Главная роль

Часть 1 Роль моей мечты

Я стояла на сцене театра, репетируя свою роль в пьесе вместе со своим напарником. Софи, моя героиня, была разбита горем, и я старалась передать всю глубину её страданий.

— Ну почему ты променял меня на неё? Чем она лучше меня? — произнесла я, полностью погружаясь в образ. Голос мой дрожал, а глаза наполнились слезами, которые я так тщательно тренировалась вызывать по щелчку пальцев.

— Прости меня, Софи, сердцу не прикажешь! Я люблю её, — ответил Скотт, мой напарник, в роли Криса. Он осторожно коснулся меня, но я отстранилась, не позволяя ему приблизиться близко. Это было прописано в сценарии, и я выполняла каждое указание с точностью до миллиметра.

— Ты говорил, что любишь меня и только меня. Почему ты так поступил со мной? Я ведь любила тебя… — с этими словами я сделала печальное лицо, опустив взгляд и прикусив губу, чтобы придать выражению ещё больше трагизма.

Мне так сильно хотелось получить эту главную роль, что я репетировала её целую неделю дома. Каждая реплика, каждый жест, каждая интонация были отточены до совершенства. Я видела себя в этой роли, чувствовала её, жила ею.

Продюсер внимательно наблюдал за нашей репетицией, словно зритель, сидя в первом ряду. Его лицо было непроницаемым, и я пыталась угадать его мысли, но безуспешно. Вдруг он недовольным взглядом остановил нашу репетицию:

— Стоп, стоп!

Мы перевели взгляд на продюсера. Я замерла в ожидании, что он утвердит меня на главную роль. Внутри меня всё ликовало, я уже представляла, как он произносит моё имя.

— Скотт… ты принят! Будешь играть роль Криса — жениха Софи, — сказал продюсер ему.

— Спасибо! — обрадовался Скотт, его лицо озарилось улыбкой.

— А что касается Элизы… — он перевёл взгляд на меня.

Я сдерживала улыбку, будучи абсолютно уверенной, что роль Софи будет моей. Моё сердце колотилось от предвкушения.

— Ты не подходишь на эту роль.

— Что? — удивилась я, и моя улыбка мгновенно сползла с лица. Слова продюсера прозвучали как гром среди ясного неба.

— Элиза, ты плохо стараешься.

— Я репетировала её целую неделю! — недовольно ответила я, чувствуя, как обида и разочарование захлёстывают меня. Мой голос дрогнул, но уже не от игры, а от реальных эмоций.

— Другие старались репетировать и больше. Возможно, ты переиграла.

Эти слова ударили меня сильнее, чем любая пощёчина. Переиграла? Я? Я вложила в эту роль всю свою душу, всё своё время, все свои силы. И теперь мне говорят, что я не подхожу? В горле встал ком, а глаза, которые только что изображали слёзы Софи, теперь действительно наполнились ими. Но это были мои слёзы, слёзы Элизы, разбитой мечты и несправедливости. Сцена, которая ещё минуту назад была моим миром, вдруг стала чужой и холодной.

— Но... где я ошиблась? — уточнила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Ошибка — твои эмоции. Ты должна была быть в депрессии, когда Крис сказал, что любит другую. А ты проявила спокойствие, будто Софи не в первый раз бросают.

— Я проявила печаль! — возразила я, стараясь не дать голосу дрогнуть.

— Солнышко моё, я не первый день здесь работаю, и ты меня не вдохновила. Роль Софи будет играть Маргарет, — заявил он. Впрочем, это было неудивительно: эта девушка постоянно получала главные роли.

— А-а... Эта та самая Маргарет, которая... поправьте меня, если я ошибаюсь... прыгнула в койку к вам, чтобы заполучить главную роль? — спросила я, чувствуя, как злость подступает к горлу.

— Следи за языком, Элиза, — недовольно процедил он.

— А скажите, она много эмоций проявила, когда раздевалась перед вами? — спросила я, уже не сдерживая язвительности.

— Так, пошла вон! Больше никаких ролей тебе не светит.

— Оно и лучше! Всё равно все роли уже заняты! — с этими словами я развернулась и вышла со сцены.

Покинув театр, я направилась на остановку, чтобы поехать домой. Солнце уже скрылось за облаками, и внезапно хлынул ливень. Становилось невыносимо холодно, а мой автобус не появлялся, скрытый пеленой дождя. Я решила идти пешком, надеясь, что по пути мне все же попадется нужный маршрут.

Идя по мокрому асфальту, я не заметила, как столкнулась с незнакомцем.

— Простите! — бросила я, проходя мимо.

Дождь безжалостно пропитал меня до нитки. Сбросив мокрую одежду, я развесила ее на батарее, надеясь на скорое тепло. Переодевшись в свою любимую, уютную пижаму, я направилась на кухню, чтобы согреться горячим напитком.

Сидя за столом, я невольно погрузилась в воспоминания, и в голове всплыли слова продюсера: «Главная роль тебе не светит, и в театр тебя больше не пустят».

«Вот уж действительно», – горько усмехнулась я, чувствуя, как тяжесть наваливается на душу. Мой взгляд скользнул к окну, и там, в отражении, я увидела образ своей знакомой.

Именно она когда-то посоветовала мне записаться в театральный кружок. Меня приняли без лишних вопросов, ведь им просто нужны были люди для сцены, опыт был второстепенен. Постепенно я начала получать роли, сначала совсем крошечные, но с каждым выходом на сцену страх перед зрителями таял, уступая место уверенности. Но даже это не помогло – главной роли я так и не добилась. Продюсер, как всегда, был лаконичен: «Плохо играешь свои эмоции».

Внезапный звонок мобильного заставил меня вздрогнуть. Увидев на экране имя звонившего, я почувствовала удивление.

«Что ему нужно?» — пронеслось в голове. Я подняла трубку, ответив сухо: «Алло?»

«Элиза, слушай, я немного виноват перед тобой…» — его голос звучал искренне.

«Наконец-то до вас дошло!» — вырвалось у меня недовольно. Слушать его больше не хотелось.

«Да, я понял и глубоко сожалею, что прогнал тебя. Прости меня и возвращайся», — в его голосе слышалось беспокойство.

Я была поражена. Продюсер Марк, сам лично извиняется? Это было так не похоже на него, что мне с трудом верилось. Он никогда не говорил мне ничего подобного.

Я молча держала телефон у уха, пытаясь осмыслить услышанное…

2 Глава

Минута повисла в тишине, тяжелая, как предгрозовое небо. Я смотрела на экран телефона, где высвечивалось имя Марка, и не могла заставить себя ответить. Внутри все сжалось в тугой узел – обида, растерянность, и какая-то странная, почти болезненная надежда. Наконец, Марк нарушил ее тихим вопросом:

— Элиза, почему ты молчишь?

Его голос был непривычно мягким, лишенным той обычной резкости, которая часто проскальзывала в наших разговорах. Это еще больше сбивало меня с толку. Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Слова застряли в горле, словно ком.

— Я… я приду! — выдохнула я, приняв окончательное решение. Это было импульсивно, но в то же время ощущалось как единственно верный шаг.

— Хорошо. В то же время. И, пожалуйста, не опаздывай.

В его голосе прозвучало что-то новое, непривычное. Не просто просьба, а почти… ожидание. Повесив трубку, я невольно улыбнулась. Тепло разлилось по груди, словно солнечный луч, от осознания того, что Марк извинился и ждет меня в театре.

Но эта улыбка была немного растерянной. В его голосе прозвучало нечто новое, непривычное, словно он говорил не совсем сам с собой. Неужели кто-то повлиял на него? Эта мысль кольнула меня. Марк всегда был таким независимым, таким уверенным в своей правоте. Или же, быть может, он просто привык к моему присутствию, и мысль о поиске кого-то другого стала ему чужда?

Последняя мысль была приятнее, но все равно не давала покоя. Мысль о том, что он мог бы искать кого-то другого, была невыносима. Мысль о том, что он мог бы не искать кого-то другого, потому что привык ко мне, тоже была не совсем тем, чего хотелось бы. Хотелось, чтобы он хотел меня, а не просто привык.

Это было странно, да. Вся эта ситуация была странной. Наша ссора, его внезапное извинение, этот непривычный тон. Но в глубине души я испытывала безмерную радость от того, что Марк передумал и лично, по телефону, принес свои извинения. Это был шаг, который он редко делал. И это значило для меня очень много.

***

На следующее утро, в автобусе, я чувствовала себя неуверенно. Вчерашний день не давал покоя: я так откровенно заявила продюсеру Марку, что он спал с Маргарет, и это слышали все, хотя самой Маргарет рядом не было. Возможно, слухи уже дошли до нее, и сегодня вряд ли стоит ожидать хорошего дня.

Вернувшись в театр, я столкнулась с Марком. Он встретил меня с широкой улыбкой, словно мы не виделись целую вечность.

— Здравствуй, Элиза. Отлично выглядишь, — его взгляд скользнул по моему наряду, который я, конечно же, носила вчера. — Ты как раз вовремя.

— Признаюсь, я не совсем понимаю, зачем меня пригласили, — сказала я, заметив, что все роли уже заняты.

— Сейчас все объясню, — он жестом пригласил меня к сцене. Там уже находилась Маргарет, репетирующая главную роль в постановке "Софи и мы встретились взглядами".

Маргарет посмотрела на меня с явным недовольством, и я, вспомнив свои вчерашние слова о ней и Марке, неловко отвела глаза в сторону.

— Элиза, Маргарет, — начал Марк, — одной из вас достанется главная роль.

Я посмотрела на Марка, уже совершенно не понимая, что здесь происходит:

— Разве роль не моя? — возразила Маргарет, ее голос был полон возмущения.

Марк тяжело вздохнул и снова улыбнулся:

— Сейчас мы это выясним.

— Боюсь, у меня не получится, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Марк удивленно поднял брови.

— Почему?

— Я не могу, Марк, — мой голос дрожал, несмотря на все мои усилия его успокоить. — Вы сами сказали, что я не умею проявлять эмоции. Софи должна была быть в депрессии, но она вела себя спокойно, будто ее бросают не в первый раз. Я всё прекрасно помню.

Марк на мгновение растерялся. Его улыбка, такая уверенная секунду назад, поблекла. Он посмотрел на меня, потом на Маргарет, которая, казалось, наслаждалась моим замешательством, и снова тяжело вздохнул.

— Я сказал, что ты переиграла, Элиза, — наконец произнес он, его тон стал более мягким, но в нем все еще чувствовалась нотка нетерпения. — Это не значит, что ты не умеешь проявлять эмоции. Это значит, что ты искала не ту грань. Софи не должна была быть в истерике. Она должна была быть… опустошенной. Понимаешь? Как будто из нее вытянули всю жизнь. А ты была слишком… сдержанна.

С подозрением взглянув на Марка, я вновь решила претендовать на главную роль, хотя шансы казались ничтожными. Маргарет первой вышла на сцену, исполнив роль Софи. Ее игра была уверенной, но чувствовалось, что текст она запомнила не полностью. Марк наблюдал за ней, как обычный зритель. В этот момент я заметила незнакомца, расположившегося на самом последнем ряду, который также следил за ходом репетиции.

Маргарет так блестяще справилась с ролью Софи, что я невольно почувствовала укол зависти. Ее игра была настолько проникновенной, что казалось, будто она сама прожила все перипетии судьбы своей героини. Каждый жест, каждое слово, каждый взгляд – все было наполнено такой искренностью и глубиной, что зрительный зал замер, очарованный ее талантом. Остается вопрос: смогу ли я достичь подобного уровня исполнения роли Софи?

Когда Маргарет закончила, Марк одарил ее восхищенными аплодисментами. Но незнакомец, затерявшийся в последних рядах, остался невозмутим.

Момент настал. Я вышла на сцену, чтобы воплотить Софи. Маргарет, восседая рядом с Марком, одарила меня высокомерной ухмылкой, словно предвкушая моё падение. Её взгляд, полный ехидства, пронзал меня насквозь, вселяя страх, который я так старательно прятала. Текст был выучен до последней буквы, каждая интонация отточена, но этот взгляд… он был как ледяной клинок, пронзающий мою уверенность.

С трудом взяв себя в руки, я начала. Голос, поначалу дрожавший, постепенно обрел силу. Я чувствовала, как Софи оживает во мне, как её боль и надежда наполняют каждый жест, каждое слово. Поначалу всё шло хорошо, я почти забыла о Маргарет, погрузившись в роль. Но затем, словно магнитом, мой взгляд притянулся к ней. И в этот момент моя игра рухнула. Слова путались, реплики забывались, эмоции исчезли, оставив лишь пустоту. Марк, чьё разочарование было очевидно, теперь отводил взгляд, краснея от стыда. Маргарет продолжала злорадствовать, её ухмылка стала шире, а незнакомец в зале, сидевший в первом ряду, смотрел на меня с изумлением, словно я была каким-то диковинным зверем.

— Элиза, стоп! — резко прервал репетицию Марк. Его голос прозвучал как выстрел в тишине.

Я опустила глаза, чувствуя, как краска заливает щеки. Позор. Он обволакивал меня, душил, не давая дышать.

Марк подошел ближе. В его глазах мелькнуло раздражение, но оно быстро сменилось тревогой. Он, кажется, заметил, как сильно я дрожу.

— Элиза, ты точно в порядке? — спросил он, его голос был на удивление мягким.

Я пожала плечами. Слова застряли в горле.

— Не знаю... — прошептала я, понимая, что сегодня не мой день. Сегодня я проиграла.

— Соберись. Ты же целую неделю репетировала эту роль! — его голос звучал уже мягче, но в нем все еще слышалась нотка недовольства.

Его слова задели меня за живое. Неделя? Неделя бессонных ночей, неделя изнурительных репетиций, неделя борьбы с собственными страхами. И он только сейчас об этом вспомнил?

— И вы только сейчас об этом вспомнили? — мой голос дрогнул от обиды, которая внезапно захлестнула меня.

— Элиза, давай не будем ссориться. Может, ты просто не выспалась или не ужинала? — Марк говорил спокойно, но в его вопросе чувствовалось недоумение. Он, кажется, не понимал, что происходит.

— Почему вас волнует моя игра именно сейчас? Вы же видели всё вчера! — выпалила я, чувствуя, как внутри всё кипит.

Маргарет вклинилась в наш разговор, бросив:

— Хватит умничать! Всем и так ясно, что роль моя!

Внутри меня поднялась волна гнева.

— В принципе, тебе не впервой получать главные роли, — ответила я, стараясь скрыть раздражение.

— Умей достойно проигрывать, мышь мелкая, — парировала она, победно улыбаясь.

— По крайней мере, эта мышь мелкая видит абсолютно всё. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я? — хитро улыбнулась я в ответ.

Маргарет вспыхнула, её взгляд метнулся к Марку с явным беспокойством. Тот глубоко вздохнул, пытаясь сохранить самообладание, и произнес:

— На сегодня репетиция закончена. Продолжим завтра.

Его голос был ровным, но я уловила в нем нотки скрытого раздражения. Мы все замерли, ожидая развязки. Незнакомец, до этого момента наблюдавший за нами из тени, встал и подошел к нам, чтобы представиться. Он двигался с какой-то кошачьей грацией, уверенно и бесшумно. Всмотревшись, я вдруг вспомнила его: это был тот самый человек, в которого я нечаянно врезалась, когда шла домой пару дней назад. Тогда я была так поглощена своими мыслями, что едва заметила его, лишь извинилась на ходу и поспешила дальше. А сейчас он стоял прямо передо мной, и я могла рассмотреть его во всех деталях.

Марк, предвкушая, объявил, и его голос звучал уже гораздо бодрее, словно он только что выиграл в лотерею:

— Ребята, знакомьтесь, это Итан Марсон! Бывший артист и наш новый директор.

По залу пронесся шепоток. Новый директор? Да еще и бывший артист? Это было неожиданно.

Как мужчина, Итан был невероятно привлекателен. Высокий, с широкими плечами и узкими бедрами, он излучал какую-то особую, магнетическую энергию. Его темные волосы были слегка растрепаны, что придавало ему вид художника или поэта, а пронзительные серые глаза, казалось, видели тебя насквозь. На нем была простая черная водолазка, которая идеально подчеркивала его спортивную фигуру.

Маргарет, которая до этого момента была на меня обижена из-за какой-то мелочи, буквально потеряла дар речи, когда он обратил на нее внимание. Итан окинул нас всех взглядом, задержавшись на Маргарет чуть дольше, чем на остальных. А когда он поздоровался, у него оказался такой очаровательный голос – низкий, бархатистый, с легкой хрипотцой, и изумительная улыбка, которая осветила его лицо, делая его еще более притягательным.

Маргарет тут же забыла про обиду на меня. Её глаза загорелись, и она стала стараться быть поближе к Итану, буквально прилипнув к нему, как мотылек к огню. Я наблюдала за ней с легкой усмешкой. Вот так всегда: стоит появиться привлекательному мужчине, и все женские распри тут же отходят на второй план. Итан, кажется, не замечал её усилий, или делал вид, что не замечает, продолжая общаться с Марком.

Я же, вспомнив нашу неловкую встречу, почувствовала легкое смущение. Он, конечно, меня не узнал. Да и зачем ему? Для него я была лишь одной из многих, кто случайно врезался в него на улице. Но для меня он теперь был не просто незнакомцем, а новым директором, человеком, который будет влиять на нашу жизнь в театре. И это было, пожалуй, самое интересное.

— Завтра увидимся! — Марк попрощался с нами.

Все начали расходиться, но Марк попросил меня ненадолго задержаться. Итан тем временем уже сидел в первом ряду, погрузившись в изучение роли.

— Что такое, Марк? — спросила я, ожидая, чего он хочет.

— Я прошу тебя остаться и выйти на сцену ещё раз, — заявил он.

— Почему ты так хочешь дать мне шанс? — недоумевала я. — Ты же видел, я не справилась.

— Слушай, я уже дал согласие, чтобы главную роль Маргарет играла она, — прошептал он, чтобы Итан не услышал.

Что это за игры? Теперь я совсем его не понимала. Чего он добивается?

— Но при чём тут я?

— Если моя интуиция меня не подводит, то мне кажется, что мистер Итан хочет дать тебе главную роль, — признался он.

— Но ты же был свидетелем моей игры, она была ужасна! И какое отношение Итан имеет ко мне, если мы совершенно незнакомы?" — мысли кружились в голове, и всё происходящее казалось невероятно странным.

— Элиза, я не знаю, что и сказать. Прошу тебя, вернись на сцену ещё раз. Я убеждён, что на этот раз ты справишься блестяще", — произнёс Марк, озарив её улыбкой.

Я бросила тревожный взгляд на Итана, затем на Марка, и лишь тогда позволила себе глубоко вздохнуть.

— Хорошо — " Согласилась я".

3 Глава

Выйдя на сцену, я начала исполнять роль Софи. На этот раз я была одна. Марк и Итан наблюдали за мной с явным интересом, на их лицах появились улыбки. Я чувствовала себя уверенно, полностью вжившись в образ. Отсутствие страха позволило мне продемонстрировать широкий спектр эмоций. Игра была настолько убедительной, что Марк и Итан разразились аплодисментами.

— Браво, Элиза! — произнес Марк.

— Поздравляю, Элиза! Главная роль ваша, — подтвердил Итан.

Внезапно меня охватило чувство тревоги. Впервые за три года я услышала слова, которые так долго ждала: "Главная роль ваша". Я посмотрела на Марка. Его лицо выражало восторг, но я знала, что на самом деле он не был рад моему успеху. Он, скорее всего, ожидал, что роль получит Маргарет. Возможно, Марк был прав в своих предположениях относительно намерений мистера Итана, но причина этого решения оставалась для меня загадкой.

Чтобы прояснить ситуацию, я решила поговорить с мистером Итаном наедине. Марк ушел домой, оставив меня с директором.

— Вы отлично играете роль Софи, — оценил он. — Я как раз об этом хотела с вами поговорить, — сказала я. — Конечно, говорите! — Он внимательно слушал.

Я растерялась, когда он посмотрел на меня.

— Почему... то есть, почему роль дали мне? Разве Маргарет не сыграла лучше? — наконец спросила я то, что меня волновало.

— Нет, вы сыграли лучше! — подтвердил он.— Мне кажется, вы изначально хотели дать роль мне, и неважно, как бы ее сыграла Маргарет, — недовольно произнесла я, чувствуя, как нарастает раздражение.

— Элиза, я вижу, как вы стараетесь, и у вас это отлично получается. Вам подойдет любая роль, даже злодейки. Я вижу, что вы талантливая девушка! Взглянув на вас, я это понял сразу.

"Он назвал меня талантливой? — Я смутилась, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Самой не верится такое слышать."

— Но Марк говорит, что я...

— Неважно, что он говорит. Мне и так всё известно, почему он не хочет брать вас на главную роль, — перебил он меня.

Итан окинул меня взглядом с головы до ног и улыбнулся.

— Он хотел заполучить от вас большего, но я рад, что вы не решились поступить так же, как Маргарет.

— Надо же... — " Удивилась я" — Как быстро разносятся слухи. По вашему выражению лица видно, что эта история вас не особо впечатлила.

— Просто когда-то и я был продюсером. Ко мне в постель прыгали очень разные девушки, их было не сосчитать. Но не для того, чтобы заполучить главную роль, — "улыбнулся загадочно".

Его откровенность меня немного смутила, и он продолжил говорить:

— Я не Марк, чтобы подбирать актрис на главную роль по сомнительным критериям. Мой выбор основан на достоинствах и таланте.

— Благодарю вас за предоставленную главную роль, мистер Итан, — поблагодарила я.

— Что ж... Тогда до завтра. Не буду больше вас задерживать.

Выйдя из театра, я с улыбкой направилась домой. Это был самый счастливый день в моей жизни – я получила главную роль! До сих пор не верилось, казалось, будто я сплю или снова витаю в облаках. Маргарет, наверное, сильно расстроится, когда узнает завтра о моей роли. Интересно, какую роль предложат ей теперь, когда я заняла её место? Зная Марка, он наверняка постарается поддержать Маргарет, ведь она ему небезразлична.

***

На следующий день, вернувшись в театр, я застала Скотта, уже репетирующего роль Криса, жениха Софи. Итан наблюдал за ним, и было очевидно, что он не в восторге от игры Скотта.

«Скотт, стоп!» – прервал его Итан.

Он вышел на сцену и показал, как следует играть Криса. Маргарет внимательно следила за Итаном, пытаясь привлечь его внимание. Она расстегнула пару пуговиц на рубашке и изящно закинула ногу на ногу, но Итан, казалось, совершенно не замечал её.

Стоило ему меня увидеть, как лицо его расцвело улыбкой. Будто он увидел яркую звезду в полной темноте. Маргарет, увидев меня в театре, удивленно спросила:

— Ты что тут делаешь?

Я и сама хотела спросить то же самое. Но, похоже, она не в курсе, что происходит, и ответила прямо:

— Пришла на репетицию!

— На какую роль, неудачница? — ехидно усмехнулась она.

Я победно улыбнулась и наклонилась, чтобы она услышала только меня:

— На главную!

— Что?! — не поверила она. — Всем же известно, что роль моя.

Улыбка тут же сползла с ее лица, и Маргарет задумалась:

— Неужели ты переспала с директором, чтобы получить главную роль? — спросила она, удивленно глядя на меня. — И как он?

Я закатила глаза и тяжело вздохнула:

— Такими вещами только ты занимаешься, Маргарет.

Итан прервал нас, его голос позвал меня на сцену: пора начинать репетицию. Я мельком увидела Маргарет, уже сидящую с выражением явного недовольства, и в ответ на это на моих губах расцвела высокомерная улыбка. С этим чувством я решительно двинулась вперёд, к сцене.

"Как же мне было тоскливо без вас... Я так скучала по вам," – я уже проговаривала эти строки, погружаясь в роль.

"Софи, я люблю вас, но мы не можем быть вместе. Поймите: нам лучше забыть друг друга прямо сейчас." – слова моего партнера, Скотта, звучали искренне, даже слишком. Он был талантлив, это бесспорно. Его глаза, полные боли и отчаяния, смотрели прямо в мои, и я чувствовала, как мое сердце начинает биться быстрее.

Скотт крепко держал мои руки, прижимая их к своей груди, как того требовала сцена. Его прикосновение было теплым, сильным. Но я вдруг почувствовала себя потерянной. Возможно, я слишком давно не ощущала прикосновения мужчины, такого настоящего, такого близкого, хотя и знала, что это всего лишь игра, всего лишь иллюзия. В этот момент грань между ролью и реальностью начала стираться. Я почувствовала легкое головокружение, дыхание стало поверхностным.

Итан, наш режиссер, заметив моё волнение, мою внезапную заторможенность, резко остановил репетицию. Его голос, теперь уже не просто призыв, а команда, прозвучал в тишине зала:

— Стоп!

Я подняла глаза. Взгляд Итана, обычно полный творческого азарта, сейчас был наполнен тревогой. Он смотрел на меня, и в этом взгляде я видела не только режиссерское беспокойство, но и что-то еще… что-то, что заставило мое сердце сжаться. Маргарет, сидевшая в первом ряду, казалось, даже слегка приподнялась, предвкушая развязку этой неожиданной паузы. А я, стоя посреди сцены, с руками Скотта все еще прижатыми к его груди, чувствовала себя так, словно упала с огромной высоты, и теперь не знала, куда приземлиться.

— Вчера я прочитал пьесу до конца, и у меня возник вопрос, — Итан был серьезен, его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась сталь. — Сцена с поцелуем… вы её репетировали?

Мои щеки залила краска. Я почувствовала, как горят уши.

— Эм… нет, — пробормотала я, стараясь не смотреть на Скотта.

— Я так и понял, — его взгляд стал еще тревожнее. — Я не думала, что роль достанется мне, поэтому и не репетировала, — пробормотала я, чувствуя себя ужасно неловко.

— Вы всегда должны быть готовы, когда речь идет о любви. Представление начнется очень скоро, и если вы хотите сыграть Софи, вам придется приложить усилия, — серьезно сказал он.

Я попыталась скрыть растерянность.

— Послушайте, мистер Итан, мне никогда не давались роли, связанные с любовью. Это для меня впервые, — ответила я, чувствуя, как мои слова звучат неубедительно даже для меня самой.

Итан вздохнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование, но тут же сменилось решимостью.

— Маргарет, твоя очередь играть роль Софи, — произнес он, словно уже не собираясь слушать мои оправдания.

Я ощутила странное смешение чувств: облегчение, словно тяжесть спала с плеч, но тут же кольнуло острое, непонятное чувство обиды. Маргарет, с едва заметной улыбкой, уже поднималась, излучая уверенность. Скотт выпустил мои руки, и я почувствовала, как холод проникает в кончики пальцев, словно отнимая тепло. Я отступила в сторону, наблюдая, как она занимает мое место – грациозная, уверенная, словно рожденная для этого. Итан аплодировал ей. Маргарет, ничуть не смутившись, блестяще сыграла свою роль, явно произведя на него впечатление.

"Отлично, Маргарет! Главная роль твоя!" – с улыбкой произнес Итан.

4 Глава

Лицо Маргарет вспыхнуло восторгом, и она поспешила выразить Итану свою благодарность.

— Огромное спасибо! – её голос звенел от искренней радости, а глаза сияли, отражая свет софитов. Она повернулась к Итану, и в её взгляде читалось нечто большее, чем просто профессиональное уважение. Была там и благодарность, и, возможно, даже восхищение.

Меня же охватила жгучая злость. Она не просто заняла мое место – место, которое я так долго и упорно добивалась, место, которое считала своим по праву. Маргарет, с её лёгкостью и непосредственностью, сумела произвести впечатление на мистера Итана, на человека, чьё мнение для меня значило так много. Как низко я пала, потеряв то, что считала своим. Это было не просто поражение, это было унижение.

Возможно, так и должно было быть. Возможно, я слишком цеплялась за иллюзию, за то, что мне казалось незыблемым. Но на что я вообще надеялась?

Охваченная глубоким разочарованием, я замкнулась в себе. Звуки их голосов, смех Маргарет, спокойные реплики Итана – всё это доносилось до меня как сквозь толщу воды.

Мой взгляд блуждал по залу, останавливаясь на пустых стульях, на пыльных декорациях, на тусклом свете, пробивающемся сквозь щели в занавесе. Внутри меня разгорался холодный огонь обиды, смешанный с горечью утраты. Я чувствовала себя невидимкой, призраком, наблюдающим за чужой жизнью, которая могла бы быть моей.

Я потеряла не просто роль, я потеряла веру в себя, в свои силы, в своё будущее. И в этот момент, стоя в тени, я чувствовала себя самой одинокой и ничтожной на всей земле.

Репетиция подошла к концу, и воздух наполнился звуками сборов. Я же хотела раствориться в этой суете, исчезнуть незамеченной, но мистер Итан, словно прочитав мои мысли, остановил меня у самого выхода. Обида жгла изнутри – роль, о которой я грезила, ускользнула.

— Элиза, — его голос прозвучал мягко, как успокаивающее прикосновение, — пожалуйста, не уходи.

Я медленно обернулась, чувствуя, как напряжение немного спадает. Он предложил мне присесть. С глубоким вздохом я опустилась на первый ряд, и он занял место рядом со мной. Он усмехнулся, не глядя на меня, видя, как я дуюсь.

— У тебя есть парень? — спросил он, и его голос прозвучал неожиданно. — Нет, мы расстались, — ответила я, стараясь не смотреть в его сторону. — Давно? — уточнил он, и в его голосе послышалась какая-то странная нотка.

Вопрос прозвучал более чем странно.

— Зачем вам это знать? — удивлённо спросила я, пытаясь понять его мотивы. — Хорошо, задам вопрос по-другому. Когда последний раз ты получала удовольствие от мужчины? — прямо спросил он, и я невольно перевела взгляд на него.

Его вопрос смутил меня до глубины души, и я почувствовала себя крайне некомфортно.

— Да как вы смеете у меня такое спрашивать?! — вырвалось у меня, потому что задавать такие вопросы было просто неприлично.

— Элиза, мы с тобой взрослые люди, и я думаю, тебе не стоит играть роль недотроги.

— А это не роль! — твёрдо ответила я.

— Тогда чего ты боишься? Скажи мне!

— Я не боюсь, просто я... просто... — Мой взгляд опустился.

— Хорошо, я понял. Давай поступим так... Мы будем репетировать вместе, — предложил он, и в его голосе прозвучала уверенность.

Я удивлённо посмотрела на Итана, чувствуя, как лёгкий румянец заливает щёки:

— Вместе? — переспросила я, словно пытаясь убедиться, что правильно расслышала.

— Да, ты и я! — кивнул он. — Только не забывайся, это всего лишь роль.

Все любовные сцены тоже с ним? — пронеслось у меня в голове. Неужели я буду репетировать роль с директором театра? Кому расскажи — не поверят!

— П...поцелуй тоже будет? — вырвалось у меня.

— Само собой! — улыбнулся он, ничуть не смутившись.

И тут меня осенило:

— А когда мне репетировать со Скоттом?

— Завтра сначала с ним, потом со мной, когда все разойдутся по домам, — ответил он, словно раскладывая всё по полочкам.

Я просто обалдела, когда это услышала! Получается, мне придется целоваться с двумя мужиками? Немного странно, конечно, но понимаю, что для роли это необходимо.

— Но пока ты здесь, — предложил Итан, приглашая меня на сцену, — мы могли бы попробовать сыграть влюбленных.

— Да, наверное… можно, — пробормотала я, всё ещё не в силах прийти в себя от осознания того, что мне придётся это сделать.

— Элиза, всё хорошо! Не волнуйся.

Мне бы его спокойствие и уверенность."

***

Я сделала шаг на сцену, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Сцена была пуста, лишь тусклый свет софитов падал на нас двоих, создавая интимную атмосферу. Итан подошел ближе, его глаза изучали меня с какой-то новой, незнакомой мне доселе внимательностью.

— Представь, что мы одни в целом мире, — прошептал он, его голос был низким и бархатистым. — И между нами вспыхнула искра.

Я попыталась сосредоточиться, но мысли метались, как бабочки в животе.

Итан перевоплотился в Криса: — Софи, я много думал о тебе и понял, что кроме тебя мне никто не нужен. Он сделал пару шагов ко мне.

Итан в роли Криса выглядел удивительно правдоподобно. Он говорил о своей безграничной любви к Софи, которую играла я, и медленно приближался, пока между нами почти не осталось пространства. Мои щеки залил румянец. Итан видел, что я снова теряюсь в этой игре, но, не обращая внимания на мою растерянность, продолжал воплощать Криса.

— Эм... Крис, я больше не могу так, — проговорила я неуверенно, чувствуя, что мои эмоции в роли Софи проявляются неправильно. — Она... то есть, мы уже не вместе, и я тебя давным-давно забыла!

— Я не верю тебе. Ни одному твоему слову... не верю, — его голос стал резче. Он обошел меня, резко схватил за запястье и повернул к себе.

Я знала, что это всего лишь игра, но его пристальный взгляд заставил меня забыть об этом. Он поймал мой взгляд и загадочно улыбнулся.

В этот момент в зале повисла тишина, словно время замедлило свой бег. Я почувствовала, как напряжение между нами нарастает, и сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все вокруг. Итан не отпускал мою руку, его пальцы слегка сжимали запястье, словно пытаясь удержать не только меня, но и ту искру, что вспыхнула между нами.

— Софи, — прошептал он почти невнятно, — скажи мне правду. Что ты чувствуешь?

Я закрыла глаза на мгновение, пытаясь отделить игру от реальности. Но в глубине души что-то дрогнуло, и я поняла, что слова Криса и чувства Итанa переплелись в одно целое.

— Я... не знаю, — призналась я тихо, открывая глаза и встречаясь с его взглядом — Кажется я... я... — "Я забыла слова, утонув от его близости".

Он смело притянул меня к себе, и его страстный поцелуй опалил мои губы. Мурашки, предвестники бури, пробежали по коже от внезапно вспыхнувшего возбуждения. Его пальцы крепче сжали мою руку, и я, словно невесомое облако, растворилась в его объятиях, прижимаясь ещё теснее. Внутри меня что-то пробуждалось, и я едва не утратила контроль, когда мои пальцы судорожно впились в его рубашку. Он не сделал ни малейшей попытки отстраниться, словно именно этого и ждал.

Он продолжал целовать меня с той же обжигающей страстью, надеясь, что я уступлю. Его прикосновения были искусными манипуляциями, но он дразнил меня, проверяя пределы моего самообладания.

Мой разум кричал, что это всего лишь роль, что я должна сопротивляться, но тело не слушалось. Каждый нерв отзывался на его прикосновения, каждая клеточка кожи жаждала большего. Я чувствовала, как его губы скользят по моим, как его дыхание смешивается с моим, и мир вокруг сузился до этого единственного момента, до этого поцелуя.

Когда он наконец отстранился, я тяжело дышала, а мои губы горели от его поцелуев. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела отражение своих собственных чувств – растерянности, желания и чего-то ещё, что я пока не могла назвать.

— Простите! — пробормотала я, поспешно отводя взгляд. — Я уже думал, что ты меня сейчас съешь, — с озорной улыбкой сказал он. — Заигралась в роль, — признала я, чувствуя легкий румянец. — Ха-ха... Переиграла... Но, знаешь, это было не так уж и плохо! — добавил он.

Итан рассмеялся, его смех был низким и заразительным. Он отпустил мою руку, но его взгляд по-прежнему был прикован ко мне, и в нем читалось что-то большее, чем просто актерская игра.

я смутилась, наблюдая, как он поправляет рубашку.

— Я постараюсь больше так не делать! — вырвалось у меня, слова звучали неловко.

— Я научу тебя! Главная роль будет твоя, но не забывай, что я тебе говорил, — подмигнул он.

Я уже забыла, что он говорил, после его неожиданного поцелуя:

— Кажется, мы немного увлеклись, — прошептал он, его голос был полон нежности и лёгкой усмешки.

Я лишь кивнула, не в силах произнести ни слова. Мой разум всё ещё был затуманен, а тело дрожало от пережитых эмоций.

Итан сохранял невозмутимое спокойствие, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло. Он небрежно взглянул на свои наручные часы.

— Ты голодна? — спросил он, и его голос звучал совершенно обыденно.

— Конечно! — кивнула я, уже предвкушая дорогу домой. — Сейчас домой поеду и…

— Нет, — перебил он меня, и в его тоне прозвучала неожиданная твердость. — Домой ты не поедешь. Мы едим в ресторан вместе.

Я замерла, удивленно глядя на него. — Как это вместе? — вырвалось у меня, я совершенно не понимала, к чему он клонит.

— Теперь мы будем проводить время вместе, как пара, — заявил он, и эти слова прозвучали для меня как гром среди ясного неба.

Пара? Он что, сейчас предлагает мне стать его девушкой? Или это какой-то новый виток нашего странного сотрудничества?

— Что? Мы об этом не договаривались, — подозрительно прищурилась я, пытаясь прочесть что-то в его лице.

— До концерта еще две недели, — начал он объяснять, его взгляд стал более настойчивым. — Ты же не хочешь, чтобы Маргарет заняла твоё место, верно? А с этого дня я научу тебя входить в роль, чтобы ты была безупречна.

Соблазн был слишком велик. Мысль о том, чтобы наконец-то поставить на место эту наглую Маргарет, перевешивала все сомнения. Отказаться от такой сделки было бы глупо. Я решила согласиться. Так и хотелось утереть нос этой стерве.

5 Глава

Запах жареного мяса и дорогого вина витал в воздухе, смешиваясь с приглушенным гулом голосов. Мы заняли лучший столик, тот, что у окна, с видом на мерцающий огнями город. Итан уже успел сделать заказ. Я же, сжимая в руке меню, чувствовала, как по спине пробегает холодок.

«Почему он тогда меня не остановил?» – этот вопрос, словно назойливая муха, жужжал в моей голове. Может, он проверял, насколько далеко я готова зайти? Или сам хотел того же, но ждал моего решающего шага? Чем бы это всё закончилось? Представляла ли я себе эту картину, или это было лишь мимолетное желание, которое я сама же и подавила?

Итан, казалось, не замечал моего смущения. Он спокойно и уверенно начал разбирать мои сильные и слабые стороны, словно был не просто директором, а психологом, который знает меня лучше, чем я сама.

«Ты очень привлекательная девушка, и я уверен, что у тебя много поклонников!» — сказал он с легкой улыбкой. — «Но твой главный минус в том, что ты сторонишься близости. Ты не умеешь проявлять эмоции на сцене, зато прекрасно демонстрируешь их вне игры, когда не играешь роль».

Я удивленно посмотрела на него. Его слова были точны, словно он заглянул в мою душу:

— Недостатки есть у всех, — тихо ответила я.

— И мы от них избавимся. Я тебе обещаю, — с этими словами он мягко положил свою руку на мою и ободряюще улыбнулся. — Зрители хотят видеть тебя настоящей, и мы дадим им именно то, что они хотят.

Итан был удивительно открыт со мной, словно мы были знакомы целую вечность. Он щедро делился своим временем, помогая мне с репетициями пьесы. Его поцелуи на людях были смелыми и искренними, без малейшего намека на опасение быть замеченными. Под его влиянием я сама начала меняться, становясь более раскованной и открытой. Каждая минута, проведенная вместе, приближала нас друг к другу, углубляя наше понимание. Я даже не заметила, как пролетело почти две недели, и вот уже настал последний день наших репетиций.

Стоя на сцене со Скоттом, я чувствовала, как Итан и Марк с восхищением наблюдают за моей игрой. Марк был искренне поражен тем, как сильно я изменилась. За эти две недели я действительно преобразилась, обретя уверенность актрисы. Кажется, даже Маргарет не смогла скрыть легкой зависти.

Когда репетиция закончилась, Марк поаплодировал мне, и на этот раз это было искренне.

— Браво, Элиза!

Я перевела взгляд на Итана и послала ему воздушный поцелуй в знак благодарности. Он молча улыбнулся и подмигнул. Маргарет, ревнуя, недовольно наблюдала за нами.

Когда все разошлись, я осталась наедине с Итаном. Тишина зала, еще недавно наполненного смехом и музыкой, теперь казалась оглушительной. Он подошел, и с явным удовольствием поцеловал меня в губы. Я подалась навстречу, но тут же, словно по привычке, слегка отстранилась. За эти две недели я научилась контролировать себя, держать дистанцию, даже когда желание снова охватывало меня.

Я поправляла его галстук, вглядываясь в его лицо. Каждая черточка, каждая морщинка у глаз, появляющаяся, когда он улыбался, были мне знакомы и дороги. В глубине души я чувствовала огромную радость от нашей встречи. Эти две недели были самыми светлыми в моей жизни. Я и представить не могла, что снова смогу быть счастливой, что смогу так легко дышать, так искренне смеяться. Мы узнали друг о друге многое, делились секретами, мечтами, страхами. Но я понимала – это лишь временная иллюзия, хрупкий замок из песка, который вот-вот смоет волна реальности. Что же будет, когда закончится наша игра в влюбленную пару? Как я смогу жить без него, если так сильно к нему привязалась? Мои чувства были очевидны, они кричали в каждом взгляде, в каждом прикосновении, но я не знала, испытывает ли он что-то ко мне, или это всего лишь часть его роли.

— Завтра важный день! — произнес он, его голос был ровным, без тени той нежности, что я так привыкла слышать. — Знаю, последний, — с грустью ответила я, и горечь этих слов обожгла горло.

— Я верю, что у тебя все получится! — он улыбнулся, и эта улыбка была такой же безупречной, как и его галстук.

— Дело не в этом… А в нас! Ведь теперь мы…

Итан взял мои руки, прижал их к своей груди. Я почувствовала тепло его тела, биение его сердца, и на мгновение мне показалось, что все возможно. Что эта игра может стать реальностью.

— Наши пути расходятся, — сказал он, и его слова прозвучали как приговор.

— И что мне нужно сделать, чтобы наши пути слились в один? — мой голос дрогнул, но я не могла остановиться. Я должна была знать.

— Ничего. Просто иди своим путем, — он высвободил мои руки, и пустота, оставшаяся после его прикосновения, была невыносимой.

Я замерла в тишине, ощущая, как внутри что-то рвется и одновременно каменеет. Его слова были просты, но в них звучала абсолютная, безжалостная неизбежность. Мы были вместе, но уже не вместе. Боль пронзила меня.

Я посмотрела на Итана в последний раз, пытаясь впечатать в память каждую черту его лица, каждое движение. Он улыбнулся — грустно, но с какой-то пронзительной искренностью.

— Спасибо за эти две недели, — прошептала я, едва слышно.

— И тебе, — ответил он.

Итан достал ключи от машины из кармана:

— Я отвезу тебя.

— Пешком пройдусь, заодно пьесу повторю. Завтра ведь важный день, — ответила я, и в моем голосе сквозило явное недовольство.

— Элиза, я не хотел тебя обидеть. Просто есть вещи, о которых я не могу тебе рассказать.

Он сделал шаг ко мне, но я не позволила ему приблизиться.

— Езжайте по своему пути, мистер Итан, мне в другую сторону, — отрезала я и молча покинула театр.

***

Маргарет, не обращая внимания на мой тон, лишь шире улыбнулась. Эта улыбка, полная предвкушения, всегда вызывала у меня неприятное чувство. Она протянула мне газету.

— Читай! — произнесла она, не сводя с меня глаз, словно предвкушая мою реакцию, словно знала, что именно там написано и какой эффект это произведет.

Я взяла газету, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Мои глаза скользнули по заголовку, затем по тексту. Новость об Итане. Сначала я не поняла, потом слова начали складываться в предложение, и я почувствовала, как меня пронзил шок. Он женат? Это казалось немыслимым, абсурдным, невозможным. Мой мир, который я так тщательно выстраивала вокруг него, рушился на глазах.

— Я не верю этому! Это клевета! Он не женат! — воскликнула я, отчаянно цепляясь за отрицание, за последнюю соломинку, которая могла бы удержать меня от падения в бездну отчаяния.

Победная улыбка Маргарет стала ещё шире, почти хищной.

— А я верю. И завтра на наш концерт придет его жена.

Ее слова были как удар под дых. Я задохнулась.

— Неправда! Её не будет, потому что её нет! — отрезала я, пытаясь убедить и ее, и себя, что это всего лишь злая шутка, выдумка, ложь.

Маргарет лишь пожала плечами, ее спокойствие было невыносимым.

— Завтра всё прояснится.

Я протянула ей газету обратно, желая избавиться от этого проклятого клочка бумаги, но Маргарет покачала головой.

— Оставь себе, на память.

С газетой, словно с клеймом, в сумке, я пошла домой. Каждый шаг отдавался эхом в голове, а слова Маргарет и новость об Итане крутились в бесконечном водовороте. Я пыталась осмыслить услышанное, но разум отказывался принимать эту реальность. Завтра. Завтра все прояснится. И это "завтра" казалось мне самым страшным днем в моей жизни.

6 Глава

Народ стекался нескончаемым потоком, среди которого выделялись и те, чьи имена гремели на всю страну. Мое бело-зеленое платье казалось ярким пятном, а прическа с элегантной шляпкой и белым пером добавляла торжественности. Я же, укрывшись за кулисами, держала в руках газету, где на первой полосе красовалась шокирующая новость: Итан женат.

Не могла поверить своим глазам. Правда ли это?

Маргарет, заметив мое состояние и газету в руках, подошла с высокомерной ухмылкой.

— Я так и думала, что ты будешь здесь, — ее слова прозвучали как приговор.

— А где мне еще быть? — Я отложила газету, чувствуя, как внутри все сжимается. — Людей все больше, и все хотят посмотреть на меня.

— И что? — ее голос был полон издевки. — Тебя это мало волнует? — Я ответила печально, стараясь скрыть дрожь.

Маргарет заглянула за ширму, и ее лицо озарила дьявольская улыбка. Это была улыбка хищника, увидевшего добычу. — Если газете не веришь, посмотри собственными глазами.

Я последовала ее взгляду. За ширмой, в нескольких метрах от меня, стоял Итан. Рядом с ним была другая девушка. Она была юна и прекрасна, с копной золотистых волос и глазами, сияющими счастьем. Он поцеловал ее в щеку и, взяв за руку, усадил поближе к сцене.

Внезапно рядом оказался Марк.

"Элиза, через пять минут выходим!" – его голос прозвучал резко, словно удар хлыста. Он не видел моего состояния, его мысли были заняты предстоящим выступлением.

Я взглянула на Маргарет. Слезы навернулись на глаза, застилая мир пеленой. Но она, казалось, не замечала, купаясь в лучах своей победы. Ее глаза горели триумфом.

"Мне тебя очень жаль, Элиза. Кто бы мог подумать, что всё так обернется", – произнесла она, и в ее голосе звучало не сочувствие, а злорадство.

Шок захлестнул меня. Я не знала, что делать дальше. Итан обманул меня, скрыв правду о своей жене. Он играл со мной, как с игрушкой, пока его сердце принадлежало другой. Как же больно осознавать, что он любит другую, и как спокойно он вел себя со мной, как будто ничего не произошло. Его прикосновения, его слова – все это было ложью?

Схватив газету с новостями, я в ярости разорвала её. Бумажные клочья полетели в разные стороны, словно осколки моего разбитого сердца. Затем бросила на пол и начала топтать ногой, вымещая всю боль, всю обиду, всю горечь. Ухмылка Маргарет не сходила с ее лица – она пристально наблюдала за моим гневом, наслаждаясь каждым моим движением.

Три минуты спустя занавес взметнулся вверх. Весь зал замер, поглощенный представлением. Итан с женой, сидевшие в первом ряду, напряженно следили за происходящим на сцене. Но когда вместо Софи появилась Маргарет, улыбка сползла с лица Итана. Он перевел взгляд на Марка, но тот лишь недоуменно пожал плечами. В этот момент Итан увидел меня, выходящую из театра, и бросился следом.

Я шла к сторону остановки и Итан меня остановил:

Он остановил меня, взяв за запястья, и развернул лицом к себе.

— Может, ты остановишься и объяснишь, что произошло? — спросил он.

Я посмотрела ему в глаза, и мое недовольство стало очевидным.

— Почему ты не сказал, что женат? — мой взгляд стал серьезным. — А разве это что-то изменило бы?

Молчание повисло между нами, тяжелое и немое. В этот миг я осознала с леденящей ясностью: наши отношения были лишь искусно разыгранной пьесой, холодной сделкой. Опустив взгляд, я почувствовала, как волна горькой печали захлестывает меня.

— Я хотел, чтобы ты получила главную роль. Вижу, как ты стараешься, и желал, чтобы твой труд увенчался успехом…

— Знаешь что… Пошел ты к черту, вместе со своим театром! — Внутри меня окончательно вспыхнул гнев. — Ноги моей больше там не будет.

С этими словами я развернулась и ушла, оставляя за спиной лишь обломки своих надежд.

Часть 2

Мои руки были скрещены, а взгляд выражал неодобрение, пока я смотрела на репетицию Маргарет. Она, наконец, полностью выучила свою роль в новой пьесе и теперь демонстрировала свой талант жене Итана, нынешней владелице театра.

Я сидела на последнем ряду, подальше от всех, чтобы меньше привлекать к себе внимание и иметь возможность наблюдать за происходящим со стороны, не будучи вовлеченной в суету. Маргарет, напротив, излучала уверенность, ее голос звучал чисто и звонко, наполняя пространство театра. Она двигалась по сцене с грацией, словно рожденная для этого, и я не могла не признать, что ее упорство принесло свои плоды. Жена Итана, элегантная и сдержанная, кивала с одобрением, ее губы тронула легкая улыбка.

Мои пальцы нервно постукивали по подлокотнику кресла, выдавая внутреннее напряжение, которое я старательно скрывала. Взгляд Маргарет, скользнув по залу, на мгновение задержался на мне, и в нем промелькнуло что-то похожее на вызов. Я отвела глаза, чувствуя, как щеки заливает легкий румянец. Неужели она заметила мое скептическое выражение? Или, что еще хуже, мое скрытое восхищение, которое я так старательно пыталась подавить?

Репетиция продолжалась, и я снова погрузилась в роль наблюдателя. Жена Итана, казалось, была полностью поглощена представлением, ее внимание было приковано к Маргарет. Я же, напротив, начала замечать мелкие детали, которые могли бы стать слабыми местами в выступлении. Неуверенность в одном из жестов, легкая запинка в произношении, которая, впрочем, была тут же исправлена с поразительной скоростью. Маргарет была действительно талантлива, но я знала, что талант без безупречности – это лишь половина успеха.

Когда репетиция подошла к концу, жена Итана встала, ее аплодисменты были сдержанными, но искренними. Маргарет поклонилась, ее лицо сияло от гордости. Я же осталась сидеть, наблюдая за тем, как они обмениваются парой слов, как жена Итана что-то шепчет ей на ухо, и как Маргарет кивает, ее улыбка становится еще шире.

Итан, до этого сидевший рядом с женой, поднялся и медленно повернулся к залу, его взгляд неотвратимо скользнул ко мне. Я инстинктивно отвела голову, пытаясь раствориться, стать невидимой, но тщетно.

– Элиза, – прозвучало моё имя, словно выстрел.

Его голос, низкий и властный, эхом разнесся по пустому залу, заставляя меня вздрогнуть. Я почувствовала, как все взгляды, включая взгляд Маргарет, устремились на меня. Моё сердце забилось быстрее, предчувствуя нечто неприятное. Я медленно подняла голову, встречая его пронзительный взгляд. В его глазах читалось нечто, что я не могла расшифровать – то ли упрек, то ли скрытое ожидание.

Маргарет, стоявшая рядом с женой Итана, теперь смотрела на меня с неприкрытым любопытством, а в её улыбке промелькнула тень торжества. Жена Итана, напротив, сохраняла невозмутимое выражение лица, но её взгляд был острым, изучающим. Я почувствовала себя пойманной в ловушку, обнаженной под их пристальным вниманием.

– Твоя очередь выходить на сцену, – произнес он, жестом указывая на подмостки.

Сцена? О чем он? Итан попросил меня всего лишь прийти и посмотреть репетицию. Я не говорила, что буду выступать. Я даже роли не знаю! Он что, хочет меня опозорить перед всеми? Я ничего не понимаю!

Ну же, выходи. Мы ждем

Словно зомби, я побрела на сцену. И, конечно, все уже сидели с видом знатоков, готовые насладиться моим импровизированным "спектаклем".

– Эта, моя лучшая, талантливая ученица – " Похвастался Итан своей жене".

Я поднялась на сцену, чувствуя, как каждый шаг отзывается эхом в пустом зале, а сердце колотится где-то в горле. Свет софитов, до этого мягко освещавший Маргарет, теперь безжалостно бил мне в глаза, заставляя щуриться. Я чувствовала себя нелепо, словно бабочка, пойманная в паутину, и отчаянно пыталась найти хоть какую-то опору в этом внезапно изменившемся мире.

Маргарет, скрестив руки на груди, наблюдала за мной с легкой, почти незаметной усмешкой. В ее глазах читалось нечто, что я не могла расшифровать – то ли злорадство, то ли предвкушение моего провала. Жена Итана, напротив, сохраняла невозмутимое выражение лица, но ее взгляд был острым, изучающим, словно она пыталась разгадать какую-то загадку.

– Ну же, Элиза, – "произнес он с улыбкой" – Не бойся.

Я посмотрела на Итана, и в этот момент все обиды, вся боль, которую он мне причинил, вспыхнули с новой силой. Его улыбка, до этого казавшаяся такой искренней, теперь выглядела насмешкой. Я видела, как он наслаждается моим замешательством, моей беспомощностью.

– Какую роль мне играть? – спросила я, и в моем голосе прозвучала ледяная отстраненность. Я даже старалась не смотреть в его сторону.

Итан на мгновение растерялся, его взгляд скользнул к жене, затем обратно ко мне.

– Начнем с малого, – ответил он. – Изобрази Софи в депрессии.

Я с трудом вспомнила старые слова из пьесы, не выдавая ни единой эмоции.