Грехи и тайны

Глава 1

Кира Коул

Грехи и тайны

Билли

— Мы звоним, чтобы сообщить вам, что мистер Артуро Карбоне попал в аварию и находится в отделении неотложной помощи.

Весь мой мир резко останавливается, когда я останавливаю машину на обочине и в шоке смотрю на свой телефон. Слова медсестры снова и снова прокручиваются у меня в голове, но я не могу уловить в них смысла.

— Мисс? Алло? Вы еще здесь?

— Чт-что? Да, да. Простите, еще раз, кто это?

— Это сестра Хопкинс звоню из центральной больницы. Это не Билли Карбоне, дочь Артуро Карбоне?

Этого не может быть.

— Да, я Билли. Простите. Вы можете рассказать мне, что случилось? Как он?

— Извините, мэм. На данный момент мы не можем предоставить дополнительную информацию. Мы звоним вам, потому что вы являетесь его контактным лицом в чрезвычайных ситуациях. Если вы захотите приехать, я уверена, что доктор сможет предоставить вам более подробную информацию позже вечером.

— Спасибо. Я скоро буду. Не могли бы вы, пожалуйста, хотя бы сказать мне, с ним все будет в порядке?

— Извините, мисс, но у доктора будет для вас дополнительная информация.

Я борюсь с желанием закричать и вместо этого делаю глубокий вдох. — Хорошо. Спасибо. Кого мне позвать, когда я туда доберусь?

— Лечением вашего отца занимается доктор Майклс. Он закончил операцию вашего отца и отправился на другую, но к тому времени, как придут результаты анализов, он должен быть свободен.

Операция?Черт возьми, это нехорошо.

Я знаю, что такая жизнь опасна, особенно для Консильерисемьи, но папа должен был быть дома.

Я ненавижу эту жизнь. Почему он не мог меня выслушать?

— Спасибо. — Я смотрю на маленький значок громкой связи, все еще ярко светящийся. — Есть ли что-нибудь, к чему я должна быть готова, когда приду?

— Я действительно не могу больше ничего обсуждать с вами. Позже вечером у доктора Майклса будет для вас дополнительная информация.

— Послушай, я знаю, что ты делаешь свою работу, и я ценю это, но это мой отец. Ты можешь рассказать мне еще что-нибудь о том, как у него дела? Пожалуйста? Что-нибудь? — Я ненавижу умолять, но папа — это мой мир. Он единственный родитель, которого я когда-либо знала. Я не могу потерять его сейчас.

— Извините. — Медсестра больше ничего не говорит, отключая звонок. Я недоверчиво смотрю на телефон.

Папа, может быть, умирает прямо сейчас, а эта сука только что повесила трубку.

Я бросаю телефон на пассажирское сиденье вместе с бумажником и пытаюсь вспомнить, как дышать.

Это не первый раз, когда мой отец близок к смерти. Почти ежегодная смерть связана с тем, что ты являешься советником самого опасного человека в Атланте.

Пора покончить с мафией навсегда. На этот раз я заставлю его выслушать меня.

Годами я говорила ему, что он становится слишком старым, чтобы продолжать следовать за молодыми парнями и первым ввязываться в драку. Он так не считает. Он всегда считал для себя честью быть так близко к Алессио Маркетти.

Хотя я знаю лучше. Быть рядом с Алессио — смертный приговор. Всегда было и всегда будет.

Успокоив бешено колотящееся сердце, я отъезжаю от тротуара и направляюсь в больницу. На протяжении всей поездки все, о чем я могу думать, — это о том, как я собираюсь спасти своего отца, когда ему станет лучше.

Эта жизнь убивает его. Она убивает меня. Мы должны делать то, что должны, чтобы выжить, но цена становится слишком высокой, чтобы ее выдержать.

Дорога до больницы короткая, но прогулка до отделения интенсивной терапии кажется бесконечной. Я бросаю взгляд на таблички на дверях, ища палату моего отца. Наконец я вижу закрытую дверь в конце коридора.

Медсестры проходят мимо меня, пока я просматриваю документы, лежащие в папке рядом с дверью.

Артуро Карбоне.

Мой пульс бешено колотится, когда я открываю дверь и захожу в комнату.

Когда я смотрю на своего отца, лежащего в постели, выглядящего хрупким и похожим на оболочку самого себя, мне хочется кричать.

Он весь в бинтах, от его тела к аппаратам тянутся провода и трубки.

Когда я вижу его в таком состоянии, меня тошнит.

Нам следовало давным-давно уйти из мафии. Нам следовало собрать чемоданы и сбежать, как только я стала достаточно взрослой, чтобы помогать нам. Я должна была заставить папу взглянуть на вещи моими глазами.

— Папа, пожалуйста, вернись ко мне, хорошо? — Шепчу я. — Мне нужно, чтобы ты поскорее поправился, чтобы я могла вытащить тебя из этого. — Мой голос срывается, когда я сдерживаю слезы.

К нему подключено слишком много машин. Все вокруг него либо пищит, либо наполняет его жидкостями, либо что-то отслеживает.

Это ошеломляет. Это худшее, что я когда-либо видела.

— Мне было интересно, сколько времени пройдет, прежде чем ты доберешься сюда, — произносит низкий голос позади меня.

Я быстро вытираю слезы, прежде чем повернуться к Алессио. Он стоит в дверях, скрестив руки на груди, нахмурив брови. Мой взгляд падает на то, как сшитый на заказ костюм облегает его тело, подчеркивая каждую упругую линию.

Я всегда находила привлекательными его темные волосы, голубые глаза и ухоженную бороду.

Даже когда я хочу убить его за те неприятности, через которые он заставил пройти моего отца.

— Что с ним случилось? — Спрашиваю я, направляясь к двери. Я снова смотрю через плечо на папу, прежде чем выйти из комнаты. — Медсестры мне ничего не говорят.

Уголок его рта приподнимается, но в глазах все еще застыло навязчивое выражение. — Почему ты предполагаешь, чтоясмогу тебе что-нибудь рассказать?

Моя кровь кипит. — Это все твоя вина, — говорю я, указывая на папину комнату, — так что прекрати играть в эти гребаные игры. Просто расскажи мне, что случилось с папой.

Он выгибает бровь. — Осторожнее, Билли. Может, ты и дочь Артуро, но ты все еще подчиненная. Учитывая обстоятельства, я потерплю подобный тон только на этот раз, но у тебяневойдет в привычку разговаривать со мной в таком тоне.

Ах, яхочуубить его прямо сейчас.

Но если бы я это сделала, за мной охотилась бы мафия. Вытащить папу из этой жизни и так будет достаточно сложно. Мне не нужно добавлять убийство главы мафии к списку причин, по которым люди захотят моей смерти.

Это почти убивает меня, но я должна играть по его правилам. Пока.

— Прости. Я просто беспокоюсь за папу.

Алессио хмурится и выпрямляется, его плечи напрягаются, когда он смотрит на меня сверху вниз. — Твой отец знал, во что ввязывается. Не о чем слишком беспокоиться. Работа пошла наперекосяк. Люди, напавшие на него, теперь мертвы.

Я скрещиваю руки на груди, пытаясь взять себя в руки.

— Но что с ним произошло сейчас? Ты должен что-то знать! Ты могущественный человек. Не может быть, чтобы мой папа был твоим советником, а ты ничего не знал о его состоянии. Пожалуйста?

Алессио изучает меня с минуту, его взгляд путешествует вверх и вниз по моему телу. Жар приливает к моему сердцу, и мои щеки горят, когда я пытаюсь не смотреть на него.

Почему ты не можешь просто избавиться от этой чертовой влюбленности? Он на девятнадцать лет старше тебя. Он лучший друг папы.

Папа, который борется за свою жизнь.

Меня тошнит. Я не должна думать о том, как Алессио всегда влияет на меня, когда папа в больнице.

— Под всеми этими бинтами он довольно сильно избит, но, как я уже сказал, тебе не о чем беспокоиться. Я позаботился о том, чтобы за ним был самый лучший уход.

Его тон окончательный, поэтому я киваю, не поднимая головы и позволяя своим светлым волосам упасть, как занавес, перед моим лицом.

Я все еще так же беспокоюсь за папу, как и до этого разговора, но Алессио опасный человек, и, создавая еще больше проблем, мы окажемся под постоянным наблюдением. Я не хочу этого. Я могу поговорить с врачом позже и не затягивать этот разговор.

Возвращаясь в комнату отца, я чувствую, как его взгляд прожигает дыру у меня в спине. Я стараюсь выглядеть маленькой и кроткой — как женщина, которую хорошенько отчитали, — пока за мной не закроется дверь.

Как только я остаюсь наедине с папой, я бросаю притворство в окно и подхожу к креслу рядом с ним, беря его хрупкую руку в свою.

Боже, я надеюсь, что он справится с этим.

Он выглядит ужасно. Его лицо и костяшки пальцев в крови и синяках, и, я подозреваю, все остальное тело тоже.

Все будет хорошо, папа. Я позабочусь о том, чтобы с тобой этого больше никогда не случилось.

Эмилия ждет меня, когда я возвращаюсь домой несколько часов спустя. Она встречает меня на подъездной дорожке с грустной улыбкой, заключая в крепкие объятия, как только я выхожу из машины. Ее цветочный аромат окутывает нас, смывая запах антисептика и крови, который вторгался в мои чувства последние несколько часов.

— Как он? — спрашивает она, отходя от меня. — С Артуро все будет в порядке?

— Извини, что напугала тебя этим сообщением, — говорю я, направляясь в дом. — Я бы рассказала тебе больше, если бы могла, но это требует осмысления.

— Давай, ты можешь рассказать мне все за ужином и бокалом вина. Я приготовила курицу с пармезаном.

Эмилия берет меня под руку и тащит на кухню, хотя все, чего я хочу, — это лечь спать.

Находиться в этом доме без папы как-то неправильно. Он должен быть здесь прямо сейчас, подпевать старым итальянским песням, которые я слышала все свое детство. Пока он готовил, мы обсуждали мои бизнес-планы, всегда планируя будущее, которое, возможно, и не наступит.

— Папа в коме. Они не знают, когда он выйдет, — Говорю я, пока она наливает мне бокал белого вина. Я беру стакан и выпиваю все до дна, прежде чем вернуть его ей за добавкой. — Работа, которая пошла не так, как надо, — так сказал мне Алессио. Люди, напавшие на него, мертвы, но что толку от этого, если он не выйдет из комы?

Эмилия снова наполняет мой бокал, прежде чем налить себе. — Я уверена, что Артуро выкарабкается. Он всегда так делает. Этого парня трудно убить.

Я смеюсь и киваю, даже когда мое зрение начинает затуманиваться из-за слез, наворачивающихся на глаза. — Я знаю, что это так. И как только его выпишут из больницы, я заберу нас отсюда.

Глаза Эмилии расширяются, а рот приоткрывается. Она делает большой глоток вина, прежде чем подойти к плите. Все ее тело напряжено, когда она раскладывает еду по тарелкам и несет ее на остров.

— Ты же знаешь, что попытка выбраться из этой жизни с большей вероятностью приведет к твоей гибели, верно? — говорит она мягким голосом, пока мы принимаемся за еду. — Кроме того, что заставляет тебя думать, что Артуро уйдет на этот раз? Он никогда раньше этого не хотел.

Я прислоняюсь к столешнице и нарезаю курицу на маленькие кусочки. — Я все это знаю, но все равно должна попробовать.

— Единственный выход — смерть. — Эмилия качает головой. — Билли, это слишком опасно. Твой папа — советник. Он не может уйти. Не без особого прощения от Алессио. Это государственная измена.

— Если он останется, то, скорее всего, умрет так же легко. И учитывая все то дерьмо, которое сейчас творится среди капо и солдат, это будет единственный шанс, который у меня есть, вытащить его. Ты знаешь, что все напряжение в рядах рано или поздно достигнет апогея. Если папе к тому времени станет лучше, хаоса происходящего будет достаточно, чтобы позволить нам исчезнуть.

—Еслитвой папа вообще захочет. А как насчет денег? У тебя недостаточно сил, чтобы это произошло.

Я пожимаю плечами и опускаю взгляд на свою еду. Моя грудь сжимается. Я знаю, что она права. Если я прикоснусь к деньгам, которые папа получил за работу на мафию, они назовут это кражей и добавят еще одну причину преследовать нас. Убить нас.

У нас нет возможности начать все сначала, если за нами будет охотится мафия.

Все мои мечты о нормальной жизни, остепенении, создании семьи, открытии курорта, пойдут насмарку. Я никогда не увижу, как папа живет без стресса и угрозы быть убитым за каждым углом. И это все, чего я когда-либо хотела для нас двоих.

— Я должна найти другой способ заработать много денег за короткий промежуток времени. Чего-то, чего будет достаточно, чтобы мы оказались за границей и оторвались от них. Когда я, наконец, сделаю свой ход, я хочу, чтобы мы с папой полностью исчезли.

Эмилия перекладывает кусочки курицы по своей тарелке, закусывая нижнюю губу. Когда она наконец поднимает на меня взгляд, в ее глазах светится нерешительность.

— Что? — Спрашиваю я, потянувшись за вином.

— Возможно, я знаю способ, который поможет тебе заработать по меньшей мере двести тысяч долларов. Хотя сумма может достигать миллиона.

— Правда? Скажи мне!

— Я не знаю,

— Я готова сделать все, что угодно. Пожалуйста.

Эмилия хмурится и проводит рукой по своим каштановым волосам. Пыхтя, она говорит: — Это аукцион...

Я хмурюсь. — Аукцион? У меня ничего нет...

— Себя, — говорит она, прерывая меня. И моя челюсть падает на пол. — Ты бы продала себя мужчине.

— Какого черта? Эмилия, о чем ты говоришь? Как это поможет мне?

— Есть контракты, которые ты должна подписать. Ты можешь сказать "да" или "нет", но суть в том, что ты будешь во власти того, кто тебя купил, по крайней мере, на два месяца.

— Двамесяца? — Я даже не уверена, что смогу выдержать однуночь. Как я могу рассчитывать продержаться два месяца под чьим-то каблуком? — Что мне нужно будет делать, ты знаешь?

— Нет. Но, скорее всего, это будет связано с сексом с твоим покупателем. Которого, кстати, у тебя не будет возможности узнать, пока не закончатся торги.

Я смотрю на нее, и меня от всего этого тошнит, но образ моего папы на больничной койке внезапно напоминает мне, что поставлено на карту.

Мне нужно спасти его. Вытащить его из этой жизни.

Убедиться, что у него есть жизнь. Долгая.

Глубоко дыша, я понимаю, что у меня действительно нет выбора. Двести тысяч купили бы мою свободу.

— Мне все равно. — Я делаю глоток вина, пытаясь отогнать страх. — Я готова на все, чтобы выбраться из этого дерьма. Как мне зарегистрироваться на аукционе?

— Ты не можешь. Только по приглашениям. — Эмилия поворачивается и хватает свою сумочку со стойки. Она достает телефон и открывает электронное письмо. — Я получила это от одного из моих друзей. Приглашения будут разосланы через несколько дней, но узнать, есть ли ты в списке, невозможно, пока ты не получишь приглашение.

— Ты знаешь, кто решает, кому получать приглашения? — Спрашиваю я, просматривая электронное письмо.

Она только качает головой.

В электронном письме на самом деле ничего не сказано о том, кто проводит аукцион или что вам нужно сделать, чтобы быть приглашенным на него. Черт, в электронном письме едва ли даже упоминается, что будет аукцион. Черт.

— Значит, мне ничего не остается, как подождать и посмотреть? — Я стону и провожу руками по лицу, чувствуя себя более беспомощной, чем когда-либо.

Я могла бы пойти в казино и играть в азартные игры в отчаянной попытке быстро заработать тысячи долларов, но у меня это никогда особо не получалось. Я могла бы оказывать услуги другим членам мафии или некоторым связанным с ней бандам, но это вернулось бы к Алессио и вызвало бы у него подозрения.

Если я не смогу участвовать в этом аукционе, я понятия не имею, что еще делать.

— Все будет хорошо, — говорит Эмилия, забирая телефон и засовывая его в сумочку. — Я поговорю с человеком, который рассказал мне об аукционе. Я попробую посмотреть, есть ли какой-нибудь способ гарантировать приглашение.

Спасибо. Я действительно ценю это. — Эмилия — удивительный друг. Я дорожу ею больше всего на свете.

И тут меня осенило: — Ты же знаешь, что помогать мне будет так же опасно и для тебя. Если тебя поймают на том, что ты помогаешь мне, Алессио прикажет пытать тебя, чтобы получить информацию, а потом они убьют тебя.

Эмилия пожимает плечами. — Алессио Маркетти уже забрал людей из моей жизни, которые значили для меня больше всего. Что еще мне терять? Моя собственная жизнь — небольшая цена за это.

Слезы начинают катиться по моим щекам, когда я обхожу прилавок и заключаю ее в крепкие объятия. — Ты лучший друг, о котором я когда-либо могла мечтать. Спасибо.

Эмилия обнимает меня в ответ, ее объятия такие крепкие, что я уверена, утром на мне останутся синяки. Прямо сейчас это именно то, что мне нужно.

Так или иначе, я собираюсь спасти себя и папу.

Глава 2

Алессио

Открывая входную дверь и спотыкаясь о трупы, выходя на утреннюю пробежку, — это совсем не то, что я представляла себе на этот день. Я смотрю на кровь, пачкающую мои ботинки, прежде чем присесть на корточки рядом с мертвецами.

Мне достаточно одного взгляда, чтобы понять, что эти люди — двое из моих самых надежных капо. У них вырваны глаза, а большая часть пальцев искалечена.

У меня сводит живот.

Мертвые тела для меня не в новинку, но видеть их все равно не легче. Особенно когда это тела мужчин, с которыми я вырос.

Если они здесь, у моего порога, а не похоронены где-нибудь, где их никто никогда не найдет, то это послание для меня.

Еще одно сообщение, в котором я не нуждаюсь, от Паоло Марино, главы цирка проблем, с которыми в последнее время столкнуласьсемья.

Каждый раз, когда я оборачиваюсь, он снова проверяет мой контроль.

Когда он ушел с более чем дюжиной человек, чтобы попытаться стать моим конкурентом, я перебил их, но оставил Паоло в живых из чувства долга.

Через несколько недель после смерти этих людей Паоло начал набирать людей за пределами семьи. Я не сомневаюсь, что у него есть шпионы и внутри, хотя я пока не смог их искоренить.

Он начал играть в свои мелкие игры, отправляя сообщение за сообщением, но ни одно из них не было таким жестоким, как это.

Убийство лучшего друга моего покойного брата — это то, на что я не мог заставить себя пойти, но на этот раз он перешел черту. После этого, лучший друг брата или нет, Паоло отправится ко дну.

Эти люди безоговорочно поддерживали меня, когда мой отец умер десять лет назад и я пришел к власти.

Я был молод, и они были лишь двумя из горстки людей, которые не сопротивлялись мне на каждом шагу. Они были рядом со мной, даже когда было ясно, что эта жизнь не была моей мечтой.

Эта жизнь никогда не была такой, какой я представлял ее для себя. Предполагалось, что она будет принадлежать моему брату до его смерти. Я был запасным. Тот, кто собирался начать свой собственный бизнес и зарабатывать миллионы долларов в год.

Тот, кто не собирался связываться с мафией. Кому не приходилось убивать людей, чтобы заработать на жизнь.

Думаю, надо мной жестоко подшутили.

Я собираюсь найти того, кто это сделал, и не успокоюсь, пока вы оба не добьетесь справедливости.

Я достаю свой телефон. Моим первым побуждением является позвонить Артуро. Обычно именно он занимается телами, гарантируя, что им обоим будут предоставлены надлежащие похороны. Однако он балансирует на

— Давиде, — Я говорю, как только линия соединяется. — Мне нужно, чтобы вы с доктором немедленно приехали ко мне домой. Рикардо и Дарио мертвы.

Давиде на мгновение замолкает, переминаясь с ноги на ногу на заднем плане. — Я уже в пути и отправляю сообщение Доку. Он собирается встретиться со мной там.

— Я хочу, чтобы вы собрали всю возможную информацию о Паоло Марино и его убежищах. Пока Артуро находится в коме, ты будешь исполняющим обязанности советника.

— Спасибо, сэр. Я передам ту информацию, которая у меня уже есть, и по пути свяжусь с несколькими капо.

— Проследи, чтобы все было сделано, — говорю я, направляясь в дом и хватая плед с оттоманки в гостиной. — Я хочу, чтобы с этим разобрались как можно быстрее. Паоло слишком долго делал из меня дурака. Пришло время положить этому конец.

— Да, сэр.

Я заканчиваю разговор, прежде чем накрыть одеялом двух мертвых мужчин. Встав, я окидываю взглядом свою собственность.

Она большая и окружена деревьями. Сразу за линией деревьев находится остальная часть комплекса.

Большая частьсемьиживет за пределами комплекса, но когда я стал их лидером, я позаботился о том, чтобы у меня было достаточно места, чтобы разместить всех, если понадобится.

Однако я построил свой дом отдельно от остальных. Хороший лидер не может быть слишком увлечен своим народом. Они, должно быть, все еще боятся и уважают его.

По крайней мере, так говорил мой отец перед смертью двенадцать лет назад. Тогда он оставил моего старшего брата во главесемьи. Предполагалось, что у меня будет своя жизнь. Потом Энцо умер, и мне пришлось взять на себя руководство, которого я никогда не хотел.

Где-то по ту сторону этих деревьев кто-то хочет добраться до меня. Мужчины, которым я должен доверять свою жизнь, делают все возможное, чтобы унизить меня.

Работают на Паоло.

Потому что Паоло ни за что не смог бы доставить два мертвых тела — тела двух моих людей — к моему порогу без помощи изнутри.

Я расслабился. Но не более того. Я собираюсь выследить их и заставить пожалеть о том дне, когда они родились.

Я сажусь на ступеньку рядом с телами, не обращая внимания на кровь, которая пачкает мою одежду. Наблюдая за Давиде и Доком, я перебираю все, что знаю об операции Паоло. Это немного, но я знаю, что он будет продолжать нападать на меня, пока не получит то, что хочет — контроль над Атлантой.

Рев двигателей, проносящихся по территории комплекса, возвращает меня к текущей ситуации. Давиде первым паркует машину и выходит, спеша ко мне.

— Я разговаривал с парой капо. Возможно, через две недели удастся получить информацию о деятельности Паоло, — говорит Давиде. Взглянув на тела, он добавляет: — Вы хотите, чтобы я поговорил с женами и сообщил им о трагедии?

Я встаю и качаю головой. — Нет. Я займусь этим лично. Что там насчет шанса проникнуть в глубь операции Паоло?

Давиде кивает, когда Док подъезжает к черной бронированной машине, которая когда-то была машиной скорой помощи.

Док ничего не говорит ни одному из нас, когда выходит и готовится к транспортировке тел.

— Паоло устраивает аукцион. По-видимому, он делал это раньше, около полугода назад.

— Когда он начал это дерьмо? — Я провожу рукой по волосам, прежде чем подумать о крови, которая пачкает мои руки. Я могу забыть о своей пробежке, но мне все равно нужно принять душ, прежде чем я отправлюсь в казино на целый день. — Что он продает на аукционе?

— Женщин.

Я вижу красное. Хотя усемьи, возможно, не самая лучшая репутация из-за того, как они обращаются с женщинами — что я пытаюсь исправить, — им никогда не придет в голову выставлять их на аукцион, как скот. От одной этой мысли меня тошнит.

— И ты думаешь, что посещение этого аукциона будет хорошим шансом увидеть, кто на него работает, — говорю я, преодолевая тошнотворное чувство.

Мой отец часто говорил, что я слишком мягкий для преступной жизни. Бывают дни, когда я думаю, что он был прав, и мне не следовало брать на себя управление после смерти Энцо.

Однако гордый человек, который жил во мне, тоже не мог позволить семейному бизнесу погибнуть.

Давиде кивает. — Я думаю, что это будет лучший шанс увидеть, на что он способен за долгое время. Аукцион через две недели. Уйма времени, чтобы придумать, как лучше проникнуть на его территорию.

Я качаю головой. — Нет. Я пойду один. Пока я не узнаю, кто работает на Паоло, а кто нет, я не могу никому доверить свою спину. — Артуро находится в больнице, несмотря на то, что подробности продажи оружия являются секретом, которым делятся лишь немногие избранные.

Несколько избранных, которых сейчас пытают и убивают за их участие в том, что произошло.

— Я собираюсь привести себя в порядок, — говорю я, наблюдая, как Док загружает тела в переоборудованную машину скорой помощи. — А потом я собираюсь поговорить с женами, прежде чем отправиться в казино. Позаботься о том, чтобы у этих мужчин были надлежащие похороны. Не жалей средств, чего бы ни пожелали для них их жены. Убедись, что обеим женам тоже заплатят. Мы должны обеспечить их сейчас, когда их мужья больше не могут.

— Да, сэр. — Давиде достает свой телефон и начинает отправлять сообщения.

Я смотрю, как отъезжает машина скорой помощи, прежде чем вернуться в дом, чтобы привести себя в порядок. Сегодня будет долгий день. Я не могу разговаривать со вдовами, залитым кровью своих мужей.

Это та часть моей работы, которую я ненавижу больше всего.

Той ночью я возвращаюсь домой поздно. Луна висит высоко в небе, и на небе сияют звезды. Я провел в больнице больше времени, чем хотел бы признать, пытаясь обсудить всю ситуацию с Артуро, хотя я знаю, что он ничего не может сказать.

Когда я впервые возглавил мафию, он взял меня под свое крыло и показал, что есть не один способ стать хорошим лидером.

Я не знаю, как продолжать руководить без него рядом со мной.

Прямо сейчас у меня нет выбора. Сотни людей рассчитывают на меня.

Распадаться на части — никогда не было выходом.

А еще есть Билли, которая ничего не сказала мне, когда приехала навестить своего отца.

Какой позор,думаю я, раздеваясь и залезая в душ.

Бывают моменты, когда я не знаю, что и думать о Билли. Она

Однако однажды из-за ее острого языка у нее будут неприятности.

Вместо того, чтобы устроить мне взбучку, как я ожидал, она сердито посмотрела на меня и исчезла в комнате своего отца.

От меня не ускользнуло выражение желания, промелькнувшее в ее красивых зеленых глазах, когда она посмотрела на меня.

Таким взглядом она одаривает меня каждый раз, когда видит. Взгляд, который показывает мне, что ее детское увлечение переросло в нечто большее.

Не то чтобы я когда-нибудь пошел бы дальше с ней. Она дочь Артуро, а я слишком стар, чтобы встречаться с женщиной, которой всего двадцать четыре. Девятнадцать лет — это большая разница в возрасте, которую даже я не готов преодолеть.

Тем не менее, нет ничего плохого в том, чтобы представить ее на коленях, когда я принимаю душ.

Я стону, моя рука обхватывает затвердевший член, когда горячая вода каскадом стекает по моей спине. Я провожу большим пальцем по головке, представляя, как открылся бы ее рот, когда ее бедра раздвинулись.

Ее киска истекает влагой, ожидая меня, когда ее язычок высунется, чтобы облизать головку моего члена. Эти полные губы приоткрывались, понемногу принимая меня, в то время как ее руки блуждали по ее телу.

Теперь я могу видеть ее, сжимающую пальцами свои соски, стонущую вокруг моего члена, когда я наматывал ее волосы на кулак. Сначала я был бы с ней медлителен, достаточно, чтобы подразнить ее и заставить захотеть большего.

Настоящее веселье не начиналось бы до тех пор, пока слюна не стекала по ее подбородку, а пальцы не входили и не выходили из ее маленькой тугой киски.

Я стону, упираясь одной рукой в стену, в то время как другой поглаживаю свой член. Я сжимаю его немного крепче, представляя, как я бы вонзал в нее свой член, сильнее и глубже, пока не уперся бы в заднюю стенку ее горла.

Она кончала на пальцах, когда я трахал ее горло, ее стоны только делали мой член тверже.

Наконец-то этот острый язычок замолчит, когда она попытается проглотить больше моего члена, чем ей удастся. Она бы так стремилась доставить мне удовольствие, ее ногти впивались бы в мои бедра, когда она пыталась бы принять меня глубже.

Я даже слышу звуки, которые она издавала, когда я кончал ей в рот, удерживая свой член на месте, пока она не проглотила бы все до последней капли и не вылизала бы дочиста.

Моя рука быстрее двигается вверх и вниз по моему члену, когда я представляю, как ее язык скользил бы по всей длине моего члена.

Она жила бы, чтобы доставить мне удовольствие, будь моя воля.

Я стону, когда кончаю, белые струи разбрызгиваются по стене. Моя рука продолжает двигаться до тех пор, пока в моей памяти не остается ничего, кроме образа Билли, заглатывающей мой член.

Глава 3

Билли

Эмилия напевает в такт музыке, играющей в продуктовом магазине, пока мы путешествуем по проходам. Она хватает пару коробок сладких хлопьев и бросает их в тележку.

— Я не понимаю, почему, черт возьми, женщины все-таки должны по очереди делать для капо ужин каждую неделю, — говорю я, хватая коробку со смесью для печенья. — У меня и так хватает забот между присмотром за отцом и выполнением поручений Давиде. Теперь, когда он исполняющий обязанности советника, он в два раза чаще лезет не в своё дело.

Эмилия закатывает глаза. — Потому что, не дай бог, мы избавимся от традиции, которая была введена более сорока лет назад. Женщины должны уважать капо за то, что они обеспечивают их безопасность, или что-то в этом роде.

Я притворяюсь, что меня тошнит. — Устаревшая чушь.

— Итак, Давиде, да? Он симпатичный. — Эмилия шевелит бровями. — Я знаю, он всегда был занозой в твоей заднице, но, может быть, тебе стоит дать ему шанс. Он определенно не самый худший человек в мафии.

— Нет, черт возьми. Мне нужен человек, который возьмет все под контроль. Даже если Давиде мой босс, я думаю, он чуть не обделался, когда я сказала ему, что не смогу пойти выпить кофе, вчера вечером.

Эмилия смеется и направляется к мясному отделу. — Хорошо, я отдам тебе должное. Ты также огромная заноза в заднице, и нужен достаточно храбрый человек, чтобы постоянно иметь с тобой дело.

— А как насчет тебя? — Спрашиваю я, прижимаясь бедром к ее бедру, когда тянусь за стейками. Я смотрю на количество, все еще оставшееся на витрине, и надеюсь, что этого хватит, чтобы накормить капо сегодня вечером.

— Что насчётменя? — Ее щеки приобретают бледно-розовый оттенок, когда она помогает мне загружать стейки в тележку.

— Ты с кем-нибудь встречаешься? — Я загружаю в тележку еще стейков. — Ты ни о ком ничего не говорила с тех пор, как рассталась с последним куском дерьма.

— Я, возможно, встречаюсь кое с кем. Я не знаю. С ним все сложно. Я думаю, мы оба просто хотим немного развлечься, и это все, что у нас пока есть. В моей жизни нет времени для другого человека.

Я мгновение смотрю на нее, задаваясь вопросом, есть ли у этого мужчины потенциал быть чем-то большим, чем просто небольшим развлечением. Ради нее я надеюсь, что нет. Я люблю Эмилию, как родную сестру, но у нее худший вкус на мужчин. Слишком часто она встречается с мужчиной, потому что он очаровывает ее в первую неделю или две.

Когда он начинает вести себя как осел, она остается и настаивает на том, что они любят друг друга.

Я перепробовала все, что могла, чтобы помочь ей, но ничего из этого не помогает. На данный момент я довольствуюсь тем, что всегда рядом, когда она нуждается во мне, но в основном держу свое мнение при себе. Она все равно его не слушает.

Все, что я могу сделать, это быть ее другом и надеяться, что этого будет достаточно.

— У меня для тебя кое-что есть, — говорит Эмилия, меняя тему, пока мы отправляемся на поиски ингредиентов для лазаньи.

Она лезет в сумочку и достает маленький черный конверт. Я беру его у нее и открываю, видя дату и адрес, выбитые золотом на черной бумаге.

— Что это? — Спрашиваю я ее, протягивая конверт.

Она шепчет: — Это приглашение на аукцион. — Эмилия улыбается, а мое сердце бешено колотится в груди.

О, боже мой.

Я кладу приглашение в задний карман своих рваных джинсов.

— Тебе придется притвориться мной, но они

— Ты шутишь, — говорю я, уставившись на нее с недоверием, радость и страх наполняют меня в равной доле. — Не может быть, чтобы ты так быстро получила приглашение. Срань господня. Это потрясающе, Эми. Большое тебе спасибо.

— Не стоит благодарности. — Она хватает пару больших упаковок говяжьего фарша и кидает их в тележку. — И я действительно имею в виду,неупоминай об этом. Предполагается, что аукцион будет секретным. Если ты хочешь, чтобы все сработало, ты не можешь никому об этом говорить.

— Не буду. — Я улыбаюсь и беру пару пачек бекона. — Черт возьми, возможно, я скоро отсюда выберусь. Двести тысяч долларов — более чем достаточная сумма, чтобы исчезнуть.

— Так и есть. — Эмилия берет у меня список и вычеркивает пару пунктов. — Что ты собираешься делать, когда уйдешь?

Я пожимаю плечами. — Я еще не думала так далеко вперед.

— Наверное, тебе следует это сделать.

— Как только я вернусь домой, я начну пытаться во всем разобраться.

Ничто в побеге не должно быть оставлено на волю случая.

Если я пойду на это, мне придется быть на побегушках у того, кто меня купит, в течение нескольких недель. Но после этого я стану на двести тысяч богаче и смогу уехать.

О, черт. Я собираюсь позволить какому-то незнакомцу прикоснуться ко мне.

У меня мурашки бегут по коже. Никогда в жизни я не думала, что дойду до такого.

Может быть, есть способ поработать горничной. Я не хочу спать с незнакомым мужчиной, особенно за деньги. Я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы избежать этого, но я не знаю, что за мужчина собирается купить меня.

Мне нужно подготовиться к наихудшему сценарию.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — Спрашивает Эмилия, с беспокойством в глазах глядя на меня. — Если ты этого не сделаешь, мы можем найти другой способ.

Я улыбаюсь и качаю головой. — Я должна это сделать. Хотя я ценю твою поддержку. Возможно, я и не с нетерпением жду возможности продать себя мужчине с аукциона, но это самый быстрый способ получить деньги, которые мне нужны, чтобы начать нашу жизнь сначала.

— Если ты уверена.

— Я уверена, — отвечаю я, хотя никогда в жизни ни в чем не была так не уверена.

В чем я уверена, так это в том, что мой план должен быть достаточно хорош, чтобы увезти нас с папой подальше от Атланты, прежде чем Алессио поймет, что мы пропали.

Эмилия начинает рассказывать о танцевальных классах, которые она ведет в студии в городе, пока мы собираем остальные ингредиенты. Ее болтовня — желанное отвлечение от всего остального, происходящего в моей голове.

К тому времени, как мы заканчиваем закупку продуктов и загружаемся в машину, я почти забываю о приглашении, прожигающем дыру в моем заднем кармане.

— Ты уже знаешь, что наденешь на ужин? — Спрашивает Эмилия по дороге обратно к главному дому комплекса Маркетти.

— Что-нибудь, демонстрирующее мои сиськи и задницу. — Я улыбаюсь ей и выключаю музыку. — Я шучу только наполовину. Ты же знаешь, что капо оставят нас в покое, если мы дадим им на что посмотреть.

Эмилия вздыхает и откидывает голову на спинку сиденья, глядя в окно на деревья, мимо которых мы проезжаем. — Иногда я мечтаю о том, какой была бы жизнь вне мафии.

— Знаешь, ты могла бы поехать с нами.

Эмилия качает головой и грустно улыбается мне. — Ты знаешь, что я не могу этого сделать. Кто-то должен остаться здесь и прикрыть тебя. Кроме того, эта жизнь — все, что я когда-либо знала. Если я продолжу поступать правильно по отношению к мафии, в конце концов, я смогу осуществить свои собственные мечты.

— Или ты окажешься здесь в ловушке, как и все остальные, кто верит, что у нас есть лучший способ жить. Алессио наплевать на своих людей. Если бы это было не так, мы бы не служили капо, как богам.

— Ты же знаешь, что это временно. Наша очередь кормить их подходит только раз в пару месяцев. Все не так уж плохо.

— Мы собираемся вести постоянный подсчет того, сколько из них облапают нас сегодня вечером, и тогда ты сможешь сказать мне, действительно ли все не так плохо.

У меня скручивает живот при одной мысли об этом. Еженедельный ужин капо для них как оправдание, чтобы вести себя как животные. Не то чтобы они нуждались в оправдании. Я не знаю, уважали ли эти люди когда-нибудь в своей жизни кого-нибудь, кроме самих себя.

Я думаю, с таким же успехом можно использовать это как подготовку к тому, что должно произойти.

Губы Эмилии сжимаются в тонкую линию, когда я включаю музыку.

Может быть, мы и не часто ссоримся, но это одна из вещей, о которых мы действительно спорим. Она довольна жизнью в мафии, никогда не поднимая шума, а я хочу большего для себя.

Я хочу, чтобы на меня смотрели как на личность, а не как на служанку или товар.

Каким бы отсталым это ни было, продажа себя — это единственное, что даст мне жизнь, помимо того, что я буду собственностью Алессио и его людей.

Думаю, мне нужно быть готовой к продаже как собственности, чтобы перестать быть собственностью. Может ли моя жизнь стать еще сложнее?

Мужчины выстраиваются в очередь за столами в обеденном зале, смеются и выпивают, в то время как женщины суетятся вокруг и разносят тарелки с едой по столам. Я хмурюсь, уворачиваясь от очередной пары цепких рук, чтобы передать два пива паре мужчин.

— Знаешь, на тебе действительно красивое платье, — говорит один из мужчин, его рука скользит по моему бедру, когда я ставлю его пиво на стол. — Если хочешь, я бы с удовольствием показал такому хорошенькому созданию, как ты, что значит хорошо проводить время.

— Иди к черту, — говорю я, хватая его за руку и отводя ее от себя. — Приятного ужина.

Я ухожу прежде, чем этот человек успевает что-нибудь со мной сделать. Перечить капо — значит напрашиваться на неприятности, но иногда они этого заслуживают.

Будь я проклята, если позволю этим придуркам воспользоваться мной, хотя и знаю, что это произойдет. Сейчас, когда папа в больнице, большинство мужчин, которые захотят что-нибудь попробовать, будут считать меня уязвимой. Они думают, что

Я исчезаю на кухне, чтобы взглянуть на остатки еды и посмотреть, что можно упаковать. Конец ночи быстро приближается, и скоро я смогу пойти домой и забыть, что вообще произошло этой ночью.

— Знаешь, — произносит низкий голос позади меня. — Тебе действительно следует больше уважать капо. Они делают все возможное, чтобы обеспечить твою безопасность. Если кто-то из них чего-то хочет от тебя, то тебе действительно нужно сделать все возможное, чтобы выполнить это требование. Держу пари, такая грязная маленькая шлюха, как ты, превращает игру в то, чтобы встать на колени перед капо.

Я не утруждаю себя тем, чтобы посмотреть на мужчину, вместо этого прислушиваюсь к звуку его шагов по кафельному полу. Он обходит пространство позади меня, становясь между мной и кучей ножей.

Сделав глубокий вдох, я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Я высоко держу голову, полная решимости не позволить этому мужчине увидеть страх, который пронизывает меня. Если он это сделает, все станет намного хуже.

Я должна держать себя в руках, если хочу выйти из этой кухни невредимой.

Он ухмыляется и делает шаг ко мне. — Я хочу услышать, как ты собираешься загладить свою вину. Тебе уже следовало бы научиться следить за своими манерами. Я знаю, твой отец научил тебя чему-то получше, чем этому дерьму.

— Ну, ты не прав, — говорю я сильным и ясным голосом. — Убирайся отсюда, пока я не заставила тебя пожалеть, что ты сюда вообще заходил.

Мужчина запрокидывает голову и смеется так, словно это самая смешная шутка, которую он когда-либо слышал. — Ты действительно думаешь, что можешь мне угрожать, малышка?

— Отвали.

Его глаза сужаются, и он делает медленные шаги ко мне, как хищник, выслеживающий свою добычу. Его руки сжимаются в кулаки. — Ты пожалеешь, что разговаривала со мной подобным образом. Ты действительно думаешь, что кто-нибудь войдет сюда и спасет тебя? Мы с парнями уже несколько недель обсуждаем, как ты распускаешь язык.

— Рада за тебя. Если ты подойдешь еще ближе, я позабочусь о том, чтобы у тебя никогда не могло быть детей.

Я оглядываю комнату, пытаясь понять, смогу ли я выйти из кухни, не дотронувшись до него. В тот момент, когда я попытаюсь дать отпор, это будет встреча с Алессио.

Я не знаю, как прошла бы эта встреча, но Алессио известен как не самый добрый человек на свете.

Он смеется и бросается на меня. Я отпрыгиваю в сторону, на ходу ныряя под его руку. Он врезается в стойку, когда я разворачиваюсь и тянусь за ближайшей вещью, которую могу найти. Я взвешиваю сковородку в руке, свирепо глядя на него, когда он встает.

— Ты сука. — Он одаривает меня дикой ухмылкой. — Ты пожалеешь об этом.

— Попробуй, черт возьми, — говорю я, слегка пригибаясь, готовая бежать или драться.

Он снова бросается на меня, и я сильно замахиваюсь сковородкой. Сковорода врезается ему в лицо, и комнату наполняет тошнотворный хруст ломающегося носа. Кровь приливает к его лицу, когда он отшатывается назад.

Мужчина сплевывает кровь на пол и качает головой. — Ты, черт возьми, пожалеешь об этом.

Он вылетает из кухни, заставляя свой нос вернуться на место. Я делаю глубокий вдох, держа сковородку в руке, когда подхожу к ножам. Я вытаскиваю из блока самый большой, на случай, если он вернется с кем-нибудь из своих друзей.

Шаги эхом отдаются за дверью, прежде чем Давиде входит в комнату в сопровождении мужчины, идущего за ним по пятам. Давиде выглядит измученным, когда останавливается передо мной и скрещивает руки на груди.

— Правда, Билли? Ты сломала ему нос?

— Ублюдок пытался напасть на меня. Ты чертовски прав, я защищалась.

Давиде вздыхает и пощипывает переносицу. — Ты знаешь, что любая драка должна вестись на глазах у Алессио. Пошли.

Я бросаю взгляд на мужчину, который пытался напасть на меня, прежде чем отложить нож и сковороду. Хотя я знаю, что это плохая идея, я показываю мужчине средний палец, прежде чем последовать за Давиде к боковой двери. Как только за нами закрывается дверь — мужчина все еще внутри, — Давиде поворачивается ко мне.

— Серьезно, Билли?

— Ты уже спрашивал об этом, — говорю я, продолжая проходить мимо него. Если мне придется встретиться с Алессио, я могу сделать это скорее раньше, чем позже.

— Неужели у тебя нет чувства самосохранения? Артуро в больнице. Страх перед тем, что он может сделать с мужчинами, их больше не остановит. В их глазах на данный момент он все равно что мертв.

— Давиде, я знаю, что делаю. Мы оба знаем, что я могла бы убить этого человека, если бы захотела. Все, что я сделала, это сломала ему нос.

Он идет в ногу рядом со мной, напряжение волнами исходит от его тела. — Я знаю, Артуро научил тебя быть такой же смертоносной, как он, но мне не нужны трупы, пока я исполняю обязанности советника. Пожалуйста, сведи насилие к минимуму.

Я бросаю на него свирепый взгляд. — Я сделаю все, что в моих силах, но я не позволю этим ублюдкам нападать на меня, потому что они думают, что могут. И, честно говоря, если я услышу, что они пытаются напасть на других женщин, я убью их. Мне похуй.

Глаза Давиде слегка расширяются, в них светится знакомый страх. Он качает головой, когда мы садимся в машину и едем к личному офису Алессио. Он держит свой дом и офис отдельно от главного здания комплекса, предпочитая быть как можно более изолированным.

Это подходит такому холодному и отстраненному мужчине, как он.

— Билли, тебе нужно быть осторожной. — Слова Давиде — предупреждение, к которому я вряд ли прислушаюсь.

— Я знаю, что ты желаешь мне добра, — говорю я холодным тоном, скрещивая руки на груди. — Но, как я уже сказала, я буду защищаться, есликто-топопытается что-либо предпринять против меня. Может, ты и исполняющий обязанности советника, и я ценю твою заботу, но я могу постоять за себя. И я убью, если придется.

Рот Давиде сжимается в тонкую линию, и он сжимает руль так, что костяшки пальцев белеют. Время от времени он смотрит в мою сторону, прежде чем сменить хватку на руле.

По крайней мере, он достаточно умен, чтобы понимать, что я имею в виду то, что говорю.

Глава 4

Алессио

Я не знаю, что я собираюсь делать с Билли. Звонка о ее ссоре с Романом, одним из старших капо, было достаточно, чтобы вызвать

Это похоже на то, что женщина хочет умереть только потому, что ее отец болен.

Пока я жду, когда придут Давиде с Билли, я расхаживаю взад-вперед по своему кабинету. Мне также придется разобраться с Романом, но если я сначала не потащу Билли в офис, то Роман начнет разбираться с другими капо.

У меня сейчас и так достаточно драм. Мне не нужно, чтобы Билли развязывала гражданские войны с моими капо.

Как, черт возьми, я должен вести себя с ней?

Особенно когда я согласен с тем, что она сделала. Сломанный нос у Романа назревал долгое время. Он просто выбрал не ту женщину, чтобы попытать счастья. Он должен был знать, что Артуро научил ее защищать себя.

Однако это первое сообщение о попытке нападения на нее, и оно будет последним. Я могу быть снисходителен к некоторым правилам, но попытка сексуального насилия над кем-либо — это смертный приговор.

— Давиде, пожалуйста, оставь нас. Иди за Романом. Я хочу разобраться с ним следующим.

Давиде кивает и закрывает дверь. Билли присаживается на краешек стула и закидывает ногу на ногу. Она смотрит в землю, хотя я практически чувствую исходящий от нее гнев.

Миллион разных мыслей о том, что я могу сделать с ней прямо сейчас, проносятся в моей голове.

Большинство из них связаны с тем, чтобы развернуть её, наклонить над моим столом и задрать её короткое платье на её соблазнительных бёдрах.

Возьми себя в руки. Ты не можешь так о ней думать.

— Хорошо, — говорит Билли, поднимая на меня взгляд. — Я знаю, что мне не следовало ломать нос этому куску дерьма. Но я не могу извиниться перед ним. Пожалуйста, не заставляй меня.

— Билли, ты знаешь, как нужно себя вести. Почему ты так себя ведешь? У тебя есть желание умереть, о котором я не знаю? Я не терпеливый человек и не собираюсь и дальше позволять тебе вести себя подобным образом.

Она приподнимает бровь и пожимает плечами. Она скрещивает руки на груди, прижимая их друг к другу. Низкий вырез легко сдвинулся бы в сторону, если бы я захотел попробовать ее на вкус.

Мне, блядь, конец. Из этого нет возврата. Я попаду в совершенно другой круг ада за то, что так думаю о дочери Артуро. Трахать руку при мыслях о ней — это уже достаточно плохо.

Что может быть хуже ада? Вот куда я направляюсь.

Ее зеленые глаза сужаются, когда она смотрит на меня. — Или что? Ты собираешься убить меня? За то, что защищалась от кого-то, кто не собирался принимать отказ в качестве ответа? Я могла поступить намного хуже. Мнеследовалопоступить намного хуже.

— С ним разберутся за попытку причинить тебе боль. У меня политика абсолютной нетерпимости к этому дерьму, и я не позволю этому продолжаться. Однако ты взяла за правило вести себя вызывающе по отношению к капо. Я не потерплю насилия средисемьи.

— Он обращается с людьми, которые, по его мнению, ниже его, как с собственностью.

— Это все равно не оправдывает то, как ты разговариваешь со мной, — говорю я низким голосом, вторгаясь в ее личное пространство. — Ты выросла в этой жизни, и ты знаешь, чего от тебя ждут. Если мне придется вбить это обратно в тебя, я это сделаю, но я действительно не хочу этого делать, учитывая, кто твой отец.

Билли усмехается и кладет руку мне на грудь, пытаясь оттолкнуть меня на шаг назад. — Я знаю правила. Прости. Это была тяжелая неделя.

— Вот что забавно, — говорю я, наклоняясь навстречу ее прикосновениям, когда мой член напрягается под моими черными брюками. Я держу это подальше от нее, зная, что если я почувствую, как ее тело полностью прижимается к моему, я потеряю всякое подобие контроля, которое у меня есть. — Я не думаю, что ты сожалеешь. Я думаю, что какая-то часть тебя жаждет наказания. Тебе нужен повод чувствовать себя дерьмово из-за чего-то другого.

— Ты думаешь, что знаешь меня, но это не так. Я ничего не жажду. — Ее голос слегка хриплый, когда она смотрит на меня. В ее глазах светится жар, а пальцы слегка сжимаются на моей груди. — Все же мне жаль. Я знаю, что это ставит тебя в трудное положение. Мне не следовало так с тобой разговаривать. Может, папа и в больнице, но я должна помнить о себе.

— Вот что я тебе скажу, — говорю я, уже зная, что у меня с ней будут проблемы. — В уединении моего кабинета, ты можешь говорить все, что тебе вздумается, и у нас не возникнет проблем. Я понимаю, что то, что происходит с Артуро, — это много, и тебе нужно место, чтобы выплеснуть все. Ты не можешь выместить это на капо. Я не хочу причинять тебе боль, если в этом нет необходимости.

— Спасибо. — Она хмурится, под глазами темные мешки, на лице усталость. — Но я не крыса. Изливать тебе душу — все равно что подписать свидетельство о смерти. Эти мужчины уже не уважают женщин. Как ты думаешь, что произойдет, если я приду к тебе со своими проблемами?

— Тогда я разберусь с ними, — говорю я. Это должно быть очевидно для нее. — Я не буду вмешивать тебя в это.

Она горько усмехается и качает головой. — Ты не понимаешь, да?

— Прошу прощения?

— Я не собираюсь прикусывать язык прямо сейчас. Ты говоришь, что в твоем офисе безопасно разговаривать, так давай поговорим. — Ее глаза сужаются, когда ее взгляд скользит вверх и вниз по моему телу, задерживаясь на моих губах слишком долго. — Ты всегда пользовался властью всемье. Ты был одним из наследников. У тебя есть деньги. Тебе не нужно беспокоиться о том, что тебя убьют за неправильное дыхание. Ты можешь заплатить, чтобы решить любые свои проблемы. Или убить их. Тебя бы никогда не позвали на собрание и не сказали бы, что стукачество — это то же самое, что безопасное место, где можно выговориться.

Нахмурившись, я качаю головой. — Что это была за маленькая колкость, которую ты сказала о том, что я тебя не знаю? Я уверен, что это не так. Не обольщайся, Билли, это предложение распространяется только на тебя из-за того, кто твой отец.

— И я не приму твое предложение. — Ее рука ложится мне на грудь, и я знаю,

Находиться так близко к ней, слышать резкие нотки в ее голосе, как будто она едва сдерживается, чтобы не выплеснуть все, что у нее на уме, — это возбуждает. Я хочу ее, но, черт возьми, не должен.

— Тебе следует подумать о том, что ты говоришь.

— Я скорее умру, чем буду сидеть здесь и изливать тебе душу. Я не стукачка. Ты можешь взять свое предложение и выкинуть его в окно.

Вот оно. Ее переломный момент. Я зашел достаточно далеко, чтобы она перестала вести себя хорошо.

Между нами разливается тепло, когда ее взгляд снова опускается на мой рот. Этому приглашению становится все труднее и труднее сопротивляться.

Особенно когда она смотрит на меня так, словно хочет меня трахнуть.

Я тяжело выдыхаю, зная, что должен сделать шаг назад. Вместо этого я прижимаюсь к ней всем телом.

— Билли, не говори ерунды, которой ты не имеешь в виду. Прямо сейчас ты ходишь на цыпочках по очень тонкой проволоке.

Ее дьявольская улыбка погубит меня. Билли откидывается назад, вырез ее платья опускается ниже и показывает мне больше ее тела, чем я должен видеть.

— Я не говорю ничего такого, чего не имею в виду. — Ее язычок высовывается, чтобы облизать нижнюю губу. — Так получилось, что мне нравится играть с огнем. И мне бы не помешало отвлечься прямо сейчас.

— Это не то, что я имел ввиду, — говорю я хриплым голосом, протягивая руку, чтобы стереть струйку туши с уголка ее глаза. — Я сказал тебе, что ты можешь говорить здесь свободно. Я знаю, что ты через многое проходишь. Но я не собираюсь отвлекать тебя.

Она хихикает и закидывает ногу мне на бедро, выгибаясь назад и прижимаясь ко мне. — Ты уверен в этом? Похоже, тебе это может понравиться.

Как бы сильно мне ни хотелось оттолкнуть ее и сказать, чтобы она убиралась из моего кабинета, я не могу. Я хочу ее, и она предлагает мне себя, даже если утром пожалеет об этом.

С тех пор как она два года назад вернулась из университета, она стала непредсказуемой. Каждый раз, когда мне кажется, что я близок к пониманию того, что происходит у нее в голове, она меняет правила игры.

Может быть, для нее это просто очередная игра. Отвлечьменя, чтобы она могла что-нибудь сделать, когда я ослаблю бдительность.

Я выбрасываю эту мысль из головы, когда она снова садится на стол и обхватывает меня другой ногой. Юбка ее платья поднимается вокруг бедер, когда ее подтянутые бедра сжимают мои. Я стону, последние остатки самоконтроля покидают меня.

Мой рот захватывает ее в обжигающем поцелуе, а моя рука сжимается вокруг ее шеи. Если это то, что ей нужно, чтобы отвлечься от своей жизни, то я более чем счастлив оказать услугу.

Она стонет, когда мой язык сплетается с ее языком. Билли сжимает в кулаке мою рубашку и притягивает меня ближе, как будто есть способ избавиться от несуществующего пространства между нами.

Ее тело прижато к моему, и мой член пульсирует около ее сердцевины.

Мои руки движутся вверх и вниз по ее бедрам, огонь разгорается везде, к чему я прикасаюсь. Я стону, когда прижимаюсь к ней.

Ее тихие стоны только заводят меня, когда я хватаю ее за бедра и сильнее прижимаю к себе.

Пальцы Билли зарываются в мои волосы, а мои зубы впиваются в ее губу.

Когда я двигаю бедрами, сильнее прижимая свой член к ее киске, ее ноги сжимаются вокруг меня, когда она прижимается ко мне.

Я прокладываю поцелуями дорожку вниз по ее шее, посасывая и покусывая чувствительную плоть, пока она не начинает извиваться напротив меня. Ее пальцы быстро справляются с пуговицами на мне, расстегивая их. Она скользит руками по моим плечам под рубашку, ее ногти впиваются мне в спину.

Только острые впивающиеся в мою кожу ногти напоминают мне, кого я собираюсь трахнуть на своем столе.

Я отшатываюсь от нее, как от ожога, застегивая рубашку. Билли соскальзывает со стола и проводит пальцами по волосам. Ее глаза безумны, когда она смотрит на меня, а ее и без того полные губы слегка припухли.

Какого черта я должен отстраняться от нее?

— Думаю, тебе лучше уйти, — говорю я хриплым голосом, глядя на нее. — Но мое предложение все еще в силе. Если тебе нужно поговорить о том, что происходит с Артуро, моя дверь всегда открыта.

Билли качает головой. — Я думаю, будет лучше, если мы больше не будем оставаться друг с другом наедине. Тем не менее, я ценю твое предложение. Я постараюсь лучше вести себя с капо, но я не обещаю, что не сломаю еще один нос.

Я хихикаю, хотя в комнате царит напряжение. — Спасибо тебе за это. Твоим наказанием за то, что ты так со мной разговаривала и вызвала проблемы с капо, будет уборка в главном доме в течение недели. Я хочу, чтобы здесь было чисто, как в больнице.

Она морщится, и только тогда я думаю о своем неудачном выборе слов. Билли переминается с ноги на ногу, прежде чем резко кивнуть.

— Что ж, — говорит она, направляясь к двери. — Я собираюсь уйти. Спасибо, что не побил меня.

Дьявольская улыбка, которой она одаривает меня через плечо, заставляет всю кровь в моем теле устремляться на юг. Я стону и поправляю член, прежде чем сесть на край своего стола. Несколько мгновений спустя Давиде входит в комнату, за ним следует Роман.

— Роман, — говорю я, протягивая руку к другой стороне моего стола и вытаскивая пистолет из верхнего ящика. — Пойдем прогуляемся, ладно? Я полагаю, что мне нужно преподать урок тебе и другим капо о том, что произойдет, если ты поднимешь руку на женщину.

— Во всем виновата эта сука. — Он смотрит дикими глазами то на меня, то на пистолет. — Я не делал ничего такого, чего бы она не хотела.

— Чертовски неправильный ответ, — говорю я, снимая пистолет с предохранителя и целясь ему между глаз. — Я надеялся сделать это снаружи, но и здесь тоже подойдёт.

Раздается выстрел, и пуля попадает Роману между глаз.

— Возьми тело и избавься от него. Убедись, что капо знают, что с ними случится, если кто-нибудь из них решит выкинуть подобный трюк, — говорю я, едва взглянув на Давиде, пока кровь стекает по стене. — А потом вызови команду, чтобы все убрали. Я ухожу.

Давиде кивает, уже разговаривая по телефону. Я снова ставлю пистолет на предохранитель, прежде чем убрать его в кобуру.

После этого никто больше не будет связываться с Билли.

Артуро все еще обмотан бинтами и подключен к нескольким разным аппаратам, когда я сажусь в кресло рядом с его кроватью. Непрерывный писк его кардиомонитора — единственное, что дает мне знать, что он все еще жив.

Видеть его таким тяжело. Возможно, я убил всех людей, ответственных за его состояние, но я все еще виню себя. Он был на обычной встрече с оружием, в которой ему никогда не следовало участвовать. Недостаток доверия — которое я испытываю к своим мужчинам, хотя и доказал свою полезность, все же привел к тому, что один из моих лучших друзей попал в больницу.

Если бы я был там, я, возможно, смог бы спасти его.

Если бы кто-то другой занялся торговлей оружием, Артуро не был бы на грани смерти.

Билли не сводила бы меня с ума своими выходками.

Хотя я и ожидал ее поведения, я все еще не в восторге от того, что это происходит. Я не хочу быть плохим парнем, когда она и так расстроена из-за своего отца, но она не оставляет мне особого выбора.

Трудно быть злодеем, когда я знаю ее всю жизнь. Я видел, как она справляется с потерей и болью.

Разница лишь в том, что Артуро нет рядом, чтобы направить часть ее гневной энергии на что-то более продуктивное.

Я не в себе, когда дело касается ее, и я не знаю, чем могу помочь.

— Тебе нужно поскорее проснуться, — говорю я, наклоняясь вперед и скрещивая руки на краю кровати. — Мне нужно, чтобы ты что-нибудь сделал со своей дочерью. Она проверяет пределы того, что ей может сойти с рук. Я не знаю, что с ней делать.

Я опускаю ту часть, где говорится о том, что я почти трахнул ее на своем столе, и все остальное, что я представлял с Билли. Артуро не обязательно знать, что я хочу сделать с его дочерью, если бы мне дали хоть малейший шанс.

Чувство вины терзает меня, когда я смотрю на него, задаваясь вопросом, как бы он отреагировал, если бы узнал, что случилось с Билли. Сомневаюсь, что он дважды подумал бы, прежде чем убить меня. Билли — любовь всей его жизни, и она всегда была такой.

— Знаешь, мне пришлось избавиться от Романа. Я знаю, он тебе никогда не нравился. Он пытался ухаживать за Билли. Ты бы гордился ею. Она сломала ему нос сковородкой.

Я хихикаю и барабаню пальцами по кровати. Что еще можно сказать человеку, который находится в коме с черепно-мозговой травмой?

— Она убьет меня, если ты долго будешь оставаться в этой коме. Я сказал ей, что ей есть с кем поговорить, если ей это нужно, но если она хоть немного похожа на тебя, она избавится от этой боли.

Я вздыхаю, мои плечи опускаются, когда я осматриваю все аппараты в миллионный раз с тех пор, как Артуро поступил в больницу. Я плачу за лучший уход, какой только можно себе позволить за деньги, но врачи до сих пор не знают, выживет ли он.

— Знаешь, если ты не справишься с этим, я обещаю позаботиться о Билли. У нее будет влиятельное положение в мафии. Я думаю, она заслужила это за все эти годы. Она могла бы стать советником, если бы захотела. Давиде был бы рад поделиться работой.

Хотя мне кажется, я знаю, что я сделаю, чтобы позаботиться о ней, я знаю, что если Артуро умрет, Билли уже не спасти. Она непредсказуема и необузданна.

Если ее отец умрет, она нажмет кнопку самоуничтожения и уничтожит всех на своем пути.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не случилось. Я в долгу перед Артуро.

Глава 5

Билли

Я сижу на заднем сиденье машины, поглядывая на Эмилию в зеркало. Она ободряюще улыбается мне, когда мы проезжаем через поток машин к клубу 666.

Волосы у меня на затылке встают дыбом, когда я чувствую, что за нами наблюдают. Когда я оглядываюсь через плечо, там никого нет. По крайней мере, я никого не вижу.

Мы на вражеской территории. У Паоло Марино есть люди в тени, которые будут следить за любыми признаками неприятностей.

— Все будет хорошо, — говорит Эмилия, выключая радио. — Ты одета сногсшибательно, и мужчины будут падать к твоим ногам, чтобы получить тебя. Ты определенно получишь намного больше, чем минимальная ставка.

— Я надеюсь на это, — говорю я, разглаживая материал черного шелкового платья-комбинации, которое на мне надето. — Я провела последнюю неделю, залегая на дно после встречи с Алессио.

Эмилия качает головой. — Я все еще не понимаю, почему ты решила, что затевать драку с капо было хорошей идеей. Если бы ты просто вела себя тихо и держалась особняком, ты бы привлекала к себе меньше внимания.

Я пожимаю плечами и смотрю в тонированное окно на людей, слоняющихся по улице в надежде попасть в клубы, которые выстроились вдоль нее. — Я же говорила тебе. Я ни за что не позволила бы этому человеку дотронуться до меня. Сломать ему нос было не самым худшим, что я могла сделать. Кроме того, после этого я получила хорошую взбучку от Алессио.

— И теперь, когда ты следуешь его наказанию и ведешь себя как идеальный маленький член мафии, он действительно ничего не подозревает. — Эмилия смеется и снова качает головой. — Иногда я не могу поверить в то, что ты придумываешь.

— Девушка должна делать то, что должна, чтобы выжить. Мне нужно выбираться отсюда. Он был мягок со мной, и я благодарна за это. Я знаю, что могло быть хуже. Именно поэтому я это делаю. Почему я пытаюсь уйти из этой жизни. Женщина не должна быть наказана за то, что защищалась, даже если наказание такое простое, как мое.

Машина продвигается вперед в потоке машин. Эмилия подъезжает к обочине, вывеска клуба 666 светится неоново-розовым на фоне темной ночи. Она делает глубокий вдох и выключает двигатель, прежде чем повернуться ко мне лицом.

— Последний шанс, — говорит она, когда я достаю приглашение. — Ты уверена, что хочешь это сделать? Еще есть время отказаться. Я уверена, что мы могли бы найти для тебя другой способ раздобыть деньги, которые тебе нужны, чтобы уйти.

— Не думаю, что есть. — Я достаю из сумочки маленькое зеркальце и поправляю макияж. — Во всяком случае, не так быстро. Я собираюсь сделать то,

Эмилия кивает и берет меня за руку. Она быстро сжимает ее. — Позвони мне, как только сможешь, и дай знать, что происходит. Если с тобой что-нибудь случится, позвони мне, и я заставлю Давиде приехать за тобой.

Я смеюсь и сжимаю ее руку в ответ. — Все будет хорошо. Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Я знаю, как позаботиться о себе.

— Мне все равно. — Она бросает на меня строгий взгляд. — Пообещай мне, что позвонишь, если тебе понадобится помощь. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя пойманной в ловушку, во что бы ты ни вляпалась.

Убирая пудреницу, я снова сжимаю ее руку. — Я позвоню тебе, если понадобится. Я обещаю. Я не сделаю ничего глупого, и я знаю, что ты придешь за мной, если я когда-нибудь окажусь в беде. Но это займет всего два месяца. Я уверена, что все будет хорошо. — Мне нужно в это верить.

— Перестань отмахиваться от опасности, Билли. Ты можешь умереть. Тебе нужно быть осторожной с тем, что ты делаешь. Я не хочу хоронить свою лучшую подругу.

— Ты не собираешься хоронить меня. Я буду звонить тебе так часто, как смогу. — Я надеюсь, что у меня получится сделать хотя бы это.

— Хорошо. — Глаза Эмилии наполняются слезами, и она отпускает мою руку, чтобы смахнуть слезы. — Я люблю тебя, Билли.

— Я тоже тебя люблю. — Я улыбаюсь ей, прежде чем открыть дверь и выйти на тротуар. — Спасибо тебе за это. Ты не представляешь, что это значит для меня. Мне так повезло, что у меня есть такая подруга, как ты.

Эмилия машет рукой, уже сдерживая слезы. Я проглатываю комок, который поднимается в моем собственном горле, прежде чем закрыть дверь.

Поворачиваясь лицом к клубу, я высоко держу голову. Я иду в логово льва, и мне нужно быть готовой. Я не только понятия не имею, что меня ждет, кроме двухмесячной продажи, но и есть шанс, что некоторые люди могут узнать меня. Если это произошло, весь этот аукцион был бы проведен ради меня. Эти люди должны думать, что я Эмилия.

Если они не поверят в это, я покойница.

Я шагаю к двери, мои каблуки стучат по цементу. Раздается несколько приглушенных протестов, когда я прохожу мимо нескольких человек, ожидающих очереди, и направляюсь прямо к вышибале. Мужчина скрещивает руки на груди, его бицепсы выпирают, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— В конец очереди, — говорит он хриплым голосом.

— У меня приглашение, — говорю я, залезая в сумочку и вытаскивая маленький черный конверт.

Вышибала берет его и изучает приглашение, прежде чем кивнуть мужчине, стоящему сразу за дверью. Мужчина кивает мне и, развернувшись, исчезает за первой дверью, ведущей в клуб.

Я улыбаюсь вышибале, прежде чем последовать за другим мужчиной в клуб. Есть одна дверь, которая ведет в главный клуб, где гремит музыка и мигают стробоскопы. Мужчина ведет меня в небольшой коридор справа.

Мы спускаемся по темной лестнице, освещенной только теплыми красными лампочками, которые горят вдоль крыши. Мужчина останавливается у подножия лестницы, достает ключ и вставляет его в замок, который я не вижу на черной стене. Открывается еще одна дверь, и доносится более тихая музыка.

— Сюда, — говорит мужчина, оглядываясь на меня.

Я киваю и следую за ним, дверь за мной закрывается с громким стуком.

Пока мы прогуливаемся по этой новой части клуба, я пытаюсь оценить все, что меня окружает. Черные замшевые кабинки окружают периметр клуба, посередине расставлены глянцевые черные столы. Мужчины и женщины в дорогих костюмах и платьях разговаривают друг с другом.

Маски из кружева и кожи скрывают их личность, когда они перемещаются по комнате и смешиваются с толпой. Я бросаю взгляд на нескольких людей, пытаясь понять, почему они кажутся такими знакомыми.

— Мистер Марино, она здесь из-за аукциона, — говорит мужчина, когда мы переходим в другой конец зала.

У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на Паоло Марино. Хотя я знала, что аукционом руководит он, я не думала, что увижу его здесь. Я надеялась, что его не будет рядом со мной, если честно.

Он единственный человек, который может раскрыть мое прикрытие. Он знает меня всю мою жизнь, и когда-то давно он был близким другом моего отца и Алессио.

Я вздергиваю подбородок, пытаясь выглядеть более уверенной, чем на самом деле. — Привет.

— А ты кто такая? — Спрашивает Паоло, ухмыляясь и скрещивая руки на груди. — Я не могу сказать, что помню, как посылал тебе приглашение.

— Эмилия Бугиа. — Я надеваю свою лучшую знойную улыбку и протягиваю руку. — Приятно познакомиться с вами. Большое спасибо, что пригласили меня на это мероприятие. Это очень много значит для меня.

Мне требуются все силы, чтобы прикусить язык и сохранить улыбку на лице, когда я смотрю в лицо человеку, который, как я подозреваю, стоит за избиением моего отца. Мне нужно попасть на этот аукцион, и Паоло — это то, что стоит между мной и моим шансом на свободу.

— Рад познакомиться с тобой, Эмилия, — говорит он, растягивая имя. — Надеюсь, ты знаешь правила моего аукциона?

— Я слышал о них, но мне не помешало бы освежить информацию.

— Отлично, — говорит он, протягивая мне руку. — Давай пройдем в комнату, чтобы подготовиться, и мы сможем обсудить правила, пока будем там.

Я беру его под руку, чувствуя, что меня сейчас вырвет. Он ведет меня через другую дверь в комнату с дюжиной других женщин, одетых только в нижнее белье и туфли на каблуках.

— Тебе нужно переодеться. У нас есть гардероб вон там, если ты не захватила что-нибудь свое. — Паоло кивает на вешалку с одеждой в углу. Дом получает пятнадцати процентную выручку со всех денег, которые ты принесешь сегодня вечером. Остальные деньги ты будешь получать еженедельными платежами до окончания срока действия вашего контракта.

— И контракт рассчитан только на два месяца, верно? — Спрашиваю я, отпуская его руку и роясь в сумочке в поисках нижнего белья, которое купила только на сегодняшний вечер.

— Всего на два месяца, хотя, если вы хотите договориться о чем-то еще, это касается только вас и того, кто купит вас сегодня вечером. — Паоло прислоняется к одному из диванов в примерочной, его взгляд блуждает по моему телу.

Взгляд, которым он одаривает меня, почти хищный.

О боже, я надеюсь, что он не сделает на меня ставку, потому что, если он тот, кто купит меня, я не уверена, что

Как будто быть на аукционе в его клубе недостаточно плохо.

Если кто-нибудь из мафии Маркетти узнает, что я нахожусь на территории Марино, мне конец. Или, по крайней мере, меня будут пытать ради получения информации. Черт возьми, я уверена, что Алессио был бы тем, кто это сделает.

Я могу представить это сейчас: он возвышается надо мной, вырывает у меня ногти и требует инсайдерскую информацию.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Мне нужно пережить эту ночь живой и с как можно меньшим количеством проблем. Это означает, что мне нужно выбраться из своей головы в пространство разума женщины, которая готова сделать все возможное, чтобы спасти свою семью.

— Приготовься, — говорит Паоло, вставая и подцепляя пальцем одну из тонких бретелек моего платья. Он спускает бретельку с моего плеча, отчего у меня по коже бегут мурашки. — Тебе придется подписать несколько контрактов, прежде чем ты выйдешь на сцену, а затем, когда тебя купят, будет заключен последний, в котором будет указано, для чего ты будешь использоваться.

Использоваться…Меня сейчас вырвет.

— Хорошо, — говорю я, пытаясь унять тошноту, пока оглядываюсь в поисках места, где можно переодеться.

В маленьком углу комнаты задернута занавеска. Это мало поможет скрыть мое тело от всех остальных, но этого достаточно.

Паоло наклоняется вперед и быстро целует меня в щеку, прежде чем покинуть раздевалку. Несколько других женщин в комнате пристально смотрят на меня. Я вежливо улыбаюсь им, прежде чем пойти переодеваться.

Это будет адская ночь.

Я прячусь за занавеской, переодеваясь в зеленое белье, которое подходит к моим глазам. Я натягиваю подвязки на ноги и соединяю их с тонким золотым поясом, который обвивает мою талию.

Убирая платье в сумочку, я пытаюсь сделать глубокий вдох. Мне нужно убедить себя, что все будет хорошо. Если я этого не сделаю, я знаю, что выйду на сцену и сойду с ума.

Но я должна сделать это для себя и для папы. Нам нужно выбраться, и эти деньги станут нашим ключом к свободе.

Я поправляю на себе прозрачное изумрудное боди, следя за тем, чтобы мои груди были высоко подняты, и борюсь со своим инстинктом убежать.

Хотя у меня нет проблем демонстрировать свое тело, это еще одна область дискомфорта. Я собираюсь продемонстрировать свое тело перед залом, полным незнакомых, опасных людей, которые хотят меня купить.

Я выхожу из раздевалки и направляюсь к невысокой женщине за столом в углу. Она протягивает мне и еще одной женщине кипу бумаг.

— До начала шоу еще полчаса, — говорит женщина. — Вам нужно просмотреть эти документы и подписать все это. У вас есть время, пока вы не подпишете контракты, чтобы отказаться. Если вы не подпишете контракты или не откажетесь от участия до того, как вас вызовут на сцену, то вам будет запрещено участвовать во всех будущих аукционах.

Я киваю и беру документы и ручку, отыскивая тихий уголок в комнате, чтобы перечитать все.

Хотя все в этом аукционе наводит ужас, с ним связан небольшой прилив возбуждения.

Следующие два месяца я буду игрушкой для кого-то, но я буду прокладывать себе путь из мафии.

Одной этой мысли достаточно, чтобы я почувствовала, что иду по воздуху, когда женщина ведет нас к двери на сцену.

Однако, когда я стою в конце сцены, серьезность того, что я делаю, обрушивается на меня, как сошедший с рельсов товарняк.

Через час или два я собираюсь продать себя человеку, которого не знаю. Я собираюсь взять на себя обязательство провести с ним следующие два месяца, делая все, что он захочет, и когда он этого захочет.

Боже мой, Боже мой, Боже мой! Кажется, меня сейчас вырвет.

— Ты в порядке? — спрашивает одна из женщин, ее тон приглушается, когда из динамика выкрикивают чье-то имя. — Ты выглядишь немного зеленой.

Я киваю и делаю глубокий вдох. Я просто должна продолжать напоминать себе, что делаю это ради папы и курорта моей мечты. Я собираюсь дать нам шанс начать нашу жизнь сначала.

Это единственный способ получить то, что мне нужно, так быстро, как мне это нужно.

— Со мной все в порядке, спасибо. — Я поправляю свои локоны, перекидывая часть через плечо. — Я просто не знаю, чего ожидать. Я здесь в первый раз.

Женщина бросает на меня сочувственный взгляд. — Большинство мужчин захотят, чтобы ты переспала с ними. Это будет указано в контракте. У тебя будет некоторое пространство для переговоров. Мужчины, управляющие этим клубом, могут быть монстрами, но они хотят, чтобы женщины продолжали отвечать на приглашения. Отстаивай свою позицию. Реши, что ты готовы делать и за сколько денег. Самое худшее, что может случиться, — это то, что покупка сорвется.

— Что произойдет, если покупка сорвется?

Мой желудок скручивается, когда я смотрю на занавес, отделяющий гримерную от сцены. Я прикусываю нижнюю губу и делаю еще один глубокий вдох, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце.

Мне просто нужно пережить сегодняшний вечер без того, чтобы меня вырвало на сцене.

— Они не приглашают тебя обратно, и ты попадаешь в черный список для участия в других аукционах. — Женщина улыбается, когда на сцену вызывают первого человека. — Не волнуйся, милая, все будет хорошо.

Я могла бы ей поверить. Однако трудно думать, что в конце концов все получится, когда я стою на самом низком уровне в своей жизни.

Глава 6

Алессио

Я вручаю бармену обещанные ему три тысячи долларов, прежде чем проскальзываю в заднюю дверь. Хотя его гонорар высок, ценность того, что я получу сегодня вечером, намного выше. Музыка громко звучит на заднем плане, когда мужчина стоит возле двери, скрытой в черной стене, впуская других мужчин.

Когда еще одна группа мужчин подходит к двери, ухмыляясь и переговариваясь друг с другом, я проскальзываю в конец группы, кивая, как будто слушаю их, хотя я пытаюсь оценить все происходящее в клубе.

Люди слоняются вокруг, делая круги по всему заведению. Они выглядят как завсегдатаи вечеринок, которые просто ищут свободный столик, но когда один из них проходит мимо, я мельком замечаю пистолет.

Это место заполнено людьми, готовыми защитить Паоло. Приехать сюда одному было ужасной идеей, но сейчас я твердо придерживаюсь ее.

Мужчина за дверью впускает нас. Я следую за ними в другую часть клуба, прежде чем оторваться. Я держу руки в карманах и остаюсь в самой темной части зала, оглядывая столики и толпящихся вокруг людей.

— А теперь пришло время для нашей первой женщины.

Я сажусь в одну из пустых кабинок в углу. Рядом со мной появляется женщина с бокалом шампанского и карточкой для ставок на подносе. Она кладет лопатку на стол, прежде чем протянуть мне бокал шампанского.

Ее щеки становятся ярко-красными, когда я подмигиваю ей и поднимаю бокал в молчаливом приветствии. Официантка кокетливо улыбается мне, прежде чем вернуться к бару.

Может быть, это удержит ее от попыток выяснить, кто я такой, и проболтаться своему боссу.

По мере того, как звучат новые имена и женщины проходят по сцене, я оглядываюсь по сторонам в поисках чего-нибудь, что я мог бы использовать против Паоло. В клубе работают десятки успешных мужчин и женщин, но большинство из них держатся особняком.

Разоблачение аукциона нажило бы мне больше врагов, чем друзей. Присутствующие здесь мужчины и женщины знают, что они делают и что происходит в таком месте, как это. Если бы я выставил их в надежде разрушить один из бизнесов Паоло, это внесло бы меня в черный список по всей Атланте.

Слева от меня люди передают по кругу зеркало с белой пудрой, но никто из них не связан с Паоло больше, чем то, что он здесь для того, чтобы купить женщину. По крайней мере, насколько мне известно, нет.

— Ты бы видел ее, — говорит Паоло откуда-то из-за моей спины. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что он сидит за столиком в нескольких футах от меня с женщиной. — Она определенно не из тех людей, которых мы часто здесь видим.

— Разве она не дочь советника? — спрашивает другой мужчина мягким голосом. — Ты знаешь, что будешь играть с огнем, если сделаешь на нее ставку. Если Маркетти узнает, что она проводит с тобой время, вы оба будете мертвы.

Паоло посмеивается. — Она не просто будетпроводить время со мной. Я буду делать с ней все, что захочу. И позволь мне сказать тебе, что эти два месяца я проведу с ней на коленях.

Мужчины смеются, и у меня начинает сводить живот. Если они говорят обо мне и дочери консильери, Билли должна быть где-то здесь.

Я борюсь с непреодолимым желанием встать и пойти поискать ее. Если Паоло увидит меня здесь, это положит начало войне между нашими семьями. Хотя, это и есть его цель с самого начала.

Однако, если людям суждено погибнуть, я не хочу, чтобы вся их кровь была на моих руках. Я не буду тем, кто спровоцирует войну.

Особенно когда я один в клубе, который принадлежит врагу.

Он убьет меня прежде, чем я закончу стрелять.

Вместо этого я скрещиваю руки на груди и откидываюсь на спинку стула, надеясь, что Билли не настолько глупа, чтобы ввязываться во что-то подобное.

— Хорошо, — говорит аукционист, и его голос разносится по залу. — У нас последняя женщина на эту ночь. Эмилия — настоящий фейерверк как на улицах, такив постели.

Я вздыхаю с облегчением. Билли знает, что лучше не приходить в подобное место. Это единственное, что меня спасает в данный момент. Я не знаю, что бы я сделал, если бы увидел ее стоящей на сцене в откровенном нижнем белье, как у всех других женщин.

Я мог бы убить первого мужчину, который сделаетна нее ставку.

Я собираюсь встать и улизнуть, когда стук каблуков по сцене привлекает мое внимание к сцене. У меня отвисает челюсть, когда Билли встает посреди сцены, выглядя одновременно сексуально и солнечно.

Ее светлые волосы блестят в свете ламп. Зеленое нижнее белье, которое она носит, не оставляет простора для воображения. Мужчины немедленно начинают торговаться, высоко поднимая весла в воздух.

Я не могу оторвать от нее взгляда. Все, о чем я могу думать, — это стянуть подвязки с ее длинных ног зубами. Мой член твердеет, когда я поднимаю весло.

— Пятьсот тысяч, — говорю я, понижая голос на октаву. Я не хочу, чтобы Паоло узнал меня до того, как я заберу отсюда Билли.

— Наша текущая ставка составляет пятьсот тысяч. Я слышу пятьсот пятьдесят тысяч?

Паоло смеется и поднимает весло. — Я готов сделать практически все, что потребуется, чтобы затащить эту красотку в свою постель.

Я вижу красное, когда встаю и поднимаю весло. — Два миллиона.

Это больше денег, чем кто-либо другой потратил за эту ночь, но это того стоит, чтобы держать Билли подальше от Паоло. Это также больше, чем Паоло может позволить себе потратить. Его мафия все еще новая. Он не может относиться к двум миллионам долларов так, как будто это не больше пятисот долларов.

Однако моя семья богата. Они управляют делами в Атланте десятилетиями. Два миллиона долларов для меня ничто.

Особенно когда это означает обеспечение ее безопасности.

Билли оглядывает толпу, ее глаза широко раскрыты. Я стараюсь держать лицо в тени, чтобы она не могла меня видеть, пока аукционист запрашивает дополнительные ставки.

— Что ж, если никто не хочет превзойти это число, тогда "прекрасная Эмилия" продается веслу под номером восемьдесят один. Сэр, пожалуйста, пройдите через красную дверь в левой части комнаты, чтобы начать переговоры по контракту.

Я поспешно встаю из-за стола и пересекаю комнату, пока Паоло не успел разглядеть мое лицо. Я не знаю, сколько времени займет подписание контракта, но мне нужно, чтобы это было быстро. Я следую за несколькими другими мужчинами и женщинами через красную дверь в комнату, где расставлена дюжина столов, за каждым из которых сидят люди.

— Восемьдесят один? — мужчина встает из-за одного из столов и машет рукой. — Сюда, пожалуйста.

Направляясь к столу, я задаюсь вопросом, какого черта я только что натворил. Прежде чем я прибыл в клуб, Давиде рассказал мне об аукционе.

Два месяца, когда я связан контрактом с другим человеком. Человеком, который соглашается делать все, что я захочу и когда я захочу.

Почему-то мне трудно представить, что Билли захочет провести остаток своей жизни в нижнем белье.

Это дочь твоего лучшего друга. Возьми себя в руки. Она неприкосновенна.

— Вы впервые на аукционе? — спрашивает мужчина, вытаскивая небольшую стопку документов. — Меня зовут Джефф, и я буду сопровождать вас на переговорах по контракту.

— Я здесь впервые, хотя и слышал, что продаваемые женщины обязаны соблюдать условия контракта.

— Да. Я поговорю с вами о ваших требованиях к контракту, а затем встречусь с женщиной, которую вы приобрели, чтобы обсудить их. Она будет отрицать все, что является для нее

— Все в порядке, — говорю я. В первый раз за вечер я достаю телефон. Я отправляю сообщение Давиде, организующему перевод средств от меня в Club 666. — Готово.

Джефф протягивает мне контракт. Я пролистываю его, внимательно вчитываясь в каждую строчку. Я бы не стал отговаривать Паоло от того, что он подтасовывает туда пункты, которые приносят ему пользу. Я заполняю страницу тем, чего я ожидаю от Билли.

Я придерживаюсь нейтральных требований. Готовить для меня раз в неделю, чтобы дать моему шеф-повару отдохнуть, уборка дома, работа в моем казино, если попросят. Живя в моем доме в течение срока действия контракта, большинство задач соответствуют тому, что я бы попросил у горничной или личного помощника.

Хотя я и хочу ее, я не собираюсь подписывать контракт, который вынуждает ее трахаться со мной.

Если она когда-нибудь это сделает — а это не более чем фантазия, — то я хочу, чтобы это было на ее условиях.

Остальная часть контракта проста, в ней указано, что я могу и чего не могу делать, а также что является нарушением контракта. Я подписываю последнюю страницу, и моя грудь сжимается.

Это происходит на самом деле. Я купил Билли за два миллиона долларов.

Два месяца, когда она будетрядом со мной, искушая меня каждый божий день.

Я собираюсь вернуть контракт Джеффу после его подписания, когда возвращаюсь к форме требований.

Секс состоится только в том случае, если она будет умолять об этом.

Я не знаю, какая извращенная часть моего мозга заставляет меня вписать это в контракт. Возможно, больше всего меня возбуждает мысль о том, что она умоляет меня трахнуть ее.

Билли никогда не была из тех женщин, которые умоляют. При мысли о том, что она встанет на колени и будет умолять меня трахнуть ее, мой член напрягается в штанах.

— Не могли бы вы, пожалуйста, сказать ей, чтобы она встретила меня снаружи? — Прошу я, вставая и поправляя пиджак. — У меня звонок, на который мне нужно ответить через несколько минут, а здесь у меня плохая связь.

Джефф кивает. — Как только мы закончим, я отправлю ее к вам с двумя экземплярами контракта.

— Спасибо, Джефф, — говорю я, протягивая руку. Он пожимает ее, прежде чем снова сесть и просмотреть страницу требований.

Я опускаю голову и выхожу из клуба, стараясь при этом не попадаться на глаза Паоло или кому-либо из его людей. Я уже зашел слишком далеко и не хочу, чтобы меня поймали сейчас.

Хотя я, возможно, и не получил информацию, за которой пришел, я возвращаюсь домой с гораздо лучшим призом.

Это может стать для нее последней каплей, которая сломает спину верблюду.

Когда я прислоняюсь к кирпичной стене, наблюдая за улицей, мой член пульсирует. Думаю о том, как бы она попыталась доказать мне свою правоту. Она попытается сыграть в эту игру, но ей не победить.

Я не сомневаюсь, что через несколько лет она сможет сразиться с одними из самых опасных мужчин и женщин в мире. Она умна и относится к тому типу людей, которые преуспеют в преступной жизни.

Она из тех женщин, которые не позволяют другим приручать себя. Артуро всегда описывал ее как дикую и свободную. Послушная молодая женщина, которую она представляет мне большую часть времени, не является тем человеком, которым она является на самом деле.

Другие, возможно, и не смогут ее приручить, но я с нетерпением жду возможности попробовать.

Глава 7

Билли

— Сюда, — Джефф встает после того, как я подписываю контракт своим именем. — Пожалуйста, подождите у двери, пока я сделаю две копии. Одна будет для вас, а другая — для человека, который вас купил.

— Где он? — Спрашиваю я, гордясь тем, что мой голос не дрожит, хотя кажется, что все мое тело дрожит.

На сцене было слишком светло, чтобы разглядеть толпу. Я понятия не имею, кто купил меня на следующие два месяца и почему он был готов потратить на это миллионы долларов.

— На улицу. Я отведу тебя познакомиться с ним, а потом ты будешь предоставлена сама себе.

Я киваю и пытаюсь сделать глубокий вдох, прежде чем встать. Мой контракт мог быть и хуже. Несмотря на то, что мужчина готов заплатить за меня неприличную сумму денег, он написал в контракте, что я должна умолять о сексе, если захочу этого.

На это не будет ни малейшего шанса. Я не хочу спать с мужчиной, который готов купить мое время.

Стоя у двери, я продолжаю напоминать себе, зачем я это делаю, но ничто не может прогнать отвратительное чувство, которое пронзает меня. Если бы существовал другой способ получить деньги, как только они мне понадобятся, я бы это сделала.

Однако это лучший шанс, который у меня есть.

Мне нужно постоянно напоминать себе об этом, если я хочу пережить следующие два месяца. Хотя мужчина, который купил меня, мог написать в договоре о сексе, я уверена, что он попытается настаивать на этом. Большинство мужчин так и делают.

— Сюда, — Джефф говорит, когда протягивает мне оба экземпляра договора.

Он ведет меня обратно через клуб и через парадную дверь к элегантному черному седану с такими темными стеклами, что я не могу разглядеть, что внутри. Задняя дверь открывается, и у меня отвисает челюсть.

— Это человек, который купил тебя. Удачи, Эмилия. Вы должны увидеть первую половину денег за вычетом доли клуба к завтрашнему утру.

— Спасибо, — говорю я, пытаясь не обращать внимания на то, как колотится мое сердце, когда взгляд Алессио скользит вверх-вниз по моему телу.

Он смотрит на меня как изголодавшийся человек, пока я шагаю к машине, пытаясь притвориться, что никогда не встречала его раньше. Как он проник в клуб и прошел на аукцион незамеченным, я не знаю. Охрана усилена, но вот он здесь, без пистолета, приставленного к его голове.

— После тебя, — Говорит Алессио, отходя в сторону и указывая на машину. — Пришло время отправиться ко мне домой на следующие два месяца.

Я сдерживаю нервный смешок, который грозит вырваться на поверхность.

Что он имеет в виду? Меня посадят? Запертая в комплексе, вдали от главного дома, где находится большинство других членовсемьи?

Я была бы изолирована от всех, кого я знаю.

По крайней мере, я знаю, с кем имею дело.

Боже, как хорошо было бы принадлежать ему.

Прекрати это!

Я пригибаюсь, чтобы сесть в машину, и скольжу по кожаному сиденью. Он следует за мной и закрывает за собой дверь, в то время как водитель нажимает кнопку, чтобы поднять перегородку между передним и задним сиденьями.

— Не потрудишься рассказать мне, что ты здесь делала сегодня вечером? — Спрашивает Алессио, его рука лежит на сиденье рядом с моим обнаженным бедром.

— Я подумала, что было бы забавно хоть раз пойти с кем-нибудь домой. Не то чтобы я когда-нибудь могла привести кого-нибудь обратно в лагерь. — Я пожимаю плечами и откидываюсь на спинку сиденья, вытягивая ноги и скрещивая их в лодыжках.

— И два месяца с мужчиной, который мог заставить тебя делать все, что хотел, показались тебе хорошим способом добиться желаемого?

Я пожимаю плечами, надеясь, что он не раскусит мою ложь. — Это был такой же хороший план, как и любой другой. Встречаться с кем-нибудь в течение двух месяцев, заработать много денег, а потом я смогу продолжать свою жизнь.

— Это было глупо, Билли. И ты это знаешь. Кто знает, с кем бы ты ушла, если бы меня там не было?

— Паоло Марино. Он выглядел так, словно делал все возможное, чтобы убедиться, что я уйду с ним.

Алессио вздыхает. — Ты так говоришь, как будто это прогулка в парке. Паоло всегда был жестоким человеком с порочным воображением. То, что он заставил бы тебя делать, заставило бы тебя сомневаться, что он вообще еще человек.

— Я ценю твою заботу, — мягко говорю я, пытаясь придерживаться границы между напористостью и покорностью. — Но я знала, что делаю, когда шла в тот клуб сегодня вечером. Паоло ничем не хуже остальных членов мафии.

— И ты считаешь, что это прекрасный способ прожить свою жизнь?

Я играю с подолом своего платья. — Так я сейчас живу. Мне не привыкать к жестокости, Алессио. Я даже убила свою долю людей.

Он замолкает на несколько минут, пока мы выезжаем из города и спускаемся по извилистой дороге, ведущей к комплексу. Остается еще почти полчаса, когда его рука опускается на мою ногу, большой палец скользит по моей коже.

Искры вспыхивают везде, к чему бы он ни прикасался, и я не знаю, что об этом думать. Прикосновение с его стороны небрежное. Даже почти заботливое.

Хотя я знаю, что это зашло бы слишком далеко. Такие мужчины, как Алессио, заботятся только о себе и своих интересах.

Я кладу свою руку на его и убираю со своих колен. — У нас не будет повторения прошлого раза. Это была ошибка.

Он тихо хихикает и от этого звука тепло разливается по моему телу. Я сжимаю ноги вместе, пытаясь не обращать внимания на то, как мне больно, когда я слышу его смех. Это редкость, но ему подходит.

Гладкий и сексуальный, как будто он точно знает, что это делает со мной, и собирается продолжать это делать.

— Ты, кажется, забыла, что подписала контракт, в котором говорилось, что ты готова делать все, что я захочу. Прямо сейчас это то, чего я хочу.

— Секса не будет. Я никогда не собираюсь умолять тебя.

Он смотрит на меня в упор, выгибая бровь. — Сомневаюсь. Думаешь, я не видел, как ты сжала бедра? Ты думаешь, я не знаю, что ты насквозь промокла из-за меня. Черт возьми, Билли, держу пари, ты думаешь о том, как мой член растянул бы тебя до предела прямо сейчас.

Мои щеки краснеют, когда я смотрю на него. — Это не то, о чем я думала.

Но теперь это так.

Он ухмыляется, его рука поднимается выше по моей ноге. Он скользит рукой под подол моего платья, его пальцы слегка задевают внутреннюю поверхность моего бедра. Моя киска пульсирует при мысли об этих пальцах внутри меня.

— Впрочем, остальное ты не отрицала. Вот что я нахожу самым интересным. — Говорит Алессио. — Я собираюсь составить новый контракт позже вечером. Дополнение к тому, что мы подписали в клубе. В нем говорится, что ты сохранишь все в секрете еще за полмиллиона долларов.

У меня отвисает челюсть, когда он проводит костяшкой пальца по моей щели, надавливая на шелковистый материал моих стрингов. Он откидывается на спинку сиденья, передняя часть его брюк натянута из-за члена. Мой язык высовывается, чтобы облизать нижнюю губу.

— Видишь что-то, что тебе нравится? — спрашивает он хриплым голосом, сдвигая мои стринги в сторону и вводя в меня палец. — И как бы то ни было, ты, может быть, еще и не умоляешь, но уж точно не жалуешься.

Мои глаза на мгновение закрываются, когда он медленно входит в меня, его большой палец прижимается к моему клитору с каждым толчком. — Это ошибка.

— Если ты хочешь большего, Билли, все, что тебе нужно сделать, это умолять об этом. Умоляй меня вытащить свой член и позволить тебе оседлать мои колени.

Я смотрю на него. — Этого не случится. Мы не будем заниматься сексом.

— Ты права. Мы не будем. Я сказал, что не буду заниматься с тобой сексом, если ты не будешь умолять об этом. Однако это не считается сексом, пока ты не кончишь. И знаешь что, Билли? Ты не была хорошей девочкой. Ты не заслуживаешь оргазма.

Его пальцы двигаются во мне быстрее, толкаясь сильнее и глубже. Я стону, покачивая бедрами навстречу его толчкам. Когда его большой палец сильно надавливает на мой клитор, моя киска начинает пульсировать.

— Как я и сказал, — говорит он, убирая пальцы. — Может, ты и промокла насквозь, но ты определенно не заслуживаешь того, чтобы кончить.

Машина останавливается, и водитель выходит. Я спешу поправить платье, одергивая его как раз в тот момент, когда открывается дверь. Алессио выходит из машины и протягивает мне руку. Я хмурюсь, прежде чем вложить свою руку в его, играя роль, которую от меня ожидают.

— С этого момента я не собираюсь делать с тобой ничего такого, о чем ты не будешь умолять, — говорит Алессио, держа меня за руку и ведя к входной двери. — Это был всего лишь пример того, что ты упускаешь.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Я все еще чувствую его палец внутри себя. Он играет мной так легко, что за считанные секунды я была готова кончить.

Я знала, что эти два месяца будут тяжелыми, но я понятия не имела, что буду бороться с собственным телом и своей

Я настолько перегнулапалку. Почему я согласиласьна это?

У меня сводит живот, когда я считаю свои вдохи и пытаюсь обратить внимание на то, что происходит вокруг меня. Я не могу впасть в истерику, когда Алессио смотрит.

Все мое тело словно горит, когда он ведет меня через высокие деревянные двери в холл. Я оглядываю темно-серые стены и белую мебель.

Все в его доме элегантное и современное. Я бы не ожидала, что в таком доме будет жить холостяк, особенно его возраста. Я ожидала увидеть мебель, которая не подходила друг другу и не обновлялась годами.

По-моему, в его доме не было бы ни искусства, ни тепла, но тонкие деревянные акценты и абстрактные картины доказывают, что я ошибаюсь.

— Хороший дом. — говорю я, осматриваясь вокруг. — Трудно поверить, что за все то время, что папа провел здесь, я ни разу не видела твой дом изнутри. Только твой офис и главный дом на территории комплекса.

— Мне не нравится, когда люди вторгаются в мое пространство. Вот почему ты собираешься подписать еще один контракт, который обязывает тебя хранить все в тайне. Если кто-нибудь спросит, что ты со мной делаешь, скажи, что ты мой личный ассистент. Понятно?

— Да.

— Хорошо, — говорит он, направляясь на кухню. — Ты что-нибудь ела? Я знаю, что когда умер мой отец, мне было трудно есть.

Я ощущаю острую боль в груди, когда сажусь за кухонный стол и провожу пальцами по разделочной доске. — Я немного пообедала. Толком не могла поесть перед аукционом.

Алессио кивает и открывает холодильник, роясь в нем, пока не достает коробку с пиццей. — Это немного, но это все, что у меня сейчас есть. Одной из твоих задач будет покупка продуктов. Мой шеф-повар завтра напишет список всего, что тебе понадобится для него.

— Хорошо, — говорю я, когда он открывает коробку. Я беру кусок пиццы и откусываю. — Это лучшая пицца, которую я пробовала за долгое время. Спасибо.

— Не за что. Я собираюсь приготовить комнату наверху. Как ты знаешь, я люблю уединение. Единственные другие люди, которые здесь работают, — это мой шеф-повар Родриго и моя домработница Аннет. Ты будешь регулярно видеться с обоими, и они помогут тебе во всем, чего ты не умеешь делать.

— Хорошо.

Внутри я схожу с ума — спланировать побег будет намного сложнее, когда мне придется жить в его доме. Надеюсь, его никогда не бывает дома или он не хочет иметь со мной почти ничего общего.

Инцидент в машине был просто демонстрацией силы.

Он проверяет меня, чтобы увидеть, как далеко он сможет зайти, пока я не сломаюсь.

Однако я не позволю этому случиться. Единственное, что имеет значение, — пережить следующие два месяца.

Я доедаю пиццу и зеваю. — Ты не возражаешь, если я пойду спать? Это была долгая ночь.

Алессио кивает и ведет меня через дом к лестнице. — Ты захватила с собой что-нибудь на ночь? Ты будешь жить здесь следующие два месяца.

— Я могла бы просто жить в своем собственном доме.

Он качает головой. — Этого не будет. Если мне нужно, чтобы ты выполнила для меня задание посреди ночи, я не хочу тратить время на попытки связаться с тобой, а потом ждать, пока ты приедешь сюда. На следующие два месяца это твой дом.

Хотя мне и хочется с ним поспорить, я знаю, что в этом нет смысла. В конце концов, это пункт контракта, но попробовать стоило.

В любом случае, согласиться с тем, чего он хочет, — лучший способ отвести от меня подозрения. Я играю в его игру следующие два месяца, получаю больше денег, чем когда-либо имела, а затем живу дальше своей жизнью.

Это простой план, но ничто в жизни не бывает таким простым, как кажется.

— Это будет твоя комната, — говорит он после того, как мы поднимаемся на два лестничных пролета. — Ты будешь постоянно отвечать за эту часть дома. Экономка сюда не поднимется.

— Хорошо. Спасибо. — Я осматриваю чердак.

Хотя здесь нет двери на чердак, комната напоминает квартиру-студию. На другой стороне мансарды есть две двери, которые, как я предполагаю, ведут в ванную и гардеробную. Большие световые люки обрамляют наклонную крышу, а еще больше окон — стены.

Утром эта комната будет залита естественным светом. В моей спальне дома и близко нет столько места и света.

Если мне придется спать здесь следующие два месяца, возможно, все не так уж и плохо.

Комната оформлена почти так же, как и остальная часть дома, в темных угрюмых тонах с акцентами белого и дерева.

— Я вернусь через минуту, — Говорит Алессио, поворачиваясь, чтобы спуститься по лестнице. — Осмотрись и дай мне знать, если тебе захочется что-то изменить или добавить. Я попрошу своего водителя позаботиться об этом утром, если что.

Его шаги эхом отдаются по лестнице, пока я прохожу через лофт. Я провожу пальцами по белому кожаному дивану в гостиной и смотрю на массивный телевизор. У меня такое чувство, что я проведу здесь много ночей за просмотром фильмов.

Вдоль стены с дверцами тянутся книжные полки, и книг больше, чем я могу сосчитать. Я улыбаюсь и прохожу вдоль одного из стеллажей, проводя пальцами по корешкам книг.

Заглянув внутрь, я обнаруживаю шкаф, который больше, чем моя спальня дома, с полками и местами для развешивания одежды. Посреди всего этого находится массивный остров с выдвижными ящиками для одежды. Собираться здесь каждое утро будет похоже на воплощение мечты.

Я направляюсь в ванную, и у меня отвисает челюсть, когда я вижу отдельно стоящую ванну перед массивным окном. Окно выходит на задний двор, а ванна имеет глубокую и длинную овальную форму, что дает мне более чем достаточно места, чтобы как следует расслабиться.

Когда я выхожу обратно в главную комнату — уже мечтая о душе, который буду принимать под дождевой насадкой, Алессио поднимается обратно по лестнице.

— Все, что у меня есть, — это пара старых рубашек, но на вечер хватит и этой. Завтра я пришлю Бека за всем, что тебе понадобится. — Он протягивает рубашку и блестящую черную карточку. — Это также карточка для тебя. Если тебе что-нибудь понадобится, пока ты здесь, пожалуйста, оплачивай ей.

Я поднимаю бровь, когда беру футболку и карту. — Спасибо. Это очень любезно.

— Если ты собираешься жить здесь, я позабочусь о том, чтобы о тебе заботились, — говорит он, и что-то немного не так в его тоне. Его пристальный взгляд скользит по моему телу, прежде чем он отводит взгляд. — Что ж, надеюсь, ты хорошо проведешь

Больше всего меня беспокоит желаниенемногоотдохнуть. Я знаю, что он за человек, и он не из тех, кто дарит кому-то старую рубашку для сна. Алессио никогда не был тем заботливым человеком, который посоветовал бы кому-нибудь немного отдохнуть.

Все это неправильно.

— Спасибо, — говорю я, когда он поворачивается и покидает лофт.

Я жду, пока стихнут его шаги на лестнице, прежде чем направиться в туалет. Здесь достаточно туалетных принадлежностей, чтобы привести себя в порядок, прежде чем натянуть рубашку, которую Алессио протянул мне.

Запах его одеколона все еще остается в материале, напоминая мне о том, как этот аромат окутывал меня в машине.

У меня болит все внутри, когда я забираюсь в кровать и расслабляюсь на плюшевом матрасе. Я беру с прикроватного столика пульт дистанционного управления и нажимаю кнопку, которая выключает свет.

Оставшись в темноте, мой разум лихорадочно соображает. Каждая мысль продолжает возвращаться к тому, как руки Алессио касались моего тела в машине. Я не могу выкинуть из головы ощущение его пальцев, когда он входил глубоко в меня.

Мои пальцы скользят вниз по телу, дразня соски сквозь тонкий материал рубашки Алессио. Я представляю его пальцы на месте моих, скручивающие чувствительные бутоны в напряженные пики. Я издаю тихий стон, представляя, как его рот смыкается на одном соске, затем на другом, дразня меня, пока я не начинаю извиваться под ним.

Он укладывал меня на заднее сиденье машины, его руки все еще массировали мои бедра, когда он покусывал мои соски. Он выводил языком узоры на моих ключицах. Я чувствовала его горячий, влажный рот на моей ключице, посасывающий кожу, пока он не оставил свой след.

От мысли о том, что он может пометить меня, по моему телу пробегают мурашки.

Я опускаю одну руку себе между ног, скольжу пальцами по своей влажной щели, представляя, что они принадлежат Алессио. Он задирал мое платье до бедер, прокладывая поцелуями путь вниз по моему телу, пока его рот не накрывал мой клитор.

Пока мои пальцы кружатся вокруг чувствительного бутона, я думаю о его языке и ощущении его грубых рук на моей гладкой коже. Он сжимал мои бедра, закидывая мои ноги себе на плечи, в то время как его язык дразнил меня, приближая к оргазму.

Я стону, сильнее надавливая на свой клитор, мои пальцы двигаются быстрее. Моя киска пульсирует, когда я представляю, как Алессио вытаскивает свой член. Я могла видеть, как он поглаживал его, когда смотрел на меня сверху вниз, постанывая, когда он прижимал свой член к моей киске. Я стону, представляя, как он вводит в меня свой член, растягивая меня так сильно, как только мог.

Мой оргазм наступает сильно и быстро в тот момент, когда я представляю, как он вонзается в меня снова и снова, погружаясь по самую рукоятку.

Я стону, когда спадаю со своего кайфа, прежде чем чувство вины начинает охватывать меня.

Я только что позволила мужчине, который купил меня. Мужчину, которого я должна ненавидеть за то, что он сделал с моей семьей. Лучший друг моего отца.

Когда я встаю и направляюсь в ванную принять холодный душ, я знаю, что два месяца будут очень долгими.

Мне просто нужно делать то, чего хочет Алессио, и перестать использовать мысли о нем как топливо для оргазма.

Глава 8

Алессио

— Я хочу, чтобы вы добавили пункт о том, что все ее расходы будут оплачены. Я не хочу, чтобы ей приходилось о чем-то беспокоиться, пока она живет здесь. У нее должен быть доступ к ее собственному счету, на который будет поступать тысяча долларов в неделю. Это будет в дополнение к деньгам, которые она получит по завершении контракта с клубом 666.

Я расхаживаю взад-вперед по своему офису. Выходить из дома этим утром было тяжело. Прошлой ночью я слышал, как Билли выкрикивала мое имя. Спустя час, проведенный под холодным душем, мне все еще хотелось подкрасться к ней и заставить ее умолять о том, чего она действительно хотела.

Уход из дома был единственным способом хоть немного отдалить нас друг от друга.

Я получу небольшую отсрочку, когда отправлюсь в Фортуну позже сегодня. Есть дело, которым мне нужно заняться, и которое нужно сделать там. Прошло пару дней с тех пор, как я в последний раз проверял своих сотрудников.

Несмотря на то, что они способные люди, деньги сами себя не отмоют.

В таком бизнесе, как мой, никому нельзя доверять. Если слишком долго оставаться одному, даже люди, которых я считаю лояльными, могут обернуться против меня.

— Хорошо, — говорит Мейсон, вводя пункт к новому контракту, который он составляет. — Есть ли какие-либо ситуации, в которых вы хотели бы лишить ее этого пособия?

— Нет. Она сохраняет пособие, даже если контракт расторгнут досрочно. Ее семья сейчас переживает тяжелые времена, и мне нужно убедиться, что о ней позаботятся.

Мейсон кивает. — Хорошо. Есть что-нибудь еще?

Я думаю, что все, что мы обсудили сегодня утром, объясняет это. Контракт заканчивается первого сентября, в тот же день, что и первоначальный контракт. Мы добавили пункт о секретности и ложь, которую от нее ожидают. Мы должны быть защищены с этой точки зрения.

— Алессио, я знаю тебя давно, и я буду откровенен, — говорит Мейсон, дописывая контракт и отправляясь в печать. — Артуро убьет тебя, если узнает, что происходит с его дочерью. Ты знаешь, что в тот момент, когда он очнется от комы, он придет за тобой.

— Артуро может быть кем угодно, но он не глуп. Если он хотя бы подумает о том, чтобы убить меня, то я убью его первым.

— И как ваш юрист, я этого не слышал. — Мейсон качает головой и встает, чтобы взять контракт из принтера. — Все готово. Если вы хотите вызвать ее в офис, тогда мы сможем подписать документы.

— Тебе лучше держать язык за зубами насчет этого тоже. — Я говорю, когда достаю свой телефон. — Ты и Билли — единственные, кто будет знать правду о том, что происходит. Если до меня дойдет хотя бы слух обо мне и Билли, я знаю, где искать.

Мейсон кивает и снова садится за стол, в последний раз просматривая контракт. Я нахожу номер Билли и нажимаю кнопку вызова, слушая, как он звонит снова и снова.

— Алло? — Ее голос хриплый со сна. — Извини, я не заметила, что уже так поздно. Мне нужно что-нибудь сделать? Бек ведь меня больше не ждет, не так ли?

Я вешаю трубку и убираю телефон обратно в карман. Пока Мейсон перечитывает контракт, я подхожу к окну. Когда я смотрю на территорию комплекса, я вижу, что несколько моих людей тренируются с Давиде.

Проблемы с Паоло рано или поздно дадут о себе знать. Все, кто может драться, будут тренироваться несколько раз в неделю. Этасемьяне сдастся без боя.

Я направляюсь к компьютеру и просматриваю свое расписание на день. Через три часа у меня встреча в казино с человеком, который хочет открыть у меня счет. Оружие и кокаин — вот его интересы, и хотя Йован, лидер картеля в Майами, рекомендовал его, я все равно хочу лично проверить этого человека.

Расширение бизнеса в моих интересах, но не в том случае, если я собираюсь вести дела с человеком, который отвернется от меня.

Или работает на полицию.

Хотя копы в Атланте склонны закрывать на это глаза — по крайней мере, те, кому я плачу, — они по-прежнему вызывают беспокойство. Федеральные агентства давно охотятся за моей семьей.

Женщины изсемьисуетятся по территории. Большинство из них заняты своей повседневной жизнью, заботятся о детях или направляются на работу.

Когда мой прадедушка впервые основал мафию Маркетти, он настаивал на том, что женщины не будут равны мужчинам. Схема продолжилась с моим дедом и моим отцом. Мой брат Энцо хотел изменить схему.

К сожалению, у него не было на это времени.

Я пытался изменить то, как все работает, но каждый раз, когда я это делаю, я встречаю все большее сопротивление. Паоло Марино — самый большой раздражитель.

Рано или поздно мне придется его убить.

Энцо не хотел бы, чтобы я убивал Паоло. Он хотел бы, чтобы я нашел способ спасти его друга. Чтобы заставить его увидеть то, как все должно быть, а не то, как все было раньше.

Он бы хотел, чтобы я сделал все, что в моих силах, чтобы попытаться вылечить Паоло.

Однако это невозможно. Паоло не хочет видеть, как меняется мир. Он не хочет мафию, где женщины считаются равными. Он предпочел бы убивать людей на месте и заставлять женщин молчать, оставшись дома растить детей и готовить еду.

Это не то, чего хотел Энцо, и это не то, чего я хочу для своейсемьи,но на то, чтобы что-то изменить, уйдет больше времени. Это невозможно сделать в одночасье, особенно когда такой человек, как Паоло, бродит по моей территории и расширяет границы моего терпения.

— Мейсон, ты раньше работал на моего отца. Что ты думаешь о его руководстве? — Спрашиваю я, поворачиваясь к нему и скрещивая руки.

— Твой отец был жестоким человеком. Он был холоден и отстранен от всех. Он убивал первым и никогда не задавал вопросов. Однако он держал мафию в узде. Когда другие пытались разорватьсемьюна части, он держал ее вместе.

— Это не мнение, — говорю я, когда раздается стук в дверь моего кабинета.

— Твой отец был человеком, который правил, руководствуясь страхом. Хотя я, возможно, одобрял не все его методы, нельзя отрицать, что некоторые из них были эффективными.

Я киваю, пытаясь переварить эту информацию, чтобы понять, что я думаю по этому поводу. Несколько раз за последние несколько недель мне говорили, что я совсем не похож на своего отца. Капо постарше любят разбрасываться этим, как будто это какое-то оскорбление.

Мне нравится думать об этом как о комплименте.

— Заходи, — говорю я, глядя на дверь. Она открывается, и входит Билли, на ней все еще вчерашнее платье. — Доброе утро. Ты можешь сесть рядом с Мейсоном, он обсудит с тобой контракт.

— Доброе утро, — говорит она мягким голосом.

Она подходит к столу и садится рядом с Мейсоном. Их головы склонились друг к другу, и он начинает читать с ней контракт. Хотя Мейсон и является моим адвокатом, я знаю, что он позаботится о том, чтобы контракт соответствовал и ее наилучшим интересам.

Возможно, он и работал на моего отца, но он не заинтересован в том, чтобы использовать людей в своих интересах, как это делал мой отец.

Я выхожу в вестибюль, закрывая за собой дверь кабинета за секунду до того, как врывается моя мать. Ее голова высоко поднята, и она выглядит так, словно готова начать драку, когда бросает сумочку на диван и скрещивает руки на груди.

Возможно, мой отец и не питал особого уважения к женщинам, но моей матери нравилось заставлять его побегать за деньгами в уединении их дома. Она может быть послушной на публике, но за закрытыми дверями у нее нет проблем отстаивать свои интересы и не держать язык за зубами.

Иногда я думаю, что мне нужно поставить маму в известность, но я единственный, кто у нее остался теперь, когда Энцо и мой отец ушли.

Вот почему я позволяю ей говорить так, как она хочет.

— Кто, черт возьми, эта маленькая шлюха, которая сегодня утром выходила из твоего дома в этом распутном платьице? — спрашивает она, повышая голос. — Алессио, неужели я тебя ничему не научила? Ты не допускаешь случайных людей в свое личное пространство и уж точно не оставляешь их одних в своем доме.

— Ма, что ты делала в моем доме? Ты должна была позвонить мне, прежде чем прийти. Ты же знаешь, что я там редко бываю.

Она поднимает бровь. — Не говори со мной таким тоном, мальчик. Я все еще твоя мать.

— И я по-прежнему глава этойсемьи. В этом здании есть и другие люди, и я скажу тебе только один раз, чтобы ты помнила свое место. — Я выпрямляюсь и смотрю на нее сверху вниз. — Не беспокойся о том, кто был в моем доме.

Если она не узнала Билли, значит, та была еще на приличном расстоянии от дома. Это спасительная милость. Мне не нужно, чтобы моя мать знала, что дочь Артуро была в моем доме. Это только привело бы к еще большему количеству вопросов, на которые я никогда не захочу отвечать.

Она кивает один раз, хотя ее руки по-прежнему скрещены на груди, а рот сжат в тонкую линию. Мама, может, и недовольна, но она будет вести себя прилично.

— С этой женщиной ничего не происходит. Друг оказался в затруднительном положении, и ему понадобилось место для проживания своей дочери,

Ее руки опускаются по бокам, и она хмурится еще сильнее. — Как ты вообще собираешься найти жену, если с тобой живет другая женщина?

Я вскидываю руки в воздух. — Ма, я не понимаю. Сначала она шлюха, а теперь еще и проблема?

— Алессио, тебе нужно подумать о том, чтобы остепениться и завести семью. Тебе сорок три. Тебе не кажется, что тебе пора наладить свою жизнь? Я не становлюсь моложе и хочу внуков.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь не взорваться. Это тот же аргумент, как и всегда. Я устал ходить с ней по кругу, но, похоже, это все, чего она хочет.

— Ма, я ценю твою заботу о моей личной жизни, но этого не будет. У меня слишком много дел. В моей жизни нет места для женщины или семьи. По крайней мере, в ближайшем будущем, если вообще найдется.

— С тобой всегда все дело в бизнесе. — Ма качает головой и прищелкивает языком. — Я бы хотела, чтобы ты понял, что семья — это то, что важно в жизни. Ты думаешь, что эти мужчины будут продолжать уважать тебя без хорошей женщины рядом с тобой?

— Мне не нужна женщина, чтобы завоевать уважение мужчин. Я их лидер.

Она хватает сумочку. — Однажды ты пожалеешь, что не послушался моего совета. Тебе нужно найти женщину, которая полюбит тебя. Кто-то добрый и понимающий ту жизнь, которую ты ведешь.

— И однажды я, возможно, найду ее, но сейчас не тот день. А теперь, если ты меня извинишь, ма, я должен закончить встречу в другой комнате, а затем направиться в "Фортуну".

— Ты и это чертово казино, — бормочет она, поворачиваясь и направляясь к выходу из офисного здания.

Когда дверь за ней закрывается, я стону и провожу руками по лицу.

Битва за жену, может быть, и закончена на данный момент, но я далек от победы в войне.

Глава 9

Билли

Я смотрю на два контракта, лежащих на столе в моей комнате. Они лежали там последние два дня, явное напоминание о том беспорядке, в который я вляпалась.

Я делала все возможное, чтобы избегать встречи с Алессио, что было не очень сложно, поскольку он почти не появлялся дома.

Когда я была у него в офисе на днях, я попросила дать мне время на рассмотрение контракта. Алессио был достаточно любезен, чтобы дать мне два дня на то, чтобы просмотреть его и подумать над новыми пунктами.

Хотя пособие хорошее, и сохранить секрет было бы легко, я продолжаю сомневаться в другом направлении, в котором не должна.

Хотя Билли должна умолять, если она хочет секса, ей разрешается — и поощряется — инициировать любую другую физическую активность, которую она может пожелать. Однако, пока она находится в соответствии с условиями контракта, ей не разрешается быть ни с кем другим — ни с мужчиной, ни с женщиной. Если Билли что-то ищет, она придет к Алессио Маркетти напрямую.

Два месяца, когда у меня не будет ничего, кроме моей руки и пары вибраторов, чтобы развлекать меня.

Когда мы с Беком забирали мою одежду из моего дома два дня назад, я не забыла положить вибраторы в один из чемоданов. Я ни за что не смогу пережить два месяца близости с Алессио и думать о том, как он меня заводит, не будучи в состоянии получить разрядку.

Будь я проклята, если пойду к лучшему другу моего отца и буду умолять о сексе.

Хотя я сказала ему, что мне нужно время, чтобы обдумать этот единственный пункт, я знаю, что по-настоящему обдумывать его не стоит. В то время как первоначальный контракт даст мне более чем достаточно денег, чтобы начать свою жизнь сначала, дополнительные пятьсот тысяч — это не то, от чего я должна крутить нос.

Я смогла бы добиться гораздо большего как с жизнью моей мечты, так и с папой, если бы согласилась на дополнительные деньги.

Со вздохом я встаю с дивана и подхожу к письменному столу. Открываю верхний ящик и нахожу ручку. Моя рука слегка дрожит, когда я листаю новый контракт до последней страницы.

Сделав глубокий вдох и немного успокоив руки, я подписываю свое имя в строке внизу страницы.

Была не была,думаю я, хватая контракт и направляясь к лестнице.

Я обыскиваю дом в поисках Алессио только для того, чтобы понять, что его здесь нет. Нет никаких записей о том, что он работает в своем офисе на территории комплекса или занимается торговлей оружием или наркотиками. Остается казино.

Я не собираюсь проделывать весь этот путь только для того, чтобы оставить ему контракт.

Бросив контракт на кухонный остров — наше стандартное место для оставления записок, — я сажусь на качели на веранде. Я просматриваю в телефоне записи, которые сделала прошлой ночью в больнице с папой. Его врач думает, что, возможно, есть какая-то надежда на то, что он скоро очнется, но нет никакого способа узнать наверняка.

Мне удавалось сдерживать слезы до тех пор, пока я не покинула больницу прошлой ночью. Бек был достаточно любезен, чтобы не упоминать о слезах, струившихся по моим щекам, когда мы уезжали. Вместо этого он включил музыку, включив одну из моих любимых песен, и отвез меня обратно в дом Алессио.

Раннее утреннее солнце уже согревает мою кожу. День будет жарким.

Я еще немного прокручиваю страницу в телефоне, отвечая на сообщения от нескольких моих друзей, прежде чем меня наконец охватывает жара.

Этот бассейн зовет меня по имени с тех пор, как я попаласюда.

Я забегаю на чердак, чтобы переодеться перед выходом на улицу. Вода голубая и манящая, блестит под жарким солнцем. Я улыбаюсь и бросаю полотенце на один из шезлонгов, прежде чем подойти к краю бассейна.

Поправив черные завязки бикини на бедрах, я прыгаю в воду. Холодная вода хлещет вверх, охлаждая меня. Когда я выплываю обратно на поверхность, впервые за несколько недель меня наполняет чувство облегчения.

Лежа на спине и глядя на облака, я пытаюсь забыть обо всем, что меня беспокоит. Мне нужен небольшой перерыв, чтобынедумать обо всем, что происходит в моей жизни.

Я закрываю глаза и плыву, волоча руки по воде и продвигаясь на глубину.

— Вот ты где.

Открыв глаза, я вижу, что Алессио стоит на краю бассейна. Пиджак от костюма перекинут через одну руку, рукава серой рубашки закатаны. Мое тело напрягается при виде него,

Полегче, девочка. Из вожделения к Алессио не выйдет ничего хорошего.

Его взгляд скользит по всему моему телу, его челюсть сжимается. Все мое тело словно напрягается и готово к удару. Когда я смотрю на него, все, что я могу представить, — это его пальцы, дергающие за завязки моего бикини, пока ткань не спадает.

Возьми себя в руки.

Когда он отводит от меня взгляд, я переплываю на другую сторону бассейна и вылезаю.

Я не могу быть рядом с ним, когда чувствую, что разденусь, если он посмотрит на меня должным образом. Прежде чем он успевает сказать мне что-нибудь еще, я ухожу, мне нужно время, чтобы остыть. Если он хочет поговорить о контракте, мне нужно иметь ясную голову.

Я спешу мимо него в дом, направляясь прямо на кухню. Пока я наливаю себе стакан воды, в дом заходит Алессио. Он не смотрит на меня, поднимаясь по лестнице в свою спальню.

Когда он возвращается через несколько минут, на нем нет ничего, кроме плавок.

Если раньше ядумалапровести языком по его телу, то сейчас я действительно хочу это сделать.

Я откусываю от яблока, которое держу в руке, пытаясь сохранить самообладание, когда он скрещивает руки на груди и встает передо мной. Он приподнимает бровь, словно ожидая, что я что-то скажу, но когда я молчу, он кивает.

— Хорошо, значит, вот как это будет? Я большой плохой монстр, которого ты избегаешь два дня подряд? А потом, когда я действительно вижу тебя, ко мне обращаются молча.

— Извини. Я просто хотела перекусить. Немного проголодалась во время плавания.

Он закатывает глаза, как будто видит мою ложь насквозь. — Присоединяйся ко мне в бассейне. Я хочу с тобой поговорить.

— Ты не возражаешь, если я сначала доем яблоко?

Алессио на мгновение сжимает губы в тонкую линию. — Ты пробудешь здесь два месяца, Билли. Пока мы одни, я хочу, чтобы ты говорила со мной свободно. Я не хочу ничего из этого холодного и отстраненного дерьма.

— Ладно. Что ж, тогда я собираюсь закончить с яблоком, а потом встретимся там.

Алессио кивает и выходит из комнаты, выходя на задний дворик. Я наблюдаю через раздвижную стеклянную дверь, как он подходит к краю бассейна. Я любуюсь тем, как напрягаются мышцы его спины, когда он высоко поднимает руки над головой, прежде чем нырнуть.

У меня такое чувство, будто внизу живота разверзлась яма, когда я смотрю, как он скользит по воде. Мое нутро сжимается при виде него.

Я никогда не думала, что меня привлечет мужчина старше меня, но в том, как он ведет себя, есть что-то опьяняющее. Когда Алессио входит в комнату, он командует ею. Всеобщее внимание приковано к нему.

Я улучаю несколько минут, чтобы доесть яблоко, прежде чем выйти на улицу. Алессио все еще плавает кругами, а я стою на краю бассейна и смотрю на то, как его тело движется в воде.

— Видишь что-то, что тебе нравится? — спрашивает он, останавливаясь, чтобы поплыть по воде. Он проводит рукой по волосам, зачесывая их назад. — Залезай в воду, Билли.

Я мгновение смотрю на него, и от этой команды жар разливается прямо по моему сердцу. Если он продолжит разговаривать со мной в таком тоне, я не знаю, как долго я смогу продержаться, не умоляя его о сексе. Судя по тому, как он смотрит на меня, и по тому, как он мной командует, он пробивается сквозь мою защиту.

Я не могу позволить ему. Я должна довести это до конца ради денег. Это не что иное, как глупое маленькое увлечение, вызванное похотью. Просто делай, что он говорит, и перестань думать о том, чтобы переспать с ним.

Легче сказать, чем сделать.

Вода прохладная, когда я прыгаю в нее и выплываю на поверхность. Алессио все еще топчется на месте, в нескольких футах между нами. Он изучает меня со странным выражением на лице, прежде чем поднять взгляд на плывущие по небу облака.

— Итак, ты закончила университет пару лет назад, — говорит он, оглядываясь на меня. — Что ты там изучала?

— Бизнес. Со слабым знанием английского.

— Почему бизнес? — Он плывет на спине с закрытыми глазами. Я хватаю один из надувных шезлонгов с мелкой части бассейна и забираюсь на него.

— Я хочу когда-нибудь начать свой бизнес.

Он напевает и плывет по воде. — Чем ты планировала заняться летом? Артуро упоминал, что раньше ты работала няней, но тебе не хотелось снова этим заниматься?

— Мне надоело смотреть за детьми. — Я улыбаюсь про себя, закидывая ногу на ногу. — Я люблю их, но это большая работа. Деньги хорошие, но я бы предпочла тратить время на то, что продвинуло бы меня вперед в моей карьере.

Алессио бросает на меня взгляд, прежде чем нырнуть под воду. Он подплывает к краю бассейна и вытаскивает себя из воды, чтобы сесть на него. — Наша ложь в том, что ты моя личная ассистентка на лето. Хочешь, чтобы это стало правдой? У меня есть свободная стажировка, и если ты хочешь заняться бизнесом, это могло бы дать тебе преимущество.

На мгновение я не знаю, что ему сказать. Это последнее предложение, которого я от него ожидала. Я не думала, что проведу лето, занимаясь чем-то полезным для своей карьеры после участия в аукционе. Я думала, что проведу свое лето, делая все, что от меня хочет кто-то другой.

Работать на Алессио было бы шансом всей жизни. Fortuna — известное и популярное казино. Оно приносит миллиарды долларов в год. Я надеялась, что за время моего пребывания там мне удастся наладить связи с другими людьми из мира бизнеса.

Было бы глупо упускать такую хорошую возможность, хотя быть ближе к Алессио будет проблемой.

Он уже превращает меня в возбужденного подростка, когда появляется в поле моего зрения. Провести все лето, работая в офисе и живя с ним, сведет меня с ума.

Но это маленькое увлечение наконец пройдет, когда я покину мафию.

Работа поможет мне только тогда, когда мы с папой уедем.

— Я не хочу лишать стажировки того, кто ее заслужил, — говорю я, хотя сама хочу пройти стажировку. Я не хочу быть причиной того, что кто-то другой потеряет работу, на которую он уже рассчитывал.

— Информация о стажировке еще не опубликована. Если ты откажешься, я опубликую ее в понедельник утром.

Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь успокоить нервы, прежде чем кивнуть. — Я бы с удовольствием

— Хорошо. — Алессио встает и берет мое полотенце с шезлонга. — У меня еще одна встреча в офисе комплекса. Шеф-повар готовит ужин, но сегодня вечером ты снова будешь ужинать в одиночестве. Подписан ли второй контракт?

Если он собирается на встречу в офисе комплекса, значит, происходит какая-то темная деловая сделка. От которой я держусь подальше.

Возможно, за моим плечом уже достаточно преступлений, за которые меня можно арестовать, но я не хочу добавлять еще что-то. Особенно сейчас, когда я вот-вот освобожусь от мафии.

Держись подальше от тюрьмы. Сбеги, не умерев.

Хотя это короткий список, задачи выполнимы с трудом.

Всего два месяца. Еще два месяца, и, надеюсь, папа придет в себя и сможет двигаться. Надеюсь, на этот раз он прислушается ко мне, когда я скажу ему, что нам нужно переезжать.

— Да. Я оставила его на кухонном столе. — говорю я, отрываясь от своих мыслей и слегка улыбаюсь ему. — Я думаю, что останусь здесь еще на некоторое время.

— Я дам знать шеф-повару, чтобы он сообщил тебе, как только ужин будет готов.

Алессио исчезает в доме, когда волнение по поводу стажировки начинает распространяться по моему телу. Я не могла и мечтать о лучшем опыте, который помог бы мне подготовиться к управлению собственной компанией.

Однако то, как мне подвернулась такая возможность, заставляет меня чувствовать себя немного подозрительно.

НеужелиАлессио знает, что я пытаюсь сделать?

Я скатываюсь с поплавка в холодную воду, пытаясь отогнать подозрения. Он никак не может знать, что происходит. Я держала все в секрете.

Может быть, он просто мужчина, пытающийся сделать что-то приятное.

Хотя я тоже не обязательно в это верю, это должно быть ближе к истине, чем то, что он знает о моем плане.

Все будет хорошо, а если нет, все, что мне нужно сделать, это бежать изо всех сил.

Вылезая из бассейна, я делаю мысленную заметку найти где-нибудь на территории отеля место, где можно спрятать часть денег, чтобы я могла забрать их, если что-то пойдет не так.

Хотя Алессио не знает, что я задумала, мне нужно быть готовой уйти в любой момент, если он когда-нибудь узнает.

Глава 10

Алессио

Утро понедельника заслуживает своего собственного круга в аду. Несмотря на то, что я работаю с четырнадцати лет — сначала в семейном бизнесе, а затем в своей собственной компании, — они никогда не чувствуются лучше.

Такое чувство, что мне приходится использовать всю свою силу воли, чтобы вытащить себя из постели. Я должен выпить по крайней мере две чашки кофе, прежде чем смогу хотя бы подумать о том, чтобы отправиться в "Фортуну".

Однако этим утром все по-другому. Этим утром я просыпаюсь от криков Билли, эхом разносящихся по дому.

Ее пронзительный крик заставляет меня вскочить с кровати и схватить пистолет. Я снимаю его с предохранителя и спускаюсь вниз, направив пистолет в пол. Спускаясь по лестнице, я стараюсь не наступать на скрипящие половицы.

Я не знаю, что происходит внизу, и кто может быть в моем доме, но я не собираюсь рисковать.

Визг переходит в рыдания. Я заворачиваю за угол у подножия лестницы и вижу Билли, всю в крови, склонившуюся над телом в прихожей. Ее плечи трясутся, когда я снова ставлю пистолет на предохранитель и засовываю за пояс сзади.

Через окно возле входной двери я вижу, как моя охрана начинает окружать дом. Если в моем доме кто-то есть, они найдут его. Прямо сейчас мне нужно сосредоточиться на Билли.

— Что происходит? — Спрашиваю я мягким тоном, наблюдая, как она пытается сделать массаж мужчине, который явно мертв. — Ты в порядке? Ты вся в крови.

Билли не отвечает мне, пытаясь сделать мужчине искусственное дыхание, прежде чем снова начать массаж. Кровь продолжает сочиться из огнестрельной раны, скапливаясь на полу.

— Билли, он умер. Я позову доктора, но тебе нужно отойти от тела. Он умер.

Она смотрит на меня через плечо, и ее взгляд пробирает меня до костей. Билли ничего не говорит и снова обращает свое внимание на мужчину, все еще пытаясь спасти его жизнь, хотя это бесполезно.

Я обхожу лужу крови, чтобы взглянуть на лицо мужчины. Мой желудок переворачивается, когда я вижу пустой взгляд моего самого молодого капо. Его лицо бледное, хотя на щеке все еще виден старый синяк.

— Билли, он умер. Ты должна отпустить его. Я собираюсь позвонить врачу, и он приедет за телом. Я позабочусь о том, чтобы у него были достойные похороны, но тебе нужноотпустить его.

Она снова игнорирует меня, продолжая делать искусственное дыхание. Я вздыхаю и зажимаю переносицу. Я не знаю, как помочь ей прямо сейчас.

— Он не умер, — говорит она, ее голос чуть громче рычания. — Я пощупала пульс. Он все еще жив.

Я знаю, что она неправа, и она ничего не сможет с этим поделать. Неважно, сколько раз я буду говорить ей, что он ушел, она мне не поверит.

Пока она продолжает делать массаж, я отправляю сообщение врачу. Я не смогу вынести выражение ее лица, если не сделаю этого. Она будет раздавлена мыслью, что я не сделал всего, что было в моих силах, чтобы привести сюда кого-нибудь, чтобы спасти его.

Я не могу причинить ей такую боль.

Не имеет значения, что он уже мертв.

— Врач будет здесь через минуту, но я собираюсь попросить Давиде заняться массажем. Доктор не может видеть тебя здесь, и тебе нужно привести себя в порядок.

Давиде входит в парадную дверь, пока я говорю, и смотрит на тело. — Снаружи не видно, кто это сделал, но остальные собираются прочесать территорию комплекса.

— Хорошо, займись массажем сердца.

Давиде приподнимает бровь, его рот слегка приоткрывается. Я качаю головой, прежде чем у него появляется шанс сказать то, что мы оба уже знаем.

— Массаж нужно делать до тех пор, пока не приедет врач и не сможет отвезти его в больницу. — Говорю я, когда Давиде опускается на колени рядом с телом и осторожно забирает его у Билли.

Она садится на корточки с потерянным видом.

Мое сердце болит за нее, когда слезы текут по ее щекам. Хотя я, возможно, и не помню имени этого человека, я помню, как он рос. Он был лучшим другом Билли, и я уверен, что в какой-то момент Артуро говорил мне, что они встречаются.

Я не могу представить себя на ее месте в тот момент. Я видел, как умирают люди, которых я любил, но в

Артуро был более добрым отцом, чем я когда-либо был.

— Давай, — говорю я, наклоняясь, чтобы обнять ее за талию и поднять на ноги. — Тебе нужно пойти со мной. Мы должны привести тебя в порядок. Я обещаю, что Давиде будет хорошо заботиться о нем, пока не приедет доктор. Но ты должна пойти со мной.

Давиде смотрит на меня через плечо, прежде чем его взгляд устремляется к Билли. Я вижу вопрос, но я сделаю все возможное, чтобы избежать его.

— Это между нами, и ты никому не должен говорить об этом ни слова, — говорю я Давиде, забирая Билли. Она утыкается лицом мне в плечо, ее рыдания пропитывают мою кожу.

— Да, босс, — говорит Давиде.

Билли продолжает плакать, пока я несу ее вверх по лестнице. Она делает глубокие вдохи, пытаясь успокоиться, но каждый раз, когда ей почти удается сдержать рыдания, все начинается сначала.

— Все будет хорошо, — говорю я, неся ее на чердак.

Она не сопротивляется, когда я сажаю ее на край ванны и сажусь перед ней на корточки. Я провожу большими пальцами под ее глазами, пытаясь вытереть немного слез, но они просто продолжают течь. Я не знаю, как ей помочь, и это разрывает меня на части изнутри.

Я не могу сказать ей ничего, что могло бы облегчить боль, которую она сейчас испытывает. Ей нужен Артуро. Он всегда знал, что сказать, когда что-то шло не так. Он был тем, кто успокоит ее и приведет в порядок. Он позаботится о том, чтобы о его дочери позаботились.

Однако его здесь нет, и он никогда не простит меня, если узнает, что я оставил его дочь страдать в одиночестве.

Он также не простит мне моих мыслей о его дочери, хотя я не собираюсь когда-либо позволять ему узнать об этом.

— Нам нужно смыть с тебя кровь, — говорю я, вставая и включая душ. Вода каскадом стекает вниз, окружающее ее стекло запотевает от пара.

Билли хватается за край ванны, как будто это единственное, что связывает ее с этим миром. Я смотрю на нее.

Мне придется затащить ее туда и надеяться, что вода выведет ее из шокового состояния.

Я вытаскиваю пистолет из-за пояса и кладу его на стойку. Хотя ее рыдания прекращаются, слезы все еще текут по ее щекам, когда я помогаю ей подняться на ноги и веду в душ. Ее руки сжимают мои предплечья, когда я возвращаюсь в душ, становясь под струю и увлекая ее за собой.

Розовая вода покрывает кафель, направляясь к сливу. Билли смотрит на меня, ее светлые волосы падают ей на лицо. Я убираю волосы с ее лица и беру шампунь. Я брызгаю немного себе на руку, прежде чем смыть кровь с ее волос.

Пена становится розовой, так как я стараюсь выжать из прядей как можно больше крови. Закончив с ее волосами, я приступаю к ее рукам, не торопясь втираю мыло в ее кожу.

— Он мертв, — шепчет она, медленно моргая. — Мэтт мертв.

Мэтт. Я должен запомнить это имя.

— Прости, — тихо говорю я, стягивая через голову ее промокшую рубашку и бросая ее в угол. Я стараюсь не смотреть на то, как кружевной лифчик облегает ее груди. Моим рукам до боли хочется прикоснуться к ним, но сейчас не время. — Я знаю, он много значил для тебя. Я собираюсь выяснить, кто это с ним сделал, и заставлю их заплатить.

Я не утруждаю себя тем, чтобы сказать ей, что знаю, кто это сделал. Это только расстроило бы ее еще больше.

Вместо этого я помогаю смыть кровь с ее тела, прежде чем переодеть ее в мягкую пижаму. Она больше ничего не говорит мне, когда я укладываю ее в кровать и сажусь на край, проводя полотенцем по ее волосам.

Я беру расческу с ее прикроватной тумбочки и распутываю ей волосы, ожидая, что она мне что-нибудь скажет. Ее взгляд витает за миллион миль отсюда, когда я заканчиваю с ее прической и убираю расческу.

— Я должен пойти посмотреть, не снял ли Давиде что-нибудь с камер. Если тебе что-нибудь понадобится, позови меня или домработницу, и она найдет меня, хорошо? — Я встаю и наклоняюсь перед ней, пытаясь заставить ее посмотреть на меня.

Когда она это делает, в ее глазах нет ничего, кроме затравленного выражения. Хотя я знаю, что это не первый раз, когда она видит смерть — даже близко, — эта смерть сильно ударила по ней.

Я не знаю, как заставить ее почувствовать себя лучше. Если бы я мог хоть немного облегчить ее горе, я бы это сделал, но поскольку я не могу, лучшее, что я могу сделать, — это заставить Паоло заплатить за то, что он сделал.

Понаблюдав за Билли еще мгновение, я иду к лестнице. Когда я оглядываюсь через плечо, она исчезает под одеялом. Я вздыхаю, спускаясь по лестнице, задаваясь вопросом, не испортил ли я ей жизнь окончательно.

Если бы я не заставил ее жить здесь, она, возможно, не увидела бы мертвое тело мальчика, которого когда-то любила. Услышать о его смерти было бы легче, чем пытаться спасти уже мертвого человека.

Меня гложет чувство вины, когда я возвращаюсь к телу. Пока я должен уточнить у Давиде насчет камер наблюдения, мне нужно знать, не оставил ли Паоло каких-нибудь улик на теле.

— Доктор уже здесь? — Спрашиваю я, входя в холл и видя, что Давиде просматривает записи с камер безопасности на своем телефоне.

— Да. Он снаружи и ждет разрешения, чтобы увезти тело.

— И он сделает это через минуту, — Я говорю, как я присесть рядом с телом. Мой желудок сжимается, когда я смотрю на мертвого молодого человека.

Видеть, как люди, которых я должен защищать, оказываются мертвыми, никогда не бывает легко. Я не знаю, как мой отец или брат смогли так остыть и оцепенеть к этому.

Я провожу руками по его телу, нащупывая что-нибудь, что может быть в его карманах или одежде. Что-то твердое в кармане его джинсов привлекает мое внимание. Я лезу в него и достаю листок бумаги, сложенный в крошечный квадратик.

Когда я разворачиваю бумагу и смотрю на нее, мир останавливается.

— Как, черт возьми, он пронес это сюда так, что никто не заметил? — Спрашиваю я, поднимая взгляд на Давиде. — Тебе лучше найти что-нибудь. Я не собираюсь продолжать играть с

Я встаю и иду на кухню, все еще держа записку в руке. Я прислоняюсь к столешнице и снова смотрю на слова, напечатанные на бумаге. У меня болит голова, и гнев захлестывает меня. Когда я найду Паоло, я заставлю его заплатить за все, что он натворил.

Я комкаю фотографию Билли, спящей прошлой ночью, и засовываю ее в карман. Красные буквы, нацарапанные поперек фотографии, врезаются мне в память. Паоло хочет заявить на нее права как на свою. Он хочет превратить нашу войну в игру, с Билли в качестве приза.

Этого не случится. Я ни за что не позволю Билли когда-либо быть с этим мужчиной.

Она моя.

Глава 11

Билли

Белокаменный фасад "Фортуны" нависает надо мной, когда я стою на нижней ступеньке и смотрю вверх. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы. Это были долгие несколько дней, и сегодня утром мне потребовалось больше усилий, чем я когда-либо хотела признать.

Увидеть мертвое тело Марка два дня назад было слишком. Я была уверена, что это будет момент, который сломает меня. Я все еще чувствую себя ужасно из-за того, что не смогла спасти его. Я все еще чувствовала, как его кровь покрывала мои руки, когда я снова и снова делала ему массаж сердца.

Хотя я поняла, что он мертв, как только увидела его, я бы никогда не простила себе, что не попыталась спасти его.

Он был моей первой любовью. Наши отношения закончились на хорошей ноте много лет назад. Мы по-прежнему разговаривали друг с другом каждые пару месяцев. Я была на его свадьбе.

Теперь его нет, и я должна придумать, как жить дальше без одного из моих лучших друзей.

За исключением того, что я уже знаю, как жить дальше. Я должна спрятать свои эмоции глубоко под поверхность и высоко держать голову. Я должна войти в "Фортуну" и притвориться, что все в порядке, несмотря на то, что вся моя жизнь разваливается на части.

Ты сможешь это сделать. Работа с Алессио пойдет на пользу твоей карьере. Тебе просто нужно держать себя в руках до тех пор, пока не придет время ложиться спать, а потом ты сможешь устроить себе вечеринку жалости.

Уделив себе еще секунду, я захожу в казино с легкой улыбкой на лице. Я оглядываюсь по сторонам, любуясь дорогими полами из белого камня и стенами из черного мрамора. Золотые акценты окружают меня, делая базовую цветовую гамму популярной.

Все в казино кричит о богатстве. От высококлассных автоматов до персонала, который разгуливает в дизайнерских костюмах и коктейльных платьях. Очевидно, что мы не жалеем средств, когда дело доходит до предоставления клиентам роскошных услуг.

— Простите, мисс, я могу вам чем-нибудь помочь? — спрашивает мужчина в светло-сером костюме.

— Вообще-то, да, спасибо. — Я провожу руками по бокам своих черных брюк в тонкую полоску, пытаясь вытереть пот с ладоней.

Нервничать не из-за чего. Это просто будет еще одна работа.

За исключением того, что на этой работе есть босс, который заставляет меня думать о том, каково это — чувствовать, как его руки ласкают каждый дюйм моего тела.

У него такой начальник, от которого мне хочется согнуться над столом и связать руки за спиной галстуком.

— Я здесь, чтобы встретиться с Алессио Маркетти. Я его новый ассистент.

Мужчина улыбается и протягивает руку. — Карсон Дэнверс. Я генеральный менеджер казино. Мне сказали присматривать за тобой, но никто не предупреждал меня, что ты будешь такой красивой.

Его улыбка становится хищной, когда его взгляд скользит по моему телу. Я прикусываю язык и изо всех сил стараюсь сохранить улыбку на лице. Мне нужно произвести здесь хорошее впечатление.

Работа в казино полезна для моей карьеры. Мне нужен опыт работы здесь, который поможет мне, когда я открою свой собственный.

— Сюда, — говорит Карсон, ухмыляясь, кладет руку мне на поясницу и пытается подтолкнуть к лифтам. — Знаешь, там есть отличный маленький клуб, который только недавно открылся. Тебе стоит пойти со мной. Я бы смог показать тебе, как хорошо провести время.

— Нет, спасибо. — Я сохраняю свой тон холодным, но вежливым, пытаясь разрядить ситуацию, насколько это возможно. — У меня сейчас много дел в жизни, и у меня не так много времени на прогулки.

Карсон хмурится и качает головой. — Ты что, не знаешь, как это работает? Я менеджер, и если ты хочешь, чтобы все шло по-твоему, дважды подумай, прежде чем отказывать мне.

Позади нас кто-то прочищает горло. — Она сказала “нет”.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Алессио стоит позади нас, скрестив руки на груди. Рубашка на пуговицах дразняще обтягивает его бицепсы. Жар разливается по моему телу, когда он смотрит на Карсона. Есть что-то в том, как он выглядит, когда злится, — как будто он готов на все, чтобы защитить меня, — что меня заводит.

Может быть, из-за того, что мы оба знаем, что я могу позаботиться о себе, но он дает мне возможность позволить кому-то другому позаботиться обо мне, моя киска пульсирует.

Защитная сторона Алессио возбуждает гораздо больше, чем я когда-либо думала.

— Сэр, — говорит Карсон, слегка заикаясь на слове, когда мы поворачиваемся лицом к Алессио.

— Нет необходимости говорить больше. — Говорит Алессио мрачным тоном, глядя на Карсона. — Ты уволен. Я не допущу, чтобы ты подобным образом обращался с другими сотрудниками или клиентурой. Я слушал тебя с того момента, как вошла Билли, и все, что ты сделал, — это создал ужасный имидж компании.

— Сэр, пожалуйста. Это было не то, чем кажется.

— Мистер Маркетти, — говорю я, не уверенная, насколько официально вести себя с ним на работе. — Нет необходимости увольнять Карсона. Все в порядке, и я не расстроена.

Алессио поднимает бровь, глядя на меня. — Окончательное решение за мной. У меня политика абсолютной нетерпимости к подобному поведению. Карсон, охрана проводит тебя в комнату отдыха для персонала, чтобы собрать твои вещи.

Я наблюдаю, как из воздуха появляется охранник и становится рядом с Алессио. Карсон опускает голову и идет с охранником к двери за стойкой регистрации.

Алессио хмурится и протягивает руку, чтобы нажать одну из кнопок лифта. Когда двери открываются, он по-прежнему ничего не говорит, ожидая, пока я войду в лифт.

Подъем на этаж его офиса проходит в тишине и напряжении. Когда двери открываются, он ведет нас через открытую офисную зону. Мои каблуки стучат по светлому деревянному полу, когда я следую за ним к противоположной стене. Он останавливается перед высокой стеклянной дверью

— Это будет твой офис, — говорит он хриплым голосом. Он скрещивает руки на груди и указывает подбородком на дверь справа от меня, расположенную между двумя окнами. На окне задернуты шторы, так что я не могу заглянуть внутрь. — А вон там мой кабинет.

— Хороший офис. — говорю я, проводя пальцами по поверхности стола из тёмного дерева. — Знаешь, ты действительно не должен увольнять Карсона. Он вел себя мерзко и определенно перешел черту, но я не смогу завести друзей, если стану причиной увольнения генерального менеджера в мой первый день здесь.

Алессио закрывает за нами дверь, прежде чем сделать шаг ко мне. — Почему ты защищаешь его?

— В мой первый день здесь кое-кого уволили. Возможно, он заслужил это за то, что был подонком, но одного разговора со мной недостаточно, чтобы уволить.

Алессио подходит ближе, вынуждая меня отступать, пока я не оказываюсь в ловушке между его телом и столом. Тепло разливается между нами и разливается в моем естестве. Я смотрю на него снизу-вверх, наблюдая за тем, как его взгляд скользит вниз по моему телу и слишком надолго задерживается на моих губах.

— Этого более чем достаточно, чтобы уволить. У меня политика абсолютной нетерпимости к моим сотрудникам и домогательствам. Что он и сделал.

— Забавно, что здесь тебе, кажется, не все равно, но, когда мы в лагере, тебе насрать.

Ноздри Алессио раздуваются, когда он полностью вторгается в мое пространство. Взгляд его глаз убийствен, а аромат его одеколона опьяняет. Все, что связано с Алессио, опасно, и я ненавижу, что это меня возбуждает.

Я ненавижу то, что он заставляет меня чувствовать себя так, словно я иду в ад и наслаждаюсь каждой минутой этого. Я ненавижу, что от одного его взгляда у меня намокают трусики.

Больше всего я ненавижу то, что позволяю ему видеть, как я распадаюсь на части.

Я даю ему слишком много власти в своей жизни.

— Давай проясним все прямо сейчас, — говорит Алессио низким и мрачным тоном. — Ты не должна упоминать о нашей жизни за пределами казино. Я не хочу, чтобы мои предприятия были еще больше связаны друг с другом, чем уже есть.

— Говорит человек, который использует свое казино для отмывания денег.

Рука Алессио сжимает мое горло. Моя киска сжимается, когда я представляю, как он входит в меня, одновременно усиливая хватку на моем горле. Моя киска скользкая под шелковым материалом моего нижнего белья.

Лишь на краткий миг я подумываю о том, чтобы сократить расстояние между нами. Мое сердце колотится о ребра, и я хватаюсь за край стола, пытаясь удержаться на ногах.

Что-то ломается в Алессио, когда его глаза встречаются с моими.

— Я же говорил тебе следить за своим языком, — говорит он, и в его голосе слышится рычание, от которого у меня по спине пробегают мурашки. — Ты, блядь, никогда ничему не учишься.

Только что он был просто мужчиной, пытающимся запугать меня, а в следующее мгновение его губы прижимаются к моим, а рука сжимает мое горло.

Я стону в поцелуе, когда его язык переплетается с моим. Он покусывает мою нижнюю губу, расстегивая блузку, которая на мне надета. Его руки скользят под ткань и обхватывают мою грудь через кружевной лифчик.

Моя спина выгибается, когда он проводит большими пальцами по моим соскам, дразня их, пока они не превращаются в затвердевшие пики.

— Я собираюсь научить тебя, что происходит, когда ты не хочешь быть хорошей девочкой и слушать меня.

— Мне показалось, ты сказал, что не собираешься трахать меня, пока я не попрошу тебя об этом. — Говорю я, затаив дыхание, когда он посасывает чувствительную кожу у основания моей шеи.

— Я не буду трахать тебя, Билли, но, если ты хочешь, чтобы я перегнул тебя через стол и погрузил свой член в твою маленькую тугую киску, тогда тебе придется встать на колени и умолять об этом.

— Этого не случится.

Он хихикает, стаскивая рубашку с моих плеч и позволяя ей упасть на землю. Алессио быстро справляется с застежкой бюстгальтера, расстегивает ее и наклоняет голову, чтобы пососать сосок ртом.

Мои пальцы заплетаются в его волосы, притягивая его ближе, когда я выгибаю спину. Он дразнит другой сосок между пальцами, посылая облако вожделения по моему телу. Я стону, когда он меняет сторону, покусывая и щелкая языком, пока мои бедра не подаются вперед, навстречу ему.

Я понимаю, что кто-то может войти и застукать нас, но это только заводит меня еще больше. Осознание того, что нас могут застукать в любой момент, что он готов рискнуть, чтобы трахнуть меня, заставляет мою киску жаждать облегчения.

Алессио отстраняется от меня, делая шаг назад. — Сними штаны.

— Я не собираюсь этого делать, — говорю я, желая посмотреть, как далеко я смогу его подтолкнуть, прежде чем он снова возьмет контроль в свои руки.

— Я сказал, сними свои гребаные штаны, Билли. Если мне придется сделать это самому, я буду дразнить тебя, пока ты не будешь на грани. Я доведу тебя до гребаного отчаяния, заставляя приближаться к грани каждый божий день этим летом. А потом, как раз, когда ты подумаешь, что наконец-то получишь некоторое облегчение, я остановлюсь.

— И какая тебе от этого польза? — Я скрещиваю руки на груди, приподнимая обнаженные груди, и ухмыляюсь, когда его взгляд опускается на них.

— После этого я все еще могу пойти и трахнуться с кем захочу.

Я пожимаю плечами, улыбаясь, когда чувствую, как влага покрывает мои бедра. — Я могла бы сделать то же самое. Черт возьми, я могла бы кончить сама.

Алессио свирепо смотрит на меня. — Нет, если я привяжу тебя к кровати и оставлю там. Последний шанс, Билли. Снимай штаны, или я заставлю тебя пожалеть, что ты не вела себя прилично.

Я медленно провожу руками по своему телу, перекатывая соски между пальцами. Мое естество сжимается от похоти, которая сияет в его глазах, когда он смотрит, как я расстегиваю свои брюки и спускаю их с ног. Я оставляю туфли на каблуках и присаживаюсь на край своего нового стола.

Прохладное дерево прижимается к моей заднице, когда я раздвигаю ноги. Алессио выгибает бровь и хватает один из стульев перед моим столом. Он подтягивает его и садится, откидываясь назад и наблюдая за мной.

— Я хочу, чтобы ты подразнила свой клитор, — говорит он хриплым голосом, расстегивая штаны и вытаскивая свой затвердевший член.

Черт, я хочуегоу себя во рту.

Я обхватываю пальцами свой клитор, когда он

Все в этом кажется неправильным, но это только делает мою киску еще более гладкой.

— Положи пальцы в рот и попробуй себя на вкус, — говорит он, крепче сжимая свой член. — Покажи мне, какая ты на самом деле грязная маленькая шлюха.

Я с минуту смотрю на него, в голове у меня происходит короткое замыкание от того, как он со мной разговаривает.

— Билли. — Он встает со своего места и отталкивает мою руку в сторону, погружая в меня два пальца и массируя внутренние стенки. Он вытаскивает пальцы и подносит их к моим губам. — Я сказал тебе попробовать себя. Оближи мои пальцы так, словно собираешься умолять облизать мой член.

Мой язык вырывается наружу и кружит вокруг его пальцев, обводя шов между ними так же, как я планирую обвести вену, которая проходит по всей длине его члена.

— Умоляй об этом, Билли. Умоляй меня вонзить в тебя свой член. Мы оба знаем, что ты этого хочешь.

Я хочу сказать ему, что это неправильно и что мы должны остановиться, но я хочу этого слишком сильно. Алессио был источником моих эротических снов гораздо дольше, чем я когда-либо хотела бы признать. Он был тем, кого я представляла, врезающимся в меня сзади или засовывающим свой член мне в горло в течение многих лет.

— Пожалуйста, трахни меня, — прошу я, умоляя голосом, который едва узнаю, как свой собственный. — Пожалуйста, трахни меня. Мне нужен твой член.

Алессио хихикает и запускает пальцы в мои волосы. Он притягивает меня к себе, его губы сталкиваются с моими в обжигающем поцелуе. Мое естество сжимается вокруг его пальцев, когда он входит в меня. Он погружает свои пальцы все глубже и глубже, прикусывая мою губу.

— Будь хорошей девочкой и кончи для меня, — говорит он, загибая пальцы.

Он тянет меня за волосы, заставляя спину выгибаться еще сильнее. Я сдерживаю стон, который угрожает вырваться. Нас ни за что не поймают до того, как я почувствую, как его член растягивает меня.

Мои ноги дрожат, когда мой оргазм наступает сильно и быстро. Влага пропитывает его руку, и он продолжает засовывать в меня пальцы, растягивая мой оргазм как можно дольше.

— Встань и повернись, — говорит он, слегка отступая назад и хватаясь за свой член.

Я спешу развернуться, перегибаясь через стол и выгибая спину. Алессио тихо стонет, когда его рука снова погружается в мои волосы. Одной рукой он оттягивает мою голову назад, а другой хватает за бедро, когда его член скользит в меня.

Алессио двигает бедрами, погружаясь глубже, пока не входит по самую рукоятку. Моя киска пульсирует вокруг него, когда он начинает толкаться. Его твердый член наполняет меня так, как я и не подозревала, что это возможно, растягивая меня до предела.

Стол впивается в мои бедра, причиняя легкую боль, которая только усиливает удовольствие.

Алессио быстрее раскачивает бедрами, толкаясь все сильнее и быстрее, когда его член начинает пульсировать. Его хватка на моем бедре оставляет синяк, когда моя киска сжимается вокруг него.

— Правильно, Билли, — говорит он, врезаясь в меня. Я слышу грохот, когда что-то падает на пол. Застонав, я снова насаживаюсь на его член, когда он полностью выходит, прежде чем снова врезаться в меня. — Дои мой член своей маленькой тугой киской.

Его рука оставляет мои волосы и скользит по моему телу. Его пальцы прижимаются к моему клитору, и этого достаточно, чтобы довести меня до предела. Алессио стонет, толкаясь быстрее, когда я кончаю на его член.

— Повернись, — говорит он, выходя из меня. — И встань на колени.

Я делаю, как он просит, провожу руками по его бедрам, прежде чем обхватить одной его член. Он убирает мою руку со своего члена, прежде чем взять оба моих запястья в свои. Алессио держит их над моей головой, когда засовывает свой член мне в рот.

Я надуваю щеки и пытаюсь не отставать от него, когда он делает толчки, его член пульсирует. Он раскачивает бедрами, приближаясь к задней стенке моего горла, когда кончает.

Когда он выходит, то смотрит на меня сверху вниз и качает головой. Его глаза расширяются, когда он делает шаг назад и засовывает член обратно в штаны. Мой язык высовывается, чтобы облизать нижнюю губу, пока он, казалось бы, берет себя в руки.

— Прости. Я не должен был этого делать. Я потерял контроль. Это была ошибка, и она больше не повторится. — Алессио прочищает горло и смотрит на разбитую рамку для фотографии на земле. — Как только ты оденешься, приведи все в порядок, а затем я хочу, чтобы ты просмотрела календарь и расставила приоритеты по моим встречам и мероприятиям на следующие две недели. Пришли мне, когда закончишь.

Он не оглядывается на меня, подходит к двери своего кабинета и исчезает внутри.

Я делаю глубокий вдох и борюсь со слезами, которые угрожают пролиться. Хотя секс был лучшим, что у меня когда-либо было, я знаю, что он прав и это не должно повториться. Наши отношения в лучшем случае сложные.

Хотя он, возможно, единственный мужчина, который, кажется, знает о моих самых сокровенных фантазиях без моего ведома, это больше не повторится.

Одно дело назвать траханье в его офисе ошибкой, а затем приказать мне приступить к работе. Я могу с этим справиться. Я знаю, что нам не следует трахаться. Что мой отец может убить Алессио, если когда-нибудь узнает.

Извинение — вот что ранило глубже всего.

Все это означало, что я недостаточно хороша для такого мужчины, как он. Что он сожалеет, что вообще зашел со мной так далеко.

Мой желудок ворочается, когда я одеваюсь, прежде чем наклониться, чтобы убрать стакан. Я беру фотографию, которая была в сломанной рамке, переворачиваю ее и вижу, что молодой Алессио смотрит на меня снизу-вверх. Рядом с ним мой отец, оба мужчины смеются так, словно только что услышали лучшую шутку в мире.

Выбрасывая стакан в мусорное ведро, я не могу перестать думать о том, что я натворила.

Хотя я не могу заставить себя сожалеть о сексе или о том, что я чувствую к Алессио, я не могу разрушить его дружбу с моим отцом. Особенно когда я пробуду здесь

Мне просто нужно не терять голову в течение следующих двух месяцев, а потом я смогу жить дальше.

Глава 12

Алессио

— Как прошла забастовка? — Спрашивает Йован хриплым голосом на другом конце провода. — Ты причинил достаточно вреда, чтобы отпугнуть этого маленького засранца?

Я хихикаю и откидываюсь на спинку сиденья своей машины. — Я слышал, что все прошло хорошо, но сейчас я еду туда. Самый крупный импортный корабль Паоло затонул, но несколько его людей и двое моих погибли. Давиде собирает команду для извлечения тел моих людей, но до этого должно пройти еще несколько часов. Мы должны держаться подальше, пока береговая охрана не начнет свое расследование.

Машина останавливается на краю пирса. Водитель опускает перегородку, и я наклоняюсь вперед, чтобы заглянуть между сиденьями в переднее окно.

— Сейчас смотрю на обломки, — говорю я, наблюдая, как Паоло стоит на другом конце пирса и расхаживает взад-вперед, крича на кого-то. — Паоло тоже здесь. Разгневан. Он скоро нанесет ответный удар, и я не сомневаюсь, что человеческих жертв будет еще больше.

— Ты думал о том, чтобы связаться с Кристианом Эррерой?

— Я думал, он все еще залег на дно в Колумбии?

— Прошло много лет с тех пор, как он действовал. Когда он услышал, что Паоло разбивает лагерь на ничейной земле, которую твоя мафия и его картель имеют между Нэшвиллом и Атлантой, ходят слухи, что он вернулся.

— Насколько достоверен этот слух? — Спрашиваю я, хотя боюсь снова увидеть Кристиана. В лучшем случае мы были пробными союзниками. Он держится подальше от меня, а я — от него.

— Ну, я разговаривал с ним вчера, — говорит Йован. Что-то стучит на заднем плане, и он вздыхает. — Клянусь, Хэдли делает все возможное, чтобы позлить меня сегодня.

Я смеюсь и закатываю глаза. — Она маленькая вспыльчивая девчонка, а у тебя и так дел невпроворот. Как поживают мама и малыш?

— Осталось еще несколько месяцев, но у нее начался период гнездования. Если мне придется еще раз переставлять дом, я сойду с ума.

— Но ты бы все равно это сделал. Я в жизни не видел такого подкаблучника. — Мой тон дразнящий, когда я жестом приказываю водителю покинуть место происшествия.

Последнее, что мне сейчас нужно, — это чтобы власти подходили к моей машине и совали нос в мои дела.

Водитель нажимает кнопку, и перегородка задвигается на место. Я провожу рукой по волосам, пока Йован кричит что-то, что я не могу расслышать, Хэдли на заднем плане. Я слышу что-то, что звучит очень похоже на "пошел ты"и начинаю смеяться.

— Значит, характер у нее все еще дерзкий, — говорю я, ухмыляясь и качая головой. — Скоро у тебя будет полно дел. Я готов поспорить, что ваш ребенок будет маленькой копией Хэдли.

— Да помогут нам всем Небеса, — говорит Йован, хотя я никогда не слышал, чтобы он звучал так счастливо. — Знаешь, в один прекрасный день ты встретишь женщину, которая обведет тебя вокруг своего мизинца, и ты ничего не сможешь сказать или сделать, чтобы предотвратить это.

Я ни за что не скажу ему, что эта женщина уже существует. Признание того, что Билли обвела меня вокруг пальца — особенно когда я должен держаться от нее подальше, — только навлечет на меня неприятности.

Хотя, возможно, неприятности того стоили ради того секса, который у нас был. Чувство вины все еще гложет меня за то, что я трахнул ее в своем офисе, но я не могу заставить себя сожалеть об этом.

Я хочу ее.

Я стону и откидываю голову на спинку сиденья. — Прямо сейчас мне это в жизни не нужно. Со всем тем дерьмом, которое происходит, мне нужно некоторое время, чтобы взять бизнес под контроль, прежде чем даже думать о том, чтобы позволить другому человеку приблизиться ко мне.

— Алессио, я знаю, что ты прошел через многое дерьмо, но пришло время двигаться дальше. Тебе позволено быть счастливым.

— Как насчет того, чтобы вместо этого поговорить об Эррере. Ты сказал, что Кристиан вернулся, потому что Паоло вернулся на его территорию. Означает ли это, что Паоло вербует людей на своей территории и на моей?

— Приятно знать, что ты не просто хорошенькая мордашка. Иногда я задавался этим вопросом.

— Заткнись нахуй. — Я барабаню пальцами по подлокотнику и смотрю в окно, когда мы выезжаем на шоссе и начинаем возвращаться в Атланту. — У меня и так достаточно забот, чтобы ты еще и выводил меня из себя.

— Как дела у Артуро?

Комок встает у меня в горле, когда я думаю о состоянии моего лучшего друга. — Мы пока не знаем, сможет ли он выкарабкаться. Он все еще в коме, и более вероятно, что так оно и останется. Если это произойдет, то мне придется поговорить с Билли о том, что с ним делать, а ей это совсем не понравится.

— В твоих устах это звучит так холодно, — говорит Йован, в его голосе слышится сочувствие. — Ты же знаешь, что тебе позволено чувствовать, верно? Возможно, ты не сможешь сделать это в окружении людей, которыми руководишь, но в уединении своего собственного дома ты можешь.

— Ничего хорошего не выйдет, если я сосредоточусь на том, что я чувствую по поводу всей ситуации. Эмоции — это слабость. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Я не собираюсь быть убитым из-за того, что был слишком поглощен собственными эмоциями, чтобы разбираться с тем, что происходило вокруг меня.

Йован вздыхает. — Когда-нибудь, Алессио, тебе придется согнуться, прежде чем сломаться.

— Мы можем вернуться к этой порочной идее, как только я закончу разбираться с Паоло. Однако я не думаю, что это произойдет в ближайшее время, поскольку он, кажется, одержим желанием нажимать на все мои кнопки.

— Ну, ты же знаешь, если тебе понадобится моя помощь, я буду рядом со своими людьми. Рио может какое-то время справиться здесь сам.

— Я знаю и ценю это. Прямо сейчас у меня все под контролем — по крайней мере, настолько, насколько я могу. Хотя, я думаю, ты прав насчет звонка Кристиану. Паоло только наращивает свою мафию. Он собирает преступников низкого уровня и членов банд. В том, что он делает, нет чувства чести или семьи.

— Эррера, скорее всего, станет его следующей целью, если у него ничего не получится с тобой. Я знаю, когда мы разговаривали в последний раз, ты не хотел его убивать, но ты еще об этом думал?

Я закидываю ногу на ногу, пытаясь устроиться поудобнее

— Ты сможешь это сделать? Он был тебе как член семьи очень долгое время.

— А потом он предал нас. — Моя рука сжимается в кулак, когда я думаю о том, что наконец-то убью Паоло. — Нет пощады тому, кто готов пойти против собственной семьи.

Особенно когда он положил глаз на Билли.

Солнце садится, когда я возвращаюсь к себе домой из офиса на территории комплекса. Хотя это долгая прогулка, у меня достаточно времени, чтобы обдумать проблемы, которые преследуют мою жизнь.

Вернувшись в лагерь, я усадил Давиде за стол для долгого разговора о затоплении крупнейшего судна Паоло по импорту наркотиков. Мы начали готовиться к контратаке, которая, как мы знаем, последует в нашу сторону.

Это только вопрос времени, когда он нанесет удар, и я хочу, чтобы жертв было как можно меньше.

Я засовываю руки в карманы и иду по протоптанной тропинке между деревьями. Это та же самая тропинка, по которой я хожу почти раз в неделю на протяжении последних двух десятилетий. Я построил свой дом так быстро, как только смог, вдали от всего остального, чтобы здесь было немного тишины и покоя.

В такие дни, как этот, я вспоминаю, как хорошо, когда мой дом и офис для мафиозных дел разделены. Пока я не приношу работу домой, никто не вторгается в мое личное пространство и не просит рассказать о торговле наркотиками или оружием. Никаких упоминаний об отмывании денег или банках проституции, которые я продолжаю пытаться прикрыть.

Я напеваю себе под нос, продолжая спускаться по тропинке, и силуэт моего дома начинает вырисовываться на горизонте. Когда я подхожу ближе, Билли сидит снаружи на ступеньке крыльца с блокнотом для рисования в одной руке и карандашом, воткнутым в растрепанный пучок у нее на макушке.

Хотя я хочу спросить ее, что она делает, будет лучше, если мы будем говорить, как можно меньше после того, что произошло между нами на днях в казино.

Мне не следовало перегибать ее через стол и трахать, как будто она была просто женщиной, которую я подцепил в баре, — хотя я мог сказать, что ей это понравилось так же сильно, как и мне.

Мне, конечно, не следовало трахать дочь моего лучшего друга. Это было неправильно со всех точек зрения, но устоять перед ней было невозможно. Особенно когда она пыталась забраться мне под кожу.

— Я думала, тебя не будет дольше, — говорит Билли, закрывая альбом для рисования и поднимая на меня глаза. — Давиде сказал, что тебя не будет до завтра.

— Мне повезло, и я закончил работу раньше.

Она кивает и смотрит на меня самым тревожным образом. Я стою прямо и стараюсь не подавать виду, что она меня беспокоит, но она как будто видит меня насквозь.

Билли двигается и похлопывает по месту на крыльце рядом с собой. Я поднимаю бровь, и она пожимает плечами.

— Ты выглядишь так, словно тебе нужно с кем-то поговорить, — говорит она мягким голосом, наблюдая, как солнце опускается все ближе к горизонту. — Мне говорили, что я очень хороший слушатель.

Когда я сажусь рядом с ней, я начинаю рассказывать ей, что у меня на уме. Ее отец — мой советник. Билли многое слышала за время работы в мафии, и я знаю, что она держит рот на замке. Я мало беспокоюсь о том, что она передает информацию моим врагам, но я все еще не знаю, могу ли ей доверять.

Интуиция подсказывает мне, что да, но в моей жизни было так мало таких людей, что я сомневаюсь в своих чувствах.

Если ты можешь доверять Артуро, то можешь доверять и Билли.

По крайней мере, я хочу доверять Билли. Было бы здорово поговорить с кем-то, о ком мне не нужно беспокоиться.

Что меня беспокоит, так это то, что она всегда была для меня немного загадкой. Добавьте это к тому факту, что она была в клубе Паоло на аукционе, и это вызывает у меня небольшие подозрения.

Я мог лишь немного рассказать ей о происходящем, пока не буду уверен, могу ли ей доверять.

— Ты не обязан говорить об этом, если не хочешь, — говорит Билли с милой улыбкой на лице, прислоняясь к ступенькам и глядя в небо. — Сегодня прекрасный вечер.

— Не то чтобы я не хотел об этом говорить, — говорю я, вздыхая и проводя рукой по волосам. — Я не знаю, могу ли я доверять тебе.

— Прямолинейно. — Ее тон дразнящий, когда она смотрит на меня. — Все в порядке. Я знаю, что слова о том, что ты можешь доверять мне, не помогут тебе разобраться во всем, но как бы то ни было, Паоло мне не нравится гораздо больше, чем ты.

Я смеюсь, чувствуя себя с ней немного непринужденнее. — Думаю, это справедливо. Я знаю, кто я такой. Я также не собираюсь извиняться за это. Это поддерживало мне жизнь слишком долго.

— Я полагаю, это лучшее, на что кто-либо может надеяться. — Она закидывает одну длинную ногу на другую, ее кожа сияет золотом в лучах заходящего солнца.

— Проблемы с Паоло глубже, чем у большинства других, — говорю я, совершая стремительный прыжок и принимая решение довериться ей.

— Больше, чем тот, кто пытается уничтожить тебя и людей, которые следуют за тобой? — Билли смотрит на меня, и на мгновение я представляю себе другую жизнь.

Ту, где я сижу на крыльце, и мы говорим о чем-то тривиальном, а не о человеке, которого я собираюсь убить.

Это та жизнь, о которой я всегда мечтал для себя. Сидеть на крыльце и рассказывать кому-нибудь о том, как прошел мой день. Мафия осталась далеко позади меня.

Но это другой мир.

— Он начинает переезжать на территорию Эрреры в Теннесси. А это значит, что теперь у него есть по меньшей мере два штата, полных банд и преступников низкого уровня, которые стекаются к нему, чтобы попытаться подняться по служебной лестнице.

Билли кивает, как будто понимает, к чему это ведет. — Папа сказал мне пару недель назад, что Паоло станет проблемой. Хотя он всегда говорил, что от Паоло одни неприятности. Даже когда я была маленькой, он говорил мне держаться от него подальше на собраниях.

— Да, Артуро всегда лучше разбирался в людях. — Я скрещиваю руки на груди и слегка откидываюсь назад. — Это тяжело. Он был лучшим другом моего брата. Энцо

Она пожимает плечами. — Я не знаю, можешь ли ты что-нибудь сделать на данный момент. Некоторые люди не хотят, чтобы их спасали, и ты должен принять это в отношении них.

— Похоже, ты слишком много знаешь для такой молодой девушки, как ты.

Билли закатывает глаза. — Пожалуйста, я едва ли моложе тебя.

— Двадцать четыре года — это намного меньше, чем сорок три. — Даже когда я говорю это, я знаю, что это суровое напоминание о том, что мне нужно держаться от нее подальше.

На днях я позволил себе потерять контроль над собой в своем офисе, но это не должно повториться. Билли слишком молода, чтобы ввязываться в это дерьмо.

Иногда я удивляюсь, почему Артуро никогда не отсылал ее, как это сделали многие другие родители. Да, все было по-другому, пока были живы мои отец и брат, но как только я занял его место, ему не пришлось бы сопротивляться, если бы он сказал, что хочет обеспечить ее безопасность.

Так вот, она увязла слишком глубоко. Хотя она слишком молода, чтобы вести такой образ жизни.

Кровь внутри, смерть снаружи.

Такова политика мафии Маркетти дольше, чем я был жив.

— Девятнадцать лет, — говорит Билли, игриво усмехаясь. — Это ничего. Хотя, мне кажется, я вижу, что начинает появляться несколько седых волосков.

Я качаю головой, уголок моего рта подергивается. — Ты соплячка.

— Почему ты сделал ставку на меня? — спрашивает она чуть мягче.

Правда в том, что я не знаю, почему я сделал ставку на нее. Отчасти это было сделано для того, чтобы держать ее подальше от Паоло, но это была только часть моей причины.

Возможно, любопытство подтолкнуло меня к этому, хотя это тоже кажется не совсем правильным.

— Я не знаю, — говорю я, поднимаясь по ступенькам крыльца. — Я собираюсь захватить кое-что из остатков еды. Завтра вечером ты приготовишь ужин. Шеф-повар собирается взять несколько выходных.

Билли кивает и открывает свой альбом для рисования, вытаскивая карандаш из волос.

На мгновение я останавливаюсь в дверях, наблюдая за тем, как завитки ее светлых волос касаются затылка. Я подумываю о том, чтобы посидеть с ней подольше и поговорить, о чем угодно. Было приятно хоть раз почувствовать себя нормальным человеком, а не тем, кого все бояться.

Вместо этого я поступил разумно и оставил ее в покое, пока не испортил свою жизнь еще больше.

Глава 13

Билли

Я сажусь, скрестив ноги, на пол возле раздвижной стеклянной двери, просматривая список ингредиентов, которые мне нужно раздобыть на ужин на ближайшие несколько дней. Без повара рядом не будет никого, кто мог бы стать буфером между мной и Алессио.

Между нами были странные отношения с тех пор, как он трахнул меня на моем столе, но я думала, что прошлой ночью все вернется на круги своя.

Вместо этого он оставил меня в замешательстве.

Он не знает, почему сделал ставку на меня.

Нельзя отрицать, что что-то во мне вспыхивает, когда он рядом. Это опасная искра. Та, которая начинается с малого и за считанные секунды разгорается до состояния лесного пожара. Искра, которая вскоре поглощает вас в огненном аду.

То, что Алессио заставляет меня чувствовать, похоже на погружение с головой в ад и надежду потанцевать в пламени, вместо того чтобы сгореть дотла.

Я должна установить некоторую дистанцию между нами. Как бы сильно я ни ненавидела неловкость, так будет лучше. Легче избегать друг друга и не проводить время вместе. Если мы это не сделаем, я, возможно, попрошу его снова перегнуть меня через стол.

Возможно, это был не самый лучший момент для меня, но это было весело.

— Знаешь, у нас есть отличный диван, на котором можно посидеть, — говорит Алессио, проходя через кухню. — Ты не должна сидеть там, как какая-нибудь сиротка, ожидающая, что милая леди сжалится над ними и положит деньги в их чашку.

— Ты действительно выдающийся человек, не так ли? — Спрашиваю я, мысленно споря, что выбрать: жареного цыпленка или ветчину. — Я выгляжу как сиротка. Отлично.

Он пожимает плечами и наливает себе чашку кофе. — Сегодня я останусь на территории комплекса, но буду здесь, в офисе. Если тебе что-нибудь понадобится, ты можешь найти меня там. Возьми выходной в казино. Там происходят некоторые вещи, из-за которых я бы предпочел, чтобы тебя рядом не было.

— Например, что? — Спрашиваю я, любопытство берет надо мной верх.

— Не твое собачье дело, — говорит Алессио, забирая чашку и направляясь обратно в свою комнату. — Я серьезно, Билли, держись подальше от казино.

— Ладно. Мне все равно нужно сегодня сделать кое-какие покупки. Ветчина или курица?

— Курица.

Я киваю и отмечаю это в своем списке покупок. Дверь в конце коридора закрывается, когда я заканчиваю список покупок, прежде чем подняться с пола. Бассейн блестит снаружи и зовет меня по имени.

Я бы не отказаласьискупаться перед походом в магазин. Теперь, когда мне не нужно работать, у меня есть несколько часов, которые нужно убить.

Хотя я и хочу знать, что происходит в казино, я знаю, что лучше не испытывать свою удачу. Алессио был со мной более откровенен, чем я могла ожидать.

От того, что я обманываю его, мне становится только хуже, но я должна постоянно напоминать себе, зачем я это делаю.

Я потягиваюсь и выхожу на улицу, чтобы посидеть у бассейна, наблюдая, как солнце поднимается все выше в небе. Как бы сильно я ни хотела залезть в бассейн, я должна сделать покупки. Сейчас жизнь легка, но так будет только в том случае, если я выполню условия контракта.

Тем не менее, солнце зовет меня. Я не могу вспомнить, когда в последний раз мне удавалось полностью расслабиться.

Мой телефон начинает звонить, как только я закрываю глаза. Со стоном я вытаскиваю телефон из кармана и смотрю на экран. Мое сердце ухает куда-то в желудок, когда передо мной высвечивается номер телефона больницы.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем ответить на звонок. — Алло?

— Здравствуйте, это Билли Карбоне?

— Да. — У меня сводит живот, и кажется, что мир сжимается вокруг меня. — Это из-за моего отца?

— Так и есть, — говорит женщина жизнерадостным тоном. — Доктор Майклс просил меня позвонить и сообщить вам, что ваш отец очнулся.

Слезы наворачиваются на мои глаза, когда я встаю и спешу обратно в дом. — С ним

— Твоему отцу по-прежнему нездоровится. Пока он в сознании, ему потребуется еще неделя или две в больнице. Доктор Майклс сможет рассказать вам больше, когда вы приедете. Вам ничего не нужно брать с собой, но вы должны подготовиться. Возможно, новости не те, которые вы хотели услышать, но он не спит.

— Большое вам спасибо. — Я спешу к входной двери и бросаю список покупок в сумочку. — Хорошего дня.

Я заканчиваю разговор и бросаю телефон в сумочку, прежде чем надеть туфли. Мое сердце бешено колотится, когда я выхожу на улицу к своей машине.

Папа проснулся. Все будет хорошо. Ему станет лучше, и тогда мы сможем начать нашу жизнь сначала.

— Билли, — говорит доктор Майклс, встречая меня у папиной палаты час спустя. — Спасибо, что пришла. Нам нужно обсудить несколько вещей, касающихся ухода за вашим отцом. Если вы хотите пройти за мной сюда, мы можем найти отдельную комнату для разговора.

Я иду за ним по коридору, хотя все, чего я хочу, — это забежать в папину комнату и крепко обнять его. Я была так близка к тому, чтобы потерять его.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — говорит доктор Майклс, указывая на небольшую комнату ожидания.

В комнате больше никого нет. Я даже хочу, чтобы там кто-то был. Другие люди дали бы мне возможность сосредоточиться, пока говорит доктор Майклс. Это было бы долгожданным облегчением по сравнению с тем, что я сейчас услышу.

Я захожу в комнату и выбираю место у открытого окна, надеясь, что свежий воздух удержит меня от рвоты. Все, что связано с возвращением в больницу, похоже на то, что всего несколько недель назад я примчалась сюда и обнаружила его в коме.

В конце концов, я собираюсь забрать его домой. То, что я сегодня здесь, — это хорошо. Это значит, что папе становится лучше. Мне просто нужно не терять голову и сосредоточиться на хорошем. Папа не хотел бы, чтобы я расстраивалась.

— Как вы знаете, ваш отец пережил травматический опыт. — Доктор Майклс садится в одно из кресел напротив меня и кладет планшет себе на колени. — Нам многое предстоит пережить в связи с его уходом, и я знаю, что все это будет немного утомительно. Особенно после того, как мы начнем говорить о его возвращении домой. Однако мы еще не достигли этого.

— Ты не знаешь, сколько времени пройдет, прежде чем я смогу забрать его домой? — Спрашиваю я, мой голос слегка дрожит.

Мои руки сжимаются в кулаки. Я впиваюсь ногтями в ладони, пытаясь сохранять спокойствие. Я считаю свои вдохи, когда доктор Майклс бросает на меня сочувственный взгляд.

— Это займет еще некоторое время. Он все еще не дышит самостоятельно. И у него все еще серьезные травмы на теле. Как вы уже знаете, он перенес несколько операций, чтобы устранить насущные проблемы в своем организме, и мы следили за заживлением. Однако есть несколько ран, которые заживают не так хорошо, как следовало бы.

— Что это значит для моего отца? — Слезы слегка затуманивают мне зрение, но я сдерживаю их.

Не плачь. Плач — удел слабых. Я должна быть сильной ради папы.

— Ему понадобится пара ревизионных операций. Период заживления не должен быть слишком долгим, но пройдет еще пара недель, прежде чем он сможет отправиться домой.

— И какие у него планы насчет возвращения домой? — Я тяжело сглатываю, пытаясь прогнать комок в горле.

— Мы можем поговорить об этом, когда приблизимся к назначенной дате, но, скорее всего, ему понадобится сиделка на несколько недель после того, как мы его выпишем. Будет много физиотерапевтических процедур, и мы будем проводить постоянные тесты, чтобы убедиться, что его мозг все еще в порядке.

Я киваю, пытаясь переварить всю информацию, не сходя с ума. Все это будет нелегко, но я не потеряла папу. Это самое главное. Он жив, и он все еще со мной.

Я вытащу его из этой гребаной жизни, пока она его не убила.

Доктор Майклс прислал мне по электронной почте более подробный документ о папе, прежде чем отвести меня обратно в палату. Я на мгновение останавливаюсь в дверях, наблюдая, как он безучастно смотрит в телевизор на стене.

Через несколько секунд я делаю глубокий вдох и захожу в комнату. Я изображаю яркую улыбку на лице, закрывая за собой дверь, прежде чем повернуться к папе. Он медленно моргает, глядя на меня, дыхательная трубка все еще у него в горле.

Я пытаюсь сдержать слезы, когда сажусь рядом с его кроватью и беру его хрупкую руку. Синяки под татуировками становятся желтыми, но они все еще там, как напоминание о нанесенных ему побоях. Я пытаюсь заговорить, но не могу. Боюсь, что если я открою рот, то начну реветь.

Папа сжимает мою руку, проводя большим пальцем по тыльной стороне. Я улыбаюсь ему и поднимаю руку, чтобы вытереть слезу, прежде чем она успеет скатиться.

— Привет, — говорю я мягким голосом, когда сжимаю его руку в ответ. — Ты выглядишь так, будто знавал дни и получше. Что я тебе говорила о том, что нельзя в твоем возрасте бегать повсюду, как бандит?

Папа закатывает глаза, уголки его рта подергиваются вокруг дыхательной трубки. Он пытается пожать плечами, но морщится от боли.

— Тебе не нужно ничего делать, кроме как отдыхать. — Я улыбаюсь и наклоняюсь вперед, мои локти опираются на его кровать. — Хотя нам действительно есть, о чем поговорить.

Его голубые глаза изучают мои, а бровь слегка приподнимается. Я вижу вопрос в его глазах, и хотя я не знаю, как снова поднять с ним тему ухода из мафии, я должна это сделать.

По крайней мере, он не сможет спорить со мной, если у него в горле будет трубка.

Как бы мне ни было неприятно видеть папу в таком состоянии, я знаю, что он хотел бы, чтобы я нашла юмор в этой ситуации. Нет ничего, что он любит больше, чем немного черного юмора.

— Папа, ты знаешь, что мы должны покончить с этим дерьмом. Я работаю над тем, как нас вытащить. У меня поступило немного денег. Деньги, за которыми мафия не придет. Мы наконец-то сможем уехать. Ты сможешь уйти на пенсию, а я начну строить курорт, о котором всегда мечтала.

Папа качает головой, его глаза сузились. Я смотрю на него и вздыхаю. Это будет еще одна тяжелая битва с ним.

— Я знаю, что вы с Алессио были лучшими друзьями с

Он качает головой, отпуская мою руку и пытаясь сесть. Папа стонет и откидывается на подушки, в его глазах появляется разочарование, когда пищащие машины начинают набирать скорость.

— Тебе нужно расслабиться, — говорю я, вставая и взбивая его подушки. — Нам есть о чем поговорить, но я устала спорить с тобой по этому поводу. Я чуть не потеряла тебя, папа. Я не позволю этому случиться снова. Как только тебе станет лучше, мы уберемся отсюда к чертовой матери.

Взгляд папы становится отстраненным, когда он машет мне рукой. Я вздыхаю и провожу рукой по волосам, зная, что это будет сложнее, чем я надеялась.

Со всеми этими обезболивающими, которые они вкачивают в его тело, я не знаю, сколько из нашего разговора он запомнит. Даже если он запомнит, я готова поспорить, что он притворится, будто ничего не помнит.

Это тот же самый спор, который мы ведем уже много лет. Я думаю, что пришло время уходить, а он настаивает на том, чтобы остаться. Он предан мафии, а не мне. Когда я пытаюсь уличить его в этом, он начинает орать.

Это единственный раз в моей жизни, когда папа кричит на меня.

Однако на этот раз я не отступлю. Так или иначе, мы выберемся. Я свяжу его и брошу на заднее сиденье своей машины, если это потребуется, чтобы заставить его поехать со мной.

Когда его глаза начинают закрываться, я сажусь обратно и обдумываю все свои варианты. Какой бы план я ни придумала на день нашего отъезда, он должен быть таким, чтобы его можно было выполнить без проблем.

У меня только один шанс сбежать, и папа собирается сделать это намного сложнее.

Уже поздно, когда я возвращаюсь домой с продуктами, измученная и расстроенная. Папа весь день не давал мне покоя, и то, что я сидела рядом с ним, пока он спал, никак не облегчало моего беспокойства. Я не думала, что жизнь станет такой трудной, когда я стану старше, но мне следовало этого ожидать.

Теперь я должна войти в эту парадную дверь, натянуть фальшивую улыбку и притвориться, что моя жизнь не трещит по швам, потому что мне нужно выполнить чертов контракт.

Я не спеша выхожу из машины и беру свои сумки с заднего сиденья. Чем дольше я смогу откладывать визит внутрь и разговор с Алессио, тем лучше. Я уверена, что он слышал о том, что мой папа проснулся, но я не хочу об этом говорить.

Пока нет.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — спрашивает женщина, когда я вхожу в парадную дверь с пакетами продуктов, болтающимися в каждой руке. — У тебя здесь живет эта маленькая шлюха. Ты думаешь, я не заметила ее вещей, когда поднималась наверх? Предполагается, что ты должен найти жену, а не спать с женщиной почти на двадцать лет моложе тебя.

— Во-первых, она не шлюха. Во-вторых, я люблю тебя, но кем ты себя возомнила? — Спрашивает Алессио, и его голос эхом разносится по дому.

Мне кажется неправильным стоять в прихожей и слушать, как они орут друг на друга, но я не могу уйти. Моя кровь закипает, когда я снимаю куртку и вешаю на вешалку.

— Я твоя мать. Если я захочу прийти и проверить, как ты, то именно это я и собираюсь сделать, — пронзительно говорит мать Алессио. — Ты жил с молодой женщиной, которой ты нужен только из-за твоих денег. Это делает ее шлюхой. Даже не пытайся лгать мне, Алессио. Я знаю, что здесь происходит, даже если ты не говоришь.

— Если ты собираешься продолжать называть ее шлюхой, можешь уйти. Я не собираюсь терпеть неуважение в моем доме.

— Я твоя мать.

— И это не дает тебе права оскорблять и неуважительно относиться к людям, которые живут в моем доме!

Я делаю глубокий вдох, прежде чем выхожу в основную часть дома и направляюсь прямо на кухню. Алессио и его мать стоят в гостиной с убийственным видом.

— Думаю, она подслушивала, — говорит его мать, скрещивая руки на груди, пока я ставлю пакеты с продуктами на прилавок и начинаю их распаковывать.

— Билли, ты можешь сделать это позже, — говорит Алессио, и его щеки приобретают ярко-розовый оттенок. Он скрещивает руки на груди и сердито смотрит на мать. — Тебе не обязательно быть рядом, чтобы это слышать.

— Не волнуйся. Я уже слышала, как твоя мать назвала меня шлюхой. — Я вежливо улыбаюсь его матери, прежде чем повернуться, чтобы поставить упаковку сливок в холодильник. — А мне нужно готовить ужин. Ньокки с лимоном готовятся долго.

Его мать усмехается. — Думаешь, на приготовление этого расфасованного мусора уйдет много времени?

Я заставляю себя сохранить улыбку на лице. — Вообще-то, я готовлю ньокки с нуля, так что это занимает довольно много времени. Если мы хотим поужинать до полуночи, мне нужно начать готовить прямо сейчас.

Несмотря на то, что я хочу сказать ей, куда она может пойти, она все еще мать Алессио и матриарх мафии, пока он не возьмет жену. Делать из нее врага и проявлять к ней неуважение было бы ошибкой.

Это поставило бы меня в невыгодное положение у Алессио, а его мать жаждала бы крови. Она попытается погубить меня.

Я слышал бесчисленное количество историй о том, что она делала с другими женщинами, которые ей не нравились. Я не собираюсь быть одной из них.

У меня нет ни малейшего желания оказаться на дне озера. Его мать может выглядеть хрупкой женщиной, но она была преступницей задолго до того, как встретила отца Алессио.

По крайней мере, так рассказывают в историях. Я никогда не видела никаких доказательств, но если она была так хороша, как все говорят, в воровстве и убийстве, не осталось бы и следа.

Его мать задирает нос, прежде чем снова сосредоточится на Алессио. — Ты должен заставить ее уйти. Ты действительно думаешь, что женщина захочет быть с тобой, когда она будет жить здесь?

— Билли сейчас переживает трудные времена. Ее отец попросил меня присмотреть за ней, и это то, что я собираюсь сделать. Я не знаю, преследуют ли ее люди, напавшие на ее отца, или нет, а это значит, что самое безопасное место для Билли — здесь.

— Я назначила тебе свидание с дочерью моего друга. Лора — милая молодая женщина, и она была бы тебе хорошей женой. У нее прочные связи с ирландцами.

Меня охватывает ревность.

Я знаю, что не имею права так себя чувствовать. У меня нет прав на Алессио, но одной мысли о том, что он будет с другой женщиной, достаточно, чтобы заставить меня покраснеть.

Алессио вскидывает руки в воздух, когда я убираю последние покупки. — Я уже говорил тебе, что прямо сейчас меня не интересуют свидания. У меня есть более важные дела в моей жизни. И если бы я был готов встречаться, то уж точно не с кем-то, кто связан с ирландцами. Прекрати пытаться влезть в мою жизнь и прекрати пытаться формировать мою мафию так, как ты хочешь, чтобы она работала.

— Я вырастила тебя. То, что я говорю, должно иметь значение для тебя. Я не потерплю того человека, которым ты становишься. Возможно, в твоей жизни многое происходит, но ты все еще мой сын, и ты будешь делать то, что я скажу. В этом вопросе я знаю лучше всех. Лора — хорошая женщина, и у тебя будут еще лучшие связи, если ты женишься на ней. Ты не можешь продолжать полагаться на поддержку картелей.

Алессио выглядит так, словно готов взорваться, когда стискивает зубы. — Ты не будешь стоять здесь и указывать мне, что делать. Я ни на ком не женюсь, особенно на той, кого ты выберешь для меня. Брак — это просто гребаное проявление эмоций, когда другой человек пытается указывать тебе, что делать. Ты уже заняла место властной женщины в моей жизни, так зачем мне жена?

Его мать подходит к нему ближе, упираясь пальцем ему в середину груди. — Ты пожалеешь, что разговаривал со мной таким образом, Алессио. Ты всего лишь ребенок и не понимаешь, о чем говоришь. Я прощу тебя, потому что я твоя мать, но, если бы я не любила тебя, это был бы конец для нас.

— Мама, я тоже люблю тебя, но это уже слишком. Ты не можешь входить в мой дом и навязывать мне свое мнение. — Алессио мягко отстраняет ее руку от себя. — Я не буду встречаться с Лорой, а Билли будет жить здесь столько, сколько ей нужно. У тебя не будет права голоса в этом вопросе, поскольку это не твой дом и не твоя жизнь.

Его мать хмурится, прежде чем развернуться на каблуках лицом ко мне. — Ты — причина такого отношения.

Я поднимаю руки вверх. — Я ничего не делала. Все, что я сделала, это вернулась сюда, чтобы приготовить ужин.

— Убирайся, — Говорит Алессио, и его тон мрачнее, чем что-либо, что я когда-либо слышала от него раньше. — Я говорил тебе, что если ты проявишь неуважение к Билли, то вылетишь отсюда. А теперь уходи.

Его мать качает головой и хватает свою сумочку со стула. — Это далеко не конец. Чем скорее эта маленькая шлюха уберется отсюда, тем лучше. Она отвратительная мразь, которую ты впустил в свой дом. Ты действительно думаешь, что она собирается сделать что-то еще, кроме как воспользоваться тобой?

— Ладно, я, блядь, закончила, — говорю я, прежде чем направиться на чердак.

Мне не нужно стоять там и слушать это. Хотя мне, возможно, придется действовать осторожно, когда дело касается матери Алессио, я не собираюсь стоять рядом и выслушивать оскорбления без причины. Я ничего ей не сделала, и все же она набрасывается на меня.

Просто чтобы разозлить ее еще больше, я переодеваюсь в бикини, прежде чем спуститься обратно вниз. Я не утруждаю себя тем, чтобы слушать, о чем спорит эта пара, когда прохожу через кухню и выхожу через раздвижную дверь на задний двор.

— Этого достаточно! — Голос Алессио, кажется, сотрясает дом, когда я поворачиваюсь, чтобы закрыть за собой дверь. — Убирайся из моего дома сейчас же!

Я закрываю дверь и делаю глубокий вдох. Я подхожу к краю бассейна, пытаясь оставить в прошлом все, что его мать говорила обо мне. Моя тарелка уже полна. Мне не нужно тратить драгоценное время и энергию, беспокоясь о том, что она думает.

Что угодно. Это не имеет значения. Я скоро уйду отсюда.

Не должно иметь значения, что она говорит обо мне ужасные вещи Алессио, но какой он увидит меня после всего, что она наговорила?

Я не хочу, чтобы он думал обо мне по-другому, хотя и сомневаюсь, что он вообще высокого мнения обо мне.

Возьми себя в руки, думаю я, всплывая на поверхность и плывя на спине. Просто постарайтесь насладиться тем, что осталось от вашего вечера.

Хотя на данный момент это кажется невозможным, я полна решимости притвориться обычной женщиной, живущей обычной жизнью, на несколько часов.

Глава 14

Алессио

— Ты действительно собираешься поступить так со своей собственной матерью?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь сохранять спокойствие, пока провожаю маму до двери. Это тот же спор, что и в течение многих лет. Возможно, раньше я был готов терпеть, как она давит на меня, требуя найти жену, но теперь с этим покончено.

Особенно после того, как она так отозвалась о Билли.

— Да. — Я засовываю руки в карманы и следую за ней к входной двери. — Тебе здесь больше не рады. Если тебе нужно меня увидеть, ты можешь записаться на прием через Билли. Она моя новая ассистентка.

Моя мать останавливается и оборачивается, хмуро глядя на меня. — Ты думаешь, это подходящий способ обращаться с собственной матерью? Твой отец был бы разочарован в тебе. Он воспитывал тебя не для того, чтобы ты ставил какую-то маленькую потаскушку выше своей семьи.

— Пока ты не научишься уважать мои границы, так все и будет. Хочешь меня увидеть — договаривайся о встрече. Я покончил с этим спором.

Она выбегает из парадной двери и захлопывает ее за собой. Я поворачиваю замок и достаю телефон, отправляя сообщение Давиде с просьбой немедленно вызвать ко мне домой слесаря. Мне нужно поменять замки.

Придя домой и обнаружив, что она копается на чердаке и роется в вещах Билли, стало последней каплей. Я люблю свою маму, но это уже слишком. Я взрослый мужчина, и то, кто живет со мной, ее не касается.

Я провожу руками по лицу, прежде чем повернуться и направиться обратно на кухню. Я наблюдаю через окно за Билли, которая переплывает с одного конца бассейна на другой. Мой член напрягается, когда я любуюсь изгибами ее тела и тканью, которая почти не скрывает их от меня.

Плохая идея. Оставайся дома. Держись подальше от искушения. Твоя мать была права, говоря, что она слишком молода для тебя. Держи

За исключением того, что все, чего я хочу, — это выйти на улицу, поговорить с ней и почувствовать себя кем-то другим, а не тем, кто я есть. Хотя бы ненадолго.

И мне нужно извиниться перед ней за то, как говорила моя мать.

Выходя на улицу, я пытаюсь убедить себя, что это хорошая идея, хотя все внутри меня кричит мне пойти в дом, приготовить ужин и притвориться, что ничего не произошло.

Однако я начинаю понимать, что когда дело касается Билли, то, что я должен делать, и то, что я делаю на самом деле, — это две совершенно разные вещи.

Билли смотрит на меня, когда я подхожу к краю бассейна. В ее глазах горит огонь, когда она снова погружается под воду.

Очевидно, она не собирается облегчать мне задачу.

Я засовываю руки в карманы и пытаюсь поправить свой член, прежде чем она снова всплывет, но я слишком медлителен. Она ухмыляется, откидывая мокрые волосы с лица, и ее взгляд опускается на выпуклость в моих штанах.

— Значит, там что-то было, — говорит она, лежа на спине. Я закатываю глаза в ответ на ее насмешку, хотя это меня возбуждает. Ее соски упираются в тонкую голубую ткань бикини. — Не хочу показаться грубой, но не слишком ли много сказать о том, что твоя мать — настоящий мастер своего дела?

— Извини, — говорю я, скидывая туфли в сторону. Я раздумываю, залезть с ней в бассейн или нет. Мне всегда нравилось плавать, когда жизнь временами становится слишком тяжелой. — Ты можешь называть ее занудой. Она такая и есть. У нее есть свои причины, но это не оправдывает то, как она вела себя по отношению к тебе.

— Меня называли и похуже, — говорит Билли, закрыв глаза и плавая посреди бассейна. — Ты учишься не позволять подобным вещам беспокоить тебя, когда одинокие женщины вокруг тебя соревнуются за мужчин.

Уголок ее рта приподнимается, и я хочу знать, что происходит у нее в голове. Я знаю, что несколько молодых женщин постоянно дерутся друг с другом из-за капо. Большинство других молодых женщин, как правило, держатся в стороне от всего этого, но я могу понять, почему Билли была втянута в это.

Ее красота не является секретом для мафии. Я слышал, как многие из моих людей говорили о том, чтобы бросить вызов Артуро, чтобы получить шанс с Билли. Большинство из них говорят только о том, кто может переспать с ней, прежде чем Артуро убьет их.

Чего эти идиоты не понимают, так это того, что Артуро — наименьшая из их забот. Билли более чем способна постоять за себя. Любая женщина, которая разбивает нос сковородкой, не собирается играть в игры с похотливыми мужчинами.

— Ты продолжаешь так смотреть на меня, и я начинаю думать, что ты пытаешься прочитать мои мысли, — говорит Билли дразнящим тоном, когда открывает глаза и смотрит на меня. — Знаешь, если ты хочешь раздеться и залезть со мной в бассейн, я бы не возражала.

— Это плохая идея.

Билли смеется, ее щеки краснеют. — Я знаю, какая это ужасная идея. В прошлый раз ты совершенно ясно дал это понять. Но это твой бассейн. Если ты хочешь поплавать, я тебя не останавливаю. Черт возьми, я даже вылезу, если ты этого захочешь.

— Останься. — Я приседаю, чтобы закатать подол штанов, прежде чем сесть на край бассейна и свесить ноги в воду. — Ты не обязана уходить только потому, что я здесь.

Она начинает барахтаться в воде, ее тело слегка искажается водой, образующейся вокруг нее рябью.

— Она всегда приходит сюда и вытворяет такое дерьмо? Ты не заслуживаешь, чтобы с тобой так обращались. Ты должен иметь возможность делать свой собственный выбор в жизни без давления матери.

Уголок моего рта подергивается. — Ты говоришь так, будто тебя больше расстроило то, что она сказала мне, чем то, что она сказала тебе.

— Да. Я всю свою жизнь имела дело с дрянными девчонками. Твоя мать — всего лишь взрослая версия. Хотя ты ее сын. Она не должна заставлять тебя остепениться, когда ты сказал ей, что не готов к этому. Это несправедливо по отношению к тебе.

— Билли, ты что-то особенное, ты знаешь это? — Я качаю головой и выплескиваю в нее немного воды. — Я слышал, твой папа проснулся. У меня не было возможности повидаться с ним сегодня, но я отправлюсь туда завтра.

— Мы можем поговорить о чем-нибудь еще, кроме папы? У меня был адский день, и, говоря о нем прямо сейчас, я только усугублю все.

Я киваю и смотрю на заходящее солнце. — Знаешь, я думаю, нам стоит заказать пиццу на ужин. После этого мне действительно не хочется готовить.

Билли смеется и брызгает на меня водой в ответ. — Мы собираемся притвориться, что ты собирался готовить ужин сегодня вечером?

Я улыбаюсь и пожимаю плечами. — Мы могли бы, если хочешь.

Она изучает меня, в ее взгляде игривость, несмотря на дерьмовый день, который, по ее словам, у нее был. В ее поведении всегда есть что-то светлое и солнечное, даже когда жизнь обходится с ней дерьмово. Билли была такой, сколько я ее знал.

В этом есть что-то достойное восхищения.

— Знаешь, когда ты улыбаешься, я почти думаю, что ты не такой хладнокровный ублюдок, каким тебя все считают. — Билли ухмыляется и ныряет под воду, когда в бассейне начинает загораться подсветка. Я смеюсь, когда она плавает под водой, прежде чем вынырнуть обратно и брызнуть еще водой в мою сторону.

— Ты должна верить им, когда они говорят тебе, что я хладнокровный ублюдок, Билли. Для этого есть причина.

— Я знаю. Я действительно верю в это и вижу причину, стоящую за этим. Мне также кажется, что есть в тебе какие-то части, которые ты прячешь глубоко-глубоко и не позволяешь никому другому видеть.

— Да? — Спрашиваю я, мой тон забавный. — И что ты знаешь о том, как прятать части себя от остального мира?

Билли убирает волосы с лица. — Я живу в мире мужчин, Алессио. Я не притворяюсь, что это не так. Я убивала людей. Я натворила и другого дерьма, которое останется со мной на всю оставшуюся жизнь. Бывают дни, когда я просыпаюсь с отвращением к самой себе, но я должна скрывать это, потому что в мафии нет места кажущейся слабости.

— И Артуро ожидает этого от тебя.

Она кивает. — И папа ожидает, что я смогу постоять за себя. Ты не хуже меня знаешь,

— Ну, тогда, может быть, ты действительно немного знаешь о том, как прятаться от мира.

— Я просто могу. — Она вздыхает и переворачивается на спину. — Но в тебе должно быть что-то еще. Я не уверена, что безжалостный убийца — этовсе,кем ты являешься.

Я пристально смотрю на нее, пытаясь понять, как много обо мне она уже выяснила. — Было бы ошибкой думать обо мне что-то большее, чем есть на самом деле, Билли.

Уголок ее рта подергивается. — Ты потратил много времени, придумывая эту фразу?

— Нет.

— Люди не так просты, как кажутся, — говорит Билли, подплывая ко мне. Она опирается руками о край бассейна, слегка приподнимаясь из воды. — Я уверена, что есть часть тебя, которая прячется глубоко внутри и просто ждет, когда ее выпустят.

Я смотрю, как маленькие капельки воды скатываются между ложбинками ее грудей. — Насчет этого ты тоже ошибаешься.

— Я так не думаю. — Она проводит пальцами по волосам, убирая мокрые пряди с лица. — Хотя я знаю, что такое эта жизнь. Будучи тем, кто ты есть, и стремясь к тому, чего ты хочешь, ты погибнешь.

Билли снова ныряет под воду и плывет к мелкому краю бассейна. Я встаю и снимаю штаны, оставаясь в одних черных боксерских трусах. Она выныривает, ее взгляд скользит по моему телу.

Меня не волнует, что она может видеть выпуклость моего члена, когда он твердеет под ее пристальным взглядом. Прямо сейчас я пытаюсь убедить себя, почему мне не следует прыгать с ней в этот бассейн.

Все, что для этого требуется, — это высунуть язык, чтобы провести по нижней губе. Этого простого движения достаточно, чтобы сбросить последние оковы, которые у меня были на этот день.

Я прыгаю в глубокую часть бассейна, наслаждаясь ощущением воды, бурлящей вокруг меня. Прошло слишком много времени с тех пор, как я просто заходил в бассейн и плавал в свое удовольствие.

— Черт, — говорит Билли дразнящим тоном, когда снова присоединяется ко мне в глубине. — Я видела детей, которые хлопали животом, и это выглядело более грациозно.

— Ладно, — говорю я, убирая волосы с лица. — Итак, ты сегодня в настроении. Либо злишься, либо смеешься надо мной. Есть ли какая-нибудь золотая середина, при которой ты не ведешь себя как соплячка?

Она смеется и качает головой. — Только в мире твоих фантазий.

— Поверь мне, — говорю я хриплым голосом, подплывая ближе к ней. — Это не то, о чем я мечтаю.

Розовый оттенок разливается по ее щекам, когда она плывет назад, пытаясь увеличить расстояние между нами. Огонь горит в ее глазах, а под гладкой рябью на воде ее соски бугрятся под тонким материалом бикини.

— Знаешь, струнные всегда были моими любимыми, — Я говорю, как мне обратно ее к стене.

Я хватаю ее за ногу и притягиваю к себе, пока плыву. У Билли перехватывает дыхание, когда она обхватывает меня ногами за талию, чтобы удержаться на плаву. Я провожу рукой вверх и вниз по задней части ее подтянутого бедра, прежде чем обмотать одну из ниточек на ее бедре вокруг своего пальца.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спрашивает она с придыханием, пока опускает руки в воду, прижимаясь спиной к стене.

— Когда дело касается тебя, я уверен, что все это плохая идея. — Я тяну за шнурок, пока материал не спадает с ее бедра. — В тебе есть что-то такое, из-за чего невозможно оставаться в стороне. Это похоже на сирену, зовущую меня по имени и заманивающую на верную смерть.

Она улыбается, когда я дергаю за завязки на другом ее бедре. — Ты думаешь, я заманиваю тебя на верную смерть?

Я стягиваю ткань с ее тела и бросаю ее на палубу. — Я думаю, что быть с тобой в любом качестве — даже в таком, как это, — это то, за что твой отец убил бы меня. Особенно, если бы он увидел нас прямо сейчас.

— Тогда хорошо, что он никогда об этом не узнает.

— Ты права. Никто никогда не узнает об этом. — Я затягиваю шнурок от бикини у нее на шее и спине, выбрасывая верх из бассейна.

Я перемещаю нас в ту часть бассейна, где достаточно мелко, чтобы я мог стоять. Я стону, когда ее тело касается моего члена в такт движению воды вокруг нас. Я провожу руками вверх и вниз по ее изгибам, чувствуя ее тело под своими пальцами.

После мне придется удалить запись с камер наблюдения.

Ее спина выгибается над стеной, когда я перекатываю ее соски между пальцами. Ее тихие стоны звучат музыкой для моих ушей, когда я прокладываю поцелуями дорожку вверх и вниз по ее шее. Ее бедра прижимаются к моим, когда я провожу зубами по ее ключице.

— Знаешь, очень жаль, что ты сегодня не кончишь, — говорю я, покусывая её мочку. — Я оставлю тебя изнывающей от желания.

— Это жестоко.

— Как и насмехаться надо мной. — Я слегка отодвигаюсь от нее — ровно настолько, чтобы провести пальцами по ее влажной щели. — Считай это своим наказанием. Может быть, в следующий раз, если захочешь, чтобы мой член оказался внутри тебя, ты подумаешь о том, чтобы быть хорошей девочкой.

Она сжимает мои плечи, пока я кружу по ее клитору и посасываю шею. Стоны Билли становятся хриплыми, когда я просовываю в нее пальцы. Мой большой палец прижимается к ее клитору с каждым толчком моих пальцев. Ее киска сжимается вокруг меня, пульсируя, когда я массирую ее внутренние стенки.

— Пожалуйста, позволь мне кончить, — просит она, ее голос едва громче шепота.

— Нет. Ты не заслуживаешь оргазм сегодня.

Я обхватываю одной рукой ее задницу и приподнимаю повыше над водой. Ее спина изгибается, когда я беру сосок в рот. Я дразню ее сосок зубами и языком, прикусывая его и успокаивая боль, пока она извивается напротив меня.

Ее киска пульсирует вокруг моих пальцев, когда я переключаюсь на другой сосок. Я вхожу в нее сильнее и быстрее, наслаждаясь ощущением того, как ее киска отзывается на каждое мое прикосновение.

Как раз в тот момент, когда она вот-вот кончит, я полностью отстраняюсь от нее и выхожу из бассейна. Ее разочарованный вздох следует за мной, когда я захожу в дом, мой член тверд как камень и умоляет погрузиться в ее тугую киску.

Вместо этого я отправляюсь в

Глава 15

Билли

Я прислоняюсь к стене и потягиваю кофе, наблюдая, как древний ксерокс изо всех сил пытается сделать копии отчетов о прибылях и убытках. Аппарат стонет и скулит, когда копии выплевываются в лоток.

Я могла бы пойти домой и собрать свои вещи прямо сейчас. Я моглабы уйти из мафии прямо сейчас, и Алессио ни о чем бы не догадался.

Хотя это заманчивая мысль, папа все еще в больнице. Прошло всего пару дней с тех пор, как он очнулся, а врач все еще говорит, что пройдут недели, прежде чем он сможет вернуться домой. Поскольку я не могу уехать без него, я остаюсь с Алессио.

Нахождение рядом с ним делает меня безрассудной, я знаю это. То, что произошло в бассейне на днях, никогда не должно было случиться.

И уж точно мне не следовало после этого идти в свою комнату и доставать вибратор.

Заводить себя мыслью о том, что он будет трахать меня в бассейне, было безрассудно. Есть шанс, что он услышал меня, и мысли об этом, пока я кончала, только сильнее завели меня.

Я схожу с ума в этом чертовом доме.

На чем мне следует сосредоточиться, так это на моем побеге. Я начала прятать деньги по всему комплексу, выбирая места, до которых будет легко добраться, если мой план побега пойдет не так. На самом деле это должно быть так же просто, как выехать из комплекса и никогда не возвращаться.

Однако было бы глупо не иметь нескольких разных планов на случай непредвиденных обстоятельств. Этот мир не идеален, и ничто не бывает так просто, как самый простой план.

Хотя, мне следовало бы приложить больше усилий, чтобы спланировать свой уход. Я даже не знаю, куда я поведу папу, когда мы уедем. Я могла бы вывезти его в другую страну, но я не знаю никого, кто смог бы переправить нас контрабандой. Между мной и папой, вокруг тех преступлений, которые мы, возможно, совершили, достаточно подозрений, чтобы власти держали нас под стражей столько, сколько захотят.

Ксерокс останавливается с громким стуком, прежде чем выпустить последнюю бумагу. В комнату заходит мужчина со стопкой бумаг в руке.

— Эта штука снова барахлит? — спрашивает он, качая головой, и кладет стопку бумаг на стойку, которая тянется вдоль всей стены справа от меня. — Я клянусь. Можно подумать, что на те деньги, которые зарабатывает это заведение, они заменили бы ксерокс. Вместо этого они просто продолжают вызывать ремонтника и якобы чинить его.

Он ухмыляется и подходит к аппарату, снимая боковую панель. Мужчина напевает себе под нос, залезая внутрь и что-то скручивая, прежде чем встать и поставить панель обратно.

— Хорошо, тебе придется показать мне, что ты сделал, в следующий раз, когда эта штука начнет звучать так, будто вот-вот взорвется, — говорю я с усмешкой, направляясь к двери. — Тем не менее, приятно познакомиться. Я Билли.

— Джефферсон. — Он протягивает руку, и я быстро пожимаю ее. — Ты новый ассистент, верно?

— Ага.

Его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на мгновение дольше, чем вежливо, на подоле моей юбки-карандаша из искусственной кожи. Когда его взгляд снова встречается с моим, на его лице появляется улыбка, которая, я уверена, предназначена для того, чтобы очаровывать женщин.

Это ничто по сравнению с тем, как Алессио смотрит на меня, когда хочет меня.

— Не хочешь сходить куда-нибудь выпить после работы? — Спрашивает Джефферсон. — Я знаю, что здесь может быть трудно познакомиться с людьми, поскольку работа такая ответственная.

— Это мило с твоей стороны, но я не любительница выпить, — говорю я, надеясь закончить этот разговор, не слишком сильно разочаровав Джефферсона.

Хотя он не из тех мужчин, с которыми я обычно встречаюсь, я тоже не хочу, чтобы на работе становилось трудно. Я работала в других местах, где мои коллеги не слишком благосклонно относились к тому, что я отвергала их ухаживания.

— Мы могли бы пойти выпить кофе или пообедать.

— Извини, — говорю я, вежливо улыбаясь ему, и возвращаюсь к двери. — Я сейчас кое с кем встречаюсь. Это все еще довольно ново, но это как раз то, что я не хочу испортить.

— Все в порядке, — говорит Джефферсон, его тон по-прежнему бодрый. — Увидимся, Билли. Дай мне знать, если тебе когда-нибудь понадобится в чем-нибудь помощь.

— Будет сделано. Хорошего дня, Джефферсон.

Я заворачиваю за угол, прижимая бумаги к груди, и натыкаюсь прямо на Алессио. Он хмуро смотрит на меня сверху вниз, когда бумаги падают на землю.

— Тебе следует следить за тем, куда ты идешь, — говорит он холодным тоном, когда я наклоняюсь, чтобы поднять бумаги. — И я бы попросил тебя воздержаться от личных отношений с персоналом в рабочее время.

— О чем ты говоришь? — Я собираю бумаги и встаю, уже страшась необходимости приводить их в порядок перед собранием.

— В мой офис, — говорит он, его руки сжимаются в кулаки, прежде чем он засовывает их в карманы. — Сейчас.

Я вздыхаю, но следую за ним через главный офис в свой собственный. Он не останавливается, просто кивает в сторону моего стола, проходя мимо по пути в свой кабинет. Я бросаю бумаги на стол, стараясь сложить их аккуратной стопкой, прежде чем последовать за ним.

Алессио стоит в стороне, когда я вхожу в комнату, ждет, пока я окажусь внутри, прежде чем закрыть дверь. Он широкими шагами направляется к своему столу, его плечи напряжены под серым костюмом, облегающим его тело. На короткую секунду я подумываю о том, чтобы попросить его перегнуть меня через стол, просто чтобы я могла немного снять напряжение с прошлой ночи.

Он ушел и оставил меня там, голую и нуждающуюся, как и обещал. Это приводило в бешенство. Я должна была умолять его остаться и поступить со мной по-своему. Трахать меня до тех пор, пока я не забуду даже собственного имени.

Возьми себя в руки. Он человек, от которого ты пытаешься сбежать.Он олицетворяет все, что я нахожу неправильным в мафии. Он олицетворяет жизнь, которой я больше не хочу жить.

Тем не менее, я все еще не могу выкинуть из головы образ того, как он заставляет меня умолять.

— Ты хотел поговорить о моей личной жизни в офисе?

Алессио кивает и встает передо мной, скрестив руки на груди. — Я не потерплю, чтобы ты и другие сотрудники обсуждали свидания или даты, на которые вы будете

Я выгибаю бровь и скрещиваю руки на груди. — Ты пытаешься указывать мне, с кем я могу разговаривать, а с кем нет?

— Нет. Я говорю тебе, что пока ты действуешь помоемуконтракту, ты не будешь встречаться с другими мужчинами. На время действия контракта тымоя, Билли.

Я киваю, мои губы сжимаются в тонкую линию. Я мало что могу сказать, чтобы поспорить с ним. Я действительно подписала контракт. Нравится мне это или нет, но я принадлежу ему на следующие несколько недель.

Иногда я действительно жалею, что подписалаэтот чертов контракт.

— Я не планировала встречаться с ним, — говорю я, мой тон немного резче, чем предполагалось. — Он пригласил меня на свидание, и я сказала ему, что встречаюсь кое с кем.

Глаза Алессио чуть не вылезают из орбит. Было бы почти забавно, если бы прямо сейчас он не выглядел убийцей. — С кем, черт возьми, ты встречаешься?

— Успокойся. — Я сдерживаю улыбку, которая угрожает вырваться наружу. — Я ни с кем не встречаюсь. Я просто хотела отшить парня. Он казался достаточно милым, и я действительно не хочу, чтобы в "Фортуне" меня знали как фригидную сучку. Ты знаешь, как хорошо послужила бы мне эта репутация?

— Тебе не следует беспокоиться о том, как поладить с другими сотрудниками. Тебе следует беспокоиться о том, как извлечь максимум пользы из этой работы. Казалось, ты заинтересована в ней. Я хорошо плачу тебе сверх суммы по контракту.

— Ух ты, — говорю я, качая головой. — Ты говоришь так, словно ревнуешь из-за того, что другой мужчина мог хотя бы немного проявить ко мне интерес.

Алессио перестает расхаживать и поворачивается ко мне лицом. Он сокращает расстояние между нами двумя быстрыми шагами, приближаясь ко мне так близко, что его грудь соприкасается с моей.

— Я не ревную. Чтобы между нами ни произошло или не произошло, это не моя проблема. Ты хороша, но это всего лишь небольшое развлечение. Ничего такого, чему я действительно должен посвятить себя.

Его тон холодный и жестокий, как будто он знает, что эти слова с таким же успехом могут быть ударом под дых. Я стираю все эмоции со своего лица и пожимаю плечами.

— Ну, я не уверена, что назвала бы это развлечением для кого-то из нас. Ты дразнишь меня, а потом жалеешь об этом на следующий день, или я позволяю тебе трахнуть меня и жалею об этом на следующий день. В любом случае, похоже, что здесь замешано много сожалений.

Алессио хмурится еще сильнее. — Билли, я не это имел в виду.

— Уверена, это звучит так каждый раз, когда ты говоришь мне, что я ошибка. Что не так уж и неправильно. Я ошибка, которая может разрушить твою тщательно продуманную жизнь, а ты — еще одно осложнение, которое мне сейчас не нужно.

Хотя слова могут быть правдой, это не то, что я чувствую. Прямо сейчас я чувствую, что он говорит все, что может, чтобы попытаться причинить мне боль. Он похож на испуганного ребенка, который не знает, что делать в сложившейся ситуации.

Я не собираюсь стоять рядом и раздувать его эго. Я не скажу ему, что он единственный мужчина, которому когда-либо удавалось удерживать мой интерес дольше пары недель. Ни за что на свете я не смогла бы рассказать Алессио о том, что влюблена в него с двадцати лет.

Признание в том любопытстве, которое я испытываю к нему, в конце концов только сделает все это еще больнее.

— Мне нужно привести в порядок отчеты о прибылях и убытках перед собранием, — говорю я, вздыхая и направляясь к двери. — Уверяю тебя, я буду держать свою личную жизнь подальше от Фортуны.

Хотя мне и следовало бы подождать, пока он закончит разговор, прямо сейчас он не является лидером мафии. Он просто мужчина, который вывел меня из себя и не может признать, что, возможно, немного ревнует.

Вместо этого он отталкивает меня сильнее, чем когда-либо прежде.

Я собираюсь позволить ему продолжать давить. Я собираюсь использовать эту боль как напоминание о том, что мне не следует увлекаться романтическими фантазиями, которые постоянно возникают в моем сознании.

Я выхожу из офиса с высоко поднятой головой. Когда я сажусь за свой стол, я сохраняю напряженную позу, хотя мне хочется свернуться калачиком.

Алессио не нужно знать, какую власть он имеет надо мной.

Все, что мне нужно сделать, это продержаться следующие несколько часов, а потом я смогу пойти домой на вечер.

Если мне повезет, сегодняшняя ночь будет одной из тех, когда у Алессио есть дела с мафией, которые удерживают его вдали от дома.

Я напеваю себе под нос, разбирая бумаги, приводя их в порядок и пытаясь поднять себе настроение. Неважно, сколько раз я говорю себе, что сегодня будет хороший день, поверить в это становится все труднее и труднее.

Когда я заканчиваю разбирать документы, я вижу, как другие люди через открытую дверь направляются в конференц-зал. Я бросаю взгляд через плечо на закрытую дверь кабинета Алессио, раздумывая, стоит ли мне зайти и позвать его или нет. Он знает, что у нас назначена встреча, и я не хочу возвращаться туда и снова с ним спорить.

Однако у меня есть работа, которую нужно сделать.

Я встаю и разглаживаю юбку, потратив время на то, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу своей кремовой блузки. Это не сильно обнажает кожу, но ровно настолько, чтобы напомнить ему о том, чего ему не хватает. Это может быть жестоко по отношению к нам обоим, но я не собираюсь облегчать ему задачу. Если он хочет, чтобы я принадлежала ему и только ему до конца контракта, тогда я получу удовольствие.

Отвлекая его поддразниванием, я могу просто позволить себе легко уйти из мафии. Он будет думать, что я соглашаюсь со всем, чего он хочет, в то время как реальность совсем иная.

Я стучу в его дверь, ожидая ответа. Вместо грубого "входи", которое я обычно слышу, дверь открывается. Волосы Алессио растрепаны, а его голубые глаза сверкают гневом. Он не смотрит на меня, когда выходит из кабинета.

Пока я беру отчеты, я наблюдаю, как он направляется в конференц-зал. За последние несколько дней работы здесь я заметила, что он приходит на каждое совещание рано. Это почти так, как если бы он хотел взять верх в

Я следую за ним в конференц-зал и раскладываю копии отчетов на нескольких местах. Это будет небольшая встреча с бухгалтерами и некоторыми представителями высшего руководства, но важная. Алессио постоянно проверяет свои показатели, следя за тем, чтобы казино получало прибыль каждый день.

Кто бы не беспокоился о получении прибыли, когда использует свой бизнес для отмывания денег?

Алессио занимает свое место во главе стола, когда я заканчиваю раздавать отчеты. Я стараюсь стоять слишком близко к нему, моя рука касается его руки. Хотя он ничего не говорит, его челюсть сжимается.

Я улыбаюсь про себя, наслаждаясь новой игрой на мгновение, прежде чем другие люди начинают просачиваться в конференц-зал. Они разговаривают и смеются друг с другом, замолкая только тогда, когда видят, что Алессио уже сидит и листает отчеты.

— Что ж, спасибо вам всем, что присоединились ко мне сегодня. — Говорит Алессио, оглядывая других сотрудников, пока они рассаживаются вокруг массивного дубового стола. — Я просматривал наши отчеты о прибылях и убытках за этот месяц и должен признать, что я недоволен тем, что вижу.

Я делаю пометку вверху своего экземпляра отчетов. Алессио встает и хватает пульт дистанционного управления, включая проектор и экран в передней части комнаты. Дверь в конференц-зал открывается, и в комнату врывается Джефферсон.

— Джефферсон, собрание уже началось. Мы обсудим твое опоздание позже. — Взгляд, которым Алессио одаривает Джефферсона, способен отделить плоть от костей. Он хмурится и выводит отчеты на проектор, переходя к первому графику.

— В то время как наши общие показатели выросли, процентные показатели снизились. В этом месяце мы понесли больше потерь, чем за несколько предыдущих. Это не та тенденция, которую я хотел бы сохранить до конца квартала.

Его голос гремит, и то, как он говорит, встречаясь глазами со всеми в комнате, излучает контроль. Он главный, и все это знают. Алессио привлекает их внимание так, как мало кому под силу. Когда он обращается к присутствующим, он чувствует себя уверенно и непринужденно.

Я сжимаю бедра, думая о том, как сочетались бы его властный тон и уверенность в спальне. Жар разливается по моему телу, когда образы того, как он говорит мне, что делать, чтобы доставить ему удовольствие, проносятся в моей голове.

Возьми себя в руки. Ты на работе, и вы оба не раз соглашались, что это глупая идея. Возьми себя в руки.

Когда он наконец смотрит на меня, я понимаю, что ничего не могу поделать.

Когда дело доходит до Алессио, я теряю контроль.

Как только эта встреча закончится, я закажу новый вибратор. Тот, который, возможно, заставит меня чувствовать себя хотя бы наполовину так же хорошо, как он.

Новый вибратор, возможно, мой единственный шанс противостоять влечению, которое я испытываю к нему.

Глава 16

Алессио

Еще несколько дней, проведенных в избегании Билли, означают еще несколько дней, когда я трахал свою руку, представляя ее на коленях. К тому времени, когда этот контракт будет окончен, я не уверен, что смогу когда-нибудь закрыть глаза и не видеть, как она умоляет меня трахнуть ее.

Я барабаню пальцами по рулю своей машины и смотрю на свой дом. Впервые в жизни я боюсь возвращаться домой. Раньше это было единственное место, где я мог полностью расслабиться. Мне не нужно было беспокоиться о том, что я скажу что-нибудь не то женщине, которая определенно не должна меня интересовать.

Вместо этого я сижу в своей машине и подумываю о том, чтобы снять номер в отеле на ночь. Увидев Билли сегодня на работе, в очередной обтягивающей юбочке и блузке, граничащей с прозрачной, я готов принять холодный душ и еще раз трахнуть себя кулаком.

Холодный душ, который я бы принял в отеле, если бы был умным человеком. Если бы я хотел избежать искушения, я бы пошел туда, сказал ей, что она может вернуться в свой собственный дом на время действия контракта и покончить с этим.

Вот только, если бы я сказал ей это, я бы солгал. С Билли ничего не поделаешь. Это я начинаю понимать.

Если я скажу ей возвращаться домой, то я чертовски хорошо знаю, что мои ночи будут состоять из поиска предлогов, чтобы пойти туда, просто чтобы быть рядом с ней.

Билли — глоток свежего воздуха после лесного пожара, возвращающий мне жизнь, о которой я и не подозревал, что потерял.

Рано или поздно мне придется туда войти.

В животе урчит, когда я подумываю о том, чтобы снова отправиться куда-нибудь еще. Я мог бы пойти в свой офис на территории комплекса или провести ночь в своем офисе в отеле Fortuna. Если я действительно не хочу ее видеть, я могу заплатить за номер в любом отеле города.

Однако я хочу увидеть ее, и это то, что меня пугает. Когда я думаю о своих нынешних днях, то видеть ее после работы каждый вечер — часть этого. То, как она улыбается и танцует по кухне под музыку, которую я ненавижу, по вечерам, когда ей приходится готовить. То, как она сидит за кухонным столом и учится у шеф-повара в те вечера, когда у нее ничего нет.

Потом бывают утра, когда я нахожу ее сидящей у бассейна, уткнувшись носом в ту или иную деловую книгу. Несмотря на то, что она уже закончила школу, она постоянно учится.

В Билли так много слоев, о которых я не знаю, и по прошествии дней я ловлю себя на желании снять их и открыть ее для себя.

Артуро собирается убить меня.В этом нет никаких сомнений.

Ранее я навестил его в больнице, и хотя он еще не может нормально говорить из-за травмы головного мозга во время нападения, сообщение было ясным. Он указал на фотографию Билли.

Позаботься о ней.

Я стону и провожу рукой по лицу. У меня явно отлично получается. Я запер ее в своем доме после того, как купил на аукционе. Я включил в наш контракт пункт, что буду спать с ней только в том случае, если она сама меня об этом попросит. Этот пункт здесь только для того, чтобы попытаться немного облегчить мою вину за влечение, которое я испытываю к ней.

Сначала это было только физически, но начинает перерастать в нечто большее.

Он убьет ее, потому что я не могу держаться от нее подальше.

Мне придется приложить все усилия, чтобы держаться от нее подальше. Если это означает быть холодным и отстраненным, то это то, что я должен делать.

Хотя я ненавижу быть таким человеком. Временами я чувствую себя точной копией своего отца.

Ставь одну ногу перед другой и заходи в дом.Твойдом. Перестань тянуть время. Она просто женщина, и ты останешься с ней только на следующие несколько недель.

Я жду окончания песни по радио — тяну время, — прежде чем заглушить двигатель и выйти. С каждым шагом мне кажется, что к моим ногам привязаны свинцовые гири.

Это просто смешно.

Я не должен так волноваться из-за того, что вернусь домой и столкнусь лицом к лицу с Билли. Даже с учетом того, как она дразнила меня в последнее время, я знаю, что между нами двумя ничего по-настоящему не произойдет. Я не могу втягивать ее в эту жизнь глубже, чем она уже втянута. Артуро хочет, чтобы я позаботился о ней.

Вести себя так, будто она для меня партнер, значит только убить ее. Это разозлит ее отца, и их отношения могут быть испорчены навсегда. Я не хочу так с ней поступать. Она этого не заслуживает. Билли уже потеряла свою мать, ей не нужно терять и отца.

Я поднимаюсь по ступенькам крыльца и останавливаюсь, когда вижу коричневую коробку, стоящую перед дверью.

Идеально. Как раз то, что мне нужно. Еще одна гребаная игра Паоло.

Я искал повсюду в моем районе людей, которые работают с Паоло. Хотя я нашел нескольких и убил их за измену, я уверен, что их больше. Паоло ни за что не смог бы пройти мимо моей охраны и оставить труп у моего порога без чьей-либо помощи внутри.

Я наклоняюсь, чтобы взять коробку, прежде чем зайти внутрь и направиться на кухню. К счастью, она пуста. Я могу отложить встречу с Билли еще на некоторое время.

В животе урчит, когда я ставлю коробку на столешницу. Я роюсь в холодильнике в поисках чего-нибудь быстрого, вытаскиваю остатки со вчерашнего ужина. Когда еда разогревается, я беру нож и разрезаю ленту на коробке.

Однако вместо головы, смотрящей на меня снизу-вверх — или что там еще смог придумать Паоло, — там фиолетовый вибратор. Мое лицо теплеет, а член твердеет, когда я закрываю коробку и проверяю этикетку. Там указано имя Билли и мой адрес.

Итак, она хочет кончить сама и не хочет умолять об этом.

Хотя это, наверное, и хорошо, это только сильнее меня заводит. Мысль о том, как она играет со своим клитором и дразнит себя, пока не кончит, — это то, что я не могу выкинуть из головы. Все остальное, что я думал о нас, исчезло, уступив место всем грязным вещам, которые я хотел бы с ней сделать.

Микроволновка издает звуковой сигнал, когда я достаю вибратор из коробки. Я открываю дверцу и с грохотом захлопываю ее, прежде чем сбросить туфли и пиджак. Я вешаю куртку на стойку, прежде чем подняться на чердак с вибратором.

Билли сидит в своей кровати и читает книгу, когда я поднимаюсь на чердак. Она закрывает книгу и смотрит на меня, ее взгляд опускается на коробку с вибратором в моей руке. Ее щеки розовеют, когда она улыбается и встает.

— Спасибо, что принес его сюда, — говорит она, хотя ее голос слегка дрожит.

Это единственный признак того, что она нервничает из-за ситуации. Она протягивает руку, чтобы взять вибратор, но я держу его вне пределов ее досягаемости.

— Итак, зачем тебе это? — Спрашиваю я хриплым голосом, вытаскивая вибратор из коробки. Ее румянец темнеет, когда она пожимает плечами, все еще пытаясь вести себя так, как будто ее не беспокоит то, что я нашел вибратор. — Я же говорил тебе, что, если ты захочешь кончить, все, что тебе нужно будет сделать, это умолять об этом.

— Я не заинтересована в том, чтобы умолять тебя о чем-либо. — Билли скрещивает руки на груди. Шелковая кофточка, которую она носит, опускается ниже, открывая мне большую часть ее груди. Мой член напрягается в штанах, и я знаю, что собираюсь воплотить в жизнь еще одну плохую идею.

К черту. Я хочу ее, и она будет со мной следующие несколько недель. Я собираюсь наслаждаться этим, пока это длится. Это просто еще одна случайная связь, которая ничего не будет значить, когда закончится.

По крайней мере, это то, в чем я пытаюсь убедить себя, включая вибратор в форме кролика. Глаза Билли расширяются, когда жужжащий звук наполняет комнату.

— Ты только что это сделал, — говорит она, качая головой. — Мне ничего от тебя не нужно, и я, конечно, не собираюсь умолять об этом. А теперь, можно мне, пожалуйста, это? Меня ждут горячая ванна и пикантная книга, которая зовет меня по имени.

Я хихикаю и качаю головой. — Этого не случится, Билли. Ты хочешь кончить, ты будешь умолять об этом.

— В контракте нет ни единой строчки о том, что я не могу пользоваться вибратором. — Билли бросается ко мне и пытается отобрать у меня вибратор.

Я отхожу в сторону и хватаю ее за талию. Она вскрикивает, когда я поднимаю ее и перекидываю через плечо. Ее маленькие кулачки без особого энтузиазма бьют меня по спине.

— Отпусти меня. Кто ты? Гребаный пещерный человек?

— Ты хочешь, чтобы я тебя опустил? — спрашиваю я, пересекая комнату и останавливаясь в ногах ее кровати. — Потому что я могу опустить тебя.

— Да! Отпусти меня!

Я бросаю ее на кровать, наблюдая, как она слегка подпрыгивает на матрасе, прежде чем откинуться на подушки. Она сердито смотрит на меня, приподнимаясь на локтях.

— Это было необходимо? — спрашивает она резким тоном.

Я выключаю вибратор и бросаю его на кровать рядом с ней. — Не прикасайся к нему, черт возьми, или ты не сможешь кончить сегодня вечером.

— А что случилось с требованием умолять?

Если я не выдумываю, она выглядит почти разочарованной. Я хихикаю и качаю головой, начиная расстегивать рубашку. — Не волнуйся, Билли. Ты будешь умолять к тому времени, как я закончу с тобой.

Ее язычок высовывается, чтобы облизать нижнюю губу, когда я снимаю рубашку и бросаю на ее диван. Она наблюдает за мной, ее бедра сжимаются

Когда ее взгляд опускается на мой затвердевший член, все, о чем я могу думать, — это влажность, которая, я знаю, скрывается под шелковыми шортами, которые она носит. Билли смотрит на меня с огнем в глазах, когда я хватаю ее за лодыжки. Она визжит, когда я тащу ее к изножью кровати и раздвигаю ее бедра.

Когда я опускаюсь перед ней на колени, она запускает пальцы в мои волосы. Это случайный штрих, который слишком фамильярен для наших отношений друг с другом. Я не знаю, как к этому относиться, но я разберусь с этим позже.

Прямо сейчас я хочу попробовать Билли на вкус.

Я зацепляю пальцами ее шорты, медленно стягивая их с ее длинных ног. Я целую и покусываю ее бедра, стягивая шорты с ее тела. Она тихо вздыхает и откидывается на матрас. Ее пальцы продолжают перебирать мои волосы, пока я посасываю внутреннюю поверхность ее бедра, оставляя темный след.

— Ты только что поставил мне засос? — спрашивает она, смеясь, когда я отстраняюсь от нее.

— Я же говорил тебе, что ты моя до окончания контракта, не так ли? — Я переключаюсь на другое ее бедро, облизывая и покусывая плоть, пока не остается соответствующая отметина. — Я думаю, это означает, что я могу пометить тебя, если захочу. Просто на случай, если тебе понадобится напоминание о том, кому ты принадлежишь.

Она издает хриплый стон, когда я провожу языком по ее влажной щели и обвожу клитор. Билли уже насквозь промокла для меня. Когда я провожу языком по ее клитору, она крепче сжимает мои волосы. Я стону и продолжаю дразнить ее своим языком, проводя им по маленькому комочку нервов, пока ее ноги не начинают дрожать.

Я отстраняюсь от нее, пристально глядя на нее снизу-вверх. — Ты не хотела кончать, верно?

— Черт возьми, — говорит она, игриво глядя на меня. — Ты действительно собираешься оставить меня возбужденной и неудовлетворенной дважды?

— Все, что тебе нужно сделать, это умолять об этом, Билли. Скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить. Черт, твоя насквозь мокрая киска уже делает половину работы за тебя. Тебе просто нужно сказать нужные слова.

Она прикусывает нижнюю губу и качает головой, в ее глазах светится вызов. Хотя мы оба знаем, что она хочет этого, ей также нравится поддразнивать. Я вижу это в ее глазах. Ей нравится работать ради этого. Ей нравится отказываться от контроля и позволять мне задавать темп.

Я встаю и хватаю свой член, поглаживая его, пока смотрю на нее сверху вниз. Я провожу большим пальцем по головке, когда она тянется за вибратором. Мягкий жужжащий звук наполняет комнату, и она начинает дразнить себя.

Видя, как она играет сама с собой, я становлюсь только тверже. Она вращает вибратором вокруг своего клитора, нажимая кнопку на конце, чтобы изменить характер вибрации. Свободной рукой она перекатывает сосок между пальцами. Когда ее спина приподнимается над кроватью, я забираю у нее вибратор и выключаю его.

— Ты действительно думаешь, что я позволю тебе кончить? — Я хватаю ее за руку и тяну к краю кровати. — Я хочу, чтобы ты сосала мой член. Если ты не хочешь умолять меня наполнить твою киску, я вместо этого наполню твое горло.

— Значит, ты кончаешь, а я нет? — Она приподнимает бровь, беря мой член в руку, скользя вверх и вниз по всей длине с мучительно медленной скоростью. — Мне это кажется не очень справедливым.

— Если хочешь вести себя как соплячка, тогда можешь не кончать. Ты хочешь кончить, ты умоляешь о моем члене в своей маленькой тугой киске.

Я наматываю ее волосы на кулак, оттягивая ее голову назад, чтобы она смотрела на меня. Билли смотрит на меня, но в ее глазах все еще горит огонь. Она хочет этого. Это ясно по тому, как она продолжает давить на меня.

Если она хочет поиграть в эту игру, я без проблем кончу ей в горло.

Билли облизывает губы, когда снова опускает взгляд на мой член. Ее хватка крепче сжимает мой член, когда я направляю его к ее рту. Ее полные губы приоткрываются, и она высовывает язык, чтобы облизать головку. Я издаю стон, когда она шире открывает рот и втягивает щеки, принимая меня глубже.

Она облизывает и сосет быстрее, обводя меня языком, прежде чем заглотить глубже. Когда я касаюсь задней стенки ее горла, она стонет. Мой член пульсирует у нее во рту, когда она отстраняется и смотрит на меня снизу-вверх.

— Пожалуйста, трахни меня, — говорит она хриплым голосом. — Мне нужно почувствовать твой член в себе. Я хочу кончить на твой член.

Я стону и отпускаю ее волосы. — Подвинься к кровати и встань на колени. Задница вверх.

Она двигается медленно, пытаясь подразнить меня. Билли встает на колени, ее грудь вдавливается в кровать. Ее круглая попка приподнимается, когда я опускаюсь на колени на кровать позади нее. Я провожу пальцами по ее влажной сердцевине, прежде чем беру вибратор.

Я включаю вибратор и обнимаю ее, прижимая его к ее клитору, когда вхожу в нее сзади. Ее киска сжимается вокруг меня, когда она стонет. Я хватаю ее за бедро свободной рукой, притягивая ее к себе с каждым толчком.

Мой член пульсирует внутри нее, когда я раскачиваю бедрами сильнее и быстрее. Ее влажность покрывает мой член, и ее спина выгибается, когда я погружаюсь в нее по самую рукоятку.

— Черт возьми, ты так приятно обнимаешь мой член.

Я нажимаю кнопку на вибраторе, меняя скорость вибрации. Билли сжимает простыни перед собой, когда кончает, ее киска пульсирует вокруг меня.

— Хорошая девочка, — говорю я низким тоном, замедляя темп, растягивая ее оргазм, пока ее тело не перестанет трястись. — Теперь я буду трахать тебя, пока не кончу. Твое тело принадлежит мне, и я могу делать с ним все, что захочу.

— Да, — говорит она с придыханием, оглядываясь на меня через плечо.

Я отбрасываю вибратор в сторону и собираю ее волосы в одну руку. Я оттягиваю ее голову назад, заставляя ее спину выгибаться сильнее, когда я толкаюсь в нее сильнее и быстрее. Билли отвечает мне толчок за толчком, ее лоно сильно сжимается вокруг меня, когда она снова кончает.

Ощущать, как ее киска доит мой член, — это все, что нужно, чтобы я кончил. Я кончаю жестко и быстро, погружаясь в нее, пока она стонет.

Мы вместе падаем на кровать. Она откидывается на подушки рядом со

Я смотрю на нее мгновение, перекатываясь на бок, чтобы оказаться к ней лицом. Каждая мысль, проносящаяся в моей голове прямо сейчас, находится в состоянии войны с другой. С одной стороны, я знаю, что это все, что может существовать между нами — и это больше, чем я должен допустить. С другой стороны, я хочу ее больше, чем когда-либо хотел кого-либо другого.

— Как ты относишься к случайному сексу? — Спрашиваю я низким тоном, пытаясь понять, какого черта я делаю.

Я усложняю отношения между нами. Именно это я и делаю. Я увидел сложную ситуацию, но это лучше, чем ничего, и тогда я подумал, что сделаю ее еще хуже.

Билли слегка шевелит рукой, чтобы посмотреть на меня. — О чем ты говоришь?

— Между нами, что-то есть, и не трудись спорить со мной. Мы оба это знаем. Между нами что-то происходит, и мы не можем позволить этому зайти дальше обычного секса. Однако, если это то, чего ты хочешь, то я мог бы сделать это для тебя.

— Вау, — говорит Билли, растягивая слово с недоверием. — Ты действительно знаешь, как заставить это звучать так, как будто делаешь мне одолжение, да? Я не хочу случайного секса, если все это будет жалким трахом.

— Это не жалость, черт возьми. — Я вздыхаю и провожу рукой по лицу. — Я не это имел в виду. Мне нравится то, что происходит между нами, и я хочу продолжить это — без мольбы каждый раз, когда ты хочешь трахнуться, — но это все, что я могу предложить прямо сейчас.

Она прикусывает нижнюю губу и смотрит в потолок. Спустя, кажется, целую вечность, она кивает. — Я бы не отказалась от секса без всяких условий. Но это закончится, когда закончится контракт. Я не хочу, чтобы кто-то из нас начал думать, что это может превратиться во что-то, чем не является, когда все это закончится.

— Это закончится, когда закончится контракт, — говорю я, нависая над ее телом. Она поднимает на меня взгляд и кладет руки мне на плечи.

Я отодвигаю все чувства, которые начинаю испытывать к Билли, в сторону, прокладывая поцелуями свой путь вниз по ее телу, растворяясь в раю, который я нашел между ее ног.

Я слишком сломлен, чтобы быть для нее чем-то большим, чем случайный секс, но я не собираюсь показывать ей это. Это просто небольшая забава перед тем, как нам придется разойтись в разные стороны.

Даже если в совершенно другом мире я смог бы увидеть между нами нечто большее.

Глава 17

Билли

Я перекатываюсь на спину и вижу, что Алессио все еще сжимает подушку на кровати рядом со мной. Мое сердце бешено колотится в груди, когда я выскальзываю из-под одеяла, стараясь не потревожить его. В нем есть что-то такое невинное, когда он спит.

Осознание того, что он хладнокровный и опасный убийца, сильно расходится с той версией, которая сейчас лежит в моей постели.

Прошлая ночь была моим лучшим сном за долгое время. Я не знаю, как я собираюсь лечь спать сегодня вечером без него рядом со мной, но это проблема на потом. Прямо сейчас я должна готовиться к работе и пытаться игнорировать чувства, воюющие внутри меня.

Я все еще хочу уйти из мафии. Вот почему этим летом я сделала все, чтобы это произошло. Желание уйти из мафии — вот почему я продала свое тело с аукциона тому, кто больше заплатит.

Но есть часть меня, которая не хочет покидать Алессио.

Хотя мы оба согласны, что все, что может быть между нами, — это случайный секс, прошлой ночью мои мечты все еще были безумными. Я мечтала о жизни, которой никогда не будет. Та, где я остаюсь с Алессио, счастливая. Наши дети бегали вокруг нас, а собаки играли во дворе.

Я знаю, что такой жизни у меня никогда не будет, если я останусь здесь.

Я подхожу к шкафу, достаю пару черных слаксов в клетку, белый блейзер и белое боди. Направляясь в ванную, чтобы одеться, я беру с дивана свой телефон и проверяю время. Еще слишком рано идти на работу, но выпить кофе в моем любимом кафе по дороге туда — отличная мысль.

Помня об этом, я спешу одеться и выйти. Я решаю не прощаться с Алессио. Это именно то, что люди делают, когда у них отношения.

Как, черт возьми, мне вести себя с ним теперь, когда у нас случайный секс?

Я вздыхаю и провожу руками по волосам, пытаясь укротить буйные волны, когда выхожу на улицу, на прохладный утренний воздух. Как только я сажусь в машину, я начинаю прокручивать свой плейлист в поисках идеальной песни для начала утра.

Впервые за долгое время я чувствую себя хорошо от того, что я делаю со своей жизнью. Я не трачу время на мафию. У меня есть план, как выбраться отсюда, и полдюжины запасных планов. Я стремлюсь к той жизни, которую хочу, даже если это означает делать то, чего я обычно не делаю.

Однако в глубине моего мозга звучит тихий голосок, который говорит, что меня ждет разбитое сердце.

Случайный секс с мужчиной, к которому меня влекло годами, — с лидером мафии — верный путь к катастрофе.

Случайный секс с лучшим другом моего отца кажется верным путем к ядерной катастрофе.

Я напеваю себе под нос, стараясь не волноваться. Скоро у меня в руках будет кофе, и я смогу сосредоточиться на работе, а не на умопомрачительном сексе, который у меня был прошлой ночью.

Кофейня почти пуста, когда я паркую машину на стоянке и захожу внутрь. Несколько человек в костюмах уже обсуждают по телефону свои планы на день. Пара человек работают на своих ноутбуках в темных углах кафе, в то время как тихая акустическая музыка разливается по залу.

Я заказываю кофе и жду его у стойки, когда звенит колокольчик над дверью. Я бросаю взгляд через комнату и вижу, как входит Паоло с сияющей улыбкой на лице, направляясь ко мне.

За все годы, что я его знаю, он улыбнулся мне только на аукционе. От этого у меня тогда по спине пробежал холодок, и сейчас от этого по спине пробегает еще один холодок.

Я знаю, что этой улыбке лучше не доверять. Это та улыбка, которую мужчины дарят женщинам, когда хотят, чтобы им было комфортно, даже когда этого не

Все тревожные звоночки звучат у меня в голове, когда бариста подает мне кофе.

— Ну, Билли, приятно видеть тебя снова, — говорит Паоло, прислоняясь ко мне спиной. Мое сердце бешено колотится. Я не думала, что он поймет, кто я. Не после аукциона. — Знаешь, мне потребовалось больше времени, чем я хочу признать, чтобы выяснить, что ты дочь Артуро. Полагаю, это еще одно дополнение к моему списку разочарований. Я действительно думал, что мы проведем лето вместе. Какой позор, что это не так.

— Действительно позор, да? — Спрашиваю я, стараясь не усугублять то, что должно произойти. — Знаешь, я действительно не могу говорить сегодня утром. У меня важная встреча, на которую мне нужно спешить.

Он слегка приподнимает край рубашки. Этого достаточно, чтобы я увидела пистолет в кобуре у него на бедре. — На твоем месте я бы остался и послушал, прежде чем ты поспешишь прочь.

— Ну, раз уж ты так красиво выразился. Что я могу для тебя сделать, Паоло?

Он хихикает и, обняв меня за талию, тянет к двери. — Не там, где нас может услышать так много людей.

Его рука крепко сжимает меня, когда он выводит меня из кафе на парковку. Когда он начинает разворачивать меня к черной машине, я останавливаюсь как вкопанная и поворачиваюсь к нему.

— Я не хочу показаться неуважительной, но у меня действительно есть встреча, на которую мне нужно попасть в ближайшее время. Что я могу для тебя сделать?

— Жизнь в мафии Маркетти не может пойти тебе на пользу. Особенно учитывая, кем является твой отец. Ты могла подумать, что это принесет тебе некоторое уважение, но я помню свои дни там. Раньше мужчины заключали пари. Тот, кто переспит с тобой первым, выиграет кучу денег.

Моя кровь закипает при упоминании о пари. Я слышу об этом не в первый раз и сомневаюсь, что в последний.

Является ли Алессио частью пари?

Это маленькая мрачная мысль, но я не могу от нее избавиться. Чем дольше я смотрю на Паоло, надеясь, что это скоро закончится, тем больше я сомневаюсь, что Алессио участвует в пари.

Я сдерживаю желание послать его к черту, зная, что это только причинит мне боль. — Это, конечно, нелегкая жизнь.

— Если бы ты вышла за меня замуж, ты могла бы избежать этого.

— Прости? — Он что, с ума сошел? О чем он вообще говорит?

Зная Паоло, я не думаю, что даже хочу знать.

Я качаю головой и вежливо улыбаюсь ему. — Прости. К сожалению, я не собираюсь выходить замуж в ближайшее время.

— Билли, ты действительно должна смотреть на вещи моими глазами. Подумай, какими могущественными мы были бы вместе. Мы могли бы заручиться поддержкой мафии Маркетти. Мы могли бы уничтожить организацию, которая тебя не уважает.

— При всем моем уважении, Паоло, — говорю я, протягивая руку к пояснице и вытаскивая пистолет. Я держу его при себе и прячу от других людей на парковке. — Я не собираюсь выходить за тебя замуж. Не сейчас. Никогда. Возможно, моя жизнь не идеальна, но я была воспитана лучше тебя. Я не предаю людей, которые меня защищают. Теперь, если это все, яхочууйти.

Паоло смеется и качает головой. — Ты не знаешь, что делаешь, Билли, но однажды ты поймешь.

Он садится в черную машину, не сказав больше ни слова. Я засовываю пистолет обратно за пояс под блейзером, мое сердце бешено колотится. Обычно я оставляю пистолет в машине. Он остается в потайном отделении до тех пор, пока я не буду уверена, что подвергнусь опасности.

Не знаю, что заставило меня схватить его перед тем, как зайти в кафе, но я рада, что сделала это.

Если бы я этого не сделала, то, возможно, не стояла бы здесь.

Еще одно напоминание о том, почему я ненавижу эту гребаную жизнь.

Машина Паоло выезжает со стоянки, когда я возвращаюсь к своей. Я делаю глубокий вдох, когда сажусь в машину и ставлю кофе в подстаканник. Мой желудок сжимается. Если он узнает, что я посещаю это кафе почти каждое утро, мне придется начать ходить куда-то еще.

Глупо было думать, что у меня все равно может быть какой-то распорядок. Папа всегда учил меня, что лучше разнообразить свой график. Чтобы почаще менять его на случай, если кто-то наблюдает за мной.

Мне следовало прислушаться к нему.

Сделав еще несколько глубоких вдохов и проверив зеркала, чтобы убедиться, что Паоло ушел, я направляюсь в офис. Это всего лишь короткая поездка, но я все время оглядываюсь через плечо. Если он достаточно смел, чтобы публично предложить мне присоединиться к нему, то я подозреваю, что он готов попробовать практически все.

Я бы не стала сбрасывать со счетов, что он бы похитил меня, чтобы добраться до моего отца.

Общение с Паоло — это все, что крутится у меня в голове, пока я паркую машину, прежде чем отправиться в свой офис. Продолжают всплывать "Что, если", и каждое из них заставляет меня сомневаться, в какой безопасности мы с папой на самом деле находимся.

Чем скорее он выпишется из больницы, тем лучше.

Там я ничего не могу для него сделать, хотя у Алессио есть люди, охраняющие его днем и ночью. Это душевное спокойствие, которого иначе у меня не было бы, но беспокойство все еще просачивается внутрь.

Алессио стоит в моем кабинете, когда я прихожу туда, и смотрит на календарь на моем компьютере. Он достает свой телефон и что-то проверяет, прежде чем повернуться ко мне. Он собирается что-то сказать, но его рот захлопывается, и он обходит меня, чтобы закрыть дверь.

— Все в порядке? — спрашивает он, понизив голос на случай, если кто-то стоит по ту сторону двери. — Пойдем в мой кабинет, и мы сможем поговорить.

Я вздыхаю, но следую за ним со своим кофе в руке. Я делаю большой глоток и пытаюсь придумать, как увильнуть от разговора с ним. Рано или поздно ему нужно будет узнать, что Паоло пытается завербовать меня, но сейчас есть, о чем подумать.

— Ты выглядишь так, словно тебя что-то беспокоит. — Говорит Алессио, закрывая за мной дверь своего кабинета. Он указывает на диваны у окна. — Это как-то связано с прошлой ночью?

Я пересекаю комнату и сажусь на плюшевый диван. Он садится в одно из кресел напротив меня. Его взгляд нервирует, как будто он уже знает, что произошло, и ждет, когда я признаюсь в этом.

Хотя то, что он думает, что произошло, и то, что произошло на

— Нет, это не имеет никакого отношения к прошлой ночи. — Я делаю еще глоток кофе, надеясь, что это утихомирит бурю в моем желудке. — Хотя я действительно хочу кое-что узнать.

— В чем дело? — Он наклоняется вперед и упирается предплечьями в ноги, сцепив ладони вместе. — Если это то, о чем я могу говорить, я тебе расскажу.

— Ты знаешь о пари внутрисемьина то, кто переспит со мной?

Он хмурится, но не смотрит мне в глаза. — Я знаю об этом.

Я сглатываю комок, вставший у меня в горле. — Ты участвуешь в нем?

Если он скажет "да", я выйду из его кабинета и никогда не оглянусь. Я не знаю, что буду делать, не имея возможности перевезти папу, но я разорву контракт.

Делать ставки на то, сможет он переспать со мной или нет, — это черта, которую я не позволю ему переступить.

— Нет. — Он поднимает на меня взгляд. — Я бы никогда так не поступил, Билли. Это отвратительная ставка, и я несколько раз срывал ее, но она всегда возобновлялась.

— А тебе не кажется, что это часть проблемы с тем, как ты ведешь дела? — Спрашиваю я, прежде чем по-настоящему осознаю, что говорю.

Ставить под сомнение его лидерство — признак измены. Мы оба это знаем.

— Билли, это не так просто, как просто положить конец существующему положению вещей. Посмотри, что получилось, когда я попытался. Паоло пытается сломить нас, и у него есть поддержка, потому что я пытаюсь все изменить.

— Значит ли это, что ты прекращаешь попытки? Ты хочешь, чтобы женщины чувствовали себя собственностью в вашей мафии? Ты хочешь, чтобы мы позволили мужчинам обращаться с нами так, как им заблагорассудится? Делать ставки на то, кто первым намочит свой гребаный член? Ты действительно хочешь, чтобы все было именно так?

Алессио свирепо смотрит на меня. — Ты переходишь опасную черту, Билли.

— Мне сейчас похуй — прости за выражение. Ты сказал, что я могу говорить с тобой свободно, так что это то, что я делаю. Тебе действительно нужна мафия, в которой половина людей ничего не значат?

— Нет. Я этого не хочу. И тебе нужно поверить, что я пытаюсь это изменить.

— Мне не нужно ни во что верить. — Я ставлю свою чашку кофе на стол. — Тебе нужно доказать, что ты хочешь, чтобы все изменилось. Что ты пытаешься что-то изменить. Ты лучший человек, чем твой отец и твой брат, но ты все равно идешь по их стопам. Ты носишь их обувь так, словно она должна быть тебе впору.

— И откуда, черт возьми, тебе что-либо знать об этом? Ты была ребенком, когда я взял управление на себя.

— Мне было пятнадцать. В тот момент я была далеко не ребенком. Достаточно взрослой, чтобы помнить, какими были твои отец и брат. — Я качаю головой и скрещиваю руки на груди. — Хочешь знать, что меня на самом деле беспокоит? Помимо того, что ты довольствуешься тем, что сидишь сложа руки и позволяешь таким вещам, как секс-пари, продолжаться годами?

Его глаза вспыхивают гневом, а челюсть напрягается. — Что?

— Сегодня ко мне пришел Паоло. Он загнал меня в угол в кафе. Он сказал, что если я выйду за него замуж, то стану равной в мафии, которую он основал. Он не допустил бы возникновения таких вещей, как пари.

— И ты в это веришь? — Алессио качает головой. — Ты идиотка, если поверила.

— Нет, я, блядь, в это не верю. Но знаешь, что, он, по крайней мере, готов сказать что-то подобное вслух.

— Куда он пошел после того, как загнал тебя в угол? Он прикасался к тебе? — Спрашивает Алессио, и разговор переключается.

Я позволяю пока оставить эту тему, но я не собираюсь прекращать давить на него, чтобы добиться большего. Если и есть что-то хорошее, что я могу сделать для людей, которые все еще состоят в мафии, прежде чем уйду, так это это. Он прислушивается ко мне, и я могу использовать это, чтобы улучшить жизнь.

— Он ушел. И не совсем. Просто обнял меня, чтобы вывести за дверь, чтобы мы могли поговорить. Ничего серьезного.

Я беру со стола свой кофе и допиваю его. Я хочу закончить этот разговор как можно скорее и вернуться к работе.

— Я собираюсь убить его, — говорит Алессио, вставая и расхаживая взад-вперед. — Я собираюсь убить его за то, что он поднял на тебя свои гребаные руки.

— Все в порядке. Он не причинил мне вреда и отступил, как только я наставила на него пистолет.

— Ты держишь при себе пистолет? — спрашивает он, останавливаясь, чтобы посмотреть на меня.

То, как его пристальный взгляд скользит по моему телу, пытаясь понять, где в облегающей одежде я могла бы спрятать пистолет, возбуждает все мои нервы. Внутри меня разливается жар, но я напоминаю себе, что прямо сейчас злюсь на него. Возможно, он и не участвовал в пари, но он знал об этом и никогда по-настоящему не прекращал его.

Все, что потребуется, чтобы покончить с этим, — это подать кому-нибудь пример.

Однако он не хочет этого делать. Он не хочет создавать еще больше проблем мафии, которая и так полна беспорядков.

Хотя часть меня может это понять, другая часть злится.

— В моей машине. Я никуда не выезжаю без него. — Я встаю и поворачиваюсь к двери. — У меня есть работа, которую мне нужно закончить до начала рабочего дня. Есть несколько различных отчетов об удовлетворенности сотрудников, которые я должна просмотреть перед собранием руководства.

— Я разберусь с этим, Билли. Он больше не побеспокоит тебя.

— Не беспокойся, Алессио. Если ты не можешь расторгнуть пари, как ты можешь иметь дело с мужчиной, который хочет жениться на мне ради собственного продвижения? — Я качаю головой и открываю дверь в его кабинет. — Не беспокойся о том, чтобы иметь дело с Паоло. В нем нет ничего такого, с чем я не могла бы справиться самостоятельно.

— Билли.

Я выхожу из офиса и открываю свою дверь, прежде чем сесть за стол. Через несколько минут я успешно погружаюсь в бумажную работу.

Но я знаю, что этого будет недостаточно, чтобы отвлечь меня от всего, что произошло в офисе Алессио. Эти мысли будут проноситься у меня в голове весь день.

Чем скорее я уберусь подальше от мафии, тем лучше.

Глава 18

Алессио

Со вчерашнего дня я

Вот почему я врываюсь в главный дом, где живут несколько молодых капо и большинство солдат. Давиде плетется за мной, уже набирая номер бригады уборщиков.

— Пришлите ко мне Антонио, — говорю я проходящему мимо солдату. Мужчина кивает и устремляется вверх по лестнице.

Через несколько минут солдат появляется снова с одним из моих капо, волочащимся за ним. На лице Антонио легкая улыбка, как будто он думает, что это просто еще одна встреча. Вокруг начинают собираться другие люди, наблюдая, как Антонио присоединяется ко мне в центре главного зала.

— Босс, чем могу быть полезен? — Спрашивает Антонио, засовывая руки в карманы.

— Это вы затеяли пари из-за нескольких молодых женщин изсемьи, не так ли? — Спрашиваю я холодным тоном.

Хотя я уже знаю ответ, я хочу посмотреть, признается ли он в этом. Антонио запинается и смотрит на меня, улыбка сползает с его лица. Его плечи опускаются, когда он смотрит в землю.

— Да.

— Отлично, теперь, когда мы с этим разобрались, я хотел бы напомнить всем присутствующим, что женщины — это не объекты, и я не позволю вам обращаться с ними как с таковыми, если вы хотите остаться членом этойсемьи.

Я вытаскиваю пистолет и стреляю Антонио между глаз. Его тело валится на землю, когда несколько человек начинают перешептываться. Я засовываю пистолет в кобуру, прежде чем повернуться и выйти из главного дома.

У меня сводит живот при мысли о том, что я только что сделал. Убивать кого-либо никогда не бывает легче, но людям в моей мафии нужно было напоминание о том, кто здесь главный.

Я опускаю взгляд на свою рубашку, замечая брызги крови на бледно-сером.Еще одна рубашка, которую мне придется сжечь.

Люди спешат к главному зданию, поглядывая на меня, когда я прохожу мимо. Я не сомневаюсь, что эта история уже распространилась по всему комплексу и скоро дойдет до членов мафии, которые здесь не живут. Это только вопрос времени, когда старые капо — те, кто был здесь с тех пор, как мой отец был у руля, — начнут сомневаться в моем лидерстве.

Я делаю это ради Билли.

И это самая опасная мысль из всех. Одной женщины достаточно, чтобы заставить меня изменить то, как мафия управляла последние несколько десятилетий.

За исключением того, что она не просто одна женщина. Для меня она гораздо больше, хотя и не должна быть такой.

Я направляюсь в свое офисное здание. К счастью, Давиде все еще разбирается со сценой в главном доме, так что у меня есть немного времени побыть одному. Я сажусь на диван в главном вестибюле и достаю свой телефон.

Телефон звонит несколько раз, звук не прекращается, пока я жду, когда Кристиан Эррера возьмет трубку. Пришло время мне разобраться с Паоло, и мне понадобится вся помощь, которую я смогу получить.

— Привет, — говорит Кристиан хриплым голосом, поскольку на заднем плане его звонка слышны крики. — Я знал, что, ты скоро позвонишь, но ты точно не вовремя.

— Что ж, нам нужно поговорить об этом сейчас. Я полагаю, Йован ввел тебя в курс дела после того, как я поговорил с ним?

— Верно. — Кристиан хихикает, и в трубке раздается низкий стук. За ним следует стон. — Хорошо, я закончил с тем, что делал. Что я могу для тебя сделать?

— Йован согласился разрешить нам встретиться во Флориде. Для нас с тобой это нейтральная территория. Нам нужно обсудить, как мы собираемся справиться с ситуацией с Паоло, чтобы ни у кого из нас не было преимущества.

— Когда ты хочешь встретиться? Сегодня вечером у меня есть кое-какие дела, из-за которых мне нужно быть в Нэшвилле, но я могу встретиться с тобой в Майами через несколько часов.

Я вздыхаю и закидываю ноги на кофейный столик. — Хорошо. Мне нужно уладить кое-какие дела здесь сегодня, прежде чем улететь вечером. Мне пришлось избавиться от одного из моих капо, который решил, что ему не нужно стоять в очереди. В ближайшие несколько дней будет напряжение, которого я не смогу избежать, но поездка в Майами избавит меня от головной боли, с которой сможет справиться мой консильере.

Хотя обычно я бы не обсуждал дела с лидером картеля, который еще не был надежным союзником, я хочу укрепить доверие между нами. Разговор с ним о бизнесе, который не имеет большого значения, — это способ укрепить доверие к Кристиану.

— Ах, да? Что сделал этот капо? Должен признаться, я слышал о жестокости вашейсемьи, хотя мне еще только предстоит в это поверить. Можно подумать, что кто-то настолько жестокий уже позаботился о Паоло.

— Да, ну, этот капо нацелился на кого-то важного для меня. Его убийство послужило сигналом для остальных.

— В таком случае, я надеюсь, что твое послание сработает. Если мы оба хотим выжить, нам придется показать пример Паоло. Я знаю, что у тебя с ним есть история отношений, но я не собираюсь позволять другим думать, что они смогут пойти тем же путем, что и он, после его смерти.

Я с трудом сглатываю. Даже после всего, что он сделал, мне все еще трудно переварить мысль об убийстве лучшего друга моего брата. Я обещал Энцо, что буду присматривать за ним, и теперь мне приходится нарушить это обещание.

— Я могу сделать то, что должно быть сделано.

— Хорошо, — говорит Кристиан, и на том конце провода двигатель с ревом оживает. — Я надеюсь, что это окажется правдой. Ради твоего же блага.

Звонок заканчивается, оставляя меня с тревожным чувством глубоко под ложечкой. Кристиан — опасный человек. Он не из тех, кто колеблется, если думает, что я не справлюсь с работой.

Есть хороший шанс, что я могу погибнуть вместе с Паоло.

Однако я не позволю этому случиться. Паоло слишком долго преследовал мою семью. Он испытывал свои возможности и переходил черту направо и налево. Все, что я делаю, чтобы отомстить ему — заставить его отступить, не убивая его, — не работает.

Прости, Энцо. Я собираюсь убить твоего лучшего друга.

Может быть, это преподаст Паоло урок, что не стоит прикасаться к Билли.

Если не по какой-либо другой причине, я сделаю это ради нее.

Когда я возвращаюсь домой в тот вечер, Билли напевает себе под нос на кухне, пока готовит

Она разворачивается на месте и ухмыляется мне. На мгновение мне кажется, что вчерашняя ссора забыта и все позади. Так продолжается до тех пор, пока улыбка не исчезает с ее лица, и она не хватает свой телефон, чтобы выключить музыку.

— Я слышала, ты сегодня утром убил Антонио, — говорит Билли, хватая упаковку пепперони с другого прилавка и начиная раскладывать пиццу ломтиками. — Зачем?

— Он был тем, кто начал делать эти гребаные ставки в первую очередь. Теперь он мертв. Я сомневаюсь, что у тебя еще возникнут проблемы с заключением пари на тебя или других женщин здесь.

Ее рот слегка приоткрывается, прежде чем он захлопывается. Она кивает и берет несколько ломтиков болгарского перца. — Ты любишь посыпать пиццу перцем? У меня еще есть нарезанные грибы. И готовые ломтики свежей моцареллы.

— Звучит аппетитно. Скоро его нужно будет отправить в духовку. Через два часа мы должны быть на частном самолете, летящем в Майами.

Она смотрит на меня через плечо широко раскрытыми глазами. — Зачем мы едем в Майами?

— Я не хочу оставлять тебя одну разбираться с последствиями того, что я сделал, но сегодня вечером у меня дела в Майами. И, вероятно, в течение следующих нескольких дней. Это означает, что тебе нужно собрать вещи и подготовиться к поездке туда как минимум на неделю. Я не знаю, будет ли это так долго, но я сомневаюсь, что она будет короче. Мне многое нужно обсудить с некоторыми союзниками относительно того, как мы поступим с Паоло.

Я подхожу к раковине и мою руки, прежде чем помочь ей закончить с начинкой для пиццы. Она ничего не говорит, ее губы сжаты в тонкую линию. Я хочу спросить ее, что творится у нее в голове, но я знаю, что рано или поздно она не сможет удержаться, чтобы не отчитать меня. По подергиванию в уголке ее глаза я могу сказать, что она недовольна тем, что ей приказывают.

— Мне нужно поработать, — говорит она натянутым тоном. — И мне нужно проведать папу. Я была сегодня в больнице, и ему пока ненамного лучше. Что, если я им там понадоблюсь?

— Тогда я сразу посажу тебя на самолет, но это не обсуждается. Ты пойдешь со мной, нравится тебе это или нет.

— А что, если мне это не нравится? — Она сердито смотрит на меня, пока я раскладываю пиццу по подносам, чтобы вынести их на улицу. — Я тебе там не нужна, чтобы заниматься бизнесом.

— Я собираюсь прояснить это предельно ясно. Я терплю твои споры, потому что считаю их забавными. Прошло много времени с тех пор, как кто-то, кроме твоего отца, пытался спорить со мной. Однако я не собираюсь отступать в этом. Ты можешь либо тащить свою задницу наверх, пока я готовлю и пакую сумку, либо можешь ехать в Майами, брыкаясь, крича и голышом. Мне действительно насрать, но я даю тебе выбор.

— Как мило с твоей стороны, — говорит она, ее тон сочится сарказмом. — Может быть, я пойду голой, просто чтобы доказать свою точку зрения.

— И в чем же будет заключаться твоя точка зрения? — Спрашиваю я, пытаясь подавить волны ревности, которые накатывают на меня даже при мысли о том, что другие мужчины увидят ее обнаженной.

Она моя.

Я ни за что на свете не позволю кому-либо еще видеть ее обнаженной. Если честно, я не хочу, чтобы кто-нибудь видел ее такой, как она уже одевается. Для моей ревнивой жилки было бы лучше, если бы она надела самое большое одеяло, которое я смог найти.

— Смысл в том, что ты можешь контролировать меня сейчас, но ты не будешь контролировать меня вечно.

— Мы действительно собираемся начать ссору из-за этого прямо сейчас?

Она смотрит на меня, прищурив глаза. Ее плечи расслабляются, и она качает головой. — На самом деле нет смысла спорить, не так ли? Не похоже, что у меня есть выбор.

— Ты сделала свой выбор, когда участвовала в аукционе. Тот факт, что ты сожалеешь об этом сейчас, откровенно говоря, не моя проблема. Иди наверх и приготовься. Мы поужинаем, а потом поедем.

Билли резко кивает, прежде чем развернуться на каблуках и подняться по лестнице. Я вздыхаю, чувствуя, что каким-то образом проиграл битву, хотя она делает то, что я хочу.

Как бы сильно я ни хотел, чтобы мы были дружелюбны друг с другом — на время действия контракта, — это плохая идея.

Паоло опасный человек, и он ищет ее. Он знает, кто она, и рано или поздно поймет, что она для меня значит. Сначала он убьет ее, а потом придет за моейсемьей.

Мы оба в опасности, пока я не убью его.

Глава 19

Билли

Почти два часа спустя, самолет приземляется, и я снимаю наушники. Хотя я, возможно, и села на рейс с упакованными сумками, я все равно не в восторге от того, что нахожусь в Майами. Я надеялась, что Алессио оставит меня здесь, и я смогу поработать над составлением маршрута моего побега.

Хотя, чем больше я думаю о побеге сейчас, тем больше меня начинает охватывать чувство вины. Я пытаюсь убедить себя, что это только потому, что от того, что я сплю с Алессио, у меня помутился рассудок.

Должно быть, так оно и есть.

Отъезд по-прежнему остается лучшим вариантом для нас с папой. Я должна помнить об этом, даже когда Алессио одаривает меня такой улыбкой, от которой моя одежда летит на пол.

— Я забронировал для нас домик на пляже. Мой друг Йован занимается его обустройством. — Алессио первым выходит из самолета и направляется к ожидающей машине. — Ты хочешь сесть за руль?

Я смотрю на изящный маленький черный спортивный автомобиль, задаваясь вопросом, будет ли у меня когда-нибудь шанс снова покататься на чем-то подобном. Я знаю, что он просто предлагает мне ключи, чтобы попытаться сделать так, чтобы я меньше злилась на него.

— Пошли, — говорит он, открывая водительскую дверь, пока кто-то загружает наши сумки в багажник. — Ключи уже в замке зажигания. Я даже позволю тебе выбрать плейлист.

Другого такого шанса, как этот, уменябольше не будет. Как только я уйду, я какое-то время буду водить дерьмовые машины, чтобы направить большую часть своих денег на развитие своего курортного бизнеса.

С этой мыслью я прохожу мимо него и сажусь на водительское сиденье. От смешка Алессио у

Успокойся, девочка, он мог предложить случайный секс, но было бы ошибкой соглашаться с ним на это. Ты пытаешься выбраться отсюда, а не приблизиться к нему.

Я поворачиваю ключ в замке зажигания, и двигатель с ревом оживает. На секунду я подумываю о том, чтобы уехать и оставить Алессио там. Я бы, наверное, вернулась назад, просто чтобы увидеть выражение его лица.

Однако я ни за что не смогу проявить к нему такое неуважение. Особенно когда за нами наблюдают другие люди, а мы находимся на территории картеля. Это заставило бы его казаться слабым, и у него не было бы другого выбора, кроме как наказать меня.

— Знаешь, у тебя в глазах появляется такое дьявольское выражение, которое мне иногда действительно не нравится. — Говорит Алессио, закрывая за мной дверь. Он обходит машину спереди и садится на пассажирское сиденье.

— Хорошо. — Я улыбаюсь ему, прежде чем вытащить телефон и подключить его к стереосистеме. — Итак, ты хочешь кантри или попсу?

Он стонет и закрывает глаза, откидывая голову на спинку сиденья. — Ни то, ни другое. Разве у тебя не припасено что-нибудь на телефоне с каким-нибудь басом?

— Ради этой поездки? Нет. Если ты продолжишь позволять мне вести машину, пока мы здесь, тогда, возможно.

Алессио открывает глаза и улыбается, качая головой. — Я позволю тебе вести машину, когда смогу, но если мы собираемся на какие-то встречи, этого не будет.

— Нужно выглядеть солидным и ответственным, — говорю я, выбирая песню и прибавляя громкость. — Я поняла.

— Конечно, поняла. — Он протягивает руку и касается экрана дисплея, выводя карту. — GPS скажет тебе, куда мы направляемся. Это примерно в получасе езды.

Я киваю и смотрю на экран, прежде чем завести машину и нажать на акселератор. Машина трогается с места, как во сне, набирая скорость, когда я направляю нас к шоссе, ведущему прочь от частного аэропорта.

Музыка разносится по машине, когда я опускаю стекла и позволяю теплому ветерку гулять по машине. Все пахнет океаном и солнцем.

Может быть, мне стоит переехать куда-нибудь на побережье. Мне всегда нравилось бывать на пляже.

Я вливаюсь в поток машин и выезжаю из него, мне нравится, как ведет себя машина. Алессио подпевает звучащей музыке, выглядя так, словно искренне наслаждается происходящим.

Несмотря на то, почему мы в Майами, на этот раз он действительно кажется расслабленным. Как ни странно, я не могу вспомнить много других случаев, когда я видела его расслабленным и получающим удовольствие. Рука Алессио высовывается из окна, и его растопыренные пальцы рассекают воздух.

Поездка оказывается короче, чем ожидалось, и вскоре я выезжаю на длинную подъездную дорожку, обсаженную живой изгородью. Я останавливаюсь перед железными воротами и высовываюсь в окно, чтобы набрать код, который дает мне Алессио.

Железные ворота открываются с громким скрипом, открывая остальную часть подъездной дорожки. Я еду медленно, пытаясь насладиться великолепным ландшафтом, который нас окружает. Такое чувство, что я ступила в пышные джунгли с яркими цветами и тропическими кустарниками, растущими повсюду.

— Нравится? — Спрашивает Алессио, когда в поле зрения появляется белый дом в испанском стиле. — На заднем дворе есть частный причал и два бассейна. Внутри несколько спален, так что выбирай, какая тебе больше нравится. Я нанял частного шеф-повара на неделю, так что тебе не нужно беспокоиться о приготовлении пищи.

Я пожимаю плечами, паркуя машину рядом с каскадным фонтаном посреди подъездной дорожки. — Все в порядке. Я видела и получше.

Алессио смеется и качает головой. — Ты плохая лгунья. Я видел, какими большими стали твои глаза, когда ты увидела дом. Ты любишь это место.

— Ладно, прекрасно. Это потрясающе. Мне нравится очарование домов в испанском стиле. Все эти массивные окна и оштукатуренные стены. Прекрасна сама архитектура.

— Этот конкретный дом был построен в тысяча девятьсот тридцать шестом году. С тех пор здесь было проведено несколько ремонтных работ, но семья, которая владеет им с тех пор, постаралась сохранить очарование оригинальной постройки.

Мы выходим из машины, и Алессио берет сумки. Когда я пытаюсь забрать у него свою, он держит ее вне пределов моей досягаемости.

— Я сама могу нести свою сумку, Алессио.

— Да, конечно. Двигай. Ты выглядишь так, будто хочешь пойти взглянуть на дом. Я могу с этим справиться. Ключ должен быть в сейфе рядом с дверью. Код тот же, что и для ворот.

Я оставляю его с сумками и направляюсь к дому. Волнение захлестывает меня, когда я достаю ключ и захожу внутрь. Полы из темного дерева тянутся по всей длине коридора и гостиной справа от меня. Я оглядываюсь на арочные дверные проемы и высокие потолки, представляя себя живущей в таком доме.

Оштукатуренные стены выкрашены в бледно-кремовый цвет, добавляя больше тепла пространству вокруг меня. На стенах висят большие зеркала и красивые изображения Испании. Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на одну из акварельных картин, наслаждаясь теплыми тонами и светом, отражающимся от воды.

— Этот дом действительно что-то особенное, не так ли? — Говорит Алессио, появляясь у меня за спиной. — Я оставил сумки в холле. Как только выберешь, какую спальню хочешь, дай мне знать. На первом этаже есть одна с внутренним двором и собственным бассейном.

— Ты имеешь в виду, что я получу немного времени вдали от тебя, если выберу ее? — Спрашиваю я, мой тон поддразнивающий, когда я смотрю на него через плечо. — Это действительно милое место. Спасибо, что взял меня с собой.

Хотя я все еще не хочу быть здесь, приятно ненадолго уйти от всего.

Пока мы здесь, я знаю, что Алессио выделил моему отцу дополнительную охрану. Люди находятся с папой день и ночь, следя за тем, чтобы с ним ничего не случилось.

Как бы сильно я ни ненавидела мафию, Алессио из тех людей, которые защищают своих людей всем, что у них есть, когда знают, что существует угроза.

Еще одна причина, по которой уход из мафии — трудное решение. Мы с папой обретем свободу, но защиты больше не будет.

По крайней мере, сейчас я должна отбросить эти заботы и попытаться насладиться этой поездкой такой, какая она есть.

Папа в надежных руках, а это значит, что я могу немного расслабиться.

— Есть ли что-нибудь, что мы должны сделать сегодня вечером? — Спрашиваю я, когда Алессио вытаскивает свой телефон.

— Нет. Прибыла охрана. Они будут наблюдать за домом и бродить по территории. Если ты хочешь покинуть территорию, а меня рядом нет, тебе нужно найти и уведомить одного из них.

— Я думала, ты доверяешь человеку, который управляет Майами?

Алессио

— Я знаю, что он бы так и сделал. — Я вздыхаю и возвращаюсь в холл, чтобы начать осмотр спален. — Я просто подумала, что за нами не будет следить куча людей.

Алессио хихикает. — Почему? Ты надеялась побыть со мной наедине? Потому что это все еще можно устроить.

Я усмехаюсь и открываю деревянную дверь в первую спальню. У меня отвисает челюсть, когда я поднимаю взгляд и вижу выступающие балки. — Знаешь что, я определенно выбираю эту спальню. Не из-за внутреннего двора или бассейна — хотя это и бонусы, — а только из-за этой архитектуры.

— Если бы я знал, что этот дом приведет тебя в такой восторг, я бы давным-давно привез тебя сюда.

— Это дом моей мечты. — Я смотрю вокруг на деревянную мебель, покрытую темным лаком, но при этом позволяющую просвечивать естественной текстуре. — Землистые тона и то, как одна комната сочетается с другой, действительно делают заявление.

— Если ты хочешь увидеть заявление, зайди в ванную и взгляни на душ. — Алессио стоит в дверях, скрестив руки на груди. На его лице легкая улыбка, когда он наклоняет голову в сторону деревянной двери справа от меня.

За дверью находится самая потрясающая ванная комната, которую я когда-либо видела. Пол выложен терракотовой плиткой, но в душевой выложена потрясающая плитка ручной росписи различных оттенков синего. Я достаю телефон и делаю снимок, мои щеки болят от улыбки.

— Этот дом потрясающий. Тебе следовало приехать в Майами. Сделать его своим домом. — говорю я, возвращаясь в спальню.

Я бросаю взгляд на стеклянные двери и вижу внутренний дворик, вымощенный той же терракотой. Фонтан, выложенный сине-желтой плиткой, находится посреди мини-леса. Удобные на вид стулья расставлены вдоль небольшого помещения, делая его похожим на идеальный маленький оазис.

— Бассейн как раз за теми деревьями. За ней есть калитка, которая выведет тебя на задний двор.

— Это потрясающе. — Я оглядываюсь вокруг, пытаясь осознать все это. Наше время в этом доме ограничено, и я хочу запомнить как можно больше.

— Хочешь прогуляться по пляжу и перекусить? У набережной есть отличное местечко, где можно перекусить бургерами.

— Можно мне снова вести машину? — Спрашиваю я, покачивая ключами на пальце.

Алессио смеется и пожимает плечами. — Почему нет? Ты не убила нас в первый раз. Возможно, и на этот раз ты нас не убьешь. Но там нас встретят Йован и Хэдли.

— Хэдли?

Алессио кивает и ведет меня из комнаты обратно по дому. — Да. Его жена. Через пару месяцев у них должен родиться ребенок.

— Значит, на этой неделе будет не только фестиваль сосисок. — Я ухмыляюсь, когда мы выходим на улицу. Звезды висят высоко в небе, когда мы направляемся к машине. — Хорошо. Я могла бы провести немного времени с девочкой, вместо того чтобы терпеть тебя.

Алессио закатывает глаза и садится в машину. — Посмотрим, будешь ли ты все еще так говорить после того, как проведешь время с Хэдли.

— Неужели! — Я ухмыляюсь, переводя взгляд с Хэдли на Йована. Он сердито смотрит на жену, качая головой. — Не могу поверить, что ты заставила его надеть платье. Как, черт возьми, тебе это удалось?

— Гребаные гормоны беременности, — говорит Йован, глядя на Алессио. — У нее текут слезы, и я буду плохим парнем, если не сделаю то, что она хочет.

— Все равно это не объясняет, зачем ты надел это платье, — говорю я, закидывая ногу на скамейку и обхватывая руками голень. — Ты мог сказать “нет”.

— И рискнуть вывести из себя беременную женщину? — Йован качает головой. — Черт возьми, ни за что. Она — сущий ад на колесах, когда не беременна.

Хэдли смеется и протягивает руку, чтобы похлопать мужа по плечу. — Не волнуйся. Ты выживешь. Ребенок скоро появится на свет.

— И тогда я действительно окажусь в меньшинстве. — Йован смотрит на нее так, словно она самый важный человек в его мире.

Даже за те пару часов, что мы провели с Хэдли и Йованом, я увидела любовь между ними двумя. На первый взгляд, они кажутся неподходящей парой. Но то, как они смотрят друг на друга, — это волшебство. Однажды я хочу для себя именно такой любви.

Такая любовь, что ради друг друга можно пойти на край света.

— Нам пора идти, — Говорит Алессио, улыбаясь так, словно проводит лучшее время в своей жизни. Он полностью расслаблен, хотя время от времени оглядывает пляж в поисках каких-либо признаков опасности. — Это была хорошая ночь. Кристиан тоже приземлился сегодня вечером. Он хочет встретиться утром. Ты будешь присутствовать?

Йован кивает. — Я расчистил свое расписание на неделю, когда вы двое будете здесь. Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать.

Алессио кивает и встает, протягивая мне руку. Это небрежный жест, но Хэдли не упускает его из виду. Ее брови приподнимаются, когда она смотрит на меня, в ее глазах искрится озорство.

— Знаешь, я смотрела на внутренний дворик, примыкающий к хозяйской спальне. Над ним подвешено несколько светильников. Включите их, нырните в бассейн, и это будет довольно романтичное местечко.

— Хэдли, — говорит Йован мягким предупреждающим тоном.

Она поднимает руки, ее улыбка растягивается от уха до уха. — Я ничего не говорила.

— Да, конечно. — Йован качает головой и встает, помогая Хэдли подняться на ноги.

Я вложила свою руку в руку Алессио, позволяя ему поднять меня. Его щеки покраснели, и он избегает смотреть на меня, когда лезет в мой карман, чтобы вытащить ключи от машины.

— Увидимся завтра. — Алессио кивает, прежде чем потащить меня к машине.

Его мозолистая ладонь шершавая, от чего по моему позвоночнику пробегает дрожь. Все, о чем я могу думать, это то, каково это — чувствовать его руки на своем теле. То, как он заставляет меня умолять его.

Жар пробирает меня до глубины души. Я пытаюсь прогнать эти мысли, когда мы возвращаемся в машину, но не могу. То, что он заставляет меня чувствовать, — это что-то совершенно новое для меня. Как будто мое тело охвачено огнем, и вместо того, чтобы гасить ад, все, что он делает, — это подпитывает пламя.

Я хочу его, и он предложил мне себя. Ситуация не идеальная, но и не худшая. Он уверенный в себе и привлекательный мужчина.

Он убийца.

Я тоже убийца.

Я

— О чем ты сейчас думаешь? — спрашивает он, барабаня пальцами по рулю. Ветер врывается в окно, взъерошивая его темные волосы.

Мое сердце замирает, когда он смотрит на меня. Выражение его глаз говорит мне, что ему действительно не все равно. Что он хочет узнать обо мне побольше.

Это опасная территория. Я знаю его много лет, но я проделала хорошую работу по обеспечению собственной безопасности. Папа учил меня не доверять другим — даже человеку, который правилсемьей, частью которой мы были. Хотя он никогда не упоминал Алессио.

Может быть, я быланеправа, когда не доверялаАлессио.

Хотя мне трудно в это поверить. Я думаю, что Алессио в какой-то степени можно доверять, но я не думаю, что этот момент когда-либо коснется моего сердца.

Не то чтобы я задержусь здесь достаточно надолго, чтобы мы дошли до этого момента. Случайный секс был бы лучшим, что у нас когда-либо могло быть.

Случайный, умопомрачительный секс, из-за которого я изо всех сил пытаюсь вспомнить собственное имя.

— Билли, у тебя такой вид, будто ты закручиваешься по спирали. Что случилось?

— Если бы у тебя был единственный шанс сделать с мафией все, что ты захочешь, и никто не попытался бы с тобой за это бороться, что бы ты сделал? — Я не хочу говорить ему, что на самом деле у меня на уме. Он подошел бы слишком близко. Видел бы меня слишком пристально.

— Я не знаю, — говорит он, подъезжая к железным воротами набирает код. — У меня есть много вещей, которые я хотел бы сделать, но мы не живем в мире, где никто не будет бороться со мной в этих вещах. У меня есть люди, которые ждут, что я оступлюсь, куда бы я ни повернулся.

— Хорошо, — говорю я, когда он паркует машину перед домом. — Подумай об этом. Представь, что только на эту ночь мир — идеальное место, и ты можешь изменить всемьевсе, что захочешь. Никто никогда не придет за тобой. Никто не попытался бы бороться с тобой. Что бы ты сделал?

Он вздыхает, когда мы входим в дом. — Я не знаю. Я устал от того, что все думают, что они лучше всех остальных. Люди будут делать и говорить то, что им нужно, если они хотят продвинуться вперед. Мои отец и брат были великолепны в создании токсичной среды для всех вокруг них.

— Тогда чем бы ты отличался от других? — Спрашиваю я, пока мы идем в мою комнату. Я хочу пойти посидеть под звездами и красивыми огнями, пока мы разговариваем, в окружении тропических растений, в месте, которое кажется нашим собственным маленьким раем.

— Каждый должен был бы зарабатывать то, что у него есть. Женщины занимали бы равные места среди мужчин. Если ты не зарабатываешь то, что имеешь, то начинаешь все сначала. Нет смысла обвинять других, когда тебя упускают из-за повышения по службе или возможности. Я хочу, чтобы они видели во мне плохого парня, вместо того чтобы видеть такими всех остальных.

— Почему тебе обязательно быть плохим парнем? — Я веду его в дальний конец двора, где стоит уличный диван-кровать. Над ним нависает изогнутый балдахин, мягкие белые занавески ниспадают каскадом с обеих сторон.

Алессио тянется к выключателю на стене, чтобы включить гирлянды над головой. — Кто-то должен быть плохим парнем. Прямо сейчас меня все еще считают слабаком. Я знаю, что это так. Прошло десять лет, пока я контролировал ситуацию, но люди, которые пришли к своим должностям при моих отце и брате, все еще считают меня слабее, чем они.

— Итак, — говорю я, забираясь на диван-кровать и откидываясь на подушки. — В идеальном мире, где ты мог бы превратить мафию Маркетти во что угодно, ты все равно был бы плохим парнем.

— Это единственный вариант, который я вижу. — Он забирается на кровать рядом со мной, перекидывая руку через спинку. — Кто-то должен быть плохим парнем.

— Я не понимаю, почему это должен быть ты. Почему ты не можешь быть лидером, которого уважали, а не тем, кого боялись?

— Маркетти — это люди, которые зарабатывают уважение, потому что их боятся.

— Ты думаешь, это настоящее уважение? — Я придвигаюсь к нему поближе. — Я думаю, что ты более способный, чем сам думаешь, но ты продолжаешь использовать своих покойных брата и отца как предлог, чтобы не вмешиваться и не брать полный контроль. Ты позволяешь людям, которые были живы, когда по земле бродили динозавры, шептать тебе на ухо и рассказывать, как все должно быть.

— Так же, как ты говоришь мне, как все должно быть? — Уголок его рта подергивается, когда он смотрит на меня.

— Я ни разу не сказала тебе, что, по моему мнению, тебе следует сделать с мафией сегодня вечером, хотя у меня была масса возможностей для этого. Я задаюсь вопросом, почему ты, кажется, позволяешь другим управлять мафией вместо тебя.

— Это проще, чем создавать волны.

— Ни одна великая империя не была построена человеком, который был слишком напуган, чтобы поднимать волну.

Алессио вздыхает и откидывается назад, закрывая глаза. — Может быть, я не хочу строить великую империю. Может быть, в другом мире, где все идеально, я работал бы на обычной работе с женой и детьми. Я бы никого не убил. Я бы не отправил нас самолетом в другое государство из-за войны, которая маячит на горизонте.

— У тебя есть шанс уйти и передать мафию другому. Ты мог бы собраться завтра и уехать, если бы действительно захотел.

— Кровь на входе, Билли, но смерть на выходе. Ты знаешь это не хуже меня.

Я киваю и закрываю глаза, отгоняя чувство вины, которое возникает при этих словах. Он не знает, что я планирую уйти. Для меня это не будет смертью. У меня будет та жизнь, которую я хочу.

Я бы хотела, чтобы у него была та жизнь, о которой он мечтает.

Когда я открываю глаза, на меня смотрит Алессио. В его глазах таятся тысячи разных вопросов, но он не озвучивает ни один из них. Вместо этого он вздыхает и отводит взгляд.

— Итак, — говорю я, чувствуя необходимость сменить тему. — Как насчет той тенденции

Алессио разражается смехом, напряжение в воздухе спадает. Я смеюсь вместе с ним, глядя на прозрачный белый балдахин надо мной.

Он берет мою руку и целует тыльную сторону ладони, отчего бабочки в моем животе начинают буйствовать. Таких моментов, как этот, становится все больше и больше, когда я вижу человека за всем дерьмом, происходящим в его жизни. Есть проблески человека, который в ужасе от того, кто он есть.

Именно этот мужчина интересует меня больше всего. Тот, кто прячется от мира, в то же время имея возможность контролировать всех вокруг. Человек, который спокоен в кризис, даже несмотря на то, что его собственная жизнь разваливается на части.

Я сажусь ему на колени, мое сердце бешено колотится в груди. Я могу не знать, что делаю, когда дело касается Алессио, но если у меня осталось еще несколько недель с ним, я могу использовать их по максимуму.

— И что, по-твоему, ты делаешь? — спрашивает он на удивление игривым тоном, когда его руки опускаются на мои бедра.

Я двигаю бедрами, чувствуя, как его член твердеет подо мной. — Я говорила тебе, что слышала об этой новой штучке для случайного секса. Я думала попробовать.

Даже несмотря на то, что это так или иначе причинит мне боль.

Он смеется, и его руки скользят под мою рубашку, большие пальцы касаются моей кожи прямо под лифчиком. — О, правда?

— Ну, если только ты не хочешь, — говорю я, делая вид, что слезаю с него.

Алессио переворачивает нас и подминает меня под себя. В его глазах горит огонь, когда он смотрит на меня сверху вниз и качает головой. — Я не помню, чтобы я говорил или намекал, что не хочу.

Я приподнимаюсь на локтях и целую его. Он стонет в ответ на поцелуй, когда я прикусываю его нижнюю губу. Он быстро берет себя в руки, прижимаясь ко мне своим затвердевшим членом и нависая надо мной. Его язык проскальзывает в мой рот, переплетаясь с моим, когда он толкает меня обратно на кровать.

Алессио спускается вниз по моему телу, его руки скользят по изгибам, пока он не добирается до пуговицы на моих шортах. Он щелчком расстегивает ее, прежде чем стянуть шорты с моих ног. Я сажусь ровно настолько, чтобы снять рубашку и отбросить лифчик в сторону, прежде чем откинуться на подушки.

Он стягивает с меня шорты и осторожно снимает одну сандалию, затем другую. Его язык скользит по изгибу моей лодыжки, прежде чем он отходит. У меня внутри все болит, когда он медленно расстегивает рубашку, не торопясь.

Мои соски затвердевают на фоне холодной летней ночи, когда он стоит передо мной обнаженный, обхватив рукой свой член. Он гладит его, глядя на меня. Выражение его лица заставляет меня чувствовать себя так, словно с меня сняли каждый слой того, кто я есть.

— Твоя прелестная киска уже влажная для меня, — говорит он хриплым голосом, опускаясь на колени на диван-кровать между моих ног. — Я собираюсь погрузиться в эту маленькую тугую киску, и ты примешь меня, как хорошая девочка, не так ли?

— Может быть. — Я усмехаюсь, когда его пальцы касаются моей влажной щели, обводя клитор, прежде чем он отстраняется.

— Ну, теперь это звучит так, будто ты не хочешь, чтобы я тебя трахал. У меня нет проблем зайти внутрь и трахнуть свой кулак, Билли.

Образ того, как он дрочит себе, заставляет мою киску пульсировать. Я прикусываю нижнюю губу, мой взгляд опускается на его член. Он выгибает бровь и опускается на колени между моих ног.

— Ты ведь этого хочешь, не так ли? Ты хочешь посмотреть, как я играю со своим членом. Не думай, что я не видел, как ты смотришь на меня, когда я это делаю. — Он хихикает и сжимает свой член, проводя рукой по всей длине. — В любой другой день я был бы счастлив разыграть твою маленькую фантазию, но прямо сейчас мне нужно быть внутри тебя.

— Тогда трахни меня, — говорю я с придыханием, когда немного шире раздвигаю ноги.

Мой пристальный взгляд встречается с его, когда я провожу руками вверх и вниз по своему торсу. Я не торопясь играю со своими грудями, массирую их до тех пор, пока они не начинают болеть, пока он наблюдает за мной. С моей киски стекают соки, когда я перекатываю соски между пальцами, оргазм уже нарастает.

Алессио склоняется надо мной, его член касается моей сердцевины. Я стону, когда он скользит внутри меня, растягивая мои внутренние стенки. Он двигает бедрами, медленно толкаясь, когда я закидываю ногу ему на бедро.

— Черт, мне так хорошо с тобой, — стонет он и опускает голову мне на плечо, посасывая и покусывая мою кожу, пока двигается быстрее.

Я выгибаю спину, позволяя ему глубже войти в меня. Алессио спускается поцелуями к моей груди, беря в рот сосок. Я стону и хватаю его за плечи, мои ногти впиваются в его плоть, когда он сильнее входит в меня.

Моя киска сжимается вокруг него, моя влажность покрывает его член, когда я кончаю. Алессио толкается быстрее и жестче, его член пульсирует. Он двигает бедрами, прежде чем отодвинуться и опуститься на колени между моих ног.

Он хватает меня за бедра и сильно прижимает к себе, мои ноги обвиваются вокруг его талии, когда он врезается в меня. Я хватаюсь за подушку, когда меня захлестывает очередной оргазм. Моя киска сжимается вокруг его члена, когда он кончает, медленно толкаясь, пока он не насытится.

Алессио вырывается и падает на кровать рядом со мной, его грудь тяжело вздымается. Когда он переворачивается набок и улыбается мне, мое сердце тает.

Я ни за что не выберусь из этого с целым сердцем.

Глава 20

Алессио

Билли разглаживает свой зеленый сарафан, выходя из машины. Ее глаза обшаривают парковку в поисках опасности, которой там нет. И мои люди, и люди Йована прочесали территорию перед нашим прибытием.

Йован предложил встретиться в маленьком эллинге у воды. Он сказал, что здесь мало кто бывает, кроме нескольких его людей. Именно там он держал маленькую лодку, на которой совершал быстрые прогулки вверх и вниз по побережью.

— Ты уверен, что это безопасно? — Спрашивает Билли, глядя на кружащих над головой чаек. — Кристиан Эррера не совсем тот человек, который хорошо ладит с другими.

— Его порекомендовал Йован. Если бы я не доверял Йовану, меня бы здесь не было. Он близок к Кристиану

Билли делает глубокий вдох и кивает. — Думаешь, Паоло последовал за нами сюда?

— Я уверен, что так и есть. Или кто-то следил за нами. Было бы глупо не сделать этого. Он хочет убить меня, и ты ему не так уж нравишься. Кто-то наблюдает за нами, просто это может быть не он.

— Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я сделала, когда мы туда войдем? — спрашивает она, когда мы спускаемся по деревянному настилу, ведущему от парковки к эллингу.

— Просто молчи и наблюдай. Если тебе что-то не нравится, немедленно скажи мне. Мы отменим собрание и убиремся отсюда.

Я не хочу уходить с этой встречи. Это лучший шанс, который у меня есть, покончить с Паоло и его маленькой мафией. Мне нужна помощь Кристиана и Йована. Хотя я уже знаю, что Йован на моей стороне, Кристиан — это сомнительная карта.

— Ты думаешь, я пойму, когда что-то пойдет не так? — Билли усмехается и качает головой, когда я оборачиваюсь, чтобы постучать в дверь. — Я не знаю этих людей.

— У тебя сильная интуиция. Я доверяю тебе в этом вопросе. Если ты думаешь, что со встречей что-то не так, ты говоришь мне, и мы уходим. Я не собираюсь рисковать нашими жизнями ради этого.

— Хорошо. Если будет что-то странное, я дам тебе знать.

— У тебя есть с собой пистолет? — Спрашиваю я, хотя знаю, что Йован собирается забрать их и спрятать в сейф.

Билли задирает платье чуть выше, демонстрируя набедренную кобуру с маленьким пистолетом в ней. Мой член твердеет, когда я смотрю на нее, натягивая джинсы.

Я мог бы пропустить эту встречу и снова затащить ее к себе в постель. Или я мог бы трахнуть ее на капоте своей машины, все еще держа кобуру у нее на бедре.

Есть что-то такое в том, что я вижу ее вооруженной и готовой убивать, что заводит меня. Она слегка улыбается мне и отпускает платье. Дверь открывается, и на пороге стоит Йован с корзинкой в руках.

— Оружие. — Он улыбается и кивает Билли. — Рад снова тебя видеть. Хэдли уже ждет там, чтобы задать тебе миллион вопросов.

Билли улыбается и достает пистолет. Она бросает его в корзину, прежде чем залезть в свою распущенную прическу и вытащить нож в ножнах. Йован выгибает бровь, выглядя впечатленным, когда бросает нож в корзину.

— Что-нибудь еще прячешь? — спрашивает он, когда я бросаю оружие в корзину.

Билли кладет руку мне на плечо, чтобы не упасть, и поднимает ногу. Я смотрю, как она вытаскивает нож из подошвы и бросает его в корзину.

— И это все? — Йован смеется и качает головой. — Клянусь, если ты достанешь еще какое-нибудь оружие, мне придется задуматься, где ты его прячешь. Черт возьми, я заставлю тебя научить моих людей, как их прятать.

Билли ухмыляется. — Это был последний.

— Что ж, тогда заходите и чувствуйте себя как дома. Две спальни и ванная комната находятся справа от вас по лестнице. Кухня и гостиная сразу по коридору. — Йован отходит в сторону, чтобы впустить нас. — Алессио, мы собираемся встретиться с Кристианом в гостиной. У меня на улице приготовлен ланч на гриле, если ты проголодался.

— Нет, но сначала мне действительно нужно позвонить.

До сегодняшнего дня я не думал об этом звонке. Слушая, как Билли разговаривает по телефону с Артуро, пока собиралась утром, я вспомнил об этом. Он едва мог говорить, но пытался.

— Мы все будем там, когда ты будешь готов. Кристиан тоже скоро должен прийти. Мой кабинет — это та комната. Не стесняйся пользоваться им, пока будешь звонить.

Я киваю и исчезаю в комнате, на которую он указывает. Когда дверь за мной закрывается, мое сердце бешено колотится. Мне следовало подумать об Артуро раньше.

Я достаю телефон и набираю номер Давиде, слушая, как звонит телефон, пока не соединяют. На заднем плане раздаются крики, которые заставляют меня думать, что, возможно, мне не следовало уходить.

— Давиде, как там дела? — Спрашиваю я строгим тоном. — Что, черт возьми, за суматоха на заднем плане? Ты сказал мне, что сможешь справиться, пока меня не будет.

— Я разберусь с этим. Кое-кто из мужчин взбешен тем, что ты убил Антонио. Еще больше разозлились из-за того, что я вчера убил Заде за попытку заключить новое пари об одной из девушек, которой только что исполнилось восемнадцать.

Я вздыхаю и пощипываю переносицу. Я не могу позволить себе терять еще людей, но я сказал ему, чтобы он подавал пример всем, кто попытается пойти по стопам Антонио. Меня не удивляет, что мужчины пробуют это дерьмо, пока меня нет в городе.

— Если кто-нибудь еще попытается что-нибудь затеять в мое отсутствие, запри их. Я разберусь с ними, когда вернусь. Но бей их каждый день, пока я не вернусь. Нам не нужно, чтобы эти люди думали, что они в отпуске, пока меня нет.

— Будет сделано, босс. — Давиде стонет, и что-то разбивается вдребезги на заднем плане.

— Хочу ли я вообще знать, что это было?

— Сомневаюсь. Я с этим разберусь. Кое-кто из капо уже в пути, и это место должно скоро осесть.

— Ну, я позвонил не для того, чтобы проведать тебя. — Я прислоняюсь к стене и скрещиваю ноги в лодыжках. — Мне нужно, чтобы ты устроил переезд Артуро и его охраны в мой дом. Подойдут гостевые апартаменты в подвале.

— Когда ты хочешь, чтобы это было сделано?

— Как можно скорее. Если Паоло собирается предпринять еще одну попытку покушения на Артуро, он сделает это, пока меня не будет в городе. Если Артуро в безопасности в моем доме, это не оставляет Паоло возможности причинить мне вред лично.

— Я лично займусь этим, как только прибудут капо, чтобы разобраться с солдатами.

— Хорошо. — Я собираюсь повесить трубку, когда вспоминаю свой разговор с Билли. Она думает, что я способен быть лучшим лидером, чем мои отец и брат. — Спасибо тебе, Давиде.

Наступает долгая пауза, прежде чем он откашливается. — Не за что, сэр.

— Удачи. — Я вешаю трубку и убираю телефон обратно в карман.

Эта маленькая благодарность, возможно, была небольшой, но это было больше, чем мои отец и брат дали бы любому, кого они считали ниже себя в иерархии.

Я запускаю пальцы в свою короткую бороду, прежде чем открыть дверь и выйти. Милый смех Билли эхом разносится по эллингу. Я улыбаюсь и улучаю

Билли отрывается от разговора с Хэдли, когда я вхожу в комнату. Она поджимает под себя ноги, пряди светлых волос падают ей на лицо. Я сажусь напротив них в одно из бежевых кожаных кресел.

Небо за массивными окнами темное и серое. Похоже, надвигается шторм. Волны раскачивают лодку, привязанную к причалу.

Йован гремит кастрюлями и сковородками на кухне, комнату наполняет аромат чеснока и лука. Он ставит тарелку, накрытую полотенцем, на кухонный столик.

— Ты готовил тако с карнитас? — Спрашивает Хэдли, ее глаза загораются, когда она встает с дивана. — Пожалуйста, скажи мне, что ты приготовил карнитас.

Йован смеется и кивает, ставя поднос с мясной нарезкой на прилавок рядом с лепешками. — Да. Вот и сыр, пико де галло и дольки лайма тоже готовы. На этот раз я не стал возиться с рисом, но все остальное готово.

— Вы, ребята, умрете, когда попробуете это, — говорит Хэдли, хватая Билли за руку и поднимая ее с дивана.

Раздается стук в дверь, когда я поднимаюсь. Йован смотрит на меня и кивает, прежде чем бросить обед и направиться к двери. Его голос слишком тих, чтобы разобрать слова, которые он произносит, но я уверен, что он произносит Кристиану ту же речь, что и мне, о том, где все находится.

Несколько минут спустя Йован ведет Кристиана в комнату. Билли останавливается, запихивая в рот тако, и смотрит на него. Ее взгляд скользит по мне, прежде чем она возвращается к еде.

Я встаю и протягиваю руку. — Рад тебя видеть.

Кристиан кивает и пожимает мне руку. — Я тоже рад тебя видеть, хотя хотел бы, чтобы это произошло при других обстоятельствах.

— Что ж, — говорит Йован, усаживаясь в черное кресло с откидной спинкой у камина. — Почему бы вам двоим не перекусить и не присесть. Мы можем приступить к делу прямо сейчас.

Билли кивает на тарелку с тако, стоящую рядом с ней. Я подмигиваю ей, прежде чем беру тарелку и сажусь обратно в кожаное кресло. Кристиан накладывает себе еды на тарелку, прежде чем сесть рядом с Йованом.

— Итак, я знаю Хэдли, но кто это? — Спрашивает Кристиан резким тоном, переводя взгляд на Билли.

— Билли Карбоне. Она дочь моего советника. К сожалению, он не может быть здесь, поэтому она со мной, пока он не поправится.

Кристиан кивает и набрасывается на еду. — Хорошо. Итак, проблема с Паоло. Он должен умереть.

Йован усмехается. — Никто не собирается с тобой спорить.

— Как этот ублюдок вообще пришел к власти? Его следовало усмирить в тот момент, когда началось восстание.

Я стискиваю зубы.

— В этом ты тоже не ошибаешься. Я позволил ему жить после того, как дал обещание своему умирающему брату. В течение многих лет Паоло подчинялся и действовал так, как от него ожидали. Только в последние несколько месяцев он решил попытаться взять управление в свои руки.

— Он делает достойную работу, — говорит Кристиан, ставя свою тарелку на деревянный кофейный столик. — Можно подумать, что ты сможешь справиться с ним в одиночку.

— Можно подумать, чтотысможешь справиться с ним сам, — говорю я резким тоном, откидываясь на спинку стула, держа тарелку с едой на коленях. — Он также крадет ваших людей. Последнее, что я слышал, было два разных нападения в Нэшвилле на пару баров, которыми ты владеешь.

— Ты проводил свое исследование.

Я пожимаю плечами. — Я могу позволить ему жить, но это не значит, что я не слежу за каждым его движением и не атакую, где только могу. Я работал над тем, чтобы перекрыть его поставки лекарств, но не могу отследить его последнего поставщика.

— У меня есть зацепка на этот счет, — говорит Йован, доставая свой телефон и открывая сообщение. — Один из моих информаторов видел Паоло в Майами на прошлой неделе. Мы думаем, что он пытается заключить сделку с одним из моих поставщиков.

— Это три штата, которые он сейчас пытается взять под контроль. Если мы не будем работать вместе, он начнет настраивать нас друг против друга. Паоло в мафии с рождения. Он знает, как играть в эту игру, и он полон решимости. — Я ем одно из тако и бросаю взгляд на Билли. — Он собирается уничтожить людей, которые тебе дороги больше всего, прежде чем перейти ко всему остальному.

Хэдли замечает, что я смотрю на Билли, и приподнимает бровь. Я сосредотачиваю свое внимание на Йоване, делая вид, что не заметил взгляда, которым она одарила меня. Билли смеется над чем-то, что говорит ей Хэдли. Они обе встают и выходят на террасу.

Я смотрю, как Билли садится в одно из шезлонгов и поднимает лицо к небу.

— Отлично. — Кристиан вздыхает и качает головой. — Я уже приставил охрану к моей младшей сестре, но подозреваю, что Паоло пытается добраться до нее. Она моя наследница. Если с ней что-нибудь случится, мой народ может отвернуться от меня. Мою сестру любят в нашей семье.

— Похоже, у всех нас есть причина работать вместе, — говорю я, глядя на двух других мужчин. — Паоло безжалостен. Мой отец воспитал его как сына и научил всему, что знает сам. Он не остановится ни перед чем, чтобы получить то, что хочет.

— Что ж, нам придется убедиться, что этого не произойдет.

— Значит, договорились, — торжественно произносит Йован. — Мы будем работать вместе, чтобы убрать Паоло Марино.

Кристиан кивает. — Мы будем работать вместе. Сначала нам нужно объединить информацию, которая у нас есть на него. Алессио, поскольку ты знаешь его лучше всех, тебе следует указать на это.

Я доедаю тако и ставлю тарелку на стол. — Это правда. Похоже, я его не так хорошо знаю. Было время, когда он должен был стать моим новым советником, когда Артуро был готов уйти в отставку. Он начал тренироваться примерно за год до того, как начался этот бардак.

— Тогда что же побудило его к этому? — Кристиан посмотрел в окно на Билли. — Это как-то связано с ней? Ты наблюдаешь за ней, как будто она важна для тебя.

— Артуро — мой самый близкий друг. Я знаю Билли с тех пор, как она родилась. Я никогда не смогу простить себя, если с ней что-нибудь случится. — Я пытаюсь незаметно проглотить комок в горле, не желая углубляться в наши с Билли отношения. Кристиан прочтет в этом больше, чем есть на самом

Он кивает, а Йован ухмыляется и качает головой. — Значит, она для тебя просто дочь друга.

— Верно. — Я скрещиваю руки на груди и бросаю взгляд на Йована. Он сбрасывает ухмылку и откусывает большой кусок своего последнего тако. — Теперь Паоло собирается искать людей более низкого уровня, которые могли бы присоединиться к нему. Я сжигал его убежища в Джорджии, когда находил их, но я мало что могу сделать с теми, что во Флориде или Теннесси.

— Я позаботился о том, что смог найти, но он добивается большей поддержки. Есть люди, которые мной недовольны, и у меня есть подозрение, что ФБР начинает вынюхивать подробности моих операций. — Кристиан скрещивает руки на груди. — Нам нужно разобраться с этим быстро и тихо.

— Сначала нам нужно собрать больше информации об операциях Паоло. Мы должны выяснить, что происходит и как предотвратить его следующие шаги. Если мы начнем атаку слишком скоро после встречи, он это предвидит. — Я встаю, чтобы взять пиво из холодильника. — Мы должны быть умны в этом вопросе. У нас будет только один шанс одолеть его.

Йован кивает. — Мы должны продолжать атаковать его на наших индивидуальных фронтах. Мы поддерживаем связь, но делаем все, что в наших силах, чтобы справиться с ним самостоятельно.

— Когда представится возможность, мы уничтожим его вместе, — говорит Кристиан. — Если это перерастет в войну, мы должны быть готовы умереть.

— Он доведет это до войны, если у него будет шанс. — Я откупориваю крышку пива и делаю глоток. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы выяснить, насколько велика его организация на самом деле. Насколько я понимаю, большинство его людей находятся в Джорджии. Я попрошу своих людей разобраться с этим подробнее.

— С этим мы договорились, — говорит Йован, вставая и беря себе пиво. — Почему бы мне не сбегать в магазин за ингредиентами для ужина, и мы все отпразднуем договор здесь. Надвигается шторм, но нет ничего лучше, чем наблюдать, как волны разбиваются о причал.

— Давай сделаем это, — говорю я, глядя в окно на Билли. Ей пойдет на пользу провести немного времени с Хэдли. Посмотреть, как обращаются с женщинами в других картелях и мафиях.

Или это может только заставить ее возненавидеть меня за то, как все устроено дома.

Глава 21

Билли

Солнце поднимается над горизонтом, когда волны разбиваются о берег. Яркие оранжевые и розовые полосы пересекают небо, когда я иду по холодному песку. Я убираю волосы с лица в неряшливый пучок и бросаю взгляд через плечо на мужчин, идущих позади меня.

Это была хорошая неделя, хотя последние два дня я провела в одиночестве в съемном доме, пока Алессио занимался своими делами. Хэдли была слишком занята, чтобы приехать, а исследовать Майами с парой придурков, преследующих меня повсюду, — не мое представление о развлечениях.

Этим утром мне просто нужно прогуляться. Мне нужно немного побыть одной, чтобы осмыслить все происходящее.

Алессио отличается от обычного мафиози. Он более расслаблен и получает удовольствие от жизни. По утрам он больше улыбается и шутит со мной. Вечером он садится за стол, чтобы отведать блюда, приготовленные личным шеф-поваром, и рассказывает о том, как прошел день. Он избегает всего, что связано с Паоло, но прилагает усилия, чтобы казаться нормальным человеком.

Это противоречит тому Алессио, которого я всегда знала. Холодный человек исчезает, и он превращается в кого-то другого.

В человека, которым он стал бы, если бы его никогда не принуждали к этой жизни.

Иногда я задаюсь вопросом, почему он перешел на сторону мафии, когда умерли его отец и брат. Возможно, на это подтолкнула его мать. Она кажется требовательной, хотя мне не приходилось иметь с ней дела с тех пор, как Алессио выгнал ее.

Сказала ли она ему, что он должен делать то, что ненавидит? Или его воспитали в убеждении, что мафия — это все, что он когда-либо сможет сделать?

Слева от меня на набережной раздается смех. Я оглядываюсь и вижу молодую пару, бегущую вместе, их полотенца перекинуты через плечи. Поймав женщину, мужчина перекидывает ее через плечо и разворачивает к себе.

Когда-нибудь у меня будет что-то подобное.

Просто сначала мне нужно разобраться со своей оставшейся жизнью. Мне нужно уйти из мафии и начать строить свой курорт. Есть жизнь, которую я хочу, и я не получу ее, влюбившись в Алессио.

Хуже всего то, что я знаю, что это риск. Когда он улыбается мне или играет со мной, я чувствую, что между нами все могло быть по-другому. Легко поверить, что между нами может быть что-то большее, чем просто случайный секс.

Но этого не может быть. У нас есть срок годности.

Как только истечет срок действия контракта, у меня будут остальные деньги, а папа сможет переехать, я уеду.

Даже если бы я хотела остаться...

Я оглядываю остальную часть пляжа, пытаясь отвлечься от мыслей о будущем. Я не собираюсь портить свой последний день в Майами, думая обо всем, что могло бы быть. Остаток дня я собираюсь стараться получать удовольствие.

Мое сердце замирает, когда я вижу знакомое лицо, стоящее на парковке. Я тру глаза, снова глядя в то же место, но Паоло там уже нет.

Может быть, его там и не было с самого начала. Может быть, мне мерещится.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь унять бешено бьющийся пульс. Пытаясь успокоиться, я считаю волны, разбивающиеся о берег.

— Что-то не так? — спрашивает один из мужчин, появляясь рядом со мной.

— Просто подумала, что видела кого-то, но его там нет. — Я пожимаю плечами и сажусь на песок.

— Хорошо. Мы собираемся пойти выпить кофе в киоске прямо за тобой. Мы сможем увидеть тебя, если что-нибудь случится. Просто подожди здесь. Поняла?

Я киваю и подтягиваю колени к груди, обхватывая их руками. — Не беспокойся о том, что я куда-то уйду. Если у меня наконец-то появится немного времени без того, чтобы вы двое ходили за мной по пятам, я воспользуюсь им.

Он хихикает и качает головой. — Ты точно дочь Артуро. Надеюсь, ему скоро станет лучше.

— Извини, — говорю я, глядя на него через плечо. — Я вас не узнаю.

Мужчина пожимает плечами и засовывает руки в карманы. — Шейн. Раньше ходил в школу с твоим отцом, пока тот не бросил. Знал и твою маму. Черт, я помню, когда они узнали, что она беременна тобой. После этого меня посадили. Хотя я уверен, что ты — его гордость и радость. Он был так взволнован

— Что ж, спасибо, что сказал это. — Я улыбаюсь и киваю ему, наблюдая, как он и его напарник идут к кофейне.

Она достаточно близко, чтобы я могла видеть их, когда они стоят в очереди. Шейн кивает мне, прежде чем оглядеться. Другой мужчина что-то говорит ему, когда они выходят вперед в очереди.

Я поворачиваюсь и снова сосредотачиваюсь на океане, пытаясь успокоить нервы, пробегающие по моему телу. Все в моей жизни прямо сейчас выходит из-под контроля. Папе немного лучше. Нахождение в доме Алессио под присмотром выводит его из себя, но этот гнев заставляет его усерднее работать, чтобы снова говорить нормально.

— Знаешь, я ждал, пока эти двое будут достаточно глупы, чтобы оставить тебя одну, — говорит Паоло, садясь рядом со мной. Его плечо касается моего, и холодный металл вдавливается в мою обнаженную грудную клетку. — Если ты предупредишь их или потянешься за пистолетом, я пристрелю тебя прямо здесь и сейчас.

— Приятно знать, что это будет именно такой разговор, — говорю я, глядя на него. — Что ты здесь делаешь? Ты действительно настолько глуп, чтобы последовать за Алессио в Майами?

— Я подумал, что, возможно, пришло время добавить немного больше напряженности в игру, в которую мы играли, тебе не кажется? Я имею в виду, я пытался получить твоего отца, но Алессио уже перевел его. Умно, с его стороны. Я думал, что теперь, когда у него есть ты, он забудет о нем.

— Я не знаю, что это должно означать. — У меня сводит живот. На секунду я подумываю о том, чтобы бросить ему в глаза песок. Это могло бы дать мне достаточно времени, чтобы вытащить пистолет и пристрелить его.

Однако времени недостаточно. Если бы Паоло был новичком в обращении с оружием, это сработало бы. Но он пользуется пистолетом годами. Сражается — еще дольше. Он пристрелит меня еще до того, как я дотронусь до пистолета.

— По выражению твоих глаз я могу сказать, что ты пытаешься найти выход из положения, но этого не произойдет. Впрочем, тебе не о чем беспокоиться. Я не собираюсь убивать тебя прямо сейчас. Я просто хочу оставить Алессио небольшое сообщение.

Руки обхватывают мои бицепсы, в то же время Паоло хватает меня за волосы и откидывает голову назад. Он ухмыляется, нависая надо мной, меняя пистолет на нож. Запах дешевого одеколона вторгается в мои чувства, когда кто-то другой приставляет пистолет к моей голове.

— Я знаю, что это выглядит плохо, — говорит Паоло сочувственным тоном, несмотря на ухмылку. — Мне действительно грустно видеть, что ты втянута в это, но двое других вон там не стоят моего времени. Я хочу разозлить Алессио. Покажи ему, что произойдет, если он продолжит недооценивать меня.

Я свирепо смотрю на него, представляя, как отрываю его голову от тела и сбрасываю в океан. Паоло ухмыляется, слегка проводя лезвием по моей шее, рассекая кожу.

— Я думал о своем имени, но это зашло бы слишком далеко, тебе не кажется? — спрашивает Паоло, засовывая нож обратно в карман и отступая от меня. — Хорошего дня, Билли. Насколько я слышал, Алессио весь день на встречах и не сможет увидеть тебя до вечера.

— Как будто я собираюсь рассказать ему об этом, — говорю я, поднимаясь на ноги и прижимая руку к порезу. — Если это лучшее, на что ты способен, я думаю, он прав, недооценивая тебя.

Паоло смотрит через мое плечо, его глаза прищуриваются. — Если бы твои маленькие друзья не возвращались, я бы остался, чтобы преподать тебе урок. К сожалению, мне не хочется умирать сегодня.

Он подмигивает мне, прежде чем отправиться вниз по пляжу, исчезая в толпе, начинающей пробиваться на пляж. Я поворачиваюсь и направляюсь к кофейному киоску, все еще прижимая руку к горлу. Теплая кровь покрывает мою кожу, когда я приближаюсь к Шейну и другому мужчине.

— Мне нужны салфетки, и я хочу провести остаток дня вне дома, пока это заведение не закроется. — Я убираю руку от своего горла достаточно надолго, чтобы показать Шейну, что было сделано. — Мы оба знаем, что Алессио убьет тебя, если узнает, что ты оставил меня одну хотя бы на несколько минут. Помоги мне провести день вдали от дома, и я позабочусь о том, чтобы он не пришел за тобой.

Шейн кивает и, взяв салфетки со стойки, передает их мне. — Мы должны показать тебя врачу. Возможно, тебе придется наложить швы.

— Рана не такая уж глубокая. — Я беру салфетки и прижимаю их к шее. — Мне нужно кое-что надеть. Давай сходим в торговый центр и убьем там немного времени.

— Ты хочешь пойти в торговый центр с окровавленной шеей? — Шейн качает головой и засовывает в карман еще салфеток. — Билли, это плохая идея. Кто это с тобой сделал?

— Мне нужен один из этих чертовых укороченных топов с высоким воротом, если только ты не хочешь, чтобы я это спрятала? — Я игнорирую его вопрос, выжидающе глядя на него. Мне не нравится держать это над его головой — он не сделал ничего плохого, — но я еще не готова к тому, что Алессио узнает об этом.

Я просто хочу насладиться своим последним днем в Майами.

Шейн вздыхает и направляется обратно к машине. Он смотрит на другого мужчину и дергает подбородком в сторону пляжа. — Прочеши территорию в поисках того, кто мог это сделать.

Другой мужчина уходит, когда мы садимся в машину. Я откидываюсь на спинку сиденья, убираю салфетки и смотрю в зеркало, чтобы проверить повреждения. Порез неглубокий, но потребуется некоторое время, чтобы он зажил.

Я лучше куплю побольше водолазок.

— Ты хорошо провела день? — Спрашивает Алессио, когда я захожу на кухню позже тем вечером. Он поднимает взгляд от документа, который читает, и его глаза сужаются. — Что, черт возьми, на тебе надето? Это не то, в чем ты уходила этим утром.

— Ты обращаешь внимание на то, во что я одета? — Спрашиваю я поддразнивающим тоном, открывая холодильник и доставая бутылку белого вина. — Я не знала, что ты так сильно переживаешь, Алессио.

Он усмехается. — И теперь я знаю, что ты пытаешься что-то от меня скрыть. Ты собираешься рассказать мне, или мне придется выбить это из Шейна.

Я бросаю на него сердитый взгляд, беру бокал и наливаю себе немного вина. — Ты серьезно собираешься избить человека из-за того, что я могу не рассказать тебе о своем дне?

— До сегодняшнего дня я никогда не видел, чтобы ты носила водолазку, Билли. Либо у тебя чертовски сильный засос, который я

Зная, что другого выбора нет, я вздыхаю и опускаю воротник рубашки. Руки Алессио сжимаются в кулаки, когда он встает и подходит ко мне. Он с трудом сглатывает, прежде чем нежно берет меня за подбородок и приподнимает мою голову.

— Кто, черт возьми, это с тобой сделал? — спрашивает он убийственным тоном, делая шаг назад. — Я собираюсь, черт возьми, убить того, кто это был.

— Ну, как ни странно, убить его — это то, о чем ты всю неделю говорил, когда встречался с Йованом и Кристианом, — Говорю я, хотя мой тон сухой. — Алессио, это ерунда. Паоло сделал это как игру, чтобы позлить тебя. Он хочет, чтобы ты злился и принимал глупые решения.

— Убить его — лучшее решение, которое я когда-либо приму. — Говорит Алессио, выходя из кухни.

Через несколько секунд хлопает входная дверь, оставляя меня наедине с моим бокалом вина. Я вздыхаю и выношу его во внутренний дворик перед своей комнатой, мне нужно немного расслабиться.

Этот день оказался лучше, чем я ожидала.

Звезды висят высоко в небе, сверкая над внутренним двором к тому времени, когда я допиваю бутылку вина и направляюсь внутрь. Я бросаю книгу на кровать, прежде чем отнести стакан в раковину. В животе урчит, когда я открываю холодильник и ищу остатки, которые повар положил туда ранее.

Алессио заходит в комнату, когда я отправляю в рот холодную курицу с пармезаном. Кровь стекает по его лицу из пореза на лбу.

— Какого черта ты сделал? — Спрашиваю я, оставляя еду, чтобы взять чистую тряпку из ящика. Я замачиваю ее и отжимаю, пока Алессио сидит в гостиной. — Черт возьми, Алессио.

Я смотрю на пятна крови на его рубашке, задаваясь вопросом, его она или нет. Мое сердце подпрыгивает в груди, а комок в горле угрожает задушить меня. Я сажусь на подлокотник дивана рядом с ним, прижимая ткань к его ране.

— Я нашел людей, которые были с Паоло. Они не доставят тебе никаких проблем. — Алессио хватает меня за руку и не дает вытереть кровь с его лица. — Билли, ты должна была рассказать мне о том, что произошло этим утром. Я бы тогда с этим разобрался.

— Я могу это оценить, но он не причинил мне вреда. Он пытался напугать меня, и это не сработало.

— Порезать тебя — значит причинить тебе боль. — Алессио качает головой и отпускает мою руку. — Я не нашел Паоло. Он давно ушел. Шейн искал его последние несколько часов, но мы уверены, что он вылетел первым рейсом из Флориды.

— Тебе следовало просто оставить это. Ты сделала именно то, чего он от тебя хотел.

— Неважно, оставил я это или нет. Паоло пришел за тобой. Я не позволю этому случиться.

— Он пришел за мной, потому что наблюдает за нами. Я уверена, что он думает, что между нами, что-то есть. Мы не были достаточно осторожны, пока были в Майами. Я не знаю, что он видел, а чего нет.

Алессио вздыхает и кивает. — Когда мы вернемся в Атланту, все должно остыть. Артуро живет с нами, а Паоло наблюдает.

— Когда мы вернемся, нам нужно держаться друг от друга на расстоянии. — Я кладу окровавленную тряпку на стол и поднимаю воротник его серой рубашки. — Это твоя кровь?

Он смотрит на пятна и качает головой. — Нет. Я собираюсь пойти привести себя в порядок. Тебе следует немного отдохнуть. Нам нужно выезжать рано утром.

Алессио встает и выходит из комнаты, направляясь в свою спальню. Я смотрю ему вслед, прежде чем хватаю тряпку и отношу ее к раковине.

На этом все между нами должно закончиться.

Глава 22

Алессио

Прошла неделя с тех пор, как самолет приземлился в Атланте, и я продолжаю думать о той неделе в Майами. Было приятно проводить время с Билли, наслаждаясь обществом друг друга, не беспокоясь о том, что другие люди увидят нас вместе.

С тех пор, как мы вернулись, я избегаю ее, насколько это возможно. Не то чтобы это было трудно сделать. Когда я не в казино и не проверяю, как идут дела в комплексе, я бегаю по городу и выкапываю любую зацепку, которую могу найти о Паоло.

С прошлой недели он скрывается. Он и все его люди. Нигде нет никаких признаков их присутствия, даже когда мы поджигаем его бизнес. Мы уничтожаем все предприятия и операции Паоло, которые можем найти, но он по-прежнему не выходит из подполья.

Я начинаю уставать от поисков призрака. Я хочу, чтобы все закончилось как можно скорее.

Эти игры надоедают, особенно после того, как пострадала Билли.

Я делаю все, что в моих силах, чтобы защитить ее, но мне все еще кажется, что этого недостаточно. Я удвоил охрану, но все равно постоянно беспокоюсь о ней, когда ее нет со мной.

Паоло уже дважды добирался до нее. Следующий раз, когда он доберется до нее — а я уверен, что он попытается, — может оказаться последним.

Я вздыхаю и отодвигаюсь от стола. Последний час я пытаюсь разобраться с бумагами в казино, но не могу сосредоточиться. Единственное, о чем я могу думать, — это обо всем остальном, что происходит в моей жизни. К счастью, в казино у меня хорошая команда, которая способна поддерживать работу, если мне понадобится немного отдохнуть.

Билли стучит в мою дверь со стопкой папок в руках. Мой взгляд скользит по ее телу, останавливаясь на юбке из искусственной кожи и темно-синей рубашке с пышными рукавами, стягивающими запястья.

Если я что-то и понял о Билли с тех пор, как устроил ее на работу в казино, так это то, что она собирается одеваться по-новому на работу каждый день.

Она прекрасна.

Ее каблуки стучат по полу, когда она входит в офис и бросает папки на угол моего стола. — Знаешь, у тебя могло бы быть меньше отчетов, которые нужно просматривать. Конец года наступит только в декабре. Почему ты хочешь просмотреть все эти цифры сейчас? Квартал еще даже не закончился.

В ее голосе слышится любопытство, когда она подходит и встает рядом со мной, пока я беру верхнюю папку и открываю ее. Иногда я забываю, что она здесь для того, чтобы учиться.

Хотя мне и хочется вышвырнуть ее из офиса, прежде чем я приму еще одно неправильное решение, я этого не делаю. Она наклоняется ко мне немного ближе, вокруг нас разносится ванильный аромат ее духов.

— Разнообразное портфолио, — говорит она, придвигая стул и садясь рядом со мной. — Почему ты просматриваешь книги поставщиков?

— Мне нравится просматривать их каждый месяц, чтобы быть в курсе затрат и тенденций на рынках, в зависимости от того, о каком бизнесе мы говорим. Я не хочу покупать не те вещи и, по сути, сжигать свои деньги.

Билли кивает, ее глаза сияют, когда она достает телефон и делает пометку. — Ты работаешь с международными поставщиками или с местными?

— Я стараюсь работать с местными, когда это возможно. Это помогает и с другими, не совсем законными сторонами бизнеса. Ты была бы поражена, узнав, сколько людей готовы смотреть сквозь пальцы, когда ты ежегодно тратишь десятки тысяч долларов на их бизнес.

Билли кивает, хотя хмурится еще сильнее. — Я не собираюсь заниматься ничем незаконным, когда начну свой собственный бизнес. Я хочу, чтобы все было честно. Рисковать всем этим не для меня.

Я пожимаю плечами и переворачиваю книгу на другую страницу, где показан обзор ежемесячных расходов казино. — Все в порядке. Некоторые из моих предприятий не являются прикрытием, но владение казино — простой способ отмыть деньги. Здесь каждый день происходит так много событий, что никому не приходит в голову заглянуть чуть глубже.

Она прикусывает нижнюю губу, разрываясь между желанием спросить меня о чем-нибудь и промолчать.

— Билли, если у тебя что-то на уме, просто скажи это. Я думал, мы договорились, что ты можешь говорить со мной открыто?

Уголок ее рта подергивается. — Сколько ты платишь копам каждый месяц, чтобы они смотрели в другую сторону?

Я хихикаю и переворачиваю страницу на другую, указывая на цифру. Компания, указанная рядом с суммой, — подставное лицо, используемое полицией для получения взяток. — Ты была бы поражена тем, что можно сделать в этом городе за небольшие деньги.

— Это большие деньги. — Ее нога дрожит, когда она просматривает другие цифры на оставшейся части страницы. — Все это было тут, как ты пришел к власти, или после?

— Кое-что из этого было до, но большая часть — после.

Она кивает. — Безопасно ли говорить об этом здесь? У копов ведь нет "жучков" в твоем офисе или чего-нибудь в этом роде, не так ли?

Я качаю головой. — Нет. Все в порядке. Я бы остановил тебя, если бы это было не так. Офис не прослушивается. Ни одно казино не прослушивается. Шейн просматривает его каждое утро, а затем другой мужчина делает второй заход. Если они слушают, этого здесь нет.

— Сколько раз ты сидел в тюрьме? — спрашивает она, откидываясь на спинку стула и закидывая ногу на ногу. Ее юбка задралась немного выше на ноге.

Я мог бы прямо сейчас перегнуть ее через стол, и никто бы ничего не узнал.

— Почему ты хочешь знать? — Спрашиваю я, отодвигая от себя папку. — Я не против поговорить об этом, но, похоже, вопросов слишком много. Обычно ты, кажется, не особо интересуешься незаконными сторонами жизни.

Билли пожимает плечами и смотрит на свои ногти, ковыряясь в чем-то, чего там нет. — Я не знаю. Просто кажется, что нам еще предстоит много времени проводить вместе, и я не знаю, что произошло за те годы, что меня не было.

— Я не сидел в тюрьме, пока тебя не было. Думаю, в последний раз я сидел десять лет назад. Прямо перед тем, как я вступил во владение, я вышел. Это было по незначительному обвинению в торговле наркотиками. До этого я сидел в тюрьме с шестнадцати лет.

Она сжимает губы в тонкую линию. — Однажды мне пришлось провести ночь в камере.

Я ухмыляюсь, глядя на нее. Хотя я знаю, что она убивала людей раньше, она никогда не сидела в тюрьме. У Билли природный талант скрывать свои преступления.

— За что ты сидела в камере?

Билли улыбается, ее щеки розовеют. — Я могла дать копу в морду. Однажды я была в баре с несколькими моими друзьями. Не знаю, как я оказалась танцующей на столе, но я это сделала. В общем, полицейский попытался стащить меня со стола. Мне это не слишком понравилось, поэтому я ударила его по лицу.

— Ты сломала ему нос? Или мы ломаем носы только тогда, когда у нас есть сковорода?

Билли смеется и закатывает глаза. — Ты думаешь, что ты забавный, да?

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Я сломала ему нос. — Она разражается смехом, качая головой. — Я до сих пор не могу поверить, что я это сделала. Я должна была догадаться, что из-за этого у меня будут неприятности, но я была слишком пьяна, чтобы обращать на это внимание.

— Потрясающе.

Она кивает. — Так и было. Знаешь, я нечасто видела тебя на прошлой неделе. Я знаю, мы держимся подальше друг от друга, но это странно. Наверное, я привыкла разговаривать с тобой. Или ты меня бесишь.

— Так будет лучше, — говорю я, хотя сам в это не верю.

Если я буду честен сам с собой, я тоже скучал по ней. Я скучаю по возвращению домой и по тому, как она танцует по кухне и поднимает мне настроение в течение дня.

— Я знаю. — Билли встает и отодвигает стул назад, откуда она его взяла. — У меня есть еще кое-какие дела, которые мне нужно сделать. Хорошего дня.

Ее тон холодный, а плечи напряжены, когда она выходит из комнаты. Я не знаю, что только что произошло между нами. В одну минуту казалось, что мы хорошо проводим время, а в следующую мы признали реальность нашей ситуации. Однако я не думал, что это заставит ее так холодно относиться ко мне.

Она — та, кто с самого начала хотела, чтобы это закончилось.

У нее в голове происходит что-то такое, чем она не делится со мной.

Может быть, она начинает влюбляться в меня так же, как я влюбляюсь в нее.

Это дикая мысль, которой сейчас нет места в моей жизни. Мне нужно сосредоточиться на поисках Паоло и положить конец тому дерьму, которым он занимается.

Билли в бассейне, когда я возвращаюсь домой поздно вечером. Она плавает под звездами, подсветка бассейна окрашена в темно-фиолетовый тон. Я должен пойти внутрь и продолжать сохранять дистанцию между нами,

— Привет, — говорит Билли, когда я сбрасываю обувь и снимаю одежду. Я оставляю одежду сложенной в кучу, прежде чем прыгнуть в прохладную воду. Когда я выныриваю на поверхность и откидываю волосы с лица, она забирается на один из плавающих матрасов.

— Привет. — Я забираюсь на другой матрас и закидываю ногу на ногу. — Как прошел остаток дня?

— Все было хорошо. Кое-что оформила. Переработала твое расписание.

Я кивнул и вздохнул. — Спасибо тебе за это. Последнее, чего я ожидал, это звонка от Кристиана.

— С чего бы Кристиану звонить снова? Я думала, вы двое во всем разобрались, когда были в Майами.

— Да. А потом нет. — Я вздыхаю и откидываю голову назад, пытаясь найти созвездие в небе надо мной, чтобы отвлечься от тысяч скачущих мыслей. — Паоло полностью уехал из Теннесси. Я поговорил с Йованом после разговора с Кристианом, и во Флориде его тоже больше нет. Он переехал в Джорджию и что-то планирует.

— Значит, Кристиан звонил, чтобы предупредить тебя? — Спрашивает Билли, убирая волосы с лица.

— Вроде того. Он позвонил, чтобы предупредить меня, что приедет сюда. Сейчас он в бункере, но позже сегодня собирается переехать в дом. Я не хочу, чтобы кто-нибудь еще знал, что он здесь.

— Разве люди не увидят, как он входит и выходит из комплекса?

Я качаю головой. — Я собираюсь поехать и забрать его лично. Выключить камеры, когда я подъеду к дому, и заеду в гараж. Он будет приходить и уходить, используя туннели, которые проходят под домом и выходят в остальную часть города.

— У тебя есть туннели под домом? — Глаза Билли расширяются. — Тебе придется однажды сводить меня туда. Я знала только о туннелях для побега из главного дома.

Я смеюсь и пожимаю плечами. — Это не так уж и интересно, но когда-нибудь, может быть.

У Билли появляется странное выражение лица, прежде чем она кивает и закрывает глаза. — Итак, раз Кристиан в городе, как ты думаешь, с ситуацией с Паоло можно будет разобраться быстрее?

— Я не знаю. Паоло умен и знает, как мы работаем. Он член мафии с самого рождения. Он вырос вместе со мной и моим братом. Но он также теряет контроль.

— Что заставляет тебя так думать? Разве он только что не отозвал всех сюда?

Я провожу пальцами по воде. — Да. Но если бы он играл в долгую игру, то ушел бы глубже под землю. Он будет скрывать свои действия до тех пор, пока не будет готов атаковать. Он не станет сообщать, что покинул Флориду и Теннесси. Это заставляет меня думать, что он впадает в отчаяние.

— Или это то, что он хочет, чтобы ты думал. — Билли бросает на меня взгляд и мягко улыбается. — Мне пора спать. Становится поздно, и это был долгий день.

Она соскальзывает с шезлонга в воду и подплывает к краю бассейна. Я смотрю, как она вылезает из бассейна, вода стекает по ее загорелой коже.

Я должен лечь с ней в постель. Я должен показать ей, как много она для меня значит.

Мне следует держаться на расстоянии, потому что преследовать дочь моего лучшего друга, особенно пока он живет в моем доме, — это верный путь к неприятностям.

Когда я расслабляюсь в бассейне под дуновением прохладного ветерка, я знаю, что это будет мой последний шанс расслабиться. Это мой последний шанс подготовиться к встрече с Кристианом Эррерой.

Чем скорее Кристиан вернется в Теннесси, тем лучше.

Глава 23

Билли

— Над чем ты работаешь?

Я чуть не подпрыгиваю на милю, разворачиваясь лицом к лестнице на чердак. Кристиан стоит там, скрестив руки на перилах, и смотрит на меня. Что-то в том, как он выглядит, вызывает у меня желание протянуть руку и обнять его. В его глазах глубокая печаль, которую я хочу раскрыть.

Я хорошо узнаю эту грусть. Я видела ее в своем собственном отражении, когда пыталась уйти из этой жизни.

Может, он и лидер картеля, но внутри него сидит испуганный маленький мальчик. Я вижу это сейчас, когда он достаточно ослабил бдительность, чтобы заговорить со мной. Судя по ограниченному общению, которое у меня с ним было, он, кажется, замкнут в себе, предпочитая слушать, а не говорить.

К кому он обращается, когда ему нужно выплеснуть всю свою печаль?

Интересно, есть ли кто-нибудь дома, кто ждет его, чтобы крепко обнять, когда все это закончится.

— Ничего особенного, — отвечаю я, заглядывая в блокнот передо мной. — Бизнес-планы на будущее.

Кристиан кивает и продолжает свой путь вверх по лестнице, подходя к моему столу. Он скрещивает руки на груди, его татуировки выделяются, когда напрягаются мышцы. — Каким будущим бизнесом это могло бы стать?

В его тоне слышится подозрение, хотя и любопытство тоже.

Этот мужчина — пример противоречия, и поскольку часть меня хочет обнять его, другая часть хочет оказаться как можно дальше от этого мужчины.

— Я хочу открыть курорт и в конечном итоге превратить его в национальную сеть. Я работаю над этим планом еще со средней школы, но пока не придумал ничего конкретного.

Хотя я надеюсь, что ответ наскучит Кристиану, он только кажется еще более заинтригованным. Как будто приподнимается завеса, я вижу, как подозрение исчезает. Он пододвигает стул и садится рядом со мной, глядя на разбросанные по странице заметки.

— Ты не возражаешь, если я взгляну поближе? — спрашивает он, кивая на блокнот. — Я открыл пару разных курортов за границей, если тебе нужен мой совет.

Я издаю короткий смешок, мои нервы берут верх. Он бросает на меня вопросительный взгляд, когда я протягиваю ему блокнот.

— Извини, — говорю я, и жар приливает к моим щекам. — Обычно я более сдержанна. Я просто не ожидала, что ты спросишь об этом после всего, что я о тебе слышала. Особенно то время, которое ты провел в Колумбии.

Кристиан пожимает плечами, читая мои записи. — Люди могут удивлять тебя, Билли. Ты не должна позволять своим первоначальным мыслям о ком-то — особенно тем, которые основаны на слухах — затуманивать твое суждение. Возможно, это правда, что у меня есть враги и я убил больше людей, чем большинство других, но у меня есть другие интересы.

Я сдерживаю очередной нервный смешок. — Ну, и что ты думаешь об этих планах?

— Где ты хочешь построить первый курорт? — спрашивает он, возвращая мне блокнот. — Ты сказала, что думала об этом со средней школы, но у тебя нет отправной точки?

— Калифорния — звучит неплохо, — Говорю я, хотя у меня нет намерения открывать курортный бизнес в Калифорнии. Я бы хотела когда-нибудь расшириться там, но это не то место, куда я планирую сбежать с папой.

— В Калифорнии много курортов. Черт возьми, ты бы соревновалась там с гигантской мышью. — Кристиан хватает мою ручку и записывает список городов. — Вот некоторые места, которые я бы рассмотрел на твоем месте. Ежегодно в них много туристов, но в большинстве из них есть только небольшие отели и гостиницы.

Я удивлена его готовностью поделиться со мной информацией. Из всего, что я слышала, Кристиан Эррера относится к тому типу людей, которые держатся особняком, вне бизнеса и убийств. Он относительно молод с точки зрения лидеров картеля, но он силен.

Не только это, но и репутация сердцееда опережает его. Я знаю не одну женщину, которая влюбилась в сочетание светло-каштановых волос и темно-голубых глаз, думая, что именно они заставят колумбийского сердцееда наконец остепениться.

— Спасибо тебе за это, — говорю я, указывая на список. — Я немного теряюсь, когда дело доходит до местоположения. Я провела свое исследование, но на самом деле поиск наилучшего места всегда кажется мне одной из невыполнимых задач.

Кристиан улыбается, хотя и не смотрит мне в глаза. — В ближайшие недели ты станешь слабым местом, если эти сны будут отвлекать тебя. Мне нужна твоя голова, чтобы быть в игре. Алессио придется прибегать к тебе за помощью каждые пять минут?

Я хмуро смотрю на него. — Я могу сама о себе позаботиться.

Он смеется и встает. — Конечно. Если ты настаиваешь. Я знаю, что у Маркетти есть длинный список случаев неиспользования своих активов. Я готов поспорить, что большинство женщин в лагере не обучены драться. Что ты об этом знаешь?

— Ты пришел сюда только для того, чтобы попытаться вытянуть из меня информацию?

Он засовывает руки в карманы своих темных джинсов. — Я предпочитаю думать об этом как об обмене информацией. Я назвал тебе несколько хороших мест для строительства курорта, а ты дашь мне информацию о мафии Маркетти.

— Если тебе нужна информация, спроси Алессио, — говорю я резким тоном, когда встаю, и мои руки сжимаются в кулаки. — Ты ошибаешься, если думаешь, что я из тех женщин, которые собираются предать своюсемью.

Эти слова горьки у меня на языке. Хотя я знаю, что это ложь — в конце концов, я планирую побег — я должна заставить Кристиана поверить, что я верна мафии.

Он изучает меня с минуту, прежде чем его плечи слегка напрягаются. — Это было почти убедительно. Я думаю, ты что-то скрываешь. Не то чтобы я сомневался в твоей лояльности, но ты на взводе.

— В моей жизни многое происходит. А ты никогда не задумывался о том, что, возможно, мои личные отношения с Алессио осложняют мою верностьсемье?

Я ищу оправдания и знаю это. Я просто надеюсь, что Кристиан этого не делает. Если он мне не поверит, то я уверена, что он пойдет к Алессио и расскажет ему о своих подозрениях.

— Итак, у тебяестьличные отношения, о которых мне следует беспокоиться. — Кристиан кивает и усмехается. — Это вся информация, которую я искал, Билли. Храни свои секреты до тех пор, пока они не подвергнут опасности меня или мой бизнес.

— Мои секреты никак не влияют на твою жизнь или моюсемью.

Кристиан пожимает плечами и делает первые несколько шагов вниз по лестнице. — Я тебе верю. Пока.

Когда он спускается вниз, мое сердце бешено колотится. Хотя Кристиан дал мне несколько ценных советов, все это было сделано во имя поиска информации. Он пытается понять, поставлю ли я мафию на первое место, когда придет время.

Означает ли это, что у Алессио есть сомнения на мой счет?

Эта мысль мне не нравится. Хотя я все еще планирую уехать, я начинаю колебаться. Я знаю, что уход от него будет одной из самых трудных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать. Наша ситуация не идеальна, и после нашего вчерашнего разговора в его кабинете я сомневаюсь, что она когда-нибудь улучшится.

Тем не менее, между нами что-то есть, независимо от того, действуем мы в соответствии с этим или нет. Я хочу его. Если бы был способ наладить отношения между нами и улучшить жизнь в составе мафии Маркетти, тогда, возможно, я бы остался.

Я делаю глубокий вдох и провожу рукой по волосам. Я не знаю, о чем я думаю. Уехать — это все, чего я так долго хотела, но за последние пару недель я переосмыслила это больше, чем когда-либо.

Кристиан просто пытается залезть мне в голову и посеять сомнения. Мне просто нужно придерживаться своего плана.

Помня об этом, я беру несколько набросков курорта, которые сделала прошлой ночью, и направляюсь в папину комнату.

Папа сидит в постели, когда я с улыбкой вхожу в комнату. Его улыбка стала более кривой, чем раньше, но его здоровье только улучшается. В конце концов, я смогу забрать его из этого места.

Особенно теперь, когда я знаю, что под домом есть и другие туннели.

— Малышка, — говорит папа, когда я сажусь на стул рядом с его кроватью. Я поджимаю под себя ноги и наклоняюсь, чтобы передать ему рисунки. — Что это?

— Несколько дизайнов для первого курорта. Я хотела узнать, что ты думаешь.

Его руки дрожат, когда он листает рисунки. Я наблюдаю, как его губы сжимаются в тонкую линию, прежде чем уголки слегка приподнимаются. Он улыбается и кивает всему, что видит, хотя его руки дрожат. Он все еще выглядит хрупким, особенно на фоне большой кровати, окружающей его. Он не похож на того мужчину, который раньше сажал меня к себе на плечи и бегал со мной по главному дому. Человек, который научил меня драться или стрелять из пистолета.

Мафия высасывает из него всю жизнь и превращает в оболочку того, кем он когда-то был. Он старался не отставать от молодых капо и солдат, несмотря на свою должность советника.

А теперь посмотрите, к чему это его привело.

— Ты выглядишь взволнованной, — говорит папа, его голос слегка дрожит. Он возвращает мне рисунки. — Они хороши.

— Пройдет еще некоторое время, прежде чем я приступлю к проектированию настоящих номеров курорта, но я думаю, что это будет хорошей отправной точкой.

Даже простого сидения рядом с папой достаточно, чтобы я почувствовала себя лучше после разговора с Кристианом. Это заставляет меня чувствовать себя лучше после всей той лжи,

— Я думала построить его где-нибудь еще, кроме Джорджии. Может быть, где-нибудь, где выпадает много снега. Ты смог бы, наконец, уйти на пенсию, — говорю я, как будто это обычный разговор, а не намек на измену.

Лицо папы краснеет, руки трясутся сильнее. — Нет. Мы не уедем.

— Папа, эта жизнь тебе больше не подходит, — говорю я, стараясь говорить тихо на случай, если кто-то находится за пределами комнаты и слышит меня. — Тебе нужно подумать об этом. Ты чуть не погиб во время поставки, в котором тебе не следовало участвовать. Эта мафия — не что иное, как жестокость до самой смерти. В жизни есть нечто большее, чем работать на человека, который тебя не ценит.

— Ты его не знаешь, — говорит папа, выплевывая слова, словно они ядовиты. — Мы останемся. Это окончательно.

Я вздыхаю, но пока оставляю это. Папа не в том состоянии, чтобы его трогать, и я не хочу зря его нервировать. Мы поговорим об этом позже, когда он будет в лучшем расположении духа. В один прекрасный день папа посмотрит на все моими глазами.

— Как ты себя чувствуешь? Медсестра говорит, что у тебя все хорошо с физиотерапией. — Я протягиваю руку и беру его за руку, пожимая ее. — Я рада, что с тобой все в порядке. Я действительно беспокоилась о тебе.

— Я в порядке. — Он отводит от меня взгляд, тянется за пультом и убавляет громкость телевизора. — Ты начала с кем-нибудь встречаться? Как Эмилия?

— Я все еще не хожу на свидания, — говорю я, хотя чувствую себя ужасно из-за того, что лгу отцу. Рассказывать ему правду об Алессио не получится. — Хотя Эмилия нечасто появлялась рядом. Недавно она встречалась с кем-то новым.

— Рад за нее. Тебе тоже следует найти хорошего мужчину.

Мои щеки краснеют, когда я вспоминаю Алессио. Я пытаюсь отвлечься, смотря фильм, который показывают по телевизору. Там ничего нет. Мы занимаемся случайным сексом, но между нами ничего не происходит. Между нами этого быть не может. Он лучший друг папы, и я планирую уехать.

— Папа, я довольна тем, какая у меня сейчас жизнь. Мне не нужен мужчина. Мне нужно построить бизнес и сосредоточиться на нем.

Он качает головой. — Нет. Ты избегаешь влюбляться в кого-то, потому что видела, как я был несчастен без твоей матери.

Комок угрожает задушить меня, когда я пожимаю плечами. — Возможно, это часть проблемы.

— Не лги своему папе, Билли. Я знаю, что это сделало с тобой.

— Я в порядке, папа. Поверь мне. Я просто не хочу сейчас ни с кем остепеняться. Не тогда, когда я смотрю на следующую главу своей жизни и вижу ее вдали отсюда.

Папа сжимает губы в тонкую линию. Он хватает пульт и снова прибавляет громкость, обрывая наш разговор. Я вздыхаю и откидываюсь на спинку стула, подтягивая одно колено к груди и обхватывая его руками.

Я не знаю, как мне организовать побег, когда папа не желает даже говорить об этом. Хотя я знаю, что таков был его образ жизни с момента рождения, так не должно быть до тех пор, пока он не умрет.

Если я в конце концов решу уйти, мне, возможно, придется вытаскивать его из лагеря, брыкающегося и кричащего.

Папа смотрит на меня, в его глазах светится разочарование. Я ненавижу, когда он так смотрит на меня, но я уже взрослая. Я пытаюсь принять лучшее для нас решение, я просто должна заставить его понять это. Если ничего не изменится, то пребывание в лагере приведет его к смерти.

Однако прямо сейчас я ничего не могу сказать, чтобы заставить его выслушать.

А еще есть мысль остаться и убедить Алессио быть человеком, которого, я знаю, он спрятал глубоко внутри себя.

Я давным-давно поняла, что нельзя заставить людей измениться, если они сами этого не хотят. Алессио будет делать то, что хочет, как делал всегда. Я не могу этого изменить, хотя и хотела бы. Я вижу в нем потенциал, но он не видит его в себе.

Мафия — не моя проблема. Я должна убедить папу, что нам нужно уехать, а потом я должна вытащить нас отсюда.

За исключением того, что я больше не знаю, как выйти сухим из воды. Что бы я ни делала, я собираюсь уйти с незавершенным делами, задаваясь вопросом, могло ли все сложиться по-другому.

Я ухожу и разбиваю себе сердце.

Я остаюсь и рискую получить разбитое сердце.

В любом случае, я всегда буду рисковать жизнью.

— Наслаждайся фильмом, — говорит папа хриплым голосом. — Перестань думать обо всем, что ты хочешь сделать прямо сейчас.

Он прав, но я не могу избавиться от ощущения, что, что бы я ни решила, это будет неправильное решение. Мой желудок сводит от одной мысли об этом.

На некоторое время я пытаюсь отключить свой мозг и насладиться временем, проведенным с отцом. Я смотрю фильм, смеюсь над всеми нужными моментами и шучу вместе с ним. Только когда Алессио входит в комнату и помогает папе сесть в инвалидное кресло, все возвращается на круги своя.

Алессио подмигивает мне, прежде чем выкатить отца из комнаты. — Ужин готов.

Я проглатываю тошнотворное чувство и следую за ними по коридору на кухню. Кристиан стоит перед плитой, помешивая еду в кастрюле, которая пахнет чоризо и тмином.

— Здесь потрясающе пахнет, — говорю я, подходя к плите. — Что ты готовишь? — спрашиваю я.

— Sopa de lentejas1. — Кристиан берет маленькую ложечку и зачерпывает немного супа, протягивая мне. — Суп из чечевицы. Это рецепт моей мамы. Я подумал, что мне стоит приготовить что-нибудь на ужин, раз уж Алессио предоставил мне свой дом.

У меня текут слюнки, когда я пробую суп и чуть не стону от сочетания вкусов. — Ты должен дать мне рецепт, если не возражаешь. Это потрясающе.

— Если ты пообещаешь не подавать его, как только у тебя появится невероятно успешный курорт, я был бы рад, — говорит Кристиан, доставая несколько мисок из одного из шкафчиков. Он ухмыляется и начинает разливать суп по тарелкам. — Это может быть и середина лета, но я не думаю, что там не сезон для Sopa de lentejas.

— Насчет этого ты прав, — говорит папа, чувствуя, как у него урчит в животе. Алессио освобождает папе место за столом, прежде чем принести тарелку супа. — Спасибо.

Кристиан раздает оставшиеся тарелки с супом, прежде чем мы все садимся за стол. В течение

— Рад, что тебе понравилось, — говорит Кристиан, бросая на меня взгляд. — Я запишу этот рецепт для тебя после того, как закончу уборку сегодня вечером.

Алессио усмехается. — Ты готовил. Я приберусь на кухне, пока все остальные отдыхают.

— Я не собираюсь с этим спорить. — Кристиан берет еще тарелку супа и садится обратно. — Я провел день, разъезжая по городу, но так и не увидел Паоло. Я проверил список мест, которые ты мне дал, но его нет ни в одном из них.

Алессио кивает. — Это меня не удивляет. Если он начинает готовиться к войне, тогда он останется в подполье. Его обычные места не принесли бы ему никакой пользы, так как я знаю, где они находятся. У него либо есть место, о котором я не знаю, либо он прячется у всех на виду.

Кристиан что-то напевает, откидываясь на спинку стула и откидывая волосы с глаз. — Кто-нибудь из тех, кому ты доверяешь, проверял его недвижимость? Я знаю, ты сказал, что он смог пронести мертвое тело на территорию, что, если он был здесь все это время?

— Я лично несколько раз осматривал территорию. Мой исполняющий обязанности советника также каждое утро проводит собственный обыск. Мы бы уже нашли его, если бы он был на территории. Мы нашли трех человек, которые впустили его на территорию, и с тех пор от них избавились.

— Его клуб. — Я смотрю на Алессио. Он выгибает бровь, ожидая объяснений. — Если он прячется в каком-либо из известных тебе объектов, то это его клуб. Там уже есть потайные комнаты, о которых ты знаешь. Скорее всего, у него есть еще потайные комнаты, которых ты не видел.

Алессио на мгновение задумывается, прежде чем кивнуть. — Я не могу пойти туда и обыскать это место. Мы разместим людей как можно ближе к зданию, чтобы следить, не приходит ли он и не уходит.

Кристиан смотрит на меня, его глаза сузились. Он бросает на меня испытующий взгляд, от которого у меня мурашки бегут по коже, как будто он пытается разобраться в моих мыслях. Я смотрю на него в ответ, не желая выглядеть испуганной перед человеком, который мог избавиться от меня, не задумываясь.

— Кристиан, нам о многом нужно поговорить. Ты не против встретиться со мной в домике у бассейна, чтобы обсудить это подробнее? — Алессио смотрит на нас с папой, резко кивает, прежде чем уйти.

— Билли, ты не отведешь меня обратно в мою комнату? — спрашивает папа, его голос хриплый. Его глаза блестят, и он выглядит так, словно ему нанесли удар в спину.

Хотя, я уверена, что чувствовала бы то же самое, если бы была на месте папы. Он много лет был советником Алессио, а теперь Алессио обсуждает дела без него.

— Конечно, папа. Хочешь взять немного этого супа с собой?

— Нет. Для одной ночи с меня хватит.

После того, как я отвожу его обратно в комнату и помогаю лечь в постель, я возвращаюсь на кухню. Мой желудок ворочается, пока я мою посуду и вытираю кухню. Я занята тем, что придумываю, что приготовить на завтрак на следующее утро, время от времени поглядывая на домик у бассейна.

Уже перевалило за полночь, когда Алессио возвращается в дом один. Тонкий контур дыма поднимается к небу за домиком у бассейна. Силуэт Кристиана виднеется в темноте, как будто он предпочел бы побыть один, чем проводить время с большим количеством людей.

— Все в порядке? — Спрашиваю я, когда Алессио прислоняется к стойке и смотрит на меня. Он скрещивает руки на груди, его брови хмурятся.

— Присутствие Кристиана здесь полезно длясемьи, даже если его трудно проглотить, — говорит Алессио, выглядывая из раздвижных стеклянных дверей. — Это то, в чем я продолжаю убеждать себя. Хотя мне не нравится, как он на тебя смотрит.

Я закатываю глаза и подхожу к нему, обхватываю его лицо обеими руками и осторожно наклоняю его голову, пока он не смотрит на меня. — Кристиан смотрит на меня как хищник, готовый разорвать свою жертву на части. Он ищет слабые места, и все. Поверь мне. В этом человеке есть что-то тревожащее.

Алессио хихикает, его плечи слегка расслабляются. — Если это должно было заставить меня чувствовать себя лучше из-за того, как он смотрит на тебя, то тебе, вероятно, следует знать, что это не сработало.

— Ему нелегко доверять. При его работе это меня не удивляет. Кроме того, меня гораздо больше интересует то, как ты смотришь на меня.

Алессио разворачивает нас и прижимает меня к стойке. Его руки обхватывают меня, когда он наклоняется вперед, его нос почти касается моего. — А как я на тебя смотрю?

Кажется, что в комнате жарко, когда мои руки скользят вверх по его рубашке, расстегивая пуговицы одну за другой. — Как будто я плод твоего воображения. Нечто, во что ты не можешь до конца поверить, находится прямо перед тобой.

Он делает глубокий вдох и выглядит так, будто разрывается между желанием отойти от меня или подойти невероятно близко. — В этом наша проблема, не так ли? Мы продолжаем танцевать друг вокруг друга, как будто все, что происходит, действительно становится реальностью.

Одна его рука скользит под мою рубашку. Его пальцы вырисовывают узоры на моем бедре, когда его взгляд опускается на мой рот. Я откидываю голову назад, давая ему приглашение, в котором он так явно нуждается.

Алессио издает низкий горловой стон и качает головой. — Это плохая идея, и мы оба знаем, что это закончится ужасно.

— Мне нравятся плохие идеи, — говорю я, мой голос едва громче шепота. — Черт возьми, ты, возможно, даже лучшая плохая идея. Но если ты не хочешь затащить меня в постель, я могу подняться наверх и воспользоваться вибратором, который у меня есть. Заставляю себя кончить, думая о том, как ты чувствуешься внутри меня.

Остатки его сдержанности лопаются, и его рот сталкивается с моим. Я стону в ответ на поцелуй, когда его руки погружаются в мои волосы, притягивая меня ближе к нему. Его затвердевший член напрягается под штанами, прижимаясь к моему телу и разжигая огонь в моей сердцевине.

Влага скапливается у меня между ног, когда его язык проникает в мой рот. Я стону и провожу руками вверх по его обнаженной груди, пытаясь запомнить ощущение каждого дюйма его тела. Если подарок — это все, что я получу от него, то я сделаю все возможное,

— В мою комнату, — говорит он, отстраняясь от меня и беря меня за руку.

Он ведет меня по дому, как будто мы пара подростков, крадущихся по коридорам и пытающихся не попасться. Когда мы пробегаем мимо папиной двери и направляемся по другому коридору, я сдерживаю нервный смех, который грозит вырваться наружу.

Алессио распахивает дверь в конце коридора и затаскивает меня внутрь. Пряный аромат его одеколона встречает меня, когда он разворачивает меня и прижимает к темно-зеленой стене. Все в его комнате из темно-зеленого или светлого дерева. Это все равно что прогуляться по лесу и обрести покой.

Я не знаю, что я представляла себе, когда дело касалось Алессио, но это было не так.

— Ты уверен, что нам не стоит подняться на чердак? — Спрашиваю я, когда Алессио стягивает с меня футболку через голову и отбрасывает ее в сторону. Он обнимает меня, чтобы закрыть дверь, прежде чем расстегнуть пуговицу на моих джинсовых шортах. — Кто-нибудь может нас здесь услышать.

Он хихикает и обхватывает ладонями мои груди, массируя их через тонкую ткань лифчика. — Нас никто не услышит. Не беспокойся об этом. Просто расслабься и наслаждайся ощущением моих рук на твоем теле.

Я стону, когда его голова опускается, и он целует мою шею. Он сжимает мои соски через бюстгальтер, перекатывая их между пальцами, пока они не начинают болеть. Я выгибаю спину и откидываю голову назад, предоставляя ему лучший доступ к моей шее, пока его руки прокладывают путь вниз по моему телу.

Он стягивает шорты с моих ног, прежде чем опуститься передо мной на колени. Его пальцы впиваются в шелковистую ткань моего нижнего белья, стаскивая его вниз и отбрасывая в сторону.

При первом же движении его языка по моей влажной щели я вижу звезды. Алессио покусывает и посасывает внутреннюю поверхность моего бедра, дразня меня, когда закидывает одну из моих ног себе на плечо. Он прокладывает путь поцелуями обратно к моему клитору, посасывая его ртом, в то время как его пальцы проникают в меня.

Моя киска пульсирует вокруг них, когда он медленно вводит пальцы, дразня меня до грани оргазма, в то время как его язык скользит по моему клитору. Я запускаю пальцы в его волосы, прижимаясь верхней частью спины к холодной стене позади меня.

— Кончи мне на лицо, — говорит он, прежде чем вводить пальцы быстрее и глубже. — Черт возьми, сделай это, Билли. Я хочу попробовать тебя на вкус.

Дрожь пробегает по моей спине, когда он играет с моим клитором, погружая пальцы глубже в меня. Моя киска сжимается вокруг них, когда я кончаю, мои ноги дрожат. Моя хватка на его волосах усиливается, удерживая его рот на моем клиторе, пока я спускаюсь с высоты.

Он встает и хватает меня за волосы, оттягивая голову назад. Его язык высовывается, чтобы облизать нижнюю губу, прежде чем он целует меня. Алессио прикусывает мою губу и стонет, когда его свободная рука сжимает мое бедро.

— Я хочу, чтобы ты встала на колени и отсосала мой член, — говорит он хриплым голосом.

Алессио хватает меня за волосы, чтобы поставить на колени. Я провожу руками вверх по его бедрам, нежно впиваясь ногтями в его кожу. Он сжимает свой член и прижимает его к моему рту. Я облизываю головку, обводя языком кончик, прежде чем провести им вниз по всей длине его члена.

Я стону, когда беру его в рот, втягивая щеки. Моя голова мотается вверх-вниз, пока я играю с его яйцами, сжимая их, в то время как его хватка на моих волосах усиливается. Его бедра раскачиваются быстрее, когда я сосу его член, всасывая его до задней стенки горла. Я провожу другой рукой вверх и вниз по всей длине его члена, слезы наворачиваются на мои глаза, когда я отстраняюсь.

— Встань на четвереньки на кровати. — Алессио полностью выходит из моего рта, поглаживая свой член от основания до кончика. — Подними свою хорошенькую попку повыше.

Он берет меня за руку и помогает подняться на ноги, прежде чем кивком указать на кровать. Я делаю нетвердый шаг, прежде чем пересечь комнату и подойти к кровати. Я ложусь на шелковые простыни лицом к изголовью кровати, задрав задницу вверх.

Алессио проводит руками по моей заднице, прежде чем опустить одну ладонь. От острого укола по моим бедрам стекает еще больше влаги.

— Ты нужен мне, — говорю я с придыханием, когда его пальцы скользят по моей влажной щели. — Пожалуйста, трахни меня. Пожалуйста.

Он хихикает и проводит пальцами по моему позвоночнику, заставляя мои нервы воспламениться. — Это то, чего ты хочешь? Ты хочешь, чтобы я трахал тебя, пока ты не кончишь на мой член? Хочешь почувствовать, как он растягивает твою тугую киску?

— Да, пожалуйста, — отвечаю я. Я смотрю на него через плечо. — Я хочу кончить на твой член. Мне нужно почувствовать тебя внутри себя.

Он стонет и прижимает головку своего члена к моей сердцевине, прежде чем скользнуть внутрь меня. Моя киска сжимает его член, когда он толкается глубже в меня. Алессио хватает меня за бедра и притягивает обратно к своему телу, погружаясь по самую рукоятку.

— Черт возьми, да, — говорит он, покачивая бедрами.

Я хватаюсь за простыни, отталкиваясь навстречу ему толчок за толчком. Алессио хватает мои волосы в кулак, оттягивая голову назад. Моя спина выгибается, угол наклона увеличивается, когда мир вокруг меня начинает исчезать. Мои чувства перегружены ароматом его одеколона и ощущением его члена, врезающегося в меня.

Мой оргазм наступает сильно и быстро, моя киска сжимается вокруг его пульсирующего члена. Алессио стонет и прижимает меня к себе, когда его сперма изливается в меня. Мы падаем вместе на кровать, прижавшись друг к другу, тяжело дыша.

Когда я начинаю засыпать, я удивляюсь, как случайный секс может быть таким приятным и не быть чем-то большим между двумя людьми.

В этом нет никаких сомнений. Когда я уйду, в моем сердце останется дыра в форме Алессио, и я ничего не смогу с этим поделать.

Глава 24

Алессио

Кристиан сидит у бассейна с сигаретой во рту, когда я выхожу на улицу через несколько дней после его приезда. Я почти не видел его в течение последних двух дней, но я знаю, что он все еще присматривает за Паоло.

— Как тебе утро? — Спрашиваю я, присаживаясь на один из стульев у бассейна. — Еще не скучаешь по дому?

— Я здесь,

— Это звучит почти как фраза человека, который пытается избежать чего-то дома, — Говорю я, закидывая ногу на ногу. — Неприятности в раю?

— Чтобы были проблемы, нужен рай. Я просто не верю, что ты сможешь полностью справиться с этой работой, когда рядом Билли. И прежде чем ты попытаешься поспорить со мной и сказать, что между вами ничего нет, я видел вас двоих в бассейне вместе около полуночи.

Я пожимаю плечами и закидываю руки за голову. — Послушай, мы с Билли немного развлекаемся. Только никому не рассказывай об этом. Ее отец убил бы меня, если бы узнал, что я тайком встречаюсь с его дочерью.

Кристиан глубоко затягивается сигаретой, прежде чем стряхнуть пепел с кончика. — Я не собираюсь бежать туда и рассказывать ее отцу, но ты же знаешь, что это выглядит плохо, не так ли? Вдобавок ко всему, она отвлекает тебя, и прямо сейчас тебе это не нужно.

— Знаешь, мой отец говорил то же самое, когда я приводил женщину домой. Она всегда была отвлекающим фактором, в котором я не нуждался. Моя мать была уверена, что я привел домой не ту женщину. Мы сейчас не разговариваем.

Кристиан хихикает. — Это меня совсем не удивляет. Я уверен, что большинство матерей разозлились бы, узнав, что их сын спит с кем попало, кто почти на двадцать лет моложе их.

Я вздыхаю и смотрю на облака, плывущие по небу. — Билли — это многое, но она не отвлекает. Немного времени, проведенного вместе после долгого дня, но не более того. Я сосредоточен на Паоло, а она — на построении своего бизнеса.

— На твоем месте я бы тоже не был так уверен в этом. У нее такой же взгляд, какой был у моей матери и бывшей жены прямо перед тем, как они солгали мне.

Хотя я знаю, что Билли что-то скрывает от меня, мне не нравится, что Кристиан тоже это видит. Может быть, то, что она скрывает от меня, больше, чем я думал вначале.

— Сейчас в ее жизни многое происходит, но я не сомневаюсь в ее верностисемье. — Я сажусь на краешек стула. — Ты уже выяснил, чем занимался Паоло? Позже мне нужно отправиться на пробежку, и я хочу знать, будет ли с ним проблема или нет.

Кристиан выглядит заинтересованным, когда встает и давит сигарету в пепельнице. — Я думаю, что мне следует отправиться на эту прогулку с тобой.

— Смысл твоего пребывания здесь в том, чтобы оставаться незамеченным и получать информацию, которую я не смог бы получить иным способом. Я не понимаю, почему ты должен отправляться на пробежку со мной, когда это выставило бы тебя на всеобщее обозрение.

— Нет, если ты позволишь мне сесть за руль твоей шикарной черной машины. Стекла так затемнены, что меня никто не увидит.

Я хмурюсь и взвешиваю свои варианты. Оставлять Кристиана здесь так же рискованно, как и брать его с собой. Я не знаю, кто еще может работать на Паоло и кто за чем следит. Если я возьму его с собой, возможно, мне удастся пробудить в нем больше желания работать вместе в будущем.

Кристиан — важный союзник. У него самые прочные связи с одними из лучших поставщиков лекарств в мире. Он знает, что делает, и тот факт, что он вернулся в Штаты после долгих лет отсутствия, вернул на доску еще одного крупного игрока.

Когда он решит снова начать расширять свое королевство, я не хочу быть тем, кого он считает врагом.

— Хорошо, — говорю я, вытаскивая ключи от гаража из кармана и бросая их ему. — Тогда готовь машину. Мы втроем скоро отправимся в путь.

— Нас трое?

Я киваю и встаю, ухмыляясь ему. — Твой самый любимый человек во всем мире поедет с нами.

Кристиан стонет и проводит рукой по лицу. — Билли кажется милой женщиной, но ты не убедишь меня, что вовлекать ее в свои дела — хорошая идея.

Я пожимаю плечами. — Она уже работает на меня в казино. Есть не так много такого, о чем она еще не знает. Артуро научил ее, как все устроено, и, честно говоря, она отличный стрелок. Если мы вот-вот попадем в ловушку, я хочу, чтобы она была у меня за спиной.

Кристиан качает головой и крутит ключи на пальце. — Мне нужно позвонить, прежде чем мы уедем. Я буду готов через двадцать минут.

— Хорошо, ехать предстоит долго.

С приходом Кристиана, который сел за руль машины, у меня появилась возможность покататься на мотоцикле. Прошло много времени с тех пор, как я ездил верхом. Волнение охватывает меня при мысли о поездке верхом с Билли позади меня.

Я захожу в дом и направляюсь на чердак. Она сидит за столом, подтянув одно колено к груди, и ее длинные волосы каскадом ниспадают на плечо. Я останавливаюсь наверху лестницы, какое-то время наблюдая за ней.

— Привет, — говорит она, не глядя на меня. — Как дела? Я думала, у меня сегодня выходной.

— Верно, — говорю я, прислоняясь к перилам. — Но я собираюсь сегодня на пробежку с Кристианом. Он будет за рулем машины, а это значит, что я смогу взять мотоцикл. Хочешь прокатиться со мной?

Билли поворачивается ко мне, на ее лице расплывается улыбка. — У тебя есть мотоцикл? Папа никогда не разрешал мне его купить. У меня был раньше, когда я училась в колледже, но мне пришлось продать его, прежде чем я вернулась сюда. Он бы убил меня, если бы увидел, как я разъезжаю на нем.

Я хихикаю. — Это “да” или ты планировала остаться здесь?

— Сиделка папы здесь на весь день. Мне не помешало бы выйти из дома. Одну минуту, пока я переоденусь.

Она, не потрудившись выйти из комнаты, снимает свое короткое платье. Я сдерживаю стон, когда смотрю на изумрудное кружево в тон ее коже. На мгновение я подумываю о том, чтобы полностью отменить пробежку и остаться с ней.

Если бы старый деловой партнер не попросил меня доставить оружие лично, я бы отменил встречу.

Билли хватает пару обтягивающих кожаных штанов и черный укороченный топ. Она влезает в брюки, подпрыгивая, пока они полностью не оказываются у нее на ногах. Пока она стягивает через голову укороченный топ, я поправляю растущую эрекцию в джинсах.

— Видишь что-то, что тебе нравится? — спрашивает она, хватая кожаную куртку и натягивая ее.

Я специально позволяю своему взгляду пробежаться вверх и вниз по ее телу. — Да, но, к сожалению, сегодня у нас нет на это времени. Торговцу оружием нужно немного оружия, и он попросил встретить его для передачи. До Бейнбриджа четыре часа езды.

— Бейнбридж? — Она натягивает пару черных мотоциклетных ботинок, прежде чем собрать волосы с лица в низкий неаккуратный пучок. — И ты лично встречаешься с этим парнем?

Черт, она великолепна.

— Да. Он новичок в этих краях, но друг в Орегоне сказал мне, что на него можно положиться. Хотя я хочу встретиться с ним сам. Поездка будет долгой. Ты уверена, что справишься?

— Когда я училась в колледже, я обычно проводила лето, разъезжая верхом по стране. Четыре часа туда и еще четыре обратно — это ничто. Доверься мне.

— Хорошо, тогда давай отправляться в путь.

Я спускаюсь по лестнице и веду ее в гараж. Билли ахает, когда я снимаю чехол со своего гладкого черного мотоцикла. Кристиан сидит в машине с опущенными стеклами и, нахмурившись, смотрит на нас. Когда Билли замечает, что он пялится, и машет пальцами в его сторону, он закатывает глаза.

Что ж, по крайней мере, сейчас они ладят.

Я не знаю, что происходит между ними двумя. Только что они были достаточно дружелюбны, а в следующую минуту избегают друг друга. Я не знаю, кто что сказал, но в зале нарастает напряжение.

Если бы он сказал ей, что не доверяет ей, это, вероятно, разозлило бы ее.

Я хватаю шлем и передаю его Билли, прежде чем беру свой собственный. Она практически подпрыгивает от возбуждения, когда надевает шлем и ждет, когда я сяду на мотоцикл.

Когда Билли садится позади меня, ее руки обвиваются вокруг моей талии, я могу представить себе еще тысячу дней, проведенных вот так.

Это пугает меня до чертиков. Может быть, моя мать права и это ужасное решение. Может быть, мне следовало подумать о последствиях любых отношений с Билли.

Кристиан смотрит на меня так, словно знает, о чем я думаю, прежде чем нажать кнопку, чтобы открыть дверь гаража и уехать. Я опускаю козырек и завожу мотоцикл, с ревом вылетая из гаража вслед за Кристианом.

Билли прижимается ко мне чуть ближе, ее рука опускается к переду моих брюк. Мой член снова напрягается, даже когда она убирает руку и начинает хихикать.

Это будет очень долгая поездка, если она продолжит в том же духе.

— Все кажется слишком тихим, — говорит Кристиан, сидя в машине рядом со мной возле склада. Он отступает в тень машины, когда кто-то в грузовике проезжает мимо.

Я оглядываюсь на пустую парковку склада. Повсюду мусор, а окна заколочены досками. Именно в таком месте я бы ожидал заключения сделки с оружием.

— Я собираюсь зайти внутрь, — говорю я, снимая шлем и хватая сумку с оружием из багажника. — Вам двоим лучше остаться здесь.

Билли усмехается и скрещивает руки на груди. — Этого не будет. Ты хочешь проникнуть на подозрительный склад один, без прикрытия, когда вокруг бегает какой-то ненормальный, пытающийся уничтожитьсемью?

— Оставайся здесь, Билли.

Она закатывает глаза и вытаскивает пистолет из ботинка. — Да. Этого не будет. Вон тот колумбийский ковбой, может, и не сможет пойти с тобой, но я могу.

— Я знал, что брать ее с собой было плохой идеей. Тебе следовало оставить ее дома. От нее сплошное невезение. — Кристиан сердито смотрит на Билли, когда она снимает шлем и кладет его на сиденье мотоцикла.

Билли пожимает плечами. — Я могла бы сказать то же самое о тебе.

— Ведите себя прилично, вы оба. У меня сегодня не хватает терпения общаться с детьми. Билли, подожди здесь с Кристианом и убедись, что никто не попытается подкрасться ко мне.

Она кивает и снимает пистолет с предохранителя. — Хорошо.

Я повыше закидываю сумку на плечо и направляюсь к зданию. Подойдя ближе, вытаскиваю пистолет из кобуры. Что-то в этом месте действительно кажется неправильным, хотя меня и заверили, что я могу доверять мужчине, с которым встречаюсь.

Когда я захожу на склад, раздаются выстрелы. Я падаю на землю и спешу спрятаться за штабелем ящиков. Еще один выстрел прогремел по складу. Я выглядываю из-за угла ящика и вижу человека во всем черном, идущего вдоль противоположной стены.

Я быстро встаю и прицеливаюсь, прежде чем нажать на курок. Мужчина падает на землю. Шаги эхом разносятся по складу, когда я разворачиваюсь и стреляю еще в двух мужчин, бегущих ко мне.

Дверь склада распахивается, и Билли влетает, как ангел мщения. Она направляет на меня пистолет, и на мгновение кажется, что время остановилось. У меня кровь стучит в ушах, а сердце бешено колотится в груди.

Она нажимает на спусковой крючок, и за моей спиной раздается глухой удар. Я оборачиваюсь и вижу человека, лежащего в луже собственной крови, с дырой во лбу.

— Я говорила тебе, что тебе не следует заходить туда одному, — говорит Билли, оглядываясь на тела.

— Оставайся здесь, — говорю я, указывая на место за ящиками. Когда она подходит ближе, я вручаю ей сумку с оружием. — Держи это поближе. Если со мной что-нибудь случится, убирайся отсюда.

— Королева драмы, — говорит она дразнящим тоном, выполняя мою просьбу.

Уголок моего рта подергивается, хотя мне совсем не смешно. Это последнее, с чем я хотел бы иметь дело прямо сейчас, но ее поддразнивание немного поднимает настроение. Я достаю телефон и отправляю сообщение Давиде.

— Бригада уборщиков будет здесь через пару часов. До тех пор нам нужно разбить лагерь здесь и убедиться, что никто не найдет тела. Я собираюсь убедиться, что здесь больше никого нет, а затем открыть двери, чтобы Кристиан мог въехать.

— Ты же знаешь, я ему не очень нравлюсь, — говорит она, хотя в ее голосе слышится веселье. — Я не думаю, что ему нравится большинство женщин, поэтому я стараюсь не принимать это на свой счет.

— В его жизни многое произошло. — Возможно, я не знаю всей истории, но я точно знаю, что Кристиана предали почти все, кому он когда-либо доверял. — Он мне тоже не очень понравился, когда мы впервые встретились много лет назад. Иногда я до сих пор не знаю, как к нему относиться, но он привязывает тебя. По крайней мере, так любит говорить Йован.

Билли кивает и пожимает плечами. — Это то, что есть.

Я захожу на склад, а она устраивается за ящиками. Хотя я больше никого не слышал и не видел с тех пор, как она

Мне не следовало отвлекаться на разговор с ней. Может быть, Кристиан прав, и она станет для меня проблемой.

Убедившись, что мы на складе одни, я открываю двери и направляюсь к мотоциклу. Кристиан следует за мной внутрь, и мы снова закрываем двери. Никто не должен знать, что мы здесь.

— Паоло, скорее всего, наблюдает за нами прямо сейчас, — говорю я, забирая пистолеты у Билли и кладя их обратно в машину. — Все это было тщательно подстроено. Мне нужно связаться с человеком, который порекомендовал этого покупателя, и узнать, что ему известно.

— И под контактом, я надеюсь, ты подразумеваешь убийство, — говорит Кристиан, выгибая бровь, когда выходит из машины и закуривает сигарету.

— Да. Я собираюсь убить его. Он мой старый деловой партнер, с которым я много лет работал на западном побережье, но, похоже, Паоло добрался и до него. Среди Маркетти нет места предательству. — Я смотрю на Билли, когда она подтягивается, чтобы сесть на капот машины.

— Итак, Кристиан, — говорит Билли с озорным блеском в глазах. — Ты хочешь сесть здесь и поговорить о проблеме, которая у тебя явно есть с женщинами? Мне говорили, что я даю хорошие советы. И я женщина. Я могла бы помочь.

— Билли, — говорю я с предупреждением в голосе, когда смотрю на нее. Мне не нужно, чтобы она совала нос в личную жизнь Кристиана, даже если мне самому любопытно. — Сейчас не время и не место начинать все это дерьмо.

Кристиан пожимает плечами и глубоко затягивается сигаретой. — Она ни хрена не затевает. Она сует нос в чужие дела, да. Но это забавно. Я не собираюсь говорить о том, что может происходить или не происходить в нашей с тобой личной жизни.

Билли пожимает плечами и откидывается назад, опираясь на предплечья, и снова смотрит в потолок. — Я могла бы рассказать тебе о своем эмоциональном ущербе. Мы могли бы превратить это в общий час, пока ждем уборщиков.

Я вздыхаю, уже понимая, что эти двое собираются препираться друг с другом независимо от того, что я думаю. С одной стороны, я думаю, это привлекательно, что Билли достаточно уверена в себе, чтобы тыкать пальцем в Кристиана. Он пугающий мужчина, и если она перейдет с ним черту, я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти ее, но я не знаю, будет ли этого достаточно.

Если бы до этого дошло, я бы отдал за нее жизнь. Черт возьми, я бы разрушил союз, только чтобы защитить ее.

Я не могу представить себе жизни без нее.

— Билли, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты слишком много болтаешь? — Спрашивает Кристиан, хотя уголок его рта приподнимается.

— Кристиан, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты такой же капризный, как подросток? — Билли показывает ему язык, как будто они просто два друга, пытающиеся проникнуть друг другу под кожу.

Даже если его это раздражает, он находит ее забавной. Я смотрю на Билли, и она улыбается с закрытыми глазами. Кристиан начинает рассказывать ей о какой-то колумбийской еде, пока я прислушиваюсь, не приближается ли кто-нибудь к складу.

Она могла бы быть женщиной, с которой я проведу остаток своей жизни. Я мог бы усадить Артуро и попытаться заставить его понять, как сильно я влюблен в его дочь. Я мог бы подарить ей весь мир.

Эта мысль приходит из ниоткуда и обрушивается на меня, как мчащийся поезд. Я не рассматривал возможность совместной жизни с кем-либо, и все же я здесь, смотрю на женщину на капоте своей машины, которая шутить с лидером картеля и думаю, что мог бы провести с ней остаток своей жизни.

Когда я смотрю на нее, я вижу всю нашу совместную жизнь. Я вижу, как дети бегают по двору с Билли. Я так и вижу, как она перерезает красную ленточку на своем курорте, прежде чем я приглашаю ее на ужин, чтобы отпраздновать все, чего она достигла.

Для меня это гораздо больше, чем просто случайный секс.

— Ты, должно быть, шутишь! — Говорит Билли, отрывая меня от моих мыслей, и наклоняется к окну. — Ты ни за что не сделал бы этого в самолете.

Кристиан хихикает и пожимает плечами. — Делать было больше нечего, а перелет был долгим.

— Как это вообще возможно? — Она качает головой, и я чувствую, что совершенно что-то упустил. Билли улыбается и полностью откидывается на сиденье машины. — Когда-нибудь тебе придется рассказать мне, как это работает.

— Вот что я тебе скажу, — говорит Кристиан, указывая тлеющим концом сигареты на Билли. — Если мы переживем все это дерьмо с Паоло, я когда-нибудь расскажу тебе эту историю.

Я перевожу взгляд с одного на другого и замечаю их одинаковые улыбки. — Хочу ли я вообще знать, что происходит?

Кристиан хихикает и качает головой. — Не беспокойся об этом. Когда прибудут твои уборщики? Я бы не отказался перекусить и вздремнуть.

— Скоро будут здесь. Давиде отправил их на вертолете. — Я смотрю на свой телефон и спрыгиваю с ящиков. — Если ты хочешь уйти, мы с Билли можем подождать.

Кристиан кивает и достает свой телефон. Его улыбка исчезает, когда он видит что-то на экране, что ему не нравится. Он бросает телефон на сиденье рядом с собой. — Я собираюсь помочь тебе с этим. Похоже, мне нужно сделать несколько звонков.

— С женщиной, с которой ты встречаешься? — Спрашивает Билли, все еще поддразнивая его, когда слезает с машины. — Все в порядке, Кристиан. Ты можешь пока хранить свои секреты. Рано или поздно ты выложишь все о девушке, которая тебе нравится.

— А потом, может быть, мы сможем заплести друг другу волосы, — говорит он сухим тоном, качая головой. Кристиан бросает на меня взгляд. — Удачи тебе с этим делом.

Билли открывает перед ним двери, ждет, пока он скроется, прежде чем закрыть. Я прислоняюсь спиной к ящикам, пока она возвращается ко мне.

— У вас двоих какие-то странные отношения. В один прекрасный день вы вцепитесь друг другу в глотки, а в следующий собираетесь заплести друг другу косы. Что такое?

Билли пожимает плечами и наклоняется ко мне, скрестив руки на груди. — Он думает, что я что-то скрываю. В каком-то смысле он не ошибается. Я действительно многое держу при себе. Ничего важного, о чем кому-то еще нужно знать, но это заставляет его относиться ко мне с подозрением.

На мгновение я не знаю, что сказать. Я ожидал, что она сведет это к шутке. — О? Я не знал об этом.

Она

Я хмыкаю, не зная, что чувствовать ко всей этой ситуации. Кристиан сказал мне, что у него есть сомнения на ее счет, но он не сказал мне, что разговаривал с ней. Черт возьми, я и не думал, что он сделает это, не поговорив сначала со мной.

— У тебя на лице написано, чтоя собираюсь кого-нибудь убить. — Билли протягивает руку, чтобы разгладить пальцем морщинки у меня на лбу. — Меня это не расстраивает. У этого человека явно проблемы с доверием.

— Наверное. — Я смотрю на нее сверху вниз, все еще видя то будущее передо мной. — В последнее время я много думал.

Билли улыбается. — Звучит опасно. Мне стоит бояться?

— Я думал о нас. — Я прочищаю горло, мой пульс учащается. Я не знаю, как начать этот разговор или что я собираюсь ей сказать. Технически, у нее все еще со мной контракт, но я не хочу, чтобы она думала, что я проявляю к ней интерес только из-за листка бумаги.

— Ведь есть “мы", не так ли? — Уголок ее рта приподнимается, а глаза сияют. — Я думала, что это было просто что-то обычное, и это все, что могло быть.

— Да, ну, я думаю, что был неправ на этот счет. О многих вещах, когда дело касается тебя, на самом деле. Я хочу попытаться стать чем-то большим.

Ее улыбка слегка дрогнула. — Ты мне нравишься, Алессио, правда. Черт, в будущем это могло бы стать чем-то большим, но прямо сейчас я не уверена, смогу ли погрузиться во что-то настолько глубокое.

Я киваю. Я знаю, к чему она клонит, и у меня есть свои сомнения по поводу погружения с головой прямо сейчас. В наших жизнях слишком много всего происходит, чтобы бросаться во что-то с головой.

— Может, будем жить сегодняшним днём? — Спрашиваю я, когда двери склада открываются и входит команда уборщиков.

Билли отодвигается от меня, чтобы соблюсти приличия, но от яркой улыбки на ее лице по мне разливается тепло. — Мне нравится жить сегодняшним днём.

Когда она выходит со склада, я наконец чувствую, как часть тяжести падает с моих плеч.

Даже если логическая часть моего мозга думает, что это взорвется перед моим лицом, мне все равно.

Билли заставляет меня думать, что лучше рискнуть и выяснить, чем провести остаток жизни, сожалея о том, что не люблю ее.

Глава 25

Билли

— Ты готов рассказать мне историю о женщине, по которой ты явно тоскуешь? — Спрашиваю я, идя на запах стейка и морских гребешков.

Кристиан усмехается и протягивает мне тарелку с едой. — Я никогда не встречал более раздражающего человека. Можно подумать, что ты перестанешь беспокоить меня по этому поводу и продолжишь жить своей жизнью. В моей не происходит ничего интересного.

— Алессио весь день был на работе, а папа спит. Больше мне некого беспокоить. — Я сажусь за кухонный столик и принимаюсь за еду. — Знаешь, ты никогда не сможешь вернуться в Нэшвилл. Я буду скучать по твоей стряпне.

Кристиан смеется. — Дома меня ждут люди, и я должен управлять картелем. Мой заместитель — хороший человек, но сейчас у него много забот. С моей стороны было не совсем честно встать и уйти от него таким образом.

Я поворачиваю вилку в его сторону. — Я знала, что ты избегаешь женщину. Ты должен рассказать мне о ней все. Мне нужно что-нибудь, чтобы отвлечься от мучительно скучного дня, который у меня был.

— Я думал, ты работаешь с Алессио. — Кристиан приносит свою тарелку и садится рядом со мной.

— Не сегодня. У Алессио были дела за пределами казино, и мне нужно было немного времени, чтобы поработать над планами курорта.

— Все еще думаешь о Калифорнии?

Хотя я знаю, что он пытается полностью сменить тему, я не собираюсь его обижать. Может, я и хочу узнать его историю, но он явно не хочет об этом говорить.

— Я думал об этом, но ты был прав насчет этой чертовой мыши. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь конкурировать с ней. Хотя, может быть, я могла бы открыть его в Нэшвилле. Я слышала, что лидер местного картеля очень любезен.

Кристиан фыркает. — Лучше бы я не видел тебя в Нэшвилле. Ты забавляешь меня, Билли, но если бы мне пришлось проводить с тобой каждый день, я бы сошел с ума. Я не знаю, как Алессио это удается.

Я пожимаю плечами, чувствуя, как меня захлестывает чувство вины. Мой разговор с Алессио на днях о том, чтобы начать что-то большее, чем случайный секс, привел меня в восторг. Я была в хорошем настроении, пока не вернулась домой и не начала думать о том, что скоро уеду.

Правда в том, что я больше не хочу уезжать. Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать эту идею, но я знаю, чего я хочу. Это не жизнь вне мафии. Не совсем. Хотя я хотела бы быть менее вовлеченной в это.

Нет, чего — или кого — я хочу, так это Алессио. Любым способом я могу заполучить его. Мне не нужно отказываться от своих мечтаний, чтобы сделать это, хотя я думала, что делаю это очень долго.

Быть с ним — это то, чего я хочу. Я хочу быть с ним больше всего на свете, и я готова воплотить в жизнь те другие свои мечты, которые у меня есть, с Алессио рядом.

Я даже не представляю, как эти мечты сбудутся без него рядом со мной.

— Видишь ли, это выражение твоего лица прямо сейчас заставляет меня думать, что ты что-то скрываешь, — говорит Кристиан, хватая гребешок с моей тарелки. — Что бы это ни было, ты должна быть честна с ним.

— Если бы только жизнь была такой простой. — Я улыбаюсь и откусываю еще кусочек стейка. — Мои проблемы не имеют никакого отношения к Алессио.

Как только слова слетают с моих губ, из комнаты моего отца доносится грохот. Кристиан вскакивает со стула и мчится по коридору быстрее, чем я могу. Я следую за ним, мое сердце бешено колотится в груди.

Пожалуйста, пусть с папой все будет в порядке. Пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке.

Я вхожу в комнату, когда в голову Алессио летит рамка с фотографией. Папа сидит в постели, его лицо ярко-красное. Вена у него на лбу вздувается,

— Знаешь что? — Говорит Кристиан, глядя на меня. Он качает головой и указывает пальцем. — Это твоя проблема. Мне нужно сделать еще несколько звонков.

— Отлично. Оставь меня с двумя разъяренными мужчинами, пока позвонишь женщине, которую избегаешь.

Кристиан хихикает, когда летит еще одна рамка. — Нет мира, в котором я собираюсь остаться на это шоу. Получай удовольствие. Кричи, если я тебе понадоблюсь.

Он выбегает из комнаты, пока папа пытается встать с кровати. Я бросаюсь к нему через комнату, когда он начинает спотыкаться.

— Папа, тебе нельзя вставать с постели без сиделки. Что, по-твоему, ты делаешь?

Он отшатывается от моего прикосновения, прежде чем попытаться броситься на Алессио. Слезы наворачиваются на мои глаза, когда папа с криком падает на землю.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — Спрашиваю я, поворачиваясь лицом к Алессио. — Какого хрена ты натворил?

Хотя я и хочу помочь папе встать на ноги, я знаю, что не смогу поднять его. Он слишком горд, чтобы позволить мне помочь ему подняться. Что бы ни происходило между ними прямо сейчас, это касается только их двоих.

— Я сказала ему, что ты мне небезразличен и я хочу быть с тобой. — Говорит Алессио, не сводя глаз с папы. — Как ты можешь себе представить, ему это не слишком понравилось.

— Ты знаешь ее с тех пор, как она была младенцем! Мы дружим с детства, и это то, что ты делаешь со мной? Ты решил, что хочешь встречаться с моей дочерью? Моя прекрасная и блестящая дочь, которая на девятнадцать лет моложе тебя и далеко не в твоей гребаной лиге?

Папа встает и шаркает к стулу в углу. Он садится, скрестив руки на груди. Выражение его лица убийственно, когда он смотрит на Алессио. Алессио, похоже, все равно, он стоит, выпрямившись, расправив плечи и засунув руки в карманы.

— Вы двое из-за этого ссоритесь? Ты, должно быть, шутишь. Единственный человек, который может решать, с кем мне быть, — это я. Папа, я люблю тебя, и я не хотела, чтобы ты узнал об этом таким образом, но я встречаюсь с Алессио.

Я не только встречаюсь с ним, но и вижу совместную жизнь с ним. Я вижу мир, в котором я не убегаю от мафии, и это чертовски страшно.

— Алессио, пожалуйста, уйди, чтобы я могла поговорить об этом с папой.

Он смотрит на меня и приподнимает бровь. Его челюсть упрямо сжата, что заставляет меня думать, что это не пройдет без борьбы. Я упираю руки в бока и встаю перед ним. Это молчаливый вызов, и мы оба это знаем.

После самого долгого соревнования в гляделки в моей жизни, Алессио поворачивается и выходит из комнаты. Он закрывает дверь, оставляя меня наедине с отцом.

Я вздыхаю, часть гнева покидает мое тело, когда я пересекаю комнату и сажусь рядом с папой. Он смотрит на меня, его морщины становятся глубже, а в глазах ярость.

— Я воспитал тебя лучше, чем это, Билли. Я воспитал тебя так, чтобы ты хотела большего в своей жизни, чем мужчина, который будет обращаться с тобой только как с трофеем. Может, он и мой лучший друг, но он не из тех мужчин, которые остепеняются.

Слова папы ранят глубоко, но пришло время наконец дать ему отпор. Я взрослая, и хотя он хочет для меня только лучшего, это та часть моей жизни, в которой он не имеет права голоса.

— При всем моем уважении, папа, это не то, что ты можешь сказать мне прямо сейчас. Ни капельки. Я все еще хочу всего того, чего всегда хотела. У меня есть мечты, и я полностью намерена следовать им, но я также вижу версию будущего, в которой Алессио будет на моей стороне.

Он качает головой. — Ты не та дочь, которую я вырастил. У тебя были планы уйти из этой жизни, Билли. Означает ли это, что ты собираешься отказаться от всего этого ради мужчины, который даже не скажет, что у него с тобой отношения?

— У наснетотношений, — говорю я, хотя мысленно делаю пометку поговорить об этом с Алессио. Я хочу большего с ним, и я думаю, что он хочет большего со мной. Если бы он этого не хотел, зачем бы ему рассказывать о нас моему отцу?

— Отлично, значит, ты отказываешься от всего, чего когда-либо хотела, ради мужчины, с которым даже не встречаешься.

— Хватит! — Я встаю и прохаживаюсь по комнате. — Папа, на этот раз ты выслушаешь меня, потому что это первый и последний раз, когда я собираюсь говорить об этом.

Он поджимает губы, но ничего не говорит. Я продолжаю расхаживать по комнате, приводя в порядок все свои мысли. Я знаю, что не могу рассказать ему об аукционе и контракте — он убьет Алессио за это, — но он должен знать, что для меня это не шутка.

Вот уже несколько недель для меня — это больше, чем просто контракт. По ночам я мечтаю о жизни, которая могла бы быть у меня. Я все больше и больше думаю о том, чтобы помочь Алессио изменить состояние мафии, хотя продолжаю говорить себе, что должна уйти.

— Я встречаюсь с Алессио уже пару недель. Мы не навешивали на это ярлык, потому что с Паоло многое происходит, и ни один из нас пока не был готов так много времени посвятить друг другу. Вдобавок ко всему, я все еще сомневаюсь в своем уходе. Я хочу пойти и расправить крылья, но я хочу остаться. Папа, вместо того чтобы говорить мне, что я не та дочь, которую ты вырастил, мне нужна твоя поддержка.

— А что, если я не смогу этого вынести? — Голос папы дрожит. Это первая эмоция, кроме гнева, которую я вижу от него за долгое время. — Билли, он старше тебя. На совершенно другом этапе своей жизни. Он жестокий человек.

— Он хочет изменить мафию и сделать ее лучше для всех. Он больше не хочет быть таким, как его брат и отец. — Я останавливаюсь перед ним. — Я вижу будущее с этой версией Алессио. Я вижу себя в той версии его, которая хочет от своей жизни большего, чем просто убивать людей.

— И откуда ты знаешь, что именно эта его версия будет существовать в течение следующих скольких угодно лет?

Я провожу рукой по волосам. — Ты когда-нибудь думал, что в этом может быть проблема? Что все в его жизни так мало верили в него,

Папа вздыхает. — Билли, ты не понимаешь.

— Нет, папа.Тыне понимаешь. Хотя это прекрасно. Я все еще люблю тебя и собираюсь продолжать жить так, как хочу. Ты не хотел уезжать со мной, когда я просила. Теперь я нашла кое-кого и кое-что, ради чего стоит остаться.

Мне больше нечего ему сказать, особенно когда я вижу, как крепко сжата его челюсть и как он избегает встречаться со мной взглядом. Возможно, ему потребуется больше времени, чтобы привыкнуть к новому человеку в нашей жизни, но я не позволю этому сдерживать меня.

Я влюбляюсь в Алессио, и я пыталась убедить себя, что это не так. Я продолжаю говорить себе, что собираюсь уйти, хотя это перестало быть возможным, когда я увидела его с другой стороны.

Постояв немного в коридоре, я направляюсь на кухню. Алессио сидит и ужинает, в то время как Кристиан расхаживает снаружи, прижимая телефон к уху. Алессио поднимает голову, когда я подхожу, в его взгляде нерешительность.

— Как все прошло? — Спрашивает Алессио мягким голосом. — Прости, что вынуждаю тебя иметь с этим дело. Я подумал, что если сначала поговорю с ним и попытаюсь объяснить свою точку зрения на ситуацию, то он разозлится на меня, а не на тебя.

Я пожимаю плечами и обнимаю его. Объятия — это новая территория для нас, но прямо сейчас мне просто нужно, чтобы меня обняли. Мне нужно, чтобы что-то удерживало меня на земле, пока мой разум начнет вращаться по спирали.

Он отставляет тарелку в сторону, прежде чем повернуться ко мне лицом и обвить руками мою талию. Он притягивает меня ближе, целуя в висок.

— Это странно, — говорю я, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть на него.

— Так и есть. — Он улыбается и снова целует меня в висок. — Если честно, мне это нравится. Я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то меня обнимал.

— Ты действительно хочешь изменить мафию? — спрашиваю я, мое сердце бешено колотится в груди. — Ты имел в виду то, что сказал о желании изменить то, как все работает, не так ли?

— Да. — Алессио берет мое лицо в ладони. Его большой палец скользит по моей щеке, стирая слезу, о которой я и не подозревала. — Я серьезно. Я хочу изменить методы работы мафии. Я хочу сделать мафию Маркетти местом, где люди чувствуют себя в безопасности. Где они знают, чтосемьявсегда рядом с ними. А что?

— Я просто хочу убедиться, что делаю правильный выбор.

Я привстаю на цыпочки и целую его, мой язык переплетается с его языком. Он стонет и прижимает меня к столешнице, его член прижимается к нижней части моего живота. Его руки скользят по моим волосам, удерживая меня на месте, пока его язык исследует мой рот.

Жар разливается по моему телу, и я чувствую влагу между бедер, когда Алессио отстраняется от меня. Улыбки, которой он одаривает меня, достаточно, чтобы мое сердце воспарило.

Я ни за что не оставлюего.

Я влюбляюсь в него, и влюбляюсь сильно. Я знаю это, но какая-то часть меня пока не хочет ему говорить. По крайней мере, пока действует контракт. Я хочу с ним чего-то настоящего.

— Что ты скажешь, если мы пойдем в твою спальню, прежде чем мой отец обнаружит, что ты перегибаешь меня через стойку? — Спрашиваю я, обнимая его за плечи и играя с кончиками его волос.

Алессио ухмыляется и наклоняется, чтобы перекинуть меня через плечо. Я смеюсь, когда он спешит в свою спальню, захлопывая дверь и запирая ее за собой.

Он опускает меня на пол и прижимает к стене, его колено оказывается у меня между ног. Его руки скользят под мою рубашку, обхватывая мои груди через кружевной лифчик, пока он целует меня. Я стону, прижимаясь своим естеством к его бедру, пока мы целуемся.

Когда он прокладывает поцелуями дорожку вниз по моей шее, я наклоняю голову и выгибаю спину, пытаясь предоставить ему лучший доступ. Алессио хватает меня за рубашку и стягивает ее через голову, отбрасывая в сторону, прежде чем продолжить свой путь вниз по моей шее к груди.

Он касается моего соска сквозь тонкое кружево лифчика, отчего у меня по спине пробегают мурашки. Я расстегиваю пуговицы его рубашки, желая, чтобы он был обнажен и сейчас был внутри меня.

— Кое-кто сегодня не слишком терпелив, — говорит он хриплым и дразнящим тоном, отступая от меня и сбрасывая остальную одежду.

— Почему я должна быть терпеливой, когда то, чего я хочу, находится прямо передо мной? — Спрашиваю я, снимая одежду, прежде чем упасть перед ним на колени.

Я сжимаю основание его члена, пока облизываю головку, обводя ее языком. Он стонет, его пальцы погружаются в мои волосы. Я просовываю одну руку себе между ног, играя со своим клитором, пока беру его в рот.

— Черт возьми, да, проглоти мой член.

Я обвожу пальцем свой клитор, одновременно лаская его член ртом и рукой. Я втягиваю щеки, принимая его глубже. Когда я провожу зубами по чувствительной плоти, я стону. Он покачивает бедрами, вводя свой член глубже в мой рот. Мой оргазм начинает нарастать, когда я сосу его сильнее, его член пульсирует у меня во рту.

— Черт возьми, Билли. Я собираюсь кончить, если ты продолжишь в том же духе. Трахни себя пальцами, как хорошая девочка, и прекрати пытаться заставить меня быстро кончить.

Я двигаю пальцами быстрее, продолжая дразнить его языком, пока меня сотрясает оргазм. Его бедра раскачиваются быстрее, он сильнее толкает свой член мне в рот, пока не выходит полностью. Он хватает меня за волосы, чтобы поднять на ноги, прежде чем кивнуть на кровать.

— Наклонись над кроватью и подними задницу.

Я делаю, как он говорит, моя киска пульсирует, когда он стоит позади меня. Руки Алессио блуждают по моей заднице, массируя плоть, прежде чем его рука с силой опускается вниз. Влажность покрывает мои бедра, когда он проделывает это снова с другой стороны, прежде чем стереть укус.

Когда он медленно погружает в меня свой член, я уже на грани очередного оргазма. Он стонет, покачивая бедрами, выходя из меня, прежде чем снова врезаться.

Я выгибаю спину, когда одна из его рук погружается в мои волосы и оттягивает голову назад. Я снова насаживаюсь на его член, встречая толчок за толчком. Его член пульсирует, когда он кончает, его хватка на моем бедре оставляет синяки, пока он продолжает врезаться в

— Сядь на край кровати и раздвинь для меня ноги, — говорит он, выходя из меня. Я разворачиваюсь и сажусь, расставляя ноги и страстно желая его.

При первом же движении его языка по моей щели, мои бедра выгибаются вперед. Я закидываю одну ногу ему на плечо, в то время как его пальцы проникают в меня, массируя внутренние стенки, в то время как его язык кружит вокруг моего клитора.

Я кончаю, когда он посасывает мой клитор, его пальцы двигаются быстрее. Мои ноги дрожат, когда оргазм захлестывает меня.

Когда я падаю обратно на кровать, он забирается на матрас рядом со мной. Его руки обвиваются вокруг меня, притягивая ближе к себе. Мое сердце замирает, когда я кладу голову ему на грудь и делаю глубокий вдох.

Это тот самый момент. Это тот момент, когда я должна сказать ему, что я чувствую.

Я знаю, что сейчас или никогда, пока мы расслабляемся в постели без давления внешнего мира, угрожающего раздавить нас.

— Алессио? — Мой желудок переворачивается, когда я смотрю на него снизу-вверх. — Я устала от случайного секса. Я хочу чего-то настоящего.

— Ну, Билли, — говорит он дразнящим тоном, покусывая меня за подбородок. — Ты просишь меня быть твоим?

— У одного из нас должно хватить смелости сделать это официально.

Даже когда я говорю это, у меня такое чувство, будто я стою на краю обрыва и вот-вот сорвусь с него. Тихий голосок в глубине моего сознания говорит, что это может быть колоссальным провалом. Я могла бы рисковать своим сердцем только для того, чтобы он разрушил его.

Этот тоненький голосок — тот, кто думает, что будущее с ним может быть трудным.

Однако мое сердце берет верх над моей головой. Даже пока я жду, когда он ответит мне, мое сердце воспаряет от открывающихся перед нами возможностей двигаться вперед.

Он ухмыляется и тянется ущипнуть меня за сосок. Я задыхаюсь, когда он хихикает, моя киска пульсирует. — Не будь такой нахальной со мной, или тебя накажут.

— Да? — Я улыбаюсь и провожу пальцами по его груди. — Звучит забавно. Если ты сначала ответишь на мои вопросы.

— Я тоже хочу с тобой чего-то большего, чем просто случайный секс.

Алессио переворачивается, нависая надо мной, когда его губы захватывают мои в обжигающем поцелуе.

В кои-то веки я чувствую, что нахожусь на правильном пути к получению всего, чего хочу от жизни.

Глава 26

Алессио

Артуро сердито смотрит на меня, когда я захожу в его комнату через несколько дней после того, как сказал ему, что встречаюсь с Билли. Я выгибаю бровь, глядя на него, прежде чем пройти через комнату и опуститься в кресло. Артуро вздыхает и выключает телевизор.

— Я не хочу говорить с тобой об этом прямо сейчас, — говорит он, вставая с кровати и садясь в кресло напротив меня. — Мне нужно время, чтобы обдумать это. Я уважаю тебя, но я думаю, что вы с Билли совершаете ошибку.

Слова режут как нож, но я сохраняю невозмутимое выражение лица. Мне нужно быть спокойным и собранным, если я хочу заставить Артуро взглянуть на вещи с моей точки зрения. Я знаю, что он никогда не примет меня как часть своей семьи, если не увидит, как я забочусь о его дочери.

— Я знаю, что это займет время. — Я говорю, тщательно подбирая слова. — Но я не думаю, что ты сможешь разобраться в этом, не зная всех фактов. Я знаю, что Билли говорила с тобой, но я хочу, чтобы ты тоже выслушал мою версию.

— Вы оба ставите меня в безвыходное положение.

Я киваю. — Я могу это понять, и могу только представить, что ты сейчас чувствуешь. Мы слишком долго были друзьями, чтобы позволить этому разлучить нас, не поговорив об этом сначала.

— И ты думаешь, что я должен слушать тебя, потому что ты мой босс, и это то, чем я занимаюсь все время, сколько ты меня знаешь? Не тогда, когда дело касается моей дочери, Алессио. Никогда, когда дело касается Билли. Она для меня важнее, чем работа на тебя когда-либо будет.

Когда он смотрит в окно, в его глазах появляется затравленное выражение. Я хочу спросить его, что творится у него в голове, но сомневаюсь, что он сказал бы мне, даже если бы я спросил.

Трещина, которую я создал между нами, настолько велика, что я не знаю, удастся ли ее когда-нибудь устранить.

— Я хочу, чтобы ты выслушал меня как друга. Не как своего начальника. Я хочу, чтобы ты знал, что я нелегко вступил в отношения с Билли. Я потратил на размышления об этом больше времени, чем на большинство других вещей в своей жизни.

— И ты готов рискнуть нашей дружбой из-за этого? — Спрашивает Артуро напряженным голосом. — Она на девятнадцать лет моложе тебя. Билли должна жить своей жизнью и получать опыт, который уже был у тебя, а не подумывать о том, чтобы поселиться с тобой.

— Я бы рискнул всем ради нее. Черт возьми, я бы бросил все ради нее. Все. Я бы отказался от всего, что моя семья создавала на протяжении поколений, ради нее.

Артуро поджимает губы и отводит от меня взгляд. Несколько минут он смотрит в окно, напряжение между нами нарастает. Когда он снова смотрит на меня, я не могу понять, что творится у него в голове.

— Ты думаешь, Билли стоит того, чтобы ради нее бросить все?

Я закидываю ногу на ногу, откидываясь на спинку стула. — Да. И я хочу убедиться, что у нее тоже есть шанс осуществить свои мечты. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ей.

— И то, что ты можешь сделать для нее финансово, должно заставить меня чувствовать себя лучше по поводу всего этого? — Артуро усмехается и качает головой. — Так дело не пойдет, Алессио. Она сама себе хозяйка.

— Ты думаешь, я этого не знаю? Она устроила мне ад с самого первого дня. Она сильная и способная. Она не нуждается в моей помощи, но я хочу дать ее ей. Я хочу быть рядом, чтобы поддержать ее в любой мечте, которой она решит следовать. Я думаю о нашем с ней будущем, Артуро. Много. Она бросает мне вызов. Она подталкивает меня к тому, чтобы я стал лучше. Я хочу быть лучшим мужчиной для нее.

Артуро встает и ходит из угла в угол комнаты. Он морщится, когда его тело протестует, но не останавливается.

— Если она придет ко мне и

Он останавливается и смотрит на меня. Он хмурится еще сильнее и качает головой. — Ты совсем не похож на своего отца.

Мои брови хмурятся. — Не думаю, что понимаю, какое это имеет отношение к Билли.

— Ты всегда думал, что станешь точной копией своего отца. Твой отец никогда бы не сел рядом и не сказал мне, что готов бросить все ради женщины. Ты хороший человек, ьАлессио, и Билли вольна делать свой собственный выбор, но у тебя есть привычка сдерживать себя из-за страхов, связанных с твоим отцом.

Я уже вижу, к чему это приведет, хотя и не хочу. Он беспокоится о том, что случится с Билли, если я буду продолжать стоять на своем.

Я не знаю, как убедить его, что это не будет проблемой.

Артуро снова садится, вытягивает ногу перед собой и массирует бедро. — Как я уже сказал, прямо сейчас я не могу быть твоим другом в этом вопросе. Я не могу сидеть здесь и говорить с тобой о женщине, которую ты встретил. Не тогда, когда это Билли.

— Я собираюсь продолжать встречаться с ней до тех пор, пока она захочет быть со мной, даже если ты не одобряешь нас. Мне нужна твоя поддержка в этом, но я в ней не нуждаюсь.

— Однажды ты сможешь заручиться моей поддержкой. Прямо сейчас мне не нужно расстраиваться из-за этого. Ты хороший человек, и я уверен, что ты сделаешь ее счастливой, а она сделает счастливым тебя. Но сейчас мне нужно время, чтобы обдумать это.

— Я предоставлю тебе необходимое пространство. Однако я бы хотел, чтобы ты пока оставался здесь. Я не знаю, что планирует Паоло, и я не хочу, чтобы тебе снова причинили боль. Я буду уважать свои отношения с Билли в твоем присутствии, но я не собираюсь скрывать свои отношения в моем собственном доме.

Артуро кивает. — Билли сдерет с меня шкуру заживо, если я только подумаю об уходе.

Я смеюсь и встаю, направляясь к двери. — Да, она бы так и сделала. А потом она бы набросилась на меня за то, что я позволил тебе уйти. Я не хочу, чтобы это случилось с кем-либо из нас, так что, похоже, тебе придется остаться здесь.

— В конце концов, я приду в себя, — говорит Артуро, когда я тянусь к двери. — Мне просто нужно еще немного времени и побольше выпивки.

Я киваю и закрываю дверь, с минуту постояв в коридоре, чтобы прийти в себя. Разговор прошел лучше, чем я ожидал. Когда я вошел туда, я подумал, что он собирается швырнуть в меня чем попало. Может быть, попытается ударить меня.

Ему просто нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах по этому поводу. Я не собираюсь терять своего лучшего друга, хотя и влюбился в его дочь.

Билли входит в казино рано утром следующего дня с подносом кофе в руках. Она улыбается нескольким сотрудникам, стоящим вокруг, прежде чем присоединиться ко мне у лифтов. Я беру у нее поднос, когда она нажимает кнопку.

— Доброе утро, — говорит она, проводя рукой по волосам. — Я не знаю, как ты спал прошлой ночью, но мне не давал уснуть этот непрекращающийся стук.

Я хихикаю и качаю головой. — Это твоя вина.

Двери лифта открываются, и мы заходим внутрь. Она закатывает глаза, но уголок ее рта приподнимается от удовольствия.

— Я почти уверена, что проблема не во мне.

— Вот тут ты ошибаешься, — говорю я хриплым голосом, наклоняясь ближе к ней. — Проблема была в том прозрачном платье, которое ты надела прошлой ночью. А потом ты разделась, и это стало еще большей проблемой.

Ярко-розовый румянец разливается по ее щекам, когда открываются двери лифта. Я подмигиваю ей, прежде чем направиться в наш офис, и она идет рядом со мной. Мне приятно заниматься бизнесом вместе с ней, зная, что она такая же амбициозная, как и я. Что мы можем вместе построить успешное будущее, в котором ни одному из нас не придется беспокоиться о том, что другой не хочет того же.

— Тебе нужно, чтобы я что-нибудь сделала, прежде чем начну запускать отчеты? — Спрашивает Билли, беря кофе с подноса и ставя его на стол. Она достает ноутбук из сумочки, прежде чем спрятать ее в маленький шкаф.

— Вообще-то, я хотел поговорить с тобой о курорте, который ты хочешь построить.

Она приподнимает бровь, в ее глазах светится любопытство. Она следует за мной в мой кабинет и закрывает дверь. Я сажусь на диван, ставлю кофе на стол. Билли садится рядом со мной, ее колено касается моего, когда я открываю папку, которую вчера оставил посреди стола.

— Я просмотрел твои планы относительно курорта, и прежде чем ты разозлишься на меня, Кристиан принес их мне. Он думал, что это то, что я должен увидеть.

Ее глаза слегка расширяются, когда она опускает взгляд на свои рисунки. — Я не знаю, зачем он это сделал. Я рассказала тебе обо всем, что планировала сделать.

— Да, но ты никогда не показывала мне это. Билли, это потрясающе. Ты готова сделать это сейчас. Я знаю, что уже заплатил тебе изрядную сумму денег по нашему контракту, но, если ты хочешь, я хотел бы быть негласным инвестором в твой курортный бизнес.

У нее отвисает челюсть, и она тут же начинает качать головой. — Спасибо тебе, Алессио. Я действительно ценю предложение, но это то, что я должна сделать сама. Я хочу знать, что я справилась с этим без поддержки мафии. Я просто хочу чего-то независимого. Что-то, что действительно может быть моим собственным, понимаешь?

Я улыбаюсь и киваю. — Я действительно знаю. Но это могло бы облегчить тебе задачу. У меня больше денег, чем я знаю, что с ними делать, и я хочу поддержать тебя в твоих мечтах. Позволь мне помочь тебе.

— Тогда поддержи меня, уважая мои желания, — говорит она резким тоном. — Я ценю твое предложение, правда ценю, но я не хочу использовать твои деньги для поддержания своего бизнеса. Я хочу построить его самостоятельно. Я работаю со средней школы, чтобы воплотить свою мечту в реальность. Каждый доллар, который у меня есть, я коплю на свое будущее. Мненужнознать, что я усердно работала ради этого.

— Билли, ты ведешь себя неразумно. Эти

Она закидывает ногу на ногу и берет меня за руку. — Спасибо тебе за твою щедрость, но для меня это все равно что поддержать меня. Мне нужно, чтобы ты сделал шаг назад и посмотрел на это с моей точки зрения.

Как бы сильно мне ни хотелось поспорить с ней и сказать, что я могу дать ей все, что ей нужно, я мысленно делаю шаг назад. Мне нужно видеть все так, как видит это она.

Хотя это и трудно признать, я вижу, к чему она клонит. Я могу понять чувство желания знать, что ты сделал это сам. Она хочет создать с нуля то, над чем она работала.

— Я буду поддерживать тебя любым способом, каким ты захочешь. Я не буду инвестировать в твою компанию, но позволишь ли ты мне выплатить тебе бонус по окончании контракта? Последние пару недель тебе пришлось пройти через многие испытания, и я хочу, чтобы ты знала, как сильно я ценю, что ты всегда рядом со мной.

Она улыбается. — Ты же не позволишь мне сказать “нет”, не так ли?

Я усмехаюсь и пожимаю плечами. — Ты могла бы попробовать, но я бы просто нашел другой способ дать тебе это.

— Я не собираюсь использовать эти деньги для ведения бизнеса. — Она встает и разглаживает свои брюки. — Тебе следует знать это, прежде чем ты решишь выслать мне еще денег.

— Используй их для чего хочешь. Тебе не помешала бы новая машина. Твоя выглядит немного потрепанной.

Билли ахает, прижимая руку к сердцу. — Как ты смеешь говорить такое о моем ребенке?

— Твой ребенок — ржавое ведро, которое только и ждет, чтобы перевернуться и умереть.

Она смеется и направляется к двери. — Я собираюсь приступить к работе и советую тебе сделать то же самое. Я слышала, что босс — настоящий засранец.

Я смотрю, как она выходит из кабинета, и мое сердце переполняется радостью.

Однажды я собираюсь жениться на этой женщине.

Глава 27

Билли

— Итак, контракт расторгнут, — говорит Эмилия, когда мы сворачиваемся калачиком на диване и включаем фильм. — Что ты теперь собираешься делать со своей жизнью?

— Что ж, папа наконец-то может быть предоставлен сам себе, а это значит, что я могла бы уйти сейчас, если бы захотела.

Эмилия ухмыляется и поворачивается ко мне лицом. — Звучит так, будто здесь есть “но”.

Я осматриваю ее квартиру, рассматриваю фотографии ее семьи, развешанные по стенам, и пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы описать свои чувства.

За последние несколько дней я потратила много времени на размышления о том, чего я хочу для себя. Долгое время я была уверена, что уход будет решением проблемы. Я бы сбежала от мафии, и тогда я была бы свободна начать свою жизнь так, как я хотела.

Когда я начала влюбляться в Алессио, эта мысль изменилась. Я начала видеть жизнь, в которой я останусь в мафии. Где он внесет изменения, чтобысемьячувствовала себя семьей, а не просто людьми, которые убьют друг друга, чтобы добиться успеха, если смогут.

— Есть огромное "но", — говорю я, плотнее натягивая одеяло. — Я влюбляюсь в него и больше не хочу уходить. Я не знаю, что это говорит обо мне сейчас, но все, что я планировала для себя, изменилось.

— Ты отказываешься от всего, чего хотела, ради Алессио? — Эмилия качает головой и тянется за бокалом вина. — Билли, это на тебя не похоже.

— Когда я говорила, что отказываюсь от того, чего хочу? — Моя спина слегка напрягается, когда я смотрю на нее. Я знаю, что она волнуется за меня, но этот вопрос все еще беспокоит меня. — Я ни от чего не отказываюсь. Я по-прежнему собираюсь получить то, что хочу. Просто это будет в Атланте, а не где-то еще в стране.

Эмилия вздыхает. — Ты уверена, что так будет лучше? Ты знаешь, как обстоят дела в мафии. Конечно, Алессио меняет их, но изменится ли все когда-нибудь на самом деле? Ты когда-нибудь действительно будешь счастлива с мужчиной, который является профессиональным преступником?

— Ты забываешь обо всех преступлениях, которые мы совершили? — Я делаю глоток вина. — Я не думаю, что справедливо судить о нем исключительно по тому, что он сделал. Это не значит, что я ненавижу мафию меньше, но он значит для меня намного больше, чем сама мафия.

— Ты говоришь так, словно влюблена в него. — Эмилия улыбается и протягивает руку, чтобы сжать мое колено. — Если ты думаешь, что он тот, кто тебе нужен, тогда я рада за тебя.

— Благодарю.

Бабочки в моем животе трепещут крыльями, когда я думаю о том, что значит быть влюбленной в Алессио. Мы собираемся вместе строить будущее. Я не думала, что это когда-либо случится с кем-либо в мафии.

Это вызывает некоторые сложные чувства. Даже при том, что я знаю, что влюбилась в Алессио, есть также ощущение, что мафия всегда будет важнее моего будущего и мечтаний. Я знаю, что это его наследие, но я также пытаюсь создать наследие и для себя.

Он даст мне пространство для роста, в котором я нуждаюсь. Я могу следовать своим мечтам и быть с ним.

Это то, что я продолжаю говорить себе, хотя тихий голос в глубине моего разума говорит мне обратное. Тем не менее, я должна верить в него. Он только поддерживал мои мечты.

Я собираюсь иметь все, что захочу.

Кристиан поднимает взгляд от кухонного стола, когда я возвращаюсь домой поздно вечером. Он кивает в мою сторону, прежде чем уставиться в свой телефон. Я вижу, как по экрану ползет тонкая полоска.

— Проблемы с девушками? — Спрашиваю я, кладя сумочку на стойку. — Знаешь, если ты хочешь поговорить об этом, я могу тебе помочь.

Он вздыхает и проводит рукой по волосам. — К черту все. Я тоже могу высказать свое мнение.

Я ухмыляюсь и открываю холодильник, вытаскивая пару бутылок пива. Он качает головой, легкая улыбка изгибает уголок его рта, когда я открываю их, прежде чем протянуть ему одну.

— Знаешь, это будет огромной ошибкой. Я пожалею, что рассказал тебе что-либо.

Смеясь, я сажусь рядом с ним и делаю глоток пива. — Давай, расскажи доктору Билли о своих проблемах. Я обещаю, ты не пожалеешь об этом.

— У меня произошла утечка нескольких имен людей из моего картеля к федералам, и мне нужно гарантировать защиту своих людей. Ко мне обратился очень известный человек

— О? Мне любопытно, что он мог иметь в виду под этим.

— Он защитит моих людей от закона в обмен на защиту для себя.

— Ладно. Звучит разумно. Хорошая сделка.

— Можно и так подумать. Проблема в том, что он настаивает на том, что гарантировать игру обеих сторон можно только через брак.

Я не думала, что сейчас существуют браки по расчету. Кристиан определенно не похож на мужчину, который добровольно согласился бы на что-то подобное.

— Что? Ты серьезно? Кто она? Вы вообще нравитесь друг другу? — Спрашиваю я, закидывая ногу на ногу.

Он пожимает плечами, когда его телефон снова жужжит. — Мы даже никогда раньше не встречались. Вот почему я сказал, что подумаю об этом. Он требует от меня ответа. Свадьба состоится примерно через год, потому что он хочет, чтобы это стало крупным пиар-мероприятием для него самого. Но я понятия не имею, как будет работать брак с ней. Особенно после того, как моя сестра говорит, что я приношу в жертву свою личную жизнь, поэтому она против этого.

— Я имею в виду, если бы я была твоей сестрой, а мой брат рассматривал женитьбу на женщине как часть деловой сделки, я бы тоже потеряла свое дерьмо.

Кристиан делает глоток пива. — Я знаю, что ты права. И я бы никогда не стал рассматривать это при других обстоятельствах. Но я должен защищать своих людей. — Он качает головой и опускает ее. — Бывают моменты, когда я думаю, что мне не следовало возвращаться из Колумбии. Если бы я остался там, внизу, я бы не занимался этим прямо сейчас.

— Тогда почему бы тебе не вернуться туда после того, как разберешься с Паоло?

Он качает головой. — Я не могу рисковать своими людьми. И у меня нет гарантии, что они будут в безопасности, если я это сделаю.

Я собираюсь задать ему еще один вопрос, когда Алессио входит в комнату. Кристиан кивает ему, прежде чем встать и выйти на улицу со своим телефоном в руке. Я смотрю, как Кристиан направляется к домику у бассейна, исчезая внутри мгновение спустя.

— Как все прошло с Эмилии? — Спрашивает Алессио, наклоняясь, чтобы быстро поцеловать меня. — Ты хорошо провела там время?

— Это было хорошо, но это было слишком много. Я не видела ее несколько недель, и мне кажется, что она не хочет много говорить о своей собственной жизни. — Я пожимаю плечами и делаю глоток пива. — Впрочем, все в порядке. Просто сейчас такой период жизни, я думаю. Мы также немного поговорили о моем бизнесе.

— Кстати, о бизнесе, когда ты планируешь им заняться? — Он стоит позади меня и проводит пальцами по моим волосам. — Я знаю, что ты планируешь сделать это самостоятельно, но у меня есть несколько контактов, которые я мог бы тебе дать, которые были бы полезны при строительстве курорта.

— Сначала мне нужно найти место, — говорю я, мои глаза закрываются от успокаивающего ощущения его пальцев в моих волосах. — Я не уверена, где хочу строить. Я думаю, что другой конец города или соседний был бы хорошей идеей. Но я не хочу находиться поблизости от казино.

— У меня работают несколько риэлторов. Я мог бы познакомить тебя с одним из них, когда ты будешь готова.

Вздохнув, я задаюсь вопросом, как далеко он собирается зайти. Я знаю, что он просто пытается помочь, и я ценю это, но он продолжает настаивать.

— Спасибо. Но я думаю, что поищу риэлтора за пределамисемьи. Я не хочу быть в еще большем долгу перед мафией, чем я уже есть.

Его рука перестает перебирать мои волосы. — О чем ты говоришь? Ты частьсемьи. Ты ничем не обязана.

Я поворачиваюсь к нему лицом, мое сердце бешено колотится. Это очень похоже на разговор, который я не хочу вести с ним. Я не знаю, как он отреагирует, если когда-нибудь узнает, что я планировала уехать, а я не хочу это узнавать.

— Алессио, мафия оплатила мое обучение. Деньги мафии оплачивают мое жилье. За эти деньги приходится платить. Я не настолько наивна, чтобы думать, что этого не происходит.

— Я работаю над тем, чтобы все изменить, — говорит он, садясь рядом со мной. — Нет ничего постыдного в том, чтобы брать деньги, заработанныесемьей, если ты ее часть.

— Но тогда я должна позволитьсемьевмешаться в мои дела. Думаешь, я этого хочу? — Я допиваю пиво и вздыхаю. — Можешь ли ты честно сказать, что участие мафии в моем курорте будет лучшим решением для бизнеса?

Его губы сжимаются в тонкую линию. После долгой паузы он качает головой. — Нет. Я не могу этого сказать.

— Тогда тебе нужно приложить больше усилий, чтобы понять мою позицию по этому поводу. Я более чем готова попросить тебя о помощи, но я не хочу, чтобы эта помощь была связана с мафией.

Он закрывает глаза и пощипывает переносицу. — Я действительно думаю, что тебе следует пересмотреть свою позицию по этому поводу. Я хочу помочь тебе.

— И если у тебя есть помощь, не связанная с мафией, я с радостью приму ее. Я знаю, что у тебя потрясающие связи, и ты хочешь помочь мне. Мне просто нужно убедиться, что я не играю в игру, в которой я могу потерять все, если полиция начнет расследование.

Мой желудок сжимается, когда я встаю из-за стола и ухожу. Хотя я и хочу уладить это сегодня вечером, я знаю, что этого не произойдет. Он просто хочет помочь, но я хочу быть независимой в этой ситуации.

Я хочу построить для себя что-то надолго.

Глава 28

Алессио

Я барабаню пальцами по столу и думаю о своем разговоре с Билли прошлой ночью. Было трудно смотреть на вещи ее глазами, когда у меня была возможность помочь ей.

Конечно, я никогда не задумывался о том, что она может потерять все.

Услышать это было как удар под дых. Хотя она права. Если она использует какие-либо связи в мафии, чтобы наладить свой бизнес, на него могут наложить арест. Если я проиграю, я разрушу все, что она строит для себя.

Я не могу так с ней поступить. Она заслуживает того, чтобы следовать своим мечтам, не беспокоясь о том, исчезнут ли они на следующий день.

Мой телефон начинает звонить, звук эхом отдается в моей голове и вызывает тупую пульсацию в висках. Это начало головной боли от стресса, которая, кажется, не проходит в наши дни.

Я изо всех сил старался положить

— Давиде, надеюсь, это важно, — говорю я, включая громкую связь, прежде чем просмотреть несколько отчетов, которые Билли положила мне на стол утром. — Мне нужно просмотреть отчеты о прибылях и убытках за последний месяц, и я не могу этого сделать, если ты звонишь просто поболтать.

— Нет, босс. Этооченьважно. — Он прочищает горло, и я слышу несколько голосов на заднем плане. — У нас проблема. Я в "Харрикейне", и снаружи назревают некоторые неприятности. По крайней мере, это то, что говорит мне Кармелло. Я был здесь несколько минут назад, но не заметил ничего подозрительного.

— Кармелло жирный ублюдок. Оставайся с ним, пока я не приеду туда, чтобы разобраться с ситуацией.Неупускай его из виду.

Я вешаю трубку и открываю нижний ящик своего стола, доставая два пистолета, которые я там спрятал. Билли входит в офис с еще одной стопкой бумаг, ее взгляд отстраненный, когда она смотрит мимо меня.

— Билли, мне нужно разобраться с проблемой в одном из моих клубов. Я хотел сначала поговорить с тобой, но, учитывая текущую ситуацию, это должно быть быстро.

Она приподнимает бровь и кладет стопку бумаг на мой стол. — Хорошо.

— Мне следовало послушаться тебя в первый раз, когда ты сказала мне отступить, но я продолжал настаивать. Я думал, что знаю, что для тебя лучше, но у меня не было времени подумать о последствиях использования денег мафии. Прости. Я должен был послушаться тебя.

— Спасибо, — говорит она, и улыбка расплывается по ее лицу. — Итак, что происходит и почему ты выбегаешь отсюда с двумя пистолетами?

Я с улыбкой протягиваю ей один. — Сомневаюсь, что у меня есть хоть какой-то шанс выбраться отсюда без тебя.

Она смеется и проверяет пистолет, прежде чем засунуть его сзади за пояс и натянуть поверх блузку. — Нет. Если есть что-то, во что ты собираешься вслепую броситься, я чувствую, что должна быть рядом на подмогу.

— Тогда пошли. Я думаю, Паоло в "Харрикейне". Если нет, то он скоро будет там. — Давиде на месте и следит за всем, но менеджер клуба, Кармелло, тот, кто, я думаю, предал бы меня, если бы ему представилась хорошая возможность.

Билли следует за мной к выходу из офиса, качая головой. — Тогда почему он все еще жив или является частьюсемьи?

— У меня недостаточно доказательств, чтобы что-либо предпринять. Хотя, скорее всего, мы идем в ловушку. — Мы заходим в лифт, мои мысли уже лихорадочно соображают.

Когда я туда приеду, клуб подвергнется нападению. Я уже знаю это. Паоло слишком долго молчал, и это была бы прекрасная возможность для него нанести удар. Он собирается убить как можно больше людей, прежде чем перейти к следующему месту, на которое он планирует напасть. Это то, чему он научился у моего отца.

Когда двери лифта открываются на парковку, я делаю глубокий вдох. Надеюсь, на этом все закончится, но Паоло умен. Я не знаю, будет ли он в клубе, когда мы туда приедем, но если да, то у меня есть табличка с его именем.

Я смотрю в потолок, открывая свою машину. Где-то мой старший брат наблюдает за развитием всей этой ситуации, и он никогда еще не был так разочарован во мне.

Мне жаль, Энцо. Я должен убить его.

Я слышу выстрелы еще до того, как вижу мертвые тела. Я паркую машину в переулке за углом от клуба и смотрю на Билли. Она достала пистолет и выглядит так, словно готова убить любого, кто встанет ей на пути.

— Когда мы доберемся туда, тебе нужно держаться подальше. Если дела пойдут хуже, садись в машину и езжай домой. Не пытайся спасти положение. — Говорю я, наклоняясь, чтобы посмотреть на нее. — Не делай ничего, что может причинить тебе боль.

Я целую ее, мой язык переплетается с ее языком. Если я целую ее в последний раз, то хочу, чтобы это было незабываемо. Мои руки погружаются в ее волосы, и я прижимаю ее к себе, целуя до тех пор, пока мы оба не начинаем задыхаться.

— Будь осторожна, — говорю я, прежде чем выйти из машины.

Я срываюсь с места и бегу к углу здания, выхватив пистолет. Шаги Билли эхом отдаются у меня за спиной, когда мы заворачиваем за угол, держась поближе к зданиям, стоящим вдоль улицы, и направляемся к клубу.

Билли смотрит мне в спину, когда я открываю дверь в клуб и вижу, что главный вход завален телами. Слишком много крови, чтобы различить, мои это люди или Паоло.

Давиде стоит за стойкой бара и стреляет во всех, кто попадается ему на пути. Я бегу присоединиться к нему, в то время как Билли убегает в другую сторону, ныряя за кабинку ди-джея. Давиде смотрит на меня с гримасой, когда мы оба пригибаемся.

— Что случилось? — Спрашиваю я, поднимаясь достаточно высоко, чтобы выстрелить человеку в голову, прежде чем снова присесть. — Сколько наших убито и сколько времени у нас есть, пока не появятся копы?

— Копы примерно через десять минут будут на месте. Большинство тел — наши. Мы сильно проигрываем. Паоло здесь нет, но его заместитель, Максимо, здесь. Он хочет убить как можно больше людей.

Давиде встает и стреляет другому мужчине в голову, прежде чем кивнуть мне. Я встаю, и мы вдвоем убиваем еще троих мужчин. Из двери, ведущей на кухню, выбегают еще мужчины.

— Ты останешься здесь, — говорю я, оценивая расстояние между мной и кухней. — Я пойду туда и позабочусь о тех, кто там. Ты оставайся здесь и проследи, чтобы с Билли ничего не случилось.

Брови Давиде приподнимаются, но он кивает. Я делаю глубокий вдох, прежде чем начинаю обходить клуб. Я прижимаюсь к стене, прячась за большими кожаными диванами, которые уже изрешечены пулевыми отверстиями.

Я добираюсь до кухни и оглядываюсь в поисках тех, кто еще может быть там. Только когда я сворачиваю за угол, дуло пистолета упирается мне в затылок.

— Повернись и брось пистолет.

Я бросаю пистолет на стойку рядом со мной и медленно поворачиваюсь, не удивляясь, что Максимо смотрит на меня. Он ухмыляется и с силой прижимает пистолет к моему лбу.

— Ты действительно думал, что сможешь прийти сюда и выиграть эту битву? — Максимо качает головой, посмеиваясь про себя. — Паоло сильнее, чем ты можешь себе представить. Если ты продолжишь недооценивать его, то скорее умрешь раньше, чем позже.

— Что? — Спрашиваю я насмешливым тоном, хотя знаю,

— У него есть дела поважнее, чем проводить время с тобой. Кроме того, я здесь не для того, чтобы убивать тебя. Я просто должен напомнить тебе о том, что происходит, когда ты переходишь дорогу Паоло.

Я усмехаюсь. — Он перешел мне дорогу, когда решил выступить противсемьи. Ты можешь сказать ему, что он бесхребетный ублюдок, который должен был быть здесь, чтобы сам передать сообщение.

Максимо приставляет пистолет к моей голове, и я вижу звезды. Тонкая струйка крови стекает по моей щеке. Я смеюсь и качаю головой.

— Это действительно лучшее, что у тебя есть? — Спрашиваю я, когда он отводит руку, чтобы снова ткнуть пистолетом мне в лицо.

Раздается звук выстрела. Горячая кровь брызжет мне в лицо, прежде чем тело Максимо сталкивается с моим. Я отталкиваю его в сторону, стараясь не запачкать рот его кровью, прежде чем он упадет на землю.

Билли стоит позади него с диким выражением в глазах и поднятым пистолетом. Кровь покрывает ее одежду и окрашивает светлые волосы.

Когда-нибудь я определенно женюсь на ней.

— Как ты думаешь, что Паоло собирается делать дальше? — Спрашивает Билли, когда пару часов спустя мы стоим под струями горячего душа. — Ты же знаешь, что это далеко не конец.

— Он собирается прийти за тобой. — Я провожу рукой по волосам, зачесывая их назад, пока вода каскадом стекает вокруг нас. — Это единственный логичный следующий шаг. Ты была сегодня на поединке. Он поймет, что ты важнее, чем просто какая-то женщина, которую я выиграл на аукционе.

Она проводит руками по моей груди, заставляя мой член напрячься, когда я подхожу ближе к ней. Вода становится розовой от смываемой с нас крови. Я беру ее мыло и брызгаю немного себе на руки.

— Ты найдешь его раньше, — мягко говорит она, пока я намыливаю мыло, прежде чем провести руками по изгибам ее тела. — Со мной ничего не случится.

Мгновение я смотрю на нее, мое сердце бешено колотится. Одной мысли о том, что с ней может что-то случиться, почти достаточно, чтобы упасть на колени. Я не знаю, что бы я делал, если бы потерял ее.

— Откуда у тебя столько веры в меня? — Я обхватываю ее груди, мои большие пальцы скользят по ее острым соскам. — Как ты можешь так сильно верить в меня, когда я сам даже в себя не верю?

Она сцепляет руки у меня за шеей, ее тело прижимается к моему, а мои руки опускаются к ее бедрам. Мое сердце учащенно бьется в груди, когда она улыбается.

— Потому что я знаю, что ты за человек. Человек, которого ты прячешь от остального мира. Если этот контракт и научил меня чему-то, так это тому, что ты не тот, за кого себя выдаешь.

— Я не думал, что когда-нибудь найду кого-то, кто будет мне равным, — Я говорю, стараясь говорить сквозь комок, который застрял у меня в горле. — Пока я не узнал тебя поближе. Ты — все, чего не хватало в моей жизни. Ты подталкиваешь меня быть человеком, каким я хочу быть, и бросаешь мне вызов, когда я больше всего в этом нуждаюсь. Я люблю тебя, Билли.

Мой желудок сжимается, пока между нами тянется пауза. Я не могу прочитать выражение ее лица, и это заставляет меня нервничать. Черт, говорить ей, что я люблю ее, заставляет меня нервничать. Я так редко произносил эти слова в своей жизни, что произносить их очень страшно.

Но я знаю, что Билли — та женщина, которая мне подходит.

— Ты любишь меня? — спрашивает она, ее глаза блестят от слез. Она протягивает руку, чтобы вытереть одну из них, прежде чем покачать головой. — Ты действительно любишь меня?

— Люблю. Больше, чем я когда-либо думал, что смогу кого-либо полюбить.

Ее лицо расплывается в улыбке. Билли проводит рукой по моему лицу, ее большой палец скользит по моей щеке. — Я тоже тебя люблю.

Ее слова сильно поражают меня, и когда я смотрю на нее, я вижу в ее глазах вечность. Когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, мне кажется, что это лучшее, что я сделал в своей жизни. Я стону, когда ее рука скользит вниз по моему телу, чтобы схватить мой член, в то время как другая погружается в мои волосы.

Ее рука движется вверх и вниз по всей длине моего члена, пока я прокладываю поцелуями дорожку вниз по ее шее. Она стонет, откидывая голову назад и предоставляя мне лучший доступ. Пока я посасываю чувствительную плоть, она обводит большим пальцем головку моего члена.

Несмотря на то, что я хочу провести с ней все время в мире — поклоняться ее телу так, как она того заслуживает, — мне нужно чувствовать, как ее киска доит мой член, когда я говорю ей, что люблю ее.

Билли смеется, когда я поднимаю ее и прижимаю к стене. Ее лодыжки сцепляются за моей спиной, когда головка моего члена касается ее лона. Ее пальцы впиваются в мои плечи, когда я погружаюсь в ее киску.

Ее внутренние стенки пульсируют вокруг меня, когда я медленно толкаюсь. Билли стонет, когда я посасываю ее шею, покусывая кожу, пока она не начинает извиваться напротив меня.

Я двигаю бедрами быстрее, входя в нее глубже. Билли выгибает спину, покачивая бедрами и создавая трение между нами. Мои пальцы впиваются в ее задницу, прижимая ее к себе так сильно, как только могу.

— Черт, я люблю тебя, — говорю я, когда ее киска сжимается вокруг меня. — Я хочу, чтобы ты кончила для меня, Билли. Прямо сейчас. Мне нужно почувствовать, как твоя маленькая тугая киска доит мой член.

— Черт, — говорит она с придыханием, когда одна ее рука отпускает мое плечо, чтобы поиграть со своей грудью. Она перекатывает сосок между пальцами, дразня его, в то время как ее бедра наклоняются вперед. — Я люблю тебя.

Я сильнее вжимаюсь в нее, издавая стоны, когда она кончает. Стоны Билли эхом разносятся по душевой кабине, когда ее ноги сжимаются вокруг меня. Я сильнее прижимаю ее к стене, желая растянуть ее оргазм как можно дольше.

Пока ее киска пульсирует вокруг меня, я кончаю жестко и быстро. Я крепко прижимаю ее к себе, пока она двигает бедрами, дразня меня, пока я кончаю.

Билли ухмыляется, когда я выхожу из нее

— Блядь. — Я говорю, убрав ее мокрые волосы с лица, так что я могу смотреть как она дразнит мой член. — Если ты продолжишь в том же духе, я собираюсь кончить тебе на грудь.

Она выгибает бровь в безмолвном вызове, прежде чем снова провести языком по всей длине моего члена. Ее пальцы исчезают у нее между ног, быстро обводя клитор, пока она не садится верхом на свою руку, облизывая мой член.

Одного этого видения достаточно, чтобы мой член заныл от желания освободиться. Ее тихий стон, когда она берет мой член в рот, станет моей погибелью.

Пока я раскачиваю бедрами, загоняя свой член глубже в ее горло, она двигает пальцами быстрее. Ее стоны становятся громче, когда она кончает, покрывая пальцы своей влагой.

— Оближи пальцы дочиста, — говорю я, вынимая член у нее изо рта.

Она делает, как я говорю, пока я глажу свой член. Все, что требуется, — это ее тихий стон, когда ее язык скользит между пальцами, чтобы довести меня до предела. Я покрываю ее груди спермой, постанывая, когда она улыбается.

— Похоже, тебе придется начинать все сначала, — говорит она дразнящим тоном, когда встает и ополаскивает грудь. Она дразнит свои соски, в ее глазах вспыхивает озорство.

— Я не знаю, как я собираюсь что-то делать, когда ты так на меня смотришь, — говорю я, снова хватая мыло. — Что ты скажешь, если мы приведем себя в порядок, а потом пойдем смотреть фильм.

Билли приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать меня, прежде чем кивнуть. — Звучит как идеальный способ завершить ужасный день.

Хотя мы оба знаем, что грядут худшие дни, я не хочу сейчас зацикливаться на этом. Все, чего я хочу, — это свернуться калачиком в постели с женщиной, которую я люблю, и смотреть фильм, пока мы оба не заснем.

Глава 29

Билли

Я трясу задницей под музыку, ревущую из динамиков, ожидая, пока наполнится ведро с мыльной водой. Швабра прислонена к стойке рядом со мной, пока я танцую и вытираю столешницы.

Это первый раз за пару дней, когда дом в моем полном распоряжении. Папа весь день в своих апартаментах, занимается тем, чем он там занимается, пока я убираюсь на кухне. Кристиан улетел домой на пару дней, пока Алессио работает сверхурочно, проверяя все свои предприятия, чтобы убедиться, что Паоло держится от них подальше.

Я продолжаю танцевать, отбрасывая тряпку в сторону и вытаскивая ведро из раковины. Вода выплескивается на пол, и кто-то насмехается у меня за спиной.

Поворачиваясь, я выхватываю нож из ножевого блока и держу его перед собой. Мать Алессио скрещивает руки на груди и цокает языком.

— Ты должна была уже давно уйти, — говорит его мать, глядя на воду на полу. — Ты даже не знаешь, как правильно мыть пол. Я не знаю, почему мой сын держит тебя при себе и бросает вызов собственной матери.

— У него есть свои причины, — говорю я, хватая полотенце и бросая его в лужу. Я кладу нож обратно в ножны, хотя и хочу оставить его себе. Я не доверяю его матери настолько, чтобы быть беззащитной.

Она не стала женой мафиози, сидя дома и ничего не делая, пока ее муж работал.

Было бы глупо думать, что она не смогла бы убить меня, если бы захотела.

— О, я уверена, что так и есть. — Она смотрит на меня так, словно я не более чем грязь на земле. — И я уверена, что это определенно связано с тем, насколько далеко ты готова раздвинуть ноги.

Я хмуро смотрю на нее, пытаясь держать себя в руках. Она мать Алессио, и она действительно обладает определенной властью в мафии. Однако я бы солгала, если бы сказала, что какая-то часть меня не хочет выгнать ее прямо сейчас.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — Я наклоняюсь, чтобы намочить воду, прежде чем выбросить полотенце в раковину. — Мне нужно кое-что убрать, и я не могу этого делать, пока меня называют шлюхой.

— Забавно, я думала, что ты способна работать в режиме многозадачности. — Она ухмыляется и делает шаг ближе ко мне. — Что касается того, с чем ты можешь мне помочь, я хочу, чтобы ты убралась из жизни Алессио. Он потерял интерес ксемье, когда ты появилась. Я не хочу видеть это для своего сына.

— Он потерял концентрацию или начал менятьсемьюв нужном ему направлении? — Я становлюсь выше, не отступая от ее тактики запугивания. Она может вторгаться в мое пространство сколько угодно. Я никуда не уйду.

— Он потерял концентрацию. Он сжигает наследие своего отца дотла, и это началось только тогда, когда появилась ты. А теперь ты можешь уйти сама, или я позабочусь о тебе.

Я выгибаю бровь, хотя мое сердце начинает бешено колотиться. — Убирайся.

— Прости? Кем ты себя возомнила? Ты думаешь, что можешь просто выгнать меня из дома моего сына? Этого не случится.

— Ты можешь сейчас уйти, или я позову Давиде, чтобы он пришел разобраться с тобой.

Она сердито смотрит на меня. Мы обе знаем, что если я позвоню Давиде, Алессио узнает об этом. Если и есть что-то, что, я точно знаю, она не хочет делать, так это злить Алессио. Он вернется домой и вычеркнет ее из своей жизни. Мы обе это знаем.

— Ты пожалеешь об этом, — говорит она, направляясь к двери. — Я позвоню своему сыну и вразумлю его.

— Удачи.

Я провожаю ее до двери и запираю ее за ней, удивляясь, как она вообще попала внутрь. После последней ссоры с матерью, Алессио сменил замки.

Хотя, если бы она пошла повидаться с Алессио перед тем, как прийти сюда, она бы легко украла ключи. Мне нужно спросить его об этом, когда он вернется домой.

Я вздыхаю и возвращаюсь на кухню. Папа сидит за столом, скрестив руки на груди и нахмурив брови.

— Что это было? — спрашивает он, кивая подбородком в сторону входной двери.

— Мать Алессио хочет, чтобы я как можно скорее исчезла из его жизни. Она думает, что я — причина, по которой разрушается ужасное наследие его отца.

Он кивает. — Она всегда была такой. Просто не позволяй ничему из того, что она говорит, задевать тебя. Но тебе действительно нужно подумать о том, с чем ты готова мириться. Я сомневаюсь, что он

— Я не знаю, — говорю я, хотя знаю. Я бы терпела ее каждый божий день своей жизни, если бы это означало, что я могу быть с ним. Впрочем, это последнее, что папе нужно слышать. Он все еще пытается осознать наши отношения.

— Ну, тебе нужно подумать об этом, Билли. Я не хочу видеть, как эта женщина причинит тебе боль.

— Я знаю. — Я выключаю музыку и опускаю швабру в ведро. — Не составишь мне компанию, пока я приберусь на кухне?

Папа улыбается и откидывается на спинку стула. — Думаю, я смогу это сделать. Почему бы тебе не рассказать мне обо всех этих новых планах относительно твоего курорта?

Я принимаюсь за уборку и рассказываю ему о курорте, который хочу построить. Пока мы разговариваем, я думаю о тех днях, когда были только мы. В наших жизнях больше никого не было. Мы с папой были против всего мира.

Странно думать, что в моей жизни есть кто-то еще, на кого я могу положиться.

В тот вечер Алессио возвращается домой поздно. Я сижу в гостиной и читаю книгу, когда он входит и сразу же снимает свой костюм. Он идет на кухню в одних боксерских трусах, делает глоток воды, прежде чем посмотреть на меня.

— Черт, — говорю я поддразнивающим тоном, закрывая книгу и стараясь получше рассмотреть его. — Если бы я знала, что у меня будет шоу, я бы закрыла книгу намного быстрее.

Алессио вздыхает и пересекает комнату. Он ставит свой стакан с водой на кофейный столик, прежде чем сесть рядом со мной. — Иногда мне кажется, что он душит меня.

— Что ж, мне больше нравится этот образ.

Он смеется и наклоняется, чтобы быстро поцеловать меня. — Конечно. Меньшего я и не ожидал.

— Ты выглядишь так, словно у тебя был тяжелый день.

Он кивает и переплетает свои пальцы с моими. — Это было не очень здорово. Особенно после того, как я узнал, что моя мать украла мои ключи.

— Вот и ответ на мой вопрос.

Он смотрит на меня, нахмурив брови. — Какой вопрос?

— Как твоей матери удалось проникнуть сюда сегодня, чтобы назвать меня шлюхой.

Алессио отпускает мою руку и встает с дивана. Он бросается к тому месту, где сбросил свой костюм, и роется в карманах, пока не находит свой телефон.

— Тебе не нужно звонить ей и разбираться с этим, — говорю я, откидываясь на подушки. — Это не так уж и важно. Я могу смириться с тем, что она немного надо мной издевается.

— Ты не должна была этого делать, — говорит он, набирая ее номер. — Она должна научиться уважать тебя. Очевидно, она не усвоила урок с первого раза.

Я вздыхаю, но знаю, что он не собирается меня слушать. Я не хочу делать его отношения с матерью еще более напряженными, чем они уже есть. Хотя какой-то части меня нравится его готовность заступиться за меня.

— Я собираюсь сказать кое-что, и скажу только один раз, — говорит Алессио, прижимая телефон к уху. — Ты не должна оскорблять или преследовать женщину, на которой я собираюсь жениться. Ты не собираешься приходить ко мне домой и вытворять это дерьмо. Ты не собираешься вытворять это дерьмо на публике. Ты будешь относиться к ней как к моей будущей жене, потому что она такая и есть.

Он вешает трубку и швыряет телефон на стойку. Его грудь вздымается, а щеки краснеют.

Мир уходит у меня из-под ног, когда я смотрю на него. У меня отвисает челюсть, и я долгое время не знаю, что сказать.

Он хочет жениться на мне.

Счастье струится сквозь меня, но за ним скрывается ужас. Хотя я думала о нашем с ним будущем, мне казалось, что он еще не придавал этому особого значения.

Я думала, что этот разговор состоится ещё не скоро, а не прямо сейчас.

Но когда он это сказал, я поняла, что хочу выйти за него замуж. Я никого не собираюсь любить так, как люблю его. Мое будущее — с ним.

Однажды Алессио станет моим мужем.

Я не могу дождаться.

— Итак, — говорю я, улыбаясь и пытаясь разрядить обстановку. — Мы собираемся пожениться?

Алессио задерживает дыхание и смеется. — Я хочу когда-нибудь жениться. Но, наверное, мне тоже следовало спросить тебя, что ты думаешь о браке.

— Я хочу когда-нибудь выйти замуж. Я хочу брак и детей, честно. Хотя многие люди говорили мне, что я не смогу вести свой собственный бизнес и иметь детей. Многим людям нравится создавать впечатление, что это должно быть то или иное.

Он пожимает плечами и возвращается к дивану, устраиваясь на подушках рядом со мной. — Я не понимаю, почему это должно быть одно или другое. Ты яркая и способная женщина. Если кто-то и сможет получить все, что хочет, то это будешь ты.

— У нас есть время — это выяснить. — Я улыбаюсь и наклоняюсь к нему поближе. — Есть какие-нибудь новости о Паоло?

— Никаких. После нападения он снова скрывается. Кристиан вернется через несколько дней со своими людьми, и тогда мы начнем переворачивать город, пока не найдем Паоло.

— Он все равно придет за мной. Ты же знаешь, что это так.

Алессио кивает и закрывает глаза, кладя голову мне на колени. — Я знаю. Но мы с этим справимся. Может быть, нам повезет, и он отправится за другим человеком в моей жизни, чтобы попытаться помучить меня.

Я запускаю пальцы в его волосы. — Сомневаюсь, но мы что-нибудь придумаем.

Хотя я понятия не имею, как это сделать.

Глава 30

Алессио

— Сегодня я сократил численность твоей охраны, — говорю я, как-то поздно вечером, раздеваясь перед прыжком в бассейн с Билли.

Она улыбается от уха до уха, когда я выныриваю на поверхность. Когда она бросается на меня, мы оба кувыркаемся обратно в воду.

— Ты имеешь в виду, что за мной не будет постоянно ходить толпа мужчин? — Спрашивает Билли, пока мы топчемся на дне. — Я не могу в это поверить. Ты не представляешь, как я рада, что люди не заглядывают мне все время через плечо.

Я качаю головой, хотя не могу сдержать улыбку, которая растягивается на моем лице. — Близко, но не совсем. Количество участников сократилось всего с шести до четырех. Я знаю, что ты способна постоять за себя. Шесть человек — это перебор, когда у тебя всегда с собой пистолет. Черт возьми, ты можешь быть лучшим

Билли все еще улыбается, пока плывет на спине. — Все же это лучше, чем шесть человек. Спасибо. Я чувствовала, что меня душат, когда на днях ходила за продуктами. Казалось, что все взгляды в здании были устремлены на меня. Я ненавижу это чувство.

— Я знаю. — Я хватаю ее за руку и притягиваю ближе к себе, буксируя на мелководье. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Возможно, это излишне, но я предпочел бы, чтобы ты осталась жива, чем бегала без охраны, прячась у всех на виду.

Она вздыхает и встает на мелководье, проводя пальцами по моим волосам. — Хорошо, что ты симпатичный, иначе я бы не мирилась с этим.

— О? Ты бы не стала с этим мириться, не так ли?

Я бросаюсь к Билли и перебрасываю ее через плечо. Она визжит от смеха, когда я разворачиваюсь, прежде чем бросить ее в глубокий конец.

Когда она выныривает, в ее глазах светится озорство. Она тянется за шею и развязывает верх бикини, позволяя ему упасть. Ее руки скользят под воду, и она спускает плавки по своим длинным ногам, перебрасывая ткань на другой конец бассейна и оставляя ее уплывать.

— И что, по-твоему, ты делаешь? — Спрашиваю я, когда она переплывает на другую сторону глубокого края.

Вода блестит на ее теле в отблесках лунного света и огней бассейна, когда она вылезает из бассейна и садится на край. Билли раздвигает ноги, ее киска уже скользкая.

— О, ты думаешь, что заслуживаешь небольшого действия? — Спрашиваю я, ухмыляясь и подплывая к ней. — И что ты сделала сегодня, чтобы заслужить, чтобы я дразнил языком эту прелестную маленькую киску, пока ты не кончишь?

— Если ты не хочешь помочь девушке, у меня наверху есть отличный вибратор.

Я закидываю ее ноги себе на плечи, а она откидывается назад, опираясь на предплечья. Она тихо стонет, когда я покусываю внутреннюю поверхность ее бедер.

— Твой отец же не собирается выглянуть в окно и застать нас вот так? — Я посасываю верхнюю точку на внутренней стороне ее бедра, чуть правее ее киски. Она двигает бедрами навстречу мне, умоляя о большем.

— Нет. Он ушел с Кристианом на ночь. Думаю, катался с ним. Я не знаю. Я не спрашивала.

Я провожу языком по ее влажной щели, наслаждаясь ее вкусом. Билли мычит, когда я просовываю два пальца в ее влажную киску, чувствуя, как ее внутренние стенки сжимают меня. Я стону в ее киску, когда мой язык скользит по ее клитору.

— Да, — говорит она, упираясь пятками мне в спину. — Черт возьми, да. Вот так.

Я двигаю пальцами медленнее, не торопясь массирую ее внутренние стенки и дразню ее. Она извивается рядом со мной, одной рукой зарываясь в мои волосы, чтобы удержать меня на месте.

Я хихикаю и двигаю языком быстрее, посасывая ее клитор, прежде чем быстро обвести его кругами. Ее бедра покачиваются в такт моим пальцам, пытаясь усилить напряжение между нами.

— Ты меня дразнишь, — говорит она, когда я замедляю шаг.

Ее киска пульсирует вокруг моих пальцев, когда я вытаскиваю их. Когда я снова вонзаю их в нее, ее хватка на моих волосах усиливается. Я быстро двигаю пальцами, в то время как мой язык касается ее клитора, подталкивая ее все ближе и ближе к краю оргазма.

Когда я касаюсь зубами ее клитора, она кончает. Ее ноги дрожат у меня на плечах, а киска сжимается вокруг моих пальцев. Я продолжаю входить в нее, чувствуя ее пульсацию вокруг меня.

— Вернись в воду, чтобы я мог трахнуть тебя как следует, — говорю я, отступая, чтобы дать ей возможность соскользнуть обратно в бассейн.

Билли скользит в бассейн, обнимая меня за плечи и обхватив ногами за талию. Мой член ноет, когда я медленно вхожу в нее. Билли двигает бедрами, пытаясь принять меня глубже, но я сдерживаюсь.

— Я хочу, чтобы ты умоляла взять мой член. Скажи мне, как сильно ты его любишь, а затем умоляй меня трахнуть тебя.

Жар вспыхивает в ее глазах, когда она впивается ногтями мне в спину. Я выхожу из нее, вращая бедрами, чтобы коснуться членом ее сердцевины. Ее голова откидывается назад, когда я целую ее в шею и покусываю плечо.

— Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, Билли. — Я врезаюсь в нее один раз, погружаясь по самую рукоятку, прежде чем выйти из нее.

Она стонет, ее глаза крепко зажмуриваются. — Почему ты такой гребаный дразнилка, когда знаешь, как сильно я люблю твой член?

— Хорошая девочка, — говорю я, снова приближаясь к ней. — Но я почти уверен, что это не все, что я хотел от тебя услышать. Ты собираешься продолжать быть хорошей или хочешь, чтобы я оставила тебя страдающей и нуждающейся?

Она шипит, когда я выхожу из нее, одной рукой хватаясь за край бассейна позади нее, в то время как другой массирую ее грудь. Я сильно сжимаю ее сосок, мой член пульсирует от ее легкого вздоха.

— Скажи мне, что ты этого хочешь, Билли.

— Пожалуйста, трахни меня, — говорит она с придыханием, когда ее ногти царапают мою кожу. — Я хочу кончить на весь твой член. Мненужнокончить на твой член. Пожалуйста, трахни меня.

Я стону, входя в нее жестко и быстро. Мой член ноет, когда ее киска сжимается вокруг меня. Я знаю, что долго не протяну, когда в ней так хорошо. Я двигаю бедрами быстрее, нуждаясь в том, чтобы почувствовать, как она кончает вокруг меня.

Толкаясь, я продолжаю дразнить ее сосок, перекатывая его между пальцами и пощипывая. Спина Билли выгибается над стеной, когда она вскрикивает, ее киска пульсирует. Я стону, утыкаясь лицом в ее шею, когда кончаю.

Я продолжаю толкаться, поднимая ее достаточно высоко из воды, чтобы взять в рот ее сосок. Она стонет, когда я касаюсь его зубами. Ее бедра раскачиваются быстрее, когда я посасываю его.

Когда она кончает, ее ногти еще глубже впиваются мне в спину. Я уверен, что утром у меня на коже останутся следы, но это того стоит — почувствовать, как ее киска сильно сжимается вокруг меня.

Грудь Билли вздымается, когда я выхожу из нее. Я целую ее, лениво и медленно, наши языки переплетаются, когда я обхватываю ладонями ее лицо.

— Знаешь, девушка могла бы привыкнуть к такой жизни, — говорит она, отрываясь от поцелуя.

— Могла бы? — Я притягиваю ее ближе к себе, когда в животе у нее начинает урчать. —Япривыкну к этому. Билли, теперь это твоя

Она улыбается мне и убирает волосы с моего лица. — Я знаю, что теперь это моя жизнь. Хотя, если мы в ближайшее время не перекусим, я могу умереть от голода.

Я хихикаю и отпускаю ее. — Ладно, пойдем что-нибудь перекусим.

Билли убегает к дому, а я плыву на глубину, чтобы схватить ее бикини. К тому времени, как я вылезаю из воды и захожу в дом, она танцует по кухне в одной из моих рубашек на пуговицах, а музыка гремит вовсю. Я беру полотенце из стопки у двери и вытираюсь, прежде чем обернуть его вокруг талии. Билли подмигивает мне, запрыгивая на стойку, чтобы взять что-то из одного из шкафов.

— Что мы готовим? — Спрашиваю я, глядя на разогрев духовки.

— Я хочу шоколадное печенье, — говорит она, спрыгивая со стойки с пакетиком шоколадной крошки в руке. — Тебе не кажется, что теплое печенье с шоколадной крошкой — идеальный ночной перекус?

— Я больше люблю соленое. — Я беру контейнер с хлопьями из морской соли. — Полей печенье этим и еще карамельным соусом?

В животе у Билли в ответ урчит. Она смеется и кивает. — Очевидно, мне нравится эта идея.

— Я собираюсь пойти одеться, а потом вернусь, чтобы помочь. — Я целую ее в висок и кладу соль на стойку, прежде чем уйти в свою комнату.

Когда я возвращаюсь на кухню, на кофейном столике звонит мой телефон. Я вздыхаю и беру его в руки, молча желая ночи, в которой все будет хорошо.

— Что случилось? — Спрашиваю я, не утруждая себя приветствием.

— Ничего хорошего, — говорит Давиде, когда на заднем плане что-то грохочет. — Казино ограбили. Я только что приехал сюда, но там большой ущерб. Полиция будет спрашивать о тебе, когда доберется сюда. Я уже заплатил им, чтобы они не обращали внимания на бесшумную сигнализацию в течение часа, пока мы тут разбираемся.

— Ублюдок. — Я провожу рукой по волосам, обдумывая все способы, которыми собираюсь убить Паоло. — Хорошо. Я скоро буду. Заплати копам все, что потребуется, чтобы они пока не лезли в мои дела.

Я вешаю трубку и смотрю на Билли. Ее брови хмурятся, когда она выключает духовку и ставит тесто для печенья в холодильник.

— Прости, — говорю я, поворачиваясь, чтобы вернуться в свою спальню за джинсами и рубашкой. — Мне нужно сходить в казино.

Билли следует за мной. — Я оденусь и встречусь с тобой здесь через минуту.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, и качаю головой. — Ты не обязана идти со мной. Я бы действительно предпочел, если бы ты просто осталась дома.

— Этого не случится, — говорит она с ослепительной улыбкой. — Мы команда. Я буду готова через минуту.

Я смотрю, как она взбегает по лестнице. Хотя мне и хочется поспорить с Билли, то, что она рядом, заставляет меня чувствовать себя лучше. Более непринужденно и с меньшей вероятностью взрыва.

Она привносит в мою жизнь спокойствие, о котором я и не подозревал.

Однако это спокойствие не спасет Паоло. Как только он попадет ко мне в руки, он покойник.

Там, где когда-то была стена, в казино зияет огромная дыра. Застрявший в яме грузовик — первое, что я вижу, когда мы подъезжаем к казино. Моя кровь начинает закипать, когда я сжимаю руль и пытаюсь сделать глубокий вдох.

— Все будет хорошо, — говорит Билли, протягивая руку и кладя ее мне на плечо. — Если этот грузовик все еще здесь, то я сомневаюсь, что тот, кто это сделал, сбежал.

— Нам просто нужно найти их до того, как приедут копы, — говорю я сухим тоном, выходя из машины.

Давиде стоит перед зданием, а несколько моих капо окружают его по периметру. Он кивает мне, когда я подхожу к нему, засунув руки в карманы.

— Вы уже поймали человека, который это сделал?

Давиде качает головой. — Мы дважды обыскали здание, но не можем попасть в комнату ожидания в твоем офисе. У нас нет кодов. Люди все еще прочесывают здание, но мы подозреваем, что тот, кто это сделал, сидит в комнате паники.

— Отключите камеры внутри здания, — говорю я, направляясь к дверям. — Я хочу, чтобы все камеры были выключены, чтобы они не видели, как мы приближаемся.

Еще несколько капо находятся в здании, прочесывая каждый угол и выискивая тех, кто, возможно, все еще находится в здании. Группа людей сгрудилась в углу, над ними склонились парамедики.

— Ты же не думаешь, что они не вызовут полицию? — Спрашивает Билли, кивая на группу раненых.

— Им дали много денег, чтобы не делать этого. — Я оглядываюсь вокруг, и у меня опускается сердце. Мы собираемся подставиться под пули. У того, кто прячется в комнате страха, будет преимущество. — Сюда.

Билли следует за мной к лестнице. Мы поднимаемся по ступенькам вместе, держа оружие наготове и высматривая людей Паоло. Чем выше я поднимаюсь, тем больше понимаю, что устал убивать людей. Я хочу, чтобы это закончилось.

Я хочу провести месяц, когда мне не придется никого убивать. Один-единственный месяц, когда мне не нужно будет чувствовать себя монстром.

Рука Билли мягко ложится мне на спину, как будто она знает, о чем я думаю. Я оглядываюсь через плечо и слегка улыбаюсь ей.

— Давай сделаем это, — говорю я, когда мы поднимаемся на этаж офиса.

Я открываю дверь и жду, пока она пройдет первой. Она кивает мне, когда оказывается в нескольких футах от меня, и мы направляемся в мой кабинет. Мое сердце бешено колотится в груди, а голова вертится.

Это похоже на ловушку.

Либо ловушка, либо один действительно глупый человек.

Я делаю глубокий вдох и открываю дверь в кабинет Билли, прежде чем войти в свой собственный. Как только я переступаю порог, я чуть не спотыкаюсь о книжный шкаф, который был сдвинут на пол.

— Будь осторожна, — тихо говорю я Билли. — Здесь повсюду битое стекло.

Она кивает и смотрит на стену. Потайная дверь в мою комнату страха полностью видна, а снаружи лежит пачка стодолларовых банкнот.

— Они начнут стрелять, как только откроется дверь. — Я наклоняюсь, прижимаясь губами к ее уху, чтобы никто в комнате нас не услышал. — Я хочу, чтобы ты оставалась в стороне. Они будут стрелять во всех возможных направлениях. Я буду главной мишенью, но тебе нужно застать их врасплох.

Билли кивает и отходит к дальней стороне двери, наполовину скрытая за другим книжным шкафом. Я делаю глубокий вдох, прежде чем набираю код комнаты страха на

Стрельба начинается немедленно. Я бросаюсь прочь от Билли, прячась за диван. Раздаются новые выстрелы. Я выскакиваю из-за дивана и стреляю мужчине в колено.

Он падает на землю, крича и хватаясь за колено. Билли появляется из-за книжного шкафа, держа пистолет направленным на него. Я присоединяюсь к ним, отбрасывая ногой его оружие, когда Давиде и пара капо врываются в комнату.

— Кто это, блядь, такой? — Спрашиваю я, пиная мужчину под ребра.

Давиде смотрит на него сверху вниз. — Джонс. Мелкий дилер, работающий на Паоло.

— Превосходно. — Я присаживаюсь на корточки рядом с мужчиной, засовывая пистолет ему в рот. — Вот что, Джонс, я мог бы убить тебя прямо сейчас, но не думаю, что это достаточное наказание для тебя. Давиде собирается забрать тебя отсюда. Пытать тебя. Заставит тебя пожалеть о том дне, когда ты решил подшутить надо мной. Итогдаон убьет тебя.

Давиде поднимает Джонса на ноги, не обращая внимания на его протесты и стоны. Он тащит мужчину к двери, торопясь, хотя Джонс прыгает на одной ноге. Выстрелы прекращаются, когда в комнату врывается еще больше моих людей.

— Мы победили, — говорит один из мужчин, оглядываясь по сторонам. — Команда уборщиков уже в пути.

— Хорошо. — Я киваю и убираю пистолет. — Капо дадут дальнейшие инструкции. Билли, пора уходить.

Она держит пистолет в руке, пока мы выходим из клуба и возвращаемся к моей машине. Взгляд Билли витает за тысячу миль отсюда, когда она садится в машину и откидывается на спинку сиденья. Я с минуту стою снаружи, наблюдая, как фургон бригады уборщиков подъезжает к дверям.

— Копы скоро будут здесь, — говорю я, садясь в машину и заводя двигатель.

— Я так готова к тому, что это дерьмо закончится, — говорит она, закрывая глаза.

— Я знаю. — Я протягиваю руку и нежно сжимаю ее бедро. — Мы пройдем через это вместе. С каждым днем мы становимся все ближе и ближе к Паоло. Кристиан и его люди обыскивают имущество Паоло и убивают всех, кого там обнаружат. Мы собираемся покончить с этим в ближайшее время.

Когда она открывает глаза, я ненавижу взгляд, которым она одаривает меня. Это заставляет меня чувствовать, что ничего не делается, хотя я делаю все, что в моих силах.

Разочарование пронзает меня до глубины души, и я не знаю, что сделать, чтобы ей стало лучше.

Глава 31

Билли

Трупы лежат на пороге главного дома в комплексе, когда мы возвращаемся. Алессио выглядит готовым убить, когда паркует машину и выходит из нее. Я следую за ним, засовывая пистолет за пояс.

После стрельбы в клубе это последнее, с чем ему нужно иметь дело. Я ненавижу, в каком стрессе он находился в последнее время, но я ничего не могу сделать, чтобы это исправить.

Я также ненавижу, когда стольким людям приходится умирать из-за самолюбия двух мужчин.

Давиде выходит из главного здания в сопровождении двух капо по бокам от него. Один из них несет тело и бросает его в кучу к остальным. Голова мужчины откидывается назад, и Джонс смотрит на меня.

— Ты в порядке? — Спрашивает Алессио, оглядываясь на меня. Глаза Давиде сужаются, когда он наблюдае за мной.

Он как акула, ищущая кровь в воде. Я не могу показать ни малейшего признака слабости, даже если он наблюдает за этим.

Это единственный аспект общения с Алессио, который меня беспокоит. Консильере и капо всегда следят за каждым моим шагом. Они хотят, чтобы я допустила ошибку, чтобы они могли сообщить о чем-то Алессио. Завоевать его расположение, разрушив при этом мои отношения с ним.

— Да. Я в порядке. Мужчины сами напросились. — Я сохраняю свой тон холодным и профессиональным. Голос женщины, которая больше не позволяет убийствам беспокоить ее.

Алессио приподнимает бровь, прежде чем снова обратить свое внимание на Давиде. — Что ты узнал перед тем, как убить его?

Давиде пожимает плечами. — Не очень много. Паоло подбирается все ближе, но мы уже знали это. Он думает, что внимание Паоло будет сосредоточено на Билли, но истинных доказательств этому нет. Он сказал, что Паоло настаивает на том, что она — твоя слабость, и ее убийство сделает тебя открытым и уязвимым.

Алессио кивает, его плечи опускаются. — Итак, ничего такого, чего бы мы уже не знали.

— У нас внизу в камерах еще несколько человек, — говорит Давиде, разглаживая свою окровавленную рубашку. — Я приготовлю ужин, а потом продолжу допрос. Я уверен, что один из них знает что-то, чего не знаем мы.

— Хорошо. Один из них наверняка что-то знает. Просто убедись, что ты получил эту информацию, прежде чем убивать их.

Алессио поворачивается и направляется обратно к машине. Я еще мгновение наблюдаю за мужчинами, одаривая их холодным взглядом. Давиде встречает мой пристальный взгляд, но через несколько секунд опускает голову.

Я ничего не говорю, возвращаясь в машину. Я не знаю, что можно сказать прямо сейчас. Хотя я знаю, что люди, которых они захватили, убивают наших людей, пытки — это не то, с чем я когда-либо соглашусь. Это бесчеловечно. Необходимо, но бесчеловечно.

— Теперь, когда мы одни, — Говорит Алессио, заводя машину. Он слегка поворачивается на своем сиденье, чтобы посмотреть мне в лицо. — Расскажи мне, как у тебя дела на самом деле, и не вешай мне лапшу на уши, будто у тебя все в порядке. Ты не в порядке, и я вижу это прямо сейчас.

Я смотрю в окно, пытаясь собраться с мыслями. — Такое дерьмо, как эта куча мертвых тел, ожидающих, когда их заберут, заставляет меня хотеть уйти из этой жизни и никогда не оглядываться назад. Ты сказал мне, что собираешься все изменить, но оставлять эти тела там чудовищно.

Алессио слишком долго молчит. Когда я смотрю на него, он снова смотрит на руль. Костяшки его пальцев побелели, когда он сжимает его, челюсть сжата в жесткую линию.

Только когда я думаю о том, что сказала, я понимаю свою ошибку.

Я сказала ему, что подумывал об уходе. Я рассказала ему о том, что рассматриваю возможность государственной измены противсемьи.

— Алессио, все не так. По крайней мере, не совсем. Я действительно думала об уходе. Много, честно. Это никогда не было той жизнью, которую я хотела для себя. Это не та жизнь, которую я думала, что смогу прожить.

Он отъезжает от главного здания, направляясь к своему дому. — Я думал, что мы собираемся начать совместное будущее, но ты даже близко не

У меня сжимается грудь. — Я передумала. Я влюбилась в тебя, и я передумала, ясно? Я хочу быть с тобой. Я хочу провести с тобой остаток своей жизни, и я знаю, чтосемьяявляется частью этого. Я знаю, что этого не избежать.

Он останавливает машину и ставит ее на стоянку, поворачиваясь ко мне лицом.

—Этого не избежать?Черт возьми, Билли, ты могла бы сказать мне об этом в любой момент наших отношений. Ты могла бы сказать мне, что такая жизнь не для тебя. Но нет. Ты ждала, пока я не скажу тебе, что люблю тебя и хочу жениться на тебе!

Он снова заводит машину и едет остаток пути домой. Такое чувство, что мир уходит у меня из-под ног. Правиласемьигласят, что наказанием за государственную измену является смерть.

Алессио не убьет меня. Я знаю, что не убьет. Мы любим друг друга, и он не способен на это. Возможно, он убил много людей в своей жизни, но он не способен убить меня.

Вот что я говорю себе, когда мы выходим из машины и направляемся в дом.

Тишина между нами оглушает, когда я следую за ним на кухню. Этот разговор далек от завершения. Мы оба это знаем.

— Завтра вечером у меня поездка в Саванну, — говорю я, думая, что с таким же успехом могу выложить ему всю информацию, которая ему не понравится. В конце концов, по сравнению с изменой поездка в Саванну — ничто.

Его лицо приобретает ярко-красный оттенок, а губы сжимаются в тонкую линию. — Ты действительно думаешь, что сейчас самое время отправиться в Саванну?

— Кристиан согласился поехать со мной. Он и двое его людей будут меня защищать, пока я там. Я встречаюсь с агентом по недвижимости, которого ты порекомендовал. Есть участок земли, который был бы отличным местом для строительства курорта, и я должна действовать быстро.

Он медленно выдыхает, прислоняясь к стойке и скрещивая руки на груди. — Я рад, что ты берешь с собой людей. Спасибо.

Мое сердце замирает, когда я смотрю на него, ожидая продолжения взрыва. Я знаю, что он грядет.

— Но прежде чем ты уйдешь, мне нужно кое-что прояснить. У тебя не только запланирована поездка в Саванну, которую ты, вероятно, скрывала от меня, но и ты думала о совершении государственной измены. Ты хочешь покинутьсемью? Ты хочешь оставитьменя?

Я сдерживаю слезы, которые жгут мне глаза. Мне некого винить в этой ситуации, кроме себя. — Раньше я хотела уйти, да. Но никогда не от тебя. Я люблю тебя. Я не хочу оставлять тебя.

— Значит, ты согласилась остаться, потому что любишь меня? Это должно заставить меня чувствовать себя лучше? Сидеть здесь и знать, как ты несчастна? Черт возьми, Билли. Ты хоть понимаешь, в какую безвыходную ситуацию ты меня поставила?

— Я знаю, что это ужасно для тебя. Хотя я и не планировала влюбляться в тебя. Я думала, аукцион будет быстрым способом получить деньги и убраться отсюда. Я не ожидала, что ты придешь той ночью. Что я должна была делать? Признаться главарю мафии, что я хочу уйти? Мне жаль, Алессио. Мне действительно жаль. Я должна была сказать тебе, но мы зашли слишком далеко. Я не знала как.

Он качает головой и направляется по коридору. — Тебе, блядь, следовало сказать мне, когда мы начали влюбляться друг в друга. Счастливого пути, Билли. Я надеюсь, ты получишь все, что захочешь.

Я смотрю, как он исчезает в коридоре, вытирая слезы, которые текут, когда он уходит. Это не тот способ, которым я хочу оставить все, прежде чем уйду. Мне нужно все исправить. Я не знаю, что произойдет, когда уеду. Он может подраться с Паоло и погибнуть.

Я не хочу, чтобы он потенциально умер, думая, что я все еще собираюсь его предать.

Идя за ним по коридору, я делаю глубокий вдох. Мое сердце все еще колотится, и я понятия не имею, как все исправить. Но я не могу потерять его. Он — лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Продолжать жить без него рядом со мной — это не тот вариант, который я готова рассматривать.

Он бросит тебя. Все уходят. Что делает его другим?

Голоса эхом доносятся из апартаментов моего отца дальше по коридору. Я стою за дверью, чтобы немного побыть наедине с собой, прежде чем войти туда и попросить у Алессио прощения.

— Она давным-давно перестала говорить о переезде, — говорит папа хриплым голосом. Он вздыхает. — Ты должен отпустить этот гнев. Это только отравит ваши отношения.

— Если кто-нибудь еще узнает об этом, они будут ожидать, что я убью ее. Мафия Маркетти — это кровь внутри и смерть снаружи, Артуро.

Когда я выглядываю из-за двери, Алессио расхаживает взад-вперед по комнате. Папа садится на стул и проводит рукой по лицу. Я прячусь за угол, прежде чем кто-нибудь из них меня увидит.

Я чувствую себя ужасно, слушая их разговор, но и оторваться не могу.

— Я знаю. Ты собираешься это сделать? — Голос папы звучит сдавленно. — У Билли была тяжелая жизнь. Она всегда винила себя в том, что ее мать ушла, даже если ничего не говорила об этом. Она думает, что все остальные уйдут.

Мой желудок проваливается к ногам. Я никогда не говорила ни о чем подобном с Алессио, и я не планировала этого делать. Я стараюсь как можно больше избегать темы моей матери, и за эти годы у меня неплохо получалось.

Папе не следовало ееподнимать.

— Ты не можешь убить ее, — говорит папа с вызовом в голосе. — Возможно, она не сказала тебе правду о том, что она делала и планировала, но ты когда-нибудь задумывался о том, почему?

— Артуро, я не знаю, дадут ли мне возможность спасти ее, — говорит Алессио срывающимся голосом. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить ее безопасность, но ты же знаешь, что в рядах есть проблемы. Кто-нибудь может прийти за ней, когда я не смогу ее защитить.

Мне больно слышать, как он признает, что я все еще могу умереть за это. Я знаю, что поставила его в ужасное положение, но какая-то крошечная часть меня думала, что он не будет придерживаться старых привычек.

Он меня одурачил. Я думала, что он меняется к лучшему. Алессио становился тем человеком, которого прятал глубоко внутри себя столько лет.

И вот так он снова превратился в безжалостного человека, который ставит мафию превыше

Превыше меня.

Я должнабылаэто предвидеть. Я должнабылазнать лучше.

Я отталкиваюсь от стены и направляюсь обратно по коридору. Я больше не могу это слушать.

Мне нужно добраться до Саванны и попытаться проветрить голову. Надеюсь, оказавшись там, я смогу рационально обдумать нашу ситуацию.

Возможно, наши отношения недостаточно прочны, чтобы пережить это.

Глава 32

Алессио

— Что, черт возьми, ты сделал с Билли? — Спрашивает Кристиан, на том конце провода доносятся звуки ударов. — Я привык к женщине, которая тратит время на то, чтобы надавать мне по яйцам, но прямо сейчас она выбивает дерьмо из меня так, словно завтрашнего дня не наступит.

Я вздыхаю и откидываюсь на спинку стула, уставившись в потолок. — Я ничего не делал.

— Мне трудно в это поверить. Я думал, она на днях оторвет голову агенту по недвижимости, когда он не так на нее посмотрел.

Меня начинает грызть чувство вины. Я не пошел поговорить с ней той ночью после разговора с Артуро, а должен был. Я знал, что она была за пределами комнаты и слушала нас. Я увидел, как она выглянула из-за угла и посмотрела на меня. Я думал, что это был хороший способ преподать ей урок.

Я плохо себя чувствую с тех пор, как она ушла. Невозможно сосредоточиться на казино и мафии, зная, что она злится на меня.

Она должна была рассказать мне правду обо всем.

— Послушай, мы поссорились перед тем, как она ушла. Есть кое-что, о чем она мне не рассказывала, и, честно говоря, я вел себя как последний придурок. Сделал то, что, как я знал, причинит ей боль. Мне следовало поговорить с ней до того, как она ушла, но я был слишком занят зализыванием ран.

Даже когда слова слетают с моих губ, чувство вины все еще терзает меня. Я не этот человек. Я не мой отец. Я люблю Билли и никогда не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось. Со мной она в безопасности, но я заставил ее думать, что это не так.

Иногда, глядя на себя, я вижу только своего отца.

То дерьмо, которое я вытворил, — это то, что он делал с моей матерью тысячу раз. Я всегда думал, что буду лучше его, но, в конце концов, я такой же монстр.

— Тебе лучше надеть бандаж, когда будешь извиняться перед ней. И я бы посоветовал сесть в самолет и сделать это сейчас. Отбрось свое эго в сторону и стань достойным человеком. Ты облажался. Такое случается, но ты облажаешься еще больше, если не разберешься с этим.

Я встаю и беру ключи из ящика стола. — Я сейчас еду в аэропорт.

— Не забудь свой бандаж. — Кристиан смеется, когда на заднем плане раздается тяжелый стук. — Вообще-то, тебе, возможно, понадобится бронежилет.

Отлично, думаю я, вешая трубку и направляясь к парковке. Я собираюсь извиниться перед ней, и, возможно, из меня вышибут все дерьмо.

Кристиан встречает меня на улице, когда я добираюсь до отеля, его рот сжат в жесткую линию. С обеих сторон его окружают люди, а на бедрах — оружие, едва прикрытое кожаной курткой.

— Что случилось? — Спрашиваю я, скрещивая руки на груди и глядя на мужчин, которые должны присматривать за Билли. — Где Билли? С ней что-то случилось?

— Она пошла на пробежку, — говорит Кристиан, кивая подбородком в сторону, где припаркована моя машина. — Она еще не вернулась. Я получил сообщение с неизвестного номера с ее фотографией, привязанной к стулу.

Мой телефон начинает вибрировать в кармане. Когда я достаю его, мое сердце уже уходит в пятки. Я знаю, что увижу, когда открою сообщения, и это разорвет меня на части.

Это моя вина. Я должен был пойти с ней. Я бы смог защитить ее от этого дерьма.

А стал бы я? Билли взяла Кристиана и пару его людей. Она знала, что они будут обеспечивать ее безопасность, насколько смогут. Она сделала все, на что была способна, чтобы мне было комфортно в ее путешествии.

И Паоло все еще мог заполучить ее.

Я открываю свои сообщения и вижу на экране фотографию Билли. Она привязана к стулу, но взгляд у нее свирепый. Она выглядит так, будто собирается встать со стула и убить его, если у нее будет шанс. Даже когда мое сердце наполняется гордостью, ужас, кажется, сковывает все остальное тело. Я знаю, что она собирается сделать все возможное, чтобы сохранить себе жизнь, но мне нужно добраться до нее до этого.

Приходит еще одно сообщение с адресом под ним. Я показываю сообщение Кристиану, прежде чем сесть в машину. Он стоит рядом с машиной, пока я завожу двигатель и опускаю стекло.

— Позвони Йовану, — говорю я, вводя адрес в GPS. — Отправь его людей на границу. Отправь своих людей на свою границу. Паоло будет с Билли. Я знаю, что это так. Хотя другие его люди могут попытаться сбежать. Любой, кто попадает в плен, погибает.

Кристиан кивает и смотрит на своих людей. — Мы встретимся с тобой там. Я сделаю звонки по дороге.

Как только слова слетают с его губ, я ухожу. Нельзя терять времени. Никто из моих людей не сможет добраться до Саванны вовремя, чтобы помочь. Те немногие, что остались здесь, уже прочесывают город вдоль и поперек в поисках Паоло и его людей.

Я мчусь по улицам, мой желудок ворочается. Гудки машин ревут, когда я вхожу в поток машин, но мне все равно. Я должен добраться до Билли до того, как Паоло убьет ее.

Я должен был пойти в ее комнату и поговорить с ней, прежде чем она уйдет. Она должна была знать, что я никогда не убью ее. Что мне просто было больно, поэтому я набросился в ответ. Не могу поверить, что сказал это.

Направляясь к окраине города, машина Кристиана за мной, еще две машины следуют за ним, я вздыхаю с облегчением, зная, что поеду туда не один.

Хотя я и не знаю, во что ввязываюсь, я ни за что не выйду отсюда без Билли.

Еще через несколько минут езды я сворачиваю на пустую улицу. Большинство зданий по обе стороны дороги заброшены. Разбитое стекло усеивает потрескавшийся тротуар. Граффити покрывают крошащиеся кирпичи. На крыльце жилого дома сидит старик, который выглядит таким же обветшалым, как и сами здания.

Самое стереотипное место для захвата заложника.

Я должен был это предвидеть. Если бы я уделял Билли больше внимания и знал ее

Есть тысяча разных вещей, которые я мог бы сделать, чтобы предотвратить это, но я не сделал ни одной из них.

Это все моя вина.

Я всматриваюсь в номера на зданиях, пытаясь найти нужное, когда GPS подсказывает мне остановиться перед группой из трех зданий. Я паркуюсь за одним из складов через дорогу и выхожу.

Кристиан и его люди присоединяются ко мне за зданием. Пока они вооружаются, я открываю багажник своей машины и роюсь в нем в поисках оружия, которое привез с собой. Одно из многих преимуществ владения частным самолетом — брать с собой собственную машину и оружие.

— Ты готов? — Спрашивает Кристиан как раз в тот момент, когда в воздухе раздаются выстрелы.

Я чувствую, что меня сейчас вырвет, когда вытаскиваю пистолеты. Я засовываю один в ботинок, а другой за пояс. Я держу третий в руках, мое сердце бешено колотится, когда я киваю.

— Давай войдем туда и заберем мою женщину.

Глава 33

Билли

— В следующий раз, когда ты распустишь свой гребаный язык, застрелят тебя, — говорит Паоло, опуская пистолет. Тело мужчины, которого я не знаю, падает на землю. Его кровь пятнает его белую рубашку, и мой желудок переворачивается.

Моя голова все еще болит после удара, который я получила, когда Паоло вырубил меня. Прямо сейчас мне не помешали бы обезболивающие и пакет со льдом, но я больше всего сосредоточена на том, чтобы выжить.

По крайней мере, пока Алессио, надеюсь, не придет за мной.

Я пристально смотрю на Паоло, мое сердце бешено колотится в груди. Веревка, связывающая мои руки за спинкой стула, начинает впиваться в запястья.

Бежать в одиночку, возможно, было самой глупой идеей, которая приходила мне в голову за долгое время.

Если бы я больше думала об этом, я бы никогда не пошла одна. Хотя я об этом и не думала. Я просто знала, что мне нужен способ снять часть стресса в моем теле, и направилась к выходу.

Я думала, что это безопасно, но ошибалась.

— Послушай, все, что мне нужно знать, это где сейчас твой парень, — говорит Паоло, присаживаясь передо мной на корточки. Он проводит дулом пистолета по моей ноге. — Просто будь хорошей девочкой и скажи мне, где Алессио. Я не причиню тебе вреда.

Когда из темного угла комнаты доносится смех, кровь в моих венах застывает. Я узнаю этот смех. Я выросла с этим смехом.

Я чувствую, что меня сейчас вырвет. Сдерживая слезы, которые наполняют мои глаза, я пытаюсь осознать происходящее. Она ни за что не причинила бы мне такую боль. Абсолютно нет. Мы слишком долго были лучшими друзьями.

Я доверялаей.

Предательство ранит глубоко, как нож, вонзившийся в мое сердце и выдернутый с другой стороны.

— Прекрати играть с ней в игры, Паоло, — говорит Эмилия, выходя из темноты в тусклый свет, отбрасываемый потолочными окнами. — Мы все знаем, что ты собираешься убить ее, как только она перестанет быть полезной.

Он хмыкает и кивает в знак согласия. — Да, но мне не нужно ее мучить. А теперь, милая, тебе нужно уйти. Мужчины скоро будут здесь, и я не хочу, чтобы ты попала под перекрестный огонь.

— Вероломная сука, — говорю я, сплевывая на землю к ногам Эмилии. — Это все было подстроено, черт возьми? Стоила ли наша дружба этого?

Эмилия пожимает плечами и скрещивает руки на груди. — Я сделала то, что должна была сделать, чтобы остаться в живых. Мафия Маркетти быстро катится под откос. У Паоло есть видение будущего. Он хороший человек. Ты бы многое получила, если бы помогла ему, Билли.

Она разворачивается на каблуках и выходит из комнаты с высоко поднятой головой. Предательство причиняет боль сильнее, чем веревки, впивающиеся в мои запястья. Однако сейчас нет времени зацикливаться на этом. Первое, что мне нужно сделать, это дать себе шанс на выживание.

Я поворачиваю запястья, пытаясь найти хоть какую-нибудь трещину в веревке. Если я смогу освободить руки, то смогу развязать оставшуюся часть веревки, привязывающей меня к стулу, в тот момент, когда Паоло снова выйдет из комнаты.

Удар стулом по голове — хорошее оружие.

— Билли, я начинаю уставать от этой игры. На моем месте могла бы быть ты. Ты ведь знаешь это, не так ли? Ты воплощаешь в себе все, какой должна быть жена мафиози. — Паоло встает и прижимает пистолет к моим губам. — Я мог бы убить тебя прямо сейчас, но это было бы пустой тратой времени для всего мира.

— Отвали.

Он приставляет пистолет к моей голове сбоку. — Следи за своим гребаным языком. Я мог бы послать сюда своих людей, но мне не нужно, чтобы они убивали тебя. Тебе не мешало бы это запомнить.

Вкус крови обволакивает мой язык, когда я смотрю на него. Алессио убьет его, когда увидит синяк на моем лице. Паоло, кажется, тоже замечает этот факт, когда смотрит на меня.

— А теперь ты расскажешь мне, где находятся опорные пункты Алессио по всей Джорджии. После этого ты можешь сидеть в этой комнате, пока я не решу тебя убить. Черт возьми, если ты будешь сотрудничать, я, возможно, даже принесу тебе сэндвич позже.

— Я не собираюсь тебе ничего рассказывать. — Я слегка отстраняюсь и свирепо смотрю на него. — И можешь оставить себе свой чертов сэндвич. Я скорее умру с голоду.

Он прищелкивает языком и качает головой. — Билли, мне действительно нужно, чтобы ты подумала об этом. Я знаю, что ты верная женщина. Вот почему я хочу тебя. Но тебе нужно подумать о том, что ты делаешь. Если ты будешь верна мне, у тебя впереди будет целая жизнь. Я сделаю тебя своей женой, и ты останешься в живых.

— Я скорее умру, чем стану твоей женой.

Паоло ухмыляется и собирается уходить. Он расхаживает взад-вперед передо мной, пока я высвобождаю руки. Когда он поворачивается ко мне спиной и подходит к заколоченному окну, я отвязываю веревку, но остаюсь сидеть. Мне нужен элемент неожиданности.

У меня больше шансов напасть на него, если он не будет знать, что я развязана.

— Билли, я думал, ты будешь умнее. Я думал, ты будешь знать достаточно, чтобы не попасться. Хотя, если быть честным, я уже начал уставать гоняться за тобой.

Когда он убирает пистолет в кобуру на бедре, я начинаю понимать, что

Он хватает что-то с подоконника и оборачивается. В его руке длинный нож, лезвие блестит в тусклом свете. Его улыбка растягивается от одной половины лица до другой.

— Знаю, я сказал, что не буду мучить тебя, но это может быть весело. Тебе не понадобится это красивое личико, когда я закончу с тобой. Я мог бы начать с того, что испорчу его для тебя.

Мое сердце замирает в груди, а внизу живота появляется пустота. Я умру здесь. Даже если я смогу застать его врасплох и атаковать, есть хороший шанс, что я не смогу от него убежать.

Паоло — крупный мужчина, и, похоже, он нарастил мускулы за то время, что восстал противсемьи. Он может победить меня в драке, если до этого дойдет. Я маленькая и быстрая, но я не знаю, действительно ли он один на складе. Снаружи его могут ждать люди, о которых я не знаю.

Он хихикает, прижимая нож к моей щеке. Я чувствую, как лезвие кусает, и кровь стекает по моей щеке. — Последний шанс согласиться стать моей женой, Билли. Ты знаешь, что нам было бы хорошо вместе. Я бы дал тебе все, чего ты когда-либо хотела.

— Иди к черту, — говорю я, вставая и изо всех сил бью его головой по голове. Когда я слышу хруст ломающегося носа, я позволяю веревкам упасть на землю. Тупая головная боль, которая была раньше, расцветает сильнее, но у меня нет времени думать об этом.

Мне нужно потянуть время, пока не приедет Алессио. Хотя я не знаю,придетли он, все в моем теле говорит мне, что он придет и спасет меня.

Нож вонзается чуть глубже, прежде чем я отталкиваю Паоло. Он спотыкается, хватаясь за кровоточащий нос. Я бью ногой ему в промежность, опрокидывая его на пол. Паоло стонет, и нож выпадает из его руки.

Я ныряю к нему, выхватывая пистолет из его кобуры. Хотя я пытаюсь отступить, его рука обхватывает мою лодыжку, и он тянет меня на землю. Мой палец сжимается на спусковом крючке, когда я падаю, выстрел оглушает. Я приземляюсь с глухим стуком, перед глазами пляшут звездочки, когда дверь в комнату с грохотом распахивается.

Врываются двое мужчин, хотя ни одного из них я не узнаю. Они ухмыляются, когда Паоло садится на меня сверху, его руки обвиваются вокруг моей шеи. Он начинает душить, когда Алессио врывается в комнату.

— Убери от нее свои гребаные руки! — Он целится из пистолета и нажимает на курок.

По комнате разносится грохот выстрела, за ним следуют еще два. Последнее, что я вижу, прежде чем мертвое тело Паоло падает на меня, это Кристиан, врывающийся в комнату позади Алессио.

Я кричу и отталкиваю его тело, ужас пронзает меня. Мне нужно, чтобы он убрался от меня сейчас. Такое чувство, что комната смыкается вокруг меня. Я не могу дышать.

Я все равно умру здесь.

Как раз в тот момент, когда я думаю, что у меня заканчивается воздух, тело приподнимается, и меня заключают в крепкие объятия. У меня болит горло и раскалывается голова. Мне кажется, что я ничего не вижу, когда смотрю на Алессио.

— Ты плачешь? — Спрашиваю я мягким голосом, протягивая руку, чтобы стереть слезу с его щеки.

— Да. — Он нежно берет мое лицо в ладони и целует, соль его слез смешивается с вкусом наших языков. — Я был так напуган, что не доберусь сюда вовремя. Я думал, что потеряю тебя.

— Я знала, что ты придешь. — Я обнимаю его за талию и прижимаюсь к нему, по моим щекам текут слезы. — Я знала, что ты доберешься сюда вовремя.

— Прости, — говорит он хриплым голосом. Он целует меня в макушку. — Я должен был извиниться перед тобой. Я позволил тебе думать, что позволю тебя убить. Я бы никогда не позволил этому случиться, Билли. Я так чертовски сильно люблю тебя. Я был зол и пытался преподать тебе урок, и все это произошло из-за меня.

Качая головой, я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него. — Нет. Это была не твоя вина. Он добрался до меня, потому что я вышла одна. Это не твоя вина, ты меня слышишь?

Он кивает, но взгляд у него по-прежнему отстраненный. Снаружи здания снова раздается стрельба. Алессио встает, становясь между мной и дверью.

— Пора убираться отсюда, — говорит Кристиан, наклоняясь, чтобы помочь мне подняться на ноги. — Ты можешь идти?

— Да. Просто такое чувство, что мне выстрелили в голову дюжину раз. — Я слегка улыбаюсь мужчинам, прежде чем сделать глубокий вдох.

Я стискиваю зубы и стараюсь дышать сквозь боль, когда мы втроем выходим из комнаты. Кристиан идет впереди, сбивая с ног двух мужчин, которые бросаются на нас. Как только мы оказываемся за пределами склада, мы срываемся с места и бежим через улицу.

— В эту сторону, — говорит Кристиан, когда заворачивает за угол. Мы следуем за ним, Алессио прикрывает нас, пока мы приближаемся к машине. — Здесь люди из картеля Йована, они помогут. Давиде послал еще людей. Вам двоим нужно убираться отсюда. Я останусь и прослежу, чтобы с этим разобрались должным образом.

— Эмилия была частью этого, — говорю я, глядя на Алессио. — Она помогла Паоло все это устроить.

— Я пошлю Давиде за ней, — говорит Алессио, доставая телефон и набирая сообщение. — А теперь садись в машину, Билли. Пора ехать домой. То есть, если ты все еще хочешь, чтобы твой дом был со мной. Ты можешь уйти, если все еще хочешь завязать с мафиозной жизнью. Я не буду тебя удерживать. Ты можешь взять машину, добраться до безопасного места и продолжать жить своей жизнью.

Я кладу руки по обе стороны от его лица и мягко заставляю его посмотреть на меня сверху вниз. — С тобой — вот где я хочу быть. Каждый божий день до конца нашей совместной жизни. Я люблю тебя, Алессио, и я никуда не уйду.

— Я люблю тебя, Билли. — Он улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать меня. Поцелуй мягкий и медленный, унимающий всю боль и страхи в моем теле. — А теперь пойдем домой.

Дом. Наконец-то.

Глава 34

Алессио

К тому времени, когда мы наконец возвращаемся в Атланту, я все еще злюсь на себя. Я должен был быть там, чтобы защитить Билли, но меня не было. Мы поехали домой после того, как врач разрешил ей путешествовать, но всю дорогу я гадал, оставит ли она меня, как только мы вернемся в дом.

— Пошли, —

— Мы можем принять ванну? — Спрашивает Билли, слегка прикрыв глаза. Она морщится, двигаясь слишком быстро, чтобы встать, и хватается рукой за голову.

— Конечно. Я собираюсь позвонить своему врачу. Я хочу, чтобы он еще раз осмотрел тебя. Убедиться, что все в порядке.

Она закатывает глаза, когда я помогаю ей подняться по ступенькам и войти в дом. — Мне не нужен еще один врач, чтобы осмотреть меня. Мне просто нужно немного обезболивающего и самый долгий сон в моей жизни.

— Ванна, потом доктор, а потом мы сможем поговорить об обезболивающих.

— Вообще-то, к черту обезболивающие. — Она опирается на меня, когда мы направляемся в ванную. — Мне нужно принять ванну, а затем выпить чего-нибудь покрепче. Алкоголь притупляет боль лучше, чем что-либо другое.

Я хихикаю и целую ее в висок, моя грудь сжимается. — Как насчет ванны и одного напитка? Тебе не следует напиваться после того, через что ты прошла. Нам нужно убедиться, что с твоей головой все в порядке.

Она машет рукой, когда мы стоим на краю ванны. — Я в порядке.

— Один глоток, Билли. И тебя осмотрит врач.

Она вздыхает, но все же кивает и улыбается мне. — Я рада, что ты здесь. Я не думаю, что сама смогла бы смыть грязь со своего тела.

— Забавно, — говорю я, качая головой и помогая ей снять одежду. — Но мы ни за что не будем трахаться сегодня вечером. Ты вся в синяках, и тебе нужен отдых.

— Отлично. — Билли прислоняется ко мне, пока я начинаю наполнять ванну водой. — На этот раз ты победил. Но в следующий раз я выиграю.

Я смеюсь и помогаю ей залезть в горячую ванну, прежде чем раздеться и скользнуть в нее следом. — Ты можешь побеждать всю оставшуюся жизнь, если это будет означать, что здесь, со мной, ты в безопасности.

Билли закрывает глаза и прислоняется ко мне спиной. — Я с тобой навсегда.

Мое сердце воспаряет.

Я сижу рядом с Билли на краю бассейна, наблюдая, как она взбивает воду пальцами ног. Она делает глоток бурбона из своего бокала и запрокидывает голову, чтобы посмотреть на звезды.

Мы были дома всего пару часов, но визит к врачу занял больше времени, чем ожидалось. Хотя с Билли все в порядке, у нее на голове большая шишка и темные синяки на лице и шее.

Даже глядя на отметины, которые оставил на ней Паоло, мне хочется воскресить его из мертвых и убить снова.

— О чем ты думаешь? — Спрашивает Билли мягким голосом, когда я тянусь за своим бокалом бурбона.

Я взбалтываю жидкость в стакане, прежде чем сделать глоток. — Я хочу купить дом за пределами комплекса. Где-нибудь, где мы с тобой сможем быть без вмешательства мафии. Я хочу дать тебе жизнь, которую ты заслуживаешь. Я хочу построить для нас жизнь, которую мы сможем любить. Я хочу подарить тебе кольцо, которого ты заслуживаешь, и я хочу, чтобы у тебя была свадьба твоей мечты.

Билли смотрит на меня с улыбкой, от которой у меня замирает сердце. — Мне ничего этого не нужно, Алессио. Я счастлива быть с тобой. Для меня нет ничего большего.

Я вздыхаю и соскальзываю в воду. Хотя я должен быть счастлив, что мои проблемы с Паоло наконец закончились, я не могу перестать беспокоиться о Билли. С ней все в порядке, но все могло пойти не так, если бы я не подоспел вовремя. Я мог потерять ее сегодня.

— Билли, ты сегодня чуть не умерла. Если я хочу подарить тебе мир, то я собираюсь это сделать. — Я обнимаю ее за талию и притягиваю ближе к себе.

— А что случилось с тем, чтобы позволить мне побеждать всю оставшуюся жизнь? — Она ухмыляется и поднимает лицо, молча требуя поцелуя. Я улыбаюсь и медленно целую ее, наслаждаясь вкусом бурбона и Билли на своем языке.

— Я действительно это говорил, но не о покупке дома или кольца. — Я быстро целую ее в висок, прежде чем сделать еще глоток своего напитка. — Ты любовь всей моей жизни, и я могу тебя баловать. Особенно после всего, через что мы прошли.

Она игриво закатывает глаза. — Отлично. Думаю, ты сможешь выиграть этот раунд. Возможно, в будущем еще парочку. Я ещё подумаю об этом.

Я смеюсь и откидываюсь назад, опираясь на предплечья. — Почему бы тебе не рассказать мне о том, что еще должно произойти в нашем будущем?

Билли хмыкает и слегка поворачивается ко мне лицом. — Ну, я думала, может быть, о паре детей. Свадьба. Несколько приятных каникул в странах, где я никогда не была. Может быть, время от времени подработка у мафии.

— А как насчет твоей мечты о собственном курорте? Ты все еще собираешься осуществить ее?

Билли кивает. — Да. Вообще-то, я собиралась поговорить с тобой об этом, когда вернусь. Я собираюсь покупать недвижимость в Саванне. У меня больше не будет времени быть твоим ассистентом.

Гордость наполняет меня, когда она достает телефон из кармана, чтобы показать мне фотографии собственности. Это потрясающий участок земли с прекрасными видами. Все лицо Билли загорается с каждой новой фотографией, которую она просматривает.

— Это потрясающе, Билли. Я так рад за тебя. Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать.

Улыбка, которой она одаривает меня, могла бы растопить самое холодное сердце. — Спасибо. Я ценю твое предложение.

— Для тебя все, что угодно, Билли. А теперь, почему бы тебе не рассказать мне поподробнее о том, как мы собираемся состариться вместе, пока допиваем наши напитки?

Она кладет ноги на край бассейна и ложится на спину, чтобы посмотреть на звезды. — Я не могу придумать лучшего способа провести с тобой ночь.

ЭПИЛОГ

БИЛЛИ

Год спустя

Прошло шесть недель с тех пор, как я застрелила свою бывшую лучшую подругу за предательствосемьи. За то, что предала меня.

Иногда по ночам я все еще проливаю слезы, когда думаю об этом. Эмилия должна была быть здесь в самые важные моменты моей жизни, но она предпочла обещание власти дружбе.

Прошел всего месяц с тех пор, как был отслежен последний из последователей Паоло. Я была там, когда Алессио свернул ему шею.

За этот месяц жизнь стала только лучше. Удивительно, чего Алессио достиг за такое короткое время. Я знаю, что нам еще предстоит пройти долгий путь, носемьяначинает чувствоваться настоящей семьей. Она похожа на место, где

Я делаю глубокий вдох, глядя на ярко-красную ленту, протянувшуюся от одной стороны белой каменной арки до другой. Широкие и длинные ступени ведут вниз, к парковке, где собрались десятки репортеров. Семья и друзья окружают их. Лица улыбаются мне, когда Алессио протягивает мне огромные ножницы.

— Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает Алессио низким голосом. Он целует меня в висок и улыбается мне сверху вниз. — Я так горжусь тобой, Билли. Посмотри, чего ты достигла.

— Я нервничаю. — говорю я, широко улыбаясь и глядя на толпу. — Я не смогла бы сделать этого без тебя.

Он качает головой, его рука прижимается к моей пояснице. Это незначительный жест, но он приносит мне утешение, в то время как бабочки сеют хаос в моем животе. Это один из самых важных моментов в моей жизни, и мне нужно, чтобы все прошло хорошо.

Я наконец-то открываю курорт своей мечты. Последний год я провела, обсуждая проекты со строительной компанией. Каждый дюйм интерьера с нуля создавался с моим участием и идеями благодаря работе фантастического дизайнера интерьеров.

— Ты бы смогла сделать это и без меня, — говорит Алессио. Он машет своей матери, которая стоит в первом ряду и улыбается нам рядом с моим отцом.

Долгое время мои отношения с ней были натянутыми. В последние несколько месяцев она начала приходить в себя. Я не знаю, будем ли мы когда-нибудь дружны друг с другом, но она старается.

— Я бы не справилась с этим так быстро и качественно, без твоих связей. — Я поднимаю ножницы немного выше, когда мужчина, произносящий речь, начинает отступать на шаг назад.

Я пропустила большую часть того, что он сказал, но это не имеет значения. Это тот момент, которого я так долго ждала.

Я подхожу ближе к ленте и открываю ножницы. Делая паузу, улыбаясь для фотографий, я пытаюсь обуздать свои нервы.

Это все, чего я когда-либо хотела, и я наконец-то получаю это. У меня есть мужчина моей мечты и карьера, которую я построила для себя.

Год назад я не думала, что это будет возможно. Я думала, что мы с папой все еще будем в бегах, пытаясь убедиться, что мы хорошо спрятаны от мафии, прежде чем я начну строить свое новое будущее.

Влюбиться в Алессио — лучшее, что когда-либо случалось со мной.

— Большое вам всем спасибо за то, что вы сегодня здесь, — Говорю я, глядя на всех передо мной. — Без вашей поддержки ничего из этого не было бы возможно. Я ужасна в речах, так что это все, что у меня есть. Теперь я собираюсь разрезать эту ленточку, и мы сможем зайти внутрь и начать вечеринку.

Кристиан ликует, громко хлопая, а я качаю головой и смеюсь. Мы стали ближе за последний год, но я знаю, что он собирается прекратить так часто бывать в Джорджии в ближайшее время. Оформление его брака по договоренности приближается быстро. Он собирается потратить больше времени на то, чтобы узнать ту, с кем ему предстоит прожить всю оставшуюся жизнь.

Я беспокоюсь о нем, но сейчас не могу сосредоточиться на этом. Сегодня главное — хорошо провести ночь и жить полной жизнью.

Я перерезаю ленту и стою в стороне, когда она падает. Мои новые сотрудники ведут меня внутрь. Толпа следует за ними, а я делаю еще один шаг назад и жду.

Алессио подходит ко мне сбоку и заключает в крепкие объятия. Он целует меня в макушку, когда последний посетитель проходит мимо нас и направляется внутрь.

Как только мы остаемся одни, он отступает назад и опускается на одно колено. Он лезет в карман и достает кольцо, на камнях блестит солнце. У меня слезятся глаза, а сердце начинает бешено колотиться. Даже при том, что я знаю, что он собирается сделать, это все равно не умаляет волнения, пронизывающего меня.

— Билли, я не знал, что любовь или жизнь могут быть такими. Наши отношения могут быть не самыми обычными или иметь начало, о котором мы не можем рассказать всей нашей семье, но для нас они идеальны. В тот день, когда ты подписала тот контракт, я понял, что моя жизнь изменится навсегда. Каждое утро я просыпаюсь и хочу стать лучше для тебя и для себя. Я хочу провести остаток своей жизни, любя тебя, и я хочу сделать это с тобой как со своей женой. Ты выйдешь за меня замуж?

— Да!

Я бросаюсь к нему, мое сердце бешено колотится. Он смеется, подхватывая меня, и я чуть не падаю. Пока мы целуемся, я не могла придумать более идеального способа провести день. Я могу похвастаться своим женихом и своим курортом.

Хотя больше всего меня волнует роль жениха.

— Пошли, — говорю я, вставая и ожидая, пока он наденет кольцо мне на палец. — Пойдем отпразднуем со всеми.

Алессио берет меня за руку, переплетая свои пальцы с моими. — Хорошо, невеста, пойдем веселиться.

Я смеюсь, когда мы, спотыкаясь, входим в номер в пентхаусе, губы Алессио скользят вверх и вниз по моей шее. Он оставляет горячие и влажные поцелуи, посасывая плоть, пока мои трусики не намокают.

С тихим стоном он разворачивает меня и прижимает к стене. Его пальцы скользят по моим обнаженным плечам, убирая волосы с пути. Огонь вспыхивает под его прикосновением. Дрожь пробегает по моей спине, когда он расстегивает молнию на моем платье.

Ткань растекается у моих ног, когда он прикусывает зубами мочку моего уха. Я стону, запрокидывая голову.

— Знаешь, улизнуть с вечеринки и подняться сюда — лучшая идея, которая пришла тебе в голову за долгое время. — Говорит Алессио хриплым голосом. — Черт возьми, Билли, я так чертовски сильно тебя люблю.

Я поворачиваюсь, когда он зацепляет пальцами мои трусики и стягивает их вниз, оставляя меня в одном обручальном кольце и туфлях на каблуках.

— Я тоже люблю тебя, Алессио.

Он сбрасывает с себя одежду, его твердый член упирается мне в живот, когда он прижимает меня обратно к стене. Он прикусывает мою нижнюю губу, прежде чем поцеловать, его язык переплетается с моим.

Я зарываюсь пальцами в его волосы, пытаясь притянуть его ближе. Мне нужно больше.

Тепло разливается по моему телу, когда он поднимает меня. Головка его члена касается моей киски, когда я обхватываю ногами его талию.

— Черт возьми, ты уже промокла для меня.

— Я думала о том, чтобы подняться сюда и оседлать твой член с тех пор, как ты надел кольцо мне

Мои внутренние стенки пульсируют вокруг него, когда он медленно толкается. Каждый раз, когда он вытаскивает свой член, он оставляет меня изнывать от боли и отчаянного желания большего. Мне нужно чувствовать его в себе, когда я кончу.

— Еще, пожалуйста. — Я целую его, покусывая нижнюю губу, пока его пальцы погружаются в плоть на моих бедрах. — Мне нужно больше.

Он хихикает, сильнее входя в меня. Алессио погружается по самую рукоятку, прежде чем выйти и врезаться в меня снова. Мои ноги сжимаются вокруг его талии, а руки перемещаются к его плечам. Мои ногти впиваются в его кожу, когда я выгибаю спину. Он входит в меня все быстрее, пока моя киска пульсирует вокруг него.

Алессио отрывает нас от стены и переносит меня на кровать. Он садится на край, усаживая меня к себе на колени, прежде чем откинуться назад. Я располагаюсь над его членом, прежде чем он хватает меня за бедра и удерживает на месте.

— Я хочу, чтобы ты сначала села мне на лицо, — говорит он хриплым голосом.

Влажность покрывает мои бедра, когда я двигаюсь, чтобы оседлать его голову. Он тянется вверх, играя с моими сосками, в то время как его язык скользит по моей влажной щели. Я стону, когда его язык скользит по моему клитору.

Алессио дразнит мой клитор, пока дрожь не начинает пробегать по моему телу. Как раз в тот момент, когда я нахожусь на грани оргазма, он сосет мой клитор. Я кончаю, пока он продолжает дразнить меня своим языком, растягивая оргазм до тех пор, пока я не хватаюсь за спинку кровати, чтобы удержаться в вертикальном положении.

— Ты такая приятная на вкус, — говорит он, когда я отстраняюсь, прокладывая дорожку из поцелуев вниз по его телу.

Я дразняще облизываю головку его члена, водя по ней языком, пока его руки не оказываются в моих волосах, и он не стонет.

Он хватает меня за волосы, чтобы направлять, пока я не оказываюсь над ним. Его член касается моей киски, прежде чем я опускаюсь на него, постанывая и выгибая спину. Я играю со своим клитором, оседлав его, наслаждаясь ощущением его рук, прокладывающих свой путь вниз по моему телу. Он перекатывает мои соски между пальцами, пока я быстрее раскачиваю бедра.

Его член пульсирует, когда он толкается вверх, наполняя меня, когда он кончает. Я двигаю бедрами, вбирая в себя каждый дюйм его тела, какой только могу, пока быстрее двигаю пальцами по своему клитору.

Мой оргазм наступает сильно и быстро, когда Алессио щиплет меня за соски. Ударные волны прокатываются по моему телу, пока я продолжаю раскачивать бедрами, пока моя киска не перестает пульсировать.

Я падаю на кровать рядом с ним, переворачиваясь на бок. Алессио улыбается, обнимая меня за талию и притягивая ближе к себе. Я кладу голову ему на грудь, слушая, как колотится его сердце.

— Сегодня был идеальный день. — Я целую его в грудь, прежде чем закрыть глаза. — Я не знаю, каким будет завтрашний день.

Алессио смеется и проводит пальцами вверх-вниз по изгибу моего бедра. — Я не знаю. Я уверен, что смогу найти способ сделать завтрашний день особенным для тебя.

— Каждый день, проведенный с тобой, особенный. — Я открываю глаза и смотрю на Алессио, только чтобы обнаружить, что он уже смотрит на меня. — Спасибо тебе за все. Я знаю, что это был долгий год для нас обоих, но я не могу дождаться конца нашей совместной жизни.

Он целует меня, мягко и медленно, прежде чем отстраниться. — Расскажи мне о нашем совместном будущем.

Улыбаясь, я рассказываю ему все, что уже рассказала, и даже больше. За последний год мы бесчисленное количество раз сидели под звездами, обсуждая наше будущее. Каждый раз разговоры начинаются одинаково.

Расскажи мне о нашем совместном будущем.

Когда мы лежим рядом и говорим о будущем, я понимаю, что мафия — это одновременно лучшее и худшее, что когда-либо случалось со мной.

Последний год нашей жизни был тяжелым, но он только сблизил нас. Это тот самый год, который был наполнен большей любовью, чем я когда-либо могла себе представить.

Несмотря на то, что временами это было трудно, я бы снова прошла через годы испытаний и побед, если бы это означало, что я все еще буду рядом с Алессио до конца своей жизни.

Конец.

Notes

[←1]

Суп из чечевицы (исп.)