Дарья Юрьевна Савельева

Драйвовый рок

Глава 1

Дарья Савельева

Драйвовый рок

. АО «Издательство «Детская литература», 2025

Плейлист

1. Thirty Seconds to Mars – Stuck

2. Dua Lipa – New Rules

3. Lumen – Выходной

4. Sum 41 – With Me

5. Ed Sheeran – Don’t

6. Royal Blood – Out of the Black

7. Muse – Plug In Baby

8. Three Days Grace – I Hate Everything About You

9. Linkin Park – Don’t Stay

10. Tove Lo, Joe Janiak – Vibes

Кир

Бар «Шум». По субботам здесь всегда стоит гул, и это место полностью оправдывает свое название.

Фоном играет танцевальная музыка, бармен вбивает очередной заказ в кассу и передает официантке несколько бутылок. Мы только подключаем оборудование, когда первые зрители уже подтягиваются к сцене.

Мне всегда казалось странным, что наши песни и выступления способны вызвать интерес у людей, в особенности у женского пола. Однажды матрица где-то дала сбой, и нашей группе достался кусочек удачи. Это все, конечно, шутки, на самом деле я с радостью принимаю и пользуюсь выпавшим шансом. Мне нравятся заведенная толпа и внимание симпатичных девушек, с которыми я в любой момент могу куда-нибудь уехать для продолжения вечера.

– Что-то мне подсказывает, сегодня будет жарко, – говорит Дэн, садясь за барабаны.

– По-другому не бывает, – ухмыляется в ответ Артём, подключая бас-гитару и перекидывая ремень через плечо.

– Вас послушать, так мы сравнимы с мировыми звездами, собирающими стадионы, – повернувшись к ребятам, заключаю я, а затем поправляю стойку микрофона.

– Так все впереди, – улыбается Денис, искренне веря в сказанное.

Пока мы готовимся к выступлению, народу в баре потихоньку прибавляется. Я оглядываю зал и ловлю взволнованные взгляды двух девушек, которые стоят около сцены. Одна из них не отрываясь смотрит блестящими глазами прямо мне в лицо, а другая разглядывает мою татуировку, набитую вдоль локтя. Не зная, куда себя деть, отвожу глаза и улыбаюсь. Фанатки. Теперь я уверенно распрямляю плечи.

Посмотрев в сторону бармена Миши, даю тому понять, что мы готовы начать. Музыка в колонках затихает, но вместе с тем слышится отчетливый звон колокольчиков у главного входа – кто-то пришел. Я прищуриваюсь и пытаюсь разглядеть гостя. Вдруг это Анька, моя подруга? В помещении приглушен свет, и я могу расслышать лишь стук женских каблуков. Это точно не она. Анька не носит каблуки.

– Эй, – окликает меня Денис, – ты чего завис?

Я отмираю и ничего не отвечаю.

– Здоро́во всем! – начинаю я и приветственно поднимаю руку. – Мы группаRush, но вы и так прекрасно это знаете. – Из зала слышатся одобрительные смешки. – Как и почти каждую субботу, сегодня мы намерены растрясти это место, а заодно и ваши задницы. Готовы?

Толпа отвечает веселым криком.

– Тогда погнали! – завершаю я вступительную речь и широко улыбаюсь.

Денис считает до трех и в тот же миг бьет по малому барабану, переключается на тарелки и тома[1]. Наши с Артёмом гитары вступают следом, и музыка льется.

В арсенале нашей группы много песен, в том числе и каверы. Я часто балуюсь с рифмами, и песни получаются легкими, незамысловатыми, иногда с юмором. Нам это лишь в кайф, потому что на подобные тексты легко ложится бешеное панк-роковское звучание.

Девочка с голубыми глазами,

Где ты ходишь, где ошиваешься?

Ты поделилась со мною мечтами,

И как дурочка улыбаешься.

Допев коротенький куплет, я отрываюсь от микрофона и полностью сосредоточиваюсь на игре. Через несколько секунд снова пою:

Девочка с голубыми глазами,

В предвкушении ты задыхаешься.

Я сложу крылья из оригами,

Полетели, ведь в меня ты влюбляешься.

Подняв глаза в зал, я смотрю на присутствующих. Люди у края сцены задорно мотают головами, а некоторые еще и руками. Знаю, что через еще одну-две песни народ раскрепостится и перестанет зажиматься. Как всегда.

И ты говоришь: «Давай-ка, взбодрись!

Ведь все зашибись! Все зашибись!»

Обычно во время наших выступлений мало кто торчит у столиков, но сегодня несколько человек все же сидят на местах. Возможно, они посещают этот бар впервые и стесняются начать танцевать.

Пока мы отыгрываем бридж[2], я решаю присмотреться и понять, есть ли за этими столиками знакомые лица. Кира каким-то образом вытащила в бар всем в универе известного одиночку Стрельцова, который, впрочем, не сильно сопротивлялся. Но что, если на этот раз Стрельцов победил и Кире приходится с ним скучать, выслушивая про какие-нибудь литературные приемы, которые они изучили на предыдущем занятии по писательскому мастерству? Вот я и подумал, вдруг эти двое или Аня ни с того ни с сего засели в уголках и притихли. Мне немедленно захотелось исправить это недоразумение.

Вглядываясь в полутемный зал, стараюсь как можно быстрее найти то, что ищу, но глаза вдруг останавливаются на столике в правом углу зала – благо бар небольшой, и я могу разглядеть почти каждый его закуток. Человек сидит, уронив голову на скрещенные руки. Ему нехорошо? Незнакомец меняет позу и теперь упирается в руки подбородком, разглядев что-то впереди. Потом приподнимается и заводит ладони за шею, чтобы поправить волосы. Они длинные. Очень.

Песня подходит к концу, и наRushсыплются аплодисменты.

– Спасибо, спасибо, – отвечаю я толпе и снова смотрю в сторону правого столика.

Без лишних разговоров мы играем вторую композицию. Она о разбитом сердце и потраченном зря времени, но музыка настолько веселая, что не остается и секунды проникнуться серьезностью текста. Слова и аранжировка обыгрывают описанную ситуацию легко, словно заявляя: «Эй, мы больше не вместе, и мне абсолютно все равно. Поверь, мне и без тебя будет хорошо».

Я пою и моментами поглядываю в сторону загадочной фигуры. Теперь я уверен, что это девушка. Отчего-то мне страстно хочется потрогать эти волосы и оценить, насколько они роскошны.

Она поднимается из-за столика и идет к барной стойке. Я стараюсь сильно не отвлекаться, но если не прекращу пялиться – налажаю с партией. Девушка долго не возвращается на свое место, и я переживаю, что она рассчитывается за напиток и скоро покинет заведение.

Не знаю, в чем дело, но при виде этой незнакомки у меня что-то екает в груди, просыпается какой-то непонятный интерес. Мне хочется столкнуться с ней лицом к лицу и понять, почему один лишь силуэт какой-то

Последний лязг тарелок барабанной установки – и снова аплодисменты довольных зрителей. Я улыбаюсь толпе и еще раз оглядываю бар.

– У нас ведь пятиминутный перерыв? – спрашиваю, повернувшись к группе.

Парни переглядываются.

– Да нет, ты что-то напутал, – начинает Артём, – перерыв после первой части.

– Блин, мне срочно нужны эти пять минут свободы! – решительно говорю я и тянусь к микрофону. – Народ, никуда не разбегайтесь! Мы продолжим через несколько мгновений!

Словно молния спускаюсь по короткой лесенке со сцены и галопом бегу к выходу, проталкиваясь через толпу. Артём и Денис, наверное, смотрят мне вслед, открыв от непонимания рты, но потом быстро забывают обо мне и тянутся за бутылками с водой.

Оказавшись на улице, оглядываюсь по сторонам. Середина осени, сейчас пасмурно и достаточно темно, но фонари светят ярко. «Успел!» – думаю я, когда замечаю уже знакомый силуэт. Девушка уверенной походкой шагает по тротуару. Ее волосы спускаются ниже пояса, у них приятный русый оттенок. Когда я вижу девчонок с подобным цветом волос, мне представляется, что они чистые и светлые, словно ангелы.

Разворачиваюсь и иду в сторону незнакомки. У нее отличная фигура. Я бы даже сказал, спортивная. И чего она забыла в баре, да еще и одна? Раньше я ее никогда там не видел, иначе бы запомнил. Может быть, она планировала повеселиться? Тогда почему так быстро ушла? Теперь мне становится еще любопытней, хочу с ней поговорить. Чувствую себя идиотом из-за глупой причины, по которой преследую бедняжку. Стук высоких каблуков ее черных полусапожек четко доносится до меня. Она шагает не спеша, руки спрятаны в карманах черной кожанки.

Я перехожу на бег. Затасканные кеды почти неслышно соприкасаются с асфальтом. Я обгоняю ее, затем поворачиваюсь и шагаю спиной вперед, разрешая себе разглядеть красавицу.

Она поднимает взгляд. Разом напрягается, скорее всего, принимая меня за ненормального и в принципе не понимая, что я творю. Я и сам не знаю, если честно. Кажется, она чувствует опасность, ее лицо выражает неприязнь, но я вовсе не хочу ее напугать или обидеть.

Вижу на ее куртке в районе груди много нашивок и мелких значков разной тематики. Уголок моих губ в одобрении поднимается. Проходя мимо одного из фонарей, я задерживаю дыхание, потому что теперь могу отчетливо разглядеть ее – она такая красивая…

– Классная куртка, – говорю я и останавливаюсь, преграждая ей дорогу.

Она замирает передо мной и задорно усмехается.

– Хочешь поносить? – улыбается она и оглядывает мою однотонную футболку. Наверное, ее удивляет, что я без верхней одежды. Дотрагиваюсь до колечка в левом ухе. Я действительно замерз, но это того стоит.

– Забавно! – смеюсь я и тут же продолжаю: – Как зовут?

– А что? – Она резко меняется в лице. Кажется, флирт на улице не для нее.

– Познакомиться хочу, заметил тебя еще в баре. – Я протягиваю руку для рукопожатия. – Я Кирилл. Кир.

– А я спешу, – отрезает она и обходит меня.

Я не теряюсь. Мне нравятся девчонки с характером.

Снова поравнявшись с незнакомкой, я пускаю в ход свое обаяние.

– Ты ползешь так медленно, мне кажется, что ты слукавила и никуда не торопишься.

– И что с того? – нахально добавляет она.

– Хочешь отшить меня, да? Не выйдет.

Она прыскает в надменном изумлении.

– Правда, что ли? – саркастично говорит она. – Вот досада.

– Я серьезно. – Улыбаюсь и снова шагаю спиной вперед, любуясь ею.

Опять останавливаюсь. За секунду до этого мне в голову закрадывается офигенная идея. Достав из кармана джинсов тонкий черный маркер, протягиваю его ей.

Последнее время я не забываю носить его с собой, однажды у меня попросили автограф, а оставить его было нечем. Тогда я расстроился и решил больше не допускать подобного, ведь не так часто приходилось ставить свою подпись на фотокарточках и других фанатских атрибутах. Наша группа существует в рамках одного города, а поклонников пока что не так много, как хотелось бы. К тому же те, кто хотели заполучить памятные закорючки от нашей рок-банды, уже давно это сделали. Но я не отчаиваюсь. У меня большие планы.

Девушка кривится.

– И что это?

– Дай мне свой номер телефона, – подмигиваю я, полагая, что это ее точно впечатлит. Я же вокалист и соло-гитарист – меня все хотят!

Она закатывает глаза.

– Ты не отстанешь?

– Не-а, – улыбаюсь, обнажая зубы.

Красотка осторожно берет маркер. Я незамедлительно вытягиваю руку, разрешая ей написать заветные одиннадцать цифр. Она вдруг смотрит на другую мою руку, замечает татуировку, тянущуюся от локтя до запястья: там чернеет выведенное каллиграфическим почеркомLove is a game[3].

– Маркер перманентный? – прочистив горло, с легким раздражением спрашивает она.

– А то, – незамедлительно отвечаю я, пытаясь сказать: «Да, твой номер очень долго будет красоваться на моей руке».

Она чуть заметно ухмыляется и начинает писать. Закончив, поднимает на меня глаза.

– И имя, – успеваю добавить я, пока она не надела на маркер колпачок.

– Точно, – говорит девчонка и снова склоняется над моей рукой. Дописав последнюю букву, она закрывает маркер и спрашивает: – Все? Я свободна?

Подношу руку к лицу, намереваясь изучить желаемые цифры, но из-за темноты почти ничего не вижу. Зато имя принцессы все же прочитать могу.

– Ага, – медленно проговариваю я и в следующий миг впадаю в ступор. Красотка очень близко подходит ко мне и рукой лезет в передний карман моих джинсов, возвращая маркер на место.

– Чу́дно, – шепчет она прямо мне на ухо, прищурив глаза, следом отстраняется и снова обходит меня.

Я нервно выдыхаю – она застала меня врасплох. Неуверенно хватаюсь двумя руками за голову и чувствую, что краснею, как мальчишка. И смеюсь. Какая она дерзкая. Еще раз смотрю на нанесенный на коже номер телефона и имя «Людмила».

Посмотрев в ту сторону, куда она ушла, я никого не вижу. Она успела скрыться за поворотом. Ничего страшного, я ей сегодня позвоню. Окрыленный, мчусь назад в «Шум».

Забегаю в бар и вижу на сцене переговаривающихся Артёма и Дениса. Знаю, что они в гневе, но ведь зрители не протестуют из-за затянувшегося перерыва. Чего нервничать-то? Около сцены все еще стоят девчонки. Они провожают меня полными вожделения взглядами.

Я поднимаюсь и мгновенно обращаю

– Ты куда пропал?! – чуть не брызжа слюной, хрипит Артём, помешанный на пунктуальности.

– Да что вы так паникуете? Где надо, там и пропадал, – отмахиваюсь я.

– А это еще что? – кивает Артём на мою исписанную цифрами руку, когда я поправляю стойку микрофона.

Денис, услышав вопрос, от любопытства аж приподнялся на месте.

– Людмила? – хихикает Артём и переглядывается с барабанщиком. – Ты замутил с продавщицей из соседнего магаза?

Шутка кажется Денису очень изощренной, и он делает небезызвестный звук «Ба-Дум-Тсс», подчеркивая, что это вершина наших дружеских поддевок.

– Придурки, – хохочу я. – Это самая красивая девушка на земле, ясно вам?

– Ну да, ну да. Красивая по сравнению с кем? Со своими сменщицами? – добавляет Артём, делая несколько шагов назад.

– Ага, с ними, – отвечаю, все еще смеясь. Знаю, что сейчас не время разговаривать, я и так опоздал на десять минут, поэтому просто соглашаюсь с их идиотскими подколами.

– Ну что, народ! Заждались? – кричу в микрофон, и люди тут же подтягиваются обратно к сцене. – Поехали!

Мы играем очередную драйвовую песню.

Назови свое имя,

Мне в глаза посмотри.

Но ты пройдешь мимо,

И блестят фонари.

В тебе столько злости,

Ты это всерьез?

На небе лишь звезды,

Я не знаю прогноз.

Куда приведет нас

Страстное безумие?

Это отказ?

Или остроумие?

* * *

Спустя час, когда выступление подходит к концу, мы отключаем аппаратуру и затаскиваем все в подсобку. Бар работает до трех часов ночи, и какими только историями не обросло это место, поэтому мы предпочитаем прятать инструменты, а не оставлять на сцене.

Вообще нам здорово повезло с тем, что все это есть куда прятать, но еще удивительней, что нам есть где выступать. Хозяин бара хорошо общается с отцом Артёма. Они вместе учились в школе. Узнав, что у Тёмы есть группа, он сразу же предложил играть в своем заведении. Было это года три назад, но дядька и по сей день не может запомнить наше название. Это иногда раздражает Артёма, он не понимает, почему короткое словоRushтак сложно отложить в памяти.

Наша группа образовалась на первом курсе – мы втроем учимся на программистов. Быстро сдружившись, мы и сыгрались прекрасно, что немаловажно. Каждый из нас любит музыку больше жизни. Она дает нам ощущение свободы и помогает выразить себя. Для нас это самое главное.

– Так что это за Людмила такая? – интересуется Денис, затаскивая по очереди свои барабаны в малюсенькую каморку.

– Фея, – мечтательно отвечаю я, сматывая шнур. – Вы в нашем универе ее не видели, а?

– Ты, блин, сначала объясни, кто она такая, ну! – бубнит недовольный Артём, пряча гитару в чехол. – Вдруг она вообще в другом универе учится.

– У нее волосы такие длинные… – задумчиво начинаю, мысленно рисуя портрет красотки.

– Ты сейчас описал бо́льшую часть девчонок на планете, – закатывает глаза Артём.

– Нет, ты не понял, – принимаюсь обороняться я, – они почти до задницы. Светлые, похожие на пшеницу… – Она что, лохматая? – усмехается Денис и отбивает верхнее пять Артёму, который в ту же секунду оценивает его шутку.

– Да нет же! – выпаливаю раздраженно. – Я имею в виду цвет. Когда смотришь на них, сразу представляешь, как они будут щекотать лицо, если в них зарыться.

– О-о-о, – одновременно гудят Денис с Артёмом.

– Что-то ты поплыл, дружок, – замечает Дэн, втаскивая последний барабан в подсобку.

– Раз она тебя так зацепила, позвони ей прямо сейчас и предложи встретиться. Делов-то! – в очередной раз с важным видом говорит Артём.

«А ведь действительно!», – думаю я, откладываю наполовину смотанный шнур от микрофона и беру смартфон, который лежал на колонке. Торопливо набираю номер, подношу трубку к уху и жду. Два коротких гудка, и с того конца тут же слышится:

– Горячая линия «Разбитые мечты», что у вас случилось?

Что? Я смотрю на экран, затем на свою руку, потом снова на экран. Все цифры я набрал правильно.

– Алло. Я слушаю вас, говорите, – продолжает доноситься из трубки тихий женский голос.

– Что там? – забеспокоившись, спрашивает Денис и останавливается в проеме.

Нажимаю «отмена». Несколько мгновений я тупо пялюсь на трубку, не могу сообразить, как именно реагировать на подобную выходку. Но потом, спрятав телефон в задний карман джинсов, я громко смеюсь и поворачиваюсь к друзьям.

– Коварная, – мягко, без доли обиды произношу я. – Подсунула мне номер горячей линии психологической помощи для подростков.

Парни покатываются со смеху. Меня обманули.

– Не, ну а что, все правильно. Нечего мечтать о несбыточном, – хихикает Денис, принимаясь заматывать брошенный мною шнур.

– Ой, много ты понимаешь! – отвечаю язвительно. – Думаешь, она таким способом отвязалась от меня? Ага, конечно! Да она мне теперь еще больше нравится! Я найду ее, вот увидите!

– Ты опасный человек, – усмехается Денис. – Разведчик, блин. А что ж ты сразу-то не заметил, что номер начинается не так, как у обычных абонентов?

– Я вообще-то был на улице, а там темно.

Мы собираем и уносим оставшуюся аппаратуру. Я до сих пор в легком недоумении от того, как меня изящно развели. «Людмила, – ухмыляюсь про себя. – Поди, и имя фальшивое, но я все равно узнаю, как тебя зовут». Глянув на исписанную руку, я уже с грустью думаю о том, что маркер долго не смоется. Не зря она уточнила, перманентный ли он. Хитрюга.

– Я тут кое-что придумал, – говорю спустя несколько минут. – Мне понадобится ваша помощь.

– Надеюсь, ничего противозаконного… – недовольно вздыхает Артём, ведь мои проделки пару раз заканчивались побегом от полиции. На самом деле ничего серьезного, но Артём считает, что даже самая незначительная забава в любой момент может закончиться трагедией. Порой меня раздражает его тошнотворная правильность.

– Ну ты и зануда, Тёма. Какой из тебя рокер вообще? – хихикаю я, спускаясь со сцены. – Ты бы хоть волосы в синий покрасил, как Дэн. – Услышав свое имя, барабанщик задорно улыбается. – Родился бы ты в Голливуде, тебя бы в тусовку не приняли. Они такие: «Многоуважаемый сеньор, не желаете ль отведать фирменного алкоголя?», а ты: «О, нет. Моя мама будет недовольна».

– Ой, ну конечно, – тут же отзывается Артём, скорчив мину, в то время как мы смеемся. – А тебе с младенчества забронировали бы место в «Клубе 27[4]».

Не успеваю я ответить, как меня перебивает Денис:

– Что ты придумал-то?

Мы уже надеваем куртки и собираемся выйти из заведения.

– Вы просто завтра поглядите в универе по сторонам, понаблюдайте, может, увидите девушку с похожими приметами. Потом сообщите мне, договорились?

– Окей, – снова одновременно отвечают Денис и Артём. На улице стало

– Ну ладно, до завтра, – говорю я, поворачивая вправо.

– Пока, – говорит Дэн, а Тёма просто лениво машет рукой. Они идут вместе в противоположную сторону.

Глава 2

Лиза

Я стою у своего шкафчика в коридоре университета и причесываюсь. Знаю, что мое лицо выдает печаль, а движения кажутся заторможенными, но ничего не могу с собой поделать. Мои мысли блуждают вокруг единственного вопроса: «Как взять себя в руки?»

В какой-то момент взгляд перемещается от небольшого зеркальца к стенке шкафчика. Там висит фотография. На ней я и Дима, мой бывший парень. Здесь он обнимает меня. Не могу поверить, что всего лишь пару недель назад этот человек клялся мне в любви, а сейчас говорит те же самые слова уже другой девушке или, может быть, девушкам.Мерзавец.

На полочке лежит телефон, и он вибрирует. Сообщение от папы. Он спрашивает, как у меня дела, и я отвечаю: «Все хорошо». Это ложь. Сейчас я радуюсь только тому, что отец всего лишь написал, а не позвонил. В тексте проще соврать, в противном случае я просто разревусь в трубку.

Отложив расческу, откидываю длинные волосы назад и резким движением срываю ненавистную фотографию, остервенело разрывая ее в клочья. Из-за бывшего я даже удалила все свои соцсети. Там все напоминает о нем.

– Мстишь? – спрашивает кто-то позади меня.

Я оборачиваюсь и вижу свою подругу Катю, с которой делю комнату и учусь в одной группе факультета зарубежной филологии уже два года. Она в своей манере подходит очень тихо, но я не успеваю испугаться – настолько мною завладел гнев.

– Надеюсь, его так же порвало, как эту бумажку, – огрызаюсь и неуклюже кидаю клочки в шкафчик. Парочка обрывков приземляется на пол, но мне все равно. Я громко захлопываю дверцу.

– Я ему сочувствую, – хихикает Катя, поправляет темный хвостик и складывает руки на груди, принимая любимую закрытую позу. Она очень стеснительная и скромная.

Я ничего не добавляю, предпочитая сменить тему:

– Что у нас сейчас?

– Интенсив по английскому, – спешит ответить Катя. – Кстати, я чего подошла-то – вон тот парень на тебя косится уже минут десять. Я разговаривала с преподавателем, когда обратила на это внимание.

Без зазрения совести оборачиваюсь. И вижу худощавого парня с синими волосами, одетого в свободную футболку, камуфляжные штаны и армейские ботинки. Он стоит почти в конце коридора, но его взгляд действительно направлен на меня. Прикид у него странный, так что вряд ли этот тип по Диминой прихоти следит за мной. Его дружки предпочитают бренды.

– И чего ему надо? – фыркаю я, отворачиваюсь и принимаюсь заплетать волосы в пышную косу.

– Может, ты ему приглянулась? – восторженно говорит Катя и следом обиженно стонет: – Если это так, то я тебе по-черному завидую!

Я кривлюсь. Знаю, что моя скромная и до невозможности молчаливая подружка втайне вздыхает по парням, которые, по ее мнению, никогда не обратят на нее внимания. Катя оправдывает это тем, что она не яркая, по сравнению с другими девушками, а совсем обычная и неприметная. Любая диковинка во внешности парней вроде модной бороды или странного цвета волос приводят ее в восторг. Она видит в них бунтарство, которое самой себе Катя не может позволить. Еще бы, если мама узнает, что дочь покрасила волосы в фиолетовый – ей конец. Родители у нее слишком консервативны.

– И чему тут завидовать? – закатываю глаза.

– Ты что! Он же барабанщик изRush. Денис Крюкин. Такой обалденный…

Я в непонимании смотрю на Катю.

– Ну и какая мне разница? Я с парнями больше никогда не заговорю!

Пытаюсь казаться стервозной, роковой женщиной, но на самом деле ощущаю, как изнутри меня сжирает обида, а на глаза наворачиваются слезы. Все это лишь маска, но благодаря ей я могу чувствовать хоть каплю уверенности. Настоящую Лизу – ранимую, нерешительную и несколько плаксивую – знает только моя подруга.

– Ой, ну да, – говорит Катя, не скрывая скептицизма. Она оборачивается снова посмотреть на Дениса, но тот куда-то исчез.

– Не буду с тобой спорить, – холодно отзываюсь я, снова открываю шкафчик и оцениваю в зеркале прическу. – Ну как?

Катя мельком осматривает меня и говорит: «Хорошо» и опять отворачивается, чтобы еще раз оглядеть коридор. Ее губы тут же растягиваются в улыбке, когда она замечает, что Денис вернулся, о чем она живо сообщает мне. Однако теперь он не один.

– Это Кирилл Фролов! – шепчет Катя. На ее лице неприкрытое удивление. Она дергает меня за рукав кофты.

– Да что ты делаешь?! – возмущаюсь я и с недовольством поворачиваюсь к подруге.

– Они идут сюда!

С Денисом шагает парень чуть выше него ростом, одетый в черные узкие джинсы и черную футболку, на которой изображен странный уродливый монстр. На одной его руке набита длинная татуировка, на другой маркером написан телефон горячей линии для подростков «Разбитые мечты».Вот черт.

Сначала я в растерянности открываю рот, но затем беру эмоции под контроль. Пора надеть маску. Я не готова к этой встрече.Совершенно не готова.

– Здрасьте, дамочки, – игриво бросает Кирилл, обратившись к Кате, затем его взгляд перемещается ко мне.

Катя лишь зачарованно машет в ответ пальчиками и не шевелится. Она что, прилипла к полу? Ее глаза неприкрыто изучают стоящего немного в стороне Дениса, который явно не хочет вмешиваться в чужой разговор.

– Людмила, – томно вздыхает Кирилл и упирается исписанной рукой в шкафчик за моей спиной. Он точно знает, что я вижу его через зеркало, – а я вас ищу.

Он слишком наивен, если думает, что я к нему повернусь. Стойко отмалчиваюсь, сохраняя невозмутимый вид, и продолжаю поправлять волосы.

– Людмила, вы слышите меня? – продолжает Кирилл. – Как вам не стыдно, Людмила?

– А с чего это мне должно быть стыдно? – не сдержавшись, усмехаюсь я.

– Назваться чужим именем, дать левый номер и к тому же подтолкнуть безнадежно в вас влюбленного идиота позвонить по нему – это как минимум три проступка. Как будете прощение вымаливать, Людмила?

Не выдержав, я оборачиваюсь. Кирилл встречается со мной взглядом. Он улыбается и весь светится от счастья, тогда как я не ощущаю никакого прилива радости. Этот парень меня раздражает. Чего он вообще прицепился ко мне? – Не буду ни за что просить прощения, – начинаю я. – Ты был слишком навязчив, когда прицепился ко мне на улице, и заслуженно поплатился. А насчет влюбленности ты явно погорячился. Меня этим уже не проймешь. Тебе следует хорошенько подумать, прежде чем говорить кому-то подобное.

– Ох, какая вы серьезная, Людмила, – продолжает он в своем духе. – Если бы

– Неужели?

– Ужели, ужели, – бодро кивает он. – Так я вот что подумал… Не хочешь, может быть, встретиться со мной сегодня?

– Теперь уже на «ты»? – наигранно возмущаюсь я.

– Ой, простите великодушно, королева, – осекается Кирилл и театрально прикладывает руку к сердцу. – Но на вопрос все же ответьте.

– Никуда я с тобой не пойду, – надув губы, отрезаю я и снова захлопываю шкафчик. Я хватаю Катю за руку и без лишних слов волоку ее за собой. Та не успевает ничего понять.

– Опять убегаешь? Я ведь могу и догнать, – усмехается он нам вслед. – Скажи хоть свое имя!

– Лиза Шевцова! – кричит через плечо Катя, за что мгновенно расплачивается – я пихаю подругу в бок и громко говорю: «Замолчи!»

* * *

Кир

– Лиза, – повторяю я, продолжая наблюдать, как миловидная девушка движется по коридору, словно танк, и тащит за собой подружку.

– Чего она такая агрессивная? – спрашивает Дэн.

Я смотрю на пол. У края шкафчиков валяются кусочки фотографии. Подняв, я пытаюсь собрать их как пазл. Изорванные клочки выдают мне половину Лизиного лица, ее красивые волосы и чью-то руку, которая, кажется, приобнимает ее.

– Скоро я все выясню, – решительно отвечаю Денису и поднимаю глаза. Девчонок и след простыл.

– Привет, – почти неразборчиво здоровается жующий булку Артём, выруливая из-за угла. – Вы чего тут?

– Я нашел девушку Кирилла, – незамедлительно отвечает Денис.

Я не спешу опровергнуть, что Лиза моя девушка. Эта мысль мне дико нравится. Я даже успеваю представить, как держу ее за руку, прижимаю к стене и целую.

– А, – произносит Артём, смотрит по сторонам и снова откусывает булку, – и где она?

– Упорхнула, как только Кир заговорил с ней.

– Поди, опять сморозил какую-нибудь чушь и напугал ее, – ухмыляется Артём.

– Да нет, – вступается за меня Денис, – просто она… не в настроении.

– Понятно, – говорит Артём, дожевывает выпечку и вытирает рот тыльной стороной ладони.

– У нас сейчас физра, вы идете?

– Да, – отзываюсь я с Денисом в унисон.

Мы отправляемся в сторону спортивного зала. Я, сам не зная зачем, прячу кусочки фотографии в карман джинсов.

– Кстати, – начинает Артём, – вы видели объявление о предстоящих соревнованиях по плаванию в эту пятницу? Кто-то из вас идет?

Мы с Денисом переглядываемся.

– Ты че, с дуба рухнул? – удивляюсь я. – Зачем нам это надо? У нас вообще-то репетиции каждый четверг и пятницу, забыл?

Артём строит серьезное лицо и продолжает:

– По ходу вы не в курсе, что тем, кто пойдет поболеть за наших, можно не сдавать нормативы в конце семестра.

Денис живо прочищает горло и с важным видом спешит дать свой ответ:

– А вот я с самого начала собирался пойти.

Мы с Тёмой, прищурив глаза, недоверчиво смотрим на него. Ясно, что на самом деле Дэн лукавит.

– Ладно, короче, идем втроем, ради такого бонуса подвинем репетицию, – заключаю я. – А кто выступает-то?

– Не знаю. Вроде девчонки.

– Вот теперь я на тысячу процентов уверен, что пойду, – улыбается Денис и в предвкушении потирает ладошки.

Глава 3

Кир

Пятница. Я с небольшим опозданием забегаю в зал, где уже начинаются соревнования по плаванию. В нос мгновенно ударяет запах хлорки. Я молниеносно осматриваю толпу зрителей и почти сразу обнаруживаю Дениса и Артёма. Они машут мне.

Народу уйма. Пробравшись к дальнему ряду, падаю на место, которое мне заняли друзья.

– Где тебя носило? – глядя на меня, спрашивает Артём.

– Да что ты вечно так нервничаешь? – отзываюсь я. – Еще даже не началось.

Артём недовольно отводит взгляд. Меня так и подмывает съязвить о том, что мой помешанный на пунктуальности друг наверняка стоял у ворот спортивного комплекса за час до открытия, но решаю промолчать.

– Надеюсь, все пройдет быстро, – говорю я, пытаясь разглядеть входящих в зал девушек в красных и синих купальниках.

– Не надейся, – прыскает Денис. – Соревнования будут идти как минимум три часа. Если ты все же планировал немного порепетировать – забудь. Сейчас уже почти четыре… Пока все закончится, будет совсем поздно.

Я киваю.

Девушки делятся на две команды по цвету купальников. К участницам в синем подходит женщина в спортивной форме, затем к ним присоединяется наш препод по физкультуре. С другой командой стоит незнакомый мужчина.

– А с кем мы соревнуемся? – спрашивает Денис, но тут же из динамиков раздается мужской голос. Он объявляет о том, что команды представляют два университета, участницы придерживаются вольного стиля, а баллы по заплывам каждой из них суммируются, по результату чего будет выявлена команда-победитель.

– Интересненько, – бормочу я и разваливаюсь на месте, пытаясь вытянуть ноги, насколько это возможно.

Пока диктор что-то тараторит, я мечтательно смотрю в потолок. Вдруг осознаю, что сам бы с удовольствием сейчас поплавал. И мне неудержимо хочется вернуть летние каникулы – тогда бы я с друзьями поехал на озеро с ночевкой. Но, к сожалению, уже осень. Я вздыхаю с досады.

Мне вспоминается, как мы на неделю ездили к летнему домику знакомых. Запах хмеля не выветривался, кажется, даже после того, как мы уехали. Угар, безудержное веселье, пение под гитару у костра и девчонки – все, что нужно для счастья.

В один из дней, когда мы всей толпой пошли на озеро купаться, я придумал коварную затею. Пока ребята веселились и плескались, прыгая друг за другом с тарзанки, я залез на дерево, на котором она и висела. Когда подошла очередь Артёма, я злорадно потер ладошки. Я подготовился и заранее прихватил с собой садовые ножницы, пусть и слегка тупые. Как только Артём разбежался, ухватившись за веревку и крича: «Ю-ху!», я обкорнал тарзанку, и он с криком упал в воду.

– Ты че! – всплыв на поверхность и устремив взгляд на дерево, закричал Артём. – Тебе капец!

Я хохотал, как ненормальный, и на угрозы друга не обращал внимания, а лишь поколотил себя по груди и закричал, как Тарзан. Разбежавшись, насколько это позволяла ветка, я прыгнул бомбочкой в озеро.

Эх, вернуться бы обратно…

– В первом заплыве от команды «Дельфины» выступит Наталья Симонова, – продолжает тем временем диктор, и высокая девушка в красном купальнике выходит вперед, ступив на бортик бассейна перед дорожкой номер четыре. – От команды «Акулы» выступит Елизавета Шевцова.

Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Мои раскинутые ноги быстро подбираются, спина выпрямляется, и я привстаю, пытаясь как можно лучше разглядеть происходящее.

С дальнего ряда это несколько проблематично, но все же Лизу я узнаю. Ее волосы спрятаны под плавательной шапочкой, синий купальник тесно прилегает к телу и идеально подчеркивает нужные изгибы. Я

Ее спина идеально прямая. Лиза смотрит на стоящую рядом противницу, та оборачивается в ответ. Возможно, они что-то сказали друг другу, но я не разглядел. В следующую секунду обе девушки почти синхронно надевают плавательные очки. Теперь остается дождаться сигнала.

Диктор пару мгновений говорит о каждой девушке, распинаясь перед зрителями об их заслугах. Так я узнаю, что Лиза в этом спорте уже больше десяти лет.

– Ничего себе, – присвистывает Денис, – твоя девочка крута.

Я гордо поднимаю подбородок и опять откидываюсь на спинку стула.

– Не понял, – говорит Артём и смотрит на нас, затем опять в сторону бассейна. – Та, которая не дает тебе покоя, одна из них?

– Угу, – мурлычу я и расплываюсь в довольной улыбке. – В синем, стоит на бортике.

Артём прищуривается, пытаясь рассмотреть субъект.

– Ничего такая, – заключает он и замолкает, потому что срабатывает сигнал и слышится плеск воды.

Теперь все внимание переключается на соревнование. Обе девушки плывут яростно и очень быстро. Никто не намеревается уступать. Из зрительного зала доносятся крики поддержки.

Меня пригвождает к месту. Я искренне переживаю, что Лиза может проиграть. Но в тот миг, когда она первая касается пальцами стенки бассейна, срабатывает очередной сигнал, а я расслабляюсь.Умница.

– И в этом заплыве побеждает Елизавета Шевцова от команды «Акулы», – заключает диктор.

Лиза вылезает из воды и снимает очки, сдвигая их выше лба. Она жмет руку сопернице и улыбается.

Я больше не обращаю ни на что внимания, лишь неотрывно слежу за всеми движениями Лизы. Она хватает полотенце и садится на лавочку рядом с остальными участницами своей команды.

Тем временем Денис успевает оглядеться по сторонам. – Ты чего? – интересуюсь я. От меня не ускользает, как мой друг резко поворачивается обратно, словно обжегся.

– Та девчонка, которая стояла с Лизой у шкафчиков… рассматривает меня.

Я кручу головой в надежде отыскать фанатку. Как и ожидалось, подруга Лизы тут же обращает внимание и на меня тоже. Я не задумываясь машу ей. Девушка явно удивляется, но машет в ответ.

– Привет, – кричу ей я, – давай к нам!

Заметно, что она сомневается, однако через минуту все же поднимается и идет к нам. Спустившись на два ряда и оказавшись рядом, подруга Лизы вопросительно смотрит на нас. Дениса она оглядывает чуть дольше, чем остальных.

– Ты ведь подруга Лизы, да? – произношу я, переключая ее внимание на себя. Ответ на этот вопрос мне не нужен, поэтому я сразу перехожу к делу: – Как тебя зовут?

– Катя, – робко произносит она и неуверенно складывает руки на груди.

– Я Кирилл, – дружелюбно продолжаю, – это Денис и Артём – мои друзья.

Катя еще раз оглядывает каждого из нас. Парни кивают и снова устремляют взгляды в центр зала, где соревнование только набирает обороты.

– Не знал, что моя девушка спортсменка, – продолжаю я, отчего у Кати в удивлении расширяются глаза. Она оборачивается к бассейну, затем обратно ко мне.

– Твоя девушка? – неуверенно переспрашивает она.

– Ага, Лизка.

У Кати почти вырывается истерический смешок.

– А она в курсе, что она твоя девушка? – спрашивает девчонка, поднося ко рту ладонь в попытке скрыть эмоции. – Не-а. – Я лениво потягиваюсь. – Но это не проблема. Сегодня же приглашу ее куда-нибудь, там все и решится.

Я знаю, что она строптивая, и все же истратил не все попытки.

Катя, не сумев сдержаться, хихикает и мотает головой. – Не хочу тебя расстраивать, но ничего не выйдет, – говорит она. Я тут же настораживаюсь.

– Эй, ну ты сядешь или нет? – доносится из-за моей спины. Катя загораживает кому-то обзор.

Она испуганно оглядывается. Свободных мест поблизости нет.

– Присядь пока здесь, – спешу сказать я и хватаю девчонку за руку, чуть подтягиваю поближе, а затем толкаю на колени к Денису. Тот вскидывает от неожиданности руки, его глаза встречаются с Катиными. Она быстро отворачивается, замирает и, кажется, начинает краснеть.

– Почему? – спрашиваю я, продолжая разговор с прерванного места.

– Э-э… – мычит Катя, пытаясь взять себя в руки. – Ей никто не нужен.

– В каком это смысле? – прищуриваюсь я. – Всем кто-то нужен.

– Ну, э-э… я не могу говорить об этом. Это не мои секреты, а Лизины.

Я все еще прищуриваюсь и не отвожу от Кати взгляда. Она по-прежнему не шевелится, но, когда рука Дениса касается ее спины, поддерживая, она резко выпрямляется, будто в нее вонзились миллион иголок.

– Не знаю, правильно ли это… – шепчет вдруг Катя, опустив голову, и внутри я уже ликую, хотя мое лицо, как и прежде, выражает озадаченность. – В общем, обе команды планируют отпраздновать победу, чья бы она ни оказалась, в местном баре. «Акулы» и «Дельфины» в дружеских отношениях между собой. Лиза тоже собиралась пойти…

Я сияю и переглядываюсь с друзьями. Парни никогда не были противниками тусовок, так что они, очевидно, тоже туда идут.

– Лиза, честно говоря, не горит желанием с тобой пересекаться, поэтому вечеринку запланировали на девять часов. Она в курсе, кто вы такие, и узнала, что ваша репетиция заканчивается в семь…

– Ясно, – коварно улыбаюсь я.

– Ты же не скажешь ей, что это я проболталась? – Катя смотрит на меня блестящими и молящими глазами. – Если ты окажешься там, получится как бы случайно… да?

– Смышленая ты, – неожиданно произносит Денис, и Катя вздрагивает, снова замирая и краснея.

– Как бы, да не как бы, – усмехаюсь. – Если спросит, скажу, что где-то об этом услышал – и все. Или бармен сообщил о вечернем сабантуе, почему нет? – Я решительно хлопаю в ладоши. Теперь у меня есть шанс поговорить с Лизой. Возможно, единственный. Мне никак нельзя облажаться.

Катя, немного расслабившись, поднимает глаза на Дениса, но прежде тихо спрашивает:

– А ты тоже придешь?

Сразу после этого их взгляды вновь встречаются. Денис с улыбкой смотрит на девушку.

– Ты будешь меня ждать? – интересуется он, снова вгоняя Катю в краску и заставляя молниеносно отвернуться.Бессовестный.

– Вы. Я хотела сказать, вы тоже придете? Все вместе? Группой?

– А как же, – отзывается Артём, – а то потом скажут, что мы не настоящие рокеры.

Камень брошен в мой огород, это я понимаю сразу же и в ответ смотрю на Артёма, который состроил саркастичную гримасу.

– Ладно… – пищит Катя и продолжает неподвижно сидеть на коленях Дениса.

Я сверлю взглядом все еще сидящую на лавочке Лизу. Пытаюсь представить, как она отреагирует, когда встретится со мной. В любом случае у меня в запасе имеется тысяча и одна отмазка, но все же мне не хочется портить ей настроение.

Мои мысли блуждают в двух противоположных направлениях. С одной стороны, мне было бы неприятно узнать, что я ей противен и все в таком

Могу поклясться, что ее губы на вкус как ванильное мороженное.

Ты такая красивая, Лиза Шевцова, ты ведь это знаешь, верно? Конечно, знаешь. Делаешь вид, что тебе не нравится мое внимание. Что ж, я готов с этим поспорить.

Лиза тем временем что-то обсуждает с сидящими рядом девочками и даже не подозревает, что я изучаю ее. Возможно, это и хорошо, ведь, заметив это, она бы лишь укрепилась во мнении, что я псих и сталкер.

Глава 4

Кир

Почти половина десятого, а я только подхожу к бару. Вижу дожидающихся меня Тёму и Дэна у входа. Артём что-то бубнит, и они решают зайти внутрь.

Я захожу следом, не давая двери закрыться.

– Не прошло и дня, – фыркает Артём, увидев меня.

– Да-да, я в курсе, – отмахиваюсь, а сам сразу же принимаюсь глазеть на присутствующих в заведении людей. – Как дела?

– Нормально, – отзывается Денис.

– Ага, понятно, – равнодушно отрезаю я и расстегиваю куртку, а затем снимаю ее. – Видели кого-нибудь?

– Нет, Лизу мы не видели, – говорит Артём и корчит в недовольстве лицо. – Мы вообще только что вошли.

Я незаинтересованно выслушиваю очередное занудство друга и опять рассматриваю зал. Сегодня в этих стенах чувствуется атмосфера праздника и беззаботного веселья.

С потолка свисают гирлянды, маленькие огни попеременно меняют цвета с желтого на ярко-голубой. По полу раскиданы крупные разноцветные конфетти. Барная стойка уставлена многочисленными коктейлями и шотами. Красавицы в ярких платьях мелькают перед моими глазами, но я и не думаю отвлекаться на них. Тут очень много народа.

Бармен Миша замечает меня, когда я иду к подсобке, и в знак приветствия кивает, отвечаю ему тем же. Приоткрываю дверь и кидаю куртку на диван, после чего сразу выхожу.

Артём и Денис держат в руках темно-зеленые стеклянные бутылки. Парни уже без верхней одежды, видимо, сдали ее в гардероб.

Денис чуть не захлебывается, когда замечает меня, одетого в застегнутую на все пуговицы рубашку. Ну вот, сейчас все начнут ржать – рубашку я надевал последний раз в начальной школе, на линейку. Правда, она была белая. Да и пофиг. Обычно я ношу футболки.

– Ты чего? – смеется он и тут же старается сдержаться, состроив почти каменное лицо. – Какой нарядный.

Артём разражается хохотом. Я тем временем ничуть не смущаюсь. Подворачиваю рукава своей сине-черной клетчатой рубашки в три четверти и поправляю воротник. Мое лицо отражает максимальную уверенность – глаза дьявольски блестят, нахальная улыбка искрит на губах.

– Спасибо. Я знаю, что крут, – вполне серьезно отвечаю и прохожусь ладонью по волосам.

– Итак? – спрашивает Денис и тычет горлышком бутылки в мою сторону. – У тебя есть план?

В который раз оглядываюсь, пытаясь найти свою девушку.

– Плана нет, он мне и не нужен. При любых обстоятельствах все будет так, как мне надо.

– Ох ты, какой шустрый, – усмехается Артём и делает короткий глоток. – Кирюх, лучше бы ты заготовил пару фраз. А то девушка снова в страхе убежит от тебя.

– Не боись, – подмигиваю в ответ, словно у меня все под контролем, – я поймаю.

Денис и Артём одновременно отхлебывают напиток. Я, глядя на них, вздыхаю и решаю заказать себе чего-нибудь попить.

Только я делаю два шага, как вижу ее. Лиза стоит в метре от меня и общается с компанией из четырех человек. Желтое, до неприличия короткое коктейльное платье бросается в глаза, но еще больше привлекает внимание ее фигура, так идеально и красиво подчеркнутая. На стройных ногах черные туфли. Они заставляют меня думать о непристойностях, поэтому я с трудом, но перемещаю взгляд выше. На Лизе черная кожанка со значками и нашивками. Длинные волосы золотом рассыпаны по спине. Для начала осени сегодня на удивление теплый вечер, поэтому неудивительно, что Лиза так нарядилась.

Я улыбаюсь и, развернувшись на пятках, резво сворачиваю с намеченного пути.

Рядом с барной стойкой стоят три девушки, которые мечтательно провожают меня взглядом. Я лукаво улыбаюсь им, после чего они хихикают и тут же начинают шептаться.

Прочистив горло, расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки и убираю руки в карманы джинсов. Сменяю темп шага с торопливого на непринужденный и наконец тихо подхожу к цели.

– Ну привет, чемпионка, – говорю я, прерывая оживленную беседу компании. Они все обращают на меня внимание. Я не чувствую неловкость, скорее, наоборот.

Лиза дергается от неожиданности и сразу оборачивается. Замечаю, как ее растерянность на лице тут же превращается в недоумение, а затем и вовсе в отрицание. Она отворачивается к друзьям и делает вид, что ничего не произошло. Что меня тут нет.

– Привет, – вдруг добродушно отзывается девушка в джинсах и белоснежной шелковой блузке, стоящая рядом с Лизой. – Ты, наверное, знакомый Лизы?

– Не совсем, – лениво протягиваю и закидываю руку Лизе на плечо. – Я ее парень.

У девушки открывается рот, она растерянно переглядывается с подругами. Лиза сбрасывает с себя мою руку и отпихивает.

– Он врет, – грубо возражает она. – Это просто преследующий меня маньяк. Не обращайте внимания.

Я картинно громко смеюсь и снова по-хозяйски закидываю руку Лизе на плечо.

– Очень смешно, малыш, но не стоит так говорить, а то люди могут поверить.

Лиза злится и поворачивается ко мне лицом. Я вглядываюсь в ее серые завораживающие глаза, рассматриваю малинового цвета губы, пробегаюсь по нежным щекам, подбородку. И все же не понимаю, что Лиза хочет сказать этим своим выражением, поэтому просто дотрагиваюсь пальцем до кончика ее носа и смешливо говорю:

– Трунь.

Лиза тихо рычит и в очередной раз отпихивает меня. Я снова смеюсь. Откинув волосы, Лиза прокашливается и старается не замечать меня.

– Так вот, – продолжает она, обращаясь к девочкам. – Иду я, значит, по тротуару…

– …и тут подбегаю я, – встреваю я. – А она вся такая красивая и неприступная, что мне аж поплохело. Ладони вспотели, ноги затряслись. Чуть не помер, короче.

Девушкам точно нравится «этот смелый и смешной парень». Они смеются, когда я решаю вставить свои пару фраз поперек Лизиного рассказа. Лиза же, напротив, хмурится. Пока девочки хохочут и что-то спрашивают у меня, она не обращает на меня внимания. Кажется, обиделась.

– Э… Знаете, я вдруг вспомнила, что должна была позвонить папе и помочь ему кое с чем. Так что мне надо в общагу, – говорит Лиза.

– Как?! Мы ведь только час как пришли, – стонет девушка в красной юбке, и остальные подружки подхватывают.

Краем глаза я замечаю Катю, которая стоит в стороне и явно боится подойти к этой компании. Киваю ей, но та мотает головой, будто говорит: «И зачем я только

– Я пойду с тобой, – произношу я, и Лиза награждает меня презрительным взглядом.

– Простите, девчонки, но я правда должна идти, – добавляет она, обнимает каждую подружку по очереди и быстро идет к выходу.

Я пулей долетаю до подсобки, хватаю куртку и мчу вслед за Лизой. Денис и Артём только успевают что-то промычать, но я бросаю: «Не теряйте меня!» и исчезаю за дверью.

Лиза идет настолько быстро, насколько позволяют каблуки.

– Красотка, подожди, – кричу я и через несколько секунд равняюсь с ней.

Лиза делает вид, что не замечает меня. Не страшно. Знаю, что рано или поздно добьюсь от нее разговора. Гневные эмоции сдержать нелегко, а так как я ее бешу, то она обязательно захочет наорать на меня.

– Может, поговорим?

Она молча ускоряет шаг. На пустой улице слышится лишь стук ее каблуков.

– Ты такая безжалостная, что трудно поверить, что твое сердце вообще способно стучать.

Лиза останавливается. Она выглядит уставшей и подавленной. Ее взгляд опущен, губы плотно сжаты. Кажется, что она сейчас расплачется. Не могу поверить, что в этом виноват я. Я ведь ничего такого не сделал!

– Чего ты ходишь за мной? – умоляюще стонет она. – Девушек, что ли, мало вокруг? Отстань от меня!

– Их-то много, но мне они безразличны. Меня интересуешь ты.

В ее серьезном взгляде читается злость. Знаю, что подобные заявления тешат самолюбие девчонок, но вот чувства Лизы я не могу точно определить. Ее это еще больше раздражает? Или, наоборот, смягчает?

– Что ты такое несешь?

– В каком смысле? – усмехаюсь и наклоняю голову вбок. – Считаешь, что ты не способна понравиться мне или кому-либо еще?

– Тебя интересую не я, а моя внешность.

Я осекаюсь и не сразу нахожусь с ответом. Такое со мной происходит впервые, язык у меня подвешен, и на любое слово я всегда даю десять. Но не сейчас.

– Не понял. Внешность разве не часть тебя?

Лиза фыркает и разводит руками.

– Разговор окончен, – говорит она, складывает руки на груди и снова шагает вперед.

– Да в смысле окончен? – догнав ее, продолжаю. – Я говорю, что ты мне нравишься, и пытаюсь пригласить на свидание, а ты ведешь себя…

– Как? – останавливается она и с вызовом вновь смотрит мне в глаза. – Как я себя веду?

– Плохо, – улыбаюсь я, пытаясь перевести нелепую ситуацию в шутку. – Очень плохо.

Лиза кривится и опускает глаза. Похоже, она ожидала услышать вовсе не это. Но она издает легкий смешок.

– Ты такой придурок, – говорит она. – Серьезно, хватит преследовать меня. Ты что, сталкер? Это, если что, наказуемо.

– Но мы еще не сходили на свидание, – не отступаю я. Лиза глубоко и громко вздыхает, будто тащила нечто тяжелое.

– И не сходим, – по-прежнему не поднимая глаз, шепчет она.

– Но как же? А завтра в шесть часов вечера? Мы ж договорились.

Взгляд Лизы скользит в мою сторону. Я стою рядом, спрятав руки в карманах куртки.

– Ты такой самоуверенный.

– Разве это запрещено? – довольно ухмыляюсь, предвкушая миг победы.

«Она почти сдалась», – успеваю подумать я, но Лиза ничего не отвечает и снова пытается уйти. «Нет-нет-нет!» – паникую я и тут же решаю что-то предпринять.

Лиза сворачивает за угол, оказываясь на соседней улице, но мне это лишь на руку. Точно! Именно в той стороне находится спортивный комплекс. Я прибавляю скорости и перехожу на бег. Обогнав Лизу, останавливаюсь у огромного здания. Пару секунд рассматриваю его, затем убеждаюсь, что Лиза уже рядом. Теперь, когда она здесь, можно и к окнам подойти.

– И что ты там стоишь? – спрашивает Лиза, замерев неподалеку.

– А тебе разве есть дело?

Я кручусь у окон первого этажа и просчитываю варианты. Одно из них закрыто неплотно, и, чуть нажав на раму, я отодвигаю половинку в сторону. Лихорадочно оглядываюсь по сторонам и начинаю пробираться внутрь.

– Ты идиот? – кричит Лиза, остолбенев от увиденного.

– Да, – гордо, с долей пафоса говорю я и шлепаюсь вниз, мои ноги касаются пола.

Прилипаю к стене под окном внутри здания и прислушиваюсь. Как и ожидалось, Лиза, словно любопытная лиса, подбегает к окну и пытается разглядеть меня в темноте.

– Ты где? – шепчет она.

– Залезай давай, – отвечаю я.

– Что? Нет. Не собираюсь участвовать в преступлении.

– Пф… Трусиха, – тихо говорю я, но прекрасно знаю, что Лиза это услышит и наверняка захочет доказать обратное.

– Что?! Это я-то трусиха?! Да если хочешь знать, я с вышки прыгаю!

– Ну а в здание запрыгнуть не можешь, – усмехаюсь, разведя руками, и отлипаю наконец от стены, становясь к Лизе лицом. Свет уличного фонаря бьет мне в глаза.

Лиза злится. Она снимает туфли и швыряет мне, я легко ловлю их, хотя один из каблуков лихо врезается мне в подбородок. Короткое облегающее платье сковывает Лизины движения, но она не сдается и пытается преодолеть препятствие.

– Кхм-кхм, – я расплываюсь в улыбке, – тебе помочь?

– Было бы неплохо, знаешь ли!

Кладу туфли на пол и подхожу к окну. Я наблюдаю, как Лиза распласталась на животе. Пробегаюсь ладонями вдоль ее голеней, перемещаюсь на бедра и наконец крепко хватаю девчонку.

– Можешь податься вперед, я тебя держу, – с ноткой невыносимого нахальства произношу я, словно если хитростью погладил Лизины ноги, то я король вселенной. Ладно, уже и так понятно, что мое обаяние на нее не действует.

Лиза делает, как велено, и тут же оказывается у меня на руках. Я смотрю на нее и не могу отвести взгляд. Лиза смущается.

– Все, поставь меня, – дергается она, и я помогаю ей коснуться ступнями кафельного пола.

– Я сейчас. – Включаю на телефоне фонарик и иду искать выключатели. Решаю зажечь подсветку лишь в самом бассейне. Надо создать романтичную атмосферу сейчас, пока это возможно. Мало ли, что случится завтра. Может, Лиза навсегда спрячется от меня и мы больше не встретимся.

Возвращаюсь в зал бассейна и вижу, что Лиза сняла куртку и кинула рядом с туфлями. Сама она просто стоит и смотрит на воду, будто размышляет о чем-то серьезном.

– Вот как-то так, – выдыхаю я и гляжу на нее, желая поймать ответный взгляд. До жути хочется знать, что она по поводу всего этого думает.

– Что ты пытаешься этим сказать? – неожиданно строгим тоном интересуется она, повернувшись ко мне.

Я закатываю глаза, фыркаю и снимаю куртку, чтобы кинуть ее рядом с вещами Лизы.

– Ничего я не пытаюсь сказать.

– Зачем ты затащил меня сюда?

– Затащил? – улыбаюсь. – Я тебя не тащил, ты сама соизволила спуститься.

Лиза недовольно захлопывает рот. Возразить ей нечего. Она отворачивается и обхватывает рукой свое предплечье.

– Кстати, твой папа не расстроится?

– А?

– Ну ты ушла с вечеринки, чтобы срочно помочь ему, а

Моя улыбка становится игривой. Понятно, что история про папу – выдумка, и все же отчего-то я решаю надавить с этой стороны. И, кажется, очень зря.

– Точно, – огрызается Лиза. Она делает пару шагов ко мне, хватает свои вещи, лежащие у моих ног, и рассерженно направляется в сторону окна.

– Да стой, ну подожди. – Я ловлю ее за руку. Лиза тут же вырывается.

– Папа не может ждать! – саркастично выдает она.

– Блин! – в раздражении выдаю я. – Какая же ты… Твердолобая! Веселиться совсем не умеешь?

– Да пошел ты! Все я умею!

– Тогда… – выдыхаю и моментально успокаиваюсь, – не уходи.

Вероятность, что это подействует, близка к нулю, однако Лиза останавливается. Она оборачивается. В полутьме Лиза похожа на богиню или прекрасный загадочный призрак: она здесь и одновременно нет. Тайна, которую мне предстоит разгадать.

– Не уйду, если ты скажешь, зачем мы здесь.

Я пожимаю плечами.

– Не знаю, просто так. Прикольно.

– Прикольно? – усмехается она. – Если ты не понял – мы проникли в учреждение.

Я цыкаю, вновь закатываю глаза, отворачиваюсь к бассейну и складываю руки на груди, делая вид, будто обиделся.

– Зануда, – бубню я, надув губы.

– Я не зануда, – говорит она в ответ, и я слышу, как вещи Лизы снова приземляются на пол около моей куртки. Она подходит ко мне и встает рядом, так же, как и я, глядя на воду. Несмотря на расстояние между нами, я ощущаю исходящее от нее тепло. Хочется поставить этот миг на паузу и прочувствовать каждой клеточкой тела. Означает ли это, что я влюбился с первого взгляда?

– Не зануда? – недоверчиво переспрашиваю я. – Тогда прыгни в бассейн. В одежде. Прямо сейчас.

Краем глаза вижу, что Лиза ошарашенно смотрит на меня.

– Ты больной? Не буду я этого делать!

– Ну вот, что я говорил? Зануда, – все с той же наигранной обидой произношу я и, чуть помедлив, добавляю: – Зануда, не умеющая веселиться. Что в этом такого трудного?

– Это детский сад какой-то. Ты на меня не надавишь, – раскусив мою игру, с усмешкой говорит Лиза.

Я искоса смотрю на нее, не сдерживая хитрой улыбки. Да, ей весело. Со мной. Это уже много. Но все еще недостаточно.

– Правда? – спрашиваю и свожу брови.

Лиза молчит, но смотрит в ответ. Вижу, как уголки ее губ поднимаются. Мне безумно нравится видеть ее такой – красивой, улыбающейся, немного стесняющейся. Это как глоток свежего воздуха, новый спектр эмоций, ведь в прошлые наши встречи Лиза всеми силами заставляла меня поверить в то, что у нее нет сердца.

– Уверена? – уточняю я, неожиданно быстро и внезапно подхватывая Лизу на руки и принимаясь кружиться.

– О боже! Нет! – визжит она, дергает ногами и закрывает лицо руками, а затем от страха вцепляется в мои плечи. Задуманный финал неизбежен.

– Похоже, ты все-таки не уверена… – шепчу я, на что слышу очередное Лизино: «Нет». Останавливаюсь у бортика бассейна и падаю в воду вместе с ней.

Хлесткие брызги долбят о кафель. Вода мелко вспенивается и расходится волнами. Мы всплываем. Оба глубоко дышим, только на моей физиономии читаются радость и веселье, а на Лизином – гнев.

– Ты придурок! – визжит она, пихает меня и брызгается водой. Я хохочу – и только.

Под тяжестью воды Лизины волосы кажутся еще длиннее. Она похожа на русалку. Мокрое платье облепляет ее тело, выделяя привлекающий взгляд V-образный вырез на груди. Я стараюсь не разглядывать ее слишком открыто. Слова, что Лиза сказала о своей внешности, осаждают меня. И все-таки это сложно – не пялиться.

С очередной прилетевшей в лицо волной я захлебываюсь и перестаю смеяться. Затем и вовсе тихо и жалобно произношу: «Я не умею плавать» – и начинаю тонуть.

Мое тело, как тряпичная кукла, стремительно опускается на дно. Это только кажется. Лиза подхватывает меня и тянет вверх. Вытащить из бассейна она бы меня не смогла, но я вдруг чудесным образом откашливаюсь и прихожу в себя, как только всплываю. Делаю театрально удивленное лицо, щупаю свои щеки, потом грудь и охаю, в притворном испуге выпучив глаза.

– Я живой! – выдыхаю и смеюсь.

– Так это была шутка? – возмущается Лиза, но в ее взгляде все еще виднеется страх. Струи воды стекают с ее волос и катятся по лицу. Она глубоко дышит и поджимает губы, когда на них попадают капли.

– Нет-нет, – спешу оправдаться я, – мне срочно необходимо искусственное дыхание.

Я закрываю глаза и выпячиваю губы. Лиза, не сумев сдержаться, хохочет.

– Идиот.

– Да, но ты все-таки ринулась меня спасать, значит, тебе было бы жаль, если бы я умер, – подмигиваю и наблюдаю, как Лиза плывет к лестнице бассейна. – Эй, а как же профилактика? Поухаживай за утопленником.

Лиза уже стоит на бортике и выжимает волосы. На ее теле играют блики волн и света. Я смотрю на ее ноги. Кожа маняще блестит от влаги. В который раз я осекаюсь и переключаю внимание на Лизино лицо.

– Я вот не пойму, ты слишком умный или хитрый? Эти твои уловки… – говорит она, ставит руки на бедра и смотрит на меня, пока я все еще барахтаюсь в воде.

– М-м-м… Хитроумный, – отвечаю и по-ребячески набираю в рот воды, а затем пускаю струю.

Лиза лишь улыбается каким-то своим мыслям и спешит отвернуться. Откинув волосы назад, она хватает с пола свои куртку и туфли и шагает прочь.

Когда понимаю, что происходит, я молниеносно подплываю к лестнице и вылезаю из бассейна. С одежды ручьем течет вода, но я все равно бегу, несмотря на то что кафельный пол до ужаса скользкий. Только бы задержать ее – это все, чего мне хочется.

– Уходишь?

Лиза останавливается, пару секунд мнется.

– Да, – не поворачиваясь, отвечает она, но чуть погодя добавляет: – Тебя подождать?

Конечно, я соглашаюсь. Впопыхах снимаю с себя рубашку и выжимаю. На джинсы плевать, нет времени. В этот момент Лиза оборачивается и сразу же спешит отвернуться, словно мой внешний вид ее смущает.

– Да нет, можешь смотреть, я не против, – самоуверенно ухмыляюсь и прожигаю взглядом ее спину, ожидая, что все же обернется. Вместо этого она прыскает и возражает:

– Больно надо.

Я улыбаюсь. Один тот факт, что Лиза отвечает мне, уже радует. Пусть мы и трещим о глупостях, главное ведь начать.

Напялив на себя влажную и уже смявшуюся рубашку, я подхожу к Лизе. Достаю из кармана телефон и вызываю такси. Я живу через два квартала, возможно, Лиза тоже где-то недалеко. Но даже если и в общаге, я все равно не позволю ей идти до дома пешком, да еще в таком

Вместе мы идем к окну. Я выбираюсь первым, затем вытаскиваю Лизины туфли, а следом помогаю вылезти и ей. И аккуратно закрываю окно. Будто здесь и не было никого этой ночью.

– Ну… – чешу затылок. – Завтра в шесть, да?

Лиза возмущенно смотрит на меня. Губки бантиком, вся такая неприступная. Я жду очередного всплеска недовольства.

– Лучше в семь, – бурчит в конце концов она.

Я победно улыбаюсь.

– Кино?

– Давай.

– А свой номер дашь?

Лиза закатывает глаза.

– Что-то ты разогнался, ковбой! Нет. Всего лишь одно свидание, чтобы ты наконец отстал.

Ухмыляюсь. Отстать? Как же! Не дождется. Это только начало.

– Ладно, тогда встречаемся у кинотеатра «Сатурн» в полседьмого. Я уже с нетерпением жду.

Лиза вздыхает и обувается. Когда подъезжает такси, я уговариваю ее сесть в машину. В конце концов соглашается, и тут же выясняется, что живет она в общежитии. Лишь на полпути к собственному дому я вспоминаю, что не выключил в бассейне свет.

Глава 5

Лиза

Как только я захожу в свою комнату в общежитии, взгляд падает на кровать Кати. Подруги нет дома, очевидно, она все еще веселится на вечеринке, что для нее не типично.

Я подхожу к шкафу с длинным зеркалом и внимательно смотрю на свое отражение. Торопливо заправляю мокрые светлые локоны за уши. Почему-то нестерпимо хочется улыбаться, однако какое-то странное чувство, терзающее изнутри, не позволяет мне этого сделать. Словно у меня нет на это права.

Сняв сережки, кидаю их на кровать, следом сбрасываю туфли и снимаю куртку.

Входная дверь тихо открывается, слышится скрип. Я оборачиваюсь.

– Почему крадешься? – ухмыляюсь я, таращась на Катю. Это точно моя скромница-подруга? Ее будто подменили. С кем она тусовалась весь вечер?

– Подумала, вдруг ты спишь, – смущенно улыбаясь, отвечает она. – Но вообще, если честно, я надеялась, что тебя здесь нет.

Успев расстегнуть молнию на платье, я удивленно смотрю на подругу.

– Что? – серьезно спрашиваю я, потому что в моих мыслях эта фраза звучит как: «Я не хотела, чтобы ты сюда приходила сегодня».

– Ну-у… Мне довелось наблюдать за тобой и… Кириллом. Вот… я и подумала, – мямлит Катя, мелкими шажочками приближаясь к своей кровати и садясь на ее край.

Я расслабляюсь и выдыхаю. Порой в голове крутится всякая несуразица, и когда в реальной жизни не находишь ей подтверждение, все, что ты испытываешь, – это облегчение.

Желтое мокрое платье соскальзывает с моих плеч, двигается по бедрам и шлепается на пол. Спешу поднять его и повесить на ручку двери шкафа.

– Не говори глупостей, Кать, – отрезаю я, а затем нацепляю на себя домашние шорты и футболку.

– Но почему? – вдруг оживляется она, подбирает под себя ноги, садясь по-турецки. Она одно мгновение с подозрением разглядывает мое мокрое платье, но ничего не говорит. – Кажется, он неплохой парень. Разве не…

– Нет, – обрываю ее я, ни на секунду не прекращая свои действия. – Ты прекрасно знаешь мою позицию.

Катя тут же поникает. Она смотрит на свои руки и нервно заламывает пальцы. Заметив это в зеркале, я отворачиваюсь от шкафа.

– На что ты так обижаешься? – смягчив тон, спрашиваю я и присаживаюсь рядом.

– Я не обижаюсь.

– Значит, расстраиваешься.

Катя вздергивает подбородок и наконец встречается со мной взглядом.

– Да, расстраиваюсь, – она складывает руки на груди.

– Почему?

– Потому что Дима не стоит того, чтобы так из-за него переживать. А именно это ты и делаешь.

– Что за глупости, – цыкаю я и отмахиваюсь, но Катя не отступает.

– Мне больно смотреть на то, как ты убиваешься. Забудь его, не равняй всех парней по нему одному. Кирилл кажется отличным парнем. Разве ты так не думаешь? Может быть, все же переключишься? Попробуешь быть счастливой? Для начала хотя бы назло бывшему. Потому что ты не даешь себе жить.

– Что за глупости, – я закатываю глаза и отмахиваюсь.

Оставляю тираду подруги без ответа. Хотя сама на секунду успеваю зацепиться за ее слова. Но быстро переключаюсь.

Поднявшись с кровати, я направляюсь к холодильнику и достаю овощи. Катя явно не собирается откладывать этот разговор. Она оживленно подрывается с места и следует за мной. Пытаясь подмазаться, Катя включается в процесс готовки.

– Что ты собираешься делать?

– Варить суп, – отвечаю я, хоть и понимаю, что не этого она ждала.

Катя громко рычит от недовольства и все равно тянется за кастрюлей, открыв дверцы верхней полки. Мы кладем на дно кусочки мяса и заливаем их водой. Теперь задача – нарезать овощи.

Я вижу, как Катя искоса поглядывает на меня. Это означает только одно – через несколько секунд последует очередной вопрос.

– Почему ты ушла почти в начале вечеринки? – спрашивает Катя.

Продолжаю чистить картофель и молчу.

– Кирилл ведь побежал за тобой, – произносит Катя и снова глядит на меня. – Я видела.

Я ухмыляюсь. Мне отчаянно хочется разразиться хохотом, но я сдерживаюсь. Какая же Катя глазастая.

– Эй, – пихает она меня в бок, успевая уловить этот момент. – Расскажи мне.

Вздохнув, я кладу очищенный картофель обратно в воду. Поднимаю на Катю глаза. Видя ожидание в ее взгляде, мне мгновенно хочется выложить все как на духу, но что-то заставляет вновь опомниться и отвернуться. В моих руках снова оказываются картофель и нож.

– Так глупо… – шепчу сама себе, но Катя все равно успевает услышать.

– Почему? Что именно глупо?

– Все происходящее. Не знаю, как вести себя. Так что отдаю предпочтение равнодушию.

Я неосознанно начинаю отвечать, хотя вроде бы не хотела откровенничать. В определенный момент я это замечаю, но теперь не могу оборвать разговор. Катя ведь моя лучшая подруга, с ней можно поделиться всеми своими переживаниями и страхами.

– Он провоцирует тебя на это?

– Вовсе нет, – говорю я и приподнимаю уголки губ, но тут же сгоняю улыбку с лица. – Скорее, наоборот. Я себя, кажется, заставляю. Делаю вид, что мне все равно.

Катя разворачивается ко мне, откладывая заготовки в сторону.

– Именно об этом я и говорю – ты не позволяешь себе идти вперед и радоваться хотя бы мелочам. Дима – пройденный этап. Нельзя судить всех парней только по нему. А вдруг Кирилл лучше?

– А вдруг нет?

Катя закусывает губу.

– Ты не можешь дать гарантий, что этот дикий рокер – не очередной прохвост, которому для статуса просто не хватает девушки рядом.

– Подобных гарантий не может дать никто. Самое важное в этой ситуации – твои чувства. Если есть симпатия, тогда я проблем не вижу.

– А кто говорит о симпатии?! – возмущаюсь я.

– Твоя счастливая физиономия, – прыскает

Не сумев сдержаться, улыбаюсь. Сама я не в силах понять, какие именно эмоции преобладают, когда этот странный парень обхаживает меня. Он навязчив, напорист и… безумно красив. Последний пункт меня пугает больше всего. Дима тоже красив… Все же Кирилла я опасаюсь. Очень плохо, если парень знает, что привлекателен. – Он позвал меня на свидание…

– Правда?! – возбужденно отзывается Катя и снова отбрасывает все дела. – Что ты ответила?

– Завтра, в половину седьмого вечера, у кинотеатра «Сатурн».

– М-м-м… Не забудь электрошокер, – хихикает Катя и успевает увернуться от моего толчка.

– Иди ты.

– Не пойду. Лучше расскажи, почему ты была вся мокрая, когда я вошла?

Внезапный вопрос заставляет меня мгновенно занервничать. В ту же секунду я воплю от боли, потому что умудряюсь глубоко порезать палец. Боже! Вечно со мной так…

– О господи! – восклицает Катя и хватает пачку салфеток.

Глава 6

Лиза

С каждым движением руки на моих губах появляется все больше розового блеска. Черная подводка подчеркивает серые глаза, но в следующий же миг я хватаю ватный диск и нервно стираю весь макияж.

Катя, сидящая на кровати и тихо листающая журнал, исподлобья глядит на мое отражение в зеркале.

– Не нервничай.

– Я не нервничаю! – спешу оправдаться и встречаюсь взглядом с Катей, которая все еще глядит на меня через зеркало. – Просто…

Откидываю в сторону использованный ватный диск. Обмякаю на стуле и мирюсь с неизбежностью.

– Что?

– Не хочу, чтобы он думал, будто я для него наряжаюсь.

– Ой, поверь мне, – машет рукой Катя, – даже если ты появишься перед ним в несуразном виде, он не заметит разницы. Хоть мешок из-под картошки надень. Парни таких штук не понимают.

– Думаешь?

– Уверена, – прыскает Катя, потуже затягивает аккуратный хвостик на макушке и снова переключается на журнал.

Смотрю на свое отражение. «Окей, тогда надену джинсы», – думаю я, наношу крем на лицо и поднимаюсь с места.

Я лениво подхожу к шкафу, отворяю белоснежные дверцы и смотрю внутрь. Малюсенькое пространство делится на две части: для вешалок и полок. Глаза пробегаются по красивым платьям, которые на самом деле Катины, но она стесняется их носить. Затем взгляд смещается к полкам, на двух из которых сложены мои вещи. Почти не задумываясь я хватаю старые черные джинсы и первую попавшуюся футболку.

– Ты что, пойдешь в фирменной футболке местного кафе? – усмехается Катя, уставившись на изображение огромной улыбающейся кружки кофе, смотрящей на нее с моей груди.

В ответ на это я пожимаю плечами.

– Ну да. Разницы же нет, он ничего не заподозрит.

Катя смеется в голос и все же не препятствует.

Переодевшись, я пытаюсь пригладить на себе горчичного цвета футболку, та оказывается слишком мятой. Может быть, погладить?.. Или нет?

– А там холодно? Не знаешь? – спрашиваю у Кати.

– Не в курсе, открой окно да посмотри.

На улице осень, чего же тут гадать? Не так давно было тепло и солнечно, словно летом, а сейчас помрачнело. Через открытое окно я ощущаю прикосновение прохлады. Вот и отлично, гладить не придется. Стянув с крючка у входной двери синюю джинсовку, я надеваю ее, обуваю кроссовки и собираю волосы в хвост.

– Ну? Как? – стоя по стойке смирно, спрашиваю я.

Катя поднимает глаза и быстро оценивает мой внешний вид.

– Совершенно не нарядно, – выносит она вердикт и показывает палец вверх.

– Спасибо, – довольно улыбаюсь я и выскальзываю за дверь.

* * *

Выхожу из автобуса. На противоположной стороне улицы вижу белую остановку рядом с кинотеатром.

Сглатываю и нервно выдыхаю. Ладони какого-то черта вспотели, но я обязана взять себя в руки. Итак, на лице полная незаинтересованность, плечи расслаблены, походка уверенная и совершенно не выдает истинных чувств.

Почти сразу я замечаю Кирилла, рассматривающего свои шнурки на кедах. От страха я будто падаю в пропасть. На нем привычная черная одежда, одна рука в переднем кармане джинсов, а другая сжимает… букет цветов.Проклятье! Он переминается с ноги на ногу. Его трясет так же, как меня? Что это вообще значит?

«Зачем он купил цветы? На что он рассчитывает, притащив этот веник?» – успеваю подумать я и наконец подхожу к нему. Он, кажется, не замечает моего присутствия. Я тыкаю пальцем в его плечо. Кирилл оборачивается, и я замечаю, как расширяются в удивлении его глаза, а затем на лице появляется искренняя улыбка. Он однозначно рад меня видеть.

– Привет, – говорю тихо, скрестив руки на груди и сразу же пытаясь отвести взгляд.

– Здравствуй, Людмила, – с улыбкой в голосе произносит Кирилл и вручает мне букет. Так резко, что я не ожидаю, но все же успеваю удержать подарок. На миг кажется, что сейчас вовсе не осень, а весна – так сильно пахнут цветы. – Умопомрачительно выглядишь!

Он оглядывает меня так, что я чувствую себя голой. Это сарказм?

– Ты тоже, – бурчу я, не зная, что ответить.

Держу букет и разглядываю оранжевые лилии. Почему Кир решил подарить их? И вообще… Он ведет себя слишком самоуверенно. Это настораживает. И одновременно интригует. Может, у меня просыпается искренний интерес к этому странному рокеру? Даже если так, это вовсе не значит, что я перестану анализировать каждое его движение.

– Ну что, пошли? – спрашивает он.

Киваю.

Мы поднимаемся на крыльцо кинотеатра, Кирилл дергает входную дверь и предлагает мне войти первой. Это все пыль в глаза! Сто процентов!

Шумный зал заполнен людьми, ожидающими начала сеанса. Несколько человек стоят у единственной работающей кассы. Я поджимаю губы и рассматриваю в стеклянных рамках огромные постеры фильмов, которые сейчас в прокате.

– Что предпочитаешь? – шепчет Кир мне на ухо, и я тут же дергаюсь.

По телу прокатывается волна мурашек. Здесь, конечно, шумно, но вот так нарушать мое личное пространство – слишком нагло с его стороны. Тем не менее я не показываю виду.

– Как насчет «Одержимости»?

– Фильм ужасов?! – удивляется Кирилл, лезет в задний карман джинсов и достает телефон. – Я думал, ты захочешь на «Двое на земле»…

Его голос театрально стихает к концу фразы. Кирилл приобрел билеты заранее… Он разочарован? Через мгновение его отличное настроение резко возвращается.

– Хотя я купил билеты на всё, – заливается смехом Кир, подходит ближе и показывает экран телефона.

Я таращусь на билеты и поднимаю на него удивленный взгляд. С губ Кирилла не исчезает улыбка, и он смотрит на меня в ответ.

– Что? – спрашивает он и решает помочь мне с выбором, листая билеты на экране то влево, то вправо. – «Двое на земле» начинается через двадцать минут, «Одержимость» – через десять.

Пока Кирилл продолжает тараторить, объясняя, я смотрю на

– Ну так что, идем на «Одержимость»? – спрашивает Кир.

Я очень долго вглядываюсь в его синие глаза. Как я раньше не замечала, насколько красив их цвет? Глядя в них, кажется, что тонешь в море, но тебе не страшно. Так спокойно.

– Я… – шепчу неуверенно и переключаюсь на губы Кирилла, потому что они вдруг размыкаются.

Затуманенность мыслей проходит, как только кто-то касается моей руки.

– Привет, Лизавета! Неожиданная встреча, правда? Ты здесь одна?

Дима. Вот блин.

Его одежда прямо-таки кричит о статусе избалованного мажора. Дорогие брюки, приталенная рубашка с коротким рукавом и его любимые серебряные часы с черными камнями в циферблате. Все эти побрякушки у него благодаря богатым родителям, а не потому, что Дима сам из себя хоть что-то представляет. Он пристально смотрит на Кирилла, задержав взгляд сначала на его татуировке, затем на колечке в ухе. И все же задает этот глупый вопрос.Подонок. Мои ноги словно залили цементом. Горло сдавило так, что и слова не вымолвишь.

– Со мной она, – грубо отзывается Кир. – Здрасьте.

Дима не считает нужным поздороваться с ним, будто Кирилл этого не достоин. Вместо этого он нахально хмыкает и снова переключается на меня.

– Все ясно, – говорит он надменно. – А букетик-то дешевый. Быстрее надо в воду поставить, а то и до утра не доживет.

Кирилл злобно смотрит ему в спину, и Дима будто это чувствует, потому что оборачивается и цедит:

– Хорошего вечера.

И уходит.

Лицо Кира отражает злость и вместе с тем непонимание. Его эмоции мне очень даже близки. Сама бы с удовольствием съездила этому предателю по роже.

– Так… э… – мычу я, пытаясь разрулить ситуацию и наконец отвлечь Кирилла.

Он моргает и возвращается в реальность. Кир переключается на меня, и я замечаю, как грубое выражение лица сменяется нежным.

– Уже определилась?

– Да. Идем на «Одержимость».

Мы проходим к огромной двустворчатой двери, над которой мигает табличка с красной надписью: «Зал 4». Скоро она откроется, и можно будет занять свои места.

– А как я пройду? Покажешь мой билет с экрана? – интересуюсь я.

– У нас один билет на двоих, – ухмыляется Кир и не дает мне возможности возразить: – Да-да, у нас в распоряжении будет шикарный, удобный, мягкий диван вместо отвратительных кресел.

Я смущенно морщусь. Зачем он так акцентирует качества дивана? Думает, я там с ним в обнимку буду лежать?! Еще чего!

Из зала выглядывает женщина и смотрит на людей, собравшихся у входа. Она распахивает двери, приглашая зрителей внутрь.

– Я еще не посмотрел фильм, но уже одержим, – будто невзначай говорит Кирилл и игриво смотрит на меня.

Наверное, нужно что-то ответить, однако я теряюсь. Он заставляет меня чувствовать себя неловко.

Человек перед нами заходит в зал, и следом наша очередь. Кирилл показывает контролерше билет, убирает телефон в карман и неожиданно кладет ладони мне на плечи, будто заявляя женщине: «Мы вдвоем». Я замираю. От его рук исходит уютное тепло, но мышцы во всем теле деревенеют. Мне хочется, чтобы Кирилл не трогал меня, и вместе с тем… хочется? Что со мной происходит?

Лиза, не дергайся, пожалуйста. Он тебя не съест.

Кирилл смотрит на меня и с улыбкой произносит:

– Не напрягайся.

Он идет вперед, пробираясь сквозь поток поднимающихся по ступенькам людей. Обнаружив нужный ряд, Кирилл оборачивается ко мне и машет рукой. Я подхожу к нему, и уже вместе мы занимаем шикарный, удобный, мягкий диван.

Кирилл плюхается на сиденье и растекается, словно блинчик, при этом громко выдыхая. Кажется, он максимально расслаблен. В отличие от меня. Я же натянута как струна.

Пока фильм еще не начался, сижу как можно дальше от Кирилла, держа в руках цветы. Это тупик. Не знаю, куда положить букет, здесь нет столов. Ладно, справлюсь и так.

В зале гаснет свет. Абсолютно ничего не видно. Влюбленным парочкам такая атмосфера точно придется по вкусу.

– Тебе страшно? – вдруг произносит Кир. В его голосе чувствуется пугающая и одновременно манящая хрипотца, от которой у меня ком встает в горле.

– А? – пищу я, не уверенная в том, что именно подразумевается под этой фразой.

– Ну, фильм ужасов же, – усмехается Кирилл, и мне моментально становится стыдно за свои испорченные мысли.

Вот дура! Почему все его фразы я утрирую? Будто это я его хочу, а не наоборот!

Экран ярко вспыхивает, колонки гремят. Начинается реклама. Я украдкой смотрю на Кирилла – его взгляд устремлен вперед, голова немного наклонена набок, ладони лениво касаются фиолетового сиденья дивана. Между нами расстояние сантиметров пятнадцать. Отворачиваюсь и тоже смотрю на экран.

– Блин, совсем забыл! – подскакивает с места Кирилл и жадно шарит по карманам джинсов в поисках купюр. – Как же без попкорна? Я сейчас!

Не успеваю опомниться, как он выходит из зала. Я лишь смотрю ему вслед. Это же не тупой способ сбежать?

Хотя он так уговаривал меня встретиться… Надеюсь, додумается и попить взять.

Пока Кирилл бродит где-то, я позволяю себе отложить букет в сторону, а сама пододвигаюсь на середину дивана. От скользкой оберточной бумаги вспотели руки, я трясу ими, но это не помогает, поэтому просто вытираю ладони о джинсы.

Реклама уже прошла, и передо мной мрачная заставка фильма… Где он ходит? Ужасы – не самый мой любимый жанр, но я так не хотела показаться банальной. На «Двое на земле» я бы с удовольствием сходила. И почему мне так необходимо быть не той, кто я на самом деле? Это же всего лишь кино.

Я верчу головой, оценивая количество зрителей в зале. Через секунду мои глаза на миг расширяются, и я резко прислоняюсь к спинке дивана, пытаясь скрыться. Зажмуриваюсь в панике, потом слегка приподнимаю веки… Почему закон подлости срабатывает только на мне?! Дима сидит в конце этого же ряда. Один.

Темнота разбавляется полоской света, пробивающейся из коридора. Дверь открывается, а это значит, кто-то вошел в зал, и я очень надеюсь, что это Кирилл.

– Ужас, какая там очередь, – недовольно шипит Кир. – В соседнем зале тьма влюбленных парочек, которые приперлись на «Двое на земле». Они расхватали весь сладкий попкорн!

Я смеюсь в ответ.

Кирилл занимает место слева и закрывает меня от Димы. Надеюсь, он не решит повернуться.

– Взял соленый, – говорит Кир, протягивает мне ведерко и, жуя, интересуется: – Будешь?

В ожидании ответа он не сводит с меня глаз. Я чувствую это и потому не смею поднять на него взгляд.

– Я купил тебе холодный малиновый чай, – шепчет он и передает мне небольшую бутылочку.

– Спасибо, – отвечаю я, доедаю попкорн и спешу повернуть крышку.

У Кирилла в руках тоже бутылка, но, когда он открывает ее, слышится характерное шипение.

– А у тебя что? – тихо интересуюсь.

Кирилл делает глоток, смотрит на меня, затем на бутылку и, кажется, читает название.

– Кока… – начинает он, но «кола» договаривает уже с отрыжкой. – Ой.

Господи боже мой! Не сдержавшись, я хохочу, как ненормальная.

– Так было задумано. Хочешь поменяться напитками? – спрашивает Кирилл.

Улыбаясь, я снова гляжу на бутылку в его руке и говорю:

– Нет, спасибо.

Он что, совершенно без комплексов? Чудак какой-то.

Краем глаза замечаю какое-то шевеление в конце ряда. Меня охватывает неимоверная злость – к Диме подсаживается девушка. Они мило перешептываются. Так у него свидание? Вот скотина!

От волнения пересыхает в горле. Я жадно отпиваю из бутылки. Если честно, мне не хочется быть в этом зале. Когда расстаешься с человеком, которому доверяла, очень трудно видеть его с кем-то другим. Особенно если это случилось не так давно.

Меня удивляет, как Дима мог быть по отношению ко мне таким собственником и пофигистом одновременно.

Кажется, проходит минут тридцать от фильма, а я даже не вникаю в суть сюжета. Как шпионка, осторожно наблюдаю за Димой, но не могу понять зачем. Привлекательная незнакомка кладет голову ему на плечо и иногда что-то шепчет, поворачиваясь так, что их губы почти соприкасаются.

– Фу, капец, – говорит сидящий рядом Кирилл.

Его слова заставляют меня посмотреть на экран. Окровавленная женщина с черными растрепанными волосами страшно скалится, изо рта у нее течет кровь, она кричит и давит пальцами какому-то несчастному парню на глаза.

Отвратительно. Мое лицо перекосило так, будто меня сейчас реально стошнит. Несмотря на эту ужасную сцену, становится интересно – теперь я и правда смотрю фильм. – А кто это? – тихо спрашиваю, но Кир не слышит – не мигая наблюдает за разворачивающейся сценой. – Слышишь?

Неожиданно появляется скример, и я хватаюсь за ладонь Кирилла.

Обалдевший, он сначала смотрит на наши руки, затем на меня. Удивление в его глазах мгновенно сменяется торжеством победителя. Ну ивыпендрежник.

Я тут же спешу убрать руку и отстраниться.

– Испугалась? – ухмыляется Кирилл, явно чувствуя себя героем-спасителем.

– Да нет, – фыркаю. – Случайно получилось.

Он скептически хмыкает. Я и сама понимаю, что глупое оправдание не помогает моему положению – очевидно, я и правда испугалась.

Букет по-прежнему лежит в стороне. Надо это исправить. Тянусь к цветам, кладу их на колени и тихонько отодвигаюсь в сторону. Не хочется обижать Кирилла, но мое личное пространство сейчас значит для меня гораздо больше. Я мельком смотрю на него – Кир таращится на экран и, кажется, ничего не замечает. Хорошо.

Для меня фильм кончается неимоверно быстро, ведь я так увлеклась дурацкой слежкой. Все, что я запомнила, это как новая пассия бывшего что-то без конца щебетала ему на ухо и обнимала. Как же я его ненавижу! Какого черта я вообще пропустила из-за него весь фильм? На этот вопрос быстро нахожу ответ – меня сжирает обида. И, возможно, я все еще что-то чувствую к этому засранцу.Кошмар.

Когда в зале зажигается свет, зрители начинают вставать. Мне отчаянно хочется снова посмотреть в сторону Димы и узнать, обнимает ли он ту девушку, держит ли за руку, пока они спускаются по лестнице к выходу. Но я сдерживаю себя. Страх, что он заметит мой взгляд, оказывается сильнее.

– Это было отвратительно, – вдруг выдыхает Кир, пропуская меня вперед.

– Что?

Я будто пробуждаюсь от затянувшегося сна. Хлопая ресницами, оборачиваюсь к Кириллу. На его лице отражаются неприязнь, разочарование и равнодушие одновременно.

– Лучше бы сходили на «Двое на земле». Я бы хоть поплакал.

Я хихикаю. Он ведь не всерьез?

– Чего? – улыбается он, достает из кармана джинсов пачку бумажных платочков и трясет ею в воздухе. – Подготовился.

Я громко смеюсь, давая волю эмоциям. Но как только Дима вновь появляется в моем поле зрения, стихаю.

Он проходит мимо и странно смотрит на меня. Как будто потешается над Кириллом. Меня так это злит!

Выйдя из зала, мы останавливаемся. В попытке доказать Диме, что я о нем и не вспоминаю, плотнее подхожу к Кириллу и без раздумий касаюсь его губ своими. Это короткий пятисекундный поцелуй, но… странно приятный. Я прижимаюсь головой к его груди и с вызовом смотрю на Диму.Понял?! Я не одна, а это главное!

Тот ухмыляется. Кажется, ему все равно. А вот мне… Только спустя мгновение осознаю, что натворила. Боже, хоть бы Кирилл не подумал, что я влюбилась! Его бешеное сердцебиение звенит у меня в ухе. Он замирает и будто не дышит. Я чувствую, как его рука поднимается за моей спиной. Нельзя позволить ему себя обнять.

Я молниеносно отстраняюсь от него и делаю вид, что ничего не произошло. Мило улыбнувшись, смотрю в сторону выхода и спрашиваю:

– Пойдем?

Кирилл кивает и чешет затылок. Ему, очевидно, неловко. В целом мне тоже.

На улице уже стемнело и зажглись фонари. Я иду, прижимая букет к животу. Кирилл шагает рядом. Мы молчим.

Мне так стыдно! Кажется, я испортила свидание. Этот парень купил парочку билетов и пошел на «Одержимость» только по моей прихоти, а я даже не вникала в сюжет и почти не смотрела на экран. Почему Дима продолжает появляться в моей жизни и все портить? Сейчас легче сбросить всю вину на него. Во всем виноват он и никто больше. – Вызвать такси? – интересуется Кирилл, прокашливаясь.

– Не нужно, хочу прогуляться. До общаги всего несколько остановок.

– Я тебя провожу? – хрипло произносит он.

– Давай, – тихо отвечаю я.

Может быть, это спасет вечер?

– Как тебе фильм? – не поднимая глаз, спрашиваю я, совсем позабыв, что Кирилл выразил свое мнение, как только мы покинули зал.

– Чушь полнейшая, – смеется он и прячет руки в карманах джинсов. – А тебе как?

«Не знаю, не смотрела», – проносится в моей голове, но такую правду говорить не стоит.

– Ничего так, разок глянуть можно.

– Ну да, была там парочка моментов…

Это каких, интересно? Он же сказал, что фильм – фигня.

– Действительно? – Я кошусь на него и вспоминаю единственный момент, который более-менее запомнила – орущую окровавленную тетку с черными патлами.

– Угу.

– И какой же момент тебе понравился больше всего? – усмехаюсь в предвкушении ответа.

Кирилл вздыхает и игриво протягивает:

– Ну… тот, где ты схватила меня за руку. И там… после титров еще один.

– Не помню, конечно, что там происходило в фильме, но момент был очень запоминающимся. Чуть не умер!

Я мотаю головой и изо всех сил сдерживаю смех. Сейчас его прямолинейность не раздражает меня, а веселит.

– От счастья? – предполагаю я и снова смотрю на него.

– Шутишь? – удивляется он. – От страха, естественно! Уродский скример на огромнейшем экране! Но, слава богу, у меня были салфетки, – хихикая, произносит он и снова трясет ими, достав из кармана.

Я закатываю глаза. Даже думать не хочу о том, что он имеет в виду.

Бо́льшую часть пути я молчу, а Кир вообще не затыкается, рассказывая мне то о репетициях, то об учебе, то вбрасывает тупой анекдот. Словно изо всех сил пытается заполнить тишину чем угодно и продемонстрировать мне, что наш неловкий поцелуй никак не повлиял на него. Может, это и к лучшему?

Мне и самой не по себе. Кажется, нужно объясниться перед ним, сказать, что этот поцелуй ничего не значит. Но я этого не делаю. Даже не знаю почему. И странно, что Кирилл вообще ничего не спрашивает о Диме. Ему совершенно не интересно, кто тот парень, с которым мы столкнулись в кинотеатре, и что меня с ним связывает?

Вскоре мы доходим до нужного поворота. Общежитие уже совсем рядом. Я замечаю, что в окне моей комнаты горит свет. Катя ждет подробного рассказа о сегодняшнем вечере.Ну супер.

– Так что?.. – неуверенно начинает Кирилл.

– Что?

– Пробная культурная программа прошла неплохо. Может… ты дашь мне свой номер?

Я кривлюсь.

– Мы договаривались лишь на одно свидание, помнишь?

– Ну, договор – не приговор, можно и нарушить.

Глубоко вздыхаю. Какой же он настырный! На все у него найдется ответ. Бесит!

– Нет, – твердо говорю я.

– Нет? – с улыбкой переспрашивает он.

– Нет, – отрезаю я.

Кирилл склоняет голову набок и поднимает руки.

– Окей. Но я уверен, что Катя мне поможет. До встречи в университете.

Круто развернувшись, Кирилл шагает прочь. Его походка кажется уверенней, чем прежде.

– Что ты сказал?..

– Ты не расслышала? – разворачивается он и со смехом кричит, продолжая шагать спиной вперед: – Тогда я позвоню тебе и повторю. Как только узнаю номер…

Я озлобленно пыхчу. Да что он себе позволяет?! Но как только фигура Кира пропадает в темноте улицы, я почему-то улыбаюсь. Может, мне хочется, чтобы он все-таки раздобыл мой телефон?

Глава 7

Кир

На улице ливень. Когда я открываю дверь бара, слышится звон колокольчиков. Все немногочисленные посетители на мгновение оборачиваются ко мне, в том числе и друзья. Небрежным движением я смахиваю с волос капли дождя и снимаю промокшую куртку.

– Я уж думал, ты утонул там, – усмехается Артём. Поднимается со сцены и идет подбирать гитару.

– Это почти случилось, – улыбаюсь я и смотрю себе под ноги, проверяя, сильно ли промокли кеды, – но не сегодня…

Никто не придает моим словам значения, но я не шучу. Почти утонул не сегодня, а в прошлую пятницу в бассейне.

– Эй, как там твои успехи? – окликает меня кто-то позади.

Обернувшись, я вижу за одним из столов свою подругу Аню, Киру и Максима. Аня «своя в доску», мы вместе с ней сидим на курсе по истории России, я знаком с этой оторвой уже три года, она учится на психолога. Кира – ее соседка по комнате, а Макс – парень Киры. С этими двумя я общаюсь не так давно.

– «Там» – это где? – смеюсь я, кидая мокрую куртку на пустующее место рядом с Аней.

Она щурится. Кажется, по ее лицу я сам должен догадаться, что она имеет в виду. Я смотрю на Дениса, уже сидящего за барабанной установкой. Тот наигранно улыбается, будто пытается сказать, что он ни в чем не виноват.

– Ясно. Дэн уже всем растрепал?

– А то! Колись давай.

Аня сдвигает мою куртку ближе к себе, освобождая место, и поглаживает влажный диван, приглашая присесть. Я вздыхаю и, так и быть, падаю рядом.

– Ну? – щипает меня за бок Аня.

– И что именно ты хочешь знать? – с улыбкой интересуюсь я.

– Все, конечно.

– Чего ты прицепилась к нему? – вклинивается Кира, пытаясь встретиться с Аней взглядом, но та смотрит только на меня.

– А вдруг парню нужна моя помощь, – с умным видом отвечает Аня, следом добавляя: – В свое время по моей инициативе Макс проводил тебя, Кира, до дома, и мы видим, чем все закончилось.

Максим смеется и прижимает Киру к себе, хотя они и так близко сидят. Он по-хозяйски закидывает руку на плечо Киры и целует девушку в висок.

– Сводница, – подытоживает Кира и улыбается.

Я стучу пальцами по столу и смотрю на сцену. Парни глядят на меня в ответ, но их глаза говорят: «Мы не можем тебе помочь, извини».

Почувствовав очередной тычок в плечо, я снова оборачиваюсь к Ане. Ее пепельные волосы забавно распушились – она тоже попала под дождь.

– Ты подстриглась? – спрашиваю я, надеясь сменить тему.

– Нет, Кирюша. Давай, пожалуйста, вернемся к главному, – произносит она и прокашливается.

Я раскисаю. Мне не хочется говорить о любовных делах с Аней. Уже слышу критику и идиотские наставления о том, что, по ее мнению, я все делаю неправильно. Будто у Ани хоть раз были отношения. Да она ни черта не смыслит!

– Ее зовут Лиза, – все же начинаю я.

– Та-а-ак… – протягивает Аня в предвкушении продолжения.

– Но я зову ее Людмилой, – гогочу я, не сумев сдержаться. Ловлю непонимающий взгляд подруги и закрываю наконец рот.

– Ты что, вообще? – крутит пальцем у виска Аня и оборачивается к Кире с Максимом, ища их поддержки.

– Не наезжай на меня, – защищаюсь я. – Это наш с ней прикол. Она сама напросилась.

– Так расскажи мне все по порядку, чтобы я не думала, что ты кретин.

Я в очередной раз вздыхаю и собираюсь с мыслями. Дальнейший рассказ о встрече с Лизой, нашем свидании и поиске ее номера телефона заставляет Аню хитро улыбнуться.

– А ты не промах, – хвалит меня она, отчего я вальяжно откидываюсь на спинку сиденья, словно говоря: «Пф, разве ты сомневалась».

– И что же теперь? – вставляет Кира. – Вы встречаетесь?

– Если бы, – усмехаюсь. – Она не так проста… Но я не против побороться. Мне это даже нравится. Заводит.

Я довольно хмыкаю, вспоминая последнюю встречу.

– Ой… – закатывает глаза Аня. На любые мои фразы с намеком на пошлости подруга реагирует одинаково. Будто она сама невинность.

– Ну что! – обратившись к группе, я с силой хлопаю себя по коленям и рывком поднимаюсь с места. – Готовы жечь?

– Типа того, –

Я запрыгиваю на сцену, присаживаюсь на здоровенную колонку и подтягиваю к себе любимую темно-фиолетовую гитару. Отец подарил мне ее на восемнадцатилетие. Хоть мать была и против, но с того самого дня я не выпускаю инструмент из рук. В отличие от папы, мама не считает мое увлечение делом жизни, способным принести доход. Она мечтает, чтобы я стал директором какой-нибудь крупной фирмы или типа того.

Как только я оказываюсь на сцене, с дальних столиков на меня смотрит небольшая компания симпатичных хихикающих девчонок.

– Я тут кое-чего набросал… – бурчу и сразу же переключаю внимание на струны, сжимая пальцы на грифе.

– Новая песня? – радостно отзывается Денис, разворачиваясь ко мне.

– Да ладно! – удивляется Артём. – Когда ты только успел?

Подобрав нужные аккорды, я загадочно прикрываю глаза. И музыка льется.

Томная, тягучая мелодия. Спокойная и одновременно будоражащая. Без помощи остальных инструментов она звучит немного нескладно и даже непривычно, но это не отменяет ее привлекательности.

Я облизываю пересохшие губы и напеваю:

Целуй меня нежно,

Медленно, не спеши…

Наша страсть неизбежна,

Но ты глубже дыши.

Парни, будто зная нужный момент, быстро подстраиваются под ритм и подбирают аккорды. Денис хватается за палочки, прислушиваясь к моей гитаре. Найдя более подходящее звучание, барабанщик довольно улыбается. Бас-гитара Артёма звучит как нельзя вовремя, давая новой композиции возможность преобразиться в нечто полноценное, словно она переходит на новую ступень.

Я хочу кусать твои губы

И в объятиях сжать сильней.

Во мне зверь, он – саблезубый,

Оставляет следы от когтей.

Обрываю игру нелепым «треньк». Парни тоже прекращают играть. С центрального столика слышатся аплодисменты – Аня, Кира и Максим успевают поддержать мое творение первыми. Макс громко свистит, зажав пальцы зубами. В наигранной скромности чешу макушку и лукаво улыбаюсь, хотя не отрицаю, что я крут.

– Для наброска звучит очень даже неплохо, – говорит Артём, хватая с пола бутылку воды.

– Тоже так думаю, – поддакивает Денис, вновь разворачиваясь на стуле ко мне и закидывая ступню в тяжелом армейском ботинке себе на колено.

– Да, но следует хорошенько доработать, – добавляю я и, закрыв глаза, перебираю пальцами струны.

– Это слишком сладко, Кирюша, – кричит Аня, заставляя меня слегка покраснеть.

– Кстати, да, – подхватывает Артём, делая очередной глоток воды. – На фоне нашего обычного репертуара про «все зашибись» и «отвали, я разберусь» эта песня выделяется. Какая же у нее предыстория?

– А я знаю, я знаю! – словно девчонка, пищит Денис, но я лишь смеюсь и не даю ему продолжить.

– Заткнись, Дэн, – говорю и угрожающе наставляю на него палец. – И ты – ни слова! – переведя палец на Артёма, добавляю я.

Поднимаюсь с места и подхожу к стойке с микрофоном. Поправив лямку и шнур от гитары, я пристально и с укором смотрю на Аню.Ей явно пофиг.

– Что играем? – спрашивает Денис.

– «Девочку с голубыми глазами».

Денис обозначает вступление, отбив три раза барабанными палочками. Эту песню мы репетировали много раз, все уже кажется отлаженным. Наша энергия как единый механизм.

Я только допеваю первый куплет, как мой интерес быстро меняется – милая девчушка с миниатюрным хвостиком на голове открывает дверь бара.Катя. Пару секунд она ошарашенно смотрит на сцену, а потом спешит выйти обратно на улицу.

– Че-е-ерт! – протягиваю я, уже сбрасывая гитару.

Парни прекращают играть.

– Ты что творишь? Алло! – возмущается Артём.

– Я сейчас! – кричу и мчусь за девушкой.

– Сто-о-ой! – воплю я, догоняя Катю на тротуаре. Хватаю ее за локоть и заставляю притормозить. Запыхавшись, упираюсь ладонями в колени и пытаюсь отдышаться.

Осенний ветер пробегается по голым рукам, которые моментально покрываются мурашками.

– Так и знала, что ваша репетиция уже началась! На что я вообще рассчитывала? – корит себя Катя, пряча руки в карманы куртки.

– Что же ты ожидала увидеть?

– Я просто хотела перекусить… Не важно! Что ты хочешь от меня на этот раз?

Я выпрямляюсь и улыбаюсь подобно Чеширскому коту. Катя кривится.

– Опять? – стонет она. – Если тебе нужна очередная информация о Лизе, то можешь пытать меня – я ничего не скажу!

Вздернув подбородок, Катя отворачивается.

– Это вопрос жизни и смерти, – тихо говорю я. – Мне нужен ее номер. Я честно пытался поискать Лизу в интернете, но безуспешно: у нее либо нет своей страницы, либо она сидит с фейка. Прошу, помоги.

– Пф. – Она шагает прочь.

– Блин, Катя, чего тебе стоит?

– Чего стоит? – удивляется она и останавливается. – Я хорошая подруга, ясно тебе? И номера друзей кому попало не раздаю.

– А если я не кто попало? Вдруг я ее будущий муж, а ты рушишь наше счастье!

На мою шутку Катя никак не реагирует. Она лишь пыхтит и продолжает смотреть на меня. Наверное, надеется, что ее злобный посыл до меня дойдет. Но я просто так не сдамся.

– Ой, это не у тебя звонит? – говорю я, пытаясь сыграть как можно убедительнее.

Катя реагирует. Достав из кармана телефон, она смотрит на экран. Знаю, что никто ей сейчас не звонил, у меня уже нет пути назад.

Один миг – и я вырываю мобильник у нее из рук.

– Прости! – кричу я и нажимаю на кнопку разблокировки экрана. Удивительно, но никакого пароля у нее нет. – Ты офигел?! А ну дай сюда! – возмущается Катя и шагает за мной.

Первое, что я вижу – на заставке наша группа. Просто фотография с концерта в баре. Вот это да. Мое удивление смешивается с растерянностью. Я перехожу на бег и попутно открываю список контактов, ища номер Лизы.

– Что ты рыскаешь там, а?! Отдай! – не унимается Катя и несется за мной следом.

«Погоди чуть-чуть, – думаю я и продолжаю листать туда-сюда. – Кафедра, мама, такси, парикмахерская… а, вот… стоп! Лизочка!»

Открываю данные контакта и несколько раз подряд читаю номер Лизы, стараясь запомнить. В стрессовой ситуации подобное удается не часто, но сейчас мне это необходимо. Катя все еще кричит позади меня.

– Все, все, все! – смеюсь я. – Сдаюсь!

Я останавливаюсь, но разворачиваться не спешу, потому что знаю – сейчас меня будут лупить. И не ошибаюсь. Как только Катя добегает до меня, в спину прилетает смачный хлопок, потом по плечам и снова по спине.

– Ай-яй! – шиплю я, но терплю, позволяя ей выплеснуть гнев. Я сыграл нечестно. Хотя когда было по-другому? – Дай сюда! – Она выхватывает из моих рук телефон и быстро сует его в карман.

– Не обижайся.

Но Катя молча уходит.

Опомнившись, я повторяю в уме заветные цифры и убеждаюсь, что ничего не

Пулей залетев в заведение, иду к стойке и прошу у Миши ручку, да побыстрее. Выхватываю салфетку и торопливо записываю заветные цифры.

– Что там у тебя? – спрашивает Аня, не вставая с места. Я расслабляюсь и победно разворачиваюсь к ней. Вытягиваю руку с салфеткой перед собой. Мои друзья видят жирно обведенный номер с коротенькой подписью внизу: «Лиза». Имя подчеркнуто дважды.

Глава 8

Кир

Весь оставшийся вечер я не могу дождаться конца репетиции, желая поскорее ошарашить Лизу своим звонком. Но как только я прихожу домой, ложусь на кровать и смотрю на экран смартфона, мое тело будто застывает. Руки сжимают телефон, глаза перебирают цифры на открытой клавиатуре, однако пальцы не спешат пробежаться по ней. Я вдруг осознаю, что впервые в жизни не знаю, как поступить. Вроде бы вот она: крохотная мечта исполнена, у меня есть номер интересующей меня девушки, и все же этого оказывается недостаточно. В момент одиночества я теряю свою уверенность, отчего-то мне становится страшно. Боюсь напортачить, что ли…

Я вздыхаю, блокирую экран и поднимаюсь, чтобы стянуть с себя куртку. Кидаю ее в сторону стула, стоящего у компьютерного стола. Куртка криво повисает на спинке, касаясь рукавом бежевого ковролина.

Я с новообретенным порывом беру телефон и, разблокировав, снова глазею на экран.Ну давай же! Соберись! Ты проделывал это тысячу раз. Всего лишь телефонный звонок, сейчас же вводи цифры!

Пальцы все еще не слушаются. Через секунду экран опять гаснет. Вижу в темном стекле свое отражение и вглядываюсь.

– Слюнтяй! – произношу я и недовольно хмыкаю сам себе.

* * *

На следующий день я встречаюсь с Денисом после лекций. Артём, как обычно, застрял в аудитории после занятия, ведь ему так нужна эта оценка за курсовую, с начала года из-за нее трясется.

– Что там, кстати, с Лизой? – спрашивает Дэн, пока мы неторопливо переходим дорогу.

– Да не знаю, – не задумываясь отвечаю я, поправляя лямку рюкзака.

– В смысле? – удивляется Денис и останавливается. – Ты ей звонил вообще?

Спешу отвести взгляд и продолжаю путь как ни в чем не бывало. Ни разу в жизни мне не доводилось оправдываться перед друзьями, да еще и в вопросах, в которых я разбираюсь получше некоторых. Но сейчас ситуация складывается иная. Не представляю, что сказать, я просто струсил и не сумел набрать Лизин номер. Больше всего я боялся расстроить ее своим неожиданным звонком. Неизвестность душит. Возможно, Лиза отреагировала бы нормально, но я вбил себе в голову, что она разозлится.

– Я подумал, надо сделать что-то эффектное.

– А? В смысле? – кривится Денис.

Я ляпнул это просто так, но в ту же секунду в моей голове зажглась лампочка. А ведь действительно!

– Я же хочу ее покорить, так? – шаркая кедами по асфальту и пиная опавшие желтые листья, произношу я.

– Допустим, – скептически отзывается Денис.

– Значит, надо сделать что-то особенное, – говорю я и воодушевленно продолжаю: – Позвонить любой дурак может, а я хочу, чтобы она запомнила каждый момент моих ухаживаний.

– Интересно, – усмехается Дэн и прячет руки в карманы куртки. – И что же ты придумал?

– Ну не знаю, от чего там обычно девчонки пищат? Здесь нужна твоя помошь.

Мы уже идем по центру города и плетемся по одной из улиц, напичканной различными магазинчиками. Я оглядываюсь вокруг.

– О! – восклицаю и киваю в сторону приметной зеленой вывески «Игрушки».

Денис ничуть не удивляется, шагая вслед за мной. Мы ступаем на скользкое кафельное крыльцо, дверь легко отворяется.

Я вскидываю брови – с порога нас встречают стеллажи, тесно заставленные плюшевыми зверушками всех цветов и оттенков, которые только существуют на свете. Зайцы, медведи, кошки, еноты, ежики – далеко не весь список игрушек, смотрящих на меня с полки прямо за кассой. Их ясные милые глаза глядят на нас с восхищением, словно просят побыстрее купить что-нибудь.

– Забавно, – усмехается Денис, в истерическом приступе хватая со стеллажа смешного крокодила в темных очках и крохотной кожанке.

– Себя узнал, что ли? – спрашиваю я, продолжая оглядываться.

– Не, тогда он был бы синим.

Поставив крокодила на место, Дэн присоединяется ко мне. Я останавливаюсь у полки с медведями.

Рассматриваю каждого и не могу определиться. А точно ли ей понравится медведь? Может, лучше зайца? Несмотря на сомнения, я даже не обращаю внимания на другие полки.

Средний медведь, большой медведь, очень большой медведь… Хочу, чтобы это была солидного размера игрушка, но в то же время переживаю, что Лиза не сможет ее унести. И все же мысль о том, как она еле удерживает в руках подаренного мной медведя, воодушевляет.

Где-то справа начинает играть мелодия. Я рефлекторно оборачиваюсь на звук – Денис раскрывает музыкальную шкатулку, в которой под лирический аккомпанемент кружится принцесса в пышном серебристом платье.

– Ой. – Денис тут же смущенно захлопывает девчачью игрушку.

Я, кажется, определился. Среднего размера белоснежный медведь смотрит на меня голубыми, как чистое море, глазами. В них добавили пару искусственных бликов, и глаза кажутся живыми. Мне это нравится. На его милой мордочке обаятельная улыбка, которая не может не подкупить еще сильнее.

Из глубины небольшого магазинчика слышатся торопливые шаги.

– Здравствуйте, могу я вам помочь?

Еще пару секунд я занят мыслями о медведе, а после все-таки оборачиваюсь к продавцу. Только успеваю открыть рот, но тут же узнаю ее.

Лиза.

Она смотрит на меня так же – удивленно и растерянно. Ее рабочие джинсы все в пыли, растрепанные волосы собраны в хвост, к серому однотонному поло прикреплен бейджик с именем и должностью «консультант». Какова была вероятность, что именно в этом магазине я встречу Лизу? Впрочем, для нашего студгородка это не так уж удивительно. Многие студенты где-то подрабатывают. Хотя я все еще уверен, что вселенная надо мной издевается.

– Лиза?.. – хрипло, поперхнувшись слюной, выдавливаю я и, прокашлявшись, продолжаю: – Ты здесь работаешь?

Она усмехается, заправляет выбившуюся светлую прядь за ухо, ее спина и плечи заметно расслабляются. В отличие от меня.

– Нет, просто погреться зашла. – Ее губы расплываются в обольстительной улыбке, а наманикюренный пальчик тычет в бейджик на груди.

Ее хорошее настроение заразно, и я смеюсь. Закончив тестировать музыкальные шкатулки, Денис подходит к нам. – О! – выдает он, заметив Лизу. – Привет. Работаешь здесь?

– Вроде того, – отвечает она и тут же спешит задать вопрос: – А вы, ребята, чего тут забыли?

На меня мгновенно обрушивается паника. Секунду назад мое тело вспыхнуло волнением от внезапной встречи с объектом моего вожделения и самых смелых желаний, но вопрос, который слетает с манящих алых губ Лизы, действует как ледяная вода.

– Да

– Дэн ищет подарок для Кати! – спешу перебить его я и по-дурацки улыбаюсь.

Денис резко оборачивается в мою сторону, но я его игнорирую.

– Да-а-а? – вытаращив глаза, удивляется Лиза.

Дэн с наигранным гневом все еще глазеет на меня, но через пару мгновений понимает, что я бросаю его на растерзание, оборачивается к Лизе и утвердительно мычит, изо всех сил пытаясь натянуть на лицо улыбку. Получается так себе.

Лиза, озадачившись, опускает голову и трет подбородок. – А вы что, встречаетесь? – спрашивает она и без тени веселья смотрит Дэну в лицо. Похоже, подругу обидеть она никому не даст.

Денис теряется.

– Пока нет, но… для того и ищу игрушку… чтобы подкатить, – выкручивается он и снова смотрит на меня.

– Уже выбрал что-нибудь? – скептически интересуется она и оглядывается по сторонам.

– Там есть забавный крокодил, – вновь перебивая, вклиниваюсь я, помогая Денису.

– Какой из? – спрашивает Лиза, и уголок ее губ приподнимается. Даже крокодилов в этом магазине можно насчитать пару десятков.

– В очках, – недовольно отвечает Денис и указывает на нужный стеллаж.

Лиза идет к полке, тем временем Дэн хватает меня за локоть и отводит в сторону.

– Ты че, предатель, веселишься? – шипит барабанщик. – Ты нафига меня приплел к этой ерунде?

– Дэн, сорян! Сам не понимаю, что на меня нашло… Да заплачу я за крокодила, не переживай.

– Да при чем тут крокодил-то? Ты че, не врубаешься, что это не просто отмазка, что мне реально придется звать девчонку гулять? Лиза ведь ей расскажет, что встретила нас!

– Да брось, тебе жалко, что ли, с Катькой вечерок скоротать?

– У меня вообще-то другие планы. Я делаю огорченное лицо. Если бы молчание продлилось еще немного, я принялся бы валяться у Дэна в ногах. Но он избавляет меня от такого унижения. Как только мы понимаем, что Лиза возвращается, он тихо говорит:

– С тебя три бутылки, подставщик!

– Договорились! – радостно отзываюсь я, не сумев стереть с лица все ту же идиотскую улыбочку.

– Вот этот? – спрашивает Лиза, держа в руках игрушку.

– Да, – бурчит Денис, уже потянувшись за деньгами в карман.

– Есть такой же, только синий. Показать? – предлагает Лиза, а я нелепо крякаю, пытаясь подавить смех.

Денис с прищуром оборачивается ко мне и протягивает:

– Давай.

Лиза скрывается в подсобке.

– Пять бутылок! – шипит Денис, толкая меня в бок.

– Эй, ну ты чего? Такое ощущение, что волосы у тебя синие неспроста, – смеюсь я в ответ.

Возвращается Лиза, держа в руке синего крокодила.

– Клево, – безэмоционально мямлит Денис и наконец вытаскивает из кармана деньги. – Возьму его. Сколько?

– Тысяча рублей, – отвечает Лиза, вставая за кассу.

– Сколько?! – возмущается он, но все же вытаскивает из тонюсенькой пачки нужную купюру. – Грабеж средь бела дня…

Лиза ничего не говорит, лишь улыбается. Она пробивает чек, упаковывает игрушку в бумажный пакет с эмблемой магазина и отдает Денису.

– Спасибо за покупку, приходите еще, – дежурно прощается она и не сдерживает смешок, когда видит недовольное лицо покупателя.

– Обязательно приду, – саркастично отзывается тот, хотя все мы прекрасно понимаем, что он тут больше не появится.

Сделав пару шагов в сторону выхода, Денис вдруг останавливается.

– А кто-нибудь Катин номер мне даст? – спрашивает он у нас, а потом смотрит на Лизу. – Или хотя бы скажите, где она живет. Буду караулить.

– Сейчас все будет, – осмелев, говорю я, не давая Лизе возможности что-либо сказать, и достаю из куртки телефон.

Порывшись в контактах, я нахожу нужный номер. Нажав на «вызов», стою в ожидании и слушаю гудки.

Под кассой у Лизы вибрирует телефон.

* * *

Лиза

– Ой, извините, – говорю я покупателям и тянусь к телефону под кассой. На экране неизвестный номер. – Алло?

– Добрый день, красавица, – говорят на том конце, и этот голос кажется знакомым.

– Кто это? – недоверчиво спрашиваю я.

Кир оборачивается ко мне и неторопливым шагом направляется к кассе.

– Не узнаешь меня?

Он идет тихо, будто подкрадывается. И почему-то от этого становится немного тревожно. Дойдя до кассы, он вальяжно приваливается к стойке и вглядывается в мое лицо.

Я смотрю в синие глаза Кирилла. Время словно останавливается, и в этот странный момент я в изумлении приоткрываю губы. Он не упускает это из виду и бессовестно пялится на них. О чем это он думает?

– Как дела? – продолжает он.

Я несколько раз моргаю и наконец-то выхожу из ступора.

– Неплохо, – ухмыляюсь я и ненавязчиво прикрываю губы пальцами, стараясь скрыть эмоции.

Кир не отрывает от меня взгляд. Его глаза – живые, задорные – смотрят прямо в душу.

– Я рад, – отзывается он. – Я, кстати, по делу звоню, а то вдруг ты чего подумаешь… Дэн тут интересуется Катькиным номером телефона, он ее на свидание позвать хочет.

– А что ж твой друг сам у меня не спросит?

– А я его адвокат, – уверенно заявляет Кирилл и склоняет голову набок.

Я не нахожусь с ответом и просто выжидающе смотрю на него. Кирилл прекрасно знает, в каком общежитии живем мы с Катей, он сам недавно провожал меня до дома. Уж другу мог бы и сообщить.

– Ну так что, скажешь этому прилипале номер или ты предпочитаешь хранить его в тайне? – продолжает Кирилл, по-прежнему не сводя с меня глаз.

– Я отправлю сообщением, – отвечаю Кириллу. – Передашь ему. Но если нужна локация, то общежитие номер пять, – говорю я так, чтобы Денис, стоящий около выхода, услышал.

– Как насчет двойного свидания?

– Я подумаю…

– Хорошо. Только прошу, не мучай меня слишком долго.

Хихикаю и опускаю взгляд. Сама себя не узнаю. Синие глаза околдовывают меня, и с каждым разом сопротивляться становится все труднее. Настойчивость Кирилла безумно мне льстит. И я ловлю себя на мысли, что о Диме с каждым днем думаю все меньше. Но означает ли это, что я готова дать Кириллу шанс? Даже не знаю…

– А что, если я откажусь?

– Тогда этого разговора не было. Я начну сначала, – заигрывая, шепчет он и обольстительно улыбается. – Привет, красавица. Как дела?

Не выдержав напора, я вновь усмехаюсь, но на этот раз сбрасываю вызов.

– Жук ты, – тихо говорю я и убираю телефон под кассу. Кирилл свой прячет в карман куртки.

– Знаю, – подмигивает он.

– Ну ты идешь? – нервно спрашивает Денис, все еще ожидающий друга у двери магазина.

Прежде чем развернуться, Кирилл опять смотрит мне в глаза. В груди что-то колет, кровь бурлит. Я чувствую, как щеки начинают краснеть. Какой стыд. Не подаю виду, что этот его финальный взгляд производит на меня хоть какое-то впечатление.

В мыслях я уже придумала оправдание – здесь очень жарко, к тому же таскала коробки в подсобке, вот и

* * *

Пусть время всего лишь семь часов вечера, на улице уже достаточно темно. Я ступаю на освещенное фонарем крыльцо общежития и отворяю тяжелую дверь.

Оказавшись в своей комнате, я первым делом бросаю сумку на стул и быстро разуваюсь. Катя что-то читает, но, увидев меня, сразу же сосредоточивает на мне все свое внимание.

– Привет, – говорит она, закрывая книгу с пестрой обложкой и сладким названием «Лакомый кусочек». Очередная ванильная история любви. Это заурядное Катино чтиво, но я ничего не имею против.

– Я тебе сейчас такое расскажу, – начинаю я, – ты просто умрешь!

Катя заметно настораживается, поправляет маленький хвостик на голове и привстает, приготовившись слушать мой рассказ. Книга остается лежать рядом.

– Угадай, кого я видела сегодня на работе? – спрашиваю, снимая куртку и садясь на кровать напротив подруги.

Катя задумывается, но, когда ей ничего не приходит в голову, вопросительно смотрит на меня. Я откидываюсь назад, прислоняясь к персиковой стене.

– Подсказка: у него синие волосы и… с ним паразит ходит.

– Это Денис! Денис! – радостно взвизгивает Катя и подпрыгивает на месте. – Что? Какой паразит?..

Я закатываю глаза и принимаюсь выдергивать торчащую нитку из махрового пледа, которым застелена кровать.

– Кирилл…

– А… – вздыхает Катя и будто расстраивается. – Он узнал, где ты работаешь, да?

– В том-то и дело, что нет, – улыбаюсь я. – Они оказались в магазине по воле случая. Денис искал кое-что…

– Что?

– Игрушку… – специально тяну я, нагоняя интригу, – для тебя.

Глаза Кати блестят, спина выпрямляется. Ее переполняют чувства, ведь парень, который ей безумно нравится, вдруг проявил к ней интерес. Хотя меня это настораживает. – Ты уверена?! – спрашивает она.

– Так сказал паразит! – Я всплескиваю руками и встаю, чтобы налить себе чай. – К тому же Денис и вправду кое-что купил.

Катя визжит и на мгновение зарывается лицом в подушку.

– И что же он купил? – Она хитро подкрадывается ко мне, делая вид, что тоже решила выпить чаю.

– Не скажу, – отхлебывая из кружки, говорю я. – Скоро сама узнаешь, паразит узнавал для друга твой номер.

– Почему ты его так называешь? – спрашивает Катя таким тоном, будто ей обидно за этого рокера.

– А как еще его называть? Раздобыл где-то мой номер… Жучара!

Катя резко затихает и молча пьет.

– Он звонил тебе? – интересуется она, делая еще один глоток.

Я стараюсь скрыть улыбку кружкой. Не могу понять, почему мне приходится разыгрывать перед лучшей подругой этот спектакль и притворяться, будто меня нервирует настойчивое внимание Кирилла. Тем не менее я делаю все возможное, чтобы все выглядело натурально.

Вздергиваю подбородок и отставляю чай в сторону.

– Ну как сказать… – Вздыхаю и сажусь за письменный стол, хватая случайную тетрадь из стопки и бездумно ее перелистывая. – Позвонил прямо в магазине. Представляешь, стоял ко мне лицом к лицу и болтал со мной же по телефону.

Катя хихикает.

– Приколист, – говорит она и берет из тарелки печенье. – Тебя это что, обижает?

Не могу ответить на этот вопрос. Кажется, я боюсь признаться даже самой себе, что Кирилл помогает забыть о душераздирающей боли, которую мне пришлось пережить совсем недавно. Меня пугает, что столь глубокая дыра в сердце постепенно затягивается. Рядом с Кириллом мне не хочется грустить, и я совсем не вспоминаю о Диме… И все же это кажется мне неправильным.

– Нет, просто это глупо, – перелистнув очередную страницу, тихо говорю я.

– А, по-моему, мило…

На несколько секунд в комнате повисает неловкая пауза. Где-то в глубине души я согласна с Катей, но не решаюсь об этом сказать.

Мне с трудом удается представить, из каких мелочей состоит жизнь Кирилла. Когда я о нем думаю, почему-то вспоминается его сценический образ. Хочется знать, серьезна ли его симпатия ко мне, потому что, если это всего лишь шутка – я не выдержу.

Порой под напором его невероятных синих глаз я отчаянно хочу ответить «да» на все, что бы он ни предложил. Но горький опыт прошлых серьезных отношений не позволяет совершить эту глупость. Я осторожничаю. И это правильно, я уверена. А тот поцелуй… Мягкость губ Кирилла иногда призрачным эхом возвращается ко мне, и даже хочется повторить. Разрывает на части. Не знаю, что делать.

– Денис в курсе, где я живу? – спрашивает Катя, прерывая тишину.

– Относительно.

– Как понять?

– У него теперь есть твой телефон, и я назвала номер нашего общежития. В какой комнате мы живем, им знать не обязательно. Тем более на вахте их все равно не пропустят.

– Их?! – сияет Катя, быстро отставляет кружку на стол и присаживается рядом со мной.

Я закатываю глаза.

– Кирилл что-то говорил о двойном свидании…

Катя радостно хлопает в ладоши.

– Не стоит, Кать, – обрываю ее воодушевление, – я не иду.

– Да почему?! – раскисает Катя.

Предпочитаю оставить вопрос без ответа. И так ясно, что сейчас я не готова. Этим все сказано.

– Если я не иду, это не значит, что свидание отменяется. Денис тебя пригласит, вот увидишь. Игрушку же он купил.

Это не смягчает ситуацию. Кате больше не весело, но мои последние слова ее все-таки слегка приободряют. Это заметно по ее лицу.

– Я боюсь одна… – шепчет Катя. – Ты же знаешь, какая я бестолковая! Мне не заговорить с таким клевым парнем, как Денис. Буду робеть весь вечер. Ну неужели ты не поддержишь меня?

Катя корчит умоляющее лицо и складывает руки у подбородка. Я долго смотрю на нее, ожидая, когда ей надоест. То, что я выгляжу эгоисткой, саму меня неимоверно раздражает, ведь я не такая, но и на свидание идти не хочу.

– Можно мне подумать? – вздыхаю я и сразу же ощущаю на своей щеке благодарный поцелуй подруги.

– Ты супер! – улыбается Катя. – Как раз на следующей неделе в «Шуме» вечеринка в честь Хэллоуина, позовем их туда! – решительно добавляет она и, пританцовывая, уходит в ванную.

Глава 9

Кир

На часах девять вечера, у «Шума» уже толпится народ. Вечеринка в честь Хэллоуина обещает быть жаркой!

Я стою на другой стороне улицы и собираюсь перейти дорогу. Пока жду зеленого сигнала светофора, успеваю разглядеть молодежь, которая издали похожа на огромную красочную кляксу. Дэдпул, Алиса, медсестра из Сайлент-Хилла, Шрек, вампирша, Крик, Капитан Америка – далеко не все персонажи, которые стоят около бара и весело болтают. Все студенты в сборе и готовы тусить до утра.

Перейдя дорогу, я прохожу сквозь толпу и собираюсь толкнуть дверь

– Отличный грим, – говорит он и поднимает большой палец.

Я ухмыляюсь, делая свою кровавую улыбку еще более правдоподобной. Зарываюсь пятерней в бледно-зеленые волосы, поправляя влажную укладку. Уверен, мое белое лицо с черными кругами вокруг глаз в свете неоновой вывески выглядит чертовски устрашающе.

– Спасибо, – отвечаю я и тут же захожу в бар.

С порога успеваю запутаться в паутине, которая висит в проходе вместо привычных колокольчиков и разноцветных стекляшек. Освободившись, оглядываю зал. Людей здесь куда больше, чем на улице, и я даже начинаю переживать, как мы все тут поместимся.

На барной стойке крупными оранжевыми буквами светится надписьHalloween. На самой стойке, чуть в стороне стоят три малюсенькие тыквы с вырезанными зловещими улыбками. Столы посетителей украшают банки с различным содержимым: черепа, летучие мыши или мини-приведения, залитые зеленой жижей. Потолок забрызган фальшивой кровью и увешан паутиной, нити которой свисают и держат на концах мохнатых пауков. Стена позади сцены обтянута непривычной бордовой тканью и украшена небольшими черными птичьими клетками. Внутри них красные и золотые свечи.

Я подхожу к Мише и замечаю за его спиной гирлянду из человеческих кистей и ступней, чередующихся с окровавленными ножами.

– Привет, Кирюх, – отзывается бармен. – Значит, Джокер?

– Значит, – весело откликаюсь я и следом пробегаюсь по его внешности, отмечая белоснежную майку, сигару в зубах, лицо, украшенное парочкой шрамов, и диковатую укладку. – Росомаха?

Миша щелкает пальцами, как бы говоря: «В точку».

– Пойду сброшу вещи, – заявляю и ухожу в подсобку.

В зале я появляюсь уже в рубашке, поверх которой надета зеленая жилетка, прячущая под собой половину галстука. Закатав рукава в три четверти, я смотрю на бармена и манерно хлопаю в ладоши, воссоздавая сцену из фильма про Бэтмена. Миша усмехается и ставит на стойку стакан с красной жидкостью.

– Что это такое?

– Пей и не выделывайся, за счет заведения.

Делаю два больших глотка.

– Где группа твоя? – вытирая стойку, спрашивает Миша.

– Скоро придут. Мы ж выступаем.

Мимо меня словно вихрь проносится Артём, успевая буркнуть: «Здоро́во». Я смотрю ему вслед, пристально разглядывая спину. Почему на нем строгое черное пальто? Это костюм эксгибициониста, что ли?

Немного погодя Артём выходит в зал. Без пальто. Но на нем, слава богу, есть одежда. Он подходит к барной стойке и жмет нам руки. Я прищуриваюсь: на Тёме белая рубашка, красный галстук и черный пиджак; лицо и шея в белом гриме, глаза обведены черным карандашом, в левом красуется голубая линза с мелким зрачком, губы фиолетово-черные.

Я задумчиво тру подбородок.

– Ты замерзший офисный работник? – смеюсь я.

– Дурак, что ли, я Мэрилин Мэнсон, – цыкает недовольный Артём и поправляет манжеты.

У меня отвисает челюсть. Ну надо же!

– Не знаешь, где Дэн?

– Не, – отвечает Артём и просит Мишу «плеснуть ему чего-нибудь». – Круто сцену украсили, чья идея?

– Начальства, – отвечает бармен. – Смотрите свечки там не роняйте.

Мы молча принимаем это к сведению. Про технику безопасности забывать не стоит.

– Привет, – говорит Денис, неожиданно появляясь рядом с нами.

Каким-то образом ему удалось проскочить мимо, добраться до подсобки и снять верхнюю одежду. Хотя среди такого обилия костюмов легко остаться незамеченным. У меня мгновенно назревает вопрос по поводу его образа:

– Ты кто вообще?

Денис поправляет большие круглые очки, но ответить не успевает. Кто-то тихо трогает его за плечо, и он оборачивается. Перед ним стоит Катя в бледно-желтом платье без бретелек, на подоле бахрома. На ее шее угловатое украшение, волосы непривычно распущены и касаются обнаженных плеч. Денис так и замирает, разглядывая девчонку.

Мне кажется, или он лукавил, когда говорил, что не хочет идти с Катей на свидание?

– Здравствуй, – с улыбкой произносит она и переводит взгляд на нас с Артёмом. – Привет, ребята.

– Привет… А ты?.. – мнется Денис, все еще рассматривая ее.

Катя закатывает глаза и указывает на правую руку, вокруг которой нарисовано красное кольцо, похожее на этническую татуировку.

– Покахонтас, – поясняет она и тут же в ответ внимательно оглядывает Дениса. – Так, а ты… что-то знакомое… подожди, я сейчас угадаю!

Синие джинсы, вязаный белый свитер с горлом и огромные круглые очки – именно такой образ у Дениса. Как по мне, так это какой-то неизвестный персонаж.

– Ага, и нам заодно поведай, – говорю я, отхлебывая из своего стакана.

– А-а-а… – протягивает Катя и победно улыбается. – Ты Печаль[5]?

Денис смеется и кивает.

– Че? – надменно бросает Артём. – Печаль, насколько мне помнится, в мультфильме была девчонкой.

– И что? Девчонки тоже наряжаются в Пеннивайза[6] и тому подобных. А это мужские персонажи.

– Даже не знаю… – продолжает Тёма. – Позорно как-то. Мог бы и получше образ выбрать.

– Отвали, – отмахивается от него Денис.

– А, по-моему, клево. Волосы идеально вписываются в образ, – добавляет Катя, за что Денис явно ей благодарен.

Я кручусь на месте, так и желая спросить: «Ну а где же Лиза?», но молчу. Не хочу казаться навязчивым. Пытаясь отвлечься, я отворачиваюсь к стойке и быстро осушаю свой стакан.

– Привет… всем.

Услышав знакомый голос, я тотчас оборачиваюсь. Будь у меня проблемы с вестибулярным аппаратом, тут же грохнулся бы со стула. Лиза примерила на себя образ кровавой школьницы: заляпанные алым белые гольфы и блузка. На ее губах красная помада, с уголка рта стекает струйка крови. Волосы заплетены в два золотистых колоска.

Я будто проглотил язык и не могу вымолвить ни слова. Какая же она красотка!

– Привет, – первым отзывается Денис, – прикольный костюм.

– Спасибо, – чуть слышно говорит она, явно чувствуя себя не в своей тарелке в нашей компании.

– Кстати, Катя, – обращается Денис, – у меня для тебя подарок есть.

– Серьезно? – сверкая глазами, спрашивает та и на миг оборачивается к Лизе, словно ища поддержки.

– Да, пойдем покажу.

Парочка уходит в сторону подсобки. Минус два, думаю я, и исподлобья таращусь на Артёма, мысленно проговаривая: «Вали отсюда!» Но Тёма, кажется, не понимает намеков или же просто игнорирует меня. Он неспешно попивает свой напиток и разглядывает людей.

– Хэ-эй! – слышится радостный вопль Ани, и в тот же момент она налетает на меня, крепко обнимая. Артёма она игнорирует. В целом все как всегда. – Вы чего такие кислые?

– Ничего мы не кислые, – возражает Артём. – Лично я настраиваюсь, мне еще работать сегодня.

– Ой, – морщится Аня, – работник месяца. Говори – выступать. Ваша группа – еще не работа, за нее обычно платят.

Артём обменивается с Аней недовольными взглядами, и на этом их перепалка заканчивается. Я хохочу, замечая на подруге смешные полосатые колготки, короткую юбку и чудаковатые фиолетовые сапоги. Ее светлые волосы стали красными.

– Ты что, из этих?.. Как их там… Винкс!

– Боже, ты меня оскорбил! – возмущается Аня

Подвластны нам и пламя, и вода, и воздух,

И волны лихой прибой.

Открыть в себе таланты никогда не поздно[7]…

– …Мы идти готовы в бой! – пританцовывая, заканчивает Артём и только потом осознает, что мы смотрим на него как на идиота.

– …Спел Мэрилин Мэнсон, – брякаю я, и в шутку мгновенно получаю от него по ребрам.

Мы смеемся еще сильнее.

Подходят Кира и Максим. Своим агрессивным внешним видом они разбавляют буйство красок остальных костюмов.

– Здоро́во всем, – говорит Максим и жмет каждому из нас руки. Кира просто кивает в знак приветствия.

На Максе темные джинсы и кожанка, единственное светлое пятно – серая футболка; волосы стоят дыбом. А вот у Киры выделяются только волосы, которые из ее привычного черного с красными прядями превратились в кудрявый блонд. Все остальное, что на ней надето, – черного цвета: кожаные брюки, топ и куртка с заклепками.

– Ребята-а-а… – восторженно протягивает Аня. – Какие вы крутые! Вы же Сид и Нэнси[8], да? Я угадала?

– Точно, – спешит ответить Кира и застегивает куртку доверху. Кажется, топ слишком откровенный, это не ее стиль.

Я заболтался и не сразу заметил, что Лизы здесь больше нет. Какой же я придурок! Так хотел к ней подойти, а теперь даже не знаю, смогу ли сделать это за весь вечер. Наверное, она почувствовала себя лишней и ушла. Подтянулись мои друзья, я стал общаться с ними и даже не удосужился представить ее им. Будто Лиза пустое место. Вот же идиот!

Возвращается Денис. Один. Я смотрю на дальние столики и вижу, что Лиза сейчас в компании Кати. Это хорошо.

С появлением барабанщика наш разговор на короткое время вновь возвращается к костюмам.

– Волосы идеально вписываются в образ, – говорит Аня, взъерошивая прическу Дэна.

– Во, Катя то же самое сказала! – твердо произносит он, оглядываясь на меня и Артёма.

Аня выпячивает губы, словно она великая обольстительница, и играет глазками.

– Кто такая Катя? – томно спрашивает она, отчего Денис смеется. Он смотрит на меня, прекрасно зная, с чего именно все это началось. Легенду надо поддерживать, это только между нами.

– Девчонка, которая мне, вроде как, нравится, – с сомнением отвечает он.

– Вроде как? – игриво усмехается она. – Ты не уверен?

– Нет, не вроде как. Нравится. Я позвал ее на свидание.

Он будто убеждает самого себя. Но Аня, слава богу, этого не замечает.

– Так, народ, уже пора, – окликает нас Миша, и мы дружно смотрим на часы за его спиной.

– Ну ладно, ребят, мы пошли искать место, где можно присесть, – говорит Аня и кладет руки на плечи Кире и Максиму, вставая между ними. – Зажгите там!

– Только ради тебя, – вздыхаю я и поднимаюсь с места. Мы выходим на сцену и начинаем проверять инструменты. Настроив гитару и убедившись, что все остальное тоже в порядке, я смотрю на Мишу, давая ему сигнал отключить фоновую музыку.

Провожу по струнам пару раз и тут же заслуживаю внимание публики, которая не скупится на приветственные аплодисменты.

– Всем хай, – начинаю я. – Сегодня у нас вечер орков, ведьм и им же подобных, да? Ну что ж, наведем шороху в этом мертвом царстве!

Толпа визжит, зал заполняется звуками гитар и барабанными ритмами.

Ты горло мне сжала,

Не дав объяснить.

И вдруг убежала,

Помешав укусить.

Твоя кожа так манит,

А кровь – как зефир.

Тебя это ранит,

Но я – чертов вампир!

Легкие рифмы и задорная музыка – главные ингредиенты драйвового рока. Под такую музыку хочется отрываться и вести себя безрассудно.

Девчонки и парни в смешных костюмах лихо отплясывают, отдаваясь ритмам нашей музыки. Для меня это самая важная победа – людям нравится то, что мы делаем.

Оглядев дальние столики, я замечаю Катю, которая стоит у диванчика и танцует. Позади нее сидит Лиза и потягивает коктейль. Мне в одночасье становится стыдно. Похоже, я испортил ей настроение из-за того, что не представил друзьям. Но я собираюсь это исправить.

Ты вдруг вышла на свет,

Это что за прикол?

Не успел крикнуть: «Нет»,

А в моем сердце – кол!

Песня кончается, и на нас сыплется новая порция аплодисментов.

– Спасибо, спасибо, – улыбаюсь я. – Продолжим через несколько мгновений, не переключайтесь!

– Капец как жарко, – стонет Дэн, разворачиваясь к нам на стуле и оттягивая толстый ворот своего свитера.

– А чего ж ты не подумал об этом раньше? – привычным недовольным тоном произносит Артём, ставя гитару на место.

Денис ничего ему не отвечает, он поднимается с места и идет в уборную.

Я уже спускаюсь и смотрю в зал. Лиза все еще пьет свой коктейль. Катя что-то весело щебечет ей на ухо, хихикая, и Лиза время от времени улыбается.

– Тёмыч, – окликаю басиста, не отрывая глаз от нужного столика, – если бы я был девчонкой, ты б со мной замутил?

– Что?! – удивляется Артём и спрыгивает со сцены, подходя ко мне ближе.

– Через плечо! Замутил, нет?

– Ты больной такое спрашивать?

Я хохочу.

– Да что в этом такого, чисто гипотетически. Представь, что я девчонка. И че, как?

Артём долго смотрит на меня, а потом морщится от отвращения.

– Ну, допустим… – неуверенно отвечает он.

Я расправляю плечи.

– Так и знал, что я ходячий секс! – заявляю я и приглаживаю волосы.

Артём косо смотрит на меня и еще больше кривится.

– Эксперимент окончен? – интересуется он.

– Ага, – отвечаю я, и Артём тут же уходит к барной стойке.

Теперь у меня нет сомнений – Лиза не сможет устоять передо мной. Я поправляю галстук и уверенно шагаю к ее столику.

Успеваю пройти лишь половину пути, как неизвестный соперник неожиданно меня опережает. Это еще что за тип? Парень в пыльном сером костюме стоит около столика, за которым сидят Лиза и Катя, что-то ласково нашептывает им и в итоге подсаживается.

– …Прям как две детальки лего, – слышу обрывок фразы, когда оказываюсь рядом с ними. Пусть лицо потенциального врага загримировано под труп, но основные черты краской не скрыть. Эта рожа мне знакома. На запястье блестят серебряные часы с черными камнями в циферблате. Опять этот придурок!

С этим индюком мы встретились в кинотеатре, когда у нас с Лизой было свидание. Он попытался сделать вид, что я пустое место. По их с Лизой короткому разговору мне стало

– К нашей беседе, кажется, хотят присоединиться, – произносит «мертвец» и наигранно смотрит по сторонам. – Извини, чужаков не принимаем.

Катя и Лиза оборачиваются. На Лизином лице отражается мучение, словно ей не хочется, чтобы я был здесь. Катя поникает, виновато опустив голову. Она будто боится, но кого? Меня? Или, может быть, этого недотепу?

– Это я-то чужой? – нахально усмехаюсь и в то же мгновение оказываюсь рядом. – Лиза моя, понятно?

Он, тихо смеясь, поднимается на ноги.

– Эх, каков мечтатель, – начинает он. – Такая девушка никогда даже не посмотрит в твою сторону, так что хватит придумывать. Да чего я вообще распинаюсь тут перед тобой, ты посмотри, – он указывает на Лизу, затем на себя, – у нас даже костюмы соответствуют: я – зомби-учитель, а она, – закусывает губу, – соблазнительная школьница. Мы как две детальки лего. А ты… – окидывает меня полным презрения взглядом, – иди ищи свою Харли Квинн в другом месте!

– Дима, хватит! – вдруг подает голос Лиза.

Я сцепляю зубы.Дима, значит.

– Слушай сюда, я кого надо уже нашел, а вот тебе предлагаю уйти. Прямо сейчас.

Дима от души смеется.

– Иначе что, ударишь меня?

Я ослабляю галстук и расстегиваю верхнюю пуговицу на рубашке. Внутри меня все бурлит, пути назад нет. Я знаю свое слабое место, но не могу это контролировать. Всегда завожусь с пол-оборота, и это зачастую не предвещает ничего хорошего.

– А вот сейчас и узнаешь!

Я замахиваюсь и бью этого типа в лицо. Тот даже не морщится, оставаясь стоять, лишь его голова дергается в сторону. Люди вокруг нас расходятся. Я слышу, как кто-то из толпы выкрикивает: «Бей его!», и это лишь подогревает мою злость. Хватаю Диму за плечо и еще раз отвешиваю ему по роже.

Мажорик наконец оказывает сопротивление, ударяя мне прямо под дых. На секунду я забываю, как дышать, и он решает воспользоваться этим, заезжая мне кулаком в глаз. Кажется, он рассек мне бровь. Ну все, ему хана.

Катя визжит и пытается сбежать, но у нее получается только забиться в дальний угол дивана и закрыть голову руками. Лиза, вместо того чтобы повторить за подругой, решает вмешаться.

– Кирилл! КИРИЛЛ! Дима! Хватит!..

Лиза повторяет это снова и снова. Мне хочется верить, что она на моей стороне. Но вдруг Лиза начинает бить меня по спине.

– Отпусти его! – приказывает она, продолжая лупить меня.

Как же так? Она что, за него?..

Я разъяренно пыхчу, держа Диму за грудки. Он смотрит мне в глаза, точно ожидая удара, но ни капли не боится.

– Ну, давай! – орет Дима и вцепляется в мою рубашку.

– Нет! Отойди от него! Хватит! – вопит Лиза, пытаясь отогнать меня.

Все понятно. Я ослабляю хватку, опускаю руки, одним движением вытираю кровь, что бежит из брови.

– Будь по-твоему, – говорю я, все еще смотря на Диму, но слова адресую Лизе.

Я отряхиваю руки и иду в сторону подсобки. Народ расступается, освобождая мне путь, но я уверен, что все до единого смотрят вслед. Возможно, кто-то думает, что я крут, а кто-то – что полный идиот. Плевать. Все, что меня сейчас волнует: почему Лиза так сражалась за него? Кто этот чертов недомерок? Насколько они близки?

Я прячусь в подсобке ото всех, но только не от своих мыслей.

– Эй, бро, что произошло? – спрашивает Денис, залетая вместе с Артёмом в каморку.

– Ни фига! – говорю я, срывая с себя галстук и швыряя его на диван.

– Надеюсь, это не скажется на нашем выступлении? – надменно интересуется Артём и тут же ловит осуждающий взгляд Дениса.

Я резко оборачиваюсь в его сторону, делаю шаг вперед. – Я тебе что, истеричка какая-то? – шиплю я. – Умоюсь и выйду на сцену!

Хлопнув дверью, выхожу из подсобки и направляюсь в уборную.

* * *

Дэн

– Тёма, вот объясни: ты вообще ненормальный такое спрашивать? – возмущаюсь я и сажусь на диван.

– По-моему, адекватный вопрос с учетом всей ситуации, – фыркает Артём. – А то началось бы: «Ой, да пошло все к черту, я ухожу» и все такое. Будто я не знаю, какой Киря вспыльчивый.

Я молчу. Да, у Кирилла горячий нрав, но и в разных ситуациях он ведет себя по-разному, так что тут Артём неправ.

– Что там произошло, не знаешь?

– Детально – нет, – вздыхает Артём, – но он подрался с типом, который терся у столика Лизы. Смекаешь? Не удивлюсь, если наш ревнивец врезал этому бедняге только потому, что он мимо этого стола шел и дышал с Лизой одним воздухом.

– Не утрируй, а, – закатываю я глаза.

Артём кривится.

Поднявшись с места, я выхожу в зал. Смотрю на столик, где по-прежнему сидят Катя и Лиза, но уже без того парня. Не отправился ли он тоже в уборную, как и Кир? Надеюсь, они не начали снова драться.

– Вы в порядке? – спрашиваю я, подойдя к столику девушек.

Катя трепещет, заметив меня, и подтягивает к себе синего крокодила, но ее лицо по-прежнему кажется испуганным.

– Да, – тихо отвечает она и смотрит на подругу. Лиза вздыхает и вымученно произносит:

– Все нормально.

Она прижимает к щеке холодный стакан, будто пытаясь остудить пылающие щеки. Плакала? Или так разволновалась?

Хлопает дверь уборной, и в зал выходит Кир. Он почти проходит мимо, но в последнюю секунду замечает меня и притормаживает. Его синие глаза встречаются с серыми глазами Лизы. Он выглядит очень рассерженным, но Лиза будто сканирует его через маску. Она умоляюще смотрит на него, будто просит прощения за что-то. Кир решает не давать ей шанса.

– Пора на сцену, – резко бросает он мне и шагает прочь.

Я смотрю ему вслед, затем снова оборачиваюсь к девушкам.

– Ну, я пойду, – говорю я, а следом обращаюсь к Кате: – Увидимся!

Она улыбается. Все, что остается Лизе, это вновь вздохнуть и прислонить стакан к другой щеке.

Глава 10

Лиза

Оказавшись в стенах родной общажной комнаты, я сажусь на свою кровать, а затем заваливаюсь на бок. Я не разулась, но мне плевать.

– Ты как? – разматывая шарф, спрашивает Катя. – Лиз… – Присев рядом, она касается моей ноги. – Так плохо, да?

Я шмыгаю носом и приподнимаюсь. Расстегиваю ботинки и швыряю на пол.

– Нет, – тихо произношу я и снимаю куртку.

– Ну и придурок же этот Дима! Все испортил! – будто невзначай начинает Катя, давая мне возможность высказать наболевшее.

– Да при чем здесь он! – возмущаюсь я и встаю, направляясь к шкафу.

Катя пересаживается на свою кровать, чтобы снова быть ко мне поближе. Она тянется к сумке и достает смешного синего крокодила в миниатюрной кожанке и черных очках. Катя улыбается, в сотый раз разглядывая подарок.

– А кто тогда при чем?

Я замолкаю и перестаю двигаться. Спустя секунду, будто очнувшись, принимаюсь перебирать вещи на полках.

– Никто…

– Значит, Кирилл, по-твоему… – лишь успевает сказать Катя, а я в гневном порыве хлопаю дверцей и смотрю на подругу.

– Да он достал меня! Почему он вообще есть в моей жизни?!

Дима абсолютно точно пришел в «Шум» лишь для того, чтобы что-то мне доказать. Такие места, как этот студенческий бар, не в его вкусе, так что не думаю, что он внезапно захотел потусоваться среди обычных людей. Если Дима думает, что я к нему вернусь, то он полный идиот. Но ладно он, а Кир-то какого черта влез не в свое дело?! Я и так не хотела идти на это двойное свидание, а его поведение и вовсе испортило весь вечер. От злости меня разрывает на куски.

Я пытаюсь отвлечься. Завариваю чай и усаживаюсь на кровать, кутаясь в мягкий плед.

– Я, конечно, тоже удивилась, что он затеял драку без повода, но разве тот факт, что он это сделал из-за тебя, никак его не оправдывает?

– Да пошел он! – рычу я. – Что я ему, вещь?..

– М?..

Я отмахиваюсь, не желая пояснять, но тут же продолжаю:

– «Лиза моя, понятно», – пародирую интонацию Кирилла. – Как мне нужно было на это реагировать? Устроили черти что! А кто я в этой истории? Сектор «Приз» на барабане? Как же меня это выбесило! Захотелось сделать ему так же больно.

– Кому «ему»? – вскидывает брови Катя.

– Фролову! Почему, думаешь, я его толкать начала? Да он же сто процентов подумал, что я за Диму заступаюсь.

Пока Катя слушает меня, на ее лице появляется недоверчивая улыбка.

– А ты не лукавишь? – спрашивает она. – До сих пор, поди, любишь этого предателя? Может, ты действительно за него заступалась?

Я умолкаю и снова подношу ко рту кружку, стыдливо опутив глаза. На этот вопрос у меня нет ответа. Сейчас я сомневаюсь абсолютно во всем, особенно в своих чувствах.

Прекрасно помню, как Дима поступил со мной. Такое не прощают. Но когда я его вижу, у меня словно пропадают силы бороться, хотя, очевидно, его нужно просто послать куда подальше. А Кирилл… он слишком напирает! Я не соглашалась быть его девушкой, так что у него нет никаких прав на меня.

У Кати вибрирует телефон. Она смотрит на экран и радостно улыбается.

– Алло, – трепетно говорит она, я поднимаю на нее глаза. – Привет, Денис.

Наблюдаю, как подруга весело щебечет. Мне нравится видеть Катю такой окрыленной и счастливой, но вместе с тем меня преследует тоска.

Для меня Денис прежде всего друг Фролова. Мысли уносят к нему, и в голове все вертится по новой. Драка, разбитая бровь Кирилла, кровь на рубашке Димы и обреченная, полная разочарования, ненависти и боли фраза: «Будь по-твоему». Это все? Неужели это конец нашей толком не начавшейся истории?

Боже, за что все так сложно в жизни?

– Да, хорошо, я поинтересуюсь, – кокетливо мурлычет Катя, затем отодвигает телефон в сторону и обращается ко мне: – Что думаешь насчет похода в боулинг завтра?

Я снова делаю глоток чая.

– А что я должна об этом думать?

Катя кривится.

– Просто Денис хочет сходить куда-нибудь…

– Ну так идите.

– Вместе. Вчетвером.

Я замираю. Руки трясутся от волнения, и приходится сжать кружку сильнее. В конце концов я прочищаю горло и гордо вскидываю подбородок.

– Мне некогда тратить драгоценное время на всякие глупости. У меня тренировка и работа. Все дни расписаны.

Катя насмешливо фыркает и обмякает.

– Брось. Ты тренируешься два раза в неделю, а работаешь вообще парт-таймером – когда вызовут, тогда и смена. Хмурюсь. За что моя подруга такая жестокая? Неужели сложно понять, что я не хочу?

– Да, идем, – не дожидаясь моего ответа, говорит Катя в трубку и снова улыбается.

– Я никуда не иду! – кричу, со стуком ставлю кружку на прикроватную тумбу, ложусь и отворачиваюсь к стене, укрывшись с головой пледом.

На минуту в комнате повисает гробовая тишина.

– Хорошо, я напишу тебе. Пока, – почти шепотом произносит Катя и сбрасывает вызов. – Лиза?

Я не откликаюсь. Смотрю в стену и пытаюсь сосредоточить внимание на подсчете мелких розовых цветочков на обоях.

– Прости… – тихо говорит Катя. – Прости, что надавила на тебя. Я хотела как лучше.

– Будет лучше, если все парни вселенной оставят меня в покое!

Катя подрывается с кровати и пересаживается ко мне, а я все еще не поворачиваюсь к ней.

– Дима свинья, все это знают! Но нельзя стричь всех под одну гребенку.

Я высовываю нос из-под пледа и укоризненно гляжу на Катю. Подобный разговор у нас возникает не впервые.

– Почему это? – противлюсь я. – Какова вероятность, что Кирилл не поступит со мной так же, как и Дима? Они все лжецы и относятся к девушкам потребительски!

– Да хватит! – восклицает Катя и встает на ноги, нависая надо мной. – Ты несешь эту чепуху, потому что пытаешься скрыть правду! Правда в том, что весь флирт и ухаживания Кирилла не были безуспешными, ведь так?

Мои щеки начинают багроветь. Я снова укрываюсь пледом и прячусь от глаз подруги.

– Он уже тебе нравится – вот что тебя пугает.

Я нервно пыхчу. С Катиной стороны это слишком смелое заявление.

– Хорошо, – усмехаюсь я, поднимаюсь и отбрасываю плед в сторону, – пойду в этот чертов боулинг, но лишь для того, чтобы ты наконец поняла, насколько сильно заблуждаешься!

* * *

Кир

– Сейчас, мам, не паникуй! – кричу я в ответ на просьбу навести порядок в своей комнате.

Я нехотя начинаю хватать вещи с пола. По-моему, здесь просто небольшой творческий беспорядок, и только.

Но мама продолжает настаивать, что у меня свалка: игровые журналы, упаковки из-под бургеров, носки и прочая одежда – далеко не весь список того, что валяется на полу. Ладно, возможно, она права.

Я поднимаю джинсы и вижу, что они отлично закрывали

– Блин, – ругаюсь вслух и чешу затылок. Мама определенно будет в бешенстве. Мусор-то можно убрать, а вот за ковролин она меня прибьет.

Хочу положить джинсы обратно, но в кармане что-то шуршит. Я хмурюсь и сую в него руку. В ладони оказываются клочки фотографии. Тут же вспоминаю тот день, когда нашел их и положил в карман.

Отбрасываю джинсы в сторону и усаживаюсь за компьютерный стол. Разложив перед собой кусочки, я соединяю их. И снова, как в тот раз, вижу половину Лизиного лица, ее струящиеся по плечам волосы и гадкую руку, приобнимающую ее. Хватаю скотч и склеиваю обрывки. Через секунду оцениваю свои усилия – соединено не очень ровно, ну и ладно. Мой взгляд сосредоточивается на руке, я принимаюсь рассматривать детали. И нахожу. Одну. Но важную. На руке незнакомца блестят дорогие часы. Те самые – серебряные, с черными камнями в циферблате.

Откинувшись на спинку стула, я нервно усмехаюсь. Так этот Дима – ее парень? Почему она прямо не сказала мне об этом? Я, как последний придурок, из кожи вон лез, чтобы понравиться ей. Теперь причина ее отрешенности более чем ясна. Или, может быть… все не так однозначно, как кажется? Почему тогда она пошла со мной в кино в тот раз? Ничего не понимаю.

Вибрирует телефон. На экране высвечивается «Дэн», я провожу пальцем по смартфону и отвечаю:

– Да?

– Здоро́во. Чем занимаешься?

– Да так, мама попросила бардак прибрать в комнате. А ты?

– Особо ничем. Хочу в боулинг сходить, ты как?

Молчу в раздумье, разглаживая мятые уголки фотобумаги.

– Тёма идет? – наконец спрашиваю я.

– Не.

– А что так?

– У него… дела. Очень важные, я спрашивал. Никак не может.

И чего он так распинается из-за отсутствия Артёма? Я просто спросил.

– Ну ладно, – бросаю и смотрю на часы, затем оглядываю свою комнату – повсюду все еще свинарник. – Во сколько ты хочешь?

– Давай через полчаса?

– Не, давай хотя бы через час. Я все-таки должен прибраться. Иначе мама перекроет выход, поджидая меня с ружьем. В конце концов, я могу запихнуть вещи в шкаф… и все.

Денис смеется.

– Да, тетя Надя может. Окей, тогда на связи.

– Ага, давай.

Я откладываю телефон обратно на стол и снова смотрю на склеенную фотографию. Меня одолевает калейдоскоп чувств: ревность, злость, негодование. Пора это прекращать. Лиза соврала мне, окей, ну и черт с ней тогда. Жизнь продолжается. Надо немного взбодриться. Схватив снимок, я кладу его в нижний ящик стола. Избавиться от него я пока не готов.

«Да пофиг!» – думаю я и с этой мыслью живо подрываюсь с места. Беру мусорный пакет и собираю хлам. Разбросанные носки закидываю под кровать. Заправляю постель, но валяющиеся джинсы, идеально маскирующие мое преступление, так и остаются лежать на своем месте.

– Сойдет, – машу я и добавляю последний штрих – сминаю висящие на стуле футболки и кидаю на полку в шкаф.

Выйдя из своей комнаты, я прохожу мимо кухни, направляясь к выходу. Я уже почти надеваю куртку, как меня вдруг останавливает мама.

– Ну и куда ты намылился? – интересуется она, грозно складывая руки на груди, сжимая в одной из них поварешку. На ней домашний теплый халат, на голове завязан аккуратный пучок.

– С пацанами встречаюсь, а что? – отвечаю я, хотя уже знаю, что просто так меня не отпустят. Молюсь только об одном – лишь бы не дали каких-нибудь поручений.

– Успеешь, – говорит она, возвращаясь на кухню, и кричит уже оттуда: – Садись, поешь хоть.

– Мам, да я…

– Борщ приготовила, твой любимый, – не давая мне возможности договорить, добавляет она.

«Блин», – сокрушаюсь я и смотрю на часы. Время еще есть. Мнусь в коридоре около минуты и в итоге снимаю куртку, вешая на место.

Я прохожу в кухню. Там работает телевизор, воздух наполнен ароматными запахами домашней еды и специй.

За столом сидит отец и уже уплетает вкуснейший суп. В отличие от матери, он склонен к полноте. Конечно, ко всему прочему, на его фигуру накладывает отпечаток и сидячая работа в офисе. Зато я всегда знаю, как обрадовать папу – нужно сказать ему, что он прекрасно выглядит.

Я приземляюсь рядом с отцом на соседний стул и смотрю в экран – показывают какой-то бразильский сериал. Несколько минут мама смотрит телевизор, я тоже залипаю на меняющиеся картинки, но вскоре становится скучно.

– Может, переключим? – спрашиваю я, хватая с подоконника пульт.

Отец чуть не поперхнулся и тут же рассмеялся.

– Не смей! – говорит мама, ставя передо мной тарелку борща, следом забирая у меня пульт. – В этой серии свадьбу будут показывать!

Мы с батей переглядываемся, обмениваясь многозначительными взглядами.

– Чего хихикаете? – по-доброму поддевает мать, вытирая руки полотенцем и не отводя от нас глаз. – Свадьба – это ж здорово!

– Это тебе в сериале сказали? – усмехаюсь я, откусывая хлеб. – Растраты одни…

– Жизнь сказала, – отвечает она, вновь переключая свое внимание на телевизор. – Ты-то у меня когда женишься?

Суп чуть не идет у меня носом. Батя стучит мне по спине.

– Надька, ты чего? Парнишка зеленый еще совсем, какая свадьба?

– Да, Надька, ты чего? – смеясь добавляю я, отхлебывая из кружки чай, который мама заботливо поставила на стол. – А как же моя карьера?

Она прыскает. Начинается.

– Какая карьера? На гитаре своей тренькать в переходе?

Я тут же меняюсь в лице. Мама никогда не поддерживала и не понимала моей страсти к музыке. Как она говорит, талантов хоть отбавляй, а успеха добиваются единицы. И каждый раз призывает меня быть реалистом и не жить мечтами. Но вот отец, наоборот, мое стремление всячески поддерживает. Ему песни нашей группы очень нравятся. «Я чувствую себя молодым и беззаботным», – говорит он, слушая, как я репетирую в комнате очередную прикольную песню. Он верит, что мое упорство не пройдет даром и все у меня получится. Уверен, когда я всего добьюсь, мама тоже изменит свое мнение. Мне просто надо немного больше времени.

– И ничего не тренькать, – бубню я. – В музыке вся моя жизнь.

– Ох, – произносит мама, смягчаясь, – лучше бы девушку нашел. Время было бы куда потратить.

– А я вообще многозадачный, – улыбаюсь, поднимаюсь и ставлю грязную посуду в раковину, – везде успеваю.

Убегаю из кухни в прихожую и снова натягиваю куртку.

– Ну надо же, – усмехается мама, наблюдая, как я одеваюсь. Кажется, ей не нравится, что я так быстро поел и опять куда-то мчусь.

– Ну сын! Весь в меня! – говорит отец, присоединяясь к нам в коридоре.

Мама

– Ладно, все, я ушел, – машу им и выскальзываю в подъезд.

* * *

Я дергаю дверь и вхожу в боулинг-кафе. До меня сразу доносятся шум падающих кеглей и радостные вопли. Расслабившись, иду в гардероб. Беру в аренду ботинки, переобуваюсь и шагаю в зал.

Здесь приятная дружеская атмосфера. Хоть я и не знаком с остальными посетителями боулинга, но их настроение передается и мне. Сейчас хочется повеселиться.

Я миную парочку столиков, расположенных напротив дорожек, и пытаюсь найти Дениса.

Синие волосы заметить не составляет труда, но вот рядом с другом сидит девушка с довольно знакомым коротким хвостиком на макушке. Какого хрена здесь делает Катя?

Они о чем-то секретничают. Эти двое сидят спиной ко входу, поэтому мне приходится тронуть Дениса за плечо.

– Хороший вечерок, не правда ли? – говорю я, усаживаясь на край дивана напротив.

– Привет, – хором здороваются Денис и Катя, а затем переглядываются и тихонько смеются. Я кривлюсь. Что это тут происходит? Выглядят словно сладкая парочка.

– Мы с Катей решили сходить в боулинг, ну и тебя позвали. Большая компания – это хорошо, – говорит Дэн и снова переглядывается с Катей. На этот раз их взгляды задерживаются друг на друге неприлично долго.

Я, все еще кривясь и прищурившись, киваю, но фальшь так и висит в воздухе плотным смогом.

Пока они милуются, я оглядываю наш стол. Со стороны Дэна стоит бутылка колы, у Кати – молочный коктейль. Смотрю на свободное место рядом с собой и вижу стакан лимонада с трубочкой. У меня перехватывает дыхание.Она здесь?Что за подстава, Дэн?!

Слышу шаги, доносящиеся со стороны уборной. Я оборачиваюсь. Лиза уверенной походкой приближается к нашему столику. Ее волосы струятся по плечам. Пусть на ней надеты джинсы и свободная футболка, это не умаляет ее женственности. Она все так же привлекательна, как и в платье. От этой мысли я сжимаю кулаки, пытаясь настроить себя на враждебность. Мстить ей я не собираюсь, это низко, но проучить хочется.

– Могу я сесть на свое место? – говорит она, кивая на диван.

Даже не поздоровалась! Меня тут что, нет?

– Волшебное слово? – нахально произношу я, откидываюсь на спинку и заглядываю в ее бесстыжие глаза.

С минуту мы играем в гляделки. От злости мои виски начинают пульсировать. Так и хочется сказать что-нибудь язвительное про ее ненаглядного Диму, а потом жарко поцеловать эту дрянь.

– Аренда, – говорит она.

– Чего? – фыркаю я.

– Волшебное слово – аренда, – поясняет Лиза. – Я заплатила за дорожку, а ты – нет. Так что ты здесь на птичьих правах сидишь.

Она тянется через меня, чтобы взять стакан с лимонадом, все еще стоящий у стены. Я так и замираю, чувствуя опьяняюще-сладкий запах ее духов. Длинные волосы щекочут лицо. Грудь Лизы прижимается к поверхности стола, пока она пытается дотянуться до напитка. О… Твою мать! Я нервно сглатываю, украдкой смотрю на ее бедра. С большим усилием отворачиваюсь и выкидываю пошлые мысли из головы.

Лиза хватает лимонад и подносит трубочку ко рту. Снова глядя мне в глаза, она делает пару глотков и ставит стакан на стол рядом с Катиным коктейлем.

– Ну что, я первая? – с вызовом спрашивает она и, не дожидаясь ответа, направляется к дорожке. Подняв тяжелый зеленый шар, она разбегается, размахивается и отпускает его. Шар катится и уже через мгновение выбивает страйк.

Лиза победно оборачивается к нам. Катя верещит, радуясь триумфу подруги. Денис лишь говорит: «Круто. Молодец!» Я молчу и со злобой смотрю на нее.

– Моя очередь, – произношу я, поднимаюсь с места и иду к дорожке. Лиза, все еще стоящая около подложки с шарами, встречается со мной взглядом. Он колкий, пронзительный, раздражающий и одновременно заводящий. Так не пойдет! Я прокашливаюсь и пытаюсь взять себя в руки.

– Отойди! – грубовато говорю я и подхожу к заступу. Бросив шар, наблюдаю за его движением. Момент – и все кегли сбиты. Я разворачиваюсь и почти вплотную подхожу к Лизе. Она не тушуется, словно ничуть меня не боится.

– Один-один, – цежу я, но моя реплика доходит и до ребят.

– Э, нет, бро. У нас не соревнование, мы – команда, значит, это дабл[9], – говорит Денис с места, приобнимая Катю.

Кидаю на него гневный взгляд. Скриплю зубами и направляюсь обратно к столу.

– Надо поговорить, – твердо произношу я, обращаясь к Дэну.

Тот вскидывает брови.

– Прямо сейчас?

– Да! – в нетерпении отвечаю я и шагаю в сторону уборной.

Денис встает и следует за мной.

Оказавшись в тускло освещенном коридоре, я начинаю говорить, не дойдя до мужского туалета.

– Это что, прикол какой-то? – бунтую я. – Что происходит?

– Ты о чем? – удивляется Денис.

– Начнем хотя бы с того, что ты соврал, якобы Артём не может пойти с нами. «Большая компания – это хорошо», – передразниваю я. – Какого фига ты сюсюкаешься с Катей? И зачем здесь Лиза?

Денис спокойно смотрит на меня, наблюдая за истерикой. Плевать, что он думает, я просто хочу, чтобы он ответил.

– Лиза тебе нравится. Я хотел вас помирить.

Я нервно усмехаюсь.

– Мы с ней не ругались, к твоему сведению. Мне вообще плевать! Что за самодеятельность? Кто тебя просил вмешиваться в это дерьмо? Вчера нравилась, сегодня разонравилась! У нее есть парень! Не важно! Только вот чего я действительно никак в толк не возьму: почему ты общаешься с Катей?

– У Лизы есть парень? – куда-то в пустоту озвучивает вопрос Денис. – А если Катя симпатична мне, что тогда?

– Да? – фыркаю я. – Помнится, совсем недавно ты остро не хотел даже звать ее на свидание!

– И что? Жизнь не стоит на месте, все меняется.

– А она в курсе, каким путем ей достался идиотский крокодил?

– Заткнись, Кир. Ты переходишь грань, – серьезно произносит Денис.

Он не успевает услышать ответ на свой вопрос. Позади доносится подозрительный шорох. Когда он оборачивается, то видит Катю, глаза которой наполнены слезами.

– Нет… – успевает лишь сказать Денис, а девчонка разворачивается и убегает прочь. – Катя, подожди!

Денис бросает на меня осуждающий взгляд и отправляется вслед за Катей.Черт!

Я остаюсь стоять один в темном коридоре. Подношу кулак ко лбу, со стыдом осознавая, что натворил. Ну понравилась Дэну девчонка, и хорошо! Нет, меня это какого-то фига задело! Изначально вся эта возня затевалась из-за моих планов влюбить в себя Лизу, а получилась совсем другая история. Долбаный эгоист! Как всегда, надо мне все испортить. Если я страдаю, то и все остальные должны поплатиться. Что я за человек такой?

Я делаю шаг, собираясь выйти в зал, но внезапно на меня налетает Лиза.

– Что произошло? – требовательно спрашивает она.

На миг я

– Ничего!

– Не ври мне! Что ты сделал? Почему Катя расплакалась? Отвечай!

Она пихает меня в грудь. Я отшатываюсь, не ожидая ничего подобного.Смелая такая, да?Восстановив равновесие, я сжимаю кулаки, желваки дергаются.

– Что сделал? – рычу я. – Это чтотысделала!

Все выглядит так, будто я пытаюсь свалить случившееся на нее. Да, в том, что сейчас Катя давится слезами, лишь моя вина, но Лизе не стоит забывать, что именно она здесь самая лживая лицемерка. Я чувствую себя неуравновешенным безумцем, и будет лучше, если она просто свалит с дороги и перестанет доводить меня.

– Я? – возмущается Лиза. – А в чем ты меня обвиняешь? В том, что я не дала тебе возможности ухаживать за мной? Или в том, что не прыгнула к тебе в койку в день знакомства? Тебе ничего не было обещано, кроме единственного свидания, которое ты, между прочим, получил!

Я опускаю глаза, губы изламываются в надменной улыбке. Так и думал.

– О да, Лиза! Все тебя хотят! – расхожусь я в тираде. – Мне кажется, ты слишком много думаешь об этом. Знаешь, как по Фрейду[10]…

– Что?! – Она задыхается от возмущения и снова хочет меня толкнуть. Не так быстро. Я хватаю ее за подбородок, крепко вцепившись пальцами в щеки, и припечатываю к стене. Мое лицо в угрожающей близости от ее.

– Ты сама хочешь большего, но боишься признаться в этом, – шепчу, – поэтому тебе легче думать, что я маньяк, а ты паинька-недотрога.

Лиза глубоко дышит, бешеный стук ее сердца гулко отзывается пульсацией в моей руке. Ее взгляд мечется от моих губ к глазам и обратно. Я вижу это и больше всего на свете хочу впиться в губы жадным поцелуем, проникнуть горячим языком в ее рот, ставя жирную точку в нашем разговоре. Но я сдерживаюсь.

– Ты, по-видимому, та еще кошка. У самой есть парень, но никогда не забываешь передо мной хвостом вильнуть. Даже в твоем якобы холодном отношении ко мне я вижу совершенно иное, и не стоит говорить мне, что я не прав. Нравится изображать невинную овечку? Тебя заводят такие игры?

Лиза ничего не отвечает и просто продолжает смотреть на меня испуганными серыми глазами. Мое сердце вырывается из груди, и сейчас я ненавижу себя за это.

Немного остыв и вернув над собой контроль, я резко отпускаю ее, окидываю горящим взглядом. Во мне смешиваются похоть и злоба. Это не к добру, мы не в той ситуации, когда эти два чувства могут принести нам обоим удовольствие.

– Передай Кате, что мне жаль, – говорю я и ухожу.

* * *

Лиза

«Вот мерзавец!» – думаю я, прожигая его спину взглядом.

Кирилл уже стоит у гардероба, когда я позволяю себе оторваться от стены и опуститься на пол. Обхватываю голову руками, потом прижимаю ладони к груди, пытаясь унять сердцебиение. Я испугалась. Очень сильно. Никогда не думала, что Кирилл способен так себя вести.

Хотя в темных, потаенных уголках души я знаю, что этот всплеск эмоций пробудил в моем теле мурашки. Глядя в эти синие глаза, мне казалось, что я задыхаюсь. В его руках ощущалась сила, а я была всего лишь букашкой, попавшей в его власть. Но он бы не причинил мне вреда. Не смог бы. Я чувствовала, что он хочет поцеловать меня.

Я дотрагиваюсь пальцами до губ, пытаясь представить, каким мог оказаться этот ненормальный, зверский поцелуй, если бы он все же случился. И что бы последовало за ним? От этих мыслей мне стыдно, ведь Кирилл в какой-то мере прав: я боюсь признать очевидное, но никогда не скажу ему, что он мне нравится. Я все еще не готова к новым отношениям.

Закрываю лицо руками и позволяю себе разрыдаться только потому, что никто из друзей меня сейчас не видит.

Глава 11

Лиза

– Давайте, девочки, давайте! – выкрикивает наш тренер Вера Григорьевна, стоя за порогом раздевалки.

На мое поведение этот «подгоняй», к сожалению, никак не влияет. Я стою у открытого железного шкафчика и только собираюсь сменить рубашку на купальник, в то время как другие участницы команды уже надели плавательные шапочки.

Из меня будто высосали всю энергию, мне совершенно не хочется двигаться, а уж тренироваться тем более. Тело кажется тяжелым, словно в него залили свинец. Будь моя воля, я бы всю неделю лежала на кровати и бездумно пялилась в потолок, пытаясь отыскать ответ на вопрос, что со мной происходит.

Хотя я прекрасно осознаю свое положение и ответственность, которую возложили на мои плечи. Скоро итоговое соревнование. В прошлом заплыве наша команда победила «Дельфинов» из соседнего университета. В конце семестра мы столкнемся с «Гидрами». И если выиграем, то в следующем году сможем поехать на международное соревнование и представлять город. Для меня как спортсменки это отличный шанс себя зарекомендовать. Обычно на подобных мероприятиях присутствуют именитые тренеры. Вдруг удача улыбнется, меня заметят, предложат контракт, и я смогу полноценно сосредоточить свою жизнь на плавании? Расслабляться нельзя.

Я стараюсь отвлечься от личных проблем, но мысли предательски возвращаются к тому злосчастному дню, когда Кир прожег во мне дыру синим пламенем своих глаз; к тому дню, когда он оказался слишком близко к моим губам; к тому дню, когда я не смогла найти слов, чтобы в очередной раз скрыть и как-то оправдать те чувства, которые во мне зародились. Этот парень… он как ураган, совершенно неожиданно ворвавшийся в мою жизнь, перевернувший все с ног на голову. Теперь я чувствую, будто предала его, а он никогда мне этого не простит.

– Бегом, девочки, бегом! – не унимается Вера Григорьевна и теперь встает в проеме раздевалки, наблюдая за тем, как девчонки выходят в зал с бассейном. – Лиза, ты чего копаешься?

– Извините, я почти готова.

Быстро переодеваюсь. Натянув шапочку, хватаю из шкафчика плавательные очки и ускоряюсь, чтобы догнать команду.

На трибунах сидят зрители. На тренировках всегда присутствуют какие-то болельщики или просто залетные ребята, прогуливающие пары.

Меня не смущают эти изучающие взгляды. Я знаю, что зрители смотрят на команду, а не конкретно на меня. Это утешает. Держусь стойко, спина прямая. Я профессионал – остальное меня не волнует.

Сняв резиновые тапки, я ступаю на холодный кафельный пол. Поправляю шапочку, все еще пряча под нее выбившиеся пряди, и ненароком оглядываю зал.Кого я ищу?Горько усмехаюсь сама себе, отбрасываю все мысли прочь и опускаю на глаза очки.

Вера Григорьевна что-то

Свисток. Я резко прихожу в себя и подхожу к бортику. Остальные участницы занимают места и готовятся к прыжку. Я повторяю за ними. Тренер тихо говорит о предстоящем важном соревновании, которое закроет семестр. Всю информацию, что она доносит, я пропускаю мимо ушей. Не нарочно, конечно. Не могу перестать думать о Кирилле. На кого сейчас смотрят его синие глаза?

– Приготовились, – командует тренер, и я вновь слышу за спиной оглушающий свисток. Прихожу в себя и сосредоточиваюсь.

Всплеск воды – и мы, словно неистовые русалки, за считанные секунды преодолеваем половину дистанции. Пока плыву, я ни о чем не думаю. Есть только установка – быть быстрее всех, лишь она кажется сейчас важной.

Я хочу побыстрее все закончить и выбраться из воды. Чувствую себя так, будто не сделала что-то очень важное. В сотый раз не оглядела зал.

Да что со мной такое?!

Когда одна из девчонок первой проплывает нужную дистанцию и касается стенки бассейна, вновь слышится свисток. Добравшись до финиша, я выныриваю и осматриваюсь. На стене висит табло со списком фамилий. В нем я третья.Черт, это провал.Сжимаю челюсти.

– Неплохо, девочки, – говорит Вера Григорьевна, наклоняясь к нам. – Лиза, соберись. Поднажми.

Ее голос требовательный. Знаю, что права на ошибку у меня нет. Я звезда университетской команды. Это нелегко. Помимо командных выступлений, я участвую еще и в личных показательных заплывах. Тренер говорит, что я лучшая. Иногда мне кажется, что девочки ненавидят меня за это, но они никогда не проявляли негатива в мою сторону. Возможно, так хорошо скрывают свое истинное отношение, а может, действительно не видят в этом ничего трагичного, а даже, наоборот, рады избавиться от такой тяжкой ноши. Провал невозможен, это исключено, а значит, пахать я должна больше всех раза в два.

Я понимающе киваю тренеру и вылезаю из воды, вновь становясь на край бортика. Мне больше не хочется смотреть в зал. Есть лишь цель и слова тренера. Больше ничего.

– Приготовились, – в очередной раз говорит Вера Григорьевна.

Мы занимаем позиции. Я поправляю лямку купальника. Проходит пара напряженных секунд, но ощущаются они как вечность. В ногах напряжение, тело готово ринуться в воду, но сигнала еще нет.

Свисток. Безупречные подтянутые тела разом исчезают в недрах бассейна. Пена оседает, а мы уже проплываем больше половины.

Я смогу, я должна. Гребу с такой яростью, что кажется – еще немного, и из меня вырвется бешеный рык. Но пока я стояла на бортике и ждала сигнала, в голову успели пробраться очередные воспоминания, которым там не место. Вдруг именно они заряжают меня такой злобой? Гнев, бесспорно, лучшее топливо.

Свисток. Мгновенно выныриваю и сразу же смотрю на табло. Я номер один. Улыбка озаряет мое лицо.

– Так держать, – говорит тренер и делает неопределенный жест, позволяя нам выйти из воды на пару минут и перевести дух.

Преодолев три ступеньки крохотной лесенки и оказавшись на холодном кафельном полу, я поднимаю очки на лоб и хватаю со скамейки полотенце. Вытираю лицо и руки, собираясь накинуть полотенце на плечи. Мой взгляд устремляется в зал, а тело в одночасье застывает.

Кир сидит на последнем ряду, прячась за спиной одного из зрителей. Как только я приглядываюсь, студент, сидящий перед ним, наклоняется вперед, и теперь сомнений быть не может – это и правда Кирилл.Давно ли он здесь?

Моя рука, сжимающая полотенце, безвольно опускается. Кир смотрит на меня в ответ, но его лицо выражает безразличие. Это меня не на шутку пугает, становится неприятно. Почему? Я и сама не могу ответить на этот вопрос. Неужели для меня все-таки важно по-прежнему вызывать у него симпатию?

Событие недельной давности злобным призраком встает между нами. Кирилл, кажется, теперь на дух меня не переносит, во всяком случае, это читается в его глазах и самодовольной расслабленной позе.

– Лиз, сейчас твой заплыв на время? – спрашивает меня девушка из команды, и я на короткий момент отвлекаюсь на нее.

– Да, вроде да, – спешу сказать я и как можно быстрее снова оборачиваюсь в зал. Кир лениво поднимается с места и спокойно идет вдоль полупустого ряда. Его руки спрятаны в карманах джинсов, на плече висит рюкзак.

Кирилл уходит, так и не обернувшись.

Окаменев, провожаю его взглядом и все еще не верю, что Кирилл только что был здесь и смотрел на меня. Снова. Что это с ним? Неужели я в чем-то виновата? Это ведь он грубо обошелся со мной! Но тогда почему я ощущаю себя так, словно к моей шее привязали камень и бросили в море?..

* * *

Катя

«Привет. Поговорим?»

Я прочитываю сообщение, раздраженно выдыхаю и в очередной раз блокирую экран. Утыкаюсь обратно в учебник и пытаюсь сосредоточиться на задании по английскому, которое необходимо сдать завтра. Я рада, что в библиотеке сейчас много людей, мне хочется затеряться среди них. Но чувство, что все знают, как надо мной посмеялись и воспользовались моим доверием.

«Катя, пожалуйста».

Я вновь смотрю на телефон. Глаза гневно сверлят экран. Но я не умею долго злиться. Господи, почему он просто не оставит меня в покое? Еще одно сообщение, и я сломаюсь!

Я нервно стучу карандашом по страницам тетради и снова утыкаюсь в учебник. Приставляю руку ко лбу, пытаясь отгородить себя от экрана телефона, который без конца вспыхивает. Я несколько раз перечитываю задание, но ни слова не понимаю, потому что все мои мысли только об этом проклятом барабанщике.

– Мне надоело смотреть, как ты мучаешься, – слышу я и резко оборачиваюсь.

Денис. Он стоит слева от меня, а затем садится рядом. Он все это время наблюдал за мной?! Его дерзкий образ сильно контрастирует с внешностью остальных людей в библиотеке, словно он здесь лишний. И, кажется, это замечаю не только я.

Он по-прежнему носит камуфляжные штаны и берцы. Однако вместо привычной улыбчивости сейчас у Дениса нет настроения. Даже его ярко-синие волосы больше не заряжают позитивом.

Он выглядит очень уставшим. Наверное, это все из-за нескончаемых репетиций их группы, а вовсе не из-за каких-то дурацких душевных страданий, которые он по нелепой случайности мог испытывать из-за сложившейся между нами ситуации. Ему ведь наплевать.

Я спешу отвернуться, демонстративно затягиваю потуже хвостик на затылке и с усиленным энтузиазмом утыкаюсь в учебник. Еще чуть-чуть, и я упаду в него носом.

– Вовсе я не мучаюсь, – бурчу еле слышно. Надеюсь, ему хотя бы немного стыдно.

– Катя… – шепчет Денис и нежно дотрагивается до моей руки, словно боится спугнуть.

Я отодвигаюсь, не

– Катя, ну перестань. Это ребячество. Давай поговорим.

Снова прикосновение. Такое осторожное, словно я сделана из хрусталя, и будь жест чуть напористее, то я сломаюсь.

Поднимаю голову, резким движением захлопываю книгу, поворачиваюсь к Денису и показательно отдергиваю от него руку. Схватив сумку, я поднимаюсь с места.

– Ребячество? – достаточно громко заявляю я, привлекая внимание случайных зрителей. – Вот что это для тебя?!

Денис оглядывается, но ему, в отличие от меня, похоже, все равно, что теперь нас все слушают. Я тут же осознаю свой промах и нервничаю. Быть в центре внимания – не для меня. Я чувствую, как горят щеки.

– Ты вырвала это из контекста. Я не то имел в виду.

Я молча заталкиваю тетради и ручки в сумку. Денис наблюдает, не смея меня прервать. Больше не пытается ко мне прикоснуться и ничего не говорит, чтобы не разозлить еще сильнее. И на том спасибо.

Собравшись, я спешу на выход. Пару секунд Денис сидит на месте. Дождавшись, когда хлопнет дверь, он направляется за мной.

Я быстро шагаю по полупустому коридору, Денису хватает пары шагов, чтобы догнать меня и остановить.

– Кать, перестань, – тихо говорит он, преграждая мне дорогу и ловя за плечи.

Я дрожу и порывисто дышу. Опускаю голову и изо всех сил борюсь со слезами. Проклинаю себя за то, что меня так просто обидеть. А так хочется быть сильной! Как Лиза. Несмотря на все переживания и безумное предательство Димы, она остается непоколебимой. У меня не выходит так, как бы я ни старалась. Сейчас я пытаюсь сосредоточиться на черных солдатских ботинках Дениса и сосчитать люверсы[11].

– Ты чего? – тихо спрашивает он и пытается заглянуть мне в глаза, которые я изо всех сил стараюсь спрятать.

Он касается пальцем моего подбородка, и я осознаю: что бы он сейчас ни сделал – я подчинюсь. Денис приподнимает мою голову и смотрит на меня. Наши глаза встречаются, по моим щекам катятся слезы. Денис робко улыбается и быстро смахивает соленые капли с моего лица.

– Моя девочка… – шепчет он.

Господи, как же это нежно. Внутри меня что-то дергается. Никто никогда не называл меня так. Становится не по себе, ведь одна эта фраза не должна мне позволить все отпустить. И я отмахиваюсь от нее, будто она вовсе не звучала секунду назад.

Шмыгнув носом, я выпрямляюсь и иду дальше.

– Прости, Кать, если обидел тебя… – слышится за моей спиной. В этот раз я не могу промолчать, хотя в любой другой ситуации мне это удается на отлично.

– Если? Если?! – развернувшись, наступаю я.

– Прости, что обидел тебя, – исправляется Денис. – Я хочу все тебе объяснить.

Выжидающе смотрю на него. По моему лицу по-прежнему катятся слезы. Я чувствую отчаяние, потому что хочу прямо сейчас простить Дениса, но не позволяю себе совершить эту глупость.

– Все дело в Кирилле, – начинает он и тут же слышит грустную усмешку, будто я не знала, что рассказ будет связан с ним.

Денис спешно объясняет, как получилось, что он купил игрушку, начал переписываться со мной, а затем позвал в боулинг, но это не приносит мне должного облегчения.

– То есть, если бы Лиза не работала в том магазине, ты бы даже никогда и не подумал позвать меня на свидание? – злобно шепчу, стараясь не привлекать лишнего внимания, но сдерживать эмоции оказывается намного сложнее, чем я могла предположить.

Денис нервно выдыхает, возразить ему, похоже, нечего. Он переступает с ноги на ногу и некоторое время молчит.

– Какая к черту разница, – говорит он и поднимает на меня взгляд. – Все так, как есть. Лично я безмерно счастлив, что такое идиотское стечение обстоятельств свело меня с тобой.

Я недоверчиво смотрю на него. Этот его не отпускающий взгляд я выдержать не могу. Он убивает меня.

– Моя девочка, не плачь, – произносит он и протягивает к моему лицу руку, желая дотронуться, но я отступаю на шаг.

Гордо поднимаю голову и собираю всю волю, что есть во мне.

– Не флиртуй, если не собираешься влюбляться… в меня, – начинаю я смело, но к концу фразу съедает подступающий к горлу ком.

Денис оказывается совсем близко. Я молю, чтобы он окончательно не растоптал мою гордость. Пусть тогда просто уйдет. Не нужно делать мне еще больнее, иначе его образ навсегда померкнет для меня.

– А если я уже?..

Его низкий шепот заставляет меня остолбенеть. Кажется, что на долю секунды даже мое сердце перестает биться, а затем запускается вновь, гоня кровь и разжигая огонь во всем теле. Сладкая боль. Неоднозначная.

– Прошу… – начинаю я, но не смею поднять на Дениса глаз. Дурнота окутывает меня, словно туман. Как он может быть таким жестоким? Он снова смеется надо мной?

– Не проси меня забрать слова назад. Я этого делать не стану, – говорит он и наконец протягивает ко мне руку, наплевав на протест. Зажмуриваюсь, поджимаю губы и крепко сжимаю кулаки.

Денис снова вытирает мои щеки от слез и опускает мою голову себе на плечо, а затем крепко обнимает. Я тяжело вздыхаю, вязкий ком уходит вниз, а тело расслабляется. В его объятиях так уютно, пусть я и злюсь на себя за то, что так быстро позволяю себя покорить. Но меня уже не волнует, что правильно, а что нет. Мне просто хочется верить Денису и в те слова, которые он сказал. Надеюсь, мне не придется об этом жалеть. А если придется, значит, будет мне уроком.

Я поднимаю голову, Денис смотрит на меня. Мое красное, зареванное лицо, по всей видимости, вызывает у него умиление, потому что он улыбается. В этой улыбке столько нежности и тепла, что я, тоже не выдержав, усмехаюсь и тру правый глаз.

– Самое милое, что я когда-либо видел…

Денис заправляет выбившуюся прядь мне за ухо и касается губами моих губ. Этого я никак не ожидала. Он целует меня? Мой первый поцелуй… На короткое мгновение я удивленно распахиваю глаза, но потом закрываю их. Пусть мы не обзавелись плащом-невидимкой и стоим посреди коридора у всех на виду, но и Денису, и мне все равно.

* * *

Лиза

Когда я прихожу домой, Катя что-то ест и пьет чай, радостно с кем-то переписываясь. С неоднозначным настроением я кидаю спортивную сумку около двери.

– Привет, – говорю я и не спеша расстегиваю пуховик.

– Привет, – отзывается Катя, по голосу которой сразу становится

Я настораживаюсь. Помнится, совсем недавно подруга страдала от хандры. Ссора с Денисом сильно ее подкосила. Вместе с тем в мыслях опять всплывает мой собственный тет-а-тет с Фроловым, также не приведший ни к чему хорошему.

– Что-то случилось? – осторожно интересуюсь я, вешая верхнюю одежду в шкаф и сбрасывая обувь.

– Нет, – озорно отзывается Катя и снова набирает сообщение, когда слышится звук очередного уведомления.

Я стою у двери и несколько секунд смотрю на подругу. Она выглядит как влюбленная дурочка. Прочистив горло, я закатываю глаза и шагаю к обеденному столу. Чайник еще горячий. Беру с полки чистую кружку и завариваю себе ромашковый чай. Пока я размешиваю сахар, Кате приходит около трех сообщений, на которые она сразу отвечает, при этом с ее лица не сходит улыбка. Удивительно, как утреннее настроение подруги отличается от вечернего. Прямо фантастика какая-то.

– Так что? – начинаю я. – Есть новости?

Выжидающе смотрю, но Катя не спешит обратить на меня внимание. Весь ее интерес направлен на телефон, в который она таращится глазами олененка Бэмби.

Ответив на очередное сообщение, Катя откладывает смартфон в сторону и наконец поворачивается ко мне.

– Есть, – коротко говорит она.

Я ухмыляюсь, догадываясь о содержании этих новостей. Поставив кружку обратно на стол, вновь принимаюсь помешивать сахар, хотя чай и так сладкий. Я смотрю в окно, когда Катя начинает рассказывать.

– Не думала, что подобное когда-нибудь будет происходить со мной! Если вкратце – Денис извинился, и мы помирились. Но если подробнее… – Катя мечтательно вздыхает. – Я считала, что такое бывает лишь в кино!

Горько усмехаюсь. За подругу я, естественно, рада, но ее чувства почему-то причиняют мне боль. Отставив кружку в сторону, я даже не замечаю, как начинаю нервничать и раздирать порез на пальце, который от постоянного контакта с водой заживает очень медленно.

– …Он убрал мои волосы от лица, а потом что-то шепнул – уже не помню, что – и поцеловал… Бо-оже! Я так испугалась, но потом… – эмоционально продолжает Катя. – Он объяснился со мной. Все оказалось так глупо. Вся эта ситуация… так вышло из-за Фролова.

«Всегда все из-за него», – думаю я, резко срывая с раны корочку, и шиплю, когда вижу тонкую розовую кожицу, которая тут же трескается.

– Что случилось? – подскакивает Катя и подбегает ко мне. – Ой! Что ж ты так неаккуратно! Сейчас дам тебе перекись.

– Спасибо, – безжизненно отзываюсь я и думаю: «И в мою израненную душу залей, пожалуйста, вдруг поможет».

– Но за это его надо поблагодарить, – добавляет Катя в завершение своего рассказа, роясь на полке в поиске лекарства.

Это меня удивляет, я считаю иначе. Зачем он вообще появился в моей жизни? Он только дразнит меня, заставляя чувствовать нечто большее, чем просто симпатию. И мне очень от этого страшно.

Глава 12

Кир

– Да блин! – рычу я, дергая запутанный шнур. Комбик[12] кренится и почти падает со сцены, но я успеваю подхватить его.

Сейчас утро понедельника, «Шум» пустует.

– С тобой все нормально? – исподлобья взглянув на меня, интересуется Дэн, крутя пальцами барабанную палочку.

– Все отлично! – произношу я, не удосуживаясь повернуться лицом к собеседнику. – Просто великолепно!

Хватаю гитару и с деланым раздражением втыкаю в нее кабель. Разом пробежав пальцами по всем струнам, я начинаю бешено бренчать по ним, будто вмиг разучился играть, а то и вообще держать инструмент в руках.

– Да хорош трезвонить, у меня кровь из ушей идет! – кричит Артём, безуспешно пытаясь настроить свою гитару.

– Так подставь ведро, чтоб стекало! – отвечаю я и, подойдя к нему поближе, повторяю свое треньканье назло и с еще большей отдачей. В баре стоит неимоверный хаос.

Разозлившись, Артём так же бездумно лупит по струнам. Денис ухмыляется и, усаживаясь за установку, бьет по блинам, которые тут же заполняют помещение дичайшим звоном.

– Ну вы что устроили! – возмущается Миша. – Тишину словили, быстро! Скоро люди начнут приходить, вряд ли им это понравится.

– Капец! – орет Аня, вбегая в бар и приковывая к себе все наше внимание. Мы перестаем играть. – Вас на улице слышно! Только не говорите, что это ваш новый хит.

Аня развязывает шерстяной шарф, которым любит обматываться так, что только глаза видны. Она всегда ходит укутанная, как будто ей постоянно холодно.

– А если и так? – говорю я и с вызовом смотрю на подругу.

– Что? – хохочет Артём. – И как же называется эта песня? «Психоз»?

Я бросаю на него взгляд, и мы снова начинаем свой нелепый бренчащий поединок.

– Хватит! – кричит Аня, зажимая уши. Когда в баре снова воцаряется тишина, она позволяет себе снять пуховик и отложить его на диван у одного из столиков. – Что вы вообще тут делаете? Ваши репетиции проходят по четвергам и пятницам.

– Да, действительно! – говорю я, пытаясь уместить в эти два слова все свое недовольство.

– Пришлось перенести из-за загруженности, – объясняет Денис. – Скоро сессия, а нам нужно отрепетировать парочку песен к предстоящему концерту.

Я громко фыркаю. Понимаю, что от Ани мои маневры не скроются, ведь она знает меня как свои пять пальцев.

– А концерт в честь… – начинает она, но я обрываю ее.

– Итоговых соревнований по плаванию! Вот делать мне больше нечего, как развлекать каких-то там… этих самых… пловчих! – выплевываю я, обильно жестикулируя.

Минутная пауза. В бар заходит компания девушек, они сразу идут к дальнему столику.

– Понятно, – тихо говорит Аня, хотя в голосе чувствуется веселье. Это бесит.

– Чего ты ржешь? – Я гневно смотрю на нее. – Меня реально это злит! Нужно же готовиться к сессии.

Аня прикрывает рот рукой; я знаю, что таким образом она прячет улыбку. Это раздражает еще сильнее, но я решаю стерпеть. Сессия послужила бы оправданием для заучек, а я в их рядах точно не числюсь. Я вообще никогда не готовлю билеты и все остальное. Пришел – и слава богу, поприсутствовал, получил свою несчастную тройку – для меня этого более чем достаточно. И все же другой отмазки в этот момент я не нахожу. И все это понимают. Какое унижение…

– Конечно, – принимая серьезный вид, выразительно произносит Аня.

– Да гонит он, просто Лизу видеть не хочет, – фыркает Артём, тут же ловя мой недовольный взгляд. – А что? Скажешь, не так?

Я отворачиваюсь, смотрю в ту сторону, где сидят пришедшие девушки. Не так давно я видел их на одном из наших выступлений. Сейчас они внимательно смотрят на сцену.

Повержено опускаю голову и таращусь на гитару. Я мягко провожу пальцами по струнам, наигрывая только что придуманную грустную мелодию. Делаю вид, что не слышал вопроса, но музыка меня

Аня вздыхает. Подойдя к сцене чуть ближе, она становится напротив меня и говорит:

– Дам тебе веревку. Позволишь вытащить себя из ямы или задушить ею? Выбор за тобой.

– Чего? – морщусь я, переставая играть. Эти ее завуалированные фразы сейчас вообще не к месту.

Аня закатывает глаза.

– Я говорю: дурак ты. Открою тебе правду, ну а как воспользоваться ей – решай сам.

– И что же это заправда? – недоверчиво интересуюсь я и складываю руки на груди.

– Ты неправильно себя ведешь.

Я возмущенно выдыхаю и снова смотрю на струны, не собираясь дальше слушать нравоучения подруги. Тем не менее Аня продолжает:

– Не знаю, что еще у вас произошло после того случая на Хэллоуин, но прошло уже достаточно времени, пора прекратить дуться, словно девочка. Поговори с ней. Ты слишком бурно реагируешь.

– Бурно реагирую?! – взрываюсь я. – Да Лиза меня дебилом выставила!

– Почему? Потому что прекратила твою потасовку с тем типом?

– Типом? – печально усмехаюсь. – Это ее парень.

Аня открывает рот в немом «а-а-а». Затем смыкает губы и трясет головой, будто все происходящее – нелепый сон.

– Она это сказала? – спрашивает Аня.

– Нет, я сам догадался, не тупой. – Опускаю голову и снова бездумно ударяю по струнам, выплескивая гнев. – Меня просто злит это ощущение.

– Ощущение? – Аня хмурится.

– Использованности. Будто я расходный материал или типа того. Она знала о моих намерениях с самого начала и пустила мою симпатию себе во благо. – Меня несет. – Когда мы ходили с ней в кино, то встретили этого типа́ там. У нас с Лизой вроде как было свидание, она общалась со мной, заигрывала и даже поцеловала. Я думал, как круто, что все же способен добиться ее расположения. Теперь же, когда мои мозги встали на место, я понимаю – весь этот спектакль был разыгран только для него. Я думаю, чтобы позлить. Потому что, наверное, у них больше не бушует пожар и милые поссорились!

Я взъерошиваю волосы двумя руками. Пытаюсь остыть и вернуться к более-менее адекватному состоянию, но Лиза не уходит из моих мыслей.

Тишина. Все отводят взгляды, и это заставляет меня чувствовать себя неловко. Чтобы прервать молчание, я добавляю:

– Самое поганое, что она по-прежнему нравится мне… И я не знаю, как забыть ее! С каждой секундой она все глубже забирается в мое сердце, пусть я и стараюсь выкинуть ее из головы.

Одергиваю себя, осознавая, что сболтнул много лишнего. Мои слова, как речь любого музыканта, сочатся лирикой, но в данный момент они меня предают, обнажая донельзя. Противно осознавать, что гневные мысли о Лизе в моем подсознании романтизируются. Тот момент, когда мы ссорились в боулинге, заканчивался в моих мыслях вспышкой страсти и похоти, хотя я прекрасно знаю, что все завершилось совсем иначе. И что с этим делать, как спастись?

Одна из девушек встает из-за столика и идет к сцене. Она улыбается и иногда оборачивается на подружек, которые тихо хихикают, что-то обсуждая.

– Привет, – говорит мне темноволосая незнакомка. – Обычно я так не делаю, но… ты мне понравился. Знаю, что сейчас ты занят, – она оглядывает инструменты и обалдевших Тёму и Дэна, – так что просто позвони мне, когда будешь свободен.

Она протягивает мне записку с номером телефона и кокетливо смотрит в глаза.

– Меня Света зовут…

Я доброжелательно улыбаюсь, стараясь проявить вежливость, и принимаю записку, попутно пряча ее в карман джинсов. Киваю, не говоря ни слова в ответ, и девушка уходит обратно к подружкам.

Даже сейчас рыбка сама плывет ко мне в руки, и я могу просто воспользоваться моментом. Но мне это не нужно. Не теперь, когда все мои мысли занимает лишь Лиза, у которой, как оказалось, есть парень. Я могу позвонить этой Свете просто из мести, назло собственным чувствам. Вся проблема лишь в том, что я не хочу. Ни капли.

Снова хватаюсь за гитару и машу рукой, давая стоящему в баре плохому настроению команду «Отбой». Плевать на все.

– Ну что, играем? – спрашиваю я и беру первые аккорды песни, которую мы в числе прочих решаем исполнить на концерте.

Пока мы репетируем, меня не покидает мысль, что выбранная песня – послание. Да и, вероятно, все это знают, но ничего не говорят. Или мне это только кажется? Пусть песня на английском языке, та, кому она адресована, поймет. Тебе, Лиза.Тебе. Прочувствуй каждую строчку.

* * *

Лиза

Мы с Катей сидим в комнате в общежитии и обсуждаем лекцию по истории зарубежной литературы. Точнее, казус, который на ней произошел: один наш однокурсник подготовил презентацию на тему балов и различных светских мероприятий. Все бы ничего, но в его материале было много отсебятины, в том числе невероятные теории заговора против правительства, которые якобы обсуждались именно там. Преподаватель был в ужасе, а студенты смеялись над серьезностью, с которой парень озвучивал всю эту ерунду.

– Возомнил, что он из «Секретных материалов»[13]. Я в шоке, что Константин Викторович вообще поставил ему плюс, – говорит Катя.

– Ну, он же сделал работу как-никак, уж плюсик заслужил, – отвечаю я, и мы снова смеемся.

Кто-то стучит в дверь. Мы разом оборачиваемся, потом переглядываемся. Я пожимаю плечами и поднимаюсь с места. Пусть мы никого не ждем, но проверить, кого там принесло, нужно.

Я дергаю за ручку и застываю в ступоре – на пороге стоит широкоплечий мужчина под два метра ростом в строгом черном пальто.

– Папа? – произношу в неверии и тут же чувствую, как громадные руки отца сжимают меня в объятиях.

– Я, малявка, я, – радостно отзывается он, все еще крепко прижимая меня к себе.

– Здравствуйте, Павел Иванович! – Катя бежит ставить чайник, а затем вновь садится на кровать.

– Привет, – отвечает он, отпуская меня и заглядывая в глаза. – Какая ты уже большая у меня!

Я кривлюсь. Папа всегда говорит так, когда видит меня. Уверена, что он не знает, сколько мне сейчас лет. Наверное, этот стереотип есть у всех детей, которых воспитывают только отцы. В других семьях хотя бы мамы напоминают им о возрасте отпрысков…

– Ага, – вздыхаю я. – Проходи.

Папа спешно разувается, аккуратно ставит ботинки на прорезиненный коврик, затем снимает верхнюю одежду, которую я помогаю повесить в шкаф. Делая уверенный шаг к обеденному столу, папа садится на стул у окна и принимается рассматривать нашу с Катей комнату.

– Я гляжу, вы, девочки, поддерживаете порядок. Это хорошо, – произносит он и задумчиво стучит пальцами по колену.

– Пап, мы же не в казарме. Это ты там своих «слонов»[14] строй.

– Ой, какие ты слова знаешь, – с наигранной строгостью говорит он и решает больше не продолжать эту

Катя улыбается и, поднявшись с кровати, пересаживается за стол. Я сгребаю с полок все сладости, что нахожу, и достаю из холодильника брусничное варенье, которое Кате не так давно передала мама. Пока я расставляю все это на столе, то и дело кошусь на отца. Меня удивляет, что он в гражданской одежде, еще и совсем новой – свитер выглядит так, будто его купили пару часов назад. Сколько я себя помню, папа всегда ходил в форме. Иногда меня посещали мысли, что он родился уже в «зеленке».

– Ты на соревнования приехал? – спрашиваю я, разливая по кружкам кипяток.

– Конечно, – гордо заявляет папа. – Не мог же я пропустить такое важное событие в жизни моей дочери.

– Не такое уж и важное, – бурчу я, хотя лукавлю. – В конце каждого семестра происходит одно и то же.

– Но суть-то в том, что моя дочь не дает никому шанса обогнать ее и лишить лидерства, – заявляет он. – Это нужно лицезреть воочию.

Ему удается вызвать у меня улыбку. Мы с отцом всегда держались на расстоянии, и тот факт, что он приезжает на все мои семестровые соревнования, на самом деле много значит для меня. Несмотря на отсутствие долгих разговоров по душам, я знаю, что в любой момент могу положиться на него, попросить помощи, и он не откажет.

Моя улыбка постепенно растворяется, и, пока папа рассказывает Кате «взрослый» анекдот, я смотрю на чайную ложечку и увязаю в собственных мыслях.

Звонкий смех Кати смешивается с грубоватым гоготом папы, и этот звук заставляет меня снова улыбнуться, чтобы поддержать атмосферу. Хотя анекдот я прослушала. Сажусь за стол.

Папа берет из тарелки печенье и макает в кружку. Его взгляд устремляется на меня.

– Как у тебя дела, моя красавица?

Я смотрю на него, но спешу вновь опустить глаза. Банальный вопрос «как дела» требует такого же простого ответа «нормально», но у меня язык не поворачивается сказать это. И в то же время я понимаю, что чем дольше молчу, тем больше вопросов мне зададут.

– Неплохо, – выдавливаю наконец из себя я. – Работу вот нашла…

– Правда? – удивляется папа и, складывая руки на груди, откидывается на спинку стула. – И как ты все успеваешь… Тренировки и учеба не страдают от этого?

– Нет, – отвечаю я. – Ну, это не совсем работа, скорее подработка. Я парт-таймер.

– Это что еще за зверь?

– Я числюсь сотрудником в магазине игрушек, помогаю им на складе, расставляю товар и изредка рассчитываю людей на кассе. В общем, когда вызывают – тогда и моя смена. В основном не чаще двух дней в неделю. Иногда и того меньше.

Папа задумчиво смотрит на меня, а затем улыбается. Но я снова перевожу взгляд на кружку.

Отец отряхивает руки от прилипших крошек печенья и подается вперед, упираясь локтями в стол.

– Что-то случилось? – начинает он. – Ты можешь все мне рассказать, я твой папа и не враг тебе.

Я зажимаюсь. Удивительно, как папа тонко может чувствовать мое настроение, ведь я так стараюсь не показывать лишнего. Видимо, актриса из меня никудышная. Я исподлобья смотрю на Катю. Та все понимает в ту же секунду. – Ой, – восклицает она, – совсем забыла! Мне же нужно конспекты девочке занести.

Катя подбегает к комоду, хватает свою сумку и мигом одевается. Через пять минут ее в комнате уже нет.

Но между мной и отцом так и остается висеть напряженное молчание. Я размешиваю в кружке сахар, который уже давным-давно растворился. Папа продолжает испытующе смотреть на меня. Мне хочется с ним поговорить, а с чего начать не знаю.

– Если тебя мучают любовные страдания, ты все равно можешь поговорить со мной об этом, – добавляет он, но я по-прежнему не шевелюсь. – Будь твоя мама сейчас с нами, она бы нашла нужные слова. Я не она, но постараюсь помочь тебе.

– Я знаю… – шепчу, обрывая его на полуслове.

И все же папа продолжает:

– Не хочу грузить тебя проблемами, но мне важно, чтобы ты понимала – я тебя люблю. Ты же моя дочь, дороже и роднее тебя никого нет. Я заботился о тебе всегда, и когда Оля была еще жива, а после ее смерти – в три раза больше. – Он тяжело вздыхает. – Я это все говорю не в упрек, а чтобы ты осознала, как много места занимаешь в моих мыслях, в сердце. Все, что я делаю изо дня в день, – ради тебя.

По моим щекам катятся слезы. Папа будто залез ко мне в голову и все там переворошил. Я ведь действительно порой думаю именно так, как он и сказал.

– Да? – укоризненно произношу я, облизывая пересохшие губы. – Тогда ты знаешь, сколько мне лет?

Папа смеется.

– Конечно, знаю, – отвечает он. – Девять.

Не сдержавшись, я заливаюсь смехом, вытираю слезы и отпиваю из кружки.

– Девятнадцать, – уже серьезно отвечает папа.

Я улыбаюсь. Он и правда знает.

– Или тебя обидел кто? – возвращается он к насущной теме, теперь в его голосе слышится твердость, а ладони, касающиеся поверхности стола, сжимаются в кулаки. – Только укажи мне на него – я ему шею сверну.

– Да нет, пап! – восклицаю я и накрываю его кулак своей ладонью. – Это я всех обижаю. Точнее… – Вздыхаю. – Все сложно.

– Что ж, ты можешь начать по порядку, я не тороплюсь, – говорит он и снова откидывается на спинку стула.

Я делаю короткий глоток чая, ставлю кружку перед собой и вожу пальцем по ручке, пытаясь собраться с мыслями. – Есть один парень, – начинаю я, чуть помедлив, – мы пару раз встречались. Но… – Снова вздыхаю, мне сложно говорить все это отцу. Меня никто не заставляет, я и сама хочу поделиться, и все же ощущаю какую-то неловкость. – Не знаю, что чувствую к нему. Кажется, я его мучаю.

– Коварство в крови у всех девушек, – ухмыляется папа. – Если ты ему небезразлична, он вытерпит все мучения.

По моим губам скользит тень улыбки. Мне следует пояснить, в чем именно заключаются эти мучения, но я умалчиваю. Кирилл правда старался, я это прекрасно знаю, и все же, чтобы преодолеть собственную слабость, требуется время. Кирилл всего этого не понимал, он и не представлял, какая дыра в моем сердце, но я уже успела наломать дров и все испортить.

Как мне кажется, вся проблема в том, что Кир решил познакомиться со мной в самый неудачный момент. Это именно та точка отсчета, с которой все началось. В тот вечер у меня было ужасное настроение, я не могла собраться и ненавидела всех вокруг. Кирилл попал под

Я продолжала жить с мыслью, что этот рокер меня раздражает, но на самом деле обманывала саму себя.

Я оттолкнула его. И только теперь поняла, что вовсе этого не хотела. Только вот я уже, кажется, не имею для него значения.

Как же все исправить?

– Ох, знала бы ты, как твоя мама меня измучила в свое время, – продолжает он, смеясь. – В юности у нас была большая, дружная компания, и всей этой гурьбой мы гуляли, ходили на местную дискотеку, веселились. Однажды Маринка, одна моя давняя приятельница, пришла на наш сбор не одна, а с очень хорошенькой незнакомкой – то была Оля. – Папа мечтательно вздыхает. – Как сейчас помню: она такая тоненькая была, прямо тростинка, все сразу прозвали ее Дюймовочкой. В ту нашу первую встречу на ней было голубое платье с такой пышной юбкой. И с того момента она мне в душу запала. – Он хлопает себя по груди. – Я предложил ей погулять вместе, но она мучила меня с ответом целую неделю. И все же согласилась. Мне было мало одной этой встречи, ведь она оказалась ох как недурна – с ней можно было говорить о чем угодно. Это здорово на меня повлияло, да и к тому же она была веселой и очень красивой. Дальше выпрашивать у нее свидания стало гораздо труднее, но и я был не промах! – Папа расправляет плечи и улыбается мне. – Я стал серьезно ухаживать за ней. Ну а итог ты знаешь. – Он стучит по безымянному пальцу правой руки, на котором блестит золотое обручальное кольцо. – Но нервы она трепать, конечно, была мастер, – вновь смеется он. – Так что повторюсь – если ты этому парню небезразлична, он вытерпит все мучения.

После того как Дима разбил мне сердце самым омерзительным способом, я потеряла себя. Каждую секунду я выстраивала внутри огромную кирпичную стену, чтобы защититься от Димы, но как только он вновь появлялся в моем поле зрения, от стены оставалась лишь пыль. Я не могла понять, почему так происходит, откуда у него такое воздействие на меня. Дима был моим первым парнем, и, как ни больно это осознавать, у меня выработалась некая привязанность к нему. После каждого нашего мимолетного разговора я презирала себя за то, что позволила ему подойти ко мне и завязать беседу. Это неправильно. Меня задевало, что он вел себя так, словно ничего не произошло, на его лице никогда не отражалось сожаление или хотя бы стыд.Ничего. Это ранило меня еще сильнее, потому что доказывало мои самые худшие опасения – Дима никогда не любил меня, он просто развлекался.

Трудно не примерять образ этого подонка на других парней. Я чувствую, что Кирилл отличается от Димы, подаренные им лилии на свидании были первым звоночком. Дима никогда не дарил мне цветов. Ни разу.

Но даже эти сравнения, взвешивания за и против не могут освободить меня от этих чувств. Это не произойдет по щелчку пальцев. Хотя стоит попробовать преодолеть свои страхи. Думаю, у меня получится.

– Наверное, ты прав, – наконец отвечаю я и снова делаю глоток из кружки.

Глава 13

Кир

После очередной репетиции мы выжаты как лимон и сходимся на том, что стоит немного расслабиться.

– Кажется, мои мозги скоро полезут через уши, – говорит Артём, закрывая подсобку на ключ.

Они с Дэном обсуждают свои плотные графики, в которых вдобавок к репетициям и подготовке к сессии идет работа над курсовой. По крайней мере, за нее трясется Артём. Мне добавить к их болтовне нечего. Я чувствую себя уставшим, но лишь из-за эмоциональной перегрузки. Мысли заняты только Лизой. Почти всегда. Это ужасно выматывает.

– Ну что, куда идем? – спрашивает Артём, отдавая Мише ключ.

– А зачем, собственно, искать другое место? Тут же полно интересного, – усмехается Денис.

– Ты совсем? – произносит Артём и косится на бармена – тот протирает стаканы и точно не вслушивается в наш треп. – Если отец узнает, что я здесь был, голову оторвет.

– Капец, ты слышал, Кир? – смеется Дэн. Видимо, не только меня смущает, что Артём боится расстроить родственников, если его вдруг увидят в баре. Ему ведь уже двадцать, что такого-то?

Я даже не улыбаюсь. Я вообще будто не здесь. Надев куртку, сую руки в карманы и замираю на месте, задумчиво глядя куда-то в стену.

– Эй, Кирюх, все нормально? – подойдя и ткнув меня в плечо, интересуется Денис.

Я прихожу в себя и оборачиваюсь.

– Да, порядок.

– Ты какой-то странный… – добавляет Дэн, уже одеваясь. Я не отвечаю.

Мы выходим из бара, по пути сворачиваем к ларьку, берем по бутылочке и идем в сторону общежитий. Там, среди тесно стоящих друг к другу зданий, есть место, где любят собираться студенты. Своего рода «парк развлечений», но из аттракционов там только лавочки, а потрясное настроение и бурю эмоций молодежь создает себе сама с помощью общения, поцелуев и разговоров по душам.

Преодолев главную улицу и свернув в квартал, я вижу, что почти все лавочки пустуют. Лишь несколько парочек, уткнувшись друг в друга, сидят, словно замерзшие снегири.

– Куда сядем? – спрашивает Артём, поправляя шапку. Оставив друга без ответа, ускоряю шаг. Я обгоняю парней и занимаю лавочку, которая смотрит на окна одного из общежитий.

На улице мороз, но никого из нас это не останавливает. В «Шуме» мы проводим слишком много времени, особенно сейчас, когда плотно репетируем перед предстоящим концертом. Зависать там – все равно что сидеть по домам. Иногда нужно менять обстановку.

Наблюдаю, как в окнах общежития загорается свет. Интересно, что Лиза сейчас делает? Я тут же себя одергиваю и делаю еще один глоток, словно в бутылке лекарство и оно должно избавить меня от навязчивых мыслей или излечить от безответной любви раз и навсегда.

– Холодно, – вздыхает Артём.

Денис усмехается, но ничего не говорит. Я продолжаю смотреть перед собой. Минус пять градусов для Артёма уже достаточно, чтобы окоченеть.

– Вы, кстати, перед концертом на соревнования собираетесь? – спрашивает Денис, на что я возмущенно и несколько грубо отвечаю:

– Нет.

– А что так? – спрашивает Артём, покашливая. – Боишься Лизу увидеть?

Я надменно улыбаюсь, снова делаю глоток из бутылки и поворачиваюсь к Артёму.

– Провокатор фигов, – говорю я все с тем же выражением лица. – Мне просто нечего там делать, понимаешь? И вовсе я не боюсь встречи с Лизой.

Парни молча пьют.

– Тебе бы стоило просто поговорить с ней и все выяснить, а не творить глупости, – вдруг говорит Денис.

– Чего?! – поперхнувшись, выпаливаю я. – Какие еще глупости? О чем речь вообще?

Денис вздыхает, словно собирает силы перед

– Прекрасно знаешь.

– Нет, похоже, не знаю. Давай, просвети меня, – повышая голос, с вызовом бросаю я.

– Песни, что ты выбрал!.. – тем же тоном отвечает Денис и тут же смолкает, давая себе пару секунд, чтобы остыть. – Это все не просто так, не от балды. Их ты адресуешь ей.

– С чего ты взял?

– С того, что я тексты читал.

– Ого! Умеешь переводчиком пользоваться? – паясничаю я.

Артём достаточно громко вздыхает и бубнит что-то вроде «началось…», но в нашу перепалку не встревает.

– Ты придурок, Кир! Да, умею, прикинь! – Денис разворачивается ко мне, а я продолжаю пялиться в окна общежития, лишь бы не встречаться с ним взглядом.

– Если тебе текст не нравится, что же ты сразу не сказал? Мы бы тогда разучили другие песни!

Пока мы ругаемся, Артём, отрешенный и расслабленный, сидит на краю лавочки и просто молчит. Он всегда так делает, потому что не видит смысла со мной разговаривать. По его мнению, решать вопросы спокойно я не в состоянии. Вот и прекрасно, пусть помалкивает!

– Это, конечно, умно, – после небольшой паузы продолжает Денис.

– Это просто песни, угомонись! – рявкаю я.

– Неужели? – притворно изумляется Денис. – А по-моему, нет. Ты поешь со сцены песню, слова которой Лиза поймет до последней буквы! Отличный план, брат. Высший пилотаж!

Мои скулы напрягаются, рука сжимает бутылку так сильно, что, кажется, еще немного – и полетят осколки.

– Подумай, – снова заговаривает Денис, – нужно ли тебе это? Вдруг вы все же придете к перемирию, но тогда этот твой «жест» так и останется висеть между вами. Что ты ведешь себя как тупой позер?

Молчание. Мне дают время на осознание и принятие ситуации. И это срабатывает. Теперь мое собственное мнение кажется не таким уж и правильным. Мысль закопать топор войны с Лизой сама по себе привлекательна. Но кем мы будем друг для друга после этого?

– Ладно.Don’t stay[15] играть не будем… – спустя какое-то время, сдавшись, мямлю я.

Денис победно улыбается, радуется, что смог меня отговорить, но Артём громко цыкает и закатывает глаза. Ему не нравится, что я потратил его время зря, заставив разучивать песню с нуля, и в итоге отменил свое решение. Не стоило сомневаться, что он выразит недовольство, но Денис переводит на Артёма взгляд и заставляет того промолчать. Хотя я вижу, что басист хочет со мной поругаться.

Слышатся чьи-то шаги. Мы в один момент поднимаем головы и смотрим в сторону, хотя из-за темноты ничего не можем разглядеть. Скрип снега под ногами становится четче. Через несколько мгновений Денис узнает Катю.

– Привет, – мямлит она, останавливаясь у нашей лавочки и мельком бросая взгляд на каждого из нас.

– Привет, – спешит отозваться Денис и берет девушку за руку, притягивая ближе. Он усаживает ее к себе на колени, приспускает шарф, что закрывает половину Катиного лица, и целует в губы.

– О-о-о, – выдает Артём и отодвигается от парочки, будто они заразные.

– Вы чего здесь сидите? – нахмурившись, спрашивает Катя. – Холодно же.

– Да так, захотелось, – отвечает за всех Денис и крепче прижимает к себе Катю. – Ты же пришла меня согреть, да? Она хихикает и утыкается носом в шарф, будто пытаясь спрятаться от невинного флирта. Если честно, я в шоке и вообще не врубаюсь, что происходит. Даже пить больше не хочется, я просто наблюдаю.

– Извините за идиотский вопрос, – встреваю я, поворачиваясь к ребятам, – вы что, встречаетесь?

Денис смотрит на меня, на его лице читается встречный вопрос: «Ты тупой? С добрым утром».

– Я, в отличие от тебя, ерундой не страдаю, – отвечает он.

– Да, Кирилл, спасибо тебе, – говорит вдруг осмелевшая Катя.

– Спасибо? За что? – удивляюсь я и гляжу в сторону Артёма, ища поддержки, но тот по-прежнему пьет и думает о чем-то своем. Я что, один все это время не знал, что после случившегося в боулинге Катя и Дэн помирились и начали встречаться? Сколько я спал? Когда это вообще произошло?

– За ту нелепую историю с игрушкой, – смущаясь, поясняет Катя. – Денис мне все объяснил.

Шестеренки в моей голове начинают скрипеть от движения. Получается, Дэн рассказал ей о том, что игрушку искал я для Лизы. Поняла, о чем я говорил в боулинге. И все равно простила Дениса?!

– Да, спасибо, – смеясь, добавляет Денис, и после этого все его внимание вновь приковывается к Кате, которую он спешит еще раз поцеловать. – Ты откуда идешь?

– С занятий, сегодня было шесть пар. Я думала, что не выживу.

– Шесть пар? – изумляется Денис. – И ты на все сходила?!

Катя кивает.

– Сумасшедшая. Я бы свалил уже со второй или третьей. «А где Лиза? – тем временем думаю я. – Дэн, спроси ее, где Лиза!»

Денис утыкается Кате в шею, но его глаза смотрят в мою сторону. Я пялюсь на него в ответ и подаю завуалированные сигналы. Через мгновение до него доходит.

– А где подруга твоя? – вновь подняв голову, интересуется Денис. Я замираю в ожидании ответа, словно вишу на волоске от смерти.

– Гуляет, – говорит Катя, потирая красный от холода нос.

С кем?! С этим Димой? Или с кем-то другим?..

– Ты ж сама говоришь, что на улице холодно. Разве кто-то захочет таскаться по морозу ради прогулки? – удивляется Денис.

– Ну… ее встретили. Они поехали на машине, так что, думаю, все нормально.

Я мгновенно взрываюсь. Отлично! Теперь какой-то тип на крутой тачке ее обхаживает! Я подрываюсь с места, швыряю бутылку об лед так, что та вдребезги разлетается. Ничего не сказав друзьям, я ухожу. Не хочу больше ничего слушать!

* * *

Дэн

Катя застывает и, кажется, не дышит, пока я не стискиваю ее в объятиях еще сильнее, защищая. Ну Кирилл и псих.

– Я что-то не то сказала? – виновато шепчет она.

– Не, он просто идиот, – вдруг отзывается Артём, кидая уже пустую бутылку в стоящую рядом урну.

– Наверное, надо было пояснить, что Лиза гуляет с папой… – добавляет Катя, отчего мы с Артёмом заходимся громким смехом.

– Надо было, – усмехаюсь я. – Да пофиг, так ему и надо. Потом расскажу ему. Пусть сначала в себя придет.

Глава 14

Лиза

«Остался один день», – думаю я, стоя за кассовым столом и заполняя накладные по товару. Никогда прежде меня не тревожили мысли о предстоящих соревнованиях так, как сейчас. Пусть я уверена в собственных силах и возможностях, пусть знаю своих соперников, знаю, что отец придет посмотреть на меня и поболеть, но волнует меня не это. Главный и самый мучительный вопрос: «Придет ли он?.. Придет ли посмотреть на меня Кирилл?»

С нашей

– Ну, как тут дела? – спрашивает директор магазина, подходя ко мне очень тихо.

Улыбаюсь и на секунду отрываюсь от бумаг.

– Все в порядке. По списку все сошлось, коробки в целости и сохранности, – произношу я, передавая ей документы. – Отлично. Занеси свое имя в табель и можешь быть свободна, – пролистывая бумаги, говорит директор.

– Как? А товар?

– Тут всего лишь семь коробок, – усмехается она, – сама справлюсь. К тому же ты сегодня утром меня здорово выручила, выйдя на работу.

– О, ну хорошо, – отзываюсь я и спешу зайти в подсобку, чтобы собраться и пойти домой.

Пишу в табеле посещений свою фамилию и инициалы, одеваюсь, беру сумку и, попрощавшись с директором, выхожу из магазина.

Середина дня, солнце ярко светит и придает снегу блеска, от которого приходится щуриться. Направляясь в сторону дома, я достаю телефон и смотрю прогноз погоды на завтра – будет тепло. Для моих планов это хорошо. Я все еще не знаю, где состоится концерт – в университете или же в баре. Если придется идти в другое место, то по морозу как-то таскаться не хочется. Как оказалось, погода не должна подкачать.

Вспоминаю, что обещала позвонить отцу, когда закончу с работой, чтобы он меня встретил, но мне надо прогуляться одной. К тому же отсюда не так уж и далеко до общежития. Знаю, что отец хочет проводить со мной как можно больше времени, пока он в городе, и все-таки я думаю, что папа может прийти ко мне в гости в любое время.

Спрятав телефон в карман куртки, я смотрю на витрину музыкального магазина, мимо которого прохожу. Большие витражные окна уже по-новогоднему украшены. В сиянии разноцветных, переливающихся снежинок электрогитары выглядят потрясающе, на них хочется смотреть бесконечно и в то же время тянет потрогать их, а может, и купить.

Мои мысли мгновенно возвращаются к Кириллу, к его группе и музыке. «Прекрати думать об этом парне. Он о тебе, скорее всего, даже не вспоминает. Еще бы, ты так его оскорбила, – корю я себя и тут же выпрямляюсь. – А он как тебя обидел, забыла? Так вспомни! Пометил свою территорию и присвоил тебя, словно ты вещь какая-нибудь. Наказание заслуженное!»

Как только я дохожу до общежития, открываю дверь и проскальзываю внутрь. Быстро бегу по ступенькам, поднимаюсь на свой этаж и стучусь. Катя открывает дверь.

– Быстро ты, – говорит она, возвращаясь к зеркалу.

– Да, работы оказалось не так много, и меня отпустили, – отвечаю я, бросая сумку на кровать и снимая с себя верхнюю одежду. – В универ собираешься?

– Ага, в кои-то веки нужно к третьей паре, – произносит Катя, нанося на губы гигиеническую помаду. – А ты чего не собираешься?

– У меня же освобождение, помнишь? – улыбаюсь я, падая на кровать.

– А, точно. Последняя тренировка сегодня. Переживаешь?

– Из-за тренировки? – удивляюсь. – Да ну.

– Нет, из-за завтрашних соревнований.

Я ненадолго замолкаю, но решаю не затягивать с ответом, чтобы не выдать своего волнения.

– Ни капельки, – уверенно говорю я.

– Так держать! – кивает Катя и тут же смотрит на часы. – Ой, ладно, пойду, а то вдруг еще опоздаю. А то ты же знаешь: чем раньше из дома собираешься выйти, тем больше вероятность, что опоздаешь еще сильнее.

Мы смеемся. Катя одевается и, послав мне дружеский воздушный поцелуй, выходит из комнаты.

Я привстаю на локтях и смотрю на письменный стол. «Когда она все успевает?» – думаю я, рассматривая разложенные новогодние игрушки, мишуру и крохотную елочку, которую, по всей видимости, Катя заставит меня наряжать вечером. Падаю обратно на подушку и таращусь в потолок. В голове снова крутятся мысли о Кирилле, а на предпраздничное настроение нет даже намека.

* * *

Холодно. Колени дрожат. Не так я себе представляла день икс. Я все еще стою в раздевалке и собираюсь с силами, чтобы выйти в зал, к своей команде. Тренер поторапливает, но я бессовестно игнорирую. Что со мной такое? Подобного я никогда себе раньше не позволяла.

– Лиза! – строго окликает в очередной раз Вера Григорьевна и теперь подходит ко мне сама. – «Гидры» уже вышли, все ждут нас! Чего ты так долго? Что-то случилось?

Я снимаю с крючка полотенце и закрываю шкафчик.

– Нет, простите. Просто немного нервничаю.

Хочу отвести взгляд, почему-то мне стыдно за свои слова. Мой страшный секрет теперь раскрыт, от этого я готова выпрыгнуть в окно. Спортивная звезда университета не может бояться.

– Перестань, – с улыбкой говорит Вера Григорьевна, касаясь ладонью моего плеча. Я чувствую тепло в ее голосе и жесте. Мне отчаянно хочется зарыдать.

Я вспоминаю маму, мне так ее не хватает, хотя даже уже не могу с точностью вспомнить ее лицо. Но прикосновение тренера обрушивает на меня воспоминания. Нечто похожее происходило, когда мама утешала меня и дула на разбитую коленку.

– Ты проделывала это уже много раз. Твои соперники вовсе таковыми не являются – ты это знаешь. Все же я понимаю: соревнования – это соревнования. Если тебе станет легче, представь, что ты просто тренируешься, и всех этих людей, которые наблюдают за тобой с трибун, на самом деле нет. Будь собой и верь в свои возможности. Ты же просто делаешь то, что тебе нравится, верно?

Я тихо всхлипываю и, сама от себя не ожидая, крепко обнимаю тренера. Прижимаюсь к ней, как потерявшийся котенок, которого добрая тетя только что спасла. Она смеется и хлопает меня по спине.

– Ну, вперед, – произносит Вера Григорьевна и кивает в сторону выхода, который ведет к бассейну.

Беру очки, поправляю плавательную шапочку и следую за тренером. Я не корю себя за минуту слабости, сейчас мне предстоит встретиться с более сильным противником – зрителями. С каждым шагом я все ближе к залу. Да, я по-прежнему нервничаю, однако истинную причину тренер не смогла разглядеть. Пожалуйста, пусть людей окажется так много, что мне будет трудно найти его среди этой толпы.

Яркий свет ламп бьет по глазам, отдавая в виски. Я широко улыбаюсь, надевая маску уверенности и профессионализма. Выпрямляю спину и ровным шагом следую за Верой Григорьевной.

Наша команда стоит полукругом и что-то обсуждает. Когда подходим мы с тренером, девчонки замолкают.

– Итак, девочки, история такая… – начинает она, но я отключаюсь от обсуждения в ту же секунду, как присоединяюсь к «Акулам».

«Не

Открывается дверь позади трибун, в зал входит Катя. Заметив подругу, я облегченно выдыхаю, потому что следом за ней плетется Денис. Он с кем-то переговаривается, и секунду спустя я понимаю, что это Артём. Дверь с шумом закрывается. Ребята поднимаются на верхние ряды и занимают свободные места, о чем-то непринужденно болтая.

Я перестаю дышать. Взгляд прикован к этим чертовым дверям, и я продолжаю ждать, когда они отроются вновь. Но этого не происходит. Внушаю себе, что Кирилл опаздывает, хотя в глубине души уже знаю – он не придет.

Кажется, будто меня ударяют по голове. Закладывает уши, сердце стучит как заведенное, а мозги готовы взорваться от болезненной пульсации. Я чувствую невыносимую слабость.

– Лиза, – слышу я и ощущаю, как кто-то касается моего локтя. Девчонки из команды тут же оборачиваются ко мне. – Дыши.

Вера Григорьевна видит меня насквозь. Я набираю в легкие воздуха и шумно выдыхаю, стараясь прийти в себя.

Дверь снова открывается. Я, будто одержимая, опять реагирую на звук. В зал входит папа и, пока поднимается на верхний ряд, успевает громко свистнуть, зажав пальцы между зубами, и крикнуть: «„Акулы“, вперед!» Волна хохота пробегает по трибунам. У меня дергается уголок губ. Это мило, но не настолько, чтобы я успокоилась.

Я смотрю на отца. Мне нравится, как он выглядит сейчас. Ему безумно идут классическая рубашка и брюки.

Такое впечатление, будто собирается фотографироваться для обложки Forbes.

Когда он замечает Катю, то подсаживается к ней и о чем-то переговаривается. Тем временем я снова принимаюсь думать о том, где Кирилл. Теперь его отсутствие меня неимоверно злит.

– …из команды «Гидры» – слышу я, наконец переключая свое внимание на слова диктора. – Лидер команды «Акулы» – Елизавета Шевцова. После основного командного заплыва участницы покажут свое превосходство в личных заплывах!

Я оборачиваюсь к тренеру и спрашиваю:

– Мы уже начинаем?

Вера Григорьевна с удивлением смотрит на меня в ответ.

– Конечно, Лиза. Мы начали, как только вышли в зал.

Меня будто бьет током. Я в одночасье забываю обо всем и беру себя в руки. Сев на скамейку рядом со своей командой, кладу полотенце на колени и смотрю на табло с фамилиями, продолжая внимательно слушать диктора.

Соревнования начинаются. В команде по десять человек, включая лидеров. Заплывы займут приличное время. Плюс подсчет баллов.

От обеих команд по очереди выходит по одной девушке. Каждая выглядит уверенной и целеустремленной.

Два заплыва уже позади, и «Акулы» лидируют. Диктор что-то тараторит, я продолжаю вслушиваться. Признаться, я немного расслабляюсь, узнав, что наша команда впереди, да и мой заплыв будет последним. Но нужно внимательно за всем следить, ведь в любую секунду преимущество может перейти к соперникам.

«Не смотри, не смотри, не смотри!» – приказываю я себе и снова оборачиваюсь к залу. Глаза быстро отыскивают на рядах синюю шевелюру Дениса, а дальше и всех остальных: Катю, Артёма, отца. Только не Кирилла. Его нет. Его и правда нет! Не могу в это поверить. Он с самого начала не собирался приходить? И все же крохотная надежда не угасает.

Зато на нижнем ряду я замечаю Диму. Как всегда, он выглядит безукоризненно: джинсы, рубашка поло и уложенные волосы. На меня это не производит абсолютно никакого впечатления. По его сосредоточенному виду можно сказать, что он внимательно наблюдает за соревнованием, рассматривает табло с фамилиями участниц и, конечно же, девушек в купальниках.

Стискиваю челюсти и нервно сжимаю полотенце. Дима ничего для меня не значит. Скорее меня беспокоит, что я больше не представляю интереса для Кирилла. Думаю лишь о нем. Постоянно. И причина этого теперь до боли ясна – я влюбилась в этого рокера.

Его дворовые замашки, глупое поведение и все прочее могло меня запросто оттолкнуть, но этого не случилось. Я нуждалась в спасении, пусть даже и не понимала этого.

Тогда я пришла в «Шум» лишь с одной целью – заглушить свою боль на танцполе. Я заказала только один коктейль и больше не смогла ничего выпить, мне хотелось просто бездумно смотреть в одну точку. Бар был не самым подходящим местом для этого: выступала местная группаRush, плюс ко всему толпа около сцены неистовствовала. Я пыталась заткнуть уши, но это было глупой затеей, поэтому вскоре решила уйти.

В тот вечер меня посещали мысли подцепить какого-нибудь парня. Но я не могла. Если бы все же решилась на это, то сделала бы хуже лишь себе. Я хотела отомстить Диме, причинить подонку такую же боль, но для него это не имело бы никакого значения. А вот я потеряла бы себя.

Кир немного отвлек меня своими заигрываниями. Он показался таким простым, будто весь на виду и не скрывает никаких тайн. Его настойчивость напугала меня, и я решила над ним подшутить. Сначала мне пришла в голову мысль дать ему номер нашего преподавателя по законодательному праву, тот бы не упустил возможности прочитать лекцию о штрафах за подобные звонки. Но когда я заметила татуировкуLove is a gameна его руке, меня переклинило. В ту же секунду Кир стал козлом отпущения, на котором я решила отыграться. «Так, значит, любовь – игра, говоришь? Тоже любитель девушкам мозги пудрить?» – подумала тогда я и не моргнув глазом написала номер горячей линии «Разбитые мечты», в которую сама звонила, кажется, миллион раз.

Почему-то мне было проще поплакаться о своих переживаниях незнакомому человеку на другом конце провода, занимающемуся проблемами подростков, чем рассказать обо всем Кате. Я думала, что подруга осудит меня за слабость, ведь я всегда казалась ей несокрушимой, как броненосец. На самом деле я вовсе не чувствовала себя такой.

Девятый заплыв позади. Остаются лидеры.

– От команды «Гидры» выступит Полина Самсонова, от команды «Акулы» – Елизавета Шевцова. Соперницы выглядят уверенными, никто из них… – продолжает тараторить диктор, а я уже не слушаю.

Подхожу к бортику, киваю девушке в желтом купальнике в знак приветствия и надеваю плавательные очки. Взглянув на табло, удивляюсь – мы обгоняем «Гидр» лишь на пять очков. Если я облажаюсь, наша команда проиграет.

Секунда перед свистком кажется вечностью. Все чувства обострены, внимание сосредоточенно. Мне хочется скорее погрузиться в воду, но я полностью владею собой.

Я почти догоняю Полину, и все же она успевает коснуться стенки бассейна и повернуть назад. Я не сдаюсь, разворачиваюсь. Чувствую, как левую ногу начинает сводить судорогой. Держась из последних сил, сжимаю зубы и плыву как можно быстрее.

Отголоски болтовни диктора долетают до меня урывками, зато отчетливо слышно, как зрители вопят, когда я касаюсь стенки. Я всплываю на поверхность и теперь могу отдышаться. Смотрю по сторонам, пытаясь оценить ситуацию, но после того, как Полина говорит: «Поздравляю», я спешу посмотреть на табло – с отрывом в одно очко мне удается выиграть.

Соперница выходит из бассейна, а я остаюсь в воде, держа руку на стенке.

– Молодчина! – подбегает ко мне Вера Григорьевна и останавливается у бортика.

Я несколько раз быстро моргаю и улыбаюсь. Выйдя из бассейна, пожимаю сопернице руку, перемещаю очки на голову и тут же чувствую, как мне на плечи накидывают полотенце. Я мечтательно прикрываю глаза. Это он? Я знала…

– Здо́рово, Лиза! – ликовали девчонки из команды. – Просто вау! Ты прям как в кино – решающая атака на последней секунде, – хихикают они.

Улыбка сходит с моего лица. Тот, кого я так ожидала увидеть, не стоял у меня за спиной.

– Ага, – подтверждаю я.

Сажусь на лавочку, чтобы немного отдохнуть. Диктор продолжает что-то говорить, команда вместе с тренером радуется предварительным итогам, я же просто жду, когда все закончится и можно будет выйти на воздух.

* * *

Через некоторое время в спортивном комплексе становится совсем тихо: трибуны пустеют, лампы не трещат, в душевой не льется вода. Кажется, что здесь я совершенно одна, хотя тренер еще сидит в своем кабинете. Девочки уже ушли. Мне так даже спокойнее.

– Поздравляю! – кричит Катя, словно вихрь залетая в раздевалку. Она обнимает меня, подсаживаясь рядом на лавочку. – Круто ты обогнала ее!

Я улыбаюсь, попутно закидывая вещи в спортивную сумку, но ничего не говорю. Катя молчаливо наблюдает за мной. Помявшись, она поправляет хвостик, складывает руки на груди и осторожно спрашивает:

– Идешь на концерт?

Перестаю шевелиться, меня будто заклинило на мгновение, а затем я возвращаюсь к сборам. Стараюсь не казаться слишком агрессивной, но злость, с которой я швыряю вещи в сумку, кажется, выдает меня. Сделав глубокий вдох, я успокаиваюсь.

– Да, папа очень хочет пойти. Сказал: «Желаю тряхнуть стариной на дискаче».

Изображаю отцовский грозный голос, мы с Катей хихикаем, и обстановка больше не кажется такой напряженной.

Я всерьез думаю о том, чтобы не ходить на этот дурацкий концерт. Понятное дело, что он затевался в честь победы команды и все такое, но мое отсутствие никак не отразится на общем впечатлении. Хотя мне хочется, чтобы это немного задело Кирилла.Rushбудут главными гостями на сцене в этот вечер.

– Ну хорошо. Ты сейчас до общаги?

– Да, – отвечаю я, поднимаясь с лавочки и закидывая сумку на плечо. – Нужно привести себя в порядок, волосы посушить… и все такое.

– Если что, не обижайся, но я сразу сейчас рвану на концерт с Денисом. Хочу посмотреть, как они с ребятами будут настраивать инструменты.

– Да ты что, какие обиды, – усмехаюсь я. – Иди, конечно, он же твой парень. Поддержи его. А я с отцом приду, не переживай. Кстати, где концерт будет проходить?

– В актовом зале университета, ты не знала?

Качаю головой.

– Ладно, – широко улыбается Катя и хлопает в ладоши, – тогда увидимся.

– Увидимся, – говорю я и смотрю, как Катя торопится к выходу, на ходу доставая из кармана шапку и натягивая ее на голову.

Глава 15

Лиза

Я стою перед зеркалом и оцениваю свой внешний вид: волосы рассыпаны по спине крупными кудрями, в ушах камешки-гвоздики, на лице макияж, короткое черное платье с рукавами в три четверти, крохотный кулон на шее, на ногах сапоги на каблуке. Долго смотрю на себя – выгляжу шикарно. И мне от этого не по себе. Для кого я так вырядилась? Кириллу до меня дела нет. Или… у меня все же есть шанс? Думаю, стоит набраться смелости, подловить его где-нибудь во время концерта и поговорить. Хватит уже бегать.

На телефон приходит очередное сообщение от папы, он интересуется, скоро ли я спущусь. В странном порыве хватаю с полки жидкость для снятия макияжа и собираюсь все стереть, но сигнал автомобиля меня останавливает. Похоже, на это нет времени.

От папы приходит еще одно сообщение. Мы уже прилично опаздываем. Я ставлю бутылочку на место, беру в руки телефон и пишу: «Спускаюсь». Блокирую экран и кладу телефон в карман пуховика. Перед выходом я беру с полочки красную помаду и щедро наношу ее на губы.

Когда сажусь в машину отца, тут же слышу о том, какая я красавица. Смеюсь, принимая комплимент папы, и даже немного смущаюсь.

Мы трогаемся и доезжаем до университета очень быстро. Припарковавшись на стоянке, папа выходит из машины и спешит обойти ее, чтобы открыть мне дверь.

– Не стоит так утруждаться, – улыбаюсь я, принимая его руку.

– Да брось, мне в радость поухаживать за такой принцессой.

Я со смехом закатываю глаза и следом беру отца под руку.

Переступив порог университета, мы идем в гардеробную и сдаем верхнюю одежду.

В коридорах пусто, свет почти везде приглушен. Мы с папой идем к актовому залу. Слышатся лишь наши шаги, но мои каблуки постукивают чуть громче. Пройдя второй корпус, мы слышим музыку. С каждым шагом пол дрожит все сильнее.

– Ого! – удивленно произносит папа. – Там что, кто-то играет рок?

Я набираю в легкие побольше воздуха и стараюсь держать себя в руках, ни в коем случае не показывая, что очень волнуюсь.

– Угу, – только и удается выдавить из себя; я нервно сглатываю.

Большие двери актового зала распахнуты, и я уже издалека вижу, как много там народу. Шагнув в зал, растворяюсь в толпе.

Сцена украшена в синей гамме, повсюду множество гелиевых шаров самых разных цветов, с потолка свисают переливающиеся ленты дождика, на их концах болтаются узорчатые снежинки. Все это немного напоминает школьную дискотеку, но я и правда в восторге.

– Клево тут у вас, – говорит папа, пытаясь пританцовывать под современную ритмичную музыку.

– Пап… – кривлюсь я. Мне не по себе, когда отец пытается слиться с молодежью, используя «модные» словечки. В хорошем смысле.

Я оглядываюсь. Катю не вижу, зато со своим страхом

Вспоминаю, как они исполняли ее в баре в тот самый день, когда я впервые посетила «Шум» в надежде залечить свои душевные раны. Тогда я не вслушивалась в слова, но теперь мне вдруг становится неуютно, словно Кир поет обо мне.

Да, все было так клево,

Но я жму на курок,

Мне вдруг стало хреново —

Сердца выдран кусок.

Мне не нужен твой номер,

Ложь твоя не нужна.

Для тебя – лежу в коме,

Оставайся одна.

Новый день – новый мир,

Делаю, что хочу.

Вовсе я не Шекспир,

Просто дальше живу.

Я наблюдаю за игрой Кира. Сейчас на сцене он отдается любимому делу. Его волосы промокли, черная футболка липнет к телу. Он будто пытается таким образом забыться.

Стою в толпе и прячусь за чужими спинами. Мне удается это ровно до тех пор, пока песня не заканчивается и Кир с улыбкой не благодарит публику. Через мгновение вся его искренняя радость исчезает.

– Крутые ребята! – кричит папа и свистит, отчего я от неожиданности дергаюсь и снова кривлюсь, услышав в отцовской речи «модное» слово.

УRushсейчас небольшой перерыв. Музыканты пьют воду и о чем-то болтают, фоном играет танцевальная музыка.

Кирилл не сводит с меня глаз, его взгляд будто заточенное лезвие. Я чувствую, что краснею, но не смею отвернуться. Для меня выдержать его атаку – дело принципа.

О чем он думает сейчас? Ненавидит меня? Или же считает, что я пытаюсь его соблазнить? Что ж, как по мне, то все варианты по-своему правильные.

– Это ваша местная группа? – спрашивает папа, кивая на сцену и пританцовывая под музыку.

– Да, университетская.

– Молодцы какие. А чего у того парнишки голова синяя?

Я смеюсь.

– Нынче молодежь странная, – отвечаю я голосом восьмидесятилетней бабули.

Музыка начинает понемногу затихать,Rushвозвращаются в строй.

– Все знают, что мы обожаем нашу музыку, – говорит Кир в микрофон, привлекая внимание людей. – Но мы также любим исполнять каверы.

Зрители, пусть им еще ничего и не обещали, бурно аплодируют.

– Поэтому сейчас мы исполним небезызвестную песню группыThree Days Grace. Надеюсь, каждый поймет ее так, как нужно.

Договорив, Кир делает шаг назад и снова смотрит на меня. Очень интересно.

Звучат первые аккорды, большинству студентов они знакомы – услышав их, они радостно кричат. Я этот трек не знаю, зато у меня все в порядке с английским.

I hate everything about you

Я ненавижу в тебе абсолютно всё,

Why do I love you

Так почему я люблю тебя?

I hate everything about you

Я ненавижу в тебе абсолютно всё,

Why do I love you

Так почему я люблю тебя *.

Я вслушиваюсь в каждое слово. Игра, которую затеял Кирилл, кажется мне забавной. Это всего лишь песня, но кое-какие строки адресованы лично мне. Я в этом уверена. Чувствую, как на моем лице появляется нахальная ухмылка. Мысль о том, что Кирилл ко мне по-прежнему неравнодушен, придает немного уверенности. Неужели он страдает?

Парни продолжают играть, а Кирилл, пусть и кажется полностью поглощенным бешеной энергетикой, не упускает случая посмотреть на меня. Надеюсь, он доволен своей выходкой.

– О, здравствуйте! – произносит кто-то позади меня, и я оборачиваюсь. Какого черта?! К нам подходит Дима, меня коробит от его притворной доброжелательности. Козел. Он протягивает папе руку, будто так и надо. – Вы отец Лизаветы?

– Да, здравствуйте! – спешит отозваться он и крепко сжимает его ладонь. А потом внимательно осматривает Диму и, кажется, увиденное ему не по вкусу. Собственно, как и мне. – А вы?..

– Дмитрий, – коротко отвечает мерзавец и смотрит на меня так, словно хочет услышать мои возражения. Но я, как дура, молчу и даже не смотрю в его сторону.

Опять это ощущение, чувствую себя в какой-то ловушке. Предатель стоит рядом, а я даже не могу сказать ему, чтобы он отвалил и вообще не разговаривал с нами. Как у него еще наглости хватает? Мы больше не вместе, почему он не может просто оставить меня в покое? Раз за разом возникает в моей жизни, будто не дает шанса вычеркнуть его из памяти. Не хочет, чтобы я забыла, что такое страх, что такое унижение. Не хочет, чтобы я думала, что отношения между влюбленными могут быть другими, лучше, а не то жалкое подобие, как у нас. Он все еще пытается убедить меня в том, что у него есть контроль надо мной. И самое поганое, похоже, у него это получается.

Дима кладет руку на мою талию и подтягивает меня поближе. Цепенею от ужаса. Как всегда. Только не это. Только не сейчас.

– Я смотрю, вы с моей дочерью… дружите? – уставившись на Димины пальцы, обхватившие меня, интересуется папа. В его голосе слышатся нотки раздражения.

Дима оборачивается ко мне, но я на него не смотрю.

– Да, можно и так сказать, – произносит он и на мгновение закусывает нижнюю губу, будто вспоминает что-то приятное. Затем улыбается мило и обворожительно. Подхалим. – Я так рад с вами познакомиться.

Папа натужно выдавливает: «И я». Но он, кажется, не понимает, что я была бы рада, если бы Дима ушел.

Песня заканчивается, и наступает оглушающая тишина. Все, кажется, ждут, что заиграет танцевальная музыка или же группа начнет новую композицию, но ничего не происходит.

Я оборачиваюсь к сцене и вижу, с каким гневом смотрят на меня синие глаза.

* * *

Кир

– Эй, Кир, чего замер? – шепчет мне Дэн.

Но я не отвечаю. Артём подает знак диджею, и тот спешит заполнить заминку очередным клубным треком.

Я скидываю лямку гитары и злобно бросаю инструмент у колонки. Хочу уйти отсюда.

На сцену забирается Аня и, сама того не ведая, останавливает меня. Она выглядит такой счастливой. Вцепившись руками в шею Дениса, все еще сидящего за барабанами, она трясет его и обращается к нам троим:

– Блин, так круто! Вы сыграли мою любимую песню! Я вас так люблю, ребята!

Теперь я никуда не спешу, у меня созрел идиотский план. Подхожу к Ане и обнимаю ее. Надеюсь, она меня простит, потому что эти объятия не дружеские. Уткнувшись носом в ее ключицу, я смыкаю руки на Аниной спине, спускаясь все ниже, почти дотрагиваясь до ее ягодиц.

– Я очень рад, что тебе понравилось, –

Она отшатывается. Вижу панику в ее глазах.Боже, Аня, прости меня.

– Все нормально? – шепчет Аня, гладя меня по голове, словно я перегрелся. Она озадаченно рассматривает меня.

Я продолжаю вести себя как последний кретин. Прикрываю глаза, притворно наслаждаясь ее ласками и самим моментом. Осторожно смотрю в зал и нахожу Лизу. На ее лице отчетливо читается раздражение, а может быть, даже боль. Это все, что мне нужно. Я победно улыбаюсь.

– Ну, я пойду в зал, – мямлит Аня и с откровенной неловкостью убирает мои руки со своей спины. – Там меня Кира и Максим ждут…

– Увидимся, – ухмыляюсь я и подмигиваю Ане. Она отшатывается. Боже, какой ужас.

– Ладно… – тихо говорит она и быстро уходит со сцены. Меня словно подменили. От прежней игривости не остается и следа. Развернувшись к сцене, я еще раз смотрю на Лизу – она по-прежнему стоит рядом со своим парнем. Сейчас стошнит.

Кажется, она пришла на концерт с отцом. Денис рассказал мне, что к Лизе приехал папа и именно с ним она гуляла в тот вечер, когда мы сидели на лавочках у общежитий. Даже если и так, я вижу, что он болтает с Димой. Значит, она познакомила жениха с отцом? Что ж, совет да любовь!

Схватив гитару, я поправляю микрофон и оборачиваюсь к парням:

– ИграемDon’t Stay.

– Что? – возмущается Дэн. – Мы же договорились. Ты сказал, что не будешь исполнять ее сегодня.

Ядовито смотрю на него и с нажимом повторяю:

– ИграемDon’t Stay.

Денис переглядывается с Артёмом, басист лишь пожимает плечами и кривится. У них больше нет времени препираться со мной, перерыв и так слишком затянулся – тем более он был незапланированным. Барабанщик бьет по томам, я вступаю следом. Песня начинается.

Just give me myself back and

Позволь мне стать прежним и

Don’t stay

Уходи.

I don’t need you anymore,

Ты мне больше не нужна,

I don’t want to be ignored

Я не хочу, чтобы меня игнорировали.

I don’t need one more day

Мне не нужен еще один день,

Of you wasting me away Ч

тобы ты меня использовала.

* * *

Лиза

– Так это и есть тот парень, о котором ты мне рассказывала? – спрашивает папа.

Я в изумлении открываю рот – такой подставы от родного отца я никак не ожидала. Особенно сейчас, когда рядом стоит совершенно не интересующий меня человек. Успеваю только открыть рот, чтобы сказать: «Нет, это не тот парень, папа», но Дима реагирует быстрее.

– О, ты рассказывала обо мне папе? Как мило, – спешит отозваться он и нежно прижимается губами к моей щеке.

«О нет!» – проносится в голове, и я живо смотрю в сторону сцены. Кирилл отыгрывает последний бридж, его глаза пылают злобой. Он смотрит на меня так, словно я его враг.

Это все слишком. Нужно быть сильной. Я сжимаю кулаки и наконец вырываюсь из объятий Димы. У него больше нет надо мной власти, я отказываюсь принимать это. Он пытается удержать меня, и тогда я отпихиваю его от себя. Но Кирилл этого уже не видит.

На смену последним аккордам песни приходит сумасшедший шум, на который толпа издает вздох горести и одновременно удивления, – Кир в порыве ярости разбивает гитару о сцену. Она не ломается, и тогда он в бешенстве пинает ее и спускается в зал. Кирилл протискивается сквозь толпу и пробегает между мной и Димой. Он пихает Диму плечом, на что тот лишь кричит вслед: «Полегче!» Кир не оборачивается.

Зрители в недоумении. Денис и Артём, совершенно ошарашенные, все еще стоят на сцене и смотрят в сторону выхода, где только что растворился вокалист группы.

– Давай, – шепчет себе под нос Артём и снова дает сигнал диджею.

Зал заполняет танцевальная музыка. Она действует не сразу, но постепенно народ все же начинает шевелиться.

Группа уходит со сцены, и я решаю направиться к ним. – Привет, – говорю я. Осматриваюсь и замечаю Катю, она стоит рядом с Денисом. Я подхожу к подруге, чтобы обняться. – Что у вас стряслось?

– Хороший вопрос, – усмехается Артём, за что Денис тут же пихает его, заставляя замолчать.

– Ничего особенного, – произносит барабанщик и печально вздыхает, – просто концерт окончен.Rushсегодня больше играть не будут.

Я опускаю глаза. В этом есть и моя вина. И это просто ужасно – ощущать себя центром всех бед.

И так понятно, о чем думал Кирилл, пока весь вечер лицезрел меня рядом с Димой. В его глазах я лгунья и лицемерка. И это паршиво. Мне очень стыдно. Но еще я трусиха – смогла дать бывшему отпор только когда все окончательно разрушилось. Какого исхода я вообще ожидала? И что мне теперь со всем этим делать? Захочет ли Кир вообще со мной разговаривать? На эти вопросы у меня нет ответов.

– Он… не вернется? – спрашиваю осторожно.

Парни тупо смотрят на меня. Артём прыскает, а Денис все-таки решает ответить:

– Да, именно. Что произошло вообще? Что вывело его из равновесия?

Немного помолчав, я поясняю:

– Кажется, он увидел, как… Дима поцеловал меня в щеку и… обнял.

Артём снова насмешливо прыскает и отпивает воду из бутылки.

– Лиза, – спокойно начинает Денис, но я чувствую, что разговор будет серьезным, – прекрати, пожалуйста, морочить Кирюхе голову. Ты разве не видишь, к чему это приводит? У него крыша едет! Он лидер группы, наши репетиции и концерты должны проходить по максимуму, раз уж мы пытаемся чего-то достичь, но из-за подобных срывов –из-за тебя– все летит в адскую бездну!

Тишина. Мне так неловко. Отчитали, как первоклашку, предъявили претензии.

– Вообще-то, я лидер группы, – бурчит Артём, на что Денис спешит бросить со всей серьезностью:

– Замолчи!

Немного подождав, я решаю, что мне все же есть что ответить.

– Простите, я не могу покинуть планету просто потому, что попалась Кириллу на глаза и он из этого трагедию делает! – Парни хмурятся, но я продолжаю: – Вам не кажется, что у него проблемы с самоконтролем? Почему я виновата? Почему я ощущаю себя таковой, хотя это не совсем так?! Он тоже хорош!

Приставляю руку ко лбу, почти закрывая ею глаза.

– Почему ты просто не расставишь все точки над «и»? Да, он знает, что у тебя есть парень, но чувствует себя отвратительно из-за того, что ты его использовала. Он хочет объяснений и ждет их. Просто скажи ему, наконец, что

– Нет у меня парня! – кричу я в ответ. – И никого я не использовала! Все… не так.

Снова тишина. Теперь каждый из нас не понимает, как продолжать эту беседу. Звук брошенной на пол пустой пластиковой бутылки приводит всех в чувство.

– Ладно, мне пора, – произношу я. – Меня папа ждет. Катя гладит меня по руке и отходит, давая пройти. На прощание мы грустно улыбаемся друг другу, а потом я возвращаюсь в зал.

– Что-то ты пропала куда-то, – говорит папа, заметив, как я приближаюсь к нему.

– Да, извини, надо было поздороваться с друзьями.

– А-а-а, – протягивает он. – Может быть, ты лучше к ним пойдешь?

– А что такое? Я же с тобой.

– Да я, наверное, поеду. Все ждал, когда группа вернется на сцену, а они, похоже, закончили на сегодня. А от этой музыки, – папа невнятно разводит руками, – у меня уже голова болит.

– Тогда я поеду с тобой.

– Брось. Мы всего ничего здесь. Это я уже устал, а ты веселись, – улыбается он.

– Нет, пап, поехали.

* * *

Мы немного покатались по городу, и папа подвез меня к общежитию.

– Ну, дочка, пора мне, – говорит он, посмотрев на меня.

– Ты уезжаешь домой?

– Да, завтра на работу, – с грустью замечает папа. – Но я провел здесь лучший отпуск в жизни.

Я застенчиво улыбаюсь и прижимаюсь к нему, стараясь запомнить момент. В машине приятно пахнет цитрусами; здесь так тепло, что не хочется выходить на улицу, даже несмотря на хорошую для зимы погоду.

– Он разобьет тебе сердце… – вдруг произносит папа. Я живо поднимаю на него глаза в ожидании объяснений. – Этот парень… он тебе нравится? Дима?

Выдыхаю и с грустью усмехаюсь.

– Нет, пап. Ни на грамм. Он мерзкий. Придурок.

– Слава богу, – с облегчением говорит он. – Такого выпендрежника еще поискать надо. – Кажется, папа доволен, что наши с ним мнения сошлись. – Так, а… кто же «тот самый»? Он был сегодня на вечере?

– Был… – печально шепчу я.

– Я его видел?

– Ха, еще бы.

– И кто же он?

Задумчиво гляжу на магнитолу, которая переливается разными цветами.

– ВокалистRush. Кирилл Фролов.

Папа в изумлении открывает рот, его глаза расширяются. Он словно что-то осознает, картинка в его голове складывается в единое целое.

– Так, значит, он увидел тебя с этим прохвостом Димой… А потом… И еще… Ох! – быстро бормочет он, на что я заливисто хохочу и разрешаю ему не продолжать, ведь его догадки верны.

– Позвонишь, как доберешься до дома? – спрашиваю я.

– А ты будешь ждать? – ухмыляется он.

Закатываю глаза.

– Конечно буду. – Я обнимаю отца.

Он гладит меня по волосам и целует в макушку. Мне не хочется расставаться с ним, но я понимаю, что так нужно. Решаю не растягивать прощание, ни к чему хорошему это все равно не приведет.

– Ну, пока, – грустно говорю я и выхожу из машины.

Автомобиль еще стоит на прежнем месте. Я машу отцу рукой, и только тогда он выжимает газ и машина мчит вперед.

Смотрю себе под ноги. Кажется, я знаю, куда мне нужно пойти. И вовсе не в общежитие. Сейчас сладкий сон не поможет – мой внутренний конфликт требует решения. Я смело поворачиваю.

Под сапогами хрустит снег, каблуки то и дело стучат по льду. С каждым шагом я все ближе к цели, и в то же время мне очень страшно и хочется убежать обратно.

Не успеваю я подумать об этом, как уже стою на пороге бара. В «Шуме» не горит свет. Точно ли Кир там? И что сказать, если все-таки найду его? Вдруг он с порога станет кричать на меня и вообще выгонит вон? Я дергаю за ручку, чтобы проверить, закрыто ли, но дверь поддается. Звук колокольчиков кажется оглушительным.

Внутри ни души. Стук каблуков разносится призрачным эхом. Сняв пуховик, я бросаю его на диван. Оглядываюсь: за стойкой никого, столы убраны, музыкальные инструменты на сцене тускло освещены. Странно, они уже успели перевезти их обратно, пока мы с папой катались по городу? А где тогда сама группа?

– Кого я вижу, – слышится голос Кирилла, от которого я подпрыгиваю.

Смотрю на сцену – он сидит в затемненном углу, на его коленях лежит гитара, с которой он пытается что-то сделать.

– Где все? – с предательской хрипотцой спрашиваю я, после чего прочищаю горло.

– А кто тебе нужен? – спрашивает Кир, в наигранной задумчивости стучит указательным пальцем по подбородку и следом сам отвечает: – А-а-а, Димана тут нет.

И возвращается к возне с гитарой. Я наблюдаю за силуэтом Кирилла и пытаюсь разглядеть эмоции на его лице. Тщетно, здесь слишком темно.

– Наказываешь меня? – твердо спрашиваю я, шаг за шагом приближаясь к сцене.

Он ухмыляется, словно я сказала какую-то глупость.

– Поверь, если бы я наказывал – ты бы почувствовала.

Звучит двусмысленно. Я останавливаюсь в нерешительности. Будто иду по минному полю, а слова – то еще оружие.

Кир вдруг встает, шагает на середину сцены и снова садится. Найдя какой-то кабель, он подключает его к гитаре и проверяет звучание, потом что-то подкручивает и снова проверяет.

– Почему ты ушел? – интересуюсь я и теперь уже смотрю на Кирилла в упор. Он сидит прямо под лампой, и, несмотря на ее тусклый свет, его отчетливо видно. Кир выглядит подавленным.

Подняв голову, он пару секунд таращится на меня, а затем, так и не ответив, снова возвращается к настройке инструмента.

Я в растерянности обхватываю себя руками. Почему он молчит?

– Почему ты ушел? – с нажимом, почти переходя на крик, снова спрашиваю я. Теперь я стою вплотную к сцене. Чтобы дотронуться до Кирилла, мне нужно только протянуть руку.

Он не шевелится. Вместо этого вдруг начинает играть спокойную мелодию и в несколько шуточной форме поет:

Этой ночью мне не до сна,

Твою горечь я выпью до дна.

Брожу в мире темных зеркал,

А ты мне ядом наполни бокал.

Не выдержав, я поднимаюсь на сцену и решительно пытаюсь остановить игру Кирилла.

– Хватит! – требую я и нелепо бряцаю по струнам, желая заглушить музыку. Ничего не выходит, я лишь причиняю себе боль – снова срываю корочку с давно забытого пореза.

Шиплю от боли и сжимаю ладонь в кулак.

– Что случилось? – озадаченно спрашивает Кир, поднимаясь и оставляя гитару лежать на полу. – Дай посмотреть.

Он что, резко забеспокоился обо мне? Обманщик! Кир протягивает руку, чтобы помочь, только вот мне это кажется наглостью.

– Отвали! – рявкаю я и отмахиваюсь. Пячусь и тут же натыкаюсь на огромную колонку. Черт!

Снова смотрю перед собой, вижу

– Дай посмотреть, – повторяет он и хватает меня за запястье.

Я сопротивляюсь, не позволяя ему взглянуть на рану. Но Кирилл подносит мою руку к своему лицу и просит расслабиться. Его голос такой нежный. Я выдыхаю и почему-то сдаюсь.

Кир, будто профессор медицины, с изучающим видом осматривает порез. Кажется, еще секунда – и пропишет рецепт, который решит все мои проблемы. Все это оказывается обманом. Он вдруг нахально улыбается, синие глаза смотрят прямо в душу. И… мой палец оказывается у него во рту.

Боже, что?! Я задыхаюсь от переизбытка чувств, одновременно испытывая удивление, возмущение и возбуждение. Вырываю руку и залепляю Киру пощечину. Его голова дергается вправо. Могу поклясться, что в ушах у него сейчас звенит.

Кир застывает. Я вижу, как с его лица исчезает игривость, уступая место ярости. Кажется, я слышу его приглушенный рык.

– Извинений не жди, – поспешно говорю я, не узнавая собственный голос.

Кир резко поворачивается ко мне, и в его глазах горит огонь, который испепеляет мою решимость.

Кир наклоняется ко мне. В смятении я закрываю глаза, а потом вдруг перестаю ощущать его близость. Он пытается отойти, но я ловлю его за футболку, притягиваю к себе. Кир так близко, его сердце будто бьется в моем кулаке.

Он нависает надо мной, упираясь рукой в стену и все еще пытаясь сохранять дистанцию между нами. Его глаза без стеснения смотрят на мои губы, мои глаза – на его губы.

– Поцелуй меня, – шепчу я, все еще не отрывая взгляда.

Кир не спешит. Мы молчим, лишь напряжение в зале не дает нам свалиться с ног.

– Хочешь? – надтреснутым голосом спрашивает он. – Так поцелуй сама.

Он снова играет, но в этот раз победителей нет. Мы оба проиграли.

Я сглатываю и, не говоря ни слова, подаюсь вперед. Мои губы дотрагиваются до губ Кирилла. Это неуверенное, нежное прикосновение, словно я боюсь причинить ему боль.

Но Кирилл быстро теряет контроль.

Подхватив за бедра, он усаживает меня на колонку. В жадном поцелуе его язык проникает в мой рот. Руки блуждают по моему телу, будто он не верит, что я действительно здесь. Ладони скользят по ногам, забираясь под платье.

Кир целует шею, отчего мое тело дрожит, словно в агонии. Мои руки зарываются в его волосы, ласкают лицо, на котором остаются следы крови из пореза. Страстные поцелуи внезапно прекращаются, когда Кир нащупывает на моей спине молнию платья. Он хватается за нее, но дернуть как будто не решается.

– Что? – глубоко дыша, спрашиваю я, когда Кир отстраняется.

Он о чем-то думает и словно сражается с самим собой. Взглянув на меня, он вдруг говорит:

– Ты не такая…

– О чем ты?

– Ты не должна вести себя так. У тебя есть парень.

Я успеваю удивиться, а затем улыбаюсь.

Слышится звон колокольчиков у входа – кто-то пришел.

– Блин, такая темень. Киря везде свет вырубил, – произносит Денис, шагая на середину зала.

– Да с этим санитарным днем вообще все не так, – ворчит Артём, нащупывая выключатель. – О!

– Привет! – произношу я, успевая подбежать к дивану, впопыхах надевая пуховик. Мое лицо абсолютно точно сияет.

– Давно не виделись, – с одобрительной усмешкой выдает Артём, тут же переключая внимание на Кирилла – тот застенчиво чешет затылок.

Я быстро бросаю «пока» и уже собираюсь выйти за дверь, как вдруг останавливаюсь и уверенно заявляю Кириллу:

– Кстати, для справки: нет у меня никакого парня.

* * *

Кир

Дверь захлопывается. Денис и Артём провожают взглядами Лизу и оборачиваются ко мне. Я улыбаюсь, как дурак.Счастливый дурак.

– И чем это вы тут, детишки, занимались, пока мы Катю провожали, а? – подходя к сцене, причитает Артём.

Я лишь смеюсь, даже не собираясь вдаваться в подробности наших с Лизой шалостей. Было прикольно. Хочу еще. – Капец, у тебя что, кровь? – спрашивает Денис, указывая на мое лицо.

Провожу ладонью по щеке и действительно обнаруживаю на своих пальцах кровь. И как Лиза умудрилась так порезаться?

– Со мной все нормально, но подробностей не ждите, – ухмыляюсь я.

Глава 16

Лиза

Сессия все ближе. Мне это не кажется чем-то сверхъестественным и непосильным, и все же я заставляю себя заниматься. Иметь долги по учебе для меня совершенно недопустимо, я должна сдать все с первого раза.

Мы с Катей сидим в библиотеке, обложившись справочниками и пособиями. Стоит гробовая тишина. Слышится только шелест переворачиваемых страниц, чирканье ручек по бумаге и вздохи студентов. Видимо, кому-то учеба дается нелегко.

– Боже мой, ничего не понимаю! – возмущается Катя, переписывая очередной абзац про учение Фрейда. Культурология – самый ненавистный ее предмет. По большей части ей не нравится преподаватель, который этот самый предмет ведет. Она считает, что он не способен правильно подать информацию и говорит все очень быстро, к тому же постоянно перескакивает с темы на тему.

Увидев фамилию психоаналитика, я вдруг улыбаюсь. Вспоминаю нашу стычку с Кириллом в боулинге, а потом сцену в баре, когда мы поцеловались. Уже по-настоящему.

Теплые губы обжигали, мгновенно хотелось окунуться в эти чувства с головой. Безумие. До сих пор удивляюсь своей смелости и не могу осознать, что сама попросила поцеловать меня. Кир смотрел на меня так, будто мои слова всего лишь глупость или уловка, но по его разъяренному и одновременно возбужденному взгляду я смогла понять – он хочет выполнить мою просьбу.

Я даже не могу ответить самой себе, что это было. Кир спровоцировал меня, но я даже не подумала сопротивляться. Хотелось снова ощутить вкус его губ. Жадное желание бурлило под кожей, стало очень жарко.

И даже сейчас, сидя в библиотеке и прокручивая эти воспоминания в голове, я чувствую неловкость и тот самый жар. Стискиваю колени и опускаю глаза. Пусть на мне надеты джинсы, но призрачное касание пальцев Кирилла вдруг оживает на моих бедрах. Вспоминаю, как он чуть не порвал мои колготки, и вновь улыбаюсь, почти хихикая. Прикрываю рот ладонью, пытаясь успокоиться и одновременно скрыться от взгляда Кати, которая тут же захочет узнать, почему я так странно себя веду.

– Так, вроде бы я поняла… – бормочет себе под нос Катя, делая очередную заметку в тетради. Я успеваю принять высказывание подруги на свой счет и осторожно смотрю на нее. Слава богу, я ошиблась.

Кто-то отодвигает стул рядом с Катей и бросает учебники на стол. Я поднимаю

– Привет, детка, – говорит Денис, подсаживаясь к своей девушке и чмокая ее в щеку. Катя смущается.

– Детка? – не сдержавшись, усмехаюсь я. – Ты это серьезно?

– Вполне, – не теряется барабанщик и игриво целует Катю в шею, на что она тихо взвизгивает и просит так не делать, ведь в библиотеке занимаемся не только мы.

– Просто отлично, – произносит шепотом Артём, взяв стул у соседнего стола и поставив его рядом с Денисом. – Я ни черта не знаю и к экзаменам совершенно не готов.

– Как так? Ты ж вечно какую-нибудь фигню зубришь между репетициями, – подкалывает Денис, поворачиваясь к нему.

– К твоему сведению, я много времени потратил на курсач, умник! А всю остальную жизнь – на выступления. И прошу заметить, курсач я сдал на отлично.

Я усмехаюсь и наблюдаю за друзьями. Они очень смешно перешучиваются. С ними сразу становится не так скучно, как прежде, но именно это и отвлекает от подготовки.

Наконец я замечаю еще одну фигуру, скромно стоящую неподалеку, рядом с книжным стеллажом. Кир открыто пялится на меня, пожирая взглядом, на его губах блуждает хулиганская улыбка. По моей спине бегут мурашки. На мгновение я позволяю себе засмотреться на лицо Кирилла, но вскоре опускаю глаза в книгу, спрятав лицо за волосами.

– Всем привет, – произносит Кир, подходя к нашему столу. Все здороваются с ним в ответ, и только я молчу. Усердно вожу пальцем по строчкам, будто что-то читаю. Сердце стучит так сильно, что, боюсь, в такой тишине это слышат все.

Кир неспешно забирает у соседнего стола еще один стул и садится напротив меня. Я тут же замечаю, что замираю, и поэтому стараюсь как можно скорее вернуть себе непринужденную расслабленность. Не выходит. Вдобавок ко всему я, кажется, начинаю краснеть.

Кирилл мягко приземляется на стул, вальяжно откидываясь на спинку. У него нет ни тетрадей, ни учебников.

Он вытягивает ноги под столом, задевая мою лодыжку. Я не поднимаю глаз, но спешу немного отодвинуться. Правая рука Кира падает на стол, пальцы медленно барабанят по поверхности. Я ощущаю на себе его взгляд. Как неловко. И опять эти мурашки. Они добираются до затылка.

– Что изучаешь? – сладко проговаривает он, снова касаясь моей лодыжки носком ботинка. Друзья что-то обсуждают между собой и не обращают на нас внимания.

Я исподлобья смотрю на Кира. Он похож на хитрого лиса.

– Философию Канта, – непринужденно и несколько чопорно отвечаю я и спешу опять уставиться в книгу.

– И как? Хорошая философия? – отзывается он, но взгляд не отводит.

Я снова смотрю на него. Что это за вопрос такой?

– Отличная, – отвечаю, почти смеясь.

Кир игриво улыбается. Его пальцы все еще неспешно барабанят по столу. Я неотрывно смотрю в синие бездонные глаза. Резко прихожу в себя, когда понимаю, что от пошлых мыслей закусываю губу.

Я опускаю взгляд и быстро моргаю. Катя, Денис и Артём над чем-то тихо хихикают. Решаю, что это лучший момент для небольшой смены обстановки.

Поднявшись с места, я иду в конец зала, чтобы взять еще пару книг. Шаги неровные. Надеюсь, что со стороны этого не заметно. Я очень нервничаю, когда Кир так близко. С учетом того, что произошло вчера в баре…

Я уверенно иду к высоким, заполненным стеллажам. Решаю затеряться там на некоторое время и прийти в себя. Пожалуй, возьму пособие по культурологии. Объясню Кате темы, которые она не понимает. Мне нужно чем-то занять голову! Черт!

– Полка «К»… – шепчу я, внимательно рассматривая книги в поисках нужной.

Провожу ладонью по корешкам учебников, что так ровно и красиво стоят друг за другом. Нахожу учебники по культурологии, но не могу вспомнить, какой конкретно автор мне нужен. Глубоко вздохнув, я касаюсь щеки. Она горячая, как печка.

– Бегаешь от меня? – вдруг слышу я.

По другую сторону стеллажа стоит Кир. Он смотрит на меня через верхний просвет между книгами и полкой. В его глазах пляшут бесы, меня снова бросает в жар.

– Вовсе нет, – тихо говорю я, стараясь не привлекать чужого внимания. Около соседних стеллажей стоят другие студенты, шепотом переговариваясь.

– Тогда, может быть, обсудим?

– Обсудим что? – притворившись дурочкой, спрашиваю я. Жар сменяет ледяная паника.

Кир ухмыляется и исчезает из виду.

Я задерживаю дыхание, оглядываюсь по сторонам, – Кирилла нигде нет. Тогда я еще раз смотрю перед собой, пытаясь разглядеть другую сторону стеллажа, но никого не вижу. Выдыхаю и даже успеваю успокоиться. Напрасно. – Лиза… – Сладостный шепот, словно жаркое дуновение ветра, касается моего уха. Кир стоит прямо за спиной. – Не притворяйся, будто не понимаешь. Тебе это не идет.

Замираю… Я совершенно не в состоянии пошевелиться. Стараюсь дышать ровно, но каждое произнесенное им слово заставляет мое сердце биться чаще. От напряжения колет кончики пальцев, шею, колени.

– Я лишь хочу спросить тебя, – тихо произносит он.

Нервно сглатываю.

– О чем? – выдавливаю я.

– То, что произошло вчера в баре… ты это специально?

Не до конца понимаю его вопрос, но переспрашивать сейчас для меня непосильный труд. Я молчу.

– Ответишь? – шепчет он, я чувствую его руки на своих бедрах. Ладони обжигают сквозь ткань. Следом они находят мои руки, скользят вверх, добираются до плеч. Пальцы осторожно убирают волосы от шеи. Кир нежно касается губами моей кожи. Так легко и так нежно. Я прикрываю глаза и снова сглатываю.

– Что ты хочешь услышать? – дрогнувшим голосом спрашиваю я, медленно поворачиваясь.

Кир смотрит на меня. Теперь мы оказываемся лицом к лицу. Мне это стоит больших усилий, так хочется отвести взгляд.

Его нахальная улыбка возвращается, Кирилл внезапно обхватывает меня и прижимает к стеллажу. От неожиданности я чуть не вскрикиваю.

– Не шуми, – тихо произносит Кир почти у моих губ. – Ты ведь не хочешь, чтобы нас выгнали из библиотеки?

Я ничего не отвечаю, лишь снова прикрываю глаза и жду, когда Кирилл поцелует меня. Чувство, что я полная дура, все равно не покидает меня. Но разве не так ощущают себя все, кто влюблен?

Чувствую призрачное касание губ Кирилла. Они так близко, и все же он не спешит целовать меня. Горячее дыхание мучительно опаляет кожу. Этого недостаточно. Уже недостаточно, когда я познала большее.

– Ты хочешь… чтобы я попросила тебя? Опять? – спрашиваю, не открывая глаз, и тут же прикусываю язык. Не стоило этого говорить, не стоило.

Кир ухмыляется. Заправив мою прядь волос за ухо, он говорит:

– Не обязательно.

И его горячие губы касаются моих.

Кир с остервенением сжимает мои ягодицы и приглушенно стонет. Не думала, что подобная реакция может распалить меня еще больше. Нужно вести себя тихо, но Кирилл не оставляет

Стеллаж за моими плечами трясется, книги готовы попадать с полок.

Я обхватываю Кира за шею, прижимая крепче. Непослушные руки перемещаются на его спину, следом проникая под черную футболку. Пальцы пробегаются по напряженным мышцам и вдруг оказываются на ремне джинсов. Я дергаю за пряжку, и Кир прерывает страстный поцелуй.

– Ты меня раздеваешь? – игриво приподняв брови, спрашивает Кир.

Мои руки застывают, оставаясь на его ремне. Не отрывая взгляда, я улыбаюсь и смело отвечаю:

– Да.

Кирилл точно доволен, об этом говорит его дурацкая ухмылка.

– Здесь? Сейчас? – все с тем же выражением лица тихо интересуется он.

Не могу упустить шанса отыграться хотя бы за тот вечер, когда он подбил меня незаконно проникнуть в спортивный комплекс.

– А ты что, струсил?

Кир облизывает губы, не переставая улыбаться. Кажется, отсылку он понял.

– Чокнутая, – говорит он, собираясь снова меня поцеловать.

– Ну а ты сумасшедший.

Не успевает Кирилл коснуться моих губ, как слышится приближающийся стук каблуков. Я отталкиваю его от себя, поправляю одежду, приглаживаю волосы и, хихикая, перебегаю к соседнему стеллажу. Кир смеется и остается на месте, усердно делая вид, что выбирает книги.

– У вас все в порядке, молодой человек? – спрашивает его библиотекарша. Женщина с пучком на голове, белой блузке и длинной черной юбке подозрительно косится на него.

Кир строит мученическое лицо и бьет по стеллажу ладонью, отчего тот снова слегка шатается.

– Да вот не знаю. Злюсь, что не понимаю культурологию.

Женщина вмиг добреет и подходит ближе. Оглядев полку и поразмыслив, она выбирает один из учебников и протягивает Кириллу.

– Возьмите вот этот. По-моему, это лучшее пособие.

– О, спасибо, – сияет Кирилл и принимает из рук женщины книгу.

Звук каблуков постепенно удаляется. Женщина возвращается в зал за свой стол. Кирилл оглядывает соседний стеллаж и видит, что я смеюсь.

– Чего? – вскидывает он руки, кладя учебник обратно на полку.

– «Не понимаю культурологию», – повторяю я, имитируя его голос.

– Ну да. Я в этом не силен. А ты позанимайся со мной, – приговаривает он, вновь приближаясь ко мне. – Ты же умница…

– Перестань, – смущаясь, произношу я, стараясь не допустить, чтобы Кирилл дотронулся до меня. Но он снова цепко хватает меня и прижимает к стене.

– Ну так как, завтра вечером? – ткнувшись носом мне в шею, шепчет Кирилл. Подняв голову, он смотрит мне в глаза. О чем именно он говорит? О занятиях или… нет?

– Я… подумаю, – замешкавшись, отвечаю ему.

Выскользнув из его ловушки, я спешу вернуться в зал к столу ребят. Кирилл выжидает пару минут и двигается следом.

Когда я занимаю свое место и прислушиваюсь к разговору друзей, то понимаю, что Денис и Артём спорят о музыке и перечисляют группы, которые кажутся им классными. Катя, успешно позабыв про задания, вовсю поддерживает своего парня, хотя я могу поклясться, что она понятия не имеет, о чем речь.

– Ой, ладно, – машет Денис и отворачивается от Артёма, теперь даря все свое внимание Кате. – Тебя ничем не переубедить.

– Конечно нет, потому что я прав, – фыркает Артём и листает раскрытый перед собой учебник.

– Он врет, – одними губами произносит Катя Денису, и тот довольно сжимает ее ладонь.

Подойдя к ребятам, Кир садится напротив меня. Переключаю свое внимание со счастливой подруги на него. У Кирилла такое лицо, будто он совсем недавно делал что-то противозаконное, а адреналин в крови никак не успокаивается. Он кладет руку на стол.

– И ты что, так сразу сдался? – вдруг очнулся Артём, желая продолжить спор. Взглянув в сторону Дениса, он видит, как друг гладит Катину ладонь и совершенно не слышит его. – Понятно, – прыскает он и оборачивается к Кириллу, ища поддержки, но и тут ее не находит – наши с Киром пальцы сцепились в замок. Мы все еще неотрывно смотрим друг на друга. – Кажется, я третий лишний, – возмущается Артём, скрещивая руки на груди. – Или правильней будет сказать, пятый.

Глава 17

Лиза

Часы показывают семь вечера, но на улице уже глубокая темень. Я ни капли не расстраиваюсь из-за этого, так даже лучше, ведь на романтические свидания днем не ходят.

Я подкрашиваю ресницы, когда вдруг слышу, что кто-то выкрикивает мое имя. Звук раздается откуда-то с улицы. Подойдя к окну, я смотрю вниз и вижу Кирилла. Он стоит прямо под огромным фонарем, который беспощадно светит ему в глаза, поэтому разглядеть его не составляет труда. Его улыбка становится ярче, когда он замечает меня. Он неуклюже поправляет шапку, при этом не отводит взгляд от окна. В его руках букет красных роз. Я чувствую, как пылают щеки.

– Ишь ты! – добродушно высказывается Катя, внезапно оказываясь рядом со мной. – А чего фрак не надел? – Он, наверное, в стирке, – отшучиваюсь, и мы вдвоем смеемся. Отойдя на середину комнаты, я кружусь и спрашиваю у Кати: – Ну, как я выгляжу?

Приталенный кашемировый свитер цвета морской волны подчеркивает мою талию, новенькие темно-синие джинсы смотрятся на стройных ногах невероятно, а распущенные прямые волосы добавляют всему образу нежности.

– Потрясающе, – охает Катя и присаживается на подоконник, поглубже кутаясь в халат. – Куда вы идете?

– Не знаю. Вообще-то, он хотел, чтобы я позанималась с ним культурологией…

– Ага, как же, – прыскает со смеху Катя, поправляет хвостик на макушке и снова оборачивается посмотреть на Кирилла.

– Хватит прикалываться, – хихикаю в ответ. – Я не закончила. В общем, мы договаривались о занятии еще в библиотеке, но позже он написал мне и пригласил на полноценное свидание.

Пару минут Катя смотрит на улицу, пока я копошусь у себя в сумке, пытаясь найти блеск для губ.

– Значит, вы теперь встречаетесь? – Катя заискивающе поднимает на меня глаза.

Я застенчиво улыбаюсь и подхожу к шкафу, чтобы вновь взглянуть на себя в зеркало. Поправляю волосы на висках, немного зачесывая их назад, и крашу губы. Мне хочется сказать твердое «да», но я не уверена в том, что этот ответ правдивый. Кир не предлагал мне встречаться. И все же я не смею допускать мысли, что наши поцелуи ничего для него не значат.

– Понятия не имею…

– Но он тебе нравится?

Молчу примерно секунду. Мимолетно вспоминаю поход с Кириллом в кино, как он ел попкорн и запивал его колой. И еще его обезоруживающую улыбку, способную затмить все вокруг.

– Да, – наконец без утайки отвечаю я.

Катя победно хлопает в ладоши.

– Ну вот! Это было очевидно с самого начала. Стоило ли отрицать…

– Катя! – смущаюсь я еще больше. – Все не так. Просто он…

– Так и я о том! Главное, что про

Кидаю в подругу ластик, взяв его с письменного стола. – Дурочка, – говорю я и начинаю одеваться. Катя уворачивается и смеется.

– Ну ты там пиши, если что, – бубнит она, снова рассматривая Кирилла.

– Хорошо, – отзываюсь я и открываю дверь. – Но, думаю, это не понадобится.

Катя загадочно хихикает на мои слова и машет на прощание.

Прежде чем выйти из общежития, я пару минут пытаюсь успокоиться, стоя перед закрытой дверью. У меня дрожат колени. Не знаю, как именно нужно сейчас поздороваться с Кириллом: обнять, поцеловать или просто молча взять букет и отрешенно поблагодарить?

Вопрос отпадает сам собой, когда Кир берет все под свой контроль. Как только я выхожу, он решительно подходит ко мне.

– Привет, – улыбается он и на миг опускает букет.

Кирилл вежливо приобнимает меня и чмокает в щеку. – Это тебе, – протягивает он букет. – Красивые цветы для красивой Лизы.

С радостью приняв подарок, я утыкаюсь носом в бутоны, вдыхая умопомрачительный запах. Лепестки приятно щекочут лицо. Я вдруг думаю о лете.

– Они ведь замерзнут, не стоило…

– Не успеют, мы их скоро в воду поставим, – говорит он и подставляет локоть, чтобы я взяла его под руку. – Идем?

Киваю и подхожу ближе, отвечая на его предложение.

– А куда мы?

– На свидание, – шутя отзывается он, и я тоже улыбаюсь. Похоже, четкого ответа я не услышу. Ну и пусть. Даже если в его планах только прогулка, меня это не расстроит. Какая разница, куда ты направляешься, если с тобой хорошая компания?

Наш шаг нетороплив. Мне все нравится, но за цветы я очень переживаю, хотя на улице и достаточно тепло для зимнего вечера.

– Букет очень красивый, – начинаю я. – Спасибо. Мне раньше не дарили цветы, а от тебя уже второй букет.

– Что? – удивляется Кир и косится на меня, похоже пытаясь распознать лукавство в моих словах. – Не может такого быть. Такой девушке, как ты, нужно дарить их каждый день.

Он мне льстит, но, чтобы не развивать эту тему дальше, я предпочитаю перевести все в шутку.

– Угу, у меня нет стольких ваз.

Кир ухмыляется и смотрит на меня. Его взгляд пристальный и изучающе-долгий. Я прочищаю горло и смахиваю спадающие на лицо волосы. Нервный жест выводит Кирилла из оцепенения, и теперь он снова смотрит на дорогу.

– Как ваши репетиции? – интересуюсь я, не находя лучшей темы для разговора.

– Неплохо, – отвечает Кирилл. – Работаем потихоньку над новым материалом.

– Песня?

– Угу.

– Споешь? – с улыбкой спрашиваю я.

Кирилл кажется растерянным. Он не отвечает на мой взгляд и смотрит себе под ноги.

– Не сейчас, – уклончиво отвечает он, в его голосе чувствуется смущение. Это мило.

Я закусываю нижнюю губу и отворачиваюсь. Ощущение неловкости передается и мне. На секунду даже становится стыдно. Я где-то читала, что творческие люди очень ранимы, а некоторые так вообще не воспринимают критику. Может быть, мне не следовало просить Кирилла об исполнении наброска? Или он не хочет исполнять песню без парней? В любом случае я просто предпочитаю забыть о своей просьбе и делаю вид, что ничего такого вовсе не говорила.

– Ты захватил учебники? – задаю я очередной вопрос и мгновение спустя оглядываюсь на Кирилла.

– Что? – хмыкает он. – Нет. Сегодня вместо учебников у нас другое чтиво.

– Какое?

Кирилл останавливается у кафе. На коричневой овальной вывеске оранжевым курсивом написано «Прованс». Кир дергает за ручку двери и жестом приглашает меня войти первой.

– Меню, – отвечает он и самодовольно улыбается.

Оказавшись в кафе, я окидываю его взглядом: маленькие уютные белые столики с такими же миниатюрными изящными плетеными креслами расставлены по всему залу, свет приглушен, но на стенах развешены гирлянды, неспешно меняющие цвета с желтого на оранжевый.

– Вау… – произношу я одними губами и расстегиваю пуховик, собираясь его снять.

– Сядем туда. – Кир указывает на укромный уголок недалеко от кассы и выхода. Именно это место выглядит немного иначе: стол такой же, как и остальные в зале, но кресла чуть шире, мягче. Пройдя немного дальше и снова осмотревшись вокруг, я насчитываю три подобных столика в разных углах кафе.

Сняв пуховик, я оставляю его на вешалке позади одного из кресел. Занимаю место у стены, недалеко от кассы, и разглядываю картины. Это кадры из французских кинолент. Цветы лежат у меня на коленях.

Официантка, подошедшая к нам, доброжелательно здоровается и приносит два меню. Она сообщает, что подойдет через десять минут. Я прошу ее принести вазу.

Мой взгляд падает на искусственную розовую орхидею, что одиноко стоит на нашем столике в тонкой стеклянной вазочке. Да, для моего букета тут места маловато. Я тянусь, чтобы взять меню, и обращаю внимание на Кирилла. Замираю и позволяю своему сердцу пропустить оглушающий удар – он принарядился и выглядит очень… привлекательно.

На нем черные джинсы и ослепительная белая рубашка; она не заправлена, а пуговицы застегнуты все до единой, включая верхнюю, которая, кажется, давит ему на горло. Рукава по-хулигански закатаны в три четверти, обнажая татуировку. В ухе все еще блестит колечко, но вот шея… ни с того ни с сего украшена тонким черным галстуком.

Когда Кирилл поднимает на меня глаза, я сглатываю и растерянно смотрю на свой свитер.

– Уже выбрала что-нибудь? – спрашивает он, хватая второе меню.

– Сказал бы, я бы надела платье, – бубню себе под нос вместо того, чтобы дать ответ.

– Что? – Кир поднимает бровь и подается вперед, чтобы расслышать мои слова.

– Чувствую себя странно в обществе такого… джентльмена, – шутливо произношу я, указывая на его рубашку.

Кир ухмыляется и бросает быстрый взгляд на свой галстук, а затем вновь смотрит на меня.

– Все для тебя, – довольно говорит он, поспешив добавить: – Ты-то всегда выглядишь потрясно, я подумал, что нужно соответствовать.

От этих слов мою неловкость как рукой сняло. Он это серьезно? Вспоминаю тот день, когда Кирилл позвал меня в кино. На мне были старые джинсы и мятая футболка горчичного цвета с логотипом кафетерия. Интересно, тогда он думал так же? Я ерзаю на месте и трогаю кресло, мягкость и цвет которого тоже напоминают о нашем первом свидании. Отчего-то мне становится невыносимо тоскливо. В тот вечер я повела себя как дрянь.

– Готовы? – спрашивает неожиданно появившаяся официантка, ставя на наш стол вазу, наполненную водой. Девушка улыбается, держа в руках белые стикеры. Ее карандаш наготове.

Кирилл вопросительно смотрит на меня, но я машу рукой, позволяя ему заказать первым, пока ставлю цветы в воду. Сделав выбор в пользу стейка и

– А вам? – обращается ко мне официантка.

Не могу определиться, здесь кажется вкусным абсолютно все. Быстро пробежав по блюдам глазами, я захлопываю меню, отодвигаю его на край стола и с улыбкой отвечаю:

– Мне то же самое, – и пока девушка не ушла, успеваю добавить: – О! И два кофе, пожалуйста.

Официантка кивает и удаляется.

На фоне играет тихая, спокойная мелодия, за соседними столиками сидят посетители, и обрывки их разговоров доносятся до меня, но все равно кажется, что беззвучие заполняет все вокруг. Я смотрю в синие глаза Кирилла и чувствую, как сердце стучит у меня в висках. Почему я так волнуюсь?

– Мне нравится, что ты так смотришь на меня, – тихо произносит он, и уголок его губ поднимается.

Я в который раз прочищаю горло и, пытаясь побороть неловкость, заправляю волосы за уши. Отвожу взгляд и пялюсь в зал, без интереса наблюдая за посетителями и официантками.

– А я не смотрю, – невозмутимо отвечаю и тут же начинаю смеяться. Мое внимание возвращается к его лицу. Теперь Кир широко улыбается и какое-то время выдерживает мой взгляд, но в конце концов смущается и, почесав затылок, отворачивается.

Я рассматриваю пальцы, которые кажутся несколько грубыми. Он очень много занимается музыкой. Скользнув немного выше, я снова смотрю на татуировку и чуть слышно ухмыляюсь.

Даже если бы я захотела, то все равно не смогла бы забыть тот день, когда исписала его руку маркером. Интересно, что он подумал обо мне, когда все же набрал тот номер? Разозлился, не получив желаемого? Или просто посмеялся?

Ко мне призраком возвращаются те же чувства, что и тогда, в баре. Тяжесть, желание обидеть кого-то в отместку. Тот вечер стал для меня плохим задолго до встречи с Кириллом. Это уже не исправить. Но почему-то боль уходит, когда в воспоминании оказывается лишь он и его растерянность, когда я нагло залезла в передний карман его джинсов, оставляя там маркер. Это было дерзко и совсем на меня не похоже. Я была слишком зла на весь мир, мне отчаянно хотелось вылезти из собственной шкуры и хотя бы на один день стать кем-то другим.

Приходит официантка. Поставив наш заказ на стол, она прижимает поднос к груди и желает нам приятного аппетита, после чего быстро уходит.

Кирилл аккуратно берет в руки нож и вилку, принимаясь разрезать стейк. Сначала у него получается сохранять спокойствие, но, когда приходится слишком долго пилить мясо, он меняется, изображая наигранную злость и раздражение. Пока я наблюдаю за ним, мне вдруг становится так спокойно, словно знаю этого парня сто лет. Мне не хочется притворяться или казаться лучше. У меня наконец открываются глаза, и становится ясно, что Кир – настоящий, и рядом с ним хочется быть такой же. Собой.

– Распилил, – довольно говорит он, указывая на порезанный на кусочки стейк в своей тарелке. – Тебе помочь?

– Не-а, – отвечаю я, жуя. Мой стейк давно уже разрезан.

Кирилл кривится и бурчит:

– Понятно. Мне принесли старый тупой нож.

Я хихикаю, и Кир улыбается в ответ. Пока он пробует еду, пытаюсь придумать какой-нибудь вопрос или тему, на которую мы можем непринужденно поболтать.

– Так ты… – невнятно начинаю я, – готов к экзаменам?

– Всегда готов, – стрельнув глазами, отвечает Кирилл. Звучит странно. Допускаю мысль, что он опять думает о чем-то другом. Пошляк. Я опускаю взгляд в тарелку и смущенно улыбаюсь.

– На самом деле я никогда особо не готовлюсь, – внезапно продолжает он развивать тему. – Мне кажется, я везучий.

– Неужели? – хмыкаю я.

– А как еще объяснить тот факт, что меня еще не отчислили? – довольно улыбается он. – Сессии у меня все закрыты.

Немного помолчав, добавляет:

– Я, конечно, кое-что все равно почитаю, но не вижу смысла зубрить то, что удачно пропустил еще с осени. Было не до лекций на тот момент.

Интересно. Я прищуриваюсь и спрашиваю:

– А до чего тебе было дело?

Кирилл пристально смотрит на меня. Понятия не имею, о чем он думает в этот момент. Облизнув губы, он отводит взгляд.

– До группы. Я плотно занимаюсь музыкой, пишу тексты. Для меняRush– все. Конечно, порой я веду себя как псих и подвожу парней тем, что сдвигаю репетиции, потому что не в состоянии утихомирить самого себя… и все же я стараюсь. Иногда нелегко отбросить чувства в сторону, забыть о них на время и просто делать свое дело. А иногда эти самые чувства, наоборот, помогают создать что-то новое…

Я задерживаю дыхание. Есть в его словах нечто, что трогает за душу. Мне хочется знать, какие примеры он может привести, но спрашивать боюсь. Очевидно, без любовных переживаний тут не обошлось. Не желаю вдаваться в подробности его отношений. И тем более говорить о девушке, повлиявшей на его творчество, если таковая имеется.

Кирилл уплетает свой стейк, я наблюдаю за ним время от времени, то и дело расплываясь в улыбке. Кир такой забавный. И одновременно милый… и простой.

Закончив с едой, Кирилл допивает кофе. Какое-то время он смотрит на букет роз, который подарил мне. А потом решает спросить:

– Твои последние соревнования прошли успешно, да?

Я замираю, задерживая на несколько секунд глоток кофе у себя во рту. И киваю.

– Тебе платят стипендию за то, что ты отстаиваешь честь университета?

– Что? – хихикаю я. – Нет. Максимум, что мне могут предложить, – это закрыть глаза на некоторые пропуски и поставить по паре предметов «автоматы». Я плаваю, потому что безумно люблю это.

– Заметно. В воде ты как акула.

Я застенчиво улыбаюсь. Такой комплимент всегда приятно слышать. Но половина этой похвалы принадлежит не мне.

– Спасибо. Это все благодаря моей маме. Она очень рано научила меня плавать, а потом, будто поняв, чем я хочу заниматься всю жизнь, отдала в секцию.

– Здорово, когда родители поддерживают увлечения своих детей, – с долей грусти замечает он. – Передай своей маме от меня большой респект.

Опустив глаза на кружку, стоящую передо мной на столе, я начинаю обводить пальцем ободок.

– Обязательно передала бы, но, к сожалению, не могу. Она умерла от диабета, когда мне было девять.

Кирилл от удивления приоткрывает рот и в смятении отводит от меня взгляд.

– Извини, – произносит он, но я спешу улыбнуться, давая ему понять, что все в порядке.

Немного помолчав, он продолжает:

– На концерте ты ведь была с отцом?

Киваю, не поднимая на Кира глаз. В мыслях вспыхивает сцена, где он в ярости пытается разбить свою гитару. Знаю, Кирилл разозлился на Диму и на то, что

– Он уехал?

– Да.

– Жаль. Если бы ты нас познакомила, я был бы не против.

Я удивленно смотрю на него. Подобное заявление скрывает за собой серьезные намерения. Говорит ли он правду? Или это просто болтовня?

– Мой отец, наверное, захотел бы у него спросить, как тот поддерживает такую отличную форму, – ухмыляется Кирилл.

– Почему? – смеюсь я.

– Да он последнее время очень комплексует по поводу своего живота. Офисная работа плохо на нем сказывается, – хмыкает он. – Может, у него просто кризис среднего возраста, но он часто возмущается, что его красивому лицу категорически не идет толстый живот. А у твоего отца мощные плечи, да и в целом выглядит он как терминатор.

Я довольно улыбаюсь.

– Ну что я могу сказать – служба в вооруженных силах делает свое дело.

Кирилл горделиво поднимает подбородок, будто речь идет о человеке, которого он сам хорошо знает. Он изучающе смотрит на меня и задерживает взгляд на моих глазах. Я смотрю в ответ.

– Хотя мама говорит, что мой папа самый сексуальный мужчина на планете, – добавляет Кир, и мы оба смеемся.

Приходит официантка и спрашивает, не хотим ли мы еще чего-нибудь. Мы отказываемся, и Кирилл просит счет. Я готова заплатить за себя, но он решает сам со всем разобраться. Потому что это все-таки свидание.

Когда официантка возвращается и приносит маленькую кожаную папку, Кирилл открывает ее, изучает лежащий внутри чек и кладет туда деньги. Передавая папку назад девушке, он добавляет: «Сдачи не надо».

– Пойдем? – спрашивает он, поднимаясь с места и хватая свою куртку.

Я киваю и быстро одеваюсь. Взяв из вазы букет, выхожу из заведения вслед за Кириллом.

На улице идет снег. Крупные хлопья медленно падают, оседая на волосах.

– Куда теперь? – спрашиваю я.

– Не знаю, что-нибудь придумаем, – улыбается он и морщится от своего ответа.

Я смеюсь. Хлопья продолжают падать, и парочка из них приземляется на ресницы Кирилла. Он не успевает надеть шапку. Сделав шаг ближе, я протягиваю руку к его лицу и смахиваю снежинки, которые сразу тают от теплого прикосновения.

Кир смотрит на меня, и в этом его взгляде читается невероятная нежность. Он позволяет мне дотронуться до своих волос и немного зачесать их в сторону. Пряди намокли от снега. Кирилл протягивает руку к моему лицу и касается щеки ладонью. Я закрываю глаза и рвано выдыхаю в предвкушении его поцелуя.

– О, какая встреча! – слышу насмешливый голос за своей спиной и спешу обернуться.

Перед нами стоит Дима с какой-то девушкой. На нем серое теплое пальто, шея укутана шарфом. Спутница вцепилась в его руку, ладонь греется в кармане. Дима одаривает Кирилла надменным взглядом.Кретин. Как же он меня достал!

– Что-то празднуете? – с долей сарказма интересуется он, словно у нас с Кириллом не может найтись поводов для совместного веселья.

– Твое какое дело? – грубо говорит Кир и разворачивается к нему всем телом. – Еще вопросы?

Дима фыркает и на мгновение смотрит в сторону, потом снова на Кирилла.

– До тебя с первого раза не доходит? Я уже задал вопрос, ответ на который меня интересует.

Кир вгрызается в него взглядом. Его кулаки то сжимаются, то разжимаются. На скулах проявились желваки. Сделав к нему шаг, я касаюсь его плеча и чуть слышно шепчу на ухо:

– Пойдем отсюда, нечего тратить на него время.

Но Кирилл, кажется, уже не может прийти в себя. Он однозначно хочет во всем разобраться здесь и сейчас.

– Тебе что надо? Куда-то шел – вот и иди! – выплевывает Кирилл и делает еще один шаг вперед.

– Как тебя вообще угораздило связаться с этим неандертальцем? – высказывается Дима, обращаясь ко мне, словно Кирилл какая-то несущественная помеха. Я задыхаюсь от возмущения и даже собираюсь сказать ему пару ласковых, но Кир меня опережает.

– Офигел? – рявкает он и пихает Диму в плечо. – Я с тобой разговариваю! Меня тут что, нет?! Если ты так считаешь, то я объясню, где ошибаешься!

Он пихает Диму еще раз, уже в грудь. Тот, явно шокированный грубостью в свою сторону, вытаскивает руки из карманов, а девушку просит отойти подальше. Незнакомка без возражений подчиняется.

– Думаешь, такой крутой? – ухмыляется он. – Однажды мы уже это проверили. И ты проиграл.

– Замолчите! – встреваю я и кричу Диме: – Чего ты хочешь? Ты же пришел с подружкой, а заметив нас, резко изменил свои планы? Хватит цепляться ко мне! Я не твоя девушка! И никогда не была ею!

Он удивляется, лукаво усмехнувшись. Ему дали под дых, но он быстро оправляется, потому что всегда находит что ответить.

– Еще как была, – возражает он и переводит злобный взгляд на Кира, нагло добавляя: – Каждую ночь.

Словно разъяренный вепрь, Кир рычит и бросается на Диму, повалив его на землю. Кирилл быстро поднимается, возвышается над ним и смачно бьет по лицу кулаком, а затем еще раз.

– Хватит! – кричу я, почти рыдая. Метаюсь вокруг парней, не имея возможности хоть как-то помешать им. Боже, как же мне страшно!

Дима издает булькающий гортанный звук, весь его рот в крови, но он пытается улыбаться и делает вид, что противник бьет слабо. Спихнув с себя Кирилла, Дима наносит ему несколько ответных ударов по лицу. Кровь капает Кириллу на куртку, пачкая ворот рубашки.

– Оставь его в покое! – продолжаю я и не придумываю ничего лучше, как начать бить Диму по спине букетом прекрасных роз.

Кир сталкивает Диму оглушающим ударом и быстро поднимается на ноги. Дима лежит на заснеженной дороге и кряхтит от боли. Я подбегаю к Кириллу, заглядываю в лицо – картина так себе. Его взгляд направлен только на противника, и ему, похоже, очень даже нравится видеть его поверженным и скрюченным на земле, словно червяка.

– Доволен? – ухмыляется Кир. – Надеюсь, все ясно. Лиза моя девушка, ты понял? Не смей подходить к ней!

У меня расширяются глаза. «Я его девушка», – повторяю про себя. Никогда еще эта мысль не казалась мне такой будоражащей. И я проживаю этот момент, свыкаюсь с реальностью и осознаю, что мне все нравится. Очень.

Спутница Димы подбегает к нему, пытается помочь подняться, но тот говорит, чтобы она отвалила, и встает сам. Он вытирает рот и сплевывает на ослепительно белый снег. Девушка просто стоит рядом, пока Дима продолжает вести безмолвную борьбу со своим соперником.

Кир наблюдает за ним. Пыл немного поубавился. Когда я тихо подхожу к Кириллу вплотную и цепляюсь за край его куртки, он победно улыбается.

Не говоря ни слова, мы уходим, оставляя Диму позади. Вскоре Кир немного расслабляется и глубоко вздыхает. –

Кир касается языком уголка разбитого рта и усмехается.

– Порядок, – коротко говорит он.

Этот ответ меня не удовлетворяет, но я его принимаю. Пару минут назад Кирилл назвал меня своей девушкой, и, вспомнив об этом, я вдруг не знаю, как себя вести. Сделать вид, что не слышала? Переспросить? Или просто оставить все как есть? Сейчас это даже будто неуместно.

– Свидание продолжается? – интересуюсь я и горько усмехаюсь. Дальнейший вечер, который мы планировали, кажется уже загубленным. А так хотелось еще погулять…

– Конечно, – уверенно отвечает Кир и тут же шипит, прикладывая пальцы к рассеченной брови.

Мы останавливаемся. Я подношу руку к его лицу, нежно провожу ладонью по щеке, дотрагиваюсь до трещины на губе. Кирилл смотрит на меня, разглядывает в ответ. Синие глаза в свете фонарей сияют, словно топазы.

– Тебе нужно умыться, – говорю я, пряча руку в карман пуховика. – Давай дойдем до бара, недалеко ведь.

Кирилл кивает, и мы идем дальше.

Снег хрустит под ногами, заполняя неловкую тишину. Я все еще несу в руке потрепанный, побитый букет и не решаюсь от него избавиться. Эти цветы мне нужны так же, как и тот, кто их подарил. Кирилл идет рядом, не проронив ни слова. Снежинки продолжают безмятежно падать с неба, цепляться за наши волосы и одежду.

Кир вынимает руку из кармана и уверенно касается моей ладони. Кожу обдает теплом. Не опуская глаз, я улыбаюсь и подаюсь к нему, сплетая наши пальцы.

Бар совсем рядом, поэтому мы не успеваем насладиться этим чувством. Кажется, что время летит слишком быстро, а мне так хочется поставить эти мгновения на паузу. Мы держим друг друга за руку и просто молчим. И в этом нет неловкости, это приятно. Впервые после разрыва с Димой я чувствую, что кому-то нужна. И на этот раз по-настоящему. Я уверена, что это так. Истинное отношение Кирилла ко мне скрывалось в мелочах, и, по-моему, теперь я умею их считывать.

Нехотя освободив руку, Кирилл открывает дверь и приглашает меня войти первой.

В «Шуме» стоит гул – громко играет музыка, почти все столики заняты. Столько молодежи, кажется, даже универ не посещает. Кирилл приветливо кивает замученному бармену, и тот, закинув небольшое полотенце себе на плечо, заговаривает:

– Здоро́во, Кир, ты чего тут? Вы вроде не играете сегодня… – прищурившись, он какое-то время молчит и таращится на своего собеседника. – Кто это тебя так разукрасил?

– Никто, Мишаня. Просто дай мне ключи от подсобки, – устало произносит Кир и протягивает руку.

Бармен пожимает плечами и тянется под кассу. Его ждет работа, так что времени трепаться у него, очевидно, нет.

– Спасибо, – выхватывая связку ключей, говорит Кир.

Открыв дверь подсобного помещения, Кирилл нащупывает выключатель и зажигает свет. Я вхожу следом, разглядывая комнату. Расстегнув пуховик, снимаю его и кладу на диван вместе с побитым букетом, продолжая осматриваться.

Барабаны занимают бо́льшую часть каморки, но помимо них тут стоят гитары, пара колонок и, кажется, усилители. Даже акустическая гитара прячется в углу за старым диваном, который накрыт красным мягким пледом.

Кирилл громко вздыхает, неловко чешет затылок. Я оборачиваюсь к нему.

– Сейчас приду, – говорит он и круговым движением указывает на свое лицо. – Этой физиономии требуются водные процедуры.

Киваю и присаживаюсь на мягкий диван.

– Да, конечно, иди. Я подожду тебя.

Кир понуро улыбается и выходит из комнаты.

Я провожу рукой по красной подушке и вдруг четко представляю, как ребята сидят на этом диване и обсуждают тексты своих песен. Творческий процесс мне кажется интересным, хотя я в точности и не знаю, как именно он проходит.

Стены подсобки ходят ходуном от ритмичной музыки. Я встаю и подхожу к инструментам, решая рассмотреть их поближе. Гитары скрыты чехлами, так что моей целью становятся барабаны. Установка немного пугает своими габаритами, но я не могу сдержаться и разочек бью по блестящему блину. Сначала легонько, звук кажется слабым. Обнаружив поблизости палочки, я беру одну из них и бью со всей силы. Звенящий звук вызывает у меня дичайший восторг.

– Аптечку я не нашел, так что вот, – вернувшись, говорит Кирилл и показывает мне бутылку виски.

Одним движением я останавливаю все еще трепещущий блин и оборачиваюсь. Стеклянная емкость с темной жидкостью в руках Кира не вызывает у меня доверия. Я морщусь и откладываю барабанную палочку в сторону.

– Хорошо, – все же произношу я, направляясь к двери. – Тогда схожу к бару за салфетками.

Кирилл кивает, садится на диван и снимает куртку. Когда я возвращаюсь, то застаю его на том же месте. Он снова в рубашке, взглянув на которую, я чувствую странное волнение. Он осторожно трогает разбитую губу, о чем-то задумавшись. Я предусмотрительно закрываю дверь и поворачиваю замок.

– Принесла? – обратив на меня внимание, интересуется Кир.

– Ага, – почти шепчу я и опускаю взгляд на свою руку, в которой зажимаю пачку салфеток. Вбираю воздух в легкие, словно собираюсь нырнуть в жерло вулкана, и шагаю к дивану.

Я осторожно сажусь рядом с Кириллом. Беру одну салфетку и складываю ее в маленький квадратик. Забираю у Кира бутылку и, положив салфетку на горлышко, плескаю на нее пару капель. Я ставлю виски на пол и поворачиваюсь к Кириллу.

Он неотрывно наблюдает за моими действиями из-под полуопущенных ресниц. Я на миг замираю. Кирилл такой беззащитный сейчас и в то же время держится стойко.

– Мне надо… – мямлю я и почти мгновенно передумываю что-либо объяснять. Вместо этого просто действую. Выдыхаю и пододвигаюсь к Киру вплотную.

Неуверенно занеся руку над его лицом, я зависаю и снова медлю. Мне так не хочется причинять ему боль.

– Не бойся ты так, – говорит вдруг Кирилл, – извиваться как уж на сковородке не стану.

Мои губы трогает легкая улыбка. «Ну что ж», – думаю я и смело прижимаю салфетку к рассеченной брови Кирилла. На ней тут же отпечатывается кровь. Кирилл не издает ни звука, его глаза лишь продолжают неотрывно наблюдать за мной.

– Больно? – спрашиваю я, хватая и сворачивая новую салфетку.

– Что должно было произойти, чтобы ты стала встречаться с таким уродом, как этот Дима? – игнорируя мой вопрос, интересуется Кир.

Я чувствую, как неимоверная тяжесть сдавливает мне горло. Душевные швы начинают расползаться. Я сглатываю и оборачиваюсь.

– Не знаю, – отвечаю и горько усмехаюсь. – Просто я, наверное, дура.

Кир ничего не говорит и просто ждет, что я продолжу. Поднеся чистую салфетку к его брови, я на долю секунды смотрю в синие глаза, потом перевожу взгляд на рану и заговариваю вновь:

– Он привлекал меня, я, как оказалось, ему тоже нравилась. Вся

– Но?.. – подталкивает Кир, по-прежнему не сводя с меня глаз.

Я опять прерываюсь, отворачиваюсь, тянусь за новой салфеткой. Кажется, он прекрасно знает, что в таких историях всегда есть это неприятное «но».

– Но потом оказалось, что параллельно со мной он спит с другими девушками, – сухо и быстро заканчиваю я, словно эта история произошла не со мной.

Повисает молчание. Не хочу, чтобы Кирилл жалел меня, но и эта тишина оказывается не лучше.

– Я думала, что у нас все по-настоящему, верила ему, а он просто смеялся надо мной, тешил свое самолюбие, – продолжаю я. – Пока считала, что у нас отношения, я была одной из многих. Когда всплыла правда, я тут же решила порвать с ним. Но Дима не привык к такому. Это, как он выразился, его прерогатива. Мы жутко поссорились, он посмел ударить меня и попытался помешать уйти. Но я сделала свой выбор.

Я вновь отворачиваюсь, скручивая еще одну салфетку. Слышу, как у Кирилла хрустят костяшки пальцев.

Обернувшись, я смотрю на него. Он опускает глаза и борется с гневом. Такое чувство, что он сейчас подорвется с места и вернется к тому кафе, чтобы выбить из Димы всю оставшуюся дурь.

Поднеся салфетку к его губам, я прижимаю ее к ранке в уголке. Кирилл снова цепляется за меня взглядом, в его глазах читается мучение.

– Больно? – спрашиваю в очередной раз я.

Он мотает головой и два раза бьет себя по груди, в области сердца.

– Тут залечи, – произносит он, не меняясь в лице. Мне вдруг хочется за все извиниться.

– Прости меня, пожалуйста, – шепчу я, опуская глаза в пол. – Знаю, что в самом начале обошлась с тобой плохо, я не нарочно. Просто моя жизнь шла под откос, было трудно взять себя в руки. А тут ты… – усмехаюсь я и опять смотрю на Кирилла. Он смягчается, следя за моими губами. Я замечаю это, но продолжаю, теперь тоже глядя на его губы. – Ты, конечно, не знаешь, но твое настроение всегда заряжало меня. Было весело.

Я переключаю свое внимание на ворот его рубашки – он весь в пятнах крови.

– У тебя здесь кровь… – говорю я, дотрагиваясь до уже въевшихся капель.

– Да? – удивляется Кир и смотрит себе на грудь. Больше не сказав ни слова, он несколькими движениями срывает с себя рубашку. Маленькие прозрачные пуговички разлетаются в разные стороны, словно конфетти.

Не сразу осознав произошедшее, я какое-то время просто наблюдаю, разрешая себе задержаться на обнаженной груди Кирилла, медленно скользя взглядом по его торсу.

Боже, какой он красивый… Мне так хочется коснуться этой кожи.

– Она все равно не отстирается, – произносит он с манящей хрипотцой.

У меня учащается дыхание, на Кире остается галстук. И он выглядит до невозможности соблазнительно. Я сглатываю. Кажется, я выдаю сама себя и начинаю паниковать, бездумно подскочив с места. Кирилл издает неопределенный горловой звук, тянется и вцепляется в меня, притягивает к себе. Теперь я сижу на нем верхом… как же неловко. Сердце пропускает удар.

– Не убегай, – шепчет он, заглядывая мне в глаза, а я в это время, как дура, начинаю улыбаться, думая о всяких глупостях. – Что? – улыбается он в ответ.

– Что это у тебя там… такое твердое? – хихикаю я над собственными словами и давлю бедром на карман его джинсов.

Он тут же смеется.

– Да ты испорченная девчонка, – игриво возмущается он и сует руку в карман, что-то доставая оттуда. – Всего лишь маркер для автографов.

Мы оба заливаемся смехом. Откинув маркер в угол дивана, Кир приближается к моему лицу, дотрагиваясь кончиком носа до подбородка. Я облизываю губы. Эти секунды до самого поцелуя кажутся такими мучительными и в то же время невыносимо сладкими. Мне нравится абсолютно все, что сейчас происходит, я по уши влюблена. Кир легко дотрагивается до моих губ своими, и наш поцелуй быстро становится жарким.

Его сильные руки не настойчивы, наоборот, я чувствую от их прикосновений такие нежность, внимательность и заботу, каких никогда раньше не испытывала.

Я позволяю себе раствориться в Кирилле так же, как и он во мне. Сопротивляться этой близости нет сил у нас обоих.

Я стягиваю свитер и остаюсь в кружевном белом бюстгальтере. Кир похотливо смотрит на мою грудь. Обхватываю руками его лицо, впиваясь в губы жадным, смелым поцелуем. Мне больше нечего стесняться. Кирилл сжимает меня в тесном объятии и мягко укладывает на диван, наклоняясь надо мной и усыпая поцелуями шею…

* * *

Мы лежим, завернувшись в красный плед, тесно прижавшись друг к другу. Одежда в беспорядке раскидана на полу. Нас не волновало, что кто-то мог услышать или войти – музыка громко играет, а дверь закрыта.

У Кира блестят глаза. Он смотрит на меня так, словно перед ним святой Грааль. Его пальцы играют с прядями моих волос, он в блаженстве водит ими себе по лицу.

– Какие они шелковистые, – изумленно шепчет он, а я смеюсь.

Сейчас татуировка Кирилла занимает все мои мысли. Я дотрагиваюсь до нее и осторожно провожу подушечками пальцев.

– Что это значит? – наконец спрашиваю я, нахмурившись.

Кир поднимает руку и осматривает тату, будто убеждаясь, что она по-прежнему на своем месте.

– Что значит «Любовь – это игра»? – уточняет он, и я киваю. – Ну… – Он чешет затылок. – Я считаю, что любовь – это такой процесс, где обязательно присутствуют двое. Им важно взаимопонимание, они балансируют, помогают и подстраиваются друг под друга. В какие-то моменты нужно дать пас, чтобы все получилось, а где-то – дожимать до конца и лететь к цели. Поэтому, я думаю, слово «игра» подходит сюда как аналогия.

Я завороженно смотрю на него. И как я только могла тогда, в нашу первую встречу, подумать, что эта фраза несет в себе плохой смысл?

Падаю набок, прижимаясь к подушке. Сую руки под щеку и неотрывно изучаю красивое лицо Кирилла. Неужели мне так повезло? Это реально мой парень?..

– Почему у тебя всегда маркер в кармане? – улыбаюсь я.

Он ухмыляется и, кажется, смущается.

– Для фанаток, – отвечает Кир. – Никто не знает, в какой момент они захотят получить от меня автограф. Кстати…

Потянувшись к другому концу дивана, Кирилл нащупывает маркер и возвращается в прежнее положение. Я в ожидании наблюдаю. Он что-то

– Главной фанатке – особый автограф, – произносит он, сдергивая с маркера колпачок.

Кир подносит кончик стержня к моей ключичной впадинке и аккуратно рисует там сердечко. Следом он касается рисунка губами, оставляя на моей коже горячий след.

– Перманентный, – довольно говорит он и сдувает со стержня невидимый дым, словно у него в руках вовсе не маркер, а револьвер, – как ты любишь.

Улыбаюсь и с невыносимой нежностью в который раз задерживаю взгляд на его синих глазах. Теперь в этом море я хочу тонуть каждую минуту.

– Я влюблена в тебя, Фролов Кирилл, – признаюсь я шепотом. Кир вмиг превращается из шутника в заботливого принца. И целует мою ладонь.

– Знаю, – произносит он. – Твои глаза говорят мне намного больше.

Наши пальцы переплетаются, и Кирилл добавляет следом:

– Я влюблен в тебя, Шевцова Елизавета.

Тяжело вздыхаю.

– Правда? – осторожно интересуюсь я.

– Нет, – спешит ответить Кир, заставляя меня получить некое подобие сердечного приступа. Я задерживаю дыхание. Кирилл убирает прядь волос мне за ухо, в этом движении так много спокойствия. А потом он признается: – Я тебя люблю.

И снова нежно целует меня.

Эпилог

Лиза

Последний экзамен сдан, а это значит – дальше только свобода и новогодние праздники. Я горжусь собой, ведь, несмотря на все неурядицы, которые произошли со мной за это полугодие, смогла сдать все предметы хорошо. Что уж говорить о Кате! Она-то отличница, ей все по плечу. И даже злосчастная культурология не смогла сбить ее с толку: стоило лишь подольше посидеть над учебниками и во всем разобраться. Но, как ни странно, в этот период Кате было трудно не подвести саму себя – Денис то и дело названивал ей и всячески выманивал из общежития. А если замечал ее в университете – бежать было бесполезно.

– Идешь сегодня в «Шум»? – спрашивает Катя, поправляя лямку сумки на плече. Мы выходим из библиотеки.

– Да, – лучезарно улыбаюсь я. Схожу с ума от нового ощущения окрыленности. Кажется, что Кир подарил мне часть своего безумия, и порой хочется вести себя так же непредсказуемо. – Ты уже купила подарки?

– Ага, – улыбается Катя, лезет в сумку, достает оттуда крошечную голубую коробочку и протягивает мне. – Это тебе.

Я останавливаюсь на полпути.

– Блин, еще же не Новый год! – немного расстроенно говорю я, принимая подарок. Открыв коробочку, вижу красивый серебряный кулон с надписьюLucky. Я широко улыбаюсь, смотря на подругу.

– Ты потом уедешь домой, к папе, так что лучше подарить заранее.

– Это так мило, – пищу я и крепко обнимаю Катю. – Но я решила не ехать в этом году домой, папа приедет ко мне. Хочу познакомить его с Кириллом. У нас запланирован семейный ужин у него дома.

– Здорово, – улыбается Катя.

– Ну, раз уж ты сделала мне подарок сейчас, то и я готова. – Я роюсь в сумке. – Правда, он не настолько крут, как твой…

Протягиваю Кате книгу в красивой обложке, на которой изображена какая-то влюбленная парочка.

– Вторая часть «Лакомого кусочка»! – взвизгивает Катя и кидается мне на шею. – Спасибо огромное!

Я знала, что ей понравится.

– А Денису ты что подаришь? – интересуюсь, шагая вместе с Катей к выходу из университета.

– Секрет, – вдруг краснеет она и хихикает. Я улыбаюсь и больше не задаю неудобных вопросов, чтобы не смущать ее.

* * *

Вечером около бара толпится народ. Я очень полюбила субботние вечера в этом заведении.Rushжгут не по-детски и заводят толпу драйвовым звучанием своих песен.

Сегодня, в преддверии праздника, здесь чувствуется особая атмосфера. Люди кажутся беззаботными и счастливыми. Хочется незамедлительно влиться в эту толпу и просто расслабиться под хорошую музыку.

Зал по-новогоднему украшен гирляндами, которые переливаются разными цветами, на барной стойке красуется небольшая пышная елочка, щедро украшенная игрушками и мишурой. Некоторые посетители уже надели красные новогодние шапочки.

Мы с Катей стоим около сцены и наблюдаем за выступлением группы. Катя отрывается что есть сил, а я смеюсь, не узнавая свою застенчивую подругу.

Кир, несмотря на то что поет песню, не может отвести от меня взгляда. Я смотрю на него в ответ и каждый раз, когда Кирилл игриво подмигивает, мое сердце замирает, а губы расплываются в искренней улыбке.

Отыграв композицию, Кир вдруг просит у публики минуту внимания. Все замолкают.

– У нас есть для вас новая песня, – заговаривает он, и из зала тут же слышится волна довольных воплей, – но для начала немного предыстории. На написание текста меня натолкнули собственные чувства. Иногда любовь приходит к нам так внезапно, что мы не осознаем этого. Позитивные эмоции – это хорошо, но пронзающая боль чаще толкает на написание чего-то стоящего. Так что эту песню я посвящаю своей девушке. Лиза, – он смотрит на меня, – тебе.

Зал взрывается овациями, а я смущенно гляжу на сцену.

Парни играют спокойную мелодию. Под нее можно лишь раскачиваться с закрытыми глазами и наслаждаться.

Целуй меня нежно,

Медленно, не спеши.

Наша страсть неизбежна,

Но ты глубже дыши.

Твой смех так заразен,

И я заболел.

Подкат мой так грязен,

Но я так и хотел.

Это оказывается лишь вступлением. Денис производит отсчет, стуча барабанными палочками, и в следующий миг бар заполняется сумасшедшим звуком, в котором столько яркости, безрассудства и драйва, что просто нельзя устоять на месте.

Я хочу кусать твои губы

И в объятиях сжать сильней.

Во мне зверь, он саблезубый,

Оставляет следы от когтей.

Я застрял, я задыхаюсь,

Растворяюсь в серых глазах.

Из последних сил я стараюсь,

Не сдержаться, увы, мне никак.

От слов песни я не знаю куда себя деть. Местами это так развязно, но в то же время мило и романтично. Я просто радостно смеюсь и смотрю, как мой парень поет.

Как только звучит последний аккорд, Кир объявляет перерыв и спрыгивает со сцены в зал. Он прямо-таки излучает позитив.

– Ты сияешь, – произносит он, подходя ко мне и нежно приобнимая за плечи.

– Еще бы! – ухмыляюсь я. – Песни мне еще никто не дарил. Кстати, о подарках… – Лезу в задний карман джинсов и достаю упаковку маркеров четырех цветов: желтого, фиолетового, синего и красного. Упаковка перевязана милым бантиком. – С наступающим, – хихикаю я, протягивая ее Кириллу.

Он громко смеется, рассматривая маркеры.

– Это тебе для разнообразия, – поясняю я. – Вдруг фанаткам надоел черный цвет.

– Вот уж спасибо, – все еще смеясь, бормочет Кир.

– Ну или можешь разукрасить свою главную поклонницу во все цвета… в любых местах, какие тебе нравятся…

– Эта идея мне очень даже по вкусу, – говорит он и тут же целует меня.

Подходят ребята. Катя с Денисом, как обычно, мило сюсюкаются. Артём недовольно таращится на них. Время от времени все шутят над ним, мол, не переживай, Тёма, у тебя тоже будут отношения. Но он почему-то нервничает еще больше.

Могу поклясться, что он просто завидует, а признаться не может.

Подходят Аня, Кира и Максим.

– Теперь понятно, кому посвящена твоя сопливая песня, – подкалывает Аня Кирилла, а он ее легонько пихает в ответ. Она смеется.

– Клевая песня, чего ты, – улыбается Кира, а Максим, соглашаясь, целует девушку в щеку.

– Ну что, готовы отмечать? – спрашивает Денис, дружески притягивая к себе Артёма, чтобы ему не было так обидно. Тот сразу же скидывает с себя его руку. Денис фыркает.

– Конечно, у нас вся ночь впереди, – отвечает Кир и с невообразимой нежностью смотрит на меня.

Примечания

Широкие барабаны цилиндрической формы.

Связующее звено между куплетом и припевом. Он позволяет немного снизить напряжение, чтобы эффектно завершить песню финальным припевом.

Любовь – это игра.

Объединенное название влиятельных музыкантов, умерших в возрасте 27 лет, иногда при странных обстоятельствах.

Одна из пяти эмоций в мультфильме «Головоломка» (2015).

Главный антагонист романа «Оно» Стивена Кинга и его экранизаций.

Цитата из мультипликационного телесериала «Чародейки» о пяти девочках-подростках, спасающих Землю.

Культовая пара в истории панк-рока, образ которой у многих ассоциируется с настоящей, искренней любовью.

Два страйка подряд в одной игре.

Австрийский психолог, психоаналитик, психиатр и невролог.

Кольцевидные вставки, которые встраиваются в материал для формирования отверстия.

Базовый вариант оборудования для игры на электрогитаре, который сочетает в себе усилитель и динамик.

Американский научно-фантастический телесериал.

Кличка военнослужащего от полугода до года службы.

Песня американской рок-группыLinkin Park.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге