красоту.

— Ты так думаешь? — на щеках появляется милый румянец.

— Я это знаю. Уж поверь. Грейсон будет в восторге.

— Ох… точно Грейсон. Сколько времени? — начинает взволнованно метаться по комнате.

— Уже почти одиннадцать.

— Он должен заехать с минуты на минуту.

— Заехать?

— Да. Он сказал, что возьмет у отца машину, — в голосе появляется печаль.

— Это ведь круто?

— Я слышала, что Джереми с друзьями заказали целый лимузин.

— Только не говори, что ты пожалела о том, что отказалась пойти с ним?

— Нет… — запинается, посмотрев себе под ноги. — Думаю, ты была права насчет него.

— В чем именно?

— Он хочет вызвать ревность у своей бывшей. На днях я видела их в городе, и они о чем-то громко спорили, а значит, между ними еще не все кончено, — сестра выглядит расстроенной, подтверждая мои опасения в том, что ее чувства к Джереми куда сильнее, чем я думала.

Тейлор очень хрупкая и мягкая. Таких часто обманывают и пользуются их доверчивостью, и я, как старшая сестра готова на все, чтобы уберечь ее от страданий.

— Знаешь, милая, этот Джереми он недостоин такой девушки, как ты. Как правило, все эти так называемые школьные красавчики не отличаются верностью и его бывшей девушке или настоящей с ним точно не повезло. И я почти уверена, что у них разлад именно из-за этого.

— Возможно, ты права. Она очень сильно кричала на него.

— Я бы посоветовала тебе сейчас сосредоточиться на колледже. Не стоит зацикливаться на том, что не принесет тебе пользы в жизни, а только может ранить.

Не хочется, чтобы сестра повторила мои ошибки, ведь я так и не смогла закончить учебу в колледже. На мои плечи свалилось слишком много всего в тот период, и меня просто отчислили.

— Чем старше ты становишься, все больше начинаешь напоминать мне тетю Мэри. Ей всегда удавалось найти правильные слова, — от воспоминаний о любимой тетушке печаль накрывает целым потоком, оставляя после себя пустоту на душе.

Пожалуй, только тетушка Мэри в нашей семье всегда защищала меня и стояла за меня горой. Не давала чувствовать себя бракованной игрушкой, которой нет места среди других. Она говорила, что я индивидуальность. Что я пришла в этот мир, чтобы изменить его. Но когда ее не стало, я лишилась защиты от попыток Говарда сделать из меня ту, что он хотел видеть, а не пытался любить меня такой, какая я есть. И тогда мне пришлось держать оборону в одиночку.

— Жаль, что она не увидит, какой красавицей ты стала, — произношу с улыбкой, глотая подступивший к горлу ком.

— Спасибо, что ты рядом, Эверин. Для меня это очень важно, — сжимает мою руку.

— Не за что, дорогая.

В дверь комнаты сестры раздается стук, и входит мама. Очень привлекательная и ухоженная женщина, выглядящая гораздо моложе своих лет. На стройной миниатюрной фигуре надето элегантное приталенное платье персикового цвета, длиной до колена, с треугольным вырезом на груди. Светлые волосы подняты наверх и заплетены в прическу, идеально сочетающуюся с ее образом. На длинных ногах бежевые лаковые лодочки с красной подошвой, и в руках она держит маленькую сумочку. Наша мама настоящее воплощение красоты и элегантности, обладающей незаурядным умом, и я всегда поражалась, как можно изменять такой женщине.

Увидев Тей, на свежем лице с дневным макияжем, появляется теплая улыбка, и серо-голубые глаза начинают поблескивать от слез.

— Доченька, какая же ты красавица, — восхищенно восклицает.

— Спасибо, мам, — сестра краснеет от макушки до пяток.

— Грейсон уже приехал и ждет тебя внизу.

— А папа?

— К сожалению, он не приедет, — улыбка мамы меркнет. — У него срочные дела на работе.

Не сдержавшись, фыркаю себе под нос.

— Конечно, разве выпускной дочери — это важный повод, чтобы найти хоть один час в своем загруженном расписании, — вырывается

Мама бросает на меня укоризненный взгляд, и я закусываю губу, понимая, что иногда мне лучше держать свой язык за зубами. Порой моя прямолинейность создает сложности, но я стараюсь над ней работать.

— Ладно. Не будем заставлять Грейсона ждать, — Тейлор улыбается, но я вижу, как изменилось ее настроение.

— Да, конечно, — соглашается мама.

Сестра выходит первой, и я прохожу рядом с мамой.

— Я не хотела ее расстраивать, — шепчу так, чтобы Тей не услышала.

— Я знаю, дорогая, — мама сжимает мое предплечье. — Ты не брала ничего с собой переодеться? — окидывает мой скромный образ в светло-голубых облегающих джинсах и желтом топе на тонких бретелях.

— Нет, мам. Я приехала на скутере.

— Хочешь, я дам тебе что-нибудь из своего? У нас почти один размер.

— Нет уж. Ненавижу чувствовать себя скованной во всех этих платьях.

— Ты же девушка, платья — это неотъемлемый атрибут гардероба. Ты уже давно выросла из подросткового возраста, пора менять свой стиль в одежде.

— Меня полностью устраивает мой стиль, мам.

— Как знаешь, Эверин. Ты поедешь со мной? Потому что Грейсон приехал за Тейлор на машине.

— Нет, я за вами на скутере.

— Хорошо. Будь осторожна, дорогая.

Как только мы спускаемся в холл, Грейсон уже стоит в ожидании Тей с огромным букетом белоснежных пионов. На мгновенье парень замирает, окинув мою сестру взглядом, полным восхищения. На его лице расплывается широкая улыбка, и взгляд голубых глаз загорается.

Парень определенно влюблен в мою сестру.

Тейлор принимает букет из его рук, смущенно поблагодарив.

— Готова? — интересуется парень, галантно подставляя ей локоть.

— Да, — кивает.

— Мы поедем за вами, милая, — бросает ей в спину мама, но сестра так растеряна, что ничего не отвечает.

— Этот мальчик ей подходит, — шепчет мне мама, когда парочка спускается по парадной лестнице.

— Главное, чтобы она сама это поняла.

— И еще он сказал, что тоже остается в Атланте и будет учиться в том же колледже.

— Хм… похоже, он настроен серьезно.

— Я хорошо знаю его семью, и они замечательные люди.

— А что на это говорит Говард? — намеренно называю его по имени.

— Его интересует только размер счета его отца. А он хоть и занимает высокую должность в местном муниципалитете, но, как ты понимаешь, не владеет миллионами.

— Мам, ты никогда не думала с ним развестись? — спрашиваю то, что не решалась раньше.

— Много раз. И даже однажды подала заявление, но потом забрала его, потому что поняла, что без Говарда я никто, Эверин. Я ничего не умею. Я привыкла жить хорошей жизнью ни в чем себе не отказывая, покупать дорогие вещи и путешествовать, куда захочу, не думая о затратах. Это то, к чему я очень привязана.

— И ты готова пожертвовать своей гордостью ради всего этого?

— Мне больше ничего не остается, дочка.

— Ты достойна лучшего, мама.

— Как бы там ни было, я все еще люблю его. И знаю, что он тоже любит меня, хоть и не такой сильной любовью.

— Говард любит только себя и свое непомерное эго, — цежу сквозь зубы, сгорая от ярости за погубленное счастье мамы.

Никогда! Ни одному мужчине не позволю вытирать об себя ноги!

— Это твоя машина? — пораженно восклицает Тейлор и только сейчас обращаю внимание на стоящий, на подъездной дорожке белоснежный Шевроле кабриолет с откинутой черной крышей.

— Да. Отец подарил за окончание школы с отличием, — чешет затылок.

— Вау! Поздравляю, Грейсон. Это так здорово.

— Спасибо, Тейлор. Садись, прокачу тебя с ветерком.

— Супер! — сестра хлопает в ладоши.

— Дети, будьте осторожны! — предостерегает мама.

— Хорошо, миссис Риччи. Привезу домой в целости и сохранности, — Грейсон салютует нам, открывая пассажирскую дверь для Тей.

— Неужели Тей отпустили одну и без охраны? — интересуюсь у мамы.

— Мне пришлось вчера долго уговаривать Говарда, чтобы твоя сестра не чувствовала неловкости.

— Ты правильно сделала, мам.

* * *

Подъехав к школе, не сразу нахожу где припарковаться. Приходится оставить скутер у бордюра через дорогу. Вся школьная парковка занята машинами родителей, приехавших также поддержать своих детей. Замечаю Тей с Грейсоном, общающимися рядом с машиной. Парень что-то говорит моей сестре, и та заливисто смеется. Она выглядит сейчас такой цветущей и счастливой. Вспоминаю свой выпускной и в груди неприятно жжет. Из-за Говарда я была совершенно одна в тот день.

Он запретил маме и сестре приближаться ко мне. Рядом не было никого, кто мог поддержать меня. Весь вечер я проплакала в школьном туалете, а потом напилась и совершила самую большую ошибку, о которой до сих пор жалею и даже не хочу вспоминать.

Как только перехожу дорогу, чтобы подойти к ребятам, на парковку заезжает лимузин и из него выходят несколько нарядно одетых парней в сопровождении девушек. Замечаю, как взгляд Тейлор устремляется на одного из парней, обнимающего за талию свою спутницу в слишком коротком и вульгарном платье, цвета розовой фуксии. Парень встречается взглядом с моей сестрой и на его губах появляется наглая ухмылка и он машет ей рукой. Тей лишь кивает в ответ, став цвета моих красных трусиков.

Грейсон замечает перемены в моей сестре и берет ее за руку, заставляя посмотреть на себя. И в следующую секунду делает то, что сразу прибавляет ему очков в моих глазах. Погладив Тейлор по щеке, он наклоняется и целует ее в губы на глазах у всех.

Я готова прокричать ему «браво», увидев, как мрачнеет лицо засранца, и тот уходит с парковки, поджав хвост.

Грейсон мой кумир!

Пробыв на церемонии выдачи дипломов об окончании школы до самого конца, мы с мамой поздравляем Тей и уезжаем, оставив их с Грейсоном развлекаться на выпускном вечере.

Приехав домой, заваливаюсь на диван с Мартини и до глубокой ночи смотрю фильмы, впервые ощущая странное пожирающее чувство одиночества. Даже порываюсь позвонить Чарли, чтобы поболтать, но не делаю этого, вспомнив, что сегодня у его младшего брата день рождения, и они отмечают его в кругу семьи. А потом просто отключаюсь в беспокойном сне прямо на диване в гостиной.

Глава 5

Подкрадываюсь через ряд аккуратно подстриженных туй, насаженных вдоль забора, через который я перебралась десять секунд назад. Кидаю взгляд на современный двухэтажный дом с плоской крышей, погруженный в темноту, и обращаю внимание, что к нему прилегает большой гараж на машин пять, не меньше. Смело можно сказать, что владелец дома очень состоятелен, но во всем ощущается какая-то сдержанность. Даже в оформлении газона нет ничего лишнего. В этот раз я не стала

Сглатываю вязкую слюну и даже зная, что хозяина нет дома, почему-то медлю. Прошло уже больше двух месяцев с того провального задания, и, к счастью, ко мне не заявилась полиция, а заказчик был очень доволен нашей работой. После этого Чарли настоял на том, чтобы сделать небольшой перерыв и повременить с заданиями. Пусть мне жутко не хватало моих ночных приключений, но в какой-то степени мне был нужен этот перерыв, поскольку та встреча еще долго не выходила у меня с головы. Каждый день я ждала чего-то и жила в состоянии постоянного напряжения. Плохо спала по ночам, и несколько раз мне даже снился тот странный мужчина. Я просыпалась в холодном поту от своих собственных криков. Даже специально стала брать дополнительные смены в гольф-клубе, чтобы меньше времени проводить дома и отвлекаться от ненужных мыслей. Когда прошло достаточно времени, я больше не могла сидеть на месте, и сама уговорила Чарли взяться за новое задание.

Сегодня первый раз после длительного перерыва и по стремительно нарастающему волнению кажется, что это было уже очень давно. Однако Чарли немного расстроил меня, согласившись на несложную операцию. Заказчик, вышедший на нас, предупредил, что в доме, куда мне нужно будет проникнуть, никого не будет. Его хозяин улетел в отпуск. Единственная сложность, которая перед нами стояла, — это чересчур умная система безопасности, которую Чарли уже взломал. Он профессионал своего дела. Его хакерский опыт имеет очень обширный послужной список. Я даже не сомневалась, что он сможет с легкостью отчистить для меня проход, а значит, пора сделать то, зачем я сюда пришла.

Спускаюсь с газона и иду по выложенной каменной плиткой дорожке к черному входу. По чертежам дома оттуда будет быстрей добраться до нужной комнаты. По заданию я должна выкрасть картину известного художника, украденную из дома владельца и купленную однажды на черном рынке хозяином этого дома. Предметы искусства мне еще не приходилось красть, и от этого даже интересно.

— Я у двери, Чар, — произношу в наушник, но ничего не слышу. — Засранец? — в ответ слышны лишь какие-то помехи.

На такие случаи у нас заготовлен план, и я следую ему, зная, что проход должен быть открыт. По крайней мере, если что-то пойдет не так, в доме все равно никого нет, и я просто сбегу. Дергаю ручку и, к счастью, электронный замок с легкостью открывается и дальше не следует оглушающих звуков сигнализации.

Вхожу в дом и иду по проходу, оказываясь в просторном холле с широкой парящей лестницей, ведущей на второй этаж. Из панорамных окон красиво льется свет от луны, падая на стены, покрытые темной декоративной штукатуркой. Успеваю обратить внимание на стильный интерьер и преобладание каменных и металлических поверхностей. К оформлению дома явно приложил руку настоящий профессионал своего дела.

Прохожу мимо лестницы и иду по коридору, ведущему в дальнюю часть дома. Окнами она выходит на просторный задний двор с подсвеченным бассейном и летним патио.

Замечаю нужную мне дверь и вхожу, оказавшись в полупустой комнате. На потолке красиво отражаются блики от воды из бассейна. Здесь почти ничего нет, кроме нескольких коробок. Раздвижные двери открыты, и прямо из комнаты можно выйти на патио. Начинаю осматриваться в поиске картины, и меня начинает одолевать странное ощущение. Затылок обдает холодом, и пульс срывается с тормозов. Внезапно в комнате загорается свет, и я резко разворачиваюсь. Внутренности обжигает огнем, а глаза чуть не выпадают из орбит, когда я вижу того самого мужчину. Он стоит, расслабленно прислонившись к стене спиной. Перекинув ногу за ногу, он засунул руки в карманы черных брюк.

— Ну здравствуй, воришка, — тишину комнаты разрывает его низкий угрожающий голос, и на лице с грубоватыми чертами появляется устрашающая ухмылка.

Сегодня он не в костюме. На широких плечах такая же черная, как и брюки рубашка с закатанными до локтей рукавами, и моему взору открыты загорелые предплечья с хаотично тянущимися венами под темной порослью волос.

Инстинктивно пячусь назад к открытым раздвижным дверям.

— Не получится, — качает головой, поняв, о чем я думаю. — Там тебя встретит моя охрана.

Ощущаю, как адреналин набирает обороты и включаются все возможные резервы организма. Срываюсь с места и бегу в сторону двери. Но мужчина оказывается быстрее и успевает схватить меня за рукав толстовки.

Предпринимаю несколько попыток обезвредить его приемами карате, но он ловко уворачивается. Мой кулак проносится буквально в паре миллиметров от его точеной скулы.

Надо сказать, реакция у него отменная, ведь я тоже далеко не медлительная.

— Хорошо, но недостаточно быстро, — резко хватает меня запястье и срывает с головы капюшон, а сразу за ним бандану с лица. — Хм… значит, все-таки блондинка, — победно улыбается.

— Что тебе надо, ублюдок? — тяжело дышу, гордо вздернув подбородок.

Не собираюсь тушеваться перед этой сволочью. Я все равно уже в ловушке.

— Ну зачем же сразу так грубо. Мы же цивилизованные люди.

— Какого черта здесь происходит?

— В прошлый раз не получилось нормально поговорить, ты слишком спешила и даже не поблагодарила меня за свое спасение.

— Серьезно? Так я здесь для этого?

— Я все-таки должен узнать твое имя.

— Ты совсем больной? — прищуриваю глаза, не понимая, что на уме у этого человека.

— Не замечал за собой.

— Психопаты, как правило, отрицают свою болезнь.

— Я обязательно вышлю тебе свою медицинскую карту, но для этого нам нужно поближе познакомиться.

— Да пошел ты! — пытаюсь ударить его коленом в пах, но очередная попытка заканчивается провалом, и мужчина резко разворачивает меня спиной к себе. Хватает уже оба запястья и прижимает их к моей груди. Я чувствую всю мощь подтянутого тела. Ощущаю рельеф крепких мышц и горячее дыхание на щеке.

От такой близости бросает в жар. Кожа под одеждой покрывается мурашками. Дыхание окончательно сбивается.

— Отпусти меня, сволочь, — цежу сквозь зубы, злясь еще и на себя за странную реакцию.

— А ты боевая, воришка, — наклоняется и неожиданно проводит носом по моей скуле.

— Да и могу оставить тебя без яиц, если не отпустишь, — дергаюсь из последних сил в надежде освободиться, но он гораздо сильнее.

— Еще и смелая. И вкусно пахнешь, — в низком голосе появляется

— Отвали от меня, — мой голос срывается, и я начинаю чувствовать себя жалко.

Внезапно проводит большим пальцем свободной руки по родинке на скуле и под губой.

— Без грима намного лучше.

— Т-ты точно больной, — по телу пробегает предательская дрожь.

— Так что же, я все-таки услышу твое имя, bella? — звучит какое-то странное обращение.

— Пошел к черту.

— Еще и упрямая, значит. Тогда пойдем на сделку.

— Какую еще сделку? — кислорода начинает катастрофически не хватать.

— Я не вызываю полицию из-за того, что в мой дом пробралась воровка, — от его слов все внутри холодеет. — А за это ты соглашаешься пойти со мной на свидание.

— Что? Какое еще свидание? — из меня вырывается нервный смешок, и я облизываю пересохшие губы.

— То, на которое ходят женщины с мужчинами, — он продолжает крепко держать меня в кольце своих рук и прижиматься сзади.

До обоняния доносится глубокий мускусный запах мужского тела и становится по-настоящему жарко. Ощущаю, как капелька пота стекает между грудей.

— Я не хожу на свидания.

— Не вешай мне лапшу на уши, bella. Я ни за что не поверю.

— Ненавижу всю эту слащавую романтику с цветами, ресторанами и всей остальной чепухой.

— Я уже успел это понять. Не будет ни цветов, ни ресторанов. Обещаю.

— Зачем тебе это?

— Сам хочу понять. В тебе что-то есть, bella, — бархатистость его голоса словно ласкает слух, и это уже кажется жутковатым.

— Если только после этого ты отстанешь.

— Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия.

— Тогда вызывай полицию.

— Уверена?

— Д-да.

— Даю тебе последний шанс передумать.

— Вызывай свою чертову полицию! — пусть делает, что хочет мне уже все равно.

— И как тебе живется с таким упрямством? Ладно, твоя взяла. Всего одно свидание, и я от тебя отстану.

— Хорошо.

— Отлично.

Наконец-то, отпускает меня, и я резко разворачиваюсь. Не разрывая зрительного контакта, пячусь к двери.

— Завтра в восемь утра, — снова прячет руки в карманах, расправив плечи.

— Что это за свидание утром?

— Потом узнаешь. Скажи, куда за тобой заехать?

— Так не пойдет. Лучше скажи, куда мне подъехать?

— Лаадно, — чешет подбородок. — К зданию центрального музея.

— Мы пойдем в музей? Серьезно? — вопросительно приподнимаю бровь, не понимая, почему все еще нахожусь здесь.

— Не волнуйся. Место куда мы пойдем, тебе понравится, — серый взгляд сверкает каким-то странным блеском и хочется скрыться от этих пронизывающих нутро глаз.

— И все-таки ты ненормальный.

— Все мы немного с тараканами в голове, bella.

— Теперь я могу уйти? Меня никто не остановит?

— Ты свободна. Советую хорошенько выспаться перед завтрашним днем.

— Мгу… — на подгибающихся ногах выхожу из комнаты и сразу срываюсь на бег.

Пробегая через холл боковым зрением, замечаю охрану, провожающую меня взглядами.

Только сейчас понимаю, что почти не дышала все это время. Сердце стучит с такой силой, что, кажется, сейчас раздробит ребра на мелкие кусочки. Адреналин, страх, удивление, непонимание, все перемешалось в моей голове.

Что не так с этим мужчиной и почему я так реагирую на него?

Несусь вниз по улице к машине Чарли и уже издалека замечаю, как он стоит рядом с машиной, а каких-то два крупных мужчины крепко держат его.

— Заноза, беги! — кричит Чарли, как только видит меня, но я продолжаю приближаться, догадываясь, чьи это люди. — Вали, кому сказал! — он не на шутку напуган.

Один из амбалов прикладывает руку к наушнику.

— Понял, босс, — отходит от Чарли. — Советую не задерживаться, — кидает предостерегающий взгляд на парня и проходит мимо меня, даже не посмотрев.

— Чарли! — подбегаю к нему и бросаюсь на шею, облегченно выдохнув.

— Черт, детка! Как же я испугался за тебя, — крепко обнимает в ответ, зарываясь носом в шею.

— Со мной все в порядке, — шепчу все еще дрожа всем телом.

— Что это было, Эверин?

— Я тебе потом все объясню.

— Нет, объясни сейчас, — берет мое лицо в ладони, заглядывая в глаза.

— Лучше давай уедем отсюда.

— Да, ты права.

Садимся в машину и уезжаем из злосчастного места сквозь огни ночного города. Как только оказываемся на достаточном расстоянии от того района, Чарли резко останавливается, и я не успеваю опомниться, как он подхватывает меня под ягодицы и усаживает на себя сверху.

— Чар… ты чего? — выдыхаю, уперевшись ладошками ему в грудь.

— Мне это нужно, засранка, — схватив меня за затылок, притягивает к себе и впивается в губы требовательным поцелуем.

Отвечаю на поцелуй, ощущая, как мы оба дрожим. Зарываюсь в мягкие волосы на затылке, поддавшись ответному порыву.

Руки парня блуждают по моему телу. Останавливаются на ягодицах и сжимают их, заставляя заерзать на твердом паху. Чарли не на шутку завелся, и это ощущается по его отчаянному поцелую. Вот только со мной происходит что-то странное. Секс — это последнее, чем мне бы сейчас хотелось заняться. Все, что мне хочется это стать под горячие струи душа и смыть с себя прикосновения и запах того мужчины.

— Чар… постой… — пытаюсь увернуться от поцелуя, но удается не сразу.

— Ммм… я так хочу тебя, детка, — хрипит мне в губы.

— Нет… стой, — уже настойчивей прошу и толкаю его в грудь.

К счастью, он останавливается и смотрит на меня глазами чернее ночи, в которых я вижу свое отражение.

— Что на тебя нашло, Чар? — хмурюсь, впервые видя его таким странным.

— Черт… не знаю… прости… — возвращает меня назад на сиденье, зарываясь рукой в волосы.

— Отвези меня домой, — отворачиваюсь к окну, скрестив руки на груди.

— Да, конечно, — мрачно отвечает, заводя двигатель.

В салоне авто повисает удушливая тишина, и я каждой клеточкой ощущаю царящее напряжение. Мысли то и дело возвращаются к этому ненормальному, и внутри разрастается неприятное липкое предчувствие. Не понимаю, что им движет. И что у него вообще на уме. И какого черта со мной происходит, когда он оказывается рядом. Мне никогда не были интересны мужчины гораздо старше меня, да еще богатенькие денди, привыкшие получать все, что захотят. К тому же от него так и веет опасностью. Человеку, которому ничего не угрожает, не нужно столько охраны.

— Ты мне расскажешь, что все-таки произошло? Ты сама не своя, — обеспокоенно спрашивает Чар, выводя меня из прострации.

— Ловушку устроил тот тип, с которым я столкнулась в доме Рэдклиффа.

— Что? Как такое возможно?

— Это было сделано специально, Чар. Неужели непонятно? Он каким-то образом вышел на нас.

— Ты ведь сказала, что он не знает кто ты.

— Так и было. Я не знаю, как он все провернул.

— И что ему нужно?

— Завтра я встречусь с ним и все

— Какого хера, Эверин? Ты с ним еще видится собралась?

— Да. Он настоял на свидании.

— Что этот урод себе возомнил! Я сейчас же вернусь и набью ему морду!

— Тебе жить надоело? Там полный дом охраны! — что-то мне подсказывает, что тот тип прекрасно справился бы и без охраны.

Пусть Чар отлично умеет постоять за себя, никогда не забуду, как он отметелил тех ублюдков, чуть не изнасиловавших меня, но я не уверена, что он смог бы справиться с этим ненормальным.

К тому же это уже наше личное, и я не имею права впутывать сюда Чарли. Возможно, после свидания его пыл поубавится, ведь я умею быть по-настоящему невыносимой. Ковырять мужской мозг по чайной ложке — мое любимое занятие. Даже Чар знает, какой занозой в заднице я могу быть. Не зря же он так называет меня.

— Я сама со всем разберусь. Не лезь, засранец. Я умею постоять за себя и лучше не зли меня.

— Если он что-нибудь тебе сделает…

— Хватит, Чарли! — испепеляю парня взглядом, и он замолкает, вцепившись в руль до побелевших костяшек.

* * *

Как только оказываюсь в квартире, Мартини подбегает ко мне и становится на задние лапки.

— Привет, мой хороший, — опускаюсь на колени и прижимаю пушистое создание к себе. — Я вернулась, — шепчу, гладя по мягкой шерстке.

Мартини что-то мурлычет на своем енотном языке, и я ощущаю, как постепенно начинаю успокаиваться.

Быстро приняв душ, забираюсь в кровать, посмотрев на часы, показывающие почти три часа ночи. А значит, осталось поспать совсем немного. Меня передергивает от мысли, что завтра снова предстоит встреча с человеком, от которого можно ожидать чего угодно. По сути, в его руках моя дальнейшая судьба, и если он только захочет, я действительно могу оказаться за решеткой. Все мои мечты и будущие планы могут быть разрушены одним лишь человеком, и это ужасно напрягает, выводя из равновесия.

Глава 6

Меня будит какой-то звук, и я приоткрываю один глаз, пытаясь прислушаться. Звук повторяется, и я понимаю, что он идет из ванной, дверь в которую я вчера забыла закрыть. Отрываю голову от подушки и ищу сонными глазами Мартини, но не вижу его на своей лежанке.

— Мартини? — хрипло зову проказника.

Проходит полминуты, но енот не появляется, и я встаю с кровати, направляясь на звуки шума. Зеваю, прикрыв рот рукой, и откидываю волосы со лба.

— Что ты там делаешь? — вхожу в ванную и замираю от увиденной картины.

Мартини лежит в ванной, развалившись на спине пузом вверх, принеся туда все свои игрушки и заодно один из моих любимых кед со следами зубов и увлеченно со всем этим играет. Корзина с грязным бельем разворочена, и в помещении царит полный бардак.

— Черт, Мартини. А кед мой в чем виноват? — подбегаю, вырывая обувь из лап. — И что теперь предлагаешь мне с этим делать? — показываю ему его художество, и тот лишь отворачивается, делая вид, что это не он.

— Я точно лишу тебя еды, — расстроенная начинаю собирать разбросанное белье, возвращая в корзину.

Вернувшись в спальню, кидаю взгляд на часы и чуть не спотыкаясь о собственные ноги, увидев, что уже без пяти десять.

— Дерьмо! — начинаю метаться по спальне, как ужаленная, хватая со шкафа первое, что попадается под руку.

А этим оказывается белая футболка с шуточной надписью на груди «Не совершенство, но почти идеал» и с ней короткие рваные голубые джинсовые шорты. Наспех умывшись, уже в коридоре на ходу расчесываю волосы, оставляя их распущенными. На макияж совершенно нет времени, да я и не собираюсь еще прихорашиваться для какого-то мудака. Перед выходом надеваю на ноги оранжевые кроссовки, предназначенные для бега. С любимыми кедами придется попрощаться и раскошелиться на новые. Хватаю шлем и выбегаю из квартиры.

Как назло, почти на всех перекрестках натыкаюсь на красный свет светофора. К зданию музея приезжаю, когда на часах уже пять минут десятого. Пульс выбивает бешеный ритм, и дыхание становится прерывистым из-за чертового волнения. Останавливаюсь на свободном месте у бордюра и глушу мотор, снимая шлем. Убрав прилипшие к вспотевшему лицу пряди, закрываюсь рукой от ярких лучей солнца, начиная осматриваться по сторонам. Но кроме проходящих мимо прохожих и припаркованных машин никого не вижу. Возможно, он даже не приезжал, а я, как дура неслась по городу, рискуя нарваться на полицию за превышение скорости.

— Ты опоздала, bella, — внезапно раздается низкий голос, отдающий холодом, и повернувшись, замечаю его стоящим на противоположной стороне улицы.

Он прислонился к пассажирской двери низкой спортивной ретромашины, глубокого синего цвета. Руки скрещены на груди, и вся поза напряжена.

Прохожусь взглядом по мужчине и, какой бы безразличной я ни была не могу не обратить внимание на его вид. На длинных ногах с узкими бедрами надеты голубые потертые джинсы и белоснежные кожаные кеды. Торс спрятан под бежевой футболкой поло с коротким рукавом, открывающей загорелые рельефные бицепсы.

На глазах темные очки-авиаторы, дополняют весь образ, и сегодня он выглядит моложе, чем в наши предыдущие встречи. А седина на волосах придает какой-то особый шарм. Его смело можно назвать очень привлекательным мужчиной, но его красота неклассическая. А скорее грубоватая, с ноткой брутальности.

— Я могла вообще не приехать, — вешаю шлем на ручку руля.

— Мы оба знаем, что не могла, — к сожалению, я не вижу его глаз под темными стеклами очков, но почему ощущаю каждым миллиметром кожи, что он сейчас откровенно рассматривает меня.

Откуда-то берется странное смущение и к лицу приливает жар. Уже жалею, что не надела что-то более закрытое.

— Мы так и будем продолжать говорить о моем опоздании? — смотрю на него с вызовом, стараясь держаться уверенно.

Доли секунды, которые уже начинают казаться вечностью, он молчит, сканируя своим взглядом и непроизвольно начинаю ерзать на сиденье скутера.

— Садись в машину, — отрезает, открывая для меня пассажирскую дверь.

— Мы куда-то едем?

— Да.

— Лучше я поеду за тобой.

— Нет. Ты поедешь со мной, — кажется, он не терпит неповиновения, а меня же это только злит.

— Я не сяду с тобой в одну машину.

— Не заставляй меня применять силу, bella. Я и так долго ждал, — замечаю, как напрягается квадратная челюсть.

— Сделаешь это на глазах свидетелей? — продолжаю играть с огнем.

— Сделаю и поверь никто тебе не поможет.

— Откуда такая уверенность?

— Оттуда.

— Не слишком ли много ты себе позволяешь? Ведешь себя, как напыщенный индюк.

— Хочешь испытать мое терпение? — его голос становится на пару октав ниже и непроизвольно вжимаю голову в плечи.

— А

— Продолжи еще немного и узнаешь, — криво улыбается, и от этой улыбки все внутри холодеет.

Стиснув зубы, перекидываю ногу через скутер и перехожу дорогу.

— А как же мой скутер?

— С ним ничего не случится. Потом заберешь его, — держит дверь пока я забираюсь в шикарный салон, отделанный бежевой кожей.

Приборная панель оформлена в классическом стиле старых премиальных спорткаров с дополнением отполированного дерева.

Глаза просто разбегаются от этой красоты. Ничего не могу с собой поделать, ретромашины всегда вызывали у меня слабость. Хоть я никогда не стала бы ее себе покупать, даже если бы могла позволить. Можно найти гораздо лучшее применение деньгам, чем тратить их на все эти пафосные атрибуты.

Как только располагаюсь на удобном сиденье с высокой спинкой, в нос бьет приятный запах кожи и глубокий мускусный, принадлежащий хозяину.

Обойдя кузов, он садится за руль. Заводит двигатель, и тот издает рычащий звук, пускающий вибрации по всему салону. От этого звука вся покрываюсь мурашками, что сразу становится видно на моих обнаженных коленках. Как назло, это не уходит от мужского взгляда, и я замечаю легкую улыбку, появившуюся на чувственных губах.

Мы выезжаем на дорогу, и на какое-то время повисает раздражающая пауза.

— Что это за марка? — не могу сдержать своего любопытства.

— Я уж думал, ты не спросишь, — самодовольно улыбается. — Шелби кобра Дайтона 1964 года выпуска.

— Восемь цилиндров? — уточняю вид двигателя.

— Да.

— Объем 4,5?

— Почти угадала, 4,7.

— Сколько лошадей?

— 335.

— Супер, — не сдерживаю своего восхищения.

— А ты неплохо разбираешься в спортивных тачках?

— Немного разбираюсь.

— Похоже, лучше, чем дерешься.

— Что? Хочешь устроить спарринг? — а он умеет бить по самолюбию.

— Нет. Я и так знаю исход. Победа будет за мной.

— Не слишком ли ты самонадеян, приятель? Вчера я просто была застигнута врасплох. Я бы уделала тебя в два счета.

— Мне нравится твой боевой дух, bella, — смеется, и его бархатистый смех отзывается где-то глубоко внутри.

Сжимаю руки в кулаки, чтобы прийти в себя, и отворачиваюсь к окну.

— Не хочешь порулить? — вдруг звучит предложение, и я резко поворачиваюсь к нему, думая, что ослышалась.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

— Позволишь сесть за руль своей машины едва знакомому человеку?

— Не вижу в этом никаких проблем.

— Эм… хочу, — прикусываю щеку изнутри, чтобы не начать улыбаться, как идиотка.

Притормозив у обочины, он выходит из машины, и я перебираюсь на водительское сиденье. Под внимательным взглядом регулирую сиденье под себя, чтобы было удобно доставать до педалей. Прикусив нижнюю губу, поворачиваю замок зажигания, и машина начинает рычать.

— Черт… это так круто, — выражаю нахлынувшие эмоции.

— Еще бы, — ухмыляется, посмотрев на меня слишком пристально.

И этот его взгляд выводит из равновесия.

— Погнали, — выжимаю сцепление и газую, ощутив, как участилось сердцебиение.

Выехав на главную магистраль города, ускоряюсь, чувствуя насколько резвая у него малышка.

— Это просто космос, — смеюсь, крепко ухватившись за руль.

— Не сдерживайся, bella. Газуй, — дает разрешение хозяин машины.

— Тогда лучше пристегнись, — переключаю передачу, и авто издает рев, обгоняя едущие машины.

Начинаю маневрировать между рядами, видя боковым зрением, что мужчина не отводит от меня глаз.

— Хватит пялиться! — не выдерживаю, ускоряясь еще быстрее.

— Почему нет, bella?

— Что нахрен за «bella»?

— Давай без «нахрен». Тебе не идет ругаться.

— Так что это значит? — приходится говорить громко из-за рева движка.

— В переводе с латыни означает «красивая».

— Ты знаешь латынь? — игнорирую намек на комплимент.

— И не только. Еще четыре языка.

— Ты что полиглот?

— Что-то вроде того.

— Мое имя Эверин, — вырывается у меня неосознанно.

— Хм… Эверин, — он будто пробует мое имя на вкус. — Никогда не слышал такого имени.

— Его мне дала покойная тетя. А твое?

— А разве ты не узнала, когда шла обкрадывать меня?

— Адриан Демитриус это действительно ты?

— А что тебя так удивляет?

— Что за странная фамилия?

— Греческая.

— Так ты грек? Я не слышу акцента.

— Наполовину. Мой дед перевез свою семью в штаты, когда моему отцу было семь лет. Моя мать американка.

— Так вот, откуда у тебя познания в греческой мифологии? — указываю на свое тату.

— В детстве бабушка часто читала нам с сестрой греческие мифы на родном языке.

В какой-то момент за нашими спинами раздается рев полицейской сирены и внутренности скручиваются в тугой узел.

— Черт… копы! — резко бросает в пот, и я хватаюсь за руль мертвой хваткой, кинув взгляд в зеркало заднего вида.

Вижу черно-белую машину с горящими проблесковыми маячками.

— Все нормально. Просто остановись у обочины, — голос Адриана такой же спокойный, как и полминуты назад.

— Нет! Это полное дерьмо!

— Хватит ругаться. Остановись и молчи. Я все решу.

— Ладно, — притормаживаю и глушу мотор, тяжело дыша.

За нами останавливается полицейская машина, и из нее выходит мужчина в форме, направляясь к нам. Опускаю стекло со своей стороны и готовлюсь к самому худшему.

— Добрый день, офицер Смит, — прикладывает руку к фуражке. — Мисс, вы знаете с какой скоростью ехали?

— Добрый день, офицер Смит, — сразу вступает Адриан, ведя себя абсолютно спокойно. — Машина моя. Я просто дал своей девушке немного порулить, — передает ему документы на машину с правами, и офицер берет их в руки с минуту внимательно изучая.

— Мистер Демитриус, скажите своей девушке быть осторожней, чтобы не создавать аварийных ситуаций для других водителей, — шокирует меня, возвращая документы хозяину.

— Конечно, офицер. Спасибо.

— Всего доброго, — полицейский уходит, а я же остаюсь сидеть в полном недоумении.

— Что это сейчас было?

— Ничего. Поехали, — закидывает документы в бардачок.

— По-твоему, это ничего?

— Да.

— Нет уж. Я никуда не поеду, пока ты не скажешь.

— Окружной прокурор — мой родственник, Эверин.

— Ах вот оно что, — криво улыбаюсь. — У вас богатеньких снобов все везде подмазано, — я уже успела забыть, кто находится рядом.

— Звучит, как оскорбление.

— Называй как хочешь. Я больше не хочу вести, — выхожу из машины, чтобы пересесть.

Адриан выходит, посмотрев на меня сквозь оправу темных очков.

— И снова никакой благодарности за твое спасение?

— Может, мне еще поклониться тебе в ноги?

— Было бы достаточно простого «спасибо».

— Хм… спасибо, — скалюсь, желая закончить этот чертов фарс и это свидание.

— Не нужно делать мне одолжений, Эверин.

— Тогда, может, просто отвезешь меня назад? — скрещиваю руки на груди, жмурясь от яркого солнца.

— Мы еще не закончили, — держит дверь, ожидая, когда я сяду.

Закатываю глаза, но все-таки забираюсь на сиденье. Не желая больше говорить, отворачиваюсь к окну, расслабленно откинувшись головой на подголовник.

Двигатель заводится, и мы снова выезжаем на дорогу, направляясь на выезд из города. Так и подмывает

В какой-то момент поворачиваюсь и ловлю на себе пронзительный взгляд прозрачных серых глаз, которые уже не скрыты очками. Они словно заглядывают в самую душу. Видят меня насквозь, и я ощущаю, как заливаюсь краской.

— Может быть, ты будешь смотреть на дорогу? — выпаливаю, начав ерзать на сиденье.

— А то что?

— Еще дыру во мне протрешь, — заправляю прядь волос за ухо.

— Не волнуйся. Не протру.

К счастью, его отвлекает звонок мобильного, и он отворачивается, посмотрев на дисплей, закрепленного на панели телефона. На экране высвечивается имя «Луиза», и я замечаю, как под темной щетиной напрягается мощная челюсть.

— Может, ответишь?

— Нет, — сбрасывает звонок. — Потом перезвоню.

— Я могу заткнуть уши, — зачем-то провоцирую его.

— Это ни к чему. Как и твой сарказм, — смотрит на дорогу.

— Хм… сарказм — мое второе имя. Приятно познакомиться.

— А я думал, твое второе имя «воришка».

А вот это сейчас удар ниже пояса.

— Пошел ты к черту, — треснуть бы его чем-нибудь тяжелым, но мне еще хочется жить.

— Я все пытаюсь понять, для чего ты это делаешь? На нищую и бездомную ты непохожа. Точно не наркоманка, на теле нет никаких следов. Так что же тобой движет?

— Тебя это не касается.

— А я считаю, что касается. Я был свидетелем твоей преступной деятельности и чуть не стал потенциальной жертвой.

— Ты все равно не поймешь.

— А ты попробуй, Эверин.

Какое-то время размышляю, стоит ли говорить. Для меня этот человек по-прежнему — подозрительная личность.

— Я никогда не ворую у простых людей и у тех, кто занимается активной благотворительной деятельностью.

— Значит, только у состоятельных, с не самой хорошей репутацией?

— Да.

— У тебя какие-то счеты с ними? Откуда такая неприязнь?

— У меня нет никаких счетов, — ему не обязательно знать, что я сама родилась в богатой семье и сейчас могла бы пользоваться всеми благами. Но каждый раз, вспоминая, что где-то люди голодают и спят на улицах, я искренне презираю все это.

— Тогда, для чего или кого ты это делаешь?

— Мне это нравится. Люблю адреналин, — выдаю лишь часть правды.

— Серьезно? И ты еще говоришь, что я психопат?

— Я не психопатка.

— Адреналиновая зависимость — это опасное расстройство.

— Значит, ты связался с ненормальной адреналиновой психопаткой. Может, откажешься от своей затеи?

— Продолжишь это повторять, отвезу тебя в самый романтичный ресторан города, а потом задарю цветами.

— Фу… отвратительно, — демонстративно кривлюсь.

— То-то же, bella, — смеется, и я ловлю себя на мысли, что в какие-то моменты рядом с ним я чувствую себя по-настоящему собой. Будто он понимает и принимает меня такой, какая я есть.

Глава 7

Спустя пятнадцать минут езды по трассе, мы сворачиваем с главной дороги, и я успеваю прочитать указатель со стрелкой, на котором написано частный аэроклуб «Облака».

— Что мы будем здесь делать? — больше не хочу гадать, что он задумал.

— Кое-что экстремальное. Для такого любителя адреналина, как ты, это будет отличной эмоциональной дозировкой.

— Что? Скажи?

— Прыгать с парашютом, — улыбается, и в гипнотических глазах сверкают озорные огоньки, делая его еще более привлекательным, чем уже есть.

— Ты сейчас серьезно? — чуть не открываю рот от изумления.

— Да. Ты когда-нибудь делала это?

— Нет! — слишком громко отвечаю. — Не делала, — исправляюсь, произнеся уже спокойней.

На самом деле я готова визжать от радости, потому что это было моей давней мечтой.

— Отлично. Значит, сегодня для тебя будут совершенно новые впечатления.

Мы въезжаем на территорию аэроклуба, и я уже готова на ходу выпрыгнуть из машины, чтобы поскорей приступить к подготовке.

На парковке нас встречает коренастый высокий мужчина лет пятидесяти в серой футболке и темных джинсах. Как только мы выходим из машины, он с улыбкой приветствует Адриана.

— Доброе утро, Адриан. Рад видеть, — жмет ему руку.

— Доброе утро, Оливер. Я тоже рад.

— Ты сегодня не один? — мужчина переводит взгляд на меня.

— Да. Привез новичка. Эверин, познакомься с Оливером Клином, он здесь всем управляет. Оливер, Эверин моя знакомая.

— Приятно познакомиться, Эверин. Добро пожаловать в наш клуб.

— Спасибо, Оливер. Мне тоже приятно.

— Надеюсь, вам у нас понравится, — переглядывается с Адрианом.

— Я тоже, — ощущаю, как начинают потеть ладошки.

— Я буду у себя, — хлопает Адриана по плечу и уходит.

— Пойдем, покажу тебе, где можно переодеться, — Адриан указывает мне рукой к входу в одноэтажное кирпичное здание.

Иду за ним, начав чаще дышать из-за нарастающего волнительного предвкушения.

Адриан заводит меня в женскую раздевалку и выдает мне специальный комбинезон.

— Вроде бы твой размер. Переодевайся. Я буду ждать тебя в холле.

— А ты тоже будешь прыгать? — забираю экипировку из его рук.

— Да.

— А кто будет проводить инструктаж? Оливер?

— Я, Эверин.

— Ты. А ты много раз прыгал? — подозрительно щурюсь.

— Больше тысячи.

— Ого! Значит, ты будешь прыгать один?

— Нет. Как и ты.

— В каком смысле? — с подозрением прищуриваюсь.

— Ты будешь прыгать в тандеме со мной.

— Что? Мы с тобой?

— А ты против?

— А ты… а у тебя есть лицензия?

— Есть. Тебе не за что переживать.

— Л-ладно, — становится еще беспокойней, и голос начинает подводить.

— Переодевайся, — оставляет меня одну и какое-то время стою неподвижно, пытаясь переварить услышанное.

Я сейчас буквально доверю ему свою жизнь, и от этого становится не по себе. Но желание сделать это пересиливает все сомнения. Я всеми фибрами души хочу ощутить, каково это находится в свободном полете.

Начинаю переодеваться, дрожа от трепетного волнения. Руки совершенно не слушаются. Лицо горит огнем. Сердце давно сбилось с ритма.

Перед тем как выйти из раздевалки делаю три глубоких вдоха и выдоха, чтобы хоть немного успокоиться. Не хочу, чтобы Адриан понял, насколько ему удалось попасть в точку.

Еще издалека замечаю его стоящим в холле и разговаривающим с каким-то мужчиной. Он держит в руках защитный шлем и что-то еще. Смотрю на мужественный профиль с прямым носом и волевым подбородком под темной щетиной, на мгновенье залипая. В его внешности есть какая-то аристократичность. Даже все его движения кажутся выверенными, будто он работал над ними не один год. Вспомнить только, с какой легкостью он отбивался от моих попыток ударить его. Он явно знаком с восточными единоборствами. Только в них, ну и в боксе, можно выработать такую стремительную реакцию.

Мужчина уходит и, услышав мое приближение, Адриан поворачивается, окинув меня оценивающим взглядом льдистых глаз. Они настолько завораживающие, что, кажется, если долго смотреть, можно раствориться в них.

— Отлично выглядишь, — ухмыляется, протянув мне шлем со специальными очками.

— Заканчивай с этим. Не будем терять времени, — отмахиваюсь, забрав защитную экипировку.

— Не любишь получать комплименты, bella?

— Ты уверен, что хочешь поговорить об этом? — скрещиваю руки на груди, еще сильнее покраснев.

Никогда не считала себя красивой. Каждый раз смотря в зеркало, я вижу перед собой просто симпатичную девушку со слишком большими для моего мелкого лица глазами, не более.

— Ладно. Не будем, — смеется. — Нам туда, — указывает на дверь и легонько подталкивает меня в спину.

Мы входим в просторное, светлое помещение, похожее на спортивный зал с высокими потолками. На стеллажах у стены разложены различные парашютные принадлежности и еще какое-то оборудование.

— Почему здесь никого нет?

— Потому что я сам могу все сделать.

— И даже упаковать парашют для нас?

— Правильно говорить укладывать. И да, я сам это сделаю, — идет к стеллажу.

— Почему мы одни? Разве с нами больше никто не будет прыгать?

— Сегодня клуб открыт только для нас.

— Это как?

— Мы будем прыгать только вдвоем, чтобы нам никто не мешал.

— И как ты смог закрыть весь клуб? Оливер тоже твой родственник?

— Оливер мой управляющий. А этот клуб принадлежит мне.

— Эм… даже так? — растерянно хлопаю глазами.

— Даже так.

Остальное время с интересом наблюдаю, как он ловко со всем управляется. Предлагаю свою помощь, но он отказывается.

— Как ты вышел на нас? — хожу по залу, не зная, куда себя деть.

Не могу сидеть на месте, когда кто-то занят делом.

— Обратился к нужным людям, — уклончиво отвечает.

— Это не ответ. Как ты нашел именно нас?

— По твоему дружку и его рабочему нику «засранец».

Черт! Это был прокол с моей стороны!

— А кем тебе приходится Рэтклифф?

— Наши семьи давно дружат. Я бывал в его доме еще ребенком и хорошо все там знаю.

— И ты знаешь, чем он занимается?

— Меня это не касается. Подойди сюда, я объясню тебе основные принципы. Чтобы ты понимала, как это работает. А потом все, что нужно знать во время прыжка.

— Ладно.

Следующие полчаса внимательно слушаю инструктаж, начиная не шутку переживать, что что-то может пойти не так. Даже прошу повторить инструкцию, в случае если основной парашют не откроется.

— Все поняла? — спрашивает с серьезным выражением лица.

— Да, — киваю.

— Умница. Тогда пойдем к самолету. Нас уже ждет пилот.

Выходим на улицу и направляемся к взлетной полосе. Иду рядом с мужчиной, понимая, что назад дороги нет. Сейчас моя мечта осуществится.

Тело натягивается, как струна. По привычке начинаю ковырять кутикулу на большом пальце, причиняя себе боль.

Поприветствовав пилота с помощником, по короткой лестнице забираемся в небольшой самолет, и я сажусь на сиденье, вжавшись в него спиной. Адриан садится рядом и выглядит абсолютно расслабленным. А я же уже дрожу, как осиновый лист.

Самолет разгоняется и быстро взлетает. Кидаю взгляд за плечо в иллюминатор, увидев, как мы стремительно набираем высоту. Земля отдаляется от нас, и дома вдалеке кажутся уже маленькими точками. Пульс срывается с тормозов. Дыхание становится прерывистым. Тело бросает в пот.

— Боишься? — вопрос Адриана отвлекает меня от просмотра происходящего за бортом, и я ловлю на себе пронизывающий взгляд.

— Нет, — заявляю почти без дрожи в голосе, посмотрев на него с вызовом.

— Лжешь, bella, — ухмыляется, склонив голову набок. — Все боятся, — протягивает руку, поправив крепление ремня на моем плече.

— Страх относителен. Не он сейчас на первом месте, — облизываю пересохшие губы.

— Тогда, что ты чувствуешь?

— Сладкое предвкушение адреналина, — замечаю, как его взгляд падает на мои губы.

Тело мгновенно покрывается мурашками, и я сглатываю вязкую слюну.

— Поверь, адреналина будет в избытке, — серая радужка темнеет.

Отвожу взгляд, не желая утонуть в этих серебристых омутах.

Это точно наше последнее свидание. Мне лучше держаться от него подальше.

— Адриан, готовность две минуты, — кричит из кабины пилот, а значит, сейчас все случится.

— Вставай, — поднимается и протягивает мне руку.

Надевает шлем с очками мне на голову, а сам остается без ничего.

— Поворачивайся, — становлюсь к нему спиной, и он начинает скреплять нас.

В конце дергает все ремни, чтобы проверить, что все закреплено надежно.

Помощник пилота открывает дверь, и в салон сразу врывается поток ветра, от которого перехватывает дыхание, и я инстинктивно пячусь назад, наступая Адриану на ногу.

— Просто дыши, Эверин! — кричит сквозь гул.

Ничего не отвечаю, судорожно закивав.

Он подводит нас к двери, и я оказываюсь у самого края, видя, насколько мы высоко от земли.

— Черт! Дерьмо! — кричу, вцепившись мертвой хваткой в ремни на груди.

В какой-то момент Адриан наклоняется ко мне, и я ощущаю горячее дыхание на своей щеке.

— Ты мне доверяешь, bella?

— Да, черт возьми! Давай сделаем это! — нервно смеюсь, ощущая захлестывающий адреналин.

— Тогда полетели! — последнее, что слышу перед тем, как перестаю чувствовать твердую поверхность под ногами.

Ветер бьет в лицо. Поток воздуха сжимает грудную клетку, не давая возможности нормально вздохнуть. В ушах стоит сильнейший гул.

Но я все равно как-то умудряюсь начать улыбаться.

В какой-то момент Адриан отрывает мои руки от ремней, расправляя их в стороны. Я оказываюсь словно в невесомости и ощущаю себя настолько свободной, какой никогда не была. Меня накрывает эйфория, и я готова кричать, что и делаю от наполняющего все внутри меня счастья. Ничего подобного я раньше не испытывала. И знаю, что запомню этот момент на всю жизнь.

Еще немного времени мы находимся в свободном полете, после чего Адриан дергает за кольцо. Парашют расправляется, и держа его за стропы, мужчина направляет нас в сторону свободного от деревьев пространства с зеленой травой. Мы начинаем медленно приближаться к земле.

Я все еще нахожусь в какой-то прострации, но делаю все, как говорил Адриан, во время приземления. Мы заваливаемся на траву, и я оказываюсь лежащей на мужской груди. Смотрю в небо и до сих пор не могу отойти от испытанного. Грудная клетка вздымается от тяжелого дыхания. Сердце едва не выпрыгивает из груди.

— Эверин, ты жива? — Адриан отцепляет меня от себя и, к счастью, не пытается поднять на ноги, перекладывая на траву.

Сам остается лежать рядом.

— Эй? — аккуратно снимает с моего лица очки и невероятно нежно убирает выбившуюся из-под шлема прядь волос со щеки.

— Жива… — сбивчиво произношу. — Я еще никогда не была живей, чем сейчас, — следующие слова вырываются откуда-то изнутри.

На мгновенье повисает тишина, и вокруг слышны только звуки пения птиц. Перевожу взгляд с неба к лицу мужчины, облокотившегося на землю и

— А ты первая девушка, с которой я прыгнул в тандеме, — звучит неожиданное откровение, но я стараюсь игнорировать маленькое чувство трепета, зарождающегося где-то глубоко внутри.

— Сделаю вид, что поверила, — сажусь, желая скрыться от бездонного взгляда, и снимаю шлем с головы.

— Я честен с тобой, bella, — приподнимается, положив локоть на согнутое колено.

— Спасибо за этот опыт. Я никогда его не забуду, — вручаю ему шлем и поднимаюсь на дрожащие ноги.

Не успеваю сделать и шага, как Адриан хватает меня за запястье и тянет на себя. Слабость в ногах не дает удержаться, и я оказываюсь сидящей на его бедрах.

— Какого…

— Тшшш… — прикладывает палец к моим губам. — Помолчи… — чуть надавливает на нижнюю губу, опустив на нее потемневший взгляд.

Меня окутывает его мускусным запахом. От него немного кружится голова. Не могу ничего сделать. Меня словно парализовало. Я лишь прерывисто дышу, пропадая в серебристой дымке. Его касания обжигают кожу. Будоражат. Пускают волны мурашек, разрастающиеся в целый шторм.

Только сейчас обращаю внимание, что обняла его за шею. А его вторая рука так сильно сжимает мою талию, словно не хочет отпускать.

Подушечкой пальца перемещается с губы на родинку под ней. Вниз по подбородку, неторопливо очерчивая линию челюсти.

— Ч-что ты де…

— Я же сказал, помолчи… — гортанно прохрипев, не дает договорить и, схватив меня за шею сзади, впивается в губы властным поцелуем.

Пытаюсь увернуться, но он только сильнее сжимает мою шею, бесцеремонно вторгаясь горячим языком в рот. Он сразу завладевает им, будто это его территория и начинает орудовать внутри. Царапаю его плечи, брыкаюсь, пытаюсь отстраниться. Но, кажется, ему абсолютно плевать на мои протесты. Мои попытки освободиться из цепких лап ни к чему не приводят. А когда жадный язык находит мой, из груди вырывается возмущенное мычание. В ту же секунду происходит что-то необъяснимое и по телу пробегает волна дрожи.

Это какое-то безумие! Сумасшествие!

Вместо того чтобы продолжить сопротивление, я отвечаю на поцелуй, не сдержав жалобного стона. Зарываюсь в немного жестковатые волосы на затылке, и в порыве, тяну за них. Мужчина издает низкое горловое рычание и сжимает мои волосы в кулаке. Вторую руку опускает на ягодицу, накрыв ее всей пятерней и сильнее прижимает к себе. Его прикосновения грубые и несдержанные, и эта несдержанность дарит мне совершенно новые сладостные ощущения. Это даже не сравнимо с тем, что я испытывала, когда Чар целовал меня. И даже когда мы занимались сексом. Промежностью ощущаю его внушительное каменное возбуждение, и непроизвольно сама начинаю двигаться на нем, заводясь за доли секунды. Меня поражает собственная реакция, и липкий страх начинает разрастаться в груди. Его мужская энергетика заманивает в свои опасные сети, и если я продолжу в том же духе, он просто раздавит меня, как букашку. Паника захлестывает и в порыве инстинкта самосохранения кусаю его губу, сразу ощущая соленый привкус крови. К счастью, он прерывает поцелуй, видимо, не ожидав такого и воспользовавшись моментов, подрываюсь на ноги, пятясь от него.

— А ты настоящая дикарка, bella, — прижимает палец к поврежденной губе. Отнимает его и смотрит на оставшуюся на подушечке кровь. — Мне даже нравится, — губы расплываются в хищной улыбке.

— Свидание окончено, — бескомпромиссно заявляю, ощущая, как меня трясет.

— Разве я сказал, что оно уже окончено? — медленно, словно хищник перед нападением, поднимается на ноги, встав передо мной во весь свой высокий рост.

— Я это сказала! Отвези меня к скутеру! — голос срывается.

— Не нужно так нервничать, Эверин. Это был всего лишь поцелуй, на который ты ответила, прошу заметить.

— А то, что упиралось мне между ног, было бонусным дополнением к поцелую?

— Это естественная мужская реакция на сексуальное женское тело. Ты на себя в зеркало смотрела?

— Ты не имел права целовать меня без разрешения, — пропускаю мимо ушей очередной комплимент.

Обхватываю себя руками, пытаясь остановить нервную дрожь.

— А я должен был спросить? — начинает собирать парашют.

— Если еще хоть раз ко мне прикоснешься, получишь по яйцам! Понятно?

— Что тебе так не дают покоя мои яйца? М? — направляется на меня пронзительный взгляд, заставляя снова покраснеть.

— Да пошел ты, — отвожу глаза. — Я хочу вернуться в город.

— Как скажешь, принцесса, — забрав всю экипировку, направляется в сторону дороги, где рядом с большим красным пикапом я замечаю Оливера.

Иду позади, рассматривая широкую спину. Взглядом скольжу по мужским ягодицам, подмечая, что фигура у него что надо. Кусаю припухшие губы, ощущая, как они болят после настойчивых терзаний. Я все еще чувствую его вкус на них. Я вся пропахла его пьянящим запахом. Надо сказать, целуется он отменно. От одного только поцелуя можно потерять голову и лишиться рассудка.

— Как все прошло? — интересуется Оливер, когда мы подходим к нему.

— Как по маслу, — невозмутимо бросает Адриан, закинув вещи в заднюю часть кузова.

Оливер переводит взгляд на меня, и я лишь сдержанно улыбаюсь.

— Поехали, — командует Адриан, хлопнув своего управляющего по плечу.

Оливер садится за руль, а Адриан обходит кузов, открыв заднюю дверь.

— Садись в машину, Эверин, — направляет на меня непроницаемый взгляд.

Забираюсь на заднее сиденье, и он закрывает дверь, садясь рядом с Оливером. Всю дорогу до здания клуба я молчу, невидящим взглядом провожая природные пейзажи за окном. Мужчины перекидываются парой фраз, связанных с работой, и тоже замолкают.

Этот день мог стать лучшим в моей жизни, но все было испорчено одним неверным действием. Действием, которое выбило почву из-под ног. А тот спектр эмоций, что я ощутила, напугал до чертиков.

Глава 8

Высадив нас напротив здания клуба, Оливер прощается и куда-то уезжает. Мы расходимся по раздевалкам, и когда я выхожу на улицу, Адриан уже ждет меня у своей машины. Заметив мое приближение, он открывает пассажирскую дверь и ждет, когда я сяду. Не люблю всю эту пафосную галантность. Я сама прекрасно могу открыть себе дверь. К счастью, руки и ноги имеются. Даже невольно раздражаюсь, вспомнив период из моего детства, когда я постоянно ездила куда-либо только с водителем, под жестким контролем охраны. Это всегда ужасно бесило, и я чувствовала себя живущей в клетке. Несколько раз я даже сбегала от них, чтобы немного погулять одной, и возвращалась домой на автобусе. После чего Говард жестко наказывал меня и на неделю запирал в комнате.

Стараясь не сказануть чего-нибудь резкого, молча сажусь на сиденье. Сев за руль, Адриан заводит двигатель и выезжает с территории аэроклуба.

— Ты завтракала? — внезапно задает вопрос.

— Нет, — только сейчас понимаю, что не съела ни крошки с

— Голодная?

— Да.

— Заедем перекусить.

— Это необязательно, — в груди разрастается парализующий трепет от мысли, что мы еще не прощаемся.

— Обязательно, Эверин. Я не отпущу тебя голодной, — от его слов грудную клетку заливает приятным теплом и приходится приложить усилия, чтобы не начать улыбаться.

С самого аэроклуба в машине царит удушающее молчание, и только на фоне из динамиков едва слышно играет классическая мелодия. Не думала, что такому человеку может нравится подобный стиль. От знакомых звуков окутывает печаль. Классическая музыка всегда ассоциируется у меня с тетушкой Мэри. Она часто играла нам с сестрой на рояле, когда еще была жива. И эта музыка всегда невероятным образом успокаивала мой вечно бунтующий нрав. Тетушка приходилась двоюродной сестрой нашей маме и рано потеряла мужа, от которого ей перешло приличное наследство. У нее не было своих детей, и она стала нашей с Тейлор крестной. Когда мама уезжала в очередной отпуск с отцом или подругами, тетушка присматривала за нами. Нас никогда не оставляли с нянями, тетушка с радостью выполняла эту роль. Она была очень доброй женщиной с открытой душой и часто помогала нуждающимся. И даже основала свой небольшой фонд помощи матерям — одиночкам, потерявшим кормильца.

— Эверин? — голос Адриана вырывает меня из задумчивости и только сейчас понимаю, что мы припарковались у какого-то придорожного кафе.

— Да?

— Приехали, — обжигает искрами серебристых глаз.

— Хорошо, — быстро открываю дверь, выбираясь из машины, и иду к входу в кафе.

— Я так тебя утомил, bella? — иронично спрашивает, поравнявшись со мной.

— Я отвечу тебе после того, как поем, — есть у меня одна особенность, голодная я бываю особенно нервной.

— Хм… здесь тебя накормят до отвала, — ухмыляется и только сейчас понимаю, что он привез меня в абсолютно обычное место, расположенное на окраине города, с непримечательной вывеской «В гостях у Перси».

Мы входим внутрь, будто оказавшись в семидесятых. Пусть я и не жила в те времена, но видела картинки в старых тетушкиных журналах. На полу лежит черно-белая квадратная плитка, напоминающая шахматную доску. По периметру расставлены столики с хромированными ножками, и к ним приставлены красные кожаные диваны с белыми вставками по центру. На стенах, выкрашенных в желтый цвет, висят картины с ретроизображениями машин и городских улиц Атланты того времени. Из колонок раздаются звуки музыки какого-то местного радио. Несколько столиков заняты посетителями, и один мужчина сидит за барной стойкой, читая утреннюю газету. В воздухе приятно пахнет выпечкой и свежесваренным кофе. Рот мгновенно наполняется слюной, и желудок издает урчание, которое, к счастью, слышно только мне.

— Адриан, какой приятный сюрприз! Давно ты к нам не заезжал! — раздается пожилой мужской голос из-за высокой барной стойки, и к нам выходит полноватый мужчина в смешной желтой кепке с названием кафе. На нем надета клетчатая фланелевая рубашка, с синими джинсами.

— Привет, Перси. Как вы тут? — жмет мужчине руку, дружелюбно улыбнувшись.

— Хорошо, мой друг. А ты просто мимо проезжал или? — переводит взгляд на меня.

— Нет, заехал накормить одного голодного человека.

— Ооо… это вы по адресу, — тепло улыбается, и я невольно улыбаюсь в ответ.

— Перси, с кем ты там разговариваешь? Иди уже разноси заказы, — в дверном проеме появляется миниатюрная седовласая женщина, вытирая руки об фартук.

— Адриан к нам заехал, Барб. И не один, — подмигивает мне.

— Да ладно! — женщина замечает нас, расплываясь в широкой улыбке.

— Привет, Барбара, — Адриан приветствует женщину.

— Привет, сынок. Наконец-то, ты решил нас проведать. А это кто с тобой? — с интересом рассматривает меня. — Твоя девушка?

— Это моя знакомая Эверин.

— Какое необычное имя. Очень рады видеть вас у себя, Эверин.

— Спасибо.

— Я обязательно должна вас накормить. Перси, живо посади их за лучший столик и дай меню девушке.

— Хорошо, Барб.

— Тебе, как всегда, твой любимый скрэмбл с колбасками и моим фирменным хлебом? — обращается к Адриану.

— Да, спасибо, Барбара.

— И черный кофе без сахара, верно?

— Точно.

— Пойдемте, — Перси ведет нас к свободному столику, расположенному у окна и протягивает мне меню. — Скажу по секрету, моя Барб готовит просто отменный морковный пирог.

— Тогда я обязана его попробовать.

— Кусочек побольше или поменьше?

— Побольше.

— Ии… — быстро прохожусь по позициям в меню. — Глазунью с беконом и жареными тостами, — плевать, что обо мне подумают, поесть я очень люблю.

Мне повезло иметь от природы хороший метаболизм, сколько бы я ни съела, не наберу ни грамма.

— Отличный выбор. Что будет пить, юная леди?

— Эм… кофе с молоком и одной ложкой сахара.

— Скоро будет готово. Оставлю меню, вдруг захотите что-нибудь еще.

— Спасибо.

Перси уходит, и я откладываю меню на край стола, заметив, что Адриан откровенно рассматривает меня.

— Тебе никто никогда не говорил, что так пялиться ненормально? — от волнения беру со стола салфетку, начав теребить ее в руках.

— Не говорил, — расслабленно откидывается на спинку дивана, закинув на нее одну руку. Футболка соблазнительно натягивается на выпирающих мышцах груди, и я сглатываю.

— Значит, я буду первая, — стараюсь выдержать взгляд, от которого бросает в жар.

— Ничего не могу с собой поделать. Мне нравится на тебя пялиться, bella, — склоняет голову набок, и я снова ощущаю, как щеки начинают пылать.

Да что, черт возьми, с этим мужчиной не так?!

— Откуда ты знаешь этих людей? — пытаюсь перевести тему.

— Через год после открытия аэроклуба возвращался в город, и на дороге пробило колесо, а с собой не оказалось домкрата, чтобы поменять на запаску. Увидел здание кафе и зашел попросить о помощи. Так и познакомился с Перси и Барбарой. После чего начал частенько заезжать к ним.

— Не думала, что ты бываешь в таких местах.

— До сих пор считаешь меня богатеньким снобом?

— Мы слишком мало знакомы, чтобы я могла делать какие-то выводы.

— В чем проблема познакомиться ближе? — подается вперед, положив локти на стол.

— Ни тебе, ни мне это не нужно. Мы договорились на одно свидание.

— А если я хочу еще?

— Я не хочу. Ты дал слово, что отстанешь от меня. И, если в тебе есть хоть капля мужского достоинства, ты не нарушишь его.

— Ты снова играешь не по правилам, bella, — иронично ухмыляется.

— Мы из разных миров, и ты это прекрасно знаешь.

— Знаю, — отводит глаза, посмотрев в окно задумчивым взглядом, и проводит рукой по колючему подбородку.

— А вот и ваш завтрак, — к счастью, появляется Перси, расставляя часть заказа на столе.

От еды исходит такой аромат, что я едва не захлебываюсь собственной слюной. Мы принимаемся за завтрак и все остальное время почти не разговариваем.

* * *

Адриан

Паркуюсь у

— Надеюсь, на этом все? Я выполнила твои условия? — язвительно заявляет маленькая строптивица, посмотрев на меня зеленью своих огромных гипнотических глаз.

— Выполнила, — ухмыляюсь, опустив взгляд на дерзкие пухлые губы, которые так приятно было целовать.

— Тогда прощай, Адриан, — открывает дверь и выбирается из салона, оставляя после себя шлейф цитрусовой свежести.

Ничего не ответив, провожаю взглядом переходящую дорогу девушку. Напоследок прохожусь по идеальной фигуре с небольшой грудью и тонкой талией, скрытыми под футболкой с вызывающей надписью. Скольжу по длинным, стройным ногам с округлыми бедрами и соблазнительной упругой задницей под короткими шортами. До сих пор не понимаю, что меня в ней так зацепило. Красивых женщин я видел предостаточно. Они постоянно окружают меня. Я могу заполучить практически любую и с гораздо лучшими манерами. Хорошее воспитание у этой грубиянки напрочь отсутствует. Она будто обозлена на весь белый свет и пытается что-то доказать себе или кому-то еще. Могу предположить, что она сама не знает. Эти ее незаконные проникновения в дома ни к чему хорошему не приведут, и рано или поздно ей придется ответить перед законом.

Хотел унять свое любопытство. Вот только вместо ответов накопил еще больше вопросов.

Наблюдаю, как она садится на свой скутер и надев шлем, заводит двигатель. Перед тем, как сдвинуться с места через открытое стекло шлема бросает на меня нечитаемый взгляд и, отсалютовав пальцами, уезжает в неизвестном направлении.

Воровка-драчунья с татуировкой богини справедливости и странным именем, да еще младше меня на лет пятнадцать, вызвала во мне неподдельный интерес. Что может быть абсурдней.

Смеюсь себе под нос, покачав головой, и нажимаю на педаль газа. Выехав на дорогу, вклиниваюсь в поток машин и спустя несколько минут салон машины разрывает звонок мобильного. На экране высвечивается входящий от отца, и я сразу отвечаю.

— Слушаю, отец.

— Ты срочно мне нужен, Адриан. Жду тебя в офисе.

— Скоро буду, — отключаюсь, сосредоточив взгляд на дороге.

Вот так и происходят все наши разговоры с отцом. Ни привет тебе, ни пока. Как всегда, ноль эмоций и только дела. Но мне не на что жаловаться. Я знаю, что отец ценит и любит меня по-своему. Другого я от него и не жду. Он и так сделал для меня слишком много, и я до конца жизни буду обязан ему.

Подъехав к высотному зданию, сделанному из стекла и бетона, в котором несколько этажей занимает один из наших строительных бизнесов, заворачиваю на подземную парковку. Как только глушу мотор, телефон снова звонит и на экране появляется имя Луиза.

Нехотя тянусь к кнопке ответа, понимая, что если не отвечу она продолжит звонить.

— Да, Луиза. Слушаю тебя, — выбираюсь из машины.

— Привет, Адриан. Я звонила тебе…

— Я был занят, — холодно отрезаю, не дав ей договорить.

— Прости. Я наверно не вовремя? — виновато интересуется.

— Я так понимаю ты звонишь сообщить, что вернулась? — направляюсь к лифту.

— Да, съемки закончились вчера вечером, и я сразу вылетела ночным рейсом. Думала ты встретишь меня из аэропорта.

— Ты уже дома?

— Да, приехала на такси час назад. Мы сегодня увидимся? — голос полон надежды.

— У меня дела, Луиза.

— А завтра?

— Не уверен. Я позвоню тебе сам.

— Я очень скучала, Адриан.

— Отдохни, Луиза. Уверен, ты устала после длительного перелета.

— Я буду ждать твоего звонка.

— Хорошо, — отключаюсь, пряча телефон в кармане и с силой сжимаю переносицу.

Сам не заметил, когда все стало таким запутанным. Все начиналось, как обычный флирт и секс без обязательств. Мы познакомились на одном пафосном городском мероприятии. Луиза оказалась дочерью бизнес — партнера отца. В прошлом успешная фотомодель, работающая на один европейский журнал. Завершив карьеру, она стала той, кто помогает молодым перспективным девушкам пробиться в мир моды и глянца. В последнюю нашу встречу Луиза вскользь сказала, что в свои тридцать два подумывает над созданием семьи. И конечно же, тем самым спутником жизни она видит меня. Я не стал ей ничего говорить, чтобы не расстраивать перед отъездом в Париж. И собираюсь сделать это в ближайшее время, сказав прямо, что семья в мои планы не входит.

Приехав на нужный этаж, сразу поворачиваю направо. Перед кабинетом генерального директора за столом сидит помощница отца. Оторвав взгляд от экрана компьютера, она сдержанно улыбается, поприветствовав меня.

— Добрый день, мистер Демитриус.

— Добрый, Сильвия.

— Отец у себя?

— Да. Он ждет вас.

Вхожу в кабинет и замечаю отца, стоящим у окна ко мне полубоком, с засунутыми в карманы брюк руками. Плечи и грудь гордо расправлены. Взгляд направлен куда-то впереди. Николас Демитриус — настоящее воплощение силы и непоколебимой воли. Человек, с мнением которого считаются многие, а кто идет против него, зачастую проигрывают. Как всегда, он выглядит безупречно даже в свои шестьдесят девять. Серебристые, слегка вьющиеся волосы аккуратно причесаны. На фигуре, отлично сохранившей свой рельеф идеально сидит костюм тройка, сшитый на заказ у нашего семейного портного.

— Ты хотел меня видеть? — даю о себе знать, и на меня устремляется острый взгляд янтарных глаз, способный наводить ужас на окружающих.

Но только не на меня...

— Присядь, сын, — указывает на кресло напротив его рабочего стола.

Сажусь, положив руки на подлокотники, и жду, когда отец сядет в свое кожаное кресло, напоминающее трон.

— Мне снова нужна твоя помощь, Адриан. И ты единственный, кому я могу полностью доверять, — подходит к краю стола, взяв черную папку.

— Можешь на меня положиться. Какого рода помощь?

— Все здесь, — протягивает мне папку и открыв ее, внимательно рассматриваю фото мужчины, а рядом с ним имя, данные о дате рождения, составе семьи и адресе проживания. Я видел этого человека в наших общих кругах. У меня фотографическая память на лица.

— Мне нужно знать с кем он поддерживает связи, во что инвестирует и чем живет. Как можно больше информации.

— Хорошо, отец, — не задаю вопросов, поскольку мне это ни к чему.

— Я на тебя рассчитываю, сын.

— Я не подведу.

— Сегодня я разговаривал с твоей сестрой, — вот так спокойно он переходит на личную тему. — Почему ты не сказал мне? — направляет на меня неодобрительный взгляд, и я уже догадываюсь, о чем пойдет речь.

— Она просила не говорить.

— Значит, я от своих людей должен узнавать, что через два месяца стану дедом?

— Она боялась, что ты будешь не рад.

— То, что она вышла замуж за этого бесхребетного идиота без моего одобрения, и сбежала с ним в другую страну не значит, что я откажусь от своей дочери и внука.

— Я тоже

— Ты знаешь меня, как никто, Адриан. Я могу быть безразличным и черствым ко всему, но за своих родных я порву любого.

— Как и я, отец.

— Моей единственной и последней ошибкой было то, что я не смог уберечь вашу мать, — лицо отца мрачнеет, а я ощущаю, как грудь сдавливает, будто на нее положили стокилограммовый булыжник.

Ничего не отвечаю, не желая ворошить прошлое. Я никогда не винил отца за случившееся, а он же никак не может простить себя. Мама была его путеводной звездой. Именно она делала его мягче. С ней он был совершенно другим. А когда ее не стало, он перестал даже улыбаться.

Внезапно ловлю себя на мысли, что за сегодняшний день сам побил все свои рекорды по улыбкам. С этой упрямой и свободолюбивой девушкой я ощущал какую-то непривычную легкость, и это по меньшей мере странно, для такого человека, как я.

— Я планирую навестить твою сестру и надеюсь, что ты не проговоришься или она снова куда-нибудь сбежит.

— Если только ты не собираешься силком привести ее обратно.

— Если бы я хотел это сделать, то она уже давно была бы здесь. Сейчас важней всего ее здоровье и здоровье ребенка.

— Безусловно.

Рабочий телефон на столе начинает звонить, и отец нажимает кнопку.

— Да, Сильвия?

— Мистер Демитриус, совещание начнется через пять минут.

— Хорошо, — сухо отрезает и отключается.

— Мне пора, — поднимаюсь с кресла, забирая папку.

— Жду от тебя новостей, сын.

— Я сразу дам знать, отец, — направляюсь на выход из кабинета.

Глава 9

Эверин

Вторая половина августа в этом году на удивление очень дождлива. И эта серость за окном уже откровенно начинает надоедать. Я всегда люблю проводить свободное время на открытом воздухе. С утра обязательно пробежка, а после завтрака прогулка по набережной или парку. Если, конечно, в этот день в мои планы не входит помощь в приходе или еще в каком-нибудь месте, где нужны лишние руки. А ночью я просто обожаю разъезжать на своем скутере по пустым дорогам, усыпанными вечерними огнями, ловя чистый кайф от ощущения свободы. Но из-за погодных условий это стало почти невозможным.

Очередное пасмурное утро в мой выходной день наводит тоску, и я решаю, что сегодня никуда не пойду. Половину дня занимаюсь генеральной уборкой квартиры, что с таким непоседой, как Мартини тот еще квест. Попытка запереть его в комнате не увенчалась успехом, он просто погрыз дверной косяк, который мне теперь придется восстанавливать за свои деньги. Вот так и проходит моя жизнь с этим ушлым и любопытным созданием в вечной порче вещей. Я честно стараюсь все всегда от него прятать, но с моим темпом жизни я просто иногда забываю.

Закончив с уборкой, наконец-то, сажусь на диван, ощущая легкую боль в мышцах. Взяв телефон в руки, набираю сестру, ведь мы давно с ней не разговаривали. Скоро начнутся ее занятия в колледже и хочется узнать, как ее настроение. А еще про ее отношения с Грейсоном. В последнем разговоре Тей поделилась, что после выпускного между ними многое изменилось. Сестра, наконец-то, смогла разглядеть в этом парне что-то хорошее, а Грейсон же начал в открытую за ней ухаживать.

Жду долгих пять гудков, и когда уже собираюсь положить трубку, сестра отвечает.

— Да, Эверин? — тон ее голоса мне сразу не нравится.

— Привет, сестренка.

— Привет, — коротко отвечает, что еще больше настораживает.

— Рада тебя слышать. Как ты? У тебя все хорошо?

— Я тоже рада. Кхм… да… у меня все хорошо, — слышу какое-то шуршание в трубке.

— Точно? По твоему голосу не скажешь.

— Подожди… я сейчас… — снова шуршание, а потом тишина. — Я тут. Слышишь? — отзывается спустя полминуты.

— Да, слышу.

— Поднялась в комнату, чтобы никто не слышал наш разговор.

— Ты меня уже пугаешь, Тей.

— Кое-что произошло, Эверин.

— Что? Выкладывай? — даже встаю с дивана, начиная ходить по небольшой гостиной.

— Несколько дней назад папа позвал меня в свой кабинет и сообщил, что скоро состоится моя помолвка.

— Что? Какая еще помолвка? С кем? Я ничего не понимаю, Тей, — обеспокоенно тараторю.

— На следующей неделе к нам в гости придет семья будущего жениха для знакомства. Папа сказал, что это нужно для укрепления деловых связей. С этой семьей у него большие перспективы, и объединение семей будет иметь выгоду для всех.

— Какого вообще хрена он себе позволяет? Я надеюсь, ты послала его ко всем чертям?

— Нет, Эверин. Я не умею, как ты. К тому же, не хочу ругаться с папой и меньше всего хочу разочаровывать его.

— А, как же Грейсон? Как же твоя учеба? Тебе всего восемнадцать.

— Я уже сообщила Грейсону и он был в полном шоке. Даже приезжал и пытался поговорить с папой, хотя я просила не делать этого. Но охрана все равно его не пустила. Что касается учебы то папа сказал, что семья жениха не против и полностью поддерживает получение образования. А значит, я смогу построить карьеру.

— Думаешь, тебе позволят построить карьеру, Тей? Не будь такой наивной, они заставят тебя сидеть дома и рожать им наследников.

— Не говори так, Эверин. Ты ведь не можешь знать этого наверняка, — закатываю глаза, поражаясь своей сестре.

Мы с ней абсолютно разного склада характера. Она плывет по течению, а я же готова ломать стены и идти к своей цели, не позволяя никому мне мешать.

— Что это за семья? И что там вообще за жених?

— Я ничего не знаю.

— Почему не спросила? Разве тебе неинтересно?

— Я была слишком растеряна, чтобы задавать вопросы. Да и разве это что-нибудь изменит? Папа уже все решил.

— А вдруг там какой-нибудь старый пузатый извращенец? Ты согласишься жить с таким?

— Уверена, что папа не стал бы выдавать меня замуж за такого.

— Я бы на твоем месте не была так уверена. А что по этому поводу думает мама?

— А что мама? Она полностью поддерживает отца. Ведь их брак тоже изначально был договорным, но, как видишь, мама смогла полюбить папу.

— Этого следовало ожидать, — горько улыбаюсь, ощутив раздирающую внутри злость.

— Сестренка, ты ведь придешь на ужин в день знакомства?

— Не уверена, что охрана меня пустит.

— Я сказала папе, что хочу, чтобы ты пришла.

— И что же он?

— Он согласился, хоть и не сразу. При условии, что ты будешь вести себя тихо и не привлекать внимания.

— Хм… неожиданно, — испытываю удивление вперемежку с замешательством.

Если я решу пойти, это будет мой первый ужин в семейном доме после ухода

— Ты ведь придешь, сестренка? Ты мне будешь очень нужна в этот день, — жалобно просит.

— Я приду, Тей, — не могу ей отказать.

— Спасибо.

— Не за что, дорогая. Я ведь твоя родная сестра, как же я могу не прийти.

— Ты самая лучшая сестра на свете.

— Увидимся, Тей, — проглатываю ставший в горле ком.

— Пока, сестренка.

— Пока, — отключаюсь и нервным движением бросаю телефон на диван.

Зарываюсь двумя руками в волосы, подняв взгляд к потолку. Дерьмовей ситуации просто нельзя представить. Отец делает с Тейлор то, чего не смог осуществить со мной. И я ничем не могу ей помочь, рискуя совершенно потерять связь с ней и мамой.

В какой-то момент чувствую прикосновение к ногам и, опустив взгляд, вижу подбежавшего ко мне Мартини. Он ухватился за мою ногу и поднял серо-черную мордочку к моему лицу, посмотрев каким-то слишком осознанным взглядом. Иногда такое случается, когда меня захлестывает отчаяние. Он будто чувствует, что происходит у меня внутри.

— Иди ко мне, дружок, — наклоняюсь и поднимаю енота на руки, зарываясь носом в пушистую шерстку.

Мартини обнимает меня за шею, смешно засопев на ухо, и я иду с ним на кухню, чтобы впервые за день съесть что-нибудь.

* * *

Два следующих дня на работе все буквально валится из рук. Я делаю мелкие ошибки, из-за которых потом получаю выговор от миссис Бейли. Настроение на полном нуле. Я не могу не думать о сестре и почти не сплю нормально.

Новых заданий по второй работе давно нет и уже хочется чем-то себя отвлечь. Поэтому после смены в клубе набираю номер Чарли, чтобы попросить его организовать что-нибудь. Тем более мы давно с ним не виделись, и я даже успела немного соскучиться по его пошлым шуточкам. Но в трубке звучит автоответчик, и я оставляю парню короткое голосовое сообщение с просьбой перезвонить.

Проходит еще два дня, но Чарли так и не выходит на связь, и в трубке каждый раз я натыкаюсь на раздражающий голос автоответчика. Начав не на шутку переживать, после работы собираюсь поехать к нему и высказать все, что о нем думаю, в надежде застать его дома. К счастью, последние дни погода радует отсутствием дождя, и мне не приходиться ездить на автобусе.

Оказавшись перед зданием таунхауса, где Чарли снимает студию, набираю на домофоне номер его квартиры, но ответа не следует.

— Черт бы тебя побрал, Чар, — расстроено выпаливаю, снова набрав его номер.

И опять ничего. Будто парень сквозь землю провалился.

Как только возвращаюсь к скутеру, мой телефон начинает звонить, и я успеваю обрадоваться, думая, что это он. Но сразу настораживаюсь, увидев на экране незнакомый номер.

— Алло?

— Заноза… — раздается подозрительно мрачный голос Чарли на той стороне.

— Чар, какого хрена?! Где ты, мать твою, пропадаешь?! — возмущенно выпаливаю.

— Прости, детка. Я не мог позвонить раньше. И у меня не так много времени на разговор.

— Что? Почему? Что происходит? — закидываю его вопросами.

— Меня арестовали, Эверин.

— Как это? За что? — первое, что приходит в голову, что он с кем-то подрался.

— Мне еще не выдвинули обвинений. Это будет завтра. Но три дня назад ночью ко мне ворвалась толпа вооруженных полицейских с ордером на арест и обыск. Они забрали из дома все мои компьютеры и устройства памяти. Похоже, меня каким-то образом вычислили.

— Боже… Чар… — накатывает паника.

— Я уже нанял адвоката. Завтра все станет понятней.

— Где тебя держат?

— В окружной тюрьме Фултон.

— Во сколько выдвинут обвинения?

— В десять утра.

— Я приеду, Чарли. Я буду там в это же время.

— Лучше позже. Тебя могут не пустить. А так у меня будет время попросить адвоката организовать для меня свидание с тобой.

— Во сколько?

— Будь к одиннадцати часам.

— Хорошо. Держись там, засранец.

— Увидимся, заноза, — парень отключается, и я ощущаю весь груз свалившейся на меня информации, оседающей ледяной глыбой в зоне позвоночника.

Возможно, теперь и мне тоже грозит опасность, если это как-то связано с нашей деятельностью. Но ко мне никто не ворвался ночью, и я все еще на свободе. В одном я уверена точно, что Чарли никогда не потянет меня за собой.

* * *

Не сомкнув ночью глаз, приезжаю к зданию тюрьмы за два часа до озвученного Чарли времени. Я больше не могла оставаться дома. Поэтому, сидя на скутере, просто жду, когда стрелка часов покажет ровно одиннадцать.

Время тянется невыносимо долго, и я уже успеваю расковырять кутикулу на большом пальце до крови. Когда-нибудь я должна избавиться от этой ужасной привычки, но для начала нужно исключить стресс из своей жизни, которого предостаточно.

Наконец-то, дождавшись нужного времени, вхожу в здание тюрьмы и сразу на входе натыкаюсь на контрольно-пропускной пункт с сидящим за компьютером копом.

— Добрый день, офицер. В вашей тюрьме находится арестованный Чарли Холд, мне нужно увидеться с ним, — стараюсь говорить, как можно уверенней, чувствуя, как колотится сердце.

— Добрый день, мисс, — проходится по мне скучающим взглядом. — У вас назначено свидание?

— Да.

— Сейчас посмотрю, — мужчина ищет что-то в компьютерной базе, раздражающе медленно водя мышкой. — У меня нет данных о разрешенных свиданиях с задержанным Холдом.

— Но…

— Мисс Риччи? — раздается голос, стоящего за оградительным турникетом тучного мужчины в черном деловом костюме.

— Да. Это я.

— Я Райан Стюарт, адвокат мистера Холда. Вот разрешение на свидание от вашей администрации, — передает документ продолжающему сидеть на стуле офицеру.

Молча переглядываюсь с адвокатом, в ожидании пока коп внимательно изучит документ.

— Ваше удостоверение личности, мисс Риччи, — наконец-то, обращается ко мне.

— Да, сейчас, — достаю водительские права из джинсовки, протягивая копу.

— Я должен внести ваши данные в журнал.

— Делайте что нужно.

Еще несколько мучительных минут ждем, и я уже начинаю нетерпеливо переступать с ноги на ногу. Так и хочется сказать, чтобы тот пошевеливался.

— Готово. А сейчас я должен досмотреть вас, — встает и берет плоский продолговатый предмет в руки, оказывающийся металлодетектором. — У вас есть какие-нибудь запрещенные предметы с собой?

— Нет, — цежу сквозь зубы, начиная закипать.

— Повернитесь и расправьте руки в стороны, — он проходится детектором в нескольких сантиметрах от меня снизу вверх. — Теперь передом, — разворачиваюсь и жду, когда он закончит.

— Можете проходить, — облегченно выдыхаю, проходя через открывшийся турникет.

— Пойдемте, я провожу вас, — адвокат следует вместе со мной.

— Как он? Ему уже выдвинули обвинения?

— Лучше он сам вам все расскажет, мисс Риччи, — серьезным тоном отвечает.

— Скажите сразу все очень плохо?

— Ему грозит

— О боже… — закрываю рот рукой, находясь в полном шоке.

— Я сделаю все возможное, чтобы смягчить наказание.

— Смягчить? Значит, его в любом случае посадят?

— В конфискованных файлах нашли неопровержимые доказательства того, чем он занимался.

Зная щепетильность Чарли и его умение отлично заметать следы, я не очень верю в эту версию.

Мы останавливаемся у закрытой железной решетки, и нам навстречу выходит очередной мужчина в форме.

— Адвокат Стюарт, слушаю вас?

— Приведите мистера Холда в зал для свиданий, — протягивает разрешающий документ.

— Хорошо.

— У вас будет десять минут, — адвокат указывает мне на дверь, рядом с которой стоит еще один охранник.

Мне позволяют войти, и это оказывается помещение со столами и стульями, где уже проходят чьи-то свидания.

Я занимаю свободный стол и нервно стучу пяткой кроссовка по полу, одновременно ковыряя кутикулу.

В какой-то момент дверь открывается и в проеме появляется Чарли в наручниках и в сопровождении офицера. Меня передергивает, когда я замечаю почти заплывший глаз с фиолетовым фингалом вокруг и заклеенной пластырем бровью над ним.

Не выдержав, подрываюсь с места, порываясь рвануть к парню, но он останавливает меня предостерегающим взглядом. Офицер подводит его ко мне и, сняв наручник с запястий парня, уходит, напомнив про лимит в десять минут.

— Чар, — бросаюсь к парню в объятия, вдохнув знакомый аромат, напоминающий запах травы после дождя.

— Привет, заноза, — шепчет мне в макушку, обняв в ответ, и делает звучный вдох.

— Что эти уроды с тобой сделали? — поднимаю взгляд на парня, легонько коснувшись пальцами места над пластырем.

Замечаю, насколько у него потухший взгляд. Под глазами мешки. Черные волосы торчат в разные стороны. На всегда гладковыбритом подбородке уже выступила щетина. Он выглядит просто ужасно, и моя душа болит за него.

— Я сам виноват, — Чар нежно обхватывает мое запястье, отнимая руку от лица. — Не стоило оказывать сопротивление при аресте, — пытается улыбаться, погладив большим пальцем мою руку, но это всего лишь напускное веселье. Я вижу потерянность и страх в карих глазах.

— Ты совсем с ума сошел? Они же могли тебя покалечить, — укоризненно смотрю на него.

— Лучше давай сядем. У нас не так много времени.

— Ладно, — сажусь, положив локти на стол со сжатыми в кулаки руками. — В чем тебя обвиняют? Это как-то связано с тем, что мы делали? — понижаю голос до шепота, проследив, чтобы на нас никто не смотрел из охранников.

— Нет. Тебе не за что переживать, — немного подается ко мне.

Мне должно стать легче, но я настолько расстроена из-за него, что ничего не чувствую.

— Тогда из-за чего?

— Как-то на меня вышли какие-то люди, предложив работу, за которую пообещали заплатить столько, сколько я еще никогда не зарабатывал. Что-то мне подсказывает, что они были из правительства. Я должен был взломать сервер одной крупной компании и достать из нее информацию. Я сделал все, как можно аккуратно, стараясь не оставлять следов. Отправил файлы и ждал ответа от заказчика. А на следующий день меня взяли.

— Адвокат сказал, что что-то нашли в твоих компьютерах.

— К сожалению, я не успел удалить файлы. За что поплатился.

— Но как же так, Чар? Ты ведь всегда был так осторожен.

— Я сбросил их на зашифрованную флешку и думал удалить их после того, как получу деньги.

— Это просто какой-то кошмар, — прижимаю кулаки ко лбу.

— Не переживай так за меня, заноза, — сжимает мое плечо.

Опускаю руки и смотрю парню в глаза, понимая, что теряю близкого друга.

— Мы должны что-то сделать, — в голове появляется внезапный просвет.

— Я облажался, Эверин. Остается только надеяться на смягчение приговора, — зарывается рукой в волосы, откинувшись на спинку стула. — Мама просто с ума сойдет.

— Нет. Тебя не посадят, — с сомнительной уверенностью заявляю. — Я тебя вытащу, Чар.

— Ты ничего не сможешь сделать, заноза. Прекрати геройствовать.

— Я должна попытаться, — поднимаюсь со стула, пока еще не имея представления, как именно поступить.

— Что ты задумала, Эверин? — нахмуривает черные брови.

— Мне пора. Держись, — целую его в щеку и ухожу.

Глава 10

Приезжаю домой полностью разбитой. Открываю квартиру, и в нос сразу бьет отвратительный запах гнили. Опустив взгляд вниз, понимаю, что забыла вынести пакет с мусором, который заранее достала из кухонного ведра и оставила у двери. Мартини успел разворотить его по всей прихожей и явно чем-то «полакомиться».

— Ччерт, Мартини, — разочарованно выдыхаю, едва не разревевшись от бессилия.

Иду на поиски животного и нахожу его лежащим на полу в спальне в неестественной позе мордочкой вниз.

— Ты что там делаешь? Доедаешь найденное в мусоре, грязнуля? — подхожу к нему и, опустившись на колени, замечаю, что он тяжело дышит и у него слишком сильно раздулся живот.

— Эй, малыш? — пытаюсь пошевелить енота, но он никак не реагирует, а лишь издает какие-то жалобные звуки. — Я сейчас, Мартини, — бегу за переноской и, положив животное внутрь, быстро вызываю такси.

С бешено колотящимся сердцем еду с енотом к ветеринару, сгорая от страха. Малыш почти не шевелится. Ему явно очень больно.

В ветеринарной клинике нас принимают без очереди. Берут всевозможные анализы и обследуют енота, сказав, что скорей всего он съел что-то, что вызвало сильнейшее отравление. К счастью, меня успокаивают в том, что я привезла его вовремя. Еще бы чуть-чуть и его могли не спасти, если бы случился заворот кишок.

— Как же ты меня напугал, проказник, — глажу по пушистой макушке, пока Мартини лежит под капельницей. — Больше никогда так не делай. Слышишь? — шмыгаю носом, из-за предательских слез, стекающих по щекам.

Мне и так хватает проблем с сестрой и Чарли, а теперь еще и Мартини.

Забыла, когда в последний раз давала слабину. Моя жизнь за последние дни напоминает один сплошной кошмар, и это бьет по сдержанности.

Енот поднимает мордочку и тычется носом мне в ладонь, тихо промурлыкав что-то.

Продержав Мартини до позднего вечера, доктор отпускает нас домой с кучей рекомендаций по дальнейшему лечению и советом посадить пухляша на диету из-за лишнего веса и риска развития проблем с сердцем.

К счастью, на следующий день Мартини становится немного лучше. Я делаю ему капельницы и кормлю только легкой растительной едой, поскольку ему нельзя ничего мясного.

Через день енот выглядит гораздо бодрее и больше не имея возможности откладывать, вечером прошу соседку на пару часов присмотреть за ним. А сама сев на скутер, еду туда, куда никогда бы не поехала, если бы видела другой выход.

Подъехав к знакомому высокому забору, почти закрывающему обзор на двухэтажный дом,

Несколько минут собираюсь духом словно перед прыжком в бездну и иду к воротам, нажав на кнопку звонка.

Ощущаю учащенный пульс и тяжелые удары сердца, барабанящего по ребрам.

Спустя минуту из дома выходит какая-то женщина лет пятидесяти с собранными в аккуратный пучок темными волосами, в консервативном синем платье с белым кружевным воротничком.

Увидев меня, секунду она мешкается, но все-таки идет к воротам.

— Чем я могу вам помочь? — задает вопрос со странным грубоватым акцентом.

— Мне нужно поговорить с Адрианом. Он дома?

— Нет. Хозяин еще не вернулся, — значит, передо мной его домработница.

— А когда он вернется?

— Не могу знать. Он мне не отчитывается, — с подозрением осматривает меня.

Видок у меня еще тот. На мне старые тренировочные легинсы и растянутый свитшот, оголивший плечо из-под ворота, под которым надет облегающий топ. Это все, что успело высохнуть после глобальной стирки.

— Могу я попросить вас позвонить ему и сообщить, что приехала Эверин?

— Не знаю будет ли это уместным?

— Пожалуйста. Это очень важно.

— Подождите здесь. Мой телефон в доме.

— Хорошо.

Женщина уходит, и я скрещиваю руки на груди, начав пинать маленький камень, лежащий на асфальте. Не факт, что он в городе и вообще пожелает со мной говорить, но я должна попытаться.

Спустя какое-то время женщина возвращается, и я подхожу к воротам, ожидая вердикта.

— Мистер Демитриус, будет дома через час, — женщина уже смотрит на меня иначе.

— Спасибо.

— Он сказал, что вы можете подождать в доме.

— Спасибо, я подожду здесь.

— Как скажете.

Возвращаюсь к скутеру и сажусь на сиденье, нервно постукивая пальцами по ручке управления.

Как назло, спустя десять минут с неба обрушивается сильнейший ливень с грозой, и я мгновенно промокаю до нитки. Но не собираюсь напрашиваться переждать в доме, а упрямо сижу на месте.

Адриан, кажется, не торопится. Потому что ни через час и даже через два его нет. А дождь хоть и уменьшился, но все равно продолжает накрапывать. Вместе с этим температура резко опускается, и я откровенно начинаю мерзнуть.

Большой темный тонированный внедорожник, сверкая мне в лицо фарами, подъезжает к воротам, когда у меня уже зуб на зуб не попадает. Машина останавливается и из нее выходит водитель. Обогнув джип, он открывает заднюю дверь, и сначала я вижу ноги с начищенными до блеска туфлями. А когда водитель захлопывает дверь, моему взору предстает тот, о ком я так и не смогла забыть за прошедшие недели. Воспоминания не раз врывались в мой разум и будоражили все внутри.

Адриан выглядит безупречно. На нем идеально сидящий синий костюм — тройка с черной рубашкой под жилетом. Как всегда, мужчина источает уверенность и неподдельную мужественность.

Сказав что-то водителю, он переключает взгляд в мою сторону, встречаясь со мной глазами. Доли секунды он сканирует меня беспристрастным взглядом, от которого хочется скрыться, а потом начинает хмуриться.

— Почему ты ждешь не в доме? — обращается с претензией без всякого приветствия, направляясь ко мне.

— Мне и здесь неплохо, — стараюсь говорить без дрожи в голосе и даже выходит улыбнуться. — Я больше люблю входить без приглашения, — отшучиваюсь.

— Захотела пневмонию прихватить? — пропускает мою шутку мимо ушей.

— Я в порядке, — не могу, когда он так смотрит.

— Пойдем в дом. Тебе нужно обсохнуть.

— Нет. У меня мало времени, — уже хочется поскорей вернуться к Мартини.

— Не можешь не показать свой характер?

— Не могу, — смотрю на него с вызовом.

В какой-то момент он снимает свой пиджак и подходит ко мне, надев его мне на плечи.

— Так-то лучше.

Ну почему он не может быть просто богатеньким эгоистичным мудаком?

Меня сразу обволакивает его глубоким запахом, и я сглатываю вязкую слюну, ощутив, как жар приливает к лицу.

— Зачем ты здесь, Эверин? — прячет руки в карманах брюк.

— Нужна твоя помощь.

— Куда ты уже вляпалась?

— Никуда. Это не для меня.

— А для кого?

— Чарли…

— Твой дружок «засранец»?

— Да. Его арестовали по обвинению в киберпреступлении.

— А мне до этого какое должно быть дело? — низкий вибрирующий голос приобретает металлические нотки, и я уже не уверена, что поступила правильно.

— Ему грозит двадцать пять лет. А у тебя есть подвязки в полиции.

— И что? — усмехается.

Тотальное отчаяние вперемежку с унижением захлестывает, и я сжимаю руки в кулаки. Хочется выкрикнуть что-нибудь в воздух, но я лишь стискиваю челюсть.

— Ты прав. Я зря приехала, — резким движением снимаю пиджак с плеч, возвращая его владельцу, и стремительно надеваю шлем на голову.

— Что у тебя с ним? — летит вопрос, и я не сразу понимаю его смысл.

— Ч-что? — нахмуриваюсь, оставаясь в шлеме, и ощущаю, как пересохло во рту.

— Что между вами? Он твой бойфренд? — цвет его глаз сейчас похож на серебристый пепел, и внутри меня все начинает пылать.

— Мы близкие друзья, — опускаю некоторые нюансы. — Однажды он очень помог мне, и я обязана ему.

— Я помогу только с одним условием.

— Каким? — хрипло интересуюсь, подготовившись к тому, что мне это не понравится.

— Я хочу еще одно свидание.

— Только если ты дашь слово, что не притронешься ко мне.

— Если только ты сама меня не попросишь, bella, — идеально очерченные губы, которые умеют сводить с ума, расплываются в чувственной ухмылке.

— Не попрошу, — с полной уверенностью заявляю.

— Дай свой телефон, — протягиваю ему мобильник, и он набирает на нем свой номер, прозвонив себе. — В какой тюрьме его держат? — возвращает телефон, слегка коснувшись моих пальцев своими, и я ощущаю легкое покалывание.

— Окружная тюрьма Фултон.

— Я позвоню тебе насчет дня свидания. Всего доброго, Эверин, — сухо отрезает и развернувшись, уходит в сторону дома.

Провожаю широкую спину, сглатывая вязкую слюну. Судорожно выдыхаю, поняв, что все это время почти не дышала.

* * *

С самого утра еду на работу после двух дней за свой счет и пытаюсь сосредоточиться на текущих делах, пока меня окончательно не выперли. Уже хватило того, что меня лишили премиальных за прошлый месяц.

Я снова не спала всю ночь. Мыслями я то и дело возвращалась к Чарли и к предстоящему свиданию. А еще этот треклятый обед по поводу помолвки сестры, который состоится уже через день, не дает покоя. Нервы находятся на пределе, и это ужасно выбивает из колеи.

После долгой и изнурительной смены паркую скутер на привычном месте напротив дома, желая поскорей принять горизонтальное положение и, наконец-то, уснуть. Держа шлем в руках, тру уставшие глаза и когда подхожу к ступенькам, ведущим к парадной двери, замечаю сидящим на них Чарли.

— Привет, заноза, — улыбается широкой белозубой улыбкой.

— Что ты… как ты здесь оказался? — растерянно хлопаю глазами.

— Сам не знаю, — пожимает плечами, зарываясь рукой в волосы. — Час назад меня выпустили под залог с подпиской о невыезде.

— Ох… это ведь хорошо?

— Адвокат сказал, что до суда я буду на свободе. И еще что прокурор изменил запрос о размере наказания на условный срок в два года и уплату штрафа в пять тысяч долларов.

Не ожидала, что Адриан сделает все так быстро.

— Это ведь замечательно, Чар, — смеюсь.

— Что ты сделала, Эверин? — лицо парня становится серьезным.

— Я? Ничего.

Он не в курсе, что на свидании с Адрианом я узнала про его связи в полиции, и вообще я мало что рассказала.

— Серьезно? Ничего?

— Просто попросила помощи у одного человека.

— Такие вещи просто так не делают.

— Ошибаешься, — не хочется думать о выдвинутых условиях.

— Хочешь, чтобы я поверил в то, что кто-то вытащил меня из тюрьмы просто так?

— Придется поверить, Чар. Ты на свободе и радуйся этому шансу.

— Ты что переступила через себя и пошла к своему отцу?

— Чтооо? Нет! Никогда! — шокировано возмущаюсь.

Даже если бы Говард был последним человеком на земле, я никогда не обратилась бы к нему.

— Ладно. Возможно, я слишком загрузился. Спасибо тебе, заноза. Я никогда этого не забуду, — неожиданно подходит и забирает меня в свои объятия.

— Я не могла иначе, Чар, — обнимаю его. — Когда-то ты спас мне жизнь, — шепчу, уткнувшись лицом в грудь парня.

— Ты настоящий друг, заноза. Я никогда не встречал таких людей, как ты.

— А ты ужасно воняешь. Тебе нужно помыться, — отшучиваюсь, ощутив, как глаза начинает щипать от произнесенных слов.

— Черт… прости, — отходит от меня. — Я вызову такси и поеду домой. Нужно привести себя в порядок. На тюремных нарах так себе удобства.

— Понимаю. Отдыхай, Чар.

— И ты, детка, — целует меня в лоб и не сразу отпускает, на какое-то время замерев. — Сладких снов, Эверин, — хрипло произносит и, убрав руки с моей поясницы, уходит вниз по улице.

Глава 11

— Сестренка! — Тейлор буквально впечатывается в мою грудь, стремительно сбежав по лестнице, как только охрана пропускает меня в дом.

— Привет, дорогая, — смеюсь, крепко обнимая сестру.

— Я так рада тебе, — взволнованно шепчет, и я чувствую, как она дрожит.

— Я здесь, рядом. Все будет хорошо, — подбадриваю ее, едва сдерживая рвущийся наружу гнев.

Только бы не сорваться…

— У нас еще есть немного времени, пойдем в мою комнату, — Тей обхватывает мою руку холодной ладошкой и ведет на второй этаж.

Успеваю заметить суету, царящую в доме. Горничные тщательно протирают все от невидимой пыли. Садовники подстригают кусты в саду. Все заняты делом, сразу давая понять, что ожидают важных гостей.

Мы оказываемся в комнате сестры, и она закрывает дверь, звучно выдохнув.

— Ты как, дорогая? — сочувствующе оглядываю ее, видя, как раскраснелись щеки и в серо-голубых глазах плещется волнение.

— Х-хорошо, — натягивает улыбку. — Почти всю ночь не спала. Лучше расскажи, как у тебя дела? Мне нужно отвлечься.

— У меня все нормально, Тей. Недавно Мартини немного приболел, но с ним уже все хорошо.

— Что случилось?

— Отравился чем-то, — до сих пор испытываю вину за свою неосмотрительность.

Теперь на всех ящиках и шкафах в квартире стоят заглушки, которые он не сможет открыть. А мусор я заранее оставляю за дверью, чтобы больше не забывать выносить.

— Ох… бедный малыш.

— Я успела вовремя отвести его к ветеринару, — опускаюсь в кресло, стоящее у окна, закинув ноги на подлокотник.

— Это очень хорошо, — Тей садится на край кровати.

— Теперь он пользуется своим положением и спит со мной каждую ночь, — смеюсь.

— Хитренький какой, — искренне улыбается сестра. — А я так надеялась, что пойду в колледж, и папа разрешит мне завести собаку, — милое личико мрачнеет.

— Возможно, твой… эм… жених будет не против животного.

— Было бы здорово, — мечтательно улыбается. — Эверин, я бы хотела у тебя кое-что спросить, — сестра опускает взгляд в пол, заметно засмущавшись.

— Спрашивай.

— В первый раз с мужчиной и правда очень больно? — летит вопрос, и я запинаюсь, поняв, что мы никогда с сестрой не обсуждали подобные вещи.

Я знала, что Тейлор еще невинна и мне горько понимать, что ей предстоит пройти через этот опыт с тем, кого ей навязали.

— Не всегда, Тей, — озвучиваю то, о чем сама не имею понятия, только чтобы сестра не начала паниковать. — Если мужчина опытный, он все сделает как надо.

О своем первом разе я даже не желаю вспоминать. Это было настолько больно, мерзко и отвратительно, что иногда хочется лишиться памяти. Это произошло в день моего школьного выпускного. В расстроенном состоянии я пошла в какой-то бар и набралась там до чертиков. Познакомившись с каким-то парнем, я согласилась пойти к нему домой, и это было моей самой большой ошибкой. Алкоголь притупил мой разум, и я фактически отдалась первому встречному. А тот без зазрения совести воспользовался моим состоянием и делал со мной грязные вещи. Под утро я сбежала, пока он спал, а вернувшись в съемную комнату, меня рвало всю оставшуюся часть дня. А потом я просидела под горячим душем не один час, пока меня в полуобморочном состоянии не вывела хозяйка. Мне хотелось умереть. Хотелось сгореть от стыда. Содрать с себя кожу. После этого я долго не могла даже думать о сексе с кем-либо. Единственный, кого я подпустила это был Чарли, заранее зная, что дальше секса заходить не собираюсь. Фактически он мой второй сексуальный партнер.

— Думаешь, мне не стоит переживать?

— Я думаю, что тебе лучше думать о хорошем.

Остальное время разговариваем с сестрой на отвлеченные темы, и мне удается ее немного успокоить. За пятнадцать минут до приезда гостей в комнату входит мама и, немного побыв с нами, спускается вниз, чтобы проверить все ли готово.

Тей каким-то образом удается уговорить меня переодеть джинсы и толстовку на одно из ее платьев. Сегодня я просто не могу ей ни в чем отказать. Платье изумрудного цвета, красиво сочетается с цветом моих глаз. Фасон с завышенной талией и расклешенной юбкой длиной ниже колена. На плечах платье держится на толстых бретелях с нашитой волнистой каймой. Спереди по центру по всей длине его украшают маленькие золотистые пуговицы.

Сестра расчесывает мои волосы и закалывает на затылке, выпуская пару прядей по бокам, оставив длинную шею открытой. От предложения нанести макияж я отказываюсь. Это уже слишком.

Сама же Тей выглядит просто, как настоящий

Мы спускаемся с сестрой вниз, и я замечаю Говарда, вышедшего в холл для встречи гостей. Весь его вид кричит о высокомерии и надменности. На очерченных губах играет победная ухмылка, которую я часто замечала еще в детстве. Он останавливается рядом с мамой и что-то говорит ей, поправив галстук на шее. В какой-то момент он замечает нас с сестрой и, посмотрев на меня, на доли секунды замирает. Пытаюсь увидеть хоть что-то в холодных зеленых глазах, но там беспросветное безразличие. Будто я не его дочь, а пустое место. Ни намека на тоску или сожаление.

Не стоит искать в людях того, чего в них никогда не было и быть не может.

— Тейлор, подойди, — зовет сестру, отводя от меня взгляд.

Сестра нехотя отпускает мою руку и подходит к отцу.

— Будь вежлива и учтива. Они уважаемые люди. От вашего союза зависит очень многое. Поняла?

— Поняла, пап, — послушно кивает, и я сжимаю челюсти до скрежета зубов.

Как же можно быть такой эгоистичной сволочью, чтобы отдавать свою дочь неизвестно кому.

— Ты замечательно выглядишь, милая, — мама подбадривающе сжимает плечо сестры.

— Спасибо, мам.

— Сэр, они уже приехали, — сообщает дворецкий, ожидающий у открытой парадной двери.

— Отлично.

Тей возвращается ко мне и хватается за мою руку мертвой хваткой.

— Все будет хорошо, — шепчу, наклонившись к ней.

— Как же хорошо, что ты здесь, — я вижу всю панику, царящую на лице сестры, и злость переполняет все мое нутро.

Через минуту в дом входит высокий и плечистый мужчина лет шестидесяти пяти. На удивление прекрасно сложенный на свои годы. Вот только настораживает то, что за ним больше никто не заходит.

— Добро пожаловать, Николас. Большая честь видеть тебя в нашем доме, — отец начинает откровенно лебезить перед человеком, протянув ему руку.

Направив на отца прямой и острый взгляд янтарных глаз, мужчина жмет руку, выдавив на своем точеном лице подобие улыбки.

— Спасибо, Говард. Сегодня важный день для всех нас, — в какой-то момент он бросает взгляд на нас с сестрой и задерживается на Тей.

Инстинктивно выхожу вперед, частично закрыв сестру собой.

Если это и есть жених, то Говард точно рехнулся.

Он же больше чем в три раза старше Тейлор!

— Очень важный, мой друг, — отец ухмыляется, и я уже нахожусь на грани того, чтобы прокричать, какой он бездушный ублюдок, если готов отдать свою дочь почти старику.

Но слова застревают у меня в горле, как только в дверном проеме, заняв почти все его пространство, появляется мужчина гораздо моложе. Сердце пропускает удар, начав биться с перебоями, когда я узнаю в нем Адриана. Он направляется к мужчине, зашедшему первым, который, видимо, является его отцом.

— Сын, — озвучивает с гордостью в голосе, подтвердив мои догадки, и кладет большую ладонь на плечо сына.

— Добро пожаловать, Адриан. Рады видеть тебя в нашем доме, — Говард приветствует мужчину, пожав ему руку.

— Спасибо, Говард, — безэмоционально отвечает, окинув будущего тестя скучающим взглядом.

— Друзья, хочу представить вам мою жену Салли, — Говард обращается уже к обоим, приобняв маму за талию.

— Очень приятно, Салли, — отвечает отец Адриана, и его цепкий взгляд немного пугает.

— И мне, мистер Демитриус, — мама слишком нервно улыбается.

— Говард, пора познакомить наших молодых, — беспрекословно заявляет старший Демитриус, переведя взгляд в нашу сторону.

— Конечно, — соглашается тот.

Ноги едва не подкашиваются, когда взгляд Адриана устремляется в нашу сторону. Он сразу цепляется за меня, ни секунды не задержавшись на сестре.

— Тейлор, подойди к нам, дочка, — мой чертов донор спермы зовет сестру и та, кинув на меня испуганный взгляд, отходит.

Но вместо того, чтобы отвести от меня свои серебристо-дымчатые омуты, Адриан продолжает смотреть на меня, и я вижу, как очерченные мужские губы расплываются в задумчивой улыбке.

Приходится приложить титанические усилия, чтобы никак не выдать себя. Закусываю щеку с внутренней стороны, изображая полное безразличие. Будто даже не знакома с ним.

К несчастью, мама успевает заметить, как мужчина смотрит на меня.

Наконец-то, он отводит взгляд и переключается на подошедшую Тейлор, с поникшими плечами и метающимся взглядом.

— Здравствуй, Тейлор. Меня зовут Николас Демитриус. Я твой будущий свекор. А это мой сын Адриан. Надеюсь, ты станешь для него хорошей женой и будешь уважать его, — из уст мужчины звучит абсолютно сухая речь, будто это незнакомство будущих брачующихся, а деловая сделка.

Бедная моя Тейлор!

— Здравствуйте, мистер Демитриус. Рада с вами познакомиться и с вашим сыном, — даже на расстоянии я вижу, как дрожит ее хрупкое тело.

— Можно просто Адриан, — обращается непривычно мягким тоном, что вызывает у меня раздражение.

Вот только не строй из себя джентльмена, Адриан!

Он протягивает моей сестре руку с длинными пальцами, и я зачем-то внимательно смотрю, как она вкладывает дрожащую ладошку в нее.

— Х-хорошо, Адриан, — сестра натужено улыбается, боясь смотреть ему в глаза.

— А это твоя подруга пришла тебя поддержать? — внезапно летит вопрос, и все резко поворачиваются в мою сторону.

Да чтоб тебя!

Говард порывается что-то ответить, но Тей опережает его.

— Нет, это моя старшая сестра Эверин.

Говард кривит лицо в недовольной гримасе. А мама, похоже, готова сквозь землю провалиться.

— Сестра? — удивленно вскидывает седую бровь старший Демитриус. — Говард, ты не говорил, что у тебя есть еще одна дочь.

— Это не так важно, Николас. Эверин самостоятельная и давно уже живет своей отдельной жизнью. Просто иногда заезжает навестить нас, — притворно улыбается и так хочется стереть эту улыбку с лица, с которым у меня слишком сильное сходство.

— Да, Эверин у нас очень независимая, — помогает ему мама.

— Старшая сестра пришла поддержать младшую. Как это мило, — произносит Адриан, и в низком голосе я распознаю нотки сарказма.

— Добрый день, господа. Вы можете не обращать на меня никакого внимания, — выдавливаю из себя улыбку.

— Предлагаю перед обедом немного выпить и пообщаться в гостиной. Чувствуйте себя как дома, — Говард отвлекает всех от моей персоны и вместе с мамой уводит гостей из холла.

— Ты идешь, Эверин? — спрашивает сестра задержавшись.

— Иди, дорогая. Я присоединюсь позже. Я вспомнила, что мне кое-куда нужно позвонить.

— Ладно. Только не задерживайся. Я не знаю, о чем с ним говорить. Он такой… такой взрослый.

— Не волнуйся, сестренка. Я скоро приду, — обнимаю ее.

Глава 12

Выйдя через открытые французские двери, ведущие на террасу с видом на задний двор и сад, жадно хватаю ртом воздух. Из легких будто выкачали весь кислород и горло

Это какой-то сюр. Я будто попала в чертову комедию. Не могу поверить, что все это происходит в реальности, и моя сестра станет женой Адриана. Человека с замашками сталкера. Хитрого и изворотливого мужчины, который отлично умеет манипулировать людьми.

И того, к кому ты добровольно побежала за помощью...

— Значит, из разных миров? — вздрагиваю, услышав за спиной знакомый низкий бархатистый голос.

Сглатываю вязкую слюну и поворачиваюсь, встретив на себе изучающий взгляд прозрачно-серых глаз.

— А ты, оказывается, маленькая врунишка, bella, — губ касается ироничная усмешка и он ближе подходит ко мне, держа руки в карманах брюк.

— Я сказала чистую правду. Потому что это все… — обвожу взглядом окружающую нас атмосферу кричащей роскоши. — Не имеет ко мне никакого отношения, — непроизвольно кривлюсь. — Я давно не завишу от семьи, и сама полностью обеспечиваю себя.

— Я в курсе, каким образом ты себя обеспечиваешь. Интересно, твой отец знает, чем ты занимаешься?

— Тебя и тем более моего… — запинаюсь, сжав руки в кулаки. — Отца… это никак не касается, Адриан. И у меня есть нормальная работа.

— Видимо, там маловато платят.

— Поверь, мне хватает.

— Тогда для чего ты это делаешь?

— Я тебе уже отвечала на этот вопрос.

— Как насчет всей правды, Эверин?

Зачем-то подхожу к нему ближе, почти не оставив между нами пространства.

— Иди к черту, — произношу по слогам прямо в это точеное лицо.

— Непременно. Сразу после нашего свидания, — нагло ухмыляется, опуская потемневший взгляд на мои губы.

— Ты помолвлен, — резко отхожу от него, ощутив странный импульс внизу живота.

— Еще пока нет. Но не вижу никаких проблем. Если ты забыла, я выполнил твою просьбу. И, кстати, так и не услышал благодарностей.

— Выполнил и спасибо тебе, — становится ужасно душно в его присутствии.

— Одним спасибо не отделаешься, bella.

— Ты серьезно думаешь, что я пойду на свидание с женихом сестры?

— Это просто свидание. Я ведь обещал не притрагиваться к тебе. К тому же всем прекрасно известно, что этот брак — простая договоренность.

— Тей очень нежная и хрупкая девушка, она невинна. И если ты обидишь ее, я лично тебя кастрирую, — понимаю, что бесполезно пытаться отменить условия, но стать на защиту любимой сестренки я считаю своей обязанностью.

— И все-таки тебе не дает покоя то, что у меня ниже пояса, — широко улыбается, отчего в уголках глаз появляются мелкие морщинки.

— Лучше возвращайся к гостям, пока наше отсутствие не вызвало подозрений, — отвожу глаза, заливаясь краской.

— Еще увидимся, Эверин, — он явно имеет в виду не сегодняшний обед. — И тебе очень идет это платье, — бросает напоследок, кинув многозначительный взгляд на зону моего декольте и развернувшись, уходит, оставив после себя манящий терпкий запах.

На доли секунды зажмуриваю глаза, сжав веки так сильно, что становится больно. Встряхиваю головой, чтобы избавиться от странного наваждения.

Не понимаю, что со мной происходит, когда этот мужчина оказывается так близко! А теперь этот мужчина станет мужем родной сестры, к которой я так сильно привязана!

Я присоединяюсь ко всем через пять минут и стараюсь делать это как можно незаметней, молча сев рядом, со смущающейся сестрой. Но у меня не очень получается, когда мое появление замечает Говард, кинув на меня уничтожающий взгляд. Он явно не рад меня видеть. Но и я не горю желанием его лицезреть. Я здесь только ради сестры.

Все общаются между собой. Периодически задавая вопросы Тейлор, которая кратко отвечает, каждый раз заливаясь краской. Как назло, Адриан почти не смотрит на сестру. Он периодически сверлит взглядом меня, и это уже откровенно начинает раздражать.

— Мистер Риччи, стол уже накрыт, — в гостиной появляется дворецкий.

— Отлично. Пойдемте в столовую, — Говард приглашает всех сменить место дислокации.

Все уходят вперед, и только мы с сестрой идем позади.

— Эверин, это какой-то кошмар, — Тей прикладывает ладошки к полыхающим щекам.

— Он тебе так не понравился?

— Я его боюсь.

Как же я ее понимаю.

— Но он… наверно красивый.

— Наверно? — вопросительно приподнимаю бровь.

— Я не знаю, как оценивать таких взрослых мужчин. Ему тридцать восемь, Эверин. Он в два раза старше меня.

— А я тебя предупреждала, Тей.

— Но знаешь… он показался мне очень воспитанным и галантным, — задумчиво произносит, и почему-то ее слова вызывают во мне необъяснимое раздражение.

За большим сервированным по всем канонам столом, рассчитанным на человек двадцать, рассаживаемся по своим местам, и я оказываюсь с самого края, рядом с Тей. А с другой стороны от нее место, приготовленное для ее жениха. Видимо, это был отцовский стратегический ход, чтобы будущие молодожены ближе познакомились. Начинают приносить блюда, и, когда все принимаются за обед, на время воцаряется тишина, разбавляемая только стуком приборов по тарелкам. Тейлор, как и я, почти ничего не ест, ковыряя вилкой в салате, и я замечаю, как она украдкой кидает изучающие взгляды на профиль жениха, который, кажется, в упор не замечает этого.

— Адриан, а вы работаете со своим отцом? — интересуется мама, сделав глоток белого вина из бокала.

— Когда-то я с этого начинал, но потом ушел в собственное плавание. Сейчас я только владею частью акций нашей судостроительной компании и у меня несколько своих бизнесов.

— Например?

— Аэроклуб и автосервис по реставрации люксовых спортивных ретро каров.

— Вы сказали аэроклуб?

— Да. Мы занимаемся организацией обучений по пилотированию, обзорных полетов, а также обучению и подготовке для прыжков с парашютом, как в одиночку, так и в тандеме, — на доли секунды наши взгляды цепляются, но я быстро опускаю глаза в почти полную тарелку.

Воспоминания о нашем с ним прыжке врываются целым ураганом, от которого даже дыхание спирает. Это было что-то поистине мощное, умопомрачительное и адреналиновое. Я бы с удовольствием повторила это еще не один раз. И обязательно сделаю это, но только уже не с ним. А может быть, даже одна.

— А вы разносторонний человек, Адриан. Но наверно, ужасно занятой?

— Свободного времени у меня не так много. Это так, — зачем-то залипаю на его руке, лежащей на столе ребром ладони, пальцами которой он крутит ножку бокала.

Вся тыльная сторона увенчана хаотичными полосками вен. Из-под светло-серого пиджака виднеется белоснежная рубашка, создавая контраст с загорелой кожей. На запястье модель часов, которую я уже видела.

Беру со стола стакан с водой и делаю несколько больших глотков, ощутив, как ужасно пересохло во рту. Я помню, как эти руки обнимали меня. Как касались моей кожи, обжигая каждый ее сантиметр.

О чем я только думаю, сидя за столом с его будущей женой!

Адриан безусловно, пользуется спросом у женщин. Он профессионально умеет бросать пыль в глаза и если захочет, заполучит любую женщину. Все в нем говорит об опытности и решительности. Он обладает первородной сексуальностью и явно очень искушен.

— Будет ли у вас время на семью?

— Салли, я думаю, молодые разберутся с этим сами, — вклинивается Говард, бесцеремонно затыкая маме рот.

— Да, ты прав, дорогой, — мама опускает глаза вниз.

— Как я понимаю, Тейлор скоро начнет учебу в колледже? — вступает в разговор Демитриус старший, глядя на сестру.

— Д-да. Через неделю начнутся занятия, — кивает сестра.

— И на каком факультете ты будешь учиться?

— Факультет международной экономики и бизнес-администрирования.

— Очень востребованные в современном мире сферы. Планируешь работать в семейной компании?

— Да, я бы хотела все свои знания и идеи направить на развитие именно семейного бизнеса.

— Преданность семье, это очень похвальное качество, — я вижу, как озвученные слова вызывают ехидную улыбку на лице Говарда и на мгновенье зеленые глаза пересекаются с моими.

Выдерживаю его взгляд, который просто кричит о том, какое же я ничтожество в его глазах. Сколько помню себя, Говард никогда не хвалил меня за какие-либо заслуги. Не поощрял за достижения, которых в школе было не мало. Ни разу не говорил, что гордится мной. И никогда не озвучивал, что любит.

Говард первым прерывает наш зрительный поединок и, к счастью, за весь обед больше не смотрит в мою сторону. Я же не произношу ни слова. Моя просьба не обращать на меня внимания была услышана всеми, и в какие-то моменты я даже ощущаю себя здесь лишней. Тейлор постепенно успокаивается и уже смелее начинает вести себя с Адрианом.

После десерта Демитриус старший вместе с Говардом предлагают перейти к главному вопросу и закрепить их договоренность помолвочным кольцом.

— Сын, твоя очередь, — бросает взгляд на Адриана, выглядящего задумчивым. — Вручи подарок невесте.

— Не сегодня, — внезапно отрезает и седые брови его отца нахмуриваются.

— Что ты имеешь в виду, Адриан? — пытливо интересуется Говард.

— Помолвка состоится в том случае, если невестой станет старшая сестра, — тон голоса словно скрежет по металлу.

Меня парализует от шока. В легких резко становится пусто, отчего рот самопроизвольно открывается в попытках сделать вдох. Кожа на затылке покрывается инеем.

— Адриан, мне кажется, ты что-то не так понял. Договоренность была о Тейлор, — Говард окидывает мужчину колким взглядом.

— Договоренность была об объединении семей с целью укрепления связей, но речь не шла о том, с кем именно должен быть заключен брак.

— Твоя правда. Но я бы посоветовал тебе еще раз хорошо подумать, если не хочешь столкнуться с полнейшей неуправляемостью и дерзостью, — огромный булыжник летит в мой огород, пока я пытаюсь прийти в себя.

— Ты уверен, сын? — задает вопрос Николас.

— Абсолютно.

— И все же я настаиваю на том, чтобы брак был заключен с Тейлор, — продолжает протестовать Говард и впервые за много лет я готова с ним согласиться.

— Нет. Я уже все решил, — категорично отрезает Адриан.

— Чтобы не решил мой сын, я его полностью поддержу, Говард, — голос Николаса приобретает металлические нотки.

— Значит, будет так, — обреченно произносит человек, подаривший мне жизнь.

— В таком случае помолвка не состоится, потому что я против, — решительно возражаю, едва отойдя от пережитого потрясения.

— Я же вам говорил, — ухмыляется Говард.

— Прошу нас извинить, но мы ненадолго отлучимся с Эверин, — Адриан словно у себя дома поднимается со своего места и подходит к моему стулу сзади.

— Я никуда с тобой не пойду, — вскидываю на него уничтожающий взгляд.

— Пойдешь, — улыбается, но улыбка больше похожа на звериный оскал и тяжелая ладонь опускается на мое плечо.

В серых глазах плавится раскаленное серебро, норовя выжечь на мне дыру в целый кратер. Стиснув челюсти, поднимаюсь на ноги, ощущая сильнейшую дрожь в коленках, и иду за широкой спиной, сжимая руки в кулаки. Чувствую на затылке обжигающие взгляды.

Как только мы снова оказываемся на террасе, я сразу перехожу к наступлению.

— Это что шутка такая? Ты совсем сбрендил? — задыхаясь, возмущаюсь.

— Никаких шуток, bella. Будет так, как я хочу. А я хочу тебя, — двусмысленно высказывает свои намерения.

— Ты однозначно больной, если думаешь, что я на это пойду! — в один шаг оказываюсь перед ним. — Мне плевать на ваши гребаные договоренности! И срать я хотела на твои желания! — срываюсь на крик.

— Ты, кажется, про кое-что забыла, Рини, — кривлюсь от непривычного сокращения своего имени и охаю, когда он хватает мое предплечье железной хваткой, приблизившись к моему лицу настолько близко, что между нами остается всего пара сантиметров. — В моих руках судьба твоего дружка. И если я захочу, он снова вернется за решетку и точно получит по полной программе, — высокие скулы заостряются, делая выражения лица пугающим. — К тому же у меня все еще есть видео твоего незаконного проникновения в мой дом. И ты тоже можешь оказаться в местах, не столь отдаленных, если примешь неверное решение. Так что выбирай или замужество со мной, или тюрьма на пару с дружком, — его глаза становятся по-настоящему дьявольскими, и я понимаю, что все сказанное не простая угроза, а значит, я загнана в чертову ловушку.

— Клянусь, я превращу твою жизнь в ад, — хрипло выдавливаю из себя.

— Жду не дождусь, — едко усмехается и, поднеся другую руку к моей щеке, болезненно нежно проводит по ней костяшками пальцев.

Дергаю головой назад и вижу, как серые глаза становятся темно-графитового цвета, блуждая взглядом по моему лицу.

— Отпусти меня, — шиплю, готовясь зарядить лбом ему в переносицу.

К счастью, он освобождает меня из жесткого захвата, и я возвращаюсь в дом, услышав вслед:

— И ты все еще должна мне свидание, bella.

Ярость переполняет все нутро. Я готова рвать и метать. Крушить все вокруг. Прямо сейчас я отдала свою жизнь на растерзание хищному зверю. Я уверена, что у этого человека припрятано столько скелетов в шкафу, которые можно вывозить грузовиками. И теперь я буду связано с этим мужчиной, и моя свобода, как и свобода Чарли будет буквально зависеть от него.

Я нахожу всех сидящих в гробовой тишине уже в гостиной. Увидев мое появление, мама и Тейлор бросают на меня вопросительные взгляды, но я настолько зла, что ничего не отвечаю.

— Я так понимаю, решение принято, — Николас поднимается с дивана. — Остальное обсудим потом. Спасибо за гостеприимство, Говард, — протягивает руку

— Был рад, Николас, — мрачно произносит, пожав руку.

Демитриус старший переводит взгляд на меня, и без того неистово стучащее сердце еще больше разгоняется.

— Эверин, надеюсь, ты станешь не менее достойной женой моему сыну, — абсолютно безэмоционально бросает.

— Отец, нам пора, — в гостиной появляется Адриан. — Салли, Тейлор, был рад знакомству. Говард, всего доброго.

Мужчины уходят, и я готова провалиться сквозь землю, ощущая всю абсурдность ситуации.

— Я буду в своем кабинете, — сухо отрезает Говард, и уходит даже ни на кого не взглянув.

— Эверин, дочка, я ничего не понимаю, — на лице мамы полная растерянность.

— Ни ты одна, мам, — обхватываю себя руками, чтобы сдержать мелкую нервную дрожь.

— Ты что, знакома с Адрианом?

— Пару раз мы виделись, — потираю шею сзади, ощущая неприятное онемение.

— Тогда все объяснимо. Но я удивлена, что ты согласилась.

— Я сама в шоке.

— Значит, я не выхожу замуж? — растерянно бросает Тей.

— Похоже, что нет, дорогая, — мама поднимается со своего места, с подозрением оглядев меня. — Думаю, это даже к лучшему. Я поднимусь в комнату немного полежать. Обед оказался очень утомительным. — Не скучайте, девочки.

Глава 13

Несколькими неделями ранее…

Адриан

— А ты сегодня в ударе, — ухмыляется мой тренер по боксу и восточным единоборствам, а также по совместительству единственный близкий друг, отбивая мои сильные стремительные удары по боксерским лапам.

Игнорирую его слова, продолжая метелить забинтованными руками. Костяшки уже болят. Все мышцы горят огнем. Пот ручьями стекает по лбу и вискам, но я не собираюсь останавливаться. Это ощущение дарит чистый кайф. Увлечение спортом занимает в моей жизни едва ли не первое место. Даже секс не приносит столько удовольствия, сколько изматывающие тренировки. Особенно те ощущения, которые приходят после: легкая дрожь и приятное жжение в мышцах.

— Как насчет перерыва, приятель? — спустя два часа Саймон выглядит более утомленным, чем я.

— Уже выдохся, Сай? — ехидно улыбаюсь, нанося очередной удар.

— Сохрани мне хоть немного сил для следующих тренировок. У нас с ребятами соревнования на носу.

— Как скажешь, — отступаю назад, стряхнув руками и ногами. — Кстати, как подготовка? — провожу рукой по влажным волосам, убрав прилипшие ко лбу пряди.

— Хорошо. Если не считать, что один подававший неплохие надежды, недавно выбыл.

— Что случилось?

— Снова сорвался и куда-то пропал.

— Хреновая новость. Давно такого не было, — приподнимаю натянутый канат и, нагнувшись, спускаюсь с ринга.

— Да, давно, — взгляд Саймона мрачнеет.

Сняв лапы с рук, он оставляет их на скамье, взяв бутылку воды.

— Ты не можешь помочь всем, Сай. Ты не всесилен.

— Я знаю, Адриан. Но ничего не могу с собой поделать. Они все для меня, как родные дети.

— Понимаю, — беру свою бутылку, делая из нее несколько освежающих глотков.

Семь лет назад Саймон, как бывший профессиональный спортсмен, имеющий множество наград и титулов в боксе и в восточных техниках борьбы, обмолвился, что хочет открыть свой спортивный клуб. Но непросто клуб. А место, куда будут приглашать молодых ребят, которые однажды пошли не по той дорожке и связались с наркотиками. Сай всегда хотел сделать что-то в память о своем умершем от передозировки брате, и я предложил ему свою помощь. Поначалу все было сложно. Найти подход к таким ребятам непросто. Многие снова срывались, и даже были печальные случаи летального исхода. Но друг не сдавался. Он даже закончил обучение на психолога, чтобы быть хорошо подкованным во всех вопросах. Когда спустя два года мы увидели разительные изменения и количество завязавших с этой отравой, стало понятно, что все было не зря.

— Ты ведь придешь на соревнования? — Саймон выжидающе смотрит на меня.

— Постараюсь. Не могу ничего обещать.

— Отец снова забрасывает тебя задачами?

— В клубе и сервисе тоже хватает задач. Я в душ. Через час у меня встреча, — бросаю взгляд на электронное табло часов, висящих на стене.

— Может, в пятницу вечером в стрип-бар? Давно мы себе не позволяли хорошенько расслабиться в женской компании, — ухмыляется.

— Хорошо, — соглашаюсь, вспомнив, что так и не поговорил с Луизой.

— Увидимся, приятель, — слышу уже в спину.

Сразу после спортзала еду в назначенное отцом место, где мы встретимся с человеком, о котором я не раз слышал, но еще никогда не видел. Говард Риччи — один из самых богатых бизнесменов Атланты, владеющий крупным заводом по производству металлоконструкций. Отец жаждет стать с ним партнерами и для этого я должен выступить скрепляющим элементом, женившись на дочери Риччи. Когда-то отец поделился со мной историей, рассказав, что наши деды враждовали. Земля, на которой сейчас стоит наш судостроительный завод, много лет назад принадлежала семье Риччи, находящейся на грани разорения. После миграции из Греции дедушка искал пути заработка и, познакомившись с отцом Говарда, уговаривал его продать ему землю за копейки. Мой дед был очень амбициозным человеком и готов был идти по головам, чтобы занять высокую ступень в бизнес-кругах Штатов. Даже связался с местной мафией, которая в то время орудовала в Атланте. Побоявшись расправы Риччи старший продал землю, фактически ничего не получив. А когда через несколько лет из-за изменений в экономике земля взлетела в цене почти в десятки раз, его ненависть к моему деду была настолько сильной, что он даже заказал его убить, но ничего не вышло. А став полным банкротом, не выдержал груза и застрелился. С того момента прошло много времени, и наши отцы решили закопать топор ненависти и войны.

Сообщив о предстоящей помолвке, отец, мягко говоря, удивил меня, но отказаться я не мог и не собирался. Для меня это всего лишь деловая сделка, по которой будет составлен четко-оговоренный брачный контракт. Будущая жена будет жить в отдельной комнате, а со временем я куплю для нее дом. Что касается интима, то это мы обсудим при личной встрече. Если, конечно, она не совсем уродина. Но я буду абсолютно не против, если у нее будет своя личная жизнь. Что касается вопроса о совместных детях с этим немного сложней. Не уверен, что с какому-либо ребенку понравится жить в семье, где между родителями эмоциональная пропасть. Вот только я прекрасно понимаю, что однажды мне придется передать все кому-то. А значит, этот момент тоже придется обсуждать с будущей женой.

Вхожу в здание ресторана, и симпатичная девушка-хостес отводит меня к столику, за которым меня уже ждет отец с моим будущим тестем.

— Добрый день, — приветствую мужчин, садясь на свободный стул.

— Адриан, сын, познакомься с Говардом Риччи. Скоро мы станем партнерами и родственниками.

— Говард, — протягиваю мужчине руку, внимательно посмотрев на него. — Рад

— Взаимно, Адриан. Твой отец много рассказывал о тебе, — жмет мою руку своей крепкой ладонью, и я вдруг ловлю себя на мысли, что его лицо мне кажется знакомым, хоть я точно знаю, что никогда не видел его.

— Правда? Интересно послушать самому, — расслабленно откидываюсь на спинку стула, сделав глоток воды из стакана.

— Ты не услышишь там ничего плохого, сын.

— Я в этом не сомневаюсь, отец.

— Тобой очень гордятся, — мужские губы растягиваются в притворной улыбке, а зеленые глаза пристально сканируют меня.

— Это пришло не сразу. Когда-то я чаще разочаровывал, — не смотрю в сторону отца, чувствуя на себе его взгляд.

— Понимаю. Все мы совершаем ошибки в молодости. Адриан, я буду рад закреплению союза с моей дочерью. Поверь, она достойная партия. Молодая, умная, амбициозная и красивая, — он будто пытается продать мне породистую кобылу из своей конюшни.

Есть в этом человеке что-то отталкивающее…

— Звучит исчерпывающе, — сдержанно улыбаюсь, желая уже закончить эти рыночные переговоры и поехать по своим делам.

* * *

Настоящее время…

Охранник открывает нам с отцом пассажирскую дверь бронированного тонированного внедорожника, и мы забираемся в просторный салон по очереди. Внешне я веду себя абсолютно спокойно, но про себя по-настоящему ликую.

Вот и попалась птичка в клетку, а мне даже ничего делать не пришлось.

Вот это был сюрприз, когда я увидел ее здесь и особенно, когда услышал, что она дочь Риччи. Никогда бы не поверил, что у такого циничного мудака может оказаться такая живая и неукротимая дочь. Чего совершенно не скажешь о младшей сестре. Это покорное и выдрессированные юное создание, с которой даже не о чем поговорить, не вызвала во мне ровным счетом ничего, несмотря на ее светящуюся свежую красоту. В какие-то моменты я ощущал себя гребаным педофилом, которому предстоит соблазнить подростка.

Решение пришло быстро и без колебаний. Сразу после нашего разговора с дикой кошкой, заводящей меня своей открытой дерзостью. С ней точно не будет скучно. Придется постараться, чтобы она спрятала свои острые коготки. Но я готов принять этот бой. Это даже вдвойне интересно. Еще ни одна женщина не вызывала во мне столько разных эмоций. Ее внезапное появление у порога моего дома было очень неожиданным. Я на полном серьезе не собирался больше с ней видеться, несмотря на то, что предательские мысли о ней периодически врывались в мой мозг.

— Кажется, твой будущий тесть не особо рад твоему выбору, — размышляет отец, когда машина выезжает с территории особняка семейства Риччи.

— Ну не отказал же?

— Потому что ему также важно наше партнерство, как и мне. Но я удивлен, что девчонка так быстро согласилась. Вы ведь знакомы? Не так ли, сын?

— Ты прав, отец.

— Ты знал, что она дочь Риччи?

— Нет. Я почти ничего о ней не знал. Мне это не было нужно.

— Между вами что-то было?

— Нет.

— Я видел, как ты на нее смотрел, Адриан. Меня не обманешь.

— На красивую молодую женщину всегда приятно смотреть.

— Не спорю она красивей и интересней своей юной сестры. Вот только слишком дерзкая и, похоже, не особо признающая правила. Даже напомнила мне твою сестру.

— Я не ищу легких путей. К тому же ее сестра совсем ребенок, ей бы еще в куклы играть.

— Как тебе удалось уговорить ее согласиться?

— Применил кое-какие рычаги давления.

— Теперь смотри в оба, сын. С покорной женой проще и быстрей договориться, а с этой жди сюрпризов.

— Уверен, мы с Эверин поладим, — ухмыляюсь, уже предвкушая момент, когда она покориться мне и отбросит свое упрямство.

Возможно, она сама еще не понимает, но я вижу, что ее тянет ко мне. Вот только страх в завораживающих изумрудных глазах говорит о том, что ее пугают эти чувства. И нам как-то придется убрать этот страх. Ведь теперь я точно ее не отпущу.

Глава 14

Эверин

Через два дня в течение которых я нахожусь в полном неведении, на мой мобильник поступает поздний звонок. Мы уже лежим с Мартини в кровати, и енот прижимается ко мне мягким бочком. Взяв телефон с прикроватной тумбочки, непроизвольно сжимаюсь, увидев входящий от Адриана. Первая возникшая в голове мысль — сбросить звонок, но я быстро отметаю ее и дрожащим пальцем нажимаю кнопку ответа.

— Я, вообще-то, уже сплю, — язвительно заявляю.

— Я тоже рад тебя слышать, bella, — от звука его низкого властного голоса ощущаю вибрации даже через трубку, и по телу бегут предательские мурашки.

— Говори, что хотел? — продолжаю вести себя как стерва, но другого отношения к себе он не заслужил.

— Завтра днем я заеду за тобой. Отвезу тебя в одно интересное место, — нетрудно догадаться, что он говорит о чертовом свидании.

— Завтра я работаю, — говорю правду, ведь он все равно не отступится.

— До скольки?

— До девяти вечера.

— И это ты называешь нормальной работой?

— А что не так?

— Позволь узнать, во сколько ты возвращаешься домой?

— В десять и не вижу в этом ничего такого.

— Одна по темному городу?

— Ну да.

— Мы об этом еще поговорим, bella. Что насчет послезавтра?

— У меня выходной, — нехотя отвечаю.

— Отлично. Я заеду за тобой в двенадцать.

— Постой. Что значит заедешь? Я не говорила тебе, где живу.

— Это нетрудно было узнать. До встречи, Рини. И сладких сновидений, — последнее, что слышу в трубке, прежде чем он завершает звонок.

Возвращаю телефон на тумбочку и ложусь на спину, глядя в потолок. Слышу в ушах стук своего сердца и ощущаю, как вспотели ладошки.

Я должна воспользоваться случаем и попытаться изменить его решение насчет свадьбы со мной. Моя свобода слишком дорога мне. Вот только судьбой Чара я тоже не могу рисковать.

* * *

Ночь перед днем свидания проходит в беспокойном сне, и все утро я хожу как на иголках. Даже Мартини ощущает мою нервозность и старается не путаться под ногами, пока я думаю, что надеть.

И какого хрена я делаю?!

Не понимаю, почему я вообще об этом думаю. Я всегда терпеть не могла наряжаться куда-то и тем более для кого-то. Одергиваю себя и нервным движением хватаю с вешалки обычную бежевую хлопковую футболку и темно-синие облегающие джинсы с потертостями на бедрах. Завязываю волосы в высокий хвост и единственное, чем не пренебрегаю, это крашу ресницы тушью и наношу на губы прозрачный блеск.

Звонок в дверь раздается ровно в двенадцать дня, словно он специально ждал под дверью. Сделав судорожный вдох, открываю дверь и сразу встречаюсь с пепельной дымкой, бесцеремонно проходящейся по мне.

— Привет, — очерченные

— Ага, — отхожу от двери, делая вид, что ищу свои кеды в шкафу, которые стоят прямо перед носом.

— А ты прям само гостеприимство, — заходит в квартиру, закрыв за собой дверь.

— Только с незваными гостями, — продолжаю ерничать.

В какой-то момент боковым зрением замечаю движение и, повернувшись, вижу Мартини, выбежавшего в коридор.

— Енот? — усмехается. — Ты живешь с енотом?

— Да, я живу с енотом. Мартини, вернись на свое место.

— Ты назвала енота Мартини? — теперь он начинает в голос смеяться, и от звука его бархатистого смеха внутри меня что-то происходит.

— Это единственное слово, на которое он начал отзываться, — ощущаю, как щеки начинают гореть.

— Самец?

— Да.

Наблюдаю, как Мартини подходит к нему, с любопытством рассматривая и задирая черный нос. А тот присаживается на корточки, протянув ему открытую ладонь.

Порываюсь сказать, что он рискует остаться без пальца, но специально молчу.

Пусть знает наших!

— Ну здравствуй, приятель. А у тебя забавная хозяйка. Не так ли?

Шокировано хлопаю глазами, когда этот маленький предатель приближается к нему и, обхватив его руку двумя лапками, начинает просто обнюхивать. А потом издает смешное мурлыканье.

Какого вообще черта происходит?! Сейчас он должен был его укусить или, как минимум нашипеть!

— Прости, дружок. Сегодня я без угощения, но в следующий раз обязательно принесу, — чешет его макушку.

— Мартини, марш на место! — угрожающе произношу и, почувствовав мое негодование, животное убегает в спальню.

— В то время как все заводят котов или собак, ты завела себе енота. И почему я совсем не удивлен? — выпрямившись, засовывает руки в карманы джинсов и только сейчас обращаю внимание, как он одет.

На широких плечах темно-коричневая кожанка, под которой белоснежная футболка, натягивающаяся на мышцах груди. На длинных ногах черные джинсы. Темные волосы с редкими серебристыми прядями небрежно уложены, придавая ему образ сексуального бунтаря. Он словно только что сошел с обложки журнала.

— Я не заводила его специально. Он оказался у меня случайно, когда ему нужна была помощь.

— Так ты у нас спасительница животных?

— Может, мы уже поедем? — скрещиваю руки на груди.

— Тебе так не терпится пойти со мной на свидание, bella?

— Больше всего мне не терпится его закончить.

— Уверен, ты передумаешь. Сегодня будет насыщенный день. Только возьми с собой что-нибудь с длинным рукавом, чтобы не замерзнуть.

— Сегодня обещали теплую погоду.

— Будет немного ветрено, — как-то странно отвечает, и я вижу неприкрытый блеск в стальных глазах.

Эта мальчишеская живость в нем подкупает, но, как только я вспоминаю о его угрозах, хорошее впечатление улетучивается.

Я должна держать ухо востро с этим мужчиной!

Закатываю глаза, тяжело вздохнув, и скрываюсь в спальне. Достаю из шкафа ярко-оранжевую толстовку с капюшоном и надеваю через голову, закатав рукава.

Перед выходом кидаю взгляд на Мартини, разложившегося в своей лежанке и грызущего любимую игрушку.

— Я с тобой еще разберусь, предатель, — с обидой бросаю, но меня полностью игнорируют.

Вернувшись в прихожую, замечаю, что Адриан прошел в гостиную и с любопытством осматривает обстановку. Подходит к открытому стеллажу с книгами по психологии, которые когда-то были приобретены мной для учебы в колледже, но так и не нашли своего применения. Замечаю, как его взгляд падает на среднюю полку. Где стоят рамки с фотографиями, на одной из которых мы запечатлены с Тейлор в ее десятый день рождения. На том фото, сделанным мамой, я стою за спиной сестры и поднимаю две пряди ее волос вверх, скривив забавную гримасу. Тей закрывает рот ладошкой, заливаясь смехом, и мы обе кажемся такими счастливыми. Тогда мы почти никогда не расставались с сестрой, и я очень скучаю по тем временам.

На втором фото меня запечатлела Тей здесь в квартире с Мартини. Проказник забрался мне на плечи и повис пузом на голове, свесив передние лапы вниз. Это было настолько смешно, что мы потом еще долго с сестрой пересматривали это фото и смеялись до боли в животе.

— Кхм… — прокашливаюсь, дав о себе знать.

— Я слышал, как ты зашла, bella, — становится не по себе от его слов.

Я давно выработала привычку ходить очень тихо и даже удивительно, насколько у него чувствительный слух.

— Тогда, может, ты перестанешь пялиться на мои вещи, и мы уже поедем?

— Я не пялился на твои вещи, как ты выразилась, — переводит прозрачный взгляд на меня. — И считаю, что на правах жениха я имею возможность узнать тебя поближе по месту, где ты живешь.

— Не много ли ты на себя берешь?

— Это еще почему?

— Я никаких документов не подписывала, кольцо ты мне не надевал и договоренность пока еще только на словах. К тому же я все еще надеюсь, что ты передумаешь.

— Всему свое время, bella. И я своих решений не меняю, — голос приобретает грубоватые ноты. — Поехали, — уверенной походкой идет к выходу и словно на свою казнь, иду за ним.

Оказавшись на улице, следую за ним к дороге и застываю на месте, когда он подходит к припаркованному массивному мотоциклу знаменитой марки Харлей-Дэвидсон в невероятно стильном дизайне с блестящей хромированной рамой, литыми дисками и черным обтекаемым верхом.

— Нравится? — звучит вопрос.

— Еще спрашиваешь? — подхожу к красавцу и провожу рукой по кожаному сиденью, ощутив приятное тактильное прикосновение к дорогому материалу.

— Когда-нибудь гоняла на таких?

— Нет, — мотаю головой, находясь под впечатлением.

— Тогда не будем терять времени, — протягивает мне шлем, который я без колебаний беру.

— Ты хочешь, чтобы я управляла?

— Не сегодня. Но если хорошо будешь себя вести, может, я дам тебе порулить.

Он надевает свой шлем и ловко перекинув ногу, усаживается на агрегат, посмотрев на меня через поднятое стекло, открывающую только область глаз.

— Забирайся и держись крепче, bella, — глухо произносит, и я слышу улыбку в его голосе.

Только сейчас до меня доходит, что мне придется прикасаться к нему, чтобы наша поездка могла состояться, и я не осталась задницей на асфальте, когда он тронется.

— Ты специально это придумал? — прищуриваю глаза.

— Не понимаю, о чем ты, малышка, — в серых глазах мелькают озорные огоньки.

— Черт с тобой, — надеваю шлем и забираюсь на мотоцикл, придвинувшись к широкой спине. Но все равно оставляю между нами пару сантиметров, не зная, как лучше взяться. Его запах сразу доносится до меня, и все рецепторы разом обостряются.

— Смелей, bella. Я не кусаюсь, — заводит мотоцикл, и тот издает такое громкое рычание, которое эхом проносится через всю улицу.

Придвинувшись ближе, кладу руки ему на живот, ощутив рельефный каменный пресс. Закусываю щеку изнутри из-за соблазна провести кончиками пальцем по каждому кубику.

Он

Меня переполняют эмоции. Адреналин бежит по венам раскаленной лавой. Знакомое ощущение эйфории окутывает с головой, и я не могу сдержать широкой улыбки.

Мы едем по дороге, и я даже не обращаю внимание на сменяющиеся пейзажи. Я просто сливаюсь с Адрианом и его резвым металлическим другом. Немного страшно от силы эмоций, что я в очередной раз испытываю, находясь рядом с ним, но сейчас, в этот самый момент я не хочу бояться, а просто наслаждаться скоростью и свободой.

Спустя примерно полчаса, мы въезжаем на огороженную территорию какого-то неизвестного мне места, и Адриан останавливается, заглушив мотоцикл.

— Приехали, — снимает шлем, кинув взгляд на меня.

— Что это за место? — спрыгиваю с мотоцикла, чтобы поскорей оказаться как можно дальше от окутывающей меня мужественной энергетики.

— Сейчас все узнаешь, — поставив резвого коня на подножку, перекидывает ногу, забрав у меня шлем.

Иду немного позади него к одноэтажному зданию, и из дверей появляется мужчина средних лет в светлых джинсах и голубой джинсовой рубашке с коротким рукавом.

— Добрый день, мистер Адриан. Рады видеть вас снова.

— Добрый, Нил. Я сегодня не один. Эверин, подойди, — тянет ко мне руку, но приблизившись, я игнорирую ее, скрестив руки на груди. — Это моя невеста, — кладет горячую ладонь на мою поясницу и меня бесит, что он уже начинает качать свои права на меня.

— Как неожиданно. Поздравляю с помолвкой. Очень приятно с вами познакомиться, мисс Эверин, — мужчина обращает свое внимание на меня.

— И мне, — выдавливаю из себя улыбку, не желая показаться невежливой.

— Проходите, все уже готово.

— Спасибо, Нил.

— Вы знаете, где меня найти, если что.

— Конечно. Пойдем, — Адриан легонько подталкивает меня в спину.

— Ты мог бы не представлять меня как свою невесту? — бросаю на него возмущенный взгляд.

— С чего бы это?

— Потому что это не так.

— Это легко исправимо, bella, — в следующий момент он засовывает руку в карман куртки и что-то достав из нее, хватает меня за запястье правой руки.

— Что ты, мать тв…

— Помолчи, упертая, — не дает договорить, надевая на безымянный палец что-то. — Вот теперь все, как надо, — отпускает мою руку, и ноги прирастают к полу, когда я смотрю на кольцо из белого золота с аккуратным изящным бриллиантом без каких-либо лишних элементов. Именно такое, какое я сама бы себе выбрала, если бы носила украшения.

— Считаешь, надев кольцо, которое даже не мне предназначалось можно уже заявить на меня свои права?

— Ошибаешься, bella. Как раз таки это кольцо предназначено именно тебе и сделано специально для тебя. Можешь посмотреть на тиснение внутри.

— Что? — снимаю кольцо и, покрутив его, замечаю мелкую надпись «Эверин от А». — Не понимаю, — растерянно хлопаю глазами.

— Пришлось вернуть купленное для твоей сестры кольцо с вычурным бриллиантом и заказать у ювелира то, что тебе понравится.

— Ты не мог знать, что оно мне понравится, — криво улыбаюсь.

— Мог. Оно ведь тебе понравилось? — обжигает своей раскаленной сталью, пристально посмотрев на меня.

— Это неважно, — отвожу глаза, ощутив, как резко бросило в жар.

— Надень обратно. И чтобы никогда не снимала, — угрожающе произносит металлическим голосом и когда он становится таким это жутковато.

— Приказы будешь отдавать кому-нибудь другому, — но я все равно не могу не дерзнуть, за что получаю уничтожающий взгляд.

— Не испытывай мое терпение, bella. В гневе я тебе точно не понравлюсь, — светлая радужка начинает темнеть и почти сливаться с внешней границей.

— Я тебе тоже не советую испытывать мое терпение, — бубню себе под нос, возвращая кольцо на палец.

— Советы будешь раздавать кому-нибудь другому, — передразнивает, открывая передо мной дверь.

Мы оказываемся в огромном павильоне с высокими потолками, и я сразу понимаю, что это за место. Я видела такие только в фильмах и не представляла, что в реальности они имеют такой масштаб. Это стрельбище с целым рядом отдельных стрелковых позиций со специальными столами для оружия, огороженные между собой прозрачными перегородками. У стены напротив, в метрах тридцати находятся движущиеся установки с овальными мишенями.

Не могу ничего сказать, снова находясь в шоке оттого, что он исполнил еще одну мою маленькую мечту. Мы останавливаемся у центральной позиции, и я вижу, что на столе уже разложено настоящее боевое оружие, состоящее из разных видов пистолетов.

Адриан подводит меня к столу, и у меня просто глаза разбегаются. Всего однажды я держала в руках настоящий семнадцатый глок, но никогда не стреляла из подобного рода оружия.

— Может, скажешь хоть что-нибудь? — Адриан первым нарушает затянувшееся молчание.

— Что ты хочешь услышать? — не сдержавшись, подхожу к столу и касаюсь пальцами ствола серебристого массивного пистолета.

— Ты ничего не сказала с момента, как мы вошли сюда.

— Я пока смотрю. А мы сегодня снова одни?

— Одни, bella. Не хочу, чтобы кто-то мешал нам.

— Только не говори, что этот центр тоже твой? — приходится задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Я когда-нибудь привыкну к его росту? Рядом с ним я чувствую себя гномом!

— Не скажу. Я здесь такой же клиент, как и ты.

— Видимо, постоянный клиент, раз к тебе обращаются по имени.

— Так и есть. Я с детства интересовался оружием, — становится рядом, коснувшись меня плечом.

— И откуда такая тяга к оружию?

— Мой дед был заядлым коллекционером разного вида оружия.

— Тот, который отец твоего отца?

— Да.

— А твоя мать, где она? Почему она не пришла на званый обед? — не знаю, зачем я вообще задаю ему вопросы о его семье, но, как только озвучиваю последний, его лицо заметно мрачнеет.

— Моей матери больше нет. Когда-нибудь стреляла? — резко переводит тему и, взяв в руки один из образцов, с невероятной легкостью достает магазин из рукоятки, проверив его полный заряд. А потом сразу вставляет назад с характерным щелчком.

— Один раз по тарелкам из гладкоствольного ружья, — помню, как Чарли сделал мне подарок на день рождения.

— И как?

— Хм… было весело, — пожимаю плечами.

— Хочешь попробовать? — протягивает мне глок и посмотрев в его глаза, снова пропадаю в туманной дымке.

— Да… кхм… — проходится прочистить горло от внезапного возникшего трепетного волнения в груди. — Хочу… — слишком нервно выхватываю тяжелый предмет из его руки.

— Осторожно. Не стоит делать резких движений, когда у тебя в руках такой предмет, bella, — его низкий голос звучит гипнотически, пуская странные импульсы в животе.

— Не бойся,

— Я это учту. Надень это, — протягивает мне специальные наушники.

— Как-нибудь без них обойдусь, — снимаю пистолет с предохранителя, и выставив руки перед собой, обхватываю рукоятку правой рукой, положив указательный палец на курок. Левой рукой придерживаю снизу. Зажмурив один глаз, прицеливаюсь и делаю несколько выстрелов, ощутив приличную отдачу в плечо.

Черт, а это действительно громко и сильно!

— Классная хрень, — ухмыляюсь.

— Заканчивай ругаться, bella. Тебе не идет.

— Какие мы правильные. Поздно ты подоспел с перевоспитанием, — язвлю, ощущая, как участился пульс.

Мне определенно нравится, и я хочу еще!

— Я не собираюсь заниматься твоим перевоспитанием. Но некоторые вещи подкорректировать придется. А для начала научить тебя не попадать в молоко, — нажимает какую-то кнопку сбоку от стола и мишень, по которой я целилась движется к нам.

Недовольно хмурюсь, когда замечаю несколько отверстий по краям белой области.

— Полное дерьмо! — выпаливаю и в следующую секунду получаю болезненный шлепок по ягодице. — Ты совсем охренел? — оскорбленно возмущаюсь, повернувшись к нему.

— Еще раз ругнешься и я заткну твой дерзкий ротик поцелуем и не отпущу, пока ты не начнешь задыхаться, — от его слов, сказанных с появившейся хрипотцой в голосе, в ногах слабеет, а во рту резко пересыхает.

— Ты обещал не прикасаться ко мне, — шепчу, зачем-то опустив взгляд на чувственные мужские губы.

— Ты моя невеста, обещание больше не актуально, bella, — протягивает руку и едва уловимо касается моих губ подушечкой большого пальца.

— Тогда нам лучше закончить свидание, — отхожу от него, собираясь вернуть пистолет на стол.

— Нет! — не дает мне этого сделать, развернув по направлению мишени, а сам становится позади, прижавшись к моей спине почти вплотную. — Мы еще не научили тебя попадать в цель, — хрипло шепчет у моего уха, обдавая чувствительную кожу горячим дыханием.

Берет мои руки все еще держащие пистолет и поднимает, обхватив своими большими ладонями. Оказываюсь в плену его сильного тела, даже через ткань одежды ощущаю крепкие мышцы.

— Адриан… — судорожно выдыхаю, ощутив разливающий по телу жар. — Ты слишком близко, — протестую, не в силах пошевелиться.

— Привыкай ко мне, bella. Скоро мы станем еще ближе, — захватывает мочку зубами, облизав ее кончикам языка. — Ммм… мне безумно нравится, как ты пахнешь, Рини, — продолжает издеваться, заставив руки задрожать.

Хочу отстраниться, но не могу. Тело предает меня, и дикое желание стремительно бежит по венам.

— Поставь ноги на ширину плеч и держи спину ровно, — слегка щекочет колючей щетиной висок, и я делаю, как сказано. — А сейчас прицелься и не дыши, — крепче сжимает мои руки своими, направляя их. — Жми на курок, bella! — нажимаю несколько раз в подряд и замираю, тяжело задышав.

Он, наконец-то, отпускает меня и отходит.

— Умница. Вот теперь гораздо лучше, — снова нажимает кнопку, приближая мишень, и я вижу, что одна пуля прошла в паре сантиметров от центра.

— Еще хочу. Только другим, — почувствовав азарт, возвращаю ему глок.

— Слово дамы — закон, — он вручает мне серебристый пистолет другой модели, и я опять становлюсь в стойку.

Следующие три часа пролетают незаметно. Адриан все доходчиво и очень увлекательно объясняет, рассказывая про особенности каждой модели и их историю. И я не раз ловлю себя на мысли, что мне нравится его слушать. Звук его глубокого бархатистого голоса приятно волнует и в тоже время завораживает.

Под конец нашей тренировки мне даже удается пару раз попасть прямо в яблочко. Счастливая и немного оглушенная покидаю с ним это место, желая снова вернуться.

Глава 15

Адриан

Выходя из здания стрелкового центра, украдкой бросаю взгляд на улыбающуюся девушку, победно ухмыляясь оттого, что снова попал в точку. И это еще один показатель того, что она мне подходит. Причем пока по всем пунктам. И что-то мне подсказывает, что в плане секса там тоже будет все отлично. А он у нас точно будет. Это даже не обсуждается.

— Устала? — поддавшись порыву, протягиваю руку и убираю с порозовевшей щеки, выбившуюся светлую прядь волос.

— Может, хватит быть таким милым? Мы оба знаем, что ты не такой, — продолжает показывать свой характер.

— Разве в прошлый раз и сегодня я вел себя как-то неуважительно с тобой? Про поцелуй опустим, потому что ты на него ответила, — улыбаюсь.

— Нет. Но, как показала практика, ты прячешь свое истинное лицо. И ничего не делаешь просто так.

— Всему есть своя плата, bella.

— Ты просто чертов манипулятор.

— В другом случае ты бы не согласилась. Но поверь, став моей женой, ты убережешь себя от проблем в будущем.

— Это каких еще проблем?

— Ты перестанешь заниматься незаконной деятельностью, чтобы когда-нибудь не загреметь далеко и надолго, — меняю тон голоса, чтобы она поняла всю степень серьезности.

— А с чего ты взял, что я перестану?

— Я не позволю, — бескомпромиссно отрезаю.

— Засунь свои тиранские замашки себе в задницу! — гордо вздергивает подбородок.

Откровенно устав от ее нахальства, хватаю за затылок, резко притянув к себе.

— А ты научишь разговаривать, — злобно хриплю, испепеляя взглядом испугавшуюся дикую кошку.

Вижу, как в огромных зеленых глазах разрастается страх, и пухлые губы начинают подрагивать.

— Убери от меня свои лапы, — до конца сражается бесстрашная глупышка, уперевшись кулачками мне в грудь.

Смотрит прямо, хоть и боится.

— Что еще мне сделать, малышка? — тело пронзает жесткое неконтролируемое возбуждение и к паху приливает кровь.

— Отвали от меня, и я тебе не малышка, — шепчет, облизав соблазнительные губы, и это непроизвольное движение действует как красная тряпка на быка.

— Ответ неверный, bella, — обхватываю двумя руками тонкую талию и оторвав от земли, ничего не весящую девушку, усаживаю на сиденье мотоцикла.

Игнорируя жалкие протесты, нагло развожу стройные ножки, пристроившись между ними. Намотав светлый хвост на кулак, оттягиваю назад, заставляя ее запрокинуть голову назад. Наклоняюсь и с грудным рыком впиваюсь в мягкие губы властным собственническим поцелуем. Как и в прошлый раз, мгновенно ощущаю накрывающую безумную страсть и прикусываю нижнюю губу, оттягивая ее. Второй рукой сжимаю упругую задницу и толкаюсь твердым пахом в теплую промежность.

Мои действия не остаются без ответа, и строптивица издает тихий жалобный стон прямо мне в рот.

Ты тоже это чувствуешь, девочка! Я знаю! Так перестань сопротивляться и покорись мне!

Воспользовавшись моментом, пока ее губы приоткрыты, проталкиваю язык между белоснежных зубов и начинаю буквально пожирать сладкий ротик, заявляя на него свои права. Как только наши языки сплетаются, это уже начинается танец двух изголодавшихся. Наше безумие настолько сильное, что в какой-то момент мы начинаем стучаться зубами. Она тоже не

Такая страстная малышка! Моя малышка!

Рычу как дикий зверь, желая поглотить ее целиком. Ее освежающий цитрусовый запах будоражит все рецепторы. Она словно ходячий афродизиак. И такого со мной еще не было за все гребаные тридцать восемь лет.

Красотка начинает елозить на сиденье, сильнее потеревшись об ставшую уже болезненной эрекцию. И я уже начинаю раздражаться, что между нами столько много слоев одежды. А когда bella запускает шаловливые ручки мне под майку и проводит ногтями по прессу, мне едва не сносит башню. Из груди вырывается глухой хриплый стон, и я нахожусь уже на шаг оттого, чтобы распластать хрупкое тело прямо на мотоцикле и хорошенько оттрахать средь бела дня на глазах у свидетелей.

Приложив титанические усилия, отрываюсь от медовых губ и сталкиваю наши вспотевшие лбы. Оба тяжело дышим, будто пробежали целый марафон. Сердце беснуется в груди, едва не ломая ребра. Пульс достигает запредельной скорости.

Не знаю, сколько проходит времени, пока мы так сидим. С ней я не замечаю часов.

— Поехали. Я ужасно голодный. Уверен, ты тоже, — беру себя в руки и нехотя отлипаю от девушки.

— Ч-что? — поднимает на меня затуманенный взгляд, в котором плещется непонимание и что-то еще темное.

— Я про ланч, bella, — улыбаюсь тому, что она подумала совсем о другом. — Но если хочешь…

— Нет и еще раз нет! — с покрасневшими щеками спрыгивает с мотоцикла, нервно заправив за маленькие ушки выбившиеся из хвоста пряди. — И какого хрена ты снова меня целуешь? — в мятежных глазах мелькает разочарование, но оно никак не относится ко мне.

— И ты снова ответила, Рини. Может, уже хватит сопротивляться своему телу, которое тянется к моему? Просто отпусти и доверься мне.

— Довериться тебе? — светлые брови взмывают вверх. — Человеку, который шантажом заставил меня согласиться выйти за него?

— На войне все средства хороши, — ухмыляюсь.

— Тогда не проси меня о доверии, Ади! — умышленно сокращает мое имя так, как мне не нравится. — Брак с тобой — это вынужденная для меня мера! Я никогда не подпущу тебя сюда! — кладет руку на область в районе сердца, и я непроизвольно сжимаю руки в кулаки. — Даже не надейся! — потемневшие зеленые глаза мечут молнии.

— Это мы еще посмотрим, — усмехаюсь, зная, что пойду до конца. — Поехали, — протягиваю ей шлем, и она демонстративно резко забирает его.

Надев свою защиту, сажусь на мотоцикл и смотрю впереди себя, ожидая, когда она займет свое место. Наконец-то, строптивица молча придвигается и обнимает меня, хотя ей явно это не по душе. Но ей придется привыкнуть.

Заведя двигатель, выезжаю с территории комплекса, вклиниваясь в поток машин. Спустя минут двадцать сворачиваю на парковку рядом с белоснежным одноэтажным зданием с решетчатыми окнами и ставнями, окрашенными в характерный голубой цвет. И двойными распахнутыми дверями того же цвета. Перед главным входом находится открытая веранда с деревянными качающимися скамейками, скрытая от солнца тканевым навесом из плотной ткани в бело-голубую полоску. По бокам фасада разрослись вьющиеся зеленые растения с цветками малинового цвета, дополняя общую морскую атмосферу.

Паркую мотоцикл и жду, когда Эверин окажется ногами на асфальте. Как только перестаю ощущать спиной тепло стройного тела, снимаю шлем и поворачиваюсь к ней. Она уже успела освободиться от защитного головного убора и зачем-то распустить волосы, с любопытством рассматривая место, куда я ее привез.

— А это что за место? — интересуется, явно успев успокоиться.

— Место, где нас вкусно накормят. А еще где ты сможешь немного окунуться в культуру страны, частью которой я являюсь.

— Это греческий ресторан?

— Мы привыкли называть это таверной, — слажу с мотоцикла, поставив его на подножку.

— Хм… здесь красиво.

— Здесь работает целый семейный подряд, — забираю ее шлем и вешаю на рукоятку.

— Ты имеешь в виду, что это семейный бизнес?

— Да. В Греции часто такое встречается.

— А ты сам бывал в Греции?

— Много раз.

— Я никогда не была.

— Это поправимо. Прошу, — указываю рукой вперед, решив пока не касаться ее.

Иду немного позади девушки, рассматривая белокурый затылок. Так и хочется протянуть руку и зарыться в эти блестящие и мягкие, как шелк пряди. Пропустить их через пальцы, получая тактильный экстаз, и вдохнуть их цитрусовый аромат.

Как только мы входим в помещение с характерным для средиземноморских таверн интерьером, главными элементами которого чаще всего являются светлые стены, массивные балки на потолке и каменный пол, нас встречает главная женщина семьи Пангалос.

— Адриан, какой приятный сюрприз, — Перси спешит ко мне, обращаясь на греческом. — Рада видеть тебя, дорогой, — обнимает меня за плечи и целует в обе щеки.

— И я рад, Перси, — отвечаю ей на моем втором родном языке.

— А это кто с тобой? — бросает взгляд на Эверин, разглядывающую нас с любопытством.

— Перси, познакомься с Эверин, — специально перехожу на английский. — Моей невестой, — добавляю, заметив, как губы девушки едва заметно сжимаются.

— Да неужели наш закоренелый холостяк решил, наконец-то, остепениться? Слава всем греческим богам! — весело произносит с сильным греческим акцентом, шутливо возведя руки к небу. — Лука, иди скорей, посмотри кого к нам привел Адриан! — на звонкий голос Перси оборачиваются некоторые столики, а те, кто скорей всего уже здесь не в первый раз привыкли к этой шумной семейке и никак не реагируют.

Эверин же начинает неловко переступать с ноги на ногу, слегка нахмурив светлые брови.

— И кого же? — из дверей, ведущих на кухню, появляется глава семьи, надевая на глаза очки.

— Невесту! Наш Адриан женится. Иди я тебя обниму, милая. Какая же ты хорошенькая, — Перси заключается опешившую Эверин в крепкие объятия. — Можешь называть меня просто тетушкой Перси.

— Спасибо. Очень рада с вами познакомиться, тетушка Перси, — Эверин не воротит нос, а пусть немного смущенно, но искренне улыбается. И мне нравится эта ее черта характера.

— А как же я рада. А это мой муж Лука. Лука это Эверин, — Перси знакомит девушку с мужем.

— Здравствуйте, дядюшка Лука.

— Ой, ну ты просто прелесть, — Перси не может скрыть своей радости и Эверин заметно расслабляется. — Жаль, наши дети сейчас не в городе, так бы познакомились.

— Добро пожаловать в наш гастрономический уголок, дорогая, — Лука приветствует девушку, поцеловав в обе щеки. — Адриан, сынок, усаживайтесь с Эверин куда хотите, мы сейчас организуем вам стол со всем греческим гостеприимством.

— Спасибо, Лука, — хлопаю его по плечу.

Веду Эверин к столику у окна с красивым видом на веранду.

— Они твои родственники? — интересуется bella, садясь напротив.

— Не совсем. Перси была лучшей подругой двоюродной сестры

— Ты сказал, была подругой?

— Да, тетя Эстер умерла пять лет назад от лейкемии.

— Соболезную, — в зеленых глазах мелькает искреннее сочувствие.

— Спасибо. К сожалению, я почти не знал ее. Но по рассказам Перси она была очень доброй и жизнерадостной женщиной.

— Перси и Лука показались мне очень приятными людьми.

— Уверен, узнав их поближе, ты еще больше проникнешься. И если ты никогда не пробовала греческую кухню, то она тебе определенно понравится.

— Снова пытаешься отвлечь меня от своих нападнических действий и задобрить вкусной едой? — прищуривает свои завораживающие глаза, выглядя сейчас такой забавной.

— Всего лишь хочу, чтобы между нами не было напряжения. И поскольку нам предстоит с тобой жить бок о бок, я считаю правильным сделать наше общее существование как можно более приятным.

— Мы все равно никогда не будем настоящей семьей, — смотрит взглядом, полным уверенности.

— Никогда не говори никогда, Рини.

— Ты просто невыносим, — качает головой, отвернувшись к окну.

— Ты быстро привыкнешь, bella.

Фыркает себе под нос, скрестив руки на груди.

Не могу отказать себе в удовольствии рассмотреть красивый профиль, с маленьким немного вздернутым носиком, высокими скулами и самыми сладкими губами, которые в данный момент она нервно покусывает. Она повернута ко мне той стороной лица, на которой у нее расположены две милые родинки. Одна на щеке в районе скулы, а другая размером поменьше под губой в уголке.

Мой взгляд опускается на длинную, изящную шею, и я ловлю себя на мысли, что хотел бы сейчас покрыть эту шею поцелуями. Знаю, что место под ушком у нее особенно чувствительное.

— Может, хватит?! — возмущенный голос выводит меня из временного забвения.

— О чем ты? — потираю колючий подбородок.

— Мне не по себе, когда ты так смотришь.

— Я уже говорил, что не могу не смотреть на тебя, bella.

— Ну и плевать, — хватает со стола меню с бизнес-ланчами, делая вид, что ей интересно, что там написано.

Ее скромность совсем не вяжется с ее строптивым характером. Со своими внешними данными она не вскружит голову разве что слепому.

— Ты очень похожа на своего отца, — вырывается из меня то, что давно сидело в мозгу.

Уже позже понял, почему его лицо мне показалось знакомым. Лицом она точная женская копия Говарда, и надо сказать этот ублюдок произвел на свет совершенную красоту. Как только озвучиваю свои наблюдения, девушка сразу меняется в лице. Хрупкие плечи напрягаются и все еще немного припухшие от моих поцелуев губы сжимаются в тонкую линию.

— Только внешне, — тон голоса отдает холодом.

— Я это и имел в виду, bella.

Она снова опускает взгляд в меню.

— Я все пытаюсь понять, какая кошка пробежала между вами?

— Никакая, — отрезает, сжав меню с такой силой, что плотная бумага мнется.

— Меня не обманешь, bella. Между вами явно что-то произошло. Ты ведь непросто так живешь отдельно, теснясь в этой маленькой квартирке?

— Меня абсолютно устраивает моя маленькая квартирка. Нам там с Мартини очень уютно и хорошо.

— Я в этом не сомневаюсь, ты хорошо там все обставила, но она слишком мала даже для одного. Так что же произошло?

— Пытаешься залезть мне в душу? — возвращает меню на стол.

— Просто хочу понять.

С минуту она молчит, и я уже начинаю думать, что она не удостоит меня ответом.

— Потому что та обстановка, в которой я жила с детства, всегда давила на меня, — неосознанно начинает ковырять ногтем крышку стола. — Мне не нужна была эта чертова роскошь. Все, чего мне хотелось, — это настоящей любящей семьи, а не золотой клетки, в которой по сей день живет моя мать с сестрой. Я хотела… нуждалась в том, чтобы отец любил меня, а не решал все за меня и контролировал каждый мой шаг. Все, что он делал якобы для моего блага было лишь для того, чтобы держать меня на коротком поводке. С годами я просто начала все делать ему назло. Бунтовать, сбегать из дома. А когда он устал от моей непокорности, он просто приставил ко мне круглосуточную охрану. Но это только еще больше разозлило меня и совсем испортило отношение между нами. А потом он поставил меня перед фактом, что сразу после окончания школы выдаст меня замуж. В тот же день мы окончательно разругались. На категоричный отказ я услышала в свой адрес, что никогда не была желанной. Он всегда мечтал о сыне и что я самое большое разочарование в его жизни. Я поняла, что больше не смогу жить рядом с этим человеком, и ушла из дома, услышав вслед, что я ему больше не дочь, и он не желает меня видеть. В тот момент он перестал для меня существовать. Теперь для меня он не отец, а просто Говард — человек, с помощью которого я появилась на свет, — она произносит эти слова с такой обидой и болью, что под конец ее голос немного срывается, а в изумрудных глазах скапливаются слезы.

— И твои вылазки по ночам это все ему назло?

— Нет. Он здесь совершенно ни при чем.

Мне вдруг становится понятна ее озлобленность. Девочка недолюблена родным отцом. Проще сказать она никогда не знала, что такое отцовская ласка, и поэтому надела на себя маску сильной и независимой. Привыкла всю жизнь делать все сама и никому не доверять.

— Спасибо, что поделилась, — мягким голосом проговариваю.

Считаю на сегодня с нее достаточно расспросов, она и так с трудом открылась.

— Ну что тут наши голубки еще не заскучали? — у столика появляется улыбающаяся Перси с полным подносом и начинает расставлять перед нами блюда традиционной греческой кухни, состоящие из мусаки, сувлаки, салата из овощей с белым сыром и еще много всего, отчего обильно начинает выделяться слюна.

— Чуть не умерли с голода, — отшучиваюсь.

Замечаю, как загораются глаза Эверин, пробегаясь по аппетитным блюдам. Еще в прошлый раз заметил ее отменный аппетит, что немного удивительно для такого стройного тела. И это явно у нее от природы, ведь ее мать и сестра такие же стройные.

Мы принимаемся за еду и почти не говорим, периодически залипая в безмолвной игре взглядов. Я успеваю полностью укорениться в намерении сделать ее своей. Она же все также продолжает строить из себя неприступную крепость и держаться на расстоянии. И мне предстоит непростая работа, чтобы, наконец-то, разрушить все барьеры, возведенные в этой красивой блондинистой

Наевшись до отвала, девушка пребывает уже в гораздо лучшем настроении, когда мы выходим из таверны. Совсем не хочется прощаться, но мне еще нужно заехать в автосервис и проконтролировать выполнение важного заказа.

— Садись. Я отвезу тебя домой. У меня еще есть дела в городе, — передаю невесте шлем.

— Я могу доехать на такси или автобусе.

— Нет, не можешь, — почему-то даже думать не хочу, что она будет где-то трястись и рядом будет тереться какой-нибудь мудак.

К счастью, она не продолжает протестовать, а послушно надевает защиту на голову и забирается позади меня, обняв за талию.

Непроизвольная улыбка расплывается на лице, которое скрыто за шлемом от прикосновения тонких длинных пальчиков к моему животу. Как бы хотелось ощутить эти пальчики не только на прессе, который напрягается, когда на скорости она впивается в него ногтями. Кажется, я становлюсь помешанным сексуальным маньяком рядом с ней. И надеюсь, что это пройдет, как только ее соблазнительное тело окажется подо мной.

Завожу мотоцикл и выезжаю с парковки, ожидая пока проедут машины и, как только собираюсь свернуть на дорогу, Рини стучит меня по спине рукой. Опускаю стекло и поворачиваюсь к ней.

— Что-то случилось, малышка?

— Подожди. Мне нужно кое-что сделать, — ее голос звучит как-то странно.

Она слезает с мотоцикла, снимая шлем.

— Bella, что такое?

— Я сейчас, — она направляется к забору, оперевшись спиной, о который сидит бездомный, прося милостыню.

Внимательно наблюдаю за тем, как она подходит к не особо опрятному мужчине лет пятидесяти и вежливо о чем-то спрашивает его. Но из-за заведенного движка я ничего не слышу. Тот отвечает ей что-то с грустной улыбкой и, движением руки велев ему подождать, она забегает в небольшую продуктовую лавку, находящуюся рядом с таверной. Выйдя через две минуты, она протягивает бродяге бутылку с водой и бумажный пакет с каким-то съедобным содержимым. Я вижу на ее лице абсолютно искреннюю улыбку, когда она что-то говорит мужчине. Прежде чем уйти, она дает бездомному пару баксов и, помахав ему, возвращается ко мне.

— Можем ехать, — с абсолютно невозмутимым видом заявляет, снова забираясь позади меня.

Не став ничего говорить на это, выезжаю на дорогу, и весь путь до ее дома анализирую увиденное. Эта часть ее личности стала неожиданной для меня. Возможно, ее нелюбовь к богачам и это как-то связано, и я обязательно должен это понять.

Спустя пятнадцать минут, припарковавшись у ее дома, глушу мотор и, сняв шлем, поворачиваюсь к ней. Она уже успевает спрыгнуть с мотоцикла и протянуть мне свой шлем.

— Спасибо, мне понравился этот день, — старается смотреть куда угодно, но только не на меня.

— Не за что, — забираю шлем, и больше ничего не говоря, она разворачивается, чтобы уйти.

— Bella, — окликаю ее, и она оборачивается, настороженно взглянув на меня. — Свадьба состоится через две недели.

— Так скоро? — зеленые глаза расширяются.

— Да. На днях с тобой свяжется организатор, чтобы порекомендовать салоны для выбора свадебного платья, а также предложить стилистов по прическам и макияжу.

— Это лишнее. Мне все равно, — холодно отмахивается.

— Уверена?

— Да.

— Тогда я сделаю выбор за тебя.

— Делай что хочешь, Адриан.

— Береги себя, bella. Скоро увидимся, — подмигиваю ей и, заведя мотоцикл, даю по газам.

Глава 16

Эверин

— Здравствуйте, юная леди, — к столу, где я помогаю накладывать еду для бездомных, приготовленную при приходе, прихрамывая на одну ногу, подходит пожилой мужчина.

Если многих я уже знаю в лицо, то его вижу здесь впервые. На нем надето то, что когда-то можно было назвать зеленой хлопковой рубашкой и шерстяными коричневыми брюками, а сейчас же это порванные лохмотья, испачканные во что-то черное, напоминающее следы сажи. На лице мужчины страшные кровоподтеки, явно оставшиеся от ударов, а не от падения, и весь его вид вызывает только жалость и сочувствие.

— Здравствуйте, мистер, — стараюсь улыбаться, хоть это дается нелегко.

— Мне сказали, что тут можно поесть и получить какую-нибудь одежду?

— Верно. Я наложу вам, — взяв тарелку, накладываю в нее порцию рагу и макарон с сыром, к ним добавляю кусочек черного хлеба.

— Вот возьмите. Я сейчас еще налью вам горячего чая.

— Спасибо, милая. Ты очень добра, — забирает тарелку, и я вижу, как сильно дрожат его руки.

Он выглядит очень слабым и изможденным, будто не ел уже очень давно.

Из большой металлической емкости черпаком наливаю в кружку дымящийся чай и понимаю, что он вряд ли донесет это один.

— Пойдемте, я отведу вас к свободному месту, — беру для него ложку и пару салфеток.

— Как это мило с твоей стороны, — хромая дедушка идет за мной, и я ставлю кружку на стол, подождав, когда он сядет.

Он кривится, и, кажется, его очень беспокоит нога, но кровоподтеки выглядят не менее настораживающе.

— Вам нужна медицинская помощь, — произношу, переполненная состраданием.

Иногда кажется, что я уже выработала иммунитет, но в такие моменты понимаю, что я не могу не принимать такие вещи близко к сердцу.

— Моя страховка давно истекла, милая. Никто мне не поможет.

— Здесь есть местная медсестра. Она может помочь хоть чем-то. Я могу потом отвести вас к ней и найти для вас чистую одежду.

— Мне так неловко, не хочу отнимать твое время, дочка.

— Вы совсем не отнимаете. Я здесь для того, чтобы помогать.

— Как тебя зовут, милая?

— Эверин.

— Ты очень добрая и хорошая девушка, Эверин.

— Спасибо. А как вас зовут?

— Меня зовут Грегори Пинчер. Но ты можешь называть меня просто Грег. Так меня называли близкие.

— Хорошо. Что с вами случилось, Грег? Расскажите мне? — сажусь на стул напротив него.

— Ох… я никогда не думал, что со мной может что-то подобное случится. Еще две недели назад у меня был свой дом, и я жил в нем со своим верным псом Дагги, которому было уже восемнадцать лет. А теперь у меня больше нет ничего.

— А что с вашим домом и где Дагги?

— Ночью я проснулся от лая пса и не сразу понял, что происходит. Я ощутил запах гари и встал, чтобы посмотреть, откуда он взялся. Когда я вышел из комнаты, я увидел, что со стороны гостиной валит густой дым и видны языки разгорающегося пожара. Поскольку выйти из дома можно было только пройдя рядом с гостиной, я понял, что это невозможно. Дагги лаял все громче, и я вернулся в спальню, попытавшись открыть окно. Сделать это удалось не сразу, но высота была немаленькой. Сначала я хотел перекинуть Дагги, но он не давался, видимо, хотел, чтобы я сделал это первым. Я перелез

— А пожарные? Никто не успел вызвать пожарных?

— Соседи заметили, когда уже было слишком поздно. Когда пожарные приехали, от дома, в котором я прожил со своей покойной женой сорок три года, остались лишь развалины и ничего не уцелело. А мой дорогой Дагги погиб.

— Мне так жаль, Грег. А родственников у вас нет?

— Никого не осталось, дочка. Наша единственная дочь умерла двадцать лет назад, когда ей было двадцать три года от разрыва аневризмы, — услышав такой же, как у меня возраст, тело обдает холодом и пробегает дрожь. — Все эти дни я ночевал на улице. Почти ничего не ел. А пару дней назад на меня напали какие-то пьяные подростки и избили непонятно за что. Никогда не знал, что современный мир может быть так жесток.

— Вы пришли в правильное место, Грег. Вам здесь помогут, обещаю, — сжимаю его руку, подбадривающе улыбнувшись. — Совсем скоро здесь появится центр для бездомных и можно будет найти себе постоянный ночлег.

— Спасибо тебе, милая. Пока есть такие люди, как ты, наш мир не потерян.

* * *

Возвращаясь домой после целого дня, проведенного за помощью в приходе, и ощущаю внутри бесконечную печаль, но и удовлетворение оттого, что сегодня мы помогли еще кому-то обрести кров и еду. История Грега очень тронула меня, и я все больше мечтаю когда-нибудь открыть фонд помощи таким людям.

Припарковав скутер у дома, не успеваю ступить на асфальт, как мой мобильный начинает звонить. Увидев входящий от Чарли, непроизвольно улыбаюсь и спешу ответить.

— Привет, засранец.

— Привет, заноза. Ты где сейчас?

— Только что подъехала к дому.

— Через минуту буду у тебя. Я был в твоем районе.

— Жду тебя на улице.

— Заметано.

Шум движка его машины слышен уже в начале улицы, и я замечаю яркий свет фар. Парень паркуется рядом с моим скутером и выходит из салона. Он выглядит уже гораздо лучше после нашей последней встречи, когда его выпустили из-под ареста.

— Я соскучился, детка, — подходит ко мне и забирает в медвежьи объятия.

— Ты меня задушить захотел? — смеюсь, не ожидав такой реакции.

— Ага и не только это, — шутливо сминает мои ягодицы.

— Я так и поняла, — шлепаю его по рукам, и он отходит, засунув руки в задние карманы джинсов.

— Как ты, заноза? — смотрит на меня с какой-то тоской.

— Кхм… хорошо, — нещадно лгу, прочистив охрипшее горло.

На самом деле все далеко не хорошо. День свадьбы неумолимо приближается, и все чаще меня накрывает нехорошее предчувствие. Приближение чего-то ужасного сковывает все внутренности и разум кричит бежать без оглядки. Мысли о предстоящем браке с притягивающим и одновременно пугающим мужчиной практически ни на минуту не покидают мою голову. Я не хочу думать о нем, но у меня не выходит, как бы я не старалась. Еще, как назло, за прошедшие четыре дня после нашего последнего свидания, даже находясь в деловой командировке в Детройте, он звонит мне каждый день, и мы разговариваем по часу, а может, и больше. Конечно, общение не обходится без постоянных перепалок и пререканий. Но иногда нам все-таки удается нормально поговорить. А когда я ложусь спать, он пишет мне сообщения с пожеланием спокойной ночи, что еще больше раздражает. Он будто делает все, чтобы я не забывала о нем. А я же до сих пор и не смогла разгадать этого человека. Для меня он все та же неприглядная неизвестность. Он умеет казаться милым, но это всего лишь маска, и когда-нибудь он покажет свое истинное лицо, и что-то мне подсказывает, что оно мне совсем не понравится. Я по-прежнему ему не доверяю и никогда не доверюсь.

— Мне не нравится, как это прозвучало, — черные брови парня нахмуриваются.

— У меня, правда, все хорошо, Чар, — посмотрев в сторону, потираю шею сзади.

— Эй, детка? — внезапно парень подходит ко мне совсем близко и берет лицо в ладони, заглядывая в глаза. — Ты можешь мне все рассказать, Эверин. Я ведь твой друг.

— Чар, — сбивчиво шепчу, обхватив его запястья.

Сейчас я, как никогда нуждаюсь в чьей-то поддержке. Я не могу всегда быть сильной. Я не робот, а живой и эмоциональный человек.

— Иди ко мне, — поняв, как мне непросто, парень снова притягивает меня к себе, и я сама льну к нему, обняв за шею.

Чарли зарывается носом в мои волосы, делая звучный вдох. Проводит руками по спине и опускается на ягодицы, толкая меня низом живота от затвердевший пах, и эти прикосновения уже не несут за собой шутку.

— Я так соскучился, детка, — хрипло выдыхает. — Поехали ко мне и все расскажешь, — начинает покрывать поцелуями мою шею.

— Засранец, стой, — мягко отталкиваю парня от себя.

О сексе я сейчас даже думать не могу. Пусть в последний раз это было уже два месяца назад, и нехватка ощущается. Знаю, что у Чарли есть другие девушки, но у меня же с этим все гораздо печальней.

— Ты сама не своя, Эверин. Не понимаю тебя в последнее время.

— Я выхожу замуж, Чар, — выпаливаю, ощутив, как участился пульс.

— Что? — рот парня приоткрывается от шока. — Какого черта? Почему я узнаю только сейчас, что у тебя кто-то есть? И разве не ты говорила, что никогда не собираешься замуж?

— Пожалуйста, ничего не спрашивай, Чар, — обхватываю себя руками.

— Что случилось, Эверин? Ты залетела от кого-то? — сжимает мои дрожащие плечи.

— Черт… нет, конечно.

— Тогда расскажи, чтобы я мог понять.

— Нечего рассказывать. Я выхожу замуж, и это все, что тебе нужно знать.

— Так вот, значит, как? Кто он? Ты его любишь?

— Это неважно. Я устала, Чар. И хочу спать. Прости, — ухожу на колотящихся ногах, глотая нарастающий в горле ком.

* * *

Весь следующий день на работе думаю о нашем разговоре с Чарли. За все три с половиной года дружбы мы ни разу с ним не ругались. Возможно, мне показалось, но я видела в карих глазах мелькнувшую обиду, когда огорошила его новостью о своем замужестве. Мне на его месте тоже было бы обидно, если бы самый близкий друг утаил от тебя что-то. Но я просто не знала как сказать. Была уверена, что начнутся расспросы, а я ведь не могла так прямо сказать, что я пожертвовала своей свободой ради него. Чарли никогда бы мне этого не позволил, он бы сгнил в тюрьме. Сейчас я уже почти уверена в

Задержавшись на работе почти до десяти, выхожу из здания клуба и, шаркая гудящими ногами, иду к припаркованному скутеру. В последнее время все чаще задумываюсь над сменой работы. Сфера обслуживания выкачивает слишком много энергии, которую я могла бы направлять на помощь людям, а не лицезрение каждый день всех этих высокомерных снобов. Но поиск нового места — это очень сложный и утомительный процесс, когда у тебя нет должного образования. К тому же он может занимать немало времени.

— Мисс Риччи, — от неожиданности сжимаюсь всем телом, услышав сбоку грубый мужской баритон.

Повернув голову, замечаю в свете вечерних огней высокого мужчину в строгом костюме с наушником в ухе и узнаю в нем охранника, который удерживал Чарли в ту ночь, когда я пробралась в дом Адриана. Он стоит рядом с черным тонированным внедорожником, и нетрудно догадаться, кто находится внутри.

Какого черта он здесь делает?!

Тем более что в нашем последнем разговоре он говорил, что вернется из Детройта только завтра.

— Вас ждут, — охранник открывает заднюю пассажирскую дверь, ожидая, когда я сяду.

Сердце срывается в неистовый галоп. Все внутри протестует, и ноги словно приросли к асфальту. Вчера и сегодня мы не разговаривали с ним, и он ничего не написал мне на ночь. Но как назло, эти проклятые серые глаза врывались в мои сновидения, и несколько раз за ночь я просыпалась и потом долго не могла уснуть.

Взяв себя в руки, отрываю ватные ноги от земли и иду к машине. Забираюсь в салон, пропахший кожей и Адрианом, сразу натыкаясь на нечитаемый прозрачный взгляд. Дверь закрывается, и мы фактически остаемся вдвоем, поскольку перегородка, отделяющая нас от водителя, поднята. Сегодня он выглядит как важный босс, в темно-синем костюме тройке и голубой рубашкой под пиджаком с верхними расстегнутыми пуговицами. И даже в таком строгом образе от этого мужчины невозможно оторвать глаз.

— Уже даже узнал, где я работаю, — криво улыбаюсь. — Может, и номер моей медицинской страховки уже знаешь?

— Хватит язвить, bella, — в низком голосе слышны стальные нотки и непроизвольно вжимаюсь в кожаное сиденье.

— Может, тогда объяснишь, что ты здесь забыл?

— Приехал забрать свою невесту с работы. Этого достаточно?

— как только он произносит эти слова, машина трогается с места.

— Какого… я, вообще-то, сама могу доехать, — хватаюсь за ручку, бросив взгляд в окно. — Там мой скутер… прикажи, чтобы остановили.

— Твой скутер доставят утром. Можешь не переживать. Но ты больше не будешь возвращаться на нем и каком-либо другом транспорте одна по ночному городу. Тебя будет возить водитель.

— Ты не охренел ли?

— По-моему, мы уже обсудили с тобой тему ругательств, bella, — напоминает наш недавний разговор по телефону, в котором по какой-то странной причине я согласилась отучиться ругаться.

Но это сложно сделать, когда уже выработалась привычка. Работа в ночных барах не прошла без следа. Именно там я научилась всем этим грязным словечкам, когда отбивалась от назойливых посетителей.

— Я буду добираться с работы и на работу так, как делала раньше, — уже спокойней отвечаю.

— Это только для твоей безопасности. Я не пытаюсь ущемить тебя.

— Я могу постоять за себя.

— Ты никогда не знаешь, что преступник припрятал в кармане. От ножа или тем более пистолета не так просто отбиться. Преступность в Атланте, к сожалению, не снижается. И что касается твоей работы я сразу говорю, что она меня не устраивает. Моя будущая жена не должна обслуживать всяких толстосумов, которые пускают на нее свои слюни.

— Серьезно? И ты будешь продолжать нагло врать мне в лицо, что не ущемляешь меня? А мы еще даже не женаты! — возмущенно выпаливаю, начиная закипать.

Замечаю, как на щеках начинают нервно гулять желваки.

— Если бы я ущемлял тебя, то завтра же заставил уволиться, — от ледяного взгляда становится не по себе, но я собираюсь твердо стоять на своем.

— Знаешь, в чем главная проблема, Адриан? Я не верю ни одному твоему слову. Ты слишком мягко стелешь.

— Тебе нравится твоя работа, bella? — летит вопрос, от которого я запинаюсь.

— Мне платят за нее неплохие деньги, и это главное.

— После нашей свадьбы у тебя их будет предостаточно. Как насчет того, чтобы заниматься тем, что тебе будет приносить удовольствие? А деньги я для нас заработаю, — он произносит фразы, которые мечтала бы услышать каждая женщина.

Но не я! Я знаю, как никто, что за этим всем стоит тотальный контроль и полное подчинение.

— Мне не нужны твои деньги. Оставь их себе. Я сама себя обеспечивала и продолжу это делать в дальнейшем, — отворачиваюсь к окну, не желая больше смотреть в эти чертовы гипнотические глаза.

— Ты больше не будешь одна, Эверин. Я позабочусь о тебе.

Фыркаю себе под нос, скрестив руки на груди. Некоторое время мы едем в полной тишине, но я снова чувствую на себе его обжигающий взгляд.

— Как прошел вчерашний день? Мы не поговорили, — он первым нарушает тишину.

— Отлично, — сразу вспоминаю Грега и решаю, что в ближайший выходной обязательно приду узнать, как он разместился.

— Отлично? И все? Не хочешь рассказать подробней?

— Что ты пытаешься узнать, Адриан? — возвращаю взгляд на него, сузив глаза.

— Всего лишь о твоих увлечениях. Чем ты любишь заниматься в свободное время?

— Тренировки, езда на скутере, прогулки на природе, — перечисляю стандартный набор.

— Значит, не хочешь рассказывать. Тогда, может, поведаешь мне, с кем ты вчера виделась?

— А это

— Я задал простой вопрос, bella.

— Это тебя не касается.

— Ошибаешься, малышка. Теперь меня касается все, что касается тебя. Особенно твои встречи с дружком-засранцем, — чувственные губы искажаются в устрашающей ухмылке.

— Что? Откуда…

— И мне кажется, что про только дружбу между вами ты солгала. Не так ли, Рини?

— Ты приставил ко мне слежку?

— Это вынужденная мера. Ты слишком непредсказуемая, а я должен быть уверен, что ты не решишь сбежать перед свадьбой.

— Да ты просто больной на голову маньяк! Это нарушение моих личных границ! Я не позволю! — сгорая от злости, дергаю ручку, которая оказывается заблокированной. — Останови эту чертову машину! Я хочу выйти! — с остервенением начинаю колотить по двери.

— Успокойся, — обхватывает меня за предплечье, потянув на себя.

— Отвали от меня, скотина! — в порыве ярости замахиваюсь и даю ему звонкую пощечину, от которой ладонь обжигает огнем.

Ставшие графитовыми глаза мгновенно наливаются кровью и хватка на моей рукой становится стальной.

Завтра там точно появятся синяки…

Сжимаюсь в комок, но продолжаю смотреть в покрывшиеся арктическим слоем льда глаза.

— Ну что, ударишь меня? Давай, сбрось наконец эту маску джентльмена, Адриан! — зачем-то сама провоцирую его с выпрыгивающим из груди сердцем.

— Тебе повезло, что я не бью женщин, Эверин. Но не советую повторять этого снова.

— Отпусти меня, — цежу сквозь зубы, дрожа всем телом.

— Ты слишком эмоционально реагируешь. Тебе стоит научиться контролировать свои порывы, — хватка на моей руке смягчается, но он не спешит отпускать меня.

— Моя реакция, ровная проекция твоих действий по отношению ко мне. Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы я окончательно возненавидела тебя?

— Я не делаю ничего, что может навредить тебе, bella.

— Физически нет, но ты давишь психологически, как это делал Говард. Я дала свое согласие на свадьбу, что тебе еще нужно от меня?

— Хочу, чтобы ты понимала, насколько все серьезно, и не питала пустых иллюзий насчет того, что свадьба не состоится. Ты станешь моей женой и невесткой Николаса Демитриуса, очень уважаемого человека во всем штате Джорджия и должна вести себя соответственно.

— Я никогда не стану такой, как ты хочешь, Адриан. Покорность и подчинение — это не про меня. Если ты еще этого не понял, то тебя ждет большое разочарование.

— Какая же ты глупышка, bella, — неожиданно подносит руку к моему лицу и мучительно нежно проводит костяшками пальцев по щеке, пуская предательские мурашки по всему телу. — Мне не нужна твоя покорность и подчинять тебя я не собирался, — звук его бархатистого голоса с появившейся хрипотцой ласкает слух и, приблизившись, он оставляет между нашими лицами не больше сантиметра. — Твоя своенравность и строптивость ужасно заводит меня, — опаляет горячим мятным дыханием, целуя в уголок губ. Сглатываю вязкую слюну, закрыв глаза от парализующего трепета.

— Все, чего я жду от тебя это преданности, малышка, — проводит языком по нижней губе и на автомате облизываю ее.

Жду, что вот-вот он поцелует меня, желая этого, как никогда, но ничего не происходит.

Распахиваю глаза и вижу на точеном лице самодовольную ухмылку, а в потемневшем сером взгляде что-то пугающее.

— Если еще хоть раз я узнаю, что твой дружок лапает тебя, я больше не буду таким добрым, — тон голоса становится стальным. — Ты меня поняла, bella? — проводит подушечкой большого пальца по моей губе, стирая влагу от слюны.

— Поняла, — стряхиваю с себя временное помутнение и отворачиваюсь к окну.

К счастью, он больше не пытается заговорить со мной или прикоснуться. Всю дорогу до моего дома в машине царит гробовая тишина, и эта тишина извещает о скорых похоронах моей свободы.

Глава 17

Когда наступает день, который для многих девушек является одним из самых счастливых дней в жизни, я нахожусь на грани полнейшей безысходности и отчаяния. Проведя две предыдущие ночи без сна, ощущаю себя ходячим зомби. Почти не помню, как меня забирают из дома и везут в место, где состоится церемония бракосочетания. Три часа надо мной раздражающе суетится целая толпа профессионалов, но я абсолютно безучастна во всем. На все вопросы нравится ли мне, я просто молча киваю. Все, что мне хочется это чтобы этот день как можно скорей закончился. Но когда я думаю о том, что завтра я уже не буду прежней Эверин Риччи, мне хочется просто уснуть и больше не просыпаться от этого кошмара.

— Мисс Эверин, вы меня слышите? — из прострации меня выводит чей-то голос.

— Д-да? — хрипло отзываюсь пересохшими губами.

— Мы закончили, — одна из девушек тепло улыбается мне.

— Спасибо, — без эмоционально отвечаю, не в силах даже выдавить из себя улыбку.

— Всего доброго, мисс Эверин. Желаем вам счастья с будущим мужем.

Девушки покидают комнату, и я впервые направляю взгляд на свое отражение в зеркале в полный рост. Кто бы сомневался, что Адриан выберет платье в греческом стиле, которое к тому же идеально сядет на моей фигуре. И, надо сказать, вкус у мерзавца отменный и не впервые совпадает с моим.

На мне надета модель с прямым приталенным силуэтом и длинной струящейся шелковой юбкой, расширяющейся книзу с небольшим подолом. Верх визуально отделен от низа красиво задрапированным атласным поясом. Верхняя часть без рукавов, открывающая острые плечи и держащаяся на шее импровизированными бусами из натурального жемчуга, завязанными сзади тонкой атласной ленточкой. В центре глубокий треугольный вырез, но он настолько узкий, что открывает всего лишь небольшой участок кожи от шеи до талии, полностью скрывая грудь. В этой детали нет ни грамма вульгарности, а скорее какая-то загадочность. Стилист по прическам уложил мои волосы крупными волнами, оставив несколько прядей спереди. Закрепил волосы сзади красивым гребнем, не поднимая их наверх, и ко всему этому, добавил второй главный элемент свадебного образа — это длинную прозрачную фату. Мое лицо не стали портить тонной косметики, а лишь подчеркнули природную красоту. Несмотря на то, в каком ужасном настроении я нахожусь, не могу не отметить идеальную работу девушек.

— Ты такая невероятная красавица, сестренка, — нежный голос Тейлор отвлекает меня от лицезрения себя.

Я уже и забыла, что она все это время была здесь и незримо поддерживала меня.

Повернувшись к ней, пытаюсь натянуть улыбку.

— Спасибо, Тей, — стараюсь говорить без дрожи в голосе, хоть внутри меня сейчас дуют ураганные ветра, способные снести все вокруг.

— Волнуешься? — в серо-голубых глазах сестры отражается сочувствие.

Хочется закричать, что я в бешенстве! А лучше разбить что-нибудь об стену!

— Немного, — все, что выдавливаю из себя, не желая показывать при сестре, что со мной творится.

— Тебе он нравится, Эверин?

— Кто? —

— Твой жених? Ты говорила, что вы были знакомы раньше. Вас что-то связывало?

— Ничего нас не связывало, Тей. Я мало что знаю о нем, — я уже уяснила, что в некоторых моментах он может меняться до неузнаваемости.

— Ну ты ведь могла отказаться, и, возможно, сейчас я была бы на твоем месте.

— А ты бы хотела? — пытаюсь разглядеть во взгляде сестры намек на печаль.

Возможно, я упустила тот момент, что он мог сильно ей понравится.

— Нет, — уверенно отрицает, замотав головой. — Я еще совсем не готова к браку, я точно это поняла. Сначала я хочу отучиться и построить карьеру.

— И это правильные мысли, сестренка.

— Мама считает, что Адриан влюблен в тебя.

— Маме показалось, Тей, — горько усмехаюсь.

Адриан — самовлюбленный павлин, которому нравится управлять людьми, вот что я точно успела понять.

— А мне кажется, мама права. Он ведь лично приезжал к папе и настоял на том, чтобы свадьбу сыграли на две недели раньше.

— Что? — пораженно открываю рот.

— Ты разве не знала этого?

— Не знала.

— Может, стоит присмотреться к нему, и со временем между вами зародится настоящая любовь? Ты не думала об этом?

— Я не верю в сказки про любовь, Тей. Все мужчины алчные и полигамные существа. Они привыкли завоевывать, а, как только покоряют одну территорию, сразу идут на поиски другой. Адриан именно из этой категории, как и… Го… отец.

— Возможно, ты ошибаешься, сестренка. И для него ты станешь той единственной.

— Не стану, Тейлор, — с абсолютной уверенностью заявляю, ощутив ужасную сухость во рту. — Хочу пить, — начинаю осматриваться вокруг в поисках воды.

— Я сейчас принесу, дорогая, — сестра поднимается со стула и выходит из комнаты.

Оставшись одна, бросаю взгляд в окно на открывающийся пейзаж озера, в котором завораживающе отражается голубое небо с плывущими по нему редкими белоснежными облаками. Сейчас солнце спряталось за одним из облаков, выпустив несколько лучей, которые падают на аккуратно подстриженную лужайку перед особняком.

Так хочется босиком пройтись по этой траве, ощущая прохладу на ступнях, и отбросить тяжелые мысли. А после лечь на спину, расправив руки и ноги и, смотреть на небо, как мы часто делали с тетушкой Мэри. В такие моменты я будто сливалась с воздухом и ощущала себя невесомой песчинкой.

Как же ты сейчас нужна мне, тетушка!

Ей всегда удавалось найти правильные слова, и все переживания разом уходили на второй план.

Спустя несколько минут дверь в комнату открывается, и я поворачиваюсь с полной уверенностью, что Тейлор принесла мне попить.

Сердце пропускает удар, подпрыгивая к горлу, когда я вижу вошедшего Чарли. Черные волосы торчат в разные стороны, грудь вздымается от тяжелого дыхания, будто он только что бежал. В карих глазах буря из неведомых мне эмоций.

— Что ты здесь делаешь, Чар? — шокировано восклицаю. — И как ты прошел? У входа охранник.

— Я вырубил его, — в два шага оказывается передо мной, схватив за плечи. — Что ты, мать твою, творишь, заноза? — хрипит срывающимся голосом.

— Чар, тебе лучше уйти, — его нахождение тут слишком опасно.

— Я уйду только с тобой, Эверин.

— Что? Ты чего, Чарли? — непонимающе хлопаю глазами.

— Я идиот, потому что слишком долго ждал. Нужно было раньше сказать тебе. Больше не могу держать в себе эти гребаные чувства. Я люблю тебя, Эверин. Так безумно и отчаянно, что схожу с ума.

— Что ты такое говоришь? Мы… мы ведь друзья, — перестаю что-либо понимать, ощущая, как сбилось дыхание и зашкаливает пульс.

— Друзья, верно, — голос полон горечи. — Я всегда был для тебя только другом. Но ты не видела очевидного, заноза. Когда мы впервые переспали ты прямо сказала, что это ничего не значит, и я принял твою игру. Думал, ты оттаешь со временем. Молчал, боясь спугнуть тебя. А теперь вообще нахрен теряю! Кто этот мудак? — встряхивает меня.

— Уходи, Чарли! — выкрикиваю, пытаясь оттолкнуть его.

— Не верю, что ты так быстро влюбилась. На тебя не похоже. Я, как никто тебя знаю! — отчаянно кричит, обхватив мое лицо холодными ладонями.

— Не знаешь! Влюбилась, да! — я должна сделать все, чтобы он как можно скорее ушел, пока его не схватили люди Адриана. — Уходи! — толкаю его в грудь, но он резко хватает меня за затылок и впивается в губы жадным поцелуем.

В следующую секунду дверь резко распахивается и ударяется о стену с громким стуком. Отскакиваем друг от друга и повернувшись, сталкиваюсь с леденящей душу сталью в сером взгляде. Тело обдает холодом, болезненно вонзаясь острыми сосульками под кожу, заметив нарастающую ярость на лице жениха.

Сразу за ним входят два амбала из его охраны, один из которых знаком нам с Чарли.

— Адриан… — шепчу пересохшими губами, но выходит просто беззвучное хрипение.

— Не помешал? — растягивает губы в устрашающей ухмылке.

— Нет. Чарли, уже уходит, — тараторю осипшим голосом.

— Какого хрена? Это ведь… — Чарли нахмуривается, узнав, кто перед ним.

— Босс? — охранники поворачиваются к Адриану.

— Взять его, — указывает на Чарли, и те стремительно настигают парня, схватив с двух сторон.

— Уже уходит? А я думал, ты нас познакомишь, — сейчас я вижу перед собой совсем другого человека, а не того, с кем была на свиданиях.

— Это ни к чему, — мой голос звучит жалко.

— Так вот, кто жених… — к Чарли приходит осознание. — Отвалите от меня, ублюдки! — дергается, но его габариты не сравнимы с шавками Адриана.

— Лучше не дергайся, приятель, — говорит один из охранников.

— Вопрос в другом, — животный ужас стягивает грудную клетку, когда я наблюдаю, как Адриан заносит руку за спину и достает из пояса брюк пистолет. — Если жених я, какого хера ты лапаешь чужую невесту, сучонок? — сняв предохранитель, он направляет дуло прямо на Чарли.

— Нет, Адриан! — выбегаю вперед, стараясь закрыть друга собой. –

— Отошла в сторону, — даже не смотрит на меня, продолжая сверлить взглядом шокированного парня.

— Не надо! — судорожно мотаю головой, ощущая захлестывающую панику, и выставляю дрожащую руку перед собой.

— Я сказал, отошла в сторону, bella, — злобно цедит сквозь зубы. — Я должен преподать сучонку урок.

— Вот за кого ты собралась замуж, заноза, — вместо того, чтобы промолчать, Чарли вступает в диалог, рискуя схлопотать пулю.

И что-то мне подсказывает, что Адриану ничего не стоит убить человека. Весь его воинственный и властный вид кричит об этом.

— Чарли, замолчи!

— Хм… засранец и заноза, какое отличное сочетание, — на шее жениха дергается кадык, а на лбу вздуваются вены, говоря о том, что он в бешенстве.

— Дай ему уйти, Адриан, — пытаюсь поймать его взгляд. — Умоляю, — в порыве отчаянной смелости подхожу к нему ближе, и сейчас дуло находится рядом

Холодные глаза переключаются на меня, и я выдерживаю взгляд, полный ярости и чего-то еще мне неизвестного.

— Разве в нашем разговоре я не был достаточно убедителен, bella?

— Хочешь, накажи меня, но не трогай его, — я просто не переживу, если с Чарли что-то случится.

С минуту мы смотрим друг на друга в безмолвном противостоянии взглядов. Я будто стою у края пропасти, который должен вот-вот обрушится и унести меня в бездну.

— С тобой я потом разберусь, — снова переводит взгляд на Чарли.

— Тебе повезло, засранец. Потому что меня очень просят. Считай сегодня твой второй день рождения. Сейчас ты свалишь отсюда и если хочешь жить, больше никогда не приблизишься к Эверин. Ты меня понял?

— Понял, — обреченно произносит.

— Уведите, — небрежно кивает охранникам.

Дрожа словно в ознобе, боковым зрением вижу, как Чарли волокут из комнаты и только слышу, как за ними закрывается дверь, скрываемая мощной фигурой Адриана.

Ублюдок прячет пистолет назад, засунув руки в карманы брюк.

— Да кто ты, мать твою, такой?! — сжав руки в кулаки, выкрикиваю срывающимся голосом, ощущая скатывающиеся по щекам обжигающие дорожки слез.

— Я твой будущий муж, bella. Но, кажется, ты об этом забыла, когда позволяла этому щенку целовать тебя. Видимо, я был слишком неубедительным в своих словах о том, что моя доброта к нему закончится. И, похоже, я был слишком доверчив, понадеявшись на твою верность.

— Какой же ты подонок! Ненавижу тебя! — едва стою на ногах, продолжая смотреть сквозь пелену слез на своего палача.

— Это пройдет, bella. И будет для тебя уроком, — протягивает руку, чтобы коснуться моего лица, но я отпрыгиваю от него словно от открытого пламени, способного обжечь.

Скривив губы в алчной усмешке, он разворачивается, направляясь к двери.

— Возьми себя в руки и приведи в порядок, Рини. Ты должна будешь изображать счастливую невесту перед гостями, если не хочешь, чтобы сегодня же твой «бывший любовничек» снова вернулся за решетку.

Дверь за ним захлопывается, и какое-то время я стою посреди комнаты в парализующем ступоре. Внутри все горит огнем, будто в меня залили раскаленное масло, оставляющее после себя глубокие ожоги. Боль распространяется по всему телу и даже становится трудно дышать.

Спустя полминуты в комнате появляется Тейлор со стаканом воды.

— Я только что видела Адриана. Он зачем-то попросил помочь тебе поправить макияж. Разве не плохая примета, чтобы жених видел невесту заранее в свадебном платье? — ее голос звучит непринужденно, ровно до того момента, как она направляет взгляд на меня. — Эверин? Сестренка? — подбегает ко мне, окинув встревоженным взглядом.

Пошатываясь, зажмуриваю глаза. Судорожно всхлипываю, прижав руку к груди, за которой неистово колотится сердечная мышца. Меня разрывает изнутри от отчаяния и неминуемой катастрофы всей жизни. Я сбежала из золотой клетки, возведенной родным отцом, а в итоге попала в клетку с настоящим чудовищем.

— Вот попей, дорогая, — сестра вкладывает в мою дрожащую руку стакан с водой, часть которой сразу выливается. — Вы поругались с Адрианом?

Мотаю головой, залпом осушая стакан и тяжело дыша, возвращаю его сестре.

— Ничего не спрашивай, Тей, — отрезаю осипшим голосом и вытираю рот тыльной стороной ладони.

Я должна быть сильной! Просто так я не сдамся! Этот сукин сын еще узнает, кто такая заноза!

Глава 18

Адриан

В часовне, находящейся на территории загородного комплекса, который был полностью арендован мной для проведения церемонии бракосочетания и торжества по этому случаю, собралась почти вся элита Джорджии. Отец, как и будущий тесть, пригласили всех своих друзей и бизнес-партнеров, как это принято в общих кругах. С моей же стороны присутствует только Саймон, Оливер и семья Пангалос с детьми.

Светлое помещение со сводчатыми арочными потолками и расставленными по обеим сторонам от центрального прохода деревянными скамьями украшено замысловатыми гирляндами из белых цветов и атласных ленточек. У каждой скамьи расставлены белые стеклянные подсвечники в виде фонариков, внутри которых зажжены свечки. Все оформлено в сдержанном и элегантном стиле, без кричащей роскоши. И это было моим распоряжением.

Очень уж хотелось, чтобы невеста тоже оценила…

Надев на лицо бесстрастную маску, смотрю в сторону входа, где через несколько минут должна появиться чертова будущая жена. Внутри все еще бурлит ярость, и руки, засунутые в карманы, непроизвольно сжимаются в кулаки. Чувствую себя полным ослом, понадеявшимся, что дикая кошка смирилась со своей участью. А еще я не учел того момента, что она может быть влюблена в этого худощавого засранца. То, что тот сохнет по ней, в этом я даже не сомневаюсь. Был неприятно удивлен, когда охранник сообщил мне о проникновении в комнату невесты. Не думал, что этот ушлепок окажется настолько ненормальным. Все моя выработанная годами выдержка чуть не дала сбой при виде целующейся парочки. Я реально был готов всадить ему пулю в лоб за то, что он посмел целовать губы, предназначающиеся мне. А эта сучка и рада была. Может, еще надеялась, что, выйдя за меня, будет в тайне бегать к нему?

Хренас два, bella! Будешь только моей или ничьей! Не захотела по-хорошему, значит, будет по-плохому!

— Ты как, приятель? — стоящий рядом Саймон окидывает меня обеспокоенным взглядом.

— В норме, — безэмоционально бросаю.

— По твоему виду и не скажешь. Что-то случилось?

— Я же сказал, я в норме.

— Как знаешь, брат. Когда уже начало? — как только с его губ срывается вопрос, помещение часовни наполняется свадебной музыкой и у алтаря появляется священник.

— Ну, наконец-то, — бросает друг.

Все голоса присутствующих разом замолкают и поворачиваются в сторону прохода. Стискиваю челюсти, когда невеста появляется в сопровождении своего отца, подставившего ей локоть. Даже сложно представить, что она сейчас чувствует, идя рядом с родным человеком, которого искренне ненавидит. Но какая-то часть меня считает, что так ей и надо. Я ведь предупреждал ее. А она не восприняла мои слова всерьез. Пусть теперь обижается только на себя.

Наблюдаю, как они медленно идут по проходу, и не могу не отметить то, как идеально ей подошло выбранное мной платье. Силуэт красиво подчеркивает изгибы изящной стройной фигуры, открывая только те участки, которые нужно, и, пряча от лишних глаз то, что потом в спальне увижу только я. И мне уже не терпится, как бы зол я ни был. Эти недели ожидания дались нелегко. Конечно, я мог найти временное удовлетворение, сняв на ночь какую-нибудь красотку, но не стал. Решил оттянуть особенный момент, чтобы ощущения были ярче.

На ее лицо накинута полупрозрачная фата, но даже через нее я вижу всю гамму эмоций, отражающихся в непокорных зеленых глазах.

Сказав заветные «согласен» и «согласна», мы обмениваемся кольцами, и все это время bella полностью игнорирует меня. Только в момент касания моих пальцев к ее ледяной руке слегка вздрагивает. Но потом без заминки надевает кольцо на мой палец, будто невзначай царапнув ногтем.

Давай, девочка, царапайся! Все равно уже назад дороги нет!

Наконец-то, нас объявляют мужем и женой, и Эверин заметно напрягается, когда я протягиваю руку и убираю фату с красивого лица. На меня сразу устремляются два сверкающих драгоценных изумруда, в которых плещется страх, боль и ненависть. Очень много ненависти, и вся она направлена на меня. Пухлые искусанные в кровь губы сжаты и острые скулы до того заострены, что о них можно порезаться. И даже сейчас ее красота совершенна.

Не собираюсь целовать ее после этого сучонка. От одной мысли хочется помыть эти соблазнительные манящие губы с мылом.

Наклоняюсь, почувствовав, как она затаила дыхание и едва уловимо целую ее в уголок губ. Специально задержавшись, хрипло шепчу у маленького ушка, так чтобы слышала только она.

— Советую смириться, bella. Теперь ты только моя. И улыбайся, все на нас смотрят.

Замечаю, как нежная жемчужная кожа на плече покрывается россыпью мурашек, и тяжело сглотнув, она едва заметно пошатывается.

* * *

Все гости уже сидят на своих местах, поедая угощения и слушая ведущего, говорящего что-то в микрофон. Крутя ножку бокала, поворачиваюсь к Эверин, не издавшей ни звука с момента церемонии, и замечаю, как ее трясет. Невидящий взгляд направлен на белоснежную скатерть и выглядит это так себе.

— Выпей, станет легче, — произношу, и она отмирает, моргнув несколько раз.

— Легче мне станет только от яда, — привычно язвит.

— Яда у меня с собой нет. А вот шампанское могу предложить, — наливаю в бокал шипучий напиток и ставлю перед ней.

— Пей.

— Нет.

— Я сказал выпей или залью силой.

— Иди к черту, Адриан, — шипит, как разъяренная тигрица.

— Может, хватит устраивать трагедию?

— Трагедию? Ты чуть не убил человека на моих глазах, — испепеляет взглядом.

— Ну не убил же, — ухмыляюсь, едва держа себя в руках.

Она все еще думает о своем любовничке!

— По-твоему, это смешно?

— А по-твоему смешно сосаться в день своей свадьбы со своим трахалем?

— Он не мой трах… — запинается, посмотрев по сторонам. — Чарли мой близкий друг.

— Хм… близкие друзья, которые трахаются. Как это мило, — скалюсь.

— Это не твое дело, — мечет глазами молнии, сжимая руки в кулачки, а значит, я попал в точку.

Они любовники! Были ими!

— В последний раз предупреждаю тебя, bella. Лучше забудь о нем, если хочешь, чтобы он продолжил ходить по этому свету, — прибегаю к крайней мере запугивания.

— Если бы я знала, какое ты чудовище…

— Что тогда? Чтобы ты сделала? — перебиваю, не дав договорить.

Она смотрит на меня, и с каждой секундой зеленые омуты темнеют почти до черноты.

— Ненавижу тебя, — цедит сквозь сжатые белоснежные зубки.

— Ты повторяешься, Рини, — скольжу взглядом по аккуратным красивым чертам, останавливаясь на пухлых губах.

Замечаю, как она быстро сглатывает, поняв, куда я смотрю.

— Я буду повторять тебе это каждый день. Привыкай, Ади, — с вызовом бросает мне в лицо и резко поднимается со стула.

— Куда собралась? — хватаю девушку за тонкое запястье.

— В туалет. Или, может, мне разрешения спрашивать у тебя, чтобы пописать?

— Не задерживайся и не делай глупостей, дорогая, — подношу ее руку, на которой сверкает кольцо, идентичное моему с нашими инициалами и нежно целую тыльную сторону ладони, сразу отпустив.

Жена уходит, и я даю знак своим людям, стоящим у стены, чтобы проследили за ней. Как показала практика, от дикой кошки можно ожидать чего угодно.

Чуть ли не каждую минуту бросаю взгляд в сторону двери, через которую уже, как десять минут назад вышла жена. Подношу бокал с шампанским к губам и делаю глоток, ощутив, как пузырьки быстро бегут по пищеводу, оставляя после себя жар.

— Что-то ты не особо похож на счастливого молодожена, — сбоку от меня раздается голос Саймона.

— Всему свое время, Сай. Девочке еще нужно привыкнуть ко мне, — в связи с сегодняшним происшествием мы сдвинулись на пару шагов назад, хотя тенденция была очень многообещающая.

— Хочешь сказать, что не жалеешь?

— Нет. Я сам ее выбрал.

— Увидев ее сегодня, я сразу понял почему.

— Дело не во внешности, Сай. Я тебе это уже говорил, — сам не знаю в чем именно, но что-то в ней зацепило меня с самой первой встречи еще в доме Рэтклиффа. А с каждым разом узнавая ее еще больше, я понял, что попал в ловушку этих зеленых ведьмовских глаз, в которых скрыт целый мир.

— Говорил, но я уверен, она тоже сыграла немалую роль. Девчонка — настоящая красотка, к тому же очень молодая.

— Только не распускай слюни на мою жену.

— Серьезно? В Адриане Демитриусе проснулся инстинкт собственника? Это что-то новенькое, — смеется. — А были времена, когда мы…

— Эти времена давно прошли, Саймон, — не даю другу договорить, на случай если Эверин вернется.

— Черт… все настолько серьезно?

— Дамы и господа, пришло время первого танца молодых! — раздается в микрофон голос ведущего, и я поворачиваю голову в сторону выхода.

Незаметно выдыхаю, увидев возвращающуюся жену. Похоже, она услышала слова ведущего, потому что выражение лица стало более чем красноречивым.

— Давай, брат, — Саймон хлопает меня по плечу, возвращаясь за свое место рядом с Оливером.

Поднимаюсь и протягиваю руку приблизившейся девушке. Стараясь не смотреть мне в глаза, она вкладывает холодную ладошку, и я веду ее в центр зала.

Мы останавливаемся напротив друг друга, и окружающее пространство наполняется медленной мелодичной музыкой с приятным женским голосом и звуками рояля. Положив руку жены себе на плечо, подхожу к ней вплотную и кладу свою руку на

Она не поднимает головы, потупив взгляд мне на грудь. Подношу руку и поднимаю ее лицо за подбородок, заставив посмотреть на себя. Замечаю, что глаза и нос покраснели.

— Ревела? — меня злит, что все так происходит.

Я бы предпочел, чтобы эти глаза никогда не смотрели на меня таким взглядом. Но, видимо, не при наших обстоятельствах.

— Не дождешься, — криво улыбается, но я чувствую, как ее потряхивает.

— А глаза чего красные? — беру вторую ее руку в свою, начиная медленно вести в танце.

— Соринка попала.

— Сразу в два?

— Да.

— Маленькая врунишка, — блуждаю взглядом по лицу, как завороженный, залипая на нем.

Она так же сейчас рассматривает меня, слегка прищурив мятежные глаза, будто пытается разглядеть что-то. Но я хорошо умею прятать эмоции.

А их сейчас очень много...

Мы продолжаем медленно двигаться, ни разу не запнувшись, словно делали это не раз. Ее запах окутывает меня с головой. Ощущение стройного, изящного тела в моих руках будоражит все внутри. Как бы сейчас хотелось, чтобы никого не осталось вокруг, и я мог насладиться этим телом сполна.

Мелодия заканчивается, и гости начинают дружно хлопать, после чего раздаются звуки звона приборов о хрусталь, извещающие о том, что все требуют поцелуя молодоженов.

Вижу панику, зарождающуюся в изумрудных глазах, и, как напрягается хрупкое тело.

Положив ее вторую руку себе на грудь, нежно касаюсь щеки подушечкой большого пальца. Ее кожа на ощупь как шелк, и я уже жду не дождусь, как этой ночью смогу исследовать каждый ее сантиметр.

Наклоняюсь и накрываю пухлые, немного соленые от слез, губы поцелуем. Целую неторопливо, наслаждаясь их мягкостью. На мгновенье жена цепенеет, уперевшись ладошками в мою грудную клетку. Провожу кончиком языка сначала по нижней, а потом по верхней губе, проталкивая его в приоткрытый ротик. Какое-то время строптивица абсолютно безучастна, но когда мой язык находит ее, я слышу жалобный всхлип и чувствую, как пальчиками она сжимает лацканы моего пиджака. Подавляю рвущееся наружу горловое рычание и углубляю поцелуй, сжав талию сильнее. Реальность уплывает от меня, и я отрываюсь от девушки, когда она уже начинает задыхаться.

— Ты совсем больной? Мы не одни, — судорожно шепчет, опухшими губами, посмотрев на меня смущенным взглядом, в котором мне удается рассмотреть искры зарождающегося желания.

— Плевать я хотел на них, ты моя жена, — беру ее руку в свою, ведя к нашему столу.

— На сегодня это все. Ты исчерпал свой лимит поцелуев, — дерзко заявляет и из меня вырывается хриплый смешок.

Галантно подставляю ей стул и, наклонившись к белокурой макушке, шепчу:

— Моя дорогая женушка, теперь эти сладкие губы принадлежат мне, и я буду целовать их столько, сколько захочу, — целую ее волосы, уловив пьянящий цитрусовый аромат.

Она чуть заметно дергается и, схватив стакан с водой в дрожащую руку, быстро осушает до дна.

Глава 19

Эверин

Всю дорогу до дома, в котором мне теперь предстоит жить, мы едем в полной тишине. Не имею ни малейшего желания разговаривать с человеком, сидящим рядом. Но больше всего я не желаю его видеть, слышать вибрирующий низкий голос, ощущать его глубокий мускусный запах и каждой клеточкой чувствовать подавляющую мужественную энергетику.

Мой взгляд направлен на проплывающие пейзажи ночного города, но я точно знаю, что он сейчас нагло пялится на меня. Его холодные глаза оставляют на мне ледяные трещины, сквозь которые просачивается ужас от понимания, что может ждать меня этой ночью. Но я не позволю к себе прикоснуться! Пусть подонок даже не мечтает! Специально не пила ни капли алкоголя, чтобы быть в ясном уме. Я буду яростно отбиваться и для этого незаметно прихватила с собой кое-что со свадебного стола.

Как только мы въезжаем на территорию знакомого дома, меня начинает не на шутку потряхивать. Сердце выбивает запредельный ритм. Дыхание учащается. Бросает в пот.

Охрана остается снаружи и не идет с нами в дом. На входе нас сразу встречает женщина, которую я уже однажды видела. На лице домработницы появляется сдержанная улыбка.

— Добрый вечер, мистер Демитриус, — приветствует своего босса, и я вспоминаю, что слышала такой же акцент у семейства Пангалос, а значит, она гречанка.

— Добрый, Агата. Кажется, ты уже знакома с Эверин, — собственнически обнимает меня за талию, и я подавляю в себе порыв отбросить его руку.

— Да, мы уже виделись. Добро пожаловать, миссис Демитриус.

— Спасибо, Агата, — выдавливаю из себя благодарность. — Только прошу вас называть меня просто Эверин.

— Хорошо, Эверин.

— Все уже готово? — интересуется у нее ненавистный муж.

— Да, сэр. Вещи вашей супруги уже стоят в гардеробной хозяйской спальни.

— Хозяйской? — резко поворачиваюсь к нему.

— Тебя что-то не устраивает, дорогая?

— Да. Я хочу собственную комнату.

— Выбирай любую из гостевых и проводи там сколько хочешь времени, но спать ты будешь в нашей общей постели со мной.

— Нет! Я… я…у меня очень чуткий сон… я не могу… я всегда сплю одна, — нервно тараторю, ощущая, как в присутствии женщины становится неловко.

— Я тихо сплю, bella. Еще никто не жаловался, — его явно забавляет вся эта ситуация. — Чувствуй себя как дома. Агата, проводи Эверин, — убирает руку, отходя от меня.

— Адриан, мы так не договаривались! — не выдерживаю, бросая ему в спину.

— Это не обсуждается, bella, — сухо отрезает и скрывается за поворотом.

— Пойдемте, Эверин.

— Где Мартини?! — слишком резко спрашиваю, сгорая от гнева.

— Вы хотите, чтобы я налила вам мартини? — следует вопрос.

— Мой енот! Отведите меня к нему!

— Ааа… да, простите. Я не сразу вас поняла. Ему выделили дальнюю комнату на первом этаже, — как только слышу это, сразу догадываюсь, о какой комнате идет речь.

— Хорошо, — под растерянным взглядом женщины сама иду в нужном направлении.

Открываю дверь и к моим ногам сразу подбегает взволнованный Мартини.

— Я здесь, мой хороший, — опускаюсь на колени, прижав пушистую теплую тушку к себе. — Я пришла, — шепчу ему в макушку.

Мальчик обнимает меня за шею и возмущенно мурлычет что-то на своем языке. Он явно напуган, оказавшись в абсолютно незнакомом ему месте, да еще и без любимой хозяйки.

Осматриваюсь вокруг, подметив, что здесь все удобно оборудовали. Его любимая лежанка находится на самом видном месте. У противоположной стены установлен уголок с лестницей, горкой и домиком. Кучей игрушек наполнен рядом стоящий ящик. Но все равно комната остается полупустой, и сюда еще можно что-нибудь со временем добавить. Стеклянные двери, ведущие на террасу, закрыты и, поднявшись, я проверяю, чтобы они были заперты

— Пора идти, Эверин. Мистер Демитриус не любит ждать.

— Подождет, — злобно выпаливаю, прижав енота к себе сильнее, будто он способен защитить меня.

— Простите, но весь гнев потом выльется на меня.

— Ладно, — понимаю, что бедная женщина всего лишь выполняет свою работу. — Спокойной ночи, проказник. Я приду завтра утром, — поцеловав пушистика, обреченно отпускаю его на пол и выхожу из комнаты, закрыв дверь.

Мы поднимаемся по парящей лестнице на второй этаж, и сейчас я в полной мере могу оценить интерьер дома. Мне не показалось в первый раз, что все оформлено в сдержанном и минималистичном стиле, не напрягающим глаза. Основные преобладающие цвета графитовый, бежевый и черный — отлично сочетаются между собой.

Теплая подсветка по периметру пола, создает уютную атмосферу.

Агата открывает для меня первую дверь с правой стороны от лестницы и дает войти первой. Хозяйская спальня оказывается в два раза больше той, где разместили Мартини, и почти размером с мою старую квартиру. Огромная низкая кровать с подсветкой снизу и у изголовья, над которым висит большая картина с какой-то абстракцией, является главным элементом. На полу никаких ковров, а только керамическая плитка под камень. Цвет стен и мебели выдержаны в серых и синих тонах, а тяжелые портьеры на окнах, как и подушки на кровати в глубоком коричневом. В спальне так же все сделано минималистично и со вкусом. Но я бы для разнообразия добавила немного ярких элементов.

— Ваши вещи за той дверью в гардеробной, — Агата указывает на ближайшую ко мне дверь. — Рядом дверь в ванную. На кровати я оставила для вас, во что переодеться для сна.

— Спасибо вам, Агата.

— Доброй ночи, Эверин. Я приду завтра утром.

— Вы не остаетесь на ночь?

— Нет. Сегодня я задержалась по просьбе мистера Демитриуса, а вообще я работаю здесь каждый будний день с семи утра и до семи вечера, — немного не по себе знать, что сейчас я останусь с ним в доме совершенно одна.

Охрана скорей всего находится где-то в гостевом доме.

— А по выходным?

— По выходным я не работаю, но завтра я приду, чтобы вам было легче адаптироваться.

— Это не обязательно. Я и сама могу.

— Это распоряжение вашего мужа.

— Я поняла. Доброй ночи, Агата.

Женщина уходит и какое-то время стою неподвижно, не зная, куда себя деть. Замечаю лежащий на кровати белоснежный шелковый пеньюар на тонких бретельках с кружевом снизу, но не собираюсь переодеваться в него. Я вообще не собираюсь здесь спать. С Адрианом так точно.

Сняв с головы фату вместе с гребнем, нервным движением бросаю ее на стоящую у изножья кровати синюю бархатную банкетку. Сбрасываю с гудящих ног узкие лодочки на десяти сантиметровом каблуке, в которых просто невозможно нормально передвигаться. Сегодня чуть не упала в них прямо в проходе часовни. Как назло, острый нос зацепился за нижний шов платья.

Ненавижу каблуки! Всегда считала это издевательством для ног!

Приподняв подол юбки, достаю заранее спрятанный в резинку чулок разделочный нож, надеясь, что сегодня мне не придется им воспользоваться.

К несчастью, как только опускаю платье, дверь комнаты открывается, и в нее входит Адриан. Прячу нож, прижав правую руку к бедру, и поворачиваю ее тыльной стороной. Наши взгляды встречаются, и дыхание сбивается. Муж окидывает меня с ног до головы, недовольно насупившись.

— Я думал, ты уже успела подготовиться, — снимает пиджак с плеч, бросая его к фате, и туда же отправляет бабочку.

— Не успела. Я бы хотела попросить тебя переночевать сегодня в другой комнате. Я очень устала, — предпринимаю попытку цивилизованно договориться.

— Я все сделаю сам, bella. Твои силы мне ни к чему, — хищно улыбается, сняв запонки с манжетов и начав расстегивать рубашку.

— В последний раз прошу тебя оставить меня в покое, — мой голос звучит жалко, а сердце стучит уже где-то в горле.

— Не нужно сопротивляться неизбежности, Рини, — хрипотца в низком голосе становится выраженней.

Сглатываю вязкую слюну, наблюдая, как он снимает рубашку с плеч, явив моему взору совершенное мускулистое тело. Даже несмотря на наличие небольших шрамов, один из которых круглой формы расположен рядом с сердцем, а два других прямых и выпуклых в районе ребер и живота. В вечернем свете его загорелая кожа завораживающе лоснится, а рельеф пресса и мышц груди кажутся неестественными. Никогда не думала, что мужское тело может быть таким идеальным.

Швырнув рубашку в сторону, он делает шаг ко мне, и я резко отступаю назад.

— Нет! Не подходи! — выкрикиваю, направив дрожащую руку, держащую нож, на него.

Увидев «холодное оружие» в моей руке, он останавливается и от темноты, зарождающейся в его взгляде, становится еще страшней.

— Хочешь продолжить играть в недотрогу? — засовывает руки в карманы брюк, и я вижу, как перекатываются мышцы на сильных бицепсах.

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

— Не получится, bella. Теперь только ты и я.

— Нет никаких ты и я! — кричу срывающимся голосом.

— Я не причиню тебе вреда, Рини. Со мной ты в безопасности, — тон голоса нарочито теплеет, и он делает шаг по направлению ко мне.

— Стой, где стоишь, Адриан! Я не шучу, — тяжело дышу, не сводя с него взгляда.

— Я без оружия, — разводит руки в стороны. — Хочешь убить меня? Давай, — сокращает расстояние между нами и закругленный кончик ножа упирается ему в грудь. — Только так ты остановишь меня, bella, — обхватывает мое запястье, направляя нож в область сердца. — Давай же, Рини. Чего ты ждешь?

Из-за сильнейшей дрожи рука дергается, и острая часть лезвия повреждает участок кожи, из которого сразу начинает сочится кровь. Адриан даже не кривится, на его лице не отражается абсолютно ничего.

— Ну же, сильнее, — подначивает меня продолжить.

Я не могу! Не могу!

Выпустив нож из руки, резко выдергиваю запястье и со всех ног бросаюсь к двери.

— А ну, стоять! — металлический голос словно хлыстом бьет по спине, и моя рука застывает на дверной ручке. — Отошла к стене! — грубый приказ заставляет меня повернуться и попятиться спиной к стене.

Потемневший серый взгляд мечет раскаленные угли в мою сторону, оставляя на коже невидимые ожоги.

— Никогда не бросай оружие, не убедившись, что находишься в безопасности, bella, — взглядом, полным ужаса, наблюдаю, как он наклоняется и поднимает нож с пола. — Хм… действительно острый… — ухмыляется, коснувшись большим пальцем лезвия.

Взяв с банкетки оставленную мной фату, с невозмутимым видом муж вытирает кровь с раны и протирает ей лезвие.

Сердце пропускает удар, а по позвоночнику бежит холодок, когда он направляется ко мне

Если я сейчас умру, хочу видеть его лицо, чтобы потом приходить к нему в кошмарах!

Услышав треск ткани, я понимаю, что подонок разрезает платье прямо на мне по центру, спустившись до низа живота. После чего подносит лезвие к верхнему креплению из жемчуга и разрезает его, позволив изуродованному платью с тихим шорохом упасть к моим ногам. Теперь я остаюсь стоять перед ним в одних полупрозрачных белых кружевных трусиках и чулках.

Ставшие графитовыми глаза почти чернеют, и, кажется, я вижу в них свое испуганное отражение. Но я не опускаю подбородок, даже когда он скользит глазами по обнаженной груди, отчего розовые камушки сосков мгновенно твердеют. Плавно ведет взгляд к плоскому животу и на то, что скрыто под нижним бельем.

Щеки начинают пылать, и я сжимаю руки в кулаки.

— Насмотрелся? — хрипло выпаливаю.

— Я только начал, bella, — низкий голос непривычно вибрирует, и эти вибрации достают до самого нутра.

В следующую секунду круглый кончик ножа касается полушария одной груди и слегка надавливает на твердую бусину. По телу пробегает предательская дрожь, и кожа покрывается колючими мурашками. Сжимаю челюсти до хруста, подавив рвущийся из груди стон.

— Очень красивые, даже лучше, чем я представлял, — хрипло произносит, передвигаясь ко второй груди.

Ногти больно впиваются в ладони от нарастающей неконтролируемой волны возбуждения, и я не понимаю, что происходит с моим телом.

Он ведет лезвием к животу и чуть проникает им под резинку трусиков, на секунду замерев. Ноги едва не подкашиваются, когда снова раздается треск ткани и вот еще один клочок летит к платью.

Дыхание окончательно сбивается от жара разливающегося внизу живота. Ощущаемый легкий холодок между ног оповещает о том, насколько я уже влажная и это не нормально. Он еще даже не коснулся меня сам.

Дернувшись, шиплю, почувствовав холод лезвия на внутренней стороне бедра.

— Такая отзывчивая, малышка. Моя малышка, — отбрасывает нож в сторону, и я проглатываю очередной рвущийся стон, когда он властно берет оба налившихся желанием полушария груди в горячие ладони и зажимает чувствительные узелки между пальцами, начиная безжалостно массировать их.

Прикусываю щеку изнутри, не собираясь просто так сдаваться.

Он наклоняется и захватывает один губами, продолжая играть пальцами со вторым. Всасывает его, облизывает, покусывает.

Втягиваю ртом воздух, едва стоя на ногах, но по-прежнему не касаюсь его.

— Хватит сопротивляться, bella, — щиплет за сосок и из меня вырывается рычание.

— Забирай, что хотел, и отвали от меня! — злобно выплевываю в него.

— Как скажешь, дорогая, — неожиданно опускается передо мной на колени, откровенно шокируя.

Продолжая сминать в ладонях грудь, касается мягкими губами плоского живота и непроизвольно сдавленно мычу. Проводит горячим влажным языком дорожку до пупка к гладковыбритому треугольнику, и колени подгибаются, когда кончиком он касается чувствительного бугорка. Он не дает мне завалиться на пол, крепко удержав за талию, и начинает выводить круги по пульсирующей плоти.

— Такая сладкая. Я точно заработаю диабет от тебя, bella.

— Ненавижу, — зажмуриваю глаза, находясь на грани безумия.

— Не лги себе, девочка. Я чувствую, какая ты мокрая.

— Дерь… — чуть не выругиваюсь, когда он прикусывает плоть, после чего зализывает, подводя меня к краю.

— Посмотри на меня, Рини, — продолжает ласкать пульсирующую точку.

Судорожно мотаю головой, прикусив нижнюю губу.

— Открой глаза или я сейчас же остановлюсь, — и чтобы не быть голословным, он убирает язык.

Не выдержав, распахиваю глаза и опускаю взгляд на властного и беспринципного мужчину, который прямо сейчас стоит передо мной на коленях в покорной позе. Поддавшись порыву, хватаю его за волосы и направляю лицом к своей промежности, услышав хриплый смешок.

Он снова начинает манипуляции своим умелым языком, и теперь я сама двигаюсь ему навстречу, больше не сдерживая стонов. Пока мы неотрывно смотрим друг другу в глаза, он кладет руки на мои ягодицы, сжав их, и ускоряет движения по набухшей плоти.

Ноги начинают дрожать. Жар скапливается внизу живота. Хватаю ртом воздух ощущая приближение разрядки, и в следующую секунду мелкие разряды тока заставляют внутренние мышцы сжаться в сильнейшем оргазме.

— Адриан! — выкрикиваю, запрокинув голову.

— Всю жизнь бы смотрел, как ты кончаешь, bella, — пока я пытаюсь прийти в себя он поднимается и освобождается от оставшейся одежды.

Затуманенным взглядом смотрю на все, что было скрыто до этого, и то, что я вижу не менее внушительное. Воспользовавшись моим замешательством, он подхватывает меня под попку, заставляя обхватить его ногами, и вплотную прижимает спиной к стене. Ощущаю его твердое возбуждение, упирающееся к входу.

Отталкиваюсь ладошками от каменной груди, в жалкой попытке предотвратить вторжение.

— Нет! Отпусти! — шепчу все еще дрожащими от испытанного оргазма губами.

— Как только так сразу, — резко толкается сразу на всю длину и низ живота пронзает волной сильнейшего удовольствия от горячей наполненности.

— Ох… Адриан… — продолжая отталкивать его одной рукой, второй обнимаю за шею.

Он издает горловой рык и начинает двигаться, каждый раз погружаясь настолько глубоко, что я теряюсь в пространстве.

— Горячая и тесная, девочка. Вся для меня, — хрипит, схватив меня за подбородок. — Губы мне свои дала, — подается ко мне и накрывает губы собственническим поцелуем, сразу завладевая моим ртом. — Я же говорил, что будешь моей, — рычит сквозь поцелуй, оттягивая зубами нижнюю губу.

— Ненавижу… — сбивчиво выдыхаю, обняв его за шею уже двумя руками и между нашими телами больше не остается свободного пространства.

С каждым движением моя грудь трется о его, делая розовые узелки еще тверже.

— Продолжай обманывать себя, bella. Мы оба знаем, что это не так, — его движения быстро перерастают в грубые толчки, сопровождающиеся звонкими шлепками тел друг о друга. — Или хочешь, чтобы я остановился? — замедляется и непроизвольно недовольно хнычу.

— Прошу не надо. Еще, Адриан, — сама не понимаю, что говорю.

— Так, малышка? — снова набирает темп.

— Сильнее, — впиваясь ногтями ему в плечи.

— Моя дикарка, — глухо рычит, начиная буквально вдалбливаться в меня с невероятной скоростью.

— Черт… Адриан! — кричу, начав содрогаться от очередного оргазма.

Не успеваю опомниться, как он выходит из меня и открывает от стены.

— Продолжим на кровати, — спустя секунду оказываюсь спиной на холодных шелковых простынях.

Пытаюсь отползти от него к изголовью в жалкой попытке избежать продолжения.

— Куда собралась? — тянет меня к себе за лодыжки.

— Хватит. Я больше не могу, — нещадно лгу,

— Можешь, Рини. И мы оба это знаем, — раздвигают мои ноги как можно шире, погружаясь одним грубым толчком.

— О боже… — глаза закатываются от яркой вспышки наслаждения.

— Ты просто создана для меня, bella, — упирается локтями по обеим сторонам от моей головы и, наклонившись, начинает жадно целовать и покусывать шею. Колючая щетина больно царапает чувствительную кожу, и на контрасте с горячим языком это будоражит и кружит голову.

Становится невыносимо жарко. Мы оба мокрые от пота. Пространство комнаты наполняется звуками наших стонов и ударов плоти. Последний кислород покидает легкие. Пульс достигает своего предела, стуча в висках. По венам бежит раскаленная лава, приближая меня к чему-то настолько сильному, что становится страшно. Впиваюсь ногтями в мужские лопатки, оставляя на коже красные борозды и уже не стону, а жалобно мычу от интенсивности ощущений.

— Д-дерьмо! — сбивчиво кричу, укусив мужа за плечо и бурно кончаю, содрогаясь в конвульсиях.

Практически сразу с хриплым рыком Адриан следует за мной, задрожав всем телом.

— Ты совсем дикая, bella, — тяжело дышит, столкнув нас мокрыми лбами. — Моя дикая, малышка, — убирает прилипшие к моему лбу пряди. — И это первый и последний раз, когда ты ругаешься в нашей постели, — ощутимо шлепает меня по ягодице, перекатываясь с меня.

Какое-то время лежу, уставившись в потолок, пребывая в состоянии очень схожим с тем, что я чувствовала после нашего с ним прыжка с парашютом. И это осознание пугает до чертиков. Тогда, как и сейчас все было на пределе моих эмоций. Эйфория вкупе с бешеным выбросом адреналина и эндорфинов захлестнули меня.

— Жива? — звучит от него такой же вопрос.

— Ты не оставил мне выбора, — поворачиваюсь набок, спиной к нему, пытаясь натянуть на себя одеяло.

— Разве? В твоих руках был нож, bella. Ты могла им воспользоваться.

— Могла и жалею, что не воспользовалась.

— Не стоит жалеть, ведь это того стоило. Мы идеально подходим друг другу. Но если честно, я не думал, что ты так быстро сдашься, — последние слова острым кинжалом вонзаются в сердце, и я сжимаю ткань одеяла в кулачках до хруста. — Я в душ, — подонок поднимается с кровати и направляется в сторону ванной. — Я не против, если ты присоединишься, — небрежно бросает, не оборачиваясь, и скрывается за дверью.

— Ненавижу… — цежу сквозь зубы, глотая нарастающий в горле ком.

Когда он возвращается в спальню, я делаю вид, что крепко сплю. В страхе жду, что он разбудит меня и захочет продолжить, но, к счастью, он молча ложится рядом, поцеловав меня в затылок. Напряжение отпускает, только когда я слышу тихое, размеренное дыхание, поняв, что муж уснул.

Глава 20

После очередной бессонной ночи просыпаюсь в постели одна, когда электронные часы на прикроватной тумбочке показывают уже почти двенадцать дня. А не спала я не потому, что мне кто-то мешал. Адриан действительно спит очень тихо. А потому, что все перевернулось с ног на голову. Я не могла выбросить из головы то, что он вытворял со мной, и то, как самозабвенно я отдавалась ему. Я действительно быстро сдалась, как он подметил и сейчас разочарована в себе. Всю ночь я только и делала, что занималась самобичеванием, ругая себя на чем свет стоит, и уснула только с рассветом. А еще я думала о Чарли. О том, какой дурой была все это время, ведь действительно ничего не замечала. Но даже если бы он признался раньше, я не смогла бы ответить ему взаимностью.

И, возможно, нашей с ним дружбе пришел конец. Что не может не расстраивать. Чарли — важная часть моей жизни. Он был со мной в самые трудные моменты. Помогал и поддерживал меня. И мне невероятно больно терять его.

С гудящей головой сажусь и понимаю, что до сих пор совершенно голая. Сторона, на которой спал ненавистный муж, смята, но уже давно остыла. Изуродованное свадебное платье так и лежит у стены вместе со рваным бельем, и кожа покрывается предательскими мурашками от воспоминаний. Вот только замечаю, что нож исчез, как и его вещи, оставленные вчера на банкетке.

Поднимаюсь на ноги, ощущая легкую боль в мышцах, и плетусь в ванную. Как только вхожу в помещение, отделанное серой плиткой под камень, со стеклянной душевой и отдельной ванной, подхожу к большому прямоугольному зеркалу, висящему над массивной каменной столешницей с двумя раковинами. Глаза расширяются от вида моей шеи и зоны декольте, на которых почти не осталось живого места. Их покрывают красно-фиолетовые пятна, оставленные ненасытным муженьком. Я знала, что у меня чувствительная кожа, но не думала, что настолько.

После контрастного душа ощущаю себя гораздо лучше. Выйдя из ванной в полотенце, замотанном на голове и на теле, чуть не вскрикиваю от неожиданности, увидев Агату, собирающую вещи с пола.

— Ох… вы меня напугали, — прикладываю руку к груди.

— Простите, я не хотела, Эверин. Я стучала, и вы не отозвались. Хотела узнать, когда вам подавать завтрак? — окидывает меня быстрым взглядом, задерживаясь на шее, и я ощущаю, как заливаюсь краской с макушки до пяток.

— Кхм… я редко завтракаю, — пытаюсь натянуть полотенце повыше, хоть это уже бесполезно.

— Может, тогда сделать вам кофе? — видимо, женщина думает, что для меня нормально просыпаться в такое время.

— Да, пожалуйста. Черный с молоком и одной ложкой сахара.

— Принести вам в комнату или вы спуститесь вниз?

— Я спущусь.

— Хорошо, — подходит к банкетке, чтобы положить платье к фате.

— Не нужно, Агата. Можете унести и выбросить это все.

— Вы уверены? — приподнимает темную бровь.

— Да. Мне нужно переодеться, — скрываюсь в гардеробной, чтобы найти свою одежду.

Вхожу в помещение размером, как половина спальни, и прохожусь взглядом по ряду висящей на вешалках одежды, состоящую в основном из деловых костюмов, которых не очень много. Как в принципе и повседневной одежды. Складывается впечатление, что это не все вещи. Глаза цепляются за темно-коричневую кожанку, и я вспоминаю тот день, когда он отвез меня в стрелковый центр, а потом в таверну к семье тетушки Перси. Это был очень хороший день и наше второе свидание. И как в первый раз почти все было идеально, если бы не его нападки с поцелуями, от которых уже тогда я теряла голову.

Отбрасываю непрошеные мысли и замечаю свой чемодан, в который смогли уместиться все мои вещи. Открываю его, переодеваясь в привычную одежду, состоящую из простой белой хлопковой футболки и спортивных легинсов. Высушив волосы феном, спускаюсь вниз, сразу направляясь в комнату Мартини. Проказник наверняка очень ждет меня.

— Привет, обжора, — произношу, и он переводит на меня черные глазки. — Так и будешь лежать?

Нехотя поднимает свой пушистый зад и подходит ко мне, ткнувшись носом в щеку.

— Как тебе спалось здесь, малыш? Хорошо? Потому что мне просто ужасно, — сажусь, взяв его на руки.

Мартини что-то мурлычет, пытаясь забрать мне на плечи.

— Эй… тебе мало мест для лазания? — придерживаю, чтобы он не сорвался.

— Так и знала, что найду вас здесь, — в комнату входит Агата.

Увидев меня, сидящую на полу, и Мартини, нагло забравшегося на мои плечи, женщина начинает тепло улыбаться.

— До вчерашнего дня никогда не видела енотов вживую.

— Можете посмотреть поближе, но не протягивайте руки, он может цапнуть. Он не очень любит незнакомых людей.

— Правда? Тогда я лучше не буду. К Адриану он, видимо, уже привык.

— А что Адриан заходил к нему?

— Да, утром. Сразу, как спустился на завтрак, — слова женщины немного сбивают.

— А где он? — решаюсь спросить про человека, которого ненавижу всем сердцем и с которым теперь придется жить бок о бок.

— Разве он вам не сказал? — удивленно вскидывает брови.

— Эм… нет, — нервно потираю лоб, понимая, как это все выглядит со стороны.

— С самого утра он уехал в Саванну по делам завода, а оттуда улетит в Бостон до следующей недели.

— А, да? — значит, мне сказать он не посчитал нужным.

Да и зачем? Мы ведь по сути, чужие друг для друга. Я на дух его не переношу и хочу, чтобы он держался от меня подальше. И я даже рада, что не буду лицезреть его наглую физиономию и эти бездонные серые омуты целую неделю.

— Я хотела сказать, что кофе готов, могу принести вам сюда.

— Не нужно. Я скоро приду на кухню, — уверена, что Мартини не даст мне спокойно попить.

— Я разогрела для вас круассан, на случай если вы захотите что-нибудь перекусить.

— Спасибо, — женщина мне начинает все больше импонировать.

— Ну я займусь уборкой. Если что-то нужно смело обращайтесь.

— Хорошо. Спасибо вам, Агата, — тепло улыбаюсь ей.

— Ну что вы, Эверин. Это моя работа.

Домработница уходит, и я отгоняю от себя резко нахлынувшую печаль, переключаясь на Мартини. Оставшийся день провожу за игрой с енотом, после чего знакомлюсь с домом. Расположение комнат я уже видела по чертежам перед ночным проникновением, но не знала, что в них находится. Узнаю, что помимо хозяйской спальни на втором этаже есть еще три гостевых. На первом этаже недалеко от комнаты Мартини, комната с домашним кинотеатром, а в глубине дома — кабинет Адриана. А также есть небольшой спортивный зал с тренажерами, что очень радует. Как и предполагала, охрана находится в отдельном гостевом домике, расположенным рядом с гаражом.

Вечером, пока Агата не ушла домой, прошу ее сказать кому-нибудь из охраны принести в комнату Мартини матрас, решив, что буду ночевать с енотом. Не желаю спать в кровати, где произошло мое полное грехопадение, даже несмотря на то, как умопомрачительно будоражаще это было.

Следующие два дня у меня полные смены в клубе, и я возвращаюсь домой поздно. Меня снова везут и забирают с водителем, и я не сопротивляюсь, ведь вечером остаюсь совершенно без сил. В последнее время в клубе слишком много работы из-за увольнения одной из наших с Сереной сменщиц. Новую сотрудницу пока ищут, но это тоже занимает время. В клуб идет жесткий отбор, состоящий из двух этапов собеседования и многие отсеиваются уже на первом. К тому же мой скутер уже неделю находится в ремонте из-за проблем с движком, а нужные детали стоят немалых денег, которых у меня нет. А просить их у Адриана я не собираюсь.

На четвертый день попадает долгожданный выходной, и днем я планирую съездить в приход. Провожу утро с Мартини на зеленом газоне заднего двора, валяясь с ним на покрывале и периодически пытаясь оттащить проказника от попытки прыгнуть в бассейн. Жалею, что в свое время так и не научилась хорошо плавать, так бы с радостью сама нырнула. Но узнав у Агаты, что бассейн глубокий, даже побарахтаться не рискую.

За час до полудня поднимаюсь в комнату, чтобы переодеться и принять душ. Я могла бы все это делать в комнате Мартини, там тоже есть пусть и небольшая ванная, ведь уже какой день я ночую там, но в ней совершенно некуда разместить одежду и обувь.

На следующий день после своего отъезда Адриан соизволил позвонить только поздно вечером и сразу же предъявить мне за то, что я не ночевала в нашей спальне. Он был какой-то слишком нервный, а поскольку я сама еще не отошла от всего свалившегося на голову, мы основательно поругались. Я снова озвучила, как сильно его ненавижу. Накричала, что не желаю, чтобы он вообще возвращался, на что он ответил «только в твоих мечтах, bella» и пожелав мне добрых снов, отключился. И за эти дни больше от него звонков не поступало, и это даже к лучшему. Закипающий внутри меня котел все еще бурлит. И я не собираюсь менять свое отношение к человеку. Я по-прежнему всем своим нутром ненавижу мужа.

Спускаясь по лестнице, различаю женские голоса, раздающиеся со стороны парадного входа, один из которых принадлежит Агате.

— Адриана нет в офисе. Он не отвечает на мои звонки, Агата. Все время срабатывает голосовая почта, но и мои голосовые без ответа. На него совсем не похоже. Я не знаю, что думать, — звучит взволнованный мелодичный женский голос.

— Мисс Луиза, мне сложно что-либо сказать вам, — от звука знакомого имени непроизвольно напрягаюсь, замерев на последних двух ступеньках.

Чуть наклоняюсь, чтобы сквозь промежутки увидеть незваную гостью. С любопытством рассматриваю любовницу мужа,

— И где он пропадает на этот раз? — приглаживает свои блестящие волосы. От нее так и веет пафосностью и высокомерием.

Смотря на нее, совершенно не понимаю зачем я Адриану. Мы ведь с ней небо и земля. По сравнению с ней я слишком непримечательная и до ее красоты мне далеко.

— В деловой поездке в Бостоне, насколько я знаю.

— И когда он возвращается?

— Это мне неизвестно.

— Ох… как досадно. Я только зря приехала. Раз уж его нет, налей мне чего-нибудь выпить, через два часа у меня рейс в Париж.

— Я думаю, это не очень хорошая идея, мисс Луиза.

— Что ты сказала? — тон голоса женщины резко меняется. — Это твоя работа. Так что выполняй.

— Я бы на вашем месте послушала Агату, — не выдержав такого пренебрежения, направляюсь к растерянным женщинам.

— А ты кто еще такая? — скривив неприятную гримасу, блондинка окидывает меня презрительным взглядом голубых глаз.

— Я бы сначала хотела узнать, кто ты такая и что здесь забыла? — отвечаю таким же тоном, скрестив руки перед грудью.

— Агата, кто это?

— Эверин жена мистера Демитриуса.

— Жена? Это что шутка какая-то? — противно смеется, посмотрев на меня как на пустое место.

— Не уверена, что это шутка, — показываю кольцо на пальце.

— Нет! — мотает головой, покраснев от гнева. — Адриан не мог так со мной поступить! — глаза наполняются яростью.

— Тебе видней, — пожимаю плечами, всем видом показывая безразличие, хоть в груди как-то неприятно щемит.

— Я это так не оставлю! — всхлипывает, выбегая из дома.

Смотрю на Агату, которая стыдливо отводит глаза.

— Прошу прощения, Эверин. Я совсем не подумала, когда впустила ее в дом.

— Все в порядке, Агата. В будущем прошу вас сообщать мне о таких гостях, — не удивлюсь, если таких обманутых, как эта Луиза еще не одна.

И вполне возможно, что предыдущие ночи после меня он провел с очередной в его списке.

— Конечно.

— Меня не будет до вечера. Так что заранее до свидания, — иду к выходу с абсолютно испорченным настроением.

— Я оставлю ужин в холодильнике, — женщина сочувствующе улыбается мне.

— Спасибо, — мрачно бросаю в ответ.

Глава 21

В субботу, совпавшую с моим выходным, звонит Тейлор, предлагая приехать и провести время вместе. С радостью соглашаюсь, зная, что ей есть, что мне рассказать, ведь уже началась учеба в колледже и еще, что их общение с Грейсоном перешло на новый уровень. Похоже, парень решил больше не медлить в связи с последними событиями и взять быка за рога. Но сестру очень расстраивает тот момент, что отец против ее отношений с парнем из среднестатистической семьи. Услышав это, я совсем не удивилась. Говард не меняется. На свадьбе мы не обмолвились с ним ни словом. Между нами, как была пропасть, так и осталась. А ведь по сути, из-за меня его планы не сорвались. Адриан ведь был категорично настроен жениться на мне или сорвать договоренность.

Как всегда, Тейлор встречает меня с широкой улыбкой и крепкими объятиями.

— Сестренка, как хорошо, что ты приехала! — сразу с порога тянет меня за руку на второй этаж.

— Ты какая-то сильно перевозбужденная, Тей, — смеюсь.

— Вчера вечером кое-что произошло, — шепчет так, чтобы слышала только я.

Мы входим в ее комнату, и она сразу закрывает дверь на замок.

— Я вся во внимание? — сажусь на кресло.

— Папы с мамой не было до утра, их пригласили на какую-то семейную вечеринку. И я каталась с Грейсоном по ночному городу. Это было так круто. А потом он отвез меня в одно место, где очень классно смотреть на звездное небо, — как-то мечтательно улыбается.

— Так-так… продолжай, — откидываюсь на спинку.

— В общем… — щеки сестры заливает густой румянец. — Он признался мне в любви и… и мы занялись с ним сексом.

— Ты серьезно, Тей?

— Да… черт… — она садится на кровать, закрыв лицо ладошками.

Моя сестра — просто воплощение скромности.

— И как все прошло? — пересаживаюсь к ней, обняв за плечи.

— Это… эм… было немного неприятно в моменте. Но Грейсон… он не спешил… и знаешь, я почувствовала себя такой нужной. Я думала, что это намного ужасней, но мне даже понравилось.

— Тебе очень с ним повезло, сестренка.

— Он уже звонил мне за это утро два раза и все спрашивал, как я себя чувствую, — смеется, и я вижу, как ее глаза сияют любовью.

— Грейсон — настоящий мужчина. Это большая редкость, Тей.

— Осталось убедить в этом папу. К счастью, мама полностью поддерживает меня. Ей нравится Грейсон.

— Тебе нужно стоять на своем.

— Жаль, я не умею быть такой же твердой, как ты.

— За свое счастье нужно бороться до конца, сестренка.

— Да, ты права. А что насчет тебя?

— А что я?

— Как твоя семейная жизнь с Адрианом?

— Все очень сложно, Тей, — встаю и подхожу к окну, обхватив себя руками.

Внутри меня царит целый ворох противоречий. Я не хочу думать об Адриане, но в то же время я не могу не думать о нем, живя в его доме. На каждом шагу я ощущаю его манящий запах и какое-то незримое присутствие, ведь пусть мы не созваниваемся, я знаю, что он спрашивает обо мне у Агаты и охраны. Порой меня так сильно злит буквально все, что хочется забиться в тихий уголок и просто отключиться от реальности. Нелюбимая работа, отсутствие самореализации, растущее количество бездомных и теперь еще и ненавистный муж, контролирующий каждый мой шаг.

Как бы не сойти с ума…

— Он плохо с тобой обращается?

— Нет, сестренка. Его даже дома нет уже почти неделю. В последний раз я видела его в день нашей свадьбы.

— Тебе не нравится жить в его доме?

— Я бы так не сказала. У него хороший дом и Мартини там нравится, — грустно улыбаюсь.

— Ты не чувствуешь себя нужной?

— Я не чувствую себя собой, Тей. Я запуталась.

На несколько секунд повисает удушливая тишина, а потом я чувствую, как сестра подходит ко мне сзади и крепко обнимает. Судорожно выдыхаю, положив руки поверх ее.

— У тебя все будет хорошо, сестренка, — начинает раскачивать нас из стороны в сторону, положив подбородок мне на плечо. — Вот увидишь. Тетушка Мэри всегда это

— Спасибо, дорогая. Я люблю тебя, — целую ее в щеку.

— И я тебя люблю, родная.

Через полчаса мы спускаемся в столовую, чтобы выпить с сестрой чая с фирменным банановым пирогом домашнего шеф-повара. Мы много болтаем обо всем и ни о чем и просто замечательно проводим время. Нет ничего лучше мгновений, проведенных с любимой сестрой.

Резко замолкаем, когда в столовую входит Говард. Взгляд зеленых глаз сразу устремляется на меня, но я не отвожу свои.

— Не помешал? — неожиданно спокойным тоном интересуется.

— Нет, пап, — отвечает Тейлор.

— Эверин, мне нужно с тобой поговорить. Зайди в мой кабинет через пять минут, — впервые за столько лет он обращается лично ко мне.

— Хорошо, — произношу чуть дрогнувшим голосом.

Говард уходит, и мы переглядываемся с сестрой.

— Что это с ним? — подозрительно нахмуриваюсь.

— Сама не знаю. Неужели решил помириться?

— Не думаю, Тей, — не хочется обнадеживать себя, ведь Говард никогда ничего не делает просто так.

Ровно через пять минут стучусь в дверь кабинета и вхожу, услышав на той стороне одобрение.

Говард важно восседает за массивным рабочим столом в кожаном кресле из бежевой кожи. Локти лежат на подлокотниках, и пальцы скрещены между собой на животе.

— Проходи, садись, — деловито указывает мне на стоящее напротив кресло.

Сажусь и устремляю на него выжидающий взгляд.

— Нам давно с тобой не удавалось поговорить, — ровный тон голоса не выдает никакого намека на эмоции.

Так и подмывает сказать, что он даже не пытался после того, что я услышала в свой адрес пять лет назад.

— Давно, — отмечаю, не став накалять обстановку.

— Эверин, я хочу рассказать тебе одну давнюю историю, связанную с нашей семьей, о которой мало кто знает. Ни твоя мать, ни сестра не слышали ее.

— Почему ты решил рассказать ее мне? — настораживаюсь.

— Ты поймешь, когда я закончу рассказ, — на лице появляется мрачная ухмылка. — Много лет назад, когда я был еще подростком, наша семья переживала не лучшие времена. Мой отец, некогда успешный бизнесмен и владелец нескольких земельных участков в штате Джорджия оказался на грани банкротства. Познакомившись с одним человеком, он хотел попытаться выбраться из кризиса и договорился с ним о продаже одного из самых больших участков за гроши. Но с условием, что ему будет выплачиваться процент от ежегодной прибыли после строительства на том месте крупного завода. Вот только когда строительство завершилось, и завод был сдан в эксплуатацию, выяснилось, что сделка была аннулирована в одностороннем порядке. А земля, на которой был построен завод, взлетела в цене, и ее продажа могла покрыть все долги отца. Конечно же, это отразилось на нем, и он впал в тяжелую депрессию. А в один прекрасный день он застрелился прямо на моих глазах, оставив нас с матерью ни с чем. В тот день я поклялся, что когда вырасту, восстановлю имя нашей семьи и обязательно отомщу за отца, — замечаю, как начинают заходиться желваки на его челюсти.

— Зачем ты мне все это рассказываешь сейчас? — желудок скручивает в тугой узел от неприятного предчувствия.

— Не хочешь узнать, кем был тот человек, который жестоко обманул твоего деда?

— А это что-то изменит?

— Его звали Стефан Демитриус. Он был отцом твоего свекра, — сердце пропускает удар.

— Насколько я поняла, сейчас вы партнеры.

— Я согласился на партнерство, под предлогом закопать топор войны.

— Так это всего лишь предлог?

— Неужели ты думала, что я прощу того, кто довел моего отца до самоубийства?

— Не он его довел.

— Это совсем неважно. Вся семья Демитриус должна понести наказание.

— Тогда к чему этот фарс с браком?

— Это не фарс, а возможность подобраться к этой семейке поближе.

— Не понимаю, о чем ты?

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала и временами рассказывала мне, куда ездит, где бывает и с кем встречается твой муж.

— Так значит, ты собирался промывать мозги Тейлор, если бы она стала его женой и заставил бы ее шпионить за мужем?

— Мне не пришлось бы ее заставлять, твоя сестра глубоко предана мне.

Кажется, он забыл добавить «в отличие от тебя».

— Значит, тебе не повезло. Пусть мне глубоко плевать на этого человека, но я ничего не собираюсь делать, — поднимаюсь со стула, желая, как можно скорей уйти.

— Ты сделаешь это, Эверин! Если не хочешь, чтобы я распорядился охране не подпускать тебя к Тейлор и твоей матери даже на десяток метров.

— Ты не посмеешь.

— Хочешь проверить? — ехидно усмехается.

— Ты ублюдок.

— Ты сейчас находишься в моем доме, девочка. Имей уважение, — подается вперед, положив локти на стол.

— Мама и Тейлор даже не подозревают, с каким монстром живут, — цежу сквозь зубы.

— Поверь, им нравится их жизнь. И они прекрасно понимают, что без меня они не выживут. Я больше не буду просить тебя, и если ты не сделаешь это, ты знаешь, что будет, — открывает верхний ящик стола, доставая из него что-то небольшое.

— Это прослушивающий жучок, установи его в кабинете Адриана, — кладет предмет на противоположную от себя сторону стола.

— Месть бывает очень разрушительна, смотри, как бы тебя не зацепило взрывной волной, папочка, — хватаю жучок и вылетаю из кабинета.

* * *

Из полудрема меня выводит какой-то звук и приоткрыв один глаз, замечаю в темноте комнаты Мартини, держащего в лапках что-то и с аппетитом поедающего. По характерному хрусту сразу понимаю, что это его любимая морковка. Сердце замирает на мгновенье, а потом бросается в дикое танго, когда я вижу напротив проказника, присевшего на корточки Адриана.

— Вкусно тебе, дружок? — хриплым шепотом спрашивает у енота и от звука его голоса бросает в жар.

Протягивает руку к пушистой серо-черной шерстке и гладит по макушке, почесав за ухом. И конечно же, этот мелкий предатель позволяет ему прикасаться к себе.

— Надеюсь, ты присматривал за ней, как я просил? — также тихо спрашивает, и я понимаю, что речь идет обо мне.

Быстро закрываю глаза, делая вид, что все еще сплю, но всем нутром чувствую, что он перевел взгляд на меня.

— Веди себя хорошо, Тин, — слышу шорох и тихие шаги, приближающиеся ко мне.

В следующую секунду я чувствую, как мое тело с легкостью отрывается от матраса и сильные руки прижимают меня к твердой груди. Моя голова оказывается лежащей на его плече, и обоняние сразу улавливает пьянящий терпкий мускусный запах. Стараюсь дышать ровно, чтобы никак не выдать себя. Я не готова сейчас смотреть в дымчатые омуты, и вряд ли нам удастся нормально поговорить, снова не поцапавшись. Слишком устала физически после

Он выносит меня из комнаты, и через какое-то время я понимаю, что мы поднимаемся по лестнице. А спустя считаные минуты оказываемся в хозяйской спальне, и он аккуратно опускает меня на кровать. Я продолжаю притворяться спящей, хоть это ужасно сложно, когда он медленно убирает с моей щеки упавшую прядь волос, а потом едва уловимо касается шероховатыми подушечками пальцев мест, где расположены родинки. К счастью, он накрывает меня одеялом и сразу слышу удаляющиеся шаги.

Через мгновенье со стороны ванной слышатся звуки льющейся воды в душе. Судорожно выдыхаю, поняв, что неосознанно задержала дыхание. Пульс зашкаливает, гулко барабаня в ушах. Кожа в тех местах, где он касался меня, горит.

Пытаюсь уснуть, но, как назло, ничего не выходит. Присутствие мужа лишает привычного покоя. По моим расчетам, спустя примерно минут десять Адриан возвращается из ванной. Я чувствую, как за мной прогибается матрас, и улавливаю слухом тихое шуршание одеяла. Муж придвигается ко мне, оставляя между нами всего пару сантиметров. Но даже на таком расстоянии и ощущаю тепло его сильного тела. До меня доносится освежающий запах геля для душа и его собственного, будоражащего все внутри.

Приблизившись к моему затылку словно самец, обнюхивающий свою самку, он делает звучный вдох. Каких только усилий мне стоит, чтобы никак не выдать себя. Внутри я уже вся горю от одной только его энергетики.

— Сладких снов, моя bella, — хрипло шепчет, коснувшись губами волос.

Прикусываю щеку изнутри и сжимаю рукой подушку, зная, как эти губы умеют сводить с ума. На удивление он не пытается приставать ко мне, чтобы заняться сексом, а просто тихо засыпает.

Глава 22

Резко распахиваю глаза, тяжело дыша от слишком жаркого сновидения, главными участниками которого были мы с Адрианом. Это было что-то на грани безумия. Нами овладела настоящая похоть и безудержная страсть. И все это происходило под дождем на капоте его машины. Он брал меня сзади так грубо и в то же время умопомрачительно сладостно, что мои громкие стоны заглушали шум дождя.

Поднимаю голову, все еще пребывая в легкой прострации от сна, и вижу, что лежу на обнаженной груди мужа, а он тем временем расслабленно спит на спине, положив тяжелую ладонь мне на талию. Совершенно не помню и не понимаю, какого черта я прижалась к нему. Скольжу взглядом по точеному лицу с недельной щетиной на квадратном подбородке и останавливаюсь на чувственных губах. Его глаза закрыты, и веки расслаблены, а значит, он все еще крепко спит. Темные с проседью волнистые волосы упали на высокий лоб, и сейчас привычная морщинка между густых бровей отсутствует, смягчая черты.

Поняв, что таращусь на мужа как настоящая идиотка, мысленно одергиваю себя. Облизываю пересохшие губы и стараюсь как можно аккуратней отползти от него. Даже не дышу, не издав ни звука. На цыпочках передвигаюсь к двери, ведущей в ванную, скрываясь за ней. Наспех умываюсь и ощущаю потребность сбросить с себя накопившееся напряжение, а лучший для этого способ на данный момент — это, не что иное, как спорт. Бесшумно пробравшись в гардеробную, нахожу свой спортивный комплект, состоящий из коротких шорт и топа, и надев кроссовки, покидаю спальню, в которой все так же крепко продолжает спать ненавистный мне человек. Сейчас половина седьмого утра, а он предположительно вернулся в четыре, и не удивительно, что его скосил сон.

Заходя в спортзал, сразу цепляюсь взглядом за свисающий с потолка боксерский мешок на массивной металлической цепи.

Это именно то, что мне сейчас нужно!

Заметив на скамье коробку, в которой лежат черные боксерские бинты, беру два мотка и наматываю на руки. Немного размявшись, становлюсь в стойку напротив мешка, расставив ноги и согнув в локтях сжатые в кулаки руки. С маниакальной улыбкой, не щадя сил, начинаю отрабатывать на нем удары, чередуя руки с ногами. Вкладываю всю скопившуюся злость, представляя перед собой всех тех, кто причинил мне боль. Моего первого сексуального партнера, ублюдков, которые чуть не изнасиловали меня, напугав до полусмерти и, конечно же, Говарда. А вишенкой на торте служит чертов манипулятор с бездонными серыми глазами, которому каким-то образом удалось забраться под кожу.

В какой-то момент во мне просыпается настоящая машина для убийств, и я колочу по мешку с таким остервенением, отчего тяжелая цепь начинает звенеть.

— Не хотел бы я оказаться на его месте, — в помещении раздается низкий тембр знакомого голоса, и я поворачиваюсь, встречаясь с внимательным взглядом мужа.

Успеваю обратить внимание, что он одет в черные спортивные штаны, низко сидящие на узких бедрах, и такого же цвета футболку, соблазнительно обтягивающую широкоплечую атлетичную фигуру.

Чертов греческий бог!

— Считай, что уже, — вытираю пот с лица, тяжело дыша. — Как раз не хватает наклеенного фото с твоим лицом, — отворачиваюсь, продолжив свою экзекуцию над бедным мешком.

— Раз так. Может, устроим спарринг?

— Тебе так не терпится оказаться лежащим на лопатках, Ади? — дразню его, ощутив приятный прилив адреналина.

— Мне нравится твоя самоуверенность, Рини, — ухмыльнувшись, подходит к коробке, доставая еще один комплект бинтов. — Играем до пяти ударов. Кто нанесет их первым, считается победителем, — начинает наматывать ткань на костяшки.

— Заметано, — ногой отбиваю мешок и отхожу, становясь напротив Адриана.

Прыгая с одной ноги на другую, разминаю шею и плечи, не сводя с него взгляда.

— И никаких ударов в пах. Это против правил, bella.

— Кто бы сомневался, что ты будешь переживать за своего дружка, — стряхиваю руки, продолжая двигаться на месте.

— Этот «дружок» еще нам с тобой пригодится, — ехидно улыбается.

— Оставь себе. Мне он не нужен, — принимаю стойку, согнув руки в локтях и выставив сжатые кулаки перед подбородком.

— Он и так всегда при мне, — становится напротив, держа руки опущенными. — Нападай первой, bella, — плечи и грудь расправлены.

— Ты сам напросился, — вспомнив все уроки тренера, делаю несколько стремительных выпадов в попытке ударить по его наглой физиономии, но Адриан с невероятной скоростью блокирует мои удары, но почему-то не пытается ударить в ответ.

— Слишком предсказуемо, Рини, — улыбается, и меня все больше злит его улыбка.

— А как тебе такое? — сделав отвлекающее движение рукой, замахиваюсь, чтобы ударить его ногой по колену, но и тут он успевает отбить удар, заодно болезненно шлепнув меня по ягодице.

— Хорошо, но не то. И уже один ноль, — лыбится.

— Ты совсем охренел? — испепеляю его взглядом, потерев ушибленное место.

— Мы договорились только насчет моего паха, про твою попку мы не говорили.

— Ллладно, — цежу сквозь зубы, начиная не на шутку

Предпринимаю еще несколько попыток, и все они оказываются с легкостью отбитыми, и каждый раз я получаю новый шлепок по ягодице.

— Еще один удар, и я выиграю, bella, — этот подонок просто смеется надо мной.

— Сукин сын! — разрываясь от злости бегу на него, но он ставит мне подножку, и я оказываюсь спиной, распластанной на матах.

Задыхаясь от ярости, пытаюсь встать из последних сил. Но он не дает мне этого сделать, нависнув и прижав мои руки по обеим сторонам от головы.

— Сдаешься, Рини? — заглядывает в глаза, широко улыбаясь.

— Никогда, — делаю захват ногами его бедер и резко рванув, оказываюсь сидящей на нем сверху. — Хрена с два тебе, Ади, — смотрю на него сверху вниз. — Вот ты и на лопатках, — ухмыляюсь.

— А вот это было неожиданно, малышка, — смеется, сверкая потемневшими глазами, и кладет руки мне на ягодицы.

Внезапно ощущаю упирающуюся в промежность твердую эрекцию и мгновенно бросает в жар.

— На сегодня достаточно, — резко подрываюсь на дрожащие ноги и иду к выходу, собираясь как можно скорей ретироваться.

— Куда собралась? — сильный рывок за запястье и я чуть не впечатываюсь в твердую грудь, скрытую под футболкой, в которой он даже не вспотел, в то время как с меня уже сто потов сошло.

— Тренировка окончена. Я иду в душ, — стараюсь не опускать взгляд ниже его пояса, зная, что там увижу.

— Примем вместе, — из меня вырывается писк, когда он стремительно подхватывает меня, закинув себе на плечо.

— Что ты творишь? Сейчас же отпусти меня, ненормальный! — брыкаюсь, колоча его кулаками по спине.

— Сама виновата. Еще бы покороче шорты надела, я бы уже трахнул тебя прямо на этих матах, — в очередной раз оставляет шлепок на саднящей ягодице.

— Сволочь! Отпусти! — предпринимаю последние попытки, чтобы вырваться, но это бесполезно.

Оказавшись в нашей ванной, он ставит меня на пол и одним резким движением срывает с меня топ, обнажая грудь.

— Какого хрена ты делаешь? — пячусь от него назад.

— Всего лишь раздеваю свою жену, чтобы принять вместе душ, — снимает футболку через голову, явив взору свое поджарое тело.

— Я не буду принимать с тобой душ.

— Это еще почему? — медленно начинает развязывать бинты на руках.

Мой взгляд невольно скользит по кубикам пресса и косым мышцам к красноречиво выпирающим в районе паха штанам.

— Там мало места для двоих, — выдаю первое, что приходит в голову.

— Там достаточно места для двоих, bella, — нагло ухмыляется.

— Проверял с Луизой? — из меня вырывается то, что не должно было, и я вижу, как на короткое мгновение его челюсть напрягается.

— Агата сообщила мне о ее приходе. Вышло недоразумение, она не должна была приходить. Между нами давно ничего нет.

— Мне плевать, что между вами. Просто избавь меня от лицезрения своих любовниц.

— У меня нет никаких любовниц, Рини, — голос звучит твердо, но я не верю ни единому его слову.

Не желая продолжать эту тему, нервным движением разматываю бинты, сверля его злобным взглядом.

— Хватит упрямиться, мы оба этого хотим, bella, — его взгляд направляется на мою налившуюся грудь с затвердевшими розовыми бусинами.

— Ненавижу тебя, — выпаливаю, отбрасывая мокрые бинты в сторону.

Сбрасываю кроссовки и снимаю по ногам шорты вместе с трусиками.

— Как только перестанешь обманывать себя, мы заживем в гармонии, дорогая жена. Мы идеально подходим друг другу, — берется за резинку штанов.

Фыркаю себе под нос и отворачиваюсь, пока он не успел полностью раздеться.

Захожу в просторную квадратную дешевую, огороженную прозрачным стеклом с двух сторон и включаю воду. Стоя к нему спиной, подставляю лицо к теплым струям, ощущая, как вода немного снимает напряжение в мышцах. В следующую секунду на мой живот ложатся большие ладони, и он вплотную прижимается ко мне сзади. Его каменное возбуждение упирается в горящие огнем ягодицы. Наклонившись, он проводит мягкими губами по моей скуле, медленно передвигаясь к уху. Захватывает мочку зубами. Посасывает ее.

Низ живота пронзает электрический разряд, оставляя после себя жар, и по телу пробегает предательская дрожь.

— Адриан, дай мне помыться, я вся потная, — из-за нарастающего волнения мой голос звучит жалко.

— Даже потная ты пахнешь божественно, — хрипло шепчет, поглаживая плоский живот, и перемещает одну руку на полушарие груди.

— Фуу, — кривлюсь, уперевшись ладошками в плитку.

Он смеется, и звук его вибрирующего смеха отзывается трепетным теплом где-то глубоко внутри.

Продолжая сводить с ума, проводит горячим языком дорожку от мочки к шее. Параллельно играет пальцами с чувствительными камушками сосков.

— Аах… — не могу сдержать судорожного стона, снова сдаваясь под натиском его жадных намерений.

— Соскучилась, малышка, — слышу улыбку в его голосе.

— Н-нет… — закрываю глаза, отклоняясь затылком на его плечо.

— Какая же ты врунишка, bellа, — рука с живота спускается к промежности и непроизвольно вздрагиваю, когда подушечками пальцев он касается чувствительного местечка.

— Ты снова не оставил мне выбора, — шепчу, облизывая дрожащие губы.

— Хм… — ухмыляется и, переместив пальцы ниже, погружает в меня сразу два.

— Ох… Адриан, — выдыхаю, закусив нижнюю губу.

— И поэтому ты такая мокрая, Рини? — рычит мне в шею, больно прикусив нежную кожу.

Он начинает двигать пальцами, постепенно наращивая темп, и все мысли разом покидают голову. Сейчас меня интересуют только его пальцы глубоко во мне, доводящие до исступления. Окончательно потеряв контроль над своим телом, сама начинаю насаживаться на них.

— Дааа… вот так, девочка, — соблазнительная хрипотца его бархатистого голоса ласкает слух, заводя еще больше.

Движения пальцев становятся интенсивнее. Другая рука зажимает камушек розовой вершины, оттягивая его на грани боли, в то время как губы с языком нежно ласкают кожу шеи.

— Ч-черт… Адриан… — зажмуриваю глаза, начиная дрожать от внезапного оргазма.

— Моя отзывчивая малышка, — самодовольно хрипит, доставая влажные пальцы из меня и размазывая влагу по пульсирующей плоти.

Надавливает на поясницу, заставляя прогнуться и не дав отдышаться, вторгается в меня до самого упора. Из груди вырывается протяжный стон одновременно со звериным мужским рыком.

— Ммм… как же я скучал по твоей тесной девочке, — начав грубые толчки, он сжимает мои волосы на затылке и поворачивает лицом к себе.

Находит мои губы и накрывает их властным и глубоким поцелуем.

Голова идет кругом от ощущений. Снова эмоции захлестывают. Находится во власти этого страстного и ненасытного мужчины истинное удовольствие. И глупо отрицать, что секс с ним — лучший в моей жизни. На такое можно жестко подсесть. А я не собираюсь привязываться к нему.

Оторвавшись от моих губ, он заглядывает в мои глаза, и я пропадаю в бездонной серой дымке. Я буквально начинаю гореть снаружи и изнутри, когда он так смотрит на меня.

— Не смотри… — шепчу опухшими

— Буду смотреть… — рычит, начиная вторгаться в меня с бешеной скоростью, и я кусаю щеку, чтобы только не закричать как же мне кайфово.

Он накрывает мою ладонь, лежащую на плитке, и сплетает наши пальцы, на которых сверкают два одинаковых кольца.

Стремительно нарастающее напряжение внизу живота сигнализирует о приближение очередного оргазма, и ноги начинаю дрожать. Свободной рукой сжимаю упругие мужские ягодицы и впиваюсь в них ногтями, чтобы он не останавливался, иначе я просто умру.

— Адриан… я сейчас!

— Кончай, bella! — глухо рычит, усиливая хватку на волосах.

Словно взрыв тысячи фейерверков происходит и нас одновременно накрывает волна сильнейшей разрядки.

Громко вскрикиваю, впиваясь зубами в руку Адриана, лежащую на моей. Нас обоих трясет. Дыхание прерывистое.

— Похоже, скоро на моем теле не останется некусаного тобой места, — хрипит, прижавшись губами к виску.

— Ты сам напросился, когда взял в жены дикарку.

— Я не против, bellа. Но твои зубки не везде будут уместны, — опускает взгляд на свой агрегат, который какого-то черта все еще находится в готовом состоянии, откровенно намекая на минет.

— Не переживай, там даже губы мои никогда не окажутся, — отворачиваюсь, чтобы скрыть запылавшие щеки.

Беру с полки шампунь и выдавливаю на руку, начав нервно намыливать голову.

Так уж сложилось, что данная участь еще никого не постигла. Я никому этого не делала. Чарли никогда не просил, а самой мне как-то не особо хотелось. Так что в этом деле я полнейший профан. Но Адриану этого знать не обязательно, потому что я действительно не собираюсь этого делать.

— Никогда не говори никогда, дорогая, — бросает мне в спину, став под душевую лейку.

— Будешь принуждать меня?

— Нет, bella. В сексе я ни в чем не буду тебя принуждать, если пойму, что ты этого действительно не хочешь.

— Твоей самоуверенности может любой позавидовать, — становлюсь рядом, смывая шампунь с волос.

— Просто я знаю, о чем говорю, — на мои плечи опускаются руки, и я чувствую, как он начинает массировать их, смазывая гелем для душа.

— Что ты делаешь? — вскидываю на него возмущенный взгляд.

— Всего лишь мою тебя.

— Я сама могу помыться. К счастью, руки и ноги есть, — начинаю нервничать оттого, как же приятно он делает.

— А я хочу позаботиться о тебе, — целует меня в лоб. — Ну и потом еще разок трахнуть, — ухмыляется, и все еще дрожащие ноги чуть не подкашиваются.

— Я больше не позволю делать это без презерватива, — гордо вздергиваю подбородок.

— Почему же? — перемещается руками на поясницу. — Разве ты не принимаешь таблетки?

— Значит, ты все-таки влез в мою медицинскую карту? — пытаюсь развернуться, но он не дает мне этого сделать, обхватив талию словно тисками.

— Я должен быть в курсе здоровья своей жены.

— Ты просто мерзавец. И я настаиваю на использовании презервативов.

— Называй меня как хочешь, bella. Но я не собираюсь предохраняться со своей женой. Если ты еще не планируешь беременеть и боишься, что таблетки не сработают, для твоего успокоения я больше не буду кончать в тебя.

— Я вообще не планирую рожать от тебя.

— Мы еще обсудим этот вопрос.

— Нечего тут обсуждать, — продолжаю стоять на своем.

Он резко разворачивает меня к себе, грубо схватив за шею. Но сжимает не сильно, давая возможность свободно дышать. Я вижу, как в серых глазах сверкают целые огненные всполохи, оставляющие на моем лице ожоги.

— Иногда мне так хочется придушить тебя, bella, — рычит с маниакальной улыбкой на губах.

— Пошел к черту, Адриан, — шепчу, дрожа всем телом.

— Вопрос с презервативами закрыт, и только попробуй еще хоть раз заикнуться, — опускает взгляд на мои губы.

— Не-на-ви-жу… — произношу по слогам, и в следующую секунду с горловым рыком он прижимает меня к стене своим мощным телом, завладевая ртом в глубоком и головокружительном поцелуе.

Глава 23

Мы спускаемся на первый этаж, чтобы позавтракать только через два часа, после еще двух выматывающих подходов. Последний из которых случился в гардеробной прямо на полу. Закончив важный разговор по телефону, Адриан зашел переодеться в домашнюю одежду все еще с замотанным на бедрах полотенцем, в тот момент, когда я застегивала на себе лифчик. Элемент нижнего белья мне так и не удалось застегнуть, он быстро оказался на полу, куда вскорости присоединились трусики, полотенце и наши обнаженные тела. Несмотря на мои постоянные протесты, каждый раз ему удается найти особые ключики к моему телу. И когда это происходит, я становлюсь какой-то слишком ненасытной и развратной. Но самое пугающее, что происходит со мной в те моменты, когда мы смотрим друг другу в глаза в процессе близости. Это не поддается описанию, потому что ничего подобного я раньше не испытывала. Мы будто сливаемся с ним в одно целое, и я перестаю принадлежать себе.

— Я хочу сначала зайти к Мартини, приду на кухню позже, — пытаюсь освободить руку из крепкой ладони мужа.

— Сделаем это вместе, — продолжает держать мою руку, поворачивая в нужном направлении.

— Может, хватит задабривать моего енота? — поднимаю недовольный взгляд к его лицу.

— Почему это? Кажется, мы хорошо с ним поладили, — тепло улыбается и, опустив взгляд на его шею, замечаю оставленные мной красные следы от ногтей.

— Потому что он мой питомец.

— Сейчас он живет в нашем доме, а значит, он и мой тоже.

— Это твой дом, ко мне он не имеет никакого отношения. Кроме того, что я в нем живу, а Мартини только мой.

— Ошибаешься, bella. Как только ты надела это кольцо, — поднимает мою руку. — Ты стала полноправной хозяйкой. А Тин нашим общим.

Не понимаю, как можно так уметь играть идеального мужчину. Ему пора получать Оскар за актерское мастерство.

— Его зовут Мартини, — начинаю злиться.

— Со мной он неплохо откликается на Тина.

Закатываю глаза от неконтролируемой ревности, и муж смеется.

Мы входим в комнату, и Мартини, лежащий на матрасе на том месте, где ночью лежала я, сразу подрывается, подбегая ко мне. Опускаюсь на колени и обхватываю забавную мордочку двумя руками.

— Привет, мой хороший, — целую его в черный кончик носа.

Мартини начинает ощупывать меня мягкими лапками, и я понимаю, что он взволнован. Он привык, что всю неделю я спала с ним, а этой ночью он остался один.

— Я пришла, милый, — беру его тушку на руки, прижимая к себе.

Мартини поднимает мордочку, посмотрев через мое плечо, на Адриана, стоящего за спиной.

— Привет, Тин-тин, — слышу, как он подходит к нам, погладив енота по макушке.

Животное забавно сопит мне на ухо и почему-то не могу сдержать улыбки.

— Ладно, проказник. Я зайду к тебе позже, — опускаю пушистое создание на пол.

— Ты больше не будешь здесь спать, — внезапно выдает муж, бросив взгляд на голый матрас без какого-либо белья.

— А давай, я сама буду решать, где мне спать?

— Моя жена не будет спать как бездомная. Твое место в спальне рядом с мужем, — низкий голос становится металлическим.

— Послушай меня, муженек, — тычу указательным пальцем ему в грудь. — Ты даже понятия не имеешь, в каких условиях зачастую спят бездомные, так что даже не смей сравнивать, — сгорая от гнева, вылетаю из комнаты, идя по коридору.

Слышу за спиной шаги и ощущаю обжигающий взгляд на затылке. Даже странно, что он ничего не ответил на мой несдержанный выпад. Но с другой стороны, ему лучше помалкивать, эта тема слишком болезненна для меня. Начав жить в таких тепличных условиях, с полным пакетом услуг, в какой-то степени я стала ощущать себя виноватой перед всеми теми, кто обращается в приход. Я давно не помогаю материально, как это делала раньше, из-за отсутствия дополнительного заработка, и совесть мучает меня. Но поскольку сейчас мне не придется платить за аренду квартиры, из ближайшей зарплаты я обязательно выделю что-нибудь и передам пастору.

На кухне вовсю хлопочет Агата, и в воздухе витают потрясающие ароматы. Женщина оказалась настоящей кулинарной искусницей, и я просто обожаю пробовать ее блюда. После тренировки и ее продолжения в спальне ужасно хочется есть, и я чувствую, как рот мгновенно наполняется слюной.

— Доброе утро, Агата, — сажусь на барный стул перед сервированным местом за большим темным мраморным островом.

— Доброе утро, Эверин, — с улыбкой поворачивается ко мне, продолжая перемешивать что-то на сковороде. — Доброе утро, мистер Демитриус. С возвращением домой, — приветствует зашедшего за мной мужа.

— Доброе, Агата. Спасибо, — садится рядом со мной.

— Завтрак почти готов, — предупреждает нас домработница.

— Может, чем-то нужно помочь? — интересуюсь, не имея привычки сидеть без дела, когда могу что-то сделать.

— Нет-нет, не нужно.

— Я хотя бы разолью кофе, — поднимаюсь со своего места.

— Спасибо, — женщина благодарно улыбается мне.

За прошедшую неделю мы смогли отлично поладить с ней. Я узнала от нее, что восемь лет назад она сбежала из греческого Миконоса от мужа тирана с десятилетним сыном, купив билет на самолет в Соединенные Штаты в один конец. Она находилась в полном отчаянии и беспрерывно плакала, когда в аэропорту к ней подошел Адриан. Оказалось, что они летели на одном самолете, только он в первом классе, а она в эконом. Рассказав ему свою историю, она ни на что не надеялась, но, к ее удивлению, как и к моему, когда я слушала ее, он предложил ей свою помощь. И вот уже восьмой год она работает у него. А ее подросший сын сейчас на хорошем счету в его автосервисе.

Наливаю из кофемашины кружку себе, добавив молока и обычный черный для Адриана.

— Хм… запомнила, — ухмыляется, когда я ставлю кружку перед ним. — Спасибо, дорогая.

— Смотри не подавись, дорогой, — язвлю, делая глоток из своей кружки.

— Иногда ты бываешь такой милой сукой, любимая, — саркастично бросает.

Закатываю глаза, поставив кружку на столешницу, и стараюсь больше не смотреть в его сторону. Когда Агата ставит перед нами сытный завтрак, состоящий из нескольких блюд, и уходит, мы молча принимаемся за еду. Наслаждаюсь каждой ложкой, накладывая двойную порцию. С такими темпами я могу растолстеть в этом доме, пусть даже полнота мне несвойственна.

— Какие планы на день? У тебя сегодня выходной? — Адриан первым нарушает затянувшуюся тишину.

— Выходной, — без всяких эмоций отвечаю, пережевывая еду.

— Я задал еще один вопрос.

— Какая тебе разница?

— Не стоит испытывать мое терпение, bella, — голос становится угрожающим.

— Я еще не решила. Доволен? — резко поворачиваюсь к нему.

Он медленно вздыхает, помотав головой.

— Твой юношеский максимализм создаст тебе проблем в жизни, если ты продолжишь в том же духе, — вытирает рот салфеткой, положив ее рядом с тарелкой.

— Это будут мои личные проблемы.

— Как бы тебе ни хотелось так думать, но теперь ты носишь мою фамилию, и твои проблемы автоматически становятся моими. А у меня и так забот по горло, — откидывается на стул, положив руку на спинку моего.

— Ну так, может, не нужно было меня в жены брать? По-моему, ты прекрасно знал, какая я. Разве не так, Адриан?

— Знал и своего решения я не изменил и никогда не изменю. Я лишь даю тебе совет как более взрослый и опытный человек. Все только для твоего блага, Рини, — тон голоса заметно теплеет.

Как же подмывает прокричать что-нибудь грубое в это чертово точеное лицо! Пусть лучше будет подонком, чтобы мне было легче ненавидеть его!

— Думала почитать что-нибудь и провести время с Мартини на заднем дворе, — зачем-то озвучиваю, более спокойным тоном.

— Спасибо, что сказала, — улыбается уголками губ. — В моем кабинете есть небольшая книжная коллекция, можешь воспользоваться ей, — протянув ко мне руку, нежно убирает со щеки выбившуюся прядь волос, пуская предательские мурашки по коже. — Кстати, почему ты до сих пор не перевезла свой скутер в гараж?

— Он еще в ремонте, — отворачиваюсь от него, допивая уже остывший кофе.

— Почему так долго?

— Потому что неисправность в движке и нужны детали.

— В чем проблема? Нет нужных деталей?

— Есть, но я еще не накопила на них.

— Я оставлял тебе карточку, когда уезжал. На ней открыт счет на твое имя, и там денег более, чем предостаточно.

— Мне не нужны твои деньги, я сама справлюсь.

— Опять ты за свое, bella? — в голосе слышны нотки недовольства.

— Я так привыкла.

— А теперь отвыкай. Скажи в каком сервисе находится твой скутер, я распоряжусь, чтобы его перевезли в мой и им займутся мои специалисты?

— Это неофициальный сервис моего знакомого. Он работает у себя в гараже.

— Серьезно? Поражаюсь твоей беспечности, Эверин. А если ты потом попадешь в аварию после таких нелегальных ремонтов? — сейчас он отчитывает меня как ребенка.

— Слушай, ты мне не папаша. Заканчивай, приятель, — поднимаюсь со стула.

— А ты заканчивай так со мной разговаривать! — хватает меня за руку, смерив ледяным взглядом.

— Отпусти меня, — гордо вздергиваю подбородок, не собираясь тушеваться перед этим высокомерным засранцем.

— Назови адрес.

— Лейк стрит 14.

— Хорошо. Я еду в аэроклуб, а потом в офис к отцу. Постараюсь вернуться к ужину, — подносит мою руку к губам, поцеловав тыльную сторону ладони, и отпускает.

— Да мне все равно, — направляюсь на выход из кухни.

— Веди себя хорошо, малышка, — бросает мне в спину, но я ничего не отвечаю.

* * *

День

Адриан так и не вернулся в озвученное время и даже не звонил. Не знаю почему, но где-то глубоко внутри неприятно щемит, хоть мне должно быть плевать.

Решив, что дома больше сидеть не хочется, переодеваюсь в темные, узкие джинсы, черную футболку, а сверху коричневую косуху. Вызвав такси, которое довезет меня до бара в центре Атланты, где мы часто отмечали с Чарли наши «ночные победы», спускаюсь вниз. Выйдя из дома, вижу, что машина уже стоит за воротами. Подхожу к металлической двери и нажимаю кнопку, но та не реагирует. Машу рукой таксисту, чтобы подождал и иду к дому охраны. Стучусь в дверь, и охранник открывает спустя минуту, держа в руках чашку с чем-то дымящимся.

— Вы что-то хотели, миссис Демитриус?

— Я не могу выйти, откройте мне.

— А вы не сможете выйти, — упирается плечом о косяк двери.

— Это еще почему?

— В темное время только по распоряжению мистера Демитриуса или в нашем сопровождении.

— Нет уж, компания мне не нужна, — достаю телефон из сумочки, набирая номер мужа.

Жду долгих пять гудков, нервно кусая губы.

— Да, bella? Что-то случилось? — раздается бархатистый голос на той стороне.

— Скажи, чтобы охрана открыла мне ворота.

— Для чего?

— Потому что я хочу выйти из этого гребаного дома.

— Скажи, куда тебе нужно, и они отвезут и привезут обратно.

— Что за хреново дерьмо, Адриан? Я что в клетке?

— Эверин…

— Адриан, дорогой. Оставь этот телефон и возвращайся в постель, — слышится на фоне знакомый мелодичный женский голос, и меня словно обдает ледяной водой. Сердце болезненно сжимается, перестав биться как нужно.

— Забудь. Не отвлекайся, — быстро отрезаю, прежде чем повесить трубку.

— Что сказал, мистер Демитриус? — спрашивает охранник, противно сербая из кружки.

— Ничего, — на негнущихся ногах возвращаюсь в дом.

Пробегаю по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступеней. Хватаю ртом воздух, ощущая, как грудную клетку разрывает от попытки сделать вдох, когда в легких совершенно пусто. С ноги открываю дверь в спальню и начинаю ходить из стороны в сторону, положив руки на пояс.

В следующий момент начинаю истерически хохотать, сжимая руки в кулаки до болезненно впивающихся ногтей в ладони и самой становится страшно. Я ведь не должна ничего чувствовать. Я все знала заранее.

Вот только почему так нестерпимо жжет в груди?!

— Ненавижу… ненавижу… ненавижу, — не переставая повторять, забегаю в гардеробную и нахожу в потайном кармане чемодана переданный Говардом жучок.

Глава 24

Адриан

Некоторое время назад…

Откинувшись на спинку сиденья с закрытыми глазами, тру виски, в попытке унять ужасную головную боль, но это мало помогает. Стоило только вернуться после недельного отсутствия, как накопилось куча нерешенных вопросов. Пришлось весь день провести в разъездах по городу и даже ни разу не поесть. Наручные часы показывают уже десятый час, и все, что мне хочется, это поскорей вернуться домой и оказаться в объятиях непокорной строптивицы, о которой я не забывал ни на минуту, пока был в командировке. Меньше всего хотелось оставлять жену сразу после свадьбы, а тем более после такой горячей брачной ночи. Заранее был уверен, что мне будет охрененно с ней, и не ошибся. Все вышло даже лучше, чем я предполагал. Ее напускное безразличие и показная бравада только еще больше раззадоривают. Столько открытой непокорности я еще не встречал. Но самое забавное — это наблюдать за борьбой в зеленых глазах. Каждый раз, когда я касаюсь ее, она пытается бороться не со мной, она борется с собой и каждый раз проигрывает. Она может кричать все что угодно о своей ненависти ко мне и о том, как ей безразлично, но я все вижу в изумрудной глубине гипнотических глаз.

— Сэр, мы на месте, — из задумчивости меня выводит голос водителя, припарковавшего внедорожник напротив серого небоскреба, в котором мне сейчас предстоит решить один важный вопрос, чтобы больше никогда к нему не возвращаться.

Я совершил ошибку, не решив его раньше. Слишком зациклился на насущных делах и упустил момент. Откладывать больше нет возможности, все может выйти из-под контроля. А мне теперь есть о ком думать.

Я сообщил о своем приезде заранее, но все равно опоздал на целый час. Вот только больше, чем уверен, что меня будут ждать хоть до самого утра. Поднявшись на лифте на нужный этаж, стучусь в дверь, и через считаные секунды дверь распахивается. Луиза предстает передо мной во всей своей красе, облачившись в ярко-красный комплект кружевного белья, поверх которого распахнут шелковый халат того же цвета. Полупрозрачная ткань на лифе и стрингах открывает все нужные участки на стройном женском теле. Девушка явно ожидала произвести на меня должный эффект, но мое тело никак не реагирует. Абсолютно ничего во мне не откликается, хотя раньше я уже закрыл бы за нами дверь и сорвал бы с нее эти тряпки.

— Адриан, — она хочет подойти ко мне и обнять, но я выставляю руку перед собой.

Взгляд голубых глаз мрачнеет, но она продолжает улыбаться, хоть уже не так широко.

— Добрый вечер, Луиза. Прости, что поздно. Было много дел, — безразлично бросаю, переступая порог.

— Ничего страшного. Я все понимаю, — закрывает дверь, медленным движением откинув волосы, и устремляет на меня взгляд, полный обожания.

— Это бессмысленно, Луиза. Лучше прикройся, — указываю на ее откровенный наряд.

— Тебе не нравится? Я старалась для тебя, — невинно хлопает длинными ресницами.

— Ты прекрасно знаешь, для чего я сюда пришел.

— Да и не понимаю, почему ты так поступил со мной, — притворная улыбка уходит с лица.

— Я ничего тебе не обещал.

— Не обещал. Но нам ведь было хорошо вместе, Адриан, — она подходит ко мне, схватив за лацканы пиджака. — Я думала…

— В том то и дело, что так думала только ты, — не даю ей договорить.

— Что ты в ней нашел, Адриан? И где ты вообще ее откопал? Она тебе в дочери годится. Ей вообще есть восемнадцать?

— Не преувеличивай. Эверин двадцать три.

— Она совершенно тебе не подходит. И как она вообще одевается, — кривится. — Уверена, что ей нужны от тебя только деньги.

— Ты очень сильно ошибаешься,

— Но мне не нужны другие мужчины! Мне нужен ты, Адриан! — голубые глаза наполняются слезами.

— Тебе лучше успокоиться, Луиза.

— Ты прав, — смахивает успевшие пролиться слезы. — Мы можем поговорить нормально. Я не предложила тебе выпить. Налить тебе чего-нибудь?

— Нет. У меня мало времени.

— Как жаль. Тогда давай хотя бы перейдем в гостиную?

— Это лишнее.

— Я не прошу о многом, Адриан.

— Хорошо, — нехотя соглашаюсь, не желая заканчивать на плохой ноте.

— Спасибо.

Мы проходим в хорошо знакомую мне часть квартиры и размещаемся на диване. Видимо, поняв, что зря старалась, она завязывает пояс халата на талии.

— Мне очень жаль, что все так сложилось, Луиза, — кладу локти на колени, скрестив пальцы в замок.

— Мне тоже жаль. Могу я задать вопрос?

— Задавай.

— Ты совсем никогда не рассматривал меня своей спутницей жизни?

— Мне нравилось проводить с тобой время. Меня устраивал секс с тобой. Но я никогда не думал о большем, — пусть мои слова могут прозвучать жестоко, но пора расставить точки.

— Наверно, я слишком зациклилась на мечте.

В кармане пиджака начинает звонить телефон, и я достаю его, увидев входящий от Эверин.

— Прошу прощения, Луиза. Я должен ответить, — поднимаюсь с дивана и отхожу к панорамному окну, нажимая кнопку. — Да, bella? Что-то случилось?

— Скажи, чтобы охрана открыла мне ворота, — голос разозленный.

— Для чего?

— Потому что я хочу выйти из этого гребаного дома.

— Скажи, куда тебе нужно, и они отвезут и привезут обратно.

— Что за хреново дерьмо, Адриан?! Я что в клетке?! — снова грязно ругается моя неуправляемая жена.

— Эверин…

— Адриан, дорогой. Оставь этот телефон и возвращайся в постель, — раздается за моей спиной нарочито ласковый голос Луизы, и на той стороне повисает тишина.

— Забудь. Не отвлекайся, — тараторит жена и бросает трубку.

Поворачиваюсь, посмотрев на заплаканное лицо женщины, и прикладываю титанические усилия, чтобы сейчас не наделать глупостей.

— Советую тебе больше никогда не приближаться ко мне или моей жене. Иначе я больше не буду таким добрым, — неоспоримым тоном отрезаю.

— Почему не я?! — кричит сквозь рыдания.

— Потому что она. Я все сказал. Прощай, Луиза, — направляюсь к выходу.

— Ты должен был быть моим, Адриан! — последнее, что слышу, перед тем как оказаться за дверью.

Весь путь до дома думаю, о том, как теперь решать глобальную проблему. Уверен, что Эверин уже во всех подробностях представила, чем я занимался, так и не приехав домой к ужину. Она и так считает, что у меня целый гарем любовниц, а теперь она «убедилась», что я еще тот изменщик.

Оправдываться я не собираюсь, я ни в чем не виноват. Придется все решать на месте, в зависимости от увиденной реакции. А она может быть более, чем непредсказуемой.

Как только водитель проезжает через ворота и глушит мотор, не дожидаюсь, когда мне откроют дверь, и сам выхожу, стремительно направляясь к дому. Как только оказываюсь в холле, прислушиваюсь, но дом погружен в гробовую тишину. Сразу поднимаюсь на второй этаж, увидев, что дверь в спальню открыта. Вхожу, но никого не вижу.

— Эверин? Ты здесь? — иду в ванную, но и там никого. В гардеробной то же самое.

Спускаюсь вниз, направляясь в дальнее крыло с полной уверенностью, что найду ее там. Открываю дверь в комнату енота, но нахожу там только Тина, лежащего в домике на спине пузом кверху, расправив лапы в форме звезды.

Никогда не думал заводить какое-то животное, хоть в детстве ужасно мечтал о собаке. Но как ни странно этот маленький непоседа стал приятным дополнением вместе со своей хозяйкой, которая, похоже, решила спрятаться от меня. Закрываю дверь и иду в гостиную.

— Где ты, малышка? — громко произношу, и мой голос эхом отскакивает от стен.

Набираю ее номер, но мне отвечает голос автоответчика. После десяти минут поиска буквально в каждом углу дома я начинаю понимать, что в доме ее точно нет. А значит, моей неуправляемой жене каким-то образом удалось сбежать. Сгорая от гнева, врываюсь в дом охраны, и все разом вскакивают со своих мест, отрываясь от просмотра какого-то боевика.

— Босс?

— Запись с камер мне покажи, — беспрекословно приказываю.

— Конечно, босс. Что-то случилось? — один из охранников подходит к экрану, на котором отражается несколько картинок, транслирующих изображения с камер, установленных в доме и на улице.

Начинаем смотреть и последнее, что видим это как она буквально влетела на второй этаж и направилась в нашу комнату, открыв ее с ноги. Дальше мы ничего не видим, поскольку в спальне камер нет. Через какое-то время она выходит и, спустившись вниз идет в гостиную. Берет с журнального столика книгу, видимо, взятую из моего кабинета, открывая ее на заложенной странице, начиная читать. Но спустя две минуты захлопывает ее и, поднявшись с дивана, выходит из гостиной. Дальше она входит в мой кабинет и возвращает книгу на полку, не став задерживаться в помещении. После кабинета ее след обрывается в холле в еще одной слепой зоне. И больше мы не видим ее нигде.

— Похоже, вашей жене удалось сбежать, босс.

— Да ты просто капитан очевидность. Живо по машинам и найти мою жену или всех нахрен поувольняю! — рявкаю.

— Не волнуйтесь, босс. Мы ее найдем.

Отправив охрану на двух машинах, сам сажусь за спортивную и начинаю ездить по городу, высматривая дикую кошку, которая устроила хренов сюрприз.

Если она думает, что ей удастся сбежать от меня, то сильно ошибается. Из-под земли достану. И не дай бог окажется, что она сделала это со своим бывшим любовничком. Его точно убью. А ее накажу по полной программе. Тогда она точно познает, что такое жить в клетке.

* * *

На часах уже почти четыре утра, но моя жена до сих пор не объявилась. Один из оставшихся охранников дома, сказал, что она так и не вернулась.

Изнутри начинает разъедать неприятное липкое чувство страха. Нехорошие мысли начинают хаотично кружится в голове, и я уже подумываю дать распоряжение, начать обзванивать местные больницы. В последний раз я так боялся, когда был в два раза моложе. В тот день мой привычный мир рухнул.

Сердечный ритм давно сбился, а голова, кажется, сейчас лопнет от перенапряжения. Потираю уставшие глаза, другой рукой крепко сжимая руль. Внезапно тишину салона разрывает звонок мобильного, и я хватаю его, увидев на экране имя

Внутренности сжимаются в тугой комок, и я нажимаю кнопку ответа.

— Слушаю, дядя? — хрипло отзываюсь.

— Адриан, какого черта происходит? Почему мне звонят из третьего участка и говорят, что задержали девушку, представившуюся как Эверин Риччи, но в найденных при ней документах она значится, как Эверин Демитриус?

— За что задержали? — стараюсь держать себя в руках, сжимая трубку до хруста.

— В баре подралась с одним из посетителей.

— Подралась?

— Да. Охране пришлось разнимать их, после чего вызвали полицию.

Что же ты вытворяешь, bella?

— Я еду в участок.

— Хорошо. Я предупредил, что ты приедешь. И впредь держи в узде свою жену, Адриан. У меня есть дела поважней.

— Конечно, дядя. Такого больше не повторится.

— Очень надеюсь, — отключается.

Вжимаю педаль газа в пол и еду по нужному адресу. По дороге сообщаю охране, куда подъехать.

Сказать, что я в бешенстве это ничего не сказать. Зря я надеялся на то, что с этой дикаркой можно цивилизовано договориться, вести себя нормально. Не прошло и двух недель, как она уже устроила мне сказочное приключение.

Подъезжаю к участку, находясь на грани того, чтобы не сорваться на строптивицу. Чего я только не надумал за те часы, что искал ее.

На входе меня сразу встречает один из офицеров, который задерживал ее.

— Где она?

— До вашего приезда мы перевели ее в отдельную камеру. Девушка вела себя очень агрессивно. Пойдемте, мистер Демитриус.

Пройдя по светлому коридору, мы поворачиваем, и я сразу замечаю металлическую решетку, за которой стоит скамья, и на ней, скрутившись в позе эмбриона, лицом к стене лежит моя опозорившаяся жена.

— Миссис Демитриус, просыпайтесь! За вами пришли!

Приподняв голову Эверин поворачивается, и, увидев меня, даже не пытается встать.

— Я не против остаться до утра, офицер, — по невнятному произношению сразу понимаю, что она пьяна.

— Выходи, Эверин, — неоспоримым тоном произношу.

Стараюсь держать себя в руках, хоть те самые руки ужасно чешутся хорошенько отшлепать по этой наглой упругой заднице. Причем абсолютно без какого-либо сексуального подтекста. Сегодня она перешла все границы дозволенного. И я не намерен больше терпеть ее выходок. Пусть потом обижается сама на себя.

Она демонстративно вздыхает, но поднимается со скамьи. Ее слегка пошатывает, когда она направляется к выходу. Даже не пытается смотреть на меня, будто меня не существует.

Когда она выходит, в глаза бросается небольшая ссадина на щеке и опухшая губа, в уголке которой запеклась кровь. Хватаю ее за предплечье, притянув к себе.

— Это что, черт возьми такое? — ощущая нарастающую ярость, блуждая по лицу жены.

— Что тебе надо? Отвали от меня, — нахмуривает светлые брови, и в ее дыхании я улавливаю стойкое алкогольное амбре.

Ну вот и приплыли! Я забираю свою пьяную жену с побитым лицом из тюрьмы! Что может быть романтичней?

— Я спрашиваю, кто это сделал? — повышаю голос.

— Мистер Демитриус, тот, кто это сделал, тоже задержан и находится в другой камере, — полицейский отвечает за нее.

— Я сейчас вернусь, офицер, — волоку жену к выходу из участка, не обращая внимания на ее протесты.

— Куда ты меня тащишь? Я с тобой никуда не поеду, — пытается вырваться, царапая ногтями мою руку.

— Лучше закрой свой рот, Эверин. Пока я сам его не закрыл, — рычу.

— Я не твоя собственность… ик… ой… — прикрывает рот рукой. — Чтобы так со мной обращаться, — начинает икать.

— Ты, мать твою, моя жена! — выкрикиваю ей в лицо, оказавшись на улице, и с силой встряхиваю ее. — Какого черта ты устроила?!

— Отпусти… ты делаешь мне больно, — только сейчас сквозь пьяный дурман в ее глазах прослеживаются проблески страха.

— Еще не так больно сделаю, — подвожу ее к внедорожнику, где ждет охрана. — Отвести домой и не сводить глаз ни на минуту! — небрежно отбрасываю ее руку, и она чуть не заваливается на асфальт, но я настолько зол, что ничего не делаю.

— Сволочь, — бухтит себе под нос.

Разворачиваюсь на пятках и стремительно возвращаюсь в участок.

— Где этот ублюдок? — обращаюсь к офицеру.

— Пойдемте, — сотрудник участка заводит меня в другое крыло, где за решеткой сидят несколько мужчин. Два из которых похожи больше на бродяг, а один одет нормально, но с разбитым носом.

— Костнер, на выход! — приказывает полицейский, и тот, что с разбитым носом поднимается, выходя из камеры.

— За меня внесли залог, офицер? — кидает взгляд на меня.

— Ага, два залога, — хватаю ублюдка за грудки и припечатываю к стене.

— Какого хрена, чувак? — противно гундит из-за вставленных в ноздри ватных тампонов.

— Ты знаешь, кого сегодня тронул?

— Да я никого не трогал. Просто хотел познакомиться с девушкой. Я же не виноват, что она оказалась неадекватной и заломала мне руку, плеснув виски в лицо, когда всего лишь приобнял ее за талию.

— Так, ты еще и лапал ее, сученок, — скалюсь и замахнувшись, бью кулаком по опухшему носу.

— Ммм… сууука! — хватается обеими руками за лицо.

— Хочешь еще, мразь?! — дергаю его за волосы, желая кровавой расправы.

Если бы у меня с собой был пистолет, я бы точно уже пристрелил его.

— Мистер Демитриус, не стоит марать руки, — офицер пытается призвать меня к разуму.

Освобождаю волосы из захвата и вытираю руку о рубашку ублюдка.

— Я закончил, офицер, — бросаю с отвращением и развернувшись, ухожу, все еще сгорая от гнева.

Сажусь за руль и не сразу еду домой, получив сообщение от охраны, что они уже дома и жена в нашей комнате.

Почти час катаюсь по городу, пока на небе не показываются первые лучи солнечного рассвета. Только когда ощущаю, что немного успокоился, возвращаюсь домой и сразу поднимаюсь в спальню. Эверин лежит под одеялом на боку с самого края на своей стороне, подложив руку под голову. Ее одежда беспорядочно разбросана на банкетке.

Подхожу к кровати и сажусь рядом, посмотрев на красивое безмятежно-спящее создание, лишившее меня покоя. Зацепившись взглядом за ссадину и губу, снова начинаю ощущать накатывающую ярость.

— Как же ты не понимаешь, непокорная, я ведь любого убью за тебя, — хрипло шепчу, взяв в руки светлую прядь волос и пропустив ее через пальцы.

Чувствуя жуткую усталость, поднимаюсь и выхожу из спальни.

Глава 25

Эверин

— Просыпайся! — над ухом раздается командный голос мужа, и я подскакиваю в кровати.

— Ммм… черт… — хриплым голосом проговариваю и кривлюсь от резкой боли, пронзившей виски.

Такого ужасного похмелья у меня не было с того самого дня, после школьного выпускного.

— Вставай, у нас мало времени, — обращается в той же приказной манере.

Кое-как открыв свинцовые веки, вижу, что

— Отстань, я не хочу, — переворачиваюсь на другой бок.

В следующую секунду с меня резко срывают одеяло, и я остаюсь лежать в одном нижнем белье.

— Не заставляй поднимать тебя за волосы, — голос полон злобы и с таким Адрианом лучше не спорить.

Сажусь на кровати, и он протягивает мне стакан с уже растворенной таблеткой.

— Пей, — продолжает вести себя как мудак.

— Не буду. Может, ты туда яд добавил.

Он устало вздыхает, возведя взгляд к потолку, и трет переносицу.

— Если бы я хотел тебя прикончить, то сделал бы это еще вчера.

— Может, мне тебя еще и поблагодарить за твою милость? Что желает мой, господин? Поклониться вам в ноги? Опуститься на колени? — моя ненависть к этому человеку достигла такого пика, что я больше не контролирую себя.

— Продолжишь дальше, то точно окажешься на коленях и будешь отсасывать мне, — грязные слова острыми вилами вонзаются в грудь, оставляя после себя рваные раны.

— Пусть тебе отсасывает твоя шлюха! — выпаливаю в порыве ярости то, что не собиралась.

— Не волнуйся, отсосет, — нагло ухмыляется. — Давай пей, — ощущение словно меня ударили под дых, и я стискиваю челюсти до скрежета зубов, но не подаю вида.

Больше ничего не говоря, хватаю стакан из его рук и залпом осушаю.

— Доволен? — вытираю рот тыльной стороной ладони, забыв про раненую губу, и ощущаю, как из оставшейся раны после пропущенного удара снова сочится кровь.

Но мне почти не больно, гораздо больнее сейчас где-то в районе сердца.

— Доволен, — опускает взгляд на мою губу, и я вижу, как лицо мрачнеет, заостряя и без того острые черты. — В ванне есть аптечка. Приведи себя в порядок, и ровно через пятнадцать минут я жду тебя в холле. И не минутой позже, — выходит из спальни, закрыв за собой дверь.

— Пошел к черту, ублюдок, — цежу сквозь зубы, но все-таки поднимаюсь, шаркая ногами до ванной.

После быстро принятого душа становится гораздо лучше, но, возможно, выпитая таблетка тоже сыграла свою роль. Уложившись в двенадцать минут, спускаюсь вниз, и в этот момент Адриан выходит из гостиной, заканчивая с кем-то телефонный разговор.

Звонил своей дорогой Луизе и благодарил за волшебную ночь?

Мысленно корю себя за ненужные эмоции, но все равно ощущаю, будто по моей гордости основательно потоптались.

Встретившись со мной взглядом, лицо мужа остается все таким же беспристрастным, как и в спальне.

— На выход, — словно своей собачонке отдает команду, но я сейчас совсем не в форме, чтобы продолжать спорить.

— Куда мы едем?

— Куда надо, — сухо отрезает, следуя немного позади.

— А если я хочу остаться дома? — выхожу на улицу, увидев, что нас уже ждет машина со стоящим рядом незнакомым мне здоровенным охранником, открывшим заднюю дверь.

— Твое мнение больше не учитывается, — небрежно подталкивает меня в спину.

— Что это значит? — останавливаюсь в метре от открытой двери.

— То и значит. Живо в машину, — в серых глазах царит арктический холод, а голос режет металлом.

Сглотнув вязкую слюну, забираюсь на высокое сиденье джипа. Отсаживаюсь как можно дальше, и муж забирается следом. Дверь закрывается, и охранник садится рядом с водителем, которого я тоже вижу впервые. Двигатель заводится, и машина выезжает за ворота.

— Ты нанял еще охрану?

— Я заменил охрану.

— Зачем?

— Потому что та не справилась с непосредственной обязанностью, — бросает на меня уничтожающий взгляд, от которого вжимаюсь в сиденье. — И это была твоя последняя выходка, bella. Больше без охраны ты даже днем не выйдешь из дома.

— Ты совсем сбрендил?

— Это ты, похоже, берега попутала, девочка. И я советую тебе сегодня попридержать свой дерзкий язык, — на квадратной челюсти гуляют желваки.

Проглатываю рвущиеся наружу ругательства. Меня просто разрывает изнутри от желания расцарапать ему лицо, а лучше плюнуть. Теперь я вижу перед собой того самого Адриана Демитриуса, которого ненавижу всем сердцем. А вчерашняя ситуация не оставила во мне ни капли сомнений, что он просто волк в овечьей шкуре.

Примерно через сорок минут машина сворачивает с основной трассы на дорогу, ведущую к аэропорту.

— Мы куда-то летим? — задаю вопрос мужу, увлеченно изучающему что-то на экране открытого ноутбука.

— Летим, — даже не смотрит на меня, нахмурив густые брови.

— Куда? Надолго?

— На Миконос, bella.

— Миконос? Оттуда ведь Агата.

— Мой отец тоже родился на Миконосе.

— А как же моя работа?

— Насчет твоей работы я договорился с твоим руководителем.

— И она согласилась отпустить меня?

— Да, — что-то мне мало верится в это, но отдых от работы мне не помешает.

— Зачем мы туда летим?

— У меня есть там пара важных дел.

— Тогда зачем тебе там я? — перспектива побывать там, где никогда не была, могла бы быть очень заманчивой, но не при данных обстоятельствах.

— Я так захотел.

— Но у меня нет с собой никаких вещей. Я ничего не взяла. Как долго мы там будем?

— У тебя будут все необходимые вещи там, где мы будем жить. И мы будем там столько, сколько нужно.

— А как же Мартини? Он никогда не оставался без меня надолго.

— За Тином будет присматривать нанятый мной человек с ветеринарным образованием. На сегодня вопросов достаточно, — холодно отрезает, начав печатать что-то на ноутбуке.

Спустя десять минут машина проезжает через ворота с табличкой «Для частных вылетов» и мы останавливаемся рядом с самолетом, на фюзеляже которого нарисована эмблема судостроительного завода семьи Демитриус.

Адриан выходит первым и подает мне руку, но я демонстративно игнорирую ее, спрыгивая с высокой ступеньки сама. Боковым зрением успеваю заметить, как мужские губы сжимаются в тонкую линию. Если он думает, что после его угроз я стану покорной девочкой, то очень сильно ошибается.

У трапа нас встречает темноволосая привлекательная бортпроводница, которая расплывается в широкой улыбке, окинув Адриана двусмысленным взглядом.

— Доброе утро, мистер Демитриус. Добро пожаловать на борт, — приветствует его девушка.

— Доброе, Синтия, — муж сухо отвечает, проходя в салон.

Бортпроводница переводит взгляд на меня, и улыбка становится притворной.

— Доброе утро, миссис Демитриус.

— Доброе утро, — быстро отвечаю, проходя мимо девушки, надушившуюся приторно-сладкими духами.

Прохожу в салон, отделанный коричневым лакированным деревом и бежевой кожей, обратив внимание, что здесь очень просторно. Из основного салона вглубь ведет проход, завешанный коричневой шторой. И могу предположить, что здесь есть отдельная каюта для отдыха. Когда я была еще маленькой и летала с мамой и Говардом на похожем частном самолете, там можно было спать на удобной кровати во время длительных перелетов.

Прохожу мимо кресла мужа, желая сесть как можно дальше.

— Далеко собралась? Твое место

Подавляю очередной порыв ругнуться и нехотя опускаюсь в мягкое кресло. Обращаю внимание, что охрана не поднимается с нами, и бортпроводница закрывает тяжелую дверь, скрываясь за шторой в передней части салона.

Пилот объявляет по громкоговорителю, что самолет готовится к взлету и начинает движение к взлетной полосе. Загорается лампочка пристегнуть ремни, и я делаю это.

Не желая смотреть в сторону Адриана, кидаю взгляд в иллюминатор, вспомнив, что не летала уже очень много лет. Помню, как любила летать и проводить время в кругу семьи, хоть как таковой ее никогда у нас не было. Тейлор тогда была еще совсем маленькой. Если мы куда-то отправлялись, как правило, мама была рядом с нами, а Говард все время решал какие-то деловые вопросы по телефону или сидел в своем ноутбуке. Этому человеку никогда не была важна семья. Вся его жизнь была сосредоточена на том, как бы побольше заработать денег. А теперь зная его тайну, я понимаю, для чего все это делалось. Для обретения власти. Ведь власть и деньги дает возможность управлять людьми. И иногда Адриан мне очень напоминает его.

Самолет быстро взлетает, начиная постепенно набирать высоту. Когда лампочка гаснет, расстегиваю ремень, сев более расслабленно. Кинув взгляд на Адриана, вижу, что он снова сидит в своем ноутбуке, нахмурив темные брови. Когда он включает большого босса, я будто вижу перед собой совсем другого человека. Но я давно уяснила, что мой муж очень искусно умеет менять маски. И каждая из его масок до тошноты фальшива.

Кладу затылок на подголовник и закрываю глаза, собираясь немного вздремнуть. Я поспала всего ничего, ведь меня привезли домой в начале пятого, а разбудили в девять.

Я не планировала вчера напиваться, просто хотела немного проветриться и сменить обстановку. Мне нужно было это, чтобы избавиться от вечных мыслей о муже. Чтобы перестать ощущать силу чувств, зарождающихся где-то, от которых может разорвать. Но после звонка внутри меня что-то оборвалось. А тот пьяный придурок, начавший откровенно подкатывать, просто попался под горячую руку. Не стоило ему меня трогать. Как только я почувствовала на себе чужую руку, я вспыхнула как фитиль спички и применила болевой прием.

Почти не помню, что было дальше. Только то, как меня уже везли в патрульной машине в участок.

— Лететь больше двенадцати часов, можешь поспать в каюте, — раздается низкий голос мужа, выводящий меня из размышлений.

— Мне и тут неплохо, — продолжаю сидеть, не открывая глаз.

Через несколько минут слышу нарочито томный голос бортпроводницы, обращающейся к Адриану.

— Вам что-нибудь нужно, Адриан? — обращение по имени немного настораживает. — Хотите чего-нибудь выпить?

— Немного позже, Синтия. Спасибо.

— Может, сделать вам черный кофе, как вы любите?

На этих словах я уже приоткрываю один глаз и вижу, как эта сука наклонилась над мужем, светя откровенным декольте, из которого ее силиконовая грудь вот-вот вывалится. Непроизвольно хватаюсь за подлокотники кресла до побелевших костяшек.

— Принеси пока обычной воды без газа, — Адриан продолжает смотреть на экран компьютера, пока та пытается обратить внимание на свои прелести.

— Конечно, сейчас, — улыбается и выпрямившись, скрывается за шторой.

— Ее ты тоже трахал? — вырывается из меня вопрос и муж переводит взгляд на меня.

Секунду помолчав, он отвечает:

— Я не смешиваю личную жизнь и работу. Синтия всего лишь сотрудник.

— Правда? А она готова прямо сейчас выскочить из своих трусов, чтобы оседлать твой чл*н, — сама не осознаю, что озвучиваю это вслух.

Ну когда я уже научусь держать свой язык за зубами!

— Ревнуешь, bella? — ухмыляется, закрыв крышку ноутбука.

— Нет, — ощущаю, как к лицу приливает жар. — Мне абсолютно плевать, с кем ты трахаешься, Адриан. Главное потом не притрагивайся ко мне, — отворачиваюсь к иллюминатору.

— Хм… — задумчиво склоняет голову набок.

Брюнетка возвращается быстро и ставит стакан на специальный стол, разделяющий наши сиденья. Демонстративно наклонившись еще ниже, отставляет задницу, обтянутую узкой красной юбкой.

Сжимаю челюсть, желая прямо сейчас вцепиться этой суке в волосы и хорошенько оттаскать за них.

— Ваша вода, Адриан, — меня она напрочь игнорирует.

— Спасибо, Синтия. Ты очень добра, — голос мужа заметно смягчается.

— Мне приятно делать ваш полет комфортным.

— Насколько комфортным ты можешь его сделать? — проходится по стройной фигуре заинтересованным взглядом, и мою грудь сдавливает с такой силой будто на нее упала бетонная плита.

— Все, что только захотите, сэр, — облизывает пухлые губы, накрашенные алой помадой.

— Моя жена сказала, что не против, если я тебя трахну. Как ты на это смотришь? — следующие слова вонзаются раскаленными стрелами в сердце, принося боль, и я смотрю округлившимися глазами на подонка, которому неведомы никакие границы.

Шлюха кидает короткий взгляд на меня, начав улыбаться.

— Да, я согласна, — глаза суки загораются.

— Можем уединиться в каюте или остаться здесь. Возможно, моя жена захочет посмотреть, — добивает меня окончательно, взяв ее руку в свою и поцеловав тыльную сторону ладони.

— Лучше в каюте, — томно улыбается.

— Хорошо, милая.

— Нет! — вырывается из меня, и я подрываюсь со своего места.

— Нет, дорогая? — притворно удивляется чертов сукин сын.

— Оставайтесь. Не буду вам мешать, — едва перебирая ногами, выхожу из салона и увидев заветную дверь каюты, забегаю, закрыв дверь.

Тяжело дыша, зарываюсь руками в волосы, сжав их до боли. Ощущение, что меня окунули в горящий котел и теперь я заживо горю в нем. Увидев аккуратно застеленную двуспальную кровать с лежащими на ней декоративными подушками, подлетаю к ней и начинаю с остервенением скидывать с нее все, швыряя в разные стороны. Дальше идут лежащие на прикроватной тумбе журналы и какие-то книги.

Слышу сбоку звук и резко повернув голову, сквозь пелену слез встречаюсь с серым взглядом ублюдка. Ярость застилает глаза, и я хватаю с настенной полки тяжелую статуэтку в виде корабля и несусь с ней на мужа.

— Ненавижу тебя, подонок! — он вовремя перехватывает мое запястье, но другой рукой я все-таки успеваю дать ему пощечину. — Сволочь! Будь ты проклят! — вместе с яростью меня накрывает сильнейшая истерика.

— Успокойся, — хватает оба моих запястья, прижимая к своей груди, но я за всех сил стараюсь вырваться.

— Ты не имеешь права так со мной обращаться! Не имеешь! Я твоя жена! — слезы градом текут из глаз.

— Разве не ты сама сказала, что тебе все равно c кем я трахаюсь, bella? Или все-таки не все равно? — продолжает держать меня в металлическом захвате, пытаясь поймать мой взгляд.

— Да пошел ты! — кричу дрожащими и солеными от слез губами.

— Ответь на вопрос, Эверин?! — с силой дергает меня, отчего волосы падают на лицо, а статуэтка выпадает из

— Я никогда не скажу тебе того, что ты хочешь услышать, Адриан! Потому что как только ты почувствуешь абсолютную власть надо мной, ты просто растопчешь меня и пойдешь дальше!

— Что за бред ты несешь, девочка?

— Это не бред, а ваша мужская сущность! И вчера я в полной мере ощутила ее на себе!

— Кто тебе вбил в голову такие мысли, малышка? Вчера ты всего лишь услышала слова обиженной женщины, к которой я пришел просто поговорить и расставить точки, чтобы все закончить!

— Надеюсь, тебе понравилось расставлять точки?

— Ты меня совершенно не слышишь?

— Не верю ни единому твоему слову.

— Придется поверить. Я никогда тебе не лгал, bella.

— Утром ты сам озвучил о том, что она сделает для тебя, если не сделаю я.

— Это было сказано со злости.

— Очередная чушь.

— А чего ты еще ожидала от меня? Я, черт возьми, до утра не знал, где моя жена и все ли с ней в порядке!

— Хватит, Адриан. Не трогай меня, — опускаю взгляд на ворот его рубашки.

Внезапно накатывает сильнейшая усталость и понимание того, как сильно изматывает эта постоянная борьба.

— Мы еще недоговорили, — берет мое лицо в ладони, снова заставляя тонуть в серых омутах.

— Нам не о чем больше разговаривать, — едва успокоившись, сердце снова начинает заходиться в истерике.

— Сколько еще ты будешь пытаться отталкиваться меня? — сталкивает нас лбами. — Ты прекрасно знаешь, что назад дороги нет. Мы связаны. Крепко. И как только ты отбросишь свое упрямство, мы заживем счастливо.

— Как приторно сладки твои слова, Адриан. Боюсь, у меня от них скоро начнется аллергия, — непроизвольно обхватываю его запястья, закрыв глаза, и ощущаю, как он касается мягкими губами моего виска.

— Как же ты не поймешь, bella, — его голос начинает звучать глубже, волнительней. — Мне не нужна демонстрация твоей внутренней силы, я и так знаю, что ты сильная, и уважаю в тебе это качество. Хватит находиться в постоянном режиме бойца, ты в безопасности со мной. Ты можешь проявлять свою слабость. Довериться мне. Позволить заботиться о тебе.

Из меня вырывается судорожный всхлип, и я сильнее цепляюсь за его запястья.

— Мне страшно, Адриан. Я боюсь сойти с ума, — сбивчиво шепчу, дрожащими губами.

— Не бойся, девочка моя, — забирает в плен сильных объятий, и я льну к нему, крепко обнимая за шею. — Давай сходить с ума вместе, — гладит меня по спине, нежно целуя в висок.

Я ничего не отвечаю. Слов не осталось. Я исчерпала свой лимит борьбы на сегодня. Продолжать сражаться больше нет смысла. Пусть будет как есть.

— Тебе нужно отдохнуть, bella. Ты поспала всего ничего, — ласково шепчет, продолжая обнимать меня.

— А ты сколько спал?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Может, часа два, — почему-то ощущаю вину.

— Ты собираешься продолжить работать? — совсем не хочу, чтобы он возвращался в салон, где одна шлюха пускает по нему слюни.

— Да. Мне еще нужно ответить на пару важных писем. Накопилось много работы, пока меня не было. Я посплю позже, — отходит от меня, и я нехотя разжимаю руки на его шее, где все еще видны следы от моих ногтей, оставленные вчера утром.

— Ладно, — с ужасом осматриваюсь вокруг, увидев, что разнесла всю каюту.

— Я скажу Синтии убраться здесь, — произносит, проследив за моим взглядом.

— Нет, — категорично отрезаю. — Я сделаю это сама. И я хочу, чтобы ты уволил ее, — твердым тоном заявляю.

— Хорошо, сделаю это, как только приземлимся, — протягивает руку, аккуратно проведя большим пальцем по месту, где ссадина. — Слово моей жены — закон, — с нежной улыбкой оставляет короткий поцелуй на моих губах и выходит из каюты.

Глава 26

Мы приземляемся в аэропорту Миконоса ранним утром по местному времени. Чистое голубое небо с ярко светящим солнцем сразу окунают в курортную атмосферу. Как только мы спускаемся по трапу, тело окутывает теплым воздухом, в котором ощущается освежающий запах морского бриза. Делаю вдох полной грудью, желая отпустить тревогу на второй план. Раз уж я оказалась рядом с морем, то должна по полной воспользоваться моментом.

— Устала? — интересуется Адриан, держа мою руку в своей.

— Нет, — мотаю головой, но стараюсь не смотреть на него.

После нашего разговора ощущаю себя как-то странно. Внутри меня сейчас целый ворох противоречий. Я не знаю, как совладать со своими эмоциями. Их слишком много. Со мной происходит что-то странное, необъяснимое, пугающее. И все это лишает покоя.

В полете мне удалось поспать, но даже это не помогло до конца успокоиться. Когда я проснулась, то увидела лежащего рядом Адриана. Он крепко спал и, воспользовавшись моментом, я тихо вышла из каюты и села на свое место, нажав кнопку вызова бортпроводника. Не знаю, зачем я это сделала, но мне ужасно хотелось поставить стерву на место и преподать ей урок. Чтобы в будущем было неповадно распускать слюни на чужих мужей. Брюнетка появилась через минуту, с притворной улыбкой на алых губах.

— Вы что-то хотели, миссис Демитриус? — сука вела себя так, будто ничего не произошло.

— Да.

— Я вас слушаю?

— Подойди поближе, — улыбаясь, попросила я, и ничего не заподозрив, девушка подошла, наклонившись ко мне.

Одним резким движением я схватила ее за заплетенные в пучок волосы, приблизив к своему лицу. Она взвизгнула и чуть не завалилась на стол, успев ухватиться за спинку сиденья.

— Ч-что вы делаете? — захлопала испуганными глазами.

— Послушай меня, бесстыдная шлюха, — процедила я сквозь зубы, выжигая на ее лице дыры. — Тебе никогда не говорили, что облизываться на чужих мужей нельзя?

— Я н-не облизывалась. От-тпустите меня.

— Уверена? А своими сиськами ты просто так перед ним светила? И при первом же зове готова была раздвинуть ноги?

— Мистер Адриан всегда был очень учтив со мной и давно мне нравится.

— Для тебя он мистер Демитриус, сука! — я дернула ее за пучок, и она издала писк, зажмурившись. — И если ты не заметила, то он уже женатый мужчина.

— П-простите меня, пожалуйста, миссис Демитриус. Наверно, я неправильно поняла. Такого больше не повторится.

— Пошла вон! — гневно проговорила я, оттолкнув ее от себя. — И чтобы до конца полета я не видела тебя рядом с Адрианом.

— К-конечно, — поджав хвост, шлюха стремительно ретировалась из салона.

Как и обещал, Адриан озвучил ей про увольнение, как только мы приземлились, и я с триумфальным удовольствием слышала это.

Знаю, что повела себя как чертова собственница и никогда не могла подумать, что могу быть такой. Но в данном случае я постояла за свою ущемленную гордость, зная, что муж все равно этого не увидит. В открытую

У самолета нас встречают на двух машинах, на одной мы едем вдвоем с водителем и еще одним охранником. А в другой только охрана.

Похоже, Адриан не шутил, когда говорил, что я теперь и шагу не ступлю без охраны и начнется это уже на Миконосе. Спорить, ругаться и сопротивляться я не имею никакого желания. Я уже поняла, что это бесполезно. Он все равно сделает так, как ему нужно, а я лишь только сделаю хуже себе.

Спустя пятнадцать минут мы едем по узкой виляющей дороге, и пейзаж постепенно сменяется на горный серпантин с завораживающим видом на кристально чистые воды Эгейского моря. На небе нет ни единого облачка, и голубой цвет кажется неестественным на фоне зеленеющих холмов, серых скал и синей воды. Где-то вдалеке виднеется белоснежная башня маяка с синей крышей и несколько парусников, плавающих на горизонте. Поистине умиротворяющее зрелище, от вида на которое хочется впервые за многие годы замедлиться и никуда не спешить. Ни о чем не думать. Просто жить этим тихим моментом. И даже странно, что я могу ощущать это, находясь рядом с Адрианом.

В тот момент, как думаю об этом, звонит мобильный мужа, и он отвечает на звонок, но я ничего не понимаю в его разговоре с собеседником, поскольку он переходит на греческий. Он становится серьезным, и я замечаю, как нахмуриваются темные брови, а губы сжимаются в тонкую линию, будто ему не нравится то, что он слышит.

Еще через пятнадцать минут мы въезжаем на подъездную дорожку, ведущую к белоснежной двухэтажной вилле, построенную в типичном морском стиле, с решетчатыми окнами и ставнями, окрашенными в бледно-желтый цвет. Здание с плоской крышей, покрытой коричневой черепицей. Фасад с двумя массивными колоннами по обеим сторонам от парадного входа, усеян вьющимися зелеными растениями. Под окнами высажены клумбы с разными цветами, аромат от которых ощущается сразу из открытого окна авто, и я вижу, как вокруг цветков летают разноцветные бабочки.

Выйдя из машины первым, Адриан протягивает мне руку, и я берусь за нее.

— Пойдем, покажу тебе здесь все, — держась за руки, мы идем к дому.

— Мы будем здесь жить?

— Да, а ты против?

— Нет. Ты арендовал целый дом?

— Это дом моей семьи. Когда-то отец подарил его моей матери на их десятую годовщину. Раньше мы каждый год приезжали сюда всей семьей на несколько недель.

— А сейчас?

— После того как матери не стало, мы бываем здесь редко. Но каждый раз, когда я приезжаю в Грецию, я останавливаюсь здесь, — произносит задумчивым голосом, будто для него это место хранит много хороших воспоминаний.

Адриан толкает тяжелую деревянную дверь и пропускает меня первой. Передо мной предстает открытое пространство, и дух захватывает от вида сплошной морской синевы, который открывается из просторной гостиной с высокими арочными решетчатыми окнами до самого пола. Центральные из них служат распашными дверями, ведущими на каменную террасу, и сейчас они открыты, давая возможность в полной мере оценить завораживающую красоту островной природы. Подувший с террасы легкий ветерок приносит с собой запах соленого бриза и непроизвольно делаю глубокий вдох.

Окидываю взглядом светлую гостиную с мебелью в спокойных бежевых и светло-голубых тонах, ловя себя на мысли, что мне здесь нравится. Кидаю взгляд в левую часть помещения и невольно начинаю улыбаться, увидев стоящий у окна белоснежный рояль, сразу напомнивший о тетушке Мэри. На закрытой верхней крышке стоит ваза с цветами, похожими на те, что растут на клумбах перед домом.

Сбоку от нас раздается женские голоса, и я слышу приближающиеся стремительные шаги. Повернув голову, замечаю пожилую невысокую и невероятно миниатюрную женщину в цветастом платье с необычно завязанным платком на голове. За ней спешит женщина моложе, возрастом примерно, как моя мама в похожем одеянии, но только без платка.

Пожилая женщина что-то возбужденно произносит на греческом с улыбкой и подходит к Адриану, обняв и поцеловав в обе щеки.

— Рад тебя видеть, тетя Бель, — муж искренне улыбается, обращаясь на английском.

— А как же я рада, сынок, — тоже переходит на английский с привычным греческим акцентом. — Мы ждали вас позже.

— Получилось выбраться пораньше. Привет, Христин, — переводит взгляд на вторую женщину.

— Привет, Адриан. Добро пожаловать домой, — тепло улыбается.

— Спасибо. Эверин, познакомься с Бель — нашей экономкой и ее дочерью Христин, помогающую ей здесь в качестве горничной, — обнимает меня за талию, и внимательные взгляды обеих женщин сразу устремляются на меня.

— Очень приятно с вами познакомиться, Бель и Христин, — ощущаю, как щеки заливает краской.

— И нам очень приятно, госпожа Демитриус, — женщины переглядываются между собой с загадочными улыбками на лицах.

— Можно просто Эверин.

— Хорошо, госпожа Эверин, — улыбается Бель.

— Нет-нет, без госпожи, пожалуйста.

Женщина поднимает взгляд на Адриана, будто спрашивая разрешения.

— Бель, Эверин не любит всей этой официальности.

— Тогда мне вдвойне понятно почему ты ее выбрал, сынок, — подмигивает Адриану. — Мы с Христин все подготовили. В спальне застелено свежее белье. В гардеробной тоже все на своих местах. Если что-то нужно, смело говорите.

— Спасибо, Бель.

— Мы будем на кухне. Пойдем, дорогая, — берет дочь под руку, скрываясь за поворотом, откуда пришли.

— Пойдем, покажу нашу комнату, — муж снова берет меня за руку, ведя в направлении лестницы с перилами в виде стеклянной перегородки.

Мы поднимаемся на второй этаж, и Адриан заводит меня в одну из четырех имеющихся спален. Помещение оказывается не таким большим, как спальня в нашем доме, но достаточно просторным, с таким же светлым оформлением, как и весь дом. Но интерьер меня мало интересует, а больше всего захватывающие виды, открывающиеся с открытой стеклянной двери, ведущей на небольшой балкон. Ноги сами несут меня туда, и я выхожу, подойдя к деревянным перилам, положив на них руки. Смотрю вдаль на синеющую водную гладь с нескончаемым горизонтом и, кажется, я бы вечно любовалась этим видом.

— Как тебе? — интересуется стоящий за моей спиной Адриан.

— Очень красиво, — едва слышно произношу.

— Я рад, что тебе нравится, — он оказывается близко ко мне, положив руку на талию, и касается губами щеки. — Мне нужно уехать по делам, — делает звучный вдох.

— Хорошо.

— В гардеробной найдешь во что переодеться, — спускается губами к уголку губ.

— Л-ладно, — бросает в жар, когда рука с талии оказывается на моем затылке и сжимает волосы в кулаке.

Подняв лицом к себе, он обжигает потемневшими серыми омутами.

— Веди себя хорошо, bella, — опускает взгляд

— А если не буду? — шепчу, посмотрев на него с вызовом.

Я вижу, как напрягается квадратная челюсть и взгляд становится устрашающим.

— Не советую будить во мне звериную сторону, Рини. Я и так оказался слишком терпеливым к тебе за твою выходку.

— Иди к черту, Ади, — произношу ему в лицо, и в следующую секунду с животным рыком мужские губы накрывают мои, начиная терзать так неистово, что становится невозможно сделать вдох.

Его язык безжалостно орудует во рту, сплетаясь с моим, и это будоражит все нутро. Не сдержавшись, издаю стон и зарываюсь в волнистые волосы, сжав их с той же силой, что и он мои.

Нас накрывает какое-то безумие, и только когда уже откровенно становится дурно, он освобождает мой рот из плена и оттягивает зубами припухшую нижнюю губу.

Этот мужчина — мой личный ад и одновременно рай!

Посмотрев на меня графитовой бездной, он берет мое лицо ладони.

— Как бы мне сейчас ни хотелось оказаться глубоко в тебе, но я должен ехать по важному делу.

Тело бросает в дрожь от одной только мысли его крупного тела, обладающего моим.

— Тогда отпусти меня, — меня злит собственная реакция, и в то же время мне обидно, что он привез меня с собой, а сам сразу же оставляет одну.

— Скучай по мне, малышка, — проводит по губам подушечкой большого пальца и, отпустив, уходит из комнаты, оставив стоять в заведенном состоянии.

Пробыв на балконе еще минут пять и полюбовавшись видами, возвращаюсь в комнату и сразу иду в душ. Освежившись после долгого и утомительного перелета, вхожу в гардеробную и вижу, что она разделена на женскую и мужскую половину. Как и дома в Атланте вещей у Адриана немного. А вот женская сторона оказывается завешена различными вещами моего размера с магазинными этикетками. И что не может не радовать большинство из них в моем стиле. Базовые футболки, шорты, несколько блузок и легких платьев. Но есть среди всего этого несколько вечерних нарядов. Но я на них даже не смотрю, все равно я не планирую никогда такое надевать.

Переодевшись, спускаюсь вниз, заметив двух охранников, идущих через холл и скрывающихся за дверью. Значит, муженек уехал и оставил «нянек» присматривать за мной. Но я все равно не собираюсь никуда выходить без него.

Нарастающий голод заставляет пойти на поиски кухни, и я нахожу Бель вместе с дочерью, общающихся между собой на родном языке в просторном помещении с массивным каменным островом по центру и кухонным гарнитуром оливкового цвета. Как только женщины замечают меня, сразу замолкают.

— Я как раз хотела найти вас и предложить чего-нибудь перекусить. Возможно, вы проголодались? — пожилая женщина тепло улыбается мне.

— Да, было бы здорово.

— Отлично. Сейчас вкусно накормим вас. Христин, накрой в столовой.

— Конечно, мама, — Христин выходит из кухни.

— Спасибо, — благодарю Бель.

— Не нужно благодарить нас. Нам только в радость. Ваш приезд озарил этот дом светом. Когда мы узнали с дочкой, что вы с Адрианом решили провести медовый месяц здесь, то очень обрадовались.

— Медовый месяц? — уточняю, подумав, что мне послышалось, ведь мне была озвучена совершенна другая причина нашего приезда.

— Да, это было такой неожиданной и приятной новостью, что мы сразу разволновались.

— Почему?

— Когда-то этот дом был наполнен любовью, но после того, как в эту семью ворвалось большое горе, все изменилось, — на состаренном лице женщины отражается глубокая печаль.

— Вы про смерть матери Адриана?

— К несчастью, да.

— Как это случилось? — почему-то стало любопытно.

— Разве Адриан не рассказывал вам?

— Только о том, что его матери больше нет. Возможно, ему слишком больно говорить об этом, поэтому я никогда не расспрашивала о подробностях, — приходится немного приврать.

— Вивиана была убита.

— Убита? — становится жутко от услышанного.

— Да, я мало что знаю о том, как именно это произошло. Но это как-то связано с прошлым деда Адриана.

— Это случилось здесь?

— Нет, в Атланте. После этого много лет в этом доме никто не появлялся. Он совершенно опустел, и мы уже думали с Христин, что они продадут его.

— Вот как?

— Да, мы очень надеемся, что все изменится и здесь скоро снова будет царить только любовь и счастье. Вивиана была очень доброй и благородной женщиной. Отец Адриана боготворил ее, — странно слышать такое, ведь Демитриус старший показался мне совершенно холодным и безэмоциональным человеком.

— Спасибо, что поделились со мной. Только не говорите об этом Адриану, пожалуйста.

— Конечно, не скажу.

Наевшись до отвала, я возвращаюсь в комнату и набираю номер сестры, разговаривая с ней больше часа. После чего звоню Агате и расспрашиваю про Мартини, узнав, что с ним обращаются как с настоящим королем.

Глава 27

Оставшийся день провожу на террасе, переодевшись в найденный среди вещей новенький купальник, моего любимого оранжевого цвета и принимая солнечные ванны на удобном плетеном лежаке. Наслаждаюсь приятным моментом спокойствия под гипнотические звуки разбивающихся о камни волн.

После ужина Бель и Христин прощаются со мной, оставляя в доме с охраной, которую я с утра больше не вижу. Но я знаю, что они следят за мной по камерам, расставленным по всему дому, кроме спальни. Адриан уехал с самого утра и даже не звонил. Почти уверена, что сегодня его можно не ждать и почему-то это расстраивает. Мне стоит отпечатать в своей голове несмываемыми чернилами, что наш брак ненастоящий, так мне будет гораздо легче жить и сохранять свое сердце невредимым.

Солнце уже прячется за горизонтом, окрашивая небо в оттенки желто-оранжевого и розового, когда переодевшись в шелковый пеньюар на тонких бретельках пудрового цвета и надев сверху длинный халат из того же комплекта, я вхожу в гостиную. Все пространство залито закатным светом, и это выглядит поистине потрясающе. Ноги сами несут меня к роялю, и, став напротив, провожу пальцами по гладкой полированной поверхности закрытой крышки. Сажусь на круглый крутящийся стул и поднимаю крышку, открыв доступ к черно-белым клавишам. Воспоминания с головой окунают во времена, когда в моей жизни еще была любимая тетушка, и, поддавшись порыву, опускаю пальцы на инструмент, начиная по памяти наигрывать красивую, но немного грустную мелодию из творчества Шопена. Странная печаль, скопившаяся внутри, вырывается наружу, и пальцы все быстрей начинают перебирать клавиши.

Удивительно, как мне удается всего раз сбиться, ведь в последний раз я садилась за рояль лет восемь назад. Ухожу в странное трансовое состояние, наслаждаясь звуками, наполнившими весь дом.

— Не знал, что ты умеешь играть, — пальцы резко замирают, от звука бархатистого голоса

Щеки начинают пылать от смущения. Совсем не ожидала, что он может вернуться так рано.

Как давно он наблюдает за мной?

— Я уже закончила, — собираюсь закрыть крышку и встать.

— Нет, не надо, — на мои плечи опускаются большие теплые ладони, удерживая на стуле. — Поиграй еще, — голос становится глубже с ярко выраженной хрипотцой.

Вернув пальцы на инструмент, снова начинаю играть, но уже другую мелодию, которой, как и предыдущей меня научила тетушка. Руки Адриана все так же продолжают неподвижно лежать на моих плечах, и я ощущаю себя словно в коконе. Его мужественная аура окутывает полностью. Она поглощает окружающее пространство, сузившись до размера нас двоих.

Когда я заканчиваю играть, на мгновенье повисает молчаливая пауза, разбавляемая только шумом морского прибоя со стороны открытых дверей террасы.

— Кто научил тебя играть? — Адриан первым нарушает тишину.

— Тетушка Мэри, двоюродная сестра моей мамы.

— У тебя был хороший учитель, это очень красиво звучит. Ты продолжаешь играть?

— Нет, я не делала это уже очень давно.

— Почему? У тебя определенно талант.

— У меня не сразу начало получаться. Я часто психовала и бросала обучение, но тетушка настаивала, видя во мне потенциал, и со временем я вошла во вкус. Но потом тетя умерла, и Говард начал запрещать мне играть, считая это бесполезной тратой времени. Но я все равно играла ему назло, пока он не приказал убрать из нашего дома подаренной мне тетей рояль.

— Твой отец — настоящий идиот, — он собирает мои волосы и перекидывает на одно плечо, открывая доступ к шее.

Я чувствую, как он наклоняется ко мне и нежно касается носом места под мочкой, пуская мурашки по коже.

— А к-кто в твоей с-семье играл? — голос придает, отдаваясь дрожью.

На доли секунды Адриан прекращает свои манипуляции и не сразу отвечает.

— Моя мама. Она была известной в штатах пианисткой, — снова продолжает сводить с ума, захватив губами мочку.

— Адриан…

— М? — проходится горячим языком.

— Я устала и собиралась лечь спать пораньше, — придумываю нелепую причину сбежать и не поддаться очередному сладостному безумию. Я больше не могу контролировать нарастающие чувства.

— Ляжем вместе, bella, но позже, — резко разворачивает на стуле к себе.

Коленом разводит мои бедра, пристроившись между ними, отчего низ пеньюара задирается, явив взору кружевные трусики. — Я слишком сильно хочу тебя, — поднимает мое лицо за подбородок, заставляя посмотреть в темно-серую бездну.

— Не надо, я не хочу, — шепчу пересохшими губами, утопая в водовороте гипнотических глаз.

— Хочешь, bella, — проводит пальцами по моим губам. — Мы оба это знаем, — внезапно подхватывает меня за талию и усаживает прямо на клавиши.

Гостиную мгновенно заполняет громкий низкий вибрирующий звук, эхом отскакивающий от стен. Охаю, ощутив прижимающийся к промежности каменный пах, и хватаюсь руками за край клавишницы.

Адриан рывком спускает с моих плеч халат, оголяя острые ключицы.

Обхватывает рукой шею, слегка сжимая ее, и блуждает обжигающим взглядом по лицу. Начинаю буквально гореть изнутри, видя в его глазах безумное вожделение, обожание и восхищение.

— Ты как Елена Троянская, Эверин. Если бы ты только дала волю своему очарованию, смогла бы разжигать целые войны за твое расположение, — вторая рука опускается на мое бедро, опаляя кожу горячим прикосновением.

— Во мне нет ничего такого, я просто Эверин.

— Ошибаешься. Я вижу то, чего не видишь ты.

— Хватит ненужной лести, Адриан.

— Никакой лести, я говорю то, что думаю. Мне ни к чему играть в игры со своей женой.

— Я твоя жена только на бумаге.

— Хм… в самолете ты считала по-другому, — рука с шеи поднимается к подбородку.

— У меня было временное помутнение, — сглатываю вязкую слюну, ощущая, как ужасно пересохло в горле.

— Продолжай и дальше обманывать себя, девочка. Твое тело, твой пульс и твои сияющие глаза говорят все за тебя.

— Это всего лишь животные инстинкты.

— Маленькая упрямица, — стремительно наклоняется и с горловым рыком припадает к моим губам, сразу завладевая ртом во властном и требовательном поцелуе.

Его жадный язык находит мой, сплетаясь в бешеном ритме, и реальность покидает мой разум. Низ живота пронзает разрядом тока, и мелкая дрожь проносится по всему телу.

Перестав контролировать себя, зарываюсь двумя руками в мужскую шевелюру, с особой дикостью отвечая на поцелуй.

Резким движением он дергает за бретельки пеньюара, и те не выдерживают, с треском отрываясь. Легкая ткань спадает, задержавшись на талии и обнажая грудь. Розовые камушки сразу твердеют, потеревшись о ткань рубашки, которую так хочется сорвать с него и убрать хоть какое-либо препятствие между нами. Чтобы даже воздух не просочился.

Обе руки опускаются на мои ягодицы и сжимают их, толкая к внушительной эрекции. Стон нетерпения вырывается из груди, и я тянусь дрожащими пальцами к пуговицам рубашки, начав расстегивать их. Пальцы совершенно не слушаются, и я начинаю хныкать, вызывая глухой смешок у Адриана. Он отрывается от моих губ и спускается губами к подбородку. Захватывает его зубами. Покусывает и сразу проходится горячим языком.

Наконец-то, справившись с последней пуговицей, распахиваю полы рубашки и срываю ткань с широких плеч. Прогнувшись в пояснице, звучно выдыхаю, прижавшись налившейся желанием грудью к горячему мускулистому телу.

— Такая отзывчивая малышка, — хрипло шепчет, проводя влажные дорожки от шеи к ключицам.

— Заткнись, — тяжело дышу, проводя кончиками пальцев по рельефным бицепсам.

— Заткнусь, как только займусь твоей сладкой киской, — резко подхватывает меня под ягодицы и поднимает, усаживая на крышку рояля.

Теперь моя промежность находится на уровне его груди, и волнение захлестывает. Он берется за резинку моих трусиков, стягивая их по ногам. Швыряет в сторону, устремив почерневший взгляд прямо на то самое место.

— Ад-дриан? — растерянно хлопаю глазами. — Что ты задумал?

— Тебе понравится, bella, — ухмыляется. — Ляг, — нажимает ладонью мне на грудь, и я подчиняюсь, дрожа от волнительного предвкушения.

Он берет одну мою ногу и начинает покрывать короткими поцелуями место подъема, немного щекоча щетиной нежную кожу. После чего переходит к пальчикам, захватывая каждый губами и лаская языком.

— Оохх… — судорожно выдыхаю, зажмурив глаза от совершенно новых для меня ощущений.

— На меня смотри, bella, — властно требует муж, и я распахиваю глаза, посмотрев на него затуманенным взглядом. — Я хочу, чтобы ты смотрела, как я буду ласкать каждый сантиметр твоего божественного тела.

— Д-да… — шепчу дрожащими губами, обхватив одной рукой свою шею.

— Умница моя, — продолжает сводить с ума, перемещаясь к внутренней стороне бедра, но не переходит грань, переключаясь на другую ножку.

Внизу живота уже настоящий пожар, и тело жаждет большего, заставляя начать ерзать на крышке рояля.

— Адриан… прошу…

— Чего ты хочешь, Рини? Скажи мне, девочка? Я сделаю все, что ты попросишь.

— Прошу…

— Не понимаю тебя, дорогая? — издевается, улыбаясь.

— Ты знаешь, Адриан, — готова начать умолять.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Я хочу твой чертов язык там! — выпаливаю, краснея, и указываю на свою промежность.

— Так бы сразу и сказала. С удовольствием, малышка, — наклоняется, коснувшись языком чувствительного бугорка.

— Ох… даа… — вздрагиваю, судорожно выдохнув от сладостных ощущений движения языка по набухшей плоти.

— Обожаю твой вкус, — муж разводит мои ноги шире и начинает вытворять что-то невообразимое, доводя меня до исступления.

Оргазм приходит быстро и неожиданно, как это часто бывает с этим мужчиной.

Пока меня все еще трясет, он снова подхватывает меня за талию и возвращает на клавиши, которые снова издают громкий звук. Освободившись от остальной одежды, запрокидывает мои ноги себе на плечи и упирается своим возбуждением к входу.

— В глаза, bella, — приказывает, сжимая шею, и в следующую секунду толкается в меня одним резким движением до самого упора.

Из груди вырывается громкий протяжный стон в унисон с глухим хриплым рычанием, и я теряюсь в ощущениях, когда он начинает двигаться, быстро набирая запредельный темп.

Время замирает. Пространство вокруг перестает существовать. Лишь только он. Мужчина, присвоивший себе мое тело. И сумевший пробраться глубоко под кожу, что пугает гораздо больше, чем физическая зависимость.

Запрокидываю голову, ощущая нарастающее напряжение, сигнализирующее о приближении очередной разрядки. Глаза закатываются от блаженства, и я запрокидываю голову, прикусив нижнюю губу. В неосознанном порыве впиваюсь ногтями в мужские ягодицы, и сама двигаюсь ему навстречу, неумолимо подходя к финалу.

— Смотри на меня, Эверин, — хрипит низким басом, сжав мои волосы в кулаке, и я возвращаю взгляд к его лицу. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты будешь кончать для меня, — квадратная челюсть напрягается, и я вижу, как на его лбу вздуваются вены.

Он совершает еще несколько поступательных движений, каждое из которых сопровождается низким звуком клавиш рояля, и через доли секунды меня накрывает безумный оргазм.

— Адриан, о боже! — выкрикиваю, содрогаясь всем телом, и не отвожу глаз от бездонной серой дымки.

— Ты мое совершенство, bella, — опускает мои ноги на изгибы своих локтей и ухватившись руками за крышку стола, фиксирует меня в еще более откровенной позе.

Наклонившись, накрывает мои дрожащие губы поцелуем, продолжая погружаться в меня с не меньшей силой.

Почти не осознаю, когда наступает очередная более интенсивная разрядка. На миг моя душа покидает тело. Усилием воли прихожу в себя, только когда мой муж присоединяется ко мне, излившись прямо на мой живот. Язык становится настолько тяжелым, что я не могу произнести и слова. Тело окутывает приятной негой, и глаза начинают сами собой слипаться.

Словно в тумане осознаю, что Адриан несет меня по лестнице наверх и, оказавшись в нашей спальне, аккуратно опускает на кровать. Глаза закрываются, и я погружаюсь в сонное забвение с пониманием того, как сильно вляпалась.

Глава 28

Открыв глаза, сразу обращаю внимание, что комната погружена во мрак, а значит, за окном все еще ночь. Повернувшись сбоку на спину, понимаю, что лежу на кровати одна. Место Адриана нетронуто, будто он даже не ложился. Насторожившись, откидываю одеяло с обнаженного тела и сажусь, потерев сонные глаза. Часы на прикроватной тумбочке показывают начало четвертого ночи, и я удивляюсь, что проснулась в такое время. Видимо, так на меня влияет разница во времени со Штатами.

Замечаю на кресле лежащий халат, который, к счастью, не был испорчен мужем в порыве страсти в отличие от пеньюара, и надеваю его, завязав пояс на талии. Выхожу из спальни и прислушиваюсь, услышав только удушающую тишину. Пройдя по коридору, ступаю на верхнюю ступеньку и замираю от какого-то звука. Направив взгляд к выходу, замечаю в свете, падающим от луны, Адриана, входящего через главный вход в сопровождении одного из охранников. Он успел переодеться и сменить рубашку на черную толстовку с капюшоном и такого же цвета джинсы, что совсем непривычно видеть.

Повернувшись к мужчине, рост которого, кажется, приближается к отметке больше двух метров, он что-то тихо говорит ему на греческом, и тот молча кивает. Охранник уходит, а Адриан не спешит сдвинуться с места, стоя ко мне спиной.

Собираюсь развернуться и пойти в спальню, но успеваю сделать это услышав:

— Почему не спишь, bella?

— Н-не знаю, — обнимаю себя руками.

Он поворачивается и направляется ко мне. Наблюдаю, как он уверенно поднимается по ступенькам, несмотря на царящий в доме полумрак.

— Пойдем спать, — уставше произносит, поравнявшись со мной.

Берет мою руку в свою и непроизвольно вздрагиваю, ощутив насколько у него ледяная ладонь.

— Где ты был? — послушно иду с ним.

— Нужно было помочь одному другу, — заводит меня в спальню.

— У тебя здесь есть друзья?

— Есть, — подводит меня к кровати, заботливо откинув одеяло. — А теперь спать, bella. Больше никаких вопросов. У нас большие планы на завтра.

Понимаю, что правды от него я все равно не добьюсь, ложусь и кладу голову на подушку, накрывшись одеялом.

Адриан освобождается от одежды, оставив ее на кресле, и ложится рядом, притянув меня к себе. Кладу голову ему на грудь и закрываю глаза, вдыхая любимый мускусный запах.

— Спокойной ночи, Рини, — хрипло шепчет, поцеловав меня в макушку.

* * *

Проснувшись утром первой, не задерживаюсь в спальне, переборов соблазн еще полежать рядом с мужем и позалипать на него, ведь только спящим я могу бесстыдно смотреть, запоминая каждую родинку и морщинку на точеном лице. Быстро приняв душ, нахожу в гардеробной легкое летнее платье на толстых бретелях, цвета морской волны с завышенной талией и расклешенной юбкой до колена, решив надеть его. Несмотря на то что привыкла к шортам и футболкам. Почему-то сегодня захотелось быть более женственной.

Спускаюсь вниз и прошу Христин накрыть сегодня завтрак на террасе. Хочется каждую минуту смотреть на синеющие воды и вдыхать соленый запах. Погода на улице замечательная, и на небе уже ярко светит солнце, поэтому Христин предлагает мне открыть над столом сложенный до этого большой зонт, чтобы не сидеть под прямыми лучами, на что я сразу соглашаюсь. Стоя у края террасы, смотрю вдаль, гоняя в голове хаотичные мысли, которые никак не хотят усмиряться. Такой растерянной я еще никогда себя не чувствовала. В какие-то моменты мне хочется забиться в темном углу и хорошенько прореветься, чтобы никто этого не видел. А в другие я жажду крушить и ломать все вокруг превращая в щепки. Но порой меня одолевает такой жуткий страх, что однажды жизнь так сильно ударит меня о землю, после чего

— Когда подавать завтрак, Эверин? — интересуется горничная, закончив с сервировкой.

— Не знаю, — едва слышно произношу. — Может, уже?

— У вас все в порядке?

— Да… в порядке, — продолжаю стоять неподвижно.

— Может, вы плохо себя чувствуете из-за смены поясов?

— Скорей всего. Спасибо за беспокойство, Христин. Со мной все будет хорошо.

— Если вам что-то нужно, таблетка или травяной чай от головной боли, сразу скажите мне или маме, — заботливый тон женщины вызывает у меня еще большую печаль от осознания, что родная мать никогда так не заботилась обо мне, как чужие люди.

— Спасибо вам. Вы очень добры.

— Не за что, Эверин, — женщина тепло улыбается и уходит, оставив меня одну.

Через десять минут сижу на удобном плетеном кресле перед столом, который буквально ломится от разных видов греческих вкусностей. Здесь и густой йогурт с медом и грецкими орехами, кунжутная булочка с сыром фета и выглядящий не менее аппетитно пирог со шпинатом. Обильное выделение слюны говорит о том, что это все ненадолго останется на столе. Беру ложку в руки и сразу зачерпываю большую порцию йогурта с медом.

— Доброе утро, — не успеваю поднести ложку ко рту, как на террасе появляется Адриан, выглядящий как настоящий Аполлон.

Волосы не до конца высохшие после душа, небрежно уложены, и несколько прядей упало на высокий лоб. На загорелом мускулистом торсе надета белоснежная льняная рубашка с расстегнутыми на груди пуговицами и закатанными до локтей рукавами, демонстрирующими усыпанные венами предплечья. На узких бедрах свободные серые шорты из легкого денима.

— Мгу, — отправляю ложку в рот, отводя глаза и делая вид, что мне безразлично его появление.

Вот только сердце в груди срывается в дикий пляс, и дыхание сбивается, что в очередной раз злит.

— Приятного аппетита, — подходит, и прежде, чем сесть на кресло, стоящее напротив, целует меня в макушку.

Ничего не отвечаю, продолжая пережевывать свой завтрак.

— Что опять не так, bella?

— Не понимаю, о чем ты? — не смотрю на него, взяв кусочек пирога и откусив его.

— Я о твоем настроении?

— А ты ждал, что я расплывусь перед тобой лужицей только потому, что ты привез меня на этот остров?

— Нет, но надеялся хотя бы не видеть недовольства на твоем лице.

— Тогда просто не смотри на мое лицо.

— Если ты злишься за то, что вчера ночью я уезжал, то не стоит.

— Мне плевать, куда ты уезжал.

— Тогда в чем дело?

— Не хочешь рассказать реальную причину моего нахождения здесь? — откидываюсь на спинку кресла.

— Я привез тебя сюда, чтобы познакомить со своими корнями, — непринужденно отпивает кофе из кружки.

— И все?

— И чтобы провести наш медовый месяц, — подтверждает сказанное Бель. — Пришлось отложить его из-за срочной поездки в Бостон. И я очень надеюсь, нам обоим здесь будет хорошо.

— Ты не устал играть в эти игры, Адриан? — смотрю на него с прищуром.

— Что ты имеешь в виду, Эверин? — раскладывает салфетку на своих бедрах.

— Ты так настойчиво пытаешься притворяться хорошим мужем, что уже даже смешно. Не стоит. Я не поведусь на эту уловку.

— Моя дорогая и прекрасная жена, — подается вперед протянув руку ко мне, и касается родинки на скуле большим пальцем. — В том то и загвоздка, что я не притворяюсь. Я искренне хочу, чтобы у нас все получилось.

— Я ненавижу тебя, и это не изменится, — лучшее, что я могу сделать это как можно дольше удерживать эмоциональную дистанцию.

— Ты полюбишь меня, bella. Вот увидишь, — заявляет с полной уверенностью в голосе.

— Зачем тебе это? Я и так уже твоя жена?

— Так, я буду точно уверен, что ты никогда меня не предашь. И это я не о физической измене, она исключена, — тон голоса меняется.

— Это еще почему? Откуда такая уверенность, что я никогда тебе не изменю?

— Ну ты же не захочешь быть виноватой в смерти человека? — он произносит это с такой непринужденностью, что становится жутко.

— А что насчет твоей верности?

— Для меня может существовать только одна женщина — моя жена, которую я выбрал сам.

Не выдержав этой наглой лжи, издаю смешок и под внимательным взглядом серых глаз поднимаюсь со своего места, медленно подойдя к нему. Ему приходится приподнять голову, чтобы смотреть прямо на меня. Подношу руку к мужественному подбородку и провожу кончиками пальцев по жесткой щетине. Очерчиваю линию челюсти, видя, как острые черты лица смягчаются.

— Малышка моя, — хрипло произносит, погладив меня по бедру.

Тянусь к волнистым волосам и убираю пряди со лба, запуская пальцы в густую шевелюру. Наклоняюсь к его лицу и вижу, как его взгляд опускается на мои губы, видимо, ожидая поцелуя.

— Вешай эту лапшу на уши какой-нибудь другой наивной дурочке. Я на эту чушь ни за что не поведусь, — выпрямляюсь, убрав от него руки, и собираюсь уйти с террасы.

Не успеваю сделать и пары шагов, как мое запястье хватают и резко тянут назад. Он берет меня за бедра, раздвигая их, и заставляет сесть на него сверху.

— Чтооо? — судорожно выдыхаю, ощутив промежностью насколько он возбужден. — Какого черта? — опускаю взгляд на бугор под его шортами, впившись ногтями в мужские плечи.

— Видишь, как ты на меня влияешь, Рини? — толкается пахом в меня, властно сжав ягодицы под платьем, и по телу пробегает волна неконтролируемого желания.

— Отпусти меня, — дыхание перехватывает.

— Не могу, — одной рукой удерживает мою шею сзади, приблизив лицом к себе. — Безумно хочу тебя, — рычит мне прямо в губы.

— Адриан… нас могут увидеть, — упираюсь ладошками в грудь и противоречу сама себе, начиная двигаться на нем.

— Я распорядился не мешать нам. Никто не увидит, — всасывает мою губу, проведя по ней языком.

Поддаюсь порыву и, взяв его лицо в ладони, сама целую со всей страстью и несдержанностью, ловя слухом горловое рычание. Поцелуй быстро перерастает в настоящее сумасшествие с покусываниями губ и языков. Мое платье оказывается на полу, куда сразу же летит рубашка мужа. И мы начинаем исследовать тела друг друга жадными прикосновениями. Что-то движет мной, и я сползаю с его бедер и опускаюсь перед ним на колени, касаясь кончиком языка кубиков каменного пресса. Провожу по ним ногтями, и Адриан дергается зашипев.

— Моя дикарка, — гортанно хрипит, сжав мои волосы

Веду пальцами вниз и расстегиваю ширинку, извлекая твердый ствол наружу. Непроизвольно облизываюсь, впервые рассматривая его так близко. Ничего не могу с собой поделать и обхватываю его рукой, начиная двигать вверх-вниз.

Безумно хочется попробовать его на вкус…

— Ммм… bella… — муж глухо стонет, наблюдая за моими действиями потемневшим взглядом.

Вдруг на меня накатывает неуверенность и волнение оттого, что ему может не понравится. Ведь я еще никогда этого делала. Но жажда доставить ему удовольствие, как он доставлял мне пересиливает все сомнения, и я наклоняюсь, захватывая его губами, немного проталкивая в рот. Ощущения непривычные, но не вызывающие у меня отторжения.

— Черт… дааа… малышка, — судорожно выдыхает, усилив хватку на волосах.

Провожу языком от верха до самого основания, будто это самое желанное эскимо на палочке, и сама ловлю кайф от своих действий.

А открытая реакция Адриана подталкивает продолжать, и я снова беру пульсирующее возбуждение в рот, но уже гораздо глубже, удивляясь тому, что у меня даже не срабатывает рвотный рефлекс. Лишь нехватка воздуха заставляет периодически замедляться, чтобы сделать вдох. Но я быстро приспосабливаюсь, начав дышать через нос. Адриан судорожно стонет, с силой ухватившись свободной рукой за подлокотник кресла. Его дыхание становится прерывистым.

— У тебя просто волшебный ротик, bella, но тебе лучше притормозить, девочка, — оттягивает меня за волосы, и я издаю недовольный стон. — У тебя еще будет время им полакомиться, а сейчас иди ко мне, — возвращает меня на свои бедра и безжалостно разорвав трусики, погружает в меня палец.

— Аахх… — стону, ухватившись за спинку кресла.

— Такая влажная, малышка и вся для меня, — достает палец и сразу заменяет его своим внушительным достоинством.

— Дааа, Адриан, — насаживаюсь на него до самого упора, ловя истинное наслаждение от головокружительного ощущения наполненности.

На мгновенье застываю, желая продлить момент, но муж хлестко шлепает меня по ягодице, отчего та начинает гореть.

— Двигайся, bella, — рычит, как настоящий тигр.

Начинаю сразу двигаться в быстром темпе, не сдерживая стонов. Отпускаю тормоза и буквально трахаю своего мужа, наслаждаясь звуками низких горловых стонов. Растворяюсь в нашей дикой близости. Кайфую каждый раз, как опускаюсь на него на всю длину.

Он обхватывает обе груди ладонями, покусывая твердые комочки. Покрывает их поцелуями. Массирует.

— Тебе хорошо со мной в сексе, Рини? — внезапно летит вопрос, и ставшие графитовыми глаза заглядывают в мои.

— Д-да… очень, Адриан, — быстро проговариваю, скача на нем со звонкими звуками шлепков тел друг о друга.

От нарастающего внизу живота мощного напряжения ноги начинают дрожать.

— Помни об этом, девочка, — сжимает мою талию словно тисками и толкается навстречу, доставая до какой-то особой точки. — Потому что других у тебя больше не будет. Только я. Навсегда, — последнее слово слышу словно в тумане, царапая ногтями мужскую грудь.

Выкрикиваю его имя и начинаю содрогаться от сильнейшего оргазма, не сразу поняв, что мы пришли к финалу одновременно.

Обессиленно падаю ему на плечо, хватая ртом воздух. Я чувствую, как быстро вздымается его грудь, и он все еще пульсирует во мне.

— Ты снова кончил в меня, — возмущенно шепчу дрожащими губами.

— Сама виновата, нечего было так отчаянно скакать.

— Ты сволочь.

— Твоя сволочь, — нежно поглаживает меня по спине, и я закрываю глаза, желая, как можно дольше оставаться в его сильных объятиях.

Глава 29

Адриан

Нас обоих все еще потряхивает от испытанного дикого оргазма. Прижимаю жену к себе, вдыхая, как настоящий токсикоман ее цитрусовый запах, смешавшийся с запахом секса. Наши сердца быстро бьются в унисон. Дыхание постепенно выравнивается.

Вот это скачки она мне устроила, да еще и после такого крышесносного минета. Ее умелый ротик вытворял со мной, то, отчего я чуть не кончил как гребаный подросток. В какой-то момент чертовы мысли о том, что она не только со мной это вытворяла, но и со своим бывшим любовничком вызвали неконтролируемую злость. Пришлось задвинуть бессмысленную ревность куда подальше. Всегда думал, что это отвратительное чувство мне совсем несвойственно, но после появления в моей жизни белокурой бестии я в полной мере ощутил его на себе.

— Ты недоела свой завтрак, bella, — целую ее в обнаженное плечо, подав с пола платье.

Очередное порванное мной белье, прячу в карман шорт. Не знаю, откуда взялась эта странная тяга рвать на ней одежду, но, кажется, я вошел во вкус.

— Мне нужно в душ, — отстраняется, вставая с меня, и я замечаю, как все еще дрожат ее ноги.

Она надевает платье через голову, поправив юбку.

— Доешь, а потом сразу пойдешь в душ. Ты должна быть сыта, — застегиваю ширинку.

— Почему? — возвращается на свое место, сразу взяв недоеденный кусок пирога.

— У нас будет насыщенный день.

— Мы куда-то поедем? — откусывает пирог, с аппетитом поедая его.

— Да.

— Куда? — спрашивает с набитым ртом, и это ее подростковая непосредственность вызывает внутри теплые чувства. Одна из ее черт, которая привлекла меня когда-то.

А еще я стал чаще улыбаться, как только эта девушка появилась в моей жизни. Вчера, когда слушал ее игру на рояле, улыбка не сходила с моего лица. Знакомые звуки окунули в приятные воспоминания. Я будто оказался намного лет назад в той самой гостиной в один из наших семейных вечеров. Когда-то за тем же роялем сидела моя мать и играла красивую классическую мелодию, а отец стоял, облокотившись о крышку, и слушал, не сводя с нее глаз, пока мы с сестрой играли на ковре в какую-то игру.

— Потом узнаешь. Считай это очередным свиданием.

Вижу, как зеленые глаза сразу загораются и уголки все еще распухших губ приподнимаются.

— Ладно.

— Ешь, bella, — сам принимаюсь за еду, параллельно любуясь дерзкой красавицей, и ловлю себя на мысли, что это, пожалуй, один из лучших завтраков за последние много лет.

Через час выходим из дома, и охранник, ожидающий нас у машины открывает дверь. Помогаю Эверин забраться и сам сажусь рядом.

— Почаще носи платья, они тебе очень идут, — отвешиваю искренний комплимент, и моя жена лишь фыркает, отвернувшись к окну.

Я вижу, как на щеках появляется милый румянец и меня всегда умиляет ее смущение.

— Тебе понравились вещи, которые я попросил купить для тебя? — беру ее руку в свою, поцеловав тыльную сторону.

— Ты зря потратился, я могла взять и свои вещи. А некоторые я точно никогда не надену, — как я успел понять, принимать подарки она совершенно не умеет также, как и комплименты.

— Какие?

— Вечерние платья.

— Как раз сегодня вечером у тебя будет повод надеть одно из них.

— С чего бы это? — поворачивается ко мне, прищурив

— Мы приглашены на праздничный банкет по случаю семидесятилетнего юбилея мэра Миконоса.

— Ты знаком с мэром?

— Наши семьи дружат много лет.

— Не думаю, что мне стоит ехать с тобой.

— Стоит, bella. Ты моя жена, и должна сопровождать меня на всех светских мероприятиях.

— Я ненавижу все эти пафосные сборища, — кривится, открыто выражая свое негодование.

— Я знаю, но мы должны там быть. Я обещаю, что мы не будем задерживаться надолго.

— Как знаешь, Адриан. Отказаться ты мне все равно не позволишь и потащишь силой, как это сделал, привезя сюда, — снова отворачивается от меня.

— А тебе здесь так не нравится, bella? — возвращаю ее лицом к себе за подбородок.

Она не сразу отвечает, задумчиво блуждая взглядом по моему лицу.

— Нравится. Но это всего лишь первое впечатление.

— Уверен, твое впечатление не изменится, — провожу подушечкой большого пальца по родинке рядом с губой.

Постоянно касаться ее стало какой-то особой потребностью.

— Хм… посмотрим, — нарочито дерзко заявляет, вызывая у меня смех.

— Ты очень забавная, Рини.

— Забавно — смешная или забавно-придурковатая? — сводит светлые брови на переносице, и я уже откровенно хохочу.

— Не уверен. Пожалуй, и то и другое, дорогая, — целую ее в лоб.

* * *

Через пятнадцать минут нас привозят к месту назначения, и когда мы выходим из машины, Эверин сразу направляет взгляд на бескрайнюю бирюзовую водную гладь с деревянным пирсом, тянущимся от песчаного берега на метров тридцать. Охранник обходит кузов и, открыв багажник, передает мне нашу экипировку.

— Зачем мы сюда приехали, Адриан? — жена кидает на меня вопросительный взгляд, прикрываясь рукой словно козырьком от яркого солнца.

— Сначала надень это, — протягиваю ей гидрокостюм ее любимого оранжевого цвета и черные коралловые тапочки.

Она опускает взгляд на экипировку, и на доли секунды замирает, а в глазах отражается замешательство.

— Мы будем серфить?

— Нет, — смеюсь. — Если ты не заметила, здесь нет больших волн.

— Кататься на сапборде?

— Хватит гадать, bella. Переодевайся, — взглядом даю знак охраннику отвернуться, чтобы моя жена смогла спокойно переодеться.

Больше ничего не спрашивая, Эверин переодевается, и я делаю тоже самое, оставив наши вещи на заднем сиденье внедорожника.

— Пойдем, — протягиваю ей руку, и она берется за нее, следуя за мной к пирсу, на котором нас уже ждут.

— Что это за место? Здесь совсем нет людей.

— Это один из немногих диких пляжей на острове. Я нашел его шесть лет назад.

— Если он дикий, то откуда здесь пирс?

— Я договорился о его постройке с местных муниципалитетом.

Мы ступаем на пирс и идем, держась за руки. Грудь переполняет приятное трепетное чувство оттого, что я показал это место Эверин, ведь больше никто из моих близких о нем не знает. Раньше я всегда приезжал сюда один. Можно сказать, это мое место силы.

— Здесь очень живописно и умиротворенно. Отличное место для перезагрузки, — констатирует жена.

— Я рад, что тебе нравится.

— Это то, о чем я думаю? — Эверин замечает впереди то, что я для нас приготовил, и красивое лицо озаряет широкая улыбка.

— Да, bella. Мы будем кататься на гидроциклах.

— Ух ты! — нетерпеливо потирает ладони.

— Ты когда-нибудь каталась?

— Никогда, — мотает головой.

— Значит, очередное «впервые» со мной? — смотрю сверху вниз на весь спектр эмоций, который отражается в сияющих изумрудных глазах.

— Кхм… очередное, — ее голос звучит иначе, и я замечаю, как она густо краснеет, нервно заправив прядь волос за ухо.

Интересно, что на этот раз ее смутило?

Но выяснять уже нет времени, мы как раз подходим к краю пирса, где нас встречает мой человек, передавая ключи от скутеров и спасательный жилет для Эверин.

— Надень это, — протягиваю жилет жене.

— Не нужно, он будет только сковывать меня.

— Я сказал, надевай, Эверин.

— А ты сам почему без жилета?

— Потому что я делал это уже сотню раз.

— Я отлично вожу скутеры и байки, не вижу большой разницы с водным мотоциклом.

— Как знаешь, — впервые решаю не настаивать, не желая накалять обстановку. Взрывной характер моей жены может проявиться в самый неподходящий момент.

Помогаю ей сесть, показывая управление, которое на самом деле совсем несложное.

— Все поняла? — уточняю.

— Все элементарно.

— Далеко от меня не отъезжай и будь всегда в поле зрения, — меняю тон на более серьезный.

— Поехали уже, — заводит движок.

— Нетерпеливая, — качаю головой и сажусь на свой гидроцикл.

— Ну что, посмотрим кто быстрей? — с алчной улыбкой произносит строптивица и газует, уезжая вперед.

— Потише, шустрая! — смеюсь, газуя за ней, но мои слова вряд ли слышны.

Догоняю жену, и она поворачивается ко мне, вся светясь от счастья.

— Это мега круто, Адриан! — кричит, объезжая меня по кругу и едва не сталкиваясь со мной.

Когда дело касается адреналина, моя жена становится абсолютно неуправляемой.

— Лучше, чем на твоем стареньком скутере? — ездим по плавной зигзагообразной траектории.

— Эй, не обзывай моего верного коня. Он служил мне верой и правдой не один год.

— К твоему сведению, твой верный конь мог убить тебя в любой момент на дороге. Мои люди проверили его и там нужно менять чуть ли не половину деталей.

— Ни хрена подобного!

— Ты снова за свое? — виляю задом гидроцикла, обливая жену за ее грязные ругательства.

— Ах так? — делает резкий рывок, обливая меня в ответ, и уезжает вперед, выдавливая газ на максимум.

Жена стремительно отдаляется от меня и закатив глаза, еду за ней. Обращаю внимание, что чем дальше от берега мы уезжаем, тем выше становятся волны, хотя их не было видно с большого расстояния. Гидроцикл начинает буквально подпрыгивать на волнах, но я как опытный водитель смогу справиться, в чем я не уверен насчет своей бесстрашной жены. И как только я думаю об этом, замечаю, как гидроцикл Эверин кидает на волну и тот летит боком, ударяясь о другую волну, сбрасывая жену с сиденья.

— Эверин! — кричу и пытаюсь выдавить из движка все, что только можно.

Сердце бешено колотится в груди, и чувство страха холодным змеем бежит по позвоночнику. Когда подъезжаю к дрейфующему пустому гидроциклу, начинаю судорожно искать жену глазами. В метрах пяти замечаю брызги и то, как светлая макушка уходит под воду.

Без раздумий ныряю и с такой силой перебираю ногами и руками, что доплываю до жены меньше чем за минуту. Она барахтается под водой с видом полного ужаса на лице, и я подхватываю ее за талию, стремительно выталкивая на поверхность. Эверин делает глоток воздуха и заходится сильным кашлем, успев наглотаться воды. Цепляется за меня, как за спасательный круг, царапая шею ногтями. Ее лицо красное, а в округлившихся глазах все еще плещется

— Все хорошо, малышка. Ты в порядке, — пытаюсь успокоить ее, крепко прижимая к себе. — Дыши, Рини. Дыши, девочка, — глажу ее по спине.

Медленно подплываю к своему гидроциклу, и Эверин хватается за край подножки. К счастью, кашель быстро заканчивается и хрупкое тело начинает бить мелкая дрожь. Ставлю руки по обеим сторонам от нее, давая понять, что она в безопасности. Сжимаю челюсти, начиная не на шутку злиться.

— Почему не сказала, что плавать не умеешь, глупая?! — повышаю голос.

— Ты не спрашивал, — произносит осипшим голосом, и я осознаю, что моей вины в произошедшем не меньше.

— Тогда жилет должна была надеть! Какого черта ты вытворяешь, Эверин?! Жить надоело?! — кричу, уже не контролируя себя.

— Не надоело. Я не собиралась падать в воду, — обиженно бухтит отворачиваясь от меня.

— Не собиралась она! Что ни день, то приключения ты мне устраиваешь!

— Ну так разведись со мной.

— Даже не надейся, bella. Назад поедешь со мной. Сама забраться сможешь? — заставляю себя успокоиться.

— Смогу, — упирается на руки, и я придерживаю ее за попку, подталкивая вверх.

Как только она оказывается на сиденье, забираюсь следом и сажусь за руль. Прежде чем поехать, поворачиваюсь к ней.

— Сильно испугалась? — заглядываю в покрасневшие зеленые глаза.

— Н-нет, — рвано произносит, и я замечаю, как начинает дрожать нижняя губа, сигнализируя о то, что она вот-вот расплачется.

— Иди ко мне, — хватаю ее за предплечье и тяну к себе, усаживая на бедра к себе лицом.

Она прижимается ко мне своим миниатюрным дрожащим телом и уткнувшись в шею, начинает в голос плакать.

— Ты в безопасности, маленькая, — забираю ее в плен своих объятий. — Все хорошо, — глажу ее по мокрым волосам.

Впервые вижу ее такой уязвимой, а значит, моя жена действительно перепугалась.

Просидев минут пять, пока Эверин окончательно не успокаивается, пересаживаю ее назад, приказав крепко держаться за меня.

Почти весь путь до дома в машине она молчит, отвернувшись от меня и виновато опустив плечи. Но я тоже не могу избавиться от чувства вины, подвергнув ее опасности.

— Ты как? — обращаюсь к ней, пригладив спутавшиеся светлые пряди.

— Нормально, — сипло произносит и поворачивается ко мне, посмотрев мрачным взглядом.

— Прости, это я виноват.

— Ты не виноват. Просто я переоценила себя.

— Мне даже в голову не пришло, что ты можешь не уметь плавать.

— Кажется, не только я себя переоценила, — на пухлых губах появляется печальная улыбка.

— Да уж… такая у нас семейка странная, — убираю с ее щеки прилипшую влажную прядь.

— Можно больше без свиданий на воде?

— Можно, bella, — хрипло смеюсь, вот только внутри до сих пор бушуют отголоски страха.

Глава 30

Эверин

Когда мы подъезжаем к дому, я все еще нахожусь в каком-то странном коматозном состоянии. До сих пор не могу забыть тот животный ужас, что испытала, когда начала тонуть. Все мои попытки выплыть на поверхность были бесполезны. В панике я просто барахталась как оглушенная рыба, а потом ушла под воду, и в те секунды вся моя короткая и никчемная жизнь пронеслась перед глазами. Мне стало дико жаль, что я так и не успела осуществить свою мечту. Не сделать что-то по-настоящему важное. Я уже стала откровенно захлебываться и не сразу осознала, что Адриан вытянул меня на поверхность. Адреналин барабанил в висках. Сердцебиение разрывало грудную клетку. Горло саднило от попавшей соленой воды, и меня накрыл удушающий кашель. Тело так сильно трясло, хоть вода была как парное молоко, что зуб на зуб не попадал. Больше никогда не желаю испытывать что-то подобное, и теперь даже наш бассейн дома в Атланте буду обходить стороной. Боязнь воды мне обеспечена надолго.

На пороге виллы нас встречает улыбающаяся Бель, но как только она видит меня, улыбка сразу уходит с лица экономки.

— Что случилось? — встревоженно осматривает меня, едва передвигающую ногами рядом с Адрианом, который обнимает меня за плечи.

— Все в порядке, Бель, — отвечает за меня муж, а я лишь грустно улыбаюсь женщине.

Пережитый стресс совершенно лишил меня сил, и хочется просто лечь, и уснуть крепким сном.

— Может, что-нибудь нужно? Я могу заварить травяной чай.

— Если только твой фирменный успокаивающий настой, — Адриан продолжает придерживать меня, ведя к лестнице.

— Конечно, сейчас сделаю.

Заведя меня в спальню, муж помогает освободиться от одежды и заботливо накрывает одеялом.

— Мне остаться с тобой?

— Не нужно. Я просто немного посплю.

— Тогда я поработаю в кабинете, — целует меня в лоб, направляясь на выход из комнаты.

— Адриан, во сколько мы приглашены на банкет? — задаю вопрос, и он оборачивается, стоя в дверях.

— К восьми. Я сообщу мэру, что мы не сможем приехать.

— Не нужно. Я отойду к этому времени.

— Уверена?

— Да.

— Ты ведь не хотела ехать?

— Если для тебя это важно, то я не против, — считаю, что после того, как он спас мне жизнь, я обязана хоть чем-то отплатить ему.

— Спасибо, bella.

* * *

Из двух вечерних платьев что есть в гардеробной, я выбираю то, которое глубокого алого цвета.

Мое первое в жизни вечернее платье. И еще одно «впервые» в копилку с мужем.

Фасон сдержанный и в то же время элегантный, с квадратным вырезом и прямым приталенным силуэтом, подчеркивающим достоинства фигуры, но не выпячивающий их напоказ. Юбка из легкого шифона с завышенной талией ниспадает до самого низа, а на бедре имеется разрез.

К платью я нахожу бежевые лодочки, к моему сожалению, на высоком каблуке, и остается надеяться, что я смогу нормально в них передвигаться, не сломав себе нос.

Христин вызывается помочь сделать мне прическу, признавшись, что в молодости мечтала стать стилистом по прическам, но, получив профильное образование, отработала всего несколько лет. Оставив часть волос распущенными и завив их крупными локонами, остальные заплетает в необычные косы. Переплетает их между собой, закрепляя на затылке невидимками. С такой прической я выгляжу как самая настоящая героиня греческого эпоса, и мое тату на руке смотрится очень символично. Невольно вспоминается сравнение Адриана меня с Еленой Троянской, женщиной, которая по преданию считалась самой красивой и не имела себе равных.

С макияжем все гораздо сложней, ни я, ни Христин в нем не сильны, и я решаю, что просто подкрашу глаза черными стрелками и нанесу на губы помаду под цвет платья.

Перед выходом из комнаты, оставшись одна, бросаю последний взгляд на себя в зеркало, на мгновенье замерев оттого, что вижу. Я смотрю сейчас на совсем другую Эверин. Не на ту девушку с подростковой небрежностью в одежде и всегда без макияжа, а

Ощущая странное трепетное волнение, я выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице, чтобы найти Адриана и сказать, что я уже готова. Знаю, что он в кабинете снова решает какие-то важные вопросы. Стуча каблуками по дорогому паркету, подхожу к двери и не успеваю открыть ее, как из кабинета выходит мой муж.

Дыхание перехватывает оттого, как шикарно он выглядит. На нем идеально сидящий угольно-черный смокинг с белоснежной сорочкой под пиджаком и бабочкой на шее. Темные с серебристыми прядями волосы аккуратно уложены с боковым пробором, что придает его образу еще большего шарма. Мой муж — настоящее воплощение статности и первородной мужской сексуальности.

Пока я откровенно рассматриваю его, не замечаю, как он делает тоже самое, застыв на месте.

— Привет, — произношу, ощущая, как щеки заливает краской.

— Привет, — чувственные губы расплываются в загадочной улыбке, а в холодных глазах отражается что-то неведомое мне, и я не могу понять, нравится ли ему то, что он видит.

Ловлю себя на мысли, что хочу знать, как ему такая я, но спросить не решаюсь.

— Как ты себя чувствуешь? — медленно, словно хищник приближается ко мне, постепенно окутывая своей сильной и волнующей энергетикой.

— Нормально. Я готова ехать, — нервно тереблю пальцами юбку платья.

— Не совсем готова, — подходит ко мне, став почти вплотную, и даже на каблуках мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. В нос бьет его манящий запах, и я незаметно вдыхаю его полной грудью.

Внимательно наблюдаю, как он достает из внутреннего кармана маленькую черную бархатную коробочку и открывает ее. Внутри оказываются небольшие изящные серьги-гвоздики со сверкающим красным рубином по центру в виде капельки, обрамленным мелкими белыми кристаллами. Почему-то этот жест внимания вызывает у меня противоречивые чувства, и не потому, что я считаю это пустой тратой денег, а потому что после каждой отцовской измены в маминой многочисленной коллекции появлялось новое украшение. Растерянно моргаю, не зная, что сказать на подарок.

— Отлично подойдут к твоему платью, — не дождавшись от меня ответа, он достает серьги и подносит к моим ушам, в которых нет никаких украшений. На мне в принципе из украшений только обручальное кольцо.

— Откуда ты узнал, что я надену красное? — стараюсь отбросить негативные мысли.

— Потому что ты огонь, а красный — это цвет пламени, — застегивает одну из сережек.

— Ты что поэтом заделался? — привычно отшучиваюсь.

— Для тебя я могу стать кем угодно, bella, — смеется, справляясь со второй застежкой.

— Хм… я запомню это.

— Умница, — целует меня в щеку. — Пойдем, — обнимает за талию, ведя к выходу.

На улице нас уже ждет машина, и охранник открывает нам дверь. Как только оказываемся в салоне, машина выезжает с территории виллы, везя нас по вечернему острову, усыпанному огнями.

В следующий момент чувствую большую ладонь мужа на своем бедре, выглядывающим из-под разреза и вздрагиваю, когда он наклоняется к моему уху.

— Безумно хочу тебя прямо в этом платье, — хрипло шепчет, обдавая кожу горячим дыханием, и меня бросает в жар.

— Не сейчас, Адриан, — отбрасываю его руку, посмотрев на сидящих спереди мужчин.

— Мы можем поднять перегородку, — подносит руку к моей шее, нежно обхватив ее и дыхание перехватывает.

— Я сказала, нет, — нервно отвечаю. — Я столько времени потратила на этот чертов макияж, а Христин так старалась сделать мне прическу, что я не собираюсь сейчас это все портить.

— Аргумент засчитан, Рини, — разочарованно выдыхает, убрав руку с шеи. — Но сегодня я обязательно сделаю это в нашей спальне. Отмазаться уже не получится, bella, — берет мою руку в свою и целует в центр ладошки, щекоча колючей щетиной.

Я и не собиралась отмазываться, потому что сама этого дико хочу. И даже не откажусь повторить на рояле.

Очередное осознание того, что я постоянно и до ломоты в теле хочу своего мужа, выбивает почву из-под ног. Я никогда не была голодной до секса. Порой мне хватало всего нескольких раз в месяц, а иногда и реже. Когда-то я читала одну статью в интернете про сексуальную конституцию человека и решила, что у меня она слабая. Но теперь я даже не знаю, к какой категории себя относить. Кажется, я совершенно не знала собственное тело, и именно Адриан открыл его для меня.

Через двадцать минут мы приезжаем в один из элитных районов на западе острова, где с двух сторон вдоль асфальтированной дороги, словно топ-модели на кастинге за звание лучшей, выстроились шикарные особняки. Каждый выглядит величественней другого, и я невольно кривлюсь от вида всей этой кричащей роскоши. Когда-то я бежала от всего этого, но судьба клешнями притянула меня обратно. Вот только я в очередной раз убеждаюсь, что такая жизнь не для меня. Мне претит эта пафосность и праздность. Где-то в мире люди голодают и готовы убить за кусок хлеба, а всем этим снобам за дверями своих дорогих хором глубоко плевать. Мне вдруг захотелось вернуться домой в Атланту. В мою маленькую квартирку вместе с Мартини и продолжать, как и раньше помогать в приходе.

— Bella? Все в порядке? — летит вопрос от мужа, и я поворачиваюсь к нему, увидев, как он смотрит на мои плотно сжатые кулаки.

Я и не заметила этой непроизвольной реакции.

— Да, — отвечаю, натянув улыбку.

— Обещаю, мы будем там недолго, — проводит большим пальцем по моей щеке.

— Ладно.

Водитель сворачивает с дороги и проезжает через кованые ворота, ведущие на огромную зеленую территорию. Перед нами предстает ухоженный газон с аккуратно подстриженными кустами и деревьями, подсвеченными садовыми светильниками. Резные фонтаны замысловатых форм с журчащей водой разбавляют статуи греческого пантеона. И словно главное божество над этим всем возвышается белоснежный трехэтажный особняк с обилием элементов античного стиля архитектуры в виде колонн. У величественного парадного входа с широкой мраморной лестницей приезжающих гостей встречает два охранника в строгих костюмах, проверяя списки приглашенных.

Припарковавшись рядом с множеством других машин, водитель глушит мотор, и охранник выходит, чтобы открыть дверь Адриану. Муж выходит и подает мне руку, за которую я берусь своей холодной и дрожащей.

— Готова? — внимательно смотрит на меня сверху вниз, успокаивающе поглаживая тыльную сторону руки большим пальцем.

— Да.

Охрана мэра сразу узнает Адриана и пропускает нас в дом даже без проверки списков.

— Видимо, ты часто здесь бываешь? — высказываю свое видение, входя в дом, в котором все пропитано роскошью.

Отполированные до блеска деревянные полы из дорогой породы сверкают в вечернем свете. Стены,

— Наши семьи дружат уже очень много лет, и каждый раз, приезжая сюда, я стараюсь заезжать к Софронису.

— Как по мне, так это место выглядит как типичное сборище кучки надменных снобов.

— Знаю, но тебе лучше не говорить этого хозяину.

— Я все равно не знаю греческий.

— Он отлично знает английский.

— Тогда я не могу ничего обещать, — ухмыляюсь, желая унять нарастающее внутри напряжение.

— Знаю, что для тебя это почти невыполнимая задача, но давай сегодня без приключений, bella, — приобнимает меня за талию, притягивая к себе и целуя в висок.

— Ладно, расслабься, приятель, — хлопаю его по плечу. — Обещаю быть пай-девочкой.

— Ты невыносима, — смеется глубоким бархатистым смехом, пускающим мурашки по коже.

— Как я должна буду к нему обращаться?

— В Греции принято вместо наших «мистер» или «миссис», говорить «господин» или «госпожа». Фамилия Софрониса Каллас.

Мы входим в главную гостиную, где проходит основное празднование. Шведские столы ломятся от всевозможных закусок и блюд высокой кухни. На отдельном столе возвышается пирамида из бокалов, наполненных шампанским. Рядом специальный фонтан со стекающим каскадом растопленным шоколадом и палочки с наколотой на них клубникой и нарезанными бананами. У стены слева за большим черным роялем играет пианист, и ему подыгрывает небольшой оркестр, состоящий из скрипки, виолончели и саксофона.

Спереди раздается мужской голос, и я замечаю, как сквозь толпу гостей высокий мужчина машет рукой, произнося имя Адриана.

— Пойдем, познакомлю тебя с виновником торжества, — ведет меня, огибая гостей.

Мужчина стоит в компании ухоженной и статной женщины возрастом примерно, как Бель и оба приветствуют моего мужа с широкими улыбками что-то говоря на греческом.

Я уже начинаю подумывать над изучением этого языка, чтобы не чувствовать себя дурой.

— Софронис, Пенелопа познакомьтесь с моей женой Эверин, — внезапно мой муж переходит на английский и на меня устремляются оценивающие взгляды.

— Добро пожаловать в наш дом, Эверин, — обращается ко мне женщина с теплой улыбкой, видимо, являющаяся женой именинника.

— Адриан, твоя жена прелестна, — вступает Софронис с нескрываемым восхищением, рассматривая меня. — Добро пожаловать, Эверин. Семья Адриана и наша семья. Вам всегда будут рады в этом доме.

— Спасибо, это честь для меня. Господин Каллас, позвольте поздравить вас с юбилеем и пожелать всего наилучшего, — изо всех сил стараюсь быть учтивой, хоть это дается очень непросто.

— Благодарю вас, дорогая. Надеюсь, вам нравится в наших краях?

— Да, Миконос очень красив.

— А в Афинах вы бывали?

— Еще нет.

— Адриан, ты просто обязан свозить свою жену в нашу древнюю столицу.

— Обязательно свожу, Софронис.

— Отлично. Нам нужно еще встретить остальных гостей. Не скучайте, дети.

— Конечно, Софронис. Я не дам своей жене заскучать, — ухмыляется, крепче прижав меня к себе за талию.

— Не сомневаюсь, все-таки у вас медовый месяц, — подмигивает. — Еще увидимся, сынок, — хлопает Адриана по плечу. — Эверин, были рады знакомству.

— Я тоже очень рада, господин Каллас.

— Пойдем, дорогая, — подставляет локоть своей жене.

— До свидания, Эверин, — женщина прощается со мной, дружелюбно улыбнувшись.

— До свидания, госпожа Каллас, — хозяева скрываются в толпе, и мы снова остаемся вдвоем.

— Ты отлично справилась, — Адриан, проводит по моей пояснице вверх теплой ладонью, поднявшись к шее и слегка помассировав ее.

— Это было непросто, — едва не стону оттого, как же это приятно.

— Верю. Как насчет бокала шампанского?

— Очень не помешает.

— Сейчас принесу. Никуда не убегай, малышка, — хрипло шепчет, коснувшись носом моей скулы и даже такое короткое прикосновение вызывает в моем теле целую бурю ощущений.

Мой муж сделал меня помешанной нимфоманкой.

* * *

Почти полтора часа проходит после нашего приезда, и я уже хочу поскорей уехать отсюда. К нам постоянно кто-то подходит и заводит беседу с Адрианом. Кто-то интересуются моим свекром и спрашивают, когда он приедет на Миконос, на что Адриан отвечает вежливо отстраненно, что ему это неизвестно.

В какой-то момент рядом с нами снова появляется именинник, но уже без жены.

— Хорошо, что я нашел тебя, Адриан. Пока ты не уехал, мне нужно обсудить с тобой один важный вопрос. Это не займет много времени, — переводит взгляд на меня, тепло улыбнувшись.

— Ты не против, дорогая? — муж обращается ко мне.

— Конечно, не против, — на языке крутится совсем другой ответ, ведь это значит, что сейчас он оставит меня совсем одну среди общества, где мне не место.

— Будь здесь и никуда не уходи. Я скоро вернусь, — целует меня в щеку и уходит с Софронисом.

Взяв со стола второй по счету бокал, отхожу к стене, чтобы быть немного в стороне от всех. Вслушиваюсь в звуки классической музыки, играющей оркестром.

Когда спустя полчаса Адриан не возвращается, я уже откровенно начинаю умирать от скуки. Ноги гудят в новых туфлях, и я сейчас многое отдала бы, чтобы разуться и ходить босиком. Осушаю третий бокал до дна, уже ощущая легкое головокружение. Настроение на нуле и обязательно устрою мужу взбучку за то, что он так надолго оставил меня одну.

Наконец-то, замечаю макушку Адриана среди гостей. Мой муж ищет меня глазами, и я уже собираюсь поднять руку и помахать ему, но в этот момент к нему подходит какая-то молодая и очень привлекательная шатенка с томной улыбкой на пухлых губах и обнимает моего мужа, поцеловав в обе щеки. И тот, как ни странно, обнимает ее в ответ, обхватив двумя руками стройную талию. После чего окидывает ее с ног до головы восхищенным взглядом, что-то сказав. Та смеется, положив руку ему на грудь, и начинает что-то оживленно рассказывать. Адриан неотрывно смотрит на нее, и я прекрасно знаю этот взгляд. Знаю, что за ним стоит.

Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. В груди начинает так сильно жечь, что, кажется, я сейчас вспыхну как факел и сгорю на глазах у всех. Дыхание сбивается, и пульс выбивает чечетку. Гнев и разочарование. Это все, что я сейчас ощущаю, видя, как мой муж откровенно раздевает другую женщину глазами.

А я ведь почти успела поверить в то, что я для него единственная, и думала дать нам шанс.

— Мерзавец! — беззвучно проговариваю сжатой челюстью.

Не хочу смотреть, но все равно делаю это, мучая себя. Невыносимая боль скапливается в зоне солнечного сплетения, и каждый вдох приходится делать с большим усилием, чтобы

В следующую секунду женщина подносит руку к лицу моего мужа и проводит пальцами по щетине, как делала утром я. Адриан никак не реагирует, но и не одергивает ее руку, и я больше не могу это выносить.

Дрожащей рукой ставлю пустой бокал на стол и сдвигаюсь с места, желая, как можно скорей уйти. Как назло, каблуком туфли цепляюсь за что-то и, больно подвернув лодыжку, лечу носом вперед. Но не успеваю приземлиться, как кто-то хватает меня сильной хваткой за предплечье и возвращает назад. Охаю от боли в ноге и подняв взгляд, встречаюсь с черными как ночь парой глаз.

Незнакомец что-то спрашивает на греческом, но я непонимающе мотаю головой.

— Простите. Я не говорю по греческий, — сбивчиво произношу.

— Американка? — мужчина переходит на мой родной язык, все еще держа меня.

— Д-да.

— Вы в порядке? — наконец-то, отпускает, и я отхожу от него на достаточное расстояние.

Передо мной стоит почти такой же высокий и плечистый как Адриан мужчина, в черном мрачном костюме и такого же цвета сорочке, будто он пришел не на чей-то день рождения, а похороны.

— Да. Спасибо.

— Уверены? — нахмуривает темные брови, и на одной из них я замечаю небольшой шрам, на месте которого волосы не растут.

Зачем-то поворачиваю голову в сторону парочки, и сердце сжимается, когда я вижу, как женщина берет Адриана под руку и уводит куда-то из гостиной.

Неужели он позволит себе такое, когда я здесь?

— Уверена. Прошу прощения, мне нужно на свежий воздух, — стараясь не обращать внимания на ноющую боль в ноге, иду к выходу на улицу.

Оказавшись на парадной лестнице, обнимаю себя руками, чтобы унять нарастающую нервную дрожь. Кусая губы до крови, думаю, как отсюда незаметно свалить. Пока не знаю, куда пойду. Но точно куда подальше от проклятого лжеца.

— Неудачный день? — снова слышу за спиной голос мужчины, не давшего мне упасть, и подмечаю, что он от звука его басистого голоса не по себе.

— Скорее неудачное место для меня.

— Я думал, что здесь один такой, — поворачиваюсь к нему, увидев, что он держит в руках стакан с виски с совершенно скучающим видом.

— Не один.

— Меня зовут Кир Онассис.

— Эверин.

— Эверин и все? — видимо, он хочет знать мою фамилию, но я даже вслух не желаю ее произносить.

— Просто Эверин.

— Приятно познакомиться, просто Эверин. Вы родственница мэра?

— Друг семьи. И мне уже пора. Всего доброго, Кир, — спускаюсь по лестнице.

— Постойте, — мужчина останавливает меня за запястье. — Я собирался допить и тоже уехать, могу вас подвести.

— Я не сяду с пьяным за рулем.

— Я не так выразился, — улыбается, и почему-то его улыбка больше напоминает волчий оскал.

Он сам напоминает мне волка. От его черного взгляда все леденеет.

— Мой водитель ждет меня у ворот. Я заехал лишь поздравить Софрониса.

Только сейчас я замечаю стоящие вдалеке от нас две массивные мужские фигуры.

— Это ваши люди?

— Да. Не обращайте на них внимания. Это всего лишь охрана.

— Спасибо, но я буду благодарна, если вы просто вызовите мне такси, — уже пожалела, что не взяла с собой телефон.

— Не волнуйтесь. Вам ничего со мной не угрожает, Эверин. Обещаю, что вас отвезут, куда скажите.

Желание покинуть это место сильнее страха. К тому же вряд ли мэр города стал бы приглашать в свой дом маньяка-насильника.

— Хорошо.

— Отлично. Давайте спустимся к лужайке у фонтана, — указывает рукой вперед и идет туда.

— У меня не так много времени, — от мысли, что где-то сейчас в одной из комнат особняка может происходить то самое, хочется скорее бежать со всех ног и больше никогда не видеть чертовых серых глаз.

— Всего пара минут, Эверин, — странный мужчина останавливается напротив подсвечивающегося фонтана, делая глоток из стакана.

Становлюсь рядом с ним и смотрю на блики воды. Бунтарская часть меня мечется внутри от желания вернуться и оттягать очередную шлюху за волосы, а мужу врезать по яйцам, чтобы он больше никогда не мог ими пользоваться.

— Мне нравится ваша татуировка. Что она означает? — звучит вопрос.

— Это Ора, греческая богиня человеческой справедливости, дочь богини правосудия Фемиды.

— Очень интересно. Увлекаетесь греческой мифологией?

— Немного.

Он больше не задает вопросов и мне уже откровенно начинает надоедать, что я до сих пор еще нахожусь здесь.

— Не нужно этого делать, — вдруг произносит и подносит руку к моим губам, которые я уже искусала до рваных ран. — Такие губы нельзя ранить, — освобождает нижнюю от моих зубов.

От его прикосновения, волосы на затылке становятся дыбом и все нутро кричит об опасности. Мужчина макает большой палец в оставшемся напитке и подносит к моей губе, проведя по ней.

— Ччерт… — шиплю, скривившись от обжигающей боли.

— Сейчас пройдет, — внезапно Кир наклоняется и накрывает мои губы своими. Опешив не сразу отстраняюсь и, воспользовавшись моментом, он нагло проталкивает язык мне в рот, смыкая руки на талии.

— Убрал от нее свои грязные лапы, Онассис! — где-то рядом раздается взбешенный голос мужа, и нависающая надо мной мужская фигура резко отстраняется. — Какое право ты имеешь прикасаться к ней, мразь?! — в полном шоке наблюдаю, как Адриан хватает Кира за грудки и бьет кулаком по лицу. После чего достает из-за пояса брюк пистолет, направив дуло прямо на мужчину, параллельно возводя курок.

Глава 31

Адриан

После разговора с Софронисом, который немного затянулся, возвращаюсь в гостиную, ища Эверин глазами. Хочется поскорей найти жену и уже вернуться домой, чтобы, наконец-то, предаться безрассудной страсти. Весь вечер едва сдерживался, видя ее в этом соблазнительном платье. Так и хочется поскорей погрузиться в нее, пока она будет еще в нем, а потом сорвать его и продолжить заниматься любовью полностью голыми так долго, пока оба не упадем в полном бессилии.

Наверно, я никогда не смогу насытиться своей женой, потому что с каждым разом хочу ее еще больше.

Боковым зрением уловив чье-то приближение, поворачиваюсь, увидев направляющуюся ко мне молодую женщину, узнав в ней дочь Софрониса. Та самая смешная девочка в несуразных очках и брекетах на кривых зубах из моего детства, с которой мы дружили, когда наши родители приезжали друг к другу в гости. Я помню ее еще совсем мелкой, с рыже — каштановой копной кудрявых волос, вечно торчащих в разные стороны.

— Адриан Демитриус, ты ли это? — смеется, обняв меня и поцеловав в обе щеки.

— Здравствуй, Сесиль. Софронис не сказал, что ты тоже приехала из Афин.

— Я просила отца не говорить. Хотела сделать сюрприз. Сколько мы не виделись? Пятнадцать,

— Что-то около того. Как ты? Слышал, ты стала многодетной мамой?

— Стала, Адриан, — смеется, положив руку мне на грудь, и усилием воли подавляю реакцию сбросить ее. — Целых четыре ангелочка теперь делают мою жизнь почти невыносимой, — закатывает глаза.

— Помнится, ты еще совсем мелкой с выпавшими молочными зубами говорила, что у тебя будет много детей.

— Говорила, — хохочет.

— И где же они?

— Оставила с мужем в Афинах. Мамочке захотелось немного проветриться.

— Понимаю.

— А ты как? Что-то ты рано начал седеть, мой друг, — подносит руку к моему подбородку. — И щетину отрастил. Неужели молодая жена доводит? — улыбается. — Папа рассказал про твой внезапный брак.

— С женой все более чем прекрасно.

— Рада это слышать. Не хочешь посмотреть фото моих мелких проказников? Завтра утром я уже улетаю обратно.

— С радостью, — не хочется обижать ее отказом. — Но потом тебе придется познакомиться с моей женой.

— С удовольствием, крепыш, — называет моим детским прозвищем и берет под руку, ведя на выход из гостиной.

* * *

После второй неудачной попытки найти жену в доме, звоню охране, ожидающей нас в машине, чтобы они посмотрели на улице.

Узнав, что она находится у парадного входа с каким-то мужчиной, иду туда, ощущая нарастающий гнев. Сжимая руки в кулаки, спускаюсь по лестнице, и навстречу мне подходит охрана.

— Где она? — спрашиваю металлическим голосом.

— Там, господин Демитриус, — указывает в сторону и в метрах тридцати от нас, рядом с фонтаном, я замечаю их.

Словно в замедленной съемке я вижу, как знакомый и давно ненавистный мне человек касается пальцем губ моей жены. После чего наклоняется, целуя их.

— Тварь, — выхватываю из кобуры охранника пистолет, спрятав за поясом штанов. — Задержите их, — указываю взглядом на стоящих в стороне шестерок Онассиса.

Быстрым шагом преодолеваю расстояние до сладкой парочки.

— Убрал от нее свои грязные лапы, Онассис! — подлетаю и отталкиваю ублюдка от Эверин. — Какое право ты имеешь прикасаться к ней, мразь? — не сдерживая ярость, бью ему кулаком по лицу и достав пистолет, направляю дуло прямо между его черных глаз, возводя курок.

— Адриан, не… — жена пытается что-то сказать, но я не даю ей этого сделать.

— Заткнулась! — цежу сквозь зубы, смерив того, кому она позволила себя поцеловать свирепым взглядом.

К счастью, она затыкает свой предательский рот.

— Ааа, Демитриус это ты? Какой приятный сюрприз, — Кир улыбается привычной безумной улыбкой, вытерев кровь с разбитой губы. — Не знал, что ты тоже здесь.

За спиной слышен какой-то шум, и кинув взгляд в том направлении, вижу, как одна из шавок ублюдка прорывается и бежит на меня. Недолго думая направляю дуло на него, спуская курок. Выстрел происходит почти без звука, поскольку пистолет с глушителем. Пуля попадает ровно между глаз верзилы, и тот замертво падает на траву с открытыми глазами, возведенными к небу.

Туда ему и место!

Раздается приглушенный крик Эверин, и она закрывает лицо ладонями.

— Стой там, — поняв, что со мной шутки плохи, Кир предупреждает второго охранника, которого крепко держат мои. — И что теперь? Убьешь меня на территории резиденции мэра, Демитриус? — на лице ни капли страха, и я знаю, что он не боится.

— Я бы на его месте тебя сюда даже под дулом пистолета не пускал.

— Однако меня впустили, и если ты меня убьешь, то не выберешься с острова живым, — он говорит правду, в этом я даже не сомневаюсь.

— Мы уходим, — отхожу назад, собираясь забрать свою провинившуюся жену, которая достойна самого жестокого наказания.

— Ты ведь понимаешь, что оскорбил меня и к каким последствиям это приведет, Демитриус?

— Кроме меня здесь больше нет оскорбленных, Онассис. Ты посмел лапать мою жену и последствия разгребать только тебе, — указываю взглядом на лежащий труп.

— Хм… твоя жена, говоришь? — переводит взгляд на перепуганную девушку, смотрящую стеклянными глазами на убитого мной мужчину. — Эверин мне этого не сказала. И, к твоему сведению, собиралась покинуть сие мероприятие со мной, — его слова бьют словно плетьми, и я с силой зажмуриваю глаза, в которых мелькают алые пятна.

Когда открываю их, жена уже смотрит прямо на меня глазами, полными животного страха, и я вижу, как она дрожит, судорожно замотав головой.

Что даже сказать в свою защиту нечего, сука? Оказывается, я пригрел на груди не дикую кошку, а еще ту ядовитую змею.

— Ты знаешь наши правила, Демитриус. И обязан выполнить их. Сегодня в час на том самом месте я буду ждать тебя. Если ты не придешь, за ней придут мои люди с автоматами, и назад ты ее уже точно не получишь.

— Увидимся в полночь, Онассис, — хватаю притихшую жену за предплечье и силком тащу в сторону парковки.

С другой стороны особняка начинают взрываться огни фейерверков, и вряд ли кто-то был свидетелем моей кровавой расправы. Все увлечены празднованием. Но даже если и так, бояться мне нечего. Онассис подчистит за мной. Ему больше ничего не остается. Их шайке нужно расположение Софрониса, чтобы проворачивать свои грязные делишки на острове.

— Ты убил человека, — шокировано шепчет Эверин, едва успевая за мной.

— Какая жалость, пошлю цветы на его похороны, — гнев переполняет все нутро, но мне плевать на убитого. Еще одной тварью в мире стало меньше.

— Отпусти меня! — вдруг жена оживляется, увидев, что мы приближаемся к машине. — Я никуда с тобой не поеду, подонок!

— Хочешь поехать с Онассисом, дорогая?

— Я ни с кем не хочу и тем более с тобой! Отвали от меня! — начинает вырываться, и я не понимаю, что изменилось с того момента, как я оставил ее одну и ушел с мэром.

— Да ты хоть знаешь, что сейчас наделала своей очередной выходкой, идиотка? — рычу, схватив ее за оба локтя, и припечатываю спиной к пассажирской двери внедорожника.

— Я ничего не делала! Это ты! Ты убил человека! — зеленые глаза наливаются слезами.

— Ты даже понятия не имеешь, с кем собиралась уехать! Онассис — сын мафиози, держащего в страхе пол Греции! И знаешь, что он делает с женщинами? В лучшем случае имеет их во все места куда только можно, предварительно накачав наркотой, чтобы жертва сильно не сопротивлялась, а в худшем, после всего отдает ее своей охране, которые пускают ее по кругу! — в округлившихся глазах мелькает осознание. — Как тебе такой сексуальный опыт? Хочешь попробовать?

— Замолчи!

— А знаешь, что они делают потом? Выбрасывают ее мертвое тело в море, на съедение рыбам...

— Замолчи! Заткнись! — пытается закрыть уши, но я не даю ей это сделать.

— Почему же? Ты же сама собиралась свалить с ним отсюда!

— Я всего лишь хотела уехать отсюда, чтобы не

— Что? — вот теперь все становится на свои места.

— Я видела, как ты смотрел на нее! Можешь валить к ней! — кричит дрожащими покусанными губами, и слезы начинают течь по щекам.

Вот к чему привело ее патологическое недоверие. Видимо, она увидела, как я разговаривал с Сесиль, и сделала свои неправильные выводы.

Какая же ты глупая, bella!

— Живо в машину, — стискиваю челюсти, не собираясь оправдываться.

— Я не по…

— Я сказал в машину! — устав от ее неповиновения, оттаскиваю от машины, рывком открываю дверь и словно куклу заталкиваю в салон, зная, что причиняю ей боль. Но я настолько разозлен, что плевать хотел на ее чувства.

— Ненавижу тебя! — выкрикивает срывающимся голосом.

— Ты повторяешься, дорогая. Смени пластинку. Уезжаем, — бросаю приказ охране и сажусь рядом с забившейся в углу женой.

Весь путь до дома она молчит. И правильно делает. Потому что, если бы она попыталась мне еще что-нибудь сказать, моя реакция могла быть непредсказуемой. Сейчас мне надо успокоиться и настроиться на встречу ночью, где все решится.

Когда мы подъезжаем к дому, я впервые не подаю ей руку, но слышу, как она ковыляет за мной. Почему она хромает сейчас меня мало интересует. Немаленькая девочка сама разберется. У меня есть вопросы поважней.

Прохожу через гостиную, собираясь пойти в кабинет и позвонить отцу. Он должен знать на случай, если со мной что-нибудь случится. К тому же нужно предупредить охрану, чтобы в случае чего быстро и незаметно увезли Эверин с острова.

— Адриан, кого Онассис имел в виду, когда говорил, что его люди приедут за кем-то, если ты не придешь? — испуганный дрожащий голос за спиной заставляет сердце болезненно сжаться в груди.

— Никого, — продолжаю идти.

— Он говорил обо мне?

Останавливаюсь и поворачиваюсь к жене. Ее глаза покраснели, и от слез тушь размазалась по щекам. Она выглядит сейчас такой ужасно хрупкой, беззащитной и совсем еще юной.

— Много лет в этой бандитской шайке существует правило. Если кто-то нанесет оскорбление кому-то из них связанное с женщиной, то должен будет прийти на бой с ним и отстоять свое право на нее.

— Бой? В смысле драться?

— Да. Бой без правил, на голых кулаках.

— И что будет, если человек проиграет?

— Он должен будет отдать свою женщину, чтобы та провела ночь с оскорбленным, и ты уже знаешь, что ее ждет.

— О боже… — жена прикладывает руку к сердцу.

Теперь ты понимаешь всю катастрофичность ситуации, Рини?

— Но ты ведь его победишь, Адриан? — тяжело дышит побледнев.

— Десять лет назад из-за другого конфликта с ним я пролежал неделю в реанимации. Но бывали случаи, когда оттуда увозили в черных мешках.

— А если мы просто сбежим?

— Не получится. Они найдут нас на краю света. К тому же я уже не тот мальчишка, что был десять лет назад.

— Я не хочу, чтобы ты подвергал себя опасности из-за меня.

— Так может, ты хочешь провести с Киром ночь? Может, я что-то пропустил, и он тебе понравился? — снова проклятая ревность берет верх над разумом.

— Что ты такое говоришь, Адриан? — обхватывает себя руками поежившись.

— Говорю то, что видел. Ты же не оттолкнула его, когда он поцеловал тебя, — надвигаясь на нее, и она пятится от меня.

— Я… я не ожидала, что он поведет себя так, — упирается спиной в стену, захлопав испуганными глазами.

Подхожу почти вплотную, нависнув над ней, и вижу, как она вся сжимается.

— Ты вообще не должна была с ним никуда уходить! — ударяю рукой по стене рядом с ее головой, и она вздрагивает, но не отводит глаз.

— А ты не должен был оставлять меня одну! — кричит, ударив кулачками мне по груди.

— Видимо, самое лучшее решение — это просто запереть тебя под замок и никуда не выпускать, bella. Так будет наверняка спокойней всем.

— Ты не посмеешь! И хватит разговаривать со мной как со своей вещью!

— Еще как посмею, — сжимаю тонкую шею всей пятерней, едва контролируя себя.

— Адриан… — сдавленно шепчет, впиваясь ногтями в мое запястье.

— И я буду разговаривать с тобой так, как посчитаю нужным. Другого ты не заслужила. А теперь ушла с глаз моих, и чтобы не попадалась мне, пока я не уеду! — резко убираю руку, и она срывается с места, мелькнув за поворотом светлым затылком.

Глава 32

Эверин

Уже два часа, как Адриан уехал, и я сижу у изголовья кровати, обхватив руками прижатые к груди колени. Приняв душ и переодевшись в ночную сорочку, я даже не пытаюсь уснуть, зная, что не смогу.

Бешеный поток мыслей как пчелиный рой крутится в голове. Прошедший день оказался полной катастрофой. И эта катастрофа началась уже с самого утра. Сначала я чуть не утонула, а потом подвергла опасности свою жизнь и жизнь Адриана. Видит бог, я не хотела всего этого. Я в очередной раз поддалась эмоциям. Позволила чувствам завладеть моим здравым смыслом. Давно нужно было принять тот факт, что вокруг моего мужа всегда будут крутиться другие женщины. А он как искусный манипулятор умеет делать так, чтобы те теряли от него голову. Как и произошло со мной. Только сейчас, когда, возможно, уже поздно я осознала это полностью и больше не позволю своему сердцу дать слабину. Главное, чтобы с Адрианом все было хорошо. Я не смогу простить себе, если с ним что-нибудь случится.

Не в силах больше сидеть в комнате, спускаюсь вниз и иду к охране, чтобы узнать, слышно ли что-то от мужа. К сожалению, никто ничего не знает и еще больше расстроенной прихожу в гостиную, сев на диван. Не включаю свет, уставившись невидящим взглядом на стену, на которую падают серебристые лучи от огромного диска полной луны, главенствующей сегодня на небе. Пока я так сижу, лучи постепенно передвигаются и начинают бледнеть, когда время приближается к рассвету. С каждым новым часом липкий страх начинает отравлять кровь, и внутренности скручиваться в тугой узел.

Тишина давит со всех сторон и дышать становится тяжело.

Я нахожусь уже на грани нервного срыва, когда слышу мужские голоса со стороны главного входа. Резко подрываюсь с дивана и кривлюсь от острой боли в лодыжке, которая успела немного опухнуть. Не обращая внимания на боль, бегу в том направлении и замираю, увидев Адриана, которому помогает идти охранник, подставив плечо.

Мой муж выглядит просто ужасно. У него рассечена верхняя губа, левый глаз почти не виден из-за сильнейшего отека, над правой бровью

Он останавливается, и наши взгляды встречаются. Сердце совершает гимнастические кульбиты, подпрыгивая к горлу оттого, как он смотрит на меня. Его взгляд абсолютно пустой и отчужденный. В глазах царит арктический холод.

— Иди спать, Стефан. Дальше я сам, — обращается к охраннику.

— Спокойной ночи, господин Демитриус.

— И тебе, — мужчина уходит и еще несколько секунд Адриан молча смотрит на меня, после чего сдвигается с места, едва перебирая ногами, и проходит мимо.

— Адриан, — прихрамывая, иду за ним.

— Возвращайся в постель, Эверин, — хриплый голос отдает металлом.

— Я не смогу уснуть, пока ты мне не скажешь, что там произошло.

— Я победил, это все, что тебе нужно знать.

— Но Адриан…

— Мать твою, хоть раз сделай то, что тебе говорят?! — рявкает, кинув на меня уничтожающий взгляд налившихся кровью глаз.

— Да пошел ты к черту! Видеть тебя не хочу! — выкрикиваю от обиды и развернувшись на пятках, бегу к лестнице, глотая ставший в горле ком.

— Это взаимно! — услышанное в спину ощущается как удар под дых.

За секунды пролетев два лестничных пролета, с грохотом захлопываю дверь за собой и падаю лицом в подушку, которая быстро пропитывается слезами.

* * *

Следующие три дня я не вижу мужа. Он не ночует в нашей комнате и даже не заходит ко мне, поскольку я сократила передвижение из-за больной лодыжки, лечением которой занимается Бель. После той злосчастной ночи с утра, увидев мою опухшую и покрасневшую ногу, экономка распорядилась охране свозить меня к врачу, чтобы узнать нет ли трещины или перелома. К счастью, это оказалось обычное растяжение, и доктор прописал мне мазь, эластичный бинт и несколько дней максимального покоя. Поэтому теперь я почти все время лежу или сижу на балконе, бездумно листая ленту в интернете или читая электронные книги. Ем не выходя из комнаты и каждый день по несколько часов разговариваю по видеосвязи с сестрой, которая начинает догадываться, что у меня что-то не так по вечно кислой мине.

Не такого знакомства с Грецией я ожидала. И лучше бы меня здесь вообще не было.

Адриан полностью отдалился, как будто меня вовсе не существует. По словам Бель и Христин, которые навещают меня с завидной регулярностью, он почти все время сидит в кабинете или уезжает куда-то вечером, возвращаясь только за полночь. Видимо, ходит залечивать раны к своей любовнице. И когда меня посещают такие мысли, мне становится физически больно. Каждый раз представляя, как кто-то прикасается к моему мужу, а он прикасается к другой женщине, меня начинает мутить. Я не хочу о нем думать, но его запах повсюду преследует меня. Мне не хватает его тепла. Звука его низкого голоса. Его жарких поцелуев и сильных объятий.

Я схожу с ума без тебя, Адриан! Зачем ты привязал меня к себе, а потом оттолкнул? Разве ты не понимаешь, как мучаешь меня?

Я часто просыпаюсь по ночам и по два-три часа не могу уснуть. И такая Эверин мне совсем не нравится. Это совсем не я. Я никогда не была настолько бесхребетной. Даже от самой себя становится противно.

На четвертый день мне уже начинает все откровенно бесить, и я собираюсь найти Адриана и потребовать вернуть меня домой. Больше ни дня не хочу оставаться на этом треклятом острове и совершенно точно больше никогда сюда не вернусь.

Спустившись вниз, не успеваю завернуть в коридор, ведущий в кабинет, как слышу голоса, раздающиеся из холла. Пройдя немного дальше в гостиную, замечаю Адриана вместе с Христин, встречающих у дверей высокую и очень красивую жгучую брюнетку, и мужчину ростом чуть выше. Спутник женщины держит на руках маленькую девочку, которой предположительно всего пара месяцев от роду, со смешной повязкой на головке и красным бантиком сбоку.

— Ну и видок у тебя, братишка, — обращается к Адриану гостья, внимательно посмотрев на его лицо. — Это что она тебя так уделала? — улыбается, обнимая его и целуя в обе щеки.

Это она обо мне?

— Очень смешно, Джул, — обнимает ее в ответ и при звуке имени, а также по видимому сходству между ними, несложно определить, что это его родная сестра.

— Судя по тому, что ты о ней рассказывал, она могла, — берет его лицо в ладони, повернув из стороны в сторону. — Ужас, Адриан. Не таким я тебя хотела видеть. Выглядит не очень, — нахмуривает черные брови, начав еще больше походить на своего брата.

Похоже, речь действительно идет обо мне, и это немного странно, что он обсуждал меня с сестрой. Даже я не говорю о наших с ним отношениях с Тейлор. А ведь мы с ней очень близки.

— Ничего страшного, заживет.

— Надеюсь, ты не вляпался ни во что серьезное?

— Тебе не за что переживать, Джул.

— Я очень надеюсь. Христин, ты почти не изменилась с нашей последней встречи, — переключает внимание на горничную.

— Ну что вы, Джули, — машет рукой. — Конечно, изменилась. Рада видеть вас. Добро пожаловать домой.

— Спасибо. А где же Бель? Она здорова?

— Конечно. Мама занята приготовлением обеда. Она скоро выйдет поприветствовать вас.

— Отлично. Кстати, познакомься с моим мужем Фреди и нашей дочкой Оливией.

— Очень рада с вами познакомиться, Фреди.

— И мне, Христин, — мужчина лучезарно улыбается, а девочка неотрывно смотрит на Адриана.

— А доченька у вас какая красивая. Ну просто куколка.

— И, похоже, она очень хочет познакомиться со своим дядей, — Адриан протягивает руки и забирает девочку у отца. — Ну привет, конфетка. Я твой дядя Адриан, — сердце замирает в груди оттого, как мило он смотрится со своей племянницей. Она кажется такой крошечной в его руках.

Девочка издает какой-то смешной писк и начинает улыбаться беззубым ротиком. Холл мгновенно наполняется дружным смехом.

— Она тебя приняла, даже с разукрашенным лицом, дядя, — сестра хлопает брата по плечу.

— Она просто чувствует родную кровь. Правда, конфетка? — треплет девочку за пухлую щечку. — Христин, поднимись наверх и позови, пожалуйста, Эверин, — непроизвольно сжимаюсь от звука своего имени.

— Сейч…

— Я здесь, — выхожу в холл, и все взгляды сразу устремляются на меня.

От такого внимания ощущаю, как заливаюсь краской.

— Раз Эверин уже тут, я тогда пойду помогу маме, — подбадривающе улыбнувшись мне, горничная скрывается в коридоре.

— Здравствуйте, — смущенно улыбаюсь, переплетая пальцы вспотевших рук в замок.

— Так вот, какая ты, — сестра мужа сразу подходит ко мне и крепко обнимает, по традиции поцеловав в обе щеки. —

Вблизи она кажется еще красивей, и ее янтарные глаза смотрят как сканер. Смею предположить, что она младше Адриана на лет пять или шесть.

— Рада познакомиться, Джули.

— И я очень рада, Эверин, — сжимает мои плечи. — Надеюсь, мы станем с тобой сестрами, — она кажется искренней.

— И я тоже.

— Это мой муж Фреди, — указывает на мужчину с мягкими чертами лица и добрыми каре-зелеными глазами.

— Рад знакомству, Эверин, — дружелюбно улыбается.

— И я рада, Фреди.

— А это наша малышка Оливия, — Джули указывает на дочку, щупающую маленькой ручкой щетину дяди, неотрывно смотрящего на меня взглядом, которого не разобрать.

— Она очень милая и похожа на тебя, — не в силах смотреть на мужа перевожу взгляд на девочку.

— Ну хоть кто-то сказал, что она похожа на меня. А то все утверждают, что она копия Фреди.

— На самом деле на вас обоих, — из-за волнения несу какую-то чушь.

— Первый вариант мне понравился больше, — отшучивается Джули.

— Господин Демитриус, куда занести вещи? — в дверях появляются два охранника с чемоданами.

— Последняя дверь на втором этаже.

— Хорошо.

— Пойдемте в гостиную, — предлагает Адриан, и Оливия начинает тянуть ручки к маме.

— Давай я возьму ее. Скоро время кормления, она может начать капризничать, — забирает дочку у брата.

Мы приходим в гостиную, и золовка с зятем садятся на диван. Я же, не зная, куда себя деть, сажусь на свободное кресло. Адриан проходит мимо, сев на другое кресло и положив локти на подлокотники. Только сейчас обращаю внимание на ссадины и сбитые костяшки на его руках. Его лицо стало выглядеть лучше, отек с глаза почти спал, но вокруг появился безобразный сине-зеленый синяк. Рана на губе почти зажила, и он уже снял пластырь над бровью, где затягиваются швы. Сглатываю вязкую слюну, вспомнив, что это все итог моего эмоционального поступка. Он ведь мог вообще погибнуть, и сестра лишилась бы брата, а дядя никогда не увидел племянницу. И неизвестно, что стало бы со мной, если бы Кир со своими людьми добрался до меня. Меня передергивает, и я нервно потираю шею сзади, что не уходит от взгляда мужа.

— Как вы долетели? — быстро отводит глаза, обращаясь к гостям.

— Наш общий первый полет прошел отлично. Почти все время после вылета с Лондона мы проспали. Да, солнышко? — Джули, поправляет на головке дочки съехавшую повязку.

Значит, они живут в Лондоне и так странно, ничего не знать о родной сестре мужа. Я ведь никогда о ней не спрашивала и, как оказалось, вообще мало что знаю, о человеке за которого вышла замуж. Мне было известно, что Адриан способен на убийство, но я не думала, что когда-либо стану свидетелем. И кто знает, что еще мне предстоит увидеть, живя с ним. Но самое странное, что как бы я ни боялась его, все внутри меня говорит, что он никогда не причинит мне вреда.

— Похоже, ты произвела на свет такую же любительницу поспать, как и ты, — ухмыляется Адриан, переглянувшись с мужем сестры.

— Буду только рада, если так будет и дальше. Оливия просто золотой ребенок, — малышка хватает прядь волос матери, потянув за нее. — Правда, любит потягать меня за волосы, — смеется.

— Сколько ей? — задаю вопрос.

— Нам уже два месяца и неделя. И растет она не по дням, а по часам.

— Дети быстро растут, — улыбаюсь, вспоминая как не хотела, чтобы Тейлор так стремительно росла.

Помню, как любила помогать маме и няням с ней. Кто-то в моем возрасте играл в дочки-матери, а я применяла игру на практике. Я часто кормила ее смесью из баночки, поскольку мама отказалась от кормления грудью через месяц после родов. Помогала купать. А со временем даже научилась менять ей подгузники.

— Не хочешь подержать? — вдруг предлагает золовка, и я не сразу соображаю, что это она мне.

— А можно?

— Конечно, — Джули встает, и я делаю то же самое. — Знаешь, как держать?

— Да, — беру малышку на руки, придерживая головку. — У меня младшая сестра в Атланте.

— Так ты у нас с опытом?

— Немного есть, — смеюсь, рассматривая милое личико малышки, смотрящей на меня светлыми глазками. — Ну здравствуй, Оливия.

— Значит, будет легче, когда появятся свои, — выдает сестра мужа, и я поднимаю глаза, встретившись с непроницаемым выражением лица Адриана.

Уж точно я никогда не повторю маминых ошибок и не стану рожать от неверного мужчины. Снова опускаю глаза, поднеся руку к маленьким пальчикам, и Оливия хватается за мой указательный палец, крепко сжав его.

Еще немного времени подержав девочку, возвращаю ее матери, и они уходят с мужем, чтобы покормить дочку и уложить спать перед обедом.

Мы остаемся с Адрианом вдвоем, и гостиная погружается в гнетущую тишину. Напряжение, царящее между нами, настолько осязаемо, что даже кожа покрывается мурашками.

— Вернусь в комнату, я обещала позвонить Тейлор, — придумываю причину, чтобы поскорей уйти. — Увидимся за обедом, — бросаю перед тем как выйти из гостиной, но в ответ слышу лишь ту же тишину.

Глава 33

Поняв, что в ближайшее время мне не светит вернуться в Штаты, беру себя в руки, настраиваясь на очередное испытание в виде обеда за одним столом с Адрианом и его родней. Придется делать вид, что у нас все хорошо, но я не уверена, что смогу. Моя нервная система за последнее время сильно расшаталась. Маловероятно, что мне хоть крошка в рот полезет. От нарастающего волнения желудок так сильно скрутило, что даже начало подташнивать.

Переодеваюсь к обеду в свою привычную одежду. Надеваю светлые джинсы и персиковую блузку с коротким рукавом. Волосы заплетаю в высокий хвост и, как всегда, ни капли макияжа. С каблуками и вечерними нарядами я завязала.

Перед выходом из комнаты на мой мобильный приходит сообщение и, открыв его, читаю текст от Говарда.

«— Давно я ничего не получал от тебя. Надеюсь, ты не забыла про наш уговор? Ты ведь помнишь, что будет, если дашь заднюю?»

Стиснув челюсти до зубного скрежета, быстро набираю ответ и, как только сообщение уходит, удаляю диалог.

Спустившись вниз, совершенно без настроения, иду на звуки, раздающиеся со стороны столовой. Навстречу мне выходит запыхавшаяся Бель, расплываясь в теплой улыбке.

— А я как раз шла за вами, — даже обидно, что в очередной раз Адриан не соизволил сам зайти за мной.

— Я уже здесь, — натягиваю улыбку.

— Ну и отлично. Бегу накрывать на стол. Христин сегодня присматривает за малышкой.

— Может, нужна помощь?

— Нет-нет, ну что вы.

— Я все-таки помогу, —

— Адриану это может не понравиться.

— Мне все равно, что понравится Адриану, — ему было плевать на меня эти дни, так что пусть засунет свое недовольство куда подальше.

— Вы так и не поговорили?

— Не о чем нам говорить, — входим на кухню, где царят просто божественные запахи, но привычная реакция в виде обильной слюны не происходит.

— На вас обоих лица нет, — с сожалением в голосе произносит экономка.

На свой счет могу согласиться, но вот мой муж кажется вполне себе довольным.

— Не стоит обращать на это внимания, Бель. Что мне нужно отнести? — перевожу тему.

— Можете взять эти два блюда. А я возьму эти.

— Хорошо.

— Спасибо. Вы очень добры, Эверин.

— Не за что, Бель. Люди должны помогать друг другу, на то мы и люди.

— Как же правильно вы сказали.

Взяв тарелки, следую за экономкой и когда вхожу в столовую, специально не смотрю в сторону мужа, гордо восседающего во главе стола. Но чувствую на себе его взгляд.

Голоса всех замолкают, увидев меня в роли горничной.

— Бель, что же ты не сказала, что нужно помочь принести? — Джули удивляет меня своей живой реакцией.

— Все в порядке, госпожа Джули. Эверин уже предложила свою помощь. Больше ничего не нужно. Дальше я сама.

Ставлю блюда на стол и сажусь на свое место, по левую руку от Адриана.

— Эверин, мы обсуждали планы на завтрашний день и подумали, что было бы неплохо завтра на нашей яхте съездить на соседние острова. Там есть на что посмотреть. А потом поужинаем на закате прямо в море. Адриан сказал поинтересоваться у тебя.

— Яяя… — запинаюсь, встретившись с отстраненным взглядом мужа. — Да, было бы здорово, — моя новая фобия родила во мне неуверенность, но я не должна позволять ей победить. Еще один день в этом доме я просто не выдержу.

— Отлично. Я так устала от серости Лондона, что уже не терпится погреть косточки на солнце. Возьмем с собой купальники, позагораем на корме, — подмигивает мне. — Можно потом поплавать с масками, — от одной мысли оказаться в воде дыхание спирает.

— Я…

— Эверин не умеет плавать, Джул, — муж не дает договорить.

— Ох… правда?

— К сожалению, да, — подтверждаю.

— Ну тогда не будем плавать.

— Эверин, что ты будешь пить? Вино или шампанское? — ко мне обращается муж золовки.

— Белое вино, пожалуйста, — с шампанским я попрощалась после дня рождения Софрониса.

Фреди наполняет наши с Джули бокалы, а им с Адрианом наливает шампанское. Мы принимаемся за обед, и за столом царит легкая и непринужденная обстановка. Если можно, так сказать. Загвоздка лишь в том, что мы никак не контактируем с Адрианом. Между нами пропасть в целый остров. Лишь иногда украдкой я смотрю в его сторону, когда он рассказывает что-то за столом, а в остальное же время мы игнорируем друг друга. Для него меня будто не существует, и это причиняет боль. Она скапливается где-то за грудиной и начинает ныть как гнойный нарыв, готовый разорваться в любой момент.

После десерта, к которому я даже не притрагиваюсь, ведь и так уже силой впихнула в себя закуску и горячее, мы снова перемещаемся в гостиную. Христин приносит молодой маме проснувшуюся Оливию и все внимание переключается на малышку. Я почти все время молчу и жду момента, когда смогу вернуться в комнату и остаться одна. Меня одолела полнейшая апатия и находиться в одном помещении с мужем стало невыносимой пыткой. Даже несмотря на то, что мне очень приятно общество Джули с ее открытостью и простотой, я чувствую себя лишней в этой семейной идиллии.

— Ты все еще не убрал его? — вдруг Джули задает вопрос брату, тряся погремушкой над дочкой, лежащей на диване, и указывает взглядом на стоящий рояль.

При этом ее голос заметно меняется, а в глазах отражается глубокая печаль.

— Не убрал, — Адриан кидает задумчивый взгляд на инструмент, потерев рукой щетину, и тело обдает жаром от сладостных воспоминаний.

— На нем все равно никто не играет. Может, стоило освободить место?

— Вообще-то, играет, — муж поворачивается ко мне, обжигая холодом льдистых глаз. — И он останется здесь, — твердым тоном заявляет и, похоже, не только у меня настроение стремится к нулю.

— А кто играет? — Джули кидает на нас любопытные взгляды.

— Я немного умею играть, — перевожу взгляд на золовку.

— Не немного, а очень хорошо, — Адриан исправляет меня.

— Как здорово. Ты слышал, Фреди?

— Слышал, милая.

— Сыграй, пожалуйста, Эверин. Я очень хочу послушать.

— Хорошо, — не могу отказать ей и вижу, как красивое лицо девушки сразу озаряет счастливая улыбка.

Чувствуя на спине внимательные взгляды, подхожу к роялю и сев на стул, поднимаю крышку. Кладу пальцы на клавиши и, сделав глубокий вдох, на выдохе начинаю играть «Лунную сонату» Бетховена. То произведение которое давалось мне сложнее всего в обучении из-за медленного и плавного ритма, но которое я любила больше всех. Пару раз сбившись в начале, не останавливаюсь и продолжаю дальше. Погружаюсь в игру с головой, перестав замечать что-либо вокруг. Проникновенная и глубокая мелодия дарит целый спектр эмоций. Одна из которых — всепоглощающая тоска по человеку, который любил меня безусловной любовью. В моменты печали от нехватки отцовской любви она всегда была со мной, и ей удавалось забирать часть этой печали. И когда ее не стало, я потеряла часть себя. Тогда впервые мое сердце по-настоящему разбилось, а во второй раз это случилось в тот день, когда я услышала самые ужасные слова от родного отца.

Когда я заканчиваю играть, понимаю, что все это время слезы лились по моим щекам и верх блузки пропитался ими. В гостиной повисает безмолвная пауза, и я не спешу встать, смахнув со щек дорожки от слез.

Вздрагиваю ощутив губы на своей макушке, и глубокий обволакивающий запах мужа ударяет в нос.

— Спасибо, — сдавленно шепчет и быстро отстранившись, выходит из гостиной, оставив сидеть в полном недоумении.

Сглотнув, поворачиваюсь к Джули увидев, что золовка шмыгает носом, посмотрев на меня благодарным взглядом наполненных слезами глаз.

— Я как будто побывала с мамой, — произносит осипшим голосом. — Она часто любила играть “Лунную сонату”.

— Детка, все хорошо? — зять обнимает жену за плечи.

— Да, дорогой. Я просто немного растрогалась.

— Может, я поднимусь с Оливией в комнату?

— Да, спасибо.

— Иди ко мне, котенок, — поднимает дочку на руки и оставляет нас одних.

— Спасибо тебе, Эверин.

— Совсем не за что, — закрываю крышку и встаю, вернувшись в кресло. — Джули, можно я кое-что спрошу у тебя?

— Конечно, спрашивай.

— Что произошло с вашей мамой?

— Ох… — сестра мужа выдыхает, опустив взгляд на

— Если не хочешь, можешь не говорить.

— Нет, я расскажу, — снова возвращает взгляд на меня. — Не знаю, в курсе ли ты, что наш дедушка по линии отца был не самым хорошим человеком. Для достижения успеха он был готов на многое и когда-то связался с опасными людьми, которые помогли ему пробиться в круг влиятельных бизнесменов. Но у этого всего была определенная цена. Он должен был стать частью мира, в котором царила коррупция и беззаконие. И к сожалению, дедушка согласился, поскольку жажда денег завладела его разумом. Тогда он не думал, а, возможно, ему было все равно, что он подвергает своих детей и внуков опасности. Мне было двенадцать, когда дедушка внезапно умер от сердечного приступа. Весь бизнес и активы перешли нашему отцу, и через время к нему заявились те самые люди и потребовали, чтобы он продолжил с ними сотрудничать, как делал это дедушка.

— Но он отказался, — опережаю ее слова.

— Да. Отец не хотел иметь ничего общего с этими ублюдками. Он надеялся начать новую главу в семейном бизнесе и работать по-честному. Но в его сторону посыпались угрозы. Его пытались запугать и отцу пришлось нанять круглосуточную охрану для себя и нас. Наша жизнь стала похожа на какой-то кошмар. А в один злосчастный день все разрушилось. Мама задержалась в консерватории допоздна после своего сольного концерта, на который папа впервые не смог попасть из-за срочной командировки, и когда вышла с охраной на улицу, ее и всех телохранителей расстреляли из проезжавшего тонированного внедорожника.

— О боже… какой кошмар… — закрываю рот рукой, не представляя, какой ужас они пережили.

— Мама еще жила какое-то время, поскольку один из телохранителей частично успел прикрыть ее. Но одна из пуль попала в легкое, и она умерла по дороге в больницу, — золовка всхлипывает, и я пересаживаюсь к ней обняв.

— Прости… мне так жаль, — в горле нарастает ком.

— Я в порядке, — вытирает успевшие скатиться слезы. — Это было предупреждением для отца. После того дня он совершенно замкнулся в себе и стал совсем другим человеком. В нем будто что-то надломилось. Мама делала его лучше, а без нее он превратился в холодного и бесчувственного человека. Закрыл меня в доме и никуда не выпускал.

— После этого он согласился на условия ублюдков?

— Нет. Он начал войну, которая идет по сей день. И к сожалению, Адриан полностью поддерживает его. Уже много лет я живу в страхе за них обоих.

— Поэтому ты уехала из штатов?

— Отчасти да. Но и потому что больше не могла находиться рядом с отцом и его постоянными попытками контролировать мою жизнь. Он живет прошлым, а я хочу жить настоящим и быть счастливой. Когда я познакомилась с Фреди, папа сразу же не одобрил его, считая его слишком бесхарактерным. Но он совершенно не знает его. Отец привык вращаться в кругах опасных и черствых людей. А для меня мой муж — настоящий мужчина, способный защитить меня. Поэтому я решила сбежать с ним на его родину, где мы и поженились.

— Сколько было Адриану, когда это произошло?

— Восемнадцать. Он только окончил школу. Брат очень тяжело переживал мамину смерть. Стал мрачным и агрессивным. Не раз срывался на меня. Уходил из дома, несмотря на нависшую угрозу, из-за чего постоянно конфликтовал с отцом.

— Не представляю, каково вам всем было.

— Я и сама не знаю, как пережила все это. Мне до сих пор очень не хватает мамы.

— Я очень сочувствую тебе. Знаю, каково это терять любимых людей.

— Кого ты потеряла?

— Тетю, к которой была очень привязана. Именно она научила меня игре на рояле.

— Сожалею, Эверин, — сжимает мою руку.

— Спасибо.

— Что произошло между тобой и Адрианом? — летит внезапный вопрос, и она смотрит на меня взглядом, заглядывающим в самую душу.

Видимо, это у них семейное...

— Ничего, — отвожу глаза.

— Я же все вижу. Давай колись, подруга.

— Просто… в общем… мы с твоим братом несовместимы.

— Это кто так решил? — начинает странно улыбаться.

— Я решила. Мы постоянно с ним ругаемся и спорим.

— Вы притираетесь, это нормально.

— Это не так. Не знаю, в курсе ли ты, что наш брак…

— Я знаю, как был заключен ваш брак, — не дает договорить. — Адриан рассказал мне про договоренность между нашими родителями.

— Да, но все не так просто, — уверена, что Адриан не сказал ей главного, что он вынудил меня выйти за него.

— Что бы там ни было, для него все по-настоящему. И я полностью в этом убедилась, приехав сюда.

— Как это? — непонимающе хлопаю глазами.

— Мне уже все стало ясно, когда он говорил о тебе еще в наших телефонных разговорах. А здесь я увидела, как он смотрит на тебя.

— Тебе, наверно, показалось.

— Нет, Эверин. Ты просто не замечаешь этого. Мой брат по уши в тебя влюблен. Это очевидно. Возможно, он сам еще не до конца это осознает, но это так.

— Я понимаю почему ты так считаешь, все-таки он твой брат, но ты ошибаешься, Джули. Разве это любовь, когда есть другие женщины?

— Чтоо? — начинает смеяться, совершенно сбивая с толку. — Ох, дорогая моя Эверин. Мой брат — законченный однолюб, как и наш отец. И я всегда это знала. У тебя есть прямые доказательства, что он тебе неверен?

— Нет.

— Ну вот видишь. Почему ты думаешь, Николас Демитриус не женился снова? Он ведь очень привлекательный мужчина даже для своего возраста.

— Потому что до сих пор любит вашу маму?

— Он будет любить ее до конца своих дней. И Адриан такой же. Если полюбит однажды, то только навсегда.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю своего брата как никто. Мы всегда были с ним очень близки. И я уверена, что ты тоже неравнодушна к нему. Ведь так?

— Я не знаю, — кидаю взгляд в сторону рояля. — Он рождает во мне много разных эмоций. Раньше я ничего подобного не чувствовала, — иногда мне кажется, что это просто физическая привязанность.

— Я понимаю тебя. Первую любовь всегда сложно определить. Но главное — не бояться довериться и дать себе шанс, на счастье.

Это все только звучит просто, а на деле довериться кому-то, значит, стать уязвимым.

Глава 34

Адриан

Отправив последнее письмо в рабочей почте, закрываю крышку ноутбука, откинувшись на спинку кресла. Массирую переносицу, чтобы снять напряжение с глаз и легкую головную боль из-за долгой работы за компьютером. Когда ехал сюда не планировал столько работать. Моей первоочередной целью было сближение с женой, но в итоге мы отдалились еще

Я дал нам обоим достаточно времени, чтобы отойти, и сегодня намерен спать в постели со своей женой. Больше не собираюсь ютиться на диване в кабинете. С этими мыслями поднимаюсь с кресла и выхожу из кабинета, направляясь на второй этаж. Как бы ни злился на эту непокорную бестию, но все эти дни от Бель и Христин узнавал о ее самочувствии, распорядившись свозить на следующий день к врачу с больной ногой. Попросил, чтобы женщины тщательно присматривали за ней. Кто знает, что еще взбредет в эту мятежную блондинистую голову.

На часах уже почти одиннадцать. Дом погрузился в тишину, и скорей всего все уже спят. Вхожу в комнату, освещенную только светом, падающим из окна от луны, увидев пустую заправленную постель. Двери, ведущие на балкон, распахнуты, и прозрачная тюль едва заметно колышется от легкого дуновения ветра. Стараясь двигаться беззвучно, подхожу к выходу на балкон и замечаю Эверин, сидящую в плетеном кресле, с прижатыми к груди ногами, согнутыми в коленях. Она выглядит сейчас такой хрупкой и маленькой. Отрешенный взгляд направлен на темную морскую даль, в которой красиво переливается свет от полнолуния. Жена шмыгает носом и смахивает со щек дорожки от слез и это последнее, что я хотел видеть.

— Почему ты еще не в постели? — мой голос звучит слишком грубо.

Малышка заметно сжимается, посмотрев на меня заплаканными глазами.

— Не хочу, — отворачивается.

— В постель, Эверин.

— Я не хочу, мне не спится, — продолжает упираться.

Закатываю глаза и подхожу к ней, поднимая стройное тело на руки. Ушибленные ребра пронзает резкая боль, но я не подаю вида.

— Ч-что ты делаешь, Адриан? — обнимает меня за шею.

— Разве не понятно? Несу свою жену в постель.

— За четыре дня ты вспомнил, что у тебя есть жена? — произносит с обидой в голосе.

— Я никогда не забывал, bella, — аккуратно кладу ее на матрас, накрыв одеялом.

Освободившись от штанов и футболки, ложусь рядом, притянув жену к себе и уложив головой на свою грудь. Прижавшись носом к светлой макушке, делаю звучный вдох, наслаждаясь освежающим цитрусовым запахом.

— Ты даже ни разу не пришел, — поднимает на меня укоризненный взгляд, но не отталкивает и это уже хороший знак.

— Я дал тебе время. Ты же сама сказала, что не хочешь меня видеть, — поглаживаю ладонью поясницу, ощущая тепло изящного тела через тонкую ткань ночной сорочки.

— Сказала и что? Раньше тебя бы это не остановило, — произносит припухшими от плача губами и мне так дико хочется впиться в них и целовать до боли.

— Нам обоим нужно было остыть, — подношу руку к красивому лицу, нежно смахивая невысохшую слезинку.

— И как тебе? Остыл? — пристально смотрит своей изумрудной бездной.

— Остыл и очень скучал по своей девочке, — провожу пальцем по родинке на щеке, блуждая взглядом по идеальным чертам.

— Ты лжец, Адриан Демитриус, — хочет отстраниться, но я не даю этого сделать.

— Это еще почему? — возвращаю ее назад, крепко прижимая к своему телу, и ощущаю, как от ее близости кровь стремительно приливает к паху.

— Я знаю, как ты остывал по ночам, пока я место себе не находила.

— Что ты опять себе там надумала, bella?

— Куда ты уезжал и возвращался поздно ночью?

— На яхту.

— Какую яхту?

— Нашу яхту. На которой мы завтра отправимся на другой остров.

— Что ты на ней делал? — недоверчиво прищуривается.

— Нужно было кое-что отремонтировать и все подготовить перед приездом Джули. Знал, что она обязательно захочет устроить морскую прогулку.

— И нужно было это делать допоздна?

— Не обращал внимания на время. Я тебе не вру, Рини. Никогда не врал. И то, что ты надумываешь в своей красивой головке, это всего лишь твои фантазии.

— Я все видела.

— Что ты видела? Как я общался с дочкой Софрониса?

— Это дочь Софрониса? — светлые брови взмывают вверх.

— Да, Эверин. Мы дружили с ней, когда были еще совсем детьми, и она никогда не интересовала меня в каком-то другом смысле.

— Видимо, для нее все не так.

— Ты ошибаешься, bella. Она замужем, и счастливая мать четверых детей.

На доли секунды она замолкает, будто осмысливая услышанное.

— Правда?

— Правда, — с поясницы опускаю руку на упругую попку, властно сжав ее.

— Почему ты не сказал сразу? — сбивчиво произносит, облизав соблазнительные губы, и я вижу, как расширяются ее зрачки.

— Был разозлен, и я не привык оправдывать в том, чего не делал.

— Я не хотела, чтобы все так вышло, — подносит руку и подушечками пальцев едва уловимо касается заживающей брови.

— Я знаю, — взяв ее руку в свою, подношу пальчики к губам, нежно поцеловав их.

— Тебе правда больше ничего грозит?

— Нет. Я победил в честном поединке. Какой бы мразью ни был Кир, у него есть свои принципы.

— А за то, что ты убил того… мужчину?

— Ничего. Кир берет в свою команду только отъявленных отморозков и их количество часто меняется. Хватит разговоров, я слишком истосковался по тебе, — рывком переворачиваю ее на спину, нависнув над ней, и малышка охает, когда я раздвигаю стройные ножки, прижавшись к теплой промежности твердым возбуждением.

— Адриан… — судорожно выдыхает, задрожав всем телом.

Я знаю, что ты тоже скучала, девочка моя.

— Малышка… — шепчу ей в губы, захватив нижнюю зубами, и оттягиваю, потеревшись пахом о горячее лоно. Проталкиваю язык в дерзкий ротик, сразу овладевая им. Этим поцелуем хочется стереть все плохое,

— Скажи, что я должен сделать, чтобы ты поняла наконец, что для меня нет и никогда не будет других женщин? — прерываю поцелуй, поднимаясь к закрытым дрожащим векам. — Скажи мне, Эверин?

— Я… я не знаю, — она хватается за мои плечи, впиваясь в них ногтями, и сама бесстыдно трется об меня.

Возбуждение настолько сильное, что причиняет боль, и, кажется, я вот-вот взорвусь от желания оказаться в ней. Не выдержав преграды между нами, разрываю на ней сорочку, освобождая налившиеся полушария с острыми нежно-розовыми комочками, и припадаю к ним губами.

— Ты… аах… хватит рвать на… оох… мне одежду… — пытается возмущаться между стонами.

— Прости, дорогая, но, кажется, тебе придется чаще обновлять гардероб, — слегка прикусываю комочек зубами. — Потому что мне ужасно нравится ее на тебе рвать, — сжимаю другую грудь всей пятерней, жадно массируя.

Вторую руку опускаю между нами, ощутив, насколько успели промокнуть ее трусики.

Ее чувственность и отзывчивость сводит с ума.

— Адриан… прошу… не мучай… — нетерпеливо хнычет, начав судорожно стягивать с меня боксеры, дрожащими пальцами, обхватив ими ствол.

Сам дрожу, как чертов девственник в свой первый раз.

— Черт, малышка. Ты сведешь меня с ума, — срываю с нее белье и погружаюсь одним резким движением, заполняя до самого упора.

В унисон протяжно стонем, и приходится приложить усилия, чтобы не зафиналить прямо сейчас, настолько в ней горячо и охрененно.

Поднимаю ее руки над головой, переплетая наши пальцы и заглянув в глаза, начинаю двигаться в неторопливом темпе.

— Ответь, bella. Что я должен сделать? — выхожу полностью и снова возвращаюсь сантиметр за сантиметром, проделывая так несколько раз.

— Адриан… быстрее… — задыхается, посмотрев умоляющим потемневшим взглядом.

— Пока ты не ответишь, будет только так, — сам мучаю себя, ощущая, как в груди беснуется сердце.

— Люби меня. Просто люби, Адриан, — от ее слов сердце пропускает удар и срывается в запредельный ритм, как и мои бедра. — Ох… да так, Адриан! — ее глаза закатываются, и она запрокидывает голову, прикусив нижнюю губу белыми зубками.

Этой юной красавице каким-то образом удалось пробраться настолько глубоко под кожу, что для такого закоренелого одиночки, как я, кажется странным. Я никогда не мог подумать, что смогу испытывать что-то подобное к женщине. Что буду засыпать и просыпаться с мыслями о ней. Что сердце будет замирать каждый раз при виде завораживающих зеленых глаз. А ее запах станет кислородом, которым ты не можешь надышаться и без которого не сможешь жить. Она присвоила себе мое сердце и душу. Стала моим светом и главным смыслом, чтобы выбраться из этой черной дыры, куда я себя загнал уже очень давно. С ней я впервые задумался о том, чтобы изменить свою жизнь. Смотреть в будущее, а не жить болезненным прошлым.

Начинаю погружаться в нее с такой силой, что чуть не бьюсь головой об изголовье. Становится невыносимо жарко. Пот стекает по лбу и между лопаток. Кровь раскаленной лавой бурлит в венах, и в зоне позвоночника ощущается приближение финала.

— Ты. Мое. Все, — последнее слово произношу с надрывом, и наши тела начинают содрогаться в мощнейшем экстазе, от которого мелькают искры в глазах.

Спустя минуту скатываюсь с нее и притягиваю к себе, находя самые сладкие в мире губы. Хватает всего пары минут, чтобы завестись снова и все опять по новой, пока мы не отключаемся с рассветом в полном изнеможении.

Глава 35

Эверин

Мы возвращаемся в Штаты только через неделю, которая пролетела незаметно и прошла просто замечательно в такой отличной компании. Я удивительно быстро подружилась с Джули и даже обменялась с ней телефонами, чтобы периодически созваниваться. Сестра мужа оказалась очень доброй, чуткой и простой девушкой. Несмотря на разницу почти в десять лет, мы нашли с ней много общих тем. Я помогала ей с Оливией, пока наши мужчины уезжали порыбачить. Мы много о чем с ней говорили, но старались больше не касаться болезненных тем.

Вчетвером мы объездили почти весь остров и даже несколько раз завтракали в уютных греческих тавернах с красивым видом на набережную. Я успела по-настоящему влюбиться в здешние места. Перед вылетом даже словила себя на мысли, что с радостью приеду снова.

После нашего горячего и безумно сладостного ночного примирения с мужем за всю неделю мы поругались всего два раза. К счастью, ссоры были не такими серьезными, и мы быстро уладили возникшие разногласия. В остальное же время мы могли сойти за идеальную пару молодоженов, которые наслаждаются медовым месяцем и друг другом, когда остаются наедине. Если бы не одно НО! Я по-прежнему не могу подпустить Адриана слишком близко. Периодами меня душат сомнения в его искренности. Я все время жду какой-то подвох и не могу до конца расслабиться.

Как только машина паркуется перед гаражом, Адриан выходит первым и подает мне руку, помогая спуститься на асфальт. Из дома сразу выходит Агата, с широкой улыбкой, приветствуя нас.

— Добро пожаловать домой, выглядите загорелыми и отдохнувшими.

— Привет, Агата. Спасибо, — Адриан не отпускает моей руки, и мы вместе входим в дом.

— Как вы поживаете? — интересуюсь, даже успев соскучиться.

— Все хорошо, Эверин. Как вам Миконос?

— Отлично. Ваша родина меня впечатлила.

— Миконос надолго западает в сердце. Готовьтесь скучать по нему.

— Уверена, что буду скучать, — переглядываюсь с Адрианом.

— Будете завтракать? — спрашивает у нас обоих.

— Нет, мы позавтракали в самолете, — отвечает Адриан.

— Тогда я буду на кухне. Если что-то нужно, зовите.

— Хорошо, Агата, — женщина уходит, и муж опускает загадочный взгляд на меня.

— Отдохни немного, а потом покажу тебе кое-что, — улыбается, проведя большим пальцем по моей щеке.

— Что покажешь? — становится любопытно.

— Это сюрприз.

— Так нечестно. Сначала заинтриговал, а потом хочешь, чтобы я просто пошла и легла отдыхать?

— Ты почти не спала во время перелета. Тебе нужно.

— Не спала, потому что ты не давал, — закусываю губу, вспоминая, что мы вытворяли в каюте, пока находились в сотнях метрах над землей.

— Вот поэтому хочу, чтобы ты сначала отдохнула.

— Ладно, но сначала мне нужно к Мартини. Он, должно быть, уже забыл, как я выгляжу.

— Пойдем вместе.

Мы входим в комнату и сидящий в кресле мешке с книгой в руках молодой парень в клетчатой рубашке, поднимается, подходя к нам.

— Где он? — от волнения даже забываю поздороваться.

— Здравствуй, Джон, — Адриан протягивает ему руку, которую тот жмет.

— Добрый день, мистер Демитриус. С возвращением. Мартини спит в своем домике, я только недавно искупал его.

Отпустив руку мужа, подхожу к домику, опустившись на

— А вы что его не кормили что ли? — отвешиваю замечание, обратив внимание, что проказник изрядно скинул в весе.

— Ну, вообще-то, кормил, но сменив рацион и уменьшив порции для того, чтобы он сбросил лишний вес. Не знаю, в курсе ли вы, что ваш питомец был слишком толстым, а это вредно для его здоровья.

— В курсе, но сейчас он кажется каким-то худым.

— Это абсолютно нормальная комплекция для енота его возраста. И я вам советую в будущем не перекармливать его. Он становится менее подвижным. Я оставил все рекомендации здесь, — указывает на стену, где наклеен белый лист с целым списком.

— Вы уверены, что с ним все в порядке?

— Более чем, миссис Демитриус. Я не первый год специализируюсь на енотах. А еще я научил его командам «нельзя» и «место». Мягко говоря, вы слишком его избаловали, — его слова звучат как намек на то, что я хреновая хозяйка.

— Знаете, ему прилично досталось от жизни на улице, и я просто хочу, чтобы со мной у него была лучшая жизнь. А если вы с этим не согласны, то это ваши проблемы.

— Как знаете, миссис Демитриус.

— Джон, моя жена не имела в виду ничего плохого. Спасибо за твою помощь, — Адриан пытается сгладить ситуацию.

— Не за что, мистер Демитриус. Всего доброго, — парень уходит, оставляя нас одних.

— Ты была немного резка, bella, — муж подходит, опустившись рядом на корточки и заглянув в домик.

— Нечего мне говорить, как воспитывать моего енота, — аккуратно так чтобы не разбудить, глажу Мартини по животику.

— Ну он правда был толстоват, — Адриан туда же.

— Знаю, я пыталась посадить его на диету, но постепенно.

— Ну как я вижу, с ним все в порядке?

— В порядке. Спит как убитый. Всегда так после купания, — поднимаюсь, и Адриан делает то же самое.

— Тогда не будем ему мешать. Поднимайся в комнату и отдыхай, — выходим из комнаты, закрыв дверь.

— А ты снова без отдыха за работу?

— Нужно сделать пару важных звонков. Если ты забыла, по твоей просьбе всю последнюю неделю я ни часа не поработал.

— И хорошо, что не работал. Отдыхать тоже нужно.

— Согласен. Это был лучший отпуск в моей жизни, — целует меня в висок. — Увидимся, малышка, — шутливо шлепает меня по ягодице, направляясь в кабинет.

* * *

После крепкого сна спускаюсь на первый этаж только под вечер, находя Адриана в кабинете. Он так увлекся работой, что даже не заметил, сколько пролетело времени. Пока я навещаю проснувшегося Мартини, он поднимается в комнату, чтобы принять душ и переодеться. После чего Агата накрывает нам ужин в столовой.

Вкусно ужинаем с мужем, и между нами царит полная идиллия. Мне нравится проводить с ним время и говорить о чем угодно. Адриан подкупает своей эрудированностью и умением что-то интересно рассказывать. Иногда мне даже становится неловко оттого, что у меня нет нормального образования, чтобы соответствовать ему. Я столько всего упустила, и это бьет по самооценке.

— Так что ты хотел мне показать? — откладываю в сторону салфетку, наевшись до отвала.

— Ты наелась?

— Хм… еще спрашиваешь? — улыбаюсь, ведь при нем я съела двойную порцию рагу и почти целую миску греческого салата.

— Ну да, глупый был вопрос, — смеется. — Мне нравится твой здоровый аппетит, bella, — поднимается из-за стола, протягивая мне раскрытую ладонь. — Пойдем. Это находится в гараже.

Берусь за его руку, сгорая от нетерпения. Единственное место в доме, где я еще не была это как раз гараж. Поэтому становится вдвойне любопытно. В гараж можно войти через двери, ведущие из дома, что мы и делаем. Как только мы оказываемся в большом помещении, пропитавшимся запахом машинного масла, кожи и металла, Адриан нажимает клавишу на стене, и на потолке загораются светодиодные лампы. Передо мной предстают три спортивные машины, на одной из которых я ездила с ним в наше первое свидание. И как бы я ни отрицала, уже тогда этот мужчина вызывал во мне бурю волнительных эмоций. Помимо спортивных машин в гараже находятся два внедорожника. А также черно-серебристый Харли Дэвидсон, на котором мне тоже посчастливилось проехаться с его хозяином. Но это не единственное двухколесное средство передвижения среди находящихся здесь. Еще одно стоит немного в стороне и накрыто чехлом.

— Нам сюда, — Адриан ведет меня прямо к скрытому от глаз и останавливается напротив него.

— Решил похвастаться новым приобретением? — ухмыляюсь.

— Поможешь снять? — приподнимает край чехла, с одной стороны.

— Без проблем, — берусь за другую сторону, и мы освобождаем красавца от чехла.

Им оказывается нереально стильный спортивный Харлей с низкой посадкой, выкрашенный в черно-оранжевых цветах. Литые диски с новенькой резиной смотрятся очень круто. Обтекаемый перед, с узнаваемой большой круглой фарой, перетекающий в ручки управления и мощная выхлопная система, производят впечатление.

— Как тебе? — интересуется муж.

— Охрененный, но не низковат ли для тебя?

— Вообще-то, он твой.

— Что? — непонимающе хлопаю глазами.

— Это мой свадебный подарок, bella, — достает из кармана джинсов ключи, протягивая мне.

— Ты совсем рехнулся? — первое, что вылетает из меня.

Я забыла упомянуть, что не умею принимать подарки так же, как и комплименты, а настолько дорогие подарки и подавно.

— Не такого ответа я ожидал, — улыбается своей фирменной улыбкой.

— Ты точно рехнулся, — не удержавшись, подхожу к мотоциклу, дотронувшись до рулевой ручки. Провожу рукой по черному кожаному сиденью с оранжевыми вставками по бокам.

— Тебе нравится, Рини?

— Я не могу его принять, — мотаю головой, продолжая восхищенно рассматривать мотоцикл.

— Можешь и примешь, — переворачивает мою ладонь, вкладывая в нее ключи.

— Ты снова не оставляешь мне выбора? — забираю ключи, крепко сжав в кулаке.

— Только потому, что знаю, что ты этого хочешь.

— Ты не изменяешь себе, Адриан.

— Я такой, как есть, дорогая. Тебе пора уяснить это.

— Я не знаю, что сказать, — все еще нахожусь в шоке.

— Просто скажи «спасибо».

— Спасибо.

— Пожалуйста. Хочешь опробовать его?

— А можно?

— Он твой. Тебе не нужно спрашивать.

— Что даже будешь отпускать меня на нем на работу?

— Буду, но в сопровождении охраны.

— Мне не нужен сопроводительный эскорт.

— Я должен всегда быть уверен в твоей безопасности, Эверин, — выражение лица меняется.

— Или боишься, что сбегу?

— Если попытаешься, я найду тебя даже во тьме, — взгляд серых глаз становится каким-то маниакальным. — Так что же? — снимает два шлема со своего мотоцикла. — Прокатишь меня? — передает один мне.

Облизываю пересохшие губы и беру шлем, надевая на голову.

— Уверен, что со мной неопасно? — ухмыляюсь.

— Я тебе доверяю, Эверин, — он произносит эти слова

— Кхм… поехали, — прочищаю горло, отводя взгляд.

Перекидываю ногу через сидение и взявшись двумя руками за руль, получаю удовольствие оттого, как в нем все идеально подходит под меня. Адриан садится сзади и обнимает меня за талию, и ощущение его тепла, вызывает внутри приятные трепетные чувства.

Завожу движок, и от громкого звука даже дыхание спирает. В нем чувствуется мощь и сила, несравнимая с моим стареньким скутером. Как только подъезжаю к роллетным воротам, они автоматически поднимаются вверх. Выезжаю на дорогу и еду куда глаза глядят навстречу почти спрятавшемуся за горизонтом солнцу. Положившись на свои инстинкты, двигаюсь по главной кольцевой дороге, вдоль которой уже зажигаются вечерние огни, получая истинный кайф от управления. Улыбка не сходит с моего лица, когда я чувствую, как Адриан поглаживает мой живот, нырнув рукой под ткань майки. Его присутствие дарит ощущение окрыленности и некой эйфории.

Через полчаса останавливаюсь на пустой парковке перед мостом «Джексон Стрит» и глушу мотор.

— Ну как тебе? — слышу через шлем вопрос от мужа, встающего на землю.

Снимаю защиту с головы и поворачиваюсь к нему.

— Круче просто быть не может. Надеюсь, тебя не укачало сзади? — ухмыляюсь.

— Не волнуйся, bella. Пассажиром я тоже умею быть, — улыбается, протянув руку и заправив выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Зачем мы сюда приехали? — бросает взгляд на мост.

— Я давно здесь не была. Вечером тут особенно красиво, — стараюсь скрыть внезапно нахлынувшую тоску, ведь с этим местом связано кое-что очень важное для меня.

— Я не раз проезжал мимо, но никогда не останавливался.

— Значит, тебе должно понравится, — вешаю свой шлем на рукоятку, а Адриан несет свой в руках.

Пройдя метров двадцать, мы останавливаемся на мосту, и напротив нас открывается просто потрясающий вид на город. Под нами находится разветвленная дорога с ночными огнями и густыми деревьями на обочине. А на ее фоне — светящиеся в закатном небе небоскребы и таунхаусы.

— Действительно красиво, — Адриан становится сзади, обняв меня за живот и прижав спиной к своей груди. — Ты раньше часто бывала здесь?

— Это было уже давно. Я ездила сюда каждый день, — кладу свои руки поверх его.

— Почему, bella? — наклонившись, он прижимается колючей щекой к моему виску.

— На этом месте был развеян прах тети Мэри.

— Хм… вот как. Ты скучаешь по ней?

— Очень, — шепчу, грустно улыбнувшись.

— Наверно, она была хорошим человеком, раз ты была так к ней привязана?

— Она была замечательной и самой доброй из всех, кого я знаю.

— А со своей матерью ты так же близка?

— Я люблю маму и знаю, что она тоже меня любит, но, к сожалению, мы с ней не особо близки. Я очень привязана к Тейлор, между нами крепкая связь.

— Понимаю. Мы с Джул тоже близки.

— Ты скучаешь по своей маме?

— Каждый день.

— Мне очень жаль, Адриан. Я бы хотела с ней познакомиться.

— Мне тоже, Рини. Очень-очень жаль. Ты бы ей понравилась, — его голос отдает бесконечной печалью, и он крепче прижимает меня к себе, слегка раскачиваясь на месте.

В этот самый момент происходит что-то особенное между нами, будто единение душ, и я хочу запечатлеть это в своей памяти.

Глава 36

На следующий день уже пришлось выйти на работу и входить в рабочую колею оказалось сложней, чем я думала. Мой первый в жизни полноценный отпуск слишком сильно расслабил меня, несмотря на его сомнительное начало. Из-за предстоящего турнира по гольфу работы в клубе невпроворот. Босс кидает меня на все участки, какие только можно, и последующие шесть дней после выхода я работаю без выходных по двенадцать часов. Домой я возвращаюсь без задних ног и засыпаю моментально, как только принимаю горизонтальное положение. Все больше я ловлю себя на мысли, что так не должно быть. Я иду не в том направлении и трачу свою энергию совсем не там, где стоило бы. Адриан тоже не в восторге моей занятости, но он обещал не вмешиваться, что и делает.

Сегодня долгожданный выходной и вместо того, чтобы отдохнуть, с самого утра провожу его в приходе. Меня очень тепло встречают знакомые лица, и я стараюсь уделить хоть немного времени на общение с каждым. Знакомлюсь с Дафной, шестидесятидвухлетней женщиной, потерявшей все, что у нее было, из-за долгов умершего в прошлом году второго мужа, страдающего игроманией. На долю бедной женщины выпало много всего, и, к сожалению, единственный сын от первого брака отказался помогать ей. Рассказывая это все, женщина плакала, и я старалась подбодрить ее, уверяя, что здесь ей помогут.

До меня доходят и хорошие новости о начале ремонта здания будущего центра для бездомных, что очень радует. И когда уезжаю домой, ощущаю удовлетворение на душе. Пусть и не такое сильное, как хотелось бы.

Что касается наших отношений с мужем, то все складывается пугающе замечательно. Сегодня вечером он возвращается из трехдневной командировки в Сан-Франциско, в течение которой мы созванивались каждый день. С каждым новым днем я все больше проникаюсь к мужу и сильнее привязываюсь к нему.

Вернувшись домой, я отпускаю Агату и решаю сама приготовить что-нибудь к приезду Адриана. Уже забыла, когда в последний раз стояла за плитой, ведь я люблю готовить, хоть далеко не так вкусно, как наша домработница. Заранее переодеваюсь в купленный по дороге домой кружевной комплект белья глубокого кораллового цвета с поясом на талии и креплениями на бедрах, специально скрывая его под одной из футболок Адриана, взятой в гардеробной. Она настолько большая, что ее длина доходит почти до середины бедер. Не знаю, откуда у меня взялось это внезапное желание к сюрпризам, но как только представляю на себе взгляд мужа, когда он увидит в чем я его встречаю, по коже бегут миллионы мурашек, а сердце неистово клокочет в груди.

Пританцовывая под звуки включенной в колонке музыки, перемешиваю в сковороде ингредиенты для жаркого и уже хочу поскорей увидеть Адриана. Даже не думала, что так сильно соскучусь по нему за эти дни. Вчера при нашем последнем разговоре он был чем-то расстроен, но не озвучил причину, и чтобы как-то подбодрить его, я сказала, что очень жду его дома. Его голос сразу изменился, будто в тот момент ему нужны были эти слова.

Лежащий на мраморном острове телефон сигнализирует о приходе сообщения и становится любопытно кто это. Возможно, Адриан сообщает, что уже едет домой. На экране высвечивается неизвестный абонент, и я открываю текстовое

«Если хочешь узнать правду о своем муже, ознакомься с документами, и ты поймешь, с каким монстром живешь в одном доме.»

Дрожащим пальцем нажимаю на вложение, и на экране появляется документ, сверху которого имеется соответствующий герб Федерального бюро расследований (сокр. ФБР). В нем находятся фотографии шести неизвестных мне мужчин. Рядом с каждой фотографией указана краткая биография и пометка, что человек был убит. А ниже — описание причины смерти. Четверо убиты одним и тем же почерком — выстрелом в голову. Двое других погибли в заминированной взрывчаткой машине. А дальше фотографии с мест преступления с мертвыми телами, от которых начинает мутить.

Когда я перелистываю на протокол расследования и главного подозреваемого, мое сердце пронзает режущей болью, потому что там находится фотография Адриана. Телефон выпадает из рук, и я облокачиваюсь двумя руками о столешницу, хватая ртом воздух. Мотаю головой, как умалишенная, ощущая, как пол уходит из-под ног.

— Нет… — судорожно шепчу. — Только не это… — закрываю рот рукой, подавив рвущиеся наружу рыдания.

Меня будто окунули в котел с раскаленным маслом, и я заживо горю в нем.

— Что здесь происходит? — за моей спиной раздается голос мужа, и я вздрагиваю, резко повернувшись на его звук.

Встречаюсь с серыми глазами и словно смотрю в них впервые. Я уже не знаю, кто передо мной. Возможно, прямо сейчас рядом с ним я нахожусь в смертельной опасности.

— Bella? Что с тобой? — нахмурившись, идет ко мне.

— Нет! Не приближайся! — пячусь от него, схватив со столешницы разделочный нож.

Он останавливается с другой стороны острова, посмотрев на меня помрачневшим взглядом.

— Положи нож, Эверин, — голос звучит абсолютно спокойно.

— Нет! Стой там! — смотрю на него сквозь пелену слез.

Он зарывается рукой в волосы, возведя взгляд к потолку, и звучно выдыхает.

— Может, ты все-таки скажешь, что опять не так?

— Может, это ты мне, наконец-то, скажешь, кто ты такой, Адриан Демитриус?! — срываюсь на крик.

— У тебя проблемы с памятью? Или пока меня не было, ты успела забыть, что я твой гребаный муж?

— Как оказалось, муж с горой скелетов в шкафу! — это даже не утрирование в его случае.

— У всех есть свои скелеты, Эверин. И даже у тебя.

— Не сравнивай меня с собой! Ты… ты… чудовище! — текущие слезы не дают нормально видеть, и я быстро смахиваю их изгибом локтя.

— Положи нож и давай спокойно поговорим.

— Я не сдвинусь отсюда, и ты будешь стоять там, — указываю ножом в его направлении, дрожа всем телом.

— Хорошо, bella. Я не двигаюсь. Только скажи мне, что тебя так напугало? — его голос смягчается, и я знаю, что это всего лишь очередная манипуляция с его стороны.

— М-мой телефон… открой последнее с-сообщение, — голос дрожит.

Наблюдаю, как он берет лежащий на столешнице телефон и включает его, начиная изучать содержимое. С каждой секундой морщинка между бровей становится более выраженной, а на мощной челюсти начинают заходиться желваки.

— Кто тебе прислал это? — голос режет металлом.

— Не знаю. Мне плевать. Какая разница, если мой муж — наемный убийца!

Адриан возвращает телефон на столешницу и задумчиво потирает щетину длинными пальцами. Теми самыми пальцами, которые знают каждый изгиб и впадинку на моем теле. Которые умеют сводить с ума и лишать возможности здраво мыслить.

И теми, что убивают невинных людей...

— Это не совсем так, Эверин.

— Что это значит? Ты убил этих людей?

— Не всех, — ответ звучит с абсолютным безразличием в голосе. — Но меня никто не нанимал.

— Я не понимаю.

— Это длинная история.

— Я никуда не спешу.

— Давай ты положишь нож, и мы спокойно поговорим в гостиной.

— Нет. Ты сам говорил не бросать оружие, пока не убедишься, что ты в безопасности.

— Я рад, что ты это запомнила, Рини. Но тебе ничего не угрожает. Со мной ты прыгала с парашютом, я не дал тебе утонуть. Мы провели замечательную неделю в Греции с моими родными. Я никогда не причиню тебе вреда. Пожалуйста, отпусти нож, bella. Я не хочу, чтобы ты поранилась, — в серебристых омутах отражается мольба.

— Л-ладно, — шмыгая носом, возвращаю нож на столешницу.

— Умница. Сядем на диван, — по дороге отключает плиту, на которой уже все начало пригорать.

Адриан идет в гостиную, и я следую за ним, подмечая, что на нем мятая рубашка, будто он давно не переодевался. Он садится на диван, и я сажусь с самого края, подальше от него, заметив, как он поджимает губы. Положив локти на колени, он опускает голову, похоже, размышляя с чего начать.

— Мне было восемнадцать, когда мою мать жестоко убили, — как только он начинает говорить, его руки сжимаются в кулаки, а на тыльной стороне ладони вздуваются вены.

— Я знаю, как и из-за чего это произошло. Джули рассказала мне.

— Я не сомневался. Тогда я только окончил школу с отличием и отправил документы для поступления в Технологический институт Джорджии, где учился мой отец. Все произошло в тот день, когда я узнал, что меня приняли. Я был очень рад и хотел сообщить родителям дома. Но мне позвонили первому, поскольку не дозвонились до отца, и я сразу сорвался в больницу, куда ее привезли. Вот только она уже была мертва, — проводит рукой сзади по шее. — Я видел ее бледное бездыханное тело, которое все еще хранило тепло, когда я коснулся ее руки. Я не мог поверить, что мамы больше нет. Не мог осознать, что больше никогда не смогу заговорить с ней. Не смогу услышать ее голос, и в нашем доме больше никогда не будут играть звуки рояля, — слушать становится все сложнее из-за осязаемой в воздухе боли. — Я просидел под дверью морга целую ночь, как гребаный сторожевой пес, пока не появился отец. Мне кажется, я не видел его таким никогда, он сразу постарел и поседел. Но все равно я не смог удержать свалившееся на плечи горе в себе и наорал на него, свалив вину за случившееся. Я не смог справиться и начал вести себя как последний эгоист, пропадая из дома и постоянно ввязываясь в драки. Однажды все дошло до того, что я избил человека до полусмерти и меня арестовали. Мне выдвинули обвинение и должны были посадить в тюрьму. Но отец вытащил меня и отправил на армейскую службу в специализированное подразделение, чтобы там из меня выбили все дерьмо. Когда я вернулся через два года, то узнал, что отец решил мстить за маму и объявил войну всем, кто был

— Значит, ты убил всех этих людей из мести? — обнимаю себя за предплечья, чтобы унять нервную дрожь.

— Не всех, bella. Четверых особенных ублюдков из них, лишивших жизни многих невинных людей. Двух заказчиков и двух исполнителей. Двое других тоже были в этой цепочке, но я не успел до них добраться. У них и без меня врагов хватало.

— Получается ФБР до сих пор копает под тебя, и тебя могут посадить?

— Тебе прислали старый документ, дело по нему уже закрыто.

— Как это? Посадили кого-то другого?

— Нет, Эверин. Никого не посадили.

— Тогда я ничего не понимаю.

— Для ФБР я неприкосновенен.

— Почему?

— Я не имею права говорить из-за запрета разглашения.

— Тогда нам не о чем больше говорить, — подрываюсь с дивана.

— Эверин, сядь назад, — беспрекословным тоном приказывает, и я возвращаюсь на место, молча ожидая.

Адриан сжимает переносицу, зажмурив глаза.

— Я работаю на центральное разведывательное управление (сокр. ЦРУ), — меня словно обухом по голове ударяет.

— Чтоо? — очередная порция шоковой информации выбивает почву из-под ног.

— Таково было поставленное мне условие. Десятилетний контракт со спецслужбами в обмен на свободу. Мне пришлось согласиться.

Повисает тишина, и я словно нахожусь в каком-то жутком сне. Не могу поверить в то, что сейчас услышала. Мало того что мой муж убийца, так еще он работает на спецслужбы, рискуя своей жизнью. Я не маленькая девочка и прекрасно понимаю цену этой работы.

— Когда заканчивается контракт?

— Через восемь месяцев, но его можно продлить.

— И ты собираешься продлевать?

— Собирался. Но все изменилось с твоим появлением в моей жизни, — переводит на меня пронзительный взгляд холодных глаз. — Я хочу двигаться дальше. Хочу, чтобы у нас была настоящая семья. Я открыт перед тобой полностью. Больше никаких секретов.

Какое-то время мы смотрим друг на друга, и с каждой секундой становится тяжело выдержать его пронзительный взгляд, разрывающий меня на куски.

— И каково оно потом? Разве месть спасает от боли потери? Она ведь все равно не вернет человека, — внимательно смотрю на поникшее лицо мужа.

— Не вернет. Но боль уже не так ощущается, когда ты знаешь, что виновные понесли заслуженное наказание.

В гостиной повисает гробовое молчание. Я настолько шокирована, что не могу связать все мысли воедино. Голова просто разрывается на части.

— Эверин… — Адриан первым нарушает тишину, поднимаясь с дивана и собираясь подойти ко мне.

— Пожалуйста, не надо, — хрипло произношу, замотав головой, и он замирает на месте. — Я… мне… — поднимаюсь, попятившись от него. — Мне нужно все обдумать. Дай мне время. Это все слишком, — отворачиваюсь от него, стараясь снова не заплакать.

— Я дам тебе все, что только попросишь. Все, кроме развода.

— Я пока буду ночевать в комнате Мартини.

— Нет, это я буду ночевать в гостевой. Я хочу, чтобы ты спала в нашей спальне.

— Хорошо, спасибо, — разворачиваюсь и ухожу, глотая ставший в горле ком.

Поднявшись в спальню, закрываю дверь и, прижавшись к ней спиной, сползаю вниз. Готова ли я была к такой правде? Нет. Готова ли я принять тот факт, что мой муж убил людей из-за мести? На этот вопрос у меня нет ответа, потому что я не знаю, как бы сама поступила, если бы кто-то безжалостно отобрал жизнь у моего близкого и родного человека.

Глава 37

— Эверин, черт возьми! Почему ты все еще не на своем рабочем месте?! — из сонного забвения меня выводит возмущенный крик босса.

— Ох… — подрываюсь со скамьи, не заметив, как уснула в служебной раздевалке, выйдя на пятнадцатиминутный перерыв. — Д-да… я уже иду, — направляюсь к выходу, судорожно приглаживая спутавшиеся волосы.

Нахожусь словно в вакууме. Голова раскалывается. Состояние полнейшей разбитости. Две последние ночи я не сомкнула глаз и на работе буквально засыпаю на ходу. Я стала невнимательна и не могу ни на чем сосредоточиться. С Адрианом мы не контактируем, он действительно дал мне время, как и обещал. Но без него я не могу нормально дышать, в груди постоянно ощущается пустота, которую может заполнить только он.

— А ну, стой! — раздается мне в спину, и я поворачиваюсь.

— Да, босс?

— Послушай меня, девочка. То, что ты выскочила замуж за богатенького папика, не дает тебе права на какие-либо привилегии.

— Если вы забыли, я и так работаю здесь больше всех, да и еще по полной смене, — стараюсь игнорировать унизительные слова.

— Ты только вышла из отпуска.

— Это был мой первый отпуск за все время работы на вас, и, кажется, я его заслужила.

— Это мне решать, заслужила ты его или нет. Я отпустила тебя только потому, что твой муженек знаком с нашим генеральным, — она произносит это с выраженной неприязнью.

Как же я устала от этого вечного пренебрежения и полным отсутствием благодарности за все, что я делала до этого.

— Знаете, пожалуй, с меня хватит, — срываю с груди бейдж, демонстративно бросая в урну.

— Что это значит? — скрещивает руки на груди.

— Я увольняюсь, — снимаю жилетку, бросив на скамью и открыв свой шкаф, забираю сумку, выходя из раздевалки.

— Ты не можешь вот так уйти, Эверин! — бежит за мной, стуча каблуками.

— Могу и прямо сейчас это делаю.

— Но, Эверин. Как же мы без тебя?

— Как-нибудь справитесь.

— Ты не получишь премии! Ты вообще ничего не получишь за отработанные дни, если сейчас уйдешь!

— Оставьте себе, — выхожу на улицу, где уже почти стемнело.

К счастью, меня больше не преследуют и все, что мне хочется, это как можно скорей свалить отсюда. Мне нужно побыть одной. Я больше не могу выносить все, что происходит в моей жизни. Я будто попала в какое-то реалити-шоу со множеством испытаний, которые я должна пройти. Но мне никто не рассказал, как я должна их проходить и что я получу в конце.

Оказавшись у мотоцикла, перекидываю сумку через плечо и снимаю шлем с рукоятки руля. Ожидающие во внедорожнике охранники замечают меня, и один из них выходит из салона.

— Вы сегодня рано, миссис Демитриус.

— Возвращайтесь домой. Я вернусь позже, — даю распоряжение.

— Мы не можем, мэм. Ваш муж приказал везде

— А я как его жена приказываю вам ехать домой! — срываюсь на крик, отчаянно желая, чтобы все оставили меня в покое.

— Простите, но мы выполняем приказы только мистера Демитриуса.

— Плевать. Делайте что хотите, — надеваю шлем и завожу движок.

Выезжаю на дорогу, видя в зеркале заднего вида, что машина следует за мной по пятам. Специально сворачиваю на оживленную трассу и даю по газам, начиная вилять между машинами. Какое-то время охране удается не отставать, и водитель усиленно мигает мне фарами, намекая, чтобы я остановилась. Но в последний момент я успеваю проехать на желтый сигнал светофора, сразу сменяющийся на красный, и водитель останавливается.

Наконец-то, мне удается оторваться от них и получив долгожданную свободу, звучно выдыхаю и расслабляюсь, уезжая в закат.

* * *

Адриан

Выхожу из лифта, сразу направляясь в кабинет отца, находящийся в административном здании, примыкающим к нашему заводу в Саванне. Через пятнадцать минут должно состояться экстренное совещание совета директоров, и мне нужно поспешить обсудить все до его начала.

Стучусь в дверь и вхожу, увидев отца сидящим за рабочим столом и печатающим что-то на компьютере с мрачным выражением лица.

— Отец? — прохожу дальше в кабинет.

— Ты опоздал.

— Приехал как смог. Какие новости?

— Неутешительные. У нас большие проблемы, Адриан, — от слов отца напрягаюсь всем телом.

Еще в командировке узнал, что на заводе, в одном из цехов произошла серьезная поломка мостового крана, в результате которой пострадало два человека. Оба до сих пор находятся в больнице, а один из них в крайне тяжелом состоянии. К сожалению, каким-то образом информация просочилась в прессу, и теперь нас ждут крупные разбирательства в нарушениях техники безопасности. Вот только техническое обслуживание крана проводилось совсем недавно и никаких неисправностей выявлено не было. А все сотрудники постоянно проходят контроль знаний техники безопасности. С этим у нас всегда было очень строго. Пришлось прибегнуть к услугам независимой экспертизы, чтобы понять причину поломки.

— Что случилось? — задаю вопрос, точно зная, что ответ мне не понравится.

— Механик впал в кому.

— Черт, — потираю щетину, которая уже больше стала походить на бороду.

— Но это еще не все. Полчаса назад мой человек с фондовой биржи выяснил, что на фоне резкого падения наших акций кто-то начал активно скупать их.

— Кто эта крыса?

— Пока не знаю. Но пытаюсь выяснить.

— Какой-то ублюдок пытается поглотить нас. Есть предположения, кто это может быть?

— Нет. Я думал, что мы уже покончили со всеми.

— Похоже, мы что-то упустили, отец. И что-то мне подсказывает что-то сообщение, пришедшее Эверин тоже связано с теми же людьми.

— Ты так и не смог выяснить, кто его прислал?

— К сожалению, нет.

— Попроси помощи у разведки.

— Нет, срок контракта скоро истекает, и я намерен завершить сотрудничество. Я достаточно сделал для своей страны.

— Ты хорошо подумал?

— Более чем.

— Как ваши отношения с Эверин?

— Я все еще жду, когда она отойдет от правды.

— Уверен, что стоит ждать? У твоей жены очень непростой характер. Она даже твою сестру переплюнула в импульсивности.

— Уверен, отец. Ей никуда от меня не деться, и она это прекрасно знает.

— Ты очень изменился, сын. Напоминаешь меня, когда я только встретил твою мать. Нам тоже пришлось пережить много трудностей. Завоевать ее расположение было не так уж и просто.

— Эверин меня изменила. И я хочу построить с ней будущее.

— Очень надеюсь, что она будет тебе так же предана, как была мне Вивиана.

В кармане пиджака звонит мой телефон и, достав его, вижу на дисплее имя одного из охранников жены.

— Нужно ответить, отец, — встаю и отхожу к окну, нажимая кнопку ответа.

— Что у вас?

— Босс, мы упустили ее, — слова вонзаются острыми кинжалами в сердце.

— Что значит упустили? — сжимаю челюсти до хруста.

— Она вышла с работы и хотела, чтобы мы не ехали за ней. Мы отказались, и она оторвалась от нас на дороге.

— Черт бы вас всех побрал, — цежу сквозь зубы. — Что еще она сказала?

— Что вернется позже.

— Ждать указаний, — произношу, перед тем как сбросить звонок.

— Что случилось, Адриан? — интересуется отец.

— Дорогая женушка решила устроить мне очередное веселье, — злость переполняет, и я набираю ее номер, который отправляет меня на голосовую почту.

— Хм… как это предсказуемо.

— Я должен ехать в Атланту, отец.

— Понимаю. Я сообщу тебе, как пройдет совещание.

— До встречи, — вылетаю из кабинета, снова и снова набирая номер строптивицы.

Эта дьяволица точно меня в могилу загонит!

Спустившись на лифте, едва не бегу к машине с ожидающим водителем.

— Живо возвращаемся в Атланту! — на ходу бросаю, стремительно забираясь в салон.

— Что-то случилось, босс?

— Меньше вопросов, больше дела, — отрезаю, набирая номер Агаты.

— Слушаю вас, мистер Демитриус? — домработница отвечает после второго гудка.

— Агата, Эверин вернулась домой?

— Еще нет, сэр. Разве она не приезжает позже?

— Позвони мне, как только она вернется.

Если вернется…

— Конечно, сэр.

Кладу трубку и стараясь держать себя в руках, набираю номер Тейлор, который специально сохранил на всякий случай.

— Алло? — свояченица поднимает на удивление быстро.

— Здравствуй, Тейлор, это Адриан. Ты не собиралась сегодня встречаться с Эверин?

— Здравствуй, Адриан, — голос звучит приглушенно, и на фоне слышны разговоры. — Нет. Я еще в колледже. А что-то случилось?

— Ничего. Просто не могу до нее дозвониться. Видимо, сел телефон.

— Ааа… в этом вся Эверин, — в тоне прослеживается какая-то печаль. — Она вечно забывает подзарядить телефон.

— Если она позвонит тебе, сообщи мне, пожалуйста.

— Да, конечно, Адриан.

Отключаюсь и снова набираю охрану.

— Да, босс?

— Поднять всех на уши и искать ее по всему городу.

— Сейчас сделаем, босс.

Кладу трубку, положив затылок на подголовник, и ощущаю, как в висках неистово барабанит пульс. Место злости постепенно заменяет нарастающая тревога.

Что же ты творишь, bella? Неужели думаешь, что сможешь избавиться от меня? Ты ведь не от меня бежишь, девочка, а от своих чувств ко мне.

Уже жалею, что не поставил маячок на мотоцикл. Я снова поспешил с выводами о том, что жена успокоилась. А это чертово анонимное сообщение только все усложнило. Видимо, с этой женщиной спокойно никогда не будет, и седых волос на моей голове будет только прибавляться.

Глава 38

Эверин

Возвращаюсь домой через несколько часов, узнав, что Адриан еще не вернулся из Саванны. Уверена, что охрана сообщила ему о моем побеге, и я не знаю, звонил ли он мне. Мобильник сел еще днем.

Мой одиночный заезд помог хоть немного разгрузить голову, но тяжесть на душе так и осталась. Одно я поняла совершенно

Поздоровавшись с Агатой, отпускаю ее домой, а сама поднимаюсь в нашу спальню. Морально готовлюсь к встрече с мужем. Больше не хочу замыкаться в себе. Не хочу сдерживать свои чувства. Я готова открыться и протянуть ему свое сердце на открытой ладони, если он все еще этого хочет.

Принимаю прохладный душ и, закутавшись в махровый халат, выхожу из ванной. Собираюсь пойти в гардеробную, чтобы переодеться, как слышу за дверью громкие мужские голоса.

— Где она? — раздается голос мужа, полный гнева.

Кто-то отвечает ему, но я не слышу ответа. А через доли секунды слышатся приближающиеся уверенные шаги. Дверь в комнату резко распахивается, с грохотом ударяясь о стену, и в проеме появляется разъяренный Адриан. Глаза налиты кровью, волосы торчат в разные стороны, руки сжаты в кулаки.

Сердце срывается в дикий галоп и уходит в пятки, когда наши взгляды встречаются. В следующий момент он сдвигается с места и как лев на добычу надвигается на меня.

— Адриан… — в испуге шепчу, попятившись от него, и налетаю спиной на стену.

Быстро настигнув, муж вжимает меня в стену своим крупным телом и больно схватив за волосы на затылке, сталкивает нас лбами.

Его дурманящий запах сразу бьет в нос, распаляя все рецепторы. Мужественная энергетика накрывает с головой. От тепла любимого тела начинает кружиться голова.

— Какого черта ты творишь, bella? — рвано задышав, шипит сквозь зубы, другой рукой обхватывая мой подбородок.

— Мне нужно было, Адриан, — шепчу, ощущая, как горлу подступает плач.

Опускаю дрожащие ладошки ему на грудь, чувствуя отдающие сильные удары сердца.

— Ты смерти моей захотела, девочка? — трется о мою щеку колючей щетиной.

— Нет, ты мне живым нужен, — всхлипываю, и слезы начинают скатываться по щекам.

— Не отпущу никогда. Слышишь? Можешь считать меня чудовищем, монстром, убийцей. Кем хочешь. Но я никуда тебя не отпущу, bella. Моя до гроба, хочешь ты этого или нет, — отстраняется, заглянув в мои глаза, полные слез. — Потому что люблю тебя, как ненормальный. Люблю, как не позволено любить. Без тебя я не человек, а лишь гребаная тень.

— Ад-дриан… — сжимаю ткань рубашки в кулачках, начиная захлебываться в слезах.

Все скопившееся за эти дни напряжение вырывается наружу, и я больше не в силах контролировать себя.

— Я знаю, что ты тоже меня любишь, Эверин. Я чувствую это, — обхватывает мое лицо ладонями.

— Люблююю… — плачь перерастает в настоящие рыдания, и я обнимаю его за шею, едва стоя на ногах.

— Малышка моя, — он прижимает меня к себе, и я утыкаюсь носом ему в шею, рыдая навзрыд. — Мы будем счастливы. Я все для этого сделаю, — хрипло шепчет мне в макушку.

Впервые в жизни меня накрывает такая сильная истерика, что, кажется, сердце сейчас просто разорвется. Адриан подхватывает меня на руки и садится на край кровати, продолжая держать в своих крепких объятиях. Плачу, пока его рубашка полностью не пропитывается моими слезами. Когда плач прекращается, он кладет меня спиной на матрас, а сам ложится сбоку, опершись на локоть.

— Я выиграл джек-пот, сделав тебя своей, — блуждает взглядом по моему лицу, нежно проведя пальцами по линии челюсти. — Такая чертовски прекрасная, — ведет к декольте, раздвигая полы халата. — Самая красивая и невероятно сексуальная, — слегка касается розового комочка под тканью.

— Адриан… — выдыхаю, облизав соленые от слез губы.

— Моя… вся… в каждом миллиметре, — наклоняется и накрывает мои губы в глубоком и собственническом поцелуе.

Сумасшедшее желание мгновенно накрывает как цунами, и мы растворяемся друг в друге, занимаясь любовью до самого рассвета.

* * *

Проснувшись утром, не нахожу Адриана рядом. Простынь с его стороны смята, и вся постель пропитана его запахом. Как помешанная беру его подушку и зарываюсь в нее лицом, делая протяжный вдох. Улыбаюсь как влюбленная идиотка во все тридцать два, ощущая облегчение после вчерашнего. Будто я, наконец-то, сбросила тяжелую броню, которая не давала дышать свободно. Сейчас мне хочется летать. Хочется порхать как бабочка.

Кинув взгляд на часы, я понимаю, что через полчаса мне нужно было бы уже выезжать на работу, но после моего вчерашнего порыва в этом уже нет необходимости. Но я абсолютно не жалею. Давно пора было это сделать. Вот только теперь стал вопрос о том, чем я буду заниматься. Ведь то, что мне интересно, требует образования. А снова идти на другую нелюбимую работу я не готова. И почему-то мне хочется обсудить этот момент с Адрианом, что становится для меня открытием. Я никогда ни у кого не спрашивала советов раньше. Я привыкла всю жизнь полагаться только на саму себя.

Приведя себя в порядок, спускаюсь вниз испытывая просто ужасный голод. Сразу иду на кухню, чтобы утолить его. Увидев за плитой Адриана, стоящего ко мне полубоком, на мгновенье теряюсь. Я думала он уже давно уехал на работу, как это часто бывало, а тут он еще предстает в качестве повара. Скольжу взглядом по широкоплечему торсу, скрытому под черной футболкой, и любуюсь загорелыми руками с рельефными бицепсами. Я замечаю на них следы от моих ногтей, оставленных после жаркой ночи и тело бросает в жар от воспоминаний.

В какой-то момент Адриан поворачивается и встречается со мной взглядом.

— Доброе утро, bella, — на чувственных губах расплывается мягкая улыбка.

— Доброе утро, — подхожу к острову, остановившись, с другой стороны.

Почему-то испытываю странную неловкость после своего признания.

— Не хочешь подойти и поцеловать меня? — он продолжает перемешивать что-то в сковороде, от чего идет аппетитный запах.

Обхожу остров и, приподнявшись на носочки, оставляю короткий поцелуй на его губах. Собираюсь отстранится, как он резко притягивает меня за талию одной рукой и впивается в губы жадным поцелуем, будто мы не делали этого всю ночь напролет. Целует так отчаянно и головокружительно, что я теряюсь в пространстве.

— Так намного лучше, — оторвавшись от губ, хрипло проговаривает с ухмылкой.

— Я думала, ты уже уехал на работу, — сбивчиво произношу.

— Сегодня решил поехать позже.

— А где Агата?

— Она на сегодня отпросилась к врачу.

— Так ты у нас сегодня за повара?

— А ты против?

— Нет. Пахнет вкусно.

— Поверь, ты влюбишься в мою стряпню, любимая, — от последнего слова в груди расцветают

— Хм… посмотрим. Я могу чем-то помочь?

— Нет. Я все сделаю сам. Садись и ни о чем не думай, bella, — проводит костяшками пальцев по моей щеке.

Через пять минут передо мной уже стоит целая тарелка с ароматным омлетом и хрустящим жареным беконом. И к этому всему свежесваренный кофе с молоком.

Адриан садится рядом поставив тарелку для себя, и мы молча принимаемся за завтрак. Украдкой бросаю взгляды на мужественный профиль, понимая, что по уши влюблена в своего мужа. Удивительно, как долго я отрицала это и боялась признаться самой себе.

— Вкусно? — неожиданный вопрос выводит меня из прострации.

— Да… кхм… очень. Спасибо, — делаю глоток горячего кофе, слегка обжигая язык, но не подаю вида.

— Пожалуйста. У тебя сегодня выходной?

— Эм… нет. Я уволилась.

— Что случилось? Мне стоит вмешаться? — его челюсть сразу напрягается, и это желание защитить меня очень подкупает.

— Нет. Я давно думала это сделать. Пора что-то менять.

— Ты можешь не переживать, Эверин. Я обеспечу нас.

— Я знаю, но я не смогу сидеть без дела.

— Ну так делай то, что тебе нравится. Неважно приносит это деньги или нет.

— К сожалению, у меня нет для этого образования.

— В чем проблема его получить? Что тебе интересно?

— После школы я поступила в колледж на кризисного психолога, но не смогла продолжить учиться из-за множества проблем.

— Я помню. Ты говорила, что в тот период ушла из дома.

— Да.

— Сейчас я не вижу никаких препятствий, чтобы ты снова попробовала поступить.

— Прошло уже много лет, я не уверена, что смогу, Адриан.

— Ты сможешь, Рини. У тебя все получится, малышка. А я тебя в этом поддержу.

— Правда?

— Слово скаута.

— Разве ты был скаутом? — смеюсь.

— Был. И очень хорошим, — берет мою руку в свою и целует тыльную сторону ладони.

— Тогда я узнаю, что нужно и начну готовиться?

— Дерзай.

— Спасибо тебе, — наклоняюсь к нему и крепко обнимаю, утыкаясь носом в шею.

— Не за что, bellа, — гладит меня по спине.

— Адриан, — отстраняюсь, заглядывая в завораживающую туманную дымку.

— Да, дорогая? — берет мое лицо в ладони, нежно поглаживая щеки большими пальцами.

— Ты правда не станешь продлевать контракт?

— Правда, Эверин. Я никогда не меняю своих решений.

— А если тебя заставят продлить?

— Не заставят. У меня достаточно заслуг перед страной, чтобы пойти на заслуженный отдых.

— И твое дело никогда не возобновят?

— Перестань зря тревожиться, bella. С делом давно покончено.

— Ладно, больше не буду.

— Умница. Мне пора собираться на работу. Я могу надеяться на то, что сегодня ты будешь вести себя хорошо?

— Я обещаю.

— Увидимся, малышка, — целует меня в губы и выходит из кухни.

* * *

Проведя полдня за чтением книги и игрой с Мартини, после обеда решаю поехать в приход. Охрана, как всегда, следует за мной, и я стараюсь не превышать скорость. Как только останавливаюсь у бордюра через дорогу, от которого находится здание прихода, внедорожник притормаживает за мной. Повесив шлем на рукоятку, подхожу к водительской двери, и окно опускается вниз.

— Я не знаю, сколько пробуду сегодня.

— Мы будем ждать вас сколько нужно, мэм.

— Хорошо. Старайтесь быть незаметными, чтобы не пугать прихожан.

— Конечно, мэм. Не волнуйтесь.

Перехожу дорогу и не иду через главный вход, где расположено само помещение прихода с лавочками и кафедрой, за которой пастор проводит проповеди. Я вхожу через боковой, ведущий на небольшую кухню рядом со складом, в котором хранятся вещи, принесенные прихожанами или просто неравнодушными людьми для нуждающихся. Периодически я помогаю с их сортировкой, раскладывая одежду и обувь отдельно, а также по сезонам. Но сегодня я снова планирую помогать в столовой.

На кухне готовит сестра Гленда, приятная женщина шестидесяти восьми лет, двадцать лет назад решившая посвятить свою жизнь служению богу. И рядом с ней сестра Магда, помогающая с мытьем посуды. Магда немного моложе Гленды, но обе женщины с похожей судьбой. Обе рано овдовели, и их дети живут далеко от них.

— Добрый день, — приветствую женщин, и обе поворачиваются в мою сторону.

— А это ты, Эверин? А мы только недавно вспоминали тебя. Здравствуй, милая, — сестра Магда, стоящая ко мне ближе, отставляет в сторону гору вымытых тарелок.

— Рада тебя видеть, Эверин, — сестра Гленда тепло улыбается мне.

— И я рада. Как у нас сегодня дела?

— С божьей помощью. Все хорошо.

— Как у тебя дела?

— У меня все прекрасно, — подхожу и беру чистые тарелки.

— Ты прямо вся светишься, — улыбается Магда.

— Просто теперь смогу бывать у вас чаще, — отвечаю первое что приходит в голову.

На самом деле никто в приходе до сих пор не знает, что я вышла замуж. А чтобы не догадались, каждый раз я переодеваю обручальное кольцо на другую руку. Поначалу я не стала говорить из-за наших сложных отношений с Адрианом. Тогда я действительно была полностью уверена, что ненавижу его, и мы всегда будем мужем и женой лишь формально. А сейчас я уже не знаю, как преподнести эту информацию. Но вечно скрывать все равно не получится, и мне нужно, наконец-то, решиться.

— Это хорошо. Лишние руки нам не помешают, — женщина вытирает руки о фартук, завязанный на бедрах. — Но светишься ты точно не поэтому.

— Возможно, — подмигиваю сестре и выхожу из кухни, неся тарелки в помещение, где в определенные часы раздается бесплатная еда.

Принимаюсь за работу, начисто вымыв полы и окна. Протираю столы перед ужином и когда начинают приходить первые посетители, становлюсь рядом с Глендой и Магдой на раздаче.

Сегодня на удивление много голодных ртов, и нам с сестрами приходится работать в ускоренном ритме, чтобы успеть накормить всех, пока еда еще горячая. На улице уже заметно холодает по вечерам, и нет ничего лучше согревающего ужина.

— Добрый вечер, юные леди, — перед нами появляется завсегдатай, любящий повеселить нас, одарив всех широкой улыбкой, с выбитым передним зубом.

Мистеру Бигалу чуть больше пятидесяти, он бывший профессор истории, преподававший в колледже. Когда-то он лишился жены и сына, погибших в автокатастрофе. Не выдержав свалившегося на него горя, мужчина запил и потерял работу. Из-за долгов по ипотеке банк забрал у него дом и так мужчина оказался на улице. Но попав в наш приход и познакомившись с пастором Гордоном, он пытается стать на лучший путь.

— Здравствуй, Джек. Что тебе сегодня? Суп или рагу? — обращается к нему Гленда.

— Рагу, моя дорогая Гленда. Ты сегодня особенно прекрасно выглядишь.

Женщина закатывает глаза, и Магда прыскает от смеха.

— Добрый вечер, профессор Бигал. Как вы поживаете? — приветствую мужчину с искренней улыбкой.

— Как только увидел

— Мне очень лестно ваше предложение, профессор. Но я вынуждена отказаться, — отвечаю, стараясь не засмеяться.

— Почему же, цветочек? Я только кажусь старым.

— Потому что она уже замужем, — за спиной мистера Бигала раздается голос Адриана и переведя взгляд, встречаюсь с любимыми прозрачно-серыми глазами.

От удивления не могу ничего ответить, заливаясь краской. Замечаю, как обе сестры окидывают моего мужа восхищенными взглядами, переглянувшись между собой.

Адриан очень выделяется среди всех не только своими габаритами вкупе с ужасно притягательной внешностью, но и дорогим синим костюмом тройкой с белой сорочкой под ним.

— Замужем? — растерянно моргает профессор, бросив взгляд на Адриана. — Да вы настоящий везунчик, сэр.

— Еще какой везунчик. Адриан Демитриус, — муж с совершенно невозмутимым видом протягивает руку мужчине. — Можно просто Адриан.

— Джек Бигал, — мужчина жмет руку моему мужу. — Но вы можете называть меня Джеком или профессором.

— Приятно познакомиться, Джек.

— И мне, сэр… вернее, Адриан.

— Почему профессор? — муж ведет себя абсолютно доброжелательно и, кажется, я еще больше люблю такого Адриана.

— Я был когда-то профессором истории и преподавал в колледже Атланты. В далекой прошлой жизни. А вы случайно, не из известной в Джорджии семьи судостроителей?

— Все верно, Джек. Мой дедушка основал завод в Саванне.

— Вот это да.

— Джек, забирай свой ужин и ешь, а то остынет, — Гленда напоминает о том, зачем профессор пришел.

— Уже-уже, дорогая Гленда. Еще раз рад знакомству, Адриан. Берегите нашу Эверин, она настоящее сокровище.

— Конечно, Джек. Приятного аппетита, увидимся.

— Спасибо, — Джек уходит, и муж подходит ко мне, заставив всю очередь за порцией ужина перейти к сестрам.

— Что ты здесь делаешь, Адриан? — ощущаю неловкость из-за того, что все бросают на нас взгляды.

— Приехал за своей женой. И хотел посмотреть, чем же ты здесь занимаешься, — осматривается вокруг, но я не вижу в его глазах злости или чего хуже — отвращения.

— Но я еще не собиралась домой, — даю ему понять, что нам еще нужно накормить много людей.

— Я так и понял. Поэтому помогу вам, — в очередной раз удивляя меня, муж обходит стол и, сняв пиджак, бросает его на подоконник. После чего расстегивает запонки и закатывает рукава рубашки до локтей.

Сестры вместе со мной наблюдают за этим, и я вижу, как на их лицах появляются улыбки.

— Надеюсь, я не помешаю, дамы? — Адриан обращается к сестрам со своей фирменной улыбкой.

— Нисколько, сэр. Лишних рук здесь никогда не бывает, — улыбается Гленда.

— Можно просто Адриан. Чем я могу помочь?

— Можете раздавать хлеб с салфетками и столовые приборы, — Магда указывает на соседний от меня стол с довольным выражением лица.

— Задание принято, — становится рядом со мной, принимаясь за работу. — Нам предстоит серьезный разговор дома, bella, — тихо произносит, наклонившись к моему уху.

— Прости, — виновато шепчу, протягивая кружку с горячим чаем одному из прихожан.

— Одним прости не отделаешься. Особенно за то, что переодела кольцо.

Больше ничего не говорю, зная, что это будет всего лишь оправданием. Весь оставшийся час мы работаем молча, лишь иногда бросая друг на друга взгляды. И даже не передать словами, сколько эмоций во мне бушует, видя мужа рядом и поддерживающего меня в этом деле.

Глава 39

Когда столовая пустеет, мы помогаем собрать всю грязную посуду и отнести в моечную. Магда с Глендой благодарят нас с Адрианом, и мы прощаемся с ними, выходя через боковую дверь.

Проходя мимо дорожки, ведущей к главному входу я замечаю пастора Гордона, прощающегося с какой-то прихожанкой. Женщина уходит вниз по улице и, увидев меня, пастор машет рукой.

— Эверин, как хорошо, что я тебя встретил, — тепло улыбается.

— Добрый вечер, пастор Гордон, — начинаю переживать, понимая, что сейчас мне придется познакомить его с Адрианом.

— Добрый вечер. Спасибо, что снова пришла помочь. Это очень важно для всех нас в нашем нелегком деле.

— Не за что, я делаю это с удовольствием. Пастор, я хочу вас познакомить с моим мужем Адрианом Демитриусом.

— Не знал, что ты вышла замуж. Как это прекрасно. Поздравляю вас, дети мои, и приятно познакомиться, мистер Демитриус, — протягивает ему руку.

— И мне приятно, пастор Гордон, — жмет руку. — Вы можете называть меня просто Адриан. Думаю, мы теперь будем видеться чаще, — его слова поражают меня до глубины души.

— Как это замечательно, когда муж во всем поддерживает свою жену. Я ведь хотел поблагодарить Эверин за ее материальную помощь для ремонта будущего приюта, — боковым зрением замечаю, как Адриан опускает взгляд на меня.

— Совсем не за что, пастор. Главное, что у людей появится шанс на нормальную жизнь, — стараюсь говорить без дрожи в голосе.

— У вашей жены очень огромная и чистая душа, Адриан. Вам несказанно повезло, — слова пастора заставляют снова покраснеть.

— И я очень ей горжусь, — муж целует меня в висок.

— Так и должно быть. Мне пора на вечернюю проповедь, дети мои. Пусть бог хранит вас. Было приятно познакомиться, Адриан. Будем рады видеть вас в наших стенах.

— Всего доброго, пастор.

Попрощавшись, мы направляемся к моему мотоциклу, рядом с которым стоит внедорожник Адриана. Видимо, мою охрану он отправил домой.

— Кажется, я понял, для чего ты делала ту работу, bella. Ты как тот Робин Гуд обкрадывала богатых, чтобы потом помогать бедным, — мой догадливый муж быстро улавливает суть. — Вот только верен ли путь, который ты выбрала?

— Осуждаешь меня?

— Нисколько. Я уж точно не вправе осуждать тебя. Каждый из нас делает свой выбор, и ты сделала свой. Главное, что теперь у тебя может появиться возможность делать все правильным путем.

— Что ты имеешь в виду?

— В тебе очень развит дух филантропа. И я вижу с какой отдачей ты помогаешь всем этим несчастным людям. Предлагаю заключить сделку.

— Сделку? Какую еще сделку?

— Ты заканчиваешь колледж с отличием, и в качестве подарка я открою на твое имя благотворительный фонд и подключу своих знакомых, которые с радостью проспонсируют его.

— Ты правда это сделаешь, Адриан? — смотрю на него, ощущая, как слезы счастья наворачиваются на глаза.

— Сделаю, Эверин.

— Я согласна, — запищав от радости, бросаюсь ему на шею.

— Ну вот и договорились, bella, — смеется, обняв за талию.

— Спасибо, ты не представляешь, что это значит для меня, — шепчу, глотая ставший в горле ком.

— Твое счастье — наше общее счастье. Помни об этом всегда.

— Люблю тебя.

— Я больше, — целует

— Поехали, — быстро смахиваю скатившуюся одинокую слезинку, нехотя отстранившись от него.

— Поедем на моей машине. Мотоцикл заберут, — открывает мне заднюю дверь.

— Ладно, — забираюсь в салон, и муж садится рядом.

— Куда едем, босс? — интересуется водитель.

— Домой, — двигатель заводится, и мы выезжаем на дорогу. — Надень кольцо как нужно, Эверин. И больше никогда так не делай, — вдруг произносит Адриан резко изменившимся голосом.

Быстро делаю как было сказано, почувствовав себя виноватой.

Начинает звонить мобильный мужа, и я вижу, как сдвигаются его брови перед тем, как он отвечает.

— Да, отец, я слушаю?

— …

— Все по-прежнему. Я разговаривал с доктором. Он пока не дает никаких прогнозов.

— …

— Конечно. Заключение экспертизы еще не прислали?

— …

— Хорошо, завтра с утра я буду в офисе, — Адриан отключается, и вся его поза говорит о том, что что-то не так.

— Что произошло, Адриан?

— Тебе не нужно в это вникать, bella.

— Я не могу не вникать, когда вижу, как ты сразу напрягся. Говори, Адриан.

— На заводе произошла поломка крана и пострадали люди, — зарывается рукой в волосы. — Один из них впал в кому и, возможно, ему осталось недолго. Каким-то образом об этом узнала пресса и нам грозит серьезная проверка. В связи с этим наши акции резко упали в цене, и кто-то начал скупать их через подставную фирму, и мы пока не можем понять кто это, — от услышанного внутри зарождается совсем нехорошее предчувствие.

— Вы считаете, что это как-то связано между собой?

— Считаем. На днях должны прийти результаты независимой экспертизы, и мы узнаем точную причину поломки крана. Более того, я подозреваю, что присланное тебе сообщение пришло от тех же людей, — внутренности обжигает огнем.

— Ты еще не узнал от кого?

— Нет.

— Может, я обращусь к Чарли?

— Нет, Эверин, — глаза покрываются слоем холодной стали. — Ты ни к кому обращаться не будешь. И только попробуй сделать что-то у меня за спиной. Я сам со всем разберусь.

— Как знаешь, Адриан.

— И еще пока повремени с ездой на мотоцикле. Выезжай в город всегда только в сопровождении охраны.

— Ты думаешь…

— Я ни о чем не думаю, — прерывает мои слова. — Просто хочу подстраховаться.

— Ладно.

— Надеюсь, ты услышала меня, bella? — поворачивает меня к себе за подбородок.

— Услышала, Адриан. Тебе не за что переживать, — обнимаю его и льну всем телом, вдыхая самый любимый запах на земле.

Он обнимает меня в ответ, пересаживая к себе на бедра и весь путь до дома, мы едем так.

* * *

Через день вечером я прошу водителя отвезти меня в родительский дом. После рассказа Адриана меня окутало предчувствие приближение чего-то нехорошего. К тому же утром он огорошил меня заключением экспертизы, которая определила, что поломка крана произошла не из-за технической неисправности, а кто-то намеренно вывел из строя гидравлическую систему. И, к несчастью, механик, впавший в кому, ночью скончался. Внутренний голос говорит мне, что это может исходить от Говарда. А значит, я должна попытаться достучаться до него и остановить.

И мне нужно поговорить с Тейлор, мне совсем не понравился ее голос при вчерашнем разговоре. Она явно была чем-то расстроена, но так и не призналась, в чем причина.

Как только водитель останавливает машину перед домом и открывает мне дверь, из парадной двери выбегает Тейлор. Едва не сбив с ног, она бросается мне на шею. Крепко обняв меня, неожиданно начинает плакать.

— Эй, сестренка? Ты чего? — глажу ее по спине. — Ты так рада меня видеть? — пытаюсь отшутиться.

— Эверин, все ужасно, — судорожно всхлипывает.

— Милая, давай мы пойдем в дом, и ты мне все расскажешь. Хорошо?

— Ладно, — отстраняется, шмыгая покрасневшим носом.

Взяв сестру под локоть, веду в ее спальню и закрываю за нами дверь.

— Что случилось, Тей? — усаживаю ее на кровать, а сама опускаюсь перед ней на корточки.

— Папа… он… он запретил мне встречаться с Грейсоном, — в заплаканных серо-голубых глазах отражается бесконечная боль и отчаяние.

— Что? Да он вообще охренел?

— Мы теперь даже не можем нормально видеться вне колледжа. Я везде с охраной, а им дано распоряжение не подпускать его ко мне. Я не знаю, что теперь делать. Я так люблю его, Эверин. Я не смогу без него жить, — снова начинает всхлипывать.

— Говард совсем уже не видит границ, — цежу сквозь зубы.

— Грейсон хочет, чтобы мы сбежали. И я не знаю, что мне теперь делааать, — закрывает лицо руками, начиная в голос рыдать.

— Тей, успокойся. Скажи, ты разговаривала с мамой, что она говорит?

— Мама пыталась его вразумить, но у них тоже сейчас не лучшие отношения. Кажется, у мамы кто-то появился, но я точно не уверена.

Никогда бы не подумала, что мама может изменить Говарду, и скорей всего Тейлор действительно показалось.

— Где сейчас мама?

— Она уехала на открытие свадебного салона своей подруги.

— Тогда я сама поговорю с Говардом.

— Он тебя не послушает, Эверин. Это бесполезно.

— А я все-таки попытаюсь. Он дома? — выпрямляюсь, зная, что разговор все равно неизбежен не только из-за сестры.

— Да, в своем кабинете.

— Будь здесь, — выхожу из комнаты, стараясь дышать ровно и сразу не сорваться на чертова ублюдка.

Спускаюсь по лестнице и с клокочущим в груди сердцем иду в направлении кабинета. Прикладываю неимоверные усилия, чтобы не открыть дверь прямо с ноги, и стучусь. Услышав одобрение на той стороне, вхожу и сразу встречаюсь взглядом с глазами такого же насыщенного зеленого оттенка, как у меня. Даже противно осознавать, что я настолько внешне похожа на этого человека. Он восседает в своем кресле, раскуривая сигару, которая источает просто отвратный запах.

— Нужно поговорить, — даже не приветствую его.

— А я уж думал снова напомнить тебе про нашу договоренность, — ухмыляется, выпустив струю дыма в потолок.

— Об этом позже.

— Почему же?

— Перестань лезть в жизнь Тейлор и оставь их с Грейсоном в покое. Они любят друг друга.

— Тейлор моя дочь и живет в моем доме, за мой счет. И я буду решать, с кем она будет встречаться, а с кем нет. Этот сосунок никогда не станет членом нашей семьи. А для Тейлор у меня уже есть достойный человек на примете.

— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? Она любит его!

— Любовь приходит и уходит.

— Тебе совершенно плевать на ее чувства? — вопрос риторический.

— Моя дочь достойна большего, и со временем она поймет это. А тебе я советую больше не лезть туда, куда не просят, — зря я надеялась, что смогу как-то повлиять.

— Однажды ты потеряешь ее. Она возненавидит тебя так же,

— Поверь, Тейлор привязана ко мне и к хорошей жизни гораздо сильнее, чем ты думаешь. И эта тема закрыта. Лучше скажи, как обстоят дела у Демитриусов? После аварии на заводе разразился настоящий скандал, — на лице расплывается победная улыбка.

— Так это твоих рук дела?

— Этого никто не докажет, — он чувствует свое превосходство.

— Я уверена, что это ты и акции тоже скупают по твоему приказу.

— Не понимаю, о чем ты? — конечно же, ублюдок не признается.

Даже бесполезно спрашивать про присланное мне сообщение, правды я все равно не добьюсь.

— Отступись, пока не поздно.

— Не указывай, что мне делать. Ты и так почти никак не помогаешь своими пустыми вбросами.

— Я больше не собираюсь тебе помогать, — уже жалею, что вообще когда-то согласилась.

— Значит, можешь забыть о сестре и матери.

— Да кем ты себя возомнил?! — повышаю голос, желая придушить подонка.

— Я тот, кто раздаст всем по заслугам! И если ты отказываешься помогать в наказании убийц твоего деда, то тебе больше не место в этом доме!

— Да ты просто больной на голову! Они ничего тебе не сделали! — срываюсь на крик.

— Пошла вон отсюда и больше, чтобы я тебя здесь не видел!

— Они достаточно поплатились за поступки своего деда! Отстать от них, подонок! — подбегаю к столу, ударяя руками по столешнице.

— Охрана!

Буквально через несколько минут в кабинет врываются два амбала.

— Уберите ее отсюда и не подпускать к дому и моей семье!

Меня хватают под руки и волокут из кабинета, как какую-то дворняжку.

— Руки свои убрали от меня! — пытаюсь брыкаться и кусаться, даже заезжаю локтем одному по брови, но все бесполезно. Они в пять раз больше меня и могут раздавить как букашку.

— Не дергайся!

— Эверин? — где-то в коридоре раздается испуганный голос Тейлор. — Что вы делаете? Отпустите ее!

— Сестренка, я тебя очень люблю! Помни об этом всегда! — последнее, что успеваю сказать перед тем, как меня вышвыривают за шкирку на улицу, и тяжелая дверь захлопывается перед носом.

Обливаясь слезами, иду к машине, и один из охранников выходит мне навстречу.

— Мэм, с вами все в порядке?

— Адриан, уже дома? — смахиваю текущие градом слезы.

— Да, пять минут назад он звонил и спрашивал где вы. Ваш телефон не отвечает, — за всеми этими переживаниями снова забыла зарядить батарею.

— Отвезите меня домой, — я должна как можно скорей рассказать Адриану, что все исходит от Говарда, а с Тейлор я как-нибудь решу вопрос. Я найду способ с ней видеться, у него не получится разлучить меня с любимой сестренкой.

Глава 40

Как только машина проезжает через ворота, буквально на ходу выскакиваю из салона и бегу к входу. Всю дорогу до дома я не могла сдержать горьких слез, будто у меня вырвали часть сердца. Даже представить не могу, каково сейчас Тей. Мало того, что ее хотят разлучить с любимым, так теперь еще и с родной сестрой не позволят видеться. Давно мне не было так больно. Наверно, в последний раз я чувствовала себя такой потерянной, когда ушла из дома. Как же хочется поскорей увидеть Адриана и оказаться в его крепких объятиях. Ощутить его поддержку и защиту.

Оказавшись дома, сразу направляюсь в кабинет, где муж в последнее время засиживается допоздна даже после работы. Как только вхожу, меня сразу обдает какой-то странной атмосферой. Адриан стоит у окна, смотря впереди себя с непроницаемой маской на лице, и даже не поворачивается на звуки моего появления.

— Адриан… — делаю шаг в его направлении, но сразу останавливаюсь, когда он выставляет руку. — Адриан, я должна тебе кое-что сказ…

— Я не давал тебе слова, — тон голоса словно хлыстом проходится по мне.

Даже на Миконосе, когда он кричал на меня, это не пугало так сильно. Он стоит, гордо расправив плечи, как настоящий аристократ. И кажется каким-то чужим. Не моим Адрианом.

Не двигаюсь с места, словно в ожидании приговора.

— Я задам вопрос и жду на него правдивый ответ. И желательно без лишних слов просто «да» или «нет». Тебе знакома эта вещь? — он достает руку из кармана и в его ладони лежит жучок, который я подложила когда-то.

— Адриан, это…

— Я же сказал «да» или «нет».

— Да… — обреченно произношу.

На точеном лице появляется устрашающая ухмылка, а глаза покрываются арктическим слоем льда.

— Я никогда ничего не требовал от тебя, Эверин. Мне нужна была лишь твоя преданность.

— Это было еще до…

— Но ты всадила мне раскаленный нож в спину, — он совершенно не хочет слушать. — Я готов был положить весь мир к твоим ногам. Боготворить тебя и видел матерью своих детей...

— Адриан, это все Говард! — подбегаю к нему, схватив за рукав рубашки. — С самого начала он придумал свадьбу как предлог, — Он… он угрожал, что не подпустит меня к Тейлор, если я откажусь помогать ему. Я испугалась. Она ведь моя сестренка, — начинаю в голос плакать. — Я просила его отступить, но он одержим местью за своего отца. Я собиралась сказать тебе…

— Достаточно, — ни один мускул на его лице не дергается, и он небрежно сбрасывает мою руку, как кусок грязи, прилипший к ботинку. — Думаешь, я поверю в сказку о сестре?

— Но я не лгу.

— Интересно, что он предложил тебе взамен, раз ты согласилась стать крысой?

— Я же сказала, он угрожал…

— Хватит лгать! — рявкает, и я дергаюсь. — Ты могла сразу сказать мне!

— Ты изначально шантажом заставил меня выйти за тебя! Я ненавидела тебя тогда! Чего ты еще ожидал? — говорят лучшая защита — это нападение, но в моем случае это крик отчаяния.

— Вот и ответ. Ты просто надеялась с его помощью избавиться от меня.

— Это не так, Адриан! Я… я думала, что ненавижу тебя. Все изменилось. Я полюбила тебя, — произношу в надежде, что он смягчится, но замечаю только, как дергается его кадык.

— Перестань играть, Эверин. В этом больше нет никакого смысла. Тебе отлично удалось обвести меня вокруг пальца и усыпить бдительность.

— Я говорю правду. Я люб…

— Хватит! — все с той же привычной уверенностью во всех движениях мой муж отходит от меня к столу, увеличивая физическое расстояние.

— Прости… — едва слышно шепчу.

Он берет со стола мобильный и звонит кому-то.

— Подготовьте машину, через пять минут выезжаем, — сухо произносит в трубку и отключается.

Забрав пиджак со спинки стула, направляется к выходу.

— Адриан, куда ты?

— Это тебя не касается. Все, что тебе нужно знать, это то, что я усилил охрану в доме, и ты не выйдешь из него,

— Ты не можешь запереть меня здесь.

— Могу и сделаю. А ты будешь сидеть и не рыпаться, если не хочешь, чтобы твой бывший дружок сгнил в тюрьме, — слова вылетают из его рта с такой ненавистью, что становится до жути страшно.

Он выходит из кабинета, а я остаюсь стоять на месте с ощущением полной катастрофы. Земля подо мной трещит, и я вот-вот сорвусь в темную, бездонную пропасть.

* * *

Не знаю сколько дней проходит после того, как Адриан бросил меня, я перестала считать на шестом. Все это время я не живу, а просто существую, делая что-либо на автомате. Даже дышу потому, что нужно дышать, но мои легкие все равно работают лишь наполовину. Я стала ходячим жалким подобием человека и зачастую просто сижу неподвижно по несколько часов, смотря в одну точку. Если первые дни я ощущала физическую боль без него, то сейчас все тело просто онемело. Сердце бьется с перебоями и иногда кажется, что прямо сейчас оно остановится и весь этот ужас закончится. Никогда не думала, что тоска по человеку может быть такой адски мучительной. Я могу забыться только во сне, если мне не снятся кошмары. А в другое время я чувствую ее постоянно, каждую секунду она разъедает меня изнутри, как гнойная язва. Я уже не плачу. Я выплакала все глаза. Слез больше нет. Наверно, за всю свою жизнь я столько не плакала. Я всегда старалась быть сильной и думала, что достаточно натренировала себя, но стоило мне только ослабить броню и вот что из этого вышло. Впервые я доверилась кому-то по-настоящему. Я верила, что в безопасности рядом с ним. Верила, что с ним я буду счастлива.

Я умираю без тебя, Адриан. Ты подарил мне крылья, но сам же отобрал их и позволил разбиться о землю.

В дверь спальни раздается стук, но я никак не реагирую, лежа в кровати на половине мужа. Возможно, я уже схожу с ума, но мне все еще кажется, что постельное белье до сих пор пропитано его запахом, поэтому запрещаю Агате менять его. На мне надета его футболка, которая тоже пахнет им, и я сплю в ней постоянно.

Раздаются тихие шаги домработницы, а я продолжаю лежать неподвижно в позе эмбриона.

— Эверин, поешьте хоть немного, — ставит на прикроватную тумбочку тарелку с какой-то едой и стакан с апельсиновым соком.

Даже от одного вида еды начинает мутить и к горлу подступает тошнота.

— Не хочу, — мой голос звучит едва слышно.

— Но так нельзя. Вы совсем ничего не едите. Ужасно исхудали, скоро будете похожи на ходячий скелет, и сил вообще ни на что не останется.

— Адриан не приезжал? — пропускаю слова женщины мимо ушей.

— К сожалению, нет. И не звонил, — она опережает мою попытку задать второй по популярности вопрос.

— Я хочу побыть одна, — закрываю глаза, в надежде снова провалиться в царство Морфея и желательно навсегда.

— Мне больно смотреть, как вы мучаете себя, Эверин. Просто дайте ему время. Он обязательно отойдет. Он очень вас любит, поверьте моим словам. Я знаю его уже не первый год. Каким бы жестоким он ни казался, зачастую это просто видимость. В нем очень много доброты.

— Вы не понимаете. Я предала его. Я совершила самую большую ошибку, и он никогда меня не простит. Адриан слишком упертый и гордый.

— Настоящая любовь все прощает или это не любовь вовсе. Вот увидите все наладиться. Я никогда не видела сильней любви, чем между вами.

— Прошу вас, не давайте мне надежду.

— Я говорю то, о чем знаю. Я оставлю поднос здесь. Прошу вас, съешьте хоть немного.

Агата уходит, и я снова остаюсь одна в удушающей тишине, которая давит со всех сторон.

Неужели теперь так будет всегда?

Не знаю зачем я тянусь за телефоном, который стабильно заряжаю каждый день на случай важного звонка и снова набираю номер мужа. Конечно же, меня в миллионный раз отправляет на голосовую почту, и что-то мне подсказывает, что мой номер уже давно в черном списке. Что если он вычеркнул меня из своей жизни настолько, что теперь проводит ночи с другими женщинами. И от одной только мысли я хватаюсь за живот, застонав от болезненного отчаяния.

— Адриан, пожалуйста… — жалобно шепчу пересохшими губами.

Пытаюсь набрать номер сестры и мамы, но там то же самое. Я в блоке у всех. Говард действительно осуществил свою угрозу. Порываюсь позвонить Чарли, но не рискую, боясь сделать еще хуже, на случай если мой телефон прослушивается.

Проходит еще три дня, и на место апатии приходит неимоверная злость. Я буквально крушу все вокруг, а потом сама же убираю за собой, испытывая вину. Единственным источником успокоения служит Мартини, который чувствует, что с его хозяйкой что-то не так и не слазит с моих рук.

В один из таких вечеров, когда Мартини засыпает, я выхожу из его комнаты, чтобы сходить на кухню за стаканом воды. Проходя по коридору, слышу шаги и замечаю Адриана, идущего к выходу.

Срываюсь с места и бегу, едва не спотыкаясь о свои же ноги. Из-за постоянного недоедания и головокружения, как следствия, я стала ужасно неуклюжей.

— Адриан! — кричу ему в спину, и он резко останавливается, но не поворачивается ко мне. — Прости меня, — говорю совсем не то, что собиралась.

Он снова делает шаг к двери, и весь мой контроль летит к чертям.

— Сколько еще ты будешь наказывать меня?!

— С чего ты взяла, что я наказываю тебя?

— Если это не наказание, тогда что?

— Это расплата, достойная предателя.

— Если я недостойна твоего прощения, тогда разведись со мной.

— И не надейся, Эверин.

— Я хочу развода! — кричу срывающимся голосом. — Дай мне чертов развод, и я исчезну из твоей жизни!

Резко развернувшись, буквально в несколько шагов он настигает меня. Схватив за шею, припечатывает спиной к стене, нависнув надо мной целой скалой. Крепко держит мою шею, но недостаточно, чтобы я начала задыхаться. Смотрит взглядом, от которого все леденеет внутри. Наверно, оказаться сейчас в ванне полной льда, было бы легче. Но я выдерживаю этот взгляд, гордо вздернув подбородок.

— Хочешь придушить меня? Так давай, любимый. Чего же ты ждешь?

Возможно, мне это мерещится, но на какое-то мгновенье в его глазах отражается что-то похожее на тоску. Или просто я хочу, чтобы было так. Ведь если он разлюбил меня, то бороться больше не за

— Что во фразе «не надейся» тебе непонятно?

— Адриан, я больше так не могу, — обнимаю его за шею. — Неужели ты не понимаешь, что убиваешь меня? — совсем не хотела плакать, но предательские слезы снова катятся по щекам.

— Решила играть роль до конца? — обхватывает мои запястья, отрывая от себя. — Не утруждайся, я больше не поведусь на это.

— Не играю. Я не могу дышать… без тебя, — приподнявшись на носочки, накрываю его губы своими и целую так отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всю свою тоску и любовь.

Адриан замирает. Он не отвечает на поцелуй. Но когда мне удается просунуть язык в его рот, муж издает горловое рычание и сразу берет инициативу в свои руки. Его язык начинает вытворять со мной такое, что ноги едва не подкашиваются. Голова идет кругом, и я перестаю понимать, где нахожусь. Я будто улетаю в космос, ощущая любимые губы на своих. Он вжимает мое тело в стену и, забравшись под майку, накрывает обе груди горячими ладонями, жадно массируя их.

Ощущаю, как книзу живота упирается каменное возбуждение и из груди вырывается жалобный стон. Бешеное желание словно лавиной накрывает с головой, и тело мгновенно откликается на родные ласки.

Оторвавшись от моих истерзанных губ, муж резко разворачивает к себе спиной, и одним рывком спускает с меня шорты вместе с трусиками.

— Прогнись! — хлестко шлепает меня по ягодицам, отчего те начинают гореть, и я делаю, как было сказано, тяжело дыша.

Лязгает пряжка ремня, и через доли секунды в меня врываются одним резким толчком, выбивая воздух из легких.

— Оох… — громко стону, запрокинув голову.

— Уже вся мокрая… ссука… — хрипит мне на ухо.

Намотав мои волосы на кулак, муж начинает входить в меня с такой грубостью, какой не позволял себе раньше. Ощущения становятся слишком интенсивными, и я пытаюсь притормозить его рукой.

— Ад-дриан, не так сильно…

Но он убирает мою руку, удерживая за спиной, и начинает двигаться с особым ожесточением. Ноги начинают дрожать, и, кажется, что меня сейчас просто разорвет на части. Разрядка наступает внезапно, и я рвано кричу, начав содрогаться в конвульсиях. Кусаю свой кулак, зажмурив глаза, в которых мелькают белые точки.

— Чччерт! — Адриан сразу следует за мной, запульсировав внутри.

Через несколько секунд он отходит от меня, и я едва не падаю, но успеваю опереться о стену, хватая ртом воздух.

Не понимаю, что это сейчас было...

— Не нравится, когда тебя имеют как шлюху? — от следующих жестоких слов сердце в груди начинает кровоточить, и невыносимая боль растекается по венам. — Привыкай. Теперь будет только так. Другого ты не заслужила, — окончательно добивает и уходит, оставляя меня одну наедине со рваными ранами.

Ударив ладонями по стене, кричу на весь дом, оглушая саму себя. Падаю на колени и закрыв лицо руками, начинаю рыдать навзрыд.

Глава 41

Адриан

Рывком открыв дверь в свою квартиру, где живу как отшельник уже почти три недели, сразу иду на кухню. Распахнув стеклянную дверцу барного ящика, достаю бутылку виски, и, схватив с нижней полки стакан, наливаю почти до краев. Со стуком поставив бутылку на столешницу, делаю сразу несколько больших глотков, ощущая, как крепкий алкоголь обжигает стенки пищевода, оставляя после себя жар. Жду несколько минут, но долгожданное облегчение не наступает. Наоборот, становится еще хуже, когда в памяти всплывают картинки того, как по животному я поступил с женщиной, от любви к которой схожу с ума. С той, что оказалась лживой стервой и предательницей. Что была заодно со своим мстительным папашей. И как же искренне она притворялась в то время как этот ублюдок прослушивал меня. Он знал все наши ходы с отцом наперед. Как только я заподозрил неладное, дал распоряжение своим людям прошерстить весь дом и каково было мое удивление, когда был найден жучок и спрятан он был в книге, которую когда-то читала моя жена. Не хотелось верить, что это ее рук дело, но сомнений не было. Та, ради которой я готов был на все, вырвала мне всю душу и пропустила ее через мясорубку. Но если она до сих пор надеется, что я отпущу ее, то у меня для нее плохие новости. Придется терпеть общество друг друга, хочет она того или нет. Позже я решу, как мы будем дальше жить. Возможно, куплю ей отдельный дом и буду приезжать, когда посчитаю нужным. А сейчас у меня есть дела поважней, чем эта предательница.

Мы так и не смогли узнать кто вывел из строя кран. А значит, возможности доказать что-либо и засадить подонка в тюрьму нет. Но что хуже всего это выкупленный контрольный пакет акций и готовящееся поглощение через подставную фирму. Мы рискуем лишиться семейного бизнеса из-за своей наивности. Мы связались с настоящим шакалом, думая, что прошлое наших предков осталось позади. Пришлось найти самых лучших юристов в штатах, чтобы они могли разрулить все с меньшими для нас потерями. Но если честно, я бы с радостью решил все вопросы одним — единственным выстрелом в голову. Ублюдок возомнил себя неизвестно кем, наложив на нас вину за поступки покойного деда, к которым мы не имеем никакого отношения. Мы уже достаточно поплатились за то, что носим ту же фамилию. Сколько еще это будет тянуться за нами?

Делаю еще несколько глотков, начиная ощущать легкое головокружение. Потираю прилично отросшую щетину, и в нос бьет запах апельсина, которым всегда пахнут волосы жены. Сердце выворачивает наизнанку, и с каждым днем, проведенным вдали от нее, оно покрывается свежими шрамами. Не выдержав, смахиваю со столешницы все, что на ней стоит, и это все летит на плитку с оглушающим грохотом.

— Что ты, мать твою, сделала с нами, bella… — хрипло шепчу, поставив стакан.

Сжав руки в кулаки, наклоняюсь, оперевшись о холодную мраморную поверхность лбом. Внутренняя агония разъедает каждую клетку в организме словно инфекция, и терпеть это становится все тяжелей.

В дверь раздается звонок, но я не желаю никого видеть и просто игнорирую его. Но кто-то настойчиво продолжает звонить.

— Какого черта принесло, — сняв пиджак, бросаю его на стул и иду к двери. Открыв ее, вижу перед собой Саймона.

— Ты совсем охренел, Адриан? — вместо приветствия летит претензия.

— Я не в настроении, Сай. Выкладывай зачем пришел и проваливай, — возвращаюсь на кухню.

— Вот так значит, как мы встречаем лучшего друга? — идет за мной. — Куда ты пропал? Тебя давно не было на тренировках. Телефон вечно отправляет на голосовую почту. Я волнуюсь, между прочим.

— Не стоит волноваться.

Саймон знает только вершину айсберга — о случившейся аварии и гибели нашего сотрудника. И эта информация дошла до него даже не от меня, а из выпуска новостей. О внутренних процессах известно только нам с отцом и некоторым участникам совета директоров, которым мы можем доверять.

— Не самым лучшим образом. Но мы разберемся. Будешь пить?

— Нет. И тебе не советую напиваться.

— Мне нужно. Или точно поеду головой, — беру недопитый стакан и отхожу к панорамному окну с видом на огни ночного города, за которым идет проливной дождь с порывистым ветром.

Полное отражение того, что творится у меня на душе.

— Может, я могу чем-то помочь, брат? — останавливается рядом.

— Я справлюсь, Сай, — делаю очередной глоток, засунув левую руку в карман и по привычке тереблю обручальное кольцо большим пальцем.

— Ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться?

— Знаю…

— Я заезжал к тебе домой, охрана сказала, что ты там не живешь, и я сразу поехал сюда. Как я понимаю, Эверин ты оставил в доме? — от одного звука имени начинаю гореть изнутри.

— Оставил, — залпом допиваю остатки виски, ощущая всепоглощающую тоску и глубокое сожаление.

— Вы поругались?

— Я не собираюсь обсуждать с тобой проблемы своей семьи.

— А она у тебя еще есть?

— Не нарывайся, Сай.

— Я просто переживаю за близкого друга. Ты паршиво выглядишь, приятель. Еще немного и станешь походить на пещерного человека.

— Сегодня я заслужил это звание, — с горечью заявляю, испытывая отвращение к самому себе. — Налью себе еще, — возвращаюсь на кухню и снова наполняю стакан до краев из другой бутылки.

— Предлагаешь мне наблюдать, как ты убиваешь себя?

— Ты можешь не наблюдать, Саймон. Но сегодня я намерен основательно надраться.

— Пожалуй, я задержусь. Не хочется, чтобы тебя ненароком потянуло на приключения.

— Если я начну блевать, просто подставь мне тазик, — направляюсь в гостиную и сажусь на диван, откинувшись на низкую спинку.

— В кровать я тебя не потащу, так и знай.

— Я и не прошу.

* * *

Голова чуть не взрывается от громкого звонка телефона, и я тянусь рукой, чтобы отключить его. Ощущаю себя словно после драки, в которой меня безжалостно метелили ногами и дубинками. Все-таки не стоило вчера столько пить.

Нащупав мобильник на тумбочке, по ощущениям успеваю понять, что лежу в своей кровати в одних трусах, и я уверен, что я не сам разделся и оказался в спальне, а значит, Сай приволок сюда мое тело.

Кое-как разлепив глаза вижу на экране входящий от сестры и понимаю, что если сейчас не отвечу, она будет звонить до посинения.

— Да… кхм… да, Джул? — приходится прочистить горло, но все равно мой голос звучит так, что им можно пугать детей.

— Что, черт возьми, происходит, Адриан? — сразу с ходу на меня обрушивается разозленный голос.

— Я тоже рад тебя слышать, сестренка.

— Брось свои шуточки, мне не до них сейчас и отвечай на вопрос.

— А можно немного уточнения? — кривлюсь от резкой боли, пронзившей виски, сев на край кровати.

Мой похмельный мозг не способен понять, что от меня хотят услышать. Ведь мы решили с отцом не сообщать сестре ничего. Ей нужно думать о новорожденной дочери, а не о наших проблемах.

— Почему я позвонила Эверин и не смогла с ней нормально поговорить, потому что девочка без остановки рыдает? — сглатываю, ощутив отвратный привкус желчи во рту.

Об этом я совсем не подумал. Забыл, что сестра успела подружиться с моей женой.

— Это семейные проблемы, Джул, — коротко отрезаю.

— Я тоже твоя семья, если ты забыл! О какой ошибке она говорила? О чем она сожалеет, и за что ты ее никогда не простишь? Я ничего не поняла из ее рваных фраз. У меня сердце разрывалось, когда я слушала ее плач в трубку.

— Это наше личное, — мое сердце уже давно разорвано.

— Я не знаю, что у вас там произошло. Но она очень страдает, Адриан. Она любит тебя. Мы все совершаем ошибки, и каждый человек имеет шанс на прощение.

— Тебе не стоит быть такой доверчивой, сестра. Некоторые люди умеют хорошо притворяться.

— Знаешь, братец? Иногда ты ведешь себя как настоящий кретин! Реши этот вопрос или я приеду, и тогда тебе точно не поздоровится, — с обидой произносит и отключается.

Ну вот теперь еще и с сестрой поругался! И что дальше?

Смотрю на потухший экран телефона, порываясь набрать номер жены, но что-то останавливает меня. Не уверен, что разговор получится. Я все еще слишком зол.

Будто сговорившись с сестрой, звонит отец, и я сразу отвечаю, надеясь, что он не начнет говорить со мной об Эверин.

— Слушаю, отец?

— Адриан, Говард, наконец-то, вышел на связь лично, а не через своих адвокатов. Он готов все обсудить при личной встрече с нами двумя.

— Где и когда?

— Завтра в семь вечера. Адрес он вышлет позже. Его главным условием быть без охраны и оружия с обеих сторон.

— Ублюдок боится, что мы его закопаем прямо на том месте? Так, я могу сделать это без охраны и голыми руками.

— Придется держать себя в руках, если хочешь договориться по-хорошему. Мы не в выигрышной ситуации, Адриан.

— Будет сложно, но тебе не за что переживать, отец.

— Я знаю, сын. Созвонимся позже.

— Конечно.

* * *

Эверин

Лучший способ отключиться от реальности — это уйти с головой в работу, но поскольку в моем случае это невозможно, я сажусь за подготовку к восстановлению в колледже. Я узнала, что могу пробовать попасть на следующий семестр, если будут свободные места. Я не собираюсь вечно страдать. И Адриан уж точно не сможет запереть меня в доме навсегда. Вопрос с Говардом все равно когда-нибудь решится. Что будет с нашим браком я пока не хочу думать. Но очевидно, что муж ненавидит меня, а я не позволю ему больше отыгрывать на мне свой гнев. Пусть найдет себе новую игрушку для битья. К себе я его не подпущу. Да я виновата, что сразу не сказала ему, но я уже не раз попросила прощения. Он не верит в то, что я сказала правду, и это уже его проблемы. В конце концов, у меня есть гордость, и если в следующий раз он посмеет приблизиться ко мне, получит по яйцам. Еще вчера я позволила себе дать слабину и разреветься в разговоре с Джули, но через час я пошла в спортзал и до глубокой ночи молотила

От прочтения курса по вводной психологии меня отвлекает звонок мобильного, лежащего рядом, и я бросаю на него взгляд, увидев незнакомый номер. Неприятное предчувствие пронзает грудную клетку, и я отвечаю.

— Эверин… — раздается на той стороне.

— Тей, сестренка? — подрываюсь с дивана, и книга падает к моим ногам.

— Дорогая, я не смогу говорить долго, это одноразовый телефон. Я сбежала с Грейсоном, — по звукам на фоне я понимаю, что они едут на машине.

— Ты… ты все-таки решилась? — сказать, что я удивлена — это ничего не сказать.

— Да, я устала жить под вечным гнетом отца. С меня хватит. Я поняла, что нет ничего важней любви. Пришлось создать видимость, что я смирилась, и за это время мы смогли придумать план. Я сказала охране, что задержусь в библиотеке колледжа, и мы незаметно уехали через черный вход. Скорей всего они еще не знают, что не дождутся меня.

— Куда вы едите?

— Мы еще не знаем. Но ты не волнуйся, я буду стараться выходить на связь.

— Боже… Тей. Я не могу поверить. Ты у меня такая смелая, сестренка.

— Эверин, ты, наверно, не знаешь, но мама подала на развод.

— Что? Как это? — очередная порция шока обескураживает мой разум.

— Я была права, у нее появился мужчина и она собирается уйти к нему. Неделю назад они с отцом сильно поругались. Мама не могла больше смотреть на мои страдания, и во время их ссоры она сказала про развод и другого мужчину.

— Надеюсь, она бросит этого ублюдка.

— У меня заканчивается время, дорогая. Есть еще кое-что. Сегодня ночью я случайно подслушала разговор отца с его охраной. Он говорил о какой-то встрече с твоим свекром и Адрианом. Он обмолвился о том, что собирается устроить им какую-то ловушку и покончить с ними. Мне это совсем не понравилось. Он говорил это каким-то маниакальным голосом. Мне стало от него страшно, — сердце сжимается и внутренности скручиваются в тугой узел.

— Ты услышала, где и когда будет встреча? — зарываюсь рукой в волосы.

— Детка, заканчивай разговор, нас могут вычислить, — слышу на фоне голос Грейсона.

— Тей, ты слышишь меня? — повышаю голос.

— Сегодня в семь вечера, но я не знаю где. Прости, сестренка. Я люблю тебя, — последнее, что слышу, когда звонок прерывается.

Смотрю на часы и понимаю, что до встречи остался всего час.

— О боже… — хватаюсь за голову, начиная ходить из стороны в сторону. — Я должна что-то сделать. Я должна… — трясущимися руками набираю номер Чарли и жду долгих пять кубков.

— Заноза?

— Здравствуй, засранец.

— Черт… как же давно я не слышал твой голос.

— Чар, мне нужна твоя помощь, — сразу перехожу к делу.

— Говори.

— Мне нужно, чтобы ты вычислил по телефону Адриана его местонахождение и отвез меня туда.

— Во что ты опять вляпалась?

— Не я, а мой муж.

В трубке повисает тишина, и я боюсь, что Чарли сейчас сбросит звонок.

— Чар, это вопрос жизни и смерти. Ты должен помочь, — тараторю, находясь на грани полного отчаяния.

— Хорошо. Встретимся на нашем месте.

— Я буду. И Чарли?

— Да, Эверин?

— Мне нужен будет пистолет.

— Я все сделаю.

— Спасибо, ты настоящий друг, — отключаюсь и бегу на кухню, где нахожу Агату за готовкой обеда.

— Агата, у меня к вам огромная просьба.

— Да, конечно? — женщина поворачивается ко мне с теплой улыбкой.

Оборачиваюсь, чтобы убедиться, что поблизости нет охраны, и подхожу к ней.

— Отвлеките охрану чем-нибудь. Мне нужно срочно выйти из дома, — понижаю голос почти до шепота.

— Простите, но я не могу. Если Адриан узнает, он уволит меня.

— Это как раз касается его самого. Ему грозит опасность, и я должна предотвратить ее, — сердце норовит выпрыгнуть из груди.

— Вы уверены? — на лице отражается тревога.

— Полностью. Прошу, только вы можете мне помочь.

— Хорошо. Я как раз закончила с ужином для них и отнесу им сейчас.

— Спасибо вам большое, — обнимаю ее и целую в щеку.

— Ну что вы, Эверин, — женщина краснеет. — Вы мне стали как дочь, а Адриан как сын.

Глава 42

Приехав на условленное место на такси, я сразу замечаю знакомую спортивную тачку Чара. Расплатившись с водителем, выхожу и бегу со всех ног, ощущая, как с каждой минутой страх за мужа нарастает с бешеной скоростью. Я не знаю, что задумал Говард, но этот человек настолько непредсказуем, что нужно быть готовым ко всему. Сейчас даже смешно вспоминать о его словах про беззаветную преданность мамы и Тей. В итоге он потеряет обоих и точно это заслужил.

Стремительно забираюсь в низкий салон, и Чар сразу дает по газам. Парень кидает на меня взгляд, и его лицо мрачнеет.

— Не понимаю, зачем ты это делаешь для него, заноза? На тебя страшно смотреть, одна кожа да кости.

— Чар, сейчас речь не об этом. Ты смог подключиться к его телефону?

— Смог. Пришлось сделать это через закрытый канал, на случай если у него стоит защита. А она у него стоит и, возможно, меня могут обнаружить потом.

— Тебе ничего не грозит, я обещаю. Я скажу, что сама заставила тебя.

Главное, чтобы все закончилось благополучно...

— Не хватало еще, чтобы ты снова отдувалась за меня. Я понял, что с твоим муженьком шутки плохи, когда меня выволокли его шавки и пригрозили в следующий раз пристрелить. Я переживал за тебя, но не мог рисковать и пытаться выйти с тобой на связь.

— Со мной все в порядке, Чар. Он ничего плохого мне не сделал. Наоборот, я узнала его с другой стороны.

— Это может быть все его игрой. Как ты не понимаешь, Эверин?

— Не игра, Чар. Он любит меня.

Или любил…

— Только не говори, что и ты его тоже, — кривится.

— Я очень его люблю, — лицо друга меняется. — Прости… — виновато шепчу.

— Все в порядке, заноза. Мне следовало быть порешительней.

— Нам изначально не стоило переходить черту.

— Не уверен, что это сыграло бы роль. Я запал на тебя при нашей первой встрече.

— Давай не будем об этом, Чар.

— Конечно. Лучше скажи, что происходит?

— Это все из-за моего отца.

Пока нас ведет gps, куда-то на окраину города, я рассказываю Чарли всю предысторию, и темные брови медленно ползут вверх.

— Поверить не могу, что это все делает человек, который вырастил тебя.

— Он меня не растил, Чарли. Он только контролировал и говорил, как я должна себя вести. Ни отцовской любви, ни заботы я не получила за все

— Мне жаль, заноза.

— Не стоит. Для меня этот человек давно перестал что-либо значить, — отворачиваюсь к окну.

Все, чего мне так не хватало, я смогла получить от Адриана. И я всем сердцем хочу верить, что еще не все потеряно и в будущем нас ждет счастье.

Мы подъезжаем к нужному месту, когда становится совсем темно, и паркуемся немного дальше, чтобы не быть замеченными.

— Здесь темно, — осматриваюсь вокруг, но, к счастью, я хорошо умею приспосабливаться к темноте.

Все выглядит заброшенным и поблизости нет жилых зданий.

— Я хорошо знаю это место, — произносит Чарли.

— Откуда?

— В детстве я жил в районе неподалеку, пока мы не перебрались в место получше. Я часто приходил сюда с друзьями. Это территория бывшего ликеро-водочного завода, его закрыли во время введения сухого закона.

— Значит, будешь направлять меня.

— Мне не впервой, заноза. Мы будто вернулись на несколько месяцев назад, — грустно улыбается.

— Это были хорошие времена, Чар, — сжимаю его руку.

— Да… кхм… — откашливается. — Вот, держи, — тянется к бардачку и открыв его, протягивает мне семнадцатый глок, точно такой же из которого я стреляла на нашем втором свидании с Адрианом.

— Магазин полный. Ты ведь умеешь с ним обращаться?

— Умею, — забираю оружие, засунув за пояс джинсов, и прикрываю толстовкой.

Адреналин начинает бежать по венам, и это давно забытое чувство заставляет тело прийти в полную боевую готовность.

— Пойдем, — Чарли открывает свою дверь.

Мы выходим из машины и двигаемся в том направлении, куда показывает точка местонахождения Адриана.

На часах уже пять минут восьмого, и я до дрожи в коленках боюсь, чтобы мы не опоздали. Стараясь передвигаться как можно бесшумней, проходим через старые ржавые ворота, и Чарли резко хватает меня за руку, возвращая назад.

— Тшш… — прикладывает палец к губам. — Там видишь? — выглядывает из-за бетонного забора, и я смотрю туда.

Я замечаю два маленьких тлеющих огонька зажженных сигарет, а значит, кто-то курит. Как раз в этот момент луна выходит из-за туч, и я отчетливо вижу две массивные мужские фигуры.

— Как думаешь, долго ждать? — произносит один из них, и по неестественно низкому голосу я узнаю одного из охранников Говарда. Этот голос не спутать ни с чьим, поскольку до работы своего босса он был полицейским и получил ранение в горло, повредившее голосовые связки.

— Не думаю. Главное, чтобы все пошло по плану, и они ничего не заподозрили. А когда босс с ними покончит, мы сделаем так, чтобы все выглядело правдоподобно.

Закрываю рот рукой и смотрю на Чарли, который тоже все слышал. Он отводит меня от ворот, крепко держа за руку.

— Ты сейчас идешь туда, — указывает по левую сторону от себя. — Примерно через метров двадцать будет дыра в заборе, и ты проходишь через нее. Через пять или шесть метров будет один из входов, через который можно попасть в бывший главный цех. По точке они находятся именно в нем. Тебе нужно пройти прямо по коридору, а потом свернуть направо.

— А ты что будешь делать?

— Для начала вызову полицию. А потом обезврежу этих уродов.

— Чарли, эти люди очень опасны.

— Я тоже опасен, — распахивает куртку, и под ней я вижу сложенные нунчаки, и я знаю, как искусно он умеет с ними обращаться. — Ты забыла, что перед тобой обладатель черного пояса?

— Не забыла. Но пожалуйста, будь осторожен.

— Это ты будь осторожна, а то твой муженек меня точно прикончит, если с тобой что-нибудь случится.

— Спасибо, что помогаешь, Чар. Я никогда этого не забуду, — обнимаю его и целую в щеку.

— Не за что, заноза. А теперь иди, спасай свою любовь и смотри в оба.

С зашкаливающим адреналином я иду, куда было сказано, уже успев привыкнуть к темноте. Быстро обнаружив дыру в заборе, переступаю и оказываюсь с другой стороны, огороженной от того места, где стоят шестерки Говарда.

Заметив открытую ржавую дверь, прохожу через нее и ступаю по узкому коридору. По мере приближения начинаю слышать голоса, а значит, я почти у цели и еще не опоздала.

Замечаю слабый свет, падающий из дверного проема, ведущего направо, и подхожу к нему, замерев на месте.

— Ну так что? Каков твой ответ, Николас? — выглянув, я замечаю Говарда, стоящего под светом, свисающей с потолка старой лампы накаливания с черной папкой в руках.

— Мой ответ, иди к черту, Риччи. Ты не получишь наше семейное дело, что бы ни предложил взамен, — свекор стоит напротив него в паре метров, а рядом с ним Адриан, смотрящий испепеляющим взглядом.

— Адриан, может, ты вразумишь своего отца и таким образом ускоришь неизбежный процесс?

— Иди к черту еще раз, Риччи, — муж повторяет фразу свекра, и лицо Говарда сразу искажается в какой-то пугающе — дьявольской гримасе.

— Хм… как видите, я пытался договориться по-хорошему, — засовывает руку под пиджак и достает оттуда серебристый пистолет, сразу направив на Демитриуса старшего. — Как вам такой аргумент? — ехидно ухмыляется.

— Ты нарушил поставленные условия, прийти без охраны и оружия. О чем еще можно говорить? — свекор продолжает стоять с гордо расправленными плечами.

— Так же как твой сучий отец нарушил условия сделки с моим. Чувствуешь, каково это, когда кто-то имеет власть над твоей жизнью?

— Опусти пистолет, Риччи. Мы не имеем никакого отношения к случившемуся с твоим отцом, — произносит Адриан с угрожающе невозмутимым видом.

— Вся ваша продажная семейка имеет к этому прямое отношение! И пришло время ответить за все! — слюна брызжет из его рта.

— Успокойся и убери пистолет, — Адриан смягчает тон голоса, кажется, поняв, что человек напротив не в себе.

— А то что? Ты не в том положении, чтобы качать права, Демитриус. У вас ровно минута, чтобы подписать права передачи владения заводом на моего поверенного.

— Мне повторить то, что я сказал? Ты ничего не получишь, — свекор продолжает стоять на своем.

— Это твое последнее слово, Николас?

— Пошел к черту, ублюдок.

— Тогда ты отправляйся в ад, — раздается выстрел, и мой свекор замертво падает на землю с кровавым пятном в районе сердца.

Адриан опускает взгляд на своего родителя, и я вижу, как искажается его лицо, отражая полнейшую ярость.

— Ты за это поплатишься, Говард. Клянусь всем, что у меня есть, — никогда не слышала, чтобы голос мужа звучал так зловеще.

— Скоро у тебя ничего не будет, зятек. Пришла твоя очередь, — переводит дуло на Адриана.

— Остановись! — кричу, выходя на свет, и направляю пистолет на Говарда, параллельно снимая с предохранителя.

Обе пары глаз направляются на меня, и, не отрывая взгляда от зеленых, боковым зрением вижу,

— Да у нас сегодня целая компания собралась, — взгляд Говарда отражает абсолютную неадекватность, будто он находится под какими-то веществами.

— Уходи, Эверин. Это только наше дело, — без всяких эмоций заявляет муж.

— Не уйду, — продолжаю следить за подонком, все еще держащим на прицеле моего любимого.

— Зачем же? Пусть посмотрит, как становится вдовой, — скалится Говард. — Она же отказалась помогать, даже после того, как узнала, что ты из себя представляешь, зятек, — своими словами он подтверждает, что-то сообщение было отправлено им, а значит, это была попытка рассорить нас. — Ей даже стало плевать на горячо любимую сестру, с которой она больше никогда не увидится, — Адриан переводит взгляд на меня, но я продолжаю держать на прицеле Говарда.

— Я бы никогда не наплевала на сестру. Она часть меня.

— Ты всю жизнь думала только о себе, тебе было срать на свою семью.

— Это ты всегда думал только о себе, ты пытался сломать меня и теперь тоже самое делаешь с Тейлор!

— Да кто ты была без меня и до того, как вышла замуж? Жалкая неудачница, живущая как грязная нищенка. Ты ничего из себя не представляла. Кому и что ты хотела доказать?

— Заткнись, Говард, — металлическим голосом произносит Адриан.

— Даже не смей двигаться, Демитриус, — угрожающе отрезает.

— Тебе никогда не понять, — сбивчиво отвечаю.

Бесполезно пытаться объяснять человеку, у которого напрочь отсутствует эмпатия и сочувствие.

— Конечно, не понять. Твоя больная безмозглая тетка внушала тебе с детства о какой-то великой миссии, а ты и поверила. Нужно было сразу запретить ей появляться в нашем доме.

— Не смей так говорить о тетушке Мэри! Ты и пальца ее не стоишь!

— К счастью, она уже сдохла, — жестокость человека поражает. — А теперь вернемся к насущному вопросу.

— Пожалуйста, опусти пистолет, — ради спасения мужа я готова начать умолять.

— Какая же ты бесхребетная идиотка! — кричит, дернув рукой, держащей пистолет и я боюсь, чтобы он случайно не выстрелил. — Эти люди виноваты в смерти твоего деда и поплатятся за это! — он начинает походить на полного психопата.

— Дедушка сам сделал свой выбор.

— Нет! Его довели до этого!

— Тебе нужен завод?

— У них была возможность мне его отдать по-хорошему, но, как видишь, один из них уже ушел на покой.

— Адриан, подпиши документы, — обращаюсь к мужу.

— Я не буду этого делать, Эверин, — категорично отрезает.

— Прошу, подпиши! — кричу срывающимся голосом, а руки, держащие пистолет, начинают дрожать.

— Пусть эта мразь задавиться в своей мести, — цедит сквозь зубы.

— А как же я?! Как я буду без тебя?! — едва сдерживаюсь, чтобы не зареветь.

— Ты справишься, bella. Ты у меня сильная девочка.

— Хватит! Твое последнее слово, Демитриус? — вступает Говард.

— Пошел к дьяволу, ублюдок! — с ненавистью в голосе отрезает Адриан.

— Тогда ты…

— Неееет! — из груди вырывается душераздирающий крик, и палец рефлекторно надавливает на курок.

Громкий звук выстрела эхом разносится по помещению и наступает гробовая тишина. Словно в тумане я вижу, как человек, давший мне жизнь, с глухим грохотом падает на грязный бетонный пол с простреленным боком, из которого сразу сочится кровь.

— Адриан! — подбегаю к мужу, впечатываясь в сильную грудь, и он крепко прижимает мое дрожащее тело к себе.

— Все хорошо… я здесь… — шепчет мне в макушку.

— Я так испуг… — не успеваю договорить, ощущая, что Адриан резко напрягся.

— Эверин! — выхватив пистолет из моей руки, который я зачем-то не выбросила, он направляет дуло за мою спину.

В следующую секунду раздается очередной выстрел и сразу за ним еще один, прямо над моим ухом. Почувствовав странный толчок в спину, поворачиваюсь и вижу, что Говард лежит с простреленной головой, раскинув руки в стороны.

— Черт, bella… — вернув взгляд к мужу, я вижу, как он убирает руку с моей спины, и та вся оказывается в крови.

— Ад-дриан… — шепчу пересохшими губами, ощущая неприятное онемение в зоне лопатки. — Что со… я… — перед глазами начинает все плыть.

— Малышка, посмотри на меня, — Адриан пытается поднять меня за подбородок, но ноги уже не слушаются, и я медленно оседаю на пол.

— Эверин, не смей отключаться! — последнее, что слышу перед тем, как провалиться в темноту.

Глава 43

Пытаюсь открыть глаза, но веки словно налиты свинцом. Попытка пошевелить хоть чем-то так же вызывает трудности. Мое тело, кажется, стало в разы тяжелей. Когда мне все-таки удается открыть глаза, я кривлюсь от яркого света, и виски пронзает острой болью.

Изо рта вырывается стон, и я слышу сбоку какое-то шевеление и мягкое прикосновение к своей руке. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с любимыми глазами, смотрящими на меня с нескрываемым сожалением. Я лежу на больничной кушетке, а муж сидит рядом на стуле с совершенно замученным видом. Под глазами темные мешки, волосы торчат в разные стороны. На нем мятая рубашка, на которой я замечаю следы крови.

— Прости меня, — первое, что он произносит хриплым голосом, и наклонившись, прижимается щекой к моей руке.

— Это ты меня прости, — облизываю сухие обветренные губы.

— Как ты себя чувствуешь? — подносит руку и нежно проводит по моей щеке костяшками пальцев.

От одного его касания я готова прямо сейчас начать танцевать.

— Не знаю. Не понимаю, что со мной. Почему я в больнице?

— Потому что тебя ранило в спину. Сейчас ты на обезболивающих после операции. К счастью, пуля не задела жизненно важных органов, — опускает взгляд на наши руки.

— Это Говард?

— Да. Мне очень жаль, Эверин. На твоем месте должен был быть я.

— На моем месте ты бы уже был мертв, а я умерла бы вместе с тобой.

— И все равно, это моя вина.

— Не смей винить себя. Сколько я была в отключке?

— Почти два дня.

— А твой отец, Адриан? — из меня вылетает вопрос.

Он отводит глаза, и я вижу, как напрягается его челюсть.

— Он в реанимации в критическом состоянии, пуля задела сердце. Ему сделали операцию, но доктора пока не дают никаких прогнозов. Остается надеяться на чудо.

— Мне очень жаль, — сжимаю его руку.

— Мы совершили ошибку с отцом. Нужно было быть готовым ко всему. Но ты все равно слишком рисковала, когда пришла туда.

— А что с… — хочу задать самый важный вопрос, но запинаюсь, ощутив, как в голове начинает пульсировать.

— Ты хочешь знать, выжил ли ублюдок?

— Д-да, — пытаюсь сглотнуть, но во рту сухо, как в пустыне.

— Нет.

На секунду закрыв глаза, делаю судорожный вдох. Даже не знаю, что чувствую внутри. Слишком много переживаний за последнее время.

— Как ты узнала, что он приготовил для нас

— Тейлор… она сбежала со своим бойфрендом из-за того, что Говард запретил им встречаться. За час до встречи она позвонила мне с одноразового номера и рассказала, что ночью слышала его разговор с охраной.

— Значит, я должен поблагодарить и ее.

— Что теперь будет, Адриан? Тебя посадят в тюрьму?

— Нет. Ты забыла, на кого я работаю?

— Не забыла.

— Все было выставлено, как самооборона. По сути, так оно и есть.

— Я так испугалась за тебя, — подношу руку к короткой бороде, в которую превратилась его щетина, и провожу по ней дрожащими пальцами.

— А я за тебя, bella. Последнее, о чем я думал, это о себе в тот момент, — вытирает большим пальцем незаметно скатившиеся слезы с моих глаз.

— Адриан, обними меня, пожалуйста, — всхлипываю, и вместо этого муж ложится со мной рядом, притянув к себе.

— Тише, малышка. Все позади, — гладит меня по спине, целуя в лоб.

— Ад-дриан?

— Да, родная?

— А с Чарли все в порядке? — шмыгаю носом.

— В порядке, — как-то сухо отвечает.

— Ты ведь ничего ему не сделал за то, что он помог мне? — поднимаю взгляд на него.

— Я не трогал его, Эверин. Он помог обезвредить людей Риччи, и этим уберег нас от еще одной проблемы. Уверен, что они не позволили бы нам уйти живыми.

Облегченно выдыхаю, сжав рубашку мужа в руках.

— Больше никогда не отпускай меня, Адриан, — шепчу.

— Я бы никогда не отпустил. Я был зол, и поэтому мучил нас обоих.

— Ненавижу тебя за то, что влюбил меня в себя, — легонько бью его по груди, вызывая у него смех.

— Я немного запутался, дорогая. Так любишь или ненавидишь?

— Я умирала каждый день без тебя, — с обидой бросаю.

— Не только ты, Рини, — берет мое лицо в ладони, заглядывая в глаза. — Ты не дала мне умереть, и теперь я всю жизнь буду обязан тебе.

— Я очень тебя люблю, — сбивчиво произношу, дрожащими губами.

— Я больше, — наклоняется и накрывает мои губы своими в невероятно трепетном и пропитанном моими слезами поцелуе.

Спустя несколько минут дыхание быстро сбивается и Адриан резко прерывает поцелуй, столкнув нас лбами.

— Так безумно скучал по тебе, девочка моя, — хрипло шепчет.

— Я все еще не простила тебя за то, как ты обошелся со мной в последний раз, — чувствую, как он весь напрягается.

— Я сам себе противен, bella. Это было не по-мужски. Обещаю искупить свою вину.

— Придется долго искупать, — бурчу себе под нос.

— Я ко всему готов.

— То-то же.

— Мне нужно сообщить доктору, что ты проснулась.

— Подожди еще чуть-чуть, — хочется, как можно дольше оставаться в родных объятиях.

Закрываю глаза, и мы остаемся лежать в обнимку, наслаждаясь моментом тишины и друг другом.

* * *

Когда приходит доктор, он задает мне вопросы о том, как я себя чувствую. Смотрит нет ли температуры и проверяет место швов, попросив медсестру сделать мне перевязку. Перед тем, как уйти доктор сообщает, что меня продержат в больнице еще как минимум неделю.

Через пять минут после ухода врача дверь в мою палату распахивается и входит взволнованная мама, а вслед за ней какой-то высокий и статный седовласый мужчина.

— Ох… Эверин, доченька. Наконец-то ты пришла в себя, — подбегает ко мне и крепко обнимает, начиная плакать.

— Мама, — растерянно выдыхаю, посмотрев на мужа, стоящего рядом.

— Как ты себя чувствуешь, родная? — голос мамы полон сочувствия.

— Хорошо. Не волнуйся за меня.

— Я чуть с ума не сошла, когда Адриан позвонил и рассказал мне все. Это просто ужасно, я не могу поверить в то, что устроил Говард, — вытирает слезы, замотав головой.

— Ты знаешь?

— Да, дочка. Я в курсе, что его больше нет, — она отводит глаза, в которых спрятано слишком много эмоций. — Я и не подозревала, что он столько лет готовил план мести. Мы все жили с опасным человеком.

— Ты тоже ничего об этом не знала?

— Нет, дорогая. Говард тщательно умел скрывать от меня важные вещи. Как и его вторую семью.

— Что?

— Да, Эверин. Это и стало последней каплей в моем терпении. Я многое могла простить твоему отцу, но не это. Я узнала, что у него давно есть другая семья и та женщина родила ему сына, о котором он так мечтал. И за которого упрекал меня все эти годы. У вас с сестрой есть семилетний брат, дорогая.

— Я не знаю, что сказать, мама, — мой мозг не способен сейчас нормально мыслить, слишком много всего навалилось.

— Не нужно ничего говорить. Мне жаль, что я была ужасной матерью. Прости меня, дорогая.

— Тебе не за что извиняться.

— Есть за что, Эверин. Я должна была защищать тебя, а вместо этого молчала, боясь потерять мужа и статус. Я была эгоисткой. Теперь дошло до того, что твоя сестра исчезла, и я не знаю, где она, — глаза снова наливаются слезами.

— Она мне звонила.

— Что? Когда? Где она, Эверин? С ней все в порядке? — забрасывает меня вопросами.

— Это было вчера. Она сбежала с Грейсоном. Я не знаю, где они. Она не сказала. Но думаю, что с ней все хорошо.

— Мы должны вернуть их. Теперь незачем прятаться.

— Я займусь этим, миссис Риччи, — в разговор вступает Адриан.

— Спасибо, Адриан. И пожалуйста, береги мою Эверин, — благодарно улыбается мама.

— Вам даже не нужно просить об этом.

— Спасибо.

— Ты пришла не одна? — перевожу взгляд на мужчину, зашедшего с ней.

— Да… кхм… познакомься, дочка, это Норман Хьюман, мой… мы встречаемся, — мама переглядывается с мужчиной, который тепло улыбается ей.

— Приятно познакомиться, Эверин. Поправляйся, — вежливо обращается ко мне.

— Спасибо, мистер Хьюман.

— Называй меня Норманом.

— Адриан Демитриус, супруг Эверин, — Адриан протягивает мужчине руку и тот жмет ее.

— Рад знакомству, Адриан. Наслышан о вашей судостроительной династии. Надеюсь, ваш отец выкарабкается.

— Спасибо, Норман. Ваше лицо мне кажется знакомым. Вы из семьи владельцев сети отелей «Мариотт»?

— Вы правы. Мой дед основал ее.

— Как ты себя чувствуешь, милая? — мама отвлекает меня вопросом, погладив по голове, и я перевожу взгляд с мужчин на нее.

— Ты уже спрашивала. Я в порядке. Я рада, что ты здесь, мам, — улыбаюсь, впервые за столько лет не ощущая незримой стены между нами.

— Надеюсь, что теперь мы будем видеться чаще.

— И я очень надеюсь.

* * *

Мы подъезжаем к дому, когда на город уже опускаются сумерки. В больнице я пробыла пять дней, на большее меня просто не хватило. Адриан помогает мне выйти из машины и ведет к дому, не отпуская моей руки. Не могу сдержать улыбки, оттого что он снова

— Ты потом еще поедешь к отцу? — спрашиваю, не желая расставаться с ним ни на минуту.

— Доктор сказал, что пока нет смысла ждать каких-либо изменений. Его продержат в искусственной коме еще как минимум три дня.

— Как Джули? Я не звонила ей сегодня.

— Держится. Они пробудут здесь, пока отца не выведут из комы.

Оказавшись дома, навстречу нам сразу выходит Агата и выглядит женщина немного странно. Темные волосы растрепались и несколько прядей прилипли к вспотевшему лбу. Рукава платья закатаны до локтей, а кухонный фартук, завязанный на поясе, весь намочен водой, как и руки домработницы.

— Вы уже вернулись? — как-то нервно себя ведет.

— А ты нас не ждала, Агата? — интересуется Адриан, приподняв темную бровь.

— Нет, ну что вы, — смеется, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Просто… произошел небольшой казус.

— И что такое произошло? — муж не сводит с женщины пристального взгляда, и та начинает переступать с ноги на ногу.

— Я заранее прошу прощения. Это моя вина, — почему-то переводит виноватый взгляд на меня. — Дело в том, что я дала Мартини вечернюю порцию еды и заодно решила проветрить его комнату. И, видимо, потом плохо закрыла дверь, ведущую на террасу, и он каким-то образом сумел открыть ее и… в общем он прыгнул в бассейн и сейчас плавает в нем. Я пыталась его вытащить, но он ни в какую не хочет вылазить, — смотрит исподлобья.

— Я сама разберусь, Агата. Не волнуйтесь так, — закусываю щеку изнутри, чтобы не засмеяться.

— Ох… Правда? А я так распереживалась, — плечи заметно расслабляются.

— Агата, езжай домой и отдохни. Завтра у тебя выходной, — произносит Адриан с улыбкой.

— Спасибо, мистер Демитриус. Всего доброго и спокойной ночи.

Сразу идем с мужем в направлении террасы и как только выходим, я замечаю торчащую мордочку из воды с противоположной стороны бассейна. Енот быстро перебирает лапами под водой и выглядит совершенно счастливым.

— Мартини, а ну, живо вылезай! — зову наглого питомца.

— Может, не будем ему мешать? — кажется, Адриан сам едва сдерживает смех.

— Нет уж. Так он будет делать это постоянно. Мартини, место!

— услышав выученную команду, животное плывет к ближайшему бортику и не может выбраться из-за соскальзывающих лап.

Сдвигаюсь с места, чтобы помочь ему, но Адриан опережает меня.

— Давай, помогу, Тин, — поднимает его за передние лапы и ставит мокрую тушку на плитку.

— Ну, что наплавался? — став над ним, скрещиваю руки на груди.

Что-то промурлыкав на своем языке, он внезапно начинает быстро вращать телом, чтобы избавиться от лишней влаги на шерсти и все брызги летят на нас с Адрианом.

— Да чтоб тебя, Мартини! — закрываюсь рукой от брызг, летящих в лицо.

— Спасибо, приятель. Как раз хотел принять освежающий душ, — Адриан опускает взгляд на свои намоченные брюки.

Переглядываемся и начинаем дружно хохотать, в то время как проказник скрывается в своей комнате.

— Еще никогда я не был так рад возвращению домой, — муж пытается отряхнуть брюки.

— Черт… нужно высушить его, — смахиваю слезу с уголка глаза, спеша за ним. — А то он сейчас всю комнату намочит.

— Только без нагрузок, Рини. Ты забыла, что сказал доктор? — раздается мне в спину.

— Я в норме, Адриан, — закатываю глаза.

Не выношу, когда со мной возятся, как с немощной.

Тщательно высушив енота феном, который никак не мог усидеть на месте от радости, что все дома, немного уставшие, поднимаемся в нашу комнату.

— Уф… мне нужна расслабляющая ванна, — снимаю через голову толстовку, бросая на банкетку.

— Нет проблем. Сейчас сделаю, — Адриан сразу направляется в ванную.

Растерянно заморгав, иду за ним и останавливаюсь в дверном проеме, облокотившись о косяк со скрещенными на груди руками. Наблюдаю, как муж включает в ванне воду, и та начинает наполняться. Берет с полки ароматную пену с запахом апельсина и выливает несколько капель.

— Раздевайся, bella. Вода быстро наберется, — выпрямляется и начинает расстегивать пуговицы рубашки.

— Ты будешь принимать ванну со мной? — освобождаюсь от футболки, под которой больше нет ничего, и стягиваю джинсы сразу с бельем, переступая через них.

— А ты против? — отбрасывает рубашку в сторону, параллельно проходясь взглядом, полным вожделения по моей фигуре, пусть даже и исхудавшей.

— Н-нет, — сглатываю вязкую слюну, когда он освобождается от остальной одежды и передо мной предстает настоящий греческий бог в полной боевой готовности.

Медленно приближается ко мне и берет мое лицо в ладони, заглядывая в глаза потемневшими серыми омутами.

— Я готов сделать все, что ты попросишь, чтобы искупить вину за свое неподобающее поведение, любимая, — проводит подушечкой большого пальца по моим губам.

— Все?

— Абсолютно.

— Тогда опустись на колени, — шепчу, начав дрожать, и он без промедления выполняет мою просьбу, представ передо мной в позе, которой я уже его видела однажды.

— Хочешь повторения брачной ночи, малышка? — ухмыляется, погладив меня по внутренней поверхности бедра и пуская мурашки по коже.

— Очень хочу, — облизываю губы от сладостного предвкушения.

— Слово моей жены — закон!

Эпилог

Адриан

Шесть лет спустя…

В специально арендованном банкетном зале раздаются громкие аплодисменты, и я наблюдаю, как на сцену поднимается моя жена, забирая микрофон у ведущего. Я вижу, как она нервничает, поглаживая прилично округлившийся живот, спрятанный под аквамариновым вечерним платьем. Похоже, наша боевая девочка снова решила размяться и устроить небольшое веселье своей маме. Не сомневаюсь, что характером она точно пойдет в Эверин. Уж больно непоседливая уже в утробе. Никогда не забуду, как впервые почувствовал ее пинки. Мы устроили с женой семейный вечер за просмотром кино и поеданием попкорна с ведром мороженого, которое почему-то именно во время беременности стало любимой едой Эверин. Моя рука по-хозяйски лежала на ее еще небольшом животе, и я был полностью погружен в просмотр фильма. Но когда я ощутил движение под ладонью и встретился взглядом с женой, мир вокруг перестал существовать, как и в тот день, когда я впервые услышал стук сердца дочери на первом УЗИ.

— Добрый вечер, друзья, — раздается мелодичный голос жены, звучащий из колонок. — Рада видеть вас всех. Это очень волнительный для меня день, и я счастлива, что все вы пришли разделить его со мной. Я хотела бы поблагодарить каждого, кто внес свой вклад в доброе дело. Также сказать огромное спасибо за поддержку своим родным и близким. И особую благодарность я хочу выразить своему любимому мужу, — поворачивается ко мне, посмотрев с искренней любовью и привязанностью. — Он помог мне с осуществлением моей давней мечты, и без него этого всего не было бы. Спасибо всем и приятного вечера.

Жена отдает

Как только моя жена окончила колледж с красным дипломом, я сразу же собрался запустить процесс по организации фонда и подключить своих знакомых бизнесменов, которые активно участвуют в благотворительных проектах. Но Эверин огорошила меня тем, что хочет сначала окончить бакалавриат и только тогда готова заняться фондом. Сейчас она уже заканчивает магистратуру, и у нее уже появились постоянные клиенты в работе. Параллельно с этим она ведет блог в социальных сетях, где дает бесплатные консультации всем желающим. А теперь ей придется совмещать это все с фондом и предстоящим материнством, но, похоже, ее это совершенно не пугает. Как оказалось, она не планирует останавливаться, моя упрямая девочка мечтает в будущем написать диссертацию, чтобы получить докторскую степень по психологии.

— Тебя просто распирает от гордости, сын, — произносит рядом стоящий отец.

— Это так заметно? — потираю короткую бороду, которая так полюбилась моей жене.

— Еще как, — смеется.

— Де… па… — лепечет что-то годовалая и третья по счету внучка, которую отец держит на руках.

Сестра с мужем и двумя другими моими племянницами, прилетевшие из Лондона, стоят немного в стороне, общаясь с мамой Эверин и ее супругом Норманом.

— Ты хотела сказать «дедушка», солнышко? — спрашивает отец, посмотрев на малышку с нежностью.

Та пытается еще что-то пробормотать, но ничего непонятно.

— А ты у нас разговорчивая девочка, я смотрю? — улыбается дедушка, и я до сих пор удивляюсь тому, как отец изменился за последние годы.

Пережитая клиническая смерть во многом повлияла на него. Можно сказать, он чудом выжил. И, возможно, это сыграло роль в том, что он смог изменить свое мнение и принять мужа сестры. И сейчас, когда мы собираемся все вместе на семейные праздники, в доме становится очень шумно и весело. А скоро станет еще веселее, когда на свет появится наша девочка и сын сестры Эверин. Так уж совпало, что сестры находятся почти на одном сроке. Тейлор вышла замуж за Грейсона сразу после окончания колледжа, и пара не стала долго откладывать с детьми.

Что касается семейного бизнеса, то уже больше пяти лет я стою во главе. Отец ушел на пенсию через полгода после выписки из больницы. Конечно же, нам пришлось побороться. Мы смогли отстоять завод только в судебном порядке. Поверенный Говарда пытался склонить суд к тому, что он владеет контрольным пакетом акций, и поэтому может полноправно управлять заводом на ровне с нами. Но наши адвокаты хорошо подготовились, доказав, что скупка акций была произведена незаконным путем.

— Пойду найду свою жену, дедушка, — хлопаю отца по плечу и погладив племянницу по головке, иду сквозь толпу.

Несколько минут брожу среди гостей, приветствуя тех, кого еще не видел. Безумно рад, что так много людей откликнулись на разосланные приглашения. Эверин очень переживала, что придет мало людей, но я переубеждал ее в обратном. В ней до сих пор еще присутствует некая неуверенность, но я уверен, что моя жена была рождена, чтобы привнести в этот мир добро. Наконец-то, заметив светлый затылок распущенных волос закрывающих обнаженную поясницу, иду в ее направлении, обратив внимание, что Эверин давала интервью какому-то местному тв-каналу. Девушка-репортер с микрофоном в руках благодарит мою жену и, сделав знак своему оператору, уходит.

— Я уже говорил, что тебе очень идет это платье? — подхожу к жене, положив ладонь на ее поясницу, и ощущаю бархатистость кожи.

Получаю тактильный кайф, каждый раз, прикасаясь к ней. Я готов ежедневно покрывать поцелуями каждый ее сантиметр, что и делаю. Чувствую, как малышка едва заметно вздрагивает и ее спина покрывается мурашками.

— Говорил, — поднимает на меня свои гипнотические глаза. — И то, что хочешь сделать со мной, пока я буду в нем тоже, — облизывает пухлые соблазнительные губы.

— А я от своих слов не отказываюсь, bella, — провожу большим пальцем по румяной щеке.

— Да, но если честно, мне в нем даже передвигаться сложно, — недовольно надувает губы, положив руку на живот. — И эти каблуки… ненавижу их… ноги ужасно отекают в них.

— Обещаю, что все сделаю сам и обязательно помассирую твои красивые ножки, — накрываю ее руку своей.

— Знаешь, я одного не могу понять? — поправляет бабочку у меня на шее.

— Чего же, Рини? — любуюсь ее красотой, которая с каждым днем становится еще ярче.

— Я ведь уже совсем нета стройняшка, в зеркале без одежды я выгляжу как настоящая бегемотиха, а ты смотришь на меня как раньше.

— Моя дорогая жена, сексуальней и желанней бегемотихи нет на всем белом свете, и я буду смотреть на тебя так всегда. Брось эти сомнения, ты всегда будешь прекрасна для меня в любом состоянии.

— Ты такой льстец, Адриан Демитриус.

— Никакой лести, только чистая правда.

— Мистер Демитриус, позвольте мы сфотографируем вас с женой для нашего журнала? — обращается к нам молодая девушка с зеркальным фотоаппаратом в руках.

— Конечно, — обнимаю Эверин за талию, и она поднимает на меня растерянный взгляд. — Привыкай к публичности, любимая. Скоро весь город узнает о тебе.

— Посмотрите в объектив, пожалуйста. Отлично. Вы замечательно смотритесь.

— Спасибо, — с гордостью отвечаю.

— И можете еще посмотреть друг на друга.

Опускаю взгляд на лицо жены, тепло улыбаясь ей.

— Прекрасно. Мистер Демитриус, расскажите для статьи, как вы познакомились со своей женой?

Я вижу, как в изумрудных глазах Эверин мелькают озорные огоньки.

— Хм… мы оба оказались на банкете друга моей семьи, и там я впервые встретил Эверин. У нас не сразу сложился с ней разговор, но уже тогда я понял, что она будет моей, — ухмыляюсь, заметив, как уголки губ жены подрагивают.

— А что подумали вы, миссис Демитриус?

— Я до жути испугалась того, что почувствовала рядом с ним.

— Значит, это была любовь с первого взгляда?

— Определенно, — отвечаю, без всяких сомнений.

— Можно узнать, кого вы ожидаете? Мальчика или девочку?

— Мы ждем дочь.

— Вы планируете большую семью?

— Как захочет моя жена, это ее тело.

— Как минимум троих, — улыбается Эверин.

— Как это прекрасно. Благодарю вас. Поздравляем с открытием фонда. Всего доброго, мистер и миссис Демитриус.

— Всего доброго.

Представитель прессы уходит, и мы снова остаемся с женой одни. Поворачиваюсь к ней полностью, обняв за талию двумя руками.

— Адриан… — кладет ладони мне на грудь.

— Да, Рини?

— Я так счастлива, что однажды ты заставил меня выйти за тебя.

— А я счастлив, что мне удалось завоевать твое сердце.

— Поцелуй меня, любимый.

— С удовольствием, — наклоняюсь и припадаю к самым

От автора:

Дорогой мой читатель, большое спасибо за прочтение истории Адриана и Эверин. За время написания этой книги я пережила много разных эмоций и успела очень привязаться к героям. Надеюсь, они не оставили тебя равнодушным. Буду очень благодарна за оценку и отзыв. Для меня, как автора важно знать мнение о прочитанной истории. Если тебе понравилась эта книга, мне будет очень приятно, если ты расскажешь о ней своим друзьям. Чтобы не пропустить появления новинок подпишись на автора, и тебе на почту будет приходить уведомление.

Отдельную благодарность хочу выразить своим постоянным читателям и тем, кто интересуется моим творчеством. Моему любимому мужу и всем близким людям, которые всегда поддерживают меня на этом непростом пути. Я ценю и люблю каждого из Вас.

Буду рада видеть всех в своих социальных сетях:

Страница вконтакте

Канал в телеграмм