Дочь от бывшего. Ты предал нас

Глава 1

Мила Гейбатова

Дочь от бывшего. Ты предал нас

Несколько лет до

Закрываю кофейню посреди рабочего дня. Я знаю, что потеряю клиентов, но я просто не могу усидеть на месте. Сегодня годовщина нашей с Сашей свадьбы, целых три года, кожаная свадьба. Я сделала подарок мужу сама, портмоне ручной работы, вспомнила свое дизайнерское образование и бывшее хобби.

Если бы не родители Саши, я бы, наверное, до сих пор им занималась. Но супруге их сыночка, самого Александра Чернышова, «не пристало» ваять сувениры, пытаясь продать их в интернете, как какой — то дешевой товарке.

Я была готова настоять на своем, подростковый возраст без родителей способствовал моему раннему взрослению. Когда другие девочки учились краситься и самозабвенно строили глазки мальчикам из параллели, на мне был двухэтажный дом тетки, готовка, огород, да еще и стремление заработать на карманные расходы, поскольку лишних денег на меня не тратили.

Не самое веселое время, но зато именно тогда я увлеклась своим хобби. И закалила характер по самое не хочу. Я была уверена, что никто и никогда не сможет меня построить и прогнуть под себя.

До того самого момента, пока не встретила Чернышова…

Наша любовь случилась как ураган.

Он красивый, на пять лет меня старше и ездил на хорошей машине. Мечта любой девушки.

И я, бойкая и считающая каждый рубль студентка пятого курса.

Родителям Саши я не понравилась сразу. Я не желала становиться причиной раздора в их семье и как — то незаметно соглашалась все на большие уступки, кардинально меняющие мою жизнь, но делающие любимого счастливее, а его родителей спокойнее.

Кофейню мне доверили почти сразу после свадьбы. Гордо обставили «подарочек», как приз, за который я должна быть сильно благодарной, а по факту сделали почти бесплатной управляющей и чернорабочей в одном лице.

— Кира, милая, ты пойми, доход идет на развитие бизнеса, это тебе в любой экономической школе расскажут, — увещевала меня маменька Саши, Ульяна Сергеевна, — да и в любом мало — мальски приличном университете. Не уверена насчет ваших курсов дизайнеров, художники — странные люди, возможно, потому ты не понимаешь. Но ты не виновата, деточка, не переживай.

И сколько бы раз «деточка» в моем лице не говорила, что окончила не курсы, а уважаемый университет, ее, то бишь меня, никто не слушал.

«Зря я взялась пытаться понравиться свекрам, чем больше времени проходит, чем на большие уступки я соглашаюсь, тем больше они принимаются мной вертеть. И Саша в последние полгода молчит, совсем не заступается», — думаю с горечью, перебегая дорогу.

Но я всегда боялась, что если не буду уступать, то Чернышов не женится на мне, выберет своих родителей и будет прав. И нашей с ним любви наступит конец.

Правда, какая теперь разница, если в последнее время отношения с Сашей охладели несмотря на все мои старания сделать его жизнь проще и легче. Чернышов все чаще задерживается на работе, а его мать все чаще вздыхает по отсутствующим внукам.

— Кирочка, не пора бы тебе посетить врача? — как — то спросила меня Ульяна Сергеевна на семейном ужине.

— Мама! Разве можно такое обсуждать за столом?! — окоротил ее Саша, но без огонька.

В тот день я впервые задумалась, что я что — то делаю не так в своей жизни. Любимый рядом, а радость от этого я испытываю все реже и реже.

Но сегодня все изменится, сегодня я приготовила сюрприз для Саши, и даже не один.

Чернышов наверняка зарезервировал столик в ресторане, он так всегда делает на важные даты, но я поздравлю его раньше. Верну в нашу рутину элемент неожиданности, и все станет как прежде, я уверена. Это нормально, что люди в браке охладевают друг к другу, нужно просто разжечь костер любви, подкинуть в него дров и дохнуть ветром.

Почти дохожу до нужного места, но останавливаюсь на секунду, чтобы свериться с часами. Саша должен находиться на обеде в кафе через дорогу от офиса, он там постоянно ест в компании своего партнера.

Стою за колонной, ищу в рюкзаке телефон, но мои глаза то и дело перебегают на прозрачное стекло, за которым расположен зал любимого кафе моего мужа. Мозг неосознанно пытается сделать два дела — найти мобильник и Чернышова. Проходит пара минут, и мне везет сразу по обоим пунктам — телефон в руке, а Саша на прицеле моих глаз, вот только…

— У него же партнер мужчина, — неверяще произношу, всматриваясь в эффектную рыжую девицу, сидящую за одним столиком с Чернышовым.

«Может, в заведении не было мест, и мой Саша решил побыть джентльменом? Пригласил девушку к себе за стол, чтобы она тоже смогла поесть?» — по привычке пытаюсь найти невинное объяснение, но тут Чернышов кладет свою ладонь на запястье рыжей мадам. Так с чужими людьми не поступают.

«Может, она расстроена чем — то? И Саша решил ее поддержать?» — мое подсознание генерирует новое объяснение происходящему. Оно не сдается, попросту не привыкло сдаваться, ища везде положительные стороны еще со времен жизни с теткой. И тот факт, что в кафе полно свободных мест его не останавливает.

К счастью, или, наоборот, к несчастью, но рыжая девица помогает мне разобраться с моими догадками: она перегибается через стол и что — то интимно сообщает Саше распластав на деревянной поверхности свой выделяющийся на фоне общей субтильности фигуры бюст. А Чернышов вместо того, чтобы откинуться на спинку стула и перестать пялиться в вырез блузки рыжей, как поступил бы любой приличный женатый человек, нагибается к красотке и что — от отвечает ей с хитрой улыбкой на губах, да еще и убирает локон волос рыжей за ушко.

Этот слишком интимный жест окончательно вгоняет меня в ступор, я даже не сразу понимаю, что Саша — таки отклоняется назад на стул и даже берет в руки телефон.

Прихожу в себя только когда в моей руке оживает мобильник.

— Да, слушаю, — отвечаю на автомате.

— Кирочка, котик, здравствуй, — ласково произносит в трубку мой муж. И во мне по новой загорается надежда, которая, впрочем, гасится рекордно быстро. — Мне так стыдно, но у меня сегодня куча работы, прости, милая, ты что — то планировала, а я не могу.

«Он даже не вспомнил о нашей дате», — хладнокровная мысль режет меня без ножа.

— Э, — очень трудно выдавить из себя что

— Нет — нет, котик, не получится, мы с Костей вышли из офиса буквально на пару минут, сейчас он делает заказ на вынос, а потом мы сразу обратно на работу, будем обедать там, я вообще не знаю, когда смогу вернуться домой и смогу ли. Возможно, придется трудиться ночью, — отвечает мой не такой уж благоверный, как оказывается, муж. В этот момент рыжая вновь наклоняется к нему и бесстыдным образом зарывается пальцами в его шевелюру. У меня дар речи пропадает от увиденной наглости, а Чернышов торопится завершить разговор. — Все, милая, мне пора, Костик зовет.

И Саша отключается. А я так и стою с ошарашенным видом возле колонны. Немного прихожу в себя лишь после того, как Чернышов с красоткой выходят из кафе, и он по — хозяйски приобнимает девушку за плечи и этим словно дает пощечину мне и нашему браку…

Глава 2

Я не знаю, как я добираюсь домой. Помню, стою перед злосчастным кафе, а уже в следующее мгновение я открываю ключом квартиру. Пустую и холодную квартиру…

Поднимаю глаза от пола, наверное, впервые с того момента, как уходила прочь от точки общественного питания, и тут же натыкаюсь на безжизненные бежевые обои, которые я так и не перекрасила.

— Кирочка, не знаю, чему тебя учили на твоих дизайнерских курсах, но мы не плебеи, уважаем строгий и лаконичный стиль, — увещевала меня Ульяна Сергеевна во время ремонта подаренной ими четырехкомнатной квартиры в новостройке. — Не стоит портить хороший интерьер своей безумной тягой ко всему яркому.

— Правда, Кир, — в тот момент Саша, словно почувствовал, что я на пределе, подошел ко мне с другой стороны и принялся ласково убеждать, прижимая к себе, — давай пока все будет бежевым, а позже, когда надоест, обязательно перекрасим. Будет у нас разнообразие.

Выныриваю из воспоминаний и хватаю оставленный с утра на столе недопитый кофе.

— Вот тебе разнообразие, скотина! — кричу я и швыряю чашку в стену, по которой тут же растекается черная густообразная жижа, растворимый кофе я не пью, его в квартире даже нет. — На рыжую потянуло тоже от желания разнообразия, да? — вопрошаю воздух уже тише и вдруг опускаюсь прямо на пол.

Ноги не хотят меня держать, и я ударяюсь в банальную истерику, выплакивая все три года брака, когда я словно и не жила, а существовала, пытаясь перекроить себя, лишь бы только быть рядом с любимым.

— Я совершила самую большую ошибку в своей жизни, — шепчу, немного успокоившись, — и плохо то, что у нее есть последствия.

Я не была у врача, Ульяна Сергеевна только обещала записать меня к какому — то крутому специалисту, но не делала этого, лишь в ожидании поглядывала на сына.

Чего она ждала — одной ей известно. Но именно после «невинных» намеков на то, что здоровая девушка уже давно забеременела бы, Саша и отдалялся.

«Вот и окончательно отдалился, а я, дура, ему подарок мастерила», — думаю удрученно.

Достаю из рюкзака портмоне, затем дотягиваюсь до большого ножа, лежащего на кухонном столе, и принимаюсь самозабвенно уродовать собственное изделие. Идет туго, но я упорная, и вскоре передо мной израненное портмоне, которое совершенно точно больше не может быть ни чьим подарком.

Втыкаю в него нож напоследок, прикрепляя к любимому паркету моей свекрови, который, конечно, выбирала тоже она, и осторожно поднимаюсь на ноги.

Я выплеснула обиду и злость, и сейчас чувствую себя опустошенной. Не могу понять, что делать дальше, не могу придумать в голове даже самый плохонький план.

Неохота подходить к холодильнику за стаканом воды, и я переворачиваю над диваном свой рюкзак, где — то в нем была маленькая бутылочка газировки. Все содержимое валится на обивку дивана, и тут я вспоминаю о втором подарке Чернышову, который вместо моей прежней радости и безудержного счастья, теперь взывает лишь ужас.

— Тест на беременность, точно, я хотела показать Саше положительный тест на беременность, обрадовать, что мы наконец — то станем родителями. Но если будет развод, что будет с ребенком?! — шепчу в ужасе, мгновенно представляя свое безрадостное будущее.

Я зачем — то встаю, но мои ноги вновь подкашиваются, на этот раз я присаживаюсь на диван, а не на пол. И тут раздается звонок в дверь, заставляя меня испуганно вздрогнуть и обронить содержимое рюкзака с дивана на паркет.

Глава 3

Глубоко дышу, пытаясь успокоиться и игнорирую пришедшего. У Саши есть ключи от квартиры, а остальные пусть уходят туда, откуда прибыли, я никого не жду. Но звонок в дверь повторяется, на лестничной клетке стоит кто — то настойчивый, и мне приходится подняться на ноги и пройти в прихожую.

Тут я стою несколько секунд в нерешительности, может быть, все же этот кто — то уйдет? Без приглашения в квартиру ни за чем хорошим не могут ломиться. Соседи снизу точно исключены, я воду не открывала, мы никого не топим. Хотя, конечно, все может происходить в ванной комнате или санузле, а я туда так и не дошла.

— Кира, открой! Сколько можно стоять под дверью?! Уснула ты там, что ли? — слышится голос моей дражайшей свекрови. — Я знаю, что ты не работе, была в кофейне.

«Лучше бы я кого — то случайно затопила, общение было бы в сто раз приятнее», — думаю про себя с досадой.

— Иду, — отвечаю женщине и нехотя отпираю замок. — Что — то случилось, Ульяна Сергеевна? — спрашиваю равнодушно, сил быть вежливой и участливой нет.

— У меня? — удивляется мать Саши, и ее лицо, сплошь подправленное подтяжками, некрасиво вытягивается. Эмоции при излишнем вмешательстве в естественное строение мимики противопоказано проявлять, и свекровь обычно это помнит. — Судя по твоему виду, это у тебя случилось.

Только сейчас я задумываюсь о том, что после истерики вряд ли выгляжу красиво, но в зеркало я не додумалась посмотреться.

Плевать.

— Вы что — то хотели? — спрашиваю, игнорируя укол. — Я сейчас не в настроении принимать гостей.

— Я не гость, а член семьи, — недовольно хмыкает Ульяна и заходит внутрь квартиры, я до сих пор держала ее на пороге. — Почему ты закрыла кофейню? У тебя самый разгар рабочего дня!

— Чувствовала себя плохо, имею право, — отвечаю равнодушно.

А внутри внезапно злость берет: «Будет мне всякая указывать, я не рабыня ей!»

— Хм, — свекровь вновь окидывает меня

Она проходит вперед и останавливается как вкопанная при виде испорченной мною стены. А еще и нож, держателем которому стал паркет…

— Это новый писк моды, вы еще не слышали? Все богачи в Европе так делают, — невозмутимо произношу, протискиваясь в помещение вслед за свекровью. — Правда, кофе пришлось потратить весь, что был в доме, новый варить не из чего. Ножи остались, конечно.

Ульяна Сергеевна, что удивительно, молчит целых несколько секунд, мне удалось ее обескуражить, это дорогого стоит. За три года брака я ни разу не могла заткнуть ее хоть ненадолго, у этой женщины всегда был готов моментальный ответ на все, о чем бы не шла речь.

— Что ты мне ерунду городишь! — говорит она наконец. — Испортила стену — уберешь. С ножом вообще непонятно, ты не тронулась головой? Надеюсь, ты приняла это непонятное нечто, что проткнуто ножом, за гигантского паука и потому так поступила. В любом случае нечего выдавать собственную неудачу за продуманный план!

— Ну, — пожимаю плечами, — нечего, так нечего. Кофе все равно нет, и варить его я не буду, — произношу, присаживаясь на краешек дивана и принимаюсь обратно засовывать рассыпанное на полу в рюкзак.

— Так и не купила нормальную сумку? — поджимает губы Ульяна Сергеевна. — Все ходишь со своей поделкой?

— Ручная работа ценится везде и всеми, — спокойно отвечаю.

— Ладно, — свекровь тоже присаживается на краешек дивана только с его другого конца, — чаю нам сделай. Потом свои художества уберешь, это терпит.

— Чай я тоже делать не буду, — флегматично произношу, выпрямляясь. Кажется, я собрала все. — Но вы можете сами себе налить, чувствуйте себя как дома, вы же член семьи, а не гость.

Не знаю, почему я вредничаю, видимо, сказывается вечное безропотное подчинение семье Саши, и сейчас, после его предательства, проснулась прежняя я, которую не смогла сломить авторитарная тетка, но которая сама себя окоротила ради любимого. И, как оказалось, зря.

Так что дело не в чае, мне не сложно его налить, дело в принципах.

— Вот ты как заговорила, — тянет свекровь, — а не боишься, что я Саше пожалуюсь?

Конечно, за несколько лет она выучила мои болевые точки, я ведь была перед ней, как на ладони.

— Нет, не боюсь, — качаю головой, — я видела его с другой, мне уже все равно.

Изначально я не собиралась сообщать Ульяне Сергеевне об измене ее сына, но, видимо, мне нужно поделиться хоть с кем — то, чтобы стало легче.

— С Янессой, что ли? Рыжая эффектная девушка, не чета тебе, да? — усмехается свекровь.

Ее реплика как удар под дых. Я не ожидала, что она в курсе измен ее сына, что она даже с девицей знакома.

— Вы ее знаете? — спрашиваю, а у самой кончики пальцев немеют от переизбытка эмоций, ведь предательство Чернышова выходит на новый уровень.

— Конечно, знаю, — кивает Ульяна Сергеевна, кидая на меня псевдо сочувствующий взгляд, — это его подруга с института. Там такая любовь была, такая любовь, — Она качает головой, — но, к сожалению, молодые и горячие они разругались, а потом мой сын встретил тебя и почему — то вцепился. Хотя я ему сто раз говорила, что ты нам не ровня, в отличие от Янессы. Он все уговаривал меня, просил принять тебя в семью, быть ласковее, и я сдалась. Но ты до сих пор даже внука мне не удосужилась подарить. Впрочем, вопрос уже решен, Сашенька вновь начал общаться с девушкой из хорошей семьи, а ты ушла на второй план. Даже если ты была бы беременна, мы бы просто забрали ребенка, а тебя выгнали, — заканчивает моя свекровь свои откровения с настоящим оскалом вместо улыбки. — Сама должна понимать, ты ничего наследнику Саши не смогла бы дать, для тебя этот вариант тоже был бы предпочтителен.

Последняя фраза особенно сильно впечатляет меня, мои глаза мечутся по полу, и тут я вижу злосчастный тест на беременность, откатившийся дальше остальных вещей, и потому не убранный мною в рюкзак.

И этот тест сейчас преспокойно лежит возле правой ноги моей свекрови. Стоит только ей перестать сверлить меня злорадным взглядом, и она заметит, она увидит, и что будет дальше, она уже озвучила…

Глава 4

Лихорадочно соображаю, что мне делать. Правовая сторона вопроса меня сейчас мало волнует, Чернышовы могут себе позволить ее миновать, организовать так, словно они правы, словно они поступают благородно, а не остальные. Ведь всегда можно выставить меня той, кому нельзя доверить воспитание ребенка. Вариантов много, ведь я всего лишь безработный дизайнер по сравнению с Чернышовыми.

— Знаете что? — произношу громко, только чтобы взгляд Ульяны Сергеевны был по — прежнему прикован ко мне, чтобы не опустился вниз. — А давайте все — таки попьем чай! — подрываюсь на ноги и фамильярно тащу свекровь за руки. — Только за столом, а не на диване, как какие — то плебеи.

— Хм, — мать Александра выгибает бровь, что с ее подтяжкой делать исключено, а потому вновь смотрится комично, — ты вдруг решила перенять правильное поведение, которое я в тебя три года вдалбливала? Поздно, деточка, ничего не изменится.

Ногой толкаю тест на беременность под диван и вздыхаю с облегчением.

— А знаете, вы правы, — отпускаю руки женщины, — как меня не шлифуй, все равно не получится сделать такую, как вы, — «К счастью!» — Не будем тратить ни ваше, ни мое время на чаи, все уже решено.

— Ладно, — Меня окатывает очередной волной презрения, — как скажешь. Даже опасным преступникам перед смертной казнью давали в прошлом право на последнее желание. А ты, пожалуй, не хуже них.

— Спасибо великодушно, никогда бы не подумала, что вы так высоко цените меня, — откровенно ерничаю, но Ульяна Сергеевна, ранее подобного не встречавшая от меня, принимает мои слова за чистую монету.

— Полно, деточка, все в прошлом, — она хлопает меня по плечу. — Я не держу на тебя зла, и ты не держи. Знай, когда мой сын созреет на развод, я позабочусь, чтобы ты не осталась нам должна, не переживай. Все же ты очень плохо управляла кофейней все это время, но мы терпели прежде и сейчас не предъявим.

После этого заявления, а еще и предыдущего, где Чернышовы всенепременно забрали бы моего сына, получись он у нас с Сашей, мне становится по — настоящему дурно. Перед глазами прыгают черные мушки, а кончики пальцев снова холодеют.

Усилием воли

Настолько реалистичная картинка встает у меня перед глазами, что мне становится еще более дурно. Тошнота подкатывает к горлу, и приходится сглотнуть вязкую слюну.

— Д — давайте я вас провожу, мне нужно побыть одной, свыкнуться, — произношу дрогнувшим голосом.

— Конечно — конечно, деточка, умойся обязательно, женщина не должна показываться мужчине в настолько жалком виде, — напутствует меня свекровь, и ее лицемерие лишь прибавляет тошноты.

С трудом переставляя ноги, закрываю — таки дверь на все замки и спиной прислоняюсь к стене.

«Как же так? Как так? Я три года жила не в семье, а в террариуме! — думаю с ужасом. — Как я могла просмотреть, как могла не понять, как именно меня воспринимает Ульяна Сергеевна?»

— Маменькин сынок, — презрительно выплюнула моя тетка, когда я привела Александра познакомиться с единственной родственницей.

Несмотря на не самую радостную совместную жизнь с тетей, другой семьи у меня не было, и я привела жениха к родственнице, считая это правильным поступком.

— Что ты такое говоришь! Саша нормальный, любит меня. И маму свою тоже любит. Но разве это плохо? — обиделась я тогда на слова тетки.

— Очень плохо, ты никогда не будешь первой в его жизни. Он старше тебя, а все еще ведомый матерью, как телок, — тетя продолжила говорить неприятные слова.

— Да с чего ты это взяла? Ты его рядом с матерью не видела, а уже делаешь такие выводы!

— Мне не нужно видеть, чтобы распознать натуру мужика. Ты, деточка, отрастила себе зубки, я постаралась, но с парнями никогда не общалась близко, опять же я перегнула палку, не хотела, чтобы ты рано забеременела, не доучившись. Но в итоге ты слишком наивна в отношениях, — принялась назидательно увещевать меня тетя.

А я… А что я?

Я обиделась настолько сильно, что произнесла неприятные слова. Сказала, что тетя просто любовь никогда не видела и не дарила ее, родные дети потому от нее и сбежали, а я ухожу жить в полноценную семью, полную любви.

В общем, очень жестоко я поступила. Нельзя было напоминать про личную драму тети, ведь она наверняка страдала, осознала, что надо быть мягче, со мной ведь она была мягче, не такой, как с собственными детьми. Но осознаю я это только сейчас.

Как и то, что тетя, бывшая лишь один раз замужем да и то неудачно, распознала натуру Чернышова лучше меня. Ведь и впрямь он оказался маменькиным сынком, и никогда я не была у него на первом месте. Получала совершенно неискренние комплименты от свекрови, завуалированные оскорбления и радовалась вниманию, как дурочка.

— Я попала в семью чудовищ, и принц меня не спасет, он сдался и стал таким же, как они, — шепчу потерянно и таки оседаю на пол, теряя сознание…

Глава 5

Прихожу в себя как будто скоро, но ощущения в теле такие, словно я просидела всю ночь на холодном полу и застудила все на свете.

Покряхтывая, исключительно на силе воли, поднимаюсь на ноги. Если выберусь из этой глубокой ямы, в которую сама же себя и загнала, обязательно позвоню тете и попрошу прощения. Какая бы она не была, а волю к жизни привила.

Осторожно доползаю до кухни, где с жадностью припадаю к стакану воды. Живот сжимается от голода и приходится отвлечься еще и на это.

«Я беремена, я справлюсь, и, главное, никто об этом не знает», — повторяю, как мантру.

За окном солнце все еще радует глаз и спешащих по своим делам прохожих, а я стою и не знаю, куда мне деваться и что делать.

— Тест! Нужно вытащить из — под дивана тест, чтобы они его ни в коем случае не увидели! — испуганно восклицаю.

Слова свекрови о том, что они заберут моего сына, накрепко поселились в моей голове. Пусть ее угроза неправомерна, да и Чернышовы не всемогущи, как бы Ульяна Сергеевна не хотела показать, но все же риск имеется, и большой.

Меня угроза свекрови проняла настолько, что здравый смысл отключился полностью.

— Вот ты где, мой хороший, — достаю рукой до объемной пластмасски и тут же сую ту в потайной кармашек рюкзака, туда, где лежит паспорт.

«Самое ценное — паспорт и положительный тест на беременность», — со слабой улыбкой иронизирую про себя.

Это хорошо, вот что еда с человеком делает, он даже в безвыходной ситуации начинает шутить.

А что делать дальше — я снова не знаю. Только молюсь, чтобы Чернышов не пришел сегодня ночевать. Я не выдержу, если услышу от него то же самое, что сказала мне Ульяна Сергеевна, и тогда без помощи врачей мне не обойтись.

— Я просто уйду, молча уйду и не вернусь, — произношу, глядя на собственное отражение на глянцевой поверхности кофемашины, которой я так ни разу и не воспользовалась, всегда варила кофе в турке. — Пусть трусливо, но это лучше, чем испытывать унижение теперь уже от Чернышова. Гораздо лучше, нежели разговаривая с ним, раз за разом видеть перед глазами его вместе с рыжей, как будто насмехающихся надо мной.

Выдыхаю, прогоняя напряжение, я ведь беремена, я должна беречься. А не получается.

«Назло всем рожу дочку», — думаю со злостью и захожу в супружескую спальню, чтобы собрать чемодан.

Ни о каком разделе совместного имущества речи не будет идти, потому что его попросту нет. Эта квартира дарилась Саше, именно дарилась, я к ней никакого отношения не имею.

Все что у меня есть из ценного — несколько комплектов украшений, купленных Чернышовым для меня. Они красивые, наверняка дорогие, но кому я их продам? Ломбарды не дают больших сумм своим отчаявшимся клиентам, наоборот, они на них с удовольствием наживаются.

Тяжело вздыхаю, включая в голове мысленный калькулятор, реальность сурова, у меня нет нормальных сбережений. Свою смешную заработную плату я, конечно, откладывала, да только и тратила тоже, когда нужно было поздравить того же Чернышова. Будь он неладен.

— Какая же я дура! — устало присаживаюсь на кровать в спальне и возвожу глаза к потолку. — На кой я согласилась тухнуть в этой кофейне? Время теряла, потенциальных клиентов и опыта по специальности так и

За этот мой прогиб обидно больше всего, ведь мне так и не дали стать хозяйкой заведения, переделать его так, как это видит моя деятельная натура.

А для ухода из семьи нужны деньги, особенно, для тайного ухода беременной, считай, побега. Для всего нужны деньги, всегда. Ну, или почти всегда. А денег у меня нет…

Глава 6

— Гриша! — восклицаю обрадованная вслух и торопливо ищу свой телефон, чтобы позвонить знакомому. — Вот ты где, — бормочу себе под нос, выуживая мобильник.

И как я могла забыть? Хотя немудрено, что я забыла про еще один подарок Чернышова, ведь он спокойно стоял себе, можно сказать, пылился, потому что я так и не начала им пользоваться.

— Алло, привет. Ты все еще ищешь машину для супруги? Мою до сих пор рассматриваешь? — говорю в трубку, затаив дыхание.

От ответа Гриши зависит, будут ли у меня финансы или нет. Едва ли я смогу продать автомобиль за половину дня кому — то другому, а стоит только Чернышову вернуться домой, и мои планы накроются медным тазом.

Лучшего решения у меня нет, я знаю только, что, если не разберусь со всем в ближайшие сутки, дальше не смогу ничего сделать, меня поглотят, растопчут окончательно. Я просто не смогу разговаривать с Чернышовым, не смогу заставить себя посмотреть в его бесстыжие глаза, не смогу услышать ложь.

Она меня добьет, прижмет к полу и не даст поднять даже голову. А потом опустит на меня тяжелый пресс и безжалостно раскатает.

— Кира? Привет, не ожидал услышать, — отвечает Гриша в трубке. — Да, я ищу, и твоя машинка мне нравится, я ее с Сашкой смотрел, отличное состояние, немного портит то, что ты на ней не ездишь, но аккумулятор можно заменить, зато она фактически новая, свежепахнущая и так далее. С салона Ленке рановато, она как раз жаждет водить в отличие от тебя, да только навыков пока мало. Представляешь, вчера поцарапала мою машину, паркуясь во дворе дачного участка. А там очень сложно обо что — то поцарапаться, пространства полно, и других автомобилей нет! Я не знаю, как так можно было, — жалуется Гриша, но я его не очень вежливо прерываю.

— Да, сочувствую тебе, так ты машину берешь?

— Вы передумали? Сашка стоял на своем, не отдавал, говорил, ты сядешь за нее, — никак не дает мне прямой ответ Гриша.

— При чем тут Чернышов, автомобиль зарегистрирован на меня, — говорю, гася в себе раздражение.

Гриша с Леной всегда позиционировали себя нашими общими с Сашей друзьями, вот сейчас мы и посмотрим, так ли это на само деле. Звонка «общего друга» Чернышову я не боюсь. Мой муженек занят, крепко и надолго.

— Хм, действительно, как я не подумал, — задумчиво тянет Гриша. — Вы поругались? Когда помиритесь, машину назад не потребуешь? Может, до выходных подождем, мы с Сашкой предварительно договаривались отправиться на шашлыки к нам на дачу, Лена тоже хотела, там и обсудим.

— Гриш, ты не понял, мне сейчас надо. Берешь или нет? Я знаю, сколько ты предлагал Чернышову, я сделаю скидку в сто тысяч.

Мой голос остается бесстрастным, но внутри меня буря. У меня лишь один шанс, и я не могу его упустить.

— О как, ты меня без ножа режешь, Кира, — произносит Григорий. — Мужская дружба или сто тысяч рублей, в кого ты меня превращаешь, женщина?

— Ни в кого, дружба тут не при чем. К тому же ты неоднократно подчеркивал, что и я тебе друг, так помоги! Ничего тебе Чернышов не сделает, — добавляю в раздражении, уже не в силах его сдержать.

— Слушай, так что случилось — то? Может, другим чем помочь? — голос Гриши становится всерьез обеспокоенным, но я лишь сильнее злюсь от отчаяния.

— Просто купи эту чертову машину и все, больше ничего мне не нужно! Купи сегодня, — прошу, едва не пускаясь в рыдания от переполняющих меня эмоций.

— Я, — говорит Григорий и замолкает, — я. Ой, подожди, вторая линия, твой Сашка звонит!

По моей спине пробегает холодок, а в голове звучит фатальное: «Не успела ты, Кира, сбежать, теперь быть тебе послушным инкубатором».

Глава 7

— Так, ну вроде все отлично, как и в прошлый раз. Вещи все забрала из машины, или их не было? Мы — то с Ленкой вернем, но я хотел успеть сегодня на мойку и химчистку салона, понимаю, вас здесь и не было, считай, но Лена у меня та еще чистюля, сама знаешь, — говорит Гриша, вылезая из салона автомобиля.

«О да, я знаю, какая Лена чистюля, не чета мне. Она идеальная хозяйка, даже моя свекровь ее всегда хвалит», — усмехаюсь про себя.

— На здоровье, там точно ничего нет. Ты, главное, машину переоформить не забудь, — говорю другу, теперь уже точно другу, перекладывая полученные онлайн деньги на вклад через мобильное приложение.

К счастью, карточек у меня несколько, и одна из них никак не зависит от Чернышова и его родителей. На ней — то теперь и лежат все мои финансы.

— Прямо сейчас этим займусь, меня уже ждет знакомый, оформит без очереди, я договорился. Правда, оформлять буду на себя, не на Ленку, а то как ты решит провернуть сделку за моей спиной, — веселится Гриша.

— Смешно, — коротко киваю. — Ладно, мне пора, прощай, — произношу и поворачиваюсь спиной с Григорию. — Ключи от гаража отдашь Саше, все равно вы собирались увидеться на выходных, — бросаю через плечо.

— Подожди, а ты куда? И чемодан, — не понимает Гриша и впервые замечает, что я пришла в гараж не налегке, — зачем тебе чемодан? Уезжаешь? Одна, что ли? А Санек в курсе? Кира! — кричит он мне вдогонку, но я не оборачиваюсь, торопливо иду вперед.

«У меня получилось, у меня почти получилось, — повторяю про себя как мантру. — Скоро, совсем скоро я буду далеко отсюда, я буду в безопасности, и моя малышка останется со мной».

После слов Ульяны Сергеевны о моем гипотетическом сыне, которого она жаждет забрать, я думаю о зародыше внутри меня исключительно, как о девочке. Не будет им сына, будет дочь и только у меня.

Упрямо стискиваю зубы и сажусь в такси, заранее вызванное по приложению. Гриша за мной не идет, у него другие дела, сегодня у него куча хлопот, и, если мне повезет, у него не будет времени позвонить Чернышову еще раз и спросить, что это сегодня было.

Тот, первый звонок, сорвался, а потом мой пока что супруг написал сообщение, где назвал звонок ошибочным

А на месте Гриши я бы сначала автомобиль зарегистрировала, и только потом причиняла справедливость. А то кто знает этого Чернышова, решит еще забрать машину, но денежки — то ушли.

Смотрю в окно такси на проплывающие мимо постройки, а у самой сердце в груди щемит. И нет, мне не стыдно, что я продала машину за спиной мужа, по закону имею право, а остальное все вторично.

Если у него хватило совести лгать мне и праздновать третью годовщину нашей свадьбы с рыжей вертихвосткой, значит, хватит и у меня поступить так, как я считаю нужным.

На душе отупляющая пустота, она как черная дыра разъедает меня изнутри. На секунду я задумываюсь, а такая ли была правильная идея уйти, не поговорив? Не высказав все? Ведь оно жжет, жжет меня изнутри, просится наружу, а за неимением выхода безжалостно сжигает мои внутренности.

Верчу в руках телефон и всерьез задумываюсь о том, чтобы написать Саше, но вовремя себя одергиваю.

Звук голоса свекрови, любезно посвящающий меня в их планы относительно бесполезной супруги — приживалки, предостерегает от глупых поступков. Не нужно, я почти выбралась, почти поступила по — умному, возможно, впервые в своей взрослой самостоятельной жизни. Я не сделаю новую глупость, не позволю себе.

Как же хорошо, что у меня не осталось времени после разговора с Гришей на то, чтобы написать Чернышову записку в лучших традициях романтических мелодрам. Пусть думает, что хочет, если сможет сложить собственное мнение. А не сможет — мамочка ему поможет.

А я одна, мне помогать некому. Спасибо, Григорий не стал ждать, пока сможет поговорить с Сашей, не выдал меня. А невозможность высказать все предателю в лицо я переживу, перемелю внутри, как делала все эти годы, растаптывая собственное «я».

— Вокзал, — оповещает водитель, — выходить будете? Или передумали?

Кажется, он уже несколько раз сообщал мне о том, что мы приехали.

Краснею и решительно открываю дверь. Осталось немного, совсем скоро начнется новая глава моей жизни. Это только в фильмах главную героиню находят, меня не найдут, я никому не нужна.

— Спасибо, — киваю водителю и перехватываю удобнее длинную ручку большого чемодана.

Он медленно катится по тротуару, я почти достигла финала этого квеста, сил на поторопиться у меня совсем не осталось.

Захожу в зал железнодорожного вокзала и на секунду теряюсь. Внутри туда — сюда снуют люди, раздаются их обеспокоенные и не очень голоса, из динамиков на стене металлический голос то и дело объявляет что — то важное, и посреди всего этого хаоса я.

Стою растерянная и полностью дезориентированная.

Тут у меня звонит телефон, и я совершаю глупость — отвечаю на вызов, не глядя…

Глава 8

— Алло, — произношу и лишь после этого осознаю, что на другом конце может оказаться Чернышов или свекровь, а я так опрометчиво им отвечаю, словно в состоянии и дальше держать маску и не раскрыть себя и свои планы.

Но поздно отключаться, это будет глупо, и я в нетерпении жду ответа, кто же мне позвонил, не смотрю на экран телефона.

— Здравствуйте, мы хотим предложить вам…

— Надоели, — произношу и отключаюсь, и заодно блокирую неизвестный номер телефона.

Но предполагаемые мошенники сделали доброе дело, они напомнили мне о том, что современный мобильный телефон в некоторых случаях является опасностью, а не только незаменимым помощником. И вместо того, чтобы думать о том, куда мне отправиться, а нахожу глазами свободный стул в зале ожидания и присаживаюсь на него, подкатывая к себе чемодан поближе.

«Я ведь не подала на развод, через государственный сервис я могу сделать это онлайн, счастье какое», — подбадриваю себя мысленно и принимаюсь за дело.

Нужно рубить концы раз и навсегда, и, желательно, сразу. А то так отвлекусь, расслаблюсь, забуду, а прошлое меня настигнет.

По поводу финансовых угроз от Ульяны Сергеевны я не переживаю, на меня никто не переоформлял кофейню, меня вообще никто не оформлял там кем — либо. Я числилась постольку — поскольку, выполняла роль всех, одновременно, являясь по документам никем. Ни одной бумаги, ни одной отчетности — ничего, что было бы зарегистрировано на меня.

«Не такая я дурочка, никто меня не будет ни к чему привлекать, иначе на себя навлечет проверку из — за маленькой кофейни. А там и до бизнеса свекра недалеко, привлекут внимание — и все, капкан захлопнется. Нет, свекр не даст своей супруге совершить глупость», — думаю мстительно, параллельно заполняя заявление в онлайн сервисе.

Какое же счастье в данный момент, что выгодный муж мне ничего не должен и ничего не нажил со мной в браке. Без детей и имущества мне незачем идти в суд, достаточно заплатить госпошлину. И я это сделаю сразу, мне не сложно.

Проходит в общей сложности, наверное, полчаса, но я заканчиваю дело. Сразу становится чуточку лучше на душе, вот только есть снова хочется, время позднее, а я не соблюдаю режим. Приходится подняться на ноги и отправиться на поиски более — менее приличной пищи на вокзале.

Впрочем, я излишне придираюсь, вокзалы уже давно не те, и здесь можно поесть и не отравиться. Но откуда мне знать, если мы с Чернышовым никуда после медового месяца не ездили. А он был давно, и отправлялись мы тогда на самолете.

Поедаю салат и бургер за столиком в кафе, и тут мой телефон дает о себе знать. Приходит ничего не значащее уведомление от приложения, ничего из того, на что стоило бы обратить внимание, но меня осеняет:

«Сим — карта нужна другая, и, возможно, телефон», — думаю с сожалением.

У Саши слетела программа отслеживания местоположения на телефоне, и новую он не установил. Теперь — то я понимаю, почему. Но я не сильна в технике, возможно, есть еще какой — то способ найти меня именно с этим мобильником, даже без программы отслеживания. Лучше не рисковать, пусть я и уверена, что никому не нужна, чтобы меня искать.

Осматриваюсь вокруг, а на вокзале есть и салон сотовой связи. Очень удачно для меня. Вот только сколько же времени займет мой побег, уже поздний вечер, переходящий в ночь, а я ужасно устала. Но какой у меня выбор? Да и какая разница, завершу последнее дело и смогу наконец куда — нибудь отправиться, в поезде можно выспаться.

Тут снова оживает мобильник, на этот раз приходит два сообщения, одно от Гриши,

Глава 9

Моим первым порывом является не брать телефон и не читать. Все равно я собираюсь избавляться от устройства, так зачем мне лишняя, вполне возможно, нервная информация?

Но как раз из — за последней причины прочитать и следует. Я должна знать, что у врага на уме, какие у него мысли и планы, иначе рискую не суметь сбежать.

«Ладно, пусть будет Гриша, — говорю сама себе мысленно, — читать сообщение от него не так страшно».

Решительно жму на приложение, зажмуривая глаза. Так легче психологически, все — таки за несколько лет жизни в семье Чернышовых я стала трусишкой. Как — то это не очень приятно.

А, может, я просто осторожная? Это звучит лучше и хоть как — то оправдывает меня.

— Оформил машину, все хорошо, — читаю шепотом текст, я — таки открыла глаза, глупо долго держать их закрытыми, от этого, к сожалению, дела не решатся сами по себе. — Ладно, я рада, но мог мне не писать, не нервировать, — подвожу резюме, дочитывая приписку: «У тебя точно все нормально? Куда ты поехала? К родственникам?»

Поднимаю глаза от телефона и рассеянно смотрю вперед, нет, к родственникам, к сожалению, я поехать не могу, это будет слишком очевидно. Вернее не к родственникам, а к тете. Одна она у меня, я других родных людей не знаю. Ее дети за границей, звали мать к себе, она не поехала. Там сложные отношения, впрочем, как и у нас с ней.

Ладно, с одним сообщением справилась, нужно второе открывать и читать.

Усилием воли заставляю себя переключиться с сожаления о том, что к тете ехать нельзя, на послание, присланное моим все же пока еще мужем. Подать заявление легко, но, к сожалению, результат не сиюминутный.

— Не жди меня, ложись спать, завал на работе продолжается, — читаю вполголоса наглую ложь от супруга.

Только зря боялась открывать, у него все как всегда хорошо, он не думает о том, что что — то может пойти не так.

«Да чтоб у тебя твой завал отсох!» — думаю зло и откидываю от себя мобильник.

Эмоции во мне сильны, сложно вот так взять и перестать остро реагировать, все — таки я только сегодня узнала о том, что зря корячилась ради брака, Чернышов не оценил.

А еще у меня к этому козлу в мужском обличии чувства!

И это самое плохое. Чувства вредят, вызывают на эмоции, заставляют нервничать. А мне нельзя! Я беремена!

Прикладываю руку к животу и мысленно прошу прощения у ребеночка.

«Только бы с моей дочкой все было хорошо, только бы сегодняшний день ей не навредил!» — молю про себя.

Хватит сидеть здесь, нужно вставать, отправляться в салон, покупать новый телефон, просить переставить приложения со старого аппарата на новый и наконец — то покинуть вокзал и этот город. Я не могу и не хочу провести всю ночь здесь.

Да и страшно мне становится с каждым новым проведенным на вокзале часом. А ну как все же свекровь обо всем догадается? А ну как Гриша сообщит Саше, и они меня найдут? Не так много мест в городе, куда можно отправиться с чемоданом.

«Успокойся, не время для паники, ты могла и в гостиницу отправиться, обидевшись, — остатки здравого смысла пытаются предотвратить подкатывающий приступ безотчетного страха. — Если так подумать, когда уезжают навсегда, берут больше вещей. Наверняка твой побег для Гриши выглядел легкой размолвкой».

Ага, размолвкой, при которой я продала автомобиль без ведома мужа. Хороша жена, ничего не скажешь.

Впрочем, друг у Саши тоже хорош, ради собственной выгоды договорился со своей совестью.

Резко отодвигаю стул, его ножки издают отвратительный скрип, я морщусь, но в следующую секунду решительно шагаю в сторону салона сотовой связи.

Нужно со всем закончить.

Нужно доделать.

Нужно завершить…

Глава 10

Открываю глаза от резкого звука и не сразу понимаю, где я нахожусь, почему передо мной очертания стола, а надо мной сверху нависает как будто еще одна кровать, или, вернее, койка. И звук такой странный: «тух — тух, тух — тух». Мерно стучит и стучит, не прекращается.

«Я в поезде!» — осеняет меня наконец.

Резко сажусь на койке, от чего голова немного кружится, и смотрю в окно осоловелым взглядом. Там проплывают леса, поля, редкие деревеньки и прочая красота. В окно в поезде можно смотреть вечно, оно показывает передачу, какую по телевизору не увидишь, и от того интереснее.

Кошусь на закрытые двери купе, резкий звук, разбудивший меня, донесся оттуда, но вроде больше ничего не слышно, все нормально. Более того, я по — прежнему одна в купе.

«Ой, я ведь выкупила его, девушка на кассе предложила, а я и ляпнула мол, давайте», — вспоминаю я завершение вчерашнего длинного — предлинного дня. Я уже плохо соображала, но мне показалась отличной идеей ехать в купе одной.

Встаю на ноги и потягиваюсь. Впрочем, мне пришла в голову и впрямь хорошая идея, но дальше нужно действовать скромнее, иначе никаких денег не хватит. Еще неизвестно, сколько времени мне понадобится, чтобы найти работу, а живот будет виден уже через несколько месяцев, и я стану нежелательной персоной для любого работодателя. Останется надеяться на то, что дизайнер может и удаленно работать.

«А еще я снова могу мастерить свои изделия из кожи, давно хотела сделать сумку с одной известной девочкой из сказки и с улыбающимся постоянно исчезающим котом оттуда же. Не факт, конечно, что я смогу раскрутиться, или что кому — то будет интересна моя идея, но ведь я могу!» — подбадриваю сама себя.

Живот неприятно сжимается от голода, надо бы отправиться на поиски съестного и, кажется, наконец — то обрадоваться. Я уехала, смогла, у меня новый телефон и новая жизнь.

И я больше не буду Чернышовой! Я буду собой.

— Алло, тетя, я тебя не разбудила? — звоню родственнице, добравшись до вагона — ресторана. — Ах да, десять утра, я не могла тебя разбудить. Как твои дела?

Слушаю немного удивленный голос тети, а у самой на душе становится так спокойно — спокойно, и радостно. Это ли не верный знак, что я на правильном пути?

— Чего я звоню? Да извиниться хотела, ты была права, Чернышов — маменький сынок, и самое плохое — за три года я это поняла впервые, поняла и осознала, что зря под них подстраивалась. Представляешь,

В трубке слышится напряженная тишина, а потом тетя аккуратно спрашивает:

— Что случилось, Кира? Ты можешь приехать ко мне, места в доме много, дети приезжают только на каникулы внуков, но мы потеснимся, если что, ты много пространства не займешь.

— О, так вы помирились! Я очень рада за вас! И правильно, нечего вам быть в ссоре, в конце концов вы одна семья! — преувеличенно бодро произношу, стараясь не расплакаться. К искренней радости за родственников прибавляется жалость к себе, мне — то нельзя к ним, рискованно.

— Так что, ты приедешь? — снова спрашивает тетя.

— Нет, не приеду, — отвечаю спустя секундную заминку, вытираю все — таки брызнувшие из глаз слезы и продолжаю. — Не могу, хотя и очень хочу. Ты же видишь, у меня новый номер телефона, а вместе с ним и новая жизнь. Я не думаю, что кто — то тебя побеспокоит, Чернышов слишком эгоистичен, чтобы помнить о тебе, но, если вдруг — ты не давай мой номер, скажи, что понятия не имеешь, где меня носит. Еще можешь поругать меня, как будто мы в ссоре, чтобы наверняка. Хорошо?

На этот раз молчание в телефоне длится дольше.

— Кира, — произносит наконец тетя, — что он тебе сделал? Во что ты вляпалась с этой семейкой?

Глава 11

«Во что я вляпалась, — хмыкаю про себя, — в любовь, очевидно. Но только любовь плохую, токсичную, как сейчас принято говорить. Я прямо ходячее пособие для будущих семейных психологов, на моем примере можно столько ошибок рассмотреть, целый курс по личностному росту открыть, основываясь лишь на одном моем опыте».

— Да ни во что, тетя, не переживай, — Нахожу в себе силы улыбнуться, ни к чему пугать пожилую женщину, она уже и так испугалась моему звонку, наверняка будет теперь себя накручивать, лишнего додумывать, — правда, ни во что. Я всего лишь поняла, за кого вышла замуж, вот и все. Конечно, в масштабах отдельно взятой жизни трагично, хотя и банально, но ничего плохого, объективно, не случилось.

«Потому что я вовремя уехала, не успела сообщить обрадованная, что я беременна», — добавляю про себя.

— Не нравится мне, как ты это описываешь, ой, не нравится, — отвечает тетя, тяжело вздыхая в трубку, — да и я надеялась на то, что окажусь неправа, правда, ребенок, надеялась. Я вам всем кажусь злобной строгой теткой, а на деле душа у меня болит не меньше, а то и больше.

— Не нужно, тетя, правда, — выдавливаю из себя улыбку, а у самой по щеке катится слеза. И снова я рада тому, что одна в купе. — Все будет хорошо. К счастью, мне понадобилось три года на осознание, а не тридцать три. И я вполне смогу построить новую жизнь, и, главное, больше не буду такой слепой и наивной в любви. А лучше, и вовсе без любви, ты же живешь без нее, и все у тебя хорошо.

— Ой, Кира, какая же ты у меня еще глупая. Ладно, деньги — то у тебя есть, ребенок? Мне особо тратиться не на что, коплю на подарки внукам, обещались ко мне приехать через неделю, думала, тебя пригласить, — переводит тему тетя, для нас обеих слишком сложно, слишком тяжело рассуждать о любви.

— Как же я рада, что вы больше не в ссоре! — снова говорю я.

— Да мы не ссорились, так, не понимали друг друга. Дети меня к себе зовут, а я не знаю, я, — говорит тетя и замолкает на полуслове.

— Поезжай, обязательно поезжай, — говорю, душа в себе поднимающуюся внутри истерику.

Единственный родной мой человек уедет, и останусь я совсем одна.

Моя ладонь ложится на живот, и я поправляю себя. Одна я уже никогда не буду. Но то, что я не смогу даже попрощаться с тетей — сильно удручает.

— Посмотрим, Кира, посмотрим. Для начала нам с детьми и внуками нужно выдержать совместное лето, а то, может, это расстояние заставляет думать, что мы скучаем настолько сильно, чтобы жить вместе. До этого они приезжали ненадолго, на короткий срок нас хватало, — усмехается тетя. — Ты — то куда едешь? Я уже поняла, что не ко мне, но куда? Может, скажешь? Мы приедем, или ты нас навестишь, если где — то неподалеку будешь. Не думаю я, что твой маменькин сынок проявит настойчивость в поисках тебя, такие люди только за свои деньги трясутся.

«А часть денег я как раз и увела», — горько усмехаюсь.

— Не знаю, может, ты права.

— Конечно, права. У тебя — то самой деньги есть? Ты так и не ответила. Я помогу, не стесняйся, переведу, я почти научилась справляться с банковским приложением, даже за свет заплатила в прошлом месяце онлайн, правда, почему — то вышло на двадцать рублей больше, чем если по — старинке на почте, я так и не поняла, почему.

— Комиссия за перевод, наверное, — отвечаю с улыбкой, представляя сражения тети с телефоном. — Но на почте у тебя тоже брали комиссию, мне кажется. Скорее всего ты просто не замечала.

— Да как не замечала! Как я могу не заметить, это ведь мои деньги! — возмущается тетя. — Но ты снова уходишь от ответа, короче, сейчас пришлю тебе молча, и все.

— Не нужно! — торопливо восклицаю. — У меня все есть, я ушла не с пустыми руками.

В трубке на несколько секунд воцаряется молчание.

— Ага, поэтому ты думаешь, что маменькин сынок все же прибежит ко мне, да?

— Не исключено. Но я взяла свое, ты не думай! Я не мошенница, ничего противозаконного.

— А я и не думаю. Таким, как эти Чернышовы, не помешало бы, чтобы их кто — нибудь хорошенько обобрал, чтобы поставил на место, а то зарвались. Долго тебе ехать? Ты в поезде, да? Связь, на удивление, хорошая.

И как назло, именно сейчас связь как раз начинает портиться.

— Ты мне позвони, как доедешь, дай знать, — добавляет тетя, ее голос в трубке заикается. — И место себе хорошее найди обязательно! Ты поняла?

Но телефонная ниточка окончательно обрывается, мы въезжаем в тоннель.

— Обязательно, тетя, обязательно, только хорошее и буду искать, — шепчу, вглядываясь в темноту за окном, резко сменяющуюся быстро проплывающими деревьями. — Ведь я теперь только хорошее найти и могу, я не обреку своего ребенка на плохое.

Глава 12

Настоящее время

— Сонечка, вставай, радость моя, — бужу дочь. — Пора просыпаться, иначе ночью не уснешь.

— Мама,

— У мамы еще работа есть сегодня, придется вставать, милая. Я позвонила Марии Николаевне, она обещала приехать присмотреть за тобой.

— Я большая, мне пять лет, я в садик хожу! Не нужно за мной присматривать. А ты обещала на выходных быть со мной! — капризничает Соня.

А у меня сердце кровью обливается от ее обвинений. Знаю, что сама виновата, в некоторых вопросах нужно проявлять с детьми твердую позицию, но я не могу. Меня постоянно мучает совесть, что у моего ребенка нет отца, а мать вынуждена работать за двоих.

Вот и сегодня суббота, мы провели чудесную первую половину дня вместе с Соней до ее дневного сна, но позвонила начальница и буквально умоляла выехать и взять еще один заказ, мол, клиенты там важные, процент мне выше предлагала.

— Кира, радость моя, поверь, я бы тебя не трогала, я же знаю, что ты одна тянешь на себе ребенка, как мать — одиночка понимаю тебя, — увещевала она в трубку, — да только остальных послать не могу. Девушке понравились именно твои работы, твой сдержанный стиль, а еще она сказала, что ее жених не поскупится на дополнительную оплату за работу в выходной день.

— Обещать — не значит жениться, — ответила я мрачно Светлане, моей начальнице, но сама уже смирилась с тем, что остаток выходного дня придется провести с дочерью порознь.

— Согласна с тобой, но она уже внесла предоплату с учетом обещанной поправки.

— Какие вы шустрые, а чего мне вчера не сказали? Я бы Соню как — то подготовила, — я попыталась еще раз возмутиться.

— Так с утра дело было, я ведь дежурю по выходным, забыла? Кириллу практика нужна, он напросился со мной.

— Ладно, поняла я. Эх, хорошо, сейчас разбужу Соню, вызову няню, скидывай адрес, все равно молниеносно я не смогу приехать, моя дочь еще не такая большая, как твой Кирилл, одну я ее не оставлю.

Выныриваю из своих мыслей и смотрю на Соню, не зная, что ей сказать, как совладать с собственным чувством вины.

— Котик, у мамы есть работа, она нас с тобой кормит, игрушки позволяет покупать, наряды и даже ездить отдыхать, — принимаюсь терпеливо объяснять по схеме, прочитанной недавно в одной статье.

— Если бы ты продавала свои сумки, сидела бы дома со мной и работала, — еще дуется дочь, но уже не сильно.

— Я их и продаю, просто они не так часто нужны людям, как нам хочется, — облегченно смеюсь. — Да и времени, и сил на одну сумку у меня уходит немало. Это скорее занятие для души, а не для заработка.

— Ладно, пусть едет Мария Николаевна, побуду с ней, — царственно машет ладошкой Соня.

А я думаю о том, что все — таки слишком балую свою дочь, права тетя. Но как я могу иначе? Никак.

Да та же тетя в те редкие разы, когда приезжает к нам, привозит столько подарков, что еще вопрос, кто на самом деле балует Соню.

— Успокойся, мы редко видимся, внуки от моих детей уже большие, да ты и сама видишь, — говорит обычно тетя в подобные моменты. Она всегда приезжает с родными внуками, хочет, чтобы подростки были знакомы с родиной своих родителей. — У них все игрушки в телефонах и компьютерах, что я им дам? А твоя еще крошка, радует нас всех.

— Вот уж спасибо, ваше высочество, — хмыкаю я, вновь выныривая из воспоминаний, — в таком случае не соизволите ли вы одеться, умыться и причесаться? Негоже царственной особе встречать няню в растрепанном виде.

— Соизволю, — с достоинством кивает моя дочь, а я подавляю в себе приступ смеха, до того потешно она смотрится.

Но Мария Николаевна задерживается, она попала в пробку, а вместе с ней автоматически задерживаюсь и я. Когда женщина все — таки приходит, в моей голове возникает мимолетная мысль о том, что, может, это знак, может, не нужно мне на эту встречу, может, не зря Мария Николаевна попала в субботу в пробку в том районе, где заторов отродясь не было в это время суток.

Но, конечно, я не воспринимаю эту мысль всерьез, и, как становится вскоре известно, зря…

Глава 13

Мы с моей начальницей, Светланой, как — то разговорились о своей доле матерей — одиночек. Нет, мы не жаловались, не стенали и не плакались в жилетку, но заметили одну общую черту у таких, как мы. Нам всегда нужны деньги!

Я уверена, биржевые воротилы, владельцы крупных фирм и прочие крутые дядьки и тетки едва ли настолько же озабочены мыслями о деньгах, как любая или почти любая мать — одиночка. Серьезно, я не шучу.

И совершенно неважно, хорошая у этой матери должность или не очень, платит ей отец детей алименты или нет, свое у нее жилье или взятое в ипотеку. Все эти факторы не играют никакой роли. Просто потому, что никто из нас не может до конца расслабиться, нам просто становится страшно, стоит нам только на миг прекратить безумный бег вечного добытчика и остановиться. Ведь завтра может что — то пойти не так, и нас с ребенком никто не будет кормить, отца и мужа нет, запасной взрослый в наших неполных семьях — существо мифическое.

— Да где же этот автобус? — вопрошаю сквозь зубы, стоя на остановке.

Даже после примера Марии Николаевны я решила попытать счастья и поехать на общественном транспорте. Но глупо было надеяться на то, что дорожный затор внезапно рассосется именно тогда, когда мне понадобится ехать.

Приложение вызова такси тоже не радует, и я говорю не о том, что цену они задирают нереальную, сразу понятно, кто в нашей стране много получает, но еще и ждать этих жадных водителей настолько долго, что этот факт отбивает желание даже пытаться.

«А ведь еще и забрав меня, такси будет плестись в пробке, дорога — то одна. Нет уж, пойду пешком, восполню отсутствие тренажерного зала в моей жизни», — принимаю решение и разворачиваюсь в сторону дворов. Пешком можно хотя бы не делать крюк, глядишь, удастся не сильно критично опоздать.

Прохожу мимо нашего с Соней дома и по привычке всматриваюсь в окна. Мария Николаевна наверняка сейчас кормит мою дочь, свет горит только на кухне. И лишний раз радуюсь тому, что, приехав в этот город, я рискнула и вложила вырученные за продажу автомобиля деньги в квартиру. Цены в тот год были просто идеальными

Конечно, большое спасибо тете, если бы не она и ее дети, я бы спала беременная на надувном матрасе. Когда они все дружно увидели мои новые, но пустые личные хоромы, то сделали поистине шикарный подарок — диван и холодильник. Мне было стыдно, мне было неудобно, но я приняла дары.

Зато первыми владелицами моих дизайнерских сумок с девочкой и котом стали мои двоюродные сестры и тетя. Конечно, я не взяла с них денег, отблагодарила хотя бы так за помощь.

«Зря я думала, что одна, вовсе я не одна. Мы с Соней имеем заботливых родственников, нам с ней повезло — думаю я, пока иду. — Это с Чернышовыми я была одна, но никак не сейчас».

Упоминание ненавистной фамилии даже мысленно, не вслух, до сих отдает болью в моей груди. Я бы хотела никак не реагировать, но не могу. Соня уже пару раз интересовалась, где ее папа, мне удавалось перевести тему, но ведь это не может длиться вечно. И что я ей скажу? Что папа нехороший человек, но мама тоже виновата, так как даже не сказала ему о своей беременности?

Боюсь, дочь не скоро дорастет до того возраста, когда сможет понять мой поступок, очень нескоро. А говорить что — то все равно придется, мне не удастся отмалчиваться вечно.

И не скажешь ведь ей, что когда мама сбежала от папы, он поехал искать маму к тете, Сониной бабушке, вернее, не маму искать, а деньги свои.

— Она развелась со мной онлайн, продала автомобиль, который подарил ей я, испортила ремонт, испугала мою мать, а вы ее защищаете! — ярился Чернышов, приехав по мою душу к тете.

— А ты, милок, посидел бы да подумал, почему Кира так поступила, если ты был такой весь из себя идеальный. Или не был, а? Но только сиди и думай в одиночестве, без мамки своей. Я, знаешь ли, тоже могу прикинуться бедной несчастной старушкой, это нам, женщинам, не трудно, — ответила ему тогда тетя.

Вот уж не знаю, подумал он или нет, дошло до него что — то или нет, да только тетю он больше не беспокоил, к счастью.

— Ох, наконец — то добралась, — останавливаюсь у нужного дома и пытаюсь отдышаться.

Поднимаю глаза наверх, мне нужен тринадцатый этаж, искренне надеюсь, что лифт в доме уже работает, новостройка все — таки.

— Простите, я немного опоздала, — торопливо произношу, поправляя пиджак после быстрой ходьбы, — ждала няню, она задержалась.

Лифт работал, но я от радости совсем забыла привести себя в порядок, пока ехала в нем, после пешего марш — броска.

— Ничего страшного, — широко улыбается шикарная блондинка — заказчица, — мой жених тоже только пришел. Я не хотела обсуждать дизайн квартиры без него. Познакомьтесь…

Из соседней комнаты выходит тот, кого я бы предпочла не видеть примерно никогда.

— Чернышов? — восклицаю раньше, чем девушка нас представит, со страхом узнавая в заказчике своего бывшего мужа.

— Кира? Так вот куда ты уехала?! — он смиряет меня презрительным взглядом. — И ребенком, я услышал, обзавелась. А кто же счастливый папа?

Глава 14

Испуганно замираю, как кролик перед коварным удавом, не в силах пошевелиться, а ведь нужно отмереть, нужно показать Чернышову, что он никто, что он больше не властвует над моей жизнью.

— И почему он не в состоянии посидеть в субботу с собственным ребенком, пока ее мать работает? — продолжает ехидничать Чернышов. — Ах да, тот факт, что тебе пришлось мчаться через весь город ради внеочередного заказа, говорит о многом, едва ли нормальный мужчина позволил бы своей женщине так перетруждаться на выходных.

— Конечно, — отмираю — таки я и вовремя, — он может позволить присматривать за кофейней своей матери, чтобы женщина была при деле, но без личных денег, они ведь развращают, дают ей независимость и уверенность в завтрашнем дне, а этого нельзя позволить супруге.

Чернышов дергается от моих слов, как от пощечины, но, что главное, замолкает. А его спутница, о которой мы с ним оба, кажется, забыли, переводит недоуменный взгляд с меня на своего жениха и обратно.

— Вы знакомы, да? — наконец спрашивает она, когда и я, и Чернышов, продолжаем хранить упорное молчание.

— Знакомы, — тяжело вздыхаю.

«Все — таки нужно прислушиваться к знакам, а не стремиться заработать все деньги мира, что в принципе невозможно», — думаю досадливо. Вслух же я больше ничего не добавляю, все равно эта девица не захочет, чтобы я работала над дизайном их квартиры, можно было не бежать сюда.

Стоп!

Если они жених и невеста, а еще и эта квартира в новостройке, где они хотят сделать дизайнерский ремонт, значит, Чернышов переехал. И провидение было столь несправедливо ко мне, что переехал этот индивидуум именно в тот город, где теперь обитаю я.

Или, наоборот, провидение справедливо? Все же я не рассказала отцу ребенка о том, что он им станет. Поступила нехорошо. Пусть и в ответ на его собственный плохой поступок.

Мне вдруг становится очень страшно. Ведь вероятность того, что Чернышов однажды увидит Соню, а она его, возрастает в разы. И смогу ли я после этого остаться жертвой, или мне все вменят в вину? Но, главное, не захотят ли Чернышовы забрать мою дочь?..

Последняя мысль ударяет меня прямо в сердце, мне даже приходится опереться рукой о стену.

— Что с вами? Дурно стало, да? — пугается заказчица. — Жара начинается, лето вступает в свои права, а вы к нам в пиджаке, дресс — код соблюдаете, не стоило, давайте его хотя бы расстегнем.

Я испуганно отшатываюсь, когда девушка пытается проявить заботу, и отчасти благодаря этому прихожу в себя.

— Не нужно, спасибо, — Беру себя в руки, — мне уже лучше, не переживайте. Я сама справлюсь с пиджаком. В квартире прохладно, я быстро приду в себя, вы правы, слишком быстро шла, видимо, это повлияло.

«Черта — с–два они отберут у меня Соню, — думаю решительно, — она только моя дочь. Я даже в ЗАГСе уговорила не записывать бывшего мужа в отцы в свидетельство о рождении, как того требовали правила. А Ульяна Сергеевна и вовсе была уверена в том, что у ее сына может быть только мальчик. Вот и нечего теперь!»

— Да? Ну хорошо. А как вы познакомились с Сашей, если не секрет, конечно? — наконец —

«Нет, все же зря я сюда пришла, зря испортила нам с Соней субботу», — досадую на себя.

— Давно было дело, в другом городе еще, я просто не ожидала, что и Александр переехал. Но вам не о чем беспокоиться, впрочем, я пойму, если вы решите работать с другим дизайнером, я лично помогу Светлане подобрать для вас нового человека, заканчиваю свою тираду и уже собираюсь откланяться, как Чернышов подает голос:

— Постой…

Глава 15

— Те, — добавляет спустя секунду Чернышов, — не нужно таких жертв, Кира, мы с моей невестой цивилизованные люди и доверяем друг другу, правда, Кристина?

Он прижимает к своему боку блондинку, а мне хочется спросить, почему же он не с рыжей подругой детства, как мечтала его мать. Или срок годности супруги Чернышова заканчивается ровно через три года, как было со мной, и рыжая уже просто отработала свое?

— Конечно, дорогой, — Ластится в ответ к своему жениху блондинка. — Вы с Кирой ведь просто знакомые, да?

Я удивленно выгибаю бровь — неужели растрепанная дизайнерша с ребенком способна поколебать уверенность такой красотки в ее неотразимости? Или всему виной наш с Чернышовым приветственный обмен любезностями. Простые знакомые так не встречают друг друга.

Но пусть «правильный» мужчина Чернышов теперь успокаивает свою невесту. В конце концов это они с ней цивилизованные люди, безоговорочно доверяющие друг другу.

— Да, Кристина, совершенно верно, мы с Кирой Юрьевной просто старые знакомые, наша первая реакция была обусловлена тем, что ни я, ни, думаю, она, не ожидали увидеть друг другу так далеко от родных мест. Вот, собственно, и все, — выкручивается Чернышов.

Впрочем, это неудивительно. Как я узнала на своем горьком опыте, мой бывший муж горазд плести словесную паутину. Даже не знаю, радоваться мне или огорчаться из — за того, что Чернышов масштабно не изменился. Пока что я чувствую лишь внутреннее напряжение от нашей неожиданной и совсем нежелательной встречи. Но я не должна нервничать, я должна держать себя в руках. Меня дома ждет дочь. Моя дочь! И ради нее я обязана выглядеть равнодушной рядом с ее биологическим отцом.

— Все верно, Кристина, так и есть. Но как я уже предложила, нового дизайнера я вам помогу подобрать, задаток невозвратный, вам в любом случае невыгодно менять фирму, — произношу нейтральным тоном.

А у самой внутри пожар. Я не знаю, что я ощущаю, наблюдая за тем, как пальцы Чернышова теребят ткань блузки своей невесты, не знаю, честно.

Пожалуй, мне противно. Вид Александра с другой женщиной пробуждает во воспоминания о том дне, когда я узнала, что унижалась три года зря, что унижаться вообще ни перед кем нельзя, это противопоказано.

Еще что — то темное и неприятное просыпается в моей душе, когда я наблюдаю за взаимодействием этой парочки. Но ведь я не могу ревновать! Это глупо! И крайне неуважительно по отношению к самой себе.

Я смогла построить себя сама, собрать по кусочкам после развода и побега, смогла достойно организовать нашу с Соней жизнь, но вновь чувствую себя униженной и растоптанной, стоило только Чернышову замаячить на моем горизонте.

«Пожалуй, я сама откажусь от работы с этой парочкой, Светлана поймет, у нее тоже есть непорядочный бывший муж, правда, он как раз — таки знает о существовании Кирилла», — принимаю решение про себя. Уже хочу озвучить его, вежливо отказаться, сослаться на занятость и прочие мифические и не очень дела, как меня осеняет.

Я не смогу.

Нет, я ведь буду постоянно прислушиваться к разговорам, узнавать, что происходит с проектом Чернышова. Мне банально необходимо знать о его передвижениях, чтобы минимизировать случайное столкновение с Соней, или подготовить почву для этого, или самой приготовиться морально.

А, может, сбежать в другой город? В этом Чернышов явно собрался задержаться, как я буду дальше? Ведь один раз я уже смогла сбежать.

«Ну, уж нет, пусть этот гад уезжает, я останусь, — думаю зло, пробуждая в себе внутренний стержень, — у нас с Соней здесь все налажено. Да и не подумает он, что она его дочь, не подумает, если я сама нас не выдам. А я не выдам. Держать врагов нужно ближе, чем друзей, я должна взяться за этот проект, осталось дождаться решения блондинки».

Глава 16

Чернышов

— Дурацкая пробка, — стучу по рулю в приступе раздражения.

День не задался с самого утра. Кристине приспичило именно сегодня разговаривать с дизайнером, который займется квартирой, отец позвонил как обычно трепать нервы, мать подключилась, да еще пробка эта! Провались она.

Ведь не было ни разу с момента моего переезда в этот город, ни разу не было затора в субботу в этом районе! А тут на тебе.

Я еще подшучивал сам над собой, что, мол, рука у меня волшебная, а иначе как объяснить тот феномен, что я буквально ткнул пальцем в карту и попал в город без пробок на выходные. Причем не мелкий город, вполне себе нормальный, радующий и зеленью, и атрибутами цивилизации. А, главное, позволяющий уже полгода как существовать отдельно от папочки с мамочкой.

«И почему они не завели еще одного ребенка? Может, тогда давление на меня было бы меньше, и на протяжении последних ста восьмидесяти дней мы бы не ругались с ними каждый день по телефону?» — вопрошаю сам себя гипотетически.

Странно, что я раньше не переехал, а ведь думал об этом. Толчком к переосмыслению стала моя сбежавшая супруга. Все почти как в фильме, только она была моей супругой, успела проникнуть мне глубоко в душу, оставить там неизгладимый след, а после своего побега еще и кровоточащую рану.

Ах да, еще она умудрилась поживиться за мой счет, продав за спиной подаренную ей машину моему же другу. Хотя в этой нестандартной ситуации у меня больше вопросов к Грише нежели к Кире. Хотя ее поступок тоже неприятен, если бы не заверения Гриши о поспешности сделки, я бы решил, что она давно и методично готовилась к побегу. Но нет, все произошло как будто спонтанно.

Мне было странно вернуться домой и не застать там Киру. Очень странно, по правде. Я растерялся, не знал, что и думать. Оказывается, за три года я настолько привык к тому, что Кира всегда и везде ждет меня, следует за мной, принимает мои решения, словом, ведет себя, как моя молчаливая тень, что я растерялся, столкнувшись с тем, что она вдруг повела

Очень я жалею, что сначала отправился к ее тетке, не поговорил с собственными родителями, многое бы пролилось на свет. Хотя нет, не пролилось бы. Так же, как я привык к тени — Кире, я привык и к авторитету и заботе своей матери.

«Н — да, знатно мне тогда тетка Киры прочистила мозги одной фразой», — усмехаюсь, снова проваливаясь в прошлое. В пробке скучно, что еще делать.

Плохо, что я проникся ее фразой не сразу, мозгам нужно было созреть прежде, чем понять, что тетя Киры права, а я олух. К счастью, мать своим напором и навязчивым сводничеством помогла. Ее плохо скрываемая радость и триумф от того, что я встретился с Янессой, сильно напрягли меня тогда. А потом я посмотрел в паспорт, не помню зачем, но сам факт, я увидел, что забыл одну очень важную дату.

— Нет, эта дурочка решила, что я ей изменяю, точно решила, — прошептал я в момент озарения.

Впрочем, любая бы на месте Киры решила, что я ей изменил. И, положа руку на сердце, я был близок к этому, как никогда раньше.

Рыжая бестия по имени Янесса словно околдовала меня, пленила вновь в свои яркие сети, ведь я, как мужчина, оказывается, устал от пресности отношений с Кирой, от ее послушания. Но это, впрочем, мне не помешало возмутиться ее резкой пропажей.

Да уж, эгоистом я был тем еще и, наверное, до сих им остаюсь, разве что теперь избавил себя от пагубного влияния родителей. Смею надеяться, что это помогло мне, я больше не позволю превратить любимую девушку в тень, как Киру.

Черт, зато она своим мастерским побегом разом уничтожила скуку. Я до сих пор вспоминаю эту хитрую беглянку! Как все подстроила, и моя мать еще повышала атмосферу, оскорбляла ее. Только я вдруг прозрел. Реально прозрел.

Даже готов был снова съездить к Кириной тете, сказать, что я понял, что осознал, что хочу добиваться внимания своей жены, что готов сменить место жительства ради этого. Вот только жены — то у меня больше не было.

В наш век можно развестись, даже не узнав об этом, практически пропустив сие знаменательное событие. Но это, конечно, если нет детей и совместного имущества, а маменька моя постаралась, чтобы не было хотя бы второго.

И снова я разозлился. И до сих пор злюсь. Хотя по идее Кира жертва, но наша с ней история не дает мне покоя до сих пор. А тут еще и квартира эта, с новой невестой. Я несколько лет шел к настоящей независимости от родителей, но стоило ли вписываться в нее именно так?

Ох.

Мысленно одергиваю себя, паркуюсь у дома и заставляю себя выйти дабы угодить Кристине и больше не повторить ошибки прошлого.

Глава 17

— Ну и где этот твой крутой дизайнер, ради которого мы сорвались сюда в субботний день? — спрашиваю Кристину с едва сдерживаемым раздражением в голосе.

Моей невесте нельзя нервничать, она в положении. А тут я злой из — за пробки, не к месту влезших в голову воспоминаний, да еще и потерянного времени. И вдобавок ко всему специалист задерживается.

— Уверена, она скоро будет. Дизайнер — женщина, ее начальница звонила мне, предупреждала, что та скорее всего немного опоздает, — невозмутимо отвечает Кристина. — Тут будет детская, — принимает решение она, кивая сама себе.

Мое мнение не так уж важно, я все равно соглашусь. Мне откровенно все равно, какая из белых комнат станет детской, какая спальней, а в какой Кристина мечтает принимать гостей. Моя невеста — очень интересная личность. Она не истерит, не требует, не капризничает, как делают другие беременные. Но если она вбила себе в голову, что — то сделать, она это сделает.

Вот как сегодня, ведь с утра никто на встречу ни с каким дизайнером не собирался, у Кристины должен был быть выходной, а у меня пара встреч по работе, и то несерьезных, можно сказать, почти отдыхательных, субботних.

«А теперь мы оба в квартире ожидаем третью сторону, которая наверняка тоже с трудом перекроила свои планы», — думаю с досадой.

Решаю проверить санузлы, когда курица — дизайнер — таки прибегает. В первый момент я испытываю удовлетворение от того, что наконец — то можно будет осмотреть квартиру вместе, обсудить детали и поехать обратно по своим делам.

Ах да, еще можно будет спустить раздражение на опоздавшую. Хотя бы немного, в рамках приличного, естественно. Оскорблять незнакомого человека и откровенно хамить я не буду, я все — таки не мой отец. Но пара язвительных замечаний еще никого не сломили.

Вот только прибывшая дизайнер лишает меня даже такой малости при нашей долгожданной встрече. Да и сама встреча оказывается даже слишком долгожданной, той, которую я ждал не двадцать раздражающих минут, а шесть очень долгих нервных лет. Вот только когда встретил, оказался совсем не готов и повел себя, как кретин.

— Чернышов? — восклицает девица — дизайнер раньше, чем я поднимаю взгляд на нее.

Болезненное узнавание пронзает меня не хуже молнии.

— Кира? Так вот куда ты уехала?! — смиряю ее намеренно презрительным взглядом и продолжаю жалить. — И ребенком, я услышал, обзавелась. А кто же счастливый папа? — Вот это самое обидное на самом деле. Мне вдруг становится очень горько от того, что мне Кира ребенка так и не родила, хотя вроде бы хотела. — И почему он не в состоянии посидеть в субботу с собственным ребенком, пока его мать работает? — продолжаю жалить, это единственное, что мне остается. — Ах да, тот факт, что тебе пришлось мчаться через весь город ради внеочередного заказа говорит о многом, едва ли нормальный мужчина позволил бы своей женщине так утруждаться на выходных.

— Конечно, — Кира жалит в ответ, только как — то без огонька, — он может позволить присматривать за кофейней своей матери, чтобы женщина была при деле, но без личных денег, они ведь развращают, дают ей независимость и уверенность в завтрашнем дне, а этого нельзя позволить.

Мне тут же становится стыдно, я вдруг возвращаюсь в прошлое, когда вина и злость накрывали меня целыми днями напролет. Вина перед Кирой и злость на нее же. Вот так парадоксально.

К счастью, дальше вмешивается Кристина, что — то почувствовав в нашей с Кирой короткой перепалке. А я отчего — то решаю сыграть отстраненного и нежелающего вспоминать прошлое. Хотя у самого в голове только и стучит навязчивая мысль о том, что у Киры есть

Мне вдруг кажется очень важным разузнать все о ней, ее жизни и прочем. Я должен увидеть того, кому она подарила ребенка. Увидеть и успокоиться наконец — то, я надеюсь.

Может быть, я даже найду в себе силы извиниться, но это вряд ли. В этом плане я как был трусом, так им и остался.

Но хотя бы я буду знать, что Кира счастлива! Что перелистнула нашу с ней страницу, и все у нее хорошо!

А для этого нужно, чтобы она все — таки взялась за дизайн квартиры. Мне остается с напряжением ждать, что решит Кристина…

Глава 18

Кира

Это были поистине очень напряженные два часа моей жизни. И почему только я согласилась? И эта Кристина, не почувствовала разве, что ее жених ей лжет? Тоже решила держать врага ближе?

С усилием тру лицо, наплевав на тушь на ресницах, я никак не могу прийти в себя. Я считала, что все в прошлом, что я все перемолола, преодолела, перегорела и так далее. А по факту ничего из перечисленного и близко не случилось со мной. Я как не смогла поставить точку и поговорить с Чернышовым, так и не отпустила обиду. Предпочла безопасно сбежать.

— Ради нее он переехал от мамочки с папочкой, а ради меня не мог, — шепчу себе под нос, а на глаза набегают предательские слезы. Зато угрызения совести по поводу моего побега и утаивания информации о ребенке испаряются.

Торопливо вытираю мокрые дорожки и бодрее шагаю домой. Уже вечер, воздух стал прохладнее, он приведет меня в чувство, во всяком случае я на это надеюсь.

— Давайте мы вас подвезем, — В моей голове всплывает радостное лицо Кристины. — Вы ведь к ребенку торопитесь, через несколько месяцев я буду вас понимать.

Перед глазами так и стоит картинка счастливой невесты Чернышова, прижимающей руку к своему животу. Она еще и беремена, это прямо набор из идеальной слащавой жизни.

«Жалеешь, что не сказала, да? Может быть, тебя бы точно так же обхаживали», — зудит мой едкий внутренний голос. Кажется, он работает не на меня, а против. Столько злорадства не ожидаешь почувствовать от себя самой направленного в свою же сторону.

И нет, едва ли меня бы обхаживали. Уж точно не на той стадии отношений, на которой я сбежала. Может быть, забеременей я в самом начале, еще до брака, тогда была бы надежда. И то, если бы я не была ослеплена образом идеальной семьи Чернышовых. Не имея своих идеальных родственников, я стремилась прибиться к родственникам Саши.

Да только и Саша оказался не идеальным, и его родственники тоже. Да что уж, я тоже была далеко не идеальна, хотя всячески стремилась такой быть. В итоге я стала разве что идеальной тряпкой, которую кладут у двери, чтобы вытереть ноги, придя с улицы.

— И пусть, — снова вытираю с лица непрошенные слезы, на этот раз злые.

Главное, сейчас у меня все хорошо и безо всяких Чернышовых. Я выполню этот заказ и больше не буду пересекаться с бывшим мужем. Мы с Соней просто не будем гулять в том районе, собственно, мы никогда туда и не ходили. А про папу я сочиню какую — нибудь легенду, как любят делать мамочки. И плевать, что я всегда считала это глупым, легенда в любом случае лучше, чем горькая правда, чем осознание того, что со вторым ребенком папа будет жить, а с первым нет.

Дохожу наконец — то до своего двора, еще на десять минут задерживаюсь в магазине и только потом поднимаюсь наверх. У Марии Николаевны в любом случае оплата по фактически проведенному времени, десять минут роли не сыграют.

— Мама вернулась! — кричит моя дочь и с порога набрасывается на меня.

— Софья, разве так можно? Дай мамочке зайти, раздеться, руки помыть в конце концов! Неприлично вот так сразу накидываться на человека, как бы ты не была рада его видеть, — поучает мою дочь Мария Николаевна.

Интересная женщина, не знаю, за кем она присматривала раньше, но, подозреваю, это были не обычные дети обычных родителей. Но мне ее желание привить Сонечке сдержанность даже нравится, я знаю, что она не перегибает палку, действует разумно. И малодушно надеюсь, что, если у меня не получается обуздать собственного ребенка, может быть, это получится сделать у няни. В любом случае я была бы ей даже благодарна.

— Руки нужно помыть всем, я купила сладости к чаю, — говорю преувеличенно радостно и разуваюсь. — Мария Николаевна, давайте с нами выпьете чаю.

— Сладкое вечером, Кира Юрьевна, — женщина поджимает губы и бросает на меня укоризненный взгляд. — Нет, спасибо, откажусь. Сахар вреден перед сном, имейте ввиду! Но Соню можно поощрить, мы хорошо продвинулись в чтении, девочка тянется к знаниям, чего не скажешь о дисциплине.

— Мой зайчик уже читает, — искренне радуюсь и прижимаю к себе дочь.

— Мама ты руки еще не помыла, а меня трогаешь.

— Действительно, что это я. Сейчас будешь мне читать, я хочу послушать, — воодушевляюсь.

Остаток вечера и следующий за ним второй выходной проходят хорошо, даже очень хорошо, по — семейному. Я почти забываю о Чернышове и его беременной невесте, почти отпускаю ситуацию, почти перемалываю ее внутри, ведь, не смотря ни на что, у меня есть главное, моя дочь.

Но утро понедельника безжалостно кидает меня в новую реальность…

Глава 19

— Доброе утро, — здороваюсь со всеми в офисе и занимаю свое рабочее место.

За вчерашнее спокойное воскресенье, проведенное вместе с Сонечкой, я полностью отпустила ситуацию с Чернышовым, по крайней мере мне так показалось.

— Кира, зайди, пожалуйста, ко мне, — приглашает меня Светлана.

— Да? Что — то случилось? Я только компьютер успела включить, и я не опоздала сегодня, еще десять минут есть, даже в саду нас в кои — то — веки похвалили за ранний приход, Соня, правда, была не в восторге от того, что придется делать зарядку, обычно она на нее опаздывала, и в то время, как другие разминались, мы переодевались и переобувались, — чащу я, заходя к начальнице в кабинет.

— Да, я знаю, что ты не опоздала, успокойся, все хорошо. У меня есть задание для тебя, отправиться надо сейчас.

— Еще одно исключительно для меня? Может, другим дать возможность заработать?

— Ты же обычно хватаешься за все, — ухмыляется Света.

— Да, но только в субботу ты мне уже дала задание, я хотела сейчас все мысли и пожелания этой Кристины немного

— Твоя Соня из тебя веревки вьет, а ты позволяешь. Если не приструнишь сейчас, потом будет сложнее, я по своему опыту знаю. А заказ новый небольшой, но снова захотели именно тебя, — договаривает Светлана и бросает на меня хитрый взгляд.

— Что? — не понимаю я.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

— А должна? — удивляюсь я. Мы со Светланой в приятельских отношениях, но не дружеских, она все — таки моя начальница, хотя общение у нас установилось неплохое. — Это ты у нас заказчиков ищешь, не я. Если тебя суббота интересует, так разговаривали вчера, ничего нового я тебе не скажу. Заказ выполню, все нормально.

— Хм, ладно, нечего сказать, значит, нечего, — снова загадочно ухмыляется Светлана. — Вот тебе адрес, поезжай сейчас, как раз вовремя прибудешь.

— Хорошо, — беру в смятении листок. — А что там за объект? Не расскажешь?

— На месте разберешься, офис, как я поняла, но человек как будто не определился с масштабом желаемого, — отмахивается от меня Света и дает понять, что разговор окончен.

«Офис, так офис, — думаю про себя. — Какой наплыв желающих именно меня, может быть, Провидение таким образом решило меня вознаградить за встречу с Чернышовым? Что — то вроде того, что он — то, может, и на коне, но и у меня все неплохо?»

Усмехаюсь с собственных мыслей, выключаю едва успевший загрузиться компьютер, прощаюсь с коллегами и выхожу обратно на улицу. Ехать мне далеко, но хотя бы относительно по прямой, главное, дождаться нужный автобус. И да, Света правильно сказала, как раз успею вовремя, если отправлюсь прямо сейчас. Снова опаздывать не хотелось бы, задержки производят плохое впечатление.

Мне везет, нужный транспорт подъезжает как раз к моему появлению на остановке, прямо как личное такси. Остается уповать на то, что на этом маршруте будет меньше пробок, все — таки утро еще не закончилось, не все доехали до своих мест работы и учебы.

Практически задремываю, но, к счастью, водитель решает по громкой связи объявить остановку, как раз мою. Вздрагиваю и выпрямляюсь, лихорадочно ища деньги за проезд. Выхожу из автобуса и пытаюсь хоть немного рассмотреть себя в отражении окон транспорта, но получается откровенно плохо. Второй раз иду на встречу в абы каком виде, едва ли я выгляжу безукоризненно после откровенной дремы в автобусе.

Приглаживаю волосы, одергиваю пиджак, расправляю невидимые складки на юбке и выдыхаю. Почему я так сильно переживаю? Хочется выглядеть лучше после встречи с новой пассией Чернышова?

Трясу головой, отметая эти мысли. Комплексов во мне и без бывшего мужа хватает, борюсь с ними периодически. Я пришла на деловую встречу, я прекрасный специалист и выгляжу достойно. Для деловой встречи, а не для свидания, которого у меня не было примерно…

Да вообще никогда у меня его не было. Один Чернышов только и был.

Настроение стремительно портится, но я заставляю себя дойти до нужного адреса и переключиться на работу, правда, это плохо удается, когда я добираюсь до места.

— Ресторан? Мне нужно будет заняться рестораном? — восклицаю удивленно вслух.

Странная подача заказа Светланой и сам заказ начинают вызывать во мне смутную тревогу, но я все — таки захожу внутрь. Тут я, естественно, теряюсь на мгновение, на листке, данном мне «заботливой» начальницей нет имени, с кем именно у меня встреча, и мне приходится просить помощи у хостес, объясняясь на пальцах.

— Здравствуйте, я дизайнер, мне здесь встреча назначена вроде как, — звучу откровенно жалко и выгляжу, возможно, так же.

Терпеть не могу, когда нет четких инструкций.

— Да, я сейчас провожу вас за столик, — но хостес удивляет.

«Все — таки заказ на ресторан, — решаю про себя, — но зачем им дизайнер? У них тут все отлично и без меня. Хотя речь шла об офисе. Директор захотел сделать ремонт в служебных помещениях?»

Меня усаживают за столик, но заказчика за ним нет, я пришла первая, или он отвлекся на другие дела, пока меня ждал.

— Может быть, что — то хотите? — вежливо предлагает хостес.

— Давайте кофе, — прошу я.

Утром я его выпить не успела, а тут, думаю, не разорюсь на одной кружке.

Мне успевают принести заказ, когда наконец — то появляется заказчик. Кружка как раз находится у меня в руке, когда на мое плечо ложится чужая рука, а знакомый голос заставляет дернуться и испытать желание вылить горячее содержимое на собеседника…

Глава 20

— Сергей… Георгиевич, — добавляю отчество с заминкой, — какая неожиданная встреча.

Когда я вспоминала, что свиданий у меня не было примерно никогда, и моим единственным мужчиной был Чернышов, я не кривила душой. Насчет второго так точно. А насчет первого…

С натяжкой, но можно признать, что свидания у меня были. Буквально несколько и ничего не значащих, ничем не закончившихся и не имеющих не малейшего продолжения. Скорее убедивших меня, что Светлана не права, не нужно мне это натужное общение, по крайней мере не тогда, когда Соня совсем маленькая.

Но свидание с одним мужчиной все — таки выдалось запоминающимся, хотя и фактически не состоялось. В тот день я несла с собой образец краски в небольшой пластиковой таре, и это было моей ошибкой.

Сергей встретил меня у своей машины, весь сияющий, как начищенный бриллиант. Хорошо выглядел и сейчас выглядит тоже хорошо. И его автомобиль тоже весь глянцево блестел в уходящих лучах закатного солнца.

И тут случилось то самое, непоправимое, после которого наше свидание завершилось, так и не начавшись. Совсем рядом раздался громкий хлопок, скорее всего глупые мальчишки кинули петарду, да только рядом со мной однажды в детстве уже как — то кинули петарду такие же глупые мальчишки, и пострадала моя школьная подруга. С тех пор я даже этого звука боюсь ужасно. И, как следствие, я подскочила, руки у меня задрожали и не смогли удержать тару с краской, ведь мозг был занят тем, чтобы определить, откуда исходит угроза, и куда бежать спасаться.

По классике тара оказалась без крышки, не нашлась она на объекте, потерялась. И вся краска полилась на чужой автомобиль. И моей одежде досталось, но уже по остаточному принципу. А вот одежде Сергея не досталось, удар принял на себя его автомобиль.

Естественно, я признала свою вину, лепетала извинения и прочее. Кажется, даже пообещала оплатить устранение последствий, чтобы, значит,

— Что ты мне собираешься оплатить, курица несчастная? Ты себя в зеркале видела? Личико смазливое, но деньги точно не водятся в твоем кошельке! Ты зачем, дура, краску в незакрытой таре несла? Еще и на свидание ее с собой взяла! Налила где — то по — тихому, чтобы на свои нужды использовать? Новый принцип бюджетного ремонта проповедуешь?

И еще много чего крайне нелицеприятного я услышала в тот вечер. Впрочем, инцидент принес пользу, мне не пришлось долго ждать, чтобы понять натуру Сергея, он сразу раскрылся передо мной. Да так раскрылся, что я уже перестала чувствовать себя виноватой, и была оскорблена с головы до ног.

— Ты кофеечек — то придержи, пригодится еще, цены в нашем ресторане не маленькие, — ухмыляется Сергей, заметив мой маневр. — Если спокойно выпьешь, то за мой счет, а если выльешь на меня, то придется платить. Причем и за химчистку одежды, и приведение обивки стула в порядок.

Со стуком ставлю кружку на блюдце и устало откидываюсь на спинку. Теперь понятно, почему Светлана ухмылялась, она небось решила, что я себе хахаля подцепила, и он благородно решил воспользоваться услугами нашей дизайнерской фирмы. А по факту этот недокавалер зачем — то нашел меня, видимо, с запоздавшим желанием отомстить. Если действительно все так, точно он опасен.

«Обмениваться визитками в первые мгновения встречи было откровенно глупой затеей, — думаю сокрушенно. — Все равно у этого Сергея было указано иное место работы, точно не этот ресторан. А вот найти меня труда не составило».

— Что вы хотите, Сергей Георгиевич? С какой целью вызвали? Я так понимаю, дизайн офиса вам не нужен. Компенсацию за порчу вашего автомобиля вы отказались принять, у меня есть запись с вашими словами, а также кучей эпитетов, которыми вы меня наградили в тот памятный день. Подать в суд не получится, — произношу отстраненно, а у самой внутри поджилки трясутся.

К счастью, у меня было мало по — настоящему крупных конфликтов в процессе работы, но все — таки они были. Когда работаешь с людьми конфликтов не избежать, а ведь каждый клиент считает себя правым, даже когда хамит и распускает руки.

В общем, не без помощи Светланы я научилась, как нужно действовать в подобных ситуациях. Вот только это знание от тревоги меня не избавляет.

— Да больно нужно мне обдирать матерей — одиночек, мне один этот ресторан приносит больше, чем вся ваша дизайнерская фирмочка, — фыркает Сергей. — Я тебя вызвал исключительно по рабочему вопросу, ничего личного. Хотя…

Глава 21

Этот тип делает вид, что задумывается, я же, наоборот, напрягаюсь.

— Все же личный мотив у меня есть, — добавляет наконец Сергей Георгиевич. — Предлагаю совместить приятное с полезным.

Этот Сергей крайне своеобразный человек, его язык уж очень злой, не знаю, как его может выдержать хоть кто — то. А ведь на сайте знакомств он писал, что его бросила невеста. И как только они дошли до предложения? Или он его сделал в первый же вечер их знакомства, не успев нагрубить как следует?

— Что если я действительно хочу сделать заказ в вашей фирме, мне надоел мой кабинет, если откровенно, совсем недавно он был не моим, но сейчас — то он мой, и мне очень хочется выветрить даже дух прошлого владельца, — наконец продолжает свою речь Сергей.

Он намеренно выдерживал паузу, изучал мою реакцию. Но я как сидела, изображая хладнокровие, так до сих пор и продолжаю сидеть. Кружку только держу слишком крепко, но это мелочи жизни.

— И ты решил воспользоваться моими услугами потому? — направляю разговор в нужное русло и заодно намеренно перехожу на «ты».

Никакого уважения этому надменному типу не будет. Хватит с меня стелиться.

— Потому что не выкинул твою визитку, и услуги вашего агентства оказались немного дешевле, чем у конкурентов. И, конечно, я рассчитывал, что в тебе взыграет совесть, — подмигивает Сергей.

Вот честно, если бы не его характер, им легко можно было бы очароваться. Есть в нем что — то такое, что заставляет невольно млеть. Даже Чернышов обладает меньшей харизмой, чем этот представитель мужского племени. Возможно, потому — то невесту себе Сергей — таки нашел, правда, удержать не смог. Видимо, девушке не повезло столкнуться с характером любимого уже после принятого предложения.

— Я не буду выполнять проект бесплатно.

— Да нет же, я просто о совести рассуждаю, не нужно мне твое бесплатно, что ты все время хочешь дать мне деньги! Машину ты мне уделала славно, конечно, но если даже тогда я отказался от компенсации, не нужна она и теперь. А вот второе свидание не помешало бы. Смотрел я недавно твой профиль на сайте знакомств, пришел к выводу, что ты все же хороша.

— А — хах, — Меня разбирает смех от неоднозначного комплимента, — хороша я, значит, да? — качаю головой, — Интересный ты все — таки мужчина. Показывай свой офис, займемся работой. Но имей ввиду, на честном слове никто не будет делать тебе проект, все официально, с договором, задатком и так далее.

Естественно, ни на какое свидание я не пойду, но от работы не имею права отказываться. Светлана меня не поймет, у нас есть негласное правило работать всегда и со всеми. Мы даже цены до сих пор держим меньше, чем у остальных фирм. Не скажу, что я полностью довольна стратегией Светланы, но она начальство, на ней все риски, и пока Соня у меня маленькая, мне комфортнее иметь такую работу, где с пониманием относятся к особенностям моего семейного существования.

— Смотри, вот это я и хочу поменять, — Сергей приводит меня в кабинет.

Мы на втором этаже здания, звуки с ресторана сюда не доносятся, вид из окна на дорогу с остановкой, но в целом довольно уютное помещение за исключением одного.

— Полагаю, тебя смущает обилие бордового, — озвучиваю свои выводы вслух. — Даже меня начинает утомлять, а ведь мы здесь всего несколько минут.

— Все верно. Я рад, что ты все — таки профессионал, а не просто любитель, окрашивающий чужие машины в случайные цвета, — усмехается Сергей.

— Я тоже рада, что смогла убедить тебя в своей компетенции. Но теперь нам нужен договор и задаток, — снова напоминаю о насущном.

— Какая ты занудна, — говорит Сергей, подходит ко мне, но спотыкается о загнутый мной угол ковра, я не успела предупредить его об этом и даже вскрикнуть, как он неуклюже заваливается прямо на меня.

К счастью, позади оказывается ужасно пошлый кожаный

И, конечно, именно в этот момент открывается дверь кабинета…

Глава 22

— Сергей! Думал, сможешь спрятаться от меня в своем новом ресторане?! — раздается от двери женский голос. — Ой.

— Кристина, успокойся, тебе нельзя волноваться, — следом я слышу мужской голос. — Ого.

«Нет, только не он, только не снова. Столько лет спокойной жизни, а теперь видимся через день», — думаю с досадой и замираю. Мне уже совсем не хочется вставать, все заметили пикантную позу. Объяснять, что произошедшее случайность — глупо.

Но Сергей — таки решает встать, у него почему — то только сейчас получается слезть с меня и принять приличную позу. Я бы даже подумала, что момент был специально им задуман, но слишком много неучтенных факторов.

— Наконец — то, не мог сразу сесть, — отчитываю мужчину, поправляя на себе одежду. — Вроде неуклюжим не выглядишь. Здравствуйте, — здороваюсь с Кристиной и, конечно, Чернышовым. — Какое совпадение, снова видимся с вами, — дежурно улыбаюсь, внутри меня буря эмоций, основное место там занимает стыд, но именно в такие моменты я хорошо делаю вид, что ничего не произошло. — Я сегодня после обеда начну работать по вашей квартире, собиралась с утра, но вызвали к новому заказчику.

Чернышов в буквальном смысле слова багровеет, его глаза наливаются злостью, кулаки непроизвольно сжимаются. Странно, но наблюдение за бывшим мужем вызывает мурашки по моему телу. Конечно, Александр не может меня ревновать, но сама мысль об этом будоражит.

— К — конечно, я все понимаю, — кивает растерянная Кристина. Утром в понедельник она выглядит так же идеально, как и в субботу после обеда. — Но я бы на вашем месте не стала заключать контракт с этим человеком, — девушка чуть вздергивает свой точенный носик и уверенно смотрит на Сергея.

«Да у нее и стержень есть, не только прелестная внешность. Потому — то Кристина с Чернышовым живет отдельно, а не под гнетом его маменьки», — понимаю вдруг я.

И всю мою уверенность и независимость сметает, как рукой. Снова чувствую себя поникшей и никчемной. Передо мной прямое доказательство того, что дело не в Чернышове, а дело во мне. Или по крайней мере не только в нем.

И от этого ужасно паршиво на душе.

— Кристина, наши с тобой трения не должны распространяться на других, это неэтично, — произносит меж тем Сергей. — Я ведь не комментирую твое появление здесь со своим клоуном.

— Александр не клоун, а мой жених, Сережа! — цедит Кристина. — И не нужно переходить на личности, я ведь ничего не сказала про твои неформальные взаимоотношения с нашим дизайнером! А ведь выглядит совсем непрофессионально, Кира Юрьевна, совсем, — осуждающе качает головой эта прелестная блондинка.

Тяжело вздыхаю и откидываюсь на спинку дивана. Желание послать всех и вся растёт во мне в геометрической прогрессии.

Зачем я здесь? Зачем в субботу согласилась взять заказ? У Светы я не одна, если уволит, так и пускай. Сбережения у меня есть, на жизнь хватит, пока не найду новое место.

Зачем мне эти приключения, интриги, склоки. А еще Чернышов и его осуждающий меня взгляд.

Осуждающий. Меня.

Не себя этот напыщенный индюк ругает, а меня. А ведь именно сегодня я уж точно ничего не сделала. Всего лишь оказалась в курьезной ситуации, в которую постоянно попадают герои сериалов и фильмов.

Но нет, человек склонен судить по себе. Вот Чернышов и судит.

— Пожалуй, я пойду, — поднимаюсь на ноги. — Сергей Георгиевич, если надумаете сотрудничать, вы знаете, где нас искать. Кристина, Александр, — киваю паре, — пришлю вам наметки в ближайшее время, если, конечно, мой «непрофессионализм» не смущает, — горько усмехаюсь.

Это только в тех же фильмах и книгах героини всегда борются, всегда выходят победительницами, всегда всех ставят на место.

Не хочу. Я обычная женщина. Очень уставшая обычная женщина. Зачем мне лишние склоки, нервы и борьба? Пусть считают себя победителями, мне спокойная жизнь вдвоем с дочерью милее всего на свете.

Делаю шаг в сторону двери, но…

Глава 23

— Милая, постой! — восклицает Сергей. Я морщусь, они тут все эту Кристину милой считают, но в следующую секунду я сильно удивляюсь, ведь он подскакивает именно ко мне, и именно на мою талию ложится его рука. — Не обижайся, пожалуйста, у моей бывшей невесты дурной характер, скрывает его за ангельской внешностью, вот мужчины и ведутся. А ты, Кристина, — теперь он обращается к спутнице Чернышова, — извинись. Что ты тут наговорила? Кира отличный специалист! И приехала она ко мне действительно по работе, это я сюрприз устроил неудавшийся, еще и вы прибежали. Что опять случилось? В чем ты жаждешь обвинить меня на этот раз? Честное слово, в ЗАГС не сходили, а избавляться от общения с тобой труднее, чем от законной супруги.

Я замираю. Чужая рука на талии неприятно жжет кожу даже через слои одежды, но то, сколько эмоций она вызывает у Чернышова, заставляет меня потерпеть. Тем более меня интригуют слова Сергея. Неужто мой бывший муж сделал предложение бывшей невесте Сергея Георгиевича? Но тогда все события произошли совсем недавно, в последние полгода точно.

«Даже не знаю, как относиться к такому повороту. Теперь мне кажется, что свидание с пролитой краской было совсем не случайным, — думаю про себя. — А как иначе, ведь все в нашей жизни неслучайно».

Тьфу. Опять меня тянет на фатализм.

— В — вы вместе, надо же, ясно, — кивает Кристина, пытаясь взять себя в руки. — Но мы неделю назад виделись, ты как будто был одинок.

— Я тебе докладывать должен? — идет в атаку Сергей. — Сама мне изменила накануне свадьбы, бегаешь ко мне постоянно за мнимой компенсацией и прочим, а остальных учишь морали.

«Чернышов отбил невесту у Сергея? Какие страсти. Вот что, оказывается, ему нужно было. Не домашний очаг, а страсть, как в книжках», — думаю отстраненно.

Я так и стою в объятиях Сергея, я понимаю его, понимаю мотив выставить нас парой. А еще понимаю желание отомстить.

У меня его не было, мне казалось, этого желания. Да и как бы я мстила, уехав и скрыв беременность? Хотя скрытие беременности и ребенка как раз легко можно приравнять к мести. Очень жестокой мести. Но вынужденной и незапланированной.

Почему — то со мной Чернышов таким не был, как с этой Кристиной, не защищал, не оберегал. Я почти уверена, что не зря испугалась тогда. С Ульяны Сергеевны сталось бы выставить меня недееспособной только, чтобы назло мне забрать

И Чернышов при этом молчал бы. Уверена, что молчал бы. Разве что, возможно, сказал бы что — то дежурное утешающее, улыбнулся бы, потрепал по голове. И прочую ерунду мог бы сделать. Но итог был бы один. Его мама права, а я нет.

Тем больнее мне смотреть на отношения Чернышова с Кристиной, тем больнее осознавать, что вот за ней он пришел, прибежал, беспокоится, говорит, что нервничать нельзя. А что же я?! Я не человек, что ли?! Со мной так нельзя было?!

— Все нормально, дорогой, — произношу, кладу руку на плечо Сергея и оставляю поцелуй на его щеке. — Кристина моя заказчица, я не обижаюсь. Я не знала, что она твоя бывшая невеста, эмоции нормальны, тем более в ее положении. Единственное, не хотелось бы повторения подобной сцены. Как бы я сегодня не выглядела, однако, я все же профессионал и в склоках участвовать не намерена. Лучше поменять исполнителя сразу.

Реакция на мои слова странная. Почему — то все трое замирают с каменными лицами. Не знаю, что не так, вроде ничего особенного я не произнесла.

— Что ты сказала, Кирочка, повтори, пожалуйста, — просит меня Сергей.

Его хватка на моей талии ужесточается, мне приходится немного поерзать, чтобы просигнализировать о дискомфорте, но мужчина понимает мой намек не сразу.

— Я сказала, что Кристине и Александру лучше поменять исполнителя. Мне сериал на работе не нужен, мне хватает эмоций и без этого.

— Нет — нет, о другом. Какое такое положение у Кристины, что эмоции для нее нормальны?

— Ясно какое, беременное, — не понимаю я проблемы.

Зато остальные, кажется, понимают…

Глава 24

— Хм, зато теперь твоему кабинету гораздо больше нужны услуги дизайнера, — произношу задумчиво, выбираясь из своего укрытия за диваном. — Или уборщицы достаточно? Хотя на окне трещина, и мебель новая тоже нужна. Так и быть, под это все дело и от бордового оттенка тебя избавим. Какой цвет по душе? Я бы посоветовала зеленый, нервы успокаивает, а вам с твоей невестой точно стоит находиться как можно больше в зеленых помещениях. Такой темперамент, теперь понятно, как вы дошли до желания пожениться. Вот только непонятно, почему расстались. Вы же идеально подходите друг другу! Но я бы избегала острых углов в вашем доме, ножи тоже необходимо держать подальше, лучше в сейфе. Покупайте нарезанные продукты, для вас будет безопаснее.

— Смешно тебе, — отзывается Сергей, прижимая к подбитому глазу лед, — мне совсем нет. Эта пиранья жаждет меня обобрать, даже не вступив со мной в брак! Угораздило же меня начать целых два бизнес проекта вместе с ней. Думал, повезло, встретил настоящий бриллиант! Красивая, начитанная, умная, темпераментная!

— Последнее в вашей паре скорее недостаток. Нет того, кто будет гасить вспышки. Но зато этот недостаток вы в друг друге можете терпеть, принимаете вспыльчивый характер.

— Да, ты права. Все было сложно и одновременно легко.

— И что же изменилось? Что случилось? Почему она теперь не твоя невеста?

— Потому что изменила. А теперь еще и оказалось, что беременна не от меня, — с горечью в голосе произносит Сергей.

— Сочувствую, — киваю, — бывает. Ладно, я пойду, хорошо? Еще одну сцену я не выдержу, для моего темперамента представление было слишком шумным, я все — таки другого характера человек. Если сейчас сюда придет еще одна твоя бывшая, то я не буду тебе подыгрывать, выбегу из кабинета, спасаясь.

— Да никто больше не придет, у меня только с Кристиной отношения дошли до помолвки. А что насчет тебя? Ее хахаль так смотрел, думал сначала, что из — за Кристины злился на меня, но потом я понял, что из — за тебя.

— Тебе показалось. Я пойду. Договор слать? Коммерческое предложение делать? Обрадовать Светлану твоим скорым задатком?

— Да, обрадуй, и да, шли все. Давай я дам тебе новую визитку с почтой ресторана, а то на той затеряется, туда слишком много всего поступает, — протягивает мне картонный прямоугольник Сергей. Хватаюсь за бумажку, но он не торопится отдавать ее, крепко держит. — Спасибо тебе, Кира, подыграла. И если надо, я готов отплатить тем же.

«Уже отплатил, — думаю с легким раздражением, — видеть хотя бы намек на ревность от Чернышова дорогого стоил».

— Обращайся, только если гарантируешь безопасность. Я, знаешь ли, мать в первую очередь, и ребенок мой растет без отца.

— Точно, я помню, это написано в твоей анкете, — кивает Сергей. — А где отец малышки? Бросил вас или? Не Кристинин ли ухажер, а?

У меня непроизвольно дергается щека, но в остальном я сдерживаю себя.

— Богатая у тебя фантазия, Сереж, очень богатая. Прямо настоящий сериал в своей голове придумал. Что все мы вчетвером вот так курьезно связаны.

— А по — моему было бы интересно. Кристина ведь наверняка не знает о том, что у женишка алименты, она такие вещи не любит, с меня копейки по пене ходит стряхивает. Я ей не отдаю их из чистой вредности, нравится мне ее злить.

— Чувства у вас, Сереж, это называется чувства. Я к бывшему мужу так не хожу, не устраиваю сцены.

— Думаешь, у нее тоже ко мне чувства, да? — тянет Сергей, прищурившись.

— Может быть. Но чувства бывают разные, злость, обида, желание отомстить, сделать больнее — это тоже чувства, не забывай.

— Да — да, спасибо за психологическую консультацию, похвалю тебя перед твоей начальницей.

— Благодарю, — киваю и наконец собираюсь покинуть кабинет, дабы наедине с собой уложить произошедшее, но Сергей останавливает меня буквально словесным выстрелом в спину:

— А ведь я мог бы открыть им глаза, у девочки появился бы папа, у тебя алименты, а Кристина поняла бы, что не того жениха выбрала.

Глава 25

Резко останавливаюсь в проеме и разворачиваюсь назад.

— Что ты сейчас сказал? На что намекал? Ты для чего хочешь меня еще сильнее приплести? Изменила невеста — сочувствую, но не нужно делать меня мишенью в угоду себе!

Меня трясет от злости, моя маска треснула.

— Я не делаю мишенью, Кира! — всплескивает свободной рукой Сергей. — Наоборот, я хочу помочь!

— Ты себе хочешь помочь, себе! В мести или во что вы играете со своей Кристиной, я так и не поняла. Расстались, разбежались, а все не можете оставить друг друга в покое.

— Да уж, не такой, как у вас с Чернышовым случай, совсем не такой, ты права, — кивает Сергей.

— Нет у меня никакого с Чернышовым случая, — цежу сквозь зубы, — заканчивай, пожалуйста. Твои

— Столько комплиментов за раз я давно не слышал, — с легкой улыбкой на губах произносит Сергей. — Но я, правда, не такой плохой, я хочу помочь тебе отомстить! Зачем мне одному мстить, когда у нас так удачно совпали мишени.

— Мне незачем мстить Чернышову, — говорю максимально спокойно. — Прощайте, Сергей Георгиевич, — чинно киваю. — Не нужно писать Светлане, мы с вами не сработаемся. Хорошо, что задаток вы еще не перечислили.

— А с Кристинкой и своим бывшим не отказалась работать, — усмехается Сергей.

— Он никакой мне не бывший, — произношу твердо.

— Но твоя реакция говорит о другом, да и его тоже. А то, как ты на меня наехала, когда я предложил рассказать папочке, что у него уже есть дочка, хватит ему оплодотворять чужой сад, — качает головой хозяин вмиг ставшего ненавистным кабинета.

— Это обусловлено тем, что я защищаю своего ребенка, это нормально. Я не хочу, чтобы ты вводил в заблуждение кого — то, ведь тогда моя дочь столкнется с ненужным внимание, и даже не от своего отца, а от незнакомца, которому скормили сказку.

Произношу все это с достоинством и спокойствием, которое с трудом возвращаю себе.

Сергей несколько секунд молча смотрит на меня, словно оценивает, словно ждет, что я снова что-то сделаю, дам зацепку, но я наконец — то целиком и полностью контролирую себя. Стою и смотрю на потенциального клиента с вежливым и холодным равнодушием, которого внутри нет.

«А, может, стоит? Может, было бы неплохо раскрыть карты? Алименты еще никому не помешали. Почему второй ребенок Чернышова будет обеспечен со всех сторон, а первый зависит лишь от матери?» — всплывает во мне предательская мысль.

Червячок сомнения забрался внутрь и никак не хочет оттуда уходить, его не вытравить обычными средствами. Да и необычными тоже.

Нет, но правда, чего я боюсь? Того, что у меня захотят забрать Соню?

Да, определенно, да. Но настолько ли могущественны Чернышовы, как я их представляю в своей голове? Что — то новая невеста Александра вполне себе отвадила сынка от родителей.

«Она не так проста, как я. И едва ли мне поможет Сергей в случае чего, что бы он не говорил сейчас, — с грустью опускаю себя на землю. — Но отказавшись выполнять его заказ, я рискую нарваться на месть».

— Я готова работать с тобой. Ты прав, это непрофессионально, отказываться на эмоциях, — произношу наконец, так и не дождавшись реплики Сергея Георгиевича. — Если ты сам не передумал, то я пришлю необходимые документы. Всего доброго, — киваю и разворачиваюсь к выходу.

— Мы их продавим, вот увидишь! — доносится мне вслед самодовольное.

А я лишь качаю головой.

Глава 26

Ввязалась непонятно во что, а теперь бояться хочется. Голову в песок зарыть и так постоять, пока все не решится самостоятельно. А лучше все тело зарыть, спрятать, чтобы наверняка не нашли.

Впрочем, один из вариантов решения проблем — это ожидание. Я не одна на этой планете, мы все зависим друг от друга, и пока я в режиме ожидания, остальные участники ситуации могут разобраться без моего участия.

Не я ли убеждала себя в том, что соглашаюсь на заказ от Кристины затем, чтобы наблюдать за врагом, держать его поближе и так далее и тому подобное?

Но правда заключается в том, что я не хищник, я как была трусливым зайцем, так им и осталась. Какое еще держать врагов вблизи? Настоящая ерунда. Мне бы спрятаться, затаиться или сбежать.

Я трусливый заяц, у которого есть потомство, который только ради потомства однажды надел на себя шубу хищника, но так им и не стал на сто процентов. А то, что я изображала перед тетей независимую и резкую, так возраст обязывал.

— О, Кира, ты вернулась. Потрепанная такая, — хмурится моя коллега, когда я захожу обратно в офис.

— В битком набитом автобусе ехала, — лгу, обратно я добиралась на такси.

— Сочувствую, — Из глаз коллеги сразу же пропадает всяческое любопытство, чего я и добивалась. — Тебя начальство просило зайти, как вернешься.

— Да, как раз собиралась, — киваю, ставлю сумку на стул и принимаюсь поправлять одежду и приглаживать свои волосы.

Света не остальные, эта заподозрит не автобус, эта придумает себе сказку для взрослых, наполненную внезапно разгоревшейся страстью, особенно учитывая, что у нее свои мысли насчет того, как на нас вышел этот заказчик.

И ведь будет практически права! Сказка для взрослых, наполненная внезапной страстью, как раз была. Только страсть там выражалась в эмоциях злости и ярости.

— Света, — заглядываю внутрь кабинета, — можно?

— Конечно, проходи! — прямо расцветает моя начальница. — Рассказывай! Я все в нетерпении.

Немного опешив от столь пристального интереса, все же прохожу внутрь и сажусь на стул напротив Светланы. Она не проявляла столько нетерпения, когда я докладывала о встрече с Кристиной и Чернышовым. Или дело было в том, что тогда мы обсуждали все по телефону?

Хотя и раньше к остальным заказам не было такого интереса, я совершенно точно уверена в этом. Я бы запомнила столь яркое любопытство.

— Да в общем — то нечего рассказывать, — начинаю я, тушуясь еще сильнее под пристальным взглядом. — Объект — рабочий кабинет, хозяину не нравится обилие бордового цвета в отделке, он остался от предыдущего владельца ресторана. Теперь новый владелец хочет переделать кабинет под свои предпочтения. И все. Несложный объект со сложным хозяином. Не уверена, что мы с ним достигнем понимания быстро.

— Это все замечательно и, несомненно, познавательно, и вы достигнете взаимопонимания с объектом, куда вы денетесь, это твоя работа, — отмахивается от меня Светлана. — Меня интересует другое, и мне уже становится обидно, что ты мне ничего не рассказываешь!

— Да что рассказывать — то? Что? Никак не пойму, — краснею я.

Ведь не о встрече же с Кристиной и Чернышовым в кабинете Сергея рассказывать в самом деле? Хотя…

Эта блондинистая стерва может и Светлане рассказать про мой «непрофессионализм» на работе. Уж лучше я.

— Ну, случай там еще один курьезный произошел, — тяжело вздыхаю, а глаза у начальницы наполняются предвкушением. — С заказчиками субботними повстречались. Оказалось, что у них с сегодняшним заказчиком личные разногласия, а тут я. На диване. Случайно упавшая на него.

— Чего это ты на диваны падаешь? — ухмыляется Света. — Дальше рассказывай, не томи! Я жажду самых грязных подробностей!

— Да нет их! Случилось недоразумение, мы с Сергеем случайно упали, а эти зашли в неподходящий момент!

— О, он уже Сергей для тебя, надо же, — довольно

— Да не было ничего! — возмущаюсь я.

— Хорошо, Кира, как скажешь, — ни капли не верит Светлана. — А теперь иди работать, у тебя теперь целых два важных проекта.

Глава 27

Злость на Светлану пришлось усмирить. Она начальница, она женщина, и она склонна судить необъективно. Впрочем, у меня и впрямь образовалось много того, что нужно было сделать. И уже два дня я никуда не езжу, а лишь сижу перед монитором целые дни напролет. И это меня полностью устраивает.

Если честно, я в некоторой степени фаталистка, любительница верить в знаки судьбы, да и простых жизненных поговорок не чураюсь. И после двух подряд столь «интересных» и необычных встреч я справедливо ожидала третью.

Но сегодня уже четверг, и пока что ничего нового дурного не произошло. Даже Кристина не приходила прекращать сотрудничество с «непрофессионалом», как и Сергей сидел молча у себя у ресторане или где — то там еще. И я закономерно начала расслабляться, отпускать очередную непривычную для себя ситуацию. Вот только ситуация не расслабилась и не отпустила меня, о чем я, конечно, совсем не подумала, не предполагала, что может так произойти.

— Кира, ты чего до сих пор сидишь? Тебе разве не надо Соню забирать из садика? — обращается ко мне Света, закрывая свой кабинет на ключ.

Рассеянно смотрю на часы на мониторе, они показывают совсем не то время, которое я ожидала, но пока ничего критичного.

— Да хотела закончить тут, до точки довести, так сказать, — устало тру под глазами, — но немного засиделась, ты права. Соня сегодня с няней, они раньше ушли из сада, ходили на пробный урок по танцам, вот я и расслабилась.

— Милая, засидеться в пустом офисе за работой — это не расслабление для молодой привлекательной женщины, — снисходительно произносит Света. — Давай собирайся и дуй отсюда! Тебя ребенок ждет, и даже просмотр мультфильмов звучит куда более расслабляюще, чем то, что ты мне тут рассказываешь.

— Да, хорошо, ты права, — киваю, вновь смотря на монитор, — мне тут дел минут на десять — пятнадцать осталось, все же закончу. Я свет выключу и офис закрою, ты не переживай. Не в первый раз я задерживаюсь.

— Не в первый, — качает головой Светлана, — и, сожалению, не в последний. Взвалили мы с тобой на наши уже давно не хрупкие плечи слишком многое, но что поделаешь.

— Красивый шейный платок, тебе идет красный, освежает, — перевожу тему, делая комплимент начальнице, хваля мельком замеченный мною аксессуар.

Я не люблю тему про взваливание всего на себя и прочее. Должна вроде гордиться собой, но я стесняюсь. Как будто нечем гордиться, как будто все так живут, чего мне себя выделять — то. Ведь если не я, то кто? Никто не будет о нас с Соней заботиться, не обязан.

«И это мой неправильный настрой. Сначала разыгрывала из себя независимую и сильную в противостоянии с тетей, потом покорную и милую с Чернышовым, а теперь я вроде молодец наконец — то, а похвалить себя не могу. Неправильно что — то в моей голове устроено, сломано давно и безвозвратно, и я, как хозяйка этой поломки, даже не собираюсь это чинить», — думаю про себя.

— Спасибо, — принимается довольно улыбаться Светлана, вмиг позабыв о теме, которую ненароком чуть не развила, — решила немного приукрасить себя, иду на очередную встречу с отцом моего сына.

— О, удачи, — только и могу пожелать я.

Лезть в душу и интересоваться, что там между ними происходит, если честно не хочу. Не до того мне.

— Спасибо. Потом расскажу! Этот жук всеми правдами и неправдами жаждет снова пробраться к нам в семью, как будто мы его тут ждем! — всплескивает руками Светлана.

Я с ней вслух соглашаюсь, но про себя думаю о том, что даже самые сильные из нас, женщин, жаждут мужской любви и заботы. И этого не отнять, это заложено в нашей природе. И мужчина стремится в семью, ведь всем нам нужно простое человеческое тепло.

Качаю головой и снова возвращаюсь к монитору. Тянет меня на философию нынче, а мне нужно расставлять мебель на чертеже, а не философствовать.

Через пятнадцать минут после ухода Светы я — таки заканчиваю. Все методично выключаю, бросаю беглый взгляд на столы коллег и закрываю офис. Мои мысли где — то в вечере, в продуктовом магазине, Соне и предстоящих выходных, где — то одновременно везде и нигде в частности, нормальное состояние для женщины, вот только они совсем не там, куда их насильно окунают в следующую секунду:

— Ааа! — успеваю вскрикнуть я и зажмурить глаза, от ярких фар резко выехавшей на меня из — за угла машины…

Глава 28

Дурацкая реакция. Вернее, ее полное отсутствие.

Бежать надо, дергаться, не знаю, ложиться на асфальт? Ведь если лечь продольно, то колеса автомобиля окажутся по бокам, не переедут. Но способ странный, конечно, и сложно осуществимый в ситуации, когда нужно быстро принимать решение.

В общем, нужно действовать, а не впадать в ступор.

Впрочем, у меня есть крохотное утешение, очень большой процент людей в подобной ситуации, как и я, впадет в ступор. Вот такие мы неправильные, вот так плохо реагирует наша психика, не тот механизм защиты выбирает. Мы ведь не в живой природе, притвориться статуей точно дурная мысль.

— Кира, ты в порядке? Испугал я тебя, да? Прости, пожалуйста, — частит рядом знакомый голос.

А потом точно такие же знакомые, даже слишком, руки принимаются растирать мои плечи, чтобы я пришла в себя и ожила.

— Ты, — выдыхаю, открывая глаза. — Что ты забыл здесь? Просьбу своей невесты выполняешь? Она захотела избавиться от конкурентки и подослала тебя ко мне? Но ты плохо справился, очень плохо, — качаю головой. — Хотя место выбрано хорошее, подходящее. Вечером в этом проулке темно, да и машин с людьми почти нет, все предпочитают передвигаться по более освещенной и широкой улице за углом.

— Шутишь? Значит, точно в порядке, — ставит диагноз Чернышов, отпускает меня и делает шаг назад.

— Странно, ты не расстроен, а ведь задание не выполнено, хозяйка будет ругаться и негодовать, — качаю головой.

Меня отпускает

Мои глаза в секундной панике находят лицо Чернышова. Но нет, с ним бы Соня не осталась. Я ведь уговорила в ЗАГСе не записывать мою дочь на моего бывшего мужа, хотя они должны были поступить именно так, времени после нашего развода прошло на тот момент не настолько много, чтобы не записывать. И официально у моей Сони из родственников помимо меня есть двоюродная бабушка и ее дети.

Они бы не бросили ребенка, точно не бросили. Другое дело, они за границей в данный момент, как бы с ними связывались? И связывались бы вообще? Ставили бы в известность?

Усилием воли заставляю себя прекратить этот поток мысли. Не самый позитивный и приятный поток мысли, если честно. Совсем не позитивный! И совсем неприятный!

Но то ли мой мозг персонально так устроен, то ли мозг всех матерей — одиночек, а то и вовсе всех матерей так устроен, но как есть. В общем, быстро переключиться с депрессивного, но насущного, на обычную реальность трудно.

— Кристина мне не хозяйка, — кривится недовольно Чернышов. — Уж во всяком случае не такая, как когда — то мать с отцом, — усмехается он в дополнение.

Несколько секунд стою и рассматриваю бывшего мужа. Без невесты и в плохом освещении. Необычно, он выглядит по — другому.

— А ты изменился, — произношу наконец. — Впрочем, это неизбежно, все люди меняются, так задумано природой, она ведь тоже меняется, не стоит на месте.

— Не замечал за тобой раньше особой тяги к философии, — выгибает бровь Чернышов.

— А что ты вообще замечал за мной, а? — насмешливо фыркаю. — Сильно сомневаюсь, что хоть что — то.

Александр хмурится, правда мало кому нравится, тем более неприглядная.

— Зато я заметил, когда ты ушла, — говорит он наконец упавшим голосом.

Но меня не трогают чужие стенания и уж тем более намеки на мою вину. И надо бы о насущном, слишком много времени мы тут стоим, меня дома ребенок ждет.

«Ваш с Чернышовым общий ребенок», — шепчет предательское подсознание, но я его жестко окорачиваю.

— Ладно, а хотел — то ты что? Рабочее время закончилось, и если целью была не моя нейтрализация, то что тогда?

Глава 29

Чернышов

Что я хотел? Какой сложный и одновременно легкий вопрос. И ведь даже без подвоха. Нужно всего лишь прямо и честно ответить, чего же я хотел.

Желательно, без дополнительных мыслей и желаний, кратко и по существу, но что — то я все никак. Стою и пялюсь на Киру, как дурак.

И злость моя на нее куда — то пропала, испарилась.

Едва не наехал, испугал, баран. А у нее ребенок дома, и она задерживается на работе. И точно отец ребенка не этот напыщенный индюк Сергей, Кристина бы знала, она вообще много о нем знает, если не все на свете.

А Кира, получается, так и не научилась выбирать мужчин. На ее жизненном пути постоянно возникают козлы, а не принцы.

Хотя нет, принцы как раз бывают, я так точно был принцем, когда мы с Кирой были женаты. И король с королевой были, и невестку свою они не любили, всячески отторгали. Все по классике в общем.

А Кире не принц нужен, а нормальный мужчина.

Кристина мне часто говорит, что сделает из меня нормального мужчину, что я уже на пути к этому. И ведь и впрямь в некотором роде она ведет себя, как моя хозяйка. Так и не набрался я ума. И Киру потерял.

Вот ей — то как раз нужен не я. Не такой тип, как я. Ей нужен настоящий мужчина, который будет главой в семье, но главой заботливым.

Я таким не был. Я бы инфантильным. И да, возможно, именно сейчас я на пути исправления. Но нужен ли я Кире теперь? Как — то не очень по — честному навязываться после всего, что было между нами.

— Чего я хочу? — вздрагиваю, вырываясь из своих слишком глубоких мыслей. На философию сегодня тянет не только Киру. — Поговорить хотел и до дома подвезти, — отвечаю честно. — Темно на дворе, время позднее, а у тебя дома ребенок.

— И поэтому ты ослепил меня фарами и испугал? Я ведь и впрямь думала, что уже все, машина меня собьет, — Кира смотрит на меня, как на дурака.

А я что, я и есть дурак.

— Я раньше приехал, как раз к концу твоего рабочего дня, — с неохотой поясняю, но не пояснить невозможно, — но ты все не выходила. Я понял, что ты задерживаешься, терпеливо ждал, а потом и мне самому позвонили по работе, пришлось отъехать, здесь недалеко, там, через дорогу, — машу рукой в сторону, — там даже окна вашего офиса видны.

— Ты знаешь, где окна моего офиса? Вот теперь ты меня снова пугаешь.

— Да не сложно было определить, ты одна сидела в здании со включенным светом. И я занимаюсь строительством, почему бы мне не ориентироваться в окнах? Ты вроде как тоже должна ориентироваться в таких вещах, в этом же ничего сложного даже для простого обывателя.

— Эм, да, ты прав, наверное, — смущается Кира и опускает глаза. Такой ее видеть привычнее, она словно броню свою сняла и на секунду показала привычную себя. Милую и манящую себя. Ту, которую хочется оберегать и всячески лелеять, но я с этой задачей позорно не справился. — Просто не думала, что ты их прямо так с наскока определишь, думала, Кристина заключала договор со Светланой, а ты и вовсе у нас в офисе не был.

— Не был, но это не проблема, — отвечаю и замолкаю.

Кира тоже молчит. Наверное, ждет, что я продолжу, и я должен был бы продолжить по — хорошему. Но что — то все никак не получается.

— Ну и? Будем дальше стоять? Или, может, к сути вопроса перейдем. Меня дома ждут, как ты уже сказал, — призывает меня к ответу Кира.

К ответу, которого у меня нет. Но намерения есть.

— Да, садись скорее в машину, отвезу, — предлагаю я, подхожу к автомобилю и широко распахиваю дверь. — Ну же, давай, там пробки, когда ты попадешь домой? И такси ждать долго.

— А у тебя как будто не пробки, — усмехается Кира.

— А я через дворы могу. Я молодец.

— Хах, молодец, — смеется вдруг Кира, а у меня на душе сразу теплеет, — какой ты все — таки Чернышов, — качает она головой, — хоть что

— Полностью к вашим услугам, — изображаю шутливый поклон. — Так что, едем, госпожа?

Глава 30

Кира

И мы едем, мы и впрямь едем. Я и Чернышов. Вдвоем. В его автомобиле.

И зачем я согласилась? Важную роль сыграло время, час слишком поздний, и няня Сони мне уже прислала сообщение с вопросом, когда же меня ожидать.

Вот только мои мысли сейчас крутятся не вокруг дочери, а вокруг ее папаши, будь он неладен. Или, наоборот, будь ладен? Я запуталась.

Вот что он здесь делает? Зачем приехал? Зачем везет меня домой к нашему, на минуточку, ребенку? Зачем заставляет мою совесть активироваться?

Ведь какой бы он не был, а рассказать о том, что он уже отец, нужно было. Но не сейчас. Сейчас поздно.

А раньше было рано. И вовремя не наступит никогда. Я выбрала этот путь, ничего не поделаешь. У Чернышова своя жизнь, у меня своя. А еще в отношениях со мной он ставил меня на последнее место, а вот Кристину ставит явно на первое.

Правда, если она на первом месте, то что же все — таки Чернышов делает сейчас?

— Давай ты меня высадишь здесь, — спохватываюсь я. — Мне в магазин надо, чуть не забыла. А дом тут рядом, не волнуйся, не заблужусь, да и светло здесь, яркие фонари, много людей, безопасно.

— Не хочешь показывать, где живешь, да? — прищуривается Чернышов.

А я вдруг отвечаю правду. К чему мне перед ним лебезить и щадить его чувства, уже очень давно совсем незачем.

— Да, абсолютно не хочу, — качаю головой, — но тебе спасибо, что подвез, пусть я так и не поняла цели, но может, оно и к лучшему. Не нужно ничего усложнять. Я заметила, Александр, ты любишь вспомнить прошлые отношения, встретиться с девушкой, находясь в союзе с другой. Не нужно, не повторяй своих ошибок, тем более со мной тебе точно ничего не светит. Ты выбрал Кристину, у вас будет ребенок, будьте счастливы.

Эта речь вырывается из меня чуть ли не сама по себе. И идет с такой легкостью, какую я сама от себя никогда не ожидала. Никакого сожаления, соплей и слез. А, главное, я ведь и впрямь так думаю, и, надеюсь, не буду этой ночью плакать в подушку от того, что поступила так, как должно.

— У нас будет ребенок, — кривится Чернышов, — да, со стороны я смотрюсь и впрямь не очень.

Мне непонятна реакция Александра на собственного отпрыска, мне всегда казалось, что он хочет детей. Да и с Кристиной они смотрелись гармоничной парой, находящейся в мире и согласии друг с другом. Но я не эксперт в отношениях и лезть разбираться уж точно не буду.

— Да, очень не очень, — киваю даже несколько сочувствующе.

Наверное, так и ведут себя цивилизованные пары после развода, когда им нечего делить, и когда они давно перемололи общие ссоры и недовольства друг другом. Наверное, мужчина и женщина в таких парах даже друзьями потом могут стать.

Но это не наш случай. Я скрыла от будущего «друга» такое, что, неизвестно, кто в итоге окажется главным злодеем. Ведь даже я сама себя ругаю, а что будет с Чернышовым? Он — таки исполнит то, чего я так боюсь? Попытается забрать у меня Соню?

Испуганно вздрагиваю.

Вот потому — то и молчу. Риск не оправдан, он слишком велик.

Чернышов, кажется, не замечает перемены моего настроения, что к лучшему. Он пребывает в своих мыслях, и я решаю, что нужно выходить, хватит продолжать этот разговор.

Кладу руку на дверь, но бывший муж меня останавливает, перегибается через меня и кладет свою ладонь поверх моего запястья. Очень опасная позиция, очень близкая, и, несомненно, очень будоражащая, даже слишком.

Сглатываю, стараясь не дышать слишком активно, и тут Чернышов произносит:

— Не было ничего тогда с Янессой, не было, чем хочешь поклянусь…

Глава 31

«Не было ничего! Чем хочешь поклянусь!» — его слова отдельными громкими фразами взрываются в моей голове, вторгаются в мой разум и никак не желают покинуть его. А ведь мне было бы легче, если бы, наконец, покинули.

И столько боли сейчас в глазах Чернышова, столько неуверенности чувства вины в его позе. Поклясться человек захотел, а ведь знает, как я к этому отношусь. Я против клятв, нехорошее это дело. Либо веришь и говоришь правду, либо разрываешь все отношения.

Но вот он, Чернышов, биологический отец моей Сони, мой бывший муж, и по совместительству мой единственный мужчина и любовь моя тоже единственная, собирается сделать то, чего я не приемлю, только чтобы я поверила? Чтобы вернуть мое доверие?

— Слушай, — отвожу взгляд, перевожу его на окно. Там люди ходят туда — сюда, двери супермаркета открываются и закрываются, не останавливаясь. Там простая жизнь. Или нет. С чего я взяла, что простая? У нас у всех есть сложности, не стоит быть эгоисткой. — Слушай, — снова повторяю я, — не нужно. Я даже поверить тебе готова, если честно, хоть и сама же буду выглядеть дурой в собственных глазах. А ведь ты мог использовать формулировку с клятвой лишь затем, чтобы я как раз поверила, таким образом, мог солгать, ведь для тебя эта формулировка значит совсем не то, что для меня.

— Но я не лгу! — практически в отчаянии восклицает Чернышов. — Не лгу! Я говорю правду!

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Надо было ему снова появиться в моей жизни, надо было ворваться в нее со своей правдой. И что теперь? Место главной злодейки в нашей истории теперь мое? Ведь я намерено лишила его дочери когда-то.

Ну нет уж. Перебьется.

— Да пусть и не было, — соглашаюсь, — пусть ты увлекся разговором с красивой яркой женщиной, которую уже когда — то добился, пусть даже весьма хотел продолжить вечер в горизонтальной плоскости, но передумал, пусть. Но ты всерьез полагаешь, что это что — то изменило бы? Знай я сразу. Полагаешь, между нами не было других проблем? Все у нас было гладко? А я такая истеричка на ровном месте после единственного твоего прокола собрала вещи и ушла из дома?!

— Ты вещи плохо собрала, но я не дал матери их выкинуть, отвез на платный склад, чтобы она не тронула, — говорит Чернышов.

— Умница какой! Спасибо тебе! — эмоционально восклицаю. Теперь моя очередь быть громкой и несколько истеричной, не его. Чернышов теперь в апатии и душевных страданиях. — И сейчас ты мне это говоришь для чего?

— Что? — Чернышов дергается, как от пощечины, и наконец — то возвращает мне контроль над моим личным пространством. — Да как ты можешь такое говорить! Я никогда не попрекал тебя деньгами!

— Да, всего лишь способствовал тому, чтобы я их не зарабатывала, а искать меня ты и вовсе отправился из — за того, что я продала подаренную тобой машину.

— Нет, не из — за этого, — упрямо стискивает зубы Чернышов, — хотя этот шаг я от тебя не ожидал.

— Считай, алименты впрок забрала, — огрызаюсь на эмоциях, не следя за своим языком.

— Алименты? — тут же вцепляется в слово Чернышов. — Это в каком смысле?

— В таком, что в некоторых странах мужья платят женам алименты на жизнь, а не только на детей, — отвечаю с достоинством, но внутренне ругаю себя. Это сейчас я выкрутилась, в другой раз могу и не выкрутиться. — Или можешь считать алиментами за то, что ты со своими родителями пользовал меня как хотел. Я для вас была никто, бесплатная рабочая сила и только. Да, я сам виновата, сама позволила. Но у меня совсем не было жизненного опыта, была сильная влюбленность и вера в своего мужчину. Я просто поставила не на то и проиграла.

— Кира, — тянет Чернышов с болью в голосе, — прости, ты права. Это слабое утешение, но от своих родителей и я пострадал в какой — то степени, именно поэтому я здесь, в этом городе.

— Ты прав, — перебиваю бывшего мужа, — утешение слабое, оно вообще никакое. И, главное, оно мне не нужно, абсолютно. У тебя невеста, Чернышов, и ребенок в ее животе. Не растрать новый шанс так же бездарно, как прошлый.

На этом я — таки выхожу из машины, хлопаю дверью и с прямой спиной шагаю вперед.

Глава 32

И плевать, что по моим щекам текут слезы, просто плевать. Плевать на то, что уже было затянувшаяся рана на сердце, открывается вновь, и вновь кровоточит. На все плевать с высокой колокольни, или как там говорится.

Я правильно поступила. И человек я хороший. И не стерва какая — нибудь, которая скрывает ребенка от его отца.

Нет. Хватит мучиться совестью. Решение принято и обжалованию не подлежит.

На ватных ногах дохожу до подъезда, мало что замечая вокруг. Слишком яркая лампочка на лестничной клетке заставляет меня остановиться и начать замечать. Торопливо стираю дорожки слез, порадовавшись качеством туши, которая не посмела растечься и оставить разводы, а потом выпрямляюсь и жму на кнопку лифта.

— Мамочка, — В меня на всем ходу врезается мое собственное чудо, — ты наконец — то пришла.

— Пришла, моя кошечка, пришла, — ласково глажу Соню по голове и проглатываю новые слезы.

— Софья, о чем мы говорили? Нужно дать человеку раздеться и разуться, мама только зашла, — строго произносит наша няня. — А еще мама опоздала, не предупредила, но мы ее извиним за это.

— Спасибо, — с благодарностью киваю.

— Что бы у вас не случилось, Кира Юрьевна, вы с этим справитесь. А пока советую умыться и съесть сладкое на ночь, вам пока можно, это мне уже нельзя.

С ума сойти, должно быть, вид у меня настолько жалкий, что даже Мария Николаевна решила поддержать. В своей сухой манере, но все — таки решила.

— Спасибо вам еще раз, — киваю, как болванчик.

А умыться и впрямь не помешало бы. И водички попить, и сладким заесть. В этом наша мудрая няня права.

Закрываю за Марией Николаевной дверь и окунаюсь в свою привычную жизнь. В ту самую, которая единственная у меня есть, в ту самую, какой я дорожу, в ту самую, которой я ни за что не стану рисковать ради непонятно чего.

И так легко мне становится на душе, так спокойно. Надеюсь, теперь так будет всегда.

Но нет, уже на следующий день я понимаю, что нет.

А ведь как замечательно начинался мой пятничный вечер. Кому — то покажется он скучным, но только не мне.

Светлана отпустила меня пораньше, так как я хорошо продвинулась в обоих проектах, теперь в них наступила пауза, нужно согласовать с заказчиками дальнейшие действия. Да Света и сама куда-то спешила, она вообще всех выгнала из офиса пораньше, разве что не всех при этом похвалила и некоторым пригрозила дополнительным часом отработки в другой день.

— А Кире вы не говорите такого! Вы ее постоянно выделяете! — воскликнул обиженно Тимофей.

Он пришел к нам недавно после института и совсем не отличался инициативностью, какой по идее должны отличаться бывшие студенты. Зато обидчивостью отличался. Не очень приятный тип, в общем, паразитирующий в некотором роде на Светлане, какой — то там ее дальний родственник.

— Так Кира Юрьевна вчера сидела в офисе допоздна, уже отработала свое, — осадила Тимофея Света. — Ты бы проявил рвение, и тебя бы выделила.

В общем, настроение у меня было прекрасное, мы с Соней смогли пойти на нашу детскую площадку при свете дня, а не ночи. Да, собственно, мы до сих пор здесь. И вдруг я замечаю въезжающую во двор знакомую машину. Слишком знакомую, что плохо. И вряд ли это совпадение, что ее владелец оказался именно в нашем с Соней дворе в это время…

Глава 33

— Красавица моя! Вот ты где! — произносит Сергей, выходя из автомобиля. — А я тебя у офиса караулю.

— Я не твоя красавица, — рассерженно шиплю, — не зарывайся.

— Да ладно тебе, легче надо быть, проще.

— Себе скажи, а то советы раздаешь, а сам не следуешь им.

— Ты права, прости, — Сергей изображает муки совести. — Это твоя дочь, да? Смотрит на нас с любопытством. Симпатичная девчушка и на отца сильно похожа. Он небось не видел ее ни разу? Не советую показывать, если ты хочешь, чтобы тайна так и осталась тайной.

— Так и сделаю. Что — то еще, Сережа? — спрашиваю недовольно.

Настроение стремительно портится, а еще в душе селится тревога. Хочется малодушно отказаться от работы, уволиться, взять Соню в охапку и сбежать. Я перестала контролировать свою жизнь в этом городе, это плохо.

— Да, милая, что — то еще. Как приятно, когда женщина не спорит, а соглашается! Слушай, а, может, нам тоже в жениха и невесту превратиться, а? Отличная ведь пара будем! Душевная, не

— Не думаю, что это хорошая идея, я не планирую замужество, — стараюсь отвечать ровно.

Рано или поздно Сергею надоест паясничать.

— Милая, так я тоже не планирую! — всплескивает руками мой собеседник. — Мы только вид сделаем.

— Слушай, это ненормально, ты ведь понимаешь, да? — кривлюсь, сдерживаться уже нет никаких сил. — Вот такое маниакальное желание как можно сильнее насолить своей бывшей, это ненормально! Может, тебе надо к психологу, выговориться, отпустить ситуацию и жить дальше, а?

— Нормальный я, не придумывай, — раздражается Сергей Георгиевич.

— Тогда тебе явно надо мириться со своей бывшей, я иного выхода не вижу, — качаю головой. — Так не ведут себя с теми, на кого плевать. Ты уверен, что не можешь простить измену Кристины?

— Да не было измены, — вдруг сдувается Сергей. — Вернее, была, но не с ее стороны, а с моей. Но я обвинил первым. А она закусила удила и начала мстить мне в финансовом плане. Больше никогда не начну ни один проект с женщиной! — восклицает он, глядя в небо.

— Никогда не говори никогда, — только и могу выдавить я из себя.

Сочувствия Сергей у меня не вызывает, он тот еще козел, но и Кристина не вызывает сострадание. Век бы их не видела, вот честно.

— Ага, это точно, с тобой я тоже не собирался больше иметь дело, — смеется Сергей Георгиевич.

Его настроение меняется очень быстро, я так и не могу понять, где он настоящий, и есть ли все же чувства к Кристине, или им движет расчет и природная мстительность? Странный он, в общем. Да все они странные. Действительно, лучше бы не появлялись, лучше бы сидели в своем болоте, а в мое не лезли.

— Да, но жадность и желание получить скидку взяло верх. Правда, скидку ты так и не получил, — произношу ровно.

— Не получил, — соглашается Сергей, — зато сообщницу получил. Собирайся, поедем на одну закрытую вечеринку, будешь моей драгоценной спутницей.

— Ты в своем уме? У меня ребенок, а тебе надо признаться в своих чувствах к Кристине и жить счастливо, но не факт, что долго, учитывая ваши темпераменты. Но я уже давала совет, ножи в сейф спрячете, и будет вам счастье.

— Кристина беременна от твоего козла, уже поздно с ней мириться, остается только глаза мозолить и мстить. Давай иди собирайся, — подгоняет меня Сергей.

— Ты меня не слышишь? У меня ребенок, я никуда не поеду.

— Няню вызови, с кем — то ведь ты ее оставляешь, когда занята.

— Не вызову, у няни сегодня выходной, она не безотказная, у нее и свои дела есть.

— Ну придумай что — нибудь! Ты мне нужна! Как мы будем мстить?! Мы так не договаривались!

— Мы вообще никак не договаривались, ты мой заказчик, а я твой дизайнер. Все, — едва сдерживаюсь, чтобы не начать кричать.

— Вот так ты заговорила, да? — злобно прищуривается Сергей. — Ладно, что ж, я понял тебя. Но потом не жалуйся.

— Что, снова откажешься от заказа? Деньги мы не возвращаем, договор ты подписал, там все сказано, — произношу ровно, стараясь поглубже дышать.

— Хм, — усмехается Сергей, — нет, дело не в заказе, милая. Как дизайнер, ты меня устраиваешь, как сообщник — нет. И пеняй на себя, я предупредил.

После этого Сергей наконец — то уходит. С напряжением смотрю за тем, как его автомобиль отъезжает с парковки, и выдыхаю с облегчением, только когда машина скрывается за пределами двора.

Вот только червячок тревоги селится в моем сердце. Я себя убеждаю в том, что заказ не будет потерян, значит, все хорошо. И в этом я не ошибаюсь. Зато в другом я ошибаюсь.

Беспокоиться мне действительно есть из — за чего, вот только понимаю я это слишком поздно…

Глава 34

Чернышов

— Привет, где ты был так долго? — спрашивает Кристина, буднично целуя меня в щеку. — Ужин в микроволновке, второй раз разогреешь сам, у нас сегодня китайская кухня, у меня был купон на скидку.

— Спасибо, — благодарю на автомате и торопливо прячусь от собственной невесты на кухне.

— Ай, — одергиваю руку от слишком горячей коробки. — Черт, ты еще и дымиться начала.

Торопливо открываю окно и воду. Мокрыми пальцами останавливаю процесс тления картона и наконец — то ставлю свой ужин на стол.

— Ты там пожар, что ли, устроил? — кричит Кристина из комнаты. — Вытяжку включи, меня может стошнить!

— Да, сейчас, — не спорю и включаю устройство.

К счастью, Кристина не приходит на кухню, и диалог не нужно продолжать, я как раз жажду остаться наедине со своими мыслями и своим ужином. Если еду из доставки вообще можно назвать нормальным домашним ужином. Кривлюсь, отправляя длинную лапшу себе в рот, отвратительно, слишком много специй, да и лапша переварена.

«Эх, а когда — то у меня было пюре и котлеты на ужин. А еще салат, обязательно с помидорами, огурцами и зеленью. Побольше зелени, как я люблю. И такой салат мне не мама резала, а Кира», — думаю ностальгически.

Как раз о ней, о Кире, мне и хочется подумать в одиночестве. Причем это желание не утихает уже второй день.

Зачем — то ведь я к ней поехал вчера, зачем — то караулил до самой темноты у ее офиса. Вот только зачем сам так и не понял. Кира лучше поняла, отправила к Кристине, напомнила про невесту и ее беременность, про ответственность напомнила тоже.

Эх, если бы она только знала все обстоятельства, которые я не могу рассказать. Хотя, какая разница, знает она или нет, могу я рассказать или нет, результат ведь будет один — отрицательный. У меня обязательства, у нее тоже. Да и лет столько прошло, а я должен был виниться тогда, сразу, продолжать искать ее, а не сдаваться при первой же неудаче.

Должен был, но не искал. Потому что я маменькин сынок. Был. Но теперь уже нет. Надеюсь.

— Собирайся, мы едем на закрытую вечеринку, — произносит Кристина, заходя на кухню.

— Вечеринку, серьезно? Уже поздно, и ты беременная, зачем нам куда — то ехать? — кривлюсь я при мысли о перспективе поездки.

— Беременность — не болезнь, а о вечеринке я чуть не забыла, приедем в самый ее разгар, меньше придется торчать. И нет, ехать нужно, я тебе уже говорила не раз, Сашенька, связи очень важны, это рядом с твоим папочкой тебя все знали, в этом городе всем плевать на твоего папочку, а потому только нарабатывание собственных связей важно, — назидательно произносит Кристина. — Давай заканчивай есть, у тебя есть

И она выходит из кухни, оставляя меня на драгоценные пятнадцать минут в одиночестве.

Конечно, Кристина права, как и всегда. И, конечно, никуда я не хочу идти. Но приходится встать, с психа швырнуть в мусорное ведро остатки лапши, пригладить волосы и, наплевав на смену рубашки, выдвинуться вслед за невестой.

На вечеринке я тоже мало полезных дел творю, разве что питаюсь крошечными канапе да налегаю на вредную газировку. Я почти весь поднос канапе съел, и мне не стыдно, хоть поем чего — то повкуснее доставки.

Кристина прожигает меня взглядом, отдуваясь за нас двоих, общаясь с нужными в том числе и мне людьми. Нехорошо, я знаю, договор был не такой, но после того разговора с Кирой я все никак не вернусь в привычный рабочий настрой, все пребываю в какой — то перманентной апатии.

— О, Александр, а я уж гадал, увижу ли вас с Кристиной сегодня, — ко мне подходит Сергей, которого я бы век не видел.

— И тебе не хворать, — произношу равнодушно, закидывая в рот очередную канапешку. — Ты с парой?

Во мне вдруг разгорается огонь интереса к жизни, я увижу Киру, снова и так скоро.

— Нет, моя пара занимается ребенком, — возвращает меня с небес на землю Сергей. — Кстати, тебе бы понравилась ее дочь. Ей, кажется, пять или пять с половиной лет, что — то вроде этого, — добавляет Сергей и многозначительно кивает…

Глава 35

Сергей уходит, а я так и стою, приоткрыв рот в непонимании, к чему мне информация про Киру и ее дочь?

«Дочь, — повторяю я мечтательно про себя, — всегда хотел именно дочь. Чтобы похожа была на Киру, такая же красивая и умная. Интересно, ее девочка в нее пошла или в папашу?»

— Чего он хотел? — спрашивает Кристина, подходя ко мне.

— Если честно, я так и не понял, — качаю головой и делаю глоток газировки. С такими успехами мне скоро понадобится уборная. Вот и сходил на вечеринку, съел целый поднос канапе и выпил графин лимонада, очень продуктивно. — Просто позлорадствовать как обычно, решил, что, задев меня, он мстит тебе, — пожимаю плечами. — Он ведь не знает, как на самом деле обстоят дела.

— И лучше бы ему и дальше не знать, — кивает Кристина, ни на секунду не усомнившись в моем объяснении.

Да, впрочем, я и не солгал, Сергей явно пытался меня задеть, это в его характере, вот только на кой он мне про дочь Киры сказал? Почему она мне должна понравиться? Хвалился чужим ребенком, мол, у вас только будет, а тут уже есть? Но ведь дочь — то не Сергея, дочь у Киры неизвестно от кого.

«А если от меня?!» — осеняет вдруг меня.

— Эй, ты чего? Ты словно призрака увидел, — Кристина машет у меня рукой перед глазами. — Все нормально?

— Нормально, кажется, — медленно киваю, — или все — таки ненормально. Надо проверить, потом смогу сказать.

«Он сказал ей пять или пять с половиной лет. Сколько там беременность длится? На нервах элементарное вылетает из головы», — продолжаю размышлять.

— Кристин, девять месяцев беременность длится, да? — спрашиваю свою невесту.

— В среднем девять, — отвечает она, немного обескураженная. — А ты что, нашел кого — то на стороне?!

Она почти истерит на последней фразе, и мне приходится вспомнить, что даже Кристина не идеал, идеалов вообще не существует.

— Нет, просто подсчитываю, когда на свет появится ребенок, думаю, холодно будет или уже тепло, — выкручиваюсь я, параллельно подсчитывая может ли быть дочь Киры моей.

— А, ладно, — успокаивается Кристина. — Я уж было запереживала, что тебя перестал устраивать наш план. Ты какой — то сильно загруженный ходишь на этой неделе. Тебя что — то мучает, но ты не делишься. Может, я помогу? Ты знаешь мои возможности, я могу помочь, я не бестолковая мечтательница — дизайнер.

Шпилька в сторону Киры почему — то задевает.

— Не нужно, она не бестолковая, нормально ведь сейчас работает, ты даже хвалила ее дизайн для квартиры, — мягко произношу.

— Хвалила, верно, — кивает Кристина. — У меня нет времени и желания возиться с художественной ерундой, да и вкус у твоей бывшей отличный, она на своем месте, как и я на своем. С моей ангельской внешностью никто не догадывается, с кем связался, — усмехается моя невеста. — Единственное, тебе не кажется странным, что Сергей типа с Кирой? Как будто они взглянули на нас и решили отомстить?

На секунду задумываюсь, Кристина озвучила и мои мысли, совпадение больно складное, больно вовремя, но…

— Знаешь, мы так считаем потому, что у самих не все просто, вот и судим остальных по себе. Все — таки подстроить такое было бы сложно, и Кира бы раньше всплыла, сколько уже времени ты выкачиваешь деньги из Сергея ему в отместку? Он бы сразу продемонстрировал Киру в таком случае. Так что скорее всего это невероятное совпадение, которые тоже бывают.

«Но почему мне должна понравиться дочь Киры? Это действительно любопытно и подозрительно», — договариваю про себя.

И на следующий день у меня из головы никак не идет намек Сергея. Что бы я не делал, я все равно возвращаюсь мыслями к Кире. А ведь выходной.

Ну как, выходной, я все равно езжу по рабочим делам, а вот Кристина отдыхает, я один. А еще и двор Киры где — то тут, рядом. Осеняет меня вдруг.

И я проезжаю мимо супермаркета, у которого я высадил Киру, и въезжаю в большой двор. Передо мной аккуратные многоквартирные дома, не такие новые, как тот, в котором расположена новая квартира Кристины, но не старые, им по пять — десять лет максимум, и где — то тут живет Кира.

Паркуюсь на свободном месте, мне везет, видимо, народ днем разъехался по делам, а то ведь суббота, мог и не найти место для автомобиля, люди же в большинстве своем на работу не поехали. Глушу двигатель и замираю. Что я тут делаю?

— Соня, стой, не беги! — слышу я сбоку, окно приоткрыто, погода радует солнцем и бабьим летом.

Поворачиваю голову и вижу Киру, но не одну. Рядом с ней девочка. Они обе недалеко от меня, но не обращают внимание на машину, окна у меня затемненные, нужно прищуриться, чтобы разглядеть водителя. А вот у меня обзор хороший.

— Что?! Какого! — восклицаю я, и намек Сергея внезапно обретает смысл. Совершенно не думая, на голых эмоциях, выскакиваю из машины и громко призываю бывшую жену к ответу. — Кира! — кричу, чтобы она обратила

Глава 36

Целый коктейль из эмоций захлёстывает меня с головой. Тут и ярость, и обида и вина почему — то. Я смотрю на девушку с ребенком и не знаю, что делать дальше, как быть. Что вообще я должен сделать?

И девушка передо мной ведь хорошо мне знакомая, я ее знаю, но не узнаю, ведь она не могла так со мной поступить. А девочка рядом с ней наоборот, совсем мне не знакома, я вижу ее впервые, но этот взгляд, эти черты лица, словно мы с ней знаем друг друга всю ее недолгую пока что жизнь.

Эмоции оглушают, не дают думать нормально, не дают рассуждать критически. Они просто есть и есть. Они здесь, и никуда от них не деться. И это даже бесит. Сильно бесит.

А еще и Кира не помогает, а ведь могла бы. Но нет, она стоит точно такая же ошарашенная, как и я.

— Эй! С дороги уйдите! — кричит кто — то, а еще настойчиво жмет на автомобильный клаксон.

Этот противный звук оживляет нас Кирой. Она подпрыгивает и испуганно прижимает к себе ребенка. А я отмираю и торопливо подхожу к ним.

— Нечего пугать, это жилая зона, а не автострада! — кричу в ответ недовольному и увожу Киру с дочерью на зеленую зону.

В зону моей видимости попадает свободная лавочка, во дворе вообще мало народа, это радует, пожалуй. А то я так закричал, так возмутился, что мне не сказали про дочь, что вокруг нас мигом бы собралась любопытствующая толпа. А Кире и ребенку тут еще жить. А я не хотел бы отравлять им жизнь, несмотря на свою обиду.

— Дядя, а вы кто? — спрашивает малышка.

У девочки с нервами явно лучше, чем у нас, ее родителей. Впрочем, это неудивительно.

— Я, э, я, — просыпается во мне косноязычие.

Никогда не говорил пафосное: «Я твой папа!» Впрочем, первый запал спал, и сейчас я уже ни в чем не уверен. Стоит ли вредить психике ребенка и признаваться вот так сразу? Тем более у нас с ее мамой сплошная неразбериха во взаимоотношениях.

— Иди на горке покатайся, Соня, спиралевидная свободна, а ты ее любишь, пользуйся возможностью, — оживает Кира.

— Но, мама! У вас тут явно что — то интересное намечается! — не соглашается ребенок.

— Софья! Я сказала! — прикрикивает Кира.

Не сказать, что Соня проникается, но с недовольным выражением лица все же уходит к горке.

— А она с характером, — качаю головой, глядя вслед ребенку, — как же ты с ней справляешься?

— Да никак, я не справляюсь. Вот няня, да, она справляется, я же нет. Моя начальница постоянно говорит мне, что дальше будет только хуже, у нее сын тоже характерный, но там отец иногда участвует в воспитании, — произносит напряженно Кира.

— Отец, — киваю, — ясно. Что ж, я тоже готов участвовать. Более того, я хочу участвовать! Сколько я пропустил? Пять лет плюс — минус?

— Ага, именно столько, — кивает Кира.

Мы снова замолкаем, оба смотрим на Соню, которая уже позабыла о нас и счастливо катается с горки. Что говорить дальше — неизвестно. Я слишком боюсь начать обсуждать что — то серьезное, а то ведь снова закричу, снова начну обвинять Киру. А виноваты — то двое. Если не больше.

— Квартиру тут купила благодаря вырученным деньгам с продажи машины, да? — киваю на дом. — Или вы снимаете?

— Нет, — качает головой Кира, — потратила те деньги на первоначальный взнос, ты прав. Тогда было легче, я успела до скачка цен. И платеж уже погасила, у нас с Соней собственная жилплощадь.

— Ты молодец, справилась. Я был не прав, прости, ты все без меня можешь, — произношу я, на что Кира лишь кивает. Но всему приходит конец, и моему самообладанию и терпению тоже. И я снова скатываюсь в обвинения. — И все — таки как ты могла, Кира? — говорю с горечью.

Вот только реакция следует такая, что я оказываюсь совсем не готов к ней…

Глава 37

Кира

Первый страх проходит. Я беру себя в руки, возможно, слишком поздно, могла бы и раньше, но как получилось.

Отпираться от того, что Соня дочь Чернышова, глупо. Даже Сергей сразу заметил их сходство. Между прочим, возможно, он меня и сдал жениху своей возлюбленной. Не пошла вчера на встречу с ним, отказала — и нате, получите и распишитесь.

Ах, плевать. У меня словно тяжесть с плеч свалилась, не давит, и дышать теперь легче.

Вот только что дальше?

Чернышов больше не кричит, ведет себя спокойно и как будто адекватно реагирует на то, что он столько лет был не в курсе, что где — то вдали бегает его кровиночка. Я даже вздыхаю с облегчением, но зря. Я поторопилась с выводами.

Вот именно что реакция моего бывшего мужа только как будто адекватная, на самом деле она не такая. И это доказывает, что ему не все равно, и это должно быть хорошо, да? Но на самом деле нет.

— И все — таки как ты могла, Кира? — говорит он с горечью, а с меня как будто слетают все предохранители.

— Это как я могла, Саша?! Серьезно? Ты смеешь задавать мне этот вопрос? — шепчу разъяренной кошкой, разве что шерсти у меня нет, чтобы она дыбом встала, да ногти не острые, а так один в один — рассерженная кошка перед нападением. — Тебе не кажется, что этот вопрос ты должен задать себе, мой дорогой бывший муж!

— Себе? Остынь, Кира, не я скрывал от тебя такую важную вещь! — естественно, не соглашается Чернышов.

— Моя дочь — не вещь! — восклицаю я громче, чем следовало, но быстро возвращаюсь в режим рассерженного шипения.

— Прости, не вещь, конечно, нет, но не я ее скрыл, это ведь очень важно, ребенок, я ведь имел право знать, — говорит он в отчаянии.

Я бы даже могла его пожалеть, сама периодически терзалась муками совести по поводу того, что даже не сообщила ему о том, что он отец, как и хотел когда — то. Но я не жалею. Постановка вопроса Чернышова говорит о том, что он снова желает смешать меня с грязью, обвинить во всех грехах и привычно опустить.

Перебьется.

— Имел право, не спорю, — киваю. — Но ты его утратил еще во время нашего с тобой брака!

— Да не было ничего с Янессой, да, я дурак, я виноват, но

— Да при чем тут та девка, — недовольно кривлюсь, — она была лишь последним толчком, одним из. Ты и до того случая потерял право знать, что у тебя есть дочь. Ты вообще хоть раз после нашей свадьбы видел во мне человека, личность? Или ты видел лишь бесплатную рабыню? Ты всегда был на стороне своей матери, а я всегда все вам прощала! Теперь — то тебя строят, — я усмехаюсь, — теперь — то я понимаю, почему ты переехал и хвостиком ходишь за своей невестой. Тут дело не в ее внешности, как я сначала подумала, а в ее характере. Может, была бы я с тобой такой же, и все у нас было бы по — другому. Но не срослось, ничего не поделаешь, не такой я человек, не хочу быть сильной и ведущей в отношениях, тогда уж лучше мне быть одной.

— Нет, ты сейчас всерьез говоришь, что я не знал о дочери потому, что у нас не срослось в браке? Ты переобщалась со своим Сергеем? Он-то, конечно, ведущий в отношениях, это несомненно! И что вы только в нем находите, не пойму, склочный тип. Хотя нет, — качает головой Чернышов, — у тебя было несколько лет чтобы рассказать мне о дочери, а Сергея ты знаешь недавно. Так что ты сама, получается, поступила непорядочно, а теперь пытаешься перевести на меня все стрелки.

— Да какие стрелки, Саша! — таки взрываюсь я. Даже Соня поворачивает свою голову в нашу сторону, не говоря уже о некоторых соседях. — Твоя мать прямым текстом заявила мне, что я негодная! Что даже если бы я носила твоего ребенка, то вы бы его забрали у меня, потому что я не нужна! Ведь есть же Янесса из правильной семьи, зачем я? А еще она хотела внука, а не внучку! Рассуждала так, как будто у тебя только сын может получиться, — подрываюсь на ноги, — а у меня дочь. Моя дочь, Чернышов! Иди ты, проваливай, катись обратно к своей невесте. Надеюсь, у вас родится мальчик, и вы осчастливите Ульяну Сергеевну «правильным» ребенком. Соня! Мы уходим!

Глава 38

Чернышов

Слова Киры действуют на меня как пощечина.

Нет, как много — много пощечин. Я ведь знаю свою мать, я ведь легко могу представить, как и что именно она могла сказать Кире. Мы же и впрямь всем семейством ее унижали. Даже я.

Словно все время, что мы были в браке, я с родителями готовил почву для Кириного бунта. Ну и дождался его, получил, а теперь совсем не рад этому. Придурок.

Хотя я и впрямь иногда хотел, чтобы Кира проявила эмоции, была менее покладистой, ведь она изначально привлекла меня своей яркостью и непосредственностью. Но Кира решила, что нужно понравиться моей семье, угождать нам, и тогда ее примут. У нее ведь нормальной семьи не было, а психологическая травма была. Ей хотелось семью, всего лишь правильную, принимающую ее семью. А мы что сделали?

Ну нет, снова я не прав. Что ясделал, не мы. Моя мама могла бы принять невестку, могла бы не отравлять ей жизнь ехидными комментариями, могла бы хотя бы просто нейтрально к ней относиться, как отец, которому в общем — то было все равно, на ком я там женюсь, но она не стала. Но ведь и не обязана была!

А вот я обязан был. Я взял на себя обязательство заботиться о Кире, я его взял! Я был супругом Кире! Я!

И был я отвратительным супругом, совсем не справился со своей ролью. Не берег, не стремился понять или хотя бы поговорить.

Я ведь старше, я ведь должен был быть мудрее. Но я не был.

Кира встала на ноги без меня, растила дочь тоже без меня. И все у нее в жизни получилось. А у меня нет.

Мне даже с переездом сюда помогла Кристина. Да и с бизнесом. Я, конечно, не лентяй, и мозги у меня хотя бы в этом есть, но без связей отца мне пришлось туго. Зато в этом городе есть связи у Кристины. Беременной Кристины, с которой у нас договор.

— Подождите, не уходите, давайте поговорим, — реагирую на стремление Киры сбежать с площадки. — Я верю, что мама такое сказала, она может. Я понимаю, почему ты испугалась. Я отвратительно себя вел в браке с тобой, и я понимаю, почему ты поверила моей матери, почему даже не задумалась, что я могу помочь, что я не позволю случится такому. Я, правда, понимаю!

— Прекрасно, — холодно произносит Кира, такую Киру я не знаю, это какая — то новая Кира, которая способна скрывать свои истинные эмоции и обдавать остальных презрением. — А теперь дай пройти, нам с моейдочерью пора домой обедать.

— Прости, я не подумал, когда сказал это, я ведь не знал! — пытаюсь ее остановить, и мне это даже удается.

— То есть если отбросить слова твоей матери и происшествие с Янессой, то у нас в браке все было прекрасно, ты хочешь сказать? То есть ты больше ни в чем не виноват? — произносит Кира, резко останавливаясь.

Соня переводит испуганный взгляд с меня на мать и ничего не понимает. Пытаюсь одновременно и ей и ее матери виновато улыбнуться, но, кажется, выходит откровенно плохо, потому что обе синхронно хмурятся.

— Виноват, конечно. Ты мне доверяла, а я не оправдал твоего доверия. Решил, что тебя все устраивает, раз ты молчишь и со всем соглашаешься, — отвечаю наконец.

— Да, — кивает Кира, — моя вина. Что ж, это лишний раз доказывает, что нам лучше никак не контактировать кроме рабочих вопросов. У тебя прекрасная новая жизнь, я на свою тоже не жалуюсь, довольна более чем. А потому прощай, Александр, и забудь о том, что ты узнал. У тебя получится, я уверена, раньше ты прекрасно не замечал очевидного, думаю, справишься и теперь, — заканчивает свою тираду Кира и таки уходит вместе с Соней.

Глава 39

А я сажусь обратно на лавочку и сижу так, наверное, с полчаса, не меньше. Местные жители продолжают коситься, но я не делаю ничего предосудительного, чтобы у них был повод прогнать меня с насиженного места. Территория многоквартирных домов не

«А у меня своего двора нет, — думаю отстраненно, — и в ближайшее время не предвидится. Не нужно оно мне было. Это Кристине надо, не мне. А у меня с Кристиной договоренность, которая до недавнего времени устраивала нас обоих».

Устало тру лицо, жаль, нельзя таким нехитрым жестом стереть все проблемы, решить их мановением руки или хотя бы из хитрых и зигзагообразных превратить в прямые и простые проблемки, которые можно было бы добить одним махом, особо не напрягаясь.

Да, фантазия у меня всегда неплохо работала, должно быть, потому — то я и женился на Кире, подсознательно тянулся к творческому человеку, будучи сам не таким, будучи сам фантазером бессмысленным и абсолютно непродуктивным.

И нет, я не ною и не жалею себя в очередной раз. Понятно, что все наши поступки приводят к какому — то результату, и если этот результат нам не нравится, то спрашивать надо с себя же.

Встаю и таки возвращаюсь к своей машине. Любопытно, что дом новый, а старушки — сплетницы есть и тут. Вон как смотрят, небось строят свои теории и догадки.

«Ну и пусть, — усмехаюсь про себя. — Мы с Кирой вели себя практически образцово».

Сажусь обратно в машину, завожу ее и… И не знаю, что дальше, куда ехать, куда податься и прочее. Рабочие вопросы я в большинстве своем решил, я не лентяй, Кристина не права, я и без нее справился бы.

«Но с ней быстрее, гораздо быстрее, — честно говорю сам себе. — И наша сделка с ней была идеальна до недавнего момента».

Таки выруливаю со двора Киры, а то местные сплетницы скоро поставят сглаз на меня и мою машину, они даже лавочку поменяли, дабы им было легче за мной наблюдать. А рулю я просто прямо, куда — то неизвестно куда, еду бесцельно, в общем.

«А, может, и ладно? Что я могу дать это девочке, моей биологической дочери? Да ничего, будем объективны. Я не знаю ее, она не знает меня. Я не настоящий отец, а биологический. Да и самому мне оно надо?»

Тяжелые мысли никак не хотят покидать мою голову. Я прекрасно знаю, как правильно я должен думать, руководствуясь общепринятыми нормами морали, но я не уверен, что нужно им следовать в конкретном случае.

Вот пристану я к Кире, прилеплюсь к ней, как банный лист, и что дальше?

Нервы ей, нервы мне, нервы девочке.

А еще ведь мои родители есть, бабушка с дедушкой недоделанные.

И Кристина.

Кристина, которая точно не поймет меня, ведь лучшее, что я мог бы дать Соне — это деньги. По ее мнению.

И, пожалуй, она будет права. От бестолкового папаши и бывшего мужа такого, как я, польза одна — в алиментах. За пять — то с небольшим лет их скопилось немало.

«И что же, теперь кидать каждый двадцатый день месяца Кире на карту деньги с пометкой «на дочь»? — всерьез задумываюсь я. — А ведь кто — то посчитает мой поступок правильным и будет прав. Но вопрос в другом — достаточно ли мне подобного взаимодействия?»

Перед глазами мелькает дорожная развязка, и я понимаю, что с такими успехами сейчас выеду за пределы города. Моргаю несколько раз, прогоняя мыслительный ступор, и съезжаю на дорогу, ведущую обратно в город. Бросать всех, не предупредив, я точно не буду. Я давно взрослый мальчик, чтобы так по — идиотски себя вести.

«А было бы здорово переночевать сегодня где — то одному, не рядом с Кристиной, — думаю с тоской. — Она же снова может пристать с расспросами, мол, что у меня такое приключилось, и что с моим лицом».

С легкостью разворачиваюсь на развязке и мчу обратно в город по объездной. Когда не можешь сразу выбрать путь, имеет смысл идти по тому, на который ты уже встал.

Глава 40

— Цветы? Серьезно? — восклицает Кристина, стоит мне наконец — то заявиться домой. — Это подкуп или что? Я не приемлю безответственность, ты знаешь, Саша. И не думай, что серьезный вопрос можно решить банальными цветами!

«Да уж конечно, нельзя. С тобой вообще ничего нельзя. Ты, блин, железная леди этого века», — думаю про себя с раздражением.

— А цветы не тебе, я просто решил украсить кухню, — отвечаю, кладя букет на пол, надо же как — то разуться, моя драгоценная невестушка не торопится взять подарок. — Могу я привносить что — то в твой дом, раз уж я тут живу? Я полагаю, что могу.

— Можешь, да, — немного удивленно отвечает Кристина, — просто неожиданный жест. Чайные розы, — она таки поднимает цветы с пола, — очень красивые, спасибо. Я поставлю их в вазу на кухне, будем вместе любоваться.

— Валяй, — киваю, — делай с ними, что хочешь. Твой дом — твои правила.

— У тебя что, — Кристина подозрительно щурит глаза, — какие — то психологические проблемы? Проснулся дремавший инстинкт, что ты мужчина, и женщина должна жить на твоей территории? Не слишком поздно опомнился, Сашенька?

— Как по мне, никогда не может быть поздно для того, чтобы стать лучше, Кристиночка, — отвечаю максимально миролюбиво. — И нет, дело не в этом, меня не мучают комплексы, у меня их нет. По крайней мере, не по этому поводу. Моя фраза про твой дом была простой констатацией факта. Моего — то у меня нет, не надо было как — то, не хотелось.

— А сейчас что — то изменилось? — выгибает бровь Кристина.

Задумываюсь на секунду.

— Вот не знаю, честно, никак не могу решить. Наверное, если только с прицелом на будущее, как инвестицию, ну, или на конец нашего договора. Мы ж не навечно решили его соблюдать.

— Это все из — за твоей бывшей, — проницательно говорит Кристина. — Определенно, все из — за нее. Ты уже неделю ходишь, как в воду опущенный. Неужели у вас была прямо такая любовь, чтобы спустя несколько лет снова страдать?

— Слушай, давай не будем о любви, — огрызаюсь я, — у вас с Сергеем вообще какие — то непонятные страсти, но я же молчу, не лезу.

— Мои страсти никак не мешают делу, а вот твои — не знаю, — не хочет отставать от меня Кристина.

— И что ты будешь делать? Что предпримешь? Штрафные санкции введешь? — усмехаюсь. Я разулся и даже успел повесить верхнюю одежду в шкаф. — Дай сюда букет, пока ты его поставишь в воду, цветы завянут. Жалко будет, да и деньги опять — таки.

Кристина

— Обертку лучше снять, розам будет легче дышать, дольше простоят, — подает голос Кристина. — И сахара добавь в воду. Это странно, но рекомендуется. Вроде как народный рецепт для того, чтобы розы дольше радовали глаз.

— Ладно, сделаю, — пожимаю плечами и быстро выполняю все, что посоветовала Кристина. — Не знал, что ты интересуешься народными рецептами и тем более прислушиваешься к ним.

— Да там, может, и не народный рецепт был, может, я напутала, может, он вполне себе официальный. Просто звучит странно — добавить сахар в вазу с цветами.

— Согласен, — киваю, любовно оглаживая освобожденный букет.

Глядя на эту красоту, можно понять, почему женщины так любят цветы, они, как минимум, приносят эстетическое удовольствие, пока не завяли. Жаль только, что процесс увядания у них довольно быстрый.

— Саш, — ко мне вплотную подходит Кристина и обнимает со спины, а потом трется щекой о мою спину и произносит, — не бросай меня, Саш. Я сейчас не про договор, а вообще, по — человечески не бросай, а? Я так устала, я не справлюсь без твоей поддержки.

Неожиданно увидеть проявление нежной женственности от Кристины, очень неожиданно.

«В одном месте уже наломал дров, стоит ли ломать и в этом, если в прошлом все равно ничего не склеить?» — реагирует на нехитрую женскую ласку мое подсознание, и я отвечаю совсем не так, как собирался:

— Конечно, не брошу, куда я без тебя, — целую Кристину в висок, а про себя с тоской вздыхаю.

Глава 41

Кира

Чертов Чернышов, зачем он догадался обо всем сейчас! Я уничтожу Сергея, наверняка без него не обошлось. Пусть только попробует снова подойти ко мне!

Как же хочется вообще не контактировать с людьми, вот честно. Одни беды с этими контактами. На работе надо лебезить перед начальством и заказчиками, в детском саду оправдываться, пытаясь убедить в том, что с утра у ребенка не было соплей, и у меня не было цели заразить весь сад простудой, а потом еще краснеть по этому же поводу перед строгой няней, которой я, между прочим, деньги плачу. Но нет, подстраиваться нужно и здесь.

— Мамочка, а кто этот дядя? Он что, мой папа? — спрашивает меня Соня, удивительно тихая Соня.

Вздрагиваю и едва не разливаю компот, который налила дочери. Мой мозг кипит, но руки заняты привычной рутиной и организовывают еду ребенку практически без участия мозга.

— Хм, как тебе сказать, милая, — тяну с ответом. Вот нет во мне смелости, однозначно нет! Но деваться некуда, городить ложь неправильно, дочь перестанет мне доверять, будет с раннего детства считать, что нужно скрывать важную информацию. — Да, это твой биологический отец, — заставляю сказать себя резко и четко, чтобы не передумать.

Соня несколько секунд молча таращится на меня, даже о ложке, поднесенной ко рту забывает. Очень забавная картина, если бы не была вызвана совсем не забавной причиной.

— А что такое биологический? — по слогам выговаривает дочь сложное слово и таки доносит ложку с супом ко рту.

— Это по крови, родственник тебе он, — немного коряво объясняю я, но Соня не понимает. — Вот смотри, — нахожу удачный пример, — Мария Николаевна часто приходит к нам, сидит с тобой, но она тебе никто по сути, няня. Зато у тебя есть бабушка, которая далеко, видимся мы редко, но она родственница, понимаешь?

— Наверное, — неуверенно тянет моя дочурка.

Не самый удачный пример. Но подсознание услужливо подсказывает мне другой.

— Смотри, у Кати из вашей группы есть дядя Толя, друг ее мамы, который живет с ними и воспитывает Катю, как бы выполняет функции папы, но настоящим, биологическим отцом Кати не является, на то у нее есть папа Костя.

— Ааа, — лицо Сони озаряется пониманием, — теперь я поняла. И что, мой настоящий папа теперь будет жить с нами? Раз он нашелся.

Очень плохой вопрос, прямо очень — преочень. И я даже не хочу рисковать и спрашивать в ответ, хотела бы Соня, чтобы так было или нет.

— Милая, не всегда все идеально у взрослых, ведь мама Кати не зря живет с дядей Толей, а не с папой Костей, — снова эксплуатирую в качестве наглядного примера семью девочки из группы Сони.

Но что поделать, если их семейные дрязги порой доносятся до всех. Вели бы себя прилично, никто бы и не вспоминал их.

— Ее папа ругался с мамой, Катя говорила, а дядя Толя не ругается.

— Возможно, — пожимаю плечами, — тебе лучше знать, малыш, ты же общаешься с этой девочкой.

— Я с ней не общаюсь, она сильно задается и любит рассказывать всем вокруг о том, что происходит у них в семье. Глупая она, я вот не говорю никому о нас с тобой.

— Моя ж ты умница, — умиляюсь ребенку, но Соня быстро возвращает нас к первоначальной теме:

— Но папа, может, и не будет ругаться, ты попробуешь взять его в семью? И дяди Толи у нас нет, значит, место свободно.

Я подвисаю на несколько минут, это ж надо так вывернуть, детская логика и открытость — это что — то с чем — то, и ведь не поспоришь.

«Вот так был бы у тебя свой дядя Толя, и семья была бы полная и под защитой от биологических папаш, — ехидничает мое подсознание. — Все отнекивалась, ссылалась на то, что надо отдавать ребенку всю себя, а ребенок ждет, что ты возьмешь к вам в семью папу. Честное слово, лучше бы о собаке мечтала».

— Не думаю, что это возможно, милая, у твоего папы своя жизнь, он скоро женится, и у него появится еще один ребенок, — я решаю быть честной до конца.

Но, если честно, практически сразу жалею об этом.

— Нет! — стучит ложкой по столу моя дочь. — У второго ребенка будет отец, а я чем хуже?! Он должен быть моим! Это ты его отругала, ты прогнала! Мирись с ним!

В глазах моей дочери появляются слезы, а следом они появляются и у меня.

— Милая, — произношу беспомощно и не придумываю ничего лучшего чем прижать Соню к себе, с трудом удерживаю сопротивляющегося ребенка и как никогда ощущаю себя отвратительной матерью…

Глава 42

Соня дуется на меня всю оставшуюся субботу, причем дуется мастерски, профессионально, не каждый взрослый способен на такую мстительность

«В твоем ребенке ДНК не только твое и твоих родственников, но и ее отца и, что хуже всего, родственников отца», — в очередной раз ехидничает мое подсознание. А все почему, потому что Соня мне впервые напомнила свекровь, Ульяну Сергеевну. И так мне это не нравится, просто ужас.

— Я не буду это есть, даже не старайся задобрить меня конфетами! — капризно тянет моя дочь, да еще и руки на груди складывает так характерно, что мне на секунду чудится, что передо мной сидит мать Чернышова.

Это — то и ставит мои мозги на место. Правда, реакция следует излишне бурная и не до конца педагогичная, но что есть педагогика в разных странах и культурах? В том-то и дело, она у всех разная, и что неправильно в глазах одних, будет правильным в глазах других.

— Знаешь что, юная леди, — произношу ледяным тоном и со стуком ставлю тарелку перед Соней, — ты сейчас же перестанешь так вести себя со мной и съешь, что тебе велят! Никаких мультфильмов, планшета и даже простых игрушек, пока не извинишься! — отбираю вышеназванное. — У взрослых жизнь гораздо сложнее, чем у детей! И если ты не заметила, я растила тебя все это время, я! Не твой папаша. Я обеспечивала и обеспечиваю тебя всем необходимым и немного сверху! Я балую тебя, я лечу, я кормлю, я организовала нам крышу над головой. И я не твоя прислуга, деточка, я твоя мать! И ты должна меня уважать! — припечатываю я. — Игрушки и прочее я забираю, можешь поесть здесь, но в остальном ты наказана. Уберешь за собой и принесешь тарелку на кухню, а потом иди умывайся, ляжешь спать пораньше.

Соня несколько секунд хлопает глазами, словно не веря увиденному и услышанному, а потом просто кивает.

— Хорошо, мамочка, как скажешь, — говорит она.

А я удивляюсь. Неужели так просто? Мне и впрямь не хватало небольшой твердости в воспитании? Или это не твердость, а неспособность объяснить все спокойно?

— Ладно, — как — то резко сдуваюсь, — я пойду, поешь и подумай в одиночестве над своим поведением. Это бывает полезно. Я тоже подумаю.

Договариваю и ретируюсь из комнаты.

«Не слишком ли я по — взрослому с ней? Соне пять, а не пятнадцать», — всплывает в моей голове обеспокоенная мысль.

Но я быстро утешаю себя тем, что в пятнадцать было гораздо сложнее, даже хорошо, что встреча с ее отцом случилась в пять. Я даже в некотором роде должна поблагодарить Чернышова. Единственное, историю нашего с ним брака мне было бы проще объяснять пятнадцатилетнему подростку.

— Я поела, мама, спасибо, — на кухню просачивается моя дочь и ставит тарелку рядом с раковиной.

Я же все это время так и просидела, бесцельно пялясь в стену.

— Хорошо, милая, я рада.

— Я не хотела тебя обидеть, мама, — говорит Соня и подходит ко мне, вызывая болезненный спазм в сердце, — я просто хотела иметь папу. Я ведь не хуже Кати, я лучше.

Н — да, моя девочка не страдает недостатком уверенности в себе, это определенно плюс. А вот что делать с остальным…

— Конечно, милая, ты лучше, — улыбаюсь через силу и глажу Соню по щеке, — ты у меня вообще лучше всех.

— Спасибо, мама, ты тоже лучше всех, я буду говорить тебе это чаще, — серьезно заявляет моя дочь.

Теперь я улыбаюсь совершенно искренне, не через силу.

— Я тоже виновата в том, что мы с твоим папой разошлись, и я не сказала ему о тебе, но на тот момент я не могла оставаться с ним и с его семьей. Его маме, твоей бабушке, я никогда не нравилась, — откровенничаю я.

Нарыв лучше вскрывать сразу весь, не оставляя шанса оставшемуся гною проникнуть глубже в ткани и причинить больший вред.

— Они тебя обижали? Бабушка и папа, — спрашивает Соня.

— Да, — киваю, — обижали. Но я должна была им возразить, дать отпор, а я терпела, а потом просто молча ушла, так ничего и не сказав.

— Ты слишком мягкая с людьми, мамочка, но я научу тебя, прослежу, чтобы ты не была такой.

И смех, и грех. Моя пятилетняя дочь на полном серьезе собирается направлять меня на путь истинный во взаимоотношениях со взрослыми.

— Дай я тебя обниму, — притягиваю Соню к себе, — и что б я без тебя делала…

Глава 43

Чернышов

— Доброе утро, — здоровается Кристина, сталкиваясь со мной на кухне. — О, кофе! Давай сюда, — без зазрения совести отбирает у меня только что налитую кружку и жадно отпивает. — Эх, несладкий, а жаль. С этой беременностью постоянно тянет на сладкое, это все предрассудки про тягу к соленому. А сладкое мне нельзя, чуть ли не единственные спорные анализы у меня по сахару, что странно, ведь я очень стройная.

— Действительно, странно, — киваю, посматривая на невесту недовольно, — ты столько кофе глушишь, а давление у тебя прекрасное.

— Сплюнь три раза, я еще и суеверной стала. Хотя в бизнесе суеверия даже к месту, давно убедилась, помогают собраться и настроиться на победу, — Кристина делает еще один большой глоток, а потом продолжает. — И вовсе я не глушу кофе, ты не прав, не крепкий пью во всяком случае. Постоянно эту молочную слабую бурду приходится употреблять. Вот что ты в ней нашел — непонятно. Но о вкусах не спорят.

— Верно, — киваю и, смирившись с потерянным кофе, принимаюсь колдовать над еще одной кружкой напитка. — Ты чего в такую рань поднялась? Ты же предпочитаешь отсыпаться в воскресенье.

— Да так. — пожимает плечами Кристина, — пара встреч наметилась нежданно — негаданно.

Моя невеста отводит глаза, и будь я более вспыльчивым или не столь равнодушным к Кристине, обязательно приревновал бы, заподозрил бы в чем — нибудь не том. Но с некоторых пор мне все больше плевать на то, что делает Кристина, пока я не рядом.

Лишь бы в бизнесе не вредила, а то эта может.

— Ясно, — произношу, потому что надо же как — то поддержать разговор, да и откровенное равнодушие нельзя проявлять, Кристина баба мстительная, угораздило меня с ней связаться. — Мое присутствие на твоих встречах необходимо?

— Ты знаешь, — невеста стреляет в меня глазками, словно оценивает серьезность моего намерения, — нет, не думаю, я сама справлюсь. Но я рада, что ты снова стал проявлять интерес к делу. Цветы, — она кивает на букет, принесенный мною вчера, — это, конечно, хорошо, но не совсем то, что поможет нам с тобой оставаться на плаву.

— Слушай, не нагнетай, — кривлюсь, — нормально у нас

— Так — то оно так, Сашуля, ты, главное, не забывай, благодаря кому у тебя это самое пресловутое все на мази, — говорит Кристина.

А я с шумом ставлю на столешницу новую кружку кофе. Ее содержимое выплескивается, Кристина морщится при взгляде на это, но никак не комментирует.

— Я не какой — то беспомощный и наивный лох, которого ты по доброте душевной подобрала на улице, Кристина. Не забывай, мы знакомы давно, и в первый виток нашего знакомства именно я тебе помог встать на собственные колеса.

— Ты воспользовался связями отца, — возражает моя невеста, но уже без прежнего огонька.

— А мог не пользоваться, мог не помогать. Главное, что я прекрасно знаю, как все устроено в этом мире, и если раньше я не отделялся от отца, то не потому, что не знал и не умел, а потому что не нужно было мне это, — едва сдерживаю в себе раздражение, стараюсь говорить холодно, но спокойно, а потом резко меняю тему. Нужное я уже донес. — Хороших тебе встреч, Кристина, я, пожалуй, пойду. Уберешь за мной, — киваю в сторону кружки, — спасибо. Хоть вспомнишь, что мы тут в семью играем, а не в начальницу и подчиненного.

Глава 44

Беру куртку, ключи и документы, обуваюсь и заставляю себя закрыть дверь спокойно, не хлопая ею. Быстро спускаюсь по лестнице вниз и только на улице останавливаюсь.

Задираю голову к пасмурному небу, оттуда льется слабый дождь. Не очень приятная погодка для внеплановой прогулки, и это, учитывая, что я вообще обычно не гуляю. Для поддержания физической формы и для здоровья я хожу в тренажерный зал, как и положено в моем возрасте и положении в обществе.

«К черту все положенное, — думаю с раздражением. — Что толку в положенном, если оно не приносит радости?»

Смело шагаю под дождь, не могу же я вечно стоять под козырьком в ожидании неизвестно чего, да и Кристина скоро должна спуститься.

«Может, стоит за ней проследить? Она ведь и проблем может подкинуть, своему бывшему до сих пор подкидывает», — размышляю я, но как — то вяло, без огонька.

Сажусь в машину, завожу двигатель, прогулка окончена. Тяжело вздыхаю и… Не знаю, что дальше.

Достало. Сложно творить по жизни глупости, ведь всегда последствия находят, догоняют, приносят ответочку.

А вот и Кристина выходит из подъезда, осматривается по сторонам, а потом целенаправленно идет ко мне. Нужно было уезжать, когда была такая возможность, или уходить пешком.

— Ладно, — Кристина открывает дверь автомобиля и без предисловий садится внутрь, — отвезешь меня. На самом деле тебе было бы полезно. К Сергею в ресторан поезжай, пора с ним помириться.

— Полностью? — выгибаю бровь. — Мне съезжать? Быстро ты разобралась со всем, — усмехаюсь.

— Нет, не дождешься. Я поборюсь еще, — говорит Кристина, а ухмылка на ее лице ни в какое сравнение не идет с моей. — Но в финансовом плане с Сергеем надо мириться, он нашел нового адвоката, я так рискую скоро по миру пойти, а ты знаешь, что это значит.

— Что? Снова намекаешь на то, что я несостоятелен без тебя? — кривлюсь, но нажимаю на педаль газа, решив отвезти Кристину, куда она хочет, все равно у меня не было четкого плана моей прогулки.

— Нет, милый, с этим я погорячилась, прости, — винится Кристина, но вины в ее голосе не наблюдается. — Мужчину нужно хвалить, чтобы он был достойным добытчиком. А именно таким, да еще и единственным добытчиком тебе придется быть, если Сергей со своим новым юристом пустит меня по миру. Я сяду на твою шею и свешу ножки без зазрения совести.

Кошу взгляд на Кристину, но молчу. Сложно.

Почти порываюсь рассказать ей об открывшейся мне новости, но вовремя себя останавливаю. Телком, которого поманили пальчиком, а он и пошел, не стоит быть.

— Не думай, что ты меня этим испугаешь, — спокойно отвечаю. — Но ведь дело в другом, вы с Сергеем до сих пор испытываете друг к другу эмоции. Уверена, что сама не захочешь сменить сторону?

Кристина отвечает не сразу, медлит, бросает на меня недовольный взгляд и лишь потом задает свой вопрос вместо того, чтобы ответить на мой:

— А что насчет тебя, Сашечка? Ты сторону сменить не захочешь? Между тобой и твоей бывшей супругой тоже явно что — то осталось, что — то, — она машет рукой в воздухе, словно этот жест помогает ей подобрать слова, — нерешенное. Точно, нерешенное! Пусть и прошло столько лет, однако ж глаза у вас обоих горят до сих пор.

— С чего ты, — хмурюсь, но Кристина меня перебивает.

— С того, что вижу и узнаю все, что меня касается и хоть немного интересует. Да, не стоило думать, что я не замечу. Ты, главное, помни, между нами договор. И неужели ты предпочтешь эмоции голому расчету? Все ведь закончилось печально в прошлый раз.

— А сама? Ты — то сама предпочтешь голый расчет? Ты уверена?

Глава 45

Кира

Больше мы с Соней не поднимаем тему отцовства, и все как будто налаживается, встает на привычные рельсы и катится вперед туда, куда и должно.

Но это лишь фикция, иллюзия привычного мира, когда на самом деле он давно изменился и пошел под откос. Теперь я жалею, что так толком и не поговорила с Чернышовым, незавершенность давит, ведь, как известно, для психики нет ничего хуже неопределенности.

Но вот уже маячит рабочий понедельник, а мой бывший муженек больше не объявлялся. Неужто я снова ошиблась, отчего — то решив, что ему есть дело до Сони.

«Да никому вы не нужны, ты столько лет боялась зря», — ехидничает мое подсознание. Оно обычно право во всем, в отличие от его хозяйки.

А ведь и впрямь, алименты нам плати, контактируй, и зачем это нужно тому, кто строит новую семью?

Ребенка только жалко, Соня ведь теперь знает, что отец рядом, и что у него будет другой ребенок. Вынужденно, моя дочь будет чувствовать себя ненужной…

— Малыш, в садик пора выходить, у тебя там все нормально? — кричу я.

Дочь зашла в ванную комнату и все никак не выходит оттуда.

— Абсолютно, — удостаивает меня ответа Соня, все — таки покидая свою временную крепость, напоследок еще несколько раз приглаживает свои волосы и наконец царственно кивает, и дает свое разрешение на выход из дома. — Я готова, идем.

— А что ты там

Я уж было подумала, что Соня решила поиграть во взрослую и воспользоваться моей косметикой. И пришлось бы нам опоздать, поскольку в боевом раскрасе вести в сад нельзя, а просто так его смыть не получилось бы, пришлось бы потратить много времени на уговоры, угрозы и шантаж.

— Ох, — тяжело вздыхает моя дочь, как будто я спросила несусветную глупость, — я заколки примеряла, мамочка. Когда имеешь столько красивых вещей в своем распоряжении, сложно остановиться на какой — то одной.

— Но я не вижу заколок, — кошусь на волосы ребенка, — у тебя не получилось их надеть?

— Все получилось и довольно легко, но я пришла к выводу, что лучше пусть все заколочки лежат в шкафчике и не обижаются на меня за то, что я выбрала какую — то одну, — снисходительно отвечает Соня.

Я не сразу нахожусь с ответом, но моя дочь своими словами часто вводит меня в ступор.

— Как мудро, — произношу наконец и тяну ребенка к выходу, — идем скорее. Предлагаю с завтрашнего дня надевать по одной новой заколке, тогда ни одной из них не будет обидно, ты им всем уделишь внимание.

— Я подумаю, мамочка, — царственно кивает Соня и наконец — то вкладывает свою маленькую ладошку в мою руку. — И да, лучше заняться этим вопросом завтра, сегодня я уже не могу продолжать уделять внимание заколкам, столько вокруг всего интересного, оно ведь тоже ждет.

«Какая она у меня забавная все — таки», — думаю с теплотой в голосе.

Мы выходим, закрываем дверь в квартиру, спускаемся и неожиданно нарываемся на сюрприз у подъезда. По факту даже на два сюрприза, но вначале мы имеем дело лишь с одним.

— Кира, доброе утро, долго вы собирались, — произносит Чернышов, опираясь спиной на дверь своей машины, — я уж было подумал, что детские сады не с восьми утра работают, а с девяти.

— Вообще с семи или семи тридцати, чтобы все смогли привести детей до начала своей работы, — отвечаю на автомате, а потом более осознанно добавляю. — А что ты здесь делаешь?

— Как что, вас в садик отвозить собираюсь, должен же я знать, где моя дочь проводит целые дни напролет, — говорит мой бывший муж.

Что примечательно, дочь не реагирует на папочку, крепко держит меня за руку и настороженно смотрит на Чернышова. Мелочно, но меня радует, что моя Соня не бежит к своему биологическому отцу.

— Зачем тебе нужно знать, в какой сад мы ходим? Он обычный, государственный, и тебе никто не отдаст ребенка, там все строго.

Не знаю, возможно, Чернышов пришел налаживать мосты, может, в его предложении отвезти нас нет никакой тайной мысли, но… Но моя паранойя разыгрывается с новой силой. Вон, он даже никакой подарок ребенку не купил.

— Совсем забыл! — восклицает мой бывший муж, игнорируя мой вопрос. — Что — то крупное нельзя в садик нести, но небольшое можно.

Он отворачивается, чтобы взять что — то из машины, а потом подходит к нам и протягивает Соне небольшую куколку и маленькую шоколадку.

Как будто мысли мои читает, зараза…

Глава 46

Моя девочка вопросительно смотрит, а мне приходится кивнуть. Мегерой в данной ситуации быть не выгодно.

— Спасибо, — произносит дочь, забирая дары и пряча их в детской сумочке.

— Не за что, малышка, — счастливо улыбается Чернышов, — нам с тобой нужно многое наверстать. Мама ведь объяснила тебе, кто я такой?

— Да, — кивает Соня, — вы мой отец, только домой мы вас не возьмем, у вас свой есть.

Александр даже теряется немного от фразы дочери, отрадно видеть, как маленькая девочка сбивает с него спесь.

— Но ведь ничто не мешает нам просто видеться, да? — наконец находит, что сказать, Чернышов.

— Возможно, — скупо отвечает моя дочь.

— Вот и славно! Значит, поехали, отвезу вас в садик, а по пути немного поболтаем, — преувеличенно радостно подводит итог Александр.

Он даже не сомневается в нашем согласии, разворачивается к нам спиной и возвращается к своей машине, чтобы открыть дверь.

Я придерживаю рукой Соню, но она и сама не торопится бежать к автомобилю, к счастью, в по — настоящему важном деле она доверяет матери, а не норовит проявить свой характер.

— С чего ты взял, что мы с тобой куда — то поедем? — возмущаюсь я, когда Чернышов снова обращает на нас свой наглый взор. — Когда люди хотят познакомиться поближе и пообщаться, они идут гулять! Что это за знакомство с ребенком в машине? Она не взрослая, чтобы довольствоваться подобным.

— Кира, мы обязательно сходим погулять, но просто не получилось вчера! Пойми, у меня ведь куча дел и обязанностей, — пытается воззвать к моей совести Александр, но вид он при этом имеет такой возмущенный, словно я требую от него переписать все свое имущество на нас с Соней.

— Прекрасно, — киваю, — значит, как будет время — приходи, погуляем. Если, конечно, заняты не будем. Без тебя жили столько времени, подстраиваться под твое расписание мы не собираемся, — отбриваю я.

Может быть, можно было бы мягче, но не могу. Раздражает меня Александр, особенно своим упоминанием о других делах. Вот пусть и общается со своей невестой, подкалблучник.

«Интересно, если я приду в ЗАГС и объясню ситуацию, мне пойдут навстречу и запишут Чернышова в отцы? Пусть платит алименты, хватит мне быть забитой и благородной клушей. Или дописывать кого-то в свидетельство о рождении нужно в другом месте?»

— Но ты не даешь мне пообщаться с дочерью! Так нельзя! — восклицает мой бывший муж.

По его лицу видно, он не думал, что ему откажут, и теперь не знает, как надавить, чтобы получить свое.

Тут, как назло, открывается дверь подъезда, и из нее выходят наши новые соседи, папа с сыном. Вчера я наблюдала за тем, как они таскали вещи.

— Здравствуйте, — приветствует нас сосед, а его сын реагирует более эмоционально.

— Соня! Ты тоже здесь живешь? Мы теперь сможем гулять вместе не только в садике! — радостно произносит мальчик.

— Привет, Костя, ты прав, — отвечает моя дочь.

— О, одногруппники, как это здорово, не скучно будет, — нейтрально — вежливо произносит отец мальчика.

— Да, вы правы, — выдавливаю из себя дежурную улыбку. — С новосельем вас.

— Спасибо, — кивает сосед. — Вы в садик, да? Может, подвезти?

Естественно, предложение обусловлено элементарной вежливостью, но оно раздражает Чернышова.

— Не надо, мы сами справимся, — говорит он, бросая на соседа неприязненный взгляд.

Только сцен перед соседями мне не хватало. Но да ладно.

— Нет, не справимся, — произношу я, шире улыбаясь приветливому соседу. — Мы были бы очень благодарны,

Глава 47

И я решительно, пока не передумал сосед, и не опомнился Чернышов, подталкиваю Соню к чужому автомобилю и забираюсь внутрь вслед за ней. Дверь захлопывается, а я подавляю в себе желание крикнуть: «Давай, шофер, жми на газ, за нами погоня!»

— О, Соня, ты с нами теперь будешь ездить? — радостно спрашивает Костя.

Тут дверь открывается, и к нам внутрь заглядывает отец мальчика.

— Выйдите, — требует он коротко, а я пребываю в некотором шоке. Я, конечно, понимаю, обычно люди отказываются от дружеских предложений соседей, сказанных ими исключительно из вежливости, но все — таки вот так резко передумать и стать враз грубияном. — Девочку нельзя перевозить без кресла, у меня есть запасное, сестра отдала, ее дети уже школьники, — он кивает на свою вторую руку, — но будет неудобно ставить его с вами, лучше пересядьте вперед.

— А, да, конечно, — отвечаю я, немного неуклюже выбираясь из машины, — спасибо, не подумала. Столько хлопот вам с утра доставляем, наверное, нам с Соней все — таки лучше пешком, недалеко ведь, да и мы привычные.

На самом деле пешком мы уже точно добрались бы до сада, а с этими танцами сначала с Чернышовым, а потом и с соседом, я и сама рискую опоздать на работу.

— Не нужно, я предложил, значит, оценил все возможные хлопоты. У вас нет автомобиля, вы и не знаете, что нужно для перевозки детей, это нормально.

«Какой основательный мужчина», — думаю отстраненно, но надо все — таки как — то попасть в сад и на работу.

— Сонечка, выйди на минутку, сейчас сядешь в специальное кресло, как у Костика, — прошу дочь, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки.

Ребенок меня слушается и вылезает наружу, вот только я совсем забыла о незадачливом биологическом папаше Сони, который до сих пор не покинул наш двор.

— Передумали? — подскакивает к нам Чернышов. — И правильно, с родным отцом надежнее.

После этой фразы мой новый сосед настороженно замирает. И я его понимаю, одно дело подвезти соседку, а другое влезать в чужие разборки. Этот самый влезший частенько получает ни за что от обоих сторон конфликта.

— Держу пари, у тебя нет специального кресла для перевозки Сони, так что нет, не передумали. У вас с Кристиной младенец только на подходе, и, я полагаю, для него нужны иные кресла, нежели для детсадовца.

— Вы совершенно правы, — соглашается со мной отец Кости, он быстро устанавливает свою ношу и приглашает Соню вернуться в машину. — Присаживайся, я тебя пристегну.

Чернышов, на удивление, наблюдает за тем, как наша дочь забирается обратно в автомобиль, молча, но с недоумением на лице. А сосед, видимо, не испугался стать третьим в разборках, должно быть, его успокоил факт того, что отец, живущий с ребенком, разбирался бы в том, как его перевозить в машине. Да еще я упомянула явно не своего младенца на подходе.

— Я тогда вперед, да? — суетливо уточняю.

— Верно, присаживайтесь, — кивает сосед и ждет, пока я обойду автомобиль.

— Кир, ты чего? Серьезно, что ли? — подает голос Чернышов. — Я — то думал, мы взрослые люди, не будем устраивать цирк, а ты.

— Я не устраиваю цирк и не отказываюсь от общения, можешь пригласить нас с Соней на прогулку, но в саду тебе делать нечего, — максимально спокойно произношу и наконец — то забираюсь в чужой автомобиль. Снова.

К счастью, не приходится просить водителя нажать на газ, он и сам не мешкает и резво стартует с места.

Мои щеки покрываются румянцем, мне неудобно перед соседом, обычно я никого не вмешиваю в свои дела, но в то же время помимо воли мои губы растягиваются в озорной улыбке: мне удалось немного похулиганить и оставить Чернышова с носом.

«Надеюсь, это не повлияет на его формат общения с Соней? Он ведь не захочет побороться за родительские права со мной из-за моего легкого хулиганства, да?» — тут же в голове возникает моя «любимая» навязчивая мысль.

Слишком я большой паникер, так нельзя, но я все равно за все переживаю.

Ведь уже успокоилась, пришла к выводу, что едва ли Чернышову нужно официально взваливать на себя отцовство, а тем более заботиться о ребенке без моего участия, но нет, эта навязчивая мысль никак не хочет меня покинуть. А ведь я даже на алименты собиралась подавать, смелая была вот буквально минут пятнадцать назад. И куда все снова делось?

Глава 48

— Так, приехали, малышня, пора выходить, — объявляет сосед.

А я только сейчас осматриваюсь вокруг, да и на Соню надо бы посмотреть, хороша мать, не следила за ребенком.

Но моя дочь абсолютно счастливо шепчется о чем — то с Костей, а еще они оба перепачканы шоколадом, удивительно, что только лица и пальцы грязные, а не одежда. А вот их креслам не настолько повезло…

— Соня! Не двигайся! — восклицаю я. — Костик, ты тоже лучше ничего не трогай, я сейчас вас вытру, только найду влажные салфетки, — немного нервно роюсь в сумочке, а отец Кости смотрит на меня недоуменно.

Правда, уже в следующую секунду он догадывается приглядеться к детям.

— Шоколад?! Откуда он у тебя? Я ведь четко обозначил, сладости в небольшом количестве только после ужина! — ругается отец Костика.

— Он не виноват, не ругайте мальчика, — Я нахожу — таки влажные салфетки и вместо того, чтобы выйти из машины и вытереть детей снаружи, отстегиваюсь и залезаю с коленками на сидение, перегибаясь вперед. — Я их вытру, у меня много салфеток. Это была шоколадка Сони, я не предполагала, что она решит ее съесть прямо сейчас. Я, конечно, тоже не разрешаю по утрам сладости, аппетит портить только, у них ведь еще завтрак в саду.

— Мамочка, а как же пирожные на выходных? Они не являются сладостями? Или на выходных можно начинать день со сладкого, так как это выходные? — влезает моя дочь, торопясь насадить правду.

— Э, — смущаюсь еще сильнее, хотя, казалось бы, сильнее уже некуда, — дай руку, плохо мизинец вытерла. В любом случае не перед садиком же есть шоколадку! Я думала, ты хотя бы до обеда потерпишь!

— В обед нельзя, воспитатели строгие, отберут и потом тебе пожалуются. Пришлось бы ждать до вечера. Но так как Костя нас подвозит, будет вежливым угостить его. Вечером мы могли отправиться домой по отдельности, а ждать выходных, чтобы угостить его на площадке, было бы очень долго, да и терпеть и не есть шоколадку столько времени —

Как практически всегда, я не знаю, что сказать.

— Действительно, сложно, я с тобой согласен, — усмехается отец Кости.

— Простите, пожалуйста, еще раз, — Я оттерла лица и руки детей и теперь с остервенением оттираю обивку детских автокресел, — надеюсь, аллергии у вашего сына нет? У меня есть лечебные капли с собой, они подходят детям, я могу дать.

— Нет, аллергии нет, не переживайте об этом. Может, вы примите более стандартную позу? Не то чтобы я был против, вы девушка маленькая, аккуратная, но автокресла выглядят уже лучше, чем в момент их покупки, там нечего оттирать, — произносит сосед, меняя тембр своего голоса.

А я только сейчас осознаю, что, перегибаясь на коленях через кресло, совершенно невежливо выставила свою попу перед соседом.

«Красивую и подтянутую попу в юбке — карандаш! — поправляет мое подсознание. — И юбочка немного задралась, пока я елозила, и вот — вот грозится превратиться в супер мини юбочку».

— Да? Серьезно? — пытаюсь принять независимый вид. — А я и не заметила сразу.

Не знаю, как мне удалось изящно залезть на кресло, слезть с него так же изящно не получается.

— Я помогу, — отзывается сосед и совершенно бесцеремонно обхватывает мои бедра руками…

Глава 49

…И разворачивает, на лишние несколько секунд его руки задерживаются на моих бедрах, не сразу отпускают, — вот, теперь можно идти в сад, — по — доброму усмехается он, все — таки отстраняясь.

А у меня в груди сердце стучит, как заполошное, и так хочется вернуть эти горячие ладони обратно.

— Д — да, конечно, вы правы, спасибо, — лепечу я, а мои щеки уже наверняка краснее помидора.

Какое счастье, что в нашем мире никто не умеет читать мысли, а то я бы всерьез задумалась о смене места жительства. Подумать только, небольшой тактильный контакт, а я уже поплыла.

«Но, но, но! Небольшой тактильный контакт с очень привлекательным мужчиной! — возражает мне мое подсознание. — И кольца на пальце у этого красавца нет, да и вчера он вдвоем с сыном таскал вещи».

Прежде, чем выйти из машины, кошусь на руки отца Кости, но он меня не ждет, вылезает из автомобиля, и я даю себе мысленную оплеуху. Нашла, о чем задуматься! У меня ребенок сзади сидит и ждет, пока мать в сад отведет, а мать внезапно решила предаться романтичным грезам!

— Прошу вас, — раздаётся сбоку от меня.

Растерянно поворачиваюсь и натыкаюсь взглядом на руку соседа, протянутую мне. Пока я тут мысленно зависаю непонятно где, он успел обойти автомобиль и теперь галантно предлагает мне помощь в том, чтобы выбраться из машины.

Вид у меня, наверное, очень ошалелый, глаза небось дикие, но я каким — то чудом заставляю хотя бы тело среагировать правильно: вкладываю свое запястье в чужую ладонь, поворачиваюсь боком и выбираюсь из автомобиля как должно выбираться девушке в юбке — карандаш, ежели она хочет выглядеть при этом изящно. В общем, надеюсь, что немного восстановлюсь в глазах соседа. Но это не точно.

— Дети, — ненавязчиво напоминает мне отец Костика, а я лишь сейчас осознаю, что до сих пор сжимаю его руку, а ведь вроде как и незачем.

— Хах, да, действительно, — Из меня вырывается жеманный дурацкий смешок, и я даю себе обещание больше не произносить ничего до тех пор, пока мы с соседом не разойдемся по своим делам.

— Мамочка, я игрушку оставлю в шкафчике, ладно? Если разрешат, я возьму ее и поиграю. Но на прошлой неделе двое мальчиков дрались за принесенный одним из них грузовик, не думаю, что нам скоро разрешат играть со своими игрушками, — врывается в мой мозг голос Сони, окончательно отрезвляя меня.

— В группе ведь много игрушек, зачем вам играть с личными, принесенными из дома? Я понимаю ваших воспитателей, поругаетесь вы, дети, а разнимать им. Не все понимают, что своя игрушка не является такой же доступной, как те, что лежат в группе.

— Да, я поняла, мамочка, не переживай, — целует меня дочь и делает шаг в сторону группы. — Костя, ты идешь?

— Иду, конечно, — догоняет одноруппницу сын соседа.

— До свидания, — произносят дети практически синхронно.

— До свидания, — практически синхронно отвечаем и мы с отцом Кости, а потом переглядываемся с улыбкой на губах.

«Фух, вроде по итогу все неплохо, я не выставила себя совсем уж дурочкой в его глазах», — перевожу дыхание.

Так же практически синхронно мы прощаемся с воспитателями и направляемся на выход из детского сада. Отец Кости галантно пропускает меня вперед, но на этом наше взаимодействие заканчивается.

А я, как назло, только и могу думать о том, какой он все — таки высокий и широкоплечий, что — то будоражащее просыпается внутри меня, когда сзади идет такой привлекательный мужчина.

В общем, я уже всерьез сомневаюсь в своей адекватности. Вроде взрослая девушка, любовных романов не перечитала, по крайней мере, не настолько, чтобы удариться в романтику на ровном месте, однако ж реакция на соседа у меня неоднозначная. И это мягко сказано.

— Что ж, — нарушает молчание отец Кости, едва мы оказываемся на улице, — вы сильно торопитесь на работу?

Смысл слов доходит до моего мозга не сразу, зато когда доходит…

В общем, часть меня слишком увлекается фантазией о возможном романтичном продолжении интересного знакомства, а ведь я до сих пор не знаю имени соседа, как и он моего. А работа, что работа, с работой все хорошо. Она останется на месте и без меня, тем более, что я могу сегодня прийти чуть позже, дозволение Света дала мне еще в пятницу, аргументировав тем, что я работаю быстрее остальных, а новых клиентов у нее для меня пока нет.

— Да нет, могу немного позже прийти, — пожимаю плечами, — а у вас есть какое — то предложение? — стреляю глазками в соседа, теперь, без детей, можно попробовать пофлиртовать.

— Да, есть, — он кивает, — почему бы вам не угостить меня кофе?

Глава 50

Растерянно машу ресницами, н — да, совсем не этого предложения я ожидала, вот совсем. Но тем лучше, нужно возвращаться на землю, в реальный мир, а то мне вдруг захотелось окунуться в романтику, как в любовных романах, а такого в жизни не бывает!

Наверное. Но не точно. Не со мной по крайней мере.

— Я, знаете ли, лишился кофемашины, теперь по утрам приходится обходиться без бодрящего напитка, — продолжает тем временем отец Костика.

— Д — да, конечно, угощу, я и сама еще не пила кофе. У меня, правда, и не было никогда

«А что ты хотела, твоя дочь поделилась с мальчиком шоколадкой в знак благодарности, а ты угостишь его папу кофе. Вот они современные реалии. Или не только современные такие? А, в принципе, мир устроен подобным образом с незапамятных времен?»

— Да шучу я! — смеется вдруг сосед. — Простите, вы бы видели свое выражение лица, не смог сдержаться.

— Шутите о чем? О том, что у вас была кофемашина, или о том, что вы не успели выпить кофе?

Я окончательно перестаю что — либо понимать.

— Ох, — качает головой сосед, — сбил я вас с толку. Идемте, — он протягивает мне руку, — тут недалеко приличная кофейня, я угощаю, естественно. Я пошутил, что предлагаю вам купить мне кофе. Это был не самый удачный способ пригласить вас в кофейню, за мой счет, не за ваш.

Несколько секунд смотрю на протянутую руку и не реагирую.

«Вот сейчас ты точно, как дурочка, хватайся уже за руку и иди, пользуйся моментом», — ворчит мое подсознание.

И я его слушаюсь, безропотно и беспрекословно. Такое нечасто бывает.

— Ах, я поняла, — растягиваю губы в улыбке и вкладываю свое запястье в чужую ладонь, снова и с большим удовольствием. — Да в общем — то ничего страшного не произошло бы если бы я вас угостила.

— Нет — нет! Не соглашусь, — качает головой отец Кости, — очень даже произошло бы! Но не будем о грустном, ведь есть куда больше интересных тем.

— Вы правы, например, как вас зовут? А то знаете, называть вас в голове «папой Костика» немного утомительно, да и не очень вежливо, пожалуй, — принужденно смеюсь.

«Я флиртую? Это серьезно флирт? — думаю с изумлением про себя. — Я со своими редкими интернет — знакомыми никогда так себя не вела на свиданиях. Мне становится самую малость стыдно».

— Точно, не очень комфортно так называть взрослого человека, вы правы. Дмитрий, меня зовут Дмитрий. Можно просто Дима. Я вот и не знал, что вы мама Сони, а ведь наши дети в одну группу детского сада ходят. На собраниях я вас никогда не видел.

— А вы их посещаете? — Вот сейчас мои эмоции абсолютно натуральны, я излучаю неподдельное удивление. — Не знала, что бывают отцы, которые посещают родительские собрания, если вспомнить, что и мамы далеко не все там бывают.

— Ну, — Дмитрий отводит взгляд, — учитывая, что я ращу сына один, мама у нас на собрание никак не придет.

— Простите, не хотела задеть. Но я имела ввиду несколько иное. Я тоже одна ращу Соню, но на собрания не хожу, смысла не вижу. Сколько сдать на нужды — всегда сообщат, ремонт я в саду делать не смогу, а переливать из пустого в порожнее могут и без меня.

— Как вы изящно охарактеризовали активистов из родительского комитета, — усмехается отец Костика. — Но да, вы правы, порой спор ни о чем затягивается на подобных мероприятиях. Я, если честно, стал реже там бывать, все чаще так же, как и вы, спрашиваю по телефону, чем нужно помочь. О, а вот и кофейня, прошу вас, — Дмитрий галантно открывает передо мной дверь, и нас обоих окутывает теплым воздухом.

А где — то на задворках моего сознания плещется мысль: «Он один, я одна, может, это судьба? Не зря ведь они переехали в наш дом»…

Глава 51

Александр

Стою несколько секунд в прострации… Это что сейчас было? Кира села в машину к незнакомцу только, чтобы досадить мне? Она совсем ненормальная?!

Вопрос риторический и не требует ответа. Если вспомнить, как она от меня уходила, то все станет на свои места. Видимо, в Кире есть что — то такое, глубоко запрятанное: очень долго она способна вести себя, как нормальный обычный человек, а потом, бац! И в ее голове проходит импульс, перекраивающий все ее мозги набекрень.

«Одно слово, творческая личность, а мы ее в скучной кофейне заставляли трудиться, — мысленно сокрушаюсь. — Но чем Кире так не понравилось мое предложение? Почему я не могу отвезти их с Соней в детский сад?»

Стоп.

Кира села в машину к незнакомому мужчине, а еще и потащила туда нашего ребенка. Это абзац.

Сбрасываю с себя оцепенение и торопливо сажусь обратно в автомобиль. Нужно проследить за этой дурочкой! Мало того, что себе приключения на пятую точку организовывает, она еще и ребенка в это втравливает!

«Может, не стоит нагнетать, мужчина был с сыном, ровесником Сони, они вроде как в одной группе в саду учатся. А этот мужчина — сосед Киры», — всплывает в моей голове вполне себе здравая мысль, вот только я ее тут же отбрасываю.

Маньяки вообще часто выглядят, как нормальные, даже семьянинами бывают!

Возражаю сам себе и нахожу машину соседа Киры взглядом. Интуитивно, я свернул в нужную сторону, поток с утра медленный, потенциальный «маньяк» не сумел оторваться. А еще хорошо, что я, как мужчина, всегда оцениваю взглядом чужие автомобили и запоминаю их модели и номера. Был бы как Кристина или как та же Кира, в лучшем случае запомнил бы только цвет и габариты.

Даже забавно, что девушки абсолютно разные по характеру, да и по внешности тоже, а эта особенность у них одинаковая. Что Кира никогда не запоминала модели и номера автомобилей, что Кристина. Правда, последняя сходу определяет, дорогая машина или нет. Она таким образом дополнительно оценивает финансовое положение и статус потенциального партнера. Но опять — таки, она никогда не назовет модель и номер, пусть и будет долго стоять рядом с автомобилем.

«И все — таки что не понравилось Кире? Сама же говорила, что я могу наладить отношения с дочерью, а в сад не пустила», — возвращаюсь я к больному вопросу, но ответа на него так и не нахожу.

Она сказала, надо общаться на прогулке, но когда? Я работаю, Кира работает, Соня в саду. Вечером, что ли? Но вечером я с Кристиной. Хорошо, супермаркеты рано открываются, хоть какую — то мелочь купил ребенку.

— О — па — на! Вот вы и приехали! — восклицаю радостно, заметив, что машина с Кирой припарковывается.

Мне везет, всего через два места от преследуемого мной автомобиля есть местечко и для меня. Осторожно паркуюсь и с любопытством осматриваюсь, неужели современные детские сады выглядят так?

Справа от меня строгое здание малой этажности с колоннами и покатой крышей, больше всего оно напоминает административное заведение с кучей мелких клерков, цель жизни которых заставить пришедшего максимально походить по кабинетам прежде, чем он получит

Я все недоумеваю и недоумеваю, а из машины тем временем выходит мужчина, быстро огибает свой автомобиль и помогает выбраться из него девушке в брючном костюме. А затем этот наглец прижимает к себе девушку и целует!

Он ее целует! У всех на виду!

— Эй! Там же дети у вас! — возмущаюсь я и с силой стискиваю руль, чтобы не выскочить из машины и не побежать ругаться со сладкой парочкой.

Вот же Кира, вот же тихушница, а ведь делала вид, что едва знает соседа. Так скромно садилась к нему в машину в своей обтягивающей юбке.

Стоп.

Юбка. Она точно была, я помню, поскольку я оценил вид сзади.

А тут брючный костюм, пусть и элегантный, но это не юбка.

Присматриваюсь внимательнее, приходится прищуриться, я все откладываю поход к окулисту, поскольку, ну какие мне очки?! Я еще молод для них, и вот он результат: парочка — то не та, что мне нужна!

— Как так? Я ведь машины запоминаю, я не мог ошибиться, — бормочу себе под нос. Приходиться все — таки выйти из своего автомобиля, чтобы как бы невзначай посмотреть на машину, за которой я так упорно гонялся. — Модель и цвет тот, а номер на одну цифру и букву отличается. Н — да, я идиот…

Глава 52

— Ты чего пришел? — Кристина наконец — то соизволит отвлечься от своего ноутбука и царственно взглянуть на меня. — Разгар рабочего дня, что — то случилось?

И я задумываюсь, крепко так, по — взрослому. Что, кажется, не часто со мной случается, учитывая, как странно выглядит мой жизненный путь.

Вот, действительно, чего я пришел к Кристине? Да, обед, да, его можно проводить за пределами офиса, а иногда даже нужно, чтобы отвлечься и не поехать головой от нескончаемого потока рабочих вопросов. Но вот на кой я пришел именно к Кристине? Мы даже не рядом трудимся. Не мог погулять где — нибудь недалеко от своего офиса один?

— Выпечку тебе свежую принес разного вкуса, а еще у меня с собой кофе, — поднимаю вверх занятые руки. — Два латте без сахара, некрепкие, и молоко обезжиренное, я уточнял.

— Ага, молоко обезжиренное, а выпечка нет, — ворчит Кристина, но быстро передумывает. — Ладно, это моя любимая выпечка, для нее можно сделать исключение, к тому же на последнем приеме гинеколог сказала мне, что я почти не прибавила в весе. Уговорил, — девушка отъезжает от своего стола, — пообедаю с тобой. Правда, меня терзают смутные сомнения, мы не обедали так примерно… Ммм, — она делает вид, что вспоминает, — ах да, никогда! Определенно, никогда. Мы никогда с тобой не обедали вот так просто, без договоренностей и попутной встречи еще с кем — нибудь по рабочим вопросам.

— Хм, — пожимаю плечами и отвожу глаза, — разве?

Но я знаю, что Кристина права, просто после утреннего фиаско мне захотелось, даже не знаю. Душевного тепла?

Да, пожалуй, именно его, родного.

Была даже шальная мысль, отправиться к Кире, я ведь знаю, где она работает. Да и повод я мог бы найти, Кира выполняет дизайн — проект моей невесте, у меня появилась свободная минутка, и я заскочил посмотреть, как продвигается дело.

«Ага, как будто Кира не присылала материалы по электронной почте, у нас же на дворе до сих пор прошлый век, все на бумаге да вручную», — иронизирует мое подсознание.

Вот, собственно, потому я и не отправился к Кире.

А еще я на нее обиделся.

Да, вот так, «по — взрослому» веду себя. А все потому, что я вспомнил, что моя бывшая жена вроде как встречается с бывшим женихом моей невесты. И села в машину к своему соседу исключительно назло мне, я уверен в этом.

«Аморальная» личность моя бывшая жена, с какой стороны не посмотри.

Пытаюсь злиться на Киру, а получается только на себя. И вот он я здесь, у Кристины, пришел к ней в поисках элементарного душевного тепла.

Идиот. Нужно было обращаться к психологу, дороже, но тепла я на приеме получил бы в разы больше, и это, учитывая, что профессионал не должен позволять себе быть пристрастным и проявлять какие бы то ни было эмоции по отношению к пациенту.

— Да — да, — задорно кивает Кристина. — Ладно, идем, что ли на улицу. Мне полезно гулять.

Невольно бросаю взгляд на еще совсем не округлившийся живот невесты, ведь вроде уже должно быть заметно, нет? А не может ли Кристина и тут всех обманывать?

— Что ты так пристально смотришь на мой живот? — выгибает бровь Кристина. — Я изящнее твоей бывшей супруги, по мне еще долго не будет видно, что я беременна. Да еще и мода современная буквально спасает, одни свободные вещи в гардеробе, это ли не здорово?

Мне, если честно, плевать на моду, но вот на кое-что другое не плевать:

— Почему ты не расскажешь Сергею? Он отец, он имеет право знать!

Глава 53

Горячности во мне сейчас хоть отбавляй. Не думал, что могу с таким рвением желать восстановить справедливость для малознакомого и малоприятного для меня человека. Но мужская солидарность, она такая.

— У вас вполне может получиться нормальная семья, — добавляю спустя небольшую паузу.

И рядом с Кирой больше не будет Сергея. Я ради этого предлагаю Кристине с ним помириться? Всерьез полагаю, что после того, как Кира останется одна, она воспылает ко мне симпатией на ровном месте?

Или я чувствую себя обязанным Сергею? Если бы не он, если бы не его мерзкий характер и желание лезть не в свое дело, я бы еще не скоро узнал о Соне, если бы вообще узнал. В лучшем случае мне бы повезло, и мы бы с Кирой и нашей дочкой встретились бы однажды на улице. Но признал бы я в Соне свою кровь?

Искренне сомневаюсь в этом. Не думаю, что кто — то сильно всматривается в чужих детей и выискивает в них схожие со своими черты лица. Ведь нашу с Кирой дочь при случайном знакомстве, я бы принял именно что за чужую девочку, не свою.

— Чего это ты меня сосватать решил? — хмурится Кристина. — Идем сюда, тут милый сквер и людей мало, что странно. Я так думаю, они просто не знают, что он здесь есть, проходят мимо, так как кроны деревьев

— Интересное наблюдение, возможно, ты права, — киваю рассеянно.

Мы присаживаемся на лавочку, я, как галантный джентльмен, предлагаю даме первой выбрать себе выпечку, потом, не глядя, беру оставшееся из пакета и отпиваю кофе из картонного стакана. Что — то такой раздрай в душе, я словно в тупике. И ведь пытаюсь поступить правильно, но не выходит.

— Так чего ты меня сватаешь? Надоела? — подозрительно прищуривается моя невеста.

— Нет, — качаю головой и кривлю душой, — ничуть.

На самом деле Кристина мне не то чтобы надоела, но мне вдруг захотелось нормальную семью. Ту самую, которую я когда — то давно утратил, а теперь вот пожелал вернуть обратно.

Я идиот. И это истинная правда.

А еще я эгоист и совсем не знаю, куда мне податься и что дальше делать. Такая каша в голове, просто ужас. Я совсем без ориентиров, плыву по течению, как неаппетитная дурно пахнущая масса, а ведь до встречи в этом городе с Кирой я считал, что наконец — то сам управляю своей жизнью, а не инертно плыву по ее ветвистому и полному опасных порогов течению.

— С тобой что — то происходит, — Кристина хмурится и берет меня за руку, — не знаю что именно, но мне это не нравится. И ты совсем перестал со мной делиться наболевшим, — она слегка сживает мое запястье, — а ведь мы команда! Я всегда приду к тебе на помощь, — произносит Кристина и проникновенно заглядывает мне в глаза, — помни об этом, пожалуйста! Я рядом, всегда рядом!

— Ага, — кисло усмехаюсь, — рядом, пока условия нашего договора не разлучат нас.

Кристина раздраженно хмурится, а потом отпускает мою руку и откидывается на спинку лавочки.

— Что ж ты такой нытик, Чернышов? Твоя бывшая тебе сопли подтирала, да? Неудивительно, что она ушла от тебя, я ее понимаю, — качает головой Кристина и делает глоток из своего стакана.

— Конечно, понимаешь, — слова Кристины вызывают во мне злость, — ведь ты такая же. Вы обе стервы! — буквально выплевываю из себя ругательство. Моя невеста смотрит на меня с вежливым интересом, мол, ну и что дальше скажешь, милый, я послушаю и посмеюсь. И это окончательно выводит меня из себя. — Вы обе скрыли детей от их отцов! Это отвратительно! Ужасный поступок! И он вам аукнется! Помяни мои слова, аукнется!

Глава 54

Кира

— Кира, зайди ко мне, пожалуйста, — зовет меня по селектору Света.

Я уже в офисе, но рабочий настрой все никак не придет, улыбаюсь, как дурочка, своим мыслям, и все перебираю в голове поводы лишний раз увидеться с очаровательным соседом.

Он не предлагал встретиться вновь, и вечером забрать нас с Соней из сада тоже не предлагал. Мне очень хотелось, я буквально ожидала, что он что — то такое скажет, предложит, назначит новую встречу, намекнет хотя бы, а я бы подхватила, но… Но нет.

Правда, до работы он меня подбросил, но это простая вежливость, не более. А я — то хотела другого. И никак не пойму, что я сделала не так, что сказала не то? Вроде мы мило разговаривали, у нас оказалось много общих тем для общения, и это не беря в расчет детский сад. Но нормального свидания мне никто не предложил.

Эх.

Точно сказывается отсутствие личной жизни, раз кофе с соседом заставило меня чуть ли не распланировать семейный быт с ним. А ведь я думала, становясь старше, мы умнеем, но по мне этого ни за что не скажешь.

— Да, Света, здравствуй поближе, — захожу в кабинет начальницы. — С квартирой я почти закончила, заказчица обещала прислать еще пожелания, жду их, и будет финал. С рестораном сложнее, заказчик мне так и не дал прямой ответ, устраивает его все или нет.

— Вот, значит, и поезжай к нему, раз он такой долгий, а то сидишь, ничего не делаешь, опаздываешь, — говорит Света, даже не отрываясь от монитора, — еще и мужчины тебя незнакомые подвозят, совсем стыд потеряла, подруга!

Я растерянно моргаю, только спустя несколько секунд до меня доходит, что Светлана веселится, юмор у нее такой специфический.

— Ты мне сама разрешила опоздать, госпожа начальница. А кто сказал, что меня кто — то подвозил? — хмурюсь.

— Да Лидия Михайловна, этажом ниже которая, все сватала нам с тобой своих племянников предпенсионного возраста, помнишь? — усмехается Света. — Не поленилась, позвонила мне и предупредила об «аморальном» облике моей лучшей сотрудницы.

— Ясно, — киваю, — бывает. Ладно, я, пожалуй, пойду, договорюсь о встрече с Сергеем, пока мне еще что — то не приписали.

Мое хорошее настроение улетучивается так быстро, словно его и не было. Но это приносит пользу. Я не в том возрасте, чтобы грезить отношениями после дружеского распития кофе. Слишком я зациклилась на утреннем приключении, слишком закрылась в четырех стенах с Соней, раз настолько сильно реагирую на обычное, ничего не значащее событие.

«А ведь некоторые девушки и с двумя детьми находят себе новых кавалеров. А я как сказала себе, нельзя, так и продолжаю жить в том же духе. Позорюсь только в итоге, очаровываясь воспитанным соседом», — думаю безрадостно.

— Кира, ты обиделась? — хмурится Света и внимательно смотрит на меня. Да, она соизволила перевести взгляд с монитора на мою персону. — Не нужно, мы ведь по — доброму. У самих только бывшие мужья и великовозрастные племянники на выданье, вот и чуточку завидуем твоей бурной личной жизни.

— Светлана, у меня нет никакой бурной личной жизни, и не бурной тоже нет. Не знаю, что это с тобой с утра, но я лучше пойду. Ты начальница, я должна держать себя в руках рядом с тобой, ты сейчас очень некорректна.

На некоторое время в кабинете повисает молчание, на лице Светы появляется кислое выражение, и я разворачиваюсь к выходу. Сказала, что пойду, так нужно уходить, а то еще и работы сейчас лишусь на ровном месте.

— Извини, — говорит вдруг Светлана, — я перегнула палку. Просто на выходных меня расстроил бывший, вот я и не сдержалась, позавидовала тому, что ты с разными общаешься, а я все с одним и тем же идиотом.

— Да не общаюсь я, — тяжело вздыхаю, — ни с кем я не общаюсь. И порой завидую тебе, что ты — то как раз общаешься.

Глава 55

Женская доля сближает, я это не раз замечала. В итоге я выхожу из кабинета Светы в гораздо более ровном настроении. Моя начальница тоже успокоилась и больше не жаждет заплевать всех вокруг

Хорошо иметь такую приятельницу, десять минут обоюдных жалоб на мужчин и мир в целом, и никакой психолог не нужен. И работа сохранена за мной, а в один момент я уж было подумала, что все, конец, придется мне существовать на сбережения и судорожно искать новое место.

Была я однажды свидетельницей, как Света практически на ровном месте уволила сотрудника. Если быть точнее, сотрудницу, это была девушка, молодая и красивая, кстати.

Не скажу, что у нее была идеальная дисциплина или большое трудолюбие, но она однозначно была лучше ленивого родственника Светланы, которого мы порой всем офисом тянем. Но самое неприятное и запоминающееся из того случая то, что та девица тоже как — то излишне эмоционально ответила Свете, дело было при всех, это нехорошо, конечно, и Светлана ее тут же уволила. Без отработок и прочего. А еще и бухгалтерия какими — то левыми схемами насчитала ей гораздо меньше денег, чем должна была.

Неприятная ситуация, наверняка в конфликте все стороны были виноваты, но я, как наемный работник, прониклась сочувствием к уволенной. А потом еще случайно услышала разговор Светы по телефону, она жаловалась кому — то на молоденькую вертихвостку из офиса, на которую засмотрелся ее бывший.

Все-таки странные у Светланы отношения с бывшим мужем, она вроде как развелась с ним, но как будто не рассталась. Не переступила эту жизненную черту и так до сих пор и цепляется за прошлое.

Но не мне быть судьей, я сама ни разу не эксперт в отношениях. Да и по классике жанра со стороны виднее. В себе бы разобраться, в себе не виднее.

— Сергей, здравствуй. Мне бы подъехать, чтобы ты посмотрел дизайн, рассказал свои замечания, дабы я могла внести поправки. Ты мне совсем не отвечаешь по почте, — созваниваюсь с заказчиком, попутно складывая распечатанные чертежи.

Пришлось тратить краску в цветном принтере, но Светлана сама отправила меня с макулатурой ехать, потому пусть не ругается. У нас в офисе вообще царит атмосфера экономии бумаги и остальных расходников. Немного бредово, как по мне, но наша начальница называет это стратегией осознанного потребления.

— Кира, солнце мое, ты ли это?! — весело восклицает в трубку Сергей. — Не ожидал, что ты мне позвонишь. А ты мне что — то присылала, да? Я не смотрел. Но ладно, давай приезжай, посмотрим вживую, вживую ведь интереснее, да?

— Не знаю, дело вкуса. Ты можешь посмотреть электронку, на мониторе удобно, можно приблизить, удалить и так далее, — отвечаю я.

Не жажду я ехать к Сергею, если честно. И плевать на потраченные расходные материалы, не так много у меня листов.

— Можем даже, разговаривая по телефону, в режиме реального времени посмотреть вместе, я все поясню, расскажу, может быть, даже сразу исправлю после твоих комментариев и пришлю тебе новый вариант. Одни сплошные плюсы, согласись! Открывай мое крайнее письмо, я тебе сейчас все — все расскажу. Там ПДФ, без проблем увидишь картинку, никакой специализированной программы не нужно.

— Э, нет, так не пойдет. Ты исполнитель, а я заказчик, который рос в прошлом веке, я хочу пощупать сделанное! — неприлично смеется Сергей. — Ох, прости, не удержался, — тут же винится он, но совсем неискренне. — Чертеж я жажду увидеть живой, не хочу электронку. Вот такая у меня прихоть. А желание клиента закон!

Подавляю в себе тяжелый вздох.

— Конечно, как скажешь, я тогда выезжаю? В ближайшее время удобно будет?

— Нет, неудобно. Давай после обеда часика в четыре. Тогда удобно.

— Хорошо, приеду к четырем, — отвечаю ровно, главное, сохранять спокойствие, профессионалы всегда безукоризненно вежливы с клиентами.

— Кстати, а Чернышов к тебе не приезжал? Видел я его на той вечеринке, с которой ты меня бортанула, — меняет вдруг тему Сергей, злобно усмехаясь, — мы очень плодотворно поболтали с ним, причем без Кристины в кои — то — веки.

Глава 56

— Нет. Понятия не имею, зачем ему ко мне ехать, — отвечаю ровно. — Буду в четыре часа, до встречи.

Отключаюсь и усилием воли заставляю себя аккуратно положить мобильник на стол, а не швырять его со всей силы о твердую поверхность.

«Что я сделала в этой жизни не так? Почему меня вдруг начали окружать сплошь неприятные личности?» — мысленно задаю вопрос в никуда.

Ответа не получаю. Ну и ладно.

Отпуск, наверное, мне нужен отпуск. А еще отсутствие козлов вокруг. И отец Сони, платящий мне алименты, но общающийся с ребенком по видеосвязи, желательно, с другой стороны Земли.

«И сосед, тебе, определенно, нужен сосед», — ехидничает мое подсознание.

Как бы там ни было, но мне приходится смириться с несовершенством мира, стиснуть зубы и сделать вид, что я страсть как жду трех часов дня.

«Может, после завершения этих проектов они все оставят меня в покое? — думаю с надеждой. — Чернышов, конечно, вряд ли, но хотя бы мне не нужно будет продолжать контактировать с Сергеем и Кристиной».

Наконец подходит время, и я с радостью покидаю офис. Было бы совсем хорошо, если бы мой путь лежал в детский сад и домой. Но ничего, если повезет, быстро закончу с Сергеем и буду свободна.

Не повезло.

— Не знаю, может, все — таки стоит взять более светлый оттенок? Ты как думаешь? — Прищуривается хозяин кабинета в очередной раз и прислоняет мой чертеж к стене. — Я немного не уверен, что этот не будет на меня давить со временем. Ну, знаешь, депрессию навевать и прочее. Есть целая наука о цветах и о том, как они влияют на психику человека, ты знала?! — всплескивает он руками, а я едва сдерживаюсь.

Скоро будет почти два часа, как я торчу в ресторане Сергея. Сначала я ждала, пока он освободится, а официантка развлекала меня с помощью бесплатного кофе и десертов. Потом он наконец — то пришел, но лучше не стало, скорее хуже.

— Давай я сделаю подборку чертежей из близких оттенков, ты оценишь, раз не можешь прямо сейчас выбрать, приложив образец, — отвечаю, старательно удерживая лицо.

— Хм, не знаю, может быть, — задумчиво тянет Сергей. — А если, — начинает он снова, замолкает на секунду, как будто что-то разглядывая за окном, а потом резко разворачивается и подходит ко мне, абсолютно лишая меня личного пространства.

В этот момент дверь кабинета резко открывается, и на пороге появляется Кристина. Её лицо искажено от гнева, а в руках она держит сумочку, которую нервно сжимает.

— Сергей, я не ожидала тебя увидеть с кем-то, мне казалось, ты должен был быть один, — произносит Кристина ледяным тоном, и

Я не совсем понимаю причины вопроса.

— Работаю, — поднимаю над своей головой папку, — здравствуйте, Кристина. Вы согласовали мне дизайн онлайн, у вас все хорошо. Но здесь так не получилось, клиент никак не мог определиться со цветом, пришлось приехать, дабы помочь выбрать оттенок вживую.

Интуитивно я выбираю не злить и без того разъяренную девушку и даю ей исчерпывающий ответ, какой я не обязана давать. Я вроде ничего плохого не делала, а такое чувство, что Кристина застала меня за непотребствами с ее супругом. Хотя по легенде я вроде как девушка Сергея, а она невеста Чернышова. Но судя по злому лицу блондинки, в этом кабинете лишняя я.

Еще и Сергей ведет себя странно, заметно бледнеет и отступает назад, придерживая мой чертеж, словно пытаясь спрятаться за ним. Никогда не видела Сергея таким, мне казалось, он физически неспособен бледнеть и прочее.

— Кристина, это не то, что ты думаешь…

Глава 57

Начинает он, но Кристина его прерывает.

— Не то, что я думаю? — её голос дрожит от ярости. — А как это называется?

Я совсем перестаю что — либо понимать и решаю, что мне пора уходить, а то когда эта парочка выясняет отношения, страдают почему — то все вокруг.

— Ладно, я, пожалуй, пойду, у меня еще куча работы, и ребенка из сада надо забрать. Я сделаю эскизы со всеми оттенками, а ты выберешь, — произношу, аккуратно пятясь в сторону выхода.

Кристина бросает на меня подозрительный взгляд, плохая из меня подставная девушка, ведь я оставляю своего «парня» наедине с его бывшей. Но мне действительно неуютно присутствовать при этой сцене, хотя, может, дело не в ревности, может, Кристина узнала, что Сергей что — то не то сделал в бизнесе, вот она и приехала разбираться, и личное тут не при чем.

В этот момент Сергей делает шаг обратно ко мне и неожиданно притягивает к себе, пытаясь поцеловать. Я отшатываюсь, едва успевая увернуться. Действую на чистых инстинктах, о договоренностях и прочем я позабыла. Хотя какие могут быть договоренности, Сергей меня сдал Чернышову, рассказав ему про Соню. Все, я с чистой совестью могу больше не участвовать в запутанном любовном четвероугольнике, пусть снова они становятся треугольником.

— Не надо, — шепчу я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Это уже слишком. Мы разругались, помнишь? Я не пошла на вечеринку, где ты весело провел время, — последние два предложения я произношу громче.

Кристина издаёт короткий смешок, в котором слышится явная издевка.

— Значит, я была права, — говорит она, глядя на нас с презрением. — Ты абсолютно непрофессиональна и пристаешь к клиентам — мужчинам! И теперь ты с Сергея переключилась на Чернышова, да? Пытаешься увести чужого жениха?

— Что? — Я не могу поверить своим ушам. — О чём ты говоришь? Между мной и Чернышовым ничего нет! Ты сюда приехала ругаться не со мной, почему постоянно я у тебя крайняя?! Разбирайтесь, пожалуйста, сами!

Отталкиваю от себя Сергея, который, наконец, приходит в себя и пытается что — то объяснить, но его слова тонут в потоке обвинений, которые изливает Кристина.

Она столько всего припоминает: и какой — то старый бизнес проект, и их личные отношения с Сергеем, и его предложение, и то, как он ей изменил, обвинив ее же, и то, как он натравил на нее налоговую, а потом снова упоминается личное. В общем, словесный поток все льется и льется, но почему — то в итоге он снова переключается на меня. Оказывается, в последних неурядицах Кристины с какого — то бока виновата я.

— Довольно, — говорю, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Я ухожу. И больше не желаю иметь с вами ничего общего. Работу я закончу, у меня нет выбора, но впредь никаких личных встреч. Я ничего вам не сделала, а вы оба пытаетесь выставить меня козлом отпущения. Разберитесь уже между собой!

С этими словами я выхватываю у Сергея из рук еще один чертеж, поправляю сумочку на плече и решительно направляюсь к выходу, оставляя их вдвоём разбираться в своём треугольнике. Чернышова не хватает, но это не мои проблемы. На улице делаю глубокий вдох свежего воздуха, пытаясь унять дрожь.

«Никогда больше, — обещаю себе, — никогда больше не буду связываться с такими людьми».

Плохо, что дизайн — проекты надо еще закончить, а Чернышов и после окончания проекта останется. Но хотя бы мной больше не будут прикрываться, как ширмой.

Солнце слепит глаза, когда я выхожу на улицу, солнцезащитные очки я не взяла с собой, а жаль. Свежий воздух немного отрезвил меня, но внутри всё до сих пор кипит от возмущения.

Что за странная бешенная парочка свалилась на мою голову? Сначала одна появилась с Чернышовым, будь он неладен, а потом еще и этот Сергей объявился. И оба использовали, манипулировали и в итоге выставили виноватой в своих разборках…

Теперь многое становится понятным. Я и раньше считала, что Кристина с Сергеем идеальная пара, но теперь я вижу доказательства этой теории. Сергей, используя меня в качестве прикрытия, конкретно подставил меня. Что он, что его драгоценная Кристина, оба — мастера манипуляций, умеющие выворачивать любую ситуацию в свою пользу.

Особенно бесит мысль о том, что Кристина вроде как является невестой Чернышова, а сама до сих пор неравнодушна к Сергею. Не должна ли я открыть глаза своему бывшему?

Глава 58

Я аж замираю на несколько секунд, сзади меня идут люди и им приходится резко сменить маршрут, ничего хорошего они обо мне точно не думают.

«Я всерьез хочу рассказать Александру о том, что ему, по всей видимости, изменяет его невеста? — удивленно спрашиваю сама себя. — Откуда во мне это благородство?»

Ну нет, не буду, ни в коем случае. Чернышов может принять мои откровения за приглашение, будет приезжать, жаловаться на жизнь в целом и на Кристину в частности, еще и физическое утешение потребует. Нет, нет и еще раз нет. Чернышов наверняка прекрасно в курсе всего. Эта троица виртуозно умеет плести интриги и делать козлами отпущения других людей. А я, наивная, повелась на их игры, позволила втянуть себя в этот безумный кружок.

Хорошо, что теперь всё закончилось. Больше никаких притворных отношений с Сергеем, никаких загадочных встреч и двусмысленных разговоров. Отправлю исправления дизайн — проекта по электронной почте, и пусть только попробует не принять! А со своими любовными делами они сами разберутся,

Вот будет весело, если окажется, что Чернышов не догадывается о возобновившейся романтичной связи Кристины с Сергеем. Может, эта блондинка и ему умело морочит голову. В любом случае, это не моё дело. Главное, что я сделала шаг к избавлению от этой токсичной компании.

Достав телефон, проверяю время — пора забирать Соню из садика. Мысль о дочери успокаивает и возвращает к реальности. У меня есть человек, ради которого стоит жить и двигаться дальше, несмотря на все эти нежданно — негаданно появившиеся интриги и застарелые предательства.

Дорога до садика помогает собраться с мыслями. Я должна закончить проекты, но делать это буду исключительно в рабочее время. Никаких личных встреч, никаких эмоциональных вложений в этих людей. Они показали своё истинное лицо, и я больше не намерена закрывать на это глаза.

«Всё к лучшему», — повторяю себе, как мантру. Теперь я точно знаю, что могу постоять за себя и не позволю использовать себя в чужих играх. А то, что они там дальше будут вытворять — пусть остаётся на их совести.

Что я там говорила Чернышову? Приглашала его наладить контакт с Соней? Погулять с нами?

Я передумала.

Лучше бы я не была такой дурой и вышла замуж за более подходящего человека, и не было бы у меня сейчас головной боли и прочих бед. И забирали бы мы с мужем Соню из садика вместе, и, может, у нее был бы брат.

«Вот Дмитрий идет, должно быть, за Костиком. Можно пофантазировать, что мы с ним вместе пришли за детьми, как семья. Получится идеальная картинка из моих грез», — вяло анализирую, бросая взгляд на Дмитрия. На так и не позвонившего и не написавшего мне очаровательного соседа Дмитрия.

Не знаю, кто находит новых мужей, имея детей от предыдущего брака, но это точно не я. Меня даже второй раз на кофе не позвали, ограничились единственным.

— Здравствуйте, девушки, — приветствует нас с Соней отец Костика. Соня успела выбежать из группы, едва завидев меня. — Хорошо выглядите сегодня.

— Здравствуйте, вы тоже, — бурчу недовольно. — Переодевайся, краса моя, — это адресовано Соне.

— Мы пойдем на детскую площадку, мамочка? Ты раньше пришла, почти все дети еще в группе.

— Пойдем, куда мы денемся, — покорно соглашаюсь, помогая дочери поменять колготки.

— Площадка? Отличная мысль. Мы с Костиком присоединимся к вам, тем более я без машины, прогуляемся вчетвером, — влезает в разговор Дмитрий.

А я окончательно убеждаюсь, что сегодня не мой день, желания сбываются не так, как надо.

Глава 59

Прогулка до двора выходит очень быстрой. И я этому несказанно рада. Я не в состоянии поддерживать разговор с Дмитрием, в итоге от меня исходит лишь неловкое молчание.

«Что же ты, — ехидничает мое подсознание, — хотела какого — нибудь родителя с ребенком из группы Сони в приятели: получи и распишись. Теперь вы с соседом можете обсуждать детсадовские происшествия, вместе перемывать косточки воспитателям и родительскому комитету и водить детей друг к другу в гости поиграть».

Но с привлекательным свободным мужчиной мне хочется более романтических взаимоотношений.

Мы доходим до площадки, и Соня тут же бежит к горке, а Костик следует за ней. Моя дама любит активности, прямо, как мальчик. Видимо, от того они с Костей и нашли общий язык. Дети бегают по кругу и все скатываются, и скатываются с одной и той же горки, весело хохоча над какими — то только им понятными шуткам.

«И откуда столько энергии после целого дня в саду? Неужто вот так проявляется целебная сила дневного сна? Тоже, что ли, начать дремать на обеденном перерыве, или мне не поможет, возраст слишком большой, чтобы этот секрет работал», — размышляю флегматично.

Дмитрий присаживается рядом со мной на лавочку, слишком близко, если честно, места — то полно, лавочка длинная, но он садится так, что наши бедра соприкасаются друг с другом, и я чувствую, как внутри меня что — то екает. Может, я зря повесила ярлык на наши с ним взаимоотношения? Может, еще не все потеряно? Ну в самом деле, не позвонил человек, не написал, так занят был. Сейчас — то он с чего — то прилип ко мне, хотя рядом полно места.

— Как продвигаются твои дизайн — проекты? — спрашивает Дмитрий, первый начиная диалог.

— Да так себе, — честно отвечаю я. — Застряли на этапе согласования с клиентом, хотя как по мне, кто — то не знает, чего хочет и делает мозги мне.

— Понимаю, — кивает Дмитрий. — Работа с клиентами иногда превращается в настоящее испытание.

— А как у тебя на работе? — проявляю ответную вежливость и искоса стреляю глазками в мужчину.

Он ведь должен осознавать, что мы сидим очень близко друг к другу? Что это можно расценить, как намек? Или снова в итоге сделает вид, что мы всего лишь соседи.

Дмитрий с охотой рассказывает о своих буднях, попутно извиняется, что не давал о себе знать, слишком был загружен, а просто писать банальное «Как дела?» ему показалось глупым. Мы начинаем болтать о пустяках, и я ловлю себя на мысли, что полностью расслабилась, мне действительно комфортно в его компании. По крайней мере, мною пока что не пытались манипулировать.

— А ты давно работаешь дизайнером? — интересуется Дмитрий.

Наши дети наконец — то сменили место дислокации с горки на лесенки, вокруг стремительно темнеет, и зажигаются уличные фонари. Скоро нужно будет идти домой, вдобавок холодает.

— Не особо, несколько лет, хотя я получала профильное образование, но некоторое время работала не по специальности.

«А по дурости и большой любви», — заканчиваю про себя мысленно.

Но не неудачный же брак обсуждать с красавцем — соседом в самом деле.

— Как ты справляешься один? — вдруг задаю вопрос личного характера. — Прости, но у меня все еще разрыв шаблона. Привычно видеть мать — одиночку, отца — одиночку видеть непривычно.

— Понимаю, — усмехается Дмитрий. — Ну что могу сказать, мне повезло, что у меня сын, мужчине с мальчиком проще. Да и какой у меня выбор? Иногда, правда, напрашиваются к нам в мамки некоторые личности, — взгляд соседа на этой фразе темнеет, — но, как видишь, пока неудачно.

— К нам в отцы никто не напрашивается. Но тут и я виновата, никогда не думала, что так можно, — хмурюсь.

— А как же тот мужчина? Который хотел вас подвести, но ты поехала со мной. Он разве не отец Сони? — прищуривается Дмитрий и впивается в меня внимательным взглядом.

Мои щеки тут же алеют, я и забыла за пространными рассуждениями, что он

— Отец, — смысл отрицать? — биологический. В жизни ребенка не участвовал. Там, — на секунду замолкаю, — сложно все. Я тоже не во всем была права, но не могли бы мы сменить тему? — скомкано заканчиваю откровения.

— Да, конечно, прости, это не мое дело.

— Все нормально, я сама начала лезть в душу, сказывается, наверное, отсутствие одинокого родителя в друзьях, — принужденно смеюсь, — не с кем обсудить рядовые будни.

— Ты всегда можешь обсудить их со мной, даже идти далеко не надо, двери моей квартиры совсем рядом, — Дмитрий берет меня за руку и смотрит прямо в глаза. — Костик с удовольствием поиграет с Соней, а мы с тобой вдвоем сможем придаться жаркому, — он делает паузу и подушечкой большого пальца проводит по моей ладони, от чего по телу тут же расползаются предательские мурашки, — разговору на тему будней родителей — одиночек.

Черт, если это не флирт, то я тогда совсем ничего не понимаю в этой жизни.

Я уже хочу ответить однозначным согласием на совсем неоднозначное предложение с толстым намеком, как противный гудок чужого автомобиля заставляет нас обоих вздрогнуть и отвлечься.

Глава 60

— Что за невоспитанный товарищ? — морщится Дмитрий, отпускает мою руку и разворачивается в сторону парковки.

Я тоже бросаю взгляд туда и тут же кривлюсь, как от зубной боли. Слишком знакомый автомобиль, искренне надеюсь, что он принадлежит не Чернышову. Тут водитель вылезает на улицу и направляется к нам. Нет, это Чернышов, к сожалению.

И он в очках? Не знала, что они ему нужны. Жаль, прозрачные стекла не в состоянии скрыть взгляд, устремлённый на меня и Дмитрия, взгляд, полный неприкрытой неприязни.

— Кира, вечер добрый, — произносит Чернышов ледяным тоном. — Рад, что застал тебя.

Его глаза мельком скользят по Дмитрию, и я вижу в них что — то похожее на ревность. Но это невозможно. Он же с Кристиной. Или у Чернышова принцип — и сам не ам, и другому не дам?

«Плакала моя личная жизнь, Дмитрий после очередного представления Александра, снова решит мне не звонить и не писать», — думаю с обреченной злостью.

— Привет, — нейтрально произношу, — какими судьбами?

Скандалить при свидетеле, как минимум, невежливо. Но если я резко заберу Соню и уйду с Чернышовым, то Дмитрий решит, что наше «сложное» с отцом моей дочери еще не закончилось, и больше не пригласит на чай.

— Приехал погулять с вами, — Александр косится на Дмитрия, как бы намекая, что не при посторонних же разговаривать, но я делаю вид, что намек не понимаю. — Ты сказала, я могу налаживать контакт, я приехал его налаживать.

Как унизительно, должно быть, для Чернышова признаваться в этом при постороннем.

— Ах, вот оно что, — растягиваю слова, стараясь сохранять спокойствие. — Только ты, кажется, немного не вовремя. Мы уже гуляем с Соней и Костиком.

Дмитрий, чувствуя неловкость ситуации, влезает в диалог:

— Мы с сыном, пожалуй, пойдем, не будем вам мешать, да и поздно уже, пора ужинать.

— Нет — нет, останьтесь, — поспешно говорю. — Площадка общая для всех.

Чернышов сжимает челюсть, но молчит. Его взгляд то и дело возвращается к Дмитрию, словно пытаясь просканировать того.

— Нет — нет, мы пойдем, — не соглашается мой сосед. — Но если что, звони, мы с Константином рядом, всегда готовы прийти на помощь.

Дмитрий дарит мне улыбку, забирает сына и разворачивается в сторону подъезда.

«Логично, что он меня оставил, я ведь сказала, что Чернышов — биологический отец Сони. В дела семейные воспитанные люди стараются не лезть. Даже жаль», — задумчиво смотрю вслед Дмитрию.

— Спасибо и до встречи! — спохватываюсь и кричу вслед.

Дмитрий уходит, и мне приходится сосредоточить все свое внимание на Чернышове:

— Что за представление? Мог бы и предупредить, что хочешь пообщаться с Соней. Мы не обязаны сидеть дни напролет и ждать тебя.

— Ты бы трубку не взяла или не прочитала сообщение, вздумай я тебя предупредить, — отрезает Александр. — Так это твой новый кавалер? Сергей знает?

— Новый кавалер? — усмехаюсь я. — Это наш сосед и отец Сониного одногруппника, не больше.

— А он так не думает, — хмыкает Чернышов. — И ты, судя по всему, тоже.

— Не тебе судить о чужих отношениях, — отвечаю резко. — Или ты теперь ревнуешь? У тебя невеста на сносях. И о Сергее переживать нужно тебе, не мне!

Соня, заметив напряжение между мной и Чернышовым, подходит ближе:

— Здравствуйте, папа. Почему вы кричите?

Александр мгновенно меняется в лице, становясь мягче:

— Ничего страшного, солнышко. Просто взрослые иногда не понимают друг друга. Пойдём погуляем?

— А куда? — дочь смотрит настороженно и ищет взглядом поддержки у меня.

— В торговый центр? — спрашивает Чернышов. — В парк? Зоопарк? Цирк?

— С ума сошел, поздно, — опускаю горе — отца на землю и уже хочу послать Александра куда подальше, но наша дочь явно не хочет:

— Мы можем погулять на площадке, Костик ушел, мне скучно, — выдает Соня.

Глава 61

Чернышов

Удивительно, но Кира не препятствует, правда, дает нам с дочерью всего сорок минут, аргументируя тем, что поздно, пора ужинать и холодает. И что еще более удивительно, Кира не лезет в наше с Соней общение, спокойно садится обратно на лавочку и застывает, наблюдая за нами.

Или не совсем спокойно? Ее плечи слишком уж напряжены, все — таки я успел неплохо изучить бывшую жену за время нашего брака.

Перевожу свой взгляд на Соню и не могу скрыть улыбку. Как жаль, что я не могу видеться с ней каждый день, эта славная девчушка наверняка постоянно удивляла бы меня своей непосредственностью.

— Ладно, показывай мне тут все, я ведь неместный. Рассказывай, что самое интересное на площадке, а то мама не даст нам долго гулять, да и двигаться надо, чтобы ты не замерзла, — произношу с улыбкой.

— Самая интересная у нас горка, — начинает дочь свою экскурсию, а меня переполняет нежность, какой я не испытывал раньше ни к кому, даже к собственной матери в раннем детстве.

Неужели это и есть радость отцовства?

Во взгляде Киры сквозит недоверие, но она молчит, не вмешивается. Вот пусть лучше так и дальше поступает. Она мне так — то должна, должна пять лет общения с дочерью!

Пока Соня увлечённо рассказывает о своих играх и быте в детском саду, я ловлю себя на мысли, что мог бы проводить с ней гораздо больше времени. Оказывается, это несложно и даже весело. Но!

Но как?

У меня есть Кристина, которой нужно уделять время, да и Кира едва ли обрадуется моему регулярному бдению в их

Ревность неприятно царапает изнутри. Хотя какое мне дело до личной жизни бывшей жены? У меня невеста есть, которая, похоже, крутит роман с моим же партнёром.

После горки я качаю Соню на качелях, потом мы играем с ней в догонялки, и я ловлю себя на мысли о том, что наслаждаюсь этими моментами. Она так похожа на меня в детстве. Эти жесты, та же улыбка. Моя мать была бы в восторге…

— Папа, ты чего задумался? — дёргает меня за рукав Соня.

— Ничего, просто любуюсь тобой, — честно отвечаю я.

Кира наблюдает за нами, скрестив руки на груди. Наверняка думает, что я ненадолго с ними, поиграю в хорошего отца и свалю в сиреневый закат. Но она ошибается.

Когда время прогулки подходит к концу, Соня неохотно прощается.

— Приедешь ещё? — спрашивает она с надеждой.

Кира бросает на меня недовольный взгляд, но ничего не говорит, сдерживается.

— Обязательно, — обещаю я и с затаенным весельем наблюдаю за тем, как моя бывшая жена недовольно кривится.

Моя красивая бывшая жена, рождение ребенка сделало Киру краше. Ее формы стали более аппетитными, зря Кристина на нее наговаривает, мужчинам нравится то, что сейчас вижу я перед собой. И да, я не исключение, мне тоже все очень нравится.

Поднимаю свой блуждающий по фигуре Киры взгляд наверх и лучше бы я этого не делал. Моя бывшая жена заметила мои разглядывания и явно не оценила их.

«Плевать, — усмехаюсь про себя, — с этим соседом Кира точно не будет. Я решил».

Глава 62

Провожаю девочек до подъезда, на чай меня не приглашают.

— Иди, куда шел, Чернышов, — хмуро говорит Кира, — чай попьешь со своей невестой. Не забывай, зачем ты здесь.

«А, собственно, зачем я здесь? Каковы мои основополагающие цели? — задумываюсь про себя, когда дверь подъезда захлопывается, а мне не остается ничего иного, кроме как вернуться к своему автомобилю. — Главное — Соня, Кира, Кристина и Сергей вторичны. Если быть честным с собой, я и сам не знаю, что и с кем делаю».

Да, определенно, ребенок — это самое главное. Все считают, что у меня скоро будет младенец, а у меня его не будет, он не мой. Зато у меня есть чудесная дочь. И Кира, при всем прочем, воспитывает ее замечательной девочкой. Я правильно выбрал мать своему ребенку.

Ребенку, на которого я даже не выплачиваю алименты…

Отец года, блин. Сам только сейчас об этом подумал.

То Кристина мне важнее, то я приехал погулять и уже претендую на что — то большее.

Кира еще с этим новым хахалем. Смотрел, как она сидела на скамейке и разговаривала с противным соседом, и внутри что — то неприятно скручивалось. Осадочек до сих пор остался.

Какого чёрта? Я ведь знаю, что не должен ревновать свою бывшую жену. Пусть мы и не во всем разобрались, не все вопросы закрыли, но прошло столько лет, а я, как тиран — собственник, жажду видеть всех своих дам одинокими и терпеливо ждущими меня, даже если я сам в итоге не дойду до них.

— Эгоистичная скотина, — резюмирую вслух, заруливая в свой двор. — Я конкретно эгоистичная скотина, и это не лечится.

Но Кира тоже нарывается. С чего вдруг у нее такая забота о соседе? Они ведь совсем недавно переехали. И эти их взгляды, улыбки, то, как они держались за руки…

Всё это выводит меня из себя.

«Нужно успокоиться, — говорю себе. — У меня есть Кристина, пусть мы не идеальная пара, но ведь я всерьез задумывался о создании нормальной, не фиктивной семьи с ней. А теперь нет».

Ревность — гадкая штука, особенно, когда ты сам не до конца понимаешь, почему она возникла. И умом — то знаешь, что не имеешь на нее прав, но ничего поделать с собой не можешь.

Если отбросить лишние эмоции и попытаться мыслить критически, почему я вообще должен ревновать? У меня есть Кристина, она скоро станет моей женой. Несмотря на разногласия и недавние трения план действий мы не меняем.

Но мысль о том, что Кира может быть с кем — то другим, вызывает внутри какую — то странную боль. Должно быть, все дело в том, что даже к Кире я испытываю больше абсолютно положительных эмоций и чувств, чем к Кристине, и это — то печально. Я ведь еще не стар, а живу лишь по графикам и планам.

«Хватит, — обрываю себя. — У тебя есть дела поважнее. Разберись сначала с Кристиной и её беременностью, а потом уже думай о Кире и её личной жизни».

Хотя лучше совсем не думать о личной жизни Киры, разбираться мне там не в чем. Едва ли меня простят, и я не уверен, что это мне нужно, сказать по правде. Вот взять ответственность за Соню я хочу, хочу официально стать ей отцом, чтобы она знала меня и общалась со мной, а не с каким — то левым другом ее мамы.

«А ведь моя мама даже не знает, что уже несколько лет, как бабушка. Интересно, ее хватит удар, когда я скажу?» — крепко задумываюсь.

Но сейчас важнее решить вопрос с Сергеем. Он сказал мне о моем ребенке, а я скажу ему о его. Баш на баш, и будь, что будет.

А Кристина, если не поймет и не простит, пусть катится лесом. Выкручусь и без нее.

Глава 63

Решено. Раз решил, что надо рассказать, значит, надо рассказать.

Обратно завожу заглушенный двигатель и стартую. Надеюсь, Сергей в офисе, хотя…

— Этот черт в ресторане, точно в ресторане, я уверен, — говорю сам себе.

Запарковываю машину возле ресторана и делаю глубокий вдох, а затем и глубокий выдох. Нервничаю я чего — то, хотя не имею права. Я же сам решил всё рассказать, но что — то внутри подсказывает — разговор будет тяжёлым.

Выхожу из машины, снова занимаюсь дыхательной гимнастикой и аутотренингом, захлопываю дверь и ставлю автомобиль на сигнализацию. Воздух сегодня на улице какой — то особенно тяжёлый, будто перед грозой, или все дело в нервах? Открываю двери ресторана и осматриваюсь в поисках персонала.

— Здравствуйте, могу я вам помочь?

— Нет, столик не заказан, но я рад за вас и вашего начальника, что тут такой аншлаг по вечерам. Мне как раз нужно ваше начальство, передайте, пожалуйста, что пришел Александр Чернышов, он должен меня принять, у меня есть важная информация для него.

— Сейчас сообщу, присядьте пока на диван, и, может быть, принести вам кофе? За счет заведения, разумеется.

«Какой сервис, Серега не во всем противный мерзкий скряга, оказывается», — мысленно присвистываю про себя.

— Давайте кофе, — машу рукой.

Мне бы еще и ужин, но еда подождет.

Впрочем, кофе я тоже не успеваю допить, хостес возвращается быстро и приглашает следовать за ней.

Сергей встречает меня в своём кабинете. Вид у него напряжённый, но он старается держаться спокойно. Чего это с ним? День неудачный?

— А ты кабинет решил обновить, да? — произношу вместо приветствия. — Я тебя понимаю, он сильно выбивается из общей концепции ресторана, в прошлый визит я как — то не успел тут все разглядеть.

— Да, пожалуй, — отвечает Сергей, нервно поджимая губы. — Присядешь? Кофе? — спохватывается он,

— Да пил я уже внизу, правда, не допил, — пожимаю плечами, занимая кресло для посетителей.

Кабинет у Сергея слишком уж наполнен мебелью, как по мне. Все — таки это рабочее пространство, а не комната отдыха.

— Сейчас еще подадут кофе и закуски какие — нибудь, — суетится Кристинин бывший.

«И чего он так нервничает? Вроде это я пришел с тяжелым разговором, да и приятелями мы никогда не были, а тут такой сервис в честь меня», — смотрю на Сергея, пытаясь понять, насколько он готов к тому, что я скажу.

Нам приносят кофе и закуски, я решаю не стесняться, а налечь на еду, тем более хозяин кабинета все не может усесться за стол, все бегает туда — сюда, отдает поручения своим сотрудникам. Утоляю первый голод и откидываюсь на спинку кресла, и тут мой взгляд замечает на диване какую — то светлую кружевную тряпку.

Подцепляю ее двумя пальцами и вытаскиваю на всеобщее обозрение:

— Плохо убираешь, Серега, — усмехаюсь я, глядя на застывшего мужчину. — И что — то мне подсказывает, что эта вещица принадлежит не Кире, да?

— С — с чего ты взял? — Сергей пуще прежнего нервничает, все время поправляет свои волосы и оттягивает ворот рубашки.

— Да расслабься ты, ваши «отношения» с Кирой и без этих кружавчиков, — закидываю вещицу Сереге на стол, — выглядели постановочными.

Хозяин кабинета быстро убирает находку в ящик стола и наконец — то присаживается напротив меня, одним махом выпивает свою чашку кофе и заговаривает:

— Хочешь верь, хочешь нет, я не знаю, как это вышло, — принимается он исповедоваться.

— Подожди, не торопи коней, — прерываю откровения Сергея, — мне не нужны подробности, очищай совесть перед кем — нибудь другим. Я пришел сюда по делу.

— Разве? — удивляется Кристинин бывший.

«Головой он ударился, что ли, всегда такой собранный и хитрый, а сейчас ерунду несет. Какая мне может быть разница до того, с кем он спит?» — недоумеваю мысленно.

— Естественно. Ладно, пока ты не принялся заниматься кучей срочных дел или не придумал, в чем передо мной еще повиниться, пожалуй, начну я. Знаешь, — произношу и замолкаю, если я продолжу, с Кристиной мира у меня больше не будет, — у меня есть информация, которая может тебя заинтересовать, — таки продолжаю.

Брови Сергея слегка приподнимаются. К счастью, он пока что держит себя в руках и не принимается нести очередную дичь, лишь относительно спокойно уточняет:

— И что же это за информация? Я внимательно слушаю тебя, — чинно добавляет он, складывая руки на столе.

Резко сказать или нерезко? Поюлить? Пойти намеками?

Ах, нет, пластырь рекомендуют срывать сразу:

— Кристина беременна, — произношу я и не вижу должной реакции.

— Я в курсе. И? — Сергей снова выгибает бровь, в этот раз одну. — Я — то тут при чем?

— Ах да, самое главное не сказал, — тяжело вздыхаю и опускаю свой взгляд, — а ведь ты мне сказал, потому — то я и здесь. Помни об этом, ладно? Это называется мужская солидарность! — назидательно приподнимаю палец к верху и поднимаю глаза на Серегу.

Он не глупый человек, в его голове уже начинают работать шестеренки, я прямо вижу, как они там сейчас крутятся.

— Подожди, ты хочешь сказать? — говорит он. — Но как? Это же невозможно. Живот был бы виден, срок был бы больше.

— Ну, — тяну, пожимая плечами, — либо отец ты, либо там и вовсе нет ребенка. Самое главное, что я точно не при чем.

Глава 64

Все, я сказал, пластырь сорвал, аж полегчало. Кристина будет зла, как тысяча чертей, но, возможно, я соединю семью, сделаю хорошее дело, мне наверняка зачтется когда — нибудь такой поступок, глядишь, даже скоро. Если уладить все вопросы с Кристиной, почему бы не жениться снова на Кире? У нас совместный ребенок, это было бы логично. Не случайно ведь мы с ней встретились в другом городе, что это, если не происки судьбы?

А Сергей тем временем проходит все стадии принятия по ускоренному режиму. Я могу наблюдать, как меняется его лицо. Сначала на нем отображается шок, потом осознание, а затем гнев.

Хм, а ведь гнев должен быть где — то в середине, последним должно быть смирение и принятие, разве нет? Но Сергей явно предпочитает остановиться на гневе.

— Что ты несёшь? — произносит он наконец, его голос вмиг охрип, а ведь он даже не кричал, пока что по крайней мере. — С чего ты это взял?

О! Пытается мыслить логически, а не отдается целиком и полностью на волю эмоциям. Молодец, уважаю. Я вот был менее сдержан в ситуации с Кирой и Соней.

— Слушай, ну, — делаю круглые глаза, — в этом кабинете все взрослые люди, и мы знаем, как делаются дети и как они не делаются. Поверь, я полностью уверен в том, что в животе Кристины нет моего ребенка.

Сергей откидывается на спинку своего кресла, закрывает лицо руками.

— Я идиот, ты прав, — говорит он, а потом добавляет почти шепотом. — Этого только не хватало.

— Слушай, не совсем мое дело, конечно, но неужели ты не подозревал? — спрашиваю с любопытством.

Пора открывать клуб анонимных отцов, которые понятия не имели, что у них есть дети, и обсуждать в этом клубе коварство женщин и лучшие способы наладить контакт с новоявленным ребенком.

— Не поверишь, но даже мимолетной мысли не возникло, хотя я должен был предположить, ведь

В кабинете повисает тяжёлое молчание. Слышно, как тикают часы на стене. И почему теперь мне по — особенному совестно?

— Можно и так сказать, — скомкано соглашаюсь.

— И что теперь? — наконец поднимает на меня глаза Сергей. — Ты уйдешь в сиреневый закат и предоставишь мне Кристину на блюдечке?

— Хм, а ты наглец, — качаю головой, — Кристина не предмет, чтобы ее кому — то оставлять. Лично я ее точно оставлять не намерен, даже после того, как она узнает, что это я тебе открыл глаза на правду. Будь, что будет. Это глупо, возможно, но я действительно просто решил, что ты должен знать, никакой тайной выгоды я не преследовал.

Пусть я и думал о расставании с верной подругой, но я считал, что соединю любящие сердца, а не мерзавца с хорошей девушкой.

— А я преследовал, хотел приструнить Киру и отдалить от тебя Кристину, — откровенничает Сергей. — Но свой собственный ребенок не входил в мои планы. Как — то так невовремя все, нежелательно, — он сокрушенно качает головой.

«Нет уж, клуб анонимных отцов открывать не буду, а то лишь разочаруюсь в человечестве. Я так обрадовался наличию у себя Сони, а Сергей как будто совсем нет. Разве так можно?»

Но мне здесь больше нечего делать, встаю и направляюсь к выходу. Даже прощаться с этим скользким типом не хочется.

Выхожу на улицу и сажусь в свою машину. Настроение у меня скорее приподнятое, меня накормили нормальной пищей, а не Кристининой, напоили, а еще я чувствую облегчение, будто сбросил с плеч тяжёлый груз. Но в то же время понимаю — это только начало. Теперь всё станет ещё сложнее.

«Что ты в очередной раз натворил, Чернышов? — спрашиваю себя, заводя двигатель. — Зачем сам своими руками рушишь идеальный мир? Ты ведь даже не уверен в том, что стоит сходиться с Кирой!»

Дорога домой кажется бесконечной. В голове крутятся мысли о Кристине, Сергее, Кире и Соне. О том, как всё запуталось, и как сложно теперь будет расплести этот клубок.

Или я не прав, и все как раз начало распутываться?

Да, пожалуй, так. Остается только пережить бурю под названием «Кристина»…

Глава 65

Еду домой, и каждая минута этого пути кажется мне вечностью. Мысли крутятся вокруг того, что я сделал. Правильно ли я поступил? Может, не стоило вмешиваться? Кристина ведь не зря не сказала Сергею о своей беременности.

А я, получается, предал Кристину.

— Вот так, она мне поддержку, а я ей нож в спину, — произношу вслух.

Мой порыв уже не видится мне благородным, скорее наоборот, где тут благородство? Семью хотел соединить! А семья могла и не хотеть соединяться.

Подъезжаю к дому, паркуюсь и совсем не хочу выходить.

— Н — да, в стремлении причинить справедливость я, кажется, в очередной раз разрушил свою жизнь, — постановляю вслух.

Присматриваюсь к окнам, вроде свет горит, если, конечно, я снова не куда — то не туда смотрю, у врача я так и не был, вопрос с моим ухудшившимся зрением по — прежнему открыт.

Но времени уже столько, Кристина наверняка дома. Интересно, догадывается ли она, что я встречался с Сергеем? В рабочих вопросах у нее часто срабатывает интуиция, вдруг и тут что — то сработает.

Выхожу из машины, поднимаюсь по лестнице. Дверь открывается ещё до того, как я успеваю достать ключи.

— Саша! — восклицает Кристина, её голос звучит слишком радостно, слишком наигранно, обычно она не столь эмоциональна со мной. — Где ты пропадал? Я волновалась. Увидела твою машину в окно и побежала встречать. Проходи, я позаботилась об ужине.

В квартире пахнет чем — то вкусным, на столе свечи, романтическая обстановка. Слишком уж всё идеально, не похоже на Кристину.

— У нас праздник? — спрашиваю, озадачиваясь.

Я тут собрался признаваться в предательстве, а Кристина что — то праздновать хочет, как — то неловко получается.

— Нет, я просто соскучилась, давно мы так не сидели вдвоем.

Кристина берёт меня под руку, ведёт к столу.

— Да, примерно никогда, как и в случае с кофе и булками в обед.

Послушно присаживаюсь за стол, но аппетита у меня нет. Смотрю на Кристину и пытаюсь понять, что происходит. А определенно что — то происходит, ведь глазки у моей невесты так и бегают.

— У тебя всё в порядке? — спрашиваю я.

— Более или менее, — отвечает Кристина уклончиво, пожимая плечами. — А у тебя?

Я замираю на мгновение, но быстро беру себя в руки:

— Всё нормально, просто не хотелось бы портить приятный вечер, но, боюсь, придется. Знаешь, — решаю, что тянуть больше нельзя, — я кое — что сделал сегодня вечером. И, думаю, ты должна быть в курсе.

Лицо Кристины мгновенно меняется.

— Тоже что — то сделал? Ой, — она качает головой. — То есть что ты сделал? — в голосе Кристины сквозит напряжение.

— Ну, — тяну, как будто имеет смысл дальше тянуть, — я был в ресторане у Сергея, и у нас с ним состоялся любопытный разговор.

Наблюдаю, как Кристина бледнеет, в её глазах появляется паника.

— И он тебе все рассказал, да? Еще небось сказал, что это я во всем виновата, а он не при чем, — обреченно произносит Кристина.

— Да нет, — хмурюсь, — не он мне рассказывал, а я ему. Я сказал, что ты беременна от него. А ты что имела ввиду? В чем ты по мнению Сергея виновата.

Но Кристина игнорирует мой вопрос.

— Ты… ты с ума сошёл? — шепчет она. — Зачем? Почему ты меня так подставил? Что я тебе плохого сделала?

— Ничего. А рассказал я потому, что он имеет право знать. Он отец твоего ребёнка. Поверь, это больно, узнавать, что ты отец, когда ребенок давно родился и растет, даже не подозревая, что ты существуешь, — пытаюсь как — то оправдаться. — Кстати, очень вкусное мясо, я в восторге от ужина, спасибо большое!

Я хотел смягчить обстановку, увы, не удалось.

— Вкусное мясо, говоришь? — Кристина кивает. — Сейчас получишь у меня добавки, — говорит она, и тарелка с остатками ужина летит прямо мне в голову…

Глава 66

Хорошо, что у меня быстрая реакция, я таки уворачиваюсь от летящей тарелки, но, если честно, чудом успеваю отклониться. Посуда

— Ты что творишь?! — кричу, вскакивая из — за стола. — Ты в своем уме? И, кстати, с таким твоим поведением я лишний раз убеждаюсь в том, что вы с Сергеем идеально подходите друг другу!

Но Кристина не слышит. Она словно обезумела — хватает всё, что попадается под руку: салфетки, бокалы, другие тарелки, и все это летит в меня.

— Как ты посмел открыть рот?! — визжит она, швыряя в меня салатницу, оливье рассыпается по кухне, а жаль, мне он понравился, надо будет спросить, когда Кристина успокоится, где она его покупала. — Ты не имел права лезть в мои личные дела!

Отпрыгиваю в сторону, спасая голову от очередного снаряда. Кухня превращается в поле боя, если выйду в коридор, и он пострадает.

— Я тут, значит, сижу вся такая, совестью мучаюсь из — за того, что переспала с Сергеем, ужин романтический приготовила в знак извинений, а ты мне такую свинью подложил! — продолжает ругаться Кристина.

— Что ты сделала? — чуть не поскальзываюсь на остатках салата, но благодаря близости стены удерживаю себя в вертикальном положении. — И ты так спокойно признаешься в измене?!

Кристина отступает на шаг, словно я её ударил:

— Ты не имел права! Это моё дело, кому рассказывать, а кому нет. И, учитывая характер наших с тобой отношений, я не то чтобы изменила, — она тяжело дышит, смотрит на меня исподлобья, но хотя бы перестала швыряться.

— А как же честность, Кристина? Ты встречаешься с Сергеем за моей спиной, обманываешь меня! К чему тогда был цирк с нашими отношениями?!

— Это не цирк! — кричит она. — Я твоя невеста, и точка! — притоптывает ножкой Кристина. — Ты и сам хорош! Когда ты собирался мне рассказать, что твоя бывшая жена родила от тебя?! И что ты ездишь к ней налаживать отношения!

— Это другое, я с дочерью езжу налаживать отношения, а не с ее матерью, — произношу сквозь зубы. — И мое прошлое не дает тебе право спать с другим!

— Да что ты знаешь о моих правах? — голос снова переходит в крик. — Ты сам не лучше! Еще скажи, не думал о воссоединении с Кирой!

— При чём здесь Кира? — перебиваю её. — Мы с ней давно разведены! У нас разговор про честность в первую очередь, про твою измену и про то, зачем ты скрывала от Сергея беременность, если спишь с ним?!

— Ты бы тоже переспал с Кирой, если бы она позволила, — презрительно выплевывает Кристина.

— Хватит этих нелепых обвинений! — пытаюсь остановить безумный поток агрессии, но Кристина меня снова не слышит.

— Знаешь что? — шипит она, глядя мне в глаза. — А я не жалею, что переспала с Сергеем, по крайней мере, с ним я себя чувствую женщиной, а не главой семьи.

— Хм, — делаю глубокий вдох, — пожалуй, все к лучшему. Можешь не благодарить меня за окончательное воссоединение семьи. Если Сергей нормальный мужчина, он придет к тебе, если нет — что ж, ты ведь все можешь сама, удачи тебе в этом.

Разворачиваюсь в сторону выхода из кухни.

— Давай! Бросай меня! — выкрикивает мне в спину Кристина. — Хотя нет, знаешь, это я бросаю тебя!

— Вот это тебя штормит, — качаю головой, — если я и сомневался в твоей беременности раньше, то сейчас все сомнения отпали. Гормоны окончательно сорвали тебе крышечку от чайничка, пойду я, вещи соберу.

Кристина продолжает бушевать, но я уже не слушаю. Удивительно, но мне спокойно на душе, я не совершил очередную ошибку.

«По крайней мере, теперь я знаю, что Кристина не та женщина, с которой я хочу прожить жизнь», — подбадриваю себя, выходя из теперь уже точно чужой квартиры.

Впереди снова неизвестность, но впервые за долгое время я чувствую, что поступаю правильно. А, главное, самостоятельно.

Даже смешно, я умен в делах бизнеса, но туп, как пробка, во взаимоотношениях с женщинами.

Выхожу из подъезда, глубоко вдыхаю прохладный воздух, в голове проясняется. Я вновь свободен ото лжи и предательств и волен строить свою жизнь так, как считаю правильным. И главное — смогу уделять больше времени Соне, она единственная женщина, которая имеет для меня значение в данный момент.

А еще я давно не звонил матери, надо бы исправиться и обрадовать ее тем, что она стала бабушкой…

Глава 67

Кира

Неожиданно сразу две проблемы решаются самым наилучшим образом: драгоценную Кристину полностью устраивает моя работа, она расплачивается со Светланой и более не беспокоит меня переделками или чем — то ещё. И так же поступает и её дружок Сергей.

Он решил оставить меня в покое, подозреваю, их примирение с Кристиной было бурным. Вот вроде они должны меня раздражать, вызывать во мне отрицательные чувства, однако нет, я рада за них. Правда, рада, искренне.

За них и за многих случайных людей, каких эта парочка могла задеть, втравливая в свои интриги. Искренне надеюсь, что они наконец — то поженятся и хотя бы с этой стороны станут безопасными для окружающих.

А Чернышов, а что Чернышов? Он и сам недалеко ушел от этой парочки, сам решит свои проблемы, мое сочувствие ему уж точно ни к чему.

Я наконец — то могу выдохнуть с облегчением. Дни текут размеренно, без внезапных звонков и требований внести «последние правки». Светлана не донимает загадочными намеками, дает понятную работу, и вроде бы все тихо и спокойно хотя бы на офисном поприще.

Дома тоже все хорошо, в квартире вдвоем с Соней нам не скучно, нам удобно и комфортно. Правда, порой я прислушиваюсь, не раздастся ли знакомый требовательный голос или стук в дверь. Но нет: всё спокойно.

И жду я то ли Чернышова, а то ли соседа.

Забавно, столько лет не никем из мужчин не интересовалась, сторонилась всех, а тут меня словно повело, потянуло. И не сказать, что не взаимно, да только как — то непостоянно. После каждого раза когда нам с Дмитрием удается нормально увидеться и поговорить наступает большой перерыв. Я бы уже подумала на нежелание соседа продолжать общение, для глупых игр он взрослый, значит, только нежелание. Но нет, в этот раз они с сыном уехали, у Дмитрия командировка, и каждый день я удостаиваюсь забавных коротких сообщений с рассказами о командировочной жизни.

В общем, можно надеяться на что — то, но жить стоит настоящим. И в настоящем Чернышов несколько раз являлся погулять с нашей дочерью Соней — неизменно в выходные, ровно в полдень, с

Я не спрашивала про Кристину, хотя любопытство сильно, а он старался быть внимательным: расспрашивал Соню о садике, об увлечениях, терпеливо выслушивал длинные истории про ее подружек и воспитательницу.

А сегодня я его зачем — то впустила внутрь, на чай с печеньем, принесенным Чернышовым. Соня так уговаривала:

— Мамочка, я никогда не пила чай с собственным папой! Ты представляешь, какое это должно быть счастье? Я обязана попробовать! — вещала моя дочь.

Естественно, мое сердце не выдержало, дрогнув от глубины слов дошкольницы. Если она сейчас такая, способная тонко манипулировать взрослыми, как я буду справляться с ней дальше?

И в итоге на моей уютной кухне, залитой мягким послеполуденным солнцем, царит необычная атмосфера — не натянутая, как струна, а почти домашняя. Чернышова даже оскорбить пока что не хочется, это ли не странность.

Во мне вдруг просыпается желание показать бывшему мужу, что я хорошая хозяйка, не иначе мышечная память от общения со свекровью сработала. Я ставлю на стол фарфоровый сервиз с нежными голубыми цветочками вместо обычных разномастных кружек. Чайник закипает, выпуская струйки ароматного пара. Соня переоделась в своё любимое жёлтое платьице с оборками, важно поправляет чашки, старательно копируя мои движения.

Чернышов же сидит у окна, слегка ссутулившись, будто пытаясь занять как можно меньше места. Он нервно поправляет манжету рубашки, то и дело бросая взгляды на дочь. В его руках пакет с печеньем — тем самым, с шоколадной крошкой, которое Соня обожает.

И я вдруг осознаю, что такое может быть всегда: обычная семья, отец и мать и их общий ребенок…

Глава 68

Но уже в следующую секунду я вздрагиваю от ужаса, вспомнив прошлый опыт совместного проживания с Александром, и едва не роняю чайник. К счастью, никто из присутствующих не замечают моего смятения, они больше заняты своими делами. Соня пытается привлечь внимание Чернышова, а Чернышов… Ему как будто точно так же не по себе, как и мне.

Удивительно, но мы с ним словно наконец — то обрели взаимопонимание, вот только не в браке. Но да ладно, я ведь не уже не смогу препятствовать встречам Сони с отцом, и лучше бы мне с ним ладить.

— Папа, смотри! — восклицает Соня, гордо демонстрируя идеально расставленные чашки. — Я сама это сделала!

— Ну да, сама, идеальная хозяюшка, — тихо хмыкаю себе под нос.

— Молодец, солнышко, — голос Чернышова немного дрожит. Он пытается улыбнуться, но улыбка получается натянутой. — Ты уже такая большая и умелая.

«И все же чего он так нервничает? Не похоже на Александра, — размышляю, пытаясь угадать, что такого произошло у бывшего мужа. — Кристина оставила без гроша? Он пришел к нам в гости, чтобы просить убежище? Или, может, он уезжает и больше не сможет приходить в гости к дочери?»

Последний вариант устроил бы одну часть меня, но едва ли мне так повезет.

Вместо мечтаний мне приходится вернуться в реальность и молча разливать чай, стараясь не встречаться с Чернышовым взглядом. Движения мои отточенные, почти механические: ложка сахара, кусочек лимона мне, немного сливок Соне и Чернышову. Да меня можно хоть сейчас на смотрины к свекрови. Вот только чего это я о ней вспоминаю сегодня так много? Впору оживить в голове все суеверия и кричать, что это не к добру.

Впрочем, не знаю, к чему мне вспоминается бывшая свекровь, скорее всего причина проста и заключается она в нахождении бывшего мужа на моей кухне. А вот неловкость в воздухе между нами с Чернышовым повисла самая настоящая, да еще и весьма ощутимая, почти осязаемая.

— Мам, а можно мне еще печенье? — Соня тянется к пакету, но останавливается, ожидая разрешения.

Прямо идеальная дочь, и ведь никто не поверит, что обычно она немного другая, менее послушная, если быть точнее.

— Конечно, только не больше двух за раз, — пододвигаю дочери чай. — И кроши на стол, а не на пол, пожалуйста.

Соня кивает, с серьёзным видом откусывает кусочек печенья и зажмуривается от удовольствия, тут же выпадая из образа.

Я начинаю понимать, почему многие семьи с детьми продолжают жить вместе, не разводятся. Да вот ради таких моментов! Дети сближают, объединяют, как бы склеивают взрослых друг с другом. И можно еще некоторое время не обращать внимание на проблемы в отношениях, увлечься совместной заботой о ребенке. А там, глядишь, все наладится.

Да? Ведь так бывает хоть у кого — то?

— Вкусно — о–о, — тянет Соня. — Папа, а ты тоже будешь?

Чернышов неловко тянется к печенью, но его рука замирает в воздухе на полпути. Этот гад смотрит на меня, словно спрашивая молчаливого разрешения, словно не он купил это дурацкое печенье. Я же предпочитаю сделать вид, что не замечаю этого взгляда, сосредоточившись на своей кружке.

И чего только жаждет добиться? Дождется, во мне снова проснется раздражение к его персоне, и полетит он отсюда далеко, до нижнего этажа ступенек много. Соня, правда, расстроится и будет винить меня.

«Ой, а если он этого и хочет? Рассорить меня с дочерью? Или это полный бред», — осеняет меня странная мысль.

— Да, конечно, — наконец произносит Чернышов, беря пресловутое печенье, зачем он вообще его притащил, и зачем я согласилась на эти безнадежные посиделки. — Спасибо, Соня.

Тишина наполняет кухню, разбавляется она лишь звоном ложечек о фарфор и довольным сопением Сони. Чернышов все пытается поймать мой взгляд, но я упорно смотрю в свою чашку, словно там что — то невероятно важное.

— Кира, — начинает вдруг Чернышов, но запинается, впрочем, практически сразу же делая вторую попытку — Я хотел сказать…

Глава 69

Непроизвольно прикрываю глаза, я — то ничего не хотела сказать, и сейчас этот дурак нарушит хрупкое перемирие, которое воцарилось между нами. Но помощь приходит с неожиданной стороны:

— Папа, смотри! — Соня прерывает Чернышова, показывая на окно. И ведь даже не догадывается дочка, что портит папке малину. — Там птичка! Такая красивая, с красной грудкой!

Чернышов оборачивается, и на мгновение его лицо освещается искренней улыбкой. Неожиданно видеть что — то светлое и приятное на лице бывшего мужа, так испытывать к нему отрицательные чувства сложнее. Гораздо проще, когда объект неприязни не выказывает ни намека на что — то доброе и хорошее.

— Это снегирь, солнышко. Они зимой прилетают.

— Снегирь? Да вы шутите, — влезаю в разговор помимо воли. — У нас

— Вообще — то есть, лет пять — десять назад начали прилетать сюда! — умничает Чернышов. — От орнитологов имеются официальные заявления, я читал!

— Ладно — ладно, как скажешь, — не спорю, вместо этого предпочитаю снова спрятаться за кружкой.

— А можно мы сделаем для них кормушку? — глаза Сони загораются новой идеей. — Как в садике!

— Конечно, сделаем, — поспешно соглашается Чернышов. — В следующие выходные и сделаем, если мама разрешит. Как раз будет нам новое занятие, а то все на площадке да на площадке.

Я наконец поднимаю глаза прямо на Чернышова. Мой взгляд скользит по его лицу: по едва заметным морщинкам у его глаз, по напряжённой линии челюсти. Знакомые черты лица вызывают во мне ностальгию, но усилием воли я подавляю ее в себе и медленно киваю:

— Можно. Только не во дворе, а на балконе, чтобы вас не обвинили в обрывании веток или еще чем — то.

Это короткое согласие словно уничтожает невидимый груз. Чернышов расслабленно выдыхает, его плечи больше не напряжены, да и атмосфера на кухне уже не такая тяжелая.

— Спасибо, — тихо говорит он. — Я… я постараюсь справиться.

Соня радостно хлопает в ладоши, не понимая всей глубины момента. Она откусывает ещё кусочек печенья и принимается рассказывать о том, какую именно кормушку они сделают с папой: с крышей и окошечком, чтобы птички не промокли. А я сижу и напряженно думаю: с чем именно так жаждет справиться Чернышов, и не совершила ли я ошибку, впустив его домой.

Нет, в этом я точно совершила ошибку, но она уже сделана, последствия так и так придется расхлебывать. И все — таки чует мое сердце, не зря мне сегодня так упорно вспоминалась свекровушка, поскольку последствия от моей доброты и понимания могут мне очень сильно не понравиться.

Но все — таки чаепитие идет и на пользу, не только во вред. На кухне, среди аромата чая и сладкого печенья, среди детского смеха и осторожных взглядов, медленно, почти незаметно, начинает таять ледяная корка, сковывавшая сердца двух взрослых людей. Вот только тает она по — разному и с разной целью.

Боюсь, что как раз разница в этих самых целях и станет проблемой из — за незапланированного сближения и примирения с Чернышовым в будущем.

Глава 70

Мой бывший муж еще несколько раз умудрился прийти на неделе с печеньем, видите ли, на улице похолодало, а он очень сильно жаждет общаться с Соней. И каждый раз он приносил с собой печенье, которое Соня обожает, и они вместе пили чай на кухне, пока я убиралась в комнате.

Забавно, что и мне доставались приятные мелочи в подарок: кофе из кофейни и крошечные пирожные-безе. Помнит гад, что мне нравилось раньше, и выбрал тактику вести себя со мной ненавязчиво, но давая понять, что он рядом, он помнит и думает обо мне.

Но я с ними не пила свой кофе, после того первого памятного раза я решила не испытывать судьбу и упорно сбегала в комнату. И чашки с голубеньким узором я тоже больше не ставила, да и обслуживанием не занималась.

Я не знаю, что там для себя осознал Чернышов, я же пребывала в растерянных чувствах. Единственное, что я точно поняла для себя — в глубине души я всегда хотела, чтобы рядом с Соней был отец. Несмотря на прошлое, я рада, что они с Чернышовым начали общаться.

Снова сбегать я не буду, мне не выгодно, у меня отличное место работы, жизнь налажена. Почему я должна куда — то бежать и тянуть за собой ребенка, которому здесь тоже хорошо? Пусть в этот раз уходит Александр, если ему понадобится. И Соню у меня никто не отберет, глупо было бояться этого. Я сильная, я справлюсь со всеми Чернышовыми, если понадобится.

Но никакого полного возврата к Чернышову, это вполне по моим силам. Соня, конечно, может начать фантазировать о полноценном сближении мамы и папы, но я с ней поговорю, объясню, что совместная жизнь родителей не равно счастливая семья.

«Уже надо было начинать говорить! А ты все только молчишь, да чаи гонять им позволяешь! — сердится на меня вдруг мое подсознание. — И, кстати, со скворечником этот лопух не справился».

Последняя ехидная мысль греет мою душу, правда, очередные выходные еще не наступили, в этот раз Чернышов решил нарушить расписание и доконать меня своим практически ежедневным явлением. То ли границы дозволенного проверяет, то ли надеется на что — то, кто его разберет.

Но всякий раз, провожая Чернышова взглядом до лифта, я чувствовала лишь растерянность. Попытки Чернышова помириться остаются безрезультатными, да и откровенно слабыми. Он даже странные сообщения пробовал писать мне. Смешно.

«А с чего ты взяла, что он хочет с тобой помириться? — снова ехидничает мое подсознание. — Он приносит тебе кофе в знак вежливости, с тобой выгоднее дружить нежели ссориться, ты ему дочь родила».

«Не ему, а от него!» — очень мне хочется подчеркнуть, но было бы перед кем.

К счастью, при Соне этот товарищ-отец ведет себя сдержанно, оставляя всю горячность телефону. Он не поймет, что мне это не нужно. Моё сердце словно снова покрывается ледяной коркой, сквозь которую не пробиваются ни его слова, ни взгляды, полные раскаяния. Я больше не верю ни в его «я изменился», ни в «давай попробуем ещё раз». Слишком много боли было позади.

И мне откровенно обидно и досадно, что Чернышов этого не понимает. А ведь нам нужно мирно контактировать ради Сони.

Но он продолжает вести себя странно: утомительные сообщения с намеками, а при встрече образцово-показательная вежливость и отстраненность.

И растерянность, когда уходит Чернышов, у меня возникает вовсе не потому, что я что — то там еще чувствую к нему. Нет, я просто не понимаю мотивов. Он меня маринует, что ли? Жаждет, чтобы я пошла первая на более близкий контакт?

Сегодня пятница, и вечер какой — то совсем странный, когда я уже уложила Соню и только принялась убирать со стола после ужина, в дверь позвонили. Часы показывают без десяти девять — слишком поздно для соседей и слишком рано для нежданных гостей. Я подхожу к двери, смотрю в глазок: за дверью стоит курьер в фирменной униформе, с большим пакетом в руках.

Но я — то ничего не заказывала!

Я поворачиваю ключ в замке и приоткрываю дверь лишь на ширину цепочки. На верхней полке у двери у меня стоит перцовый баллончик,

— Добрый вечер, — вежливо произносит курьер. — У меня заказ для Киры, подпишите, пожалуйста.

Я машинально беру букет, ощутив тонкий, чуть пряный аромат роз. Внутри, за слоями матовой бумаги цвета тёмной вишни, виднеются крупные белые бутоны, обрамлённые нежными веточками гипсофилы. Еще в букете торчит маленькая карточка, прикреплённая тонкой атласной лентой.

«Белые розы — символ чистоты и искренности, часто дарятся в знак примирения» — всплывает в моей голове совсем не к месту или, может, как раз к месту.

Неужели Чернышов решил сделать что-то еще помимо гостинцев?

Внезапно дрожащими пальцами я достаю карточку. На белоснежном прямоугольнике чёрным шрифтом написано всего три слова: «Прости меня. Чернышов».

И к чему эта пафосность? К тому, что он сегодня не пришел? Или мой бывший муж таким образом пытается сблизиться конкретно со мной? Просит прощение за прошлое?

«Ну да, а разговор вживую он не потянул, впрочем, не было бы никакого разговора, мы бы быстро скатились к взаимным оскорблениям», — думаю про себя.

Я замираю, сжимая в руке карточку. До этого вечера все было относительно неплохо, худой мир, к чему этот спектакль с цветами, да еще и через курьера. Никак не могу решить, как относиться к поступку Чернышова.

Но я не одна, курьер терпеливо ждет моих действий. Я поднимаю на него глаза:

— Это всё?

— Да, — кивает он и зачем — то уточняет. — Только букет и карточка.

Подавляю в себе желание съязвить, человек не виноват, он просто выполняет свою работу.

— В следующий раз, пожалуйста, так поздно не приходите, у меня ребенок спит, — все — таки мое раздражение прорывается и выливается в беззлобное бурчание.

Правда, если бы Соня проснулась, бурчание было бы совсем не беззлобным.

Расписываюсь у курьера на листке, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Букет лежит на тумбе, словно яркое пятно на темно-сером фоне плохо освещенной прихожей. Я долго смотрю на него, не решаясь прикоснуться. Что же это — очередной порыв прикормить меня? Последняя попытка? Или действительно шаг к чему — то новому?

Выкинуть цветы жалко, но ставить их в вазу я не тороплюсь. Мне вдруг почему-то кажется, что если я их поставлю, приму, то как будто дам Чернышову шанс непонятно на что, а я так и не решила для себя, надо ли оно мне.

— Глупости. Хочется человеку разбрасываться деньгами и ладно. Может, он таким образом попрощаться решил, — рассуждаю сама с собой вслух.

Спохватываясь, я прислушиваюсь, но дочь спит, в квартире тихо. Слышно только тиканье часов да далёкий шум проезжающих машин за окном. Я медленно беру букет и прохожу с ним на кухню к вазе, которую наполняю водой и осторожно ставлю в нее розы. Их аромат наполняет комнату, смешавшись с запахом прохладного сырого вечера, пробивающимся сквозь приоткрытое на кухне окно.

А дальше случается нечто совсем невообразимое: в мою дверь снова ломится непрошенный посетитель…

Глава 71

Да — да, именно этим вечером, тихим и прохладным, не спится никому!

Кроме Сони, естественно. Нужно было и себе налить тёплое молоко и почитать сказку, авось и я бы сейчас мирно посапывала в своей постели, не обращая внимание на непрошенных гостей.

Вот серьезно, кто снова додумался прийти? Я на кухне так и не убрала, там до сих пор пахнет дождем и ванильным печеньем, которое я пыталась по — быстрому испечь после работы, на столе остались крошки и пара чашек с остывшим чаем.

И вот, я поставила вазу, только насладилась ароматом цветов, смешавшимся с остальными запахами, и в дверь снова кто — то ломится.

Может, не открывать? В конце концов, не очень безопасно открывать дверь в такое время.

«Ладно, надо хотя бы посмотреть, а то еще начнут сильно шуметь. Может, тот курьер что — то забыл?» — пытаюсь рассуждать логически.

Я выключаю свет на кухне, включаю ночник, наполняющий комнату мягким янтарным светом, и невольно задерживаю взгляд на окне. За стеклом мерцают огни вечернего города. Красиво. Тем более подаренный букет сам по себе настраивает на мечтательно-романтичный лад, прямо побуждает налить себе какао и забраться с ногами в кресло, укутавшись пледом. Но нужно идти.

Перехватываю перцовый баллончик и в еще большем чем был до этого полумраке смотрю в глазок.

— Да вы издеваетесь! — восклицаю громче, чем следовало, и отпираю дверь. — Вы все — таки что — то забыли, да?

На лестничной площадке стоит все тот же курьер с еще одним большим букетом цветов, на этот раз внутри оберточной бумаги пионы.

— Да, извините, еще один заказ на ваше имя, не посмотрел сразу, — отвечает парень.

— Если этот придурок заплатил вам за методичную доставку мне букетов, лучше сразу отдайте все, не нужно ходить вот так и носить мне по одному! — выражаю свое неудовольствие. — Вы время видели?!

— Видел, — согласно кивает курьер. — Распишитесь, пожалуйста. И больше я не приду, не сегодня по крайней мере. На ваше имя было два заказа от разных людей, потому я и проглядел. Извините и держите.

Мне суют в руку букет, приходится его взять, я ощущаю прохладу стеблей и тонкий, едва уловимый аромат пионов. Внутри, среди зелёных листьев и декоративной бумаги снова виднеется карточка, перевязанная тонкой шёлковой лентой, у меня практически случается приступ дежавю, но в этот раз оформление более помпезное.

Быстро расписываюсь, засовывая перцовый баллончик под мышку и закрываю перед курьером дверь, не попрощавшись. Душа требует спустить раздражение хоть на кого — нибудь, хотя бы толику.

Выдергиваю картонку, едва не порвав оберточную бумагу, а на белоснежном прямоугольнике аккуратным, чуть наклонным почерком написано то, что меня сильно удивляет:

«Кира, я скучаю. Знаю, что это робкий первый шаг, до этого были совсем невнятные потуги, но я больше не могу, иначе, боюсь, твой сосед вернется из своей командировки и уведёт тебя у меня, пока я тут торможу. Я хочу пригласить тебя на семейное свидание вместе с Соней. Жду твоего ответа. Александр

P.S. Я сделал второй заказ не от своего имени, поскольку переживал, что от меня ты ничего не примешь».

Глава 72

Я стою посреди прихожей, сжимая в руках букет пионов и карточку с посланием. Пальцы чуть дрожат, из — за них дрожь передается и карточке, а в голове — хаос из мыслей и эмоций.

«Семейное свидание… с Чернышовым и Соней?» — мысленно повторяю я, и мое сердце делает странный кульбит.

С одной стороны, предложение

А Александр…

Он скучает. Он хочет меня видеть. Он даже придумал такой необычный способ достучаться — два букета, два послания, словно два осторожных стука в закрытую дверь.

Я бы растаяла, не будь у нас с ним общего прошлого. Раздражение всё ещё тлеет где — то внутри меня, и, боюсь, будет тлеть долго, если не всегда.

Почему он сделал красивый жест именно сегодня? Почему не пришёл сам? Почему эти букеты, словно попытка загладить вину, которую мы даже обсудить толком так и не смогли?

Я медленно прохожу на кухню, ставлю пионы в вазу рядом с первым букетом. Аромат цветов наполняет комнату, но я едва его замечаю. Взгляд снова падает на карточку: «Сделал второй заказ не от своего имени…» Значит, он боялся, что я откажусь. Боялся, что не приму его знак внимания. Его второй знак внимания.

«А ведь он прав, знает меня гад. Я на розы отреагировала гораздо прохладнее», — понимаю я.

И от этого становится одновременно и горько, и тепло на душе.

Я опускаюсь на стул, всё ещё держа карточку в руках. Мысли крутятся вокруг одного: где сейчас Чернышов? Почему не позвонил раньше? Почему выбрал именно такой способ — по — шпионски присланные букеты, словно тайный поклонник из романтического фильма?

И тут раздаётся звонок. Не в дверь, к счастью.

Я вздрагиваю, машинально смотрю на телефон. Номер незнакомый, но интуиция подсказывает — это он.

— Кира, это Александр, — Слышу его голос, чуть сбивчивый, будто он волновался перед звонком. — Прости, что так… нестандартно. Я знаю, что ты, возможно, злишься, но я просто не знал, как ещё достучаться. И номер у меня теперь этот, пришлось поменять.

Я молчу, не зная, что сказать. В горле ком из невысказанных вопросов и эмоций. И с чего начать?

— Я понимаю, что это выглядит странно, — продолжает он, словно чувствуя мою растерянность. — Но я, правда, не мог больше сидеть на месте. Ты… ты слишком много значишь для меня, чтобы просто отпустить. Но при наших встречах я каждый раз вел себя как кретин. Стыд мучил меня настолько, что я молчал и не начинал разговор.

Его слова будто снимают какой — то невидимый блок внутри меня. Я наконец обретаю голос:

— Почему ты не пришёл сам? — спрашиваю я, и в моём голосе появляется упрёк. — Волновался, хорошо, но все это выглядит странно. Если наконец — то набрался смелости пригласить меня куда — то, мог и лично это сделать.

— Потому что боялся, — честно отвечает он. — Боялся, что ты закроешь дверь перед моим лицом. Я и сейчас боюсь, но по телефону не так страшно, и после курьера у тебя было время подумать, решить, хочешь ли ты меня видеть не только в качестве приходящего в гости отца Сони.

Я закрываю глаза, пытаясь осмыслить сказанное Чернышовым. Его страх, стыд, странная решимость именно сегодня, эти букеты, его голос сейчас — всё сливается в одну яркую, противоречивую картину.

— И что теперь? — тихо спрашиваю я, сама не зная, чего жду больше — его оправданий или новых признаний.

— Теперь я жду твой ответ, — говорит Александр, и в его голосе слышится улыбка. — На счёт семейного свидания. Я правда хочу, чтобы мы втроем стали настоящей семье. Знаю, я хочу слишком многого, но мы ведь можем хотя бы попробовать? Семейное свидание ни к чему тебя не обяжет, обещаю.

Я смотрю на букеты, на карточку в руке, на мягкий свет настольной лампы и понимаю, что, несмотря на прежнюю решимость не сближаться с Чернышовым, отказать ему в семейном свидании я не в силах.

— Хорошо, — наконец говорю, и моё «хорошо» звучит не как капитуляция, а как начало чего — то нового. По крайней мере, я себя этим утешаю. — Давай попробуем.

Глава 73

Всю следующую неделю я живу в состоянии зыбкого равновесия: будто балансирую на натянутом канате между «да» и «нет», между надеждой и страхом.

Каждое утро просыпаюсь с мыслью: «А правильно ли я поступила?» И каждый вечер засыпаю с тем же вопросом, только теперь к нему примешивается ещё и тревога: «Что, если всё повторится? А если я опять позволю себе поверить и снова останусь с разбитым сердцем?»

Вспоминаю наш брак с Чернышовым — тот короткий, болезненный отрезок времени, когда я пыталась быть «идеальной женой», а он… Он был другим. Неплохим, нет, но не тем, кем стал сейчас. Тогда Александр словно не понимал, что семья — это не просто штамп в паспорте и совместные ужины. Это ежедневная работа, внимание, умение слышать. И семья — это я, а не только его мать с отцом. И любовь — это не разовая акция, а постоянная работа.

А теперь… Теперь он пишет то ли волнуясь, а то ли сам желая слиться: «Всё в силе на субботу? Если хочешь перенести — скажи сразу». А еще звонит, но не приходит. Уже и Соня соскучилась, спрашивает про папу, а папа вроде как работает, завал у него, со своей блондинкой он расстался во всех смыслах и рабочих тоже, от того и завал. По крайней мере, нам с дочерью рассказали такую версию событий.

Я хожу по квартире, неосознанно прикасаясь кончиками пальцев цветочных бутонов. Пионы уже раскрылись и благоухают на всю кухню, розы ведут себя сдержаннее. Смотрю на карточку, подписанную Чернышовым, и чувствую, как внутри всё сжимается от набивших оскомину вопросов: «Почему именно сейчас? Почему именно так? Мне стоит рискнуть, или я буду полной дурой, если так сделаю?»

Кстати, Соне букеты понравились, и, конечно, она жаждет погулять с мамой и папой втроем.

Доходит до того, что я молю Вселенную дать мне знак, ввязываться во все это с Чернышовым или нет. Хотя, если так подумать, я уже ввязалась, просто не отдавала себе отчет раньше. Александр приучал меня к себе, приучал к тому, что он рядом, что он контактирует с Соней и контактирует весьма неплохо.

Медленно спускаюсь по лестнице, собираюсь вынести мусор, но даже этот простой ритуал не приносит облегчения. Голова уже пухнет

Возвращаюсь домой, закрываю дверь. В тишине квартиры звуки моих шагов кажутся оглушительно громкими. Соня сидит и спокойно рисует.

Подхожу к окну. За стеклом — панорама города. Несмотря на целый рой мыслей в голове, дельных там ни одной.

«Что мне делать?» — шепчу я, обращаясь то ли к небу, то ли к самой себе.

Но ответа нет.

Только страх. Только сомнение. Только память о том, как бывает больно, когда кому-то доверяешь.

И всё же где — то глубоко, под слоями обиды и вынужденной настороженности, теплится что — то ещё. Что — то, что шепчет: «А вдруг на этот раз всё будет иначе?»

Я смотрю на букеты. На карточку. На часы, отсчитывающие часы до субботы.

И понимаю: нужно дать нам шанс, а после уже что — то решать окончательно. Что толку от того, что я несколько дней забивала себе голову дилеммой, выводы я смогу сделать лишь позже.

Глава 74

В пятницу вечером я случайно сталкиваюсь на лестничной площадке с Дмитрием. Он выглядит уставшим, но спокойным, в зазоре между приоткрытой дверью в его квартиру и стеной я вижу два чемодана у порога. Он только приехал или снова уезжает?

— Ты из командировки? Соня обрадуется, что твой сын вернется в сад, — спрашиваю с улыбкой на губах. — Ты не писал в последние дни, занят был, да?

— Кира, привет. Да, занят, — кивает Дмитрий и отводит взгляд. — Видишь ли, вряд ли мой сын вернется в ваш садик, мы собираем вещи для поездки, уже почти собрали, через час за нами приедет такси, а завтра утром мы будем в другом городе.

— Новая командировка? — не понимаю я. — Вот это жесткий у тебя рабочий режим. С ребенком, наверное, сложно так разъезжать.

— Нелегко, — соглашается сосед, — не в последнюю очередь поэтому он поживет некоторое время у своей матери. Я в этот раз еду как раз в ее город, не знаю, может, нам с ней стоит снова стать ближе, хотя бы ради сына помириться, — Дмитрий качает головой, — я в сомнениях, но, — тяжело вздыхает, — как — то так, — а потом словно спохватывается, берет себя в руки и возвращает себе беззаботный вид. — Прости, выливаю на тебя личное.

Дмитрий смотрит на меня внимательно, словно пытается прочесть что — то за маской моего нейтрального выражения на лице.

А я просто немного удивлена, что у кого — то одновременно со мной похожая семейная проблема

— Ты в порядке? — спрашивает Дмитрий неожиданно тихо, не дождавшись моей реакции на его слова.

Этот простой вопрос будто пробивает брешь. Я чувствую, как внутри что — то дрожит — не грусть, нет, а какое — то странное, щемящее чувство.

— Не знаю, — отвечаю я почти шёпотом, словно разговариваю не с соседом, а с самой собой. — Уже несколько дней пытаюсь понять. Знаешь что забавнее всего? — Дмитрий с вежливым интересом смотрит на меня в ожидании продолжения. — У меня сейчас похожая проблема, прямо как у тебя с матерью ребенка.

Сосед не спешит отвечать, просто молчит.

— Знаешь, — говорит он наконец, — иногда самое сложное — это не решиться, а разрешить себе попробовать. Не ждать идеального момента, не искать стопроцентных гарантий. Просто дать себе право на ошибку, пусть даже если эта ошибка станет не первой, а очередной.

Я молчу, глядя на его собранные чемоданы, на ключи, которые он перебирает в руке, и думаю о том, что получила чертовски отличный совет. Видимо, Дмитрий сам себе все именно по такому принципу и разложил по полочкам, и решил попробовать дать себе шанс, несмотря на большую вероятность очередной ошибки.

— Спасибо, — говорю я, и это «спасибо» выходит искренним, от всего сердца. — Удачи вам! Пусть все сложится! — добавляю я.

Я желаю всего хорошего посторонним людям, но на самом деле я желаю всего этого себе.

Дмитрий улыбается, кивает и скрывается за дверью своей квартиры, кажется, пробормотав и мне всего того же и побольше.

Я захожу к себе, медленно закрываю дверь. В квартире — снова тишина, только тиканье часов и далёкий гул города за окном. Соня повадилась рисовать каждый день, даже мультфильмы в процессе не включает, а я повадилась бегать по вечерам то за хлебом, то мусор вынести. Забываю сделать все вовремя.

В очередной раз подхожу к столу, где стоят два букета: пионы уже начали увядать, но их аромат всё ещё силен. Беру карточку с посланием Александра, провожу пальцем по написанным строчкам: «Хочу пригласить тебя на семейное свидание…»

И вдруг меня осеняет, я понимаю: вот он, знак. Не громкое откровение, не чудо, а простое совпадение, которое я сама могу превратить в ответ.

Дмитрий уезжает, причем его жизненная ситуация очень сильно похожа на мою. Он решил попробовать и дал мне тот же совет. Это ли не долгожданная весточка от Вселенной?

Глава 75

Наконец наступила она, суббота. Погода решила порадовать, на улице ясно и по — весеннему тепло. Подхожу к зеркалу в последний раз, поправляю прядь волос и глубоко вздыхаю. В груди трепещет неясное волнение, как будто мы не с Чернышовым будем гулять, а с кем — то совершенно особенным.

— Сонечка, зайчик, ты готова? — спрашиваю, заглядывая к дочери.

Не знаю, все ли старшие детсадовцы такие, но моя дочь одевается сама и даже одежду выбирает сама. Почти всегда по сезону причем.

Горжусь ею.

— Да, мамочка, готова, — отвечает Соня после придирчивого взгляда в зеркало, идем.

Александр уже ждет нас у подъезда, едва Соне стоит увидеть отца, как она бежит к нему обниматься. А я почти не испытываю ревность, стратегия Чернышова работает, я и впрямь привыкаю к его присутствию в нашей жизни.

— Мы будем сегодня кататься на самых — самых больших горках! — восторженно объявляет дочь, возвращаясь и хватая меня за руку. — Папа сказал, можно даже два раза!

Александр подмигивает Соне:

— Если мама не испугается.

— Кхм, — тяну неуверенно, — ты сейчас серьезно?

— Кира, конечно, я имел ввиду самые большие горки для детей возраста Сони, я не дурак, по крайней мере не во всем.

Заявление Чернышова веселит меня, я расслабленно хмыкаю и киваю, соглашаясь.

Мы приезжаем в местный парк аттракционов, кстати,

К счастью, после пятой поездки подряд Соня требует «передышку и сладкую вату», наконец — то! Мы устраиваемся на скамейке под раскидистым клёном. Небо голубое без единого облачка, солнышко сияет — хорошо.

— Еще покатаемся на чем — нибудь другом для разнообразия или отправимся в зоопарк? — предлагает Чернышов, когда порция сладкой ваты у Сони подходит к концу.

— Зоопарк! — радостно кричит наша дочь, а я выдыхаю с облегчением.

Зоопарк рядом, в этом же парке, удобно. Мы неспешно прогуливаемся, а Соня с гордым видом «проводит нам экскурсию». Она правильно называет нам почти всех животных и даже рассказывает, кто из них питается травой, а кто мясом.

У вольера с пингвинами, есть тут и такое помещение, Александр неожиданно обнимает меня за плечи, чтобы сделать совместную фотографию на телефон. Его прикосновение лёгкое, но по моей спине успевают пробежать мурашки.

— Смотри, они такие смешные! — восклицает Соня, прижимаясь ко мне с другой стороны.

Как по мне, пингвинам плохо в этом маленьком вольере, но я лишь молча киваю.

К вечеру мы уставшие, но счастливые устраиваемся на лавочке у фонтана, наблюдая, как солнце окрашивает небо в золотисто — розовые тона. Да, уже закат, время близится к ночи.

Соня, разморенная и довольная, едва не дремлет на моем плече.

— Хорошо погуляли, — тихо произносит Чернышов, ни к кому конкретно не обращаясь.

Я не отвечаю, продолжаю молча смотреть на струи воды в фонтане.

— Спасибо за сегодня, — все — таки решаюсь я. — Мне тоже понравилось, а ведь я ожидала совсем иного.

Александр разворачивается ко мне лицом. В его глазах какая — то странная эмоция.

— Я так боялся, переживал, ты даже не представляешь, какой камень с моей души ты сейчас сняла.

А я расслабленно смеюсь, до того Чернышов сейчас кажется мне забавным.

Он осторожно берет меня за руку, я не отстраняюсь, жду, что он будет делать дальше. А дальше становится интереснее…

Александр загадочно улыбается, а потом вдруг резко наклоняется и касается своими губами уголка моего рта. Это не страстный поцелуй, это вообще не похоже на поцелуй, скорее на мимолетное столкновение, но будоражит это касание не по — детски.

И, конечно, именно в этот момент Соне надо проснуться:

— Вы целуетесь? Это значит, что вы теперь будете вместе?

— Как знать, — пожимаю плечами, — как знать.

Глава 76

На следующий день, в воскресенье, мы с Соней встаем поздно, я как раз завариваю утренний чай, когда в дверь звонят.

«И кто это? Неужто снова курьер? — думаю удивленно. — Или Чернышов решил ковать железо, пока горячо?»

Но я не угадываю.

Открываю дверь и замираю. На пороге стоит Ульяна Сергеевна, моя бывшая свекровь и родная бабушка Сони. Выглядит она хорошо, постарела, конечно, но шарм не утратила: строгое пальто подчеркивает ее талию, волосы аккуратно уложены, но глаза… В них отчего — то стоит непривычная растерянность.

— Кира, здравствуй. — голос Ульяны Сергеевны дрожит. — Можно войти?

Внутри меня все сжимается. Воспоминания накатывают волной: ее колкие замечания в мой адрес, упрёки, бесконечные «ты не так себя ведешь», «ты не подходишь моему сыну». Я невольно сжимаю дверную ручку.

— Я не уверена, что это хорошая идея, — тихо, но уверенно отвечаю.

— Пожалуйста. Я не задержу надолго. Мне очень нужно с тобой поговорить.

Что — то в её тоне, непривычная мягкость, почти мольба, заставляют меня отступить и впустить мать Чернышова внутрь. В конце концов, не съест же она меня? Раньше ведь не съела, а сейчас и вовсе подавится.

Ульяна Сергеевна разувается и проходит на кухню, где садится за стол на самый краешек стула, словно опасается занять слишком много места. Я прохожу следом и даже наливаю ей чай. Мой порыв и движения автоматические и безэмоциональные, словно я официантка и обслуживаю случайного клиента в кафе.

— Я знаю, что не имею права просить у тебя прощения, — к счастью, Ульяна Сергеевна не медлит, начинает разговор сразу, — но я должна. Я всё разрушила.

Звучит пафосно, но я никак не реагирую, молча смотрю на мать Чернышова. Не совсем понятно, что конкретно она имеет ввиду под загадочным «всем».

— Это я виновата в том, что вы с Сашенькой расстались, я и только я одна. Я вмешивалась, я критиковала, я предпочитала в упор не замечать, что Сашеньке с тобой хорошо. Я ведь обрадовалась, когда ты исчезла! Но как — то все медленно, но верно стало катиться под откос. Из — за своего упрямства я упорно не замечала, очевидного, но вот уже год как мой сын толком не разговаривает со мной, а уж о личном не говорит никогда, исключение он сделал лишь недавно, когда сообщил, что я, оказывается, бабушка.

Она замолкает, а я подавляю в себе желание съехидничать.

— Соня, она ведь ни в чём не виновата, — продолжает свекровь, переведя дыхание. — Ей нужны и мама, и папа. А я чуть не лишила девочку этого счастья.

Ульяна Сергеевна наконец поднимает глаза, и в них таится такая искренняя боль, что я невольно проникаюсь.

— Я приехала не потому, что хочу что — то от тебя получить. Я приехала, чтобы сказать: я была неправа. И если ты когда — нибудь сможешь простить меня, хотя бы немного, я буду бесконечно благодарна тебе.

В комнате повисает тишина. Я смотрю на эту женщину, которая когда — то казалась мне воплощением всех моих проблем, и вдруг понимаю: передо мной просто человек. Человек, который ошибся. Который осознал. Который, кажется, действительно раскаивается.

«Хорошо, что Соня снова задремала, лучше пусть поспит, чем будет сейчас на кухне», — думаю мимоходом, поскольку ничего дельного не придумывается, что и как ответить Ульяне Сергеевне.

К счастью, от ответа меня спасает, неожиданно, Чернышов.

Вернее, очередной звонок в дверь, но за дверью — то Чернышов, так что он оказывается моим героем.

— Я узнал, что она к тебе поехала, — быстро произносит Александр, — торопился, как мог. Моя мать поехала, а то я не сказал, я не подпущу ее к вам, я совершил ошибку, разоткровенничавшись с ней, я не должен был, я не испорчу все во второй раз.

— Да она как бы уже здесь, — произношу, делая шаг в бок, открывая вид на кухню…

Удивительно, но дальше все идет веселее. И мое сердце даже не сжимается

«Мы все изменились, и это прекрасно», — прихожу мысленно к единственно правильному выводу и окончательно расслабляюсь.

Эпилог

С того памятного дня прошел год, и всё словно встало на свои места, не идеально, не без шероховатостей, но правильно.

Я все — таки дала нам с Чернышовым шанс, мы официально возобновили отношения. Я не могу сказать, что это было импульсивное решение, скорее медленный, осторожный путь. У нас были долгие разговоры, признания общих ошибок, попытки понять друг друга заново. В этот раз мы не спешили, торопиться некуда, столько уже натворено.

А еще мы с Соней снова переехали, на этот раз к Чернышову в его новую просторную квартиру, светлую, с большим окном в гостиной, где по утрам солнце освещает поверхность пола тёплым золотом. Моя квартира осталась при мне, я Александру не помогала, в конце концов именно Чернышов был инициатором построения новых отношений.

Соня, конечно, была в восторге. Она сразу выбрала себе комнату, развесила по стенам рисунки и объявила, что это «её королевство». Я смеялась, глядя, как девочка командует Чернышовым, указывая, куда поставить её шкаф.

— Новая квартира — новое будущее для всех нас, — сказал однажды Александр, и я была склонна с ним согласиться.

Плохие моменты постепенно стираются из моей памяти, замещаются положительными. Но сегодня я просыпаюсь с предчувствием новых глобальных изменений в наших жизнях.

Дело в том, что у меня сбился цикл, и подошло время вспомнить, что я взрослый ответственный человек и сделать тест на беременность. Выдыхаю, захожу в ванную комнату, да так и пропадаю в ней.

— Кира, все в порядке? Ты там уже полчаса сидишь, я собрался, Соня тоже, ты заболела? Тебе нехорошо? — кричит из — за двери Чернышов.

Я открываю не мешкая, ответственность нужно брать обоим.

— Сложный ты мне вопрос задал, — произношу, тряся тестом с двумя полосками перед глазами Александра.

Он замирает в нерешительности, не сразу понимает, что я хочу сказать. Через несколько секунд, правда, его губы медленно растягиваются в улыбке.

— Это то, что я думаю?

Я киваю, слезы скатываются по моим щекам, во мне сейчас столько эмоций:

— Если ты думаешь, что это тест на беременность, и он положительный, тогда да.

На этот раз Александр реагирует мгновенно — обнимает меня так крепко, будто боится, что я могу куда — то исчезнуть. А потом шепчет:

— Спасибо.

И столько эмоций и чувств в этом коротком, но емком слове, что я окончательно верую в то, что наша вторая попытка удастся, и третьей не будет.

Кстати, с Ульяной Сергеевной мы помирились, она теперь регулярно приезжает в гости, да не с нравоучениями, а с пирогами и игрушками для Сони. Да — да, эта женщина начала печь пироги, как нормальная бабушка.

Однажды она тихо сказала мне:

— Я безумно благодарна тебе за то, что вы дали мне второй шанс.

Я же, помедлив, ответила:

— Мы все его заслуживаем.

А Кристина и Сергей все — таки окончательно помирились, хотя Кристина оказалась не беременной, она всем лгала, но и ее все простили. Это странно, но мы с ними даже стали если не дружить семьями, то поддерживать связь.

Они поженились, бросили свои бизнесы на управляющих и отправились в кругосветное путешествие. Если честно, я им иногда завидую, но потом смотрю на свой округлившийся живот, на подросшую Соню, на Александра, ерошащего ей волосы и что — то рассказывающего с улыбкой на лице и понимаю, что мое настоящее счастье здесь, вот оно, рядом, всегда со мной.

Сначала семья, потом мир. К тому же камушек у моего нового обручального колечка всегда весело блестит на солнце и поднимает мне настроение.

Тут Чернышов словно чувствует, что я смотрю на них с Соней, переводит взгляд на меня:

— О чём думаешь? — спрашивает он.

Я же пожимаю плечами и дарю своим домашним широкую улыбку:

— О том, что всё хорошо.

Соня с Александром тут же, как по команде, подходят и обнимают меня с двух сторон:

— Да. Хорошо, — соглашается Чернышов, а Соня ему вторит:

— И будет еще лучше, когда родится братик.