До встречи в Дубае

Глава 2

Виктория Короткова

До встречи в Дубае

1-й год. Глава 1-2

1-й год. Глава 1-2

Командировка в Дубай только звучит престижно. На самом деле, как и в других городах, ты видишь город только из окна такси. Первый этаж — это максимум, что можно рассмотреть в большом городе. Витрины магазинов, люди, столпившиеся на перекрестках и ограды мостов. Моря, океаны, заливы и реки, — лишь картинки на сувенирных магнитиках. Иногда, когда не устаешь как собака, потому что работа прежде всего, можешь насладиться видом из отеля. И хорошо, если начальство расщедрилось и окна выходят не во двор. И хорошо, если удобства в номере. Но у нас приличная фирма, и жаловаться на условия еще ни разу не приходилось. Комфортабельные гостиницы с видом на достопримечательности.

В Дубай меня послали в декабре, и нахождение на улице не убивает на месте. Я из тех бледных существ, которые живут в своих полуподвальных помещениях и всегда щурятся, когда вылезают на свет. За это меня и любит начальство — ни минуты на перекуры, перекусы, перерывы. Только обед и только строго по расписанию.

Но в то же время я не могла не понежится на солнце при идеальной дневной температуре. Сейчас в Москве зима, и перепады ее настроения всегда плохо отражались на моем здоровье, делая меня не только привередливой, но и хрупкой. Я всегда реагировала и на высокое давление, и на низкое давление, и на колючий холод. И приходила в себя только весной, когда переодевалась в легкое пальто. Тогда и ветерок становился приветливым, и солнце прогревало достаточно, и дождь был не такой уж неприятным.

Мне рассказывали, что в Дубае температура стабильно жаркая, поэтому я как хладнокровный крокодил вышла на солнышко погреться. Тем более, что в аэропорту делать было нечего. Раньше нас посылали по всему миру, и я насмотрелась на большие аэропорты. Дубай отличался только тем, что выставил прямо по середине гигантского холла пальмы. Да они тут были вообще везде, видимо, как символ процветания, потому что в пустыне, конечно, ничего не растет.

А еще потому, что табличку со своим именем или хотя бы названием компании я не нашла, и надеялась увидеть на парковке. И теперь я стояла, ослепленная солнцем, ударенная духотой, с одним чемоданом — вещей я взяла мало и все, кроме документов, поместилось в небольшой чемодан, который разрешали брать в салон. Наверное, принимающая сторона рассчитывала, что я застряну рядом с конвейером, где выдают багаж. Но я поступила умнее и мне не надо было прорываться сквозь толпу, чтобы перехватить свои вещи.

Пришлось срочно искать солнечные очки, чтобы сохранить глаза. Пока искала, вспомнила, что дочка не простит, если я ей не сделаю фото с аэропортом на фоне. Когда я закончила отчитываться семье о прилете, посмотрела вокруг и только сейчас увидела шикарную представительную машину со знакомыми символами. Она только припарковалась, и водитель спешил ко входу. Но я слишком широко улыбнулась, чтобы он прошел мимо. Взаимной улыбки я не дождалась, но шофер тут же перехватил чемодан.

Машина двигалась мягко, но я взглянула на спидометр и удивилась, что стрелка иногда подходила к ста пятидесяти километрам в час. Скорость совсем не чувствовалась, потому что здесь были широкие улицы и много свободного пространства. Дорогу окаймляли яркие фонари и высаженные рядами деревья — только они были ориентирами быстроты хода. Первый порыв был — вообще не смотреть в окно, потому что я понимала, что вряд ли попаду в выставочный за или на пляж, или в музей будущего, не посмотрю острова в виде пальмы или архипелаг мир.

Ну да ладно. Не за это мне платили деньги.

Платили мне за то, чтобы раз год проверяла соблюдение внутренних стандартов компании. Экстренные вызовы обычно перенаправлялись в кризисный отдел, и они бросали все дела и летели разбираться, что пошло не так. И конечно одним человеком это уже не решалось. Все же, что можно было перебрать за неделю одному человеку, направлялось в наш отдел. А так как один из коллег ушел на повышение, а другая ушла в декрет, то основными офисами занимались мы втроем с коллегами. Начальство старалось, чтобы мы не засиживались в одном месте и разделяли все подчиненные офисы беспорядочно, так что в одну страну мы могли не летать три-четыре года, а это уже, считай, новый коллектив.

Каждый год я знала, что у меня будет минимум четыре командировки, но не представляла куда. Чемодан и минимальный набор гигиенических средств и лекарств всегда стоял готовый. Оставалось только бросить несколько комплектов одежды, максимально подходящей под локальную погоду.

Официально моя должность называлась «Специалист по качеству». Поэтому качество должно было присутствовать во всех моих слоях — поведение, манеры, одежда, пунктуальность, работа, сроки. Я как детектив искала следы профессиональной деятельности. Какой бы спецификой не обладал филиал, я быстро адаптировалась. Проверяла исполнение документированных процедур: формы, журналы, регламенты, отчетность. Если этого оказывалось мало, то я лезла в описание процесса, в технологическую карту, докапывалась до соблюдения техники безопасности и условий по охране труда. Смотрела, как ведутся документы, как заполняются формы.

Вызвали меня как-то в Мадрид, а тут и так стояла жаркая погода, народ был частично в отпусках, ежедневная сиеста. Усадили меня в красивый кабинет с кондиционером, принесли коробки с документами, компьютер с доступом. И что-то дернуло меня уточнить какой-то вопрос сотрудницу, а она как вспыхнула: «Это задача другого отдела!». Я попросила вызвать кого-нибудь из того отдела, а те, значит, катят бочку на этих. Ну, тут я сразу поняла ситуацию — есть вопросы на стыке взаимодействия отделов. И решила на этом сыграть. Надо было, конечно, вызывать кризисную бригаду, но мне так хотелось посмотреть, как испанцы разнесут свой офис.

В общем, набрала я самых ярых из двух отделов, сформировала команды и поменяла местами, чтобы проверяли друг друга. Мол, они же лучше знали, вот и искали самое слабое звено. Моя главная задача всегда была выведать, почему происходит конфликт. А как известно, истина рождается в споре.

Тогда я сидела контролирующей проверяющей и решала отдельные вопросы. В такие моменты просто нельзя не любить свою работу. Ты как верховный правитель, без которого не решается ни один вопрос. тут и кофе, и чай, и печеньки и местные деликатесы, фрукты и овощи в любом количестве, пока не придет такси в

Они сначала собачились и продолжали обвинять. Бегали ко мне разбрасывались документами, подтверждающими некомпетентность. Потом притихли. И дальше вступила я и начала допрос с пристрастием. Идея была в том, чтобы не задавать вопросы, на которые можно ответить да или нет — так люди могли держаться долго. Надо было обязательно выводить на разговор: «Каким образом?», «В какие сроки?», «Почему?». И тут включалось мое главное достоинство: я всегда правильно задавала вопросы. Да, конечно, у нас была методичка и опросник, по которым новички повторяли слово в слово, теряясь в одинаковых ответах и не понимая, что с этим делать. Но стоило мне открыть рот, как тут же вылетали правильные вопросы, и мы доходили до сути проблемы.

В общем, испанцы нашли свои пробелы сами, перенастроили систему, и все у них пошло. Они мне тогда такую фиесту напоследок устроили, что аж два дня гуляли. Единственный раз, когда посадили в машину и повозили по городу. Времени на экскурсии не было, но краткий экскурс и фотографию на память они мне обеспечили. А еще месячным запасом хамона и вина. Как только на границе не отобрали. Хорошие были времена. В такие моменты всегда жаль возвращаться в свой темный подвал, но все-таки от общения с людьми я быстро уставала и предпочитала работать с бумажками.

Решило начальство повеселиться и на прошлом корпоративе устроило лотерею. Вызвали каждого из нашего отдела и сказали бумажки тянуть. Вот и вытянула я Дубай. Удачно. Еще Узбекистан, Литву и Казань. Но в течение года отменилась Литва; Казань провела аудит своими силами — я лишь прочитала отчет и не поверила ни единому слову; а в Узбекистан послали коллегу мужского пола — сказали, не смогут гарантировать мою безопасность. Дубай я уже тоже не ждала, но за месяц стали искать билеты, отели, и надежда окрепла. Но поверила, только когда самолет взлетел.

И вот я была здесь. Все было как обычно, но почему-то казалось, что эта поездка будет особенной. Интуиция вела меня в неизвестность, и я решила довериться ей полностью. В ОАЭ так много нереальных проектов воплотились в жизнь вопреки всему, и это настроение передавалось по воздуху, оно освобождало от границ в голове. Мне уже перевалило за середину третьего десятка, и жизненный опыт ощутимой ношей лежал на плечах. Но здесь я чувствовала легкость, будто мое прошлое сбросили с самолета где-то по дороге, и я могла начать все сначала.

И первое, что отличалось от обычного, это то, что я стала подмечать детали. Не просто видеть и сразу выкидывать образы на задворки памяти, а запоминать, задумываться над ними, впитывать. Я вряд ли смогла бы вспомнить, как выглядели отели в других поездках, я ведь уже пять лет летаю по миру. Но отель в Дубае, да и все последующие события, я смогла бы описать, даже если меня разбудить ночью.

Дубай — это глоток свежего воздуха среди мировых столиц. Во многих городах плотно застраивают земли и человеческие муравейники заполоняют даже воздух. В некоторых странах изгаляются и придумывают островки зелени прямо на зданиях, чтобы люди помнили о природе. А здесь уважали личное пространство, даже если то был всего лишь архитектурный ансамбль.

В окне такси мелькали высокие здания, шпили, музеи, отели, выставочные залы, но каждый занимал свое место под солнцем и не переманивал к себе посетителей. То тут то там возникали яркие всполохи необычных зданий, мелькали солнечные блики, отраженные от бизнес-центров и модных отелей, но все остальное пожирало солнце. Оно даже было не желтым, как в других странах. Бронзовые оттенки с неба спускались и переходили в песочные оттенки зданий и дорог.

Сначала глаз цеплялся за необычные памятники, рекордно высокие башни и где-то справа искал океан, но вскоре пейзаж примелькался, и городское разнообразие слилось в одну длинную аллею пальм, по которой мы ехали не менее получаса. Пробками здесь и не пахло, хотя сейчас машин на трассе было достаточно. Здесь не было привычных черных или белых иномарок, забивавших светофоры больших городов. С ревом приплюснутые машины или кабриолеты проносились мимо. И к этому я тоже быстро привыкла. Было даже немного стыдно вспоминать наш старый семейный Солярис.

Наконец такси свернуло с длинного проспекта, и я надеялась, что гостиница вот-вот покажется. Я была уверена, что увижу здание справа и перегнулась через все сиденье, чтобы увидеть его издалека. Но несколько маневров, и машина остановилась. В окне опять были пальмы. Водитель вышел и достал мой багаж. Так я поняла, что это конечная остановка. Он проводил меня до самого ресепшн, где проконтролировал мое заселение. А затем проследовал до лифта и только там передал чемодан, поклонился и молча удалился.

Он так быстро шел от машины, что я еле поспевала, а потому возможности осмотреться вокруг не было, хотя в тот момент мне это было неважно. Водитель совсем не говорил по-английски, а потом еще и так пронзительно смотрел, что я старалась побыстрее от него избавиться. Тем более, я так устала от перелета, что смотрела в спину ведущего и бездумно перебирала ногами, семеня за мужчиной. Я заметила только пальмы, высаженные вдоль дорожки и небольшие фонтанчики у самого входа.

Меня поселили на пятом этаже («почти где луна», — вспомнилась строчка из песни). Номер был просторный, светлый, максимально комфортабельный. На белой стене была набита вдохновляющая фраза. На столе стояла корзинка с фруктами и орехами и сладостями. Я была очень голодна и хотела разорвать упаковку, но вспомнила, что меня уже пригласили на завтрак. Я скинула вещи, запрыгнула в душ, переоделась в тонкий спортивный костюм — как раз для домашней носки — и даже не обсушив волосы, направилась в столовую.

Казалось, что весь этаж отдан под ресторан. Панорамные окна, открытые балконы и много света, — это то, что я заметила в первую очередь. Мне все еще сложно было адаптироваться к тридцати градусам после зимней стужи. Это казалось сладким, но кратким сном, что я вот-вот проснусь и окажусь завернутой в плед у батареи. Сейчас муж начнет намекать на завтрак, а дочка будет умолять о площадке, горках, санках, коньках и любом другом зимнем досуге. Но нет, я все еще стояла овеваемая жарким пустынным ветром, и солнце пыталось достать меня обжигающим лучиком.

Я могла еще долго приходить в себя, будучи в состоянии кота Шредингера, но пришло сообщение и отвлекло меня от мечтаний. Это было письмо с приветствием о прибытии, в котором также сообщалось, что машина придет в девять. Вот так

Плотно позавтракав, я, прежде чем вернуться в номер, подошла к окну. Город приветствовал меня жаркими объятьями и тысячами отблесков. В душе отозвалось, будто я спустя много лет вернулась домой. Странное чувство, особенно когда приехал в страну впервые. Сработал таймер, который я поставила, чтобы не слишком далеко улетать в размышлениях, и подтолкнул меня к выходу.

Вскоре я стояла в легком брючном костюме в фойе отеля. Здесь царила приятная прохлада, разбавляемая порывами духоты из открывающихся дверей. Люди сновали туда-сюда то в купальных костюмах, то в деловых, то в повседневной одежде. Когда в холл с низкими потолками вошел тот же водитель, что встречал меня из аэропорта, я даже обрадовалась, хотя до сих пор помнила свою неприязнь. Но теперь он прекрасно выписывался в окружающий сеттинг, и я встретила его с улыбкой. Он видимо был удивлен моей реакцией, и немного смутился. На лице его появилось дружелюбие, и глаза тут де подобрели.

Он открыл мне дверь в автомобиль и затем только сел за руль. Он плавно отъехал, а я снова смотрела в окно. Только сейчас я смогла рассмотреть, что отель состоял из нескольких корпусов, поставленных по кругу будто спинами друг к другу. А между ними как мощный фонтан застыл огромный купол, возвышавшийся над зданиями. Сейчас под ярким утренним солнцем он выглядел как гигантская фигура из песка и казалась очень хрупкой. Мне стало интересно, как же они обыгрывали такую конструкцию вечером.

Машина вновь мчала по широкой магистрали, с одной стороны которой могли выскочить знаменитые достопримечательности, а с другой — я ожидала увидеть океан. Однако бесконечные комплексы отелей занимали всю первую линию берега, и из окна машины это было нереально.

Чтобы не грустить, я достала телефон и проверила семейный чат. Там было несколько сообщений от дочки.

— Отдыхаешь? — спрашивала она, послав несколько неприятных смайликов насчет количества овощей в моей утренней тарелке.

Я сфотографировалась и отписалась:

— Если бы! Уже еду на работу.

Бизнес-центры были похожи один на другой, будто их копировали по всему городу: серый бетон и зеркальные стекла. Водитель проводил меня в фойе одного из них, и я надеялась, что он будет вести меня за собой каждый раз, чтобы я не перепутала здания. Я оглядывалась вокруг, чтобы найти хоть какую-то отличительную черту, как родинку на лицах близнецов, но глаз ни за что не цеплялся.

В холле меня встретила девушке, и пока она разговаривала с водителем, я жадно рассматривала ее. Она была в длинном в пол платье, черном, но расшитом зеленым и золотым узорами. Ткань закрывала тело до самой шеи, но сидело элегантно и подчеркивало красивые женские изгибы. Скорей всего, это было национальное платье, но я не знала, как оно называется. На голове платка не было и черные как смоль волосы были убраны в высокий хвост. Я всегда завидовала брюнеткам, потому что вместе шикарными волосами им доставались длинные и пышные ресницы и темные очерченные брови. Оттого их лица были прекрасны и без макияжа. А уж карамельный цвет кожи и вовсе заставлял завидовать арабской естественности.

Рядом с ней я казалась серой мышкой со своими ломкими вечно слабыми кудрями, бледной кожей и выцветшим лицом, которое спасалось лишь яркой косметикой. Но я не спасовала, наоборот, мне было приятно, что мы будем работать вместе. Наконец она перевела свои темно-карие глаза на меня и представилась на хорошем английском:

— Добро пожаловать в Дубай. Меня зовут Ясмина, и я буду вашим координатором во время аудита.

— Спасибо, рада посетить вашу страну. Меня зовут Аврора Злотникова, и я постараюсь не доставлять вам много хлопот.

Ясмина расхохоталась, и мы сразу поняли, что сработаемся. Она провела меня на десятый этаж, с которого открывался потрясающий вид. Нет, океана видно не было. Но неровная линия города сегодня просматривалась особенно четко. В офисе перегородки были непрозрачными, чтобы отделы хоть как-то отделялись друг от друга. А панорамные окна неизменно расширяли пространство каждого кабинета.

Ясмина подвела меня к двери с табличкой «Директор филиала», постучалась и заглянула. Я видела, как директор вскочил с места и немного нервно поправил свой костюм. Мужчине передо мной было за немного пятьдесят. Он еще молодился, надевая модные костюмы. На свою стройную фигуру он мог их себе позволить, но в глазах светился опыт и ничто не могло это завуалировать. Скорей всего он еще стеснялся и закрашивал седину, потому что короткие волосы имели насыщенный коричневый оттенок. К тому времени, как я зашла, он успел натянуть улыбку. И было приятно увидеть, что очень быстро она стала искренней.

— Аврора! Добро пожаловать в дубайский офис. Надеемся на плодотворное сотрудничество. Меня зовут Коллин Фостер, и вы можете напрямую обращаться ко мне по любому вопросу.

— Спасибо большое, мистер Фостер…

— Бросьте сейчас же! Никаких мистеров! Прошу, зовите меня Коллин.

— Хорошо, Коллин. Надеюсь, никаких сложностей не возникнет, и я не потревожу вас больше, чем это уместно. И вообще можете спрятать меня в дальний угол и забыть обо мне.

— Девушку с вашей красотой нужно на подиум, а не в глухой угол. А давайте так и сделаем! — и обратился к моему координатору. — Ясмина, созовите, пожалуйста, все отделы в конференц-зал.

— А я пока сделаю вам кофе.

— Предпочитаю чай в это время суток.

— Даже так? А когда же предложить вам кофе? Знаете, я большой любитель, и могу сказать, что этот, — он показал на пачку рядом с кофемашиной, — лучший, что я пробовал. Не самый дорогой, но отлично раскрывает богатый вкус обжаренных зерен.

— Если вы настаиваете, то я бы попробовала после обеда.

— Ловлю вас на слове! Насчет чая — зеленый подойдет?

— Да, спасибо.

Коллин бросил прессованный шарик в прозрачный чайник и залил кипятком.

— Пока заваривается, расскажите о Москве. К моему стыду, я там никогда не был.

— Москва как столица России показывает все разнообразие многонационального и многоконфессионального народа. У нас много музеев, театров, памятников, парков и высоких бизнес-центров. Телебашня, Колесо обозрения, Кремль, река Москва. Обо всем об этом так просто не рассказать. Это действительно лучше увидеть своими глазами.

— Вы так

— Нет-нет, дождитесь, как я закончу здесь, и можем вместе полететь.

— От такого предложения трудно отказаться, — засмеялся директор и налил мне чая.

Шарик в чайнике успел раскрыться и теперь плавал красивым цветком, насыщая воду утонченным ароматом. Я пригубила, и мне понравилось. Возможно, из-за другой жесткости воды, но цветочные нотки так и плясали во рту.

— Не знаю, насчет кофе, но чай тут очень вкусный.

— Прекрасно! Распоряжусь, чтобы каждый день у вас был свой чайничек.

— Спасибо за заботу. Это действительно мило с вашей стороны.

— Да не стоит. Я же должен обеспечить ваш комфорт.

— Это да, но не думайте, что я буду менее строгой.

— Что вы! Я надеюсь, что вы будете максимально придираться ко всему, чтобы мы исключили возможность дальнейших ошибок.

Я не заметила, как в приятной беседе выпила всю чашку. И съела столько вкусных угощений, что даже упоминать страшно. Зато послушала, как простой парень из Лондона добился взлета по карьерной лестнице и решился переехать сначала в Хорватию, потом Португалию, а затем его пригласили в Дубай, где он и остался. Жена не хотела ехать с тремя детьми, но он пригласил их в отпуск, и она, только выйдя из аэропорта, сразу согласилась. Слушая эту историю, я понимала его жену. Сложно было остаться равнодушным в этом городе. Он, почти как Петербург, в который приезжаешь и влюбляешься навсегда.

Заглянула Ясмина и сказала, что все готовы. Я уже и забыла, что мне предстояло встать перед всеми сотрудниками и занервничала. Коллин оказался чутким руководителем и тут же это заметил.

— Боитесь внимания?

— Скорее да, чем нет. Я пришла откопать все ваши недостатки, а вы специально показываете меня всем, чтобы они знали, кого бить в конце? — я засмеялась.

Коллин промедлил.

— Так нечестно! Вы читаете мои мысли! — и широко улыбнулся. — На самом деле, Аврора, вы наша звезда, и мы хотели бы воспользоваться этой возможностью узнать о вас и о главном офисе побольше. Мы потрясены, как двое молодых людей смогли создать целую империю.

— Знаете, я сама потрясена, но, наверное, разочарую вас, потому что я хоть и знаю директоров в лицо, но мы не настолько тесно работаем, чтобы они по-дружески делились со мной историями из жизни. Более того, я как раз прячусь в дальнем углу, пока меня не зовут в командировки.

— Я разочарован лишь в том, что ребята до сих пор не заметили, какой алмаз прячется у них перед глазами. Я тем более постараюсь сделать эту командировку незабываемой. — Мне хотелось пошутить, «Интим не предлагать», но в глазах мужчины не было ни намека на соблазнение. Он имел в виду только то, что имел в виду. — Прошу.

И мы вышли в коридор.

Когда мы с директором встали перед толпой, я удивилась, насколько разные люди собрались в зале. Здесь были и шведы, и пакистанцы, и славяне, и арабы, и кажется, девушка из Латинской Америки. Все они несли с собой кусочек своей культуры и вместе составляли яркую картину.

— Представляю вам Аврору Злотникову, представителя главного офиса в Москве. Как я сообщал ранее, Аврора проведет полный аудит документации, чтобы выявить все недочеты в нашей работе. Надеюсь, на ваше гостеприимство и полное сотрудничество. — А затем обратился ко мне. — Хотите ли вы что-то добавить?

— Я, наверное, немного расскажу о том, как будет происходить аудит, чтобы вы не пугались, если я вызову вас к себе. Финансово удачная работа состоит в правильном заполнении отчетности и четкой субординации. Я ищу слабые места, чтобы сделать цепочку максимально прочной. Если у меня возникнут вопросы, то не потому, что вы плохо работаете, а потому что система, которая работает в других офисах, для вашего не годится. Такое бывает и достаточно часто. Моя задача выявить недочеты и научить вас с ними справляться самостоятельно. Потому что лично я к вам больше не приеду.

— И сразу такой удар! Почему не приедете?

— Такова политика компании. В следующем году к вам с проверкой приедет другой сотрудник. Я не могу этого изменить, хотя уже успела влюбиться в Дубай.

— Это взаимно! Ладно, мы что-нибудь придумаем. А пока я провожу вас на рабочее место. Все свободны, — кинул он подопечным и вновь повел по коридору. Ясмина последовала за нами.

— Вы же поможете найти выход обратно? — шепнула я ей.

— Только если шеф разрешит.

Мы тихо хихикали, пока директор не остановился перед небольшим помещением с панорамными окнами. Там стоял большой стол, приставной стол с чайником и чашкой, корзиной фруктов, сухофруктов и орехов, кулер. Бронзовое солнце освещало угловой кабинет и весь город был как на ладони. Можно было найти основные достопримечательности по макушкам и зрелище было завораживающее.

— Потрясающе! — только и выдавила я. — Такой шикарный офис и только мой?

— Именно! Все самое лучшее. Теперь передаю слово Ясмине, а сам вернусь к своим обязанностям. Жду вас в обед на кофе!

— До встречи!

Коллин легкой походкой вышел, и в коридоре долго слышались его бодрые шаги. Ясмина тем временем показала на коробки, сгруженные рядом со столом:

— Мы все подготовили. Если что обращайтесь.

Я заметила телефон и спросила внутренний номер.

— На столе лежит список всех номеров. Директор настаивал на том, чтобы я сидела вместе с вами в кабинете, но мне бы не хотелось мешать своим присутствием.

— Вы не будете мешать, но первый день я действительно хотела бы войти в курс дела самостоятельно.

— Конечно. На обед мы обычно либо заказываем, либо спускаемся на первый этаж. Там есть и столовая, и ресторан.

— Если будете заказывать, то мне тоже можно, на ваше усмотрение. У меня нет ни на что аллергии, я все ем и хотела бы попробовать местной кухни.

— Принято! Тогда оставляю вас с папками наедине.

И прежде чем приступить к работе, я подошла к окну. Мне хотелось еще разок взглянуть на мир, настолько сильно отличающийся от моей обычной реальности. Все командировки всегда казались яркими снами, я делала тоже самое, что и обычно, но сеттинг был другой. Со мной все говорили по-английски, но вокруг могла звучать и другая иностранная речь.

Мне так хотелось, чтобы муж был в этот момент рядом. Я прямо физически представила, как он подходит и обнимает сзади. Как хотелось, чтобы дочка оказалась тут же. Только сейчас, когда в голове мелькают все эти страны, в которых я была, но особо не видела, появилось желание показать дочке мир. С каким скрипом я всегда собиралась в аэропорт или на поезд. А теперь

Ясмина постучала и зашла. Она принесла чей, которым угощал директор. Она поставила его на подставку, на дне которой горела свеча, чтобы чай оставался горячим. Я поблагодарила и налила себе кружечку. «Сейчас выпью и точно начну,» — подумала я. А пока вернулась к окну и продолжила рассматривать пустынные горизонты.

Я обернулась к столу, и поняла, что не хочу сидеть спиной к окну. Мне интересно было, как солнце пройдет по небу, как поменяются тени от домов, когда будет закат. Я присмотрелась — стол был из натурального дерева, но я все-таки попробовала его развернуть. Ясмина прибежала на шум и приказала прекратить. Позвала помощь. Пришли шведы. Здесь они работали системными администраторами и поэтому прежде всего разобрались с проводами и только потом переставили стол.

Я поблагодарила всех за помощь, выпила еще чая и приступила. Первая пачка у меня всегда идет долго, потому что я въедливо разбираюсь с общей системой, а затем перехожу ко всем тонкостям филиала. До обеда я мало что успела, и директор позвал меня. Ясмина отвела меня в столовую, где обычно перекусывали те, кто приносит из дома. Там для всех был накрыт стол с разными яствами.

— Ладно, я переборщил, — признался Коллин. — Но это можно назвать праздничным обедом в честь нашей гостьи.

— Это очень щедро с вашей стороны. Меня никогда не принимали с таким радушием. У вас случайно нет русских корней?

— К сожалению, чистокровный британец. Ну, приятного аппетита, — сказал он и откланялся. — А, и Аврора, потом заходите на кофе.

— Я помню, спасибо.

Я попросила Ясмину сесть рядом и рассказывать, что за блюда я пробовала. Манакиш (пита с сыром), бирьяни (пряный рис с курицей), табуле (булгар с зеленью), фаттуш (овощной салат с кусочками питы), шиш таук (шашлык из курицы), макбус (рис с морепродуктами), самман (жареный перепел), рагаг (тонкий хлеб), мадруба (каша с курицей), сарид (мясо с хлебом и овощами), гузи (запеченный целиком ягненок с рисом и орехами), машви (ягненок на гриле). Не все мне понравилось, но я настолько любила новые блюда и необычные специи, что наелась не только физически, но и туристически.

Затем я пошла к Коллину. Он приготовил чашки, и тут я вспомнила, что от фирмы должна была передать ему кофейный набор от завода Императорского фарфора, который я благополучно забыла в номере. На мгновение меня охватил страх, что я вообще не положила его в чемодан, но тут же вспомнила, как заматывала каждую чашечку в пупырчатую пленку и прокладывала бумагой, а потом упаковывала в прочную коробку, которую сегодня отложила в сторону, когда доставала костюм.

Я хотела промолчать, но на такой пышный прием хотелось ответить соответственно. А подарок более чем стоил того. Коллин поставил передо мной чашку, и я выпалила про свою забывчивость. Он обрадовался и на этой теме мы разговорились на полчаса. А еще он рассказывал про десерты и как они с семьей их пробовали. На столе стояли лукаймат (дрожжевые пончики с медом), кнафе (сладкое блюдо из кадаифской вермишели и козьего сыра), асида (заварное тестом с медом или сиропом), маамуль (печенье с начинкой из фиников и орехов), чабаб (сладкие блинчики с хрустящими краями).

Кофе давно закончился, десерты сильно поубавились, а мы все болтали и болтали. Неожиданно телефон прервал нашу милую беседу, и директор отлучился. По разговору я поняла, что это требует его внимания и откланялась. С потрясающим послевкусием я ушла в свой кабинет. Когда я входила, неожиданно подумала, что не особо и хочу возвращаться на свой цокольный этаж с пакетированным чаем и заводскими печеньками. Но потом внушила себе, что это командировка и лишь случайность, что я могу работать в таких условиях. Это лишь временно.

И с чувством гиперответственности я выбросила мысли о прекрасной еде, о вечно солнечном городе и нырнула в документы.

Следующие два дня я безвылазно сидела в офисе. Я вставала с рассветом, а обратно ехала уже по темноте. Закат наступал рано, и к семи часам город освещался тысячами огней. Ночью оказалось еще труднее отличить Лондон, Москву, Дубай или любую другую столицу мира друг от друга. Города тянуться к небу и выныривают из тьмы благодаря уличным фонарям. Здания из бетона и стекла настолько заполонили планету, что классические стили архитектуры перестают быть узнаваемыми. А здания, как кристаллы похожие друг на друга, разбросаны теперь по разным городам.

Закрученная толстая башня — значит, Лондон. Высокая тонкая — значит, Питер. Ну, а гигантский ЛЭП — Париж. Россыпь высоких домов на фоне старого города — Москва Сити, а окруженная водой — Манхеттен. Новые же города, разбогатевшие или выросшие после гонки индивидуальностей, так и вовсе похожи один на другой. Маленький город — американская провинция, большой город — перенаселенный Токио.

Города и офисы сливались в воспоминаниях в серую массу и только магнитики на холодильнике помогали восстанавливать факты. Последовательность командировок, главные достопримечательности столицы и народа. На работу всегда выделялась только неделя и объем аудита приходилось укладываться в четкие сроки. Иногда даже не было времени на сувениры, и принимающая сторона заботливо брала это на себя.

Девчонки-менеджеры всегда удивлялись, как я работала, потому что для приезжих мужчин они предоставляли только список злачных заведений и магазинов, где накупить подарков. А я в такие моменты напоминала, что в отличие от других приезжала на самом деле работать, потому что люблю свою рутину, а не сбегаю от нерадивого супруга. Мы были вместе уже лет пятнадцать, и я по-прежнему любила мужа. Он это знал и совсем не ревновал, даже если на общих фото, на которые я попадала редко, рядом со мной возникали статные мужчины. Он обычно выдавал какую-нибудь шутку, и мы могли еще долго ее вспоминать.

Больше всего в командировках я любила возвращаться, когда муж буднично встречал меня на машине, неизменно отпрашиваясь с работы, и так же спокойно целовал. Ему не нужно было покупать цветы. То, что он всегда встречал меня, уже значило для меня намного больше. Помню, в декрете ужаснулась, насколько мы по-разному смотрели на мир — я ушла в ребенка, а он изучал высокие технологии. За несколько лет моей изоляции от общества мы отдалились настолько, что я задалась вопросом, есть ли смысл оставаться вместе или пора задуматься о разводе. Но стоило

Зачем я вообще начала вспоминать мужа в самом начале командировки? Теперь буду скучать в свободные минуты, вспоминая совместные завтраки и теплые объятья по вечерам. Благо, такие мысли посещали только в такси. Как только я добиралась до номера, одежда летела на стул, а я падала на кровать, чтобы скорее уснуть. Душ я принимала только по утрам, так что максимум смывала вечером косметику, чтобы с утра вновь ее нанести.

Однако в этот раз проснулась я не от будильника, поставленного на шесть утра, чтобы к восьми уже быть на работе, а от звонка. После тысячи извинений я поняла, что в офисе проводились технические работы и электричество отключили на целый день. Я все еще могла выполнять свои обязанности, но это также значило, ни напитков, ни еды, ни туалетов. От радости я вновь упала лицом в подушку и проспала еще пару часов. И проснулась уже от мысли, что могу не просто отдохнуть, но и куда-то сходить.

Я села на кровати и услышала мягкий шепот интуиции. Она ведь подсказывала, что эта командировка станет особенной, и вот он случай! За пять лет я никогда не отвлекалась, никогда не прерывала своей работы. И вдруг — свободный день. А я ведь совсем не подготовилась. Но тут же выдохнула и полетела в душ. Не высушивая феном волосы, чтобы они сами закрутились в идеальные завитки, я заторопилась в столовую на завтрак. Вместе с горой еды на тарелке села у балкона и обвеваемая жарким бризом залезла в поисковик с запросом, что посмотреть в Дубае.

Первым делом я решила поехать на пляж. Раньше я никогда не пользовалась, но купальник всегда лежал среди нижнего белья в чемодане. Предположительно я брала его для бассейна в отеле, если вдруг находились силы после работы, но так ни разу не доходила. И сейчас он наконец пригодился. На ресепшене мне выдали маленький подарочный тюбик крема от загара, чтобы я не тратилась на большой флакон, который при моем образе жизни не понадобиться. А также покрывало и полотенце в удобной прозрачной сумке с брендом отеля. Приятно удивленная сервисом, я села в такси и уже минут через двадцать плыла по Персидскому заливу. Здесь, конечно, все было платное, и вход, и лежак, но я разрешила себе немного расслабиться.

Я специально посмотрела, что рекомендуемое время нахождения на пляже — до одиннадцати часов утра. Поэтому в перерывах между заплывами изучала культурную жизнь города. И любой путеводитель активно рекомендовал посетить выставочный центр. Все самое интересное находилось вокруг моего отеля, и я решила довериться мнению большинства. Но я даже не представляла объемы туристического маршрута.

Я забежала в отель переодеться и спросила, есть ли у них карта павильонов. К моему разочарованию, в отеле не оказалось брошюрки, где бы была карта действующих объектов. Поэтому я открыла карту онлайн. Территория Экспо была похожа на трилистник и у меня появился план, как обойти все за раз. Однако я не учла масштабы выставки. Как и все в Дубае, кажущееся небольшим всегда оказывалось грандиозным. Так небольшой сквер превращался в огромный парк, а расстояние до каждого павильона растягивалось на километры.

Экспо Сити на деле оказался мини-городом, построенным на основе Всемирной выставки Экспо-2020 в Дубае. Здесь были воссозданы главные полюбившиеся туристам развлечения, включая огромный купол между корпусами отеля, который вечерами светился разноцветными огнями, а по праздникам служил экраном для торжественных проекций. Основные павильоны были полностью сохранены, другие же закрылись или переквалифицировались в музеи. Немного напомнило наш ВДНХ с его огромной территорией, где среди парка, ресторанов и детских площадок разбросаны тематические павильоны.

Выйдя из отеля, я встала под куполом. Сейчас было время остановиться по середине и спокойно осмотреться. Я даже попыталась найти свои окна, но сбилась со счета. Я будто находилась в гигантском мыльном пузыре, и еще больше почувствовала изоляцию от всего остального мира. Покружившись вокруг своей оси, я увидела павильон Саудовской Аравии и направилась к нему. Его невозможно было пропустить — колоссальное крыло с торчащими перьями. С высоты полета оно выглядело довольно мило, но в ближайшем рассмотрении было пугающе огромным. При том, что я не страдала спонтанными страхами, было боязно гулять под массивными конструкциями. Но я все же зашла внутрь. Интересная экспозиция и прохлада ждали меня внутри. Затем я спустилась на этаж с внутренним двориком, порадовавшего обильной зеленью и водным каналом. Получилось, что сначала я загрузилась — затемненные помещения были увешаны ослепительными экранами, от которых вскоре заболели глаза — а потом расслабилась.

После душных коридоров меня потянуло в парк, и вскоре я дошла до фонтана Сурриал. Сейчас в приближавшееся католическое рождество он был украшен фигурами оленей, сверкающими елками, гигантскими коробками с бантами и разноцветными леденцами. Под палящим солнцем это смотрелось забавно, но мило и все равно создавало сказочно-праздничную атмосферу. Больше всего привлекал огромный фонтан. В честь праздника у него работала шоу программа с музыкой и подсветкой. Я остановилась ненадолго и посмотрела, но я была слишком избалована пышными празднествами в Москве, чтобы быть глубоко пораженной. И пошла дальше.

На краю петли меня встретили металлические деревья и исполинские кувшинки. Они напомнили декорации футуристических фильмов. Даже захотелось придумать какой-нибудь захватывающий сюжет, но совсем ничего не приходило в голову. Зато наделала фотографий для семейного чата. Так я оказалась у Павильона Терра. Внутри было интересно, будто ходишь по подземным ходам и уворачиваешься от массивных корней. Здесь было так много моего любимого зеленого свечения, что я бы с удовольствием осталась здесь на подольше. Но нужно было постараться обойти сегодня по максимуму.

Завершив петлю, я посмотрела дальнейший путь по карте и пошла на второй круг. Ноги привели меня к огромному зданию, напоминающего спиннер. Это был знаменитый павильон мобильности Алиф — я много читала о нем в интернете. Но сейчас он был закрыт, так что пришлось удовлетвориться фотографиями и покинуть локацию. Дорожка вела мимо неиспользуемых павильонов, и вскоре привела меня обратно к отелю. Ноги уже начинали уставать, и я задумалась, заходить ли на третий круг, но все-таки решилась.

В последнем лепестке я плутала без дела среди брошенных зданий, что даже стало немного грустно. Зато когда наткнулась на павильон Индии, тут

Среди россыпи павильонов большая часть была закрыта, и было бессмысленно наматывать круги по жаре. Места пустовали, будто брошенные после съемок фильма и только изредка встречались разочарованные туристы. Люди с европейской внешностью иногда подходили и спрашивали, видела ли я интересные открытые места, но без карты и гида я не могла предложить им никакой новой информации.

Павильонов на один день было слишком много, я уже пила не первую бутылку воды, благо повсюду стояли небольшие фонтанчики, где можно было доливать живительную влагу. И планировала возвращаться в отель, но нужда поймала меня на полпути. Я увидела ажиотаж на входе и решила сделать последний рывок. В туалете я удивилась своему отражению. Волосы от соленой воды распушились и завились в соблазнительные кудри, плотные и идеальные. Бледная кожа покрылась легкой краснотой и уже не кричала, что мне надо отдохнуть. А зеленое платье, которое несколько лет висело без дела в шкафу сейчас как никогда шло мне. Оттенок подчеркивал нежность кожи и яркость глаз. Весь мой вид говорил, что я уверенная в себе успешная женщина, кем я, конечно, не являлась. Но приятно было хотя бы казаться.

Я вышла и осмотрелась, куда забрела. Один из старых павильонов переоборудовали под временную выставку азиатских стран. В этом здании были представлены Китай, Япония, Корея и Тайвань.

Каждая из стран занимали по этажу и выставили свои достижения и разработки. Я достаточно быстро обошла пару этажей и, не досмотрев экспозицию, собиралась уходить, однако очередь на лифт была огромной. Я повернула к лестнице, но народ плотной массой торопился наверх, отрезая мне проход вниз. Так я последовала за толпой, умоляя ноги еще немного продержаться.

На подходе я услышала знакомые аккорды и не поверила своим ушам. Да-да, это была одна из южно-корейских групп, которую слушала дочка. Летом, когда мы сидели в отпуске на даче, дочка ставила любимую музыку, и мы вместе пританцовывали, поливая огурцы или собирая ягоды с куста. Эта группа больше других напомнила мне поп-рок моего юношества, и я даже запомнила их название. Night Sky (Ночное небо). А фандом они свой назвали Stars (звезды). Это было так мило, что мне тоже запомнилось.

Вообще традиция давать группе своих слушателей название мне показалась классной, пока дочка не рассказала, какие войны фандомов устраивались в интернете. Но все равно делать фанатов частью своего пути — так уважительно и вдохновляюще. Некоторые группы даже отдельно посвящали им песни, чтобы поклонники знали, насколько важны. Дочка показывала искренние слезы фанатов, когда звучали эти песни. И в свою очередь всегда отвечали взаимностью, раскупая альбомы и тонны мерча.

Вот и сейчас я как завороженная прислушивалась к нотам знакомого трека. Это была их новая рождественская песня! Ну конечно, что еще они могли исполнять в преддверии Рождества. «Раньше я не верил в чудеса, а сейчас начинаю любить Рождество». И я пела вместе с ними. И верила их словам. Позволяла проникать им и в мое сердце. И начинала любить чужестранный праздник.

Ведь русское рождество — это сдержанная радость и умеренное веселье. А западное — это время чудес и исполнения самых заветных желаний. И почему-то в Эмиратах я открывалась новому пониманию праздника и проникалась его настроениями. Я продолжала покачиваться в такт мелодии, пока не догадалась достать телефон и начать снимать. Вот дочка позавидует!

Перед входом стояли два грозных охранника, сдерживающих поток желающих. В голове пронеслась мысль, что концерт закрытый, и я не смогу попасть. Но я все равно показала билет, и к моему удивлению, меня вежливо пропустили. Даже улыбнулись. Я почувствовала себя частью великого таинства и делала робкие шаги навстречу сцене. В середине стояло несколько рядов стульев, и люди в официальных костюмах с женами и детьми заняли все первые места, с интересом прислушиваясь к репертуару. Так странно, что в зале был народ, равнодушный к выступлению. Кто-то осматривал экспозицию, кто-то отдыхал на стульях. А я встала в стороне, но достаточно близко к сцене, и удивлялась, как можно было игнорировать такие таланты.

Вместо привычной сцены в зале собрали небольшой помост, на котором и стояла аудиосистема, инструменты и микрофоны. Я хоть и держала телефон в руках, но глазами смотрела на выступающих. Живые эмоции на лицах, красивые голоса и звуки живых инструментов волновали душу. Теперь было понятно, почему дочке так нравились их песни. Они не исполняли заученные слова под готовый аккомпанемент — музыка лилась из них волнами, накрывающими слушателей. Голоса, такие разные, колоритные, но такие знакомые произносили непонятные стихи, но они доносили свое послание не в голову, а прямо в сердце на языке, не требующим перевода.

Неожиданно в зале ярко зажглись огни, подчеркивавшие строчки из песни. «Пусть как огонь в камине разгорается моя любовь». Гитарист в порыве эмоций обвел рукой зал и остановился на мне. Нет, мне не показалось. Он будто споткнулся на мне. Камера поймала этот момент — ох, сколько раз я его пересматривала! В словах были вставки на английском, и он потянул ко мне руки, вроде как обращаясь лично. «Будь моим главным подарком на Рождество». И мне не хотелось признаваться, но каждая клеточка потянулась к нему. Слишком поздно я поняла, что глупо улыбаюсь, а горизонт видео безнадежно завалился. Лишь силой я заставила себя вновь дышать, и только тогда кровь прилила к мозгу, я в нерешительности отступила назад, спрятавшись за спины очаровательных слушательниц. И не смогла остановиться, пока не скрылась в толпе. Увидев рядом свободный стул, я села, не посмев покинуть зал, и продолжила завороженно слушать музыку.

Всего несколько песен, но они вырвали землю из-под моих ног. По окончании я просто сидела и наблюдала, как четверо молодых людей кланяются публике и личная охрана выводит их через запасной выход. Только тогда руки опустились, и телефон вновь оказался в сумочке. Я вышла и долго шла прямо, не выбирая направления. Увидев кофейню, я заказала чашечку крепкого напитка и тарелочку сладостей. И тут же выслала в семейный чат все видео. Будто избавившись от улик, я ждала, что мелкая дрожь в руках отпустит, и я смогу продолжить знакомство с городом.

Небольшой перекус, яркая реакция дочки и переписка с мужем, и я сумела переключиться. Даже ноги успели отдохнуть — хорошо, что я догадалась пойти в удобных

Я не могла выбрать, поехать на смотровую площадку или на колесо обозрения и спросила водителя, что бы он порекомендовал. Он спросил, есть ли у меня с собой купальник. Я удивилась вопросу, но заглянула в сумочку, потому что не могла вспомнить, выгрузила ли его после пляжа. Оказалось, что он все это время был со мной, завернутый в тонкое микрофибровое полотенце. Таксист улыбнулся и нажал на газ. Он так и не сказал, куда меня повез, но в этом городе интуиция была как никогда сильна, и она подсказывала, чтобы я доверилась местному знатоку.

Он остановился у высокого здания, повернулся ко мне и показал, куда идти. Я поблагодарила и попрощалась. Я вышла и осмотрелась: левее крутилось Око Дубая, поднимаясь на рекордную высоту в двести пятьдесят метров. Закрытые кабинки подтверждали, что это была достопримечательность, а не аттракцион для самых смелых и отчаянных. Но меня ждала башня Скай Вью, и я направилась к ней. Конечно, по дороге я нашла ее на карте и почитала краткое описание. Площадка была ниже метров на тридцать, но я могла там задержаться, чтобы рассмотреть город, сфотографироваться. И обзор там должен был быть лучше, чем в маленькой кабинке. Об этом я размышляла, пока шла ко входу, и эти аргументы успокоили меня. Хотелось насладиться моментом, а не прокатиться для галочки, и прочное здание вызывало больше доверия, чем шатающаяся конструкция.

В холле башни мне встретилась группа туристов во главе с экскурсоводом. Я хотела присоединиться, но мне вежливо отказали. Однако в ожидании оставшихся гостей, экскурсовод, молодой араб, подробно объяснил, какие впечатления я могу получить здесь. Однако предупредил, что надо было приезжать раньше, пока солнце не разогналось, потому что маревая дымка скрыла все прелести панорамного вида. Но я не расстроилась и разошлась по полной. Стоимость билетов оказалась настолько неприличной, что я решила на сегодня закончить осмотр достопримечательностей. Хорошо бы не пришлось пожалеть потом о спонтанной расточительности. Однако что-то мне подсказывало, что все будет хорошо.

Сумку попросили оставить в камере хранения, потому что она была недопустимо большая. Я лишь закинула телефон в карман и передала сумку администратору. Итак, я поднялась на пятьдесят третий этаж и вышла на смотровую площадку. Сколько здесь было воздуха — я ходила по небу, как и обещал экскурсовод. Прозрачные стены открывали вид на город, и он был прекрасен. Небоскребы соревновались, кто вытянется выше, но Бурдж-Халифе не было равных, и она пыталась уколоть облака своим шпилем. Остальные же дома казались незначительными, и совсем не привлекали внимание. Панорама была разнообразна: то искусственные постройки, то каналы с водой лазурного цвета, то кусочки зелени, красиво очерченные пешеходными дорожками. Я удивлялась, как зелень сохраняла свой насыщенный цвет посреди пустыни.

А потом я посмотрела на пол и дух захватило. Пол тоже был стеклянным! Но я была настолько далеко от земли, что не то, что люди были крошечными — их даже не было видно — а машины казались игрушечными. Я прошлась между башнями, так как смотровая площадка оказалась проходом между башнями-близнецами, и наделала много фотографий и атмосферных видео. У выхода ко мне подошли и попросили предъявить билет. Я хотела возмутиться, но оказалось, что в стоимость входило несколько аттракционов и меня проводили на следующий из них.

Стеклянная горка. Сама по себе горка была небольшой, но спускаться по абсолютно прозрачным перекрытиям было страшновато. Да что уж там — поджилки тряслись! Но опыт оказался интересным. Я пронеслась на ковре самолете над городом: посетителей сажают на коврик из плотной ткани, и ты летишь вниз, как на ватрушке с горки. Сила трения достаточно большая, чтобы спуск был не столь стремительным, и можно было рассмотреть хоть что-то. Но руки и ноги все равно тряслись после катания.

На этом не закончились мои приключения. Меня подхватил следующий менеджер и повел к следующему аттракциону. Встретившись с другими менеджерами, он бурно что-то обсудил и повернулся ко мне со скорбным выражением лица. Он сказал, что к сожалению в платье на крышу нельзя, но внизу я получу свои деньги обратно. Тут я мило улыбнулась и расставила ноги. Арабский мужчина сделал шаг назад, опасаясь, что я сделала стойку перед нападением. Я засмеялась и показала, что посередине юбка была разделена на две широкие штанины. Тогда он просиял и помог надеть спецкостюм и экипировку. Я побледнела от ужаса, когда поняла, что будет дальше. Вместе с небольшой группой смельчаков меня вывели на внешнюю платформу, которая опоясывала вершину башни. Трос страховки прицепили к прочному рельсу, и я немного выдохнула. Однако отсутствие поручня делало аттракцион невероятно страшным и опасным. Экскурсовод отвлекал нас историями о проектировании и строительстве башен. Рассказывал и о той части города, которая нам открывалась, много фотографировал. А для самых отчаянных придумал совершенно сумасшедшие позы. Он предложил нам отклониться назад и повиснуть над землей. Удивительно, но многие это сделали. Я подошла к краю, взглянула на мир, незащищенный стеклом и перекрытиями, и сердце собиралось выпрыгнуть из груди от страха. Очень сложно было в этот момент повернуться, откинуться и натянуть улыбку. Но я это сделала. Несколько раз щелкнул фотоаппарат, и мы с облегчением двинулись к спасительному выходу.

Раздевали меня сидя, потому что ноги уже не держали испуганное тело. Но со мной навсегда останется это ощущение свободы, почти полета, когда порыв подхватывает тебя и толкает в нужную ему сторону, а ты не можешь сопротивляться. И хотя любое качание вызывало панику, присутствие других людей, а также спокойного и улыбчивого проводника вселяло надежду на безопасность этого аттракциона.

Теперь у меня все расплывалось все перед глазами — от раздухарившейся жары, от невероятной высоты и от новости, что далее меня ждал бассейн. Это было настолько вовремя, меня не нужно было приглашать дважды. Купальник мне не понадобился, потому что в честь праздника отель не только делал скидки, проводил акции, но еще и щедро одаривал своих посетителей. Каждому посетителю выдали небольшую сумочку, вроде тех, что выдают в бизнес-классе самолетов, и проводили в раздевалку. Я заглянула внутрь и с радостью достала пыльно-черный купальник с логотипом отеля. Вообще черный цвет не входил в число моих любимых цветов, но этот оттенок красиво сочетался с бледной кожей, немного охваченной загаром.

Теперь поплыла и душа. Я провела несколько часов на башнях и уже начинала привыкать к богатом убранству, к высоким технологиям, к свободному пространству, к теплым объятьям и приветливому персоналу. Я сделала еще один круг по воде. Первые огни осветили улицы-ветки, и теперь знаменитый остров-пальма обрел четкое очертание. Насыпное дерево распускало ночные цветы в моем сердце. Я была покорена до глубины души.

На выходе уже висели фотографии сегодняшнего отдыха. Я взяла одну в рамке на память и оплатила электронные версии, чтобы распечатать дома и повесить на стену. Отель сделал последний подарок, и такси ждало меня у входа. Я назвала свой отель, и машина мягко тронулась, но вскоре разогналась. Мы долетели быстро, но я успела заметить, как ярко-синим горел купол отеля. Теперь на фоне темного неба все здание пылало яркими огнями и уже не сливалось с окружающим миром, а привлекало к себе внимание. Я слишком вымоталась, чтобы пройти под куполом и посмотреть, чем развлекали народ, но решила обязательно выделить на это время в ближайшие дни.

Я улыбнулась уставшей, но безумно довольной улыбкой администратору и здоровалась со всеми подряд. Мне напомнили, что ужин вот-вот закончится, и я, не переодеваясь, поспешила в столовую, потому что после всех приключений очень проголодалась. Душ я приняла в Скай Вью, так что мне оставалось только скинуть платье и лечь.

Уже засыпая, я подумала, что эта командировка еще не дошла даже до середины, но уже стала исключительной. Мне позволили почувствовать другую культуру в таком объеме, что я с трудом пережила этот день. Однако после всей грандиозности арабского размаха напоследок я мечтала не об арабских шейхах, а о корейском музыканте. И пусть дальше ждала только рутина, я чувствовала, что внутри что-то зашевелилось.

Вечером пришло сообщение, что работа офиса возобновилась и меня будут рады встретить с самого утра. Я установила будильник и очень быстро уснула в мягкой постели. С улыбкой на лице.

1-й год. Глава 3. Часть 1

1-й год. Глава 3. Часть 1

Рутина никогда еще не была так желанна. Я быстро вошла в ритм, и к обеду разобрала первую коробку. Страницы шуршали, когда я их перелистывала, ручка скрипела, когда я ей делала заметки, клавиши стучали, когда я заполняла нужные таблицы. Я справилась так быстро и потому, что несколько часов сопротивлялась атакам посетителей. Но под напором сдалась, и впустила девчонок из соседних отделов. И не пожалела.

Оказалось, приятно, что меня постоянно отвлекали девушки-менеджеры. Они неизменно приносили чай, кофе и что-то сладкое, оставаясь на легкую беседу. Всего за пару дней я успела разговориться с двумя девушками из России, Юлей и Жанной, девушкой из Бразилии, Оливией. И украшением нашей компании была, конечно же, Ясмина.

Русские прибежали в первый же день. Они скучали по родному языку, поэтому даже задавая вопросы, порой сами отвечали на них, многословно и распространенно. Пока не опустошалась кружка. Жанна влетела в кабинет, чуть ли не напевая российский гимн. Она была легкой, воздушной, ее короткие светлые волосы с разноцветными прядями передавали всю гамму ее чувств. Юля пришла как плюс один на вписке — она сдержанно улыбалась и была умеренно заинтересована. Облик у нее тоже был сдержанный: аккуратный костюм по фигуре, темные волосы убраны в пучок, ни одной торчащей пряди. И просила называть себя Джулия, на английский манер.

Оливия, с густыми завитыми волосами цвета горького шоколада с медным отливом на солнце, зашла, будто протанцевала, настолько грациозна была походка ее пышных форм. Она извинилась передо мной и обратилась к Ясмине, чтобы узнать, когда вернется начальник. Но увидела у меня наклейку на телефоне и вскрикнула «Иеманжа!». Я очень надеялась, что это не было проклятьем и спросила, что она имеет в виду. Оказалось, что русалка с голубым хвостом и золотыми волосами — это самый узнаваемый символ Бразилии. И ей было приятно, что ее культура пошла в массы. Так мы и разговорились. И хотя она вскоре узнала, что это лишь моя дочка настолько любила купаться, что хотела стать русалкой, а не мое знакомство с бразильским фольклором, но с удовольствием поделилась своими знаниями. Мне даже показалось, что в тот момент ее глаза зажглись по-особенному.

С тех пор каждую свободную минуту они проводили в моем кабинете. Здесь было удобно прятаться — я сидела дальше всех от директора и главных отделов, где шла самая активная работа. У меня такого никогда не было. Обычно ко мне относились с опаской, с остережением. Я всегда была чужой в любом филиале, да и сама вела себя отстраненно, будучи нацеленной на результат и соблюдая сроки, нежели на общение. Раньше я бы вежливо попросила их заняться своими непосредственными обязанностями. Но теперь мне хотелось общения, хотелось жизненных историй. Я так долго пряталась от людей в своем подвале, что и не думала, насколько огромен мир, насколько разнообразны культуры, насколько непохожи судьбы. И я с молчаливым вниманием прислушивалась, что волновало их молодые сердца. За первые дни я уже успела настроиться на специфику документации, и сейчас могла легко делать одновременно два дела.

Когда я вылезала из-под кипы документов и все-таки устраивала себе перерывы, спрашивала про выставки, мероприятия мирового масштаба и съезды всевозможных стран. И тут они разливались соловьями, как прекрасно быть так близко к центру притяжения мировой культуры. Ведь вместе с высокопоставленными лицами приезжали и актеры, и музыканты, и другие деятели искусства. А такие выставки, показы, концерты проводились еще и не в каждой стране. Конечно, они привыкли к тому, что Дубай уже стал международной ареной, где местных нужно было днем с огнем искать, зато радостных туристов и гостей было в достатке.

Отрываясь от работы, я позволяла себе наблюдать за людьми, за их манерами и привычками.

— Как вы провели вынужденный выходной? — спросила Ясмина, которая подлила горячего кипятку в заварочный чайник. — Так обидно было, что не предупредили заранее. Я, как всегда, пришла первой, и встретилась с рабочими. Они как раз вешали объявление, что в связи с заменой кабелей во всем здании, они будут вырубать электричество по этажам. И как раз тот день был нашего этажа. К счастью, я успела всех предупредить, и многие остались дома.

Я поняла, что не отделаюсь простым ответом, и отложила дела. Я встала из-за стола и обновила свой чай. Только я хотела начать свой рассказ, как заметила движение в коридоре. Трое девушек с чашками хихикали и шли в нашу сторону. Они зашли, каждая со своим напитком, придвинули стулья, которые принесли еще в прошлые разы, и расселись вокруг небольшого столика со сладким.

— Я так понимаю, у нас кофе-брейк.

Все согласно закивали.

— Мы честно не хотели отвлекать, но уж очень хочется поболтать, — призналась Жанна.

— Да, а то обычно присылают мужчин, а с ними говорить не о чем, — поддержала Джули.

— Точно-точно! Обычно если и встречали в общем пространстве, то неизменно просили кофе принести или за обедом сходить… — подхватила Оливия, которую мы на русский манер стали называть Оля. Ей понравилось.

— Такси вызвать, сувениры купить… он однажды так неаккуратно ел, что капнул соус на рубашку и попросил купить себе рубашку, представляете? Бр-р! — вспомнила Ясмина и фыркнула.

— Ой, кажется, я раньше вела себя как мужчина. Кофе я не просила, но вот сувениры иногда приходилось. Работы было много, а времени совсем не было. Но у вас тут атмосфера, надо сказать, располагает. Я по-другому себя чувствую здесь.

Девушки переглянулись и улыбнулись. Ясмина, как единственная местная, заговорила голосом сказочницы:

— Это магия Дубая. Он улыбается всем встречным и проверяет твою суть. Раскроешься городу, и он раскроется тебе: откроет все двери, подарит возможности, приведет к нужным людям. Но стоит отмахнуться от его гостеприимства, и он заберет все твои силы, всю твою удачу и погонит тебя прочь.

— И что же приготовил тебе город: сюрприз или кота в мешке?

Я улыбнулась. И немного покраснела. Девушки заохали и засмеялись. Ясмина вскочила и закрыла стеклянную дверь, чтобы на них не сильно обращали внимание.

— А директор-то нас не разгонит через пять минут? — уточнила я, чтобы понимать, насколько подробно рассказать о своих приключениях.

— Не-ет, — отмахнулась Ясмина. — Он на обеде, а потом сразу на встречу едет, так что сегодня его скорей всего уже не увидим.

— Хорошо. Тогда можно нормально поговорить.

Я взяла печеньку, отпила чая и только потом ответила на вопрос:

— Сюрприз. Девочки, да такой, от которого мурашки по телу! А ведь я замужем!

Но я рассказала с самого начала, чтобы заинтриговать слушательниц и подвести их к нужному моменту подогретыми. Хотя на словах все оказалось менее красочно, нежели было в душе. Я все еще улыбалась, но уже разочаровалась в собственном восприятии. Он всего лишь посмотрел на меня. Не крикнул со сцены, не спрыгнул со сцены — просто заметил в толпе. Разве это достижение?

— Ох, Аврора! То ли еще будет! — мечтательно сказала Жанна.

— Обязательно будет продолжение! — подтвердила Оля, а потом ритуально скрестила большой и указательный палец и поцеловала этот крест.

— Девчонки, ну какое может быть продолжение, если я счастлива замужем, а он мировая звезда.

— Эй! Никогда не ограничивай город в его подарках, иначе он может обидеться и отобрать все, что дал, — пригрозила Ясмина.

— Ты так говоришь, будто город живой, — усмехнулась я.

Ясмина ничего не ответила, но прищур ее глаз и легкий кивок рассказали о многом.

— Хорошо-хорошо, — и я пообещала разрешать городу все его капризы.

Я расписала свой день до самого заката.

— Стой. В смысле ты плавала в бассейне?

— Не знаю, как меня поняли на ресепшене, но у меня в билет входило вообще все. Но и стоило это больших денег.

— Это очень редкая акция, потому что в этот бассейн пускают в приоритете проживающих в отеле, а не пришедших, как ты, с улицы.

— Вот это прям зависть! Я здесь три года и никак не могу попасть в этот бассейн! А ты просто приехала и бац! Сразу добро пожаловать.

— Ты особенная! — вставила Ясмина.

— Чем же? — удивилась я, представив себя в домашнем халате или ненакрашеной на работе, когда знала, что никто не зайдет.

— Что ты сделала, когда прилетела? — уточнила Ясмина.

— О! Водитель приехал позже, и я вышла на улицу. Я сразу об этом пожалела: налетел ветер, шляпа улетела, и я чуть не ослепла от яркого солнца.

— Ну вот видишь, — торжествовала Ясмина, будто мое поведение что-то объясняло.

— Нет, не вижу.

— Ты сама к нему вышла. Ты вышла и поприветствовала город. Так ведь?

Я задумалась на мгновение и вынуждена была согласиться. Я вышла узнать, каков город на самом деле, прежде чем меня упрячут в офис.

— Вот. И он так же радушно принял тебя. Потому у нас отключили электричество — а ведь такого не было ни разу за пять лет, что я здесь работаю.

— Ого-о, — протянули мы одновременно с собеседницами.

— И запомни: город никогда не предложит тебе то, что у тебя уже есть.

— Ясмина! Я начинаю тебя бояться. Ты потомственная ясновидящая или кто?

Ясмина рассмеялась до слез, и мы вместе с ней.

— Нет, просто я с детства знаю этот город. Мы часто с родителями приезжали сюда из столицы, и он всегда готовил мне сюрпризы. Поэтому когда я окончила школу, а за ней и университет, то сразу решила, что поеду сюда, в свой счастливый город.

— И какой же сюрприз он тебе преподнес?

— Хакима. Хаким ибн Фахад аль-Сувейди.

Жанна бросилась обнимать подругу, чьи щеки краснели от приливавшего смущения.

— Жанна, а ты почему одна? — удивилась я.

— Ох, раз уж мы говорим о первом появлении в стране, то у меня был крайне неудачный момент. Мой самолет приземлился перед самой песчаной бурей, и мы несколько часов торчали в самолете. Мы и так уже столько времени сидели, а тут еще почти столько же пришлось. Естественно, я вышла, ругая все, на чем свет стоит. Так что мне видимо нужно искать способы реабилитироваться, чтобы зажить по-королевски.

Она звонко засмеялась и

— Это должно помочь.

— Ясмина — точно ведьма! — заявила я, и мы опять покатились со смеху.

— Так, ну хорошо, а я что сделала не так? — спросила Оливия.

Мы все посмотрели на Ясмину. Нам было интересно, что она ответит. Она осмотрела нас, будто не знала, говорить ли вслух. Но ей точно было что сказать.

— Ты от чего-то бежишь. Пока ты не примешь ситуацию, город не примет тебя. Пока ты бежишь, он за тобой не погонится.

Мы улыбнулись, но Оливия помрачнела. Она грустно улыбнулась и запила чаем. Она отвернулась к печенью, только чтобы не показать, насколько глубоко ее задели эти слова, но мы успели поймать смену настроения. Однако я решила отвести внимание от нее и обратилась к Юле.

— Сейчас я попробую так же как Ясмина прочесть тебя!

Ясмина придвинулась ко мне, и мы вместе уставились на Юлию. Эта фраза давно пришла мне в голову, но только сейчас в тему было ее озвучить, чтобы не обидеть девушку.

— Джулия… Джулия… — я вытянула одну руку к ней, а второй закрыла себе лицо и театрально произносила ее имя. — Сними маску, Джулия! Стань самой собой, стань Юлей, и люди к тебе потянуться!

Ясмина одобрила мои слова и добавила, что она много раз говорила это Юле.

— Эх. Я как у мамы услышала песню «Джулия», всегда мечтала, чтобы меня так называли. А Юля такое обычное имя.

— Обычное в России, но не тут, — намекнула я.

— Да, когда ты называешь европейский вариант своего имени, то вписываешь себя в другую культуру, теряя свою особенность, — помогала мне Ясмина. — Возьми мое имя. Кто не знает Жасмин из «Алладдина»? Все знают, но я — Ясмина и не собираюсь подделываться под готовый образ.

— Сколько тебе лет, Ясмина?! Ты говоришь, как старая мудрая женщина! — подкалывала я.

— Мне двадцать семь, — просто ответила она, но в этих цифрах звучала боль. Оливия уже немного отошла и еще больше драмы я решила не вносить. — Ладно, девушки, с вами хорошо, а без вас лучше работается.

Я вернулась к бумагам и уже безвылазно сверяла отчеты. Под конец рабочего дня, как всегда, зашла Ясмина. Она закрывала офис и уходила последняя. Она спокойно налила себе чаю и не торопила меня. Мне действительно оставалось немного, а я любила заканчивать то, что запланировала, чтобы не оставлять на следующий день. Ясмина встала у окна и вдруг так тяжело выдохнула, что я невольно обернулась.

— Все хорошо?

И она вдруг не стала прикрываться дежурными фразами и призналась:

— Физически — да, но душа иногда болит. Мне уже двадцать семь, а чего я добилась?

— Ясмина, дорогая, что ты себя терзаешь? Ты живешь в стране мужчин, где женщина отвоевала свое право на свободный выбор сравнительно недавно. Да и какие твои годы? Ты молода, красива, любима.

— Я смотрю на тебя и восхищаюсь — ты уже управляешь людьми, многие страшатся одного твоего вида. А тебе столько же, сколько и мне!

— Стоп-стоп-стоп. Я старше. Мне уже 36.

Она резко развернулась.

— Сколько?! Нет! Не верю.

Я развела руками.

— Я уверена, что к моему возрасту ты добьешься гораздо большего успеха. Я просто никуда не лезу. И одна из немногих согласилась ездить по странам и сидеть в пыли бумаг вместо праздной жизни.

— И как тебе?

— Это работа. В ней есть то, что мне нравится, а есть, что не нравится. Как и в жизни. Есть то, что я хочу изменить, и тогда я сопротивляюсь, рвусь в бой и вырываю победу любой ценой. А есть то, что я готова терпеть и удовлетворяюсь малым, иногда даже отказываюсь вовсе. Нам всегда кажется, что у кого-то лучше жизнь. Но на самом деле у каждого что-то проседает. У меня статусная работа и семья. У тебя молодость и амбиции. Мы можем сравнить только лет через тридцать, кто насколько раскрыл свой потенциал. Сейчас, в начале пути, это не имеет смысла.

Я посмотрела на Ясмину, ожидая, что она зевала от моего монолога, но она всерьез задумалась над моими словами.

— Пойдем по домам. Утро вечера мудренее.

Она кивнула, оставила чашку и мы вышли из кабинета.

— Ты знаешь, — призналась я. — Я даже не верила, что поеду сюда. Предыдущие командировки либо отменились, сама понимаешь по каким причинам, а в последнюю меня просто заменили. Просто потому, что начальники мужики и работник мужик — они по-мужски договорились, а я осталась в своем подвале. Неприятно? Очень! Не то, чтобы я сильно рвалась куда-то, но мне обидно, что я имею право хотя бы сама делать свою работу. А для мужчин — это «не стенка, подвинешься».

Ясмина сочувственно вздохнула.

— Ты часто будешь сталкиваться с предвзятым отношением, но никогда не позволяй себе злиться. Будь уверена, что тот, кто тебя заменит, будет в разы хуже, и работодатели вскоре обязательно это заметят и пожалеют. А ты в это время жди нового шанса. Ни с кем не ругайся, не устраивай скандалы, просто — жди. Праздник будет и на твоей улице.

Ясмина впервые за час улыбнулась и предложила подвезти до отеля. Я, конечно, согласилась. В машине нам было весело: мы громко слушали музыку, пели знакомые слова и много разговаривали. Но в отеле меня отбросило в уныние. Рядом с такой красивой и жизнерадостной девушкой, я взглянула на свою жизнь под другим углом.

Взять хотя бы семейные отпуска. Мы каждое лето ездили к морю, но только сейчас пришло осознание, что делалось это больше ради дочки и здоровья. На самом деле я никогда не получала удовольствия от шума волн, шуршания камней под водой, от лунных дорожек или солнечных ванн. Есть такое понятие «надо», и я ему следовала.

В какой момент моя жизнь стала одним сплошным днем сурка? И пусть я на самом деле любила родных, но все остальные действия были обусловлено практичностью и необходимостью. Жизнь потеряла шарм неожиданных новостей и спонтанных решений. Более того, каждый шаг зависел от обстоятельств других членов семьи. Работа, конференции, командировки, школа, кружки, отчетные концерты, открытые уроки, родительские собрания… И даже ради праздника нельзя было ничего пропускать. Из-за легкого недомогания или жуткой погоды нельзя было остаться дома. Из-за нежелания или отсутствия сил нельзя было бросать начатое дело на середине, и уж точно не в его начале.

Сейчас со стороны это походило на антиутопию: рамки созданы и обговорены всей

Мне стало так стыдно за повторяющийся неправильный выбор в пользу комфорта и отшельничества. Мы не жили семьей, а как послушные обитатели романа «Мы» следовали общепринятым правилам, даже не представляя, что была жизнь за искусственно созданными ограничениями. Шаг в сторону считался попыткой побега, а прыжок — попыткой улететь. И мне было совсем не смешно.

Следующей реакцией должны были стать самообвинения и самобичевания. Но я стояла на балконе, купол светился фиолетовым, играла легкая музыка, и мысли принесли другое решение, маленькие шажки, которые помогли бы постепенно выровнять наш семейный лайнер на нужный курс. Например, я смогла бы выкраивать время на знакомство с местностью в командировках и привозить не самые очевидные сувениры, а нечто, наполненное национальным колоритом. И рассказывать об этом родным, чтобы делиться с ними новыми эмоциями, привносить в нашу жизнь яркие краски.

Сколько радостных мурашек побежало по телу, когда я поняла, что уже встала на этот путь. Я уже менялась, уже напитывалась чужой культурой, чтобы потом излить ее длинным рассказом по возвращении домой. Люди, которых я встречала, вдохновляли меня на внутреннюю революцию, и я готовилась к борьбе за собственное счастье. Однако город имел на меня совсем другие виды.

1-й год. Глава 3. Часть 2

1-й год. Глава 3. Часть 2.

Следующим утром я проснулась не от будильника, а от тяжелой духоты. Мне снилось, что я задыхаюсь, и от страха резко вынырнула из сна. Подушка и одеяло были влажными, а тело — липким от пота. Потом я ощутила мерные удары по голове и, вспомнив рассказы о японских пытках, тут же вскочила. Немного проснувшись, я вытянула руку, чтобы поймать каплю и проследить, откуда она стекает. Над местом, где сейчас лежала моя подушка, собирался конденсат. Именно он терроризировал меня все утро, но не он был причиной духоты.

Я нашла пульт управления кондиционером. На термометре было тридцать градусов — не удивительно, что я была мокрая. Попытка снизить температуру ни к чему не привела — аппарат остался глух к командам. И действительно я услышала, насколько в комнате стало тише. Обычно всегда в фоновом режиме гудели воздуховоды, а сейчас уровень белого шума снизился настолько, что я услышала стук своего сердца. Нужно было вызвать ремонтную службу, но прежде я залезла в душ, чтобы освежиться и облачилась в легкий брючный костюм.

Через несколько минут в дверь постучала менеджер отеля с извинениями за предоставленные неудобства. Это было молоденькая арабка, и в ее глазах отражался страх. Я поспешила успокоить ее улыбкой, что не имею претензий лично к ней, но очень хочу, чтобы поломку исправили. С девушкой пришло двое мужчин, по виду пакистанцы, в серых рабочих комбинезонах. Первым делом тот, что помладше, подошел к балкону и открыл дверь. В комнату ворвался свежий воздух, и я расстроилась, что сама не догадалась так сделать. Тем временем, я рассказала, как проснулась, и мужчины начали осмотр. Я шепнула менеджеру, что пойду на завтрак, чтобы им не мешать, и вышла из комнаты.

Когда вернулась, услышала нерадостные новости, что «при внимательном осмотре комнаты стало очевидно, что сломался кондиционер». А также что ремонт займет много времени. Не хотелось оставлять вещи без присмотра при открытых дверях и снующих туда-сюда рабочих. Но Дубай считается одним из самых безопасных городов в мире, поэтому я оставила все как есть — у меня не было ни больших сумм, ни драгоценностей, я даже ноутбук свой не брала в этот раз — и поехала в офис.

В этот раз я спросила про сувениры для дочки. Оливия внезапно вспомнила про неотложное дело и убежала. Мы с Ясминой переглянулись. Несложно было догадаться, что, точнее кого, она оставила в Бразилии. И мы не стали бередить ее рану. Зато Юлю с Жанной было не остановить: они с удовольствием вспоминали все, что покупали за последние несколько лет. У меня уже были куплены вещи с символикой группы, на концерт которой я так неожиданно попала, однако я ощущала, что купила их больше для себя. Поэтому записывала все, что предлагали.

Первым пунктом стали сладости. Мои сладкоежки всегда радовались новым вкусам. Я отметила места, где лучше покупать восточные лакомства. Директор так разрекламировал кофе, что я собралась накупить его мужу, заядлому кофеману. И девчонки подсказали, где лучше набрать для пробы. Для мам коллеги предложили приобрести шелковые шали, и мне понравилась эта идея. Я была уверена, что если бы смогла попасть в цвет нового пальто, то свекровь чаще брала бы внучку на выходные. Кофейник далла — я впервые о нем слышала! — отлично подходил в подарок начальнику. Его скорый день рождения всегда вызывал много мучений. Остальное я решила смотреть по факту, потому что сувениры в виде пальм или верблюдов уже примелькались. А ювелирные изделия были мне не по карману.

Довольная проведенным опросом, я считала, что выполнила первую часть задания — подготовилась к отъезду заранее. Ведь я никогда не любила собираться впопыхах. Но при моей нелюбви к затяжному шоппингу мне нужно было точно знать, куда идти и что покупать, чтобы не потеряться в возможностях. Оставалось всего пару дней, а график и так был насыщенный.

На радостях я обработала в два раза больше документов, чем предполагала. И дело было не только в моих сверхпрофессиональных способностях, а в том, что документация была в порядке. Мне показалось удивительным, насколько дотошно сотрудники подходили не только к делам компании, но и к письменным отчетам. Листы перелетали из одной пачки в другую потому, что глазу было не за что зацепиться. У них была в порядке бухгалтерия, внутренняя документация, личные дела сотрудников. Все отделы взаимодействовали по четкому протоколу, не обесценивая работу друг друга. Работали слаженно и дружно. И это все люди из разных стран, в которых были свои традиции, свои подходы к воспитанию, свои неповторимые стили жизни. И все-таки они находили общий язык лучше, чем соотечественники друг с другом.

Подарок, а не командировка! Чем меньше работы, тем больше времени для прогулок и шоппинга. Так что когда Ясмина заглянула в конце рабочего дня, я уже была готова на выход. В этот раз она вызвала для меня знакомого водителя, но напоследок я набралась смелости и спросила, как называлось ее платье. Абайя. И я

День шел хорошо, но возвращение в отель принесло разочарование. При входе за стойкой никого не было, и меня не предупредили о том, что работа незакончена. Я ожидала вернуться в привычный чистый пустой прохладный номер, потому так удивилась, увидев строительную пленку на мебели и инструменты, разбросанные по полу. Кровать была отодвинута в угол комнаты и преграждала путь. Половина потолка была разобрана и панели валялись, где попало.

Я ушла ужинать, надеясь, что примелькалась рабочим и они догадаются быстро закончить. Я была уверена, что вопрос решиться к тому времени, но ничего не изменилось за последние сорок минут, что я растягивала трапезу. Ремонтники все еще занимали мой номер, и я застала их весело отдыхающими и курящими на моем балконе. Их было уже трое, но никто из них даже не пытался притвориться, что чинит кондиционер.

Тогда я вновь попытала счастье поймать хоть кого-нибудь на ресепшен и спустилась в холл. Девушка-администратор принесла глубочайшие извинения и предложила переместиться в другой номер, находящийся двумя этажами выше. В ее глазах тоже промелькнул страх, но я не видела причин устраивать скандал и просто согласилась. Она поднялась со мной, строго попросила работников покинуть номер, чтобы дать мне время собрать скромные пожитки.

Вещей у меня было немного, поэтому вскоре я уже шла за девушкой к лифту. Она много раз извинялась, говорила, что так случается очень редко и они обязательно восполнят потерянное время и силы. Меня хватало только на то, чтобы кивать и улыбаться. Я действительно не имела претензий, но мне уж очень хотелось отдохнуть. Только сейчас я почувствовала, как устала, осилив лишнюю коробку документов. А возможно, что наконец настала акклиматизация, и организм требовал дополнительного отдыха.

Распаковывать вещи я не стала. Закинула чемодан в угол и огляделась. В новом номере, который ничем не отличался от предыдущего, меня ждало несколько сюрпризов. На столе стояла корзина фруктов. На журнальном столике стояла корзина сладостей, и я потерла руки, решив всех их аккуратно упаковать с собой и не тратиться из командировочного бюджет. Здесь было несколько шоколадок с верблюжьим молоком и знаменитый дубайский шоколад с фисташковой начинкой, но я все же сдержалась и сразу бросила в чемодан. А вот свежие фрукты взять с собой было нельзя, поэтому я могла спокойно накинуться на них в любой момент. Тем более, они привлекали своей экзотичностью и ароматом. Неприятный осадок от ситуации мгновенно исчез, наполнив рот слюной.

На шведском столе были привычные арбузы, дыни, бананы. Но сейчас у меня лежали личи, манго, питахайи, гуавы, папайи, карамболы. Нет, я не знала все названия, но не пожалела времени, чтобы найти ответ в интернете. А потом и отведать по очереди. Я почувствовала себя настоящим фуд-блогером, когда снимала видео, пробуя новый фрукт. Кажется, что из всей корзины я ела только манго, поэтому оставила его напоследок.

Наевшись до отвала, я легла и занялась обработкой отснятого материала. Когда все было готово, я загрузила его в семейный чат. Возилась я долго — на маленьком телефоне было неудобно работать. А потом еще столько же переписывалась с родными — для смеха я и маме тоже послала. Легкие фрукты успели перевариться, но спать я еще не собиралась, и решила исследовать отель. При заезде мне рекомендовали посетить открытый бассейн с баром. Лаунж не был предназначен для спортивного плавания по отдельным дорожкам, как в других отелях. Он предполагал вальяжный заплыв с романтической подсветкой на высоте птичьего полета с видом на неспящую пустыню. И можно было заказать коктейль.

Я натянула купальник, накинула халат, предоставленный отелем, и вышла из номера. В коридоре чуть не сбила проходящего мимо мужчину, за что тут же извинилась. Это произошло так быстро, что я не обратила внимание на лицо незнакомца. А когда повернулась к лифту, столкнулась нос к носу с другим, и уже не могла избежать прямого взгляда. Это был музыкант. Тот самый, из павильона Южной Кореи. Мы долго смотрели друг на друга. А потом я выпалила фразу, единственную которую выучила вместе с дочкой, когда под влиянием кей-попа она решила пройти бесплатный начальный курс по корейскому.

— Аньон хасейо, — сказала я, сделав неглубокий наклон. — Чонын Аурора инмида. Маннасо пангапсымнида. (Пер. — Здравствуйте, меня зовут Аврора. Рада знакомству.)

Когда я подняла глаза, молодой человек смотрел на меня с ослепительной улыбкой. Где-то сбоку я услышала ответные фразы на корейском и повернулась, чтобы традиционно поклониться и другим участникам группы. Гитарист радостно защебетал на хангыле (пер. — корейский язык), но увидев в моих глазах смятение, если не ужас, все же перешел на английский.

— Простите, это все, что я знаю, — смутилась я.

— Как приятно слышать родную речь далеко от дома. Но откуда вы узнали, что мы из Южной Кореи?

— Я знакома с вашим творчеством, Ли Риан. Или лучше сказать Рианэл?

Я опять поражалась, как просто, но продуманно звучит его сценическое прозвище. Лишь переставив все слоги имени наоборот и сократив фамилию до одной буквы, он создал шедевр. Псевдоним музыканта на письме выглядел, как «AnRi L.», но на слух звучал как «Unreal» (пер. — нереальный, крутой, потрясающий). Более того, его «английским именем» (примеч. автора — многие корейцы выбирают себе простые английские имена для общения с иностранными коллегами и знакомыми) было Henry(Генри), но на французский манер читалось как Риан, и в точности повторяло его артистический ник. Ну разве не гениально?!

— О, так неожиданно и очень приятно!

Теперь пришла его очередь смущаться. Да! Каким бы харизматичным рэпером и талантливым певцом он не был, как бы эффектно не смотрелся с гитарой, сейчас он искренне удивлялся своей славе. Дочка рассказывала об этом феномене корейского шоу-бизнеса: крутые парни на сцене в жизни превращались в милых скромняжек.

— А не мог ли я вас видеть где-то? — вдруг спросил он, и мое сердце забилось быстрее.

— Да, недавно наши пути пересекались, но не думаю, что…

— На выставке? Пару дней назад? В зеленом платье?

Мои брови поползли вверх, и от удивления я не удержала рот закрытым:

— О боже, да. Как вы только запомнили?

— Ну что вы! Вас невозможно было не заметить. Золотые кудрявые волосы, бронзовый загар и изумрудное платье. Если позволите, я сохраню этот образ для будущих песен.

— Ой! Я буду только рада внести вклад в ваше творчество.

Мы продолжали улыбаться, но не знали, как продолжить разговор. Ли Риан встрепенулся первым:

— Простите, я не отвлекаю вас? Вы куда-то собирались.

— Я хотела поплавать. Знаете открытый бассейн

— Нет, не бывал. Но буду иметь в виду, спасибо. Мы только вернулись и скорей всего пойдем перекусить.

— Тогда вам приятного аппетита, — улыбнулась я.

— Спасибо. И вам приятно поплавать.

— Спасибо!

Я повернулась, чтобы проследовать к лифту — скорее сбежать от этого шикарного корейца, пока он не догадался о моих буйных мыслях! — но услышала женский крик. Я всегда была медленной и точно не успела бы среагировать. Вдруг почувствовала крепкие мужские руки. Они потянули меня назад и в конце концов прижали к стене. Удар выбил воздух из легких, и мне сложно было сразу сориентироваться в том, что произошло. Когда я смогла вдохнуть полной грудью, я вдохнула упоительный запах мужского тела и дорогих духов. Они настолько сочетались, что у меня закружилась голова — хотя я надеялась, что это было от нехватки кислорода.

Прошло чудное мгновение, и Риан отстранился. Еще секунду назад он закрывал меня мощной спиной, а теперь он стоял так близко, что я смогла рассмотреть его мимические морщинки. И его губы. Они шевелились — он что-то говорил, но я не до конца пришла в себя, что я просто смотрела на его красивое озабоченное лицо. Лишь спустя какое-то время я стала понимать, о чем он рассказывал. Оказалось, что у тележки горничной слетело колесо и она резко дернулась вперед, а потом набрала скорость и понеслась по коридору в нашу сторону. Ли заметил ее раньше и успел сделать шаг в мою сторону, чтобы уберечь от столкновения.

И сейчас одной рукой он держал тележку на радость бегущей горничной, а второй — обнимал меня. Его пальцы лежали на ключице и щекотали кожу, и от неожиданной волны удовольствия я закрыла глаза. Он перекинулся парой слов с сотрудницей отеля, и повернулся ко мне. Его руки тут же скользнули на плечи, закрытые халатом, и тепло прикосновения пропало. Мне пришлось открыть глаза.

— Вы в порядке? — в его голосе было столько переживания и участия.

— Благодаря вам. Гамсаинмида (пер. — Спасибо), — прошептала я с придыханием.

— Вы всегда, когда нервничаете, говорите по-корейски?

— Видимо, — отшутилась я и вырвалась из заботливой хватки.

Мне срочно нужна была прохладная вода бассейна. До лифта я почти бежала, ускоряясь с каждым шагом. И тут же поняла, что мне нужен был не в лаундж, а большой бассейн. Сейчас я не смогла бы спокойно смотреть на звезды и огни города. Мне нужен был физический выплеск.

Я проплыла не меньше десяти кругов, прежде чем смогла остановиться и выдохнуть. Сердце бешено колотилось. Хотелось, чтобы это было от совершенной кардио нагрузки. Но я не могла бороться с чувствами, которые взрывались внутри. Меня только что спасли. Нет, конечно, тележка не убила бы меня, но могла нанести серьезный вред. Лишь я закрывала глаза, и все возвращалось: запахи, тепло, объятья. И я торопилась открыть обратно. И проплыть еще круг. Легче всего стало, когда пришли еще люди, они плавали и тихо переговаривались. Я отвлекалась, вслушиваясь в их разговоры. Они общались на немецком, и я не понимала ни слова, но звуки чужих голосов успокаивали, затмевали нежный тембр, звеневший в ушах.

Когда я наконец почувствовала усталость в мышцах, то вылезла из бассейна и пошла к себе. Очень хотелось прийти, повалиться на кровать и сразу уснуть. Но я посмотрела на соседние двери, за одной из которых отдыхал Риан, и мысли накинулись с новой силой.

Почему-то я росла с мыслью, что во мне нет красоты. В моих подруг влюблялись по несколько человек сразу. И хотя меня тоже не обходили молодые люди, но никто ни разу не сказал напрямую, что я красивая. Поэтому, когда будущий муж признался в любви, я решила, что не нужно быть идеальной — важнее быть любимой. И больше никогда не ждала знаков внимания от противоположного пола. Меня полюбил главный человек в моей жизни, и мне этого всегда хватало. Хватало, до этого момента.

Теперь, когда меня выделили из толпы, я почувствовала себя королевой, богиней. Во мне зарождалась новая сила. Ощущения были сильными, необычными — немного страшно, но безумно приятно быть замеченной. Я боялась только одного, что завтра это чувство уйдет, и я превращусь в офисную серую мышку, какой была всегда. Поэтому сейчас я заставила себя раствориться в мощном потоке энергии, которая будто оживляла каждую клеточку и заново учила ее жить. Жить с огнем внутри. Стать путеводной звездой. Стать Авророй.

1-й год. Глава 4

1-й год. Глава 4

За завтраком было немного народу, и я легко заметила компанию из пятерых корейцев, четыре участника группы и их менеджер. Я не старалась попасться им на глаза, но Ли Риан все же увидел, и весь стол приподнялся и поклонился мне. Я ответила легким кивком и вернулась к выбору блюд. Было удивительно видеть их так рано уже на ногах, когда они закончили так поздно вчера. Видимо, азиатская работоспособность в действии.

Я не ждала, что они пригласят меня к себе, поэтому села за боковой столик, чтобы лишний раз насладиться видом из окна. Когда я перешла к чаю, Ли Риан неожиданно возник передо мной и спросил, может ли присоединиться. Естественно, я пригласила его присесть.

— Надеюсь, не доставлю вам беспокойства.

— Что вы! Я только рада компании. И наверное, после вчерашнего нам можно уже перейти на «ты», — увидев его изумление, я принялась объяснять. — Ты спас мне жизнь! Ты уже забыл?

— А-а, ты о том неловком моменте? Не думал, что сделал что-то важное.

— Ну, во-первых, ты помог женщине в беде и поймал тележку. Не все готовы прийти на помощь незнакомому человеку. А во-вторых, конечно, уберег меня от нелепой смерти, — я нервно засмеялась и было приятно видеть, как моя улыбка преобразила его настроение. Он зарделся, а я вспомнила его пальцы на моей шее, и скорее спрятала блеск глаз, опустив их в чашку, будто разглядывая чаинки.

— Вы… То есть ты надолго здесь?

— Уже нет, у меня осталось всего дня три. Командировка — это мероприятие, ограниченное во времени.

— Все же, три дня — это больше, чем мгновение в коридоре или утренний кофе.

Я медленно повернула голову к собеседнику. Он флиртовал? Намекал на продолжение? Я же не выдумывала это? Пусть на свидании я не была уже лет пятнадцать, но это было достаточно открытое ухаживание. Если это действительно было так, то меня поражало, как он умело манипулировал словами — не зря же был главным сочинителем песен в группе. После

— Тем более, когда мы живем так близко друг к другу, — бросила я и встала. — Спасибо за компанию. Надеюсь на скорую встречу.

— Сегодня сочельник и в лаунже обещают увеселительное мероприятие. Всю ночь.

— Сочельник? — удивилась я. Это слово ассоциировалось только с Рождеством, но он же в январе… — Католическое рождество! — догадалась наконец я.

— Да, а ты не отмечаешь?

— Нет, я из России. Наш православный календарь запаздывает на две недели, — выпалила я, но только теперь поняла, какую стену выстроила между нами. Наши страны сейчас не дружили на официальном уровне, и наше общение могло принести серьезный урон репутации певца и группе в целом. Но я уже была на ногах. — Но звучит интересно. Аньон (пер. — Пока)!

На прощание я улыбнулась и легонько поклонилась в дань культурным традициям. И ушла, оставив свое сердце у него на блюдечке с миндальным пирогом.

За что я любила свою работу — она спорилась в любом моем состоянии. Более того, она помогала мне держаться в рамках и не расплываться от воспоминаний улыбки иностранца. Однако в обед ко мне заглянула Ясмина. Она зашла пригласить меня на празднование Рождества, но увидев мое взбудораженное состояние, позвала остальных и закрыла дверь.

— А теперь рассказывай! — потребовали девушки.

— Что? — удивилась я, плохо скрывая безумие в глазах.

— Мы же все видим — ты сейчас взорвешься! — уверила Юля.

— Это от работы — я отстаю по срокам, — соврала я.

— Нет, это ты сейчас от документов отстаешь и все нам рассказываешь, — потребовала Жанна.

— Блин, даже чаю не выпить. Скоро обедать будем. Ну ладно. Давай уже рассказывай, — настояла Оливия.

И я рассказала. Я с удовольствием закрыла глаза и вновь представила себе каждую деталь вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. Для него я тщательно подбирала слова — ничто не должно показать его не в том свете. Ведь он был настоящим героем.

Я открыла глаза, а девушки с открытыми ртами уставились на меня. Первая опомнилась Оливия:

— А я говорила, то ли еще будет!

— Ты так красиво рассказываешь, что я прям представила себя на твоем месте. Вот только я бы его поцеловала. Не сдержалась бы.

Кивками остальные поддержали Жанну.

— Да я бы тоже, — призналась я. — Если бы не была замужем. Но я не сделаю этого ни за что.

— А может один поцелуй не считается изменой? — уточнила Жанна.

— Слушай, тебе нужен холодный душ! — сказала я, и со смехом потащила всех в столовую.

Дубайский филиал был одним из самых разнообразных в плане сотрудников. Каждый день в офисе сталкивались почти все культуры мира. И поэтому директор позволял и даже настаивал, чтобы отмечались праздники всех стран и религий. Он считал, что это объединяет коллег и расширяет их мировоззрение.

Поэтому через несколько минут мы стояли перед фуршетным столом, состоящим из классических рождественских блюд, которые мы так часто видели в западных фильмах. А во главе стола была конечно же индейка с гарниром из каштанового пюре. Здесь же был знаменитый британский минс-пай, сладкие пирожки с сухофруктами и специями; имбирные пряники в форме человечков, сердечек, звездочек и елочек, украшенные разноцветными узорами из айсинга. Не обошлось без мясной и сырной нарезки. И я зареклась обязательно попробовать верблюжий сыр, о котором так много говорили девушки. Нарезанные фрукты соблазняли сочными текстурами.

Алкоголя на столе не было — выпивка на рабочем месте руководством не поощрялась. Но был очень вкусный безалкогольный пунш и пряный глинтвейн. Мы подняли бокалы, и Коллин Фостер торжественно произнес первый тост. Он рассыпался в благодарностях за хорошую командную работу, желал всем отличного отдыха, теплых семейных посиделок и долгожданных подарков. А затем, чтобы не смущать сотрудников, отчалил.

Мы выпили за начальника, и Ясмина раздала всем подарки. К моему удивлению, компания не забыла и про меня. Как только официальная часть была окончена, я дернулась вернуться к делам, но работники громко порицали мою попытку сбежать. Мне пришлось остаться еще на час. И хотя было весело, и я много общалась с любым, кто решался со мной заговорить, я постоянно искала возможность незаметно ускользнуть.

Только народ потянулся на выход, и я радостно потирала руки, как сообщили, что на этом рабочий день окончен. Никогда не любила оставлять незаконченные дела, потому попросила полчаса, чтобы добить еще одну коробку. Ясмина смерила меня строгим взглядом, но все же согласилась дать мне столько времени, сколько займет уборка стола и мытье посуды после праздника.

Я закончила даже чуть раньше и вместе с остальными сотрудниками покинула этаж. Девчонки утащили меня на парковку. Ясмина не вызывала такси, решив, что кто-то из компании сможет меня подвезти.

— Что будешь делать? — спросили девчонки, когда мы остановились посередине бетонной конструкции.

— Теперь у меня освободилось целых полдня, так что нужно бежать за покупками. Если магазины работают, конечно.

— О! Они будут работать допоздна. Здесь так принято, чтобы людям после работы хватило времени отдохнуть, прогуляться, — объяснила Ясмина.

— Замечательно. Значит, у меня достаточно времени.

— С чего начнешь?

— Я собралась за специями.

Юля встрепенулась и оторвалась от телефона, где открыла карту, чтобы построить маршрут:

— Ну, это можно купить в любом молле (Mall— пер. торговый центр).

— Не хочу в торговый центр, — призналась я. — Хотелось бы между лавочек пройтись. Есть какая-то улочка с прилавками?

— О! — сказала она. — А давай я тебя отвезу на Рынок специй. Как раз то, что тебе нужно.

— Конечно! Я с удовольствием.

— Ты еще что-то планируешь покупать? — с надеждой спросила Жанна.

— Да, потом я бы прошлась по моллу, чтобы еще что-то посмотреть.

— Отлично! Я дождусь тебя в Дубай молле.

— Спасибо! Мне будет приятно, что ты составишь мне компанию.

Жанна налетела на меня с объятьями и побежала к машине.

— Если решишь купить абайю, обращайся, — сказала Ясмина.

— Ах, надо все-таки запомнить название! Хорошо, буду иметь в виду.

Ясмина тоже села в машину и уехала.

Оливия тщетно пыталась придумать, что бы мы могли с ней купить, и в конце концов, попрощалась и ушла. Мы с Юлей сели в машину. Она сразу включила кондиционер и только потом нажала на газ. В дороге я узнала, что Юля очень любит готовить и перепробовала все специи, которые смогла найти. И конечно, она изучила все места, где можно отовариться.

Рынок находился в старой части

Запахи специй сливались, одурманивая голову и заставляя мечтать о еде. Хорошо, что мы поели, а то сразу бы скупили половину базара. Придав себе томное выражение лица мы с напускной неохотой разглядывали мешочки и коробочки. То наклонялась вплотную и недовольно поднимали брови, то неприязненно доставали соцветие или крупную горошину, чтобы определить ее качество, но также томно бросали ее обратно и слабо улыбались продавцу, мол, могло быть и получше. Торговцы неизменно пытались удержать своих покупателей, но мы создали образ крайних приверед и гордо проходили дальше. Юля рассказала, что цены здесь в разы выше, чем в менее туристических местах — все-таки это знаковая достопримечательность, куда даже водят экскурсии. Но она рассчитывала, что вскоре продавцы передадут по сарафанному радио о нашей манере и дальше будут по сговорчивее.

Я старалась замечать не только товары, но и оглядывалась вокруг. Архитектура повторяла национальный исторический стиль с использованием серого и песчаного камня и состаренного темного дерева. Лотки скрывались под навесами, чтобы туристы не сгорали под палящими лучами. При этом света хватало, чтобы разглядеть мешочки с разноцветными приправами. Как я успела прочитать, здесь были и классические: перец, кардамон, зира, куркума, кориандр, тмин, мускатный орех, корица. Но также редкие и экзотические пряности, вроде сушеного черного лимона, калгана, сумака, махлеба, анарданы, корня орхидеи и, конечно же, самой дорогой специи в мире — шафрана.

Но сначала не запахи ударили мне в нос, а по ушам шум толпы классического базара, где люди общались, торговались и хаотично двигались между прилавками. Никогда не любила многолюдье, поэтому и пряталась в отдельном кабинете офиса. Но в этот раз меня даже одолел азарт просмотреть, выбрать и поторговаться как следует. Юля удивила местной особенностью. Оказалось, что даже в магазинах можно было уговорить продавцов на дополнительную скидку. Что уж говорить про уличную торговлю, где каждый сам назначал цену.

Я тщательно запоминала примерный разброс цен по рынку, наблюдала за продавцами, как они общались с покупателями. Это помогло мне выбрать несколько кандидатов. Арабские мужчины годам к шестидесяти все выглядели достаточно грозно, поэтому точно определить, что пряталось за дружелюбными улыбками было нельзя. Однако Юля показала мне на других продавцов и показала, как правильно нужно торговаться.

Она подошла и спросила, сколько будет стоить набор специй, который она хочет собрать. Мужчина назвал ей свою цену, и она что-то воскликнула на арабском. Я заметила, как несколько продавцов покосились на нее и уважительно закивали. Без лишних слов мужчина рядом с ней набрал нужных специй и почтительно передал довольной Юле.

— Конечно, не пятьдесят процентов, но минимум тридцать он мне скинул, — сказала Юля, когда вернулась с трофеем.

— А что за волшебная фраза такая?

— Так говорят только местные, когда они возмущены чьей-то чрезмерной наглостью. Я как-то услышала и выучила. Точнее услышала, подошла к знакомым спросила, они рассказали, перевели и только тогда я выучила.

— Как полезно!

— Ой смотри, нас зазывают другие продавцы. Пойдем накупим тебе дешевых специй!

Нам уже не пришлось строить из себя придирчивых покупателей — торговцы, перекрикивая друг друга, готовы были расстаться со своим товаром за даром. Вскоре у меня было два больших набора популярных специй для супов, мяса, рыбы и овощей, а также несколько смесей безар, которую часто рекомендуют в качестве сувенира. Ее основные ингредиенты тмин, кориандр, укроп, перец чили, куркума и корица. Но в каждый мешочек продавец добавил еще по щепотке пряностей, названиями которых он не поделился. Сказал, секрет, но обязательно будет вкусно. И за это получил от нас лучезарные улыбки и благодарность.

Бросив покупки в плотную сумку, мы пошли к следующей зоне. Но долго задерживаться не стали, потому что после мощных запахов специй выдержать еще и благовония было невозможно. От резких запахов у меня всегда начинала болеть голова, и я хотела быстро пробежать. Однако Юля обратила мое внимание на набор из бахура и мабхары.

— Бахур, — поведала Юля, — это кусочки агарового дерева, пропитанные ароматическими маслами. Обычно спрессованные таблетки или брикеты оставляют тлеть на углях, и сначала благовоние сильно дымит, но когда дым рассеивается, в комнате поселяется приятный запах. А мабхара — это специальная чаша, на которой все это происходит.

И я, поверив на слово, взяла и то, и другое. Но затем попросила уже покинуть это место. Когда закончились запахи, я отдышалась и готова была продолжать шоппинг. В посуде я потерялась среди ярких красок и витиеватых узоров. В итоге я сторговалась на три чашки с видами Дубая и вдохновенными надписями и отхватила для себя потрясающее расписное блюдо, в котором красиво смотрелась бы любая еда. Я не переживала за сохранность перевозки, потому что мой единственный чемодан я брала в самолет. Юля силой оттаскивала меня от прилавков, чтобы я не скупила посуды для небольшого ресторана.

Мы вышли уставшие, пропахшие букетом специй, но довольные покупками.

— Нужен кофе! — заявила я. — Мой нос не выдержал проверки, я ничего не чувствую.

— Согласна! Даже я привычная к богатству запахов и то уже никакая.

Мы увидели неподалеку кафе и зашли. Заказали кофе и баклаву, так похожую на привычную мне пахлаву. Только нам принесли ароматный напиток, и мы почти погрузились носами в кружки. Наконец, мы смогли почувствовать знакомый запах и немного пришли в себя. Через полчаса отдыха и приятного разговора мы уже мчали к торговому центру, где меня ждала Жанна. Я поблагодарила Юлю за компанию, и она впервые обняла меня на прощание. Я немного переживала, что так бесстыдно тратила ее время, но похоже, что она сама получила удовольствие от поездки.

Я сполна напиталась местным колоритом и окунулась в самую культуру. Теперь мне вновь хотелось цивилизации, кондиционеров и огромных крытых холлов с прозрачными потолками. В принципе я накупила достаточно, чтобы порадовать друзей и родных, но я человек дотошный и хотела посмотреть полный ассортимент товаров. Даже при том, что суточные, сэкономленные в другие дни, сейчас катастрофически заканчивались. Хорошо хоть такси было за счет фирмы, и мне не нужно было строить маршруты на общественном транспорте, про который я слышала немного, но не очень хорошее. Например, что они не

Внутри здания с высоченными потолками дышалось легко и свежо. Может быть, даже чуть более свежо, чем хотелось бы. Жанна объяснила, что кондиционеры всегда шпарили по полной, даже при снижении средней температуры зимой. Этот факт нельзя было понять, только принять. С Жанной мы встретились у входа, где меня высадила Юля, потому что я боялась потеряться в незнакомом месте.

Мы медленно прогуливались, и подруга рассказывала о брендах, трендах и всем, что видела. Я не собиралась что-то покупать, но уже не могла остановить свою жажду исследования. Местная парфюмерия оказалась слишком дорогой. Но Жанне я сказала, что еще в беременность стала чувствительной ко всем запахам и уже несколько лет вообще не пользовалась духами. Однако пройти мимо вывесок про масло уд, одного из самых дорогих парфюмерных ингредиентов, она мне не дала.

— Это сильнейший афродизиак. Он обладает резким, глубоким и многогранным ароматом. Внутри бутылочки маслянистое вещество агарового дерева, из которого делаются благовония.

— О! Я взяла на рынке, — и открыла сумку с доказательством.

— Это замечательно, но здесь на Востоке масло уд ценится дороже золота.

— А значит, я себе такое позволить не смогу.

— Ну, неужели ты не хочешь даже понюхать?

Жанна была так возмущена, что я не смогла ей отказать, и мы зашли в магазин. К моему большому облегчению, ни один из ароматов мне действительно не понравился, и со спокойной душой мы пошли дальше.

Золотые украшения и изделия из жемчуга я просмотрела мельком. Ни то, ни другое не являлось редкостью на российском рынке. А корону или пояс мне было носить не по статусу. Только если на корпоратив выпендриться. Зато я позволила себе затеряться среди коридоров тканей. То, с каким уважением арабы относились к собственной одежде, мне импонировало. Плотные, но легкие ткани для пошива традиционных арабских одежд были великолепны. И главное удовольствие было осязать пальцами эти нежные текстуры. На сами абайи, расшитые узорами, бисером или стразами, я смотрела недолго, к в музее. По моему классическому европейскому костюму было видно, что я вряд ли что-то куплю, и продавцы недовольно смотрели в мою сторону.

Последнее, куда мы заглянули, были несколько лавок с сувенирной продукцией. Здесь были фигурки и статуэтки в виде пальм и верблюдов, главных достояний региона. Исторически финики являлись одним из основных продуктов питания для жителей Ближнего Востока. Из листьев пальмы делали молитвенные коврики, корзины, посуду, а древесину использовали для строительства. Эти деревья в Арабских Эмиратах ценят настолько высоко, что даже знаменитые искусственные острова у берегов Дубая создали по их подобию. Чего только не узнаешь от болтливой подруги. Но я все же осталась без покупки.

Не пройдя и половины центра я почувствовала жуткую усталость от увиденного. Изделия ручной работы, конечно, восхищали, но стоили таких денег, что нужно было быть местным шейхом, чтобы позволить хотя бы часть из этого. А от сияющих, переливающихся и ярких предметов начинали болеть глаза. И простое убранство комнаты в отеле казалось спасением. И все же Жанна выглядела довольной, что показала мне этот кусочек города. Я ее поблагодарила и собиралась вызвать такси, но она и слышать не захотела и потащила за собой на парковку.

Когда мы выехали на улицу, оказалось, что солнце уже село и город взорвался тысячами огней. Я выдохнула горячий воздух и вдохнула вечернюю прохладу.

— Девчонки, вы такой насыщенный день мне устроили! Спасибо вам. Не представляю, как сама бы все осилила.

— А нам и в радость! Я бы и сама не пошла, если бы завтра не был выходной день.

— В смысле выходной?

— А тебе никто не сказал? В католическое Рождество мы всегда отдыхаем. Точней стали отдыхать, когда к нам пришел Фостер. Официально в Эмиратах это рабочий день, но Фостер по сложившейся традиции устраивает нам выходной. Мы выходим, только если что-то супер срочное вылезает. Но чего-то я даже не помню такого.

— Спасибо, что предупредила, а то я бы приехала и стучалась в закрытые двери.

— Ха-ха! Всегда пожалуйста. Так что отдыхай.

— О, сразу выключу будильник, чтобы выспаться денек.

Единственная мысль, которая не усыпляла меня в машине на обратной дороге — это был душ. Я мечтала о рое маленьких струек, которые будут стучать по макушке и сбегать вниз по всем телу. Я распрощалась с Жанной, забрала все сумки и почти бежала в номер. После душа я легла. Ноги зудели, что я даже натерла их кремом: который всегда возила с собой. Написала в семейный чат, скинула несколько фото рынка и разных магазинов и в ожидании ответа уснула.

1-й год. Глава 5. Часть 1

1-й год. Глава 5. Часть 1

Я открыла глаза спустя часа три. Мне захотелось пить, и я заставила себя встать. За окном громыхала музыка. Я вышла на балкон со стаканом воды и выглянула на улицу. Купол сиял в красных и зеленых тоннах под рождественскую музыку. И тут я чуть не поперхнулась, потому что вспомнила про вечеринку, на которой меня ожидали. Я начала судорожно собираться. Хорошо, что приняла душ, так что оставалось только переодеться и можно было бежать. Я натянула сплошной купальник, накинула легкую тунику. Ресницы я решила не красить, чтобы не опозориться, но не пожалела времени подвести веки темно-зеленым карандашом, чтобы сделать акцент на глаза. И поспешила в лаундж.

Только двери лифта открылись, гвалт толпы и оглушающая музыка ударили по ушам. Не в первый раз за сегодня я застыла перед входом. Меня встретила пенная вечеринка и национальное разнообразие участников. Кто-то выпрыгнул сбоку и надел на меня красную шапочку с белым искусственным мехом. Человеку повезло, что у меня замедленная реакция, а то лежать ему на дне бассейна. Однако я быстро отошла от неожиданного нападения и стала искать знакомое лицо среди танцующих и купающихся. Кто-то уже целовался под омелой, и мне вдруг захотелось стать молодой и свободной, чтобы, как они, насладиться моментом.

Искать пришлось недолго. Среди веселья выделялось задумчивое лицо Ли. Он почти не оглядывался, погрузившись в телефон. Но я не чувствовала стыда за свое опоздание — сон был важнее. Ноги все еще ныли от долгих прогулок, и я заторопилась сесть рядом с музыкантом.

— Привет. Давно ждешь? — спросила я небрежно.

Он тут же выключил телефон и отложил. Тревогу на лице сменила радость.

— Привет. Нет, — ответил он, но его пустой бокал говорил сам за себя. —

Я кивнула. Да, пора было расслабиться. И попросила винную карту. Официант в такой же красной шапке улыбнулся мне и сказал, что сегодня день сюрпризов и он сам подберет мне коктейль. Однако заранее дал знать, что алкоголь был запрещен во избежание инцидентов. Я еще раз окинула толпу: столько энергии и радости на лимонаде? Это заслуживало уважения.

— Не успел тебя предупредить. Тут своя атмосфера.

— Мне нравится! Я люблю сюрпризы, — с нетерпением я ждала напиток. И чтобы отвлечься, спросила. — Было что-то интересное?

— В основном люди выпивают, танцуют и купаются в пене.

— А где пена-то?

— О. Ее запускают раз в час, а потом она постепенно расходится.

— Класс! А мы пойдем? — озорно спросила я.

— Обязательно! Скоро должны подать. Но сначала выпьем за встречу!

Передо мной как раз появился коктейль в прозрачном бокале с мятой, пробивавшейся между кусочками льда, и апельсином, нарезанным кругляшками. Официант предложил попробовать, и я обхватила губами соломинку. Апельсин насыщался пряностями, вроде гвоздики, кардамона и корицы, и был немного подслащен, а затем напиток охлаждал послевкусием свежей мяты. Я будто вкушала яркое лето и запивала холодной зимой. Контраст, который напоминал мое состояние: жаркий Дубай согревал душу, но московский мороз уже ждал меня домой. Я закрыла глаза и позволила коктейлю впитаться в каждую клеточку.

Официант одобрительно засмеялся.

— Тебе понравилось! — воскликнул Риан.

Причмокивая, я открыла глаза.

— Это очень интригующее сочетание. И действительно подходит моему настроению. Спасибо!

Официант показал большой палец и перешел к следующему клиенту.

Теперь общая эйфория начинала меня пронимать. Я была чужеродным элементом, но после первого же глотка стала частью большого праздника — так просто оказалось влиться в поток безудержного веселья. Я расслабилась и впустила в себя музыку. Начала дергать головой в такт, отбивать руками ритм и пританцовывать ногами. Прежде чем заговорить, я хотела проникнуться атмосферой.

А еще — понять, что между нами происходило. Культурный диалог? Флирт? Я стала музой для музыканта или он стал моим «guiltypleasure» (пер. — постыдное удовольствие, тайная страсть). Что бы это ни было, его взгляд восхищался мной, вдохновлялся мной, обнимал меня. Невидимые нити чужого чувства окутывали мое тело, привязывая к себе… Или мне очень хотелось в это верить.

Заиграла самая знаменитая рождественская песня, и я мгновенно отреагировала. Не надо было гадать — надо было действовать, ведь тело никогда не врет. Я отставила бокал, схватила соседа, еле успевшего отпустить свой напиток, и потащила на середину танцпола, где уже собирался народ.

Мы оба знали — да что там! — все знали слова и в унисон горланили «Все, что я хочу получить на Рождество, это ты!» на пределе своих возможностей. В толпе не было осуждения — никто не оценивал твою технику. Важнее было слиться в единое целое и весело провести время. Сначала мы с Рианом стеснялись и неуклюже двигались, но бойкая музыка стряхивала ненужное волнение и страхи. И вскоре ни одного из нас это не волновало, как мы выглядели со стороны. Мы всецело отдавались танцу, и было не принципиально, повторяли ли мы друг за другом или выделывали какие-то свои па. В конце песни мы, не сговариваясь, схватились за руки и закружились. Нам было хорошо на нашей волне.

Неожиданно полилась пена, и люди сошли с ума. Мы все еще танцевали, сменился трек, девушки визжали, мужчины гоготали, мы все мокли, покрываясь толстым слоем маленьких пузырьков. Одни кидались пенными снежками, другие делали разные прически и наряды, третьи прятались под мыльным покрывалом и отдавались своей страсти. Нам пришлось отпустить руки друг друга, потому что пальцы постоянно выскальзывали, но это не мешало продолжать двигаться в такт. Более того, теперь руки освободились и выделывали разные фортели в воздухе.

Спустя несколько песен мыльные пузыри стали лопаться, оставляя скользкий налет. Но я заметила это лишь тогда, когда ноги поехали и я потеряла опору. Риан бросился меня ловить, но сам не устоял, и мы повалились на пол. Его объятья сгладили удар, и боли я совсем не ощутила.

Лишь позже я поняла, что в тот момент наша близость показалась мне естественной. Он спасал меня уже второй раз, и я перестала отрицать свое чувство, свое желание, а отдавалась на волю случая. Если этот случай бросал меня в объятья красивого и молодого человека, то кто я была такая, чтобы спорить с судьбой.

Однако сексуального напряжения не осталось, потому что мы всех себя отдали танцам. Так что мы, помогая друг другу, поднялись и, смеясь, побрели к барной стойке. Устроившись на стульях, мы попросили еще по коктейлю. Вот теперь языковые, психологические, культурные и все остальные барьеры были сломлены. Слова полились сами собой:

— Давно я так не отрывалась.

— Мне кажется, я никогда так не отрывался!

— Да не поверю!

— У нас на самом деле жизнь намного скромнее, чем кажется. Большую часть времени мы торчим в студии. А самое веселое время — это когда мы снимаем развлекательный контент и нас везут в какое-то классное место и дают разные задания.

— Как например сейчас?

— Тут скорее совпало. Нас пригласили дать концерт, а менеджеры подсуетились и организовали съемки в местном колорите.

— У-у-у. Будет специальный эпизод? Мне всегда хотелось узнать, как у вас все это происходит.

— Могу рассказать по секрету.

Я наклонилась ближе и заговорщически проговорила:

— Я никому не скажу! Честно!

— Мы ездили в пустыню.

— О! Я слышала о таких поездках! Как это было?

— Нас посадили в минивэн и отвезли в пустыню. Мы проезжали лагеря для смелых туристов, желавших провести там день, а может и ночь тоже. Нас доставили к стоянке квадроциклов. Какое-то время нам пришлось ездить с инструкторами, но мы упросили, и в конце концов, нам разрешили управлять машинами самим.

— А это безопасно?

— Естественно, потому что там решетчатая кабина, так что если квадроцикл перевернется, каркас спасет от того, чтобы кузов тебя раздавил.

— Экстремально!

— Более чем! И кстати, да, я все-таки перевернулся…

— Выглядишь в порядке. Вроде, — забеспокоилась я.

— Конечно, я был пристегнут и всего несколько секунд висел верх тормашками. Потом отстегнулся и упал в песок — даже ушибов не осталось.

Я хлопнула его по плечу.

— Не пугай так! Ты представляешь, сколько слез будет, если с тобой хоть что-то случиться?

Он засмеялся.

— Но все равно очень хотелось погонять, — мечтательно произнес он.

— Могу представить. Я когда была помоложе прыгнула с парашютом — было захватывающе.

— Ого! Я пока не решаюсь на такое развлечение.

— Самое смешное, что страшнее всего было не прыгать — это как раз

Он поднял бокал и вытянул руку навстречу моему.

— Давай за наши приключения!

— За экстремальных отдых! — поддержала я.

Мы выпили и какое-то время переключились на толпу, которая все также веселилась от души.

— Не думаю, что во мне еще осталась энергия для плясок, — резюмировала я.

— С меня, наверное, тоже хватит активности. Сейчас на выставке мы представляем Южную Корею и должны участвовать в разных мероприятиях. Я хоть и давно в бизнесе, но очень устаю от официальных встреч. Мы вроде ничего не делаем, но пристальное внимание напрягает. Я больше концерты люблю.

— Кто бы сомневался! Стоишь на сцене, а вокруг море звезд (прим. автора: игра слов «звезды» — название фандома). И они все скандируют: АН-РИ-ЭЛ! АН-РИ-ЭЛ!

Он развел руки в стороны, будто слышал рев стадиона. А потом смутился и расхохотался.

— Ну да, примерно так… Но как бы я не любил публичные встречи, мне нравится нести нашу культуру в массы. С популярностью кей-попа все узнали корейское сердце, — и он показал скрещенные большой и указательный пальцы.

— О! Я так умею! — подтвердила я и показала свою версию. Но то, что научила меня дочка, я промолчала. Я еще не готова была говорить о семье.

— На концерты приходят люди всех возрастов — всегда приятно, когда музыку слушают разные поколения. На концерте, когда ты приходила, присутствовали главы нескольких стран, и если в начале они сидели с каменными лицами, то под конец я видел, что они расслабились, кивали в такт, дети танцевали, а жены улыбались. Разве не ради такой реакции я живу?

— Это видно — как ты загораешься. А потом волна твоей энергии возвращается в зал, и тогда по телу бегут мурашки, — задумчиво произнесла я с легкой улыбкой на губах. — Давно мечтала побывать на вашем концерте вживую. И как же мне неожиданно повезло!

— Кстати, было удивительно, что впустили посторонних. Там же были высокие гости и много охраны.

— Попробовали бы они меня остановить! — пошутила я. — На самом деле у меня день был невероятный: мне давали билеты, в которые было все включено, и я попадала в редкие места для туристов, — поделилась я. — Я показала билет на входе и меня пустили.

— Круто! А куда еще получилось попасть?

И я рассказала про Скай Вью и бассейн. И что из окна была видна величественная Бурдж-халифа.

— О. А мы снимали клип в нескольких локациях. И поднимались на башню. Умопомрачительная высота!

— Я еще не успела с этим районом познакомиться, призналась я.

— Обязательно прогуляйся — там красиво. Я успел рассмотреть, когда мы снимали там дубль. За спинами фонтан и вид на высотки. Красиво. Единственный минус — нам пришлось сниматься в самое жаркое время И пока большая часть народа пряталась под кондиционерами, мы плавились на солнце.

— Вот, где ты успел загореть!

— Да, я быстро загораю. Хотя не часто.

— Тебе идет!

Мы вытянули руки и сравнили загар. После нескольких вылазок по экскурсиям моя бледная кожа покрылась легким бронзовым оттенком, но для меня и это уже было достижением. А вот кожа Ли Риана была нежно карамельного цвета, более насыщенного и темного оттенка.

— Зато сколько витамина D — всегда полезно. А то вечно запретесь в своих студиях и не выходите как вампиры на улицу.

— Это точно! Как только начинается подготовка к альбому или концерту, то количество репетиций всегда растет.

— Кстати, а клип на какую песню снимали?

— На новую. У нас скоро выйдет альбом, и это, — он обвел рукой вид из бассейна, — часть плана по разогреву аудитории.

— Умно. Подогрев интереса и использование местных локаций для разнообразия. Отличный маркетинговый ход.

— А главное, мы не прыгаем по городам и самолетам, что очень утомительно, а сидим тут и это даже немного походит на небольшой отпуск.

Я одобрительно кивнула, потому что все сказанное было так созвучно моим мыслям.

— Ты знаешь, в этот раз и моя командировка напоминает отпуск. Обычно я безвылазно сижу в офисе и даже сувениры мне покупают от работы. А сейчас такое стечение обстоятельств, что у меня есть возможность познакомиться с городом и культурой.

— Вот и я говорю, прекрасное стечение обстоятельств.

Внезапно перед нами появилось два одинаковых коктейля. Мы запротестовали, что ничего не заказывали, но официант подмигнул, забрал пустые бокалы и исчез из виду. Мы пожали плечами и подняли напитки. Они искрились розовым светом и намекали на нежное чувство, что зарождалось между нами. Глупо было так думать, но под влиянием опьяняющей свободы я уже не контролировала мысли.

— По мнению официанта мы на одной волне, — подмигнул Риан.

— Знаешь, я с ним согласна. За наш мини отпуск?

— За отпуск!

Мы выпили. Вкус свежей клубники заполнил рот. Нет! Он взорвался на языке, приводя рецепторы в неописуемый восторг. На ледяной подложке мяты клубника скользнула в горло, оставив легкое цитрусовое послевкусие. Это был клубничный мохито, обычный клубничный мохито, но каким же волшебным он казался. Я наконец открыла глаза и увидела, что мой друг проходил те же стадии восторга и удивления.

— Как не поверить в сверхъестественное, когда бармен откровенно читает мои мысли!

— У меня слов нет. Не то, чтобы я не пил клубничный мохито, но почему он кажется таким нереально вкусным?

— Именно! — согласилась я. — В этом городе все кажется другим: лучше, интереснее, разнообразнее. Я никогда такого не чувствовала.

— Мы несколько раз были в Дубае, но сейчас я будто заново познаю мир, будто я вдруг очнулся и могу рассмотреть этот мир в мельчайших деталях. И мне очень нравится, что я вижу.

Я быстро выпила, чтобы скрыть воспламеняющиеся щеки. Заиграла медленная песня, и я думала, что можно наконец отдохнуть от бесконечного шума. А Риан протянул руку и пригласил меня на танец. Большие компании разошлись, и танцпол поредел. Рука в руке, тела так близко, что его запах окутал меня легким бризом. Другая рука легла на талию, даже чуть выше по спине, а моя — к нему на грудь. Она сама легла, будто я каждый день танцую, хотя последний раз это было в день свадьбы, наверное. Его пальцы не ерзали, не дрожали, он

— Почему Риан? Это что-то значит на корейском?

— Если не углубляться сильно в этимологию, то «Ан» значит покой, мир, комфорт; а «Ри» — стекло, драгоценный камень. Другое значение «Ри» — родной дом. Мне оно тоже нравится.

— Как красиво. Я всегда восхищалась культурами, в которых за простыми слогами скрывались глубокие и яркие образы. А почему твое английское имя Анри, а не Генри?

— О, это мама настояла. Когда мы переехали в Канаду, родители выбрали Квебек, где французский был основным языком общения. Но также потому, что Анри — это мое корейское имя наоборот.

Я быстро представила в уме комбинацию слогов: РИ-АН и АН-РИ, — и открыла рот от изумления.

— Точно! Ничего себе совпадение!

— Да, я тоже удивился. Потому мне было просто придумать свой псевдоним. Я часто подписывал тетрадки и блокноты Анри Л. и привык к такому звучанию.

Пораженная таким совпадением, я какое-то время танцевала молча. Разговор возобновил Риан:

— А Аврора — это же богиня утренней зари.

— О, да! И еще полярное сияние в ночном небе (Примеч. автора — Night Sky (ночное небо) — название группы Ли Риан), — я подмигнула ему. — Но меня назвали в честь корабля.

— Корабля?

— Да. Аврора — самый знаменитый корабль в России. Крейсер. Он прошел три войны и стал музеем. Про него даже песня есть — ее в школе обязательно учат. Мой дед на нем служил. Сейчас его уже нет с нами. Когда мама забеременела, бабушка попросила назвать внучку Авророй, чтобы всегда помнить любимого мужа.

— Как романтично. Я бы тоже хотел, чтобы меня так сильно любили.

— Да, я тоже, — лукавила я. Я знала, что муж меня именно так и любил. Мы состаримся вместе и будем с нетерпением ждать внуков на даче. Что же я делала в объятьях другого? И почему мне так нравилась его компания?

Мои мысли прервал мой партнер по танцу.

— Аврора…

— Да, Риан.

— Почему ты так поздно пришла?

1-й год. Глава 5. Часть 2

1-й год. Глава 5. Часть 2

Я почувствовала, что он так давно хотел это спросить, но только сейчас решился.

— Прости, я уснула. Прилегла на минутку и тут же провалилась в сон. Наверное, я бы не смогла так танцевать, если бы не отдохнула.

— Трудный день?

— Трудный? Скорее, нет. Но очень насыщенный, — и я кратко поделилась буднями командировочного человека. — Шоппинг — это весело, но он меня безумно выматывает.

— Но все же ты пришла…

Вместо ответа я закрыла глаза и приникла к нему. Звучали слова «Я танцую с закрытыми глазами» («I'm dancing with my eyes closed» Ed Sheeran). Босыми ногами по пене, казалось, мы танцуем на облаках. А поддерживаемая его крепкими руками, я была невесома. И музыка уже блекла на фоне, и соседние пары уже исчезли — мы переместились в собственное время и пространство.

Странно, что люди из таких разных миров могли чувствовать столько одинаковых эмоций, сойтись за считанные секунды взглядами, этажами, душами. Я поражалась, сколько спрятанных чувств хранилось на чердаке моей жизни. Мне еще не было сорока, но казалось, что давно за шестьдесят и до пенсии осталось продержаться совсем чуть-чуть.

Но с Ли Риан я чувствовала себя молодой, моложе своих лет, совсем студенткой, которой уже все можно, но она еще ничего не видела в жизни. И вот мой шанс на счастье. И вот его шанс на счастье. Вот только это счастье скоротечно — у нас осталась лишь пара дней. А дальше вернется взрослая жизнь с большой ответственностью и привычной рутиной.

Моя рука скользнула на его спине и обняла, крепко сжимая минуты наслаждения, которые вот-вот должны были кончиться вместе с песней. Он ответил тем, что склонил голову к моему плечу и уткнулся в него, словно устал быть один. Вдруг кто-то толкнул нас и крикнул что-то, но мы не расслышали. Молодая пара игриво показала чуть выше головы. Мы подняли глаза и увидели омелу. Мы оба были из других религий, но догадались — из фильмов знали — чего от нас ждут окружающие.

Он посмотрел в глаза, будто ждал отказа, отрицания, отвержения, но я перестала быть собой и готова была раствориться в его объятьях. Он несмело опустил веки и наклонился ко мне. Я не заставила его ждать, а привстала на цыпочках и встретила его на полпути. Два мира столкнулись, круша границы между собой и создавая новую, более совершенную вселенную. В какой-то момент я испугалась, что он не решится на настоящий поцелуй, а может и вообще не умеет целоваться, но вскоре он убедил меня в обратном.

Наши языки двигались в унисон, будто были созданы друг для друга, будто две половинки одного танца соединялись вместе и игрались в музыкальном ритме. Хотелось дышать друг другом, хотелось стать частью друг друга, хотелось навсегда остаться в этом моменте. Только когда мы услышали аплодисменты, поняли, что песня закончилась и вся толпа смотрела только на нас.

— Может, пойдем куда потише? — предложил он, и я кивнула.

Когда мы оказались в тишине лифта он спросил:

— Раз уж мы в купальных костюмах, давай все-таки сходим в бассейн.

Я обрадовалась, что наши мысли сходились, это ослабляло напряжение в общении.

— Надеюсь, вода прохладная, следовало бы немного охладиться, — пошутила я. Хотя на самом деле совсем не шутила.

Спортивный бассейн с разделенными дорожками был пуст в это время. Все любители воды сейчас потянулись наверх на пенную вечеринку. А огромное помещение с высокими потолками, синей с узорами плиткой досталось только нам. Каждый рожденный звук игриво отталкивался от стен и рассекал воздух, пока не замирал, затменный следующим. Если прислушаться, можно было различить журчание водных насосов и плеск отдельных капель. Все звуки создавали фоновую какофонию с периодическим включением соло партий.

Плитка вокруг бассейна была сухой, но я только что приняла легкий душ в раздевалке, и чавкала ногами в резиновой обуви. Мой шаги громко отозвались и присоединились к общему шуму. я подошла к ряду шезлонгов, выбрала ближайший и сбросила тунику. и подошла к краю. Кровь бешенным темпом бегала по телу. Стучало в груди, в висках, отдавалось во всем теле. Я горела от его прикосновений, я пьянела от его поцелуев. И жаждала охладить свой пыл, пока не совершила ошибку, за которую никогда бы себя не простила.

Хлопнула дверь, возвещая, что Ли зашел в помещение. Я обернулась. Он

Только колебания успокоились, я почувствовала мощный удар, и тысячи брызг окатили меня с ног до головы. Меня отбросило к бортику, я резко приняла вертикальное положение и вытянула руки перед собой, чтобы избежать столкновения с острыми углами. Когда Анри появился на поверхности, я окатила его водой, как учили меня в детстве мальчишки на пруду, и добила отборными выражениями. Ему пришлось ретироваться на соседнюю дорожку, чтобы избежать моего напускного гнева.

— Ты с ума сошел? Меня чуть не вынесло вместе с потоком! — возмущалась я.

— Прости, не думал, что получится так мощно, — убирая мокрую челку со лба, сказал он.

— Что-то я не слышу раскаяния в твоем голосе, — прищурилась я.

Он вдруг сократил расстояние между нами, оставив лишь пластиковую цепочку-разделитель:

— Готов загладить вину.

Я проглотила несколько вариантов, которые были готовы слететь с языка, и сказала лишь:

— Давай для начала сделаем то, ради чего мы сюда пришли.

И мы поплыли. Накопленная усталость снималась с каждым движением, прохлада промывала волосы и запахи специй, смывалась память о долгом дне и битвах за каждый дирхам. Я сбрасывала и сексуальное напряжение, сковавшее при виде Ли Риан в плавках. Я смывала непристойные мысли и горячие фантазии, чтобы сохранить семью.

Я замедлилась только на третьем круге. Наконец сердце забилось ровно, я пришла в себя, голова стала легче, и тело согрелось в прохладной воде. Иногда я закрывала глаза и плыла на ощупь. Пальцы перебирали струйки воды и отталкивались дальше. Несколько раз при размахе мои пальцы встретились с его — и ток пробегал по коже.

Мы доплыли до дальнего бортика, он остановился и притянул к себе. Он поднял разделитель, убрал последнее препятствие между нами и загнал меня в угол. Я не собиралась сдаваться просто так и рванула вправо. Мы скользнули боками, и ощущение принесло волну тепла — отказаться от искушения становилось труднее с каждой минутой.

Он нырял за мной, я вновь бросалась в сторону, ускользая от его захвата. Дубай свидетель — я старалась. Водный танец продолжался недолго, но в конце концов вымотал нас обоих. Риан остановился, и улыбка исчезла с его лица, а в глазах поселилась не просто грусть — тоска:

— Не играй со мной, — вдруг прошептала он. — Пожалуйста.

Вот он был момент признаться во всем. Честно рассказать о муже и дочке. Поведать душещипательную историю о крепком браке и счастливой семье. Но язык прилип к небу. Тело умоляло молчать, и я сдалась под давлением распаленных эмоций. Это все омела и ее паразитические корни, проросшие где-то в глубине души. Она отравляла мысли и требовала новых эмоций и свежих приключений. Впервые в жизни нашлось что-то, с чем я не смогла бороться. Хотя надо было.

Скрип открывающейся двери разнесся эхом по помещению. Ли нырнул и переместился на соседнюю дорожку. Тоска в его глазах усилилась — он тоже понимал, что мы упустили важный момент. Я выдохнула и мысленно поблагодарила припозднившегося спортсмена. На этот раз мне повезло, но я была уверена, что эта волна еще догонит меня. Я бросила взгляд на Риан, и мы отправились в новый заплыв, одинокий, молчаливый, напряженный.

Не знаю, сколько кругов мы намотали, но я начала замерзать, и на коже высыпались мурашки. Однако Ли прочитал мои мысли и предложил выпить чаю в местном ресторане. Белыми пальцами я хваталась за поручни, чтобы скорее покинуть недружелюбную среду. Мышцы одеревенели и не хотели отталкиваться от ступенек. Ли вылез одним легким прыжком вдоль кромки бассейна и успел подойти ко мне, чтобы подать руку. В отличие от моей она была теплой, но я быстро отпустила и направилась к оставленной одежде. Туника была мыльной и мокрой, она неприятно липла к телу, но пришлось надеть ее — правила приличия в арабской стране никто не отменял.

Мы расстались лишь на мгновение, чтобы вновь воссоединиться в коридоре. Затем вошли в лифт и молча доехали до своего этажа. Я постоянно поправляла непослушную ткань, смущенно отводя взгляд. Еще полчаса назад я не стеснялась ни своего наряда, ни своего тела, а сейчас, так и не согревшись под быстрым душем, я готова была провалиться на месте от стыда. Но прежде, чем мне удалось спрятаться за дверью своей комнаты, Риан бросил мне в спину:

— Только не усни в этот раз.

Это была шутка, хотя прозвучала как просьба, и я улыбнулась, заверив, что очень постараюсь.

В ванной я повесила на сушилку мокрую одежду, предварительно сполоснув ее под проточной водой, чтобы не осталось разводов от пены или хлорки. Затем закуталась в большое белое полотенце, предоставленное отелем, и села на теплый пол. Как только я почувствовала, что тело согревается, встала и занялась прической и макияжем. В движении тело согревалось быстрее, и вскоре я забыла, как дрожала всю дорогу.

В дверь постучали. Это конечно же был Ли. У меня была надежда, что он сам устал настолько, что ляжет спать, но не учла выносливость и упорство, присущее азиатам.

— Иду, — бросила я в ответ и, не придумав ничего лучше, накинула приталенное летнее платье с рукавом три четверти и юбкой миди, скрывающей коленки. Но с достаточно глубоким вырезом. Да, то самое зеленое платье, в котором я была на выставке.

Увидев меня, он издал звуки восторга. Он посмотрел на себя и разочарованно развел руками.

— Я слишком скромно оделся, чтобы стоять рядом с такой красотой, — смутился он, будучи одет в джинсы, брендовую белую футболку и темно-серый кардиган, который подчеркивал его рост и стройность фигуры.

— Глупости. Просто у меня либо офисные костюмы, либо это платье. Пойдем уже, пока я не растаяла от твоих комплиментов.

— Я хотел просто посидеть в местном кафе и выпить чаю, но ты не оставила мне выбора — мы идем в ресторан.

— А разве они работают так поздно? — удивилась я.

— Это неважно! Папарацци спят, а значит мы можем делать что угодно.

— Серьезные планы! Веди.

— Захвати с собой кофту на всякий случай. Говорят, по ночам здесь прохладно.

Я кивнула и быстро обернулась в номер. В руки с вешалки скользнул серый плотный пиджак прямого кроя, который оказался в чемодане «на всякий случай», и этот случай таки наступил. Меня ждала протянутая рука прекрасного мужчины, и я поспешила ее ухватить,

Мы вышли из отеля и перед нами открылась потрясающая картина. Широкий переулок, подходящий к отелю, светился огнями. Фонари были расставлены так, что окружающие их пальмы отдавали игривые тени, превращая открытую улицу в торжественную аллею перед дворцом. По реакции своего спутника стало понятно, что он также восторженно наблюдает за раскинувшейся перспективой.

— Фото! Нам нужно фото! — наконец отошла я.

Он согласился и достал телефон. Привычными движениями он выставил руку и прижал меня к себе, чтобы в кадр вошло больше впечатляющего фона. Затем он просмотрел получившиеся снимки и остался доволен.

— Теперь на твой?

Я представила, что случайно между фотографиями рынка, бассейна и пляжа вылезут эти, и придется неуклюже врать, я не смогу скрыть смущение, меня обязательно уличат во лжи и… помотала головой.

— Хочешь, тебя одну на память?

Его предложение застало меня врасплох. Мне так понравился вид, но не могла же я в семейный чат выложить фотографии с чужаком. Я радостно закивала.

— Не сильно напрягу?

— Все нормально! Принимай позу.

Я выдала ему свой телефон и отошла на несколько шагов назад. Несколько дурацких постановок — теперь будет, чем поделиться, — и мы продолжили прогулку. Он предложил мне свой локоть, и как благородная дама я взяла его под руку. Мы прошлись по аллее, представляя себя королями, а точнее местными шейхами, прогуливающимися с почестями. Мы немного задержались у флагов и решили сыграть, кто быстрее найдет флаг своей страны. Конечно, я победила, правда, первым я нашла флаг Южной Кореи.

В конце дорогу нам преградило такси. Я посмотрела на спутника, и он подмигнул, приглашая внутрь. Мы ехали долго, и первое время прильнули к затемненным окнам автомобиля. Нам встречались старые районы и высокие здания из стекла и бетона, как о них говорят. Потом водитель вывернул на набережную, и мы увидели океан. Точней, сам залив рассмотреть было невозможно, но далекие огоньки яхт и искусственно насыпных островов подсказывали, что где-то там царствует водная стихия.

На мой вопрос, куда мы едем, Ли Риан ответил, что в центр. И я представила район главных достопримечательностей. Живот предательски зарычал от голода, и сосед тут же среагировал, заверив, что сначала обязательно перекусим, так как пропустили ужин.

Мы проехали колесо обозрения, остров в виде пальмы, отель парус, — каждый вызвал бурю эмоций и еще больше обсуждений. Среди уличных вывесок мы заметили котокафе, в витрине которого соблазняюще жили кошки разных мастей и степени пушистости. После острова, мелькнувшего в левом окне, у которого сидел Ли Риан, в своем окне я разглядела огромную подсвеченную махину. Казалось, это был огромный летательный аппарат на взлетной площадке, и по карте мы не могли понять, что это на самом деле.

Водитель с большим акцентом, но все же говоривший на английском, подсказал, что это был гигантский торговый центр «Эмирейтс Молл». Эта новость немного разочаровала, потому что мы ожидали какого-то исключительного места, где можно было получить особенные впечатления. И таксист поспешил удивить нас сообщением, что в торговом центре был снежный мир. Да-да, первый в стране крытый горнолыжный курорт и снежный парк, где можно было покататься на лыжах и спуститься на ватрушках. И мы прониклись, даже немного помечтали о снеге, к которому так привыкли в своих странах. Я рассказала о гигантских сугробах и свисающих сосульках, чтобы поддержать беседу.

А потом нас отвлекла неожиданно возникшая коробка с песочными часами на большом пустом пространстве. Так архитектор хотел выделить зоопарк Зеленая планета (the green planet). Но об этом мы узнали из поисковика, куда сразу полезли, как только проехали комплекс мимо.

Оказалось, что внутри росло дерево почти тридцать метров высотой, вокруг которого был выстроен тропический оазис для растений и животных. Птицы свободно перемещались по комплексу, а не были заперты в клетках, как например в российских зоопарках. И фотографии очевидцев приятно удивляли близостью к природе. К нашему сожалению, сейчас он был уже закрыт, и скорей всего мы не попадем в него в другой день, но мы впитывали ту толику знаний о достопримечательностях, что у нас появилась.

И наконец, машина повернула направо, открыв вид на самую высокую башню в мире — Бурдж-Халифу. Мы прильнули к окнам: предвкушение достигло своего апогея. В близи башня казалась невероятно высокой и напоминала гигантскую лестницу в другие миры. Если днем она могла сливаться с небом или теряться в дымке, то в ночи ее подсвечивали десятки прожекторов. Она сияла на сцене, выделяясь среди других высотных зданий.

1-й год. Глава 5. Часть 3

1-й год. Глава 5. Часть 3

Такси застряло в небольшой пробке, не доезжая центра. Мы попросили водителя припарковаться, он выбрал пустую автобусную остановку и высадил нас. Риан вышел первым и подал мне руку. Я лишь слегка улыбнулась этому жесту, но внутри ликовала истинная леди. Давненько никто не подавал мне руку, да что уж там, вообще не помню такого — это что-то из романтических фильмов моего детства. Мне было интересно, что будет потом, отпустит ли он меня или мы за руки будем гулять. С чего такие мысли возникали, я не знала, но у меня включился режим влюбленной школьницы, и я подмечала каждый взгляд, ловила каждое касание и строила грандиозные планы.

Риан ладонь отпустил, но как и у отеля предложил мне взять его под руку. Мне понравилось, что мы могли идти так близко друг к другу. Толпы туристов сновали по близлежащим улицам, и я в любой момент могла прижаться к нему, если нужно было освободить проход. Вообще, я использовала любой повод, чтобы прижаться к нему.

На улице было не жарко, иногда поддувал прохладный ветер — Риан был прав, заставив меня взять теплую одежду. Мы шли медленно, наслаждаясь видами и предвкушая главную достопримечательность, ради которой мы сюда и приехали. На город опустились сумерки, но под светом фонарей и мощной подсветкой зданий было ясно как днем. В отличие от России в Дубае доминировали белые лампы, и глаза не напрягались, чтобы выхватывать из темноты очертания домов.

Пока мы двигались было тепло — а внутри даже жарко, сердце билось, будто торопилось любить. Мы пересекли шоссе, и меня удивило количество полос движения. И все равно поток был настолько насыщенным, что образовалась пробка. Нам оставалось только обогнуть высотку, пройтись вдоль торгового центра и до площади с башней было подать рукой. Мы не говорили, потому что были заняты изучением незнакомой обстановки и лавированием между праздных

Наконец, Бурдж-халифа открылась во всем своем величии. Одно дело видеть фотографии и картинки, другое — видеть это шедевр архитектуры воочию. Вокруг меня все стояли с вытянутыми вверх телефонами, и никто не смотрел на настоящую башню. Я повернула голову и увидела восторг в глазах корейца. Ли Риан не фотографировал здание, а поднимал взгляд все выше и выше, чтобы дойти да самого шпиля. Мы разделяли желание — забраться на эту неприступную крепость — и хотя я понимала, что ночь на дворе, но мне так захотелось осуществить этот маленький каприз.

Я с грустью перевела взгляд на вход и, к моему удивлению, увидела выходящих из дверей довольных людей. Недолго думая, я схватила музыканта и потащила за собой. Он даже не спросил, куда мы направлялись, а полностью доверился мне. Нас встретил охранник и преградил путь. Сердце сразу ушло в пятки — ну конечно, как я могла подумать, что мир перевернется ради меня. Я знала, что вечером все музеи закрыты. Без исключений.

Риан все еще вел диалог, в котором я не участвовала. Я просто хотела уйти и придумать другое занятие, но Ли настойчиво задавал вопросы. Когда я решила прислушаться к словам, он отвернулся с телефоном в руках. Я не стала его отвлекать, а просто терпеливо ждала. Когда он повернулся, лицо его сияло, он показал экран телефона охраннику и торжественно произнес:

— Два билета!

— Добро пожаловать, — произнес охранник и пропустил внутрь.

Теперь настала очередь Риана брать меня за руку и тащить внутрь.

— Что это было?

— Ночью не работают кассы. Нужно было просто купить билеты онлайн.

— И все?

Он довольно кивнул.

Мы только мечтали забраться на самый верх, почувствовать ветер в волосах и свысока посмотреть на город, который так нагло поселился в наших сердцах по соседству друг с другом, и нам опять повезло. Вместе с другими счастливчиками мы прошли в скоростной лифт. По дороге на сто пятидесятый этаж закладывало уши, но это быстро прошло, когда нас угостили кофе и вкусняшками. А попутно рассказали историю строительства башни. На открытый балкон нас не пустили, но мы смогли пробраться к одному из панорамных окон.

Ли уже не спрашивал, а просто ухватывал моменты и фотографировал. Его камера ловила в объектив виды города, меня, нас — да, неизменно он делал совместное селфи. Я ограничивалась пейзажами, хотя очень хотелось поймать его улыбку и согреваться ею русской зимой. А город покорно лежал далеко внизу, преклонялся и вновь выказывал свое почтение гостям из далеких стран. Ощущение, что когда мы были вдвоем, весь мир лежал у наших ног, обострилось.

Я продолжала подпитывать его надежды восхищением от увиденного и постоянными отсылками к строчкам его песен. И была абсолютно искренна и с ним, и с собой. Впервые я растворялась в моменте, не думала об ограничениях, не запирала нас в клетки и не вешала ярлыки. Мне просто хотелось насладиться шансом, которого у меня больше не будет. Этот опыт, эти воспоминания останутся со мной навсегда и будут радовать, что состоялась в жизни встреча, одна на миллион, и вопреки всему я не отказалась от нее.

Мы спускались в закрытом пространстве и мой желудок неожиданно громко возмутился. Ли наклонился и шепнул:

— Пора нам по-настоящему поесть. Одними печенькам сыт не будешь.

Я благодарно кивнула.

— Я тут недалеко присмотрел отличное место. Надеюсь, тебе понравится.

Мы прошли сквозь толпы туристов, которые облепили кромку канала вокруг башни с телефонами наизготове в ожидании шоу фонтанов. Мне до сих пор не удалось попасть вовремя, но многие советовали посмотреть. Хотя после лазерного шоу на Алых парусах в Питере, думаю, мало что могло меня удивить.

Ресторан находился тут же на площади. Над ним не было крыши, но деревянный каркас очерчивал границы пространства. Мы вошли в арку с названием «Урла», прошли мимо столиков на двоих, разбросанных по всей территории, но Ли не сбавлял скорость. Вскоре мы оказались у круговой барной стойки, в середине которой кроме бутылок и бокалов возвышалось настоящее дерево. Сейчас оно было украшено елочными игрушками и увешано гирляндами, создавая праздничную атмосферу.

Мы успели заказать ужин и по бокалу шампанского, когда взорвались фонтаны. Заиграла музыка, и струи полетели вверх. Мощные потоки сменялись мелкими брызгами, вторя мелодии. Струи, как девушки из синхронного плавания строго соблюдали красивый рисунок танца и завораживали легкими переходами от стороны к стороне и стремительными падениями капель. Каждое движение сопровождалось яркой подсветкой. Запрограммированное управление превращалось в цветы, елочные шары и водные фейерверки. Я должна была поделиться с дочкой и сняла несколько видео. Звучала популярная песня, которую она поставила на звонок, и мне хотелось показать ей, что каждый раз, когда слышу знакомые ноты, думаю о ней.

Наши блюда принесли уже после завершения шоу, поэтому мы, не отвлекаясь, набросились на еду. Потом заказали чай с десертами и нас прорвало. Всего несколько часов вместе, и мы уже старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки. Он рассказывал истории из жизни и рабочие казусы. Поделился, что ему понравилось в России во времена концертов.

— Ты знаешь, что Крокус сити холл сгорел? — спросила я, когда узнала, где им удалось выступить.

— О, нет! Как это случилось?

— Террористическая атака, — начала я и рассказала, что помнила из новостей.

Было видно, что его шокировало мое сообщение, и я поспешила перевести тему на гостеприимство. Он рассказал, что он был приятно удивлен тому теплу, с которым их принимали. Еще больше его удивляло то, что зал пел вместе с ними — многие знали корейские слова. А это всегда было самым приятным.

— А ты не ходила на концерт? — спросил он с надеждой.

Я чуть не проговорилась, что пять лет назад с маленьким ребенком на руках мне было не до концертов. Но ему сказала лишь, что тогда еще не слушала кей-поп.

Мы немного расслабились после еды и вина, и сидели, наслаждаясь компанией и видами. Но я честно думала, что народ уже начнет расходиться, однако площадь все еще была заполнена, а люди кочевали с места на место. Мы поинтересовались у официанта, почему никто не хочет спать, и он с удовольствием на ломанном английском поделился, что впервые в истории Дубай сделал ночь музеев, поэтому многие выставки, смотровые площадки и башни были открыты до утра.

Мы поблагодарили и уставились друг на друга.

— Это знак! — воскликнул он.

— Мы должны все посмотреть! — поддержала я.

Мы вышли на площадь, и ветер, прохладный, но со вкусом возможностей, обдал меня сильным порывом. Веди, Дубай!

— Музей будущего? — с хитрой улыбкой предложил Риан.

Я кивнула. Я заметила, что часто просто кивала, когда он спрашивал, потому что он читал мои мысли, улавливал желания. Пока мы шли до пункта назначения, мне не хватало, что мы больше не держались за руки. Но мы эмоционально рассказывали разные истории и руки постоянно витали в воздухе, бешено жестикулируя.

Музей, как и другие особенные здания, был виден издалека. Огромное серебряное кольцо с гравировкой арабских символов. Мы встали под арку, и наши взгляды встретились. Казалось, что намеки Дубая продолжаются. Почему музей высоких технологий был круглым, мы узнали позже, когда приняли участие в экскурсии. Необычная форма символизировала человечество: зеленый холм, на котором стоял музей, представлял землю, а пустота внутри кольца — неизвестное будущее, которое как раз было представлено в музее.

Купив билеты, мы проследовали за собравшейся группой в лифт-космический шаттл. Экраны по бокам и на потолке заработали и перенесли нас в город будущего, где небоскребы взлетали до самых небес и машины летали. Кабина направлялась еще выше, еще дальше и даже имитировала небольшие перегрузки и изменение атмосферного давления. Лифт замедлился, когда экраны показали выход в космос и пристыковку к космической станции.

На выходе нас ждал искусственный интеллект Айа, которая знакомила нас с представленными технологиями. Здесь были и залы с деревьями, которым не навредят ни вода, ни огонь; залы с банком семян, собранных на случай глобальной катастрофы; залы, где можно было виртуально примерить костюм космонавта. Но самое интересное было вместе медитировать и посылать импульс энергии в космос. Мы подошли к этому со всей страстью и честностью, взялись за руки и послали свои эмоции в крайний космос, чтобы вселенная почувствовала, насколько сильна бывает человеческая привязанность. Отпускать его руку так не хотелось, но я обещала себе сдерживаться.

Мы вышли и какое-то время просто шли по прохладным городским улицам. Музей в основном нас не очень впечатлил. Это лишь представления о будущем, а не конкретные модели и разработки. Как художественное произведение, автор которого может только предполагать, как будет выглядеть Земля спустя пару веков или какие катастрофы обрушатся на нее в ближайшие годы. Но состояние внутреннего космоса и объединенное сознание нас так и не покинуло. На улицах мы все так же не могли показывать свои чувства из-за строгих арабских законов, но я чувствовала, что не только пиджак греет тело, не только мои мысли. И кожа ждет прикосновений, и губы сохнут без поцелуев.

Молча мы вернулись к центру, и не разбирая улиц, просто шли куда глаза глядят. Дорога вскоре привела нас к гигантской скульптуре, и мы вновь почувствовали себя лилипутами в стране великанов. Все, что мы видели в эту ночь, было гигантских размеров. Сейчас это были мужчина в белой дишдаш и женщина в черной абайе. Фигуры возвышались над нами метра на четыре. Белый мрамор и черный гранит как символы различия миров женщин и мужчин, как символ различия наших миров с Ли.

Мы благоговели перед талантом скульптора, но наш пузырь неумолимо трескался. Он разбивалась о твердый камень судьбы. Скульптура «Вместе» стала заключительной достопримечательностью: не осталось больше сил изучать город. Как этим рядом стоящим фигурам не быть вместе по-настоящему, так и нам придется вскоре расстаться. Неизбежность разлуки сорвала с глаз пелену и показала реальность. У меня чуть не потекли слезы от обрушившейся на плечи тяжести. Никогда… Никогда нам не быть вместе…

— Я вызову такси, — тихо сказала я и, услышав согласие, вытащила телефон.

Пока мы ждали машину, он вытащил и свой телефон.

— Последнее селфи, обещаю.

Как я могла быть против! Только я хотела запечатлеть лучшее между нами, а не те осколки эмоций, что остались к утру. Но только он положил руку на плечо, как напряжение спало, и улыбка легко возникла на лице. Не вместе, но близко, очень близко. Вновь его запах, вновь его шепот «Хана, дуль, сет» (пер. — Раз, два, три).

Уже в такси я подумала, что самые классные снимки останутся у него на телефоне, и я не смогу перелистывать и лелеять эти воспоминания. Единственное, что я себе позволила, это его профиль на одном из селфи с башней. В кадре было еще несколько человек, так что я была спокойна. А пока продолжала украдкой смотреть на него, чтобы запомнить каждую черточку, каждую детальку.

Машина подъехала близко ко входу, и мы вошли, даже не обернувшись на подсвеченную парадную дорогу для шейхов, коими мы чувствовали себя всего несколько часов назад. Легкий кивок ночной смене на ресепшен, и скорее в лифт. Этажи пролетели быстро, и двери выпустили нас в простой коридор. После всей роскоши города, казалось, мы приехали в дешевый мотель, хотя глаза, уставшие от ярких огней, наконец отдыхали.

Мы медленно брели мимо чужих номеров, пока не дошли до моего. Я уже не мечтала о душе, только о мягкой кровати. У двери в последнем порыве сил я взяла его за руки и поблагодарила за прекрасный вечер. Он красноречиво рассыпался в комплиментах в ответ. А потом нужно было просто отпустить его ладони. Но я молчала и смотрела на то, как наши руки идеально подходят друг другу. Мои маленькие пальчики так хорошо ложились в его ладони.

Почему так сложно было отпустить его? Мы всю ночь провели вместе, уже пора было устать друг от друга, но меня неумолимо тянуло к нему. Это было сложно скрыть, поэтому я не смела поднимать глаза. Риан все понял и притянул меня к себе. Тело послушалось, и вскоре я вновь дышала его упоительным запахом. Ли наклонился и поцеловал меня в макушку. Затем откинул волосы и поцеловал лоб, висок, спустился до щеки. Он был готов к продолжению, не смотря на бессмысленность любого начинания, не смотря на отсутствие совместного будущего. Не готова была я. Поэтому вместо моих губ он коснулся моих пальцев.

Я зажала рукой рот, чтобы не позволить ему соблазнить меня еще раз. Омеле можно было поддаться лишь раз. Сейчас в моих глазах был страх. Страх разбить ему сердце, страх поддаться моменту и предать мужа, страх целовать дочку отравленными губами. Он, конечно, не ожидал и открыл глаза, но тут же все понял и сделал шаг назад, уважая мое решение.

— Кольцо… — обреченно произнес он. — Глупо было думать, что ты свободна. Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

Не зная, что ответить, я продолжала закрывать рукой рот. И просто кивнула. Опять просто кивнула. Я слишком устала, чтобы

— Спокойной ночи, — пожелал он, и в его голосе звучала горечь. Да, не грусть, не разочарование, не злость, а горечь. Он развернулся и ушел, а я последний раз смотрела вслед своему другу. Завтра мы проснемся и снова станем чужими людьми.

Мне стало стыдно и противно, насколько легкомысленно я повела себя. Чем бы это ни было на самом деле, но ничем хорошим это бы не кончилось, если бы мы надкусили запретный плод. И я остановилась, прежде чем позволила нам совершить эту ошибку. Теперь я знала, смогу его отпустить, оставив лишь воспоминания этого безумно счастливого дня. Я-то смогу, а он?

«Не играй со мной,» — эхом отозвалось в голове.

Сердце екнуло: Сможет же? Боже, пусть он сможет. Что же мы наделали?.. Я наделала. Уверенность сменилась обидой на вселенную, что столкнула нас слишком поздно, и теперь делала больно обоим.

Я скинула вещи, но почувствовала, что не смогу уснуть без душа. Я сделала воду похолоднее и быстро ополоснулась. А затем сразу юркнула в кровать. Сон, к счастью, пришел быстро, и никаких сцен не показывал до самого утра.

1-й год. Глава 6

1-й год. Глава 6

Мы вернулись с рассветом, и я уснула уже при свете. Как следствие сон был поверхностный, тревожный, но я заставила себя подняться с кровати только в районе обеда. Первая мысль была о еде, поэтому я умылась, проигнорировав душ, и заторопилась в столовую. В кастрюлях уже оставалось совсем немного, но мне еды хватило. Еще во время поиска съестного я внимательно оглядывалась вокруг — со стороны казалось, что я присматриваю себе местечко — но на самом деле, я искала глазами Ли. И успокоилась, когда не нашла. Однако стоило мне сесть и начать трапезничать, как за стол непринужденно присоединился мой кореец и заговорил без предисловий:

— Я вчера все понял. Честно. И мне не нужно повторять это вслух. Мне просто нужно высказаться, — он отпил большой глоток горячего чая, будто для храбрости. — Мне уже тридцать, а я все еще так наивен. Когда я увидел тебя в зеленом платье, подумал — вот она любовь с первого взгляда. А когда столкнулся в коридоре отеля, уверился, что ты — моя судьба. Как вообще так произошло, что мы встретились в двух несвязанных местах?

— В номере сломался кондиционер, и меня переселили на ваш этаж — видимо, единственное свободное крыло, — проговорила я, но он меня не слушал и витал далеко в своих мыслях.

— Надо же, именно в тот день…

— А что было особенного в том дне?

— Это был мой день рождения.

Я сглотнула прожеванную пищу и перевела взгляд на соседа.

— Да, я встретил тебя в свой тридцатый день рождения. Ты стала моим главным подарком… По крайней мере, я так думал. Но сейчас я сижу и пытаюсь осознать, что я понял не так?

— У меня было такое, — вздохнула я и уставилась в окно. — Я всю жизнь думала, что вселенная подкидывает мне намеки, и готовилась к одному. Настроилась и составляла план действий. Но произошло все совсем по-другому, и было очень больно собирать осколки себя. Сейчас я счастлива, что получилось так, как получилось. Но я все еще помню, как мир рушился и я плакала весь вечер. Я поняла, какое счастье обрела лишь спустя месяцы, — я осмелилась поднять на него глаза. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь.

Я положила руку ему на плечо. Он вдруг наклонился и поцеловал ее. Это было так естественно, будто мы уже давно были вместе, и это было в порядке вещей. Я слегка хлопнула его ладонью, чтобы он больше не позволял себе такого, хотя мне давно хотелось внезапной мужской ласки, которой от мужа спустя столько лет брака ждать не приходилось.

— Что? — возмутился он.

— Да то! «Любовь с первого взгляда» принадлежит не тебе одному. Ты можешь подумать, что я в командировках много себе позволяю. Типа замужем я в России, а в другой стране — совершенно свободна. Нет! Меня не интересуют развлечения на одну ночь. Мне не нужны подарки или возможности, которые мы с мужем не можем себе позволить, — я отпила апельсинового сока, чтобы сделать паузу перед признанием. — Я впервые чувствую такое влечение, впервые позволяю себе открыться другому мужчине — после мужа, конечно. Впервые за много лет целуюсь. Мне приятно проводить с тобой время, меня будоражит мысль о твоем прикосновении, я восхищаюсь твоими талантами…

— Но?

— Разница в нас в том, что ты не можешь поверить, что нам не быть вместе. А я уже поняла это и смирилась.

— Так просто? — возмутился он.

— Такое не дается просто, но у меня есть ответственность, которой я не могу пренебречь даже ради сумасбродной любви.

Он молча переваривал мои слова, наблюдая за случайными чаинками в кружке.

— Прости, надо было сказать тебе сразу, — извинилась я. Сейчас было важно выставить виноватой себя, потому что я готова была к этой ответственности, а он нет.

— Ты не виновата в моем бурном воображении. Я сам все придумал и сам себя настроил. Я должен был спросить, ведь понимал, что ты слишком хороша, чтобы быть одной.

— Не так уж я хороша, как ты думаешь. Возможно, ты принял какой-то свой собирательный образ идеальной женщины за действительность в моем лице. Но жизнь всегда расставляет все по своим местам. И сейчас мы просто не в том месте и не в то время… и не с теми людьми, — аккуратно добавила я.

Он замотал головой, до сих пор отказываясь верить.

— Нет, тут что-то другое. Слишком много всего сходиться. Мой день рождения, мой любимый цвет, песня о том, что «на рождество я хочу только тебя», — это все детали одной картины!

— Вот сейчас ты звучишь дико, — попыталась охладить его я. — Нет такого понятия как «знаки судьбы». Бывает лишь реальность, в которой люди встречаются и расстаются, потому что в отношениях есть третья сторона, — он смотрел оторопело. — Это вы, представители южнокорейского шоу-бизнеса каждый раз придумываете себе какие-то сказочные жизни, которых на самом деле быть не может. Чтобы встречи как фильмах и любовь до гроба. Вы живете в блеске софитов и совсем не знаете настоящую жизнь, где женщины разрываются между работой и домом, чтобы не надоесть мужу, и быть всегда актуальной для своего ребенка, чтобы не потерять его уважение. У нас нет такого, что если ты старше, то тебя автоматически уважают. Каждый раз это нужно заслужить, завоевать, добиться. Это

— То есть все мы пустышки? — фыркнул он.

— То есть все вы хотите жить также красиво, как рисуете в своих песнях. Но для этого песни и существуют, чтобы отвлекать нас от реальности.

Он резко встал, часто дыша, и явно собирался что-то сказать и затем уйти, но медлил. Я аккуратно взяла его руку и приложила к своей щеке.

— Я согласна, что между нами что-то есть. Я согласна, что совпадений много, и рада, что судьба свела нас хотя бы на этот короткий промежуток времени. Но как бы мне ни было хорошо, я никогда не предам мужчину, которому дала обещание быть рядом до конца. И дочку, которая растет и видит перед глазами пример. Возможно, когда-нибудь я признаюсь ей, что вот была возможность, но я была сильной и отказалась, потому что семья важнее. И буду надеяться, что она в своей жизни будет верна своим обещаниям.

Ли Риан безвольно опустился рядом.

— Изменивший раз — может изменить еще раз, ты так не думаешь? — он кивнул. — Я старше всего на пять лет, но жизненный опыт у меня поболее. Все твои ответственности прописаны в бумажном договоре, а мои — кровью на сердце. Лучше я буду помнить тебя как прекрасный сон, чем тащить на себе вечное чувство вины, да еще и наказывать себя за одну ошибку.

— Ты любишь его? — он даже не смог назвать его «мужем».

— Да, — без колебаний ответила я. — Люблю, уважаю, ценю, хочу возвращаться к нему и знать, что он хочет возвращаться ко мне.

— Он твой идеал?

— Ну, знаешь, это из области фантастики. Конечно, есть то, что мне в нем не нравится, — всякие мелочи. Иногда хочется, чтобы он вел себя как все эти романтичные парни из фильмов. Но у него совершенно другой характер. Вместо цветов он дарит гаджеты, и это его способ сказать «Я люблю тебя». Прежде чем мы поженились, он несколько лет учился, как обходиться с женщиной, потому что у него не было хорошего примера перед глазами, и мне нужно было объяснять простые вещи. Проговаривать вслух. Зато его чувство юмора часто спасало нас от ссор. Я не помню, чтобы мы сильно ссорились, ведь чаще всего он вставлял какую-то фразу из анекдота или комедии — всегда в тему! — и было слишком смешно, чтобы продолжать обижаться. Тут дело именно в том, какой он есть и как он изменился, чтобы быть рядом со мной. Знаешь, а ведь он даже не делал предложение. Я просто решила, что готова к детям и предложила ему. Просто накупила продуктов, сделала вкусные закуски и достала шампанского из закромов. Не понадобилось ни тысячи роз, ни дорогого ресторана, ни предложения на одном колене. Просто домашние посиделки. «Я готова идти дальше. Ты со мной?». И его «Давай попробуем».

В глазах Ли Риан стояли слезы. На его лице было столько эмоций, что я не смогла определить, от умиления или страдания.

— Я ведь многого не прошу, — тихо начал он. Его голос дрожал. — Именно встретить такого человека, который примет тебя таким, какой ты есть, и научит ставить отношения на первое место.

— Но при этом сам ты надеешься на внешнее.

— В смысле?

— Ты выбираешь человека по знакам судьбы, а должен выбирать по общению. По любви не с первого взгляда, а с первого разговора. Все эти моменты с идеальным выходом в сцену — это операторская работа. В жизни такое случается редко. Любовь — это не взрыв эмоций, не безумная страсть, а тихое спокойное чувство, что теперь тебе не надо никуда бежать, не надо ничего придумывать, не надо греться у чужого костра, ведь все, что нужно у тебя уже есть внутри. Ты чувствуешь полноту своего существования. Любой шуткой, песней или бедой ты можешь поделиться, и тебя поймут. Даже если не поймут, то отреагируют, выскажут чувства, откроются в ответ. Диалог и уважение — вот что важно в отношениях. Всегда смотри внутрь человека, а не на то, сходятся ли ваши звезды или нет.

Я доела и решила отнести грязную посуду, а когда вернулась, Ли Риана уже не было. Хотя меня немного задело, что он ушел не попрощавшись, зато больше не пришлось уговаривать его не влюбляться в меня. Жаль, что нельзя было окунуться в курортный роман и на миг почувствовать себя супер-звездой. Хорошо, что теперь можно было расслабиться и отпустить ситуацию. Больше не придется метаться между надежным и новым, понятным и необычным, русским и корейским. Сейчас Ли не было рядом, и он уже казался игрой воображения. Такого просто не могло со мной произойти в реальности. Я открыла телефон и пролистала фотографии — вот! Его там тоже не было.

Зато был целый день для отдыха. Мне удалось посмотреть основные достопримечательности города, и теперь нужно было придумать, куда сходить. Первое, о чем я подумала, был пляж. Я понимала, что уж наступило самое жаркое время, но все равно решила попытать счастье. Однако тут меня ждало разочарование, потому что все прибрежные зоны были увешаны фиолетовыми флагами — символом того, что в близи были замечены опасные морские животные.

И все же на пляже радовались жизни и туристы, и местные. Дети носились и сыпались песком. Кто-то играл в волейбол. Я заметила огромные фонари, будто на стадионе, и спросила зачем они нужны. Оказалось, в Дубае на нескольких пляжах можно было купаться ночью, и то были мощные осветительные системы, чтобы видеть каждого ныряльщика. Я прошлась по кромке воды, не снимая сумку с плеча, чтобы не подумали, что я собираюсь в воду. В какой-то момент дети подбежали и на разных наречиях закричали, указывая в одну сторону. Подошел спасатель и на двух языках, арабском и английском, объяснил, что это рифовая акула, и она почти не нападает на людей, только

Я улыбнулась рассказу спасателя и пошла дальше. В конце песочной линии я отряхнула ноги, влезла в легкие туфли и вышла на набережную. Солнце уже отклонилось от зенита, но жара не становилась меньше. И мне это нравилось, потому что хотелось последний раз пропитаться теплом перед возвращением в русскую зиму. Пока я гуляла, один раз пронеслась какая-то дорогая и редкая иномарка на бешеной скорости, а за ней летели полицейские на белой с зелеными полосами бмв. Было забавно, что даже полицейские ездили на крутых тачках, и сбежать от них было не так просто.

Я обернулась посмотреть, не несется ли кто еще, и заметила колесо обозрения. Наверное, с первой линии с любой точки было его видно, ведь оно самое высокое в мире. Я поискала в интернете информацию и нашла, что кабина поднимается на двести пятьдесят метров, и мне стало интересно. Я развернулась и пошла навстречу приключениям.

Народу было немного, и мне повезло забраться в кабину одной. Кондиционер освежал воздух, так что я не боялась спариться в закрытом пространстве. Наконец я смогла рассмотреть город — солнце освещало каждый дом, каждое деревце. Дубай полностью раскрылся мне в своем великолепии и грандиозности. С одной стороны, среди пустыни вырос город, где каждое новое здание соревновалось по стилю или высоте. Солнце выжигало все яркие цвета, напоминая, что все это вышло из песка. А с другой — красовался Персидский залив, прячась далеко за горизонтом и сливаясь там с небом.

Теперь я видела все. На первый раз мне хватило впечатлений. Сорок минут один на один с городом. Я поблагодарила его за прекрасное приключение, за теплую встречу и безграничное гостеприимство. И начала прощаться, насыщенная местным колоритом, пропахшая местными ароматами, обожженная бронзовыми лучами. Завтра будет последний рабочий день, а дальше — суета перед вылетом.

Кабина опустилась вниз, молодой человек помог мне выйти, предложив руку, и я почувствовала твердую почву под ногами. Именно так я и воспринимала эту поездку — она выбила землю из-под ног, а теперь нужно было вновь искать надежную опору. Но приключение было веселым, и сердце уже тосковало по новому другу, как бы я ни пыталась убедить себя, что я ничего к нему не чувствую.

Обратно я добиралась в два раза дольше, потому что автобус долго не ехал. По магазинам я не пошла, потому что закончились командировочные, да и ноги после вчерашней прогулки все еще болели. Однако по дороге я встретила магазин, где купила бутылку вина, немного сыра и оливок.

В номере, чтобы отвлечь мысли от предстоящей разлуки, я решила занять руки и стала собирать чемодан. Хаотично разбросанные вещи и покупки аккуратно укладывались в плотный пластик. Бутыльки я заматывала в одежду, чтобы не разбились по дороге. Меня обрадовало, что даже с сувенирами друзьям и родственникам чемодан закрывался легко. Я лишь оставила брючный костюм широкого покроя на рабочий день и удобную мягкую одежду на обратный вылет. Также ближе положила пуховик, чтобы было удобно достать на месте.

До ужина еще оставалось слишком много времени, так что я успела созвониться с семьей и поделиться с ними последними фотографиями. Я смотрела на родных и внушала себе, что все делала ради них: не срывалась, не бросалась в омут, не расслаблялась, тем самым делая больно и себе, и невинному человеку. А улыбаться и скучать у меня получалось искренне. Я даже призналась, что считаю часы до нашей встречи.

За весь день я сделала немного, но на ужин спускалась без сил. Иллюзия счастья забрала много энергии. Еда совсем не лезла в рот. Зато никого не встретилось, и от этого было немного легче. Сердце устало от переживаний и ярких эмоций — оно хотело покоя. После ужина посидела недолго на балконе, слушая недавние хиты из-под купола. Я посчитала, что дубайского шоколада у меня достаточно, и вскрыла одну упаковку, потому что вино показалось слишком сухим. И наконец настала спасительная ночь. Сон и работа — то, что должно было спасти последние мои нервные клеточки. И я уснула, неожиданно быстро и спокойно.

1-й год. Глава 7

1-й год. Глава 7

Последний рабочий день начался с приятной мелодии и солнца в окне. Одежда, приготовленная с вечера, ждала меня на стуле. Из душа я запрыгнула в легкий брючный костюм, слегка накрасилась и спустилась на завтрак. Быстрый перекус, и я уже мчала в такси. Я хорошо поработала в другие дни и сейчас оставалась лишь одна коробка, с которой я разобралась до обеда. На ланч девчонки позвали меня на обед в кафе, чтобы никто не отвлекал нас в общей столовой. Я решила заказать полюбившиеся мне блюда: Аль-Махбус, томленая баранина с рисом и специями, и кнафе, десерт с козьим сыром и сахарным сиропом.

В перерыве между основными блюдами и десертами девчонки каждая презентовала свой подарок. Мне было очень приятно, но я не понимала, чем заслужила такое внимание.

Юлия вручила маленький пакетик. Когда я рассмотрела, что это был шафран, у меня отпала челюсть.

— Ты что! Это так дорого! — поблагодарила я и крепко обняла.

— Ну, я по распродаже брала себе и решила поделиться.

— Спасибо тебе огромное, каждый раз буду готовить и вспоминать о тебе.

— И фотку мне присылай!

Жанна поставила маленький бутылек на стол. Это оказалось масло уд, которое она так настойчиво рекомендовала, но я так и не решилась купить.

— Это же жидкое золото! Ты с ума сошла! — я была поражена.

— Да там всего капелька — просто, чтобы ты попробовала. Уверена, что оно сочетается с запахом твоей кожи.

Я подумала, что могу использовать его при встречи с Рианом, но тут же отмела эту мысль и крепко обняла подругу.

Ясмина выложила свой пакетик. Он шуршал, но был очень легким, и я сразу догадалась:

— Чай!

— С ароматом жасмина, между прочим. Чтобы ты вспоминала и обо мне.

— Не представляю, как смогу забыть о тебе, восточная красавица!

Ясмина получила от меня нежные объятья.

Оливия выглядела неуверенной.

— После таких подарков мне даже немного стыдно. Но я подумала, что из Дубая нужно обязательно привезти дубайский шоколад, — сказала латинская девушка и протянула набор.

— Представляешь, за все время я даже не попробовала его. Спасибо тебе — ты прочитала мои мысли, — и потянулась обнять смущенную девушку.

Очень вовремя я убрала подарки, и нам

На этом подарки не закончились. Директор филиала заглянул, когда я перепроверяла, что просмотрела все предоставленные документы.

— Тебе очень идет этот офис.

Я улыбнулась и отвлеклась.

— Мне он тоже нравится. Как жаль, что сегодня последний день. К хорошему быстро привыкаешь.

— Мы можем сделать это перманентным.

— Коллин, это соблазнительно, но я откажусь.

— Жаль, что работа с вами была такой краткосрочной.

— Мне тоже. Но мне было приятно работать в вашем коллективе.

— Кстати, про коллектив. От всех нас примите благодарность за отличную работу.

Директор Фостер вручил мне набор специй и шоколада. Там же я заметила несколько шариков чая, и улыбнулась, что директор запомнил самый первый день. Я приятно удивилась, что меня настолько выделяли среди работников, и смутилась.

— Спасибо. Я не забуду вашего радушия и щедрости. В душе вы точно русский.

— О, нет, поверьте, я чисты англичанин. Но ваше присутствие сильно на меня — да и на всех нас — влияет. Вы удивительная женщина, и мне действительно жаль терять такого работника. Надеюсь, судьба нас еще сведет.

— Я всем сердцем это поддерживаю. Мне хотелось бы сюда вернуться.

Мужчина уходил, и мне стало грустно, что мой непосредственный начальник был совсем на него не похожим. Я всегда чувствовала себя в мужском клубе, где мужчины снимали сливки, а женщины впахивали за двоих. Наверное, я оставалась лишь потому, что мне нравилось мое затворничество, а на остальное я мало обращала внимание. Но почему-то теперь это предстало так ярко, что я расстроилась, что позволяла так с собой поступать.

Зашла Ясмина с документами на подпись. Я официально передала ей все дела, и она протянула пачку заполненных бланков для бухгалтерии.

— Ты закончила? — грустно спросила она.

— Да, я думаю в оставшееся время позаполнять отчет, чтобы не тратить время на работе. А потом уйти вместе со всеми.

— Тогда нам хватит времени на еще один чай, — обрадовалась она.

— Хорошо.

Девчонки зашли за час до окончания рабочего. Мы старались сохранить прежнюю веселость, но в воздухе витала печаль расставания. После они так и не смогли договориться, кто отвезет меня в отель, и я попросила Ясмину вызвать такси.

В дверях мы столкнулись с директором, и он нежно пожал мне руку. Он приблизился, чтобы обнять меня, но сотрудницы смутили его, и он остановился на официальном прощании. Ясмина, как всегда, закрыла офис — сегодня она выгнала всех по расписанию, чтобы проводить меня. Сотрудники прощались со мной и некоторые тоже презентовали небольшие сувениры. Так у меня прибавилось сувениров на маленького верблюда, пальму, магнитик и небольшую баночку с разноцветным песком.

Задаренная, по дороге в отель я подумала, что впервые вела себя как человек на работе: общалась, участвовала в мероприятиях, была открыта к новым знакомствам. И люди, незнакомые люди потянулись ко мне. Может, это происходило только здесь, где яркое солнце топит ледышки сердец, дарит много витамина D и вызывает желание делиться улыбками и радостью. Но что бы то ни было, мне понравилось жить полной жизнью, а не прятаться за бумагами и работой.

По истине удивительный город: собрал людей со всего мира и объединил их в дружное общество. Теперь точно чемодан будет под завязку. Может даже придется вытащить пуховик — будет вместо подушки для путешествий.

Прежде чем пойти на парковку к своим автомобилям, девушки проводили меня к центральному выходу, где ждало такси. Мы еще раз обнялись, и у нас глаза наполнились слезами. Так странно было уезжать и оставлять настолько глубокий след у них в душе.

— Спишемся! — крикнула я, садясь в машину.

— Я создам чат, — с надрывом в голосе сказала Жанна, и тут же убежала.

Остальные махали мне, пока могли видеть машину. У меня были друзья в Москве, но мы были знакомы еще со школы и общение было чем-то само собой разумеющимся. На работе я в принципе не любила говорить на сторонние темы, сохраняя рабочие отношения. Тем более, что внутри отдела у нас была конкуренция за лучшие командировочные города, и в основном мы избегали друг друга. А тут среди таких разных девушек я нашла родственные души. И мне совершенно не хотелось с ними расставаться. По щекам полились слезы. Но они не были от грусти — их наполняла радость живого и яркого союза.

В номере я первым делом занялась упаковкой подарков, и благодаря многим часам за тетрисом в детстве у меня все прекрасно поместилось. Чтобы скоротать время, я поднялась в открытый бассейн, но не для того, чтобы предаваться воспоминаниям, а чтобы попрощаться с городом, который так быстро и легко поселился в сердце. Народу почти не было, и я спокойно выбрала себе место у края. А затем долго наблюдала, как заходило солнце и бронзовый закат постепенно угасал, позволяя засиять луне и звездам.

Мне подумалось, я хорошо поработала. В этот раз получилось как никогда быстро. И все же эту командировку можно было назвать полноценным отпуском, потому что получилось отдохнуть, увидеть город, народ, прочувствовать традиции и увезти немного с собой.

Во время ужина я никого не встретила, трапеза с морепродуктами прошла в тишине и спокойствии. Затем я вернулась в номер, вышла на балкон и решила допить вчерашнее вино, поздравляя себя с окончанием командировки. Уже завтра этот сладкий сон закончится, и я вновь вернусь в реальность. К мужу и дочке. К работе в подвале. К монотонной работе. А смогу ли я вернуться в это прошлое? Мне только предстояло это узнать.

Утро было суетным. Я несколько раз обошла номер, чтобы перепроверить, что упакованы все подарки. Алкоголь всегда так действовал на меня. Однажды мне стоило забыть, где я оставила зонтик после вечеринки, и с тех пор я сильно нервничала на следующий день, что могла потерять что угодно. Оставалось несколько часов до такси в аэропорт, и мне надо было чем-то себя занять. Я не придумала ничего лучше, как заесть стресс.

Открывая дверь, я чуть не ударила ею одного из участников группы. От меня посыпались извинения, и мужчина успокоил меня, что все в порядке. Когда он прошел, я услышала тихое покашливание. Сердце закачало резче кровь, и в мышцы ударил адреналин. Я знала, кого увижу за спиной,

Он приближался медленно, словно в замедленной съемке. И я наслаждалась каждым мгновением. Возможность обнять его еще раз перед поездкой затмевала рассудок. Его походка стала уже родной — именно по ней я безошибочно узнавала его в толпе. Нет, я не могла отпустить его поцелуем. Тело потребовало узнать его на вкус, я должна была почувствовать его близко, тесно, частью меня.

Когда он подошел, я схватила его за полы рубашки и втащила в комнату. Отпихнув чемодан, прильнула к нему губами. Нет, не нежно, как обычно. Я выразила все, что взорвалось внутри, явно приглашая за продолжением. С закрытыми глазами, не отрываясь от его лица, я помогла снять толстовку. Затем пальцы нехотя спустились с горячей шеи и нежной кожи к пуговицам рубашки. Маленькие пластиковые кружочки будто помогали и легко выскальзывали в дырочки, открывая тайны хозяина.

Ли Риан не сопротивлялся. Он полностью отдался страсти поцелуя и сейчас витал далеко в своих фантазиях. Рукава рубашки наконец поддались и соскользнули, и оставалась только футболка. Мы дошли до кровати, я подтолкнула его, и он сел. Я давно представляла, что именно так и начну, чтобы его голова оказалась на уровне моей груди. Связь губ разорвалась, и он уткнулся в ложбинку между грудей, чтобы окунуться в мой запах, свежий утренний, еще не тронутый повседневностью. Я скинула футболку и осталась в топе. Сильные мужские руки заскользили по открытым участкам тела, и пришла новая волна желания. Я откинула голову, чтобы дать ему смять себя в вожделенных объятьях. Его пальцы подлезали под тонкую эластичную ткань топа, нащупывали возбужденные соски и сжимали их нежно, что импульс мгновенно спускался вниз к центру физического удовольствия.

Он чуть наклонил голову и нащупал губами мою шею. Теперь я поняла выражение «поцелуи обжигали кожу». Затяжные чувственные поцелуи пошли выше, пока не достигли щеки, а потом добрались и до губ. Он сделал паузу, чтобы проверить, что в этот раз мои пальцы не преграждали путь, и прильнул со всей страстью. Мы смаковали каждую секунду обмена эмоцией — сейчас она была у нас одна на двоих. Его руки не позволяли себе лишних движений, но обнимали все крепче, пока не вытолкнули из меня весь воздух, и я стала дышать им. Дышать полной грудью, впуская его вместо кислорода в легкие, потом в кровь и затем в каждую клеточку. Теперь я вибрировала на его частоте и только для него. Он окутал меня собой, и в этом коконе новой жизни я готова была существовать свою маленькую вечность. Он будто высасывал из меня прошлое, стирая старые воспоминания — все, что было до него — и вдыхал будущее, светлое счастливое, но только с ним, только ради него.

Я поддавалась, пока не поняла, что отдалась вся, что больше не была собой. Теперь он мог делать со мной что угодно, и я бы не сопротивлялась ни себе, ни ему. А он распалялся все больше. Теперь ему было мало моих губ, и он целовал подбородок и шею, покусывая мягкие участки. Его хватка обрела напор, руки задрожали, а тело напряглось, отбросив нежность. Теперь он вдавливал пальцы в кожу, не в силах удержать овладевшее им желание. А я все больше теряла контроль, давая ему разрешение растерзать меня, если он не сможет сдержать взрыв чувств.

Лишь на секунду я вернулась в комнату, чтобы ухватить его футболку и потянуть наверх. Он нехотя оторвался, но тут же продолжил целовать мое тело. Я была в спортивных штанах и мне нужна была лишь секунда, чтобы их сбросить. Он же был в джинсах, и я простонала, нащупав ремень. С наглостью, которая родилась от переизбытка желания, я отбросила его на кровать и села сверху. К счастью, я быстро справилась с препятствием и раскрыла ширинку. Затем наклонилась к нему, чтобы начать основное действие с поцелуя. Его руки вновь гуляли по телу, наэлекризовывая каждую клеточку. Я выгибнулась, чтобы снять топ, но почувствовала его ладонь.

Это была не очередная ласка. Он отстранял меня. В голову пришла мысль, что он хочет сделать это сам, и я опустила руки и села прямо, но он смотрел на меня с отчаяньем и не двигался. Тогда я подумала, что нужно позволить ему снять штаны, и вот тут я очень даже сильно мешала. Я расхохоталась и соскользнула, чтобы лечь рядом. Однако вместо ожидаемых действий, он повернулся ко мне лицом. Тут я поняла, что дальше ничего не пойдет. Моя рука дернулась и опустилась ему между ног. Он вздрогнул и улыбнулся.

— Все в порядке, я тоже тебя хочу. Возможно, даже больше, чем ты меня.

— Но…

— Но я не могу позволить тебе сорваться в последний момент. Ты не приемлешь измены и никогда себе этого не простишь. А я не могу просто воспользоваться этой минутой слабости. Твой муж доверяет тебе, и я не позволю тебе разрушить ваш союз.

Неимоверным усилием я вернулась в реальность. Я плохо понимала, о чем он говорит. До меня долго доходило, что его тело не будет моим. Я так и останусь голодная. Он, видно, понял мое состояние и его руки мгновенно отреагировали. Одна притянула мою голову, чтобы высосать из меня остатки желания. А вторая приспустила штаны, в которых сгорало возбуждение. Он не стал грубо проникать внутрь, имитируя секс, но нежно прикоснулся к клитору. Несколько аккуратных движений — все, что нужно было моему телу, чтобы мышцы стали сокращаться и обещанное наслаждение разлилось импульсами по нервным окончаниям.

Я прижала его ладонь, чтобы быть его, сделать его частью себя на мгновение, которое он мне подарил, и оторвалась от упоительных губ, ведь мне нужно было выдохнуть остатки страсти. Испарина покрыла лоб, будто мы кувыркались здесь больше часа. Мышцы, уставши, расслабились, и я зарылась в одеяло.

Пока я приходила в себя, он успел одеться и стоял у двери. Вот такой полураздетой и беззащитной он собирался меня оставить.

— Если права ты, то наши дороги больше не пересекутся. Если прав я, то мы обязательно увидимся вновь. И продолжай слушать наши песни, ты услышишь

С этими словами он исчез из моей жизни.

В отчаянии я кричала и плакала в подушку. Вряд ли смогу вспомнить хоть что-то из того, как я кляла город и вселенную за произошедшее, но помню было очень больно, что ни одно обезболивающее не помогло бы. В истерике я совершенно забыла о времени. С постели я заставила себя встать, только когда позвонили с фойе, что такси ждет. Я в мгновение ока переоделась в дорожное, взяла чемодан и вышла из номера. Красные глаза я спрятала под темными очками, но красный нос и мокрые щеки скрыть не удалось. Я сдала карточку от номера, подписала нужные документы и вышла из отеля.

Солнце высушивало мои слезы и обжигало разбитое сердце, чтобы вновь соединить потрескавшиеся кусочки в единый сосуд. Так закончился первый год.

2-й год. Глава 8

2-й год. Глава 8

За год многое изменилось. Я успела забыть о любовном приключении как о далеком сне. Я была уверена, что такие истории в жизни не повторяются. И не ждала, что командировка в Дубай опять достанется мне. Хотя начальник говорил, что филиал остался крайне доволен моей работой и высоко оценил аудит, но привилегия за счет фирмы поехать в мини-отпуск досталось другому сотруднику. Я не расстроилась, хотя когда слышала название города, сердце начинало биться чаще.

Все-таки поездка дала огромную встряску нашим с Вадимом отношениям. Мне захотелось того же всплеска эмоций, что я испытала с корейцем, и маленькими шажками мы обогащали нашу семейную — и особенно интимную — жизнь. Заметно было, как муж возвращался уставший и нагруженный с работы, а потом все чаще стал шутить и делать приятные мелочи.

У нас и так было все хорошо, но с обновленными отношениями у нас появилась искра. Началась вторая молодость, и мы поняли, что слишком рано поставили на себе крест. Мы стали активнее проводить свободное время, также позволяя и дочке решать, куда поехать на выходных. И подросток Ева, не смотря на возраст, вдруг откликнулась. Ее хотели понять, и ей это понравилось.

Мою жизнь можно было назвать счастливой, как по классике, мне хотелось идти на работу, потому что я начала общаться с коллегами и интересоваться их жизнью, а потом торопилась домой, чтобы обнять любимых.

Так бы все и закончилось, но в Дубае с новым сотрудником произошел скандал. Он чересчур близко воспринял гостеприимство хозяев и попал в передрягу. Кроме того, что он напился, он еще приставал к сотрудницам, склоняя их к совместному проведении ночи. Но даже это осталось бы слухами и косыми взглядами, так как все участники согласились на первый раз простить молодого повесу. Но вот вождение в нетрезвом виде и непотребное поведение в общественном месте подвели его к тюрьме.

Пока юристы бегали с официальными запросами, начальник извинился перед арабским филиалом и предложил срочно заменить горе-сотрудника. Коллин Фостер проводил переговоры. Он воспользовался ситуацией и потребовал прислать меня. Мой начальник не мог долго сопротивляться, и запустил бюрократическую машину по оформлению командировки. Он обещал, и действительно все прошло оперативно. Меня предупредили, что возможна задержка командировочных. Для вида я попросила ускориться, потому что Дубай — дорогой город. Но нам на днях перевели новогодний бонус, и я была спокойна. Уже к вечеру мне купили билет на самолет с вылетом на следующий день и забронировали гостиницу на пять дней.

Времени было совсем мало, так что я отпросилась с работы и побежала закупать подарки. Как назло, ничего в голову оригинального не приходило, да и пришлось довольствоваться ассортиментом большого магазина по дороге домой. В итоге я купила четыре кухонных набора, в которые входили прихватки, рукавички и фартук. Выбрала расцветку гжель и хохлома. Отдельно добавила по набору льняных полотенец, и пошла в сладкий отдел. Там накупила вкусного русского шоколада, включая мой любимый грильяж, и яблочной пастилы. Заглянула в отдел чаев и нашла полочку с травяными сборами, набрала разных в стеклянных банках. Долго простояла перед вареньями и медом, и ко всему добавила варенье из шишек и орехи в меде. Пока выкладывала на ленту кассы, все думала, не слишком ли дурацкий подарок. Не разочарую ли я их с таким набором? Но выбора у меня не было.

В этот раз я взяла меньше вещей и больше чемодан, чтобы купить что-то в огромных торговых центрах, а также получила заказ от мужа, дочки и даже обеих мам, которые в прошлый раз были в восторге от шалей и специй и как одна заказали себе абайи. Для меня было удивительно, когда они начали соревноваться между собой в готовке с новыми специями, подбирали наряды к вышитым шалям и обменивались фотографиями, где успели в них засветиться. Их многолетнее непринятие друг друга неожиданно переросло в необычную дружбу. Они хоть и сравнивали собственные достижения, но как-то по-доброму. Даже Вадим удивлялся, насколько теплее стали проходить совместные праздники. Эти подарки стоили серьезных вложений, и муж воспринял траты скептически, но впоследствии мы не жалели ни об одном потраченном дирхаме.

Да, Дубай повлиял на всех нас.

И вот я возвращалась. Нетерпение читалось во всех моих жестах и словах. Я не знала, что принесет Дубай в этот раз. Конечно, дочка мне сообщила о концертах ее любимой корейской музыки, но среди них не было той группы, название которой я ждала. Я одновременно расстроилась и обрадовалась. С одной стороны, я не увижусь со старым другом, красивым и талантливым парнем. С другой — я могла быть спокойна за душевное состояние. Меня ждала только работа. И бесконечно яркое арабское солнце.

Закат в самолете смотрелся сказочно. Он вновь манил в жаркое приключение. Подготовиться я не успела, поэтому мысленно разрешала спонтанности вести меня в новом отпуске. Даже не заметила, как пролетело шесть часов и самолет пошел на посадку. «Пристегните ремни — отпуск начинается!» — мысленно проговорила я и улыбнулась.

Деловое настроение, спокойное и уравновешенное, покинуло меня за этот год почти полностью. Я научилась внедрять человеческие качества без помех для работы. И хотя я и раньше получала удовольствие от своей деятельности, сейчас я перешла на новый уровень. Я будто действительно переживала новый виток молодости и вновь хотела знать все и обо всем. Я открылась новым видам спорта, отдыха и увлечений. За год я перепробовала с дочкой кучу новых занятий. Главная задача была помочь ей определиться с будущим направлением, поэтому я не только была партнером, но иногда и подопытной. А

А самое приятное, как на нас с Евой смотрел Вадим. Сколько нежности он скрывал во взгляде. Иногда ему нравилось просто сидеть рядом, и если нас не отвлекал телевизор, то он включал новости. На день рождения мы с дочкой придумали подарить ему приставку, ведь каждый мальчик мечтал о таком подарке, даже если ему было немного за сорок. И ведь угадали. Теперь нас ждали громкие выплески эмоций и ругательства в сторону экрана, где разгорались недетские страсти: гонки, стрелялки и квесты.

Дочка, которая раньше часто просилась гулять с друзьями, стала чаще выбирать нашу компанию. И зная, что скоро она это перерастет, мы украдкой переглядывались и тихо радовались, что из всего разнообразия ее мира, она выбирала нас. Наверное, мы что-то сделали правильно в этой жизни. И теперь она показывала нам новые горизонты, чтобы мы продолжали развиваться, учились наслаждаться каждым моментом и с высоко поднятой головой смотрели в будущее. Спасибо, жизнь, я старалась.

В числе первых я покинула борт боинга, ближе всех встала у ленты, чтобы схватить чемодан, и первая вышла в зал ожидания, где со знакомой табличкой меня уже ждал водитель. В этот раз он приехал заранее. Он встретил меня в прошлый раз, он встречал и в этот — мой первый символ, что отпуск удастся. Пока я выходила с аэропорта, уже стемнело, и ночные улицы расплескали белые и желтые капли фонарей. Полной грудью я вдохнула жженый горячий воздух города и, позволив таксисту забрать мой чемодан, юркнула в кабину и примостилась вплотную к окну, чтобы обласкать привычные виды. Дубай, я скучала!

В отеле в номере, который один в один был похож на прошлогодний, я почувствовала себя как дома и сразу развесила привезенные наряды в шкаф. Неделя в прошлом декабре вспоминалась отдельной жизнью — того же я ждала и от нынешних пяти дней. А потому захотелось домашнего уюта, где вещи разложены по полочкам, и пустой чемодан убран с глаз долой.

Воодушевление сняло усталость. Я тут же достала купальник, шлепки, схватила халат из ванной и побежала в панорамный бассейн. Что-что, а этот вид вспоминался мне чаще других. Высоко над величественным городом, поднявшегося из сухого и безжизненного песка, я чувствовала себя перелетной птицей, что на зиму устремилась в жаркие края.

Вода была теплой, а навес уже украшали к очередному Рождеству. Авторских коктейлей, оказавшихся такими вкусными, пока не делали, но мне не забыть клубнику на губах с мятным послевкусием. Я попросила вишневый сок и вскоре наслаждалась холодным напитком на лежаке, всматриваясь в даль, чтобы уловить намек на Персидский залив. И тихо улыбалась своим мыслям в предвкушении приключений. А потом в состоянии эйфории вернулась в номер и долго не могла уснуть.

Ужин я решила пропустить, потому что хотелось скорее лечь спать, чтобы выйти на работу. Долго ворочалась, вслушиваясь в топот новых постояльцев за дверью, подсознательно ожидая услышать знакомый говор. Но звучали только европейские языки. Я все-таки встала и налила себе стакан воды. За окном было шумно, и я вышла на балкон. Мне открылся вид на гигантский купол. Сегодня он светился фиолетовым и звал к себе любителей потусить. Я шепнула вслух «Не сегодня!» и вернулась под тонкое одеяло. Затем представила увиденный ранее закат, бронзой воспламенивший небо над городом, и только он смог убаюкать расшатанные нервы.

Утром я заставляла себя не торопиться, нетерпение встряхивало сонные мышцы, подгоняя мои движения. Завтрак я старательно жевала, несмотря на то, что взяла воздушный омлет и любимые морепродукты. А посмотрев на время, заставила себя еще взять небольшую тарелку сладостей и чай, чтобы растянуть прием пищи. И все-таки вниз я спустилась раньше корпоративной машины, поэтому сделала кружок вокруг отеля. Сейчас под палящим солнцем архитектура вновь напоминала замки из песка и соответствовала пастельной цветовой гамме.

В офис я вошла с улыбкой и радостно поприветствовала всех, кого смогла запомнить с прошлого раза. Девчонки, которые заходили во время прошлой командировки, тут же перехватили меня, сообщили, что директор будет после обеда. А значит, можно было засесть в комнате отдыха, попить чая и обсудить последние слухи. Я поставила ему пакетик с гостинцами, которые передали от фирмы, и пошла за подругами в столовую.

Пока грелся чайник я разложила привезенные подарки на стол, чтобы девушки сами выбрали, что им больше всего нравится.

— Какое богатство! — воскликнула Оливия. — Как вообще можно что-то выбрать?

— Легко! — сказала Юля и быстро разложила все на четыре кучки. — Вопрос только в том, что тебе больше нравится: гжель или хохлома?

— О! Что за наборы! — обрадовалась Жанна и схватила гжель. Когда она достала фартук из плотной ткани, она чуть ли не со слезами посмотрела на меня.

— Что такое? — испугалась я.

— Я же начала рисовать. А этот фартук такой красивый — как раз то, что нужно. И конфеты мои любимые! Как ты угадала?

— Даже не знаю. У меня было всего пару часов, чтобы хоть что-то придумать. Мне не хотелось оставлять вас без подарков.

— Хохлома потрясающе смотрится! — сказала Ясмина и забрала себе черно-красный набор.

Оливия выбрала гжель и, довольная оставшейся расцветкой, Юля забрала себе кухонный текстиль с хохломой. Теперь мы могли обменяться новостями.

Перво-наперво они, конечно, рассказали все подробности произошедшего с моим предшественником. Парень симпатичный, поэтому возымел влюбленные взгляды со стороны молодых незамужних девушек. И они украдкой старались всецело завоевать его внимание. А стоило ему выпить — и тут никто не мог сказать, где он успел так набраться — он пошел по всем красавицам офиса, чтобы снискать их ласки.

Охрана выгнала его, но он на этом не остановился и пошел по кафе и торговым центрам. В итоге полиция взяла его на пляже, где он приставал к туристкам и куда приехал на арендованной машине в нетрезвом виде. Такое поведение каралось тюремным сроком или большим денежным штрафом. А штраф был неподъемным. В Дубае вообще нет маленьких штрафов.

Мы обсудили, смогут ли юристы компании как-то оправдать дебошира и отделаться депортацией и внутренним наказанием или все же придется взять расходы на фирму и штрафовать работника, пока полностью не будет выплачен долг.

— Хорошо бы обошлись штрафом, а то у нас с алкоголем строго, — сказала Ясмина.

— Его отец в бешенстве, — намекнула

— О боже! Я так и знала, что он из потомственных, — с укором проговорила Юля. — Была в нем эта беспардонная уверенность, что ему все сойдет с рук.

— Я переехала сюда из Рио и мне сразу сообщили, что поблажек не будет, — подхватила Оливия. — Вот — работаю как все. А этот идиот устроил дебош уже на третий день! Боюсь представить, как бы он повел себя у нас. Возможно, и до полиции не дошло бы. Бразильцы — люди горячие, могли бы просто по башке надавать ему, и дело с концом.

— О чем они вообще думали, посылая его сюда? — возмутилась Жанна. — Я лично слышала, что директор настойчиво запрашивал прикомандировать тебя. Какое счастье, что все разрешилось, и ты вновь с нами.

Мы подняли кружки и выпили.

— И опять на праздники, — потерла я руки. — Хотя возможно руководство заставит меня отрабатывать и выходные дни. Все-таки столько времени упущено.

— Вряд ли. У нас с официальными праздниками четко. Если отдыхать, то отдыхать всем. Так что планируй поездки, — и Жанна подмигнула.

— Разобрались с распутником. Теперь рассказывайте, что у вас на личном фронте?

Жанна поделилась про новые курсы по эмоциональному рисованию и могла бы часами рассказывать про вечерние пленэры, но мы мягко попросили просто показать в следующий раз картины.

Юлия перестала исправлять окружающих на «Джулию» и, как давно мечтала, пошла на поварские курсы. К этому моменту она уже прошла базу основных блюд и приступала к десертам. Она рассказала, что чувствовала себя как гениальный композитор, которого наконец научили нотной грамоте и теперь она больше понимает свою интуицию и сочетает с полученными знаниями. И как-нибудь она обязательно угостит нас удачным экспериментом.

Оливия призналась, что заскучала по родной стране и пошла на танцы. Она танцевала с детства. И это даже не было каким-то занятием. Просто вокруг танцевали все. И это была ее стихия. Она попеременно сходила на бачату, сальсу, зумбу, но так и не смогла выбрать. Поэтому договорилась с танцевальной студией, что по чувству будет ходить в разные группы в течение месяца.

Ясмина покраснела, но выставила руку с украшением. На золотом кольце красовался огромный коньячный бриллиант. Не такой осколок, который мог бы продаваться в русской рознице, а размером с небольшую жемчужину.

— Под цвет глаз? — догадалась я.

И девушка смущенно кивнула.

— Рассказывай! — хором произнесли мы, и я поняла, что она еще не делилась своей историей любви с коллегами.

За год они с Хакимом, чье полное имя было Хаким ибн Фахад аль-Сувейди, слетали на выходные в Сидней, Париж, Милан, Мадрид, дважды ездили в отпуск, на Мальдивы и Бора-Бора. Только от этих названий у нас отвисла челюсть. Некоторые за всю жизнь не охватывают и половины этих городов и стран, а для влюбленной парочки все случилось в один год.

— Конечно, мне нравится такая жизнь, что в любой момент можно поехать, куда душе угодно. Возникает только вопрос, что с собой взять или надо ли вообще брать. Но в какой-то момент меня напугали эти возможности, потому что роскошь приестся, а что останется? Будем ли мы продолжать общаться друг с другом с таким же интересом?

— И что же изменилось? — Жанна сгорала от нетерпения.

— Он как-то сказал, чтобы я придумала нам отдых на выходные, сама все оплатила и сделала ему сюрприз. Естественно, средства у меня сильно ограничены, и я выкручивалась, как могла. Предложила съездить в Оман на машине. И все было бы замечательно, но черт нас дернул поехать во время Рамадана. В итоге, Хаким постился и мы могли есть только после заката. В другое время мне приходилось запасаться финиками и орехами, чтобы не умереть с голода.

Ясмина выпила чаю и захватила еще одну печеньку, чтобы заесть пережитый стресс, и только потом продолжила.

— Первым по плану был город Ибри — там старенький форт шестисотлетней давности и другие живописные развалины. Но мы подъехали уже ближе к пяти часам, и в праздник он был закрыт. Погуляли по городу с узкими улочками и типичной арабской архитектурой. Ладно. Переночевали в старинном городке Низва — старая столица Омана в предгорье, а сейчас небольшой город с хорошо сохранившимся фортом, переоборудованным в музей.

— Потом собрались в горы. Пока доехали, чуть не заблудились: то навигатор путался, то съезд искали. Но это стоило того. Большой каньон Омана — это чудо света! Глубина в некоторых местах достигает километра и смотреть вниз очень страшно. Но также страшно красиво. Попробовали доехать до озера Аль Сафа. Дорога шла по пустыне, красивая, но не очень комфортная и безлюдная. До конца не доехали, поскольку к своему удивлению, но точно к удаче, встретили машину и водитель подсказал, что сейчас озера пока нет, оно зимне-сезонное. Так что мы повернули назад.

— Потом нас остановила полиция, потому что у нас что-то протекало. И мы всей толпой искали что. Благо, нашли, что это была омывайка, и нас отпустили с миром. К вечеру у нас что-то сломалось в машине, мы долго искали автосервис. Попались добрые ребята, и доделали машину, задержав закрытие на час.

Она посмотрела на кольцо.

— И после всего, что с нами было, он ни разу не закатил глаза, ни разу не посмотрел с высока, ни разу не пожалел, что доверился мне, и не вспоминал про деньги.

— Какой мужчина! — восхищалась я.

— Он сказал, что единственное, почему не сделал предложение сразу, так это потому, что искал подходящее кольцо.

— Боже! Это так романтично! — вскричала Жанна со слезливыми нотками в голосе.

В этот момент в столовую вошел Коллин Фостер, и все с ужасом поняли, что досидели до обеда. Я запаниковала, почему они до сих пор не отвели меня в кабинет.

— Расслабься, — подмигнула Оливия. — Офис опечатан, и его можно вскрывать только в присутствии главного.

Девушки разбежались по рабочим местам. Директор филиала раскрыл объятья и встретил меня как друга. Он предложил кофе, я согласилась, и мы проболтали еще час как старые знакомые. Лишь потом он провел меня к стеклянным дверям, сорвал все печати и проводил внутрь:

— Мне кажется, этому кабинету очень не хватало тебя.

На английском, на котором мы общались, ты и вы звучит одинаково, но мне почему-то показалось, что в человеческом плане мы перешли на ты. Я приблизилась к столу, провела пальцем по запылившейся поверхности и улыбнулась теплым воспоминаниям. Потом подошла к панорамным окнам.

— Ох, Коллин, мне тоже его не хватало. И вас не хватало. И тем более невозможно забыть этот прекрасный вид из окна.

— Я все

— Мне сложно тебе отказывать, но я вынуждена вновь это сделать. Меня ждут с отчетом в Москве.

Фостер грустно улыбнулся и тут же переключился на деловой тон:

— Тогда приступим. Ваш парень, — сказал он, не называя имени, будто оно стало под запретом, — сказал, что управился с этими коробками, но я бы попросил провести повторную ревизию. Тебе я доверяю.

— Принято. Все сделаю.

— Почему тебя сразу не прислали? Мы вроде неплохую характеристику прислали.

— Слишком слащавой получилась. Может, заподозрили что-то.

— Ха-ха! Я понял! Надо хвалить, но не перебарщивать. Исправимся.

— А пока — вот ключи. И говори, если что нужно. С офисными возможностями ты уже знакома, так что тратить твое время не буду. Приятного пребывания.

— Спасибо!

Фостер вышел, и в кабинете воцарилась тишина. К моему удивлению, разговоры меня немного утомили, и я рада была временному вакууму. Последующие несколько часов наполнились шуршанием бумаги и скрипом карандаша. Я также переносила данные в компьютер, чтобы в специальной программе регистрировать все данные.

Я так напилась чая, что от обеда в этот раз отказалась. Но к концу рабочего дня почувствовала, что сильно проголодалась и может даже не доеду до отеля. Однако опрос коллег показал, что фудкорт в здании закрывался вместе с офисами, потому что белые воротнички старались сбежать до жары, а ближайшие рестораны появлялись ближе к туристическому центру. Выбор был между торговым центром и отелем, которые были примерно равноудалены от бизнес-центра. И я выбрала последнее. Просидев за бумагами столько времени, мне казалось, что я и сама покрылась пылью, и хотелось скорее освежиться.

В такси я закрыла глаза, чтобы дорога прошла быстрее, и действительно на несколько минут удалось даже прикорнуть. В двери отеля пришлось прорываться — вход блокировало скопление туристов. Я предположила, что привезли автобус студентов, потому что было много молодых девчонок и ребят. Но обилие фотографов с сумками для камер через плечо и проверка карт жителей отеля на входе подсказали другую версию: точно приехала какая-то знаменитость, а то были ее фанаты.

В животе заурчало, и уже через несколько метров я перестала думать о других и вспомнила о сильном голоде. Поздоровавшись с девушками на ресепшене, я прошла к лифтам. Несколько человек с чемоданами стояли передо мной и молча ждали своей очереди. Мне было не видно лиц, но я и не пыталась рассмотреть, потому что держалась за ноющий живот. Звякнул колокольчик, двери распахнулись, и новоприбывшие гости отеля вошли в кабину и развернулись ко мне лицом. Узнав стоявших, я застыла, не в силах ни двинуться, ни издать ни звука. Четверо южнокорейских мужчин узнали меня и радостно поздоровались, но я все также стояла, словно вросла в пол. Тогда двое из них сделали шаг навстречу и втянули меня в лифт.

Так я оказалась перед Ли Рианом. Я опять оказалась перед Ли Рианом. Это не могло быть правдой, это не могло быть явью. Но из всех запахов мне удалось выделить запах его духов, который не смогла забыть, и не верила своим чувствам: ни глазам, ни ощущениям.

А потом я услышала его смех, такой искренний и заразительный.

— Я же говорил! Я! Же! Говорил! — веселился он. А потом наклонился и приобнял. — Ну здравствуй, судьба моя.

Все еще в шоке, я вдруг поняла, что не нажала кнопку этажа, и пыталась вырваться из объятий. Риан только крепче сжал.

— На какой тебе этаж?

— Пятый.

— Обожаю Дубай! Нас опять поселили вместе.

У меня иссякли причины думать о чем-то другом, я обняла его в ответ. Нет, в этом году я не останусь верной женой. Искушение было слишком сильным — никто бы не устоял, и я не собиралась. И не буду отказывать себе в удовольствии в этом году.

2-й год. Глава 9

2-й год. Глава 9

— На ужин пойдем? — спросил Анри, проводя пальцем по шее и спускаясь по голой спине.

Мы лежали в моем номере. Чемодан он закинул к себе, но даже не закрывал двери, чтобы тут же вернуться ко мне. Первая близость была порывистой, дерзкой и короткой, но тело слишком ее желало, что успело получить свое удовольствие.

— Да. Я очень давно хочу есть.

— Почему же ты раньше не сказала? Может, надо было что-то перекусить?

— Я и так десерт получила раньше основного блюда, — пошутила я. — Но теперь я голодная вдвойне. Ты же к своим пойдешь?

— Ага. Нам нужно передвигаться вместе, — ответил он, но вдруг задумался. А потом добавил. — А знаешь, хватит. Ты права была, шоу-бизнес и так связывает нас во всем. Давай пойдем вместе.

— Ты сумасшедший, ты знал?

— Не намного больше, чем ты, — сказал он, нежно целуя шею и вызывая мурашки.

— Даже не думай начинать то, что не сможешь закончить, — проговорила я и выскользнула в ванную. Я не собиралась принимать душ, чтобы оставить его запах на коже хотя бы на первую ночь. Просто нужно было найти повод остаться наедине с собой.

Он постучался.

— Я забыл, что я в дорожной одежде. Пойду переоденусь к ужину.

— Только я в этот раз скромно оденусь, чтобы не планировать долгих прогулок.

— Ха-ха. Хорошо, я понял.

Дверь хлопнула, и я позволила себе войти в комнату. Я опять упала на кровать и обняла подушку, на которой, я надеялась, остался его запах. Но он был слишком недолго, чтобы оставить после себя след. Я осознавала, что совершила, но лежа голой на сером постельном белье, не сожалела о содеянном. Я ждала этого год. Я чувствовала, что такого больше не будет, поэтому разрешила себе раз за замужество переступить черту. Возможно, я больше никогда не увижу ни его, ни мой город любви, поэтому раз в жизни решила поступиться со всеми принципами и отдаться это внезапной подростковой страсти.

Возможно, это сигналил кризис среднего возраста или просто разница во времени. Когда я родилась, в стране был железный занавес, а теперь мир изменился до невозможности. И мне просто хотелось догнать современное поколение и почувствовать свободу. Возможно, раннее замужество и ребенок и все дела, крутящиеся вокруг семьи, сковывали мою натуру больше, чем я ожидала, и где-то в уголке психики копился протест. И вот он.

Но я была спокойна, что это не выйдет за рамки отеля и города, потому что айдол — знаменитость — был связан контрактами. Поговаривают, что некоторым вписывали запрет на отношения до определенного возраста.

С этими мыслями я спрыгнула с кровати, и открыла шкаф. Легкое прямое платье сразу попалось на глаза, и я надела его. Поправив макияж и нанеся помаду светлого оттенка, я услышала стук. Мне оставалось только накинуть туфли, и я была полностью готова. Но когда я вышла в коридор, Ли Риан с группой уже ждали меня у лифта.

Все-таки вместе. Как я и подумала.

Участники группы улыбались, но уже более хитро. Значит, рассказал. Хотя это и так было понятно. Мы и не собирались скрывать нашу связь от них. Я взяла любовника под руку и вошла в кабину. От моей смелости они немного опешили, но меня было уже не остановить. Пять дней безумного секса и поступков — но без вреда работе, и примерная жена и мать на оставшуюся жизнь.

Смелость, естественно, закончилась через пару этажей. Я убрала руку, чтобы не смущать молодых людей, и незнакомкой вышла в раскрытые дверцы. Зато легче было втиснуться в очередь. Я быстро набрала еды на тарелку, чтобы уже начать есть. К этому времени из-за голода силы были почти истощены. Потом я еще дважды пополняла порцию для восстановления сил, пока не почувствовала полное насыщение.

Не заметив ребят в зале, я поднялась на несколько этажей. В душе и в теле поселилось такое удовлетворение, что меня никак не расстроило, что ужин мы провели порознь. После бурной встречи, может, нам и стоило немного отдохнуть — внушала я себе. Но не успела я закончить эту мысль, как увидела Ли, сидящего возле моей двери. И возликовала каждой клеточкой, желая больше прикосновений. И пригласила внутрь.

Я поставила чайник и продолжила суетиться с заваркой. Я успела заметить, как Ли Риан бросил взгляд на несобранную постель и скорее прошел на балкон. Я принесла чашки и сладкое, что отхватила в столовой, и присела рядом. Не сговариваясь, мы смотрели вдаль и искали глазами океан, который невозможно было услышать сквозь ежедневную спокойную музыку из шарообразного купола в середине комплекса отеля.

— Сегодня останемся дома? — буднично спросил гость, и я еще больше почувствовала связь с ним.

— Да. Но стоит какие-то мероприятия запланировать в этот раз: спонтанность — не мой конек.

— Ты предлагаешь не оставлять все только в этих стенах? — догадался он.

— Это было бы глупо — ограничиться только одной комнатой, когда мы в таком месте.

— Не ожидал от тебя такое услышать. Я всецело за! Что тебе еще хочется посмотреть?

— Пустыню, — не колеблясь, ответила я. — Меня привлекает стихия. Мне как-то снилось, что я залезаю на вышку и огромная волна ударяет чуть ниже стоп. Но тут оборачиваюсь и понимаю, что с другой стороны тоже вода. Было страшно. Наверное, именно поэтому я вряд ли когда-нибудь поеду в кругосветный круиз на лайнере. Пустыня — тоже испытание. И пока там не так жарко, я бы хотела там побывать.

— Если честно, я рад, что мы в прошлый раз приехали всего на несколько часов, потому что пребывание в пустыне действительно вызывает опасение. Но если ты готова, то я бы хотел стоять рядом с тобой.

Я разлила заварившийся чай и придвинула ему чашку.

— А куда бы ты хотел?

— Шоппинг, — с улыбкой ответил он.

— Серьезно?!

— Да! Это большое испытание для пары, — сказал он и осекся.

— Уж кому, как не мне, знать это. Хорошо, я тоже планировала. Посмотрим, насколько тебя хватит, — захихикала я.

— Ха! Я почти профессионал — профессия обязывает.

— Блин, об этом я не подумала. Тогда даже интереснее. Когда пойдем?

— Да хоть завтра! У нас с утра съемки, но к вечеру я освобожусь.

— Ты ведь устанешь, разве можно себя так нагружать?

— Как мило, что ты заботишься обо мне. Но рядом с тобой я отдыхаю. Интересно побывать с тобой в обычных условиях.

— Мне тоже очень интересно увидеть тебя в жизни. Я часто представляла, какой ты, когда камера выключается. О чем ты думаешь, о чем ты мечтаешь, о чем жалеешь, чего хочешь?

— В основном, мне хочется тишины и покоя. Я могу прийти и взяться за гитару, потому что она успокаивает. Она мой лучший друг. Я знал, что она уловит мои чувства и вытащит из меня любое состояние, чтобы написать песню. Но чаще всего я просто лежу и мечтаю, чтобы меня кто-то обнял. Не надо разговоров, бурной страсти или чего-то сверхъестественного. Только немного любви.

Он только договорил, как я уже стояла над ним и окружала его своим теплом. Мне давно хотелось так сделать, поэтому я мгновенно среагировала на его слова. Мы так часто превозносим своих кумиров до небес, но все они люди, и ничто человеческое им не чуждо. Сейчас так получилось и с Риан. Он заводил толпу одним выкриком, а сейчас неуверенно прятался в моих объятьях. Помню, первое время в отношениях мне всегда хотелось спонтанных прикосновений. Когда уровень уверенности в партнере возрастал до нужных высот, мы старались перейти на новый уровень, но начиналось всегда именно с теплых объятий, вызванных желанием покрыть заботой любимого.

Он слегка наклонил ко мне голову, когда я поцеловала его в шею, и положил ладони на мои локти. Уверена, он при этом закрыл глаза. Но точно не знала, потому что тоже их закрыла. Он отстранился, и я поняла, что он достаточно напитался силой, и теперь можно продолжить разговор. Но разговор не шел. Не то, чтобы нам нечего было спросить — просто больше разговаривать не хотелось.

Мы допили чай спустя пару часов, постоянно доливая кипяток в остывавшую заварку. Мы так и не произнесли ни слова. Никто из нас не решился нарушить хрупкое равновесие этого вечера. Мы слишком долго мечтали этой возможности, и просто не могли позволить хоть одной неверной фразе разрушить магию в самом начале. А потом легли спать. Он спросил, можно ли ему остаться, и я разрешила. Раз уж мы хотели узнать, что значить жить вместе, то такое развитие событий было ожидаемым. Поэтому никакого стеснения я не почувствовала, зато засыпать вместе было очень приятно. У нас была еще самая первая стадия, когда хотелось спать в обнимку всю ночь, не взирая на то, что жарко или неудобно. Да и второго одеяла у меня просто не нашлось.

А

Уже на выходе я столкнулась с группой, и Ли Риан подмигнул мне и шепнул до вечера. И меня пронзило — шоппинг для меня нелегкая прогулка, поэтому надо обязательно продумать, чего бы я хотела купить. Жуя завтрак, я в заметках телефона писала примерный расклад своего гардероба и что бы хотелось в него добавить. Я так засиделась, что мне уже звонили с ресепшена о прибытии такси. К счастью, я была одета в рабочий костюм и захватила с собой сумку. Так что оставалось только убрать посуду и спуститься вниз.

Девчонки с самого утра пытались прорваться ко мне в кабинет, но до обеда я разрешила им войти лишь раз. От бумаг было много пыли, и я сама хотела промочить горло. Кондиционер не справлялся, и жар двигающегося по небосклону солнца потихоньку топил мое тело. Поэтому вместо чая, я предпочла апельсиновый сок. И только в обед я вытянула руки, чтобы меня увели от работы и накормили.

Девчонки, которые привыкли к моему поведению, не заметили микро изменений в глазах или манере. Но я чувствовала это сама. Это растущее нетерпение, чтобы закончился рабочий день. Мне кажется, я даже работала в разы активнее, чтобы доделать свой пласт раньше и больше времени посвятить городу и новой страсти.

Когда я выходила с работы, то быстро передвигала ногами, будто опаздывала, но не могла замедлиться. Где-то там меня ждал он, и я не могла заставлять его ждать дольше чем нужно.

В этот раз мы обменялись телефонами, чтобы не испытывать удачу, так что я написала, когда прибыла в торговый центр. К моему ужасу, отправив сообщение, я услышала знакомые аккорды и трио голосов — барабанщик в группе пел редко, хотя у него тоже был запоминающийся низкий тембр. Ли Риан не зря позвал меня именно сюда. Ведь для клипа им нужны были съемки в общественном месте.

Я расстроилась не потому, что не одна приехала сюда ради него. А потому, что скорей всего его будут узнавать в каждом магазине, а то еще и фанатов встречать будем, и вся «обычность» свидания кончилась, даже не начавшись. Я увидела магазин продуктов и зашла. Я пожалела, что отказалась от кофе с булочкой в холле здания, потому что, как и все в Дубае, магазин оказался огромным. Только натренированное внимание к деталям помогло мне найти то, что я искала, и выбраться наружу.

Дальше я села на скамейку и открыла упаковку мармеладных конфет, которую захватила уже на кассе. Не глядя, я доставала каждую и сразу кидала в рот, а потом пыталась угадать вкус.

— Угостишь? — прозвучал знакомый голос.

— Конечно, — также не глядя произнесла я и протянула руку.

— Я что-то сделал не так? — спросил он тихо. Но в его голосе было столько беспокойства, что я повернулась.

— Я не на тебя обиделась. Я просто расстроена. Здесь столько твоих фанатов, что нам придется держаться на расстоянии, чтобы в будущем избежать провокационных заголовков, — я отвела взгляд.

— Понимаю к чему ты. Но это же не остановит нас, правда?

И я согласилась, потому что его улыбке невозможно было отказать.

Мы пошли сразу на второй этаж торгового центра, где обитали главные бренды. В глазах зарябило от белых, черных и красных вещей, но при ближайшем рассмотрении даже самые дорогие вещи превращались в бесформенные куски ткани — я совершенно не видела их на себе. Зато любая вещи на моем друге смотрелась как влитая. Узкие джинсы или широкие штаны, простая футболка или толстовка с ярким рисунком, — все напоминало звезду экранов.

Я быстро втянулась в подбор одежды и аксессуаров, вместо продавцов меняла размеры и добавляла забавные кепки или куртки для полного образа. Мы наконец перестали стесняться и открыто смеялись, когда стиль вещи был слишком экстравагантен или нам делали замечание, что вещь одета задом наперед.

Два часа пролетело незаметно, и я все же нашла скамейку, чтобы отдохнуть. Оплатив очередные покупки, Ли Риан опустился рядом. Пакеты он поставил между нами.

— Почему ты ничего не смотришь себе? У нас же совместный шоппинг.

— Во-первых, я не присмотрела ничего. Моя фигура требует более четких границ и линий. А во-вторых, мне просто не по карману такие вещи. Я обязательно выберу себе что-нибудь, но явно не здесь.

— Значит, будем искать, — ободряюще сказал он. — Теперь веди ты — увидишь что-то интересное, заходим, нет — проходим мимо.

— Хорошо.

Мы взяли по холодному бабл-ти — новомодный напиток, от которого дочка сходила с ума. Я даже не скажу, что именно было намешано, но он освежал и оставлял мятное послевкусие, что мне нравилось. Риан взял мне на основе чая, а себе на основе кофе. На самом деле я впервые пробовала сама, в чем и призналась Риану, и он предупредил, что на дне будут шарики тапиоки и чтобы я не пугалась.

— Тапиока по вкусу будет как плотные мармеладки.

— А у тебя что-то другое? — я присмотрелась и увидела разницу по форме и размеру.

— Да, я люблю джус-боллы. Это шарики с соком или йогуртом. Сейчас у меня вкус вишни.

— М-м, кисленькое. Можно попробовать?

Он кивнул, и я отпила глоток. Действительно вместе с кофейным напитком в рот попало несколько шариков. Я тут же их лопнула и рецепторы подтвердили, что это вишня. Но на месте шариков осталась неприятная пленка и я запила своим напитком, чтобы скорее их проглотить. Вместе с чаем, я нащупала три шарика и уже не ожидала ничего хорошего. Надкусив тапиоку, я пожевала несколько секунд и осталась довольна. Мягкие снаружи и плотные внутри, комочки оказались сладенькими и приятными.

— Ты угадал и со вкусом, и с шариками! Как тебе это удается — всегда знать, что мне нужно.

Он лишь загадочно улыбнулся и взял меня за руку. Прикосновение придавало сил и у меня появилась уверенность, что теперь я смогу найти себе что-то красивое.

Маленькие шоурумы, стилизованные под тот или иной бренд, пугали, в оккупированном углу могли захватить и заставить купить все, до чего ты дотронулся. Поэтому часть закутков мы проходили мимо. Но это было лишь затишьем перед бурей, и вдруг я почувствовала, что черная полоса

Не все современные тренды подходили мне по форме или возрасту. Например, короткие топы, юбки с высокой талией, вязанные полупрозрачные вещи были неприемлемы, а это составляло до шестидесяти процентов основных коллекций. Поэтому мне хватало взгляда, чтобы понять, стоит ли заходить в магазин или нет. Ли Риан удивлялся, как просто я расправлялась с фильтрацией образов. А мне просто хотелось купить практичную вещь для каждодневной носки или яркий наряд, чтобы не устать от него после первого же вечера.

И мы продолжали ходить. В магазин с платьями Ли Риан меня просто затолкнул и громко попросил продавщицу подобрать мне несколько платьев. На тот момент я уже выбрала себе брючный костюм, кардиган, которые очень любила, и несколько кофт под пиджак, тоже для офиса.

— Это обычные вещи, — подметил друг. — Мы в Дубае, нужно оставить яркие впечатления. Мне кажется, ты просто недооцениваешь собственную красоту. Ты ее прячешь в повседневности, чтобы слиться с толпой. Но я же вижу, что твой характер рвется из этих рамок — ему нужен выплеск вне рабочего времени.

Все это он шептал мне на ухо, пока девушки бегали и собирали мне варианты нарядов. Я закрыла глаза, получая удовольствия от каждого звука и полную уверенность, что я этого достойна. Мне не очень понравились выбранные варианты от девушек, что вызвало недовольство на лице со-покупателя. Однако я прошлась между вешалками и набрала неплохие варианты.

Мужчину посадили на диван, и я выходила показаться ему, если платье мне нравилось. Сначала он удивлялся преображению из офисного планктона в эффектную женщину. Не все наряды ему нравились, но блеск в его глазах говорил, что он увидел что-то интересное. А потом я вышла в фиолетовом платье, и он вскочил с места. Девушка в углу ахнула. Он молча стоял и лишь спустя несколько мгновений смог собраться и попросить меня повернуться.

Я посмотрела в зеркало. Фиолетовый оттенок был темным и выделял мою бледную, еще не загоревшую кожу. Аккуратный вырез подчеркивал грудь, не разрешая заглядывать слишком глубоко. Спина оголялась больше, предполагая отсутствие нижнего белья. Для показа мне пришлось снять свой бюстгалтер, но спереди были вшиты мягкие чашечки для поддержки груди, и она смотрелась молодой и упругой. На талии затягивалась золотая лента, заменяющая пояс, и дальше платье несколькими воздушными слоями свободно спускалось по самые щиколотки. При желании золотая накидка, сочетающаяся с поясом, снималась, оголяя плечи и руки, но сейчас она гармонично смотрелась.

Мне понравился этот образ, но я вдруг поняла, что мне будет совершенно некуда его надеть, а потом и ценник укусил. Я сняла и протянула продавщице со словами, что это брать не буду. Следующие несколько вариантов были недостойны, чтобы показать кому-либо еще. Но дальше мое внимание привлекли два платья: бледно голубое с юбкой-фонариком и кружевным подолом и белое платье, на котором лианы с зелеными листьями опутывали шею и витиеватым рисунком спускались вниз, а ближе к коленям заканчивались ярко-желтыми лимонами.

В обычное время я осталась бы довольна и повернула к дому. Но Риан настоял, чтобы я взяла и красное платье — уж очень ему хотелось увидеть меня в образе роковой женщины. Мне пришлось перемерить еще несколько платьев, но ничто не удовлетворило нас до конца, и я ушла лишь с двумя обновками.

Красное платье мы нашли через два магазина, в которых нам понравились пушистые свитера с подходящими друг к другу вышивкой, толстовки оверсайз, в которой я с удовольствием утонула, спрятав несовершенства своей фигуры, и блестящие брюки. К брюкам Риан собрал мне цельный образ, и я купила несколько несвойственных для меня вещей, но мне очень хотелось его порадовать, хотя я уже понимала, что мало кто оценит его вкус и эти вещи быстро перекочуют в гардероб дочки. Ну, хоть Ева не расстроиться, что осталась без подарка.

Я еще забежала, чтобы подобрать удобную одежду для поездки в пустыню, потому что среди моих вещей не было ничего подходящего. Затем Ли потащил меня в другой обувной, где я выбрала туфли на высокой платформе, чтобы не тонуть в песке, и самые легкие кроссовки для долгих прогулок. Я увидела золотые туфли и прошла бы мимо, но вдруг представила их с тем фиолетовым платьем и померила, чтобы хоть на миг вернуться к тому потрясающему образу. Мой размер нашелся, и вскоре я стояла на толстом каблуке, выше, чем я обычно выбирала, но с потрясающе удобной колодкой, так что высота подъема скрадывалась и ноги не сразу уставали. Снимала я их с большим вздохом, что не могла купить вещь, не подходящую хоть к чему-то в гардеробе, и мы пошли дальше.

Ли Риан вдруг вспомнил, что забыл свой мешок с купленной парой обуви, и побежал обратно. Пока его не было я поняла, что жутко вымоталась и больше не выдержу ни одной примерки. Когда он довольный вернулся, я призналась ему во всем, и мы вызвали такси.

В машине я упала головой на его плечо. Его рука тут же скользнула по спине и крепко обняла в ответ. Слишком долго мне пришлось выживать без его объятий — все из-за строгих нравов в стране, ведь за публичное проявление чувств можно было получить неплохой штраф. Хотя больше всего меня пугало скрытое фото от фаната.

Зато я смогла оплатить все свои покупки. Было какое-то отдельное удовольствие показать свою состоятельность человеку другого уровня. Мол, мы тут в России не лыком шиты. Многие на моем месте наоборот позволили бы поухаживать за собой, но мне было важно показать свою независимость. Так что после моих слов о том, что я могу позволить, а что не могу, он даже не пытался предложить финансовую помощь.

В отеле мы разошлись по своим комнатам, чтобы убрать накупленное и переодеться к ужину. Я приняла душ, но тело мечтало о ванне. После ужина мы вернулись ко мне и вновь заснули в обнимку, но только после того, как вновь и вновь насладились телами друг друга. Сил совсем не осталось, и я уже была уверена, что мы просто уснем, но близость и шелк его кожи пробудил желание, что сложно было забыться сном. Мы изучали сексуальность друг друга, искали эрогенные зоны и пробовали новое, пока силы не оставили нас.

А потом

2-й год. Глава 10. Часть 1

2-й год. Глава 10. Часть 1

В этот раз я проснулась от будильника, но не сразу смогла его отключить, обвитая руками любовника. Риан нехотя отпустил меня, и я пошла в душ. Мы одевались вместе, я смотрела на накаченное молодое тело — почему-то разница в пять лет мне казалась огромной пропастью между нами, и рядом с ним я чувствовала себя старлеткой — и задумалась, насколько это серьезно. Я точно не собиралась бросать мужа, рушить семью и щеголять с молодым бойфрендом — такое поведение казалось мне эпатажным, и я не собиралась его реализовать.

Меня успокаивал тот факт, что это был всего лишь секс. Скорей всего. Дикий молодой секс, каким мы баловались с мужем еще до свадьбы. Когда оставались у знакомых на ночь и на нетрезвую голову пробовали разные позы. Ну конечно, это был всего лишь секс в командировке. Возможно, у меня был кризис возраста или отношений. Может, я слишком рано вступила в серьезные отношения и не успела нагуляться? Да вроде нет, я осознанно вышла замуж и родила дочь. Может, я слишком долго в равном браке — мы не ругаемся о роли мужчины и женщины в этом мире, и если не хочешь делать чего-то, просишь это сделать другого — и мне нужен был эмоциональный всплеск? Но нет, я за это и ценила мужа. Пусть уж лучше без серенад под окном и букета из сто одной розы, зато без ревности и истерик на пустом месте. Просто захотелось парня, выглядящего моложе? Надо сказать, что я и сама не тянула на свой возраст. Еще на прошлый Новый год у меня спрашивали паспорт, когда я покупала вино в магазине — и это за месяц до возраста, в два раза превышающего ограничение!

Что же меня тянуло к этому корейцу, что я нарушала свои же жизненные устои? Я смотрела на его красивое лицо и надеялась, что это всего лишь физическая тяга к запретному плоду. Одна мысль о нем заставляла все тело трепетать в предвкушении. Он проводил пальцами по коже, и ноги подгибались от удовольствия, глаза закрывались и губы ждали нежности. Да, я соскучилась по поцелуям. Не по этим легким прикосновениям, а по настоящим поцелуям — с танцем языков, с внедрением в личное пространство, со столкновением миров.

Должно быть, в этом все дело — в теле, в красивом молодом теле. Муж спустя годы после свадьбы немного обрюзг. Вроде меня это не беспокоило, потому что я всегда смотрела внутрь человека и всегда восхищалась им. С каждым новым годом совместной жизни, с каждым испытанием он не падал в моих глазах, а наоборот становился лучше, отношения крепли.

Только тогда что же привело к измене? Или я действительно влюбилась? Опять? То есть это не просто секс, а меня задело за живое что-то из того, что было в видео контенте группы, чего не хватало мне в семейной жизни? Или тут сыграл контраст моей серой пыльной жизни и его яркой неординарной работой — и он сдул с меня пыль и выбрал из всей толпы?

Я слишком надолго задумалась, что Риану пришлось меня теребить.

— Пойдем завтракать.

— Да-да.

И все вопросы «А что если?» зависли в воздухе где-то между его поцелуем и закрытой дверью.

Группа уже была в столовой, и Ли присоединился к ним. А меня продолжили обуревать вопросы «зачем» да «почему». Поэтому елось мне с трудом, но я запихивала в себя и рыбу, и яйца, и зелень, чтобы дожить до обеда. Времени на чай совсем не осталось, поэтому булочку с корицей, которую только что принесли и которая волшебно пахла, я щипала и доедала уже в лифте по дороге на выход.

Вопросы не оставляли меня и в машине, и всю первую половину рабочего дня, пока папки мелькали перед глазами со скоростью света. Я даже не заметила, когда стол опустел и все дела перекочевали обратно в коробку. Это заметили и мои девчонки. Ясмина очень быстро организовала чай и печеньки. За ней с кружками подтянулись и остальные.

— Ну, рассказывай, — серьезно потребовала Ясмина, и девушки активно закивали.

— Что?! — недоумевала я.

— У тебя на лице написано, что ты встретила своего корейца, — произнесла очевидное для всех Жанна.

— Правда? — испугалась я и ощупала лицо, будто это помогло бы мне увидеть тоже самое.

— Ты вся светишься уже какой день, но на твоем лице слишком сильное напряжение. А значит, у тебя дилемма, — уточнила Юлия. — Элементарно, Ватсон.

Я рассказала обо всем, оставляя себе только интимные подробности.

— Я не знаю, что делать. Дубай вновь свел нас вместе, и мне очень хорошо с ним, но в другие моменты мне стыдно, и я сама себе противна. Сколько я вечно обвиняла мужчин в легкомысленности, а сейчас оказалась на их месте. Рассудите меня. Я знаю, что неправа, но не могу отказаться от такой возможности.

— А что мы можем сказать? Ты знаешь, что неправа, ты чувствуешь вину за происходящее. Но если мы тебя осудим, ты окончишь эти отношения?

Я помотала головой.

— Ни за что. Как только мы встретились в лифте, я сразу поняла, что меня уже ничто не остановит. И сейчас после двух ночей с ним, я не жалею.

Ясмина откровенно отводила глаза.

— Ну, вот видишь, ты меня осуждаешь!

— Не в этом дело, — поспешила объясниться арабка. — На моей памяти Дубай никогда не делал таких подарков, чтобы это разрывало человека. Всех, кого я знаю, город наградил за старания и дал каждому свое. Дал то, что им было нужно. Насколько тебе нужен этот парень?

Я ответила не задумываясь.

— Кто ж знает. С одной стороны, совсем не нужен, ведь у меня есть семья, и новую я не хочу. С другой — он сделал для меня больше, чем всякие умные книжки и мой психолог. Жизнь рядом с ним — это то, ради

— Уверена, вы меня сейчас закидаете шапками, — начала Жанна, — но я рада, что ты повстречала своего корейца. Мы, — она обвела рукой всех присутствующих, — знаем тебя такой, какая ты сейчас, открытой, яркой и живой. — Я с вопросом посмотрела на подругу. — По работе я много общаюсь с иностранными филиалами, — Ясмина подтверждая закивала. — У нас есть отдельный чат для общения, чтобы перемывать кости сотрудникам. Шучу! Но иногда мы обсуждаем гостей компании и командировочников. Знаешь, какое у тебя прозвище?

Я помотала головой.

— Робот.

Жанна сделала паузу, чтобы все осознали всю глубину этого понятия. Я вздохнула.

— Я сначала не поняла, о ком они говорили. Но Аврора на все филиалы одна, и я расспросила. Ты ни разу не зашла за пределы своей ответственности. Отказывалась от выходных, праздников, не ходила на обед с коллегами, выпить после работы, никогда не смотрела город, не ходила на экскурсии, редко покупала сама сувениры, потому что не успевала настолько узнать местность, чтобы выбрать что-то.

Я слушала, опустив глаза.

— Робот! Девочки, вы бы назвали Аврору роботом?

Я подняла глаза, чтобы посмотреть, что ответят подруги. Они все мотали головами.

— Представьте мое удивление, — тихим голосом закончила Жанна. — Смотри, что сделал с тобой Дубай. Смотри, что сделала с тобой любовь этого парня.

Слезы покатились по щекам.

— Я понимаю, что как не замужняя и не в отношениях не могу давать советы, но если несколько дней ты позволишь другому мужчине подтолкнуть тебя к изменениям во всей оставшейся жизни, то по-моему надо ему это позволить.

— Но ведь я предаю мужа.

— Ты предаешь себя в первую очередь. Если ты думаешь, что спрятавшись за правилами и максимально распланировав жизнь, ты избежишь больших потрясений, то смотри, к чему это тебя привело. Ты ведь не чувствуешь ни стыда, ни укола совести, когда ты с Ли?

Я подумала и помотала головой.

— С ним я будто в пространственно-временном пузыре, где кроме нас ничего не существует. Будто так и должно быть. Я начинаю понимать всю дикость ситуации, только когда нахожусь далеко от него.

— Ты не знаешь, что будет завтра, что будет в следующем году, — вступила в разговор Оливия. — Я не приемлю измены, но почему-то в твоем случае я сомневаюсь. Мне тоже хочется, чтобы ты не корила себя за корейца. Через несколько дней пузырь лопнет.

Я с благодарностью посмотрела на Оливию. Юлия и Ясмина, которые жаждали подробностей в прошлом году, хмурили брови.

— Я бы не хотела, чтобы со мной так поступили, — тихо проговорила Юля.

— Я бы тоже, — поддержала подругу Ясмина. — Но с Дубаем нет смысла спорить. Лучше принять его подарок, чем расхлебывать его гнев. Оставляй как есть. Ты когда уезжаешь?

— Двадцать седьмого.

— В аэропорту сотри номер корейца, и твоя совесть будет чиста, — безапелляционно потребовала Ясмина. И я не посмела ее ослушаться.

— Да, я тоже об этом подумала.

Ясмина поставила чашку и попрощавшись вышла. За ней вышла Юля и Оливия. Я отвлеклась на сообщение на телефоне. Жанна наклонилась через стол.

— Это от него? — полюбопытствовала она.

Я кивнула.

«Сегодня есть места на сафари с ночью в пустыне. Сможешь?» — спрашивал Риан.

«Да. Во сколько?» — ответила я.

«16.00 автобус отходит от отеля».

Я посмотрела на улыбающееся лицо подруги и спросила:

— А нас во сколько сегодня отпустят?

— Да как обычно, после обеда. А что? На свидание зовет?

— Угу, в пустыню.

— У-у-у, как романтично.

«Я успею!»

«До встречи!»

«До встречи!»

Я глупо улыбалась, совершенно забыв, о чем думала последние часы. В кабинете позвонил телефон. Трубку схватила Жанна. От эйфории она уже себя не контролировала. Нас позвали на фуршет, и мы удивились, как быстро пролетело время. Я успела доделать все дела, и теперь могла немного расслабиться. Директор филиала сказал торжественную речь и пригласил к рождественской елке, чтобы вновь выдать всем небольшие подарки от фирмы. В этот раз мне досталось жемчужное ожерелье. Я воспользовалась суматохой и быстро спрятала подарок от других, заметив, что тем подарки были скромнее. Заиграла медленная музыка, и я позволила себе пригласить директора, который не успел сбежать от подчиненных.

— Ты, наверное, хочешь узнать, почему твой подарок немного отличается? — догадался он.

— Да, было бы неплохо.

— Если ты думаешь, что я пытаюсь тебя соблазнить, то ты права. Точнее я пытаюсь переманить тебя из России. Я заходил в кабинет и видел, что ты уже закончила свою работу.

— Если честно, я сама не заметила, как это получилось. Но да, ревизия окончена.

— У нас в ближайших планах есть расширение офиса, и мне катастрофически понадобиться заместитель. Штат набирается за счет ресурсов всех филиалов, так что я могу подготовить бумаги на твой перевод. Я уже говорил, что ты пригодишься мне как специалист. Да и пора бы тебе расти по карьерной лестнице. Ты уже переросла пыль и книжных червей.

— Хорошо, я подумаю.

— Буду надеяться на твой положительный ответ.

— Спасибо за доверие.

Он закружил меня и отпустил, а затем воспользовался моментом и, попрощавшись с сотрудниками, откланялся. Жанна еще какое-то время мучила меня, почему мы танцевали, и я наврала, что отчиталась о проделанной работе. А потом уточнила, что могу полтора дня гулять, и также сбежала, нахватавшись закусок до отвала, понимая, что следующий перекус будет только вечером на сафари.

К четырем часам я стояла с рюкзаком вещей в длинном брючном комбинезоне, что купила на предыдущий день в торговом центре. Я выбрала коралловый цвет, чтобы выделяться на фоне песка. И еще потому, что у меня с собой была помада нужного оттенка. В рюкзаке лежали несколько бутылок воды, теплую одежду, потому что предупредили, что ночью будет холодно, и питательные батончики, если вдруг захочется есть. Макияж я оставила минимальный, чтобы не смывать его на ночь и проснуться уже накрашенной.

Ли Риан, неизменно в синих джинсах и белой футболке, договаривался обо всем с водителем и, только закончив, подошел ко мне. Он показал мне памятку, что мне выдали на ресепшене, когда я вбежала в отель после работы, и по которой я и собирала вещи, и уточнил, все ли я взяла. Я хотела пошутить, но просто кивнула, чтобы убрать с его лица напряжение.

— Расслабься, мы едем отдыхать, — поддержала его я.

— Все всегда организовывают менеджеры, — признался он. — Максимум, что я делаю обычно, это выбираю и заказываю подарки друзьям и родным. И сейчас, когда я сопровождаю тебя в

— Все будет хорошо, — заверила я. — Если бы можно было, — это я уже шептала, — я бы тебя сейчас поцеловала.

— О, мне сейчас так этого не хватает, — сказал он тихо.

Проводник сверился со списками и пригласил всех в микроавтобус. Нас было десять человек туристов, и все с нетерпением ждали начала поездки. Особенно я, которая не знала, что именно входило в программу, но предвкушала долгожданное приключение.

Часа полтора мы выезжали из города, пока не показалась пустыня. Затем нас пересадили по джипам, и свернув с дороги, мы направились вглубь к дюнам и барханам. Водитель сразу запретил открывать окна, чтобы песок не проник внутрь. Поэтому все фотографии и видео я снимала через затемненное стекло. Но водитель успокоил, что будут специальные места с красивыми видами, где у нас будет возможность сделать красивые снимки.

Полчаса, и мы оказались в оазисе среди песков. Нас облепили несколько человек и плохо различаемо кричали что-то на английском. Видимо, они предлагали товары, потому что в руках было много разной утвари. Натянув на лицо доброжелательную улыбку, я отказывалась от всего. Мы с Ли еле пробрались сквозь толпу. В далеке мы увидели сцену, видимо, для некого шоу. Недалеко стояли палатки, и мы сразу выбрали самую дальнюю, чтобы беспокоить меньше соседей, предвкушая горячую ночь.

Первым делом нас отвели к дюнам, где предложили покататься на доске: не у всех получилось элегантно скатиться, но удовольствие точно получили все. Затем все занялись снимками на фоне бронзового солнца. Мы поразвлекались, фотографируясь в разных позах. Я даже сделала кувырок и с удовольствием плюхнулась в песок. Из головных уборов мы выбрали платки, чтобы закрывать от солнца голову, а хвостиком закрывать нос и рот, спасая от порывов ветра, так что после валяния в песке я просто как следует встряхнула платок.

А затем мы как зомби шли на запах еды, потому что успели сильно проголодаться. После ужина нас пригласили на шоу, но как только мы расселись, услышали тревожные крики вместо развлечения. Проводник внимательно выслушал вестников и напугал, что идет песчаная буря.

Я специально смотрела, что зимой бурь не бывает, но видимо и в природе есть свои исключения. Нам быстро раздали сухпаек и воду и проводили к палаткам. Строго настрого запретили всем выходить и заставили всех сбегать в туалет, пока была возможность. А затем проследили, чтобы все плотно закрыли палатки.

Мы сначала немного обустроили палатку, разложив выданные пледы и собственные теплые вещи. Мы сразу почувствовали, когда нас настигла буря, потому что палатка еле устояла от натиска стихии. Песчинки забарабанили по ткани как дождь, а из-за сильного ветра казалось, что ночь еще холоднее.

Ли Риан прихватил с собой термос, и первым делом, чтобы согреться мы выпили чаю и немного поговорили, а затем занялись тем, что давно назревало. В какие-то моменты мне хотелось кричать от удовольствия, но я сдерживалась, и вырывался только стон. В первый раз Ли Риан закрыл мне рот пальцами, но потом понял, что в такой буре нас вряд ли кто услышит, и отпустил. Когда мы наконец успокоились и легли, стихия все еще устрашающе завывала, но по нашим лбам стекали капельки пота, а на лицах сияла усталая улыбка, и нам было совершенно все равно, что там было за пределами нашего маленького мирка.

Мы выпили еще по кружечке чая, закутались в пледы и уснули.

2-й год. Глава 10. Часть 2

2-год. Глава 10. Часть 2.

Я проснулась от того, что очень хотела в туалет — глупо было напиваться на ночь. Двинуться решилась не сразу — прислушалась к звукам вокруг. Рядом тихо посапывал прекрасный мужчина, а за пределами палатки бурлила жизнь: люди переговаривались на разных языках, фырчали верблюды, пели цикады. Я аккуратно повернулась и осмотрела пути к выходу. Мне придется перешагнуть через спящее тело, а дальше я должна справиться легко.

Молнию палатки я открыла быстро, чтобы не затягивать процесс. Воздух был свеж, как после грозы и нес с собой разные запахи. Казалось, ветер принес микроскопические частицы восточных пряностей и трав. На языке осело немного золотистой пыли и оставило легкую, терпкую нотку, словно я лизнула какой-то минерал. Хорошо, что я догадалась захватить косметичку с зубной щеткой и пастой, чтобы освежиться. Сейчас нужно было избавиться от странного привкуса.

Я возвращалась, думая, что еще раннее утро, и была крайне удивлена, когда ко мне подбежал один из вчерашних продавцов. На ломанном английском он объяснил, что наша группа уже ушла на верблюдах, совершенно забыв о нас. Я спросила, что же нам делать, он широко улыбнулся. В его руках тут же оказались поделки из песка. Мне пришлось взять несколько подвесок, браслетов и две бутылки с рисунком. Конечно, все это он продал мне втридорога, но наконец показал жестами «я постараюсь все решить — ждите».

Разбудив мирно спящего Ли, я скороговоркой очертила ситуацию, предложила ему умыться и сходить в туалет, а затем вместе перекусить чего-нибудь, пока ждем новостей от заботливого араба. Но перекусывать пришлось уже в дороге, потому что как только вернулся Риан, нас посадили на верблюда — вдвоем на одного — и одних отправили по следу. Было страшно, потому что никто не вел животное, никто не контролировал его направление. Ему просто приказали, пару раз ударили по заднице и отпустили в пустыню одного, как лошадь на выпас.

Солнце ослепляло и заливало землю своим светом. Казалось, что мы в том самом бесконечном море из моего кошмара, и берег не покажется никогда. Какое-то время я, сидящая спереди, выглядывала из-за шеи животного и искала глазами следы каравана. Однако через полчаса поднялся ветер, и вскоре следов совсем не осталось. У меня поднялась паника, и Риан пытался успокоить меня. Его слова не долетали сквозь платок и шум в ушах, поэтому он старался дотянуться и погладить спину или схватить руку. Но верблюд не шел спокойным шагом, как обычно показывают на видео, а бежал на всех парах, и я просила Риана держаться крепче, а не лезть ко мне.

Минуты тянулись, превращаясь в караван потерянного времени. Солнце припекало, и от обезвоживания начинала кружиться голова. Теперь поплыло и пространство. Пески нагрелись и от них поднимался жар — я почувствовала себя шашлыком над углями. Теперь пекло со всех сторон. Но пить я боялась, потому что при неровном беге верблюда я могла не только разлить драгоценную воду, а еще и уронить бутылку.

Надежда забрезжила, когда верблюд неожиданно перешел на легкую рысцу. Я впилась взглядом сквозь струящийся воздух, стараясь распознать знакомые очертания, и наконец выявила вереницу животных вдалеке. Я попросила Ли тоже всмотреться — потому что это мог быть мираж — но он тоже их увидел. Чтобы сбросить напряжение, я даже разрешила себе несколько раз всхлипнуть, лишь бы слезы не копились внутри. Да, в такой момент мне бы пригодилось крепкое мужское плечо.

Когда верблюд достиг караван, он совсем замедлился. Мы уже с трудом держались за горбы и мечтали о твердой земле под ногами. Другие туристы нам помахали, и радостными криками передали проводнику о нашем прибытии. Он подъехал и спросил, как мы тут оказались. На волне эмоций я высказала ему, что он не проверил списки и забыл нас в кемпинге. Только заботливый персонал помог исправить его ошибку. Наверное, он бы проигнорировал ругательства приезжей женщины, но азиатский мужчина, соглашавшийся и поддакивающий ей, мог привести к международному скандалу. Проводник пообещал впредь быть внимательнее и вернулся во главу каравана.

Теперь я потянула руку назад, чтобы встретиться с пальцами Ли. Сейчас, когда истерика утихла, я готова была к нежности. Нас все еще разделял горб, и это было невыносимо. Совместное испытание наконец закончилось, и мы выдохнули. Теперь Риан достал телескопический держатель для телефона и смог захватить в кадре нас обоих. Сначала я дернулась в сторону от постороннего предмета в воздухе — мало ли какое насекомое могло напасть в пустыне. И только после окрика Риана, я обернулась и засмущалась от своей глупости. Ли задержал телефон рядом со мной, чтобы я посмотрела, хорошо ли получилось. Фотография вышла яркой, мы были расслаблены и даже улыбались. Но впредь я решила, что так яростно заниматься сексом в походе больше не буду. Такое чувство, что проводник все знал, и просто наказал нас за похоть.

Поездка казалась бесконечной пыткой, пока вдали не показалось поселение. В деревне бедуинов желающим девушкам сделали тату на руке. Я рада была сменить обстановку, так что тоже присела к местным. Женщина в черной абайе с открытым лицом и глубокими морщинами долго смотрела на меня. Я выдержала ее взгляд, но все же оглянулась на своего мужчину и тут почувствовала, как холодный и мокрый кончик кисти заюлозил по левой руке. Витиеватые узоры точно что-то значили, но художница не собиралась делиться этой мудростью.

Я уже собиралась вставать, когда бабулька перехватила правую руку и продолжила рисовать. Такое поведение было странным, ведь я видела, как девушки хвастались рисунком только на одной руке. Однако сидела смирно, чувствуя, что происходит нечто необычное. Она неожиданно фыркнула на обручальное кольцо, но будто присмотревшись сжала мою руку, закрыла глаза и зашептала молитву на родном языке. И все же она отодвинула кольцо и начертила какой-то символ.

Я вздрогнула от ее голоса, когда она подозвала моего спутника и жестом показала ему сесть. Затем указала на правую руку, и когда он вытянул ее, также начертила символ на безымянном пальце. Как и все остальное, красные нитки оказались в ее руках из ниоткуда. Она легкими движения повязала нам их на запястье, а потом быстро, что мы не успели отреагировать, поставила нам точки на носы. Мы поклонились, будто получили благословение, медленно поднялись и ушли.

Люди и туристы сновали повсюду, и мне некуда было скрыться от надвигающихся слез. Я даже не могла спрятаться в объятьях любовника, потому что все прилюдные эмоции воспринимались негативно. И все же я ушла на край деревни и, смотря на татуированный палец, заплакала.

Что увидела мудрейшая? Любовь? Предназначение? Какие линии судьбы она соединила? Что она сделала? Что все это значило? Что дальше делать?

Сердце разрывалось от вопросов. Телефон ловил плохо, поэтому спросить у интернета не было возможности. Но в середине пустыни я могла только принять происходящее и стать частью древнего ритуала. И приняла. Ли Риан почувствовал, что мое дыхание успокоилось и крепче сжал на мгновение, чтобы потом отпустить и поцеловать в макушку. Я повернулась уже с улыбкой, стирая мокрые следы с лица, и заметила, что он тоже плакал. Раскатанным рукавом своего комбинезона я стерла его слезы, а он поймал мою руку и поцеловал в безымянный палец и вновь закатал рукав, чтобы оголить татуировки.

— Они очень красивые. Можно я сфотографирую тебя с ними?

— Конечно, — согласилась я. — Только лицо не снимай, я наверное выгляжу растрепой.

— Мне нравится эта естественность в тебе, — ответил он и достал телефон.

Я видела, как к нам шли издалека несколько человек, поэтому заранее предупредила друга. В делегации арабов я узнала только проводника. Он-то и заговорил с нами:

— В качестве извинений мы хотели бы предложить вам покататься на воздушном шаре полчаса, — сказал он и один из сопровождающих толкнул его в бок. — Ладно, час.

Ли Риан поклонился, хладнокровно поблагодарил и спросил куда и во сколько мы должны подойти. Проводник обрадовался и показал на удаленную площадку, где как раз огромный купол насыщался жженым газом аэростата.

— Через полчаса все будет готово.

На этом делегация раскланялась, и мы остались одни радоваться неожиданной удаче. Но под солнцем ожидание казалось долгим, поэтому мы решили скоротать время на баггах. На нас надели шлемы и защитные аксессуары, хотя по рассказам музыканта в прошлом году я все еще помнила, что каркас защитит меня от любых травм. К счастью, проверить мне не пришлось.

За рулем я не сидела давно. Я забеременела, и муж выгнал меня с водительского места, чтобы я не испытывала дополнительный стресс, а потом долго следил, чтобы я сидела с дочкой сзади. Садик был близко, поэтому машиной пользовались редко, а каждый день прогуливались в любую погоду. А потом случилась работа. Добираться на общественном транспорте было намного быстрее, чем по пробкам на машине, поэтому с годами мы так и не вернулись к этому вопросу. И теперь после небольшого инструктажа мои руки дрожали, но держали руль крепко.

Говорят, что мышечная память записывает все привычки. И действительно спокойствие пришло, как только я нажала на газ. Правда, я тут же врезалась в бархан, хотя и не

По возвращению нас подняли на высоту двухсот метров и даже открыли шампанское, чтобы парение точно принесло восторг. Воздушный шар направлялся прямо на золотой небесный диск, скрываясь за пыльной дымкой. Температура воздуха начала падать, и приятно было ощущать тепло аэростата. Шампанское пьянило на голодный желудок, но земля расплывалась не потому. Границы предметов сливались, как на картинах импрессионистов, чем выше мы поднимались. Казалось, что мы попали на одну из газовых планет и атмосфера теряла кислород.

Я не собиралась, но здесь, так далеко от цивилизации, от всяких правил, кроме правил безопасности, я повернулась к Ли Риану и поцеловала его. Не так страстно или напористо, как делала это первые дни, но нежно и ласково, как все то, что я на самом деле чувствовала, особенно после спонтанной церемонии сплетения судеб в бедуинской деревне. Теперь я все поняла, что чувствовала, что здесь делала. И хотела рассказать ему о этом — он заслуживал правды. Наши пальцы переплелись и сердца зазвучали в унисон. А потом заиграла песня из далеких девяностых, романтический шлягер прошлого века, и мы не сговариваясь перешли на танец.

«Мое сердце продолжит любить…». Это должно стать нашим гимном. Ведь через пару дней сказка закончится, мы разъедимся по своим странам, но продолжим любить, продолжим во снах греться под дубайским солнцем, помнить прикосновения. Оставим частичку себя здесь, все самые настоящие эмоции, свежесть чувств и смелость — безумную смелость, которую обрели только в этом городе, в этом возрасте, именно с этим опытом за плечами. Мы начали жить заново, но нам придется заканчивать и другие наши жизни. Это как читать несколько книг: путаешься с героями и событиями, но основной сюжет идет по своим линиям, хотим мы этого или нет.

Вокруг потеплело, и мы оглянулись — воздушный шар спускался в лагерь. Мы возвращались на бренную землю, хотя только что танцевали под солнцем вместе со всеми богами прошлого и будущего, потому что там наверху не было временных рамок, годовых кругов — существовали только мы и наша любовь.

Группа туристов уже собралась вокруг микроавтобуса, видимо, нас последних ожидали. С нами и нашими вещами машина тронулась, а закатное солнце прощалось с путешественниками, навсегда оставляя горячий шрам на каждом сердце. За полтора дня произошло столько событий, что эмоции уже не формировались в слова. Мы сидели, держась за руки, и молчали. Слова вряд ли могли добавить чего-то, чего не сказало бы тело ранее.

Обратная дорога заняла больше двух часов. Мы ехали уже по темноте, по неосвещенной трассе, будто при переходе в новую реальность, но от переизбытка событий нас клонило в сон, даже при общем гомоне соседей, обсуждающих прошедшее приключение. Они уже давно все перезнакомились, и сейчас звали друг друга в гости, в свои соцсети, в свои страны. Мы никого не звали, нам никто был не нужен.

Уставшие и пресытившиеся, мы разошлись по номерам. Но через час, когда я успела принять основательный душ, вымывая песок из кудрявых волос, я услышала стук в дверь. Как только дверь открылась, Ли Риан вошел, не ожидая приглашения. Сейчас он был в пижаме и с мокрой головой. Он прошел и упал на уже привычную сторону кровати. Я доделала приготовления к завтрашнему рабочему дню и присоединилась к нему.

— Рисунки смылись?

Я кивнула.

— Так жалко, что эта красота всего на день.

— Ты узнала, что они значили?

— Нет, забыла, — сказала я и потянулась за телефоном. — Так на правой руке… «говорит о желании самовыразиться, о стремлении брать и получать от окружающих желаемое». Хм… «Причем, человек точно знает, чего именно он хочет. Такую тату делают для того, чтобы внутренне настроиться на решительность и настойчивость в достижении своей цели».

— Ты действительно целеустремленная и всегда четко очерчивала свои границы.

Я подняла на него взгляд.

— Ты знаешь, почему-то сейчас мне кажется это собственной ограниченностью. Я создала рамки, в которых существовала много лет, не позволяя себе получать от жизни больше удовольствия.

— Нет-нет, я уверен, что это просто вид целеустремленности, — он улыбался.

— Ах ты, льстец! — бросила я и игриво накрыла одеялом. А когда он вылез, продолжила искать информацию. — А вот что говорится про левую руку. «Такая тату может говорить об однобокости и ограниченности вариантов при принятии решений или совершении поступков, о старомодности и приверженности традициям, а также о стереотипности мышления». О чем я и говорю! Звучит как-то неободряюще.

— Почему же. Традиции — это хорошо, помнить свои корни нужно. Именно благодаря моим предкам я оказался таким, какой есть сейчас. А решения мы все принимаем «однобоко», ведь у нас у всех определенный опыт, на который мы ссылаемся. Редкие люди могут использовать большое количество разносторонних знаний, чтобы принимать идеальные решения. Именно их и считают гениями времени.

— О! Представляешь, точка на носу означает пожелание здоровья своим детям. Эта старейшина пожелала нам долгие лета…

— Долгие годы совместной жизни, — напомнил про тату Ли Риан. На пальце отчетливо виднелся нанесенный краской символ.

— Ты не смыл?

— Нет. Не смог. Залепил пластырем и замотал пленкой. Не хочу пока смывать.

Я посмотрела на свою руку. Из-за кольца символ тоже остался на месте.

— Что же нам делать? — прозвучал риторический вопрос.

— Когда ты улетаешь? — спросил он.

— В субботу.

— То есть у нас только завтра остается?

Он задумался, будто пытался решить важный вопрос, от которого будет зависеть его будущее.

— Да. Ты чего-то конкретного хочешь?

— Да. Я бы хотел провести с тобой домашний вечер.

— Что ты имеешь в виду?

— Посидеть дома, приготовить вместе что-нибудь вкусное и посмотреть фильм или пообщаться, — что-то, что все делают дома.

— О. Это интересная мысль, но у меня совсем нет сил что-то придумывать. Прости.

— Ты завтра на работу?

Я кивнула.

— Тогда еще есть время подумать. А пока отдохнем.

Он закрыл

2-й год. Глава 11. Часть 1

2-й год. Глава 11. Часть 1

Ночью я перетянула одеяло на себя, оставив любовника совсем без защиты. Но все равно проснулась в его объятьях. Это казалось таким естественным, что уже страшно было этого лишаться. Он так устал за последние дни, что даже не шелохнулся, когда прозвенел мой будильник. Я тихонько надела офисный костюм и выскользнула из номера. Ему не нужен мой ключ, чтобы закрыть дверь, так что я оставила его досыпать.

Однако на завтраке я встретила других участников группы, и они забеспокоились, увидев меня одну. Я поспешила успокоить ребят и назвала номер комнаты, где они могут забрать друга, но они сказали, что могут подождать пару часов и дать ему отдохнуть. На этом мы расстались, и я пошла к привычному такси.

На работе я задержалась ненадолго, потому что при выполненном аудите мне оставалось только забрать закрывающие командировочные документы. Жанна забежала с самого утра, чтобы узнать подробности нашей поездки. Она взвизгивала от каждого поворота рассказа, прыгала и хлопала в ладоши. Мне было приятно разделить с ней восторг от вчерашних приключений.

Остальные не торопились заходить в гости, но все же выбрались из-под груды дел. Ясмина, Юля и Оливия вошли с такими лицами, будто провинились передо мной и сейчас хором произнесут заветную клятву больше так не делать. И я постаралась перевести в шутку:

— Да неужели это самые красивые представительницы дубайского филиала! Добро пожаловать в мою скромную обитель.

Девчонки расхохотались и заметно расслабились. Они отставили в сторону бумажные пакеты, с которыми пришли, и засуетились вокруг стола.

— Вы, что, опять с подарками? Девчонки, ну не стоило!

Трио хитро улыбнулись и махнули руками, мол, даже не надейся. А когда достали оттуда кружки, чай и печенье, то засмущалась я. Но все равно перевела в шутку:

— Правильно! Общение — лучший подарок! Я очень рада, что вы пришли.

Мы только разлили чай и устроились, как вбежала запыхавшаяся Жанна с криком:

— Вы уже все подарили свои подарки?

— Никто ничего не дарил, — успокоила я ее. — И не будет. Мы просто пьем чай.

Жанна с подозрением осмотрела других и, заняв свой стул, тут же протянула сверток, что держала в руках.

— Тогда я буду первой…

— Спасибо! Что это?

— Открой.

Зашуршала оберточная бумага, и вскоре она валялась где-то в ногах, потому что я не могла отвести глаз от картины. Буйство мазков разных оттенков обрисовывало мое любимое место — подножие башни Бурдж-халифы и разлетающиеся брызги фонтанов. Прошлогодняя прогулка предстала перед глазами, будто случилась только вчера. Сердце бешено застучало от приятных воспоминаний.

— Почему ты молчишь? Тебе не понравилось? — затревожилась Жанна.

Я подняла глаза, а в них стояли слезы. Как мне ей сказать, сколько всего произошло за эти секунды в душе?

— Это лучшее, что я видела. Ха-ха! Здесь даже верблюд есть!

— В среду после работы я пошла на занятия и не смогла ничего нарисовать. Преподаватель спросила, что меня гложет, и я рассказала, что ты скоро уезжаешь и мне бы хотелось написать для тебя такую картину, чтобы у тебя дух захватило! В общем, она со мной поговорила, я вспомнила тебя, и меня понесло. Многие уже разошлись, а я не остановилась, пока не поставила свою подпись.

— Что бы не сказал муж, я обязательно повешу этот шедевр на стену! Ты не представляешь, насколько ты попала в мое представление о городе и в мои впечатления о командировке. Ты настоящий талант, правда девчонки?

Девчонки закивали и перехватили картину, чтобы лучше ее рассмотреть. После чего сделали такой же вывод, как и я. Среди нас был гений!

— Это не совсем подарок, — начала Юля, и достала коробочку из своего пакета. — Как вы знаете, я только начала курсы по кондитерским изделиям, но мне тут неожиданно пришла одна идея, и я решила ее воплотить и спросить у вас мнение. В общем, — она открыла коробку. Фиолетовые кексики с большой порцией розового крема вызывали слюнки. Аромат лаванды наполнил комнату. — Это еще не все.

А потом она достала еще три коробки с зелеными, желтыми и коричневыми кексами. Юля сразу отложила в коробочку четыре разноцветных кекса для начальника, и мы начали пробовать. Фиолетовый цвет действительно оказался лавандой. Грубый земляной оттенок приятно сочетался со сладостью теста. В серединке Юля сделала наполнение из клубники, черного перца и бальзамического уксуса. А в основе крема была розовая вода, которая интересно сочеталась с лавандой.

Зеленое тесто было насыщенно фисташкой, даже чувствовались кусочки ореха. Красноватый цвет крема выдавал добавление шафрана. А в серединке она смешала пюрированную морковь с имбирем и кардамоном — взрывное сочетание! От желтых пахло спелым манго, но в серединке прятался соус чили. В крем же Юля добавила несколько капель лайма, и блюдо приобрело неповторимый вкус. Казалось, что шоколадными кексами невозможно удивить, но Юле это удалось. В жидкую серединку из белого шоколада она добавила морскую соль и розмарин, — сочетание, до которого я бы никогда не додумалась, но которое уже не смогу забыть.

После дегустации мы отвалились на стульях, держась за полный живот. Хотелось прилечь переварить, а может даже покемарить, но нужно было еще немного продержаться.

— Я чувствую себя Эмилем из Рататуя, братом крысеныша-поваренка, которому тот пытается объяснить великолепие сочетаний, а он просто поглощает и ему вкусно, — сказала Ясмина.

Крысиная тема зашла, и мы произнесли несколько шуток:

— Я готова стать подопытной крысой, чтобы пробовать все твои рецепты.

— А я чувствую себя крысой, бегущей с корабля! Я не понимаю, как теперь буду жить без твоих десертов? — возмущалась я.

Ясмина вышла куда-то — мы подумали, что в туалет, возможно даже, чтобы избавить желудок от тяжелой пищи. Но она вскоре вернулась с маленькими кружечками. Только она открыла дверь, элегантно и проворно балансируя подносом в одной руке, как насыщенный кофейный аромат наполнил комнату.

— Ты читаешь мои мысли! Иначе мы так и будем колобками кататься по офису.

Девушки насладились обжигающим напитком и продолжили болтать.

Ясмина достала из своего пакета небольшую коробочку и протянула мне. Я робко взяла и приоткрыла. А потом сразу закрыла, увидев, что там лежало.

— Это слишком дорогой подарок! Я не могу его принять!

— Можешь! Потому что я его покупала вместе с ожерельем и получила большую скидку. Не переживай, я могу себе это позволить.

— Ты знаешь про бусы?

— Ну конечно! А ты думаешь, кто это все предложил?

— Носи с удовольствием.

Я обняла подругу, показала остальным нитку с белыми камнями и убрала к картине. Дальше Оливия протянула мне красивую коробку. Она была тяжелая и большая.

— Я не изменяю себе и вновь накупила тебе шоколада. Дубайский, потому что опять едешь из Дубая, и из верблюжьего молока, я слышала, тебе он понравился.

— О да! Я вообще каждый кусочек смаковала в прошлом году. Растягивала, сколько могла. Теперь мне надолго хватит! Спасибочки!

Дверь скрипнула, и мы обернулись.

— Так вот где пропадает прекрасная половина нашего офиса.

— О, Коллин! Я очень ждала, что вы зайдете. Не хотелось отвлекать вас от дел.

— Ну, что ты, Аврора, для тебя я всегда найду время. Например, сейчас. Девушки, позволите, я украду нашу командировочницу ненадолго.

Девушки закивали, а директор взял меня под руку и повел к себе в кабинет.

— Честно признаться, я давно готовил эти документы и вложил в них много сил и, что уж скрывать, надежд. Прочитай, пожалуйста, скажи, что об этом думаешь.

И положил передо мной пачку листов. Я поняла, о чем он говорит, только когда прочла заголовок: Офер. Офером называли предложение работы с конкретными должностными обязанностями и конкретными суммами.

Фостер хотел меня «схантить», как говорили профессионалы. Он считал, что сейчас для компании я делала много, а платили мне мало. Он специально провел анализ рынка, чтобы предложить достойные деньги, и сейчас сделал офер с зарплатой, о которой можно было только мечтать. При том, что я знала, как большие компании любят брать людей на хорошие должности с минимальным окладом. Сейчас он убеждал меня, что компания меня не ценила, потому что я сидела на цокольном этаже и из окон рассматривала чужую обувь, когда в Дубае могла бы смотреть на всех свысока. Но он не догадывался, что больше всего меня соблазняла должность. Когда я прочитала, у меня аж мурашки побежали: бизнес аналитик.

Если бы я была одинокой, то согласилась бы тут же и подписала документы. Но мне нужно было поговорить с семьей. Он оставил мне скрепленные документы и попросил очень хорошо подумать. Время было, но больше года ему было бы сложно оттягивать реструктуризацию филиала. Я поблагодарила за щедрое предложение и, ошеломленная, вернулась в кабинет. Пока укладывала документы, осмотрелась и представила, что могла бы сидеть здесь целыми днями, и сердце забилось сильнее.

А потом уловила обрывок разговора и прислушалась:

— Я и говорю, что совершенно не понимаю, что делать с квартирой. Она мне дорога, потому что она моя. Но у жениха, конечно, жилплощадь поинтереснее. У него есть тренажерный зал в здании и бассейн.

— Но сдавать ты не хочешь?

— Нет. Как представлю, что чужие люди трогают мои вещи, так сразу не по себе становится.

Я какое-то время слушала обсуждение, не участвуя. Однако эта тема меня задела, и все тело сотрясалось в порыве вставить слово. Я все-таки набралась храбрости попросить Ясмину об одолжении.

— Слушай, у меня тут есть одна задумка, которую невозможно сделать в отеле. Мне нужна именно квартира. Раз уж ты в своей больше не живешь, не могла бы ты разрешить мне скоротать там вечерок? — призналась я.

Девушки посмотрели на меня с интересом.

— Для плотских утех? — спросила хозяйка квартиры.

— Не совсем. Мы с… другом хотим устроить кулинарный поединок. Но в отеле нет кухни для постояльцев и нам никак не разрешить наш спор.

— Ну, ты напугала!

— У меня пустой гостиничный номер — зачем мне еще и квартира?

— Да кто ж тебя знает.

Ясмина колебалась недолго. Наверное, за два года я смогла создать себе хорошую репутацию.

— Когда тебе нужны ключи?

— Сегодня. Я же завтра уезжаю.

— А когда отдашь?

— Передам через отель. Оплачу курьера.

— Хорошо. Только при одном условии!

— Все, что захочешь! — обрадовалась я.

— Покажи мне твоего корейца.

Теперь мне понадобилось немного времени, чтобы поразмыслить. Сначала я удивилась, что еще никому не показывала его фотографии. А потом подумала, что лучше не распространяться на эту тему и сохранять наш общий секрет. Но сегодняшний вечер стоил каждого усилия. Я взяла телефон и быстро нашла несколько удачных фото. Когда Ясмина увидела лицо, у нее открылся рот от удивления. Она знала его. Она не стала спрашивать разрешения и тут же показала остальным, чего я точно делать не собиралась, но не успела ее остановить.

— Да ты врешь! — была первая реакция Ясмины.

— Ну, доказать я смогу только по возвращении в отель, потому что не храню наши совместные фото на телефоне по известным причинам.

— Не верится, что это происходит с тем, кого я знаю!

Тут же забылся осадок от темы измены и морального облика и вернулся интерес к сплетням.

— Какой он в жизни? — допытывалась Жанна.

— Голос такой же как на записи? — вторила ей Ясмина.

— Он больше как обычный человек или звезда? — подхватила Оливия.

— Девушки, вы заговорили как фанатки! Я не буду отвечать на эти вопросы.

— Эх, — раздосадовано выдохнула Жанна.

Ясмина молча встала и вышла. Я почему-то подумала, что ненароком обидела ее своим отказом. Но оказалось, что она ходила за ключами и торжественно вручила их мне.

— Надеюсь, вы проведете незабываемый вечер.

— Спасибо, дорогая. Не забуду твоей щедрости.

— Я обещаю никуда не выкладывать, но ты не могла бы прислать мне ваше фото в моей квартире.

Я кивнула в знак согласия, потому что так же доверяла ее слову. Мы сели и некоторое время она рассказывала правила пользования квартирой и коммуникациями. Я лишь уточнила, куда выбрасывать бытовой мусор, чтобы заранее избежать конфуза. Она объяснила, что в доме есть мусорная комната и там нужно все отходы сортировать.

Я поблагодарила ее, и обнялась с девчонками. Они все были такие разные, но очень классные, и мне действительно было жалко с ними расставаться. Но вспомнив про «забронированную» за мной должность, ушла со спокойной душой, потому что казалось, это был далеко не конец. В лифте написала сообщение о том, что нашла квартиру и тут же получила кучу смайликов. Я отправила адрес и собралась в продуктовый магазин.

По дороге мне пришло несколько идей для ужина, и я составила список, чтобы не бродить бесцельно между стеллажами. Когда все было собрано, а затем оплачено, я вызвала такси, и вышла с тележкой на парковку. Таксист помог перетащить сумки в машину, а потом даже занести на нужный этаж. Слишком поздно я подумала, что можно было приготовить какое-нибудь русское блюдо, но представила, как много

Квартира была небольшая, однокомнатная, но с совмещенной кухней и гостиной, как было принято в Европе. Сейчас за окном было еще светло и с тринадцатого этажа город лежал как на ладони. И даже можно было разглядеть кусочек океана, сливавшегося с небом. Бронзовое солнце обнимало улицы и дома, заглядывало в окна и щекотало нежную кожу. Я все больше влюблялась в местный колорит. Мой Эльдорадо, золотой город.

Трудно было оторваться от видов, но нужно было закончить осмотр квартиры и приступать к готовке. Для начала я нашла туалет и ванную, где помыла руки и проверила, в какую сторону закручивается вода в унитазе. Это было настолько глупо, что я рассмеялась и скорее вышла, чтобы не наделать еще глупостей.

Холодильник был абсолютно пуст и выключен из сети, так что я поспешно включила его в розетку, чтобы продукты не пропали, и тихую комнату наполнили низкие вибрации. Я слышала, что в Дубае нельзя пить воду из-под крана, поэтому купила бутилированную пятилитровку. Сейчас я достала стакан, сполоснула его и налила почти полный. А после закинула посуду на легкое споласкивание, потому что не знала, давно ли квартира была заброшена. Режим на полчаса запустился, и шум плескания воды присоединился к трелям холодильника. Квартира постепенно оживала.

За пару часов я успела привыкнуть к интерьеру и даже создать домашний уют. А потом посмотрела на время, перечитала рецепт и решила начать. В первый раз всегда получается дольше.

В дверь позвонили. Дверь распахнулась, и меня встретила сияющая улыбка Ли Риана, отвлекавшая от сумок с продуктами. Его движения сковало смущение, и я, немного освоившаяся в чужой квартире, хозяйским жестом пригласила его внутрь.

— Заходи скорее. Я уже начала.

— М-м-м. Что придумала? — спросил он, шурша целлофаном и снимая обувь.

— Говядину Веллингтон…

— Да ладно! Высокая кухня. Уже предвкушаю!

— Ничего не обещаю, но постараюсь.

— Я в тебя верю, — сказал он и хитро улыбнулся.

Почему такая простая и заезженная фраза так сильно уколола сердце? Потому ли, что слышать ее от малознакомого человека было хоть и приятно, но странно. Эти слова всегда умалчивались в семье, а потом и в замужестве, и приходилось верить в себя самой.

— Ладно, давай уже готовить, а то останемся голодными, — поторопила я его.

— На перекус я купил фрукты и орехи.

— Идеально.

Стеклянная бутылка зазвенела в пакете и тут же исчезла в холодильнике. Я с нескрываемой нежностью посмотрела на мужчину, раскладывающего продукты, и вернулась к говядине. По рецепту я уже покромсала специи и обжарила их. Говядина, обваленная в крупной соли, и перце лежала на деревянной доске. Прибавив огня, я положила мясо на сковороду. Цель: хрустящая корочка.

— Осторожно, — попросила я, когда он начал мыть овощи и капли полетели на раскаленную сковородку. Масло зашипело и стало отстреливаться в ответ.

— Ой, прости, буду аккуратнее.

Он повернулся боком, чтобы хоть немного закрыть угол брызг. Я с удовольствием проследила за его движениями, когда он наклонялся, оголяя загорелую спину, или вытягивал мускулистую руку. Он поймал мой игривый взгляд и смущенно улыбнулся.

— Может сразу к десерту? — предложила я, переворачивая мясо на другой боки придерживая деревянной лопаткой. Это было чересчур, но в четырех стенах появилась скованность, и хотелось немного раскрепоститься.

Он подошел вплотную.

— Что, прямо тут?

Я макнула палец в остатки соли с перцем и провела по губам.

— Мясо готово для жарки...

2-й год. Глава 11. Часть 2

2-й год. Глава 11. Часть 2

Мы засмеялись одновременно. Шутка была дурацкой, пошлой, но мы оба были слишком напряжены, так что она наконец сняла зажатость. Я смахнула салфеткой соль с губ, а остальное облизала, закашлявшись от резкого попадания специй не в то горло. Он мгновенно среагировал и протянул бутылку с водой. Я сделала несколько быстрых глотков и вздохнула спокойно.

— Спасибо, — голос еще хрипел.

Я отставила воду и вернулась к мясу. Еще несколько переворотов и кусок равномерно покрылся аппетитной корочкой. Теперь мясо можно было отложить, и пока сковорода оставалась раскаленной, закинуть грибную прослойку.

— Тебе не скучно в тишине? Может, музыку включим? — предложила я.

— Ты какую предпочитаешь?

— Я-то вас слушаю, так что мне очень интересно, какую слушаешь ты.

— А я как раз подготовил плейлист на несколько часов.

Он подключил телефон к колонке и раздались веселые ритмы поп-рока.

— М-м-м, такое я тоже люблю.

— Еще одно совпадение во вкусах. Смотри, все больше общего находим.

— Мы только начинаем! Этот вечер именно для этого.

— Надеюсь, тебе понравится, что я придумал.

— Я в этом уверена. Расскажешь или это сюрприз?

— Сюрприз на одной кухне? Вряд ли получится, но я буду комментировать во время готовки, хорошо?

— Как скажешь…

— Начну я с гаспачо, — сказал он и довольно посмотрел на меня, но не увидел ожидаемого восторга. — Что? — яркий огонь его глаз постепенно потухал.

— Надеюсь, я пробовала неудачный рецепт, потому что мне не очень понравилось.

Он застыл в попытке найти нужные слова, он даже двигал губами, но звук не выходил. Мне стало совестно, что я его расстроила.

— Вот это я промахнулся. Серьезно?

Мне захотелось его обнять, чтобы успокоить, что ничего страшного не произошло, но не могла бросить сковородку на огне.

— Сделай! Я попробую еще раз, — предложила я.

— Да ладно, я просто салат нарежу, — удрученно произнес он тихим голосом.

— Так. Отставить панику. Каждый делает, что задумал. Тебе ведь нравится гаспачо?

— Ну да. Я думал, это отличное начало, пока готовится горячее.

— Тогда делай, я голодная. И если ты не успеешь к тому времени, как аппетит станет сумасшедшим, я начну есть тебя.

— Тогда я отказываюсь готовить.

Он закрыл глаза и протянул руку:

— Приятного аппетита.

Я прикрыла сковородку крышкой и наклонилась в его сторону. Он не думал, что я действительно его укушу, но почувствовал аккуратный захват зубами и засмеялся. От неожиданности он дернулся, и обе руки скользнули ко моей талии. Тепло его тела запустило волну возбуждения. Но тут я почувствовала запах пригорающих грибов и вырвалась из объятий.

Опьяненный моментом, он все еще не мог двигаться. Он хотел повторить и спросил:

— Ты еще голодна?

Я хитро улыбнулась:

— Ты выиграл себе немного времени, но я все еще жду суп.

— Может, выпьем?

— Ну уж нет! Гаспачо свой делай на трезвую голову! Я не готова еще раз есть неудавшееся блюдо, — засмеялась я. — Старайся и добавь любви, иначе я даже пробовать не буду.

— Ладно-ладно. Разрешите приступить?

— Разрешаю!

Мы снова смеялись, и это сблизило нас еще немного.

Пока

— Мясо должно полчаса постоять в холоде, и только потом я поставлю выпекаться. Как у тебя?

Работа вроде была не сложная, но сосредоточение и старание забрали много сил. Теперь мне оставалось только ждать… И надеяться, что все получиться.

— Гаспачо готов, сейчас подам. А сам пока нарежу овощи для следующего блюда.

Я прибрала свое рабочее место, сполоснула посуду и руки и в ожидании опустилась на барный стул. Опомнившись, я достала из шкафа бокалы, пробралась к холодильнику и достала бутылку.

— Что это? — спросила я, вчитываясь в корейские иероглифы.

— Я позволил себе взять соджу.

— Всегда хотела попробовать.

Я поменяла бокалы на рюмки и устроилась на своем месте. Через минуту передо мной предстала небольшая пиала с пюрированным блюдом, украшенное листиками мяты. Живот недовольно заурчал, и я схватила ложку.

— Ты знаешь, что пищеварение начинается со взгляда на еду?

— М?

— Важно эстетично подавать еду, чтобы глаз радовался и каждая клеточка желала скорее поглотить все, что на тарелке.

— Интересно…

— Это я к тому, что у тебя получилось красиво.

— А-а-а. Я просто положил мяты.

Я взяла зеленые листики пальцами и поднесла ко рту.

— А я очень люблю мяту.

— Да пробуй ты уже! — не выдержал он.

— Подожди, у нас совместный ужин. Наливай себе и садись рядом.

Я демонстративно отставила тарелку и постучала ладонью по деревянному стулу. Он зарычал от нетерпения, но все же сделал, как я просила.

— И мяту себе положи, — напомнила я.

— Точно!

Он неаккуратно бросил зеленое соцветие и взобрался на барный стул.

— Приятного аппетита! — пожелали мы друг другу.

Он взял в руки пиалу и ложку, но не дыша ждал вердикта главного критика. Я видела, как он несколько раз пробовал и добавлял то соли, то специй, чтобы все сочеталось гармонично, но мой неудачный опыт повышал планку.

Он не знал, как сильно я сама переживала в этот момент. Мне вспомнилось, как меня чуть не стошнило от первой ложки жуткого блюда, и я зареклась больше его не есть. А судьба преподнесла такой сюрприз, и мне совсем не хотелось строить отношения на вранье, поэтому и призналась. Но и ранить я его не могла. Не его. Не сейчас. Не за дурацкий суп. Я поводила ложкой по кругу и решилась. На мгновение я закрыла глаза, чтобы прочувствовать все, что он вложил в готовку. К моему счастью, молекулы еды взорвались фейерверком вкуса, и я расслабившись довольно улыбнулась, открыв глаза.

— Есть можно, — констатировала я.

И эти слова разрядили обстановку.

— Это действительно очень вкусно, — уверила я его. — Попробуй сам.

Он быстро зачерпнул ложкой и отправил в рот, а потом мыча закивал. Он не собирался выдавать «Я же говорил, будет вкусно». Он просто был счастлив в этот момент. И это было видно по глазам.

— Выпьем! — предложила я.

Ли вскрыл бутылку и наполнил рюмки. Мы чокнулись, зазвенело стекло, и я отпила немного. Вместо ожидаемой жгучести крепкого алкоголя во рту растеклась сладость.

— Как тебе?

— А неплохо. Идет легко, как фруктовая вода. Немного маслянистая текстура. И такое коротенькое послевкусие. Интересно!

Теперь уже уверенными движениями он вновь плеснул в стопки.

— За тебя и твои кулинарные таланты! — произнесла тост я.

— Боже, я даже вспотел. Умеешь ты заставить мужчину нервничать.

Я поиграла бровями, соглашаясь со сказанным.

— А ты умеешь удовлетворить женщину.

— Опять за меня?

— Ха-ха! И за гаспачо!

Воцарилось доброе молчание, только ложки скребли по дну тарелок, пока они не оказались пустыми. Он забрал пиалы и сразу сполоснул их. Не отходя от раковины, он достал небольшой кабачок и помыл его.

— Тебе помочь? Что ты готовишь следующим?

Он развернулся и с ухмылкой посмотрел на меня.

— Расскажи-ка мне, что ты думаешь о Рататуе?

Я выдержала театральную паузу, а потом засмеялась.

— У меня не очень получалось его готовить, но это блюдо я люблю.

— Так, это конечно замечательно, но теперь мне нужно не упасть лицом в грязь. Опять. Боже, как с тобой сложно.

— Хватит, — вдруг серьезно сказала я, подходя ближе. — Мы же не на конкурсе. Просто сделай как сможешь. Помни, главный ингредиент — это любовь. Ну, или хотя бы какое-то позитивное чувство…

— Любовь, так любовь, — намекнул он.

Я подошла сзади и обняла его. Запах его тела тут же проник в мое подсознание. Хоть я прикрыла глаза от удовольствия, но могла видеть его образ перед собой. И физически ощущала его рядом.

— Любовь, так любовь, — повторила я.

Он вдруг схватил мои руки и воскликнул:

— Что это?

Я заинтересовалась:

— Где?

— Да прямо тут!

— Мне из-за спины не видно.

— Вот же свободные руки!

Он поигрался моими руками. Я засмеялась:

— Хорошо-хорошо! Говори, что делать.

Он достал овощи и бросил в раковину.

— Это надо помыть и подготовить. В смысле отрезать все лишнее.

— Принято.

Я выкладывала помытые овощи сушиться на полотенце, пока он подключал кухонный комбайн — к счастью, вся техника оказалась в наличии. Я сняла шкурку и отрезала попки, пока он выбирал насадку для нарезки. Дальше было шумно — овощи попали под нож, и разноцветными рядами ложились на тарелку.

— Сможешь выложить на блюдо, пока я сделаю соус?

— Конечно. Слушай, — я замялась.

— Чего?

— А не хочешь добавить еще и картошки?

— Не поверишь, я тоже об этом подумал. Так, куда я дел пакет? А вот он!

Он быстро помыл, почистил и порезал картофелины на ровные овалы и добавил на тарелку.

Я слышала шум воды, треск овощей, хруст зелени, рычание блендера, но не могла оторваться от последовательного выкладывания разноцветных кружков на прозрачное блюдо, смазанное маслом. Меня восхищало все: от мысли, насколько наши желания сходятся, до понимания, что быть на одной волне очень приятно. И совсем не страшно. И не страшно говорить о своих чувствах, когда знаешь, что это взаимно. А если не взаимно, то тебя просто поймут и примут.

Он приобнял меня и немного навалился, чтобы протиснуть ковшик с соусом и обильной струйкой полить каждый ряд, который я успела выложить. Его губы были так близки от шеи, кожа трепетала, ожидая поцелуя. Но он был слишком занят готовкой. И правильно: вся любовь сейчас должна пойти овощам — я немного потерплю.

Я сделала шаг в сторону к духовому шкафу, расположенному на уровне груди, и выставила температуру двести градусов. Он прикрыл блюдо фольгой и посмотрел за моими движениями.

— Что будем делать? Мне нужна температура

Я молча достала мясо, сняла пищевую пленку и поставила рядом с духовкой. Затем перевела задумчивый взгляд на него и неожиданно просияла:

— Значит, будем следить, чтобы не подгорело. Ставим таймер на 25 минут?

Он кивнул.

От стояния в полусогнутом виде начинали тянуть мышцы, и я предложила перейти на диван. Он взял бутылку и рюмки и устроился рядом.

Пауза затянулась. Мы смотрели друг на друга, не зная, что спросить. Я искала что-то совместное, чтобы не говорить о прошлом или будущем, ничего, кроме настоящего момента.

— Я так и не спросила. Ты говорил, что хочешь посмотреть на меня в пустыне. Увидел что-то интересное?

— Более чем, — сказал он и пригубил соджу.

Я не выдержала паузу. Мне казалось, он специально держит меня в нетерпении.

— А подробности будут?

Он отставил напиток, повернулся полубоком и убрал кудрявый локон у меня с лица.

— Я каждую минуту пытаюсь найти в тебе что-то, чтобы разочароваться. Мне уже второй год хочется, чтобы ты в какой-то момент злобно засмеялась и превратилась в злодея. Но чем больше я тебя узнаю, тем мне больше нравится то, что я вижу. Что я увидел? Твою открытость новому, твое бесстрашие, твою тягу к свободе…

Он говорил, а я удивлялась, насколько он правильно считывал мои эмоции. Как никто. Это не опыт общения со мной, это интуиция, это чувственное восприятие, это глубинная связь. Слова побежали мурашками по коже — я вновь растворялась в его глазах.

— А потом я наконец рассмотрел твои чувства.

— Когда я плакала?

— Да. Я все еще надеялся, что это всего лишь «командировочный роман», как ты его назвала. Что ты за что-то мстишь мужу, который сплоховал в прошедшем году. И наши отношения заканчиваются постелью. Но потом эта спонтанная церемония, начало которой я пропустил. Я успел уловить только то, что это не развлечение для туристов, это было настоящим. Аутентичная церемония скрепления судеб. Не знаю, как ты, но я чувствовал, как мое тело наполнялось нежностью, чужой энергией, более мягкой — женской. И появилось чувство цельности. А потом это почувствовала и ты, правда? Твои слезы, паника, страх, — они все сказали. Ты не используешь меня, иначе бы просто посмеялась, как неудачной шутке. Но тебя раздирает долг и… — он осекся. — ты метаешься между мной и мужем. И ведь ты хочешь всего этого. Ты можешь обманывать себя, сколько угодно, но я все это видел. И теперь ничто не убедит меня в обратном.

— А я и не буду, — тихо сказала я. Но больше слов не нашлось. Глаза наполнились соленой правдой.

— А еще палец немного жгло, будто выжигало тату. Знаешь, я даже сфотографировал и хочу сделать постоянную татуировку, как вернусь домой. Скажу, что это символ удачи в любви.

Я тут же достала телефон и сфотографировала свою.

— Я не смогу, — грустно вставила я. — Мне придется оставить ее только в сердце.

— Мне этого хватит. Я все понимаю.

Я положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

— С тобой хорошо, — призналась я. — С тобой легко. Ты не отяжелен травмирующим прошлым, и ты не тянешь за собой обоз скелетов из шкафа. Ты стараешься жить днем сегодняшним, и тебе просто быть спонтанным, и с радостью смотреть в будущее. У тебя есть любимое дело, ради которого ты готов на многое. Ты ведь уходил в армию, ты мог закончить карьеру и открыть бизнес или заняться чем-то другим, но вернулся, потому что чувствовал, что музыка еще сильнее бьет из тебя ключом. Мало кому дается настолько узнать себя. Мне особенно нравятся твои сольные альбомы после перерыва, когда от тебя пышет энергия. Видно, что ты скучал и рад вернуться. И это заставляет хотеть открыться рядом с тобой. Я смотрю на тебя и ограничения спадают. Нет непостижимых целей, есть недостаточное желание. Рядом с тобой я действительно чувствую, что я свободна. И я не понимаю ее природу. Я хочу попробовать новую жизнь с тобой или ты дан мне, чтобы я эту свободу обрела в жизни без тебя? Это сложные вопросы, на которые у меня нет ответов. Поэтому я не хочу куда-то бежать, чего-то загадывать, а просто быть вместе в моменте, быть только с тобой — не витать в облаках. Я не говорила, но если бы не эксцентричное поведение сотрудника, меня бы здесь вообще не было, понимаешь?

— То есть это не регулярные командировки?

— Нет! Это привилегия, которая в прошлом году выпала мне. А в этом году — другому. Я здесь случайно. Я должна была быть с семьей, уйти на каникулы и забыть о тебе навсегда. Возможно, мысленно поблагодарить тебя за ту ночь просмотра достопримечательностей, ведь во мне тогда что-то изменилось. Год спустя я уже совсем другая. Именно поэтому я не захотела упускать тебя в этот раз. Я поняла, что хочу попробовать эту неизвестную жизнь, этот недоступный мне кусочек пирога, знаешь, как чай с золотом или шафраном за несколько сотен, а то и тысяч долларов за грамм. Ты — это не просто другой мир, это другая вселенная. Мир, где все возможно, где все доступно. С тобой нет границ. Это прекрасно в короткой перспективе — я нагло пользовалась этим тогда. И сейчас тоже, что скрывать. Ты можешь делать со мной что угодно — я соглашусь. Но я уеду и оборву все связи. Все совместные фото остались только у тебя — ты уже догадался, почему мы всегда снимали только на твой телефон? Для меня это станет лишь прекрасным сном. А для тебя? Что это значит для тебя?

— Это сложный вопрос. Я был влюблен столько раз, что знаю, что такое влюбленность. Это как обычно вдохновляет меня, даже окрыляет, но так происходит всегда. Иногда мне везет, у меня что-то получается больше, чем просто романтические мысли, и девушка разделяет мою симпатию. Но приходит день и чувства остывают. Обязательно приходит такой день. Раньше или позже. А с тобой… Вроде все то же самое. И я боюсь, что вырву тебя из твоей жизни в свою, а потом вдруг привыкну к твоим кудрям, к твоему еле заметному акценту, к твоей улыбке, к твоей удивительной способности делать меня сильнее и способнее, чем я на самом деле. Я не понимаю, что чувствую. В смысле, я знаю, что эта химия полностью подчиняет мое сознание. Я не просто не могу, я не хочу ни о чем другом думать. Я постоянно думаю, как еще тебя удивить, как порадовать, как ублажить. Что

— То есть все следующие песни будут обо мне? Я просто уточняю.

Он засмеялся.

— Мне всегда хотелось, чтобы кто-то посветил мне что-то такое помпезное. А ты — ты делаешь это мастерски. Ты умеешь красиво подать самые простые вещи. А уж какие у тебя мелодии. Петь я не умею, но вою под них с удовольствием. Ты главное продолжай — где бы я ни была, я услышу твой голос.

— А как мне услышать твой?

Я не нашлась, что ответить. В колонке зазвучала медленная песня. Я протянула ему руку:

— Давай потанцуем.

2-й год. Глава 11. Часть 3

2-й год. Глава 11. Часть 3.

И мы медленно задвигались в танце. Рука в руке. Пальцы на талии. Сердца в унисон. Он был выше настолько, что мой лоб упирался в его щеку.

— Когда ты танцевала последний раз?

— В прошлой жизни!

— Почему?

Мой голос огрубел:

— Мы же договорились… Почему-почему… Мы с мужем не танцуем потому что. Мы слушаем разную музыку. Мы не готовим вместе. Не целуемся… Что ты еще хочешь знать?

— Прости, — и крепче обнял.

Я привстала на цыпочки и коснулась его губ. Это надо было сделать давно. Почему я так долго ждала. Еще лучше до алкоголя, чтобы точно запомнить его вкус, без примеси напитой смелости и разогретой страсти. Просто его вкус, домашний, без соли и специй, без внешней сладости. Вкус его губ. Медленно растягивая удовольствие, я изучала новые территории. Могло показаться, что все это было в прошлые дни, но сегодня был особенный вечер: сейчас мы были семьей. И мне хотелось узнать вкус союза с ним. Я опустилась на пятки, разрывая связь, но глаза не открыла.

Быстрый вдох, и он наклонился, чтобы показать, что я не зря позвала его сегодня. Показать всего себя в одном поцелуе, чтобы я нашла, что искала, и осталась навсегда. Он свободен, он готов за мной на край света, на любую вершину. Но я… я принадлежала другой семье. Мой безымянный палец уже давно носил кольцо — и никакая татуировка не изменила бы этого. Я знала, что такое благополучие тесного круга, ответственность за других и распределение обязанностей. Я знала так много, что он боялся, ему не хватит жизни дослушать мои рассказы. Но верил, что сможет привнести что-то новое, что-то свежее, что-то важное, чтобы я не смогла отказаться.

— Не слишком ли рано мы перешли к десерту? — спросила я, стирая слезы со щек.

— Черт! Десерт! Мы не продумали десерт!

— Я купила мороженого.

— С кленовым сиропом? — пошутил он.

Мои глаза расширились:

— С кленовым сиропом…

— Стой, ты серьезно?

Я кивнула. Он осел и облокотился на подушку.

— Я просто не могла выбрать. Подумала, что ты жил в Канаде, и взяла мороженое с грецким орехом и кленовый сироп…

— Ты все сделала правильно. Кстати, насчет орехов. Может, пора сыр?

Вскоре на журнальном столике появилась деревянная доска с кусочками камамбера, дорблю и мисочка с медом. А за ними появилась тарелки с фруктами и орехами.

— Почему сыры с плесенью, а не, например, пармезан.

Он пожал плечами.

— Я так почувствовал. Надо взять именно их. Тем более, твердые сыры они больше для блюд, чем для еды.

— Понятно… и это все?

— Ла-а-адно. Я никогда не пробовал дорблю. Решил, сегодня отличная возможность.

— Так бы сразу и сказал. Ну, пробуй.

Он взял зубочистку и тыкнул в маленький кусочек. Без страха и замедление он положил его в рот и начал жевать.

— М-м, яркий вкус… Немного терпкий. Интересный.

Я взяла зубочистку и насадила кусочек побольше, а затем макнула в мед.

— Так еще вкуснее.

Он повторил и остался довольным.

— Давай выпьем за новые вкусы, — предложил он.

— И за совпадение вкусов.

Прозвенел таймер, и мы оба встали, чтобы посмотреть, как получились овощи. Он вытащил блюдо и поставил на плиту. Затем взял ложку и подхватил несколько кругляшков.

— Они уже стали мягкими и пропитались соусом. Попробуешь?

Я кивнула и наклонилась к ложке, чтобы доесть остатки пробного кусочка.

— Картошка, как всегда, не до конца пропеклась. Поставим еще ненадолго.

— Конечно, — и он вернул блюдо в духовой шкаф.

Мы встали и завороженно уставились на подсвеченную еду, облокотившись на стол, за которым недавно ели.

— Думаешь, мы также спеклись бы? — спросила я.

— Нет. Если бы у нас был шанс, мы бы его не упустили.

Я внимательно посмотрела на тени на его лице. Они застыли, придав ему загадочный вид. Он так и не взглянул в ответ.

— И ты ведь действительно так думаешь! — догадалась я.

Он кивнул.

— Ты фаталист!

— А почему бы нет! Должен же я во что-то верить. Я верю в то, что вселенная завещала мне тебя. Но мы должны пройти свои испытания, чтобы быть вместе.

— Об этом я и говорю, ты сладкоголосый оптимист.

— Но ты же здесь со мной! Ты не должна была ехать в Дубай. Да и мы должны были ехать в Японию на фестиваль, но он отменился, и мы поменяли планы. Все было против, но мы все-таки вместе. Не понимаю, почему ты этого не видишь?

— Потому что не хочу? — я пожала плечами.

— Именно. Ты сопротивляешься. Так что я просто дождусь, когда звезды сойдутся вновь.

По комнате разнесся сильный запах овощей, а значит блюдо начинало подгорать, и я решила вытащить блюдо. Не отходя далеко от шкафов, я достала тарелки и приборы, чтобы сервировать стол. Пока я хозяйничала на кухне, прозвенел таймер — подошло время и для мяса.

Затем положила деревянную доску на середину стола и лишь потом достала противень. Мясо перекочевало на доску, и я длинным острым ножом врезалась в рулет.

— Мясо вроде пропеклось. Попробуем?

— С удовольствием. Соджу?

Я помотала головой. Нет, больше ни капли. Иначе вечер размоется, и я не вспомню самого главного — чем все это закончится.

— Ты опьяняешь лучше любого соджу.

— О! Ты тоже умеешь подобрать слова.

— Это всего лишь правда.

Затем нарезала говядину на кусочки и разделочной вилкой разложила куски

— Ничего себе как вкусно. Неужели мне удалось мясо? — я искренне радовалась своей маленькой победе.

— Сам себя не похвалишь, никто не похвалит.

— Да нет, просто первый раз у меня не всегда получается хорошо. Сегодня, видимо, ты меня вдохновил.

Вилки и ножи застучали по тарелкам, и в хорошей компании за отличной беседой мы не заметили, как тарелки опустели.

— Спасибо, ужин получился действительно изысканным, — сказал Ли, отставляя тарелку.

— Половина работы — твоя.

— Только не говори, что этот вечер подходит к концу.

— У нас все еще есть десерт.

— И не один.

— Как пойдет, — подмигнула я. — Откуда ты умеешь так хорошо готовить? — решила сменить тему я.

— Мы с парнями жили в общежитии с малолетства, так что нам приходилось самим готовить, убираться, стирать. Сначала делали самые простые супы, лапша быстрого приготовления, а потом потихоньку стали зарабатывать и захотелось нормальной еды. У кого свободный вечер, тот и кормил остальных. Так и повелось. Нам без здоровой пищи долго не продержаться.

— А сейчас можно все заказать с доставкой.

— И кстати, почему мы так не сделали? Больше времени провели бы просто вместе.

— Да, но если помнишь, у нас в другом был смысл.

— Помню.

— Теперь нам нужно придумать что-то с этими остатками.

— Я могу отнести в отель — парни с удовольствием поужинают еще раз.

— Это отличная идея! Соберу контейнеры.

— Позволь тебе помочь.

— Собери посуду в посудомойку.

— Хорошо.

Заиграл популярный хит — мы не удержались и стали подпевать. Каждый занимался своей задачей, но периодически мы оборачивались друг на друга и глаза в глаза пели самые яркие фразы, и было чувство полного единения. Мелодия заворожила, и с моим голосом нужно было бы слушать только его, но я, не обращая внимание на кривые ноты, пела с ним. Понимаю, что он был достаточно тактичен, чтобы не заткнуть меня сразу, и мы были слишком вовлечены в процесс.

Мы быстро справились, запустив цикл мойки и оставив кухню чистой — теперь не стыдно было вернуть ключи. Мы взяли остатки соджу, стопки и сели на диван, рядом с которым все также стояла тарелка со снеками. К алкоголю захотелось фруктов, и я залезла в холодильник. Виноград и личи пришлись к столу. Я их помыла и выложила на тарелку.

Ли Риан налил еще по стопке. Он хотел что-то сказать, но лишь чокнулся стеклом и выпил.

— Что такое?

— Я боюсь, что ты видишь во мне больше, чем есть на самом деле, и однажды я разочарую тебя, и ты уйдешь.

— Я и так уйду, плох ли ты, хорош ли ты. Ты знаешь, что уйду. Сегодня. У нас есть только сейчас, и думать о прошлом или будущем — для нас непозволительная роскошь, — начала я. — Твоя улыбка пробирает до кончиков пальцев, а глаза проникают глубоко в душу, но может ли это иметь значение, если внутри тебя пусто? Я подобралась слишком близко, чтобы разглядеть твой внутренний мир. И он меня покорил. Как видишь, я нарушила ради тебя собственные принципы. А я никогда не нарушаю собственные принципы.

Он прикрыл веки и из глаз потекли слезы. Я дотянулась до салфеток и вытерла капли с его уставшего лица. Этот вечер дался ему нелегко. Он был весел и бодр, но я не представляла, что твориться в его душе. Не догадывалась до этого момента. И поцеловала, нежно, но не в губы, куда угодно только не в губы. Сейчас не надо было в губы, надо было целовать его душу, трещавшую по швам от ран и обид, сквозь которые текла горячая любовь.

— Мне больно видеть тебя настолько одиноким. Ты, который собирает стадионы, ты, за которым следят миллионы женских глаз, и их сердца бьются только тогда, когда ты им позволяешь. Вокруг тебя столько девушек талантливых, красивых. Все эти фестивали, приемы, передачи, — неужели нигде не было подходящей?

— Да пробовал я. Встречался, влюблялся. Только ничего из этого не вышло. Чего-то мне каждый раз не хватало.

— И что же хватило во мне? Обычность? Мудрость старших годов? — я смеялась.

— Ты научилась главному — быть счастливой. Почему-то рядом с тобой я начал понимать, что то, что я считаю счастьем, лишь мимолетная радость. Хаос моей жизни вдруг хочет упорядочиться. И все осколки, что были разбросаны, теперь соединились в единое целое и направляют сердце.

— Стоп. Ты почувствовал, что истинного счастья нет, ну так иди ищи его. Не надо нападать на первого попавшегося. Никогда тот, кто открывает нам глаза, не является нашей судьбой. Эти люди появляются в нашей жизни, чтобы показать другой путь и исчезнуть.

— Но ведь твой муж в твоей жизни был как раз тем самым светилом…

— Не совсем… Он не мешал, не вмешивался, просто дал мне пространство и возможность быть собой. И тогда-то я и начала жить, — я перевела взгляд в окно. — Сейчас я могу найти сколько угодно причин, почему ты мне нравишься, почему зашла так далеко ради этого момента близости, но, поверь, настоящее чувство невозможно объяснить. Оно возникает само, просто подселяется в сердце, и ты уже не помнишь жизнь без этого него. Повезет, если ты всегда шел правильной дорогой и, когда ты обернешься посмотреть на прошлое, тебе не захочется ничего менять.

Он повернул голову и красными глазами посмотрел на меня.

— Обернись и скажи, что сейчас изменилось в твоей жизни.

— Куда бы я не посмотрел, я не вижу там тебя. И все мои достижения теряют смысл. Я столько лет учился быть счастливым, но смотрю на тебя и понимаю, что так и не научился. Мы все идем в шоу-бизнес, чтобы иметь возможность поделиться своими чувствами. Но сейчас все написанные слова кажутся искусственными, пустыми. Каждая твоя фраза наполнена опытом, эмоциями, и я хочу записывать каждую из них, чтобы знать, к чему стремиться в будущем.

— Тебе нужно пробовать, нужно экспериментировать и строить, а не изучать матчасть. Теперь, когда ты знаешь, чего ты хочешь, судьба сама приведет тебя к нужному человеку.

— Я знаю, что она уже привела. Просто наше время еще не настало.

Он налил только себе, потому что я так и не выпила с ним. Не дождавшись меня, он снова выпил, схватил пустую бутылку и несколько ягод винограда. Соджу полетело в мусорное ведро и гулко ударилось об дно. Звук был неприятным, и меня передернуло, но я не повернулась. Зазвенела посуда, зашуршали пакеты, и я поняла, что он решил отвлечься уборкой. Я пригубила по глоточкам

Посудомоечная машина пискнула давно, и он расставил все по местам. А теперь замолчал и опустевший холодильник. Осталось только тихое посапывание кондиционера, из-за которого мы не чувствовали внешнюю духоту, но Риан все равно подошел к окну, и его пальцы замерли на ручке.

— Ты уже готов ехать? — спросила я, но он не ответил. — А какая последняя песня? — вырвала я его из раздумий.

— «Может быть, в следующий раз меня будет достаточно. Ты сдашься мне, а не просто сдашься. И станешь той, что осталась, а не ушла…»

Я взяла его телефон и переключила на нее. А затем встала и подошла к нему, обняв сзади. И его рука легла на мои сплетенные руки. Я не хотела вовлекаться в песню, не хотела впускать чужие эмоции. Но слова, которые раньше казались просто красивыми стихами, сейчас били по самому больному. Слезы просто полились по щекам без моего ведома. Слишком больно. Защитная стена не выдержала последнего удара. И я прошептала.

— Ты же знаешь, как я хочу остаться. Но не могу. И ты не можешь просто меня забрать…

— Да почему?! — перебил он и повернулся лицом. Его пальцы нежно обхватили голову. — Мы чувствуем одно и то же — разве остальное имеет значение?

— Еще как! Это так сильно изменит твой образ. Если я разведусь, то все будут пальцем на тебя показывать — подобрал секонд-хэнд, да еще и с детьми.

— Плевать! Тысячу раз плевать. Черный пиар — тоже пиар. Пусть говорят, что хотят. Почему другим можно, а мне нет? Ты прекрасна! Ты выглядишь моложе своих лет, и вскоре все забудут, что там у тебя за плечами. Останется только восторгаться твоими талантами, красотой и заботой обо мне. Как только они увидят нас вместе, как только они увидят, насколько счастливым ты меня делаешь, разве у них останутся плохие слова, чтобы ругать тебя и твой выбор?

— Если я уйду из семьи — ведь ты предлагаешь именно это — дочка решит, что я ее бросила. Бросила ради денег и популярности! Ради успешной жизни, которую мы так и не построили с ее отцом.

— Это твоя дочь! Она показала тебе кей-поп, она никогда о тебе так не подумает. Особенно если ты найдешь правильные слова, чтобы все объяснить. И вообще я не против обретения сразу большой семьи. Сколько людей усыновляют чужих детей и любят их не меньше биологических родителей. Если я смогу хоть что-то ей дать, это будет моим вторым счастьем.

— Муж никогда не отдаст ее мне. Я просто уйду без права переписки. И буду всю оставшуюся жизнь доказывать, что я не плохая мать. Возможно, плохая жена, но мать — хорошая. А тебе зачем такой груз? Зачем старая разведенная женщина?

— Ты всего на пять лет старше меня. Хватит уже накручивать себя. После тридцати это не имеет никакого значения. Никто и не заметит эту разницу.

— Это ты так говоришь, но прекрасно знаешь, какой это прекрасный инфоповод.

Он вдруг усмехнулся.

— Ты что боишься желтой прессы? Ты?! Ты идеальна. И я никому не позволю и подумать о тебе плохо.

— Ты невыносим! Ты… Ты… — я закипала. — Ты сглаживаешь любой конфликт. Зачем?

— А ты хочешь поссориться?

— Естественно! Вот сейчас разозлюсь и выгоню тебя. Чтобы ты обиделся, разочаровался, да пусть даже возненавидел. А потом поблагодарил за то, что не испортила тебе жизнь и карьеру. Мне останется только выскользнуть из отеля завтра, и для тебя я исчезну навсегда. И теперь я точно буду знать, что никогда больше тебя не увижу, и буду спокойна, что все это наконец кончилось. Что мне не придется выбирать, не придется разбивать сердце дочери и мужа. И твое тоже. А ты переживешь, напишешь песню, выплеснешь все эмоции, опустошишь душу и вновь впустишь в нее любовь. Встретишь модель и будешь писать песни для нее. Вкусно накормишь ее, и она скажет тебе заветное «Да!». А обо мне даже не вспомнишь. Сейчас момент метаморфозы, и ты должен остаться один, чтобы разрушить готовую систему, которая для нас не подошла, и создать новый фундамент своей жизни. Тебе сейчас никто не нужен. Особенно я. Отпусти меня.

— Нет, не проси. Ты не можешь просить меня об этом.

— Но я прошу. Так надо. Ты потом поймешь. Будь сильнее меня…

Он оборвал мою тираду поцелуем. Он не был нежным, он выгрызал сердце напоследок. Он сорвал фартук, о котором я даже не вспомнила, затем сорвал одежду, будто сдул семена с одуванчика. Голую он посадил меня на подоконник, чтобы скинуть с себя последнее препятствие и соединиться со мной в единое целое. Горячая кожа прижималась к моей груди и соски передали первые импульсы удовольствия. Руки царапали спину, будто пытались содрать с меня прошлую жизнь и оставить себе. На загорелом теле оставались следы его пальцев, но в этом было слишком много желания, что я прощала ему грубость, лишь разгораясь в ответ.

А потом он попросился внутрь. Чтобы не овладевать, чтобы не повелевать. Не делать больно. Рукой я направила его и еще крепче обвила ногами, делая его частью себя. Я не чувствовала холод стекла, жесткость подоконника — только его обезумевшее чувство, впечатывавшее меня в границы моего мира, оставляя глубокий след, чтобы я не посмела забыть. А затем все взорвалось, пустив волну удовольствия по всем клеточкам, которые вибрировали в унисон. Я издала громкий стон и наконец позволила себе дышать. Дышать им, его потом и феромонами, его любовью и страстью, его жизнью и счастьем.

Он был прав, я не могла заставить его сделать то, что сама была не в силах. Он уткнулся лбом в плечо, переводя дыхание. Но я не знала, была ли эта передышка или прощание. Я уже не знала, что будет дальше, и просто ждала. Но потом поняла, что он впервые взорвался, и теперь не знал, что делать дальше. Я расслабила ноги, и он сделал шаг назад. Стыдливо подняв одежду, он ушел в ванную. Он не стеснялся, но давал мне личного пространства. Я соскользнула с мокрого от пота подоконника и по одной нашла свои вещи. Вскоре я вновь скрыла свою скромную фигуру под тонкой тканью платья.

Не дождавшись, когда он выйдет, я взяла мусор и спустилась вниз в специально отведенную комнату. Сортировка заняла время, и

Такси тихо подъехало, и галантно открыв дверь, водитель повез меня обратно в отель. По привычке я достала телефон и открыла галерею. Я не сразу поняла, что там появилось несколько новых фотографий. Я вспомнила тот момент — я была уверена, что Риан делает снимки на свой телефон и позировала у плиты. Даже поцеловала его в щеку. Нужно было срочно удалить все, но рука не поднималась. Я решила сделать это позже. А пока послала одну из картинок Ясмине, как обещала.

2-й год. Глава 12

2-й год. Глава 12

Я ввалилась в номер уставшая как после выходных на даче. Хорошо, вспомнила оставить ключи на ресепшен, чтобы завтра об этом не думать. Не включая света, я повалилась на кровать. К моему удивлению, на ней оказались какие-то коробки, но я не стала разбираться и сбросила их на пол. Одежду я тоже сняла кое-как и залезла под одеяло. Надо было помыться, смыть этот отпуск, смыть этот вечер, смыть измену, смыть чувства, но с другой стороны, так хотелось последнюю ночь пахнуть им, принадлежать ему, и я уснула.

Будильник разбудил меня в полдень. Я слезла с матраса и, увидев несобранный чемодан, нехотя поплелась в душ. Я долго стояла под горячими струями, чтобы проснуться ото сна. Командировка стала путешествием в параллельный мир, в котором я нашла новое счастье. Но теперь нужно было вернуться в реальность и настроиться на семью.

С мокрыми волосами — я всегда давала кудрям высохнуть и завиться самим и не пользовалась феном — я решила переодеться к завтраку. И тут я вспомнила про вчерашние коробки. Знакомые названия на плотном картоне ни о чем не сказали. Но когда я открыла их, то все, что я пыталась только что смыть, вернулось с новой силой, и я заплакала. Из коробок на меня смотрели то самое фиолетовое платье с шифоном, накидкой и блесками и золотые туфли к нему.

А я разбила парню сердце. Вот и вся справедливость в этом мире. Я поеду домой с подарками, а он оставит здесь частичку себя. Впрочем, я тоже. Неожиданно я сорвалась, накинула первое попавшееся платье и побежала на завтрак. Время его уже закончилось и уже начинался обед, поэтому народу почти не было. Его тоже здесь не было. Я набрала тарелку еды и медленно ковыряясь поела.

От нечего делать, разблокировала телефон и посмотрела в заметки. Увидев список покупок, застонала, потому что не могла пролежать остаток дня в кровати, а пришлось заставить себя поехать по магазинам. Мамы ждали новых подарков, и нельзя было их разочаровать. И конечно же, надо было вновь привезти сладостей. Пусть мне их не достанется, потому что дочка опять все заберет, но ее улыбка и радость были очень важны. Особенно сейчас, когда казалось, в семейной идиллии поползла трещина.

Всего три часа торгового центра, и я была выжата как губка. Я открыла пустой чемодан и стала аккуратно складывать вещи внутрь, стараясь забить каждый уголок, чтобы увезти все, что приобрела. Бережнее всего я упаковала платье и туфли — коробки пришлось оставить. Я чуть не забыла зайти в ванную комнату, чтобы забрать косметику и средства личной гигиены, но вовремя опомнилась. И даже прихватила мини набор с логотипом отеля.

В чемодан не влезло только счастье, которое навсегда останется связано с этим городом и этой страной. Я никогда больше не поеду сюда в командировку — это я решила твердо. И никогда больше не позволю себе лишнего с противоположным полом. Как бы мне не нравилась открытая жизнь и свобода души, которую я вкусила с Ли Рианом, я должна вновь закрыть створки и занавесить шторы, чтобы исключить попадания лучей чужих чувств в свой внутренний мир. Пора вернуться к себе. Пора вернуться в семью. Навсегда.

Я переоделась в просторную одежду и положила ближе пуховик. Я решила вызвать такси раньше, чтобы не маяться от скуки в отеле. Лучше это время сидеть в шумном холле аэропорта и видеть вокруг незнакомцев. Опостылили стены, в которых рождалось удовольствие, постоянно наваливалось чувство собственной грязи при виде второй подушки и всего одного одеяла. Мы с мужем уже давно спим под разными одеялами, и это не мешает нашей духовной близости. И каждый остается при своих снах. Интересно, что теперь будет сниться мне?

На ресепшене со мной тепло попрощались и пожелали увидеть меня вновь. Ну уж нет. Ни на этаже, ни в лифте, ни в холле, я не встретила желанное лицо. И села в такси, заметив, что от отеля расходилась толпа. Я поняла, что корейцы тоже уехали — сердце пропустило удар и зачерствело. Ли прошел мимо и даже не постучал на прощание.

Из закрытого окна я провожала город. Я попросила таксиста выбрать длинный путь до аэропорта, и он повернул к набережной. Мы проехали обе насыпных пальмы. На всех пляжах висел зеленый флаг, и я вдруг пожалела, что в этот раз до океана так и не добралась. Увидев тоску во взгляде, таксист спросил время отлета, и предложил остановиться, чтобы я хотя бы помочила ноги. Времени было достаточно, поэтому я поблагодарила водителя за заботу и согласилась. Он дал мне пятнадцать минут, и я поставила таймер, чтобы не забыться. Ноги обожглись о горячий белый песок, но тем приятнее было войти в воду. Сначала она показалась холодной, но вскоре кожа привыкла, и я замотала штаны до колена и вошла поглубже.

В конце я достала монетку в один дирхам и на миг застыла, не зная, что пожелать. Вернуться? Счастья? Себе? Ему? Всем? Мира во всем мире? Сработал таймер, оставлявший мне лишь минуту на то, чтобы вернуться к машине, и я кинула монету. В полете я пожелала ему любви и счастья, потому что у меня уже все было, и я должна была поделиться с ним.

Таксиста я отблагодарила щедрыми чаевыми и с чемоданом вошла в огромное здание аэропорта. Мне удалось быстро

После недолгих раздумий, я остановилась на следующем послании: «Мы были здесь счастливы. Я могу только надеяться, что правым окажешься ты, и звезды сойдутся, чтобы соединить наши судьбы. До встречи в Дубае». А потом достала телефон и перерисовала символ, которым женщина соединила наши жизни в единое целое, в уголок открытки. Продавец тщательно проверил адрес, кивнул мне и наклеил нужное количество наклеек и передал мне. Я зачем-то сфотографировала, как кидаю письмо в ящик, а потом опомнилась и удалила снимок. Поблагодарив молодого человека, я проследовала до нужных ворот и выбрала свободное место. Нашла его у самого окна и, ожидая посадки, поставила негромко музыку в наушниках, наблюдая за суетой на взлетно-посадочной полосе.

Тихо музыку я еще поставила затем, чтобы услышать, как мое имя прозвучит над головами. После открытки я была уверена, что встречу Ли Риана. Он увидит меня сквозь толпу, и мы сможем нормально попрощаться, а не так, в сердцах, как получилось на самом деле. Но почувствовав движение толпы, прислушалась и уловила только объявление о посадке. Никто не кричал мне, пока я стояла в очереди, никто не остановил, когда мои документы проверили и пропустили в коридор к самолету. Получается, что красивые истории живут только в фильмах. А в жизни мы должны радоваться тому, что имеем.

Полет прошел нормально, я даже отвлеклась на фильм и успела немного поспать. Еда была сильно перченой и соленой, и после нее постоянно хотелось пить. К счастью, я видимо, приглянулась стюарду, так что он угощал меня то чаем, то соком, каждый раз, когда проходил мимо.

По прилету я быстро дошла до багажного отделения. Чемодан выехал достаточно быстро, и я не успела заскучать. А в холле меня неожиданно встречал муж, который решил сделать сюрприз, и мне не пришлось вызывать такси. Увидев родного человека, я вдруг поняла, насколько эмоционально устала от поездки. И вместо громких проявлений радости, я слегка улыбнулась и уткнулась в раскрытое зимнее пальто мужа.

— Спасибо, что встретил. Отвези меня скорее домой.

— С удовольствием, — ответил он и перехватил чемодан.

Дома я первым делом заскочила в душ и смыла последние воспоминания. А на утро, все вернулось на круги своя, и мне не пришлось притворяться. Я честно рассказала о всех своих приключениях, опуская лишь вовлеченность другого мужчины, и раздала подарки. Молодежный образ, что подобрал для меня Ли Риан, как я и предполагала, забрала дочь. Ее не смутило, что размеры были на меня. Она объявила это оверсайзом и мгновенно спрятала в комнате, чтобы я и не думала отбирать. А затем наложила вето на сладкое, и я обрадовалась, что не зря торговалась с продавцами ради скидки.

За чаем с отобранным десертом из верблюжьего молока, который мне тоже очень полюбился, я написала мамам, что вернулась и готова удивлять. Они видимо созвонились, потому что сказали, что приедут в следующие выходные вместе.

В оставшийся выходной перед работой, муж повез нас на каток, где мы танцевали на толстом льду и пили глинтвейн. Уже дома мы заказали пиццу и включили старый фильм. Его медленное повествование успокаивало и возвращало в российскую систему координат, стирая обрывки дубайской жары. Именно здесь, в объятьях мужа, мне и нужно оставаться отныне. От него веяло теплом семейной жизни и уверенностью в завтрашнем дне. Пусть так и будет, пока смерть не разлучит нас.

3-й год. Глава 13

3-й год. Глава 13

Мне пришлось позабыть дубайскую сказку. На долгое время я полностью ушла в себя и выныривала из глубокого омута, только чтобы поговорить с дочерью.

У памяти есть потрясающее свойство записывать мельчайшие детали происходящего, особенно в стрессовой ситуации. Однако наша возникла так резко, что я помню только обрывки разговора, последнего разговора с мужем. В тот день он решил забрать меня с работы, мы застряли в пробке и решили дать круга по МКАДу. Монотонные пейзажи, меняющиеся на плотные муравьиные застройки, почти усыпили меня. Несколько раз я силилась держать веки поднятыми, но они каждый раз закрывались. А потом мы попали в аварию.

Я ничего не увидела, но запомнила ряд звуков, которые до сих пор периодически возвращаются с приступами паники. Первый — это скрежет металла пересекаемых ограждений между внутренним и внешним кругом. Муж как раз рассказывал, что на некоторых участках дороги уже поставили бетонные отбойники, и мы, конечно, остановились именно там, где их еще не было. Я не успела открыть глаза, когда произошел удар.

Следующий — это треск стекла, которое я выбила головой, после чего меня выкинуло из машины на грязный, но мягкий нетоптанный снег. Я скорей всего сломала бы себе все кости, если бы меня выкинуло через лобовое стекло, но меня отбросило в сторону, и я перелетела две полосы, чтобы приземлиться за спасительными ограждениями. Так рассказали в скорой, когда я очнулась. Как открылась дверь и почему ремень безопасности не удержал меня на месте, — я не знаю. Никто так и не ответил мне на эти вопросы.

В темном холодном мареве я услышала третий звук, устрашающий и леденящий кровь: чей-то истошный вопль. Точно мужской. Потом он часто снился мне в кошмарах, и я прорабатывала его с психологом или психотерапевтом — не знаю, как правильно. Но сниться он мне перестал, когда я пришла на очередной сеанс и врач сообщила, что утробный истерящий голос принадлежал моему мужу. Могла бы и догадаться. Я попросила без подробностей, потому что могла представить, что осталось от тела после наезда фуры, набитой увесистым грузом.

Похороны мужа я пропустила. Все произошедшее навалилось на меня в первые же минуты после пробуждение. Дочка вскрикнула и подбежала. Она была растрепана и с красными глазами, но обнимала и целовала. Сказала, что я в коме провалялась неделю. За это время мужа успели кремировать, так как на семейном кладбище уже нельзя было подхоранивать. И я даже

Меня еще несколько дней продержали в больнице, чтобы проконтролировать анализы. Ева боялась оставаться в пустой квартире, даже при том, что сейчас там жили ее бабушки и дедушки. Чтобы ее оставили со мной в одной палате, она угрожала врачам самоубийством. Больница пошла нам навстречу, и вскоре дочка постоянно маячила перед глазами. Насколько бы я не любила ее, но мне катастрофически нужна была тишина.

Днем мне приходилось общаться с Евой, слушать ее, реагировать, и только ночью, когда она засыпала, в долгие пустые паузы я много думала. Много вспоминала, много винила себя. Не я ли навлекла на нашу семью это несчастье? Не я ли оборвала нашу связь, связав себя с другим невидимыми, но разрушающими узами? Или та бабулька прокляла нас? С мужем уже не быть вместе, а с другим не иметь возможности быть вместе. И пусть я не верила в проклятья и наговоры, но чувствовала, что внешние силы повлияли на произошедшее.

Но вывод я сделала неожиданный: я должна быть одна. Больше я не должна ломать жизни, калечить судьбы, — хватит и двух. А теперь еще и наше с дочкой будущее висело на волоске. Неопределенное. Я не знала, как она отреагирует, когда отойдет от шока. Сейчас, когда я хотя бы проснулась, она была мне рада, окружила меня любовью и заботой. А когда первые эмоции утихнут? Когда она вольется в привычную жизнь, что она будет вспоминать? Будет ли меня обвинять? Сердце ныло и разрывалось. Я недостойна была жизни — он должен был выжить и лишиться такой грязной или нечестной жены. Он был достоин встретить кого-то лучше.

Крики разрывали меня изнутри, но я не позволяла им выходить из меня. Только сильнее стискивала зубы и закрывалась подушкой, чтобы дочка не слышала мои всхлипывания. В плохие дни дежурная медсестра вводила мне успокоительное, в хорошие — меняла мокрую подушку на сухую.

А потом я вернулась домой, где каждый угол кричал, что я виновата, что вернулась одна. Поэтому вместо положенного отпуска, я вышла на работу. Начальник настоял хотя бы на половине дня, и я согласилась, чтобы забирать дочку со школы. Ева, конечно, уже давно ходила сама — это был этап ее взросления, и нам с мужем пришлось смириться и нервно теребить телефоны до ее звонка, что она дошла. Но сейчас мне было необходимо чувствовать, что я кому-то нужна, раствориться в ком-то, чтобы не думать о себе. Теперь, когда семейное гнездо развалилось, мне казалось, что дочке нужна была моя поддержка.

От всех командировок я отказалась, естественно, чтобы не оставлять дочь одну. Но начальник и не предлагал мне, не трогал, не ругал, не хвалил, и просто давал новую работу, чтобы занять руки и отвлечь мысли. На фоне общего горя мама и свекровь совсем сблизились. Отец и свекр, тоже ладили сносно, но к нам с дочкой подходить боялись. А мы с Евой болтали и болтали. Иногда мы пропускали работу и учебу, и никто не пытался нам звонить и выспрашивать причины.

Тогда-то я и поняла, что работа не спасает, а дом давит. И искала возможности изменить ситуацию. А потом откровенно поговорила с дочкой, что не могу больше в этой квартире, не могу на этой работе, а может и в городе. Я думала, от нее посыпятся обвинения и угрозы, начнутся обиды и грызня, но к моему удивлению, она все восприняла легко, даже с облегчением. Она обняла, обрадовавшись, что я наконец заговорила с ней о самом важном. С ее стороны казалось, что я закрылась и так останусь искусственной улыбкой на стертой личности. Поэтому даже отдаленный разговор был воспринят с воодушевлением.

И мы начали говорить. Я спросила ее о самом больном: как она пережила первые дни? Как она пережила первые недели и месяцы? Что она переживала сейчас? И что мне нужно сделать, чтобы стать ближе? А она меня спросила про аварию, про себя — вдруг мне больно смотреть на дочь, потому что она так похожа на отца — и про планы на будущее и на работу.

Родитель во мне торжествовал, что я смогла узнать, что творилось в душе дочки. И стало немного легче, когда я сама сумела рассказать хоть часть из того, что можно было открыть ей.

Шли месяцы. Про свой день рождения я даже не вспомнила, но родные все равно приехали. И привезли вкусной еды. Мы наконец нормально поели, потому что я забыла, когда стояла у плиты, а дочкины эксперименты пока были неудачными. Я в шутку покрасилась в черный цвет и говорила всем, что на хеллоуин я буду черной вдовой. Обычно людей передергивало от такой шутки, но дочка всегда смеялась вместе со мной, хотя и призналась, что цвет мне совсем не идет.

Однажды я перебирала вещи и нашла жемчужную пару. И вспомнила, что эту дверь я для себя закрыла, когда уезжала последний раз, но теперь она снова манила. Я дождалась дочку с прогулки и спросила:

— Ева! Как ты смотришь на то, чтобы переехать в Дубай? Работу мне там предлагали, так что без денег не останемся. Там, конечно, дорого жить и на одну зарплату будет достаточно скромно, но зато другой климат и границы все открыты. И все магазины мира есть. В общем, подумай. Мы, конечно, дождемся окончания школьного года и обязательно найдем хорошую школу, и любые дополнительные занятия, которые захочешь.

Я не ожидала сиюминутного ответа, не ожидала взвешенного решения от ребенка. Но она почти сразу согласилась. Налила воду в чайник, включила подогрев воды и согласилась. Позже она рассказала, что все это время в школе чувствовала себя не в своей тарелке. Эмоционально повзрослев после потери, она уже не могла спокойно воспринимать обычные подростковые радости. Теперь она чувствовала, что может намного больше, чем смотреть глупые видео и смеяться над чужими несчастьями. Поэтому она так быстро и легко согласилась на новые возможности. А я была ей искренне благодарна за то, что она позволила мне сделать этот шаг.

Мы дождались мая, попрощались с родственниками и друзьями, с работой и школой и уехали. Квартиру мы сдали в наем, чтобы иметь финансовую подушку на крайний случай. Я конечно имела в виду серьезные покупки или форс-мажор, но сердце напомнило, что и родители уже не молодые, а здоровье их не становится лучше. Так я могла помогать им издалека.

Мы выбрали неудачное время, чтобы начать жить в Арабских Эмиратах, ибо разошедшаяся жара не была к нам добра. Нежную бледную кожу жгли беспощадные лучи, и у входной двери появилась бутыль с кремом максимальной защиты. Жизнь превратилась в беготню от кондиционера к кондиционеру, и как в исторических фильмах эпохи парасолей мы купили зонтики от безжалостного светила. Но мы все же потихоньку привыкали к новому климату. Гуляли вечером после заката и много любовались яркими огнями ночного города. Нам все еще казалось, что мы в длительном отпуске, но когда-нибудь придется возвращаться «домой». К счастью, это время все не наступало.

К осени мы обследовали весь центр и начали выезжать в соседние эмираты. При резко взлетающих ценах в сезон, мы ловили моменты спада туристов и посещали аквапарки, зоопарки и музеи со скидками. Даже сходили в снежный мир в центре Дубая, соскучившись по русской зиме.

Солнце, будившее нас каждое утро, радовало глаз, а пейзаж, умиротворяющий и яркий, создавал хорошее настроение на день, неделю, месяц. Здесь не было серых туч или длительных дождей. Солнечные дни не просто преобладали, они доминировали, занимая триста пятьдесят пять дней в году. Оставляя лишь десяток на дожди и пыльные бури.

Однако раны заживали не так быстро. В сердце еще отдавалась боль — не было ни дня, чтобы я не вспомнила почившего мужа или аварию. Иногда я все еще просыпалась от ужасного крика. Но погода успокаивала, будто обнимая теплым пледом, и грела душу, выпаривая прошлые сожаления. Лечило не время, лечило солнце — вечное светило, не требовавшее тяжелых курток и меховой обуви, не пронизывавшее ледяными ветрами и не угрожавшее огромными сосульками и скользким снегом с крыш. Солнце-терапия души и тела.

У нас было правило: раз в неделю мы говорили с Евой об отце. Потом разговоры стали раз в две недели, потом раз в месяц. Мы стали чаще улыбаться — прежде всего, друг другу. Мы обнимались по утрам, хотя многие подростки чувствуют неловкость в этом возрасте. Но дочка оказалась выше всего этого. И чуть не потеряв меня, она всегда показывала свою любовь. Особенно прилюдно.

В этот момент я вновь почувствовала легкость. Я не тащила с собой дочку насильно и за полгода она очень хорошо адаптировалась к новому социуму. В школе было много детей разных национальностей, и Ева быстро влилась в коллектив. Получилось, что многие дети не интересовались современными трендами и поветриями, а стремились познать разные культуры и были в разы серьезнее, чем та молодежь, что мы оставили в России. И дочка находила столько нового и интересного каждый день, что обязательно делилась со мной.

Новая должность заставила меня попотеть первые месяцы, но когда я создала себе систему, мне стало намного проще. Я теснее сдружилась с рабочим коллективом, хотя никого из подруг в офисе не осталось. Так многое изменилось за полтора года: Ясмина ушла в долгожданный декрет, Оливия стала преподавать танцы в той школе, где училась сама, Жанна открыла свою картинную галерею и преподавала арт-терапию, а десерты Юлии набирали популярность. И однажды мы собрались все вместе.

Вряд ли я бы стала бегать за подарками перед переездом, но у меня все было уже куплено. Вдалеке от подруг мне хотелось надеяться, что когда-нибудь мы свидимся, и я заранее все подготовила. Потом у меня совершенно вылетело из головы, куда я их положила. После трагедии было совсем не до этого. А обнаружила вновь, когда перебирала вещи, чтобы выкинуть или продать. Так что когда мы собирали вещи, мне оставалось только тщательно все упаковать.

Ясмине я нашла шкатулку из березы с потрясающей резьбой по дереву. Я была уверена, что любимый муж одарит ее драгоценностями, которые нужно будет где-то хранить. Для ребенка передала ей матрешку-неваляшку, пусть она еще и не скоро пригодится. Оливии я решила тоже подарить матрешку ручной работы, и попросила художницу срисовать наряды для кукол с фотографий подруги из ее танцевального блога. Жанну мне захотелось укутать в яркий павлопасадский платок. А Юле я подарила набор деревянной посуды с хохломой. И ради смеха привезла еще и гречки.

В первый раз мы встретились у Ясмины дома. Ей уже было тяжело куда-то ездить, и она позвала всех в гости. Личный повар приготовил отменный обед, а затем мы сидели на шезлонгах у бассейна, и приглашенный бармен готовил нам коктейли.

— Ты сошла с ума! — сказали подруги, рассматривая сувениры из России.

— Я лишь ответила взаимностью на вашу доброту ко мне.

— Как ты? — спросила Ясмина. Теперь, когда живот всегда появлялся из-за угла первым, она еще больше смягчилась и воплощала собой образ Матери Терезы.

— Здесь намного легче дышится, — призналась я. — Как будто не было всего этого. Как будто это обычная командировка.

— Как дочка? — спросила Оливия. О чем же еще могла спросить женщина, потерявшая ребенка. Она всегда так сильно переживала о детях, если слышала рассказы от друзей или сюжеты из новостей.

— Очень неплохо. Она сумела переварить случившееся и сейчас строит новую жизнь. Судя по количеству друзей, у нее получается. Я очень рада за нее. Я и мечтать не могла, что она настолько раскроется этому городу.

— Гибкая детская психика. Она у тебя умничка!

— Я знаю. Иногда мне кажется, что она справляется за нас обеих. Надо бы мне скорее приходить в себя. А то она заботиться обо мне как родитель, а ведь еще совсем ребенок. Она быстро растет и слишком много взрослых дел уже у меня забрала. Так хочется, чтобы она оставалась маленькой девочкой еще какое-то время.

— Даже и не мечтай, — сказала Ясмина, явно вспоминая себя. — Тебе все равно в какой-то момент придется ее отпустить.

— Это понятно. Но сейчас мне все еще хочется заботиться о ней.

— Это скоро пройдет, — заверила Оливия. — Все проходит в конце концов.

— Как там наш директор? — спросила Юля, чтобы сменить грустную тему.

— Он прекрасен. Всегда мечтала о таком начальнике. Он не давит с выполнением задач, но настолько

— Как можно запретить любить? — ужаснулась Жанна.

— Легко. Знаешь, сердцу настолько больно до сих пор, что оно даже не мыслит о возвышенных чувствах. Ему бы денек отстучать, да ночку перетерпеть. Маленькие шаги, Жанн. Мы слишком долго были вместе, чтобы я за год перечеркнула наше общее прошлое. Наверное, можно было бы внушить себе, что этого не было, но дочка постоянно напоминает. Так что пока я окунулась полностью в работу, чтобы дать себе время.

Ясмина тихо всхлипнула. Мы все повернулись в ее сторону.

— Простите, слишком грустная история. Я сейчас не могу сдерживаться. Слезы просто сами текут. Аврора, у тебя обязательно все будет хорошо! Ты главное позволь времени излечить твое сердце.

— Спасибо, дорогая. Я именно этим и занимаюсь.

— Когда наконец рожу, как разрешат, поедем в спа. Знаю одно местечко — вам понравится! Там есть звукотерапия — как раз для тебя, Аврора, — она вдруг задумалась. — Хотя зачем ждать?

Ясмина взяла телефон, что-то сосредоточенно поискала, а набрала номер. Из ее арабской речи я ничего не поняла, но она вскоре все объяснила.

— Так, я записала тебя отдельно на звукотерапию. Попробуй походить месяцок, а там если понравится, то продлишь на любой срок. Сейчас мне пришлют имейл, и я тебе перешлю всю информацию.

— Ого. Спасибо. Я обязательно попробую. Мне очень интересно, что же они там делают.

— Сейчас важно привести тебя в чувство. А насчет оплаты не беспокойся, я разберусь.

— Ты меня балуешь! — засмущалась я.

— Ты можешь не помнить нашего разговора, но в тот момент ты очень меня поддержала и помогла посмотреть на мою жизнь по-другому. И сейчас у меня есть возможность отплатить тебе добром.

— Тогда приходи и ко мне в школу! — вклинилась в разговор Оливия. — Танец помогает стрясти с себя все лишнее. Новые движения заставляют мозг напрягаться и не оставит места для других мыслей. Походи на все занятия — выбери, что больше тебе импонирует. Почувствуй в себе энергию жизни, раскрой свои чувства, позволь танцу вести тебя. Я бы не предлагала, но сама прошла тот же самый путь.

— Я обязательно приду! Ты права, наверное, я слишком закрылась, надо добавить движения в жизни. Предложу дочке, может, мы вместе сможем проводить время.

— Конечно! Сколько ей уже?

— Двенадцать.

— Ну, если хочешь, у нас есть и детские группы. И кстати, кей-поп там тоже танцуют!

— Ха-ха, хорошо, предложу ей.

— А ты там как преподаватель или уже директор?

— И тот, и другой, и лицо школы. Я главный идейный вдохновитель. Устроила там революцию, вот и поставили меня во главе. А когда узнали, что выстрелил мой блог, то решили сделать меня и лицом школы. Даже школу назвали «Коста де Оливия» — типа берега Оливии. Но тут и с фамилией созвучно — Оливия Коста. Так что я в восторге.

— Ты — мощь! — восхитилась я.

— Тогда потом ко мне в галерею! Я как раз готовлю собственный курс по эмоциональному рисованию. Для тебя это может стать арт-терапией. Ой, у меня там так уютно! Даже внутренний дворик есть…

— Ладно! — перебила ее Юля. — Вам я могу сказать. Мне предложили открыть мой ресторан! Так что на открытии я всех жду! — посмотрела на Ясмину. — С детьми тоже можно! Без тебя вечер удастся не до конца.

Ясмина вновь заплакала.

— Вы такие молодцы. Я вами так горжусь. Спасибо, что не забываете обо мне!

— Ну ты чего! — мы подошли и обняли подругу.

— Удивительно, как нас свела судьба. Я так счастлива, что вы у меня есть. Мне так грустно было каждый раз от вас уезжать, а теперь мы можем встречаться часто. Это главное счастье для меня. Спасибо вам.

Мы заметили, что Ясмина подустала, и разошлись, но лишь на время, чтобы потом встретиться вновь, и вновь, и вновь — теперь мы могли встретиться в любой момент! Теперь мы жили в одном городе, и душе стало немного легче. Теперь я была не одна — друзья готовы были поддержать меня.

3-й год. Глава 14

3-й год. Глава 14

Я не стала откладывать в долгий ящик поход на звукотерапию и записалась на пятницу. Я себя знала: если не соберусь сразу, то потом возникнет тысяча препятствий, из-за которых в итоге истекут все сроки. Мне казалось, что я послушаю какие-то звуки и обрету прекрасное настроение на выходные. Ох, как мало я понимала смысл этой процедуры. «Это уникальный опыт», — говорилось на сайте, и я с нетерпением ждала этой возможности.

Меня встретило скромное здание, похожее на складское помещение, что часто встречались у нас в промзоне. Внутри было уютно. Темно серые стены сочетались с белой мебелью и деревянными панелями, интересным дизайнерским решением. Приглушенные тона и минимализм настраивали определенный лад. Ничто не раздражало, не бросалось в глаза, а потому не мешали сосредотачиваться на работе над собой.

Меня проводили к шкафчикам, где я переоделась, ведь меня предупреждали взять с собой удобную одежду, чтобы тело ничего не сковывало. Да мне и самой было бы приятнее лежать в хлопчатобумажной одежде, нежели в офисном костюме. Тут же стояли кувшины с водой и нарезанными фруктами, и я угостилась. Оказалось, что я очень хотела пить. Во рту было совсем сухо, но возможно, я просто нервничала.

Затем меня проводили в просторную комнату в том же стиле, что и холл. Помещение было небольшим, но за счет высоких потолков зримо увеличивалось пространство. Дышалось легко и свободно. Мне предложили выбрать любое место и показали на серые в тон стенам коврики, разложенные на деревянном полу. Рядом с каждым местом стояло две тибетские чаши, побольше и поменьше, а также были аккуратно сложены подстилка, подушка, маленькое полотенце и плед. «Интересный набор», — подумалось мне.

Вскоре вошла женщина в белых одеждах. Ее длинные черные волосы были распущены. На лице не было макияжа, но ей и не нужно было наносить косметику, когда собственные черты были настолько яркими. Она поприветствовала собравшихся и представилась, но я запомнила только первое имя: Ишани. Фамилия была слишком сложной и говорила об индийском происхождении.

Все присутствующие впервые оказались на звукотерапии, и Ишани немного рассказала о том, что нас ждало. Комната, в которой мы

— Звукотерапия — это симфония инструментов, каждый из которых выполняет свою задачу. Сразу предупрежу о возможных ощущениях. Восприятие у всех разное, и это нормально. Во время сеанса вы можете почувствовать тяжесть или, наоборот, легкое покалывание, разливающееся тепло. Некоторым покажется, что тело будто парит или тает. При этом вы можете лежать или сидеть в полном спокойствии. Но не пугайтесь, если пойдет неожиданный эмоциональный отклик. Это слезы облегчения, и это значит, что запущен процесс освобождения от накопленного стресса. Это хорошо — значит, терапия действует. Не нужно стесняться своих чувств — здесь никто не посмеет вас осуждать. Просто лежите, дышите и позвольте звуку вести вас. Не страшно, если вы уснете — это признак глубокого расслабления. Также сразу скажу, что после сеанса не торопитесь вскакивать с мест. Поднимайтесь медленно, без резких движений, позвольте себе постепенно прийти в себя, выпейте воды. Старайтесь не погружаться сразу в рабочие или городские заботы, чтобы сохранить эффект перезагрузки, ловите мысли и чувства, которые вас посетят после. А теперь я попрошу всех занять места.

Люди, толпившиеся при входе, разошлись по комнате, и я тоже поспешила занять себе коврик. Я села в позу лотоса, но Ишани настояла, чтобы мы все легли. Можно было подложить подушку под голову и укрыться пледом, что я и сделала. Затем нас попросили закрыть глаза. и сеанс начался. Я не видела, на чем играет Ишани, но я достаточно насмотрелась в интернете — я ведь не могла пойти без подготовки! — чтобы догадаться, что она начала с хрустальных поющих чаш. Они испускали протяжный звук, который полетел по помещению и создавал расслабляющую атмосферу.

К ним добавились барабаны. Они имитировали шум прибоя, — и в мыслях я уже оказалась на пляже. Я не раз медитировала, и сразу поняла, что тело погрузилось в другое состояние. Мне не хотелось двигаться, но я внимательно наблюдала за приходящими образами. Затем заиграла калимба — булькающие ноты почему-то напомнили мелодии из «Русалочки». Водная принцесса, бушующее море, встреча с принцем. Помню, когда пересматривала классический мультик с дочкой, заметила, насколько мой муж и принц был похожи. Даже сейчас это воспоминание вызывало улыбку.

Мы с мужем встретились на корабле. Как любой турист из Москвы, мы сели на катер и два часа катались бок о бок по каналам и рекам Санкт-Петербурга. Нас так часто просили посмотреть то вправо, где сидел он, то влево, где сидела я, что мы запомнили лица друг друга. А когда на следующий день встретились в Сапсане, то за обсуждениями достопримечательностей северной столицы не заметили, как закончилась поездка.

Мы обменялись визитками и встретились тем же вечером. Нам обоим было лень готовить после путешествия, и мы договорились сходить поужинать. Потом все понеслось так быстро, что мы не успевали осознавать происходящее, только наслаждаться друг другом. Мы сразу почувствовали родственность душ и на радость родителей не стали долго ждать со свадьбой и дочкой. Мы хотели троих детей: двое своих и третьего взять из детдома. Но с первым же ребенком оказалось так тяжело, что прошло уже десять лет, а мы так и не заговорили о втором. А потом захотелось стабильности, и мы наладили быт. Наладили настолько, что вся жизнь превратилась в сплошную рутину. С любимыми людьми, за любимым занятием, но в рутину.

Вступил варган. Его грубые низкие ноты ворвались в радостное видение, и сплетенной сетью он выхватил меня из водной стихии и тянул на бренную землю, предвещая недоброе. Сердце заколотилось. Сказка с каждым новым звуком менялась и превращалась в кошмар.

Ударил гонг и внутреннее стекло треснуло и разлетелось на мелкие осколки. Стена, что сторожила эмоции, рухнула, открывая мой личный ящик Пандоры. Воспоминания хлынули, как вода из разбитого аквариума, и потекли слезами по щекам. Я пыталась сдержаться, но со следующим гонгом из меня вырвался крик. Это не было похоже на визжание из-за страха или истошный крик отчаяния. Звук шел из глубины души, отталкивался от диафрагмы и мелодически дополнял мелодику игравших инструментов.

Я никогда не умела петь, но звук, доносившийся из горла, был настолько красивым, но настолько же печальным. В нем дрожала боль, плакала любовь, кипел гнев и трещали надежды.

Не знаю, что творилось вокруг. У меня в легких закончился воздух, и я замолчала. Что-то тяжелое легло на грудь, и пошли новые успокаивающие вибрации. Эмоции затихали, гармония восстанавливалась, слезы высыхали. Новый звук послышался так близко, будто кто-то стоял надо мной, а потом вибрации ото лба снесли волнами лишние мысли. Я все еще бродила по своему подсознанию, где-то рядом с любимым мужем. Он улыбался, шутил, много болтал, как никогда в жизни. А потом я открыла глаза.

На меня смотрело несколько человек, один из которых мерил давление на правой руке. Рядом лежал камертон, и я догадалась, что именно его использовали в конце процедуры. Из окружающих меня людей я узнала только Ишани. Она протянула мне сладкий чай с травами и, когда я удержала чашку и отпила глоток, попросила остальных разойтись. Она напомнила, что она психолог, что наш разговор будет конфиденциальным, и я могла полностью ей доверять. Через звукотерапию только в этом клубе прошли сотни людей, но с такой реакцией она встречалась впервые. Слезы бывали часто, кто-то даже подпевал, но чтобы разрываться настолько от эмоций, — впервые.

— С научной точки зрения происходит смена частот мозга. Звуки гонгов и чаш помогают замедлить мозговые волны. Ваш мозг переходит из активного бета-состояния или бодрствования в расслабленное альфа- или даже медитативное тета-состояние, которое обычно бывает перед сном. Вибрации на клеточном уровне действуют на тело, так как оно на шестьдесят процентов состоит из воды. Они создают волны в жидкостях, что помогает снимать блоки и напряжение на физическом уровне. Музыкальные частоты стимулируют парасимпатическую нервную систему, отвечающую за отдых и восстановление, что помогает снизить уровень стресса и тревоги.

— В моем случае внутренние блоки позволили психике выплеснуть накопившиеся эмоции, — вступила я, и рассказала, что творилось на душе.

Чай помог немного поднять давление и прийти в полное сознание. Но расшатанные после всплеска нервы не удовлетворились действием травяного сбора. Психолог поговорила со мной около получаса, она слушала и заполняла паузы, а затем предложила сходить на расслабляющие процедуры. Мне сделали массаж, оставили прогреться в хаммаме, затем облили холодной водой. И все же под конец сеанса я была морально и физически вымотана. Мне заказали такси, и придя домой, я упала и уснула.

Мне

Мы купили вкусных пирожных и взяли такси до района Аль-Фахиди — он же Бастакия. Мы так привыкли к современному центру города, что старый Дубай, с узкими ветреными улочками, двориками в персидском стиле, башнями ветра (примеч. автора — ветроловы, традиционная архитектура для охлаждения домов) открылся нам с новой стороны. Здесь не было небоскребов, только песочного цвета стены, увитые бугенвиллеей.

Тишина и прохлада вечера приветствовала нас нежными объятьями. Влажный воздух напомнил, что недалеко протекала река Дубай-Крик, где плавали деревянные лодки абра. Старый арабский дом с тканевым навесом над входом был подсвечен уличными фонарями. А рядом в окнах стояли картины со знакомыми пейзажами. Тут же штендер на нескольких языках приглашал заглянуть в галерею «Синий час» и попробовать самому нарисовать шедевр.

При открытии прозрачная дверь звякнула, и из-за конторки высунулась Юля с испуганным лицом.

— А, это вы, — она с облегчением скрылась опять. — Закрывайте дверь, переворачивайте вывеску и располагайтесь.

Дочка в нетерпении за секунды выполнила задание и заглянула за конторку:

— Вам помочь?

— Кому это «вам»? — возмутилась художница. — Давай на ты!

— Давайте! В смысле, давай!

— В общем, я вам честно скажу. У меня такой бардак, что я ничего не могу найти!

— А мама отлично умеет распределять вещи! У нас в доме всегда был уют и порядок.

Жанна выпрямилась и с нежностью посмотрела на Еву:

— Правда? — а потом перевела взгляд на меня. — Хозяйственная и ответственная у тебя мама.

Ева довольно кивнула.

— Ну что, может, тогда поможете разобрать тут все?

— Да-а-а! — закричала Ева, которая никогда так не радовалась уборке.

— Для начала скажи, что у тебя в наличии и где ты планировала это складывать?

Жанна достала платежки и протянула мне. Затем показала на две кладовки.

— Чисто теоретически: ты будешь хранить готовые картины?

— Я не думала об этом, но если кто-то будет оставлять свои картины или у меня будет бурное вдохновение, то конечно нужно место.

— Хорошо, тогда предлагаю ту, что поменьше, взять для готовых картин, а побольше — для склада.

— Давай так и сделаем.

Мы вытащили мольберты, холсты, кисти, краски и рамки в холл и разложили по стопкам. Заодно провели ревизию. Пока мы с Евой считали, Жанна помыла полы и протерла стены мыльным раствором. Я нашла большую коробку и закинула туда чайные принадлежности: бумажные стаканчики, чай, кофе, пластиковую посуду и бумажные салфетки, — которые Жанна приготовила для будущих гостей.

В результате мы нашли все, что нужно, и я приступила к распределению. Мольберты я поставила ближе к выходу, потому что они были тяжелыми. Они не мешали перемещаться по кладовке и отсюда было удобно их вытаскивать. Затем по размеру разложила холсты, но предложила Жанне приобрести для мелочей самый простой стеллаж, чтобы вещи не портились. Для канцелярской мелочевки тоже нашлась коробка — я попросила фломастер и подписала, что в ней лежало.

Когда я вышла из кладовки, то осталась довольна собой. Жанна в своей манере налетела на меня, подтянула Еву к нам и крепко обняла.

— Ох, девчонки, чтобы я без вас делала.

— Мне только в радость, — призналась я. — Но я теперь так устала, что уже не хочу рисовать. Прости, Ева.

— Ничего. Я и сама уже передумала. Оказывается, свое дело — это не только радость от любимого занятия, но серьезная работа.

— Жанна, ты заставила Еву задуматься! Это многого стоит!

Мы посмеялись, и я обняла дочь. Очень странно было смотреть, как маленькое существо, которое ты могла бесконечно тискать, превращалось в сознательную личность. Еще страннее было то, что ее отец этого не увидит.

— Мам, ты плачешь? — спросила Ева.

— Чуть-чуть, — всхлипнула я. — Ему бы понравилось то, что ты сказала. Он бы потом в тайне от тебя писал мне, какой умницей ты растешь. Но вслух никогда бы не сказал.

— Наверное…

Жанна ворвалась с чайником. Еле нашла розетку, чтобы подключить базу и наконец поставила кипятить воду.

— Пока мы ждем чай, давайте я проведу вам экскурсию!

Она схватила нас под руки и повела вглубь дома.

— Слева моя мастерская и рисовальный класс. Там мы будем пить чай. А сначала я проведу вас в галерею.

Жанна открыла двери и зашла первой, чтобы включить свет. Белые стены вспыхнули и яркие картины разных размеров и композиций заиграли в лучах искусственных ламп. Выставочный зал представлял собой удлиненное помещение со старыми деревянными балками и арочными проемами. Это смотрелось одновременно стильно и современно, но с налетом времени и стойкости. И среди фундаментальных построек эмоциональными всплесками выделялись картины главных туристических мест.

Сейчас стены украшали только работы Жанны, но она мечтала, что художники со всего Дубая будут приносить холсты, чтобы показать их истинным ценителям искусства.

— Как ты умудрялась столько лет прятать свой талант?

— Потому что никогда не пыталась выразить свои чувства кистями. А когда попробовала, то втянулась и поняла, насколько мне это нравится. Мой учитель сказал, что у меня получается, и я решила отдаться этому делу полностью.

— И как ты потянешь аренду. Может, не стоило так сразу увольняться?

— Я бы не уволилась, если бы собралась тянуть все одна. Но учитель рассказал своему другу о моей мечте, и он проспонсировал вот это место. Ремонт я осилила сама. Накоплений хватило на стартовый набор. У меня есть полгода, чтобы раскрутиться, потом спонсор расторгнет договор, и я окажусь на улице.

— Так тебе нужна помощь! Полгода — не такой большой срок! У тебя есть флаеры?

— Да, ты же отнесла их в кладовку.

— Точно! Я возьму у тебя пачку и разложу по нескольким местам. Надо обязательно попросить Оливию у себя в школе разложить.

— Это было бы замечательно.

— Кстати! То место, в которое я вчера ходила, там всякие терапии. Им зайдет твой формат арт-терапии.

— Кстати, как твой сеанс? — спросила Жанна.

— Да, мам, ты так и не рассказала, — поддержала ее Ева.

— Да что там рассказывать? Прорвало меня конкретно — надо продолжать работать над эмоциями. Ничто не забыто, никто не забыт.

— Ты справишься! — уверенно заявила Жанна.

— Мы справимся! — Ева вновь подошла и обняла.

— Я знаю, дорогая, я знаю. Обязательно справимся.

Мы

— А что значит «Синий час»? — спросила Ева.

— Ну наконец-то вы спросили, — засмеялась Жанна. — Я взяла выражение из французского «L'heure Bleue». «Синий час» — это время между закатом и ночью. Другим словом — сумерки.

— Как красиво! — восхитилась Ева.

— «Синий час» в Дубае — это отдельная магия. Мы же с классом всегда садились рисовать после работы, когда солнце уже уходило, жара спадала, небо становилось глубокого индиго, а огни города только начинали зажигаться. И когда встал вопрос о названии, мне сразу пришло в голову это состояние души.

— Поэтому там много синей краски преобладает в твоих картинах?

— Ага! Синий еще и мой любимый цвет. В принципе, я потому и запомнила это выражение. Ну что, пройдем дальше?

Мы вернулись ко входу и проследовали вглубь. Нас встретило помещение поменьше, но такое же светлое и наполненное вдохновением. Здесь уже присутствовал творческий беспорядок. Брызги краски были на стенах и на полу — видно было, что Жанна активно работала в свободное время.

— Ой, брызги на стенах так классно смотрятся! Мам, а можно мне также в комнате?

— Ни в коем случае!

Я представила это и ужаснулась. Мы снимали квартиру, и портить имущество было запрещено. Но эта идея очень понравилась Жанне. Она зависла в одной позе, а когда ожила вновь, то задумчиво оглядела светлые стены.

— А ты абсолютно права!

Жанна зарылась в коробке с красками, достала большие кисти, смешала нужные цвета и принялась разбрызгивать, не заботясь о гостях. Вскоре мы не только стали разноцветными, но и активно принимали участие в создании уникального рисунка.

— Ева! У тебя глаз алмаз и богатая фантазия! Это надо развивать! Приходи ко мне помогать. Я как раз ищу себе помощницу.

— Так стоп. Еве всего двенадцать! Не думаю, что даже в этой стране можно так рано работать.

— Мне скоро тринадцать!

— Ой, ну ладно тебе! Здесь она в безопасности.

Жанна протянула салфетки, чтобы мы стерли краску с кожи. Это помогло.

— Хорошо, я подумаю. Но не в ущерб учебе и дополнительным занятиям.

— Как скажешь, мамочка.

— Так, — Жанна огляделась. — Тут теперь пахнет красками, так что чай пьем в патио.

— Точно! У тебя же есть патио! А я и забыла, — обрадовалась я.

— А что такое патио?

— Внутренний дворик. У меня тут фонтанчик, пальмы, мягкие подушки на каменных скамьях, — в общем, все для релаксации. Но и это еще не все!

Жанна сбегала к чайнику и вернулась с заваркой и чашками. Мы тут же достали пирожные, о которых успели забыть.

— Жемчужина этого места — терраса на крыше.

— Не может быть! — пришла в неистовство Ева. — А можно нам туда?

— Конечно! Это самый важный уголок для меня. Оттуда видно море — вдалеке, но все же — и закат. Когда что-то меня гложет, я прихожу сюда и всегда нахожу решение.

— Я бы здесь жила! — не успокаивалась Ева.

Я тихо улыбнулась. Давно я не видела дочку настолько счастливой. Внутри потеплело.

— Мне еще не хватает небольшого уголочка с кафе, где подают мятный чай, арабский кофе с кардамоном и финики. Всё очень просто, без пафоса. Посмотрел картины, выпил ароматного напитка и жизнь играет новыми красками!

— Как же здесь у тебя классно. Из старого здания ты создала целую вселенную. Уверена, люди к тебе потянутся.

3-й год. Глава 15

3-й год. Глава 15

Всю неделю я ходила на танцы. Знаю, Оливия надеялась вовлечь меня в свои латинские ритмы. Но мне не хватило таланта осилить базовые движения, а отдаться всей своей страстью — не хватило запала. Сейчас было настолько тяжело вытаскивать из себя какую-то эмоцию, что я честно призналась в этом преподавателю. Некоторые танцы были парными, а искать партнера я не собиралась — мне не хотелось никаких отношений с противоположным полом. Вычеркнув из списка несколько направлений, на следующую неделю я записалась на хип-хоп.

А в пятницу меня опять ждали на звукотерапии. Я шла как на испытание, теперь, когда я представляла, насколько разрушительна может быть сила музыки. Меня сразу узнали и тепло поприветствовали. Вскоре в свободном трикотажном костюме я вошла в зал. От вида серых стен и гонга меня бросило в дрожь, но я напомнила, для чего мне было это нужно. Горький осадок отравлял жизнь, заставляя прятать эмоции и ограничивать круг общения. Нужно было вытащить все наружу и освободиться. Нет, Ишани не предлагала стереть воспоминания, она рекомендовала убрать из них негатив. Чтобы с любовью и нежностью хранить важные моменты, чтобы с радостью к ним возвращаться, а не сдерживать слезы и копить печаль. Именно за этим я была здесь.

В этот раз за мной внимательно наблюдали. Помощница психолога села рядом. Всем своим видом она транслировала добродушие и заботу. Она улыбалась и молчала. Ишани поприветствовала всех, я огляделась и заметила, что не все пришли на второй сеанс, и мысленно похвалила себя за смелость.

Мы легли, помощница устроилась рядом. Чаши запели, создавая глубокие, обволакивающие вибрации, погружая в состояние релаксации на грани со сном. Я позволила звуку заменить мою реальность.

Вступил океанский барабан, и я почувствовала, как напряжение вытряхивается из тела после каждого удара. Калимба добавила мягкие мелодичные и ритмичные звуки, которые вновь подарили чувство безопасности и радости. Варган вновь возник как гром среди ясного неба и вернул в реальность. Он напомнил звук буксующего зажигания, и я мгновенно оказалась в машине за секунды до автокатастрофы. Я успела посмотреть на водителя, но его лицо было лишь тенью в свете фар приближающейся фуры. Гонг возвестил столкновение, и все исчезло.

Я вернулась в реальность, где меня уже удерживали сильные руки. Ишани нависала надо мной и водила мягким молоточком по медной чаше. Я расслабилась под воздействием вибраций, и тогда Ишани взяла камертон, зарядила его ударом о деревянную палочку и приложила к моему лбу. Звуковая волна очистила голову от образов и подарила тишину.

После сеанса Ишани вновь пригласила меня к себе на разговор и отметила сильный сдвиг в восприятии.

— В прошлый раз вас накрыли воспоминания. Теперь это поворотная точка в ваших отношениях. В следующие разы будет легче.

— Скорей бы уже… — начала я, но слезы заполнили сердце.

— Слезы — это хорошо. Как я говорила, это процесс возрождения.

Я понимала, я все прекрасно понимала, но было так невыносимо больно. В этот раз я даже не смогла вспомнить его лицо. Всего полтора года без него, а я уже не могла воспроизвести

В субботу Ева потащила меня к Жанне. Всю неделю она так ждала дня, когда сможет вернуться. По дороге мы купили пахлавы к чаю и сели в такси. В лучах солнца старый город был прекрасен. Казалось, мы перенеслись не на несколько километров вперед, а на несколько веков назад. Мы попросили высадить нас у реки и немного прогулялись по мощенным улочкам, осматривая окрестности.

Жанна встретила нас в фартуке с кистью в руке.

— О! Вы все-таки приехали! Присоединяйтесь!

Мы закрыли дверь, бросили вещи у конторки, надели одноразовые фартуки и принесли себе мольберты и холсты из кладовки.

— О, великая! Научи нас искусству рисования! — торжественно обратилась я.

Жанна, будучи на своей волне, даже не обратила внимание на шутку и принялась рассказывать, с чего нужно начать. Она остановилась напротив меня и что-то ей не понравилось. Она сняла небольшой холст, который выбрала я, и принесла холст раза в три больше.

— А мне такой не надо? — уточнила Ева.

— Нет. Тебе хватит пространства, чтобы выразить себя, а вот маме твоей многое нужно высказать.

Жанна настроила мольберт под нужный размер и переместила в угол.

— Это на всякий случай, если тебя захлестнет экспрессия.

Еще неделю назад я бы возразила. Но терапия показала, что бездонная душа переполнена и настала пора выплескивать лишнее наружу. Жанна приготовила стакан с кисточками больших размеров, плоские и круглые, поставила мисочки с красками и ведерко с водой.

Художница усадила меня на стул.

— Закрой глаза. Представь, что ты опустилась на дно своей души. Что там? Приятный песочек, мило и уютно? Или ты увязла в иле, ногам неприятно и не за что зацепиться, чтобы вылезти из этой гадости? Или там так темно, что тебе страшно? Может слепящий луч…

— Жанна, не надо, — оборвала ее Ева.

Но Жанна отмахнулась и продолжила:

— Яркий луч ослепляет тебя, и ты не видишь, куда идешь?

— Там ничего, — призналась я.

— Это просто темнота. Когда ты приходишь домой после заката, ты же тоже ничего не видишь?

— Нет.

— И что ты делаешь?

— Включаю свет, — засмеялась я.

— Включи свет в своей душе, яркий, чтобы он осветил каждый уголочек. Проведи ревизию, что там залежалось и пора выбросить?

Жанна меня очень хорошо знала и использовала понятные мне метафоры. Я удивилась насколько из легкой и творческой натуры Жанна неожиданно превратилась в глубокомысленного гуру. Я внимала каждому ее слову, и образы полились. Мне почему-то представились коробки. Пыльные стеллажи забиты под отказ, но на них все стояло аккуратно. Несколько коробок были вскрыты и вещи свисали по бокам. Я присмотрелась и поняла, чья это одежда. То были неразобранные пожитки, оставшиеся после мужа. Я не знала, как они там оказались, но взяла кисть и макнула в серую краску.

Я никогда не умела хорошо рисовать, но Жанна сказала, что это неважно. Главное выразить свою мысль любым способом. Спустя долгое время — в мастерской не было часов, чтобы отследить — я закончила этот образ. Я смотрела и чувствовала, что чего-то не хватало. Взгляд упал на оранжевую краску. Я взяла банку в руки, сменила кисть и подожгла картину. Вскоре весь склад был в огне. Пусть прошлое останется в прошлом — мне ничего не нужно! Если тебя нет, то мне и прошлое не нужно! Я хочу все начать с чистого листа! И я сжигаю мосты, сжигаю напоминания о тебе, сжигаю всю свою жизнь с тобой, чтобы не было больно сейчас.

Когда от оранжевого на картине уже рябило в глазах, я отставила баночку с краской, кинула кисть в воду и обтерла руки тряпкой.

— Подпиши, — подошла ко мне Жанна.

Я все никак не могла решиться, какой знак оставить, но после долгих раздумий нарисовала половинку солнца. Это будет мой фирменный знак — заря.

— И имя.

Почему-то мне казалось, что если я оставлю свое имя, оно тоже сгорит, и у меня не останется ничего. Инициалы? «АЗ» похоже на формат листа или аббревиатуру АЗС, поэтому этот вариант отпал. Фамилия была слишком длинной, и ей нужно было слишком много места. Оставалось имя. Аврора, так Аврора.

Только я дописала последнюю букву, как картина исчезла с холста — Жанна унесла ее в каморку на просушку. А возможно и для того, чтобы я не испортила ее в порыве. И она была права. Она угадала момент, когда нужно перелистнуть страницу.

Я взяла новый холст, толстую кисть и черную краску. Сейчас я четко видела руины собственной жизни. Внутри действительно ничего не осталось. Чернотой была не темнота, которая исчезала от любой искры. Это были угли и пепел. Оттого и не было счастья в жизни, не было сильных эмоций, пропали маленькие радости.

Я прорисовывала каждую черную линию так, будто наносила чернила на кожу. Я чувствовала, как отзывалась пустота внутри меня на то, что было на холсте. Черное месиво с мелкими серыми мазками, чтобы почеркнуть символизм образа. А потом я хорошо промыла кисть, потому что сквозь непроглядную тьму пробивался яркий луч. Он не осветил ничего нового. В «душе» не проявилось ничего нового, она оставалась сажево мрачной, но чей-то абрис появился. Я взяла маленькую кисточку, чтобы попробовать повторить профиль в свете, но рука дергалась, срывалась и ничего не получалось.

Наконец нервы не выдержали, и я стала хаотично размазывать остатки краски, а потом ударила кулаком. В это время подлетела Жанна и перехватила занесенную руку.

— Не портим! — настойчиво произнесла она. — Рисуем!

— Да не получается у меня! — крикнула я на картину.

— Что именно? Я помогу!

Пока я собиралась с мыслями, чтобы объяснить, что я хочу увидеть, Ева отозвала художницу и что-то ей шептала. Потом они затихли, а я слишком устала, чтобы говорить, поэтому бессильно уселась на стул и бросила кисть. Жанна уверенно подошла, подправила белый фон, что был изначально и спокойно и сосредоточенно дорисовала то, что я видела в своем воображении.

— Как ты узнала?! — удивилась я.

— Тут достаточно все очевидно. Подпиши, и я ее тоже уберу.

Я послушно поставила свои закорючки под половинкой солнца, и тут же отвернулась от нарисованного зеркала моей души и вышла во двор. Только сейчас я почувствовала, как устала, опустилась в плетеное кресло и закрыла глаза. Солнце

Ева принесла чай и протянула мне.

— Спасибо, дорогая. Горячий чай как никогда в тему.

— Как ты?

Я встрепенулась от этого вопроса. Неужели я так плохо выглядела, что дочка забеспокоилась? Я села прямо, постаралась улыбнуться, что далось не так легко, как хотелось бы.

— В порядке. Просто выложилась на полную. Сейчас съем что-нибудь сладенькое и приду в себя.

Дочка улыбнулась, кивнула и присела рядом.

— Кстати, как твои успехи? Где твоя картина? Можно посмотреть?

— Жанна унесла ее на просушку. Не дала даже подправить ничего.

— О да, у меня тоже слямзила из-под носа!

Жанна опустилась в кресло довольная:

— Обо мне говорите? Я у вас не только картины, но и пирожные из-под носы унесу!

Мы засмеялись, и тепло вернулось в тело. Мы засиделись, Жанна собралась за новыми красками и предложила подбросить нас домой. Но Ева предложила погулять по заливу, и я поддержала ее идею.

В третий раз калимба перенесла меня на остров Крит, где мы с мужем проводили медовый месяц. Я почувствовала, что нельзя упустить возможность и заговорила с ним. Сон не рассеялся, и я успела высказать все, что не смогла при его жизни. Подспудно я все ждала предупреждающие звуки варгана, но Ишани медлила. Момент затягивался и, казалось, длился вечность. Напоследок Вадим обнял меня и нежно шепнул на ухо фразу, которую произносил всего пару раз за нашу совместную жизнь — я тебя люблю. На этом гонг вернул меня в реальность.

Никто не удерживал меня, чаши стояли на месте, соседи мирно просыпались рядом. Только щеки были мокрыми, но я не чувствовала, что в горле першило, а значит, сегодня обошлось без крика. Но психолог все равно пригласила меня к себе, чтобы подробно расспросить про сеанс. Она не скрывала улыбку, когда я поведала, что видела в медитации. Хотя мне казалось, что она ждала слов благодарности за свою работу. Чаем с сахаром меня угостили, массаж сделали, но контрастных процедур в этот раз не предлагали. Такси до дома я вызывала сама.

В субботу мы с Евой летели к Жанне. Пока дочка спрашивала у моей подруги, как идут дела, я бросила все вещи, куда попало, и побежала в кладовку. Выбрала самый большой холст и пошла в мастерскую. Мольберт с кистями и водой был приготовлен, и я крикнула «спасибо», хотя мне было все равно, услышат ли меня. Вчера я испытала столько светлых чувств, что сегодня с пробуждением поняла, что хочу нарисовать. После прошлого раза я не думала, что вернусь сюда как художница, но сегодня мне нужно было снова вспомнить.

Я отставила кисти — они мне не понадобятся. Сначала я опустила один палец в синюю краску и провела им линию. Краски хватило ненамного, и я опустила снова. Линия удлинялась и виляла, пока не вышла за рамки холста и оборвалась. Я вернулась к началу и уже макнула всю руку. Теперь я наносила отрывистые мазки. Холст постепенно покрывался синей краской. Я немного промахнулась, и на картине добавились розовые оттенки. Однако мне понравилось, как получилось, и следующую ошибку я совершила намерено. Левая рука теперь была в белой краске. Я отставила все яркие оттенки, чтобы они не испортили мое видение — только нежность, только самые теплые и мягкие оттенки.

Я потеряла счет времени. Краска смешивалась со слезами. Менялись тени и иногда я переставляла мольберт, чтобы не потерять правильное освещение. Для меня был важен каждый сантиметр, и я скрупулезно работала, пока не добивалась желаемого. Душа попросила красного, и я нанесла несколько штрихов. Еще несколько движений, чтобы сделать их частью общего образа. Смешала желтый с белым, чтобы сделать отблески в нужных местах. Черные точки зрачков. Красные губы. Голубые глаза. Коричнево-розовые брови. Ямочки, которые передались Еве. И родинка под левым глазом.

Как я могла подумать, что смогу забыть хоть одну линию на его лице, хоть одну морщинку или мимическую складочку. Нет, они в сердце навсегда. Я вытерла руки тряпкой, затем вытерла мокрые щеки и улыбнулась. Теперь я по-настоящему успокоилась. Спасибо тебе, Вадим, за лучшие годы моей жизни.

Я стояла перед своей картиной и чувствовала, как жизнь вновь затекает в опустошенное тело. Душа заполнилась теплом, кровь забурлила новой жаждой, чувства обострились. Наконец серые тона раскрасились в яркие цвета. И я могу идти дальше.

— Подпиши, — услышала я за спиной.

— Точно!

Впервые за день я взяла кисточку, опустила в черную краску и нарисовала половинку солнца как символ зари, и написала свое имя. Я обернулась — Ева прикрыла рот руками и плакала, Жанна тоже не скрывала слез.

— Авророчка, ты… это… сколько нежности… сколько любви… у меня нет слов…

Я подошла к дочери и обняла. У меня слезы закончились, поэтому я улыбалась.

— Мам… — ей было трудно говорить.

— Все будет хорошо. Мы с тобой справимся. Теперь я точно это знаю.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Хип-хоп раскачал мое одеревенелое тело. Я танцевала в совокупности уже четыре часа, но именно качевый ритм раскрепостил меня. Пришлось немного поскрипеть мозгами, чтобы соединить ассиметричные движения рук и ног. И да, сначала они казались легкими, но в совокупности пришлось попотеть, чтобы успеть под музыку. Это было действительно весело.

Хаус — это тот же хип-хоп — даже преподаватель был тот же — только меньше прыжковых элементов и больше работы корпуса, джекинг. Мы танцевали под быструю электронную музыку с выраженным ритмом, чтобы заставить тело сбросить накопившийся стресс. Приятно было находиться в компании таких же взрослых, как я, и мне удалось действительно отпустить себя и максимально раскачать грув («groove» — пер. Кач).

Я взяла контемпорари, чтобы заполнить последний свободный день. Но я по большей части смотрела и позорилась, потому что моя растяжка и изящность были на низком уровне по сравнению с другими. Зато я встала в заднем ряду и просто подвигалась в своем умении.

И только я готова была разочароваться в танцах, как пошла на вакинг (waacking). Я честно была готова уже записаться на хип-хоп, чтобы растрясти старческий песок. Но неожиданно обрела нечто большее, чем просто танец. Меня покорили слова преподавателя:

— Хип-хоп — это соревнование, кто круче, а в вакинге все крутые. Хип-хоп — это часто демонстрация уверенности и дерзости, а вакинг — это позитив, легкость и взаимодействие с музыкой. Здесь нет конкуренции, здесь есть

И мы начали с базы. Народу было всего несколько человек, так что это не казалось групповым занятием. Я ощущала, что за мной пристально наблюдают, но не чтобы посмеяться над неуклюжими попытками, а чтобы понять, что именно у меня не получается и помочь стать лучше. Мне понравились плавные движения, которые заставили меня вспомнить, что кроме того, что я живой человек, и иногда мне надо расслабляться, я еще и женщина, утонченная, грациозная, изящная, пластичная, нежная и яркая.

Нет, у меня получилось не все, но мне впервые хотелось преуспеть. Я распрямляла плечи, тянула руки, растопыривала пальцы, работала бедрами, вышагивала ногами. И все вместе это уже казалось невыполнимой задачей, но я вновь и вновь повторяла медленно, чтобы потом ускорится и присоединиться к общему танцу. Именно общему — не просто набор движений, а часть танца, часть группы, часть песни, часть ритма! Я почувствовала себя нужной. И что меня больше всего покорило, что преподаватель подошла после занятия и не только похвалила мои жалкие потуги, но попросила присоединиться к их небольшой, вечно меняющейся, но очень веселой компании. И я не отказала.

Когда Оливия увидела мое имя в списках учениц, она позвонила и долго кричала что-то на высоких тонах. Мне кажется, она даже не поняла, что говорила не по-английски. Но я смеялась вместе с ней, и было очень приятно разделить эту маленькую победу вместе с подругой. Я чувствовала, что осколки моей жизни потихоньку склеивались.

И тем больше я ждала четвертый сеанс звукотерапии. И очень ждала встречи с Вадимом. Но он не пришел. Не было ни намека на воспоминания, на его очертания, ни капли любви. Медитация проходила ровно — я чувствовала покой и умиротворение. Приятные образы сменялись, и все они вызывали только положительные эмоции.

Я была совсем одна, но это не расстраивало меня. Наоборот, я чувствовала, что в кое-то веке сердце зажило и душа зашила рваные куски. Гонг вернул меня в реальность, и я расстроилась, что со мной во время медитации ничего не произошло. Ишани все равно попросила проговорить все, что я запомнила.

— Стоп, — остановила она меня. — А что за мелодия, вы говорите?

— Я не знаю, ни слова, ни название группы не приходит на ум. Просто заело, наверное. Может, услышала по дороге где-то, вот она и застряла.

— Интересно, интересно. Но вы все равно последите, вдруг эта песня что-то значит для вас. Может, она играла на вашей свадьбе или на первом свидании, может, в аэропорту, когда вы расставались или по радио, когда вы вновь встретились после командировки. Понимаю, задача не из простых. Но вселенная говорит с нами на разных языках, и сейчас она обращает ваше внимание на эту песню.

Я натянуто улыбнулась, посчитав этот комментарий слишком эзотеричным для меня. Хотя должна была догадаться, что Дубай никогда не переставал говорить со мной, просто я не всегда слышала его в хаосе собственных мыслей. Вот и сейчас я проигнорировала сообщение для меня и быстро нашла причину, чтобы улизнуть. К сожалению, это также значило, что мне придется остаться без массажа.

Мелодия привязалась настолько, что я успела ее выучить и тут же узнала по отзвукам из наушников дочери. Я пила жасминовый чай на кухне, мечтая о пятничном массаже, когда дочка зашла за яблоком. Пока она выбирала, какое помыть, красное или зеленое, мои уши мгновенно уловили знакомые ноты. Сначала я не поняла, почему сердце забилось чаще, а потом осознала, что слышу ту самую мелодию.

Я подошла к дочке и попросила наушники. Она удивилась, но протянула гаджет. Она отмотала на начало, и я услышала трек полностью. Первые же ноты разорвали меня на части. Еще не услышав голос, я узнала группу. Настроение, нюансы, гитарные рифы были настолько характерными, что невозможно было спутать их с кем-то другим.

Это была новая песня The Night Sky. И она пришла ко мне в медитации. И Ишани сказала обратить на нее внимание. Она бы порадовалась сейчас, узнав, что я последовала ее совету и обратила внимание. Я смеялась и плакала, испугав дочку, которая села напротив и положила яблоко на стол. Она с ужасом наблюдала, как быстро меняются мои эмоции, но не смела спросить, что со мной происходило, пока играла песня. Да я бы и не смогла ответить ей, потому что сама не понимала. Но мне стало чрезвычайно интересно, куда заведет меня эта мелодия.

3-й год. Глава 16. Часть 1

3-й год. Глава 16. Часть 1

Настало мое любимое время — арабская зима. Температура постепенно снижалась до комфортной. Мы с дочкой чаще бывали на пляжах и гуляли по центру не только вечерами. Жанна вытаскивала нас на пленэры, а Оливия устраивала уличные танцы от школы. При этом город постепенно наряжался в праздничные украшения к католическому Рождеству. Ясмина по сложившейся традиции устроила званный обед, на котором Юля представила линейку новых десертов. Личный повар четы Сувейди приготовил отменную индейку и гарниры к ней. А потом мы купались в бассейне и пили коктейли до ночи.

На новый год дочка подарила мне конверт с билетами на концерт. Однако открывать его она мне запретила, чтобы сохранить интригу до последнего. В назначенный день она без стука вошла в мою спальню и открыла шкаф. Долго двигала вешалки и откладывала наряды. Вытащив зеленое платье, она протянула мне.

— Нужно надеть вот это.

С этим платьем было связано слишком много. Я много работала над своим психологическим состоянием, но к этому образу я еще не была готова. Почему я вообще его не выкинула? Дочка нахмурилась и вернулась к шкафу. После долгих раздумий Ева остановилась на красном платье. И в этот раз я не стала спорить. Только обещала себе надеть удобные туфли, к счастью, дочка не настаивала на каблуках. Сама она оделась в свободные джинсы и огромную футболку с принтом своей любимой группы. The Night Sky. Я ничего не сказала, но сердце дрогнуло.

У Евы впервые была возможность посмотреть на прибывающие на саундчек группы, и мы пришли рано. Ева потащила меня к огороженному входу, куда вскоре стали стекаться массы молодых девушек. Дочка так радовалась, что мы смогли встать близко к забору. И достала

Я оглянулась — у всех были разные атрибуты, и не было понятно, к какому фандому они принадлежали. Наконец у дочки развязался язык, и она рассказала, что это фестиваль корейской музыки. Будет выступать семь разных групп и у каждой будет около получаса выступления. А хедлайнерам дадут час.

Вскоре по одному стали приезжать автобусы, из которых под дружные крики выходили молодые айдолы. Девчонки визжали так, что спустя несколько минут я уже оглохла. Я даже надела наушники, чтобы как-то снизить уровень шума. Когда начали мелькать знакомые лица, даже меня охватило волнение и предвкушение. Дочка кричала фразы по-корейски, которые выучила в интернете и протягивала плакаты. Возможно, у нас действительно было удачное расположение, а может влияла славянская внешность, но к дочери подходили все. И с каждой новой подписью я становилась немного счастливее, наблюдая, как Ева светилась. Сначала она робко улыбалась и дрожащими руками подавала фотографии, но потом осмелела. Ее мечта увидеть звезд вблизи сбывалась, и я мысленно благодарила Дубай за это.

А потом я увидела их. Моих айдолов. Моего айдола. Ли Риан первым вышел из автобуса и, ожидая остальных, потянулся. Солнце обласкало его лицо, которое он не прятал ни за очками, ни под кепкой. Его бледная кожа блестела под бронзовыми лучами. Темная футболка с принтом гитары сидела по фигуре, и я заметила, что он немного схуднул. Он как-то говорил мне, что ему не нравится краситься, поэтому и сейчас волосы были в своем натуральном цвете. Я почувствовала, что улыбаюсь. Сердце не побежало навстречу ему, а наполнилось спокойствием и радостью, будто обрело то, что давно желало. И тут у меня закрались смутные догадки. Я повернулась к Еве и вопросительно посмотрела ей в глаза.

— Мы ведь из-за них здесь?

Она виновато кивнула.

— Почему? Из-за той песни, что я напевала?

Дочка помотала головой. Она заглянула через плечо, чтобы убедиться, что группа еще собирается, и у нее есть время рассказать. Она убрала автографы в рюкзак и достала вырванный лист из журнала, для сохранности вложенный в папку-файл. Она протянула мне, и я уставилась на фото из какой-то корейской статьи. Я даже не обратила внимание на текст, потому что на картинке плохого качества были мы с Рианом на фоне Бурдж-Халифы. Фотограф стоял за нами. Он не поймал моего лица, зато Ли легко было узнать по запоминающемуся профилю.

— Ты же знаешь, что папарацци преследуют всех знаменитостей. Даже в других странах. Я помню твои видео с концерта в зеленом платье. И было нетрудно узнать твой наряд и прическу. К счастью, ты даже в профиль не повернулась. Я помню суету в рядах фандома, которую ты навела. Все очень долго обсуждали незнакомку. Кто-то радовался, кто-то злился. Но разгадать так и не смогли. Никто. Кроме меня.

— Господи, как стыдно, — зарылась я лицом в ладони. — Не представляю, что ты чувствовала.

— Сначала я удивилась и возгордилась, что моя мама знает знаменитость такого масштаба. Я ждала твоего возвращения. С нетерпением ждала, что ты расскажешь, как вы познакомились, как пообщались. Но ты молчала, и я испугалась, что ты не зря скрываешь. Значит, у вас отношения. Если честно, я думала, что ты разведешься с отцом и уедешь. Я почти ждала такого поворота, а может даже в тайне надеялась. Но ты была так мила с папой, и потом ваши свидания и выходные за городом. Мы стали чаще выходить в свет, смотрели кино в кинотеатрах, а не дома. И за этот потрясающе теплый год с папой я безумно тебе благодарна, — по моим щекам текли слезы. — А еще я давно хотела сказать, что ты не виновата в его смерти. Я терроризировала врачей и полицейских по поводу аварии, и ни на долю секунды не усомнилась в тебе. Более того, увидев твое горе, поняла, что и чувства к папе были настоящими. А значит, я жила с прекрасными любящими и заботливыми родителями. И большего просить не могу. Но смотреть, как ты, молодая и красивая женщина, чахнешь, я тоже не могу. Поэтому вот тебе еще один шанс.

Она достала платок и аккуратно вытерла мои слезы. А затем вручила фанатский лайтстик и сделала шаг назад. Я наконец совладала с эмоциями и помотала головой.

— Ну уж нет! Ты будешь стоять рядом.

— Хорошо-хорошо, только повернись уже — они идут!

Мы прильнули к ограде и, услышав лозунги, поддержали фанатов своими выкриками. Четверо участников группы в окружении охраны подошли ближе и наконец нас заметили. Клавишник показал на меня пальцем и улыбнулся. Он помахал в нашу сторону и сообщил остальным.

— Он действительно тебя помнит! — громко шепнула пораженная дочка.

А затем он толкнул Ли Риана и тот, оставив автограф счастливой фанатке посмотрел в нужную сторону. Мои глаза вновь наполнились слезами, но я сумела их сдержать. А улыбку сдерживать не надо было. Ева раздала всем фотографий и маркеры. Пока другие участники подписывали свои портреты, Ли Риан смотрел на меня. Я протянула ему маркер. Постер был глянцевым и тонким, и Ли придержал уголок, на котором стал выводить аккуратные завитки. Уголок, который держали и мои пальцы. От его прикосновения волна мурашек прошлась по телу.

Он дописал, я поблагодарила и накрыла плакат правой рукой, чтобы показать пустой безымянный палец и широко улыбнулась. Я ожидала удивление, облегчение, радость, наконец, но это его только расстроило. Он вложил в мою руку маркер, и мой взгляд тяжело упал вниз. На безымянном пальце оказалась та самая татуировка с особенным символом, нарисованным в пустыне, но его закрывало обручальное кольцо.

Нет, мое сердце не разбилось на мелкие осколки. Я не упала и не разрыдалась. Желудок сжался в комок. И среди паники мыслей внутренний голос громко сказал: «Вот и кармическая месть». Я вернулась к тому, с чего начинала: никто не должен меня любить. Я этого не заслуживала. И это было ярким подтверждением тому.

Дочка силой выпихнула меня из толпы, когда группа скрылась из виду. Она протянула мне воду. Со стороны могло показаться, что мне стало плохо на жаре и взгляды скользили мимо. Хотя мне было все равно, что обо мне подумают в тот момент.

— Пойдем, — и Ева потянула меня в ближайшее кафе. До начала концерта оставалось еще несколько часов, и

— Что произошло?! Между вами такое напряжение было!

Я все еще не могла говорить и спряталась в меню. Мы сошлись на травяном чае и кнафе, хотя я не была уверена, что хоть кусочек пролезет в горло.

— Мам, — Ева накрыла своей ладошкой мою руку. — Поговори со мной. Что там было?

— Ничего не было — он женат. Боже, какая ирония, — из меня вырвался нервный смешок.

— Почему я об этом ничего не слышала? Не помню, чтобы поднималась тема свадьбы. Хм… А может запостить? Я буду первой, кто об этом расскажет! Мой аккаунт тут же наберет тысячи новых подписчиков…

— Не смей, — твердо сказала я. — Есть причины, по которым он никому не говорил.

— Мне жаль, — сказала она после долгой паузы.

Я пожала плечами. Адреналин отпускал, и хотелось лечь и уснуть.

— Мне тоже, — горько улыбнулась я. — Я всегда говорила ему, что у нас ничего не получится. И в тот момент, когда я освободилась, я узнаю, что он все-таки послушал меня.

— Прости, у вас что-то было?

Я смутилась. Хотя Ева и была уже тринадцатилетней, но разговаривать об интимных отношениях было странно.

— Было, — призналась я.

— Расскажешь?

— Ни в коем случае! — возмутилась я. — Ты возненавидишь меня потом.

— Мам, я уже все тебе сказала. Сейчас уже ничего не изменить. Я просто хотела узнать, как вы познакомились.

Ева положила сжала мои ладони и немного потрясла, а потом хитро улыбнулась. Тогда я решилась.

— Помнишь концерт я скидывала? — она кивнула. — Он заметил меня со сцены. Я была в том самом зеленом платье.

— Ты поэтому не хотела его надевать?

— Ага. Такие воспоминания. Я же не знала, что ты ведешь меня к нему. Может и сработало бы. Опять, — я грустно усмехнулась. — В общем, потом оказалось, что мы не только живем в одном отеле, но еще и соседи. Нас сразу же потянуло друг к другу. В первую командировку я сопротивлялась этим чувствам. Он когда уезжал, сказал, что мы обязательно встретимся вновь. В принципе, так и получилось.

— И что вы делали? — не унималась дочка.

— Мы притворились, что мы вместе. Мы посещали разные достопримечательности, вместе завтракали, танцевали. Было мило.

— Стоп. Ты слушала последний альбом?

Дочка схватила свой телефон и активно задвигала пальцами по экрану.

— Нет. Ни одну песню после нашей встречи. Я просто не могла возвращаться в воспоминания, ведь я чувствовала вину перед вами, — я отпила принесенный официантом чай. У меня вдруг загорелось любопытство. — А что там?

— Тебе надо обязательно послушать! Я читала перевод и смогла понять лишь образы. Но послушай: солнечный город, мы под одним небом, песочная буря, ближе к звездам, далеко от земли, — перечисляла дочка, а мое сердце напомнило о себе нервным перестукиванием. — Там много намеков, которые ты поймешь лучше других. Мне кажется, Анриэл написал их про вас.

— Какое это имеет значение сейчас? — задала я риторический вопрос. — Он потерян для меня.

— Не говори так! Думаю, ты права, что есть какая-то особенная причина, по которой он не объявил о своей женитьбе.

Я пошла на попятную.

— Просто не хотел массовой истерии фанаток, особенно этих психов — сасенов.

— Нет, здесь что-то другое. Я узнаю.

Мы еще посидели, Ева постаралась перевести тему, и мы хорошо провели остаток времени. Мы решили перекусить и заказали макбус для меня и пасту карбонару для нее. Теперь мы были уверены, что сил хватит на всю музыкальную программу. Ко мне вернулось настроение, и я уже не сопротивлялась походу на концерт. У нас были сидячие места, поэтому мы не торопились внутрь. Центр танцпола скорей всего уже кишел фанатками, которые старались протиснуться поближе к сцене. Но я не готова была несколько часов стоять и смотреть на сцену, и была рада, что Ева догадалась об этом.

Неожиданно нас остановили на входе. Мы прошли через турникеты, и к нам подлетела охрана. Ева испугалась, что купила контрафактные билеты и чуть не расплакалась от переживаний. Но я обняла ее и предложила сначала узнать, что от нас хотели. Девушка с планшеткой и торчащим из уха микрофоном четко позвала нас и просила последовать за ней. Охрана отступила и пропустила нас — Ева немного успокоилась. Я взяла ее за руку. По вывескам мы следили, что прошли мимо своей трибуны. Мы переглянулись с дочкой и остались заинтригованы.

Провожатая приоткрыла дверь с надписью VIP и протянула бумажные браслеты красного цвета. Я пошутила, что специально для меня сделали, и вызвала у девушки улыбку. Затем она жестом пригласила нас зайти. Внутри никого не было, но длинные узкие барные стойки были уставлены закусками. Мы заняли места в самом углу, боясь вызвать гнев настоящих высоких гостей, которых явно здесь ожидали. Через минуту появился официант и предложил нам напитки, рассказав, что в этой зоне мы можем свободно передвигаться без ограничений. Для удобства по стене стояли мягкие диваны с креслами и журнальные столики, также уставленные тарелками с перекусом в виде набора сыров, фруктов и орехов.

Из ложи открывался потрясающий вид на арену, так что мы не расстроились, что не попали на собственные места. Прежде чем девушка ушла, я протянула ей наши билеты и попросила реализовать их. Она замотала головой, что сдать их будет невозможно. Но я объяснила, что хотела бы, чтобы еще двое человек смогли попасть, и все. Она понимающе посмотрела и забрала листки. Она сказала, что не обещает, но постарается решить вопрос. Я поблагодарила ее и отпустила.

Зал быстро заполнялся, и к нам присоединялись новые гости. Мы на всякий случай всех приветствовали, чтобы не вызвать негатива. По одежде было видно, что люди серьезного достатка, и меня немного сковало собственное пребывание в их компании. Я на корпоративы-то не ходила, как раз чтобы не сталкиваться с большими начальниками. А тут люди совершенно другого уровня. А вот дочка, не стесняясь, встала из-за стола и познакомилась с девчонками своего возраста. Я вновь поклонилась их родителям, показав, что это мой ребенок завязывает дружбу с их детьми.

Но с первыми звуками музыки я повернулась к сцене. Большинство групп я знала и некоторые песни даже подпевала. В начале выступления каждая группа представляла один из городов Южной Кореи, рассказывала небольшой исторический очерк и показывала основные достопримечательности. Мне очень понравились презентации, потому что они были на английском, и я все поняла. Да и вообще с некоторых пор я полюбила узнавать новое о странах, в которых была и не была. Поэтому снимала для себя видео.

Здесь была хорошая вентиляция, я слышала, как работают вентиляторы, но мне все равно иногда хотелось выйти в большой светлый коридор. Он был почти пуст и здесь дышалось свободнее. В последний променад за окном уже садилось солнце, и я подумала о том, что домой мы поедем по фонарям, как я добиралась каждый будний день после работы.

— Мам! — позвала меня встревоженная Ева. Я обернулась от окна. — Начинают!

3-й год. Глава 16. Часть 2

3-й год. Глава 16. Часть 2

Это было так мило, что она не хотела, чтобы я пропустила ни секунды выступления. Я тут же оторвалась от заката и заторопилась внутрь, хотя в моей душе творился полный хаос. Кольцо на пальце и грусть в глазах, но теперь эта ложа — явно его рук дело. Мысли путались: Риан был за гранью достижения, но все равно шел мне навстречу. Что происходило?

Группа поприветствовала собравшихся фанатов. По традиции представила очередной город — им естественно досталась столица. А затем загремели знакомые рифы и три голоса слились в гармоничную мелодию. Ли Риан был в ударе. Он переоделся в черную футболку, накинул черную рубашку и оставил ее незастегнутой — и вместе с гитарой в руках смотрелся невероятно стильно. А его голос задевал струны моей души. От удовольствия я закрыла глаза, чтобы впитать каждый звук.

Они спели все самые громкие хиты. Были и новые песни, и дочка периодически подбегала и тыкала на сцену, чтобы я внимательно их послушала. Но мне не нужно было перевода, чтобы понять, о чем пелось, я и так понимала. В перерывах между исполнением они болтали с фанатами, выкрикивая что-то то на корейском, но несколько фраз были и на английском. В какой-то момент Ли Риан вдруг спел строчку из старой песни «Lady in red» (исполнитель — Chris de Burgh, пер. — Девушка в красном платье), и дочка тут же оказалась рядом, взглядом намекая, что это явно посвящено мне. Я отмахнулась, но чтобы скрыть краснеющие щеки, запила большим глотком сока.

Мне оставалось только мечтать, что он сделал это специально для меня. Надежда восставала из пепла. Хотя я понимала, насколько мизерны мои шансы на счастье. Я оказалась по другую сторону кольца и не собиралась рушить чужие отношения. На такие подвиги у меня просто не осталось душевных сил. Сейчас под песни я наслаждалась нашими воспоминаниями — ничто и никто не сможет отнять их у меня.

А потом неожиданно все закончилось. Инструменты остались на сцене, а участники помахали всем присутствующим, попрощавшись на нескольких языках. Однако наши соседи не спешили уходить, участвуя в разгоревшейся дискуссии. Подростки уже обменивались номерами и подписывались на соцсети друг друга. Я никуда не спешила, поэтому терпеливо ждала, когда дочка освободиться. А тем временем наблюдала, как народ хлынул из зала. Некоторые песни все еще отдавались эхом в толпе, и я подумала, как бы мне тоже хотелось в юношестве вот так ходить на концерты. Но тогда были совершенно другие времена.

В тишине пустого зала послышалось, как дверь отворилась и я обернулась. Взрослые покидали ложу: мужчины жали друг другу руки, а женщины безмолвно следовали за мужьями. По крикам детей я догадалась, что произошло что-то интересное. Скорей всего, мимо прошел один из айдолов и они все побежали с ними фотографироваться. Я решила дождаться Еву здесь, и потянулась к винограду. Сока я уже напилась и он забил желудок. В окружающем меня безмолвии я вновь услышала скрип двери и робкие шаги. Я была уверена, что это была дочка, поэтому сначала захватила наши сумки и только потом встала и обернулась.

В затемненном помещении стоял Ли Риан. И сердце устремилось к нему, то останавливаясь от осознания, что он теперь чужой, то вновь ускоряя разбег. Столько слов толпилось на кончике языка, но мы продолжали молчать.

— Отличный был концерт, жаль не такой долгий, как обычно, — как всегда я сделала первый шаг.

— Да, тайминг официальных фестивалей строгий, — наконец проронил он. — У тебя красивая дочь.

— Она пошла в отца. Мое последнее напоминание о нем.

— Что случилось? — забеспокоился он. — Кольца нет.

Я сделала глубокий вдох перед ответом:

— Авария. Я выжила, он — нет.

Риан поднес ладони к лицу и сделал рывок ко мне, но вовремя остановился и все еще стоял на почтительном расстоянии.

— Боже, сочувствую вашей утрате. Как дочка пережила?

— Терпимо. Но мы решили переехать. Мы теперь здесь живем.

— В смысле в Дубае? — заметно обрадовался он и сделал шаг навстречу.

Я кивнула.

— Мне предложили работу, и я… мы согласились. Дочка адаптировалась, и это главная моя радость.

— Она прекрасно общается с теми детьми.

— Да, хотя они познакомились всего пару часов назад.

— Прямо как мы с тобой, — намекнул он.

— Не начинай даже. Тебе ко мне больше нет пути, — отрезала я.

Сумки показались тяжелыми и я закинула их на ближайший стол, чтобы разгрузить руки.

— Почему? То есть тебе можно было при муже, а мне нет?

— Именно.

— Позволь мне объяснить!

— Что тут объяснять?! — взорвалась я и перешла на повышенные тона. — Ты женат! Ты выбрал другую. Позволь мне просто радоваться за тебя и твою новую семью!

— Она умирает! — прервал меня его раздраженный голос.

— Что?! — остановила тираду я.

— Она умирает, — сказал он тише. — Ей осталось всего полгода, как говорят врачи.

Я почувствовала, как ноги подкосились, и я села на ближайший стул.

— Если ты знал, зачем ты женился?

— Потому и женился. Во-первых, мне было очень больно после расставания с тобой, и я не знал, куда себя деть. Музыка уже не помогала, и я искал другие пути. Если честно, то в первый месяц после возвращения я запил, но менеджер пригрозил, что если я не возьму себя в руки, то никогда больше не выйду на сцену. Тогда я пошел в клуб анонимных алкоголиков, но видимо зашел не в тот зал и оказался в клубе неизлечимо больных. Я честно признался, что моя болезнь душевная, хотя

Я жестом пригласила его сесть, и он быстро занял место напротив. Как иронично, что между нами всегда было что-то. Сейчас — кусок пластика. Меня обдало его духами — на миг я закрыла глаза, впитывая его запах. Все ощущения двухлетней давности возвращались, тело реагировало на близость желанного объекта. Я вновь мечтала поцеловать его улыбку и остаться отражением в его глазах. Что угодно, чтобы стать частью его жизни. Раньше я контролировала направление наших отношений, а теперь я хотела лишь спрятаться в его объятьях. Я так устала быть сильной.

Пока я таяла под его взглядом, он продолжал свой рассказ:

— Однажды она вызвала меня к себе, была вся в смятении и паники — умирал отец. Она хотела приободрить его и показать, что у нее есть друг, который во всем ее поддерживает. Он попросил ее выйти и говорил со мной наедине. Его последней просьбой было, чтобы дочка вышла замуж, так что сразу после похорон я сделал ей предложение. Для нее это стало неожиданностью, но она согласилась, понимая, что скоро отпустит меня. А эти отношения смогут хоть немного отвлечь меня от тебя.

Слезы предательски скатывались по щекам, а руки тянулись к нему.

— Зачем же так истязать себя?

— Ты говорила, что я неопытный, и мне захотелось взять на себя ответственность за чью-то жизнь и пройти этот путь до конца, пусть конец и будет близким, но тяжким. Я объяснил все родителям и друзьям, и они конечно отговаривали, но все же приняли. Теперь я рассказал и тебе.

— Знаешь, даже самые мудрые люди иногда говорят глупости. Теперь я чувствую ответственность за то, что толкнула тебя к этим жестоким отношениям. Они подарят лишь немного счастья, но потом принесут столько боли, что вы оба будете жалеть, что все это затеяли. И я не в праве вмешиваться. Я бы выцарапала тебя из любого другого брака, но здесь мне придется также как тебе бессильно ждать окончания, а потом излечивать твои свежие раны своей любовью.

— Я понимаю это только теперь, рядом с тобой, — он тоже потянулся ко мне, но я не позволила до себя дотронуться. Он опустил глаза и грустно выдохнул. Он даже не смог поднять глаза на меня, когда спрашивал. — Но ты ведь дождешься?

Здесь не могло быть другого ответа:

— Безусловно.

Мы не сговариваясь встали, чтобы расстояние между нами исчезло и наши пальцы начали путешествие по знакомым местам. Сейчас после концерта он пах собой еще насыщеннее, опьяняя меня своей близостью. Его руки робко гладили спину, а нос утыкался то в плечо, то в шею в поисках кусочка открытой кожи. Я залезла под его толстовку, а потом выправила рубашку из штанов, чтобы добраться до желанного тела. И только пальцы коснулись горячей кожи, как импульс удовольствия растекся по венам до стона. Ли Риан принял сигнал за старт, и его губы жадно впились в шею. Он прижимал меня все ближе, сжимая пальцами тело сквозь плотную ткань.

Когда его губы нашли мои, мне казалось, что мы исчезли из общего пространства и времени, и позволила ему полностью поглотить мою волю. Я бы позволила ему сделать со мной все, чего бы он не попросил, чего бы он не захотел, но меня отрезвила мысль о дочери. Она могла стоять совсем одна в коридоре и ждать, пока мама получит немного удовольствия. Она могла стоять и прямо за спинами, ведь мы были так заняты, что могли не услышать открывающуюся дверь.

Я первая прервала поцелуй, чтобы вернуть нас в реальность, и оглядела комнату. Нас все еще было двое. Но на всей арене включили свет, и уборщики уже сновали между рядами. Нам пора было расставаться. Я достала салфетку и стала протирать его рот, стирая следы красной помады, и затем проделала то же самое себе.

— Мы здесь еще три дня, — он поспешил сказать, прежде чем мы достигнем двери. — Мне бы хотелось встретиться еще.

— У тебя тот же номер? — неожиданно я вспомнила, что все это время его номер был у меня записан, но ни один из нас не смел вмешиваться в ту часть жизни, что проходила вне этого города.

— Да. Теперь ты можешь писать мне в любое время, по любому поводу, — будто прочитав мои мысли, разрешил он. — Мне бы очень этого хотелось. Мне бы очень это помогло, пока я связан обязательствами.

— Я бы снова хотела съездить в пустыню, — предложила я.

— Не вижу никаких проблем, — тут же согласился он.

— Только в этот раз предлагаю взять переводчика, — улыбнулась я. — Я хочу знать, что происходит.

— Обязательно найдем, — мгновенно отреагировал он. Он смотрел в глаза, и теперь я поняла, как выгляжу, когда растворяюсь во взгляде любимого. Его не было со мной сейчас — только физическая оболочка. Он утопал в болотах моих глаз, стараясь остаться там навсегда и не возвращаться в ту реальность, которую создал по ошибке.

И пока он отсутствовал, я позволила себе мысль, что он станет вдовцом и мы будем на равных. Разница в возрасте тут же исчезнет, как только мы, две сломанные половинки, объединимся одним несчастьем. Мне даже показалось, что это может сработать для прессы и мира. Фанаты смогут понять, как пересеклись две несчастные судьбы, чтобы поддержать друг друга в будущем, ведь никто так хорошо не поймет, как люди, прошедшие через похожие невзгоды. А там отходим траур и сможем построить нашу семью, сможем открыто улыбаться и радоваться жизни.

В мечтах я не заметила, как улыбнулась, и это удивило его. Он тут же вышел из ступора и спросил:

— Ох, твоя улыбка — это то, чего мне так не хватало. Но что тебя так порадовало?

— Все у нас будет хорошо. И мы обязательно будем счастливы. А пока каждый восстановит свою жизнь из руин прошлой. Да?

Он кивнул.

— Я, честно, разучился радоваться жизни. Я вообще решил, что мне уже не судьба, я перестал верить звездам, но они вновь сошлись, чтобы вернуть меня к жизни. Ты ведь не слушала наши песни?

Я покрутила головой и подтвердила его догадки.

— Я так и думал. Хотя ты обещала.

— Я знаю. Но не могла заставить

Он посмотрел на сообщение, в котором я прислала свой дубайский адрес.

— И теперь я знаю, где тебя искать. Место, в котором я оставлю свое сердце.

— И я его сохраню до твоего освобождения.

Дверь вдруг открылась с грохотом ударившись о стену, и вошла Ева.

— Ой, простите, — она смутилась и остановилась.

— Все хорошо, мы уже закончили… говорить, — ответила я и заключила дочь в объятья.

В комнату потихоньку вошли другие участники группы, менеджер. Охрана заглянула и убедившись, что все чисто, вышла ждать в коридор.

Я на минуту выпустила дочь и поклонилась вошедшим, как было принято в Корее. А затем подошла ближе к группе.

— Позаботьтесь о Ли Риане, пожалуйста. Он вступил на трудный путь, и я не смогу быть рядом, чтобы поддержать его. Но спустя время вы сможете попросить у меня, что угодно, и я не посмею вам отказать. Просто будьте рядом — это все, что я прошу.

Они вдруг расчувствовались, и мы все вместе обнялись. А затем они наперебой заговорили:

— Мы отговаривали его! Мы настаивали на том, чтобы он не предпринимал поспешных действий до поездки в Дубай. Так получилось, что вы все время встречаетесь здесь, и мы очень хотели, чтобы вы были вместе. Но он сильно упал духом и не выдержал. А потом такое стечение обстоятельств, что он сдался судьбе. Но теперь вы снова встретились, и ему обязательно хватит сил. Мы обещаем, что поддержим его в те минуты, когда он будет скучать по вам. И отпустим, если желание будет непреодолимым.

— Спасибо вам за заботу о нас. Мы не думали, что путь будет настолько сложным, что наши цвета потускнеют. Но теперь нам остается только ждать, когда звезды вновь сойдутся, но теперь в последний раз и в правильном расположении, чтобы соединить наши судьбы навсегда.

Дочка проскользнула под руку, и я поцеловала ее в макушку. Только сейчас я заметила, что из моих глаз давно уже текли слезы, но на лице была улыбка, потому что в тоннеле жизни показались не просто фонари, а просветы выхода, повеяло свежим ветром — ветром перемен. У дочки открывались новые горизонты. У меня возвращалась в жизнь любовь. Группа успешно выступала, и теперь они могли надеяться на более позитивные песни.

Менеджер сказал им что-то по-корейски, и все стали прощаться. Ли Риан сделал шаг вперед, но задержался. Я подтолкнула его и шепнула:

— Сейчас ты должен отчалить с группой, чтобы фанаты и папарацци, ждущие на улице, видели полный состав, — он с грустью обернулся на меня. Но я продолжила с улыбкой, — Но ты знаешь мой адрес и в любое время сможешь вернуться.

И все же перед самым выходом, он прильнул ко мне и поцеловал кратко, но страстно. И скрылся в свете софитов.

Дочка подошла.

— Теперь домой?

— Только домой! Боюсь, я немного выжата после таких эмоций за день.

— А ведь он действительно тебя любит.

Это прозвучало неожиданно, и я повернулась к ней.

— Он смотрел на тебя как папа. Особенно этот взгляд у папы был в последний год — после твоей первой поездки в Дубай. Я раньше не замечала — вы же просто родители. А тут как-то бурно стало. Эти ваши взгляды, смешки, будто вы озорные школьники.

— Это все благодаря Ли Риану. Так получилось, что он будто вскрыл меня как залежалую банку консервов, и я вдохнула кислорода, и свободы, и счастья. Его внимание будоражило, мы гуляли и были на одной волне, понимали друг друга с полуслова. Я сопротивлялась и не позволила нам зайти слишком далеко. Поэтому когда я вернулась, решила напомнить папе, насколько давно у нас не было такого. Именно эту перемену ты и заметила. Я хотела максимально перенести чувства на семью, потому что никогда бы не ушла от твоего отца.

— Правда?

Я кивнула.

— Вы слишком мне дороги, чтобы я позволила первому встречному разбить наш союз, — я вновь обняла свою малышку и поцеловала. — Вызываю такси?

— Может, прогуляемся? Нам не очень далеко идти.

— А может и вправду прогуляться? — задумалась я. — Хорошо, как скажешь. Веди!

3-й год. Глава 17

3-й год. Глава 17

Через три месяца пришло сообщение: «Приезжай в Сеул».

Ни думая ни секунды, я написала Коллину Фостеру и взяла неделю. Он лишь попросил быть в доступе, и отпустил. Самолет нашелся уже на следующий день, и я собрала минимум вещей для краткой поездки. Обратный билет я пока не брала, потому что не знала, насколько задержусь.

В ответ я послала номер рейса и время прилета. Сообщение было прочитано, но никакой реакции не последовало. Я не обиделась, но руки задрожали в ужасном предчувствии. Он бы не позвал, если бы не был крайний случай. Боже, как я хотела сейчас мгновенно переместиться и обнять любимого. Но вместо этого пошла и обняла дочку. Она сама позвонила Жанне, чтобы перекантоваться у нее пару дней, пока я буду в отъезде. Жанна согласилась, и мы стали собирать Еву в гости.

Ночь я спала плохо, все никак не могла успокоить поток неприятных мыслей. Зато с утра с удовольствием вскочила с постели, разбудила дочку и вызвала ей такси. В школу написала, что несколько дней дочка будет отсутствовать, чтобы не обременять подругу еще и вождением на занятия. И Жанна, конечно, была благодарна. Скорей всего она уже придумала, чем они займутся. А мне было приятно, что они были на одной волне, и я могла спокойно их оставить.

В аэропорту меня встретил водитель с табличкой. Он разговаривал только по-корейски, так что я не поняла ни слова и просто пошла следом на парковку. Только спустя час поездки я подумала, что не поприветствовала город, как это было с Дубаем, и возможно родина Ли Риана не будет ко мне так добра. Но постаралась отбросить негативные мысли. Мне хватало, что внутренний голос бил тревогу о предстоящей встрече.

Мы ехали долго, и возможно выехали за границы города, потому что в окне мелькали частные дома. Надо сказать, шикарные коттеджи. Мы остановились

Я не оторвала взгляд от любимого профиля, пока мое внимание привлекло громкое возмущение. Я огляделась и только сейчас заметила пожилую женщину, сидящую на кожаном диване. Она молодилась и красила волосы, но седина пробивалась у корней, так что я легко догадалась, что смотрю на тещу Риана. Она была одета в черный юбочный костюм, который подчеркивал стройность ее фигуры. Весь ее вид говорил о горе, но глаза выдавали полное равнодушие и на лице читалось облегчение, эмоция, контрастировавшая с тяжелой атмосферой. Мать Джиа сначала с неприязнью осмотрела меня с головы до ног и позвала Ли Риана. Со стороны казалось, что она сделала распоряжение своему слуге. В несколько резких движений он смог повернуться ко мне, и в его глазах промелькнула обычная искра радости. Однако он лишь встал с места и низко поклонился.

— Спасибо, что приехала. Позволь мне сопроводить тебя до покоев хозяйки, — сказал он монотонно. Он ни полуулыбкой не показал, что был рад меня видеть. Это было совсем на него не похоже.

Я не понимала, какой хозяйки и что вообще здесь делала, но понадеялась, что когда мы скроемся из виду, Ли сможет хоть что-то объяснить. И решила поддержать официальный тон.

— Спасибо, — сказала я по-корейски и поклонилась.

Действительно, когда мы сделали поворот в другой коридор, я увидела, что он немного расслабился. На середине пути он остановился и прошептал:

— Джиа пожелала поговорить с тобой перед смертью. Врач сказал, что анализы ухудшаются и предупредил, чтобы мы успели попрощаться и сказать все, что хотели, чтобы потом не жалеть об утраченной возможности.

— Хорошо, я поговорю, — я попыталась взять его за руку, но он спрятал обе в карманах. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Я почувствовала себя прокаженной и убрала руки, чтобы не нервировать его. — Куда?

Риан приоткрыл дверь и пригласил меня внутрь. Естественно, он со мной не вошел. Комната вкусно пахла пачули, ванилью и нотками лаванды, но запахи лекарств и смерти все равно пробивались в общий букет. Окна комнаты выходили на внутреннее патио и открывали красивый вид на небольшой садик. На кровати, отодвинув полупрозрачный палантин, сидела девушка и смотрела на ухоженный цветник. Она не дернулась от скрипа двери и не повернула голову, но заговорила на хорошем английском:

— Каждое движение причиняет боль, и мне уже сложно поворачиваться. Ты не могла бы подойти к свету, чтобы я тебя рассмотрела.

— Конечно.

Я обошла большую кровать и увидела мягкий стул, который будто ждал меня. Я решила сесть, чтобы оказаться на уровне глаз девушки. Страх мой ушел, когда я увидела лицо страдалицы. На нем не было отпечатка физической или душевной боли. Да, в глазах было отчаянное желание поскорее освободить бренное тело, но это совсем не отражалось в чертах лица.

Ее глаза метнулись в мою сторону и подробно рассмотрели. Так обычно мы чувствовали себя на медосмотре в школе, где противно лапали все части тела. После тщательного сканирования ее глаза вновь вперились в окно.

— Я думала, ты другая.

— Какая же?

— Легкомысленная, инфантильная, драматичная.

— О, я драматичная. Еще какая! Но почему легкомысленная?

— Потому что ты должна была быть полной противоположностью мне. Риан так говорил. Вот я и подумала, что ты должна быть поверхностной и ветренной. Тем более, отношения в командировке не говорили о тебе ничего хорошего.

— Это правда. Я до сих пор корю себя за такое поведение. Но какая же я по-твоему?

— Сильная, страстная, целеустремленная, а еще заботливая и верная. Последнее — это вывод из того факта, что ты приехала так быстро. Бросила все ради его спокойствия. Сейчас ты тоже изучаешь меня, потому что даже не спросила, зачем летела через полмира.

— Мы через столько прошли — нам не нужны причины. Если ему нужно, чтобы я приехала, значит, я еду. Он не попросил бы просто так. А когда найдет силы, он все объяснит. Я не против подождать.

— Похвально, столько доверия и любви. Но в твоих глазах есть оттенок смерти. Почему?

— Ты наблюдательна, — отметила я.

— Положение обязывает.

Лицо девушки никогда не меняло выражение, но я была уверена, что сейчас она шутила.

— Мы с мужем попали в аварию. Я выжила, а он — нет.

— Риан не говорил, что ты вдова.

— Он многое не говорит.

— Тоже верно. Но это хорошо, что ты вдова, ты поймешь, что делать, когда меня не станет.

— Знаешь, когда я пришла в себя после аварии, мне казалось, что я приношу всем только несчастье. Даже если не я направила руль, то могла своим поведением навлечь на нас кару свыше. «Ты не достойна его, и я у тебя его заберу!» — сказала я более низким голосом. — А потом все ждала, что получу второй удар за Ли, но он все не приходил и не приходил, и я перестала бояться.

— Несущая смерть, значит, — сказала Джиа вслух. — Как мы все-таки похожи. Но я изначально никого к себе не подпускала. И не сразу поняла, как получилось, что Риан подобрался так близко. Я все пыталась узнать, что же могло так сильно на него повлиять, но он так и не признался.

— Я всего лишь сказала ему правду. Ту правду, в которую верила тогда.

Джиа медленно подняла левую руку, нащупала стол с письменными принадлежностями и придвинула к себе. Минут пятнадцать она что-то выводила на бумаге, периодически чиркая и исправляя иероглифы. А я воспользовалась моментом и огляделась. Комната была обычной. Здесь не было гобеленов или дорогой мебели, как я ожидала изначально. Но внутренний дворик потрясал воображение. Кроме подстриженных кустов и красиво оформленных клумб, здесь начинала зацветать сакура.

— Знаешь, — скрипнуло колесо передвижного столика, и девушка заговорила, — одно время я думала, что действительно ему нравлюсь. Он появился на встречах клуба такой понурый, будто его снесло поездом. Он воскрешался, только когда начинал рассказывать о тебе — именно тогда у меня сложилось мнение о роковой блондинке, женщине-вамп, что подчиняла волю мужчин и бросала их.

Я усмехнулась, но она не обратила на меня внимания и продолжила.

— Я как никто знала, если смертельная болезнь поразила тебя, то поможет

— Это было жестоко, — безапелляционно вставила я.

— Да. Только когда меня хватил первый серьезный удар, я поняла, что мне осталось недолго, и если он влюбится, то я усугублю его травму, и он может не оправится никогда, — она остановилась.

Я слушала ее историю и тоже завороженная смотрела на молодую зелень сада, но сейчас повернулась к ней и увидела слезы. Ее голос при этом не дрогнул, но крик души обдал холодом. Я пересела и приобняла.

— Так не больно? — уточнила я, чтобы не причинять ей больше того, что она испытывала.

— Нет.

Я вытерла ей лицо салфеткой, которую нашла на тумбочке рядом с кроватью, и затихла, чтобы она смогла продолжить.

— Он заходил ко мне в больницу, и тогда я решилась рассказать ему, что все это время не пыталась спасти его, а только глубже заманивала в сети. Я плакала и прятала от стыда глаза, но он только поблагодарил меня за то, что какой бы ни была причина, я все же держала его наплаву. И поэтому он сделает мне сюрприз, когда я выйду из больницы. Я стала слушаться врачей, строго следовала диете и режиму, и быстро вернулась в строй. Он попросил моих родителей, чтобы именно он забрал меня из больницы. Но повез не домой, не сразу. Он повез меня в издательство, которое заинтересовалось моими стихами. Мы подписали договор, который юрист Ли Риана уже просмотрел и удивился, что условия были очень выгодные. И я подписала. Также издательство попросило высылать все, что я напишу за последние месяцы жизни. Эти коробки, — указала она пальцем в правый угол от нас, — это все для них. Попроси Ли Риана проследить, чтобы они попали в издательство.

— Конечно. Только ты пока не смей покидать его.

— Я ему больше не нужна. А он — единственное, что меня держит на этой земле.

Я хотела возразить «Нет! А как же мама! И друзья!», но она слишком страдала от болезни, чтобы заставлять ее мучаться дольше. И я погладила ее волосы.

— Теперь, когда я могу передать его судьбу в твои руки, я уйду спокойно. К сожалению, ему придется носить траур полгода, но потом вы сможете наконец быть вместе. Ты же дождешься его? — Я сделала вдох, чтобы ответить, но она опередила меня. — Конечно, дождешься. Что-то я глупость сказала.

Теперь и у меня лились слезы.

— Я бы с удовольствием смотрела на вашу прекрасную пару на экране. Вы так подходите друг другу — талантливые поэты, красивые, молодые, из одного мира, нашедшие друг друга. Но я встала между вами — и болезнь, да, но вдруг случилось бы то самое чудо? И вы были бы вместе. Ты бы родила ему детей и даже если бы ушла раньше него, оставила бы частичку себя в нем навсегда, и он бы смог жить ради детей дальше. Ради детей так просто жить. Я сама только за дочь и держусь.

Джиа усмехнулась.

— Я бы все отдала, чтобы хотя бы часть того, о чем ты говоришь, сбылось. Но моя роль в его жизни совсем другая. Вы скоро поймете этот дар.

— Не говори так! Ты не можешь сдаваться так рано! Ты еще можешь пойти на поправку. И у вас все будет хорошо. А что я могу ему дать? Я уничтожила мужа, сломала Риана — я действительно не должна ни к кому приближаться… У него, может, и получится пережить и продолжать, а вот я боюсь, что не смогу взять на себя такую ответственность.

— Ты теперь обязана. Я как узнала, что он вновь тебя встретил, поняла, что у меня другая роль в его жизни.

— Я жалею, что судьба свела нас с Ли три месяца назад. Получается, тебе стало хуже из-за меня. Если бы я не влезла между вами, то не довела бы тебя до полного изнеможения.

— Глупости, — перебила она меня и отринула от моих объятий, чтобы посмотреть в глаза. — Это был знак, что мне пора уходить. Теперь твоя очередь поддерживать в нем огонь творчества. «Мы ответственны за тех, кого приручили», — и ты должна полностью отдаться новой миссии — сделать Риана счастливым. Теперь только ты можешь это сделать. Да, в первый раз ты его чуть не сломала, но ведь ты сломала себя, правда? — я кивнула. — Значит, в ваших мирах должны были произойти эти изменения, чтобы вы поняли, что созданы друг для друга. И вообще общий статус «вдовы» и «вдовца» делает вас просто идеальной парой для прессы.

— Я тоже об этом подумала, — призналась я.

— Значит, ты уже идешь в нужном направлении. Позволь прошлому остаться в прошлом и с легкой душой иди в будущее — я заберу с собой все твои грехи, все твои страхи.

И после этих слов она накинулась на меня, будто не обнять хотела, а высосать без остатка. Ее объятья казались жесткими, костлявыми, кожа казалась искусственной, а оболочка совершенно пустой, и только сердце все также пылало чувствами, что согревали ее мрачные мысли, что приводили ее последние нервы в ужас.

Она расцепила руки.

— Позови сначала Ли Риана, а потом маму, пожалуйста. Тебе придется покинуть мой дом сразу, потому что мама не потерпит тебя, — и я вспомнила ненависть в глазах пожилой женщины. — Но не уезжай из страны пока — мне осталось совсем чуть-чуть, и я хочу, чтобы ты была рядом с ним, когда он начнет обвинять себя в том, к чему отношения не имеет. Я обо всем уже распорядилась. Еще три месяца назад. Но я должна была встретиться с тобой.

— Как жаль, что я не могу узнать тебя лучше. Ты была бы идеальной женой для него. Единственной достойной, к кому я бы не посмела

— Можешь! — и тут я ожидала фразы «сделай его счастливым» или «роди ему детей» или еще что-то в этом роде. Но она попросила помочь ей прилечь. — Чтобы ты знала, я ненавижу просить о помощи, и даже при сильных приступах не позволяю кому-то делать что-то за себя. Но ты полна заботы и с потерей мужа у тебя перекрыта часть чакры любви и заботы. Ты ведь чувствуешь стеснение в груди? — я удивилась и кивнула. — Я скажу Ли Риану, чтобы он сводил тебя к моему массажисту. Он откроет все каналы для восприятия космической энергии, энергии вселенной. Да ему и самому надо, но он все находит причины не ходить. Ты полна заботы, и мне хочется ее почувствовать, прежде чем она полностью перейдет Риан. — Я помогла ей прилечь и накрыла одеялом. — Это оказалось так хорошо — позволять людям заботиться о себе. Почему я раньше не позволяла им этого? — она усмехнулась. — Спасибо тебе за эти минуты. Я не зря ждала встречи с тобой. А теперь зови остальных.

И закрыла глаза.

Я вышла, совсем не чувствуя своего тела. Как в тумане прошла по коридору и не сразу вышла в нужно ответвление. Передо мной появился Ли Риан. Я не могла рассмотреть его эмоции, потому что сама еле держалась на ногах. Я показала ему на дверь и сказала: «Она тебя ждет». И продолжила путь. Я летела сюда, чтобы заключить в объятья любимого и подарить ему свою заботу, но сейчас мне казалось, что если я его обниму, то оставлю свой запах, Джиа учует его, и ей станет еще хуже. Я не могла так поступить с ним, не могла так поступить с ней, и с болью в сердце, с дрожащими от желания руками я повернула в гостиную.

На диване все в той же позе оставалась мать Джиа. Я поклонилась и сказала, что Ли Риан позовет ее к дочери. И направилась на выход. Шофер уже ждал меня с открытой дверью. И увез в какой-то отель. Он помог донести чемодан до ресепшен, где его перехватил молодой удалец. Когда мне выдали ключ от номера, тот повел меня к лифтам.

Я приняла душ — я чувствовала, что мне нужно смыть последние сутки, чтобы расслабиться и попытаться уснуть. А затем повалилась в кровать и, стараясь не думать, закрыла глаза. Лишь на секунду я вернулась в сознание, чтобы написать дочери, что долетела нормально и уже отдыхаю в отеле. Удивительно, но мне удалось мгновенно провалиться в сон. На приходящие сообщения я уже ответить не могла.

3-й год. Глава 18

3-й год. Глава 18

Джиа умерла в тот же вечер. Но я узнала об этом только на третий день, когда с самого утра ко мне в номер постучался водитель. Он протянул пакет, в котором оказалось черное платье, и сказал, что ждет меня внизу через пятнадцать минут. Я не стала спорить, накинула наряд и села. Рядом со мной на сидении лежал букет белых хризантем.

— У нас обычно красные гвоздики покупают, — сказала я вслух.

Водитель кивнул, но не ответил.

— Теперь вы перейдете к маме Джиа в услужение? — спросила я.

Он помотал головой.

— Нет? А куда же?

— В ближайшие два месяца я останусь в доме, если понадобится моя помощь, а потом буду искать новую работу. С мадам Пак я никогда работать не буду.

— Вы простите мне мое любопытство, но почему?

— К счастью, я обещал это самой Джиа, и это мой главный аргумент. Но я бы не хотел работать с женщиной, которая похоронила дочь давным-давно, а сейчас просто играет свою роль.

— Как больно это слышать. Джиа была сильной, но всем иногда хочется, чтобы самый близкий человек мог спрятать тебя на мгновение в объятьях от мира, от проблем…

Захотелось обнять дочь, и я послала ей смайлик, чтобы она об этом узнала. В ответ она прислала фото их с Жанной за работой. Сердце успокоилось, и я отложила телефон.

— Можно вас попросить? — неожиданно обратился ко мне шофер.

— Конечно!

— Не общайтесь с мистером Ли ближайшие сорок девять дней.

— Только сорок девять?

— Да. В память о Джиа. Сорок девять дней.

— Хорошо, конечно. Спасибо, что сказали. Но Джиа говорила про полгода.

— Это общий траур — столько у супруга не должно быть новых отношений. А строго, чтобы он провожал ушедшую жену, сорок девять дней.

— Поняла. Хорошо.

— Спасибо.

Дальше он, всегда угрюмый, разговорился и рассказал про традиции на похоронах. И я с удовольствием послушала, потому что крайне мало знала об этой древней культуре. Раньше на похороны могли надевать маски, чтобы отпугнуть злых духов от покойника, а потом в конце процессии их сжигали. Еще была традиция кидать в разрытую могилу платки, чтобы покойник забрал слезы живых. А еще что похороны длились уже три дня и все это время можно было подойти в похоронный центр, где мама Джиа разместила алтарь, и проститься с усопшей. Но почему-то было решено меня туда не звать. Однако на захоронение кремированной урны, где обычно присутствуют только самые близкие родственники и друзья, меня привезли.

Я в свою очередь поведала о наших традициях. Но все сходилось на том, что на третий день тело или прах опускали в землю и проходило сорок дней перед тем, как душа покидала мир живых.

Когда мы приехали, он напутствовал меня. Он предупредил, что мне лучше всего стоять в стороне. И только после ухода родственников возложить цветы. И обязательно съесть что-то с поминального стола, чтобы усопшая знала, кто приходил с ней проститься.

Я пыталась внушить себе, что пришла на похороны девушки, но глаза постоянно возвращались к Ли Риану. В черном классическом костюме он выглядел великолепно, хоть и показалось, что он сильно похудел за это время. Но больше всего меня поразила серебряная прядь, свисавшая с правой стороны челки. Сердце защемило, насколько тяжело он воспринял потерю. Это полностью поменяло его имидж. Я не могла отделаться от мысли, насколько новая прическа возбуждала меня.

За время молитв он ни разу не обернулся. Через время подъехала еще одна машина и из нее вышли знакомые лица. Участники TheNightSky и менеджер были в черных костюмах и с букетами белых цветов. Они поклонились мне и встали рядом, ожидая окончания церемонии. Затем мы поклонились маме и вдовцу усопшей, возложили цветы и помянули.

Я смотрела на чрезмерно

— Ребят, — обратилась я к его друзьям. Они подошли ближе. — Не оставляйте Риана, пожалуйста. У меня сердце разрывается, что в самый тяжелый период его жизни я не могу быть рядом с ним. Думаю, вы понимаете.

— Аврора, — сказал клавишник Сон Ханыль. — Ты не беспокойся. Мы не собирались бросать друга в беде. Мы уже договорились дежурить по очереди, чтобы он был под присмотром.

— Его родители тоже приезжают, так что они смогут приглядывать, — добавил басист Кан Минджун.

— Спасибо вам большое. Для меня очень много значит ваша дружба, — я протянула им свои визитки. — Обращайтесь в любой момент, если нужна будет помощь.

— Не волнуйся, время пролетит быстро, — вставил барабанщик Хван Доха.

— Для меня — скорей всего, для Ли — точно нет.

Я посмотрела в его сторону, он на повышенных тонах разговаривал со своей тещей. Казалось, он вот-вот сорвется и перепрыгнет стол и нападет на нее. Однако мой взгляд перехватил шофер и вовремя подошел, чтобы предотвратить драку. Риан резко отреагировал, когда почувствовал чужую хватку на своих плечах, но тут же успокоился, узнав верного слугу Джиа. А затем налил себе еще соджу и залпом выпил рюмку.

Шофер подошел ко мне, чтобы рассеять сомнения и пообещать отвезти его обратно в особняк. Там он должен будет провести следующие сорок девять дней, не оставляя дух жены в одиночестве. Но уже без матери. Ей в доме находиться было запрещено. Но не по традиции, а по завещанию.

— Какая жестокая у вас традиция — запирать живого человека с духом умершего. Риан и так не в себе, а полтора месяца в одиночестве просто уничтожат его, — я не заметила, как слезы потекли по щекам. — Одна надежда, что друзья и родные хоть немного смогут отвлечь его мысли.

Я посмотрела на корейцев с укором, будто они могли что-то изменить.

— Мне нужно отвезти вас в отель, — решился шофер. — Чтобы успеть вернуться за господином.

— Не беспокойтесь, — вступился Ханыль, — мы отвезем.

Я с благодарностью поклонилась, и мы решили потихоньку пробираться к машине. Риан увидел нас, кое-как вылез из-за стола и на шатающихся ногах подошел. Он принял соболезнования от друзей, а потом остановился передо мной. Он так сгорбился, что был почти моего роста. Он уже с трудом выговаривал слова, и взгляд его был затуманен, но он считал нужным высказаться:

— Заря моя, заря. Когда же ты перестанешь меня дразнить? Ты заигралась в свои командировочные игры.

Парни напряглись — я видела, как они встали ближе ко мне.

— Я уже ухожу.

— Ты всегда уходишь, — усмехнулся он. — Это все, что ты умеешь. Хоть раз бы осталась до конца!

— Я здесь! Я сейчас здесь! Ни смотря ни на что я готова остаться прямо сейчас. Нарушим все правила и будем вместе!

За спиной раздались возгласы удивления и неодобрения.

— У тебя нет совести — так издеваться над человеком. Ты прекрасно знаешь, что я не могу нарушить вековые традиции. Но тебе же плевать на других. Ты думаешь только о себе. Я слишком долго потакал твоим желаниям, забывая о себе.

— Ты не прав. Мы вместе этого хотели. Ты того и ждал, что моя семья развалиться, чтобы забрать себе осколки.

Я хотела сдержаться и позволить ему выговориться, но он не один хотел избавиться от тяжести внутри.

— Нет. Я чертовски прав! Потому что этими осколками ты разорвала мою жизнь в клочья. Посмотри до чего ты нас довела, — я опустила глаза, и он силой повернул мою голову в разные стороны. Его друзья обступили нас.

— Я вижу, что сделала тебе больно.

— Ха! Больно?! Дело даже не в том, чтоты сделала мне больно, а в том, чтоя сам захотел сделать себе больно. Ты уничтожила мою волю к жизни и радости. Я больше не хочу тебя видеть. Я и так потерял три года своей жизни, которые ты никогда не сможешь мне вернуть.

— Ты придумал себе сказку, а теперь обвиняешь меня в том, что я все испортила. Ну, прости, если разочаровала. Больше я тебя потревожу. Аньон! (пер. — Пока!)

Я шла вперед, не видя дороги, пока Минджун не взял меня под руку и не подвел к машине. Я смотрела в окно, и вспоминала, что город не принял меня, как собака ревновала к запаху другого животного. Во время небольших прогулок я теряла вещи, у меня падало мороженое, рвался пакет, я слишком часто спотыкалась и даже раз упала, я не попала в половину достопримечательностей, в которую хотела. Меня никто за человека здесь не воспринимал: Ли даже коснуться к себе не дал, а сейчас и вовсе выдал тираду; никто не подумал сообщить мне о смерти Джиа; меня не обслуживали на кассах, потому что я попадала в магазины, где никто не говорил на международном языке.

Здесь была гнетущая напряженная атмосфера. За эти несколько дней так и не выглянуло солнце, из-за влаги в воздухе дышалось тяжело, у меня прыгало давление и хотелось спать. Сейчас я была окончательно раздавлена. Мне хотелось уехать прямо сейчас, но рейсов на сегодня уже не было. Единственная удача постигла меня — ухватить последний билет на завтрашний рейс. Завтра я наконец покину неприветливую страну…

Пока слезы капали, четверо мужчин молчали, не смея вмешиваться.

— Ты же понимаешь, что Риан нес чушь? — попытался заговорить со мной менеджер О Сан-у. У него на кармане пиджака был прищеплен пропуск, так что я только сейчас узнала его имя. Теперь мне стало понятно, почему его звали «Менеджер Зеро».

Я подняла на него заплаканные глаза:

— Все равно больно. Ведь он не до конца неправ.

— Полная чушь. Возможно, он говорил это для других, чтобы никто не заподозрил раньше времени о ваших отношениях.

— Вы хотите сказать, что это была продуманная игра?

— Не знаю, но не могу полностью исключить этот вариант.

— Вряд ли. Он бы сказал.

— Не обязательно. Ведь ему нужна была естественная реакция.

— Я устала. Я так устала от этого города, от странных традиций, от неискренних слов. Все! Я купила билет и завтра уезжаю. Не говорю, что навсегда, но и не говорю, что вернусь.

Сан-у кивнул и тяжело вздохнул.

— Я много лет рядом с ним. Эти слова совсем на него не похожи.

— Но он и не терял еще никого. Смерть многое нам открывает в себе и заставляет провести переоценку ценностей.

— Он понимал, на что идет.

— Ой, не говорите глупостей! Я тоже думала, что знала, на что иду, когда забеременела. А потом роды и первые

— Я верю в то, что у вас все будет хорошо. Однажды вы все объясните друг другу, и обида испариться.

— Спасибо за поддержку. Сразу видно, вы давно с людьми работаете.

Оставшееся время мы обсуждали вопрос, который давно меня мучал: Как воспримет общественность, если мы все-таки сойдемся. И менеджер очень подробно и с примерами рассказал, как он видит эту ситуацию, а также как он бы предложил компании вести политику. Я никогда не думала об этом с той стороны, и мне было интересно послушать знатока шоу-бизнеса.

Участники группы активно присоединились к беседе, и к концу поездки мы уже начали шутить. Было жаль прощаться с друзьями. Рядом с ними я впервые почувствовала тепло этого города. Когда я вышла, тучи разошлись, и путь до отеля лежал по солнечной дорожке. В голове вдруг возникло воспоминание: я ездила в Питер еще студенткой. Он встречал меня дождями, ветрами и открытыми мостами, на которые я постоянно опаздывала. Но стоило встретить будущего мужа, и Питер показал свою парадную сторону. Сеулу тоже надо дать второй шанс.

Утром я чуть не проспала. Не в силах собираться или даже идти в душ, я сразу легла и уснула — эмоции забрали всю энергии, и мне срочно понадобилась подзарядка. Также я не поставила будильник, чтобы выспаться, и проснулась за полчаса до выхода. А потому носилась по номеру, собирая вещи и перепроверяя документы. Дольше всего я раздумывала над черным платьем — это был подарок? С одной стороны, я редко носила черное, с другой — может пригодиться, и бросила в кучу.

Телефон с ночи стоял на беззвучном режиме, и я не обращала на него внимание вплоть до приземления в Дубае. На выходе я достала гаджет из сумки, чтобы вызвать такси и увидела десять пропущенных от Ли. Я не стала перезванивать, стерла из журнала звонков, и села в машину. И лишь тогда заметила сообщение от него. Однако его я тоже не стала читать. Осадок от нашей последней встречи вызывал у меня чувство неприязни. Сейчас я бы не смогла адекватно отреагировать на его слова.

Когда я рассказывала дочке, она слушала с выпученными глазами. Таких историй она еще не читала в своих книжках. Ужас этого мира пугал и завораживал одновременно. А потом она подошла и обняла.

— Мам, как ты все это выдерживаешь?

— Просто. Я знаю конечную цель. После смерти твоего отца я взяла себя в руки, потому что не имела права расклеиваться и должна была помочь тебе в самом трудном периоде жизни. А сейчас… Мне и самой нужно время. Я пока не могу радоваться или грустить по-настоящему. Что бы ни произошло, я еще не отошла от одного потрясения, а потом этот переезд. Когда я здесь, мне кажется, что Вадим еще жив, стоит мне вернуться, он встретит меня в аэропорту. И нахождение рядом с Рианом для меня все еще табу, все еще запретная радость. А потом его поведение на похоронах…

— И как же быть?

— Я не знаю. Пусть время расставит все по местам. Я никогда не торопилась жить. Не собираюсь и сейчас. Я не хочу ничего начинать, потому что есть возможность, — я должна почувствовать желание.

— А что если я могу помочь?

— Я с удовольствием приму твою помощь. У тебя есть план?

— Я прочитала в интернете, что если говорить о чем-то, то это выходит из тебя и внутри не остается ничего. То есть когда ты держись все в себе, то это концентрируется и в конце концов ты взорвешься, эмоционально или физически. Но если ты будешь говорить об этом, то в конце концов эмоции уйдут и останется только память.

— Как ты стала у меня такой умницей?

— Вся в вас!

— Правильно, в нас. Никогда не забывай, что в тебе часть меня и часть отца.

И я заплакала. А потом заговорила. И пусть я устала после перелета и еще больше от постоянных испытаний, но близость дочки придавала сил. А она слушала, внимательно и чутко. Она вернулась на место, когда я успокоилась, а потом и вовсе предложила перейти в комнату на диван, потому что даже самые мягкие кресла не давали удобства надолго.

Я говорила, а она спрашивала, удивлялась, комментировала, шутила, и тоже вспоминала. Я с удовольствием слушала о себе со стороны, потому что папа и мама для нее были понятия мало разделимые. И радовалась, что смогла привить ей правильные ценности, что союз двоих — это всегда взаимопомощь, уважение, стремление навстречу и, конечно, любовь. Никуда без обоюдного чувства, склеивающего все шероховатости. Никуда без желания быть вместе, иначе каждый брошенный носок или непомытая вилка начинают строить невидимую стену, а рождение детей и вовсе может разрушить непрочную связь.

Так она и заснула, положив голову на бедро. Я гладила ее волосы и вспоминала времена до нее. И вдруг теплые картины прошлого омрачились осознанием, что в отношениях мы с Вадимом не были равными. С течением времени я стала копировать поведение мужа. Поэтому спустя столько лет смогла аккуратно впихнуть свой темперамент в золотую клетку и позволить домашней и рабочей рутине полностью себя поглотить. И потерять интерес к жизни за этими рамками.

Но какой же я была в детстве? Что мне больше нравилось сидеть и мастерить или гулять на площадке? Это именно я всегда тащила маму на улицу в любую погоду и бегала-прыгала, пока не оставалось сил, или мама силой не утаскивала в тепло. Мои штаны и куртка всегда были грязными, за что я часто получала от родителей. Однажды я посмотрела передачу про природу, и меня потянуло путешествовать. Я была лучшей по географии, ОБЖ, старалась подтянуть историю и обожала английский и физкультуру. На всякий случай химия, биология и физика тоже вошли в сферу моих интересов, потому что понимание смежных наук в незнакомых местах могли неожиданно пригодиться.

В институт я пошла на международные отношения, чтобы максимально охватить особенности культур и отношений, а также открыть себе работу в любой точке мира. Но я встретила Вадима, и рядом с ним хотелось сложить крылья и следовать совершенно другим повелениям. Практику на последнем курсе нам всем обеспечили, однако от работы в международной компании я отказалась, чтобы остаться рядом с ним. Тогда мне казалось это правильным выбором. Зачем куда-то лететь, если протяни руку — и вот она жизнь.

К моему ужасу, Вадим заметил меня

Вот только Ли Риан сломал эту клетку, выпустив мои эмоции на прогулку. И им понравилось быть свободными. Им понравилось быть нужными. Мне понравилось быть эмоциональной. Во мне проснулось то самое забитое и спрятанное желание увидеть весь мир. И сейчас в стране, в городе, где встречались разные народы и национальности, я чувствовала себя в своей тарелке. Неужели все оказалось так просто? Этот город не принадлежал только нам с Ли, он принадлежал всему миру и именно это и разорвало старые оболочки, чтобы выпустить на волю пыльный образ девочки-мечтательницы.

Мы с городом были на одной волне. Именно это подсказывало мне тело, сейчас вибрировавшее с безжалостным солнцем в унисон. Именно поэтому я заметила Ли Риана на том концерте. Именно поэтому открылась ему. Именно поэтому впустила в свою жизнь. Ведь я почувствовала в нем родную душу. Он по работе много разъезжал, и мне вновь захотелось стать частью именно этого процесса, а не запираться в офисе и прятаться за стопками бумаг.

Ли Риан. Всего день прошел, но будто целая вечность. Я достала телефон и открыла его сообщения. За это время их скопилось большое количество, так что я приступила к чтению.

«Почему не отвечаешь на звонки?»

«Ты еще в Сеуле?»

«Я не помню вчерашний день. Помню поминальную службу, а дальше темное пятно».

«Как ты? Мы увидимся?»

«Парни говорят, я должен перед тобой извиниться. А я совершенно не помню за что».

«О боже, мне скинули видео. Я такой идиот!!!»

«Ты имеешь полное право игнорировать меня. Я это заслужил».

«Это не оправдывает меня, но я просто хочу сказать, что устал, вымотался, да и к тому же перебрал».

«Ничто из того, что я говорил не является правдой. Ты же это знаешь?»

«Я вообще не понимаю, откуда взялись эти слова. Я готовился сказать совсем другое».

«Надеюсь, ты поймешь и сможешь простить».

«Я идиот».

«Прости».

«Я люблю тебя».

«Прости».

«Я подожду тебя здесь».

«Я обязательно тебя дождусь!»

Дальше монолог обрывался в ожидании моего ответа. Я не почувствовала злости и решила ответить, и реплика быстро пришла в голову:

— Через сорок девять дней. Не раньше.

Спустя несколько секунд он прислал смайлик, что понял. И мне показалось, что в этом ответе было много облегчения — я не бросала его, я чтила традиции. В ответ на мои догадки он прислал корейское сердце, скрещенные пальцы, и я не смогла не ответить тем же.

3-й год. Глава 19. Часть 1

3-й год. Глава 19. Часть 1

Ли Риан с чемоданом стоял на пороге.

— Неужели сорок девять дней закончились? — выдохнула я.

К двери я подошла не в самом хорошем настроении. Я всего-то хотела выспаться и отдохнуть в свой выходной. Дочка отпросилась ночевать к подруге, откуда присылала фотографии пижамной вечеринки. Я наслаждалась тишиной и покоем одиночества, поэтому очень удивилась звонку в дверь. Кто же мог подумать, что вместо непрошенного гостя, будет самый лучший подарок? Шок отошел быстро — легким движением я пригласила его внутрь.

— Да. Долгие-долгие дни без тебя закончились, — сказал он, нервно улыбаясь.

Он отпустил ручку чемодана, скинул обувь и подошел ко мне. Он обнял меня, как никогда не обнимал. Но за последние месяцы его тело сильно изменилось. Он осунулся, истончился, высушился. Его объятья стали более грубыми и костлявыми. У меня навернулись слезы, до чего его довела жизнь. Мне надо обязательно постараться вернуть ему былой оптимизм.

На миг его колени дрогнули, и я испугалась, что он теряет сознание. Я отстранилась и посмотрела на него. Он продолжал крепко держать меня за плечи. Он улыбался сквозь слезы, и я поняла, что не физически он был слаб. Его душа вдали от моей теряла энергию, и горела крошечным огоньком. И сейчас просто выходило напряжение всех этих дней.

Я взяла его за руку и повела в гостиную. Усадила на диван, поставила чайник и стала шуршать пакетами и скрипеть дверцами в поисках заварки. Вода быстро закипела и вскоре чай уже окрашивал горячие струи в красновато-черные оттенки.

— Ты есть хочешь? — он помотал головой, и я приготовила лишь чашки.

Наконец я могла с любовью рассмотреть вымотанного друга. Он выглядел старше, в его глазах читалась мудрость. Серебряная челка, которую я заметила на погребении Джиа, теперь скрывалась среди других мелированных прядей. Новый имидж ему настолько шел, что я не могла отвести глаз. Меня привлекало все — новые морщинки, признаки зрелости, — но я все еще не смела его поцеловать. Казалось, я испорчу этот прекрасный момент воссоединения.

Я разлила заварку по чашкам и протянула Риану. Так многое хотелось сказать, но я не понимала, с чего начать. Спросить, где он жил это время? Спросить, чем он занимался? Спросить, насколько он приехал и что собирается делать? Сказать, что я скучала? Сказать, что зачеркивала дни на календаре? Но у меня вырвалось:

— Ужасно выглядишь.

— Спасибо, я всегда могу рассчитывать, что услышу от тебя только правду.

Он отставил кружку, и я притянула его к себе. Нет, не для поцелуя. Я положила его голову себе на ключицу и нежно обняла, как провинившегося ребенка.

— Не хочу говорить, — призналась я. — Хочу просто обнимать тебя.

Я облокотилась на боковую спинку, подложив под голову декоративную подушку. Риан закинул ноги на диван и подогнул в коленях, чтобы поместиться. Его руки оказались в районе моей талии и аккуратно ее обвили. Я слышала его ровное дыхание и чувствовала жар его тела, — только сейчас я осознала, насколько мне его не хватало. Просто иметь возможность поболтать с ним о буднях, увидеть вживую его улыбку, почувствовать его прикосновения. И все это свалилось на меня праздничным конфетти в единственный день, когда я планировала ничего не делать. Так лениться, мне нравилось еще больше.

Наверное, мы уснули, потому что когда я открыла глаза и потянулась за чаем — он уже остыл. Ли тоже сел прямо и потер лицо ладонями.

— Сбылась моя мечта, — довольно заявил он.

— Какая? — поинтересовалась я.

— Засыпать и

Я рассмеялась.

— Я скучал по твоему смеху.

Он сказал это радостно, но эмоции вновь подошли комом к горлу. Я поняла, что если он выдавит из себя хоть слово, то снова заплачет, потому старается сдержаться.

— Знаешь, а я не скучала, — дерзко выдала я. И дождалась, пока на его лице появится тень обиды. — Да, мне было чем заняться! — я задумалась, вспоминая, куда я могла положить нужную вещь. — И даже покажу тебе чем.

Я сбегала в свою комнату и вскоре вернулась с картиной в руках. На квадрате пятьдесят на пятьдесят сантиметров был его портрет. Мне понравилась арт-терапия с Жанной и портрет покойного мужа, что я решила продолжить рисовать. Мне приходили разные образы, но чаще всего я рисовала того, кого мне не хватало больше всего. Эта картина мне удалась лучше остальных, поэтому я ее забрала с собой. Другие эскизы Жанна категорически отказалась отдавать и выставила в галерее своих учеников. За последний месяц ее занятия набирали обороты, и я шутила, что это именно мои картины приманили людей.

Да, это была моя лучшая попытка, но я нервничала, когда передавала ее в руки своего вдохновителя. Это был мой взгляд на него со стороны, и я не знала, насколько ему понравится.

— Уа-а. Какая красота! — он взял в руки холст и с милой улыбкой рассматривал каждый мазок. — Интересный стиль! Чем ты рисовала?

Я хитро улыбнулась и села рядом.

— Пальцами.

Он открыл рот и посмотрел на меня, а потом вернул взгляд к картине. Он провел пальцами по линиям, чтобы почувствовать неровности краски.

— Это потрясающе. У тебя золотые руки! Можно я его заберу себе?

— Конечно. Хотя этот портрет мне нравится больше всех. Ну ладно в ближайшие месяцы соберусь и нарисую себе еще один.

— «В ближайшие месяцы»? О чем ты? — удивился он.

— Ты же не думал, что я не заставлю тебя отбывать весь срок траура? — пояснила я.

— Полгода? Ты с ума сошла! Никто в современной Корее уже так не делает.

Я строго на него посмотрела.

— Мне найти этих людей, чтобы доказать тебе обратное?

Он сник и тихо произнес:

— Не понимаю, зачем нам так долго ждать?

Я смягчилась и положила руку на плечо.

— Для видимости! Ты должен соблюсти все правила. Ты знаешь, что с тобой сделают, если догадаются, что брак был заведомо провальным? Тебя разорвут на кусочки — а уж эти ваши несознательные девочки умеют подпортить жизнь. Поэтому прежде чем ты покажешь им меня, ты втиснешь все в рамки приличия.

— А я буду тебя ждать здесь. Время пролетит быстро — ты даже не заметишь. Кстати! Там и Рождество рядом.

— О, Рождество — наше золотое время.

— Наше любимое время, — подтвердила я. — Время счастья.

— Скорей бы, — он наклонился в мою сторону и поцеловал.

Под жаром его поцелуев я тысячу раз спросила себя, почему этого не произошло раньше. Почему мы так долго ждали близости, а не накинулись друг на друга на пороге? Признаю, что у меня был осадок от нашей последней встречи, да и было утро — я еще не успела толком проснуться. Но что остановило его? Неприятные мысли хлынули в голову, и мне было не справиться с их потоком. Я отстранилась и нехотя открыла глаза:

— Почему ты осмелел только сейчас?

Он опять застонал, а потом и вовсе вскочил с дивана.

— Да потому что! Я не знал, примешь ли ты меня вообще.

— Почему я не должна была тебя впускать?

— Может, потому что ты уже нашла кого-то другого. Я же вижу, какая ты: яркая, сильная, мудрая. А здесь столько богатых одиноких людей, что я удивляюсь, что ты еще не завалена подарками.

Я не сдержалась и посмеялась над его праведным гневом.

— Хочешь знать мой секрет?

Он кивнул.

— Я надеваю обручальное кольцо. Самые близкие знают, что это обман. А остальные видят лишь то, что я замужем, и мгновенно теряют интерес, — я подмигнула. Но потом радость сошла с лица. — Ты ведь, знаешь, что значит потерять дорогого человека. Представь, как мне больно было смотреть на других мужчин. Ты — другое дело. Ты из прошлого, ты давно стал частью меня. Но новым знакомым я всегда сразу показывала границы дозволенного. Мне даже пришлось ходить на терапию, чтобы как-то прийти в себя. От того я пошла на танцы, на рисование, меня лечили расслабляющими массажами и вибрирующими звуками. Я провела огромную работу над собой, чтобы просто смотреть на окружающих меня мужчин. А ты говоришь, чтобы я кому-то что-то обещала? Категорически нет. Ты исключение.

Я разнервничалась. Раскрывая душу, я почувствовала, как наливаются слезы и дрожат руки. Мне захотелось вина. Я порылась в шкафах и нашла бутылку красного.

— Ты будешь?

— Нет, спасибо, я напился за эти два месяца.

— Оу, точно. Прости. Я тогда тоже не буду.

Я поставила все обратно и наполнила тарелку финиками. Лакомство пришлось Ли по вкусу, а мне удалось немного расслабиться.

— Я уже не помню времена, когда не было тебя, — разоткровенничался он после долгой паузы. — Очень хочется скорее забыть этот кошмар и прошлую жизнь и начать просто жить. Только сейчас я понимаю, как много не хватало в моей жизни. Влюбленности помогали испытывать обновление чувств и снова писать песни о любви. Но наши отношения просто переворачивают все с ног на голову. Старые слова обретают новый смысл, и мне хочется переписать половину песен, оставив лишь настоящее чувство.

— Ты как всегда строг к себе. Ты можешь только увидеть собственный путь, но не должен его осуждать.

— Почему?

— Потому что именно он привел тебя ко мне, — сказала я и поцеловала его в лоб. — Именно он привел меня к тебе. Все твои песни мгновенно западали в душу, и твоя улыбка заставляла сердце биться чаще. Так что можешь думать что угодно, но при мне о себе ты можешь говорить только положительное. Иначе ты выставляешь мой выбор мужчины в нелестном свете.

— Ха-ха! Вот это ты закрутила. Теперь я и вправду не смогу ничего плохого сказать, потому что обижу тебя, хотя буду метить в себя.

Я подмигнула и вернулась в объятья. Больше не хотелось говорить, только чувствовать его рядом, быть частью его. И все же он не выдержал тишины:

— Что нам делать дальше?

— План простой: найти друг для друга время и пространство, — отреагировала я.

— А нам это удастся?

— Конечно! Нам еще и не такое удавалось.

— Это точно! — подмигнул Ли Риан.

Он взял мою руку и поцеловал, а затем не

Я понимала, что у него есть всего несколько дней, что он потом надолго уедет в тур и писать новые песни, сниматься в клипах и раздавать интервью. Но разлука теперь не казалась непримиримой, не казалась убийственно тяжело, когда приходилось вырезать из сердца чувства и воспоминания, чтобы жить нормальной жизнью. Потому что теперь все изменилось навсегда. Мое сердце освободилось от тяжелого прошлого, крылья были снова расправлены, и у меня была поддержка самого главного человека — дочери.

А дальше рисовались такие радужные перспективы, что дочка станет совершеннолетней и выберет свой путь, в который нельзя будет вмешиваться, а только наблюдать и восхищаться. Все-таки она взяла лучшее от своих предков. И тогда мы с Ли Рианом останемся вдвоем. Я смогу ездить к нему в любую страну, где он будет задерживаться хотя бы на несколько дней. А потом станет настолько невыносимо жить раздельно, что мы наконец купим совместный дом.

— Ты думаешь о чем-то очень приятном, — шепнул он.

— Как узнал?

— «У тебя есть тайная улыбка и ты показываешь ее только мне…» (You've got a secret smile and you use it only for me — группа Semisonic песня «Secret smile»).

Я засмеялась и зарылась в его объятьях. Эти старые песни, которые мы все слушали в девяностые годы и верили каждому их слову, всегда умели точно выразить эмоцию момента. Сейчас, когда по большей части музыка стремилась к отражению движений народных масс, Корея все еще давала надежду на сохранение классических стилей популярной музыки, и рядом со мной был один из ее гениев.

На разных такси мы ездили, чтобы сходить в кино и погулять по магазинам. Мы просили в ресторанах закрытые места для влюбленных. Купались только после заката на разрешенных пляжах под пристальным светом фонарей и взглядом спасателей. Мы вместе готовили, и уже не было ни напряжения, ни страха. Я угощала его блюдами русской кухни, а он меня — корейской. Мы вместе засыпали и просыпались. Мы будили друг друга поцелуями, страстными взглядами и горячими объятьями. А потом в душе смывали страхи, что это неправильно, что это временно. И вновь тонули в глазах друг друга.

Я познакомила его со своими подругами. Ясмину мы перехватили на прогулке с детьми. Она выбирала красивые безлюдные места, и нам с Рианом подходила такая атмосфера. Юля позвала нас на предварительное открытие ресторана — открытие для своих — и кормила нас невероятными яствами. А новые десерты были умопомрачительными. Риан сказал, что никогда так вкусно не ел, и я впервые увидела, как Юля смущается. К Оливии в студию мы не пошли, но специально для нас она устроила выездные танцы, и мы полночи танцевали на набережной. А потом пошли гулять по центру, как делали раньше. Все было закрыто, и мы порадовались своей удачи в прошлый раз.

Ева почти все время проводила в студии, чтобы не мешать нашей идиллии, за что я ей была по-человечески благодарна. Но в один день мы поехали с ней. Жанна тут же закрыла свою галерею и при нас дернула ручку, чтобы удостовериться, что закрыто на замок. Она казалась такой счастливой, что тут же подхватила Риана под руку и повела на экскурсию. Он посмотрел основную экспозицию и много удивлялся красоте полотен. Он дошел до угла помещения и хотел было развернуться, но что-то в гигантском холсте показалось ему интересным. Он обернулся на меня и встретился со смущенным и тяжелым взглядом.

Жанна пришла на выручку:

— Это как раз сеанс арт-терапии был, и Аврора нарисовала покойного мужа.

Он тут же подтвердил, что узнал мазки пальцами, как на его портрете, и Жанна восхитилась его наблюдательностью. Затем произошло то, что никто не ожидал. Ли опустился на колени перед картиной, несколько раз глубоко наклонился и вслух поблагодарил нарисованного Вадима за то, что тот все эти годы заботился обо мне — теперь и Риан берет на себя полную ответственность за мои жизнь и счастье. Я была растрогана, а Ева неожиданно подбежала к нему и обняла. Видно, он сказал что-то созвучное ее мыслям.

Мы хотели выпить чаю с видом на патио, но мы пошли через мастерскую и тут же остановились. Жанна выставила все портреты Ли Риана, написанные мной за прошедшие недели. Первой мыслью было сбежать, но потом я вспомнила, что уже показала свою лучшую картину, и стала искать ей замену.

А потом пять дней прошли, и я впервые боялась его отпускать. Раньше я хотела, чтобы мы больше не встречались никогда, и наваждение покинуло голову и тело. Но теперь, когда я так страстно желала, чтобы он вернулся в мою жизнь, как можно было расставаться? И страх отразился на лице.

— Как ты можешь бояться после всего, что с нами было? — он показал тату на безымянном пальце. — Судьба все за нас решила, помнишь? Что бы ни произошло, мы всегда встретимся здесь. Когда-нибудь.

Я кивнула и обняла крепко, чтобы он хорошенько запомнил на ближайшие месяцы чувство домашнего уюта. Он немного набрал вес, и теперь тело его стало мягче на ощупь. Я почувствовала поцелуй на лбу. Тревожность ушла, оставив только тепло и нежность. Я не хотела видеть, как он уезжает, поэтому не спустилась с ним вниз. Но все равно смотрела в окно. Наверное, он догадался об этом, потому что поднял голову и помахал на прощанье. Сердце вырывалось из груди к нему, не понимая, почему руки отпустили самого дорого человека. Я открыла ставню и закричала, что есть мочи, чтобы мои слова точно достигли его ушей:

— До встречи в Дубае!

Он нарисовал руками сердце и скрылся в такси.

3-й год. Глава 19. Часть 2. Эпилог

3-й год. Глава 19. Часть 2. Эпилог

На время мини-отпуска я взяла отгулы на работе. А когда вернулась, почувствовала огромное желание выйти из зоны комфорта. Я недолго была на должности бизнес-аналитика, решала много вопросов, касающихся непосредственного функционирования фирмы. И работы хватало, но мне хотелось большего. Директор Фостер будто прочитал мои мысли и пригласил в кабинет.

— Думаю, ты готова услышать это, — сказал он и предложил присесть.

Он вскипятил воду, бросил в стеклянную колбу чайный шарик и приготовил две чашки. Затем

— До финальной цели нужно сделать еще пару шагов, но я вижу, что тянуть уже нет смысла. Для начала я сделаю тебя замом, — я удивленно громко вдохнула, и пыталась отреагировать, но Коллин не стал дожидаться и продолжил. — Это чисто формальность, потому что ты уже делаешь всю нужную работу. Однако я все же буду давать тебе дополнительные задачи, которые подготовят тебя к следующей ступени, на которой мое менторство окончится.

— И что же это за должность.

— Региональный менеджер.

— Звучит серьезно. А чем занимается региональный менеджер у нас в компании?

Он хитро улыбнулся, и я догадалась, что я влипла по-настоящему.

— Обычно их ставят во главе филиала, и они руководят своим сегментом, пока не надоест или пока они не надоедят.

— Но…

— Но мне кажется, что ты потянешь формирование филиала с нуля.

— Это как?

— Все как ты любишь: читаешь тонны документов, находишь города и страны, куда компания впишется как нельзя лучше и полностью продумываешь общий концепт.

— И все сама?

— Нет, конечно. Тебе в помощь будет команда, которую ты отберешь сама. У всех останутся основные должностные обязанности, но уверен, вы найдете время и возможность.

— Ого. Это огромная ответственность.

— Разве? Для тебя это посильная задача.

— Почему ты так веришь в меня?

— Ты вырастила ребенка, а значит, вывезешь что угодно. Что значит в рабочее время тыкнуть пальцем в карту и найти в интернете несколько нужных людей, когда ты уже тринадцать лет успешно направляешь целое поколение в светлое будущее?

Я засмеялась.

— Как красиво ты говоришь, Коллин, я поняла, что мы в ближайшее время будем много общаться семьями и твоей жене будет приятно услышать, что ты говоришь симпатичным сотрудницам за ее спиной. Но давай серьезно. Почему такая большая ставка на меня?

— Только не обзывайся меркантильным, хорошо? Дело в том, что на одной из конференций генеральные директора предложили серьезную премию тому, кто сможет взрастить у себя в офисе нового директора.

— Мне на ум приходят несколько определений: корыстный, расчетливый.

— Возможно изначально так и было. Ты тогда только уехала после проверки, и я сразу подумал о тебе. Что-то изменилось в филиале с твоим появлением, и я не мог не уловить этого. Ты была всего неделю, но успела зажечь огонь сразу в нескольких сотрудниках. Правда, они в конце концов уволились, но я восхищен их метаморфозой после общения с тобой.

— Да, девчонки молодцы — не побоялись раскрыться своей сути.

— Вот и ты откройся! Что бы я там не хотел, у меня бы никогда не получилось, если бы ты была рядовым сотрудником. На самом деле ты всего добилась сама! Я просто изредка направлял твою энергию и подкидывал тебе нужную информацию. Я бы никогда не поделился наработанным опытом, если бы не был уверен в том, что ты сдюжишь.

— А у меня был выбор?

— Именно! Ты ко всему относишься так, будто либо ты сделаешь, либо тебе нужно чуть больше времени. Другого варианта нет. Потому я обучал тебя многим нюансам, нагло накидывая все больше работы. И ты каждый раз справлялась. Так что дело не в деньгах: ты — мой главный проект. Знаешь, как говорят: за жизнь надо построить дом, посадить дерево, вырастить сына и обучить регионального директора.

Мы рассмеялись и выпили вкусного чая. Какие бы у него ни были мотивы на самом деле — может, он потерял сестру, очень способную и перспективную, или не поверил в девушку, и она его бросила его, — но его поддержка в разные периоды моей жизни меня покорила. А его убежденность в том, что я достигну поставленных целей, поражала в самое сердце. Мы редко говорили о личном, никогда не выходили в свет семьями, но я чувствовала, что директор Фостер стал мне родным. И была безумно благодарна судьбе, что свела нас вместе.

Теперь я была уверена, что время без Риана пролетит быстро и незаметно, потому что я буду штурмовать новые горизонты. И я с удовольствием ушла в работу. Коллин все чаще брал меня на переговоры, иногда даже давал инициативу в мои руки. Тут я и почувствовала силу. У меня всегда находились нужные аргументы, я помнила основные цифры и референсы к важным документам. А опыт проверок в филиалах других городах странах давали мне огромное преимущество.

Летом народ изнывал от жары, поэтому предпочитал уходить в отпуск. Работы стало меньше, мы спасались горячим чаем — удивительно насколько он лучше избавлял от жажды — и кондиционерами. Именно в этот период директор Фостер намекнул, что можно заняться изучением архивов. А с осени можно было собирать команду.

Я не стала откладывать и все свободное время проводила, пролистывая документацию с начала основания фирмы. Изучив первые шаги нового филиала, я перешла к следующему этапу. Первым делом я распечатала список стран, где офисы уже были. И чуть не расплакалась от счастья, когда увидела, что в самом желанном городе его нет. Я не понимала, как могло случиться такое совпадение. Да нет же! Они специально закрыли его и попросили меня создать его заново — иначе и быть не могло. Именно с этим вопросом я и подошла к главному.

Коллин Фостер был у себя, но что-то усиленно искал в компьютере и не сразу меня заметил.

— Оу, ты давно здесь? — он снял очки, которые надевал только при работе с гаджетами.

— Нет, только вошла. Если можно я по делу.

— Конечно, — он кивнул на пачку бумаг у меня в руках. — Насчет проекта?

— Как ты догадался?

— Кроме того, что по остальным задачам у тебя нет вопросов, у тебя немного дикий взгляд. Он часто появляется, когда ты глубоко уходишь в расчеты.

— Ой, буду знать. Я действительно насчет нового офиса. Я заметила странный факт, что в Сеуле нет офиса.

— О! Так ты выбрала Южную Корею? Интересный выбор, — одобрил директор.

— Почему?

Коллин вздохнул, вытащил дужку очков изо рта и показал на стул.

— Присаживайся, угощайся чаем или кофе, — что ты предпочитаешь в это время суток?

— Наверное, кофе. Надо взбодриться. Только можно попросить тебя сделать — я редко пью кофе и не умею пользоваться машиной.

— Конечно. Заодно себе сделаю.

Он поставил две чашки черного ароматного напитка и вновь сел напротив, как с равным.

— У меня нет твоего любимого лакомства, но жена сделала брауни. Угощайся.

— Спасибо.

— Знала ли ты, что у нас уже был офис в Сеуле? — признался директор.

— Я так и знала! — сорвалась я с места.

— Да стой ты! — успокоил меня начальник и не удержался от улыбки. — Был да сплыл.

— В смысле?

— В самом прямом. Ничего у нас не получилось. Все развалилось уже через полгода после начала. Нас очень легко сделали конкуренты, и мы просто потеряли рынок. Филиал все время работал в убыток, и головной офис решил закрыть его.

— То есть мой проект заранее провальный?! — расстроилась я.

— Почему сразу «провальный»? Это вызов! Я даже рад, что ты выбрала именно этот город.

— Правда?

— Благодаря твоей связи ты знаешь про Корею чуть больше, чем простой обыватель. Докажи, что Сеул не проигран, и ты не останешься в накладе.

Сдерживая желание открыть от удивления рот, я сидела и совьими глазами смотрела на Коллина. Его отвлекло звуковое уведомление, и он переключил внимание на ноутбук. Несколько кликов, надетые очки, и я догадалась, что наступила спасительная пауза в нашем обсуждении. У меня появилось время немного переварить информацию.

Так странно, что я никогда не хотела расти на работе — я и на командировку первый раз согласилась, потому что у нас с мужем вышла размолвка, и мне нужно было отстраниться на несколько дней. После первой удачной ревизии начальники перманентно перевели меня в отдел кочевников. Куда бы ни бросала меня жизнь, я всегда с удовольствием возвращалась на наш цокольный этаж по соседству с архивными помещениями. А тут за год я перепрыгивала карьерные ступеньки по несколько за раз. И никто не пытался меня приземлить, только еще больше поддерживали.

— Ладно! — неожиданно прервал мои мысли Фостер, вернувшийся к кофе. — Признаюсь, я все подстроил. Я знаю твоего бойфренда. Точней я догадался, что он кореец, и подумал, что у тебя чуть больше мотивации создать рабочий вариант офиса в его стране. Я ведь не ошибся?

Я помотала головой. В тот момент мне было плевать, что я была лишь пешкой, плевать, что это не будет полностью приписано только мне. Зато мы будем вместе с Ли. Мне не надо будет бояться отпускать его и несколько часов лететь через пустыню и океан. Больше никаких неприемлемо долгих разлук и бесстыдно далеких расстояний. Только домашний уют и нежность.

— Мне нужно… — начала я, но Коллин меня оборвал на полуслове.

— Уже у тебя в офисе. Полный отчет о причинах провала запуска филиала.

— Я в следующий раз надену шапочку из фольги! — пошутила я.

— Не поможет! Я читаю по глазам.

На этой ноте мы расстались, потому что мне не терпелось зарыться в документы. Почему я хотела посмотреть хронологию провального опыта? Чтобы сделать собственные выводы, и не повторить ошибок своих предшественников. Так что остаток дня я просматривала несколько коробок сеульских файлов. К счастью, большая часть документации дублировалась на английском языке, и мне быстро стала понятна причина провала.

Следующие месяцы я обязательно ставила напоминания, если дочка просила присутствовать на школьном концерте или собрании. Обязательно уделяла ей время на разговоры, старалась замечать перемены в настроении, внешности, предпочтениях, спрашивала, как ее дела. Но делала это в основном из чувства материнского долга, ибо все мысли занимал новый проект. На работе было слишком мало свободного времени, чтобы полноценно заниматься проектом, и мне пришлось перенести его домой. Моя комната превратилась в палату сумасшедшего. Стены были увешаны разными материалами, а стол и пол завален бумагами. Вечерами я также слушала курсы по построению бизнес-модели в разных странах, и обязательно про специфику азиатских стран, чтобы вновь не попасть в просак.

Сначала голова пухла, и информация полностью не усваивалась. Но время шло, я впитывала детали работы дубайского офиса, сравнивала с тем, что запомнила из поездок в другие страны, и проект стал обрастать важными подробностями. Талмуд распечаток рос и пополнялся часто. В свободное время, если таковое оставалось, я читала или слушала книги корейских писателей, потому что менталитет проявляется во всех сферах и каждодневные привычки могли подсказать правильное направление.

На телефон я поставила приложение по изучению языков и в свободные минуты изучала корейские иероглифы, слова и выражения. Язык — это отражение культуры, и я не могла пройти мимо этого пласта. А несколько фраз на родном языке должны были растопить сердце любого носителя. Я очень на это рассчитывала.

Траур Ли Риана закончился, но мы все также оставались на связи через гаджеты. Мы оба были слишком заняты проектами, чтобы выделить больше времени друг другу. Не знаю, о чем думал он, но я знала, к какой цели шла. Тревожно было громко заявлять о готовящемся сюрпризе, ведь успех состоял не просто в удачном запуске проекта, но и в прибыльном существование через год основания. И я молчала, лишь намекая, что делаю это не только по работе, но и ради нас.

Иногда мне казалось, что спокойствие, которое поселилось в нас, когда ушли невзгоды, охлаждало чувства на расстоянии. Мы созванивались и списывались все реже. Я все реже хотела делиться с Рианом повседневными делами, спонтанными идеями. Но продолжала усердно работать, отбрасывая пугающие мысли.

Коллин собирался представить проект на рождественской встрече директоров, где все отчитывались о прошедшем годе и получали соответствующие бонусы. Я торопилась собрать все детали этого гигантского пазла, и последнюю неделю мы тайно собирались с главбухом филиала и сетевым менеджером и раскладывали по полочкам всю информацию, что я подготовила. Так презентация получила последовательность и логичность, а также легкость в восприятии.

Однако оказалось, что мои умения не безграничны и физически презентацию у меня создать не получилось. И Фостер тут же привлек одного из специалистов. Но если нам четверым он доверял полностью, то молодого человека заставил подписать акт о неразглашении и напугал его до полусмерти, потому что остаток недели тот шугался от нас по коридорам и кабинетам, чтобы не услышать лишнего.

И наконец все было готово. Директор вызвал нашу тесную компанию конспирологов и заговорил.

— Что бы ни было дальше, вы получите хорошие годовые бонусы за проделанную работу. Уверен, проект произведет фурор, и надеюсь, что я достойно его представлю. Мне бы очень хотелось, чтобы ты, Аврора, сделала это сама, потому что успела изучить все подводные камни, но ситуация к этому не

— Ты очарователен, когда произносишь речи, — напомнила я.

— Лесть мне сейчас очень пригодиться, — улыбнулся он. — Ну что, а теперь позволь я поздравлю всех сотрудников перед отъездом.

Мы вышли в главный зал, где как обычно стояла наряженная елка, из-под которой торчала гора подарков; где был накрыл стол с легкими закусками и сладким, с соками и водами, но ни капли алкоголя; где в предвкушении стояли работники офиса, чтобы в скором времени сбежать с работы и отдохнуть с семьей на праздничных мероприятиях. И все это напомнило мне, зачем я трудилась все эти месяцы, зачем лезла в незнакомые места, зачем прыгала выше головы, зачем отказалась от выходных и заграничных поездок, зачем отдалилась от дочери, лишь создавая вид заботливой матери. Чтобы быть ближе к тому, кто так много для меня сделал в те краткие мгновения, что мы были вместе. Но во всей этой суете я забыла про день рождения любимого.

— Мне нет прощения!!! — тут же написала я, и он ответил улыбкой.

— Уверен, твоя причина достаточно веская. Но я совсем не обиделся, ведь не день моего рождения станет главным днем года. А день, когда мы с тобой будем вместе навсегда.

— Согласна. И все эти месяцы я много трудилась, чтобы максимально приблизить этот день. Держи за нас кулачки! Вот-вот решится судьба нашего проекта, и я наконец смогу поделиться с тобой.

— Уже держу! У тебя все получится! Только бы скорее встретиться.

Эпилог

В день, когда я перерезала красную ленточку нового сеульского офиса в качестве его регионального директора, Ли Риан сделал мне предложение. А вечером он повез меня загород, чтобы показать землю и дом, который он все это время строил для нас. Интерьер без меня он делать не решился, но уже подготовил несколько вариантов, чтобы мне показать.

Дочка наотрез отказалась уезжать из Дубая, пока не окончит школу. Но уже рассматривала корейские университеты для поступления и искала преподавателя по изучению очередного иностранного языка. Мне как директору филиала, конечно, тоже пришлось учить хангыль, но у меня дома был носитель языка, который всецело поддерживал любые мои попытки заговорить.

Год пролетел стремительно. Работники часто задерживались, вкладывались всеми силами и умениями, чтобы построить сильное и не зависимое от головного офиса предприятие. Моя модель оказалась неидеальной, но мы вовремя замечали ошибки и корректировали курс. Мне понравилось работать с азиатами, потому что им не было равных в сосредоточенности и работоспособности. И за год нам удалось выйти на минимальный доход, чтобы оплачивать аренду офиса и выдавать зарплаты сотрудникам. Когда настал триста шестьдесят шестой день, я заказала несколько ящиков соджу, а также богатый стол блюд и закусок, чтобы отблагодарить всех и каждого. И до начала трапезы произнесла речь, в которой сказала, что горжусь всеми работниками. Тогда я впервые показала свою слабость и позволила себе прослезиться от счастья.

Высокое начальство позвало меня на ежегодную конференцию директоров, и многие подошли и поздравили с таким успехом. Больше всех меня поздравлял Фостер, который пообещал остаться в Дубае еще на несколько лет, чтобы присмотреть за моей дочкой. А затем ему уже приготовили место в совете директоров, как он и мечтал. В тот вечер я выслушала много историй побед и провалов и почувствовала себя частью истории компании. Генеральные директора лично пожали мне руку и вручили грамоту. Они сказали, что я могу просить о чем угодно, и я попросила отпустить меня в декрет.

Эти мужчины-бизнесмены привыкли только к двум типам женщин: первые — это красотки домохозяйки для детей и уюта, а вторые — безжалостные карьеристки, как и они сами. Но я вызывала у них смешанные чувства: восхищение — смогла добиться успеха там, где они не смогли, но при этом разочарование — решила вновь связать себя домашними заботами и оставить мир больших денег.

— Но мы ведь еще услышим от вас? — с надеждой произнес один из основателей.

— Обязательно, если предложите еще интересные проекты, — сказала я и поклонилась по корейской традиции.

Видимо, мой ответ понравился, и это вызвало искреннюю улыбку окружающих меня мужчин.

— Тогда до встречи!

Когда я вернулась в Сеул, то призналась любимому, что хочу детей от него. Пусть мне придется съесть тонну витаминов и строго следить за своим здоровьем, но я бы хотела, чтобы наша любовь превратилась в маленький кричащий комочек. Ли Риан набросился на меня и кричал, что это лучшая новость в его жизни, и тут же записал меня к врачу, пока я не передумала. Он не знал, что я уже попросила благословения от Евы, и она дала свое согласие на младших сиблингов.

Так мы начали подготовку к новому этапу нашей жизни. Выбор комнаты для детской, изучение садиков, школ, подбор агентства нянь и другие приятные мелочи. По опыту я знала, что он будет сложный, но рядом с Ли я не сомневалась в том, что мы обязательно справимся, и была готова ко всему. У меня появился второй шанс на семейное счастье, и я радостно смотрела в наше будущее.