Хук справа

Глава 1 Злой прокурор

Светлана Файзрахманова

Хук справа

Варька плелась домой, словно на казнь. Что ждало её там? Тяжёлое дыхание перегара, крики и привычная боль? Семнадцать лет — и ни единого ответа: зачем мать терпит этого тирана? Любовь ли это, или просто безысходность? Варя знала, что многие живут одни, но мать словно боялась остаться без своего креста. Ноги сами несли её окольными тропами, подальше от дома, от того ада, где она вынуждена жить с родителями. Отец пил не каждый день, но каждый раз, когда это случалось, в нём просыпался зверь, оставляя на коже матери и Вари багровые отметины своей ярости.

Подъезд встретил Варю запахом хлорки. «Теть Зина опять засыпала лужу, которую Васька напрудил», — подумала она, с отвращением зажала нос. Окончив свои безрадостные размышления, Варя нажала кнопку звонка. Дверь почти сразу открыла мать.

— Ключи опять забыла?

— Не забыла, просто лень рыться в сумке. Он дома? — прошептала Варя.

— Нет, пока нет. Варя, может, бодягой синяк помажешь? Завтра хоть вид приличный будет.

— Не хочу бодягой, хочу, чтобы ты от него ушла!

— Варвара, — только и смогла выдавить из себя мать, и её глаза наполнились слезами.

— Мама, неужели ты не понимаешь, что дальше будет только хуже? — Варя впилась взглядом в лицо матери, но Ирина Викторовна отвела глаза, словно боясь увидеть правду.

— И почему я должна терпеть такие издевательства? Я могу понять, что ты не любишь себя, позволяешь так с собой обращаться, но меня-то ты за что не любишь? — она хмурилась, задавала матери вопросы, а та только вздыхала и утверждала, что надо терпеть. Что такая у них судьба, и что люди подумают, если она сама семью разрушит.

— Какой смысл в такой семье? — не понимала Варя.

— Иди ешь, — перевела она разговор.

* * *

Вчера отец вернулся домой пьяным. По глубокой продольной складке на его лбу Варвара поняла: нужно бежать.

Удар, еще удар. Тяжелый мужской кулак обрушивался на её хрупкое тело. Варвара пыталась защититься: — За что?..

— Чтобы тройки не носила, — выплевывал он слова в такт ударам.

— Какие тройки? Посмотри дневник, прежде чем руки распускать, — она попыталась вырваться из комнаты.

— Я твой отец, и мне лучше знать, как тебя воспитывать, — кричал он, замахиваясь снова.

— Меня тоже так отец воспитывал.

— Видимо, было за что? — огрызнулась Варя и, увернувшись от занесенной руки, выскользнула из комнаты. Рука просвистела в опасной близости над её головой. Схватив туфли, она выбежала в подъезд, обулась на ходу и позвонила в дверь к соседке на первом этаже.

— Тётя Поля, здравствуйте, пустите? — робко спросила Варя.

— Опять этот изверг напился? Проходи, Варенька, бедные вы, бедные. Максимка-то что, не может ему, окаянному, сдачи дать? — спросила старушка, и так зная ответ.

— Не может. Скоро этот ад закончится, в институт уеду учиться, — ответила Варя.

— И мать одну с этим извергом оставишь?

— Она взрослая, сама разберется.

Звонок в дверь. На пороге появилась мать.

— Ну, пойдемте, дорогие, чаю попьем, да и укладываться будем, вечереет уже, — распорядилась сердобольная соседка.

Отец никогда не бил по лицу, чтобы не оставлять следов. Но разве спрячешься от цепких, полных сочувствия девичьих глаз в школьной раздевалке? Подруги, конечно, обсуждали, сочувствовали однокласснице, но молчали. Что могли сделать школьницы против такой взрослой и страшной несправедливости, против детского насилия?

* * *

— Пошли, урок уже закончился, ну ты чего зависла? — позвал её Макс.

— Домой идти не хочется, — нехотя встала из-за парты Варя, как будто та могла её защитить.

— Дома вчера ночевала?

— Нет, у соседки. Вчера хоть кулаком бил, а прошлый раз бросил в меня ножницы так, что они воткнулись в спинку стула. Сама удивляюсь, как живая осталась. Наконец-то, я уеду подальше от «родного дома». Стану прокурором и буду сажать этих тварей, которые детей и жён своих избивают, — размечталась Варвара.

— Ну ты даёшь, подруга, ты могла и после девятого сбежать из дома и в правовой колледж поступить.

— Нет, не могла, в прокуратуру только после высшего очного юридического берут, я узнавала. Я буду честным прокурором и буду стоять на защите прав тех, кто не может за себя постоять в силу своего возраста или менталитета.

— Очень пафосно, но я тебе верю, ты добьёшься своего, ты всегда своего добиваешься, — согласился Макс.

Дорога домой часто превращалась в её личный зал суда. Снова и снова Варя прокручивала в голове воображаемые процессы. Она слышала собственный стальной голос, зачитывающий обвинение, ощущала приятную тяжесть папки с делом в руках и видела лица преступников — бледные, растерянные под её пронзительным взглядом. Каждая деталь, от скрипа прокурорского кресла до последнего, сокрушительного довода, была пугающе реальной.

Варя резко остановилась посреди тротуара.

— Какое-то наваждение, — прошептала она, тряхнув головой, словно это могло вытряхнуть из неё чужую, незнакомую личность.

— Давай сюда сумку, — потянулся Макс к руке подруги.

— Знаешь, мне вчера ночью приснилось, что отца посадили в тюрьму, и каково было моё разочарование, когда эта картина рассеялась с первыми лучами солнца, а я проснулась в своей комнате, — жаловалась она Максу, протягивая сумку с учебниками. Она сжала кулачки, ухоженные ногти впились в ладони до боли.

Макс, её друг и одноклассник, был воплощением доброты и заботы. Но в нём не было и тени бойца. Варя это прекрасно понимала и не ждала от него решительных действий. Более того, она сама осознанно выбрала этого тихого «заучку». Для неё главным критерием была безопасность, а он, с его мягкими чертами, карими глазами в обрамлении густых ресниц, не нёс в себе ни капли угрозы. Он был симпатичный, надёжный, предсказуемый.

В этом и заключался трагический парадокс её выбора: тот, кто был её защитой от жестокого мира, был абсолютно бессилен перед главной угрозой — её собственным отцом.

Мама одобрила выбор дочери.

— Он у тебя спокойный, — сказала она, когда Макс ушёл домой. Накануне они вместе готовились к экзаменам. Отец был трезв и расположен к благодушному общению с семьёй, он развалился в кресле и поглядывал то на дочь, то на жену.

— Он может и умный, но больно уж рохля, — констатировал отец. У вас ведь в классе учится Мишка Левин, хороший парень, я его отца знаю. Ещё он боксом занимается, присмотрись к нему, — посоветовал отец.

— У нас уже есть один кухонный боксёр, — пробубнила себе под нос Варя, да и сама она устала быть боксёрской

В выходные приехала тётя Лена, мамина сестра, и когда Варвара с ней поделилась своими соображениями, она ответила:

— Не все спортсмены распускают руки, и не все тихие парни не испытывают агрессию. Наоборот, когда мужчина в своей силе уверен, он девочек не обижает. Только трусы поднимают руку на слабых, потому что боятся сильных. Так они самоутверждаются.

— Выходит, что мой отец — трус? — недоверчиво спросила Варя.

— Ему страшно, он боится, что всё выйдет из-под его контроля.

— И поэтому он нас бьет?

— Выходит, что так, — утвердительно кивнула тётка.

— Тётя Лена, объясни маме, что нельзя так жить и терпеть такое унижение. Разве это любовь? — умоляюще просила племянница.

Тётка заметила:

— Варенька, любовь — это наши эмоции, а отношения в паре несут ещё и экономический аспект.

— Не надо мне лекцию читать, кругом одни психологи, — обиделась Варя тёткиному тону.

— Варя, ты родилась в начале девяностых, это было страшное время, врачам месяцами не платили зарплаты. А вы жили очень прилично и не голодали, как некоторые. И одежду покупали не с китайского поезда Пекин — Москва. А сейчас, куда вы с мамой пойдёте жить, на улицу? Отец о вас заботится, как умеет. Думаешь, легко будет жить вам вдвоём на нищую зарплату терапевта? — возразила тётя нетерпеливой племяннице.

— А терять уважение к себе из-за экономического аспекта стоит? — закричала Варя.

— Думаю, не стоит, но это личный выбор каждого, девочка. Тебе придётся принять выбор матери и простить её за эту слабость, — парировала тётка.

— Пусть терпит, я — почему должна терпеть? — не сдавалась Варвара.

— Варя, я думаю, твой отец болен, скорее всего, у него психологическая травма, — пыталась вразумить Варю тётка.

— И поэтому психологическую травму надо наносить мне? Я даже защититься от него не могу, я могу только убежать и то не всегда, — Варя смотрела на тётку в упор.

Мать тихо всхлипнула и вышла из комнаты, не в силах слушать их перебранку.

* * *

— Варь, надо бы физику перед экзаменом повторить, пошли, у меня позанимаемся, — предложил Макс. Варя согласно кивнула.

— Здравствуйте, тётя Оксана, — поздоровалась девушка с мамой друга.

— Привет, Борька, — кивнула Варя пацану, усевшемуся за кухонным столом.

— Здравствуй, Варенька. Максим, идите мыть руки и кушать. Я сейчас суп разогрею, — скомандовала Оксана Владимировна.

— Привет, Варька, — кивнул парень в ответ.

Оксана Владимировна стала собирать на стол.

— Борь, я смотрю, ты яйца доел? — похвалила мать.

— Не, я только мясо съел, там на сковородке со вчера оставалось, пришёл с тренировки голодный, так жрать хотелось, — отрекался сын.

— Так я и говорю, яйца бычьи вчера пожарила, Максим их есть отказался, — улыбнулась мать.

Борька скорчил недовольную физиономию, а Макс с Варей расхохотались.

— А ты знаешь, я хожу в секцию по бегу, спринт называется, — похвастался младший брат Макса, переводя тему.

— Знаю, я тоже им занимаюсь, — ответила Варвара.

— Странно, я тебя ни разу не видел на занятиях, — удивился пацан.

— У меня домашнее обучение, — усмехнулась Варя.

— Да? Хм… — недоверчиво протянул Борька.

— Боря, это был сарказм, — пояснил Максим брату.

— А что такое сарказм? — не успокаивался мелкий.

— Это низшая форма остроумия, — вступила в диалог Оксана Владимировна, накрывая на стол.

— Да ну вас, — ничего не понял малой.

— Я тебе потом объясню, — пообещал старший брат.

— М-м-м, вкуснотища, — закатила Варя глаза от наслаждения.

— Мамка у нас вкусно готовит, — согласился Борька. — А ты, Варька, умеешь готовить?

— Не так вкусно, как Оксана Владимировна, — созналась Варя.

После ужина занимались физикой. Варя предложила Оксане Владимировне помощь, но та отказалась.

— Идите уже, занимайтесь, я сама посуду помою, — улыбнулась женщина.

* * *

Время к выпускным экзаменам подкралось незаметно. Начались ЕГЭ.

Она снова и снова перечитывала строчки с результатами экзаменов, но видела не оценки, а мили, километры, целую жизнь, которая теперь вставала между ней и отцом. Дыхание перехватило от чувств, слезы сами проступили от радости.

Вот уже мама сшила платье дочке для выпускного бала. Варе натерпелось его примерить.

— Какое красивое, с длинной, пышной юбкой, все как я хотела — просто отпад, мамочка, спасибо, — крутилась перед зеркалом выпускница.

— Макс, ты за мной к пяти зайдёшь? — спросила она.

— Окей, — подтвердил Макс, любуясь на свою подружку.

— Пап, меня Макс проводит, вы ложитесь спать, мы, скорее всего, до утра гулять будем, — предупредила дочь.

Отец, не надеясь на Макса, сказал, что сам её встретит:

— Позвони мне, как домой соберёшься.

' Если ты к этому времени не напьёшься', — подумала Варька.

* * *

Провожая подругу домой, Макс спросил:

— Варь, а тебе не страшно маму одну с отцом оставлять?

— Мне её жалко, конечно, — ответила подруга, — но это ведь и её выбор. Она могла давно развестись, но не захотела оставаться одна. Аспект у неё, видишь ли, экономический.

— Это ты о чём? — удивился Макс.

— Да так, — не стала вдаваться в подробности Варя.

— Но ведь это Петербург, — засомневался Максим. — Домой сможешь ездить только на каникулы.

Варвара горько усмехнулась.

— Знаешь, Макс, я бы и на каникулы не возвращалась. Найду подработку и останусь. Не хочу его видеть, никогда. У Ольки Сергиенко отчим, и тот, кажется, любит её больше, чем мой родной отец. Я для него — как подкидыш.

Максим отвёл взгляд.

— А я… я бы ездил, — тихо сказал он, словно самому себе. — Маме и так с мелким тяжело, он же ураган. Хоть бы помогал.

После бала… После бала…

Варя провернула ключ в замке и прислушалась. Тихонечко зашла в прихожую, сбросила туфли. Отложила клатч, зашла в комнату.

«Отца нет. Интересно, где он? Отлично. Хотя, может, зря радуюсь, лопает где-нибудь, мой выпускной отмечает. Ох, не нравится мне всё это», — задумалась девушка.

Мама не спала, зашла в комнату к дочери:

— Странно, он ведь тебя ушёл встречать. И на сотовый не отвечает.

Варя пожала плечами и решила лечь спать. Что толку сидеть в темной комнате и ждать. Ждать чего? Когда можно будет выскочить на улицу? На всякий случай переоделась в спортивный костюм. Она давно перестала спать в одной пижамке. Еще когда маленькая с мамой выбегала в подъезд, в прихожей всегда наготове были шлепки, чтобы можно было быстро всунуть ноги и побежать. Надеюсь, этот спринт скоро закончится для меня, а для мамы. Зачем ей это? Глаза закрылись, усталость взяла свое. Варвара уснула.

Проснулась, выглянула в окно — уже день, побрела в ванную. Результаты ЕГЭ уже отправлены в институт, проходной балл она прошла,

Умывшись, девушка решила попить кофе, зашла на кухню и удивилась. Мама сидела за столом заплаканная и, похоже, даже не ложилась.

— Что-то случилось? — заволновалась дочь.

— Отец твой не вернулся, непонятно, где его носит, — потирая опухшие от слез глаза, сказала мать.

— Ну и ладно, может, у кого из друзей пил и уснул, — предположила Варя. — Проспится, может, и руки не будет распускать.

Внезапный звонок в дверь заставил обоих подскочить.

— Вот и закончились спокойное время, — выдохнула Варя. — Жди неприятностей. И приготовилась к худшему.

Но, как оказалось позже, «ад на сегодня откладывался», что-то пошло не так.

В прихожую вошел высокий мужчина с пронзительным взглядом и тонкими, как нитка, поджатыми губами. Такие жесткие губы не предвещали ничего доброго. Он был одет в серую полицейскую форму, форма была ему подстать. Полицейский позвал мать и сообщил, что её благоверный находится в травматологии.

— Супер? — улыбка сама расползлась по лицу Вари, хотя ситуация выходила деструктивная. Странно, но в этот момент мужчина почему-то стал чуточку симпатичнее. Варвара прислушалась.

— Что случилось? — спросила мать.

— Он нарвался ночью на пьяных подростков, — начал повествование мужчина. — Вы же знаете, сейчас ни один выпускной без алкоголя не обходится.

Выяснилось, что поздно ночью, или, лучше сказать, ранним утром, он пошёл встречать дочь после выпускного бала, но по дороге встретил нетрезвых выпускников. Те тихо, мирно курили в сторонке.

— Эй, молодёжь, вы что себе позволяете, кто вам разрешил курить, салаги? — я вас спрашиваю? — Вы сначала вырастите, молокососы, не успели школу закончить, уже по подворотням курите. Сегодня курите, а завтра воровать пойдёте, — шпана малолетняя, — наехал на них, теряющий контроль Михаил Андреевич.

— Вали отсюда, мужик, пока тебе не помогли, — огрызнулись парни.

Какого черта эти сопляки себе позволяют? Он им слово, а они его куда подальше. Желваки заходили на скулах. Дома за такое давно бы в стену впечатал. Привычка к безнаказанности, помноженная на алкогольную отвагу, шептала на ухо: «А ты им покажи. Научи уважению».

Ну конечно, он им покажет. Раз слова не доходят — дойдёт через кулаки. Это единственно верный метод воспитания. Вон, Варька какая выросла? Шёлковая. Потому что знала — слово отца закон. И эти щенки сейчас узнают.

— Бей его, Миха, — это же Варькин отец, — крикнул Серега.

— На, урод, получай, — добавил Мишка, — будешь Варьку бить, добавим ещё.

Ребята оказались не промах, и дали отпор самонадеянному мужику. Хук справа в челюсть, а затем и в солнышко, согнули пополам назойливого мужика, посмевшего прочитать нотацию молодым и вечно пьяным.

Михаил Андреевич, скорчившись от боли, лежал на сухом и прохладном асфальте, не в силах произнести ни звука. В голове крутилась злость на парней и на свое бессилие. И только свет фонарей был свидетелем его фиаско.

Ребята оставили его, хрипящего, на асфальте и двинулись дальше, смывая адреналин пивом. Но их триумф был недолгим: за углом показались синие проблесковые маячки патрульной машины.

В отделении история быстро прояснилась. Да, несовершеннолетние. Да, выпивали. Но агрессором был взрослый мужчина, который теперь сидел в коридоре больницы, держась за горло и не в силах вымолвить ни слова. Парни отделались протоколом за распитие и оставление избитого мужика в опасности.

И никто бы не узнал маленькую, страшную деталь. Но один из полицейских был отцом их одноклассницы. Он отвел Мишку Левина в сторону. — Левин, это не самооборона, это месть. За Варьку, да?

Мишка не ответил. Он просто смотрел на свои сбитые костяшки. И этого было достаточно.

Обиженный отец семейства, после того как первые членораздельные звуки смог произносить, собрался в полицию подавать заявление на драчунов.

На что Варя резонно заметила:

— А что, ты только нас можешь бить безнаказанно? А с мальчиками справиться не мог? Я бы не советовала тебе позориться, да и парням не стоит жизнь статьёй портить. А вообще пошли, — я и сама на тебя хотела заявление написать, что ты меня избиваешь. Или лучше в органы опеки? Что посоветуешь?

— И как ты докажешь? — хотел усмехнуться отец, но синяк на скуле напомнил о себе болью.

— Соседей попрошу быть свидетелями, — не моргнув глазом, ответила дочь.

' Побои прошли, в больницу зря не сходила. Стоило бы позаботиться о доказательствах. А ещё собираюсь в прокуроры'. Варвара ругала себя за недогадливость, почесывая черную макушку.

— Я твой отец, ты не посмеешь писать заявление против меня, — начал Михаил Андреевич.

— А я твоя дочь, — возразила Варя, — ты же посмел на меня поднять руку?

После ссоры с дочерью он немного поостыл и на некоторое время притих.

За хлопотами и сборами незаметно наступил август.

— Тебя проводить? — спросил отец, косясь на тяжелый Варькин чемодан.

— Он на колесиках, сама дотащу, если что, Макс поможет, — возразила Варя. — И я хотела тебе сказать: если ты причинишь вред маме, я тебя посажу.

— Институт сначала закончи, — усмехнулся отец, — прокурор недоделанный.

Варя уехала в Санкт-Петербург на учебу.

* * *

Впервые она дышала без страха: привычный холодный узел в солнечном сплетении развязался, уступив место забытой лёгкости — целому году покоя. Она поклялась себе не возвращаться, но тоска по маме оказалась той единственной силой, что способна сломить любую клятву. Она не выдержала.

В поезде, под мерный стук колёс, Максим смотрел на Варвару, и уголки его губ невольно поднимались в улыбке. Он помнил, как впервые увидел ее в школе — дерзкую, с горящими глазами. «И она выбрала меня…» — эта мысль до сих пор казалась невероятной. Даже на каникулах он не хотел расставаться с Варенькой. Парень сидел, размышляя, как после окончания института сделает ей предложение.

— Макс, ты чему улыбаешься, задумал что? — спросила Варя, слегка наклонив голову. — Давай чаю попьём, я пирожков в дорогу прихватила. Сходи за стаканами и кипятком к проводнице, пожалуйста.

Максим послушно пошёл в другой конец вагона. Скользнув взглядом по отражению в окне, он заметил, как две девушки переглянулись и улыбнулись ему вслед. Смутившись, он ускорил шаг.

— Максим, тебе девушки комплимент сделали, ты что засмущался, хоть бы спасибо сказал, — улыбнулась Варвара, когда он вернулся.

— А ты что, совсем не ревнуешь? — шёпотом спросил, покрасневший от смущения парень.

— Ревнуешь — значит, не доверяешь, — рассмеялась Варвара. — Я тебе доверяю.

Она достала из пакета пирожки и коробочку с чаем, ловко разложила еду на столике и опустила чайные пакетики в стаканы, которые стояли в красивых резных подстаканниках. Чай был

— Вкусно? — повернулась она к нему.

— Конечно.

— Я знаю, что ты любишь с мясом.

Макс кивнул.

Вот уже родной вокзал. Интересно, её кто-то встретит? Макс проводил её до остановки, посадил в автобус, помог с чемоданами. Звать его с собой Варя не стала, во-первых, у него своя ноша не легче, во-вторых, парню не терпится увидеть родных.

— Пока, Макс, завтра увидимся, — попрощалась Варя.

— Пока.

— Остановка «Техникум», — объявляет автоинформатор. Толпа едущих с вокзала выносит Варю плотной лавиной. На остановке её встречает мама:

— Давай помогу.

— Отец где?

— На работе. Я боялась, что ты не приедешь, — говорит мать.

— Он тебя обижал?

— Нет. Правда, нет, сама удивляюсь.

Варя вдруг вспомнила разговор недельной давности.

— Всё хорошо, доченька, ты не волнуйся, — бодрый голос матери в трубке звучал так фальшиво, что у Вари свело скулы.

Она молча смотрела в окно комнаты, на далёкие огни большого города. «Хорошо» — это слово в их семье давно потеряло настоящий смысл. Память услужливо подсунула картинку из прошлого: ледяной, до боли в ступнях, линолеум в коридоре, торопливый шёпот мамы: «Тише, тише…», и как они, хватая на лету тёплые сапоги, выскочили в морозную ночь. А потом — запах чужой квартиры, корвалола и стыда, густого, как кисель, в маленькой кухне у соседки.

И всё же, за эти каникулы что-то изменилось. В этом хрупком перемирии, которое Варя мысленно окрестила «периодом затишья», появились новые правила. Отец по-прежнему возвращался поздно. Слышно было, как он долго возится с замком, потом тяжело, всем телом, наваливается на дверь. По коридору плыл густой запах спирта и табака. Но вместо привычных криков и грохота, раздавались лишь тяжёлые, шаркающие шаги в сторону спальни и глухой стук — упал на кровать. И тишина.

— Что это с ним? — спросила Варя у матери однажды вечером, когда они мыли посуду.

Мать, не поворачиваясь, пожала плечами. Её спина казалась напряжённой.

— Устаёт, наверное. Возраст, — в её голосе прозвучала такая отчаянная надежда, что Варе стало не по себе. — Может, и правда, к старости ума набирается…

Варя ничего не ответила, лишь сильнее сжала в руке мокрую губку. Она чувствовала, как по спине пробегает холодок необъяснимой тревоги. Она ещё не догадывалась, какой страшной ценой будет куплено это внезапное «прозрение» отца.

* * *

Каникулы закончились быстро за домашней суетой, пришло время возвращаться на учебу.

Отец не был жадным — это качество он презирал и в себе, и в других. Поэтому каждое первое число на Варину карту без напоминаний поступала сумма, позволявшая не думать о подработках. Она была благодарна, но тратила с умом, словно боясь нарушить негласный договор. Отец, начальник департамента с солидным окладом, предлагал снять ей квартиру, подальше от общежитской суеты. «Зачем тебе этот балаган?» — недоумевал он во время редких звонков.

Но Варя отказалась. Ей был нужен именно этот «балаган»: ночные разговоры на кухне, одолженная до стипендии пары сотенных, вечная суета и ощущение причастности к чему-то большому и немного хаотичному. Сидеть одной в съёмной квартире казалось ей худшей версией взрослой жизни.

* * *

Уголовное право, начавшееся на втором курсе, оказалось минным полем. Каждое дело, которое Варя изучала, взрывалось внутри осколками чужой боли. Она старалась держаться, выстраивать профессиональную дистанцию, но раз за разом проваливалась в ледяную воду чужих трагедий. Особенно когда речь заходила о насилии в семье.

Она листала материалы очередного дела. Сухие строки протокола казались неуместными, кощунственными рядом с фотографиями избитых детей и женщин с потухшими глазами.

«— Почему не обращались ранее?»

«— Он обещал, что это в последний раз».

«— Что изменилось сегодня?»

«— Он на ребёнка руку поднял. Сын в хирургии… переломы рёбер…»

Варя резко закрыла папку. В горле стоял ком. Почему? Почему нужно ждать, пока сломают рёбра твоему сыну? Она вспомнила, как сама, будучи маленькой, пряталась под столом от отцовского гнева, и как мать потом шептала: «Тише, тише, он больше не будет». Но он был. Снова и снова.

Но одно дело потрясло её до основания. Оно было о подростках. Школьники, доведшие одноклассницу до самоубийства. Причина — ревность. Новая девушка бывшего парня «попросила» своего ухажёра «вразумить» соперницу. Тот, обкуренный, вместе с друзьями…

Варя читала и не могла дышать. Строчки расплывались. «…совершили насильственные действия сексуального характера… произвели видеофиксацию… разместили в социальной сети…» Они сами собрали на себя улики, эти чудовища. А девочка… Девочка шагнула из окна.

Тошнота подкатила к горлу. Варя вскочила, опрокинув стул, и выбежала из аудитории в пустой коридор. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с яростью. — Их убивать надо, — прошептала она, вцепившись пальцами в холодный подоконник. — Почему отменили смертную казнь.

* * *

— Встать, суд идет…

— Варя, проснись, — Нина трясла её за плечо.

Варя с трудом открыла глаза. В комнате было ещё полутемно, но испуганные глаза подруги уже смотрели на неё.

— Ты стонала во сне.

— Кошмар приснился, — пробормотала Варя, протирая глаза.

В общежитии девчонки быстро сдружились. Комнаты на троих, вечная очередь на кухню и в душ, запахи еды, перемешанные с ароматами чужих кухонь — всё это стало их новым домом. Только тот, кто жил в общаге, поймёт, каково это.

Анна Рихтер, их третья соседка, приехала из Орла. Амбициозная, целеустремлённая, она мечтала стать судьёй и почти всё время проводила за учебниками. Именно учёба и сблизила их — времени на вечеринки почти не оставалось.

Вечером к ним заглянули Вика и Ирина из соседней комнаты.

— Привет! Я из дома клубничного варенья привезла, давайте чай пить, — предложила Ирина.

— Я поставлю чайник, — откликнулась Нина и вышла на кухню.

— Варь, — начала Вика, — мы вчера с Сашкой на дискотеку ходили. Ксюха опять смеялась, что я в бабушкиных джинсах. Сашка тоже ржал. Может, мне Ксюху проучить?

— Я бы на твоём месте задумалась о Сашке, — спокойно ответила Варя. — Если он тебя не уважает, зачем он тебе?

— Если бы не Ксюха, он бы не смеялся, — упрямо возразила Вика.

— Не будет Ксюхи — найдётся кто-то другой, — пожала плечами Варя.

— А мне Толик Ганин нравится, — вдруг сказала Ирина.

— Кому он не нравится? — усмехнулась Вика.

— Ты же с Сашкой встречаешься, — удивилась Ирина.

— И что? Красивого парня нельзя оценить? Он что, твоя

— Красивый, но только и всего, — вмешалась Варя. — Мне не нравится, как он относится к другим. Если ты не из богатой семьи, для него ты никто.

— Почему он не может позволить себе пренебрежение? Вы ведь тоже не со всеми одинаково общаетесь, — парировала Ирина.

Варя сжала губы. После того, что ей пришлось пережить дома, она иначе смотрела на людей:

— Я бы не стала с таким встречаться. И вам не советую.

— Ты у нас уже как психолог, — улыбнулась Нина.

Нина доверяла Варе. Когда-то Варя помогла ей разобраться с Толиком Ганиным, который пытался манипулировать ею, используя деньги и подарки. Но Нина не была наивной — она вовремя поняла, что за красивыми жестами скрывается желание подчинить.

* * *

— Классный фильм, — прошептала Варя, беря Макса под руку на выходе из кинотеатра. Вечерний воздух окутывал их прохладой, а город уже начинал зажигать свои первые огни, соперничая с робкими звёздами на темнеющем небе.

До общежития они добрались на удивление быстро.

— Да, мне тоже очень понравился, — согласился Макс, останавливаясь у самого входа.

— Варь, подожди минутку, я до ларька сбегаю. Торопов просил сигарет ему захватить.

Варя кивнула и, прислонившись к прохладной стене общаги, подняла голову к небу. Звёзд становилось всё больше, они мерцали, словно рассыпанные бриллианты на бархате ночи. Внезапно, тишину нарушил негромкий, но отчётливый звук… Скрип тормозов и тихое мяуканье.

Из-за угла выбежал маленький, взъерошенный котёнок, который тут же испуганно метнулся прямо к Вариным ногам, ища защиты. Следом за ним, тяжело дыша, появился…

— Послушай, не лезь в наши отношения с Ниной, иначе пожалеешь, — прошипел он.

— Нина сама всё видит, — спокойно ответила Варя.

— Если бы не ты, мы бы сейчас были на море, — зло бросил Толик.

— Она видит твоё нутро, — не отступала Варя.

— Ах ты… — он замахнулся.

Варя отступила, но не испугалась. В этот раз она не собиралась быть жертвой.

В этот момент появился Макс. Он быстро оценил ситуацию и одним ударом охладил пыл мажора. Толик, матерясь, сел в свой Bentley и уехал, а Макс повёл Варю в подъезд.

— Пошли. Ну и однокурсники у тебя.

Через месяц Толик уже не блистал на своей машине — Bentley перекочевал к другому студенту. Варя и Нина только переглянулись: всё стало ясно.

— Похоже, ты была предметом спора, — кивнула Варя в сторону Моисеева, на пальце которого болтался чужой брелок от машины.

Перед парой к Варе и Нине подошли Вика и Ирина.

— Привет, Варя, видели, Ганин машину в споре проиграл. Кстати, мы тут твоего Решетникова видели — с какой-то девицей в обнимку шёл, — с притворной заботой поделились однокурсницы перескакивая с одной новости на другую.

— Видно, у вас времени много, раз за чужими парнями следите, — спокойно ответила Варя, отворачиваясь.

— Сами, наверное, к нему клеились, а он вас отшил, — добавила Нина.

— Не переживай, я Максу доверяю, — улыбнулась Варя подруге.

Она не спешила связывать себя браком, наслаждаясь конфетно-букетным периодом. Макс и Варя уважали личные границы друг друга: пока он был на тренировке, она ходила с подругами в кино. Иногда собирались все вместе, обсуждали однокурсников и преподавателей — студенческие годы, они такие, беззаботные и шумные.

За маму Варя больше не волновалась: отец неожиданно перестал срываться на ней, и тревога ушла. Она пока не знала — если злость не выплеснуть, она накапливается и однажды может прорваться наружу. Но это уже другая история.

Время летело незаметно, и вот уже впереди замаячил долгожданный диплом — для кого-то синие корочки, для кого-то красные.

К концу пятого курса Макс не находил себе места.

— Нина, а вдруг она не согласится?

— Ты что, с ума сошёл? Она тебя любит, — рассмеялась Нина. — Кольцо купил? Цветы не забудь!

Собравшись с духом, Макс сделал Варе предложение.

— Варя, я твой навеки, — пошутила она, принимая кольцо. — Давай распишемся до защиты, чтобы диплом был уже на новую фамилию.

— Макс, ты сам кольцо выбирал? — удивилась Варя, примеряя украшение.

— Нет, — смутился он, — Нина помогала.

— Вот ведь подруга, и мне ничего не сказала.

— Варь, меня после защиты приглашают работать программистом в «Карвиль», — поделился Макс. — После испытательного срока обещают триста тысяч.

Он хотел быть достойным Вариной семьи, даже если с тестем у него не будет близких отношений.

Молодая пара начала искать квартиру в Петербурге. До защиты диплома оставалось совсем немного, когда Варе позвонила мама — рыдая, она едва могла говорить.

* * *

Ирина Викторовна, мама Вареньки, была скромной, домашней женщиной. Она всегда выглядела стильно, неизменно ухаживала за собой и с теплотой заботилась о семье. После рождения дочери больше не решилась на второго ребёнка — слишком хорошо запомнила вспышки ярости мужа.

В доме царили её заботливые руки, но не её слово. Ирина Викторовна верила: мужчина должен быть хозяином, а женщина — хранительницей очага. Муж действительно был хозяином, но только до тех пор, пока не выпивал. Тогда он превращался в чужого, злого человека, и дом наполнялся страхом.

Она привыкла терпеть. Казалось, что такова её судьба, и изменить ничего нельзя. «Не повезло, как говорится», — думала она, оправдывая и себя, и мужа. Разводиться не входило в её правила, и Варенька вместе с ней училась жить в тени отцовской агрессии, пока не уехала из дома.

Перемены в муже Ирина Викторовна заметила после того случая, когда одноклассники Вареньки «поставили его на место». Тогда Михаил Андреевич надолго притих. Дочь пригрозила заявлением в органы опеки, и это его напугало. Но страх не утихомирил гнев — он лишь затаился, копился, как снежный ком.

Михаил Андреевич задыхался от ярости. Строптивость дочери стала незаживающей раной, отравляющей его существование. Как она посмела⁈ Он жил лишь одной мыслью — преподать урок, который они запомнят навсегда.

Июньский вечер обволакивал город сладким запахом липы, но в сердце Михаила Андреевича зрела месть. Он решил, что час расплаты настал. В его глазах плясали темные искры.

«Я вырву с корнем эту дерзость. Они узнают, что значит пренебрегать моей волей. Уважение, как к отцу — вот чего я требую. Они захлебнутся в собственном высокомерии», — мысли резали его сознание, словно осколки стекла, а виски сжимала тисками невыносимая боль. Кровь стучала в висках, подгоняя его к действию. Он станет их кошмаром.

* * *

Цветочный узор легко ложился под умелыми пальцами Ирины Викторовны. Она так увлеклась вышивкой, что не сразу заметила, как в квартиру вошёл муж — и только по тяжёлым шагам почувствовала неладное.

Выскочить она не успела. Муж, сжав кулаки, с яростью толкнул её

— Что, Вареньки нет рядом? Некому заступиться? — прошипел он, и в его голосе звучала злобная насмешка. — Да и зятёк твой, будущий, рохля — что он мне сделает?

Удары сыпались один за другим. Боль пронзала тело, крик вырвался сам собой, эхом разнёсся по квартире. Стены не смогли сдержать этот крик — соседи вызвали полицию.

Звонок в дверь заставил мужчину остановиться. Он бросился к дверному глазку — за дверью стояли полицейские, настойчиво жали на звонок. Бежать было некуда. После угрозы выломать дверь он сдался.

Полиция вызвала скорую. Женщину увезли в больницу — обширные гематомы, подозрение на внутреннее кровотечение. На носилках она казалась совсем безжизненной, рука бессильно свисала вниз.

Соседка, увидев, в каком состоянии вынесли Ирину Викторовну, только ахнула:

— Господи, кто бы мог подумать… Такой приличный человек, начальник. А вот, поди ж ты, тюрьма по нему плачет…

После операции врач позвонил дочери. Варя была на консультации, телефон был отключён. Позже, когда мама пришла в себя, она сама позвонила дочери и, сквозь слёзы, рассказала о случившемся.

На следующий день у Вари был экзамен, а вечером — билет на самолёт. Она договорилась с деканом защитить дипломную работу позже и вылетела домой, твёрдо решив добиться справедливости.

Варя приехала ночью. Квартира встретила её тишиной и темнотой. Было пусто и холодно. Хотелось закричать — как она могла не заметить беды? Она ведь изучала поведение преступников, но больнее всего было оттого, что преступником оказался её отец.

Утром стало известно: отца задержали. Следователь уже звонил, назначил встречу в больнице. Варя позвонила врачу, узнала, когда можно навестить маму, и, собрав всё необходимое, поехала в больницу.

В груди жгла обида, слёзы подступали к глазам. В автобусе рядом сидела пожилая женщина, которая тихо спросила:

— Случилось что, милая?

Варя с трудом сдержала слёзы. Чужая старушка сочувствует, а её отец — нет.

В больнице, накинув халат, она подошла к палате и увидела следователя — тот стоял у двери, опустив голову.

— Здравствуйте, Варвара, меня зовут Олег Сергеевич, я вам звонил, — представился мужчина в форме.

— Здравствуйте. Я сначала к маме, — коротко бросила Варя, уже собираясь войти в палату.

— Только хотел предупредить: ваша мама отказалась писать заявление на вашего отца, — сказал полицейский.

— Что? — Варя не поверила. — Она с ума сошла?

В палате Варя застыла на пороге. Мама лежала, почти не двигаясь, лицо и тело покрыты синяками.

— Я его убью, — прошипела Варя сквозь зубы.

— Варя, не надо, — едва слышно ответила мама, заметив слёзы дочери. — Не стоит из-за него губить свою жизнь.

Соседки по палате насторожились, но тут вошёл следователь и попросил всех выйти. Пациентки нехотя покинули палату, бросая любопытные взгляды.

— Почему ты отказалась? — Варя с трудом сдерживала злость. — Я сама напишу заявление, он должен ответить.

— Простите, Варвара, — вмешался следователь, — но вы не пострадали, и не являетесь опекуном. Ваше заявление не примут.

Варя знала это, но не могла смириться.

— Ты не понимаешь? — прошептала мама, преодолевая боль. — Если заведут дело, это может навредить твоей карьере. Ты ведь хотела стать прокурором. Поверь, таких, как он, много. Кто, если не ты, сможет их остановить?

— Не такой ценой, — ответила Варя.

— Я не прощаю его, — сказала мама. — Я подаю на развод.

Варя не смогла убедить маму подать заявление. Дело так и не было заведено. Отец остался безнаказанным.

* * *

Очнулся Михаил Андреевич на скамейке и обезьяннике, голова раскалывалась.

«Черт, что сейчас будет, на работе наверняка узнают, что я жену избил», — подумал он. «Может сказать, что она мне изменяла, нужно как-то оправдаться».

Чувства раскаяния даже не промелькнуло в мыслях Михаила Андреевича, только страх, все узнают, что он псих. И это его больше всего пугало.

Позже Ирина согласилась не писать на него заявление, если они мирно разведутся. И он согласился.

* * *

Ирина Викторовна провела в больнице целый месяц. За это время Варвара успела вернуться в университет, защитить диплом и переехать к Максу, который уже нашёл для них уютную квартиру. Обсудив всё с мужем, они решили забрать Ирину Викторовну к себе — впереди был мамин развод, и Варя не хотела оставлять её одну.

Праздник по случаю бракосочетания молодожёны отложили на пару месяцев. Развод оказался тяжёлым: отец Варвары, пользуясь своими связями, превратил бракоразводный процесс в формальность и сумел отсудить большую часть имущества. Квартиру он продавать не стал, но согласился выплатить бывшей жене половину её стоимости.

Прошлое осталось позади, смытое солеными дождями. Ирина Викторовна медленно, но неотвратимо становилась петербурженкой. На скромное свадебное торжество приехали двое — свекровь и деверь.

Гостиная съёмной квартиры, ещё пахла чужими воспоминаниями.

— Ну, какие планы на жизнь, боец? — Макс толкнул в плечо младшего брата.

— В военное поступил, — ответил тот, кого в семье по привычке звали «мелким». Хотя какой уж мелкий — давно вымахал выше Макса, и плечи стали шире.

Торжественный обед нарушил осторожный голос Оксаны Владимировны. Она обвела взглядом скромную обстановку, обратилась к сватье:

— Ирин, а вы не думали купить свое?

Ирина Викторовна тяжело вздохнула, словно выпуская всю накопившуюся усталость.

— Да вот, уговариваю детей на ипотеку. Бывший-то мой, изверг, слава богу, совесть поимел — половину стоимости нашей старой квартиры отдал. На первый взнос как раз бы и хватило.

Все взгляды обратились к Максу. Именно он стал опорой семьи, её главным кормильцем. Он выдержал паузу, посмотрел в глаза матери и твёрдо, без тени сомнения, произнёс:

— Мы подумаем, мам.

Декан университета помог своей любимой ученице получить место помощника прокурора в Петербурге. Она с головой ушла в работу, строя новую жизнь.

Ирина Викторовна медленно выбиралась из тени пережитого. Жизнь налаживалась, но до долгожданных внуков приходилось ждать — молодая семья, влекомая амбициями, решила сначала укрепить свои позиции. Это решение, словно заноза, терзало сердце тёщи.

Год спустя, поддавшись настойчивым уговорам матери и доводам о женском предназначении, Варя решилась на перемены. Еще через год в мир явилась Сонечка — лучезарная, здоровая девочка, унаследовавшая имя от бабушки Макса. С ее появлением в доме будто зажглось солнце.

По окончании декретного отпуска судьба улыбнулась Варе: ей предложили должность прокурора в Пушкинской районной прокуратуре. Соблазн был слишком велик, чтобы устоять — ожидание аналогичной должности в Петербурге могло затянуться на долгие годы. Ежедневные часы, проведенные в дороге, казались ничтожной платой за исполнение мечты. Пять лет, отданные юрфаку, и два года изнурительной работы помощником прокурора — всё это привело ее к заветной цели. Теперь она стояла на пороге новой жизни, полной вызовов и возможностей.

* * *

— Доченька, ты сможешь вырваться с работы на пару часиков пораньше? Сонечке все таки семь лет исполняется, девочки приедут, — голос матери в телефоне звучал умоляюще.

— Ладно, буду в пять, — Варя не успела положить трубку, как её оглушила «Бейонсе». Незнакомый номер. Отвечать не хотелось, но вдруг что-то важное?

— Да, — ледяным тоном произнесла прокурор Варвара Михайловна.

— Вас беспокоят из онкологического отделения города Энска. У вашего отца обнаружен рак желудка второй степени. Шансы пятьдесят на пятьдесят.

— Вы ошиблись, у меня нет отца, — резко ответила Варя, готовая сбросить звонок.

— Пациент указал этот номер как контакт дочери. Желаете поговорить с ним лично? — в трубке послышались приглушенные голоса, а затем хриплый мужской голос проскрежетал:

— Здравствуй, дочка. Мне нужна твоя помощь. Или напомнить твоему начальству, кому ты обязана своей жизнью? Я ведь тебя растил, содержал… Теперь твой черёд платить по счетам.

Уголки губ Вари дрогнули в зловещей улыбке.

— Конечно, папа. Я позабочусь о тебе так, как ты когда-то заботился о нас. Настало время для… справедливости.

В ответ раздалось лишь судорожное покашливание.

С домашними Варвара решила поговорить после праздника. День рожденья Сонечки прошёл весело, но мама заметила чуть печальный взгляд дочери.

— Не хочешь поделиться? — спросила Ирина Викторовна.

— Позже, — ответила Варя, улыбаясь. Ирина Викторовна не оценила её натянутую улыбку, но решила подождать, когда дочка сама всё расскажет.

Новость оглушила всех, даже спокойного Макса.

— Что планируешь? — спросил он.

Мама как будто онемела, сидела, тупо уставившись в одну точку.

— Возьму отпуск и поеду, вы не лишите меня возможности воздать ему по заслугам, — заулыбалась она.

— Что ты планируешь делать? — нахмурился муж.

— Всё в рамках закона, не переживай, — успокоила его жена.

Работа заставила стать Варю более жёсткой, она больше не плакала, как когда-то в институте над делами пострадавших. Она часто разбирала подобные дела и видела без прикрас, что творили насильники и кухонные боксёры со своими близкими.

* * *

Квартира встретила Варю смрадом запустения. Там, где когда-то царили уют и порядок, теперь зияла бездна разложения. «Без мамы ты просто ничто», — пронеслось в голове у Вари.

Отец, словно побитый пес, попросил приготовить ему хоть что-нибудь. Варя направилась на кухню и сварила манную кашу на воде, не забыв щедро приправить ее солью. Никакого сахара.

— Это невозможно есть! — взревел отец, выплевывая первую ложку. — Пельмени свари, что ли! Готовить тебя так и не научили, мать плохо воспитала!

Он в ярости швырнул тарелку на пол. Каша разлетелась по комнате, оставив мерзкие липкие следы. — Я эту гадость жрать не буду!

— Врач сказал, тебе нужна диета, папочка, — промурлыкала Варя с фальшивой заботой.

— Если ты будешь так ко мне относиться, эту квартиру ты не получишь!

— Посмотрим, — все так же сладко улыбаясь, ответила Варя.

Михаил Андреевич ощутил леденящий озноб. Слова дочери прозвучали как приговор. Он съежился под пледом, пытаясь согреться.

Утром, изнывая от боли, он метался по квартире в поисках лекарств.

— Варя, где обезболивающее? Врач же выписал! — его голос сорвался на хриплый крик.

— Не знаю, — Варя стояла в дверях, и улыбка не покидала ее лица.

— Это не смешно! Мне больно! Где рецепт, я спрашиваю?

Молчание.

— Злая ты, — прошептал он, обессилев.

— А ты вспомни ту боль, что ты причинял нам, и как нам было без обезболивающего, — парировала Варя.

— Я вас воспитывал! Я все делал для семьи! — в отчаянии он посмотрел ей в глаза, пытаясь достучаться до ее сердца.

— А словами воспитывать не пробовал? Ты бил нас, когда напивался. Или в трезвом состоянии ты не умел воспитывать?

— Меня самого так воспитывал отец!

— Может, было за что. Нам тетя Валя все рассказала.

— Я не умел по-другому!

— Если ты осознавал, что псих, почему не обратился за помощью? Мама бы тебе помогла! Почему ты не попросил у нее помощи?

— Я не псих!

— Ты хоть раз извинишься? За всю боль, что ты нам причинил?

Отец опустился на стул, обессиленный. В его голосе звучала горечь поражения. — Мне кажется, никто в этом доме меня не понимает. Никто не ценит того, что я делал.

Слезы потекли по его небритым щекам. Больное тело содрогалось от рыданий.

Звонок телефона вырвал Варю из плена сладостной мести.

— Да, мам, все хорошо. За папочкой присматриваю. Кашку вот сварила. Сейчас приберусь…

Она достала моющие средства и принялась наводить порядок: «Мне же здесь еще жить придется». Она вернулась в свою старую комнату, словно в логово.

Михаил Андреевич понял: с такой «заботой» он долго не протянет. Вечером он предложил заключить договор с соцзащитой. Вскоре появилась полноватая женщина с пережженными волосами. Оценив чистоту в квартире, она охотно согласилась на сделку. За продукты, уборку и готовку отец щедро заплатил вперед.

Варя, с чистой совестью любящей дочери, вернулась домой, передав отца в руки «заботливой» соцработницы.

Три вопрошающих пары глаз уставились на рано вернувшуюся Варвару.

Сонечка поинтересовалась, какие мамочка привезла подарки из командировки. Так ей папа сказал.

Муж и мать спросили, как она так всё быстро устроила. Варвара рассказала о своём путешествии и чуткой заботе о любимом родителе. Макс усмехнулся, мол, что посеешь, то и пожнёшь. Мама горько вздохнула, вспоминая свою прежнюю жизнь, которая разделилась теперь на до и после.

— Он про меня спрашивал? — спросила мать.

— Нет, а вы ведь жизнь вместе прожили.

— Тебе его не жалко?

— Нет, он сам сделал нас чужими, разве нет?

Осуждающих реплик в свой адрес она так и не дождалась.

Жизнь, в общем, продолжала течь своим чередом.

Отец больше не звонил.

* * *

Через два года вся семья явилась в родной город на похороны своего отца, деда, бывшего мужа.

Похоронами занималась старшая сестра отца, тётя Валя. Она была старше его на десять лет.

Немощная и больная, она не смогла заботиться о своём непутёвом братце. Как-то вечером Михаил приехал в гости к сестре, благо жили они в одной области. И с пьяных глаз начал сетовать на свою судьбу.

— Эта тварь бросила меня, предала, понимаешь. И ещё дочь против меня настроила, — жаловался брат.

— Не говори ерунды, Миша, Ирина долго терпела твою жестокость. И скажи спасибо, что она не поддалась на уговоры Вареньки и не посадила тебя.

— Да у меня

— Хватит! — прикрикнула сестра. — Знаю я всё, что ты натворил. Своими руками чуть жену не убил, изверг.

— Умираю я, Валя, плохо мне и тошнит с кровью, больно очень, потому и пью горькую.

— Так в больницу иди, а не лопай, окаянный.

Валентина понимала Ирину, жалела её и не осуждала за развод. Иногда она звонила бывшей снохе, чтобы рассказать о семейных новостях, но их общение не выходило за рамки вежливой заботы. После смерти мужа Валентина осталась одна и всё чаще проводила время в больнице, чем в пустом доме, где когда-то царила жизнь.

Погода в ноябре стояла холодная, сильный ветер поторапливал скорбящих. Проведя весь православный ритуал, родственники поехали в столовую на поминки, организованные тёткой. Отец, как и обещал дочери, ничего ей не оставил, о чём и огласил нотариус в своём кабинете, куда была приглашена вся родня умершего. Квартиру он завещал сестре, однако тётка удивила всех.

— Василий Семёнович, — обратилась она к нотариусу, — а могу я отказаться от наследства в пользу дочери умершего?

— Конечно, — согласился нотариус, — только надо составить заявление.

— Так чего откладывать, давай составляй. И ещё, старая я уже и одинокая, и кроме Вареньки, никаких родственников у меня не осталось, так что вот ещё хочу завещание заверить, чтобы и моя квартира после моей смерти Вареньке досталась, а она бы меня похоронила.

— Иринушка, проследи уж, пожалуйста, чтобы всё как надо было сделано, — обратилась старушка к снохе.

Ирина Викторовна молча кивнула в знак согласия, похоже, для неё услышанное не было новостью.

Варя сидела, не понимая, что происходит. Опомнившись, новоиспечённая наследница начала отказываться.

— Пойми, тётя Валя, не нужна мне эта квартира, слишком много плохих воспоминаний о ней у меня осталось. И потом, вам бы самой не мешало переехать в область, всё-таки медучреждения в областном городе лучше оснащены, чем ваша районная больница, подумайте ещё.

— Нет, дорогая, привыкла я жить у себя в доме, да и соседи все меня знают, если что, присмотрят. Каждая дорожка и каждый дом мне знаком, а уж сколько на роду написано, дольше этого не задержусь, — пошла в отказ тётка. — А что квартиру ты не любишь, так это зря, ты ведь не на квартиру обижена, а на человека, который горе тебе принёс. Папаша твой, конечно, бешеный был. Жить ты в квартире этой всё равно не будешь, так что продавай. И считай, что её я тебе оставила, а не отец твой, непутёвый, если тебе так легче будет.

Через полгода Варе опять пришлось возвращаться в родной город, вступать в наследство. Решила прилететь на самолёте и не затягивать с юридическими процедурами. Сначала Варвара хотела оставить квартиру Борьке, брату мужа, который уже вырос и стал военным, красивым, здоровенным, прямо как в песне. Но, заехав к свекрови в гости, выяснила, что тот уехал по распределению далеко на восток нашей необъятной родины. Служить Борису довелось на берегах Японского моря.

— Надо же, — удивилась Варя, — даже Максиму не позвонил и ничего не сказал.

— Да он только вчера улетел, на день разминулись, — заверила свекровь, — а Максиму хотел позвонить и рассказать, как устроится. Так что ещё не поздно, скоро Макс всё сам узнает.

Пришлось Варваре срочно искать риелтора и заниматься продажей квартиры.

Костя Брагин, молодой юркий риелтор, показался нашей прокурорше профессионалом, и они ударив по рукам, заверили доверенность на продажу недвижимости. Договорившись о цене с Костей, Варя с чувством выполненного долга отправилась домой.

* * *

Не успела Варвара выйти на работу, как ей передали новое дело.

Рано утром у дверей прокурорского кабинета ждал следователь Пушкинского РОВД.

— Доброе утро, Варвара Михайловна. Как съездили, разобрались с наследством? — поинтересовался Вердман.

— И всё-то вы знаете, Андрей Алексеевич. Нет, только риелтора наняла, — ответила Варя. Разговаривать с малознакомым человеком о смерти отца и наследстве не хотелось.

— Давайте по делу, что с доказательствами? — спросила прокурор у следователя, просматривая документы по делу. — Проблем с ними не будет в суде?

— Доказательства железные, — заверил следователь. — Не сомневайтесь, Варвара Михайловна.

Он знал, как относится Варвара Михайловна к домашнему насилию: почти всегда виновные получали максимальный срок по предъявленной статье. И даже прошения родственников преступников и попытки задобрить жёсткого прокурора пресекались на корню. Более того, слухи о том, что за взятку злая прокурорша может запросто привлечь по закону к ответственности, были правдивы.

— Что там, рассказывай, — Варвара Михайловна предложила следователю присесть.

— Там муж убил жену и спрятал труп в подполье, — ввёл в курс дела следователь.

— Убитая в частном доме жила? — уточнила Варвара.

— На окраине Пушкина, — рассказывал следователь. — Мужчина тридцати восьми лет, работает в автосервисе, по свидетельству соседей жену бил неоднократно, она часто ходила с синяками. Убитая подавала ранее в МФЦ заявление на развод, причину указала — частые побои от мужа, но сразу пару не развели, а передали дело в суд, так как в семье несовершеннолетние дети. Одному пять, а второму восемь лет. Муж напился, разозлился, избил жену и запер в подполье, чтобы не сбежала. Детей предварительно отвёл к своей матери, чтобы они не видели, как он мать бьёт. Они и сейчас у бабушки находятся.

— Значит, действовал умышленно, не на эмоциях, — отметила для себя прокурор.

— В общем, она там, в подполье, и умерла. Крики с улицы слышали соседи, вызвали полицию, но наши ребята в подпол не заглянули и её сразу не нашли, а он наврал, что она сбежала. Может, если бы сразу медицинскую помощь оказали, и женщина выжила, то дети бы сиротами не остались. А так, поздно нашли её, уже мёртвую. Мужа задержали, он чистосердечно признался во всём, когда протрезвел. За голову схватился оттого, что наворотил. Так что, можете смело начинать уголовное судопроизводство.

— Ясно, ну раз умышленное, пятнадцати лет смело можно заявить. Спасибо за разъяснения, Андрей Алексеевич, буду готовить документы в суд. Жаль, что отменили смертную казнь.

— До свидания, Варвара Михайловна, — попрощался следователь и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

* * *

В суде Варвара закончила свою речь так:

— Я считаю, что убийство произошло не в состоянии аффекта, а было спланировано заранее на основании хладнокровного и взвешенного решения подсудимого. У меня всё.

— Заслушав последнее слово подсудимого, суд удаляется в совещательную комнату для постановления приговора, — объявила судья.

Варвара решила подышать свежим воздухом, вышла в коридор и подошла к открытому окну.

— Что же ты делаешь, за что пятнадцать лет? Дети и так без матери остались, зачем ещё и отца их

— Уж лучше вообще без отца, чем с таким. Чему он их научит, как своих жён убивать? — возмутилась Варя.

— Старая я совсем, и внуков мне не отдадут, мальчиков в детдом сдадут, они, по сути, без отца и вырастут. Какими они после детдома будут? А так бы выросли, и сами бы потом взрослые судили, прощать отца или нет. Он к мальчикам хорошо относился. А теперь он для них чужой будет, — возразила бабка. — Кто же тебя родил такую злую?

Суд вынес максимальный срок, в зале охнула и упала без чувств пожилая женщина. Вызвали скорую. Когда женщину выносили на носилках, Варя почувствовала укол совести: «Неужели я перегнула палку?»

Дорога домой заставила отвлечься от тяжелых раздумий. Варю дома встретила мама.

— На тебе лица нет. Что-то случилось на работе? — спросила она.

— Суд сегодня был, за убийство пятнадцать лет подсудимому дали, — отговорилась Варя, ей не хотелось вдаваться в подробности. Ирина Викторовна и так долго отходила от травмы, а тут, можно сказать, такое.

— Меня сегодня мать подсудимого злой назвала, — хотя я ее внуков от убийцы, можно сказать, оградила на целых пятнадцать лет.

— Что же людям мирно не живётся, — посетовала Ирина Викторовна.

— А что нашему отцу мирно не жилось, мам? Есть такие люди, не хотят жить мирно, — ответила Варвара, — А потом других обвиняют.

* * *

Продажа наследуемой квартиры затянулась на неопределённое время, и, хотя Варя цену за отчую квартиру не загнула, как-то этот вопрос не спешил разрешиться. Репутация у квартиры была не особо привлекательная: соседи ещё не забыли, как из неё полуживую хозяйку выносили на носилках, и не стеснялись рассказывать эту историю желающим послушать.

Позвонила Косте Брагину, но тот на звонок не ответил. Прослушав новомодную мелодию с минуту, Варя решила перезвонить позже.

* * *

Звонок дежурного разбудил Олега Сергеевича рано утром. Мерное шуршание шин автомобиля звучало колыбельной. Дорога, вместо того чтобы взбодрить невыспавшегося следователя, убаюкивала его. Сделав музыку погромче, чтобы окончательно проснуться, следователь спешил к месту происшествия, хотел увидеть всё своими глазами. Судмедэксперт и криминалист уже должны быть на месте. «Как бы не пропустить съезд на грунтовку», — думал следователь.

— Привет, что интересного? — спросил он, подходя к судмедэксперту.

— Пострадавший скорее жив, чем мёртв, — ответил тот.

— Скорая увезла недавно, но он без сознания и в тяжёлом состоянии. Опросить не удалось, — вклинился оперативник. — Будем ждать, когда придёт в себя.

— Характер раны? — обратился он к нему.

— Предположительно ножевое, рядом с печенью лезвие прошло, повезло парню, может, выкарабкается, крови, правда, много потерял, — откровенничал судмедэксперт.

— Что он здесь делал, интересно, есть предположения? — Олег задал вопрос оперативнику.

— Здесь рядом деревня Подгорица, похоже, он побывал там и ехал обратно, судя по направлению протекторов шин. Его нашёл местный житель, который шёл этой дорогой к остановке общественного транспорта, — рассказывал оперативник.

— Где этот абориген? — спросил Олег Сергеевич. — Это он стоит на обочине дороги? Как его зовут?

Оперативник кивнул.

— Доброе утро, Иннокентий Павлович. Я следователь, Олег Сергеевич. Расскажите, что вы видели? — подошёл Кунейкин.

— Так, я уже всё вашим рассказал, больше добавить нечего.

— Я ещё раз хочу услышать ваш рассказ.

— Я шёл на автобус, он в пять тридцать приезжает на остановку, вот, значит, я заранее и вышел, чтобы не опоздать. Иду. Смотрю, машина стоит, дверца водителя открыта, а там сидит мужик весь в крови, я и вызвал скорую помощь по мобильному, а они вам, значит, позвонили, Иннокентий Павлович был растерян.

— А меня не отпустили, велели вас ждать. Так я на автобус опоздал, может, уже можно идти, а то мне в город надо?

— Что вы так рано в городе делать будете? — поинтересовался следователь.

— Охранником работаю в музыкальном колледже, ещё и на работу опоздал, вы уж скажите там, чтобы мне прогул не поставили.

— Конечно, скажем, продиктуйте телефон вашего начальника, я позвоню и всё объясню.

Следователь уточнил, все ли данные свидетеля записал себе оперативник, и отпустил неудачливого мужика на автобус.

Серёга поехал искать следы преступления в деревню, а криминалист получил задание пробить последние телефонные звонки. Телефон пострадавшего нашли на полу в машине.

— Ну что там, выяснили, кому последнему звонил наш пострадавший? — вернувшись в отдел, Олег задал вопрос криминалисту.

— Выяснили, Олег Сергеевич, только не он звонил, а ему несколько раз звонила некая Варвара Михайловна Решетникова.

— Дай мне её номер, я сам позвоню, — попросил Олег. — Я её знаю, встречались раньше по одному делу. Которое завершилось, не успев начаться.

— Хорошо, вот держите, — протянул записку криминалист.

Оперативник ехал в деревню, любуясь природой. Сосны вдоль дороги становились всё выше, образуя коридор.

«А воздух какой, красотища, что людям мирно не живётся», — ехал и размышлял про себя Сергей Верещагин.

— Здрасте, — поздоровался парень со старушкой, вышедшей к калитке полюбопытничать. «Вот ты-то мне и нужна, старая, — усмехнулся Сергей про себя, — Наверно, всё про всех знаешь, мимо такой и мышь не проскочит».

— Ну, здравствуй, милок, чего ищешь? — лукаво улыбнулась бабулька.

* * *

— Олег Сергеевич, я ещё выяснил, что сам пострадавший пару дней назад звонил нотариусу, — делился информацией криминалист.

— Серёгу Верещагина к нотариусу пошлём, — ответил следователь.

— Уже, — ответил довольный своей расторопностью Лёва Березкин.

— Отлично, молодцы, оперативно работаете.

* * *

— Как съездил в деревню, что выяснил? — спросил Олег Сергеевич Верещагина.

— Да, местная бабулька узнала пострадавшего по фото, сказала, что он приезжал рано утром к Витьке Веселкову, тот городскому свою хибару показывал, якобы продать её собрался, а потом всё чин по чину: городской домой уехал, а Витька следом на велосипеде через лес попёр. Заходил я к Витьке, у него закрыто, замок амбарный на дверях висит.

Вечером все вместе собрались в кабинете следователя на мозговой штурм.

— Ну что мы имеем? — начал следователь.

— Был я у нотариуса, он сказал, что Брагин вчера, во второй половине дня, заверял сделку купли-продажи по квартире Решетниковой Варвары Михайловны, действовал он по доверенности. Костя получил на руки большую сумму наличности, нотариус подтвердил, — отчитывался оперативник.

— Всё верно, я звонил Варваре Михайловне, она подтвердила, что дала доверенность на продажу квартиры Константину Брагину, — согласился следователь. — Вчера вечером с кучей денег он выезжает от нотариуса, а сегодня утром его находят с предположительно ножевым ранением, — перечислял факты следователь.

— Но денег при нём не обнаружено, — ответил криминалист.

— И что, сложно было в банк заехать, обязательно такую сумму наличности с собой таскать? Он что, первый день в риелторах ходит? — не успокаивался криминалист.

— Значит, ограбление.

— Похоже на то, только доказательств нет. Оружие, которым нанесли раны

— Пока что целая картина не вырисовывается, — констатировал следователь.

— Надо узнать, кто был рядом с кабинетом нотариуса, кто из посторонних мог слышать о том, что риелтору передадут крупную сумму налички, — предложил Серёга.

— Покупатели тоже могли поделиться со знакомыми радостной новостью о покупке жилья, — предположил криминалист.

— Просто поделиться новостью о покупке квартиры и рассказать, где и когда будут переданы наличные средства — разные вещи, и вряд ли покупатели такие наивные, что будут так подробно рассказывать посторонним людям подобную информацию, — возразил следователь Кунейкин.

— А не посторонним? Может, кто-то свой был в курсе, — предположил криминалист.

— Всё, давайте по домам, поздно уже, жрать охота, и спать, и так сегодня ни свет ни заря встал, завтра на свежую голову подумаем, — закруглил собрание следователь.

— Утром, Серёга, постарайся с Веселковым встретиться, выясни, о чём они с риелтором договорились, а потом съезди к нотариусу, узнай, кто в коридоре в очереди стоял, может, кто что видел. Я утром встречаюсь с Варварой Михайловной, она поздно вечером прилетает в наш город, и мы поговорим с новыми владельцами квартиры, сделка-то прошла успешно. Они не виноваты в том, что Костя деньги профукал, — раздал поручения Олег Сергеевич.

— Пошли, Сергеич, поужинаем, пельменная на Карла Маркса ещё открыта, — предложил криминалист.

— А тебя, Лёва, что жена дома не кормит, или провинился? — удивился Кунейкин.

— Да она в командировке, я уже неделю как холостым хожу, — пошутил криминалист.

— Ага, пошли, поедим, как в рекламе: «и пусть весь мир подождёт», — довольный своей шутке улыбнулся Олег Сергеевич.

В пельменной мужики сделали заказ и огляделись по сторонам.

Справа за столиком сидели непрезентабельного вида два опойка и обсуждали новость, что Витька Веселков собирается продавать старую халупу.

— Ну, продаст он её, а где жить-то собирается? — спросил один мужик.

— Дом этот в деревне ему от бабки достался, а Витьку-алкаша жена туда выгнала. Если он хату продаст, может, рассчитывает, что его жена обратно с деньгами пустит, — предположил второй.

— Дорого такую хибару никто не купит, а с копейками он Любке на хрен не нужен. Любка баба злая до денег, видел я её однажды, — возразил первый.

— Ну, не скажи, места там шикарные, лес, речка рядом, и от города всего час на автобусе.

— Там богатые бизнесмены и чинуши начали себе коттеджи ставить, видел я их, был не так давно у Веселкова, скоро там новая «Рублёвка» настроится, вот увидишь, — настаивал второй.

— Мужики, привет, слышали новый анекдот? — подсел к маргиналам бородатый мужик.

— Валяй, рассказывай, — пригласили его собутыльники.

— Почему ты постоянно пьёшь как конь? А что мне делать, если у меня жена выглядит как лошадь, а в отношения с ней вступать как-то нужно.

Троица заржала, а полицейские переглянулись.

— Слышал? — спросил криминалист.

— Ага, но это лишь подтверждает слова бабки, что Виктор Веселков собрался продавать свой дом, а Брагин к нему приезжал его смотреть, только вот почему так рано, — шептал следователь.

Через минуту им принесли заказ, и пока пельмени не остыли, оголодавшие и уставшие полицейские стали ужинать.

Сытый и довольный Олег Сергеевич подъезжал к дому.

Апартаменты в сталинке с высокими потолками и большим метражом достались следователю от деда, который преподавал уголовное право в местном филиале юридической академии. А ещё Олегу доставалось от дедушки за плохо выученное уголовное право. Родители паренька часто уезжали в командировки, они были геологами. И поскольку фактически Олег большую часть жизни прожил у деда, именно тот пытался привить внуку уважение к кодексу. Раз уж сын не пошёл по его стопам, то пусть внук внемлет голосу разума. И к поступлению в академию будущий страж закона знал весь Уголовный кодекс как «Отче наш». Правда, дед рассчитывал, что внук пойдёт по его стопам и станет в будущем профессором. Но внуку было скучно заниматься наукой, и он подался в поля.

Сквозь сон следователь услышал телефонный звонок, мельком глянул на часы — было пять утра.

— Чёрт, что ещё могло случиться, какая-то неправильная традиция нарисовалась — будить меня рано утром.

Снова звонил дежурный.

— Олег Сергеевич, на Брагина в больнице была совершена попытка нападения. Там дежуривший ночью полицейский заметил, как к нему в палату входил врач — не тот, кто обычно к нему ходит, — и решил проверить, всё ли хорошо. В результате полицейский застал лжеврача за преступлением, он видел, как тот пытался что-то пострадавшему вколоть. Но бандит шустрый оказался, напал на нашего сотрудника, вырубил его и скрылся.

Медсестра хирургического отделения услышала шум в палате реанимации и сразу позвонила нам.

Как выяснилось на месте, полицейскому оказана первая помощь, он сейчас в больнице с сотрясением, но он в сознании и помнит лицо напавшего на него человека.

— Лёва, привет, просыпайся, на нашего Брагина напали и на полицейского тоже, который за ним присматривал. Бери планшет с программой для фоторобота и дуй составлять изображение нападавшего. И ещё надо бы узнать, что Брагину пытались вколоть, там шприц у нашего сотрудника заберёшь, и не затягивай с анализом, может, через него удастся выйти на след нападавшего.

— Олег, имей совесть, второй день с ранья поднимаешь, — бурчал Лёва.

— Это не я, это бандиты не дремлют, Лёва, — подбодрил его Кунейкин.

«Зашевелились, — подумал следователь. — Ещё и Серёгу будить придётся рано. Ладно, на пенсии отоспятся ребята».

— Привет, Серёга, извини, что рано, надо срочно Веселкова спасать, на Брагина нападение было совершено сегодня утром. Да жив он, точнее, в коме. Его врачи после операции в искусственную кому ввели. Нет, в себя не пришёл. Думаю, и Вите тоже достанется, мне кажется, он что-то видел, потому и рванул так лихо из деревни. Съезди в деревню, и если он появился, привези его сюда. На пару дней у себя закроем, глядишь, человеку жизнь спасём.

— Понял, Олег Сергеевич, сейчас, выезжаю, — отрапортовал Верещагин.

Ехать в больницу Кунейкину не было смысла, там уже вовсю командовал Лёва, и он стал готовиться к встрече с Варварой и покупателями её квартиры. Встречу назначили на восемь утра в родном отделе.

— Здравствуйте, Варвара Михайловна,

— Здравствуйте, да что-то у нас с вами, Олег Сергеевич, поводы для встреч каждый раз не очень приятные, — отозвалась Варя.

— В гостинице остановились?

— Нет, у свекрови.

— Тут такое дело, квартиру вашу Брагин продал, я проверил, все документы имеют законную силу, только вот деньги у Брагина украли, и он сам находится в больнице в коме, так что с ним сможем поговорить, когда он придёт в себя. Пока такой возможности нет.

— Я поняла.

В дверь постучали, и в кабинет вошла немолодая пара.

— Знакомьтесь, это Шустов Павел Владимирович с супругой Галиной Петровной.

— Доброе утро, — поздоровались вошедшие.

— Доброе, — сухо ответила Варвара. А про себя подумала: какое уж оно доброе. Да и квартира проклята, как будто мстит она за отца, было предчувствие, что обязательно должно было что-то случиться. Наверное, сверху там смотрит на меня его дух и ухмыляется. Хотя почему сверху? На небесах вроде рай, а рай он не заслужил. Значит, в геенне огненной варится и меня костерит на чём свет стоит.

— Вот документы на квартиру, мы их изъяли у нотариуса, чтобы проверить законность сделки, всё чисто, можете заезжать в квартиру, — передал он документы Шустову.

— Спасибо, надо же, как нехорошо получилось, деньги мы Константину отдали все полностью, как в договоре указано, вот расписка, — предъявил Павел Владимирович.

— У меня был комплект ключей свой, вот передаю его вам. Ещё был один комплект у Кости, — ответила Варя.

— Да, он нам его уже отдал, — подтвердил Шустов.

— Вроде бы все вопросы решили? — спросила Варвара. — Я могу идти?

— Конечно, Варвара Михайловна. Вы сколько пробудете в нашем городе? — уточнил следователь.

— Неделю, не больше, — ответила Варвара и протянула талон для отметки.

— А вас, Павел Владимирович, я попрошу остаться, — по-бормановски сообщил следователь, протянувшему талон-уведомление Шустову. — У меня к вам будет несколько вопросов. Скажите, кто был рядом с вами в коридоре, пока вы ждали своей очереди к нотариусу?

— Там была ещё одна семья, я так понял, муж с женой и их риелтор, — подумав, ответил Шустов. — Они были за нами в очереди к нотариусу, и всё.

— Сами мы не местные, никого ещё здесь не знаем. Вот, вышли на пенсию и переехали в ваш город из Воркуты, у вас климат приятнее. А Костя — очень хороший риелтор, он нам никаких махинаций не предлагал, всё сразу у нотариуса заверил и денег с нас никаких дополнительно не просил, — рассказывал Павел.

— Я вспомнила, там ещё мужик такой непрезентабельный заходил, с риелтором той пары разговаривал, но недолго, и Паша его не видел, он как раз покурить вышел, — очнулась Галина Петровна.

— Спасибо большое, — поблагодарил Шустовых следователь, подписывая протокол опроса и талон.

«Пока жду Серёгу, легче самому к нотариусу съездить», — думал Олег, выходя на крыльцо отдела. Он завёл свою ласточку, быстро свернул на главную улицу и через десять минут был у нотариуса.

— Доброе утро, Василий Семёнович, — зашёл Олег Сергеевич.

— А, это опять вы, всех клиентов скоро своими допросами мне распугаете, — ворчал недовольно нотариус. — Что на этот раз?

— Мне нужны данные на людей, которые заключали сделку сразу после Шустовых, — попросил Олег.

Нотариус решил не ставить палки в колёса следствия, не стал просить постановление на изъятие данных и выдал информацию, разумно рассудив: быстрее найдут бандитов — быстрее от него, честного нотариуса, отстанут. Олег, довольный, что так быстро получил данные, отзвонился Серёге, чтобы не гонять его к нотариусу по второму кругу, и договорился встретиться с ним в отделе. Не успела закрыться за следователем дверь его кабинета, как следом влетел взмыленный Березкин.

— Ну что? — спросил следователь. — Чем порадуешь?

На стол легли две бумажки: фоторобот составил, ещё забрал только что из лаборатории результат анализа препарата из шприца. Надо же, нападавший, похоже, совсем лох — шприц с собой не прихватил, — удивился криминалист.

— Он его уронил, подбирать некогда было, на шум уже медсестра отреагировала и стала в полицию звонить, вот он и убежал, — поделился информацией Олег.

— Давай не тяни, так что там с этим препаратом? — торопил Лёву следователь.

— Это препарат, провоцирующий остановку работы сердечной мышцы.

— Что по фотороботу, по нашей базе проходит? — уточнил Олег Сергеевич.

— Нет, — заверил Лёва.

— Надо показать его нотариусу и Шустовым, вдруг узнают.

— Привет, — зашёл Сергей, — Веселкова не нашёл, там всё осталось как было. Замок нетронутый на дверях до сих пор висит.

— Надеюсь, Витя жив и его труп не всплывёт где-нибудь в обозримом будущем, надоело вставать в пять утра, — резюмировал Олег Сергеевич.

— Лев, а этот препарат для остановки сердца где можно достать? — спросил Олег.

— В аптеке по рецепту, — ответил всезнающий Березкин.

— Серёг, встреться с Шустовыми, покажи им фоторобот, может, узнают его? И нотариусу тоже покажи, — дал задание следователь.

— А чё мы всё за свидетелями хвостами бегаем, давай вызывай их повесткой сюда, — возмутился криминалист.

— Так быстрее, Лёва, мне нужен результат, и вообще, это квартира прокурора питерского, не хотелось бы ударить в грязь лицом.

— О-о-о-о, ну ясно, — протянул Лёва.

— Давайте на обед сходим, — предложил Верещагин. — А то ещё весь день впереди, а я как встал в пять утра, так и не ел ещё, только кружку кофе на голодный желудок хлопнул.

— На пенсии отдохнём, и кофе на голодный желудок не рекомендую, — скопировал интонацию следователя Березкин.

— До неё ещё дожить надо, Лёва, — возразил Сергей.

— Что, опять в пельменную? — спросил Олег Сергеевич.

— Нет, давайте в нашу сходим, — предложил Сергей.

Местная столовая при отделе встретила наших героев ароматом щей и пахнущей ванилью свежей выпечкой. Серёга шумно сглотнул, чтобы не подавиться слюной, и встал в очередь.

— Хочешь анекдот? — спросил Лев.

— Давай, — согласился Олег Сергеевич, надо же как-то время в очереди коротать.

— Подхожу я к поварихе Любочке.

А она мне: — Будешь вчерашние щи?

Я ей: — Давай.

А она мне: — Так приходи завтра.

Олег улыбнулся, а Серёга заявил: — Бородатый анекдот.

— Так расскажи не бородатый, — предложил Лев.

— И расскажу, — согласился Верещагин:

— Рядовой Петров, почистить ведро картофеля!

— В наш космический век в армии уже давно должна быть машина для чистки картофеля.

— Конечно, и вы представляете её последнюю модель!

Парни смеялись, очередь заканчивалась, настало время выбора.

— Так, что тут у нас. О, куриный супчик с лапшой, давайте, котлетку с пюрешечкой, компот и пару булочек, — облизывался голодный Березкин.

С набитыми едой подносами они пошли к свободному столику.

— Что же ты, Лёва, вчерашних щей не взял? — улыбался Олег.

— Так они сегодняшние, вот завтра будут вчерашними, он и возьмёт, — хохотал

Наевшись, довольные, они втроём ввалились в свой кабинет, сразу захотелось спать — встали все рано утром. Лёва навалился на локти на своём столе, и уже через минуту раздалось мерное сопение.

— Ну, хоть не храпит, — посмеялся Сергей.

— А тебя что, в сон не клонит? — удивился Олег Сергеевич, зевая.

— Я жаворонок, мне легко рано вставать, правда, и спать рано ложусь. Как приезжаю с работы, сразу на кровать валюсь, — сознался Верещагин.

Отдохнув полчаса в отделе, прихватив фоторобот, Серёга поехал на встречу с Шустовыми и с нотариусом.

Следователь стал пробивать данные по полученной информации от Василия Семёновича.

Лёву решили пока не будить — пусть часик вздремнёт, добрее будет. Через час отзвонился Сергей: и Шустовы, и нотариус узнали в фотороботе риелтора второй пары. Данные на него уже были у следователя. Нотариус расписал всё подробно: и как зовут парня, и в каком агентстве он работает. Следователь позвонил в агентство недвижимости «Этажи», уточнил, работает ли у них Семёнов Матвей Валерьевич. Выяснил, что буквально вчера он уволился и получил расчёт.

— И где его искать? Вряд ли он дома их ждёт. Но на всякий случай вызвал группу быстрого реагирования и отправил их на адрес подозреваемого. А заодно объявил план «Перехват» по данным, зарегистрированной на него машины.

— Сергеич, я тут заглянул к жене Веселкова, к Любе. Так вот, он заходил к ней день назад, оставил ей документы на дом, а сам укатил к двоюродному брату в Орлов. В общем, адрес брата я записал. Надо или местным коллегам позвонить, чтобы проверили, или кому-то из нас в командировку ехать.

Глава 2 Прощение

Варваре надоело гостить у свекрови, и она решила проведать тётю Валю. Тётка обрадовалась гостье, но, когда узнала, по какому поводу Варенька приехала в родной город, перекрестилась и велела племяннице сходить в церковь и поставить свечку отцу за упокой.

Племянница согласилась — хуже уж точно не будет, подумала она, — и прошла по узкой тропинке между старыми липами. Остановилась, чтобы рассмотреть церковь получше.

Церковь была небольшая, словно игрушечная, с белёными стенами, на которых местами проступали следы времени: где-то штукатурка облупилась, где-то виднелись тёмные пятна от дождей. Купол, некогда яркий, теперь потемнел, но всё равно выделялся на фоне голубого неба. На колокольне висел старый колокол, и казалось, что он вот-вот зазвучит, стоит только подуть ветру.

Варя подошла ближе. Дверь была выцветшей, но крепкой, а над ней под стеклом висела икона — лики святых смотрели строго, но как-то по-доброму. Она зашла внутрь. Там доносился терпкий запах ладана и воска, а в тишине слышался только скрип половиц и чей-то тихий шёпот. Отец Досифей выслушал страждущую и предложил ей прийти на исповедь.

— А перед этим — пост и покаянные каноны, — наставлял отец Досифей, и его голос был спокоен, как речная вода.

Варвара согласилась. Взяв у тётки, нашедшей утешение в Боге на склоне лет, старый молитвенник, она решила пройти этот путь до конца. Три дня постной еды и без сна, три дня, когда гул в голове от мыслей и молитв почти вытеснил реальность. Когда она вошла в полумрак церкви, ей казалось, что она идет по дну глубокого омута.

Её исповедь началась с шёпота — о том, как отец ломал её жизнь и жизнь матери, как ненависть стала её воздухом, её броней, её профессией. Постепенно шёпот перерос в сбивчивую речь, слова цеплялись друг за друга, торопясь вырваться наружу. Слёзы текли беззвучно, она их даже не замечала — это просто выходила наружу многолетняя боль.

— За что? — вырвалось у нее. — За что мне это?

Она замолчала, обессилев. Священник долго не отвечал, давая тишине сделать свою работу.

— Грехи твои, вольные и невольные, отпускаю, — наконец произнес он тихо. — А обиду отпустить можешь только ты сама. Не ради него — он свой суд уже встретил. Ради себя. Попробуй увидеть в нём не исчадие ада, а слабого, заблудшего человека. Подумай, какая невыносимая боль должна жить в душе, чтобы выплескивать её на самых близких.

Слова священника не принесли мгновенного облегчения. Но они были как маленький ключ, вставленный в заржавевший замок. Возвращаясь к тётке, Варвара не чувствовала лёгкости, но ощущала пустоту на том месте, где раньше клокотала ненависть. Это было странно и непривычно, как жить без руки или ноги. Боль не ушла, но она перестала быть острой, режущей.

Дома она долго смотрела в окно на темнеющий город. Ненависть ушла, и под ней оказалась бездна одиночества. Она вдруг отчаянно захотела услышать родной голос. Набрав номер матери, Варвара смогла выдохнуть только одно:

— Мамочка… я тебя очень люблю.

На том конце провода повисла тревожная тишина. — Варя? Что случилось? У тебя голос… Ты плачешь? С квартирой что-то?

Ирина Викторовна всегда чувствовала дочь за сотни километров. Варвара попыталась её успокоить, но сбивчивые заверения, что всё в порядке, лишь усилили материнскую тревогу. Не поверив, она тут же набрала Валентине.

— Ирина, дыши, — твёрдо сказала пожилая женщина, выслушав сноху. — С ней всё хорошо. Даже лучше, чем было. Кажется, наша Варя наконец-то отпускает своих демонов.

Через полчаса снова запела Бейонсе. Муж. — Варь, привет. Твоя мама подняла на уши всех. Что у вас там стряслось? Она твердит про какую-то беду с квартирой. Говорит, риелтора нашего ограбили. Это правда?

Варвара прикрыла глаза. Вот оно. Внешний мир со своими проблемами, который никуда не делся.

— Правда, — тихо ответила она. — Деньги пропали.

— Чёрт. Все?

— Все.

Он помолчал, переваривая. — Ладно. Ты сама как? Цела? Не угрожал никто?

— Нет. Со мной всё в порядке.

— Главное, жива. А деньги… чёрт с ними. Как пришло, так и ушло. Мы тебя ждём. Возвращайся скорее, жена. Мы очень скучаем.

Его спокойная, деловитая забота подействовала лучше любых исповедей. На следующий день Варвара вернулась в свой город, в дом свекрови, которая встретила её молчаливым, всё понимающим объятием.

— Оксана Владимировна, я завтра утром домой, — предупредила она вечером. Но её планам не суждено было сбыться.

Утром позвонил дежурный. Голос в трубке был напряженно-торжественным: — Варвара Андреевна, Брагин вышел из комы.

Мир качнулся и снова встал на свои привычные, жёсткие рельсы.

Костя подтвердил следователю: на него напал его бывший однокурсник, Матвей Семёнов. Всё началось с того, что Виктор Веселков попросил Костю о помощи.

— Матвей вляпался, — рассказывал Витя. — Занял у местных денег, а теперь не может вернуть. Они специально так всё подстроили, чтобы он остался должен.

По словам Вити, бандиты начали угрожать Матвею, требуя оформить

— Понимаешь, Костян, — Витя понизил голос, — они не отстанут. Я тебе участок свой отдам за миллион. Деньги нужны сейчас, жене показать — может, не выгонит.

Костя задумался. Сделка казалась выгодной: участок у реки, можно потом продать или построить дом. Деньги были на счету, но Витя настаивал на наличных.

В четыре утра Костя приехал в Подгорицу. Дом стоял у самой реки, место было шикарное. Договорились встретиться у нотариуса в восемь. Витя получил пятьсот тысяч задатка, расписался. Костя поехал обратно в город, а Витя на велосипеде рванул через лес за документами.

Но за ним следили. Вечером Матвея перехватили у подъезда.

— Семёнов, — хрипло сказал Сиплый, — пора решать вопрос с хатой Веселкова. Или ты, или мы.

Матвей побледнел, отступил на шаг.

— Я не могу…

— Можешь, — перебил Топор. — Вот нож, — Сиплый сунул ему в руку холодное лезвие. — Или ты, или тебя.

Матвей сжал рукоять, чувствуя, как по ладони течёт пот. В груди стучало сердце, в голове шумело. Он не знал, что делать, но понимал: выбора у него нет.

* * *

Матвей выскочил на дорогу, заставив Костю резко затормозить. Брагин уже хотел выругаться, но, увидев знакомое лицо, открыл дверь.

— Ты чего, Матвей? — устало спросил он.

Ответа не последовало — только резкий, неуверенный выпад. Костя почувствовал жгучую боль в боку, инстинктивно подался назад. Лезвие скользнуло мимо, оставив рваную рану. Семёнов, побледнев, отступил, сжимая окровавленный нож.

— Ты что творишь⁈ — прохрипел Костя, хватаясь за бок.

Матвей не ответил, бросился прочь, исчезая в лесу.

Позже, когда стало известно, что Брагин выжил, бандиты занервничали. Сиплый сунул Матвею в руки шприц с мутной жидкостью.

— В этот раз не облажайся, — процедил он. — Снотворное, но если переборщишь — не проснётся. Наденешь халат, маску — никто не заподозрит. У Брагина, говорят, катетер стоит, так что не промахнёшься.

Матвей слушал, не поднимая глаз. Он понимал: если откажется — не выживет сам.

В это время следователи нашли Веселкова. Витя был напуган, но жив. Его доставили в отделение, где он дал показания.

В больничной палате Костя лежал, уставившись в потолок. Варвара Михайловна вошла, неся пакет с фруктовым пюре.

— Врач разрешил, — мягко сказала она, выкладывая баночки на тумбочку.

— Простите, что втянул вас во всё это, — виновато пробормотал Костя.

Вслед за ней вошёл следователь.

— Олег Сергеевич, у меня дома лежат деньги. Я бы хотел передать их Варваре Михайловне, — попросил Костя.

— Ты только из реанимации, куда тебе ехать? — нахмурился Кунейкин.

— Я не ожидал, что всё так серьёзно, — устало сказал Костя. — Миллион я верну со счёта.

— Варвара Михайловна, — обратился следователь, — лучше пока не брать деньги. Если вы будете проходить по делу как пострадавшая, это поможет следствию.

— Почему? — удивился Костя.

— В деле замешаны серьёзные люди. Если появится питерский прокурор, никто не рискнёт мешать расследованию. Архип Егорович согласился быть свидетелем, если его семье дадут защиту. У нас уже два свидетеля.

— Если доживут до суда, — мрачно заметил Костя.

— Я согласна, — кивнула Варвара. — Костя, не переживайте, я подожду. Всё равно ещё вернусь на процесс. А сейчас — домой. Выздоравливайте.

Она улыбнулась, попрощалась и вышла, оставив в палате следователя

* * *

— Варенька, слава богу, ты дома, — причитала мама, обнимая вернувшуюся дочь.

— Всё хорошо, мама, ты чего так переполошилась? Тебе тётя Валя вот гостинец передала, — протянула Варя свёрток матери.

— А мне? — спросила Сонечка.

— Я тебе от бабушки Оксаны подарок привезла, — потрепала по макушке дочку Варвара, передавая коробку с куклой.

Вечером, когда вся семья была в сборе, Варвара рассказала всю историю в красках. Макс только хмыкнул, а мама сидела, зажав рот рукой, и боялась вставить слово.

— То есть два пятьсот мы сможем получить, и то хлеб, — резюмировал, как всегда, невозмутимый Макс.

Муж обнял Варю и чмокнул в щёку, утешая:

— Главное наше богатство — это ты. Хорошо, что живая и здоровая вернулась. А то мы очень волновались.

— Деньги получим только когда Костю выпишут из больницы, не раньше.

— Варенька, Оксана просила Сонечку хотя бы на месяц привезти, лето уже заканчивается, а она у бабушки не погостила. Но теперь даже не знаю… Если там такое творится, что тогда будет? Может, пока поостережёмся? — забеспокоилась Ирина Викторовна.

— Я согласен с Ириной Викторовной, пока пусть Соня дома побудет, а на следующий год к бабушке отпустим. Я сам с мамой поговорю, — поддержал Макс.

— Август уже начался, а Соня к четвёртому классу ещё не все произведения прочитала. К тому же учительница задала классу за лето выучить «Бородино» Лермонтова, — вспомнил папа.

— Не всё, а только отрывок, пап, ну ты чего, он ведь длинный этот стих, — расстроилась Соня.

— Хорошо, выберите с бабушкой отрывок, выучи его на этой неделе, а перед школой останется только повторить, — договорилась мама с дочкой.

Отпуск Варвары подходил к концу, и нужно было выходить на работу.

* * *

Варвара Михайловна только успела снять плащ и поставить на стол дорожную сумку, как в кабинет постучали.

— Можно? — в дверях появился следователь Андрей Алексеевич, с привычной полуулыбкой и папкой под мышкой.

— Заходите, Андрей Алексеевич. Как у вас дела? — Варвара невольно улыбнулась: после такого насыщенного отпуска всё казалось чуть менее серьёзным.

— О, Варвара Михайловна, с возвращением! Как отдохнули? — поинтересовался он, присаживаясь напротив.

— Спасибо, хорошо. Но, подозреваю, вы не за этим пришли.

— Угадали, — кивнул следователь. — У нас тут новый головняк: брачный аферист объявился. Одна бизнес-леди попалась — кредит взяла, деньги ему отдала, а он исчез. Когда начали копать, выяснилось: таких, как она, уже пятеро.

— Доказательства есть? — Варвара мельком взглянула на папку.

— По пяти эпизодам — да. Но дамы брали кредиты добровольно, деньги передавали наличными. Банки требуют возврата, приставы давят, а с афериста — как с гуся вода.

— Он был женат на всех?

— По очереди. У одной сейчас хотят забрать квартиру.

— Единственное жильё не имеют права отбирать, — заметила Варвара.

— Банкиры законы не всегда читают, — усмехнулся Андрей Алексеевич. — Но нервы потреплют.

— Где он сейчас?

— Пока не нашли. Банковскими картами не светился, билеты не покупал, возможно, залёг на дно. Информацию разослали по всем отделениям, даже в СНГ.

— Понятно. Оставьте материалы, я посмотрю. Может, что-то подскажу.

— Спасибо, Варвара Михайловна, — кивнул следователь, уже поднимаясь, но вдруг остановился. — Кстати, у нас есть идея: наш профайлер, Маргарита Аркадьевна Шапкина, предложила поймать его на живца.

— Дочь Аркадия Васильевича? — уточнила Варвара.

— Она самая. Считает, что аферист клюёт на

— Смело. Только пусть будет осторожна, — заметила Варвара, чуть нахмурившись.

— Держу вас в курсе, — пообещал Андрей Алексеевич.

— Спасибо. И — удачи, — коротко кивнула Варвара, глядя ему вслед. В его привычке возвращаться с уточнениями было что-то от Коломбо — не внешность, а эта настойчивая, почти домашняя дотошность.

* * *

— Андрей Алексеевич, у нас новое дело — несчастный случай с летальным исходом, — начал старший инспектор ГАИ Юрий Владимирович.

— Слушаю, — кивнул задержавшийся в отделе следователь.

— На трассе М11 подрядчики наносили разметку. Колонна двигалась медленно: трактор подметал, за ним — машина с разметкой, замыкал КАМАЗ, чтобы разметка успела высохнуть. В них на полном ходу влетел микроавтобус. Водитель погиб на месте, пассажиры пострадали, но рабочие не пострадали — тракториста спасла щётка, он успел среагировать.

— Свидетелей опросили?

— Да, бригадира и рабочего. Документы подрядчика уже у нас, начальник участка всё скинул мне в WhatsApp. К подрядчикам претензий нет — действовали по инструкции.

— А что с объяснительной рабочего?

— Почерк мой, — признался инспектор. — Рабочий сегодня руку обжёг, сам писать не мог. Мы его перехватили по дороге в больницу, опросили.

— Надеюсь, не сильно пострадал?

— Нет, ожог небольшой, бригадир уже перевязал.

— Как умудрился?

— Тут курьёз: бригадир попросил проверить, расплавился ли термопластик. Рабочий надел рукавицу, открыл печь, а потом зачем-то снял её и сунул палец внутрь.

— Инструктаж проходил?

— Проходил, но, видимо, любопытство пересилило, — вздохнул бригадир.

— Бывает… А что с водителем микроавтобуса?

— Оформлен как ИП, перевозил пассажиров. Медосмотр не прошёл — давление, по дороге случился криз. Вина полностью на нём, дорожники не могли свернуть. Пассажиры, скорее всего, будут требовать компенсацию с перевозчика.

— Понятно, — кивнул следователь. — С этим делом разберёмся.

Он мысленно отметил: «Варвара Михайловна обрадуется — ещё Казанову не поймали, а тут уже новое ЧП».

— Можно нашего рабочего в больницу отвезти? — спросил бригадир.

— Конечно, везите. Парням не повезло, но это действительно несчастный случай, — сочувственно сказал следователь.

— Спасибо, разберёмся, — кивнул бригадир.

— Случай с летальным исходом — без участия прокуратуры не обойтись.

* * *

Варвара уже готовила представление на компанию-перевозчика, когда к ней заглянул Вердман.

— Андрей Алексеевич, заходите, — пригласила его Варвара.

— Вы просили держать вас в курсе по делу Казановы. Так вот, Маргарита Аркадьевна разговорила последнюю потерпевшую и выяснила, что он обещал той организовать круиз по Волге. Мы прошлись по турагентствам, занимающимся этой нишей, сравнили фото со снимками с камер, расположенных в речных портах, и, похоже, наш ловелас действительно сейчас в круизе. Пластику он не делал, но внешне изменился. На одной из остановок волжской водной магистрали Маргарита подсела на теплоход «Иван Кулибин», операция официально началась, — рассказывал следователь.

* * *

— Шампанского, пожалуйста. И не ограничивайте меня бокалом — принесите бутылку, — с лёгкой усмешкой бросила бармену блондинка с короткой стрижкой.

Вениамин, едва войдя в бар, сразу заметил её — силуэт в белом платье выделялся на фоне полумрака. «Готовая невеста», — мелькнуло у него в голове, и он, не теряя времени, подошёл.

— Позвольте угостить вас, мадам? — его голос был мягким, но уверенным.

— Смотрю, гусары ещё не перевелись, — улыбнулась Маргарита, не отрывая взгляда от бокала.

— Марго, — представилась она, протягивая руку. Платье мягко скользнуло по барному стулу, разрез юбки обнажил стройные ноги.

Вениамин отметил про себя: «Платье явно не с распродажи».

— Могу пригласить вас в свою каюту? Не подумайте ничего лишнего — просто хочется поговорить без лишних ушей, — предложил он, чуть склонив голову.

— А ухаживать за дамой вы не пробовали? — Маргарита лукаво посмотрела на него. — Куда я денусь с теплохода, у вас ещё есть время завоевать моё сердце.

— Вениамин, — представился он, чуть запоздало.

— И чем занимаетесь, кроме соблазнения дам в барах?

— Коммерческий директор. А вы?

— Врач-психолог, свой кабинет, — ответила Маргарита, случайно коснувшись его колена.

— Мне бы не помешала ваша помощь, Марго.

— Запишу на приём — после круиза, — улыбнулась она, отводя взгляд.

— Надеюсь, вы не оставите меня без контактов?

— Обязательно обменяемся телефонами.

Вениамин не скупился на комплименты, был внимателен и обходителен. За неделю круиза Маргарита всё больше убеждалась: перед ней — тот самый ловелас. Он обещал по прибытии приготовить для неё ужин, и, беседуя с другими женщинами, Маргарита поняла, чем он их покорял. Все отмечали его умение слушать, заботиться, создавать ощущение защищённости — то, чего так не хватало сильным, самостоятельным женщинам.

Но Маргарита не была обычной жертвой. Она знала, как работают такие мужчины, и всё же ловила себя на том, что ей приятно его внимание. Вечерами, оставаясь одна в каюте, она анализировала ситуацию: «Стоит ли соглашаться на приглашение? Нужно увидеть его быт, понять, кто он на самом деле».

В один из вечеров Вениамин подошёл к ней, как всегда безупречно вежливый:

— Маргарита, добрый вечер. Как настроение?

— Немного грустно, — призналась она, легко проведя ноготком по его запястью. — Иногда так хочется тёплого мужского плеча.

Он понял намёк, заказал шампанское в каюту и пригласил даму к себе.

— У вас удивительно уютно, — отметила Маргарита, оглядываясь. — И ни намёка на мужской бардак.

— Помочь с молнией? — предложил Вениамин, когда она повернулась к нему спиной.

— Было бы здорово. И халат одолжите, не хочется мять платье, — кокетливо попросила она.

Оставшись в кружевном белье, Маргарита не спешила садиться. Она внимательно смотрела на Вениамина, пытаясь уловить в его взгляде что-то большее, чем просто интерес. Он был галантен, не торопил события, налил шампанское, подал ей бокал.

В этот момент Маргарита поняла: чтобы раскрыть его, ей придётся рискнуть — и как женщине, и как профессионалу.

* * *

Аркадий Васильевич целую неделю не находил себе места — какого чёрта он поддался уговорам дочери! Вот ведь психолог прожжённый, и отца вокруг пальца обвела, ну лиса. Нервничал он, поглаживая сидящего на коленях чихуахуа, которого оставила им с женой дочка, сказав матери, что у неё отпуск, и она проведёт его в круизе по Волге.

— Аркаша, смотри, как Арчи истосковался по хозяйке. Взгляд такой печальный, аж за душу берёт, — пожалела пёсика мать.

— Ничего, недолго осталось, завтра Маргоша уже вернётся, — успокаивал себя отец.

— Дочка — психолог, всех насквозь видит, а мужа себе так и не нашла, — переключилась мать на больную тему.

— Потому и не нашла, что насквозь видит, — бурчал отец.

— Не могут все быть плохими.

— Просто она ещё своего не встретила.

— Может, вот в круизе и встретит.

Аркадий Васильевич, до этого взявший стакан с водой в руки, чуть не поперхнулся. «Не дай

Из тяжёлых мыслей его вывел голос жены:

— Аркаша, иди ужинать.

* * *

Полковник Шапкин и следователь Вердман вылетели в Казань поздно вечером. Теплоход «Кулибин» должен был причалить только завтра.

Утро тянулось мучительно долго. Шапкин, не в силах усидеть на месте, отправился в местное РОВД, но мысли всё равно возвращались к дочери. На крыльце он столкнулся с Андреем Алексеевичем.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — поприветствовал следователь.

— Добрый день, — отозвался Шапкин, не скрывая невроза.

— Собрались Маргариту встречать? — догадался Андрей.

— Да, поеду посмотреть, — кивнул полковник.

— В форме и на служебной машине? Не боитесь сорвать операцию? — сдержанно усмехнулся следователь.

— Я встану так, чтобы меня не было видно, — упрямо ответил Шапкин, но сам понимал, что рискует.

— Лучше дождитесь звонка от капитана. Всё под контролем, — мягко посоветовал Андрей.

Время до двух часов тянулось бесконечно. В кабинете, выделенном местными, Андрей налил полковнику кофе из термоса, тот достал бутерброды, заботливо приготовленные женой. Они ели молча, каждый думал о своём.

Наконец раздался звонок:

— Привет, Андрей, это Нигматуллин. Твои сошли с судна вдвоём, фото скинул. С тебя пиво, — коротко сообщил капитан.

Шапкин напрягся ещё сильнее. Что теперь? Как узнать, что задумал мошенник?

— Завтра я записан к Маргарите на приём, — пояснил Андрей. — Всё по-настоящему: секретарь не в курсе, сеансы оплачиваем официально.

— Сдашь чеки — бухгалтерия оплатит, — буркнул полковник.

* * *

Маргарита сняла апартаменты в Казани заранее, обжилась, развесила любимые картины. После круиза она вернулась домой, уставшая и опустошённая.

— Извини, не приглашаю, хочу побыть одна, — сказала она Вениамину у лифта.

— Адрес кабинета у меня есть, — улыбнулся он. — До встречи.

Оставшись одна, Маргарита бросила чемодан и рухнула на кровать. Всё напряжение последних дней прорвалось наружу.

— Как же я устала… — прошептала она в потолок. — Работать под прикрытием оказалось куда сложнее, чем казалось.

Немного придя в себя, она пошла на кухню, поставила кофе. В холодильнике — только бутылка растительного масла и уксус. Маргарита усмехнулась: «Ну хоть уксус покупать не надо».

Быстро собравшись, она вышла за продуктами, по пути осматривая окрестности — нужно знать, что есть поблизости. В магазине купила всё необходимое, мысленно отметив: «Вдруг Вениамин любит кофе со сливками и сахаром».

Дома, вспомнив про пса, позвонила родителям:

— Мам, привет! Как у вас дела? Можно Арчи у вас ещё недельку поживёт? Да, я уже вернулась, потом расскажу. Всё хорошо, не волнуйтесь.

Потом — короткий звонок отцу:

— Пап, всё в порядке. Объект, похоже, наш. Завтра придёт на приём. Нет, угроз не было. Всё под контролем.

Положив трубку, Маргарита позволила себе расслабиться. «Если завтра придёт — будем работать. Если нет — значит, не судьба. Главное — не накручивать себя. А то и самой психолог понадобится».

С этими мыслями она приняла снотворное и, впервые за долгое время, уснула спокойно.

* * *

Кабинет Маргарите понравился — очень уютный, чем-то напоминал домашнюю гостиную. Как будто не к врачу, а в гости к другу зашёл. На столике стоял вертак, рядом — стойка с пластинками. Маргарита посмотрела и выбрала песню, в кабинете негромко зазвучал голос Олега Ануфриева:

Призрачно всё в этом мире бушующем,

Есть только миг, за него и держись.

Есть только миг между прошлым и будущим,

И именно он называется жизнь!..

В дверь постучали, вошла секретарь:

— Маргарита Аркадьевна, к вам клиент, он на десять записан, а следующий на два часа. Я сообщила, что у вас с часу до двух обед, он сразу на после обеда и записался.

— Спасибо, Даша, можешь пригласить, — ответила Маргарита.

В кабинет вошёл Андрей Алексеевич.

— Здравствуйте, Маргарита Аркадьевна.

— Доброе утро, присаживайтесь, — пригласила психолог.

Подождав, когда дверь за секретарём закроется, Андрей поинтересовался:

— Как вы, сильно испугались?

— Нет, от него не исходила угроза, он не проявлял признаков агрессии. Только мне было тяжело находиться в постоянной концентрации. Я всё время боялась себя чем-то выдать, — делилась Марго со следователем.

Маргарита подробно описала внешность и повадки мошенника. Они обсудили дальнейший план действий, разные возможные ситуации, которые могут возникнуть, как и кому сообщать. Совместно решили подождать, когда оппонент начнёт действовать — то есть, например, звать Марго замуж, склонять к сожительству или попросит взять кредит, потому что случилось что-то трагичное… В общем, осталось ждать и наблюдать, как сложится их общение с оппонентом в дальнейшем.

— Я его узнала почти сразу, — рассказывала Марго. — Потому что перед поездкой внимательно посмотрела фото, которые предоставили потерпевшие, и пришла к выводу, что это точно он. Хотя мужчина сменил имидж и стиль, перекрасил волосы, однозначно общие черты были его. Потом наблюдала за его поведением. У меня было чувство, что его в детстве кто-то из женщин обидел. У него рано умерла мать, и его воспитывала тётя, мамина сестра. Может, женщина нанесла мальчику психологическую травму, потому что он перестал доверять всем женщинам вообще. С одной стороны, признаков поведения маньяка я у него не выявила, с другой — он, таким образом, показывает неуважение, недоверие к женщинам. Кстати, он сам напросился ко мне на приём, полечить душу. Посмотрим, может, смогу его разговорить.

Час за разговорами пролетел незаметно. Марго проводила следователя, они договорились встретиться дня через три-четыре, если не произойдёт ничего экстренного. Андрей записался на приём к Шапкиной Маргарите у секретаря на понедельник и вышел на улицу. На противоположной стороне улицы стоял УАЗик с полковником. Андрей не стал томить взволнованного отца и всё быстро пересказал, полковник сразу как-то расслабился и подобрел. Значит, будем ждать, и это хорошо, что любимой дочурке ничего не угрожает. Мужчины поспешили в местный отдел полиции.

В дверь постучали.

— Маргарита Аркадьевна, мне звонила Гаяне, — заглянула Даша. — Я сказала, что у вас сейчас приём, но она просила принять её клиентку.

Маргарита кивнула.

— Гаяне уехала в отпуск, а я теперь за неё. Ну что ж, попробую помочь…

В карте бросались в глаза строки: «Сложные отношения с матерью. Доминирование. Попытки вырваться». Маргарита вздохнула: Жесткий материнский контроль…

Вскоре в кабинет вошла молодая женщина с покрасневшими глазами.

— Проходи, Юля, — мягко пригласила Маргарита. — Чай, кофе, воду? Мне кажется, тебе сейчас нужно немного успокоиться.

— Воды, пожалуйста, — ответила Юля, опуская взгляд.

Маргарита пододвинула стакан.

— Расскажи, как к тебе относится муж?

— Мы с Сашей любим друг друга, — Юля улыбнулась. — Он меня спас, когда мама выгнала меня из дома…

— Хочешь поделиться, что случилось?

— У меня аллергия на табак, мама это знает, но всё равно… — Юля запнулась,

Юля сжала руки, пытаясь сдержать слёзы.

— Я поехала к Саше, он меня приютил. Потом я забеременела, мы расписались. Но мама не одобряет: говорит, что он простой водитель, что все дальнобойщики бабники… А вчера она пришла, пока мужа не было, и заявила, что нашла мне «приличного» мужа, чтобы я срочно разводилась. Грозится отречься, если не сделаю, как она хочет.

— Как на это реагирует твой муж?

— Он устал. Сказал: или он, или мама. А мама твердит, что мужиков много, а мать одна…

— А отец?

— Родители давно развелись, у папы другая семья.

Маргарита внимательно посмотрела на Юлю.

— Твоя мама, возможно, чувствует себя одинокой и нуждается в тебе, но выражает это через контроль. Если хочешь сохранить брак, вам с мужем нужно научиться вместе противостоять её давлению. Не ссориться, а спокойно отстаивать свои границы.

Юля кивнула, вытирая слёзы.

— Может, нам уехать из города?

— Бежать — не выход. Проблема не исчезнет, если мама будет звонить или даже переедет следом. Ты готова к этому?

— Просто у Саши есть предложение по работе в Петербурге. Мы не будем продавать квартиру в Казани, просто попробуем пожить там.

— Если это не побег, а шаг к новой жизни, то почему бы и нет, — улыбнулась Маргарита. — А пока Гаяне нет, приходи, если будет нужно.

— Спасибо… — Юля впервые за встречу улыбнулась чуть увереннее.

Проводив пациентку, Маргарита задержалась у окна. Сколько раз она слышала подобные истории пока не стала профайлером. Почему матери так часто не умеют отпускать своих взрослых детей?

В коридоре послышались шаги — Даша вернулась.

— Кстати, Маргарита Аркадьевна, если захотите пообедать, «Тайфун» — лучший выбор. Японская кухня, но повара — волшебники.

— Спасибо, Даша, — улыбнулась Маргарита. — Надо будет попробовать.

Она решила пройтись, чтобы проветрить голову. Интересно, почему Вениамин не назначил встречу на обед?

В кафе было шумно, но уютно. Том ям оказался на удивление хорош, соба с говядиной — нежной. Маргарита наблюдала за публикой: клерки, сотрудники офисов, кто-то смеётся, кто-то спешит. Для свидания место не самое подходящее… Может, предложить Вениамину ресторан «Гивико»?

Когда она возвращалась к офису, навстречу вышел Вениамин.

— Привет, — поздоровалась Маргарита.

— Добрый день, красавица, — с улыбкой поцеловал ей руку Вениамин. — Может, проведём сеанс на свежем воздухе?

— Если тебе не мешают посторонние звуки, — сердце на мгновение екнуло — Что то задумал?

Они свернули в парк и сели на лавочку.

— Расскажешь о своей тёте? — спросила Маргарита.

— Мама умерла рано, меня воспитывала тётя. Она умная, всегда искала выгоду. В девяностые всё решали связи… В десятом классе тётя предложила мне закрутить роман с соседкой — заведующей магазином. Мне было семнадцать, ей — тридцать шесть. Жизнь стала легче, а уроки любви — частыми. Потом Зоя познакомила меня с деканом кафедры истории, и через пять лет я получил диплом.

— А дальше?

— Поработал учителем, влюбился в учительницу физкультуры, но она меня высмеяла. Потом попросил тётю найти мне богатую жену. Женился на бизнес-леди, прожили девять лет, но потом всё разрушилось: ревность, бесконечные, подтяжки, пластика, ссоры… После развода были другие женщины, но когда встретил тебя, всё изменилось…

Маргарита мягко перебила:

— Иногда кажется, что отношения рушатся из-за сложного характера или привычек, но если партнёры искренне интересуются друг другом, это не повод для разрыва. Привыкание — вот что опасно. Над отношениями всегда нужно работать.

— Мужчина хочет, чтобы женщина слушала его, принимала безоговорочно, — задумчиво сказал Вениамин.

Если мужчина содержит женщину, а не живёт за её счёт, тогда есть смысл договариваться, а не быть деспотом, — подумала Маргарита, но вслух сказала:

— Примерно так же мужчина ожидает, что женщина всегда будет готова к близости.

— Не совсем, — возразил Вениамин. — Главное — взаимный интерес. Если женщина не поддерживает мужчину в его увлечениях, он перестаёт завоёвывать её внимание.

— А если мужчина не восхищается своей женщиной, она разочаровывается. О какой безоговорочности тогда речь? — парировала Маргарита.

Час пролетел незаметно.

— Мне пора, — Маргарита встала. — Ждут другие пациенты.

Вениамин задержал её:

— А как давно вы с Гаяне работаете вместе?

— Недавно. Вдвоём аренду держать проще, — ответила Маргарита, насторожившись. Вот чёрт, справки наводил…

— Просто хотел узнать, когда у вас будет свободное время, чтобы записаться, — улыбнулся Вениамин. — Даша сказала, что сегодня у вас больше нет клиентов.

— На самом деле, есть, — спокойно ответила Маргарита, стараясь не выдать тревоги. — Иногда пациенты звонят мне напрямую, и сегодня у меня ещё одна встреча.

— А на какое время? — не унимался Вениамин.

— На четыре, — соврала Маргарита, уже обдумывая, как связаться со следователем.

— Значит, у нас есть целый час, — лукаво заметил он. — Может, ангажируете меня ещё на один сеанс? С вами так легко говорить.

— Спасибо, Вениамин, но мне нужно подготовиться к встрече, — Маргарита улыбнулась, стараясь держать дистанцию. — Давайте лучше встретимся вечером в «Гивико». Вы ведь не откажетесь?

— Конечно, попробую забронировать столик, — с лёгким разочарованием согласился он.

— Тогда до вечера. Заедешь за мной к семи? — уточнила Маргарита.

Вениамин не спешил уходить и проводил её до приёмной. Даша встретила их у двери:

— Маргарита Аркадьевна, вам звонил Вердман, он хотел перенести сеанс.

Вот и хорошо, — с облегчением подумала Маргарита. — Да, он мне тоже звонил, — подтвердила она вслух.

— До вечера, красавица, — попрощался Вениамин и, задержавшись на пороге, спросил: — А у вас нет никаких этических или юридических преград встречаться с клиентами?

— Врач — тоже человек, — ответила Маргарита. — Закон не запрещает подобные отношения, хотя с точки зрения этики это спорно. Но если тебя это смущает, можем подождать до окончания твоей терапии.

Вениамин кивнул и ушёл. Как только за ним закрылась дверь, Маргарита быстро набрала номер следователя.

— Андрей Алексеевич, извините, можете приехать? Это срочно.

В это время Андрей Алексеевич находился в кабинете начальника. Он колебался, стоит ли говорить о звонке, но всё же решил поставить руководство в известность.

— Аркадий Васильевич, мне нужно срочно к психологу. Маргарита Аркадьевна позвонила, возможно, у неё есть важная информация.

— Езжай, не задерживайся. И держи меня в курсе, — коротко ответил полковник.

* * *

— Здравствуйте, Даша, меня Маргарита Аркадьевна ждёт, — поздоровался на ресепшене Вердман.

— Да, проходите, она мне говорила, что вы звонили.

Следователь нахмурился. Сердце бравого полицейского ухнуло в

— Слава богу, вы не пострадали, — выдохнул следователь, входя. — Вы меня с ума сведёте, Марго, я и так себе места не нахожу.

Расчувствовался Андрей Алексеевич не на шутку. А у Марго отчего-то ёкнуло сердечко. Стоило попасть ей в такую деструктивную ситуацию, чтобы этот рассудительный следователь начал о ней переживать. «Хочу быть миссис Коломбо», — помечтала Марго и улыбнулась.

— Раз вы улыбаетесь, возможно, это несмертельная новость. Рассказывайте, что случилось, — потребовал следователь.

Маргарита пересказала о своём разговоре с Вениамином и поделилась своими подозрениями.

— У меня чувство, что он меня в чём-то подозревает. Справки наводит, пытается подловить, — делилась наблюдениями психолог.

— Успокойтесь, он мошенник, он и будет вас прощупывать. Ему сейчас интересно, можно ли вас развести на крупную сумму или нет, — ответил следователь.

— Поздно уже дурочку, влюблённую, играть. Да и, по сути, он сам рассказал мне, что жил раньше за счёт своих дам, — делилась сомнениями Марго. — Я думаю, он и правда хочет душу полечить. А для развода найдёт кого-нибудь попроще. И мне кажется, вопрос про этические нормы он задал, чтобы соскочить с отношений.

— Возможно. Пора заканчивать этот балаган, показаний других потерпевших хватит, чтобы его прижать. Мы уже выяснили, что это Кузнецов Андрей Павлович, 1977 года рождения, уроженец Петербурга. Мы нашли того, кто ему отдал паспорт — оказывается, ему продал за две бутылки свой паспорт алкаш, его сосед. Точнее, не продал, а сдал в аренду, представляешь? Этот алкаш — его одноклассник, того же года, что и Кузнецов. Внешность славянская, глаза у обоих голубые, русоволосые. Точнее, Кузнецов перекрасил волосы в тот же цвет.

— Может, вам отказаться от похода в ресторан под каким-нибудь благовидным предлогом? — предложил следователь.

— Я сама его туда пригласила, да и, если честно, уже успокоилась. Вы ведь будете где-то рядом? Да? Только не надо делать такие удивлённые глаза, я видела вашу машину вчера вечером около моего подъезда.

— В наблюдательности вам не откажешь, — пробурчал Коломбо. — Значит, до вечера.

— До вечера. И мой вам совет: возьмите с собой даму, чтобы не выглядеть как полицейский под прикрытием, — улыбнулась Марго.

— Подождите, Андрей Алексеевич, давайте я вас чаем угощу, ещё время сеанса не вышло, секретарь может что-то заподозрить, — предложила Марго, усаживая уже было вставшего следователя обратно в кресло. Она нажала на кнопку электрического чайника и поставила на вертак пластинку с «Ave Maria» в исполнении Робертино Лоретти.

Ave Maria… Нежная, негромкая песня разливалась по кабинету, провоцируя на романтические чувства обоих. Маргарита заварила чай и поставила обе чашки на маленький столик около кресел.

— Вам сколько сахара? — спросила она, облизывая верхнюю губу.

— Два кусочка, — глядя на её увлажнённые губы, ответил Андрей Алексеевич.

Взгляд его скользнул ниже: верхняя пуговка блузки была расстёгнута, нежный бежевый шёлк льнул к женским формам, стильные брюки пастельного оттенка подчёркивали красивые округлые бёдра.

— Спасибо за чай, мне, пожалуй, пора, полковник ждёт, — попрощался через полчаса Андрей Алексеевич.

* * *

Маргарита стояла у зеркала и выбирала платья, прикладывая к себе то одно, то другое.

Красное, конечно, шикарное, но оно может спровоцировать человека с не очень устойчивой психикой на необдуманные поступки. Оставлю-ка я его для похода в ресторан с Андреем — и пусть только попробует не пойти со мной. Тогда изумрудное: оно тоже красивое, но не такое броское, как красное, более сдержанное.

К без четверти семь Марго была во всей красе. Вечерний макияж нанесён, туфельки и клатч выбраны, осталось дождаться звонка Вениамина.

Телефон не разочаровал, однако удивил звонивший — Папа, привет.

— Маргоша, всё, отбой. Взяли мы его, — ввёл в курс дела полковник Шапкин.

— Расскажешь? — спросила дочь.

— Андрей по дороге расскажет, поезжайте срочно оба в отдел, — включил начальника отец и отключился.

Марго не стала переодеваться и такой красавицей решила ехать в местный отдел очаровывать казанских полицейских. Пусть коллеги тоже полюбуются. Стоит проверить, насколько сильный интерес Андрея ко мне. С такими мыслями она обулась, машинально подхватила клатч, телефон и ключи — куда-то же надо их положить, а сумка к такому наряду априори бы не подошла. Уже собиралась выходить из квартиры, как наткнулась на следователя, протянувшего руку к дверному звонку.

— Привет, Андрей, — поздоровалась красотка.

— Привет, — разглядывая нарядную женщину, поздоровался Вердман. — Маргарита, мы не в ресторан, — намекнул он на её наряд.

— В курсе. Папа попросил срочно приехать, некогда переодеваться, — заверила Марго.

— Неужели так долго поменять вечернее платье на деловой костюм? — усомнился следователь.

— К бежевому деловому костюму не подходит этот макияж, клатч и туфельки. Придётся наносить новый мейкап и подбирать новые аксессуары, — разъяснила Марго.

— Хочешь подождать меня ещё час? — спросила она. — Тогда я схожу, переоденусь.

— Нет-нет, всё хорошо, — заверил Андрей, усаживая женщину в машину. Он не отказал себе в удовольствии заглянуть в манящий вырез платья и тронулся с места. По дороге начал рассказ:

Всё это время за Вениамином следили ребята из отдела, и когда они с Марго расстались, похоже, наш оппонент, почувствовав неладное, собрал вещи, вызвал такси и поехал на железнодорожный вокзал. Парни перехватили его уже у поезда — с чемоданом и билетом в руках.

* * *

— Здравствуй, Вениамин, или мне лучше назвать тебя Андрей? — зашла наша красавица в допросную. Зелёный шёлк платья струился по бёдрам, вырез притягивал взгляд помимо воли. Вениамин разглядывал красотку с наслаждением и разочарованием.

— Добрый вечер, красавица, — поздоровался он. — Извините, что не называю по имени. Не уверен, что оно настоящее, как и вы. Не знал, что ментовки стали такие продвинутые в психологии. Чуть не поверил, что вы и правда психолог.

— Имя настоящее, и да, я психолог-профайлер, — созналась Марго.

— Далеко пойдёшь, девочка. С полковником спишь? Иначе откуда деньги на Гуччи? Видел я твой гардероб — на ментовскую зарплату такое не купишь, — заверил преступник.

— Вы рассуждаете в рамках своего опыта и своего образа жизни. Вам и в голову не может прийти, что кто-то может зарабатывать честным трудом, — парировала Марго.

— Ты не жила в девяностые, и честного труда в то время не было, а были только отморозки и лохи, поэтому не смей меня судить, — возразил мошенник.

— Ни в коем разе, даже не пытаюсь, просто хотела поговорить о возможности излить душу.

— Я уже излил вам душу, красавица, в результате я здесь, — возразил Вениамин.

— Неужели вам не жалко женщин, которых вы обманули? Ни одна из них не задела вашу душу? — спросила Марго.

— Их интересуют только деньги и секс, это не любовь. Я могу отличить настоящие чувства от похоти, именно

Маргарита вышла, а вместо неё зашёл Андрей Алексеевич.

— Марго, поехали, отвезу тебя домой, — позвал отец. — Парни здесь сами закончат.

Вернувшись в десять вечера домой, Маргарита начала складывать свои вещи со съёмной квартиры в коробки.

— Андрей Алексеевич, мне нужна ваша помощь, — позвонила Марго следователю. — У вас на завтра какие планы?

— Завтра суббота, надеюсь на выходной, хочу посмотреть Казань, раз уж сюда командировка случилась. А что такое? — спросил Андрей Алексеевич.

— Помогите мне, пожалуйста, погрузить вещи в машину, очень хочется вернуться домой, — попросила Марго.

— Хорошо, завтра в десять я буду у вас.

До поздней ночи она собирала все свои платья и картины, прибрала за собой комнаты, сложила в отдельную коробку недоеденные продукты — их тоже решила забрать с собой, не оставлять же тут всё тухнуть. Квартиру сняла на месяц, а прожила в ней всего две недели.

* * *

Звонок в дверь заставил Марго проснуться. «Кто так рано? Уже десять», — подумала она, накидывая пеньюар и подходя к двери. Посмотрела в глазок — за дверью стоял её мистер Коломбо. Открыла.

— Марго, ты только что встала? — оглядел заспанную красотку Андрей Алексеевич.

— И тебе привет. Я всю ночь собиралась и прибиралась. Я сейчас, только умоюсь, — извинилась Маргарита.

— Я пока кофе сварю, — сказал мужчина, проходя на кухню. Заглянул в комнату, оценил масштаб бедствия. — А картины ты зачем сюда привезла? — удивился он.

— Чтобы уютно было, и квартира смотрелась как жилая, а не как съёмная, — объяснила женщина. — О, люблю утром кофейный аромат, а ты?

— И я, — ответил Андрей Алексеевич.

— Как вчера допрос прошёл, он признал вину? — спросила она, садясь за кухонный стол и наливая из турки себе и гостю кофе.

— Да, сознался по всем пяти эпизодам.

— Сколько ему грозит?

— Судя по тому, что дело ведёт Варвара Михайловна, она, скорее всего, по максимуму накрутит. Думаю, он получит по пункту четвёртому статьи 159 УК РФ «мошенничество в особо крупных размерах» — до десяти лет и миллион штрафа, — предположил Андрей Алексеевич.

— Но он же чистосердечно сознался и всё рассказал. И потом, я справку приложила к материалам дела, что у него имеет место быть психоэмоциональное расстройство, основанное на детской сексуальной травме. Может быть, мне стоит поговорить с Варварой Михайловной? — посоветовалась Маргарита.

— Поговори, но ее у нас все называют «злой прокурор», — согласился Андрей.

— Я поеду вместе с водителем, в машине перевозчика.

— А мы с полковником вернёмся самолётом, как только документы по Казанове оформим.

— Заедешь ко мне, как вернётесь? — попросила Маргарита.

— Помочь выгрузить машину? — пошутил Вердман.

— Ага, — улыбнулась она.

* * *

— Ура, я переехала обратно! Никогда не думала, что так буду скучать по своему дому, — призналась сама себе Марго.

Она обошла свою любимую квартиру, насладилась её ароматом и поспешила заказать обед на дом из ресторана «Мимино». Через пятнадцать минут должен был подъехать ее Коломбо. Поблагодарить мужчину за помощь обедом — отличная идея. Она только вчера поздно вечером вернулась и успела разложить вещи, оставив не развешанными картины. Но вот продуктов дома, кроме привезённых замороженных казанских полуфабрикатов, никаких не было, а приглашать мужчину в кафе или ресторан и платить за него — не каждый кавалер такое потерпит.

Поэтому она попросила приехавшего вовремя Андрея помочь развесить картины. Через десять минут в дверь позвонили.

— Это доставка, — предупредила она появившегося в коридоре мужчину.

Марго забрала пакеты с едой, расплатилась и стала накрывать на стол. Вкусный аромат чахохбили быстро наполнил кухню острыми запахами и устойчиво поселился в носу гостя. Андрей сглотнул слюну и поспешил в ванную мыть руки. Марго достала полотенце, заглянула в ванную и протянула ему полотенце, случайно задев кончиками пальцев его ладонь.

Андрей весь напрягся — особенно это чувствовалось в его естестве. Он притянул Марго к себе и прильнул к её губам жарким поцелуем, обвивая кольцом рук тонкую талию женщины. Еда остывала, а напряжение в ванной нарастало. Пара решила переместиться в спальню.

Воскресенье для обоих закончилось полным откровением: Андрей признался, что Марго ему нравилась, но он боялся начать ухаживать за дочкой начальника, а Марго расстроилась, осознав, что ей стоило раньше сделать первый шаг навстречу своему счастью.

* * *

Утро принесло ранний звонок.

— Варвара Михайловна, доброе утро, это Олег Сергеевич Кунейкин, следователь из Энска.

— Доброе. Чем порадуете, Олег Сергеевич? — спросила Варя.

— У нас несколько новостей: во-первых, из больницы выписали Костю Брагина, во-вторых, мы поймали подручных Семёнова, они сейчас дают показания, валят всё друг на друга и на Семёнова, но проблема в том, что главного, кто за этим стоит, не сдают. Так что, похоже, этот гад выйдет сухим из воды.

— Если это реально авторитет, они и не сдадут, иначе оба живыми до суда не доедут, — подтвердила Варвара.

— Мэр пытался давить на наше начальство, чтобы замяли расследование, но тот намекнул, что потерпевшая — прокурор из Петербурга, и нашему расследованию, как я и предполагал, дали зелёный свет. Теперь за всё ответит эта троица, — рассказывал Кунейкин.

— Жаль, система правосудия несовершенна, и кто-то получает по полной, а кому-то сходит всё с рук, — согласилась Варвара. — А что с этим старичком, которого заставили продать дом в деревне за копейки?

— Новый владелец не пожелал, чтобы его таскали по судам, он договорился с мэром, и Архипу Егоровичу, как ветерану войны, дали однокомнатную благоустроенную квартиру в Энске, представляете, — хвастался следователь, как будто это он выбил старику квартиру.

— Только с него потребовали, чтобы он заявление о принудительной продаже дома забрал из дела. Так что пока в деле числится нападение на Брагина с попыткой убийства, угрозы убийства и принуждение к продаже дома Веселкова в Подгорице, ну и кража ваших денег.

— Судопроизводство уже начато, прокурор предъявил обвинения по статьям 30, 105, 159 УК РФ. Они, правда, подсуетились: мэр адвоката московского для этих преступников пригласил, но пока защитнику не удалось дело развалить. Надеюсь, и суд, и присяжные вынесут справедливое решение. Хотя ситуация напряжённая, несколько высокопоставленных чиновников нашего города замешано, только это так, бездоказательно всё. Все про всё знают, но молчат, мэр к нашему начальству, как на работу ездил. Когда назначат заседание суда, вас предупредят заранее, повестку вышлют, но и я ещё дополнительно позвоню, — заверил следователь.

— Спасибо, что держите в курсе событий, — поблагодарила Кунейкина Варвара и отключилась.

Только она положила телефон на столик, как снова запела Бейонса.

— Алло, — посмотрев на

— Варвара Михайловна, доброе утро, это Костя Брагин. Как только меня выписали из больницы, я сразу в банк. Я вчера два миллиона пятьсот вам перевёл на счёт, миллион тоже могу перевести, но меня пока следователь притормозил, попросил подождать до суда, — рассказывал риелтор.

— Хорошо. Как себя чувствуете?

— Спасибо, вроде бы нормально.

— Как обстоят дела с домом Веселковых?

— Любка Витьку пустила обратно домой, а я нашёл им трёшку с доплатой. Они готовятся к переезду. Бабкин дом, в котором жил Виктор, мне продали, но после всего произошедшего у меня к нему душа не лежит, и я его выставил на продажу. Сейчас там в деревне такой ажиотаж, сами понимаете, отрицательная реклама — тоже реклама, так что я продам его в два раза дороже.

— Когда ты успел, если всё время лежал в больнице? — удивилась Варвара.

— Мне полицейский телефон вернул, а там, можно сказать, вся моя жизнь. Не представляю, что бы было, если бы нужные контакты потерял. В больнице сейчас есть wi-fi, я поместил информацию о купле-продаже квартир на сайтах, вышел на сделку, — рассказывал Костя.

— Удачи тебе, и больше в подобные ситуации постарайся не попадать, — попрощалась прокурор.

Варвара вышла из спальни и почувствовала ароматный запах блинчиков — вот маме с утра не спится, решила порадовать семью хорошими новостями.

— Максим, мы богаты, нам Костя деньги вернул! Что будем делать? Ипотеку закроем или в отпуск рванём? — поинтересовалась Варя у мужа.

— Можно и то, и то. Только уже середина августа, Соню придётся отпрашивать с учёбы, или ты согласна на две недели съездить на море? — уточнил муж.

— Можно и на две, — согласилась жена.

— Хорошо, Варь, осталось только отпроситься с работы. Сегодня же займусь этим.

— Да, у меня тоже много переработок, возьму отгулами.

— Давай пакуй чемоданы, я посмотрю билеты на самолёт и гостиницу забронирую. Какое побережье предпочитаешь? — уточнил Макс перед поиском.

— Я в Дагестан хочу, а ты?

— Давай, а то мы там ещё не были.

— Вот Сонечка обрадуется, когда проснётся, — сказала мама.

— Мам, а ты рада? Ты тоже с нами поедешь, — безапелляционно заявила дочь.

— Нет уж, я дома одна побуду, в тишине и спокойствии — это тоже отдых, — не согласилась мама.

— Может, тогда вместо закрытия ипотеки, посмотрим маме однушку?

— Я не это имела в виду, и я не хочу жить одна, просто иногда побыть одной — тоже отдых. Закрывайте уже свою ипотеку, — расстроилась мама.

— Как скажете, — согласился Макс. — Отель «Апарт Ру», пять звёзд, на берегу моря, вполне подходит. Позвони мне с работы, на какие дни тебя отпустят, я сразу гостиницу забронирую и билеты на самолёт возьму.

— Окей, — договорилась с мужем Варвара.

Глава 3 Зрелый подход

— Мужчина, извините, у вас тут занято? — спросила красотка в откровенном бикини.

— Занято, — буркнул Макс, перелистывая страницу новенького детектива.

Женщина обошла его с другой стороны и решила сесть на рядом стоящий шезлонг, когда Макс возмутился:

— Тут тоже занято, не видите, вещи лежат.

— Ничего страшного, я переложу их на соседний шезлонг.

— Макс, ну тебя ни на минуту одного нельзя оставить, — резюмировала подходящая симпатичная брюнетка средних лет со спортивной фигурой. Забрав у наглой дамочки свои вещи и бросив той: — Это не твой фасончик, — Варвара уселась на свой шезлонг, протягивая на него свои длинные, стройные ноги.

Следом подбежала подростковая копия отца и защебетала:

— Пап, пошли купаться, а то мама хочет загорать, а я ещё не наплавалась.

Макс отложил книжку и, взяв Соню за руку, пошёл с ней к морю. Прибой ласково обволакивал лёгкими волнами тела купающихся, зовя их за собой обратно в море. Соня уже научилась плавать без круга, но сейчас хотела просто полежать на нём и покачаться на волнах.

— Филонишь, — окатил дочку брызгами отец.

— Ну пап, ах так! — Сонька забила обеими ладошками по воде, подняла целый тайфун брызг в сторону отца. Он смеялся и отвечал ей тем же. Наигравшись, девочка сдалась и созналась, что устала. И они оба пошли обратно на пляж, прихватив с собой яркий оранжевый, как солнце, круг.

Плюхнувшись на шезлонг, Соня взяла крем от загара и начала намазывать тело, протянула маме тюбик и попросила намазать спинку.

Наглая девица улеглась рядом на разложенном на песке полотенце, тоже достала тюбик с кремом и, подойдя к Максу, демонстративно попросила намазать ей спину.

Макс хмыкнул и снова уставился в свой детектив. Варя со стороны наблюдала, чем кончится эта пантомима, а Соня выдала:

— Я вам не советую приставать к моему папе, потому что у меня мама — злой прокурор.

Теперь три пары глаз уставились на девочку.

— А при чём тут это? Я просто попросила о помощи, — отворачиваясь, пробубнила наглая девица.

— Соня, а с чего ты взяла, что мама злой прокурор? — спросил Макс.

Варя так и осталась молча стоять с тюбиком крема в руке.

А дочка продолжала:

— А я слышала, как вы разговаривали, что маму на работе все называют злым прокурором.

— Сонь, но это мама для преступников злой прокурор, она их наказывает, а для всех остальных она добрая, — пытался объяснить отец положение дел. — И потом, если мама не будет наказывать преступников, они поймут, что можно и дальше совершать зло, и им за это ничего не будет.

— А разве та голая тётка к тебе не приставала? Это тоже плохой поступок. У нас в классе Лена Семиндеева рассказывала, что её папа завёл курортный роман, когда ездил отдыхать на море, и теперь их родители разводятся. Я не хочу, чтобы вы разводились, — расставила все точки над i Сонечка.

— И не поспоришь, теперь дочь будет мной пугать твоих потенциальных любовниц, — заключила Варя.

Семья собралась уходить: все уже достаточно накупались, назагорались и проголодались. Кушать еду у снующих между рядами шезлонгов коробейников никто не рискнул. Поэтому вся семья дружно собралась в отель переодеваться и обедать.

— Куда поедем? На Сулакский каньон или аул-призрак Гамсутль? Обе экскурсии на УАЗиках, — поинтересовался отец у своей любимой дочурки.

— Я хочу в аул-призрак. Мама, а ты? — переадресовала вопрос Соня.

— А я хочу и туда, и туда, — заявила Варя.

— Отлично, на завтра тогда планируем каньон, а на послезавтра аул-призрак, — решил отец и стал бронировать экскурсии.

— А сегодня? — спросила любознательная дочка.

— Сегодня мы поедем на экскурсию в Грозный, — подвёл итог папа.

— Когда ты её забронировать успел? — удивилась Варя.

— Вчера, когда вы на море ходили, — сознался муж.

Набродившись по вечернему городу и налюбовавшись огнями, Соня устала и на

Уложив дочурку на диванчик в гостиной, Варя пришла в спальню и бухнулась на кровать.

— Я тоже очень устала и хочу спать.

— И что тебе мешает это сделать?

— Разговор на пляже, — созналась Варя.

— Ты расстроилась из-за этой неадекватной девки? — удивился Макс.

— Нет, Соня считает, что я злая, — констатировала выпад дочери на пляже Варя.

— Думаешь?

— Я тебе рассказывала про «злого прокурора» не вчера, а год назад, и смотри, она запомнила, — начала рассуждать Варвара. — А ещё недавно, когда закрывали дело по Кузнецову, помнишь, про Казанову рассказывала? Там психолог Пушкинского отделения отличилась: она его по манере поведения и психотипу вычислила и сама раскрутила на добровольное признание.

— Помню, — согласился муж.

— Так вот, она потом приезжала ко мне побеседовать, попросила, чтобы я крайнюю меру не применяла. Это значит, и в отделе также считают, что я злой прокурор, — анализировала Варя.

— А как обстоят дела на самом деле?

— На самом деле, я считала, что наказываю преступников, а если верить психоанализу Маргариты, то я всё это время наказывала отца, — созналась жена. — Я могла не применять высший срок, по крайней мере не ко всем преступлениям. Более того, я учитывала смягчающие обстоятельства, но перед присяжными строила речь так, как будто они несущественные.

— Понимаешь, присяжные — они тоже люди, и прокурор, и адвокат в суде пытаются переманить их внимание на свою сторону. Мера наказания должна соответствовать совершенному преступлению. Например, срок снижается, если не было злого умысла, но это ведь ещё и доказать надо. Я всегда находила доводы для суда и присяжных, что преступление совершено с умыслом, а значит, спланировано, а значит, продумано заранее. В 2021 году у нас было убийство: муж жену убил за то, что она собралась с ним разводиться, и в подпол скинул избитую женщину — она там и умерла от побоев. Ко мне его мать подходила, просила снизить срок ради детей. Мол, дети и так без матери остались, зачем ещё и отца их лишать. Я его тогда на пятнадцать лет закрыла. Просто я никогда не думала о том, что этих людей любят и ждут. Точнее, у меня всегда возникал вопрос: кто этих чудовищ воспитал? А в результате чудовищем назвали меня. Мне хотелось освободить близких людей этих преступников от их насилия. Я чувствовала, как защищаю их, понимаешь? А на самом деле родственники этих преступников любят их такими, какие они есть.

— Когда приедем домой, я хочу попросить, чтобы Марго со мной негласно поработала. Мне теперь кажется, что я и правда иногда перегибала палку.

* * *

…А сейчас сенсационные новости. Нашему личному корреспонденту стало доподлинно известно, что старший советник юстиции — прокурор N-ского района Санкт-Петербурга — был пойман на взятке. Взятку он получил, чтобы снизить меру ответственности за ДТП, во время которого погибли две несовершеннолетние девочки. Напомним вам материал из предыдущего репортажа о том, как Кривокорытов сбил на пешеходном переходе женщину с детьми… — вещал диктор ТВ.

Звонок отвлёк Варвару от новостей, и она взяла трубку.

— Алло, привет, Нина. Да, смотрю новости. Это же ваш Ганин на взятке попался! Он что, совсем берега попутал? Решил дело замять и некоторые свидетельские показания из дела изъять? — удивлялась Варя недальновидности коллеги. — И фамилия такая знакомая… А, точно, однокурсник Толик Ганин был в институте. Неужели они родня? Так вот чей Толик — сынок. Судя по ресторанам и Бали, на которые он пытался пригласить тебя, папаша его брал взятки регулярно.

— Смотри дальше, похоже, основная новость до тебя ещё не дошла, — заявила Ниночка.

— Какая новость? Я только из отпуска вернулась, — услышанное далее заставило нашу героиню плюхнуться на диван.

Мама, увидевшая растерянную дочку, тоже прильнула к телевизору.

…Как жители города могут доверять властям и ждать справедливости? Мы обратились к первому заместителю прокурора N-ской районной прокуратуры города, Шерстеневу Дмитрию Петровичу. Как вы можете оправдаться перед жителями города, прокомментируйте ситуацию.

— Старший советник юстиции Ганин подал в отставку. Более того, уже подписан приказ генерального прокурора РФ о проведении проверки в нашем городском отделении. Мы не хотим, чтобы один недобросовестный чиновник бросал тень на честный труд нашего отдела, и постараемся оправдать доверие граждан. Дача взятки должностному лицу наказывается штрафом в размере от пятикратной до тридцатикратной суммы взятки, — делился информацией зам.

— Это то наказание, которое получит тот, кто дал взятку. А что ждёт Ганина? — задал провокационный вопрос репортёр.

— Это будет решать суд, — быстро ответил первый заместитель и продолжил: — Три года назад у вас в новостях был репортаж о честном прокуроре — Решетниковой Варваре Михайловне, которая привлекла к уголовной ответственности физическое лицо, пытавшееся дать ей взятку за уменьшение срока ответственности по уголовному преступлению. Решением руководства Варваре Михайловне было присвоено звание майора юстиции. А также Варвара Решетникова с завтрашнего дня переходит в наш отдел… Мы считаем, что именно такие честные работники, как Решетникова, должны стоять на страже правосудия…

Первый заместитель говорил ещё что-то, но Варя уже не слушала — она начала названивать отключившейся до этой Ниночке, уставшей ждать, когда ей ответят.

— Нина, ты знала? И молчала? — поразилась Варвара.

— Сама только сегодня приказ о твоём переводе у первого зама на столе увидела, вот и звоню.

— Но как репортёры всё прознали? — не успокаивалась Варвара.

— Так их наши сами позвали, похоже, начальство решило с помощью твоей репутации обелить отдел, — подготавливала почву Ниночка.

— То есть своих они повышать не планируют? — удивилась Варя.

— Я сама до сих пор в помощниках прокурора хожу. Сама же говорила: получить место прокурора в Питере нереально — либо связи надо иметь, либо удачу за хвост поймать, — жаловалась Нина. — Ты не побоялась уехать в район на место прокурора, а мне хотелось жить в городе, так что это мой выбор. А ты у нас всегда была удачливая — и в любви, и на службе, — констатировала Нина.

* * *

Новое рабочее место оказалось гораздо ближе к дому, чем прежнее — не нужно было полдня стоять в пробках по дороге на работу и обратно. Это, конечно, плюс. Но что там за коллектив? А вдруг теперь все посчитают её выскочкой и будут косо смотреть? Ладно, если просто коситься. А если начнут реально пакостить? Вот чёрт, куда я попала… Мысли не давали Варваре сосредоточиться. Сзади кто-то засигналил — похоже, она была в таком раздрае, что снизила скорость своего авто. До работы оставалось совсем немного.

— Здравствуйте, Варвара Михайловна, проходите, рад лично с вами познакомиться, — улыбался теперь уже старший прокурор районной прокуратуры Шерстенев.

— Здравствуйте, Дмитрий Петрович, — поздоровалась Варвара.

— Для начала зайдите в отдел кадров, там нужно подписать бумаги о вашем переводе, а то ваше назначение стало, можно сказать, сюрпризом для нашего отдела. И я думаю, что выражу общее мнение коллектива, если скажу, что это очень приятный сюрприз. Видел о вас репортаж трёхлетней давности — вы такая молодец, служащий с устойчивой высокоморальной позицией, — льстил начальник.

— Что он несёт, что за чушь… Он думает, я поведусь на его дифирамбы, — думала Варя, разглядывая новое начальство.

— Кстати, нашумевшее дело о ДТП теперь будет передано вам. И хотя Ганин некоторые доказательства изъял и не вернул в материалы — так сказать, «потерял» их, — тем не менее, там и так всё уже понятно. Вам нужно только подписать и передать дело на судопроизводство, — констатировал начальник.

— Спасибо, я посмотрю дело, — вышла из кабинета Варя.

— Какой хитрый: «отдай на судопроизводство не глядя». Похоже, у него рыльце тоже в пушку, — думала Варвара, выходя из отдела кадров и ища свой кабинет.

В коридоре, оперевшись спиной о стену, стояло молодое воплощение Алена Делона и мило улыбалось, притягивая ямочками на щеках к себе взгляд.

— Доброе утро, Варвара Михайловна, — оторвался от стены красавчик. — Я к вам.

— Доброе. А вы кто? — поинтересовалась Варвара.

— Мышкин Дмитрий Юрьевич, — следователь РОВД нашего района, — представился мужчина.

— Слушаю вас, Дмитрий Юрьевич, — пригласила к себе в кабинет Варя и зашла вместе с гостем.

— Вы ещё не обжились, а я сразу с материалами дела по ДТП. Давайте я просто оставлю папку, а завтра приеду, и мы обсудим все ваши вопросы, — предложил добродушный Мышкин.

— Хорошо, оставляйте. И спасибо за понимание, — поблагодарила Варвара.

Ей, правда, хотелось осмотреться и устроиться.

Пока она рассматривала свой кабинет, изучала сейф с делами и рабочий стол, к ней забежала Ниночка.

— Привет, подруга, — поздоровалась она. — Пошли, я тебе тут всё покажу. И, кстати, уже обед скоро, захвати кошелёк, сходим в столовую.

Женщины обошли все общественные и не очень места прокуратуры, попутно знакомясь с коллегами.

— Хорошо, что ты у меня есть, спасибо большое за заботу, — поблагодарила Варвара подругу.

— Эй, ты чего? — удивилась Ниночка.

— Новое место и ни одного знакомого лица, непонятно, от кого чего ждать. Кто-то из вашего отдела метил на это место, а тут я. И ещё, интересно, сама понимаешь, Ганин, скорее всего, не первый раз брал взятки. Может, кто-то его из своих подсидел, поделился с репортёрами информацией, — поделилась переживаниями прокурор.

— Репортёры о взятке узнали от отца, потерявшего, — поведала Нина.

— А что, жена разве погибла? В материалах дела указано, что только девочки пострадали, — уточнила прокурор.

— Жена в психушку попала, не смогла пережить смерть дочерей.

— Ясно. Нина, скажи, ты Мышкина знаешь?

— Конечно, кто его не знает! Тот ещё ловелас, ни одной юбки не пропустит. Хотя у нас всего три особи женского пола, а с тобой теперь получается четыре, но он уже ко всем подкатывал, на свидания приглашал, романы крутил. Короче, бабник он. Будь осторожна, — предупредила Нина.

— И с тобой?

— Грешна, — засмущалась подруга.

— А лет ему сколько? Он женат?

— На три года нас с тобой старше, нет, не женат. А какое это имеет значение? — удивилась Нина.

— А такое, что он никому не изменяет, а кое-кто замужний ведёт аморальный образ жизни, — наставительно сказала Варя.

— Ой, подруга, с такой позицией ты у нас будешь «Синим чулком».

— Нин, а ты чей помощник? — перевела тему Варвара.

— Шерстенева, — похвасталась она.

— Ясно, — и женщины дошли до столовой. Нина ещё посплетничала про коллег, и они, наполнив подносы, уселись за свободный стол.

— Чем после обеда займёшься?

— Новое дело буду изучать, материалы сегодня Мышкин мне принёс.

* * *

Варвара сидела в своём кабинете и разглядывала фотографии с места ДТП.

На одном снимке — два маленьких сломанных тельца, лежащих на пешеходном переходе; на другом — мать, в беспамятстве склонившаяся над девочками. Машина, на полном ходу, даже не притормозив перед поворотом, вылетела мгновенно. Это видно по тормозному пути. И всё — девочек, как кегли, разметало по асфальту.

— Начальник участка фирмы «Трекер», находясь в командировке в Санкт-Петербурге, во время выходного катался по городу на служебной машине в пьяном виде, с превышением скорости и нарушением правил дорожного движения… — читала Варя материалы дела.

— Всё, хватит на сегодня. Завтра у Мышкина стоит узнать, что было изъято из дела, — приняла решение Варвара.

* * *

Выруливая со стоянки прокуратуры и направляя колёса своей «ласточки» домой, Варвара вспомнила первую встречу с Марго. Приехав в Пушкин, она испытала лёгкую ностальгию по отделу, но заходить в прокуратуру и здороваться с бывшими коллегами не рискнула — для них она навсегда останется «злой прокуроршей».

— Проходите, Варвара Михайловна, мы побеседуем у меня в кабинете, и нам никто не станет мешать, — пригласила психолог гостью.

Дома у Маргариты было уютно и стильно одновременно — чувствовалось, что над дизайном квартиры поработал грамотный, и, скорее всего, недешёвый специалист.

— Чай? Кофе? — предложила Марго. — Может, перейдём на «ты»?

— Кофе, если можно, две ложечки сахара, — попросила Варя. — И я не против перейти на «ты».

— Варя, я для начала буду задавать вопросы, чтобы собрать полную картину, а ты, если не хочешь, можешь на них не отвечать, — предложила Маргарита, ставя турку на плиту.

— Хорошо, — согласилась Варвара.

По кабинету разнёсся ошеломительный запах свежезаваренного кофе.

— Как ты отдыхаешь, расслабляешься? — начала Марго.

— Люблю слушать хорошую музыку, гулять в парке, путешествовать с семьёй.

Варвара, как заворожённая, наблюдала за процедурой приготовления кофе: вот Марго наливает тонкой струйкой свежеприготовленный напиток в кружки, кладёт два кусочка сахара, четыре раза помешивает ложечкой в одну сторону и четыре — в другую.

— Что это за ритуал? — не выдержала Варя.

— Иногда достаточно знакомого с детства звука, прикосновения или запаха, чтобы наше настроение ухудшилось. Всё происходит незаметно. Кажется, что кто-то невидимый нажимает кнопку «Пуск», и человек возвращается в прошлое. Появляется негатив, тревожность, глубоко скрытые страхи. Но ты можешь придумать себе ритуал, который будет настраивать тебя на хороший настрой или рабочий лад, — улыбнулась Марго. Она сделала глоток.

— Как ты отдыхаешь, Варя? Что позволяет тебе сбросить напряжение? — Музыка. Прогулки в парке. Путешествия с семьёй, — стандартный, выверенный ответ.

Марго смотрела внимательно, будто видела не слова, а то, что за ними.

— Каким ты помнишь своего отца?

Варвара замерла. Воздух в комнате будто стал плотнее.

— Мама говорила, что это наш крест, — добавила она.

— А что ещё она говорила? Она пыталась ему помочь? Предлагала поговорить со специалистом?

— Тогда? Вряд ли. Но я могу уточнить, — машинально пообещала Варвара. — Твой дед, отец твоего отца… Ты говорила, он был строг.

— Тётя рассказывала, что дед его бил. А отец потом выбегал на улицу и срывался на тех, кто младше.

Марго кивнула, будто сложила в уме два и два.

— Мальчик, которого бьёт самый сильный и важный для него человек, его отец. Куда, по-твоему, он денет эту боль, этот страх, эту ярость?

Варвара молчала, сжимая остывающую чашку.

— А потом этот мальчик вырастает. И на работе на него кричит начальник — кто-то, кто снова сильнее его. Что он чувствует в этот момент, как думаешь?

— Он снова чувствует себя тем мальчишкой, — предположила Варя, и мысль, страшная в своей простоте, начала оформляться у неё в голове.

— И он снова ищет, на ком сорваться, — закончила за неё Марго. — Только теперь улица — это его дом. А те, кто младше и слабее — его семья.

Пауза повисла в кабинете, тяжёлая, как гранитная плита. — Ты говоришь, что твоя работа — добиваться справедливости, — продолжила психолог. — Ты всегда требуешь максимальных сроков. Что ты чувствуешь, Варя, в тот момент, когда судья оглашает приговор, которого ты требовала? Когда ещё одного человека уводят из зала в наручниках?

— Удовлетворение, — ответила Варвара. — Он получил по заслугам.

— А что, если это не удовлетворение? А месть? Только не примитивная, с кулаками, как у отца, а элегантная, обёрнутая в статьи Уголовного кодекса. Ты ведь гораздо умнее его. Ты нашла способ бить так, чтобы тебе за это аплодировали.

— Я служу закону! Ты сравниваешь меня… с ним?

— Я ни с кем тебя не сравниваю, — голос Марго оставался спокойным. — Я просто спрашиваю. У тебя в руках страшный инструмент, Варя. И ты владеешь им виртуозно. Вопрос лишь в том, почему.

Варвара поднялась, но что-то её удержало. Слова психолога, от которых хотелось защищаться, в то же время были похожи на ключ к замку, который она сама боялась трогать.

— Но я… я ведь не такая, — уже не так уверенно произнесла она.

— То, что ты здесь, Варя, говорит о многом. Не о вине. А о том, что ты готова посмотреть правде в глаза. Ты пришла, потому что твоя старая модель — модель мести — исчерпала себя. И теперь ты в растерянности. — Что же мне делать? — в голосе прокурора прозвучало отчаяние маленькой девочки, смотрящей на узор на ковре.

— Для начала — допить кофе, — улыбнулась Марго. — А потом мы вместе решим, как жить дальше, когда ты больше не хочешь мстить.

За воспоминаниями Варя не заметила, как подъехала к парковке своего дома. Она заглушила мотор, но не спешила выходить. Руки, лежавшие на руле, сегодня казались чужими. Этими руками она подписывала обвинительные заключения. Она всегда считала, что несёт справедливость. А что, если всё это время она просто продолжала дело отца, только в перчатках и с гербом на папке? Впервые за годы работы прокурор Варвара Михайловна почувствовала себя не охотником, а подсудимой. И приговор себе ей только предстояло вынести.

* * *

— Варенька, тебе повестка в суд из Энска, — «порадовала» мама по телефону.

Дело о ДТП, пришлось отложить и выполнять свой гражданский долг.

Зал заседаний Энского районного суда встретил гулким эхом. Высокие окна лениво цедили тусклый свет на тёмные лакированные панели. Процесс вёл грузный судья с лицом, напоминавшим о вечной усталости правосудия.

Лощёный столичный адвокат, чей идеально сидящий костюм казался инородным в этой обстановке, окинул Варвару цепким взглядом.

— Вызывается потерпевшая, Решетникова Варвара Михайловна.

Варвара прошла к трибуне, чувствуя на себе взгляды присяжных — простых, провинциальных лиц, которые она так старательно изучала перед заседанием.

— Госпожа Решетникова, — начал адвокат, и его голос, привыкший к столичной акустике, прозвучал здесь излишне громко. — Вы утверждаете, что нанятый вами риелтор, Константин Брагин, имел при себе один миллион рублей ваших личных средств для внесения аванса за дом гражданина Веселкова?

— Утверждаю, — спокойно ответила Варя. Голос ровный, взгляд прямой. Легенду они с Костей и Олегом отшлифовали до блеска.

— И тем не менее, в расписке, приложенной к делу, фигурирует сумма в пятьсот тысяч рублей. Ровно столько, сколько, по версии следствия, было похищено у господина Брагина.

— Верно. Такова была устная договорённость с продавцом. Пятьсот тысяч — аванс, остальное — после проверки документов.

Адвокат позволил себе лёгкую ухмылку. Он подводил к главному.

— Нам известно, что господин Брагин впоследствии всё же приобрёл этот дом на своё имя. И, как следует из банковской выписки, перевёл на ваш счёт ровно один миллион рублей. Получается, материального ущерба у вас больше нет?

— Константин вернул мне деньги, когда я отказалась от покупки, — подтвердила Варя. Сидеть на этой скамье было непривычно и неуютно. Она привыкла атаковать, а не защищаться от скользких, как угорь, вопросов.

— Так, может, вы готовы снять претензии? Раз уж деньги вернулись, а инцидент, по сути, исчерпан?

Наступил ключевой момент. Варя сделала едва заметную паузу, обведя взглядом присяжных.

— Во-первых, на момент грабежа это были мои деньги, и последующая компенсация не отменяет факта преступления. А во-вторых… — она перевела взгляд на адвоката. — Я отказалась от покупки, потому что сочла деревню Подгорица небезопасным местом для себя и своей дочери. Поэтому я передаю свои требования о возмещении морального вреда на усмотрение прокурора.

— Морального вреда? — адвокат театрально хмыкнул. — Варвара Михайловна, не смешите публику. Кто в здравом уме поедет сюда из Петербурга на ПМЖ? Нашли бы себе работу в Энске? В местной прокуратуре?

Прокурор, суровый мужчина лет пятидесяти, до этого методично строчивший что-то в блокноте, замер. Его ручка застыла над листом. Взгляд, брошенный на столичного гостя, был осуждающим.

«Не понимает, где находится», — пронеслось в голове у Вари, и она с трудом сдержала улыбку.

— Я планировала использовать дом как дачу, — её голос стал мягче, почти мечтательнее. — Для отдыха с дочерью и семьей на каникулах. Там ведь удивительные места. Речка, сосновый бор… Воздух такой, что голова кружится. К тому же, здесь, намного южнее Питера — лето настоящее. Не то что наше, с вечными

Она говорила это для них, для присяжных. У женщины в первом ряду, с добрыми морщинками у глаз, уголки губ дрогнули в тёплой улыбке. Она знала эту речку и этот бор.

— Послушайте, в нашей необъятной стране полно красивых мест для отдыха, — небрежно отмахнулся адвокат, мысленно, видимо, находясь на Лазурном Берегу.

— Возможно, — парировала Варя, глядя прямо на ту самую женщину. — Но для тех, кто здесь родился и вырос, родная земля всегда будет самой красивой.

Адвокат открыл было рот, но осекся, наткнувшись на холодную стену из взглядов присяжных. Он проиграл. Прямо здесь и сейчас.

— Суд удаляется на совещание для вынесения приговора, — безэмоционально провозгласил судья.

В коридоре, пока гул в зале не стих, Костя подошёл к Варе. Олег Кунейкин стоял рядом, нервно теребя в руках телефон.

— Ну что, съели твоего москвича? — с усмешкой спросил Костя.

— Его-то съели, — кивнула Варя, глядя в окно на пыльный тополь. — Вопрос не в том, соскочат ли они. Не соскочат. Вопрос — в цене их свободы. Прокурор даст им по минимуму, лет пять. Но наш иск о моральном вреде — это другое.

— Думаешь, сработает? Повесят всё на этих двух, — усомнился Олег.

— Одно дело — отсидеть пять лет за двойное покушение. И совсем другое, — Варя повернулась к ним, и в её глазах блеснул холодный огонёк, — когда ты выходишь из тюрьмы с долгом в пару миллионов каждому из нас. Уверена, именно это адвокат сейчас и обсуждает с нанимателями. Нажмём на исполнителей — забегают заказчики.

* * *

— Эдуард Вениаминович, что вы делаете? Вам нельзя здесь находиться, — возмутился судья. — Вас кто-то видел, как вы входили?

— Я мэр, мне можно всё. Это мой город, что она там придумала? — отмахнулся мэр.

— Я не понял, что вы тут пляшете под дудку этой мымры? Ну прокурорша питерская, и что? Чего она там требует, какой моральный ущерб? Пошли её, Петрович, подальше, — возбухал мэр.

— Вообще-то я навёл справки: она в Питере пользуется успехом, с низов сама всего добилась и прокурором стала, по телевизору её показывали, и звание внеочередное присвоили, — делился информацией адвокат. — Так что я бы посоветовал удовлетворить её требования, меньше в дальнейшем будет проблем. Кто знает, какие у неё покровители в Петербурге.

— «С низов вышла», — передразнил адвоката мэр. — Подкладывалась под начальство хорошо, вот и стала прокурором. Тоже мне загадку загадали.

— Так ведь мы не в курсе, кому она в Питере даёт, так что лучше действительно удовлетворить её требования, — согласился прокурор. — А то мало ли, ещё на нас проверку нашлёт.

— Вам хорошо говорить, не из вашего кармана эти деньги пойдут им на компенсации, — зло выдохнул мэр.

— Ха, как будто из вашего, — усмехнулся адвокат и осёкся под жёстким взглядом мэра.

— Да, из бюджета города придётся раскошелиться, а могли бы на благое дело пойти, — прочитал нотацию присутствующим мэр. — По пятьсот каждому, и пусть валят отсюда.

— Всё, полчаса прошло, мне нужно приговор оглашать, — закруглил всех судья.

— Ввиду того, что подсудимые дали чистосердечные признания, а украденная сумма была возмещена пострадавшим, на основании статьи 105 часть 3 УК РФ суд приговаривает подсудимых к пяти годам лишения свободы, — объявил судья.

— Далее, на основании части 1 статьи 151 и пункта 1 статьи 1064 ГК РФ рассмотрено заявление потерпевшего, получившего моральный вред от действий подсудимых. В связи с причинением физического насилия Брагину Константину Игоревичу суд присуждает выплатить в качестве компенсации морального вреда пятьсот тысяч рублей.

— На основании заявления потерпевшей Решетниковой Варвары Михайловны, получившей моральный вред от действий подсудимых, в связи с нарушением душевного спокойствия, суд присуждает выплатить в качестве компенсации морального вреда сумму в размере пятьсот тысяч рублей.

Выходя из здания суда, Костя ворчал, что чиновники отделались подачкой, чтобы они молчали и дальше никуда не подавали свои заявления. Всё так, — подтвердила Варвара. На что Кунейкин заметил, что если бы не участие в процессе Варвары Михайловны, они бы и этого не увидели.

— Олег, вот скажи, что это за справедливость такая? Фактические организаторы избежали наказания, — возмущался Костя.

— Система правосудия несовершенна, — резюмировала Варвара.

Ей ещё предстояло возвращаться домой и разбираться с ДТП, с которым тоже было не всё гладко. Попрощавшись с риелтором и следователем, Варвара поспешила к свекрови за вещами — вечером её ждал самолёт домой.

* * *

Прокуренный салон старой «девятки» пропитался запахом дешёвого ароматизатора «ёлочка». Снаружи моросил мелкий питерский дождь, размазывая огни фонарей по лобовому стеклу.

— Крот, сука. Ты опять кемаришь?

Малина толкнул напарника в плечо. Тот дёрнулся, мотнул головой, протирая глаза.

— А? Не было её, — заверил Крот. — Может, хватит тут киснуть?

— Сколько надо, столько и будем, — отрезал Малина, тяжело опускаясь на пассажирское сиденье. Машина жалобно скрипнула. Он достал телефон, быстро что-то набрал. — Да, Михалыч. На месте. Ждём. — Короткий звонок оборвался. — Самолёт из Энска сел. Скоро покажется.

— Может, дочурку её дёрнем? Сразу сговорчивей станет, — с нездоровым энтузиазмом предложил Крот.

Малина медленно повернул к нему голову. В полумраке салона его взгляд был тяжёлым.

— Ты хоть понял, что сказал? Киднеппинг. Ребёнка прокурора, — он не повышал голос, говорил почти шёпотом, отчего слова звучали ещё весомей. — Это не «попугать». За такое не пять лет дают, за такое в лесу закапывают, понял? Нам велели поговорить с Палачом. Просто поговорить. Так что сиди тихо и жди.

Крот сглотнул и уставился на мокрый асфальт. Прозвище «Палач» прилипло к этой бабе не зря. Даже её тень заставляла таких, как он, нервничать.

* * *

Стерильный свет аэропорта Пулково бил в глаза после полумрака машины. Гудели системы вентиляции, механический голос объявлял рейсы. Макс стоял у выхода из зоны прилёта, высматривая в толпе жену.

Вот она. Уставшая, но с прямой спиной.

— Привет, — он обнял Варвару, вдыхая запах её волос, смешанный с чужим, самолётным воздухом.

— Привет, — она прижалась к нему на мгновение. — Пойдём скорее, в машине всё расскажу.

Уже выруливая с парковки, Макс бросил взгляд на экран её телефона, где светилось уведомление из банка. Он присвистнул.

— Ого. Мы богаты?

— Миллион — это Костя вернул долг, — поправляя сбившуюся прядь, ответила Варя. — Пятьсот — моральный ущерб. Но их переведут, когда решение суда вступит в силу. Я даже ждать не стала, написала заявление, чтобы по почте выслали.

Она смотрела в окно на проносящиеся мимо огни вечернего города, но видела не их. Перед глазами всё ещё стоял зал Энского суда, самодовольное лицо московского адвоката и тихая, но такая важная победа. А где-то за спиной, в темноте, её уже ждали.

* *

Тёмный двор встретил их тишиной и запахом мокрого асфальта. Щелчок центрального замка прозвучал оглушительно громко. — Вон, смотри, её тачка, — Крот ткнул Малину локтем. — Она с мужиком. Что делать? — Что и планировали. Поговорим, — устало выдохнул Малина, выбираясь из машины. Их фигуры выросли из темноты, перегораживая путь к парадной.

— Прокурор? Стой. Разговор есть, — голос Малины был ровным и лишённым эмоций. Макс инстинктивно шагнул вперёд, заслоняя собой Варю.

— Убери руки, герой. Никто вас не тронет, — Малина скривился. — Видео. Отдай по-хорошему.

— Какое ещё видео? — Варя старалась говорить спокойно, оценивая расстояние, пути отхода.

— Не придуривайся, тётка, — влез Крот, его глаза нервно бегали. — Думаешь, не знаем, кто ты? Запись с ДТП. Где флешка?

Макс молча вытащил телефон. Его пальцы замелькали по экрану. Крот дёрнулся, чтобы выбить аппарат, но вместо этого челюсть обожгло резкой болью от короткого, злого хука. Макс, не прерываясь, левой рукой поднёс телефон к уху. Дуболом сплюнул кровью и с утробным рыком въехал Максиму под дых. Воздух вышел со свистом. Макс согнулся, оседая на асфальт, но успел нажать вызов. — … дежурная часть, слушаю… — донеслось из динамика. — Купчинская, восемнадцать, нападе… — Следующий удар в висок оборвал фразу и погрузил мир во тьму.

Крот подобрал телефон. — Отбой, пошутили мы, — прохрипел он в трубку и сбросил вызов. Малина шагнул к застывшей Варе. — Ну что, Палач? Доигралась? Видео. Или следующей будет твоя мать. Или дочь. Выбирай.

— Руки за голову! Лежать! — властный крик разорвал ночную тишь. Из тени выскользнули три фигуры в чёрном. Щёлкнули затворы. Через секунду бандиты уже лежали лицами на мокром асфальте, их руки заламывали за спину. Капитан Мышкин, держа пистолет наготове, подошёл к Варе. — Варвара Михайловна, вы в порядке? Максим застонал, приходя в себя. Один из оперативников подсел к нему. — Скорую? Похоже на сотрясение. — Не надо, — прохрипел Макс, с трудом садясь. Его взгляд был прикован к тому, как Мышкин осторожно коснулся локтя Вари.

— Прошу вас, Дмитрий Юрьевич, пройдёмте к нам, — голос Вари был твёрд. Она уже взяла себя в руки. — Пакуйте этих. В отдел, — бросил Мышкин своим. — Завтра с ними будет долгий разговор.

* * *

На кухне пахло валерьянкой и свежезаваренным чаем. Ирина Викторовна, уложив Соню, суетилась вокруг аптечки. Варя осторожно прикладывала лёд к разрастающемуся синяку на скуле Макса. Мышкин сидел напротив, отказавшись от чая.

— Петренко, он же Крот, мастер таких ударов, — тихо сказал Дмитрий, кивнув на Макса. — Вашему мужу повезло. Зря от госпитализации отказываетесь.

— То есть вы их знаете? — Варя подняла на него взгляд. — Мы вели людей одного серьёзного чиновника. Эти двое — его цепные псы. Нападение на вас стало… сюрпризом. Для всех.

— И они требовали видео. По делу о ДТП с Кривокорытовым, так? — Варя начала складывать мозаику. — Но в материалах, что я видела, никакой записи не было.

— Её и не могло там быть, — подтвердил Мышкин. — Камера зафиксировала, что за рулём сидела женщина. Жена того самого чиновника. Вашему предшественнику, Ганину, предложили очень большие деньги, чтобы видео исчезло. Он согласился.

— А потом кто-то «слил» информацию о взятке, — продолжила Варя. — И Ганина с позором уволили.

— Скорее всего, ваш новый начальник, Шерстенев. Давно метил на это место, — Мышкин позволил себе кривую усмешку. — Ганин решил, что терять ему нечего, и затребовал с чиновника двойную цену за молчание. Чиновник прислал вот этих… поискать видео у Ганина дома. Не нашли. И решили, что он передал его вам. Как преемнице.

— Логично, — кивнула Варя. — Но откуда вы узнали, что они будут здесь? Сегодня?

— Скажем так, у нас есть свои источники. Не могу раскрывать детали, — уклонился Дмитрий. — Около дома выставлен пост. Ваша семья в безопасности.

Утром, подойдя к машине, Варвара увидела знакомый автомобиль. Она постучала в окно. Дмитрий опустил стекло, лицо у него было уставшим. — Всю ночь здесь? — Сменил напарника в три. Давайте в управление, Варвара Михайловна. Пора заканчивать эту историю.

В приёмной пахло кофе. — Варя, привет! О, и Дмитрий Юрьевич с вами, — улыбнулась Ниночка. — Варвара Михайловна, вас Шерстенев ждёт. Срочно.

Кабинет начальника был наэлектризован. — Я не понимаю, Варвара Михайловна, почему дело о ДТП до сих пор не в суде⁈ — Шерстенев почти кричал, его лицо пошло пятнами. Варя спокойно прикрыла за собой дверь.

— Дмитрий Петрович, а почему вы так нервничаете? — её догадки подтвердились. — В этом деле есть какой-то ваш личный интерес?

— Что⁈ — поперхнулся Шерстенев.

— Видеозапись… — произнесла Варя, глядя ему прямо в глаза. — Такая важная улика. Особенно, когда она пропадает, а потом всплывает с новым ценником. Ганин был неосторожен. Вы ведь не хотите повторить его судьбу? Сейчас, когда вы всего лишь и.о.

Он молчал, тяжело дыша.

— Давайте договоримся, — так же тихо продолжила Варя. — Вы не мешаете мне работать честно. А я… не задаю лишних вопросов о пропавших уликах. Шерстенев сглотнул и просипел, не глядя на неё: — Идите. Работайте.

Когда дверь за ней закрылась, он рухнул в кресло. Затем нажал кнопку селектора. — Нина, зайди.

— Да, Дмитрий Петрович? — Ниночка вошла с блокнотом.

— Ты ведь училась с ней. С Решетниковой. Узнай про неё всё. Семья, связи… Особенно в Москве. Найди хоть что-нибудь.

— Хорошо, — ответила Нина, сохраняя бесстрастное выражение лица. Выйдя в приёмную, она усмехнулась: «Началось».

* * *

— Пять лет лишения свободы.

Слова судьи упали в гулкую тишину зала, как камни в стоячую воду. Видеозапись, тот самый ключ ко всему делу, так и не материализовалась. Ушлый адвокат, нанятый на деньги чиновника, чьё имя даже не прозвучало в зале, сделал свою работу. Кривокорытов, глядя в пол пустыми глазами, принял на себя всё. Сделку скрепили рукопожатием где-то в дорогих кабинетах, а здесь, в казённом зале, лишь огласили её цену.

Тишину разорвал не крик, а сдавленный вой. Отец, потерявший в том ДТП жену и двоих детей, согнулся пополам, будто от удара. Его плечи сотрясались от беззвучных, рваных рыданий. Адвокат победившей стороны брезгливо отвёл взгляд и принялся неспешно укладывать документы в дорогой кожаный портфель.

Варвара поднялась. Воздух в зале стал густым, его невозможно было вдыхать. Она вышла в коридор, а затем наружу, на широкие ступени здания правосудия. Холодный ветер тут же вцепился в лицо, но это было даже к лучшему. Он отрезвлял.

«Пять лет…» — стучало у неё в висках. Она мысленно, на автомате, разделила. По году и восьми месяцам за каждую отнятую жизнь. Цена человека по прейскуранту правосудия.

Она знала всю правду. Знала про единственную свидетельницу — женщину, которая теперь «лечилась» в областной психиатрической клинике с диагнозом

Варвара смотрела на убитого горем отца, которого кто-то пытался поднять со скамьи у входа. Он не поддавался, его тело обмякло, превратилось в сплошной комок боли.

«Вот так система и рождает палачей», — с ледяной ясностью подумала она. Эта обида не забудется. Она не растворится со временем. Она сгниёт внутри, превратится в яд, в жажду мести. И этот человек, сломленный и уничтоженный сегодня, однажды поднимется. Но мстить он будет не тем, кто сидит в высоких кабинетах — до них не дотянуться. Он обрушит свою боль на тех, до кого сможет дотянуться его искалеченная душа.

Слезы бессильной яростью обожгли глаза. Это был замкнутый круг. И она, прокурор, стояла в самом его центре, обязанная поддерживать его проклятую геометрию.

* * *

Вечером Варвара возвращалась домой, когда в сумочке громко заиграла Бейонсе.

— Михаил Викторович, здравствуйте, — обрадовалась Варя звонившему.

— Здравствуй, девочка, как у тебя дела на новом месте работы? — поинтересовался декан.

— Отлично, с начальством контакт налаживаю, — усмехнулась Варя.

— У меня к тебе просьба. Я прошу тебя выступить в институте перед первокурсниками нашей кафедры. Сможешь в эту пятницу? — попросил декан.

— Конечно. Во сколько будет встреча? — спросила прокурорша.

— Часа в два, в актовом зале. Буду ждать, — попрощался любимый учитель.

* * *

— А сейчас перед вами выступит самый честный прокурор этого города, — отрекомендовал преподаватель.

— Все вы пришли в нашу альма-матер за справедливостью, а как иначе? Вы могли стать художниками и рисовать картины, могли стать архитекторами и строить дома, могли стать врачами, поварами. Нет? Вы выбрали уголовное право, чтобы быть на страже закона. Чтобы вершить справедливый суд. И главное в этом праве — найти золотую середину, ту меру, которая будет действительно справедливой, — начала Варвара.

— И что, вы призываете всех бандитов прощать? — послышалась реплика из зала.

— Ни в коем случае, не о прощении речь, а о соизмеримом наказании, — ответила Варвара.

— Когда человек отбывает наказание слишком долго и позже возвращается к своим родным, — продолжала Варвара, — они забывают о нём, отвыкают от него, он становится чужим своим детям. А дети могли бы стать якорем для такого человека, причиной больше не совершать преступлений.

— Нахрен вообще такой отец, лучше уж без него, — снова раздалось из зала.

— Не примеряйте на себя роль Бога, будьте осторожны в своих решениях, — закончила Варя выступление.

На сцену вышел декан:

— Давайте поблагодарим Варвару Михайловну, одну из самых уважаемых прокуроров нашего города.

Ребята зааплодировали. Варвара и Михаил Викторович стали спускаться со сцены. К ней подошла первокурсница и спросила:

— А как быть с олигархами и чиновниками, для которых закон не писан?

— Предлагаю лучше изучать конкурентов вашего оппонента и пытаться их заинтересовать в своём сотрудничестве. Конкуренты могут стать хорошей поддержкой в борьбе с теми, кто вас сильнее, — посоветовала Варя.

Варя вернулась домой после встречи с первокурсниками пораньше.

— Варенька, иди кушать, — позвала мама.

Семья уселась дружно за обеденным столом. Как приятно, когда рядом родные люди, подумала Варя и рванула из-за стола.

— Мамочка заболела, — выдала Соня.

— С чего ты это взяла? — обеспокоился Макс.

— Её утром тоже тошнило, — сдала с потрохами любимую мамочку дочь.

Ирина Викторовна подошла к двери ванной комнаты и поинтересовалась, не нужна ли дочке помощь.

На следующий день две сиреневые полосочки на тесте дали возможность высказать свои эмоции по этому поводу.

— Доченька, от такого мужа, как у тебя, не грех и второго ребёночка родить, — сказала мать.

Макс обнял жену и, поцеловав, выдал:

— Однозначно, рожать.

— А если он будет характером, как дедушка Миша? — задала вопрос дочь. — Что? Вы сами про него с бабушкой рассказывали…