Его маленькая заноза

Глава 1

Анна Мишина

Его маленькая заноза

Артем

— Артем Сергеевич? — на периферии сознания слышу чей-то голос. — Артем Сергеевич? — наконец, доходит, что это все-таки ко мне обращаются.

— Да? — моргаю и отрываю взгляд от точки на стене, которую сверлил, задумавшись.

— Артем? — перевожу взгляд на друга, сидящего напротив. — У тебя все в порядке? — вопросительно смотрит на меня Грозовский.

— Да, — киваю и, повернувшись в кресле, беру в руки ручку, опускаю взгляд на документ, который лежит передо мной.

Подписать. Всего лишь подписать нужно. Ставлю подпись и двигаю от себя папку с документами.

— Можешь забирать, Лер, — Натан кивает девушке и та, быстро забрав папку со стола, дефилирует к выходу из кабинета.

Когда за ней закрывается дверь, Грозовский переводит взгляд на меня.

— Ты не выспался, что ли? — скептически выгибает бровь. — Ты сегодня будто сам не свой.

— Не выспался, да, — киваю.

Последнее время реально мучает бессонница. Вроде засыпаю под утро, а с будильником не могу разлепить глаза и состояние разбитости сопровождает весь день.

— Так, может, стоит отдохнуть? — улыбается. — Отпуск ты сколько не брал? Последний раз был, — задумывается, — года три назад?

Хмыкаю и скрещиваю руки на груди, откинувшись на спинку кресла.

— К черту отпуск, — отмахиваюсь.

— Меня жена скоро съест за это, знаешь? — поднимается из кресла и подходит к окну.

Улыбаюсь, понимая, что Пашка за меня переживает. Приятно, черт возьми. Но она жена лучшего друга. Счастлива в браке и имеет двоих детей. Поэтому нет, спасибо. Я лучше и дальше буду впахивать.

— Так и передай ей, что это мое желание, — отвечаю.

— Твое желание двинуть копыта в офисе? — оборачивается, скривив губы. — Да ты мазохист.

Еще какой. Он даже не представляет.

— Не выдумывай, — отмахиваюсь. — Пойду. Завтра на объект. Возьму на себя, — поднимаюсь из кресла.

— Выезд мой и не спорь, — поворачивается ко мне Натан. — А ты пиши заявление. С завтрашнего дня ты в отпуске, — командным тоном.

— А то что? — хмыкаю.

— Арт, @лять, лето в разгаре. Смотайся куда-нибудь. И отказы не принимаются, иначе и правда уволю, — хмурится. — На неделю хотя бы, Арт.

— Ок, — поднимаю руки вверх. — Сдаюсь. Пошел писать заяву, — крутанувшись на пятках, шагаю к двери.

— Вот и отлично, — слышу за спиной голос.

Закрываю за собой дверь и направляюсь к столу Валерии.

— Артем Сергеевич? — смотрит на меня голубыми глазами.

— Ручку и бумагу, — прошу.

Та быстренько достает нужное и кладет передо мной. Начинаю писать.

— В отпуск отправляет? — спрашивает.

— Нет, увольняюсь, — отвечаю коротко, даже не посмотрев на нее.

— Как? — звучит удивленное.

— Вот так, — поднимаю на нее взгляд и ловлю ее неверящий. — Шучу, — сдаюсь быстро. Шутник из меня в последнее время такой себе. — В отпуск. Все кости мне перемыли, наверное, — продолжаю писать.

— Нет, что вы.

Ну да, ну да.

Написанное заявление отдаю Лере.

— Главному на подпись, — оставляю ручку на столе и направляюсь к себе в кабинет.

За спиной слышу звук каблуков. Оборачиваюсь. Секретарь торопится к главному.

— Ну не так же быстро, — говорю ей вслед и смеюсь.

Девушка улыбается в ответ, но траекторию свою не меняет и скрывается за дверью кабинета Грозовского.

Сговорились, не иначе.

До конца рабочего дня собираю документы, которые могут понадобиться в мое отсутствие, и отношу их секретарю. После чего собираю свои вещи, покидаю офис.

Выйдя на улицу, снимаю с сигналки тачку, забираюсь внутрь. В машине градусов пятьдесят, не меньше. Снимаю пиджак, кинув его назад. Закатываю рукава рубашки. Завожу двигатель и врубаю кондер. Пара минут и градус в салоне понижается. Откидываюсь на спинку сиденья, снова задумываясь.

Ну и куда мне свалить хотя бы на неделю? Ведь, один черт, сорвусь и приеду в офис через пару дней.

В кармане пиджака начинает жужжать телефон. Точно, звук же забыл включить. Достаю гаджет и отвечаю при виде имени входящего.

— Да, мам.

— Тем, сынок, ты сегодня к нам не заедешь? — спрашивает.

— Могу.

— А когда? — допрос матери заставляет задуматься.

— Да прямо сейчас. Минут через двадцать буду. А что случилось? — не понимаю.

— К нам в гости зашла тетя Тамара. Спрашивала тебя. Вот и думаю, не свободен ли ты, — увиливает от прямого ответа.

— Выезжаю, мам, — отвечаю, понимая, что не отвертеться от встречи с родственницей.

— Ждем, сынок.

Откидываю телефон на соседнее сиденье и срываю автомобиль с места, выезжая с парковки.

— А вот и Тёмочка приехал, — открывает дверь мама и улыбается, увидев меня. — Замученный какой, — впускает внутрь квартиры и, закрыв дверь за мной, тут же обнимает.

— Да не замученный, чего выдумываешь? — обнимаю маму.

— Вижу, ага-ага, — качает головой. — Раздевайся, проходи. У нас как раз ужин готов, стол накрыт. Тебя только и ждем.

Стягиваю ботинки, прохожу в кухню.

За столом отец. Поднимается со стула, протягивая мне руку.

Отвечаю на приветствие.

— Привет, бать, — киваю.

— Здравствуй, Артем, — а вот и та самая тетя Тамара.

Грузная женщина лет семидесяти.

— Здравствуйте, — позволяю себя приобнять.

— Давно не виделись.

— Давно, — соглашаюсь и приземляюсь на стул, подставленный мамой.

Передо мной быстро появляется тарелка с приборами. Мама накладывает мне салат, овощи, мясо. Улыбаюсь. Опять суетится.

— Я сам, — пытаюсь остудить пыл родительницы меня накормить. Но все тщетно.

— Как работа? — спрашивает отец.

— Да отлично, — отвечаю непринужденно.

— Тут Тома хотела у тебя спросить, — перетягивает на себя разговор мама.

— Да, я весь внимание, — киваю, подцепив вилкой перец.

— Да дайте мужику поесть, — качает головой отец.

— Да все нормально, пап.

— Да правда, чего накинулись на человека? Пусть поест спокойно, — выдает тетушка.

Нет, они издеваются?

Отставляю тарелку от себя, положив вилку. И складываю руки на груди.

— Давайте, выкладывайте, иначе я не могу есть, зная, что вы ждете, когда я закончу трапезничать. Кусок в горло не лезет.

— Да тут ничего такого, — пожимает плечами тетка.

— Теть Том, давайте сразу. Что нужно? Если смогу — помогу.

— Я хочу продать дом, — выпаливает она.

Я тут же вскидываю на нее взгляд. Это про тот дом, о котором я думаю?

— Да-да. Без Петеньки мне сложно. А его уже два года нет. Так два года я там и не была. Соседи присматривают.

— И?

— Ты смог бы мне помочь в этом? Что нужно сделать? В наследство вступить-то я вступила. А вот документы не меняла. В общем, я даже браться за это не хочу, — тут же шмыгает носом и берет со стола салфетку, вытирает слезы.

— Я понял, — киваю.

— Что скажешь?

А что я могу сказать? Отказать неудобно.

— Нужно нанять риэлтора, — потираю заросший подбородок. — Думаю, решим этот вопрос. Да и съездить бы туда нужно. Все-таки много времени прошло.

Говорю и ловлю на себе взгляд тетки.

Я не тороплюсь поддаваться на ее немой уговор. Меньше всего я хочу там появляться.

— Я подумаю, — киваю и принимаюсь за еду.

Еще час в обществе родителей и родственницы и я тороплюсь покинуть квартиру. Разговоры плавно о продаже дома перекочевали на когда же я женюсь. На категоричный ответ — никогда, женщины вздыхают и принимаются приводить примеры, почему мне нужна жена. Отец же солидарен со мной и помалкивает, тихо улыбаясь в усы.

Сажусь в авто и, заведя двигатель, выезжаю с парковки. Пора бы домой. Что и делаю. Хоть и понимаю, что делать дома нечего. Одному. Снова и снова понимаю этот абсурд. Тороплюсь домой к одиночеству. Но до определенных мыслей меня это вполне устраивало. И да, не буду себе врать, до сих пор устраивает. Просто, видимо, лето так влияет.

Встреваю в пробку. На часах почти восемь. Все едут с работы. Когда в очередной раз поток машин останавливается намертво, проехав буквально метров десять, я упираюсь локтем в дверь и уставляюсь взглядом на улицу. Зона отдыха. Лавочки, фонтан, качели. Гуляет народ. Излюбленное место парочек. Вон одни, гуляют. Цепляюсь взглядом за девушку с парнем. Идут, держась за руки. Улыбаются, целуются. Ваниль ванильная. Я так последний раз гулял, наверное… классе в одиннадцатом. Больше и не было поводов, да и кандидатур на такие прогулки.

Но не это важное в жизни. Хмыкаю своим мыслям. И, наконец, отрываю взгляд от пары под звук сигнала за спиной. Оказывается, пора двигаться дальше.

Домой я захожу в десятом часу. Первым делом прохожу к бару и, открыв его, хватаю бутылку старого доброго «Дэниэлс», бокал. Из морозилки достаю стеатитовые кубики и кидаю их на дно бокала. Плескаю янтарную жидкость.

Подхватываю пальцами фужер и подхожу к панорамному окну, раздвинув плотные шторы. Глоток обжигающе холодного напитка. Кайф же. Под ногами огромный мегаполис. Жизнь удалась, можно сказать.

Закрадывается мысль позвонить Светлане. Да вовремя себя одергиваю. Не в этот раз.

Затем, перебравшись на диван, ставлю на колени ноут и захожу на сайт знакомого турагентства. Эмираты, Куба, Турция… Можно, конечно, и к себе на Черное, но хрен пойми, чего хочется.

Внутренний голос ржет и вещает, что я зажрался. И я с ним, в принципе, согласен.

Просматриваю фотогалереи крутых отелей. Но ничего не цепляет. Допив виски, отставляю в сторону ноут. Устало потираю переносицу.

Есть вариант, конечно, поэкзотичнее. И это поездка в прошлое. Но об этом лучше подумать на ясную голову, а значит, решение оставляю до утра.

Открываю глаза как по щелчку. Меня будто включили, нажав на кнопку. А ведь уснул не так давно. Хочется уткнуться в подушку и, закрыв глаза, продолжить спать, но нет же. Не смогу больше. Сил просто так валяться в постели тоже нет. Поэтому поднимаюсь с кровати и пересекаю комнату, выхожу. Ныряю за дверь напротив. Принимаю душ. Бодрящий, прохладный. Сразу оживаю, чувствуя, как сокращаются мышцы. Кожу покалывают иголки прохлады. Мурашки табуном проносятся от макушки до пяток. Мозг просыпается.

После душа оборачиваюсь полотенцем. Умываюсь. Поставив щетку на зарядку, задумчиво, уставившись на свое отражение в зеркале, провожу рукой по заросшему подбородку. Нет, давно уже не бреюсь под ноль. Да и мода совсем изменилась, бороды вон отращивают все кому не лень. Вот и мне — не лень.

Хмыкаю, еще раз пройдясь пальцами по щекам. Поправляю пряди волос, упавшие на лоб, и выхожу. В кухню. Ставлю чашку в кофемашину, нажимаю на кнопку. Аппарат тут же оживает и уже через полминуты по квартире разносится запах свежесваренного кофе.

Подхватываю горячую чашку с бодрящим напитком и приземляюсь на табурет. Кручу в голове варианты, что делать и куда себя деть. В ближайшие недели две. В идеале бы. Но понимаю, что это практически невозможно. Неделю хотя бы. Мне реально нужно отвлечься от работы. Но и остаться с самим собой наедине я тоже не могу.

Что удивляет, так это то, что молчит мой телефон. Вот вообще. На часах восемь. Рабочий день начинается через час. Но обычно уже кто-то да набирает мне. Значит, Натан постарался и взял все на себя.

Беру в руки телефон, кручу его в пальцах и все-таки набираю номер тетки. Ох, лишь бы потом не пожалеть.

— Да, Артемочка, — почти мгновенно отвечает.

— Доброе утро, — выдыхаю. — Не разбудил?

— Нет, Артем, старость она такая.

Да тут и без старости мучаешься бессонницей.

— Я к вам за ключами и документами, — устремляю взгляд на часы, что стоят на полке, — заеду через час примерно. Никуда не уйдете?

— Ой, Артем, — восклицает, — спасибо тебе большое! Ну куда я без тебя… — причитает.

Детей у дяди Пети с тетей Томой нет, поэтому помогать это даже обязанность, что ли.

— Все, ждите, — говорю в трубку.

— Жду, Артем, жду, — и отбивает звонок.

А я, отложив телефон на барную стойку, допиваю кофе. Ополаскиваю чашку и иду собираться. Нужно же и сумку собрать, что-то из вещей взять с собой.

Через сорок минут подъезжаю к знакомой пятиэтажке. Район тихий, далеко не новый. Еле нахожу место, куда припарковать машину.

— Быстро ты, спасибо тебе еще раз, — открывает дверь и пропускает внутрь квартиры.

Прохожу в кухню, там уже на столе лежат документы, ключи.

Тетка рассказывает что да как. Я просматриваю бумаги.

— Как минимум, собирайтесь, сделаем генеральную доверенность, иначе я без вас ничего там сделать не смогу, — подвожу итог. — Если только брать вас с собой, — перевожу взгляд на тетушку. Она аж бледнеет.

— Ой, нет, — сникает. — Поехали, все сделаем, — поджимает губы.

Почти в два я выезжаю из города. На приборной панели оживает телефон. Отвечаю быстро.

— Ну, как ты? — слышу голос друга.

— Отлично. А ты, я смотрю, соскучился уже? — хмыкаю.

— А то как же. Какие планы? Где тебя, если что, искать?

— А если что, не надо, — отвечаю и включаю поворотник, перестраиваясь, поглядывая в боковое зеркало. — Еду за город. Тетке надо помочь с домом.

— Ясно, если нужна будет помощь…

— Я знаю, Натан, спасибо.

— До связи, — отбивает звонок.

Дорогу знаю как свои пять пальцев. Даже помощь навигатора не нужна. Небольшой городок находится почти в четырех часах езды.

В городок въезжаю почти в девять. Надо сказать, город преобразился. Все-таки не был я

Проезжаю центральную улицу насквозь, направляясь к частному сектору. Здесь тоже многое изменилось. Больше новых домов. Два поворота и, наконец, съезжаю с пригорка. Сердце в груди пропускает пару ударов, а ком подбирается незаметно к горлу.

Несколько фонарей освещают дорогу.

Единственное, что не уточнил у тетки, что за соседи приглядывают за домом. Надо сказать спасибо, потому что, подъехав к старенькому забору, сразу видно, что тут кто-то есть и дом не заброшен. Трава скошена у калитки.

Паркую машину у забора. Вдыхаю поглубже воздух и растираю ладонями лицо. Глушу двигатель и выхожу из машины. Лает соседская собака. Невольно поглядываю на следующий участок. Но тряхнув головой, отгоняю непрошеные мысли.

Оглядываюсь. Да уж, время ничто не красит. Ни людей, ни дома, ничто… Разминаю шею и затекшие плечи. Достаю из машины ключи и, нажав на брелок, блокирую тачку, а сам отпираю калитку. Вхожу на участок. Действительно, и тут не дикие джунгли. Что не может не радовать. Шагаю по тропинке к дому. Он небольшой, из добротного бревна. Дядька в свое время очень вложился в стройку.

Поднимаюсь по крыльцу и отпираю входную дверь. Ничего тут не изменилось. Будто вчера я уехал отсюда. Подмечаю, что и тут чисто. Ни пыли, ни запаха застарелого и необжитого. Как это обычно бывает в домах, в которых давно никто не живет.

Обхожу комнаты, кухню. Чисто, убрано. Если бы не видел утром тетку, подумал бы, что она побывала здесь и все прибрала.

Вышел из дома, прошел на террасу. В одной части, как и раньше, стоит стол со стульями и буфет, который мы с дядькой реставрировали сами. Здесь любили завтракать и обедать летом. А во второй половине стоит кровать. Здесь летом обитал я. Тут и шкафчик небольшой. Заглядываю туда. Даже что-то из моих вещей осталось. Но я уже давно вырос из них. Окна большие, занавешенные невесомым тюлем.

Прекрасное было время.

Со стороны крыльца послышался шум, тихие шаги и…

— Ой, а вы кто? — оборачиваюсь и вижу в дверном проеме светловолосую девчонку.

Глава 2

Мира

— Мирка! — распахиваю глаза. — Мирка, хватит спать!

Переворачиваюсь на бок и снова закрываю глаза.

— Мира! Ты оглохла? — в комнату распахивается дверь и на пороге появляется сестрица.

— Я сплю, — отвечаю тихо. Ругаться нет ни настроения, ни желания. — Чего орешь? — приподнимаюсь на локте.

— Я продукты привезла, разбери пакеты.

— А сама никак? — вскидываю бровь, на что получаю злой взгляд сестры.

— Никак, совесть имей, — фыркает Лена и скрывается из вида, но продолжает говорить. — Разбери, а то пропадет мясо и яйца. Жара невозможная, — доносятся ее слова.

Делать нечего, поднимаюсь с кровати и выхожу из комнаты.

По коридорчику попадаю в кухню. Ленка садится на край диванчика и постукивает пальцами по столу, наблюдая за мной.

— Можешь ехать, я не держу, — бубню, разбирая и складывая продукты в холодильник, по шкафчикам.

— Надоела уже? — хмыкает.

Оборачиваюсь к ней.

Красивая она. Высокая, статная, фигуристая. Это я, как мама говорила: от горшка два вершка. Ни груди, ни роста, ничего. Сдуваю выбившуюся прядь волос, упавшую на глаза.

— Нет, глупости не говори, — отвечаю.

Прохожу к столу и включаю чайник.

— Чай будешь? — спрашиваю, а сама достаю две чашки.

— Нет, мне обратно пора, — отказывается, а я даже и не сомневалась в таком ответе.

— Ты все время куда-то торопишься, — отвечаю.

Игнорирует мои слова. Она у меня барышня занятая. Свой магазин, сын-умник, которого она таскает по всевозможным конкурсам, курсам, школам и т. д. И да, обхаживает своего мужа.

— Ладно, поехала, — поднимается с диванчика, пересекает кухню, подходит к входной двери, но останавливается. — Тебе не надоело торчать тут?

— Нет, — отмахиваюсь, — не начинай, — предостерегаю.

— Пока, — говорит и выходит из дома, закрыв за собой дверь.

Я же плескаю в чашку кипятка и закидываю пакетик. И опершись о стол, дую на чай, делаю осторожный глоток.

Приехала, навела суету и свалила. Зато долг свой сестринский выполнила. Галочку поставила. Молодец.

Отставляю чашку в сторону и достаю из холодильника кастрюлю с собачьей едой. Каша с калтыком. Накладываю ему в чашку, чуть разбавив горячей водой. И пощупав пальцем, определив, что температура оптимальна, выхожу на улицу, не забыв сунуть ноги в тапки.

— Привет, Рекс, — здороваюсь с собакой.

Пес завилял хвостом. Дернулся в мою сторону, цепь натянулась.

— Посадила она тебя, да? — хмыкнула.

Ставлю чашку собаке на подставку и снимаю с него ошейник с цепью. Пес принимается за еду. Потрепала его по макушке и вернулась в дом. Нужно переодеться и умыться. А то начало дня пошло не по плану.

Через пару часов, когда переделала дома все дела, а это покормила кур, убралась в доме, сводила Рекса на озеро покупаться и навестила соседку. У тети Маши на днях корова отелилась, пришлось помогать.

Вышла из дома, заперла дверь и, оставив бегать пса на участке, направилась в соседний дом. Сегодня по плану протереть пыль и помыть полы.

Чем и занимаюсь часа два. А потом бегу в город, в ветаптеку на подработку.

В шесть выхожу с работы.

— Мир, привет, — за мной снова увязывается Петька.

— Недавно виделись, — отвечаю, не оборачиваясь.

Парень догоняет меня и подстраивается под мой шаг.

— Давай помогу, — дергает мой рюкзак на себя.

— Иди лесом, Петя, — удерживаю свою сумку, не позволяя отобрать.

— Может, погуляем сегодня?

— Нет, мне некогда.

— Что делать будешь? — спрашивает.

— Я готовлюсь к поступлению, тебе ли не знать, — фыркаю и сворачиваю с дороги.

— Все думаешь, что получится? — хмыкает.

— Я уверена, что получится, — резко поворачиваюсь к нему. — Иди уже, а? — прошу его. — По-хорошему.

— А то?

— А то познакомлю тебя с Рексом. Серьезно, — приставучий гад, замучилась отбиваться от его назойливого внимания.

— Тебя не понять, Мирка. Я тебе дружбу, отношения предлагаю, а ты нос воротишь, — отстает на пару шагов и говорит мне в спину.

— А я тебя о чем-то просила? — оборачиваюсь к нему и иду спиной назад. — То, что за тобой бегает Алка Фадеева, не значит, что ты пуп земли. Сними корону, Петруша, — поворачиваюсь обратно и тороплюсь домой.

Оказавшись дома, разогреваю ужин. Вчера вечером готовила. Тетя Маша подкинула огурчиков вчера, а я их замалосолила в пакете. Нарезаю их, пока греется картошка. М-м-м, а какой запах! А затем принимаюсь за ужин. Проголодалась.

Листаю ленту в телефоне, рассматриваю новости от бывших одноклассников.

Достаю учебник по анатомии и утыкаюсь взглядом в него, отложив телефон в сторону. Одновременно жую картошку и закусываю огурчиком.

Пустую тарелку отставляю в сторону и продолжаю читать. А потом до слуха доносится лай Рекса.

Замираю, прислушиваясь. Не просто брешет. За ним это почти не водится. А вот лает так, будто кто-то чужой рядом.

Поднимаюсь из-за стола. Выхожу из дома.

— Рекс, кто там?

А сама поглядываю в ту сторону, куда смотрит пес. На соседний участок. Я выхожу из-за дома и вижу, что в соседском горит свет.

Сердце подпрыгнуло. Может, хозяева приехали? Тогда бы, наверное, Ленка предупредила. Вроде с кем-то связь держит.

Решаю выйти с участка и посмотреть, стоит ли машина. И действительно, выглянув из-за калитки, вижу иномарку. Ого. У нас такие машины редкость. Элегантная ауди, да еще и со столичными номерами. Точно кто-то из хозяев.

Сердце заколотилось еще сильнее. Волнение накрывает с головой. Пес тычется мне в ноги, подталкивая выйти и освободить ему проход.

— Пойдем, Рекс, проведаем, кто там заявился в такое время, — зову за собой пса.

Он послушно идет рядом. Заходим в калитку. Она оказывается открытой. Доходим до дома. Прислушиваюсь. Тихо.

— Рекс, жди тут, — говорю тихо псу, а сама поднимаюсь на крыльцо и открываю входную дверь, вхожу в небольшой коридорчик, откуда есть выход на террасу. Заглядываю туда.

У окна стоит мужчина. Высокий, широкоплечий. В брюках, рубашке с закатанными рукавами до локтей.

Сердце замирает.

— А вы кто? — подаю голос, заставляя обратить на меня внимание.

И мужчина оборачивается. А я готова шлепнутся в обморок от шока! Это же… это же он? Его невозможно не узнать!

— А вы? — спрашивает меня, просканировав своим цепким взглядом от макушки до пят.

А я? А кто я?

Сглатываю ком, образовавшийся в горле, и пытаюсь подобрать слова. Сердце сходит с ума, ударяясь о ребра. Дыхание спирает. Все это я уже чувствовала, когда видела его много лет назад. Ну как не влюбиться в такого мужчину? Мое детское сердечко просто растаяло от одной лишь его улыбки.

— Я соседка, — отвечаю. — А вот кто вы, я не знаю, — вру.

— А я — племянник хозяйки. Вот, приехал по ее просьбе, — отвечает, чуть наклонив голову набок.

— Просто мне ничего не сказали. Поэтому я испугалась, когда увидела в окнах свет. Вот и решила проверить, — натягиваю виноватую улыбку.

Под пристальным взглядом серых глаз я все больше чувствую себя неловко.

— Артем, — представляется он и, подойдя ко мне, протягивает руку.

Я пару секунд пялюсь на большую раскрытую ладонь, прежде чем понимаю, что от меня требуется.

Вкладываю свою ладошку в его. Мужские пальцы обхватывают мою ладонь, которая утопает в его тепле. Сердце спотыкается.

— Мира, — называю свое имя и поднимаю на него взгляд.

Он смотрит на меня пристально, а я чувствую, как мои щеки заливает краска. Жар перетекает на шею. Сейчас видок у меня пипец какой помидорный. А мужчина тем временем хмурится, чуть сведя брови. На переносице появилась морщинка.

— Мира? — переспрашивает.

Ага, она самая. Но в ответ на его вопрос лишь киваю.

— Мира, та мелкая заноза, что крутилась все время под ногами? — все еще не верит.

— Она самая. Младшая сестра Лены, — произношу имя сестры, но замечаю, как в его взгляде что-то мелькает. Еле уловимое.

— Обалдеть, — расплывается в этой сногсшибательной улыбке. — Да с ума сойти, — выпускает мою ладонь из своей и отступает на шаг. — Ты так выросла. Я и не узнал тебя.

Конечно, не узнал. Я была совсем ребенком.

Еще раз пробегается взглядом по мне.

— Рад видеть, мелкая, — говорит и, сделав шаг, неожиданно для меня самой приобнимает.

— Взаимно, — отвечаю.

Мелкая.

— Мирок, подскажи, пожалуйста, где тут можно купить чего-нибудь съестного? Приехал, а совсем забыл продуктов купить.

— А вы сюда надолго? — спрашиваю, а сама зависаю в ожидании ответа. Еще не понимаю, зачем мне нужна эта информация.

— Не знаю, честно. Тетка хочет продать дом, — выдает, а я тут же сникла.

Если они продадут дом, то я больше его никогда не увижу. Эта мысль прошивает сознание и холодные щупальца страха проникают под кожу.

— Сегодня точно у вас уже ничего не получится купить, — говорю, прикидывая, что же делать. Но тут же осеняет мысль. — Но я вас накормлю, — улыбаюсь, поймав его удивленный взгляд. — Я все принесу, а вы располагайтесь. Я тут буквально вчера убиралась, должно быть все чисто.

— Я заметил, и был удивлен, если честно.

— Я быстро, — хочу покинуть террасу, но Артем меня догоняет.

— Я с тобой, до машины дойду. Сумку с вещами возьму.

— Ой, — вдруг замираю на выходе из дома. — У меня тут Рекс. Сейчас. Я вас познакомлю и он вас примет, — говорю мужчине. — Не могла же я прийти сюда, не зная, кто тут, без подкрепления, — оправдываюсь.

— Прекрасная идея. Я уж хотел спросить, почему одна шастаешь, — хмыкает.

— У меня личная охрана, — отвечаю.

Выхожу на крыльцо. Рекс тут же меня встречает, вильнув хвостом. Но заметив за мной мужчину, сразу же оскалился.

— Рекс, дружок, это свой человек, — подхожу к псу и глажу по макушке. — Свой, — повторяю. И поднимаю взгляд на застывшего на ступеньках мужчину. Он с осторожностью смотрит на собаку. — Не бойтесь, он сейчас вас обнюхает и все.

— И все? — спрашивает с сомнением в голосе. — Я собак-то не боюсь. Но тут он явно чувствует себя хозяином, в отличие от меня.

— Просто подойдите и протяните ему руку.

— И он ее отхапает, да? — улыбается.

— Заодно и проверим, — пожимаю плечами.

Артем хмыкает, но подходит к псу. Я все еще поглаживаю мохнатого. Мужчина осторожно протягивает руку к собаке. Рекс тянет носом и принюхивается. Тыкается носом в большую мужскую ладонь, а потом обходит Артема по кругу, обнюхивая брюки.

И садится рядом со мной.

— Все, ритуал принятия пройден, — подвожу итог.

— Ничего себе, — улыбается снова.

Господи, запретите ему ТАК улыбаться! Я готова растечься лужицей у его ног.

Мы выходим за забор. Артем снимает с сигналки машину.

— Я сейчас, — говорю и, позвав с собой Рекса направляюсь к себе.

Домой залетаю, а не вхожу. Мечусь по кухне. Что могу предложить? Огурчики накладываю в тарелку. Кусок хлеба. Картошку жареную. И яйца решаю

Вернувшись в соседский дом, прохожу сразу в кухню.

— Это снова я, — говорю, обозначая свое присутствие, и начинаю разбирать пакет.

Включаю холодильник в розетку. Убираю в него яйца. На сковороду выкладываю картошку. Режу огурчики и выкладываю их на тарелочке. Хлеб нарезаю.

— Я здесь, — в кухне появляется мужчина, а я вздрагиваю от его неожиданного присутствия. — Ого, да тут пир затевается, — усмехается.

Кидаю в его сторону взгляд, подмечая, что он переоделся. В домашние брюки и футболку. Отмахиваю все мысли, что тут же атакуют мой мозг. Обо всем я еще успею подумать. Не сейчас. Главное, его накормить. И смыться домой.

— Все, что нашла, — выдаю. — Там в холодильнике яйца. Сливочное масло. Ну, а там до магазина доедете. Но сейчас с голоду точно не умрете, — говорю я, помешивая скворчащую картошечку. — Вы присаживайтесь. Я сейчас, — говорю ему и он послушно садится на диванчик.

Выкладываю картошку на тарелку и ставлю на стол перед мужчиной.

— Чем богаты, как говорится, — и кладу вилку.

— М-м-м, — тянет носом над тарелкой. — Я сто лет не ел такого, — улыбается. — Разве что у родителей, когда бываю. Спасибо. Я у тебя в долгу, — говорит и тут же накалывает на вилку картошки и подхватывает пальцами огурец с тарелки. — Очень вкусно, — говорит с полным ртом.

— Я пойду, — становится жутко неудобно. — Вам еще с дороги отдохнуть нужно.

— Спасибо, Мир, проси что хочешь, — говорит, прожевав, и смотрит на меня.

— Обязательно, когда придумаю что, — улыбаюсь в ответ и выхожу из дома, чувствуя его взгляд спиной.

Дохожу до дома и, заперев дверь, приваливаюсь к ней спиной.

С ума сойти. Он стал еще красивее. Есть же такая порода мужчин, что с возрастом становятся только лучше, как сорт дорого элитного напитка. Вот Артем из таких. И как мне заставить свое глупое сердце не сходить с ума в его присутствии?

Глава 3

Артем

Девчонка вылетела из дома, тихо закрыв за собой дверь, оставив меня в полной тишине. Разве что холодильник тихонько урчит в углу.

Доедаю картошку, закусывая малосольными огурцами, и реально получаю гастрономический оргазм. Я давно не ел настолько простую, но безумно вкусную пищу.

После ужина мою посуду. Ставлю в сушилку. Убираю со стола. И иду в душ. Немного расслабляюсь под теплыми струями воды. Потом, обойдя дом внутри, решаю все-таки ночевать на террасе. В шкафу в комнате нахожу белье, стелю постель. Выключаю свет и стягиваю футболку, укладываюсь на кровать. Старая мебель немного скрипнула подо мной.

Подкладываю подушку, закидываю руку под голову и беру телефон в руки. Листаю новости. Постепенно веки тяжелеют. Убираю телефон в сторону. Темно. За тонкими стенами террасы слышится стрекот кузнечиков, поют птицы. Воздух становится свежее. Закрываю глаза, а перед глазами Мирок со своими зелеными омутами. Снова распахиваю глаза. Мозг пронзают воспоминания.

Ленка. Она младше меня на пару лет. На соседнем деле сдружились. Гуляли компаниями. Я тут много времени проводил, почти все каникулы. А потом вляпался в отношения. Сложно было в нее не влюбиться. Высокая, красивая. Пацаны за ней хвостами увивались. А ее выбор пал на меня, ну кому не вскружит голову?

Зажмуриваюсь, накрывая лицо ладонями. Гребаная первая любовь. Все нервы и силы из меня вытянула.

Отрубаюсь быстро. А открываю глаза от неожиданно раздавшегося стука в дверь. Зажмуриваюсь от яркого солнца. Стук повторился еще раз. Робко и почти неслышно.

Я поднимаюсь с кровати и подхожу к входной двери. Она не заперта, распахиваю.

Девчонка уже собралась уходить.

— Ой, — оборачивается ко мне и растерянно улыбается. — Я думала, вы спите, и уже пожалела, что решила зайти, — говорит и, скользнув по мне взглядом, тут же опускает глаза, а ее щеки заливает румянец. — Не хотела вас будить.

Только сейчас понимаю, что я в одних штанах.

— Проходи, я сейчас, — тороплюсь на террасу, накидываю на себя футболку.

Девушка проходит во вторую часть летнего помещения и ставит на стол банку.

— Вот, молоко вам принесла. Теплое еще. И хлеб свежий. Соседка вкусный печет. Угостила, — говорит и старается на меня не смотреть. Стесняется.

Девчонка реально выросла. Последний раз ее видел, когда ей было лет восемь, наверное. С тех пор я больше сюда не приезжал. А сейчас вот, передо мной стоит симпатичная девушка.

— Спасибо, — все, что могу сказать. — Ты сама как? — решаю спросить, вроде как для приличия.

— Нормально, — пожимает плечами.

— Бабушка? — спрашиваю и замираю, поймав ее взгляд.

— Бабуля умерла пару лет назад.

— А мама? Когда последний раз тут был, помню, она болела.

— Мамы не стало в том году, когда вы с Леной разошлись, — говорит тихо.

— Извини, — настроение вмиг улетучилось. Зачем только спросил?

— Ничего, — натягивает улыбку. — Я пойду.

— Погоди, — останавливаю. — Так ты тут с кем живешь? — опираюсь плечом о стену, пряча руки в карманах брюк.

— Одна. С Рексом, — отвечает и вскидывает на меня взгляд зеленых глаз.

— А сестра?

— Сестра живет в районном городе. Тут полчаса езды. Помогает мне. Так что у меня все хорошо.

Я охреневаю от полученной информации. Она тут живет одна! Это нормально? В десяти метрах лес. Ближайший магазин в городе.

— Я пойду, — говорит и выходит из дома.

Перевариваю все, что узнал, и жалость к девчонке щемит в груди. Окидываю взглядом комнату и натыкаюсь на стоящую на столе банку. Молоко. Свежее. Черт!

Подхожу, снимаю крышку и прямо из банки пью. Отламываю от небольшой буханки белого хлеба кусок хрустящей корочки и откусываю.

С ума сойти.

Мира

Увидев его в одних штанах, мое сердце остановилось. Боже! Вот это форма! Не многие знакомые парни могут таким похвастаться.

Опускаю глаза вниз, пробегая по ногам в домашних брюках, останавливаясь на ступнях. По-мужски красивых ступнях. Он босой. И от этого меня еще больше окатывает жар. Стыд опаляет щеки. Смущение защекотало нервы.

Аполлон сошел с небес?

Прискакала, дура. Молока принесла. Хлеба. Чтобы позавтракал. А теперь вот, ругаю себя за это. Зачем? Боюсь, что моя навязчивость станет слишком заметной. И так не спала всю ночь, прокручивая каждое слово, сказанное им. Сумасшествие какое-то. Моя детская влюбленность, которая, кажется, притупилась с прошедшими годами, в первые минуты, проведенные в его обществе, трансформируется во что-то очень мощное и волнующее. Понимаю, что это не принесет мне ничего хорошего. Но я не могу отделаться от мыслей, что сидят в моей голове. Он взрослый. Очень взрослый. И я сомневаюсь, что он на меня когда-нибудь посмотрит

Ждут тебя, Мирка, страдашки.

Возвращаюсь домой и, подцепив пса на поводок, иду в сторону озера. Тут недалеко. Минут десять пешком. Денек обещает быть жарким. А Рексу уже жарко.

Пара часов проходит быстро и мне удается отвлечься от гнетущих мыслей. Пес резвится в воде. Даже завидно, хоть сама лезь. В следующий раз нужно сразу переодеться в купальник. Я еще этим летом не плавала. Погода позволяет.

Вернувшись домой, переодеваюсь и собираю себе сумку. Нужно на работу.

Белый топ с открытыми плечами, джинсы, кеды. Закидываю на плечо рюкзак и подхватываю джинсовку.

Рекса оставляю гулять. Прощаясь, треплю его по макушке, и выхожу с участка, заперев калитку.

У соседского забора машины нет. Даже вздохнула свободнее. Достала наушники и, сунув их в уши, настроила музыку и бодро зашагала в сторону города.

Открутилась одна песня, когда навстречу из-за поворота выруливает уже знакомая иномарка. Ее не узнать невозможно. Такие тут не ездят. Хочу пройти мимо, когда машина равняется со мной, но тачка притормаживает и водительское окно ползет вниз.

— Тебя подбросить? — улыбается мужчина.

По коже табуном проносятся мурашки.

— Нет, спасибо, мне недалеко, — говорю как можно увереннее. Но ведь хочется, чтобы подвез. И страшно себе в этом признаться.

Я, не останавливаясь, продолжаю идти. Машина останавливается и, включив заднюю, снова меня нагоняет.

— А куда идешь? — опять звучит его вопрос.

— На работу.

Он замечает машину, что едет навстречу, и съезжает на обочину. Пропускает встречную и разворачивается, снова останавливаясь. Открывает дверь пассажирскую, дотянувшись до ручки.

— Садись давай, — приглашает.

— Да я дойду, — снова отказываюсь.

— Ты меня завтраком накормила, ужином, я должен хоть что-то сделать, — отметает мой отказ. Дальше упираться становится просто неудобно.

Делать нечего. Ныряю в прохладу салона автомобиля. Закрываю дверь и тянусь к ремню, пристегиваюсь.

— Куда едем? — мягко страгивается с места.

— В ветаптеку, в центре у площади которая.

— Ты там работаешь? — спрашивает, посмотрев на меня, выгибает бровь.

— Ага.

— И кем?

— Помогаю ветеринару. Подрабатываю. Пока врач ведет прием, стою на кассе, да так, принеси-подай.

— Молодец, — говорит так серьезно, что мне становится неудобно, будто напросилась на похвалу.

Откидываюсь на спинку удобного кресла. Здесь легкий запах чистого салона с примесью мужского парфюма. Чего-то свежего, ненавязчивого, безумно приятного.

— Вот тут съезжайте, — говорю, показывая, где лучше подъехать. — Спасибо, — благодарю и жалею, что на машине тут всего пара минут на дорогу.

— Значит, ты здесь работаешь.

— Да.

— До скольких?

— До шести.

— И до дома добираешься пешком, — не вопрос.

— Да, бывает, велик беру. Но последнее время хожу пешком. Задворками выходит короче.

— Ясно, — кивает.

— Еще раз спасибо, — благодарю и выхожу из машины, дернув за ручку на двери.

Захожу в аптеку, слыша, как машина медленно отъезжает.

— Привет, Михалыч, — здороваюсь с врачом. — Я притопала.

— Видел я, на чем ты притопала, — передразнивает меня мужчина.

Михал Михалыч — тучный мужчина пятидесяти с небольшим лет. Единственный ветеринар у нас в городке. Добрый. И животные его очень любят.

— Кто это? — не отстает от меня врач.

Я скидываю рюкзак и надеваю рабочий халат зеленого цвета, снимаю кеды и напяливаю удобные тапочки.

— Это сосед.

— Что это за соседи такие? На таких машинах у нас никто не ездит.

— Просто сосед, дядь Миш, — отмахиваюсь от его расспроса. — Лучше расскажите, что у нас сегодня по плану? — включаюсь в работу.

Глава 4

Мира

Пара дней пролетели незаметно. Вернее, как? Я старалась не обращать внимания, что за соседским забором расхаживает шикарный мужчина в одних шортах. Я делаю вид, что это меня не волнует. Ни капельки. Вот вообще ни разу.

Он достал триммер и принялся косить траву. За домом. Там фруктовый сад. Яблоки, груши, вишни. До туда мои ручки добирались не так часто, как хотелось бы. Поэтому работы для Артема там достаточно.

— Привет, — заметив меня, кричит Артем, махнув мне рукой.

— Здравствуйте, — улыбаюсь в ответ, стараюсь не скользить взглядом по его голому торсу. Черт! Снова вспыхивают щеки.

— Выходной? — подходит к забору.

— Угу, — киваю и делаю вид, что очень занята зеленью на грядке. Гребаный укроп скоро закончится и мне нечего будет рвать.

Видимо, больше говорить не о чем, и мужчина продолжает заниматься своими делами, а я как трусиха убегаю в дом.

А к вечеру подцепляю Рекса за ошейник и мы отправляемся с ним на озеро. Каково мое удивление, когда я замечаю Артема на берегу.

— О нет, — вздыхаю, понимая, что самой поплавать не получится.

Рекс навостряет уши, принюхивается.

— Свои, малыш, — треплю его по ушам.

Когда мы подходим к берегу, Артем уже разделся и вошел в воду. Нас он не замечает, потому что даже не оглядывается, а зайдя по пояс, заныривает и уходит под воду с головой.

Рекс рвется в воду, натянув поводок. Спускаю его и тот мчится к воде. Я подхожу к берегу и, подложив свои шлепки под попу, усаживаюсь, вытянув ноги.

Пес плавает, довольно высунув язык. Артем, вынырнув, большими и уверенными махами доплывает до середины озера, а затем возвращается обратно.

— Решил вспомнить юность, — выходит из воды.

— И как? — прищуриваюсь, подставив ладошку козырьком.

— Есть что вспомнить, — уклончиво отвечает и садится рядом на песок.

От него пахнет водой и разгоряченной кожей. Сглатываю и пытаюсь унять дрожь. Это ведь ненормально, что его присутствие на меня так действует?

— Ты уже закончила школу? — вдруг нарушает тишину, пока мы оба наблюдаем, как пес резвится в воде, то и дело выбегая на берег, отряхивается и снова влетает в воду.

— Еще в том году, — отвечаю.

— Учишься где-то?

— Нет, — не люблю говорить на эту тему. — Но подалась в этом году, жду результатов.

— Куда, если не секрет?

— Не секрет, — пожимаю плечами. — В наш областной.

— Ясно, — звучит короткий ответ.

В это время Рекс подбегает к нам и отряхивается рядом. Я взвизгиваю, подпрыгнув на ноги, прикрываясь руками.

Брызги летят во все стороны. Артем смеется. Я ругаюсь.

— Ну ты и гавнюк, — ругаю пса. А сама не могу сдержать улыбки.

— Это он приглашает тебя искупаться. Вода, между прочим, теплая, — подначивает Артем.

— Я что-то уже не готова, — оглядываю себя. Сарафан промок, спасибо стараниям пса.

Артем лишь пожимает плечами и начинает одеваться.

— Вы когда обратно? — спрашивает, закинув футболку себе на плечо.

— Попозже, — отвечаю.

— Тогда пойду, — улыбается одним уголком губ и, развернувшись, направляется в обратную сторону.

Как только он скрывается из виду, я выдыхаю. Нет, это надо заканчивать. И постараться совсем перестать с

Все же решаюсь искупаться и, стянув сарафан, складываю его, уложив на шлепки, и вхожу в воду.

— У-ф-ф, — выдыхаю. — Тепленькая? Ну и болтун.

Кожу покалывают тысячи иголочек. Но я не отступаю. Рекс тут же рядом оказывается. Мой охранник и помощник.

Не знаю, сколько проходит времени, когда мы с псом возвращаемся обратно. Сразу замечаю машину сестры у забора. Сердце екает. Не хотела бы я, чтобы они с Артемом встретились. Но, кажется, уже поздно об этом думать. Либо уже увиделись, либо еще увидятся. Стоит мне только войти в калитку, как Ленка тут же чуть ли не бежит навстречу, ругаясь.

— Ты почему не отвечаешь? Почему телефон с собой не берешь? — кидается меня обнимать, а я стою, повесив руки плетьми по бокам, и не понимаю, что происходит.

— Увидела бы, что ты звонила, сразу же перезвонил бы тебе, — отстраняюсь от сестры. — Видимо, не отключила беззвучный режим, — пожимаю плечами.

— А я уж извелась. И магазин бросить не могу, у нас проверка была. И к тебе сорваться никак. Больше так не делай.

— Постараюсь.

— А что за машина у соседей стоит? — повернувшись в сторону соседского дома, спрашивает Лена.

— Кто-то из родни приехал, — отвечаю уклончиво, желая, чтобы Лена побыстрее уехала.

— Да? А мне тетя Тома не звонила.

На что я пожимаю плечами. Мне меньше всего хочется думать о том, что будет, если эти двое встретятся.

Я слышала их последний разговор. И сначала я обрадовалась, что они поругались. А потом поняла, что больше Артем к нам не приедет. Не будет вручать мне киндер-сюрприз со своей обезоруживающей улыбкой. А ведь они хотели жениться.

— Ладно, — треплет меня по макушке Ленка. — Поеду. Просила Захара забрать сына, сорвавшись к тебе. А дома еще дел полно, — засобиралась она.

— Хорошо. Не стоило переживать. Я полдня в делах, к соседке бегала. Про телефон совсем забыла.

— Пока, — целует меня в щеку и торопится к калитке.

Я плетусь за ней, выходим вместе. Лена снимает с сигналки свою машину и садится. Заводит ее и, махнув мне рукой, медленно страгивается с места. А в этот момент из соседней калитки выходит Артем. В футболке и джинсах. Его машина мигает фарами, он цепляется взглядом за меня, потом за машину сестры и замирает. Останавливается и машина Лены.

О нет! Ну почему сейчас?

Лена выходит из машины. А я прячусь за калитку, закрыв ее. Прислоняюсь к забору и пытаюсь унять свое сердечко.

Рекс утыкается своим влажным носом мне в руку. Я сползаю вниз и обнимаю собаку.

— Ничего ведь не будет, да? Ну и что, что встретились? Она же замужем. А он? Спросить неудобно.

Артем

Лена. Сколько же прошло времени? Охренеть просто.

— Привет, — улыбается, выходя из машины.

Глаза блестят, разглядывает.

— Привет, — отвечаю чуть охрипшим голосом. Внутри что-то дрогнуло. Гребаные воспоминания.

— Какими судьбами? — спрашивает и опирается о капот своей машины.

Она почти не изменилась. Разве что повзрослела. А фигура все та же. И взгляд темный, цепкий. Они с Миркой совершенно разные, даже странно, что сейчас я их сравниваю.

— По семейным делам, — отвечаю, убирая руки в карманы джинсов.

Наблюдаю за ее скользящим взглядом по моему телу. Да, я уже не тот мальчик. Да и она не девочка.

Улыбается, подняв на меня взгляд.

— Как у тебя дела?

— Отлично, — отвечаю коротко. Не знаю, но почему-то нет желания с ней разговаривать и что-то обсуждать. Хотел до вот этого момента. Сейчас же меня одолевают странные чувства.

— Ты здесь надолго?

— Не знаю, как дела пойдут, — отвечаю размыто.

— Может, как-нибудь пересечемся? Поболтаем? Вспомним прошлое? — закусывает губу.

— Зачем? — ее темные глаза тут же впиваются в мое лицо. — Мы ведь даже не друзья, чтобы что-то вспоминать.

— Могли бы ими стать.

— Нет, — хмыкаю. — Не могли, — еще раз щелкаю брелоком, по привычке, хотя машина уже не стоит на сигнализации. — Извини, тороплюсь, — говорю, обхожу машину и, открыв водительскую, замираю на секунду. — Сестру лучше отсюда вытащи, не жалко ее держать в такой глуши? — и сажусь в машину.

Завожу и, развернувшись, еду по улице вверх, а потом скрываюсь за поворотом. Лена провожала меня взглядом, даже не двинувшись с места.

После, когда вернулся обратно, машины Кузнецовой уже не было. И это хорошо. Потому что я не готов копаться в воспоминаниях. Смысл?

Вношу в дом пару пакетов из магазина. Нужно все закинуть в холодильник. Сегодня ужасно жарко, приходится переодеться и напялить на себя шорты и майку.

Выхожу из дома, усевшись на крыльцо. Солнце уже садится и из-за высоких крон деревьев его не видно, лишь лучи пробиваются сквозь ветви. Ветра нет. Тишина. Пение птиц доносится из леса. А еще эти неутомимые сверчки.

Все эти звуки перекрывает вскрик, донесшийся из приоткрытого окна соседского дома. А потом тишина.

Пес пару раз гавкнул.

Я поднялся со ступеньки и стал прислушиваться. Тишина. Но отчего-то волнительно забилось сердце. Что могло случиться? Стоять и гадать не было ни сил, ни желания.

Подхожу к старому забору и перемахиваю через него. Благо выдерживает мой вес.

Обхожу дом.

— Эй, хозяйка? — подаю голос, чтобы не дай бог меня не съел пес.

Но Рекс, немецкая овчарка, между прочим, солидных размеров, заметив меня, даже не дернулся. Лишь снова с поскуливанием посмотрел на входную дверь.

— Что? Переживаешь? — спрашиваю его и медленно, без резких движений подхожу к нему ближе.

Пес снова кидает на меня встревоженный взгляд карих умных глаз. Да у этой собаки интеллект по взгляду видно.

— Пойдем посмотрим, что стряслось, — открываю дверь и пес тут же срывается с места и влетает в дом.

— Мира? — зову девушку.

Но в ответ тишина.

В этом доме почти ничего не изменилось на первый взгляд. Все так, как запомнил. Небольшой коридорчик, перетекающий в кухню, потом снова коридор и уже там пара дверей в комнаты.

Пес останавливается у полуоткрытой двери в кухне. Там, я точно помню, ванная. Открывает мордой шире дверь и заходит.

— Нет, Рекс, отойди, — стонет девичий голос.

— Рекс, — оттесняю пса и замираю.

— Артем? — встревоженно звучит ее голос.

Мира сидит у стены, прикрывшись полотенцем. Глаза зареванные, красные. Губы поджимает. Волосы мокрыми сосульками лежат на плечах.

— Услышал вскрик, решил проверить, все ли…

— Поскользнулась, — всхлипывает. — Все нормально, — тут же бойчится. — Выйдите, пожалуйста, я сама.

— Какой сама, — хмурюсь. — Что с ногой? — скольжу взглядом по аккуратным стройным ногам девушки. Цепляюсь за маленькие стопы с накрашенными ноготками нежно-розовым цветом.

Сглатываю.

— Ушибла. Все

— Так-с, — эта комнатка становится слишком тесной для нас двоих. А еще за спиной мельтешит обеспокоенный пес. — Я тебя на руки подхвачу, — предупреждаю.

— Ой, не надо, — пищит.

— Только вот, — на Мире только полотенце. — Надевай халат, — сдергиваю с вешалки и даю ей. — А я пока выйду, — и, развернувшись, оставляю ее одну в маленькой ванной комнате.

Прикрываю дверь. Стою, оглядывая кухню. Чисто, аккуратно. Девчонка молодец.

— Что? — ловлю взгляд пса. — Сейчас поможем твоей хозяйке.

— Я готова, — доносится тоненький голосок.

Возвращаюсь в ванную. Мира все на том же кафельном полу, но уже в махровом халате.

— Готова? — спрашиваю.

Она молча кивает.

Присаживаюсь рядом.

— Цепляйся, обезьянка, — командую и как только ее прохладные ладошки касаются моей шеи, подхватываю ее за талию одной рукой, второй под колени. Поднимаюсь. Легкая совсем.

Пячусь спиной назад, оттолкнув ногой дверь, и сажаю на диванчик. Осторожно отступаю, когда с шеи исчезает прохлада. Присаживаюсь на корты у ее ног и смотрю снизу вверх в ее глаза. Какие они у нее зеленые! Замираю на секунду буквально, провалившись в эту фантастическую зелень.

— Где болит? — спрашиваю, прочистив горло.

Молчит, щеки залил румянец. Кусает нижнюю губку. Не дождавшись ответа, касаюсь пальцами щиколотки левой ноги. Тут чуть выше от косточки к аккуратной красивой икре наливается синяк. Веду пальцами к колену. Если она упала на эту ногу, то и бедро, скорее всего, получило ушиб.

— Бедро? — кладу ладонь поверх ткани халата и чуть сжимаю пальцы. Девчонка тут же стонет. Что и требовалось доказать. — Есть что приложить холодное?

— В морозилке если только, — говорит тихо.

Меня просить дважды не нужно. Открываю нижнюю камеру холодильника и хватаю первые два попавшиеся кулька.

На столе беру пару полотенец и, обернув каждый пакет, подхожу к Мире.

— Держи, — даю один, — к бедру.

А со вторым усаживаюсь у ее ног, упершись спиной в диван, прикладываю к ушибу, что пониже.

Она возится за моей спиной. Видимо, под халат подкладывает пакет, обернутый полотенцем, и замирает.

Рекс укладывается рядом. И положив морду на лапы, смотрит на нас.

Молчим. Каждый думает о своем.

— Спасибо, — нарушает тишину первой.

— Да не за что, — пожимаю плечами.

— Не знаю, что бы делала. Наверное, потихоньку доползла бы до дивана.

— В «травму» тебя бы отвезти.

— Да ну бросьте, — слышу по голосу, что улыбается. — Какая «травма»? У них и без меня работы полно. А тут всего лишь ушиб.

— А если трещина?

— Нет там никакой трещины. Завтра уже буду прыгать, — хмыкает. — Вас вот отвлекла. Своих дел полно.

— Ага, по самое горло, — качаю головой. — Глупости не говори.

— Идите, Артем. Я дальше сама, — вдруг ее голос меняется и становится неуверенным. — Спасибо еще раз. Не могу я вас задерживать.

Я оборачиваюсь. И снова эта безумная зелень. Почему я раньше этого не замечал?

— Хорошо, — передаю ей в руку сверток холодный. Поднимаюсь на ноги. — Если что, звони, — и, кивнув ей, вышел из дома, оставив с ней пса.

Только дома, спустя часа два понимаю, какой идиот. Звони, сказал. А мы ведь номерами не обменивались. Ну, Гаранин, и куда же подевалась твоя внимательность? Без работы регресс на лицо.

Мира

Позорище! Так и хочется заплакать от досады. Ну какое позорище! Артем видел меня в таком непотребном виде. Волосы мокрые, в полотенце, растянувшейся на полу в ванной. Боже! Стыд-то какой!

Щеки пылают, в горле саднит от слез, глаза щиплет. А ноги горят в том месте, где кожи касались его горячие пальцы.

— Вот же дура, — шепчу себе под нос и откидываюсь спиной на спинку дивана.

Рекс подходит ко мне и кладет морду на колено. Не глядя, глажу его по макушке.

— Только со мной могло такое приключиться.

Но нужно вставать. Боль в ноге поутихла. Шлепнулась как мешок с мясом, бррр.

Собираюсь с силами и поднимаюсь на ноги, делая упор на правую. Вроде ничего. Подключаю левую и боль прошивает всю ногу, от пятки до бедра.

Сжимаю челюсть. Но делаю шаг. И еще один. Останавливаюсь и вздыхаю, сдерживая слезы. Ну что ж. Кажется, пришло время взять больничный на работе.

Допрыгав до столика, беру телефон в руки и набираю Михал Михалыча.

— Мирок, — отзывается мужчина.

— У меня ЧП, — вздыхаю я, опираясь о столик.

— Что случилось? — звучит обеспокоенно мужской голос.

— Ушибла ногу. Я не дойду завтра до работы, — отвечаю.

— Чудесно, — вздыхает. — Помощь нужна? Врач?

— Да, думаю, за пару дней отойду.

— Это у тебя, случаем, ЧП не с новым соседом связано? — усмехается.

— Михалыч, — дуюсь. — Тебе придумать нечего?

— Ладно, — отвечает он. — Не злись. Понял тебя. Поправляйся и возвращайся.

Следующий день нога болит еще больше. Но я выпиваю обезболивающее и мазью натираю ушибы. Умудряюсь накормить пса и кур. К соседке сегодня помогать не иду. Предупредила ее по телефону. Остаток дня я тупо валяюсь в кровати под первый попавшийся фильм. О любви!

Ну и разве можно погрузиться в атмосферу кино, когда в голове закружились мысли о встрече Артема и Лены?

Вчера я об этом даже не вспомнила, до такой степени стресс выбил случившееся из головы. А вот под мыльную оперу пожалуйста. Там как раз показывают встречу бывших. И у меня картинка в голове всплывает.

Внутри что-то объемное и неприятное вырастает. На ребра давит, а глаза вот-вот окажутся новым руслом Ниагары.

Стук. Я даже приподнимаюсь на локте, чтобы прислушаться.

Но дальше тишина. И я снова падаю на подушки.

— Привет, — я вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь, смотрю на дверь.

В проеме стоит Артем.

— Ой, — кусаю губу, чтобы не разулыбаться, как дурочка. — Здравствуйте.

— Я только освободился, дай, думаю, зайду. Номера-то у меня твоего нет, — улыбается так, что ямочка на щеке появляется. — Ты как? Сегодня дома?

— Ага, взяла пару выходных.

— Нога?

— Немного болит, но уже лучше.

— Я тут принес немного сладостей, мороженого, — показывает пакет.

— Оу, — сажусь в кровати и замираю.

В моей комнате мужчина. Тот самый мужчина. Очуметь просто! А я опять ужасно выгляжу.

— Мороженое в самый раз, — натягиваю улыбку.

— Тогда я сейчас ложки принесу? — предлагает.

— Угу, — киваю с готовностью.

А потом: «Он со мной будет есть мороженое?».

Артем вручает мне пакет со сладостями и сам уходит на кухню. Я засовываю свой любопытный нос в пакет и вау!

— Держи, — мужчина возвращается быстро и вручает мне ложку, а одну оставляет себе.

Я хватаю ее и сползаю на пол, на ковер у кровати, рядом к усевшемуся там мужчине. Достаю из пакета две ванночки с

— Не много на каждого? — спрашиваю и читаю, с какими вкусами. Они разные. Одно шоколадное с маршмеллоу, второе дынное. О, они оба офигенные!

— В самый раз.

— Какое будете? — спрашиваю.

— Любое, — пожимает плечами. — Выбирай себе.

Уф. Выбор жутко сложный.

— Шоколад возьму, пожалуй, — и вручаю ему второй лоточек.

— Хороший выбор, — кивает и принимает свою порцию. — Только давай чего-нибудь повеселее посмотрим?

— Выбирайте, — вручаю ему пульт и мужчина принимается искать, щелкая по каналам.

— И давай не выкай мне. А то я себя стариком ощущаю рядом с тобой, — говорит непринужденно. — Сидит дядька, лопает мороженое в компании симпатичной девушки, а она ему — вы.

— Ой, — тушуюсь. — Хорошо.

— Мы же давно знакомы, — поворачивает ко мне голову и смотрит своими серыми глазами.

Сглатываю. И киваю.

— Ну вот, — хмыкает и продолжает перебирать каналы.

И чем меня удивляет этот мужчина? Он останавливает свой выбор на мультике! Артем и мультики? Серьезно?

— Это необязательно, — говорю удивленно. — Я могу и кино посмотреть. Любое. Даже боевик с ужасами, — уверяю его.

— Сто лет мульты не смотрел. Некогда все. В работе. Но недавно был у знакомых, у них дети. В общем, залип по-страшному, — смеется. — Втянулся.

— Ну раз так, — впиваюсь в экран взглядом, только лишь бы не пялиться на него с каким-то детским восторгом. Он вряд ли это оценит.

Сердце сходит с ума в груди. Щеки горят, одно радует, что горит лишь настольная лампа. А вот холодное мороженое балдежно охлаждает все внутри. Сумасшедший контраст. А рядом он.

Мы сидим рядом. Смотрим “Король Лев”. Наши плечи соприкасаются. Мое тело атакуют мурашки. А еще его запах заполняет легкие. Что-то такое легкое, с нотками цитруса и свежести.

Я даже не могу уловить сюжет, хотя пересмотрела этот мультик уже не один раз.

У Артема зазвонил телефон. Он достает гаджет из кармана джинсов и смотрит на экран. Думает секунду-две. И поднимается.

— Отойду, нужно ответить, — говорит мне, отставив свое мороженое на стол, и, мазнув пальцем по экрану, отвечает уже в трубку. — Да, Свет, — и выходит из комнаты.

А я замираю, прислушиваясь. Но слов его разобрать уже не могу. Света? Это женщина его? Жена? Кольца у него на пальце нет, но это еще ничего не значит же? Многие мужчины не любят украшения. Но будь жена, она, может, приехала бы с ним сюда?

Голова начинает болеть от закружившихся мыслей.

Артем возвращается, убирая телефон в карман. Снова берет мороженое и садится рядом. А я уже не могу расслабиться. Настроение все скатилось в бездонную яму.

— Потеряли тебя? — спрашиваю, набравшись смелости.

— Ага, — хмыкает.

Спросить про жену? А-а-а-а! Да, черт возьми! Ну где мне столько смелости-то набраться?

— А как дела с продажей обстоят? — продолжаю допрос.

— Идут в гору. Документы выправляю, нанял риелтора. Как только подпишу все бумаги, вернусь в Москву, — говорит, а меня в холод бросает.

— И, — сглатываю, отставляя мороженое, оно вдруг загорчило во рту. — Когда?

— Через неделю примерно, плюс-минус, — отвечает и поворачивается ко мне. — Но пока ты не встанешь на ногу, точно не уеду, — растягивает свои красивые губы в улыбке, а я зависаю.

По телу прокатывается горячая волна.

Глупая мысль влетает в голову. Я готова хромать хоть всю жизнь, лишь бы он был рядом. Но тут же внутренний голос, ехидно посмеиваясь, отвечает: «Ну и на кой ему хромая? Смотри, какой он! Вот и женщина ему нужна статусная».

И в этих слова ведь доля правды есть.

Стараюсь отвлечься от грустных мыслей. Как-то завязывается разговор и мы обсуждаем Симбу, поступок Шрама и смерть Муфасы. Артем даже смеется, когда слышит, как я рассуждаю, как ругаю Шрама. На что он говорит легко и просто:

— В мире мы привыкли, что любовь и добро побеждают зло. Но зло может появиться не только от жадности, корысти, власти… а элементарно от отсутствия любви, заботы. Нет, я не буду искать оправдания злодею. Но иногда хочется подумать, а вот любили бы его и, возможно, все могло быть по-другому…

Глава 5

Артем

Три дня пролетают незаметно. Еще немного и июль будто сквозь пальцы пройдет. Документы все готовы. Ничего не меняется в этой жизни. За скорость нужно платить. Что я и делаю.

Еду в агентство недвижимости. Стоит войти в двери, как попадаю в небольшое помещение на три рабочих стола с оргтехникой. За одним из них сидит девушка лет двадцати семи, плюс-минус.

— Здравствуйте, — расплывается в улыбке.

— Добрый день. Я сегодня разговаривал с Ангелиной, — уточняю.

— А вы Артем? — стреляет в меня своими голубыми глазами.

— Да.

— Присаживайтесь. Ангелина — это я. Приятно познакомиться, — протягивает свою ладонь.

— Взаимно, — отвечаю легким пожатием.

С девушкой обсуждаем условия сделки, обговариваем нюансы. Заключаем договор. Решаем доехать до дома, чтобы ей все показать. Сам же мысленно уже строю побег из этого места. Есть у меня несколько причин.

Подъезжаем к дому. Первым оказываюсь у калитки. Жду Ангелину. Рассказываю, показываю, объясняю.

Девушка послушно кивает, дополняет вопросами. В общем, кажется, все стыкуется. Вручаю запасные ключи для показа потенциальным клиентам.

Стараюсь игнорировать заискивающий взгляд, вот это хлоп-хлоп наращенными ресницами. И даже игнорирую якобы случайные касания. Ну не торкает. Я не в том возрасте, чтобы довольствоваться кратковременными связями. А на что-то стоящее пока не тянет.

В итоге прощаюсь с Ангелиной. В глазах немое разочарование. Но что поделать?

Как только машина девушки скрывается за поворотом, я выдыхаю. Теряю сноровку? Не знаю. Но на данном этапе не интересно.

Хочу вернуться обратно. Еще ужин готовить. Но снова появляется машина на повороте. Замираю, разглядывая гостей. Вот чувствую одним местом, что по мою душу. Но предпочитаю не нагнетать и скрываюсь за калиткой, давая возможность гостю передумать.

Прохожу в дом, не торопясь. Открываю дверь, когда за спиной раздается женский и до боли знакомый голос.

— Привет!

Застываю на месте. Закрываю глаза и вдыхаю полной грудью. Где-то на интуитивном уровне я понимал, что это случится. Она захочет встретиться. И вот, пожалуйста.

— Зачем? — спрашиваю, так и не обернувшись. Запускаю пятерню в волосы, пытаясь собрать все свое самообладание.

— Просто захотела, — подает голос и обходит меня. — Ты не рад?

Приходится посмотреть на нее.

Высокая, с карими глазами. Темные волосы распущены и спадают локонами по плечам. В руках бутылка вина. Встречаемся взглядами.

— Не рад, — отвечаю сухо.

— Мог бы для приличия и соврать, — натягивает улыбку на когда-то любимые губы.

Когда-то.

— Не вижу смысла, — отвечаю и, обойдя ее, вхожу в дом.

Она следом.

Зачем? В голове только и бьется этот вопрос.

— У

— Нет.

На хрен выставить ее отсюда. И все! Давно все.

— Даже не откроешь? — подходит ко мне и вручает бутылку в руки.

Черт с ней. Откупориваю, найдя штопор в ящике с приборами. Возвращаю бутылку. Она, хмыкнув, делает глоток из горла и протягивает мне.

— Боишься?

— Тебя? — зеркалю полуулыбку.

— Меня.

— Я не пью подобное пойло, — отвечаю, но бутылку перехватываю и, не задумываясь, делаю глоток. — Ну и зачем ты приехала?

— Хотела тебя увидеть.

— Увидела. Что дальше?

Она молча смотрит на меня. Где-то в груди что-то щекочет. Но еле уловимо. Если не придавать значения и не копаться в себе, то и не заметишь.

Лена делает шаг, второй и, оказавшись совсем близко, поднимает голову, впиваясь своим взглядом.

— Я скучала, — говорит шепотом, переводя свой взгляд на мои губы.

Хмыкаю и качаю головой.

— Поздно. Ты сделала свой выбор.

— Я могла ошибиться.

— Это уже неважно. Лен…

Она обхватывает меня за шею и тянется к моим губам. Вот она. Так близко. И запах ее заполняет легкие.

Запускаю пальцы в ее волосы, обхватив затылок. Впиваюсь глазами в лицо, когда-то до боли знакомое и любимое.

— Я скучала, — повторяет.

— Это не имеет значения, Лен. Не имеет. Больше. Уже давно. Ты сделала свой выбор. Тогда.

— Я… — она поджимает губы, но снова поднимает свой взгляд. — Я все еще люблю тебя, — и тянется к губам. Целует.

А я, как истукан, не могу пошевелиться. Не поддаюсь, но и не отталкиваю. Секунда-две-три. И отступаю.

— Нет, — качаю головой. — Все в прошлом. Все. Ты замужем, у тебя есть ребенок. Ты сама сделала свой выбор, — сам не замечаю, как повышаю голос.

— Мне жаль.

— А мне нет. Не жаль. И я до встречи с тобой думал об этом. Но теперь я уверен, что все правильно сложилось.

— Я не могла по-другому, — кривит губы. — Не могла!

— Что ты не могла? — медленно накатывает злость. — Что ты не могла? Не выскакивать замуж за богатея? Бросать меня? Что?

— Ты поставил меня перед фактом! — орет и слезы катятся по щекам, да только я не верю.

— Я не ставил условий.

— Ты сделал мне предложение. Позвал с собой в Москву! А я не могла. У меня мама болела.

— Я тебя насильно тащил за собой? Условия ставил? Что, мать твою, я сказал тогда такого, что ты мне предпочла другого и не засомневалась, а выскочила за него замуж? Буквально через пару месяцев. Что мне нужно было думать? Я в твоих глазах был неперспективным. А если и мог чего-то добиться, то на это нужно было время. А тебе нужно все и сразу!

Молчит. А меня колотит от злости. В груди давит.

— Так зачем ты пришла сейчас?

— Я все еще люблю тебя, — снова этот взгляд.

— Забудь, — качаю головой и отхожу. — Я уже нет, — а перед глазами другие зеленые. — Прошло дохера лет.

— Я думала, что мы сможем…

— Ты уйдешь от мужа? — натягиваю улыбку. — Или бросишь ребенка? Да вот только ты мне больше не нужна, Лен. Мне по хрен!

— Тем, ты это ведь от злости говоришь.

— Думай, как знаешь. А теперь уходи.

Голова наливается свинцом. Я думал, что поговорив с ней, станет легче. Но нет. Легче не стало. Ощущение, что в грязи вываляли. А теперь хочется отмыться. Что и делаю, как только за Леной закрывается дверь, я стягиваю футболку через голову, расстегиваю ремень на штанах и иду в душевую. Забираюсь под холодные струи воды.

У-у-у-ф. Миллиарды острых иголок впивается в кожу. Лучше так. Чем потом жалеть о случившемся, поддавшись секундной слабости.

Мира

Нога меня практически не беспокоит. Поэтому, как только я замечаю, что в кухне соседского дома включается свет, собираю в контейнер свежий салат из овощей, жареную курочку и картофель по-деревенски. Все это пакую в пакет и выхожу из дома.

— Рекс, на этот раз ты остаешься здесь, — оставляю пса на территории участка и запираю калитку.

А сделав пару шагов, замираю, заметив машину сестры у забора Артема.

Сердце ухает куда-то в самый низ. Замирает. Ладони холодеют и становятся липкими. Ноги деревенеют. А земля и вовсе готова ускользнуть из-под ног.

Зачем она к нему приехала? Не ко мне, а к нему. И я примерно догадываюсь, но как не хочется разочаровываться в Ленке. И тем более в Артеме. У нее же все хорошо сложилось в жизни, зачем она приехала к нему?

Срываюсь с места, не обращая внимания на вновь занывшую ногу, которая уже пару дней не болела. Влетаю в калитку и быстрым шагом тороплюсь к дому. У крыльца останавливаюсь, а потом, крадучись, поднимаюсь по ступенькам и заглядываю в коридорчик. Дверь, ведущая в дом, приоткрыта. Я подхожу ближе. Замираю, услышав голоса.

— … Все. Ты замужем, у тебя есть ребенок. Ты сама сделала свой выбор, — громко звучит голос Артема.

Лена что-то говорит, но ее почти не слышно и я не могу разобрать ее слов.

— А мне нет. Не жаль. И я до встречи с тобой думал об этом. Но теперь я уверен, что все правильно сложилось.

— Я не могла по-другому. Не могла!

— Что ты не могла? — в голосе появляются рычащие нотки. Ох, как я не хотела бы, чтобы он со мной так разговаривал. — Что ты не могла? Не выскакивать замуж за богатея? Бросать меня? Что?

Для меня открытие, что это Лена оказалась инициатором их разрыва! Очуметь! Как? Как можно было бросить любимого человека?

— Ты поставил меня перед фактом! — орет сестра.

— Я не ставил условий.

— Ты сделал мне предложение. Позвал с собой в Москву! А я не могла. У меня мама болела.

Я пытаюсь вспомнить тот период. События того времени каруселью заплясали в памяти. Мама действительно сильно болела. Лена была сама не своя. Артем пару раз был у нас тогда дома, но ничего такого, что послужило бы причиной их разрыва. Но однажды, помню, когда он приехал. Я тогда еще дверь открыла и безумно обрадовалась, разулыбавшись. Позвала Лену. Они о чем-то долго говорили и потом хлопнула дверь и Артема я больше не видела.

— Я тебя насильно тащил за собой? Условия ставил? Что, мать твою, я сказал тогда такого, что ты мне предпочла другого и не засомневалась, а выскочила за него замуж? Буквально через пару месяцев. Что мне нужно было думать? Я в твоих глазах был неперспективным. А если и мог чего-то добиться, то на это нужно было время. А тебе нужно все и сразу!

А через месяц после свадьбы

Тишина на пару секунд. И снова звучит голос Артема, какой-то немного надломленный.

— Так зачем ты пришла сейчас?

— Я все еще люблю тебя, — слова сестры заставляют меня застыть и перестать дышать. Она все еще его любит? Серьезно?

А что он? После всего того, что произошло?

— Забудь, — жестко звучит голос мужчины. — Я уже нет. Прошло до хера лет.

— Я думала, что мы сможем…

— Ты уйдешь от мужа? Или бросишь ребенка? Да вот только ты мне больше не нужна, Лен. Мне по хрен!

— Тем, ты это ведь от злости говоришь.

— Думай, как знаешь. А теперь уходи.

Он ее выгоняет. Я оглядываюсь по сторонам и не знаю, куда деться. Делаю пару шагов назад и прячусь на террасе. И как раз вовремя, дверь распахивается и из дома выбегает Лена. Стою в обнимку с пакетом и не знаю, что делать дальше.

Прислушиваюсь. Артем не выходит. И тогда я подхожу ближе к двери. Снова, как воришка, прислушиваюсь и ничего не слышу. Тогда решаюсь сунуть свой нос в приоткрытую дверь. Артема нет, но из ванной доносится шум воды. Стою еще секунд тридцать и, прикрыв плотнее входную дверь, тороплюсь к калитке и забегаю к себе. Запираюсь, быстрым шагом дохожу до дома и, оставив пса на улице, закрываюсь дома.

Что-то внутри так щемит, аж дышать больно. Слезы закипают в глазах, но плакать повода нет как бы. Он ее выгнал! Выгнал, значит все, не любит или у него свои принципы и взгляды на жизнь. А Лена! Божечки, пришла и себя предлагает! Замужняя! Любит? Да, я не верю ей и надеюсь, Артем тоже ей не поверил!

Сама не замечаю, как всхлипываю, и слезы сами по себе срываются с ресниц и прокладывают дорожки по щекам. Сажусь на пол в кухне и, подтянув колени к себе, утыкаюсь в них лбом и реву. От души так, сразу за все накопившееся за последнее время.

Но мои рыдания и убивания из жалости к себе останавливает трель телефона. Шмыгаю носом. Достаю телефон из кармана. Палец зависает над кнопкой — ответить. На экране светится имя.

Артем.

Вытираю быстренько слезы с щек, с носа. Прочищаю горло, еще раз шмыгаю и отвечаю.

— Да, — стараюсь, чтобы мой голос звучал буднично.

— Привет, — от его голоса толпа мурашек по коже. Аж на руках появляются пупырышки.

— Привет, — отвечаю.

— Ты как там?

От того, как он говорит, от еле уловимых интонаций, но я их улавливаю, в груди образовывается что-то теплое и приятное. Он со мной говорит совсем не так, как с Леной, и я этому безумно рада.

— Хорошо, — почти не вру. Потому что сейчас мне действительно очень хорошо. — Вышла на работу. Нога не беспокоит. Вот, готовлю ужин.

— Замечательно. Хотел к тебе зайти, да… — запинается. — Да измотался сегодня. Если что-то нужно купить, говори, все равно на колесах.

— Нет, спасибо, у меня все есть, — приятно, когда о тебе кто-то заботится. Кто-то для тебя особенный.

— Хорошо, — вздыхает.

— У меня почти все готово, может, вместе поужинаем? — срывается вопрос с губ и я тут же закусываю щеку и зажмуриваюсь.

— Спасибо за предложение, — отвечает, чуть подумав. — Не хотел бы тебя напрягать.

— О, да это совсем не проблема. Наготовила-то я на пару дней. Мне все не съесть, — тараторю в трубку.

Хохотнул. И мне от этого звука хочется просто улыбаться.

— Значит, ты приглашаешь меня к себе на ужин? — слышу по голосу, как улыбается.

— Угу, — выдаю осторожно.

Смелость — это определенно не мой конек. Особенно когда дело касается Артема Гаранина.

— Хорошо, уговорила, — выдает он, а я подпрыгиваю на месте, прикусив язык, чтобы не заорать от радости.

— Супер! — выпаливаю. — То есть, хорошо, я уже иду накрывать на стол.

— Мне что-то нужно принести?

— Только себя, — отвечаю и сбрасываю звонок, прижимаю телефон к груди, где гулко бьется мое сумасшедшее сердце.

Просто с ума сойти!

Глава 6

Мира

Ужин прошел нормально. Вот просто — нормально. Мы поговорили будто бы и ни о чем. На какие-то совершенно неважные темы. Естественно, Артем мне не рассказал, что приезжала Лена. Улыбался, хвалил за вкусно приготовленный ужин.

А еще он уезжает через пару дней. Я знала, что рано или поздно это случится. Но почему-то все равно эта новость оказалась для меня неожиданностью. И что мне теперь делать?

Он уедет, здесь будет риелтор продавать его дом. И больше я его никогда не увижу? От этой мысли жжет глаза. Я глубже вдыхаю, стараясь предотвратить бестолковый поток слез. Кому оно нужно? Мне так точно нет. Красные глаза заметит Михалыч и начнет свой допрос с пристрастием. А он любит докапываться до истины. Чертов «Шерлок».

Он уедет. И жизнь потечет привычным руслом. Поступлю в областной институт и тоже уеду. Но в противоположную от столицы сторону. Будет ли вероятность, хоть мизерная, того, что мы когда-нибудь снова увидимся?

А даже если и увидимся, то что? Я для него все так же мелкая. Всего лишь младшая сестра бывшей. Он так же будет видеть во мне сопливую неказистую девчонку. И, увы, это не исправить. Если только…

Если только!

Мысль пронзает мой мозг с невероятной скоростью! Я вскакиваю с постели и хватаю в руки телефон. Открываю браузер. Забиваю в поисковик учебные заведения в Москве, где учат по направлению ветеринарии. И вуаля, сразу список.

Я трачу минут десять, для того чтобы выбрать несколько вариантов, и тут же влезаю в приложение, где и подаю документы для поступления. А вот когда будут известны результаты, тогда и посмотрю, куда прошла. И об этом я уже буду думать потом. А сейчас план как пазл, деталька за деталькой, складывается в моей голове. Мажу взглядом по часам. Уже шесть утра. А я так и не смогла сомкнуть глаз. Но сна ни в одном глазу. Что даже удивительно. Сползаю с постели, плетусь в ванную. Принимаю душ. А после выхожу, завариваю себе чай, кидаю в кружку пару замороженных ягод малины и клубники, а еще пару молоденьких листиков черной смородины, и выхожу на крыльцо. Сажусь на ступеньку и вдыхаю полной грудью свежий утренний прохладный воздух.

— Привет, — треплю пса за уши. — У меня, кажется, созрел план. И я не знаю, как быть, — Рекс садится рядом и будто действительно собрался меня слушать. — Но я еще не уверена, что у меня что-то получится, — делаю пару обжигающих глотков ароматного чая. — И что мне делать с тобой? —

Пес, словно поняв меня, кладет морду мне на колено и вздыхает, вильнув хвостом. Самой от этой мысли становится грустно.

А после чая кормлю кур, собираю яйца. Переделав мелкие дела по дому, гоняя мысли в голове, засобиралась на работу.

— И о чем ты мечтаешь? — спрашивает меня Михал Михалыч, когда я зависаю над кассой, задумавшись.

— Ни о чем, — вру и все-таки попадаю по нужным кнопкам, выбивая чек.

— Ага, — хмыкает и, дождавшись, пока уйдет клиент, складывает руки на груди и замирает в шаге от меня, сверля своим испытующим взглядом.

— Ну что? — не выдерживаю я этой пытки и спустя минуту уже готова сдаться.

— Вот и я жду от тебя ответа на этот вопрос. Что? — склоняет голову на бок.

— Да с чего вы взяли, что что-то происходит? — злюсь.

— Вот, сама сказала, что что-то происходит. Мирок, я знал твою мать, твою бабку. Я знаю твою сестру… хотя мне до сих пор кажется, что кто-то из вас приемный, — усмехается. — И все-таки… я уже древний мамонт и кое-что понимаю в жизни. И вижу, — стреляет в меня взглядом. — Вижу, что ты сама не своя. Рассказывай.

— Иначе что?

— Моя девочка, — растягивает губы в улыбке, как Чеширский кот. — Иначе, дорогая моя Мирок, будешь чекрыжить кота, который у нас по записи через два часа.

— Ну не-е-е-ет, — тяну с сожалением, понимая, что проиграла эту схватку. — Вы же знаете, что я не могу.

— Знаю, поэтому нагло пользуюсь этим фактом. А теперь выкладывай, крошка моя, все по порядку.

И я рассказываю. От и до, все как на духу. И под конец своей тирады понимаю, что мне не с кем было поделиться своей болью. Ни подруг, ни родных… Ленке? Она вообще об этом не должна знать. И по мере моего душевного излияния взгляд Михалыча становился только теплее, что вконец меня растрогало и я по-идиотски разревелась.

— Иди, моя куколка, — подзывает к себе и я, уткнувшись в плечо ветеринара, реву, всхлипывая, а он меня гладит по спине, успокаивая. — У тебя же есть план, да? — чуть отстраняет меня, заглянув в глаза.

Киваю.

— Ну так рассказывай!

— Он тебе не понравится, — признаюсь.

— Больше, чем тебе кастрация кота? — выгибает бровь дугой.

Поднимаю на него взгляд, поджав губы.

— Вываливай давай, — качает головой, тяжело вздохнув.

Возвращаясь домой с работы, застаю Артема у его машины.

— Привет, — здороваюсь первой, привлекая к себе внимание.

Он закрывает багажник и приветливо улыбается в ответ.

— Привет, — прячет руки в карманах брюк. — Как рабочий день?

— Как всегда, хорошо, — отвечаю.

— Хочу предупредить, что завтра вечером уезжаю. Решил не ждать еще сутки. На работу тянет, — хмыкает. — Да и у тебя работу отбирать не хочется, загостился.

— Какую работу? — непонимающе на него смотрю.

— Ты же приглядываешь за домом. Теть Тома тебе же платит за это?

Я застываю, пялясь на него во все глаза. И не понимаю, что больше меня шокирует и выводит из еле сохранившегося равновесия за последние дни, новость о его завтрашнем отъезде или новость об оплате?

— Эм, — даже не нахожу слов для ответа.

— Нет, — хмыкает и качает головой. — Да ну нет, — неверяще смотрит на меня. — Все это время? Ты? Одна тут?

— Я не понимаю, о чем ты, — пожимаю плечами. — Никто ничего мне не платит и не платил. Когда дядя Петя умер, тетя Тома здесь и не появлялась. По крайней мере, ее я ни разу не видела. Ленка однажды принесла мне ключи от дома и сказала, что пока тетя Тамара не может здесь бывать, и раз уж я тут живу, попросила меня присматривать за домом. Я, честно, первые пару месяцев даже не заходила. А потом, когда увидела, сколько пыли накопилась, у меня жуткая аллергия проявилась. В общем, чихала я еще неделю после этой грандиозной уборки, а глаза вылечила через месяц. Мне еще аллерголог заявляла, что это у меня на цветущий тополь такая реакция…

— Все это время просто так?

— Ну, не просто, — натягиваю улыбку. — Хотелось верить, что это красивое и уютное место не забросят и, однажды вернувшись сюда, захотят остаться, — есть ли тут скрытый смысл, даже сама не знаю. — Мне несложно было. И вот видишь, пригодилось. Ты приехал.

— Чтобы продать этот дом, — говорит, чуть нахмурившись.

— Ну что ж… — от этой мысли действительно грустно.

— У тебя есть карта? Или лучше наличкой? — вдруг прерывает повисшую тишину.

— Что? — встрепенулась. — Зачем?

— Я тебе возмещу за твое потраченное время, — достает свой телефон и что-то там ищет.

Его слова как стрелы, больно ранят.

— Ты сейчас меня обижаешь, — говорю жестко.

Он отрывает свой взгляд от экрана телефона и смотрит на меня удивленно.

— Если бы мне нужны были деньги, спросила бы. Если бы мне было в тягость, не убиралась бы. Думаю, этого достаточно для того, чтобы ты выкинул мысль о возмещении чего-то там? — спрашиваю. — Извини, я пойду, есть хочется жутко, — крутанулась на пятках и, поправив рюкзачок на плече, зашагала в сторону своей калитки, прокручивая на репите его слова.

Завтра вечером уезжает… Фак!

Артем

Обиделась? Я, честно, даже и не думал ее обижать. Да и как? Как можно обидеть такую девчонку? Мира — она как младшая сестренка. Вижу, какая заботливая, простая, добрая. Достанется же счастье кому-то такое.

Но надо как-то исправлять ситуацию. Обидел, нужно извиниться. Мажу взглядом по часам. Время почти семь. Запрыгиваю в машину и срываюсь с места. Приходится ехать в район, потому что в этом городке ни черта не найти, ни цветочного магазина, ни кондитерской. Что любят девочки ее возраста? Сколько ей? Лет восемнадцать-девятнадцать?

Зависаю в отделе цветов.

— Вам помочь? — спрашивает флорист.

— Помогите с выбором.

Реально завис. Знаю, что Пашке очень идут розы, но не ядрено красные-бордовые, а нежные, с мягкими волнистыми лепестками светлых тонов. Она вся такая… черт, даже не знаю, как объяснить. Элегантная, что ли. А Мира совсем девчонка, даже не знаю, в душе еще ребенок, наверное. Нужно что-то очень нежное…

— Смотрите, — оживает девушка. — Вот только сегодня привезли свежие герберы, — показывает на разноцветные яркие цветы. Ну, по мне, так ромашки интереснее выглядят. — А вот еще, пионы. Только вот час назад распаковала.

А вот это уже ближе к истине. Пионы. Бело-розовые шарики. Как мороженое. Которое мы поедали за просмотром мультика.

— Вот их беру, — соглашаюсь.

А потом забегаю в кондитерскую. Выбираю пирожные и тороплюсь обратно. Подъезжаю к своему дому. Бросаю машину и, подхватив букет и

— Извини, друг, я без предупреждения, к твоей хозяйке.

Открываю входную дверь и стучу об косяк.

— Это я, Мир, можно? — вхожу, не дожидаясь ответа.

— Ой, — удивленно на меня смотрит.

Сидит за столом в кухне и что-то читает. Откладывает книгу в сторону, уставляясь на меня своими огромными глазами.

— Пришел с извинениями, Мир. Не хотел тебя обидеть. Привык платить за все. Вот и тут решил, что тоже нужно.

Вручаю ей цветы, а она тут же в них носом ныряет, зажмурившись, и на губах девчонки расцветает улыбка.

— На мороженое похожи, — сияет. — Ванильно-клубничное.

Киваю, тоже так подумал, когда их увидел.

— И немного сладкого для настроения, — ставлю на стол коробочку.

Мира смотрит на упаковку и потом на меня.

— Ты мотался в район? — ее брови взлетают вверх. — Зачем?

— Так у вас тут ничего стоящего не найти. До сих пор не понимаю, что ты сидишь в такой дыре? — приземляюсь на стул. — Чаем угостишь? Прости за наглость. Но я тоже люблю сладкое, — ловлю ее взгляд.

— Конечно, — откладывает цветы. — Сейчас, — засуетилась. — У меня как раз очень вкусный заварен. С травками.

Пока кипит чайник, Мира ставит букет в банку с водой. Говорит, вазы нет, да и цветы редкость в доме, поэтому нет в ней надобности.

Скромная. Добрая, внимательная. Шикарный набор, да вот только не для нашего времени. Наверное, проще тут прятаться от всего мира, чем обдирать и перекраивать себя под общепринятые требования. Многие становятся циничными, жесткими… Возможно, под влиянием мегаполисов многие себя ломают. По-другому не выжить.

— Вот, — перед носом моим появляется кружка с ароматным чаем.

Раскрывает коробочку и выкладывает пирожные на тарелку. И сама садится напротив.

— М-м-м, — тянет, — реально вкусно. Я эту кондитерку стороной каждый раз обхожу.

— Почему? — отпиваю чай. Вот где шедевр.

— Да меня же оттуда за уши не вытянуть.

Улыбаюсь.

— Серьезно, — уверяет. — Это самое вкусное место в городе, даже в районе, наверное.

— Что тебе еще тут нравится? Подруги твои тут или разъехались? — спрашиваю.

— Да почти весь класс разъехался. Даже мало кто в район переехал. В основном гораздо дальше. Да и… — замялась, уткнувшись в кружку, помешивая ложкой. — Да особо подруг-то и не было. Некогда, — поднимает взгляд на меня своих зеленых глаз. — Бабушке помогала. Когда в доме нет мужчин, непросто. А Ленке потом так и вовсе не до нас было, — говорит и тут же закусывает губу.

Смотрю на нее и думаю, что с Пашкой они, наверное, подружились бы.

— Ладно, пойду я, — поднимаюсь со стула, отставляя чашку. Слишком странные мысли полезли в голову.

— Уже? — подпрыгивает на месте Мира. И тут же тушуется, поймав мой взгляд. — Ладно, пока, — пожимает плечами, краснея.

— Надеюсь, больше на меня не в обиде?

Качает головой, улыбнувшись.

— Спокойной ночи, — прощаюсь и выхожу из дома.

Пес тут же встает, провожая меня взглядом. Я как пришел, так и ухожу, перепрыгнув через забор. Сам себе улыбаюсь. Как дурак, честное слово. Через забор! Сорокет не за горами.

Сам же долго не могу уснуть. В голове карусель. Созваниваюсь с Натаном, чтобы хоть как-то разбавить этот хоровод. Узнаю, что на работе все хорошо. Приказал больше не звонить, минимум как еще неделю. Не стал рассказывать про прошедшие договоры. И слова не вытянуть. А вот про детей разговорился. Малышню свою он любит. Рассказывает о новых достижениях Семена. Мой крестник. Ему три и он жутко непоседливый. В отличие от Аришки. Девчонка закончила уже первый класс.

— Скучает по тебе детвора, — выдает Грозовский.

— Приеду, обязательно заскочу.

— Ты там как? Что хорошего?

— Разобрался с домом. Планирую завтра выезжать. Останется дождаться покупателя и здесь можно будет поставить галочку.

— Прекрасно. Невесту там себе не нашел? — усмехается. — Деревенскую скромницу? М?

Еще один представитель из компании «женить Гаранина». Начиная с моих родителей, и вот семейство Грозовских.

— Издевайся, я приеду — отыграюсь.

— Я бы на твоем…

— Ты на своем, — одергиваю его. — И прекрасно устроился, я тебе скажу, — смеюсь.

— Ты прав. Согласен. Но я договорю все же. Я бы женился сразу, вот уже сейчас думаю так. А не тянул бы, сомневаясь.

— А ты и был женат. Это только ты смог жениться на своей жене два раза, — смеемся. — А у меня нет никого на примете.

— А Света? — удивленно.

— А что Света? Чисто договорные отношения. Нам удобно.

— Да уж, с удобством скучно будет, — смеется.

— Ладно, знаток. Отключаюсь уже. На днях заеду в гости. Павле привет, — говорю.

— Ага, так и передал, — ржет, но знаю, передаст.

Отбиваю звонок и, отложив телефон в сторону, закрываю глаза, поудобнее устроившись на кровати. А перед глазами образ Миры. И привкус чая с ароматом смородины.

Мира

Еще одна почти бессонная ночь. План — надо действовать. Он сегодня уедет. И это будет конец. А я не могу… не могу и не хочу, чтобы он уезжал. А если напроситься с ним? Это же будет выглядеть по-идиотски, да? А Рекса куда? Ну не с собой же? О-о-о, как же непросто.

От этих мыслей сердце сходит с ума. Рвется на части и то и дело спотыкается. Я не знаю, куда себя деть, брожу полночи по дому туда-сюда. В итоге сажусь смотреть кино. И засыпаю под него. А снится мне сон, где мы с Артемом гуляем по Москве. И так мне было хорошо только от мысли, что он рядом. И просыпаюсь я в хорошем настроении, пока не понимаю, что это всего лишь сон.

Хочется биться головой о стену. Мне бы еще сутки для принятия решения. Сложно все до ужаса. Где взять вагон решительности? Вагон смелости? Не раздают?

Михалычу я уже сказала, что сегодня на работу не выйду. Что и как будет дальше, по ходу событий поставлю его в известность. Спасибо за его — “дерзай”. Иначе бы я сдулась с самого начала.

Поэтому план зреет-зреет, претерпевая изменения по ходу. И как только восемь часов показывают часы, я тороплюсь к соседке. Не знаю, что буду говорить, но очень нужно ее попросить присмотреть за домом. И за Рексом.

Умываюсь, на ходу запихиваю в рот печеньку. Торопясь, делаю пару глотков воды и выбегаю из дома.

— Теть Маш? — вхожу к соседке, постучав.

— Ой, Мирок, — встречает, улыбнувшись.

— Вы чего это? Блинчики жарите? — прохожу в кухню.

На столе стоит пара банок парного молока. И рядом горка блинов. М-м-м.

— Давай садись, позавтракаем, — предлагает.

— Да я… — мнусь.

Тетя Маша стала для меня как бабушка. Бегаю к ней помогать то с коровами, то по дому. Одно радует, что она не одна и дети с внуками приезжают к ней почти каждые выходные.

— Я хотела на пару дней, может, чуть больше, в Москву съездить.

— По поводу учебы, да? — улыбнулась.

— Ага. Так, посмотреть, приглядеться. Надо думать, куда дальше идти и как строить жизнь.

— Сережка расстроится, что ты уехала, — говорит.

Серега — это внук. Парень чуть младше меня, но, кажется, неровно дышит. И когда тут бывает, все время в гости заходит. Нормальный парнишка. Но маленький еще.

— Ничего, — улыбаюсь. — Найдет он еще себе принцессу. Хороший он у вас.

— Да я понимаю, — машет рукой. — Но вот втемяшил себе что-то и … Ладно. Так чем помочь-то нужно?

— Собаку покормить, я все расскажу. Да кур. Яйца себе забирайте, нечего их складировать.

— Ой, спасибо! — зачем-то благодарит. — А ты как? Планируешь с концами туда перебраться?

— Не знаю, теть Маш, — пожимаю плечами и подхватываю пальцами блин, сворачиваю его треугольничком и откусываю кусочек.

Возвращаюсь домой. От зашкаливающего адреналина сердце молотит в груди, руки подрагивают, в голове каша, а в ушах гул взлетающего самолета! И это капец как напрягает.

Так, спокойно, Мира. Все будет хорошо. Главное, дожить до вечера.

И весь день, абсолютно весь я чем-то стараюсь себя занять. Начиная с легкой уборки, которая переходит в генеральную. Варю большую кастрюлю каши с мясом для Рекса. С ним мы пару раз ходим до озера. А потом сидим на крыльце и я обнимаю своего мохнатого друга, рассказывая о своих планах на жизнь. Обещаю ему, что не брошу. И сделаю все, чтобы он был рядом со мной.

Пес словно чувствует что-то и поскуливает, положив свою морду мне на ноги. А мне до слез грустно. Но по-другому я не могу. Иначе просто не прощу себя за упущенный шанс. Отпустить Артёма в город — значит больше его не увидеть. Приехать потом и позвонить ему? Момент будет упущен. Или сейчас, или никогда.

А в шесть ко мне приходит Артем. С уже знакомой коробочкой из той самой кондитерской. От одной только мысли, что он ездил в район именно за этим, становится жарко. Это просто чувство ответственности, не более того. Наверное. Да, да! Не более того!

— Привет, — говорит, улыбнувшись одним уголком губ.

— Привет, — вдыхаю глубже. Он вкусно пахнет. — Уезжаешь?

— Да, — чуть хмурится. — Вот, чайку попьешь, — ставит на стол коробочку, перевязанную ленточкой.

— Может, вместе? — предлагаю.

— Извини. Но в этот раз откажусь. Время уже, — смотрит на наручные часы.

Сердце ускоряет свой ритм. В ушах шумит. Вот, кажется, пора действовать.

— Хорошо, — киваю. — Хорошей дороги. И… — не знаю, что сказать, потому что я не хочу расставаться с ним.

— Ты звони, если что, — говорит, а я понимаю, что это всего лишь вежливость.

— Угу, — киваю, поджав губы.

Он кивает, еще раз смотрит на меня и выходит из дома. Как только за ним закрывается дверь, я подскакиваю с места. Коробочку со сладким запихиваю в сумку, которая уже подготовлена у меня для поездки. Обуваюсь, выхожу из дома и запираю дверь. Ключ прячу под коврик, как договорилась с тетей Машей. Рекса сажаю на привязь.

— Я тебя заберу. Слышишь? Я тебя не бросаю, — шепчу ему и целую в макушку, а у самой слезы наворачиваются. — Просто сейчас не получается. Дай мне пару дней. Рексик!

И оторвавшись от собаки, тороплюсь к калитке, которую тоже за собой закрываю. Артема на улице еще нет. А мне и не надо. В соседском доме начинает гаснуть свет в окнах. Значит, сейчас выйдет. Я подкрадываюсь к его машине и дергаю за ручку дверь. Мое счастье, что она не заперта оказывается. Поэтому осторожно забираюсь назад и как можно тише стараюсь закрыть дверь. На улице уже темнеет, окна тонированные. Если все пойдет, как я задумала, то Артем меня и не заметит. По крайней мере, сразу. Вжимаюсь в сиденье, упав на самый низ, сумка в ногах. Слышу, как Артем запирает калитку. Подходит к машине. Открывается багажник, закрывается. Потом водительская дверь, он садится за руль и заводит машину.

У меня пульс, наверное, зашкаливает. Пара секунд и машина страгивается с места, шурша колесами по неасфальтированной дороге.

Я осторожно выдыхаю и закусываю губу, зажмуриваюсь. Если все пойдет и дальше так, то надо еще как-то показать свое присутствие. Но это через пару часов. А пока просто вести себя очень тихо.

Глава 7

Артем

Завершив дела, я, как и планировал, собираюсь вечером уезжать. Собрал свои шмотки, еще раз оглядел дом на предмет каких-либо поломок. Но ничего такого не нашлось. Словно сам невольно ищу причину остаться. Для чего? А хрен знает. Но уехать тоже хочется. И от Ленки подальше, мало ли что еще ей взбредет в голову. И… А вот Миру оставлять здесь одну не по себе. Ну что девчонка здесь видит? Молоденькая совсем. Но мысленно себя ругаю. Это меня не должно касаться. Мы просто знакомые. А по факту-то и вовсе чужие. Поэтому, пока мои шальные мысли не завели меня в дебри, пора сматывать удочки. Ключи отданы риелтору, договор заключен. Документы все выправлены. Что от меня требовалось, все сделано. Совесть практически чиста. Поэтому… пора.

Забегаю к Мире. Снова мотался за пирожными. А увидев ее, так и вовсе почувствовал какую-то жалость. Хорошо мы провели эти дни, когда пересекались.

От девчонки глаз не оторвать. Она будто замкнулась. Пара слов. Руки спрятала за спину. Но пора сваливать.

На часах почти девять, до города еще примерно час с небольшим. Набираю Натану, включаю на громкую.

— Все-таки свалил из деревни? — смеется.

— Да. По работе соскучился. Готовь для меня задания.

— Ну уж нет. До следующей недели чтобы тебя не видел.

— Как скажешь, — отвечаю и сбрасываю вызов.

Решаю заехать на заправку, заодно кофе прикупить, да выдохнуть пару минут. А то что-то начинает мерещиться все четче девчачий запах. Духи у нее, что ли, такие? Еле уловимые, тонкие… Но, мать его, в подкорку записались так, будто она тут рядом.

Заезжаю на АЗС, заодно и заправлюсь. Пока работник станции разбирается с пистолетом, я прохожу в маркет. Заказываю двойной эспрессо и бутылочку воды. А когда выхожу, расплатившись, сажусь за руль и отъезжаю в сторону, припарковываюсь.

Кофе перебивает все запахи в машине. Немного расслабляюсь.

Но слух цепляется за шуршание, доносящееся

— Кхм, — слышу.

Смотрю в зеркало заднего вида и…

— Твою мать, — ругаюсь, чуть не опрокинув на себя горячий кофе. — Инфаркт чуть не схлопотал. Рубец так точно на всю жизнь, — сам не понимаю, почему закипаю от злости.

— Извини, — шепчет одними губами.

— Ты как тут оказалась? — оборачиваюсь и смотрю на притихшую девчонку.

— С самого отъезда, — говорит уже громче.

— Пересядь сюда, а то я шею сломаю еще, — киваю на соседнее кресло.

Два раза просить не нужно, она выходит из машины и садится на пассажирское рядом. Вот теперь понимаю, что это не глюки с запахами. Это ее я и чувствовал.

— И? — все-таки делаю глоток горячего кофе и морщусь. Черт, вот это горечь.

— Ой, — вдруг ее личико озаряется улыбкой. Она поворачивается назад и тянется к сиденью. Вжикает молнией и уже через пару секунд передо мной коробочка из кондитерки, которую я ей вечером принес.

— Спасибо, но в другой раз, — отказываюсь.

А Мира закрывает коробочку и возвращает на место.

— Так что будем делать? — спрашиваю.

Молчит. Хмыкаю.

— Почему просто не сказала, что хочешь уехать? — смотрю на нее.

— Ты бы сказал об этом Лене. Она не отпустила бы.

— Так тебе лет-то сколько?

— Девятнадцать.

— Ну так как она тебя может не отпустить? — удивляюсь.

— Она не любит Москву. Была бы против.

— Та-а-ак, — тяну, пытаясь составить план действий. Еще минуту назад я понимал, что хочу. А сейчас снова кавардак в голове.

— Помнишь, ты сказал мне в первый день своего приезда, что я могу просить у тебя все, что захочу? — смотрит на меня своими зелеными омутами.

Я помню свои слова. Еще бы.

— Так вот. Хочу воспользоваться правом на желание, — натягивает улыбку. Я почему-то взглядом цепляюсь за ее пухлые алые губы, которые она кусает. Сглатываю. Нет, это полная хрень. Мои же слова против меня. Но отказываться будет верхом идиотизма. — Возьми меня с собой. Я, честно, не буду мешать и надоедать. У меня есть деньги, просто помоги снять номер в отеле на пару дней. Я сама разгребусь и не буду мелькать у тебя перед глазами, — тараторит. — Найду комнату, где разрешат держать собаку. Я же его не могу бросить! Кто я буду после этого?

Ее зрачки пожирают зеленую радужку. Волнуется, от этого и строчит, как из пулемета. И про собаку… а я своего сбагрил родителям. Даже стыдно становится. Я не справился, а девчонка переживает за своего мохнатого друга.

— А сейчас кто с ним там? Кормежка на ком? — спрашиваю.

— Тетя Маша, соседка. Она и за курами присмотрит. Ей не в тягость, да и яйца будут. Зерна там еще много. А потом видно будет. Или вернусь, если тут ничего не получится, либо отдам ей их насовсем.

— Ясно, — выдыхаю.

Завожу машину и, поставив стаканчик в подстаканник, выезжаю с парковки. В голове снова карусель.

И куда ее везти? В отель? Гостиницу? И что потом? Я же не смогу продолжить спокойно заниматься своими делами, прекрасно зная, что она где-то здесь. В чужом огромном городе. Среди чужих людей. И что мне прикажете делать?

— Артем! — мои мысли разрезает испуганный голос. — Красный!

Черт! Бью по тормозам, все же успевая вовремя остановить машину у светофора, который уже во всю горит запрещающим движение сигналом.

Так, Артем Сергеевич, кажется, ты теряешь бдительность. Пора уже взять себя в руки.

Как только снова загорается зеленый, страгиваюсь с места.

Мотель-отель-гостиница. Пашка в тот раз со мной не поехала. Хотя я был готов ее приютить. И что, я Мирку отправлю в отель? Сам себя грызу за эту мысль.

Правильное на первый взгляд решение приходит само собой. Через еще час мы въезжаем на территорию дома, в котором я живу. Проезжаю в подземный паркинг и паркуюсь. Глушу двигатель.

— И куда ты меня привез? — подает голос Мира.

Поворачиваюсь к ней и смотрю в милое личико.

— К себе, — а вот теперь я точно понимаю, что просто мне не будет.

Мира

С виду спокойный, но его состояние выдает постукивание пальцами по рулю. Он сосредоточенно о чем-то думает. Но при этом нервничает. Да, это я виновата. Влезла в его размеренный образ жизни. Натрепала ему про то, что сама справлюсь… бла-бла-бла. Актриса ты, Мира. Ну как одна? Я эту Москву боюсь, как не знаю что. И только из-за того, что боялась потерять связь с Артемом, решилась на такое. Теперь-то вот сижу и понимаю, что произошло. Это вообще на меня не похоже. Моя зона комфорта осталась там, дома.

А когда мы въезжаем на территорию какой-то сумасшедшее красивой высотки, понимаю, что это не гостиница. А когда спрашиваю, догадываюсь, какой будет ответ. Да, я догадывалась, что он меня не бросит. Чувство ответственности. Он такой. Я знаю. Откуда? Не отвечу на этот вопрос. Но я чувствую на каком-то непонятном для меня уровне, что Артем хороший. Во всех смыслах. И то, что он привез меня к себе, это о многом говорит. Ну или я просто его романтизирую.

— Пойдем, — дергает за ручку на двери и выходит из машины.

Достает из багажника свою сумку и ждет меня. Я быстренько выбираюсь из машины и с заднего сиденья забираю свою сумку.

Артем оглядывает меня с ног до головы и, кивнув своим мыслям, направился к лифтам. Я за ним.

Войдя в железную коробку, он нажимает на кнопку с цифрой пятнадцать. И лифт мягко поднимается вверх. Это время кажется вечностью, хотя от силы минута, если не меньше.

Он стоит ко мне спиной. Высокий, подтянутый. С симпатичной з…

Черт! Щеки мигом становятся красными. Разве это нормально, разглядывать мужскую задницу? Вот такую, шикарно обтянутую джинсами.

Зажмуриваюсь. Это становится неконтролируемым. Нет, не пялиться на задницу Гаранина. А разглядывать его. Оно само как-то выходит.

Лифт мягко останавливается и двери расползаются в разные стороны. Артем выходит первым, я за ним. На площадке три квартиры. Подходим к одной из дверей. Мужчина отпирает замок и открывает дверь, пропуская меня вперед.

Не люблю входить первая. Хотела уже испугаться, что темно, но сразу же включается свет в небольшой прихожей. Точечные светильники на высоком потолке ярко освещают пространство.

Артем разувается, наступив на пятки ботинок, и, кинув сумку на пол, проходит внутрь квартиры. Я разуваюсь и по светлому полу прохожу за ним. Небольшая прихожая, перетекающая в коридор, который ведет на кухню и в большую гостиную с огромными окнами в пол.

Артема не видно. И в квартире стоит тишина. Разглядываю интерьер. Мужской. С четкими линиями. Светлый пол, серая мебель…

Очень эффектно. И будто передает характер живущего тут мужчины. Подхожу к окну и выдыхаю. Вау. Это не передать словами, какой вид. Будто город на ладони перед тобой. А ты смотришь на все с высоты птичьего полета.

— Нравится? — рядом бесшумно появляется Артем.

Уже переоделся в домашние брюки и футболку. Руки в карманах. Ступни босые. И я от его вида вообще теряю дар речи. Пялюсь, как идиотка.

А когда он, не дождавшись от меня ответа, поворачивается и смотрит на меня, я киваю.

— Очень.

Мне очень нравишься ты. А все остальное… не важно.

— Мне тоже нравится, — говорит, вернув взгляд в окно. — Ощущение полета и свободы. Спать будешь тут, — оборачивается и кивает на огромный диван. — Комнаты еще одной у меня, к сожалению, нет, — хмыкает. — Но здесь должно быть удобно. Так, что еще, — чешет подбородок. — Пойдем, покажу тебе ванную. Кстати, кухня там, — показывает направление рукой. — Все, что найдешь, бери, не спрашивай.

Идет впереди, я снова за ним, как хвостик.

Открывает дверь.

— Ванная. Хотя, наверное, больше душевая.

Тут все в цвете серого камня. За что цепляется взгляд, так это за сам душ, который разделяет остальную часть помещения лишь почти прозрачным стеклом.

— Тут моя спальня, там, — он указывает на дверь в конце коридора. — Должен был быть мой кабинет, но в итоге комната, забитая хламом.

— Поняла, — подаю голос.

— Есть хочешь? — поворачивается ко мне, возвышаясь надо мной.

Пожимаю плечами.

— Пиццу будешь? — возвращается в гостиную, берет со столика свой телефон. — Сейчас доставку закажу.

— Так время уже двенадцатый час. Неудобно, — говорю и, поймав его взгляд, закусываю губу. — Глупость сморозила, да?

— Ага, — улыбается. — Доставка много где работает круглосуточно. Так что не стоит переживать.

— Понятно, — приземляюсь на диван. Он действительно очень удобный. По крайней мере, на первый взгляд.

Артем что-то делает в телефоне. Затем раздается сигнал.

— Заказ будет через полчаса. Если хочешь, можешь принять душ. Я сейчас принесу постельное, должно что-то быть, — и уходит, оставив меня одну.

Ну что ж. Может, действительно сходить в душ?

Что я и делаю. Не сидеть же сиднем и смотреть в одну точку, пока едет заказ. Поэтому достаю из сумки полотенце, щетку с пастой, шампунь и иду в ванную. Сразу же запираю дверь, щелкнув замочком. И выдыхаю.

Тут все стерильно чисто, все блестит. Я раздеваюсь, складывая свои вещи, и подхожу к раковине. Тут электрическая щетка Артема и баночка с дозатором. Открыв шкафчик у большого овального зеркала с подсветкой, нахожу его бритву, баночки с лосьонами, туалетную воду. Беру флакончик в руки и, открыв колпачок, нюхаю. М-м-м, вот он — этот запах. До мурашек аж. Все ставлю на место и направляюсь к душу. Снимаю белье и вхожу внутрь, закрыв за собой полупрозрачную стеклянную дверь. Боже, как тут разобраться с рычагами. Открываю один, полилась вода прямо на меня сверху. Холодная. Закусив губу, подавила вскрик. Сверху из огромной лейки течет вода. Я меняю положение рычага и, наконец, вода становится теплой, а потом и вовсе комфортной по температуре. Тут в самом углу полочка с еще парой бутыльков. Беру посмотреть. Шампунь, гель для душа. Открываю по очереди, нюхаю. Черт, запах просто бомбезный и так ему подходящий.

Я себя одергиваю и ругаю за любопытство. Открываю свой шампунь и мою голову. Потом понимаю, что у меня нет губки и геля для душа, решаюсь домыться шампунем. Нужно будет приобрести недостающее в магазине. Ну не брать же чужое!

Выключаю воду. Обтираюсь своим полотенцем и повязываю его на волосах. А сухое и чистое белье я не взяла.

Вот дура!

Взгляд падает на висящий на стене белый махровый халат. Эм… будет ужасно дерзко, если я им воспользуюсь? Наверное, будет хуже, если я выйду голой… Поэтому беру халат и автоматом утыкаюсь носом в ткань. Он чистый, пахнет кондиционером. Выдыхаю с облегчением и напяливаю его на себя, сильнее перевязав поясом. Волосы сушу полотенцем, чищу зубы и складываю свои вещи, которые я при удобном случае постираю. И выхожу из ванной.

Мира

Когда выхожу, то нахожу Артема в гостиной. На диване лежит стопка чистого белья. А он щелкает пультом от телевизора, переключая каналы.

Услышав меня, поднимает голову, окинув взглядом. А мне жуть как неудобно.

— Извини, — присаживаюсь на другом конце дивана. — Я твоим халатом воспользовалась.

— Хорошо, — губы кривит усмешка.

В дверь раздается звонок.

— Доставка, наверное, — поднимается на ноги и идет открывать.

И действительно. Доставка. Артем ставит пару коробок на журнальный столик и еще одну небольшую вручает мне.

— Это пироженка, — улыбается.

— Спасибо, — благодарю.

Через минут пять мы уже сидим на ковре с чашками чая и открытыми коробками с пиццей. Оба молча едим и смотрим какую-то ночную программу. С ним даже молчать приятно.

Но вскоре тишину нарушает жужжание его телефона. Он достает его из кармана и не торопится отвечать. Меня же разбирает любопытство. Кто его беспокоит в такой поздний час. Вряд ли по работе. Я невольно подслушала его разговор в машине. Там его не ждут еще неделю. А вот личное…

Телефон замолкает. Но в ту же секунду снова начинает вибрировать.

— Нужно ответить, — поднимается на ноги, отставив чашку на столик, и уходит в сторону своей комнаты. — Да, — слышу его голос. — Нет, извини, сегодня уже не могу. Устал, упал спать, — говорит.

А я понимаю, что говорит он явно с женщиной. Ему при мне уже раз звонила Света… что удивительного? У мужчины может быть и должна быть женщина. Но мне это понимание не нравится. Артем планировал с ней встретиться сегодня? А пришлось возиться со мной… Уф!

Потом Артем возвращается и мы продолжаем пялиться в телевизор и есть вкусную пиццу.

Через полчаса мы все-таки расходимся спать.

— Тебе помочь? — спрашивает Артем, принеся подушку с одеялом.

— Нет, я сама, спасибо! — благодарю. — Ты и так много для меня сделал. Извини, что так вышло.

— Все нормально, — и оставляет меня одну.

Я стелю себе постель. Простынь, подушку в наволочку, одеяло в пододеяльник и укладываюсь поудобнее. И замираю, прислушиваясь к тишине.

Просто обалдеть! Я у Артема дома! Вчера я и мечтать о таком не могла. А сегодня вот, пожалуйста. Но все это временно. И за это время мне нужно что-то предпринять. Понимаю каждой клеточкой, что путь будет непростым. Он меня серьезно не воспринимает. И будет ли, большой вопрос.

Но… есть еще много но. И возраст, в который он обязательно упрется.

Так и засыпаю с этими мыслями. То одна атакует, то вторая, то третья.

Утром распахиваю глаза и зависаю. Где я? Оглядываю комнату, приподнявшись на локте, и вспоминаю вчерашний вечер. Улыбка сама собой наползает на губы. Поднимаюсь и тороплюсь в ванную. Быстро умываюсь и привожу себя в порядок. Закидываю свои вещи в стиралку, сама же переодеваюсь в домашнее, брюки да длинную футболку. Все максимально закрыто. Собираю волосы в хвост и направляюсь в кухню.

— Ох, ничего себе, — шепчу в тишину.

Здесь уютно. Много техники. И все чисто. Собственно, по-другому и быть не могло. Я подхожу к холодильнику и заглядываю внутрь. Тут много всего и свежее. Если учесть, что Темы не было тут больше недели, то кто забил его холодильник? Та самая Света? У нее, значит, есть ключи? Или это вчера доставку привезли?

Но я стараюсь взять себя в руки и достаю упаковку с творогом. Тут и сметана есть. Отлично. Беру яйца. Попробую сделать сырники. Хочется ему угодить и накормить вкусным завтраком. Так и принимаюсь за готовку.

Артем

Проснулся, еле разлепив глаза. Снова проворочался всю ночь и глаза закрылись, лишь когда за окном стало светать. Что за напасть такая? В деревне спал хорошо. Воздух, что ли, другой? Или эмоции?

Смотрю на часы, почти девять. Беру в руки телефон. Света уже с утра написала, что ждет меня к себе. Не отвечаю. Поднимаюсь с кровати и, натянув штаны, выхожу из спальни. Чищу зубы, замечаю зубную щетку.

Мира. Скромно оставила свою щетку на раковине или забыла ее убрать? Ставлю во второй свободный стаканчик.

Вчера, когда вышла в халате, совсем маленькой показалась. Ей девятнадцать и она явно хочет выбраться из той глуши. Я ведь и Ленке предлагал. Позвал с собой, готов был жениться. Это, кстати, был единичный порыв, больше я за свою жизнь никому подобного не предлагал. Не знаю, может, страх, что тебя снова отвергнут, или просто не нашлось той самой.

Выйдя из ванной, вернулся все же в спальню и натянул на себя футболку. Я пока не один. Поэтому не стоит светить перед девчонкой голым торсом.

Уже в коридоре улавливаю аппетитные запахи. В гостиной никого нет. Постельное белье сложено и лежит в углу дивана. Улыбнуло.

А подойдя к кухне, замираю, наблюдая за приплясывающей девчонкой у плиты.

Это похоже на видение. У меня по молодости была мечта увидеть у себя вот такую картину. Только в той мечте я подходил и обнимал девушку, целовал в макушку, вдохнув запах волос, и на душе разливалось щемящее чувство нежности и тепла. Сейчас же я лишь тахикардию ощущаю. Чего никогда не замечал у себя до этого.

— Доброе утро, — говорю, прочистив горло, и вхожу, опускаюсь на стул.

— Привет, — оборачивается, улыбнувшись.

Глаза девчонки сияют.

— Я тут хозяйничаю, извини, — краснеют щеки.

Я, как идиот, пялюсь на нее и не могу отвести глаз.

— Хозяйничай, я не против, — отвечаю и понимаю, как двусмысленно звучат мои слова. Но девчонка-то скромная, поймет, как нужно.

— Не знаю, что ты любишь. Вот нашла творог, решила сделать сырники. Будешь? — ставит на стол тарелку с ароматными, пышными сырниками.

— Я почти никогда не завтракаю, — признаюсь.

— О, — тут же гаснет ее улыбка. — Буду знать. Никаких завтраков, — виновато улыбается. — Чай? Или кофе?

— Кофе, — отвечаю. — Вон кофемашина. Она обычно мне готовит бодрость с утра.

— Ясно, — прячет руки за спину. — Я не дружу с техникой, так что тебе придется самому.

— Давай покажу, — поднимаюсь и подхожу к Мире.

И так получается, что она оказывается между мной и столом, на котором стоит машина.

— Вот сюда ставишь чашку. Здесь выбираешь программу. Тут не только эспрессо или любая другая горькая гадость, но и капучино с латте вполне тоже готовит, — говорю, а самого щекочут волосы, выбившиеся из ее хвоста. И запах… черт возьми, она вкусно пахнет.

Когда кнопка нажата и кофе начал готовиться, я отхожу в сторону.

— Постараюсь запомнить, — прячет глаза.

Так, все-таки смутил ее. Ок, больше ничего подобного и мозг желательно включать сразу, прежде чем двигаться в непосредственной близости с ней.

Когда кофе готов, Мира ставит чашку передо мной. А себе наливает чай, все же избегая контакта с кофемашиной. Ничего, освоится.

Но тут же одергиваю себя. Пара-тройка дней и она сама сказала, что решит для себя, куда дальше. Максимум, что могу, это помочь снять ей квартиру. Про комнату и речи быть не может. Мало ли какие соседи попадутся. Да еще и собака… однозначно нужна квартира.

Себе на блюдце девчонка накладывает сметану и подхватывает тонкими пальчиками сырник, макает его в белую массу и откусывает кусочек.

— Это вкусно, — ловит мой взгляд быстрее, чем я успеваю его отвести. — Попробуй.

Делать нечего. Пробую. Нет, я уверен, что это вкусно, но реально завтракал последний раз, наверное, когда жил у родителей.

— М-м, язык проглотить можно, — отвечаю.

— У тебя…

— Что? — спрашиваю.

— Сметана осталась в уголке губ, — говорит и тянется ко мне рукой.

Прохладные пальчики касаются меня, стирая остатки сметаны.

— Вот так, — снова смущается.

Так… это что-то непонятное и мегастранное, то, что со мной происходит в этот момент. Сердце будто остановилось на мгновение, а потом понеслось со скоростью света.

Старею? К кардиологу пора записываться?

— Спасибо, — отвечаю. Быстро доедаю свою начатую порцию и, допив горький кофе, поднимаюсь из-за стола.

— Пожалуйста.

— Какие планы на день? — спрашиваю. Что-то же надо спросить?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Думала прогуляться, но я не знаю город. Посижу в сети, поизучаю, составлю маршрут. Я ни разу не была в Москве. Нужно куда-то выбраться. Да займусь поисками.

— Хорошо, — отвечаю. — Я отъеду. Мой номер у тебя есть. Если что, звони.

— Ага, — кивает, наблюдая за мной.

Я же возвращаюсь к себе в спальню, переодеваюсь и, подхватив телефон, отвечаю Свете, что скоро буду. А через пять минут покидаю квартиру и чувствую себя беглецом. С этим еще предстоит разобраться.

Глава 8

Мира

Когда за Артемом закрылась дверь, я выдыхаю. Что это сейчас было? Зачем полезла к нему, что он быстренько засобирался. Чудесно просто.

Подпираю руками подбородок и задумываюсь. Я тут — это уже плюс. Но Артема со мной нет и это такое себе. И как мне быть?

Определенно нужно что-то придумать. Но вот что?

Закрываю глаза и вспоминаю, как пальцами коснулась его лица, как стерла пятнышко

Вздыхаю. И тряхнув головой, принимаюсь за уборку кухни. Мою посуду и раскладываю ее на полотенце. А потом еще раз изучаю содержимое холодильника. Да тут можно сварить борщ. Всех овощей достаточно. Артем же все равно приедет домой? Я могу, мне несложно. А завтра он еще вкуснее будет, настоится.

Так и принимаюсь готовить обед.

А после, пока суп булькает в кастрюле, я сажусь и заглядываю в Интернет. Как ни крути, а искать жилье нужно. У меня будет всего пару дней, для приличия, еще тут потусоваться. Но съезжать придется. Поэтому залезаю на нужный сайт и ищу комнату. О квартире я молчу, столько денег у меня нет, конечно. А еще мне нужна будет работа. И даже выписываю пару номеров. Понимаю, что все будет зависеть от жилья, потому что чтобы понимать, сколько времени будет занимать дорога до работы. В общем, куда пока ни ткнись — тупик.

Откладываю телефон, проверяю готовность борща и выключаю кастрюлю. Но потом что-то щелкает, и я решаюсь еще и испечь чесночные булочки. В общем, мое нервное состояние ушло в русло готовки. К вечеру мои вещи были выстираны. Влажная уборка была проведена. С тетей Машей я пару раз созванивалась и узнавала, как там мой Рексик. Пока все хорошо. И Лена не приезжала. Это хорошо, значит, скандал пока откладывается на неопределенное время.

К семи вечера я понимаю, что хочу есть, и еще раз решаю перекусить бутербродами. Кидаю тоскливый взгляд на пышки и остывающий борщ на плите. Без Артема не хочется к ним прикасаться. Принимаю душ, еще раз перенюхав бутыльки мужчины, и переодеваюсь в свою пижаму. Расстилаю постель и, включив телевизор с какой-то мелодрамой, укутываюсь в одеяло, обняв подушку, пялюсь в экран телевизора.

Артем

Сажусь в машину и что? Куда я еду? К Светлане. Чувствую себя трусом. Но об этом я буду думать потом. Сейчас меня ждут.

Спустя минут тридцать останавливаюсь у дома девушки. Глушу двигатель, но выходить не тороплюсь.

В кармане оживает телефон. Отвечаю.

— А я тебя вижу, — звучит довольный женский голос. — Чего не заходишь?

— Задумался, сейчас иду, — отвечаю и отбиваю звонок.

Теперь будет странно, если я уеду. Поэтому покидаю автомобильный салон и, поставив машину на сигналку, направляюсь уже к знакомому подъезду.

— М-м-м, — стоит только войти в квартиру Светы, как она тут же выходит меня встречать. — Привет.

— Привет, — отвечаю, прислонившись плечом к стене.

— Артем? — подходит ко мне и касается лица. — Я соскучилась.

Ничего не отвечаю.

Ее пальчики пробегают по поло и цепляются за край футболки, пробираются под нее и теперь уже касается кожи, слегка оцарапывая.

— Тебя не было больше недели.

Смотрю на нее и понимаю одну странную вещь. Она похожа на Лену. Такая же фигуристая, с темными волосами длинными и цепким взглядом. Что я в ней нашел? Хороша, умная, любит секс, как и я. А дальше мы не заходили.

— Иди ко мне, — цепляется пальцами за футболку и тянет за собой.

Я на ходу стягиваю ботинки и поддаюсь ей. Хрен с ним. Уж очень хочется перезагрузить мозги.

* * *

— У тебя все хорошо? — спрашивает, подойдя со спины.

Я стою на балконе с повязанным на бедрах полотенцем и с сигаретой в руках.

— Да, почему спрашиваешь? — затягиваюсь.

— Ты молчалив. Обычно ты все время говоришь, — улыбается. — Где пропадал?

— По семейным делам уезжал.

— Понятно. Меня подруги зовут на острова. Как думаешь, ехать?

— Тебе решать, — даже не реагирую. Понимаю, что это манипуляция. Раньше я такого за ней не наблюдал.

— А ты?

— А что я? — перевожу на нее взгляд. — У меня работа со следующей недели.

— Так, может, рванем с тобой на дня три? Насладимся друг другом? Наверстаем упущенную неделю. Ты что-то не сильно активный сегодня. Ты там кого-то нашел?

Тушу остатки сигареты, закрываю окно.

— Ты уверена, что хочешь в это лезть? — спрашиваю.

— Во что? — хмурится.

Ну, Свет, ты же умная женщина. Мы с тобой все обсуждали.

— В брак, — отвечаю.

— Ну, — поджимает губы. — Ты будешь рядом. Просыпаться, ложиться вместе.

— Это можно и без штампа в паспорте.

— Можно. Но ты не торопишься, — отворачивается.

Так-так… говорил мне Грозовский, что почти каждая женщина, регулярно бывающая в твоей постели, рано или поздно захочет конкретики. Я спорил. Видимо, зря.

— Не тороплюсь и тебя ставил в известность.

— Артем, нам же хорошо вместе? — снова смотрит на меня.

— Хорошо. В постели у нас хорошо, — уточняю. — Остальное пробовать не хочу. Извини. И я даже пойму, если ты попросишь меня уйти. Но я всегда был с тобой предельно честным.

— Тогда уходи.

Не думал, что так быстро. Но, может, оно и к лучшему.

— Хорошо, — соглашаюсь и, обойдя ее, скрываюсь в комнате.

Быстро собравшись, тороплюсь на выход. Обуваюсь и, зависнув на пару секунд у двери, понимаю, что Света не выйдет провожать. Оставляю ключи от ее квартиры на прихожке, которые она мне дала, и покидаю квартиру, закрыв за собой дверь.

Сажусь за руль и выезжаю с парковки. Нет у меня ощущения законченности этих отношений, если их так можно назвать. Думаю, мы еще к этому разговору вернемся. А сейчас я еду в сторону офиса. Где и пропадаю до позднего вечера.

— Я тебе говорил, что нехер тебе тут делать, — смеется Натан, когда спускаемся на парковку. — Но спасибо, что зашел. Кстати, все в силе, в следующий понедельник выходишь.

— Ага, хорошо, что заехал, — киваю, улыбаясь.

— Я тебе серьезно говорю. Кстати, приезжай в субботу. За город. Шашлык-машлык. Дети будут тебе рады. Пашка тоже.

— Вот только не начинай, — ухмыляюсь.

— А ты не обольщайся, — ржет этот старый пень.

— По-моему, тебе уже пора забыть тот разговор. Столько лет прошло.

— А как? Как забыть, когда мой лучший друг заявляет, что неровно дышит к моей жене?

— Считай, что я влюбчивый и быстро переключаюсь с одной на другую.

— Кстати, можешь с собой Свету привозить, — наступает на мозоль друг.

— Да нет, кажется, у нас все, — доходим до машин и останавливаемся.

— Так, — качает головой Натан. — Ладно, приезжай один.

Молчу. Одному слиться на выхи тоже не вариант. Миру одну оставить? Неудобно. Если только не сниму ей квартиру раньше выходных.

— Ты явно что-то хочешь мне сказать.

— У тебя нет знакомых, кто сдает квартиру? — выпаливаю.

— Не понял, у тебя проблемы с жильем? — уставляется на меня.

— Давай куда-нибудь завалимся? По чашке чая выпьем? — предлагаю, понимая, что хочется выговориться.

И Натан соглашается.

Через

И я рассказываю ему все. Почти.

— Ого, — хмыкает Натан, отпивая чай. — Значит, бывшая пыталась восстановить свои права, — подводит итог.

— Ну, — хмыкаю. — Мне одного раза хватило. А еще жениться хотел.

— Значит, хорошо, что все так сложилось, — говорит Натан. — А квартира-то зачем?

— Да девчонка прицепилась.

— Соседская? — кое-кто внимательно меня слушал, браво.

— Ага.

— Сестра бывшей?

— Да, — снова киваю.

— И где она сейчас?

— У меня.

— Так-так, — чешет заросший подбородок. — И что думаешь?

— Думаю, что нужно ей снять квартиру. Она собаку свою привезет. Там немец приличных размеров. Учиться вроде поступает в ветеринарку, если я правильно понял. Но не знаю, здесь подавала документы или нет.

— А чего сразу ее не отвез в отель?

— И кем я буду после этого? — спрашиваю. — Своя она, что ли, — качаю головой и запускаю пальцы в волосы, ероша их.

— А ей сколько?

— Девятнадцать.

— Очень интересно, — усмехается Натан. — Ты ей, случаем, не нравишься? — задает вопрос, и смотрит на меня внимательно.

— Что? Ты меня об этом спрашиваешь? — не понимаю. Или…

— Ну а кого? Не со мной девчонка из деревни увязалась. Она поехала с тобой, значит, она в тебе уверена, что ты не обидишь и не бросишь. Я могу ошибаться по поводу влюбленности и прочего, но знаешь… — он задумывается. — В субботу привози ее с собой. Пообщаемся. Посмотрим на твою гостью. У Пашки глаз наметан, сразу все о ней скажет.

— Да ну брось. Зачем?

— Давай-давай, тогда и подумаешь насчет квартиры, — хлопает меня по плечу и на этом мы решаем разойтись.

Домой возвращаюсь, когда на часах стрелка уже близится к двенадцати. Это обычный мой рабочий день. Я, собственно, всегда во столько возвращаюсь. Могу и позже. Так даже проще, когда дома тебя никто не ждет. Никто не читает нотации, что работа для меня важнее, и прочее. Приехал, помылся, закинулся чем-то из заказанного из ресторана и спать. А утром снова чашка кофе и вперед, в бой.

Вхожу в квартиру. Включаю свет в прихожей. Разуваюсь. Тишина. Заглядываю в гостиную. Работает телевизор. Девчонка спит, закинув ногу на одеяло, обняв подушку и уткнувшись в нее носом. Забавная такая. Уютная. Светлые волосы разметались по постели.

Чтобы не разбудить, возвращаюсь в кухню. Замечаю кастрюлю на плите. Заглядываю, обалдев от вида наваристого борща. А запах? Язык проглотить можно. Рядом на столе прикрытая полотенцем корзинка. В ней булочки. Принюхиваюсь, с чесноком.

Оседаю в недоумении на стул. Она что, получается. Меня ждала? Или это за то, что приютил? Благодарность, скорее всего. Но, черт возьми, как приятно.

— Ой, — оборачиваюсь. — Не знала, что ты вернулся, — и улыбается.

Заспанная. И, черт возьми, что за мысли полезли мне в голову? Что там Натан сказал? Нравлюсь?

— Да, не хотел тебя будить, — отвечаю, прочистив горло. — Старался тихо себя вести.

— А я проснулась, чтобы выключить телевизор, и увидела свет. Подумала, что забыла. Тогда ладно, — разворачивается, чтобы уйти.

А я только сейчас понимаю, какой голодный. В прямом смысле. И этот запах домашний, так и щекочет нос и возбуждает аппетит.

— Борщ… — говорю, а Мира останавливается и оборачивается.

— А, да, — улыбается снова. — Не знала, куда себя деть, вот, — пожимает плечами.

— Ты сама-то ела? — спрашиваю, поднимаюсь со стула и снова подхожу к кастрюле. Беру половник, достаю тарелку.

— Нет, — отвечает скромно. — Думала с тобой, так и уснула.

Смотрю на нее. Ждала меня, значит.

— Будешь? — спрашиваю ее.

Зеленые глаза расширяются от удивления.

— Буду, — соглашается тут же. — Ты садись, я сейчас все сделаю, — подскакивает ко мне и уже хочет отобрать половник.

— Сядь, Мир, — говорю спокойно. — Я сам.

Девчонка послушно садится за стол. Я разливаю ароматный и еще не до конца остывший борщ по тарелкам и ставлю на стол. Мира снимает полотенце с пышек. И мы принимаемся за еду. Это очень вкусно. У меня даже мама так не умеет.

Едим, переглядываемся.

— Не думал, что девочки едет в полночь борщи, — выдаю я, в очередной раз поймав ее взгляд.

— Не думала, что деловые дяди в полночь вместе с девочками едят борщи, — хмыкает девчонка, заставляя и меня улыбнуться.

— Согласен. Очень необычно. Но очень вкусно, — говорю, кусая булку. — Очень.

— Я рада, что тебе понравилось.

Доев по тарелке борща, Мира собирает посуду и моет.

— Тут посудомойка есть, — решаю уточнить.

— Мне несложно руками, — говорит.

А я понимаю, что она просто стесняется.

— Смотри, — показываю, как запускать посудомойку.

— Это все хорошо, — кивает Мира. — Только нас-то два человека. Ты вообще ею пользовался? — спрашивает, посмотрев на меня.

— Нет, — отвечаю честно.

— Ну вот, — улыбается.

Так и приходится от девчонки отстать, пока она моет эти две тарелки.

— Спасибо, что составила компанию за поздним ужином, ну или очень ранним завтраком.

— Пожалуйста. Обращайся, если что. Поесть я люблю. А тут такая компания, как отказаться? — смеется.

А я снова и снова прокручиваю вопрос Натана…

Расходимся по своим спальным местам. Я забираюсь в душ перед тем, как лечь. А потом заваливаюсь в постель и пытаюсь разобраться в сегодняшнем дне. Наверное, я никогда еще не был так дотошен до сказанных кем-либо слов.

Пока решил не предлагать поездку со мной на выходные Мире, хоть тут и осталось немного. Пока думаю. Может, все же стоит ее отселить и дальше жить как есть, как было. Ведь как было меня устраивало по сей день, так ведь?

Переворачиваюсь на бок и утыкаюсь в подушку. Черт-те что! С чего бы вдруг у меня такой диссонанс в мыслях? Всего сутки она у меня дома. Сутки! Которые меня не было рядом. И что в итоге? Весь мой мозг занят ей. Обычной девчонкой. Да, хозяйственная и добрая, симпатичная и прочее. Но я-то мужик тридцати семи лет. Где она и где я! Твою то… бабушку.

Обнимаю подушку и закрываю глаза. Уснуть. Просто уснуть. Завтра будет день, завтра буду думать, как быть дальше. А сейчас уснуть.

Да вот только снова не получается. Ближе к трем я поднимаюсь с постели и иду в кухню. Тихо, стараясь не разбудить Миру. Наливаю себе стакан воды, выпиваю залпом. Зудит желание закурить.

Но сигарет дома не держу. Пачка в машине в бардачке лежит. Но не бежать же за ней?

Поэтому выхожу из кухни и направляюсь к своей комнате.

— Не спится? — звучит сонный женский голос.

Поворачиваюсь, на меня смотрит Мира, лежа на диване, чуть приподнявшись на локте.

— Немного. Ты спи, — хочу уйти, но она снова заговаривает.

— Иди сюда.

Я не сразу понимаю, что она хочет. Стою как

— Да иди же, — садится в постели и хлопает рядом с собой ладошкой.

Я подхожу.

— Садись.

Приземляюсь рядом.

Улыбка озаряет ее личико.

— А теперь закрой глаза, — говорит, внимательно на меня посмотрев.

— Зачем?

— Артем, давай так. Я говорю, ты делаешь. Ок? — зеленые глаза впиваются в мои.

Киваю и все-таки слушаюсь. Закрываю глаза. И замираю.

Спустя пару секунд на мои плечи ложатся прохладные ладошки. Чуть сжимает кожу, ощупывает шею. Каждое ее движение сопровождается мурашками по коже. По позвоночнику, вверх, вниз, к голове и обратно к ногам. А Мира продолжает массировать, пощипывать, перекатывать. В голове появляется туман. Глаза сами собой закрываются. А когда ее пальчики пробираются в волосы и начинают массировать кожу головы, я отключаюсь.

Глава 9

Мира

Артем все-таки уснул. Я даже не надеялась, что у меня получится. Одно время делала бабуле массажи. Перечитала много литературы. А тут пригодилось. Каково было касаться его плеч? До мурашек. Хорошо развитые мышцы, приятная кожа… а запах? Боже, что со мной происходит? Можно испытывать тактильное удовольствие? Так вот!

А его волосы, чуть жестковатые на ощупь. Но, божечки! Я старалась, очень.

А теперь вот сижу и смотрю на него. Уснул сидя. И что мне с тобой делать, Артем? Выходит, он мучается от бессонницы? Мазнула взглядом по часам. Почти четыре. Только вот теперь у меня сна ни в одном глазу.

Как его уложить? Если он позволит, то в следующий раз надо делать ему массаж в положении лежа. И лучше бы у него в комнате.

Уф… Артем, Артем… Тема.

Улыбка сама наползает на губы. Даже смотреть на него нравится. Но уложить его нужно. Иначе у него будет неприятное пробуждение. А этого я хочу меньше всего.

Поэтому присаживаюсь рядом. Касаюсь виска, пальцами перебираю волосы.

— Тем, — шепчу тихо, — ложись, пожалуйста, — прошу все так же шепотом.

Он, не открывая глаз, что-то промычал. Я помогла ему завалиться на бок. Подоткнула подушку, которую он тут же обнял. Закинула его ноги на диван и накрыла одеялом.

Постояла рядом, прислушиваясь. Когда он мерно задышал, я выдохнула. Спит.

Ну и как мне быть?

Прошлась по комнате. Заглянула за плотно занавешенные шторы. На улице уже светает. Решаюсь приоткрыть окно, немного. Пусть воздух хоть посвежее поступает. Тем более что утром даже дышать на улице легче.

В итоге, помаявшись немного, сажусь в глубокое кресло, поджимаю под себя ноги. Укладываю голову на мягкий подлокотник и в таком положении разглядываю Артема.

Сколько ему сейчас? Даже не представляю. На пару лет старше Ленки. Это значит… ему тридцать семь-восемь? Но выглядит он хорошо. Красивый. Сколько себя помню, всегда нравился. Русые волосы, прямой нос, упрямый подбородок и постоянная привычка хмуриться, когда думает. А еще у него очень красивая улыбка. Уверенный в себе и мне кажется, он прекрасно понимает, что нравится женщинам.

Сегодня вот он ездил к Свете той, что ему названивала. Чувствую. В груди что-то ворочается, неприятное. Но я стараюсь об этом больше не думать. Он приехал, а значит, не захотел оставаться у нее на ночь? Разве это не может не радовать? Но опять же, сейчас я себе тут напридумываю и что?

Усмехаюсь своим мыслям.

Закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

А просыпаюсь от того, что мужчина заворочался на диване. Распахиваю глаза, сердце почему-то забилось где-то в горле. А он лежит и смотрит на меня. Наши взгляды пересекаются.

Ой. Его серые немного удивлены?

— Я тебя выгнал с дивана? — говорит охрипшим ото сна голосом.

А у меня табун мурашек по коже. Божечки.

— Нет, — натягиваю улыбку. — Считай, это добровольная сдача дивана в плен.

— Мне кажется, я сто лет не спал так мертвецки.

— Ты на себя наговариваешь, — решаю пошутить, но тут же встречаю непонимание в его глазах. — Я про возраст. Ты про сто лет… неудачная шутка.

Улыбается. И садится в постели. Ерошит волосы пятерней и трет лицо ладонями.

— Как у тебя это получилось? — спрашивает.

— Что? — не понимаю.

— Первое, это меня вырубить. И второе, так сложиться в этом кресле.

— Первое, это я немного изучала тему массажа. У бабушки часто были головные боли, защемляло нерв… в общем, пришлось. Как видишь, пригодилось. А второе, — я задумываюсь. — Моя миниатюрность?

— Да, наверное, — кивает. — И ты, умея делать такое с людьми, решила все же идти учиться помогать животным?

Мы на эту тему с ним ни разу не говорили. Сажусь в кресле, чуть-чуть кряхтя. Переживала за его скелет, а про свой не подумала.

— Животных я люблю больше, — отвечаю я и, подтянув к подбородку колени, обхватываю ноги руками. — Они благодарны и любят нас за то, что мы есть. Вот чья любовь действительно бывает вопреки. Каким бы ни был хозяин… любит и доверчиво заглядывает в глаза.

Говоря это, я мысленно представляю Рекса.

Кажется, Артем понимает мой настрой и, чуть склонив голову, спрашивает:

— А учиться тут ты не думала? Подавала доки здесь?

Молчу.

Он кивает, кажется, поняв мое молчание.

— У меня плохо с местным ориентированием, — признаюсь. — А еще один день сидеть в четырех стенах и бездействовать я не могу. Помоги мне, пожалуйста, найти комнату и я переберусь туда. Поищу работу. Мне Михал Михалыч даст рекомендации. И я буду ждать результатов зачисления. Если все получится здесь, что буду совмещать и работу, и учебу. Если поступлю в областной у нас, то переберусь туда. Мне собаку забрать надо. Я скучаю, — поджимаю губы и отворачиваюсь, чтобы он не видел моих глаз.

Я должна быть сильной и смелой. Иначе что я сюда приехала?

— Я обещал тебе любое желание? — говорит Артем.

Киваю.

— Помогу. Я вчера спрашивал друга. Он обещал узнать. Я не готов к тому, что ты переедешь в комнату. Соседи разные бывают. А у тебя большой пес. Поэтому нужна квартира.

— Я пока не смогу себе этого позволить.

— Я на что? Я что, не могу помочь тебе?

— Да с какой стати? — возмущаюсь. — Я вообще левый человек.

— По дружбе? — предлагает.

— Эм, — закусываю губу. Дружба? Серьезно? Я все так же и буду для него маленькой девочкой, с которой можно максимум дружить! Провал! Абсолютный!

Надо что-то предпринимать.

— Хорошо, — решаю поддаться. Пусть помогает. Раз хочет.

— И собаку давай забирать. Я не готов видеть тебя расстроенной, — вдруг ошарашивает.

— Ого, — выдыхаю. — Серьезно? Но как? Это собака и она большая. У тебя тут такая чистота. Мне жутко неловко.

— Жутко неловко спать в кресле. Сегодня же поедем за псом, — говорит и поднимается

Божечки! Можно вот прям сейчас прыгать и радоваться? А обнять?

Я вскакиваю из кресла и, преградив путь мужчине, обнимаю его за талию. Он замирает и, кажется, весь напрягается. Но его руки ложатся мне на спину.

— Спасибо, — шепчу, еле сдерживая слезы. — Он мой единственный друг, я не могу его бросить.

— Я сейчас обижусь, — голос его доносится сверху, и я задираю голову, все еще не расцепляя своих рук. — А как же я? — смотрит на меня.

— Спасибо, — благодарю и, все же расцепив свои пальцы, отступаю от него.

— С тебя завтрак, — звучит его голос, когда он уже почти вошел в ванную.

— Ты же не завтракаешь, — передразниваю его.

— Да я борща прямо сейчас и съел бы, — выглядывает из-за двери, улыбаясь.

— Борщ на обед, — закатываю глаза. — Тосты будешь?

— Я буду все, — подмигивает и скрывается за дверью.

А я не выдерживаю накала эмоций и все же подпрыгиваю на месте и тихо-тихо хлопаю в ладоши.

Боже, я его обожаю!

Артем

Проснулся. Открыл глаза и понял, что я выспался. И самое главное, успел отдохнуть за эту ночь. Как уснул, даже не помню. Последнее, что осталось в памяти, так это как ходил в кухню пить. А потом…

Поворачиваю голову набок и вижу девчонку, свернувшуюся клубочком в кресле. Значит, уснул тут, на диване. Ну и какой ты после этого гостеприимный? Раз твоя гостья спит в кресле? Господи, как она там поместилась?

Как лег, не помню, ведь сидел вроде. А потом вспомнил, как ее пальчики порхали по моим плечам, шее, в волосах, и приятная волна прокатилась по телу.

Все это я прокручиваю в голове, стоя под душем. Не тороплюсь выходить. Как обрадовалась Мира, узнав про собаку. Порыв эмоций и вот. Нужно ехать за псом, снова в тот городок. А ведь выезжал с мыслями, что больше ни ногой. Но планы идут все по пи… по другой дороге. А всего-то девчонка появилась в моем доме. А вот теперь появится большой пес. Не смог держать лабра, получай овчарку.

Выйдя из ванной, улавливаю запах кофе. А в кухне уже накрыт стол. Тосты с сыром, кофе мне и чай для себя приготовила.

— Ты все? — ловит мой взгляд. — Тогда теперь я, — улыбнулась, щеки вспыхнули и, обойдя меня, быстро скрылась из виду.

Хорошо. Самое время немного подумать и спланировать день-вечер. Кружу у стола. Слюни глотаю. Пахнет аппетитно, а ведь ничего особенного. Тосты с сыром, кофе. Но мне еще никто не готовил завтраки. Вот вообще, ни разу. Только у Грозовских когда ночевал или дома у родителей. Мои пассии, видимо, не считали это нужным, да и я не настаивал. А тут и обед, и завтрак. Зачем? Из благодарности? Стараюсь себе об этом почаще напоминать. Я ей помогаю. Как друг. И все.

Меня застает стоящим у окна, когда возвращается.

— Чего не ешь? — спрашивает.

— Тебя жду, — натягиваю улыбку и сажусь за стол.

Она садится напротив, подхватывает пальчиками кружку и делает пару глотков. Я же беру тост. Вот вроде ничего особенного, а вкусно.

— Вкусно готовишь.

— Спасибо, — снова розовеют щеки. А я удивляюсь такой способности. Давно таких не видел. — Ты правда не передумал насчет собаки? — спрашивает.

Точно, собака.

— Нет, сказал же, — не в моих правилах отказываться от слов. — Завтракаем и выезжаем.

— Неудобно отрывать тебя от дел, — говорит, опустив глаза. — Может, я одна за ним смотаюсь?

Смотрю на нее удивленно.

— На автобусе с ним поедешь или поездом? — впиваюсь в ее лицо взглядом.

— На поезде, — отвечает серьезно.

— Мир, ты за кого меня принимаешь? — это действительно начинает злить. — Я тебя должен оставить с проблемами один на один?

Молчит.

— Поехали, — допиваю кофе, отставляю чашку и, прихватив с собой еще один тост, выхожу из кухни.

Через полчаса мы уже едем по дороге, ведущей за город. Девчонка притихла и молча глазеет в окно.

— Лене не сказала, что ты уехала? — спрашиваю.

— Нет, — следует короткий ответ и взгляд зеленых глаз на меня.

— Почему?

— Потому что, — отвечает и снова отворачивается.

— Хороший ответ. И главное, все сразу понятно, — хмыкаю. — Так завуалированно меня еще не посылали.

— Да ну нет, — вздыхает, скидывает кроссовки и снова поворачивается боком, поудобнее усевшись в соседнем кресле, поджав под себя ноги. — Никуда я тебя не посылала, тем более так, как ты сказал.

— Завуалированно.

— Ага. Просто я боюсь ей признаться.

— Не знал, что ты трусишка.

— Еще какая!

— Но как? — удивляюсь. — Ты работаешь с животными, ладно, их ты не боишься. А там всякие вмешательства оперативные? Вы же, бывает, их режете? — показываю знак двумя пальцами. — Чик-чик, — улыбаюсь, поймав взгляд Миры.

— А вот не поверишь. Вот это, — передразнивает меня, изображая ножницы пальцами, — я не делаю. Не могу просто.

— Да? — растягиваю улыбку. — Серьезно?

— Да. И понимаю, что придется учиться и все такое. Но…

— Ясно, — усмехаюсь.

— Это не смешно, между прочим.

— Да я понимаю. Не представляешь, при этой мысли аж самому больно стало, — стараюсь разрядить обстановку. И у меня выходит.

Мира улыбается и хлопает меня ладошкой по плечу.

— Издеваешься, — смеется.

— Ну если только самую малость.

Мы заезжаем на заправку. Мира остается в машине, а я иду оплачивать бензин. Покупаю пару хот-догов и по стаканчику кофе. Себе как всегда эспрессо, а вот для Миры раф с шоколадным сиропом

Возвращаюсь. Машину уже заправили. Показываю Мире, что руки у меня заняты. Она тут же открывает свою дверь.

— Держи, — подаю ей булку с сосиской и стаканчик.

— Ой, это кофе? — спрашивает, принюхавшись.

— Ага, — обхожу машину и сажусь за руль.

Завожу двигатель и отъезжаю в сторону.

— Я не пью кофе, — звучит разочарованно голос девушки.

— А ты попробуй, думаю, тебе понравится.

— Да? — недоверчиво.

— Угу, — а сам надкусываю сосиску.

Наблюдаю, как девушка осторожно делает глоток горячего напитка. И вижу, как ее брови медленно взлетают вверх.

— М-м-м, — тянет она, облизывая губы.

Черт, чуть не давлюсь.

— И правда, вкусно. А у тебя кофемашина такой делает?

— Нет, кажется. Но это не проблема. Можно попробовать сделать капучино или латте, купим сиропы. Попробуешь, что больше понравится.

— Здорово, — улыбается и принимается за свою булку.

Перекусив, выдвигаемся дальше. И под непринужденную беседу за три часа доезжаем до города.

Стоит только остановиться, как Мира выскакивает из машины и бежит к своей калитке. Открывает ее. Я за ней.

— Рекс! Мальчик мой, сладенький, — присела, а этот слон вокруг нее скачет, готов закинуть свои лапы. Скулит, ластится.

Мира достойна такой преданности.

— Поедешь с нами? Я больше тебя не оставлю. Но только при условии, что ты

Тот садится и уши торчком.

— Я добегу до тети Маши. Предупрежу, что забираем пса, — оборачивается и говорит мне.

— Хорошо, — киваю.

Она убегает, пес за ней. Я остаюсь один на улице. Но буквально через минут пятнадцать возвращается с поводком и намордником в руках. Пес на нее смотрит, прижав уши.

— Сейчас принесу его чашки, — спохватывается.

— Все купим на месте, — отвечаю.

— Тогда поехали? — улыбается, даже не став сопротивляться.

Киваю.

Ну что ж. Пес оказывается действительно воспитанным. Забирается на заднее сиденье и садится. Мира забирается к нему и он укладывается рядом, положив ей на колени морду. Девчонка поглаживает его между ушей, что-то нашептывая.

Я же всю дорогу поглядываю в зеркало заднего вида. И почему-то завидую псу. Его любят, он в надежных руках. И уж точно его не бросят. По-другому эта девочка не сможет.

В городе мы заезжаем в ближайший зоомагазин. Мира остается в машине с собакой. Я же иду за покупками. Консультант явно понял, что я ни в зуб по собачьим делам. В итоге я выпер из магаза два огромных пакеты с причиндалами для пса и еще под мышкой огромную мягкую лежанку.

При виде меня у Миры расширяются глаза.

— Ничего мне не говори, — сразу пресекаю ее желание что-то мне сказать.

Открываю багажник и все туда сваливаю.

Мира

Я не понимаю, как мы умудряемся со всем, что накупил Артем, вместе с собакой сначала втиснуться в лифт, а потом в квартиру. Пес сразу же, как только я отстегиваю ему поводок, идет вглубь квартиры. Я быстро скидываю кроссы и бегу за ним. Артем же остается в коридоре, шелестит пакетами.

— А ну стой, мохнатая задница, — торможу пса. — Придется привыкать мыть лапы, — объясняю и возвращаю его обратно в коридор. — Стой здесь.

— Мир, помогай пакеты разобрать, — подает голос Артем и я кидаюсь ему помогать, пока Рекс смирно сидит и наблюдает за нами.

— Ты с ума сошел, — выдаю я, когда начинаю вынимать покупку за покупкой…

Здесь и шампуни, щетки, чашки с подставкой, пара игрушек, корм специальный.

— И я так понимаю, — мужчина разглядывает купленное им и переводит взгляд на смирно сидящего пса, — его купать надо?

Рекс тут же смотрит на меня, будто понял, что говорят про него.

— Да, — киваю я, соглашаясь.

Запах надо вымыть. Потому что завонять такую квартиру ну очень не хочется.

— Можно, конечно, отвезти его к этому… — Артем забавно сморщил нос, чешет макушку, вспоминая, — грумеру. Кажется, так они называются. Но как скажешь, — пожимает плечами.

— Я думаю, можно попробовать его помыть в душе, если ты не будешь против. И мне тогда нужна будет твоя помощь, — еще не хватало Артема напрягать поисками специалиста. А догадываясь, какой он, будет искать лучшего. А значит, и тратиться будет тоже сам, не позволив оплатить мне. Так что нет, мыть будем дома. Если он, конечно, согласится.

— Я к твоим услугам, — хмыкает. — Командуй.

— Тогда переодеваться и за дело. А ты тут сиди, — говорю псу и собираю покупки с пола, тащу все в гостиную.

Переодеваюсь в домашние бриджи с длинной футболкой и через пару минут появляется из своей комнаты Артем. На нем домашние серые брюки и такого же цвета футболка. Ноги босые. Ну и правильно, не в носках же идти в душ. Сама же так же. Но почему мне так нравится, когда он босой ходит по квартире?

— Ну что? — хмыкает он, наблюдая за псом.

Тот спокойно лежит и ждет.

— Рекс, — зову собаку, отгоняя непонятные мне мысли. — Пойдем, — и пес послушно поднимается на лапы и, цокая по ламинату, идет ко мне.

Мы втроем заходим в ванную.

— Нужно подготовить полотенце, — говорит Артем и снова выходит, но быстро возвращается.

В общем, что происходит дальше, не для слабонервных.

Мы втискиваемся в душевую. Пес явно не понимает, что от него хотят, начинает нервничать. Артем берет лейку в руки и настраивает воду. А потом поливает пса. Я берусь за шампунь. Мы в четыре руки намыливаем собаку. Рекс поскуливает, но старается не огрызаться.

Мы переговариваемся. Смеемся. А потом случается это!

Пес надумывает отряхнуться. Нас окидывает брызгами с ног до головы. Артем поскальзывается и рукой цепляет смеситель, но у него получается устоять на ногах. И на нас с тропического душа начинает литься вода. Я взвизгиваю, совершенно не ожидающая такого поворота. Пес в шоке. Артем в шоке. Кругом вода и мы промокаем еще больше. Пялимся друг на друга огромными глазами. Его серые и мои зеленые…

А потом он начинает хохотать, запрокинув голову назад. Я подхватываю. Пес начинает лаять. Переключив воду на лейку, ополаскиваем собаку. Стоит открыть стеклянную дверь ширмы, как пес выскакивает из душа.

Я за ним.

— Стой, — кричу ему, еле удерживаюсь на ногах.

Рекс останавливается у приоткрытой двери и замирает.

— Стой, — говорю строго. Если он сейчас удерет, мокрым будет все, где он пройдет и к чему прикоснется.

Но пес понимает все по-своему и, гавкнув громко, мордой открывает дверь, выбегая из ванной.

— Да твою же… — ругаюсь и несусь за ним.

Рекс словно ждал этого момента, запрыгивает на большой диван в гостиной и укладывается на него.

— О нет, о нет, — пищу. — Да нет же, Рекс, ты что? С ума сошел, — подскакиваю к нему и стягиваю за загривок с дивана.

Естественно, диван успевает промокнуть в месте, где пес лежал каких-то жалких полминуты.

— А ну пойдем обратно, — тяну его за собой в ванную.

Артем

Такого веселья у меня дома еще не было. Пес явно над нами издевается. А с виду казался воспитанным парнем. Но он решил, наверное, испытать мои нервы на прочность.

Дернул из ванной, за ним Мира. Я же остался тут, прекрасно понимая, что насквозь мокрый. Футболка и домашние штаны прилипли к телу. Выхожу из душа, стягиваю с себя футболку, как раз в тот момент, когда в ванную возвращается девчонка с собакой.

С Рекса ручьем льется вода. Мира, скользнув по мне взглядом, тянется к полотенцу. Щеки ее начинают пылать. Она принимается обтирать пса и намеренно старается на меня не смотреть. А я подхожу ближе и начинаю помогать. Мира тоже промокла, и это неудивительно, мы буквально искупались в окатившей нас из-под душа воде и благодаря псу.

Ее маечка стала почти прозрачной. Ткань облепила все изгибы и округлости. Черт возьми, Артем Сергеевич. Ты сейчас нагло залипаешь на мелкой! Крыша поехала?

— Кажется, нужен фен, — говорю хрипло, еле узнаю свой голос.

— Угу, — кивает она и отводит взгляд

Через минут тридцать шерсть пса почти высохла.

— М-м, — улыбается Мира, — теперь ты очень вкусно пахнешь, — говорит псу.

— Ладно, вы пока тут доделывайте свои дела, я переодеваться, — не светить же тут и дальше своим телом. Вон какие щеки пунцовые у девчонки. Хватит ее смущать. Да и мне пора перестать на нее глазеть тайком. Скрываюсь у себя в комнате. Быстро переодеваюсь. Вещи мокрые несу в ванную, закидываю в стирку.

Заглянув в гостиную, вижу, как Мира полотенцем сушит обивку дивана.

— Извини, — ловит мой взгляд. — Не успела его остановить.

— Да не смертельно, — хочу ее успокоить.

— Я сейчас еще полы протру.

— Мир, не мельтеши, — останавливаю ее на ходу, поймав за руку. — Все хорошо, — заглядываю в ее омуты.

— За какой-то час мы тебе чуть квартиру не разнесли, и ты говоришь, все хорошо? Ты нормальный? — шмыгает носом. Глаза блестят.

Улыбаюсь и пожимаю плечами.

— Мне норм, честно, — признаюсь.

На самом деле я признаюсь и себе, что за эти сутки вымотался. Но при этом чувствую себя живым. В ее обществе чувствую себя помолодевшим, что ли. И это странно осознавать.

Мирка успокоилась. Отправляю ее в ванную, сушить волосы и переодеваться, потому что мы оба все еще мокрые. Сам вытираю пол и разглядываю мокрое пятно на диване. Оно, конечно, высохнет. Но… Да и черт с ним. Один хрен, его никто, кроме меня, не видит. На крайний случай, заказать химчистку.

Вскоре Мира возвращается, в ванную ныряю я и тоже переодеваюсь.

Когда выхожу, замечаю, как девчонка засуетилась.

— Что такое?

— Нужно бы перед сном выгулять Рекса.

— Одевайся, — даю команду.

И через минут десять мы выходим на улицу. Ночь в разгаре. Затянулись наши купания с собакой. Девчонка помалкивает и ежится от ночного ветра. Накидываю на ее плечи свою ветровку.

— Спасибо, — благодарит.

Перехватываю поводок. Рекс вообще парень спокойный, что очень нравится.

— Если мать узнает, что у меня в доме живет огромный пес, она обалдеет, — говорю.

— Почему? — оживает.

— Пойдем здесь, — направляю ее по тротуару, задавая маршрут. — Потому что несколько лет назад мне на Новый год Натан, друг, презентовал белого лабрадора.

— И где он? — удивленно ползут брови девчонки вверх.

— У родителей живет.

— Ты его отдал им? Почему?

— Потому что однажды пришел с работы и понял, что либо я и моя квартира. Либо он. Просто один Батон.

— Батон? — хмыкает, улыбнувшись.

— Он с щенячества на батон похож. И вообще ест все, что попадет в рот. И не только. Грыз все на свете. После этого прожоры пришлось менять диван и пару комодов. Так что на Батоне у меня с животными все закончилось.

— Да уж, с фантазией у тебя на клички проблема, — улыбается.

— Да, я смотрю, ты тоже далеко не ходила, — улыбаюсь и беру ее за руку и веду за собой.

— Эй, — толкает меня кулачком под ребра. — А как с ним справляются твои родители? Ты же не смог.

— На удивление отлично. За его воспитание взялся отец. В общем, кажется, то, что не сработало на мне, сработало на псе, — улыбаюсь.

— А почему на тебе не сработало? — новый вопрос.

— Да потому что мало виделись. Он часто по работе ездил по командировкам, да и мама тоже. Я был либо у тетки, либо сам себе принадлежал. Как-то так. Так что Батону повезло больше. Его окружили заботой мои старики.

— Ты завидуешь лабрадору?

Каждый вопрос Миры как пораженная цель дротиком.

— Не знаю, — задумываюсь. — Никогда не смотрел на это под таким углом.

— Куда, кстати, ты нас ведешь? — оглядывается, меняет тему разговора, и я ей благодарен за это. Не готов я сейчас копаться в себе. Но вопросы у нее очень непростые.

С болтовней мы прошли пару домов.

— Тут есть офигенный магазинчик круглосуточный. Здесь делают вкусный горячий шоколад.

— Шоколад? — уставляется на меня.

— Угу.

— Почти час ночи, — улыбается. — Мы гуляем с собакой и идем покупать горячий шоколад? Значит, борщ ночью не предел?

— Видимо, нет, — смеюсь.

Мы действительно подходим к магазинчику. Тут меня уже знают. И даже не удивляются заказу. Обратно идем молча. Мира пьет шоколад, я тоже не отказываю себе в таком удовольствии.

— Я думала, ты только горечь свою любишь, — нарушает тишину.

— Почему? — спрашиваю и ловлю ее любопытный взгляд. — Я люблю сладкое. Но, — делаю серьезный вид, — своему возрасту приходится соответствовать. Пить горький кофе, торопиться на различные совещания, ездить в скучные командировки, — ловлю ее взгляд. — Шучу, работа мне моя нравится. И мне совсем не скучно работать.

— И что, ты никогда никуда не опаздываешь? Серьезные дяди ведь так не поступают?

— Ну разве что пару раз, когда действительно случалось ЧП в виде пробок и что-то подобное. А так, — пожимаю плечами.

— Проспать? — следует вопрос.

— Нет. Взрослая жизнь скучная.

— Ты просто не умеешь ее жить, — выдает мне девчонка и тут же прикусывает язык.

— А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста, — прошу ее.

— Я, наверное, глупость сморозила, прости, — тут же тушуется под моим требовательным взглядом.

— Нет-нет, — беру ее за руку и разворачиваю к себе лицом. — Говори, что ты имела в виду. Мне интересно знать твою позицию.

Меня удивляет такая реакция. Она же явно имеет свои мысли. И мне они интересны.

— Ну, — пожимает плечами. — Я не так выразилась. Ты не подумай, — разворачивается и идет в сторону дома. Пес идет рядом. — Взрослые… это же такие же дети, только в другом теле. Иногда нужно позволять себе вести себя безрассудно, дурачиться, смеяться и вот как ты, пить сладкий шоколад. Быть взрослым не то что скучно, просто неправильно себя лишать радостей. Время оно не вечно. И то, что ты себя лишал радости, никто тебе за это спасибо не скажет. Это твоя жизнь. И ты сам себе художник. Поэтому только тебе решать, какими красками пользоваться.

— Хорошие слова, — отвечаю. — Значит, твои краски будут только цветными?

— Я буду очень стараться, — выдает ответ.

И всю оставшуюся дорогу мы молчим каждый о своем.

Вернувшись в квартиру, Мира моет лапы Рексу. Кормит его. Тот, похрустев вкусняшками своими, укладывается на купленную мной подстилку.

— Спокойной ночи, — говорю девочке.

— Спокойной, Артем, — подходит и, быстро поднявшись на носочки, еле ощутимо касается щеки своими губами. — Спасибо за Рекса, — тут же краснеет и уходит к дивану, расстилая постель себе.

Я пару секунд смотрю на нее и ухожу в душ, а потом к себе. Не знаю, смогу ли я уснуть этой ночью, потому что уж слишком много мыслей кружит в моей голове.

Глава 10

Мира

Еще пара дней

Он безумно сексуальный. Боже, но именно это слово очень подходит ему. Такой, что девушки, мимо проходящие, шеи сворачивали, заглядываясь на него. Да даже держа своего мужчину за руку, пялились на Гаранина! А он будто не видит этого. Улыбается, смеется. А я не могу от него восторженного взгляда отвести. Ну разве можно в него не влюбиться? Красивый, умный, добрый. И я плыву, как дура, черт возьми.

Вздыхаю. Поджимаю губы каждый раз, когда ловлю восхищенный взгляд, устремленный на него. Внутри что-то неприятно шевелится. Но я стараюсь об этом не думать.

Поздно вечером выгуливаем Рекса, снова заглядывая в магазинчик, покупая горячий шоколад. Вкусно.

Утро начинается тихо. Артем пересекает гостиную, скрываясь в кухне. Я приподнимаюсь на локте, наблюдая за ним.

Как только он пропадает из поля зрения, я мчусь в ванную. Вчера уснула в одной футболке, теперь неудобно перед ним щеголять голыми ногами. Поэтому скрываюсь в ванной, прихватив свои домашние бриджи.

Умываюсь, собираю волосы в хвост и замираю, прислушиваясь.

В квартире раздается звонок. Кто-то пришел.

Мне становится любопытно, кто это. Выглядываю из ванной. Артем, как был в одних домашних брюках, так и пошел открывать. Я же прислушиваюсь, и слышу женский голос.

— Я соскучилась, а ты совсем не звонишь, — щебечет девушка. — Мы так нехорошо разошлись в последний раз. Но ведь нам так было хорошо. Прости, я была не права…

О как! Мой мозг судорожно пытается понять, что происходит и кто это приехал мириться. Не потому ли, что Артем поругался со своей дамой, столько времени уделял мне? И что будет теперь? Он снова переключится на нее? Нет-нет-нет, я не согласна.

— Свет, — доносится голос Артема. — Мы все тогда решили.

— Неправда, — возражает девушка и я слышу звук каблуков по полу. — Мы повздорили. Я все поняла, я не готова с тобой расставаться. Прости меня, — в голосе звучит сожаление.

— Извини, но мне сказать тебе больше нечего.

У меня внутри же все закипает. Слишком мягко он с ней разговаривает. Непонятное чувство царапает изнутри, желая выбраться наружу. Я нервно оглядываюсь в поисках чего-нибудь. Сама еще не знаю, что делать. Но что-то делать нужно. Я не готова сдаваться. Этот мужчина слишком мне дорог. И вот так сейчас спрятаться и пустить все на самотек — это будет ой как неправильно.

— Ты завел собаку? — звучит женский голос.

Оглядываю себя быстрым взглядом. Стягиваю бриджи, которые успела натянуть, оставаясь в одной удлиненной футболке. Снимаю резинку с волос, чуть взъерошив их, и выхожу из своего укрытия.

— Ой, — привлекаю к себе внимание. И у меня получается. — У нас гости? — и невинный взгляд.

Артем оборачивается и его глаза округляются в удивлении, девушка же открывает и закрывает рот. Симпатичная, надо признать, но она ему не пара. Уж очень стервозная у нее внешность. Тема! Неужто ты не видишь, что она не та самая?

— А это кто? — наконец-таки заговаривает она, оценивающе меня разглядывая с ног до головы.

— Это? — Артем явно не понимает, как объяснить эту ситуацию.

— Хозяйка собаки, — натягиваю улыбку. — Извините, я попить, — и дефилирую до кухни, где и замираю. Но быстро прихожу в чувства с бешено бьющимся сердцем в груди, беру стакан и наливаю в него воды.

— Это вот на эту малолетку ты меня променял? Ты вообще нормальный? А я-то дура… — верещит девица, а я пью воду, улыбаясь. Понимаю, что мне еще предстоит объяснить свой поступок мужчине, но это потом. — Быстро же ты нашел мне замену.

И девушка уходит, громко хлопнув дверью.

Выдыхаю. Самое ужасное, что я даже не знаю, как ему объяснить этот порыв. Начинает потряхивать, и когда я слышу приближающиеся шаги, рука дрогнула и полупустой стакан выпадает, расплескивая остатки воды по полу, разлетаясь на осколки.

Тут же сажусь на корточки и хватаюсь за стекло. Режу палец, всхлипываю. Глупая Мира. Ну что ты творишь?

— Не трогай, стой не шевелись, — слышу его голос.

Поднимаю взгляд и замираю. Будет ругать? Отчитает?

— Я соберу сейчас осколки, а то не дай бог опять порежешься, — и уходит, но тут же возвращается с веником и совком. Быстро собирает стекло. Выкидывает в мусорное ведро и подходит ко мне. — Покажи, — и берет мою руку, осматривает порез, на котором выступила капля крови.

Открывает над моей головой шкаф и достает пластиковый короб. Подхватывает пальцами лейкопластырь и, распаковав его, заклеивает мне рану.

— Спасибо, — говорю тихо.

Мне жутко стыдно.

— Будешь ругать? — решаюсь поднять на него взгляд, встречаясь с его серым.

— Нет, — качает головой. — Хотел сказать спасибо, а то она просто так не ушла бы, — уголок его губ чуть дрогнул. — Но больше так не делай, мало ли кто может прийти. Хотя у меня гости редко бывают.

— Не знаю, что на меня нашло. Но… — раз уж начала, так идти до конца? Конечно, у меня смелости не хватит признаться ему в чувствах. Но сказать хоть что-то я должна. — Она тебе не подходит, — и тут же отвожу взгляд в сторону.

— Правда, — в голосе усмешка. — Буду иметь в виду, и, если что, у тебя интересоваться.

— Издеваешься, да? — усмехаюсь, наконец, чуть расслабившись.

— Самую малость, — улыбается.

— Спасибо, что спас меня от кровопотери, — показываю заклеенный пластырем палец. — Удивлена, что у тебя есть аптечка, — разворачиваюсь и подхватываю ее, убираю обратно в шкаф.

— Это мне подогнала Пашка, — выдает. — Жена друга и партнера по бизнесу. Кстати, — снова разворачиваюсь и смотрю на него. — Они нас к себе приглашают за город.

— Нас? — усмехаюсь. И качаю головой.

— Да, я Натану рассказал, что у меня живет девушка. Поэтому едем вместе. Я не смогу тебя одну оставить на пару выходных. Да и Пашка меня сожрет с костями, зная, что я сделал.

Пашка? Странное имя. Мне вообще жутко неудобно куда-то ехать к чужим людям. Но Артем так на меня смотрит, что отказать ему мне трудно.

— Хорошо. Но Рекс как же?

— Берем с собой. У них Люк, думаю, они должны подружиться.

— Люк?

— Ага, лабр еще один. Братан родительского Батона. Жутко звучит, да? — улыбается.

И я вместе с ним, потому что очень сложно быть серьезной, когда он так смеется.

Артем

Мы выезжаем за город. Поток плотный, оно и понятно, выходные. На заднем сиденье лежит Рекс. А рядом

— Все нормально? — спрашиваю девушку.

— Что? — переводит на меня взгляд и вопросительно смотрит. — А, — понимает смысл моих слов. — Да-да, все нормально, — кивает и натягивает виноватую улыбку.

— А мне кажется, что ты волнуешься.

— Нет. Да. Немного, — вздыхает, поджав губы.

— Они не кусаются. Они клевые, думаю, тебе понравятся.

— Я чужая. И совсем лишняя. Надо было мне остаться дома.

— Стоп, — перебиваю бессвязный поток ее слов. — Почему лишняя?

— Ну, ты друг семьи, крестный их ребенка, а я? Я даже тебе никто.

— Ты мой друг, разве нет?

— Уф, — выдыхает. — Да, наверное, да, — наконец, сдается.

Вот и отлично.

— Все будет хорошо, — ободряюще улыбаюсь.

Через час мы въезжаем в коттеджный поселок. Через пару минут паркуемся у большого двухэтажного дома.

— Приехали, — говорю.

Ворота открываются, въезжаем на территорию. Глушу двигатель и выхожу из машины. Я выпускаю Рекса, прицепив его ошейник к поводку.

Нас идет встречать Натан. На руках сын, который уже вопит во всю глотку.

— Тема! Дядя Тема!!! — дрыгает ногами и Натан его опускает на землю, тот тут же срывается с места и несется ко мне.

Мира забирает у меня поводок и я иду навстречу мальчишке. Подхватываю его на руки и кружу.

— Привет, Сема, — здороваюсь с ним, а мальчик обвивает меня за шею и прижимается.

— Пивет.

— Рад видеть, — приближается Натан, улыбаясь. — Как доехали?

— Хорошо, — отвечаю.

— Оу, да вы с питомцем. Какой шикарный пес.

— Это Рекс, — заговаривает Мира.

— А его хозяйку зовут Мира, знакомься, Натан. Мира, это мой друг, партнер и просто хороший человек, Натан Грозовский, — представляю друга. — А это мой крестник Семен Натанович, — представляю мальчишку, притихшего у меня на руках.

— Очень приятно, — протягивает руку Натан и Мира скромно с горящими щеками вкладывает свою ладошку в его, отвечая на приветствие.

— Пес у вас дружелюбный? А то у нас Люк очень любит собак, — смеется Натан, поглядывая на Рекса.

— Да, в драках замечен не был, настороженно относится к котам, — выдает нервно Мира.

— Отлично. Тогда пойдемте за дом, там Паша с Аринкой режут салаты, — зовет нас за собой.

Так и идем. Мира подбегает ко мне и берет за руку, доверчиво жмется ко мне. Трусишка.

За домом у Грозовских зона отдыха. Большая терраса с плетеной мебелью, мангальная зона.

— Боже, — заметив нас, Пашка тут же замирает, разглядывая. — Какие люди, да без охраны, — улыбается.

— Дядь Артем, привет, — машет рукой Аринка и продолжает работать ножом, сосредоточенно сведя брови.

— Привет, Ариш, — отвечаю.

— Привет, — Павла подходит, забирает с рук Сему, ставит его на ножки и обнимает меня. — Давно тебя не видела, весь в делах? — спрашивает, взглянув в глаза.

Она все такая же, как и девять лет назад. Милая, заботливая, красивая. Как всегда, в ее присутствие сбоит пульс.

— Он вообще-то в отпуске, — комментирует Натан.

— Супер, — улыбается и поворачивается к девушке. — Павла, — представляется первой, взглянув на Миру.

— Мира, — отвечает девчонка.

— Иди обнимемся, — разводит руки для обнимашек и девчонки обнимаются.

Мирка смотрит на меня удивленными глазами.

— Тем, очень хорошенькая девочка, — подмигнув мне, тихо выдает Пашка.

— А это наша дочь, — Пашка подходит к Аришке и целует ее в макушку. — Арина. Ариш, поздоровайся.

— Здрасте, — отвечает послушно ребенок.

— Привет, — говорит Мира.

— Натану помогу, хорошо. Не стесняйся, все хорошо, — говорю девочке и она в ответ кивает.

— Иди уже, — шикает Паша. — Не обидим, сам же знаешь.

— Знаю-знаю, — киваю и подхожу к Грозовскому, который насаживает на шампур мясо.

— Это та самая девочка? — без предисловия начинает он.

— Ага, — наблюдаю, как из-за угла выходит Люк, упитанный лабрадор четы Грозовских. У крыльца лежит Рекс. Заметив сородича, поднимается на лапы и псы знакомятся. К ним подходит Мира. Она переживает за своего друга. Что-то говорит ему, гладит Люка. Кажется, проблем не будет. Псы поладили.

— И?

Перевожу взгляд на Натана.

— Что?

— И что ты думаешь делать?

— Что делать? — пожимаю плечами. — Снять ей квартиру, помочь с работой. В общем-то, что и должен сделать друг.

— Друг? — усмехается Натан.

— Да, — киваю.

— Она тебе нравится?

— Это допрос?

— Это вопрос, причем самый простой. Да — нет, что сложного?

— Ты сам себе быстро ответил на этот вопрос? — огрызаюсь. Да, выглядит глупо, но, черт, не готов я сдаваться вот так быстро.

— Не делай моих ошибок, Артем, — отвечает Грозовский.

В воздухе витает запах жареного мяса, свежескошенной травы. Тут уютно.

— Она девчонка. Ей всего девятнадцать, — выдаю, принявшись выкладывать на решетку колбаски.

— Вспомни, сколько было Паше, когда ты ее привел ко мне.

— Знаю, — отвечаю коротко. — Знаю. Но тут совсем другое. Я ее знаю с детства, понимаешь? Она мне как сестренка младшая.

— Хорошо, — сдается он. — Как знаешь. Можешь верить в этот бред.

— Спасибо за понимание, — усмехаюсь.

Натан разливает по бокалам холодное пиво.

— Я за рулем, если ты не забыл.

— А мы вас раньше завтрашнего вечера не отпустим. Так что расслабься.

— Папа, а мы будем купася? — подбегает Сема.

Натан его подхватывает на руки.

— Будем, перед сном обязательно.

Видеть Грозовского в роли любящего родителя удивительно. За столько лет я еще удивляюсь. Смени он свои домашние треники с растянутой футболкой на костюм, совсем другой человек будет.

— А мы разве не сегодня вернемся домой? — подходит Мира, обратив внимание на бокал в моей руке.

— Нет, — отвечает за меня Натан. — Пашка вас сегодня точно не отпустит.

Мира

Я чувствую себя не в своей тарелке. Наблюдаю за семейной парой Грозовских. Он такой… не знаю, как описать. Серьезный, особенно когда они с Артемом разговаривают о работе. Но когда к нему подходит Сема, то это совсем другой человек. Улыбается открыто. Видно, как он любит мальчишку. Да и дочь тоже. С женой же они вообще будто взглядами переговариваются, особенно о том, что не для чужих ушей.

Павла обаятельная девушка. Как оказывается, ей еще тридцати нет. Двое деток и они очень счастливы. Она такая… боже, я даже слов не могу найти. Простая, встретила меня, как свою. И разговаривает на равных.

Мы сидим на террасе. Здесь очень красиво. И дом, и двор. И Рекс нормально контактирует с шоколадным Люком. Мне еще не приходилось видеть такого цвета лабрадора.

Аришка скромная девочка. Очень похожа на маму. Разве что глаза папины. Смотрит за мелким. А тот решил залезть ко мне на колени. Но у него не получается, стоит и тянет пухленькие ручки.

— Ты ко мне? — спрашиваю я и тянусь к нему, подхватываю на руки.

— Не таскай его только. Он у нас слишком пухляш, — предупреждает Паша. —

— Вы еще детей хотите? — удивляюсь.

— Если получится, то почему нет, — пожимает плечами и улыбается.

— Дя, — словно что-то понимает, болтает Сема.

— Пока мужчины наши заняты серьезными разговорами, — Паша садится рядом в кресло. — Давай поболтаем.

— Давайте, — киваю.

— Только не выкай мне, пожалуйста, — умоляюще на меня смотрит.

— Хорошо, извини.

— Супер, тогда рассказывай, как вы познакомились, — тут же ставит меня в тупик своим вопросом.

— Ой, — морщу нос. — Это долгая история.

— Если ты не заметила, — она оглядывается по сторонам, — я совершенно никуда не тороплюсь, — и, откинувшись на спинку кресла, смотрит на меня выжидающе.

— Эм, — смущаюсь. — Я не знаю, с чего начать.

— Я тебе подскажу, — усмехается. — С самого начала.

Молчу, пытаясь подобрать слова и собрать их в предложения.

— Я не заставляю, ты не подумай. Не хочешь — не рассказывай, — тут же успокаивает меня.

Но мне правда хочется рассказать. Подруг у меня нет. Ленке не расскажешь. Артему тем более. А Паша… она располагает.

— Я Артема знаю давно. Он встречался с моей старшей сестрой, — выпаливаю. — Они давно расстались, и он перестал приезжать. А вот недавно вернулся в наш городок по семейным делам. В общем, я не ожидала, что его снова увижу.

— М-м-м, — тянет Паша. — Это сколько лет вы не виделись?

— Смешно сказать, — краснею. — Ему тогда было двадцать шесть.

— А тебе?

— Боже, мне восемь всего, — прячу пылающее лицо в ладонях.

— Он тебе нравился, да?

— Детская влюбленность такая странная штука. Он был такой… уф, — меня распирает от желания ей высказаться и, кажется, это уже не остановить. — Взрослый, от него исходила такая живительная энергетика, что я каждый раз улыбалась, когда он к нам приходил. И всегда не с пустыми руками. Киндер-сюрприз всегда был для меня. В общем… я тогда на Ленку была жутко зла, что они разошлись. Из-за нее я не видела его больше. А потом вот, приехал, я даже не сразу его узнала. Деловой дядя стал, — усмехаюсь.

Паша меня внимательно слушает и улыбается. Взгляд у нее добрый, теплый.

— Ты только ему ничего не рассказывай, — вдруг спохватываюсь.

— Я могила, не переживай. Это наши девичьи секреты. Мужчинам их знать не обязательно. Кажется, кто-то себе нашел местечко для сна, — говорит она, наблюдая, как ее сын устраивается на мне поудобнее. Положил головку на грудь и обнял. Глазки осоловелые. Вот-вот уснет. А как сладко зевает. А пахнет! Солнышко.

— Он чудо, — произношу тихо.

— Спасибо, — поднимается и подходит ко мне. — Сейчас отдам сынулю папке, пусть он его укладывает.

Паша осторожно забирает Сему и несет его к Натану. Тот сразу же забирает мальчишку и скрывается с ним в доме. Артем играет с Аришкой в шашки. Ловит мой взгляд, машет рукой, улыбнувшись. Я отвечаю тем же.

Паша возвращается и вручает мне бокал вина.

— Я не пью, — отказываюсь.

— Оно легкое. Из Греции привезли. Не хочешь — не заставляю. Я иногда себе разрешаю бокальчик белого, расслабляет, — садится на свое место.

Я все же решаюсь попробовать и оно оказывается вкусным. Легкая прохлада прокатывается по языку и опускается вниз.

— А вы с Артемом давно знакомы? — решаюсь спросить.

— Лет девять вроде. Да, Аришке восемь. Да, так и есть, — кивает. — Он меня познакомил с моим будущим мужем. Хотя я совершенно не собиралась ни замуж, ни с кем-то встречаться…

— Но при этом она два раза замужем за одним и тем же человеком, — в наш разговор врывается голос Артема.

— А подслушивать нехорошо, между прочим, — улыбается ему Паша.

— Аринка ушла домой. Так что я теперь в вашем распоряжении, — говорит мужчина и садится за стол, что-то цепляет на вилку.

— Как это, несколько раз? — удивляюсь.

— Не обращай внимания, — отмахивается Паша. — Не у всех все проходит без сложностей. Молодость, гордость, упертость с обеих сторон, бывает, доводит до жутких шагов. В общем, главное, что мы все поняли и вместе. Нам бы вот нашего крестного еще женить и можно будет уже спокойно гулять семейные праздники, не переживая за него.

— А чего за меня переживать? — усмехается.

— За твое одиночество, Артем Сергеевич, — сдает друга с потрохами.

— Артем, пойдем, есть пара вопросов еще. Отстань от девочек, — выходит из дома Натан, подходит к своей жене, целует ее в губы. А я не могу глаз оторвать от них. Это так… интимно.

Нахожу все же силы, отворачиваюсь. И они с Артемом отходят к мангалу, снова что-то жарить собираются.

— Артем мне как брат. Старший, заботливый, — говорит Паша. — И ты первая девушка, кого он к нам привез и познакомил. Мне кажется, это что-то да значит? — подмигивает мне.

— Я не хочу ничего загадывать и надеяться.

— Нравится тебе все еще, да?

— Ну как он может не нравиться?

— Да уж, — вздыхает. — Зная, какой он правильный и как воспитан, то, — закусывает губу и задумывается.

Я уже знаю, проведя эти несколько недель с ним бок о бок, что он правильный, настоящий мужчина. И ни за что меня не обидит. Наверное, мне никогда не узнать, смогу ли я ему понравиться как девушка, как его вторая половинка. Обратит ли он на меня внимание? Не как к мелкой…

Сложно. Мне сложно.

— Не переживай, все будет так, как должно быть. Ты знаешь, они, великовозрастные дураки, пытаются сделать как правильно. А как оно, это правильно, никто не знает. Но думаю, что каждый должен пройти свои грабли. Так что все будет хорошо, — говорит Паша.

Дальше мы разговариваем про мою учебу. Паша искренне удивляется и восхищается моему выбору профессии.

— Натан! — восклицает, привлекая внимание мужа. — У нас теперь будет личный ветеринар, — смеется. И я вместе с ней улыбаюсь. — Шучу, — ловит мой взгляд. — Обещаю не наглеть. Но сама знаешь, сейчас такая жизнь, что нужно каждого специалиста из любой области иметь в друзьях.

— Согласна, — смеюсь.

— Если ты устала, я могу показать тебе комнату, — предлагает.

А я уже и рада спрятаться ото всех, чтобы подумать, выдохнуть и просто уснуть.

— У меня только нет с собой вещей.

— Я тебе сейчас что-нибудь у себя найду. Мы с тобой одного вроде размерчика, — улыбается и берет меня за руку. — Мальчики, мы домой, — кричит мужчинам и машет им рукой.

добавить:

Глава 11

Мира

Я долго пялюсь в потолок, лежа в гостевой спальне. Паша дала мне пижаму, состоящую из топа на бретельках с шортами. Новенькая совсем. Даже неудобно было брать, на что девушка лишь нахмурилась и сказала, что ей не жалко

Сна ни в одном глазу.

Стены небольшой комнаты оклеены светлыми обоями. Тут и телевизор на стене, и шкаф встроенный. И окна в пол. Очень красиво и уютно.

Душно, жарко. Я вся извертелась. Не могу уснуть и мысли атакуют мою голову. Паша сказала, что Артем правильный. И эта правильность явно не на моей стороне. И я это понимаю. Мне плевать на разницу в возрасте. У Паши с Натаном восемнадцать лет разница. И… черт возьми, у нас ведь тоже столько же. Обалдеть!

И вот вам пример наглядный, что называется. Можно жить и любить, и детей заводить… По коже мурашки только от одной этой мысли.

В горле пересохло. Нет, может, я зря так быстро ушла спать? Можно было бы посидеть в компании Гаранина? Но там Натан. А он выглядит так, что я чувствую себя неуютно.

Артем взрослый, умный, он безумно красивый и я… я ведь совсем не такая, какая должна быть с ним. Ему нужна уверенная, красивая, умная девушка. О, господи! Да за что мне такие мучения? Почему я такая мямля? Самой от себя противно! Если я хочу быть парой такому мужчине, то должна соответствовать.

Вскакиваю с постели и, пройдясь по комнате туда-сюда, все-таки решаюсь выйти, прихватив полотенце. Душ. Паша говорила, что тут в конце коридора ванная. Сунула мне полотенце в руки и сказала, что я могу пользоваться. Их комнаты находятся на втором этаже, так что я никому не должна помешать. Время уже два ночи. Хочется верить, что все спят. Поэтому я тихонечко на носочках с полотенцем в руках крадусь по коридору. Прислушиваюсь. Тишина. Продолжаю идти и останавливаюсь у двери ванной. Открываю дверь и только тогда понимаю, что там кто-то есть. Только сейчас до слуха доносится звук льющейся воды. Меня парализует от страха. Замираю с приоткрытой дверью и вижу его. ЕГО. Он стоит в душевой, ко мне спиной. Я вижу, как на его спине перекатываются мышцы под кожей. От каждого его движения мое сердце ухает куда-то в ноги.

Прикрываю дверь, оставив себе щелку. У него офигенный зад. Боже, я, наверное, идиотка, потому что я залипаю на его заднице. Он же абсолютно голый. А потом он поворачивается, и я вспыхиваю. Глаза сами устремляются ниже. Черт возьми… Сглатываю ком, образовавшийся в горле. Внутри все скрутило от сумасшедшего спектра чувств. Низ живота наливается тяжестью. А когда я вижу, как он касается себя там, закрываю дверь и отхожу в сторону. Боже, какая я дура глупая!

Оборачиваюсь с желанием скорее уйти подальше, как натыкаюсь на две пары глаз. Рекс с Люком сидят в пяти шагах от меня и смотрят.

Две собаки стали свидетелями моего позорного подглядывания за мужчиной. Как это можно назвать?

Слышу, как звук воды замолкает. Сердце подпрыгивает к горлу и накатывает паника. Если он сейчас выйдет и наткнется на меня, это будет мегатреш! Ведь сразу станет понятно, чем я тут занималась. Поэтому я срываюсь с места и чуть ли не бегом возвращаюсь к себе в комнату под взглядами собак. Рекс даже не пошел за мной. Закрываю дверь, когда дверь ванной открывается и до меня доносится голос Артема:

— Эй, ребятки, караулите меня? — и хриплый смешок, от которого мне становится невыносимо дурно.

Я влюбилась. И от этого понимания жутко. Каковы шансы? Ноль из ста? Ноль! Ни единого. Как бы Паша ни говорила, что предрассудки не проблема. С ними нужно бороться и жить в свое удовольствие в итоге. Мне бы ее уверенность.

Слыша, как соседняя дверь открылась и закрылась, я поняла, что Артем будет спать в комнате через стену. Подхожу к кровати и падаю на матрас. Нет, не быть сегодня спокойной ночи мне. Ох, не быть.

Я пытаюсь навострить слух, чтобы хоть что-то услышать. Но куда там. Глухо, как в танке. Заставляю себя заснуть. Закрываю глаза и… и я вижу его.

Утыкаюсь лицом в подушку и стону. Нет, эта картинка теперь будет моим наваждением. Сама виновата, сунула нос туда, куда не следовало бы. Теперь буду мучиться. Так мне и надо.

Как уснула, не помню. А вот проснулась среди ночи от… стыдно признаться самой себе. От жуткого удовольствия, разливающегося по телу. Мне снился Артем. И его руки были везде. Такое со мной впервые. Дыхание частит, голова кружится. Если такие ощущения только из-за сна, то что же испытывают женщины с любимыми мужчинами?

После чего я вырубилась снова и проснулась уже от яркого солнышка, лучи которого настойчиво лезли в мое окно.

Встала я с чувством полной разбитости. Голова шальная. Я сделала лишь пару глотков вина. Не из-за этого же проблема?

Переодеваюсь и, выскользнув за дверь, тороплюсь в ванную. Там, слава богу, никого не было, поэтому спокойно умываюсь и привожу себя в порядок. Потом выхожу в большую просторную гостиную. Выглядываю в окно, которое выходит во двор. Там гуляют собаки. Рада за Рекса, он нашел себе друга.

Прохожу на звуки, доносящиеся из кухни. И застаю там суетящуюся Пашу.

— Доброе утро, давай помогу, — тут же подскакиваю к ней и начинаю помешивать кашу в кастрюльке.

— Ой, спасибо, — улыбается. — Что-то я закрутилась.

Довариваю кашу. Оказывается, это для детей. Пока Паша кормит Сему, который забавно стучит ложкой по своему столику, Аришка тихо ест, смотря мультики по телеку. А я нарезаю овощи на салат.

Потом появляются мужчины. Здороваются. Стоит мне только посмотреть на Артема и мои щеки моментом вспыхивают. Нет, невозможно будет вытравить его образ из памяти.

Постепенно перебираемся на террасу, там накрываем стол. Чай, кофе. Кто что любит. Тосты, бутерброды. И дружеская беседа за завтраком. Круто иметь таких друзей. Мне даже завидно.

Через час Артем предлагает возвращаться домой.

— Сейчас пробки соберем, — поясняет.

— Хорошо, я готова, — пожимаю плечами.

— Я вам сейчас что-нибудь вкусное соберу с собой, — снова засуетилась Паша.

Хозяюшка такая.

Я прибираю со стола и несу посуду на кухню. Складываю все на стол.

— Давай обменяемся номерами, — тормозит меня, когда хочу вернуться на террасу за следующей партией посуды. — И, если что, ты сразу мне набираешь. Ясно? — ловит мой взгляд.

— Угу, — соглашаюсь.

А потом прощаемся. Рекс забирается на заднее сиденье. Я вперед. Машем руками, когда выезжаем с территории участка Грозовских и берем курс на столицу.

До города едем под легкую музыку автомобильного радио. Рекс спит. И мои глаза того и гляди закроются. Видимо, бессонная ночь сказывается, а затем и плотный завтрак на свежем воздухе.

Не знаю, сколько проходит времени, когда я чувствую касание. А уже через пару секунд крепкие руки обвивают мое тело и я взмываю в воздух. Меня прижимают к горячему телу. Так спокойно и хорошо, что не хочется просыпаться и смотреть, что происходит. Обвиваю руками шею, укладываю голову удобнее, кажется, на плечо, и снова проваливаюсь в темноту. Но буквально на долю секунды.

— Мира!

Звучит так резко и на высоких тонах, что я распахиваю глаза и замираю. Я на руках у Артема. Мы, наверное, шли к подъезду. Рядом Рекс. А на нас летит Лена! И кричит на всю улицу.

— Мира! Да как ты могла? — в ее голосе обида, возмущение и злость.

Поднимаю взгляд на застывшего Артема. Наши взгляды встречаются. Как же мне хочется ему сказать, как он мне нужен. Сейчас, завтра, вообще всегда! Как мне уютно на его руках. Как мне нравится его взгляд. Проваливаясь в его серебро, касаюсь пальцами затылка, провожу по шее. Волшебный был бы момент. Но глотаю все эти слова и произношу то, чего совсем не хочу.

— Поставь меня, пожалуйста, — голос сипит, будто простывший.

Мужчина кивает и ставит меня на ноги, лишая своего тепла. Обидно, что все так резко прервалось.

— Мира! — наконец, Лена подходит ближе, шаг ко мне и, схватив за предплечья, трясет меня, как безвольную куклу. — Как ты могла? Как? Куда ты пропала и мне ничего не сказала? А ты? — переводит взгляд на притихшего Артема. — Ты ее сюда притащил для чего? Чтобы меня позлить?

Мне становится стыдно. Жутко стыдно перед мужчиной, который ни в чем не виноват.

— Лена, — пытаюсь достучаться до сестры. — Лена, я сама! Слышишь? Я сама хотела уехать.

Но она не слышит, или не хочет слышать.

— Ты с ума сошел? Она же еще малолетка совсем! Соблазнить ее решил? Да я на тебя заявление напишу, понял? — шипит моя сестра и в этот момент я вообще ее не узнаю. — Посадить тебя мало, — орет.

От сказанных ею слов мне становится не по себе.

— Ты, кажется, забыла, что мне девятнадцать! — толкаю ее, чтобы она, наконец, отцепилась от моей руки и обратила на меня внимание.

— Лен, успокойся, тут твои скандалы никому не нужны, — как у Артема хватает самообладания, я не понимаю.

— А ты заткнись! — орет на него.

Все больше привлекаем к себе внимание редких прохожих.

— Лена, да послушай ты меня! — вскрикиваю, потому что меня уже трясет от происходящего. Это какой-то сюр. Зачем она приехала? Зачем так орет?

Она хватает меня за руку и отводит в сторону на пару шагов и начинает быстро говорить:

— Ты зачем к нему приехала? Почему мне ничего не сказала? Зачем? Зачем навязываешься ему? Я же видела, что он тебе нравится, видела твои глаза, когда он приехал в деревню. Но я не думала, что ты кинешься к нему. Дура! Зачем ты ему нужна, а? Ты! Ты же… — она так громко говорит, что, кажется, Артем слышит каждое ее слово. Мои щеки вспыхивают от стыда.

Качаю головой, слушая ее злые слова.

— Замолчи! — говорю ей. — Замолчи! Ты слышишь, что ты несешь? Потом будешь жалеть!

— Это ты что делаешь? Легла под него? Ноги…

— Замолчи! — прошу.

— Это ты замолчи, идиотка! — и, размахнувшись, бьет меня по лицу. — Ненавижу тебя!

Отшатываюсь, хватаюсь за щеку, которую полоснуло жгучей болью, и не могу сказать ни слова. Меня никто никогда не бил. Никогда. На глазах наворачиваются слезы от унижения и обиды.

Я как в замедленной съемке вижу, как Артем оттаскивает от меня сестру. Как орет на нее. Как подходит ко мне и хочет посмотреть на место удара, только я отступаю, качая головой. Что он сейчас обо мне подумает? Что он подумает обо мне после того, что услышал?

Где-то на задворках сознания я слышу раскат грома. Я и не заметила, как солнце скрыли тяжелые грозовые тучи. Еще один раскат, словно там, наверху, что-то тяжелое уронили и оно катится-катится-катится. Гроза уже рядом.

— Мира, пойдем домой, — говорит Артем.

Я не могу реагировать. Меня будто оглушили. Слова сестры меня оглушили. Так вот какого она обо мне мнения!

Мужчина хватает меня за руку и тянет к подъезду за собой. Я не помню, как мы поднимаемся в лифте, как попадаем в квартиру. Лишь то, как он меня усаживает на диван и приносит что-то холодное, тут же прикладывая к опухшей щеке.

Слезы срываются одна за другой с ресниц. Оказывается, молча плакать тоже возможно.

— Ну ты чего? Больно, да? Сильно? — сидит передо мной на корточках. В его глазах беспокойство, сожаление. Вытирает пальцами потоки слез, потом уходит и снова возвращается с платком в руках и опять принимается вытирать мои слезы.

Качаю головой. Слов нет, эмоции зашкаливают. Обидно до жути, что единственный родной человек так обо мне думает. Я ведь ничего такого не сделала? Нет же?

— Лена вспылила. Остынет — будет извиняться, — говорит Артем, желая меня успокоить, да вот только я не хочу ничего о ней слышать. Она меня ненавидит. Родная сестра.

— Ты тоже обо мне так думаешь? — спрашиваю. — Что я тебе навязалась, да?

— Глупая, ну ты чего выдумываешь? Я же сам тебя привез.

— Я съеду, — шепчу сквозь слезы, не слыша его слов. — Съеду и не буду мешать, слышишь?

— Ты мне не мешаешь, глупышка, — уверяет меня, в глазах жалость.

А мне эта жалость не нужна. Не нужно меня жалеть. Сама виновата. Не нужно было лезть к нему. Он взрослый, а я малолетка. Лена права, навязалась я ему. И он со мной как с мелкой таскается. То погулять, то к друзьям. Я лишаю его личной жизни. Со Светой его рассорила. Влезла не в свое дело. Дура глупая.

— Сейчас глупостей надумаешь, — настороженно на меня смотрит.

— Все хорошо, — киваю, отдавая ему пакет с заморозкой. — Мне нужно умыться, — говорю и поднимаюсь на ноги.

Долго умываюсь ледяной водой. Щека болит и горит ярким красным пятном. Глаза красные, нос распух. Жуткая картина. И такой меня видел он. Стыдно. Слезы снова закипают в глазах. Хочется плакать и жалеть себя, но сама виновата. Без устали повторяю это снова и снова.

Вытираю лицо полотенцем,

Хочется укутаться в одеяло и спрятаться от всего мира.

— Мир, — доносится голос Артема из кухни. — Иди, я чай налил.

И я иду. Только сначала заглядываю в коридор и достаю из сумки свой телефон.

На столе действительно стоят две чашки. Сажусь за стол, обхватываю замерзшими пальцами чашку, греюсь.

— Может, чего сладкого заказать? — спрашивает.

Поднимаю на него взгляд и замираю.

— Нет, — произношу, моргнув. — Спасибо, и так хорошо.

Включаю телефон и понимаю, что он разрядился. А я им не пользовалась в эти выходные.

— Батарейка села, — произношу. Это все объясняет. Лена, вспомнив обо мне, решила позвонить и не дозвонилась. Приехала, а там ни меня, ни собаки, ни кур. Зашла, скорее всего, к соседке и та ей рассказала, когда я уехала. — Как она нашла твой адрес? — спрашиваю.

— Скорее всего, тетке звонила. Та могла дать. Я еще узнаю, так ли это. Знаешь ли, мне не нравится такая тенденция, — говорит, хмыкнув.

Виновато улыбаюсь. Я устроила такой беспредел.

— Извини, — произношу.

— Тебе не за что извиняться.

— За сестру. Она такой скандал устроила, что стыдно вспоминать. Что будут говорить люди?

— Да тут никто друг друга-то и не знает. Поговорят день-два и забудут. Будут новые скандалы, будут новые разговоры, а про это и не вспомнят. Не парься.

— Ладно, — усмехаюсь, хорошо, если так. Да только я вот это все забыть вряд ли смогу.

Глава 12

Мира

Неделя проходит быстро, на удивление. Артем выходит на работу и я целыми днями предоставлена сама себе. Жду с нетерпением результатов по поступлению. Я и боюсь положительного, а еще больше отрицательного. Сама еще толком не решила, чего хочу.

Мы гуляем с Рексом. Я готовлю всевозможные вкусности. Знаю, что Артем не приезжает на обед, поэтому готовлю ужин всегда. А потом вечером мы идем гулять и пить шоколад. Среди недели договариваемся сходить в парк аттракционов на выходных. И я эти дни жду с нетерпением. В пятницу Артем приходит поздно.

— А ты чего не спишь? — спрашивает, удивленно смотря на меня, когда я выхожу его встречать.

— Забыла подливу убрать в холодильник, — натягиваю улыбку и тороплюсь в кухню.

Ничего я не забыла. Просто хотела его увидеть. Но стыдно признаться. Да и к чему все это?

— Ты есть будешь? — спрашиваю.

— Нет, перехватил на работе. Кстати, — входит в кухню, а я суечусь, делая вид, что действительно занята. Это вот его “кстати” мне совсем не нравится.

— Что случилось? — спрашиваю, не оборачиваясь к нему.

— Звонил институтский приятель. Завтра вечером народ собирается. Зовут.

— Так это же здорово? — внутри все от разочарования замерзает. Но я хорошая актриса. Оборачиваюсь и, улыбнувшись, спрашиваю: — Давно не виделись?

— Лет десять, — усмехается, потирая заросший подбородок.

— И? В чем проблема? — лезу в холодильник, достаю мороженое. Мне жизненно необходимы эти чертовы углеводы!

— Мы хотели с тобой погулять завтра. Я сам тебе предложил, — и смотрит на меня виновато.

Жалость. Эта чертова жалость. Она никогда никуда не денется.

— И что? — все так же наклеенная улыбка у меня на губах. — Раз в десять лет это важнее, чем каждые выходные. Я же никуда не денусь, — беспечно пожимаю плечами и, раскрыв упаковку, наконец, вонзаю зубы в ледяной холод. Жмурюсь. Боль пронзает зубы. Уф.

— Ты не обидишься? — опирается плечом о стену.

— Нет, конечно. Я же не маленькая, — а внутри все вопит. Маленькая. И я хочу на ручки, черт возьми. Но эти внутренние вопли задвигаю в дальние дали.

— Спасибо, — благодарит.

— Обращайся, — киваю и, обойдя его, плетусь в гостиную. Доедаю мороженое и забираюсь под одеяло, накрывшись с головой.

Слезы душат, но это пройдет. Я уже начинаю к этим ощущениям привыкать. Нормально все. Штатно, так сказать.

А потом наступает суббота. Артем уезжает на работу и приезжает только за час до встречи. Торопится, суетится. Переодевается и пару раз меняет рубашку.

— Вот эта лучше, — комментирую я. — И галстук тебе не нужен. Потом завернешь рукава, расстегнешь вот эту пуговицу, — подхожу к нему и показываю, какую именно. — И ты красавчик, — улыбаюсь, а у самой от такой смелости щеки вспыхивают.

— Спасибо, — улыбается.

Уезжает на такси. Естественно, они будут пить. Как без этого?

Я маюсь весь вечер. На улице портится погода. Да так, что ближе к одиннадцати вечера черное небо пронзают яркие вспышки молний. Гром раскатывается по небу. А Артем еще не вернулся. И вопрос, вернется ли на ночь?

Когда светопреставление заканчивается и гроза уходит, я решаюсь погулять с Рексом. Все равно не спится, а подышать воздухом после дождика хочется.

Мы выползаем из подъезда. Моросит. Но это не помеха. Мы с Рексом гуляем по знакомому нам маршруту. Так мы обычно ходим с Гараниным. Но в этот раз мне совершенно не хочется шоколада. Большой кофе и желательно горький. Но я отказываюсь и от этой идеи. Больше чем уверена, что мне не понравится.

На обратном пути к дому нас застает врасплох дождь. А я зонтик не взяла. Да что лукавить, его у меня даже нет. Мы прибавляем шаг. Но ливануло так, что я промокаю до нитки в считанные секунды. Подбегаю ближе к дому, дождь прекращается почти, и я замираю, заметив машину у подъезда. Парочка стоит в обнимку. Или подождите. Они целуются. Приглядываюсь. И узнаю знакомую фигуру. Это Артем. А девушка в жутко коротком платье с его пиджаком на плечах его обнимает за шею и ластится всем телом. Они пихают друг другу в рот языки. Его руки у нее на талии.

Мне становится тошно. Ком подкатывает к горлу. Снова начинает лить с неба. Парочка смеется и разлепляется. Он ей машет рукой, а девушка запрыгивает в машину за руль и уезжает. Он торопится к подъезду. А я так и стою, как истукан. Не веря в то, что видела. Что он ей сказал? Она же явно не хотела его отпускать? Как она смотрела ему вслед. Или почему не поехал к ней? Эти вопросы роем жужжат в моей голове.

Только лишь лай пса приводит меня в чувства. Растрепанные, разбитые.

— Извини, — говорю псу, посмотрев на него. — Я задумалась и совсем не чувствую этот чертов дождь.

Пес сам тянет меня к подъезду, я еле перебираю ногами, не поспевая за ним. Стоя в кабине лифта, я слышу, как с нас капает вода. Первым делом нужно помыть и обсушить собаку.

Открываю дверь квартиры и мы входим, стараясь не шуметь. Но все равно привлекаем к

— А я уже хотел тебе звонить, — выглядывает Артем и замирает, разглядывая меня и собаку. — Вы где были? — хмурится.

— Гуляли, — отвечаю коротко. Перед глазами все еще он, целующий ту девушку.

— В дождь?

— Ну приспичило пса, что я сделаю.

Да, почти вру. Но кто будет возражать, Рекс?

Идем в ванную. Я быстро обсушиваю полотенцем пса, мою ему лапы и только потом обращаю внимание на свое отражение в зеркале. Ну, все верно. Тут страшно взглянуть.

Выхожу из ванной. Артем в кухне. Плетусь туда. Наблюдаю за ним. Такой он близкий и в тоже время совершенно далекий, чужой. Что делать? Теряю. Его я теряю, чувствую.

— Я тебе не нравлюсь? — спрашиваю, еле выдавив из себя эти глупые слова.

Мужчина помешивал в чашке ложкой. Застыл. Поднимает на меня взгляд.

Недоумение.

— Совсем? — обида сковывает нутро ледяным панцирем.

— Мир… — сглатывает, запинается. — Ты красивая девочка…

— Но?

Вглядываюсь в любимое лицо.

— У тебя обязательно еще будет тот, кто тебя достоин, — идиотские слова. Глупые слова.

Я срываюсь с места и, поднявшись на носочки, обхватываю его колючие щеки и целую. Сама. Первая. Его. В губы.

В нос ударяет запах женских духов, сигарет и алкоголя.

Он не отвечает. Даже ни намека.

Отстраняюсь, понимая, что полная дура. Сама сейчас нарушила все границы, сломала то, что было между нами. Дружба. Пусть она только с его стороны, но она была. А теперь ничего не будет.

Абсолютно.

— Мир, не надо, — качает головой. — Это неправильно.

— А что правильно? — спрашиваю.

Глаза печет. Горло саднит. Хочется кричать от безысходности.

— Я старый для тебя. Ты же совсем девчонка, — дурацкие оправдания. — Ты для меня как сестренка, Мир, — обжигает словами.

Вот оно что. Даже не друг. Из френдзоны везучим удается выбраться. А вот того, кого записали в “родню” — хрен.

— Я поняла, — киваю. — Извини, — отступаю.

Меня трясет. Все. Подкатывающая истерика готова прорваться наружу. Но я разворачиваюсь и несусь в ванную. Запираюсь. Сдираю с себя мокрую одежду и забираюсь под горячий душ. И стою там очень долго. Потому что, когда выбираюсь, вся моя кожа красная.

Закутываюсь в большой махровый халат и выхожу.

Артем сидит на диване и тут же поднимает свой взгляд на меня.

— Все хорошо, — натягиваю улыбку. — Извини, на меня что-то нашло, — держусь из последних сил. — Это стресс.

Он молча кивает и уходит в свою спальню. А я падаю на постель и, уткнувшись в свою подушку, даю волю слезам.

Утром просыпаюсь в разбитом состоянии. Воскресенье. В квартире тишина. Артем либо уже смылся, а я не слышала, либо еще и не выходил из своей комнаты. Но в любом случае пусть так, как есть. Я поднимаюсь на ноги, ловлю равновесие. Меня штормит. Голова кружится. Но кое-как добираюсь до ванной. Умываюсь. А потом быстро одеваюсь, насколько позволяет мое состояние, и мы с Рексом идем гулять. Желательно долго. Как можно дольше.

Выйдя на улицу, меняю маршрут. Намеренно. Хватит, доходилась, догулялась. Пора что-то менять.

Мы идем на новую площадку для собак. Там, пока Рекс развлекается с канатом, я достаю телефон. Вбиваю поиск квартир, комнат… Дорого. Закусываю щеку изнутри. Черт! Как же хочется взвыть от усталости эмоциональной. Но нет на это времени. Не могу себе больше позволить истерику. Убедившись, что за дешево мне не снять жилье, открываю контакты и нахожу номер Паши. Звонить стесняюсь, поэтому набираю сообщение. Спрашиваю, есть ли что-то или кто-то, кто мог бы помочь снять что-то максимально простое и недорогое.

Убираю телефон в карман и принимаюсь играть с псом. Немного отвлекаюсь от мыслей. Через минут двадцать в кармане вибрирует телефон. Достаю, звонит Паша.

— Да, — отвечаю, глазами наблюдая за Рексом.

— Что у вас случилось? — в голосе тревога.

— Ничего. Все нормально. Просто нужно съехать, — отвечаю как можно спокойнее.

— Но зачем?

— У него своя жизнь, у меня своя. Вот и все, — вздыхаю.

— Встретиться сможем?

Удивляюсь ее предложению.

— Хорошо, давай. Только прошу, Артему ни слова о нашем разговоре и о моей просьбе. Я очень тебя прошу.

— Хорошо. Без проблем. Через два часа, адрес я тебе пришлю, хорошо?

— Договорились, — и сбрасываю звонок.

От разговора с Пашей мне стало чуть спокойнее и ощущение, что я все правильно делаю, еще больше стало казаться правильным.

Еще немного погуляв, возвращаемся домой. Хотя нет, уже это место я не ощущаю как дом. В квартиру Артема, временное пристанище… Первым, что улавливаю, это запах кофе. Значит, Артем проснулся. Мою собаке лапы, а затем снова умываюсь. Прикидываю, как быстро смогу собраться. Да быстро, и думать нечего. Вещей мало, ничего не покупала.

В кухне готовлю завтрак. На двоих. По привычке, по еще трепыхающемуся желанию понравиться. Мне приятно готовить для него, но нужно искоренять эту привычку. Она теперь не понадобится.

— Доброе утро, — в кухню входит он.

— Доброе, — приветливо улыбаюсь, взглянув на него быстро, и снова отвожу взгляд.

Не смотреть, не плакать.

— Погуляли?

— Ага.

— Какие планы на день? — спрашивает, а мое сердечко предательски сжимается. — Хотел предложить…

— Созвонилась со знакомой. Она приехала в город ненадолго, — выпаливаю быстрее, чем он успевает озвучить свое предложение. Не хочу знать и слышать тоже не хочу. — Договорились встретиться через, — поглядываю на часы, — час. Так что планы есть, — виновато улыбаюсь, снова подняв на него глаза.

— Ок, — кивает, — отлично. Желаю хорошо провести время, — споласкивает чашку из-под кофе и выходит.

— А завтракать? — кричу вслед.

— Сейчас вернусь, — прилетает ответ.

Выдыхаю. Кажется, напряжение висит стеной между нами. Мне даже некомфортно теперь находиться с ним в маленьком, тесном пространстве.

Через час нахожу то самое кафе, где назначила встречу Паша. Впервые. Сама! И я внутри ликую. Моя маленькая победа. Боязнь огромного мегаполиса на пару шагов отступила назад. Пусть и временно, но это уже что-то!

Влетаю в небольшое уютное помещение и сразу же нахожу девушку взглядом.

— Привет, — подхожу, а Паша выходит из-за столика и сразу же меня обнимает.

— Привет, красотка, — улыбается. — Давай рассказывай.

— Ты одна? — оглядываюсь, будто боюсь, что сейчас из-за угла выйдет Натан с детьми.

— Ага. Вырвалась. Сегодня у мужа выходной, он с детьми развлекается.

— Хорошо, — улыбаюсь.

— Ну? — внимательный взгляд карих глаз. — По тебе вижу, что что-то стряслось.

— Да ничего, — виновато улыбаюсь. — Но да, стряслось, — все же не выдерживаю. — Я решила съехать. Не хочу ему мешать строить личную жизнь. Он мне сказал вчера, что я для него как сестра и я обязательно найду себе достойного. А он старый. Вот, — развожу руками и откидываюсь на спинку кресла.

— Дурак, — выпаливает в сердцах Павла. — Нет, ну каков

Мы замолкаем, каждая задумавшись о своем. Пялюсь в окно, пытаюсь понять себя. Слезы снова стоят в глазах. Но я не хочу больше реветь. Смысл биться о бетонную стену?

— Так, — вдруг оживает Паша, когда нам приносят чай с десертом. — Извини, я тут похозяйничала и заказала сладенького. Нам, девочкам, иногда можно, — улыбнулась. — Смотри, что я могу тебе предложить. И надеюсь, ты не откажешься. У нас с Натаном есть небольшая однушка. Я когда-то там жила, — машет рукой. — В общем, сейчас она пустует. И район там хороший. И мы не против собаки. Так что вот, — достает ключи из сумки и кладет их передо мной на стол. — Пользуйся.

— Нет, — качаю головой. — Нет, я так не могу, — возражаю. Сердце в груди бьется от волнения быстро-быстро.

— Можешь. С переездом помочь? — спрашивает.

— Нет. У меня вещей-то почти и нет.

— С работой что? Деньги?

— Мне нужен адрес, где находится квартира, и я начну поиски. На первое время у меня немного есть, мне хватит, — уверяю.

— Вот и отлично. Но! — делает паузу, не сводя с меня глаз. — Если что, ты знаешь, кому звонить, да? — выгибает бровь дугой.

— Угу, — пытаюсь сдержать улыбку.

— Я так понимаю, о переезде говорить Гаранину ничего не будешь?

— Нет, не буду.

— Ну и правильно. Пусть пострессует наш старый дурак. Ишь ты, чего удумал! — усмехается.

Я беру ключи в руки и улыбаюсь. Я буду пробовать сама дальше жить. Сама. Если не поступлю здесь, то уеду. Может, в область, может, еще куда. Плевать. Я справлюсь.

Глава 13

Мира

Понедельник. Я вскакиваю как обычно. Готовлю завтрак. Ничего не могу с собой поделать. И бегу с Рексом гулять. Но на этот раз не тороплюсь возвращаться. Нарочно. Не могу смотреть, как он собирается на работу. Как уходит в ванную, а затем возвращается в спальню, чтобы потом выйти одетым в костюм. Выпить свой любимый горький кофе и съесть то, что я для него приготовлю. Яичница или сырники, блины или тосты. Он уплетал с удовольствием. Сегодня я приготовила легкий овощной салат и поджарила гренки. Не знаю, понравится или нет. Но и знать не хочу. Отчего-то все внутри сжимается от обиды и разочарования. Но и теплится огонек от предвкушения и в тоже время страха о том, что меня ждет впереди.

Я все время поглядываю на часы и представляю, что Артем делает именно в эти минуты. Я уже привыкла к его графику. И знаю, что сейчас он выходит из спальни, затягивая галстук. Я помогала пару раз. Не потому, что он плохо завязывает его. А потому, что мне хотелось его касаться. Но не в этот раз.

Еще пятнадцать минут и я вижу, как он выходит из подъезда. Оглядывается. А я с псом прячусь за куст. Вижу его, а он меня нет.

Он достает телефон и что-то набирает. Раздается сигнал на моем. Он звонит. Я, чуть помедлив, отвечаю.

— Да, — замираю.

— Ты где? — слышу беспокойство в его голосе. Сердечко сжимается.

— Мы с Рексом гуляем, — отвечаю как можно спокойнее.

— Все хорошо?

— Да, — отвечаю.

И понимаю, что, возможно, этот разговор у нас последний. Слезы сами наворачиваются на глазах. Смаргиваю их, не позволяя слезам пробиться в голос.

— Я в офис. Буду вечером.

— Хорошо.

Секундная заминка, будто он что-то чувствует. А я молю, чтобы он больше не задавал вопросов, иначе я сорвусь. Я не хочу его жалости. Не хочу. Мне нужно это пережить. Детская влюбленность, говорят, проходит за пару месяцев. Моя какая-то мутированная. И до сих пор меня мучает.

— Пока, — говорит и я выдыхаю.

— Пока, — и сама первой сбрасываю.

И продолжаю за ним наблюдать.

Артем подходит к своей машине, снимает ее с сигналки. Садится за руль. Чуть медлит и заводит ее, выезжает с парковки. И когда его машина скрывается из виду, я оседаю на траву у куста. Рекс садится рядом. Скулит.

Считаю про себя до ста и позволяю подняться на ноги. Пора действовать.

— Ну что, пойдем? — спрашиваю пса и тяну его за собой.

В квартире пахнет им. Отгоняю грустные мысли подальше. Они мне сейчас совершенно не помощники. Поэтому начинаю быстро собираться. Скидываю в сумку все свои вещи. Убираю постель, складываю диван. Влетаю в кухню и замираю. Он ел. И на столе так и осталась посуда стоять. Все быстро убираю, мою. Вытираю. Кажется, кому-то придется снова привыкать к своему прежнему режиму. Или готовить самому. От этого немного грустно. Да кому я вру? Грустно и много!

Прибамбасы, купленные Рексу, тоже забираю. Может, это и наглость с моей стороны, но ничего поделать не могу. Буквально переступаю через себя и свою совесть. Мне нужнее. Артему оно не нужно. Сворачиваю лежанку, складываю в пакет подставку с мисками, корм тоже захватываю.

Через час я готова. Сумка моя и еще два пакета. Понимаю, что сама не допру это на общественном транспорте до нового адреса. Поэтому решаюсь вызвать такси.

Машина приезжает быстро. Телефон сигналит, предупреждая о том, что машина ждет. Я оглядываю еще раз квартиру беглым взглядом. Вроде ничего не забыла. Оставляю ключи на комоде в прихожей и выходим с псом из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Через почти час такси останавливается по названному Пашей адресу. Тут очень даже неплохо. Вернее… это место ничем не уступает тому, где живет Артем. Улыбаюсь.

Водитель помогает достать мои пакеты и сумку из машины и уезжает.

— Ну что, Рекс? Кажется, это наш новый дом. Временный, но лучше, чем был постоянный, — улыбаюсь.

Хватаю свои пакеты, сумку закидываю на плечо и иду к подъезду. Тут тоже очень чисто и просто вау.

— А вы к кому? — спрашивает консьержка. Милая женщина лет шестидесяти.

— А я тут буду жить. Временно, — говорю, улыбнувшись.

Она оглядывает меня с ног до головы и кидает взгляд на собаку.

— В какую квартиру? — хмурится.

Называю.

— Натан Максимович не предупреждал, — насторожилась.

— Я обязательно передам Павле, чтобы связалась с вами, если вы переживаете, — говорю спокойно.

— Хорошо, — кивает. — Буду благодарна. Вы не поймите меня неправильно. Я знаю здесь абсолютно каждого жильца. Поэтому…

— Я понимаю.

— Собака не шумная? — снова настороженный взгляд на Рекса.

— Воспитанный парень, — улыбаюсь.

— Это хорошо. Рада знакомству. Вам помочь?

— Нет, спасибо, справлюсь, — киваю ей и мы с Рексом проходим к лифтам, вызывая один из.

Квартирка небольшая, но просторная. Даже удивляюсь немного. Одна комната с кухонной зоной, огромным диваном, лоджией. Ванная. Мне, собственно, больше и не

Ну вот и прекрасно. Будет время отвлечься от неприятных и давящих мыслей. Уборка прекрасный способ.

Переодеваюсь и принимаюсь за дело. Сначала мою полы, поверхность мебели, шкафов. Открываю окна, чтобы проветрить. Вскоре становится легче дышать. Рекс лежит в сторонке на своей лежанке и наблюдает за мной.

Снимаю шторы, подняв пыль. Чихаю. И засовываю их в стиральную машинку, запускаю ее. Разбираю свою сумку. Развешиваю вещи в шкафу, складываю и укладываю на полки. Разбираюсь, что есть в кухонной зоне. Все полки абсолютно пусты. И холодильник, естественно, тоже. Включаю его, предварительно помыв.

— Кажется, нам нужно сходить в магазин, — выдыхаю, опускаясь на диван.

Но глаза предательски закрываются, тело наливается тяжестью. Оказывается, я адски устала.

— Сейчас, — бормочу. — Только немного отдохну и пойдем за покупками.

Артем

— На объект бы съездить, — морщится Натан, потирая виски. — Не нравится, что там происходит. Нам сроки сдачи объекта затягивают.

— Согласен, — соглашаюсь.

Последние дни мы работаем в каком-то жутком аврале. Сроки давят.

— Можешь?

— Без проблем, — киваю.

На этом и заканчиваем.

Незаметно, снова, пролетает время. На часах десять. Хочется уткнуться в подушку и тупо выспаться. Но сон снова там, где нет меня.

Домой возвращаюсь, когда на часах почти двенадцать. Отпираю ключами дверь, вхожу. Темно. Щелкаю выключателем, стягиваю ботинки. Прохожу в квартиру, веду себя тихо. Мира, наверное, уже спит. Скидываю пиджак и прохожу в ванную. Хочется умыться ледяной водой.

Прохожу в ванную, стараясь не шуметь. Включаю кран с холодной водой и, набрав в ладони, застываю.

Взгляд застревает на стаканчике с щетками. Вернее, с одной, моей.

Не понял.

Все же роняю лицо в ладони и холодная вода иголками вонзается в кожу. Расставляю руки по обе стороны раковины и оглядываю ее и все содержимое. Но нет, зрение меня не обманывает. Щетки девчонки нет. Как и нет баночки с лосьоном. А он здесь еще утром стоял.

Вырубаю воду и заглядываю в душ. Там нет ее флакончика с шампунем. Сердце замирает, пропуская удары.

Быстрым шагом пересекаю ванную комнату, выхожу и щелкаю по выключателю, зажигая свет в гостиной. Постель сложена аккуратно на краю дивана. Только сейчас понимаю, что пес не вышел встречать. Нет и его подстилки. В кухне нет ни намека на пребывание в этой квартире девушки и ее огромного пса. Все убрано, все чисто.

Оседаю на стул, пытаюсь понять, что вижу то, что вижу. Но тут же начинаю искать свой телефон. Выдергиваю его из кармана брюк. Набираю ее номер.

Гудок-два-три. Начинаю нервничать. Куда она ушла? Как давно? Почему? Может, Лена приехала и насильно ее забрала? Бред! Что в голову только ни полезет.

— Алло, — тихо звучит ее голос в трубке.

Мурашки атаковали, пробежав от макушки до ног.

— А ты где?

Тишина. Я даже успел подумать, что связь прервалась, но тут же слышится ее голос.

— Дома.

— Где — дома? Я пришел, ни тебя, ни собаки нет, — раздражение волной поднимается по венам.

— Я нашла квартиру и съехала, — совершенно спокойно.

А я закипаю.

— В смысле, съехала? Мира? Ты мне ничего даже не сказала.

— Артем, — легкий вздох. — Я должна была это сделать раньше. Спасибо, что приютил. Дальше я попробую сама.

— Мира, — выдыхаю, откидывая голову назад, упираясь затылком в стену. — Я же говорил, что…

— Я помню. Ты хотел помочь найти квартиру. Но ты работаешь, у тебя своя жизнь, тебе некогда…

— Да я же тебя не выгонял.

— Я сама. Правда.

— Я денег тебе переведу.

— Не нужны мне деньги.

— На квартиру, Мир.

— Мне хватает. Я устроюсь на работу, завтра иду на собеседование. Если поступлю тут, то останусь. Если нет, вернусь обратно. Я так решила. Спасибо тебе за все.

— Черт, — вздыхаю. — Скажи мне свой адрес.

— Нет, не скажу, — удивляюсь такому ответу.

— Почему? — не понимаю.

— Потому, что мне так будет легче. Я догадываюсь, что ты обязательно захочешь приехать, чтобы убедиться, что у меня все хорошо. А у меня все хорошо. Ты как брат относишься ко мне. Думаешь, что на тебе ответственность за меня, но ты ошибаешься. Мне это не нужно. Не хочу. Извини, мне пора, — и связь прерывается.

Зависаю с телефоном в руках.

Пялюсь, как мудак, на погасший экран и только сейчас до меня доходит смысл ее слов. Она не хочет больше со мной общаться, так? Съехала, не говорит адрес. Когда она все спланировала?

В голове шквал вопросов. А самое главное, я не пойму, откуда во мне берется злость и… обида? Что это, мать его, такое?

Поднимаюсь со стула. Прохожусь по кухне. Запускаю пятерню в волосы, ероша их. Предательски захотелось закурить. Только сейчас понимаю, что собака… как она будет с ним справляться? А еще я не сказал, что уеду на пару дней. Может, еще задержусь. А если ей помощь понадобится?

Снова набираю ее номер, но почти сразу в динамике звучат короткие гудки. Ладно, наберу чуть позже. Но и через десять минут и через час — короткие гудки.

Оседаю на диван в гостиной. Бросаю телефон рядом. Очуметь, Гаранин. Просто очуметь. Тебе дали свободу, при этом ничем не ущемляя ее своим присутствием, а ты не рад. Не знаю, но что-то странное шевелится в груди, пока еще не понимаю, что.

Черт. Ладно. Спокойно. Захотела, пусть так. Ок. Сам этого хотел.

Расстегиваю пуговицы на рубашке, стягиваю с себя, откидываю в сторону.

Может, оно и к лучшему. Уеду в командировку. А когда вернусь, подумаю, что делать. Ее найти нужно, все же со мной она сюда приехала, и да, ответственность за девчонку на мне. Это она правильно подметила.

Курить, писец, как хочется.

Накидываю пиджак на голое тело и, всунув ноги в ботинки, выхожу из квартиры, спускаюсь вниз. Подхожу к машине, сняв сигналку. Сажусь на пассажирское впереди и открываю бардачок. Подхватываю пальцами пачку сигарет. Выбиваю одну, подношу к губам. А зажигалки нет. Вот захочешь травануться, а не выйдет. Ну что за нах…?

Закрываю машину. Оглядываюсь. Взглядом цепляюсь за фигуру в полутемноте.

— Извините, огонька не найдется? — окликаю прохожего.

— Да, конечно, — мужчина, примерно моего возраста, ныряет рукой в карман и достает зажигалку. Прикуриваю.

— Благодарю.

Прохожий кивает и продолжает свой путь. Я же стою под фонарем и, затянувшись, закидываю голову вверх и выдыхаю дым.

Домой возвращаюсь спустя минут тридцать. Прохожу в гостиную и сажусь на диван. Откидываюсь на спинку. Закрываю глаза. Перед глазами девчонка. Улыбается. А потом спрашивает, нравится ли, и целует.

Глава 14

Мира

Неделя проносится с сумасшедшей скоростью. Закапываюсь в делах. И это так увлекает, что я забываю обо всем на свете. Дома тоже, когда сама себе принадлежала, были похожие ощущения, но не такие, как сейчас. Сейчас же я чувствую себя полностью свободной. Там Лена приезжала и пыталась диктовать мне что делать и как быть. А сейчас… боже, я повторяюсь. Но я безумно рада таким изменениям.

Вымотанная, я валяюсь на постели после душа и не могу уснуть. Рекс лежит на своей лежанке и, кажется, спит после долгой прогулки. Пес меня не подводит и в мое отсутствие ведет себя прилично. Ничего не съедено, не испорчено и соседи не в курсе, что тут живет собака.

Уставляюсь в потолок, замирая. С трудом верится в происходящее. Жизнь меняется, краски оживают. Не все, правда, но изменения я вижу и не могу от этого не улыбаться.

Меня приняли на работу, в качестве стажера. Помогла характеристика от Михал Михалыча. Хоть новый работодатель и с сомнением к ней отнесся, все-таки дальняя даль, замкадье, маленький городок. Но ее приняли во внимание. И теперь с завтрашнего дня я работаю. О чем и оповестила Михалыча сразу же, как вышла из ветеринарной клиники.

… — Да ты что! Я и не сомневался в тебе, — слушаю его, а сама от шквала эмоций, волнения и пережитого страха присела на лавочку. Так как ноги норовили меня подвести и попросту уронить.

— Я сама еще не верю. Но все сложилось просто супер. Там у них девочка-студентка ушла в декрет, им пришлось искать молодое неопытное дарование. Спасибо вам за характеристику и рекомендацию.

— О чем речь, Мирок! — слышу по голосу, что он действительно рад. — Ты мне лучше расскажи, как ты там?

— Я нормально. Вот, работа. Надеюсь очень, что поступлю. В общем, я действительно нормально.

— Но не хорошо, — вздыхает. — Что там у тебя с твоим бизнесменом?

Усмехаюсь.

— Бизнесмен делает свой бизнес, — пожимаю плечами, будто мой собеседник мог бы это увидеть.

— Как-то ты печально об этом говоришь.

— Не печально. А скорее всего — смиренно. Я съехала от него, дядь Миш.

— Обидел?

— Да ну что вы. Не хочу попадать в раздел родственника. Вот и все.

— Ясно, — выдыхает. — Ну, поживем — увидим. Если мужик с мозгами, а другие бизнес не делают, то он еще за тобой побегает. Ну, а если же нет, — усмехается, — значит, бывают-таки исключения из правил.

— Бывают, даже не сомневайтесь. Со мной все хорошо. Мне повезло подружиться с чудесной девушкой. Нас Артем познакомил. В общем, она мне как старшая сестра, помогает очень. Ленка и рядом не стоит. Кстати, приезжала она, когда я еще у Артема жила. Устроила грандиозный скандал. Собственно, это и дало толчок тому, что сейчас у меня происходит.

— Даже не сомневался, что эта мадам сунет нос к вам.

— Знаете, — все же поднимаюсь на ноги, которые, наконец, перестали дрожать, — может, оно и к лучшему. Сколько я еще бы собиралась с мыслями и силами, чтобы спросить его? А тут вышло все так, как надо. В общем, я не жалею о том, что сделала.

— Ты умница, Мир. Я очень за тебя рад. Давно тебе пора было сбежать из нашей глуши. Чего тебя Ленка держала, не понимаю. Ладно, давай, а то у меня на очереди твоя нелюбимая стерилизация. Не пропадай.

— Не буду, — усмехаюсь и сбрасываю звонок.

Для себя я купила тортик. Надо было это как-то отпраздновать. Вот и попила чай у себя в полном одиночестве. Разве что Рекс составил мне компанию. И просто сидел рядом и пускал слюни на пол после того, как расправился со своей вкусняшкой.

Было жуткое желание кому-нибудь еще позвонить и поделиться своей радостью.

Артему? Тут же отмела эту идею. Незачем. Паше? Она вся в семье, в детях. Тоже решила не беспокоить ее. Ленку ни видеть, ни слышать после последнего ее визита не хочу. В итоге так и не решилась на звонок. Некому попросту, оказывается.

Беру рядом лежащий телефон и бесцельно тыкаюсь в него.

Неделя. Я не слышала целую неделю Артема. И не видела. Было непросто. Но сама отправила его номер в черный список. А вот сейчас зачем-то восстанавливаю номер.

Глупая надежда все еще сидит во мне. Немного воспряла после слов Михалыча.

Все еще не выпускаю телефон из рук, будто жду звонка или сообщения. Но прекрасно понимаю, что даже если он и звонил мне и, скорее всего, понял, что я не хочу с ним больше общаться, то не будет проверять еще и еще раз. Он взрослый, уверенный в себе мужчина. Явно не будет бегать за соседской девчонкой, которая чуть ему в чувствах не призналась. Кстати, спасибо, хоть на это у меня мозгов хватило.

Злость на саму себя накатывает неожиданно. Да с такой силой, что я не могу лежать. Сажусь в постели и замираю. Рекс поднял голову и внимательно за мной следит.

Мне жутко не хватает ночных прогулок и чашки горячего шоколада. Наших бесед. Мне до боли грустно, что этого больше не будет в моей жизни.

Глаза начинает пощипывать. О нет! Нет-нет. Я не позволю себе плакать. Неделю продержалась. И сейчас я останусь бойцом. Боец Мира! Ха-ха-ха. Звучит по-идиотски, но я справлюсь.

Падаю обратно на подушки и снова сверлю потолок. Чтобы избавиться от воспоминаний и сожалений, нужно найти новые привычки. И это нужно начать с завтрашнего утра. Да!

Перебираю в голове возможные варианты. И останавливаюсь на утреннем беге. Перед работой, как раз совместим прогулку с Рексом. Тут около дома прекрасная спортивная площадка. Грех не воспользоваться. А еще нужно зайти в хобби-маркет, видела недалеко от клиники, и кое-что прикупить.

С этими мыслями мне удается провалиться в сон.

В мой сон врывается трель будильника. Я резко распахиваю глаза. Сердце колотится в груди, как сумасшедшее. Тянусь к телефону и отключаю звук. Рекс тут же подходит и кладет морду на постель.

Касаюсь рукой его макушки и треплю между ушами.

— Я уже проснулась. Сейчас пойдем гулять, — бормочу и позволяю себе еще на секундочку прикрыть глаза.

Пес лижет руку. А я улыбаюсь. Вот кто будет меня любить всю свою жизнь. С этой позитивной мыслью поднимаюсь с дивана и плетусь в ванную умываться. Потом выпиваю стакан воды и, переодевшись в шорты с футболкой, костюма пока нет, надо будет прикупить, покидаем с собакой квартиру.

Доходим до площадки. Никого. Одинокие прохожие и те не обращают на меня внимания. Оглядываю место. Здесь

Вернувшись, быстро принимаю душ. Одеваюсь в легкие льняные брюки, такую же рубашку, заплетаю волосы и, кажется, готова.

Завтракаю йогуртом. Кормлю Рекса и, подхватив свой небольшой рюкзачок, выхожу из дома.

До клиники добираюсь быстро. Тут всего две остановки на автобусе. А вечером хочу прогуляться пешком.

В клинике меня встречает девушка на ресепшене.

— Пойдем, я тебе все покажу. Меня зовут Катя. Я работаю здесь и еще моя сменщица, Оля. Вот тут переодеваются наши сотрудники. Вот твой шкафчик, — показывает мне девушка. — Твоя форма. Вроде бы, — окидывает меня оценивающим взглядом, — размер должен подойти.

— Спасибо, — благодарю.

— Как будешь готова, подойди ко мне, я тебе бейджик выдам. А потом познакомлю с врачом, с которым будешь работать.

Улыбаюсь. Девушка оставляет меня одну, а я переодеваюсь.

Через пару минут подхожу снова к ней и Катя выдает мне бейдж с моим именем. А когда в двери клиники входит мужчина лет тридцати, Катя замирает, да и я тоже. А он, высокий и достаточно симпатичный, улыбается открыто и подходит к стойке, принося с собой запах своего парфюма. Еле уловимого, но все же он чувствуется.

— Привет, девчонки, — мельком мажет по мне взглядом.

— Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич, — расплывается в улыбке Катя. Ее щеки краснеют, а в глазах появляется блеск.

— Здравствуйте, — здороваюсь. Молчать как-то не очень прилично. Наверное.

— А вы у нас, — его взгляд скользит по мне и останавливается на бейдже, который я только что прицепила к курточке формы. — Мира, — и снова поднимает взгляд.

— Это наша новенькая. Стажер, — уточняет Катя.

— Студентка?

— Поступаю. Но работала помощником в ветеринарке несколько лет.

— Опыт, значит, есть.

— Есть. Небольшой, но кое-что умею.

— Вам, кстати, в помощь взяли, Дмитрий Сергеевич, — снова говорит Катя.

— Отлично, — хмыкает. — Сейчас переоденусь и будем знакомиться ближе.

Он уходит, а мы с Катей провожаем его взглядами.

— Шикарный мужчина, — вздыхает девушка. — У тебя, кстати, есть парень?

— Нет, — качаю головой. — А что?

— Да ничего, — пожимает плечами. — Дмитрий Сергеевич, кстати, не женат. Но ты в его сторону слишком не глазей. Он не любит внимания со стороны сотрудников.

— Да мне и не надо, — отвечаю, вздохнув.

Не нужно мне ничье внимание. Мне бы притупить тоску по одному человеку. И было бы все неплохо.

— Ну что? Пойдем? — из раздевалки выходит мужчина в форме фисташкового цвета, в яркой шапочке с картинками животных.

— Пойдемте, — иду ему навстречу

Освобождаюсь в семь. Опускаюсь в кресло в вестибюле и откидываюсь на спинку. Ноги гудят. Желудок ругается. За все время удалось только глотнуть воды. Народу много. Многим животным требуется не просто осмотр и стандартные прививки, есть кому нужна действительно срочная помощь. Сегодня я ставила капельницы, наблюдала за работой врача и его помощницы. А еще подружилась с чудесным корги по кличке Коржик.

— Устала? — спрашивает Катя.

— Нет, все нормально, — выдаю.

— Домой?

— Да, отпустили, — и поднимаюсь, чтобы отправиться в раздевалку. Дома меня ждет Рекс. И ужин, который нужно приготовить.

Выйдя из клиники, решаюсь прогуляться. Заодно посмотрю, что есть поблизости из магазинов. И тут вспоминаю, что хотела зайти в хобби-маркет. Там я покупаю пробковую доску для заметок, кнопки, бумагу.

Путь домой занимает не больше получаса. По дороге звонит Паша, узнает, как у меня дела. И ей я рассказываю о первых своих достижениях.

— Обалдеть! Да ты умничка! Не сомневалась, что у тебя получится.

Мне так непривычно слушать похвалу от, по сути, чужого человека, так как от сестры родной я ничего подобного не слышала. То, что я собралась на ветеринара учиться, она лишь сморщила нос, фыркнув. И никаких комментариев. Все… Бабушка мои начинания всегда поддерживала. Но ее нет.

— Какие планы на жизнь?

— Огромные, Паш. Спасибо вам за помощь. Я обязательно с первой же зарплаты заплачу за квартиру.

— А вот это обидно, — фыркает. — Чтобы больше подобной глупости от тебя не слышала. Договорились? Иначе обижусь и приеду к тебе с бутылкой вина. И буду тебе надоедать своими историями про детей-непосед и мужа-трудоголика.

— Приезжай. Рада буду пообщаться, — отвечаю с готовностью.

— Ничем тебя не напугать, — смеется.

— Ну уж точно не своей чудесной семьей.

— Ладно. Спасибо, — слышу по голосу, улыбается. — Приеду, если ты не против. Вот выходной у Натана будет и приеду.

— Буду ждать тебя, Паш.

— Все, побежала. На связи, — и отбивает звонок.

А я продолжаю идти, улыбаясь.

Подходя к дому, я почувствовала чей-то взгляд и мне захотелось обернуться. Но никого не увидела. Парковка забита машинами. Народу почти нет. Может, просто показалось?

В квартиру вхожу со словами:

— Рекс, я дома, — закрываю за собой дверь.

Пес выходит встречать. Зевает и потягивается.

— Спал? — спрашиваю и треплю по загривку.

Ставлю пакет с покупками и беру поводок.

— Пойдем погуляем?

Пес довольно машет хвостом. И мы покидаем квартиру.

Артем

Пара дней командировки переросли в неделю. В столицу возвращаюсь уставший, вымотанный и злой. А в квартиру вхожу и тут же тишина бьет контрольным. Твою мать, как же это непривычно даже спустя неделю.

Прохожу, не разувшись, в гостиную и опускаюсь в кресло. Гребаная тишина. От нее в ушах стоит звон.

В кармане вибрирует телефон.

— Да, — отвечаю, не глядя на экран.

— Ты едешь или уже? — в динамике звучит голос Натана.

— Уже.

— Тогда не буду мешать, завтра жду тебя, — говорит.

А я его торможу.

— Стой. Натан, — запускаю пятерню в волосы. — Про Миру ничего не знаешь?

Молчит.

— Говори.

— Я обещал, что сразу тебе не сдамся, — усмехается.

— Значит, Пашка замешана, — хмыкаю.

Еще тогда у них на выходных я понял, что девчонки подружились. Да это и неудивительно. Они похожи.

— Давай, Натан, не вынуждай меня грубить, — настаиваю.

— Зачем, Тем?

Затыкаюсь на пару секунд. В смысле?

— За тем, что я должен знать, что с ней все хорошо. Что она справляется.

— Она справляется, Артем. Не морочь девочке голову.

— Натан, мать его, Грозовский, я тебе последний раз говорю, — поднимаюсь на ноги и прохожусь по гостиной. — Говори, иначе я приеду к вам и тогда несдобровать не только тебе, но и твоей жене!

— Я ей обещал, — не сдается.

— Ок. Намекни. Где она живет? Где сняла квартиру?

— Подумай, — выдает и сбрасывает звонок.

И что это такое? Как это назвать?

Подумать? Я вот подумаю!

И у меня резко щелкает мысль. Так резко, что виски пронзает боль. Толком не спал, работа с восьми утра

Сжимаю в ладони ключи от машины и тороплюсь на выход из квартиры. Закрываю дверь, лифт, первый этаж.

Из подъезда не выхожу, а вылетаю. Снимаю тачку с сигналки и прыгаю за руль. Завожу двигатель и срываю машину с места, направляя ее с территории ЖК, вливаюсь в поток.

Если я все правильно понял, то Пашка, скорее всего, пустила Миру жить в квартиру Натана. Ту однушку, с которой у них все началось. И если это так, то… слава богу.

Через полчаса я паркуюсь, въехав на территорию знакомой высотки. Встаю так, чтобы смешаться с общей массой машин.

На часах почти семь. Глушу двигатель и откидываюсь на спинку кресла. Ну что ж. Рано или поздно она должна выйти гулять с собакой? Должна. Значит, посижу, подожду. Если, конечно, я все правильно понял.

Меня разбудил вибрирующий телефон в кармане. Стоит только открыть глаза, как замечаю девушку, идущую к подъезду. На телефон не реагирую и он почти сразу же замолкает.

Мира.

Ее не узнать невозможно. Пялюсь на нее, как дурак, и пошевелиться боюсь. Девчонка, будто почувствовав мой взгляд, оглядывается. Я застываю. Нет, не заметила и скрывается в подъезде. Я выдыхаю. Значит, правильно понял Натана. Ну гад, я ему еще припомню это.

Буквально через минут пять снова дверь подъезда открывается и на улицу выходит Мира с псом.

На девчонке светлые брюки и рубашка. В кроссовках. И волосы заплетены. Выглядит шикарно. Смотрю, впитываю каждую ее эмоцию. Она улыбается. От ее улыбки в груди тепло делается. Подойти, не подойти? Обозначить свое присутствие?

Тряхнув головой, дергаю за ручку дверь и выхожу. Тут же девчонка оборачивается и замирает.

Я направляюсь к ней. Рекс завилял хвостом, но остался стоять рядом с хозяйкой.

Прячу руки в карманы брюк. Под ее взглядом чувствую себя странно. Прогонит? На хер пошлет? Была бы права, между прочим. И я уже готов к этому.

— Привет, — здороваюсь, остановившись в трех шагах от нее.

— Привет, — улыбается.

Открыто так. Как она умеет. И ни капли натянутости.

— Как дела?

— Отлично. Вот, вышли погулять. Пройдешься с нами? — приглашает и я соглашаюсь.

— С удовольствием.

И мы идем. Сначала молча. Потом я все-таки начинаю разговор.

— Сбежала от меня, — ничего лучше не получается найти в своей голове.

— Ага, — усмехается. — Но, если серьезно, давно надо было.

— Если ты из-за…

— Я не из-за. Сама решила. И так надо было сделать раньше. Спасибо, что приютил.

— Возвращайся, — говорю и Мира останавливается. Поворачивается ко мне и смотрит в глаза.

— Зачем? Не вижу смысла. Я прекрасно справляюсь. Нашла работу. Сегодня у меня был первый рабочий день. Мне все нравится. И все, что происходит вокруг меня, очень круто. Мне зашло, — снова улыбка на ее губах, от которых мне сложно оторвать взгляд.

А мне не зашло.

Какая-то хрень со мной происходит. Мне не хватало ее эту неделю. Капец, как не хватало. И это я сейчас как нельзя четко понимаю.

— Я рад, — говорю. — Рад за тебя, — натягиваю улыбку.

— Спасибо!

Продолжаем прогулку. Мира отпускает Рекса с поводка, тот бежит по своим делам. Снова молчим. А мне просто достаточно того, что она рядом. Ее запах заполняет легкие и в голове начинают работать шестеренки.

— Как у тебя дела? — нарушает тишину.

— Только сегодня приехал из командировки. Неделю меня не было в городе.

— А-а, — тянет она, будто что-то подмечая для себя. — И как?

— Стандартно. С выносом мозга и нецензурной речью. Все, как и должно быть, — отвечаю, продолжая идти за ней. — А кем и где работаешь?

— Да тут недалеко. В двух остановках, в ветеринарную клинику взяли стажером. Пока в качестве принеси-подай. Да кое-что совсем простое из процедур. А так мне понравилось.

— Самое главное, — киваю.

Остаток прогулки мы проводим в молчании. Лишь когда возвращаемся к дому, заговариваем вновь.

— Я тебе дозвониться не мог. В чс меня отправила?

— Ага, — и озорной взгляд на меня. — Но уже вернула обратно. Так что, — пожимает плечами. — Так надо было. Мне самой надо было. Извини.

— Не извиняйся.

— Ладно. Ты устал, да и я тоже. Сегодня даже присесть не удалось. Так что мы с Рексом домой.

— На чай не пригласишь, значит, — догадываюсь.

— Нет, — качает головой, закусив губу.

А у меня мурашки от этого ее действия.

— Понял, — отступаю, чуть склонив голову набок. — Тогда поеду. Рад был повидаться.

— И я рада, Артем.

Киваю ей и направляюсь к машине под ее взглядом. Сажусь, завожу и выезжаю, махнув ей рукой, выруливаю на дорогу и…

И не знаю, куда ехать. Дома больше никто не ждет.

Глава 15

Мира

Время полетело. Еще быстрее. Август уже начался. А я будто в прострации, периодически не справляюсь с одиночеством, особенно когда остаюсь дома. Выходные стараюсь не брать.

— Побереги себя, — как-то на днях выдает мне Дмитрий Сергеевич. — Давай, бери два выходных. Как положено. Высыпаешься и отдыхаешь. И с понедельника снова в бой. Я, кстати, с понедельника отпущу Алину. Будет все на тебе, — выдает. — Справишься? — легкий прищур карих глаз.

А я стою, пялюсь на него и не могу поверить своим ушам. Меня он принимает в свою команду? На полную?

— Ну чего ты так на меня смотришь? — усмехается.

— Ничего, — улыбаюсь. — Спасибо за доверие. Справлюсь, обязательно.

— Да какое доверие, Мир? — качает головой. — Ты офигенный спец уже сейчас. Многое знаешь, что не знают студенты на втором-третьем курсах. Так что… Но учиться обязательно, — грозит пальцем.

А я киваю часто-часто. Дурочка. От счастья прыгать хочется и хлопать в ладоши.

— Все! Брысь, — махнул на меня рукой и, крутанувшись, зашагал по коридору.

Мы сработались. И я рада, что попала именно к Волкову в стажеры. Многое цепляю для себя. Многое узнаю.

— Отпустил? — спрашивает Катя.

— Ага, — чуть ли не вприпрыжку бегу в раздевалку.

Переодевшись, торопливо покидаю клинику.

Выйдя на крыльцо, в рюкзаке телефон издает звук. Достаю его и, заглянув, вижу уведомление о том, что пришло сообщение в приложении. Залезаю тут же в него и вижу информацию о зачислении. И куда?! Здесь, в Москве! Боже мой!

Закрутила головой по сторонам, будто ищу поддержки, помощи. А именно она мне нужна. Сердце готово выпрыгнуть из горла, так сильно бьется. А мне даже обнять некого!

— Что-то случилось? — за спиной раздается мужской голос.

Оборачиваюсь. Волков. Все еще в своей рабочей форме, шапочка выглядывает из кармана брюк. Слезы от радости закипают в глазах. Я сама не понимаю, что делаю, просто подбегаю к нему и обнимаю. Обнимаю

— Ты чего? — звучит чуть хрипло откуда-то сверху. — Что стряслось?

Поднимаю голову, встречаясь с его взглядом. Обалдеваю от происходящего и отступаю на пару шагов. Сама не своя от волнения. От понимания, что меня сейчас обнимал чужой мужчина. Но и счастье из меня плещется. Я сумасшедшая, честное слово!

— Я поступила, — получается совсем тихо. Голос пропал. — Поступила, — уже чуть громче. — У вас, тут, — и не могу сдержать улыбки.

— Поздравляю! Это просто круто! Я рад, — на его лице появляется белозубая улыбка.

— Спасибо, — благодарю и снова делаю шаг назад. — Извините, я тут на вас накинулась. Мне просто не с кем поделиться было. И тут вы, — тараторю, пытаясь оправдать свой порыв.

Но как тут оправдаться?

— Мне приятно, что я оказался первым, кто узнал о твоем счастье, Мира, — смотрит на меня серьезным взглядом, хотя сам улыбается. Отчего щеки начинают полыхать.

Мне неудобно за свой порыв.

— Я пойду, извините еще раз.

— Это нужно отметить, — вдруг говорит.

— Обязательно. С меня тортик, — машу ему рукой и тороплюсь в сторону дома, но спиной все еще ощущаю его взгляд.

Сегодня, как и в те дни, когда не устаю или просто в состоянии передвигаться, я иду пешком, игнорируя общественный транспорт.

На душе все поет. Одна большая и жирная галочка мысленно ставится напротив важного шага — поступить. Нужно будет разобраться с документами и узнать, что там дальше и как. Но это потом. Сейчас я почти студентка.

Мечты сбываются, да? Да! Не выдерживаю напора эмоций и, достав телефон, палец на мгновение зависает в телефонной книге на имени Артем.

С того момента, когда он ко мне приехал, мы не созванивались. Пару раз он писал сообщения. Я отвечала. Так, ничего особенного. Дежурные — привет, как дела.

Но сама держусь до последнего, чтобы не сделать какую-нибудь очередную глупость первой. Нужно время. Мне так точно, чтобы пережить ту бурю, что тоскливо в груди воет по ночам. Я все еще по нему скучаю. Но понимаю, что ему это не нужно. Поэтому стараюсь жить дальше.

Касаюсь пальцем экрана рядом с его именем и… выдохнув, мажу по экрану, перелистывая немногочисленный список имен.

Павла. Нажимаю на вызов.

— Алло, моя хорошая, — отвечает спустя пару гудков.

Паша уже пару раз была у меня в гостях. Когда узнала, что Артем приезжал, пообещала кое-что намылить своему мужу. Я долго смеялась. Но попросила без жертв. То, что он приехал, даже хорошо. Мы поговорили. Почти ни о чем. Но я узнала, что его не было в городе. И даже выдохнула с облегчением. А то, что узнал, где живу, рано или поздно все равно бы это стало известно. Мне нужно было съехать от него по-тихому, чтобы не уговаривал, я бы согласилась остаться и снова бы забуксовала. Во всем. С работой, с чувствами своими. И варилась бы в одиночку в этом адовом котле. Сейчас же я чувствую себя по-другому. По-новому.

Почему-то мне кажется, что став другой, самостоятельной и что-то представляющей из себя личностью, он обратит на меня внимание. Я буду не просто соседской девочкой.

— Привет, — отвечаю.

— Слышу по голосу, у тебя что-то случилось. Мегахорошее?

— Прям бомба! — смеюсь.

— И? Я уже вся на нервах. Что там?

— Я поступила! Представляешь? — подпрыгиваю, улыбаясь. Ловлю на себе взгляды прохожих. Кто-то с любопытством и улыбкой, кто-то просто мажет безразличным взглядом. А мне все равно, я счастлива.

— Обалдеть! Мирок, я тебя поздравляю! Это просто потрясная новость. Нужно отметить. Ты как? Есть планы? — затараторила девушка.

— Есть. Планы — отметить. А как и что делать, я не знаю. Идей нет, — сдуваюсь.

— У тебя, моя дорогая, когда выходные?

— А вот прямо с сейчас и выходные. До самого понедельника.

— Тогда в чем вопрос? Если хочешь, приезжай к нам, — предлагает.

— Ой, — мне очень хочется. Все же маленькая, самая маленькая надежда во мне трепещет от мысли, что там может быть Артем. И тут же мне не хочется его там видеть. — Не хотела бы вам мешать. Все же выходной.

— Так, все, жду тебя. Вот собирайся, бери такси и дуй к нам.

— Уже собираюсь! — отвечаю и сбрасываю вызов.

Артем

Аврал на работе. Последние три недели просто в жутком темпе. Конец лета. На главном объекте налажали так, что хоть сам переодевайся в робу и иди пахать. Несколько раз мотался в область. Пару дней приходилось ночевать в офисе. Там с бухгалтером разгребали всю отчетность по объекту. Если выкарабкаемся из этой жопы, то, считай, повезло. Если нет, судебная нервотрепка нам обеспечена.

Домой снова не тороплюсь. Натан уже уехал. А я все ковыряюсь в бумагах. Глаза печет уже от одного только вида папок. Глова вообще будто ватой набита. И жарко. Мать его, лето.

Поднимаюсь из-за стола и подхожу к окну. Кондер не справляется или вовсе не работает. Закатываю рукава и распахиваю окно.

— Артем Сергеевич, — слышу женский голос. Оборачиваюсь. — Я тут подготовила еще договоры. Все просмотрела. Все чисто. Если хотите, проверьте.

— Оставьте, посмотрю, Алла Ивановна, — отвечаю главбуху. — Вы почему еще здесь?

— Так вы тоже еще здесь, — улыбается устало.

Алла работает с Натаном, как и я, с самого начала. Уже все давно свои.

— М-да, — хмыкаю, взъерошив волосы.

— Что-то вы неважно выглядите, — подходит к столу.

— Душновато.

— Жару обещают до конца следующей недели. В такое время в отпуске бы отдыхать, а не перебирать бумажки.

— Согласен, — киваю.

— Давайте-ка, Артем Сергеевич, по домам. Себя беречь надо. А то достанется вашей будущей жене уставший, вымотанный и потрепанный жизнью мужчина.

— Ха, — усмехаюсь. — Вот именно. С таким ритмом не до жены. Но домой нужно, согласен.

На этом и расходимся. Но перед самым выходом беру с собой папки, что она принесла.

Документы назад. Сам за руль и, провернув ключ в зажигании, замираю на мгновение. В глазах потемнело, уши заложило так, будто я с огромной высоты пикирую вниз на бешеной скорости. Когда темнота рассеивается, я выезжаю с парковки и держу курс до дома. Все же усталость накатывает так, что хоть в машине оставайся спать.

Дома тишина встречает. Звенящая. Или это у меня в ушах звенит. Не разберу, да и не сильно интересно. Разуваюсь, скидываю пиджак и прямиком в душ. Там долго стою под холодными струями воды.

Перекусываю тем, что нахожу в холодильнике. А затем падаю в гостиной на диван и, включив телевизор, тупо пялюсь в него. А потом

Но меня будит настойчивой звонок телефона. Нехотя плетусь в прихожую и достаю его из кармана пиджака.

— Натан, мать твою, — ругаюсь. А ведь я почти уснул.

— И я рад тебя слышать. Не спишь еще?

— Благодаря тебе и не сплю, — потираю глаза и направляюсь в кухню. Жрать все же хочется. Надо что-нибудь заказать, раз спать резко отменилось.

— Приезжай к нам, за город, — звучит приглашение друга.

— Издеваешься? Я завтра в офис собирался. Вообще уже подумываю, какого черта там не остался.

— Завтра выйду в офис я. И так пашешь как вол. А ты приезжай к нам.

— С чего бы? Соскучились?

— Мира приехала. Паша пригласила. Девчонки отмечают поступление.

Я перевариваю сказанное.

— Поступила? Куда? Вернее, где?

— В московский вуз. Так что останется твоя девочка в городе.

— Натан, — вздыхаю, упираясь лбом в прохладное стекло кухонного окна. — Я задолбался.

— Я знаю. Поэтому давай, ноги в руки и сюда. Хватит гробить себя за бумагами.

— У нас задница, если ты не заметил, — качаю головой. — Ты хватку потерял или я чего-то не понимаю?

— Завтра приедет спец один, долго я за ним гоняюсь. Должен будет помочь. В нем я уверен на все сто. Поэтому выгоняю тебя на выходные. Не думай, что я сидел и смотрел, как ты горбатишься. Нет. Я тоже делал свое дело. Так что, ждать тебя?

Я мажу взглядом по часам наручным. Почти двенадцать. Около часа в пути. Итого…

— Да.

Сбрасываю вызов и пытаюсь понять, что мне делать. Пара минут на то, чтобы собрать мозги в кучу, желательно здравомыслящую. К Натану, за цветами. Давай, Гаранин, соберись уже. Совсем потерял себя в этой работе. Кому за это спасибо скажут? Да никому.

Заварить бы кофе, чтобы за рулем не уснуть. Хотя сейчас так будоражит только одна мысль, что увижу девчонку, что сон как рукой сняло. Поэтому отметаю эту мысль.

Рванул в спальню. Одеваюсь быстро в легкие брюки и рубашку-поло, тороплюсь покинуть квартиру, чуть не забыв выключить телевизор и взять ключи от машины.

По дороге заезжаю в круглосуточный цветочный.

— Вам какие? Что предпочитает девушка? — спрашивает консультант.

А я и не знаю, что она предпочитает. Те пионы она встретила с улыбкой. Поэтому выбираю их, но полностью нежно-розовые.

— Прекрасный выбор. Ей понравится, — вручает мне букет.

Надеюсь.

Еще заезжаю в маркет и покупаю большую упаковку киндеров. Не знаю зачем, но очень хочется порадовать ее.

А вот после уже мчусь за город по практически свободному шоссе. Все пробки соберутся завтра утром.

Приоткрываю окно, в салон врывается теплый ночной воздух. В голове каша из мыслей. Прокручиваю, что скажу. Соскучился. И это правда. Рядом на сиденье лежат цветы. Нежным цветочным запахом наполняется автомобильный салон.

Через сорок минут выезжаю на территорию поселка и еще через пять к дому Грозовских.

— Хорошо, что приехал, — встречает меня, пропуская на территорию участка, открыв ворота.

Паркую машину и беру букет с сиденья.

— Все спят уже, наверное, — усмехаюсь.

— Детвора раскапризничалась. Мира Паше помогает. Как сговорились, — качает головой. В глазах беспокойство.

— Что-то серьезное?

— Да не знаем. Завтра будет видно. Пойдем в дом. Там ужин еще не остыл.

Глава 16

Мира

Стоит такси остановиться у дома Грозовских, как тут же идет встречать меня Паша. За ней бежит Люк, виляя хвостом.

— Ну вот, дождались! — обнимает меня Павла. — Ты как? — разглядывает.

— Хорошо, — улыбаюсь. Очень рада ее видеть.

— Ну и прекрасно. Пойдем, там такой ужин забацал мой Грозовский, — закатывает глаза.

— Идем, — соглашаюсь, подхватив сумку. — Такое нельзя пропустить.

Ужин действительно впечатляющий. Обалденное мясо, картошечка, салатики. И шампанское.

— Празднуем поступление. Потом первую сессию, ну и так далее, — комментирует Натан.

Мужчина нам подливает шампанское. Я чувствую, как становлюсь спокойнее. Все же в гостях я ощущаю себя не в своей тарелке. Мы знакомы всего ничего. И мне неудобно, что меня вот так встречают, как важного гостя. Но сейчас все стеснение уходит на задний план.

После плотного ужина и пары бокалов шампанского я присоединяюсь к детворе. Сема играет с кубиками. Аринка рядом строит башню, помогая брату.

Незаметно пролетел час. И мальчишка начал кукситься. Неожиданно для меня потянул ко мне ручки. Уголки губ поползли вниз. Еще немного и Сема расплачется. А я не могу этого допустить. Беру его на руки. Его ручки обвивают меня за шею. А носиком утыкается мне в плечо.

— Т-ш-ш, — поднимаюсь на ноги и качаю.

— Кажется, кто-то устал, — подходит Паша и хочет забрать сына, но он цепляется за меня и не собирается отпускать. — Вот как, — удивляется она. — Хочешь, чтобы тебя спать уложила тетя Мира?

— Ой, да какая тетя? — возмущаюсь.

— Еще какая, — кивает сыну Паша. — Уложишь? — спрашивает. — А то заберу, скандал закатит. Он тебя ждал.

— Без проблем, — улыбаюсь.

— Аринка что-то на голову жалуется. Пойду ее уложу, раз дон Грозовский-младший выбрал себе девушку, — целует Сему в носик. — Сейчас Натана предупрежу и провожу вас.

И мы все вместе поднимаемся на второй этаж. На всякий случай Паша касается лба мальчика, проверяя температуру. Пожимает плечами, с тревогой смотря на сына.

— Что-то мне не нравится его поведение, — говорит тихо. — Но ладно. Понаблюдаю.

Когда Павла оставляет нас одних, я переодеваю Сему в пижамку синего цвета с ярким рисунком.

— Как ты, малыш? — спрашиваю его и целую в пухленькую щечку.

Боже, какой он милый! Похож на отца. Что у Аришки, что у него глаза Натана, серого цвета.

Забирается в кроватку. Я сажусь рядом и, накрыв его одеялком, опускаюсь на ковер. Глажу его по головке и рассказываю сказку. Ерунду какую-то, но, кажется, Сему это мало волнует. Он делает пальчиками самолетик и жужжит, что выглядит очень забавно, и я то и дело смеюсь.

— Нас твоя мама отправила спать укладываться, — шепчу ему и получаю в ответ изумительную улыбку. — Ты просто жуткий красавчик. Вот уверена, что у тебя не будет отбоя от девчонок, — шепчу.

В итоге у меня получается усыпить этого парнишку. Хотя я сама уже готова была сдаться. Но детский организм оказался первым в этом деле. Поэтому, когда я покидаю детскую и смотрю на часы, удивляюсь, как быстро прошло время.

Спускаюсь на первый и улавливаю голоса. Прислушиваюсь. Кажется, кто-то приехал в гости. И этот голос я узнаю безошибочно.

— Ты еще и киндеры привез? — слышу удивленный голос Паши. — Кому? Мире? Гаранин, ты головой ударился? — слышу ее возмущенный голос. — Я тебя не узнаю. Натан, ну скажи ты ему! Разве так за девушкой ухаживают? Или оказывают

В ответ на ее возмущение я слышу смех, еле сдерживаемый.

— Честно, сам не понял, как схватил их, — слышу голос Артема. — Было такое, что когда она была маленькой…

— Она не маленькая, Гаранин. И пора уже это запомнить, — продолжает отчитывать его как маленького Паша.

— Знаю, — соглашается. — Не маленькая.

— Тук-тук, — решаюсь показаться. А то Артема мне уже жалко от возмущений Павлы.

Чувствую, как мои щеки начинают пылать. Это гребаное смущение, наверное, никогда никуда не денется.

— Привет, — на меня устремляются три пары глаз. И одни из них я выделяю. Вот они, серо-голубые. Мои любимые.

Артем так смотрит на меня, будто скучал… нет, не может такого быть. Отмахиваюсь от этой догадки.

— Привет, — здороваюсь с Артемом и прохожу к столу, на котором, помимо чашек с чаем, стоит упаковка тех самых киндеров и букет красивых нежно-розовых пионов.

— А, — Артем поднимается на ноги и, взяв букет со стола, протягивает его мне. — Тебе. Поздравляю с зачислением.

— Спасибо, — принимаю цветы и тут же ныряю в них носом, вдыхая аромат.

Сажусь рядом за стол. Пьем чай. Завязывается разговор. Паша убирает коробку с киндерами.

— Дети увидят — случится катастрофа, — подмигивает мне.

После я помогаю ей убрать со стола. И как-то быстро они с мужем ретируются с территории кухни.

Остаемся одни с Артемом. Мне становится не по себе.

— Рад твоему поступлению. Все, как ты хотела, — заговаривает первым.

— Да, хотела. Но даже не мечтала, — признаюсь.

— Как работа? — спрашивает, внимательно меня разглядывая.

— Хорошо, — говорю честно. — Меня все устраивает.

Подмечаю новые морщинки на его лице. А еще вид у него очень уставший. Кажется, все это время он работал…

— Лена знает?

— Нет. И даже не хочу с ней разговаривать, — отворачиваюсь и впиваюсь взглядом в окно. Не могу на него смотреть. Мне хочется его касаться, трогать… это жуткое ощущение, когда не можешь ничего сделать.

— Это твое право.

Я подхожу к окну и замираю. Артем подходит ближе. Я чувствую его запах. Его тепло. Мое сердце сходит с ума от волнения. Ничего с собой поделать не могу.

— Когда домой? — спрашивает.

— Утром, наверное. Паша меня вытянула к себе, и я ей безумно благодарна за это. Такое событие и я не знала, с кем поделиться. Думала, взорвусь от переполняющих эмоций.

— Могла бы мне написать или позвонить, — говорит тихо.

— Тебе? — оборачиваюсь, но, видимо, слишком резко. Потому что брови Артема взлетают вверх. — Серьезно? Ты неделями молчишь. А я что должна? Хэй, привет, я тут поступила. Не хочешь отпраздновать? Ты сам мне дал понять, что занят.

— Да, ты права. Я это время не вылезал из бумаг. Мира, — цепляется пальцами за мои плечи и впивается взглядом в мое лицо. — Я не знаю, что за хрень происходит. Схватил эти киндеры…

— А-а-а, — тяну я. — Так это мне было?

— Тебе. Все по привычке.

— Нет, — качаю головой. — Не по привычке. Я просто для тебя все еще маленькая девочка Мира.

Молчит.

— Поэтому… — хочу сказать, что не надо нам больше общаться, как он перебивает меня.

— Поедешь завтра со мной в город?

— Я на такси.

— Мир, пожалуйста. Я хочу исправиться. С меня подарок. Ты поступила, это большое достижение. И я хочу тебе сделать приятное. Исправить косяк, — смотрит с надеждой в глазах.

Мне становится неудобно. Он считает, что обязан что-то там мне. Но это не так.

— Не отказывайся, — будто чувствует, что я хочу отказаться.

— Хорошо, — сдаюсь. — Поеду.

— Отлично, — в порыве прижимает меня к себе и замирает так.

А я, не зная, куда деть свои руки, обхватила его за талию и расслабляюсь наконец-таки. Мне уютно в его руках. Комфортно. Сладко. И безумно не хочу, чтобы это мгновение заканчивалось. Только не сейчас.

Артем

Закрываю глаза и вдыхаю полной грудью ее запах. Мира затихла в моих руках, лишь слышу, как бьется ее сердечко. Совсем не маленькая девочка Мира. Слишком вкусно пахнет, что у меня внутри все скручивается в тугой узел. Или у меня слишком долго не было женщины, или…

Она поднимает голову и мы встречаемся взглядами. Ее огромные, зеленые, будто в душу заглядывают. На щеках играет легкий румянец. А губы приоткрываются на выдохе.

Что сейчас должно последовать? Поцелуй? Сам же пялюсь на ее алые губы и не могу оторвать своего взгляда. Тело дает сбой и тянется к этой девочке, а мозг…

Сглатываю. Наваждение какое-то. Поднимаю руку и запутываюсь пальцами в ее волосах. Мягкие. Пропускаю их сквозь пальцы и обхватываю ее затылок.

— Я не хочу наделать глупостей, — говорю, а сам не узнаю свой голос.

Закрываю глаза и касаюсь ее лба своим. Выдыхаю медленно и снова втягиваю ее запах.

— Иногда нужно их делать, — выдает тихо.

И, кажется, дрожит. Ее дрожь передается мне.

— Артем…

— Мира, — говорим одновременно.

Смотри друг на друга в ожидании, кто продолжит первым.

— Я скучал, — признаюсь. — Я не знаю, что происходит. Пока еще пытаюсь все осознать. Но мне тебя очень не хватает, — признание дается несложно. Даже легче становится. — Давай попробуем? Если я тебе еще нужен.

Она сглатывает, закусывает губу. А в глазах появляются слезы. Ну, девочка, только плакать не нужно.

Прижимается ко мне. В голове хаос. Руками по ее спине вожу.

— Ты нужен мне, Артем, — говорит тихо. — Я согласна попробовать.

Улыбаюсь, как дурак, и прижимаю к себе девушку.

— Доброе утро, — выхожу из спальни, столкнувшись в коридоре с Мирой.

Девчонка выходила из ванной. Смущенно смотрит на меня, улыбается. Вчера мы пришли к решению. Я всю ночь промаялся, все еще чувствуя ее запах. Ее увидел, будто глотнул свежего воздуха.

— Доброе, — отвечает.

— Через час выезжаем, — напоминаю.

Она кивает и быстренько проскальзывает мимо меня, прячась в своей спальне. Я же привожу себя в порядок и выхожу в кухню, где уже суетится Натан.

— Что-то случилось? — спрашиваю.

— Сема сегодня полночи зажигал, — отмахивается Грозовский. — Паша спит и мелкий рядом с ней.

— Выгнали тебя.

— Да, бывает и такое. Ты как? Поговорили? — спрашивает, как раз тогда, когда в кухню заходит Мира.

Не успеваю ответить ему.

— Я готова. Доброе утро, — здоровается с хозяином дома.

— Отлично. Тогда по чашке чая и в дорогу, — киваю.

Через минут тридцать мы действительно выехали в сторону города. Мира сидит рядом, пес на заднем сиденье. Легкая музыка в салоне и запах цветов, которые Мира с собой захотела забрать.

Девчонка смотрит то в окно, то в телефон. Я же не могу не смотреть на нее. То и дело мажу взглядом. Серьезная. Красивая. Сейчас я как никогда понимаю, что хочу ей подарить. Но

— Мы как будто сбежали, — говорит тихо. — Надо было помочь, — поворачивается ко мне.

— Сама слышала, ребята отказались от помощи, — напоминаю.

— Да, но… — поджимает губы.

— Не переживай, все будет хорошо, — в ответ лишь кивает.

Въехав в город, я подъезжаю к одному из ювелирных магазинов известной сети.

— А мы зачем тут? — встрепенувшись, спрашивает девушка.

— За подарком тебе приехали, — глушу двигатель и выхожу из машины.

Обойдя авто, открываю пассажирскую дверь. Мира сидит и выходить не торопится.

— А нам сюда не надо, — хмурится.

— Надо, — подаю ей руку.

Она с пару секунд на нее смотрит и, наконец, вкладывает свою теплую ладошку. Помогаю выйти.

— Думаю, Рекс не сильно обидится, если мы его тут оставим ненадолго? — интересуюсь.

— Хорошо, только нужно оставить ему открытое окно, — соглашается Мира, что я и делаю.

Входим в помещение. Здесь много света, витрин. Все сверкает. Здесь, думаю, сложно уйти без покупки.

— И что ты мне будешь дарить? — стесняясь, спрашивает Мира, спрятав руки за спину.

— Что ты сама захочешь, — подходим с ней к витрине.

Девчонка застывает, разглядывая переливающиеся на свету украшения.

— Здравствуйте, — появляется консультант. — Чем могу помочь?

— Мы подбираем подарок девушке, — отвечаю я.

Консультант улыбается.

— Что это будет? Кольцо, серьги, подвеска? — спрашивает.

А Мира лишь хлопает ресницами, пожимая плечами, и смотрит на меня вопросительно.

— То, что понравится.

— Какой диапазон стоимости?

— Разумный, — отвечаю, все еще не спуская с Миры взгляда, и тогда консультант переключает все свое внимание на нее.

Я лишь наблюдаю, чуть отступив в сторону.

Миру уговаривают примерить серьги, которые прекрасно смотрятся в ее ушках.

Девушка все же выросла. Правы и Пашка с Натаном, и сама девчонка. Красивая. Эмоции чистые. Никакой фальши. Наблюдаю и кайфую. Тепло в груди растекается. Подушечки пальцев покалывает, как хочется коснуться и убрать в сторону эту прядку волос, что закрывает ее лицо. Снова почувствовать мягкость ее волос.

От выбора колец Мира сразу же отказывается. Тогда выбирают подвеску и примеряют ее. Тонкая цепочка с кулончиком в виде крыльев из белого золота.

Подвеска идеально ложится в небольшое декольте. Мое воображение уже рисует картинки, что дух захватывает.

По глазам вижу, что ей понравилось это украшение.

— Шикарно смотрится, — выдает девушка-консультант.

— Согласен, — подтверждаю.

— Это очень дорого, — щеки Миры пылают.

— Берем.

— Нет, Артем, — вскидывает на меня испуганный взгляд зеленых глаз.

— Почему? — подхожу ближе и теперь вижу, как удачно лежит кулончик на ее груди. Соблазнительная длина, чуть-чуть не доходящая до ложбинки.

Твою мать, куда ты, Гаранин, пялишься?

— Огромные деньги, — говорит чуть тише.

— Это не проблема, — сглатываю. Тело словно током прошибло.

— Но…

— Я хочу его тебе подарить. Примешь? — смотрю в эти зеленые глаза и… да я готов купить все, что угодно, лишь бы ей нравилось. И вот так чтобы на меня смотрела.

Кивает, закусив губу.

Ох, девочка, что же ты делаешь? Я ведь только позволил себе отпустить все мысли с этим пресловутым “но” и меня несет с сумасшедшей скоростью.

Оплачиваю покупку и покидаем магазин. Подходим к машине, открываю дверь перед Мирой. Она чуть тормозит и, обернувшись, тянется ко мне. Чувствую легкое касание губ на моей щеке.

— Спасибо! — и забирается в салон автомобиля.

Отвожу Миру к ней домой. Сам же пытаюсь сообразить, что делать дальше. Есть пара идей.

— Спасибо еще раз, — говорит тихо, смотря на меня.

Пес, увидев, куда их привезли, засуетился.

— Я позвоню, хорошо? Пропадать больше не буду, — обещаю.

— Буду ждать, — улыбается и дергает дверь за ручку, открывая ее.

— Мир, — зову и девчонка тут же оборачивается.

Смотрит. Ждет.

— Можешь повторить? — показываю пальцем на щеку.

Ее же вспыхивают румянцем.

— Могу, — облизывает губы и тянется ко мне.

Когда ее губы уже так близко, я поворачиваю голову и она касается своими губами моих. Замирает. Хочет отстраниться, да вот только я не даю, обхватив ее за затылок, притягиваю к себе. Сам касаюсь ее губ. Мягких, нежных. Целую, легко. Сдерживаясь, чтобы не углубить поцелуй, чтобы не сорвались тормоза, один черт знает, на чем державшиеся ранее.

Отпускаю ее. Понимая, что еще чуть-чуть и я могу напугать ее.

— Я вечером заеду, погуляем? — спрашиваю.

— С удовольствием, — отвечает и выпрыгивает из машины.

Забирает пса и направляется к подъезду. А я смотрю ей вслед до тех пор, пока тоненькая фигурка с собакой не скрывается за дверью.

Глава 17

Мира

Произошедшее не выходит из головы. Я, как дурочка, кручусь у зеркала, разглядывая «крылышки» на груди. Боже, неописуемая красота. И жутко дорогая. Я до последнего не могла согласиться на такой подарок. Но как он смотрел на меня… Мурашки по коже, волоски на руках дыбом. А поцелуй! Не верю, что это был не сон. Что это было по-настоящему.

Снова и снова касаюсь пальчиками украшения и улыбаюсь. Я то и дело поглядываю в телефон. Но там тишина. Сразу же расстраиваюсь. Боюсь, что он пожалеет о своих словах и… Не хочу думать о плохом. В моей голове столько мыслей, что я не понимаю, что будет дальше.

Я все еще чувствую прикосновение его губ к моим губам. Все еще ощущаю его руки на своей талии. И взгляд все еще чувствую. Мне кажется, невозможно так сильно любить человека, как я его люблю.

Чтобы хоть как-то сократить время ожидания звонка или прихода Артема, я занимаюсь готовкой, уборкой. Всем, чем угодно, но только бы дождаться вечера.

Примерно в пять телефон нарушает монотонную болтовню телевизора. Сердце подскакивает к горлу, я тут же подрываюсь с дивана и несусь к телефону, лежащему на столике у окна.

— Алло, — отвечаю, стараясь держать голос ровно. У самой же ощущение, что я пробежала стометровку за рекордно короткое время.

— Отвлекаю? — звучит мужской голос в трубке.

— Нет, что ты, — выдыхаю, улыбнувшись.

— Как ты смотришь на то, чтобы сходить в ресторан?

Мое сердце пропускает удар. Ресторан? Мне же даже надеть нечего… Зажмуриваюсь.

— Мира? — обеспокоенно. — Если ты не хочешь, то не проблема. Просто погуляем по набережной.

— Да, давай лучше по набережной, — киваю, будто он это заметил бы.

— Отлично. Скоро буду, — и сбрасывает звонок.

Рестораны… у меня даже в мыслях не было, что пригласят в ресторан. Для этого нужно иметь хоть какой-то более-менее подходящий наряд. А я даже не представляю, что надевать. Но об этом я еще спрошу Пашу. Думаю, она расскажет, что нужно приобрести в гардероб для таких мероприятий. На всякий случай.

А сейчас я стою перед шкафом и не знаю, что надеть на прогулку. Штаны

Поэтому перебрав несколько вариантов, останавливаюсь на легком летнем платье. Оно, собственно, единственное в моем гардеробе. Раньше не было нужды в таких вещах, а сейчас их катастрофически не хватает. Но с первой же зарплаты я обязательно что-нибудь себе прикуплю.

Платье из легкой хлопковой ткани василькового цвета. Надеваю сандалии на ремешках и … еще раз посмотрев на себя в зеркало, понимаю, что хочу спрятать руки куда-нибудь. Но быстро нахожу, чем еще заняться. Распускаю волосы и укладываю их волнами. Вот теперь, кажется, все очень даже неплохо.

— А тебе придется посидеть дома, — говорю псу, который внимательно за мной наблюдает.

Рекс склонил голову набок и продолжает смотреть на меня.

— Извини, друг. Вечером обязательно мы с тобой погуляем.

Когда на телефоне начинает играть мелодия, я уже знаю, что это Артем.

— Да, — улыбаюсь, предвкушая и немного нервничая.

— Я приехал. Тут, внизу, — звучит его голос, от которого мое сердечко сжимается от счастья.

— Уже иду, — отвечаю и сама сбрасываю вызов.

Еще раз кручусь у зеркала и, наконец, поняв, что ничего менять не буду, беру ключи от квартиры, погладив пса по макушке, выхожу из квартиры, закрыв за собой дверью.

Выхожу из подъезда и сразу же замечаю Артема, стоящего у машины с телефоном в одной руке и букетом цветов в другой.

Отрывает глаза от телефона и, поймав меня взглядом, застывает. Мне становится не по себе. Будто жаром опаляет. Чувствую его взгляд обжигающий. Дыхание спирает.

Замерев на секунду, снова направляюсь к нему и останавливаюсь в паре шагов.

— Привет, — говорю смущенно.

Все еще не пойму его взгляд.

— Привет. Это тебе, — дарит цветы.

Принимаю и тут же утыкаюсь носом в красивые нежно-розовые бутоны роз.

— Поедем? — приглашает сесть в машину.

Улыбаюсь.

Оказавшись в салоне авто, убираю цветы на заднее сиденье. Артем садится за руль.

— Ну что? Покатаемся?

— Угу, — соглашаюсь.

Мы катаемся по вечерней Москве. Красиво. Этот город дышит жизнью. Очень людно. И это привлекает внимание. Такое ощущение, что вся жизнь начинается как раз к вечеру.

— Есть хочешь? — спрашивает.

— Нет. Если ты снова хочешь пригласить меня в ресторан, то мимо.

— Хорошо, — соглашается. — Тогда покажу тебе одно местечко.

Через минут десять Артем паркует машину и снова помогает выйти мне.

Мы оказываемся на набережной. Здесь красиво. Много цветов. А еще мост через реку. Народ гуляет неторопливо. Много освещения. При этом остается ощущение уюта и восторга.

— Красиво, — говорю, разглядывая. Кручу головой и восторженно улыбаюсь. А потом ловлю на себе взгляд Артема. — Что? — спрашиваю. — Веду себя как дикая?

— Нет, — качает головой. — Такая настоящая, что глаз не оторвать, — произносит и я останавливаюсь.

Мы держимся за руки всю прогулку. Он будто боится меня отпустить. Мы чуть отходим от дорожки, чтобы не мешать прохожим. Я поворачиваюсь к реке, опираясь руками об ограждение, и чувствую, как Артем подходит со спины и обвивает руками мою талию.

Улыбаюсь.

— Тут красиво, — разворачиваюсь в его руках и замираю.

— Рад, что нравится, — говорит так тихо, что я будто читаю по его губам.

Они так близко, я невольно облизываю свои.

— Ты безумно красивая. У меня крышу сносит, — признается, а мне становится жарко.

Мне нравится нравиться ему. Мне нравится, что он на меня так смотрит. Я чувствую себя нужной.

— Ты тоже очень красивый, — набираюсь смелости и касаюсь его руками, положив их на плечи.

А потом касаюсь шеи.

Пульс сбивается с ритма. Его взгляд будоражит. Он будто ждет от меня действия, боясь меня спугнуть. А я хочу. Хочу его касаться. Трогать. Какая-то дикая потребность в тактильном контакте.

Чуть наклоняется ко мне. Он высокий, почти на целую голову выше. Я с ним чувствую себя маленькой. Но такой счастливой. Этот мужчина сейчас со мной. Рядом. И смотрит на меня, как на самую сладкую конфету. Я хочу быть для него такой. Самой желанной. Я будто сплю. Ведь такого быть не может. Кто я, а кто он!

— Иди ко мне, — притягивает меня к себе и ведет носом по щеке моей.

Я замираю, впитывая эмоции.

Артем касается моего носа своим. Я чувствую его дыхание. Обвиваю за шею, и сама тянусь к его губам, закрыв глаза. Мне это нужно. Сейчас. Хочу чувствовать.

И он не заставляет себя ждать. Легко касается моих губ своими и целует. Совсем по-детски, невинно. От досады с моих губ срывается стон. Сама пугаюсь. Но в это же мгновение его губы становятся требовательными. Размыкаю свои и чувствую, как его язык скользит между губ, зубов и касается моего языка. Кажется, я падаю. В пропасть. Хватаюсь пальцами за его пиджак, словно упасть боюсь. А он сильнее меня к себе притягивает. Голова кружится, дыхание сбивается. А наши языки в схватку сцепились. Он исследует мой рот, а я поддаюсь, позволяя. Мне нравится чувствовать его потребность во мне. Мне нравится быть ему нужной. Вот так. Сильнее, ближе.

— М-м-м, — стону ему в губы.

Он разрывает поцелуй, но я сама тянусь за ним и он продолжает ласкать мой рот своими губами, языком, дыханием.

— Сладкая, — шепчет, снова прервавшись. — Моя девочка, — шепотом срывается с его губ.

Меня знобит. Он обнимает, а я чувствую жар его рук. А потом он накидывает на мои плечи свой пиджак и я тону в его запахе и тепле.

Сумасшествие. Мы целуемся чаще. Жадничая. Будто у нас могут это единение отобрать. Гуляем, обнимаемся. Сон. Это сказочный сон. Так ведь не бывает? Не хочу, чтобы это прекращалось, заканчивалось, останавливалось. Не хочу. Хочу быть рядом с ним. Всегда. Всю свою жизнь. Я люблю его. И когда-нибудь, когда я перестану бояться, я скажу ему об этом.

Артем

Это свидание останется в моей памяти навсегда. Такого я за всю свою жизнь не испытывал. Мы гуляем, целуемся, как сумасшедшие. И совершенно плевать, кто там может нас увидеть. Только она для меня важна. Я с каждым разом все больше и больше в этом убеждаюсь.

Все сильнее вжимаю в себя. Боюсь сломать, куколка же совсем, хрупкая. Как цепляется пальчиками за плечи мои, как тоненько стонет в губы. Мою крышу рвет. Не было у меня ничего подобного. Чистая в своих эмоциях и ощущениях. Это, мать его, покруче наркотика. Дофамин зашкаливает. Отпускать ее будет непросто. Адски непросто. И да, в штанах пожар,

Мы не замечаем, как меняется погода. На небо набежали тучи. Послышались первые раскаты грома.

— Сейчас ливанет, — подняв голову к небу, говорит Мира.

Оглядываюсь по сторонам. Уже поздно. Места для укрытия найти можно, но…

— А! — взвизгнула девчонка, когда закрапали первые капли дождя.

— Побежали, — хватаю ее за руку.

Успеваем добежать до торгового круглосуточного. Ну как, успеваем?

— Я до нитки, — оглядывает себя Мира и поднимает на меня глаза.

Платье девушки промокло. Ткань просвечивает, показывая очертания белья. Сглатываю.

Даже пиджак не спас ее от воды. То, что я так же промок, даже не обращаю внимания.

Сушить пробовать бесполезно.

— Тут только выжимать, — пожимает плечами она.

— Домой?

— Угу, — кивает.

А на улице продолжается ливень. Смотрю и думаю уже вызвать такси ко входу. Свою машину потом заберу. Достаю телефон и захожу в приложение.

— Ты чего? — заглядывает Мира. — Такси? Зачем? Ты же на машине.

— Промокнешь еще больше, пока добежим, — забиваю адрес.

— Нет. Нет-нет, — закрывает своей ладошкой экран телефона. — Больше чем есть, я уже не промокну. Хочу под дождь, — заглядывает в глаза. — Сумасшедшая, да?

— Нет, почему?

— Потому что ну какой разумный человек захочет добровольно мокнуть? — предполагает, улыбаясь. — Я соскучилась по дождю.

— Заболеешь, Мир.

— Я заболею, да и ты тоже, стоя здесь, под кондиционером, — берет меня за руку и тянет за собой на улицу под проливной.

До машины мы добираемся минут за десять. Все же далеко ушли. Промокли… думаю, тут и так понятно. Забираемся в салон, врубаю на всю печку. С заднего сиденья достаю покрывало и укутываю девочку.

— У меня болят губы, — пряча глаза, говорит Мира.

На часах около часа ночи. А во мне энергии, хоть ракету в космос запускай.

— Прости, — заглядываю в ее глаза, пытаясь разглядеть, обидел ли?

— Не извиняйся. Мне хорошо, — смущенная улыбка.

Сидим в машине у подъезда. Дождь сбавил обороты, теперь лишь моросит.

— Рекс там заскучал. Нужно погулять еще, — выдает задумчиво.

Я, недолго думая, отъезжаю чуть подальше от подъезда и глушу двигатель.

— Пойдем, — говорю и покидаю салон автомобиля.

— Куда? Ты зайдешь? — удивленно спрашивает. — Передумал? — на губах робкая улыбка.

— Зайду, но только для того, чтобы выгулять пса.

— Ты что! Я сама, — качает головой. — Нет. Езжай домой, Артем. Или… — щеки краснеют.

— Или погуляю с псом. Возражения не принимаются.

Поднявшись на нужный этаж, Мира открывает дверь. На пороге встречает Рекс. Хвостом виляет. Любит свою хозяйку.

— Пойдем прошвырнемся, парень, — цепляю поводок к его ошейнику знакомым движением. — А ты быстро под горячий душ, — говорю девушке и, не слушая ее протесты, касающиеся нашей прогулки с псом, выходим из квартиры.

Пес умный, тут не поспоришь. Дела делает свои быстро. На улице ночь, мокро, холодно. Тянет в сторону дома уже минут через пятнадцать.

— Быстро вы, — встречает, стоит нам только открыть дверь.

В легких пижамных штанах и майке с принтом авокадо. Волосы влажные. Сумасшедше соблазнительная. Даже с этим рисунком.

— Зайдешь? — спрашивает, внимательно за мной наблюдая.

Больше чем уверен, что она чувствует и понимает мое состояние. Поэтому и приглашает остаться. Прекрасно же знает, к чему это может привести. Но! Я не хочу ее ни к чему обязывать.

— Поеду. Завтра рано вставать, — отстегиваю поводок.

Пес уходить не собирается. Ждет, когда ему пойдут мыть лапы. Помню, как мы в первый раз его мыли. Флешбеки таранят память.

Подходит ближе. Я сразу же улавливаю запах ее шампуня. От этого мурашки по коже. От ее тепла, которое осязаю буквально.

— Пока, — произносит тихо.

— Спокойной ночи, Мира, — чуть наклоняюсь и целую в губы. Легко, стараясь не углублять поцелуй. Но как хотелось бы. Держусь из последних сил, лишь бы выйти из этой квартиры сейчас. Иначе будет катастрофа.

— Спокойной ночи, — говорит в ответ, когда отстраняюсь от нее, делаю шаг назад. — Напиши мне, когда приедешь домой, хорошо?

— Хорошо, — и покидаю квартиру.

До дома еду на автопилоте. Кажется, и на светофорах останавливаюсь благодаря мышечной памяти. Срабатывает что-то автоматическое в голове и жму на педали. Мыслями я там, рядом с ней.

Паркуюсь. Тороплюсь домой. Квартира встречает тишиной. Даже свет не хочется включать. Прислонившись спиной к стене, строчу сообщение, что домой добрался. Прилетает ответ почти мгновенно. Ждала, значит. Сердце сходит с ума за ребрами. В груди разливается тепло.

Снова прощаемся, пожелав друг другу приятных снов. И я, раздеваясь на ходу, направляюсь в ванную, а там в душ.

Только сейчас понимаю, как замерз.

После душа плетусь в кухню. Завариваю горячий чай и после того, как выпиваю его, иду в спальню.

Как заснул, не помню. Просто головой коснулся подушки и меня отключило. Утром поднимаюсь по звонку будильника и первым делом строчу сообщение моей девочке. Моя. Понимаю это уже окончательно.

Мира быстро отвечает. Собирается на работу, пойдет прогуляться с собакой.

Я же в ванную, а затем на кухню, готовить кофе.

Договариваемся встретиться после ее работы. Думаю, удастся освободиться раньше.

Весь гребаный день я, как дурак, пялюсь в экран телефона. Мира на связь выходит реже, как только попадает в клинику. Я все понимаю, но мне жутко не хватает ее сообщений. Даже просто в виде смайликов или эмодзи.

— Все в порядке? — интересуется Натан.

— Да, — откладываю телефон в сторону, экраном вниз.

— Как у вас с Мирой?

— Хорошо. Кажется, все идет по правильному руслу.

— Я рад, — улыбается.

К оговоренному времени я откладываю все свои дела и подъезжаю к ветеринарке. Набираю Миру, но она не отвечает. Ладно, подождем.

Откидываюсь на спинку сиденья и строчу ей сообщение, что подъехал, жду. Но и его она не читает. А в сети была буквально тогда, когда последний раз списывались. Почти три часа назад.

Набираю ее номер еще раз. И снова тишина.

— Что же ты молчишь, девочка? — выхожу из машины и направляюсь к клинике.

Вхожу внутрь здания.

— Здравствуйте, — улыбается девушка-администратор. — Чем могу помочь?

— Жду Миру, договаривались о времени. Но не отвечает на звонки. Она освободилась? — спрашиваю, облокотившись о стойку.

— А Миру отпустили чуть раньше.

— Так, — чувство беспокойства мерзко зашевелилось в груди. — Как давно она ушла?

— Так часа два уже, — отвечает девушка. — А вы ей кто, простите?

— Будущий муж, — бросаю коротко.

— Наберите-ка ее, — в голову что только уже ни лезет.

Девушка послушно достает телефон и набирает номер Миры.

— Нет, — качает головой. — Не отвечает.

— Вот и мне не отвечает, — отвечаю и тороплюсь покинуть здание.

Чуть ли не бегом к машине, на ходу снимаю сигналку и забираюсь в салон. Еще

— Куда же ты пошла, Мирок?

Домой?

Первым делом нужно проверить, дома ли. Туда и направляюсь.

Кинув машину на парковке, тороплюсь в дом. Еще раз набираю ее номер, но там уже абонент не абонент. Проклинаю лифт, который сейчас ползет слишком медленно. А выйдя на этаже, сразу кидаюсь к двери, дергаю за ручку, молясь, чтобы она была дома. Мало ли что вообще могло случиться. Вторую руку уже поднимаю, готовясь нажать на дверной звонок, но дверь оказывается не заперта, и я вхожу в квартиру.

— Мира?

Глава 18

Мира

Утром я еле оторвалась от подушки. Звонок будильника я не слышала. Только вот влажный нос пса тычется мне в руку.

Открываю глаза и встречаюсь с глазами Рекса. Он положил морду на диван и пыхтит, чуть ли не раздувая щеки.

— Пора, да? — спрашиваю охрипшим ото сна голосом.

Тянусь к телефону и, увидев время, тут же вскакиваю с постели. Но телефон вибрирует, привлекая мое внимание снова к гаджету.

Сообщение. От Артема. Расплываюсь в улыбке и строчу ответ.

День завертелся.

Перед работой забегаю в кондитерскую лавку. Покупаю торт. Я обещала.

Все как всегда, но новое — это наша переписка с Гараниным. Мое сердечко трепещет и то и дело кидает в жар.

На работе все отлично. Бегаю, никакой суеты. Я уверена в каждом своем действии. Мы даже умудряемся по очереди попить чай с тортом. Но в послеобеденное время на меня наваливается усталость. Хочется сесть и закрыть глаза. Дать себе минут десять, чтобы выдохнуть.

— Мира?! — до слуха доносится голос. — Эй, прием! — кто-то касается моего плеча.

— М? — распахиваю глаза, не понимая, что происходит.

Это я уснула, что ли?

— С тобой все хорошо? — на меня смотрят глаза карего цвета.

Дмитрий Сергеевич.

Киваю, не в силах пошевелить языком.

— А выглядишь неважно, — отстраняется.

— Нет-нет. Со мной все хорошо, — тороплюсь заверить.

Оглядываюсь. Точно, зашла же за перчатками и присела… удачно, блин! Позорище какое.

— Обещаю, этого больше не повторится.

Договариваемся встретиться с Артемом. Сама же пытаюсь понять, откуда бы сил взять. Но еще через час я чуть ли не падаю, потеряв равновесие. Голова закружилась.

— Так, Мира, езжай домой, — вздохнув, говорит Дмитрий Сергеевич. — У тебя не температура?

Он подходит ко мне в два шага и, коснувшись пальцами моего лба, тут же приказывает сесть на кушетку.

— У тебя явно температура. Сейчас, — он вышел из кабинета, но вскоре вернулся с блистером таблеток и стаканом воды.

Выдавив мне одну на ладонь, вручает стакан и под его пристальным взглядом приходится выпить таблетку.

— А теперь домой. Лечиться. И чтобы завтра как штык. Или по состоянию отзвониться, — дает наставления.

— Да сейчас все будет нормально, — пытаюсь отказаться от ухода пораньше.

— Мира, кыш, — махнул рукой и вышел из кабинета, оставив меня одну.

И я засобиралась домой.

Пешком идти не решилась. На автобусе быстро добралась до дома. В лифте чуть не уснула, привалившись плечом к стене кабины. Попав в квартиру, первым делом хотела погулять с собакой, но что-то пошло не так. Я присела на диван.

— Сейчас, — пообещала псу и, закрыв глаза, провалилась в темноту.

Артем

— Мира? — зову.

Рекс появляется из-за угла и виляет хвостом. Подходит ко мне.

— Где хозяйка твоя? — треплю его за уши и, не снимая ботинок, прохожу в квартиру.

Пес садится у дивана и смотрит на меня.

Я подхожу ближе и вижу спящую девушку.

— Мир, — зову тихо.

Подхожу к ней и опускаюсь рядом с диваном. Вглядываюсь в лицо девочки. Первое, за что цепляюсь взглядом — нездоровый румянец на щеках.

Осторожно касаюсь ладонью лба. Кипяток. Поднимаюсь резко на ноги.

— Мир? — пытаюсь разбудить девчонку.

Но она морщит носик и не открывает глаз.

Так! Только без паники. Вытягиваю из кармана брюк мобильник и набираю знакомого врача. Называю адрес и прошу как можно скорее приехать. И слава богам, Александр Федорович приезжает через двадцать минут.

— Что тут у нас? — спрашивает с порога, но, завидев собаку, резко тормозит. — Я не ветеринар, если что, — прищуривается.

— Да с ним все в порядке, а вот его хозяйка не просыпается, — зову за собой, проходя в единственную комнату.

— Что-то знаешь? Симптомы? — спрашивает, а сам уже касается ее, пульс проверяет, касается ее шеи.

— Нет. Температурит. Вся горячая.

— Тогда не мешай и не отсвечивай, — отмахивается от меня.

Мне ничего больше не остается делать, как отойти в сторону и наблюдать за происходящим.

Измеряет температуру, слушает ее. И тянется к своему чемоданчику. Достает ампулы и набирает жидкость в шприцы.

— Что с ней?

— Температура зашкаливает. Легкие чистые. Сейчас сделаю жаропонижающее. На вирус не похоже. Когда последний раз виделись? — спрашивает. — Помоги мне повернуть ее на бок и приспусти брюки с бельем, — просит.

У самого же руки подрагивают. Врач ставит укол.

— Вчера. Все хорошо было, — говорю и вдруг в голове щелкает. — Вчера под ливень попали. Промокли.

— Ну вот и ответ на твой вопрос. Переохлаждение. Температура спадет, вот тебе препарат хороший, — вынимает коробочку и кладет на столик. — Сейчас распишу, как принимать. И еще кое-что прикупишь в аптеке, тоже напишу. Обильное питье, что-нибудь кисленького, но в меру, не переусердствуй. Ну и покой. Через дня три будет огурцом, — пишет на листочке и вручает его мне. — Будут вопросы — звони сразу. Я на связи, ты знаешь.

Благодарю его и провожаю до дверей. Сам же быстро возвращаюсь обратно. И смотрю в раскрасневшееся личико девушки.

Виноват. Из-за меня заболела. Бедная моя девочка.

— Ну что, Рекс, — смотрю на пса. Он сидит рядом с постелью Миры и, положив морду на диван, смотрит на нее. — Есть будешь? — спрашиваю его. Но он, посмотрев на меня, как на неадекватного человека, снова устремил свой взгляд на свою хозяйку.

Согласен. Сейчас и кусок в рот не полезет. Стягиваю с себя пиджак. Закатываю рукава. Нужно переодеть Миру. Испарина появилась на лбу. Направляюсь в ванную, смачиваю холодной водой полотенце и возвращаюсь. Обтерев лицо, принимаю решение все же раздеть ее.

Спустя минут пятнадцать мне удается это сделать. В шкафу нахожу футболку. Надеваю на нее. И тороплюсь в ванную умыться. Извращенец. Девчонка болеет, а у тебя стояк, мать его.

Прохожу в кухню. Кофе не нахожу, наливаю себе чай, вскипятив воду. Заглядываю в холодильник. Вздыхаю. Немного подумав, набираю маму.

— Тема, сынок, здравствуй, дорогой мой, — щебечет в трубку мама.

— Ма, привет. Я за консультацией к тебе. Расскажи мне, как ты варишь свой волшебный морс? Тот самый, когда кто-то из нас болел.

— Нет, мам. Девушка моя заболела. Температура высокая. Вызывал нашего Александра Федоровича, — отчитываюсь.

— Так, Темочка, слушай внимательно, но если хочешь, я приеду, — вдруг заявляет.

— Мам, поздно уже. Я справлюсь, — уверяю родительницу. И так уже дал повод для допроса с пристрастием.

— Хорошо, тогда слушай внимательно.

Делаю заказ на доставку продуктов и лекарства тоже уходят в доставку.

Бегаю из кухни в комнату и обратно. Приезжает доставка. Принимаюсь за готовку. Я и кухня несовместимы в принципе. Но! Для нее я готов попробовать.

Через минут сорок лоб Миры становится холодным. Щеки не такие красные. И дышит уже спокойнее. Значит, укол сработал. Остается дождаться, когда проснется.

Мира

Пробуждение наступает медленно. Сначала возвращается слух. Я улавливаю звуки, доносящиеся откуда-то со стороны. Затем просыпается обоняние. И желудок тут же подает сигналы SOS, как захотелось есть. Я, наконец, попыталась открыть глаза и у меня получилось. В комнате темно. Я сразу узнаю, где нахожусь. А вот кто может быть еще в квартире, кроме собаки, не понимаю.

Приподнявшись на локте, только сейчас обращаю внимание, что на мне футболка. Моя. Уже хорошо. Но я не помню, когда успела переодеться. И вообще…

Пытаюсь вспомнить день. Плохое самочувствие. Потом меня отпустили домой. Пришла, присела… Я же хотела погулять с Рексом. Кстати, где этот хвост?

Откидываю угол одеяла и свешиваю ноги с дивана. Поднимаюсь. Чуть качнулась, но равновесие успела поймать вовремя.

Все еще размышляя, кто у меня здесь находится, направилась в сторону кухни и застыла в дверном проеме.

От увиденной картинки мое сердце запнулось, пропустило удар, два, три… Эй, давай, работай. Я хочу видеть это на постоянной основе. Даю мысленную команду своему обалдевшему сердечку и оно ускоряется, застучав в бешеном ритме.

У плиты ко мне спиной стоит Артем. Я сглатываю ком. Во рту засуха. Но сдвинуться с места не могу. Он в брюках, с повязанным на голый торс фартуком, который явно ему мал. От движения рук мышцы на спине перекатываются. Он в чертовски шикарной форме. А еще у него красивый цвет кожи, чуть тронутой загаром.

Рекс сразу меня заметил и, подойдя, лизнул руку, сел рядом со мной.

— Рекс, — позвал Артем и обернулся, видимо, в поисках собаки, а наткнулся взглядом на меня. — Мира! — удивился. — Ты почему встала? Господи, — в два шага подлетел ко мне. Касается ладонью моего лба. Она у него горячая. По коже мурашки табуном. — Вроде жара нет, — смотрит на меня, в глазах затаилась тревога. — Как ты себя чувствуешь?

— Вроде бы нормально. А ты как здесь оказался? — эти серые глаза сводят с ума.

— Ты не помнишь, как вырубилась? — спрашивает.

— А я… да? — удивляюсь.

— Перепугала меня. Приехал за тобой к клинике. Тебя нет. На звонки не отвечаешь. Зашел, а там сказали, что тебя раньше отпустили.

— Кажется, что-то подгорает, — веду носом.

— Черт, — ругается. — А ну садись быстро, — усаживает меня на стул и снова возвращается к плите. — Узнал, что тебя отпустили, рванул сюда. Дверь открыта. Зашел, а ты спишь. И пес рядом скулит. Потом понял, что у тебя температура. Вызвал врача. Тебе вкололи жаропонижающее. Выписали лекарства. Они на столе в комнате. А еще вот, — подходит ко мне со стаканом розовой жидкости.

— Что это? — принюхиваюсь. — М, вкусно пахнет.

— Это по маминому рецепту. Противопростудный морс. Тут несколько видов ягод. Если аллергии нет, то прошу, — смотрит на меня в ожидании.

— Нет у меня аллергий, — отвечаю и делаю глоток напитка. Приятно растекается теплом. — Вкусно. По-маминому? Сам варил? — спрашиваю.

— Ага, — кивает. — Пришлось брать уроки онлайн. Так что, — пожимает плечами. — Вот еще, — ставит передо мной тарелку с бульоном, чашку с сухариками и еще одну тарелку с отварной курицей, разделанной на кусочки. — Ешь. Тебе нужно набираться сил, — и приземляется рядом.

— А ты?

— Да, — чуть хмурится, сдвинув брови к переносице. — Наверное, я тоже поем.

Наливает себе бульон и, взяв ложки, садится напротив. Мы едим, медленно черпая ароматную жидкость с чуть размокшими сухариками. Боже, ничего вкуснее на свете не ела.

— У нас входит в привычку есть по ночам, — улыбается. — То борщи, то бульоны.

— Хорошая привычка, между прочим, — подмечаю. — А времени сколько?

— Почти час ночи, — отвечает, мазнув по наручным часам. — Все по традиции, — усмехается.

Как только наши тарелки пустеют, принимаемся за морс.

— Раз тебе получше. Пойду погуляю с псом, — поднимается и снимает с себя фартук.

Теперь я могу его разглядывать. Ух.

— Я с вами, — тороплюсь в комнату.

— Ты обалдела? — появляется в дверном проеме, подперев плечом косяк. — У тебя температура была под сорок. Погуляли уже, хватит. Мигом под одеяло и спать.

— Спать пока не хочу. Лучше вас с Рексом ждать буду.

— Договорились, — подмигивает.

Я забираюсь под одеяло и слушаю, как он собирается, как застегивает поводок на ошейнике и как закрывается дверь входная.

Замираю, прислушиваясь к себе. Чувствую я себя и впрямь неплохо. Чуть легкая слабость в мышцах, а так вполне себе боец.

Сквозь сон я слышу шорох. Открываю глаза. Пес процокал по полу в ванную. Артем за ним, судя по шагам. Потом звук воды и тихий голос мужчины. Говорит с Рексом. С ума сойти. Такой мужчина, как Артем, моет лапы моему псу и разговаривает еще с ним. Фантастика. А еще удивительно то, что он приготовил поесть. И, кажется, за меня действительно испугался. И смотрит на меня с заботой, нежностью. У меня такого не было с детства. Мама еще когда была жива, да. А потом я больше заботилась о бабушке. Про себя забывала. Не до этого было.

— Мир, — Артем подходит ближе. — Ты как? — присаживается рядом.

— Нормально. Немного подремала, пока вас не было, — отвечаю чуть охрипшим голосом.

— Я поеду домой, — припечатывает меня своими словами.

Я резко приподнимаюсь и уставляюсь на него.

— Как домой? — сердце от волнения и страха, что он уедет, забилось часто-часто.

— Я немного устал после работы, да и тебе нужно отдыхать, а не отвлекаться на меня. Приеду рано утром, выгуляю пса. Я, надеюсь, ты дома завтра останешься, а не на работу побежишь? — внимательный взгляд на меня.

— Я хочу, чтобы ты остался, — говорю уверенно. Даже успеваю удивиться, как голос еще не дрогнул от волнения. — Уже ночь. Ты устал. Да и мне будет спокойнее, что ты рядом, — последние слова звучат жалостливо.

— Мир, — вздыхает Артем и устало прикрывает глаза.

— Иначе я завтра выйду на работу, раз ты не хочешь по-хорошему, — иду на шантаж.

— Это нечестно, — его губы дрогнули в усмешке.

— Ну а как

— Хорошо. Тогда тебе придется выделить мне немного места рядом, а то тут…

Я быстро отгибаю угол одеяла в пригласительном жесте. А поймав его устремившийся взгляд на меня, тут же вспыхиваю и укрываюсь. Я же в одной футболке. Она задралась… Черт.

— Тогда я в душ, с твоего позволения, и вернусь, — поднимается на ноги.

Я слышу, как он ходит, потом скрывается в ванной. Вода.

А минут через десять возвращается. Гасит свет и подходит к дивану. Я двигаюсь к спинке, освобождая место. Хочу откинуть одеяло, но Артем не дает. Ложится рядом, укутав меня, как гусеницу, в кокон.

— Лежи и не сопротивляйся, — шепчет вполне серьезно.

— Ты же замерзнешь, — возражаю.

— Даже не подумаю, — хмыкает.

Укладывается поудобнее. Кажется, он в брюках лег. Притягивает меня к себе, обняв поверх одеяла.

— Спокойной ночи, Мира.

— Спокойной ночи, Артем.

А затем тишина. Я лежу, прижатая к нему, даже через одеяло чувствую его жар. Или это у меня снова зашкаливает? А может, это просто волнение? Упираюсь взглядом в его шею. Слышу его дыхание. Которое постепенно становится тихим и мерным.

Неожиданно меня осеняет. На мне футболка. Это что же получается? Артем меня переодел? Сначала пугаюсь, а потом улыбаюсь, как дурочка. Мысли хороводом пляшут в голове. Как сама проваливаюсь в сон, не понимаю.

Глава 19

Артем

Хочу повернуться от того, что затекла рука. Но что-то не дает это сделать. Что-то, что лежит у меня на груди и…

Распахиваю глаза, замирая, уставившись взглядом в светлую макушку. Закрываю глаза снова. Зажмуриваюсь и снова открываю. Картинка не меняется. Тепло растекается в груди, а затем… Стискиваю зубы и стараюсь усмирить дыхание, пульс зачастил. Сейчас разбужу же. И она испугается.

Не знаю, сколько проходит времени, когда Мира зашевелилась. Чуть сместила голову, показав свое личико, и закинула на меня свою стройную ножку. Сложно не улыбнуться. Разглядываю ее. Какая же она красивая. Светлые ресницы веером обрамляют веки. Аккуратный нос. Губки бантиком. Кукольное личико.

Ресницы затрепетали и девчонка открывает глаза. Потом снова закрывает, обнимает меня за талию и замирает. Я чувствую, как она вся подобралась. Потом снова поднимает голову и огромными зелеными глазами смотрит на меня.

— Ой, — выдает тихо.

— Доброе утро, — говорю, все еще не в силах оторвать от нее глаз.

— Доброе, — щеки сразу же розовеют. Облизывает губы.

От этого невинного жеста мое тело уже принимает полную боевую готовность. Разве можно ее не хотеть?

— Тебе, наверное, тяжело и неудобно, — хочет отстраниться, но я обхватываю ее за талию и еще ближе к себе прижимаю.

— Удобно. Даже очень.

Смотрим друг на друга.

— Тем, — шепчет.

— М?

— А сколько времени? — и, коза такая, улыбается.

Поднимаю руку, смотрю на часы.

— Девятый час, — отвечаю.

— Что? — улыбка быстро сползает с губ, дергается и садится в постели. — Я проспала. Черт! — хочет вскочить на ноги, только я не даю этого сделать. Хватаю ее за руку и тяну на себя. — Я опаздываю, Артем! — звучит возмущенно.

Но я и слышать этого не хочу. Такая она сексуальная, когда злится. Переворачиваю ее на спину, подминая под себя, руки фиксирую над головой. Только сейчас понимаю, что она в такой позе может почувствовать мое желание, которое упирается ей между ног. Елозит подо мной, пытаясь выбраться, да вот только куда там.

— Все сказала? — спрашиваю, когда она замерла. — Еще пошевелись и тогда вообще из постели тебя не выпущу, — стараюсь быть убедительным.

Ее губки приоткрываются в удивлении. Хлопает ресницами и дышит часто. Грудь вздымается, острые соски пиками упираются в ткань футболки.

Очень щепетильная ситуация. Я стараюсь мыслить здраво и трезво. Хотя мозг плывет.

— Мне нужно на работу, — говорит одними губами.

— Ты болеешь, — отвечаю.

— Я уже в полном порядке, — смотрит в глаза.

Усмехаюсь.

— Еще ночью ты была нездорова, Мира. Пару дней точно дома проведешь.

— Но я не могу! — хмурит брови.

— Можешь.

Стонет от бессилия.

— Ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь, Мира. Если ты сейчас усугубишь свое состояние выходом на работу, то загремишь в больницу и тогда на восстановление уйдет гораздо больше времени. Понимаешь? Ты же медик будущий, Мир. Что ты дурака валяешь?

— Я ветеринар будущий, — огрызается.

— Почти одно и то же, — усмехаюсь.

— П-ф-ф, — дуется. — Мне нужно позвонить тогда. А то Дмитрий Сергеевич потеряет меня.

— Ну раз Дмитрий Сергеевич потеряет, — отпускаю ее, ослабив хватку, и перекатываюсь на бок.

Она лежит, не шевелится. А когда понимает, что я ее удерживать не собираюсь, вскакивает с дивана и ищет телефон. Потом что-то там долго строчит. Ей прилетает сообщение. Она запускает голосовуху и я слышу мужской голос с пожеланиями скорого выздоровления.

Меня же внутри подрывает от этого. Что там за хрен такой? “Мирок, поправляйся…” Мирок, мать твою.

Поднимаюсь с постели и направляюсь в ванную. Внутри закипаю. Понимаю, что безосновательно, вроде бы как. Но что-то не дает мне пропустить это мимо ушей и спустить на тормозах. Мирок… Мужской голос так и стоит в голове. Чувствую одним местом, этот хрен, то бишь Дмитрий Сергеевич, глаз положил на мою Миру. На мою. Надо что-то делать, Артем.

Пялюсь на свое отражение в зеркале.

Надо. Надо, как минимум, взять себя в руки и выгулять собаку. А то мелкая заноза утопает сама, самостоятельная моя.

Выхожу, Мирка послушно лежит в постели.

— Рекс, пойдем, — командую.

— А можно с вами? — приподнимает голову девчонка.

— Угадай мой ответ.

— Зануда, — фыркает мелкая и падает на подушки, скрываясь из моего поля зрения.

С псом прогулка не затягивается. Он упорно не хочет гулять без хозяйки. Делает свои дела по-быстрому и тянет к дому. Ну нет, так нет. Возвращаемся.

Войдя в квартиру, чувствую аппетитные запахи. Припадаю спиной к стене, отстегнув пса.

— Рекс, пойдем лапы мыть, — звонко звучит девчачий голос.

И пес послушно цокает когтями по ламинату.

Я же иду на запахи в сторону кухни. Тосты. Овощной салат и… паштет? Господи, когда она все успевает?

— Чего стоишь? — за спиной ее голос. — Давай завтракать. А то улетишь, выпив чашку чая, извини, кофе не успела прикупить. И будешь весь день голодным.

Сажусь за стол.

— Почему голодным? — спрашиваю, наблюдая за ней, как намазывает паштет на тост. — М-м-м? Рыбный? — удивляюсь.

— Шпротный. Вкусный очень, попробуй.

Ну и как тут не попробовать? Откусываю кусочек. Нежный очень.

— Да потому что ты ничего не ешь, — дует щеки и садится напротив.

— Я все ем. Не привередлив. Всем, чем будешь кормить,

— Ты?.. — она смотрит на меня во все глаза. — Ты не поедешь на работу? — наконец, понимает.

— Нет, — качаю головой, доедая бутерброд. И тянусь за новым кусочком поджаренного тоста.

— Давай я сама намажу, — забирает кусочек хлеба и намазывает паштетом. — Вот, — протягивает уже готовый. — Так ты правда останешься со мной?

— Да, если ты не против.

— Не против, — тут же отвечает. — И что мы будем делать?

— Пить морс, вкусно есть, смотреть телек, валяться в постели и кайфовать. Как тебе такая идея?

Мира

Смотрю на него и пытаюсь понять, что он только что сказал. Это шутка такая? Артем Гаранин хочет провести со мной весь день? Все это кажется несерьезным.

Сижу, смотрю на него, улыбаться хочется. Обнять его хочется. Но боюсь. Я раз уже полезла его целовать, позорище такое. Рукалицо.

— Ну? — смотрит на меня.

— Идея улет, согласна, — прикусываю губу, чтобы не так очевидно лыбиться. — Тогда, — беру поджаренный тост и намазываю паштетом. — Тогда карты тебе в руки.

— Даже так? — хитро прищуривается.

— Угу, — мычу, откусив кусочек бутерброда.

— Заметано, — хмыкает.

Первое, что мы делаем после завтрака, это заказываем доставку. Перебираемся в комнату и, развалившись на диване, пялимся в экран телефона. То, что взгляд Артема время от времени отрывается от экрана гаджета и скользит по моим голым ногам, заставляет мое сердечко биться часто-часто. Я оттягиваю футболку к коленям, но где уж там. Она то и дело задирается выше.

Стараюсь не обращать на это внимания. Но жутко волнительно.

Свой выбор останавливаем на вредностях, но безумно вкусных. Пицца, ролы, фри, бургеры, вок…

— Мы это за день не съедим, — улыбаюсь.

— Съедим.

Затем Артем уходит выгуливать Рекса. Пока их нет, я умываюсь, принимаю душ. Навожу порядок в комнате, заправляю постель. Когда в двери проворачивается ключ, сижу смирненько в домашних штанах и футболке на диване и пялюсь в телевизор.

— Мы пришли.

Я иду встречать. Мою псу лапы, хотя Артем отправляет меня в постель. Но сдается, поняв, что бесполезно.

— Мир, — перехватывает меня на выходе из ванной, обхватив руками за плечи. — Давай договоримся? Сегодня у тебя постельный режим. Ок?

Внимательные серые глаза наблюдают за мной, будто считывают.

— Хорошо. Но если ты будешь рядом в этой постели, — отвечаю, а у самой щеки уже полыхают.

Серые глаза начинают темнеть. Он сжимает челюсть и упирается своим лбом в мой, закрыв глаза. Тяжело вдыхает и выдыхает воздух.

— Что же ты делаешь, а? Это запрещенный прием, — его губ касается кривая ухмылка.

Почему-то эта фраза придает мне уверенности и я обхватываю его шею руками, сама напрашиваюсь на объятия. И он обнимает, крепко притягивая к себе. Мурашки по коже. Глаза зажмуриваю и впитываю в себя этот кайф. Его руки поглаживают мою спину.

Хочу быть ему нужной. Как воздух. Чтобы он не мог без меня. Чтобы хотел.

Чуть отстраняюсь от него и хватаюсь пальчиками за ткань рубашки. Тянусь носом к его шее, вдыхаю любимый запах. Веду по коже кончиком и подбираюсь к губам. Слышу его тяжелое дыхание. Целую. И Артем отвечает. Сжимает меня сильнее и впивается в губы. Скользит своим языком мне в рот. С моих губ срывается стон. Я теряюсь, тону, вцепляюсь в его плечи крепче, боясь упасть.

В какой-то момент поцелуи становятся глубже, требовательнее. Артем подхватывает меня под попу и усаживает на себя. Я тут же обхватываю его ногами. Чувствую, как сжимает ладонями ягодицы. Прижимает меня к стене. Хочу продолжения. Хочу его.

Запускаю пальчики в его волосы и слышу его стон. Да!

Чуть толкается бедрами и я ощущаю твердость в его штанах. Жар скатывается вниз живота. Я готова. Я ко всему с ним готова!

Наше дыхание и тишину квартиры прерывает звонок в домофон.

— М-м-м, — стонем в унисон.

— Это жестоко, — шепчет мне в губы.

— Пусть идут к черту, — шепчу в ответ.

— Это доставка, наверное, — отвечает Артем и ставит меня на ноги, когда звонок снова повторяется. — Я открою.

Он поправляет брюки, убрав одну руку в карман. Я же улыбаюсь, как дурочка. От одной мысли, что мы чуть не перешли черту, тягучей болью от неудовлетворения отзывается внизу живота и между ног. Там все горит. Но главное, что наше желание обоюдно. А значит, все у нас еще впереди.

Мы валяемся в постели и смотрим… я не знаю, что мы смотрим. Кормим друг друга вредностями и целуемся в перерывах между едой. Дальше того, что произошло сегодня утром, мы больше не заходим, будто прощупали границы дозволенного и сделали перерыв.

Снова едим. Артем уходит в кухню за морсом. Возвращается с двумя кружками. Хочет сесть рядом, но на столике оживает его телефон.

— Отвечу, — берет гаджет в руки и выходит из комнаты. — Да, мам.

Я замираю, прислушиваясь. Сползаю с дивана и крадусь за ним босиком. Артем стоит в кухне у окна, убрав одну руку в карман брюк. У меня ему даже надеть нечего. Как был вчера в костюме, так и ходит в брюках. Хорошо, хоть рубашку снял.

— Да, все хорошо. Нет, я не дома, — говорит, а я подкрадываюсь со спины и обхватываю его за талию, прижимаясь к нему. Целую между лопаток, веду кончиком носа вдоль позвоночника.

— Уже лучше, — продолжает говорить, но голос меняется. Становится ниже, с нотками еле уловимой хрипотцы.

Улыбаюсь. Артем резко разворачивается и обнимает меня, прижимая к себе.

— Обязательно познакомлю, но чуть позже. Да, как поправится, — говорит, а сам смотрит мне в глаза, которые темнеют. — Да, все серьезно, ты правильно думаешь, — вздыхает тяжело.

А мое сердечко сходит с ума.

— Все, мам, пока. Отцу привет. Да, — отбивает звонок и откладывает телефон в сторону.

— Ну что ты творишь? — подхватывает меня резко, что я взвизгиваю от неожиданности и хватаюсь за его плечи. — С ума сводишь, я и так еле сдерживаюсь, Мир. Издеваешься над стариком?

Усаживает меня на стол. Одним движением срывает с меня домашние штаны.

— А не надо сдерживаться, — провоцирую.

— Дурочка, ты же болеешь. Тебе сил набираться надо, а не расходовать их.

— А я где-то читала, что занятия любовью лучшее лекарство, — говорю и краснею.

Любовью! Дура! Надо было же ляпнуть такое!

— Сейчас проверим одну из вариаций, — шепчет мне в губы и целует.

Губы, шея, обхватывает пятерней за затылок, запутавшись пальцами в волосах. Тянет назад, открывая для себя шею, ключицы. Напористо, требовательно. Такого я еще не чувствовала. Теряюсь в ощущениях. Заставляет лечь на столешницу, устроившись между моих ног. Задирает футболку, оголяя грудь.

Слышу его стон. Зажмуриваюсь, пряча лицо в ладонях. Я

Губы на моем животе, а рукой касается развилки между ног, чуть прижав ладонь сильнее. Дыхание становится поверхностным. Дышать трудно. А низ живот становится тяжелее, будто наливаясь напряжением. Там, внизу, нужны его ласки, нужны его пальцы. И он касается меня там, чуть сдвинув край трусиков.

Стону, запрокинув голову назад. Не описать то, что я чувствую. Стягивает трусики и… я приподнимаюсь на локтях, чтобы увидеть его. О боже! Гаранин между моих ног на коленях.

Глядя мне в глаза, целует меня там. В голове фейерверки с примесью стыда. Но как приятно! Как горячо. Заталкиваю свое стеснение подальше и падаю на стол, отдаваясь ощущениям. Лижет так, будто кот сметану. Его горячее дыхание везде. Мурашки разносятся по коже. Ток-молнии-разряды. Касается таких точек, что вздрагиваю, ахаю, всхлипываю.

— Тё-ма, — тяну, срываясь на шепот.

Мечусь, теряюсь. Готова вот-вот упасть, сама еще не понимая куда. А может, взлететь?

Пара касаний языком и я срываюсь на протяжный стон. По телу судорога, а внутри ощущение облегчения, удовлетворения. Будто получила то, что так долго ждала.

Артем замирает. И я все еще прислушиваюсь к отголоскам наслаждения, сглатываю, выдыхая.

Поднимается, нависает надо мной. Я еле улавливаю его взгляд, перед глазами все плывет. Я будто расплавилась и растеклась.

— Ну что? Теперь отдыхать? — улыбается, облизнувшись.

Киваю, не в силах произнести ни слова.

Подхватывает меня на руки и несет в постель.

Артем

Укладываю девушку на постель. В одной футболке, которая задирается до талии. Ложусь рядом. Ее глаза закрыты, чуть трепещут ресницы. Скольжу взглядом по ее животику, бедрам, ногам. Черт. Она шикарная. В штанах стояк и не думает опадать.

Раскрывает глаза, устало, полусонно.

— Тём? — шепчет. Тянет ко мне руки.

Подаюсь к ней. Обнимает за шею, целует в щеку. Стонет.

— Тём, — повторяет.

— М?

— Это было… — замолкает. — Я не знаю. Я растаяла. Что это было? Оргазм?

— Он самый, — разглядываю.

— А ты? — поднимает взгляд, смотрит своими зелеными. — А тебе… боже, — утыкается носом мне в грудь. — Мне стыдно.

— Глупости не говори, — подцепляю ее за подбородок, заставляя вернуть взгляд на меня. — Я хотел сделать тебе приятно. Ты вкусная, мне безумно понравилось, как ты кончаешь. Как ты стонешь, — шепчу ей на ушко, — как притягиваешь меня к себе. Хочу еще. Хочу тебя всю. От макушки до кончиков пальчиков.

— Ты правда меня хочешь? — спрашивает, с сомнением заглядывая в глаза.

Я беру ее за руку и укладываю себе на пах. Глаза расширяются.

— Я тебя очень хочу.

— Почему тогда ты остановился?

— Потому что первый раз происходит явно не на столе, — касаюсь ее носика своим. — И ты все еще нездорова.

— Мне кажется, я перезагрузилась. Сейчас уже гораздо лучше себя чувствую, будто заново родилась.

— Давай ты поспишь, м? — целую ее губки.

— Угу, — закрывает глаза. — Только с тобой, — звучит уже тише.

Через пару минут она мило сопит. А я пялюсь на нее и кайфую. Перед глазами она, раскрасневшаяся, раскрытая для меня. Эта девочка сводит с ума. Тянется ко мне, сама еще не понимает, что все, пути обратного не будет. Только вперед.

Убедившись, что она спит, поднимаюсь с постели. Надеваю рубашку. Вторые сутки шмоткам. Нужно что-то будет с этим сделать.

Иду выгуливать пса. Прогуливаясь на свежем прохладном ночном воздухе, мозг трезвеет. Будто опьянел от вкуса и запаха девчонки. От одной мысли о ней волна желания прокатывается по венам, разгоняя кровь.

Завтра на работу, ну и как ее тут одну оставлять?

Шестеренки заработали в голове.

Вернувшись, мою псу лапы и сам забираюсь под душ. Включаю воду и пару минут стою, пытаясь усмирить возбуждение. Стоило только ее увидеть с задравшейся футболкой до груди и голой попкой, член тут же пришел в боевую готовность.

Обхватываю его рукой, чуть сдавив. Шиплю. В глазах звезды. Представляю ее, как она смотрит, когда я нахожусь между ее ног. Ее вкус все еще чувствую. Хочу до безумия. Но не хочу торопиться. У самого перед глазами сумасшедшие крышесносные картинки. Ее стон, ее запах. Оргазм накатывает моментально, почти сбивает с ног. Взрываюсь, еле сдерживая стон. Извращенец хренов. Дрочу в душевой, в квартире девчонки, пока она спит. Дожился.

Опираюсь руками о стену, подставляя голову под прохладные струи воды. Сердце лупит, как сумасшедшее. Хочу оказаться внутри нее. Очень. Но…

Выключаю воду и, обернув бедра полотенцем, выхожу из ванной. Забираюсь на диван, притягиваю к себе Миру. Она что-то бормочет сладко и укладывает мне голову на грудь. Закидывает ножку на меня.

Усталость накатывает. Глаза закрываются. Засыпаю.

Утром просыпаюсь, Мира еще спит. Молодой сон, крепкий. Сам все еще удивлен, что удалось выспаться. Укрываю ее одеялом и встаю с постели. Нахожу свой телефон. Время восемь утра. Прекрасно. Как еще Грозовский трубку не оборвал? Хотя с появлением семьи он стал спокойнее. Мне бы тоже пора. От этой мысли хмыкаю. Пора. Понимаю, что хочу.

Заказываю костюм на адрес.

Какой-то шум привлекает внимание. Прислушиваюсь. Что-то жужжит. Возвращаюсь в комнату. Нахожу в ворохе вещей на полу телефон Миры. Отвечаю, выйдя из комнаты.

— Слушаю.

— Эм, — мужской голос.

Я еще раз кидаю взгляд на экран, где высветились только цифры. Снова прикладываю гаджет к уху.

— Миру хотел услышать.

— Сейчас слушаешь меня. С кем имею честь разговаривать?

— Дмитрий, — представляется. — Ветеринар. Начальник ее.

— Мира сегодня не выйдет на работу. Проснется, сама вам наберет.

— А ты кто? — звучит с усмешкой.

— А я, Дмитрий, считай, муж, — говорю уверенно, чтобы у этого типа не закралось сомнений. — Надеюсь, что ты меня услышал, — и отбиваю звонок.

Выгуливаю пса. Потом готовлю завтрак, доставляют костюм.

Надеваю брюки. Рубашку.

— М-м-м, — слышу стон за спиной. — Какой мужчина.

— Какой? — оглядываюсь.

Стоит, прислонившись к стене, и наблюдает за мной.

— Сексуальный, красивый, желанный, — подходит ко мне. Обвивает за шею. Целует.

— Приятно, — отвечаю на поцелуй.

— Ты уезжаешь? — чуть отстраняется, помогает застегнуть пуговицы на рубашке.

— Работа, Мир.

— А вечером приедешь?

— Конечно.

— Обещаешь? — хитро поглядывает на меня, прикусив губу.

— Сомневаешься?

— Нет, — качает головой. — А чем у тебя тут так вкусно пахнет? Кажется, съела бы слона. Проголодалась жутко.

— Пойдем позавтракаем, да я поеду.

Едим, болтая ни о чем. Беру обещание, что и сегодня

— А завтра? — спрашивает.

— А вот завтра и увидим. Все, Мирок, я побежал, — тороплюсь в коридор. Обуваюсь.

Целую ее в губы быстро. Отстраняюсь.

Смотрим друг другу в глаза. Невозможно оторваться. Снова впиваюсь в сладкие губки. Проскальзываю языком в рот. Подхватываю под попку, усаживая на себя.

— Может, ну ее, эту работу, а? — отстраняется, тяжело дыша. — Я хочу тебя, слышишь? — заглядывает в глаза.

— Слышу, малыш, ты не представляешь, как я не хочу тебя оставлять. Но нужно. Пара очень важных моментов. Нет, не важнее тебя, — шепчу я, тяжело выдыхая. — Там обязательства перед партнерами. Их подвести — значит, подвести Натана и компанию в целом. Прости меня, но иногда мне придется ставить обязанности на первое место. Но ты, — целую, чуть толкаюсь бедрами в нее. Ножками сжимает мои бедра сильнее. — Ты всегда будешь для меня важнее всего на свете. Ты — моя девочка.

Со стоном все же отрываюсь от нее. Ставлю на ноги.

— Я на связи. Отдыхай, пожалуйста. Вечером приеду, выгуляю пса. Утром мы гуляли, кстати, — предупреждаю, чтобы не дай бог не надумала выйти погулять.

Глава 20

Мира

Три дня как в сказке. Артем заботится обо мне. Остается ночевать у меня. Не выпускает из своих объятий, но категорически не двигается дальше в этом направлении. Как бы я ни хотела его спровоцировать. Как бы я ни старалась. Мужик мне достался настоящий кремень. Никогда бы не подумала, что он будет таким… правильным? А еще мне кажется, что он себя сдерживает. Ограничивает. И я не знаю, как до него достучаться, как ему сказать, что я хочу его настоящего. С порывами, закидонами и прочей фигней. Я его люблю, а не его идеальность.

Сегодня мне удалось вырваться на работу. Температура не поднималась и чувствую я себя прекрасно. Можно было и лучше, конечно, но кое-кто еще упирается.

— Доброе утро, — вхожу в клинику.

— Доброе, — Катя внимательно меня разглядывает.

Я останавливаюсь рядом и, заглянув в лицо девушке, спрашиваю:

— Что-то случилось?

— Нет, — пожимает плечами. Подает мне сменный журнал. — Просто тебя не было долго. Стали уже переживать, что не выйдешь. Сама понимаешь, сейчас найти кого-то непросто, да еще и с опытом. Скоро сентябрь, студенты разбегутся.

— Никуда я не собираюсь убегать, — улыбаюсь мягко, ставя свою закорючку. — Попала под дождь на днях, и температура подскочила. Но уже все хорошо, — отвечаю.

— Отлично, — наконец, девушка улыбнулась. — А то Дмитрий Сергеевич сам не свой эти дни. Психованный, нервный. Тут еще, как назло, народу тьма. В общем, было весело, — показывает в воздухе знак кавычек.

— Да уж, — задумалась и отправилась переодеваться.

Дмитрий Сергеевич, увидев меня в раздевалке, застыл в дверях.

— Я думал, что ты уже не вернешься, — нахмурил брови и прошел к своему шкафчику.

— Почему я должна не вернуться? — спросила, не понимая того, почему все так решили?

— Мужик, что ответил на мой звонок, был красноречив. Я уж подумал, что тебя в заложники взяли, — хмыкнул невесело.

Я застыла с шапочкой в руках. Мужик? Ответил на звонок?

— Когда? — не понимаю. — Я же писала вам сообщение и предупреждала, когда выйду.

— Мало ли, — буркнул и принялся переодеваться, а я рванул из помещения в коридор.

Достала свой телефон, чтобы проверить звонки. Я же его в руки не брала все эти дни, кроме как написать Артему, да одно сообщение отправляла Дмитрию. Звонков и не было никаких. Но натыкаюсь на один входящий. Да, Дмитрия я не записала в телефонную книгу, руки не дошли. Но номер его запомнила. Входящий и время разговора минута с небольшим. А мне Артем ничего не сказал.

Что он наговорил ему? Кажется, была такая счастливая, а сейчас я не понимаю ничего. Что это такое было? Не сказал, почему?

Весь рабочий день я копаюсь в этих мыслях. Пытаюсь хоть что-то уловить, но не выходит.

Набираюсь смелости и пишу Артему.

“Ты не сказал, что мне звонили и ты ответил” — отправляю дрожащими пальцами.

“Извини, забыл предупредить” — почти сразу приходит ответ.

“Что ты ему сказал?”

“А он нажаловался?”

Читаю это сообщение и, не выдержав, набираю Артема. Гудки прерываются быстро, и я слышу его голос. Такой родной и любимый, что все кажется ерундой, лишь бы только он был со мной.

— Что ты ему сказал? — все же спрашиваю.

— Я думал, ты соскучилась и захотела услышать меня, — увиливает от ответа.

— Артем. Я не хочу, чтобы у меня на работе испортились отношения с начальством. Мне тут работать. А ты мне даже не сказал, что влез в мой телефон, — возмущаюсь.

— Я не лез в твой телефон, — его голос меняется, отдавая металлическими нотками. — Он позвонил, спросил тебя. А на вопрос кто я, я ему ответил так, как посчитал нужным.

— И как же? — злюсь.

— Об этом мы сегодня с тобой поговорим.

— Артем, только прошу тебя, не надо со мной как с маленькой, ладно? Я не хочу так, — и сбрасываю вызов.

Обида душит. Я не понимаю, что сейчас происходит, но мне очень хочется его увидеть и почувствовать его объятия. Господи, нельзя же быть такой зависимой от человека?

К концу смены я будто выжатый лимон. И настроение какое-то не очень, и усталость накрыла с головой.

Переодеваюсь и, подхватив свой рюкзак, тороплюсь на выход.

— Пока, Кать, — прощаюсь с администратором.

Выхожу на улицу. Достаю телефон. С утра договаривались с Артемом, что он меня заберет. Только вот после нашего разговора не знаю, изменилось ли что. Себя еще ругаю за эту эмоциональность. Зря я сорвалась. Нужно было спокойно дома поговорить. Дура…

— Мира?

Оглядываюсь. За мной выходит на крыльцо Дмитрий.

— Мир. Ты извини, что сегодня такой. Просто тот звонок прямо почву из-под ног выбил. Ты мне нравишься, Мир. Давай куда-нибудь сходим, — ошарашивает меня своим признанием.

Пялюсь на него, как дура. Он сейчас серьезно?

— Но… подождите. Никуда я с вами не пойду, у меня есть… — я не успеваю договорить, как мужчина делает шаг ко мне и, обхватив за затылок, притягивает к себе и впивается своими губами.

Я застываю на секунду. Чужие губы на моих. Отвращение прокатывается по телу. Упираюсь руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но где там. Он здоровый, а я совсем мелкая.

Брыкаюсь, пытаясь отстраниться, но все тщетно. Боюсь разжать зубы, чтобы укусить, но он же воспользуется этим моментом…

Но потом происходит все так быстро, что я не сразу понимаю, что именно. Меня будто отрывают от Дмитрия. Отставляют в сторону и…

Артем бьет врача прямо

— Я же тебе сказал, — рычит мой мужчина.

Я хватаю его за руку и тяну на себя. Не хочу драки. Не хочу, чтобы кто-то пострадал. Да, Дмитрий заслужил и он свое получил. Стоит, смотрит на нас и вытирает тыльной стороной ладони кровь с губ.

Сплевывает и, развернувшись, скрывается за дверями клиники.

— Артем! — хочу его обнять, но глаза у Гаранина злые. Прячу руки за спиной. Чувствую себя виноватой.

— В машину, — командует и, дождавшись, когда я сяду, обходит авто и, сев за руль, заводит двигатель, срывая тачку с места.

Артем

Ее возмущение мне понятно. И это не злит, скорее, выглядит забавно. Сам косякнул. Нужно было ей сказать. Но забыл, потому что сразу записал это в “неважное”. Теперь вот, слушаю ее возмущения и понимаю, что не прав.

По пути до ее работы заскакиваю в ювелирку. Все же пора подойти к главному. Спать с этой девочкой только в статусе. В серьезном статусе. Нет, до свадьбы я свихнусь, не дотяну. Но колечко на ее пальчик я надену. Надеюсь, согласится. А там и дату выберем, и подготовимся. Уверен, что Мира захочет и платье белое, и праздник. А я готов на все, что она захочет. Лишь бы согласилась.

После ювелирного, спрятав бархатистую коробочку во внутренний карман пиджака, направляюсь в ветклинику. А там, мать его, меня ждет сюрприз. Я не сразу понимаю, что происходит. Успеваю уловить, как этот докторишка по зверям к ней подходит и почти сразу прижимает к себе. У меня же красная пелена перед глазами. Это что за нах…

Торможу у крыльца и выдергиваю девчонку из цепких лап мужика. А потом бью…

Крепко цепляюсь пальцами за обод руля. Лишь бы не сорваться. Понимаю, что она не виновата. Что Мирка меньше всего бы хотела этой ситуации. Но мои глаза видели. И мозг мой выдает кадр за кадром чужих рук на талии моей девочки. Чужие губы на родных. Мне нужно время, чтобы немного прийти в себя. Иначе… даже думать не хочу. Не хочу ругаться, понимая, что она не виновата. Не хочу пылить. Поэтому молчу. Эмоции, как магма по жерлу вулкана, поднимаются, закипаю. Мне нужно время. Минут двадцать.

— Артем, выслушай, пожалуйста! — просит девчонка.

— Не сейчас, — обрываю ее, еле выдавив из себя слова.

Не думал, что ТАК могу ревновать. Мысли мелькнули, что все, потерял ее. Не успел показать свои чувства.

До дома доезжаем в полной тишине. Нам нужно поговорить. Но не здесь. Поднимемся. Я успею немного остыть. Пара минут, еще пара минут мне нужны.

Паркую машину. Выхожу из тачки. Мира следом.

Идем молча к подъезду. Она впереди, я за ней. Лифт. Нажимаю на нужный этаж и двери закрываются.

Девчонка стоит рядом. Смотрю на нее, а она избегает моего взгляда. Боится смотреть на меня. Напугал. Идиота кусок. Сам первым тянусь к ней и, притянув, обнимаю. Мира будто выдыхает с облегчением. Подцепляю за подбородок пальцами и заглядываю в зеленые глаза, полные слез. Целую, стирая чужой след с ее губ. Моя. Только моя. Ныряю в ее рот языком и стону, прижимая ее все сильнее и сильнее.

Как попадаем в квартиру, не понимаю. Мы отлепиться друг от друга не можем. А закрыв за собой дверь, подхватываю девчонку и усаживаю на себя.

— Я его не целовала, Тём, — разрывая очередной долгий поцелуй, шепчет Мира. — Прости, пожалуйста, — всхлипывает.

— Ты не виновата, Мир, не виновата, — снова припадаю к губам, потом к шее. Лижу, покусываю нежную кожу. Сжимаю в руках ее упругую попку. — У меня крыша поехала, когда вас увидел, прости меня, — шепчу между поцелуями.

— Я хочу быть только твоей, Тём, — шепчет, поднимая голову, разрешая себя ласкать.

Ключицы острые, грудь, к которой добираюсь быстро, задрав футболку и сдвинув чашечку бюстгальтера. Впиваюсь губами в сосок, чуть прикусив.

Стонет, прижимаясь ближе. Меня рвет от переполняющих эмоций. К черту всех. Отрываюсь от тела Миры, замечая сидящего в стороне пса. Он явно ждет, когда с ним погуляют. А тут…

— Извини, друг, но тебе придется подождать, — говорю, а Мира тихонько хихикает, уткнувшись мне в шею, запуская мурашек под кожу.

Закрываю пса в ванной. Да, негуманно. Но надеюсь, он меня простит. Обещаю, отработаю этот маневр.

Несу Миру в комнату и укладываю на диван. О том, чтобы прекратить начатое, даже мыслей нет. Она хочет, я хочу. Не хочу ее разочаровывать.

Стягиваю брюки с нее, снимаю футболку. Мира тянется пальчиками к пиджаку, помогает его снять. Затем расстегивает пуговицы на рубашке. Проводит пальчиками по мышцам, которые сокращаются от ее прикосновений. Тянется губами, целует в грудь, притягивает к себе. Расстегиваю пряжку ремня, снимаю брюки и продолжаю ласкать любимое тело. Лифчик в сторону, хочу до безумия ее грудь. Целую, кусаю, зализываю, вырывая стоны из сладкого рта Миры. Она извивается, оцарапывает спину, прижимается ко мне.

Понимаю, что нужно быть осторожным. Девочка совсем. Но такая нежная, такая ласковая, что я схожу с ума. По животику спускаюсь поцелуями к развилке ее ног. Стягиваю трусики. Слышу ее вздох. А сам припадаю к нежной плоти. Мокрая для меня. Скольжу языком по ее нежно-розовым складочкам. Вкусная, так и съел бы. Отрываюсь от нее и стягиваю с себя трусы.

Приподнимаюсь, вглядываюсь в глаза девушки. В них ожидание, желание… Я тону в этих зеленых озерах. Пристраиваюсь к ее входу, направляя член внутрь, сильнее развожу ее ноги. И осторожно вхожу, замирая. От кайфа закрываю глаза. Горячая, тугая… хочется грязно выругаться, но не сейчас. Еле сдерживаю эмоции, которые меня вот-вот разорвут к чертовой матери.

Толкаюсь чуть глубже. Мира сжимается. Склоняюсь к ней и целую.

— Расслабься, Мирок, — прошу, а сам дышу еле-еле, прислушиваясь к каждому отклику ее тела.

Еще чуть глубже. Девчонка натянулась струной подо мной.

— Люблю тебя, — шепчу ей и толкаюсь до конца.

Всхлипывает, впиваясь ноготочками в мои плечи.

— Люблю, девочка моя, — шепчу ей ласково.

— И я тебя люблю, — поджимает губки и вот-вот заплачет.

— Так больно, да? — пугаюсь. Старался же быть осторожным. Идиот.

— Нет, — мотает головой. — Нет, уже совсем не больно. Просто так ждала этих слов от тебя, что меня накрывает, — всхлипывает.

Пара слезинок скатывается по щекам. Ловлю их губами, слизываю. И начинаю в ней двигаться. Медленно выходя и снова погружаясь. От каждого движения сердце то и дело замирает. Сладко в ее девочке, жарко, невыносимо медлить, хочется сорваться в бешеный темп и вколачиваться в любимое тело до темноты в глазах, до

— Быстрее, — слетает с ее губ.

Схожу с ума. Срываюсь, все еще на задворках сознания понимая, что нужно быть осторожнее. И я стараюсь. Просовываю между нашими телами руку и пальцами касаюсь клитора. Чуть надавив на него, Мира протяжно стонет. Сильнее сжимает меня бедрами. У меня звезды плывут перед глазами, как сильно сжимает внутри своими стеночками. Как там мокро и горячо. Еще пара движений и Мира вскрикивает, так сладко, подрагивая телом и пульсируя внутри, что еще пара движений и я выскальзываю и изливаюсь на нее.

Тяжело дышу, в ушах шум. Такого оргазма у меня никогда не было. Ловлю расфокусированный взгляд девушки и падаю рядом, притянув ее к себе ближе. Тянется ко мне, целует, глаза, щеки, нос, губы. Хаотично. Отвечаю на поцелуй, поймав ее солоноватые губы. Все-таки плачет, дуреха.

— Ты убиваешь мою самооценку, — стираю дорожки слез с ее раскрасневшихся щек. — Девчонка после секса со мной рыдает.

— От счастья, — улыбается. — Больше не буду, обещаю. Мне просто нужно привыкнуть к мысли, что ты мой.

— Твой, твой, Мирок, — снова ее целую.

Через минут десять Мира завозилась в моих руках. А кажется, будто уснули.

— Там пес в ванной. Выпущу его, — шепчет, перелезая через меня.

Хватаюсь пальцами за ее бедра и заставляю задержаться на мне.

— Тём, — улыбается. — Пусти.

— И не надейся, — хмыкаю, но пальцы разжимаю.

Она спускает ноги на пол и замирает. Приседает, что-то поднимая.

— А это что? — спрашивает, держа в пальчиках бархатную коробочку черного цвета.

Черт, не так хотел. Но, может, так и лучше. Сердце мое тут же отозвалось волнением. Беру коробочку из ее пальчиков и открываю ее, достаю колечко. Тонкая золотая оправа с небольшим аккуратным камешком. Простое, но такое… точное.

Мира смотрит на колечко в моих руках и кажется, нет сейчас прекраснее ее на всем белом свете. Кожа на груди покрасневшая от моих губ. Ее губки припухли от настойчивых поцелуев. Такая вся сладкая, что я снова хочу ее.

— Выйдешь за меня замуж? — спрашиваю.

Взгляд на кольцо, на меня и снова на кольцо. Касается ладошками своих щек. Губы поджимает.

— Своим молчанием ты меня сейчас доведешь до инфаркта, ей-богу, — начинаю нервничать.

— Выйду, — кивает часто-часто. — Согласна, — и подает правую руку, чуть оттопырив безымянный пальчик.

Надеваю кольцо и оно садится как влитое. Мира кидается мне на шею и смеется.

— Люблю тебя, Гаранин, всю жизнь свою только тебя и люблю.

Эпилог

Пять лет спустя

Мира

— За тобой заедут родители, — по громкой связи слушаю Артема. Ему срочно пришлось уехать на объект два дня назад, а мне к часу на вручение диплома.

Стою у зеркала в пол и кручусь, пытаясь понять, как выгляжу.

Рекс лежит на своем месте и внимательно за мной наблюдает.

— Ты меня слышишь? Эй, ты там, карапуз? — и смешок.

Я закатываю глаза и вздыхаю.

— Да тут я, тут, — отвечаю, собрав платье свободного кроя на талии, которую теперь не разглядеть. И ткань натягивается на круглом животе. Улыбаюсь, одной рукой глажу живот.

— Ты меня услышала, да? — снова звучит голос мужа.

— Услышала, — повторяю. Это уже вошло в привычку. Я стала жутко рассеянной и услышать, что говорит муж, не значит понять. — За мной приедут родители.

— Вот и умничка, — выдыхает. — Я чуть задержусь. Наверное, опоздаю на торжественную часть. Прости.

— Главное, чтобы ты приехал. Мы скучаем. Два дня тебя не видели.

— Как там Карапуз Артемович? Сильно буянил?

Такое прозвище придумал Артем. Я Карапуз, а во мне живет Карапуз Артемович. Забавно, особенно наблюдать, как Тёма разговаривает с малышом, поглаживая мой живот. Уверена, Гаранин будет самым лучшим в мире папой.

— Прием!

— Я задумалась, прости. Что ты сказал?

— Как Артемович? Спать мешал?

— Нет, эту ночь мы проспали оба. Обнялись и дрыхли, — улыбаюсь.

— Все, малышка, я еду. Береги себя, — чмокает в трубку. — Скучаю безумно.

— И я, Тём, очень скучаю.

Прощаемся.

В сентябре нашей семье будет пять лет. Пять безумно счастливых и радостных лет. Невозможно так любить, думала раньше. Возможно, еще как! Снова глажу живот. Малыш лениво толкается.

— Скоро мы с тобой увидимся, Артемыч, — говорю своему отражению.

В домофон раздается звонок. Рекс навострил уши. Рыкнул.

— Свои, хвост, свои, — и побрела открывать.

Квартира у нас большая. Перед свадьбой Артем решил расширяться. Новая жизнь с новым жильем. После свадьбы мы в нее переехали. И затеяли ремонт. Муж бразды правления вручил мне и я, совмещая учебу, работу, занялась еще и ремонтом. Но я рада, что он позволил выбирать мне. Помогал, конечно. Но решала все вопросы по работе с дизайнером я. Это была ответственная миссия. И я справилась.

Кстати, клинику я сменила. О том, чтобы вернуться в ту, где случился конфликт, даже речи не было. Рядом с домом находится чудесная ветеринарная клиника. Там коллектив просто чудо. И я рада, что попала туда работать. Но сейчас я в декретном отпуске, хотя иногда наведываюсь на работу, когда хожу гулять.

— Здравствуй, моя хорошая, — в квартиру входит Елена Степановна. За ней Сергей Алексеевич. Мама и папа. — Боже, сладенький мой, — укладывает ладони на мой живот. — Как вы тут? — смотрит на меня.

— Хорошо. Я там пирог испекла, давайте чай попьем? Да, пап? — обращаюсь к вошедшему мужчине.

— С радостью, — улыбается он, обняв меня.

Знаю, на кого похож мой муж. На своего отца. Серыми загадочными глазами. Мужественными чертами лица, ростом. А в маму характером. Отец у него чуть жестче. Но очень любит свою жену. Они классные и приняли меня как дочь. Я, попав в семью Гараниных, будто снова обрела маму и папу.

— Тогда проходите, у нас еще час, — говорю и направляюсь в кухню.

Мама за мной.

— Присядь, я сама разолью чай. А отец пирог порежет. А ты отдохни, — засуетились родители.

— Да я не устала, — вздыхаю.

Со мной, как с фарфоровой куклой, как только узнали, что мы ждем прибавление. Ой, сколько радости было, без улыбки и не вспомнить. Мама устроила праздник. И тетя Тома была. Стол накрыли такой, что я после праздничного семейного ужина выползла, а не вышла.

— Ничего, еще набегаешься. Вот родите и понесется время, силы, — качает головой мама.

Садимся пить чай.

— И как ты его готовишь? Я сколько ни пробовала под твоим руководством, все равно не получается такой, — пожимает плечами и удивляется в очередной раз.

Ну а что я могу сказать?

— Никакого секретного ингредиента нет, — улыбаюсь.

— Ох и повезло же Артему с женой, — улыбнулся отец.

— Это мне с

Затем сборы и выезд в сторону института. В вестибюле меня встречают подруги. Алина и Таня. Обнимаемся. Не виделись пару недель. Но все потому, что все в работе. У Тани так вообще ребенок маленький.

— Ты красотка. Вот кого беременность красит, — улыбается Таня. — Я же страшненькая была. Правильно говорят, что с девочкой красоту всю ей отдаешь. А у тебя там пацан, — уверяет.

— И гадать не хочу.

— Что, так и не узнавали пол? — удивляется Алина.

— Нет. Зачем? Через две недели узнаем, — улыбаюсь.

Это было обоюдным решением. У нас даже детская оформлена нейтральными бежевыми цветами. Мы будем рады и мальчику, и девочке. Наш первенец. И это главное.

Правда, Тёма хотел бы, чтобы забеременели мы после института, но вышло все очень даже замечательно. Получаю диплом, и еще времечко останется, чтобы подготовиться к появлению главного члена семьи.

— Пойдем? Там наши собираются, — зовут девочки.

— Пойдем.

Артем

Тороплюсь. На часах уже почти час. Еще минут двадцать и я буду на месте. У меня все было по плану. Пока не случилось ЧП. Ну как же без этого? Хотелось орать, метать молнии… мать его. Но что поделать? Сейчас вот лечу в институт. Моя жена закончила учебу. Теперь она дипломированный специалист. Причем первоклассный спец. К ней в очередь записываются с живностью. Я горжусь ею. Откуда у нее столько энергии, я не понимаю. Эта девчонка внесла в мою жизнь краски! Яркие, сочные, полные любви и нежности. Я не знал, что так можно любить. Нет, не так. А вот ТАК любить! Мы любим друг друга трепетно, с уважением и сумасшедшей страстью.

Она все смеется и жалуется, что это я виноват в том, что она превратилась в нимфоманку. Секс — это то, что мы любим одинаково сильно. Даже с наступлением беременности, новость о которой оказалась неожиданной, но счастливой, ничего не изменилось. Любим друг друга, тем более противопоказаний нет.

Мы планировали после универа заняться пополнением. Но все вышло так, как должно было. И вот моя жена получает диплом, а через пару недель мы встретимся с нашим пузожителем.

— Да, мам, все хорошо? Вручают? Буду через минут десять, — говорю матери по телефону.

Тороплюсь. Невыносимо соскучился по жене. Двое суток без нее это ад. После того, как она приняла мое предложение, мы не расставались. Переехали ко мне в квартиру, а следом купили новую и уже после свадьбы переехали в новое жилье. И все. Пару раз в командировки ездили вместе. А эта оказалась неожиданной. И я пообещал Натану, что я это ему еще припомню. Но у друга действительно уважительная причина. Он сломал ногу. И теперь ходит с гипсом и костылями. В эти выходные мы собираемся к ним в гости. Девчонки дружат и часто видятся. И я рад, что у Миры есть такая подруга, как Паша.

Подъезжаю к институту, паркую машину. Мне везёт, машина отъезжает и я тут же занимаю ее место, а так не понятно, сколько бы по времени катался в поисках парковочного места. Выхожу из машины, прихватив букет пионов, и ставлю тачку на сигналку.

Вхожу на территорию, народ выходит из здания. Понимаю, что церемония вручения уже завершилась. Расстраиваюсь, хотя знал, что не успею. Но надежда теплилась. Замечаю родителей. Они стоят в стороне.

— Привет, — подхожу к ним. — Где Мирок?

— Сейчас должна выйти, их уже отпустили, — говорит мама.

Я ищу глазами свою занозу. Маленькую, хрупкую, пусть и немного изменившуюся сейчас, но для меня она навсегда останется девчонкой, которая украла мое сердце безвозвратно, подарив свою безграничную любовь.

Замечаю ее сразу, стоит только показаться моей красавице на крыльце. На ней красивое изумрудного цвета платье. Волосы локонами лежат на плечах.

Тороплюсь навстречу ей. Замечает меня, улыбается и машет рукой, в которой держит свой диплом.

— Тёма, Тёмочка, — обнимает меня, стоит мне оказаться рядом. — Боже, как я соскучилась, — целует в щеку, губы, обнимает и нервно выдыхает.

— Все хорошо? Щеки горят, — замечаю, заглянув ей в глаза.

— Теперь все супер. Малыш вел себя тихо. Со вчерашнего дня молчун, — хмурит бровки.

— Все хорошо, ты чего? — спрашиваю, а сам прижимаю ее к себе, насколько это сейчас возможно.

— Ой, — вдруг выдает обеспокоенно. — Артем, — шепчет, и смотрит куда-то вниз.

Я отступаю на шаг и замечаю воду под ее ногами. Не понимаю, что происходит.

— Ты так рада меня видеть, малышка? — пытаюсь пошутить, но выходит так себе.

Мирок смотрит на меня огромными, как блюдца, зелеными глазами.

— Но еще же рано, — глаза наполняются слезами.

— Так, стоп. Никаких слез. Давай руку, пойдем потихоньку до машины.

— Ой, — всхлипывает, схватившись за живот.

— Мира, что такое? Больно? — мое сердце начинает сходить с ума. Кажется, я стар уже для таких переживаний и потрясений.

— Нет, пойдем скорее, — чуть ли не тянет меня за собой и держится за живот.

— Мама, папа, — выдает моя женщина. — Кажется, рожаю, — снова нервно выдыхает.

— Как? — выдает умное папа.

— Так, в машину. Осторожно, Мира. Желательно лечь. Давай назад, чтобы ребеночку было легче, — командует мама.

Я забираюсь за руль. Отец садится рядом.

— Поехали, Артем, чего медлишь? — торопит меня мать и я выруливаю с парковки.

Как добираемся до роддома, не помню. Я то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Мира держалась молодцом. Мама по пути успевает сделать пару звонков и нас встречают, как только подъезжаем. Миру забирают врачи. Нас отправляют ждать.

— И как долго? — спрашиваю.

— Сколько нужно будет, — размыто отвечает врач.

Я сразу вспоминаю тот день, когда мы с Натаном приехали, когда рожала Паша. Теперь-то я понимаю, что чувствовал он. Переживание, волнение за любимую. Знаю, видел много видосов о том, как проходят роды. Готовился морально. Но, видимо, к этому нельзя быть готовым полностью.

Где-то через минут тридцать к нам спускается медсестра.

— Где у нас тут муж? — спрашивает женщина лет пятидесяти.

— Я, — выхожу вперед.

— Пойдемте, поможете вашей жене, пока идут схватки.

И я иду.

Мне дают одноразовые шапочку, халат и бахилы. Впускают в палату, где вижу мою любимую Миру, которая стоит у изголовья кровати и держится за нее. И часто-часто дышит. Увидев меня, улыбается.

— Муж, подходим к жене и массируем поясницу.

— Тём, все хорошо. Говорила же, не нужно звать, — ругается жена, а я не слушаю ее и подхожу, обхватив пальцами ее за талию, чуть сжав. И начинаю осторожно массировать.

— О-о-о-о, — стонет. — Боже, Гаранин, как только я окажусь дома, с тебя массаж.

— Обязательно, — отвечаю, поцеловав ее в шею.

— А-а-ай, — всхлипывает и начинает дышать, как паровоз.

— Правильно все,

Через час схватки становятся чаще, практически каждые пять минут. Миру уводят в родильный зал, а я выхожу из палаты и иду следом, но меня оставляют в коридоре.

Звоню маме, говорю, что да как. Отпускаю домой. Их машина осталась на парковке у института. Вызовут такси.

— Держи меня в курсе, — дает наказ мама.

Сбрасываю вызов и продолжаю мерить шагами коридор.

Не знаю, сколько проходит времени. Десять, двадцать, полчаса, когда слышится детский плач. А еще спустя минут десять выходит женщина и зовет войти.

— Мирок, — склоняюсь над ней, целую, стираю слезы с щек. — Любимая, сладкая моя девочка, — шепчу.

— Люблю тебя, Тёма, — шепчет севшим голосом.

— Ну что, родители, у вас мальчик, смотрите, какой богатырь, — нам показывают кряхтящий сверток.

— Сын, — улыбаюсь.

Мира всхлипывает, а мне вручают ребенка. Нашего сына. С ума сойти!

— Мира, он похож на тебя. Боже, он красавец, — осторожно держу сверток. — Щеки какие.

— Почти четыре килограмма, пятьдесят шесть рост, — говорят нам. — Как назовете?

Мы с Мирой переглядываемся. Не думали, честно.

Смеемся, пожимая плечами.

— Во даете, — смеется женщина и забирает малыша. — Сейчас мамочка отдохнет, переведем в палату и принесем ребеночка. Поздравляю.

Мира

Дома оказаться высшее счастье. Дома с мужем и новорожденным сыном это… слов нет, как описать. Я самая счастливая.

Пока сынок спит, я вырываюсь в ванную. Хочется замочить себя в воде, но наскоро принимаю душ. А когда возвращаюсь в спальню, понимаю, что Артем задремал рядом с сыном. Для него эти дни тоже были тяжелыми. Но мы справились. Вместе мы сила.

Из сумки, которую еще не успела разобрать, слышится жужжание. Я быстро достаю телефон и тихонько выхожу из комнаты.

За дверью замираю. На экране высветилось имя сестры. Это первый ее звонок с того момента, когда она нас первый раз увидела с Артемом здесь, в Москве. Тогда между нами еще ничего не было, но я много услышала о себе неприятного. С тех пор была тишина. Даже после того, как продали дом тети Томы, наш пустовал, разрушался. Нужно было продавать, но я не могла заставить себя первой позвонить сестре. Обида была сильнее. А теперь вот. Сама звонит.

— Да, — отвечаю, мазнув пальцем по экрану телефона, и ухожу в кухню.

— Здравствуй, Мира, — слышу родной голос сестры. Слезы наворачиваются на глазах. Я все еще гормональная бомба.

— Привет, — голос предательски срывается.

— Поздравляю тебя с рождением ребеночка. Здоровья вам, Мир. Счастья тебе и твоим близким.

— Спасибо, Лен. Ты почему так долго молчала?

— Я тебя обидела, я знаю. Но ничего с собой поделать не могу. Ты прости меня. Но я не могу видеть вас. Тебя с ним. Я дура, полная идиотка. Отказалась от него сама, а теперь тебе завидую. Видела вас вместе и не смогла подойти. Я вместо тебя вижу себя с ним рядом. Не могу, — слышу, как плачет. — Но я желаю тебе счастья. Завидую тебе по-страшному, поэтому не могу общаться. Прости меня.

Молчу. Тяжело такое слышать от родного, близкого человека.

— Я люблю тебя, Лен, — закусываю губу, чтобы не разреветься.

— И я тебя. Прости еще раз, — и отключается первой.

Сижу, всхлипываю. Пытаюсь прийти в себя. Сердце бешено колотится. Руки подрагивают.

— А ты чего здесь? Я тебя потерял, — в дверях стоит Артем.

Такой родной, любимый, единственный мой.

Поднимаюсь со стула и подхожу к нему. Обвиваю за шею, целуя в родные губы. Вот он, моя семья, моя сила, моя опора, моя жизнь.

— Грозовские звонили. Поздравляли. Завтра приедут, — целует в висок, обнимая за талию.

— С костылями? — усмехаюсь.

— Ага, сказал, будет крестным, так что не приехать не может.

— Я рада.

— Я по тебе адски соскучился, — опалил горячим дыханием шею.

— И я, — по коже предательски разбежались мурашки.

— А еще мы не придумали имя сыну, — говорит он, улыбнувшись.

— Да, мы ужасные родители, — посмеиваюсь, кайфуя от нежных поцелуев мужа.

— Как тебе имя Максим? Максим Артемович, кажется, звучит неплохо? Или…

— Стоп, — касаюсь пальчиком его губ. — Никаких или. Иначе мы так и будем перебирать имена. Максим мне нравится. Давай на нем и остановимся, а?

— Отлично. Если что, мне мама шепнула на ушко это имя, — признается.

— Мне нравится, — улыбаюсь и тону в объятиях любимого мужа.