Джордан

ПРОЛОГ

Мишель Дэр

Джордан

⸻ ✦ ⸻

УВЕДОМЛЕНИЕ

о любительском переводе

· · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · ·

Данный перевод книги выполнен участниками“ Между нами…” на добровольной основе и носит исключительно ознакомительный характер. Мы не являемся профессиональными переводчиками и не претендуем на коммерческое использование данной работы. Все права на оригинальный текст принадлежат его автору и/ или правообладателям.

Перевод не предназначен для распространения в коммерческих целях. Если вы являетесь правообладателем и считаете, что данная публикация нарушает ваши права, пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим перевод.

Мы не несем ответственности за дальнейшее распространение текста, выполненного третьими лицами.

Если вам не понравился данный перевод, просим воздержаться от его распространения.

· · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · ·

Благодарим за понимание.

⸻ ✦ ⸻

Джордан

Мои дни и ночи проходили за управлением успешными легальными и нелегальными предприятиями. Как босс мафии Восточного Дреместа, я должен был поддерживать репутацию. Влюбиться в двух мужчин было слабостью, которой я себе не желал.

Людей, которых я любил раньше, уже не было в живых. Возникли обстоятельства, и они стали риском, который мне пришлось устранить. Ничего хорошего из моей любви к кому-то не выходило. Я не хотел повторять это снова.

Пытаться сопротивляться Вейлу и Хартли было бесполезно. Стоило мне подпустить их близко, и отпустить их стало уже невозможно.

Они принадлежали мне, и я собирался показать им, что это значит.

Мне приходилось разделять свои жизни. Им не нужно было видеть кровь на моих руках или оружие, которое я хранил. Им не нужно было быть свидетелями насилия.

Но я был не единственным, у кого имелось прошлое.

Их жизни были под моей защитой. Их сердца принадлежали мне. Я сделал бы все, что в моих силах, чтобы уберечь их.

Если бы только все было так просто. Если бы только их сердца не были единственными в этой игре.

ГЛОССАРИЙ ПЕРСОНАЖЕЙ

Джордан Альтаир-старший — босс мафии Восточного Дреместа, отец Джей-Джея и дядя Перри

Вейл Айерс — подрабатывающий шеф-повар в «Untouchable»

Хартли Уэзерс — модельер

Слейтер Медоуз — ритм-гитарист в «Ruined & Relinquished», брат Дэша и партнер Майло и Коди

Майло Пирс — диджей в «Untouchable», брат Хейла и партнер Слейтера и Коди

Коди Дремест — приемный сын Зейдена, брат Оливии и партнер Слейтера и Майло

Каспер Эшфорд — лид-гитарист в «Ruined & Relinquished», сводный брат Рида и партнер Рида и Элика

Рид Эшфорд — лид-вокалист в «Ruined & Relinquished», сводный брат Каспера и партнер Каспера и Элика

Элик Тэтчер — партнер Рида и Каспера

Дэш Медоуз — барабанщик в «Ruined & Relinquished», брат Слейтера и партнер Тристана и Ромео

Тристан Лофт — работает на Джордана Альтаира-старшего и партнер Дэша и Ромео

Ромео Эмерсон — танцор в «Untouchable» и партнер Дэша и Тристана

Доминик Саммит — менеджер по поиску талантов, танцор в «Untouchable» и партнер Перри и Пейтона

Перри Альтаир-младший — главный исполнительный директор, владелец бизнеса, кузен Джей-Джея, племянник Джордана и партнер Доминика и Пейтона

Пейтон Линкс — телохранитель Перри, брат Грира и партнер Доминика и Перри

Дексен Дремест — владелец «Untouchable» и других предприятий, брат Зейдена и партнер Грира и Джей-Джея

Грир Линкс — директор по безопасности, работает на Перри, брат Пейтона и партнер Джей-Джея и Дексена

Джей-Джей Альтаир — владелец бизнеса, вице-президент по R&D у Перри, сын босса мафии, кузен Перри и партнер Грира и Дексена

Зейден Дремест — владелец бизнеса, бывший боец, брат Дексена, партнер Вэла и Корбина и приемный отец Коди и Оливии

Вэл Дремест — механик, партнер Зейдена и Корбина, отцовская фигура для Коди и Оливии

Корбин Дремест — врач скорой помощи, партнер Зейдена и Вэла и отцовская фигура для Коди и Оливии

Хейл Пирс — танцор в «Untouchable», брат Майло и партнер Дэнни и Саймона

Дэнни Пирс — танцор в «Untouchable» и партнер Хейла и Саймона

Саймон Пирс — охранник в «Untouchable» и партнер Хейла и Дэнни

Монитор показывал трансляцию с камер безопасности моего здания. Каждый угол, каждую щель — все было у меня под контролем. Имелись камеры, о которых не догадывался даже он. Он думал, что я не вижу и не знаю, чем он сейчас занимается. Это его ошибка.

Малик держал пистолет у головы моего единственного ребенка. Моего сына, который носил то же имя, что и я. Джордан думал, что мне плевать. Он думал, что я не люблю его, потому что я держал свои эмоции под замком.

Теперь мне предстояло разобраться с ситуацией. Ситуацией, в которой замешана моя собственная кровь.

Мужчина, которого я любил, мог оборвать жизнь моего сына одним нажатием спускового крючка. Я не мог этого допустить.

Покушения на жизнь Джордана случались часто. В моем мире такое происходило постоянно. Я был боссом. Каждая угроза задевала меня, особенно когда она касалась моего сына.

В моей организации оставалось мало людей, которым я все еще мог доверять. Слишком многие знали, что делает Малик, и не предупредили меня о его предательстве. Другие уже были на подходе сюда. Мужчины, которых любил мой сын, скоро приедут — подкрепление, в котором, как я только что осознал, я так отчаянно нуждался, когда все полетело к чертям.

Со многим я мог справиться самостоятельно, и с большинством справлялся. Но столкнувшись с этой ситуацией, я боялся, что потеряю все.

С каждым шагом на пути к комнате, где они находились, мое сердце билось все быстрее. Смертельный ужас давил на меня, тяжелый груз напоминал о том, что эту ситуацию создал я сам. Не напрямую, но мои действия привели сюда. Именно я принимал решения. Именно я запустил этот механизм, пусть и не предвидел, что все закончится этим. Именно я подверг своего сына опасности.

Малик должен был помогать мне защищать Джордана, а не угрожать лишить его жизни. Он дорого заплатит.

Охранники, которых я нанимал, не остановили меня, когда я прошел мимо них. Они знали, что я убью их

Какая же чертова мешанина предстоит, пока я буду во всем этом разбираться. Кого оставить в живых. Кого убить.

Опустив свободную руку в карман — в другой был зажат пистолет, — я достал ключ-карту и провел ею по замку двери. Раздался тихий писк и щелчок. Я осторожно приоткрыл дверь и увидел Малика: его пистолет был прижат к виску Джордана, а тело моего сына служило щитом, защищающим того, кому я доверял больше всех.

— Отпусти его, Мал, — сказал я ровным голосом, и рука моя была тверда, хотя это совершенно не соответствовало моему внутреннему состоянию.

Его рука дрогнула, пистолет качнулся у головы Джордана.

— Я сделал это ради тебя. Ты знаешь об этом?

— Сделал что? — спросил я. Я знал ответ, и от него меня тошнило.

— Мне нужна была флешка. Я слышал, как ты слушал голосовое сообщение на своем телефоне. То самое, которое ты включаешь снова и снова. Последнее, что прислал тебе твой брат. Он угрожал тебе. — Голос Малика сорвался, и от этого к моему горлу подступили эмоции. Нельзя было этого показывать. Я не мог позволить себе слабость. — Он сказал, что если ты когда-нибудь попрешь против Перри, сработает предохранитель. Что Грир и Пейтон знают об этом. — Перри был моим племянником, тем, кому я бы не причинил вреда.

— Как давно ты знаешь?

— Пару месяцев.

— Значит, ты оставил Алана в живых не поэтому, когда я велел тебе убить его?

Алан был чумой на этой земле. Когда-то он был танцором в «Untouchable», эксклюзивном клубе, принадлежащем Дексену Дреместу, одному из партнеров моего сына. Алан удерживал в заложниках другого танцора. С ним нужно было разобраться еще тогда. Это моя вина. Я знал, что Малик оставил его в живых, но не знал причин. Думал, у него есть веские основания. Еще одна ошибка, которую я проигнорировал.

— Он умный. Я знал, что в наших интересах оставить его в живых. Он помогал мне. Взламывал систему безопасности Линксов и всех остальных, кого только мог, переводя деньги на счета, которые мы открыли.

Ах да, братья Линкс. Грир был вторым партнером моего сына. Братья не были ужасными людьми. Просто они мне не нравились. Вообще. Они стояли у меня на пути. Мне не было от них никакой пользы. Грир любил моего сына. Брат Грира, Пейтон, был влюблен в моего племянника. Ради этого я позволял им жить.

— У нас сейчас больше денег, чем идей, на что их потратить, — продолжил Малик. — Я делил их с ним. Но мы с тобой, мы можем убраться отсюда. Далеко-далеко. Только ты и я. Мы можем жить той жизнью, которая всегда была нам суждена. Как только флешка будет у нас, нас здесь ничего не удержит. Против тебя не будет никакого рычага давления. Я могу убить твоих соперников. Нагнать на них такого страху, какого они еще в жизни не видели. У меня есть план, как со всем этим разобраться.

— Ты знаешь, что я не могу этого сделать, — сказал я ему, и мой голос прозвучал тише, чем прежде. — Я должен оставаться в Дреместе. У меня здесь бизнес. Мой сын здесь. Моя семья.

— Я — вся семья, которая тебе нужна, — прошептал Малик. Происходящее не оставило его равнодушным. Все его тело дрожало. — Ты выберешь своего сына, а не меня? После всего, что я для тебя сделал? Флешка — это последняя деталь. То, что нам нужно, прежде чем мы сможем уничтожить всех остальных. И тогда мы свободны.

О, Малик, как бы я хотел, чтобы ты выбрал не этот путь. Моя грудь разрывалась от боли. Каждое сказанное им слово, все эмоции, которые он в них вкладывал, ломали меня.

— Флешка меня не волнует. Никогда не волновала. — Когда дело касалось моей семьи, моей крови, они получали больше поблажек, чем другие. Флешка содержала информацию обо мне, которая в чужих руках стала бы уликой. — Если моему брату было от этого легче, если это дает моему племяннику чувство безопасности, я не против, чтобы она была у него. Я не причиню ему вреда. Я не дам ему повода использовать ее против меня. Эта жизнь, которую я веду, полна дерьма, от которого мне не сбежать. Я любил своего брата. Я люблю своего племянника, пусть даже он порой действует мне на нервы.

— Почему ты мне не сказал?

— Потому что я знал, что ты попытаешься ее заполучить. — Я покачал головой, ненавидя каждую секунду разговора. Это разрушало то хрупкое чувство, что возникло между мной и Маликом, так и не позволив нашим отношениям перейти ту черту, где его работа на меня становилась чем-то большим. — Это ведь ты все организовал. Проникновения в дом Дексена. Ты заявился в дом Линксов и вломился туда. Ты ошибаешься, если думаешь, что я не знаю о твоих делах. Я даже знал, что Алан жив. Ты не можешь сделать ни шагу, чтобы я этого не увидел. Я позволял всему идти своим чередом, чтобы попытаться понять, какова твоя конечная цель. А потом ты притащил сюда моего сына. — На смену скорби пришел гнев. Мой голос упал до того низкого, смертоносного тона, на который я мог переходить меньше чем за секунду. Дело было уже не только во мне и Малике. Он сам сделал его таким. — Ты приставил пистолет к голове моего единственного ребенка.

— Ради тебя, — поспешно выпалил Малик. Пистолет, который он держал, сильнее вдавился в висок Джордана. — Я сделал это ради тебя. Ради нас. Черт, неужели ты не видишь, как сильно я тебя люблю?

Мне стоило огромных усилий не сломаться окончательно. Слова, которые я так долго жаждал услышать от него, наконец слетели с его губ, но при самых ужасных обстоятельствах.

— Мал, я любил тебя так долго, но у меня было предчувствие, что этот день настанет. Вот почему я никогда ничего не предпринимал в отношении тебя. Я знал, что ты чувствуешь, но держал собственные эмоции под замком.

Я ни одной живой душе не рассказывал, как сильно люблю Малика. Как жажду обнять его, почувствовать, как его сердце бьется под моей ладонью. В Малике увидели бы еще одну слабость, точно такую же, как в моем сыне. Способ добраться до меня, держать меня в плену страха.

— Какой

— Когда мне придется выбирать между тобой и моим сыном. Если бы я поддался и позволил себе любить тебя в полную силу, отдался бы тебе, я бы не смог принять решение.

В моей голове не было сомнений по поводу того, что мне придется сделать, пусть это и было подобно тому, как вырвать бьющееся сердце из моей груди.

Раздался судорожный вздох, заставивший меня отвести взгляд от Малика и сына.

— Что? — спросил Алан. — Это прямо как просмотр мыльной оперы. Очень занимательно. Продолжайте.

Мой палец чесался нажать на спусковой крючок. Всадить пулю ему между глаз и наконец покончить с ним. Но пока пистолет оставался прижатым к моему сыну, я не мог этого сделать. Алан был меньшей из моих проблем.

— Я не хочу, чтобы ты выбирал, — сказал Малик, игнорируя Алана и заставляя меня снова посмотреть на него.

— Я дал брату обещание перед его смертью, — сказал я ему. — Примерно тогда же, когда он рассказал мне о флешке. Он попросил меня присматривать за Перри и Джорданом. Не позволить, чтобы с ними что-то случилось. — Это были слова, в которых не было нужды. Я всегда буду оберегать свою кровь. — Ты предал меня, Мал. Ты оставил Алана в живых, когда я велел тебе убить его. Ты притащил сюда Джордана и рискнул его жизнью. Ты направляешь пистолет на моего сына. — Я больше не мог скрывать боль в своих глазах. В них закипели слезы. — Ты сделал мне больно, Мал. — Я сосредоточил взгляд на Джордане и произнес слово, которое он поймет сразу же, как только услышит. — Гусь.

Глаза Джордана округлились, и он обмяк в руках Малика, сползая на пол, так что пистолет больше не был направлен ему в голову. Малик не ожидал такого шага, именно поэтому я и дал Джордану кодовое слово.

Когда Джордан был маленьким, едва доросшим до школы, он, как и большинство детей, обожал игру «Утка, утка, гусь».1 И я использовал это в своих интересах, чтобы помочь защитить его. Я сказал ему, что если я когда-нибудь произнесу слово «гусь» серьезным тоном, он должен упасть и пригнуться. Я повторял это столько раз, сколько потребовалось, пока он не понял, что делать, и не начал действовать на чистом инстинкте, едва я произносил это слово.

Если слово «утка» звучало по телевизору или в разговорах между людьми в моей организации, я смотрел на сына и говорил: «Гусь». Он кивал, понимая, что я имею в виду, и не раскрывая стоявшей за этим причины. Окружающие думали, что мы играем в детскую игру. Даже Малику не сообщали о том, что мы делали. Это было слово, которое однажды должно было спасти Джордану жизнь.

Сегодня был первый раз, когда я использовал его в подобной ситуации. Сегодня мне пришлось спасать своего сына.

С сердцем, подступившим к горлу, я нажал на спусковой крючок. Звук выстрела в комнате был оглушительным.

Прямо на моих глазах мужчина, которого я любил, был убит моей собственной рукой.

Малик рухнул на пол. Пуля, которую я в него пустил, попала точно в цель, как и было задумано.

Пока мой мир рушился вокруг меня, а Малик лежал мертвым на полу, я увидел, что теперь пистолет направлен на меня. С Аланом все еще нужно было разобраться. Но по крайней мере еще четверо присоединились ко мне и заняли позиции у меня за спиной.

Барри был одним из немногих моих сотрудников, кому я все еще мог доверять. Здесь был еще один охранник, но я не стал смотреть на него, не желая сводить глаз с Алана или отворачиваться от Малика. Свидетельство того, что я совершил, предстало перед всеми. Вместе с Барри были партнеры Джордана: Грир и Дексен, мужчины, которые убьют ради безопасности моего сына. В конце концов, Дексен делал это не один раз.

Глаза Алана были широко распахнуты, когда он смотрел на меня, направив пистолет в мою сторону. Выстрелит он или нет, я не знал. Честно говоря, имело значение только одно — вытащить Джордана отсюда живым.

Голос Дексена прорезал мои мысли. Я уважал его. Он хорошо подходил моему сыну.

— Мы оставляем его в живых по какой-то причине? — Он имел в виду Алана, единственную оставшуюся угрозу в комнате.

— Нет, — прошептал я, едва сумев выдавить это из себя.

Дексен выстрелил без колебаний. Одновременно с ним выстрелил и Алан. Я не двигался, черт возьми, не дышал, не зная, куда попадет пуля. Моя жизнь оказывалась на волоске бесчисленное количество раз. Я не был готов умереть сегодня, даже если мое сердце перестало биться в тот миг, когда я убил Малика.

Пуля в меня не попала. Вместо этого она вошла в одного из моих охранников, который рухнул на пол. Я не мог повернуться, чтобы посмотреть, насколько тяжело он ранен. Судя по окружающим звукам, дело было плохо.

Когда Алан и Малик были мертвы, а Джордан в безопасности, я наконец смог позволить эмоциям захлестнуть меня. Ноги подогнулись, и я рухнул на пол, врезавшись в него коленями, пока мои плечи сотрясались. Эмоции были тем, что я по возможности скрывал. Теперь это не имело значения. Малика больше не было.

Мой сын заключил меня в объятия и держал, пока я оплакивал то, что потерял. Мечту о том, что могло бы быть. Мужчину, которого я любил, но не говорил ему об этом, пока не стало слишком поздно.

Звуки бегущих по коридору охранников донеслись до меня, заставив нас с Джорданом подняться на ноги. Мне все еще нужно было отдать приказы, а организация нуждалась в очистке от предателей. Поскольку я все еще мог доверять Барри, то поручил ему провести зачистку среди моих людей и избавиться от тех, кто встал на сторону Малика. Действовавшие за моей спиной не уйдут безнаказанными.

Но этим предстояло заняться Барри, по крайней мере, на какое-то время.

Мой взгляд зацепился за Малика, и я снова опустился на пол. На этот раз я не смог сдержать рвущиеся из меня звуки. Я потянулся к нему, убирая волосы с его лба, пока слезы катились по моим щекам.

— Мне так жаль, — сказал я ему. — Я не хотел этого делать. Ты не оставил мне выбора. — Сжимая Малика в руках, чувствуя его обмякшее тело, я покачивался на месте, не вынимая пальцев из его волос. — Я так сильно любил тебя, Мал. Ты не должен был этого делать. Тебе следовало прийти ко мне. Почему ты не пришел ко мне? — Мне нужно

1. Джордан

Три года спустя

— Прекрати.

Она жалобно заскулила, молча умоляя меня глазами.

— Нет.

Взгляд, которым она на меня посмотрела, едва не заставил меня сдаться.

— Это смешно. — Поднявшись, я направился к двери, а она поплелась за мной. Кто же знал, что она окажется такой навязчивой? Когда я предложил взять ее к себе под крышу, я и понятия не имел, сколько внимания мне придется ей уделять.

Я остановился на кухне и открыл холодильник, чтобы достать напиток. В этот момент меня легонько дёрнули за брюки.

— Ты что, не знаешь, что означает слово «нет»?

Очередной жалобный скулеж.

— Черт возьми, — прорычал я и хлопнул дверцей холодильника, напугав ее. Она попятилась, заставив меня почувствовать себя виноватым до безумия. — Прости, ладно? Я не со зла. Ты просто… Я все понимаю. Вот такая ты есть, но разве ты не можешь найти способ развлечь себя самостоятельно? Я купил тебе все, что только может понадобиться. Ты избалована сверх всякой меры.

Тихий смешок с другого конца комнаты заставил меня поднять взгляд.

Я выгнул бровь.

— Ты хочешь что-то сказать, Риган?

Он кашлянул, чтобы скрыть очередной смешок.

— Нет, сэр.

Ригану повезло, что он нравился мне больше большинства людей, которых я нанимал. Другие в моем присутствии держали язык за зубами. Риган в какой-то степени тоже так делал.

Раздался еще один жалобный скулеж, на этот раз гораздо ближе. Когда я бросил взгляд вниз, она снова была там, не сводя с меня глаз, а из ее пасти капало немного слюны.

Вздохнув, я открыл холодильник и достал из ящика пачку сыра. Это вызвало короткий тявкающий звук у пушистой малышки, сидевшей у моих ног. За сыр она была готова сделать практически все что угодно. Ромео говорил, что мне не следует потакать ей, но как я мог устоять?

Я вызвался присмотреть за его щенком самоеда, пока он находился со своими партнерами, Тристаном и Дэшем. Группа Дэша сейчас гастролировала по США. Я не понимал, какую обузу беру на себя, соглашаясь позаботиться о Латте. Это привело к тому, что мне пришлось нанять выгульщика собак и кинолога. Мне нужно было управлять империей. Я не мог отдавать ей все свое внимание. Каким бы я был боссом мафии, если бы разгуливал по улицам Восточного Дреместа с белым пушистым комочком на поводке?

Стоило мне протянуть ей сыр и дождаться, пока она его съест, как она уползла на свою лежанку, где блаженно свернулась калачиком, чтобы вздремнуть уже в пятнадцатый раз за сегодняшний день. Если у кого в этом месте и была хорошая жизнь, так это у Латте.

В кармане завибрировал телефон. Выходных не существовало, времени для отдыха не было. Учитывая предприятия, которыми я управлял — как легальные, так и нет, — я всегда должен был оставаться на связи.

На экране высветилось имя Барри.

— Что? — Вероятно, мне не следовало срываться на него. Он был предан до мозга костей. Но горбатого только могила исправит.

— С грузом проблемы.

— Какого рода проблемы? — прорычал я. Каждый божий день возникала какая-нибудь лажа, куча дерьма, которую нужно было разгребать, и далеко не того сорта, что оставляла Латте. С той было бы проще поладить.

— Грузовик прижали, как только он въехал в Дремест. Копы отогнали его на штрафстоянку. Они обнаружили, что за груз там был. Он был спрятан не так надежно, как следовало.

— Кто бы это ни сделал — я хочу, чтобы он был мертв.

Попытаться вытащить грузовик с охраняемой стоянки, где его держали копы, будет практически невозможно. Как только его занесут в их систему как улику, вернуть его — тот еще геморрой. Партия оружия не стоила тех услуг, которые мне пришлось бы задействовать ради ее возвращения. Будь она небольшой, я мог бы вынести ее тайком, сунуть в карман и за дверь. На моем содержании находилось достаточно копов, чтобы я мог это провернуть. Но вывезти грузовик с оружием — задача непростая, и она не стоила того, чтобы я мобилизовал людей, которым плачу.

— Да, сэр.

— Набери Лиланда и скажи ему, что я не дам ни цента, пока вся партия не будет заменена и не прибудет в условленное место. И еще я хочу, чтобы те, кто загружал машину, были мертвы.

— Он станет спорить...

— Думаешь, мне не насрать? Если он хочет сделать себе имя в Восточном Дреместе, он сделает то, о чем я прошу, или найдет другое место, куда пристроить свой член.

Лиланд пытался заслужить мое расположение. Он положил глаз на дочку местного сенатора. Сенатора, о котором я знал кучу секретов. Если Лиланд хотел подобраться поближе к этой женщине, ему сперва нужно было сделать кое-что для меня. Сенатор загружал дочь работой, заставляя вести его предвыборную кампанию. Впрочем, я знал, что у нее тоже есть порочная сторона и она любит тусоваться в подпольных клубах.

— Да, сэр.

Я сбросил звонок и швырнул телефон на столешницу. Простая партия оружия. Та самая, которую я мог перепродать и выручить втрое больше того, что он за нее заплатил. Легкие деньги мне в карман. И все же Лиланд не смог доставить их в условленное нами место, чтобы его, мать вашу, не обнаружили. Каждый день я перевозил оружие и наркотики в этот город и обратно. У него была одна-единственная задача, и он с ней не справился.

Телефон снова завибрировал, на экране высветилось имя Лиланда. Я отключил звук и зашагал к панорамным окнам от пола до потолка в своей гостиной. Мой дом находился на верхнем этаже здания, выходя окнами на ту половину города, которую я называл своей. Я не был их мэром или избранным чиновником. Вместо этого я назначил себя сам после долгих лет создания репутации, причем не только в теневой сфере своего бизнеса, но и в легальной тоже. Я владел несколькими крупными предприятиями в Восточном Дреместе. На мое имя были зарегистрированы компании, в штате числились сотрудники, которые не были копами, и я содержал свою половину города в большей чистоте, чем кто-либо вокруг.

Причина, по которой преступность здесь была минимальной, а о бездомных заботились, крылась во мне. Не в полиции, не в сборе средств. Это шло из моих карманов, из моих пожертвований. Я

Голос Ригана донесся до меня после того, как телефон зажужжал снова, но я проигнорировал его, удовлетворенно глядя на улицу, где медленно угасал солнечный свет. Скоро город озарится фейерверками, возвещающими о наступлении нового года.

— Сэр? — спросил Риган, подходя ближе. Он протянул мне свой телефон. — Это Ромео.

Я вздохнул. Конечно, он позвонит Ригану, если я не отвечу. Я взял телефон и прижал его к уху.

— Да?

— Она может испугаться фейерверков. — Ромео переживал так, как мать переживала бы за своего ребенка.

— У меня дома тихо. Если понадобится, я могу увести ее в спальню.

— Ей не понравится быть одной.

— Я побуду с ней.

— Я бы сказал, что ты хороший человек, но это уже слишком.

Ромео знал, до каких пор можно меня дергать, прежде чем мое терпение лопнет. Ему сходило с рук больше, чем большинству. Почему? Потому что он был сыном Малика. Сыном, о существовании которого я не подозревал, пока не оказался в офисе адвоката Малика на оглашении его завещания.

— Ты хочешь поручить мне сделать что-нибудь еще? — сухо спросил я.

— Мы оба знаем, что никто не может указывать тебе, что делать.

— Это Джорди? — услышал я вопрос на заднем плане. Только один человек называл меня так, заставляя каждый раз скрежетать зубами.

— Сам знаешь, что он, — сказал Ромео.

— Как там наша девочка? — спросил Дэш.

— Если бы ты дал мне поговорить, я мог бы спросить. — Ромео выдохнул. — С ней ведь все в порядке?

— Твой щенок в надежных руках. Я не позволю ей расстраиваться из-за чего бы то ни было.

За собакой я ухаживал больше, чем за любым человеком. Мало что нашлось такого, чего бы я не сделал для Ромео.

После потери Малика потребовалось время, чтобы смириться с принятым мною решением. Это был не первый раз, когда я убивал того, кого любил. Полагаю, в этом заключалось мое проклятие. Когда я влюблялся, мне в конце концов приходилось лишать их жизни. Сначала моя жена, затем Малик. Они оба обманули меня.

Но мой сын был жив. Человек, в чьих венах текла моя кровь. Я бы умер за него. Наши отношения были натянутыми, но становились лучше. Медленно. Так уж вышло, ведь большую часть его детства я не был тем отцом, в котором он нуждался, особенно после того, как убил его мать.

Чувство вины, которое я затаил в себе, не только из-за Джордана, но и из-за Ромео, порой не давало мне спать по ночам, я ворочался в постели, гадая, можно ли было обойтись как-то иначе. Иного пути не было, в этом я был уверен. И все же я унес две жизни. Ну, за эти годы я отнял гораздо больше, но ни одна из них не повлияла на меня так, как эти две.

— Ты не собираешься никуда идти сегодня вечером? — спросил Ромео. Он был моей уязвимостью, слабостью. Я бы умер, защищая его, как умер бы за своего сына.

— Нет, я остаюсь дома. Я не особый любитель вечеринок.

Ромео усмехнулся.

— Да что ты говоришь?

— Ты слишком много общаешься с Дэшем.

— Так уж выходит, когда проводишь с ним дни и ночи.

— Как там Тристан?

Он был их третьим партнером, милым парнем, который заслуживал всего наилучшего в жизни. А еще он был моим личным стилистом и помогал мне с одеждой.

— У него все хорошо. Хочешь с ним поговорить?

— Нет, незачем его беспокоить. Я уже сообщил ему, что на следующей неделе у меня встреча с мистером Уэзерсом.

Он был одним из местных модельеров, к которым я присматривался ради новых костюмов. Разобравшись со своими личными проблемами, он на какое-то время вернулся в город и согласился встретиться со мной. Я умел быть терпеливым человеком, когда сам того желал.

Хартли Уэзерс с самого начала заинтриговал меня своим списком требований для работы со мной. У него имелись яйца. Этого у него не отнять. Не многие решились бы диктовать мне, как будут идти дела.

— Хорошо. И, Джордан?

— Да?

— С Новым годом.

— И тебя тоже с Новым годом.

Я завершил вызов и протянул телефон обратно Ригану, который подошел, чтобы забрать его. Он оставил мне личное пространство, пока я разговаривал. Поскольку он был одним из немногих, кому дозволялось находиться в моем доме для охраны, он заслужил долю моего доверия.

Сегодня был конец года. Завтра наступит другой. Я не смел надеяться на большее, чем имел. Пока те, о ком я забочусь, живы и в безопасности, это единственное, что имело значение. Со всем остальным я мог справиться. Все остальное я мог исправить.

Жизнь… Ее нельзя вернуть, как только она уйдет. Не было никакого возврата, нельзя перемотать время назад или пустить его в обратном направлении. Это было навсегда.

Я уже похоронил двоих любимых людей. И я отказываюсь делать это снова. Если это означает, что я навеки останусь один лишь в окружении людей, которые на меня работают, и моего ближнего круга — пусть будет так. По крайней мере, никто из близких моему сердцу больше не погибнет от моей руки. С меня хватит, я усвоил этот урок на собственной шкуре. И повторять его я не желаю.

2. Джордан

В Восточном Дреместе не было плохих районов, но имелись менее привлекательные. В конце концов, это был просто город, но, несмотря на то что его разделял ручей, он был гораздо лучше многих. Расположенный в восточной части Пенсильвании, к северу от Филадельфии, Дремест получил свое название в честь семьи Дремест, в которой каждое поколение упорно трудилось, чтобы поддерживать свой бизнес и сохранять за собой громкое имя.

Старшие Дреместы отошли от дел, и сыновья переняли их бизнес. У Дексена забот был полон рот: не только собственные предприятия, но и те, что достались ему от отца. Его брат, Зейден, был в таком же положении. Оба мужчины вкалывали до седьмого пота. За это я обязан был их уважать.

Большая часть их бизнеса находилась в Западном Дреместе. У Дексена имелось кое-что и на восточной стороне города. Другой семьей, которая правила в Западном Дреместе, была моя кровь. Перри Альтаир-младший, или, как я его называл, Младший. Мой брат, Перри-старший, скончался много

Мы с братом держались каждый своей стороны города, учитывая, насколько разными были наши жизни. Дело не в том, что мы не заботились друг о друге. Просто мы пошли в противоположных направлениях. Это разделение сохранялось на протяжении многих лет: я удерживал власть над Восточным Дреместом, в то время как мой племянник и Дреместы в основном держались западной стороны.

Пока мы ехали по улицам моих владений, я подмечал каждую деталь, как делал это всегда. Если здесь что-то происходило, я хотел об этом знать. В Дреместе не было небоскребов. Этот город не был таким крупным, как Филадельфия или Нью-Йорк. Я предпочитал именно такой расклад. Держать руку на пульсе куда легче, когда масштабы скромнее.

Мы направлялись в район, где у жителей водилось не так много денег, и фасады зданий это отражали. Средства, которые я регулярно жертвовал на благоустройство города, постепенно добирались и сюда. Я видел это по мере того, как мы проезжали по местам, где шли строительные работы и кипела новая жизнь, туда, где люди просто жили день за днем, справляясь как могут.

Машина остановилась перед зданием, видевшим лучшие времена. Облупившаяся белая краска покрывала штукатурку трехэтажного дома. На фасаде не было никаких вывесок, говорящих о том, что здесь находится какое-то заведение. Только номер — пятьсот шестьдесят пять — из черного кованого железа, причем вторая пятерка висела наперекосяк.

— Вы уверены, что вам дали именно этот адрес, сэр? — спросил Альберт. Ему было под семьдесят, его волосы были седыми, но аккуратно зачесанными. Черный костюм скрывал таящуюся в нем силу. Для остальных Альберт выглядел скорее дедушкой, который возит меня повсюду. В действительности же он был крайне способным и мог с легкостью за себя постоять. Я не держал возле себя слабых людей, когда выезжал по делам. Сила — в численности, и каждый, кто находился со мной, должен был быть более чем способен нейтрализовать угрозу. Альберт не являлся исключением.

Открыв электронное письмо на телефоне, я нашел информацию, которую прислал Тристан, чтобы проверить, действительно ли это то место, где мне было назначено встретиться с Хартли Уэзерсом. Я думал, что он обоснуется в районе получше, учитывая, как Тристан описывал его — с его хорошей одеждой, ухоженной растительностью на лице и проницательным взглядом. С другой стороны, я слишком хорошо знал, что не стоит судить о книге по обложке. Люди не всегда те, за кого себя выдают. Я же всегда был собой. Мне нужно было, чтобы окружающие меня боялись.

— Да, — ответил я. — Это здесь.

Я услышал, как снаружи захлопнулись двери — мои охранники выходили из своего автомобиля. Дело не в том, что я не мог позаботиться о себе сам. Я обязан был быть вооружен и не ленился следить за тем, чтобы оставаться в форме. Но я все еще оставался одним человеком против целого моря врагов, ищущих возможности меня убрать. С моей стороны было бы глупо путешествовать в одиночку. С тем же успехом я мог бы нарисовать мишень у себя на спине и встать посреди города.

Выйдя из машины, я поправил пиджак и подождал, пока Риган и Райден встанут по обе стороны от меня. Они были братьями-близнецами и умели драться синхронно. Прежде чем я успел подняться по нескольким ступеням к двери, она распахнулась, и на пороге показался мужчина. У меня перехватило дыхание в то же мгновение, как я его увидел, но я продолжал переставлять ноги, желая подойти к нему, чтобы разглядеть вблизи.

Он заворожил меня: ниже меня примерно на полфута, со светло-каштановыми волнистыми волосами, аккуратно подстриженными, и такой же бородой. Карие глаза удерживали мой взгляд, пока он смотрел на меня снизу вверх, ни капли не тушуясь. Это меня завело. Немногие могли смотреть мне прямо в глаза и удерживать взгляд без тени дрожи.

— Мистер Альтаир, приятно познакомиться. — Он протянул руку. — Я Хартли Уэзерс.

Я взял его руку в свою, отметив мозоли, оставленные, скорее всего, его ремеслом.

— Мистер Уэзерс, спасибо, что приняли меня.

Он отпустил мою руку и отступил назад.

— Пожалуйста, проходите. Уверяю вас, здесь нет никаких угроз, — добавил он, окинув взглядом моих охранников.

— Возможно, так оно и есть, но вы поймете, если я попрошу их осмотреть помещение, прежде чем пройду дальше. Как только они закончат, один останется ждать снаружи, а другой будет находиться внутри у двери, рядом с нами. Это не из-за отсутствия доверия, мистер Уэзерс. Просто я подстраховываюсь, как делаю это всегда.

Он кивнул, но я подметил, как его челюсть осталась сжатой. Ему не нравилось присутствие моих людей на его территории. Что ж, очень жаль.

Риган и Райден обошли все здание, все три этажа, чтобы убедиться, что никто не залег в ожидании, желая причинить мне вред. Пока они этим занимались, я вспомнил список правил, которые Хартли прислал Тристану по электронной почте, прежде чем согласился работать со мной.

Этим заказом буду заниматься лично я, а не кто-то из моей команды.

Каждая примерка будет проходить в моей студии.

Половина оплаты вносится авансом, прежде чем эскизы будут адаптированы под нужды мистера Альтаира. Остаток выплачивается по завершении работы.

Я не желаю подвергаться стрессу. Я сам составлю график работы над его заказом и гарантирую, что все будет сделано своевременно. Организованность — это ключ ко всему.

Для начала я соглашаюсь только на один костюм. После этого мы сможем провести переоценку, чтобы убедиться, что оба хотим двигаться дальше.

Если в какой-то момент я почувствую угрозу или опасность, я имею право аннулировать договор без возврата средств за уже потраченное мною время.

Уважение к этому человеку только возросло, когда я их прочитал. Теперь, встретившись с ним лицом к лицу, я стал ценить его еще больше.

Мой член дернулся в штанах, когда я услышал тихий возмущенный вздох, сорвавшийся с губ Хартли. Будет сплошным удовольствием поставить его на колени с моим членом между его губ.

И мужчины, и женщины так и вились вокруг моего члена с тех пор, как я потерял Малика. Мы с ним так и не зашли далеко, но это не означало, что я не думал о нем, когда бывал с другими, пока он еще был жив. Тогда никто не мог выдержать сравнения с ним. Теперь же я обнаружил, что мое тело легко возвращается к жизни. Кончить было проще простого. Но чувствовать что-то большее —

К счастью, Риган вернулся прежде, чем я успел сделать заметный шаг, сокращающий расстояние между мной и Хартли. Хартли бы это заметил, а мне пока не хотелось настраивать его против себя.

— Все чисто. Я буду снаружи.

Хартли задерживал дыхание до тех пор, пока Риган не вышел на улицу, а Райден не занял свое место у двери.

— Очень хорошо, — сказал Хартли. — Прошу за мной.

Внутреннее пространство здания не соответствовало его внешнему виду. Внутри, благодаря свежеокрашенным в мягкий бежевый оттенок стенам, ощущалось тепло, пусть даже мебели было маловато. На стенах висело несколько картин, придававших обстановке личный штрих.

Мы прошли по короткому коридору, пока не добрались до задней части здания, где открывалась просторная комната. Когда-то это место, должно быть, служило жилым домом, а затем его переоборудовали в рабочее пространство. Перед нами стоял длинный стол, на котором были разложены различные образцы тканей всевозможных оттенков и текстур.

— Простите за такой вид, — произнес Хартли. — Моя студия раньше располагалась в здании получше, но возникли… обстоятельства непреодолимой силы, и мне пришлось переехать туда, где аренда подешевле.

Желание спросить его, что произошло, было сильным, но я прикусил язык и просто кивнул в ответ.

Мои люди уже навели справки о нем, когда я только выразил желание встретиться, — больше года назад. Он объяснил Тристану, что ему пришлось заняться семейными делами, которые имели первостепенное значение. Человек, который заботится о своей крови, высоко ценился в моих глазах. Я проявил к нему снисходительность в этом вопросе и сказал Тристану, что ничего страшного, если наша встреча отложится до тех пор, пока Хартли лучше не обустроится.

Чего мне точно не хотелось, так это чтобы Хартли начал работу над моим новым костюмом только ради того, чтобы весь процесс затянулся на долгие месяцы. Мне нравилось, когда моя одежда идеально сидела по фигуре. Мой вес не особо колебался, но если бы такое случилось, я бы хотел, чтобы с этим разобрались немедленно. Встреча с Хартли именно сейчас позволяла мне получить самый лучший костюм из всех возможных.

— Не беспокойтесь, — ответил я ему. — Из того, что я видел, ваша работа превосходна.

На его щеках проступил румянец.

— Спасибо. — Он прокашлялся и сосредоточил внимание на столе перед нами. — Тристан прислал мне список цветов и тканей. И хотя я знаю, что вы обычно придерживаетесь именно их, он также упомянул, что допустимо добавление ярких штрихов. Вот что у меня есть для вас касательно самого костюма. Еще я хотел бы, чтобы вы рассмотрели возможность добавить сочности либо за счет рубашки с воротником, либо за счет какого-нибудь аксессуара вроде нагрудных платков. Я не предлагаю ничего чрезмерно вызывающего, скорее выразительную деталь. Вы — могущественный человек, который должен приковывать к себе внимание, куда бы вы ни пошли.

То, как эти слова — могущественный человек — слетели с его языка, заставило меня задуматься: говорил ли он это искренне или просто умасливал меня, чтобы я заказал у него побольше вещей после того, как первый костюм будет готов. Ранее мы договорились на один, согласно условиям Хартли.

— Я открыт для цвета в разумных пределах. У меня нет ни малейшего желания носить неон или что-то еще, что привлечет ненужное внимание. Хотя я и хочу доминировать в помещении, мне не улыбается становиться броской мишенью для тех, кто предпочел бы увидеть мою кровь, украшающую стены и пол, вместо того чтобы она оставалась в моих венах, где ей самое место.

Он моргнул несколько раз, прежде чем произнести:

— Я понимаю вашу точку зрения. Очень хорошо.

Он убрал самые яркие цвета из стопки, оставив мне для просмотра образцы других оттенков. Обычно я держал свои костюмы на более темной стороне, предпочитая черный, а также глубокие оттенки серого и темно-синего. Некоторые комбинации, предложенные Хартли, я был бы не прочь примерить.

— Разрешите? — я кивнул на стол.

— Конечно. Буду признателен, если вы выберете то, что вам по душе. Это поможет мне определить дальнейшие шаги.

3. Хартли

Меня нечасто можно было застать врасплох. Я рано понял, что рост — далеко не главное в мужчине. При своих ста семидесяти трех сантиметрах я компенсировал невысокий рост уверенностью. Но под оценивающим карим взглядом Джордана Альтаира-старшего я не понимал, то ли мне съежиться, то ли тяжело задышать.

Конечно, я видел его фотографии и искал его имя в сети. Джордан был широко известен по множеству причин. И вот он стоит в моей студии — со своими идеально зачесанными седыми волосами и аккуратно подстриженной бородой, возвышаясь надо мной на целых 15 сантиметров. На снимках у него была более длинная растительность на лице. Но мне больше нравится нынешняя длина — идеальная, чтобы щекотать мою кожу или оставлять на ней легкое раздражение.

— Мистер Уэзерс? — его голос прошелся по моей коже подобно физическому прикосновению.

— Пожалуйста, зовите меня Хартли.

— Очень хорошо. Что вы думаете о выбранных мною вариантах?

Я бросил взгляд на стол, вспоминая, зачем он вообще явился на мою территорию, окутывая меня своим дорогим одеколоном, словно одеялом, поглощая и притягивая к себе. Будь здесь Тристан, я бы справился с этим лучше. Джордан не был просто очередным клиентом. Он относился к тому типу людей, которые могут либо вознести мою карьеру, либо разрушить.

Приняв его в этом здании, которое явно не соответствовало уровню роскоши, предоставляемому мною другим клиентам раньше, я гадал, не развернется ли он и не уйдет ли еще до того, как зайдет внутрь и увидит, что я могу предложить. Он удивил меня не только тем, что вошел, но и тем, что ни словом не обмолвился о внешнем виде дома. Если бы Тристан не колесил сейчас в гастрольном автобусе со своим знаменитым парнем, он стоял бы здесь рядом с Джорданом и говорил своим мягким тоном. Тристан был добрым человеком, я был бы не прочь с ним подружиться, не будь мы уже связаны профессиональными отношениями.

— Они прекрасны, — произнес я. — Я бы сочетал вот это с… — я подвигал образцы по столу. — С этим. Думаю, они дополнят друг друга. Поскольку для начала мы договорились на один костюм, с какого именно вы бы хотели начать?

— Вы уверены, что хотите сшить только один костюм? Я с радостью оплачу все три.

Я ухватился за край

— А если вам не понравится первый сшитый мною костюм? Я требую залог за каждый из них. Мне понадобится оговоренная сумма, и даже гораздо больше.

— Тогда вы оставите залог себе.

К горлу подступил ком.

— Позвольте мне немного показать вам здесь все, прежде чем вы примете окончательное решение. Мне бы хотелось, чтобы вы увидели мои работы вживую. Это совсем не то же самое, что разглядывать их на фото.

Вместе мы прошли через две комнаты на том же этаже, где я выставил мужскую моду на нескольких манекенах, чтобы подготовиться к сегодняшнему визиту Джордана. Его дорогие лоферы с каждым шагом похлопывали по деревянному полу. Я разрывался где-то между вожделением к нему и необходимостью положить деньги на свой банковский счет, чтобы выбраться из долгов, в которые влез, когда не стало дедушки. Мне хотелось снова нанять персонал. Работать в одиночку было трудно. Из-за перерыва, который я взял, мне пришлось начинать все заново. Клиенты не хотели ждать. Заказы отменялись, и они уходили к другим.

Пальцы Джордана скользили по ткани, пока он проходил мимо, и он остановился перед костюмом, который я сшил, думая о нем. Мне хотелось, чтобы он увидел его вживую, посмотрел на труд, который я в него вложил, и оценил мое мастерство.

— Это тот стиль, который вы мне предлагаете, верно?

— Да, я сшил его как образец. У меня еще нет ваших мерок, поэтому я прикинул на глаз.

— Я здесь. Вы можете снять с меня мерки.

И тут я едва не проглотил язык. Снять с него мерки было необходимостью. Но возможность прикоснуться к нему руками, точнее, сантиметровой лентой, станет настоящим испытанием на сдержанность.

— Мы займемся этим прямо сейчас. Вы уверены, что это соответствует вашим стандартам?

— Хартли, я не такой уж мудак, каким меня все выставляют. Конечно, я могу примерить на себя эту роль, но когда кто-то попадает в мое расположение, он остается там до тех пор, пока не сделает что-то, что заставит меня пересмотреть его место в моей жизни. Вы создаете здесь прекрасную одежду. Я бы хотел носить вещи вашего дизайна. И да, я желаю внести залог за три костюма.

Он повернулся в сторону передней части дома, где стоял его охранник, и один раз щелкнул пальцами.

Тяжелые ботинки застучали по полу, когда в поле зрения появился охранник и протянул Джордану конверт. Охранник развернулся и без единого слова вернулся на свой пост.

— Держите, — сказал Джордан, протягивая мне плотный белый конверт. — Этого должно быть более чем достаточно, чтобы все покрыть.

Я не удержался и приоткрыл клапан, чтобы просмотреть пачку денег внутри.

— Это слишком много.

— Нет, в самый раз. Ваш труд должен быть оплачен. Ваши расценки были ниже тех, что мне называли другие. Ваша работа превосходит их, следовательно, и платить я вам будут соответственно.

— Но мне не нужно так много.

— Мистер Уэзерс. — Джордан смерил меня взглядом. Я не отпрянул. Это было похоже скорее на строгий выговор, чем на угрозу. По крайней мере, я на это надеялся. — Когда я предлагаю вам деньги, вы их берете. Я не прошу вас делать ничего противозаконного. Вы должны сшить мне одежду, как мы и договаривались. Если я считаю, что ваша работа и время стоят дороже, чем думаете вы, то решать это мне, поскольку плачу здесь я. Считайте это вашей платой плюс щедрые чаевые за ваше время. А теперь, полагаю, вам пора снять с меня мерки. Мне нужно успеть на другую встречу.

Деньги, которые он мне вручил, могли бы покрывать мою аренду здесь на протяжении месяцев. Они также помогли бы мне пробить брешь в остальных моих долгах. Это не вытащило бы меня полностью из ямы, в которой я оказался, но определенно помогло бы.

У меня возникло внезапное желание позвонить брату и сообщить ему хорошие новости. Но затем я вспомнил, что он, скорее всего, сейчас мертвецки пьян и отключился у себя в квартире, вместо того чтобы быть вменяемым и пытаться мне помочь. Впрочем, он и не был из нас самым ответственным. Ответственным был я. Именно поэтому наш дедушка оставил все, чем владел, мне. Я не мог вынести мысли о том, что дом, в котором мы выросли, перейдет банку в счет уплаты его долгов, поэтому решил выплатить этот долг самостоятельно. Вот почему мне пришлось съехать из своей прежней студии и распустить персонал. Мое сентиментальное сердце не могло со стороны наблюдать за потерей последней частички моего детства, как бы глупо ни было за нее цепляться.

Забрав конверт с собой в другую комнату, я убрал его в ящик, после чего прихватил все необходимое для того, чтобы снять с Джордана мерки. Когда я вернулся, он уже снял пиджак, обнажив обтянутые рубашкой грудь и руки — не огромные, но и не маленькие. По тому, как ткань натягивалась на его бицепсах, было отчетливо видно, что Джордан тренируется.

Я проделывал это бесчисленное количество раз, когда учился и впитывал все знания, какие только мог. У меня даже появилось несколько клиентов, когда я только запустил свой бренд. Это было задолго до того, как все полетело к чертям, и я поставил семью выше карьеры, дав себе время на то, чтобы оплакать потерю. Теперь же моя судьба покоилась в руках босса мафии Восточного Дреместа.

При каждом

Но когда я присел, чтобы измерить внутренний шов брюк, я едва не грохнулся на задницу. Оказавшись лицом на уровне внушительного очертания в брюках Джордана, я был окончательно сражен и сам удивился, как не подался вперед, чтобы провести носом по всей его длине. Очевидно, я бы никогда так не поступил. Черт, я ведь даже не знал, есть ли у Джордана хоть какой-то интерес ко мне. Я бы ни за что не посмел делать такие допущения и не стал бы переступать с ним эту черту. Он был клиентом, и никем более. Даже если мне и было любопытно, насколько он толстый и как сильно он меня растянет.

Его пальцы шевельнулись у бедра, приковав к себе мой взгляд. Обручального кольца не было, хотя я читал, что когда-то он был женат. Сообщалось, будто его жену убили во время ограбления. Джордан наверняка убил того, кто это сделал. В его сфере деятельности преступления не оставались безнаказанными.

Я быстро закончил с остальными мерками и поднялся на ноги, чтобы убедиться, что все записал. Телефон Джордана зазвонил — то была тихая вибрация, которую он проигнорировал.

— Вы можете ответить, — сказал я, констатируя очевидное. Идиот. — У меня есть все, что нужно.

— Это может подождать. Сейчас у меня встреча с вами.

Ну да. Только этим все и являлось. Мое вожделение к нему ни к чему бы не привело. Я был на самом дне, а Джордан — алкоголем высшей пробы с верхней полки.

Повернувшись к нему лицом, я нацепил улыбку, которой совсем не чувствовал, несмотря на столь необходимые деньги в ящике стола.

— Спасибо, что нашли время прийти сегодня. Я буду на связи с Тристаном по мере работы над костюмами. Я буду делать их по очереди, чтобы убедиться, что учел каждую деталь, и отправлять ему любые изменения на ваше одобрение.

Джордан полез в карман, достал карточку и зажал ее между двумя пальцами.

— Связывайтесь со мной напрямую. Так будет проще, учитывая, что Тристан в разъездах.

— Мы прекрасно общались и пока его не было.

— Хартли, возьмите визитку и связывайтесь со мной по любым вопросам, деталям, изменениям или по всему, что вам понадобится. Там есть мой номер телефона, а также адрес электронной почты. Текстовые сообщения предпочтительнее, поскольку мне проще отвечать на ходу, когда я занят множеством дел.

— Хорошо, как вам удобнее. — Я взял у него карточку, проведя пальцем по его пальцам.

Джордан подался вперед самую малость, словно собирался шепнуть мне что-то. Вместо этого он втянул воздух.

— Вы пахнете как воздух после летней грозы, — тихо произнес он.

О боже, он был так близко. Стоило мне приподняться на цыпочки, и я смог бы прижаться своими губами к его губам.

— Спасибо? — пискнул я.

Он хмыкнул и отстранился.

— Нет, это вам спасибо, мистер Уэзерс. Хорошего дня.

С этими словами он взял свой пиджак, чтобы надеть его, и без лишних слов направился к выходу, унося с собой свой аромат и властное присутствие, пока его прошептанные слова продолжали крутиться у меня в голове.

4. Джордан

Хартли Уэзерс. Тридцать шесть лет. Родился двадцатого января. Холост.

Имеет одного родственника, брата, с которым поддерживает связь. В настоящее время тот проживает в Калифорнии и тратит деньги на алкоголь вместо того, чтобы ходить на работу, с которой его недавно уволили.

Долг накопил дедушка Хартли: он заболел, и неоплаченных счетов оказалось больше, чем он мог погасить. Когда он скончался, дом находился на грани изъятия за долги. Если ему нужно было что-то купить, это оформлялось на одну из имевшихся у него кредитных карт. Мужчина оказался по уши в долгах, когда узнал, что у него рак. Болезнь распространилась быстро и уже поразила весь организм, когда он обратился за медицинской помощью. Он умер, не оставив после себя ничего, кроме долгов.

Похоже, Хартли начал погашать задолженность, сократив собственные расходы: распустил сотрудников и сменил локацию на район с более дешевой арендной платой. Дом дедушки был завещан ему. Он работает, чтобы уберечь его от продажи, параллельно управляя собственным бизнесом.

Отчет шел дальше, но на данный момент этого было достаточно.

Когда я встретился с Хартли два дня назад, я понял, что что-то не так, но не знал, что именно. Я поручил одному из частных детективов, услугами которых пользовался, навести справки о Хартли и посмотреть, что удастся найти. Сумма долга, которую он на себя взвалил, была немаленькой, но и не астрономической. По крайней мере, мне так не казалось. К тому же у меня было совсем иное финансовое положение, нежели у Хартли.

Желание погасить этот долг было сильным. Обычно я бы не стал делать подобного для человека, которого едва встретил, но в нем имелось нечто особенное. Потребность избавить его от тревог и вернуть ему улыбку. Потому что когда он улыбался, он озарял всю комнату.

Тристан прислал мне письмо после того, как узнал от Хартли, что я заказал три костюма и буду связываться с ним напрямую. Тристан хотел убедиться, что от него больше ничего не требуется. Ромео тоже позвонил, чтобы спросить, не собираюсь ли я заменить Тристана. Мне пришлось объяснить им, что я просто проявил интерес к созданию своих костюмов и никого увольнять не собираюсь. Я также велел им наслаждаться временем в туре с Дэшем, надеясь, что они оставят эту тему и не станут гадать, с чего это я вдруг заинтересовался работой напрямую с Хартли, тогда как раньше у меня не возникало желания лично контролировать процесс ни с кем другим.

Конечно же, именно Дэш расплылся в лукавой усмешке, пока я разговаривал с ними по видеосвязи. Я не дал ему получить удовлетворение от осознания того, что он попал в точку. Если бы я это сделал, он бы мне этого никогда не забыл.

Закрыв письмо с отчетом о Хартли, я откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно. Падал легкий снег, но на земле он пока не задерживался. Снежный покров и не должен был образоваться, впрочем, мне-то какая разница.

Латте гавкнула и уселась у моих ног, преданно заглядывая мне в глаза.

— Если тебе нужно выйти, найди Райдена. Я этим заниматься не буду.

Она завиляла хвостом, высунув язык.

Не в силах устоять, я наклонился вперед и запустил пальцы в ее мягкую шерсть. Ей было около восьми месяцев, и она быстро росла. Если бы не фотографии и редкие видео, которые я отправлял Ромео, он бы и не увидел, как она подрастает, пока его нет.

Должен признать, мне не нравилось ощущение отсутствия Ромео, как и то, что я не мог просто заскочить к нему домой, чтобы проверить, как он. С моим сыном дела обстояли точно так же. Прошел уже примерно месяц с тех пор, как я видел его в последний раз. Из-за отсутствия их обоих я чувствовал себя опустошенным и одиноким. Ну, если не считать Латте. Значило ли это, что мое внезапное увлечение Хартли вызвано потребностью переключить на кого-то внимание? Или же у меня был к нему подлинный интерес?

Покачав головой, я поднялся на ноги, и Латте сделала то же самое. Я не мог об этом думать. И без того паршиво, что я, блядь, принюхивался к Хартли, когда увидел его. Кто вообще обнюхивает людей? Только не я. Ну, по крайней мере, если мы не голые и я не вдыхаю их мускус.

Я вышел из кабинета и направился в просторную гостиную, которая плавно переходила в кухню и столовую. Здесь было пусто, если не считать Райдена у двери.

— Можешь вывести Латте? — спросил я. Я нанимал его не для этого, но любой из моих охранников выполнил бы любую мою просьбу. Райден не стал исключением. Выгульщик собак сегодня уже приходил, но Латте все еще била энергия.

— Конечно, сэр. — Он быстро пристегнул повод и вышел за дверь.

Здание, в котором я жил, также принадлежало мне. Охранники, которым я доверял, контролировали каждый этаж. Большинство моих нынешних охранников были новичками. Мне пришлось начинать все заново после того, как я разобрался с предательством, устроенным Маликом.

Барри занял более высокую должность и теперь являлся начальником моей службы безопасности. Не было человека лучше, чтобы следить за происходящим и решать любые проблемы, которые могли возникнуть. Если бы Риган и Райден не пришли с высокими рекомендациями от Дексена, я бы не пустил их в свой дом. Их отец служил охранником в клубе Дексена.

Телефон завибрировал от сообщения. Подняв его, я посмотрел на экран.

Дексен: Ты пропустил день рождения Джей-Джея.

Поскольку у нас с сыном были одинаковые имена, он еще в детстве быстро заслужил прозвище Джей-Джей.

Я: Я отправил подарок.

Дексен: Ему нужен был не чек.

Я: И что ты хочешь, чтобы я сделал? Я не покупаю подарки, к тому же у него есть ты и Грир, чтобы баловать его. Он взрослый мужчина. Если ему нужно что-то, что я могу предоставить, ему достаточно просто попросить.

Дексен: Ему нужен отец, а не банк, но он не скажет этого вслух.

Чувство вины нахлынуло мгновенно. Я был отцом по крови, а не потому, что совершал отцовские поступки. Наличие наркотиков и оружия в нашем доме, охранники, которые пили, как и я сам, пусть и не в такой степени. Не говоря уже о том, что я убил его мать у него на глазах. Я бы не выиграл наград за свое поведение. И я расплачивался за это год за годом, пока мой сын отдалялся от меня и появлялся передо мной только тогда, когда его сюда приводили.

Я пытался стать лучше, по крайней мере, по-своему. Я не был любителем обниматься или проявлять нежность. Моя версия проявления любви заключалась в убийстве любого, кто угрожал тем, о ком я заботился, и проявлении чувства собственничества по отношению к ним. Если я считал кого-то своим, я готов был убить ради него.

Я: Приходите завтра вечером на ужин.

Дексен: Субботний вечер — один из самых загруженных в клубе.

Если кто и понимал мою склонность к трудоголизму, так это Дексен. Хотя он-то знал, когда нужно отступить и сделать перерыв. Я — нет.

Я: Предложение в силе.

Дексен: Ладно. Ради Джей-Джея.

Я: Хорошо. Я найму кейтеринг.

У меня была пожилая женщина, которая готовила и убирала для меня, но я не часто прибегал к ее услугам, когда принимал гостей. Дексен, Грир и Джордан не были коллегами или соперниками. Желание приложить дополнительные усилия ради этого ужина определенно присутствовало.

Дексен: Я знаю кое-кого, кому ты можешь доверять и кто свободен. Он тоже работает на меня.

Я: Ты собираешься прислать Дану готовить в моем доме?

Дана был очень талантливым шеф-поваром, создающим превосходные блюда, которые Дексен подавал в клубе. Я видел фотографии его творений и слышал, как другие хвалили его еду.

Дексен: Нет, он работает здесь. Я могу прислать Вейла, зятя Даны.

Я знал о нем. Я знал о каждом человеке, работавшем в клубе, принадлежащем Дексену. Безопасность моего сына была превыше всего. И хотя я лично не проводил по нему проверку, Дексен наверняка это сделал.

Я: Назови мне время, и я позабочусь, чтобы ему обеспечили доступ.

Мы с Дексеном согласовали детали, и я убрал телефон в карман. Я не планировал принимать гостей завтра вечером. Но когда дело касалось восстановления отношений с Джорданом, я был готов практически на все. За исключением объятий — если только он не плакал. Слезы были единственным исключением для объятий. Я все еще помнил, как он обнял меня после того, как я убил Малика. Мой сын держал меня, пока я плакал.

Двери лифта открылись, я даже не стал смотреть, кто это. По звуку когтей, цокающих по мраморному полу, я понял, что Райден вернулся с Латте. Она бросилась ко мне, виляя хвостом, горя желанием поделиться тем, что побывала на улице. Ее шерсть была холодной на ощупь, и к ней прилипли снежинки.

— Ты хорошо себя вела?

— Хорошо, — ответил Райден. Ее ошейник звякнул, когда он вешал его и поводок в шкаф возле лифта. — Пошли, девочка, нальем тебе водички.

Его почти черные волосы были припорошены снегом, когда он прошел мимо меня, уводя ее из комнаты.

— Спасибо, — сказал я ему.

Он замер и уставился на меня через плечо широко распахнутыми глазами. Я подавил ругательство. Мне следовало почаще разговаривать с людьми, которые на меня работают. Не для того, чтобы меня считали мягкотелым, а ровно настолько, чтобы они знали, что я ценю

Райден вышел из оцепенения.

— Не за что.

Я не произнес больше ни слова, просто смотрел на него, пока он не вышел из комнаты вместе с Латте. Это все любезности, которые он мог от меня сегодня получить. Я не собирался вдруг разгуливать повсюду с налепленной на лицо улыбкой и раздавать комплименты.

Теперь нужно сосредоточиться на ужине. Джордан был моим сыном, и мне следовало прикладывать больше усилий, чтобы он присутствовал в моей жизни. Но как мне это сделать, если я никогда не был тем отцом, в котором он нуждался? Он был уже не в том возрасте, чтобы я мог купить его любовь. Черт, мне ведь уже шестьдесят. Мне бы предвкушать выход на пенсию, а не искать новые способы расширить свою империю и сделать город более безопасным. Но о том, чтобы сбавить обороты, не могло быть и речи. Особенно когда рядом не было никого, кому я мог бы доверить свои дела, если однажды решу отойти от них.

Джордан никогда не хотел иметь ничего общего с нелегальной стороной моей жизни. Даже к легальной он не проявлял никакого интереса. Его вполне устраивало возиться с машинами в мастерской, которой он владел, или в доме, который он делил с Дексеном и Гриром. Мой племянник также нанял Джордана на должность вице-президента их отдела исследований и разработок. Конечно, мне пришлось выкупить ему место на этой руководящей должности, но оно того стоило.

Джордан думал, будто я не ценю то, чем он зарабатывает на жизнь, получая деньги в своей мастерской. В действительности же я хотел для него большего, но я солгал и прикрылся предлогом, что мне это нужно ради собственного престижа. Будто Джордан является моим отражением, и поэтому ему нужна работа получше. Мой сын принял эту должность в компании Младшего, но не был этому рад. К тому же то здание было куда безопаснее, чем его мастерская с распахнутыми воротами боксов, мимо которых мог проехать любой желающий и открыть по нему огонь. Мои соперники считали его слабым, потому что он на меня не работал.

Мой сын, причина моей, блядь, изжоги.

Если кто и стоил того, чтобы я горстями глотал антациды, так это он. И я действительно знал, как лучше. Он обожал работать в компании Младшего. Без меня он, возможно, и не влюбился бы в Грира, пусть я все еще и считал, что он мог бы найти себе кого-то получше, чем один из братьев Линкс. Так что Джордан не мог ненавидеть меня слишком сильно. По крайней мере, я на это надеялся.

5. Вейл

Готовить для дьявола. Мне не следовало быть предвзятым. Не то чтобы моя собственная жизнь являлась ярким примером позитива и любви. Но связываться с мафией — совсем другая история.

Когда Дексен спросил, не соглашусь ли я стать личным шеф-поваром для небольшого званого ужина, я ухватился за эту возможность. В деньгах я не нуждался. У меня их было более чем достаточно после продажи своей доли в финансовой компании, совладельцем которой я являлся. Но мне нужно было чем-то заняться. Быть при деле и не сидеть дома, со страхом думая о том, что мой бывший выкинет в следующий раз.

А потом Дексен назвал имя того, для кого я буду готовить.

Джордан Альтаир-старший не был человеком, с которым кто-либо шутил. Разумеется, каждый, кто жил в Дреместе и его окрестностях, знал, кто он такой. Он не прятался в своем доме и не отсиживался в темных переулках города. Джордан знал, что он неприкасаем благодаря тем, кого давно прикормил.

Я немного понимал это. Мой бывший был точно таким же. У него имелись друзья в высших кругах, так что он мог выпутаться практически из любой ситуации. Я наблюдал это слишком много раз, чтобы сосчитать. Гил преспокойно разгуливал по улицам города после всего того ада, через который он меня заставил пройти. Я мысленно встряхнулся, чтобы выгнать его из головы.

Безопасность в «Untouchable» была на высшем уровне. Но появление у здания Джордана поднимало планку того, что Дексен делал в своем клубе, еще на тысячу ступеней вверх. Не думаю, что на жизнь Дексена охотилось так же много людей, как, вероятно, на жизнь Джордана.

Мне не следовало сюда приходить. Не самый умный шаг, но я уже дал согласие до того, как Дексен сообщил мне, для кого готовится этот ужин. Больше я такой ошибки не повторю.

Показав охраннику свое удостоверение личности, я загнал кейтеринговый фургон «Untouchable» в подземный гараж и припарковался. Сегодня мне никто не помогал. Вместо этого мне пришлось справляться одному. Дексен будет там, чему я был благодарен, но он приедет еще не скоро. До ужина оставалось порядочно времени.

Несколько мужчин встретили меня, когда я открыл дверь и вышел из фургона. Они были высокими и широкими, их мускулы едва умещались в черных рубашках, а в кобурах виднелось оружие. Неужели им не холодно? Им не помешали бы куртки.

Мужчины были немногословны, но, по крайней мере, эффективно помогли мне выгрузить сумки-холодильники из фургона на тележки, чтобы покатить их к лифту. Обычно я разговаривал с теми, кто находился рядом со мной. Быть дружелюбным — в моем характере, но я держал рот на замке, пока лифт вез нас наверх, в роскошный пентхаус Джордана.

При входе меня встретил красивый мраморный пол. На стенах висели картины, которые, вероятно, стоили целое состояние, а также повсюду на видных местах стояли скульптуры. Никакой скромности тут не было и в помине. Первое, что бросалось в глаза в доме Джордана, — это неприкрытая демонстрация богатства.

При росте в сто девяносто три сантиметра я не был мелким парнем. Я тренировался, поддерживал тело в форме. Мои руки, грудь и бедра служили доказательством моей преданности делу. Но я не обладал таким уровнем мускулатуры, как мужчина, встретивший меня, когда двери лифта открылись. Он выглядел так, словно тренировался каждую минуту, когда не занимался охраной здания и находящегося внутри босса.

Почти черные волосы и такие же темные глаза — с таким мне бы не хотелось пересечься на узкой дорожке.

— Мистер Айерс, я Риган, личная охрана мистера Альтаира на этот вечер. Позвольте мне проводить вас на кухню.

Первое, что пришло мне в голову при виде кухни, — слишком темная и в какой-то

Все вокруг было темно-серым или сделанным из нержавеющей стали. Шкафы с матовыми фасадами тускло поблескивали, а длинные стальные ручки холодно ловили свет. Техника была стальной и профессионального уровня, впрочем, в доме Джордана я иного и не ожидал. Я не мог представить, как он готовит здесь. Вероятно, для этого у него имелся наемный работник. Почему этот человек не готовил сегодня вечером, было не моим делом.

Я начал разгружать все необходимое с тележек и переносить на черные каменные столешницы, стараясь делать это аккуратно и тихо. Я не знал, где находится Джордан, и не хотел его беспокоить. Настроить его против себя не входило в мои представления о хорошо выполненной работе.

Когда все продукты были разложены, Риган убрал их, чтобы они не мешались. Я принялся за приготовление ужина, запланированного на сегодняшний вечер. Я привык готовить в шумной кухне в «Untouchable», но также наслаждался тихими вечерами дома, когда мог успокоить мысли и сосредоточиться на текущей задаче.

Когда я только начинал учиться у своего зятя, я много косячил. Дана взял меня под свое крыло и научил готовить. Я все еще не мог делать это так же хорошо, как он, но справлялся в те дни и ночи, когда он не мог работать в клубе. Его уроки кулинарии также подарили мне возможность самому давать частные уроки. Я проводил их для Дэша и его людей, а также для брата Дэша, Слейтера, и его партнеров. Они приносили больше удовольствия, чем пребывание на огромной кухне. Мне нравился этот личный штрих, внимание с глазу на глаз.

До меня донеслись приглушенные голоса, но я не обратил на них внимания и продолжал заниматься тем, за что мне платили. Моя голова оставалась опущенной, полностью сосредоточенной на задаче. Комната быстро наполнилась ароматом идеально запеченного мяса.

Как раз в тот момент, когда я доставал каре ягненка из духовки, появился Джордан в костюме, который сидел на нем так, словно был сшит специально для него. Так оно и было. Я знал, что Тристан помогал Джордану с одеждой и, очевидно, знал в этом толк. Настолько, что я позволил своим глазам очертить фигуру Джордана от его начищенных кожаных лоферов до темно-синих брюк и белой рубашки на пуговицах, заправленной в брюки… Гладкий кожаный ремень был продет в шлевки брюк. Судя по тому, как сидела рубашка, Джордан был в отличной форме, без какого-либо намека на живот, выпирающий из-под одежды. Его пиджак был расстегнут, а руки засунуты в карманы. На шее не было галстука, но я успел заметить немного серебристых волос на груди, видневшихся из ворота рубашки, где пуговицы не были застегнуты до самого верха. К тому времени, как мой взгляд добрался до его бородатого лица, мои щеки полностью залила краска оттого, что меня поймали за разглядыванием мужчины, на которого я сегодня работал.

— Прошу прощения, — произнес я и повернулся обратно к ягненку. Каким же глупым нужно быть, чтобы так на него пялиться? И ведь даже не из любопытства. Меня потянуло в ту же секунду, как он появился. Глупо, до чертиков глупо.

— Извиняться не нужно, — произнес он и обошел кухонный островок с другой стороны, встав напротив меня. — Аромат мяса, которое вы приготовили, выманил меня из кабинета — захотелось посмотреть, чего ожидать сегодня вечером. Я слышал, что Дана мастер своего дела, но вы вполне могли бы составить ему конкуренцию.

— Он многому меня научил. Спасибо, что пригласили в свой дом. Обычно я этим не занимаюсь, предпочитая оставаться в клубе и у себя дома.

— У себя дома?

Я поднял взгляд, встречаясь с его глазами.

— Я даю частные уроки. В «Untouchable» я готовлю не полный день, а только когда нужно подменить Дану. Кулинария приносит мне удовольствие.

— А чем вы занимаетесь помимо этого?

— Отдыхаю, наверное. Потихоньку делаю ремонт в доме. Когда я его купил, он был отремонтирован лишь частично. Мне понравилась мысль принять такой вызов.

— Вы примеряете на себя много ролей.

Я усмехнулся.

— Да не особо. Скорее, это боевое крещение. Мне хотелось быть занятым, и поиск решений, как переделать дом, дал мне эту занятость. Именно поэтому я делаю по одной комнате за раз. Понятия не имею, сколько времени займет работа над каждой комнатой. Зато так большие пространства не выводятся из строя одновременно.

Я покачал головой, понимая, что нужно прекращать разглагольствовать перед человеком, который, вероятно, завел разговор просто из вежливости.

— Похоже, вы получаете от этого удовольствие.

— Так и есть.

Я повернулся к духовке и достал один из приготовленных гарниров. Нужно было продолжать двигаться, чтобы все было готово к приходу гостей. Я знал их всех, но сегодня я находился здесь не в качестве их друга или сотрудника. Это было для Джордана. Ужин, который он разделит со своим сыном. В клубе я слышал достаточно слухов, чтобы знать: Джордан и Джей-Джей были не в лучших отношениях. Но они не ненавидели друг друга, по крайней мере, насколько мне известно.

Звук собачьего лая заставил меня поднять голову и оглядеться.

— Прошу прощения, — сказал Джордан. — Я присматриваю за Латте по просьбе Ромео, а она все еще шумный щенок, который вечно находит неприятности. Она закрыта в спальне, чтобы вела себя тихо и не путалась под ногами. По всей видимости, ей не нравится сидеть там одной, когда она слышит отсюда звуки и чувствует запах приготовленного вами ужина.

Я знал, кому принадлежит Латте, так как дружил с Ромео и слышал разговоры о щенке. Чего я не понимал, так это его связи с Джорданом. Впрочем, это тоже было не мое дело.

— Вы можете ее выпустить. У меня самого есть собака, так что я все понимаю.

— Ее шерсть попадет в еду.

— Если у тебя есть собака, ты понимаешь, что время от времени придется съесть ее шерсть. Не по своей воле, очевидно. Она летает в воздухе и вечно приземляется в тарелку. Не то чтобы я готовлю с собачьей шерстью, — поспешно добавил я. — Я всегда убираю ее, едва замечу.

Черт, все это стремительно катилось по наклонной. Надо же было мне открыть рот и начать рассуждать о шерсти, попадающей в еду. Господи.

Гав!

Джордан вздохнул.

— Вы

— Конечно. Или я могу пойти навестить ее, и, может быть, тогда она немного успокоится. Здесь появился новый человек, и она, вероятно, хочет меня осмотреть.

Он хмыкнул.

— Это могло бы сработать.

Я быстро проверил еду, которая все еще готовилась, чтобы убедиться, что она будет тушиться, а не подгорать, пока я отойду, а затем снял свой поварской китель, оставшись в облегающей белой футболке и черных брюках.

Когда я поднял голову, взгляд Джордана был устремлен на мои руки. На обеих руках у меня были сплошные рукава татуировок. Под кителем их было легко спрятать. Я также позаботился о том, чтобы снять пирсинг из ушей и септума, желая выглядеть профессионально. Теперь, без кителя, эта иллюзия, полагаю, была разрушена.

— Они прекрасны, — произнес он, все еще разглядывая мои татуировки.

— Мне нравится, когда в моей жизни есть искусство. Слишком многое вокруг банально. Думаю, татуировки придают нам индивидуальность. Они без слов показывают частичку того, кто мы есть.

Я прикусил язык. Почему я не могу просто замолчать в его присутствии?

— Не нужно замыкаться в себе из-за меня. Я понимаю потребность в искусстве и цвете в жизни. Просто я предпочитаю вот такой вариант. — Он обвел рукой пространство. — Мой дом отражает меня.

Мне пришлось прикусить язык, чтобы не высказать ему все, что я подумал, когда вошел сюда.

— Я знаю, какое впечатление произвожу, мистер Айерс. И хотя мне хотелось бы сказать, что оно неверно, это правда. — Он повернулся и направился к выходу из комнаты. — Идите за мной, попробуем успокоить Латте. Возможно, мне придется попросить Ригана посидеть с ней во время ужина, чтобы она не лаяла все время.

Я быстро последовал за ним, стараясь рассмотреть как можно больше в его доме. Гостиная была красивой, пусть и выполненной в таких же темных тонах.

Мы поднялись по открытой мраморной лестнице со стеклом под черными перилами по обеим сторонам, проходя мимо открытых дверей спален, где все лежало строго на своих местах, заставляя меня задуматься, пользовался ли ими хоть кто-то. Улыбка тронула мои губы, когда мы подошли к закрытой двери, из-за которой доносилось поскуливание щенка.

6. Джордан

У меня что, какой-то кризис пожилого возраста? Мне было шестьдесят, черт возьми. Мне не следовало заглядываться на каждого мужчину, который на меня работал. Честно говоря, это касалось только Хартли, а теперь еще и Вейла. У меня не вставал при виде охранников, которые постоянно находились в моем доме.

Я думал, что критика моего дома со стороны Вейла оттолкнет меня. Видимо, нет. Мне нравилось, что он не пытался мне угодить и всегда прямо высказывал свое мнение. Станет ли он смелее, если я захочу, чтобы он рассказал мне больше? Не станет ли он сдерживаться из страха перед тем, что я могу сказать или сделать?

Чужой страх пьянил меня. И в моем мире он был необходим. Но Вейл не был человеком, который стремился что-то у меня отнять. Он был здесь, чтобы приготовить ужин для моего сына, его партнеров и меня самого.

Поскуливание Латте становилось все громче, чем ближе мы подходили к гостевой спальне. Пожалуй, эту комнату уже впору было называть комнатой Латте. Там я держал игрушки и одну из ее лежанок. Ромео ни к чему было знать, что у нее всегда найдется место, где можно отдохнуть и переночевать. По крайней мере, я не позволял ей спать со мной в одной постели. Были грани, которые я обозначал очень четко. Собакам не место в моей постели.

Когда я оглянулся на Вейла через плечо, на его лице блуждала усмешка.

— Вы действительно любите собак, не так ли? — спросил я.

— Как их можно не любить? Они как большие дети, которые хотят угодить нам и осыпать любовью.

— Она уж точно такая.

Я открыл дверь, и Латте протиснулась внутрь, как только образовался достаточно большой проем, чтобы просунуть ее тело. Ее хвост вилял изо всех сил, заставляя ходить ходуном весь зад. Она знала, что прыгать нельзя, поэтому оставалась на полу всеми четырьмя лапами. Вейл опустился на ее уровень и подставил ей свое лицо, чтобы она могла искупать его в щенячьей слюне. Я не позволял ей проделывать подобное со мной, но было приятно наблюдать, как она осыпает его вниманием.

— Ты просто самая милая девочка на свете, правда? — ворковал он. — Посмотри, какая ты пушистая. И такая мягкая.

В конце концов он сел на пол, чтобы она могла забраться к нему на колени и зацеловать его.

Прислонившись к стене, я скрестил руки на груди и наблюдал за ними. Улыбка тронула мои губы. Дальше этого дело не пошло. Я не мог вспомнить, когда в последний раз улыбался так же широко, как сейчас Вейл. Было заразительно наблюдать за тем, как он смеется вместе со щенком. Она тоже никак не могла им насытиться.

Его светло-голубые глаза посмотрели на меня снизу вверх.

— Как вы можете не спуститься сюда и не приласкать ее? Она же прелесть.

— Она волосатая и линяет.

— Вы бы не оставили ее жить у себя, если бы она вам не была дорога.

Я держал губы плотно сжатыми, чтобы не сказать, что под моей защитой находится Ромео, а не собака.

Вейл рассмеялся, когда Латте повалила его, так что он оказался лежащим на полу.

— Вы с тем же успехом могли бы отдать ее на передержку, пока их нет, или найти кого-то, кто посидел бы с ней.

Мысль о том, чтобы доверить Латте кому-то другому, даже не приходила мне в голову. Конечно, ко мне приходили люди, чтобы помочь с ней, но это было совсем не то же самое, что оставить ее где-то. Ромео была важна эта собака. В чем я никогда не признался бы вслух, так это в том, что она была важна и мне. Она приносила больше жизни в мой дом.

— Так было проще.

— Ну конечно.

Он подмигнул. Этот гребаный Вейл подмигнул мне. Никто не шутил и не смеялся в моем присутствии. Это было не по правилам. И все же, вот он здесь, оглашает мой коридор раскатами смеха, забавляясь с Латте. От этого мне захотелось затащить его в постель и выяснить, какие части его тела боятся щекотки, чтобы слушать его смех снова и снова. Чтобы его голос и счастье парили по дому, даря ему новую атмосферу, которой, как я только что понял, мне не

Но я не мог сказать ничего из этого вслух. Я не мог проявлять эмоций. Вместо этого я сказал ему, что нам пора возвращаться вниз. Мои гости должны были скоро прибыть.

Все поведение Вейла тут же изменилось. Он поднялся на ноги и отряхнул шерсть со своей одежды. Латте вернулась в спальню, уже более удовлетворенная тем, что обнюхала его. Надеюсь, она будет вести себя тихо, когда приедут остальные. Я не был уверен, понравится ли им, если она будет разгуливать вокруг, пока мы едим.

Внизу Вейл вернулся к работе, а я убедился, что стол накрыт должным образом. Обычно Айрин накрывала на стол после того, как ставила ужин в духовку, прежде чем удалиться к себе домой на вечер. Сегодня мне хотелось самому накрыть на стол. В конце концов, это был мой сын. То, как я все расставил, возможно, и не было идеальным, но я гордился тем, что сделал это сам.

Джордан думал, что мне плевать или что я не скучаю по нему. То, что он будет здесь, пойдет на пользу. Если бы я мог исправить наши отношения хоть немного, шаг за шагом, я бы это сделал.

Риган сообщил мне, что Джордан уже на подходе вместе с Дексеном и Гриром. Надеюсь, Грир не заставит меня захотеть перемахнуть через стол и заколоть его вилкой прямо во время еды.

Годами братья Линкс защищали моего племянника благодаря тому, что мой брат пристроил их на эти должности. Он оплатил образование Грира и обучение Пейтона. Пока Грир учился в колледже вместе с Младшим, Пейтон оставался неподалеку от Дреместа и учился защищать Младшего. Как только они окончили колледж, сразу взялись за работу. Теперь это принесло свои плоды, и Младший стал главой своей компании и влиятельным человеком сам по себе.

Кого братья Линкс не любили, так это меня. Они изо всех сил старались держать Младшего подальше от меня, подальше от моего влияния. Не то чтобы я винил их, но в нем текла моя кровь, а не их. За эти годы они возвели между нами неприступную стену, на которую я не стал давить, зная, что в один прекрасный день мой племянник сам придет ко мне, и именно так он и поступил. С тех пор я разговаривал с Младшим чаще, но это все еще было далеко от того, как общаются обычные родственники. Мне не нравилось, когда между мной и тем, чего я хочу, возникали препятствия. У нас с Младшим должны были быть более близкие отношения. Но это была моя вина. Мой выбор профессии ни у кого не вызывал теплых чувств.

А потом Пейтон открыл свои чувства к Младшему. И Грир умудрился влюбиться в моего сына. Теперь от этих братьев было никуда не деться. Мне приходилось... терпеть их ради своей семьи.

Раздался сигнал лифта, когда я двинулся им навстречу. Дексен был одет повседневно — в темные джинсы и темно-зеленую кофту. Его медные волосы выглядели чуть более растрепанными, чем обычно. Судя по ухмылке на лице Грира, я мог предположить, что это было его рук дело.

У Грира было его типичное выражение лица я-тебя-ненавижу, когда он повернулся ко мне и вышел из лифта впереди моего сына. Он окинул взглядом пространство, словно я мог допустить угрозу в собственном доме, особенно когда здесь был мой сын. Темно-русые Грира были длиннее на макушке и выбриты по бокам и сзади, подчеркивая образ крутого парня, к которому он стремился, когда не работал главным операционным директором в компании Младшего. Он был грудой мышц, а его руки покрывали татуировки. Я был уверен, что они есть и в других местах, но мне было плевать.

Мой сын зашел последним. Не дай бог ему надеть что-то, кроме своей гребаной кожаной куртки и испачканных мазутом и маслом ботинок. Что касается внешности, мы не были особо похожи. У него темно-синие глаза матери, хотя рост он унаследовал от меня — всего на два сантиметра меньше моих ста восьмидесяти восьми. Его длинные светлые волосы отросли уже ниже подбородка. Сейчас они были распущены, и он запустил в них пальцы, когда наши глаза встретились. По крайней мере, он побрился.

Джордан снял куртку и швырнул ее на ближайший предмет мебели — еще одно «пошел ты» в мой адрес, учитывая, что рядом с лифтом был шкаф. Он был постоянен в своей ненависти к одному из людей, подаривших ему жизнь.

— Здесь приятно пахнет, — сказал он.

— Судя по виду блюда, которое приготовил Вейл, оно доставит удовольствие, — констатировал я.

— Значит, ты его еще не убил?

Я вздохнул.

— Честно, с чего бы мне вредить Вейлу? Он не сделал ничего плохого.

Дексен поднял руку и почесал кожу на голове моего сына.

— Полегче, Джордан. Мы пришли сюда на ужин, а не на драку.

Джордан заметно расслабился от внимания, которое уделил ему Дексен, но огонь в его глазах остался.

— Ты прислал мне чек на день рождения. Даже не удосужился сам заполнить открытку.

— Деньги никому не бывают лишними.

Он шагнул вперед, вырываясь из хватки Дексена.

— Мне не нужны деньги. Я думал, у нас все налаживается. После всего, что произошло, когда мы пытались больше разговаривать, я ожидал, что ты хотя бы заполнишь эту чертову открытку.

— Прошу прощения. Ты прав.

Джордан вылупился на меня и захлопал ртом, как рыба.

— Ты сейчас действительно передо мной извинился?

Грир подался вперед и приподнял подбородок Джордана, чтобы тот закрыл рот.

— Считай это победой, Джей-Джей.

За моей спиной кто-то кашлянул, привлекая внимание. Я обернулся и увидел Вейла.

— Ужин готов.

— Спасибо, — сказал я ему. — Давайте садиться. Можешь продолжать глазеть на меня, пока мы едим, Джордан.

— Если ты обнимешь меня перед уходом, я позвоню твоему врачу, чтобы он тебя проверил.

Я поднял бровь. Объятия не входили в мой репертуар.

— Черт, Вейл, — сказал Грир, усаживаясь за стол. — Выглядит феноменально.

— Спасибо. Я сейчас вернусь с вином. Я нашел в коллекции Джордана идеальное сочетание для этого блюда.

Голова моего сына повернулась в мою сторону.

— С каких это пор у тебя появилась винная коллекция?

— У меня есть хобби.

— Торговля оружием и наркотиками не считается за хобби.

Я собирался ответить, когда в кармане зазвонил телефон. Достав его, я взглянул на экран и увидел имя Барри.

— Извините меня на минуту. — Поднявшись из-за стола, я прошел в гостиную, увеличивая расстояние между мной и гостями.

— Что? — рявкнул я.

— Извини за беспокойство, но только что подъехал Лиланд.

— Что, прости?

— Я

— Господи Иисусе. Спустись туда и избавься от него. У меня нет времени на его гребаные игры. Если он еще раз заявится сюда без предупреждения, я всажу ему пулю в голову.

Я завершил звонок, раздраженный тем, что он прикатил к моему зданию. И какого хера он забыл с подарочной корзиной? Мне было насрать, что он мне привез, если это не то оружие, которое я заказал.

— Все еще угрожаешь жизням, как я погляжу, — сказал Джордан, стоя за моей спиной. Я не слышал, как он зашел в комнату.

— Мне нужно вести свои дела. И это не всегда делается с помощью ромашек и, блядь, ароматической свечи.

— Ты просто не можешь удержаться, правда? Не все должно заканчиваться тем, что ты тычешь в кого-то пушкой.

Я подошел к нему ближе. Он может быть моим сыном, но в своем доме я требовал уважения.

— Если бы не то, что у меня есть эта самая пушка, тебя бы здесь не было. Ты понятия не имеешь, сколько раз я убивал или заставлял кого-то другого убивать, чтобы сохранить тебе жизнь.

— Если бы ты не занимался незаконным дерьмом, никому не пришлось бы ни в кого стрелять, чтобы обезопасить меня. Блядь, да что должно произойти, чтобы ты прекратил это?

— Все не так просто.

— Ты отказываешься сложить оружие. Прекратить то, чем занимаешься, и узаконить наконец свой бизнес. Но, блядь, похеру. Мне и не следовало ожидать чего-то другого. Не тогда, когда ты убил мою мать прямо у меня на глазах.

7. Вейл

Независимо от того, насколько сильно я пытался занять себя на кухне, я не мог перестать прислушиваться к разговору, происходящему между Джей-Джеем и Джорданом. Ничто не могло заглушить их голоса. Дексен и Грир тоже притихли. Они все еще сидели за столом, готовые вскочить в любое мгновение. Поскольку это было большое открытое пространство, где гостиная плавно переходила в кухню, а обеденная зона находилась рядом, не услышать их слова было невозможно.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — пренебрежительно сказал Джордан.

— Тогда, может, тебе стоит мне рассказать? — ответил Джей-Джей.

— Оставь это, Джордан. Я пригласил тебя на ужин, а не на первый раунд на ринге.

— Это так в твоем духе. Давай не будем решать никакие проблемы. Вместо этого мы будем избегать трудных тем и никогда не двинемся дальше. Мы останемся застрявшими в прошлом. Звучит здорово. — Сарказм в голосе Джей-Джея отчетливо улавливался.

— Это то, что нужно, чтобы ты перестал смотреть на меня как на убийцу? Чтобы я залез в темные закоулки прошлого и все тебе объяснил?

— Я хочу правды. Ты убил ее на моих глазах и сказал, что это пришлось сделать из-за ее измены. Я поверил тебе, но когда повзрослел, задумался, была ли это настоящая причина? Почему ты просто не выставил ее вон?

— Тебя там не должно было быть, — прошептал он.

— Разве это имело значение? Я там был и все видел.

— Она не просто изменила мне.

Я прекратил то, чем занимался, замерев на месте. Теперь уже не было смысла притворяться, будто я не слушаю этот разговор. Все замолчали. Мне кажется, даже чертово тепло перестало поступать из вентиляционных отверстий.

— Когда тебе исполнилось три года, я предложил твоей матери устроить для тебя праздник, — начал Джордан. — Она рассмеялась и сказала, чтобы я сделал это сам. Я понятия не имел, с чего начать. Она была той, кому нравилось заниматься подобными вещами, и никогда раньше не просила моей помощи. Это стало началом ее падения по наклонной. Я не стану рассказывать тебе о каждой ее выходке, но скажем так, ее трах с кем-то другим — это еще не вся история. Я тогда сильно вкалывал, пытаясь поднять свой бизнес.

— Тот, который незаконный.

— Да, Джордан, тот, который незаконный. Один из моих конкурентов доставлял мне проблемы, а я еще не построил мощную организацию. Твоя мать, ненавидящая меня всеми фибрами души за то, что я не падал к ее ногам, как при нашей первой встрече, решила мне отомстить. Она переспала со взрослым сыном моего конкурента. За то время, что они были вместе, это переросло во... что-то большее. Она разработала план, по которому должны были убить всю ее семью, а она унаследовала бы богатство, которое я накопил к тому моменту. Она бы прибрала к рукам то, что я уже создал. Когда бы это произошло, она объединила бы силы с человеком, который пытался помешать моему успеху.

— Погоди, ты сказал «устранить твою семью».

— Да, не только меня.

— Но... я же был ребенком.

— Трехлетним ребенком, — пробормотал Джордан. — Ты был еще таким маленьким и беззащитным.

— Нет, она бы так не поступила. — Голос Джей-Джея повысился. Я слышал, как он перемещается по гостиной, но не смел посмотреть в их сторону. Вместо этого я вернулся к своей задаче по приготовлению десерта.

Дексен и Грир, однако, уже поднялись на ноги. Но к Джей-Джею пока не подходили.

— Ты все выдумываешь, — обвинил его Джей-Джей. — Ты ненавидел ее за то, что она тебе изменила. Ты убил ее, потому что она портила твою репутацию. — Его слова стали лихорадочными, каждое предложение вылетало все быстрее. — Она была хорошей мамой. Я помню, как она читала мне в постели. Она выключала свет, убирала волосы с моего лица и брала одну из моих любимых книг.

Слезы навернулись на мои глаза от того, каким разбитым стал его голос. Мне не следовало здесь находиться. Я не должен был этого слышать. Но теперь я не мог уйти. Я бы привлек к себе внимание. Было ясно, что им нужно поговорить.

— Она была для тебя прекрасной матерью, — спокойно сказал Джордан. — До поры до времени. Элла любила, когда я осыпал ее вниманием. Я думал, это потому, что мы только что влюбились друг в друга, но потом мы поженились, а она по-прежнему хотела, чтобы все мое внимание было сосредоточено только на ней. Это было нелегко, потому что я постоянно пропадал на работе. Но я старался. Только ей этого оказалось мало. Потом появился ты, и на какое-то время все наладилось. Она души в тебе не чаяла и планировала свои дни вокруг занятий, которыми вы могли бы заняться вдвоем, какими бы незначительными они ни были. Пока и этого не стало мало, и она

— Я не могу поверить, что ты мне это рассказываешь.

— Ты хотел знать. Выбор стоял между ней и тобой, и я всегда выберу тебя.

— Ты хотя бы попытался дать ей шанс все исправить, прежде чем убить?

— В тот день попытался. Я сказал ей отменить заказ, а это был именно заказ на убийство. У меня был свой человек, внедренный в другую организацию, который передавал мне информацию. Твоя мать сказала, что время пришло. Она хотела, чтобы нас убрали. Мужчина, с которым она спала, должен был быть тем, кто нажмет на курок. Он так и не добрался сюда. Человек, который был у меня внутри, сопроводил его, когда тот покинул территорию, и убил по дороге. Она не знала, что мне все известно. На ее лице была улыбка, словно все в порядке, и она не ждала нашей смерти. Я прижал ее к стене, она отказалась отменять заказ. Я приставил пистолет к ее голове и нажал на курок, как ты уже знаешь. Если бы я ее не остановил, она нашла бы кого-то другого, кто исполнил бы ее волю. Другого мужчину, который давал бы ей необходимое внимание, пока она не впала бы в зависимость и не захотела еще больше. Твоя мать жаждала того кайфа, который получала от близости с влиятельными мужчинами.

Иисусе. Она хотела убить собственного ребенка? Что за чертовщина тут творится? Я был более чем шокирован, когда Джей-Джей сказал, что Джордан убил жену прямо у него на глазах, и задавался вопросом, для какого чудовища я готовлю. Но теперь, твою мать, что вообще происходит? Джордан не был чудовищем в этой истории. Им была его жена.

— Это безумие, — пробормотал Джей-Джей. — Все это время... Все эти годы... Я жил с иллюзией, что ты просто повернутый на убийствах мудак. Почему ты так долго держал это в себе?

— Зачем было рассказывать тебе и разрушать то, как ты ее видел? Мать должна быть одним из самых важных людей в жизни ребенка. Я предпочел бы, чтобы ты ненавидел меня, а не ее. К тому же, я не мог рассказать тебе о случившемся, когда ты был так мал. Ты бы не понял, да и мне не хотелось говорить тебе эти слова.

— И поэтому ты позволил мне верить, что ты хладнокровный убийца? — крикнул Джей-Джей.

— Так и есть. Я приставил пистолет к голове своей жены и убил ее.

— Не потому, что ты был одержим местью! Ты сделал это, чтобы остановить ее!

Мне хотелось спросить, нельзя ли было отправить ее за решетку, но я не знаком с миром Джордана и тем, как там все устроено. Если бы он попытался вызвать копов и втянуть их в это, я полагаю, это открыло бы целый ворох другого дерьма, которое ему было не нужно. Так что он разобрался во всем сам и обставил это как неудавшееся ограбление.

— Это была моя вина, — констатировал Джордан.

— В каком смысле?

— Если бы я не вел ту жизнь, которую вел, если бы не был втянут во все эти дела, возможно, она бы не пошла по тому пути, на который встала.

— Ты сейчас серьезно, блядь? Не ищи ей оправданий.

— Я не ищу. Я констатирую факты.

— Ты все это время жил с чувством вины, — пробормотал Грир. — Ты держал это в себе и позволял сыну ненавидеть тебя, чтобы сохранить образ матери в его глазах.

— Да.

— Охренеть, — сказал Дексен. — Я... Просто охренеть. Джордан, я даже представить не могу, через что тебе пришлось пройти.

— Не смей, Дексен, — твердо оборвал его Джордан. — Не смей меня жалеть. Я сделал то, что должен был. Я спас своего сына и выставил себя злодеем. Это был выбор, и я о нем не жалею. Я выбрал не ту женщину для любви, но эта женщина подарила мне лучшую часть моей жизни. Она подарила мне ребенка, за которого я бы умер — и тогда, и сегодня.

— Боже мой, — пробормотал Джей-Джей, очевидно, все еще пребывая в шоке. — Как мне вообще это переварить?

— Ты сделаешь это вместе со своими мужчинами, которые рядом с тобой, — сказал ему Джордан. — Купайся в их любви и держи их крепче. Они помогут тебе со всем справиться.

— Но ты совсем не такой, каким я тебя считал.

— Такой. Я по-прежнему убиваю. Я по-прежнему занимаюсь другим дерьмом.

— Но ты не убивал мою мать просто потому, что ты ужасен.

— Все произошло точно так же, — сказал он. — Как и с Маликом.

Я уже слышал это имя раньше. Малика упоминали тогда же, когда и Джордана. Но он должен был погибнуть от рук кого-то, кто ворвался в его дом. Я помнил, как слышал об этом в новостях.

— Ты убил Малика не потому, что не любил его, — констатировал Дексен. — Ты убил его, потому что выбор стоял так: покончить с ним или смотреть, как он убьет Джей-Джея. Ты принял правильное решение.

Господи. То, что показывали в прессе, делалось неспроста. Я это понимал. Это уберегло Джордана от тюрьмы. Но эти две смерти... Они были ради спасения его сына.

— Я знаю, — ответил Джордан. — Это не меняет фактов. Единственных двух людей, которых я когда-либо так любил, мне пришлось убить самому. Что это говорит обо мне?

— Что у тебя паршивый вкус на партнеров? — предположил Грир.

— Ну в самом деле, — отругал его Дексен.

— Что? Это правда. Тебе нужен кто-то, на кого можно положиться, кто не пойдет за твоей спиной.

— Мне никто не нужен, — вмешался Джордан. — Это лишь притягивает неприятности.

— Вот почему ты один, — добавил Джей-Джей, но это прозвучало почти так, словно он говорил это самому себе. — Вот почему ты никогда не говорил Малику, что любишь его, пока он не уставился в дуло твоего пистолета. Ты не хотел снова оказаться в такой ситуации.

— И все равно оказался.

В комнате снова воцарилась тишина. Было слышно, как пролетит чертова муха. Или как нож с грохотом падает на пол, потому что моя глупая задница оставила его балансировать на краю столешницы во время сегодняшнего сеанса излияния души между Джорданом и Джей-Джеем. Конечно же, он

Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что все глаза устремлены на меня. Я чувствовал это кожей.

— Вейл, — произнес Джордан. Это был приказ, но не такой суровый, каким, как я представлял, он мог бы быть.

— Не обращайте на меня внимания, — сказал я ему и наклонился, чтобы поднять нож. — Мне не следовало слушать, но я не хотел прерывать вас своим уходом. Это было неправильно с моей стороны. Простите. То, что вы сказали, я никому не расскажу. Обещаю.

Звук его шагов по полу заставил меня поднять глаза. Джордан стоял передо мной, когда я выпрямился с ножом в руке, который тут же поспешно отложил на столешницу.

Его голос смягчился.

— Я знаю, что ты этого не сделаешь, потому что понимаешь, какими будут последствия, если ты ослушаешься.

Я не мог вымолвить ни слова, ни один звук не вырывался наружу. Угроза заставила меня застыть, но, к моему удивлению, я не дрожал от страха, как должен был бы. Возможно, дело было в том, что я только что услышал, на что готов пойти Джордан ради своего сына. В этом человеке было хорошее, даже если плохого тоже хватало. Мне следовало бы его бояться, и все же я просто стоял как вкопанный, пока мое тело боролось с разумом.

— Ладно, — вмешался Дексен. — Тебе незачем ему угрожать. Вейл — хороший парень, которому ни к чему ввязываться в твое дерьмо. Он здесь, чтобы сделать мне одолжение. Быть втянутым в семейный вечер откровений не входило в его планы.

— Ты только что разложил по полочкам, почему ты совсем не такой, каким я тебя всегда считал, а теперь угрожаешь Вейлу, — сказал Джей-Джей, заходя на кухню. — Завязывай с этим.

Глаза Джордана не стали полностью ледяными, но были близки к этому.

— Не говори мне, что делать.

— Мы катались на этом аттракционе слишком много раз. Я говорю дерьмо, которое тебе не нравится. Ты говоришь мне завязать, иначе хуже будет. Бла-бла-бла, чушь собачья. Мне плевать. Вейл — отличный парень. Оставь его в покое.

— К тому же, — добавил Грир. — Он все еще должен подать десерт.

Дексен покачал головой, но улыбка тронула уголки его губ.

Джей-Джей закинул руку на талию Грира.

— Точно. Мы ведь еще не пробовали лучшую часть ужина.

— Вообще-то, вы ужин еще даже не ели, — сказал я. — Я просто пытался сработать на опережение и приготовить десерт.

— А каре ягненка можно разогреть? — спросил Грир.

Я подавил ухмылку. Мне не хотелось улыбаться, учитывая то, что открылось сегодня вечером, но я был чертовски рад, что атмосфера немного разрядилась.

— Я поставлю его в духовку, чтобы подогреть.

8. Джордан

Мои здания были разбросаны по всему Восточному Дреместу. Некоторые из них представляли собой пустующие помещения, которыми я владел на случай, если мне понадобится тихая комната, чтобы кого-нибудь попытать. Как сегодня.

— Он готов? — спросил я Кайли, человека в моей организации, к которому я обращался, когда нужно было кого-то связать, заткнуть рот и доставить ко мне для допроса.

При росте сто семьдесят семь сантиметров и с белокурыми волосами до плеч Кайли выглядела невинно, скрывая свои навыки. Она могла проскользнуть сквозь ночь, словно призрак, забрав из дома любого, кто решил действовать за моей спиной. После того как все пошло наперекосяк с Маликом, я поднял планку и нанял новых людей. У нее были сила и навыки, необходимые для выполнения этой работы, в сочетании с соответствующим изяществом.

— Готов, сэр. В соседней комнате.

— Спасибо.

— Если можно попросить, не могли бы вы отрезать ему член или яйца? Когда я пришла за ним, он попытался прижать меня к кровати и стал рвать на мне одежду. Если бы это было для кого-то другого, я бы убила его прямо там, но я знаю, что для допроса они нужны вам целыми.

— Конечно. — От ее слов мне захотелось убить его еще сильнее.

Это было одно из моих зданий на наиболее отдаленной окраине города, где пустующие постройки ждали новых владельцев. Пока эту часть города не перестроят и не вдохнут в нее новую жизнь, эти здания будут принадлежать мне, и я буду использовать их так, как сочту нужным. Цены на них были невысокими. Не все хотели переносить свои операции в Восточный Дремест, где у руля стоял я.

Привязанная к стулу в углу комнаты, моя цель дрожала с заткнутым ртом, сидя в испачканных мочой джинсах. Мне нравилось держать их в углах комнат. Так мне требовалось больше времени, чтобы подойти к ним, усиливая предвкушение того, что должно было произойти. Райден последовал за мной и встал у двери. Он не станет вмешиваться. Никто из моих людей не стал бы, если бы я сам об этом не попросил.

— Уильям, как любезно с твоей стороны присоединиться к нам, — сказал я, сохраняя легкий тон. — Хотелось бы, чтобы это было при более приятных обстоятельствах, но ты — причина, а я — следствие того, что происходит, когда мне переходят дорогу.

В кармане я нащупал нож, острый и короткий. Мне не нужно было длинное лезвие, чтобы сделать работу, достаточно было такого, которым не придется перепиливать сухожилия, хотя и для подобного инструмента время от времени находилось применение.

Он захныкал, а его глаза наполнились слезами.

— Я сейчас сниму кляп. Если закричишь, я вырежу тебе язык. Если плюнешь в меня, я буду медленно сжигать тебя, отрезая часть за частью от твоего тела. — Я бы все равно его порезал, но если он сделает то, что я просил не делать, боли он почувствует намного больше.

Заведя руку за его голову, я развязал ткань, обернутую вокруг его лица и зажатую между губ. Как только кляп был убран, он забормотал:

— Я не знал, что происходит. Честное слово. Как только я узнал, я попытался их остановить. Есть видеозапись, где я это делаю.

— Да, она есть, но чего ты не знаешь, так это того, что у меня также есть доказательства того, как ты посреди ночи загружал грузовик и отправлял его в путь, посадив за руль своего брата. Ты думаешь, у меня нет глаз повсюду, даже за пределами города, но они у меня есть. Ты змея, которая ползает по моим улицам, думая, что можешь умасливать меня и делать то, что я прошу, только для того, чтобы повернуться спиной и проворачивать свои собственные незаконные делишки.

Я раскрыл нож

— Я совершаю много ужасных вещей, о чем мне любит напоминать мой сын, но я также не даю таким гадам, как ты, разносить свой яд. Вы торговали женщинами, которых находили в других городах, и грузили их в грузовик, чтобы продать в другом месте.

— Нет, это был не я, — его голос задрожал. — Я бы так не поступил.

— Не поступил бы? За твою жену выручили кругленькую сумму. Ты женился на ней два года назад, осыпал ее всем, о чем она только могла мечтать. Когда кто-то предложил тебе крупную сумму денег, ты передал ее им на неделю на уединенном острове. Она ведь так и не вернулась, верно?

— Она сама хотела поехать. Я сказал ей, сколько нам предложили, и она согласилась на это.

— Это потому, что ты сказал ей, будто это будет неделя с одним мужчиной? Или ты сообщил ей, что десять мужчин выстроятся в очередь, чтобы изнасиловать ее толпой на камеру? Она покончила с собой. Вот почему она не вернулась. Она не вынесла издевательств и истекла кровью в ванне в своей комнате.

Когда мне принесли эту информацию вместе с кадрами того, как Уильям перевозит женщин, я понял, что должен положить ему конец. Я мог бы убить его сразу, но беспокоился, что где-то есть другие женщины, о которых я не знаю. Также мне нужен был полный список покупателей. С его братом прямо сейчас разбирался один из моих людей.

— Она знала, что существовала вероятность того, что их будет больше. — Его тело тряслось так сильно, что зубы стучали. Мне показалось, что он сейчас их сломает.

— Ты такой же, как и все остальные ничтожные мудаки с мелкими членами, которые оказывались в моей власти. Ты пытаешься переложить вину, ведешь себя так, будто не сделал ничего плохого, вместо того чтобы взять на себя ответственность за свои поступки.

— П-пожалуйста. — Запах мочи усилился. Она потекла по его ноге и образовала лужу на полу.

— Где список?

— Какой с-список?

Зажав нож в руке, я опустил его ниже груди и провел по рубашке, пока не нашел подходящее место, чтобы вонзить его туда, где не помешает ребро. Он закричал от агонии. Я на этом не остановился и провернул нож, выкручивая его для максимального эффекта.

— Имена твоих покупателей, — процедил я. — Ты не хранишь их в цифровом виде. Мы пытались найти, но не смогли.

У меня на зарплате сидел невероятно опытный хакер. Он не смог найти ничего, кроме переписки с несколькими покупателями.

— Если ты скажешь мне, где он находится, и есть ли сейчас в пути другие женщины, которых везут на продажу, я оставлю тебя в живых. — Это была ложь чистой воды. Она слетала с моего языка так же легко, как и правда, когда того требовала ситуация.

— Все что угодно. Я дам тебе все что угодно, если ты меня отпустишь.

— Очень хорошо. Начинай говорить.

И он заговорил. К счастью, Кайли заранее включила диктофон, так что нам не пришлось ничего записывать. Список был спрятан в доме его родителей в другом штате. Они не знали, об этом. Я проверю, правду ли он говорит об этом. До сих пор он врал сквозь зубы. У него не было причин выкладывать все как на ладони прямо сейчас. Конечно, он даст мне то, что я просил, но не более того.

Мы также получили имена и маршруты грузовиков, которые сейчас находились в пути. Похоже, его организация была больше, чем я себе представлял, хотя и не настолько огромной, чтобы я не мог положить ей конец. Мне придется привлечь знакомых копов, которые смогут передать информацию в другие участки. Они будут выглядеть героями за сбор этих разведданных. Это был простой способ сохранить их расположение ко мне. Никто не станет спрашивать, как я их добыл или что сделал со своей стороны, чтобы это остановить. Они скажут, что получили анонимную наводку и провели расследование. Я не доверял копам, но и не был настолько глуп, чтобы сбрасывать их со счетов.

К тому времени, как он закончил, его слезы высохли, и он заметно успокоился. Это был момент, ради которого я жил, — когда моя добыча думала, что у нее есть выход из ситуации, в которой она оказалась.

Вопли Уильяма, когда я начал, были такими громкими, что у меня скоро разболелась бы от них голова. Лезвие моего ножа было достаточно острым, чтобы срезать кожу с его рук и груди. Затем я принялся за его бедра, после чего отрезал один за другим пальцы на ногах. Это была грязная работа, но я хотел быть тем, кто заставит его истекать кровью. По крайней мере, по большей части.

Вместо того чтобы отрубить его жалкое подобие члена, я предоставил эту честь Кайли. Она мастерски отсекла его от тела, а затем и яйца, которые подобрала и засунула ему в рот, используя нож, чтобы протолкнуть их в горло, где он ими и подавился. Когда кровь хлынула из его тела рекой, я наконец положил конец его жизни и выстрелил в голову.

Райден протянул мне новый костюм, чтобы я мог переодеться после того, как вымыл руки. Тот, что был на мне, был залит кровью, и от него нужно было избавиться так же, как и от тела. Я не носил свои сшитые на заказ костюмы, когда пытал людей.

Снаружи ждала команда, готовая убрать весь этот беспорядок и утилизировать части тела. Никто не станет скучать по этому куску дерьма.

Конечно, нам все равно придется придумать что-нибудь, чтобы объяснить его отсутствие. Если бы люди в Восточном Дреместе начали исчезать без причины, все пальцы указывали бы в мою сторону. Но я не был глупцом. У меня на зарплате сидел писатель, которому нравилось сочинять истории о том, что могло произойти с людьми, перешедшими мне дорогу. Он уже не раз выручал, придумывая правдоподобные, но творческие сказки о жизнях этих людей и о том, как они покатились по наклонной. Если мне нужно было продать эту историю, кто лучше человека, искушенного в этом деле, сумеет придумать убедительную ложь?

Солнце уже село, когда я направился к ожидавшему меня автомобилю. Мой телефон лежал на сиденье, безмолвно умоляя, чтобы я его проверил. Сегодня мне нужно, чтобы мой разум был сосредоточен исключительно на текущей задаче.

Вздох сорвался с моих губ, когда я увидел, что Лиланд прислал мне смс. Мне придется с ним разобраться.

Я: Когда ты предоставишь мне мой подарок, я дам тебе зацепку.

Он ответил незамедлительно.

Лиланд: Все подробности у Барри.

Я не стал отвечать. В этом не было необходимости. Я поговорю с Барри, когда приеду домой, и посмотрю, о чем они договорились с Лиландом. У груза, который он обещал, с моей стороны уже было намечено место назначения. Если все пройдет гладко, у меня на счету будет больше денег, а покупатель с готовностью обратится ко мне, когда ему понадобится товар.

Мой сын хотел, чтобы я легализовался. Он хотел, чтобы все, что я делаю, было честным. Я жил этой жизнью слишком долго и устал, но бросить все? Если я это сделаю, мое место займет кто-то другой. Они захотят прибрать мою империю к своим рукам, а я не мог этого допустить. Я построил то, что имел, с самого нуля, и будь я проклят, если кто-то отнимет это у меня.

Вибрация в руке отвлекла мой взгляд от зданий, мимо которых мы проезжали.

Неизвестный: Мистер Альтаир, это Хартли Уэзерс. Один из костюмов готов к первой примерке. Я с радостью подстроюсь под ваше расписание. Пожалуйста, дайте знать, когда вы свободны.

Улыбка — настоящая улыбка — появилась на моих губах.

Что ж, этот день определенно налаживался. Я не только избавил мир от куска дерьма, но и должен был назначить встречу с красавцем-дизайнером.

9. Хартли

Комнату можно приводить в порядок лишь до определенного момента, особенно если в ней и без того почти ничего нет. Были вещи, которые я забрал с собой, когда съезжал с прошлой съемной квартиры, вещи, которые я купил. Я также распродавал их понемногу, чтобы иметь больше денег в кармане. Если это не было необходимостью для моей работы, я мог с этим расстаться.

С теми деньгами, что дал мне Джордан, я мог бы погасить значительную часть долга. Каждый выплаченный цент был шагом на пути к тому, чтобы разобраться с долгом дедушки, включая выплату за его дом. Затем я сосредоточусь на самом доме. У меня были мечты однажды использовать его в качестве загородного домика. Расположенный на берегу залива в прибрежной Северной Каролине, он отличался прекрасными видами. Было очень жаль, как сильно пострадал дом, когда дедушка не мог позволить себе ремонт. Но я был полон решимости привести его в порядок, как только долг будет выплачен.

Жизнь, которую я хотел, была прямо передо мной. Если бы только я мог до нее дотянуться. Сегодня был не тот день, хотя со временем он обязательно настанет. Я держал свою цель в уме каждый раз, когда работал. Это двигало меня вперед, когда мне хотелось плакать от того, что я не знал, как со всем этим справиться.

Я твердо верил в то, что все происходит неспроста. Но это не означало, что я должен был любить те паршивые карты, которые мне сдали.

Мой отец умер от рака, когда мне было шесть. Моя мама умерла от передозировки, когда мне было восемь. Когда отец умер, она не смогла справиться с горем, поэтому обратилась к бутылке. Она начала с алкоголя, а затем перешла на наркотики. Вот почему пьянство моего брата так беспокоило меня. После того как родителей не стало, мы переехали к дедушке. Он не был идеальным, никто не идеален, но он любил нас всем сердцем. Мой брат, однако, был не самым надежным человеком. Исчезал на несколько дней, появлялся, когда ему вздумается. Теперь он жил на дне бутылки, напоминая мне о воспоминаниях из детства.

Покачав головой, я выдохнул.

— Я не могу исправить все, — пробормотал я.

С тех пор как Джордан был здесь в последний раз, я добавил два удобных и стильных кресла цвета слоновой кости с небольшим столиком между ними, которые купил с огромной скидкой. Таким образом, если Джордан захочет присесть или если мы захотим что-то обсудить, мне не придется тащить два складных стула из чулана, словно я готовлюсь к гаражной распродаже.

О чем я только думал? Джордан не собирался оставаться здесь надолго. Он примерит костюм, чтобы я мог сделать подгонку, а затем отправится по своим делам. У него не было причин задерживаться. Выбор цветов и крой уже были утверждены.

Мне нужно было взять себя в руки и перестать думать о мужчине, который даже близко не был доступен. Мало того, с какой стати мне вообще хотелось ложиться в постель с преступником? Это не могло привести ни к чему хорошему. За исключением оргазма, который он совершенно точно был способен мне подарить.

Стук в дверь отвлек меня от моих мыслей, принеся желанное облегчение. Мне нужно было сосредоточиться на работе.

По ту сторону двери стоял Джордан в элегантном темно-синем костюме в тонкую полоску. Полоски были белыми и едва заметными, а не жирными линиями, привлекающими слишком много внимания. Но сидел он немного не так.

— Ты изучаешь меня, Хартли?

Мой взгляд метнулся к его глазам.

— Что?

— Ты ведь видишь что-то в моем костюме, не так ли?

— Его можно было бы подогнать и получше.

— Вот именно. Дизайнера, который это сшил, больше нет в живых. Я хотел проверить, заметишь ли ты, как костюм сидит на моем теле.

О... о, он делал это намеренно.

— Что ж, он определенно мог бы сидеть на вас более выигрышно.

Его губы дрогнули. На секунду мне показалось, что он сейчас улыбнется. Возможно, это была вся улыбка, которой он обычно удостаивал людей.

Один из его телохранителей-близнецов сделал шаг вперед, кивнув на дверь.

— Разрешите?

— Конечно. — Я отошел в сторону, чтобы они могли войти. Я заметил еще двух снаружи на тротуаре. Не близнецы, как эти, но не менее внушительные.

Джордан стоял на верхней ступеньке с таким видом, будто его вообще ничего в мире не волновало, пока его люди осматривали мое помещение. Мне было интересно, беспокоится ли он о своей безопасности, когда находится здесь, в этой половине города. В других местах, я был уверен, он беспокоился. Но здесь была его территория.

Пожалуй, я стал читать о нем еще больше, чем до нашей встречи. Моему браузеру точно пришлось несладко от количества фотографий Джордана, которые я пересмотрел. В основном он был известен своим бизнесом и суммами, которые жертвовал на благотворительность. С другой стороны, никто ведь не станет публиковать статьи о нем на фоне мешков с наркотиками и тайников с оружием.

— Все чисто, — сказал один из близнецов, выходя на улицу. Второй остановился прямо у двери, с внутренней стороны.

Я прошел вглубь помещения, придерживая дверь для Джордана, который вошел и закрыл ее за собой.

— Я всегда забочусь о том, чтобы мой тыл был прикрыт, — сказал он.

— Я бы тоже так делал, если бы был...

Что я собирался сказать? Если бы я разгуливал с мишенью на спине. Я не был глупцом. Людей, занимающихся тем, чем занимался Джордан, любили далеко не все. Сколько раз в новостях мелькали сообщения о разборках враждующих соперничающих банд в других городах? С Джорданом все обстояло точно так же.

— Если бы ты был? — Он выгнул серебристую бровь.

— Вами. Если бы я был вами. — Не было сомнений, что Джордан разгадал мою фальшивую улыбку и ложь. Но он не стал ловить меня на слове. — Пройдемте за мной. У меня есть кое-что, что вам нужно примерить.

В другой комнате Джордан подошел к костюму, который висел на манекене, и провел пальцами по ткани. В его движениях сквозила уверенность, словно он мог определить качество материала и моего мастерства одним лишь простым прикосновением. Черт, а может, и мог.

— Очень недурно.

— Спасибо. — Я очень гордился своей работой. То, что Джордан оценил ее, сделало меня счастливым.

Джордан надел костюм за ширмой, обеспечивающей уединение, а я сделал подгонку с помощью булавок, надеясь, что точно отметил каждое место. Когда я закончил, то сделал шаг назад, чтобы оценить результат. О, он будет выглядеть великолепно, когда все будет готово, и я говорил это не просто потому, что сам его сшил. Костюм сидел на нем идеально.

Он стоял перед высоким зеркалом, поворачиваясь то одним боком, то другим.

— Ты отлично справился, Хартли.

— Я рад, что вам нравится.

— Я уважаю человека, который мастерски работает руками. С нетерпением жду возможности его надеть.

С привычной аккуратностью он снял костюм и протянул его мне.

Наша встреча была окончена, но мне не хотелось, чтобы он уже уходил. Было приятно, что здесь есть кто-то еще, пусть даже он и привел с собой огромных телохранителей. Чувствовал бы я себя так же, будь это другой клиент? Я не был уверен. Так или иначе, у меня не осталось причин задерживать его. Я сделал все, что было нужно. С остальным я мог справиться самостоятельно.

Джордан чихнул, поднеся руку ко рту, чтобы прикрыться. Затем он чихнул снова. И еще раз.

— Вы в порядке? — спросил я. — Давайте я принесу вам салфетку.

Я поспешил в другую комнату, чтобы взять коробку с салфетками, и протянул ее ему.

Он вытащил салфетку, чтобы вытереть нос, а затем спросил, где находится ванная. Я показал ему дорогу и оставил там. Она находилась в главном коридоре рядом со входом. Внизу был совмещенный санузел, а наверху — две полноценные ванные комнаты. На верхнем этаже был еще один туалет. Место было не самым шикарным, но вполне доступным по цене. Я приложил все усилия, чтобы обустроить все внизу как можно лучше. Остальные этажи оставляли желать лучшего. Сейчас туда никто не поднимался, кроме меня и, судя по всему, людей Джордана.

Джордан вышел через пару минут.

— Прошу прощения. Думаю, я подхватил простуду, которая сейчас ходит.

— Сейчас такое время года. Зимой простуды — обычное дело. Мы слишком много времени проводим взаперти вместо того, чтобы бывать на улице и радоваться солнцу.

— Я буду радоваться ему у теплого камина, пока мы не доживем до весны или лета.

Я усмехнулся.

— Здесь никогда не знаешь, чего ждать. В один миг весна, в другой — снова зима.

Это было одной из прелестей жизни в Восточной Пенсильвании. Погода с перепадами настроения. По крайней мере, сейчас постоянно было холодно, так более предсказуемо. Когда времена года начинали сменяться, от этого можно было получить настоящий шок.

Он отвернулся, чтобы покашлять в сторону от меня.

— Хотите чаю? — спросил я.

— Чаю?

— Он всегда помогает мне, когда я плохо себя чувствую. Или можно суп. Не домашний, конечно, но он будет горячим, и вам станет полегче.

С чего я вообще взял, что Джордан захочет остаться, чтобы я мог попытаться выходить его? У него наверняка был длинный список дел, и он не собирался проводить день со мной, пока я пытаюсь кормить его бульоном с ложечки.

Охранник, стоявший внутри, подошел к нам.

— Сэр, Вивиан просила напомнить вам о следующей встрече.

Джордан стиснул зубы.

— Мне не нужны напоминания. Мне вообще не следовало позволять Айрин уговорить меня на это. — Он повернулся ко мне. — Женщина, которая следит за моим домом и готовит еду, спросила, не нужна ли мне помощь в какой-либо части моей организации. Мне не нужна, по крайней мере, не в том, о чем она просила. Похоже, ее дочь находится в процессе развода и пытается встать на ноги после того, как годами сидела дома. Она хотела снова работать, но не знала, с чего начать. Айрин попросила, и теперь у меня есть ассистентка, как бы это меня ни удручало.

— Вы не хотите, чтобы кто-то помогал с вашим расписанием?

— Я прекрасно справлялся и без человека, управляющего моей повседневной жизнью. Я люблю контроль. Теперь у меня есть кто-то, кто пытается указывать мне, куда и когда идти, и настаивает на соблюдении графика. Люди, с которыми я встречаюсь, подождут меня. Они будут ждать день и, блядь, ночь, если я их попрошу. Мне насрать, если я опоздаю на следующую встречу.

Мне открылась другая сторона Джордана, та, на которой мне не хотелось бы оказаться. Мое воображение могло увести меня еще дальше в размышления о том, каково это — перейти ему дорогу. Нет, я бы никогда в жизни не захотел этого делать.

— Вы поступаете правильно, помогая ей. А нельзя пристроить ее куда-нибудь еще?

— Нет, во всяком случае, никуда из того, что я бы хотел. Я встречался с Вивиан раньше, но никогда не думал о том, чтобы нанять ее. Теперь мне придется продержать ее достаточно долго или уволить с кругленькой суммой отступных, что звучит куда лучше, чем терпеть это непрекращающееся ворчание. — Он закашлялся.

— Почему бы вам не присесть? Давайте я сделаю вам чай.

Он повернулся и увидел, что охранник все еще стоит там.

— Пожалуй, останусь,

Что ж, это нельзя было назвать чистой победой, но я был рад возможности побыть в его присутствии еще немного.

В моей голове явно было что-то не так. Я мельком увидел другую сторону Джордана, и все равно хотел, чтобы он остался. Мне по-прежнему хотелось приготовить ему чай и сделать так, чтобы он видел во мне кого-то большего, чем просто дизайнера.

На кухне наверху я принялся кипятить воду в микроволновке и доставать чайные пакетики. Я знал, что это не лучший способ заваривать чай, но это было все, что у меня имелось.

Звук шагов человека, поднимавшегося по лестнице, заставил меня поспешно выйти из кухни, и я обнаружил Джордана почти у самого верха.

— Я бы принес его вам вниз, — сказал я ему.

— Почему ты не хочешь, чтобы я был здесь? Здесь нет ничего опасного, иначе Риган и Райден не пустили бы меня внутрь.

Я опустил голову.

— Это все, что у меня есть. И это съемное жилье. Внизу все выглядит приличнее, там я пока могу вести свои дела.

— Хартли, посмотри на меня.

Я поднял голову по его тихому приказу, не в силах сопротивляться.

— Неважно, где ты спишь по ночам. Важно то, как ты держишь себя в часы бодрствования.

10. Джордан

Верхний этаж был не так уж плох, но и не безупречен. В некоторых местах деревянные половицы приподнялись. Когда я добрался до верха, меня встретил спертый воздух. Это не имело значения. Значение имел только мужчина передо мной. И он предлагал мне чай.

В последний раз я пил чай, когда на этом настояла Айрин. Мой голос охрип после того, как я устроил разнос одному из своих охранников за то, что тот отлынивал от работы. Не при Айрин, но она услышала мой голос, когда я вернулся. Она усадила меня и заставила пить, пока я не выдавил подобие улыбки, чтобы заверить ее, что со мной все в порядке.

Мне не особо нравился этот вкус, но горлу действительно стало легче. И с тех пор я его больше не пил. Судя по всему, сегодня придется. Сказать Хартли «нет» было невозможно. Он выглядел таким сломленным передо мной. Я бы сделал почти все, чтобы вернуть улыбку на его лицо.

И откуда, блядь, это взялось? Мне было плевать, улыбаются ли люди. Я упивался их страданиями. И все же Хартли, выглядящий таким подавленным, казался мне совсем другим.

— Раз уж начали, поднимайтесь до конца, — сказал он. — У меня на кухне есть небольшой столик.

Я последовал за ним в маленькую кухню, где с одной стороны располагались шкафчики и бытовая техника, а с другой стоял небольшой круглый столик. Стул видал лучшие времена, однако он не развалился, когда я сел, так что жаловаться я не собирался. Хартли то и дело оглядывался через плечо, словно боялся, что я в любой момент передумаю и уйду или начну критиковать место, где он живет.

На моих губах не было улыбки. Ни малейшего движения, если не считать чертова кашля, подступавшего к горлу. Мне хотелось найти того, кто меня заразил, и воткнуть ему нож в шею. У меня было слишком много дел, чтобы позволить себе плохое самочувствие.

Хартли повернулся с простой белой кружкой в руке. Чайный ярлычок на ниточке свисал через край. Он поставил ее на стол рядом со мной.

— Вам добавить молока или сахара? Я положил немного меда, но больше ничего.

— Меда достаточно. Спасибо за твою доброту.

Он запнулся на полуслове, прежде чем выдавить:

— Не за что.

— Почему все так удивляются, когда я их благодарю? Я не конченое чудовище. У меня есть манеры.

— Потому что вы — это вы. Люди не ждут от вас любезностей. — Он тут же прикусил губу.

— Хартли, говори свободно. Я не хочу, чтобы ты подбирал слова ради меня. К этому моменту ты уже должен понять, что я не причиню тебе вреда.

Я скорее перерезал бы себе горло, чем причинил ему боль. Господи, да что со мной не так? Возможно, мне действительно стоит провериться у врача. Должно быть, у меня лихорадка.

Хартли сел на другой стул и повернулся ко мне, сложив руки на столе.

— Мне приятно, что вы благодарите меня. Это дает мне понять, что я хорошо выполняю свою работу, и вы цените время, которое я трачу на создание одежды для вас.

— И чай. — Я поднял кружку и сделал глоток. Мед добавил немного сладости. К моему удивлению, это немного уняло першение в горле.

Улыбка появилась на его губах.

— И чай. — Он оглядел комнату. — Раньше у меня было больше. Место, которым я гордился, но жизнь внесла свои коррективы, и вот мы здесь. Вы понятия не имеете, как я благодарен вам за то, что вы выбрали мой дизайн, и за вашу готовность работать со мной, учитывая ситуацию.

— Я сужу о человеке не по его обстоятельствам, а по его поступкам. Ты — это не твое жилье. Ты талантливый дизайнер.

Прежде чем я успел сказать что-то еще, я чихнул, а затем чихнул снова.

— Черт побери, — прорычал я.

Хартли протянул мне салфетку, чтобы я мог высморкаться, что я и сделал, после чего вымыл руки. Белая фарфоровая раковина внутри была в пятнах. Мне пришлось ухватиться за край столешницы, как только мои руки стали чистыми. Мне хотелось забрать Хартли отсюда и дать ему место, которым он снова мог бы гордиться. Но даже я понимал, что это перебор. Обычно мне было бы насрать, но Хартли не был похож на всех остальных мужчин. Он был гордым. Он снова твердо встанет на ноги.

Я знал о нем и о его ситуации. Эти мысли не покидали меня. Он мог бы не очень дружелюбно отреагировать, если бы узнал, что я копался в его прошлом. Хотя он должен был понимать, что я немного поработаю, чтобы узнать, кто он такой. Бывать в домах незнакомцев было для меня непривычно.

Когда я посмотрел на свои руки, то вспомнил о всей той крови, что покрывала их на протяжении многих лет. О жизнях, которые я отнял без лишних раздумий. Нет, Хартли не был создан для моего мира, и мои руки не должны его касаться.

С каких это пор я поступаю правильно?

— Джордан? — Его ладонь мягко коснулась моей спины, отчего мои плечи напряглись. Должно быть, он заметил это движение, потому что его рука тут же отстранилась.

Я

— Я не обычный человек, Хартли. Я опасен, и у меня список проблем длиной в милю.

Его пальцы впились в мою рубашку, словно он боялся, что я оттолкну его.

— Я больше тебя не боюсь.

— А когда-то боялся?

— Я не идиот. Чем больше я тебя узнаю, тем яснее вижу, что ты не просто мафиозный Босс, как все считают. Внутри есть и доброта, которую ты не показываешь открыто. Вероятно, в твоем мире быть хорошим просто опасно. Здесь, со мной, это возможно. И мне нравится, что я вижу другую твою сторону.

— Во мне нет ничего, кроме темных закоулков и крови. Мое сердце, может, и бьется, но оно отказалось от всего, кроме мести и успеха. Я живу ради того, чтобы сохранять жизни другим. Чтобы сколотить состояние и платить людям, которые на меня работают. Я хочу, чтобы моя семья была в безопасности. Если со мной что-то случится, мне нужно, чтобы они были защищены. Так что, хотя ты и думаешь, будто во мне есть что-то большее, я не уверен, что это так.

По крайней мере, уже нет.

Хартли подошел ближе. Я посмотрел на него сверху вниз, в его нежные карие глаза.

— Ты отталкиваешь меня еще до того, как появилось то, что можно оттолкнуть.

— Так безопаснее. — Внезапный кашель подступил к моему горлу. Я отвернулся, чтобы покашлять в сгиб локтя, стараясь не заразить его микробами.

— Мне пора. — Взяв его руку в свою, я был благодарен, что не кашлял в нее и теперь мог к нему прикоснуться. — Спасибо, что приготовил мне чай.

— Перед тем как ты уйдешь, можно мне кое-что сказать?

Я кивнул.

— Меня тянет к тебе, и я не знаю почему. Дело не в опасности. Мне это не нравится, и я держусь подальше от всего, что может причинить мне боль. Дело не в деньгах. На них мне тоже плевать. Те деньги, что у меня есть, я заработал сам. Но я не могу удержаться от того, чтобы не придвинуться ближе, когда ты рядом. Ты можешь говорить мне, что в тебе нет ничего большего, но это неправда. Я не стану ни о чем умолять, это не в моем стиле. Мой интерес к тебе теперь очевиден, как бы непрофессионально это ни было. Поступай с этим как знаешь.

Не в моем характере было лишаться дара речи. Независимо от ситуации, у меня всегда находился ответ. И все же я замялся, прежде чем сказать:

— Я обдумаю твои слова. — Подавив желание поцеловать его ладонь, я сжал ее и отпустил его, хотя мне больше всего на свете хотелось почувствовать ее на своей обнаженной коже. — Хорошего дня, Хартли.

Я осторожно вышел из маленькой кухни и спустился по лестнице. Губы Райдена дрогнули, когда я оказался внизу. Он ничего не сказал, хотя явно хотел.

Подавшись ближе, я произнес:

— Открой свой рот, и я вобью тебе зубы в глотку. — Это не было пустой угрозой, и он об этом знал.

Его спина выпрямилась еще сильнее, когда он открыл входную дверь. Риган стоял по ту сторону, ожидая моего ухода.

Альберт вышел из машины, чтобы открыть мне дверцу.

— Куда теперь, сэр?

— В чертову аптеку. Мне нужно лекарство от простуды.

— Я могу съездить, как только вы окажетесь дома.

Я отмахнулся от него.

— По дороге мы проедем штуки три. Просто выбери одну и припаркуйся, чтобы я мог зайти внутрь.

Обычно я посылал кого-нибудь за тем, что мне нужно, но общение с Хартли выбило меня из колеи. Мне нужно было заняться хоть чем-то, вместо того чтобы вернуться обратно и до беспамятства зацеловать человека, который только что касался меня. Всего одна рука, и даже не на моем голом теле.

Альберт мастерски вел машину по улицам Восточного Дреместа, пока я кашлял, чихал и матерился на заднем сиденье, потому чтокакого, блядь, хера вообще происходит? Я давал себе максимум три дня, прежде чем вызвать врача, чтобы он мне что-нибудь выписал, решив сначала позволить организму побороться самому. Если мне станет хуже, понадобятся лекарства, чтобы снова поставить меня на ноги.

Мы остановились перед сетевой аптекой, которая выглядела точно так же, как и все остальные, за исключением цвета вывески над входом. Райден и Риган последовали за мной внутрь, озираясь по сторонам так, словно в любой момент кто-то собирался броситься на меня с пачкой презервативов, флаконом витамина B-12 и пушкой. Я был в дерьмовом настроении из-за того, что мне пришлось покинуть теплое присутствие Хартли. Если кто-то сделает неверный шаг в мою сторону, я, скорее всего, вытащу пистолет и прикончу его на месте. Судя по всему, когда болею, я становлюсь еще более кровожадным.

Найдя указатель над нужным мне проходом, я остановился у стеллажа с лекарствами от простуды. Проигнорировав жидкие микстуры, так как терпеть не мог вкус этого дерьма, я переключился на таблетки, схватив четыре разных вида. Чтение этикеток требовало больше терпения, чем у меня было, так что я заберу их и выберу победителя уже в машине.

Когда я вернулся в машину, Альберт напомнил мне о встрече, на которой я должен был присутствовать, — любезность со стороны Вивиан, передавшей это через него.

— Я ее уволю, — прорычал я. Вытащив телефон, я отправил ей смс о том, что больше ни хера не буду делать до конца дня, и ей лучше не говорить мне ни единого, блядь, слова, когда я вернусь. Ей было запрещено заходить в мой дом. Ее офис располагался этажом ниже того места, где жил я. Я доверял ее матери, но не ей. Во всяком случае, пока нет. Если она продолжит это бесконечное ворчание, то окажется на тротуаре в поисках новой жертвы, которой можно будет трепать нервы за зарплату.

— Сэр, она лишь выполняет работу, на которую ее наняли.

— Работу, в которой я не нуждался.

— Вы пропускаете больше встреч, чем посещаете.

— На то есть причина. Мне насрать на остальные. Я хожу на то, что действительно важно.

— Возможно, вам стоит нанять кого-то, кто посещал бы встречи вместо вас, — предложил он.

У меня уже было так с Маликом. Он делал все, на что не хватало времени мне, и я мог безоговорочно ему доверять. До тех пор, пока эта вера не иссякла. Пока мне не

Вкус меда все еще оставался на моем языке, возвращая меня мыслями к Хартли. Правильно, что я ушел. Ничего хорошего не вышло бы, останься я там. Только увяз бы еще глубже и уже точно его не отпустил.

11. Джордан

Сначала лекарство от простуды только вызвало у меня заторможенность, хотя оно и помогло от кашля и немного облегчило заложенность. Еще я позвонил своему врачу. Алтон приехал и проверил меня на грипп. И конечно же, это оказался именно он. Врач также дал мне противовирусное, которое должно было помочь.

Я не собирался позволять гриппу свалить меня с ног. Начался приступ кашля, и я забыл, о чем думал. Долбаное першение в горле. Долбаный грипп.

Риган оказался рядом со стаканом воды. Он каким-то образом избежал болезни и не боялся заразиться от меня. Когда я попил, это помогло унять першение в горле. По крайней мере, сегодня я надел брюки и рубашку на пуговицах. Возможно, в вопросе Тристана о том, в чем я отдыхаю дома, что-то было. Я ответил ему, что в боксерах. Спортивных штанов у меня не было. Если я хотел расслабиться у себя дома, то делал это почти без одежды. Но это когда у меня никого не было. Я не собирался размахивать своим членом перед близнецами или кем-то еще, кому на это смотреть совсем не обязательно.

Латте прибежала и остановилась, уставившись на меня. Видимо, кашель послужил причиной для тревоги, и ей нужно было убедиться, что со мной все в порядке.

Как раз в этот момент мой телефон зажужжал от входящего вызова. На экране появилось имя Ромео.

— Да? — ответил я, и голос мой звучал совершенно хреново.

— Ты болен?

— Нет, выкурил за ночь восемь пачек.

— Сарказм тебе не идет.

— Идет.

— Я просто позвонил проверить, как там моя девочка.

Я посмотрел на Латте: она сидела и преданно заглядывала мне в глаза, словно ждала еды.

— Она спасла меня от кашля и теперь требует награду.

— Может, тебе стоит вызвать врача?

— Я уже вызвал. У меня грипп, и я сейчас на таблетках.

— Уверен, он велел тебе отдыхать, но мы оба знаем, как это будет.

Паршиво. Я никого не слушал. Кроме Алтона, да и то лишь изредка.

— Сэр? — вмешался Риган.

Я взглянул на него, пока Ромео вовсю рассказывал мне, что нужно купить увлажнитель воздуха и как это поможет справиться с сухостью в доме.

— Вейл внизу, — сказал Риган.

Я едва не выронил телефон.

— Почему?

— Потому что тебе нужно позаботиться о том, чтобы тебе лучше дышалось, — заявил Ромео. — Твою мать, Джордан. Мне вообще-то не плевать на тебя.

Вздохнув, я произнес:

— Не тебе. Я говорил с Риганом. Ко мне пришли.

— Ладно, но я заказываю тебе увлажнитель и термометр. Вообще-то, Трис делает это прямо сейчас. Все привезут сегодня после полудня.

— Я в восторге.

Он фыркнул, из-за чего я снова вздохнул.

— Спасибо.

— Было так сложно это сказать?

— На самом деле я учусь быть... любезным. Так что нет, не сложно.

— Иди занимайся своей следующей жертвой пыток и кашляй на нее. Скинь мне попозже фотку Латте и поцелуй ее в макушку от меня.

Я посмотрел вниз, прекрасно зная, что ничего подобного делать не стану. Не хватало еще, чтобы собачья шерсть оказалась у меня на губах. От одной этой мысли меня передернуло.

— Пока, Ромео. Скажи Кайусу, чтобы он получше выполнял свою работу. Я слышал о фанатке, которая подобралась слишком близко, — прорычал я. Кайус был водителем автобуса Дэша, Ромео и Тристана, пока они находились в туре. А еще он был одним из моих охранников, чертовски хорошим в своем деле. Обычно. Если он облажается еще раз, я пришлю кого-нибудь, чтобы его упаковали в мешок для трупов.

— Она была обдолбана в хлам. Понятия не имею, как она умудрилась двигаться так быстро, но он с ней разобрался.

— Как и должен был. Я именно за это ему и плачу.

И платил ему именно я. Не лейбл группы. Они бы никогда не наняли кого-то настолько квалифицированного, в отличие от меня.

— Пока, Джордан.

Я повесил трубку и переключил внимание на Ригана.

— Зачем здесь Вейл?

Я бы хотел увидеть его снова, но только не в таком состоянии.

— Он кое-что вам принес. Сказал, услышал, что вы заболели, и притащил суп.

— Суп?

Он пожал плечами.

— Откуда он... Дексен, — пробормотал я.

Дексен написал мне и спросил, как я поживаю после всего, что было сказано между мной и Джорданом. Я упомянул о разгуле заразы вокруг и о том, что тоже ее подхватил. Должно быть, он попросил Вейла привезти мне суп. Мне он даром не сдался, если Дексен заставил его сюда приехать. Жест был приятным, но по какой-то неведомой причине задевал. Если Вейл и собирался навестить меня, я хотел, чтобы это было по его собственному желанию.

У меня, должно быть, снова поднялась температура. Иначе весь этот бред в моей голове ничем не объяснить. Перебравшись к дивану, я сел и откинул голову назад. Если противовирусное не сработает, я выжгу этот грипп из своего организма алкоголем, независимо от того, полезно это или нет.

— Мне впустить его? — спросил Риган.

Блядь, я и забыл, что он ждет ответа.

— Предупреди его, что у меня грипп. Не хотелось бы, чтобы он заразился.

Он ведь притащился сюда. С тем же успехом я могу с ним повидаться. На расстоянии.

Несколько минут царила тишина, пока не приехал лифт. Латте внезапно возомнила себя сторожевым псом и подняла тревогу из-за незваного гостя. Ее запала хватило ровно на пять секунд. Едва она увидела Вейла и услышала, как ласково он с ней заговорил, то сразу вспомнила, что она всего лишь пушистый комок, и бросилась к нему, виляя хвостом.

Вейл поставил на пол сумку-холодильник, повесил куртку и только потом наклонился, чтобы уделить собаке внимание. Это было мило. Вейл вообще был милым.

Нет, у меня не было никаких причин думать о нем в таком ключе. То же самое касалось и Хартли. Я точно сходил с ума, если размышлял о ком бы то ни было.

— Джордан, ты в порядке? — спросил Вейл.

Должно быть, я прикрыл глаза, потому что, когда я их открыл, он уже стоял прямо передо мной. Джинсы обтягивали его бедра. Темно-синяя футболка ничуть не скрывала перекатывающиеся под ней мускулы. Но мое внимание привлекло именно его лицо. Проступающая щетина очерчивала линию челюсти, а брови были обеспокоенно

— Что ты делаешь? — спросил я. — Тебе нельзя приближаться ко мне. Я заразный.

— Я не боюсь заразиться. У меня хороший иммунитет. Кажется, у тебя температура. Дай проверю.

— Рукой? Для этого существуют градусники.

— У тебя он есть?

— Нет.

Судя по всему, один как раз был в пути.

Он снова поднял руку. На этот раз я позволил ему прижать ее к моему лбу. Его пальцы были холодными с улицы. Своим простым прикосновением они уняли мою внутреннюю бурю куда сильнее, чем успокоили раскалывающуюся от гриппа голову.

— Да ты весь горишь, — он опустил руку.

— У тебя просто руки холодные.

— Что ж, вполне возможно.

Мне нужно было вернуться к причине его визита.

— Что Дексен велел тебе мне привезти?

— Дексен не просил меня ни о чем. Я случайно услышал, как он разговаривал с Джей-Джеем. Он упомянул, что ты неважно себя чувствуешь, поэтому вчера вечером, когда я закончил в клубе, я зашел в магазин и купил продукты, чтобы сегодня утром сварить суп. Он варился несколько часов и наконец-то готов. Я подумал, что стоит его привезти.

Дексен его не посылал. Вейл работал и просто услышал разговор. Он сам захотел приготовить это для меня, потому что он милый. Чертовски милый.

— Это очень мило с твоей стороны. Прошу прощения за то, что решил, будто тебя прислал Дексен.

— Не стоит. Это логичный вывод. Я не был уверен, захочешь ли ты меня видеть. Мы ведь встречались всего раз, и это была не самая лучшая ночь.

— Еда, которую ты приготовил, была потрясающей. Не сомневаюсь, что суп окажется таким же. Что касается нашей встречи, важно лишь то, что мы вообще встретились. В ту ночь ты услышал много лишнего, больше, чем кто-либо когда-либо обо мне узнает.

— Я никому и никогда не скажу.

— Я знаю. Я к тому, что редко изливаю душу. Мой сын... Пришло время.

— Ты не считаешь себя хорошим отцом, но это так. То, что ты сделал для него, позволив ему верить, будто ты злодей, потребовало огромного мужества и самопожертвования.

— Я вовсе не хороший человек.

— Может, и не всегда, но иногда ты им бываешь.

Мои губы тронула легкая улыбка.

Латте воспользовалась возможностью и уткнулась носом в сумку-холодильник, пытаясь забраться внутрь и толкая ее по полу в нашу сторону.

Вейл усмехнулся и поднял ее с пола, чтобы унести на кухню.

— Я хотел, чтобы в грузовике ничего не перевернулось. Большая часть супа холодная, так как я упаковал его и убрал в холодильник перед выездом, но одну порцию я оставил горячей на случай, если ты захочешь поесть прямо сейчас.

— Это заботливо с твоей стороны.

Если он не уйдет прямо сейчас, я рискую привыкнуть к тому, что обо мне заботится кто-то помимо Айрин. Мои родители оба умерли, хотя ни один из них никогда не отличался особой нежностью по отношению ко мне и моему брату. Они застали начало строительства моей империи, но вскоре после этого их не стало. И ни один из них не скрывал своего неодобрения по поводу того, чем я занимаюсь. К счастью для меня, на их одобрение мне было плевать.

Вейл ухмыльнулся, доставая контейнеры из сумки-холодильника.

— Я уберу это в холодильник, если ты не против.

— Все в порядке.

Я почувствовал, что сейчас чихну, поэтому вытянул салфетку из коробки на стойке и отвернулся от него.

— Будь здоров, — сказал он.

— Это лишнее, но спасибо.

— Так принято говорить, когда кто-то чихает. Не знаю почему.

— Я тоже не знаю.

Я выбросил салфетку и вымыл руки в раковине.

— Тебе не обязательно оставаться. Не хочу, чтобы ты заразился. Эта дрянь разносится здесь как долбаная чума. Ума не приложу, как Риган и его брат еще не подхватили ее.

— Витамины, диета с низким содержанием сахара, много зелени и правильный питьевой режим, — перечислил Вейл. — О, и вакцина от гриппа, если ты еще не прививаешься.

Я приподнял бровь.

— Хочешь поделиться еще какими-нибудь мудрыми мыслями?

Он на пару секунд сжал губы, бросив взгляд туда, где стоял Риган, и тихо рассмеялся.

— Я бы так не смог.

— В каком смысле?

— Называть тебя сэром и затыкаться каждый раз, когда ты как-то не так на меня посмотришь.

— Уверяю, если бы я посмотрел на тебя так, как смотрю на него, ты бы понял причину и вел себя соответственно.

— Возможно, но я уже проходил через отношения с бывшим, который любил все контролировать, и больше возвращаться к этому не хочу.

Я уперся руками в стойку и подался к нему, когда во мне внезапно вспыхнул гнев. Раньше я не устраивал Вейлу проверку биографии, потому что это сделал Дексен. Теперь я понял свою ошибку и собирался ее исправить.

— Скажи мне, этот бывший еще жив, и если да, то где мне его найти?

Никто не имел права причинять вред такому милому человеку, как Вейл.

Он покачал головой.

— Я не хочу, чтобы ты к нему приближался. К тому же у него связи в высших кругах.

— Мои выше, — я одарил его улыбкой, которая показывала, что я говорю совершенно серьезно. И в ней не было ни капли дружелюбия.

Вейл положил свою ладонь поверх моей на стойке.

— Джордан, это любезно с твоей стороны, но он не стоит ни капли этой энергии. Придет день, и его заберут с этой земли так, как он того заслуживает. Карма — сука. Его черед еще придет.

Я хмыкнул.

— Кармой могу стать я. И я могу убрать его быстро.

— Пожалуйста, не надо. Он того не стоит.

Его ладонь все еще накрывала мою, поэтому я перевернул руку и перехватил его ладонь в свою. При этом движении его прекрасные глаза расширились, но я держал крепко.

— Никто не должен причинять тебе вред. Если почувствуешь, что ты в опасности, я хочу, чтобы ты немедленно звонил мне. Не в полицию. Я смогу добраться быстрее и причинить гораздо больше боли.

Я сделал себе мысленную заметку дать ему свой номер, прежде чем он уйдет.

— Говоришь совсем как Декс.

— Он еще один человек, с которым шутки плохи.

— Проблемы можно решать и без насилия.

— Можно, но, насколько я понимаю, он причинил тебе боль. Он должен за это заплатить.

Он шагнул ближе, поднимая вторую руку, чтобы заключить мою ладонь между своими.

— Джордан, — прошептал он, на мгновение опустив взгляд на мои губы, прежде чем снова посмотреть в глаза. — Он в моем прошлом, и

Я кивнул, хотя ничего не пообещал. Я выясню, что это за человек, запомню, как он выглядит, и если увижу его на улице, то прикажу Альберту переехать его к чертям на моем «Maserati». Это если я сам буду в машине. Если нет, то у меня припасена для него пуля.

12. Хартли

Вот что я получил за то, что позволил Джордану подольше остаться у меня. За то, что предложил ему чай и сказал, что он мне интересен. Я подхватил его чертову простуду. И теперь мне приходилось везти первый костюм к нему в здание, чувствуя себя просто хреново.

Я упорно трудился, чтобы закончить его, но затем болезнь взяла свое, и каждое действие давалось с огромным трудом. Теперь все было готово. Оставалось только доставить его, и тогда я смогу залезть в постель в своей спальне, где более-менее прилично грело отопление. По крайней мере, я не замерзну. Если бы только из окон так не сквозило и было побольше утеплителя. Но нищим выбирать не приходится. Со временем я выберусь отсюда и перееду в место не хуже того, что у меня было раньше. Мне просто нужно продолжать напоминать себе, что все это ради благой цели, чтобы мне не пришлось расставаться с домом моего дедушки.

Я аккуратно уложил костюм в чехол для одежды и застегнул молнию, следя за тем, чтобы он не помялся. Из-за того, как сильно я был болен, даже такое простое задание казалось сложнее обычного. Нос был заложен, горло болело, а когда я кашлял, эта боль только усиливалась.

Машина, которую я заказал, уже подъехала, поэтому я осторожно поднял костюм и взял ключи. Телефон и кошелек уже лежали в карманах. Холодный воздух обжег меня, стоило выйти на улицу, и куртка почти не защищала от холода. Хотя сидела она на мне отлично. Но этого было мало, чтобы бороться с ветром, который сейчас дул по всему городу. К счастью, мне нужно было дойти только от двери до машины.

Оказавшись внутри, я положил костюм на сиденье рядом с собой, следя за тем, чтобы он не коснулся пола. И плевать, что он был в чехле. Это предназначалось для Джордана, и будь я проклят, если с костюмом что-то случится до того, как он попадет к нему.

Утром я отправил сообщение с вопросом, будет ли он дома, чтобы я мог завезти заказ. Он ответил, что будет. Я думал, он предложит прислать за ним кого-нибудь из своих людей. С другой стороны, во всем, что касалось Джордана, требовалось личное участие, включая мою руку на нем. Возможно, только возможно, он хотел увидеть меня снова.

Я держал эту мысль в голове, пока ехал через Восточный Дремест и старался не кашлять и не чихать в машине в присутствии совершенно незнакомой женщины. Мне не хотелось ее заражать. Она ведь тоже пыталась заработать на жизнь, прямо как я. Я не знал ее ситуации. Может, она только тем и жила, что возила людей, чтобы оплачивать счета и кормить семью. Я сжал губы и зажал нос, заставляя готовый сорваться чих отступить, пока мы не оказались в квартале от дома Джордана. Я не был настолько глуп, чтобы просить водителя высадить меня прямо перед его зданием. Мало того что его охранники были бы начеку, так это, вероятно, еще и напугало бы женщину за рулем до смерти.

Промозглый январский воздух снова принялся пробираться под мое пальто, пока я шел этот квартал до здания Джордана. Охранник в машине у обочины вышел и осмотрел меня с ног до головы. Он был размером с гору, но я не съежился. Я вздернул подбородок и сказал ему, что пришел к Джордану и что он меня ждет.

Охранник достал телефон, пока я стоял и дрожал на тротуаре, задаваясь вопросом, не усугубил ли я свою простуду, выйдя из дома. Теперь с этим ничего нельзя было поделать. Я уже был здесь.

Мне велели войти в здание. Оно было высоким и внушительным, но не чрезмерно. Ни одно из здешних зданий не нависало надо мной. Это же, казалось, обладало собственной энергетикой. Словно оно знало, кто живет внутри, и делало все возможное, чтобы отпугнуть людей.

У дверей меня встретил другой охранник, чтобы быстро обыскать. Он объяснил, что это ради безопасности мистера Альтаира, и я отнесся к этому с пониманием. Кроме того, это было самое близкое прикосновение мужчины за последнее время. Если бы я не был болен, у меня, наверное, встал бы, когда его рука прошлась по моему паху.

Мне никогда не доводилось бывать в подобных местах, где каждый угол внутри охраняли вооруженные люди. Они даже не пытались прятать оружие. Они держали его наготове, словно я, парень с чехлом для одежды, мог внезапно выхватить оттуда пушку и наброситься на Джордана. Когда чехол осматривали, я попросил охранника не помять ткань. Взгляд, которым он меня наградил, заставил бы человека послабее сжаться в комок.

Я знал, что Джордан не стал бы вести себя так, как вел со мной на днях, с кем попало. Казалось, мне доставалась та его часть, которую видели очень немногие. Так что этот придурок, мявший костюм, мог поцеловать меня в задницу. Я вырвал чехол у него из рук и разгладил ткань. Ублюдок.

В лифте на верхний этаж со мной ехал еще один охранник. Все они были на одно лицо. Высокие, груды мышц, широкие плечи и мощные бедра. Если бы я не был сейчас зациклен на одном конкретном боссе мафии, я бы, возможно, одарил их более чем беглым взглядом.

Когда двери открылись, я никак не ожидал увидеть жилище, которое больше походило на выставку дорогого искусства, чем на теплое, уютное пространство. Впрочем, сам Джордан при нашей встрече тоже не производил впечатления радушного человека. С чего бы его дому быть другим?

Полы блестели, на них не было ни единой царапины или пятнышка. Картины и скульптуры были расставлены с такой точностью, чтобы каждый входящий понимал: он попал в дом далеко не самого обычного человека. Затем мой взгляд привлекли вазы. Они были прекрасны, выполненные в приглушенных тонах, идеально сочетающихся с остальным декором. Потрясающее зрелище.

Я продолжал осматриваться, пока мои глаза наконец не остановились на Джордане, который стоял и ждал меня. Удивительно, как я не заметил его сразу. Обычно мой взгляд мгновенно находил его и приковывался намертво.

— Хартли, спасибо, что

Райден — по крайней мере, мне показалось, что это был он, я с трудом их различал. Он забрал у меня костюм и повесил его в шкаф возле лифта.

— Разве ты не хочешь взглянуть на него? — спросил я Джордана, стараясь скрыть хрипоту в голосе. Эта чертова простуда просто уничтожала меня.

— Я его уже видел и доверяю твоей работе. Ты бы не привез то, что не доведено до конца или не отточено до совершенства.

— Нет, ни за что.

Я и представить не мог, что поступлю подобным образом. А затем я чихнул, потому что сдерживаться больше не было сил. Поездка в машине и так далась мне нелегко. Я никак не смог бы пережить разговор с Джорданом, чтобы наружу не прорвался чих или кашель.

— Ты в порядке?

— Все хорошо. Это просто простуда.

Или ангина, или еще какая-нибудь жуткая дрянь. Кто разберет на этом этапе? Медицинской страховки у меня не было, так что я не таскал свою задницу в клинику при каждой зимней болячке.

— Проходи и присаживайся. Айрин, приготовь, пожалуйста, чай для мистера Уэзерса.

— Конечно, — отозвалась женщина.

— Тебе не обязательно это делать, — сказал я Джордану. — Я не планирую оставаться надолго.

— Глупости. Это я тебя заразил. К слову, у меня был грипп, и у тебя, скорее всего, именно он. Так что теперь я собираюсь позаботиться о том, чтобы с тобой все было в порядке. Это моя вина. Мне следовало связаться с тобой и предупредить.

Джордан прошел со мной в гостиную, где мы сели на диван. Он был абсолютно черным, с прямыми линиями, очень современным, но подушки оказались слишком жесткими, когда я на них опустился.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Надеялся утонуть в диване.

— Люди, которые приходят сюда ко мне, не должны чувствовать себя комфортно. Они должны сделать то, что нужно, и уйти.

Это прозвучало холодно, но ведь я разговаривал с Джорданом.

— Даже твоя семья?

— Мой сын и племянник другого от меня и не ждут.

— А когда ты сам хочешь отдохнуть?

Он ведь должен был когда-то расслабляться, бездельничать, задрав ноги. Теперь, когда я задумался об этом, я не мог представить, чтобы он занимался чем-то еще, кроме как сидел в своих костюмах и раздавал приказы направо и налево. И то, что со мной он вел себя иначе, заставляло меня чувствовать себя особенным.

— Для этого у меня есть спальня, там есть телевизор и все остальное, что мне может понадобиться.

— Ладно, в этом есть смысл, пожалуй.

Прежде чем он успел сказать что-то еще, перед нами появилась женщина со светло-каштановыми волосами до плеч, тронутыми сединой. Она была фигуристой, одета в бежевые брюки, белую блузку и черный фартук. Ее добрые карие глаза встретились с моими, когда она поставила кружку с блюдцем на столик перед нами.

— Вот, пожалуйста. Принести что-нибудь еще?

— Нет, спасибо, это очень мило с вашей стороны, — сказал я.

— Ты выглядишь раскрасневшимся.

Она наклонилась вперед и, прежде чем я успел среагировать, прижала ладонь к моему лбу.

— Да у тебя жар. Я сейчас вернусь.

Я повернулся к Джордану.

— Что происходит?

— Это Айрин. Она следит за моим домом и кормит меня. А теперь она собирается проявить к тебе материнскую заботу.

Она вернулась с термометром в руке.

— Не люблю я эти штуковины. Помню старые, которые нужно было класть под язык. Потом появились ушные. А это похоже на сканирование куска мяса в супермаркете.

Она поднесла его к моему лбу, пока я не услышал вибрацию.

— Тридцать восемь и четыре. Ты принимал что-нибудь от жара?

— Вам не нужно так утруждаться.

— Если ты ей не ответишь, она не отвяжется, — констатировал Джордан.

— Нет, не принимал.

Я даже не осознавал, что у меня температура.

— Я сейчас вернусь, — она поспешно удалилась.

Джордан поднял кружку и протянул ее мне.

— Если не выпьешь, она попытается напоить тебя сама. И не спрашивай, откуда я знаю.

Я осторожно взял кружку, не желая пролить чай на его мебель или на себя. Тепло должно было пойти на пользу. Меня все еще трясло после улицы. Джордан заметил это. Он поднялся и нажал кнопку, чтобы разжечь камин.

— Хочешь плед? — спросил он.

— Плед?

— Да, тот самый кусок ткани, которым накрываются, когда холодно, — сказал он, явно начиная раздражаться.

Я сделал глоток чая, поставил кружку на журнальный столик и поднялся.

— Нет, мне не нужен плед. Мне пора домой.

Его отношение выпроваживало меня отсюда. Не добрая женщина, пытавшаяся мне помочь, и не Риган с Райденом или кто там еще стоял у лифта.

Но уйти далеко мне не удалось, потому что пальцы Джордана обхватили мое запястье, удерживая на месте.

— Ты никуда не уходишь.

— Прошу прощения? — спросил я. — Я здесь не пленник. И очевидно, что ты не хочешь, чтобы я оставался.

Не было никакого смысла пытаться скрыть обиду в голосе. Я думал, после нашей последней встречи мы вышли на новый уровень. Что я значу для него чуть больше, чем просто парень, который шьет ему долбаные костюмы.

— Хартли. — Он притянул меня ближе, пока не смог положить ладонь мне на шею сбоку. — Я непростой человек. Для меня неестественно выражать какие-то эмоции, кроме гнева. Я быстро раздражаюсь.

— Это тот самый момент, когда ты скажешь: «Дело не в тебе, дело во мне»?

— Это было бы правдой.

Как бы мне ни хотелось раствориться в его прикосновении, я заставил себя сопротивляться.

— Если ты не хочешь, чтобы я был здесь, так и скажи.

— Позволь Айрин позаботиться о тебе. Я также вызову своего врача.

— Так вот почему?

Мне необходимо было знать, чувствует ли он вину за то, что заразил меня, или за этим кроется нечто большее.

Он наклонился так близко, что его губы коснулись мочки, пуская по телу толпу мурашек, которые не имели никакого отношения к жару.

— Пожалуйста, останься. Ради меня.

Я подождал, пока он снова посмотрит мне в глаза. Ему невозможно было противостоять. Особенно когда его взгляд говорил куда больше, чем губы. Он хотел, чтобы я был здесь, даже если не мог заставить себя признать причину вслух.

13. Вейл

У меня не оставалось сомнений в том, что нужно идти к врачу. Сама мысль об этом заставляла меня глубже зарываться в постель. Тахо заскулил рядом со мной. Мне нужно было выпустить его, так что слишком долго валяться здесь я не мог.

Я начал чувствовать себя больным два дня назад. Теперь у меня был грипп — спасибо

Я ведь распинался в его доме о правильном питании и приеме витаминов. И куда, блядь, это меня привело?

Со стоном я откинул одеяло и спустил одну ногу с кровати. Начало было медленным, но это уже хоть что-то. Тахо гавкнул, а затем спрыгнул с постели, готовый идти. Ну конечно. Он был высоким, с темно-коричневой и черной шерстью. Одно ухо у него стояло, другое висело. А хвост, судя по тому, как он им вилял, сам по себе был тем еще оружием. Неуклюжесть, которая отличала его по мере роста, постепенно исчезала, и он становился более поджарым. Я все забывал сделать ДНК-тест для собак, чтобы понять, какой он породы. Немецкая овчарка в нем точно присутствовала, но кто еще — я не знал.

Он гавкнул снова, без слов давая понять, что я двигаюсь слишком медленно для его величества. Это должен был быть выход из серии «сделать все за один раз», чтобы я мог поскорее подняться обратно наверх и лечь в постель.

Я быстро заскочил в ванную, а затем спустился вниз, пока Тахо несся впереди, словно пытаясь подставить мне подножку. Я схватил куртку и его поводок, тепло укутавшись, прежде чем открыть дверь. Возле двери стояла пара зимних ботинок, и я натянул их.

Холодный воздух подействовал как пощечина, стоило мне оказаться на улице. Тахо был в восторге и потащил меня к клочкам травы за домом. Их было немного, но на данный момент этого должно было хватить. Я не собирался вести его на долгую прогулку по кварталу в поисках идеального места, где бы посрать.

К счастью, он сделал свои дела, а затем обнюхал несколько мест, где, должно быть, проходила кошка или какое-то другое животное. У моей соседки были две кошки, которых она выпускала днем и забирала на ночь. Холод их не пугал. Тахо всегда шел по их следу, когда выходил на улицу.

Вернувшись в дом, я задрожал и снял куртку. Надо было что-нибудь съесть, поэтому я принялся копаться в холодильнике, пока не выудил йогурт. Сойдет. Еще я покормил Тахо.

Йогурт не успел дойти до моего рта, как в заднюю дверь постучали. Большинство людей, доставляющих посылки, подходили к парадной. Это заставило меня замереть в раздумьях, кто бы это мог быть. Я все еще оставался настороже из-за своего бывшего. Он разгуливал на свободе, вечно избегая любых обвинений, которые ему пытались предъявить. Очевидно, того, что он неоднократно избивал меня до полусмерти, оказывалось недостаточно, чтобы упечь его за решетку. По крайней мере, у меня был судебный запрет против него. Поскольку он уже однажды его нарушил, мне удалось добиться продления. Я бы отдал почти все, чтобы увидеть его за решеткой навсегда, но удача была не на моей стороне.

Посмотрев в глазок задней двери, я обнаружил там одного из охранников Джордана. Ригана, если я правильно помнил. Я окинул себя взглядом и очень понадеялся, что Джордана с ним нет. Мне не хотелось, чтобы он видел меня в таком виде. Это не должно было иметь значения, но имело. Куда больше, чем мой больной мозг готов был анализировать в данный момент.

— Риган? — спросил я, открыв дверь и выставив ногу, чтобы Тахо не прорвался наружу. Я чувствовал, как он так и извивается всем телом — ему не терпелось добраться до стоявшего на улице человека и зацеловать его. — Джордану что-то нужно?

— Он попросил меня забрать тебя и твою собаку и отвезти к нему домой.

— Что?

— Собаку, тебя — во внедорожник. — Он махнул большим пальцем через плечо в сторону черного «Lincoln Navigator» с тонированными стеклами, который работал на холостом ходу у меня на подъездной дорожке.

— Я ничего не понимаю, и мне холодно. Можешь войти в дом, чтобы я закрыл дверь?

Риган зашел вслед за мной и закрыл за собой дверь, отсекая морозный воздух. Свои метр девяносто три я считал приличным ростом, но Риган был выше меня на пару сантиметров. Тахо было плевать, насколько тот огромный: он уставился на него снизу вверх, ожидая, когда его приласкают.

— Ты ведь болен, верно? — спросил Риган.

— Гм, да. Откуда ты узнал?

— Предоставлю тебе самому об этом догадаться. Суть в том, что мистер Альтаир велел мне приехать и забрать тебя, чтобы о тебе могли позаботиться в его доме. Он виноват в том, что ты заболел, и хотел бы это исправить.

— Как? Он ведь не врач.

— Нет, но у него наготове врач, который приедет, как только ты там окажешься.

— Что?

— Думаю, ты уже понял, что мистер Альтаир человек нетерпеливый и не привык слышать слово «нет».

— Будь добр, собери все необходимое на ближайшие несколько дней для себя и для собаки. Это значительно упростит нам задачу.

Тахо гавкнул. С него хватит ожиданий. Риган присел перед ним, чтобы Тахо мог облизать его и как следует обнюхать. И тут этот огромный, суровый охранник рассмеялся. Это было непривычно, но звук был приятным. Он давал понять, что Риган — не просто гора мышц. Внутри скрывался человек, который умеет улыбаться и смеяться.

— Джордану не нужно обо мне заботиться. — Словно в подтверждение моих слов, я чихнул. По крайней мере, аргумент вышел весомым. Вот только это не сработало, и Риган выпрямился, чтобы протянуть мне салфетку.

— Тебе нужно показаться врачу. И насчет собаки можешь не переживать. Когда Латте будет выходить на прогулку, твоя собака сможет ходить вместе с ней.

— Его зовут Тахо.

Он кивнул.

— Он дружелюбен с другими собаками?

— Он отлично с ними ладит. Он вообще парень жизнерадостный.

Если не считать того единственного раза, когда он пытался выбить дверь, чтобы добраться до моего бывшего, но об этом я сейчас думать не хотел.

— Будет лучше, если ты поедешь со мной добровольно.

От этих слов я так и выпрямился. Когда я ушел от бывшего, я поклялся, что больше никто и никогда не будет указывать мне, что делать, как это делал он.

— Я не подчиняюсь приказам Джордана.

Плечи Ригана расслабились, и он присел на один из барных стульев у моей кухонной стойки.

— Слушай, мистер Альтаир заботится о тебе. Я не задаю ему вопросов.

Он улыбнулся, чтобы смягчить угрозу. Это подействовало примерно так же эффективно, как мое заявление, что мне не нужно, чтобы Джордан обо мне заботился, подкрепленное чихом.

От мысли о том, что Риган заставит меня уйти силой, мое тело покрылось испариной. Второй вариант — выйти на своих двоих. К тому же кого я обманывал? Мне нравилось находиться рядом с Джорданом.

Было бы неплохо, если бы кто-то помог с Тахо, но дом Джордана казался таким холодным и стерильным. Я оглядел свою кухню, гору посуды, скопившуюся в раковине, потому что у меня просто не хватало сил ее помыть. Пожалуй, было бы не так уж плохо оказаться под чьей-то опекой, пока мне не станет лучше. По крайней мере, во время выздоровления передо мной будет приятный вид.

— Ладно, — согласился я. — Но при одном условии.

— Называй.

— Мне нужно, чтобы кто-нибудь убрался у меня дома. Оставлять все в таком виде нельзя, а людям я особо не доверяю. Полагаю, Джордан проверяет каждого сотрудника и сможет прислать сюда кого-нибудь навести порядок.

Если уж я уезжал, этот вопрос следовало решить.

Он кивнул.

— Приедет Айрин. Она следит за его домом.

— Хорошо. Позволь мне собрать вещи.

Сказать Джордану «нет» было невозможно, но и принуждения я терпеть не мог. Если я выйду на улицу сам, то сохраню хотя бы какую-то видимость собственного выбора. По крайней мере, именно так я успокаивал себя, пока собирался.

Сложив все в сумку, я быстро переоделся в спортивные штаны и ковту. Натягивать джинсы при моем самочувствии совсем не хотелось. Спортивки выглядели куда приличнее пижамы. Спустившись, я прихватил несколько вещей для Тахо: его миску, контейнер с кормом и лежанку.

— Если скажешь, какой корм он ест, мы купим, — предложил Риган.

— Почему он так сильно хочет, чтобы я был там?

— Между нами, мистер Альтаир не умеет справляться с чувством вины. Он чувствует себя виноватым в том, что ты заболел, и хочет загладить вину.

Я вздохнул. В этой схватке мне было не победить, что я и так уже понимал. Собранная сумка служила тому доказательством. Риган унес мои вещи и вещи Тахо во внедорожник, а я взял поводок и приготовил пса к поездке. Он всегда так радовался, стоило мне упомянуть, что я беру его с собой в грузовик. Раньше у меня был роскошный седан, но как только я ушел из финансовой компании, мне больше не хотелось на нем ездить. В пикапе Тахо помещался куда лучше.

Надев куртку, я прихватил телефон, кошелек и ключи и направился к выходу, не забыв включить сигнализацию и запереть за собой дверь. Сигнализацию мне ставить не хотелось, но пришлось из-за бывшего. Когда-нибудь я снова захочу почувствовать себя в безопасности, без страха, что Гил придет за мной и утащит обратно в тот ад, через который мне пришлось пройти.

Тахо запрыгнул на заднее сиденье внедорожника, готовый ехать, и вовсю забарабанил хвостом по обшивке. Я закрыл за ним дверь и сел на переднее пассажирское сиденье. Большая голова Тахо просунулась между мной и Риганом, пока пес разглядывал дорогу через лобовое стекло. Риган тихо рассмеялся и потрепал его за ухом, прежде чем включить заднюю передачу и тронуться с места.

Поездка через город оказалась неблизкой. Был почти полдень среды. Люди перекусывали, бегали по делам и вовсю пользовались своим обеденным перерывом. Я жил в той части Западного Дреместа, где из-за обилия жилых домов было немного тише. Сейчас мы проезжали через деловой квартал, где повсюду ходили люди, а на каждом светофоре скапливались пробки.

Вскоре мы пересекли ручей, разделяющий город, и оказались на территории Джордана. Меня это больше не пугало, как раньше. Теперь, когда я отчасти его знал, я его не боялся. Джордан был точно таким же человеком, как и я. Конечно, у него водилось гораздо больше денег и власти, но ему все так же приходилось есть и срать, как и всем нам.

Риган справлялся с дорожным движением как профи, сворачивая на боковые улочки, чтобы объехать самую гущу. Мы прибыли к зданию Джордана — во всяком случае, к одному из них — и заехали в подземный гараж.

Выйдя из «Lincoln Navigator», Риган подозвал двух охранников, чтобы те помогли донести вещи. Свою сумку и собаку я хотел держать при себе. Один из них приподнял бровь, глядя на меня, но Риган велел ему оставить это. Если честно, оружия у меня не было. Наверное, следовало бы им обзавестись, учитывая мою ситуацию. Сама мысль о пушке в руке мне не нравилась. Я не был бойцом или тем, кто чувствует постоянную необходимость защищаться. Да, я знал, как это звучит. После того как меня неоднократно избивали до полусмерти, мне следовало бы поумнеть. Но я через многое прошел. Мне не хотелось брать на душу убийство человека, каким бы ужасным он ни был.

Поэтому я взял Тахо из приюта, и тот оказался скорее ласковым псом, чем защитником, хотя Гила он невзлюбил. А теперь у меня в доме стояла еще и сигнализация, спасибо Гриру, который был гением в технологиях. Это помогало мне чувствовать себя более защищенным после того, как Гил заявлялся в последний раз.

Но здание Джордана... С ним ничто не могло сравниться. Здесь я не волновался. Гил ни за что не пробрался бы внутрь. А если бы и пробрался, они бы с ним разобрались. Джордана еще никому не удавалось сломить. Мой мудак-бывший точно с этим не справится. Я не сомневался, что Гил следит за мной. Может, он и знал, что я здесь, а может, и нет. В любом случае, одно было неоспоримо: Джордан не подпустит его ко мне близко.

Дексен устроил мне тщательную проверку биографии перед тем, как я начал работать в его клубе. Джордан, вероятно, сделал то же самое. И я не стал бы винить его за это. Человек его уровня обязан подстраховываться. Он приглашал меня к себе в дом неизвестно на какой срок. Он без труда выяснит, что у меня нет оружия и я им не пользуюсь. На меня не был зарегистрирован ни один ствол. Я вообще не относился к тем,

Лифт доставил нас на верхний этаж. Тахо занервничал, ему не понравилось движение. Я держал руку у него на голове, успокаивая как мог. Когда двери лифта открылись, он попытался выскочить наружу. К счастью, я крепко держал поводок.

Джордан стоял там, встречая меня со своим обычным безразличным выражением лица и неизменно в костюме. Его глаза были прикованы только ко мне, он не посмотрел ни на Тахо, ни на Ригана, который нес часть наших вещей.

Кашель привлек мое внимание к гостиной, где сидел какой-то мужчина. Мне пришлось приглядеться внимательнее. Неужели это действительно он? Я не видел его много лет. Он очень повзрослел, но я все равно его узнал.

У меня отвисла челюсть.

— Хартли?

Он повернулся ко мне всем телом.

— Вейл?

14. Хартли

С днем рождения меня. Я был слишком болен, чтобы праздновать или хотя бы заикнуться об этом Джордану, но, боже мой. Я поверить не мог, кто стоял в доме Джордана. Я и не знал, что он все еще живет в городе.

— Вейл?

— Я не видел тебя уже...

— Много лет, очень много лет.

— Охренеть можно.

Вейл — парень, в которого я был по уши влюблен в подростковом возрасте. Я оставил это в прошлом, когда уехал в колледж, прекрасно понимая, что он никогда мной не заинтересуется. С чего бы вдруг? Он ведь был на десять лет старше.

И, боже мой, он стал еще горячее, чем при нашей последней встрече. Он повзрослел, вдоль челюсти проступила щетина. Его светло-голубые глаза были точно такими же, какими я их помнил, — словно самый ясный летний день. А вот пирсинг появился недавно. Это заставило меня задуматься, что еще на его теле было такого, о чем я не знал и знать мне не полагалось.

В памяти всплыли воспоминания о том, как он бывал у нас дома, когда мы были моложе. Мой брат был лучшим другом Вейла. Вейл быстро стал частью нашей семьи. И от этого я злился на своего брата еще сильнее. Он ведь был умен как черт, но сейчас наверняка валялся где-то пьяный в отключке, позволяя своей жизни катиться к чертям.

— Как Форест? — спросил Вейл.

Они перестали общаться, когда Вейл начал встречаться с Гилом. Интересно, они все еще вместе? Я так давно ничего не слышал о Вейле.

— Тебе придется позвонить ему и спросить самому. Когда я слышал о нем в последний раз, он был пьян и трезветь не собирался. Наш дедушка умер.

Он сделал шаг в мою сторону, затем еще один. Он шел, пока не положил руку мне на плечо, когда я сидел на диване. Это прикосновение обожгло даже через рубашку, воскрешая былые чувства из далекого прошлого.

— Мне так жаль, Харт.

— Мне тоже. Форесту пришлось хуже всех. Он с тех пор сам не свой.

— Ваш дедушка помогал вас растить. Неудивительно, что Форест тяжело это переживает.

— Да.

Но это не меняло того факта, что мой брат должен был помочь мне выплатить гору долгов. Он ведь не хотел потерять дом так же, как и я. Вместо этого он улетел восвояси, чтобы топить свое горе в бутылке. Я не мог помочь тому, кто сам этого не желал. Груз дерьма на моих плечах и без того был слишком тяжелым. Форест взрослый мужчина. Ему нужно было разбираться со своей жизнью, пока я забочусь обо всем остальном.

Вейл склонил голову набок. Боже, он остался почти таким же, даже спустя столько лет. Он всегда был любознательным. Вот и сейчас он, должно быть, изучал меня, пытаясь сообразить, каким образом я оказался здесь, на диване у Джордана.

— Вы с Джорданом вместе?

Я поперхнулся воздухом и зашелся кашлем. Вейл похлопал меня по спине. Это не особо помогло, но я не собирался убирать его руку. Захоти он только, Вейл мог бы раздеть меня и коснуться каждого сантиметра моего тела — и я наконец воплотил бы те подростковые фантазии.

— Я в порядке, — прохрипел я, переводя дух.

— Мы не вместе, — произнес Джордан, подходя ближе. Его глаза встретились с моими — карие омуты, которые я не мог разгадать. — Я заразил Хартли гриппом. Он побудет здесь под присмотром моего врача, чтобы поправиться.

— И чтобы Айрин могла проявить ко мне материнскую заботу, — добавил я.

Она была одной из самых милых женщин, что я встречал. Мало того, она с легкостью справлялась с Джорданом. Она совершенно его не боялась и никогда не лезла за словом в карман.

— Она в этом хороша.

— Меня по той же причине сюда притащили? — спросил Вейл у Джордана. — Я подхватил от тебя эту заразу. Но кто тебе настучал?

— Дексен. Он обмолвился, что ты пожаловался Дане на болезнь, и спросил, чем лечусь я. Дексену чертовски повезло, что он мне, блядь, нравится, — прорычал Джордан.

От этого звука по моему телу пробежала дрожь. Меня не должен был заводить его голос, но, твою мать, он заводил. Когда они с Вейлом находились в одной комнате, мне, похоже, придется постоянно сидеть с подушкой на коленях. Грипп не грипп, а оба они были великолепны. Мое тело реагировало на них.

Движение возле ног Вейла привлекло мое внимание.

— У тебя есть собака? — глупо спросил я.

Насколько же у меня сузилось зрение из-за Вейла, что я даже не заметил стоящего рядом с ним огромного пса? Все точь-в-точь как в детстве. Когда Вейл был рядом, весь остальной мир просто переставал существовать.

— Это Тахо. Мне велели привезти его с собой. — Его взгляд переместился на Джордана. — Он ладит с другими животными.

— Латте будет весело с ним, — констатировал Джордан. — Можешь спустить его с поводка. Пусть все обнюхает и раскидает тут свою шерсть. Она перемешается с шерстью Латте и разбавит ее цветом.

Джордан говорил, что терпеть не может собачью шерсть повсюду, но вчера вечером, когда он думал, что никто не видит, я заметил, как он относится к Латте. Было очевидно, что он ее обожает.

— Я выпущу Латте, как только Тахо освоится в моем доме.

Это навело меня на другую мысль. Я спал в одной из гостевых комнат Джордана. В комнате прямо по соседству с его собственной. В его, блядь, доме. Я до сих пор не мог поверить, что он захотел оставить меня здесь. Он сказал, что я останусь, пока не поправлюсь. Его врач заходил вчера, чтобы взять

— Да ладно тебе, Джордан, — ухмыльнулся Вейл. — Нет ничего лучше, чем собака в доме. Ты ведь любишь эту красавицу.

Тот встретился взглядом с Вейлом, но не стал ни подтверждать, ни опровергать его слова.

— А откуда вы двое знаете друг друга? — поинтересовался я.

— Я готовил ужин для Джордана и его гостей, — рассказал мне Вейл. — А потом, когда услышал, что он заболел, сварил ему суп и привез. Я не переживал, что подхвачу грипп, думал, раз хорошо питаюсь, привился и слежу за собой, то пронесет. Черта с два, как же я ошибался. Теперь сам свалился с этой заразой, и в этом мало приятного.

Я похлопал по подушке дивана рядом с собой.

— Присаживайся со мной. Будем болеть вместе.

— О, как хорошо, Вейл приехал, — заговорила Айрин, поспешно спускаясь по лестнице. — Я как раз подготовила для тебя спальню. Садись, я принесу тебе чаю.

— Поверить не могу, что ты хочешь, чтобы я остался здесь, — обратился Вейл к Джордану. — Ты мог бы просто позволить мне переболеть дома. Ты не виноват, что я заболел. Я знал, на что шел, когда приезжал сюда. Я уже мальчик взрослый.

Джордан хмыкнул и медленно перевел взгляд с пальцев ног Вейла на его губы. Похоже, Джордан смотрел на Вейла точно так же, как и на меня, — с едва сдерживаемым вожделением.

— Если ты здесь, я знаю, что ты в безопасности. Так Айрин сможет позаботиться о тебе вместе с Хартли.

— Я же сказал, со мной все в порядке. Мне не нужно, чтобы ты пекся о моей безопасности.

— Погоди, а почему ты можешь быть не в безопасности? — Если с Вейлом что-то случилось, я хотел об этом знать.

Вейл наконец отстегнул поводок Тахо и отпустил его бродить по дому, а сам сел рядом со мной. Он тяжело откинулся на спинку дивана. Слишком яркий румянец на его щеках говорил о том, что у него лихорадка. Надеюсь, Алтон скоро приедет и поможет ему.

— Ты помнишь Гила?

— Да.

— У нас были не самые лучшие отношения. Какое-то время все шло хорошо, но потом... не очень.

Я подался вперед, позабыв о гриппе, Джордане и месте, где мы находились.

— Что случилось?

— Не хочу вдаваться в подробности. Ворошить прошлое — не самое мое любимое занятие. Скажем так, у меня есть судебный запрет против него, и на этом закончим.

У него был судебный запрет из-за домашнего насилия?

— Вот кусок дерьма! — крикнул я. — Он, блядь, причинил тебе боль. Да как он посмел! Тебе следовало рассказать нам. Ты мог бы пожить у Фореста или у меня. Мы бы тебе помогли.

Я разрывался между яростью на Гила за то, что он оказался жестоким ублюдком, и мучительной болью от того, что меня не было рядом с Вейлом, когда он больше всего нуждался в поддержке. Если бы я только знал, мы с Форестом сделали бы все возможное. Мой брат не всегда был таким, как сейчас.

Пальцы Вейла обхватили мое запястье.

— Сядь, Харт. Со мной все в порядке.

Я стоял? Когда это произошло? Я опустился обратно на диван, на этот раз сев к Вейлу еще ближе. Он так и не выпустил мое запястье. Наклонившись вперед, я положил другую руку ему на бедро.

— Чем я могу помочь?

— Ничем. Сейчас со мной все хорошо, правда.

— Но он все еще не в безопасности, — вмешался Джордан. — Этот монстр до сих пор разгуливает на свободе.

Вейл повернулся и приподнял бровь, глядя на Джордана.

— Я же сказал, что не хочу, чтобы ты к нему приближался.

— Насчет этого...

Тяжелый вздох сорвался с губ Вейла:

— Что ты сделал?

— Ничего, кроме проверки биографии. Пока что. И прочесывания темных глубин интернета.

— Джордан...

— Я к нему не приближался. Я защищаю людей, о которых... забочусь.

Что он только что собирался сказать?

— Людей, о которых ты заботишься? — переспросил Вейл.

Со стороны лифта донесся приглушенный смешок.

Джордан метнул взгляд туда, где стоял Райден. Теперь я их различал. У Райдена был шрам через правую бровь.

— Ты хотел что-то сказать? — в тоне Джордана не было ни капли юмора или искреннего любопытства. Это была едва завуалированная угроза.

— Нет, сэр.

— У тебя десять пальцев на ногах, Райден. Я могу избавить тебя от парочки.

Райден выпрямился еще сильнее и уставился прямо перед собой, глядя куда угодно, только не на Джордана.

— То-то же.

Убрав руку с бедра Вейла, я потянулся к руке Джордана, который стоял позади дивана рядом с нами.

— Эй, — позвал я, слегка потянув его за запястье, чтобы привлечь внимание.

Он опустил глаза и посмотрел на меня, его губы дрогнули, но он не улыбнулся. Мне не нравились эти угрозы. Я сказал об этом Джордану еще вчера вечером, когда Риган ляпнул что-то, что Джордану пришлось не по душе. Эти люди работали на него и готовы были за него умереть. Я знал, что он ценит их, но в то же время они оставались расходным материалом. К ним следовало относиться с уважением.

Джордан не говорил, что станет относиться к ним лучше, но пообещал по возможности не угрожать их жизням в моем присутствии. Гарантий отсутствия насилия в случае чего никто не давал. В конце концов, это был мир Джордана. И я временно в нем жил.

Вместе с Вейлом.

В голове не укладывалось, что Вейл и Джордан находились в одной комнате. Два мужчины, которых я вожделел. Джордан — сейчас, а Вейл — в прошлом. Хотя Вейл остался точно таким же, как тогда. Разве что стал более мускулистым. Я заметил татуировки, выглядывающие из-под рукавов его кофты. Он прошел через сущий ад с Гилом. И пусть я не одобрял насилие, но вот как раз в этот единственный раз я был бы не против, если бы Джордан добрался до Гила за то, что тот натворил.

Вернулась Айрин с кружкой в одной руке и термометром в другой. Она поставила кружку на журнальный столик перед Вейлом, а затем наклонилась, чтобы измерить ему температуру. Она поцокала языком.

— Так не пойдет. Тридцать девять. Когда приедет доктор Кили?

Я практически слышал, как Джордан скрежещет зубами. С тех пор как я здесь оказался, я успел усвоить, что он паршиво справляется с чувством вины и ему очень не нравилось, что он меня заразил. Вина грызла его, разрывала на части. Не умея проявлять материнскую заботу, как Айрин, Джордан делал все по-своему: например, проверял, все

Возможно, Джордану не хватало слов, чтобы выразить свои чувства, но если заглянуть достаточно глубоко, их можно было увидеть в самой глубине его глаз.

15. Джордан

Присутствие Хартли и Вейла в моем пространстве обрушивалось на меня со всех сторон. Каждое мое чувство обостренно реагировало на то, что они были здесь.

Их запахи заполнили мой дом. Их смех наполнял воздух. Когда кто-то из них тянулся ко мне, даже ради самого мимолетного прикосновения во время разговора, все мое тело сгорало от желания. Еда, которую приготовил Вейл — хоть я и велел ему сидеть и отдыхать, — оказалась лучше всего, что я когда-либо пробовал. Айрин то и дело приходилось выставлять его из кухни, но Вейл находил утешение в готовке. Если это помогало ему чувствовать себя лучше, я не собирался его останавливать.

И я не мог забыть о визуальных напоминаниях. Куда бы я ни повернулся, повсюду что-то напоминало мне о них. Будь то Тахо, бегающий вместе с Латте, или пледы на диванах, которых обычно здесь не водилось, или комнаты, в которых они спали, со всеми их разбросанными вещами. Это была пытка в самом лучшем смысле слова.

Они оба говорили, что им пора уходить, но я велел им оставаться, пока не буду уверен, что они поправились. Это был способ удержать их рядом со мной, там, где им и место. Вслух я этого не произносил. Да и как я мог, если даже от одной этой мысли в моих жилах застывала кровь? Быть со мной означало смерть от моих рук. А это последнее, что я когда-либо хотел с ними сделать. Не то чтобы сейчас они были со мной. Но думаю от такого предложения они не отказались бы.

Другой вариант — быть друг с другом.

То, что они знакомы, до сих пор меня поражает. Когда я проверял их биографии, я не стал копать так глубоко, как мог бы. Связь между ними не была раскрыта. Для меня было важно, чтобы они сохраняли хоть немного личной жизни. И когда я впервые об этом подумал, у меня перехватило дыхание.

Они что-то значили для меня. Многое, если быть честным с самим собой, а я обычно таким и был. Именно так я и оказывался в подобных ситуациях. С моей женой, с Маликом — я не отворачивался от того, что они делали. Как раз наоборот. Я не мог позволить им безнаказанно обманывать меня. И с Вейлом и Хартли меня тянуло к ним с самого начала.

Теперь я мерил шагами свой кабинет, словно чертов запертый в клетке медведь, не зная, какого хрена с собой поделать. Если бы я не чувствовал, как во мне закипает ревность каждый раз, когда они дружески прикасаются друг к другу, я бы предложил им быть вместе. Но в таком случае я мог бы с тем же успехом вырвать собственное сердце. Стереть его к чертям в порошок. Они должны были быть со мной.

— Проклятье, — прорычал я.

Нужно было заниматься делами, и я продолжал управлять ими отсюда, вместо того чтобы отправиться в Восточный Дремест и взять все под личный контроль. Грузовик с оружием от Лиланда наконец прибыл. Товар уже ушел к моему покупателю. Но Лиланд был назойлив, как долбаный комар, который не отвяжется, пока не укусит до крови. Ему позарез нужно было сойтись с дочерью сенатора. И единственный путь к ней лежал через самого сенатора

Я позвонил ему, как и обещал. Я всегда держал свое слово. Дочь сенатора сейчас находилась в Италии. Она вернется на следующей неделе. Я сообщил об этом Лиланду и организовал встречу по ее возвращении, но он хотел полететь туда и рухнуть перед ней на колени. В какой-то степени я понимал его одержимость. Она была привлекательна, имела больше связей, чем он, да и сама любила играть грязно.

Сенатор пообещал мне, что, как только она вернется, они встретятся. Дальше все зависело от Лиланда. Это стоило партии оружия.

Лиланд не был торговцем крупного калибра. Но у него имелись выходы на первоклассное, более труднодоступное оружие, которое мне самому было тяжело достать. Только поэтому я до сих пор не прикончил его за то, что он был такой надоедливой букашкой. Мы нуждались в том, что каждый из нас мог предоставить другому.

Мой телефон зажужжал в кармане. Я вытащил его и увидел на экране имя Барри.

— Что? — рявкнул я. Я был на грани того, чтобы окончательно потерять рассудок.

— Лиланд здесь, сэр.

— В здании? — прорычал я.

— Он прошел мимо парней на улице, слишком громко распинаясь о партии товара, которую вы ждете. Они ведь не знают, что Лиланд несет полную чушь и больше не должен вам никакого оружия. Они впустили его и сейчас удерживают на третьем этаже.

— Ты слишком хорошо меня знаешь. — Я хищно ухмыльнулся.

Барри запер Лиланда в комнате, где у меня был доступ ко всем видам оружия.

— Он перегибал палку слишком много раз. Я еще не встречал настолько упертого человека.

— Он видит цель и не успокоится, пока не получит своего.

— Одержимая натура.

— Это не самая плохая черта, если только он не продолжит таскаться сюда.

В конце концов, моя собственная потребность держать Вейла и Хартли поближе была причиной, по которой они все еще оставались здесь, хоть им уже и становилось лучше. Противовирусное сотворило чудеса.

— Отправь Шелдона к этой комнате. Пусть ждет меня снаружи.

— Будет сделано. — Он повесил трубку.

Теперь у меня появилось занятие, чтобы скоротать время и выместить на ком-то агрессию. Я сунул телефон в карман и хрустнул костяшками пальцев. День определенно налаживался.

Я достал из стола один из своих пистолетов и убрал его в кобуру убрал его в кобуру под пиджаком. Когда я вышел из кабинета, то услышал голоса Вейла и Хартли. Я пошел на звук и оказался на кухне, где Вейл учил Хартли печь. Они подняли головы, услышав стук моих туфель по полу.

— Ты уходишь? — спросил Хартли.

Я никуда не отлучался с тех пор, как они приехали, даже не покидал жилой этаж, чтобы спуститься на другие уровни. Рядом со мной они были в большей безопасности. Да, у меня имелись охранники, люди, готовые умереть за меня. Они знали, что Хартли и Вейла нужно защищать. Но умерли бы они ради них?

— Просто иду вниз. Нужно разобраться с делами.

Вейл опустил глаза, а Хартли продолжал смотреть на меня. Ни один из них не любил насилие. В случае с Вейлом я прекрасно понимал почему после всего, что он пережил. Он не осуждал меня и не говорил, что мне не стоит заниматься тем, чем я занимаюсь, и я ценил это. Но выражение его лица... я его ненавидел.

Хартли кивнул, а затем осторожно толкнул Вейла локтем, заставляя его снова переключить внимание на еду. Я повернулся на каблуках и зашагал к лифту.

— Оставайся здесь, — бросил я Райдену.

— Да, сэр.

Пока Хартли и Вейл находились в моем доме, Райден и Риган дежурили посменно по двенадцать часов. Я не доверял больше никому находиться здесь наверху, кроме Барри, который должен был руководить службой безопасности. И Шелдона, но он поднимался сюда нечасто.

Оказавшись в лифте, я нажал кнопку третьего этажа. Покрутив головой, я позволил напряжению уйти из шеи и плеч. Это пойдет мне на пользу. Я смогу пригрозить Лиланду и, возможно, пустить ему немного крови.

Шелдон ждал меня снаружи. В нем была эта скрытность, благодаря которой он мог находиться в комнате и оставаться незамеченным. Слушать, впитывать все вокруг — это было одним из его навыков. Шелдон держал руку на пульсе моего здания и людей внутри него без каких-либо напоминаний. Одно это делало его ценным кадром.

Он был стройным и подтянутым, без лишней горы мышц. А еще он обладал самым спокойным голосом среди всех в моей организации. То, как он допрашивал человека, даже меня заставляло поддаваться его чарам и испытывать желание сделать то, о чем он просит. Помимо голоса, причиной, по которой я держал его на службе, была его смертоносность. Он был мастером ядов, знал точную дозировку, чтобы убить кого-то, и знал, что именно нужно использовать, чтобы судмедэксперту было трудно это выявить. В его здешней квартире целый шкаф был уставлен флаконами с его снадобьями.

Дело было не в том, что я не мог справиться с Лиландом в одиночку. Мне был нужен голос Шелдона, его хладнокровие. Это помогало мне обрести равновесие, в чем я сейчас нуждался как никогда.

— Мне не говорили ничего брать с собой, — сказал он, когда я подошел. Его светлые волосы падали вперед, частично закрывая лицо.

— Нет, дело не в этом. Возможно, мне понадобится, чтобы ты поговорил с ним. Я не могу позволить ему снова так сюда заявляться. Он уже, блядь, добивает мои последние нервы. И учитывая, что... — Я осекся, не желая упоминать Хартли и Вейла…

Шелдон кивнул.

— Понял. Чтобы мы сразу прояснили: никто не пройдет мимо меня, чтобы причинить им вред. В то время как твои громилы могут просто убрать Гила, от меня он подвоха точно не ожидает.

Мне не следовало удивляться, что он знает о мужчинах, которых я держу у себя.

— Я убью за них без колебаний.

— Я так и думал.

Открыв дверь, я шагнул внутрь и столкнулся лицом к лицу с Лиландом.

— Джордан, наконец-то, — выдохнул он. — Попытка встретиться с тобой — то как добиться аудиенции у Бога

— Если хочешь проверить это, я вполне могу попробовать отправить тебя к нему. Судя по тому, что ты натворил, мой прогноз — ты отправишься прямиком на юг.

Он отмахнулся от меня, проигнорировав мою угрозу.

— У меня есть для тебя кое-что еще. — Его рука задрожала, когда он зачесал назад свои темные, зализанные гелем волосы. — На этот раз не только оружие. У меня есть чистейший кокаин, какой ты только можешь себе вообразить.

— Мне это не нужно.

Поставщик наркотиков у меня уже был.

— Сколько ты сам уже успел принять?

— Что? Оу, совсем немного.

Я сократил расстояние между собой и Лиландом, Шелдон следовал за мной как тень. Время сдерживаться подошло к концу.

— Ты заявляешься к моему дому, к месту, где я сплю, и начинаешь орать на улице об оружии! — Я больше не мог сдерживать ярость. — В моем распоряжении могут быть копы, но далеко не все из них. Ты не имеешь права стоять в моем, блядь, городе и нести подобную херню.

Рука Шелдона слегка коснулась моего предплечья, давая понять, что он прикрывает меня с левого фланга, чтобы я сгоряча не выстрелил в него.

— Лиланд? — позвал Шелдон.

Глаза того тут же уставились на Шелдона:

— Да?

— Почему бы тебе не рассказать мне, зачем ты пришел сюда сегодня?

Он выдвинул стул и сел, но Лиланд остался стоять.

Мы находились в большой комнате, которая служила также местом для совещаний. Вдоль обеих стен стояли шкафы, а посредине располагалось несколько круглых столов со стульями. Все это выглядело довольно безобидно. Но в шкафах хранилось оружие, и его было предостаточно. Все находилось в сейфах за панелями, для открытия которых требовался отпечаток моего пальца. Лиланд не пытался открыть дверцы до нашего прихода. Если бы он это сделал, Барри увидел бы его по камерам и сообщил мне.

— Мы с Джорданом работаем вместе. Я хотел сказать ему, что могу предложить нечто большее. — Лиланд шмыгнул носом, его глаз задергался.

Ему нужно было убираться к чертовой матери из моего здания.

— Но это ведь не истинная причина, — произнес Шелдон. — Какова твоя мотивация?

— Прекрасная женщина, обладающая властью, которую я так жажду.

— Что еще?

— Она носит каблуки, которые так приятно ощущались бы на моем горле. И дело не только в этом. У нее также есть связи. Я мог бы стать кем-то большим, чем сейчас.

— И ты также хочешь засадить ей свой член.

— Само собой. Я хочу, чтобы она принадлежала мне. С моими возможностями и ее связями мы могли бы построить империю.

Я едва удержался на месте. Судя по тому, как говорил Лиланд, он нацелился на мою территорию.

— Ты ведь знаешь, что мистер Альтаир правит Дреместом, верно?

— Восточной стороной.

— Нет, всем городом. Семьи Альтаир и Дремест связаны с давних времен. Ты ведь не пришел сюда в попытке перехватить власть?

Он покачал головой, послушно угодив прямо в ловушку Шелдона.

— Но я хочу ее. Я хочу все.

Жадный, блядь, ублюдок.

— Тогда тебе нужно найти другую женщину, которая будет доминировать над тобой там, где ты не будешь зависеть от милости мистера Альтаира. Здесь ты ничего не построишь.

— Пожалуй, не стоит. — Он снова шмыгнул и

— И как, по-твоему, тебе следует поступить?

— Уйти, но у нас ведь была сделка.

— Встреча назначена, — вмешался я. — Но если ты попытаешься развернуть здесь свою лавочку, я тебя прикончу.

— Ты ведь не станешь этого делать, верно? — спросил Шелдон у Лиланда.

Взгляд Лиланда забегал от Шелдона ко мне и обратно.

— Мне нужны деньги, власть.

Я преодолел разделявшее нас расстояние, выхватил из кармана нож и щелкнул лезвием, которое блеснуло под люминесцентным освещением. Прижав лезвие к его уху, я тихо произнес.

— Если ты попытаешься посягнуть на то, что принадлежит мне, тебе нигде не укрыться. У меня связи повсюду. Я дал слово, что ты встретишься с ней, и я его сдержу, но тебе лучше оставаться тем ничтожным куском дерьма, какой ты есть, иначе все договоренности аннулируются. Если ты попытаешься расширить свой бизнес или подумаешь, что можешь урвать часть моего...

Я медленно провел ножом по его уху. Кровь выступила на поверхности и заструилась из раны, прежде чем капнуть мне на руку.

Лиланд не закричал. Ему хватило ума промолчать.

— Мы наверняка могли бы прийти к соглашению.

— Похоже, ты не понимаешь, с кем, блядь, связался, — процедил я сквозь зубы.

Отведя руку назад, я вонзил нож в его ухо и провернул. На этот раз он все-таки закричал. А я ухмыльнулся, когда его кровь брызнула на меня от силы удара.

Я оставил нож в ране и вцепился в скользкие от геля волосы на затылке Лиланда.

— Если ты еще хоть раз сделаешь шаг в моем чертовом городе или попытаешься забрать мое, я без колебаний убью тебя. Медленно. Мучительно. И ты близко своего члена к ней не подпустишь.

Я отпустил его и выдернул нож, полоснув по уху еще сильнее. Я позволил крови стечь мне на руку, а затем на пол. Блядь, как же это было приятно.

Когда я вышел из комнаты вместе с Шелдоном, по другую сторону двери стояли двое моих людей. Они наложат Лиланду марлевую повязку, вышвырнут его обратно в сточную канаву, из которой он вылез, и приберутся в помещении.

Прежде чем подняться обратно наверх, я зашел в одну из ванных комнат, чтобы отмыться. Мне совсем не нужно было, чтобы Вейл и Хартли увидели на мне кровь.

16. Джордан

Меня все еще потряхивало от куража после того, как я пустил кровь Лиланду. Он уже давно на это напрашивался. После всего, в чем он признался, ему повезло уйти из моего здания живым. Раз уж Хартли и Вейл были здесь, я не хотел, чтобы рядом с ними находился кто-то, кроме людей, которым я доверял.

Единственная причина, по которой Шелдон не охранял мой дом, заключалась в том, что мне нужно было, чтобы он сосредоточил свои усилия в другом месте. Кроме того, мне было нужно, чтобы он был доступен в любую секунду. Он не смог бы этого сделать, если бы охранял меня и место, где я жил… и Хартли с Вейлом в данный момент.

По возвращении на свой этаж я увидел, что Райден находился там же, где я его и оставил. Запахи в помещении потянули меня к кухне, где Вейл как раз что-то доставал из духовки.

— Пахнет вкусно, — сказал я им.

Они повернулись в унисон. Глаза Вейла округлились, а Хартли вздохнул и обошел кухонный островок, чтобы подойти ко мне ближе.

— Я бы спросил, где ты был, но по крови на твоей щеке уже догадываюсь.

Подняв руку, я собирался стереть кровь, которую пропустил, когда приводил себя в порядок, но Хартли перехватил мое запястье, останавливая.

— Не голыми руками. Ты ведь понимаешь, какими болезнями можно заразиться, если кровь попадет в порез на руке или где-то еще, верно?

— Я об этом не думал. — Когда я пускал кому-то кровь, я не надевал перчатки и не думал о том, чтобы подхватить болезнь или вирус. Я регулярно проверял кровь благодаря своему врачу. До сих пор все было в порядке.

— Пожалуйста, заботься о себе лучше. Если ты еще не понял, ты мне небезразличен, как и Вейлу. — Его взгляд скользнул по моему лицу и шее, но остановился у основания горла. — Может, переоденешься, а то у тебя тут немного чего-то на воротнике.

Господи. Я и не осознавал, что кровь Лиланда разлетелась повсюду. Я так торопился вернуться сюда, что даже не осмотрел себя как следует в зеркале.

Я кивнул и направился наверх, в свою спальню, скидывая одежду в смежной ванной. Как и большая часть моего дома, она была выполнена в приглушенных темных тонах и отличалась плавными, чистыми линиями. В ванной были столешницы из белого мрамора с легкой примесью серого. Тот же черный мрамор, что украшал пол внизу, продолжался и здесь, за исключением того, что полы на втором этаже были с подогревом. Я не любил, когда мои босые ноги соприкасались с холодным полом, если только это не было летом.

Протянув руку в душевую кабину, я включил воду, чтобы она нагрелась, а затем шагнул внутрь. Струи побежали по моей коже, смывая то, что мне следовало смыть с самого начала. Я взял гель для душа и начал мыться мочалкой, проверяя, чтобы все отмылось. Если бы я был весь залит кровью, мне пришлось бы воспользоваться чистой комнатой внизу, где были душевые, запас отбеливателя, а стены и пол были полностью белыми, чтобы можно было легко заметить, если что-то пропустили при уборке.

На ранних этапах, еще до того, как у меня появились деньги, чтобы набивать карманы копам, у меня неоднократно проводили рейды. Это здание стало первым, которое я приобрел, когда начал подниматься по криминальной лестнице. Копы нацелились на ту комнату, но ничего не нашли. Ей еще никто не пользовался, так что она была чистой, как в тот день, когда положили кафельный пол. Но это также заставило меня осознать, что нужно преподнести это пространство как своего рода раздевалку. Ко второму рейду я обустроил ее именно так. Чуть в стороне стояли шкафчики и скамейка — небольшая, но она там была. Душевые по размеру оказались гораздо больше, но я мог сказать, что они предназначены для персонала, чтобы приводить себя в порядок после тренировок в спортзале, который я построил в соседней комнате. Спортзал использовался и по сей день. Я спускался туда, как и большинство тех, кто на меня работал. То, что они были в хорошей форме, шло мне на пользу.

Закончив мыть тело, лицо и волосы, я выключил воду

— Вейл?

Он встал и пошел ко мне. Серые спортивные штаны сидели низко на его бедрах, а белая терморубашка с длинными рукавами обтягивала грудь и руки. Боже, он выглядел таким чертовски теплым. Тепло, в которое мне хотелось зарыться, и все же я сдержался. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Его темно-каштановые волосы были длиннее на макушке и зачесаны набок, частично падая на один из его прекрасных глаз. Я подавил желание убрать их с его лица.

— Прости.

— За что тебе извиняться?

— Когда я увидел на тебе кровь, это вернуло меня в то время, когда я сам подвергался насилию со стороны бывшего. Когда кровь была на моей коже из-за боли, которую он причинял. Я знал, куда шел в первый раз, знал, кто ты и чем занимаешься. Я не наивен. Но видеть это — совсем другое. Пусть я и не хочу быть свидетелем того, что ты делаешь, напоминание было налицо, когда ты вернулся. Это пятно крови на тебе...

— Я не стану извиняться за то, кто я есть, но извинюсь за то, что ты это увидел. — Для любого другого это было всего лишь немного крови. Для Вейла — напоминание об издевательствах, которые он перенес. — Я не хочу быть причиной твоей боли.

— Джордан, — прошептал он, когда его пальцы скользнули по моей щеке, где больше не осталось крови. — Я не знаю, что делаю. Мне не следует приближаться к тебе, но я не могу отойти.

Я боролся с собой, чтобы не податься навстречу его прикосновению. Это была опасная дорога, по которой мы шли.

— Единственные два человека, которых я когда-либо любил, погибли от моей руки.

— Ты сделал то, что должен, чтобы Джей-Джей был в безопасности.

Я кивнул. Извиняться за содеянное я не собирался. Чувство вины, с которым я жил, оставалось внутри меня. Даже несмотря на то, что мой сын знал правду, груз с меня не спал. И никогда не спадет. Я отнял у него мать, точно так же, как отнял отца у Ромео. Если бы спросить Ромео, он сказал бы, что Малик никогда не был ему отцом в настоящем смысле слова. Малик был для Ромео не более чем банком, оплачивающим жизнь ему и его матери. Он не навещал Ромео и никак иначе о нем не заботился. Но это не стирало того, что я чувствовал. Именно поэтому я делал все, что в моих силах, чтобы Ромео был обеспечен и ни в чем не нуждался. Однако Вейл этого не знал. Он не знал о моей связи с Ромео.

— Почему я не могу отойти? — спросил Вейл, шмыгнув носом, что напомнило мне о том, что он все еще поправляется после гриппа. — Мне не следовало искать встречи с тобой.

— Да, не следовало. Во мне нет ничего хорошего.

— Я же уже говорил тебе, что есть. Ты просто этого не видишь.

И никогда этого не увижу. Когда я смотрел в зеркало, то не находил там человека, которого можно любить. Я видел того, кого следовало ненавидеть, и меня это устраивало. До момента, пока в моей жизни не появились Вейл и Хартли. Теперь я вообще хрен знает, что думать.

Вейл прижался ближе, так что его грудь коснулась моей. В росте нас разделяло всего пара сантиметров. Недостаточно для того, чтобы мне приходилось смотреть на него снизу вверх. Вода, все еще оставлявшая капли на моей коже, впитывалась в его рубашку.

— Можно мне поцеловать тебя? — спросил он.

— Ты не должен этого хотеть. — Слово «нет» я выговорить не мог. От того, как участилось мое дыхание и ускорился стук сердца, казалось, будто я собираюсь выпрыгнуть из самолета. Раскроется ли мой парашют или я рухну и разобьюсь насмерть?

— И все же хочу. — Он наклонил голову, но не поцеловал меня. Горячее, сладкое дыхание коснулось моих губ. — Ты не ответил мне.

— Я не могу тебе отказать.

Грипп или не грипп, правильно это или нет, я не мог отвернуться.

Его губы прижались к моим, а ладони легли мне на бедра. Каждая клеточка моего тела вспыхнула огнем, который разгорался все сильнее с каждой секундой, проведенной рядом с ним. Вейл застонал мне в губы, заставляя меня приоткрыть рот, чтобы я мог попробовать этот звук на вкус.

Боже, какой же он был чертовски сладкий. Что бы он там ни пек внизу, это было божественно. Ощущая это на его губах — сладкие ягоды, нотку мяты и легкую горчинку шоколада, — я хотел проглотить его целиком.

Я зарычал в поцелуй и крепко обнял его, чтобы он не мог отстраниться. Короткие ногти Вейла впились в плоть моих бедер, когда он наклонил голову, чтобы получить лучший доступ к моему рту. У меня встал, и я начал тереться о него, хотя полотенце и его одежда оставались преградой, от которой мне хотелось избавиться. Прошло слишком много времени с тех пор, как я был с кем-то вот так. С кем-то, кого я мог целовать, пробовать на вкус и, черт возьми, подчинять себе. С кем-то, рядом с кем мне хотелось быть не только ради быстрого перепиха.

Вейл был крупным, мускулистым, без сомнения сильным, но он не хотел контролировать меня. Он охотно уступал и прижимался ко мне, довольный тем, что я веду. Это подпитывало мое желание быть для него всем, чего он хотел.

Он откинул голову назад, чтобы глотнуть воздуха, пока я принялся за его шею, целуя и облизывая кожу, испытывая потребность попробовать каждый ее дюйм. Он подался бедрами вперед, его член был твердым рядом с моим.

— Джордан, — тяжело задышал он. — Пожалуйста.

— Сладкие слова откроют тебе любые двери.

Я был готов опуститься на колени и выжать из него оргазм. Некоторые мужчины думали, что, поступая так, они отдают контроль тому, кто трахает их в рот. Я ни разу ни перед кем не вставал на колени. С Вейлом же он позволил бы мне и дальше владеть им там, внизу. Было бы неважно, в какой позе я нахожусь. Он был бы полностью моим. На

Звук отвлек мое внимание от места, где мои губы прижимались к основанию горла Вейла. Хартли стоял, замерев в дверном проеме, его глаза были широко распахнуты. Какое-то мгновение мы удерживали взгляды друг друга, прежде чем он сорвался с места и побежал по коридору. Звук захлопнувшейся двери его спальни подействовал на меня как ушат ледяной воды.

— Черт, — процедил я сквозь зубы и отпустил Вейла.

Он обхватил рукой свой член и опустил подбородок на грудь.

— Я знал, что ты хочешь его.

Прежде чем пойти к Хартли, мне нужно было убедиться, что Вейл понял то, что мне так трудно выразить словами.

— Думаешь, то, что только что произошло между нами, ничего для меня не значило? — спросил я. — Вейл, посмотри на меня.

Он медленно поднял голову.

— Я был глупцом.

Зажав его подбородок между пальцами, я подождал, пока его глаза встретятся с моими.

— Я не делаю того, чего не хочу. Я хотел прикоснуться к тебе. Будь у меня такая возможность, я бы погрузился глубоко в тебя, после того как попробовал бы на вкус каждый твой дюйм. Желаю ли я Хартли тоже? Да. Проблема в том, что мне вообще не следовало приближаться ни к одному из вас, но я, блядь, ничего не могу с собой поделать. Вы оба здесь, и я никогда не захочу вас отпустить. Я не знаю, что это значит, есть ли у нас совместное будущее, но не уходи. И не думай, что я желаю тебя меньше, чем его. — Я убрал его руку с его члена и переложил на свой. — Я хочу тебя.

— Может, ты просто поддался моменту.

Я низко зарычал в горле.

— Вейл, услышь меня, когда я говорю, что я, блядь, хочу тебя.

Он кивнул, хотя в его глазах все еще плавала неуверенность.

— Иди поговори с ним. Я не хочу, чтобы он расстраивался.

— Не уходи. — Я переживал, что в то же мгновение, как я уйду в другую комнату, он исчезнет.

17. Хартли

Каким же глупцом я был, думая, что Джордан захочет иметь со мной хоть что-то общее, когда здесь был Вейл? Возможно, раньше он и хотел меня, когда мы были только вдвоем. Но я ничто по сравнению с Вейлом. Он был богат, у него все было схвачено, и он умел готовить и печь так, что мог бы потягаться с мишленовским шеф-поваром.

Что было у меня?

Долги и захудалое съемное жилье с Джорданом в качестве единственного клиента, пока я пытался вернуть свой бизнес к прежнему уровню. Логически я понимал, что представляю собой нечто большее. Но видеть Джордана и Вейла вместе, как они целуются, прикасаются друг к другу — именно так, как я сам жаждал делать с ними, — это было выше моих сил.

Моя влюбленность в Вейла вернулась в полную силу теперь, когда я провел с ним день. Один хренов день, и я уже был готов показать ему, что больше не тот неуклюжий подросток, каким был раньше. Нет, теперь я был неуклюжим взрослым, который все еще пытался разобраться в своей жизни.

Я застонал и уткнулся лицом в кровать. Если бы не грипп, меня бы здесь не было. Я бы не чувствовал себя так. Конечно, я все равно хотел бы Джордана, но мне не пришлось бы наблюдать, как он пожирает Вейла.

Стук в дверь привлек мое внимание, но я не потрудился даже поднять голову. Я скорее задохнусь в одеяле, чем пошевелюсь.

Голос Джордана донесся из-за двери:

— Хартли?

— Нет, — пробормотал я.

Он открыл дверь, проигнорировав мои слова. Кто бы сомневался. Впрочем, я и не говорил это всерьез. Я был глуп и все еще хотел его. Мать твою за ногу.

Я шмыгнул носом в кровать, моля о том, чтобы этот грипп поскорее прошел и я мог уйти. Это было единственное, что меня здесь удерживало.

Постель рядом со мной прогнулась, и нежная рука коснулась моей спины там, где, должно быть, задралась рубашка. Ладонь Джордана скользнула по моей коже, вверх под рубашку. По всему телу пробежала дрожь.

— Я и раньше хотел прикоснуться к тебе, — прошептал он. — Моя кожа к твоей. Но я сдерживался.

— Почему?

— Я не тот, кого тебе следовало бы хотеть.

Повернув голову, я оставил щеку прижатой к кровати, чтобы иметь возможность смотреть на него. Его волосы все еще были влажными и зачесаны назад. На нем были брюки и белая рубашка на пуговицах. Ни галстука, ни пиджака. Таким домашним я его еще не видел, если не считать того момента, когда я вдоволь налюбовался его рельефным телом, прикрытым лишь полотенцем от талии и ниже.

— Это не тебе решать.

— Нет, но ты знаешь обо мне слишком мало, чтобы решать самому.

— А Вейл знает? — В моем голосе сквозила ревность. Обиженной части меня было совершенно насрать на это.

— Он был здесь, когда я выяснял отношения с сыном. Когда я говорил вещи, которыми ни с кем не делился. Дексен и Грир тоже это слышали.

— И все же они живы.

— Хартли…

— Расскажи мне. Я хочу знать.

И он рассказал. Он рассказал мне, что случилось с его женой. Как она собиралась убить его и их сына. Будь она все еще жива, я бы сам попытался прикончить ее. Как можно желать смерти собственному ребенку? Джордан считал монстром себя. На самом же деле монстром была его жена.

— Что еще? — спросил я. По тому, как резко оборвался его рассказ, я понял, что на этом все не закончилось.

— Малик был моим заместителем. — Затем он рассказал о том, что произошло в последний день жизни Малика. Как Джордану пришлось выбирать между мужчиной, которого он любил, и своим сыном. — Это никогда не должно покинуть эти стены, как и все остальное, что я сказал. В этой истории есть кое-что еще. Когда адвокат Малика оглашал завещание, я пошел туда и встретил еще одного человека.

Он замолчал, вынуждая меня спросить:

— Кого?

— Ромео. Он сын Малика. Я не знал об этом до того дня. Пока у меня в руках не оказалось письмо, которое Мал оставил для меня.

— Значит, ты не только убил свою жену, но и Малика тоже.

Он кивнул.

— Я любил его.

— А сейчас? — Почему это было так важно, учитывая все,

— Он призрак моего прошлого. Ромео — напоминание о вине, лежащей на моих плечах.

— Вот почему ты приглядываешь за его собакой.

— Я буду заботиться о Ромео, раз уж Мал не может. Никто не должен знать о связи Ромео с Малом или со мной. Вот почему меня никогда не видят с ним на публике. Я не хочу, чтобы он стал мишенью.

Я принял сидячее положение и повернулся к нему лицом, решив больше не погружаться в кошмары, через которые ему пришлось пройти.

— Господи, ну и паршивое же у тебя везение, когда дело касается романтики.

Он вскинул бровь.

— Ты переживаешь, что тебе придется убить Вейла, или меня, или любого, в кого ты влюбишься. Я понимаю почему, но ты ведь понимаешь, что в реальности все не так? Я не часть твоего мира. У меня нет людей, которые дышат мне в затылок, пытаясь добраться до меня. — Разве что банк, но это было делом рук моего деда. — Я не они.

— Я знаю. Но суть остается прежней. Мне не следует ни с кем связываться. Это добром не кончается.

Ему не нужно было говорить это вслух, чтобы я понял, какую боль он испытывал от того, что ему пришлось их убить. Да, он, очевидно, злился на них за то, что они сделали, но он все же убил людей, которых любил.

Я глубоко вздохнул и задал вопрос, который делал меня уязвимым. Мне это не нравилось, особенно когда дело касалось Джордана. Он имел слишком большую власть надо мной.

— Ты меня не хочешь? Ты целовал Вейла. То, что я там увидел...

Джордан рванулся вперед, пока его губы не прижались к моим. Его язык настойчиво коснулся моего рта, побуждая открыться. Я застонал, когда он повалил меня обратно на кровать, чтобы навалиться своим телом на мое. Он не останавливался, не замедлялся, не давал мне возможности перевести дыхание. По тому, как его тело прижималось к моему, и по тому, каким твердым он был, становилось очевидно: он пытался без слов сказать, что хочет меня.

Не желая, чтобы он останавливался, я обвил его руками и ногами, чтобы он не мог никуда деться. Я бы разделся догола и подставил ему задницу, если бы думал, что он возьмет меня. Но дело было не в этом. По крайней мере, пока нет. Я надеялся, что это «пока» наступит.

— Джордан, — тяжело задышал я ему в губы, когда он дал мне самую малость отстраниться. Отчаянные слова сами полились из меня. — Не останавливайся. Ты мне нужен.

Он опустил голову и прижался ртом к моей шее. Я чувствовал его рычание кожей.

— Не смей сомневаться в моем желании. — Он толкнулся бедрами.

Мои руки переместились к его голове, чтобы удержать его на месте, и все еще влажные пряди переплелись между моими пальцами.

— А как же Вейл?

— Ты тоже его хочешь.

— Годами, когда я был моложе. Он был недосягаем.

Единственная причина, по которой я вообще мог вести разговор, заключалась в том, что я все еще был одет. Но даже при этом я был так близок к оргазму просто оттого, что слишком долго оставался без прикосновений.

— А что, если теперь он досягаем? — услышал я от дверного проема.

Джордан не шелохнулся. Он резко подался бедрами вперед, словно сам звук голоса Вейла сделал его еще безумнее.

— О боже. — Я откинул голову назад и перенес руки на бедра Джордана. — Ты заставишь меня кончить.

Он был как одержимый, толкаясь своим членом о мой.

— Джордан, — сказал Вейл. — Это несправедливо, что Хартли может кончить, а я нет.

От этих слов Джордан замер, а я жалобно заскулил.

— Черт, — процедил Джордан и поднялся с меня. Его серебристые волосы были в полном беспорядке и торчали во все стороны благодаря моим пальцам. Мой взгляд приковало к тому, как его член обрисовывался в брюках, словно он рвался к ширинке, желая вырваться на свободу. Его некогда отглаженные штаны теперь помялись от того, что мы делали.

Взгляд Джордана метнулся от меня к Вейлу, после чего он развернулся и вышел из комнаты. Я думал, он вернется в свою спальню, но он спустился по лестнице на первый этаж. Через несколько секунд дверь его кабинета с грохотом захлопнулась, заставив меня вздрогнуть.

— Что, блядь, сейчас произошло? — пробормотал я.

— Джордан. Судя по всему, он как торнадо. Мы остаемся на пепелище, пока он движется дальше — бог весть к чему. — Он кивнул подбородком в сторону кровати. — Можно?

Я кивнул. Мой член все еще был твердым. Нахождение Вейла рядом было верным путем к катастрофе.

— Это было… интересно, — пробормотал он. — Я на минуту забыл о том, что болен и зачем вообще здесь нахожусь.

— И я тоже. Как я мог соображать при том, как он двигался?

Вейл усмехнулся, а затем закашлялся.

— Мы правда целовали его, будучи больными гриппом?

Я пожал плечами.

— Какая разница? Он сам нас заразил, да и чувствуем мы себя лучше, чем раньше, спасибо противовирусному.

— Верно, но все равно. Нам нужно отдыхать.

— В своих постелях.

— Тебе хочется оказаться дома, а не здесь? — спросил он.

— Дома… Я не чувствовал себя дома с тех пор, как жил с дедушкой. Пришлось слишком часто переезжать, чтобы успеть где-то обосноваться.

Вейл повернулся, чтобы закинуть ногу на кровать и оказаться лицом ко мне.

— Ты счастлив?

— Честно? Нет. Я в долгах из-за попыток спасти дедушкин дом. Мой бизнес пришел в упадок одновременно с ухудшением его здоровья и последующей смертью. Теперь я иду на дно, пытаясь разорваться на все сразу. Что говорит обо мне тот факт, что пребывание здесь с вами двумя — это лучшее, что случалось со мной за последнее время?

— Что тебе нужен был перерыв.

— Мне нужно работать.

— Время от времени нужно останавливаться, иначе ты просто перегоришь.

Он был прав, но он также не находился в моей ситуации. Он мог заниматься любимым делом без этого постоянного давления, что нужно производить больше и быстрее, чтобы рос доход. На данном этапе я даже на плаву толком не держался. Да, деньги Джордана очень помогли. Но нужно было еще больше, прежде чем я хотя бы приближусь к прежнему комфорту.

— Ты серьезно сказал это насчет того, что теперь ты досягаем?

Вейл запустил руку в волосы.

— Годы назад — нет. Я видел в тебе лишь младшего брата своего лучшего друга. Ты тогда был слишком молод.

— А сейчас?

Мне необходимо было знать. Его

— Сейчас… — Он взял мою руку в свою и принялся перебирать мои пальцы. — Все по-другому. Ты уже не тот человек, да и я тоже. Я прошел через ад и вернулся обратно. И хотя мне хочется снова найти кого-то, кого я смогу полюбить, какая-то часть меня боится. Джордан — он просто… Джордан. С ним я знаю, чего ожидать. Он не хочет никаких обязательств, но целует так, словно если не сделает этого, то умрет. И те слова, что он говорил тебе, те признания. Кое-что из этого я знал, но далеко не все. Я не мог не подслушать. А ты, Харт, я обратил на тебя внимание с самого первого момента, как оказался здесь. Видеть Джордана на тебе, когда он практически трахал тебя прямо в одежде, это меня завело и лишь укрепило мысли, которые крутились у меня в голове. Ты привлекательный, Харт. А еще у тебя есть сила по-настоящему ранить меня.

— Я бы никогда...

— Не так, как Гил. Ты бы так со мной не поступил. Но вот здесь… — Он положил свободную руку на сердце. — Здесь меня очень легко уничтожить. Это единственная хрупкая часть, которая у меня осталась. Все остальное срастается, когда ломается. Но не сердце.

— Вейл, — прошептал я. — Я бы умер, если бы причинил тебе боль.

В его глазах заблестели слезы.

— Мне страшно.

Я поднял руку и обхватил ладонью его челюсть.

— Со мной ты в безопасности.

— А как же Джордан?

— Мы знаем, кто он такой и чем занимается. Вопрос в том, готовы ли мы принять его в свою жизнь таким, какой он есть? Не могу говорить за тебя, но еще до того, как приехать сюда с этим ужасным гриппом, я хотел его. Мы из двух совершенно разных миров, и все же мне не хочется убегать. Наоборот, мне хочется бежать к нему.

— Одно дело знать, чем он занимается. И совсем другое — увидеть на нем кровь.

— Если мы пойдем на это, если мы нужны ему не только ради секса, нам придется к этому привыкнуть.

Вейл покачал головой.

— Я могу закрывать на это глаза, когда этого нет прямо передо мной.

— Но тебе тяжело, когда это происходит у тебя на глазах.

Он кивнул.

18. Вейл

Джордан стал редко появляться после того, как все произошло между нами тремя. Мы увидели его только за ужином, который приготовила Айрин, хотя я и предлагал свою помощь. Она выставила меня из кухни и велела отдыхать. Но именно на кухне я чувствовал себя хорошо. Там я мог направить мысли, крутившиеся в голове, на что-то иное, кроме размышлений о том, о чем думает Джордан. Я был не дома. У меня не было запасной ванной комнаты, которую можно было бы разнести в щепки, а затем собрать заново. Мне здесь было нечем заняться, кроме как отдыхать.

Сегодня я больше не собирался сидеть сложа руки. С меня хватило этого молчаливого бойкота со стороны Джордана. Он мог засунуть свое отношение себе прямо в задницу. Как он умудрился пройти путь от слов, что не может мне ни в чем отказать, до того, что едва замечал нас с Хартли, было выше моего понимания. Хартли может делать все, что захочет в отношении Джордана. А с меня хватит.

Вчера мы с Хартли обменялись номерами и засиделись допоздна, разговаривая о временах, когда были моложе. Я рассказывал истории о его брате, а он делился тем, каково ему пришлось в индустрии моды. Я узнавал взрослого Хартли — мужчину, к которому меня полностью тянуло.

Если Форест вздумает предъявлять мне претензии из-за того, что мне нравится его брат, ему сначала придется выбраться со дна бутылки, в которой он сейчас обитал. У Фореста были проблемы посерьезнее меня, а у меня самого их было слишком много, чтобы лететь через всю страну ради спасения его задницы.

Я взял свою сумку и спустился по лестнице. Хартли все еще лежал в постели за закрытой дверью, когда я проходил мимо. Тахо спрятался с другой стороны дивана, думая, что я не вижу его лапы, торчащие из-за ножки. Они с Латте быстро сдружились, устраивая больше хаоса, чем вели себя прилично. Выгульщик собак, которому платил Джордан, с радостью забирал и Тахо тоже. Пес получал необходимую физическую нагрузку, когда у меня самого не было сил на прогулки.

Дверь кабинета Джордана открылась в то самое мгновение, как мои ноги коснулись пола первого этажа. Я не посмотрел в его сторону. Мне нечего было ему сказать. Было чертовски ясно, что я его хочу.

— Ты уезжаешь? — спросил он у меня из-за спины.

— Да, мне пора ехать.

— Но…

Я повернулся.

— Что «но»? Это самое длинное, что ты сказал мне после того, что бы там ни произошло вчера. Я отказываюсь чувствовать себя использованным.

Он помрачнел.

— Я бы не стал тебя использовать.

— И как тогда ты это назовешь? Потому что я думал, что между нами возник момент, затем у тебя возник момент с Хартли, в котором я тоже был не прочь поучаствовать. В мгновение ока ты свалил, и с тех пор мы тебя почти не видели. Пока ты не скажешь мне, что творится у тебя в голове, я буду делать собственные выводы.

— Ты все еще восстанавливаешься, — процедил он сквозь сжатые зубы. Ему не нравилось, что он не может удержать меня здесь.

— Мне гораздо лучше. У меня остался только легкий кашель. Лекарство сделало свое дело.

— Алтон должен осмотреть тебя перед уходом.

— Мне не нужно, чтобы твой врач давал мне добро. Я взрослый мужчина, который прошел через вещи куда более хреновые, чем этот гребаный грипп. — Я снова повернулся к дивану. — Тахо, пошли.

Я услышал, как он заскулил, но не сдвинулся с места. Когда я обошел диван, он лежал спиной ко мне, словно я не мог видеть, что он там лежит.

— Мы поедем кататься. — Это заставило его навострить уши. Я уже заказал машину, которая должна была забрать меня и Тахо.

— Райден может отвезти тебя после того, как ты увидишься с Алтоном.

Я сжал свободную руку в кулак. Никогда не был драчуном, но сейчас был просто в ярости.

— Я вполне способен добраться до дома самостоятельно.

— Я мог бы…

— Нет! — Я не любил кричать, хотя и мог это сделать, если собеседник меня

— Не ори на меня в моем доме, — процедил Джордан.

— Почему? Что ты мне сделаешь? Ничто из этого даже близко не сравнится с тем, через что я прошел в прошлом.

— Я бы никогда так с тобой не поступил.

— Тогда почему я, блядь, не могу уйти, Джордан?

Будет чудом, если я не разбудил Хартли.

Джордан придвинулся ко мне, оказавшись лицом к лицу. Будь на его месте Гил, я бы сжался в комок. Но в глубине души я знал, что слова Джордана — правда. Он не причинит мне вреда. Страх — это не то, что я чувствовал рядом с ним. Даже сейчас, когда он так и кипел от едва сдерживаемой ярости.

— Потому что ты мой, — выдавил он сквозь зубы.

Я рассмеялся. Я просто не мог сдержаться.

— Ты это серьезно? Я твой? С чего ты это взял? Что-то я не чувствовал себя твоим после всего, что было вчера. И уж точно, блядь, не чувствовал себя так сегодня утром. Если ты не можешь переступить через себя хотя бы на столько, чтобы относиться ко мне так, как я того заслуживаю, тогда ты вообще меня не увидишь. Мной больше никто и никогда не будет управлять. И не смей называть меня своим таким тоном. Гил тоже так делал, и я видел, чем все закончилось.

С этими словами я развернулся на пятках, сорвал поводок Тахо с того места, где он висел возле лифта, и пристегнул его. Я чертовски точно не собирался стоять здесь и позволять Джордану думать, будто он может заявлять на меня права. Если бы он сказал это со страстью, если бы он со вчерашнего дня относился ко мне так, будто я для него важен, все было бы иначе. Но я чувствовал себя не более чем игрушкой, которую он отбросил в сторону, когда наигрался.

— Вейл? — услышал я тихий голос. — Ты уезжаешь?

Ради Хартли я мог задержаться на минуту. Тахо держался рядом со мной, пока я смотрел на Хартли, стоявшего на верхней площадке лестницы. Его волосы были взъерошены, а рубашка немного задралась. Он был прекрасен.

— Уезжаю. Мой номер у тебя есть. Скоро увидимся.

Джордан зашагал ко мне.

— Раз уж ты так твердо решил уехать, я сам тебя отвезу.

— Сэр, вам не обязательно это делать, — вмешался Райден.

— Я умею водить гребаную машину. У меня их целый автопарк. Приготовь мне одну. Какой-нибудь из внедорожников, чтобы Тахо хватило места.

— Да, сэр. — Он достал телефон и поспешно набрал сообщение.

— Хартли, я скоро вернусь, — сказал Джордан уже мягче, чем прежде. — Не уходи, пока меня не будет.

— Не уйду. — В его глазах читалась мольба, чтобы я остался. Нам еще нужно было о многом поговорить, многое выяснить. Но я не мог оставаться здесь при таком поведении Джордана.

Лифт открылся, и мы с Джорданом зашли внутрь вместе с Тахо. Напряжение в воздухе стояло такое, что хоть топором руби. И Джордан сам был в этом виноват. Он мог бы этого избежать. Даже я соображал получше. Какого хера я вообще думал, когда связывался с ним? Меня оттолкнули даже не его незаконные дела. Его отношение, то, как он сбежал вчера, — вот что было неприемлемым. Тот, с кем я буду в следующий раз, должен уважать меня и относиться ко мне как к равному. Будь я проклят, если стану очередной игрушкой.

Когда мы спустились в гараж, там в ряд стояли три «Lincoln Navigator». Джордан зашагал к первому, а охранник поспешил подбежать, чтобы открыть водительскую дверь. Если бы Хартли не остался в доме Джордана, я был уверен, что Райден поехал бы с нами.

Джордан прошел мимо охранника к пассажирской стороне, где открыл дверь мне, а затем заднюю дверь для Тахо. Джордан не шелохнулся, пока мы оба не оказались внутри. Только тогда я вспомнил про лежанку и корм Тахо. Да и хрен с ними. Куплю ему новые. Возвращаться туда наверх я не собирался.

Джордан сел за руль и переключил передачу, пока я отменял заказанную машину.

— Ремень безопасности, — напомнил я ему.

Он свирепо посмотрел на меня, но потянул за ремень, чтобы пристегнуться, его движения были дергаными, словно ему хотелось вырвать этот ремень с мясом. Он убрал ногу с тормоза и выехал из гаража. Я ожидал, что при всей своей злости он прибавит ходу, но он аккуратно заходил в повороты и не лавировал в потоке городских машин.

Когда мы въехали в Западный Дремест, я спросил:

— Тебе нужно говорить, где я живу?

— Я уже знаю. — Говорил он спокойнее, чем раньше, по крайней мере, если судить по словам.

— Ну еще бы, — пробормотал я.

— Я не пытаюсь тебя расстроить, Вейл. Думай что хочешь, но то, что я ушел от вас двоих вчера, спасло нас всех.

— С чего ты это взял? Когда я увидел тебя с Хартли, я представил, что у нас могло бы быть, но все пошло прахом, стоило тебе сбежать. Я понимаю, что это было чересчур, особенно после всего, что ты пережил, но в этом нет ни моей вины, ни вины Хартли. Мы не они.

— Нет, вы уж точно не они, потому что, если бы они заговорили со мной так, как ты сейчас, я бы вышвырнул их, блядь, из своего дома.

— Тебе и не нужно было меня вышвыривать. Я ушел сам, без подсказок.

Кожа на руле заскрипела под его крепкой хваткой.

— Ты назвал меня своим, — сказал я, на этот раз мягче. — Ты серьезно это сказал или просто поддался моменту?

Слова можно ляпнуть не подумав. Их я мог легко проигнорировать. Поступки — совсем другое дело. То, как он прикасался ко мне вчера, то ощущение, будто я для него значил больше, чем просто тело для использования. Если бы только он все не испортил своим поведением.

У каждого из нас хватало своего дерьма, с которым приходилось разбираться, но это не оправдывало поведение, когда оно негативно сказывалось на ком-то другом. Я ведь не вымещал на Джордане свои прошлые хреновые, абьюзивные отношения. Да, я знал, насколько все может быть плохо. Долгое время я буквально каменел, стоило кому-то ко мне приблизиться. Первый поцелуй, первый перепих после Гила были далеко не из приятных. Благодаря терапии и огромной работе над собой мне стало лучше.

— Это была правда, — тихо произнес Джордан. — Я не планировал этого говорить, но когда увидел, что ты собираешься уйти, оно само вырвалось. Я не хочу,

Мы остановились на красный свет. Он повернулся ко мне лицом.

— Слова о том, что ты мой, не имели цели заставить тебя делать то, что я хочу, хоть это и прозвучало именно так. — Он постучал пальцем по виску. — Вот здесь я понимаю, как это выглядит. Я не хочу тебя контролировать. Страх, который я испытываю за то, что с тобой что-то случится, слишком силен. У твоего дома дежурит мой человек с тех самых пор, как ты принес мне суп.

Я так и думал, что он это сделает, пусть никого и не видел. Джордан не зашел бы так далеко, если бы действовал напролом.

— Но вот здесь… — Он прижал руку к груди. — Все, чего я хочу, это показать тебе, что я чувствую. Когда я не могу выразить это словами, я хочу показать это поступками. Поступая так, я впускаю тебя внутрь. А когда ты окажешься там, я уже не смогу тебя отпустить — разве что вырвав по пути собственное сердце. Я не могу это объяснить. Я хочу и тебя, и Хартли. Это неразумно. Это нелогично.

Сзади засигналили, и Джордан, выругавшись, посмотрел вперед. Свет сменился. Он нажал на газ, везя нас через Западный Дремест к моему дому. Внедорожник едва протиснулся по подъездной дорожке из-за того, как близко она располагалась к моему дому и к соседнему с другой стороны. Два других внедорожника остались у обочины. Если у Джордана здесь был свой человек, он наверняка знал, что горизонт чист.

Тахо заскулил, так что я вышел из машины и взял его поводок. Он принялся обнюхивать траву, дверь, улавливая все запахи животных, появившиеся здесь с его последнего визита. Я сунул руку в карман, достал ключи, отпер дверь и отключил сигнализацию. В доме пахло лимонами с легким привкусом отбеливателя. Благодаря Айрин здесь было чище, чем когда-либо.

Когда я обернулся, то ожидал увидеть Джордана прямо за спиной, но он стоял на подъездной дорожке, засунув руки в карманы и не сводя с меня глаз.

— Можешь войти, если тебе не нужно куда-то ехать.

Джордан зашел и закрыл за собой дверь. Его взгляд прошелся по моей кухне, изучая ее, прежде чем снова остановиться на мне.

— Я прошу прощения за свое поведение.

Я вздохнул, отстегнул Тахо и бросил поводок с ошейником на столешницу.

— Я хотел, чтобы ты извинился еще вчера вечером или сегодня утром. Вместо этого ты сорвался. Я могу выдержать твою злость, когда она обоснована. Сегодня утром для нее причин не было. Хотя я понимаю, что ты сейчас разгребаешь кучу дерьма и не знаешь, как относиться ко всему, что между нами происходит, у меня все равно есть своя жизнь. Я не могу вечно сидеть в твоем доме. Мне уже лучше. Пришло время уходить.

— Если бы я извинился, ты бы остался?

— Еще на день — да. Возможно, все это к лучшему.

Мне не хотелось, чтобы мне разбили сердце. С Джорданом это был серьезный риск.

— Я буду вести себя лучше. — Наверное, это был первый раз в жизни, когда Джордан произнес подобные слова другому человеку.

— Тогда я буду здесь, когда ты в следующий раз позвонишь или зайдешь.

Он кивнул, замешкался, словно хотел сказать что-то еще, а затем погладил Тахо по голове перед уходом. Я смотрел ему в спину, замечая, какими напряженными были его плечи, и задавался вопросом, какого хера я вообще творю, но будучи уже не в силах изменить свое мнение о нем.

19. Джордан

Это была моя вина, как обычно. Я прогнал Вейла после того, как признался, что хочу его, а потом набросился на Хартли. Я потерял всякий хренов рассудок и заперся у себя. Я не мог совладать с эмоциями. А потом Вейл уехал. Мне нужно было оставаться с ним как можно дольше. В последний раз я сам садился за руль бог знает сколько лет назад. Альберт был вне себя от ярости, когда я вернулся, и заявил, что не может выполнять свою работу, когда я вот так срываюсь. Дело было в том, что я не хотел, чтобы Альберт вез Вейла. Мне нужно было сделать это самому.

— Если вы продолжите рычать, сэр, я отвезу вас в зоопарк, — констатировал Альберт с переднего сиденья.

— Если ты меня туда отвезешь, сам ты оттуда уже не выйдешь, — пригрозил я. Альберт работал на меня достаточно долго, чтобы понимать, когда я не в духе, а я был именно в таком состоянии.

После того как я отвез Вейла, Хартли сказал, что тоже уезжает. Он посчитал это хорошей идеей, раз уж Вейл уехал. У Вейла хотя бы был теплый дом с сигнализацией. Дом Хартли же выглядел так, будто от одного сильного порыва ветра там вылетят окна. Конечно, не вылетят. Судя по всему, я преувеличивал, когда дело касалось их двоих.

— Твою мать, — проворчал я.

— Почему бы вам не убить кого-нибудь, когда приедете на встречу? Это всегда поднимает вам настроение. Если нет, то хотя бы пустите кому-нибудь кровь. — Как Альберту удавалось говорить это с каменным лицом и невозмутимым тоном, оставалось только гадать.

— Я должен обсудить с ним условия следующей крупной поставки. У меня нет причин его убивать.

— Причина всегда найдется.

И именно поэтому я держал его рядом. Он не просто пошел бы за меня в бой, он меня понимал.

— Может, у него окажется охранник, который не так на меня посмотрит.

— Главное, доберитесь до них раньше Райдена. Он сегодня тоже в хреновом настроении.

С тех пор как Алтон заезжал осмотреть Хартли перед его уходом, Райден был сам не свой. Он даже отчитал собственного брата. Обычно они перебрасывались парой слов, и на этом все. Я был уверен, что они больше разговаривают, когда меня нет рядом, но в моем присутствии это сводилось к минимуму.

— Как думаешь, у него есть чувства к Алтону? — спросил я.

— Разве не доктор Кили собирал его по кусочкам в прошлый раз, когда пуля прошила ему бок?

— Он. Он даже остался с ним на ночь.

Альберт хмыкнул. Что ж, логично. Но что произошло между ними вчера, раз это привело его в такое паршивое расположение духа? Может, дело в том, что он еще не скоро увидит Алтона, а может, Алтон сказал что-то, что Райдену не понравилось.

Я нашел Райдена в контактах

Я: Я не знаю, в чем твоя проблема, но оставь ее в машине. Мне не нужно, чтобы ты что-то запорол.

Все еще оставался шанс, что я сам что-нибудь выкину, но это было бы на моей совести. Если облажается Райден, это тоже будет на моей совести.

Райден: Да, сэр.

Шелдон, вероятно, пытался его успокоить. Он вел ехавшую позади нас машину, в которой сидел Райден.

Мы подъехали к складу, находящемуся далеко за пределами города, в небольшом деловом районе. Парковка была заполнена наполовину, и рабочие слонялись без дела во время обеденного перерыва. Они не удостоили нас даже беглым взглядом. Это заставило меня задуматься, много ли людей приезжает к ним на работу на «Maserati».

Альберт припарковался сзади, а два автомобиля с бойцами сопровождения встали по бокам от моей машины. Альберт и двое охранников останутся здесь, а Райден и Шелдон пойдут внутрь со мной. Это было не более чем согласование новой сделки. Кровопролития быть не должно, как бы сильно я ни надеялся, что у меня появится повод перерезать Коннору глотку. Мне не следовало этого делать. Он был покупателем, на котором я зарабатывал деньги. Однако желание пустить кому-нибудь кровь было сильным. Мне нужно было выкинуть Вейла и Хартли из своей головы. Поскольку у меня не было ни малейшего интереса трахать кого-либо, кроме них, это означало, что кто-то должен истечь кровью от моей руки. Тренировки не помогали. Попытки уснуть тоже.

— Поспокойнее, — прошептал Шелдон слева от меня. Если бы это сказал Райден, я бы его ударил. Шелдон очень тонко чувствовал мое настроение и знал, что если я войду туда в таком состоянии, то не получу сделку.

Охранник ждал, чтобы проводить нас в комнату для совещаний. Для склада комната, в которую нас привели, оказалась гораздо приятнее, чем я ожидал. Стол был из искусно отполированного дерева без единой царапины. Стулья были из черной кожи, а в самом помещении не было окон. Стены украшали картины, и далеко не то дешевое дерьмо, которое можно купить где угодно. Я узнал некоторых художников. Они стоили кругленькую сумму. Или были украдены. В любом случае, это было не мое дело.

— Мистер Альтаир, — поприветствовал меня мужчина с седыми волосами и такой же щетиной, протягивая руку.

Коннору было всего сорок три, так что либо его волосы поседели так рано, либо он покрасил их ради эпатажа. Я повидал достаточно дерьма на своем веку. Седые волосы — это ничто. Может, он думал, что так добьется уважения. Я обратил больше внимания на его костюм, чем на волосы. Костюм сидел на нем безупречно, и в его линиях было что-то знакомое.

— Где ты взял этот костюм? — Это не было приветствием как таковым. По крайней мере, я не причинил ему вреда.

— Этот? Мне сшили его на заказ некоторое время назад. Дизайнер не смог закончить мой последний заказ. Я потребовал полный возврат средств с процентами. Я ждал слишком долго. Хартли Уэзерс, знаете его? Не рекомендовал бы его. Слишком медлительный.

Вот и сорвался мой внутренний предохранитель, и наружу оскалился зверь. Моя рука метнулась вперед, но вместо того, чтобы вцепиться ему в глотку, я схватил его за лацкан.

— Его имя должно слетать с твоих губ только в том случае, если ты хвалишь его за отличную работу. Если это что-то другое, даже не смей говорить о нем.

Его люди двинулись вперед, чтобы прикрыть его, а мои — чтобы защитить меня. Я видел, как Шелдон качнул головой в сторону его охранников, давая знак не дергаться.

— Я всего лишь пожаловался на костюм. Вы что, трахаетесь с ним?

— Так, — вмешался Шелдон своим спокойным голосом, прежде чем я успел прикончить Коннора. Он разжал мои пальцы, освобождая его лацкан. — Несколько базовых правил. Никаких упоминаний о мистере Уэзерсе или о том, кого мистер Альтаир трахает или не трахает. Вы двое сядете по разные стороны стола, обстряпаете эту сделку и пойдете дальше каждый своей дорогой.

Он вклинился между нами, так что мы сделали то, что он сказал. Если бы Шелдона здесь не было, я, вероятно, уже вытащил бы нож или пистолет. Райден бы мне помог. Я буквально кожей ощущал исходящую от него ярость.

Коннор поправил пиджак и сел. Я сделал то же самое.

— Прошу прощения, — произнес он. — Я не знал, что мистер Уэзерс шьет костюмы и для вас тоже. Я больше не стану порочить его имя. Теперь давайте перейдем к делу.

Я изложил ему то, что мог предложить, и назвал цену. У меня было искушение завысить ее из-за того, что он повел себя как мудак, но я оставил все как есть. Коннор изучал предложение слишком уж долго. Для меня это не было в новинку. Когда кто-то колеблется перед заключением сделки, у него всегда есть свои триггеры. Они трут подбородок или откидываются на спинку стула. Таких жестов полно. Коннор же принялся постукивать ручкой по столу. Если он продолжит в том же духе, я, блядь, воткну эту ручку ему прямо в глаз.

— Мне поступало похожее предложение, но за меньшую сумму, чем просите вы. Почему я должен покупать у вас, а не у них?

— От кого поступило предложение?

— Я не вправе разглашать.

Я вскинул бровь.

— Нужно ли мне напоминать тебе, что оружие — не единственный товар, который ты у меня покупаешь? Если тебе нужно оружие, ты покупаешь его у меня, иначе всем остальным нашим сделкам конец.

Я в нем не нуждался. На самом деле я вообще ни в ком не нуждался. У меня было больше денег, чем мне когда-либо могло потребоваться. Люди в моей организации были бы обеспечены до конца жизни, и у меня все равно оставалось бы полно излишков.

— Я так и думал, что вы это скажете, поэтому и предпочитаю оставаться с вами. Однако у тех цена существенно ниже. Должен же быть способ сойтись где-то посередине. — Он назвал мне сумму, которую хотел другой продавец.

— Если я и снижу цену, то не до такого уровня. И я буду ждать, что ты назовешь мне имя поставщика. Никто не лезет в мой бизнес без последствий.

У меня уже было предположение, кто это. Он утверждал, что не станет пытаться увести мой бизнес, и тем не менее вот он — пытается сбить мне цену.

— Назовите вашу цену.

Я назвал, и он согласился. После чего с его губ слетело имя Лиланда. Я щелкнул пальцами, и Райден тут же прижал

— Ты ведь должен дать Лиланду ответ, верно? — спросил я.

— Должен.

— Когда будешь отклонять его предложение, я бы хотел, чтобы ты сказал ему, с кем в итоге заключил сделку. Ему предстоит усвоить один болезненный урок.

— Будет сделано.

— За твое сотрудничество и за обещание больше не отзываться плохо о мистере Уэзерсе я подслащу пилюлю и добавлю немного сверху к твоему заказу.

Улыбка тронула его губы, когда он поднялся с места.

— Мистер Альтаир, с вами всегда приятно иметь дело.

Я встал и пожал ему руку.

— Взаимно. Твой груз будет доставлен вовремя, как обычно.

— Не сомневаюсь. И я передам ему сообщение о том, кого в итоге выбрал.

Кивнув, я попрощался с ним и вышел на яркий солнечный свет.

— Сколько у него времени? — спросил Райден, все еще держа телефон у уха.

— Три дня. — Если дать ему больше времени, Лиланд выкинет какую-нибудь глупость. Этого срока хватит, чтобы он извелся от излишних переживаний. Он знал, что от меня не убежать. — Мне нужно, чтобы за ним следили круглые сутки.

Я бы приставил человека и к Хартли прямо сейчас, но устроил это ещё раньше. Коннор подпишет себе смертный приговор, если сделает хоть один неверный шаг в сторону Хартли. Но он не настолько глуп, чтобы так поступать.

Обратный путь до моего здания прошел в тишине. Альберт больше не предлагал мне способы выплеснуть агрессию. Угрозы в адрес Коннора помогли мне продержаться до тех пор, пока я не доберусь до Лиланда. Когда я закончу с ним, я заберу весь его товар, и живым он уже не уйдет. Я давал ему шанс поступить правильно. Второго предупреждения не будет.

Райден и Шелдон зашли вместе со мной в лифт моего здания. Шелдон вышел на восьмом этаже, после чего лифт поехал дальше, на мой этаж. Райден занял свой пост, а я замер посреди гостиной: лежанка Тахо служила отчетливым напоминанием о том, кого здесь больше нет.

Мне хотелось, чтобы Вейл и Хартли находились в моем доме каждый день и каждую ночь. Мне не хватало их смеха и их компании. Того, как они поднимали настроение одним лишь своим присутствием.

Вейл услышал меня, когда я пообещал вести себя лучше. Он сказал, что будет ждать меня, когда я в следующий раз зайду. Сколько мне нужно выждать, прежде чем я смогу снова его увидеть? Каковы вообще правила приличия в таких случаях?

У меня возникло внезапное желание увидеть Вейла.

Я: Вейл сейчас работает?

Я не знал расписания смен в «Untouchable». И вместо того чтобы спросить Вейла напрямую, я написал Дексену.

Дексен: Спроси его сам, если тебе так интересно.

Будь на его месте кто-то другой, я бы перерезал ему мышцу на ноге.

Я: Я загляну в твой клуб сегодня вечером.

Телефон зазвонил незамедлительно. На экране высветилось имя Дексена.

— Слушаю, — ответил я.

— Ты сюда не придешь.

— Это еще почему? Ты живешь с моим сыном. Мне следовало побывать в твоем клубе гораздо раньше, но я так этого и не сделал.

— Хрен тебе. Ты напугаешь и посетителей, и персонал.

— Ладно, тогда скажи, работает ли Вейл, и я подожду его снаружи, пока его смена не закончится.

— Он освобождается в три. — Утра. В пояснениях я не нуждался.

— Я буду там.

— Смотри не заставь меня пожалеть об этом.

Я повесил трубку. Вейл был в планах на сегодняшнюю ночь. Мне нужно было снова увидеть его перед собой. Как только он станет податливым подо мной, окажется в моих сетях, я займусь Хартли. Они были моими, и я не желал, чтобы они находились где-то еще, кроме как со мной.

Это было неправильно… неразумно… но мне уже абсолютно насрать.

20. Вейл

У Даны дома было двое больных детей и больная жена, моя сестра. Я надеялся, что это не я заразил его гриппом еще до того, как сам понял, что подхватил его от Джордана. Дана сказал, что мог подцепить его где угодно в клубе. Стояла зима. Это должно было случиться. И все равно я чувствовал себя паршиво.

Сегодня я подменял его в клубе, готовя ужин и изысканные закуски для посетителей. Поскольку это был вечер вторника, людей пришло меньше, чем в пятницу или субботу. Я все еще еле волочил ноги, когда вышел из здания на охраняемую парковку для сотрудников. Провести на ногах столько часов подряд было мало приятного, но я любил готовить для людей.

Обойдя свой грузовик сбоку, я резко замер. Там стоял Джордан, прислонившись к машине. Одна его нога была согнута, а дорогой лофер упирался в колесо. Руки были скрещены на темном шерстяном пальто. Я знал, что под ним костюм. Этот человек ничего другого не носил. Если бы я увидел его в спортивных штанах, то, наверное, упал бы со смеху. А его глаза, ну, они были устремлены на меня, отслеживая каждое мое движение.

Я не мог удержаться и пошел к нему. Сколько бы я ни воевал с самим собой по поводу того, стоит ли мне хотеть быть с ним, правда заключалась в том, что я хотел. Хороший он или плохой, Джордан был тем, кого я желал. Он был темным, порочным и целовался так, словно был рожден для этого.

А еще был Хартли, о котором я не мог забыть. Он был полной противоположностью. Милый, заботливый и нежный. Они были как день и ночь, и все же мне хотелось оказаться между ними, чтобы их руки ласкали мое тело, пока они собирали меня по кусочкам самым лучшим образом.

— Джордан, — поприветствовал я его, когда подошел ближе.

Он разнял руки и поднял ладонь, чтобы провести по моей щетине.

— Тебе нужно лежать в постели, а не работать.

— Со мной все в порядке. К тому же Дана болен. Мне пришлось его подменить.

— Я могу позвонить Дексену...

— Мне не нужно, чтобы ты пытался все контролировать. Если я посчитаю, что не справлюсь, я сам ему скажу.

— Ты прав. — Его рука опустилась, но недалеко. Она скользнула по моему предплечью, пока не нашла мою ладонь, и он мягко сжал ее. Было странно держаться с ним за руки. Он не казался парнем, который будет идти по улице, держа за руку своего возлюбленного. С другой стороны, я вообще не мог представить Джордана, идущего по улице, если только все

— Почему ты приехал? — спросил я.

— Мой дом пуст без тебя и Хартли. У меня все еще лежат лежанка Тахо и его корм.

— Я забыл забрать их, когда уходил.

Он оттолкнулся от грузовика, приблизив свое тело к моему так, что нас разделяли считанные сантиметры.

— Поехали со мной домой, Вейл. — Эти слова прозвучали скорее как мольба, чем как приказ.

— Почему?

— Потому что я скучаю по тебе.

— Ты сказал, что не хочешь, чтобы я был твоим.

Его глаза смотрели в мои, ни на секунду не дрогнув.

— Но ты ведь мой, верно?

Я мог бы сказать ему «нет», сказать, что не хочу иметь ничего общего с той жизнью, которую он ведет. Но это было бы ложью. Я хотел всего, но только если он не будет меня контролировать. Я хотел, чтобы он называл меня своим, потому что ему не все равно. Потому что ему нужно, чтобы я был в безопасности, и он не хочет, чтобы мне причинили боль. Потому что он хочет, чтобы я летал, а не сидел в клетке. Он был способен на это. Он отвез меня домой, когда я сказал, что ухожу. Будь на его месте Гил, меня бы впечатали в стену и заставили расплачиваться за попытку уйти.

Не было никакого смысла в том, чтобы сравнивать их. Джордан не был Гилом. Они оба творили беззаконие, но совершенно разными путями. Я не мог закрывать глаза на то, чем занимается Джордан, но в то же время это не происходило у меня перед носом, если не считать того момента, когда я увидел кровь на его коже.

— Вейл.

— Я буду твоим только в том случае, если и ты будешь моим.

— Вне спальни — в моем доме, где угодно — у нас будет баланс. Мы равны. Я не хочу тебя укрощать, Вейл. Я хочу, чтобы ты отдал мне всего себя.

— А что ты отдашь мне взамен? Я не приму ничего меньшего, чем всего тебя. Это не игра. Я не привык просто так оставаться с мужчинами. Если у меня появляется желание, я его удовлетворяю и двигаюсь дальше. С тобой я этого не хочу.

Я уже чувствовал слишком многое, чтобы это могло оказаться интрижкой на одну ночь.

— Я буду пытаться. Это лучшее, что я могу сделать. Но ты должен позволить мне защищать тебя и должен быть честен со мной. Последним двум людям, кому я отдал свое сердце, пришлось покинуть этот мир.

Положив руку ему на грудь, я сказал:

— Я не собираюсь пытаться убить твоего сына. Я никого не обижаю. Это не в моей природе. Обычно все происходит как раз наоборот.

— Я не хочу причинять тебе боль.

— Ты будешь контролировать меня только в постели? И если я скажу остановиться, ты остановишься.

Он кивнул.

— Одно слово, и все тут же прекратится.

— Ты тоже должен быть честен со мной. Я не прошу тебя делиться информацией о твоей организации, но я не хочу чувствовать себя рядом с тобой как в вакууме. Мир может быть пугающим местом, хотя я и не боюсь жить. Я боюсь только того, что люди в этом мире могут со мной сделать. — Я провел рукой вверх по его груди, шее и коснулся бороды, которая оказалась мягче, чем мне запомнилось по нашим поцелуям. — Мир ожесточил тебя. Может, у меня получится немного тебя смягчить.

Джордан перехватил мое запястье и перевернул руку, чтобы прижаться поцелуем к моей ладони.

— Я пока не могу давать новые обещания. Я тревожусь из-за того, что может случиться.

— Я дам тебе одну ночь. Если к завтрашнему утру ты захочешь прекратить все это, прежде чем мы зайдем еще дальше, я уйду.

— Вообще-то уже утро.

Я закатил глаза, улыбка тронула мои губы.

— Тогда до утра среды. Когда мы проснемся, скажи мне, если не сможешь дать то, что мне нужно.

— А именно?

— Всего тебя.

— Я хочу и Хартли тоже. Ты сможешь это принять?

Я подался ближе, пока нас не стал разделять один лишь вдох.

— Мне казалось, я ясно дал это понять, когда говорил, какими горячими считаю вас обоих, до того как ты сбежал. Я хочу его.

Его рука обвилась вокруг моей талии, прижимая меня вплотную к его телу и выбивая воздух из моих легких. Его нос скользнул по шее, когда он вдыхал мой запах.

— Мой, — прошептал он.

Опустив руку между нами, я обхватил его твердый член и сжал.

— Мой.

— Мне нравится твой огонь, Вейл.

— Я возродился из пепла. И больше никогда и никому не позволю сделать со мной подобное.

— Ты создан для того, чтобы тебя ценили, а не причиняли тебе боль.

— Тогда покажи мне, каково это — быть тем, кого ты ценишь.

Сзади кто-то откашлялся.

— Если вы двое закончили лапать друг друга на моей парковке, я бы хотел поехать домой к своим мужчинам. И вообще, ты опираешься на мою гребаную «Audi».

Я повернулся, даже не осознавая, что меня прижали к внедорожнику Дексена.

— Хм. Похоже на то. Тебе повезло, что я не оставил на ней отпечаток задницы.

Джордан усмехнулся мне в шею. Он, блядь, рассмеялся. О, что это был за звук. Он отдался прямо мне в член.

— Двигайся, — отрезал Дексен. — Твое время на моей территории истекло, Джордан.

— Я ведь не должен его убивать, верно? — пробормотал Джордан.

— Тебе следует быть вежливым и поблагодарить Дексена за то, что он разрешил тебе приехать. Он не обязан был этого делать.

Джордан поднял голову, пронзая меня своим острым взглядом. Одна его рука переместилась, чтобы сжать мою задницу.

— Единственный человек, которого я буду благодарить, это ты, когда ты наконец избавишь меня от этих чертовых мучений.

— Я бы на твоем месте согласился, Вейл, — сказал Дексен. — Это, вероятно, самое близкое к признанию в любви, что ты вообще сможешь от него дождаться.

— Если бы мой сын не любил тебя… — зарычал Джордан.

— Да-да, я понял. Мы зайдем на ужин в пятницу вечером.

— Что?

— Семейный вечер с Альтаирами. Джей-Джею нужно снова узнать тебя поближе. Это пойдет на пользу вам обоим.

— Я могу приготовить, — предложил я. Моих смен до конца недели больше не намечалось, если только Дане снова не понадобится отгул.

— Нет, я попрошу Айрин, — ответил Джордан. — Я хочу, чтобы ты и Хартли сидели за столом вместе с нами.

Судя по всему, Джордан выделял для нас место в своей жизни, а не просто собирался держать нас в своей постели.

— Трахать тебя — это не все, чего я хочу. Я не чертово животное.

— Это еще спорный вопрос, — пробормотал Дексен. — Я серьезно говорю, мне пора. Я чертовски устал.

Джордан наградил его очередным свирепым взглядом, после чего повел меня к своему ожидающему «Maserati».

— Дай мне свои ключи. Райден перегонит твой грузовик к моему зданию.

— Мне нужно позаботиться о Тахо.

Он достал телефон и что-то набрал.

— Барри отправляет Шелдона, чтобы тот забрал его.

— Я с ним еще не знаком. Тахо не поймет, кто это. Он знает Райдена и Ригана.

— Шелдон может приручить кого угодно: от банд и генеральных директоров до львов. Поверь мне на слово, Тахо будет с ним в порядке.

Я вздохнул. Мне следовало догадаться, что Джордан сделает все возможное, лишь бы вернуть меня в свой дом. С ним было либо все, либо ничего. Никакой середины.

— Это и есть свидания? Потому что я практически уверен, что мы перескочили шагов так десять.

— Шаг всего один, Вейл. С земли на пьедестал, на который я тебя возведу. Я не совершаю поступков легкомысленно.

От его слов по моему телу разлилось тепло. За то время, что я провел с Джорданом, я понял, что он не говорит того, чего не думает. Но мысль о том, что он будет относиться ко мне так, как я всегда мечтал, а не как к грязи на мужском ботинке, словно я был рожден лишь для служения ему, казалась почти непостижимой.

Остановившись перед машиной Джордана, я достал ключи и протянул их Райдену.

— Мы не можем просто заехать туда по пути к твоему дому? У меня там сигнализация, я не хочу, чтобы Шелдон ее сорвал.

— Мило, что ты думаешь, будто сигнализация может удержать моих людей от твоего дома, но ладно. Мы заберем Тахо по пути через Дремест. — Он отправил еще одно сообщение.

— Уверен, Шелдон будет рад возможности поспать.

— Он страдает бессонницей. Так что он, скорее всего, только обрадовался идее выбраться куда-нибудь посреди ночи.

У меня возникли вопросы, но я придержал их при себе. Если сегодня ночью и завтра все пройдет хорошо, возможно, я смогу познакомиться с кем-то из людей, которых нанимал Джордан. Может, он впустит меня и в другие уголки своего здания. Тонкости и детали его бизнеса меня не интересовали. Меня интересовал он сам и люди, которые на него работали. Они явно что-то значили для Джордана, раз он доверял им свое дело.

Дорога до моего дома не заняла много времени. Клуб «Untouchable» располагался на самой западной окраине города. Хвост Тахо заходил ходуном, когда он увидел, что я привел с собой Джордана и Райдена. Он жалобно заскулил, сдерживая желание запрыгнуть на них. Райден выглядел так, словно ему очень хотелось наклониться и погладить его. Джордан перехватил этот взгляд и махнул рукой, позволяя Райдену присесть, чтобы Тахо мог излить на него свою любовь. Большой человек рассмеялся и взъерошил шерсть на шее Тахо, отчего тот принялся прыгать вокруг и лаять, призывая к игре.

— Отлично. Заведи его, — сухо сказал Джордан. — Он поедет с тобой и будет под твоей ответственностью, когда мы вернемся, пока мы с Вейлом не отправимся отдыхать.

«Отправимся отдыхать» звучало слишком уж скучно по сравнению с тем, что я собирался делать с Джорданом. Мне уже виделось, как он заполняет мою задницу, пока я стону его имя. Посмотрим, воплотятся ли эти картины в жизнь или же он превратит меня в умоляющее ничтожество, заставив дожидаться, пока он доведет меня до пика. Я не питал иллюзий, что нам удастся много поспать. Слава богу, мне стало лучше после гриппа. Противовирусное средство рулит.

21. Джордан

В жизни бывают вещи, которые кажутся слишком хорошими, чтобы быть правдой. И я думал, что Вейл и Хартли — как раз из их числа. Но вот он я, и Вейл сейчас окажется в моей постели, где он сможет стать реальностью. Не сном. Не фантазией. Однако он хотел всего. Однажды я отдал всего себя жене — и после этого не желал отдавать себя никому другому. И не отдавал. Только не после того, как она со мной поступила. После того как она хотела убить моего сына и меня.

А еще был Малик, которому я всегда боялся что-либо дать, и все же он получил от меня больше, чем сам когда-либо подозревал. Страх удерживал меня слишком долго. Он все еще преследовал меня и сейчас, когда я смотрел в глаза Вейлу посреди своей спальни, будучи полностью одетым.

Предвкушение тяжелым грузом повисло в воздухе. Хотя я точно знал, что хочу с ним сделать, я не мог заставить свои ноги сдвинуться с места. Мы уже переступили черту, когда я коснулся его губ своими. Сегодня ночью мы перейдем еще много других черт, после которых я уже не смогу вернуться назад. Я был слишком стар и слишком ожесточен, чтобы продолжать подвергать себя этому. Если Вейл и Хартли решат, что не справятся со мной, я больше и пытаться не стану быть с кем-то еще. Я буду заниматься своими делами, пока не окажусь в могиле.

— Джордан, — позвал Вейл, привлекая мое внимание к себе. Я наблюдал за ним, вдыхая запах его одеколона и той восхитительной еды, что он приготовил вечером.

Вейл не был очередной задницей, которую можно просто оттрахать. Он не был хорош лишь для перепиха и ни для чего больше. Из-за чувств, которые он во мне будил, мне хотелось перевезти все его вещи сюда. Там, в этом гребаном городе, жил человек, который с радостью снова добрался бы до Вейла. Который бы причинил ему боль и никогда не отпустил, если бы смог застать его одного. Мне нужно было помнить, что свои эмоции необходимо сдерживать, потому что я тоже не хотел, чтобы Вейл уходил. Вот только я не хотел причинять ему боль. Я хотел показать ему, что значит быть обеспеченным и ни в чем не нуждаться — не только в повседневной жизни, но и в постели.

Он подошел ближе и провел пальцами по моей руке. Я уже снял пиджак, но все еще оставался в рубашке на пуговицах и брюках.

— Нам не обязательно что-то делать. Мне достаточно просто быть здесь с тобой.

— У меня есть только этот день и ночь с тобой. И я не стану тратить их на разговоры.

— Нет ничего плохого в

— В моем мире за проявленную слабость можно поплатиться жизнью.

— Тогда не раскрывай свои карты никому, кроме Хартли и меня.

— Вейл…

— Я прямо здесь, Джордан.

Вместо слов я сделал то, чего так страстно желал: заключил его в свои объятия, чтобы зарыться лицом в его шею и вдохнуть его запах так глубоко, чтобы он больше меня не покидал. Слова тоски и нужды не слетали с моих губ. Но я мог показать ему, что чувствую. Я мог ласкать его руками, целовать и сосать его, сводить с ума от страсти, чтобы он не сомневался в моих чувствах.

Мои губы прижались к его шее, двигаясь вверх, пока я не добрался до щетины на челюсти. И хотя мне нравилось быть с женщинами, в жесткой мужской растительности на лице было что-то настолько, сука, притягательное. То, как она обжигала мою плоть, то, как она оставляла после себя красные следы.

Руки Вейла переместились на мои бедра, крепко меня сжав. Как будто я мог куда-то деться теперь, когда он снова был у меня.

Я развернул нас, подталкивая его к кровати, но вместо того, чтобы толкнуть его на нее, я ухватился за края его рубашки. Подцепив края, я крепко ухватился и рванул — пуговицы брызнули во все стороны. Рубашка мне мешала, как и футболка под ней. Прежде чем я успел разорвать ее в клочья, он перехватил подол и стянул ее через голову.

Его татуировки приковали мой взгляд, и я заскользил глазами по его рукам, запоминая каждую деталь этого искусства. То, как вздрагивали его мышцы, словно он чувствовал мой взгляд на себе, заставило мой член затвердеть еще сильнее, хотя, казалось, сильнее уже было некуда. Осознание того, что мне достаточно просто посмотреть на него, чтобы вызвать такую реакцию, давало мне большее ощущение власти, чем я испытывал при виде ящиков с оружием, готовых к отправке покупателю, или людей, ожидающих моего приказа. Деньги были ничем по сравнению с тем, что я нашел в Вейле и Хартли. Ничто в мире не могло их купить, и по какой-то причине они считали, что я заслуживаю их внимания.

— Ты прекрасен, — прошептал я, едва касаясь тыльной стороной пальцев его подтянутого живота, ведя вверх по рельефным кубикам пресса к груди, где я раскрыл ладонь и прижал ее плашмя к его плоти. Под этой рукой билось сердце, поддерживающее жизнь в этом потрясающем мужчине. Мужчине, ради защиты которого я бы умер.

— Джордан, пожалуйста. Ты едва коснулся меня, а я уже готов умолять.

Я хмыкнул.

— Что ж, тогда давай ускорим процесс. Не хотелось бы, чтобы ты мучился.

Черные брюки сидели у него низко, хватило расстегнуть пуговицу и дернуть молнию, и они соскользнули с его мощных бедер. Он зацепил пальцами свои черные боксеры, чтобы стянуть и их тоже. Вейл был произведением искусства. Тот, кто не использовал эти мускулы, чтобы причинять вред другим. Он тренировался, чтобы быть здоровым и подтянутым. И теперь я пожинал эти плоды.

Ловкими пальцами он расстегнул мою рубашку.

— У меня такое чувство, что тебе вряд ли понравится, если я сорву ее с твоего тела так же, как ты сорвал мою.

— Это всего лишь одежда. Я куплю еще. Если это тебя заводит, действуй.

— Меня заводишь ты. А твоя одежда просто мешается.

Я расстегнул свои брюки и сбросил их с ног. Под ними на мне ничего не было. Собираясь к Вейлу, я надеялся, что мы окажемся здесь, и хотел быть наготове.

— О боже, ты был голым под этими брюками? Я мог бы расстегнуть тебе ширинку по дороге сюда и взять твой член в рот.

— Иисусе, — простонал я и обхватил себя ладонью, заставляя тело хоть немного успокоиться, чтобы не кончить слишком быстро.

Вейл мягко перехватил мое запястье, убирая мою руку.

— Я хочу быть тем, кто прикасается к тебе.

Наши взгляды встретились. В полумраке мне отлично были видны эмоции, сменявшие друг друга на его лице. Нужда, страсть и предвкушение.

Желание взять все в свои руки, подчинить себе, было сильным, но в то же время мне не хотелось лишать Вейла возможности прикасаться ко мне. Чуть присев, я обхватил его под бедра и поднял. Вейл был не единственным, у кого имелись мускулы. Он ахнул и обвил руками мою шею, чтобы удержаться.

Придерживая его одной рукой за спину, я дошел до кровати, пока мои колени не уперлись в матрас, а затем медленно опустил нас обоих. Я не хотел, чтобы между нами оставалось свободное пространство. Сколько бы времени мы ни провели здесь, я должен был постоянно чувствовать его прикосновение.

— Не убирай с меня рук, малыш, — сказал я ему. — Я хочу чувствовать, что ты со мной.

Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы он боялся или думал, будто я кусок дерьма, который причинил ему боль.

— Я знаю, с кем я, Джордан.

Я прижался лбом к его лбу и кивнул. Сдавшись, я припал губами к самому сладкому рту из всех, что когда-либо существовали. Вейл застонал и тут же открылся, впуская меня. Мой язык скользнул за его губы, и я упивался теми тихими звуками, которые он издавал. Он обвил меня ногами, чтобы удержаться, пока терся своим членом о мой.

Это было непросто, но я прервал поцелуй, чтобы спуститься губами по его шее, груди и еще ниже. Обхватив его ноги, я поднял их, подтягивая к груди. Его пальцы переплелись в моих волосах, когда я опустился ниже, не в силах больше сдерживаться и не пробовать его на вкус.

Мои губы прижались к дырочке Вейла, и я принялся ласкать языком чувствительную плоть. Он так и извивался подо мной, умоляя прикоснуться к его члену, но я еще не был к этому готов. Его рука потянулась, чтобы обхватить себя самого. Я покачал головой, и он остановился. Его оргазм принадлежал мне и только мне.

Проникая языком внутрь него, я заходил так глубоко, как только мог, чтобы почувствовать каждую его частичку. И только когда его тело задрожало, я отстранился и поднял голову.

— Мне нужен презерватив? — спросил я. — Я чист и регулярно сдаю анализы.

Мысль о какой-то преграде между нами мне не нравилась, но я воспользуюсь им, если он захочет.

— Без презерватива. Только мы. Я сдавал анализы в прошлом месяце и с тех пор ни с кем не был.

Я кивнул и сдвинулся в сторону, чтобы дотянуться до лубриканта на тумбочке. Моему кулаку пришлось

Прежде чем мои пальцы вошли в него, он попросил не растягивать его слишком сильно. Он был слишком близок к пику и хотел кончить именно со мной внутри. И хотя мне хотелось бы растянуть удовольствие, я понимал его потребность излиться вместе со мной. Я и сам хотел того же. Поэтому я растягивал его лишь до тех пор, пока он не сказал остановиться, а затем смазал свой член и навис над ним.

Упершись одной ладонью рядом с его головой, я удерживал свое тело. Мой член пульсировал, но я отказывался его ласкать.

— Твой оргазм, твоя сперма — они мои, — зарычал я. — Ты кончишь для меня, когда я тебе прикажу. Ты не остановишься, ты не отпустишь себя, пока я не буду к этому готов. И не вздумай держать эти сладкие стоны при себе. Я хочу слышать их все.

Я толкнулся бедрами вперед и одним плавным движением вошел в него на всю длину. Вейл вскрикнул, его пальцы отчаянно впились в мою спину, прижимая меня ближе — словно в мире существовало место, где мне хотелось бы оказаться больше. Когда я вошел в него до самых яиц, прижавшись к нему пахом, я перенес весь свой вес на него, накрывая его собой, фиксируя и давая понять, что держу его, что бы ни случилось. Так будет всегда, даже после этого. Даже если он захочет уйти и больше не оборачиваться. Он все равно всегда будет моим.

Я начал с медленных, неглубоких толчков, чтобы он привык ко мне, а затем нашел ритм, от которого его спина выгибалась дугой, а пятки впивались в матрас. Вейл удерживал меня внутри, пока я трахал его как сумасшедший. Чем дольше я оставался в нем, тем быстрее двигался. Мной двигала первобытная потребность — желание излиться внутри него и заявить на него свои права раз и навсегда. Но как бы я ни старался, я никак не мог достичь пика. Я был на грани, вот-вот готов был сорваться, но этого не происходило.

— Джордан, — умолял он. — Пожалуйста. Ты мне нужен.

— Я не могу… Блядь, — зарычал я.

Что за херня со мной происходила? У меня никогда не было проблем с тем, чтобы кончить. Было чувство, будто этот момент слишком огромен для меня. Как бы я ни двигался, все было не так. Вейл был слишком важен для меня, чтобы я мог все испортить между нами.

— Ты мне доверяешь?

— Да. — Над этим вопросом мне не нужно было думать.

Вейл пересилил меня и перекатил нас так, что я оказался на спине, а он — надо мной. Он выпрямился, прижав ладони к моей груди.

— Посмотри на меня, Джордан. — Я и не осознавал, что не смотрел на него. — Я не тот, с кем тебе нужно сдерживаться. Ты хочешь контролировать меня здесь, и хотя я позволю тебе это в любой момент, когда ты пожелаешь, возможно, время от времени тебе нужен кто-то, кто возьмет инициативу на себя. — Он приподнялся и с силой опустился обратно, выбив воздух из моих легких. — Всю работу сделаю я. Когда будешь готов кончить, прикоснись ко мне. Многого не потребуется. Я хочу этого с тобой.

Ни разу в жизни я не позволял кому-то другому контролировать меня в постели. Я любил иметь превосходство. И все же, когда взгляд Вейла пронзил меня, а его задница крепко сжала мой член, я сдался.

Пот выступил у меня на лице и груди. То же самое произошло и с ним, его кожа блестела в полумраке. Его темно-каштановые волосы влажными прядями падали на лоб, пока он двигался на моем члене так, словно был рожден для этого.

— Еще чуть-чуть… почти… Прикоснись ко мне, Джордан.

Моя рука опустилась на его член — бархатистую сталь, влажную от предэякулята. Я сжал его покрепче, качнул рукой два раза и приказал:

— Кончай.

Он выкрикнул мое имя и подался вперед, когда оргазм накрыл его с головой. Его задница сжимала мой член, пока он продолжал двигаться, не сбавляя темпа, пока я, наконец, не почувствовал, как мой собственный оргазм подкатил к самой поверхности.

— Так хорошо, Джордан. О боже, так, сука, хорошо. — Он продолжал изливаться. И я наконец сорвался в эту пропасть вместе с ним.

Все потемнело, когда я зажмурился, а мое тело натянулось как струна, пульсируя и выталкивая мою сперму внутрь Вейла, пока его прерывистое дыхание служило саундтреком к нашему общему моменту. Здесь мы были в своем собственном мире, в своем безопасном пространстве. Мира снаружи не существовало, были только мы двое. И я отпустил себя. Впервые с партнером я сдался и позволил контролю ускользнуть. Это было и пугающе, и освобождающе.

Если не поостеречься, я подсяду на это намертво.

22. Джордан

Прошло три дня с тех пор, как я узнал, что Лиланд пытается забрать то, что принадлежит мне. Пока я ждал возможности разобраться с ним, я откладывал переезд Хартли в свой дом, желая покончить с Лиландом, прежде чем делать следующие шаги навстречу мужчинам, которые пробились в мое холодное сердце.

Вейл оставался со мной до следующего утра, когда я сказал ему, что готов отдаться ему так, как он того желал. Вейл хотел, чтобы я принадлежал ему, так же сильно, как я хотел, чтобы он был моим. После нашего первого раза в постели мы отдохнули, поели, а потом снова потрахались. Этот цикл продолжался до тех пор, пока ему не пришлось уйти. Я пытался уговорить его остаться, но он сказал, что передышка пойдет нам на пользу, тем более что мне еще предстояло впустить Хартли в свою жизнь уже по-настоящему.

Вейл сказал, что он мой, и я поверил ему на слово. Но он не стал жить со мной. Пока нет, даже несмотря на то, что я мог обеспечить ему безопасность, в которой он нуждался. Вейл был независимым, как и Хартли. Мне нужно было действовать осторожно, чтобы словом или делом не оттолкнуть их. Но я знал себя: рано или поздно эти слова сорвались бы с губ — что они мои и должны всегда быть в моем доме.

Я не мог заглушить в себе собственника, как не мог заглушить желание пустить кровь тем, кто причинил мне зло. Что и возвращало меня к настоящему. Как только я разберусь с Лиландом,

К горлу подкатило рычание при одной мысли, что он там. Мало того, съемное жилье Хартли было далеко не из приличных. Он заслуживал хорошего дома со всеми удобствами, каких только мог пожелать.

Отношения давались мне нелегко. Меня все еще пугало то, что придется с ними сделать, если они меня предадут. Но еще сильнее пугала мысль, что их вообще может не быть рядом. Это было неприемлемо. Они были моими, и мне нужно было действовать соответствующе, пока кто-то другой не подумал, что может отобрать их у меня. Что касалось мудака-бывшего Вейла, я знал каждый шаг этого ублюдка. Я также знал, что он не отпустит Вейла так просто. Но Вейл не хотел, чтобы я приближался к нему, поэтому я и не приближался. Пока что. Если Гил сделает хоть один неверный шаг в сторону Вейла, я готов разобраться с последствиями вместе с ним — лишь бы он был защищен от того куска дерьма, с которым когда-то был.

Теперь мне нужно было прояснить ситуацию с Лиландом.

Прошло двенадцать часов с тех пор, как Кайли привезла его в одно из моих пустующих зданий на самой окраине города. Альберт сейчас вёз меня к месту, где я мог выполнить свою работу. Было бы слишком просто поручить это Ригану или его брату. Или чтобы Шелдон подсыпал что-нибудь в еду Лиланда и убил его таким способом. Мне нужно было послать сигнал не только ему, но и любому другому, кто подумает, что может забрать то, что я построил.

Когда мы подъехали, я увидел знакомого копа, прислонившегося к стене здания. Его машина без опознавательных знаков стояла в нескольких футах. Он был из тех, кому я платил за молчание и помощь. А еще он был одним из немногих, кого мне на самом деле не хотелось прибить при встрече.

Альберт заглушил машину и вышел, чтобы открыть мне дверь. Мой взгляд тут же переместился на копа.

— Барретт, что ты здесь делаешь?

Никто из моей организации не сказал бы ему, где я сегодня буду.

— У тебя там человек, которого я очень хотел бы видеть мертвым. Я выслеживал его. Он не самый умный мудак.

Я быстро осмотрел Барретта. Он был в гражданской одежде, но все равно мог передавать наш разговор кому-то еще. То, что я ему платил, не означало моего полного доверия.

— Ты чист?

Вместо ответа он снял куртку и стянул рубашку. Под ней он выглядел впечатляюще. На груди и животе перекатывались мускулы. Руки напряглись, когда он начал расстегивать джинсы. Жетоны, которые он носил, покачивались на шее на серебряной цепочке.

— Хватит, — сказал Риган и подошел к нему, чтобы обыскать.

Барретт ухмыльнулся.

— В чем дело? Не хочешь посмотреть, что у меня там припрятано?

— Мне насрать, какого размера у тебя член, если только это не пушка, — огрызнулся Риган.

— Ой, да ладно тебе. Я бы вставил тебе как надо.

Барретт не был излишне самонадеянным, но он знал, на какие кнопки нажимать, чтобы разозлить Ригана.

Когда обыск был окончен, Риган обхватил рукой горло Барретта и прижал его к стене здания. Я с удовольствием прислонился к машине и наблюдал.

Приблизившись к его лицу, Риган тихо произнес:

— Я сегодня не в настроении терпеть твое дерьмо, Медведь. Я здесь по делу, а не для того, чтобы ты меня, блядь, изводил. Если у тебя нет веской причины тратить наше время, я бы посоветовал проваливать нахрен.

Барретт не был тем человеком, над которым легко взять верх. Он доказал это, позволив Ригану действовать лишь до определенного момента, после чего вырвался из его хватки и повалил моего охранника лицом в землю, заломив ему руку за спину. Барретт уперся коленом в позвоночник Ригана и наклонился.

— Не хватай меня за горло, если только не трахаешь меня при этом.

Он потянул руку Ригана, пока тот не зашипел от боли, а затем отпустил его.

Поднявшись, Барретт схватил рубашку и натянул ее через голову.

— Как я уже говорил… — его глаза встретились с моими. — Мне нужно, чтобы Лиланд исчез. Он создает слишком много проблем. Помимо твоих личных терок с ним, он поднял шумиху, пытаясь сбыть целый грузовик оружия. Мой босс мало того что в курсе этого, так еще и дышит мне, блядь, в затылок, требуя разобраться. Вот только каждый раз, когда я пытаюсь прижать Лиланда за его преступления, он ускользает у меня из-под носа. Ты, наверное, хочешь его попытать, но мне нужно, чтобы это выглядело как самоубийство, чтобы я мог вывести тебя из-под удара. Твое имя всплывало в участке больше десятка раз с тех пор, как Лиланд попал на наш радар.

Я сдержал ругательство. Он был прав. Я хотел пытать Лиланда, но не мог этого сделать, если мне нужно было отвести от себя подозрения. Повернувшись, я сказал Альберту:

— Позвони Шелдону и тащи его сюда. Скажи ему привезти что-нибудь, что судмедэксперт легко спишет на самоубийство. И напиши Кайли, предупреди об изменении планов.

— Да, сэр.

Если бы только я мог попытать Барретта за то, что он испортил мне все веселье.

Риган отряхнул джинсы, направляясь ко мне, а в его глазах полыхала ярость. Они с Барреттом никогда не ладили. Барретт использовал любую возможность, чтобы свести моего охранника с ума. В какой-то момент я даже надеялся, что они потрахаются, просто чтобы выпустить пар. Но потом передумал. С моим везением они еще привяжутся друг к другу, и тогда мне придется разбираться с новой гребаной проблемой.

— Пошли, — сказал я Барретту.

Мы по одному зашли в здание — захудалый жилой дом, где разбитых окон было больше, чем целых. Я не мог убивать все время в одном и том же месте. Мне приходилось менять локации, чтобы люди не выследили меня и не просчитали, где я окажусь в следующий раз.

Лиланд находился в углу комнаты, его руки были подняты над головой и связаны в запястьях, так что он свисал с крюка на потолке. Его запястья кровоточили оттого, что вес собственного тела тянул его вниз. И, скорее всего, от слишком тугой веревки. Кайли явно с ним не церемонилась.

— Джордан, — выдохнул он, увидев меня. — Я

Она фыркнула:

— Ты самое жалкое подобие мужчины из всех, кого я встречала. Единственная причина, по которой я не вырезала твой язык, чтобы ты заткнулся, — это то, что тобой должен заняться мистер Альтаир. — Кайли покачала головой. — Буду рада, когда он сдохнет. Он только и делает, что ноет.

Я остановился перед Лиландом, по одну сторону от меня стоял Барретт, по другую — Риган.

— В своем положении тебе некого винить, кроме себя. Я предупреждал тебя, что будет, если ты попытаешься забрать то, что принадлежит мне. А потом я узнаю, что ты пытаешься продать товар одному из моих покупателей. Ты думал, тебе это сойдет с рук?

— Я ничего не мог с собой поделать. Мне нужно было что-то предпринять, чтобы продвинуться наверх. Ты мне не помогал.

Наклонившись вперед, я приблизился к его лицу:

— Помогал тебе? Все устроено иначе. У нас была сделка. Оружие в обмен на встречу с дочерью сенатора. Я не виноват, что ее не было в стране, когда ты захотел ее увидеть. Но ты мог контролировать собственные действия. Теперь ты умрешь.

Его глаза округлились до предела:

— Ты не можешь этого сделать, не на глазах у копа.

Когда Барретт надел рубашку, он оставил жетон на виду. Он был умным парнем и, вероятно, хотел, чтобы Лиланд подумал, будто коп на его стороне и может помочь.

— Кто, я? — спросил Барретт. — Да мне насрать на тебя. Ты хоть представляешь, сколько работы подкинул мне на этой неделе? Я должен был быть в отпуске. Вместо этого я здесь, чтобы стать свидетелем твоей кончины. Одним мудаком меньше на моем радаре.

— Ты же давал присягу!

Барретт рассмеялся, а потом захохотал еще громче.

— О, какие истории я мог бы тебе рассказать. Но не стану, потому что ты мне не нравишься, да и, честно говоря, Джордану ни к чему лишний повод держать меня на крючке. Скажем так: я только приветствую все то, что с тобой сейчас сделают.

Лиланд снова уставился на меня, а затем его взгляд начал метаться по комнате в поисках того, кто, по его мнению, мог бы его спасти. Но это уж точно, блядь, был не я.

— Джордан, пожалуйста. Я отдам тебе все, что захочешь.

— Мои люди уже в пути, чтобы забрать весь твой товар и избавиться от тех, кто на тебя работает. Считай этот день своим последним на земле. Мне глубоко насрать на тебя, на твою семью и на всех остальных, с кем ты там терся. С меня хватит. У тебя был шанс, а теперь ты заплатишь сполна.

Рев подъехавшего «Ducati» Шелдона привлек мое внимание и заставил меня нахмуриться. И тут меня накрыла горькая правда: убить Лиланда так, как я хотел, не выйдет. Вместо этого придется его отравить.

Минуту спустя в комнату вошел Шелдон в облегающей черной кожаной куртке. Его светлые волосы были зачесаны назад ветром. В Пенсильвании действовал закон, разрешающий езду без шлема, и Шелдон регулярно этим пользовался, лавируя в потоке машин на своем байке.

Он расстегнул куртку, достал маленький флакон и протянул его мне.

— Что это? — спросил Барретт, не сводя глаз с жидкости.

— Не твое собачье дело, — отрезал я.

Я больше не спрашивал, что Шелдон подмешивает в свои яды. Один раз я поинтересовался, так он прочитал мне целую лекцию о каждом ингредиенте и его свойствах. На этом все и закончилось. Мне это было без надобности, я просто доверял ему и знал, что он сделает все как надо.

— И как ты объяснишь следы от веревки? — поинтересовался Барретт.

— Глупый мужчина, — цыкнула Кайли. — Если ты думаешь, будто я заранее не скопировала его почерк и не настрочила идеальную предсмертную записку на всякий случай, то ты понятия не имеешь, с кем имеешь дело. У нас есть запасные планы на любой расклад. На мистера Альтаира работают лучшие, а я мастер подделки почерка. — Она пожала плечами. — Это мое хобби. Могу поспорить, я и твой почерк скопирую. В общем, выходит так, что Лиланд любит, когда его связывают в постели, и все зашло слишком далеко. Ведь ты не единственный, кто пострадал, верно? — Она подошла и схватила его за подбородок. — Помнишь мужика, которого ты уложил в постель перед тем, как я тебя нашла? Того самого, который сбежал, когда понял, что я тоже в комнате? Если бы ты думал головой, а не своим членом, тебе не пришлось бы его убивать. — Ее лицо ожесточилось, и она отвесила ему пощечину.

— Я этого не делал! — поспешно выкрикнул Лиланд. Его глаза метнулись к Барретту. — Я никого не убивал.

— Нет, ты убил, — отчеканила Кайли. — Это было преступление на почве страсти. У меня есть записка и отпечатки пальцев, чтобы это доказать. Груз вины оказался для тебя слишком тяжел, и ты свел счеты с жизнью. А перед этим перечислил людей, перед которыми хотел извиниться за совершенные преступления. Этого вполне достаточно, чтобы снять с мистера Альтаира подозрения по некоторым из ведущихся против него расследований.

Барретт тихо свистнул:

— Черт, а ты хороша.

Кайли подмигнула:

— Я знаю.

В этот момент Лиланд сорвался на бессвязный лепет, умоляя и прося каждого в этой комнате спасти его. Я открутил крышку флакона и сжал Лиланду щеки, заставляя его открыть рот, чтобы влить яд прямо в горло.

Наблюдать за его смертью было далеко не так приятно, как если бы я пустил ему кровь. Но у него пошла пена изо рта, и он забился в конвульсиях, так что я все же получил некоторое удовольствие, глядя, как угасает его жизнь.

Кайли и остальные все приберут и вернут его в ту самую постель, где она его и нашла. Все будет обставлено как надо, и Лиланд возьмет на себя вину не только за свои собственные преступления. Еще одним мудаком на планете стало меньше. Если мне придется убирать их по одному, я это сделаю. Никто и никогда не заберет то, что я построил.

23. Хартли

В моей съемной квартире сломалось отопление, и хозяин уже последние десять часов кормил меня одними и теми же обещаниями, что ремонтник вот-вот приедет. У меня работали обогреватели, но я переживал из-за возможного пожара, поэтому включал их только в

Было ли неправильным то, что мне хотелось вернуться к Джордану и зарыться под одеяло на его диване? Там я по крайней мере не был один, и там было тепло. Я провел с Вейлом и Джорданом не так уж много времени, но этого хватило, чтобы мне захотелось большего.

Я думал, что получу весточку от кого-нибудь из них, но мой телефон, к сожалению, молчал. Я надеялся, что работа поможет мне не думать о них. Мне все еще нужно было сшить два костюма для Джордана. Обогреватели спасали мои пальцы от замерзания, хотя шить в таких условиях было нелегко.

Простонав, я откинул голову назад и уставился в потолок, предаваясь воспоминаниям о том, какой была жизнь до смерти дедушки, пока я не взвалил на себя его долги. Когда у меня была великолепная студия и люди, которым нравилось на меня работать. Когда мне не приходилось делать все в одиночку. Сейчас мне нужно было сшить только костюмы для Джордана. Их я в любом случае шил бы сам. Но имея команду, я мог бы занять их работой над модной коллекцией к следующему сезону. Они могли бы готовить меня к показу, к получению дохода.

Теперь это уже были не мои мечты. Мои нынешние мечты состояли из дома без постоянных сквозняков, исправного отопления и отсутствия долгов. Ну и, возможно, Джордана с Вейлом в придачу, если уж совсем жадничать, на что, как мне казалось, я не имел никакого права. В мире полно людей, у которых дела обстоят гораздо хуже, чем у меня. Как минимум, мне есть где жить и достаточно денег, чтобы оплачивать счета.

Стук в дверь заставил меня издать вздох облегчения. Отопление, просто дайте мне уже это чертово отопление, чтобы я мог поспать, не боясь, что обогреватель устроит пожар или я замерзну насмерть.

Аккуратно отложив брюки, над которыми работал, я подошел к двери и открыл ее, даже не удосужившись посмотреть в глазок.

— Слава богу, вы... — я осекся и, кажется, издал тихий писк.

Джордан стоял на моем пороге, а за его спиной маячил Риган.

— Что ты здесь делаешь?

На самом деле мне следовало сказать: «Пожалуйста, забери меня с собой». Но у меня еще оставалось немного гордости. Не так много, но все же.

Риган двинулся вперед, чтобы осмотреть мое жилье, как он обычно делал, но Джордан поднял руку.

— Оставайся здесь.

— Но, сэр...

— Здесь.

Джордан переступил порог и закрыл дверь прямо перед носом Ригана.

— У меня нет ничего, что могло бы причинить тебе вред, — сказал я ему. — Я бы никогда так не поступил. К этому времени Риган уже должен знать.

— Он знает, но он всегда заботится обо мне. За это я ему и плачу. — Брови Джордана сошлись у переносицы, когда он заметил пар, шедший у меня изо рта, будто я всё ещё стоял на улице. — Почему здесь так холодно?

Он едва сдержал рычание. Я знал, что оно рвется наружу. У него это рычание всегда было где-то на грани, готовое прорваться.

— Отопление сломалось. Кто-то должен приехать и починить.

— Когда?

— Хрен его знает.

— Хартли... — а вот и то самое рычание, которого я ожидал.

Я вздохнул.

— И что ты хочешь, чтобы я сделал? Я не управляю графиком мастера по отоплению.

— Это неприемлемо. Кто твой домовладелец? — Он вытащил телефон из кармана.

— Тебе не нуж…

— Неважно. Мне не нужно, чтобы ты говорил мне. — Он прижал телефон к уху. — Лоусон, дай мне номер телефона владельца недвижимости, расположенной по адресу… — Он протараторил мой адрес и продолжил говорить. Я перестал его слушать. Я не собирался просить его не звонить моему домовладельцу. Здесь было слишком холодно. Если он так обращался со своими жильцами, мне было жутко подумать о других людях, которые мерзли в своих домах.

Джордан убрал телефон от уха и набрал другой номер. Он спросил ответившего человека, принадлежит ли ему моя съемная квартира. Из трубки донесся этот скользкий голос. Я стоял достаточно близко, чтобы расслышать его. Голос, который я ненавидел, потому что от разговоров с ним никогда не выходило ничего хорошего. Наглядный пример — мои руки, которые сейчас онемели от холода, стоило мне отойти от обогревателей.

— Вы знаете, кто я такой? — спросил Джордан, но не дал ему времени на ответ. — Тогда позвольте представиться. Меня зовут Джордан Альтаир, а вы владеете недвижимостью в моем городе. Нет, вам еще не давали слова. В помещении, которое числится за вами, я сейчас как раз нахожусь. Здесь нет отопления, и ваш жилец замерзает.

Последовала лишь короткая пауза, во время которой мой домовладелец принялся извиняться, а Джордан молча закипал.

— Хватит, — отрезал Джордан. — Мне насрать, какая у вас ситуация. У вас есть люди, которые платят вам за аренду. Значит, вы обязаны обеспечить нормальные условия для жизни — иначе схлопочете штраф, а то и кое-что похуже. Мне плевать, что к вам кто-то едет. В скольких ещё домах нет отопления?

Снова пауза для мольбы о пощаде.

— Позаботьтесь о том, чтобы сегодня все было исправлено. Если вам придется обзвонить каждого мастера во всем чертовом городе, вы это сделаете. Почините все к чертовой матери! Что касается мистера Уэзерса, считайте его договор аренды расторгнутым. И прежде чем вы попытаетесь задвинуть мне какую-нибудь херню про условия контракта, вы сами его сейчас нарушаете. Засуньте этот договор себе в задницу, а если решите настаивать, я лично вам его туда запихаю. Я ясно выразился? У меня есть очень влиятельный адвокат, который с огромным удовольствием займется этим вместо меня.

Джордан не дал ему договорить очередное извинение и повесил трубку.

До меня быстро дошла реальность происходящего.

— Ты сейчас… Но я же здесь живу.

Что, черт возьми, он натворил?

— Больше нет. Хватай то, что тебе нужно. Я пришлю кого-нибудь в течение часа, чтобы упаковать остальное и отвезти в мой дом.

— Но… Я не… А как же… Я живу здесь!

Джордан развернулся и зашагал в комнату, где я только что находился и где лежал один из его костюмов.

— Обогреватели, — процедил он сквозь зубы. Я удивился, что он не пнул их в ярости.

— Джордан, прекрати. Ты не можешь просто прийти сюда и заявить, что я переезжаю. Нормальные люди так себя не ведут.

Он развернулся на каблуках и встал ко мне лицом.

— Когда это я давал тебе повод думать, что я нормальный? Нормальный человек не

Ладно, тут он меня умыл. Но все же…

— Но я, блядь, здесь живу!

Я ненавидел есть здесь, спать здесь и делать все остальное в этой квартире силой тысячи солнц, но я оставался, потому что это было единственное, что я мог себе позволить.

— Скажи мне, что ты действительно предпочитаешь жить здесь и ждать хрен знает сколько времени, пока починят отопление. Убеди меня, что ты хочешь оставаться именно тут, а не в моем теплом, безопасном доме, где тебе больше никогда не придется беспокоиться о подобной херне. Где я смогу предоставить тебе все необходимое пространство и любые материалы, какие ты только пожелаешь. Черт, у меня есть здание в двух кварталах от моего дома, откуда мне как раз пришлось выселить жильца. Ты можешь устроить там свою студию. Так что ты выберешь: остаться здесь или поехать со мной домой, где я упаду на колени и буду, блядь, боготворить тебя так, как ты того заслуживаешь?

— Ну, если ставить вопрос так…

Аргументы у него были убедительными.

Он подошел ко мне, стоявшему в ледяной прихожей моего дома.

— Хартли. — Он поднял руку и обхватил пальцами мою шею сбоку. Этот человек, который только что признался в отравлении, касался меня так, словно я был самым драгоценным существом на свете. — Я знаю, что люблю командовать.

Я фыркнул.

— Это уж точно.

Его зубы сжались, но он произнес:

— И я хочу для тебя только лучшего.

— Ты доказал это, одновременно потакая собственным желаниям.

— Я никогда не утверждал, что способен на самопожертвование, если только речь не идет о том, чтобы рисковать своей жизнью ради людей, которые мне небезразличны. — Его большой палец погладил мою кожу, вызвав дрожь, которая не имела никакого отношения к холоду. — Скажи мне, что ты не хочешь переезжать ко мне. И я найду тебе другое съемное жилье, не в моем доме.

Дело было в том, что я не мог этого сказать. До приезда Джордана я сам мечтал вернуться к нему. Хотя переезд к нему был огромным шагом.

— Мы даже еще не спали вместе, а ты уже просишь меня переехать. Точнее, ставишь перед фактом, ну да ладно.

— Это обязательное условие для твоего согласия? Чтобы я довел тебя до оргазма?

— Это бы не помешало.

Что за херню я несу? Ладно, за меня сейчас говорил мой член. Как у меня вообще встал в такой момент? Джордан только что ворвался в мой дом, заявил, что я переезжаю к нему, а я теперь подбиваю его трахнуть меня? Черт, я совсем отчаялся. И возбудился.

Пальцы Джордана скользнули к моей талии, но я перехватил его запястье, останавливая.

— Хотя я бы действительно очень хотел, чтобы ты вошел в меня по самые помидоры, сейчас не время. Если честно, мне здесь не нравится. На самом деле я, блядь, ненавижу это место, но у меня есть гордость, Джордан. Я не могу просто принимать каждую твою подачку.

— Я не считаю это подачками. Для меня это способ показать, что ты мне небезразличен.

— Это пока что.

Никто не задерживался рядом со мной достаточно долго, чтобы я успел доказать, что гожусь для длительных отношений. У моих партнеров всегда находилось что-то, что им во мне не нравилось.

— Кто разбил тебе сердце?

Я фыркнул.

— Никто. Мне просто никогда не давали шанса привязаться. Если не считать Вейла, но он тогда и понятия не имел, что я в него влюблен.

— Мы с Вейлом переспали. — Ну, это было довольно резко.

— Ты намекал на это.

Вместо ревности в моей голове возникла великолепная картинка того, как Джордан трахает Вейла. Возможно, если бы я не присутствовал в тот день, когда Джордан пытался поиметь меня через матрас, я бы приревновал. Какая бы динамика ни связывала нас троих, она включала в себя каждого из нас, по крайней мере, я на это надеялся.

— Что ты думаешь о том, что я с ним?

— Ты все еще хочешь меня?

— Сильнее, чем ты думаешь. Я ведь только что сказал, что ты переезжаешь ко мне, и предложил тебе студию.

— Есть и другие способы показать свою заботу.

Со мной серьезно было что-то не так. Неужели я ждал от Джордана признания в чувствах?

— Я не умею говорить то, что должен. Вместо этого я доказываю все делами. Жить со мной будет непросто. Я сложный человек. Я не смогу рассказывать тебе обо всем, что делаю. И это скорее ради твоей безопасности, а не из-за недоверия. Но я никогда не подвергну тебя опасности.

— Скажи мне хоть что-нибудь. Не о твоих делах, а о том, что ты чувствуешь. Я не хочу видеть только поступки. — Мне хотелось, чтобы действия подкреплялись словами.

Его ладонь, все еще лежавшая на моей шее, мягко сжала ее.

— Я хочу тебя, Хартли. Тебя и Вейла. Живи со мной. Работай в двух шагах от меня. Все, что пожелаешь, — твое. Просто будь рядом. Я больше не могу выносить, когда ты далеко.

— В твоей постели?

Он зарычал.

— Под мной.

— А как же Вейл?

— Он не живет со мной… пока что… но я над этим работаю.

— Мы подходим к этому совершенно неправильно.

— Я сам устанавливаю правила, а не следую тем, что придумали другие.

24. Джордан

Если бы я не забрал Хартли к себе домой, мне бы снились кошмары о том, как он замерзает насмерть во сне. Что за мудак не заботится о своих жильцах? Хотя я ни в малейшей степени не был хорошим человеком, о людях, которые платили мне за проживание или работу в моих зданиях, всегда заботились. Им не приходилось беспокоиться об отоплении или кондиционировании. Им не приходилось гадать, есть ли асбест или свинцовая краска в старых зданиях, где они находились. Перед их заселением я нанимал профессионалов, которые проверяли каждый дюйм. Они уверяли, что там нет никаких скрытых угроз или проблем, готовых вот-вот

И тем не менее мужчина, который был мне небезразличен, жил и работал в здании с гребаными обогревателями. Рычание просилось наружу из моего горла, но я сглотнул его. Должно быть, я сделал это недостаточно быстро, потому что Хартли потянулся к моей руке, заставив меня вздрогнуть. Когда я взглянул на него, его глаза были широко раскрыты, но он не убрал руку. Это говорило о многом, о потенциале для нашего «мы». Что касается меня, то это «мы» уже существовало. Хартли нужно было нечто большее, чем мои собственнические заявления о том, что он будет жить со мной и лежать подо мной в постели.

Он попытался снова. На этот раз я не подпрыгнул и не отодвинулся, когда его рука скользнула в мою сторону. Я перевернул ладонь, чтобы наши пальцы переплелись. Это было непривычно и слишком интимно. Но именно этого я и хотел. Больше, чем просто трахаться. Больше, чем кончать. Я жаждал тех других составляющих отношений, которых у меня не было так долго. Эти составляющие были опасными. И Хартли, и Вейл знали об этом, и все же хотели быть в моей жизни кем-то большим, чем просто работниками или теми, кого я трахал. Их нельзя было просто поиметь, как я делал это с другими безликими людьми, о которых забывал, едва мой член выскальзывал из них. Они не стоили моего времени или энергии. А Хартли и Вейл стоили.

Хартли ухмыльнулся.

— Ты привыкнешь к этому. — Он сжал мою руку. — Точно так же, как привыкнешь получать все, что хочешь. И иметь гребаное отопление.

Мои зубы сжались. Мне следовало найти того человека и убить его. Надеюсь, я напугал его достаточно сильно, чтобы он больше и не думал наебывать своих жильцов.

— Опять рычите, сэр? — спросил Альберт с переднего сиденья.

Наши глаза встретились в зеркале заднего вида. Он меня не боялся. Я не мог причинить ему вред, если только он не сделает то же самое с кем-то, кто мне дорог. Альберт никогда бы так не поступил. Он бы умер за мою семью.

— Не время для комментариев, — огрызнулся я.

— Прямо как медведь рычит. Не находите, мистер Уэзерс?

Хартли изо всех сил пытался сдержать смешок, поджав губы. Это не сработало. Я видел, как подрагивает его грудь. Альберт, должно быть, тоже это заметил.

— Можете смеяться, мистер Уэзерс. Как только вы поймете, как устроен мистер Альтаир, вы сможете отличать его раздражение от подлинного гнева, когда он собирается устроить кровавую бойню. — Он говорил так спокойно, будто обсуждал то, как кто-то убирает дом.

На этот раз Хартли рассмеялся. Пока я все еще придумывал способы наказать Альберта, я не мог не заглядеться на улыбку, изогнувшую великолепные губы Хартли. Она была настолько притягательной, что я подался вперед и прижался своими губами к его, застав его врасплох. Он ахнул мне в губы, прежде чем погрузиться в поцелуй и откинуться на сиденье, полностью расслабляясь, пока я прижимался ближе.

Альберт резко ударил по тормозам, и от толчка меня едва не швырнуло на спинку переднего сиденья.

— Я убью тебя, пока ты будешь спать, — зарычал я Альберту.

— Там белка перебегала дорогу. Мне не хотелось давить этого пушистого ублюдка. — Он плавно объехал еле ползущую машину, как будто и не он только что едва не отправил меня в полёт через спинку сиденья.

— Сейчас зима. Белки не бегают.

— Это неправда. Белки не впадают в спячку. Да, они проводят больше времени в своих гнездах, но все же появляются. Если хотите, мы можем обсудить активность белок в зависимости от времени года.

— О каком, блядь, бреде ты говоришь?

— О белках, — ответил он как ни в чем не бывало, после чего его лицо посуровело. — Я неоднократно подчеркивал вам, как важно пристегиваться ремнем безопасности. Если бы вы были пристегнуты, этот маленький ублюдок, который рисковал жизнью, перебегая дорогу, не причинил бы вам особых хлопот. И ваши губы все еще могли бы быть прижаты к губам мистера Уэзерса.

— О боже, — рассмеялся Хартли. — Разговор просто потрясающий. Продолжайте.

— Тебе повезет, Альберт, если сегодня ночью, когда ты пойдешь спать, ты не обнаружишь в своей постели беличью тушку.

— Да, сэр. Если обнаружу, то обязательно выкину ее в окно воронам, которые зимой тоже никуда не делись. Они любят лакомства.

— А птицы едят белок? — спросил Хартли.

Я простонал и откинул голову назад. Хартли заглотил наживку одной из тех многочисленных бесед, которые Альберт вел за рулем. Было немало случаев, когда я узнавал гораздо больше, чем хотел, о животных, обитающих в городе и за его пределами, включая те места, где мой сын жил с Дексеном и Гриром.

В один из дней мне пришлось выслушать лекцию о медведях и о том, что делать, если на меня агрессивно прет один из них. Я ответил ему, что просто застрелю его. После этого Альберт завел разговор об охоте на медведей.

До меня дошел его намек насчет ремней безопасности. Хартли свой пристегнул. Я же их не любил. Они слишком сковывали движения. Но вслух я это ни за что бы не произнес. Сын Альберта погиб в автомобильной аварии более двадцати лет назад. Если бы он был пристегнут ремнем безопасности, то, вероятно, выжил бы. Альберт взял за правило напоминать всем моим людям, чтобы они пристегивались, когда находятся в машине. Я же был говнюком и, видимо, не пристегивался, если только Вейл об этом не просил. К тому же я помалкивал на эту тему. Это был уже не первый раз, когда Альберт резко тормозил, заставляя меня влетать в переднее сиденье. Он никогда бы не подверг меня реальной опасности. Он просто хотел донести свою мысль.

К счастью, минуту спустя мы уже огибали угол моего здания и въезжали на подземную парковку. Хартли как раз выслушивал лекцию о птицах — их рационе и среде обитания. Следующей на очереди была хохлатая желна, но машина остановилась прежде, чем Альберт успел просветить Хартли о чем-либо, кроме внушительных размеров этой птицы.

— Я бы хотел на нее посмотреть, — сказал мне Хартли. — Ты когда-нибудь видел такого огромного дятла вживую?

— Не видел и мне до них нет дела.

— Но это же большие птицы. Только представь, каково это — увидеть такую вблизи. Это тебе не ворона.

— Хартли, мне абсолютно, глубоко насрать на хохлатую желну, белок или речных выдр.

— Речных выдр? — боже мой, это только сильнее его раззадорило.

— О, речные выдры — отличная тема, мистер Уэзерс, — подал голос Альберт, придерживая мою дверь. — А вы

— Нет, — отрезал я, поднимаясь и протягивая руку Хартли. Он взялся за нее и тоже вышел из машины. — С этим покончено. Я забираю Хартли наверх, где не будет никаких разговоров о животных, зато будет много стонов.

Альберт ухмыльнулся:

— Да, сэр, как пожелаете.

— Как пожелаете, — проворчал я. — Я тебе сейчас покажу…

— Пошли, Джордан, — сказал Хартли, увлекая меня к лифту на парковке.

— Было приятно пообщаться с вами, мистер Уэзерс! — крикнул вслед Альберт.

— Мне тоже, Альберт! — Хартли помахал рукой, продолжая тянуть меня за собой.

Когда мы зашли в лифт и Риган встал перед нами, Хартли спросил:

— Ты ведь любишь Альберта, да? Он такой милый человек. Хотя у меня есть предчувствие, что он мог бы запросто кого-нибудь убить. Он совсем не маленький.

Плечи Ригана впереди нас затряслись. Подняв ногу, я пнул его под колено, отчего его левая нога подогнулась, прежде чем он успел выпрямиться. Я не сделал ему больно, просто напомнил, где он находится и с кем. Больше он не смеялся всю дорогу наверх. А вот Хартли смеялся.

— Слава тебе господи, — выдохнул я, когда двери открылись и я снова оказался дома. На этот раз пришла моя очередь тащить Хартли вверх по лестнице и в свою спальню. Латте нигде не было видно, а значит, она ушла на прогулку.

— Да, пожалуйста, — взмолился Хартли, когда его спина с пружинящим стуком опустилась на кровать. — Я ждал этого всю дорогу в машине.

Я снял куртку и забрался на него, оседлав его своими бедрами.

— У меня сейчас нет терпения, чтобы не торопиться с тобой.

— Все в порядке. Оргазм есть оргазм, и раз уж ты сегодня перевез меня в свой дом, меньшее, что я могу сделать, — это отсосать тебе. Или, может, это тебе стоит отсосать мне за то, что я не стал сопротивляться, когда ты включил своего альфа-самца. — Он постучал пальцем по подбородку.

— Хватит, — зарычал я и принялся расстегивать рубашку, пуговицу за гребаной пуговицей. — Тебе повезло, что ты мне нравишься, иначе я бы забил твой рот так плотно, что ты не смог бы ничего, кроме как скулить.

— Я знаю, что ты крутой босс мафии, но над этой угрозой нужно еще поработать. Не стоит пытаться запугать меня хорошим времяпрепровождением. — Его руки переместились к ширинке моих брюк, чтобы расстегнуть их. — Пихай свой член куда угодно, я с радостью его приму.

Я избавился от рубашки и уперся ладонями по обе стороны от его головы.

— Я хочу войти в твою задницу, Хартли. Без всего, но я пойму, если тебе будет комфортнее с презервативом.

— Ты не сделаешь мне больно, Джордан.

— Нет, не сделаю.

— Ты чист?

Я кивнул:

— Я не проверялся с тех пор, как был с Вейлом, но сдавал анализы до него.

— Я проверялся пару месяцев назад и с тех пор ни с кем не был.

Он завозился под мной, пока не расстегнул свои джинсы.

— Трахни меня.

Кому угодно другому я бы напомнил, кто здесь главный, но он сам предлагал себя. Я не собирался ни в чем ему отказывать. Отстранившись, я стянул брюки, боксеры и носки, а затем схватил смазку. Когда я снова посмотрел на Хартли, он уже был голым, стоял на четвереньках, готовый и согласный.

— В другой раз я буду ласкать тебя дольше, — сказал я ему.

— Уже жду этого с нетерпением.

Обильно смазав себя, я начал растягивать его одной рукой, пока другая скользила по его боку, а затем по позвоночнику. Хартли не был качком с рельефными мускулами, как Вейл, но мышцы у него имелись. На его животе проступали не столь четко очерченные кубики, а талия слегка сужалась с обеих сторон. Хотя сзади я не мог разглядеть этот рельеф, я уже успел мельком заметить и его, и легкую растительность, покрывающую его грудь и живот.

Хартли начал подаваться назад, умоляя о большем. Я вытащил палец, прицелился и вошел так глубоко, как только мог, не утруждая себя тем, чтобы дать ему время привыкнуть. Он простонал, давая понять, что все в полном порядке.

— Мать твоя женщина, — пробормотал я.

Он был горячим, узким и до безумия красивым в такой позе. Я откинулся назад ровно настолько, чтобы вытащить член, оставив внутри лишь самый кончик. Мои руки сжали его бедра, и я снова с силой вогнал его до упора.

— Да, Джордан. Трахни меня.

Эти слова высвободили ту часть меня, которая только и ждала возможности вырваться наружу. Первобытную часть, которая не желала ничего иного, кроме как залить Хартли своей спермой.

Толчок за толчком, стоны срывались с его губ, пока рычание вырывалось из моих. Я вколачивался в него так сильно, что он продвигался вперед по кровати, пока почти не уперся в изголовье. Хартли ни разу не пожаловался. Совсем наоборот, он продолжал повторять мое имя.

Я настолько потерял голову от похоти, преследуя собственный оргазм, что забыл позаботиться о нем, и мысленно выругал себя за то, что не прикоснулся к нему раньше. Его грудь опустилась на кровать, когда его рука нащупала собственный член. Я попытался убрать его руку, чтобы сделать это самому.

— Нет, — тяжело дыша, произнес он. — Продолжай держать меня за бедра, продолжай владеть мной. Я уже на грани.

Навалившись на его спину, я прижал свою потную грудь к его позвоночнику и стал трахать его еще глубже, попадая точно в цель, пока он не выкрикнул мое имя и не начал кончать. Его стоны становились все громче, чем сильнее я двигался.

— Ты мой, Хартли. Нахрен мой.

Мои губы приоткрылись, и я укусил его за плечо, кончая так сильно, что мне не хотелось останавливаться.

— О боже мой, да.

На этот раз, когда я протянул руку вперед, я почувствовал, как он медленно поглаживает себя. Его ладонь была покрыта спермой, и до моих ушей долетал влажный звук того, как он дрочит. Мои бедра замерли, семя полностью вышло из меня, но Хартли еще не закончил.

— Я сейчас снова кончу. Святое дерьмо.

Его тело напряглось, и он излился еще раз, а его задница сжалась вокруг моего члена. Я почувствовал, как он выстрелил прямо мне в руку.

Когда он наконец достиг разрядки, я перевернул нас на бок, так и не выходя из него. Свою покрытую спермой руку я завёл за

25. Джордан

Раздался сигнал лифта, оторвав меня от попытки урвать кусочек из того ужина, что Айрин готовила на сегодня. Вейл предлагал приготовить сам, но я хотел, чтобы он был рядом со мной и Хартли, а не на кухне, где он не смог бы принимать активное участие в ужине или беседе. Вейл не возражал, но я был против.

Лай сверху подсказал мне, что Латте была не в восторге от того, что ее не включили в наши посиделки. Райден уже выгуливал ее и сделает это снова, когда мы закончим с ужином. Таким образом, она сможет со всеми поздороваться, облизать им лица, а потом, надеюсь, какое-то время посидит спокойно, вернувшись в комнату.

Все мое тело расслабилось, когда двери лифта открылись, явив Вейла. Они оба были в моем доме, Хартли и Вейл. Мне нужно было найти способ заставить Вейла остаться здесь насовсем. Я не хотел запирать его в клетку, как тот кусок дерьма. Но желание всегда держать его там, где, как я знал, он в безопасности, было огромным. А еще я хотел, чтобы он был в постели со мной и Хартли каждую ночь.

— Вейл, — сказал я и пошел к нему. Он выглядел красавцем в черных брюках и облегающем свитере цвета охотничьего зеленого. Мелкая вязка ткани делала все, чтобы подчеркнуть его телосложение. — Рад, что ты смог прийти.

Он остановился на расстоянии вздоха, мягко положив ладонь мне на грудь — не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы прикоснуться.

— Я же говорил тебе, что хочу быть с тобой. Поужинать с твоей семьей — это важно. Я бы такое не пропустил.

Я уже собирался запечатлеть поцелуй на его губах, когда услышал шаги Хартли на лестнице.

— Вейл, здорово снова тебя видеть. — Хартли говорил мне, что ничего не слышал от него с тех пор, как они в последний раз были здесь.

Повернувшись, я увидел искреннюю улыбку на лице Хартли. Мой взгляд опустился на его нежно-розовую рубашку с длинными рукавами, которая шла мелкими волнами, когда воздух колыхался вокруг него при ходьбе. V-образный вырез не был глубоким, но достаточным, чтобы я мог разглядеть немного волос на его груди. Его брюки были узкого кроя, облегая бедра и задницу, на которую я, конечно же, уставился, пока он проходил мимо меня, чтобы обнять Вейла.

— Привет, Харт, — тихо сказал Вейл.

Он убрал прядь волос Хартли назад, позволив своим пальцам скользнуть за ухо Хартли и вниз по его шее. Хартли вздрогнул и подался вперед, словно не мог ничего с собой поделать. Мне это чувство было слишком хорошо знакомо.

— Сэр, — прервал Райден. — Ваш сын и остальные уже поднимаются.

Я кивнул. Хартли и Вейл оба посмотрели в мою сторону, ожидая указаний. Я не был уверен, как пройдет этот вечер. В последний раз Джордан видел меня с партнером, когда речь шла о его матери, и это закончилось смертью. Вейл и Хартли оба хотели меня, но кем мы были? Было так глупо даже думать об этом. Мне нужно было представить их в каком-то качестве.

Прежде чем я успел что-либо сказать, звякнул лифт. Вейл встал справа от меня, а Хартли остался слева, плечом к плечу мы повернулись к лифту.

Джордан вышел первым, Дексен и Грир шли по бокам от него, как всегда охраняя моего сына. Дексену следовало бы знать меру. Я бы не причинил вреда Джордану. Грир по-прежнему оставался говнюком и думал, будто мне не насрать, что он обо мне думает. Мне было насрать. Мне было насрать. Он мог катиться к чертям собачьим обратно в свой гараж. Единственной причиной, по которой я его терпел, был Джордан.

— Значит так, Дексен ввел меня в курс дела, — заявил Джордан. — Я так понимаю, ты теперь в клубе любителей двух членов сразу.

— Красноречиво, Джей-Джей, — пробормотал Дексен.

Мой сын пожал плечами.

— Вейл. — Джордан протянул руку, и они обменялись рукопожатием. — Рад снова тебя видеть. Ты сегодня не готовишь. Я знаю почему, но блядь, я обожаю твою еду.

— Айрин приготовила для нас этим вечером, — сказал я.

— Старик. — Джордан кивнул в знак приветствия. Поразительно, как я еще не раскрошил себе зубы, учитывая то, как я сжимал челюсти, когда мой сын проверял меня на прочность.

Его взгляд переместился на Хартли.

— А ты, должно быть, тот самый дизайнер, о котором я слышал столько хорошего. Тристан упоминал тебя в одном из наших групповых созвонов.

— Вы созваниваетесь группой с Тристаном? — спросил я.

— Мы друзья.

— К тому же Джей-Джей любит фанатеть по Дэшу, Слейтеру, Риду и Кэсу, — добавил Дексен.

Ни для кого не было секретом, что мой сын фанател от «Ruined & Relinquished». Я не понимал, как можно так восхищаться музыкальной группой. Но если это делало моего сына счастливым, то и флаг ему в руки.

Джордан толкнул Дексена локтем, но продолжил говорить со мной:

— Они должны вернуться домой на следующей неделе. Мы планировали встретиться.

— Тристан говорил мне, когда они должны приехать.

— Он упомянул, что ты работаешь с Хартли, хотя я вижу, что это больше, чем просто рабочие отношения.

— То, что ты должен видеть, это то, что Хартли и Вейл — мои…

Дерьмо. Блядь. Как, черт возьми, мне следовало их назвать? Оказаться в тупике из-за нехватки нужного слова было для меня несвойственно. Я всегда знал, что сказать. Я мог сыпать угрозами так же легко, как дышал, но прямо сейчас мне хотелось орать оттого, что я, блядь, не знал, что сказать.

— Партнеры, — ответил Вейл за меня. — Мы его партнеры.

— Это что-то новенькое, — сказал мой сын.

— Слово парни как-то не подходит. К тому же мы еще не обговорили все детали.

— Партнеры меня устраивает, — добавил Хартли. — Я живу здесь, так что это звучит лучше, чем парни. Хотя против парней я бы тоже не возражал.

— Погоди, — вмешался Джордан. — Ты живешь здесь?

— Угу. Джордан налетел, спас меня из дома без отопления, и не успел я опомниться, как уже живу здесь.

— Не слишком ли бесцеремонно действовал? — Джордан выгнул бровь, глядя на меня.

— Если бы ты не был моим сыном, — зарычал я.

Грир сделал шаг вперед, как и Райден.

— Так, — сказал Вейл, поворачиваясь спиной к Джордану и его людям, так что он полностью перекрыл мне обзор. — Никакого насилия, ладно?

Ему не нужно было говорить больше. Его глаза умоляли меня успокоиться. Мне следовало помнить,

Я кивнул.

— Нам пора поесть.

Плечи Вейла расслабились, и он подался вперед, чтобы запечатлеть на моих губах слишком уж целомудренный поцелуй.

— Спасибо, — беззвучно произнес он одними губами.

Когда я перевел взгляд на Хартли, тот стоял, опустив голову. Я не думал, что Вейл и Хартли продвинулись дальше обычных разговоров. Я исправлю это позже, когда остальные уйдут. И хотя я был рад, что Вейл считает нас своими партнерами, Хартли и Вейлу тоже нужно было быть вместе. Они оба хотели друг друга, но так и не сделали шаг навстречу. О, как же мне не терпелось увидеть, как они целуются и ласкают друг друга. Но сейчас было не время думать об этом.

Развернувшись, я пошел к обеденному столу, где Айрин как раз расставляла еду. Сегодня она запекла индейку. По ее словам, домашняя еда пошла бы нам всем на пользу. Ей пришлось несколько раз сходить от кухонного островка к столу, перенося блюда. Я видел, что Вейл порывался помочь, но одного взгляда Айрин хватило, чтобы он остался на месте. Ей нравилось опекать других. То, что она приготовила сегодня такой большой ужин, приносило ей радость.

— Да, индейка! — сказал Джордан и сел за стол. — Почему ты никогда не подаешь ее в клубе и не привозишь мне домой?

— Потому что индейка, которую мы подаем в клубе, обычно идет с другими гарнирами или в более изысканных блюдах, — ответил Дексен.

— Ты хочешь сказать, что мои блюда не изысканные? — спросила Айрин, ставя на стол миску с домашними булочками.

— Нет, мэм. Просто в клубе еда другая.

— Мне придется самой пойти и посмотреть, что вы там подаете.

— Нет, — вмешался Вейл. — Я могу рассказать тебе все про еду. Я же там готовлю.

— Вейл, если ты думаешь, будто я не знаю, каким именно клубом владеет Дексен, то ты ошибаешься. — Она уперла руку в бок. — Тебе никогда не приходило в голову, что мне, может, тоже хочется посмотреть на этих мужчин на сцене, трясущих своими членами?

— Господи, — пробормотал я и опустил голову на руки.

Айрин не сделала ничего плохого, но мысль о ней в «Untouchable», пока мужики танцуют в одних стрингах, была не тем зрелищем, которым я хотел бы забивать себе голову.

— Я не хочу проявить неуважение, Айрин, — начал Дексен. — Но если вы придете в мой клуб, мои сотрудники будут думать не о работе, а о том факте, что вы там находитесь.

— Бьюсь об заклад, некоторым из них не помешало бы мое влияние и домашняя еда.

— Сэр, — Райден сделал шаг вперед.

Я поднял голову и пронзил его взглядом.

— Если ты собираешься предложить Айрин пойти в клуб, проваливай отсюда нахрен.

— Нет, хотя это, возможно, не самая плохая идея. Она прекрасная женщина.

Айрин потянулась и похлопала Райдена по щеке.

— Спасибо, дорогой.

Он прокашлялся, заметив, что я смотрю на него волком.

— Вивиан уже поднимается.

— Господи Иисусе, какого хрена она все еще здесь делает?

— Это моя дочь, Джордан, — упрекнула Айрин.

— Я прекрасно знаю, кто она такая. Она доводит меня до ручки каждый божий день. И мне по-прежнему не нужен ассистент.

— Ты делаешь доброе дело, позволяя ей работать на тебя. Ей нужны деньги.

— Я выпишу ей гребаный чек, только пусть она уйдет.

Айрин уже собиралась устроить мне нагоняй. Я чувствовал, как это назревает, и мое собственное раздражение поднималось на поверхность. Чёртово звяканье лифта заставило нас всех повернуться к нему. А затем… затем сама дьяволица собственной персоной вышла оттуда в черных леггинсах и темно-синей рубашке. Одежда облегала ее фигуру с формами, добавляя уверенности, которую она всегда несла с собой. Пеппер Эмерсон была воплощением всего, что я ненавидел. Почему? Потому что она была буквально дьяволом во плоти.

У нас с ней шла непрекращающаяся война: мы пытались перещеголять друг друга подарками, намекающими на лютую смерть или что-то столь же ужасное для того, кто их получал. В реальности же ни один из нас не причинил бы вреда другому из-за ее сына, Ромео. Я делал все, что было нужно Ромео, и это включало в себя отказ от убийства его гребаной мамаши.

— Ну надо же, Джорди, что тут у нас?

Это чертово прозвище… Дэш пустил его в ход. Оно вызывало во мне смертоносную ярость.

Я и не заметил, как вцепился в нож, пока не почувствовал, что Вейл разжимает мои пальцы.

— Пеп! — воскликнул мой сын и поднялся, чтобы поприветствовать ее. — Что ты здесь делаешь?

— Джей-Джей, здорово тебя видеть. — Они обнялись, а затем она отстранилась. Мне хотелось, чтобы она убрала свои руки от моего ребенка. — Ты похудел? — Она оглядела его с ног до головы.

— Просто больше тренируюсь с Гриром.

— Рада за тебя. — Она кивнула Гриру. — Хорошая тренировка подпитывает не только тело, но и разум. Вам, мальчики, стоит сходить со мной на йогу. У меня есть инструктор, который…

— Пеппер! — рявкнул я. — Какого хрена ты делаешь в моем доме?

Мои охранники знали, что ее нельзя убивать. И она тоже это знала. Ее визиты были редкостью. И тем не менее именно сегодня, в этот самый вечер, она явилась.

Моя злость ничуть ее не смутила. Она вернулась к Вивиан и закинула руку ей на плечи.

— А ты разве не знал? Вив теперь моя новая лучшая подруга. Мы познакомились на йоге несколько недель назад. Мы делимся всем, включая все те способы, которыми я бы хотела увидеть, как ты сыграешь в ящик и больше, блядь, никогда не проснешься.

Каждое слово было произнесено с неизменной улыбкой на лице.

Я отодвинул стул и поднялся, наклонившись вперед и уперевшись руками в стол.

— Вивиан, ты уволена. Ты не приводишь людей в мой дом, а уж тем более ее.

Я указал на Пеппер. О, глядите-ка, нож снова оказался у меня в руке. Может, мне стоит просто полоснуть Пеппер? Это ее не убьет, но мне точно станет легче.

— Ты увольняешь меня? — спросила Вивиан, прижав руку к губам.

Я посмотрел на Айрин. Она была единственной женщиной в этой комнате, на которую мне было не насрать. Я нанял Вивиан только ради нее.

Айрин на мгновение задержала на мне взгляд, а затем перевела его на дочь.

— Вив, ты сама виновата. Джордан очень строг в отношении того, кто приходит к нему в дом. У тебя как у его ассистентки было больше доступа, чем у большинства, и ты

Еще одна причина, по которой я держал Айрин рядом, — она понимала меня в этом отношении.

— Ну, это грубо, — сказала Пеппер. — Но оно и к лучшему. Вив, ты можешь работать на меня.

— У тебя теперь есть бизнес? — недоверчиво спросил я.

— Ты разве не слышал? Я работаю у Дэша личным помощником.

— Ой, да ради всего святого.

— Это просто потрясающе, — рассмеялся Грир.

— Вив, ты сможешь мне помогать, — заявила Пеппер. — Я слышала, Слейтер тоже ищет помощника.

— Райден, — зарычал я. Если он их не уберет, то нож, который сейчас снова лежал на столе благодаря тому, что Вейл опять вытащил его из моих пальцев, полетит прямо в Пеппер. А следом за ним в Грира отправится нож с приборов Вейла.

Райден быстро затолкнул Вивиан и Пеппер в лифт и вызвал по рации Барри. Кто-то должен был проводить Вивиан до ее рабочего стола, чтобы она могла забрать свои вещи.

Я снова встретился взглядом с Айрин.

— Я выпишу тебе для нее чек перед твоим уходом.

Она кивнула и вернулась на кухню, чтобы взять масло для булочек. Избавление от Вивиан обойдется мне в копеечку, но, блядь, давно было пора это сделать.

— Ну, это было занимательно, — сказал Хартли.

Мой сын сел и уперся локтем в стол.

— Позволь мне рассказать тебе о Пеппер Эмерсон.

Я знал, что этот вечер будет долгим, но не до такой же, блядь, степени.

26. Вейл

Вечер должен был пройти в кругу Джордана, нас и его сына с партнёрами. Вместо этого он превратился в гребаный цирк. Уследить за всем было непросто — столько всего было сказано и рассказано, но суть я уловил. А еще я был рад познакомиться с матерью Ромео. Ну и огонь-баба. Своим нежеланием терпеть всякое дерьмо она немного напомнила мне мою сестру. Неудивительно, что Джордан и Пеппер постоянно препирались, подкидывая друг другу подарки в доме Ромео.

Уход Пеппер вместе с Вивиан заставил Джордана опустить плечи, и напряжение покинуло его. Наконец-то он смог расслабиться в своем кресле и насладиться ужином с сыном. И с нами. Я до сих пор не мог поверить, что назвал нас его партнерами. Джордан не знал, что сказать, а я ненавидел внезапное молчание, поэтому поспешил заполнить паузу.

Когда все ушли, включая Райдена, который на этот вечер обосновался этажом ниже квартиры Джордана, чтобы не нарушать наше уединение, Джордан налил себе выпить и встал у тонированных панорамных окон в гостиной, откуда открывался вид на город.

— До сих пор не могу поверить, что эта гребаная баба была в моем доме.

Пеппер и Джордан не были друзьями. Они даже приятелями не были. Мне показалось, что сейчас он ненавидел Вивиан даже больше, чем Пеппер, а это о многом говорило.

Я подошел к нему сзади и положил ладонь на его поясницу.

— Эй, отпусти все это. Они ушли.

Он повернулся ко мне, и его взгляд опустился на мои губы.

— Заставь меня подумать о чем-нибудь другом.

Забрав у него стакан, я влил остатки скотча себе в горло и поставил его на журнальный столик.

— Ты хочешь трахнуть меня, Джордан?

— А что, если я хочу, чтобы тебя трахнул Хартли?

— Это ему решать. Я бы с удовольствием почувствовал на себе его руки, но как же ты?

— Я бы хотел посмотреть.

— И не участвовать?

— Я хочу увидеть вас двоих вместе. Я был с каждым из вас по отдельности. Осталось только вам сойтись. Если ничего не выйдет, у нас троих нет шансов. И я не уверен, к чему это все приведет.

Я покачал головой.

— Не заходи так далеко. Я хочу Харта, а он хочет меня. Мы со всем разберемся.

В комнату вошел Хартли. Он на минутку заглянул в ванную, пока Джордан шел в гостиную.

— Что я пропустил?

Я усмехнулся.

— Ты ожидал продолжения драмы?

— Надеялся, что нет, но в этом месте никогда не знаешь наверняка.

— Джордан предложил, чтобы ты меня трахнул.

Его глаза округлились, а рот приоткрылся.

— Я за, если ты не против.

Кивнув, я окинул взглядом его тело. Хартли был очень привлекательным мужчиной. Я не переживал о том, что подумает Форест. Его проблемы были посерьезнее, чем мы с Хартли. Когда-то мы с Форестом были не разлей вода. Но, как и со всем остальным, Гил вбил между нами клин, и наша дружба пошла ко дну вместе со всей моей жизнью.

— Я бы очень хотел, чтобы ты вошел в меня, — сказал я Хартли.

— Джордан трахнул меня без всего, и я знаю, что с тобой он сделал то же самое. Если ты хочешь использовать презерватив, я не против.

Хартли говорил быстро, а затем облизнул губы — эта привычка осталась у него еще с юности. Когда он сильно нервничал, он всегда их облизывал.

Я сократил расстояние между нами и положил ладонь ему на шею сбоку. Хартли был заметно ниже меня. Я возвышался над ним, но вовсе не для того, чтобы напугать. Хартли обладал большей властью, чем сам понимал.

Было ли на свете что-то лучше, чем быть с кем-то, кого знаешь целую вечность? Мне как раз предстояло это узнать. Это чувство уюта, ощущение дома просто оттого, что ты рядом с ними. То, как они знают тебя и все твои недостатки, но все равно хотят быть с тобой. И пусть Хартли сейчас не знал меня до конца, со временем узнает. К тому же он помнил меня прежнего.

— Тебе не нужно нервничать рядом со мной, Харт.

Он посмотрел на меня снизу вверх, и его красивые карие глаза казались такими глубокими. Его розовый язычок снова скользнул по губам. На этот раз я не смог устоять и наклонился, чтобы поцеловать его. Он замер в моих руках, словно не зная, что делать. Моя вторая рука переместилась на его бедро, я развернул нас и прижал его спиной к окну. Он ахнул мне в губы, когда я прижался к нему всем телом, позволяя почувствовать, как мой член твердеет от этих прикосновений.

Позволив ему откинуть голову на стекло, я дал ему передышку. Его глаза были закрыты, а губы приоткрыты.

— Не могу поверить, что это происходит наяву. Ты хоть знаешь, сколько раз я дрочил, фантазируя о тебе? Подросток внутри меня сейчас просто счастлив.

— И что этот подросток думает о том, что я сейчас в таком положении?

Затем я поцеловал его туда, а потом еще раз. Мой язык скользнул вверх по его шее, пробуя кожу на вкус.

— Он уже кончил. Но взрослый я готов раздеть тебя и войти поглубже.

— Никто тебя не останавливает.

Хартли открыл глаза и огляделся.

— Райден ведь ушел, верно?

— Ушел, — подал голос Джордан, прислонившись к стеклу в нескольких футах от нас. Его взгляд был затуманен, а рука лежала в кармане, поглаживая член через ткань. — Вы можете трахаться где угодно. Это и твой дом тоже, Хартли. И он может стать твоим, Вейл.

— Я все еще раздумываю над этим, — ответил я ему. — Отказаться от всего, что у меня есть, ради переезда сюда… я беспокоюсь о возможных «а что если». Что, если у нас ничего не выйдет? Что, если ты решишь, что тебе нужен только один из нас, а не оба? Что, если мы не совместимы ни в чем, кроме секса?

— А что, если я хочу, чтобы вы двое оставались здесь до конца моих дней? Я не принимаю решений наобум.

— А как же твои опасения, что тебе придется нас убить? — спросил я.

Если бы он хотел причинить нам вред, у него было полно возможностей для этого. Несмотря на все разговоры Джордана о том, что он не хочет снова влюбляться, он ничего не мог с собой поделать, когда находил тех, кого желал. Властный, собственник, привыкший всегда добиваться своего — таким был Джордан Альтаир-старший, босс мафии Восточного Дреместа. Но когда мы оставались втроем, он был просто Джорданом. Мужчиной, который мог многое дать, но не умел выражать свои чувства словами или говорить то, что обычно говорят другие. И это мне в нем нравилось.

Мне нравилось в нем гораздо больше этого, и я уже по уши влюблялся в него и в Хартли, как бы безумно это ни было. После всех издевательств со стороны Гила я ввязался в отношения с Джорданом так, словно он не был тем злодеем, за которого его все принимали. Пока мне не приходится видеть насилие своими глазами, со мной все будет в порядке. Или, по крайней мере, так я себя успокаивал.

— Единственная причина, по которой я мог бы убить кого-то из вас, — это если бы вы попытались причинить вред мне или моему сыну. Все остальное можно простить.

— Ты говоришь так сейчас, — сказал я ему.

— Ты забыл, кто перед тобой стоит, Вейл? Количество преступлений, которые я совершил, тела, от которых избавлялись мои люди, ложь, которая так легко слетает с моего языка, — я в этом деле не новичок. Мне, блядь, шестьдесят лет. Я слишком стар, чтобы играть в игры с людьми, которые для меня что-то значат, а вы с Хартли значите. Что нужно сделать, чтобы ты каждую ночь спал в моей постели? Чтобы твоя одежда висела в моем шкафу, а собака бегала по дому? Чтобы твои босые ноги каждое утро ходили по моему полу?

Наши глаза встретились.

— Я твой. Я уже говорил тебе это, но мне нужно сохранить и что-то свое.

— Оставь свой дом. Я не прошу тебя его продавать. Учитывая его площадь и расположение, он дорого стоит, и ты явно его любишь. Черт, да я выдам тебе гребаную кувалду, чтобы ты разнес это место в щепки, если тебя это порадует.

— Я бы не смог так поступить.

— Почему нет? — Он выпрямился, больше не прислоняясь к окну. — Для меня все это — просто шмотки. — Он обвел рукой комнату. — Мне насрать на все это барахло.

— У тебя много дорогого искусства.

— Да, чтобы доказать остальным, что я стою больше, чем они могут себе вообразить. Чтобы каждый знал, кому принадлежит все это дерьмо и кто делает здесь деньги. Но ради тебя и Хартли я бы избавился от всего этого.

— Это чертовски сильное признание в любви, Джордан, — сказал я.

— Я не упоминал любовь.

— Нет, и кто знает, упомянешь ли когда-нибудь. — И снова на первый план выходили его поступки. Конечно, он сказал, что готов избавиться от вещей, но это не было признанием в чувствах. Его чувства крылись в самой готовности очистить свой дом.

— Ладно. Ты хочешь, чтобы я переехал сюда? Я перееду, но только при условии, что смогу уйти, когда захочу. Если я смогу делать то, что мне нравится, и мое пребывание здесь не будет связано никакими условиями.

— Я не собираюсь подрезать тебе крылья, Вейл.

Я кивнул. Похоже, я дал волю эмоциям и теперь переезжал к Джордану и Хартли. Было ли это безумием? Абсолютно, блядь. Однако я не мог бороться с этим вечно. Да, я отдал ему себя, но не всего. Теперь я жил надеждой, что он сдержит свое слово и не попытается запереть меня в клетку.

Тихий стон вернул мое внимание к Хартли. Моя рука все еще лежала на его члене, поглаживая его так, словно она жила своей собственной жизнью. Он извивался под моей ладонью.

— Прости, Харт. Я забыл уделить тебе должное внимание.

— От ваших разговоров с Джорданом я возбудился еще сильнее. Ты правда собираешься переехать? Ты действительно хочешь меня? Я знаю, что ты хочешь его, но меня тоже?

— Я бы не согласился на это, если бы не хотел тебя. Ты часть всего этого, часть нас. А теперь я собираюсь снять одежду, и мы узнаем друг друга так, как никогда раньше. Я буду твоим так же, как я принадлежу Джордану. Ты согласен? Нам нужно многое узнать друг о друге. Мы оставили прошлое позади. А теперь движемся в будущее вместе с Джорданом.

— Форест надерет мне задницу за то, что я тебя трахаю.

— У Фореста полно своего дерьма, о котором стоит беспокоиться, и, учитывая то, в каком он сейчас состоянии, по твоим словам, сомневаюсь, что он сможет пробиться сквозь открытую дверь.

— Если твой брат хоть пальцем тронет тебя в ярости, я лишу его этой конечности, — отрезал Джордан.

Хартли вздрогнул от слов Джордана. И если меня насилие не заводило, то Хартли, очевидно, был в восторге, когда Джордан включал такого собственника. Надо признать, в этом что-то было. Не в самой угрозе расправы, а в том, как Джордан хотел владеть нами. До тех пор, пока он

Пока они вдвоем смотрели друг на друга — Джордан молча закипал, а Хартли находился на грани оргазма, — я стянул с себя свитер, брюки и боксеры, с радостью избавляясь от одежды. Обувь и носки я снял еще раньше. Быть голым дарило чувство свободы, особенно когда я привлекал к себе внимание двух мужчин в комнате.

Джордан взял со стола пустой стакан, наполнил его и сел на один из краев дивана лицом к нам. Мне хотелось дать ему возможность хорошенько разглядеть, как мы будем выглядеть вместе. Пока я думал об этом, Хартли скинул свою одежду. Я впервые видел его полностью голым, видел этого прекрасного мужчину без одежды. С едва заметным рельефом мышц и легкой растительностью, в которую можно было запустить пальцы, Хартли был прекрасен.

Обратного пути не было. По правде говоря, в тот самый миг, когда я переступил порог этого дома в тот вечер, чтобы приготовить ужин, я попался на крючок Джордана. А с Хартли, рядом с которым я чувствовал себя как дома, мне больше ничего не было нужно. Эти двое были для меня всем. Оставалось только надеяться, что ни один из них меня не уничтожит.

27. Хартли

Ну разве это не потрясающее положение? Не в буквальном смысле, по крайней мере, пока нет. Но то, что Вейл стоял передо мной голым и готовым, что Джордан наблюдал за нами так, словно мы были лучшим блюдом в самом изысканном ресторане, да еще и вдобавок ко всему в тепле — я был счастливым человеком.

Предположив, что Джордан хочет, чтобы ему все было хорошо видно, я посмотрел на диван, раздумывая, стоит ли сажать на него свою голую задницу или нет. Диван был отличным, и Джордан явно выложил за него кругленькую сумму. Но хотел ли Джордан, чтобы на нем остался отпечаток задницы? Насколько я знал, он вполне мог разгуливать тут голышом, когда оставался один, и постоянно сидеть на этом диване. Счастливчик, блядь, а не диван. Ту единственную ночь, что я провел здесь после того, как мы с Джорданом сошлись, я спал с ним в его постели. Голым. Единственный раз, когда я видел его одетым, это когда он выбирался из постели и облачался в костюм.

— Ты можешь сесть на диван, Хартли, — сказал он, словно читал мои мысли. Хотя если бы он действительно их читал, то услышал бы непрекращающийся внутренний лепет нервничающего человека. Я не был девственником. Для меня все это было не в новинку. Но рядом с Вейлом я буквально трещал по швам.

Я уселся на диван и тут понял, что у меня нет смазки. Джордан, истинный телепат, полез в ящик журнального столика и вытащил тюбик. Либо этот мужчина разгуливал здесь голым, развлекаясь в свое удовольствие, либо он предвидел, что будет кончать с одним из нас или с двумя прямо в гостиной. В любом случае, я был благодарен.

— Спасибо, — сказал я и взял у него смазку. Посмотрев на Вейла, я получил возможность вблизи и во всех подробностях рассмотреть его член. Он был твердым и толстым. Учитывая габариты его тела, член полностью им соответствовал. По крайней мере, это я буду трахать его, а не наоборот.

— Сколько пальцев в тебя нужно вставить, чтобы растянуть? — Я буквально разговаривал с его членом, поскольку тот находился прямо перед моим носом. Наконец я поднял глаза и обнаружил ухмылку на губах Вейла. Придурок.

Он повернулся, открывая мне великолепный вид на свою задницу. Она была упругой, мышцы перекатывались. Он медленно опустился, разведя бедра по обе стороны от моих, так что оказался у меня на коленях спиной ко мне. Он подался вперед, упершись руками в стол и полностью подставляясь. В такой позе я не чувствовал себя маленьким по сравнению с ним. Мне казалось, что я контролирую ситуацию, но в то же время даю эту власть и ему. Пожалуй, это было на пользу нам обоим. Мы могли отдавать и брать.

— Сможешь растянуть меня так?

— Ага, — прохрипел я, наконец позволяя себе прикоснуться к нему. Святое дерьмо, его задница была такой упругой. Я чувствовал, как напрягаются мышцы, когда проводил по ней ладонью. И кожа у него была гладкой. Если это сон, то я никогда не хочу просыпаться.

Открутив крышку, я выдавил немного смазки на пальцы и потер их друг о друга, чтобы согреть. Настало время воплотить в жизнь одну из моих фантазий. В них, правда, обычно трахали меня. У подростка внутри меня было столько вариантов того, как бы он хотел, чтобы его поимели. Но теперь, когда реальность смотрела мне прямо в лицо, этот расклад нравился мне гораздо больше.

Стоило мне провести пальцем по его дырочке, дразня ободок, как мой член дернулся там, где он прижимался к животу. Будет чудом, если меня хватит на то, чтобы вообще его трахнуть. Обычно у меня была приличная выносливость. Но обычно я не бывал с мужчинами, которые выглядели как Вейл и Джордан. Кто бы ни постарался на небесах, чтобы мне так повезло, спасибо за подарок в виде этих мужчин.

Мой палец погрузился в него, и я смотрел, как его плоть обхватывает меня, засасывая внутрь. Стон, прорезавший комнату, был громким и утробным. Я не мог понять, сорвался ли он с губ Вейла, моих или нас обоих. Да и мне было насрать.

Вейл начал двигать бедрами, заставляя мой палец скользить в него и обратно еще сильнее. Господи, как бы мне хотелось, чтобы Джордан снимал это на видео. Я бы с удовольствием посмотрел на Вейла со всех ракурсов.

Когда я погрузил в него три пальца, он сказал, что готов. Настал час шоу.

Вейл приподнялся выше, подготавливаясь, чтобы я мог направить свой член. Прижавшись к его дырочке, я направлял его, пока он медленно опускался.

— О боже мой, — простонал я и откинул голову назад, прикрыв глаза.

Мне нравилось быть с Джорданом, когда он был внутри меня. Но быть внутри Вейла — этот опыт стоял на той же ступени.

— Харт, блядь, я поверить не могу, что мы это делаем.

— И я тоже.

Когда я открыл глаза, Вейл смотрел на меня через плечо так, как никогда раньше не смотрел. Да, мы не проводили кучу времени вместе во взрослом возрасте, но иногда ты просто понимаешь все без слов. И я

Моя ладонь легла на его бедро, пока я наблюдал, как его задница опускается на мой член. На каждом влажном скольжении, каждый раз, когда я вонзался до самого упора, я задерживал дыхание и молился, чтобы не кончить слишком рано.

Движение справа привлекло мое внимание. Джордан неторопливо расстегивал рубашку, словно в его распоряжении было все время мира. Вейл тоже не сводил с Джордана глаз, наблюдая за ним и продолжая двигаться на мне.

Джордан снял рубашку, обнажив великолепную грудь, покрытую седыми волосами. Мне было плевать, сколько Джордану лет. Он был чертовски красив и представлял собой гребаное произведение искусства с таким телом напоказ. Поднявшись, он расстегнул брюки и спустил их вместе с боксерами. Его задница опустилась на диван. Он закинул на него одну ногу, согнув в колене, чтобы оказаться полностью лицом к нам.

— Смазку? — тихо спросил он, протягивая руку.

Я похлопал ладонью по дивану, не сводя с него глаз, и наконец нащупал тюбик, чтобы передать ему.

Из всего, что делал Джордан, он устраивал представление. От открывания крышки до нанесения смазки на член и последующей подчеркнуто медленной дрочки. Мы с Вейлом застонали в унисон. Это был переизбыток ощущений. Зрелище, звуки, запах секса в воздухе. То, как мои пальцы сжимали бедра Вейла, удерживая его рядом. Мне оставалось только попробовать его на вкус.

Подавшись вперед, я обнял Вейла руками и принялся целовать его позвоночник. Дрожь, прошедшая по его телу, заставила мое сердце забиться быстрее. Одно лишь это простое прикосновение вызывало у Вейла такую реакцию. Мне безумно нравилось, что я могу так на него влиять.

Вейл застонал и попытался сдвинуться. Я видел, что он начинает терять терпение. Мне хотелось обнимать его, но при этом иметь простор, чтобы трахать, поэтому я отпустил его и помог ему аккуратно слезть с меня. Вейла не пришлось подталкивать. Он забрался на диван на четвереньки, лицом к Джордану. Мне едва хватало места, чтобы пристроиться сзади, устроившись между его ног. К счастью, я был далеко не таким крупным, как он, так что смог поместиться.

Прицелившись, я снова вошел в него до упора, наслаждаясь тем, как его задница обхватывает мой член. В такой позе я мог снова навалиться на его спину, но у меня оставалось пространство для движений бедрами. По сути, я практически взобрался на него, уперся ногами и стал трахать его изо всех сил.

Наши тела шлепались друг о друга, пока я окончательно сходил с ума от похоти. Я по-прежнему мог видеть Джордана, который продолжал дрочить. Чем быстрее я трахал Вейла, тем сильнее Джордан наращивал темп, пока его рука не залетала по члену. Я протянул руку вперед, обхватил член Вейла и принялся ласкать его. Я уже сам был на грани и хотел убедиться, что позабочусь о Вейле.

Джордан поднялся, подошёл и встал рядом с нами, быстро работая рукой. Его вторая рука переместилась вниз, оттягивая яйца. А затем он со вскриком кончил, заливая все вокруг, включая Вейла и меня. Я приоткрыл рот, надеясь, что хоть немного попадет мне на язык, но не тут-то было.

— Блядь, Харт. Я больше не… — простонал Вейл и начал изливаться, его тело задрожало под моим.

Я оставался последним, кому еще предстояло перешагнуть этот порог. И меня добил Джордан: он поднес к моему рту руку, которой только что дрочил, и протолкнул большой палец внутрь, позволяя мне попробовать его на вкус.

Мыча вокруг его пальца, я подался навстречу его нажиму, открывая рот шире. Он убрал большой палец и протолкнул внутрь сразу два пальца, трахая мой рот своими покрытыми спермой пальцами. Я кончил так сильно, что мои бедра задергались, сбиваясь с ритма. Но мне было плевать, потому что с этим вкусом Джордана на языке и с членом, похороненным в заднице Вейла, я пребывал в своей собственной версии нирваны.

Все остальное перестало существовать, пока я растворялся в этом моменте, позволяя ему окутать меня со всех сторон. Каким-то образом я отыскал все, что мне было нужно, в самый мрачный период моей карьеры и жизни. Я не мог позволить себе приличное жилье. Гора долгов, оставшаяся от дедушки, никуда не делась. И все же рядом с Джорданом и Вейлом я чувствовал себя самым богатым человеком в мире, потому что они были у меня.

Вейл опустился на диван, прижавшись телом к подушкам. Должно быть, там теперь был полный разгром. Я оставался внутри него так долго, как только мог, запустив руки под него, чтобы удержать как можно крепче.

Сон одолевал меня, однако я не поддавался. Я не позволял себе провалиться в эту сладкую бездну, пока к моему телу было прижато самое теплое и сексуальное тело на свете. Этот миг должен был навсегда врезаться в мою память. Все это время, проведенное с Вейлом и Джорданом, оказалось лучше всего, что я только мог себе вообразить. Мы принадлежали Джордану. Я принадлежал Вейлу. И они тоже были моими. Возможно, у меня не было той власти, что была у Джордана, или силы Вейла, но я мог быть рядом с ними, что бы ни случилось. Я мог заботиться о них и беречь их так, как они того заслуживали.

Нежная рука провела вниз по моей спине. Большой и страшный босс мафии ласкал меня, словно я был сонной кошкой.

— Нам пора в постель, — пробормотал он. — Диван не предназначен для сна.

— Да он не так уж и плох, — буркнул я, прижавшись щекой к спине Вейла.

Тело Вейла сотрясалось от смеха.

— Это потому, что ты лежишь на мне, а не на диване.

— Один хрен.

— Позволю себе не согласиться. Постель была бы очень кстати.

— Ладно, — простонал я. Мой член уже выскользнул из него. Покидать его тепло было ужасно. Мне хотелось оставаться прижатым к нему всем телом, впитывая его.

— Пошли, — сказал Джордан.

Я тяжело навалился на него, пока он не наклонился и не поднял меня, подхватив одной рукой под спину, а другой — под колени. Мои глаза широко распахнулись, когда он зашагал к лестнице.

— Что ты делаешь? — пискнул я.

— Ты устал, а я хочу позаботиться о тебе.

— Это ты опять выражаешь свои чувства без слов?

Он кивнул, но его челюсть дернулась. Наступит день, и я вытяну из него больше слов. А пока я буду довольствоваться

Я обнял его за шею, крепко держась. Джордан меня не уронит. В этом я был уверен наверняка.

Мы вошли в его спальню и прошли в ванную комнату, где Вейл включил душ, а Джордан сел на встроенную кафельную скамью внутри. Джордан не отпускал меня, поэтому я остался сидеть у него на коленях и вымыл его и Вейла так хорошо, как только мог.

Он опустил меня, чтобы я мог вытереться, за что я был благодарен. Ложиться в постель все еще мокрым было неприятно. Я терпеть не мог, когда простыни липли к коже.

Пока мы стояли в спальне Джордана, я гадал, придется ли мне вернуться в ту комнату, где я останавливался раньше. Конечно, прошлую ночь я провел здесь, но теперь, когда мы трое были вместе, все изменилось. Вейл, должно быть, думал о том же, потому что молча стоял рядом со мной.

Джордан вздохнул.

— Вы двое действительно думаете, будто я хочу, чтобы вы были где-то еще, кроме как здесь? Ложитесь в кровать. Я собираюсь позвонить Райдену, чтобы он выгулял собаку. А еще я распоряжусь, чтобы сюда привезли Тахо. Нам нужно поспать, и я не хочу, чтобы кто-то из вас куда-то уходил. Ваше место здесь. Со мной. Друг с другом.

Он окинул нас двоих долгим взглядом, прежде чем выйти из комнаты. Мы с Вейлом забрались на кровать, и на этот раз уже его тело обняло мое. Мне это понравилось ничуть не меньше, чем когда все было наоборот, пока мы еще оставались на диване.

28. Джордан

— Но… Но… — глаза Хартли стали комично огромными, когда он оглядывал пространство, которое я предложил ему под студию.

Два этажа, верхний из которых соединен с нижним, просторное помещение, где он мог делать все, что душе угодно, и высокие окна, пропускающие достаточно света, чтобы он никогда не чувствовал себя взаперти. Это было идеальное место для его студии. При желании он мог бы использовать его и как торговую точку. Я не знал наверняка, каков его бизнес-план, но на какое-то время этого должно было хватить.

— Это слишком, — сказал он.

— Глупости. Когда дело касается тебя и Вейла, такого понятия, как «слишком», не существует.

Вейл подошел ко мне и обнял за талию:

— Здесь красиво. Полы просто великолепные.

Это была плитка под дерево в серых и глубоких коричневых тонах. Она служила гораздо лучше, чем паркет. Когда я переделывал пространство, я не делал это спустя рукава.

— Здесь есть центральное кондиционирование и отопление. И система безопасности, способная потягаться с той, что установлена в моем здании.

Сигнализация была новой. Я не стал заострять на этом внимание, иначе Хартли снова завел бы шарманку про «это слишком». Стоило ему выйти из моего здания, как к нему тут же приставляли охрану. То же самое касалось и Вейла. Вейлу это не понравится, но когда кто-то имеет со мной связи, он автоматически становится мишенью. Эти мужчины никуда не пойдут без защиты.

— Джордан… — прошептал Хартли. Когда он снова повернулся, в его глазах заблестели слезы. — После всего, что случилось с моим дедушкой, я и не думал, что в ближайшее время увижу подобное место. Ты уверен, что хочешь отдать его мне? Я не смогу платить ту аренду, которую оно могло бы приносить.

— Ты не заплатишь мне ни цента. Это твое.

Я достал из кармана телефон и отправил быстрое сообщение Лане, моему главному адвокату. У нее была своя фирма и целая команда юристов под началом. Она оформит все документы, чтобы переписать это место на имя Хартли. Я по-прежнему владел остальной частью здания, но это… это было его, как и квартира прямо над ним на третьем этаже.

Мне хотелось верить, что Вейл и Хартли останутся со мной до конца моих дней, но в отношениях мой послужной список был дерьмовым. Они бы не пошли против меня или моего сына, но они могли не захотеть быть со мной вечно. И когда этот момент настанет, я должен быть уверен, что о них позаботились. Вейл сохранил свой дом, а теперь и у Хартли было вот это.

Он кивнул:

— Я буду платить за аренду.

— Ты не понимаешь. Ты владеешь этим местом и квартирой над ним. Ты волен сдавать это в аренду или оставить как свое личное убежище от всего мира. Делай с этим все, что захочешь.

— Но…

Вейл тихо рассмеялся:

— Скажи «спасибо», Харт. Похоже, Джордан не знает границ, когда дело касается нас.

Вот что значило быть моим. Они всегда будут получать то, в чем нуждаются.

Он наклонился ближе, чтобы прошептать:

— Если ты купишь мне здание, я его продам.

Улыбка тронула уголок моих губ. У Вейла было полно денег. И хотя я не собирался покупать ему здание, я найду другие способы его побаловать.

Хартли обвил руками мою шею и притянул к себе для поцелуя. Одна моя рука легла на его талию, а другая обняла Вейла. Для меня обратного пути не было. У меня было два мужчины. И никого другого, похожего на них, в моей жизни больше не будет, да я и не хотел.

Мы задержались еще ненадолго, пока Хартли прикидывал, что он хочет купить и куда поставить. Я согласно кивал. Риган вытащил телефон и записывал все, что перечислял Хартли. Я куплю ему все, что он пожелает.

Повернувшись, я заметил припаркованную на углу полицейскую машину без опознавательных знаков, работающую на холостом ходу. Риган резко развернулся, проследив за моим взглядом. Снаружи были мои люди, так что я не переживал из-за того, что Риган до этого был увлечен нами, а не улицей.

— Медведь, — прорычал Риган.

Я вздохнул. День складывался отлично. Я мог бы велеть Вейлу и Хартли остаться здесь, но то, что они узнают Барретта, не будет лишним. Он был на моей стороне, по большей части. После всего, через что мы прошли вместе, мои опасения на его счет были минимальными.

Риган открыл нам дверь с большей силой, чем требовалось. Я удивился, как он не выдрал ее с петлями. Я выгнул бровь, глядя на него, пока мы проходили мимо. Его спина тут же выпрямилась.

Барретт вышел из машины, едва увидел, что мы приближаемся. На его шее не болтался значок, хотя я заметил его очертания под черной облегающей футболкой. Расстегнутое серое шерстяное пальто доходило до середины бедра его обтянутых джинсами ног. Он был недурен собой со своими короткими светло-каштановыми

Мой взгляд метался от него к Ригану, пока они буравили друг друга глазами. Если бы Барретт ушел из полиции, я бы не возражал против его союза с Риганом. Черт, я бы даже приветствовал его в своей организации. Но тот факт, что он по-прежнему одной ногой стоял в департаменте полиции Восточного Дреместа, заставлял меня скрежетать зубами.

— Барретт, — произнес я, отвлекая его внимание от Ригана. — Позволь мне представить тебе Вейла Эйерса и Хартли Уэзерса, моих партнеров. Вейл, Хартли, это детектив Барретт Норт.

Я по-прежнему называл его копом. Это было официальное знакомство. Вейлу и Хартли лучше было знать его звание.

Барретт кивнул:

— Джентльмены. Мы можем пройти внутрь, чтобы я мог сказать то, что хочу, сохраняя официальный вид?

— Конечно, — отозвался Хартли и повел нас в здание.

Риган закрыл за нами дверь и тяжело привалился к ней, скрестив руки на груди и свирепо глядя на Барретта. Я не стал просить его обыскать Барретта. Единственное, чего бы мы этим добились — Барретт просто скинул бы футболку, а Риган разозлился бы еще сильнее.

Барретт закатил глаза, поворачиваясь к нам:

— Насколько откровенно я могу говорить? Я знаю, что они твои партнеры, но сколько при них можно озвучить?

Я на мгновение задумался. Они жили в моем доме и неизбежно будут что-то слышать. Однако Вейл не любил насилие, тогда как Хартли, похоже, оно беспокоило не так сильно. И все же я не был уверен, что хочу, чтобы они слышали абсолютно все, что Барретт собирался мне сообщить.

— Пошли, — сказал Хартли и взял Вейла за руку. — Давай пойдем посмотрим квартиру, которой я теперь, судя по всему, владею. — Ключи уже были у него, так что он без труда мог попасть внутрь.

— Сзади, на улице, есть отдельный вход, — подсказал я им.

Когда дверь за ними закрылась, Барретт заговорил:

— Некоторые ребята в участке не покупаются на то, что Лиланд сам наложил на себя руки. Инсценировка на месте преступления была блестящей, и они поверили, что он был тем еще извращенцем, но они все равно думают, что ты к этому причастен. Плюс ко всему, объявилась его бывшая жена.

— Что значит «объявилась»? — Я знал, что Лиланд когда-то был женат, но они развелись более пяти лет назад.

— Она пришла в участок и устроила истерику, причитая, что ее бывший муж никогда бы не лег в постель с мужчиной. И плевать, что Кайли застукала его именно с мужиком. Я не мог это озвучить. Бывшая требует, чтобы мы расследовали твою причастность к преступлению, так как ты в наибольшей выгоде от его смерти. Кое-кто из парней начал копать. Мужчина, с которым трахался Лиланд, когда-то был у тебя на зарплате.

— Что, простите? — спросил я, чувствуя, как злость обжигает вены. Мы не проводили доскональный анализ личности того типа, с которым спал Лиланд. Он был помехой, и его нужно было убрать, конец истории.

— Бухгалтер низшего звена в одной из твоих компаний.

— Господи Иисусе. Это вообще ни хрена не значит!

— Нет, но они ищут хоть какую-то зацепку. Они используют любую возможность, чтобы добраться до тебя, особенно под завывания бывшей. Я видел, как один из копов утешал ее, и она как-то слишком быстро перестала убиваться горем. Возможно, он с ней спит. У меня нет ресурсов, чтобы копать под нее. Я по уши увяз, пытаясь отвести удар от твоей задницы.

— Риган. — Он поручит это одному из наших людей.

Барретт назвал ему имя офицера.

— Теперь ты в курсе. Они продолжают рыть. Если они что-нибудь нащупают…

— Можешь не продолжать. — У моего здания будут торчать копы с наручниками наготове.

— Есть еще кое-что.

— Что? — зарычал я.

— Твой партнер, Вейл. Под его бывшего вовсю копают. В тот самый миг, когда тебя публично увидели с твоими людьми, мы в участке сразу все поняли. Я здесь под предлогом проверки обстановки.

— Как они до сих пор не связали тебя с мистером Альтаиром? — спросил Риган. Он не знал всей предыстории.

Барретт повернулся к нему:

— Три года назад, когда я был еще зеленым детективом, я наткнулся на место преступления, где мне быть не полагалось. Джордан как раз мочил торговца живым товаром, по делу которого я работал. Тот дилер толкал паленую дурь, из-за чего погибли двое подростков. Излишне говорить, что я ни капли не расстроился, наблюдая за его смертью. Мы с Джорданом разговорились…

— Я пригрозил убить Барретта и всю его семью, если он вякнет, — перебил я.

— И хотя некоторых из них я люблю, у меня есть дядя, которого я бы с радостью увидел в гробу. Короче, мы заключили сделку. Я доложил, что застал какого-то парня — не Джордана, — который напал на дилера, и открыл по нему огонь, когда тот убегал. Джордан не тронул ни меня, ни кого-либо из моих близких. Мои руки по локоть в крови, прямо как у него, пусть даже преступление совершал не я. Я делал вещи, в которые лучше не углубляться.

— Я доверяю тебе до определенного момента, — произнес я.

— Это взаимно. Я не сдам твоего босса, Риган. Мне есть что терять. Пока он жив и при делах, моя работа идет куда проще. Я предпочитаю спокойно спать по ночам, а не зарываться в горы следственных папок.

— Ты не ответил на мой вопрос, — сказал Риган с едва сдерживаемым гневом. Боже, он ненавидел Барретта, и коп прекрасно это видел.

— Ах, точно. Дилер, который толкал паленую дурь в городе, до той ночи попал на камеры во время стычки с Джорданом. Из-за этого Джордана хотели привлечь, но я заявил им, что преступление совершил не он. Это вызвало у них подозрения на мой счет, так что я понял: мне нужно доказать, что я не работаю на Джордана.

— Он пришел ко мне с планом, — констатировал я. — Мы инсценировали несуществующее преступление. Барретт завернул за угол и застукал меня, когда я душил кое-кого в переулке.

— На самом деле он не причинял ей вреда. Я это знал, но мне нужен был повод доставить его в участок и показать, что я не на его стороне. В своем рапорте я указал, что, по моему мнению, он пытался убить женщину.

— Этой женщиной была Кайли.

— Они все разыграли, и она приехала в участок вскоре после того, как я доставил Джордана, чтобы заявить, будто ей нравятся подобные вещи и она сама его об этом попросила.

Риган усмехнулся:

— Кайли было бы глубоко

Улыбнувшись, Барретт произнес:

— Она заявила всем, кто находился в пределах слышимости, что тащится от асфиксиофилии2 и получает от этого кайф. Надо было видеть выражения их лиц. — Барретт покачал головой, продолжая улыбаться.

— И меня отпустили, — подытожил я. — У них не было ничего, чтобы удерживать меня или предъявить обвинение.

— И хотя в участке надо мной подшучивали, неделю спустя я накрыл небольшую сеть публичных домов благодаря наводке Джордана, так что реабилитировался и выглядел как герой.

— Что ты скажешь, когда они спросят, зачем ты приходил сюда сегодня? — поинтересовался Риган — искренне из любопытства, а не ради того, чтобы выбесить Барретта.

— До нас дошли слухи о Вейле и Хартли. Я пришел сюда, чтобы проверить их и убедиться, что их не удерживают против воли. По нашей базе Хартли чист как стеклышко. У Вейла есть этот придурок бывший, но сам Вейл никогда ни в чем не замешан. Нет никаких причин копать под них дальше. И пока ты не спросил, Джордан: следствие в их отношении не ведется. Мы и так ожидаем, что ты приставишь к ним охрану.

— Приставлю.

— По поводу бывшей Лиланда…

— Я пришлю весточку, когда у меня будут сведения.

Я никогда не звонил и не писал Барретту или кому-то еще из копов, которым платил. Все делалось либо при личной встрече со мной, либо через одного из моих охранников напрямую. Мне не так уж часто требовалось, чтобы копы что-то для меня сделали, но когда требовалось, они расшибались в лепешку — ради денег, что я им платил, и ради секретов, которые я хранил. Барретт увяз во всем этом глубже большинства. Но я все равно не доверял ему до конца.

29. Вейл

У меня на руках спал младенец, и я не мог быть счастливее. Моей племяннице было всего семь месяцев, и она была самой милой малышкой из всех, что когда-либо рождались на свет. Кэт то и дело пыталась забрать ее у меня, чтобы уложить в кроватку, но я не отпускал девочку. Мне нужно было это умиротворение в жизни. Присутствие Айви меня успокаивало.

С той потрясающей ночи с Джорданом и Хартли жизнь полетела с безумной скоростью. Прошла всего неделя, но за эту неделю я уже успел переехать к ним. Свой дом я сохранил, не желая от него отказываться. Если наши отношения развалятся, мне будет куда пойти. Это была подушка безопасности. Та, в которой я отчаянно нуждался после всего, что произошло с Гилом.

И это приводило меня к другой проблеме. У Джордана был человек, следивший за Гилом, и у меня тоже. Джордан не любил обсуждать моего бывшего, и это к лучшему. Для меня это тоже была не самая любимая тема. Я боялся, что Гил может навредить Джордану. Да, мысль о том, что он может хоть близко подобраться к Джордану, чтобы ранить его, казалась смехотворной. Но Джордан ведь все-таки человек. Его можно порезать, застрелить, он может умереть.

Гил стал проводить больше времени в своем кондоминиуме в Западном Дреместе. Во мне копошилась тревога, словно он что-то замышлял, именно поэтому сегодня я и пришел к сестре и двум ее детям.

Я любил их, но своих детей заводить не хотел. Приятно было баловать племянницу и племянника, а потом оставлять их с родителями, возвращаясь к своему миру и тишине. Мой племянник спал, так что в доме царила блаженная тишина.

Кэт вошла в гостиную, где я сидел. Длинные розовые волосы были убраны в высокий хвост. Кэт была высокой и поджарой, не моего роста, конечно, но в ней было около ста семидесяти восьми сантиметров. Если поставить Хартли рядом с ней, она окажется выше него.

Она говорила вполголоса, устраиваясь в огромном кресле и поджимая под себя ноги, пока держала в руках кружку с кофе.

— Так, давай проясним ситуацию. Ты переехал к Джордану Альтаиру, боссу мафии. Человеку, с которым никто во всем городе не хочет иметь никаких дел.

— Ага.

— Может, это наконец-то положит конец тому, что Гил не дает тебе прохода.

— Я сказал Джордану не приближаться к нему.

— Какого хрена ты это сделал?! — прикрикнула она, но тут же осеклась, услышав тихий писк своей дочери. — Да пусть Джордан убьет Гила.

— Кэт…

— Я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но ради всего святого, Вейл. Спусти зверя с поводка. Гил годами издевался над тобой. Пора покончить с этим раз и навсегда.

Кэт тогда раз за разом пыталась заставить меня уйти от Гила. Я уходил, но только для того, чтобы Гил снова затягивал меня обратно своими извинениями и обещаниями, что это больше не повторится — пока в одну из ночей все это не стало чересчур.

— Все не так просто.

— Позволю себе не согласиться. — Она сделала глоток кофе.

— Очередное насилие — это не выход.

— В данном конкретном случае…

— Я ни за что не познакомлю тебя с Джорданом. Ты на меня плохо влияешь.

Она усмехнулась:

— А то ты не знал. Если бы я думала, что мне это сойдет с рук, я бы сама пришила Гила.

— Господи, Кэт. У тебя дети.

— И у меня есть брат.

— Со мной все в порядке.

— Тебе перепадает куча членов. Еще бы с тобой было не все в порядке.

Я застонал и откинул голову на спинку дивана. Я любил свою сестру, но с ней было непросто.

— Послушай, — снова начала она. — В твоей жизни сейчас открылась новая глава. И хотя мне не особо улыбается мысль о том, что ты крутишь шуры-муры с известным преступником, он по крайней мере защитит тебя. Плюс ко всему ты теперь вместе с милашкой Хартли. Я видела его в прошлом году, кажется, сейчас уже точно не вспомню. Я моталась по делам в Западном Дреместе, а он стоял в соседнем ряду. Прежде чем я успела что-то сказать, он уже пошел к кассе. Мне не хотелось его отвлекать, так что я пошла дальше по своим делам. А из него вырос тот ещё красавчик.

Откинув голову на спинку, я снова посмотрел на нее:

— Ты же только что назвала его милашкой?

— Милашки тоже могут быть горячими. К тому же тебе нужен кто-то мягкий, чтобы уравновешивать всю эту перчинку в мистере Альтаире. — Она поиграла бровями.

— Ты сейчас говоришь прямо как один из его охранников, когда называешь его так. — Не «горячий», а «мистер Альтаир».

— Почему бы тебе не пригласить

— Не в ближайшее время. И вообще, разве Дана ничего не скажет по поводу того, что ты засматриваешься на толпу привлекательных мужиков?

Она пренебрежительно фыркнула:

— Я видела танцоров в «Untouchable». Если уж он не возражал против того, что я обмахивалась веером, глядя на них, то и из-за охранников Джордана не станет париться. Вот только в дом к Джордану он бы меня, возможно, не пустил. — Она сделала еще один глоток кофе.

— Это уж точно.

— Ему и сама идея того, что ты там находишься, не особо нравится, но он понимает, что Джордан и Хартли делают тебя счастливым, поэтому и не поднимает эту тему.

— Я рад.

Я очень уважал Дану и считал его братом. То, как он учил меня готовить, как привел меня в «Untouchable», где я встретил столько потрясающих людей, — я буду вечно ему благодарен. Но это не значило, что я хотел бы видеть его вмешивающимся в мои отношения.

— И что теперь, раз уж ты пока не разрешаешь мне прийти в гости?

— Теперь я просто живу сегодняшним днем, делаю все то же, что и обычно, но только теперь у меня за спиной повсюду таскается хвост.

— На Олли весьма приятно посмотреть.

Кэт отпила кофе, покосившись в сторону входной двери, за которой стоял Олеандр. Он предпочел остаться снаружи, чтобы не нарушать наше уединение.

Я повел плечом.

— Ты видишь только Хартли и Джордана. Я так рада, что у тебя все хорошо, Вейл. Без шуток, если Джордан заставляет тебя улыбаться — держись за него.

— Я бы не смог его отпустить, даже если бы попытался. Он перевез Хартли к себе только потому, что у того не было отопления. Даже не спросил его, просто поставил перед фактом, что тот переезжает.

— Все эти замашки альфа-самца могут чертовски заводить.

— В умеренных количествах и в определенных ситуациях. Мне не нужно, чтобы кто-то снова пытался управлять моей жизнью.

— Он уже пытался?

— Нет.

— Ну значит, это заводит.

Мы посидели немного в тишине, не чувствуя потребности разговаривать. Я мог бы и задремать, если бы не тихий звонок телефона моей сестры. Рингтоном стояла очень знакомая песня.

— Серьезно? — спросил я.

— А что? Ты же знаешь эту группу, Вейл. Я вношу свой вклад в поддержку «Ruined & Relinquished».

— И это никак не связано с тем фактом, что ты уже больше десяти лет пускаешь слюни по Дэшу Медоузу?

— Он бросил мне свою футболку на концерте. Я магнит для мужиков, ничего не могу с собой поделать. Как и с тем, что на меня попал его пот. Или с тем, что его футболка чертовски вкусно пахла.

— Фанатка, — пробормотал я.

Она высунула мне язык, а затем потянулась к телефону, чтобы ответить на звонок, прежде чем уйти в другую комнату. Мне нужно было как-нибудь познакомить Кэт с Дэшем. Она была бы в восторге от личной встречи с ним. Дана, возможно, приревнует, но переживет. К тому же Дэш был по уши увлечен Ромео и Тристаном. Не думаю, что кто-то вообще способен встать между ними.

Группа и их партнеры вернулись домой сегодня поздно утром. Джордан прямо-таки изнывал от нетерпения увидеть Ромео и Тристана. Он знал, что ему придется подождать, пока Пеппер закончит гостить у них, прежде чем он сможет лично убедиться, что они в порядке и здоровы. Плюс ко всему ему нужно было завезти Латте в дом Ромео. Тахо не слишком хорошо перенесет разлуку со своим другом. Мне придется устраивать для них совместные прогулки.

Кэт вернулась с телефоном в руке.

— Это был Дана. Хотел узнать, почему Олли все еще торчит на улице. Я сказала ему, что Олли не человек и холод на него не действует.

У них на доме стояли камеры видеонаблюдения.

— Возможно, ты права.

Олеандр не был таких же внушительных размеров, как другие охранники Джордана, но меня заверили, что он не менее смертоносен. Судя по всему, он продвинулся в организации после того, как его порекомендовал Шелдон. Когда я согласился переехать к Джордану, тот сказал, что теперь ко мне должен быть приставлен человек на постоянной основе — и речь шла не о том парне, который следил за мной раньше и о котором я уже знал. Этот будет со мной всегда. Я понимал, что Джордан иногда становится мишенью, хотя мне еще не доводилось с этим сталкиваться, да и не хотелось. Он говорил, что это благодаря тому, что он убил Лиланда. Это послужило четким сигналом для остальных, что с ним шутки плохи. Я не хотел знать деталей, но до меня доходили слухи, что инсценировка самоубийства Лиланда, которую они устроили, выглядела очень реалистично. Это было примерно все, что я желал знать.

Входная дверь открылась, и вошел Олеандр. Его темные волосы были убраны в пучок. Будучи одного роста со мной, но более поджарым, он вполне мог выглядеть устрашающе. На его лице застыло суровое выражение, пока он сканировал комнату в поисках опасности, но оно быстро смягчилось, стоило его взгляду упасть на Айви у меня на руках.

— Не возражаете, если я воспользуюсь вашей ванной? — спросил он.

— К холоду ты нечувствителен, но писать тебе все равно надо? — поинтересовалась Кэт. — Похоже, ты все-таки не совсем инопланетянин.

Его губы дернулись, словно у него готов был сорваться ответный колкий выпад, но он сдержался.

— Я вполне себе человек.

Кэт окинула его оценивающим взглядом с ног до головы.

— Я разрешу тебе воспользоваться ванной, если ты останешься внутри. Мой муж мне всю плешь проел из-за того, что ты замерзнешь насмерть у нас на крыльце.

Он кивнул.

Указав на коридор, Кэт произнесла:

— Вторая дверь направо.

Они жили в пригороде Дреместа, в большом ранчо-доме с огромным участком земли. Позади дома у Даны был огород, который он возрождал к жизни каждую весну и лето, выращивая кучу овощей, чтобы прокормить не только свою семью, но и соседей.

Айви зашевелилась у меня на руках. Сначала послышался тихий писк, который быстро перерос в плач. В этот момент вернулся Олеандр и спросил, можно ли ему подержать ее. Сперва я убедился, что Кэт не против, а затем передал Айви ему.

Едва малышка оказалась у него на руках, на губах Олеандра расцвела улыбка. А несколько секунд спустя его глаза наполнились слезами.

— Ты в порядке? — спросила Кэт и поднялась на ноги.

— Да, все нормально. Я… я больше пяти лет

Он крепко прижал мою племянницу к себе, пока она тянулась ручкой, чтобы потрогать его за лицо. По щекам Олеандра покатились слезы. Боже, у меня прямо сердце разрывалось.

Когда я посмотрел на сестру, она тоже плакала. Она обняла их обоих и прижалась головой к плечу Олеандра.

— Приходи сюда в любое время, когда захочешь подержать моих малышей. В лю-бо-е. И я заставлю Дану приготовить для тебя что-нибудь вкусненькое.

В этом была вся моя сестра. Она была готова принять в своем доме любого, кто в этом нуждался. И пусть Олеандру не нужно было жилье, забота и поддержка моей сестры ему бы точно не помешали.

Я мог только вообразить, что бы она устроила, окажись Джордан и Хартли в ее доме. Хотя я уже видел, как Джордан ведет себя с Айрин. И я не переживал, что он может проявить жестокость к моей сестре. Если я что и понял, так это то, что у Джордана есть добрая сторона, которую он мало кому показывает.

Наблюдая за Олеандром и моей племянницей, я поймал себя на мысли, что хочу получше узнать охранников из штата Джордана. Я был уверен, что он проводит доскональную проверку каждого, прежде чем нанять. Но знал ли Джордан об их прошлом до такой степени? Знал ли он, что Олеандр до сих пор оплакивает потерю ребенка? А если добавить сюда все то дерьмо, которого они наверняка навидались, работая на Джордана, невольно задумываешься: а не стоит ли им нанять в штат штатного терапевта, чтобы помогать справляться со всем этим?

От мысли озвучить это Джордану у меня на лице появилась улыбка, с которой пришлось бороться. Он бы, наверное, посмотрел на меня так, словно у меня три головы. И тем не менее мне не терпелось вернуться сегодня вечером домой к нему и Хартли.

30. Джордан

Вейл был на работе. Хартли находился в своей студии. А я решил навестить Ромео.

Я уже видел его один раз с тех пор, как они вернулись домой, но тот визит оказался короче, чем мне хотелось бы. Вместе с ними вернулись домой Тристан и Кайус. Дэша тоже, но он меня не волновал.

Пока Альберт вёз меня вниз по улице — да, я понимал, как это выглядит со стороны, но мне следовало быть предельно осторожным при посещении Ромео, — на сиденье рядом со мной лежал подарок для Пеппер. Еще я скучал по Латте. Не думал, что настанет день, когда я буду скучать по ее шерсти повсюду и ее чересчур восторженному щенячьему поведению, но это было так. Тахо тоже скучал. Впрочем, он был счастлив, пока рядом оставался Вейл. Это не мешало ему мчаться к лифту, чтобы поприветствовать любого, кто приходил к нам домой.

Альберт припарковался у обочины за зданием, чтобы я не вызывал подозрения. Я быстро вышел, прихватив с собой подарок, зажатый под мышкой. Райден сегодня был со мной и пошел за мной внутрь. Поскольку Кайус вернулся, он уже находился снаружи перед зданием. Пока что он будет присматривать за Ромео. Когда Тристан выбирался куда-то, с ним был другой охранник. Дэш мог сам о себе позаботиться или нанять собственную личную службу безопасности. После того как он нанял Пеппер в качестве своей ассистентки, я невзлюбил его еще больше.

Я не стал утруждать себя стуком. У меня был ключ и код, чтобы войти в дом. Хотя многим не нравилась моя потребность все контролировать, Ромео относился к этому спокойно. Во всяком случае, большую часть времени.

Мои туфли постукивали по темно-серой плитке. Она была выложена шевроном и тянулась из заднего коридора через кухню и гостиную. Дом Ромео был четырехэтажным и располагался на углу. Когда-то это было промышленное здание, где работал небольшой бренд одежды. Жаль, что у него не осталось старых станков. Хартли бы это понравилось.

Как только я миновал коридор, комната расширилась, став высотой в два этажа. Черная металлическая лестница изгибалась вверх справа от меня, пока мой взгляд перемещался к передней части пространства. Там было широкое окно с арочным верхом и множеством стекол. Окна поменьше украшали стену здания. Главное, что пока свет проникал внутрь, зеркальная пленка не позволяла никому из прохожих или проезжающих мимо увидеть, что происходит внутри.

Кухня переходила в гостиную, где я обнаружил Ромео, отдыхающего на диване с откинутой спинкой и игровым контроллером в руке. Он обожал этот диван, и хотя тот был не в моем вкусе, я задавался вопросом, оценят ли подобное Вейл и Хартли. Он был кожаным, с откидными креслами, подстаканниками и консолями.

— Почему ты уставился на мой диван? — спросил Ромео, не отрывая глаз от игры. Он убивал людей на экране. Что бы его ни радовало, это было что-то увлекательное.

Его почти черные волосы были собраны сзади в пучок — эту прическу любил делать и Дэш. Разница была в том, что Ромео напоминал мне своего отца. Не то чтобы внешне один в один. Челюсть Малика была более жесткой, и сам он был крупнее Ромео. Но сходство определенно присутствовало.

Я ждал, когда нахлынет чувство вины. Когда в груди вспыхнет боль от того, что я сделал с Маликом и как забрал его у Ромео. Он не был настоящим отцом для своего сына, но легче от этого не становилось.

Боль не пришла.

Я рассеянно потер грудь. Было ли это из-за Вейла и Хартли? Неужели я меняюсь, избавляясь от грызущей вины? Возможно, они вытеснили ее, когда вошли в мою жизнь.

Наблюдая за Ромео, я не был в этом так уж уверен.

— Почему он тебе нравится? — спросил я, чтобы отвлечься от мыслей о Малике, вине и обо всем остальном, о чем я предпочел бы не думать.

— Диван? Он удобный и может держать мой напиток, пока я играю. Я могу сидеть здесь часами. Раз уж я собираюсь заниматься этим, моей заднице должно быть хорошо.

— Вейлу и Хартли он мог бы понравиться.

— Хартли оценил бы кожу и строчку, — сказал Тристан, бесшумно входя в комнату. Он был гладко выбрит, как обычно, что подчеркивало его угловатые скулы. Его светло-каштановые волосы, должно быть, недавно подстригли. Они не были такими взъерошенными, какими я видел их в прошлом. Карие глаза сузились в уголках, а губы тронула улыбка. — Ты просто не можешь держаться в стороне, верно?

— Каково это — вернуться домой? — спросил я.

— В каком-то смысле хорошо. Мне нравится снова спать в нашей постели. Нравится, что Пеп привозит домашнюю еду и что нам вернули Латте.

— А где она? — Если бы она была здесь, она бы меня встретила.

— Дэш повез ее на ферму, чтобы она поиграла с другими собаками, — сказал Ромео.

Рид и Каспер Эшфорд, двое участников группы и партнеры, жили в доме на своей семейной ферме. Я никогда там не был, хотя и проезжал мимо. Если Ромео и Тристан собирались навещать ферму вместе с Дэшем, мне нужно было убедиться, что это безопасно. Несмотря на все то дерьмо, которое Дэш выливал на меня, и которое я, конечно, швырял ему в ответ, в одном я был уверен железно. Он не допустит, чтобы с Тристаном и Ромео что-то случилось. Я бы тоже этого не допустил, благодаря людям, которых я к ним приставил.

Ромео закончил игру и положил контроллер. Он повернулся, осматривая меня с ног до головы.

— Что это?

— Я принес это для твоей матери. — Я развернул баннер, аккуратно придерживая лежащие внутри буклеты, чтобы они не посыпались на пол.

Тристан подошел поближе, чтобы рассмотреть.

— Поздравляем с переездом… Я не понимаю.

Я протянул Тристану буклеты.

— О боже, — хмыкнул он. — Это что-то новенькое. — Мне нравилось освежать свои идеи, когда дело доходило до выражения ненависти к Пеппер Эмерсон.

— Что там такое? — спросил Ромео и поднялся. Он взял у Тристана один буклет. — Это дома престарелых с минимальным возрастным цензом в шестьдесят лет. Во Флориде.

— Да, и как только она выберет, какой ей больше по вкусу, я оплачу поездку, чтобы выкинуть ее озлобленную задницу до самого края гребаной Флориды.

Взгляд Тристана встретился с моим.

— Ей нет шестидесяти.

— Деньги решают все. — Мне было плевать, сколько придется заплатить, лишь бы убрать эту женщину из моего города и моей жизни. — Теперь мне нужна стремянка, чтобы Райден мог повесить баннер над кухней.

— В шкафу в прихожей, — пробормотал Ромео. — Перед тем как прибить это, сходи посмотри, что она оставила тебе в ванной.

Мне действительно не хотелось смотреть. Зная Пеппер, это могло быть все что угодно. Я ничего не замечал, пока не прошел дальше в комнату и не увидел кое-что в унитазе. В воде плавало пластиковое дерьмо с моим именем, выведенным белым шрифтом. Затем я мельком взглянул на записку на крышке.

«Я смою тебя в канализацию, как кусок дерьма, коим ты и являешься. Собирай вещи налегке. Нам повезет, если твоя огромная башка вообще пролезет в трубу».

Не так остроумно, как у меня. Кому-то придется залезть туда руками и вытащить это. Что ж, их проблемы.

Ромео и Тристан ждали меня, когда я вышел.

— Ну как? — спросил Тристан.

— Дилетантство.

Это заставило его рассмеяться.

Райден повесил баннер с небольшой помощью Тристана, пока я веером раскладывал брошюры на кухонной стойке. К верхней я прикрепил стикер с запиской, сообщающей ей, что все расходы будут оплачены, если она, блядь, уберется отсюда.

Мой взгляд привлекло движение на улице. К обочине подъехала машина. Кайус тут же направился к ней.

— Райден. — Я указал в сторону фасада. — Скажи ему, что я встречусь с ним на Рейс-стрит через пятнадцать минут.

— Да, сэр. — Райден вышел на улицу и встал рядом с Кайусом, пока Барретт выходил из машины.

— Кто это? — спросил Ромео.

— Коп, которому я плачу.

Райден поговорил с Барреттом несколько секунд, после чего Барретт уехал. Барретт всегда знал, где меня найти. Ему достаточно было поговорить с кем-то из моих людей, и они передавали мне весточку. И это выглядело так, будто он просто делает свою работу, проверяя какой-нибудь дерьмовый повод, который он использовал, чтобы связаться со мной.

— Тристан, у тебя есть минутка, прежде чем я уйду? — спросил я. Нам с Тристаном предстоял давно назревший разговор о его должности при мне. Работа моим личным стилистом не была целью всей его жизни. И теперь, когда у меня появился Хартли, я не хотел, чтобы кто-то другой создавал для меня одежду, из-за чего работа Тристана теряла всякий смысл.

— Конечно.

Ромео ткнул большим пальцем через плечо.

— Я пойду наверх, в душ.

Когда мы остались наедине, я спросил:

— Как продвигается твоя подготовка к колледжу?

— Хорошо. Я все еще не уверен, какова конечная цель моей карьеры, но собираюсь получать удовольствие от учебы. Это не отменяет той работы, которую я делаю для тебя, — поспешил добавить он.

По правде говоря, во время поездок Тристан делал для меня меньше. Факт, который меня ничуть не беспокоил. Я заботился о нем и хотел, чтобы он был счастлив. А это значило быть со своими партнерами и радоваться жизни.

— Меня это не беспокоит. И не перебивай меня, пока я не закончу.

Он кивнул. Он бы обязательно перебил, если бы я ничего не сказал.

— Теперь, когда я вместе с Хартли и Вейлом, у меня нет желания носить что-либо, кроме того, что создает для меня Хартли. Это возвращает нас к твоей должности. Мне больше не нужен стилист, хотя, если ты хочешь продолжать работать на меня, у меня есть на примете другая вакансия. — На самом деле у меня ее не было, но при необходимости я мог бы быстро что-нибудь придумать.

Его плечи опустились, а взгляд упал на пол.

— Разве я плохо справлялся со своей работой?

— Это никак не связано с тобой. Почему ты расстроился? Я думал, ты обрадуешься. Это не та жизнь, которую ты себе представлял, по крайней мере, не та ее часть, где ты работаешь на меня.

— Не та, но мне нравится помогать тебе.

Я выгнул бровь.

— Правда?

— Да.

— Я думал, ты захочешь брать больше уроков и заниматься тем, к чему лежит душа.

— Захочу, как только пойму, что это такое. А пока…

— Что, если я оставлю тебя в качестве консультанта? Ты сможешь работать напрямую с Хартли и помогать ему с вещами для меня. Платить тебе буду я, а не он. Это освободит твое

Шум сверху заставил меня поднять глаза.

Ромео смотрел на нас сверху вниз.

— Святое дерьмо. Ты… Ты, блядь, размяк. Теперь, когда ты с Вейлом и Хартли, ты уже не такой жесткий. — Мой позвоночник напрягся. Ромео, должно быть, заметил это, потому что добавил: — Я имею в виду не в плохом смысле. Ты все еще тот мудак с нашего квартала, который заменяет мне хренового отца, но ты только что был очень мил с Трис. Я ценю это.

Вместо ответа я снова сосредоточился на Тристане. У меня не было времени оценивать свое размягчение или что это за херня, и существует ли она вообще.

Тристан улыбнулся.

— Мне бы этого хотелось.

— Очень хорошо. Твоя зарплата останется прежней. Жду от тебя вестей через неделю.

— Хорошо.

С этими словами я развернулся и направился к задней двери, слушая, как Райден, следуя за мной, вызывает Альберта, чтобы тот подогнал машину. Теперь, когда я доставил подарок для Пеппер и поговорил с Тристаном, мне нужно было разобраться с Барреттом и тем, чего он, блядь, хотел.

31. Джордан

Ригану повезло, что у него сегодня был выходной. Если бы он был на смене, я не был уверен, что Барретт остался бы в живых. Либо так, либо Риган трахнул бы его до полного подчинения.

— Пять минут, — глухо прорычал Райден рядом со мной.

Я еще не был готов срываться с цепи. Да, Барретт вел себя как заноза в заднице и опаздывал на пять минут, но я уже уяснил, что копы не всегда приезжают точно в назначенное время. Барретт прекрасно знал, что я за человек. Он не заставлял меня ждать постоянно, а значит, его что-то задержало.

Наконец, спустя восемь минут после назначенного времени, дверь открылась, и он вошел. Его волосы были в беспорядке, словно он слишком много раз запускал в них пальцы.

Он опустился за стол перед нами.

— Прости, мне пришлось ответить на звонок.

Окинув взглядом комнату, Барретт оценил обстановку, проверяя, не подслушивает ли кто.

Этот ресторан принадлежал мне, и я знал, что здесь чисто. Мы сидели в углу, спиной к стене — так, что подобраться к нам сзади было невозможно. Никто не мог подкрасться к нам незаметно, и мы находились достаточно близко к кухне, чтобы при необходимости уйти через нее.

— Говори, — процедил Райден. Ему и его брату нужно было куда-то девать свою агрессию. Они были преданны мне, что я ценил, но я предпочел бы, чтобы они берегли свою злость для тех случаев, когда она действительно оправдана.

— После того как ты сказал мне, что бывшая Лиланда определенно спит с офицером, я нанес ей визит. Услышав внутри шум борьбы, я выбил дверь. Жаль, что у меня в руках не было камеры, потому что зрелище открылось знатное. Она прижимала ногу к шее нашего офицера, а к его голове приставила пушку. Как только она увидела меня, то отпустила его, опустила пистолет и подняла руки. Он пытался заявить, будто она его заставила, но сам был голым, а его член стоял так, что им можно было стены пробивать. Я велел им одеться, а затем разложил все по полочкам.

Он сделал глоток воды, которая ждала его на столе, и продолжил:

— Я спросил в лоб, чего она добивается. Если бы она не раскололась, я бы арестовал ее за нападение на полицейского и по куче других статей. Она быстро запела. Ее счета копились, и ей нечем было платить. Лиланд не оставил ей ни цента. Это ее взбесило. И неважно, как давно они развелись. Она думала, что если подставит тебя, то сможет шантажировать. Она собиралась потребовать у тебя деньги в обмен на то, что они заберут заявление.

— Я ничего не слышал ни от нее, ни от него.

— Ну, от него ты бы ничего и не услышал. Он пытался строить из себя честного копа, но на деле оказался дерьмом собачьим. Просто делал все, что она хотела. Его задница тоже не купалась в роскоши. Она и его использовала. И все ради того, чтобы добраться до тебя, ведь деньги у тебя. Я сказал им, что все обвинения должны быть сняты. Что ей нужно пойти в участок и заявить, что она просто расстроенная бывшая, которая хотела откусить кусок от пирога Лиланда. Если она этого не сделает, я ее арестую. Я опоздал, потому что ждал звонка. Она все выполнила, и офицер тоже не вякнул ни слова.

Я откинулся на спинку стула.

— Ладно, значит, у меня все чисто.

— Не так быстро. Все ее слезы лишь укрепили их в мысли, что им нужно найти повод упрятать тебя за решетку. Мое начальство требует, чтобы все продолжали копать. Тем временем бывший Вейла внезапно сблизился с шефом. Он заходит в участок как к себе домой. Я знаю, что ты хочешь защитить Вейла. Просто будь осторожен. Гил — змея, которая точно знает, куда ползти. Я не удивлюсь, если он трахается с шефом. Гил скользкий как черт, так что это вполне в его духе. У него полно людей на побегушках. Шеф — крупная рыба. Гил к чему-то готовится. Мое предположение — это напрямую связано с тобой.

Это было не то, что я хотел услышать, но и неожиданностью это не стало. Мой человек следил за этим куском дерьма, домашним тираном Вейла, ходил за ним по пятам и фиксировал каждый шаг. Но тот особо ничего не предпринимал. Я уже знал, что он наведывается в полицейский участок в Восточном Дреместе и что он купил кондоминиум на моей половине города. Теперь он находился на моей территории. Чего я не понимал, так это насколько близко он сошелся с шефом. Мой парень этого не засек. Конечно, у меня были копы на прикорме, но они не сливали мне вообще все. Большинство из них использовались для того, чтобы заминать разное дерьмо или выполнять поручения, когда мне это требовалось. Барретт же, напротив, без лишних расспросов сам рассказывал мне всё необходимое. Возможно, мне следовало доверять ему больше, чем обычно.

Эта мысль быстро испарилась. Пока он работал там, ему не видать моего расположения. Он прочно застрял посередине. Не в чёрном списке, но и не в фаворе. Просто болтался там, ожидая возможности доказать, что не всадит мне нож в спину. Любой из копов, которым я платил, мог это сделать. Именно поэтому

Подняв руку, я подал знак официантке нести еду. Барретт ел только в том случае, если снабжал меня ценными сведениями, что он и сделал. В знак признательности я его покормлю.

Минуту спустя подошла официантка с тремя тарелками филе-миньон и гарниром. При виде этого блюда у Барретта округлились глаза. Он подождал, пока она отойдет на безопасное расстояние, прежде чем заговорить.

— Не ожидал, что ты меня покормишь. — Его глаза встретились с моими. — Я никогда здесь не ел. Всю жизнь прожил в этом городе, бесчисленное количество раз проезжал мимо этого места с тех пор, как ты его купил, и ни разу не заходил.

— Почему нет? — спросил я.

— Не могу себе позволить.

— Я хорошо тебе плачу.

— Да, но у меня есть другие дела, о которых нужно заботиться. — И это было правдой. Это его история, не моя.

Райден ел, но не сводил глаз с Барретта, словно тот в любой момент мог выхватить пушку и прикончить меня. В прошлом у него было много возможностей сделать это. Точно так же, как и у меня. Я мог бы убить его давным-давно.

Барретт положил вилку и смерил Райдена свирепым взглядом.

— Серьезно, что за херня с тобой происходит? Твоего брата я понимаю. У нас с ним эта тема с враждой, где, если бы мы трахнулись от ненависти хотя бы раз, ну или раз десять, мы бы, может, и пережили это. Но между тобой и мной ничего нет.

— Ты бесишь моего брата, следовательно, ты бесишь и меня тоже.

Я ел, пока они препирались, предоставляя им самим со всем разобраться. Черт, может, я и правда размяк. Надо будет поскорее кого-нибудь убить, чтобы прийти в норму. Лиланд был мертв, так что за ним я прийти не мог. Вейл велел мне не трогать его бывшего. Сделал ли арендодатель Хартли то, что я ему велел? Я всегда мог пригрозить ему. Но это тоже казалось неправильным. Блядь, я теряю хватку.

Я грохнул кулаком по столу, заставив посуду зазвенеть. И Райден, и Барретт тут же уставились на меня.

— Что, блядь, со мной происходит? — прорычал я. — Я не размяк.

— Ни в коем случае, сэр, — моментально отозвался Райден.

Барретт ухмыльнулся. Мне захотелось воткнуть ему вилку в глаз.

— Оставим все остальное в стороне, Джордан, но ты влюблен. Я понимаю, почему в твоем мире это считается плохим знаком. Теперь у тебя появилось больше уязвимых мест. Но это также и круто. Мало того, что ты регулярно получаешь в два раза больше члена, так ты еще встретил и удержал мужчин, которые знают, чем ты занимаешься, и им плевать. Или не плевать, но они просто это принимают. — Он пожал плечами и вернулся к своему стейку.

— Я не могу быть мягким. Мягких убивают. У меня бизнес, который нужно вести, дерьмо, с которым надо разбираться. Я не могу иметь дело с этим… этим… — Проклятье.

Я схватил нож для стейка и запустил его через всю комнату, так что он, перевернувшись в воздухе, вонзился в стену. На его пути никого не было, хотя мне было плевать. Альберт, который сидел у двери, поднялся и подошел к ножу. Он вытащил его из стены, вытер пыль от гипсокартона о свое бедро и сел обратно. Мужчина даже бровью не повел. Он использовал его, чтобы резать свой, блядь, стейк.

Барретт тихо рассмеялся и покачал головой.

— Я повидал и натворил много разного дерьма, но рядом с тобой скучно не бывает. В дартс играешь? Могу поспорить, ты хорош.

Я наколол кусок стейка на вилку и злобно зажевал.

Размяк. Я покажу всему миру, что я не размяк. Единственное место, где я позволю себе быть таким, — это рядом с Вейлом и Хартли. Они не заслужили моей злости. Они были хорошими, милыми и такими, блядь, горячими в постели.

На столе завибрировал мой телефон. Я взглянул на экран и увидел, что мне прислал сообщение сын. Я не мог вспомнить, когда такое случалось в последний раз. Обычно это Дексен выговаривал мне за то, чего я не сделал.

Джордан: Завтра ужин у нас дома. Только мы вшестером и те охранники, которых ты возьмешь с собой. Шелдона оставь дома. От него у меня мурашки по коже.

Моей первой инстинктивной реакцией было ответить, что у меня планы. Но я пытался выстроить более здоровые отношения со своим сыном. Мы продвинулись вперед. Если я откажу ему, это отбросит нас на десять шагов назад.

Я: Какой-то особый повод?

Джордан: Ага, хочу повидаться со своим стариком.

И вот я сидел, не находя слов. Мне действительно нужно было взять себя в руки.

Я: Время?

Джордан: В 7. Одежда повседневная, хотя я знаю, что ты придешь в костюме. Упоминание про одежду касалось Вейла и Хартли. Вейл здесь уже бывал, а Хартли еще нет.

Я еще не водил их на свидания. Это нужно было исправить. Завтра будет ужин с сыном. На следующей неделе — свидание, которое мне предстоит спланировать. Возможно, Айрин сможет мне помочь. Или Ромео, раз уж он теперь в отношениях.

На несколько минут я ощутил каждый из своих шестидесяти лет. У меня была нелегкая жизнь. Ничто из того, что я сделал, что построил или чего достиг, не досталось мне легко. Но я справился.

Наконец вернувшись в реальность, я ответил сыну, что увидимся завтра, и отправил сообщение Вейлу и Хартли, чтобы поставить их в известность.

Барретт в конце концов закончил с едой, пообещал оставаться на связи и скрылся за дверью. Никто не мог увидеть его внутри, разговаривающим со мной там, где мы сидели. К тому же посетителей еще не было. Когда мне требовалось это пространство только для себя, оно было моим. Плюс владения собственным рестораном.

Райден покачал головой, доедая остатки своего стейка и не сводя глаз с двери. Всегда начеку. Всегда прикрывает мне спину.

— Что? — спросил я его.

— Ничего, сэр.

— Говори свободно. — Иногда я не хотел слышать ни слова ни от него, ни от его брата. В другие моменты, как сейчас, мне хотелось узнать его мысли.

— Не знаю, зачем ты с ним возишься.

— Им нужно трахнуться и выпустить пар.

— Это кажется простым решением, но у меня такое чувство, что от этого станет только хуже.

32. Хартли

Мне не следовало нервничать. Это был всего лишь ужин. Мы и раньше ели с Джей-Джеем, Дексеном и Гриром. Но в этот раз все ощущалось иначе. Может, потому что мы шли к ним домой, а не они прилетали к нам. Может, потому что это было больше похоже на свидание. Что бы это ни было, у меня дрожали руки.

Вейл взял мои ладони в свои, я и не заметил, как он подошел ближе. Он все еще был без рубашки, хотя уже надел отличные джинсы. Джей-Джей сказал, что нам не нужно наряжаться, но мне нравилось выглядеть хорошо, поэтому я выбрал узкие брюки собственного дизайна и мягкий свитер кремового цвета, который тоже сшил сам.

— Почему ты нервничаешь? — спросил Вейл. — Мы же уже встречались с ними.

Я поднял на него глаза.

— Это ведь свидание, да? Именно так все и ощущается.

— Так и есть, но не в том смысле, что мы идем куда-то втроем с Джорданом. Это его семья, даже если он не считает Грира ее частью. — Его губы тронула улыбка. На мой взгляд, Грир был милым. Было очевидно, как сильно он любит Дексена и Джей-Джея. Он был крупным парнем, но при этом напоминал плюшевого мишку со своими добрыми словами и легким нравом — если только он не смотрел на Джордана, тогда все менялось. Их ненависть была взаимной. — Ты переживаешь, что что-то случится из-за того, кто такой Джордан?

— Честно говоря, нет. Я знал, на что шел, когда сближался с ним. Все началось с пошива костюмов, но меня сразу же к нему потянуло. Я бы не смог заглушить это, даже если бы захотел. А когда он начал показывать другие свои стороны, те, которые видим только мы, я уже просто не мог уйти. Это не значит, что я в восторге от его дел. Я просто принимаю и хорошее, и плохое.

Я пожал плечами. Джордан был тем, кем был. Я не собирался отказываться от него из-за того, что он убивает людей. Ладно, звучало это ужасно. Но я уже ввязался в это и не хотел уходить.

— Мне временами бывает тяжело с этим смириться. Я знаю, что это не вся его сущность, но та сторона вещей, глубоко незаконная, криминальная сторона — она никуда не денется. После всего, через что я прошел с Гилом…

Я сжал его руки.

— Джордан — не он.

— Я знаю. Но эти преступления, они все же не сулят ничего хорошего.

— Не сулят, но ты слишком сильно дорожишь им, чтобы видеть только это.

Он кивнул.

— Да. Он не просто преступник. Глубоко внутри он хочет, чтобы его любили и принимали так же сильно, как и любого другого. А то, как он заботится о нас, вообще ни с чем не сравнится. Ко мне еще никогда так хорошо не относились. И дело ведь не только в нем, Харт. В тебе тоже. Ты такой добрый и милый. От того, как ты прикасаешься ко мне, словно я самый важный человек на планете, я просто таю.

Выпустив его ладони, я поднял руки и обхватил его шею с двух сторон.

— Ты и есть важный. Ты заслуживаешь всего самого лучшего. Я благодарен, что ты позволяешь нам дарить тебе это. Пусть я не могу осыпать тебя подарками, мне нравится проявлять заботу другими способами.

Я терпеть не мог свои комплексы из-за денег. Когда-нибудь я выкарабкаюсь из этой ямы, в которой оказался. У меня уже появился новый клиент в лице Дексена. Ему понравилось, как Джордан выглядит в своем костюме, и он захотел такой же. Надеюсь, у меня и дальше будет появляться больше заказчиков, и я смогу вернуть себе прежнее положение, до того как все полетело к чертям. Дексен — это только начало. Столько богатых мужчин видят его в клубе. Он сможет рассказать им, у кого шил костюм.

Вейл судорожно выдохнул и прижался своим лбом к моему.

— Спасибо, Харт. Ты замечательный мужчина. И я один из тех двух счастливчиков, которые могут быть рядом с тобой каждую ночь.

Я услышал, как Джордан вышел из ванной после душа, но не стал открывать глаза. На мою спину легла ладонь, когда Джордан встал рядом с нами.

— Вы двое в порядке?

Я кивнул, а Вейл отстранился, чтобы посмотреть на Джордана.

— Спасибо за то, что заботишься о нас.

— Тебе не нужно благодарить меня за это. Я бы отдал тебе все, что ты пожелаешь, если бы ты мне позволил.

— Я знаю. Если быть честным, мне все еще временами тяжело с этим мириться, учитывая то, чем ты занимаешься.

Джордан напрягся. Я переместил руку, обнимая его за талию. В любой момент он мог сделать шаг назад. Версия самосохранения Джордана — дистанция.

Вейл повернулся к нему лицом.

— Нет, не делай так. Я говорю это не для того, чтобы расстроить тебя. Я хочу, чтобы ты понимал, что я чувствую. Мы как раз говорили об этом с Хартом. Ты не просто преступник, Джордан. Ты нечто гораздо большее, но позволяешь увидеть это лишь избранным. Ты даришь нам этого другого человека, настоящего мужчину, который заботится о нас. Ты впустил нас в свой дом, показал свои чувства. Ты можешь потянуться к нам за ужином или приобнять, когда мы смотрим телевизор. Тебе нравится прикасаться, а нам нравится, когда прикасаются к нам. Просто не останавливайся, ладно? Не переставай показывать нам, кто ты под этой своей другой стороной. Мы способны принять больше, чем ты нам даешь.

— Ты не захочешь знать о той стороне.

— Нет, не захочу, но я говорю не о ней. Я имею в виду тебя самого. — Он поднял руку и положил ее на сердце Джордана. — Того, для кого бьется это сердце, кого ты любишь, кем дорожишь. Однажды ты озвучишь свои чувства, и мы будем здесь, дожидаясь этого. Просто не переставай снимать эти слои. Мы хотим увидеть все.

Джордан обхватил пальцы Вейла, а свободной рукой перехватил мою ладонь и поднял ее, так что она тоже оказалась прижата к его груди.

— Вы оба здесь, в моем сердце. Я не могу… — Он выдохнул.

— Мы знаем, — сказал я.

Я видел это в глазах Вейла. Хотя криминальная сторона Джордана пугала, эта сторона, та, что была

Джордан взял каждого из нас за руку и медленно опустился на пол, вставая перед нами на колени.

— Я не могу изменить то, чем занимаюсь. И не стану. Вы знали, кто я такой, когда мы все это начинали. Я могу пообещать быть лучше с вами двумя. Я хочу, чтобы вы были в моей жизни всегда. — Выпустив наши руки, он обнял нас за бедра, прижимаясь к нашим телам и уткнувшись головой нам в бока. — Я пойму, если вы захотите уйти. Я не стану вас удерживать.

Вейл запустил пальцы в волосы Джордана, потянув назад, чтобы тот посмотрел на нас.

— Я никуда не уйду. Ты владеешь мной целиком, как я уже говорил тебе раньше. Просто продолжай показывать нам себя. Это все, о чем я прошу.

— Хартли? — спросил Джордан.

— Я тоже не уйду. Я именно там, где хочу быть.

В глазах Джордана заблестели слезы. Он не позволил им покатиться, осторожно сморгнув, но мы их заметили. Джордан чувствовал гораздо больше, чем когда-либо показывал на людях.

Он провел ладонями по нашим талиям, пока не добрался до ширинок. Проворными пальцами он расстегнул нас и потянул ткань, которая не желала опускаться до конца, пока он действовал всего одной рукой.

Мы с Вейлом помогли ему, стягивая одежду через бедра, пока оба не остались перед ним обнаженными. Ни один из нас еще не был твердым. Этот момент был слишком эмоционально заряженным. Но одного взгляда на голод на лице Джордана, на чистую потребность, хватило, чтобы мой член дернулся. Чтобы встать ради них, многого не требовалось.

Пальцы Джордана обхватили нас, лаская обоих одновременно. Вейл продолжал перебирать волосы Джордана, словно гладил его. Джордан ластился к этому прикосновению, его глаза прикрылись. Он так отчаянно хотел быть любимым нами. Нет, он не собирался отказываться от того, что построил, и никто из нас его об этом не просил. Быть с Джорданом означало принимать его целиком.

Когда он снова открыл глаза, его губы разомкнулись, и он произнес:

— Трахните меня в рот. Дайте мне это почувствовать.

— Открой шире, — прошептал Вейл, и Джордан повиновался.

Вейл перехватил свой член и медленно ввел его в рот Джордану, который уже был готов. Его губы обхватили Вейла, а глаза снова закрылись. Он не переставал ласкать меня, не сбавлял темп. Я разделял этот момент вместе с ними, ничуть не чувствуя себя обделенным. Я не сомневался: настанет и мой черед побывать во рту Джордана.

Сместив руку с его волос, Вейл обхватил щеки Джордана обеими ладонями, фиксируя его, и начал толкаться ему в рот. От этого зрелища я становился все тверже. Вейл использовал Джордана, а Джордан был более чем счастлив позволить ему это.

— Блядь, — простонал Вейл. — Твой рот… Проклятье. — Голова Вейла подалась вперед, когда он полностью отдался ощущениям, его бедра двигались, член скользил внутрь и наружу.

Мне пришлось перехватить руку Джордана, ласкавшую меня, иначе я бы кончил, но он не перестал прикасаться к моему телу. Его ладонь спустилась к моим яйцам, принимаясь играть с ними, отчего я тоже застонал. Что бы они со мной ни делали, я наслаждался каждой секундой.

— Я сейчас кончу, — тяжело задышал Вейл. — Блядь, Джордан.

Он протяжно застонал и излился Джордану в рот. Горло Джордана заработало, пытаясь сглотнуть все, но немного брызнуло по углам губ. Он не остановился, не оттолкнул Вейла. Он принял все, что Вейл мог ему дать.

Когда Вейл наконец выскользнул из губ Джордана, тот сглотнул один раз, а затем повернулся, чтобы взять в рот меня.

— Святое дерьмо, — выдохнул я. Здесь не было места неспешности. Он принял меня до самого горла и замер, ожидая, пока я перехвачу инициативу. Мне и раньше делали минет, но никто и никогда не позволял мне трахать свой рот так, как я этого хотел.

Я поступил так же, как Вейл, и ухватился за Джордана, двигая членом во влажном жару его рта. Вейл развернулся, чтобы оказаться ближе ко мне, и наклонился для поцелуя. Его язык скользнул внутрь, пробуя меня на вкус. Мятный привкус от него, то, как мои стоны перетекали из меня в него, — я был на грани.

Мое тело жило собственной жизнью, полностью перехватив контроль. Джордан поперхнулся, чего я вовсе не желал. Я попытался отстраниться, но он вцепился в мои бедра и крепко удержал меня, пока я снова не начал толкаться в него.

С Вейлом на моих губах и Джорданом на моем члене, я улетел, выстреливая глубоко в горло Джордану и выкрикивая стоны в рот Вейлу, полностью растворяясь в происходящем. Мое тело содрогалось от силы пронзившего меня оргазма. Словно каждая моя частичка реагировала на прикосновения этих двух мужчин. Словно оно пыталось вернуть им то, что они дали мне.

Когда я начал приходить в себя после этого блаженства, я понял, что вовсе не влюбляюсь в Джордана. Я уже влюбился.

С Вейлом все было просто, как дышать. Я вожделел его, когда был моложе. Но нынешний Вейл не имел ничего общего с моими прежними фантазиями. Он был лучше. Взрослый, зрелый и такой чертовски принадлежащий нам. А Джордан — он был всем тем, в чем я даже не думал, что нуждаюсь, пока он не появился передо мной.

Я не собирался принимать то, что у нас было, как должное. Если кто-то попытается разорвать нас, я буду драться. Нет, я не был силен так, как они оба, но это не значило, что я позволю кому-то причинить нам вред. Эти мужчины были моими, и я увяз в них настолько, что уже не понимал, где верх, а где низ. Да и мне было плевать.

Чему суждено случиться, то неизбежно произойдет. Все, что мне оставалось — это держаться изо всех сил и верить всем сердцем, что нам предстоит долгий совместный путь.

33. Вейл

Ни разу в жизни я не видел ничего столь же потрясающего, как Джордан на коленях перед Хартли и мной, полностью отдающий себя, желающий, чтобы мы его использовали. Я снова становился твердым от одних только мыслей об этом, пока нас везли за пределы Дреместа туда, где жили Джей-Джей, Грир и Дексен.

Альберт

Когда мы все находились в здании Джордана, Олеандру и Рори не нужно было торчать у нас дома. Здание было настолько сильно защищено, что у них оставалось время на личную жизнь вместо того, чтобы повсюду таскаться за нами. Но стоило нам выйти на улицу, как они тут же следовали за нами.

Мы въехали на дорожку к дому как раз в тот момент, когда садилось солнце. Я без труда разглядел двухэтажное здание из белого и серого камня с включенным наружным освещением. Здесь присутствовало интересное смешение старого и нового: камень из далекого прошлого соседствовал с пристройкой, выкрашенной в белый цвет. Напротив дома располагался гараж на три машины, где Джей-Джей возился с автомобилями, когда ему не хотелось ехать в свою мастерскую в Восточном Дреместе. Пергола из натурального дерева тянулась вдоль обоих строений и проходила над подъездной дорожкой у их краев, соединяя их в форме буквы U.

Я уже бывал здесь раньше с Даной и другими ребятами из «Untouchable». Дома у Дексена я всегда чувствовал себя комфортно. А теперь, когда здесь обосновались Грир и Джей-Джей, атмосфера стала куда более непринужденной, в чем Дексен так нуждался. Все трое пахали на износ. Но собравшись вместе, они помогали друг другу расслабиться.

Передняя дверь открылась, едва мы вышли из машины, и Альберт придержал для нас дверь. Было очевидно, как сильно ему нравится работать на Джордана и трепать ему нервы. По дороге сюда мы наслушались рассказов о змеях, обитающих в Пенсильвании. Джордан скрежетал зубами и смотрел в окно, пока Хартли поддерживал беседу с Альбертом и задавал вопросы. Я же довольствовался тем, что слушал их перепалку. Мы втроем были такими чертовски разными. Но вместе мы обретали смысл.

Я радовался, что поговорил с Джорданом и Хартли незадолго до этого, пусть даже это и расстроило Джордана. Мне хотелось быть честным. Впрочем, у нас все было хорошо. В любых отношениях случались трудности. Просто так уж вышло, что в наших присутствовал преступник, который любил убивать людей и промышлял торговлей оружием и наркотиками.

Джей-Джей прислонился к дверному косяку, пока мы приближались. Райден встал впереди нас и жестом велел Джей-Джею отойти, чтобы он мог войти внутрь и осмотреть дом.

— Пошел ты, — беззлобно бросил Джей-Джей. — Если бы я хотел смерти своего старика, я бы сделал это еще много лет назад. Здесь нет ничего, что могло бы ему навредить.

— Только я, — подал голос Грир, появляясь из-за спины Джей-Джея. — С удовольствием наврежу ему, если представится случай.

— Это взаимно, — отозвался Джордан. — Все в порядке, Райден. Бывал я в ситуациях и похуже, чем ужин с моим сыном и его… партнерами.

Это вызвало в мыслях картины того, через что Джордану, должно быть, приходилось проходить годами. Постоянно быть под прицелом, аресты и все прочее. Мне не нравилось об этом думать. И сознание того, что это может повториться в любой момент, вовсе не успокаивало.

Джей-Джей и Грир отошли в сторону, позволяя нам войти. Лестница, ведущая на второй этаж, находилась сразу слева, а столовая располагалась по другую сторону от нее. Справа была просторная гостиная. Повсюду лежал деревянный пол, добавляющий пространству уюта. В камине горел огонь, и напротив него стоял угловой диван. Дексен пожал руки мне и Хартли, приветствуя нас в их доме. Джордану он просто кивнул.

— Присаживайтесь, — сказал Дексен. — Ужин почти готов. Грир настоял на том, чтобы жарить мясо на гриле в такой холод.

— Мне хотелось стейка. — Он пожал плечами. — На гриле он получается вкуснее.

Мы сели, причем Джордан оказался между Хартли и мной. С моей стороны это было абсолютно намеренно. Если я мог послужить буфером и удержать Джордана от чего-то убийственного, когда Грир скажет ему какую-нибудь глупость, я собирался это сделать.

Взгляд Джей-Джея переместился на Шелдона, который наконец вошел в дом.

— Господи, я же велел тебе оставить его дома.

Шелдон ухмыльнулся, очевидно, зная, какое впечатление он производит на людей. Он был настолько спокоен, что это пугало, но мне это нравилось. Как-то вечером я поближе познакомился с ним и некоторыми другими охранниками. Раз в неделю они устраивали игру в карты в здании. Джордан никогда не приходил, а Хартли это не интересовало, но я обожал карты. Возможность узнать охранников получше оказалась приятным бонусом.

Сегодня волосы Шелдона были убраны по бокам назад, а остальные свободно спадали сзади. Они были чуть ниже подбородка. Его глаза сузились в уголках, когда он улыбнулся.

— Всегда пожалуйста, Джей-Джей.

Джей-Джея заметно передернуло.

— Я знаю, что ты смертоносен, но то, как ты разговариваешь, блядь, мне прямо хочется, чтобы ты хоть раз разозлился или вышел из себя.

— И где же в этом веселье? Мне нравится смотреть, как ты дергаешься.

— Шелдон, — прорычал Джордан.

Шелдон кивнул.

— Я вернусь на улицу, сделаю еще один круг, а затем займу пост вместе с Альбертом. — Он выскользнул за дверь почти беззвучно.

Джей-Джей снова вздрогнул.

Я не смог сдержать смех.

— Его голос так сильно на тебя действует?

— Да. Он должен хоть иногда беситься. Это было бы нормально, но он остается чертовски спокойным. Кто вообще так делает? — Мне хотелось ответить: «Тот, чей отец постоянно орал и избивал его», но я промолчал.

После того как игра в карты с охранниками закончилась, я немного посидел с Шелдоном. У него было тяжелое детство. Его отец был алкоголиком, который вымещал злость на нем и его матери. Олеандр вырос на той же улице, чуть дальше по дороге. Стоило отцу Шелдона уснуть, как Шелдон тайком убегал в дом Олеандра и оставался там до рассвета. Шелдон рассказывал мне, что когда стал старше, то перестал так делать, желая оставаться и принимать все, что отец устраивал днем и ночью, лишь бы это не доставалось матери.

Когда Шелдон повзрослел, он больше не мог этого выносить и ушел. Он умолял мать пойти с ним, но она отказалась. Год спустя она скончалась. Отец жестоко избил ее. У нее случился обширный инфаркт, и она умерла. Его отец до сих пор гниет в тюрьме, доживая свои дни с разрушенным телом из-за многолетнего пьянства и наплевательского отношения к себе.

Шелдон навестил его лишь однажды, просто чтобы увидеть за этими стенами и

Дексен присел на диван рядом с Джей-Джеем, а Грир вышел на улицу проверить стейки.

— Удивлен, что ты взял выходной, — сказал я.

— Джей-Джей и Грир умеют быть очень убедительными.

— Да, мы такие, — ухмыльнулся Джей-Джей, а затем повернулся к нам. — Значит, старик вас двоих еще не разогнал?

— Нет, — ответил Хартли. — Как раз наоборот. Мы здесь надолго.

Другие бы не заметили, но я почувствовал, как Джордан расслабился, прижавшись ко мне.

Я кивнул.

— Именно так. Как бы тебе ни было трудно это понять, мы с ним счастливы.

— Дело не в том, что я не понимаю. Я знаю, каково это — влюбиться. Просто… Он ведь… — Он указал на своего отца. — Это он. Он натворил много ужасного дерьма. Я еще мог представить его с Маликом. Тот мужик был мудаком, но вы двое — полная его противоположность.

Джордан положил руку мне на бедро, когда я уже собирался ответить.

— Так и есть, — сказал он. — Возможно, поэтому все и работает. Они нужны мне, чтобы уравновешивать и заземлять меня.

— В этом есть смысл, — пробормотал Дексен. — Если бы мы были точно такими же, как те, с кем мы в отношениях, стало бы скучно до чертиков.

— Он прав, — добавил Джей-Джей. — Я совсем не похож на Декса или Грира. Конечно, я каждый день хожу в офис, но не там я чувствую себя как дома. Мне хочется торчать под машиной, пачкаться и чинить разное дерьмо.

— Тебе не обязательно продолжать работать в «PJS», — сказал Джордан. — Я желал для тебя всего самого лучшего, Джордан. Это означало выбрать тот карьерный путь, где ты мог бы постоянно преуспевать.

— Я ведь был твоим отражением, верно? То, что я разъезжал на своем раздолбанном грузовике или на «Harley-Davidson», не соответствовало идеальному образу твоего сына.

Джордан вздохнул.

— Да, тогда это было частью причин, но это не вся правда. Ты заслуживал большего. Работа в «PJS» обеспечивала тебе безопасность, не только в карьере, но и в жизни. Это создавало между нами дистанцию, как бы сильно я это ни ненавидел. На тебя уже давно никто не покушался.

— На тебя тоже.

— На то есть свои причины.

— Наверняка на то есть свои причины. Почему ты не можешь просто взять и сказать, что тебе не плевать? Я ведь знаю, что не плевать. Ты сделал все возможное, чтобы уберечь меня. Зачем продолжать искать причины, чтобы оправдать свои поступки?

— Так проще.

— Ему не все равно, — вмешался я, хотя мне и не следовало лезть в этот разговор. Это было делом Джордана и Джей-Джея, но я не мог промолчать. — Он любит тебя, Джей-Джей. Пусть и не в привычном понимании, с проявлением нежности или словами. Твой отец устроен иначе. Но ему действительно не все равно.

Я перехватил ладонь Джордана, которая все еще лежала на моем бедре, и сжал ее в своей.

Пальцы Дексена скользнули в волосы Джей-Джея, мгновенно его успокаивая.

— Ему не все равно, Джордан, — тихо проговорил Дексен, обращаясь к нему.

Минуту спустя открылась задняя раздвижная дверь, и Грир крикнул, что ужин готов. Мы поднялись, но Джей-Джей припозднился, перехватив своего отца за руку и заставив его остановиться. Я замер, ожидая, что будет делать Джей-Джей. И никак не ожидал, что он притянет отца к себе для объятий. Они обнялись, пусть это и длилось всего мгновение.

Джей-Джей похлопал меня по плечу, проходя мимо.

— Спасибо, Вейл.

Мы с Хартли задержались в гостиной еще на минуту, дожидаясь Джордана. Его взгляд встретился с нашими, и мы оба подошли к нему, чтобы обнять его — уже совсем иначе. Джордан принял наши объятия, обхватывая нас руками и крепко прижимая к себе.

— Вы двое… Спасибо, — прошептал он.

— Нам тоже не все равно, — сказал я, чувствуя это сильнее, чем был готов признать вслух.

Джордан был не единственным, кому трудно давались слова. То, что я испытывал к ним, было настолько огромным, что сказать это вслух казалось титаническим трудом. Я еще не был готов. Но в один прекрасный день буду, в этом не было никаких сомнений.

Дексен кивнул нам, когда мы наконец вошли в столовую. Как ни странно, Грир улыбнулся Джордану. Улыбка быстро растаяла, но это уже было началом.

Джордан и Джей-Джей были не единственными, кто пытался наладить свои отношения. Джордан старался делать то же самое в отношении Хартли и меня, учась быть более открытым и показывая нам, что он способен проявлять уязвимость рядом с нами и своей семьей.

И неважно, что Джордан становился совсем другим человеком, когда находился не с Хартли и мной. Важно было то, каким он был с нами и с людьми, которые ему дороги. Никто из нас не был святым. Просто Джордан находился к адскому пламени немного ближе, чем все мы.

34. Джордан

Я размякал, не так ли? Чем еще можно было объяснить то, что я сидел за столом в доме своего сына и вел, блядь, беседу с Гриром Линксом, из всех людей? Они мне наркотик подсыпали? Или теперь я стал таким?

— Ты видел систему, которую я установил в доме Вейла? — спросил он.

— Нет, но я слышал, что ты хорошо работаешь.

— Хорошо? — Он хмыкнул. — Бери выше, блядь — потрясающе. Я сам ее спроектировал. Такую нигде не купишь. Тебе стоит подумать о том, чтобы я установил ее в твоем здании. Я еще не занимался коммерческими проектами, но мог бы.

Я подался вперед, глядя ему прямо в глаза.

— Что вообще сейчас происходит?

— В каком смысле?

— Какого хера мы ладим?

Он наклонил голову набок.

— Ты тоже не понимаешь? Понятия не имею, но решил просто плыть по течению. Это так странно.

— Господи, — пробормотал я и откинулся назад.

Рука Хартли поглаживала моё бедро — успокаивающее тепло с другого бока. Как я вообще уселся рядом с Гриром? Серьезно, что за херня?

Я поискал глазами Вейла, но его нигде не было видно. Запечатлев быстрый поцелуй на губах Хартли, я поднялся, создавая столь необходимую дистанцию между собой и Гриром. Если бы я этого не сделал, мы, вероятно, в конечном итоге начали бы обмениваться браслетами дружбы или мериться размерами пушек. К слову, моя пушка была больше. Всегда была.

На кухне я

Вейл услышал, как я вошел, и с улыбкой оглянулся на меня через плечо.

— Тоже хочешь урок?

Я не смог устоять перед тягой к нему. Я обнял его со спины за талию и уткнулся подбородком в его плечо.

— Мне это не нужно. У меня есть ты.

— Тебе все равно следовало бы поучиться.

— Еще у меня есть Айрин.

— Тут он тебя умыл, — усмехнулся Джордан. — Тебе стоит приходить к нам почаще. Грир хорошо готовит, но ты лучше.

— Разве Зейден готовит не часто? — спросил Вейл.

— Часто, но он помешан на всяком здоровом дерьме.

Сзади раздался стон.

— Половина из этого съедобна, — сказал Дексен. — Вторая половина — это зеленая жижа в блендере. И даже не начинайте разговор про джекфрут. Мне плевать, что там говорит мой брат. По вкусу это совсем не похоже на мясо.

Мой сын обнял своего партнера, притягивая его ближе.

— Вообще-то ты говоришь о своем брате.

— Ага, именно поэтому я могу это говорить. И я заявляю ему это прямо в лицо.

— Коди хорошо готовит, — заметил Вейл. Коди был приемным сыном Зейдена. Вейл рассказывал нам, что Коди и его партнеры брали у него кулинарный урок.

— Это точно, и он не зацикливается исключительно на полезных ингредиентах.

Я почувствовал, как Вейл беззвучно рассмеялся, прижимаясь ко мне.

— Это потому, что ему приходится готовить на Майло. Тот сметает все подряд, как белка, атакующая запасы перед зимой. — Коди и Майло состояли в отношениях со Слейтером Медоузом, братом Дэша. Мне нужна была, блядь, схема, чтобы связать всех людей в их кругу.

В их кругу. Не в моем. Я не входил ни в чьи компании друзей.

Ни разу в жизни я не задумывался о дружеском общении. С какой стати? Мне нужно было управлять множеством предприятий, и от меня зависели люди. Занимаясь подобным, друзей не заведешь, особенно учитывая специфику некоторых из этих предприятий. Но здесь, с Вейлом в моих руках и его заразительным смехом, я захотел, чтобы эти друзья были у него и у Хартли. Я не хотел сдерживать их или мешать им наслаждаться жизнью.

Мы постояли на кухне еще немного, прежде чем Дексен и Джордан вернулись в столовую. Вейл повернулся в моих объятиях, оказавшись лицом почти вровень со мной.

— Что случилось? — Он разгладил большим пальцем складку у меня между бровей. — Почему ты так глубоко задумался?

— Я тебя не сдерживаю?

— От чего?

— От друзей? Жизни? От того, чего ты хочешь?

— Джордан, мне нужны только ты и Харт. Все остальное само встанет на свои места. Это весело — выбраться куда-то и повидаться с людьми, но нам необязательно делать это вместе. Мне не трудно навещать семью самому. Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Или о Хартли, если на то пошло. Мы счастливы. Если бы это было не так, мы бы тебе сказали.

— Обещаешь?

Проклятье, я размякал. Я никогда раньше не говорил о подобных вещах. Я не озвучивал свои уязвимости и никому их не показывал. И все же, стоя перед Вейлом, и когда Хартли был с нами, я ловил себя на мысли, что смотреть на них — все равно что вскрыть собственную грудную клетку и обнажить свое чертово сердце.

— Обещаю. Если появится что-то, чего я захочу или в чем буду нуждаться, или если я почувствую, что ты меня сдерживаешь, я тебе скажу.

— Хорошо.

— Вот вы где, — сказал Хартли, входя на кухню. — Найдется место для еще одного?

Я раскрыл объятия.

— Всегда.

Мы стояли там втроем, не разговаривая, просто впитывая присутствие друг друга. До нас доносились звуки из столовой — голоса беседующих Дексена, Грира и Джордана. Они тоже были счастливы. Именно этого я и желал своему сыну — быть счастливым и здоровым. Найти любовь и процветать. Он этого добился, даже в большей степени, чем я мог когда-либо надеяться.

— А вот и он, мой новый лучший друг, — пошутил Грир, похлопав меня по спине. Низкий рык зародился у меня в горле, пока я сдерживался, чтобы не повернуться и не выхватить пушку из кобуры. Он посмотрел на меня с улыбкой. — Слишком рано?

Вейл и Хартли задрожали в моих руках. Я свирепо зыркнул на обоих. Они больше не могли сдерживать смех и покатились со смеху. Предатели.

— Что хотите на десерт? — спросил Грир. — У нас есть мороженое и еще раз мороженое. Если честно, я не ожидал, что дело дойдет до десерта. Думал, вы уедете, как только закончится ужин. Что ж, это будет мне уроком. В следующий раз приготовлю торт.

— Ты собираешься печь торт? — спросил Вейл.

— Нет, но есть отличная пекарня, услугами которой Декс пользуется в клубе. Они делают торты в виде членов. И хотя звучит это не особо аппетитно, они действительно вкусные. Так что в следующий раз ждите хер на десерт. — Он подмигнул.

— Не думаю, что тебе стоит разбрасываться подобными обещаниями, — крикнул Дексен из столовой.

На этот раз, хоть мне и не хотелось, я улыбнулся.

Проклятье.

Я не хотел размякать.

Что ж, если и был кто-то, перед кем я мог себе это позволить, так это семья. И как бы сильно мне ни хотелось пустить пулю в Грира — а такое случалось чаще всего, — он был именно ей, он и Дексен. Они были семьей. И Хартли с Вейлом тоже.

В то мгновение мне захотелось сделать все официальным, что было безумием по многим причинам. Мы еще до этого не дошли. Возможно, однажды дойдем. А пока я буду ждать. Когда они будут готовы, мы сможем обсудить проведение церемонии заключения союза.

Я слишком забегал вперед. Но рядом с Вейлом и Хартли я понял, что время не имеет значения. Имело значение лишь то, чтобы быть с ними, защищать их, заботиться о них и давать им все, чего они пожелают.

Как раз когда я собирался наклониться и поцеловать их, входная дверь с грохотом распахнулась, звук удара о стену долетел до нас, и я услышал, как Райден зовет меня.

— Копы, — сказал он, входя в комнату. — Только что подъехали. Целая куча.

Развернувшись, я задвинул Вейла и Хартли себе за спину и направился к выходу, на ходу выхватывая пушку из кобуры. Я быстро спрятал пистолет в ящик небольшого столика, затем скинул пиджак вместе с кобурой, чтобы запихать туда же и ее. Я не хотел, чтобы копы конфисковали мое оружие. Джордан преградил мне путь и

— Нет, — сказал Джордан. — Оставайся здесь. Дай мне с ними разобраться.

Дексен покачал головой, проходя мимо.

— Я пойду.

— Они здесь за мной, — сказал я им.

Никто другой не сделал ничего, что могло бы послужить поводом для появления полиции. В моей сфере деятельности всегда существовал риск оказаться под арестом. После всего, что произошло с Лиландом, я глупо полагал, будто об этом уже позаботились. Видимо, нет. По крайней мере, у меня уже было готово железное алиби, а также видеозаписи, чтобы его подтвердить. Полезно иметь в своем распоряжении лучшие умы в сфере технологий.

Внутрь вошел мужчина в форме. Его глаза не стали осматривать комнату. Они остановились на мне и больше не сдвигались. Следом в дом вошли другие офицеры с обнаженным оружием, оттесняя моих охранников ближе ко мне, пока я не оказался окружен ими и своей семьей.

— Джордан Альтаир, вы арестованы в связи с исчезновением Гилберта Кресвелла, — произнес офицер, подходя ближе.

И снова Джордан шагнул, загораживая меня.

— Вы не имеете права врываться в мой дом вот так. Вы не арестуете моего отца. — Его взгляд метнулся к Дексену, который уже подносил телефон к уху, без сомнения, вызывая своего адвоката, в то время как я заметил, что Шелдон тоже прижимает трубку к уху.

— Джордан, — сказал я и положил руку ему на плечо. — Все в порядке.

— Нет, не в порядке, — прорычал он. — Я только-только наладил с тобой отношения до такой степени, что мне не хочется, блядь, душить тебя ежедневно. Я не позволю им забрать тебя.

— У тебя нет выбора, сын.

— Мистер Альтаир, вы должны пройти с нами.

Я кивнул и шагнул вперед, где меня быстро обыскали, пока пушки оставались нацеленными на мужчин, находившихся со мной в доме. Никто из моих людей не выхватил свое оружие. Они были достаточно умны, чтобы не идти на таран против полиции.

Вейл и Хартли оба выкрикнули мое имя, но я не мог обернуться, чтобы увидеть выражения их лиц. Это сломало бы меня и заставило совершить какую-нибудь глупость, из-за которой я застрял бы в тюрьме на долгий срок.

Затем до меня дошла суровая реальность. Вейл подумает, что я добрался до его бывшего. Он решит, что я причастен к этому, хотя это было не так. Я попытался повернуться, чтобы крикнуть ему, что невиновен, но он уже скрылся из виду.

Сколько раз я совершал нечто противозаконное? И вот теперь меня арестовывают за то, чего я даже не делал?

Мы со всем этим разберемся. Лана появится в участке. Дексен также подключит своих адвокатов. У них ничего на меня нет. Никаких улик, чтобы меня удерживать. Я и близко не подходил к этому куску дерьма, как бы сильно мне ни хотелось стать причиной его смерти. И ему лучше действительно быть мертвым, потому что если это не так, я найду его, как только окажусь на свободе, и исправлю это недоразумение.

Когда на меня надели наручники и посадили на заднее сиденье ожидавшей машины, я вспомнил письмо, которое Малик оставил своему поверенному, чтобы тот передал его мне после его смерти.

Почему это пришло мне на ум, было напрямую связано с двумя мужчинами, которые провожали взглядом патрульную машину, сдававшую назад по подъездной дорожке со мной внутри.

Джордан,

Если ты читаешь это, значит, меня больше нет. Как бы это ни случилось, я знаю одно. Я так и не успел сказать тебе о своих чувствах. Если бы сказал, то заменил бы это письмо другим. Это время так и не настало, потому что мне не хватило смелости признаться, как сильно я тебя любил.

Возможно, на каком-то уровне ты и сам это знал. Если нет — я люблю тебя, Джордан. Мне жаль, что у нас так и не случилось того момента, о котором я долго думал. Но это подводит меня к другому делу.

Перед тобой мой сын. Наша связь была надежно скрыта. Никто не знал, кем он мне приходится. Я не был тем отцом, в котором он нуждался, поэтому и не присутствовал в его жизни. Это еще один секрет, который мне не хватило духу тебе открыть. Обо мне ты знал очень многое, но этот факт я скрывал от всех.

Я видел, через что тебе пришлось пройти, пытаясь защитить сына, и не желал того же для своего. Было ли это трусостью — не участвовать в его жизни? Да, но я не жалею. Мне нечего было ему дать, кроме моих денег. Но ты можешь. Будь рядом с ним, если потребуется. Защити его. Ты думаешь, что в тебе нет сострадания или любви, но это не так. Ромео не помешала бы поддержка отцовской фигуры. Это больше, чем я мог ему дать.

И последнее… Когда ты найдешь любовь, Джордан, держись за нее изо всех сил. Не позволяй тому, кому отдашь свое сердце, ускользнуть. Борись, береги и делай все необходимое, чтобы человек, которого ты любишь, увидел тебя настоящего.

Мне бы хотелось, чтобы этим человеком оказался я.

Все, чего я хочу, — чтобы ты и Ромео были счастливы. Пожалуйста, сделай это для меня. Последняя просьба от мертвеца, который покинул эту землю с тобой в своем сердце.

Со всей любовью,

Мал

Слезы обжигали глаза, пока патрульная машина уносилась в ночь, направляясь к ярким огням города. Я не позволю им скатиться. Не сейчас. Не тогда, когда там, на воле, остались люди, за которых мне нужно бороться и которых я должен защищать. Джордан и Ромео занимали особое место в моем сердце, но Вейл и Хартли владели мной целиком.

Я выберусь из этой заварухи и докажу Вейлу и Хартли, что я тот мужчина, которому они могут доверять и на которого могут положиться, потому что я действительно любил их, даже если мне все еще не хватило смелости произнести эти слова вслух.