Если бы солнце никогда не садилось

Глава 1

Если бы солнце никогда не садилось

Если это любовь №2

Ана Хуан

Перевод является любительским и не претендует на оригинальность. Мы не ставим перед собой коммерческих задач и просим воздержаться от распространения этого файла, а также удалить его с ваших устройств после ознакомления. Обращаем ваше внимание, что целенаправленное использование данного материала в любых целях категорически запрещено.

ℒITTLE BOOK WHORES

Оглавление

Оглавление

Аннотация

Эпилог

Благодарности

Аннотация

Пять лет назад он разбил ей сердце. Теперь он сделает всё, чтобы вернуть её.

Когда Фарра пришла на свой деловой обед, она не ожидала увидеть его. Блейк Райан. Её первая любовь, её первое горе и теперь — её первый клиент в качестве внештатного дизайнера интерьеров.

Прошло пять лет, но она никогда не забудет, как он разрушил её. Он шепчет красивые слова, но она никогда ему не поверит. Её тело жаждет его, но она никогда не отдаст ему своё сердце.

Больше никогда. Ни за что.

Деньги. Внешность. Процветающая империя спорт-баров. На первый взгляд у Блейка есть всё, но внутри его преследуют призраки — как кошмары о трагической потере, так и сны о девушке, которую он когда-то предал.

Когда судьба вновь сводит их вместе, он видит в этом знак: пришло время вернуть любовь всей его жизни.

Чего бы это ни стоило.

Глава 1

Это свершилось. Момент, которого она ждала три года.

Двадцатипятилетняя Фарра Лин разгладила юбку ладонью, направляясь к кабинету своего менеджера. Подмышки взмокли от пота — слава богу, она надела сегодня черное. Пятна пота — это последнее, что ей было нужно во время встречи по поводу повышения.

— Симпатичный топ. — Мэтт поравнялся с Фаррой; он выглядел как модель с обложки GQ в черном блейзере от Helmut Lang и джинсах Diesel, а на его красивом лице застыла ухмылка.

Фарра выдавила натянутую улыбку.

— Спасибо.

Как и Фарра, Мэтт работал помощником дизайнера в «Kelly Burke Interiors». В отличие от Фарры, он миновал годы изнурительной работы на младших должностях и сразу перепрыгнул на позицию среднего звена. И все благодаря своей крестной — самой Келли Берк.

Фарра не возражала бы так сильно, если бы Мэтт усердно работал. У него был талант, но он относился к своей работе как к хобби, за которое можно было взяться всякий раз, когда нападала скука. Учитывая размер его целевого фонда, вполне возможно, что его работа и была хобби.

К примеру: в KBI существовало правило часового обеденного перерыва, которое Мэтт сводил на нет, регулярно исчезая на два или более часа во второй половине дня. Никто ничего не говорил, потому что он был сыном лучшей подруги Келли и любимчиком их босса, но его вопиющее пренебрежение правилами приводило Фарру в ярость.

С другой стороны, часть процесса взросления заключалась в умении вовремя держать язык за зубами. И она молчала.

Они подошли к кабинету своего руководителя. Фарра постучала и затаила дыхание — и от волнения, и в попытке не вдыхать удушливый одеколон Мэтта. От этого мужчины пахло как в магазине «Abercrombie & Fitch» на стероидах.

— Войдите. — Массивная дубовая дверь приглушила призыв Джейн Санчес.

Фарра открыла дверь, и Джейн указала на два обтянутых кожей цвета слоновой кости кресла в латунных рамах, стоявших напротив ее стола.

— Присаживайтесь.

Будучи правой рукой Келли, Джейн держала всё в ежовых рукавицах. Она контролировала практические аспекты всех проектов, управляла отношениями с клиентами и двенадцатью сотрудниками фирмы, а каждую пятницу приносила в офис пончики, чтобы отпраздновать успехи недели. Как менеджер она была великолепна.

Тем не менее, Фарра вспотела еще сильнее. Ничто так не действовало ей на нервы, как встреча с руководством в пятницу днем.

— Во-первых, я хочу поблагодарить вас обоих за то, как усердно вы работали над проектом Цинтерхофера. Он был сложным, и нам всем пришлось работать сверхурочно, чтобы завершить его вовремя. Но я рада сообщить, что «Z Hotels» в восторге от результата. — Джейн просияла.

Фарра и Мэтт улыбнулись в ответ. Последние десять месяцев они без остановки работали над флагманским отелем «Z Hotels» с видом на Центральный парк. Лэндон Цинтерхофер, наследник империи роскошных отелей «Z», в прошлом году возглавил портфель бренда в Срединно-Атлантическом регионе. Его первой задачей было осовременить нью-йоркский филиал и сделать его более привлекательным для состоятельных молодых путешественников, а не только для старой гвардии высшего общества.

KBI редко назначала двух помощников на один проект — во всяком случае, когда ведущим дизайнером была Келли, — но «Z Hotels» был их крупнейшим клиентом.

— Это замечательно! — Кожа Фарры покалывала от гордости. Возможно, она и не возглавляла проект, но вложила в него массу времени, пота и творческой энергии. Редизайн целого отеля — включая 253 номера и десятки общественных зон — за десять месяцев не был легкой прогулкой.

Хорошо, что Фарра расцветала перед лицом трудностей. К тому же, «Z Hotels» фантастически смотрелся в ее резюме, а этот проект был прямым путем к должности старшего помощника в KBI, на пять лет раньше графика.

Ну, почти прямым путем.

— Однако мы все знаем, зачем мы здесь. — Взгляд Джейн за красной оправой очков стал серьезным. — В прошлом году я упоминала, что один из вас будет повышен до старшего помощника при условии образцового выполнения проекта «Z Hotels». Несмотря на то, что у старших помощников обычно имеется как минимум восемь лет опыта, мы с Келли согласились, что вы оба достаточно талантливы, чтобы взять на себя повышенную ответственность, и мы бы предпочли продвигать своих сотрудников, а не нанимать кого-то со стороны. Проект «Z Hotels» был вашим испытанием.

Фарра подавила желание схватиться за свое ожерелье. Вместо этого она вцепилась в подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели. Рядом с ней Мэтт развалился на сиденье, источая уверенность.

— Вы оба проделали отличную работу и впечатлили нас своим усердием, креативностью и самоотдачей. Мне бы хотелось повысить вас обоих, но мы маленькая фирма, и сейчас у нас нет такой возможности.

Да переходи же ты уже к делу. Фарра ценила похвалу, но она была готова упасть в обморок, если Джейн в ближайшее время не дойдет до сути.

— При этом я хочу поздравить...

О боже, свершилось. Фарра наконец-то получит то, ради чего так упорно работала последние несколько лет. Она станет...

— Мэтта. Ты — новый старший помощник дизайнера в «Kelly Burke Interiors». Поздравляю. — Джейн поправила очки; голос ее звучал без особого энтузиазма.

Старший помощник в молодом возрасте... сколько ему там?

Ледяная вода заменила кровь в жилах Фарры. Должно быть, она ослышалась.

Не может быть, чтобы Мэтта — который не мог запомнить имена поставщиков и жаловался, что от чтения чертежей у него «болит голова», — повысили вместо Фарры.

Ни за что на свете.

— Вау, огромное спасибо. — Мэтт ухмыльнулся, ничуть не удивившись новости. — Это такая честь.

Джейн сухо улыбнулась.

— Это было решение Келли. Мэтт, ты не мог бы оставить нас с Фаррой? Мне нужно поговорить с ней наедине.

— Конечно. — Мэтт похлопал Фарру по плечу на выходе. — Повезет в другой раз. — От него так и веяло снисходительностью.

Фарра колебалась между желанием вырвать и желанием ударить Мэтта по лицу.

Нет. Ты не жестокий человек. Сделай глубокий вдох. Раз, два, три. Выдох, раз — два-а-а-а!

Джейн обеспокоенно нахмурилась, глядя на Фарру.

— Как ты себя чувствуешь?

Как ты думаешь, как я себя чувствую?

Фарра проглотила едкий ответ и вместо этого заставила себя улыбнуться.

— Я в порядке. Я рада за Мэтта.

Ее менеджер вздохнула.

— Фарра, мы обе знаем, что ты в высшей степени талантлива. Именно поэтому мы так быстро повысили тебя до среднего звена после того, как ты пришла в фирму. Ты проделала исключительную работу над проектом «Z Hotels». Исключительную. — Она покачала головой. — Пожалуйста, не воспринимай это как негативное отражение твоей работы или твоей роли здесь, в KBI. Ты — ценный член команды.

— Но недостаточно ценный, чтобы получить повышение.

Джейн заколебалась.

— Окончательное решение принимала не я.

— Я знаю. Его приняла Келли. — Фарра встретилась с женщиной взглядом. — Скажите мне правду. Сыграл ли роль в ее решении тот факт, что Мэтт — крестник Келли?

Джейн не ответила, но выражение ее лица сказало само за себя.

Разочарование пронзило Фарру. Она боготворила Келли с подросткового возраста и была на седьмом небе от счастья, когда попала на стажировку в KBI после победы в студенческом конкурсе Национальной ассоциации дизайна интерьеров в колледже. Конечно, Келли как человек оказалась более отстраненной, конкурентной и требовательной, чем она ожидала, — не совсем подходящий материал для наставника, — но Келли также была одним из лучших дизайнеров интерьеров в Америке. Она обязана была быть требовательной.

Но Фарра думала, что Келли ценит талант. Тяжелый труд. Меритократию. Одно дело — продвинуть Мэтта на должность среднего звена. Там не было ограничений. Совсем другое — когда Келли продвигает Мэтта вместо того, кто отдавал компании все силы последние три года.

Мэтту было плевать на проект «Z Hotels». Он видел в нем лишь возможность пообщаться с наследником отелей и добавить строчку в резюме, не выполняя при этом никакой тяжелой работы. Именно Фарра засиживалась допоздна каждую ночь, пытаясь собрать все воедино. Именно она часами висела на телефоне с подрядчиками, улаживая проблемы и недопонимания. Именно она обеспечила отличный результат в срок, даже если вся слава досталась Келли.

Фарра не считала, что имеет исключительное право на повышение, но, черт возьми, она его заслужила.

— Через два года представится еще одна возможность для повышения, — сказала Джейн. — Будь терпеливой. Твое время придет. Обещаю.

Может быть, это и было правдой, но Фарра знала, что ей никогда не выиграть в игре, где правит непотизм. Тем не менее, она не была склонна к риску по своей природе, поэтому следующие слова, сорвавшиеся с ее губ, удивили ее так же сильно, как и женщину, сидящую напротив.

— Я увольняюсь.

Глава 2

— Это место просто чумовое. — Блейк Райан осмотрел матовые полы из твердой древесины, высокие потолки и стену из окон, открывающих захватывающий вид на реку Гудзон и горизонт города. — Спасибо, что подогнал мне это.

— В любое время. Рад, что ты в городе насовсем. — Его старый и лучший друг Лэндон Цинтерхофер похлопал его по спине. — К тому же, не я за это платил.

Блейк рассмеялся. Его новая квартира с двумя спальнями на набережной Уэст-Виллидж стоила целое состояние, но она того стоила. Он слишком долго мотался по миру, никогда не оставаясь в одном городе дольше чем на несколько месяцев за раз. Сначала это было весело, но теперь он жаждал стабильности, и не было места, где бы он предпочел обосноваться больше, чем в одном из своих любимых городов мира: Нью-Йорке.

— Как продвигаются дела с отелем? — спросил он.

Лэндон не на жизнь, а на смерть сражался со своей матерью из-за обновления ее драгоценного флагманского отеля в Нью-Йорке, но он измотал ее и провел последний год, бегая как сумасшедший. Из-за его проекта и постоянных путешествий Блейка это был первый раз, когда они виделись лицом к лицу за полгода.

— Отлично. — Лэндон провел рукой по своим черным волосам. — Мы получили фантастическую прессу, и новые интерьеры изумительны. Даже лучше, чем я представлял. Я мог бы порекомендовать тебя им. Дизайнерская фирма проделала первоклассную работу.

— Дизайн бара утвержден, — напомнил Блейк своему другу. Помимо покупки квартиры и прекращения кочевого образа жизни, у него была еще одна причина приезда в Нью-Йорк: на Манхэттене открывался свой собственный «Legends».

С тех пор как оригинальный спортивный бар Блейка «Legends» взлетел в Остине четыре года назад, он расширил бренд до известной международной сети бешено быстрыми темпами. От Лондона до Лос-Анджелеса «Legends» был тем местом, куда стоило идти в дни матчей. Даже в обычные дни там кипела жизнь благодаря барным олимпийским играм, тематическим вечерам, викторинам и приглашенным знаменитым барменам. Для игроков НФЛ, НБА и МЛБ стало обрядом посвящения отработать хотя бы одну смену за стойкой своего местного «Legends». В прошлом году Блейк даже выкупил долю Лэндона в компании.

Они были равноправными партнерами, и фамилия Цинтерхофер вместе со связями в индустрии гостеприимства сыграли свою роль в стремительном восхождении «Legends» на вершину, но Лэндон дал Блейку стартовый капитал как друг, помогающий другу. Чем больше Лэндон вовлекался в бизнес своей матери, тем меньше времени у него оставалось на «Legends», поэтому разделение как деловых партнеров было взаимовыгодным решением.

Да, империя «Legends» жила и процветала, но видение Блейка для нью-йоркского филиала не ограничивалось обычным старым добрым спортивным баром. Он должен был стать другим. Возвышенным. И он не мог дождаться, когда представит его миру в октябре этого года.

Минус шесть месяцев.

Блейк был уже достаточно успешен, чтобы иметь команду, которая занималась деталями и черной работой, которую он нес на своих плечах в первые годы, но ему нравилось присутствовать и лично все контролировать перед любым торжественным открытием.

Нью-Йорк должен был стать крупнейшим открытием в истории «Legends», и он, черт возьми, собирался быть здесь на каждом этапе пути.

— Я не про бар говорю. — Лэндон открыл холодильник и протянул Блейку пиво, словно находился в собственной квартире. Он связал Блейка с продавцом — известным модельером, который уехал на юг Франции, устав от городской жизни, — так что Блейк не мог особо жаловаться. — Я про эту квартиру.

— Что не так с квартирой?

— Ничего. Квартира отличная. Декор отстой.

Блейк с хмурым видом открыл пиво.

— Да ладно тебе. Я купил это место неделю назад.

Лэндон скептически поднял бровь.

— Так ты планируешь обставлять ее в одиночку?

Блейк поморщился. Хотя он ценил красивый дом, у него не было ни желания, ни терпения, ни времени браться за дизайнерский проект. Кроме того, в гостиной ведь не нужно ничего, кроме дивана, журнального столика и телевизора. Верно?

— Брат, позволь мне познакомить тебя с дизайнерами интерьера, которых я нанимал для отеля. Они также занимаются жилыми помещениями. Там была одна, которая была особенно хороша, и она гораздо милее двух других.

Боль разлилась в груди Блейка при словах «дизайнеры интерьера». Было печально, как малейшая деталь все еще могла напоминать ему о ней спустя полдесятилетия.

Блейк задавался вопросом, как у нее дела. Они не были друзьями в социальных сетях, а ее аккаунты были закрыты, но ему удавалось время от времени выуживать новости у Сэмми. Последнее, что он слышал, — она жила в Нью-Йорке.

Его желудок сделал глупый кульбит, когда он понял, что они находятся в пределах пятнадцати миль друг от друга. Он не связывался с Фаррой после того, как разорвал отношения с Клео — отчасти потому, что первые несколько лет находился в таком мрачном состоянии, а отчасти потому, что не считал, что заслуживает ее прощения или сочувствия.

Но теперь, когда они были в одном городе…

У Блейка пересохло во рту. Ему не следовало этого делать. Он не хотел врываться и переворачивать ее жизнь спустя пять лет, но он так чертовски по ней скучал. Это было эгоистично, но он хотел увидеть ее снова. Может быть, после всего прошедшего времени она уже не так сильно его ненавидит.

— Блейк? — позвал Лэндон. — Что ты думаешь о найме дизайнера?

— Ладно. — Блейк был слишком взбудоражен воспоминаниями о теплых карих глазах и золотистой коже, чтобы спорить с Лэндоном. — Я найму этого чертова дизайнера.

Заметка для себя: написать Сэмми и узнать номер Фарры.

— Отлично. — Лэндон ухмыльнулся. — Я организую встречу. С ними это место в мгновение ока станет похожим на дом.

Дом.

Прошло так много времени с тех пор, как у Блейка был дом, что он забыл, каково это. Он не навещал Остин достаточно часто, чтобы тот шел в зачет.

Допив пиво, они с Лэндоном не спеша вышли на балкон, чтобы встретить закат со свежими напитками в руках. Гордые линии и возвышающиеся громады Нью-Йорка манили вдали — серые и коричневые тона сотен зданий смягчались мягким сиянием заката, огни в окнах мерцали, как крошечные маяки надежды, а острый, культовый шпиль Эмпайр-стейт-билдинг пронзал небо с дерзостью, которая была безоговорочно нью-йоркской.

Блейк впитывал это зрелище, пока очередной приступ боли сжимал его сердце. Манхэттенский лес небоскребов, пульсирующая энергия и сверкающие огни напоминали ему о другом городе, который он любил давным-давно и далеко отсюда.

Тогда он был мальчишкой, неуверенным и напуганным тем, что готовит будущее. Теперь он был владельцем многомиллионной бизнес-империи. Его мечты стали реальностью, и большую часть времени этого было достаточно. Когда Блейк был на открытии, или в зале приветствовал клиентов, или придумывал идеи, как сделать «Legends» еще больше и лучше, чем он уже был, адреналин бурлил в нем, и он чувствовал себя на вершине мира.

Но иногда, когда он возвращался в свой бездушный гостиничный номер ночью или просыпался утром рядом с женщиной, которую больше никогда не увидит, в его животе открывалась дыра и высасывала все эмоции, пока он не превращался в пустую оболочку.

И все же, что угодно было лучше, чем возвращение в Остин.

Визг шин. Искореженный металл. Кровь. Так много крови.

Знакомая волна тьмы поднялась в груди Блейка, угрожая утопить его. Он стиснул зубы и заставил тьму вернуться в ящик, где хранил всех своих демонов, подальше от посторонних глаз — включая свои собственные.

Там демоны таились — замышляя, интригуя, скребясь изнутри ящика своими корявыми, отравленными когтями. Рано или поздно они вырвутся на свободу, и Блейк мог только надеяться, что будет один, когда это случится. Ему не нужно было тащить кого-то еще в бездну за собой.

— Мы прошли долгий путь. — Лэндон поднял свое пиво. — Из Техаса в Нью-Йорк. Ну и поездочка.

— Верно. — Блейк отбросил свои бурные мысли и нацепил на лицо улыбку. — Но она еще не окончена.

— И близко нет.

Они чокнулись бутылками.

Блейк затолкнул ящик с демонами глубже в закоулки своего разума. Однажды они вырвутся. Но не сегодня.

Сегодня он собирался перестать зацикливаться на прошлом. Эта глава его жизни была окончена.

Настало время начать новую.

Глава 3

Фарра разослала восемьдесят резюме за одну неделю.

Количество ответов, которые она получила? Ноль.

Конечно, было еще рано. Рынок труда в Нью-Йорке был жестоким; могли пройти недели или месяцы, прежде чем она получит ответ.

Это была неприглядная правда, и ей совсем не хотелось делиться ею с мамой, вот почему Фарра закончила их еженедельный созвон с чувством вины, скручивающим внутренности.

Так будет лучше.

Шерил Лау была помешана на стабильности, и она бы вышла из себя, узнав, что ее дочь уволилась с надежной работы, не имея ничего в запасе.

— Держи. — Ее соседка и лучшая подруга Оливия Танг пододвинула большой чай с молоком через стойку. — Это поможет тебе почувствовать себя лучше.

— Спасибо, — пробормотала Фарра. Она потянула через трубочку насыщенный сахаром напиток и постаралась не думать о том, какую огромную, ужасную ошибку совершила. Она чувствовала такой прилив сил, увольняясь на месте, и была польщена, видя, как сильно Джейн пыталась заставить ее остаться. Джейн даже позвонила Келли, которая укатила в Хэмптонс до Дня Труда. Келли, в своем репертуаре, была в ярости и ясно дала понять, что считает Фарру эгоистичной, неблагодарной девчонкой, которая ксерокопировала бы строительные документы в дешевой студии, если бы не KBI.

Излишне говорить, что она не стимулировала Фарру остаться.

Но теперь Фарра серьезно сомневалась в мудрости своего шага. Да, у нее были накопления на аренду на несколько месяцев, но Нью-Йорк был одним из самых дорогих городов в мире. Даже если она сократит все второстепенные расходы, траты на жизнь проедят ее сбережения на аренду, пока у нее не останется подушка безопасности всего на один или два месяца.

— Прошла всего неделя, а ты так талантлива. Ты найдешь работу в мгновение ока. — Оливия излучала уверенность. — Не стрессуй, детка.

— Ты права. — Резюме Фарры мигало ей с открытого ноутбука. Средний балл 3,9 в Университете Калифорнийского побережья. Победительница конкурса NIDA. Три стажировки высшего уровня. Три года растущих должностных обязанностей в Kelly Burke Interiors, где она работала над несколькими высокопрофильными проектами в сфере гостеприимства, включая Z Hotels.

Она была ценным кадром. Если бы только она могла заставить кого-то заглотить наживку…

— Ты права, — повторила она. — Я веду себя глупо. Мне просто нужно быть терпеливой.

— Именно. А теперь, раз уж у тебя полно свободного времени, как насчет того, чтобы сходить на свидание с Кеном? — Оливия поиграла бровями.

Фарра застонала. Оливия уже несколько месяцев изводила ее предложениями сходить куда-нибудь с ее коллегой.

— Ты знаешь, я ненавижу свидания вслепую.

— Знаю, но я также знаю, что у тебя не было секса уже... хм, как давно это было? — Оливия постучала по подбородку.

Фарра сердито посмотрела на нее. У нее не было секса год, и они обе это знали. Дело не в том, что она не хотела. Просто она была так занята работой, а свидания в Нью-Йорке были чертовски сложным делом. Прошло много времени с тех пор, как она находила парня достаточно привлекательным и не придурком, чтобы захотеть переспать с ним.

Если быть честной, последний парень, который еедействительнопривлекал, был —

Нет. Не думай об этом.

Фарра сглотнула комок в горле и накрутила цепочку на палец, отгоняя мысли о светлых волосах и дьявольских голубых глазах. Боль в груди была не такой сильной, как раньше, но она все еще была там — затяжное напоминание о парне, которого она так и не смогла забыть.

Возможно, именно поэтому у Фарры были такие высокие стандарты. Она испытала, что такое взрывная химия, и все остальное меркло по сравнению с этим.

— О, точно.Год. — Оливия щелкнула пальцами. — Двенадцать месяцев без действий, и нет, твой друг на батарейках не в счет. Если ты скоро не прервешь свою засуху, ты взорвешься на миллион кусочков потерянных оргазмов, что совсем не круто. Я только что провела глубокую чистку квартиры.

— Ты проводишь глубокую чистку квартиры каждую неделю.

У них было четкое распределение домашних обязанностей — Оливия убирала и занималась счетами (двумя ее величайшими радостями в жизни были запах Лизола и нулевой баланс к оплате), в то время как Фарра занималась хозяйственными припасами и покупкой продуктов.

— Именно.

Вздох сорвался с губ Фарры.

— Ладно. Устраивай встречу.

Она пожалеет об этом, но как только Оливии в голову приходила идея, она становилась похожа на питбуля с костью.

К тому же, возможно, ей пора стать более инициативной. Она не могла бы испытать взрывную химию, если бы не искала ее, верно?

— Ура! — Оливия выбросила пустой стакан из-под боба-чая в мусор и восторженно захлопала в ладоши. — Не могу дождаться. Самое время твоей вагине получить немного любви.

Напиток Фарры попал не в то горло, и она кашляла целую минуту, прежде чем выдохнуть:

— Оставь мою вагину в покое.

— Дорогая, все оставляли твою вагину в покое весь прошлый год. Твоя вина, кстати.

— Ты уволена с должности моей лучшей подруги.

— Не принимается, — весело сказала Оливия. — Меня ни разу в жизни не увольняли, и сегодня не тот день, чтобы нарушать эту тенденцию.

Вот что я получаю за то, что живу со своей лучшей подругой.

Она и Оливия делили одну и ту же крошечную квартиру в Челси с тех пор, как переехали в Нью-Йорк после колледжа. Она была смехотворно дорогой, учитывая ее размеры, но расположение было вне конкуренции. Плюс, в ней была одна особенность, за которую любой ньюйоркец готов был убить: стиральная и сушильная машины прямо в квартире.

Оливия, которая была на год старше Фарры, прожила здесь десять месяцев с рокершей, которую ненавидела, прежде чем та девица сбежала в Бруклин и въехала Фарра. Они были близки в Шанхае, но за последние несколько лет их дружба стала нерушимой. Большинство университетских друзей Фарры остались в Калифорнии, и хотя она поддерживала с ними связь, они больше не были так близки. Оливия была ее верным союзником до конца, и она не желала бы ничего другого.

За исключением определенных ситуаций, когда ей хотелось ускорить этот самый «конец», как сейчас.

Телефон Фарры зазвонил, прервав ее мечты о том, как она душит свою соседку, даже несмотря на то, что все сказанное Оливией было правдой (отчего это и раздражало так сильно).

Она не узнала номер. Вероятно, телемаркетер, но даже холодный звонок был лучше, чем обсуждение ее одинокой вагины.

— Алло?

— Привет, это Фарра?

Ее брови нахмурились в замешательстве.

— Да. Кто это? — Глубокий баритон показался смутно знакомым.

— Это Лэндон Цинтерхофер.

Ответ чуть не вызвал у Фарры еще один приступ кашля.

— Кто это? — беззвучно спросила Оливия одними губами.

Фарра покачала головой, в ее голове проносились тысячи вариантов. Какого чертаЛэндон Цинтерхоферзвонит ей на личный мобильный? Была ли проблема с отелем? Но они уже закончили проект, и Джейн говорила, что он был в восторге от результатов.

— Алло?

Фарра поняла, что еще не ответила ему.

— Да. То есть, нет. То есть, привет. — Она отмахнулась от Оливии, чье выражение лица сменилось с любопытного на веселое при виде неловкой реакции Фарры. — Как вы получили мой номер?

Она поморщилась. Вопрос прозвучал грубее, чем она намеревалась.

— Я позвонил в KBI, и мне сказали, что вы там больше не работаете. Я заставил их дать мне ваш личный сотовый. — Лэндон звучал извиняющимся тоном. — Я понимаю, что, возможно, перехожу границы, и прошу прощения за звонок в столь поздний час в пятницу вечером.

— Все в порядке. Я… решила заняться другими возможностями за пределами KBI. — Несуществующими. Но ему об этом знать не обязательно. — Что-то не так с отелем?

— Нет, отель великолепный. На самом деле, вы проделали такую хорошую работу, что я хотел узнать, не согласитесь ли вы помочь моему приятелю. Он только что переехал в Нью-Йорк, и его квартира выглядит немного грустно. Парень совершенно не умеет декорировать. — Лэндон рассмеялся. — В общем, ему нужен дизайнер интерьеров, и я думаю, вы бы отлично подошли. Если у вас есть время, конечно.

Фарра так сильно сжала телефон, что услышала хруст. Каждое слово из уст Лэндона отправляло ее в очередной туннель шока, недоверия и восторга.

— Вы хотите меня? Не KBI?

Что ты делаешь?— кричал ее разум. —Не саботируй саму себя!

Но она не понимала, почему наследник одной из крупнейших гостиничных сетей страны разыскивает именно ее для проекта. В KBI было полно потрясающих дизайнеров, а она даже не специализировалась на жилых помещениях.

— Это необычно, — признал Лэндон. — Но, как я уже сказал, вы выделились на проекте отеля, и ваш характер, э-э, лучше подходит для этого, чем у ваших коллег.

Вот в это она поверила. Ни Келли, ни Мэтт не выиграли бы титул Мисс или Мистер Конгениальность в ближайшее время.

— Я понимаю, что сообщаю поздно, но мой друг заплатит на двадцать процентов выше вашей полной ставки и...

— Я сделаю это!

Крик Фарры заставил Оливию вскинуть голову с дивана, куда она удалилась со своей очередной эротической книгой.

Фарра прокашлялась.

— То есть, я думаю, что смогу найти время.

— Отлично. Вы свободны для встречи за ланчем в понедельник? В час дня в The Aviary. Я познакомлю вас с моим другом и запустим процесс. Обед за счет заведения.

The Aviary был фирменным рестораном в Z Central Park — том самом отеле, который Фарра помогала переделывать. Обычный обед там стоил несколько сотен долларов за раз.

— Да. Звучит хорошо.

Фарра повесила трубку и ущипнула себя. Ой.

Святые угодники. Это не было сном. Лэндон Цинтерхофер только что позвонил ей и предложил работу дизайнером интерьеров — на двадцать процентов выше ее полной ставки. Она не знала, какова ее полная ставка, но она это выяснит.

Фарра не планировала заниматься фрилансом на постоянной основе, но это был идеальный проект, в который можно было вцепиться зубами, пока она ждет ответов от дизайнерских фирм.

Я не останусь без гроша и не буду вынуждена вернуться домой!

Фарра больше не могла сдерживаться. Она взвизгнула и исполнила маленький счастливый танец, от которого Оливия уставилась на нее так, словно у нее выросла вторая голова и антенны.

— Кто это был? Все в порядке?

— Да. — Фарра улыбалась до ушей, задыхаясь от восторга. — Все просто идеально.

Фарра провела выходные, изучая все тонкости того, как быть внештатным консультантом по дизайну: от стандартных почасовых ставок до составления договора с клиентом. Она также наспех собрала портфолио и принесла его с собой на обеденную встречу. Несмотря на то, что Лэндон практически гарантировал ей работу, она хотела произвести хорошее впечатление на его друга. В конце концов, именно он будет ей платить.

Фарра вошла в «Авиарий». Естественный свет заливал помещение сквозь куполообразный стеклянный потолок и стены из окон, выходящих на парк. Это был один из ее самых любимых залов в отеле, и тот, над которым она работала больше всего. Уверенность наполнила ее, когда она окинула взглядом элегантные серые кресла, скульптурные столы и стратегически расставленные растения. Внутренний водопад каскадом спадал по листу черного сланца, обеспечивая успокаивающий саундтрек из белого шума для деловых переговоров и сессий светских сплетен, происходящих по всему ресторану. Сквозь окна она видела Центральный парк — огромный, колышущийся зеленый ковер, испещренный пятнами озер и окруженный лесом залитых солнцем небоскребов.

Она справится. Ну и что с того, что она никогда не вела проект от начала до конца самостоятельно? Она разберется. У нее есть дизайнерское мастерство, и это — самое главное.

Фарра приметила Лэндона, сидевшего в одиночестве за лучшим столом в углу.

Широкая улыбка расплылась на его лице, когда он заметил ее.

— Фарра. Спасибо, что пришла.

— Это мое удовольствие, мистер Цинтерхофер, — она пожала ему руку. С его волнистыми черными волосами, глубокими карими глазами и бронзовой кожей — не говоря уже о высоком мускулистом теле — Лэндон мог бы сойти за манекенщика. Фарра признавала это, но не почувствовала ни капли влечения. Возможно, ей нужно было сдать свое либидо в ремонтную мастерскую. — Спасибо, что подумали обо мне.

— Прошу тебя. Называй меня Лэндон. И конечно. Ты один из лучших дизайнеров интерьеров, с которыми мне доводилось работать, — Лэндон подмигнул ей. — Не говори этого Келли. Она не любит быть второй.

Он считал, что она лучше, чем Келли Берк?

Фарра крепче сжала портфолио, чтобы удержаться и не закричать как идиотка.

Слава богу, Лэндон был из тех руководителей, которые вникают во все дела лично. Он не занимался микроменеджментом их проекта, но считал важным знать имена каждого и выслушивать их идеи, какими бы младшими сотрудниками они ни были.

Лэндон Цинтерхофер, ты — тысяча благословений в одном лице.

— Мы ждем твоего друга? — Фарра расправила салфетку на коленях. Она надеялась, что друг окажется таким же дружелюбным и легким в общении, как Лэндон. Ей и раньше приходилось иметь дело с кошмарными клиентами в KBI; иногда она все еще просыпалась посреди ночи в холодном поту, когда затихающие крики «Я сказала яичная скорлупа, а не экрю!» эхом отдавались в ее голове.

— Он уже здесь. Он пошел в убор... а. Вот и он, — Лэндон кивнул кому-то за ее спиной.

Фарра нацепила свою самую профессиональную улыбку и обернулась, готовая сразить нового клиента наповал.

Но ее приветствие быстро оборвалось, когда она увидела высокого, великолепного блондина, шагающего к ним.

Нет.

Холодные щупальца шока скользнули по позвоночнику Фарры, когда температура упала до уровня ниже нуля. Ей это кажется. Этого не может быть. Вселенная не была бы так жестока.

Но нельзя было отрицать эти ледяные синие глаза. Точеные скулы. Глубокие ямочки на щеках, которые исчезли, когда недоверие сменило его улыбку. Он выглядел таким же ошеломленным, как и она.

Дрожь в сердце Фарры подтвердила то, что ее мозг отказывался признавать.

Это был он.

Первый — и единственный — мужчина, которого она когда-либо любила.

Тот, кто разбил ей сердце.

Тот, кого, как она думала, она никогда больше не увидит.

Блейк Райан.

Глава 4

Шум в обеденном зале затих, когда кровь зашумела в его ушах. Его желудок ухнул в свободное падение… и всё, что Блейк мог делать, — это ошеломленно смотреть на брюнетку, сидящую за столом напротив его лучшего друга.

У меня галлюцинации.

Его мозг, должно быть, связал слова «дизайнер интерьеров» с единственным дизайнером интерьеров, которого он знал, и вызвал эту иллюзию, чтобы помучить его.

Глубокие шоколадные глаза, мягкие алые губы и едва уловимый аромат цветов апельсина вперемешку с ванилью… она казалась настолько реальной, что это было жестоко.

Сколько раз Блейку снилась она, только чтобы потом проснуться в пустой постели, измученным сожалениями о том, что могло бы быть?

Смертоносный питон эмоций сдавил его грудь и впрыснул яд в вены, пригвоздив его ноги к полу. Оглушительный стук сердца —тук-тук-тук— заглушил все остальные звуки в ресторане.

Я схожу с ума.

— Блейк, это Фарра. Фарра, это мой друг, Блейк. — Представление Лэндона пробилось сквозь пелену сознания Блейка. Голос его друга звучал отдаленно, как голоса людей, которых слышишь во сне. Тех, кто пытается растолкать тебя и разбудить, когда всё, чего ты хочешь, — это погрузиться глубже в свое заблуждение.

Лэндон нахмурился, и этот взгляд говорил:Какого хрена ты ведешь себя так странно?

Тем временем Фарра сидела с широко раскрытыми глазами, вцепившись пальцами в черное кожаное портфолио на коленях. Её лицо по цвету сравнялось с белой льняной скатертью.

Дыхание Блейка со свистом вырвалось от шока. Это было по-настоящему.

Он миллион раз представлял их воссоединение, но теперь, когда оно происходило, он понятия не имел, что делать.

Он просто стоял там, пялясь на неё как идиот.

Скажи что-нибудь. Что угодно.

— Ты ни капли не изменилась.

Что угодно, только не это.

Лэндон поперхнулся водой, в то время как на скулах Блейка проступил румянец. Он не мог вспомнить, когда в последний раз был в таком замешательстве. Он чувствовал себя чертовым влюбленным школьником — тем, кто ждал пять лет, чтобы снова увидеть девушку своей мечты, только для того, чтобы его первыми словами ей стали…ты ни капли не изменилась.

Он хотел провалиться сквозь землю.

Плечи Лэндона затряслись от сдерживаемого смеха, но выражение лица Фарры оставалось гладким и твердым, как камень.

— Спасибо, — сказала она. Ноль эмоций, даже без сарказма.

Та Фарра, которую знал Блейк, поставила бы его на место за это нелепое приветствие быстрее, чем подросток набирает смс в классе, но та Фарра, которую он знал, также смотрела на него так, словно он зажег все звезды на небе — пока он всё не испортил.

— Вы знакомы? — спросил Лэндон, сдерживая веселье ровно настолько, чтобы задать самый очевидный вопрос в мире.

Блейк заставил свои ноги двигаться. Он опустился на стул рядом с Лэндоном и постарался не слишком дрожать, поднося стакан воды к губам.

— Мы вместе учились за границей, в Шанхае.

Он почувствовал, как Лэндон рядом резко вдохнул. Он рассказывал Лэндону о Фарре одной пьяной ночью, после того как они с Клео расстались навсегда. Блейк тогда катился по наклонной, тонул в чувстве вины, сожалениях и выпивке, и его обычный фильтр был в глубоком ауте. В его отсутствие признания о Фарре и о том, что случилось в Шанхае, посыпались сами собой. Блейк не называл имени Фарры, но Лэндон был парнем сообразительным. Блейк видел по глазам друга, что Лэндон уже сложил все части пазла.

Появился официант и принял заказ. Блейк не помнил, что заказал. Ему было плевать; он был слишком занят тем, что смотрел на Фарру.

Прошло пять лет, и, Боже, она была еще прекраснее, чем он помнил. Более утонченная и уверенная в себе. Время вылепило из её черт шедевр, а её стройная фигура расцвела изгибами. Она больше не была девчонкой, она стала женщиной — той, что заставляла желание сворачиваться кольцом в его нутре, даже когда сердце болело.

Фарра, с другой стороны, ни разу не взглянула на него с тех пор, как он сел.

— Итак. — Лэндон заполнил тишину. — Фарра, как я уже упоминал в нашем звонке, Блейк ищет дизайнера для своей новой квартиры. Две спальни, две ванные, в Вест-Виллидж. Отныне это будет его основное место жительства, так что ему нужно, чтобы кто-то привел его в порядок. Сделать так, чтобы там было по-домашнему. — Он подтолкнул Блейка локтем. — Верно?

— Что? О, э-э, да.

Соберись, чувак.

— Верно. — Взгляд Лэндона метался, как мячик для пинг-понга, между Блейком и Фаррой. — Насчет оплаты. Поскольку всё это в последний момент, Блейк заплатит на двадцать процентов больше…

— Я не смогу этого сделать. — Тихий отказ Фарры заставил разговор резко оборваться. Она продолжала смотреть на Лэндона, объясняя: — Мне жаль, что я потратила ваше время. Я ценю, что вы подумали обо мне, и я возмещу вам стоимость этого обеда. Но я только что вспомнила, что у меня есть, хм, другой проект, над которым мне нужно работать, и у меня не будет на это времени. На самом деле, мне, наверное, пора…

— Вдвойне.

Фарра напряглась от предложения Блейка.

— Что?

— Я заплачу тебе вдвойне от твоего тарифа, если ты согласишься работать со мной.

— Это не поможет…

— Втройне.

Взгляд Фарры врезался в его взгляд. Её глаза пылали недоверием, и Блейк не смог сдержать легкую победную ухмылку на губах. Наконец-то. Реакция.

— Ты не знаешь, какой у меня тариф.

— И какой же он?

После секунды колебания она сказала:

— Триста долларов в час.

— Я буду платить тебе девятьсот долларов в час. Но это должно быть эксклюзивно. Ты будешь работать только над моей квартирой в течение всего срока действия нашего контракта.

— Иисусе, Блейк, — выдохнул Лэндон.

Сидящая напротив Фарра приоткрыла губы от шока.

Девятьсот долларов в час — это была чертова куча денег, но Блейк мог себе это позволить. Он не был так богат, как Лэндон, но благодаря успеху «Legends» и ряду умных инвестиций за эти годы у него была достаточная финансовая подушка, чтобы покрыть такие расходы. К тому же, ему было плевать на деньги. Ему была важна Фарра.

Он наступил себе на горло и попросил у Сэмми её номер на выходных. Сэмми отнесся с недоверием к внезапному желанию Блейка возобновить связь с ней, но, будучи хорошим другом — а также единственным в их старой шанхайской группе, кто знал правду о том, что произошло с Клео и о чувствах Блейка к Фарре, — он сдался.

Блейк все выходные пялился на эти десять цифр, пытаясь набраться смелости, чтобы позвонить ей. Каждый раз он давал заднюю, но теперь она была здесь, прямо перед ним.

Это было похоже на то, что вселенной надоели его колебания и она дала ему тот самый пинок под зад, в котором он нуждался.

Это был знак.

Из всех дизайнеров во всем мире Лэндон пригласил именно её.

Два человека в восьмимиллионном городе воссоединились наперекор всему. Совпадение? Черта с два.

Фарра была той, кто научил Блейка верить в судьбу, и, как и всё остальное в их отношениях, он хранил это глубоко в сердце все эти годы.

— Мы договорились? — Блейк сохранял ровный тон, но внутри него бушевал хаотичный шторм нужды и эмоций.

Скажи „да“. Боже, если она скажет „да“, я больше никогда ни о чем тебя не попрошу. Кроме, может быть, того, чтобы в Супербоуле победила какая-нибудь другая команда, кроме „Патриотс“, но я готов торговаться по этому поводу.

Фарра перебирала пальцами свое ожерелье, пока на её лице промелькнуло сомнение. Спустя вечность она выдавила:

— Да.

Блейк выдохнул и послал краткое «спасибо» небесам.

— Договорились. — Он ухмыльнулся, демонстрируя свои верные ямочки во всей красе, и протянул руку.

После короткой паузы она пожала её.

Разряд электричества пронзил его тело в ту секунду, когда они соприкоснулись, и, судя по тому, как раздулись ноздри Фарры, он был не единственным, кто это почувствовал.

Ухмылка Блейка стала шире.

Вселенная преподнесла ему второй шанс на блюдечке, и на этот раз он ни за что на свете его не просрет.

Глава 5

Фарра прошла два квартала, прежде чем сорвалась. Она сидела с каменным лицом на протяжении всего ланча, со всех ног пошла к универмагу рядом с «Z Hotel» и проложила себе путь в кабинку туалета прежде, чем превратиться в бесформенную кучу.

Блейк, чертов Райан.

Из всех моментов, когда он мог вернуться в ее жизнь, он должен был сделать это сейчас, когда она: 1) была безработной и, следовательно, не могла пренебречь его щедрым предложением, и 2) была настолько сексуально неудовлетворена, что ее возбудило простое рукопожатие.

Фарра вздрогнула, когда вспомнила крепкую, теплую хватку руки Блейка вокруг своей и последовавший за этим удар электричества, который прошел вверх по ее руке прямо в грудь, заставив сердце биться так, как, по ее мнению, оно уже не было способно.

Она встречалась с другими парнями после Шанхая. Некоторые из них ей нравились, некоторые — нет. Никто не мог превратить ее в оголенный провод эмоций так, как это делал Блейк.

Дымчатые воспоминания о долгих ночах, страстных поцелуях и прошептанных секретах закрались в мозг Фарры, утопляя ее в прошлом.

— Я думаю, ты заноза, которая слишком упряма для своего же блага. Я думаю, ты сводишь меня с ума сильнее, чем кто-либо должен. И я думаю, что умру, если не смогу быть с тобой.

— Что бы ни случилось, мы пройдем через это вместе.

— Ты однажды сказала, что каждая секунда на счету, и я не хочу, чтобы прошла еще хоть секунда без твоего знания о том, что я тотально, полностью, на сто процентов влюблен в тебя.

Всхлип вырвался из ее горла. Фарра прижала кулак ко рту, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, прежде чем она превратится в клише «девушка-плачущая-из-за-парня-в-общественном-туалете». Несмотря на то, что ее глаза уже были затуманены слезами. Несмотря на то, что ее грудь болела так сильно, что ей хотелось свернуться калачиком в позе эмбриона на полу, и плевать на микробы и потенциальную холеру.

Она больше не любила Блейка. Для любви нужно доверие, а он потерял ее доверие давным-давно. Но черт возьми, он все еще мог заставить ее сердце колотиться одной улыбкой, а ее тело сжиматься от одного прикосновения. Их физическая химия всегда была запредельной, и, судя по всему, пламя все еще жарко пылало спустя все эти годы.

Звонок от Оливии засветился на ее телефоне и вырвал ее мысли с опасного пути, на который они вступили.

Фарра сглотнула и взяла себя в руки, прежде чем ответить.

— Алло? — Легкая дрожь. Довольно неплохо, учитывая, что сопли и засохшие слезы полосили ее лицо. Фарра вытянула несколько настолько-тонких-что-они-были-прозрачными квадратов туалетной бумаги из рулона и вытерла лицо. Это было похоже на отшелушивание кожи наждачной бумагой.

— Привет! Как прошла встреча за ланчем? — спросила Оливия.

— Нормально. Что ты делаешь, звоня мне с работы? — Фарра тянула время, раздумывая, стоит ли посвящать Оливию в сегодняшние события сейчас или подождать, пока они встретятся лицом к лицу.

Сейчас, решила она. Оливия будет в ярости. Она ненавидела Блейка с тех пор, как он расстался с Фаррой, и Фарра уже готовилась к урагану, как только скажет Оливии, что приняла предложение Блейка о работе.

— У меня перерыв на кофе, — сказала Оливия, что удивило Фарру почти так же сильно, как встреча с Блейком в «The Aviary». Оливия работала долгие, тяжелые часы аналитиком в самой престижной частной инвестиционной фирме на Уолл-стрит, и она редко делала перерывы в рабочее время. — У меня есть шесть минут и двадцать семь секунд до конца перерыва, так что выкладывай подробности быстро.

— Ладно. — Фарра сделала глубокий вдох. — Короче говоря: я получила работу, и они платят мне 900 долларов в час.

Всегда начинай с хороших новостей.

— О боже мой! — прошептала-закричала Оливия. — Это потрясающе!900 долларовв час? Мы должны отпраздновать! Я не выберусь вовремя на счастливый час сегодня — эта сделка, над которой мы работаем, клянусь, проклятие моего существования — но я куплю мороженое и вино по дороге домой. Мы сможем устроить настоящий праздничный ужин в эти выходные.

— Звучит здорово.

Последовала пауза.

— Почему ты звучишь так не в восторге от этого? Дело в клиенте? Он придурок, не так ли? Или он мерзкий старый извращенец? Помни, если он что-то попробует, ты можешь взять один из своих каблуков-стилетов и засадить его ему в...

— Это Блейк.

— Какой Блейк?

— Блейк Райан.

Еще одна пауза, а затем:

— Твой новый клиент — Блейк Райан?

Ее крик пронзил барабанные перепонки Фарры. Фарра поморщилась и отвела телефон от уха, пока Оливия извергала поток ругательств настолько красочных и сценарии фантазийных убийств настолько графичные, что она могла бы подрабатывать автором ужасов.

Как только она остановилась, чтобы перевести дух, Фарра вмешалась.

— Послушай, я понимаю. Ситуация не идеальная. — Это было мягко сказано, но Фарра не хотела подливать масла в огонь гнева Оливии. — Но я не знаю, когда получу новую работу, а мне нужны деньги. Он платит мнемного, Лив. Вроде... достаточно, чтобы покрыть полгода расходов, если я буду разумно экономить.

Она слышала, как ее подруга размышляет в последовавшей тишине.

— Ты спрашивала себя, почему именно он платит тебе так много?

Фарра нахмурилась. Она была так удивлена внезапным появлением Блейка в ее жизни, что не остановилась подумать о причинах его предложения.

— Нет...

Подозрение просочилось в ее вены.ПочемуБлейк так настойчиво пытался нанять ее? Он вышвырнул ее на обочину ради своей бывшей девушки, и они не разговаривали пол десятилетия. Плюс, он мог нанять любого дизайнера в городе за ту цену, которую платил.

Они не были друзьями в социальных сетях, но за эти годы она натыкалась на статьи о нем. Его спортивные бары процветали. Действительно процветали. Вопреки себе, вспышка гордости за его успех вспыхнула в животе Фарры.

Фарра шла на встречу, намереваясь назвать цену в 150 долларов в час, учитывая, что это был ее первый фриланс-проект. Как только она поняла, что клиентом был Блейк, она задрала цену до 300, отчаянно ища повод больше никогда его не видеть. Когда он не только согласился, но иутроилее ставку, у Фарры чуть не случился сердечный приступ. Даже Келли Берк не требовала 900 долларов в час.

— Он что-то замышляет. Будь осторожна, — предупредила Оливия. — Этот мальчик — твой криптонит. Не делай ничего глупого.

Уже не совсем мальчик.

У Фарры потекли слюнки, когда она вспомнила, как хорошо выглядел Блейк. Блейк в колледже был горяч, но он обладал мальчишеством, обычным для двадцатидвухлетних. Взрослый Блейк, с его щетиной, сухими мускулами и уверенной, похожей на походку пантеры, поступью? Он был более свирепым, резким и источал сырую, жесткую мужественность, от которой ее колени превращались в желе.

— Например что? Я проектирую его квартиру. Это займет несколько месяцев. Вот и все. — Слова прозвучали фальшиво для собственных ушей Фарры.

— Угу. — Скептицизм пропитал голос Оливии. — Я серьезно, Фарра. Держись как можно дальше от Блейка. Я время от времени видела его фотографии в журналах. Он все еще чертовски хорош, что делает его опасным. Не спи с ним и, ради бога,не влюбляйсяв него снова.

Это заставило Фарру рассмеяться.

— Я не влюблюсь в него снова. — Она была возбуждена, а не идиотка. Ее тело могло жаждать Блейка, но она выстроила достаточно защит вокруг своего сердца, чтобы сдержать атакующую армию.

— Хорошо. — Оливия звучала удовлетворенной. — Так он друг Лэндона, да? Каковы, черт возьми, шансы?

— Ну, Лэндон из Остина. — Теперь, когда Фарра подумала об этом, она вспомнила, как Блейк упоминал еще в Шанхае, что его лучший друг был наследником отелей. Лэндон был тем, кто выделил ему капитал для открытия бара. Блейк, возможно, даже называл его по имени. Фарра не могла поверить, что не сложила два и два до этого момента.

— Как и миллионы других людей. Боже, этот мир слишком тесен. — Оливия вздохнула. — Черт. Мой перерыв окончен. Обсудим позже, ладно? А пока купи себе что-нибудь приятное, например, большую бутылку водки. Тебе это нужно.

Фарра фыркнула.

— Спасибо.

Она повесила трубку, глубоко вздохнула и открыла кабинку. К счастью, туалет опустел, и никто не стал свидетелем того, каким беспорядком она была.

Фарра плеснула водой в лицо, позволяя прохладной жидкости придать ей сил. Проект Блейка займет максимум несколько месяцев. Она сможет продержаться так долго, не поддаваясь своим низменным желаниям. Верно?

Другой образ улыбки Блейка с ямочками и его широких плеч промелькнул в ее голове, и жар окатил ее.

Проклятье.

Может быть, это хорошо, что она согласилась пойти на то свидание вслепую с коллегой Оливии. Надеюсь, это поможет снять напряжение.

Фарра уставилась на себя в зеркало. Ее отражение моргнуло в ответ, неуверенное и встревоженное.

— Фарра Лин, во что же ты вляпалась?

Глава 6

— Я получила твой опросник. — Фарра нахмурилась, глядя на бумаги в своих руках. — Половина ответов не заполнена.

— Я не знал, как на них ответить. — Это было правдой. Блейк не смог бы назвать ни одного стиля дизайна, даже если бы от этого зависела его жизнь, не говоря уже о том, какие ему нравятся, а какие нет. — К тому же, я решил, что это будет проще обсудить лично.

Его рот растянулся в улыбке, когда Фарра искоса взглянула на него.

Конечно, он мог бы постараться получше ответить на вопросы, но чем меньше он отвечал, тем больше времени им пришлось бы провести, обсуждая их лично.

Время. Им никогда его не хватало. Ни в Шанхае, ни на той слишком короткой встрече за ланчем на днях. Но теперь, когда Блейк и Фарра стали клиентом и консультантом, он был полон решимости выжать максимум из каждой секунды, что они проводили вместе.

И нет, Блейк не считал ниже своего достоинства такие мелочные уловки, как оставить половину анкеты для новых клиентов пустой.

Фарра прошла через его квартиру, изучая планировку и текущий декор.

— Лэндон не шутил, когда говорил, что у тебя немного мебели.

— Я переехал сюда не так давно. Не было смысла покупать кучу вещей самому, когда я собирался нанять профессионала.

Он не планировал нанимать дизайнера, пока Лэндон не подтолкнул его к этому, но Блейк оставил эту часть при себе.

— Ты работал с дизайнером раньше?

— Для баров — да, но там все было на довольно высоком уровне. Моя команда занималась деталями. Поскольку это мой дом, я намерен приниматьсамоеактивное участие. — Ямочки Блейка так и сияли. — Ожидай видеть меня очень часто в ближайшие несколько месяцев.

Фарра выглядела такой же в восторге, как мышь в клетке со змеей.

— В таком случае, я пройдусь по различным этапам проекта, чтобы ты знал, чего ожидать. Сначала мы начнем с этапа планирования, чем мы и занимаемся сейчас. Здесь я узнаю тебя и твои вкусы, бюджет и потребности образа жизни.

Ты мне нужна.

Блейк проглотил свой ответ. Во-первых, потому что это звучало чертовски пошло, а во-вторых, потому что он не хотел ее спугнуть. Они только что возобновили знакомство, а Фарра была не из тех, кто так легко ослабляет бдительность. Потребовались месяцы, прежде чем она открылась ему в Шанхае, а учитывая, как они закончили отношения... что ж, он был почти уверен, что открытки с извинениями и коробки шоколадных конфет будет недостаточно для примирения.

Фарра продолжала, не обращая внимания на его внутреннее планирование стратегии.

— После планирования идет этап проектирования. Я подготовлю несколько эскизов и досок дизайна, чтобы ты мог выбрать. Как только мы утвердим дизайн, я найму подрядчиков, закажу мебель и подберу материалы. Это занимает больше всего времени, учитывая графики подрядчиков, задержки в доставке и непредвиденные обстоятельства. Я сведу их к минимуму, насколько смогу, но они возникают в любом проекте. Наконец, мы приступаем к реализации. Подрядчики делают свое дело, мы развешиваем искусство, расставляем мебель и так далее, пока дом твоей мечты не будет завершен. Есть вопросы?

Блейк услышал лишь то, что это займет приличное время. Отлично.

— Нет. Мне все подходит.

Они вошли в его спальню, и он честно пытался. Правда пытался. Но Блейк не мог остановить автоматическое воспроизведение в голове фантазий категории X при виде Фарры рядом со своей кроватью.

Как он задирает ее узкую серую юбку и наслаждается ею, пока она не выкрикнет его имя; как она сидит на нем сверху, пока он сосет ее соски; как они в позе 69 кончают друг другу на лица.

Кровь прилила вниз, превращая его в сталь, и Блейк осознал, что в его блестящем плане по возвращению Фарры был серьезный изъян: пока он на самом деле не вернет ее, он будет страдать от серьезного случая сексуального воздержания.

— Что это такое? — Резкий голос Фарры прервал его смесь возбуждения и ужаса.

— Хм? — Блейк надеялся, что она не говорит об эрекции, натягивающей ткань его джинсов, потому что это было бы супер неловко.

— Вон то. — Она указала подбородком на его тумбочку.

Блейк проследил за ее взглядом туда, где рядом с будильником стояла маленькая фигурка слона. Он был его верным спутником все эти годы, путешествуя с ним в Лондон, Перу, Австралию и везде между ними. Это была первая вещь, которую он упаковывал, когда собирался в поездку.

— Блейк-младший. — Его рот приподнялся в улыбке, когда он вспомнил ту ночь, когда Фарра подарила ему этот сувенир из Таиланда. Это была ночь их первого совместного ужина за пределами кампуса, только вдвоем. Он немного влюбился в нее тогда, даже если и не осознавал этого в то время. — Красив и не подвластен времени, прямо как его владелец.

Фарра закатила глаза.

— Бедняжка, до сих пор мучается с тщеславным именем. — Странное выражение промелькнуло на ее лице. — Почему ты хранил его так долго? Это дешевый сувенир, и он не совсем вписывается в твою новую жизнь. — Она указала на их скудно обставленную, но богато отделанную обстановку.

Потому что он напоминает мне о тебе.

— Потому что он важен для меня.

Его ответ впитался в воздух и наэлектризовал его. Он чувствовал этот сдвиг кожей и пульсацией в венах.

Щеки Фарры окрасились розовым. Она открыла рот, закрыла его, затем покачала головой и ответила профессиональным тоном, который не соответствовал искрам, трещавшим между ними.

— Думаю, у меня есть все, что нужно. — Она убрала блокнот в сумку, и Блейк заметил легкую дрожь в ее руках. — Я поработаю над эскизами и позвоню, если у меня возникнут дополнительные вопросы. Тем временем...

— Фарра...

— Присылай мне фотографии любых интерьеров, которые тебе нравятся, — затараторила она. — Ты можешь прислать их по электронной почте, или я могу создать общую доску в Pinterest. Доска в Pinterest — это проще всего.

— Здорово снова тебя видеть.

В наступившей тишине можно было услышать, как падает иголка.

Фарра вскинула сумку на плечо, ее лицо было суровым.

— Это профессиональные отношения.

— Я никогда не говорил, что это не так.

— Тогда не смотри на меня так.

— Как «так»?

— Как будто ты... — Она замолчала. — Просто не надо. Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я говорю. Если ты попытаешься пересечь черту между клиентом и консультантом, я уйду из этого проекта, сколько бы ты мне ни платил. «Любая из сторон может расторгнуть настоящее соглашение по любой причине, уведомив об этом за десять рабочих дней». Это прописано в пункте о расторжении нашего контракта. Я ясно выразилась?

Блейк поднял руки в знак поражения.

— Предельно. Но — нет, сначала выслушай меня — мы будем работать вместе какое-то время, и у нас есть общее прошлое. У нас не типичные отношения заказчика и фрилансера. Я обещаю, что не сделаю ничего, что заставит тебя чувствовать себя неловко, например, не попытаюсь тебя поцеловать... —Хотя я этого хочу.— ...или заплетать тебе косички, пока мы сплетничаем за китайской едой на вынос... — Он ухмыльнулся, когда уголок рта Фарры дернулся в улыбке. — ...но мы можем поговорить о чем-то еще, кроме, ну не знаю, образцов кожи.

Она подняла брови.

— Образцов кожи?

— Разве они существуют? Неважно. Все, что я говорю, это то, что между профессиональным и чрезмерно личным есть большой разрыв. — Голос Блейка смягчился. — Я знаю, что мы закончили не на самой лучшей ноте в Шанхае, но это было давно. Я не тот придурок, которым был раньше. Мы можем начать с чистого листа.

Фарра сжала губы.

— Хорошо, до тех пор, пока ты осознаешь, где проходят границы.

— Карта начерчена и вытатуирована у меня в мозгу.

— Хорошо.

Телефон Фарры завибрировал как раз в тот момент, когда они вышли из спальни. Когда она прочитала входящее сообщение, ее глаза загорелись, и восторженная улыбка расплылась по ее лицу.

Ревность ударила по Блейку — внезапная, яростная и мощная. Раньше она так улыбалась только ему.Что за урод ей пишет?

Это был ее парень? Она не была замужем — он проверил наличие кольца еще в «The Aviary». Но, возможно, она с кем-то встречалась. Она была красивой, умной, остроумной, доброй. Должно быть, мужчины обивают пороги ее дома.

Зеленый дым забил ему горло, мешая дышать. Блейк не мог ожидать, что Фарра оставалась одинокой и соблюдала воздержание все эти годы — он ведь сам этого не делал — но он все равно хотел оторвать голову любому засранцу, который прикасался к ней или хотя бы дышал в ее сторону.

Иррационально? Да. Волновало ли его это? Черта с два.

Но расспросы о ее личной жизни определенно нарушали границы, которые они только что обсудили, поэтому Блейк кипел в тишине, пока Фарра отвечала на сообщение Говнюка.

— Мне пора. — Фарра подняла взгляд, та самая улыбка все еще играла на ее губах, и огонь в нем разгорелся еще сильнее.

Не спрашивай, идиот. Не. Спрашивай.

— Свидание с твоим парнем?

Его вопрос приземлился с изяществом кучи кирпичей.

Фарра метнула в него предупреждающий взгляд, но не удостоила его очевидную попытку выведать информацию ответом.

— Я позвоню тебе, когда эскизы будут готовы.

Это не было ответом «нет».

Входная дверь закрылась за ней, оставив в тишине кипящего, охваченного ревностью Блейка.

Глава 7

Запах выпивки и картошки фри ударил Фарре в нос, как только она вошла в Tavern 14, излюбленное место для «счастливого часа» в самом сердце Ист-Виллидж. Как обычно, здесь было полно народу, жаждущего воспользоваться спецпредложениями на напитки за полцены и слайдерами по 2 доллара.

Фарра пробралась сквозь толпу и начала искать своего спутника. Она уже собиралась написать сообщение и спросить, пришел ли он, когда группа художников в шапках-бини перед ней расступилась, и она увидела его за высоким столиком в углу: он потягивал пиво и листал что-то в телефоне.

Улыбка расплылась на ее лице. Прошло слишком много времени.

— Сэмми! — Фарра повысила голос, чтобы он мог услышать ее сквозь шум.

Счастье затопило точеные черты лица Сэмми Ю, когда он увидел ее.

— Фарра! — Он встал и обошел стол, чтобы обнять ее. От него пахло мылом и свежим бельем, и этот запах был настолько знакомым, что у нее перехватило дыхание. В эти дни ностальгия брала над ней верх. — Так рад тебя видеть.

— Взаимно. Прошло, боже, два года с нашей последней встречи?

Фарра и Сэмми поддерживали связь через сообщения и социальные сети, но он жил в Сан-Франциско, и личные встречи случались редко. В последний раз они виделись вживую, когда она летала в Калифорнию работать над проектом бутик-отеля для KBI. С тех пор Сэмми несколько раз бывал в Нью-Йорке, но они оба были так заняты, что не могли состыковать свои графики.

— Два года — это слишком долго. Как поживаешь?

— Хорошо. А ты? Все еще покоряешь Сан-Франциско? — поддразнила Фарра.

Щеки Сэмми порозовели. С его темно-карими глазами, точеным лицом и высоким мускулистым телом он был прекрасен как никогда, но теперь у него появился дополнительный козырь: его пекарня, Crumble & Bake, стала главной достопримечательностью Сан-Франциско и снискала ему похвалу как гурманов, так и знаменитостей. Она была настолько популярна, что он недавно открыл филиал в Лос-Анджелесе, где в день открытия очередь огибала целый квартал. Фарра видела фотографии этого зрелища в сети.

Сам Сэмми стал квази-знаменитостью среди любителей еды, имея более миллиона подписчиков в Instagram и процветающий канал на YouTube, где он публиковал уроки по выпечке.

Фарра знала, что он столкнулся с серьезным сопротивлением со стороны семьи, когда бросил диплом по математике и карьеру в НАСА ради выпечки, но Сэмми добивался невероятных успехов.

— Вряд ли. Я просто пекарь, а не Марк Цукерберг.

— Марк Ц. может поцеловать меня в задницу. Ты гораздо лучше.

Сэмми улыбнулся.

— Спасибо. Эй, хочешь выпить? Я угощаю.

— Я сама. И не спорь, — предупредила Фарра. — Ты гость.

Он рассмеялся.

— Ладно. Но следующий раунд за мной.

— По рукам.

Как только они взяли напитки, Фарра и Сэмми заняли одну из немногих кабинок в баре сразу после того, как она освободилась, и стали рассказывать друг другу о своей жизни. Она рассказала Сэмми об увольнении из KBI, о поездке на день рождения на Ямайку и о том случае, когда она случайно попала на афтепати Met Gala. Сэмми рассказал ей о своих подвигах в Сан-Франциско и о взлетах и падениях владения известной пекарней — включая сотни предложений и непристойных фотографий от яростных, помешанных на сахаре фанатов.

— Должно быть, это тяжело. — Фарра рассмеялась, когда Сэмми шутливо ударил ее в плечо.

— Это все весело и забавно, пока ты случайно не откроешь одну из таких картинок на глазах у своей трехлетней племянницы, — проворчал Сэмми. — Моя сестра чуть не проткнула меня своей пилочкой для ногтей. К тому же, мне не нравится внимание. Я просто хочу спокойно печь свои круассаны. Не знаю, как Крис справляется с этим дерьмом.

— Теперь уже поздно. Ты звезда, детка, — пропела Фарра. — Крис справляется, потому что она — Крис. Она вырубит любого папарацци, который подойдет слишком близко.

— Верно.

Крис Каррера, еще одна подруга по учебе за границей, была помолвлена с Нейтом Рейнольдсом, одной из самых ярких звезд Голливуда и любимцем папарацци.

— Ты поддерживаешь связь с кем-нибудь еще из FEA? — Фарра помешивала свой напиток, который теперь стал водянистым из-за льда.

— Почти со всеми в группе, кроме... — Сэмми резко замолчал.

Оливия.

Это имя повисло в воздухе, непроизнесенное, словно гильотина в ожидании падения. Фарра почувствовала укол в сердце. Было время, когда Сэмми и Оливия были той самой парой. Их отношения пережили FEA и остались невредимыми — единственные в их группе — только для того, чтобы взорваться несколько месяцев спустя. Фарра была в Нью-Йорке вместе с ними, но даже сейчас она не была уверена, что произошло. Сэмми и Оливия отказывались говорить об этом.

Как могли два человека пройти путь от такой сильной любви до взаимной ненависти так быстро?

С другой стороны, Фарра лучше всех знала, как сильно все может измениться в считанные минуты.

— Ты поддерживаешь связь с Блейком? — Вопрос вырвался сам собой, незваным.

В глазах Сэмми промелькнуло удивление.

— Да, немного. А что?

— Ну... — Фарра раздумывала, стоит ли рассказывать ему о своем новом проекте. Она не хотела, чтобы обсуждение Блейка захватило вечер, но ей нужен был совет от кого-то, кроме Оливии, а людей, знавших о том, что произошло между ней и Блейком в Шанхае, было немного. — Я вроде как, эм, работаю на него.

— Что?

Фарра посвятила Сэмми в детали.

— Ого. — Он провел рукой по лицу. — Каковы шансы?

— Да. В смысле, я его переросла, — быстро сказала Фарра. — Прошло пять лет. Это просто странно.

— М-гм. — Сэмми окинул ее проницательным взглядом. — Ты уверена, что переросла его?

Почти уверена.

То, как колотилось ее сердце, когда она увидела фигурку слона, она списала на неожиданность. Что касается жара, пробежавшего по коже, когда она представила все то, что хотела бы сделать с Блейком в его огромной постели... что ж, это была проблема, с которой легко справится ее парень на батарейках.

— Абсолютно уверена.

Сэмми выглядел неубежденным.

— Может быть, это знак, — размышлял он. — Для тебя — зарыть топор войны и двигаться дальше. Вы снова можете быть друзьями.

Фарра фыркнула.

— Ну конечно.

Они могли бы быть вежливыми, но друзьями? Вряд ли. Трудно дружить с тем, кто разбил тебе сердце.

— Эй, я не ищу оправданий для Блейка. Он совершил дерьмовый поступок в Шанхае. Но мы все совершаем ошибки — одни больше других — и в глубине души он хороший парень. Как ты сказала, прошло пять лет. Тебе не обязательно выходить за него замуж; просто дай ему шанс доказать, что он изменился. Это облегчит тебе жизнь, учитывая, что вы будете работать вместе.

Фарра обдумала совет Сэмми. Это звучало похоже на то, что Блейк говорил ранее.

Она больше не злилась из-за того, что произошло в Шанхае. Раньше злилась. Боже, она была в ярости. Но с годами гнев заледенел, оставив после себя густую настороженность, которую не смог пробить ни один мужчина. Ее отношения с Блейком доказали, что сказочная любовь существует в реальной жизни, но они также доказали, что у каждой сказки есть темная сторона, что «долго и счастливо» иногда сопровождается безрадостным эпилогом, и что та самая Единственная Большая Любовь может раздавить твое сердце так же легко, как она его украла.

В любом случае, Фарре не грозило влюбиться снова. Захотеть его — может быть. Но это совсем другое дело.

— Ты слишком добрый. Ты это знаешь?

Сэмми взъерошил ей волосы, заставив ее нахмуриться.

— Просто выдаю свою ежедневную дозу мудрости. Прощение заставляет мир вращаться и все такое.

— Это применимо к Оливии? — с надеждой спросила она, разглаживая рукой свои взлохмаченные локоны. Она открывала ящик Пандоры, упоминая имя своей соседки, но ей до смерти надоела эта холодная война между друзьями. Сэмми считал, что ей и Блейку нужно помириться? Ему и Оливии нужно помириться. Немедленно.

Улыбка Сэмми погасла. Напряжение сковало его плечи, а в голосе появился стальной оттенок.

— Это не то же самое.

Большую часть времени он оставался тем же добродушным, покладистым Сэмми из их юности. Но, как и все остальные в группе, со временем он ожесточился. Больше секретов, больше горечи, больше цинизма — особенно когда речь заходила о прошлых сердечных ранах.

— Почему нет?

Сэмми сжал челюсти.

— Просто нет.

Фарра поняла, что ведет проигрышную битву. Она сменила тему, не желая портить их воссоединение.

— Надолго ты в городе?

Она была приятно удивлена, получив сообщение от Сэмми, когда находилась в квартире Блейка. Она не знала, что он в Нью-Йорке, но это стало приятным отвлечением от будоражащей химии, горевшей между ней и Блейком.

Химия, как и совпадение, была той еще стервой, не умеющей чувствовать обстановку.

Сэмми расслабился.

— Я улетаю завтра утром. Извини, что так поздно сообщил сегодня, кстати — я в городе по делам и не думал, что у меня будет время встретиться, но мою сегодняшнюю встречу отменили.

— Не беспокойся об этом. Всегда приятно тебя видеть.

Они оставались в баре и болтали до тех пор, пока толпа «счастливого часа» не поредела, уступая место полуночникам, но Фарра чувствовала, что ни один из них не вкладывал в это душу. Их разговор всколыхнул воспоминания, которые лучше было бы забыть, и время от времени их фразы затихали, пока они смотрели в свои бокалы, оба потерянные в воспоминаниях о том, что было раньше.

Глава 8

— Мы не будем устанавливать аквариум с акулами.

— Почему нет? У Айс-Ти есть такой, — запротестовал Блейк. — Я видел его в повторе «По домам» на MTV. К тому же, я клиент. Если я хочу аквариум с акулами, я должен получить аквариум с акулами.

Фарра выдохнула от раздражения.

— Во-первых, тебе не стоит брать пример с Айс-Ти. Во-вторых, ты прав. Ты клиент, и если ты хочешь аквариум с акулами, я добуду тебе аквариум с акулами. Но это как бы идет вразрез с той сдержанной тематикой, которую ты хочешь, тебе не кажется?

Блейк пожал плечами.

— Это будет эффектная деталь? — Он скрыл ухмылку, глядя на раздраженное лицо Фарры.

Раздражение — это хорошо. Это на ступень выше безразличия.

— Я шучу, — сказал он, сжалившись над ней. — Можем вычеркнуть аквариум с акулами.

Блейк и Фарра сидели на скамейке у фонтана Бетесда в Центральном парке, внимательно изучая эскизы, которые она подготовила для его кондоминиума. Это он предложил встретиться в парке вместо кафе или его квартиры. Был прекрасный день, и он надеялся, что непринужденная обстановка заставит ее ослабить бдительность.

Это работало, в некотором роде. Фарра казалась более расслабленной, чем во время их осмотра, но ему пока не удалось заставить ее поговорить о чем-либо, кроме работы. День был еще впереди.

— Слава богу. — Фарра что-то вычеркнула в своем блокноте. — Итак, второй вариант дизайна, без аквариума?

— Ага. — Честно говоря, Блейку нравились все эскизы, и он выбрал один наугад. Он доверял ей и знал, что она мастер своего дела. — Ладно. С работой на сегодня покончено. Что скажешь, если мы прогуляемся?

Фарра бросила на него резкий взгляд.

— Мне нужно приступать к следующему этапу проекта.

— Прямо сейчас? В этот самый момент? Брось, сейчас вечер пятницы, — уговаривал он. — Посмотри на погоду! Солнце светит, птицы поют, и...

— Джошуа, Питер, если вы сию же секунду не прекратите, вы под домашним арестом на следующие две недели! — закричала женщина, когда маленький темноволосый мальчик ударил своего близнеца головой. Брат толкнул его в ответ, и оба повалились на землю, борясь.

Их мать подлетела к ним с огнем в глазах.

— Заведите детей, говорили они. Это принесет столько плодов, говорили они, — пробормотала она достаточно громко, чтобы Блейк и Фарра услышали.

— Дети вышли в полную силу. — Фарра закончила предложение Блейка. В ее глазах заблестело веселье.

— Ага. — В груди у него закружилась тьма, пока он наблюдал за борющимися детьми. Боль уже не была такой острой, как раньше, когда он видел детей, но время от времени он задавался вопросом, какой была бы его жизнь, если бы у них с Клео все сложилось. Были бы они счастливы? Наслаждался бы он отцовством или оно ощущалось бы как петля, затягивающаяся на шее, пока он не сможет дышать?

Вопросы, на которые он никогда не получит ответов.

Блейк отогнал коварный шепот вины и продемонстрировал очаровательную улыбку. — Так как насчет прогулки? Согласно моей верной ментальной карте, это вполне в пределах границ.

— Думаю, я могла бы прогуляться, — нехотя сказала Фарра. — Сегодня действительно прекрасный день.

Успех.

Фарра была льдом, но он был огнем, растапливающим ее дюйм за дюймом. Блейку было за что искупать вину. Она думала, что он разыграл ее в Шанхае, и у него было искушение позволить ей продолжать так думать. В его понимании это было более приемлемо, чем правда — а правда заключалась в том, что он был глубоко надломленным человеком. Часть его задавалась вопросом, стоит ли ему вообще снова добиваться Фарры.

Она была слишком чистой, а он слишком сломленным. Мир видел бизнесмена с идеальной улыбкой и идеальной жизнью, но образ, который представлял Блейк, скрывал зазубренные осколки и преследующие мысли внутри. Это была та сторона его личности, которую он никогда не позволял Фарре увидеть, не только потому, что не хотел втягивать ее в свою спираль стыда и сожаления, но и потому, что боялся, что она один раз взглянет на этот хаос и убежит прочь.

Будь Блейк хорошим человеком, он бы оставил Фарру в покое, чтобы она могла двигаться дальше с кем-то более достойным. Но он был эгоистичным ублюдком, и теперь, когда она снова была в его жизни, он не мог ее отпустить. Она была светом в его тьме, ангелом для его демонов, и единственным его оправданием в попытке проползти обратно в ее сердце было то, что он ее любил.

Даже спустя все эти годы.

Даже после всего, что произошло.

Их локти соприкоснулись, когда они покидали террасу Бетесда. Покалывание пробежало по руке Блейка, прогоняя сомнения, по крайней мере, на время.

— Ты когда-нибудь была в Равине и на Лохе? — спросил он.

Центральный парк был одним из любимых мест Блейка в городе. Он занимал более 800 акров, но большинство людей стекалось в популярные места: Бетесда, Шип-Мидоу, Боу-Бридж. Он предпочитал скрытые жемчужины, тихие уголки, которые удивляли своей красотой, если вам посчастливилось на них наткнуться.

— Нет. — Фарра закусила нижнюю губу. — Я не часто сюда прихожу. Обычно я придерживаюсь нижней части города.

— Хм. Одна из тех самых.

Она искоса взглянула на него.

— Что ты имеешь в виду под «одной из тех самых»?

— Люди, которые думают, что нижний город — единственная часть Манхэттена, заслуживающая посещения.

— Э-э, ну да, это лучшая часть города. Мидтаун — худшая, а верхний город — скучный.

— Даунтаун-сноб.

— Ты живешь в Уэст-Виллидж!

— Верно, но я регулярно отваживаюсь заходить дальше 23-й улицы. Нижний город великолепен, но и здесь, наверху, есть крутые места.

— Откуда тебе знать? Ты живешь здесь всего несколько недель, — проворчала Фарра. — А я живу здесь годами.

— И все же я был в Равине и на Лохе, а ты — нет, — подразнил Блейк. Он взял за правило посещать хотя бы одно новое место каждый раз, когда бывал в Нью-Йорке. Это было одной из главных приманок города: здесь никогда не заканчиваются новые вещи, которые можно увидеть или сделать.

— Ты серьезно заставляешь меня пожалеть об этой прогулке.

Ямочки Блейка появились как раз вовремя.

— Поверь мне. Ты не пожалеешь, когда увидишь это место.

Им потребовалось еще полчаса, чтобы добраться до места назначения. За это время Блейк выудил у Фарры личные подробности, например, как она провела свой недавний день рождения (в середине марта, месяц назад) и дружит ли она по-прежнему с Оливией, Крис и Кортни. В Шанхае эта четверка была неразлучна.

Фарра ездила на Ямайку на свой день рождения, и да, она все еще дружила с ними. На самом деле, Оливия была ее соседкой по квартире.

Это было немного, но это было начало. По крайней мере, она разговаривала с ним на темы, не связанные с работой.

Тем временем Блейк развлекал ее рассказами о своих путешествиях, включая тот случай, когда он навещал Люка Петерсона, одного из своих самых близких друзей по учебе за границей, в Висконсине, и накупил целую кучу сыров в качестве сувениров. Кое-что из этого не было упаковано должным образом, и когда он открыл чемодан, чтобы распаковать вещи, вонь была такой ужасной, что ему пришлось выбросить всю сумку вместе с содержимым в мусор.

С тех пор Блейк не мог есть сыр.

Фарра рассмеялась, отчего в его груди разлилось тепло. Он так чертовски скучал по этому звуку.

В Норт-Вудс было не так много пешеходов, и Блейк услышал успокаивающий шум водопадов вдалеке еще до того, как они их увидели.

— Не могу поверить, что это в городе. — Фарра последовала за ним через лес к ручью. — Чувствую себя так, будто я где-то на севере штата Нью-Йорк.

— Не зря. Это место было спроектировано так, чтобы напоминать Катскиллс или Адирондак. — Рев водопадов усилился. Блейк вышел из леса и развел руки в стороны. — Добро пожаловать на Лох.

— Ого, — выдохнула Фарра. Ручей извивался под зеленым куполом Равина, создавая сцену настолько идиллическую, что казалось, будто они шагнули в картину, а белый шум водопадов заглушал городскую суету вдалеке, перенося их в тайный рай, где существовали только они двое. Свежий, землистый запах прибрежной растительности щекотал ей нос, и она жадно вдохнула его.

Блейк устроился на одном из больших камней у ручья и похлопал по месту рядом с собой.

После минутного колебания Фарра опустилась рядом с ним.

— Чувствую себя туристкой в собственном городе. — Она подняла лицо, ее волосы сияли различными оттенками черного и коричневого под солнечным светом. Для середины апреля в Нью-Йорке был необычайно теплый день, не то чтобы Блейк жаловался. — Это место так расслабляет.

— Это лучше, чем терапия. — Блейк провел рукой по нагретому солнцем камню, находя утешение в его шероховатой, теплой твердости. — Я стараюсь приходить сюда каждый раз, когда бываю в Нью-Йорке. Хотя теперь я здесь живу, так что, думаю, могу приходить постоянно.

— Почему ты переехал сюда? — Она звучала искренне любопытной.

— Я люблю этот город. Я открываю здесь новый бар и решил, что пришло время обосноваться в одном месте. — Он пожал плечами. — Все сошлось.

Фарра нахмурила брови.

— Обосноваться? Разве ты не жил в Техасе?

— Нет. — Блейк обхватил пальцами край камня так сильно, что тот впился в кожу. — Моя семья там, и я навещаю их время от времени, но я путешествовал, отправляясь туда, куда вел бизнес. Несколько месяцев здесь, несколько месяцев там. Это весело, но выматывает. — Он заметил улыбку на лице Фарры. — Что смешного?

— Я помню времена, когда Шанхай был единственным городом за пределами США, в котором ты побывал. Теперь ты практически профессиональный путешественник.

Он усмехнулся.

— Хотелось бы. Большинство моих поездок — по делам, но иногда я втискиваю немного веселья. Учеба за границей открыла мне глаза на возможности, которые лежат за пределами белых штакетников и воскресных футбольных матчей техасского пригорода, и я никогда не мог вернуться назад. По крайней мере, больше чем на несколько дней за раз.

Плохие воспоминания и натянутые отношения с отцом также сыграли свою роль, но он оставил это при себе.

— Какое твое любимое место из тех, что ты посетил?

Блейк задумался.

— Зависит от цели. Если мы говорим о еде — Токио. Природа? Норвегия. Чудеса света? Мачу-Пикчу.

— Ты ездил в Мачу-Пикчу по делам? — Скептицизм пропитал голос Фарры.

— Ламы любят пиво и футбол. Мой бизнес не дискриминирует по видам, — сказал он, вызвав еще один смешок. Блейк ухмыльнулся. Два за один день. Теперь дело пошло. — Если серьезно, я хочу развить Legends в более крупный международный бренд, поэтому я много путешествую, исследую рынки, встречаюсь с партнерами по лицензированию и все такое. Но Мачу-Пикчу был просто для удовольствия. Ты там была?

— Еще нет. — Фарра прочертила пальцем звезду на камне. — Я была так занята работой, что не могла путешествовать столько, сколько хотелось бы, за исключением уикенда на день рождения. Хотя теперь у меня больше гибкости, раз нет работы в офисе. Не то чтобы я планировала брать отпуск в разгар твоего проекта, — быстро добавила она.

Блейк был бы не против — при условии, что он сможет поехать с ней.

— Лэндон сказал мне, что ты ушла из своей дизайнерской фирмы как раз перед тем, как взяться за мой проект. — Вот уж удачное совпадение. — Ты хочешь основать собственную компанию?

— Может быть, когда-нибудь. Не сейчас. Я работаю с тобой как фрилансер, а не как студия из одного человека. — Фарра прочертила еще одну звезду. — В любом случае, я ушла не поэтому.

Когда она не стала развивать тему, Блейк спросил: — Так почему же ты ушла?

— Это долгая история.

— У нас есть время.

— Не совсем. Уже темнеет.

Она была права. Яркое дневное солнце смягчилось до теплого желтого цвета «золотого часа». Приближался закат, превращая небо в палитру нежных пастельных тонов.

— Мы могли бы продолжить за ужином. Не свидание, — добавил Блейк, когда Фарра нахмурилась. — Просто обед между старыми друзьями. — Он сильно растягивал определение «друзья», но, по крайней мере, она его не поправила. — Здесь неподалеку есть пара отличных ресторанов.

— Может быть, но я не могу. — Фарра поднялась с камня. — У меня свидание.

Зеленоглазый монстр снова поднял свою уродливую голову.

— О. С парнем или просто свидание? — спросил он. Легко, непринужденно, но под его словами скрывалось жесткое напряжение.

Она заколебалась.

— Просто свидание.

Облегчение вскипело в нем — по крайней мере, у нее не было парня — но напряжение осталось. Был ли это тот самый придурок, который писал ей на днях? Куда, черт возьми, он планировал повести Фарру? Вероятно, в какой-нибудь пошлый итальянский ресторан, где он попытается напоить ее красным вином в надежде на успех на первом же свидании.

Фарра не любит красное вино, придурок.

Кто-то мог бы назвать его сумасшедшим за то, что он ведет мысленный диалог с парнем, которого никогда не встречал, но эти люди могут идти лесом.

Блейк засунул руки в карманы куртки, когда они вышли из парка. Энергия города вибрировала в воздухе и танцевала по его коже, сбивая часть его спеси.

Ему не пошло бы на пользу вести себя как ревнивый козел, поэтому он перестроился.

— Если передумаешь насчет ужина или твое свидание окажется провалом, я буду в The Egret в Верхнем Вест-Сайде. Лучшие чертовы бургеры в городе — по крайней мере, до тех пор, пока не откроется мое заведение. — Блейк ухмыльнулся так, что щеки заныли. — Скидки на напитки у них до одиннадцати, так что я буду там до поздна.

Фарра проигнорировала наживку.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. Приятного свидания.

Полная ложь.

Это было неправильно и мелочно с его стороны, но пока Блейк смотрел вслед уходящей Фарре, он не мог не надеяться, что свидание у нее пройдет очень, очень плохо.

Глава 9

Фарра хотела выколоть себе глаза, а они еще даже не добрались до основного блюда.

Коллега Оливии был симпатичным, этого у него не отнять. У Кена были темные волосы, зеленые глаза и приятная улыбка. На этом фронте претензий не было. Жаль только, что он обладал личностью и самовлюбленностью мокрой губки, не говоря уже о зрелости восемнадцатилетнего парня, вступающего в студенческое братство.

— Короче, я был на созвоне с этим парнем, и он такой: «чувак, ты обязан приехать в Хэмптонс этим летом, вечеринки там просто улет». А я такой: «чувак, мы ездим в Хэмптонс каждое лето. Давай поедем куда-нибудь в другое место, понимаешь? Давай махнем на Мартас-Винъярд!» И вот он…

Взгляд Фарры остекленел. Пока Кен бубнил, она потягивала красное вино и старалась не смотреть слишком пристально на столовые приборы, чтобы не схватить нож и не заколоть себя или Кена, лишь бы прекратить их мучения. Она ненавидела красное вино — от него у нее начиналась мигрень, а от одного глотка кожа краснела сильнее, чем у разгневанного лобстера, — но Кен заказал бутылку, не спросив ее, а она была в отчаянии.

Даже ресторан не мог компенсировать этот катастрофический вечер. Они были в милом маленьком итальянском местечке в НоМаде, которое Фарра всегда хотела попробовать. Без сомнения, Оливия подтолкнула Кена при выборе места для свидания, но это не спасет Оливию от неминуемой расплаты, которая ее ждет.

Я убью ее. Как она могла подумать, что мне понравится этот парень?

— Так. — Фарра попыталась увести тему от летних подвигов Кена. — Тебе нравится путешествовать.

— Ага. У моей семьи членство в NetJet, — похвастался он, назвав компанию частных самолетов, предлагающую аренду для тусовки загородных клубов.

— Какое самое интересное место ты посетил?

— Легко. Ибица.

Фарра нахмурилась.

— Ибица?

— В Испании. Испанияяяяяя. — Кен растянул последнюю «я».

— Я знаю, где находится Ибица. — Она боролась с желанием «случайно» пролить вино на его драгоценный «Ролекс», который вызывающе поблескивал под светом ламп.

Фарра заскочила домой, чтобы принять душ и переодеться после встречи с Блейком в Центральном парке, и из-за задержек в метро опоздала на свидание. Кен поприветствовал ее сообщением о том, что она опоздала ровно на семь минут, согласно его «высокотехнологичному Ролексу за 7 500 долларов, который никогда не ошибается», но добавил, что прощает ее, потому что у нее «хорошие ножки».

Ей следовало уйти прямо тогда, но она дала ему шанс ради Оливии.

Лив, ты покойница.

— Ну, ночная жизнь там дикая. — Кен хмыкнул так, будто думал о вещах, слишком непристойных, чтобы произносить их на людях. — Там у меня была первая оргия.

Видимо, они были не слишком непристойными, чтобы произносить их на людях.

— Потрясающе. — Фарра выдавила улыбку. Как, черт возьми, она должна была на это реагировать? — А ты бывал в, эм, других местах? В тех, где нет оргий?

— Э-э. — Кен пожал плечами. — Лондон, Париж, Рим. Обычный набор.

— Где-нибудь за пределами Европы?

— Не. А куда мне еще ехать?

Иисусе. Как этот парень попал в сферу частных инвестиций? Фарра думала, что эта индустрия для умных людей.

— Не знаю, может быть, на один из других континентов, — сказала она, не в силах скрыть сарказм. — Азия, Африка…

— Ну да, конечно. Я не хочу подцепить малярию, а в Азии странная еда. Если бы я хотел пожрать сверчков… ай!

— Мне так жаль. — Фарре вовсе не было жаль. — Я наступила тебе на ногу?

Если бы только на ней были четырехдюймовые шпильки вместо трехдюймовых. Удар был бы болезненнее.

— Да, — простонал Кен.

— Моя вина.

Фарра сделала еще один большой глоток вина. Вот что она получила, согласившись на свидание вслепую в попытке побороть свое влечение к Блейку. План провалился. С треском. Потому что на фоне Кена Блейк выглядел как бойскаут, рожденный от союза матери Терезы и Ганди.

Официант принес основные блюда: телячьи медальоны, обжаренные с лимоном и каперсами, для Кена и паппарделле аль рагу для Фарры. У нее потекли слюнки от запаха, хотя желудок сводило при мысли о том, что придется высидеть еще одно блюдо с этим Королем Придурков.

Кен ткнул вилкой в телятину.

— Она слабой прожарки? — потребовал он ответа. — Я ем телятину только слабой прожарки.

— Да, сэр, слабой прожарки, как вы и заказывали. — Официант сохранял профессиональную улыбку, но мелькнувшее в его глазах раздражение выдавало, что он до смерти хочет плюнуть Кену в тарелку.

Фарра надеялась, что он уже это сделал.

— Хорошо. Если нет, я буду очень расстроен. Можете идти. — Кен махнул на него рукой, прогоняя. Буквально прогнал его жестом.

Это стало последней каплей.

Лицо Фарры горело от чувства стыда за другого человека. Она никогда не видела такого отвратительного поведения в реальной жизни. То, как люди относятся к обслуживающему персоналу, говорит о них многое как о людях, и сегодня она увидела все, что ей было нужно.

— Ты козел.

Вилка с куском телятины замерла на полпути к его рту.

— Прошу прощения?

— Ты меня слышал. Ты козел. И не только это — ты скучный, невыносимый и в какой-то степени расист, и мне следовало сделать это еще двадцать минут назад.

Фарра не любила устраивать сцены. Как всегда говорила ее мама: держи грязное белье дома, потому что соседям до этого нет дела. Но она бы солгала, если бы сказала, что не получила истинного удовольствия от того, как Кен начал задыхаться, когда она плеснула ему вином в лицо. Темно-красная жидкость потекла по его подбородку и впиталась в белую рубашку Brooks Brothers, безнадежно испортив ее.

Весь ресторан ахнул.

— Ах ты стерва! — прохрипел Кен. Затем он заметил капли на циферблате своих часов и мгновенно забыл о Фарре. — Мой Ролекс!

Фарра не осталась, чтобы посмотреть, что он будет делать дальше. Однако по пути к выходу она сунула официанту двадцати долларовую купюру. Бог знает, что Кен был из тех, кто хвастается часами за 7 500 долларов, при этом зажимая чаевые.

— Простите за беспорядок, который я устроила, — прошептала она, пока на заднем плане Кен вопил из-за своих часов.

— Без проблем. — Официант расплылся в улыбке до ушей. — Оно того стоило.

Фарра вышла на прохладный вечерний воздух, радуясь, что оказалась подальше от истерик Кена. Она не съела ни кусочка своей пасты, и это было чертовски жаль, потому что пахла она потрясающе. Но она не смогла бы смотреть на лицо Кена ни секунды больше без тошноты.

Голова слегка кружилась от красного вина, а желудок сердито урчал, пока она тащилась к метро, раздумывая, куда податься дальше. Она могла бы купить еды по дороге домой. В Челси полно приличных ресторанов. Обычно Фарра любила проводить время в одиночестве, но у Оливии сегодня тоже было свидание, и мысль о том, чтобы есть еду на вынос в одиночестве в пустой квартире после провального вечера, казалась слишком печальной.

У нее был другой вариант… тот, который она не рассматривала до этого момента.

Если передумаешь насчет ужина или твое свидание окажется провалом, я буду в The Egret в Верхнем Вест-Сайде. Лучшие чертовы бургеры в городе.

Это была плохая идея, а плохих идей на сегодня Фарре уже хватало. Но бургер звучал заманчиво, и Блейк говорил, что скидки на напитки в The Egret действуют до одиннадцати. Ей была нужна крепкая выпивка — что-то посильнее вина — почти так же сильно, как еда и нормальная компания после этого свидания из ада.

Действительно ли будет так плохо встретиться с Блейком ради одного маленького бургера? Не то чтобы она собиралась с ним миловаться.

С другой стороны, Фарра не хотела давать ему ложных надежд. Она не знала, что задумал Блейк, но сомневалась, что он приглашает всех своих фрилансеров на выпивку в пятницу вечером.

Но он не делал в ее сторону никаких нежелательных намеков. Все это время он вел себя дружелюбно и профессионально — возможно, более дружелюбно, чем с другими, но, как он сам сказал, у них есть прошлое.

Ее мозг метался между решениями. Тем временем желудок снова заурчал, на этот раз еще более раздраженно.

Фарра дошла до станции метро. У нее было два варианта — в верхнюю часть города или в нижнюю. Она сделала шаг влево, затем со стоном передумала и пошла направо, к линии, которая отвезет ее в аптаун.

Глава 10

Часы тикали, приближаясь к 19:30 — территории почти послеобеденного времени.

Блейк доел последнюю картофелину фри, не сводя глаз со входа в The Egret. Его надежда увидеть Фарру, входящую в дверь, таяла с каждой секундой.

— Кого ты ждешь? Марго Робби? — пошутил Джастин, бармен. Блейк заходил в The Egret каждый раз, когда бывал в городе, и у них с Джастином завязалась дружба. — Ты весь вечер пялишься на дверь.

— Не твое дело. — Блейк пододвинул пустую тарелку через стойку. — Можно мне «Стеллу»?

Ему не стоило ожидать, что Фарра придет. Она была не из тех, кто бросает кого-то посреди ужина, и даже если бы она ушла, с чего бы ей идти сюда? Как бы ему ни хотелось думать иначе, они еще не стали снова друзьями.

Блейк гадал, чем заняты Фарра и ее спутник. К этому времени они уже должны были закончить ужин. Пошли ли они выпить после еды? Отправились на романтическую прогулку по набережной? Вернулись к Мистеру Загадочному Придурку домой для ночи бурного секса?

Блейк стиснул зубы так сильно, что челюсть заныла.

— Боже, вот твое пиво. — Джастин с опаской шлепнул бутылку перед ним. — Не нужно сверлить меня взглядом, будто планируешь мое убийство, только потому, что я возился дольше обычного. Здесь полно народу.

— Дело не в... забудь. Спасибо, — пробормотал Блейк. Он сделал глоток пива. Холодный напиток никак не помог успокоить мысли.

— Вижу кое-кого, кто сотрет это ворчливое выражение с твоего лица. — Джастин понизил голос. — Блондинка. На три часа. Смотрит прямо на тебя.

Блейк повернул голову. Его взгляд столкнулся с миниатюрной блондинкой на другом конце бара. Волнистые золотистые волосы, ярко-голубые глаза, полные розовые губы. Она была великолепна, но он не смог вызвать в себе ни капли интереса. К несчастью, она приняла их зрительный контакт за проявление симпатии.

— Не облажайся, — с ухмылкой предупредил Джастин. Он испарился как раз в тот момент, когда блондинка подошла к Блейку с кокетливой улыбкой.

— Привет. Ты не против, если я присоединюсь?

Смело. С другой стороны, она не выглядела как женщина, которой часто отказывают.

Блейк был против и предпочел бы страдать в одиночестве, но он не знал, как сказать ей об этом, не показавшись козлом, поэтому ответил неопределенным пожиманием плеч.

Блондинка плюхнулась на барный стул рядом с ним, не смущенная его отсутствием энтузиазма.

— Я Кэти.

— Блейк.

— Приятно познакомиться, Блейк. — Кэти наклонилась вперед, демонстрируя свое внушительное декольте. — Что такой красавчик, как ты, делает здесь в полном одиночестве в пятницу вечером?

Блейку совсем не хотелось флиртовать сегодня. Он мог бы уйти, но маленькая часть его все еще надеялась, что Фарра придет. Лучшим выходом было выпутаться из разговора — рассказав ей историю, от которой она бросится наутек.

Хм. Я мог бы сказать ей, что у меня герпес. Это должно сработать. С другой стороны, с моим-то везением...

— Он не один. Он со мной.

Блейку показалось, что голос Фарры ему причудился, пока слабый аромат флердоранжа и ванили не коснулся его ноздрей. Он резко обернулся, и его лицо расплылось в улыбке, когда он увидел ее стоящей позади.

Она пришла.

В одно мгновение его настроение изменилось на сто восемьдесят градусов.

— Прости, я опоздала. — Фарра коснулась его руки, и электрический разряд пробежал до самого плеча, вызвав покалывание, которое вряд ли было здоровым. Она повернулась к Кэти. — Спасибо, что составили ему компанию до моего прихода. — Ее тон ясно давал понять: Кэти пора уходить. Живо.

Кэти вздохнула.

— Все лучшие уже заняты. — Она соскользнула со стула и зашагала прочь, заставив официанта споткнуться о собственные ноги.

Фарра убрала руку, но самодовольная ухмылка Блейка не исчезла.

— Ты пришла.

— Не накручивай себя, — предупредила она. — Я голодна, а ты сказал, что здесь хорошие бургеры, так что вот она я.

— Я думал, ты пошла ужинать. Свидание прошло неудачно? — небрежно спросил он.

— Я не хочу об этом говорить. — Фарра заняла место Кэти. — Я просто хочу бургер, картошку фри и крепкий напиток.

— Сейчас будет. — Блейк подозвал Джастина. — Один фирменный бургер Egret и водку с содовой. Сделай покрепче.

— Будет исполнено. — Джастин бросил оценивающий взгляд на Фарру и хмыкнул, увидев последовавшую за этим сердитую мину на лице Блейка, прежде чем исчезнуть на кухне.

— Мой любимый напиток. — Фарра прозвучала удивленно. — Ты помнишь.

— Конечно, я помню. — Блейк изучал румянец на ее щеках. Она всегда ненавидела то, как краснела после выпивки, но он считал это очаровательным. — Красное вино?

Ее руки взлетели к лицу.

— Это так заметно? Я, должно быть, выгляжу как помидор.

— Ты выглядишь прекрасно. — Это было мягко сказано. Фарра всегда выглядела прекрасно, но сегодня она просто сияла. Ее волосы глянцевыми волнами спадали на спину, а красная помада делала губы еще более полными и сочными, чем обычно. На ней было черное платье, облегающее каждый изгиб, и сногсшибательные каблуки, подчеркивающие ее длинные стройные ноги.

Горячая волна возбуждения сжала нутро Блейка.

Так. Пора сменить тему, пока мысли не унеслись в направлении, которое сулит неприятности.

Границы. Придерживайся их (пока что).

— Кроме того, спасибо, что спасла меня от той женщины. Я собирался сказать ей, что у меня герпес. У меня его нет! — быстро добавил Блейк, когда Фарра поперхнулась слюной. Черт. — Это была отговорка. Чтобы она перестала со мной разговаривать.

— И ты решил сказать ей, что у тебя герпес? — Ее глаза заблестели от веселья и недоверия. — Ты мог бы просто сказать, что тебе не хочется разговаривать.

Блейк нахмурился.Хм. А ведь она права.

Джастин принес еду и напиток Фарры.

— Дайте знать, если вам понадобится что-нибудь еще, — протянул он. Он подмигнул ей и заслужил еще один свирепый взгляд от Блейка.

— С ней всё в порядке, — огрызнулся Блейк.

— Почему бы тебе не позволить даме говорить за себя? — Искра озорства зажглась в глазах Джастина, прежде чем он снова переключил внимание на Фарру. — Если вам понадобится еще один бургер, пиво или кто-то, кто покажет вам город... я к вашим услугам. Кстати, я Джастин.

Фарра рассмеялась, в то время как кулаки Блейка сжались.

— Я Фарра, и я буду иметь это в виду, — сказала она, глядя на Джастина из-под ресниц.

Она что,флиртуетс ним?

Рычание вырвалось из горла Блейка.

— Она не любит пиво, и она живет в Нью-Йорке годами. Ей не нужно, чтобы ты «показывал ей город».

— Не знаю. — Фарра прозвучала задумчиво. — Ты сам сказал, что мне стоит чаще выбираться за пределы нижнего города. — Она склонила голову, глядя на Джастина. — Насколько хорошо ты знаешь аптаун?

Широкая улыбка озарила лицо Джастина. — Очень хорошо. Я могу отвести тебя в...

— Никуда. — Взгляд Блейка впился в Джастина, который, казалось, пытался не рассмеяться. — Разве у тебя нет других клиентов, которыми нужно заняться?

— Конечно, но ни одна не сравнится по красоте. — Джастин снова подмигнул Фарре, заставив ее покраснеть. — Но мне пора возвращаться к работе, пока я не нажил себе еще больше неприятностей. С боссом, я имею в виду.

Менеджер The Egret был самым спокойным парнем на планете, и ему было плевать на то, что делает персонал, пока клиенты не жалуются.

Джастин бросил лукавый взгляд на побагровевшего Блейка, прежде чем снова сосредоточиться на Фарре. — Кричи, если что-нибудь понадобится, красавица. — Он не спеша удалился, прежде чем Блейк успел свернуть ему шею.

Фарра улыбнулась в спину уходящему бармену. — Он такой милый.

— Милый? Он самый большой бабник в пяти районах города, — кипел Блейк. — Поверь мне, когда он предлагал «показать тебе город», он не имел в виду прогулку по Хай-Лайну.

Фарра отмахнулась от его беспокойства. — Это был безобидный флирт. Он обаятельный и довольно горячий. Понимаю, почему он так популярен у дам. — Ее взгляд последовал за Джастином, когда тот готовил напитки для группы женщин постарше, которые открыто пожирали его глазами. — Обычно мне не нравятся татуировки, но ему они идут.

Блейк не планировал начинать вечер с убийства, но если всё должно закончиться именно так, то пусть будет так.

— Он набил эти татуировки только для того, чтобы цеплять девчонок, — прорычал он, хотя и не был уверен, правда ли это. — И это не единственное, что он там «подцепил».

Конечно, намекать на то, что у Джастина ЗППП, было мелочно, но Блейку было плевать.

— Поверю тебе на слово, — сказала Фарра, выглядя недостаточно обеспокоенной на его вкус. Она откусила бургер, и ее глаза расширились. — О боже мой. Это невероятно.

— Я же говорил. Лучшие бургеры в городе. — Часть гнева Блейка растаяла при виде блаженного выражения на ее лице. — Попробуй картошку. У них специальная фирменная приправа.

— М-м. М-гм. — Фарра набила рот картошкой и закивала.

Блейк рассмеялся. — В обмен на хорошую еду, думаю, будет справедливо, если ты расскажешь мне, что случилось на твоем свидании сегодня. Оно должно было быть совсем паршивым, раз ты докатилась до красного вина.

Его лучшим планом было переключить внимание Фарры на тему, не имеющую ничего общего с татуировками или барменами. Если этой темой окажется дерьмовое свидание — тем лучше.

Следующим в списке планов было ударить Джастина в челюсть, но это был запасной вариант на случай, если тот окажется достаточно глуп, чтобы снова флиртовать с Фаррой.

Фарра проглотила еду и вытерла рот. — Ладно. Но не смеяться. Обещай.

— Клянусь, чтоб мне провалиться.

Пока Фарра пересказывала свою историю, Блейку пришлось собрать в кулак всю силу воли, чтобы не разразиться смехом. Боже, ее свидание звучало как сцена из кино.

— Не могу поверить, что ты выплеснула ему напиток в лицо, — хохотал он.

— Я и сама не могу, но он был таким придурком. — Фарра искоса взглянула на него. — Почему ты выглядишь таким счастливым?

— Я не счастлив, — сказал Блейк с широкой улыбкой. Его прежний гнев на Джастина утих... хотя он всё равно ударил бы своего так называемого друга по лицу за попытку залезть Фарре в трусы, представься ему такая возможность.

— Я рада, что ты наслаждаешься моими мучениями. — Она толкнула его ногой под столом, и его сердце сделало глупый кувырок.

— Эй, всё обернулось к лучшему. Ты ведь сейчас не мучаешься, верно?

— Нет, — сказала она с изрядной долей неохоты. — Не мучаюсь.

Их взгляды встретились. Сердцебиение Блейка участилось еще на один такт. Ее глаза никогда не переставали гипнотизировать его. Они держали его в добровольном плену, затягивая в свои бесконечные темные глубины.

В этот момент он почти мог представить, что они на свидании. Подтрунивания, смех, вспышки осознания между ними... всё это ощущалось как в старые добрые времена.

Та поговорка о том, что время лечит все раны? Чушь собачья.

В сердце Блейка зияла дыра с того самого дня, как они с Фаррой расстались, и сколько бы лет ни прошло, она оставалась такой же пустой.

До этого самого момента.

Фарра пыталась это скрыть, но Блейк заметил проблеск эмоции в ее глазах. Это не была любовь — не та любовь, которая когда-то наполняла его таким теплом, что ему казалось, будто солнце ему больше не понадобится. Но это была первая трещина в ее ледяной маске с момента их воссоединения, и этого было достаточно, чтобы надежда закружилась в его груди и заполнила то пространство, которое раньше занимала ее любовь.

Глава 11

Шесть (с лишним) часов спустя

Это была Плохая Идея. Большая П, большая И.

Фарра не была уверена, как она оказалась в темной кабинке в час ночи вместе с бывшей любовью всей своей жизни, но она была уверена, что это не сулит ничего хорошего ее сердцу.

Возможно, ее неразумное предложение заглянуть в новый лаунж-бар в Челси имело какое-то отношение к тому факту, что она была немного пьяна. Красное вино, несколько порций водки с содовой и шот текилы могут довести до такого состояния. К счастью (или к несчастью), Фарра была слишком пьяна, чтобы задумываться о последствиях своих действий.

Она постучала пальцем по подбородку, пытаясь придумать что-нибудь стоящее.

— Никогда не… гуглила свое имя.

Это был их третий раунд игры, в которую они часто играли в Шанхае. Фарра не играла в нее с момента окончания колледжа, но это было приятное возвращение в ее молодые, безумные дни.

— Чушь собачья.Всегуглили свое имя. — Блейк прищурился, глядя на ухмылку на лице Фарры. — Нет? Что ты за человек такой? — Он отхлебнул виски.

— Тот, кому не интересно, что интернет говорит о ней. Скажи мне правду. Сколько раз в день ты гуглишь себя? Два? Три?

Он засучил рукава.

— За кого ты меня принимаешь? Пять. Минимум.

Смех вырвался из груди Фарры, неожиданный и искренний. Вскоре к ней присоединился смешок Блейка.

Хмель, освещение, музыка… они что-то с ней делали. Снимали запреты, заставляли забывать плохие воспоминания. Те все еще таились в ее подсознании, но уже не причиняли такой боли, и именно поэтому Фарра задала вопрос, который она жаждала задать с тех пор, как снова увидела Блейка.

— Ты все еще с ней?

Она так не думала. Она не видела никаких признаков того, что в кондоминиуме Блейка живет другой человек, и если бы он и его девушка все еще были вместе, они бы не жили в разных городах. Не тогда, когда у него был выбор, где обосноваться. Но Фарра хотела знать наверняка.

— С кем?

— С твоей девушкой. — Она допила остатки своей водки с клюквой. Она уже давно превысила свой лимит алкоголя, но между Кошмарным Кеном и тем, как все внутри нее загоралось рядом с Блейком, ей требовалась дополнительная подпитка. — С той, ради которой ты меня бросил.

Остатки смеха в воздухе растаяли. Блейк побледнел.

— Ты не хочешь об этом говорить.

— Хочу. — Возможно, это говорил алкоголь или какой-то скрытый эмоциональный мазохизм, но Фарра хотела знать об этой девушке всё. Кто она такая, как они с Блейком познакомились, какими были их отношения. — Прошло пять лет. Я пережила то, что между нами произошло. Но мне любопытно.

Ноздри Блейка раздулись при слове «пережила». Он откинулся назад, подальше от света, пока тени не окутали его лицо и верхнюю половину туловища.

— Мы больше не вместе.

— Почему вы расстались?

Молчание затянулось так надолго, что Фарра подумала, будто он ее не расслышал. Затем он ответил:

— У нас не получилось.

— Поздравляю. Ты только что дал самый расплывчатый ответ из всех возможных.

Блейк снова наклонился вперед, его глаза были жесткими, челюсть сжата. Он выглядел почти рассерженным, и она понятия не имела почему.

— Почему мы говорим об этом, Фарра? Прямо здесь и сейчас?

То, что оставалось от их беззаботной беседы, превратилось в нечто напряженное и опасное. Фарра с трудом сглотнула, ее кожа покалывала от этой перемены.

— Потому что это слон в комнате, а слон не входит в мой дизайнерский план. — Ее неудачная попытка пошутить провалилась. Она вскинула подбородок. — Послушай, у нас общее прошлое, но это всего лишь прошлое: история. То, что произошло между нами, случилось давно, и я не хочу, чтобы это висело над каждой нашей встречей и разговором. Так что давай проясним ситуацию раз и навсегда.

— Ты думаешь, если я расскажу тебе, что произошло с моей бывшей, это прояснит ситуацию. — Это не был вопрос.

Она пожала плечом.

— Может быть. Ты ведь бросил меня ради нее. Ты не можешь винить меня за любопытство.

— Перестань использовать это слово, — рявкнул Блейк.

— Какое слово? Бросил? — Брови Фарры поползли вверх. — Это ведь и произошло, не так ли?

Но это было не так. «Бросил» было слишком разговорным, слишком обыденным словом. Оно не могло адекватно описать ту боль, которую Фарра почувствовала той ночью, когда Блейк сказал ей, что вернулся к своей бывшей девушке и что она ему больше не интересна. Извини, спасибо, прощай.

Нет, он не просто бросил ее. Он залез к ней в грудь и вырвал ее сердце, слой за слоем, кусок за куском, отбрасывая их и растаптывая, пока Фарра не убедилась, что умрет. Она была изранена, беззащитна и истекала кровью, а ему было все равно.

Воспоминание разодрало струпья на ее бедном сердце настолько сильно, что Фарре пришлось допить свой напиток одним глотком, чтобы унять боль.

Что, черт возьми, она здесь делала?

Блейк не был клиентом. Он не был другом. Он был лжецом и изменником, и если бы она была умной, она бы ушла прямо сейчас и никогда не оглядывалась. Но ее задница оставалась приклеенной к сиденью.

Я идиот.

— Технически. — Сожаление закружилось в хрустальных глазах Блейка. — К слову, я знаю, что вел себя как придурок в Шанхае, и мне очень, очень жаль за то, что я сделал. Но я уже не тот человек, каким был тогда.

— Прости, если я не поверю тебе на слово. — Фарра вертела в руках свой стакан. — Когда вы расстались?

Напряженное молчание.

— Пять лет назад. Через несколько месяцев после того, как мы вернулись домой.

— Ты что, издеваешься? — Слова буквально вылетели из Фарры. — Ты расстался с девушкой, в которую якобы был так влюблен, меньше чем через год после того, как вы снова сошлись?

Блейк оказался еще большим придурком, чем она думала.

Мускул дернулся на его челюсти.

— Я не говорил, что был влюблен в нее.

— Да, говорил. Ты сказал, цитирую: «Я люблю ее».

— Любить и быть влюбленным — не одно и то же.

— Если рассуждать в таком ключе, — саркастично заметила Фарра. — Перед нами Король Семантики.

У нее перехватило дыхание, когда Блейк обхватил ее подбородок одной рукой и наклонился так близко, что всё, что она могла видеть, обонять и чувствовать, — это он. Ее предательское тело стало податливым, даже когда разум кричал ей ударить его коленом в пах.

Глаза Блейка блестели, темные и бездонные, как ночное море.

— В своей жизни я был влюблен только в одного человека. Она — та единственная, о ком я мечтаю каждую чертову ночь, и та единственная, кто может сломить меня одним коротким взглядом. Я бы спрыгнул с гребаной башни ради этой девушки, и знаешь что? Ее имя уж точно не Клео.

Клео. У его бывшей было имя. Фарра отложила эту информацию для дальнейшего использования — какого именно, она не знала, потому что в голове у нее затуманилось, и она не могла набрать в легкие достаточно воздуха. Она горела, охваченная пламенем под тяжестью взгляда Блейка и тяжелым подтекстом его слов, и спасения не предвиделось.

— Ты не собираешься спросить меня, кто она? — Его вопрос прошелестел у ее губ, как опасный, шелковый вызов. Подбивая ее принять правила игры. Подбивая ее сказать «да».

— Нет. — Фарра собрала все остатки сил, чтобы вырваться из хватки Блейка, и обругала себя за то, что почти поддалась его красоте и харизме. Посмотрите, к чему это привело ее в первый раз. — Мне все равно.

— Ты лжешь. — Его голос не изменился, но глаза пылали синим пламенем.

— Нет. —Дыши.— Я же сказала тебе, я тебя забыла. Мне плевать на твою личную жизнь.

— Хорошо. — Блейк замолчал, постукивая пальцами по столу, словно обдумывая свой следующий шаг. Прошла минута, прежде чем он резко встал и протянул руку. — Давай потанцуем.

Ну и качели.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Я похож на человека, который шутит?

Нет. Его лицо было мрачным и серьезным, как надгробная плита.

Фарра сузила глаза, взяла его за руку и последовала за ним на танцпол. Она не знала, в какую игру играет Блейк, но она не собиралась отступать первой.

Разумеется, диджей выбрал именно этот момент, чтобы сменить электро-биты, которые он играл всю ночь, на знойный R&B джем, чьи мягкие напевы вызывали образы шелковых простыней и переплетенных тел.

Но дело было не в музыке и не в танце. Дело было в… чем? В том, чтобы доказать Блейку или самой себе, что она его переросла? Что он больше на нее не влияет?

Если так, то это не сработало, потому что в ту минуту, когда тело Фарры прижалось к телу Блейка, а запах и ощущение его — теплого, мужественного и такого до боли знакомого — наполнили ее чувства, ей захотелось бежать. Она погружалась в зыбучие пески, но была слишком упряма, чтобы вытащить себя оттуда, даже если бы могла, поэтому они стояли там, их сердца бились как одно целое, а глаза сцепились в немом вызове.

— Забавно, как мы столкнулись друг с другом спустя столько лет, — пробормотал Блейк. Его теплое дыхание коснулось ее губ. Вслед за ним по коже побежали мурашки, и она вздрогнула.

— Мы не сталкивались. Нас познакомил Лэндон. — Фарра старалась не зацикливаться на том, каким твердым и сильным было тело Блейка, прижатое к ней. Это заставило ее мучительно осознать, как долго у нее не было секса. Один год. Последний раз с парнем тоже был не ахти каким. Она сымитировала оргазм парой вялых вскриков, чего парень даже не заметил.

Она также старалась не вспоминать, как подпрыгнуло ее сердце, когда она заметила ревность в глазах Блейка ранее тем же вечером. Да, Фарра злила его, флиртуя с Джастином — хотя она не лгала, когда говорила, что Джастин Г-О-Р-Я-Ч, — и она ненавидела себя за то, что ей это не безразлично. Ненавидела то, что хотела заставить Блейка ревновать, хотя ревность ничего не значила в глобальном смысле. Некоторые люди ревнуют, когда их партнеры уделяют слишком много внимания кошке.

И все же было приятно видеть, как потемнело лицо Блейка, когда она сделала комплимент Джастину. Что это говорило о ней, она знать не хотела.

— Да, но из всех дизайнеров интерьера в мире он выбрал именно тебя. — Шелковистый голос Блейка прошелся по ней, словно атласная кобра, затаившаяся перед броском. — Кто-то мог бы даже сказать, что это судьба.

— Это совпадение. Я не верю в судьбу, — солгала Фарра.

Заиграла еще одна песня, достойная плейлиста для спальни. Фарра стиснула зубы. Чего добивался диджей — вызвать очередной беби-бум?

Блейк притянул ее ближе; его возбуждение прижалось к ее бедру, плотное и мощное, и у Фарры пересохло во рту. Ее сознание затуманилось воспоминаниями и фантазиями — его руки, запутавшиеся в ее волосах, его губы, прижатые к ее центру, ее тело, выгибающееся под волнами удовольствия.

Жидкое тепло разлилось между ее бедрами, и она взмолилась, чтобы колени не подогнулись под ней.

— Если тебе от этого некомфортно, мы можем остановиться. — Вот оно. Вызов. Она слышала его в его голосе, видела в его глазах.

— Мне не некомфортно. — Они были так близко, что ее губы почти касались его, когда она говорила.

— Хорошо. — Блейк крепче сжал ее бедра, и ее пульс подскочил. — Потому что ты дрожишь.

Фарра прижалась своим тазом к нему, улыбнувшись, когда увидела, как его кадык дернулся от тяжелого глотка.

— Я не единственная.

Это были не они. Не те Блейк и Фарра, которых она знала. Но время, разбитое сердце и тайны превратили их в более мрачные версии самих себя, в тех, кто прибегает к подобным играм. Их перепалка в «The Egret» ранее этим вечером казалась делом всей жизни. К этому моменту Фарра потеряла нить того, как они здесь оказались и что делают. Они уж точно не танцевали.

Блейк наклонил голову, и она почувствовала легчайшее прикосновение его губ к своим. Не поцелуй, даже не касание, а шепот обещания.

Грудь Фарры сжалась от страха и предвкушения. Ее тело хотело этого. Ее мозг — нет. Что касается ее сердца… ну, оно не знало, чего хочет.

Он клиент.

Он бывший любовник.

Он разбил мне сердце.

Он заставляет мое тело плавиться.

Это слишком рискованно.

Что за жизнь без риска?

Было бы так легко сдаться. Квартира Фарры находилась в пяти минутах ходьбы, и Оливия уже наверняка спала. Она могла бы протащить его внутрь так, что ее соседка никогда бы не узнала.

Сердце Блейка билось в такт с ее сердцем.

Тук. Тук. Тук.

Их губы сблизились еще на миллиметр.

Предупреждающие сирены завыли в голове Фарры, пока в ее теле бушевал пожар.

У нее было две секунды, чтобы решить.

Ублажить свое тело… или защитить свое сердце?

Губы Блейка разомкнулись, и она толкнула его. Сильно.

Фарра вырвалась из его объятий, ее сердце неслось со скоростью пятьсот миль в минуту. Туман в ее голове рассеялся настолько, что она поняла: они разрушили границы, на соблюдении которых она настаивала.

С этим она разберется позже. Прямо сейчас ей нужно было убираться отсюда.

— Я ухожу. — Ее голос прозвучал для ее собственных ушей словно издалека. — Уже поздно.

Блейк кивнул. Он победил — она отступила первой — но для победителя он выглядел чертовски разгромленным.

Фарра схватила свои вещи и поспешила к выходу. Ее ноги коснулись треснутого тротуара, и она не переставала бежать, пока не показалось ее здание из красного кирпича.

Глупая. Глупая. Глупая.

Убежав, она раскрыла свои карты. Несмотря на то, что она говорила, она не забыла Блейка. Иррациональная, первобытная часть ее все еще хотела его, и теперь они оба об этом знали.

Фарра могла бы остаться и доиграть в эту игру до конца, но это был не вариант.

Ей было слишком много чего терять.

Глава 12

— Мы полностью забронировали ваше время для СМИ на те две недели, что предшествуют торжественному открытию. На самом деле, Mode de Vie хочет сделать большой лайфстайл-материал о вас для своего октябрьского номера. Интервью будет в июне, и они запросили фотосессию в вашей квартире. Будет ли она готова к тому времени?

— Да, говядина Ангус — это нормально. — Блейк наблюдал, как двое подрядчиков собирали сиденья в стиле стадиона в секции бара для специальных мероприятий. Тяжелый стук молотков по гвоздям и визгливый вой мощных дрелей наполняли воздух. Блейк любил эти звуки. Это был звук того, что дела делаются, звук успеха и тяжелой работы; это также была единственная сфера его жизни, которая не полетела к чертям.

Его руководитель аппарата взглянула на него поверх своего планшета с хмурым видом. Патриция Харт была много кем — компетентной, напористой, организованной до крайности — но она не терпела бездельников. Даже когда этим человеком был ее босс.

— Мы закончили обсуждать еду десять минут назад. Сейчас мы просматриваем ваш медиа-график. Соберись, Блейк.

Он скрестил руки на груди, наполовину забавленный, наполовину раздраженный.

— Сколько я тебе плачу, чтобы ты снова так со мной разговаривала?

— Много. — Улыбка Патриции сочилась приторностью. — Теперь о вашей квартире. Будет ли она готова вовремя для съемки Mode de Vie? Интервью назначено на третью неделю июня.

— Думаю, да.

— Тыдумаешьили тызнаешь?

Блейк нахмурился. Патриция была его лучшим сотрудником и незаменимой частью его команды. Он придумывал видение и стратегии; она их реализовывала, и он платил ей кучу денег за это. Она также держала его в узде и не терпела дерьма ни от кого.

Но иногда он жалел, что не нанял кого-то чуть более покладистого.

— Я знаю.

Надеюсь на это.

Фарра сказала ему, что квартира будет закончена в июле, с учетом возможных проблем с подрядчиками и задержек с доставкой, но это в том случае,есливозникнут проблемы с подрядчиками и задержки с доставкой.

— Хорошо. — Патриция отметила что-то в своем планшете. — На сегодня это все.

С ее каштановыми волнами и бесконечными ногами она могла бы подрабатывать моделью. Блейк признавал ее красоту, но даже если бы она не была его сотрудницей, она ничего в нем не пробуждала. Он был парнем типа «черные волосы, карие глаза, острый язычок».

— Отлично. Позвони мне, когда дистрибьютор алкоголя вернется с расценками. Я не хочу повторения Нового Орлеана.

И Блейк, и Патриция поморщились, вспомнив того придурка-дистрибьютора, который содрал с них тройную стандартную цену за два десятка ящиков дерьмового дешевого пойла. Их менеджер в Новом Орлеане подписал контракт в тумане горя после крупного проигрыша в Вегасе в предыдущие выходные, и к тому времени, когда Блейк и Патриция узнали об этом, было уже слишком поздно.

— Разумеется. Этого больше не повторится. — Патриция осторожно посмотрела на него. — В последнее время вы рассеяны. Все в порядке?

Брови Блейка взлетели вверх. Он и Патриция не обсуждали личные вопросы. Никогда. Их отношения были профессиональными — отличными, но тем не менее профессиональными. Она делала свою работу, он платил ей, и именно так им обоим нравилось.

— Да. Просто много всего в голове.

Поправка: в голове у него был один человек. Все чертово время. Блейк прокручивал их с Фаррой несостоявшийся поцелуй так, как раньше прокручивал записи своих старых футбольных матчей. Он изучал их, анализировал, разбирал кадр за кадром, пока не мог точно определить каждую ошибку, каждый неосознанный тик и склонность, а также сильные и слабые стороны каждого игрока.

После того как он две недели подряд крутил ту ночь с Фаррой на повторе, Блейк был уверен в трех вещах: 1) ее тело хотело его; 2) ее разум отвергал его; 3) ее сердце было в ужасе от него.

Он чувствовал это в жаре ее кожи, прижатой к его, видел в блеске ее глаз и слышал в учащенномтук-тук-тук, доносившемся из ее груди.

В его погоне за сердцем Фарры ее разум был его врагом, а ее тело — союзником. А что делают с союзниками? Их умасливают, дают им то, что они хотят, и удерживают на своей стороне.

Это было бы чертовски проще, будь Блейк хоть где-то рядом с ее телом. Фарра не разговаривала с ним с тех пор, как убежала в ночь. Его звонки переводились на голосовую почту, и она отвечала на его сообщения короткими текстами вместо того, чтобы перезвонить. Она также отказывалась встречаться с ним лично, заявляя, что все еще собирает расценки от подрядчиков и у нее пока нет для него никаких новостей.

Блейк ругал себя за то, что зашел слишком далеко и слишком быстро. Он не хотел этого, но был в ужасе от того, что Фарра говорит правду. Что она его забыла. Он мог вынести ее ненависть, но не мог вынести, если бы она относилась к нему как к просто какому-то парню, с которым когда-то встречалась. Потому что противоположностью любви была не ненависть; это было безразличие.

Поэтому он подтолкнул ее. Заставил раскрыть карты и признать, хотя бы перед самой собой, что, возможно, она больше не любит его, но он все еще влияет на нее. В краткосрочной перспективе Блейку доставляло удовольствие видеть огонь в ее глазах. В долгосрочной перспективе это была гребаная ужасная стратегия. Чем больше Фарра осознавала свое влечение к нему, тем больше она будет его избегать.

Яркий пример: последние две недели.

— Понятно. Это большое открытие. — Патриция мгновенно вернулась в режим руководителя аппарата. — Есть ли что-нибудь еще, что вы хотите обсудить?

— Нет. Это все. Спасибо.

Патриция ушла контролировать установку бара, а Блейк обвел взглядом то, что вскоре должно было стать жемчужиной империи Legends. Филиал в Нью-Йорке не собирался быть просто спорт-баром — это должно было стать местом притяжения. И не просто местом притяжения — это должно было стать самым горячим местом в ночной жизни Нью-Йорка. Спортивная мекка на трех этажах, укомплектованная боулингом, ультрасовременным залом для отдыха и элитным коктейль-баром/ночным клубом.

В беспощадном мире гостеприимства застой означал медленную, болезненную смерть. Нужно внедрять инновации, чтобы оставаться на вершине игры и отбиваться от голодных выскочек, у которых пена идет изо рта в желании забрать твою корону.

У Блейка не было намерения быть свергнутым с престола.

Вот почему пришло время расширять бренд Legends. Он сохранял привычную, домашнюю бизнес-модель там, где это имело смысл, но такие места, как Нью-Йорк, Дубай, Майами и Вегас? Они хотели масштаба, они хотели блеска, они хотели чего-то запредельного, черт возьми. И он собирался им это дать.

Позднее тем же вечером Блейк совершил ошибку, решив спросить совета у друзей.

— Чувак, ты всё делаешь не так, — Джастин открыл пиво. — Тебе нужно играть в недоступность. Сделай так, чтобыонасама к тебе пришла.

Блейк закатил глаза. — Прости, я не осознал, что мы вернулись в среднюю школу.

— Ты издеваешься, но это дерьмо работает. Девушкам нравятся испытания.

— Не этой девушке. Не после того, что я сделал.

Блейк уже пожалел, что завел разговор о Фарре при Джастине, который был хорошим барменом и классным парнем, но при этом занозой в заднице, когда дело касалось противоположного пола. Конкретно — когда дело касалось советов относительно противоположного пола.

Как и Блейку, Джастину не приходилось прилагать усилий, если они вообще требовались, чтобы затащить женщину в постель. Должно быть, дело в татуировках и пофигистичном отношении к жизни. В отличие от Блейка, он прокладывал путь сквозь женское население Манхэттена с энтузиазмом наркомана на кокаине. Его восприятие того, как устроены свидания, было искажено, потому что он не ходил на свидания. Его личная жизнь представляла собой шаткую вереницу связей на одну ночь и случайных интрижек.

— И что тысделал?— глаза Джастина блеснули от любопытства. — Забыл про ее день рождения? Трахнул ее лучшую подругу? Сказал ей, что ты на самом деле думаешь о ее наряде?

— Нет, придурок. Это был бы ты, ты и — о, точно — ты.

— Неверно. Я никогда не забывал про день рождения, потому что никогда о нем не спрашивал.

— Обаятельно, — Лэндон вошел в комнату со свежей миской попкорна и упаковкой из шести банок пива. — Ты главный претендент на звание Бармен года.

— Эй, тебе не обязательно знать чей-то день рождения, чтобы быть хорошим барменом, — Джастин потянулся к попкорну еще до того, как миска коснулась стола. — Я слушаю, как люди плачут, раздаю бесценные жизненные советы и снабжаю их алкоголем, чтобы заглушить их боль. Я гребаный святой.

— Я позвоню в церковь, — иронично заметил Лэндон. Он взглянул на Блейка. — Ты всё еще киснешь из-за Фарры?

Блейк нахмурился.

— Я не кисну.

Он, Лэндон и Джастин смотрели плей-офф «NBA» в роскошном кабинете Лэндона. «Celtics» против «Warriors». Матч держал в напряжении, и веселый вечер с парнями был именно тем, что ему требовалось после долгого рабочего дня. Конечно, было бы куда веселее, если бы его друзья не вели себя как козлы.

— Конечно-конечно, — Лэндон усмехнулся. — Эта девчонка скрутила тебя покруче, чем сюжет в серии «Game of Thrones». Видел бы ты его лицо, когда он снова встретил ее в первый раз, — сказал он Джастину. — Он просто стоял там как идиот, пялясь на нее.

Джастин захохотал.

— А я добавлю к этому то, как он едва не оторвал мне голову только за то, что я заговорил с ней в «The Egret» пару недель назад.

— Пошли вы оба, — Блейк бросил горсть попкорна в своих так называемых друзей. — И ты не просторазговаривалс ней. — Он свирепо посмотрел на Джастина, его кровь снова закипела при воспоминании о том, как Джастин раздевал Фарру глазами у стойки. — Ты пытался переспать с ней.

— Правда. Но я пытаюсь переспать со всеми. Ничего особенного, — Джастин поймал зерно и закинул его в рот, ничуть не смутившись. — Это было в ту же ночь, когда вы чуть не поцеловались, верно? И ты не видел ее с тех пор? Я говорю тебе, чувак, тебе нужно нажать на тормоза. Дай ей шанс соскучиться по тебе.

— Прошло две недели.

— Я имею в виду, ты должен быть рядом, но не, ну знаешь, не подкатывать к ней.

— Как бы мне ни не хотелось соглашаться с Джастином в любом из его зачастую сомнительных советов, в этом он прав, — Лэндон закинул ноги на свой сделанный на заказ, чертовски дорогой журнальный столик. — Ты ее отпугиваешь.

— Я не так уж часто к ней подкатываю, — пробормотал Блейк. — Тот вечер был осечкой.

— Может, и не словами, но она эточувствует, — Джастин замахал руками в воздухе. — У женщин на такие вещи шестое чувство и — о, черт! «Celtics» только что забили. Ведем в два очка, детка!

Пока Лэндон и Джастин переключили внимание на игру и свою взаимную ненависть к «Warriors», Блейк обдумывал советы друзей.

Какого черта. Можно и попробовать. Вреда ведь не будет. Верно?

Глава 13

Если бы кто-то сказал Фарре на прошлой неделе, что она добровольно отправится в дорожное путешествие в северную часть штата Нью-Йорк с Блейком, только вдвоем, она бы рассмеялась им в лицо.

Тем не менее, сейчас она находилась в арендованном Range Rover со своим бывшим парнем, пока они ездили по Сиракьюсу в поисках места, где можно пообедать.

В свое оправдание — она была в отчаянии.

Фарра впала в штопор, когда получила сообщение от Блейка о том, что квартира должна быть готова к концу июня, потому что Mode de Vie снимает о нем репортаж о стиле жизни. Этого было почти достаточно, чтобы заставить ее забыть об их неподобающем инциденте в лаундже две с половиной недели назад.

Mode de Vie. Самый влиятельный лайфстайл-журнал в стране. Они всегда спрашивали имя дизайнера интерьера, когда проводили съемки дома у героя, а это значило, что имя Фарры появится на его священных страницах через несколько месяцев. Это было эквивалентно тому, как если бы автор попал со своей книгой в Книжный клуб Опры. Одно упоминание в уважаемом журнале могло превратить ее из безвестности в самую яркую звезду на небе…еслиее дизайн будет хорош. Если нет, Фарра могла забыть о своем будущем в индустрии.

Блейк не хотел никаких серьезных перепланировок, слава богу, что сократило процесс на недели, если не на месяцы. Но семь недель все равно были сжатым сроком для редизайна квартиры такого размера, как у него.

Фарра превратилась в вихрь активности с тех пор, как узнала о новом дедлайне: звонила подрядчикам и выбивала из них сметы и даты начала работ, подбирала материалы и обыскивала каждый веб-сайт и каждый магазин в пяти районах в поисках идеальных предметов, которые превратили бы квартиру Блейка в дом его мечты.

По большей части ей это удалось.

Единственной заминкой стал винтажный сундук, находившийся в маленьком магазинчике в Сиракьюсе, в четырех часах езды от Нью-Йорка. Фарра нашла его на сайте магазина, но когда она позвонила, ей сообщили, что они не отправляют крупногабаритные товары. Ей придется забрать его самой.

Это не было бы проблемой, если бы Фарра водила машину с тех пор, как переехала в Нью-Йорк. Она чертовски точно не собиралась в одиночку бросать вызов городским улицам. Никто из ее друзей в городе тоже не водил, и она серьезно подумывала о том, чтобы нанять Uber для восьмичасовой поездки туда и обратно, прежде чем Блейк позвонил ей, чтобы узнать о прогрессе.

Она упомянула о своей дилемме; он предложил арендовать машину и отвезти ее, и она согласилась.

И вот они здесь, а сундук из магазина уютно устроился в задней части их машины.

— Это выглядит многообещающе.

Блейк притормозил перед закусочной на окраине центра Сиракьюса. Поскольку было лето, город кишел туристами, а не студентами его одноименного университета.

Фарра заметила на парковке несколько иногородних номеров: Вермонт. Нью-Гэмпшир. Пенсильвания. К счастью, оставалось несколько свободных мест. Все остальные рестораны, которые они проезжали, были забиты до отказа.

— Мне подходит. На данный момент я съем что угодно.

Живот Фарры заурчал с такой свирепостью, которая могла бы отпугнуть прайд львов.

— Поторапливайся, пока кто-нибудь не занял эти места.

Блейк ухмыльнулся. Он завел Range Rover на одно из пустых мест, его мускулы напряглись под рукавом футболки, когда он поворачивал руль. Даже в простой белой футболке и джинсах он мог заставить трусики монахини расплавиться.

— Я и забыл, какой придирчивой ты становишься, когда голодна.

— Я не придирчивая.

Ну и что, если так? Фарра съела только рогалик и выпила кофе на завтрак, а это было несколько часов назад. Когда она не была накормлена, она становилась немного… ну, придирчивой.

К тому же Блейк вел себя странно. Не явным образом. Весь день он был идеальным джентльменом. Он заехал за ней, позволил ей выбрать плейлист без жалоб — даже когда она поставила пять песен Тейлор Свифт подряд — и глазом не моргнул, когда она пролила воду на рубашку.

Воду. На свою белую рубашку. И ни единого комментария, ни единого взгляда. Он просто протянул ей салфетку и мурлыкал под нос Blank Space, пока она промакивала свой полупрозрачный топ.

Это хороший знак,напомнила себе Фарра. Не то чтобы ей нужно было какое-то лишнее внимание со стороны Блейка, помимо того, что предполагали их профессиональные отношения.

Краска прилила к ее щекам, когда она вспомнила их несостоявшийся поцелуй. На следующее утро она проснулась с похмельем и в замешательстве. Технически они ничего не сделали, но весь этот опыт казался настолько интимным, что с тем же успехом у них мог быть секс.

По крайней мере, так думала Фарра. Судя по хладнокровному настрою Блейка, он не чувствовал того же самого.

Они в тишине пошли к закусочной. Красивое голубое небо, бывшее ранним утром, потемнело до зловещего грифельно-серого цвета, и Фарра почувствовала в воздухе землистое обещание дождя.

Несмотря на несколько свободных парковочных мест, внутри закусочной было полно посетителей, и Блейк с Фаррой прождали тридцать минут, прежде чем хостес проводила их к столику. К тому времени, когда они получили еду — спустя добрый час после того, как припарковались, — Фарра была готова кому-нибудь голову откусить.

— Господи.

У Блейка отвисла челюсть, когда Фарра набросилась на свой сэндвич с курицей с тем азартом, который она обычно приберегала для распродаж в Anthropologie и Генри Кавилла.

— Ты бы дала фору некоторым моим товарищам по команде в колледже. И речь идет о трехсотфунтовых лайнбекерах.

Фарра запила еду добрым глотком своего шоколадного молочного коктейля.

— Я голодна.

— Я вижу.

Одна из ямочек Блейка мелькнула, прежде чем исчезнуть, и желудок Фарры сжался так, что это не имело никакого отношения к голоду.

Они погрузились в молчание.

Фарра начинала думать, что инопланетяне похитили настоящего Блейка и заменили его робо-версией. Он никогда не был таким тихим. Она чувствовала себя так, словно ехала на заднем сиденье Uber с водителем, которого не особо заботило общение с клиентами.

— К слову, я сделала это не из-за денег.

Фарра попыталась заполнить тишину.

Блейк вопросительно выгнул бровь.

— Поездка, — пояснила она. — Я нашла этот сундук на сайте магазина, и он показался таким идеальным для твоей гостиной. Все остальные сундуки, что я находила, были не теми. Странный цвет, неподходящий размер, уродливые детали. Я не выбирала специально вещь, которую нельзя отправить доставкой, чтобы выставить тебе счет за большее количество часов.

Его смех прогремел на фоне гомона в закусочной.

— Все в порядке. Я не думал, что ты пытаешься меня надуть.

Вот и все. Никаких поддразниваний. Никакого флирта. Просто «все в порядке».

Раздражение скрутилось в животе Фарры. Почему? Она понятия не имела. Это было то, чего она хотела. Отношения, в которых они были дизайнером и клиентом, и ничего больше.

Так почему же она чувствовала себя так неловко?

— Что ж, спасибо, что подвез меня. Я знаю, ты, должно быть, занят, так что я ценю, что ты нашел время.

— Без проблем.

Фарра стиснула зубы. Ей хотелось встряхнуть Блейка, пока из него не посыпалось больше слов, потому что он ее пугал.

Их официантка, двойник Рэйчел Билсон с зубастой улыбкой, подлетела к ним.

— Как еда? Могу я принести вам что-нибудь еще?

Она адресовала свой вопрос Блейку. Фарра для нее как будто не существовала.

Ямочки Блейка проявились во всей красе.

— Еда отличная.

Он взглянул на Фарру.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Нет.

Его ничуть не смутил ее резкий ответ.

— У нас все хорошо, спасибо.

Он усилил яркость своей улыбки, и Фарра была готова поклясться, что официантка чуть не превратилась в лужицу у его ног.

Пока другая женщина ковыляла прочь на подкашивающихся ногах, Фарра допила свой коктейль одним долгим, тяжелым прихлебыванием. Соломинка сердито загремела по дну пустого стакана.

— Хочешь еще один молочный коктейль? Я могу позвать ее обратно, — предложил Блейк, все еще так раздражающе, бесящевежливо.

— Нет, спасибо.

То, как эта Рэйчел Билсон 2.0 пялилась на Блейка, словно он был сочным стейком, а она не ела несколько месяцев, задело Фарру сильнее, чем следовало бы.

Она сделала глубокий вдох. Они с Блейком прояснили ситуацию насчет его бывшей девушки в лаундже, и теперь пришло время разобраться с другим слоном в комнате.

— Послушай, насчет того вечера. Мы были пьяны и увлеклись. Я имею в виду, мы ничего не сделали, но…

Фарра замолчала, пытаясь облечь свои мысли в связное предложение.

— Я хочу сказать, что я ушла, потому что, э-э, мне нужно было рано вставать на следующее утро. —Отстой. — Я не хочу, чтобы у тебя сложилось неправильное впечатление о моих чувствах к тебе. Не то чтобы у меня были к тебе чувства.

Уф.Почему она так плоха в этом?

— Это забыто. Не беспокойся об этом. Как ты и сказала, мы были пьяны. Я не думаю, что ты влюблена в меня или что-то в этом роде.

Блейк вернулся к поеданию бургера, чуть более агрессивно, чем раньше.

Фарра уставилась на него в недоумении. Она провела три недели, мучаясь из-за той ночи, только для того, чтобы он отмахнулся от этого так, будто это ничего не значило. Как будто они почти не целовались, и его возбуждение не прижималось к ее бедру, настолько твердое, что могло бы проделать дыру в его ширинке.

Нужда пронзила ее при этом воспоминании, даже когда она подавила желание швырнуть остатки еды Блейку в лицо.

— Нам стоит скоро возвращаться.

Фарра сжала свое ожерелье, якорь для своих мечущихся мыслей. Ей срочно нужно было побыть наедине со своим вибрирующим прикроватным другом, немедленно.

— Предстоит долгая дорога обратно в город.

— Вы говорите про New York City?

Снова вынырнула их официантка. Господи. У нее что, нет других клиентов?

— Да.

Фарра старалась не принимать близко к сердцу то, как другая женщина пожирала Блейка глазами, но что, если бы Фарра была его девушкой? Стала бы официантка по-прежнему так на него пялиться? Это казалось неразумным.

— Можно нам счет, пожалуйста?

— Конечно, но я бы не советовала ехать обратно в такую погоду.

Официантка прицокнула языком, не сводя глаз с Блейка.

— Там творится безумие.

Фарра посмотрела в окно. Из-за шума в закусочной и своего внутреннего смятения по поводу Блейка она пропустила почти апокалиптическую сцену снаружи. Серые небеса переросли в суровый ливень, достойный сезона ураганов. Злые сполохи молний прорезали небо, преследуемые яростными раскатами грома, а дождь падал так быстро и густо, что она не видела их машину, припаркованную прямо перед закусочной.

— До завтра объявлено штормовое предупреждение. Вам придется переждать в городе, — прощебетала официантка так, будто они обсуждали пикник, а не шторм. — Тут чуть дальше по дороге есть милый B&B. Их владелец заходил сегодня и упомянул, что один из гостей отменил бронь в последнюю минуту, так что у них должен быть свободный номер. Я могу позвонить им, если хотите.

Она смахнула их тарелки со стола.

Тревога поселилась в глубине живота Фарры. Меньше всего ей хотелось проводить здесь ночь с Блейком — не тогда, когда он вел себя так странно, и не тогда, когда ее тело было как оголенный провод, готовый взорваться. Он был как шоколадный коктейль, который она заказала — вкусный и приятный на вид, но о-о-очень вредный для нее.

К сожалению, официантка была права. Ехать обратно в город было слишком опасно.

Громкий удар грома сотряс закусочную, подчеркивая необходимость остаться в городе на ночь.

Фарра заставила себя улыбнуться.

— Спасибо. Это было бы здорово.

На другом конце стола Блейк побледнел.

— Я не могу вести машину в такой дождь.

— Все в порядке. Мы заселимся в B&B. — Этот день оборачивался совсем не так, как ожидала Фарра. — Надеюсь, шторм пройдет до утра.

— Нет. — Блейк вцепился в край стола так сильно, что его костяшки стали белее лица. — Я имею в виду, что яне могувести машину в такой дождь. Мы должны переждать здесь.

— Что? — Фарра рассмеялась. — Мы не можем переждать это здесь. Не похоже, что шторм скоро закончится.

— Фарра, я серьезно. — Он выцедил каждое слово, словно это были пилюли, покрытые ядом. — Я не поеду в этот дождь.

Фарра никогда не видела Блейка таким потрясенным. Вид его смятенных глаз и дрожащих плеч пробудил в ней ту часть, которая была в бесконечное количество раз опаснее, чем жажда ее тела по нему. Это была та часть, которая хотела раскопать его самые мрачные секреты, извлечь окровавленные пули и выходить его, даже если спасение его означало потерю самой себя.

Не твоя работа собирать его по кусочкам.

— Я поведу, — мягко сказала Фарра. Она справится с дождем. Они едут недалеко. — Хорошо?

Челюсть Блейка сжалась. Через несколько секунд он выдавил кивок.

Официантка вернулась со счетом, подтверждением того, что в B&B остался один номер, и листком бумаги, на котором, Фарра была уверена, был написан ее номер телефона, который Рэйчел Билсон 2.0 подсунула Блейку.

Он не заметил. Его голова была опущена, все следы солнечного, дерзкого Блейка исчезли. На их месте была более мрачная, задумчивая версия его самого, от которой у Фарры защемило сердце и возник вопрос, что именно произошло с ним за то время, пока они были в разлуке.

Глава 14

— Ради бога, Джой, я сказал, что попробую. Послушай, мне пора. Я не один.

Пауза, затем неохотное:

— Тоже тебя люблю. Поговорим позже.

Фарра попыталась сосредоточиться на приложении Kindle и не подслушивать разговор Блейка.

Она потерпела неудачу. С треском.

Секунду спустя Блейк вышел из ванной в спортивных штанах и... больше ни в чем. Оранжевая футболка Syracuse лежала скомканной в его кулаке, вместо того чтобы прикрывать его рельефную грудь и кубики пресса. Спортивные штаны сидели низко на бедрах, вызывая порочные фантазии о том, что произойдет, если они сползут ещехотьнемного.

Фарра сглотнула. Она натянула одеяло до самой груди, остро чувствуя, как ее твердые соски прижимаются к тонкой ткани ее собственной футболки, которая была настолько велика, что она носила ее как платье.

Они с Блейком добрались до B&B без происшествий, но промокли до нитки, пока бежали от машины к гостинице. Поскольку никто из них не планировал поездку с ночевкой, сменной одежды у них не было. К счастью, владельцы были любезны и одолжили им вещи на ночь. К сожалению, бюстгальтер Фарры крутился где-то в стиральной машине вместе с остальной одеждой, вместо того чтобы скрывать ее очевидную и нежелательную реакцию на мужчину, стоящего перед ней.

— Все в порядке? — вопрос прозвучал более прерывисто, чем ей хотелось бы. Фарра откашлялась. — Ты выглядишь расстроенным.

— Я в норме. Семейные дела. — Блейк бросил футболку на стул в углу. — Футболка слишком мала, — объяснил он. — Надеюсь, ты не против. — В его выражении лица промелькнуло извинение и тень озорства; оно говорило о том, что он знает, как вид его обнаженной груди действует на нее, и что бы он обнаружил, если бы стянул с нее одеяло и отодвинул ее трусики в сторону.

Бедра Фарры сжались. Ее мысли закружились в миллионах направлений, и все они были контрпродуктивны для ее эмоционального и, вскоре, физического благополучия. Как бы ни называлась женская версия «синих шаров», у нее это было. В тяжелой форме.

— Это из-за твоего папы? — Она мысленно поаплодировала своей попытке поддержать нормальный разговор, когда все, чего ей хотелось, — это убежать в ванную и унять ноющую боль между ног.

Блейк потер челюсть.

— Вроде того. Я разговаривал с сестрой. В августе моему отцу исполняется пятьдесят, и она хочет, чтобы я прилетел в Остин на вечеринку.

— Это не звучит так уж ужасно. — Фарра нахмурилась. У Блейка были не самые лучшие отношения с отцом, но… — Он не может до сих пор злиться на тебя за то, что ты бросил футбол.

— Кто его знает. — Блейк прислонился к комоду и скрестил руки на груди. — Я сказал ему, почему ушел, понимаешь. После того как вернулся домой из Шанхая. Он практически назвал меня слабаком за то, что я беспокоюсь о CTE. Сказал, что угроза сотрясения мозга лучше, чем неудача в качестве бизнесмена. Он был так уверен, что мой спорт-бар не пойдет.

Сердце Фарры сжалось от горечи, пропитавшей его голос. У нее самой были бурные отношения с отцом, когда тот был жив, но, при всех его недостатках, он никогда не заставлял ее чувствовать себя никчемной.

— Но всё получилось. Это одна из самых успешных сетей спорт-баров в стране. Ты построил целую империю всего за несколько лет.

Блейк выдал сардоническую улыбку.

— Да, и знаешь, на скольких открытиях моих баров он был? На нуле. Даже на инаугурации в Остине. Моя мама была там, и сестра, но не он. Сказал, что плохо себя чувствует, но мы вернулись домой и застали его за питьем пива и просмотром футбола.

В этот момент Фарра увидела в Блейке не сердцееда, а человека, чье собственное сердце столько раз разбивали самые близкие люди.

— Мне жаль, — прошептала она.

Она сжала пальцами одеяло, заставляя себя не обнимать его и не вливать в него часть того света, который угасал каждый раз, когда он упоминал отца.

Так много причин, почему я не должна этого делать.

— Знаешь, что самое хреновое? — В глазах Блейка назревал шторм, по сравнению с которым тот, что бушевал снаружи, казался ласковым летним дождем. — Все, чего я когда-либо хотел, — это чтобы мой отец гордился мной. Даже в те моменты, когда я злился на него, даже когда назло отправлял ему копии своих интервью в Forbes и New York Times, надеясь вызвать у него хоть какую-то реакцию, я хотел, чтобы он посмотрел на меня и сказал: «Сын, я горжусь тобой». Он никогда этого не делал и, вероятно, никогда не сделает, но я все еще надеюсь. — Его безрадостный смех заскрежетал по груди Фарры. — Разве это не жалко?

К черту все.

Фарра перекинула ноги через край кровати и подошла к Блейку, пока они не оказались в нескольких дюймах друг от друга. Она положила руку ему на плечо, боясь обнять его полностью, но не в силах удержаться от этого элементарного жеста утешения.

— Это не жалко. Это по-человечески. Может быть, твой папа гордится тобой и просто не знает, как это выразить.

— Это всего лишь несколько слов. Должно быть достаточно просто.

— Иногда самые простые слова труднее всего сказать.

Легкая улыбка коснулась губ Блейка. На этот раз настоящая.

— Ты всегда видела в людях лучшее. Даже в тех, кто сломлен.

Волоски на коже Фарры зашевелились. Что-то повисло в воздухе между ними, настолько густое и тяжелое, что она почувствовала его терпкую сладость на языке.

Правда заключалась в том, что каждый был сломлен. Люди не были оболочками, твердыми и глянцевыми, как статуи, которые можно найти в музеях. Они были беспорядочными мозаиками, состоящими из сверкающих кусочков любви и зазубренных осколков разбитого сердца.

Счастливчики находили кого-то, чьи неровные края идеально подходили к их собственным, как части пазла. Двое несовершенных, поддерживающих друг друга в шторм. И это казалось настолько безопасным, настолько правильным, что они впадали в зависимость от иллюзии целостности, забывая, что одно неверное движение может нарушить синхронность, и зазубрины другого порежут их так глубоко, что они истекут кровью изнутри.

— Лучше идти по жизни в розовых очках, чем искать демонов.

Раскат грома сотряс окна, поглотив слова Фарры, но Блейк, казалось, услышал их отчетливо.

— Классическая Фарра. — Его пальцы коснулись ее щеки; это было нежное, как перышко, прикосновение, за которым последовал расцвет мурашек на ее коже и скопление влаги между ног.

Взгляд Блейка опустился туда, где ее соски мучительно напряглись под футболкой, и безразличный, роботизированный Блейк, бывший таким в начале дня, исчез. На его месте стояла необузданная, порочная похоть — такая, у которой нет ни капли угрызений совести по поводу того, чтобы сорвать с тебя одежду, согнуть и трахать до тех пор, пока ты не рассыплешься на тысячу осколков экстаза.

Фарра подавила стон.

Спортивные штаны Блейка справлялись с задачей скрыть его возбуждение так же успешно, как ее футболка скрывала ее собственное — то есть никак. Она видела его эрекцию сквозь серую ткань, длинную, толстую и твердую. Ее нутро запульсировало в ответ, жаждя наполнения, и Фарра поняла со всей определенностью в мире, что ей нужно довести это до конца.

Все это время она сопротивлялась тому, чего хотела, боясь, что одна уступка приведет к другой, и еще одной, пока они не повалятся, как костяшки домино, и не проложат путь туда, куда она не хотела пускать Блейка. Но вот в чем штука с сопротивлением: чем сильнее ты пытаешься отстраниться, тем сильнее объект твоего сопротивления засасывает тебя. Это было столкновение воль, и человек, готовый проиграть битву, часто оказывался тем, кто выигрывал войну.

Фарра сделала крошечный шаг к Блейку, затем еще один, пока ее соски не коснулись его обнаженной груди.

Блейк вздрогнул, его челюсть напряглась, глаза потемнели. Она видела, как пульсирует жилка во впадине на его горле. Ей хотелось прижаться к ней ртом, чтобы проверить, бьется ли она в такт с ее собственной и течет ли его кровь так же горячо, как огонь, сжигающий ее вены.

Он судорожно вдохнул. Кончики его пальцев коснулись ее бедер, и как раз в тот момент, когда она подумала, что он собирается поцеловать ее, он отстранился с рычанием.

— Я иду в душ.

Дверь ванной захлопнулась за ним, разрушив чары.

Фарра рухнула на комод, тяжело дыша и чувствуя головокружение от неудовлетворенного желания и замешательства. То, что она сказала раньше насчет ношения розовых очков, было неправдой. Она видела очень четко, в черно-белом цвете, что именно находилось перед ней.

Блейк Райан был ее недостающим кусочком пазла, ее сломленной второй половинкой. Он был ее наркотиком, ее зависимостью, ее погибелью, и если она хотела выжить, ей нужно было вытравить его из своего организма — даже если это означало пойти на сделку с собственным сердцем.

Глава 15

Блейк провел в душе час. Да, он подрочил — дважды — и нет, это ничерта ему не дало, потому что в ту секунду, когда он вышел из ванной и увидел Фарру, сидящую на кровати в этой ее штуке, похожей на крошечное платье-футболку, его кровь снова бросилась на юг, словно в Канкуне начались бесконечные весенние каникулы.

К счастью, она была так поглощена своим телефоном, что не заметила, что у него все еще стоит эрекция размером с Техас.

Прежний жар между ними отступил, но он все еще висел в воздухе, как предупреждение, напоминая Блейку, что он, должно быть, самый большой идиот в мире, раз отказался от секса с единственной женщиной, способной его погубить.

Он видел это в ее глазах. Она хотела его так же сильно, как он ее. Но она хотела его тело, а он хотел всю ее. Сердце, разум, тело и душу.

Забудьте о его прежней стратегии — подобраться поближе к ее телу, чтобы достичь ее сердца. Если Блейк сдастся сейчас, это только укрепит ее в мысли, что все, чего он хочет, — это секс. Черт, он практически признался, что все еще любит ее, в лаундже, а она отмахнулась от этого, будто это ничего не значило.

Для нее его слова были ложью. Для него они были непоколебимой истиной.

Блейк стиснул зубы и сел на другую сторону кровати — конечно же, кровать была только одна, потому что вселенная находила удовольствие в том, чтобы пытать его — и уставился на палатку в своих спортивных штанах. Она свирепо смотрела на него в ответ.Пошел ты за то, что блокируешь меня,— прошипел его член.

Я бы сказал сам пошел, но это именно то, чего не произойдет.

Не стану врать, это был не первый раз, когда он разговаривал со своим достоинством, но это был первый раз, когда Большой Блейк и Маленький Блейк не поладили.

Я схожу с ума.

Блейк откашлялся.

— Прости, что я так долго. Душ в твоем распоряжении.

Он думал, что обычный разговор отвлечет его от ноющей боли в яйцах, но теперь он представлял Фарру в душе,и черт, это совсем не помогало.

— Спасибо. Я сначала хочу дочитать эту главу.

Минуты тикали одна за другой, прежде чем Фарра оторвала взгляд от телефона.

Блейк развернулся так, чтобы она не видела его стояк, но едва заметная ухмылка, игравшая в уголках ее рта, подсказала ему, что она прекрасно знает, какой эффект на него производит.

Он последовал совету Джастина и Лэндона и весь день вел себя невозмутимо. Это потребовало каждой капли его силы воли, плюс еще немного, взятого в кредит, особенно когда Фарра пролила воду на рубашку и он увидел очертания ее бюстгальтера сквозь мокрую ткань.

Когда-нибудь пробовали ехать сквозь пробки Манхэттена с бешеным стояком, напевая при этом чертову Тейлор Свифт, чтобы отвлечься от своих фантазий категории X?

Да, Блейк тоже не пробовал. До сегодняшнего дня.

Стратегия «притворись недоступным», казалось, сработала… даже слишком хорошо.

Он заметил раздражение Фарры, когда официантка подсунула ему свой номер, и он чертовски ясно заметил, как ее тело отреагировало на него ранее. Это была та трещина в ее ледяной стене, которой он так ждал. Жаль только, что она треснула не в том месте.

В то время как остальная часть ее таяла, оборона вокруг ее сердца оставалась замороженной.

— Что ты читаешь? — Блейк осторожно забрался под одеяло, чтобы и скрыть эрекцию, и согреться. Несмотря на гудящий в углу радиатор, холодный сквозняк пронизывал комнату и покрывал его кожу мурашками.

— Новую книгу Лео. Я всегда подозревала, что когда-нибудь он станет писателем.

Губы Фарры смягчились в улыбке, и Блейку захотелось задушить Лео Аньелли голыми руками.

Он не поддерживал связь с Лео. На самом деле он не поддерживал связь ни с кем из Шанхая, кроме Сэмми и Люка, который работал помощником тренера по регби в Висконсинском университете в Мадисоне. С Лео они были друзьями по умолчанию. Они тусовались вместе, потому что вращались в одной компании, а не потому, что у них было что-то общее. Не говоря уже о том, что Фарра была влюблена в Лео до Блейка — этого Блейк так и не смог до конца простить итальянцу.

Но Блейку нужно было бы жить в танке, чтобы не заметить, что Лео стал последним любимцем литературного мира. Он писал масштабные саги о семье и любви, охватывающие континенты. Его работы балансировали на грани между популярным чтивом и высокой литературой, и — кто бы мог подумать — публика пожирала это дерьмо, как стая голодных гиен.

— Она хорошая?

Не то чтобы Блейка это волновало. Он не читал ни одной книги Лео и, честно говоря, не планировал.

— Она отличная. — Фарра отложила телефон и выбралась из постели. — Я пошла в душ. Скоро вернусь.

Дверь за ней закрылась.

Блейк сцепил пальцы за головой и уставился в потолок. Шум воды в ванной смешивался с ровным ливнем снаружи. Громыхнул гром, дождь хлестал по окнам, и демоны, которые оставались в своей коробке, когда Фарра была рядом, выползли наружу — сначала медленно, а потом все разом.

Визг шин. Искореженный металл. Кровь.

Воспоминания обрушились на него с силой грузовика Mack, несущегося на полной скорости.

Спор с отцом из-за какой-то мелочи — Блейк даже не помнил из-за чего — не потому, что это было важно, а потому, что он был измотан, напуган и пытался не быть раздавленным двойным грузом: запуском бизнеса и подготовкой к отцовству.

Уход из родительского дома вместе с Клео, несмотря на грозу и опасные условия на дороге.

Олень на дороге, которого он заметил слишком поздно.

Машину заносит, она теряет управление и наматывается на дерево.

Кровь. Врачи. Опустошение. Ослепляющая, удушающая, всепоглощающая вина.

Грудь Блейка вздымалась и опадала короткими, тяжелыми вдохами. Лоб покрылся потом; еда, которую он съел в закусочной, взбунтовалась в желудке, вызывая тошноту. Он хотел очиститься от всего дурного, нечестивого и ужасного внутри себя, но не мог. Этого было слишком много, и оно укоренилось в его нутре, распространяя свои метастазы по всему остальному телу. Отравляя его сердце, развращая его душу.

— Блейк?

Он вскинул голову.

Фарра стояла в дверях запотевшей ванной, на ее лице застыла тревога.

— Я зову тебя уже пять минут. Ты в порядке?

— Да. — Хриплый скрежет царапнул голосовые связки. Блейк откашлялся и попробовал снова. — Извини, я задумался о чем-то.

Она забралась в кровать рядом с ним. Кровать была огромной, и между ними оставалось много места, но ее вес на другой стороне замедлил его дыхание и прогнал часть демонов.

— Это из-за дождя? — Глаза Фарры впились в него, теплые, как растопленный шоколад, но проницательные, как скальпель.

— С чего ты это взяла? — Блейк попытался блефовать, но она на это не купилась.

— То, как категорично ты отказывался ехать в дождь, когда мы вышли из закусочной, и то, каким напряженным ты был всю дорогу. — Фарра нахмурилась. — У тебя не было проблем с дождем, когда мы были в Шанхае. Что случилось?

— Дело не в самом дожде. Не совсем. — Блейк нормально относился к дождю. Он даже нормально относился к вождению, хотя ему потребовалось два года после аварии, прежде чем он снова сел за руль. Проблема возникала, когда эти два фактора совмещались. И когда он оставался наедине со своими мыслями во время шторма. Это всегда вызывало вспышки памяти, и без людей рядом, способных его отвлечь, он проваливался в бездну самобичевания, из которой выбирался по несколько дней. — Просто много лет назад я попал в аварию во время шторма. И с тех пор не могу водить в дождь.

Лицо Фарры смягчилось от сочувствия.

— Мне так жаль. Все были… — она замялась. — В порядке?

Нет.

— По большей части. Я бы предпочел не говорить об этом. — Блейк провел рукой по волосам и сменил тему. — Расскажи мне что-нибудь, что сделало тебя счастливой. По-настоящему счастливой.

Ему нужна была доза солнечного света.

Нижняя губа Фарры исчезла за зубами, пока она обдумывала ответ.

— Мы с мамой ездили в Париж вместе после того, как я окончила колледж. Ее подарок мне. Вся поездка была веселой, но был один момент, когда мы сидели на скамейке и смотрели на закат в Люксембургском саду, ели самыйидеальныйкруассан, и я подумала… жизнь прекрасна. — Она покраснела. — Звучит так банально, и это не было каким-то грандиозным событием, но это тот момент, к которому я возвращаюсь всякий раз, когда хочу поднять себе настроение.

— Это не банально. — Блейк хотел бы иметь такие отношения со своими родителями. Его отец? Забудьте. Что касается матери, он любил ее, но, когда дело доходило до крайностей, Хелен Райан прогибалась под волю отца вместо того, чтобы встать на сторону сына. Ему не нужно было, чтобы она принимала его сторону всегда, но один раз — всего один раз — было бы неплохо. — Я рад, что вы с мамой так близки.

— Она — самая близкая родня, которая у меня осталась в этом мире. — Фарра теребила край рубашки. — Хотя сейчас она не слишком мной довольна. Я наконец-то сказала ей вчера, что уволилась из KBI.

Блейк поморщился.

— Кричала?

— Чуть барабанные перепонки не лопнули, — подтвердила Фарра.

Блейк сделал быстрый расчет в уме. Он нанял Фарру месяц назад, вскоре после того, как она бросила работу, значит, она неделями скрывала свой статус безработной от матери.

— Она не может злиться так сильно. Ты все еще работаешь, и притом зарабатываешь чертовски хорошие деньги.

Его бухгалтер устроит истерику, когда увидит, сколько Блейк платит Фарре, но с этим он разберется позже.

— Я знаю, но фриланс — это не то же самое, что стабильная зарплата. Для моей мамы стабильность — это всё. Было достаточно трудно убедить ее согласиться вообще на этот дизайн интерьера. Сейчас она не против, но когда я впервые ей сказала, у нее чуть инфаркт не случился.

— Стабильность не всегда означает успех или счастье. Я знаю кучу людей на стабильных работах, которые несчастны.

— Да, азиатские родители этого не понимают. — Фарра криво улыбнулась, и его сердце сделало кувырок похлеще, чем у олимпийского гимнаста, идущего на золото. — Это черта иммигрантов. Моя мама переживет это, со временем. Она довольно либеральна, как для китайских родителей. Просто паршиво чувствовать, что я ее подвела.

— Ты ее не подвела. У тебя все отлично. На самом деле, я думаю, тебе стоит открыть свою собственную фирму. — Блейк рассмеялся, увидев шок на лице Фарры. — Серьезно. Ты так хорошо со всем справляешься, даже когда нам пришлось перенести дедлайн. Ты не должна вкалывать в каком-то офисе, ожидая, пока другие люди скажут тебе, что ты достаточно хороша.

— Я не готова. — Челюсть Фарры застыла в той упрямой линии, которую он так хорошо знал. — Когда-нибудь я стану полностью независимой. Но я в этой индустрии всего несколько лет. Я понятия не имею, как начинать бизнес.

— Я тоже не знал, и посмотри на меня сейчас. — Губы Блейка изогнулись. — Помню, кто-то мне однажды сказал: ни у кого нет опыта управления бизнесом, пока он не начнет им управлять, и если это то, чем ты хочешь заниматься, и ты отдашь этому всю себя, ты добьешься успеха.

Прямая цитата, извлеченная из глубин памяти.

Глаза Фарры расширились.

— Ты помнишь.

— Как я мог забыть?

Она была той, кто подтолкнул его идти за своей мечтой. Без нее Legends не существовало бы.

То, что случилось дальше, произошло как в замедленной съемке.

Фарра сократила расстояние между ними, пока ее аромат цветов апельсина и ванили не окутал Блейка.

Его дыхание стало прерывистым. Ему нужно было убираться отсюда. Он едва смог удержаться, чтобы не поцеловать ее раньше; у него не хватит силы воли сделать это снова.

Но он не двинулся — не смог сдвинуться — с места.

Сцена подернулась дымкой, будто они были в мире грез. Часть Блейка задалась вопросом, не сон ли это.

Затем губы Фарры коснулись его губ, и ему стало плевать, реально ли это.

Что бы это ни было, Блейк собирался насладиться этим по полной, пока оно длится.

Глава 16

Сопротивление Блейка: исчезло.

Их поцелуй был землетрясением, которое разорвало его по швам. Пять лет накопившегося напряжения и тоски взорвались одновременно, сокрушив его железный самоконтроль и грозя навсегда изменить ландшафт его жизни. Пять лет надежд и мечтаний — все вело к этому моменту.

То, что начиналось как робкое объятие, переросло в тотальную, грязную битву чувств. Их губы столкнулись, а руки блуждали под какофонию дождя и грома снаружи. Сила шторма билась в такт с пульсом Блейка, пока он поглощал каждую каплю кареглазой сирены в своих руках.

Фарра была на вкус как солнечный свет и искупление, и он ловил ее стоны своим ртом, отчаянно желая запечатлеть каждый дюйм ее тела в самом себе.

— Боже, прошло так много времени, — прошептала она. Она терлась об него; их разделяли лишь два тонких слоя ткани, и он чувствовал, насколько она мокрая.

Плотское желание оттеснило все остатки рациональных мыслей Блейка. Он перевернул ее и прижал ее руки над головой, упиваясь видом раскрасневшихся щек Фарры и ее припухших губ. — Слишком много, — согласился он. — Но приятно видеть, что ты помнишь мое имя.

— Все такой же самовлюбленный, как и прежде. — Смех Фарры перешел в очередной стон, когда он прикусил чувствительное место под ее ухом.

— Снова в точку. — Блейк прижался своей твердостью к ее мягкому лону, на случай, если его двусмысленность была неясна, и впитал мелкую дрожь, сотрясавшую ее тело. Он накрыл ладонью одну ее грудь через футболку и провел большим пальцем по соску, наблюдая, как тот твердеет и приподнимается, умоляя о том, чтобы ему уделили внимания.

Он был так возбужден, что это причиняло боль. Зверь внутри подталкивал его взять ее, закинуть ее ноги себе на плечи и войти так глубоко, чтобы ничто не смогло их разлучить, человек же хотел насладиться каждой чертовой секундой. Он ждал этого годы, он не собирался выбрасывать все это за считанные минуты.

Да, Блейк обладал выносливостью, но при таком темпе ему повезет, если он не кончит через пару толчков.

— Сделай же что-нибудь, — потребовала Фарра, и ее слова были пропитаны похотью и нетерпением.

В его смешке прозвучало дымное обещание.

— Как пожелаешь.

Блейк ласкал ее внутреннюю сторону бедер, наслаждаясь шелковистостью ее кожи, прежде чем отодвинул ее трусики и провел большим пальцем по самому чувствительному узлу нервов. Голова Фарры откинулась назад, когда он скользнул двумя пальцами внутрь нее, стиснув зубы от того, какой тесной и мокрой она была. Он был готов сорваться, а они ведь только начали.

Блейк сжал другую руку в кулак, из последних сил стараясь сохранить самообладание, пока задавал ритм, заставлявший Фарру вскрикивать от удовольствия.

— Это именно то, что нам нужно, — выдохнула она, и ее дыхание было прерывистым у его губ. — Еще. Пожалуйста. — Она раздвинула ноги шире, недвусмысленно намекая на то, о чем умоляла, но холодный осколок льда прорезал туман в его голове и заставил его отстраниться.

Фарра протестующе простонала.

— Что ты имеешь в виду под «это именно то, что нам нужно»? — Голос в мозгу Блейка шептал, что он не хочет знать ответ, но было слишком поздно. Вопрос уже был задан.

Она моргнула, глядя на него снизу вверх.

— Это. Мы. Секс. — Ее сухой, деловой ответ — так не вязался с жаром в ее глазах — вонзил еще одну ледяную иглу в его грудь.

Блейк чувствовал себя жалким, так зациклившись на семантике. Будь он умнее — так, как вопил ему его член — он бы продолжил то, что они делали, и довел бы ее до стольких оргазмов, что ни один из них не смог бы ровно идти.

Любое желание сделать именно это умерло после следующих слов Фарры. — Одна ночь, чтобы вытравить друг друга из наших систем. Это то, что нам нужно.

Лед растаял и закипел, превращаясь в лаву в глубине его живота. Блейк оттолкнулся от нее и сполз с кровати.

Вытравить друг друга из наших систем.

Словно они были болезнью. Наркотиком. Зависимостью, от которой нужно очиститься.

— Нет.

У Фарры отвисла челюсть. Она поспешно села, и ее щеки порозовели совсем по другой причине, нежели от желания.

— Нет? — Неверие обострило ее эхо. — Почему нет? Я хочу тебя. Ты хочешь меня. Разве не к этому ты стремился с тех пор, как нанял меня?

Лава закипела от ярости.

— Ты думаешь, я нанял тебя, потому что хочу секса. — Это не был вопрос. — Позволь мне выразиться предельно ясно: я никогда не платил за секс и никогда не буду, прямо или косвенно. Не думай, что мне нужно придумывать план настолько сложный или дорогой, как наем тебя — по тройному тарифу — чтобы получить то, чего, как ты так проницательно заметила, мы оба хотим.

Фарра прижала одеяло к груди. На ее лице промелькнули неуверенность и вызов.

— Тогда что мы здесь делаем, Блейк? Я знаю тебя. Прошли годы, но я знаю тебя, и здесь происходит что-то большее, чем просто твоя нужда в дизайнере. Ты мог нанять любого другого в этом городе за меньшие деньги, чем платишь мне. Если ты не хочешь секса, то чего, черт возьми, ты хочешь?

С того момента, как они увидели друг друга в The Aviary, они играли в игры. Кошки-мышки. Тяни-толкай. Правда или действие.

Блейку осточертело играть в игры.

Поэтому он выбрал Правду.

— Я хочу тебя.

— Это я и предлагаю.

— Не твое тело. — Блейк снова сократил расстояние между ними. Ковер заглушал звуки его шагов, и он слышал, как Фарра дышит — часто и неглубоко. — Я хочу тебя. Всю тебя. Сердце, тело, разум и душу. Я хочу то, что у нас было. — Его голос стал гуще. — Я все испортил между нами в Шанхае, и мне чертовски жаль. Я был молод и глуп, и если бы я мог начать все заново, я бы это сделал. Но я не могу. Все, что я могу — это стоять перед тобой и просить о еще одном шансе. Я знаю, что разбил тебе сердце, но если ты позволишь, я проведу остаток жизни, собирая его по кусочкам.

Вот и всё. Все его карты были выложены на стол перед ней.

У Блейка раньше не хватало смелости произнести эти слова вслух, но они были там, готовые вырваться при первой же команде, на протяжении пяти лет.

Теперь они висели в воздухе, ожидая приговора.

Фарра была судьей, присяжными и палачом, и пока Блейк говорил, ее дыхание учащалось, пока грудь не начала вздыматься при каждом вдохе. Ее лицо было гладким и неподвижным, как оконное стекло, но в глазах бушевал ураган. Эмоции мелькали в них так быстро, что Блейк не мог их уловить.

Секунды растянулись в вечность, продлевая его пытку. Блейк не мог сглотнуть из-за комка в горле. Каждый нерв в его теле был на пределе, а сердце металось в груди всё быстрее и быстрее, пока его не начало подташнивать от ожидания.

— Я не могу дать тебе этого. — Отказ Фарры прорезал пространство между ними, превращая признание Блейка в унылые обрывки конфетти, осыпавшиеся кучей на пол. Проблеск глупой надежды в его сердце рассыпался пеплом, заполняя дыхательные пути и удушая его. — Я могу дать тебе одну ночь. И всё. Соглашайся или уходи.

Глава 17

1 месяц спустя

Солнце палило Фарру с яростной силой, обжигая кожу и заставляя ручейки пота змеиться по ее лицу. Жара была беспощадной, почти злобной, словно наказывала ее за бессердечное поведение.

Не бессердечное, а умное, поправила она себя. То, что она сделала в Сиракьюсе месяц назад, было умным, безопасным и логичным. Как говорится, обманешь меня раз — позор тебе, обманешь меня два — позор мне.

Фарра не собиралась позволять Блейку снова одурачить ее своими красивыми словами и обещаниями вечности. Она уже совершила эту ошибку однажды, и это едва не сломило ее окончательно.

Но если она поступила правильно, почему же ей так паршиво?

— Слава богу. Я там просто умирала, — сказала Оливия, когда хостес пригласила их в ресторан. Leyla была самым популярным новым местом для бранча в городе, и там не принимали заказы, что означало, что в выходные нужно было ждать столик как минимум час. Оливия ненавидела очереди больше, чем мятые рубашки, но Фарра знала, что ради еды та сделает исключение. — Сегодня чертовски жарко.

Фарра что-то пробормотала в знак согласия, следуя за хостес к их столику.

— Что это за таинственный друг, который должен с нами встретиться? — Оливия изучала меню на одну страницу. — Надеюсь, он того стоит, учитывая, что мы простояли в очереди час, а его еще даже здесь нет.

— Э-э, ну, ты его знаешь.

Оливия приподняла бровь.

— Да неужели?

— Он вон там.

Фарра помахала своему другу и приготовилась к последствиям. Оливия обернулась, а затем резко развернулась обратно к Фарре, и ярость сочилась из каждой ее поры.

— Ты. Что.Смеешься надо мной?

— Помнишь Кена? — быстро вставила Фарра. — Я простила тебя за это.

— Это другое! С моей стороны это была невинная ошибка. В офисе он совершенно респектабелен. Я не знала, что за пределами офиса он такой придурок. Но это,этоакт полнейшего предательства—

— Привет. — Сэмми остановился у их столика. Он выглядел еще более привлекательным, чем обычно, в светло-голубой рубашке на пуговицах, которая подчеркивала его загар, и темных джинсах.

Его лицо осветилось удивлением и гневом при виде Оливии. Он был слишком джентльменом, чтобы что-то сказать, но недовольство исходило от него волнами.

— Привет! — прощебетала Фарра. — Так рада, что ты смог прийти. Присаживайся.

Сэмми миновал пустое место рядом с Оливией и сел возле Фарры. И он, и Оливия пронзили Фарру стальными взглядами.

Хм. Возможно, заманить их на бранч друг с другом было не лучшей идеей.

Но Фарре надоела вражда между ее друзьями, и она хотела, чтобы они уже наконец помирились. С момента их разрыва прошли годы.

Она осознавала иронию ситуации, учитывая ее собственный отказ дать Блейку второй шанс, но это было другое. Разрыв Сэмми и Оливии был обоюдным, и ни один из них не признавался, что у него все еще есть чувства к другому.

Якобы все еще есть чувства.Фарра не собиралась принимать слова Блейка за чистую монету.

— Я так счастлива, что мы снова вместе. — Фарра попыталась завязать разговор. — Все как в старые добрые времена. — Без остальной компании, но это была мелкая деталь.

— Совсем как в старые добрые времена. — Сарказм так и капал из голоса Оливии.

Фарра пнула ее под столом и поморщилась, когда Оливия пнула ее в ответ. Они сердито уставились друг на друга.

Фарра попыталась попытать счастья с более разумным человеком за столом.

— Сэмми, как прошла твоя встреча?

Сэмми написал ей, когда вернулся в Нью-Йорк несколько дней назад — на этот раз, как она надеялась, гораздо дольше, чем на три дня.

Этим утром у него был «неформальный кофе» с потенциальным деловым партнером, поэтому он не смог постоять с ними в очереди. Было воскресенье, но Фарра могла поклясться, что половина сделок в этом городе заключается во время «неформальных» встреч на выходных.

— Все прошло хорошо. — Плечи Сэмми оставались напряженными, но его неохотный тон указывал на то, что он был на полпути к тому, чтобы простить Фарру за засаду. — Мы подписали контракт.

— Это здорово! — Фарра от волнения едва не опрокинула свой кофе. — Сэмми открывает временную пекарню в Convention, — объяснила Фарра Оливии. Convention был модным магазином в Сохо, известным своим сменяющимся календарем временных заведений. Каждые четыре месяца он превращался в новый ресторан, пекарню или кафе под руководством шеф-повара со звездой Мишлен или гастрономической знаменитости. Разнообразие и звездный статус делали Convention приманкой для капризной кулинарной элиты Манхэттена. — В Нью-Йорке наконец-то появится Crumble & Bake! По крайней мере, на четыре месяца.

— Отлично. — Оливия осушила свою мимозу одним долгим глотком. — Поздравляю.

— Спасибо, — сказал Сэмми.

Их холодность застыла невидимыми сосульками, которые висели между ними, как мечи, готовые вот-вот упасть.

Официант принес еду. Они принялись за трапезу, снова погрузившись в молчание.

— Где ты остановился в Нью-Йорке? — Фарра была полна решимости вернуть разговор в нормальное русло, какими бы трудными ни были ее друзья.

— В Уильямсбурге. У друга моей сестры там дом, и он согласился сдать мне комнату по сниженной цене. — Сэмми принялся за свои яйца бенедикт. — Временная пекарня откроется только в следующем месяце, но мне нужно все подготовить.

— Почему все открывают филиалы в Нью-Йорке? — Оливия прихлебнула свой второй стакан свеженалитого апельсинового сока с шампанским. — Сначала Блейк, теперь ты.

— Ну, Нью-Йорк — довольно большой рынок, — невозмутимо ответил Сэмми.

Фарра подавила смешок.

Оливия проигнорировала его ответ и обратилась к Фарре.

— Кстати о Блейке, как продвигается дизайн-проект?

Веселье исчезло.

— Нормально.

Что касается проекта, Фарра не могла и желать более гладкого процесса. Она арендовала складское помещение для хранения поступающих партий мебели — а также сундука, который они купили в Сиракьюсе, — пока подрядчики не закончат облицовку стен плиткой и полы. Если не будет задержек или накладок, она должна закончить квартиру вовремя к съемке для Mode de Vie.

Ее отношения с Блейком, если их можно было так назвать, были совсем другим делом. После того как она предъявила ему ультиматум в B&B, он вышел из комнаты без единого слова. Она не знала, куда он ушел, но притворилась спящей, когда услышала, как дверь скрипнула после полуночи.

На следующее утро они выехали из гостиницы и поехали обратно в город. Блейк высадил ее, и на этом все закончилось. Никто не проронил ни слова за всю четырехчасовую поездку, и с тех пор Фарра ничего о нем не видела и не слышала.

Ее нутро скрутило. Не была ли она слишком сурова с ним? Вспоминая сейчас, ее слова были немного холодными, но не она же была той, кто лгал и изменял. У нее не было причин давать ему еще один шанс.

Фарра закусила нижнюю губу до крови.

— Ты видела его после Сиракьюса? — спросила Оливия.

— Нет. — Фарра запихнула в рот кусок французского тоста, чтобы не давать более развернутого ответа. Оливия знала, что Блейк и Фарра ночевали в одном номере в Сиракьюсе; она не знала о том, что они чуть не занялись сексом, или о признании Блейка. Из всего, что Фарра ожидала от него услышать, просьба о втором шансе никак не входила в список. Она думала, он хочет бурной ночи секса. Возможно, случайной интрижки. Но не продолжения их обреченных отношений.

Фарра заставила себя проглотить кусок. Тост казался горьким.

— Хорошо. Проект скоро закончится, и тебе больше не придется его видеть. — Оливия перевела взгляд на Сэмми. — Он — ходячая проблема.

— Нет, это не так, — возразил Сэмми. — Он совершал ошибки, но он хороший парень.

В этом был весь Сэмми — преданный до глубины души.Всемсторонам.

— Пожалуйста. — Оливия фыркнула. — Он лгал и изменял. Не мое определение «хорошего парня».

— Он не — я имею в виду, он так поступил, но ты не знаешь всей истории. — Сэмми, казалось, пожалел о своей вспышке в то же мгновение, когда слова сорвались с его губ. Фарра и Оливия резко повернули головы в его сторону.

— Что ты имеешь в виду под «всей историей»? — Любопытство зажглось в темных глазах Оливии. — Что ты знаешь такого, чего не знаем мы?

— Ничего. Это просто вырвалось. — Цвет лица Сэмми теперь совпадал с цветом смузи из драконьего фрукта у Фарры.

— Чушь. Я за милю чую попытку что-то скрыть. — Когда Сэмми не сдвинулся с места, Оливия сменила тактику с уксуса на мед. — Ну же, ты среди друзей, — уговаривала она. Судя по всему, предвкушение хорошего секрета было достаточным, чтобы заставить ее отложить враждебность к бывшему.

Все это время сердце Фарры колотилось о ребра. Ей не должно быть дела до этого, но крошечная, безнадежная часть ее души отчаянно жаждала любого доказательства того, что Блейк говорил правду.

Жалко.

Сэмми отвел взгляд от милой улыбки Оливии.

— Не мне об этом рассказывать.

— Твой моральный долг — рассказать. Это же Фарра. Одна из твоих старейших подруг. — Оливия обвела рукой Фарру, словно демонстрировала призовую лошадь. — Блейк вернулся в ее жизнь, и если у тебя есть что сказать, что могло бы предотвратить повторную боль для нее, тебе лучше это сказать.

Сэмми пробормотал что-то себе под нос, что прозвучало как: «Я беспокоюсь не о ней».

Оливия нахмурилась.

— Что?

— Ничего.

— Сэмми. — Фарра положила руку на плечо Сэмми. — Пожалуйста.

У нее не было желания ворошить прошлое, но оно уже выглядывало из коробки, в которой она его похоронила. С тем же успехом можно было выпустить его на волю, чтобы оно утратило свою энергию, прежде чем она снова запрет его.

Сэмми вздохнул.

— Как я уже сказал, не мне об этом рассказывать. Но не будь так строга к Блейку, ладно? Он через многое прошел. И если он захочет тебе рассказать… — Он забарабанил пальцами по колену. — В следующий раз, когда увидишь его, спроси его о той ночи, когда ты потеряла свое ожерелье.

Рука Фарры взлетела к кулону. Это был последний подарок ее отца перед смертью. Блейк был единственным человеком, который знал о его значимости, если только он не рассказал Сэмми, для чего у него не было причин.

— Какое отношение мое ожерелье имеет к чему бы то ни было?

Печаль прокралась в глаза Сэмми.

— Оно имеет к этому больше отношения, чем ты думаешь.

Глава 18

Беда не приходит одна.

После многомесячной полосы невероятного везения профессиональная жизнь Блейка начала срать на него так же активно, как и личная.

Его менеджер ресторана сбежал в Грецию за девушкой, в которую влюбился на дегустации вин, и прислал Блейку электронное письмо с Санторини, в котором рассыпался в извинениях, но ясно дал понять, что не вернется в Нью-Йорк в ближайшее время.

В туалете на втором этаже бара возникла проблема с сантехникой, ремонт которой обошелся в целое состояние.

А Mode de Vie отменили его репортаж, потому что в последний момент заполучили эксклюзивное интервью с печально известным своей нелюдимостью наследным принцем Эльдоры и его невестой — американской стюардессой и новоиспеченной иконой стиля, которую семья принца, по слухам, ненавидела.

Блейка не так сильно волновал Mode de Vie, хотя это была бы отличная реклама для бара. Его, однако, волновала Фарра, которая работала на износ, пытаясь привести его квартиру в порядок для съемки. Она никогда не говорила об этом, но он знал, как она была воодушевлена своим дебютом в журнале. Он поймал ее на том, как она гуглила список дизайнеров интерьеров, появлявшихся в Mode de Vie, когда думала, что он не смотрит.

Теперь он должен был сказать ей, что этого не будет.

— Каков статус найма нового менеджера ресторана? — спросил Блейк Патрисию, которая строчила в своем телефоне так, словно от этого зависела ее жизнь.

— Мы сократили список до трех кандидатов. Собеседования с ними назначены на следующую неделю, — ответила Патрисия, не поднимая глаз. — Я также подтвердила интервью с City Style вместо съемки для Mode de Vie. Это не тот масштаб, но у него приличная читательская аудитория среди нашей целевой группы.

— Съемка будет у меня дома?

— Нет. В их студии. Они никогда не проводят выездные съемки для персональных очерков.

Блейк вздохнул.

— Ладно, спасибо. — Он сверился с часами. Почти восемь вечера. Он был на ногах с пяти утра. Проснулся в три. Голова шла кругом от усталости, но он обещал Лэндону встретиться и выпить в The Egret. Он был так по уши в дерьме и жалости к себе, что не видел лучшего друга несколько недель. — Давайте закругляться. Иди отдыхай.

— Я сначала отправлю еще несколько писем.

— Патрисия.

— Блейк, — передразнила она его. Его глава аппарата закатила глаза на его свирепый взгляд. — Ладно. Я уйду после того, как отправлю еще одно письмо. Тебя это устроит?

— Тебе стоит радоваться, что я такой понимающий босс, — проворчал Блейк. — Иначе я бы уволил тебя давным-давно.

— Ты никогда меня не уволишь. Я лучший глава аппарата, который у тебя мог быть.

Черт возьми. Она была права.

После очередного напоминания о том, чтобы не работать слишком поздно, от которого Патрисия отмахнулась, Блейк вышел из Legends и поехал на метро в верхнюю часть города. Поскольку был вторник, в The Egret было не слишком многолюдно, и прямо при входе он заметил Лэндона, болтающего с Джастином у стойки.

— Здорово. — Блейк приземлился на стул рядом с Лэндоном и вскинул подбородок в знак приветствия, прежде чем обратиться к Джастину. — Почему каждый раз, когда я тебя вижу, ты не работаешь?

— Ты видишь за баром кого-то еще, придурок? — Джастин хлестнул Блейка полотенцем. — К тому же, в прошлый раз, когда ты был здесь, я работал. Настолько, что ты меня глазами на две части разрезал, когда я принес тебе пиво медленнее, чем обычно.

— Это не имело никакого отношения к пиву.

— А к чему это имело отношение? — Джастин ухмыльнулся. — Погоди. Дай угадаю. Азиатка, длинные темные волосы, губы, которые выглядят так, будто созданы для с—

— Закончишь это предложение, и твое лицо встретится с моим кулаком, — прорычал Блейк.

Бармен казался невозмутимым.

— Может и нет, потому что тебе явно нужно трахнуться. Ты напряжен сильнее, чем британский лорд с палкой в заднице.

Он был прав. Ночь Блейка с Фаррой в Сиракьюсе оставила его с растерзанным сердцем и яйцами синее, чем Смурфик. Правая рука помогала, но не сильно. Он мог бы пойти и найти доступное тело, чтобы забыться на ночь, но каждый раз, когда он обдумывал этот вариант, он казался таким же заманчивым, как совать член в осиное гнездо.

Фарра, по сути, испортила его для других женщин.

— Однажды, Джей, кто-нибудь надерет тебе задницу, и ты заслужишь каждую секунду этого, — Лэндон похлопал Блейка по спине. — Принеси этому напряженному бургер и виски. За мой счет.

В течение часа бар заполнился, против чего Блейк не возражал. Это означало, что у Джастина появилось дело поважнее, чем лезть в его разговор.

— Все летит к чертям. — Блейк уставился на янтарную жидкость в своем стакане, пока она не расплылась перед глазами. — Клянусь, это карма.

— За что?

Блейк пожал плечами.

Как обычно, Лэндон прочитал его мысли.

— Это была не твоя вина. Это был несчастный случай. Клео, полиция, твоя семья… никто тебя не винит.

Я виню.

— Ее отец винит.

— Ее отец — придурок.

Брови Блейка взлетели вверх. Лэндон почти никогда не ругался. Слишком неотесанно для наследника 500 миллионов долларов.

Он поморщился, как только эта мысль промелькнула в голове. Это я придурок. Лэндон, может, и богат, но он не из тех заносчивых типов, которые думают, что их дерьмо не пахнет. Они познакомились, когда Блейку было семь лет и он случайно попал футбольным мячом Лэндону в лицо. Мама Блейка рассыпалась в извинениях, няня Лэндона была в панике, но Лэндон просто рассмеялся и поспорил с Блейком, что тот не обыграет его в матче один на один. Блейк обыграл — в первый раз. Во второй раз победил Лэндон. С тех пор они были лучшими друзьями.

— Не смотри на меня так, — сказал Лэндон. — Уж ты-то лучше всех знаешь, каким невыносимым может быть отец Клео.

Правда. Отец Клео заставлял папашу Блейка выглядеть корзиной с пушистыми новорожденными золотистыми ретриверами. Он едва не оторвал Блейку голову и не скормил ее своему ротвейлеру, когда узнал, что Блейк обрюхатил его единственную дочь до брака.

— Я не хочу говорить об отце Клео или о чем-либо, связанном с Остином, — сказал Блейк, хотя подтверждение билета на рейс домой жгло дыру в его почтовом ящике. Он все-таки сдался и купил билет на день рождения отца — не потому, что горел желанием видеть Джо, а потому, что был должен это маме и сестре. — У меня достаточно нынешнего дерьма, чтобы еще не раскапывать старое.

— Справедливо. — Лэндон крутил стакан на стойке. — Кстати о нынешнем дерьме, как дела с Фаррой?

Блейк выдавил безрадостную улыбку.

— Паршиво.

— Рассказывай, что случилось.

Блейк не планировал подробно описывать свою унизительную ночь другу, но виски развязал ему язык, и прежде чем он успел опомниться, он выложил всё.

Лэндон слушал, пока калейдоскоп удивления и недоверия сменялся на его лице. Он ничего не сказал после того, как Блейк закончил, но, возможно, потому, что некий бармен влез раньше, чем он смог.

— Тыотказался от сексас ней? — голос Джастина вклинился между ними. — Да что с тобой не так?

Блейк обернулся и увидел своего друга-и-головную-боль, который пялился на него с разинутым ртом, протирая одно и то же пятно на стойке снова и снова, видимо, слишком ошеломленный дурацкими решениями Блейка, чтобы заметить мокрый след в двух дюймах слева.

— Как ты уже вернулся? — потребовал Блейк. — Здесь же полно народу.

— Моя смена закончилась десять минут назад. Я остаюсь ради смеха.

Блейк поморщился.

— Пожалуйста, никогда больше не говори «ради смеха». Ты взрослый мужик.

— Этот взрослый мужик будет говорить всё, что захочет. — Джастин отбросил полотенце и подмигнул своей сменщице, фигуристой рыжей девушке с пирсингом в губе и решительным видом. Две минуты спустя он снова оказался прямо перед лицом Блейка по другую сторону стойки.

— Нам нужен новый постоянный бар, пока не откроется Legends, — сказал Блейк Лэндону, который ухмыльнулся в ответ. — Желательно где-нибудь с барменами, которые не суют нос в чужие дела.

— Совать нос в чужие дела — это и есть мое дело. — Джастин зевнул. — В любом случае, раз я не при исполнении, я говорю с тобой как друг. Ты идиот. Тебе следовало заняться с ней сексом.

— Я не хочу секса по дружбе. Вообще-то, даже не дружбы. Она сказала: «одна ночь». — Тошнота снова подступила к горлу Блейка. Он не потрудился ответить на ультиматум Фарры. Он не мог. Вместо этого он надел ту нелепо маленькую футболку, которую ему одолжил сын владельца B&B, спустился вниз и залил горе вином. Не лучший выбор, но это было всё, что у них было, и на тот момент он выпил бы даже медицинский спирт, чтобы забыть то, что произошло в их номере. Он не возвращался в этот самый номер до глубокой ночи, когда Фарра уже крепко спала.

— Э-э, да. Это твой золотой билет, чувак. — Джастин застонал, видя непонимание на лице Блейка. Он повернулся к Лэндону. — Ты ведь понимаешь, да? Поддержи меня, потому что наш парень тупее бетонной стены. Поверить не могу, что он успешный бизнесмен.

К чести Лэндона, он попытался сдержать смех. Жаль, что не вышло.

— Я думаю, Джастин пытается сказать, что Фарра не говорила, будто не хочет иметь с тобой ничего общего. Она сказала, что хочеттолькосекса с тобой. Есть разница.

Блейк нахмурился.

— Я не улавливаю.

Двойная пелена раздражения опустилась на лица Лэндона и Джастина.

— Как ты думаешь, почему отношения друзей по сексу никогда не работают? Потому что кто-то всегда в итоге влюбляется. Лично я поэтому никогда в это не ввязываюсь. — Джастин улыбнулся проходящей мимо роскошной блондинке, которая улыбнулась в ответ. — Для меня только секс на одну ночь. Но я отвлекся. Ты можешь сказать Фарре, что ты согласен на просто секс, а потом работать над тем, чтобы превратить это в нечто большее. Ты не сможешь этого сделать, если перекроешь свою единственную надежду видеть ее на регулярной основе.

— Именно это он и сказал. — Лэндон ткнул большим пальцем в сторону Джастина.

— Превратить в нечто большее после одной ночи? — в словах Блейка сквозил скептицизм.

— Ага. Если ты не сможешь этого сделать, то это проблема, в которой я тебе не помогу, — сказал Джастин, источая сочувствие. — Быть отстоем в постели — фигурально, не буквально — это обычный недуг девяноста пяти процентов мужского населения. За исключением меня, разумеется. Я дал тебе стратегию; инструменты я тебе дать не могу. С этим либо рождаются, либо — бля! — Он выругался, когда кулак Блейка врезался в его плечо.

— Пошел ты, — сказал Блейк. — Я трахаюсь в десять раз лучше тебя.

— Мечтай, Райан. Я перепробовал все почтовые индексы Манхэттена и большинство в Бруклине, и жалоб не поступало.

— Благородно, — сухо заметил Лэндон. — Но если вы оба не хотите достать свои члены для замера прямо посреди бара, я предлагаю вернуть разговор в прежнее русло. Блейк, Джей прав. Проще превратить что-то во что-то, чем ничто во что-то. — Он нахмурился. — Это ведь имело смысл, да?

Имело, по-своему извращенно и запутанно.

Друзья Блейка вряд ли годились на роль экспертов по отношениям, но они привели веские доводы. Кроме того, их предыдущий совет притворяться недоступным — каким бы ребяческим он ни был — сработал. Вроде как. По крайней мере, это достаточно разрушило стены Фарры, чтобы она призналась в желании его.

Смутные воспоминания о прошлом окутали Блейка. Жар, страсть, прерывистые крики, когда Фарра рассыпалась в его руках. Черт, их заигрывания в Сиракьюсе едва не подожгли комнату, а они ведь только дошли до второй базы.

Несмотря на все годы, неразбериху и секреты между ними, химия Блейка и Фарры всё еще могла вынести двери в ядерной лаборатории.

Превратить одну ночь в несколько ночей.

Блейк мог это сделать.

Он надеялся.

Глава 19

Каблуки Фарры постукивали по мраморному полу, пока она шла к лифтовому холлу в доме Блейка. На прошлой неделе рабочие закончили с полами и плиткой, и она наняла компанию, чтобы перевезти вещи со склада в квартиру, чтобы приступить к своей любимой части дизайнерского процесса: расстановке мебели и декора и воплощению своего видения в жизнь.

( Перевод - тг-канал Little Book Whores @HouseofRomariis )

Лифт звякнул на двадцать седьмом этаже. Ранее в тот же день она руководила сборкой и расстановкой крупных предметов мебели — дивана, кровати, обеденного стола — перед тем как ускользнуть на быстрый ужин, но ей хотелось все перепроверить перед окончанием сегодняшнего дня, чтобы завтра сразу включиться в работу.

Фарра выудила из сумочки запасной ключ, который Блейк дал ей на время проекта, и вошла. В квартире пахло новой мебелью и лимонной полиролью для дерева.

Блейк перебрался в ближайший отель на время завершения проекта, так что Фарра совсем не видела его во время своих приходов и уходов. Она отогнала легкое покалывание разочарования в животе и сосредоточилась на текущей задаче.

Она была так поглощена осмотром мебели, что не услышала, как открылась дверь в спальню Блейка.

— Выглядит хорошо.

Фарра вскрикнула и резко обернулась, схватив первый попавшийся предмет, который мог сойти за оружие — белую керамическую вазу с темно-синим коралловым узором, если быть точной. Сердце забилось, а паника нахлынула волнами.

За три года жизни в Нью-Йорке ее еще ни разу не грабили и не оскорбляли — если не считать агрессивных тычков локтями разгневанных ньюйоркцев в метро в час пик — но Фарра не собиралась сдаваться без боя.

— Воу. Не стреляй. — Человек поднял руки вверх, и туман адреналина рассеялся настолько, что Фарра заметила знакомую светлую шевелюру и острые, как ножи, скулы.

Она опустила вазу, дождавшись, пока пульс придет в норму, и прошипела:

— Боже, ты меня напугал. Что ты здесь делаешь?

Фарра уловила тень ямочек на щеках Блейка прежде, чем они исчезли.

— Это моя квартира.

— Я думала, ты живешь в отеле.

— Так и есть. Я зашел за вещами. — Блейк указал на черную спортивную сумку, стоящую у его ног. — Оказывается, я не силен в сборах.

— Блейк Райан признает, что он в чем-то не силен? Это впервые.

— У меня более чем достаточно искупающих качеств, чтобы компенсировать такой незначительный недостаток.

Ее губы дрогнули в улыбке.

Затем она вспомнила, что произошло между ними в последний раз, когда они виделись, и улыбка исчезла.

Блейк наблюдал за ней настороженным взглядом.

— Квартира действительно выглядит хорошо. Жаль, что с Mode de Vie не вышло, и мир ее не увидит.

Фарра проглотила комок разочарования в горле. Блейк позвонил и сообщил новости несколько дней назад. Их первый разговор после Сиракьюса, да и тот короткий. Как бы она ни паниковала из-за того, что может произойти после упоминания на такой крупной и влиятельной платформе, как Mode de Vie, ей было горько видеть, как возможность ускользает сквозь пальцы, тем более что она до сих пор не получила ни одного приглашения на собеседование.

Сотни заявок на работу и ни одного отклика, даже от небольших дизайнерских фирм. Фарра даже проверила, правильно ли уходят ее письма. Это не имело смысла. В Нью-Йорке был жесткий рынок труда, но у нее было блестящее резюме. Она должна была получить хотя бы телефонное интервью.

Заработка от проекта Блейка хватит на какое-то время, но если она не найдет стабильную работу в ближайшее время, ей придется попрощаться с Big Apple и поприветствовать смог Лос-Анджелеса меньше чем через год.

— Спасибо. — Фарра запихнула нарастающую панику в свой ящик разберусь-с-этим-позже. — Работа еще не закончена. Дай мне еще неделю. Я просто зашла все перепроверить, прежде чем уйти домой.

— Тебе не нужно спешить теперь, когда журнал отменил съемку.

— Я и не спешу. График просто так сложился.

Воцарилась тишина. Фарра потерла большим пальцем кулон, ища утешения в его прохладной привычности. Слова Сэмми эхом отозвались в ее голове.

В следующий раз, когда увидишь его, спроси его о той ночи, когда ты потеряла свое ожерелье.

Она могла бы. Любопытство жгло ее изнутри, и не похоже было, что отношения между ней и Блейком могли стать еще более неловкими. В то же время она до ужаса боялась ответа. Каким бы он ни был, он неизбежно выбьет почву у нее из-под ног, а перемен в жизни за последние несколько месяцев ей и так хватило, спасибо большое.

Как говорится, не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы.

— Нам нужно поговорить о том, что произошло в Сиракьюсе. — Блейк подошел ближе.

Беги, — предупредило ее благоразумное «я», но что-то пригвоздило ее ноги к месту. В любом случае, бегство ей бы не помогло. Блейк был черной дырой, первозданной силой, настолько мощной, что он мог засосать ее, будь она в четырех футах или в четырех мирах от него.

— Нам не о чем говорить. — Фарра сосредоточилась на челюсти Блейка, а не на его пронзительных глазах. Она была крепкой и квадратной, покрытой легкой щетиной, которая делала его еще больше похожим на модель Calvin Klein, чем обычно.

Парням должно быть законодательно запрещено сохранять свою привлекательность после того, как они разбивают девушке сердце.

Если бы вселенная была справедлива, она бы выдавала обидчику по одному серьезному физическому недостатку за каждое разбитое сердце — например, гигантскую сочащуюся бородавку на лбу или что-то в этом роде. Изъян служил бы и наказанием, и предупреждением. К сожалению, вселенная не была справедливой, что и объясняло нынешнее затруднительное положение Фарры.

— Я не согласен, — мягко сказал Блейк.

— Очень жаль.

Его губы изогнулись в улыбке, заставив бабочек в ее животе затрепетать в панике.

Бабочки,решила Фарра,это Бенедикты Арнольды в мире животных.

— У меня есть к тебе предложение. Ну… — Он замолчал. — Скорее, ответ на твое предложение.

— Я ничего тебе не предлагала.

— Ты чертовски страстно меня целовала и умоляла о большем. Я почти уверен, что это предложение.

Щеки Фарры вспыхнули жарче, чем пачка Hot Cheetos.

— Я заканчиваю этот разговор, — заявила она со всей серьезностью, которую смогла наскрести, учитывая, как намокли ее трусики от мысленного образа, вызванного словами Блейка.

Она повернулась, чтобы уйти, но не успела сделать и двух шагов, как Блейк оказался позади нее; его аромат наполнил ее ноздри, а дыхание коснулось уха.

— Предложение все еще в силе? — Его голос окутал ее, как длинная чувственная лента.

Мурашки посыпались по ее коже, и Фарра сжала бедра, чтобы унять горячую пульсацию возбуждения.

Блейк не касался ее, но она чувствовала его повсюду. Его прикосновение на своей коже, его вкус на губах, его мышцы, перекатывающиеся под ее руками, когда он входит в нее. Фантазии были настолько яркими, что грань между сном и реальностью стиралась.

Она подавила стон.

— Да.

Оба понимали, о каком предложении идет речь. Было бы неискренне притворяться иначе.

Слово едва сорвалось с ее губ, как Блейк развернул ее, и его губы обрушились на ее. Фарра среагировала инстинктивно. Она обхватила его шею руками и прижалась к нему всем телом. Ее мягкие изгибы вошли в жесткие, сухие линии тела Блейка так же легко, как детали пазла. Словно они были созданы друг для друга.

Часть Фарры задавалась вопросом, правильный ли выбор она делает. Другая, гораздо большая часть, не заботилась об этом, потому что она больше не могла это терпеть. Узел разочарования внутри нее, готовый лопнуть; напряжение, которое связывало ее с ним, гарантируя, что он будет в ее мыслях, даже если его нет рядом; обещание того, что он может с ней сделать. Ее тело отзывалось на Блейка так, как ни на кого другого, и Фарре надоело отказывать себе в удовольствии снова оказаться в его руках.

Это просто секс.

Блейк обхватил ее за бедра и заставил ее обвить ногами его талию, ни на секунду не отрывая своего рта от ее, пока он вел их в сторону спальни. Фарра была бы впечатлена его ловкостью в режиме многозадачности, если бы ее разум не затуманился, и она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме пульсации в своем естестве и трения твердых сосков о бюстгальтер.

Боже, прошло действительно слишком много времени с тех пор, как у нее был секс. Фарра с трудом могла вспомнить времена, когда она не могла получить оргазм с парнем, даже с Блейком, потому что онабылав шаге от воспламенения, хотя они даже не сняли одежду.

— Подожди, — выдохнула она прямо перед тем, как Блейк опустил ее на кровать. — Простыней нет.

Рабочие собрали кровать этим утром, но Фарра еще не успела ее застелить.

— К черту простыни. — Блейк прикусил ее шею, проводя языком по жаждущей плоти. На этот раз стон все-таки сорвался с ее губ. — Разберемся с этим позже.

Фарра была искушена, но…

— Это матрас Hastens за 10 000 долларов.

— 10 000 долларов? — Его шок пробежал по позвоночнику. — Это возмутительно.

— Ты сам это утвердил. — Она предоставила ему подробный список рекомендованной мебели для квартирыс ценамиперед тем, как что-либо заказывать.

— Не пойми меня неправильно. — Пальцы Блейка коснулись края ее трусиков, которые уже пропитались возбуждением. — Но я не хочу сейчас говорить о мебели.

Фарра заглушила смех, прижавшись к его коже.

— В ванную, — приказала она. Она могла быть возбуждена до такой степени, что не могла нормально дышать, но она не была настолько сумасшедшей, чтобы испортить совершенно новый Hastens.

Ей не пришлось просить дважды.

Блейк снова подхватил ее на руки и понес в ванную, на ходу нетерпеливо дергая за молнию ее платья. Он подождал, пока черный шелк не упадет на пол, прежде чем усадить ее на столешницу и скинуть с себя рубашку и джинсы.

Фарра резко вдохнула. Боже, он был прекрасен. Сколько бы раз она его ни видела, она не могла к этому привыкнуть. Широкие плечи, сужающиеся к плоскому животу и узкой талии, поджарые бедра, длинные мощные ноги и гладкие мышцы, обтянутые золотистой кожей, не говоря уже о внушительном бугорке за черными брифами Calvin Klein. Сам Микеланджело не смог бы изваять более совершенное произведение искусства.

Ленивая улыбка скользнула по лицу Блейка, когда он впитывал ее неприкрытое восхищение.

— Нравится то, что видишь? — протянул он. Уверенность сочилась из каждой поры, смешиваясь с первозданной чувственностью и мощной мужественностью, создавая непреодолимый коктейль, который Фарра лакала, как котенок сливки.

— Очень. — Она провела рукой по его груди, наслаждаясь его теплой силой. Она чувствовала неровный ритм его сердца под своими пальцами. — Но мне бы понравилось больше, если бы ты снял боксеры.

Было время, когда произнесение подобного вслух привело бы ее в ужас, но она больше не была девочкой. Она была женщиной, которая знала, чего хочет, и она хотела Блейка.

Блейк хмыкнул.

— Скоро. Но сначала я хочу насладиться пиршеством.

Он расстегнул ее бюстгальтер и отбросил его в сторону, даже не взглянув. Он сжал ее грудь в ладони и потер большим пальцем сосок, посылая волну жара в ее живот. Он склонил голову к другому соску, посасывая, вылизывая и обдувая прохладным воздухом теплую чувствительную кожу.

Фарра выгнулась навстречу ему, снова обвив ногами его талию и притягивая его ближе, пока его эрекция не уперлась в ее самую чувствительную плоть. Она уперлась руками в столешницу и с самозабвением терлась о Блейка, отчаянно нуждаясь в том единственном, что мог дать ей только он, пока он ласкал ее грудь. Ее тело было словно оголенный провод, вибрирующий тысячей нервных окончаний на грани взрыва.

Блейк покрыл поцелуями ее живот и зацепил пальцами пояс ее трусиков. Ее ноги дрожали в предвкушении, но была одна вещь, которую Фарре нужно было прояснить, прежде чем она окончательно потеряет рассудок.

— Блейк. — Его имя прозвучало как прерывистый шепот.

Он посмотрел на нее, его глаза блестели от похоти.

— Это просто секс. — Фарре нужно было, чтобы он это понял. Это была их единственная ночь. Ни больше ни меньше.

Другая эмоция мелькнула в этих сапфировых глазах, но когда она моргнула, она исчезла.

— Я знаю.

Затем Блейк стянул трусики с ее ног, опустил голову и заставил ее окончательно потерять рассудок.

Глава 20

Блейк не мог скрыть самодовольной ухмылки, пока Фарра выгибалась напротив его лица, а ее стоны становились такими громкими, что сотрясали новые окна в ванной.

Он скользнул языком между ее складок и насладился ее сладким, мускусным вкусом. Это был афродизиак, созданный специально для него, и он не мог им насытиться. Сладкое круговое движение, прикосновение зубов, быстрый взмах языка. Каждое действие вызывало звук, который заставлял пламя похоти мчаться по его венам прямо к члену.

Фарра вцепилась в столешницу одной рукой и сжала его волосы другой, потянув так сильно, что стало больно, но эта боль только усилила его желание. Ее прерывистые стоны становились все длиннее и интенсивнее. Мышцы ее бедер напряглись, и он понял, что она вот-вот взорвется. Блейк подумывал о том, чтобы продлить ее оргазм, отстраняясь и доводя ее до края, а затем снова отстраняясь, пока она не начнет умолять его позволить ей кончить, но он был так возбужден, что мог просто разлететься на куски, если не погрузится в нее в ближайшие две минуты.

Он снова втянул ее клитор в рот и сильно засосал, проводя языком по нежному бугорку и одновременно глубоко вонзая пальцы внутрь, пока они не достигли ее точки удовольствия. Фарра издала дикий, задыхающийся крик, который эхом разнесся по ванной и пропел в Блейке, как самая эротичная симфония в мире. Ее бедра снова и снова дергались у его лица, пока оргазм сотрясал ее тело. Она металась так сильно, что ему пришлось вынуть пальцы из ее истекающего влагой лона и прижать ее бедра обеими руками, чтобы она не соскользнула со столешницы. Между тем его голодный рот пожирал ее, слизывая соки и не желая упускать ни единой капли. К его удивлению, Фарра кончила снова, на этот раз еще сильнее.

Блейк подождал, пока утихнет ее последняя дрожь и она без сил привалится к стене, прежде чем подняться с пола так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Черт, она была великолепна. Ее волосы рассыпались по плечам растрепанным облаком полночного шелка. Ее раскрасневшиеся щеки и красные губы заставляли его пульсировать от желания, а ее глаза, с тяжелыми веками и затуманенные послекоитальным блаженством, смотрели на него из-под густых темных ресниц.

— Думаю, пришло время вернуть должок. — Хриплое обещание Фарры послало очередной разряд похоти прямо в его пах.

Блейк не сопротивлялся, когда она соскользнула со столешницы и быстро расправилась с его боксерами, но когда она опустилась на колени, он обхватил ее за руки и потянул обратно вверх.

Фарра нахмурилась.

— Не сегодня, — сказал он. — Мне нужно трахнуть тебя. Прямо сейчас.

Она ничего не ответила, но в этом и не было нужды. Все было написано у нее на лице. Сегодня — единственная ночь, которая у нас есть.

Вспышка гнева возникла из ниоткуда. Она завязалась узлом в животе Блейка, подпитываемая отчаянием. Ему хотелось схватить Фарру за плечи и встряхнуть ее. Заставить ее увидеть то, что было прямо перед ними. Но он не мог, поэтому просто сократил расстояние между ними, пока ее спина не уперлась в столешницу, а его твердое возбуждение не прижалось к ее мягкому центру.

— Скажи мне, как ты хочешь, — прорычал он. — Нежно и медленно или жестко и грубо?

В глазах Фарры мелькнуло возбуждение. Ее грудь вздымалась и опускалась короткими вдохами.

— Жестко и грубо, — прошептала она.

Дикая улыбка разрезала его лицо.

— Я надеялся, что ты это скажешь.

Она вскрикнула, когда он развернул ее и нагнул над раковиной. Он выудил кошелек из кармана джинсов и достал презерватив — он всегда был при нем, на всякий случай — и надел его, прежде чем вернуться к соблазнительному виду сияющего возбуждения Фарры.

— Раздвинь ноги шире, — скомандовал Блейк.

Она повиновалась без колебаний.

Блейк обхватил ее за бедра, вдавливая большие пальцы в ее мягкую плоть, и наклонился, пока его дыхание не коснулось ее уха.

— Это то, чего ты действительно хочешь?

— Да, — всхлипнула Фарра. Всхлип превратился в полноценный крик, когда Блейк ворвался в нее, погрузившись до самого основания.

— Боже, — прошипел он. — Ты такая тесная. — Теснее кулака, жарче преисподней и такая чертовски мокрая, что он чуть не сорвался с первого же движения, как неопытный мальчишка.

Блейк стиснул челюсти, пытаясь восстановить контроль, прежде чем начать двигаться.

Фарра заскулила и заерзала под ним.

— Нетерпеливая, — поддразнил он. Он протянул руку, чтобы погладить ее набухший клитор, испытывая огромное удовлетворение от дрожи, пробежавшей по ее телу.

— Трахни меня. — На этот раз приказала она, и Блейк подчинился так же, как она подчинялась ему. Он не смог бы ждать дольше, даже если бы захотел.

Он выходил, пока внутри нее не оставался лишь кончик его члена, а затем снова толкался вперед мощным, яростным движением, от которого она подавалась вперед.

Блейк безжалостно вколачивался в нее, позволяя ее стонам и гортанным крикам гнать его еще сильнее, глубже, быстрее.

Это не было занятием любовью. Фарра этого не хотела, и, честно говоря, он тоже. Он хотел зарыться в нее так глубоко, чтобы она никогда его не забыла; трахнуть ее так сильно, чтобы оставить на ней свой отпечаток; вознести ее так высоко, чтобы она поняла: они созданы для большего, чем одна ночь.

Блейк выбрал такой угол, чтобы его член терся о ее клитор при каждом движении вниз. Он наблюдал за ними в зеркале — ее глаза закрыты, рот приоткрыт в экстазе, его собственный рот сжат в суровую линию, пока он заставлял ее принимать его всего, снова и снова, пока ни у кого из них не осталось сомнений в том, что она принадлежит ему, по крайней мере, сегодня.

Он намотал ее волосы на кулак и дернул назад как раз в тот момент, когда послал ее вперед сокрушительным толчком. Глаза Фарры распахнулись. Его имя сорвалось с ее губ сдавленным криком, когда она задрожала вокруг него, и ее третий оргазм за ночь накрыл их обоих, как неуправляемый поезд. Она извивалась и корчилась, ее тело отчаянно содрогалось, но Блейк заставил ее замереть и безжалостно пережить этот пик.

Как только ее дрожь утихла, он снова ворвался в нее. И снова. И снова. Он не знал, сколько времени они провели в той ванной, но только когда Фарра взмолилась об усталости после шестого или седьмого оргазма, он выпустил из рук железную узду самоконтроля.

Блейк развернул Фарру лицом к себе. Его рот накрыл ее губы, голодно и отчаянно. Она ответила на поцелуй с пылом — ее ногти впивались в кожу на его спине, ее язык преследовал его, пока она беспомощно стонала ему в рот. Блейк принял ее капитуляцию — единственную капитуляцию, которую она готова была ему отдать.

Он увеличил темп толчков, пока сладкий вкус Фарры и ее тесный жар не вытолкнули его за предел. Оргазм, который он сдерживал всю ночь, вырвался с такой яростью, что у него искры посыпались из глаз. Фарра сказала, что она истощена, но в очередной раз удивила его новым взрывом; ее крики смешались с его собственными, пока они падали в небытие и рушились в объятия друг друга.

Блейк закрыл глаза, смакуя ее тепло и запечатлевая его в памяти, прежде чем отстраниться. Он снял презерватив и выбросил его в мусорное ведро.

Он бросил осторожный взгляд на лицо Фарры, пытаясь оценить ее чувства теперь, когда кайф от секса прошел. Она выглядела довольной и пресыщенной, но больше он ничего не мог прочесть в ее выражении лица.

— Как ты себя чувствуешь? — Он убрал влажную прядь волос с ее лица. В груди заныло. Раньше они могли лежать без сна всю ночь, говоря о своих мечтах, страхах и желаниях на будущее. Что бы он отдал сейчас за одну из таких ночей.

— Потрясающе. — Фарра улыбнулась, ее глаза сияли. — Это было потрясающе. Именно то, что мне было нужно.

Рука Блейка замерла. Один за другим приятные отголоски его финала превратились в холодный камень и упали в яму, открывшуюся у него в животе.

Это то, что нам нужно.

Одна ночь, чтобы вытравить друг друга из наших систем.

Это просто секс.

Он знал это. Черт возьми, он согласился на это меньше часа назад. И все же он думал…

Челюсть Блейка сжалась.

— Я рад. — Он убрал руку от лица Фарры и, избегая ее взгляда, натянул брифы и джинсы. — Значит, сработало.

Секунда тишины.

— Что именно?

Блейк заставил себя посмотреть на нее, хотя вид ее лица вгонял нож в его сердце еще глубже.

— Ты вытравила меня из своей системы сексом.

Фарра резко вдохнула. В ее глазах блеснула настороженность и что-то еще, чего он не мог определить.

— Блейк…

— Рад был услужить. — Он улыбнулся так сильно, что щекам стало больно. — Одна ночь, верно?

Какая-то его часть — глупая, безрассудная часть — надеялась, что она возразит ему. Скажет, что хочет большего, чем то, что была готова дать.

Но эта надежда была воздушным шаром, ждущим прокола.

— Верно, — прошептала Фарра.

Воздух выходил, медленно, но верно, пока шар не превратился в сморщенную кучу того, чем был раньше.

Фарра собрала одежду с пола и оделась. Она остановилась в дверном проеме, чтобы оглянуться на Блейка — на ее лице читалась нерешительность, — прежде чем уйти и забрать с собой осколки его сердца.

Блейк стоял неподвижно, не шевелясь, пока не услышал, как закрылась входная дверь. Только тогда он позволил своим плечам опуститься. Он опустил голову и оперся предплечьями о столешницу, слишком уставший, чтобы держать самого себя.

Он все еще чувствовал ее запах. Ее вкус. Слышал ее. И когда он посмотрел на себя в зеркало, то показался себе старше — разбитое сердце просочилось сквозь кожу и ожесточило его изнутри.

Превратить одну ночь в несколько ночей.

Он пошел на риск.

И проиграл.

Глава 21

Неделю спустя

— Это идеальный вечер. — Фарра откусила кусочек шоколада и блаженно вздохнула. Шоколад делал все лучше. — Так здорово вас видеть, девочки.

— Я так счастлива быть здесь. — Кортни Тейлор сжала руку Фарры, ее голубые глаза сияли от восторга. — В Спокане мило, но он наводит на меня смертную скуку.

— Почему бы тебе не вернуться в Сиэтл? — Фарра не могла представить, чтобы кто-то столь яркий и общительный, как Кортни, жил где-то, кроме большого города, но брюнетка два года назад переехала в Спокан, штат Вашингтон, ради должности менеджера по продажам в небольшой производственной компании.

Кортни пожала плечами. Тень беспокойства пробежала по ее лицу.

— С Сиэтлом покончено.

Прежде чем она успела пуститься в объяснения, подошла Оливия вместе с Крис Каррерой. В руках они держали свеженаполненные бокалы мерло и каберне-совиньон соответственно.

— Мы вернулись! Что мы пропустили?

— Мы просто болтали. — Фарра улыбнулась, увидев солнцезащитные очки Prada на Крис. Богатая филиппинка была единственным человеком, которого она знала, кто носил темные очки ночью — и в помещении.

Она полагала, что у Крис были веские причины прятать лицо, учитывая, что та была помолвлена с голливудской звездой первой величины Нейтом Рейнольдсом, и папарацци постоянно их преследовали. Нейт был в городе на съемках своего последнего фильма, и Крис решила составить ему компанию и устроить сюрприз Фарре и Оливии. Она убедила Кортни тоже приехать, чтобы они могли устроить мини-воссоединение FEA.

Эти четыре девушки были не разлей вода, когда вместе учились по обмену в Шанхае. Они уже не были так близки, поскольку Фарра и Оливия жили в Нью-Йорке, а Кортни и Крис — на Западном побережье, но всякий раз, когда они виделись, казалось, будто время и вовсе не проходило.

Крис сняла очки и окинула взглядом уютный бар.

— Здесь неплохо. — Никто их не беспокоил, хотя несколько человек бросали на Крис тайные взгляды. В этом был плюс Нью-Йорка — местные оставляли знаменитостей в покое, и не было места более «местного» или эксклюзивного, чем Elysian, винно-шоколадный бар, спрятанный в глубине Уэст-Виллидж. — Сносное вино и атмосфера.

Из уст Крис такая похвала была сродни звезде Мишлен.

— Еще бы. — Оливия перебросила волосы через плечо. Именно она выбрала это место. — Разве я когда-нибудь подводила вас с выбором?

— Никогда. — Кортни ухмыльнулась, ее прежнее беспокойство исчезло. — Итак, что мы делаем после этого? Клубы? Поход по барам? Рейв? Подпольная домашняя вечеринка?

Фарра поморщилась. Ей нравилось тусоваться с Кортни в Шанхае, и она все еще была не прочь выбраться куда-нибудь время от времени, но она достигла того этапа в жизни, когда ей гораздо приятнее свернуться калачиком под Netflix с порцией мороженого, чем быть раздавленной толпой потных тел в каком-нибудь пафосном клубе.

— Извини, детка. — Хитроватая улыбка расплылась по лицу Крис. — Съемки Нейта скоро закончатся, и я планирую вознаградить его за тяжелый рабочий день.

Не нужно быть гением, чтобы понять, какое «вознаграждение» запланировала Крис.

— А мне завтра утром нужно сдавать работу. — Оливия зевнула.

— Но завтра же суббота, — запротестовала Кортни.

— Мир финансов никогда не спит.

Кортни надула губы.

— Фарра?

— М-м. — Как бы Фарра ни любила свою подругу, мысль о посещении бурной вечеринки сегодня была столь же притягательна, как лечение каналов зуба без новокаина. Она не смогла придумать веского оправдания, поэтому сказала правду. — Я сегодня не в настроении. Прости.

— Фу-у. — Плечи Кортни поникли, но затем она снова оживилась. — Разве Сэмми не в городе? Он пойдет со мной.

Оливия фыркнула — признак пренебрежения, который не остался незамеченным.

— Не говорите мне, что вы до сих пор не разговариваете друг с другом, — сказала Крис. — Как можно на него злиться? Это же Сэмми!

— И что?

— И то, что он самый приятный парень на планете.

— Не ты с ним встречалась, — проворчала Оливия. — Ты не знаешь, что он мне наговорил.

Фарра, Кортни и Крис обменялись взглядами.

— Ты знаешь? — одними губами спросила Кортни у Фарры, которая была в Нью-Йорке тем самым летом, когда Оливия и Сэмми расстались. Летом после FEA.

Фарра покачала головой. В то лето она была отвлечена стажировкой и недавним разрывом с Блейком, но, судя по тому, что она видела, между Сэмми и Оливией все шло прекрасно до самого конца августа. Каменные взгляды и холодные отказы пресекали все попытки Фарры выяснить, что произошло.

Спустя время она перестала пытаться.

— К тому же, Сэмми не так идеален, как вы думаете. Он даже не говорит Фарре правду о Блейке. — Оливия заглотила вино так, как вино заглатывать не полагалось.

Фарра была настолько поражена зрелищем того, как Оливия нарушает винный этикет, что не замечала взглядов Кортни и Крис, сосредоточенных на ней, пока их жар не пронзил ее кожу.

— Какую правду о Блейке? — Глаза Кортни округлились до размеров серебряных долларов в предвкушении сочной сплетни.

Фарра рассказывала Крис и Кортни о проекте интерьера для Блейка, но не упоминала загадочный совет Сэмми во время бранча.

— Я не знаю. — Фарра коснулась кулона, покоящегося у основания шеи. — Как сказала Лив, Сэмми мне не ответил.

— Он сказал ей спросить Блейка об ее ожерелье в следующий раз, когда она его увидит, — уточнила Оливия. — Великая помощь, ничего не скажешь.

Крис выгнула одну изящную, ухоженную бровь. — И ты спросила? Блейка, когда увидела его в следующий раз?

Не совсем.

Фарра поблагодарила бога за приглушенный свет и азиатский румянец — ее щеки и так раскраснелись от шардоне — потому что она не могла остановить волну жара, ползущую от макушки до самых кончиков пальцев ног. Каждый раз, когда она думала о том, что произошло в ванной Блейка на прошлой неделе, ее низ живота сжимался, а между бедер скапливалась влага.

Она никогда не видела Блейка таким. Бывали случаи, когда он был груб в Шанхае, но той ночью? Он был зверем. Диким. Беспощадным.

И ей нравилась каждая секунда.

Был ли это Блейк или накопившееся разочарование после года без секса — или, скорее всего, сочетание того и другого, — но Фарра испытала, пожалуй, пять лучших оргазмов в своей жизни за одну ночь.

Значит, сработало. Ты вытравила меня из своей системы сексом.

— Фарра? — подтолкнула ее Крис.

Вытравила ли она его из системы? Она не была в этом уверена.

Фарра думала, что последняя интрижка с Блейком даст ей необходимое чувство завершенности, но теперь ее тело жаждало его сильнее, чем когда-либо. Оно изнывало по его возвращению, желая, чтобы он снова наполнил ее, и когда его не было рядом, оно обращало свой гнев на нее саму, истязая ее ненасытной потребностью, пока ей не хотелось плакать от разочарования.

Ее план вытравить его из системы сексом, как так лаконично выразился Блейк, безнадежно провалился.

Но дело было не только в гормонах. Фарра не могла перестать думать о выражении лица Блейка, когда она уходила. Он пытался это скрыть, но она видела ясно как день: полнейшее сокрушение. И хотя именно он первым обидел ее, это зрелище скручивало ее нутро так, как не имело на то никакого права.

— Фарра! — Голос Крис вдребезги разбил внутренние метания Фарры и заставил ее подпрыгнуть.

В результате Фарра задела локтем стоявший ближе всего к ней полупустой бокал. Она в ужасе наблюдала, как бокал летит к полу в замедленной съемке, готовый разлететься на миллион осколков, пока рука Кортни не метнулась вперед и не поймала его в последний момент.

— Все в порядке. — Она поставила теперь уже на четверть пустой бокал на стол. — Просто немного пролилось.

— Простите. — Жар на щеках Фарры усилился. Она схватила салфетку и уже собиралась вытереть стол, когда к ним подлетел официант.

— Я позабочусь об этом, — заверил он компанию.

— Простите, — повторила Фарра.

— Ты так и не ответила на мой вопрос. — Уголок рта Крис дернулся, будто она пыталась сдержать смех.

— О чем был вопрос?

— Ты спросила Блейка про свое ожерелье?

— Э-э, нет.

Она не спросила его той ночью, потому что не была уверена, что хочет знать ответ, но теперь, сидя здесь со своими друзьями из Шанхая, любопытство съедало ее.

Разве будет так уж плохо узнать правду? Возможно, в этом нет ничего особенного, и она просто накручивает себя.

Фарра сделала быстрый расчет в уме. Они были в Уэст-Виллидж, а квартира Блейка находилась в десяти минутах ходьбы.

Она закончила дизайн-проект несколько дней назад. Блейк сказал (по СМС), что ему не нужен финальный осмотр, и она не стала настаивать. К этому времени он уже должен был вернуться в квартиру.

Технически,она пообещала ему одну ночь секса. Она не говорила, что это последняя ночь, когда они должны видеться. Кроме того, у нее был вполне обоснованный вопрос к нему.

— О нет, — сказала Оливия. — Я знаю этот взгляд. Твой контракт с Блейком окончен.Конец. Тебе больше не нужно иметь с ним дел. Забудь об ожерелье. Сэмми, наверное, просто что-то выдумал.

— Сэмми ничего не выдумывает. И ты сама завела речь об ожерелье, — указала Фарра.

— Не велика разница. Я к тому, что оставь Блейка в покое.

— Слишком поздно, — пробормотала Фарра.

— Что? — Оливия нахмурилась, а затем ахнула. — Нет. Ты же не сделала этого.

В этом и была особенность лучших подруг и соседок, особенно таких внимательных к деталям, как Оливия, — они могли читать тебя как книгу с крупным шрифтом.

— Что происходит? — Кортни наклонила голову. Копна ее густых каштановых кудрей ниспадала ниже плеча на руку.

— Судя по румянцу Фарры и взгляду Оливии, наша девочка недавно перепихнулась с Блейком Райаном. — Крис зевнула и осмотрела свой безупречный маникюр.

— Ого. — Кортни обдумала это откровение. — Это прямо как FEA 2.0.

— Нет, это не так. — Цвет щек Фарры теперь совпадал с мерло ее подруги. — У нас был сексодин раз. Это не значит, что я в него влюблена.

Оливия и Кортни ахнули от этого признания; Крис с ухмылкой прихлебнула вино.

— Я тебя не виню. Видела его в Forbes. — Крис снова зевнула. — Он все еще выглядит чертовски хорошо.

— Прошу прощения, но неужели мы забыли, что он сделал с ней в Шанхае? — фыркнула Оливия.

Филиппинка отмахнулась от опасений небрежным жестом. Ее помолвочное кольцо размером с каток Уоллмен-Ринк сверкнуло в приглушенном свете. — Это было много лет назад.

— Любовь сделала тебя мягкой, — поддразнила Кортни. — Было время, когда ты первая стояла бы в очереди, чтобы пригвоздить яйца Блейка к стене.

Крис пожала плечами, не утруждая себя отрицанием.

Для них всех стало шоком, когда Крис объявила о своей помолвке с Нейтом. Она была последним человеком, от которого они ожидали замужества в первую очередь. Крис, считавшая мужской род неинтересным, беспринципным и недостойным ее времени, ни с кем не встречалась и не заводила интрижек в течение года в Шанхае.

С другой стороны, Фарра тоже нарушила бы свои правила ради Нейта Рейнольдса. Звезда боевиков выглядел как более высокий и привлекательный гибрид Лиама Хемсворта и Тео Джеймса, и, судя по всему, он относился к Крис как к королеве. Что было хорошо, ведь Крис и считала себя королевой, причем не в современном смысле «расширения прав и возможностей», а скорее в стиле «ношу корону от Harry Winston, и все должны предо мной склониться».

К тому же Крис и Нейт познакомились тем летом, когда Крис вернулась из Китая. Пять лет свиданий и совместных перелетов по всему миру. Они уже практически были женаты, и предстоящая свадьба была лишь формальностью.

— Так что, — в голубых глазах Кортни заплясали озорные огоньки. — Каков Блейк в постели? Выучил ли он новые трюки?

Красные пятна размером с Австралию расцвели на лице и груди Фарры. Это был ее сигнал.

— Как бы мне ни хотелось обсудить мою сексуальную жизнь, боюсь, мне придется закончить этот вечер пораньше. Есть кое-что, что мне нужно сделать, — объявила она. — Девочки, вы ведь пробудете в городе до следующих выходных?

— Да, — сказала Крис одновременно с вопросом Кортни: — Кое-что иликое-кого?

— Мы погуляем на неделе. — Фарра проигнорировала вопрос Кортни и неодобрительный взгляд Оливии. — Лив, увидимся дома позже. Постарайся до этого времени не взорваться от негодования.

— Это будет трудно, учитывая, что моя лучшая подруга настаивает на танго с дьяволом. — Брови Оливии сошлись на переносице. — Будь осторожна, хорошо?

— Буду. — Фарра закинула сумочку на плечо. — Люблю вас, девочки. Скиньте мне счет в Venmo.

— Она точно идет трахаться с Блейком, — услышала она голос Кортни, когда уходила. — Кстати о парнях, достойных траха, надо бы позвать Сэмми. Я по нему соскучилась.

Оливия прошипела:

— Только через мой труп.

— Ну, у каждого свои причуды…

Голоса подруг Фарры затихли. Дверь Elysian звякнула, закрывшись за ней, когда она окунулась в липкую летнюю жару Нью-Йорка конца июня. К тому времени, как она добралась до дома Блейка, тонкая пленка пота покрыла ее кожу, а оранжевый сарафан прилип к груди и бедрам.

Консьерж узнал ее с первого взгляда и махнул рукой, пропуская наверх, не вызывая Блейка, хотя рабочее время давно закончилось.

Фарра была благодарна за это лишнее время, чтобы передумать, хотя это не очень хорошо говорило о безопасности здания.

Ты уже здесь. С тем же успехом можно довести дело до конца.

Она вышла из лифта, сердце колотилось, и постучала в дверь Блейка, прежде чем окончательно струсить.

Тишина.

Может быть, его нет. Все-таки вечер пятницы.

Облегчение и разочарование вскипели в жилах Фарры. Это было глупо. Ей следует…

Она услышала негромкие голоса, затем шаги. Секунду спустя Блейк открыл дверь, его глаза вспыхнули от удивления, когда он увидел, кто стоит на пороге. Его волосы были влажными, на нем была мягкая серая футболка, облегающая его рельефные плечи и мускулистые руки.

— Фарра? Что ты здесь делаешь?

Ответ Фарры застрял в горле, когда послышались другие шаги и рядом с Блейком появилась стройная рыжеволосая красавица. На ней была безразмерная черная толстовка с надписью Southeastern Texas.

Толстовка Блейка.

Одна из его любимых, если Фарра правильно помнила.

— Кто это? — Женщина наклонила голову и с любопытством оглядела Фарру. С ее высокими скулами, фарфоровой кожей и золотисто-карими глазами ей самое место на билборде на Таймс-сквер, рекламируя новейший дизайнерский аромат или линию дорогого нижнего белья.

Скажи что-нибудь.

Но она не могла. Все, что Фарра могла делать, — это стоять и пытаться не утонуть под волной ревности, захлестнувшей ее с головой.

Глава 22

— Почему бы тебе не пойти домой на сегодня? — предложил Блейк своей главе аппарата. — Я позвоню тебе завтра.

— Конечно. — Патрисия заправила прядь волос за уши. — Доброй ночи.

— Тебе тоже.

Патрисия бросила последний недоуменный взгляд на Фарру, которая продолжала неподвижно стоять в дверном проеме, прежде чем пройти мимо нее и скрыться в коридоре.

Патрисия пробыла здесь всю ночь, помогая Блейку разобраться с тем кошмаром, в который превратилось их открытие. Они определились с новым менеджером ресторана, но проблемы с сантехникой все еще оставались, а теперь их поставщик спиртного заявил, что поставки алкоголя будут задержаны. Что-то связанное с объединением двух предприятий компании в одно и накопившимися заказами.

Блейк проявил бы больше сочувствия, если бы не был так зол.

Нельзя открыть бар без алкоголя. Точка. В этом и заключался весь гребаный смысл бара.

Он и Патрисия провели весь день в попытках найти другого поставщика, который смог бы доставить нужные им объемы вовремя и по разумной цене. Они прервались лишь на быстрый ужин, во время которого он пролил вино на ее белую блузку. Он одолжил ей первую попавшуюся кофту — свою любимую толстовку ЮТС — чтобы прикрыть пятно, пока она не сможет переодеться.

Они уже заканчивали дела, когда он услышал стук.

Он не знал, кого ожидал увидеть, открыв дверь, но уж точно не Фарру.

Блейк прислонился к дверному косяку, жадно оглядывая ее. На ней было короткое оранжевое платье, которое обнажало ее стройные ноги и делало ее загар ярче, чем обычно. Ее щеки горели розовым румянцем — верный признак того, что она выпила. А может быть, этот румянец был как-то связан с гневом, вспыхивающим в ее глазах.

— Прости, что пришла без предупреждения, — натянуто произнесла Фарра. — Я не знала, что ты не один.

— Она в любом случае уже уходила. Входи. — Блейк отметил плотно сжатые губы и напряженные плечи девушки. — Все в порядке?

— Да. — Фарра обвела взглядом его квартиру. Она задержала взгляд на двух наполовину пустых бокалах из-под вина на кухонной стойке, и ее гримаса стала еще более угрюмой.

— Ты выглядишь расстроенной.

— Я не расстроена.

— Если ты так говоришь, — протянул Блейк, не веря ей ни на секунду. — Что привело тебя сюда сегодня вечером?

К этому моменту он уже научился не надеяться на признание в любви. С его везением, Фарра пришла сообщить ему, что в банке что-то пошло не так и она не получила последний платеж за свои дизайнерские услуги.

Блейк сжал челюсти и принялся мыть винные бокалы, ожидая ответа Фарры.

— Я, э-э, зашла узнать, как тебе твоя новая квартира. — Фарра накручивала цепочку ожерелья на палец, пока кожа вокруг него не побелела.

Он вытер бокалы и поставил их вверх дном на полотенце, после чего повернулся к Фарре, вскинув брови.

— Ты пришла сюда в пятницу вечером, чтобы проверить квартиру, дизайн которой сама и разработала?

— Да. — В ее тоне промелькнули оборонительные нотки. — Тебе нравится?

— Так же, как и тогда, когда я все утверждал, — сухо сказал Блейк. — Я в восторге.

Оформленная в элегантной мужской палитре из темно-синего, серого и белого цветов с золотистыми акцентами, квартира выглядела как картинка из журнала. Но благодаря личным деталям, таким как стена с фотографиями с каждого открытия его баров — в специальных рамках с гравировкой названия принимающего города — и полка с безделушками, собранными во время путешествий, она ощущалась как дом, а не как музей.

— Пэт она тоже очень нравится, — добавил он.

— Пэт?

— Женщина, которая только что была здесь.

— Оу. — Фарра поджала губы. — Пэт, значит?

— Сокращенно от Патрисии. — Блейк усмехнулся. — Она ненавидит, когда я называю ее Пэт, поэтому я делаю это только тогда, когда ее нет рядом.

По его мнению, это был честный компромисс.

— Понятно. — Голос Фарры мог бы покрыть инеем стекло. — И как давно вы знакомы?

Он наклонил голову. Была ли это… ревность, которую он уловил?

Блейк пристально наблюдал за лицом Фарры, отвечая:

— Мы познакомились в баре и сразу поладили.

Технически, это было правдой. Он встретил Патрисию в своем баре в Остине, когда она пришла на собеседование, и уже через пять минут понял, что она идеально подходит для этой работы.

Фарра скрестила руки на груди. Выражение ее лица оставалось неизменным, но глаза пылали.

О, да. Она определенно ревновала.

Блейк подавил ухмылку. В его груди снова затеплилась искра надежды.

— Прекрасно. Рада, что прошлая ночь и для тебя оказалась полезной, учитывая, как быстро ты зажил дальше. — Фарра развернулась на каблуках и направилась к выходу. — Столько слов было в той пафосной речи о желании получить еще один шанс. — Она пробормотала последнюю фразу себе под нос, но Блейк услышал ее — и это чертовски его разозлило.

Все следы веселья исчезли. Двумя длинными шагами он сократил расстояние между ними. Он схватил Фарру за запястье и развернул ее, прижав к стене и заключив в ловушку своих рук. Его глаза пылали так же, как и ее.

Если не считать резкого вдоха, Фарра никак не отреагировала, но в этих шоколадных омутах, гневно смотревших на него, мерцали вызов и обида.

Вулкан сдерживаемых эмоций бурлил между ними, готовый к извержению.

— Ты имеешь в виду ту речь, в которой я предложил тебе свое сердце, а ты мне отказала? — процедил Блейк. — Ты отвергла меня. Ты сказала, что не можешь дать мне второй шанс, только одну ночь, и в конце этой ночи ты ушла, даже не попрощавшись. Так скажи мне, какое, черт возьми, право в этом чертовом мире у тебя есть на ревность?

— Я не ревную!

— Черт возьми, Фарра! — Блейк ударил по стене рядом с ней, раздражение сочилось из каждой его поры. Ее глаза расширились от шока. — Можешь ты хоть раз сказать то, что чувствуешь на самом деле?

— Я уже говорила, — выпалила она в ответ. — В Шанхае. И посмотри, к чему это привело! Я любила тебя. Я доверяла тебе. Я отдала тебе своюдевственность. А ты выбросил все это, как будто это ничего не значило. — Слезы повисли на кончиках ее ресниц, как крохотные упавшие звезды. — Ты правда ожидаешь, что я дам тебе второй шанс только потому, что ты говоришь, будто совершил ошибку? Это так не работает. Ты разбил мне сердце.

Звезды упали, стекая по щекам Фарры расплавленной рекой горя. Каждая из них разбивала Блейка еще немного, пока паутина трещин не взорвалась, уничтожив его изнутри.

Он вытер ее слезы большим пальцем, когда боль поглотила его гнев.

— Неужели ты не понимаешь? — Голос Блейка дрогнул от раскаяния. — Мое сердце это тоже разбило. Потому что все, что я сказал той ночью, было ложью. Я не перестал тебя любить. Я никогда не переставал тебя любить.

Глава 23

Я не переставал любить тебя. Я никогда не переставал любить тебя.

Фарра не могла дышать. Не могла думать. Не могла осознать услышанное.

Все, что она могла — это дрожать и цепляться за край обрыва, пытаясь спастись от неминуемого нового падения. Вот только на этот раз она не верила, что выживет.

Девушка может падать лишь определенное количество раз, прежде чем внутри нее что-то окончательно сломается. Первое падение раскололо ее жизнь надвое: на «до» и «после». До Блейка и после Блейка.

Она не хотела знать, что произойдет во второй раз.

— Ты лжешь. — Голос Фарры дрогнул — то ли от надежды, то ли от страха, она и сама не понимала.

Смех Блейка был таким горьким, что она ощутила этот вкус у себя во рту. Он отстранился и отступил назад; она тут же заскорбила об утрате его тепла, хотя чувства и начали возвращаться в ее затуманенный мозг.

— Боже, Фарра. Мы были вместе несколько месяцев. Я любил тебя всеми возможными способами на протяжении месяцев. Но хватило всего пары слов, чтобы ты поверила, будто все это было ложью. — Мука в его глазах разрывала ее на части. Несмотря на все годы и расстояния между ними, на все разбитые сердца в их прошлом, его боль была ее болью. — Как ты могла мне поверить? Как ты могла смотреть мне в глаза и верить, что была для меня чем-то меньшим, чем целым миром?

Слезы хлынули снова, проливным дождем, за которым ничего не было видно. Фарра даже не пыталась их вытирать.

— Потому что все уходят, — выпалила она. — Мой отец ушел. Ты ушел. И я всегда остаюсь той, кто собирает осколки.

Она опустилась на пол, содрогаясь от рыданий. Она обхватила ноги руками и уткнулась лицом в колени, утопая в волнах своего горя. Фарра чертовски хорошо умела сдерживать эмоции, но в том-то и дело, что у любого сосуда есть предел — наступает момент, когда он больше не может вмещать в себя содержимое, и оно вырывается наружу, сокрушая все и всех на своем пути.

Для Фарры этот момент настал сейчас.

Годами ее мучило чувство вины за последние слова, сказанные отцу перед его смертью —лучше бы ты сдох— но было и кое-что еще. Та часть ее души, запрятанная глубоко внутри, которая негодовала на него за то, что он не заботился о себе после развода с матерью. За то, что он играл со своим здоровьем и проживал дни так, будто ему не ради чего было жить, хотя у него была дочь, которая в нем нуждалась. Фарра не могла не гадать, не подтолкнули ли ее слова его к краю. Она не думала, что он покончил с собой — болезнь печени развивалась несколько лет — но, возможно, ее подростковая жестокость заставила его отпустить то, что связывало его с этим миром. Может быть, если бы она была лучшей дочерью, он бы сильнее старался остаться.

Фарра зажмурилась, пытаясь успокоить рыдания. Она ненавидела плакать при других людях. Она могла пересчитать по пальцам случаи, когда делала это, и в четырех из пяти виноват был мужчина, стоящий рядом.

Блейк опустился на пол рядом с ней и обнял ее обеими руками, прижимая к себе. Неровный стук его сердца и дрожь в его теле вторили ее собственным. Он был для нее одновременно и штормом, и укрытием от урагана.

— Я здесь. — Он гладил ее по спине, и это было так надежно, так знакомо, что она заплакала еще сильнее, потому что не могла вынести мысли о потере этой гавани. — Я не уйду. Я прямо здесь.

Фарра подняла голову и вытерла лицо тыльной стороной ладони. Должно быть, она выглядела ужасно — заплаканные глаза, красный нос, — но ей было все равно.

— Что случилось с моим ожерельем?

Блейк нахмурился.

— Сэмми сказал спросить тебя о той ночи, когда я потеряла ожерелье. Он сказал, это все объяснит, — она икнула.

Блейк тихо выругался.

— Ты помнишь, как ожерелье к тебе вернулось?

— Сэмми нашел его и отдал мне.

— Он его не находил. Его нашел я.

От шока у нее перехватило дыхание.

— Как…

Кадык Блейка дернулся от тяжелого вздоха.

— Я знал, как много это ожерелье значит для тебя, поэтому искал его, пока все готовились к балу. Я нашел его спрятанным в куче листьев в стороне от главной тропы. Должно быть, оно соскользнуло и его смыло дождем. Сэмми увидел меня, когда шел за телефоном в актовый зал. Я отдал ожерелье ему, чтобы он передал его тебе, и велел сказать, что это он его нашел.

Той ночью был сильнейший шторм. Худший шторм за весь их год в Шанхае. Картина того, как Блейк копается в кустах, разыскивая ее ожерелье под проливным дождем, сжала грудь Фарры мертвой хваткой, так что стало трудно дышать.

— Зачем тебе это было делать?

Блейк печально улыбнулся.

— Как я и сказал, я никогда не переставал тебя любить. Но я не хотел, чтобы ты об этом знала.

Черт возьми.У Фарры в организме кончится вся влага до конца этой ночи. Она сморгнула новую волну слез и задала самый главный вопрос.

— Почему? Если ты все еще любил меня, почему ты со мной расстался?

Глаза Блейка потемнели от вины.

— Прежде чем я что-то скажу, я хочу, чтобы ты знала — я не всегда хороший человек. Я хочу им быть. Но я совершаю ошибки. — Он глубоко вдохнул. — Когда я расстался с тобой, я сказал, что сошелся со своей бывшей девушкой на зимних каникулах и что все еще люблю ее. Это было неправдой. Не совсем. Мы оба были на вечеринке общего знакомого — на вечеринке Лэндона, вообще-то. Мы с Клео выросли вместе. Родители всегда подталкивали меня встречаться с ней, хотя я никогда не видел в ней никого, кроме друга. Но в колледже я сдался, и мы встречались год. Я расстался с ней прямо перед отъездом в Шанхай. Когда я снова увидел ее на Новый год, я хотел все исправить. Мы долго дружили, и мне не нравилось, как мы расстались. Она согласилась остаться просто друзьями, хотя я видел, что у нее еще есть чувства. Мы выпивали всю ночь и… — Его голос затих. — В общем, мы набрались в стельку.

Кислота плеснула в желудке Фарры. У нее было предчувствие, к чему все идет.

— На следующее утро я проснулся в одном из гостиничных номеров семьи Лэндона. Я ничего не помнил о прошлой ночи, кроме нескольких случайных вспышек то тут, то там. У меня редко бывают провалы в памяти от алкоголя, но я пришел туда на голодный желудок имноговыпил. Сначала я подумал: ничего страшного. У меня было жуткое похмелье, но ничего такого, чего бы я не испытывал раньше. Но потом Клео вышла из душа и… — Снова тяжелый вздох. — Она сказала, что мы переспали.

Блейк внимательно наблюдал за ней, словно ожидая, что Фарра сорвется с места в любую секунду. И ей следовало бы. Она знала, что он изменил ей на тех зимних каникулах — он сам так сказал — но было мучительно слышать пошаговое описание того, как это произошло, даже если он сделал это непреднамеренно.

Тем не менее, что-то удерживало Фарру на месте.

— Продолжай, — глухо сказала она.

— Я вернулся в Шанхай и чувствовал себя таким виноватым за то, что изменил тебе и лгал. Я хотел сказать тебе правду, но я так сильно тебя любил, что не мог вынести мысли о твоей потере. — Голос Блейка дрогнул. — Я знаю, что это не оправдание, но я правда не помню ту ночь. Я понятия не имею, что произошло и как я оказался в постели с Клео. Я просто знаю, что эта тайна убивала меня изнутри. Вот почему я вел себя так странно первые недели после возвращения. Я не горжусь этим, но я думал, что смогу скрыть это от тебя. А потом позвонила Клео и… — Челюсть Блейка сжалась.

Пульс Фарры застучал, предупреждая об опасности. — И?

— Она сказала, что беременна. От меня.

Кислота в ее желудке превратилась в лед. Фарра начала часто и прерывисто дышать, пытаясь переварить информацию. Блейк обрюхатил свою бывшую, пока они с Фаррой встречались,и так и не сказал ей.

Она вскочила на ноги, испытывая потребность сделать что-нибудь, что угодно, чтобы выплеснуть ярость и беспокойную энергию, бурлящую в ней.

— Почему ты не сказал мне правду вместо того, чтобы кормить меня дерьмом про то, что все еще любишь бывшую?

Боль застыла на лице Блейка.

— Потому что я не хотел, чтобы ты знала, как сильно я облажался. Потому что я хотел, чтобы наш разрыв был окончательным. Моя жизнь была в руинах, Фарра. Я вот-вот должен был выпуститься, не имея никаких карьерных перспектив, кроме безумной мечты о собственном баре, и у меня должен был родиться ребенок от женщины, которую я не любил. Я не хотел втягивать тебя в этот кошмар. Я был молод и глуп и думал, что поступаю правильно. Ты бы наверняка все равно со мной рассталась, но, зная твое доброе сердце и сострадание, я не мог быть уверен, что ты не попытаешься меня спасти. А я не заслуживал спасения.

Фарра уперлась кулаками в столешницу и закрыла глаза, пытаясь представить, что сделала бы она двадцатилетняя. Она ненавидела изменщиков. Если бы Блейк тогда сказал ей правду, она бы вполне могла дать ему пинка под зад и убежать. Но она также знала, что здравый смысл отступает, когда дело касается Блейка Райана. Она была влюблена в него настолько сильно, что не смогла бы уйти так легко, если бы знала, что он все еще питает к ней чувства.

— Где ребенок? — спросила она.

С тех пор как они воссоединились, Блейк ни слова не сказал о том, что он отец. Ни фотографий детей, ничего.

Тревога закралась в ее сознание.

— Мы потеряли ребенка. — Голос Блейка стал ровным. — У Клео случился выкидыш на позднем сроке.

Фарра резко обернулась. Блейк все еще сидел на полу, его черты лица были напряжены от вины и горя.

— Мне очень жаль, — прошептала она. На этот раз именно Фарра опустилась рядом с ним и обняла его за плечо.

Со стороны это выглядело дико: она утешает бывшего из-за потери ребенка, которого он зачал с женщиной, с которой ей изменил. Но люди есть люди, и Фарра не пожелала бы боли от потери ребенка даже злейшему врагу.

— После этого мы не смогли быть вместе. — Мышцы Блейка напряглись под ее рукой. — Мы и сошлись-то снова только ради ребенка, и было слишком больно смотреть друг на друга и помнить о том, что мы потеряли. Она уехала в Атланту, а я с головой ушел в бизнес. Я никогда не оглядывался назад. Кроме тех ночей, когда я… — Его голос затих. — В общем, такова правда. Одна ошибка, которую я не помню, разрушила жизни всех, кто мне был дорог, включая тебя. — Блейк опустил голову. — Если хочешь уйти, я тебя не виню.

Обнаженные тайны впитывались в стены, в пол, в самые кости Фарры. За последний час на нее обрушилось столько информации, что понадобился бы мощный суперкомпьютер, чтобы все это переварить.

— Поцелуй меня.

Голова Блейка резко вскинулась. Шок застыл на его лице.

— Что?

Вместо того чтобы повторить, Фарра обхватила его лицо руками и прижалась своими губами к его. Признание Блейка потрясло ее и разозлило, и да, ей следовало бы ненавидеть его за то, что он скрыл от нее нечто столь важное, как чертову беременность. Но она также чувствовала его боль, и из всех эмоций, что она испытывала к нему за эти годы, ненависти никогда не было среди них.

Невозможно ненавидеть того, кто зарылся так глубоко в твою психику, что стал частью тебя.

— Это правда то, чего ты хочешь? — Голос Блейка хриплым эхом отозвался в ее позвоночнике.

Фарра кивнула. Ее мозг коротило от событий этой ночи, и она не могла соображать здраво.

Хорошо.

Она не хотела думать. Она не хотела чувствовать. Она хотела забыть. Она разберется с последствиями сегодняшней ночи завтра, но сейчас ей нужно было то, что мог дать только Блейк.

Забвение.

Блейк и Фарра, не разрывая поцелуя, ввалились в его спальню. Их одежда полетела на пол, их руки блуждали, а рты исследовали друг друга, голодные и отчаянно стремящиеся сбежать от демонов прошлого.

Речь шла не о любви или похоти; речь шла о том, чтобы потерять себя там, где ничто плохое не сможет их коснуться, хотя бы на время.

Блейк ворвался в нее, и крик сорвался с ее губ. Ощущения вспыхнули внутри нее, сжигая все решения, которые ей нужно было принять, и воспоминания, которые она хотела оставить позади, пока не остался один пепел.

— Обещай мне одну вещь, — сказал Блейк. — Обещай, что будешь здесь утром.

Фарра снова притянула его губы к своим и сжалась вокруг него так сильно, что он застонал и возобновил толчки.

Она ничего не ответила на просьбу Блейка.

Фарра не любила давать обещания, которые не могла сдержать.

Глава 24

Солнечный свет. Тепло и мягкость. Цветы апельсина и ваниль.

Представление Блейка о рае — если бы не чертов будильник, визжащий на тумбочке, как монахиня, случайно зашедшая на оргию.

По выходным он заводил будильник на семь утра, на пару часов позже, чем в будни, потому что раннее утро было самым продуктивным временем дня. Блейк обожал переделывать все дела до того, как остальные сползут с кроватей. Меньше отвлекающих факторов, больше концентрации, хотя сегодня он с радостью провалялся бы в постели весь день.

Вчерашний день вымотал его сильнее, чем пятичасовая тренировка под дождем в те времена, когда он играл в футбол. Обнаженные эмоции — та еще сука; они сбивают с ног быстрее и жестче, чем любой трехсотфунтовый лайнмен.

Блейк приоткрыл один глаз и с силой хлопнул ладонью по кнопке выключения будильника.

Наконец-то. Тишина.

Он внутренне напрягся, прежде чем повернуть голову. Подушка рядом с ним была пуста.

Он ожидал этого, учитывая, что Фарра так и не ответила, когда он просил ее остаться до утра. И все же в животе закипело разочарование. Блейк уже готов был разразиться проклятием, за которое мать заставила бы его вымыть рот с мылом, когда дверь спальни скрипнула, и Фарра вошла на цыпочках, держа в руках две чашки ароматного кофе.

Обещай мне, что будешь здесь утром.

И вот она здесь, словно видение прямо из его снов, с растрепанными после секса волосами и в одной из его белых рубашек, едва прикрывающей бедра.

У Блейка все перевернулось внутри. Прежнее разочарование отступило перед желанием прижать ее к груди и никогда не отпускать.

— Ты проснулся. — Фарра протянула ему кофе, который он принял с благодарным кивком.

— Ты здесь.

Она повела плечом, выглядя почти такой же удивленной, как и он.

— Я подумала, что нам нужно о кое-чем поговорить.

— Это еще мягко сказано, — сухо заметил Блейк. Он сделал глоток своего утреннего эликсира — крепкого, черного, без сливок и сахара, именно такого, как он любил, — и поставил чашку на тумбочку. — Давай поговорим.

Их вчерашний разговор закончился вопросительным знаком. Блейк полагал — и надеялся, — что присутствие Фарры этим утром означает ее готовность дать им еще один шанс, несмотря на то, как сильно он облажался в первый раз.

Конечно, Блейк рассказал ей не всю правду. Она не знала, как именно у Клео случился выкидыш, или каким эгоистом он себя чувствовал, снова втираясь в ее жизнь, когда она заслуживала кого-то гораздо лучшего, чем он. Но она знала все части истории, которые касались ее самой, и Блейк готов был на что угодно, лишь бы защитить ее от самой темной стороны своей личности.

— Буду честной. — Фарра вцепилась в кружку, словно та была ее щитом и спасением. — Я верю, что твой поступок был ошибкой — что ты не хотел причинить мне боль, — но ты ее причинил. И я чертовски в ярости от того, что ты лгал мне о такой серьезной вещи, как беременность бывшей. — Она сглотнула. — Мне также очень, очень жаль из-за того, что случилось с твоим ребенком, и я ценю, что ты рассказал мне правду вчера, но я не могу лгать и говорить, что снова тебе доверяю.

Сердце Блейка сжалось в груди.

— В то же время… — она сдула выбившуюся прядь волос с глаз, на ее прекрасном лице застыла нерешительность. — Мне надоело жить прошлым, и что-то внутри меня не может тебя отпустить, как бы сильно я ни старалась.

Сердце отпустило.

Что-то внутри меня не может тебя отпустить, как бы сильно я ни старалась.Что ж, провались он на этом месте.

— Итак. — Фарра изучала его, ее взгляд был непроницаем. — Похоже, у нас дилемма.

— А у меня есть решение. — Блейк отбросил одеяло и стер расстояние между ними длинными, уверенными шагами.

Да, он был голым. Нет, его это не волновало.

Блейку была чужда ложная скромность. Он знал, что мог бы составить достойную конкуренцию Давиду Микеланджело. Черт, он был лучше Давида, потому что у Давида член был маловат. У Блейка же он был каким угодно, только не маленьким.

У Фарры перехватило дыхание.

— Какое решение?

— Мы будем проживать один день за другим. Узнаем друг друга заново. Снова станем друзьями. — Блейк забрал кружку из дрожащей руки Фарры и поставил ее на тумбочку рядом со своей. Он провел большим пальцем по ее щеке, и она прикрыла глаза. — Нам не обязательно ходить на свидания или делать то, чего ты не хочешь. Но если ты захочешь секса, я заставлю тебя кончить так сильно, что ты белый свет позабудешь. Если тебе захочется с кем-то поговорить после дерьмового дня, я буду твоим слушателем. Если ты захочешь, чтобы кто-то приготовил тебе вкусный ужин… ну, повар из меня не очень, зато я мастер по заказу доставки. — Он улыбнулся, когда Фарра выдавила смешок. — Суть в том, что я буду для тебя кем угодно. Другом с полным пакетом преимуществ, если можно так выразиться. Единственное, о чем я прошу взамен — не закрывайся от меня.

— Ты бы правда так сделал. — В ее голосе прозвучала нотка скептицизма.

— Я думал, что выразился ясно. Я сделаю для тебя все что угодно. — Блейк наклонил голову и провел губами по ее шее, пока не достиг пульса, трепещущего под кожей, словно пойманная бабочка. — Я буду ждать столько, сколько потребуется, чтобы ты снова мне доверилась.

— А если этого никогда не случится?

— Тогда я буду ждать вечно.

Звук вырвался из ее горла.

— Ты всегда умел красиво говорить.

— Я не только это умею делать красиво. — Рот Блейка проделал ленивый путь обратно по ее стройной шее к челюсти, щеке, носу… повсюду, кроме губ, которые приоткрылись в нетерпении от его неспешного темпа. — Мы договорились?

Фарра моргнула, затем очень медленно кивнула.

— Чего ты хочешь сейчас?

— Тебя.

— Тебе придется уточнить. — Блейк залез рукой ей под рубашку и погладил внутреннюю сторону бедра. Фарра подалась бедрами навстречу, но он не ответил на приглашение, предпочтя вырисовывать ленивые круги на ее бедрах.

Она сердито посмотрела на него, а он ответил невинной улыбкой. То, что она владела им целиком, душой и телом, не означало, что он не может немного поиграть с ней.

— Я хочу, чтобы ты довел меня до оргазма. В ближайшие пять минут, — добавила она, вероятно, в качестве мести.

Блейк был оскорблен.

— Пять минут? Ты меня недооцениваешь.

Он заставил ее кончить за две.

Меньше чем за две, если верить точным до секунды часам на его тумбочке, но он округлил в большую сторону, потому что был скромнягой.

Пока Фарра все еще дрожала после пика, Блейк подхватил ее и бросил на кровать для второго раунда. Только на этот раз он собирался использовать не только пальцы.

Его член напрягся при этой мысли.

— Кстати, — сказала Фарра, наблюдая затуманенным взглядом за тем, как Блейк надевает презерватив. — Согласно нашему уговору, ты не можешь спать с той женщиной из вчерашнего вечера.

— Ты про Пэт.

Она поджала губы.

— Верно. Про Пэт.

Рот Блейка растянулся в хитрой ухмылке.

— Ты милая, когда ревнуешь.

— Я не ревную, — настаивала Фарра, на ее щеках расцвели два мака.

— Нет? — Блейк навис над ней, заключая в ловушку своего тела. — Значит, тебе все равно, что я провел весь вчерашний день с Пэт?

Лицо Фарры потемнело.

— Я поверить не могу, что ты сейчас говоришь о другой женщине. — Она попыталась оттолкнуть его, но безрезультатно.

— Я думал, ты сказала, что не ревнуешь, — подразнил он.

— Не ревную. Но сейчас не время обсуждать близость с кем-то другим. — Ее нижняя губа выпятилась, прежде чем глаза зажглись озорным блеском. — Впрочем, если тебе можно быть с Пэт, то и мне можно быть с кем-то другим. Может, с тем горячим барменом из The Egret? Как его звали, Джастин?

Опасный рык вырвался из груди Блейка.

— Ты к нему и на пушечный выстрел не подойдешь, — отрезал он. — Если только не хочешь подцепить букет венерических заболеваний.

Фарра ухмыльнулась.

— И кто теперь ревнивец?

— Чертовски верно, я ревнивец. — Блейк прижал ее руки над головой и опустил лицо, пока их разделяли считанные дюймы. — Я не делюсь. Не тогда, когда дело касается тебя. Это эксклюзивное соглашение, и если Джастин хотя бы посмотрит на тебя не так, я разорву его голыми руками.

Глаза Фарры вспыхнули.

— Ладно. Но раз это эксклюзив, значит, ты тоже больше не видишься с Пэт.

— Это будет сложно.

Гнев вернулся в ее взгляд. Она открыла рот, чтобы возразить, но он перебил ее.

— Она глава моего аппарата. Я испытываю к ней такое же сексуальное влечение, как к девяностолетней монахине, и это взаимно.

Послышался отчетливый сглот.

— Оу.

— Но приятно видеть, что тебе не все равно. Теперь, когда с этим покончено… — Блейк ухмыльнулся и раздвинул ее ноги коленом. — Давай перейдем к чему-то более веселому.

Румянец на щеках Фарры стал гуще.

— Знаешь, ты правда самовлюбленный сын… — остаток фразы Фарры сорвался, когда он вошел в нее одним мощным толчком.

— Что ты там говорила про самовлюбленность? — Блейк поднял одну ее ногу и закинул себе на плечо, чтобы иметь возможность войти еще глубже.

Фарра не ответила. Она вцепилась в простыни побелевшими пальцами; поток прерывистых вскриков срывался с ее губ, пока он погружался так глубоко, что мог бы, черт возьми, вытатуировать себя на ее сердце. Она все еще была в его рубашке, что делало зрелище еще более сексуальным.

Блейк наклонился и накрыл ее рот своим. Его язык скользнул в ее сладость, лаская, облизывая и проглатывая ее вздохи наслаждения, пока она не распалась на части в его руках.

Фарра еще не знала этого, но он собирался вернуть ее себе, кусочек за кусочком. Ее дружбу. Ее доверие. Ее любовь. Ее сердце.

Он хотел ее всю целиком, и на этот раз он не собирался все испортить.

Но пока этот день не настал, Блейк был согласен на все, что она готова была ему дать, потому что даже частица Фарры была лучше, чем кто-либо другой целиком.

Глава 25

— Прямо как в старые добрые времена. — Кортни подперла подбородок рукой; волны ностальгии исходили от нее почти физически. — Нам не хватает Лео и Люка, но семь из девяти — это уже неплохо. Плюс Нейт, конечно. — Она подмигнула актеру, который излучал харизму кинозвезды даже в полинявшей зеленой футболке и джинсах.

— Спасибо, что упомянула. Я уже начал чувствовать себя восьмым лишним, — сострил он, обнимая Крис за талию.

Крис восседала у него на коленях, разодетая в пух и прах: плиссированный белый сарафан, босоножки на головокружительной танкетке и целая гирлянда золотых цепочек в 14 карат.

Фарра не была уверена, что дизайнерское платье за 500 долларов — лучший наряд для барбекю, но в этом была вся Крис. Эта девушка носила бриллианты даже в спортзал. Бриллиантовые гвоздики, но тем не менее. У Крис была аллергия на повседневную одежду.

— Как продвигаются съемки? — Загар Сэмми выигрышно смотрелся на фоне его белой рубашки, а мышцы перекатывались под рукавами, когда он переворачивал бургеры на гриле.

Фарра скользнула взглядом в сторону Оливии, которая уставилась на своего бывшего парня и хлебала арбузный сок так, будто пыталась напоить всю Сахару. Улыбка расплылась по лицу Фарры.

Ох, Лив.

— Было несколько проблем с партнером по фильму, но все уладилось, — сказал Нейт. — Мы вчера закончили нью-йоркскую часть съемок. Остальное снимем в Лос-Анджелесе.

— Очень круто. — Сэмми кивнул.

— Эй, Лив, почему бы тебе не помочь Сэмми с бургерами? — предложила Фарра. — Ты выглядишь заскучавшей, а он один дежурит у гриля.

Сэмми и Оливия одновременно вспыхнули.

— Я справлюсь. Жарить мясо — это не командная работа. — Сэмми бросил на Фарру предупреждающий взгляд, который она проигнорировала.

Считай это расплатой за то, что Сэмми все эти годы хранил секрет Блейка. Ладно, пускай это был не его секрет, чтобы его выдавать, но для мелочной стороны натуры Фарры это не имело значения.

— Она может помочь тебе подавать бургеры, — сказала Фарра. — Эффективность. Любимая вещь Лив.

Я убью тебя во сне,— предупреждали глаза Оливии.

Я запру свою дверь,— парировала Фарра.

Ее соседка по комнате с грохотом поставила стакан на стол и направилась к грилю, где они с Сэмми застыли с одинаковыми выражениями неловкости на лицах.

Нардо Крескас цокнул языком.

— Фарра. Ну же.

— Я пытаюсь помочь, — прошептала она. — Пора бы уже Сэмми и Оливии покончить с их маленькой враждой, тебе не кажется?

— Вражда определяется как продолжительная и ожесточенная ссора или спор. Следовательно, маленькая вражда — это оксюморон.

Кортни фыркнула, а Фарра потерла висок. Кое-что никогда не менялось.

Нардо, лучший друг Сэмми по колледжу и еще один участник их группы по обмену, уже не был таким тощим, как раньше, и казался капельку менее зажатым, но он все еще разговаривал так, будто пробовался на роль человека-энциклопедии. Фарре стало интересно, неужели все на его работе так общаются. Нардо был экономистом в Министерстве финансов и носил неофициальную униформу вашингтонских «правильных парней»: брюки цвета хаки в сочетании с рубашкой в клетку гингем. Бонусные баллы за подчеркнуто интеллектуальные очки в черной оправе.

В то время как остальные уже находились в Нью-Йорке, Нардо приехал вчера из округа Колумбия, чтобы отпраздновать открытие временной пекарни Сэмми, которое прошло с оглушительным успехом. Crumble & Bake стала самым горячим местом в городе, и Фарра не могла не радоваться за друга.

По чистой случайности открытие пекарни Сэмми совпало с визитом Крис и Кортни, и он решил устроить воссоединение FEA и барбекю в преддверии Четвертого июля в своем арендованном бруклинском особняке. Люк был в Висконсине, а Лео — в книжном туре по Европе, но в остальном весь их шанхайский круг был в сборе.

Включая Блейка.

У Фарры пересохло во рту, когда он вышел на задний двор — бог среди смертных со своими золотистыми волосами и греховным телом. Воспоминания о том, что она вытворяла с этим самым телом сегодня утром, прежде чем они приехали к Сэмми, нахлынули на нее, и лицо Фарры стало цвета арбузного сока Оливии.

— Сэм, лед на кухне, — сказал Блейк, похлопав друга по спине. Чуть раньше он вызвался сбегать в ближайший магазин за дополнительной порцией льда.

— Спасибо, чувак. — Сэмми кивнул.

Блейк скользнул на свободное место рядом с Фаррой за столом для пикника.

— Привет. — Его ямочки на щеках мелькнули в улыбке.

— Привет. — Бархатистые кончики крыльев бабочек затрепетали у сердца Фарры.

Она ступала в опасные воды. Ее договор с Блейком был самой глупой вещью, на которую она могла согласиться, раз уж он ясно дал понять, чего хочет: её. Всю её.

И если она не будет осторожна, она может просто сдаться.

Секс в сторону — Фарра и забыла, как легко было разговаривать с Блейком. Как безопасно она чувствовала себя рядом с ним. Как сильно он заставлял ее смеяться. Все то, что заставило ее влюбиться в него в первый раз, могло сработать снова, возможно, даже сильнее, потому что она поняла: ее чувства к нему были исключением, а не правилом. Он был единственным парнем, который мог вывернуть ее наизнанку одной лишь улыбкой.

Она не доверяла ему до конца. Но он дюйм за дюймом пробирался сквозь ее защиту, и однажды ей придется решить: выбросить белый флаг или сгореть в лучах славы.

Однажды. Но не сегодня.

— Что ты делаешь после этого? — Блейк провел теплой, шершавой ладонью вверх по ее бедру, и всё внутри неё отозвалось томительной влагой.

За последнюю неделю у них было столько секса, что хватило бы, чтобы заселить целую армию. Можно было подумать, что ее тело уже истощено, но нет — она была насквозь мокрой посреди барбекю в окружении друзей.

— Надеюсь, ты не ждешь, что я отвечу «тебя», — прошептала Фарра, натягивая поводок своего самоконтроля.

Блейк усмехнулся, его взгляд сиял ленивым мужским удовлетворением.

— Вижу, у кого-то на уме один секс, — протянул он. — Я хотел спросить, не хочешь ли ты заглянуть в Бруклинский ботанический сад — там до конца месяца проходит специальная ночная выставка, — но я готов и на что-нибудь эдакое. — Он сделал паузу. — Мы могли бы заняться чем-нибудь эдаким прямо в саду. Это добавит перчинки. — Его пальцы коснулись края ее трусиков под столом.

Фарра сглотнула и огляделась, чтобы проверить, не заметил ли кто. Крис и Нейт смеялись над чем-то в его телефоне, Кортни и Нардо спорили о сериале «Черное зеркало», а Сэмми и Оливия были заняты тем, что игнорировали друг друга.

— Мы не будем заниматься ничем эдаким в саду. — Она перехватила его руку и положила обратно ему на колени. Ее ладонь задела его внушительную эрекцию, и расплавленная лава разлилась внизу живота. — И что значит добавить перчинки? Уже заскучал?

Глаза Блейка блестели, как чистейшие ледниковые озера на солнце.

— Никогда.

Тугой канат невысказанных слов натянулся между ними.

Фарра притворно закашлялась, обрывая эту связь.

— Ты не из тех, кто любит сады. Кроме того, это похоже на свидание. — Свидания не входили в их сделку. Онинето чтобы были под запретом, но она слишком боялась вступать на этот путь.

Блейк пожал плечами.

— Слышал об этом от Лэндона, подумал, что звучит интересно. К тому же, ты любишь сады, и это не свидание.

— Не свидание. — Скептицизм превратил то, что должно было быть вопросом, в утверждение.

— Нет. Если бы это было свидание, я бы принес тебе цветы, а не привел тебя к цветам.

Фарра разразилась смехом, и улыбка на лице Блейка стала еще шире.

— Держи. — Оливия плюхнула бургер перед Фаррой, прерывая ее веселье. — Будь благодарна, что я в него не плюнула. — Она нахмурилась, глядя на мужчину, сидящего рядом с ее соседкой. — Блейк.

— Лив.

Фарра рассказала подругам о своем соглашении с Блейком, потому что ей не нужен был лишний стресс от новых секретов. Сэмми был в восторге, Крис осталась равнодушной, Кортни была воодушевлена, а Оливия — расстроена. Она была ближе всех к Фарре и, следовательно, защищала ее яростнее всех. Не говоря уже о том, что у этой девушки была память как стальной капкан. Время сгладило неприязнь, которую Крис и Кортни питали к Блейку, но Оливия помнила все очень хорошо. Она оставалась настороже даже после того, как Фарра объяснила настоящую причину, по которой Блейк с ней расстался.

Брови Нардо взлетели вверх, когда он увидел Блейка и Фарру вместе на открытии пекарни Сэмми, но он ничего не сказал, так что Фарра мысленно занесла его в лагерь «равнодушных».

Где-то в глубине дома зазвонил дверной звонок.

— Я открою, — сказал Сэмми. — Нардо, не присмотришь за грилем минутку?

— Без проблем. — Нардо бросил странный взгляд в сторону Оливии, пока Сэмми шел открывать дверь.

— Просто чтобы ты знал, — сказала Оливия Блейку. — Если ты снова обидишь Фарру, я подвешу тебя за яйца и брошу в самую гущу соревнований по метанию топоров.

Улыбка Блейка даже не дрогнула.

— Принято к сведению. Бонусные баллы за креативность. Твой диплом Йеля зря пропадает в финансах, тебе бы сценарии писать.

Фарра не смогла сдержать еще один смешок, глядя, как Оливия фыркает на невозмутимый ответ Блейка.

— Я серьезно. — Оливия ткнула пальцем в грудь Блейка. — Только оргазмы. Никаких разбитых сердец.

На этот раз рассмеялся Блейк, в то время как Фарра побледнела от ужаса.

— Лив!

— Не волнуйся, — сказал Блейк, закидывая руку на плечо Фарры. — Оргазмы гарантированы, а разбитого сердца в меню нет.

— Кто тут гарантирует оргазмы? — Кортни вклинилась в их разговор.

Прежде чем кто-то успел ответить, Крис выпалила ругательство.

— Это еще кто, черт возьми?

Их головы повернулись к выходу из дома. Сэмми вернулся… с роскошной длинноногой блондинкой. У незнакомки было лицо, способное заставить Шарлиз Терон уйти на покой, а одета она была в стильный красный комбинезон, который Фарра узнала из последнего выпуска Mode de Vie.

— Привет, Нардо, — пропела блондинка.

— Привет, Джесс. — Нардо бросил еще один настороженный взгляд на Оливию, которая хмурилась, глядя на гостью.

Сэмми откашлялся.

— Ребята, я хочу познакомить вас со своей девушкой, Джессикой. Джесс, это все наши. — Он представил группу, запнувшись на имени Оливии.

Его объявление встретила тишина.

Шок пробежал по венам Фарры.Девушка?Сэмми до сегодняшнего дня даже не намекал на наличие девушки.

Нейт заговорил первым.

— Приятно познакомиться, Джессика. Я Нейт. — Он представился снова, хотя был последним человеком, кому требовалось представляться.

Джессика улыбнулась.

— Я знаю, кто вы. — Никакого фанатского визга, никакого румянца. — Мне тоже приятно познакомиться.

— Она только что приехала в Нью-Йорк. Не смогла быть на открытии вчера, потому что у нее было судебное заседание, — объяснил Сэмми.

— О. Вы адвокат? — Тон Крис явно давал понять, что ответ ей глубоко безразличен.

— Технологическое право, поэтому район Залива — это моя стихия. Про Кремниевую долину можно сказать что угодно, но там никогда не бывает скучно. — Джессика улыбнулась.

Крис зевнула.

— Потрясающе.

Фарра украдкой взглянула на Оливию. Та стерла всякое выражение с лица, но Фарра читала напряжение в ее плечах и видела, как она теребит ремешок часов. Оливия была в ярости.

Нейт откашлялся.

— Эй, почему бы нам не поесть, пока все не остыло? Хот-доги еще на гриле, но бургеры готовы. Налетайте.

Стук пластиковых приборов и легкая болтовня разрядили обстановку, но подспудное чувство неловкости осталось.

— Похоже, я не единственный, кого Оливия хочет забросить в гущу соревнований по метанию топоров, — пробормотал Блейк. — Я думал, они с Сэмми расстались давным-давно.

— Все сложно.

Оливия была не из тех, кто любит обсуждать свои чувства на людях, поэтому Фарра решила пока не устраивать подруге допрос с пристрастием.

Напоминание: надо закупиться мороженым Ben & Jerry’s перед возвращением домой.

— «Сложно» — это я понимаю. Но знаешь, что просто? — Блейк поиграл бровями. — Ночная прогулка по Бруклинскому ботаническому саду. Это не свидание, клянусь. Просто два друга с цветочными бонусами, нюхаем розы и всё такое.

Может быть, дело было в солнце, в радости от того, что она окружена старыми друзьями, или в мальчишеской улыбке Блейка. Так или иначе, Фарра отбросила осторожность.

Что в этом плохого?

— Ладно, — сказала она. — Пойдем в сад.

Глава 26

Следующий месяц пролетел незаметно. Фарра так и не добилась приглашения на собеседование ни в одну из дизайнерских фирм, в которые подавала заявки, даже после того, как лично занесла копии своего резюме и сопроводительного письма и перезвонила, чтобы узнать результат.

В итоге она начала искать больше индивидуальных клиентов, по стопам своего предыдущего соглашения с Блейком. Это не было пределом мечтаний — она еще не была готова полностью уйти во фриланс, — но это давало ей чувство цели на фоне растущей паники по поводу карьеры.

Между тем Блейк помогал Фарре отвлекаться от грызущих ее тревог. Их вечер в саду после барбекю у Сэмми оказался первым из многих не связанных с сексом занятий, к которым Блейк убедил ее приобщиться. Фарра не знала, как ему это удается, но она обнаружила, что устраивает пикники в Центральном парке, совершает однодневные поездки на Кони-Айленд и совершает полуночные прогулки по Бруклинскому мосту с человеком, которому когда-то поклялась никогда больше не позволять возвращаться в свою жизнь.

Что еще хуже, Фарре нравились их «не-свидания». Очень сильно. Каждое из них направляло своего рода специальную лучевую пушку Годзиллы на бабочек в ее животе, заставляя их расти все больше и больше, пока они не начали угрожать захватить все ее тело.

— Как долго ты пробудешь в Майами? — спросила она, вздрагивая от ночного холода, скользившего по коже.

Август был самым жарким месяцем в городе, но сейчас было одиннадцать вечера, и они находились на высоте 100 этажей над землей. Фарра пожалела, что не надела куртку поверх платья и сандалий. С другой стороны, она не планировала, что их обеденное свидание — точнее, не-свидание — затянется до такой поздней ночи.

— Неделю. Запланировано много встреч и осмотров объектов. — Блейк притянул ее к своей груди и потер ее руки, разглаживая выступившие мурашки. Тепло просочилось в ее живот, и она снова вздрогнула, на этот раз по совсем иной причине, нежели холод. — Не скучай по мне слишком сильно. — В его голосе звучали характерные для него самоуверенные и дразнящие нотки.

— Мечтай больше. — Фарра уткнулась лицом в его грудь и вдохнула его свежий цитрусовый аромат. — Тебе лучше привезти мнепастелитос, иначе я буду в ярости.

Смешок Блейка завибрировал внутри нее.

— Принято к сведению. Кстати, как продвигаются поиски работы? Лив упомянула, что ты лично разносишь резюме?

За последний месяц Блейк и Оливия заключили перемирие. Судя по всему, это перемирие эволюционировало из стадии «не убивать его при встрече» в стадию разглашения информации о профессиональных бедах Фарры.

Фарра не хотела скрывать свои проблемы с поиском работы от Блейка; просто она считала это унизительным. Она взяла с него кучу денег за дизайн его квартиры, а теперь не могла добиться даже телефонного интервью в приличной фирме. Или вообще в любой фирме, если уж на то пошло.

— Не очень, но я продолжу пытаться. — Фарра отстранилась и заправила прядь волос за ухо. — А пока я ищу новых клиентов, так что если знаешь кого-то, чьему дому нужна переделка…

— Я дам тебе знать. — Блейк посмотрел на нее с серьезным выражением лица. — Я не шутил, когда говорил, что у тебя есть все данные, чтобы работать на себя. К черту эти студии, которым не хватает ума нанять тебя. У них в голове явно не все дома, и тебе без них будет лучше. Ты можешь потратить все то время, которое тратишь на погоню за этими идиотами, на создание собственной фирмы. У тебя есть талант и есть связи. Посмотри, какую отличную работу ты проделала в моей квартире. Всем, кто заходит, она нравится.

Фарра вскинула брови.

— И много людей заходит?

Блейк загнул пальцы, перечисляя гостей.

— Ты, Лэндон, Джастин, Пэт, Сэмми и… — Он нахмурился. — Дело не в этом. Дело в том, что нет установленных сроков для погони за своими мечтами. Никогда не наступит день, когда ты проснешься и увидишь мигающую неоновую вывеску с надписью: «Сегодня тот самый день, когда пора рискнуть». Ты должна сделать этот выбор самостоятельно.

Фарра знала, что он пытается поддержать ее, но раздражение тем не менее обдало ее кожу жаром.

— Я же сказала тебе, что не готова. Хватит давить. — Она отвернулась от Блейка и подошла к одной из наклонных стеклянных перегородок.

Они находились на The Edge, открытой смотровой площадке, подвешенной в воздухе над Манхэттеном. В стоимость входного билета входило: 360-градусный обзор города и здоровая доза головокружения для тех, кто не был фанатом высоты — включая Фарру.

Ее переменчивое настроение не остановило Блейка. Он последовал за ней, обхватил ее подбородок и заставил посмотреть на него.

— Ты знаешь, сколько филиалов Legends сейчас существует в мире? — потребовал он ответа. — Двенадцать. Остин, Лос-Анджелес, Чикаго, Новый Орлеан, Сиэтл, Хьюстон, Даллас, Лондон, Бостон, Дублин, Барселона и Мадрид. Четырнадцать, если считать Нью-Йорк и Майами. И я планирую открыть еще много, много других.

— Поздравляю. — Фарра попыталась вырваться из хватки Блейка, но безуспешно. Его пальцы обжигали кожу, а интенсивность взгляда испепеляла душу.

— Ты знаешь, сколько их у меня было пять лет назад? Ноль. И у меня до сих пор был бы ноль, если бы не девушка, которая сказала мне послать к черту хейтеров и идти за своей мечтой. Она верила в меня, когда я сам в себя не верил, и я не был бы и близко там, где я сейчас, если бы не она. Она сделала меня тем, кто я есть, и я обязан ей всем.

Пульс Фарры вышел из-под контроля. Невидимая нить натянулась между ними и дергала за струны ее сердца каждый раз, когда он смотрел на нее так, как сейчас — будто она была солнцем для его земли. Она была уверена, что Блейк чувствует, как ее дрожь передается по этой нити в его тело, потому что он тоже дрожал, а его глаза были темными, как ночное небо над ними.

— Я не помню, чтобы использовала выражение «послать к черту хейтеров», — прохрипела она.

Зубы Блейка блеснули белизной в темноте, прежде чем он снова стал серьезным.

— Может, и не именно этими словами, но посыл был именно таким. Ты можешь всё. Поверь в это.

Искренность в его голосе заставила ее пульс перейти от бешеного бега к падению прямо с обрыва в то место, куда, как она думала, она никогда больше не попадет.

— Я знаю, что тебе страшно. Мне тоже было страшно. И сейчас страшно. Иногда я просыпаюсь с мыслью, что ни хрена не смыслю в том, что делаю, и в ужасе, что все вокруг меня рухнет. Это чувство никогда не исчезает. Но успеха добиваются те, кто перешагивает через страх. — Блейк отпустил ее и развернул лицом к городу. Он положил руки ей на бедра, а подбородок — ей на плечо. — Помнишь, когда мы в последний раз стояли на вершине мира? — прошептал он. — Макао. День рождения Кортни. Мы прыгали с тарзанки, и ты была так напугана, что несколько раз пыталась отказаться. Я думал, инструктор нас прибьет.

Тихий смех Фарры смешался с ночным воздухом.

— Я помню. Ты произнес мотивационную речь, достойную Тони Роббинса.

— Прошу тебя. Я лучше Тони Роббинса, — хмыкнул Блейк. — Суть в том, что ты столкнулась с одним из своих самых больших страхов и врезала ему по его уродливой морде. Ты можешь сделать это снова. Каким бы ни был твой страх или как бы далеко ты ни падала — ты выживешь. И я буду рядом, чтобы поймать тебя.

Воздух с шумом вырвался из легких Фарры. Манхэттен раскинулся у ее ног — сверкающая, запутанная паутина высоких мечтаний и обещаний. Одни разбиты, другие исполнены, и все ищут смысл жизни в беспощадных бетонных джунглях. Ничто, кроме оконного стекла, не отделяло ее от падения с высоты в тысячу футов.

Несмотря на стекло и крепкую хватку Блейка на ее талии, Фарра была в ужасе — потому что она уже падала. И что бы ни говорил Блейк, она не была уверена, что выживет, когда достигнет земли.

Блейк улетел в Майами на следующий день после полудня, оставив Фарру наедине с ее мыслями.

Ее внутренние голоса были похожи на сорняки — ожидаемы, вполне терпимы в умеренных количествах, но если их становилось слишком много, они душили и парализовали ее.

Оливия была на очередном свидании, и вместо того чтобы вариться в тишине, зацикливаясь на своих тающих карьерных перспективах и мучаясь из-за чувств к Блейку, Фарра позвонила маме.

— Снова свяжись со студиями, если они не ответят тебе до пятницы. — Голос Шерил Лау потрескивал в трубке. — Некоторые люди настолько ленивы, что, вероятно, еще даже не дошли до твоего резюме. Ты победительница конкурса NIDA. Ты закончила CCU лучшей на своем курсе. Они должны обивать твои пороги.

— Знаю, знаю. — Фарра наносила свежий слой красного лака на большой палец ноги. Она предпочла бы не тратить деньги на профессиональный педикюр, пока не найдет стабильную работу.Или ты могла бы открыть свою собственную дизайн-студию,— прошептал один из ее случайных внутренних голосов. Фарра подавила его. — Ты где?

Она едва слышала маму из-за шума волн и гомона людей, переговаривающихся на кантонском диалекте на заднем плане.

— Я в Сан-Диего на ежегодном выезде ассоциации. — Шерил хмыкнула. — Столько драм. Жена председателя по членству подала на развод прямо перед поездкой, и он вчера так набрался, что отключился прямо на пляже. Так глупо. Ему повезло, что его не ограбили.

— Ого. Ты живешь на широкую ногу, — поддразнила Фарра.

— Хм. Мне следовало остаться дома. Все, чем здесь занимаются люди — это сплетни, сплетни, сплетни.

— Ты говоришь так каждый год, и все равно каждый год ездишь на эти выезды.

У ее мамы были отношения любви-ненависти с местной ассоциацией китайских танцев, в которую она вступила сразу после того, как Фарра окончила школу. В том смысле, что она обожала говорить, как ненавидит ее, но Фарра знала, что все это на показ. Ассоциация была необходимым источником развлечений и компании для Шерил, которая жила одна с тех пор, как Фарра переехала в Нью-Йорк три года назад.

Чувство вины кольнуло Фарру в затылок. Ей следовало бы звонить и навещать маму чаще. Несмотря на то, что у ее матери была насыщенная социальная жизнь, Фарра беспокоилась, не одиноко ли ей. Шерил ни с кем не встречалась после развода, а ей было всего лишь за пятьдесят. Еще полно времени для второго шанса на любовь.

— Ну, я приезжаю ради еды и танцев. — Шерил крикнула кому-то на фоне: — Потише, я разговариваю с дочерью!

Фарра рассмеялась.

— Все в порядке. Наслаждайся поездкой. Я могу позвонить тебе позже.

— Нет, все нормально. — Шерил замялась. — Ты ведь приедешь домой на Рождество?

— Конечно. Я всегда приезжаю домой на праздники.

— Хорошо, хорошо.

Паучье чутье Фарры забило тревогу от тона Шерил.

— Мам, что ты мне не договариваешь?

— Ничего. Я просто размышляла. — Шерил откашлялась. — В любом случае, ты привезешь с собой парня? Зять был бы лучшим подарком на Рождество, но я должна сначала его проверить. Матери всегда видят, хороший человек или гнилой.

Тонко, как удар кувалдой по голове. Кроткие намеки Шерил на то, чтобы остепениться, выйти замуж и нарожать кучу внуков, превратились в откровенные толчки, а Фарре было всего двадцать пять.

— Никаких людей нет, ни хороших, ни гнилых. Я ни с кем не встречаюсь. — Технически правда. Ведь так?

— Ни с кем? — Разочарование просочилось сквозь телефон прямо в ухо Фарре. — Даже ни одного свидания? Ты молодая и привлекательная. Может быть, ты недостаточно часто ходишь в супермаркет.

Ладно, аналогия с покупками становилась странной.

— У меня были свидания. — Фарра закусила нижнюю губу, раздумывая, стоит ли раскрывать свои как-бы-свидания с Блейком. — Я, э-э, проводила время с Блейком.

— С Блейком? Тем мальчиком из Шанхая, который разбил тебе сердце?

Шерил была рядом, с салфетками и мороженым в руках, чтобы утешить дочь, когда Фарра вернулась домой из Шанхая и заходилась в рыданиях всякий раз, когда видела или слышала что-то, напоминающее ей о Блейке — фильм, который они смотрели вместе; песню, под которую танцевали; ее набор лимитированных маркеров Pantone от Келли Берк, которые он подарил ей на двадцатилетие и которые она не могла заставить себя выбросить, пока в них не закончились чернила.

— Да. — Фарра вкратце рассказала маме о том, что произошло, исключив сексуальную часть. Она уже говорила Шерил о дизайнерском проекте Блейка — просто не называла его имени как заказчика. — Прежде чем ты что-то скажешь, я знаю, что поступаю безрассудно. Учитывая наше с Блейком прошлое, я вообще не должна с ним разговаривать. Верно?

— Не обязательно. — Фарра так хорошо знала маму, что почти видела, как та пожимает плечами на том конце провода. — Похоже, он изменился и хочет все наладить. К тому же, ты была так им увлечена. Может быть, это твой второй шанс. — Она зазвучала тоскливо. — Обиды — это худшее, за что можно держаться. Как бы сильно кто-то тебя ни ранил, ты не сможешь исцелиться, пока не простишь. Иногда это означает, что нужно двигаться дальше. В других случаях — что стоит дать всему еще один шанс.

Фарра крепче сжала телефон.

— Ты думаешь, мне стоит дать Блейку еще один шанс?

Два месяца назад она бы посмеялась над этой идеей, но сейчас странное тепло наполнило ее от совета матери.

— Я думаю, ты должна делать то, что велит тебе сердце. Мы можем так сильно бояться боли, что запираем ее в крепости, но сердца созданы для того, чтобы бродить на свободе, пока не найдут то, что ищут. Позволь своему вести тебя туда, куда тебе нужно.

Глава 27

После нескольких недель головной боли дела Блейка снова пошли на лад. Он решил проблемы с сантехникой, нашел другого дистрибьютора алкоголя, который мог доставлять заказы вовремя, и провел визит в Майами с блестящим успехом. Он не только заставил городских чиновников плясать под свою дудку, но и нашел идеальное место для Legends в модном районе Уинвуд.

Нью-йоркский филиал, возможно, еще не открыт, но когда бизнес достигает таких масштабов, как «Легенды», у него нет роскоши ждать завершения одного проекта, прежде чем приступать к следующему. Блейк работал по стремительному, непрерывному графику.

Но как бы он ни наслаждался пляжами Майами и азартом от удачно сложившейся сделки, он предпочел бы находиться там, где был сейчас: на своей кухне, упершись руками в столешницу, пока Фарра сосала его так, будто проходила прослушивание в компанию Hoover.

— Черт. — Стоны Блейка эхом отдавались в мраморном пространстве, пока Фарра безжалостно работала над ним. Язык. Руки. Зубы. Она снова и снова доводила его до края, пока не заглатывала его целиком и не нажимала на промежность.

Оргазм пронзил его, брутальный и беспощадный. Его колени подогнулись, и он бы рухнул на пол, если бы не вцепился в кухонную столешницу мертвой хваткой. Блейк был уверен, что закричал — громко, — но он не слышал ничего из-за шума в ушах.

Когда зрение прояснилось, он увидел, что Фарра смотрит на него с самодовольной ухмылкой.

— Мне стоит чаще ездить в командировки. — Он поднял ее и усадил на столешницу. Она еще не была голой, но это можно было исправить в секунду.

— Хм. Может быть. Это было запастелитос. — Она кивнула в сторону коробки со слоеной выпечкой с начинкой из гуавы, которую он привез из Майами. — Достойное извинение за то, что сбежал и оставил меня с БОБом.

Брови Блейка сошлись на переносице.

— Кто такой, черт возьми, Боб? Какая у него фамилия? Я просто хочу поговорить. —И убить его. Не волнуйся — это будет медленно и болезненно.

Глаза Фарры заблестели от озорства.

— БОБ. Бойфренд на Батарейках. Фамилия — Вибратор. Кажется, я ему надоедаю, так что хорошо, что ты вернулся. — Она обхватила его талию ногами и провела языком по его нижней губе, от чего он стал тверже, чем мраморная плита, на которой она сидела.

Да, уже. Когда дело касалось Фарры, член Блейка мог бежать марафоны длиннее, чем у чемпиона Железного человека.

— Я на втором месте после БОБа Вибратора? Чушь собачья. — Плечи Блейка расслабились теперь, когда ему не нужно было выслеживать какого-то придурка. — Во-первых, ты мне никогда не надоешь.

— Хм. Посмотрим.

— Нам не нужно смотреть. Мы знаем. По крайней мере, я знаю. — Блейк провел руками по ее бедрам. — Я могу это доказать.

— Заманчиво, — промурлыкала она. — Но сначала… — Она оттолкнула его и спрыгнула со столешницы. — Кофе.

Челюсть Блейка отвисла, а Фарра залилась лучезарным смехом, наполнившим комнату теплом.

— Кофе может подождать. Твоя очередь еще не настала. — Не говоря уже о том, что он никак не мог выйти отсюда с эрекцией размером со статую Свободы.

— Настала, поэтому мне и нужен кофе, — фыркнула Фарра. — Мы совсем не спали прошлую ночь, а уже… — Она посмотрела на часы на микроволновке. — Девять тридцать утра.

Что ж, Блейк, возможно, проявил чрезмерное рвение, наверстывая упущенное время вчера. Фарра не жаловалась, далеко не так, но теперь, присмотревшись, он заметил, что она выглядит усталой. Ее губы опустились, и она безуспешно попыталась сдержать зевок.

— Мы раздобудем тебе кофе, — с некоторым чувством вины сказал Блейк. — У меня закончились кофейные зерна, но внизу есть кафе.

— Идеально.

Блейк оделся, стараясь поудобнее уложить свое достоинство, чтобы не казалось, будто он собирается кого-то вырубить бейсбольной битой, и спустился на лифте в лобби, где располагались кофейня, библиотека, кинозал и несколько конференц-залов.

В воскресное утро людей было немного, и они заняли отличное место у окна после того, как Блейк оплатил напитки.

— У меня хорошие новости. — Фарра помешивала кофе, пока рисунок в виде сердца на пенке не растворился. — Я подписала еще одного клиента.

— Это потрясающая новость! — Гордость наполнила Блейка. — Кто это?

— Модель. Начинающая, но она только что подписала крупный контракт с бьюти-брендом и хочет, чтобы ее квартира стала больше похожа на дом. Платит она немного, но хоть что-то — лучше, чем ничего.

— Все равно потрясающе. — Блейк сжал ее руку. — Я знал, что ты справишься.

Взгляд Фарры смягчился.

— Спасибо. Я… — Она осеклась. — О боже мой.

Блейк проследил за ее взглядом, направленным на входящую пару, идущую в обнимку. Парень был примерно их возраста. Лет двадцати пяти — тридцати, вполне симпатичный в стиле метросексуального придурка. Женщина была безупречно ухожена, но старше своего « мальчика на побегушках» как минимум на двадцать лет. Она выглядела знакомой, но он не мог вспомнить, где ее видел.

Фарра сжала его руку так крепко, что перекрыла кровообращение.

— Это Келли Берк. — Шок сквозил в каждом слове. — Моя бывшая начальница. А это еекрестникМэтт. Тот самый, который получил повышение после проекта Z Hotels.

Так вот почему Келли показалась ему знакомой. Фарра боготворила эту женщину и показывала ему ее фотографию — не говоря уже о каждом отеле, дизайн которого Келли когда-либо разрабатывала, — когда они были вместе в Шанхае.

Блейк наблюдал, как Мэтт что-то прошептал на ухо Келли, и женщина постарше хихикнула, как подросток. Они еще не заметили Фарру.

— Э-э, он просто ее крестник, верно? Никакого биологического родства? Потому что если это так, то это чертовски жутко.

— Родства нет. Но все же. — Голос Фарры дрожал. — Он сын ее лучшей подруги и ее подчиненный.

Рот Блейка сжался в суровую линию.

— Теперь мы знаем, почему он получил то повышение.

Мэтт заметил Фарру первым. Его глаза расширились, прежде чем он придал лицу выражение невозмутимости. Он убрал руку с талии Келли и прошептал ей что-то еще, что заставило ее впиться в бывшую сотрудницу взглядом лазера.

Келли была довольно горячей для пумы. Блестящие каштановые волосы, фигура с изгибами и едва заметный след ботокса, сохранивший ее кожу гладкой и без морщин. Но у нее были змеиные глаза — темные и холодные.

Блейк возненавидел ее с первого взгляда.

— Фарра. — Келли подплыла к ним вместе с Мэттом. — Удивлена видеть тебя здесь.

— Я удивлена видетьвасздесь. С Мэттом. — Фарра бросила многозначительный взгляд на Мэтта, чьи уши порозовели.

— Он мой крестник, и он живет в этом здании. Я помогала ему с… кое-чем в его квартире, — сказала Келли тоном холоднее, чем кондиционер, дующий из вентиляции.

Блейк раньше не видел здесь Мэтта, но все четверо понимали, что это было за «кое-что», о котором говорила Келли.

— Нам не хватает тебя в офисе. — От Келли так и веяло неискренностью. — В какой ты сейчас фирме?

Фарра убрала руку от руки Блейка и сделала большой глоток кофе.

— На данный момент я занимаюсь консультированием. После KBI я подумала, что корпоративная карьера может быть не лучшим вариантом для меня.

— Понимаю. — Улыбка Келли полоснула по ее лицу. — От каких фирм ты получила предложения? Я дружу со многими дизайнерами в городе. Возможно, я смогу убедить их сделать условия более заманчивыми, чтобы ты передумала. Ты так талантлива.

Несмотря на ободряющие слова, Келли напоминала кобру, готовую к прыжку.

Рядом с ней Мэтт провел рукой по волосам. У него, по крайней мере, хватило такта выглядеть смущенным.

Лицо Фарры побледнело. В ее глазах что-то вспыхнуло — осознание. Чего именно, Блейк не знал.

— Благодарю вас, но нет, спасибо. — Она встала. — Нам нужно идти, так что оставим вас одних. Всегда приятно столкнуться с вами.

Блейк последовал за Фаррой в лифт, где она так сильно нажала на кнопку его этажа, что он удивился, как та не сломалась.

— Ты была с ними гораздо вежливее, чем был бы я, — сказал он. — Какое хамство. Я знаю кое-кого, кто знает кое-кого. Если хочешь, они могут все устроить быстро.

Его шутка провалилась.

Фарра смотрела прямо перед собой, ее лицо было словно каменным.

— Это она.

— Что?

— Келли — причина того, почему я не получила ответов ни от одной из фирм, в которые подавала документы. — Он заметил легкую дрожь в ее плечах. Не от нервов, а от гнева. — Она внесла меня в черный список. Боже, не верится, что я не поняла этого раньше. Она достаточно мстительна и мелочна, чтобы сделать нечто подобное. В KBI была старший дизайнер, Джули, когда я только пришла. О ней упомянули в списке пятидесяти лучших перспективных дизайнеров города в каком-то журнале. Келли не могла этого вынести, хотя сама не была новичком и не подходила для этого списка. Она уволила Джули, очернила ее перед всей индустрией — что-то о том, что Джули ворует идеи дизайна — и заставила ее вернуться в Мичиган. Я была новенькой и находилась под чарами Келли. Я думала, она говорит правду. Но теперь, когда я думаю об этом… — Она покачала головой.

Лифт звякнул.

— Она может так поступить? — Блейк мало что знал о мире дизайна, но, судя по тому, что он видел в реалити-шоу, он не сомневался, что Келли способна на то, о чем говорила Фарра. Люди сумасшедшие.

— Она самый влиятельный и уважаемый дизайнер интерьеров в Нью-Йорке, — ровно сказала Фарра. — Она входит в совет директоров NIDA. Люди верят всему, что она говорит.

— А еще она спит со своим крестником и подчиненным.

— Прямых улик нет, а зная Келли, она заметет следы. — Фарра застонала. — Это правда, что говорят. Никогда не встречайся со своими кумирами, потому что они тебя разочаруют. Я знала, что она не самый теплый человек на планете, но никогда не думала… — Она потерла глаза, пока Блейк открывал дверь своей квартиры. — Бог знает, что она наговорила обо мне.

— Мне очень жаль. — Блейк ненавидел то чувство беспомощности, которое его охватило. — Я могу поговорить с Лэндоном. Он крупный клиент KBI. — По крайней мере, до тех пор, пока он не пошлет их к черту, что он сделает в мгновение ока. Блейку казалось, что Лэндон и сам не в восторге от Келли Берк.

— Нет. — Фарра глубоко вздохнула. — Я не хочу беспокоить его по пустякам. У него и так полно дел, и у тебя тоже. У тебя открытие в Нью-Йорке и запуск в Майами… не беспокойся об этом. Это моя жизнь. Я разберусь.

— Эй. — Блейк взял ее лицо в ладони. — Это не «пустяки». Как ты сама сказала, это твоя жизнь. Твоя карьера. И я помогу тебе любым способом, каким смогу. Только скажи слово.

— Спасибо. — Фарра вытерла под глазом. — Давай больше не будем об этом говорить? Я просто хочу съестьпастелитоси посмотреть какое-нибудь дурацкое реалити-шоу. С делами Келли я разберусь позже.

— Договорились.

Остаток дня они провели, объедаясь выпечкой и китайской едой на вынос за просмотром «Слепой любви» на Netflix. У Блейка была гора работы, и сегодня был его самый непродуктивный день за последние годы, но когда рука Фарры сжала его руку на диване — она впервые взяла его за руку с тех пор, как они снова встретились, — он понял, что оно того стоило.

Глава 28

Если бы Фарра очень постаралась, она могла бы использовать информацию о том, что Келли спит со своим крестником и подчиненным, в своих интересах и уничтожить бывшую начальницу. Келли не была замужем, но это стало бы достаточно громким скандалом, чтобы запятнать ее в остальном безупречную репутацию.

Фарра уже была готова сделать это. Она даже составила черновики анонимных писем в сплетнические издания и конкурентам Келли, сообщая им о своем скандальном открытии. Но она удалила их, так и не нажав кнопку «отправить».

Она не была таким человеком. Ее не интересовали драмы и месть, и она отказывалась опускаться до уровня Келли. К тому же у Фарры не было конкретных доказательств того, что Келли внесла ее в черный список, хотя это и казалось наиболее правдоподобным объяснением.

Она верила в карму. Если Келли действительно ее подставила, она получит по заслугам.

После целого дня самобичевания Фарра направила свою энергию на новый проект вместо того, чтобы планировать крах бывшей начальницы, словно злодейка из мыльной оперы. Слава богу, влияние Келли не распространялось на каждого человека на Манхэттене. Фарра могла найти достаточно клиентов, чтобы продержаться, если будет усердно работать.

С Юлией, моделью, оказалось достаточно легко работать. Ее квартира-студия была маленькой, и ей больше требовался декоратор интерьеров, чем дизайнер. Декораторы фокусировались исключительно на эстетике; дизайнеры же занимались эстетикой, планированием пространства и конструктивным исполнением. Фарре не потребовалось много времени, чтобы составить концепцию, от которой Юлия завизжала на восторженном русском.

— Ты рано. — Она подняла глаза от компьютера, когда входная дверь с грохотом распахнулась, и вошла Оливия в своем новом зеленом платье с запахом и черных босоножках на шнуровке. — Свидание прошло неудачно?

С четвертого июля Оливия сходила на рекордное количество свиданий, хотя ни один из бедолаг так и не продвинулся дальше третьего.

— Все было нормально. — Оливия скинула туфли и поставила их между своими черными ботильонами и черными сандалиями. Полка для обуви в их прихожей была, как и все остальное в квартире, организована и распределена по цветам в точном соответствии с указаниями Оливии. — Но мужчины из финансовой сферы такие скучные. То, что я днем имею дело с финансовыми моделями, не означает, что я хочу обсуждать их за букатини алла карбонара.

Губы Фарры дрогнули.

— Возможно, тебе стоит выйти за пределы финансового мира для свиданий.

— Я ненавижу хипстеров. — Оливия взмахнула рукой в воздухе. — Это весь нью-йоркский рынок знакомств. Финансисты, хипстеры и тщеславные типы вроде моделей или фитнес-тренеров.

— Ты обобщаешь.

— Обобщения существуют не просто так. — Оливия плюхнулась на диван рядом с Фаррой. — Как прошел твой вечер? Где твой Любовничек?

— Блейк на пути в Остин на день рождения отца.

— Какой сыновний долг. — Оливия стащила чипсу из открытой пачки Lay’s с солью и уксусом на кофейном столике. — Не верится, что он не взял тебя с собой.

— Мы не на той стадии отношений.

— Отношений? — Ехидная улыбка расплылась по лицу Оливии. — Я и не знала, что вы с Блейком вотношениях.

Щеки Фарры потеплели.

— Мы не в них. Это был просто оборот речи.

Она не знала, кем они были с Блейком. Что-то изменилось между ними две недели назад, после того как они столкнулись с Келли и Мэттом. Официально они были друзьями с привилегиями. Но Фарра узнавала то свечение в груди, когда была рядом с ним.

Она испытывала те же чувства раньше, пять лет назад. Она знала, что они означают, даже если отказывалась произносить это вслух.

Телефон Фарры зазвонил. На экране высветилось имя Блейка, и — да — ее бедное сердечко екнуло.

Ничего хорошего.

— Привет. — Фарра надеялась, что он не слышит через телефон, как колотится ее сердце.

— Привет. Только что приземлился в Остине и решил узнать, как ты, — сказал Блейк, его голос звучал густо и бархатисто на фоне объявлений о посадке и аэропортового шума.

Фарра сдержала улыбку.

— Примерно так же, как и сегодня утром, до того как ты уехал в аэропорт.

— И никакой тоски? Не грозишь кулаком луне, желая, чтобы я был рядом? — Он разочарованно цокнул. — Я оскорблен.

Она закатила глаза.

— Я так тоскую, ты даже не представляешь. Вообще-то я прямо сейчас смотрю на твою фотографию и гадаю, как человек может быть настолько идеальным.

— Вот это правильный настрой, — протянул Блейк. — Что скажешь насчет секса по телефону сегодня вечером? Не хочу, чтобы тебе пришлось довольствоваться только картинкой, когда мы можем добавить в уравнение мой голос.

Фарра не была на сто процентов уверена, понял ли Блейк, что она шутила, и была еще меньше уверена в том, что шутилонсам.

— Ты позвонил, чтобы предложить мне секс по телефону? — Она отмахнулась от Оливии, которая в ответ на вопрос Фарры сделала крайне неженственный жест пальцами.

Очень по-взрослому,— беззвучно произнесла она одними губами.

Оливия пожала плечами и ухмыльнулась.

— Этого не было в моих планах, но теперь появилось. — Голос Блейка затих, а затем снова окреп. Должно быть, сигнал связи. — На самом деле я звонил спросить, хочешь ли ты чего-нибудь из Остина. Насколько я знаю,пастелитостут нет, но есть кафе с убойной кофейной смесью собственного приготовления.

В животе у Фарры всё превратилось в теплое месиво.

— Тебе не обязательно что-то мне покупать.

— Я хочу. Итак, кофе? Я бы сделал сюрприз, но когда дело касается еды и напитков… лучше перестраховаться.

— Кофе — это хорошо, — сказала она через комок в горле.

— Отлично. Мне пора — сестра сверлит меня взглядом за то, что я ее игнорирую. — Блейк понизил голос. — Секс по телефону сегодня попозже. Напиши мне, когда наденешь то свое черное кружевное белье.

— Доброй ночи, Блейк.

Он рассмеялся.

Фарра повесила трубку и уставилась в потолок с дурацкой улыбкой на лице.

— Ох, детка, — вздохнула Оливия. — Ты попала.

Фарра не стала отрицать. Они обе знали, что это правда.

Глава 29

Хорошие стороны визита Блейка в Остин: его мама и сестра, потрясающее барбекю и чертовски горячий секс по телефону с Фаррой.

Плохие стороны: всё остальное.

Проблемы начались на вечеринке в честь пятидесятилетия Джо Райана, которая была стандартной для их небольшого пригорода Остина, Сидар-Хиллз: бургеры, чипсы и запотевшие стаканы с лимонадом, наваленные на шаткий стол для пикника; гости, бродящие в рубашках-поло с короткими рукавами и шортах, чья кожа розовела под палящим летним зноем, пока они сплетничали о последнем скандале в пригороде, и живая музыка в исполнении сына соседа Райанов, который мечтал стать звездой кантри-рока.

После одурманивающего разговора с Харперами о лучших моделях газонокосилок Блейк сбежал на кухню, где его мама и сестра наспех готовили свежую порцию закусок. Ну, мама готовила; Джой листала что-то в телефоне и хрустела начос.

Блейк выгнул бровь.

— Вижу, ты очень полезна.

— Ой, замолчи. — Джой высунула ему язык. — Ты тоже не то чтобы мистер Помощник.

— Мам, тебе нужно с чем-нибудь помочь после того, как я досыплю чипсы? — спросил Блейк с широкой улыбкой. Он отодвинул миску с начос подальше от Джой, проигнорировав ее возмущенный вскрик.

Хелен Райан рассмеялась.

— О, нет, спасибо, милый. Я ценю предложение, но я помню, что случилось в прошлый раз, когда ты пытался помочь мне готовить. — Она нежно похлопала его по щеке. — Ты очень мил, даже если предложил помощь только для того, чтобы позлить сестру.

Эй, предложение есть предложение.

В конце концов, откуда Блейк должен был знать разницу между пищевой содой и разрыхлителем? Ему было семнадцать.

— Угх, не поощряй его, мам. — Джой потянулась через столешницу за чипсами; он отодвинул их еще дальше, заработав сердитый взгляд. — То, что он дома впервые за несколько месяцев, не значит, что ты должна его баловать. Он хуже всех.

— Это ты хуже всех.

— Нет.

— Да.

— Дети! Можно не надо? — отчитала их Хелен. — Вы взрослые. Ведите себя соответственно.

— Она первая начала, — сказал Блейк одновременно с протестом Джой: — Он первый начал.

Их мать покачала головой.

— И еще говорят, что дети вырастают, — пробормотала она. — Джой, принеси еще лимонада. А Блейк, отнеси это отцу. Это его любимое. — Она протянула ему тарелку с сырными шариками с беконом в форме футбольных мячей.

Блейк поморщился. С тех пор как он приехал вчера, он сказал отцу всего три слова: «привет» и «с днем рождения». Джо, похоже, не горел желанием завязывать разговор со своим единственным сыном, и это чувство было взаимным.

Хелен заметила его нежелание.

— У него день рождения, — напомнила она. — Постарайся, ладно?

— Ладно, — проворчал он.

— Хорошо. Люблю тебя, милый. — Она сжала его свободную руку. — Так приятно, что ты дома.

Блейк смягчился.

— Я тебя тоже люблю.

Он действительно чувствовал вину за то, что не приезжает домой чаще. Честно говоря, если не считать подспудного напряжения между ним и отцом, все было не так уж плохо. Вчера он помогал семье прибираться в доме и наводить порядок в гараже — черная работа, но эта монотонность его успокаивала — и смотрел запоем «Too Hot to Handle» на Netflix вместе с Джой. Шоу было настолько плохим, что почти хорошим. К тому же его мать готовила просто божественно и пичкала его любимыми блюдами с того момента, как он переступил порог дома.

— Ты такой подлиза, — сказала Джой, когда они вышли из прохлады кухни в липкую жару заднего двора.

— Ты просто ревнуешь, потому что я мамин любимчик. — Блейк закинул в рот сырный шарик. Их осталось полно; отец не заметит нехватки одного.

— Прошу тебя. Все знают, что я самая обожаемая из Райанов. В общем, удачи с папой. — Ее голос был слаще, чем кувшин лимонада, который она поставила на стол для пикника.

Он прищурился.

— Если бы я мог отречься от тебя как от сестры, я бы это сделал. Собственно, я делаю это прямо сейчас.

Джой схватилась за сердце с притворным отчаянием.

— Но твоя жизнь была бы такой скучной без меня.

— Нисколько.

— Иди. — Она подтолкнула его к Джо, который восседал в окружении своих приятелей по покеру под дубом в углу. — Мама говорит, что мы с тобой ведем себя как дети, но на самом деле это вы с папой. — Она приложила палец к подбородку. — Хм. Кажется, здесь есть общий знаменатель.

— Отречена! — крикнул Блейк через плечо. — И забудь о том, чтобы останавливаться у меня, если когда-нибудь приедешь в Нью-Йорк.

Джой в ответ лишь рассмеялась.

Веселье Блейка улетучилось, и его губы сжались в суровую линию, когда он подошел к Джо. Нормально ли для сыновей не хотеть разговаривать со своими отцами? Вероятно, нет.

Но он пообещал маме, что постарается.

— Эй, пап, — сказал он, прерывая разговор старшего мужчины о предстоящем футбольном сезоне. — Это тебе.

Джо принял тарелку, не глядя на Блейка.

— Спасибо.

Напряжение в воздухе между ними было почти осязаемым.

— Блейки, мальчик мой! Давно тебя не было видно. — Макс, низкорослый коренастый мужчина с большим пивным животом и еще более длинным языком, хлопнул мясистой ладонью по плечу Блейка. Он был самым нелюбимым из всех друзей его отца. — Стал слишком хорош для нас, простых смертных, теперь, когда пробился в высшую лигу?

Челюсть Блейка сжалась, но он скрыл это за легкой улыбкой.

— У меня открывается новый бар в Нью-Йорке, так что времени на визиты не так много, как хотелось бы.

— Нью-Йорк, да? — Макс ухмыльнулся. — Большое Злое Яблоко. Должно быть, наш маленький пригород кажется скучным по сравнению с Таймс-сквер и прочим.

Ни один уважающий себя ньюйоркец добровольно не пойдет на Таймс-сквер, этот центр для туристов, но Блейк не стал объяснять это Максу.

— Остин — не маленький город.

— Я не про Остин, я про Сидар-Хиллз. Большая разница между городом и этим местом. — Макс пожевал кубик льда. — Эй, а что ты в итоге подарил старику на пятидесятилетие? Большой юбилей. Новый дом? Новую машину? Деньги-то у тебя есть.

— Скоро узнаешь. Не хочу портить сюрприз, — холодно сказал Блейк. Он купил отцу часы — сделанные на заказ часы с гравировкой за 5000 долларов, которые, он был уверен, в итоге будут пылиться в глубине ящика. Джо никогда не пользовался подарками, которые покупал ему Блейк.

По правде говоря, Блейк был бы рад купить родителям новый дом. Райаны жили в уютном, но старом доме с раздельными уровнями, и каждый год там приходилось что-то чинить. Но Джо и Хелен считали его своим домом на протяжении десятилетий и отказывались переезжать, так что Блейк оставил эту затею.

Не то чтобы Максу нужно было это знать. Он не стоил времени Блейка.

— Конечно, конечно. — Макс усмехнулся. — Слушай, а ты можешь устроить мне скидку в Legends? Как другу семьи и всё такое.

— Конечно. —Только через мой труп.

— Кстати о Legends, нам стоит сходить туда на первый матч сезона НФЛ, — задумчиво произнес Фил, еще один друг Джо. — Это отличный бар.

На этот раз улыбка Блейка была искренней.

— Спасибо.

— Эх. — Джо прожевал еду. — Зачем тащиться в такую даль в центр города, когда мы можем посмотреть матч у тебя дома, как всегда? Ты как раз купил новый телевизор.

Кровь Блейка закипела, обжигая внутренности.

Ты что, издеваешься надо мной, черт возьми?

Его отец не хотел приходить на его открытия? Ладно. Не хотел заходить в его бары вообще? Ладно. Но стоять здесь и отговаривать своих друзей поддерживать бизнес сынапрямо на глазах у сына?Это, черт возьми, не ладно.

— До Legends двадцать минут езды, и там тоже есть телевизоры, — сказал он. — Не то чтобы ты об этом знал. Ты там ни разу не был.

Компания замолчала. Даже ветер перестал дуть.

— Э-э, я пойду... возьму еще пива. — Фил попятился.

— А я пойду посру, — объявил Макс.

Один за другим друзья Джо ретировались.

— Что это, черт возьми, было? — Левый глаз Джо дернулся, верный признак того, что он в ярости.

— Я мог бы спросить тебя о том же. — Блейк дрожал от сдерживаемой ярости. — Говори обо мне гадости за моей спиной сколько влезет, но ты мог бы хотя бы притвориться, что поддерживаешь меня, перед своими друзьями.

— Перестань быть таким чувствительным, — пренебрежительно бросил Джо. — Не похоже, что ты нуждаешься в деньгах.

— Дело не в деньгах.

— Тогда в чем же?

Блейку следовало остановиться. Это был день рождения Джо, и он не хотел портить его всем остальным. Но как только ты отвинчиваешь крышку с котла накопленной годами обиды, сдержать ее невозможно.

— Дело в том, что ты никогда меня не поддерживал, — прошипел Блейк. — Ни когда я бросил футбол, ни когда я начал свой бизнес, никогда. Дело в том, что ты настолько чертовски обижен, что не смог воплотить свои мечты об НФЛ через меня, что не выносишь моего успеха в чем-то другом. Давай признаем: ты хотел, чтобы мой бар прогорел, чтобы ты мог ткнуть меня в это носом. А больше всего дело в том, что ты хреновый отец.

Лицо Джо побледнело, а затем так покраснело, что сторонний наблюдатель мог бы подумать, что у него сердечный приступ. Вена на лбу пульсировала, но он не подтвердил и не опроверг обвинения. Он не сказал ни черта.

Однако кое-кто другой сказал.

— Блейк. — Тихий вскрик позади него заставил ледяной холод пробежать по венам Блейка.

Он тяжело сглотнул и обернулся: его мать и сестра смотрели на него с выражением ужаса. Рот Джой был приоткрыт, а глаза Хелен наполнились слезами.

Вспышка Блейка, вероятно, была совсем не тем, что имела в виду Хелен, когда просила «постараться».

Черт.

Джой отправила Блейка в супермаркет, чтобы он мог «остыть и вытащить голову из задницы». Блейк принял поручение без единого звука. Что угодно, лишь бы подальше от каменного молчания отца и заплаканных глаз матери.

Теперь, если бы он только мог избавиться от тугого узла вины в горле. Блейку следовало держать язык за зубами. Как бы приятно ни было высказать Джо всё, что он думает, это был день рождения его отца, и на вечеринке присутствовала вся округа. О грандиозном скандале отца и сына Райанов будут сплетничать месяцами. Не говоря уже о том, что он испортил выходные маме и сестре.

— Черт. — Блейк свирепо уставился на содержимое отдела заморозки. В его тележке было достаточно еды и закусок, чтобы содержать семью из четырех человек в течение года, но он все равно схватил лишнюю коробку клубнично-киви фруктового льда (любимого лакомства сестры) и мятно-шоколадного мороженого (любимого маминого).

Он также заглянул в отдел пива и взял упаковку из шести бутылок «Budweiser». Он убеждал себя, что это нужно столько же для его собственного душевного спокойствия, сколько и для отца, хотя сам Блейк предпочитал «Stella».

Убедившись, что у него есть всё необходимое, Блейк завернул за угол, чтобы расплатиться, и столкнулся с другим покупателем.

— Простите... — Извинение застряло у него в горле.

Знаете поговорку о том, что всё всегда может стать еще хуже?

Это была правда.

Потому что, каким бы дерьмовым ни был день Блейка, ничто не могло подготовить его к встрече с человеком, стоящим перед ним.

Её имя сорвалось с его губ ошеломленным шепотом.

— Клео.

Глава 30

Зеленые глаза посмотрели на него, затуманенные шоком.

— Блейк?

Клео Боуден.

Его бывшая девушка. Бывшая невеста. Бывшая мать его ребенка.

Прошло четыре года с тех пор, как Блейк разговаривал с ней в последний раз. Их последняя беседа была натянутой и неловкой до физической боли. Это было незадолго до того, как Клео перевелась в другое учебное заведение и переехала в Атланту. Там жили ее бабушка с дедушкой, и ее родители решили, что ей будет полезно уехать подальше от плохих воспоминаний. Клео была лишь тенью самой себя, замкнутой и измученной. Блейка же затягивало в воронку, он был поглощен чувством вины и ненавистью к себе.

Двое сломленных людей, которым никогда не следовало быть вместе, объединенных трагедией.

— Я не знал, что ты в Остине, — сумел произнести Блейк.

Знала ли его семья, что она вернулась в город? Нет. Если бы знали, они бы ему сказали. К тому же они давно потеряли связь с Клео. Семьям Райанов и Боуденов было слишком больно находиться рядом друг с другом, зная, что в их семье стало на одного человека меньше.

Из-за меня.

— Я вернулась несколько месяцев назад. — Клео выглядела хорошо. Словно светилась. Ее лицо и фигура округлились со времен колледжа, но кошачьи глаза и темные кудри остались прежними. — После того, как, ну... — Она смущением указала на себя.

Блейку потребовалась минута, чтобы понять, на что она указывает. Когда он понял, его сердце остановилось.

На Клео было длинное, летящее платье, которое хорошо это скрывало, но теперь, когда он присмотрелся, сомнений быть не могло. Беременный живот.

— Мне очень жаль. — В глазах врача промелькнула тень сочувствия, когда Клео сжала руку Блейка так сильно, что он вздрогнул. — Боюсь, вы больше не сможете иметь детей.

— К-как? — Блейк не верил в чудеса, но он слышал врача собственными ушами. Автомобильная авария сделала Клео бесплодной. Слишком сильные повреждения маточных труб. И все же она стояла здесь, купаясь в сиянии, которое бывает только у будущих матерей.

Вся ситуация была сюрреалистичной.

— ЭКО. Экстракорпоральное оплодотворение. Первый раз не сработало. Второй раз получилось, вопреки всему. — Глаза Клео увлажнились. — Вроде как чудо, да?

— Да. — Он выдавил это слово через комок в горле.

— Поздравляю. Я рад за тебя. — Блейк говорил искренне. Одной из вещей, которые больше всего преследовали его с той ночи, было осознание того, что он разрушил будущее Клео и ее мечты о создании семьи.

Часть вины в его животе отступила. Ее оставалась еще целая гора, но он почувствовал себя хоть на самую малость легче.

— Кто отец?

Уши Клео порозовели.

— Мой бухгалтер. Я знаю, о чем ты думаешь, — поспешила добавить она. — Но он милый. Стабильный. Мне не помешала бы стабильность в жизни. — Она заправила прядь волос за ухо, и бриллиант на ее пальце блеснул под светом ламп. — Мы поженились прошлым летом, — объяснила Клео, увидев вопросительный взгляд Блейка. — Мы переехали в Остин после того, как я забеременела, потому что родители хотели, чтобы я была рядом, а они не могли переехать в Джорджию из-за работы отца, так что вот я здесь.

— Это здорово.

Наступила пауза, прежде чем оба неловко рассмеялись.

— Боже, это безумие. — Блейк провел рукой по лицу. — Я рад видеть, что у тебя все хорошо. Я... ну, я всегда задавался вопросом, как ты.

Кровь. Металл. Крики.

В его ушах звенели угасшие воспоминания.

— Какое-то время я была в очень мрачном состоянии, — призналась Клео. — Я даже бросала учебу на время. Всегда будет часть меня, которая... — Она сглотнула. — В любом случае, потеря ребенка — это не то, через что можно когда-либо окончательно пройти, но я обрела покой. — Она всмотрелась в его лицо. — А ты? Как ты?

— Я в порядке.

— Слышала, ты теперь король в мире спортивных клубов. — Ее рот изогнулся в легкой улыбке.

— Вряд ли, — сказал Блейк, хотя в глубине души понимал, что так оно и есть.

— Не скромничай. У тебя это никогда не получалось, — поддразнила она. Клео теребила свою корзину для покупок. — Послушай, Блейк. За последние несколько лет у меня было много времени подумать, и есть кое-что, что мне нужно тебе сказать. Кое-что, что я должна была сказать тебе давным-давно.

В ее глазах промелькнула вина, что не имело смысла. В чем ей было винить себя?

Это Блейк был за рулем. Это он настоял на том, чтобы они поехали к Клео после того, как у него с отцом произошла какая-то нелепая ссора, хотя бушевала такая гроза, что собственного голоса не было слышно из-за шума дождя. Он вильнул, чтобы избежать столкновения с оленем, врезался в дерево и одним махом погубил и их сына, и их отношения.

Он сделал это не нарочно, но вина тяготила его совесть каждую ночь с тех пор, особенно когда Блейк вспоминал свою молитву. Однажды ночью перед аварией он проснулся в три часа утра, обливаясь потом при мысли о том, что станет нежданным отцом в возрасте двадцати двух лет, и отправил безмолвное послание небесам.

Пожалуйста, пусть все это исчезнет.

Неделю спустя произошла авария.

Блейк не думал о выкидыше. Он вообще ни о чем не думал. Он был просто в панике и истощен, и хотя он не был особо религиозным человеком, он не мог не задаваться вопросом: не была ли авария божьим способом наказать его за ту паршивую, эгоистичную, брошенную вскользь молитву.

— Сможешь встретиться со мной сегодня на нашем старом месте? — Клео огляделась. — Я не хочу говорить об этом здесь.

Их старое место — игровая площадка, где они часто бывали подростками, еще в те старые добрые времена, когда они были не более чем друзьями. Раньше они просиживали там ночи напролет, качаясь на качелях и глядя в небо, рассуждая о том, каким будет их будущее.

Никто из них не ожидал, что все обернется именно так.

— Конечно. — Любопытство жгло дыру в желудке Блейка. Прежде чем он успел расспросить ее подробнее, запах «Old Spice» ударил ему в нос.

Блейк поморщился. Он знал только одного человека, который пользовался «Old Spice».

— Блейк Райан. — Хмурый взгляд Дэниела Боудена мог бы расплавить камень. — Не знал, что ты приполз обратно в город.

— Папа, — прошипела Клео.

— Клео, иди к матери на кассу.

— Папа, оставь Блейка в покое. Мы просто случайно встретились.

— Немедленно, Клео!

Она стиснула зубы, но сделала, как он велел.Площадка, восемь часов,— проговорила она одними губами за спиной Дэниела.

Блейк моргнул в знак согласия.

Как только Клео оказалась вне пределов слышимости, Дэниел ткнул пальцем в грудь Блейка. Для большинства людей он был устрашающим человеком. Шесть футов и четыре дюйма литых мускулов и яростной энергии, и всё это он направил на бывшего своей дочери.

Блейк ему вполне нравился, когда тот встречался с Клео. Он возненавидел его, когда тот разбил Клео сердце. И чертовскивозненавиделпосле аварии.

Отношения между Блейком и его бывшим несостоявшимся тестем рухнули стремительно и некрасиво, а если и было что-то, в чем Дэниел Боуден был хорош, так это в умении затаить обиду.

— Мистер Боуден...

— Заткнись, — прорычал Дэниел. — И держись подальше от моей дочери. Я не хочу, чтобы ты с ней разговаривал. Я не хочу, чтобы ты даже смотрел на нее. Ты причинил ей достаточно боли. Она наконец-то нашла того, кто относится к ней правильно, и я не позволю тебе это испортить.

— Я не планиро...

Дэниел продолжал, словно Блейк и не говорил, и его следующие слова превратили кровь Блейка в лед.

— Ты играл ее чувствами с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы голосовать, и я не позволю тебе снова все испортить. Потому что это то, что ты делаешь. Ты портишь жизни людей. Мир видит золотого мальчика-красавчика, но я вижу тебя таким, какой ты есть на самом деле: черная звезда, сердцеед и эгоистичный ублюдок. Ты ранишь всех вокруг и, что хуже всего, ничего не можешь с собой поделать. Это просто твоя натура.

Полнолуние висело в небе круглым и тяжелым диском; где-то вдалеке выла собака, а качели скрипели в ночной тишине, дополняя атмосферу фильма ужасов, окутавшую пустую игровую площадку.

Пустую, если не считать Блейка и Клео, которые сидели бок о бок на качелях. Их старое подростковое пристанище. Как проста была жизнь тогда, когда всё, о чем им приходилось беспокоиться, — это куда подавать документы в колледж и с кем идти на выпускной.

— Прости моего отца, — сказала Клео. — Я не знаю, что он тебе наговорил, но могу себе представить. Он немного помешан на защите.

— Я его не виню. — Блейк ответил ей кривой улыбкой, будто слова Дэниела Боудена не вырезали себя на его сердце острым пером, смоченным в яде.

Смертельной всегда была не ложь. Какой бы скандальной или распространенной она ни была, ложь не могла пробить броню праведности, потому что ты знал — даже если никто другой не знал, — что слова твоего врага ложны. Нет, самыми опасными были мрачные истины, те, в которых ты не мог признаться самому себе, пока кто-то не произносил их вслух за тебя. Они заставляли тебя встретиться лицом к лицу со своими демонами, теми самыми, которые, как ты надеялся, останутся взаперти навсегда. Но стоило им выбраться наружу, вернуть их обратно было уже невозможно. Они оставались там, чтобы преследовать тебя до конца жизни.

— Он перегибает палку с тех пор, как... ну, ты понимаешь. — Ресницы Клео опустились. — Слава богу, у Питера — моего мужа — и у меня есть свой дом, иначе я бы сошла с ума. В любом случае. — Она нервно рассмеялась. — Хватит об отце. Мы здесь не ради этого. — Вина снова прокралась в ее глаза вместе с изрядной долей нервозности. — Как я и сказала, я хочу кое-что тебе рассказать.

— Мне тоже.

Она моргнула.

— Что?

— Прежде чем ты что-то скажешь, мне нужно кое-что тебе сообщить. — Блейк втянул в себя воздух. Кислород наполнил его легкие, и он заставил слова вырваться наружу, пока воздух не покинул его тело. — То, что случилось в ту ночь в шторм...

Боль исказила лицо Клео.

— Блейк, не надо.

Он продолжал напирать. Он должен был сказать это и облегчить душу. Иначе вина раздавит его, дюйм за дюймом, пока от него ничего не останется.

— Это была моя вина. Всё это. Я знаю, ты говорила, что не винишь меня, но я молил, чтобы случилось нечто подобное. Я имею в виду, не автокатастрофа и уж точно не то, чтобы ты пострадала. Но я просил Бога, чтобы всё это исчезло, и... — Его горло перехватило. — Мне жаль. Все эти годы я бежал, избегал тебя, потому что не мог смотреть тебе в глаза. Я не мог признать то, что совершил. Я — причина того, что у тебя случился выкидыш. Я убил нашего сына.

Всхлип вырвался из горла Клео. Она прижала кулак ко рту и покачала головой.

— Вот что я должна была тебе сказать, — произнесла она, и ее голос был полон невыносимой муки. — Он не был твоим сыном.

Глава 31

Что-то было не так.

Тревога впилась Фарре в кости, придавливая ее до тех пор, пока она не погрузилась в пучину сомнений и нервозности.

Блейк вернулся из Техаса неделю назад. Он прислал ей сообщение, чтобы отменить их свидание в вечер после своего возвращения, и с тех пор она не слышала от него ни звука.

Фарра пыталась отмахнуться от этого, но она чувствовала глубину его отсутствия до самой глубины души. Она скучала по нему — по блеску в его глазах, по сочности его смеха, по жару его прикосновений.

Будь это кто-то другой, тишина не была бы такой уж проблемой, но Блейк никогда не пропадал с радаров так надолго. Как минимум, он бы позвонил или написал ей, чтобы пожелать спокойной ночи.

В последний раз он был так же недоступен для связи в Шанхае… прямо перед тем, как они расстались.

Ты ведешь себя как параноик.

Фарра откусила кусочек пиццы со вкусом картона. Ее вкусовые рецепторы, должно быть, взяли выходной, пока ее разум плел замысловатые истории о том, почему она ничего не слышит от Блейка. Каждая история разветвлялась на новый, более ужасающий путь, пока они не образовали паутину паранойи, которая задушила возможность думать о чем-либо еще.

Она ненавидела снова чувствовать себя так. Ненавидела, что это было из-за Блейка — снова. В прошлый раз она совершила ошибку, ожидая момента, чтобы противостоять ему, и варясь в собственной тревоге. На этот раз она не собиралась этого делать.

— Хочешь еще вина? — Оливия подняла их наполовину пустую бутылку Совиньон Блан.

Фарра покачала головой.

— Всё тебе. Тебе оно нужно больше, чем мне.

У Оливии на работе появился новый менеджер, и она не ладила с ним — мягко говоря. Всю прошлую неделю она приходила домой, разглагольствуя о том, насколько он некомпетентен, женоненавистник и сексист — редкая потеря самообладания для женщины, которая последние четыре года справлялась с закрытым мужским клубом Уолл-стрит с восхитительным хладнокровием. Если Оливия так выходила из себя, значит, новый менеджер должен был быть какой-то особой формой ужаса.

Снять стресс за просмотром фильма на открытом воздухе было идеей Оливии, так что вот они, приземлились на одеяле посреди Бруклин-Бридж-парка, пока Патрик Суэйзи и Дженнифер Грей танцевали мамбо на экране. Виноград, сыр, вино и большая коробка из-под пиццы в жирных пятнах разделяли соседок по квартире, а очертания Манхэттена — кинематографический шедевр сам по себе — золотились за проектором.

— Спасибо. — Оливия наполнила свой пластиковый стаканчик до краев. — Скажи мне, если передумаешь. Блейк всё еще строит из себя Каспера?

— Он меня не бросал. — Фарра откусила еще один кусок пиццы, прежде чем сдалась и бросила его в пустую коробку. Она раздумывала, не написать ли Блейку, но последние пять ее сообщений остались без ответа, как и ее телефонные звонки. Еще одно — и она с тем же успехом может зарегистрироваться в национальной базе данных сталкеров, если такая существует. — LNY открывается через две недели. Он занят.

По крайней мере, так она говорила себе.

Она бы беспокоилась, что Блейк заболел или его похитили, или еще что-нибудь, если бы закулисные видео с ним не мелькали по всему официальному аккаунту Legends в Instagram в преддверии открытия в Нью-Йорке. Он был жив, здоров и, очевидно, избегал ее. Но Фарра не хотела делать поспешных выводов, не зная всей истории, поэтому держала эту теорию при себе.

— Наверное, ты права. — Оливия закинула в рот виноградину.

Фарра удивленно выгнула бровь. Несмотря на перемирие между Блейком и Оливией, ее подруга все еще не была его ярой поклонницей. — Я думала, ты ненавидишь Блейка, — сказала она.

— Я нененавижуего. Ну, я немного ненавидела его после того, что он с тобой сделал, — поправилась Оливия. — Но когда-то мы были друзьями. Кроме того, люди меняются, и он от тебя без ума. Я вижу это по тому, как он на тебя смотрит.

Сердце Фарры екнуло.

— Ты этого не знаешь.

— Знаю, и знаю, что чувство взаимно. Не отрицай, — сказала Оливия, когда Фарра открыла рот, чтобы возразить. — Я была рядом, когда ты влюбилась в него в первый раз. Я также была рядом при каждом парне, с которым ты встречалась после него. И был только один человек, на которого ты смотрела так, будто он развесил звезды на небе.

Боль в груди Фарры не имела ничего общего с холодной жирной пиццей, которую она съела ранее.

— Я только-только его забыла, — пробормотала она. — Прежде чем он снова ворвался в мою жизнь.

— Чушь собачья. — Оливия с силой поставила пустой стакан на одеяло. — Ты никогда не переставала его любить. Первая любовь похожа на приливную волну. Твоя голова может показаться над водой, и ты даже можешь добраться до берега, но малейший толчок — и ты снова на глубине. Это верно не для всех людей, но для тебя и Блейка — да. Вы — океаны друг для друга.

Если это было правдой, то воды были чертовски неспокойными. Они бились о края уверенности Фарры, откалывая от нее кусочки, размывая ее, пока она не оказалась в дрейфе в море неопределенности. Неужели она делает из мухи слона из-за молчания Блейка, или же у нее есть все права для беспокойства?

— Лив-поэтесса. — Фарра бросила виноградину в подругу, пытаясь разогнать тяжелые эмоции, вызванные наблюдениями Оливии. — Тебе стоило получить магистерскую степень по литературе вместо бизнес-администрирования.

Это сработало. Разговор о Блейке затих, когда Оливия хмыкнула и бросила виноградину в ответ.

— Ха! Ни за что. Я не занимаюсь сопливой литературой. Вот почему я читаю эротику. Там опускают всю эту чушь и фокусируются на приятном: на сексе.

— Хм. — Дразнящая улыбка тронула губы Фарры. — Я помню времена, когда ты была очень даже влюблена.

— Лучше не заикайся о Сэмми. — Оливия налила себе еще стакан вина и выпила его залпом. — Это обернулось катастрофой.

Улыбка Фарры стала шире.

— Я не упоминала Сэмми. Это сделала ты. Тебе стоит заглянуть к нему, знаешь ли. Его поп-ап проект безумно популярен, но для тебя он найдет время.

Глаза Оливии сузились в щелочки.

К счастью, кто-то прервал их прежде, чем она успела придушить Фарру.

— Фарра?

Хрипловатый, знакомый голос просочился сквозь влажный летний воздух, сопровождаемый облаком Chanel No. 5.

Глаза Фарры стали размером с блюдца, когда она увидела Джейн, своего старого руководителя в KBI, которая пробиралась к ней сквозь толпу.

Она вскочила на ноги.

— Джейн! Что ты здесь делаешь?

— То же самое, что и ты. Не могу устоять перед Суэйзи, хотя, похоже, пропустила половину фильма. Только что пришла и увидела тебя, решила поздороваться. Давненько не виделись. — Джейн окинула Фарру взглядом. — Как у тебя дела? Где ты сейчас работаешь?

Джейн не могла знать о том, что Келли внесла Фарру в черный список. Келли была тонка в своем саботаже. Она закидывала слухи в несколько ключевых ушей и позволяла им распространять сплетни за нее. К тому же Джейн смотрела на Келли так же, как раньше Фарра: как на порой безжалостную икону индустрии, чей талант перевешивал ее недостатки.

Также не было никаких шансов, что Джейн знала об отношениях Келли и Мэтта, иначе она не была бы так спокойна. Если и было что-то, что Джейн презирала, так это служебные романы, особенно между начальством и подчиненными.

— Я решила попробовать путь консультанта, — сказала Фарра. Не было смысла вываливать грязные секреты Келли. Даже если Джейн ей поверит, это не принесет ничего, кроме драмы.

— О. — Джейн нахмурилась. — Есть шанс, что ты вернешься в KBI? Нам тебя не хватает, и ты была — и есть — превосходный дизайнер.

Ага, если я хочу, чтобы Келли или Мэтт подсыпали яд в мой кофе в первый же день после возвращения.

— Не думаю. Хотя я ценю предложение. — Фарра улыбнулась. Джейн была для нее наставницей еще со времен стажировки, и ей не хватало советов и юмора этой женщины. — Нам стоит как-нибудь выпить кофе. Без разговоров о работе.

Джейн просияла.

— С удовольствием.

Фарра представила ее Оливии, и они поболтали еще минуту, прежде чем Джейн вернулась к своим друзьям, а Фарра снова опустилась на землю. Хорошо, что они с Оливией сидели в самом конце толпы, иначе ее забросали бы попкорном за то, что она закрывала другим зрителям вид на финальный танец Джонни и Бэби.

— Она кажется милой, — сказала Оливия. — Жаль, что она не главная в KBI.

— Да. — Фарра теребила юбку.

Когда она только уволилась из KBI, она намеревалась перейти в другую фирму. Ей нравилось иметь стабильную зарплату, и ей еще многому предстояло научиться в этой индустрии. Но после проектов Блейка и Юлии она поняла, как приятно самой устанавливать график и иметь полный творческий контроль над своим видением (если не считать пожеланий клиента). Конечно, деловая сторона вопроса вызывала у нее сильную головную боль — налоги и бухгалтерия были делом рук дьявола, — но, учитывая все обстоятельства, дела у нее шли неплохо. Юлия даже порекомендовала ее одной из своих подруг — редактору журнала, и Фарра была в процессе заключения сделки.

Так почему же она не решилась полностью уйти на вольные хлеба? Чего она боялась?

Каким бы ни был твой страх или как бы низко ты ни упала — ты выживешь. И я буду рядом, чтобы поймать тебя.

Вот что было безумием: Фарра верила Блейку.

Даже несмотря на то, что он не связывался с ней неделю. Даже несмотря на то, что ее мозг кишел теориями заговора о его отсутствии.

Она не знала, как и когда это произошло, но она доверяла ему. Не только в том, на что она способна, но и… во всём. Блейк был опасен, как и любой человек, обладающий властью сломить тебя, но он также был ее страховочной сеткой. Человеком, к которому она обращалась, когда нуждалась в утешении и поддержке.

Возможно, дело было в искренности в его глазах, когда он обещал сделать всё, чтобы помочь ей после того, как они столкнулись с Келли и Мэттом. Возможно, в том, как он подталкивал ее быть лучшей, более сильной версией самой себя. А может быть, это был просто он сам — то, как он наполнял ее душу и заставлял верить в любовь, в рок и в судьбу не только как в абстрактные понятия, но и как в нечто реальное. Осязаемое.

Что бы это ни было, Блейк снова прорвал ее оборону. Ей следовало знать, что это лишь вопрос времени — как только Блейк Райан нацеливался на что-то, он не останавливался, пока не получал своего.

И он получил ее.

Целиком и полностью.

Глава 32

Фарра пошла к Блейку на следующий день.

Она устала ждать, когда он выйдет на связь, и ей нужна была ясность, прежде чем паранойя сведет ее с ума. Не помогало и то, что она всё еще не могла прийти в себя после осознания того, как легко он во второй раз пробрался в ее сердце.

С другой стороны, он никогда из него и не уходил.

Но когда Блейк распахнул дверь, Фарра задалась вопросом, не совершила ли она ошибку.

Потому что человека, стоящего перед ней, она не узнавала.

У него были те же золотистые волосы, кристальные глаза и рельефные мышцы, но его игривая, дерзкая улыбка бесследно исчезла, и он осматривал ее так, словно она была незнакомкой.

Блейк, обычный Блейк, никогда не смотрел на нее так.

Не делай поспешных выводов.

— Привет. — Фарра изобразила непринужденную улыбку, хотя сердце тревожно забилось. — Давно о тебе ничего не слышно, вот и решила заскочить.

— Прости. — Он отступил в сторону, чтобы впустить ее. — Я был занят.

— Я так и поняла.

Запах выпивки ударил ей в нос в ту же секунду, как она вошла в квартиру. Фарра сморщила нос. Что за...

Ее глаза расширились, когда она увидела груду пустых бутылок из-под пива и виски на кухонной стойке. Она резко повернула голову к Блейку, который наблюдал за ее реакцией с любопытной апатией.

Он не казался пьяным. Никакой невнятной речи, никакой неустойчивости в ногах, никакой красноты на лице. Впрочем, Блейк был из тех, кто может быть в стельку пьян, и ты не узнаешь об этом, пока его не вырвет или он не отключится.

— Что происходит? — Тревога в животе усилилась. — Всё в порядке?

Когда Блейк уезжал в Техас, он был в норме. Должно быть, что-то случилось — либо с его баром, либо в семье. У него были не лучшие отношения с отцом.

В его глазах что-то мелькнуло.

— Я в порядке, но я бы предпочел побыть один. Это вечер для меня и виски. Посторонним вход воспрещен.

Его холодный, сухой тон заставил слова жалить еще сильнее.

— Ты же упьешься до смерти.

Блейк пожал плечами.

Раздражение забурлило у нее внутри.

— Что случилось в Техасе?

— С чего ты взяла, что в Техасе что-то случилось?

— Ты уехал нормальным человеком, а вернулся... — Фарра осеклась, прежде чем сказать то, что заставило бы его занять оборонительную позицию. — Это из-за отца? Он что-то сказал?

— Это не из-за моего чертова отца. — В глазах Блейка вспыхнула искра. Наконец-то намек на жизнь. — Он — меньшая из моих проблем.

— Тогда в чем дело? — тихо спросила она.

— Не твое дело. — Его челюсть сжалась. — Я серьезно. Уходи сейчас же.

Она упрямо вскинула подбородок.

— Не уйду, пока не скажешь, что случилось.

— Черт возьми, Фарра. — В голосе Блейка прорезалось разочарование, разрушив его ледяной фасад. — Перестань быть такой упрямой. Это для твоего же блага.

Негодование вспыхнуло в ее груди.

— Тогда перестань обращаться со мной как с ребенком. Скажи мне, что происходит, и дай мне самой решить. Я взрослая женщина. Я сама в состоянии решить, что для меня благо, а что нет.

— Ладно. Хочешь знать, что случилось в Техасе? — Блейк сократил расстояние между ними, и Фарра сглотнула, почувствовав исходящую от него нескрываемую боль. Ей хотелось схватить его, прижать крепко к груди и никогда не отпускать. Пока эта боль не исчезнет. — Я понял, что ты была права, не доверяя мне. — Он провел большим пальцем по ее нижней губе. — Тебе не следовало принимать мое предложение о работе, хотя я и настаивал. Тебе стоило взглянуть на меня в тот день в The Aviary и уйти прочь к чертовой матери.

Тиски сжали ее горло. Этот разговор не закончится добром. Фарра чувствовала это каждой клеточкой. Но пути назад не было, только вперед, даже если это означало падение с обрыва.

— Почему?

— Потому что я нехороший человек. Я эгоистичный ублюдок, Фарра, и когда я чего-то хочу, я ни перед чем не остановлюсь, чтобы получить это. — В глазах Блейка закипело сожаление. — Я хотел тебя больше всего на свете и преследовал тебя, хотя знал, что не заслуживаю тебя. Хотя знал, что однажды причиню тебе боль. Так что вот твой шанс уйти, пока этого не случилось.

Слишком поздно. Он уже причинял ей боль, кромсая ее по кусочкам. Своими словами, своей горечью, своей верой в то, что он недостаточно хорош.

Это была та часть Блейка, которую большинство людей не видело. Снаружи он был уверенным и самоуверенным, но под этим лоском жил мальчик, полный сомнений и комплексов, который боялся, что никогда не сможет соответствовать ожиданиям, которые мир возлагал на него.

Фарра любила обе части в равной степени — если бы он только позволил ей.

— Для меня ты хороший человек, — прошептала она.

— Пока что. — Блейк прижался своим лбом к ее, его лицо было напряжено от муки. — Ты не знаешь, какие мысли роятся у меня в голове. Что я совершил. Я всегда в итоге причиняю боль людям, которых люблю, и самое страшное в том, что я почти никогда не делаю этого специально. Это просто случается. Уходи от меня сейчас, Фарра, пока ты не увязла слишком глубоко и я снова не разбил твое сердце.

Глаза Фарры зажгло от слез.

— Ты говоришь, я не знаю мыслей в твоей голове? Скажи мне. Говоришь, я не знаю, что ты совершил? Покажи мне. Впусти меня, Блейк. Не отталкивай.

Раздраженный стон сорвался с его губ.

Блейк резко отстранился; его тепло исчезло, и беспощадный холод поспешил заполнить пустоту. Его ледяные иглы впивались в кожу Фарры, пока не пронзили само сердце.

— Я не могу. — Безэмоциональная маска вернулась.

— Ты говорил, что любишь меня. — Фарра сделала последнюю попытку. — Ты был тем, кто просил о втором шансе — и я дала его тебе. Ты сказал, что изменился, и я поверила тебе. Ты хочешь, чтобы я снова доверяла тебе — но как я могу это сделать, если ты сам не доверяешь мне настолько, чтобы впустить меня? — Ее взгляд впился в его, заклиная его отступить, открыться, сделать что угодно, кроме как смотреть на нее этими пустыми глазами. — Блейк, это я. Ты можешь рассказать мне всё что угодно.

Секунды тикали одна за другой.

Дыхание Фарры застряло на полпути в горле, не зная, куда деться из-за сгущающегося в воздухе предчувствия бури.

— Я действительно люблю тебя. — Голос Блейка дрогнул. — Вот почему я тебя отпускаю.

Дыхание вырвалось вместе со всхлипом.

Глупо. Глупо. Глупо.

Ей следовало догадаться, но она всё равно это сделала.

Фарра влюбилась в Блейка — снова. И он разбил ей сердце — снова. В этот раз причиной не были его жестокие слова или бездушное пренебрежение. Она верила ему, когда он говорил, что любит ее, и когда говорил, что она заслуживает лучшего.

Нет, по-настоящему ранило осознание того, что любви Блейка было недостаточно. Недостаточно для того, чтобы впустить ее, и недостаточно для того, чтобы бороться за нее. Он любил ее и всё же отпускал.

Он считал это благородством? Она считала его чертовым трусом.

Блейк выбирал легкий путь вместо того, чтобы позволить Фарре увидеть тьму внутри него. Хотя она хотела ее увидеть. Тьма не пугала ее. Часть ее души упивалась ею, потому что только под покровом тьмы люди осмеливаются показать свое истинное лицо. Всё — хорошее, плохое и уродливое — выходит наружу ночью. Но вопреки расхожему мнению, эти уродливые части не уменьшали ценность человека. Нет, они делали его цельным, а в этом мире нет ничего прекраснее завершенности, ничего более захватывающего, чем знание, что кто-то любит каждую твою частичку — включая те, которые ты сам в себе ненавидишь.

Если солнце никогда не заходит, звезды никогда не засияют.

Но Фарра никогда не сможет показать Блейку красоту тьмы. Он хотел ее всю, но отказывался отдать ей всего себя, и по упрямому изгибу его челюсти и твердости в глазах она видела, что никакие ее слова не заставят его изменить решение.

Если она скажет ему, что любит его, это заставит его лишь замкнуться еще сильнее.

Рядом с болью в ее нутре закипело кое-что еще: гнев.

— Значит, это твой окончательный ответ? — Голос Фарры был похож на лаву, раскаленную от ярости, пока она не остыла и не затвердела толстой, прочной коркой. — Ты отпускаешь меня, потому что ты, цитирую, «не хочешь причинять мне боль»? Даже не сказав, что всё это вызвало? Даже не попытавшись всё исправить?

Блейк не ответил. Лишь судорожное движение кадыка выдало его состояние, а сам он стоял неподвижно, как прекрасная безжизненная статуя, изваянная из мрамора и холодная на ощупь.

Больше говорить было не о чем.

Фарра обошла его и повернула дверную ручку.

Останови меня.

Мягкий ковер в коридоре заглушал звук ее шагов, пока она шла к лифту.

Доверься мне.

Она нажала кнопку вызова, ее глаза горели так яростно, что пламя охватило всё тело, и она почувствовала вкус пепла во рту.

Борись за меня.

Но Блейк так этого и не сделал.

Глава 33

Следующий месяц протек чередой унылых утр и беззвездных ночей.

Блейк отслеживал бег времени не по календарю, а по осколкам своего сердца. Один день — один кусок, добавленный в самые дерьмовые в мире песочные часы, пока у него не осталось ничего, что он мог бы отдать.

Его жизнь в очередной раз развалилась, и без света Фарры всё, что просачивалось сквозь трещины, было лишь уродливой темной жижей. Она вобрала в себя всё, что Блейк в себе ненавидел: его глубочайшие страхи, худшие воспоминания, его самые эгоистичные поступки и постыдные мысли.

Когда он вернулся из Техаса, у него было два пути: рассказать Фарре правду о беременности Клео, включая тот факт, что он на самом деле ей никогда не изменял, или отпустить её.

Первый вариант был тем, который так манил его. Но это был также и эгоистичный выбор, потому что даже если Блейк и не изменял Фарре, он с самого начала её не заслуживал.

К тому же отец Клео был прав. Блейк действительно портил жизни людей. Он ранил тех, кого любил, даже когда не хотел этого.

Свою маму. Сестру. Фарру. Клео. Даже отца, если тот вообще был способен чувствовать боль.

Если бы Блейк остался с Фаррой, он бы снова причинил ей боль. Это было неизбежно, его проклятие.

Поэтому он отпустил её — даже если это означало потерять самого себя в процессе.

— Эй, чувак. Поздравляю с открытием. — Лэндон подошел к Блейку, одетый в черный пиджак от Hugo Boss и джинсы. Дресс-кодом для вечеринки в честь открытия LNY был нарядный повседневный стиль, и гости соблюдали его безукоризненно. — Вечеринка просто отпад.

— Спасибо. — Блейк нацепил улыбку, потому что именно этого все от него и ждали. Сегодня здесь не было места для тьмы, только огни, пылавшие по всему бару, и присутствующие звезды. Светские львицы, знаменитости и бизнес-магнаты — все они сновали по Legends, и судя по их смеху и болтовне, LNY стал грандиозным хитом — три этажа развлечений и эскапизма, которые уже вызвали такой ажиотаж, что они не успевали отвечать на запросы СМИ.

Первый этаж представлял собой классические Legends: спорт-бар, выдержанный в том же высококлассном, но домашнем декоре, который сделал бренд столь популярным в других городах. Люстры из оленьих рогов покачивались над дубовыми столами с кожаными диванами, а огромные плоские телевизоры висели вдоль обшитых панелями стен, транслируя любые виды спортивных соревнований, какие только можно вообразить. Гигантский проекционный экран и восемь рядов сидений в углу в стиле стадиона были зарезервированы для крупнейших спортивных событий: плей-офф НБА, Суперкубка, чемпионата мира по футболу и Олимпийских игр.

Если кто-то предпочитал играть сам, а не смотреть игры, он мог погрузиться в рай игровой комнаты, которым был второй этаж, где имелись бильярдные столы, столы для пинг-понга, доски для дартса, аэрохоккей, настольный футбол, бир-понг, шаффлборд, настольные игры и даже миниатюрный боулинг.

Третий этаж был шагом вверх — в буквальном и переносном смысле — в плане роскоши. Здесь располагался бар с авторскими коктейлями, который после 11 вечера превращался в ночной клуб. Здесь были самые модные диджеи, лучший алкоголь и пятнадцатифутовая башня из шампанского.

LNY был всем, о чем мечтал Блейк. Это ознаменовало переход «Легенд» от типичной сети спорт-баров к франшизе спорт-баров и ночной жизни, которая вывела компанию и бренд на совершенно иной уровень.

Сегодня было VIP-открытие; завтра — торжественное открытие для широкой публики, и оно обещало быть еще масштабнее. Но Блейк не мог вызвать в себе тот азарт, который обычно охватывал его, когда он видел, как его идеи воплощаются в жизнь.

Вместо этого всё, на чем он мог сосредоточиться, был голос Клео, эхом звучавший в его голове, словно кошмар.

— У нас никогда не было секса. Ты был в стельку пьян, и я отвела тебя в один из гостиничных номеров, чтобы ты проспался. Но я сама была слишком пьяна, чтобы вести машину домой, а все остальные номера были заняты, поэтому я осталась на ночь. Мы ничего не делали. Но когда ты проснулся, ты не помнил, что произошло, и я была так зла на тебя, что солгала.

— Ты был одним из моих самых старых друзей. Я была влюблена в тебя с пятнадцати лет, а ты разбил мне сердце. Ты укатил в Шанхай и бросил меня. Ты унизил меня! И что еще хуже, ты взял и влюбился в какую-то девчонку, которую знал всего несколько месяцев. Ты выбрал её, а не меня. Меня. Человека, который был рядом с тобой всю твою жизнь. Я ждала тебя. Я ждала и ждала, пока ты наконец не появился здесь и не совершил самый непростительный поступок, какой только мог: ты дал мне надежду.

— Тебе не следовало начинать встречаться со мной, Блейк. Я бы со временем тебя забыла. Но ты приносил мне цветы, ты целовал меня и говорил, что любишь. Ты заставил меня влюбиться в тебя так сильно, что я не могла подняться, а потом ты оставил меня там. Одну. Вот почему я злилась на тебя. Даже если я и говорила, что согласна быть просто друзьями, это было не так. Но это был единственный способ сохранить тебя в моей жизни, поэтому я лгала.

Кровь шумела в ушах Блейка. Знакомый коктейль эмоций растекался по его венам — ярость, вина, стыд, шок, раскаяние. Все они присутствовали и были на местах, словно отличники, которые никогда не пропускали занятия или возможность помучить его.

— Ты в порядке? — Лэндон обеспокоенно нахмурился. — Ты ведешь себя странно с тех пор, как вернулся из Техаса.

— Я в норме. — Блейк допил остатки виски и с ухмылкой поблагодарил актрису сериалов, которая поздравила его, проходя мимо. — Просто устал.

Ему стоило стать актером. Он мог бы составить достойную конкуренцию Нейту Рейнольдсу.

— В ту ночь я пошла в бар. Я всё еще была так зла на тебя, и увидеть тебя... в общем, я снова перебрала с выпивкой и переспала с парнем, которого встретила в баре. Я не помню, использовали ли мы защиту — я тогда уже не пила противозачаточные, — но через несколько месяцев я узнала, что беременна. — Нижняя губа Клео задрожала. — Ребенок должен был быть его. Он был единственным человеком, с которым я спала после того, как ты уехал в Шанхай. Но я даже не знала его имени и не могла сказать об этом родителям. И без того плохо, что у меня был секс до брака. Если бы они узнали, что у меня была интрижка на одну ночь и я забеременела от какого-то незнакомца, они бы от меня отреклись.

Руки Блейка крепче сжали пустой стакан.

Он хотел ненавидеть Клео. Он ненавидел её весь остаток тех выходных, когда в доме Райанов висело тяжелое напряжение после его вспышки на вечеринке отца, а он ушел в себя вместо того, чтобы разбираться с последствиями. Ему пришлось заново оплакивать своего сына, только на этот раз он оплакивал потерю того, что считал своим. То, что он принимал за истину, что определяло его жизнь в течение полудесятка лет, перевернулось за считаные минуты.

Сказала бы Клео Блейку правду, если бы ребенок родился? Имело ли это значение?

— На твоем месте всё выглядело логично. По крайней мере, мы знали друг друга. Мы выросли вместе, мы встречались. Все и так думали, что мы в итоге будем вместе. — Слезы потекли по лицу Клео. — Мне так жаль. Я была молодой, глупой и в панике. Этот секрет разрывал меня на части последние пять лет, но я понятия не имела, как тебе сказать. Казалось неправильным делать это по телефону — или это была отговорка, которую я сама себе придумала. Но когда я столкнулась с тобой сегодня, я увидела в этом знак.

— Надеюсь, ты сможешь когда-нибудь меня простить и мы сможем поставить точку. Я говорила это раньше и скажу снова — я не виню тебя в моем выкидыше. Это опустошило меня — нас, — но это не было твоей виной. Это был несчастный случай. Я говорю это не для того, чтобы заставить тебя простить меня из чувства вины, но, надеюсь, это даст тебе необходимый покой. Мы оба через столькое прошли. Думаю, пришло время наконец отпустить наше прошлое и двигаться дальше.

Как бы Блейк ни хотел продолжать ненавидеть Клео, он не мог. Отчасти потому, что виноваты были оба — он в аварии, она в обмане, — а отчасти потому, что он испытал облегчение. Чаши весов немного выровнялись (хотя перевес всё еще был на его стороне), и он не изменял Фарре. В масштабах вселенной это могло показаться мелкой деталью, но только не для него.

Но Фарра никогда об этом не узнает, потому что его потребность спасти её от самого себя перевешивала его облегчение.

— А где Фарра? — Это было так, словно Лэндон прочитал его мысли, за исключением того, что он не знал о разрыве Блейка и Фарры или о том, что произошло в Техасе. Блейк был слишком занят и слишком несчастен, чтобы обсуждать детали со своим лучшим другом или кем-либо еще. — Я не видел её весь вечер.

— Она не смогла прийти. — Улыбка Блейка причиняла боль. В притворстве была такая особенность — оно заставляло окружающих чувствовать себя лучше, но разъедало тебя изнутри.

— С ней всё в порядке? — Обеспокоенное выражение не сходило с лица Лэндона. — Она бы не пропустила такой важный вечер.

Нет, не пропустила бы.

Если только Блейк не заставил бы её это сделать.

— Насколько мне известно, да. — Блейк до смерти хотел еще выпить.

Он поступил правильно, отпустив Фарру до того, как она снова слишком сильно в нем увязла. Неважно, что это разрушило его самого; важно было хоть раз поступить неэгоистично.

— Это только мне кажется, или здесь чертовски жарко? — Пот выступил на лбу Блейка. Воздух стал густым, удушающим. Ему нужно было выбраться отсюда, но это была его вечеринка. Он не мог уйти.

Голова пульсировала в ритме пульса.

Тук. Тук. Тук.

— Здесь уйма народа. — Обеспокоенность на лице Лэндона усилилась. — Может, тебе стоит... — Он резко замолчал. — Ого. Это та, о ком я думаю?

— Да, Пэт поговорил с её агентом, и она согласилась...

— Нет, это не знаменитость. Блейк. Смотри. — Глаза Лэндона заблестели от странного возбуждения.

Блейк посмотрел.

И посмотрел еще раз.

У него отвисла челюсть.

Какого черта они здесь делают?

— Блейк! — Джой помахала ему и начала пробираться сквозь толпу, напоминая Динь-Динь в своем зеленом платье и со светлыми волнами волос. — Сюрприз!

За ней шла мать Блейка, выглядевшая ошеломленной всеми окружающими её знаменитостями, и человек, которого Блейк и не чаял когда-либо увидеть в одном из своих баров: Джо Райан. Его отец.

Глава 34

Он попал в «Сумеречную зону».

Это было единственным объяснением, которое Блейк смог придумать для своего нынешнего положения: в вечер открытия LNY он сидел в собственном кабинете за столом прямо напротив отца.

Его отец. Здесь. В Нью-Йорке. И вдобавок ко всему — в костюме.

Джо никогда не надевал костюм, если только не шел на похороны.

Возможно, это были похороны Блейка, случившиеся чуть позже, чем следовало. Последний месяц он и так провел в аду.

— Несладкую ты тут вечеринку закатил. — Джо выглядел крайне неловко в своем официальном наряде. Без сомнения, мать Блейка заставила его это надеть. Его отец никогда бы не надел галстук по собственной воле.

Блейк сложил пальцы домиком под подбородком. Он не разговаривал с отцом с той самой ссоры в день рождения Джо.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Возможно, не самый любезный способ начать разговор, но его терпение в эти дни было на исходе.

Глаза Джо сузились.

— Следи за тоном.

— А то что? Отправишь меня в угол? — Блейк подался вперед и плашмя положил руки на стол. — Я взрослый мужик, пап. У меня свой бизнес и свои деньги. Ты меня больше не пугаешь.Ты не можешь указывать мне, что делать.

— Разве я вошел сюда и стал указывать тебе, что делать? — взревел Джо. — Мог бы быть и поблагодарнее, черт возьми, учитывая, что твоя мать, сестра и я прилетели сюда ради твоего триумфа. Ты же знаешь, я ненавижу самолеты!

— Один вечер из скольких? Из дюжины? — усмехнулся Блейк. — Я приглашал тебя на каждое открытие, и это первое, которое ты посетил. Ты даже не пришел на празднование в Остине, а оно было прямо в твоем чертовом городе, так что извини, если я не рассыпаюсь в благодарностях от того, что ты здесь.

Всё его внутреннее уродство бурлило и рвалось наружу, радуясь цели, на которой можно было сорваться.

К черту всё, личная жизнь Блейка и так была в руинах. Можно было продолжить в том же духе и поднести спичку к и без того натянутым отношениям с отцом.

Смотреть, как всё горит, и покончить со всей этой агонией одним махом.

— Я не могу с тобой разговаривать, когда ты в таком состоянии. — Джо встал и ослабил галстук резкими, злыми рывками. — И мне плевать, что там говорит твоя мать.

Блеск на его запястье привлек внимание Блейка.

— Что это такое?

Отец свирепо посмотрел на него.

— Что именно?

Блейк указал подбородком на предмет, приковавший его взгляд. Он задал глупый вопрос, потому что знал ответ. Это были золотые часы Patek Philippe на коричневом ремешке из кожи аллигатора, с выгравированной цифрой 50 на задней крышке корпуса.

Блейк знал это, потому что сам купил их отцу на пятидесятилетие.

Лицо Джо выразило крайнее смущение.

— Это часы.

— Это часы, которые я подарил тебе на пятидесятилетие. Ты их носишь.

— Конечно, я их ношу, — огрызнулся Джо. — Это часы. Что мне еще с ними делать, съесть их?

— Ты никогда раньше не пользовался подарками, которые я тебе дарил.

Клюшки для гольфа, которые Блейк купил Джо на сорок восьмой день рождения, собирали пыль.

Редкий виски, купленный на сорок шестой день рождения, стоял нераспечатанным.

Открытки на день рождения, которые он рисовал, когда был слишком мал, чтобы покупать подарки, были выброшены.

— Откуда тебе знать? Ты не так часто бываешь дома, чтобы знать, чем я, черт возьми, пользуюсь.

Ноздри Блейка раздулись.

— Не пытайся давить на жалость. Та бутылка виски всё еще была закрыта, когда я проверял в последний раз, а я был дома два месяца назад. Спустя четырегодапосле того, как я её подарил.

— Это хороший виски. Я берегу его для особого случая.

— А клюшки для гольфа?

— Я пользовался ими, пока Рик не уехал. Он был единственным моим другом, который играл. — Джо нахмурился. — Какого черта мы вообще об этом говорим?

— Потому что. — Блейк обхватил пальцами край стола. Гладкий дуб обжигал кожу; он был уверен: если отпустить руки, на пальцах останется отпечаток древесного узора. — Всё, что я дарю или делаю, для тебя недостаточно хорошо.

В глазах Джо промелькнул шок. Он перестал возиться с галстуком и снова рухнул в кресло.

— Так вот что ты думаешь? Что ты недостаточно хорош?

— Ты никогда не давал мне повода думать иначе, — горько сказал Блейк. — Единственное, на что я годен, — это футбол, помнишь?

Реакция отца, когда он много лет назад сказал ему, что хочет открыть спорт-бар, навсегда врезалась в память.

Ты ничего не смыслишь в ведении бизнеса. Спорт-бар? Да ладно тебе. Таких баров миллион. Послушай того, кто прожил на свете гораздо дольше тебя, сынок: занимайся тем, что у тебя получается. У тебя получается футбол. И точка.

Джо поморщился.

— Полагаю, для тебя достаточно хорошим было бы только звание суперзвезды НФЛ. Всё это, — Блейк обвел рукой свой просторный кабинет, — для тебя ни хрена не значит. Ты всегда будешь ненавидеть меня за то, что я не воплотил мечты, которые ты сам не смог осуществить.

Джо тоже играл за колледж, пока разрыв связки не заставил его уйти из спорта, прежде чем он успел стать профессионалом. В качестве утешительной карьеры он выбрал тренерскую работу, но с того момента, как Блейк в семь лет сделал свой первый идеальный пас, он громоздил на сына ожидание за ожиданием, пока Блейк не согнулся под этим весом. Джо заново проживал свою славу через Блейка, пока не пришло время для того, чего он хотел больше всего: НФЛ. Блейк ушел перед драфтом, тем самым уничтожив мечты отца о карьере в профессиональном футболе по доверенности.

— Я не ненавижу тебя, — выдавил Джо. — Ты мой сын.

— Только по крови. — Блейк сардонически улыбнулся. — Ты едва мог на меня смотреть. Даже на свое пятидесятилетие.

— Это потому, что мне стыдно, ясно?! — взорвался Джо. — Вот почему я не могу смотреть тебе в глаза!

Если бы Блейк не сидел, он бы рухнул на пол. Шок сдавил горло, перекрывая доступ кислорода.

Рот Джо сжался в суровую линию.

— Признаю, я был в бешенстве, когда ты бросил футбол. У тебя был уникальный талант, Блейк. Один на миллион. Я думал, ты выбрасываешь свое будущее ради несбыточной мечты. Я не ненавидел тебя за это; я беспокоился за тебя. Решил, что тебе нужна жесткая встряска, чтобы ты вытащил голову из задницы, пока не застрял, несчастный и в долгах. — Его губы исказила кривая усмешка. — К счастью, ты доказал, что я ошибался. Но когда ты пригласил меня на открытие... — Он застучал пальцами по бедру, выглядя непривычно нервным. — Казалось неправильным праздновать и разыгрывать роль гордого отца, когда я был таким... ну, далеко не образцовым. Я пытался удерживать тебя на каждом шагу, а ты добился успеха вопреки мне, а не благодаря. Я не хотел примазываться к твоему триумфу — ведь я не имел к нему никакого отношения. Поэтому я держался в стороне. И не потому, что я тебя ненавижу. Ты мой сын. Я бы никогда не смог тебя ненавидеть.

Блейк не был бы так потрясен, даже если бы Джо сорвал с себя кожу и явил миру голову одного из тех похожих на кальмаров пришельцев из Дня независимости. Каждое взаимодействие с отцом за последние пять лет — а их было немного — пронеслось в его голове. Часть его сопротивлялась объяснениям Джо. Было легко обижаться на Джо, потому что это было всё, что Блейк знал. У них не было нормальных отношений отца и сына с тех пор, как Блейк начал считать, что девочки — это зараза.

И всё же Блейк видел по глазам отца, что тот говорит правду. Он также понимал, чего тому стоило произнести эти слова вслух. Джо Райан был гордым человеком и признавал свои ошибки редко, если вообще когда-либо. Его логика могла быть извращенной и ненормальной, но она имела смысл — для него самого.

— Тогда почему ты здесь сейчас? Что изменилось? — Блейк тоскливо посмотрел на бутылку скотча на полке. Ему не помешало бы крепко выпить, хотя бы для того, чтобы не упасть в обморок от потрясения. Мало что дезориентирует так сильно, как осознание того, что истина, в которую ты верил всегда, перевернулась с ног на голову.

Сначала Клео, теперь отец. Дважды за один месяц. Да я бью рекорды.

Джо неловко почесал подбородок, нахмурившись.

— Я думал о том, что ты сказал у меня на празднике. О том, что я паршивый отец.

Вина скребнула Блейка изнутри.

— Я не хотел срываться на тебе в твой день рождения.

— Похоже, это назревало давно, — сухо заметил Джо. — Знаешь, я честно не думал, что тебя заденет моя просьба к Питу устроить вечеринку у него, а не в Legends. Мы всегда так делали. Но, видимо, я не силен в таких вещах. — Снова почесывание подбородка. — Признаю, я не был... лучшим отцом все эти годы. Знаешь, я и Нью-Йорк хотел пропустить. Хотел и дальше избегать этой темы. Но твоя мать и сестра набросились на меня. Они приняли твою сторону.

Мама пошла против отца? Потрясения продолжались.

— В общем. — Смущение снова отразилось на лице Джо. — Я решил, что пора перестать бегать и поговорить с тобой. По-мужски. И я знаю, что это самое крупное открытие из всех, что у тебя были. Ты проделал хорошую работу, — добавил он грубовато. — Очень хорошую работу. Я горжусь тобой.

Я горжусь тобой.

Блейк всю жизнь ждал, когда эти слова сорвутся с губ отца. Теперь, когда это случилось, его мозг едва не взорвался, пытаясь осознать их. С тем же успехом Джо мог бы цитировать «Улисса» на латыни.

Странное тепло потекло от сердца Блейка к животу, где оно скопилось лужицей гордости и неверия.

— Это не только моя заслуга. — Блейк откашлялся. — Моя команда проделала фантастическую работу.

В то время как он курировал стратегию и общее видение, именно члены его команды воплотили всё в реальность. Они были фундаментом «Легенд», и Блейк относился к ним соответствующим образом. Без своей команды он был бы никем.

— Это точно. Что ж, хорошо поговорили. Я пойду вниз. — Джо встал. Очевидно, на сегодня он исчерпал свой лимит душевной близости. — Бог знает, во что вляпаются твоя мать и сестра, когда дорвутся до маргариты.

В последний раз, когда Блейк их видел, Хелен и Джой были заняты тем, что пялились на Зейна, известного манекенщика и приглашенную звезду-бармена LNY на этот вечер.

— Постой.

Отец замер.

Блейк облизнул губы.

— Я вчера достал новую бутылку скотча. — Он кивнул на ту самую бутылку на полке. — Прямиком из Шотландии. Хочешь попробовать со мной?

Оливковая ветвь мира протянулась между ними, натянутая от нерешительности.

Джо перевел взгляд со скотча на лицо Блейка. Он снова сел в кресло с тенью улыбки.

— С удовольствием.

Глава 35

— Поверить не могу, что уже полночь. — Фарра подавила зевок. — Рискуя показаться бабулей, скажу, что в последний раз я задерживалась так поздно...

С Блейком.

Она поморщилась.

Фарра проделала чертовски хорошую работу, загнав Блейка в самый темный угол своего сознания, и не собиралась сводить этот прогресс на нет сейчас. Не тогда, когда она была на свидании с другим мужчиной.

— Не помню, — пробормотала она.

Глаза Пола сощурились в улыбке, когда он переплел свои пальцы с её пальцами.

— Для меня честь, что ты нарушила ради меня свое правило раннего отхода ко сну.

— Это не столько правило, сколько совпадение, — решила Фарра. — Я по совпадению засыпаю около десяти каждый вечер.

Он рассмеялся.

— Как бы то ни было, я рад, что мы не разошлись. Я отлично провел время.

Доброта Пола убивала её. Это было их третье свидание. Она познакомилась с ним через приложение для знакомств, которое Оливия заставила её скачать, чтобы «отвлечься от Блейка», и он казался идеальным мужчиной — красивым, добрым и умным, из тех, кто никогда не разобьет ей сердце. Но как бы Фарре ни нравилось проводить с ним время, их химия была более вялой, чем чашка двухдневного кофе. Когда они целовались, она ничего не чувствовала. Ни фейерверков, ни бабочек, ни учащенного пульса.

— Хочешь чего-нибудь поесть? — спросил Пол. — Здесь неподалеку есть круглосуточная закусочная, говорят, там неплохо.

Усталость Фарры боролась с её голодом.

Голод победил.

— Ладно. — Ничто так не унимало её тревоги, как хороший бургер и молочный коктейль.

Пока они неспешно шли по тротуару, мысли Фарры неслись со скоростью мили в минуту, пытаясь определить её следующий шаг.

Должна ли она расстаться с Полом или продолжать ждать, надеясь, что со временем у неё возникнут более сильные чувства? Они не встречались «по-настоящему», так сказать, но и сказать, что они не встречаются, было нельзя. Она не хотела водить его за нос и мешать ему встретить кого-то другого, кто мог бы подарить ему любовь и внимание, которых он заслуживал.

Но эгоистичная сторона Фарры опасалась того, что произойдет, если она отпустит Пола. Это открыло бы пустоту в её жизни, а с пустотами дело обстоит так: их необходимо заполнять. Хорошим, плохим — неважно, лишь бы там было что-то, что могло бы её утихомирить.

У Фарры было тяжелое предчувствие, что она знает, что заполнит эту пустоту после Пола, и она не была готова встретиться с этим лицом к лицу. Еще нет.

Я ужасный человек.

— О, ого. — Голос Пола прозвучал благоговейно. — Это тот, о ком я думаю?

Фарра проследила за его взглядом и увидела манекенщика Зейна, чья красота была на грани законности; он забирался в такси вместе с актрисой с лицом эльфа, известной по ролям причудливых, необычных персонажей в независимом кино. Но не это привлекло её внимание.

Нет, это было название бара, из которого они выходили: Legends.

Бар Блейка.

Она знала, что Legends находится рядом с местом, где они с Полом смотрели ночное стендап-шоу, но это зрелище всё равно выбило её из колеи. На этом здании с тем же успехом могло бы быть отпечатано лицо Блейка, ухмыляющееся ей сверху вниз.

Фарра крепче сжала руку Пола. Сегодня была вечеринка в честь открытия Legends. Она читала об этом в последнем номере City Style, где Блейку, его бизнесу и его образу жизни красивого и успешного холостяка в Нью-Йорке посвятили статью на несколько страниц.

Ей было стыдно, когда она ловила себя на том, что листает статью о Блейке по ночам, когда Оливия уже легла спать; её сердце ныло при виде его улыбки и уверенной, расслабленной позы. По крайней мере, именно это видело большинство людей. Фарра же заметила легкую напряженность в его плечах и тот факт, что улыбка не совсем достигала его глаз.

Несмотря на весь свой успех, Блейку было больно.

Это не мое дело.

Если Блейк хотел бежать и страдать в одиночестве, Фарра не собиралась его останавливать.

— Пойдем. — Она потянула Пола за руку. — Я умираю с голоду.

Они успели сделать лишь пять шагов, когда глубокий знакомый голос заставил их замереть на месте.

— Фарра.

Её имя пронеслось в воздухе, прошептанное с тем благоговением, с каким говорят о призраке любимого человека.

Фарра была искушена желанием продолжить путь, но Пол мягко подтолкнул её.

— Кажется, он обращается к тебе.

Совпадение, ты сука. Ты это знаешь?

Фарра заставила себя обернуться. Весь воздух вырвался из её легких, когда она увидела стоящего там Блейка, выглядевшего настолько сокрушительно великолепно, что она пожалела об отсутствии красок и холста, чтобы обессмертить его на веки вечные.

На Блейке были темно-синие джинсы, сшитый на заказ черный блейзер и свежая белая рубашка, подчеркивающая его широкие плечи и стройную талию. Его взъерошенные светлые волосы сияли под огнями, как нимб, но его глаза были чистым грехом: омуты синего хрусталя, которые завораживали тебя, затягивая в свои чары прежде, чем ты успевал это осознать.

Он был богом, сошедшим с небес, воплощением Аполлона, и сколько бы времени ни прошло, тело Фарры реагировало так же, как всегда: скуля, мурлыча, напрягаясь, словно нуждающееся животное, отчаянно стремящееся вернуться к своему хозяину.

Её разум, к счастью, пресек это прежде, чем её колени превратились в желе и она рухнула на тротуар в лужу похоти и душевной боли.

— Здравствуй. — Её холодный, официальный тон не выражал ни единой эмоции. Фарра мысленно поздравила себя с этим достижением. — Какая встреча.

— Это мой бар, — протянул Блейк. Его взгляд метнулся к её и Пола переплетенным рукам; на его челюсти дернулся мускул. — Ты не пришла на вечеринку в честь открытия.

Он пригласил её несколько месяцев назад, до того как всё развалилось, вместе с Оливией и Сэмми. Фарра не пошла сегодня, поэтому и Оливия тоже. Сэмми уехал в короткую поездку в Сан-Франциско, чтобы проверить свою пекарню там — по словам Оливии, которая замкнулась, когда Фарра спросила её, откуда она знает о местонахождении Сэмми.

— У меня были другие дела. — Фарра испытала извращенное удовольствие от бури, закипающей в глазах Блейка. Они больше не были хрустальными; они были сапфировыми, темными и яростными. Всё еще прекрасными, но пылающими сырой, жгучей ревностью, которая отозвалась дрожью триумфа в её позвоночнике.

Темная часть её — мелочная, мстительная часть — хотела сломать его так же, как он сломал её. Она хотела, чтобы он увидел, что он теряет, и утонул в сожалении.

— У меня было свидание с Полом. — Она кивнула в сторону мужчины рядом с ней, который выглядел крайне неуютно. Фарра не винила его. Напряжение в воздухе было таким плотным, что его можно было переломить пополам. — Полагаю, вы не знакомы. Пол, это Блейк, один из моих прежних клиентов по дизайну. Блейк, это Пол, мой парень.

Пол не был её парнем — они были всего на трех свиданиях, — и она почувствовала, как он вздрогнул от неожиданности. Он не стал её поправлять, благослови его Господь.

Вина закружилась в её животе от того, что она так его использовала, но с этим она разберется позже. Сейчас Фарра могла сосредоточиться только на недовольстве, исходящем от Блейка волнами, — как от её сухого описания их отношений «прежний клиент по дизайну», так и от слова «парень».

Как будто у него было хоть какое-то право расстраиваться. Это он оттолкнул её без предупреждения, потому что она «заслуживала лучшего». Что ж, вот она — заслуживает лучшего.

Получай.

Да, она вела себя по-детски. Нет, ей было наплевать.

— Приятно познакомиться. — Пол выпустил её руку, чтобы пожать руку Блейка с приветливой улыбкой. — Блейк Райан, верно? Я читал о вас на днях. Поздравляю с открытием бара.

— Благодарю. — Блейк оскалился в улыбке. Он сжал руку Пола так сильно, что тот вздрогнул, но Блейк продолжал смотреть на Фарру.

— Угадай, кто сейчас внутри? — Его голос опустился на октаву, став мягким и интимным, и её кожа потеплела в ответ. — Мой отец. Он пришел.

Удивление охватило её.

— Я рада это слышать.

Фарра действительно была рада. Она хотела, чтобы Блейк обрел мир со своим отцом. Чего она не хотела, так это чтобы её сердце сходило с ума, как это происходило прямо сейчас.

— Откуда вы знаете друг друга? — Голос Пола вклинился между ними, и Фарра резко отвела взгляд от глаз Блейка.

Она забыла, что Пол здесь.

Мрачность вернулась в выражение лица Блейка.

— Мы раньше встречались. — Он продолжал мертвой хваткой сжимать руку Пола.

Лицо Пола покраснело, и Фарра свирепо посмотрела на Блейка. Он ухмыльнулся в ответ.

— И как долго вы двое уже встречаетесь? — спросил он светским тоном.

Мягкая интимность исчезла, сменившись сталью, обернутой в шелк.

— Месяц. — На этот раз ухмыльнулась Фарра, когда глаз Блейка дернулся от скрытого смысла её слов.

Мне не потребовалось времени, чтобы двигаться дальше.

Это было неправдой, её первое свидание с Полом состоялось две недели назад. Но Блейку не обязательно было это знать. К тому же, если округлить, пятнадцать дней считаются за месяц.

— Рад за тебя. Большинству людей требуется больше времени, чтобы найти достойную замену для утешения. — С колкости Блейка свисали сосульки.

Пол наконец вырвал свою руку.

Внезапный гнев в животе Фарры миновал стадию кипения и перешел в стадию полномасштабного взрыва.

— Мне не от кого было искать утешение.

В глазах Блейка вспыхнул вызов.

— Нет? Это не выглядело так, когда ты каждую ночь выстонывала моё имя.

Хлысть!

Боль расцвела на её ладони.

Фарра уставилась на свою руку, затем на лицо Блейка, где ярко-красный отпечаток ладони портил его идеальную щеку.

Его грудь тяжело вздымалась; челюсть была сжата так сильно, что она, казалось, слышала, как его зубы кричат в протесте. Кроме этого — никакой реакции на её пощечину.

Это был первый раз в жизни, когда она ударила кого-то.

— Какого хрена! — Пол толкнул Блейка в грудь. — Что, черт возьми, с тобой не так?

Пол никогда не ругался.

Похоже, эта ночь выявляла в них всё самое «лучшее».

— Пол, пойдем. — Фарра устала, устала так сильно, что не могла стоять прямо. — Он того не стоит.

После секундного колебания Пол отпустил Блейка с хмурым видом. Блейк не ответил ударом. Он просто безучастно смотрел на другого мужчину, словно не понимая, как они до этого дошли.

Фарра и Пол оставили его стоять там под яркими огнями его бара, одинокого короля перед своей империей.

Как только они покинули общество Блейка, мстительность, вонзившая когти в кожу Фарры, растаяла, сменившись стыдом.

— Пол...

— Не надо. — Пол шел по самому краю тротуара, будто не мог вынести близости к ней. — Давай поговорим после того, как мы оба отдохнем.

Они оба знали, как пройдет этот разговор.

Хотя Фарра сама подумывала о том, чтобы прекратить отношения с Полом, она ненавидела то, как всё это произошло. Пол был милым парнем, который не сделал ничего плохого. Он заслуживал лучшего, чем чувствовать себя дешевой заменой.

Она смотрела в землю, и злые слезы жгли ей глаза.

В очередной раз Блейк Райан умудрился всё испортить.

Глава 36

— Он бросает, и-и-и он забивает! — прокукарекал Джастин. Он сделал бросок руками, когда мяч проскочил сквозь сетку, прервав ничью и принеся ему и Сэмми еще два очка. — Отличная работа, мужик. — Он хлопнул Сэмми по руке и ухмыльнулся Блейку. — Ты сегодня не в форме, Райан.

— Плевать. — Блейк без малейшего интереса наблюдал за тем, как Лэндон подбирает мяч. Он был азартным человеком по натуре, но сегодня ему было глубоко наплевать, кто выиграет в их баскетбольном матче два на два.

— Плевать? — брови Джастина взлетели вверх. — Какая муха тебя укусила? Ты весь день ведешь себя как угрюмый сукин сын.

Блейк свирепо посмотрел на него. Он пожалел, что пригласил Джастина присоединиться к игре, а еще больше пожалел о том, что переманил его из The Egret в Legends. Джастин был хорошим барменом, но занозой в заднице, и теперь ему приходилось изо дня в день терпеть его длинный язык.

— Это ты так разговариваешь со своим боссом?

— Босс, в мою задницу, — весело сказал Джастин. — Увольняй, если хочешь. Я всё равно прав насчет того, что ты угрюмая сучка. Верно? — Он посмотрел на Сэмми и Лэндона, которые в знак согласия пожали плечами.

Предатели.

— Как прошло торжественное открытие? — Сэмми задрал футболку, чтобы вытереть пот со лба. — Прости, что пропустил. Пришлось разбираться с делами пекарни в Сан-Франциско.

Группа проходивших мимо девушек во все глаза уставилась на его обнаженный пресс через сетчатый забор баскетбольной площадки в Томпкинс-сквер-парке.

— Всё нормально.

— Серьезно? — Сэмми подозрительно посмотрел на Блейка. — Потому что вид у тебя такой, будто ты хочешь оторвать мне голову и скормить её этим бродячим собакам.

— Это не из-за тебя.

Нет, это было из-занего. Пола как-его-там, в идиотской синей куртке и с еще более идиотским лицом. Что это за гребаное имя вообще — Пол? Они живут в двадцать первом веке, а не в Англии 1900-х годов.

Из всех моментов, которые Блейк мог выбрать, чтобы выйти на свежий воздух, он должен был выбрать именно этот. Тот самый, что испортил ему ночь, месяц и остаток этого гребаного года. Он должен был выйти на улицу и увидеть её. С ним. Держащимися за руки. Еёпарень.

Ему следовало сегодня отправиться на боксерский ринг, а не на баскетбольную площадку. Идея измолотить боксерскую грушу, представляя, что это смазливое личико Пола, казалась очень заманчивой.

Рациональная сторона Блейка твердила ему, что он не имеет права на ревность. Он был тем, кто отпустил Фарру и сказал ей, что она заслуживает лучшего.

Рациональная сторона Блейка могла идти куда подальше.

— Он не врет. — Лэндон открутил крышку своего Гейторейда. — Он злится на Фарру.

Блейк уставился на друга.

Откуда, черт возьми, он знает?

— Я видел тебя у Legends на днях. — Лэндон сделал глоток спортивного напитка. — Когда ты наткнулся на неё и того парня, с которым она держалась за руки. Ты был так занят тем, что метил свою территорию, что не заметил меня. Судя по этому представлению, я предполагаю, что вы двое разругались.

— Серьезно? — простонал Сэмми. — Что ты натворил на этот раз? Как может один человек косячить столько раз?

— Заткнись. — Кровяное давление Блейка приближалось к красной зоне. Он был в шаге от того, чтобы взорваться от гнева прямо на баскетбольной площадке, и если он это сделает, он позаботится о том, чтобы каждый его кусочек преследовал задницу Пола «как-его-там» целую вечность.

Попробуй встречаться скем-нибудь, когда призрак портит тебе жизнь на каждом шагу.

— Она влепила ему пощечину, — добавил Лэндон для сведения Сэмми и Джастина.

— Правда? — Сэмми выглядел потрясенным и забавленным одновременно. — Это не похоже на Фарру. Что ты сделал?

— Почему вы решили, что это моя вина?

— А разве нет?

Блейк нахмурился. Ладно. В ту ночь он вел себя как козел. И в ту ночь, когда выставил Фарру из своей квартиры, он тоже вел себя как козел. Он вообще был козлом во всем.

Но он не ожидал увидеть Фарру с другим парнем так скоро, когда его сердце еще даже не закончило разбиваться. Он сам был виноват в собственных пытках, но, черт возьми, неужели она не могла подождать хотя бы несколько месяцев, прежде чем двигаться дальше? А еще лучше — несколько столетий.

Ты заслуживаешь лучшего.

Похоже, она приняла его слова близко к сердцу.

Будь Блейк самоотверженным, он был бы рад, что она живет дальше. Но он таким не был, поэтому в свободное время довольствовался тем, что мысленно сжигал куклы вуду с лицом Пола.

— Конечно, это его вина. — Джастин зевнул и следующее заявление адресовал Блейку. — Я так понимаю, твой гениальный план трахнуть её обратно в свое сердце не сработал.

Блейк не успел и глазом моргнуть, как схватил его за воротник и прижал к забору. Сетка тревожно залязгала.

— Это былатвояидея, — прорычал он.

— У кого-то трусики перекрутились. — Джастин не выглядел обеспокоенным полунасильственным поворотом событий. — Тебе пора бы знать, что не стоит слушать моих советов. А еще тебе нужно выпить успокоительное и записаться на курсы по управлению гневом. Немедленно.

— Атынапрашиваешься на фингал.

— Не срывайся на мне из-за того, что Фарра бросила твою жалкую задницу.

Перед глазами у Блейка поплыли красные пятна. Он отвел руку назад, готовый сбить эту самодовольную ухмылку с лица Джастина, прежде чем Лэндон оттащил его.

— Хватит, — твердо сказал он. — Давайте поговорим об этом как взрослые люди, а не как препирающиеся дети.

— Хорошо, что ты меня не ударил. — Джастин отряхнул плечи. — Я твой сотрудник. Я мог бы подать иск за нападение на рабочем месте.

Блейк снова бросился на него. На этот раз и Лэндону, и Сэмми пришлось его удерживать.

— Ты уволен, — прошипел он.

— Окей. — Джастин улыбнулся, как всегда бодро. Псих гребаный. Блейк начинал думать, что нанял — и уволил — психопата.

— Успокойся, черт возьми, — приказал Сэмми, звуча совсем не так, как тот покладистый и добродушный Сэмми, которого Блейк помнил по Шанхаю. — Ты хочешь рассказать нам, что произошло, чтобы мы могли найти решение, или ты хочешь драться как капризный ребенок?

Блейк досчитал до трех и резко выдохнул через нос.

— Отпустите меня.

— Только если пообещаешь не превращать Джастина в отбивную.

— Обещаю. А теперь отпустите, — процедил он сквозь зубы.

Когда Лэндон и Сэмми отпустили его, Блейк отряхнул плечи и изложил друзьям сокращенную версию случившегося, без части про Клео. Он не хотел этого делать, но они бы преследовали его до края света, пока он не расскажет.

К тому времени, как он закончил, у всех троих отвисли челюсти.

— Погоди. Дай мне уточнить. — Джастин поднял руку. — Ты расстался с девушкой, в которуювсё еще влюблен, потому что... боишься, что когда-нибудь причинишь ей боль? Ты что, издеваешься, блин?

Воспоминания о ночи расставания выкачали из Блейка все силы, и он слишком устал, чтобы огрызаться на Джастина.

— Всё сложно.

— Нет, ничего подобного. Всё просто. Ты. Идиот. Высшей марки. — Джастин с отвращением покачал головой. — Поздравляю, сэр Идиот, вы выигрываете награду за самое хреновое обоснование года.

— Благодарю вас, сэр Сифилис, ваше мнение очень важно для меня.

— У меня нет сифилиса. Я проверяюсь каждые две недели.

Блейк поморщился, стараясь не думать о том, со сколькими женщинами Джастину приходится спать, чтобы возникла необходимость в таких частых проверках.

— Я согласен с Джастином, — сказал Сэмми. — Будь мужиком и расскажи Фарре правду о том, что тебя так гложет изнутри. Отталкивать её из-за гипотетической возможности — это и впрямь идиотизм. Она сама должна решать, оставаться ей или уходить.

Она уже ушла.И чертовски быстро переключилась на кого-то, кто выглядит как отбракованный участник One Direction времен их популярности».

— Ей лучше без меня, — пробормотал Блейк.

— Ты сам-то себя слышишь? — Сэмми вскинул руки. — Перестань пытаться решить, что для неё лучше! Она влюблена в тебя, ты, дубина стоеросовая. Ты влюблен в неё. Не делай всё так сложно.Разберись с этим.

— Она не влюблена в меня. И я не хочу причинять ей боль.

Сэмми, Лэндон и Джастин застонали одновременно.

— Кретин, — сказал Джастин. — У меня начальник — кретин.

— Ты уволен, — напомнил ему Блейк.

— Слава богу. А то твоя тупость может перейти на меня осмосом.

— Блейк. — Сэмми схватил Блейка за плечи и потряс его. Реально потряс. — Как ты думаешь, что ты сделал, когда оттолкнул Фарру? Ты причинил ейболь. Мы оба знаем, какой упрямой она может быть. Она бы не старалась так сильно заставить тебя открыться, если бы ей было плевать. Она дала тебе второй шанс. Она снова доверилась тебе, хотя ты разбил ей сердце в первый раз. И чем ты ей отплатил? Тем, что отпустил её вместо того, чтобы впустить. Ты даже не дал ей шанса быть рядом с тобой.

Блейк открыл рот, но слова не шли.

— Ну и облажался же ты в этот раз. — Джастин снова зевнул. — Удачи в поисках другой девушки, которая будет терпеть твои закидоны.

— Заткнись, Джей, — сказал Лэндон.

Тем временем осознание прокрадывалось по венам Блейка, медленно и коварно, пока не поглотило его целиком.

— Я идиот, — осознал он.

Его друзья издали еще один коллективный стон.

Лэндон зажал переносицу, будто у него была сильнейшая мигрень.

Джастин начал дриблинг мячом, который забрал у Лэндона, с таким видом, будто был на грани того, чтобы запустить его Блейку в лицо.

Сэмми опустился на землю и устало потер глаза рукой. — Мне нужно выпить.

Перед глазами Блейка вспыхнул образ Фарры, уходящей из его квартиры.

БЛЯДЬ.

Глава 37

Раздался звонок в дверь — громкий, неожиданный трезвон, от которого Фарра подскочила и выронила кофе. Керамическая кружка с глухим стуком ударилась о ковер.

Она выдала длинную тираду ругательств, от которых покраснел бы и моряк.

— Иду! — Она проверила, не пролилась ли жидкость на её эскизы. Нет, слава богу. Она бы умерла, если бы пришлось начинать всё сначала.

Фарра закончила работу над квартирой Юлии и теперь занималась оформлением апартаментов редактора журнала в Сохо. Редактор, француженка настолько гламурная, что могла бы составить конкуренцию молодой Брижит Бардо, переехала из Парижа, чтобы занять пост главного редактора в... ну, Фарра не была уверена где именно. Она не спрашивала. Но это должно быть очень статусное издание, если она может позволить себе квартиру в Сохо. Журналы не славились баснословными гонорарами.

Дверной звонок раздался снова.

— Я же сказала, иду!

Фарра промчалась через квартиру к двери, гадая, кто бы это мог быть. Оливия была на работе. Курьеры оставляли посылки в вестибюле, а соседи никогда не заходили просто так. Черт, она даже не знала, как выглядит половина из них.

Она заглянула в глазок. Её сердце екнуло, когда она увидела знакомый блеск золотистых локонов и... это что, плюшевый мишка? Сказать было трудно, учитывая, что объект был настолько велик, что занимал половину обзора в глазке. Фарра видела лишь нечто, похожее на мохнатую коричневую лапу, держащую красный шарик.

Тем не менее, эти светлые волосы было не спутать. Она знала только одного человека с такой шевелюрой.

Влажные ладони Фарры соскользнули с дверной ручки. Она могла бы притвориться, что её нет дома. Но нет, она уже крикнула и выдала свое присутствие.

Проклятье.

Оливия всегда ругала её за то, что она обнаруживает себя прежде, чем увидит, кто стоит за дверью. Фарра отмахивалась от этого как от паранойи, но теперь она поняла, что подруга имела в виду.

Она глубоко вздохнула, придала лицу выражение полнейшего безразличия и открыла дверь.

Несмотря на клятву оставаться безучастной, Фарра не смогла сдержать возгласа изумления при виде представшего перед ней зрелища. Блейк держал плюшевого мишку — огромного, очаровательного медведя, который закрывал собой почти всё его тело ростом в сто девяносто сантиметров. Мишка улыбался ей, держа в лапах блестящий красный шарик в форме сердца; на нем была белая футболка, на которой красным шрифтом было написано: «Прости меня, Фарра», и маленькое сердечко под словами. Другая рука Блейка сжимала самый большой букет, который она когда-либо видела.

Цветочная композиция пестрела фиолетовой гортензией, лавандовыми розами, лавандовыми кустовыми орхидеями — её любимыми — и крупными зелеными суккулентами эхеверии.

Блейк высунул голову из-за меха и цветов. На его щеках появились нервные ямочки.

— Привет.

Фарра захлопнула дверь перед его носом.

— Фарра. — В его голосе послышалась мольба, которая просочилась сквозь дверь и обвилась вокруг её предательского сердца, заскулившего от восторга из-за того, как близко была его вторая половина. — Я просто хочу поговорить.

— Нам нечего сказать друг другу.

Ни за что на свете Фарра не открыла бы эту дверь снова. Её сердце и тело были её врагами. Разум был единственным здравомыслящим из этой троицы, но большинство решает всё, а она не доверяла себе в присутствии Блейка. Сколько бы раз он ни разбивал ей сердце, он умел заставить её таять, словно свечу под жарким пламенем.

Фарра начинала думать, что орган, бьющийся у неё в груди, был своего рода мазохистом.

— Мне есть много чего сказать, — возразил Блейк. — Не заставляй меня делать это через дверь. Твой сосед только что прошел мимо, и я уверен, он подумал, что я сумасшедший сталкер. Они, вероятно, вызовут полицию.

— Вот и хорошо.

Послышалось какое-то шуршание, и как раз в тот момент, когда Фарра подумала, что он ушел, он заговорил снова.

— Прости, ладно? Прости, что вел себя как последний козел в ту ночь, и прости, что оттолкнул тебя. Прости, что я постоянно всё порчу. Я... — Тон Блейка изменился. — На что вы пялитесь? Никогда не видели, чтобы кто-то извинялся? — прорычал он.

Губы Фарры дрогнули в улыбке, прежде чем она подавила её.

Кто-то что-то сказал вдали, последовал хлопок двери, и она услышала, как Блейк фыркнул, прежде чем его голос снова стал умоляющим.

— Прости меня за всё. Пожалуйста, прости меня.

Она была дешевой праздничной свечой, превращающейся в лужицу воска.

Не делай этого,— предупредил мозг.Он умеет красиво говорить, но ему нельзя доверять.

Сделай это,— умоляло сердце.Он прямо там! Иди к нему. Ты же знаешь, что хочешь именно этого.

Тем временем её тело мурлыкало, предпочитая не говорить, а показывать, рассыпая мурашки по всей коже Фарры и раздувая огонь в животе.

Фарра стиснула зубы. После целой вечности нерешительности она распахнула дверь.

— Что ты здесь делаешь?

— Я же сказал. Я хочу поговорить.

— Ты не хотел разговаривать, когда выставлял меня из своей квартиры. Ты сказал, что мне стоит уйти от тебя и что я заслуживаю лучшего. Так что же изменилось? — Она крепче сжала дверную ручку. — Я что, больше не заслуживаю лучшего?

Блейк сглотнул.

— Я облажался. Прости, что мне потребовалось столько времени, чтобы это осознать. Но...

— Ты вел себя как полный подонок по отношению ко мнеиПолу.

Губы Блейка сжались при упоминании другого мужчины.

— Он это заслужил. — Его нога выметнулась вперед и застряла между дверью и косяком прежде, чем она успела снова её закрыть. — Прости, прости, — быстро проговорил он. — Ты права. Я вел себя как полный подонок, но... — Его челюсть напряглась. — Ты правда с ним встречаешься?

Нет.Фарра и Пол так и не поговорили. Он перестал выходить на связь после той ночи, когда они столкнулись с Блейком, и Фарра не винила его. Она была эгоистичной, расчетливой и использовала его ради своих мелочных целей. Она бы сама выставила себя вон, будь она на его месте.

Не то чтобы Фарра собиралась говорить об этом Блейку. Он не заслуживал этого знать.

— Не вижу, как это касается тебя. — Мороз окутывал каждое слово. — Ты меня отпустил, помнишь? Я могу встречаться с кем захочу.

Плечи Блейка поникли.

— Я знаю. — Он напоминал щенка, которого только что пнули, и черт возьми, её сердце невольно сжалось при этом виде.

Фарра постучала ногой по полу. Наконец, не в силах больше это терпеть, она открыла дверь шире.

— Заходи. Меньше всего я хочу быть темой для сплетен на этаже в течение следующего месяца, — пробормотала она. — Ты и так устроил достаточное представление.

Блейк оживился при этом малейшем знаке её уступчивости. В его глаза вернулась уверенность, и он ослепительно улыбнулся ей, проходя внутрь и оставляя медведя и цветы в гостиной. Медведь был настолько огромным, что кресло рядом с ним казалось предметом мебели из кукольного домика.

Фарра погладила мягкий мех мишки.

— Как ты доставил это сюда? Он почти такого же роста, как ты.

Розовый оттенок окрасил скулы Блейка.

— Uber XL. Твою улицу перекрыли из-за ремонта, так что остаток пути я нес его на себе. Я чуть не сбил старушку на выходе из твоего дома. Мне повезло, что я добрался живым — для человека, родившегося, вероятно, еще до Второй мировой войны, она весьма агрессивно орудует тростью.

Фарра не смогла скрыть улыбку при мысли о Блейке, уворачивающемся от трости милой старушки, балансируя с гигантской мягкой игрушкой и цветами.

Блейк заметил это и тут же воспользовался моментом.

— Вот насколько мне жаль. Я чуть не погиб ради тебя. — Его дразнящая улыбка сменилась взглядом побитой собаки. — Можешь, пожалуйста, дать мне...

— Нет. — Её веселье исчезло, и она отступила назад; лихорадочный пульс забился под кожей прежде, чем он успел закончить фразу.

Она знала, о чем он собирается её попросить.

Она не была уверена, что сможет ему отказать.

Несмотря на всё произошедшее, Фарра всё еще любила Блейка. Она могла возвести вокруг своего сердца стены такой высоты, что они доставали бы до небес, могла вооружить их тысячей солдат, стреляющих стрелами с огненными наконечниками, могла окружить их рвом с крокодилами, но если Блейк проявит настойчивость — если он подберется достаточно близко — эти укрепления рухнут быстрее, чем песочный замок во время прилива.

Когда-то он был её величайшим спасителем. Теперь он был её величайшим крахом. Единственным способом защитить себя было держать его так далеко, чтобы он не мог коснуться даже самого внешнего периметра её обороны.

— Не заканчивай этот вопрос. — Её слова были пулями, выпущенными в упор в грудь Блейка. — Я ясно выразилась — наш второй шанс окончен. Если ты думаешь, что пара подарков это изменит, ты глубоко ошибаешься.

— Я знаю. Я не прошу у тебя еще одного шанса, — тихо сказал Блейк. — Я прошу тебя дать мне возможность объясниться. Я расскажу тебе всё. Что произошло в Техасе, почему я оттолкнул тебя. Я расскажу тебе всё, что ты захочешь знать.

— Слишком поздно.

Говорят, определение безумия — это делать одно и то же снова и снова, ожидая разных результатов. Если только Фарра не хотела провести длительный срок в психиатрической лечебнице, ей нужно было перестать верить Блейку. Сколько раз она позволит ему ранить её, прежде чем поймет намек?

Глаза Блейка потемнели.

— Это из-за Пола? — Он выплюнул это имя, словно гнилой кусок фрукта. — Ты влюблена в него?

Ты, должно быть, шутишь.

Неверие и гнев сменили юмор в смехе Фарры.

— Убирайся из моего дома.

Вместо того чтобы уйти, Блейк подошел ближе. Фарра отступила, он сделал шаг вперед, пока она не уперлась спиной в стену и отступать стало некуда. Он был единственным, что она видела, и его присутствие было таким мощным, таким всепоглощающим, что она тонула в нем.

— Что в нем такого? — потребовал Блейк. — Как ты могла так быстро забыть? Меня?Нас?

Кровь Фарры зашипела в венах.

— Я серьезно, Блейк. Убирайся на хрен.

— Мне нужно знать!

— Я не влюблена в него, идиот! — закричала она. — Я даже не встречаюсь с ним! Боже, насколько же ты тупой?

Блейк выглядел громом пораженным.

— Нет?

— Нет. — Фарра оттолкнула его от себя. — Мы познакомились в приложении для знакомств. Я знала его всего две недели. Та ночь, когда ты на нас наткнулся? Это было наше третье свидание. Ты думаешь, я настолько непостоянна, что могу вот так взять и влюбиться в кого-то другого? — Она щелкнула пальцами для пущего эффекта.

Бледность лица Блейка могла бы составить конкуренцию Эдварду Каллену.

— Значит ли это... ты снова влюбилась в меня?

Фарре захотелось биться головой о стену.

— Я всегда была влюблена в тебя. Даже когда думала, что забыла тебя. Даже когда думала, что всё в прошлом. — Её голос дрогнул. — С того дня, как я встретила тебя, ты откалывал от моего сердца кусочек за кусочком, пока не забрал его целиком. И ты так и не вернул его, ты, мерзавец.

Блейк обхватил её подбородок и приподнял его, пока его глаза не впились в её глаза.

— И я не верну его. Никогда, — неистово произнес он. — Оно мое, а мое принадлежит тебе. Сердце за сердце. Так будет честно.

Если бы это только было правдой.

Холод поселился в груди Фарры, укрепляя её оборону и помогая стоять на ногах, пока она не сделала то, что должна была.

— Вот в чем разница между тобой и мной, — прошептала она. — Я видела, как ты забираешь мое сердце, и я позволила тебе это. Я отдала его тебе безоговорочно. Ты же отдал мне свое в запертом стеклянном ящике — красивое, достаточно близкое, чтобы я поверила, что могу коснуться его, но каждый раз, когда я приближалась, ты отталкивал меня. Потому что ты не доверял мне или думал, что я не справлюсь, я не знаю. Это неважно. В конце концов, ты оставил ключ себе и сбежал. Даже если ты говорил, что любишь меня. Даже если я была здесь, всё это время.

Блейк задрожал всем телом, мелкими, едва заметными содроганиями, которые противоречили его окаменевшей челюсти. Он убрал руку с её подбородка и схватил её ладонь, прижав её плашмя к своей груди.

— Нет никакого стеклянного ящика, — сказал он, и буря в его глазах переросла в ураган. — Вот мое сердце. Почувствуй его. Оно здесь, и оно бьется. Для тебя. Только для тебя.

Тишина.

— Мы можем во всем разобраться. — Тихая безнадежность просочилась в голос Блейка и заискрилась в воздухе. — Я облажался больше раз, чем могу сосчитать, но скажи мне, как я могу это искупить. Тебе нужен ключ? Я дам тебе ключ. Я дам тебе десять ключей. Я отдам тебе весь чертов дом! Просто скажи, чего ты хочешь, и оно твое.

— Я ничего не хочу. — Фарра высвободила руку из его хватки так спокойно, словно они пили чай на летней веранде в Хэмптоне. — Понимаешь, человека можно оттолкнуть лишь определенное количество раз, прежде чем он перестанет возвращаться.

— Фарра...

— Ключ бесполезен, потому что я перестала пытаться отпереть то, что внутри.

— Не делай этого.

— Можешь оставить мое сердце себе. — Она посмотрела на Блейка, пытаясь почувствовать хоть что-то, кроме онемения, разливающегося по телу. Она не смогла. — Но твое мне больше не нужно.

До сегодняшнего дня Фарра не думала, что можно увидеть, как человек на самом деле умирает внутри. Теперь она наблюдала это в замедленной съемке: свет уходил из глаз Блейка, превращая хрустальные омуты в плоские, пустые ледяные пространства. Его сильное, мускулистое тело поникло, а на лице отразилось полное крушение. Он больше не был Аполлоном, а лишь падшим богом, смертным и истекающим кровью, и она больше не могла на это смотреть.

Фарра закрыла глаза. Видимо, у её бесчувственности был предел.

Смех Блейка был коротким, горьким и пропитанным болью.

— Для той, кто утверждает, что никогда не касалась моего сердца, у тебя сверхъестественная способность вырывать его и терзать в клочья.

Его шаги затихли у двери. Она скорее почувствовала, чем увидела, как он посмотрел на неё.

— Оно всё еще твое, знаешь ли. Оно никогда не будет принадлежать никому другому. Ни в этой жизни, ни в следующих тысячах жизней. Мое сердце принадлежит тебе, пока Земля не перестанет вращаться, а звезды не превратятся в пыль. Ты можешь любить его, ненавидеть или забыть о нем вовсе. Но оно всегда будет твоим.

Перевод - тг-канал Little Book Whores @HouseofRomariis

Глава 38

Фарра думала, что избавилась от Блейка.

Она ничего не слышала о нем неделю — если не считать бесконечного потока умоляющих сообщений, звонков и голосовых писем, которые она игнорировала, хотя пока так и не набралась сил заблокировать его.

Затем он начал заявляться лично. Каждый чертов день. Умоляя её уделить ему всего пять минут. Гарантируя, что она не сможет забыть о нем, как бы сильно ни старалась.

Рот Фарры сжался в узкую линию, когда она увидела Блейка, сидящего на крыльце перед её домом — точно так же, как он делал это последние три недели; при этом она пыталась игнорировать острую боль, которую чувствовала при виде него.

Она думала, что кто-то из соседей уже давно вызвал бы полицию, но ему каким-то образом удалось расположить их всех к себе, даже ворчливую старушку со второго этажа.

Фарра не знала, какое колдовство он практикует, но не хотела иметь с этим ничего общего, что бы ни говорило её предательское, трепещущее сердце. Чем ближе она подходила к нему, тем сильнее болело в груди.

Не смотри на него. Не смотри на него. Не смотри на него.

Блейк вскочил на ноги, когда увидел её.

— Дашь мне шанс объясниться?

Фарра выудила ключи из сумки, полная решимости игнорировать его, но вопрос сорвался с губ прежде, чем она успела его сдержать.

— Тебе разве не нужно быть где-нибудь в другом месте?

Блейк ждал перед её домом каждый вечер, как щенок, ждущий возвращения хозяина домой. Она предполагала, что он приходит сюда прямо с работы. Она не знала, как долго он здесь остается, но однажды Оливия вернулась домой в восемь и сказала, что видела его на улице, и вид у него был несчастный. Фарры хватило на две минуты, прежде чем она извинилась, прервала разговор и заперлась в своей комнате, где то пыталась не заплакать, то проклинала Блейка в мыслях, то боролась с желанием выбежать на улицу и броситься в его объятия.

— Нужно. Здесь. — Блейк блеснул мимолетной, сокрушительной улыбкой, прежде чем его лицо снова стало серьезным. — Фарра, пожалуйста. Мне нужно всего несколько минут.

— Мне казалось, на днях я ясно выразилась. — Руки Фарры сжали ключи так сильно, что металл впился в ладонь болезненными бороздами. В ушах гудело, а сердце билось о ребра в неистовом, неумолимом ритме. — Мне это не интересно. У тебя был шанс. У тебя было два шанса. Оба раза ты меня отталкивал. Так что поздравляю. Твое желание исполнилось. Я держусь в стороне. Теперь ты должен сделать то же самое.

Она попыталась посмотреть Блейку в глаза, чтобы подчеркнуть свои слова, но в итоге уставилась ему в лоб.

Челюсть Блейка напряглась.

— Я не отпущу тебя так просто.

Раздраженный стон вырвался из её горла.Почему он так всё усложняет?

— Хватит. Мы оба знаем, что это долго не продлится. — Она указала на пространство между ними. — Однажды тебя здесь не будет. Ты уйдешь. Ты всегда так делал, когда становилось трудно.

— Не в этот раз. — Глаза Блейка впились в её глаза с такой интенсивностью, что по спине пробежала дрожь. — Я люблю тебя, и ты любишь меня. Я от этого не откажусь.

— Ты уже отказался. — Фарра сделала глубокий, дрожащий вдох и отвернулась, боясь, что комок эмоций в горле отразится на её лице. Ей нужно было уйти, пока она не сорвалась. — Ты всегда был мастер говорить, но поступки значат больше, и твои сказали мне всё, что нужно было знать.

Она скрылась в подъезде прежде, чем Блейк успел снова её завлечь. Выкатилась слеза, затем вторая, а потом их стало больше, чем она могла сдержать.

Черт бы его побрал,— горько подумала она.

Блейк был прав. Она любила его даже после всего, через что он её заставил пройти, и он знал, что делает, приходя сюда каждый день.

Но он перестанет. Она была в этом уверена.

Вот только… он не перестал.

Наступила середина декабря. Листья опали с деревьев, город охватила предпраздничная лихорадка, но Блейк оставался упрямо,неизменнона посту — до такой степени, что даже Оливии стало его жалко.

— Может, тебе стоит поговорить с ним, — неуверенно сказала Оливия однажды вечером, пока Фарра собирала вещи для поездки домой на праздники. До её вылета оставалось четыре дня, но после столь долгой жизни с Оливией некоторые привычки соседки — включая ранние сборы — стали её собственными. — Прошло почти два месяца. Я знаю, что тебе больно и ты злишься, и у тебя есть на это полное право, но он старается. Ни один парень не станет ждать так долго…

— Лив, не надо. — Фарра запихнула платье в угол чемодана. Она неплохо справлялась с тем, чтобы гнать мысли о Блейке прочь — если не считать того, что сердце разлеталось на куски каждый раз, когда она видела его под окнами, разумеется. — Я не хочу об этом говорить.

Ей удавалось избегать обсуждения Блейка до сих пор, даже когда Оливия жаловалась на плюшевого медведя, загораживающего половину телевизора в гостиной. Фарра говорила, что не может выбросить медведя, потому что он гигантский и его некуда деть, но обе они знали, что это неправда. Оливия, к счастью, не стала уличать её в очевидной лжи.

Помогало и то, что этой осенью хватало других поводов отвлечься: а именно, скандал с Келли и Мэттом, который разразился как раз перед Днем благодарения и всколыхнул весь Манхэттен. Лучшая подруга Келли и мать Мэтта, богатая светская львица с большими связями, живущая на два города между Чикаго и Нью-Йорком, прилетела, чтобы сделать сюрприз сыну. В итоге сюрприз ждал её саму — когда она застала его в постели с Келли.

Светская львица уничтожила репутацию Келли в высшем обществе Манхэттена. Сайты сплетен неделями смаковали эту грязную интрижку: «Икона дизайна застигнута в постели с сотрудником (и крестником)!», «Богатый наследник завлечен в сети зрелой дамой!». Пытаясь спасти собственную шкуру, Мэтт заявил, что Келли принудила его к отношениям. Он также выдал все её грязные секреты, включая тактику, которую она использовала, чтобы мстить тем, кто, по её мнению, перешел ей дорогу. Среди прочего: рассылка предупреждений всем руководителям дизайн-студий Нью-Йорка с просьбой не нанимать Фарру, так как та якобы непокорна и с ней трудно работать. Келли утверждала, что и так собиралась уволить Фарру до того, как та ушла, закатив детскую истерику из-за неполученного повышения.

Обвинения Мэтта рассыпались после того, как обозреватель светской хроники раскопал историю непристойных и явно добровольных сообщений, которые он слал Келли в течение последнего года. Он сбежал в Чикаго, поджав хвост; Келли взяла длительный отпуск в KBI и, по слухам, скрывалась где-то за городом.

Тем временем Фарру завалили сообщениями бывшие коллеги и предложениями об интервью от компаний, которые хранили гробовое молчание, пока не вскрылась правда о лжи Келли. Она была рада, что наконец точно узнала, что произошло, и что её репутация в индустрии больше не в руинах, но она не могла не сочувствовать экс-коллегам. Многим из них пришлось искать работу в других местах, так как поток новых клиентов в KBI превратился в тонкий ручеек.

Сама Фарра пока не ответила на предложения об интервью. Будь это несколько месяцев назад, она бы ухватилась за них не раздумывая, но теперь она не была уверена, что хочет работать на кого-то другого. Ей нравилось быть самой себе боссом, и она даже начала осваивать деловую сторону вопроса. В каком-то смысле.

— Я просто к тому… — Голос Оливии вернул Фарру в настоящее. — Там на улице валит жуткий снег. Блейк, наверное, замерзает.

Сердце Фарры сжалось при мысли о Блейке, стоящем на улице и дрожащем в бурю.

— Его там нет.

— Сейчас семь. Обычно он не уходит до восьми или девяти.

— Ты сама сказала. Валит жуткий снег. Ни один здравомыслящий человек не останется сейчас на улице.

— Ни один здравомыслящий человек не стал бы ждать под окнами бывшей два месяца подряд, — парировала Оливия.

Фарра продолжила паковать вещи, но душа к этому не лежала.

— Когда это ты стала защитницей Блейка?

— С тех пор, как увидела, как ты несчастна. Можешь игнорировать его сколько угодно, но если бы ты правда хотела от него избавиться, ты бы давно заявила на него в полицию.

— Он не нарушает никаких законов, — пробормотала Фарра.

— Уверена, ты могла бы притянуть это как преследование или что-то в этом роде. По крайней мере, ты могла бы попытаться. Но ты этого не сделала. — Тон Оливии смягчился. — Дорогая, ты не можешь продолжать в том же духе.

— И не буду. Я улетаю в Лос-Анджелес через несколько дней, и меня не будет месяц. Когда я вернусь, Блейка здесь уже не будет. — Фарра сложила джинсовую куртку и запихнула её рядом с платьем.

— Как скажешь. — Оливия поджала губы. — Пойду в душ, пока эта буря не вырубила электричество или еще что.

— Нетакой ужтам и сильный снег! — крикнула ей вслед Фарра, как раз в тот момент, когда снаружи раздался яростный вой ветра.

Блейка там быть не могло. Верно?

Не вздумай, Фарра Лин. Только попробуй.

Со стоном Фарра накинула пальто, обулась, схватила ключи и решительно вышла на улицу. Она злилась на Блейка за его настойчивость, на Оливию за то, что та поселила в её голове мысль о нем на холоде, и на саму себя за то, что ей не всё равно.

Она открыла дверь подъезда и вздрогнула, когда порыв ледяного воздуха едва не сбил её с ног. Земля была укрыта толстым слоем пушистого снега, и холод просачивался сквозь слои одежды, впиваясь в кожу.

Фарра этого не замечала. Она была слишком занята, глядя на фигуру, дрожащую в углу. Он стоял под навесом, но тот был слишком мал, чтобы снег не скапливался на его волосах и пальто. Кожа приобрела тревожный синеватый оттенок.

Её дыхание вырвалось порывом шока и гнева.

— Что ты, черт возьми, творишь? — потребовала она. — Ты же так угробишь себя!

Глаза Блейка загорелись.

— Ты вышла. — Затем он нахмурился, глядя на её тонкое пальто — она не надела парку для такого короткого выхода — и домашние туфли. — Ты, должно быть, замерзла.

Фарре хотелось плакать.

—Язамерзла? — Она схватила его за руку и затащила внутрь, стараясь игнорировать сноп искр, вспыхнувший в животе. Дверь за ними закрылась, отсекая большую часть холода, но Блейк продолжал дрожать. Неудивительно — он промок от растаявшего снега. Спутанный клубок эмоций застрял у неё в горле. — Что ты делаешь на улице в такую бурю? Ты с ума сошел?

Блейк повел плечом, слегка нахмурив брови.

— Я же сказал, что никуда не уйду. Пока ты не дашь мне шанс объясниться.

Фарре хотелось кричать.

— Ты мог получить гипотермию!

— Оно того стоило. — Его губы тронула слабая улыбка. — По крайней мере, ты со мной разговариваешь.

Он был официально безумен.

Они могли бы спорить всю ночь, но кожа Блейка всё еще была бледно-голубой, и если он не согреется в ближайшее время, ондействительноподхватит гипотермию.

— Тебе нужно снять эту одежду, иначе ты заболеешь, — сказала Фарра. — И только посмей сейчас отпустить какую-нибудь шуточку с подтекстом, — добавила она, когда Блейк открыл рот, чтобы что-то сказать.

— Ладно. — Озорной блеск в глазах Блейка подсказал ей: пусть он этого не говорит, но он об этом думает.

Губы Фарры дернулись вверх, прежде чем она успела себя остановить.

— Не принимай это за что-то большее, чем обычная человеческая порядочность, но ты можешь принять душ и переодеться у меня.

Блейк молча последовал за ней в квартиру, где только что принявшая душ Оливия читала на диване одну из своих эротических книг. Кроме выгнутой брови, она ничем не выказала удивления при виде насквозь промокшего Блейка, входящего в её гостиную.

— Блейк.

— Лив. — Блейк ответил на приветствие.

— Я буду у себя в комнате. Всю ночь, — объявила Оливия. Она закрыла книгу, встала и ушла, но не раньше, чем бросила на Фарру взгляд в духе «я же говорила», который Фарра проигнорировала.

Пока Блейк был в душе, Фарра бросила его вещи в стирку и приготовила чашку горячего чая, всё это время пытаясь разобраться в путанице своих мыслей. Как долго Блейк простоял там? Снег шел уже несколько часов. Он был тепло одет, но, черт возьми, почему ему не хватило здравого смысла уйти, когда метель усилилась? Бог знает, сколько бы он там пробыл, если бы она не вышла.

Жгучее чувство возникло за глазами Фарры. Сердце болело так сильно, что рука дрогнула, и она чуть не пролила чай на себя.

Звук воды в душе стих, и Блейк вышел из ванной, одетый в мужские спортивные штаны и фиолетовую футболку Университета Тэйера. Синева сошла с его кожи, слава богу, но мрачное выражение портило его точеное лицо.

— Выпей это, — велела Фарра, всовывая чай ему в руку. — Это тебя согреет.

— Спасибо. — Блейк взял кружку, но пить не стал. Вместо этого его глаза впились в её глаза, словно выискивая ответ на вопрос, который он еще не задал. — Кому принадлежит эта одежда?

— Прости?

— Эта одежда. — На челюсти Блейка дернулся мускул. — Только не говори мне, что у тебя тут просто так завалялись мужские вещи.

Она пожала плечами.

— Может, это вещи бывшего. Или нынешнего ухажера на одну ночь. Я не помню.

Из его груди вырвался рык.

— У тебя нет никакого ухажера. Я бы его увидел — и убил.

— Я могла провести его через черный ход. — Улыбка Фарры была сладкой, как пирог. Неважно, что черный ход в здании был жутко подозрительным и она никогда им не пользовалась; она наслаждалась яростью Блейка, хотя совесть и подтачивала её за то, что она заставляет его страдать после того, как он чуть не замерз насмерть.

Чувство вины победило, и она вздохнула.

— Это вещи моего двоюродного брата, ясно? Он иногда заезжает и всегда оставляет какое-нибудь свое барахло. Не то чтобы у тебя было право ревновать, — добавила она, тыча пальцем в его грудь. Это было всё равно что тыкать в кирпичную стену. — К тому же, ты мне так и не ответил. Что ты, черт возьми, там делал?

— Ждал тебя. — Проблеск удовлетворения сменил ревность на лице Блейка. — Это сработало. Ты вышла.

Фарра не могла в это поверить. Она была влюблена в гребаного идиота.

— У тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, — кипятилась она. — Ты мог погибнуть!

Жжение за глазами вернулось.

— Я всё еще жив. Но приятно знать, что тебе не всё равно, — поддразнил Блейк.

Слеза выкатилась, и она сердито её смахнула.

— Конечно, мне не всё равно, — огрызнулась она. — Я не хочу, чтобы кто-то умирал из-за меня.

Выражение лица Блейка сменилось тревогой, когда слезы потекли по её лицу чаще.

— Эй, не плачь. Я здесь. Я в порядке. — Он притянул её к своей груди, и она позволила ему это, уткнувшись лицом в его плечо, пока он успокаивающими движениями гладил её по волосам. — Ш-ш-ш. Всё хорошо.

Всхлипы сотрясали тело Фарры. Это было более чем неловко, учитывая, что она всё еще должна была на него злиться, но вид его на улице, дрожащего и промокшего до нитки, растопил лед вокруг её сердца. Она представила, всего на секунду, каково было бы жить в мире без Блейка, и эта мысль была настолько сокрушительной, что она не могла дышать.

Несмотря на все его недостатки и проступки, Блейк всегда был её светом, её опорой, её центром гравитации. Без него Земля наверняка сошла бы со своей оси и рухнула в небытие.

Еще один всхлип вырвался из неё прежде, чем Фарра нашла в себе силы оттолкнуть его и гневно на него посмотреть.

— Чтобы ты больше никогда этого не делал, слышишь меня? — Она икнула. — Не знаю, что ты пытался доказать, но это было за гранью тупости.

— Ладно. — Блейк поднял руки в знак согласия. — Не буду. Но я не жалею об этом.

Он был невыносим.

— Блейк…

— Нет, — твердо сказал он. — Послушай меня. Ты сказала, что поступки важнее слов, и ты была права. Я облажался, отталкивая тебя в прошлом, не доверяя тебе, когда ты доверяла мне, но это больше не я. Я закончил бегать. — Он тяжело сглотнул. — Я знаю, что просить о прощении — это, возможно, слишком много, но есть ли хотя бы малейший шанс, что ты позволишь мне впустить тебя? Позволишь показать, что я изменился, и что я буду здесь, как бы сильно ни валил снег и как бы хреново ни шли дела?

Боль в груди Фарры усилилась.

— Я хочу этого, — прошептала она. — Правда хочу. Но каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вспоминаю ту ночь в Шанхае и ту ночь в твоей квартире. Ты закрылся от меня и даже не дал мне шанса быть рядом. Дважды. Я не могу просто забыть. Еще нет.

Самое болезненное в любви к кому-то — это осознание того, что ты не можешь жить без этого человека, но и жить с ним тоже не можешь.

Горло Блейка дернулось. Он опустил голову и кивнул.

— Я понимаю. Я буду здесь, когда ты будешь готова.

Он выглядел таким грустным, что Фарра чуть не сдалась и снова не бросилась в его объятия, но она заставила себя стоять на своем — как бы сильно это ни убивало её изнутри.

Глава 39

Блейк остался на ночь на диване, так как снежная буря на улице продолжала бушевать, а Фарра всё еще беспокоилась, что он может заболеть. Минусом было то, что она не сомкнула глаз. Вместо этого она пялилась в потолок, борясь с каждым порывом прижаться к Блейку и никогда его не отпускать.

Да, она любила его. Чертовски сильно. Но боль никуда не ушла, и она еще не была готова дать ему очередной шанс.

Через несколько дней Фарра уехала в Лос-Анджелес, надеясь, что праздники станут достойным отвлечением. Большую часть времени она проводила за просмотром сериалов на Netflix, поглощением бургеров In-N-Out и проведением злополучных кулинарных экспериментов. Попытка Фарры воссоздать фирменные яичные тарталетки Сэмми привела к появлению бесформенных коричневых изделий вместо хрустящих, слоеных корзинок, наполненных золотистым кремом. Первый же укус подтвердил, что на вкус тарталетки были в точности такими же, какими выглядели. Фарра с мамой выбросили всю партию, купили дюжину настоящих тарталеток в ближайшей китайской пекарне и больше никогда не вспоминали об этом инциденте.

Фарра также познакомилась с маминым парнем.

Да, парнем.

Она чуть не подавилась острым чипсом «Читос», когда Шерил завела об этом разговор, выглядя при этом такой же нервной, как подросток, впервые спрашивающий у родителя разрешения пойти на свидание. Так вот почему её мама вела себя так странно, когда спрашивала Фарру, приедет ли та домой на праздники.

Шерил не стоило беспокоиться о реакции дочери: Фарра была в восторге. Она была единственным ребенком, и в Лос-Анджелесе у них не было родственников. Она переживала, что мама будет одинока, даже несмотря на друзей Шерил из танцевальной ассоциации. Дружеская любовь — это не то же самое, что любовь романтическая, а Шерил была слишком молода, чтобы проживать остаток своих дней в одиночестве. Она заслуживала счастья, особенно после жестокого развода с отцом Фарры.

К тому же, Кевин, мамин парень, казался приятным человеком. Они с Шерил были бывшими одноклассниками, которые снова столкнулись на соревнованиях по бальным танцам, и Фарра видела, что он обожает её мать. Он был в разводе, без детей, немногословный, с неожиданно саркастичным чувством юмора, и у него была стабильная, пусть и скучная работа администратора баз данных. Что касается бойфрендов среднего возраста, он мог бы быть гораздо хуже.

Всё этомогло быпослужить отвлечением, если бы не письма.

Фарра не знала, как Блейк раздобыл её адрес в Лос-Анджелесе, но могла догадаться, и по возвращении в Нью-Йорк её ждал серьезный разговор с Оливией.

Первое письмо было предвестником того, чего стоило ожидать. Оно пришло в обычном конверте, написанное от руки и без подписи.

Я знаю, что тебе нужно время, и я уважаю это. Но дверь открыта, когда бы ты ни была готова. Прочти мои письма, когда почувствуешь, что, возможно, сможешь дать мне еще один шанс.

Вторым письмом была простая открытка. Фарра сомневалась, стоит ли её открывать, но в конце концов любопытство победило.

Когда мне было шесть, моя семья отменила поездку в Диснейленд, потому что моя сестра сильно заболела, и я помню, как пожелал — всего на секунду, — чтобы я был единственным ребенком.

На следующий день она получила огромную коробку своих любимых шоколадных конфет с третьей запиской.

Когда мне было четырнадцать, я украл кредитку отца, чтобы купить порно в интернете. Мама увидела списания и устроила грандиозный скандал отцу из-за этого. Отец подумал, что его взломали, и я так и не сказал им правду.

Подарки и записки продолжали поступать, доставляемые курьером лично в руки.

Коробка изысканных кофейных зерен из кафе в Остине — тех самых, которые Блейк обещал купить ей в качестве сувенира:

Когда мне было шестнадцать, я увидел, как двое моих «друзей» затолкнули первокурсника в шкафчик. Это был не первый раз. Они издевались над ним весь год и превратили его жизнь в ад. Я не участвовал в издевательствах, но и не остановил их — потому что хотел быть своим. Потому что хотел нравиться. Потому что я был в шаге от того, чтобы стать королем бала, и не хотел всё испортить. Более чем жалко, я знаю, но я был молод и глуп, и всё, что меня заботило, — это популярность. Что ж, я стал королем бала. Слава выветрилась недели через две. Но сожаление о том, что я промолчал — что не заступился против тех хулиганов, которые были моими так называемыми друзьями, — преследует меня по сей день.

Красивый снежный шар:

Когда мне было двадцать, я пригласил подругу детства на свидание, хотя сам этого не хотел. Я сделал это, потому что этого хотела моя семья и потому что все говорили, что мы идеальная пара. Я думал, что если дам время, то полюблю её так, как положено. Я быстро понял, что это не так, но всё равно водил её за нос целый год. Я видел, как она влюбляется в меня, и ничего не сделал, чтобы это прекратить. Я разбил ей сердце, а потом ушел, но карма позже всё равно меня нашла…

Черно-белое фото шанхайского горизонта в рамке:

Когда мне было двадцать один, я влюбился впервые в жизни. Я не хотел и не ожидал этого, но это случилось. Она была красивой, доброй, умной, веселой, дерзкой, талантливой… всем, чего я только мог желать. Я жил в страхе всё испортить с ней. А потом, в один прекрасный день, я испортил. Я разбил ей сердце… но я также разбил и свое. Полностью и окончательно. Только она тогда об этом не знала, потому что я никогда ей не говорил. Вместо того чтобы сказать правду, я солгал и заявил, что дома у меня есть девушка — хотя её не было, не на самом деле. Я боялся того, что она обо мне подумает, если узнает правду, и это иронично, учитывая, что я всё равно её потерял.

Красивый браслет бесконечности:

Когда мне было двадцать семь, я снова встретил женщину, которую любил. Я никогда не переставал любить её, но я слишком боялся выйти на связь после нашего расставания, потому что… ну, если ты еще не поняла, у меня проблемы с тяжелыми разговорами. Я их не люблю. Я от них бегу. Но, будучи ангелом, она дала мне еще один шанс — и я всё просрал, снова. Я оттолкнул её и сбежал, снова. Я какое-то время тонул в страданиях, пока наконец не вытащил голову из задницы на достаточно долгий срок, чтобы осознать то, что должен был знать всегда: попытка убежать от неё так же бесполезна, как попытка вымести воду обратно в океан. Всё, что я делаю, каждая моя мысль ведет обратно к ней. Сейчас она злится на меня, и я её не виню. Но я закончил бегать. Впервые в жизни я останусь и буду сражаться. За неё. За нас.

Ни одно из писем не было подписано. В этом не было необходимости.

— Ты уверена, что с тобой всё будет в порядке? — Шерил с беспокойством оглядела дочь. — Мы можем остаться дома и посмотреть какую-нибудь ерунду по телевизору, если ты хочешь.

— Нет, я в порядке. — Фарра глубоко вздохнула.

Письма Блейка в сочетании с той безумной, идиотской выходкой, которую он устроил в метель прямо перед праздниками, пошатнули её оборону, но она заставила себя улыбнуться. Шерил провела большую часть праздничных каникул, наблюдая, как её дочь читает письма, прячет их в коробку из-под обуви под свою детскую кровать и борется со слезами. Фарра видела, что мама переживает. Но это был канун Нового года. Она не собиралась портить его, превращаясь в комок нервов.

— Развлекайся с Кевином. Мне в любом случае нужно идти на вечеринку к Крис. Она убьет меня, если я её пропущу.

Крис и Нейт каждый год устраивали грандиозную новогоднюю вечеринку в своем особняке в Беверли-Хиллз, и Фарра не пропустила бы её ни за что на свете — не в последнюю очередь потому, что до смерти боялась того, что Крис может с ней сделать. Влюбленная Крис, возможно, была милее шанхайской Крис, но она всё еще могла откусить тебе голову одной вовремя отпущенной колкостью.

— Хорошо. — Обеспокоенное выражение лица Шерил никуда не делось. Она похлопала дочь по руке. — У тебя были тяжелые несколько месяцев, но скоро наступит новый год. Помни, что я тебе говорила: как бы сильно кто-то ни ранил тебя, ты не сможешь исцелиться, пока не простишь. Особенно когда ты так явно этого хочешь. Не спорь, — добавила она, когда Фарра открыла рот, чтобы сделать именно это. — Я твоя мать. Я знаю, какая ты упрямая и как трудно тебе доверять. Но я также знаю, что ты не хранила бы все эти письма и подарки, если бы этот парень не владел частичкой твоего сердца. Ты хочешь дать ему еще один шанс. Что тебя останавливает? Чего ты боишься?

Фарра уставилась на свои туфли. Они были совершенно новыми, купленными специально для Нового года.

— Я не хочу, чтобы мне снова было больно.

— А разве тебе уже не больно? — мягко спросила Шерил.

Фарре не нужно было отвечать; обе они знали правду.

Вечеринка Крис была невероятной, как и всегда. Пятьсот самых привлекательных, богатых и знаменитых людей Лос-Анджелеса праздновали канун Нового года в её с Нейтом гигантском особняке под живое выступление мировой поп-звезды и с изысканным кейтерингом от самого дорогого и востребованного шеф-повара города.

Фарра потягивала шампанское и старалась не вести себя как фанатка, когда мимо прошли двое исполнителей главных ролей в масштабной супергеройской кинофраншизе. Один из них встретился с ней взглядом и улыбнулся, и её яичники взорвались.

Фарру до сих пор поражало то, что Крис знала большинство её любимых знаменитостей, но как бы она ни жаждала селфи или автографа, она знала, что подруга надерет ей зад за поведение сумасшедшего сталкера на одной из её вечеринок.

— Эй! — Хозяйка дома собственной персоной подплыла к ней в сверкающем золотом платье, которое наверняка стоило больше, чем месячная арендная плата среднего американца. — Как тебе вечеринка?

— Здорово, как обычно. Спасибо, что пригласила. — Фарра обняла подругу.

Они с Крис встречались несколько раз с тех пор, как она приземлилась в Лос-Анджелесе, но Крис была настолько завалена планированием рождественского гала-вечера своего фонда, новогодней вечеринки и собственной свадьбы, что у них не было времени на глубокие разговоры.

Не то чтобы Фарра хотела услышать мнение подруги о письмах Блейка или чем-то подобном. Зная Крис, та бы посоветовала Фарре создать куклу вуду Блейка и бросить её в костер, посыпанный пеплом от его писем и подарков. Крис Каррера не была сентиментальной.

Тем временем слова Шерил крутились в голове Фарры, еще больше затуманивая её мысли.

Разве тебе уже не больно?

Да. Но существовали ли степени боли? Было ли лучше держать Блейка на расстоянии вытянутой руки, чем позволить ему вернуться и снова дать ему уйти? Была ли тупая постоянная боль лучше, чем переживание высочайших взлетов лишь для того, чтобы потом рухнуть в глубочайшие низы?

Голова Фарры раскалывалась от нерешительности.

— Прошу тебя. Будто это вообще вопрос. — Крис закатила глаза. — Прости, что нам не удалось поболтать раньше. Нейт... — Она покраснела. — В общем, я была занята.

Фарра ухмыльнулась. Если у неё и были какие-то сомнения относительно того, куда улизнула Крис, то взъерошенные волосы Нейта и его улыбка кота, съевшего канарейку, их подтвердили.

— Привет, Фарра. — Он поприветствовал её подмигиванием, проходя мимо. Он не упустил возможности запечатлеть быстрый поцелуй на губах Крис.

Крис сохраняла невозмутимость, но её глаза искрились явной любовью.

Ревность вонзила когти в нутро Фарры. Она была рада за Крис, правда, но наблюдение за проявлением любви между ней и Нейтом было сродни пилингу её всё еще саднящих ран с помощью соли.

Как только Нейт ушел поздороваться с R&B-певцом и его женой — супермоделью и фуд-блогером, Крис склонила голову и осмотрела Фарру зорким взглядом.

— Лив рассказала мне, что произошло с Блейком.

Даже когда они жили на разных концах страны, её подруги сплетничали больше, чем девочки из средней школы.

Фарра пожала плечами. Она не хотела проводить последние часы года за обсуждением своей личной жизни или её отсутствия.

— Ты выглядишь грустной.

— Я не грустная. — Фарра попыталась сделать еще глоток шампанского, но обнаружила, что её бокал пуст.

Крис поджала губы.

— Мне не нравятся грустные люди, особенно на моей вечеринке. Это не соответствует бренду.

— Я же сказала, я не грустная. — Фарра нацепила улыбку.

— Ты лжешь, как я и подозревала. Но я решила попробовать стать более приятным человеком в этом году, так что... — Крис замялась, выглядя непривычно нервной. — Я кое-что сделала, на что Лив, возможно, меня подбила, а возможно, и нет.

В голове Фарры зазвонили все тревожные колокола.

— Что вы, девчонки, натворили?

Вместо ответа Крис указала подбородком на что-то за плечом Фарры.

Фарра поняла.

Еще до того, как она обернулась, она знала, что — или кто — находился позади неё. Покалывание на коже, бешеное сердцебиение... её тело среагировало раньше, чем глаза подтвердили подозрения.

Блейк Райан. Здесь. В Лос-Анджелесе, в доме Крис, стоит менее чем в двух метрах от неё.

На нем был сшитый на заказ блейзер поверх белой рубашки, галстук-бабочка и узкие черные брюки, которые демонстрировали его поджарое мускулистое тело во всей красе. Его волосы были ровно настолько взъерошены, чтобы не выглядеть слишком идеально, а губы изогнулись в легкой, робкой улыбке, которая заставила желудок Фарры вытворять странные вещи. В одной руке он держал небольшую коробку в подарочной упаковке.

— Привет, — тихо сказал Блейк. — Мы можем поговорить?

Глава 40

Сердце Блейка колотилось где-то в горле, пока он ждал реакции Фарры.

Она смотрела на него снизу вверх, хлопая ресницами, и её огромные карие глаза были непроницаемы. Красный комбинезон облегал её изгибы и идеально сочетался с цветом помады. Она выглядела как богиня огня, и её жар испепелял его, проходя сквозь кожу и кости, обнажая секреты, которые он прятал в самых темных уголках своей психики. Вытаскивать их из тайников и отдавать Фарре один за другим было всё равно что вырывать куски собственной души.

Но какими бы болезненными и тревожными ни были его предыдущие записки, они не шли ни в какое сравнение с той, что Блейк сжимал в руках.

Крис откашлялась.

— Я пойду проверю остальных гостей. Если вам нужно уединение, можете воспользоваться библиотекой. — Перед уходом она кивнула в сторону двери справа от Блейка.

Благодарность расцвела в груди Блейка. Он не ожидал, что Крис поможет ему. Они не разговаривали много лет, и она уехала из Шанхая не с самым лучшим впечатлением о нем. Он полагал, что за неохотную помощь Крис стоит благодарить Оливию.

Оливия сжалилась над ним, видя, как он месяцами ждет под окнами её и Фарры дома, и предложила помощь. Она подсказала ему, что Фарра будет на новогодней вечеринке у Крис, и убедила Крис внести его в список гостей.

Блейк мог бы подождать возвращения Фарры в Нью-Йорк, но, по словам Оливии, это произошло бы не раньше середины января, а он не мог ждать так долго. Он и так с каждым днем понемногу умирал внутри. Поэтому на Рождество он улетел домой в Остин, где у него состоялся долгий и тяжелый разговор с семьей о Клео. Они были шокированы, но восприняли новость о лжи Клео лучше, чем он ожидал. В основном они беспокоились о его самочувствии, что тронуло ту часть его души, о существовании которой он и не подозревал.

Прошлое осталось в прошлом, и Блейк наконец мог оставить его позади.

Теперь оставался лишь один важный фрагмент жизни, который требовал исправления.

— Давай поговорим внутри. — Фарра прошла мимо него в библиотеку; Блейк последовал за ней, его тело было напряжено от предвкушения.

Он приземлился в Лос-Анджелесе вчера вечером и большую часть сегодняшнего дня провел, меряя шагами комнату, занимаясь в тренажерном зале отеля, чтобы избавиться от беспокойной энергии, и решая деловые вопросы. Был канун Нового года, одна из самых важных ночей для индустрии ночной жизни. Последние несколько месяцев Блейк управлял своей компанией по электронной почте, телефону и через дневные встречи, но визиты на объекты — включая запуск в Майами — он делегировал Патриции. Это был единственный способ добиваться Фарры, не исчезая на несколько дней каждые пару недель.

Фарра прислонилась к мраморному камину и скрестила руки на груди.

— Что ты здесь делаешь? — Она дрожала, или, может быть, в нем говорила надежда.

Она всё еще любила его. Её паника, когда она нашла его в метель, доказала это. Честно говоря, Блейк и сам не знал, почему так долго ждал на улице. Он знал лишь одно: он отчаянно хотел вернуть её расположение, и если для этого нужно было отморозить себе задницу ради призрачного шанса, что любовь всей его жизни выйдет и заговорит с ним... что ж, это был риск, на который он готов был пойти.

И это сработало.

Теперь осталось лишь пробить её последнюю стену.

— Я приехал сюда ради тебя, — просто сказал он. — И чтобы отдать тебе это. — Блейк протянул подарок. Фарра уставилась на него так, будто это была кобра, готовая к броску.

На секунду ему показалось, что она его не возьмет. Но затем она подошла и взяла обернутую коробку из его руки. Её аромат флердоранжа и ванили ударил по нему с головокружительной силой, и ему пришлось засунуть сжатые кулаки в карманы, чтобы не прижать её к груди и не целовать до потери дыхания.

Взгляд Блейка не отрывался от её лица, пока шуршание подарочной бумаги сменяло тишину. Фарра шумно вздохнула, увидев, что скрывалось под матовой золотой фольгой.

Гравированный медальон в форме сердца, покоящийся внутри крошечного стеклянного ящичка.

— Внутри медальона кое-что есть. — Блейк вытащил из кармана ключ от ящичка и вложил его в её ладонь, наслаждаясь нежным теплом её кожи, прежде чем она отстранилась. — Мое последнее письмо. Тебе не обязательно читать его сейчас. Я просто... — Он замолчал. — Я хотел доставить его лично. — Он наблюдал за ней, чувствуя, как пульс частит под кожей. — Ты читала другие мои письма?

Ноздри Фарры дрогнули.

— Да, — призналась она.

Забавно, как одно тихое слово может обладать такой властью. Сердце Блейка ликовало, и он подавил улыбку.

Прочти мои письма, когда почувствуешь, что, возможно, сможешь дать мне еще один шанс.

Возможно, Фаррой двигало простое любопытство, но он был готов цепляться за любую победу.

Боясь вздохнуть, он наблюдал, как она дрожащими руками открывает коробочку. Она достала листок бумаги, спрятанный в медальоне и сложенный в крошечный квадратик.

В нем Блейк объяснил всё — правду о беременности Клео; аварию; свою встречу с Клео и её отцом, когда он был в Остине; то, как слова Дэниела Боудена врезались в его мозг, играя на каждом его страхе относительно того, что он за человек.

Он поделился самыми глубокими и темными мыслями, которые посещали его годами, теми, что убеждали его в собственной никчемности — восторгом и паникой от мысли о отцовстве, обидой на то, что его заставляют быть родителем в таком юном возрасте, виной за свою роль в автокатастрофе и, что самое постыдное, облегчением. Это была вспышка, длившаяся меньше миллисекунды, но то крошечное чувство облегчения, которое Блейк испытал от того, что ему не придется проводить остаток жизни с нелюбимым человеком, мучило его долгое время после расставания с Клео.

В ту миллисекунду он был уверен, что попадет в ад, потому что только монстры могут испытывать облегчение от такой ужасной потери. Неважно, что это облегчение составляло ничтожную часть его общей реакции, что оно было быстро затоплено всепоглощающим горем и болью. Сам факт его существования был его величайшим позором.

Пульс Блейка тикал в ритм с часами на каминной полке.

Тик. Целая вечность.Тик.Две вечности.

Всё это время на лице Фарры отражалась целая вселенная эмоций — шок, ужас, сочувствие, боль и печаль, которые слились в крещендо, когда она подняла голову, чтобы встретиться с Блейком взглядом.

— Это всё правда? — прошептала она.

— Да. — Слово сорвалось с сухого языка. — Ты можешь проверить факты, если не веришь мне. Лэндон знает, что произошло. Моя семья тоже. Но части о том, что я чувствовал... — Блейк тяжело сглотнул. — Это всё я. Я никогда никому не говорил того, что написал тебе в этих записках. Я провел столько времени, будучи солнцем — королем бала, звездой футбола, успешным бизнесменом, — что до смерти боялся того, что произойдет, когда солнце сядет и наступит ночь. Поэтому я бежал. Я бежал каждый раз, когда сгущалась тьма, каждый раз, когда нужно было вести тяжелый разговор или отвечать за свои поступки. Когда я бросил футбол, я сбежал в Шанхай, потому что не хотел иметь дела с последствиями. Когда я узнал, что Клео беременна, я сбежал от тебя и солгал, потому что слишком боялся узнать твою реакцию на правду. Я думал, будет легче, если ты поверишь, что мне вообще было плевать.

Рот Блейка искривился в кривой улыбке.

— Я убеждал себя, что хочу дать тебе возможность начать жизнь с чистого листа, но на самом деле я был эгоистичным ублюдком, который не хотел усложнять жизнь себе.

— После того как мы потеряли ребенка, я мог бы связаться с тобой. Ты была единственным, о чем я думал. Каждую чертову ночь. Но я был в такой глубокой яме, и даже когда я выбрался оттуда, я чувствовал такую вину за то, что сделал — или за то, что, как я думал, я сделал. Я не заслуживал тебя и не хотел снова переворачивать твою жизнь спустя столько лет. А потом ты снова буквально упала мне в руки, как ангел с небес, и я подумал: вот оно. Это знак, что нам суждено получить еще один шанс. И мы получили — ты дала его, хотя и не была обязана. Но снова, когда стало трудно, я оттолкнул тебя и сбежал, потому что не хотел, чтобы ты видела, какой я на самом деле сломленный и никчемный внутри. Я говорил, что не хочу причинять тебе боль, но на самом деле я просто не доверял тебе настолько, чтобы поверить, что ты останешься, узнав правду о моей натуре. И мне так чертовски жаль. Ты доверяла мне, а я тебе — нет. Поэтому я позволил тебе уйти.

Голос Блейка стал хриплым.

— Но вот что я понял. Я устал бежать. Знаю, в это трудно поверить, учитывая мое прошлое. Поэтому я ждал тебя все эти месяцы и буду ждать столько, сколько потребуется. Тебе нужно время, я это понимаю. Но эти письма... я хотел, чтобы ты увидела настоящего меня. Чтобы дать тебе выбор, который я должен был дать давным-давно. Ты можешь остаться или уйти, но знай: если тебя нет рядом, неважно, как ярко светит солнце. Я лучше буду жить в вечной тьме с тобой, чем в вечном солнечном свете без тебя. И вот я здесь, прошу тебя дать мне еще один шанс. На этот раз это весь я. Каждый шрам, каждый изъян, каждая безумная мысль и каждая мечта, которая у меня когда-либо была. Всё это твое. Я больше не хочу бежать, но пока ты не посмотришь мне в глаза и не скажешь, что не любишь меня, я буду преследовать тебя до края земли, пока солнце, черт возьми, не взорвется. Ты та самая, Фарра Лин. Всегда была ей. И всегда будешь.

Бумага выскользнула из рук Фарры на пол. Она сократила расстояние между ними и встала так близко, что Блейк мог сосчитать каждую её ресничку и разглядеть крошечную родинку над верхней губой. Он вдыхал её аромат, пьянея от него, в то время как нервное напряжение на полной скорости неслось по его позвоночнику.

— Ты не ужасный человек, Блейк, — прошептала она, накрывая его щеку ладонью. — Эти темные, эгоистичные мысли? Они есть у всех нас. Это не делает тебя монстром. Это делает тебя человеком.

Блейк хотел возразить. Какая-то нездоровая часть его хотела доказать, что он ужасный человек, что он не заслуживает ничего хорошего в жизни. Но к нему приходило осознание, что эта часть была лишь голосом его вины и неуверенности, и чтобы двигаться дальше, он должен был простить того, кто нуждался в этом больше всего: самого себя.

Фарра сделала маленький шаг назад, и ему стоило огромных усилий не притянуть её снова к себе.

Она не отрывала от него взгляда, застегивая на шее подаренный им медальон.

— Ты много знаешь обо мне, Блейк Райан, но вот чего ты не знаешь. Я никогда не переставала любить тебя, даже после Шанхая. Я убеждала себя в этом, но это была ложь. Вот моя правда: ты — моя Единственная Большая Любовь, моя сказка, мой голливудский роман. Я хочу тебя всего, так же, как ты хочешь всю меня. Каждый шрам, каждую улыбку, каждую мечту и каждый кошмар. Всё это время я падала; мне просто нужно было, чтобы ты перестал бежать достаточно надолго, чтобы поймать меня. И еще… — Фарра наклонилась, её дыхание коснулось его губ. — Я думаю, что тьма прекрасна. И я чертовски люблю закаты.

Блейк не успел ответить — её губы впились в его, мысли исчезли, и инстинкты взяли верх.

Их руки блуждали, тела прижимались друг к другу, а языки сплетались в страстном танце, который, как он хотел, длился бы вечно.

— Это значит, что я получил еще один шанс? — прохрипел он, просто чтобы убедиться.

— Последний шанс. Не просри его, — предупредила Фарра; её щеки разрумянились, а глаза затуманились от желания. Но нотка серьезности всё же присутствовала.

— Поверь мне. Я скорее руку себе отрублю, чем всё испорчу. — Блейк прикусил чувствительное место под её ухом, и ответная дрожь, прошедшая по её телу, передалась ему, возбуждая до боли. — Ты попала, детка. Считай меня своим личным суперсексуальным и суперталантливым суперклеем.

Смех Фарры зазвенел в воздухе.

— Талантливым, значит? — Её губы изогнулись в озорной усмешке, и он едва не кончил прямо там. — Докажи.

Спустя тридцать секунд их одежда была на полу, экстренный презерватив, который Блейк всегда держал в кошельке, был надет, и он прижал Фарру к стене.

— Крис будет в бешенстве, что мы осквернили её библиотеку, — предупредил он.

Фарра повела плечом.

— Она переживет.

— Еще как переживет.

Блейк крепче обхватил бедра Фарры и вошел в неё, накрыв её рот своим и поглощая её вскрик удивления и наслаждения. Пот покрыл их тела, и он молил Бога, чтобы у Крис были звуконепроницаемые стены; иначе все голливудские звезды первой величины получали аудиоопыт, на который они не подписывались.

Не то чтобы его это волновало. Блейка волновала только женщина в его руках. Пять лет, два континента, множество разбитых сердец.

Они прошли через многое, но в его душе не было ни капли сомнения: это именно то место, где они должны быть.

Вместе.

Он входил в Фарру, впиваясь пальцами в её бедра и заставляя себя не кончать.

Еще не время.

Пот выступил у него на лбу, дыхание вырывалось короткими, тяжелыми хрипами.

Фарра сжала его внутри себя и закричала — прерывистый вопль наслаждения захлестнул его, как волна расплавленной лавы, поджигая каждый нервный конец, пока он не перестал владеть собой.

Оргазм Блейка взорвался в его теле, когда он толкнулся в неё в последний раз; его ярость была настолько первобытной и мощной, что он бы рухнул, если бы ноги Фарры не обвили его торс. Яркие вспышки заплясали перед глазами, и отголоски удовольствия пробегали по нему, пока чувства не вернулись в норму.

Как только это произошло, он услышал, как Крис негодует за дверью библиотеки.

— Я их убью. Я совсем не это имела в виду, когда говорила про уединение. Теперь мне придется нанимать бригаду, чтобы продезинфицировать всю комнату.

Блейк и Фарра переглянулись и разразились смехом.

— Ой. Кажется, Крис на нас злится. — Глаза Фарры сияли весельем и нескрываемым бесстыдством.

— Оно того стоило.

— На все сто процентов, — согласилась она. Растрепанные волосы, припухшие губы, влажная от пота кожа. Она была самым прекрасным созданием, которое он когда-либо видел, и он не мог поверить, что она принадлежит ему.

Наконец-то.

Полностью.

— Я люблю тебя, Фарра Лин.

Её глаза затуманились.

— Я тоже люблю тебя, Блейк Райан.

Их губы снова встретились в долгом, нежном и томительном поцелуи, и Блейк понял: после целой жизни бегства он наконец-то дома.

Глава 41

Шесть месяцев спустя

— Никто друг друга не убил, и это хорошо. — Фарра загружала тарелки в посудомоечную машину, пока Блейк вытирал обеденный стол. — На самом деле даже немного пугающе, как хорошо наши мамы ладят.

— Вот почему им пришлось уйти. Я не могу допустить, чтобы они объединились против меня. — Блейк повысил голос, подражая их матерям. — Блейк, ты хорошо относишься к Фарре? Блейк, этот мясной рулет немного суховат. Блейк, почему Фарра — единственный человек, в честь которого назван фирменный напиток?

«Фарра», мартини с водкой, флердоранжем и капелькой ванильного экстракта, дебютировал в нью-йоркском «Legends» два месяца назад и имел колоссальный успех.

Не то чтобы она была эгоисткой, но это был единственный напиток, который Фарра заказывала, когда посещала бар.

Она хихикнула.

— Я имею в виду, это вполне обоснованные вопросы. — Она взвизгнула, когда Блейк подхватил её с пола и перекинул через плечо. — Что ты делаешь? Поставь меня!

— Вот что ты получаешь за то, что принимаешь их сторону. — Блейк бросил её на диван и оседлал, зажав в тиски своими сильными руками и бедрами. Его твердая эрекция впилась ей в живот, и она была настолько возбуждена, что чувствовала, как промокшее белье липнет к телу.

— Ты сам пригласил их на ужин, — задыхаясь, заметила Фарра.

— Верно. О чем я только думал? — Однодневная щетина Блейка царапала её чувствительную кожу, пока он лизал и посасывал её шею. Её соски напряглись в ответ, и сдавленный стон сорвался с её губ.

— Я не знаю, — выдохнула Фарра, теряясь в волне ощущений.

Блейк привез и её маму, и свою семью в Нью-Йорк. Джой получила степень магистра в области педагогической психологии в мае, и она умоляла Блейка о поездке в Нью-Йорк в качестве подарка на выпускной. Он согласился и организовал всё так, чтобы родители сопровождали её, и они могли устроить большой семейный праздник.

Фарра познакомилась с семьей Блейка несколько месяцев назад, когда поехала с ним в Остин, чтобы проконсультировать по новому дизайну для самого первого бара «Legends». Спустя четыре года пришло время для обновления, и теперь она официально была дизайнером интерьера для всех будущих проектов «Legends». Хотя она поначалу колебалась по поводу совместного бизнеса со своим парнем, им удалось всё наладить.

Дизайнерский бизнес Фарры процветал даже без портфолио «Legends», так что она не зависела от Блейка в плане дохода. Она вежливо отклонила предложения об интервью от фирм, которые вышли на неё после скандала с Келли. А тот редактор журнала, на которую она работала прошлой осенью? Оказалось, она стала новым главным редактором «Mode de Vie», и ей так понравилась работа Фарры, что она посвятила ей целый профиль в журнале. После этого предложения посыпались так быстро, что Фарра не успевала за ними следить.

Что касается «Legends», они с Блейком договорились, что она сможет уйти, если это перестанет соответствовать её целям, но в ближайшее время она не планировала этого делать. Как бы Фарре ни нравились прошлогодние жилые проекты, дизайн в сфере гостеприимства был её страстью, и ей нравилось создавать новые, инновационные концепции для расширяющегося бизнеса Блейка, адаптируя их под местную культуру.

Блейк тем временем помогал ей с практическими аспектами масштабирования её дизайнерской фирмы, в которой теперь работало три человека: «F&J Creative», состоящая из Фарры, Джейн — её бывшего руководителя из KBI — и их помощника. Джейн ушла из KBI вскоре после Нового года и позвонила Фарре, спросив, не хочет ли та стать партнерами.

Фарра согласилась без колебаний. У другой женщины были годы опыта, которых Фарре не хватало, а у Фарры — свежий взгляд и привлекательность для более молодой аудитории. Они стали идеальной командой.

Блейк и Фарра часто ездили в Остин на выходные после их первого визита. Его отец был немного холоден, но она видела, что он старается. Напряжение между Джо и Блейком сохранялось — нельзя стереть годы обид и вражды в мгновение ока, — но они двигались к этому.

Между тем его мать и сестра приняли Фарру с распростертыми объятиями. Джой отвела её в сторону в первую же ночь после ужина и поблагодарила за то, что она заставляет Блейка улыбаться — за то, что сделала его по-настоящему счастливым впервые за долгое время, — и Фарра разрыдалась в коридоре на первом этаже дома Райанов. С тех пор они вдвоем стали отличными подругами, к большому неудовольствию Блейка. Он всегда ворчал, что они сговариваются против него, и он не всегда был неправ.

— Как думаешь, я нравлюсь твоей маме? — Блейк покусывал чувствительную кожу под её ухом, вырывая у неё стон.

— Вероятно. — Мама Фаррыобожалаего. Блейк был высоким, успешным и обладал лицом богатого человека согласно китайским стандартам физиогномики. Его единственным изъяном было непонимание китайских обычаев — он купил Шерил набор свечей Diptyque на день рождения, так как Фарра упоминала, как сильно её мама любит их ароматы, и Шерил пришла в ужас, потому что в китайской культуре свечи считаются подарком, приносящим неудачу. К счастью, она простила его после того, как он загладил вину парой сережек из 24-каратного золота с нефритом. Фарра выбрала их сама, чтобы не рисковать. Если бы и это не сработало, то организованная Блейком поездка Шерил на эти выходные, чтобы Фарра и Шерил могли провести время вдвоем как мать и дочь, окончательно решила дело. — Давай не будем сейчас говорить о моей маме. Это кажется неправильным.

Смешок Блейка завибрировал в её груди.

— Это еще почему?

— Потому что я собираюсь вытворять с тобой очень грязные вещи. — Фарра потянулась к пряжке ремня Блейка, но он перехватил её запястье и отвел руку в сторону.

— Еще нет. Сначала я должен тебе кое-что показать.

— Уверена, что должен. — Она снова попыталась снять с него штаны и снова получила отпор.

— Нет. Для этого будет время позже. — Глаза Блейка искрились весельем и скрытой похотью, когда он отстранился от неё.

Фарра надула губы.Это должно быть что-то стоящее.

Она последовала за ним на балкон, стараясь идти нормально, несмотря на тяжелую, томительную пульсацию между ног.

— Что же ты хочешь мне показать? — Хотя Фарра предпочла бы заниматься сексом, она не могла подавить любопытство.

— Я выбрал подходящий день для этого. — Блейк улыбнулся, игнорируя её вопрос. — Посмотри на этот закат.

Было семь тридцать вечера, но так как это было лето, огненный шар света только начинал свое погружение за горизонт. Его медленный марш к покою раскрашивал небеса палитрой художника из бледно-фиолетовых, нежно-оранжевых и розовых, как сахарная вата, оттенков. Вдали зажигались огни Манхэттена, такие плотные и многочисленные, что они напоминали ковер из упавших звезд, наброшенный на культовый горизонт города.

Это был любимый вид Фарры в её любимое время дня.

Но как бы это ни захватывало дух, она не понимала, почему это так важно. Они смотрели на закат вместе каждый день.

Она обернулась.

— Это красиво, но я не... — Слова застряли у неё в горле.

Потому что Блейк больше не стоял позади неё. Он стоял на одном колене, а в руке у него был бриллиант. Самый великолепный, идеальный желтый бриллиант, который Фарра когда-либо видела; он сиял так ярко, что затмевал солнце.

Мир качнулся на своей оси. Фарра прижала руку ко рту, в животе всё перевернулось, пока её мозг пытался осознать увиденное.

Рука Блейка дрожала, когда он заговорил.

— Пять лет назад я сказал тебе, что не верю в любовь, и что безумная, глупая любовь, которую показывают в фильмах, — это обман. Ты доказывала мне, минута за минутой, день за днем, как сильно я ошибался, пока однажды я не проснулся и не понял, что провалился так глубоко, что никогда не смогу выбраться. И знаешь что? Я и не хочу. Но я также понял, что не был совсем уж неправ, потому что та безумная, глупая любовь из кино — ничто по сравнению с тем, что я чувствую к тебе. Ты — звезды в моей ночи, солнце для моей земли, и я каждый чертов день благодарю Бога за то, что из всех городов мира я выбрал стажировку в Шанхае. Иначе я бы не встретил тебя, а ты... Ты. Моё. Всё. Но единственное, кем я хочу, чтобы ты стала, больше всего на свете, — это моей женой. — Голос Блейка стал хриплым. — Фарра Лин, ты выйдешь за меня?

Слезы затуманили взор, пока лицо Блейка не поплыло перед ней, прекрасное и напряженное от смеси нервозности и предвкушения.

С того самого момента, как она появилась на свет, Фарра слишком много думала. Каждое решение, от того, что съесть на завтрак, до того, кому отдать свое сердце, сопровождалось тысячей вариантов развития событий, закручивающихся и запутывающихся, пока они не затуманивали её истинные желания.

Но на этот раз Фарра не думала. Ей это было не нужно. Ответ пришел мгновенно, словно он всегда был частью её самой.

— Да, — выдавила она сквозь слезы. — Да, да, да! Я выйду за тебя!

Блейк обмяк от облегчения. Он надел кольцо ей на палец, а затем его губы прильнули к её губам. Она обвила руками его шею, и Фарра погрузилась в блаженство настолько полное, что ей казалось, она умерла и попала в рай.

— Будущая миссис Райан, — прошептал он. Трепет пронзил её от этого обращения. — Я так чертовски сильно тебя люблю.

— И я тебя. — Настолько сильно, что её тело и душа ныли от этого чувства. Чувственный жар зазвучал в голосе Фарры. — А теперь, почему бы тебе не отнести меня в ту твою прекрасную спальню и не показать мне, как сильно ты меня любишь?

Она потратила много времени на дизайн этой спальни и намеревалась использовать её по полной программе.

Глаза Блейка вспыхнули дьявольским блеском, и он одарил её такой сокрушительной ухмылкой, что у неё подкосились колени.

— Слушаюсь, мэм.

Фарра снова взвизгнула, когда Блейк подхватил её и понес, как невесту, внутрь квартиры, где он показывал ей снова и снова, как сильно он её любит, пока темнота ночи не растаяла в золотистом тепле восхода.

Эпилог

— Поверить не могу, что тебе это удалось. — Фарра в благоговении покачала головой.

— Невероятно.

— Почти нет вещей, которые нельзя купить за деньги, — протянула Крис. — Считай это моим свадебным подарком вам, хотя ты обручилась после меня, а вышла замуж раньше, дрянь такая.

— Сама виновата, что затянула с помолвкой ради того, чтобы закатить свадьбу века. — Кортни подтолкнула Крис локтем. — Твои слова, не мои.

Фарра рассмеялась. Оговорка «почти» ее удивила — чего же в этом мире Крис Каррера когда-либо хотела и не могла купить? — но она была слишком счастлива, чтобы зацикливаться на этом.

Официально она стала Фаррой Лин Райан.

Замужем за мужчиной, который одновременно сводил ее с ума и возносил на седьмое небо от радости.

Широкая улыбка озарила ее лицо, когда она посмотрела через зал «У Джино» и встретилась взглядом с Блейком, который заказывал парням еще по кругу выпивки. Он подмигнул ей, и у нее перехватило дыхание.

Последние несколько недель они занимались сексом без остановки (а чем еще полагается заниматься в медовый месяц?), но он все равно обладал способностью перевернуть ее душу одним лишь взглядом.

Фарра и Блейк поженились месяц назад в прекрасном саду на крыше в Нью-Йорке. Ее мама хотела, чтобы они сочетались браком в Калифорнии; его мать хотела сделать это в Остине, но они остались в городе, который воссоединил их и который они теперь называли домом.

Свадьба была скромной, интимной церемонией, доведенной до совершенства ее подружкой невесты. Как и следовало ожидать от мероприятия, организованного Оливией Танг, церемония прошла без сучка и задоринки. Даже погода пошла навстречу: небо было ясным и солнечным, так что им не пришлось прибегать ни к одному из пяти запасных планов Оливии.

Присутствовали все, кого они любили: их семьи, самые близкие друзья, коллеги (включая Джастина, которого Блейк грозился вычеркнуть из списка гостей после того, как Джастин сжульничал в покер на мальчишнике), и члены их шанхайской группы, которых Фарра не видела много лет.

Она пригласила Лео, Люка и Нардо поддавшись порыву, несмотря на то, что они больше не были близки, и была приятно удивлена, когда они ответили согласием. Еще больше ее удивило то, что они согласились поехать в это путешествие.

Блейк и Фарра уже собирались возвращаться домой после медового месяца на Мальдивах и Шри-Ланке, когда Крис написала, что у нее есть для них подарок и им «стоит остаться в Азии, потому что они едут в Шанхай, сучки». Она прислала им по электронной почте два билета первого класса в Китай; когда они прибыли, водитель доставил их в пентхаус Крис неподалеку от набережной Вайтань, где их ждала старая компания друзей по учебе за границей.

Крис. Кортни. Оливия. Сэмми. Лео. Нардо. Люк. Все были там.

Это было долгожданное воссоединение, сказала Крис, и это было уместно, поскольку история Блейка и Фарры началась в Шанхае. Они были семьей, и даже если ты годами не видел кого-то из ее членов, семья оставалась семьей.

Фарра подразнила бы подругу за ее шокирующую сентиментальность, если бы ностальгия не переполнила ее саму.

Пребывание в окружении старых друзей, в городе, с которого все началось, делало все произошедшее в Шанхае реальным, а не просто фантазией, настолько прекрасной, что она заставила себя ее запомнить.

Парни вернулись с пивом, картошкой фри и двумя коктейлями «Мохито» в огромных чашах размером с небольшие аквариумы.

Блейк скользнул на сиденье рядом с Фаррой и набросил руку ей на плечо; она прижалась к его боку и усмехнулась, наблюдая, как друзья сражаются за картошку фри.

— Я купил картошку. Мне и выбирать первому. — Люк нырнул в корзинку и запихнул горсть в рот.

— Фу. — Крис сморщила нос. — Онадля всех, ты, неандерталец. Теперь, когда ты осквернил корзинку, нам придется заказать новую порцию.

— Поплачь мне еще тут, — сказал Люк с набитым жареным картофелем ртом. — Ты богатая. Можешь себе позволить.

— Обожаю то, как ты работаешь в университете и при этом совершенно лишен такта.

— Обожаю то, как у тебя миллионы в банке, но до сих пор нет способа вытащить палку из задницы.

— Ну всё. Ты не приглашен на мою свадьбу, — закипела Крис.

— Ну и отлично. Сэкономлю на авиабилетах, отеляхисвадебном подарке.

— Дети. — Кортни хлопнула ладонями по столу, ее губы подрагивали от сдерживаемого смеха. — Клянусь, мы как будто снова в колледже.

— Раз уж мы ударились в воспоминания, давайте пойдем до конца. — Сэмми ухмыльнулся. — «Я никогда не...»?

Лицо Кортни просияло от восторга.

— Лучшая идея за вечер. Ты всегда был моим любимчиком.

Рядом с ней Оливия закатила глаза.

— Я оскорблен, — протянул Лео, вовсе не выглядя оскорбленным. Он и Кортни прекратили свою интрижку задолго до окончания учебы, и годы установили между ними комфортное, пусть и несколько отстраненное товарищество.

Брюнетка виновато пожала плечами.

— Прости, Лео. Но целовался ты отлично.

— Я знаю.

Все рассмеялись.

Блейк прошептал Фарре на ухо:

— Не так хорошо, как я. — Его рука собственнически сжалась на ее плече, и она подавила смешок.

Без сомнения, Блейк помнил ее мимолетную симпатию к Лео в самом начале учебы. Даже несмотря на то, что они были женаты и прошли годы, Блейк все еще посматривал на другого мужчину с подозрением.

— Никто не хорош так, как ты. — Фарра похлопала его по колену.

— Чертовски верно. — Блейк приосанился с мужским удовлетворением.

— Нам стоит сыграть в другую игру, а не в «Я никогда не...». — Нардо поправил очки. — Во что-то более интеллектуально стимулирующее.

Сэмми похлопал друга по спине.

— Чувак. Мы в баре. Расслабься.

— Вот именно. К тому же, «стоит» и «хочется» — разные вещи. — Тон Кортни не терпел возражений. — Я начну. Я никогда не делала пирсинг ниже шеи.

Нардо вздохнул.

Компания оставалась «У Джино» до последнего заказа. Это была долгая, упоительная ночь, и благодаря ей Фарра снова почувствовала себя девятнадцатилетней — молодой, бесшабашной и свободной. Только лучше, потому что на этот раз она знала, чем закончится история, и финал был лучше, чем она могла надеяться.

Перед уходом Блейк заскочил в туалет, а Фарра ждала его снаружи, пытаясь понять, что именно происходит между Оливией и Сэмми, которые стояли на разных концах тротуара. За весь вечер они не обменялись ни словом, но взгляды, которыми они перебрасывались, могли бы сжечь город дотла.

Фарра гадала, как самая милая пара времен учебы превратилась в эту странную динамику «то ли они ненавидят друг друга, то ли любят».

Будет интересно посмотреть, как все сложится теперь, когда Оливия переезжает в Калифорнию, чтобы получить степень MBA в Стэнфорде.

Фарре будет не хватать лучшей подруги в одном городе, но она полагала, что это эгоистично. В конце концов, она сама переехала в квартиру Блейка после помолвки, оставив Оливию с субарендатором в их квартире в Челси.

— Привет. — К ней подошел Лео со своей фирменной расслабленной улыбкой. — Уже освоилась в семейной жизни?

— Прошел всего месяц, но пока жалоб нет. — Она улыбнулась старому другу. — Спасибо, что приехал. Ты не обязан был.

— Поверь мне, я бы ни за что на свете это не пропустил. — Лео запустил руку в свои кудрявые темные волосы. — Вообще-то, я хочу тебе кое-что подарить. Еще один свадебный подарок, хотя он и близко не такой экстравагантный, как недельная поездка в Шанхай.

— Все в порядке. Думаю, Крис захватила рынок экстравагантных подарков. — Любопытство укололо Фарру. Она не ожидала второго подарка именно от Лео.

Лео вытащил толстую, переплетенную стопку бумаг из своей поношенной коричневой сумки почтальона.

— Это первый черновик моего следующего романа. Написан под псевдонимом. — Он смущенно улыбнулся. — Эта история давно крутилась у меня в голове, но мне не хватало воли закончить ее, пока я не получил ваше приглашение на свадьбу несколько месяцев назад. Я хотел, чтобы ты прочитала ее первой.

Фарра нахмурилась.

— Почему я?

— Прочитай, — просто сказал Лео.

На следующий день Фарра устроилась в кресле у окна и прочла рукопись от корки до корки, пока солнце не скрылось за горизонтом и лунный свет не хлынул в окна, освещая залитые слезами страницы истории о девушке и юноше, которые полюбили друг друга в городе давным-давно и далеко-далеко отсюда.

Блейку нравились его друзья. Они были замечательными.

Но после недели их безостановочной компании они ему до смерти надоели. Он хотел провести время наедине со своей женой. Он хотел целовать её без вмешательства других людей, и он хотел заставлять её кричать по ночам без необходимости сталкиваться со следующего утра с семью парами понимающих глаз и издевательских ухмылок.

Крис действительно нужно было сделать звукоизоляцию в своих комнатах.

Поэтому в их последний день в Китае Блейк перевёз их шмотки из пентхауса Крис в люкс в Z Hotels Shanghai. У него были по-настоящему порочные идеи относительно того, что он и Фарра могли бы делать в той массивной гостиничной кровати, но сначала им нужно было завершить свою прогулку по местам ностальгии.

Фарра настояла на посещении всех их старых мест для свиданий — виллы Моллера (это не было официальным свиданием, но там состоялся их первый совместный ужин наедине), арт-района M50 (опять же, не настоящее свидание, но достаточно близко к тому), катка, на который они ходили в День святого Валентина, — и Блейк потакал ей. Сначала он делал это, потому что Фарра этого хотела, но по мере того как день тянулся, он поймал себя на том, что наслаждается прогулкой по дорожке воспоминаний. Это напомнило ему о том, как далеко они продвинулись.

Они завершили свой вечер на Бунде. Пять лет спустя, и горизонт Шанхая всё ещё был чертовски красив. Вечный, вне времени и настолько ослепительный, что было больно на него смотреть.

Блейк вспомнил, как в двадцать два года смотрел на шпили, возвышающиеся над городом, и чувствовал себя таким крошечным, таким незначительным. Теперь, когда он смотрел на россыпь сверкающих зданий через реку, он чувствовал себя на вершине мира.

У него был процветающий бизнес, замечательные друзья и семья, и женщина его мечты в его руках. У него было всё, что ему нужно.

— Такое чувство, будто мы и не уезжали, — Фарра вздохнула, переплетая свои пальцы с его пальцами, пока они продолжали свою неторопливую прогулку по набережной. — Боже, я скучала по этому месту.

— Этот город повидал всякое. — Ямочки Блейка коварно показались на лице. — Ты помнишь, что я спросил тебя, когда мы пришли на Бунд в первый раз после того, как поцеловались?

Улыбка Фарры совпала с его улыбкой.

— Ты попросил меня стать твоей девушкой. Самым неуклюжим способом из всех возможных, смею добавить.

— Это не было неуклюже. Это было очаровательно.

— Конечно, так и было. — Она похлопала его по щеке; он поймал её руку в свою и поднёс к своим губам.

— Пять лет назад на этом самом месте я попросил тебя стать моей девушкой. Теперь ты — моя жена. — Блейк перестал идти и прижался своим лбом к её лбу. — Мы прошли полный круг, не так ли?

Глаза Фарры мерцали ярче, чем симфония огней позади неё.

— Да, так и есть.

— Ты счастлива? — Его губы коснулись её губ, пока он говорил. Из всех вещей в мире именно это имело наибольшее значение.

— Да. — Просто, уверенно, без необходимости в колебаниях или объяснениях.

Блейк обхватил лицо Фарры своими руками и поцеловал её, глубоким, долгим, захватывающим дух поцелуем, который заставил их раствориться друг в друге под сияющей улыбкой города, изменившего их жизни.

Они целовались раньше, много раз. Но этот раз был другим.

В этот раз это было навсегда.

КОНЕЦ

Благодарности

Спасибо, что прошли этот путь вместе со мной, сопровождая Блейка и Фарру! Это была безумная поездка, и хотя я люблю всех своих персонажей, Блейк и Фарра всегда будут занимать особенное место в моем сердце.

Я также хочу поблагодарить всех, кто сделал эту книгу возможной:

Моим бета-читателям Кармен, Лоле, Дженнифер и Анке за все ваши отзывы и слова поддержки. Я бы не справилась без вас!

Моему редактору Шелби Перкинс и корректору Кристе Бердайн за то, что позаботились о моем книжном ребенке и отполировали его до блеска.

Первым рецензентам и блогерам за то, что нашли время прочитать, поделиться и полюбить эту книгу. Словами не выразить, как я вам благодарна!

Наконец, моим читателям, как старым, так и новым. Я безмерно польщена тем, что из всех существующих книг вы решили дать шанс моей. Спасибо за ваше время, поддержку и терпение. Это значит для меня целый мир.

Посылаю вам всем очень много любви.

Целую, Ана