До последней строки

Пролог

Джулия Хэнли

До последней строки

Информация

Desʻree — Donʻt be afraid (тема книги)

Christina Novelli, Bobina (Bobina Remix)— Numb

Eleonora— With You

Dom Robinson— Fawn

RJ Chevalier, Toniet Gallego— Or Nothing

Ben Foster, Nicholas Foster, Samuel Thompson— To the End

Aurora Night— 1310

Immediate Music— Dream Worlds

Hypersonic Music, Max Cameron— Shine

Emilio Estefan— Pennies In My Pocket

Tony Evans, Tony Evans Dancebeat Studio Band— Stop and Stare (Rumba)

Tal— Stimela

Max Denoise, Claire Willis— Bring To Me

Shawn Williams— Dreams in my mind (Minimal)

Уважаемые читатели! Действия книги разворачиваются в придуманных автором городах юго-восточного побережья США и несуществующего острова Коста-де-Пальма, по сюжету расположенного неподалеку от Кубы.

Все события и персонажи вымышлены. Любые совпадения случайны.

Она превратила свою боль в бестселлер.

Он превратил бестселлер в сценарий их будущего.

Вивьен

Говорят, что ошибки делают нас сильнее и дают пищу для размышлений на всю оставшуюся жизнь. Главное — не растерять ее впустую.

Только мой мир оказался совсем другим. Он не верит в чувства, не прощает слабость и мастерски скрывает свою суть под масками благопристойности, стенами особняков и элитных клубов.

Много лет я думала, что знаю все о нем, и о людях, которые изо дня в день формировали мое будущее, пока не встретила Эвана Миллера. Мужчину, который вернул мне жажду жизни, научил чувствовать, любить и мечтать, а после уничтожил чудовищной ложью.

Теперь, израненная ею, я бегу по темной улице Гле́йнвила и не могу остановить слезы.

Все, к чему я стремилась — разрушено, прошлое — стерто, и только яркие огни фар за моей спиной оставляют робкую надежду на то, что ничего еще не кончено.

Эван вылетает из авто и, преградив мне путь, требует:

— Сядь в машину, Вив!

— Я никуда не поеду с тобой! — отвечаю я, стараясь обойти его.

— Черт! Тогда я сам посажу тебя! — вскрикивает он. — Этот разговор нужно начать сначала! И ты выслушаешь меня! Потому что я уже один раз сделал ошибку и отпустил тебя! Второй такой не будет!

Глава 1

Вивьен

2 недели назад. 27 июня 2025 г.

Зал Глейнвил Конгресс Холла. Церемония награждения Национальной книжной премии в области художественной литературы.

Вот и настал вечер, которого так ждали родители и Тина, по совместительству мой литературный агент, и как нетрудно догадаться, лучшая подруга.

Сейчас они в зале, только мама выбрала ближайший столик к сцене, а Тина — место поближе к прессе.

Она любит раздавать интервью, чтобы показать, каким удачным проектом для нее стала наша дружба. А после за бокалом вина или чашечкой кофе она обязательно напомнит мне, кому я обязана своей известностью. К ней, конечно, подключатся родители и скажут мне то же самое, а я, как всегда, лишь улыбнусь, потому что хочу, чтобы этот вечер поскорее закончился.

Сегодня меня наградят званием “Писатель года”, и я уже до дрожи ненавижу его, поэтому вместо повторения речи, стою за кулисами и пересчитываю лампочки на люстре.

Одна из ведущих по имени Джейд, женщина лет сорока в элегантном брючном костюме, проверяет микрофон на лифе моего платья.Ужасно тесного и слишком длинного платья!А затем осматривает меня с ног до головы и предлагает поправить прическу.

Я соглашаюсь, ведь жутко устала от ожидания, и иду к зеркалу, чтобы еще раз увидеть незнакомку в отражении.

— Ну, привет, — говорю я себе, убрав от лица выпущенные пряди.

Мне кажется или парикмахер сверялся с фотографией Барби, когда творил из меня восковую куклу? Иначе не назвать этот нелепый вид!Небесно-голубое платье с блестками, выбранное мамой, и это гнездо с бесконечными завитушками вместо нормальной прически.

Я предпочла бы надеть футляр черного цвета и лодочки, чтобы как-то уравновесить свой природный блонд, но сейчас вынуждена выйти как королева выпускного, а не серьезная женщина!

Боже! Мне уже двадцать шесть, а я не могу выбрать даже платье, чтобы один раз надеть его и спрятать в шкафу! Этот образ не сочетается с тем занудством, которым наполнена каждая моя книга! Наверное, последняя в этом качестве особенно преуспела, раз за нее дают такие награды.

“Тени Ловуда” — очередной правильный и эстетически выверенный роман о бренности жизни и торжестве разума над чувствами. Я писала его год и все время хотела забросить, потому что не верила сама себе. В сущности, каждый из нас мечтает о любви и принятии, но зачем-то должен читать о вечных страданиях.

Страдание и кара — вот главные мотивы, которые делают книгу шедевром, и я совершенно с этим не согласна!

Если бы не мама, роман давно пылился бы среди отрывков из таких же скучных эпосов. Поэтому я совершенно не рада оказаться на писательском Олимпе с этим гимном мучению и боли.

Он не отражает ни капли моей души!

— Вивьен, — зовет Джейд, указывая на свои часы. — Пора. Скоро наш выход.

Я киваю и иду за ней, стараясь не запутаться в подоле.

Честное слово, если это случится, я ничуть не расстроюсь! Избавиться от этого творения неизвестного модельера — уже праздник!

Приблизившись к сцене, где уже слышится вступительная речь, я замираю, потому что путь нам преграждает чертовски привлекательный мужчина с планшетом.

— Какие-то проблемы? — интересуюсь я, надеясь, что над залом протекла крыша и вскоре нас затопит ливень. Но по взгляду незнакомца быстро понимаю: он пришел не из-за урагана, который разразился перед самой церемонией.

Не представляю, как этот Бог в обличьи человека оказался здесь. Похоже, он выиграл джекпот в генетической лотерее, не меньше. Я минуту смотрю на него, стараясь найти хотя бы один изъян, но вижу только каштановые волосы, приглаженные назад, пронзительные светло-карие глаза и фигуру Аполлона. Облегающая белая рубашка подчеркивает мышцы на его груди и торсе, а приятный запах одеколона обволакивает нас с Джейд пряным ароматом.

— Пока я руковожу процессом, все будет гладко, — говорит он, смотря на мои губы, затем поднимает взгляд и заставляет мое сердце замереть. — Я пришел проверить, все ли готово. Стив устроит разнос всей команде, если что-то пойдет не так.

— А кто вы? — допытываюсь я, покрываясь мурашками от внимания такого мужчины.

— Я партнер в фирме, которая организовала это мероприятие, —

На этот раз он не ограничивается губами, а медленно рассматривает шею, ключицы и лиф моего платья.

Это похоже на сеанс бесконтактного обольщения. Такие, как он, легко могут довести неискушенную девушку до обморока одними глазами. Правда, в моем случае все оказывается гораздо прозаичнее. Как только я провожу мысленную линию от него до себя, убеждаюсь: он смотрит не на грудь, а на микрофон, который чудом еще удерживается на платье.

— Я не заметила, что задела его, — оправдываюсь я, слегка прикусив губы от бессовестных мыслей. Но незнакомец не дает мне шанса расслабиться, подогревая самые смелые догадки.

— Поэтому я здесь, — он склоняется ко мне и осторожно возвращает микрофон на место. А после проводит большим пальцем по ключице.

Его прикосновение заставляет меня вздрогнуть и задержать дыхание. Я точно знаю: он сделал это специально. Но для чего? Чтобы показать насколько он хорош?

— Вы знаете, когда должны выйти? — спрашивает он, вернувшись на безопасную дистанцию.

Пока он терпеливо ждет ответа, я слушаю голос разума. Он буквально вопит, чтобы я сосредоточилась на выступлении, а не ягодицах этого мачо. Я же сгораю от желания пойти наперекор своей унылой жизни, поэтому позволяю себе немного помечтать.

— Десять секунд до начала трансляции! — раздается строгий голос из рации организатора.

— Так вы сумеете выбрать нужный момент? — переспрашивает незнакомец, заметив мое смятение. — Я могу подать вам знак из зала, если нужно.

— Нет, я умею считать до десяти.

Как же глупо я выгляжу сейчас! Похоже, его забавляет роль хищника, которого запустили в клетку к кроликам!

Убедившись, что мы не сбежим, он сосредоточенно сдвигает брови и, одарив меня легкой улыбкой, спускается по ступеням сбоку от сцены.

— Какой жеребец, — заявляет Джейд, сверкая от восхищения, как иллюминация на вечеринке. — Странно, что я никогда не видела его среди всех этих снобов.

Знала бы ты, что мне приходится жить среди них, а не встречаться по праздникам!

— Он… довольно привлекателен, — цежу я, стараясь не показывать интереса.

— Привлекателен? — выражение ее лица недвусмысленно передает все, что она хотела бы сделать с этим “организатором”, если бы осталась с ним наедине. — Да, это восьмой смертный грех, создавать таких мужчин! Вот увидишь, сегодня на него точно кто-нибудь накинется… Боже, нам пора выходить!

Как только Джейд отдаляется и, встав посреди сцены, представляет меня: “Леди и джентльмены, Вивьен Нокс — обладательница почетного звания “Писатель года”, а после раздается грохот рукоплескания, на меня опускается туман.

Я медленно выхожу, получаю заветное “Золотое перо” и даже что-то говорю в качестве благодарности, но при этом совсем ничего не понимаю. Лица родителей, ведущих и Тины, показывающей “класс” обеими руками — все стирается, как и это достижение.

Все, кроме него…

Он стоит в стороне, сложив руки на груди, и смотрит в сторону, потому что не верит моим наигранным эмоциям. А еще ему явно не нравится мой неестественно кукольный вид.

Еще бы! Он и не догадывается, что в спектакле под названием «Примерная девочка» у меня главная роль и я играю ее всю жизнь. Иначе не отворачивался бы от приторности момента, а сочувствовал.

Пока же только Тина видит трагедию на моем лице, ведь знает меня лучше мамы. Но и ей сейчас приходится подыгрывать надменной миссис Нокс, чтобы та позволила ей переступать порог нашего дома и время от времени вытаскивать меня из депрессии.

Однако есть вещь, которую не знает даже Тина: я так устала от вечного контроля, что балансирую на грани. И если кто-нибудь вроде этого принца не спасет меня, камнем пойду ко дну.

К несчастью, он существует в “параллельной реальности”, в которой свобода — естественная часть жизни, а не временная награда за послушание, так что вряд ли поможет мне.

Тем временем на сцене по очереди появляются попечители, главы издательств и просто знаменитые люди из мира литературы. Все они произносят бравурные речи и радостно пожимают мне руку, а я вместо того чтобы слушать их, продолжаю следить за мужчиной своей мечты. Он же, с тех пор как поправил петлицу на платье, не удостоил меня ни единым взглядом. Зато решил массу проблем других гостей, которые периодически подходили к нему и жаловались на что-то.

Наконец, когда официальная часть заканчивается, остальные награды находят своих счастливых обладателей, а по залу прокатывается красивая музыка, меня отпускают, и я начинаю медленно спускаться к столику.

Мама смахивает слезы счастья с лица и привстает, чтобы встретить меня, а отец, широко улыбаясь, поднимает бокал в мою часть, но трогательный момент нарушает мое несносное платье.

Из-за тумана в голове я наступаю на край платья и начинаю падать, представляя, как разобьюсь на тысячу осколков. Но вдруг, словно героиня женского романа, оказываюсь не на полу, а в объятиях того самого организатора, который успевает подбежать и подхватить меня.

Мне казалось, что он стоял довольно далеко от сцены, но теперь это неважно, ведь он здесь: крепко держит меня и тянется к микрофону, чтобы снять его.

— Не возражаете? — тихо спрашивает он, склонившись к моему лицу. — Ни к чему, чтобы нас слышал весь Холл.

— Да, я сегодня не в своей тарелке, — жалко отвечаю я, не чувствуя пола под ногами.

— Это заметно, — говорит он и сводит меня с ума одним предложением: — Предлагаю избавиться от этого платья.

Я удивленно смотрю на него, но вскоре разочарованно вздыхаю, услышав продолжение фразы.

— Это не лучшее место для бальных танцев, — усмехается он и передает меня в руки отцу, который уже стоит рядом. — С вашей дочерью все в порядке.

— Спасибо за помощь, — говорит папа и радостно обнимает меня.

— Мы так гордимся тобой, — вторит мама, подбежав следом, и начинает поправлять платье, которое чуть не избавило меня от ног.

Я же хочу поскорее переодеться, поэтому осматриваюсь в поисках Тины, но ищу вовсе не ее, а те самые светло-карие глаза.

Клянусь, еще немного и я сожгу это платье прямо на себе!

— Мне нужно в уборную.

— Дорогая, не придумывай, ты прелестно выглядишь, — не соглашается мама.

Поразительно, с какой легкостью рассуждают люди, когда им комфортно! Конечно, на ней же удобный темно-зеленый “футляр” и туфли на низком каблуке, а не платье для выпускного!

Я правда выгляжу нелепо, и, кроме нее, это видят все! Особенно, он.

— Нет, я хочу переодеться, — резко отвечаю я, удивляясь своему напору. — Хотя бы сейчас я могу сделать то, что нужно мне, мам?

В ответ мама делает такое лицо, будто я призналась, что в моей сумочке

— Я скоро вернусь, — обещаю я, наконец, разглядев Тину в компании журналистов.

Подруга, как всегда, сногсшибательна. У нее прекрасная фигура, оливковая кожа, густые темные волосы, которые всегда лежат волосок к волоску.

Не знаю, почему она захотела стать литературным агентом, ведь в любое время суток выглядит так, будто готовится заменить топ-модель на модном показе. А еще Тина умеет говорить то, что думает, и не испытывает мук совести за правду.

Я так не умею. Пока что.

Глава 2

Вивьен

— Мне помочь тебе? — спрашивает подруга, догадавшись, что я иду в дамскую комнату. — Я сейчас принесу из машины твою одежду.

— Конечно, — отвечаю я и начинаю считать секунды до того, как она вернется с моим любимым черным платьем и удобными туфлями.

К счастью, по пути Тину не задерживают любопытные журналисты и гости, желающие познакомиться с ней, поэтому чехол с вещами появляется у меня в руках уже спустя несколько минут.

Теперь мы обе идем по огромному залу, освещенному софитами. От столиков доносится аромат свежей еды и цветов, повсюду много людей, и все они веселятся и радуются жизни, как и Тина.

Я же понимаю, что не смогу пройти ни фута, если не избавлюсь от давящих туфель, поэтому снимаю их и продолжаю идти босиком.

Наконец мы добираемся до уборной, и я расслабленно отпускаю подол, прощаясь с ужасом, который пережила благодаря этому платью.

Тина пытается помочь мне раздеться и дергает за молнию, но внезапно спрашивает:

— Ну, и как это было?

— Что? — с невозмутимым видом спрашиваю я.

— Что за ангел подхватил тебя у сцены? Ты видела его крылья? Они наверняка у него есть, — тараторит подруга.

Что за щенячий восторг? Это же просто… самый красивый мужчина на свете.

— Мы не познакомились. А что касается крыльев, вряд ли они есть у него, — бурчу я.

Надев запасной наряд и распустив волосы, чтобы дать голове отдохнуть, я с облегчением смотрю на знакомое отражение.

— А что же есть? — заискивающе продолжает подруга.

Она подкрадывается и демонстративно достает из моих волос оставленную шпильку, требуя ответа.

— Я не присматривалась к нему так близко. Но уверена, что он далеко не ангел.

Ангелы не умеют так переворачивать душу. Скорее, он другая сторона бытия.

До этого вечера я думала, что поставила на отношениях жирный крест. Несколько унылых романов с сыновьями правильных родителей не в счет. Мне было так же скучно с ними, как и им со мной. Зато они очень нравились моей маме, потому что принадлежали к кругу порядочных и воспитанных людей.

Я до сих пор не понимаю, как она не избавилась от Тины, ведь ее родственники не входят в круг университетской элиты.

— Нет, Вив, пора признаться, что встряхнуть тебя может только такой, как он, — не унимается подруга. — Или я не права?

— Права, но я не могу связаться с ним, — говорю, пытаясь накрасить губы. — Я слишком занята.

— Но не сегодня, правда? — широко улыбаясь, наседает Тина. — Помнишь, что я говорила тебе? Ты не поймешь, каково быть счастливой с хорошим парнем, если не попробуешь… с таким мерзавцем. Я знаю, о чем говорю. Потом всю жизнь будешь корить себя.

— Перестань, — перебиваю я и осматриваю себя еще раз.

Наконец, я выгляжу достойно и максимально серьезно. Тошнотворно серьезно…

— Как скажешь. Кстати, завтра открывается фестиваль воздухоплавания неподалеку от Хо́линбейла. Там и отметим твою награду, а заодно поработаем.

Я опираюсь о край раковины и складываю руки, подозревая неладное.

— Почему именно там?

— Там обитают стариканы из разных комитетов и издательств, — протягивает Тина. — Пора расширять географию.

— Смотря на воздушные шары?

— Сейчас это модно! — подруга снова подкрадывается ко мне и тихо продолжает: — Успешные мужчины больше не меряются машинами. Они предпочитают покупать воздушные шары, чтобы показать величие своего раздутого эго.

В следующий миг в ее ладони оказывается очередная забытая шпилька.

— Хорошо, — смеюсь я, глядя как подруга вертит ей перед моим лицом, требуя благодарности. — Ты моя спасительница!

Тина поправляет приталенный жакет и берет меня за руку.

— Пошли.

Теперь я чувствую себя комфортно и иду, спокойно разглядывая толпу. До тех пор, пока не вспоминаю онем. Глаза тут же начинают искать то самое лицо, а живот сводит приятное волнение.

— Кого ты ищешь? — хитро спрашивает Тина, заметив мой блуждающий взгляд.

— Никого, просто смотрю на праздник, — вру я.

— Ладно, но, кажется, тот парень вон там, — нарочно произносит подруга, склонившись к моему уху.

— Где?

— Попалась! Значит, ты все же ищешь его. Ладно, это секрет. А теперь серьезно. Нам нужно уговорить твоих родителей отпустить нас на фестиваль. Пора развеяться, а то ты так и зачахнешь за своими книгами.

Это будет нелегко, если вспомнить, что мама привыкла контролировать мой распорядок дня. Хорошо, что папа договорился с деканом кафедры и взял выходной. Он опытный укротитель строптивых женщин. Благодаря ему, мама спокойно сидит за столиком и даже подпевает этой ужасной песне.

Значит, самое время для разговора.

— Садитесь. У вас есть планы на завтра? — интересуется отец, как только мы появляемся.

— Есть, мистер Нокс, — отвечает Тина. — Завтра мы едем на фестиваль воздухоплавания.

— И зачем же? — удивленно протягивает мама, разглядывая наши лица.

Подруга принимает деловой вид, стараясь притупить ее бдительность.

— По работе. Там будет много издателей.

— Ничего, перенесем званый ужин на послезавтра.

Отец соглашается с такой легкостью, будто чувствует, что мне необходимо развеяться.

— Джон, это неприлично, — замечает мама. — Мы же договорились.

— Мы не обговаривали дату. Они придут, когда будет удобно нам. Пусть девочки съездят на фестиваль.

— Лучше перенесите ужин на денька два-три, — поджав губы, просит подруга.Похоже, она бессмертная.— Мы снимем номер в отеле в ближайшем городке. Это хорошая возможность для Вив.

Отец улыбается и с этой отросшей бородой выглядит как добрый волшебник из сказок, а мама, как всегда, хмурится, подозревая, что наша поездка лишь способ сбежать.

И она права.

— Что за ужин? — спрашиваю я, стараясь разрядить обстановку.

— Помнишь, мы говорили про Кларка Уо́лдера? Он работает со мной в университете, — продолжает отец. — Их семья на неделе прибудет к нам на ужин. Кстати, любопытное совпадение: их сын Макс сейчас где-то здесь. Он один из организаторов этого мероприятия.

— Неужели? — оживляется Тина. — Может, мы видели его?

Чтобы подруга не сболтнула лишнего, я стучу коленкой по ее ноге, а сама продолжаю улыбаться.

— А вот и он, — говорит мама, смотря мне за спину.

Неужели сейчас я снова увижу его?

Я делаю продолжительный вдох, стараясь унять дрожь, и медленно оборачиваюсь, но, к разочарованию, вижу другого мужчину, и он выглядит, как и положено выходцу из интеллигентной семьи.

Если проще, новым претендентом на мое сердце оказывается аккуратно причесанный блондин в стильном костюме серого цвета.

— Добрый вечер, мистер и миссис Нокс, — говорит он и целует мою руку. — Вивьен, приятно познакомиться, я Макс Уолдер.

Мама неодобряюще смотрит на бокал в его руке и интересуется.

Нет, начинает допрос.

— Вы пьете?

— Это вода, миссис Нокс, — уверяет наш новый знакомый. — Сейчас я на работе.

— Правильно, — продолжает мама, мило улыбаясь.

Макс подсаживается ко мне и начинает ритуал обольщения.

Так в наших кругах называется открытая лесть с каменным выражением лица.

— Я прочел вашу книгу “Тени Ловуда”. Прекрасная работа. У вас талант изображать все так явственно. Мне казалось, что я смотрел фильм, а не читал.

— Спасибо. Боль всегда передается лучше, — цежу я, переглядываясь с Тиной.

— Это так, — соглашается Уолдер, но больше не говорит ни слова.

Чутье, выработанное годами нахождения в нашем теплом аристократическом кругу, сигнализирует ему, что пора уходить. Поэтому он дарит дежурную улыбку родителям, а затем снова берет мою руку.

— Что ж, ждем от вас приглашения. Уверен, мы найдем о чем поговорить, Вивьен. Кроме боли… — Макс быстро касается губами ладони и тут же отпускает ее. — У меня много дел. Я подошел на минутку.

Я мысленно радуюсь его занятости, но Тина не собирается так просто отпускать Уолдера.

— Как вы один выполняете столько работы? Должно быть, это утомительно, — спрашивает она.

— У нас целая команда, — ничуть не удивляясь, отвечает Макс. — Хотя не скрою, что обычно партнеры не выполняют функции менеджеров. Просто сегодня очень ответственный день, — он склоняет голову. — Хорошего отдыха.

Наконец он прощается с нами, а я ловлю себя на мысли, что очередная попытка мамы выдать меня замуж за подходящего человека обречена на провал.

Макс такой же правильный, какой стараюсь казаться я! Это будет не ужин, а бинго из предсказуемости и одних и тех же разговоров! От одной картины я готова прямо сейчас лететь на фестиваль, только бы увидеть живых людей вокруг!

Теперь уже Тина аккуратно толкает меня в плечо, чтобы я сменила свой кислый вид на сдержанную улыбку и, дождавшись, когда отец пригласит маму на танец, нападает:

— Так и будешь сидеть? Он наверняка где-то здесь. Идем…

Она серьезно? Я еще не отошла от разговора с новым кандидатом в мужья!

— Я не собираюсь его искать.

— Тогда просто потанцуем, — подыгрывает подруга, зная, что на самом деле я хочу встретиться сним, но боюсь признаться.

— Хорошо, но ненадолго, — вздыхаю я.

Christina Novelli, Bobina (Bobina Remix) — Numb

Нас снова окружает толпа, и блеск софитов освещает радостные лица танцующих. Тина, будто нарочно, ведет нас подальше от сцены, и минуту кружится вокруг меня.

Ее поведение настораживает, сигнализируя, что последний бокал с шампанским был лишним. И у меня всерьез начинает кружиться голова только от наблюдения за ней. Я на секунду отвожу взгляд на соседнюю пару, чтобы устоять на ногах, как вдруг понимаю, что подруга исчезла.

Она нарочно кинула меня в этот океан музыки и любви! Я не против танцев, но контраст между моим одиночеством и окружающими парочками не способствует расслаблению.

Несколько минут я блуждаю по залу, делая вид, что хочу вернуться к столику, как вдруг из полумрака навстречу мне выходит тот самый незнакомец.

И не просто выходит, а приковывает мой взгляд к себе.

Сейчас он выглядит еще более дерзко, чем раньше: строгая белая рубашка превратилась в повседневную благодаря подвернутым рукавам, а две расстегнутые пуговицы у шеи, придают образу особый шарм и легкость.

— Меня ищите? — спрашивает он, склонившись ко мне.

Теперь его губы находятся на расстоянии вдоха. Так близко, что я невольно ловлю его неровное дыхание и чувствую, как под тканью рубашки отчаянно бьется сердце.

— С чего вы взяли?

— Тина сказала, что у вас снова возникли проблемы.

— Нет, она…

Я успеваю произнести только это, прежде чем его сильные руки начинают скользить по моим бедрам.

— Я не просила о помощи.

— Значит, Макс просто ушел? — усмехается он, продолжая плавить мою гордость.Я так хочу поцеловать его сейчас! Первой! И без позволения!— Чертов трус.

— Он сказал, что у него много работы, — прикусывая губы, продолжаю я.

— Еще и лжец, — он проводит ладонью по моей щеке и кончиками пальцев спускается к шее. — Наша работа окончена, все давно разъехались по домам.

— Тогда почему вы здесь?

Незнакомец тянется к моему уху и шепчет:

— Я остался, чтобы кое-что сказать вам.

— О чем? — трепеща от его близости, спрашиваю я.

Он улыбается, кладет руки мне на плечи и, едва касаясь кожи, медленно спускается к локтям. Я никогда не испытывала ничего подобного. Ни с кем. Так что этого жеста хватает, чтобы забрать у меня воздух.

— Когда лед обжигает пламя, — предупреждает незнакомец, — тот превращается в воду, и если продолжить — исчезает. На вашем месте я не стал бы проверять.

— Значит, я лед? — разочарованно спрашиваю я, увидев, как он отстраняется. — А что если я хочу измениться? Стать водой или паром?

— В такие игры играют только взрослые, — дерзко отвечает он. — Вы же так и не отошли от маминой юбки, поэтому Макс — лучшая кандидатура для вас. Я же далек от семейных традиций и обязательств. Простите, мне пора.

Сказав это, возмутитель моего спокойствия быстро исчезает в толпе, оставив пепел на губах. Я же продолжаю смотреть ему вслед, терзаясь от догадок.

Зачем он подошел ко мне? Пожелать счастливого брака с Уолдером? Сделать внушение?— я оглядываюсь, пытаясь понять, что сейчас произошло, и вдруг ответ приходит сам собой: —Он просто позабавился! А может, отомстил Максу. Сейчас это неважно. Главное, что он получил то, чего хотел! И если бы пошел дальше… Боже, я бы попала на крючок к коллекционеру женщин и даже не заметила бы этого!

Я срываюсь с места и начинаю бежать, сталкиваясь с гостями и ругая себя за слабость. Тины все еще нет, родители спокойно танцуют рядом со сценой. А он… наверняка уже познакомился с девчонкой посговорчивее и везет ее к себе домой.

Похоже, у них с Максом какая-то вражда,

— Вивьен? — спрашивает Тина, выскочив из-за спины.

Я очень хочу сдержаться, но вцепляюсь руками ей в предплечья, отчего она почти взвизгивает:

— Он, что, плохо вел себя?

— Наоборот, — цежу я. — Помог мне.

Благодаря ему я поняла, что творю все это назло родителям и своей унылой жизни.

Больше никаких мечтаний о красивых мерзавцах! У этих отношений один конец: либо он уничтожит меня, либо погибнем мы оба. Уж лучше Макс! С ним я могу не бояться за свое будущее. Оно в любом случае будет не хуже, чем настоящее. И не лучше…

Глава 3

— Как же я мог так вляпаться? Черт! Пусть этот урод Уолдер засунет свой план себе в задницу! Я не подпишусь на это! — ору я и бью по рулю, потому что какой-то придурок на джипе лезет вперед.

То, что этот щенок стал партнером компании, которую я и Луис создали с нуля, нихрена не значит! Однажды я верну свое!

Да, я говорю о том самом Максе Уолдере — говнюке, из-за которого я устроил этот цирк после награждения Вивьен. И все из-за ошибки Луиса! Только разгребаю это я, а не новый приятель “партнера”!

Много лет назад я и мать переехали из Испании на остров Коста-де-Пальма, который находится к югу от США, чтобы начать новую жизнь. Только не вышло.

Очень скоро безденежье завело ее на кривую дорожку, а меня выбросило на улицу, где я уяснил два простых правила выживания: “Бей первым” и “не отступай”. А третий — “не привязывайся”, я вбил себе в мозг чуть позже.

Я был очень смышленым подростком и быстро вошел в доверие к местному мафиози — Хосе. Выполнял мелкие поручения, приносил “посылки” и все в этом роде. Так жили все, ведь это был единственный способ выжить, и я зацепился за него, как и мать. Она охотно брала грязные деньги и даже гордилась мной. А спустя несколько лет ее на стало.

Я даже школу толком не закончил. Зато выучил английский, и это помогло мне обрасти полезными связями. Так я и познакомился с моим бывшим другом Луисом. Он тоже был из семьи мигрантов и связался с Хосе из-за нужды. Мы всегда были вместе. В передрягах в том числе.

И однажды после очередного дела, пообещали друг другу: когда вырастем, займемся легальным бизнесом и забудем все, что здесь было

Чтобы исполнить мечту, мы нашли парня, который занимался организацией вечеринок по всему юго-восточному побережью и напросились к нему в помощники. Он согласился и даже платил приличные бабки, но только не за нашу работу, а за сотрудничество с Хосе. Мы таких денег сроду не видели и конкретно увязли снова. А очнулись, когда стояли одной ногой за решеткой. Нам обоим было по двадцать пять лет.

На то, чтобы оборвать все связи у нас ушло еще пять лет.

Зато к тридцати годам мы были в шоколаде. Новая жизнь, новые паспорта, новая чистая кампания по организации самых чумовых вечеринок по всем Штатам.

Мы назвали ее просто — “EL” по первым буквам наших имен.

Лучшие диджеи, танцовщицы, знаменитости наперебой просились к нам, а деньги летели прямо с неба. У нас было все, пока не появился Уолдер.

Он был постоянным посетителем на наших “мероприятиях”. Его примерные родители даже не догадывались, что их сын творил там! Но все было в рамках закона, пока он не решил сделать “заказ” у Луиса на кругленькую сумму, и тот согласился. А потом эту дрянь нашли на вечеринке.

Я узнал об этом, когда нам предъявили новое обвинение и пригрозили ста годами тюрьмы. Тогда же появился Макс и сказал, что поможет решить все проблемы взамен на шестьдесят процентов акций.

Правда, умолчал, что он и притащил тот самый товар.

Сто лет тюрьмы или акции? Конечно, мы выбрали второе, но с тех пор я не могу ничего предпринять без ведома этого говнюка!

Тогда-то я и решил, что с меня хватит. Связи помогли бы мне начать все заново в одиночку, чтобы больше не зависеть от чьей-то глупости. Но мой новый старт сорвал Уолдер, когда я пришел набить ему рожу и уйти.

Я до сих пор помню этот разговор.

Он стоял у стенки, а я держал его за горло, но тот не боялся, а предложил мне выгодную сделку.

— Ты можешь вернуть свою долю и долю Луиса, — сказал он, ерзая, как червяк.

— Как? — прокричал я, ударив кулаком рядом с его головой.

— Отец решил женить меня на некоей писательнице, Вивьен Нокс, а мать напросилась на ужин. Они собираются устроить смотрины.

— И что?

— Отец настроен серьезно, ведь у Ноксов большие связи, но они потребовали за этот брак награду “Писатель года” для своей дочери, чтобы сделать ее известной на весь мир, — хрипел он. — Ты не представляешь, как это унизительно! Целый год отец обивал пороги комиссии и искал подход к жюри, чтобы добыть это звание, и скоро Вивьен получит его. Мне же нужно, чтобы ты выставил ее в неприглядном свете до ужина, который состоится после награждения. Отец должен понять, что все его усилия напрасны.

— Конкретнее, что я должен сделать?

— Ты соблазнишь ее, а мои карманные папарацци заснимут вас, и на этом все. Отец увидит доказательства, что Вивьен не такая хорошая девочка, и это поможет мне выпутаться. На время с меня снимут поводок, а дальше — дело техники.

— Никак не пойму, как такое дерьмо все еще живет на свете, Макс? — усмехаюсь я.

— Согласен? — спросил он.

— Почему я?

— Твоя репутация сейчас валяется где-то между плинтусом и подошвой моих ботинок, — самодовольно бросил Уолдер, понимая, что он держит меня за горло так же, как и я его. — И так вышло, что только ей под силу окончательно разрушить союз с Ноксами. Взамен я отдам твои акции. Заметь, не продам, а отдам… И в знак моей серьезности я уже договорился с твоим адвокатом — Анной Смитт. Права передачи уже оформлены и лежат в надежном месте. Копия на столе, а твоя помощница в курсе. Можешь позвонить ей и она подтвердит.

Я решил удостовериться, что эта мразь не лжет, поэтому потянулся за бумагой, сделал пару звонков и понял, что все это правда.

Он собирался избавиться от балласта в виде “ЕL”,

Уолдер пообещал превратить мою жизнь в ад, если я сбегу, и у него были все возможности сделать это, потому что его папаша входил в круг элиты города. А может, и страны.

— Идет, — без сомнений ответил я, потому что посчитал эту аферу простым способом избавиться от проблем.

— Тогда начнем с церемонии.

Знаю, что поступил, как подонок, но я пошел на это ради дела своей жизни. Женщины же никогда ничего для меня не значили. Никто из них не задерживался в моей постели и жизни дольше двух дней, потому что я не люблю обязательства.

За всю жизнь была только одна девушка, в которую я втрескался без памяти. Ее звали Мария. Но это было на острове еще до моего успеха, и тогда я был сопляком.

Да, именно из-за договора я творил все это: подошел к Вивьен перед выходом, поймал у сцены, а потом нарочно попался на глаза ее подруге.

Все это была игра, блеф, но я чуть не вляпался сам, потому что эта писательница оказалась почти копией Марии!

Надо же было случиться такому дерьму!

Только поэтому девчонка спокойно уехала домой, а не встретила утро в одном номере со мной. И это главная причина, которая заставляет меня остановиться.

Пошло оно! Мне не нужны проблемы и привязанности!

Припарковавшись у здания компании, я захожу к Уолдеру и кидаю мобильник на его идеально чистый стеклянный стол.

— Звони, кому хочешь! Можешь даже с моего! — ору я. — Я не подпишусь на это!

— Тогда послушай, что будет, — спокойно отвечает он, развалившись в кожаном кресле. — Что, если с Вивьен что-то случится? Последний мужчина, кто проявлял к ней особое внимание — ты. Это даже подтвердит ее подруга и Джейд, которой ты очень понравился. А за новые контракты и жареные факты такие акулы шоу-бизнеса сожрут тебя. Отец же не допустит и пятна на своей репутации. Ты в любом случае проиграешь, Миллер.

— Значит, ты что-то сделаешь с девчонкой Ноксов и подставишь меня? — склонившись над ним, продолжаю орать я. — Дурь совсем разложила твой мозг?

— Послушай, дело проще некуда, — подонок складывает руки в замок, как чертов психолог. — Научи девочку отрываться, соблазни и всего-то. Она довольно привлекательна, а ты не отличался разборчивостью до сих пор.

— Мне плевать, что ты думаешь обо мне! — говорю и смахиваю со стола кучу папок, которые Уолдер педантично разложил перед собой.

— Это взаимно, Эван. Но ты психуешь зря, — отвечает он и резко кладет руку поверх последней папки, чтобы поймать ее. — Насколько я понял, Вивьен почти твоя. Она точно увлечена. Я видел это вчера, так что дерзай.

— Как мне обойти Ноксов? Мамаша, как цербер, следит за репутацией своей дочери.

— В качестве награды за хорошее поведение девушек на несколько дней отпустили на фестиваль воздухоплавания в Хо́линбейле. Так что тебе стоит поторопиться, ведь они уже в пути.

Я понимаю, что отпираться бессмысленно, ведь я сам в это влез, потому хватаю телефон и предупреждаю:

— Однажды я найду, за какие нити потянуть, мразь, и ты будешь молить, чтобы твоя кристально чистая репутация осталась при тебе. Вот увидишь.

— Жду с нетерпением, Эван.

Глава 4

Всю дорогу до Хо́линбейла Тина не спускает с меня глаз, а я никак не могу проснуться, потому всю ночь меня мучили кошмары. И неизменным их участником был, конечно же, тот негодяй.

Это невыносимо! Я даже не знаю его имени, но не прекращаю думать о нем ни на минуту и под кошмарами имею в виду вовсе не побег от дико красивого монстра, а его близость.

Конечно, я давно не маленькая девочка, и могу иметь подобные фантазии, но почему же мне так стыдно? Что за детские комплексы заставляют меня быть послушной даже наедине с собой? Будто на самом интересном месте в моей голове вдруг появится мама и погрозит пальцем!

В глубине души я знаю, почему столько лет продолжается этот абсурд, и очень хочу вырваться, но приятное воодушевление от мысли об этом сразу же сменяет ужасное “но”— слухи.

Каждая мать боится их больше преддверий ада, разорения и всех кар небесных вместе взятых. А заодно — внушает этот страх своим дочерям.

В первую очередь дочерям, потому что, по странности, это совсем не касается сыновей.

Хотя сейчас совсем другое время, и никто не осуждает отношений до брака, мама никогда не подпустит ко мне кого-то даже отдаленно похожего на того дерзкого красавца.

Боже, о чем я только думала? Очевидно, что правила поведения примерной девочки записаны у меня на подкорке, и, похоже, я не смогу нарушить их даже под дулом пистолета и в объятиях идеального мужчины!

Может, поэтому мне сейчас так плохо.

— Вив? — осторожно спрашивает Тина. — С тех пор, как мы ушли из Холла, ты не сказала ни слова. Что с тобой?

— Ничего… нового, — недовольно отвечаю я, злясь на себя.

— Слушай. Если ты не хочешь веселиться, только скажи, — продолжает подруга, пытаясь подбодрить меня. — Мы встретимся с парой издателей, раздадим автографы и засядем в номере с огромным ведром попкорна. Будем все три дня смотреть фильмы! Как тебе план?

Это безупречный план. Особенно сейчас, когда я медленно возвращаюсь в свою раковину, но отчаянно ищу хоть малейшую соломинку, чтобы зацепиться.

Вчера мне помог он. А сегодня я и сама не знаю, что может вернуть меня к жизни. Поэтому вместо ответа решаю поговорить по душам.

— Ты такая красивая, Тина, — ласково протягивая я, рассматривая, как всегда, идеальную женщину за рулем красного седана. — Почему ты все еще одна?

— О чем ты? — смеется подруга. — Я рассталась с Биллом всего месяц назад. Не гони меня опять в эти сети!

— Не буду. Но нам обеим стоит признаться, что в одиночестве нет ничего хорошего.

— Я предлагала тебе скрасить это одиночество в компании “мистера совершенство!” Но что-то явно пошло не так. Признайся, это же ты не захотела продолжения?

— Он, — честно отвечаю я.

— Что? Быть не может! Я видела вас вдвоем и точно поняла — он хотел провести с тобой всю жизнь и начать прямо там! — издевается Тина.

— Не говори глупости и следи за дорогой! — кричу я, потому что вижу, что мы начинаем съезжать в кювет.

Подруга вскрикивает от неожиданности и какого-то животного на дороге, а после выравнивает машину, приняв более серьезный

Теперь она молчит, но делает это так “громко”, что я не выдерживаю первой.

— Какая разница! Мы больше не встретимся, и я стараюсь убедить себя, что все в порядке! — неожиданно срываюсь я. — Это всего лишь незнакомый человек! Способ избавиться от комплекса маленькой девочки, а не любовь всей моей жизни! Прошу тебя, Тина, поддержи меня и все! Я и так знаю, что будет после фестиваля, и не вижу смысла делать вид, что эти три дня способны изменить мир!

Меня не ждет ничего стоящего. Ничего из того, что я могла бы сохранить и с любовью вспоминать, уткнувшись в подушку. Только скучные встречи, такие же унылые будни, и ужин с семьей правильного мужчины.

А после — над моей головой склонится еще один человек, чтобы опекать от самой себя!

— Значит, Эван тебе не подходит? — протягивает Тина и прикусывает губу, потому что выдала секрет о том, что знает имя того незнакомца.

— Так, ты знаешь его? И все это время молчала? — допытываюсь я, не понимая, зачем нужно было скрывать это от меня.

— Ты же не хотела говорить о нем? — хитро спрашивает подруга, пытаясь выкрутиться. — Я подумала, что его имя еще больше подстегнет твои бурные фантазии.

— Тина!

— Да, признайся, наконец, ты без ума от него! — отчего-то вскрикивает подруга, но быстро берет себя в руки и спокойно продолжает: — Это ведь я позвала Эвана вчера, забыла? Вот и узнала, как его зовут. Если хочешь, я дам тебе его номер…

— Прекрасно, план обольщения уже готов! — бурчу я, сложив руки.

— Не то слово, — говорит она. — Все я затыкаюсь.

* * *

Вот уже час подруга стойко исполняет обещание и молчит как рыба. Но она сделала главное — нашла очередное слабое место и будет использовать его до победного. Не сомневаюсь.

И вдруг среди всего этого недовольства в голове возникает новый совершенно бестолковый вопрос:Почему Эван так быстро отозвался на мое внимание? Что это было? Столько женщин крутилось вокруг? Да, та же Джейд! И он посмотрел на меня?

Я так глубоко погружаюсь в эти мысли, что не замечаю, как мы заезжаем на парковку возле небольшого уютного отеля. В нем всего три этажа, зато вокруг много зелени, а сбоку виднеется вход в маленький сад с изящным фонтаном.

— Странно, — говорю я вслух, не прекращая мучиться вопросами.

— Что? — спрашивает Тина, выворачивая руль, потому что опять не смогла припарковаться с первого раза.

— Почему Эван так среагировал на меня? Как думаешь?

— Ты опять за свое, Вив? — кричит подруга. — Вот уж точно — горе от ума! Ты можешь хотя бы сегодня не заниматься самокопанием и не искать заговоры там, где их нет? Пожалуйста.

Вот и показалась одна из ужасных привычек Вивьен Нокс — во всем искать подвох. Наверное, чтобы перестать это делать, мне нужно лишиться головы, но Тина права. Пора выдохнуть и идти дальше!

— Хорошо, больше ни одного занудства не вылетит отсюда, — смеюсь я и делаю губки бантиком, чтобы поцеловать ее в щеку.

Спустя пару часов разбора вещей, принятия душа и быстрого разговора с родителям, мы наконец стоим на пороге своих номеров в спортивных костюмах и с улыбкой разглядываем друг друга.

— За нами скоро приедет такси, и мы отправимся в аэроклуб, — говорит подруга, собирая волосы в небрежный пучок. — Черт, забыла кошелек. Подожди.

— Тина, мы так опазд… — кричу я и с удивлением смотрю на экран смартфона, на котором высвечивается сообщение с незнакомого номера: “Я буду ждать тебя”.

Что? Кто это может быть? Может, ошиблись?

— Тина, — говорю я и верчу телефон в руке. — Кто-то написал мне, что будет ждать… где-то. Не знаешь, чей номер?

— Угадай, — смеется она, торопливо натягивая кроссовки.

— Не говори, что это Эван? — с содроганием спрашиваю я и тихо мечтаю услышать “да”, а Тина с радостью исполняет мое желание, кивнув в ответ. — Надеюсь, это все секреты на сегодня?

— Все, — клянется она. — Но что он написал?

— Что будет ждать меня, я же сказала.

— Вив! Похоже, он тоже будет на фестивале! — вскрикивает она, прыгая от радости, будто это сообщение пришло ей, а не мне. — Вот и такси. Идем.

Аэроклуб находится в отдалении от города, но мы добираемся туда всего за тридцать минут. Учитывая, что обочину и часть дороги во всей округе заняли любители аэростатов, это совсем немного.

Выскочив из машины, я устремляюсь к полю, и вскоре из-за зеленых холмов, освещаемых закатом, показываются первые воздушные шары. Они выглядят не как скучные механизмы, а настоящие произведения искусства! В форме лиц знаменитостей, птиц и цветов — они появляются один за другим и заставляют людей вокруг долго стоять с поднятой головой, чтобы не пропустить очередной шедевр.

Я и не знала, что простое наблюдение может вызывать столько эмоций! Несмотря на то, что я стою на земле, ощущение сопричастности к их полету оставляет неизгладимое впечатление. А свежий ветер, который заставляет нас поднимать воротники при каждом порыве, только усиливает это ощущение.

Вот она, настоящая свобода от условностей и всего, что тянет нас вниз!

— Пойдем, покатаемся? — осторожно спрашивает Тина, выждав момент моего максимального расслабления.

— На шаре? Ни за что! — отвечаю я. — Я даже на колесе обозрения не могу высидеть ни минуты, не то что в корзине на такой высоте! К тому же мы здесь не за этим.

Тина соглашается, и я спокойно продолжаю смотреть вверх, как вдруг за спиной раздается знакомый голос.

— Даже со мной? — спрашивает Эван, обняв меня. Он явно рассчитывает быстро получить ответ, поэтому шепчет на ухо: Вивьен…

Его дыхание на шее, словно яд, парализует мою волю, а крепкие объятия заставляют почувствовать каждый кубик на идеальном торсе.

Мечтая как можно дольше продлить этот миг, я кладу руки поверх его ладоней и закрываю глаза, но Тина, будто нарочно, вмешивается в самый неподходящий момент.

— Так, ты идешь с Эваном или останешься со мной?

— Она идет со мной, и точка, — заявляет он.

С тобой хоть на край света!

Глава 5

Час назад.

С Уолдером нужно кончать! У меня достаточно связей, чтоб нарыть на него компромат, но все молчат или не хотят ввязываться, будто его отец Глава ФБР, а не профессор в местном университете.

Поэтому прилизанный говнюк ведет себя так спокойно! Он уверен, что папаша сможет купить всех и вся! Но раз ему нужны связи Ноксов, значит, он не такой всесильный, каким кажется.

Рано или

Черт! Да, я в дерьме по самое горло! И в сравнении с ним, все мои прошлые проблемы — детский праздник!

Вот уже час я стою рядом со взлетной площадкой аэроклуба и постоянно ищу Вив, а заодно — способ выбраться из удавки. И так по кругу: Вив, Уолдер и мои серьезные проблемы… Я кручу эти мысли без остановки, а сам нарезаю виражи, пока воспоминания о вчерашнем не заменяют мне воздух.

Что я должен сделать с этой девчонкой? Именно с девчонкой, потому что женщиной ее не назовешь! Я готов поспорить на миллион, что настоящий секс у Вивьен был от силы пару раз в жизни, и она даже не сможет произнести это слово, чтобы не покраснеть!

Я понял это, когда обнимал ее после награждения. Она вся горела, будто так никто не делал до меня. Но это только прикосновения. Начни я действовать всерьез — от нее остались бы угли.

Как и от меня…

В другой ситуации я бы без зазрений совести запудрил ей мозги, тем более это несложно. Но против меня играет ее сходство с Марией и умопомрачительная наивность. Они заставляют мой мозг вскипать от каждой встречи, и с этим я нихрена не могу сделать!

Раньше я держался от таких принцесс подальше, потому что результат не стоил бы потраченных сил. А сейчас столкнулся и понял, что слабость Вивьен на самом деле — сила, и она вырубает меня на раз! В остальном я и Уолдер — одного поля ягоды. Просто ему посчастливилось родиться в богатом доме, а мне — на улице в грязи.

Короче, чем быстрее все закончится, тем лучше! И хватит думать об этой школьнице! Парочка томных слов и объятий, а остальное — работа прикормленных журналюг. Пусть не рассчитывают на большее.

Если повезет, я избавлюсь сразу от обеих проблем еще до ночи! С Уолдером придется повозиться, а вот от Вив не должно остаться ни следа в моей памяти, как только мы приземлимся! Может, совесть какое-то время помучает меня, но ее заткнет новая жизнь и дом подальше от побережья.

Я собирался почти на ходу, чтобы успеть до приезда подружек, а потом гнал тачку так, что подвеска скрипела на всю дорогу. И вот я здесь, и, похоже, мне придется глотать пыль еще несколько часов, а потом еще дня два торчать в автомастерской.

В рюкзаке звонит телефон. Это Уолдер, поэтому я отвечаю только на последних гудках, а потом сжимаю куртку так, будто вместо нее держу голову партнера.

— Я на месте, если за этим звонишь.

— Отлично, Эван. С тобой приятно иметь дело.

— Пошел ты! Я делаю это, потому что ты прижал меня к стенке! — ору я и смотрю вслед двум проходящим дамочкам, которые называют меня хамом.

— А пару дней назад ты думал, что держишь меня за горло, — издевается Уолдер. — Итак, мои папарацци уже на фестивале. Все будет гладко. С тебя — красивые кадры влюбленной по уши Вивьен и рук не на своем месте.

— Кто полетит с нами?

— Никто, ты же умеешь управлять аэростатом, — Макс делает глоток.Наверное попивает кофе, пока я таскаюсь здесь.— Я навел справки.

Еще бы!

— Когда я получу бумаги? — продолжаю я.

— Скоро.

— Мне нужен точный срок! Дата, число! — давлю я, чтобы пижон не чувствовал себя в безопасности.

— Как приземлитесь, вас встретит мой человек, — отвечает он, будто не слышит моего вопроса. — Я пришлю тебе место посадки. Это в десятке миль от аэроклуба. Ветер попутный, так что проблем не будет. Надеюсь, ты сделаешь все, чтобы Вивьен запомнила этот полет.

— Мразь!

В трубке раздаются гудки, а в голове слова тех старух про хама. А потом я замечаю, что каждый прохожий отправляет мне те же комплименты.

С меня хватит! Лучше уйти к дороге.

Чтобы встретить Вивьен, я направляюсь к трассе, постоянно глядя на небо. Вдалеке виднеется закат — самое подходящее время для полета и… удачных кадров, но подружек все нет.

Где их носит? Они давно должны были приехать.

Я занял удачное место, поэтому увижу, как только их машина покажется на горизонте.

Минута, две, три. Время идет, а это значит, что я теряю его зря!

Надо было узнать номер этой Тины, а лучше самой Вив, чтобы не торчать здесь просто так. Вот почему в делах я предпочитаю вести переговоры напрямую. Недостаток информации — это первое, что приводит к проблемам.

Я залезаю на переднее сиденье и жду, сам не знаю чего. Вроде бы все решено. Но меня не оставляет чувство, что что-то происходит за моей спиной, и подонок Уолдер точно приложил к этому руку! Я не стану набирать его или Льюиса. С появлением Макса мой бывший друг стал другим, и теперь я не могу доверять ему как раньше.

— Идите нахрен, я все сделаю сам, — бурчу и с этой мыслью бросаю мобильный на соседнее кресло.

Здесь красиво. Я давно не был в Холинбейле и не поднимался в небо. Слишком много проблем постоянно тащат меня на дно. Я достиг его так быстро, что сам не понял, как это случилось, но радует, что ниже спускаться некуда. Значит, дальше будет лучше.

Пока я думаю об этом, неподалеку останавливается такси. Тина выскакивает первой и зовет Вив к площадке для взлета. Я не выхожу и продолжаю наблюдать за ними из авто.

Быть не может! Она что, не видела воздушных шаров? Радуется, как ребенок, и вертит головой, а я злюсь, потому что все больше ощущаю себя подонком. Вернее, просто ощущаю, ведь до этого мне было плевать.

Хватит скулить! Пора действовать.

Я закрываю тачку и медленно иду к Вивьен. Подружки уже обсуждают будущий полет, но у меня на него другие планы. Тина замечает меня первой. Я подношу палец ко рту, чтобы не мешала, и после отказа Вив, спрашиваю: “Даже со мной?”, а затем обнимаю ее сзади.

Похоже на бред, но мне нравится это гораздо больше, чем страстный поцелуй или жаркий секс до утра! Это чувство возвращает меня в те несколько месяцев, когда я был реально счастлив.

Даже не верится, что такое было.

Как я и ожидал, Вивьен вздрагивает, а я зарываюсь лицом в ее волосы и чувствую, как учащается пульс. Мне кажется, еще немного и она издаст легкий стон, но изо всех сил сдерживает себя, как и положено примерной девочке. А мне, как назло, очень хочется

Наконец Вив оборачивается и глазами передает ответ: играет со мной, чтобы я понял все без слов.

— Она идет со мной, и точка, — вырывается вместо “идем”, а после все происходит на автомате.

Теперь мы вдвоем. Над нами оранжевый закат, и я не чувствую земли, а впереди — огромный красный купол аэростата.

Жаль, что он не может унести Вивьен подальше от Уолдера и продажных родителей. А еще от того, кто пытается разрушить ее жизнь, чтобы спасти свою.

Глава 6

Вот уже пятнадцать минут мы наблюдаем, как аэростат готовят к взлету. Мне пришлось поднять старые связи, чтоб команда заранее привезла его, иначе мы бы летели на том, что не успели забронировать толстосумы.

То есть на откровенном хламе.

Вив еще не догадывается, что в кабине будем мы одни. Она боится и все время смотрит на трех парней, которые нагоняют в купол холодный воздух. А я вспоминаю, как учился управлять аэростатом в похожем клубе лет десять назад.

Конечно, дело не в призвании и даже не в интересе. Мне пришлось потратить месяц, чтоб отбитые пижоны с бутылкой наперевес могли полюбоваться рассветом. Редкий пилот согласится подняться с таким балластом, но тогда нам нужны были связи и деньги. И мы зарабатывали, как могли. И на чем могли.

Но сейчас рядом с Вив я не хочу об этом думать.

Все это время я держу ее за руку и смотрю почти в упор, но она нарочно не поворачивается. Зато тело реагирует на каждое касание и с помощью знаков говорит со мной.

Когда я просто стою, она приближается и слегка подталкивает меня плечом, но, как только я сжимаю ее ладонь — отстраняется и делает вид, что это случайность. Тогда я начинаю чертить завитки большим пальцем на ее запястье, и от этого Вив поджимает губы и опускает глаза, чтоб скрыть, насколько ей приятно.

Ее реакция занозой впивается мне в мозг!

Как можно в двадцать шесть заниматься такой ерундой? Обычно поглаживания были приглашением к поцелую, а через минуту девчонка уже расстегивала мои штаны. Но такого поворота я не ожидал, и это опять сбивает меня с толку!

Что, если на моем месте был бы кто-то другой? Да, тот же нанятый Уолдером мудак со спермотоксикозом! Для партнера это было бы проще. Он легко обеспечил бы себя компроматом лет на сто! То, что с ней я, — удачное стечение обстоятельств.

Я не оправдываюсь, но это так, ведь у меня нет цели переспать с Вивьен. В сравнении с тем, что творят наследники на закрытых вечеринках, поцелуй на камеру — просто детский сад! Только это не дает совести начать резать меня на части.

Серьезно! Несколько снимков продажных журналюг не станут концом света. Ноксы найдут способ отмазать Вив, а комиссия сделает удивленные лица и скажет, что все было честно.

Тогда, почему Уолдер считает, что это сработает? Нет, что-то не так, и я начинаю чувствовать это затылком.

Черт, телефон! Какого хрена от меня нужно Луису?

Сбрасываю, но он опять начинает звонить, и привлекает внимание Вивьен.

— Ответь, — просит она, обернувшись: — Вдруг что-то срочное?

Похоже, ей нужно время, чтобы одуматься, потому она и отправляет меня поговорить.

— Ладно, узнаю, что там, и вернусь. Ты не убежишь? — спрашиваю я и продолжаю крутить мобильник, потому что знаю, что Луис не стал бы мне звонить просто так.

— Нет, иди, — просит Вив и погружается в процесс подготовки аэростата.

Я отхожу ярдов на пятнадцать, беру телефон и сразу слышу:

— Эван, послушай меня немного!

— Зачем звонишь? — рычу я.

— Предупредить. В общем, это я должен забрать вас после полета, а потом отвезти и запереть в доме Уолдера в часе езды отсюда. Но это ловушка. Там все утыкано камерами!

— Так и знал, — говорю и мельком слежу за парнем из команды, который подходит к Вив и что-то спрашивает. — Что еще нужно этому мудаку?

— Видео.

Я с силой сжимаю телефон, пока он не начинает трещать.

— Уолдер думает, что я захочу продолжения после этого концерта? Допустим, но как он объяснит, что это произошло в его доме?

— Он записан на твое имя.

— Что?

— Я знаю, что мы больше не друзья, но, если хочешь выбраться, вали оттуда! — орет Луис. — Бросай девчонку и вали! Проблемы Ноксов тебя не касаются!

— Заткнись и перестань паниковать! — вскрикиваю в ответ и специально встаю спиной к Вив, чтобы она не видела мою реакцию. — Пусть ублюдок думает, что все идет по плану. Так меньше шансов, что меня прикончат прямо здесь или похитят Вивьен. Он угрожал сделать это и свалить на меня. А если ты и правда хочешь помочь… — останавливаюсь и прошу у рабочих карту местности, чтобы найти новое место для посадки. — Пригони мою тачку на пересечение 140-го и 16-го шоссе. Там стоит какой-то мотель и кафе, а за ними поле. Мы приземлимся в этой точке. А ты скажешь, что опоздал или проколол шины. Понял?

— Эв, ты не слышишь меня? Брось ее и беги! Ноксы быстрее прикончат тебя, ведь это похищение!

— Какое нахрен похищение? Их дочь подтвердит…

— Что связалась с тобой? — язвительно спрашивает он. — Да, они заставят ее обвинить тебя! Не понял? Это все один организм, элитная банда! Хуже Хосе! Что-то типа “Лиги Плюща”!

— Черт, это все меняет…

На пару секунд я зависаю и молчу, потому что понимаю, что побег на Косту — единственный способ не влипнуть сильнее. Но судьба Вив почему-то слишком беспокоит меня.

И, мать его, я опять к этому не готов!

От нарастающего напряжения я снова начинаю ходить кругами и постоянно слежу за Вивьен. Она уже заметила, что что-то не так, и теперь тоже смотрит на меня.

Почему я вообще беспокоюсь о ней? У нее есть родители, мощный клан за спиной, а я, как наемный рабочий в ее жизни. Еще пару дней назад я вообще не знал о ней. Так, с какого хрена я должен подставлять свою шею?

Снова хожу и пытаюсь выбросить мысли о геройстве и прочий бред, но он возвращается сразу, как я ловлю взгляд Вив.

Она такая же заложница, как и я. И это единственное общее, что есть у нас, похоже, скрепляет получше связей и денег! Уолдер не остановится на этом. Может, я и скроюсь

До звонка Луиса я бы не подумал об этом, но теперь… Черт! Неужели я правда собираюсь сделать это?

Выдыхаю и подношу трубку к уху:

— Она останется со мной. Так безопаснее, но я должен знать, эти журналисты вообще здесь?

— С земли вас должна снимать Тина, — протягивает Луис и окончательно собирает пазл в моей голове.

— Какого хрена? Подруга Вив?

— Уяснил, наконец? Ладно, это твоя жизнь, я предупредил. Скоро буду.

— Спасибо, — резко отвечаю и обрываю связь.

От разговора с партнером ноги подкашиваются, но я не должен показать это Вивьен!

И все-таки я был прав! Уолдер затеял опасную игру, и я в любом случае буду крайним. Но здесь замешана даже Тина, поэтому Вивьен должна остаться со мной, тогда с ней ничего не случится. А дальше я постараюсь вернуть ее родителям и исчезну.

Сжимая ладони от волнения, я подхожу к Вив и спрашиваю ее, но будто говорю себе:

— Боишься?

— Я не привыкла принимать спонтанные решения, — отвечает она, и всем видом показывает, что мечется между “остаться” и “сбежать”.

— Это часть жизни. Нельзя предугадать, что будет дальше, — говорю и начинаю прикидывать варианты, где укрыться от Уолдера, пока все не стихнет.

Но ее вопрос бьет меня под дых.

— Ты с Тиной в сговоре? Она попросила тебя помочь мне, так? Поэтому ты написал смс?

Какое смс? У меня нет даже ее номера. Это точно сделал Уолдер! Теперь я уверен!

— Так, ты думаешь, что меня купили? Дали задание провести время с тобой? — спокойно спрашиваю я, чтоб не напугать ее, и мягко тяну к себе.

— Эван, просто ты и я…

— Да, противоестественно. Но это один из уроков, которому меня научила жизнь: у нее всегда собственные планы на нас.

— Значит, Тина здесь ни при чем?

Еще как при чем! Эта продажная тварь умудрилась присесть сразу на двух стульях, обслуживая интересы обеих семей!

— Нет. Это моя инициатива, — продолжаю врать, но лишь отчасти, потому что начинаю медленно сходить с ума по этой девчонке. — Ты против?

— Я просто не понимаю: почему?

Сейчас не время для признаний и выяснения отношений. Нужно действовать, пока не поздно.

Я поднимаю ее лицо легким касанием и пытаюсь убедить остаться:

— Так и будешь всю жизнь прятаться и тайно желать оторваться? Вот он я — решение твоей проблемы. Ты знаешь, я могу помочь тебе стать свободной от желаний родителей и всего, что тебя держит на земле, как этот шар.

— И как долго это продлится? — спрашивает она, подняв глаза к небу.

— Насколько ты собиралась остаться здесь?

— На три дня.

— Значит, на эти три дня я предлагаю забыть о том, кто мы такие. Ни расспросов, ни ревности. А я покажу тебе, какой бывает жизнь, если ты настроена серьезно.

Вив улыбается, но я вижу, что ее беспокоит еще что-то, потому даю шанс выговориться.

Лучше знать обо всем, пока мы на земле! После взлета другого пути не будет.

— Еще что-то? Лучше скажи сразу. Так мы быстрее поймем, стоит ли начинать все это.

На это раз Вивьен не отворачивается, а плавит меня своими красивыми голубыми глазами и говорит, как никогда уверенно:

— Что будет дальше? Я хочу знать, Эван.

— Свобода, Вив, — отвечаю и провожу по ее нежному лицу краем ладони. — Из этого отпуска ты не вернешься прежней, но я не буду обещать тебе любовь до гробовой доски. Может, ты ожидала другого, зато я говорю честно. У нас будет три дня вместе, и на этом все. Ну так, что? Летим? Или все еще боишься, что скажет мама?

Вивьен смотрит сначала на меня, потом на готовый к вылету аэростат и отвечает:

— Нет, не боюсь. Ты прав. Не знаю, получится ли, но если не попытаюсь, буду жалеть всю жизнь.

Я беру ее за руку и, прихватив маленький рюкзак, тяну к корзине.

Знала бы ты, что происходит на самом деле! Но я не подам вида. Пусть для тебя это будет приключением, а для меня — адом. За все в жизни приходится платить, и, похоже, это время настало.

Если повезет, и я выживу, то брошу все свои амбиции и вернусь на Косту. А ты никогда не услышишь обо мне, как и я о тебе, потому что связать наши жизни будет самой серьезной ошибкой.

Даже если я хотел бы этого больше всего на свете…

Глава 7

Поверить не могу!

Я согласилась на короткий роман с Эваном почти бездумно, хотя совершенно не знаю его и не представляю, что он имел в виду, когда обещал показать другую жизнь!

Это страшит и интригует одновременно, но вместе с тем рождает во мне новую Вивьен, с которой я знакома не больше, чем с ним! И все, чего она хочет — улететь очень далеко и никогда не возвращаться домой.

Я знаю, что у нас с Эваном нет ничего общего, как и будущего. Осталось лишь убедить себя, что все должно закончиться моим освобождением, а не тяжелой привязанностью!

Я должна почувствовать себя живой, а он только средство и ничего больше! Опасный и невероятно притягательный способ сбросить с себя клеймо правильной девочки и научиться говорить “нет” всему, что мешает мне быть счастливой!

Пусть это продлится недолго, но сейчас я ощущаю приятный трепет в груди, и он медленно растекается по мне, потому что я делаю то, что никогда не делала — лечу к своей мечте.

Eleonora — With You

Когда Эван заводит меня в корзину и, удерживаясь за поручень сверху, притягивает к себе, его близость наполняет меня до краев и превращает обычное биение сердца в музыку. Она заглушает напутствия рабочих, которые отпускают веревки, чтобы дать нам взлететь, и на время заставляет меня забыть о высоте.

Он рядом! Это так мало, но все, что мне нужно сейчас! И я хочу, чтобы этот миг никогда не заканчивался!

Пока Эван следит за огнем и помогает шару подняться, я спокойно смотрю на открывающийся вид за его плечом, но, как только корзина начинает покачиваться от ветра, внезапно вцепляюсь в его сильную грудь.

— Испугалась? — спрашивает он. — Не стесняйся, это всего лишь тело.

— Нет, я…

Я хочу оправдаться, но Эван берет мою руку и прячет под своей футболкой.

— Так лучше, — томно шепчет он, согревая мое сердце горячим дыханием.

Каждый мускул и волнительный изгиб плеч под моей ладонью превращается в путешествие по потаенным уголкам его сногсшибательного тела. Эвану очень нравится то, что он делает со мной, и он не останавливается даже тогда, когда мимо пролетает еще один шар.

Пассажиры презрительно смотрят на нас, а Эван поворачивается, чтобы показать им, где находится моя ладонь:на его накачанном торсе, конечно же.

— Эван, — тихо говорю я. — Зачем ты это делаешь?

— Мы обнимаемся, Вив, а не занимаемся сексом. Это нормальное проявление чувств.

— Я знаю, но не на людях, — по инерции занудствую.

Похоже, установки хорошей девочки все еще стыдят меня за неприличное поведение.

— Обними меня так, как ты хочешь, а не считаешь правильным, — требует он. — Давай, Вив…

Наверное, он почувствовал мое безрассудное желание прижаться к его обнаженной груди, поэтому предложил это. Но мне трудно отпустить ситуацию, когда вокруг столько народа. Пусть даже на таком расстоянии, но они видят нас!

Как же мне справиться с этим?

— Как ты сказала? Будешь жалеть всю жизнь, — напоминает Эван, прильнув губами к моим волосам. — Это твоя жизнь, и только ты решаешь, как ее прожить. Не они.

Я стараюсь представить, что незнакомцы — всего лишь стена, которая отделяет меня от исполнения мечты. Прикусываю губы, а затем поднимаю взгляд на недовольные лица и забираюсь под кофту Эвана второй рукой.

Теперь обе мои ладони свободно скользят по идеальному телу самого сексуального мужчины на свете, а он отпускает меня и спокойно смотрит в сторону невольных зрителей.

— Умница, — шепчет Эван. — Какая разница, что думает эта кучка престарелых снобов, когда ты хочешь совсем другого? Расслабься и доверься мне.

В ответ я киваю и замечаю, как он кончиками пальцев поднимает край моей футболки.

Неужели он хочет повторить то же, что я делала с ним?

Добравшись до живота, Эван начинает рисовать первую букву моего имени. Я тяжело глотаю воздух, зная, что несколько человек в очередном шаре жадно наблюдают за нами, но не прерываю ласки.

— Расслабься, Вив. Скоро мы наберем высоту, и тогда я буду свободен…

Меня снова бросает в жар. В глубине души я все еще борюсь со стыдом и всем, к чему привыкла, но не показываю этого и от волнения закрываю глаза, прижавшись к Эвану щекой.

— Все хорошо, — повторяет он, покусывая мочку уха. — Тебе приятно?

— Да…

Не просто приятно! Теперь для меня не существует ничего, кроме этого момента!

* * *

Вот уже час его пальцы терзают меня вспышками вожделения. Я тяжело дышу, стараясь как можно сильнее прижаться к нему, а Эван исследовав мою спину и живот, наконец начинает медленно подниматься к плечу, чтобы парой движений стянуть лямку лифчика.

Вскоре вторая лямка так же повисает на предплечье, рождая волны мурашек одна сильней другой, и ожидание становится таким невыносимым, что я сама тянусь к его губам. Но они остаются неподвижными.

Эван прекращает ласки и кладет голову мне на плечо.

— Что с тобой? — жалобно спрашиваю я, трепеща от желания.

— Ты сводишь меня с ума, — признается он.

Я думаю, что это конец и отстраняюсь, пытаясь сосредоточиться на потрясающем виде, как вдруг он резко отпускает поручень и проникает в мои губы страстным поцелуем.

Кабину покачивает ветер, вокруг нас яркое зарево заката, но мне ничего не нужно, кроме терпкого вкуса его близости на губах. Эван слегка прикусывает их, чередуя чувственность и нежность. Ласкает мой язык, врывается глубже и отступает, прерываясь на глубокий вдох.

Кажется, еще немного и мы оба сойдем с ума, позабыв, где находимся! Еще чуть-чуть и это произойдет! Но громкий звонок на мобильный Эвана вырывает его из моих объятий.

— Черт! Кто это опять? — недовольно вскрикивает он и смотрит на экран, пока я разочарованно накидываю лямки бюстгальтера.

Эван явно не хочет говорить при мне, поэтому набирает сообщение. А я наконец осознаю, что произошло, и начинаю стесняться сама себя.

— Мы увлеклись, — первой говорю я, чтобы не чувствовать себя такой жалкой иброшенной.

— Называй вещи своими именами: мы чуть не переспали, — говорит Эван, убрав телефон в карман кофты. — Это водитель. Он встретит нас. Может, полюбуемся прекрасным видом? Повременим. Согласна?

— Да, — говорю, отвернувшись.

На этот раз он не обнимает меня и держится на расстоянии, будто жалеет, о том, что произошло. Я же не решаюсь расспрашивать его и крепко сжимаю корзину, гадая, почему он так изменился из-за какого-то звонка.

Что это было?

Стоило мне приблизиться к Вив, и мой мозг просто отключился! После разговора с Луисом даже дежурный поцелуй не имел смысла. Так, почему я сорвался от одного прикосновения к ней?

В меня будто бес вселился! Когда я водил ее ладонью по груди, единственное, что меня сдерживало — чудо! И это нихрена не нормально!

Я собирался отключить чувства и воспринимать ее, как одну из девиц, с которыми хорошо проводил время. Черт! Да, я ни к одной из них ничего не ощущал, кроме желания трахнуть и смыться! Но сейчас было что-то другое.

И это что-то полностью отключает контроль!

Еще немного и я бы стянул с нее проклятую футболку и облегающие штаны, но не потому, что хотел поиметь, а хотел сделать ей приятно!

Эта мысль пробегает почти незаметно, но я успеваю поймать ее и теперь думаю, как превратить подростка в женщину, не прикасаясь к ней по-настоящему. Потому что знаю: в другой раз не смогу устоять и, скорее всего, попаду туда, откуда бежал всю свою жизнь — в сети серьезных отношений, ревности и прочей дряни.

Заткнись, Эван! Просто думай!

Прогулки до утра, поездки на яхте, клубы и вечеринки — весь этот жалкий набор не сработает, если я не возьму себя в руки. Да, еще эта тварь — Уолдер сидит на хвосте! Мне повезет, если я не рехнусь от напряжения!

Вив стоит на другой стороне и делает вид, что смотрит на закат, а на деле, уверен, считает меня трусом.

Еще бы! Она точно ожидала другого от такого подонка, как я!

Пусть так. Но я вовремя понял, что влип, а значит, есть шанс не привязаться. Я должен вернуть ее домой, но сам, а не через продажную подружку. А потом свалю, как и хотел. Это лучше той судьбы, что ждет ее со мной.

Мы не можем быть вместе, и точка. Это только игра, и пусть она останется ею.

Глава 8

8 часов назад.

Курительная комната в здании закрытого клуба для членов ассоциации старейших университетов США.

Поприветствовав швейцара, Джон, отец Вивьен, пересекает широкий зал и входит в роскошную комнату, обставленную мебелью из красного дерева.

На одном из мягких кресел у камина его ожидает Кларк Уолдер и напряженно держит сигару, понимая, что давний друг позвал его сюда не ради отдыха.

— Кларк, — говорит Нокс и протягивает руку. — Прошу прощения за опоздание.

— Ничего, я приехал недавно, — оправдывается тот, привстав перед гостем. — Итак, ты сказал, что Макс опять что-то натворил. В чем дело?

— Мы с тобой прошли долгий путь, прежде чем обзавестись семьями и начать новую жизнь, — Джон садится на соседнее кресло и берет со столика бокал красного вина. — Поэтому я не был против развлечений Макса все это время.

— Кто здесь без греха, — усмехается Кларк.

— Конечно, но, похоже, ситуация вышла из-под контроля, — спокойно говорит Нокс и делает глоток. — Около недели назад я встретился с Луисом. Мы договорились, что он будет приглядывать за Максом после той истории на вечеринке у Миллера. И новости не порадовали меня.

— Говори же, черт подери, что произошло? — вскрикивает Уолдер.

— Твой сын пытается сорвать нашу договоренность о его браке с Вивьен.

— Каким образом?

— Он предложил своему партнеру Эвану Миллеру соблазнить ее, чтобы получить доказательства их связи, а затем предать огласке.

— Вот же неблагодарный мерзавец, — в ярости произносит Кларк, туша сигару. — Но мы быстро заткнули бы рот этим писакам. В чем проблема?

— Когда Эван отказался, Макс перешел к угрозам жизни и здоровью моей дочери. Я не верю, что он исполнит их, но сам факт заставляет меня задуматься…

— Боже, прости, Джон, — вскочив с кресла, оправдывается Уолдер и начинает ходить по комнате. — Этот мозгляк всегда делал что хотел и никого не слушал. Но я найду, как приструнить его.

— Постарайся. Свадьба через месяц, а Макс все еще спит с этой Тиной Бэнкс. Уверен, что без ее чуткого руководства не обошлось, — с прежним спокойствием говорит Джон. — Поэтому у меня есть предложение.

— Я слушаю.

— Реши вопрос с Максом и его любовницей как можно скорее. Ты знаешь, что ждет члена братства за покушение на одного из нас. И еще, отдайте парню активы “EL”. Это будет достойная плата за беспокойство.

Поняв, что поведение сына перешло все границы, Уолдер подходит к другу и с готовностью решить проблему прощается:

— Спасибо, Джон. Я рад, что мы договорились. Ну, он у меня получит!

Кабина воздушного шара.

Наше молчание затянулось.

Тот звонок, будто построил невидимую стену, и никто из нас не решается ее разрушить. Конечно, Эван стоит рядом и контролирует полет, но раньше это не мешало ему доводить меня до изнеможения одним прикосновением. Теперь высота заботит меня гораздо меньше, чем его холодность, и я тихо мечтаю о том, чтобы эта пытка поскорее закончилась.

Он так прекрасен в лучах заходящего солнца, что я сама хочу стать ими и еще раз ощутить вкус пылких губ и запах одеколона на сильной шее. Хотя бы на минуту прижаться к нему и почувствовать его пульс всем телом. Отдаться моменту и каждой клеточкой прожить его…

Но Эван больше не делает попыток подарить мне себя, и это сводит меня с ума!

— Красивое небо, правда? — тихо спрашивает он, наконец покинув свои мысли.

— Очень, но меня беспокоит твое состояние. Еще недавно ты был таким… — сбиваюсь я. — А сейчас молчишь и делаешь вид, что меня нет.

— Давай начистоту, Вив, — серьезно предлагает он и взглядом почти останавливает мое сердце. — Ты знаешь, что у нас нет будущего, и что эта поездка — просто приключение, чтобы развеяться?

— Таков план, — отвечаю я, но в глубине души мечтаю, что все изменится, когда мы станем ближе. — Дело только в этом? Ты боишься, что я привяжусь к тебе и захочу серьезных отношений?

— Я боюсь за нас обоих, — сдвинув брови, говорит он. — Не знаю, как сказать проще… Наша близость все усложняет, хотя никогда не была для меня проблемой.

— Ты передумал? — разочарованно спрашиваю я.

— Нет. Я хочу договориться здесь и сейчас, — продолжает Эван, взяв меня за руку. — Мы взрослые люди, и понимаем, что впереди тупик. Поэтому, чтобы не произошло там на земле, через три дня мы остановимся, и каждый продолжит свою жизнь. Без слез и долгих расставаний. Пообещай мне, Вив. Мы не зайдем дальше…

— Обещаю, — с горечью отвечаю я, потому что в этот момент мои тайные надежды окончательно разрушились. — Мы не должны делать то, о чем пожалеем.

— Хорошо.

Еще утром я уверяла себя, что Эван — только средство, но с каждой проведенной минутой, все больше сомневаюсь в этом и хочу верить в чудо, когда два разных человека, вопреки всему, идут по жизни вместе. Только я слишком хорошо понимаю, что нас ждет, если по слабости нарушу договор. Он сразу бросит меня, вот и предупредил, чтобы я не совершила глупости.

Да и с чего я взяла, что такой мужчина может всерьез влюбиться, когда вокруг столько красивых и доступных женщин? Пора тебе, Вив, спуститься с небес на землю!

Но как это сделать, когда я почти в раю?

— Видишь эту точку вдалеке? — спрашивает Эван, обняв меня.

— Да, — отвечаю и улыбаюсь, как ребенок, почувствовав его дыхание рядом.

— Это маяк — первое, что я увидел, когда перебрался на материк с Косты.

— Значит, ты не американец?

— Не по рождению, — отвечает он и тихо усмехается.

— Что? — улыбаясь, спрашиваю я.

— Подумал, что это символично. Каждый раз, когда я начинаю новую жизнь, он появляется передо мной.

Эван замолкает и несколько секунд смотрит на меня, забираясь пальцами в мои волосы. Я слышу, что его дыхание становится прерывистым, а ладонь крепче сжимает мою голову и… резко притягивает к его лицу.

На этот раз он не сомневается, не прерывается на вдох, а жадно впитывает вкус моих губ, смакуя каждый дюйм. От экстаза я сильно сжимаю его плечи, а он спускаться к ключицам, взяв меня на руки.

Боже!Я снова чувствую бешеную пульсацию между ног и прижимаюсь к Эвану, чтобы не упустить ни секунды его ритма. Мы оба ловим его и, двигаясь в такт, одновременно понимаем, что пора сделать следующий шаг.

— Сними с меня кофту и футболку, — дрожа от страсти, просит Эван и подается вперед.

Я стягиваю с него вещи, снова восхищаясь красотой и силой его мышц. Но

— Теперь сними свои, — шепчет он. — Давай, Вивьен…

Я киваю, и вскоре между нами не остается ничего, кроме прохладного ветра.

Эван продолжает держать меня и ловко балансирует в корзине, как серфер на бушующих волнах. Его губы и язык ласкают мои напряженные соски. Он прикусывает их и рисует спирали, спускаясь и поднимаясь снова, а я с трудом сдерживаюсь от того, чтобы не прокричать его имя.

Остальные аэростаты давно разбрелись над долиной, поэтому никто не видит и не слышит нас. Но меня не оставляет чувство, что я нахожусь в заполненной комнате, и каждый в ней называет меня шлюхой.

— Я хочу тебя, Вив! — вскрикивает Эван, с трудом оторвавшись от моей груди.

Я же полностью доверяю ему, прогоняя ощущение, что все идет неправильно. Какое-то время у меня получается игнорировать сигналы опасности, но это длится до тех пор, пока он не начинает стягивать с меня белье, спустившись к полу.

Это просто животное влечение! Быстрое удовлетворение похоти, но я хочу большего! Я хочу быть с ним дольше! Намного дольше, чем сейчас! И это должно произойти не здесь! И не так!

— Нет, — жалобно прошу я, сжав бедра. — Прости. Это очень приятно, но…

— Но ты хочешь не так, — сбивчиво произносит Эван, стараясь совладать с желанием. — Хорошо…

— Правда?

— Все в порядке, — он поднимается и обнимает меня, склонив голову к плечу. — Об этом я и говорил. Ты такая красивая, когда расслабляешься… и этим сводишь меня с ума.

— Я не думала, что это так сложно…

— Что?

— Забыться.

— Мы это исправим, — отвечает Эван и, осмотревшись, громко произносит: — Черт. Пора снижаться.

Глава 9

Пора остановиться и подумать головой! Но сомневаюсь, что рядом с Вив вообще способен на это! Все клятвы, что я дал себе перед полетом, разлетелись вдребезги за какой-то час! И, похоже, это только начало!

“Не спать с Вивьен”— самое эпичное обещание из всех, и первое, что я почти нарушил, когда стягивал с нее трусики.

Еще я считал ее подростком.Скучной и зажатой девочкой, которая не способна вызвать настоящую страсть. На это даже отвечать нет смысла.

И третье: наш роман — только способ решить свои проблемы.А в итоге — адский котел, который я создал себе при жизни. И сейчас я медленно падаю в него вместе с этим шаром.

Это все адреналин! Опасность, высота и красивая женщина. То, что лишает эрекции других, мобилизует меня и напрочь отшибает мозг. Так было всегда, просто я старался вовремя сбрасывать напряжение, не думая о средствах, вот и накинулся на Вив.

Но я не хочу делать из нее средство! Я сам хочу стать им! Знаю, это бред! Я и сам не верю в то, о чем думаю!

Наверное, мне нужно смириться, отпустить ситуацию и дать Вив то, чего она хочет. Именно она, а не мои долбанные инстинкты. Так, что все правильно, Миллер. Не делай глупостей и просто посади этот чертов шар! А потом уноси ноги подальше отсюда вместе с Вивьен.

Я держусь за поручень рядом с горелкой и медленно тяну за веревку, чтоб выпустить из купола горячий воздух, а сам стараюсь сосредоточиться на посадке.

Но как это возможно, когда Вив так сексуально натягивает кофту, чтобы скрыть торчащие соски?

Ее грудь самая потрясная, из всех. Она небольшая, но очень упругая и так и манит, чтобы я укусил ее. А тонкая талия и круглая попка в этих облегающих штанах выглядят, как намеренная провокация.

У этих богатых мачо стоит только на бабки и на кристальную репутацию, раз к двадцати шести годам Вив не ощущала и половины из того, что может дать ей нормальный мужчина. Может, поэтому элитные телки сломя голову бегут за первым встречным альфонсом, чтобы выбраться из унылого, но правильного брака.

Заткнись, Эван! Просто заткнись и смотри в сторону, потому что ты выглядишь как озабоченный кретин!

— Что? — с улыбкой спрашивает Вив, заметив, что я откровенно завис на ней. — Еще не налюбовался?

Машу головой в ответ и делаю серьезный вид, но быстро сдаюсь, когда она подходит ко мне и нежно обнимает.

— Это опасно. Сядь и возьмись за ремни. Корзина может опрокинуться, — прошу я, но не убедительно, потому что не могу игнорировать сигналы от ее близости в мозгу.

— Нет, Эван. Самое надежное место рядом с тобой, — шепчет она и щекочет мою щеку кончиком носа.

Чтобы остыть, я подставляю лицо под порыв ветра и отвечаю:

— Тогда не мешай мне следить за ситуацией, иначе я брошу управление и займусь тобой.

— Молчу, — соглашается Вив, положив голову мне на плечо.

Хорошая девочка все-таки решила поиграть со мной во взрослые игры? Не лучшее время, но я запомню это, и видит Бог, когда мы окажемся в безопасности, я соберу всю волю в кулак и сам доведу ее до рая.

Посадка происходит легче, чем я думал. И хотя вокруг темно, ориентироваться мне помогают яркие огни придорожного кафе и шоссе, проходящего рядом.

На нем нас уже ждет пафосный джип Луиса, а сам партнер стоит у капота моей тачки вместе с рабочими, которые приехали за шаром.

А он приоделся: рубашка, брюки и лакированные туфли. Выглядит как пижон. Да и волосы прилизал, будто после нашей встречи поедет в элитный клуб вместо квартирки в захолустье.

— Не забудь свой рюкзак, — напоминаю Вив, когда корзина касается земли.

Если бы я не взял его, он остался бы на взлетной площадке.

Вивьен тянется к рюкзаку, улыбаясь мне. Но как только из-за поворота выезжает черный лимузин в окружении двух седанов, замирает.

Это что еще за процессия?

— Отец? — удивляется она.

Конечно, как я мог подумать, что так просто увезу его наследницу? Наверное, кто-то сдал меня, и я даже знаю кто!

Я бросаю шар и вслед за Вивьен иду к дороге, чтобы набить морду нашему спасителю.

Он видит, что я настроен серьезно, поэтому начинает орать:

— Эван, подожди! Твоя проблема улажена!

— Что значит улажена? — грозно спрашиваю я, схватив его за грудки. — Откуда тут папаша Вив?

— Я работаю на него, — признается мерзавец, и на этом моя логика начинает сбоить.

— Ты работаешь на Нокса? А что с Уолдером?

— Прикрытие, — отвечает Луис, смотря в сторону.

Прекрасно, сам Его Величество Папа Нокс идет сюда и не боится замарать начищенные ботинки.

Значит, дело — дрянь!

Он выглядит, как и все мужики его круга — лощеный,

Но меня не запугаешь этой жалкой постановкой. Я много раз был на грани смерти, так что буду биться до последнего.

— Вивьен, сядь в машину к Луису, — просит Нокс, одним взглядом убедив дочь подчиниться.

Я продолжаю наблюдать, как она несмело садится в тачку, но на лице читается: “Не бросай меня”.

И я не брошу, мать его! Я останусь с ней!

— Энцо Идальго, я полагаю, — говорит Джон, показывая, что знает обо мне все, вплоть до жизни на Косте.

Да, так меня звали до того, как я сменил паспорт и стал Эваном Миллером.

Я стараюсь не обращать внимания на два ствола в руках парней за его спиной и отвечаю:

— Навели справки?

— Я Джон Нокс, отец Вивьен. И у меня к тебе дело, Эван, — спокойно заявляет он.

Я знаю этот тон. Он взял этот метод у мафии. Сначала с тобой говорят по душам и даже сочувствуют, а потом заливают ноги бетоном и сбрасывают на дно моря. Чисто, быстро и без шума.

— Хотите прикончить меня? — продолжаю я, взглядом бросив ему вызов. — Тогда стоит уйти с дороги, чтобы не напугать вашу дочь.

Повисает молчание.

Нокс долго рассматривает меня, и это выглядит, как невербальный мордобой, но я точно знаю — он ничего не сделает.

Если бы он хотел пристрелить меня, давно бы отвел подальше, и дело с концом. Но сейчас ему явно интересно, с кем проводит время его дочь, и только поэтому я все еще дышу.

Наконец, Нокс делает какой-то вывод и кивает охране, чтобы спрятали пушки.

— Прошу ко мне в машину, Эван. Есть разговор, — говорит он и указывает на лимузин.

Я прохожу мимо охранника, специально толкнув его плечом, чтобы не зазнавался, и вскоре оказываюсь внутри машины.

По роду деятельности я видел разные модели лимузинов, но этот похож на крепость на колесах: бронированные стекла, такой же металл корпуса, кожаный салон и бар из красного дерева.

Здесь можно жить несколько дней и пить, не просыхая, но Джон позвал меня не за этим.

Я разваливаюсь в кресле и спрашиваю.

— Так в чем дело?

Нокс садится на сиденье рядом, поправляет подкладку плаща, затем ворот и только после этого начинает говорить.

Педант, хренов!

— Я давно наблюдаю за Максом. Луис — мои глаза и уши в вашей фирме. Поэтому не стану делать вид, что я не в курсе причины вашей поездки сюда, Эван. Я знаю все и хочу поговорить с тобой по-мужски.

— Слушаю.

— Честно говоря, я был уверен, что ты не струсишь и не бросишь Вивьен, хотя твой друг и пытался запугать тебя преследованием.

— Он мне не друг. Но, да. Разговор был.

— Я хочу отблагодарить тебя и вернуть долю в компании “EL”, — с легкой улыбкой заявляет Джон.

— Серьезно? Вот так просто? — удивляюсь я, ни секунды не веря в его щедрость. — А что бы было, если бы я оставил Вив и исчез? Просто интересно.

— Твоя доля отошла бы Луису, а Вивьен отправилась бы домой, несмотря на попытки Макса очернить ее доброе имя.

— Значит, Луис не зря так надрывался. Мразь. Всегда был и остался ею. Но что дальше? Вы приехали забрать дочь?

— Я приехал попросить тебя об одолжении, — Джон предлагает мне выпить, но я отказываюсь. — Я знаю, что Вивьен хотела встряхнуться, поэтому и поехала сюда. Она явно увлечена. С тобой она меняется и рождается заново, так что я не против, если вы проведете эти три дня вместе. К сожалению, не могу дать вам больше времени из-за очень бдительной жены. Клэр слишком яростно охраняет границы Вивьен.

От его слов у меня и правда пересыхает в горле.

— Я не ослышался? Вы не против, чтобы ваша дочь закрутила роман с таким, как я? Шутите?

— Знаю, что это слишком экстравагантный метод поддержать ее, и жена точно не согласилась бы… учитывая, что неприятные слухи с развитием интернета пресекать все сложнее и дороже. Но я сумел убедить Клэр в том, что поездка на фестиваль пойдет Вивьен на пользу. Остальное предлагаю оставить втайне.

— Остальное?

Нокс протягивает мне пачку фото с воздушного шара в самых интересных ракурсах. Они сделаны издалека, но качество позволяет понять, чем мы занимались в это время.

Проклятье!

— Будьте внимательнее. В другой раз на месте моих людей могут оказаться папарацци.

Предложение Нокса окончательно взрывает мой мозг.

Здесь что-то не так! Ни один элитный мерзавец не покинет свой дворец ради встречи с тем, кого считает грязью. Конечно, я готов согласиться ради трех дней с Вив, но, к несчастью для папаши, давно не верю в сказки.

— Это хорошее предложение, и будь я идиотом, принял бы его. Но такие, как вы, рассчитывают все наперед. Вы пришли сюда не за этим.

Джон не делает вид, что его задевает мой вопрос, как это бывало в ста случаях из ста с другими. Наоборот, ему нравится, что я говорю так открыто.

— Верно, Эван, — с улыбкой признается он. — У Вивьен свадьба через месяц, с Максом Уолдером. Мы решили это давно, но за это время их отпрыск, как и Кларк, сделал слишком много ошибок. И они непростительны. Но я не могу действовать открыто. Правило клуба: “Договоренность разрывает только смерть или тотальное общественное порицание”. Убийство лишает всего, поэтому их не используют, а добиться порицания возможно только в крайних случаях.

— Не понимаю, при чем здесь я?

— Я прошу тебя помочь мне уничтожить Уолдеров, но так, чтобы ни одна зацепка не указала на нашу семью, — говорит Джон, протянув мне флеш-карту.

Вот чего хотят все богатые говнюки! Спрятаться за спиной таких, как я, чтобы с гордостью показывать чистые руки!

— Здесь зашифрованный файл. Ключ к нему знаю только я, — продолжает Нокс. — Твоя задача отдать флеш-карту Хосе, когда вы с Вивьен отправитесь на Коста-де-Пальма этой ночью.

На Косту с Вивьен? Это самая хреновая затея из всех! Мы с Луисом с трудом свалили оттуда! Не знаю, как среагировал Хосе, но явно не пожелал нам удачи!

— Для меня там все кончено, — отрезаю я.

— Хосе не тронет тебя, обещаю. Он обеспечит вашу безопасность, ведь по гроб жизни обязан мне. Там не будет лишних глаз и людей Уолдера, и вы сможете отдохнуть. За свое будущее можешь не переживать. Как только вернетесь, ты выберешь любую точку мира и продолжишь жить, как посчитаешь нужным. Все

Никак не пойму, он считает меня психом?

— Скажите честно: почему я?

— Хосе поручился за тебя. Если бы я не доверял ему, ты не подошел бы к моей дочери в тот вечер. Пусть твоя репутация не соответствует званию джентльмена, но в тебе есть то, чего нет у многих из моего круга — стержень. Ты не трус, и не раз доказывал это.

Нокс послушал рекомендацию от мафиози? Откуда вообще они знакомы?

— Вы так хорошо знаете Хосе? — с подозрением спрашиваю я и своим видом заставляю охранников снова достать пушки.

— У меня нет друзей и врагов. Есть ситуативные союзники. И именно благодаря Хосе, на той вечеринке у Макса появилось то, что и привело тебя в мой автомобиль сегодня.

— Луис, — рычу и мечтаю поскорее выйти, чтобы разобраться с ним. — Так, он еще с тех пор работал на вас, чтобы измазать в дерьме Уолдеров! Он принес “товар” на вечеринку не просто так! Говнюк! И даже ничего не сказал. Вы знаете, чего стоила мне эта постановка? Всей жизни!

— Я все возмещу.

Его спокойствие бесит меня гораздо больше, чем вся эта ситуация, но я пока держу себя в руках. Перебираю варианты, хотя понимаю, что все уже решил, и только набиваю себе цену.

У меня и в мыслях нет жениться на Вив, но такой мудак, как Уолдер не должен обладать этой женщиной! Она достойна любящего мужа, за плечами которого не будет столько дерьма, как за нашими.

— Согласен.

Я убираю флешку в карман, а Нокс дает команду открыть дверь и напоследок предупреждает:

— Эван, не делай глупостей, и когда Вив захочет продолжения, а так и случится, судя по этим фото, не уподобляйся слабой женщине. Прими ответственность на себя.

— Не понимаю, тогда в чем смысл этой поездки для Вивьен? Не через год, так через два она захочет повторения. И что? Продолжите покупать ей любовников?

— Если пружину пережать, то в другой раз она рванет так, что сломает все на своем пути и разрушится. Я пережил такое и точно знаю, это поможет ей. Я найду решение, не беспокойся.

Он говорит загадками, но я понимаю их смысл.

Вив балансирует на грани, и он боится, что дотошная мамаша вместе с правильным обществом окончательно уничтожат его дочь. Но я не думал, что такие, как Нокс, обращают на это внимание. Брак по расчету — стандартная практика в элитных семьях. А вот дружба с Хосе за гранью понимания!

Да, это просто нереально! С чего бы этому старому мафиози так плотно общаться с белым воротничком?

В любом случае, я остаюсь с Вив. Нужно только выжечь мысли, что для нас еще не все потеряно.

Глава 10

Похоже, моя безумная затея провалилась!

Уверена, что это Тина проболталась, ведь ей всегда было сложно удержать язык за зубами. Тем более, когда наконец на меня обратил внимание такой мужчина!

Конечно, она сама познакомила нас, но я видела ее взгляд, когда Эван взял меня за руку и повел к аэростату. В ее глазах горел тусклый огонек зависти, и с каждым нашим шагом он разгорался в настоящее пламя.

Мне стыдно так думать о подруге, но Эван делает со мной что-то невообразимое, заставляя вновь и вновь сомневаться во всех, кроме него!

Тем не менее отец уже здесь! Но теперь он не похож на того доброго волшебника, каким всегда был для меня. Его острый взгляд из-под бровей и двое вооруженных людей за спиной скорее напоминали мне кадр из триллера, в котором жертву заталкивают в машину и увозят в неизвестном направлении.

Честно говоря, я давно подозреваю, что папа не просто профессор в университете. Пару раз я приезжала к нему поговорить о давлении мамы, но его не было на месте, а предметы в его кабинете были так аккуратно расставлены, будто он никогда не пользовался ими.

Отец предпочитал отшучиваться или говорил, что помимо работы занимается инвестициями и ценными бумагами, но это все, что мне удалось узнать о нем за долгие годы.

Теперь я увидела его тайную сторону, и она вызывает во мне тлеющий страх.

Пока папа говорит с Эваном, я сижу в машине помощника и в его черных глазах пытаюсь найти ответ: чем закончится наша встреча, но он не показывает эмоций.

Как же тяжко просто ждать и не иметь возможности вмешаться! Объяснить, что это все моя вина, и Эван просто согласился провести со мной время. Ведь мы взрослые люди, и в этом нет ничего предосудительного.

Хотя, о чем я говорю? Если мама узнает об этом приключении, то лучшее, что меня ждет — пожизненный арест в стенах дома, а в худшем — весь этот срок она проведет в одной комнате со мной!

Все же хорошо, что папа приехал один! Это дает надежду, что ничего плохого не случится. Ведь он никогда не принимает поспешных решений, и всю жизнь оберегает меня от вечного стремления мамы контролировать каждый мой шаг.

Удивительно, но отец всегда тонко чувствует, когда я дохожу до грани терпения. Будто сам когда-то испытывал то же и стремится помочь мне пережить такие моменты.

Уверена, что и сейчас он поймет меня, как и всегда!

Мужчина, которому поручили присматривать за мной, по-прежнему молчит и вертит телефон, ожидая команды. В этом полумраке его загорелое лицо почти сливается с салоном, а нервный взгляд в сторону окна заставляет меня вжаться в кресло.

Я молчу еще пару минут, бесконечно ерзая, и наконец обращаюсь к нему:

— Вы давно знаете Эвана?

— С детства, — сухо отвечает он, не глядя на меня.

— И какой он?

Помощник резко оборачивается, но продолжает вести себя очень отстраненно.

— Он сложный. Не связывайтесь с ним, Вивьен. Вы пожалеете. Лучше поезжайте домой.

Его слова производят эффект разорвавшейся бомбы.

Я и не подозревала, что способна так предвзято относиться к людям, которых не знаю. Но это происходит! Я уже ненавижу этого мужчину просто за его отношение к Эвану, и совершенно с ним не согласна. Настолько, что очень хочу затеять спор, будто знаю его друга лучше, чем он сам.

К счастью, мне хватает терпения промолчать, и только буркнуть про себя, что это все неправда.

За все время, что я была с Эваном, он ни разу не сделал мне плохо, не обидел и всегда говорил честно. Я не питаю иллюзий относительно его прошлого, но настоящее совсем не

Или же я просто не готова слушать его предупреждения.

— Значит, отец приехал за мной? — снова допытываюсь я, но вскакиваю, когда Эван выходит из лимузина и уверенно идет ко мне.

В этот миг мое сердце замирает.

Что отец сказал ему, и что произойдет дальше? Нас отпустят или прикажут расстаться?

Эта неопределенность изводит меня, и я первой открываю дверь, чтобы услышать заветные слова:

— Мы уезжаем.

— Куда?

Эван молча смотрит вслед автомобилю отца, затем на мужчину за моей спиной, и отвечает:

— Сначала в порт Лонг Холинбейл, а оттуда — на остров Коста-де-Пальма.

— Черт, — протягивает надсмотрщик и бросает телефон на приборную панель, а Эван заглядывает в машину и продолжает давление.

— Ничего не хочешь объяснить, Луис? Собирался напугать меня и прикарманить долю в компании? Жизнь ничему тебя не учит!

Похоже, Эван готов наброситься на Луиса, но того спасает, что между ними сижу я и испуганно смотрю на их перепалку.

— Я бы поговорил с тобой по-другому, если бы не Вив! — кричит Эван и сжимает дверь, призывая меня выйти.

— Еще успеем.

Луис выходит и направляется к багажнику. Я вылетаю вслед за ним, чтобы не допустить нового конфликта, но он лишь набирает обороты из-за помощника отца.

Достав сумку, очевидно, собранную Габи, он будто специально говорит:

— Это вещи Вивьен. Их собрала ее служанка.

— Служанка? — недовольно протягивает Эван. — Конечно, господам не принято собирать свои вещи самостоятельно.

— Не кипи, Эван. Вив же была с тобой, — язвит его знакомый.

Я вижу, что Эван старается погасить гнев, потому не отвечает, а только с силой дергает за ручку сумки, чтобы вырвать ее из рук Луиса. И, кажется, я понимаю, что так разозлило его.

Пусть я не знаю его прошлого, но убеждена, что оно не было счастливым, и даже, возможно, ему пришлось испытывать нужду.

Мне самой неприятно думать, что один человек вынужден служить другому, только потому, что ему не повезло родиться в бедности, но мама никогда не разделяла мое мнение. Она любит повторять, что кровь не заменят никакие деньги, и наша семья живет в достатке, потому что за нами стоят сотни умных и достойных людей.

Это единственная причина, по которой она так хочет связать меня с Максом Уолдером — ярким представителем идеальной родословной, которая превращается в пыль при одном появлении Эвана.

— Ты сказал это нарочно, мразь! — продолжает кричать он вслед уходящему Луису, а затем тянет меня к своему внедорожнику.

— Помните мои слова, Вивьен! — громко произносит тот, не оборачиваясь, чем вызывает новую волну раздражения в моем спутнике.

Эван сильно сжимает мою ладонь и ускоряет шаг, продолжая молчать, а я не решаюсь ни о чем расспрашивать, пока он в таком состоянии.

Когда же мы наконец садимся, и внедорожник с громким рычанием трогается с места, Эван спрашивает:

— Что он сказал обо мне?

— Что ты сложный, — настороженно отвечаю я, продолжая вглядываться в его надменное лицо, освещенное придорожными фонарями.

— Еще бы. Что мог сказать этот говнюк! — вскрикивает спутник и при виде темного седана с людьми отца бурчит: — Прекрасно, еще и охрана подоспела.

Эван сам не свой!

На его лице не осталось ни грамма прежней развязности и уверенности в себе. Сейчас оно передает только гнев и вызывает во мне первые сомнения.

— В чем дело? Объясни мне, — спрашиваю я, положив свою ладонь поверх его руки в момент, когда он резко дергает за рычаг коробки передач.

Он не обращает внимания на мою попытку успокоить его и монотонно отвечает, уставившись вперед:

— Не могу. Это касается только меня и твоего отца.

Я откидываюсь на сиденье.

— Я не о том.

— Мы договорились не задавать вопросов. Меня догнало прошлое, вот и все.

В салоне повисает тишина, и Эван не делает ни одной попытки объясниться.

Некоторое время я смотрю на цепочку огней от тусклых фонарей, пролетающую мимо нас, ищу среди туч звезды и сквозь приоткрытое окно ловлю порывы прохладного ветра, но на самом деле не перестаю думать о том, что случилось. Вновь откидываю голову, верчу кольцо на пальце и постоянно ерзаю, отчего Эван начинает громче дышать и наконец тянется к радио, чтобы заглушить звенящее напряжение музыкой.

Следующие пятнадцать минут в салоне звучит дребезжащее безумие, прерываясь на новости и сводки о погоде. Не уверена, что ему нравится такая музыка, но она и правда помогает заглушить мысли. Во всяком случае, Эван перестает делать резкие маневры и постепенно успокаивается.

Я же, наоборот, очень хочу снова услышать тишину и тянусь к радио, чтобы выключить его. Только вместо этого переключаю волну, и нас окутывает приятная мелодия.

Похоже, я знаю, что должна сделать!

— Останови машину, — резко прошу я, глядя на Эвана.

— Не лучшая идея. Здесь плохо освещенный участок дороги.

— Я сказала, останови! — снова требую я.

— Зачем? — удивляется он и сбавляет скорость из-за нового поворота.

Стараясь быть как можно нежнее, я кладу ладонь ему на плечо и тихо повторяю просьбу:

— Так нужно. Поверь мне…

— Ладно, — отвечает Эван и снисходительно снимает с себя мою ладонь. — Не люблю, когда меня трогают за рулем.

— Я учту.

Дожидаюсь, когда внедорожник остановится, и быстро перебираюсь на сиденье позади водительского кресла. Устроившись поудобнее, я тяну за регулятор, чтобы откинуть сидение вместе с Эваном и снова посмотреть в его прекрасные глаза.

— Что ты делаешь? — спрашивает он, привстав.

Я склоняюсь к его лицу, что уже начало покрываться легкой щетиной, и шепчу:

— Массаж, чтобы ты успокоился. И музыка наконец подходящая.

Эван явно настроен скептически, ведь в его жизни, наверняка, были более умелые женщины, но спокойно ложится и закрывает глаза.

Я же очень хочу поддержать его сейчас и начинаю вспоминать все, чему учил меня семейный врач мистер Фостер.

Dom Robinson — Fawn

Глубоко вздохнув, я медленно касаюсь его бровей подушечками больших пальцев и слегка надавливаю, рисуя дорожку до самых висков. В ответ Эван улыбается и расслабленно вздыхает.

— Мне уже нравится, Вив, продолжай, — тихо просит он.

— Как скажешь, — ласково шепчу я, спускаясь к основанию шеи, и осторожно сжимаю ее, приподняв его голову.

— Ммм, — протягивает Эван, полностью отдавшись моим рукам. — Ты полна сюрпризов, Вив.

— Тише, — прошу я, — слушай музыку и расслабляйся.

Размяв его сильную шею, я начинаю поглаживать его плечи, растираю и мну их, вызвав очередной громкий стон. Затем поднимаюсь к голове и погружаю ладони в его густые волосы, расчесывая их кончиками пальцев.

В ответ Эван выгибает спину и медленно поворачивает голову вслед за моими руками, а

Несколько минут он продолжает тихо стонать в такт музыке, извиваться и с силой сжимать кресло, но в конце концов не сдерживается и подтягивает меня к себе.

— Вив, это божественно, — говорит он, смотря мне в глаза.

Теперь мои губы напротив него, и я вновь чувствую пламенное дыхание на щеках.

— Я тоже умею делать один массаж.

Эван улыбается и начинает медленно ласкать языком мою нижнюю губу. Насладившись ею, он осторожно переходит к верхней, рисуя на влажной поверхности зигзаги и круги, а затем поочередно надавливает на обе, чтобы пробраться внутрь.

Крепко сжав мою шею, он собирает волосы, чтобы они не мешали нам, и уверенным толчком добирается до языка. От его настойчивого прикосновения я убираю свой и делаю вдох, но затем привыкаю, позволив Эвану целовать меня так, как он хочет.

Кажется, что между нами больше нет границ, и в тот миг мы стали одним целым, двигаясь в такт и улавливая желания друг друга. Но мы снова чуть не перешли черту и понимаем это, когда в стекло машины начинает стучать один из охранников отца.

— Мисс Нокс, здесь не лучшее место для остановки. Предлагаю продолжить движение, — говорит он, стараясь не смотреть на нас.

— Мне стало намного лучше, Вив, — издевается Эван и язвительно отвечает охраннику: — Спасибо, друг, ты очень вовремя.

— Это моя работа, — в той же манере произносит мужчина.

Я впервые попадаю в ситуацию, в которой чувствую себя, как застуканная школьница, но мне понравился этот запретный плод. А Эван и вовсе ведет себя как рыба в воде, поэтому без смущения натягивает кофту и поднимает спинку кресла.

— Сядь рядом, я должен видеть тебя, — властным тоном заявляет он.

— Уверен, что мне не стоит остаться здесь, чтобы вовремя помочь? — с улыбкой спрашиваю я.

— Я больше не увижу Луиса, значит, проблем не будет, — отвечает Эван, глядя в зеркало заднего вида.

— Хорошо.

Он помогает мне перелезть, и вскоре мы продолжаем путь.

Теперь мой спутник сосредоточенно смотрит вперед и временами улыбается, когда видит, что я внимательно изучаю его. Мне же не хочется задавать ему вопросы о том, куда мы едем и зачем. Я хочу просто жить в моменте и не думать, что будет дальше. Любоваться и фантазировать, чувствовать и строить планы.

Безоглядно доверять и радоваться каждой секунде, ведь с каждой милей пути их остается все меньше.

Глава 11

Я не готова отпустить Эвана ни сейчас, ни через три дня!

Звучит абсурдно, ведь я, ничего не зная о нем, мчусь в темную даль, и эту неизвестность освещают лишь фары его автомобиля. Но как же мне хочется верить, что все будет хорошо! Что это не закончится у того маяка, который стал для него символом свободы! Что случится чудо и Эван останется рядом, а отец поможет мне, вопреки маме и договоренностям, которые давно уничтожают меня!

Я не могу представить, что кто-то другой будет смотреть в мои глаза, касаться холодными губами и просыпаться в одной постели! Ни Макс Уолдер, ни очередной идеальный кандидат с ценными связями и счетами в швейцарских банках не заменит одно присутствие Эвана!

Мне нужен только он, и я все больше понимаю это!

Судя по карте навигатора, мы почти прибыли в порт. Эван окончательно успокоился и теперь размеренно ведет машину, вскользь наблюдая за мной. Я же так бессовестно счастлива, что не могу сдержать улыбку и, как маленькая девочка, восхищаюсь тем, кто подарил мне это ощущение свободы.

— Отец хочет, чтобы ты расслабилась, поэтому дал нам три дня, — внезапно произносит Эван, объезжая яму на дороге. — На его месте я поступил бы так же.

— Неужели? Тебе угрожали оружием из-за меня, но все же ты поддерживаешь отца?

Эван сдвигает брови, всматриваясь в темноту, нависшую над нами из-за отсутствия фонарей. Но мне кажется, что причина не в ней, а в том, что он услышал от отца.

Все же странно, как в одном человеке могут сочетаться две противоположности: серьезность на грани мании контроля и распущенность! К последней я почти привыкла, то первая все чаще вызывает напряжение.

— Джон сделал все, чтобы ты бросила меня и осталась дома, — серьезно говорит Эван, на миг повернувшись.

— Осталась? Так, ты везешь меня домой, сделав крюк по океану? — смеюсь я, чтобы разрядить обстановку.

— Можно сказать и так, — Эван сильнее сжимает руль, а в голосе появляются нотки грусти. — Для него ты все еще ребенок. А если ребенок чего-то очень хочет, лучше дать ему это, иначе он возьмет свое, наделав кучу ошибок. Джон дает тебе шанс увидеть реальную жизнь и вернуться под его заботливое крыло.

— Значит, мне точно не понравится эта жизнь?

— Чудес не бывает, Вив. Люди привыкают быть теми, кем родились, и что-то изменить сложно. Но ты можешь спрятаться за стенами дворца или принять, что мир за его пределами совсем другой и где-то каждый день умирают люди. От голода, холода или нищеты…

— Почему ты это говоришь?

— Там, куда мы едем все именно так: бедность и разруха, поэтому лучше не выделяться и не показывать, что ты лучше них, — напряженно говорит Эван. Мы проезжаем около мили, и вдруг он вскрикивает: — Черт, что за олень поставил тачку у самого шлагбаума?

Я оглядываюсь и понимаю, что это люди отца. Как только мы останавливаемся, они тут же подлетают к нам, чтобы проконтролировать дальнейшее передвижение. Один из них указывает на катер, стоящий у дальнего понтона, а остальные идут к соседнему.

— В постель тоже заберетесь? — нервно спрашивает Эван, хлопнув дверью.

— Это наша работа, — отвечает высокий мужчина в черных очках. — Меня зовут Лекс, я начальник вашей охраны. Обращайтесь ко мне при возникновении любых проблем.

Эван уверенно подходит к нему, вынуждая достать оружие.

— Двинешься, и я выстрелю.

— Держитесь на расстоянии, дилетанты, — рявкает спутник. — Или вы собираетесь валить каждого, кто подойдет к нам?

— У нас инструкции, Миллер.

— Тогда придется перестрелять половину острова, ведь люди там другие. Они не видят опасности в простом общении. А того, кто реально хочет напасть, не остановит даже кольцо из вас.

— Эван, — снова вмешиваюсь я и тяну его за плечо. — Они все равно не послушают тебя. У них приказ.

— Значит, они покойники, — отвечает он, осмотрев мужчину с головы до ног.

Вскоре к Лексу присоединяются те двое. Они покидают свой катер и встают рядом с готовностью

— Твою мать! Эван Миллер во плоти! — вдруг громко вскрикивает кто-то.

Мы оборачиваемся и видим, что к нам бежит темнокожий мужчина, окруженный двумя смуглыми женщинами в неприлично коротких платьях. Он же одет только в белое и в темноте выглядит как яркое пятно.

— Бак?

— Он самый, — радостно говорит приятель.

Пока друзья обнимаются, спутницы Бака подбегают следом и, как истинные “блюстительницы морали”, сразу же тянутся к Эвану. Одна из них целует его в щеку, а другая кладет руку ему на бедро, ничуть не стесняясь моего присутствия.

— Не думал, что ты все еще обитаешь здесь, — радостно отвечает Эван. — Я надеялся, что ты давно покинул эту дыру и записываешь платиновый альбом где-нибудь в Лос-Анджелесе.

— Ты что? Холинбейл — новый центр притяжения! Все покупают здесь виллы, строят студии…

— И как вы познакомились? — вмешиваюсь я, чтобы друзья наконец начали меня замечать.

Лениво оторвав взгляд от кумира, Бак молча оценивает мой внешний вид, а подруги демонстративно перешептываются, и только повторный вопрос Эвана заставляет приятеля ответить.

— Если бы не его чумовые вечеринки, я бы так и остался никому не известным Баком Эймсом! Клянусь, если бы не он…

— Да, умолкни уже! — требует Эван и представляет меня: — Это Вивьен.

— Красивое имя, — из вежливости отвечает тот и сразу же стирает меня из поля зрения, рассматривая кофту спутника. — Вы в горах, что ли, были?

— Летали на воздушном шаре.

— Я думал, ты завязал после того случая… с тем богатым говнюком! — вскрикивает друг, но при виде серьезного лица Эвана переходит к делу: — Ну ладно. Проходите на мою красотку, она стоит вон там.

Бак оборачивается и с гордостью указывает на огромную яхту, стоящую в двухстах ярдах от нас, но Эван сомневается.

— Нет времени. Мы должны быть на Косте через три часа, — вздыхает он.

— Брось. Здесь нет пробок! Доберетесь быстро. Ну, хотя бы на полчаса, брат! — жалостливо просит Бак.

Эван щурится, затем на миг сжимает мою ладонь, чтобы я решила, куда мы направимся сейчас, и наконец спрашивает:

— Ты не сильно устала?

Что я могу ответить? Я не в восторге от перспективы потерять время, веселясь в компании этой монохромной троицы. Но я не имею права ограничивать Эвана. Меньше всего мне хочется, чтобы он считал меня занудой. Похоже, теперь моя очередь знакомиться с его миром.

— Нет, давай зайдем.

— Твоя девочка дело говорит, — радуется Бак, обнимает подруг и идет перед нами.

Я не ханжа и встречала разных людей, но эти принадлежат к какой-то особенной группе прожигателей жизни. Все их слова и действия пропитаны желчью и желанием показать себя, а отсутствие даже зачатков воспитания они компенсируют эпатажем, возведенным в культ.

Однако даже у них есть черта, которой можно восхититься: эти люди очень сплочены и мгновенно определили, что я не принадлежу их кругу. В среде аристократов все намного сложнее, и там побеждает тот, кто знает больше других. Здесь же достаточно мнимого авторитета и золотой цепочки шириной с палец.

Вообще-то, меня не волнует их жизнь, но сильно беспокоит отношение Эвана ко мне! Он ни разу не сделал попытки заступиться за меня или поставить их на место. Не уклонился от навязчивой близости посторонних девиц.

Неужели в их мире это нормально? С ума можно сойти, если это так!

— Мы отойдем на полчаса, — предупреждает Эван.

— Один из нас пойдет с вами, — отвечает Лекс.

— Рехнулись? Там полно народа, а вас в этих костюмчиках видно за милю. Если вы хотите быть незаметными, то снимите одежду.

— Эван! Ну где вы? — снова кричит Бак, остановившись у трапа.

— Приказ не обсуждается, — повторяет охранник и уверенно делает шаг вперед, чтобы пойти за нами.

— Все нормально? Если не хочешь, мы прямо сейчас уедем, — спрашивает Эван.

— Эван! — повторяет знакомый, а за ним начинают вопить его подружки, и их голоса слышны на весь причал.

— Идем, — уверенно отвечаю я, стараясь сдержать волнение от встречи с новой реальностью.

Эван сжимает мою ладонь и целует, чтобы поддержать, но это помогает ненадолго, потому что у трапа происходит какое-то безумие!

Гости, увидев нас, в один голос начинают кричать: “Король вечеринок с нами!”.

— Добро пожаловать на мою новую суперъяхту! — вопит Бак, раскинув руки. — Voss Eclipse! Восемнадцать кают с джакузи, открытый бассейн, бар, комната приватных танцев, кинотеатр…

— Старая тоже была неплоха, — вмешивается Эван, чтобы друг быстрее замолчал.

— Пока не сгорела! — смеется тот. — Огонь поднимался над океаном на несколько тысяч футов! Тусовка удалась!

— И вам совсем не жаль ее? — спрашиваю я, понимая, что такие вещи стоят много сотен миллионов.

— К чему жалеть то, что уже потерял? Нужно идти дальше, — говорит Эван, и ему вторит друг.

— Точнее и не скажешь. Это наш девиз!

Когда я шла сюда, то испытывала только сомнения, но, как только ботинки Эвана оказываются на трапе, я начинаю жалеть о своем решении.

Разгоряченные полураздетые мужчины с коктейлями в руках перевешиваются через перила, чтобы поздороваться с Эваном, а женщины сплошь модельной внешности в откровенных нарядах и купальниках почти набрасываются на него, как только мы заходим на первый уровень яхты.

Теперь мой спутник окружен вниманием суперзвезды, к которому, похоже, настолько привык, что спокойно воспринимает постоянные нарушения границ, следы от губной помады на щеках и женские руки на прессе и бедрах.

Постепенно толпа вокруг него настолько сжимается, что я остаюсь позади и вынуждена смотреть, как Эван Миллер купается в бесконечном обожании этих ужасных людей! А я, как и ожидалось, почти растворяюсь среди гостей, которые, поприветствовав своего Бога, продолжают веселье, прыгая в бассейн прямо в одежде.

Теперь я точно уверена: мне здесь не место. Нет, им все равно на мои растрепанные волосы и спортивный костюм. Они видят меня насквозь и тонко чувствуют, что могут укусить и не получат отпора.

Чтобы не показывать растерянности, я сажусь на диван и делаю вид, что смотрю на море, но мое спокойствие длится недолго. Через пару минут ко мне подбегает неопрятный парень с пластинкой в руках и садится рядом.

— Какую музыку поставить для почетных гостей? — издевается он. — Что ты любишь? Селин Дион, Брайан Адамс…

По всей видимости, он диджей, и подошел, чтобы в сотый раз подтвердить то, о чем я думаю все это время.

Они знают, что я другая, и не перестанут терзать меня за это!

— Чего? Это диджей? — переспрашивает парень.

— Дин, вали к своему пульту. Не до тебя, — говорит Эван, покинув объятия очередной девицы.

Я вскакиваю, чтобы не дать ему возможности прикоснуться к себе.

— Мне нужно в туалет.

Мне противно, потому что я видела, сколько женских рук гладили его в толпе, и ни одной он не сказал “нет”!

Эван явно понимает, что меня задело, и спокойно кивает в сторону лестницы в трюм. Я начинаю спускаться, предвкушая, что хотя бы там смогу отдохнуть от ужасной музыки и всех этих людей, но следом меня настигает очередное потрясение.

Подойдя к двери туалета, я сталкиваюсь с парочкой, которая совершенно неприкрыто занимается сексом на виду у всех, а девушка похотливо смотрит на моего спутника, приглашая его принять участие.

Не такой я представляла себе новую жизнь! И Эван в моих глазах был совсем другим!

— Вив, — говорит он, прижав меня к стене, прямо как парень ту шлюху. — Они сожрут тебя, если покажешь слабость. Научись отвечать и показывать зубы.

Я не могу больше скрывать то, что хочет вырваться из души!

— Поэтому ты позволил домогаться тебя, зная мою реакцию? Так, ты хочешь научить меня терпению? Или напомнить, почему ты вообще сейчас со мной, когда мог бы быть с ними?

— Вив, это просто знакомые. Обычная вежливость, — объясняет он, прильнув к моему уху. — Зачем ты все усложняешь? Мы пришли сюда развлечься, а не ругаться из-за ерунды. Не веди себя как сварливая жена. Мы друг другу ничем не обязаны.

— Тогда развлекайся, Эван. Я не буду мешать тебе, — говорю я, высвободившись.

— И что ты сделаешь? — спрашивает он, повысив тон. — Уйдешь?

— Нет. Я последую твоему совету.

Последнее, что я вижу перед тем, как захлопнуть дверь — испуганный взгляд человека, которого обожает толпа, но ему мало, и он хочет обладать еще и мной.

Но я не одна из тех девиц, которые трутся по углам с первыми встречными. Я не такая и никогда такой не стану!

И все же мне очень хочется проучить зарвавшегося мерзавца за все мои ласки, что он получал, как должное! За все слова, что были не заслуженными, и мысли, от которых хочется плакать, ведь я всерьез считала его “тем самым”!

Умывшись холодной водой, я еще раз смотрю на себя, поправляю волосы и завязываю футболку так, чтобы был виден живот.

Я всегда боялась порицания, но, что бы ни делала, оно все равно преследует меня!

Хватит! Мне противно от того, какой слабой я становлюсь из-за этого! Я должна пойти туда и доказать, что со мной нельзя поступать так, как сделал Эван!

Он должен решить с кем он сейчас: со мной или с толпой неразборчивых девиц!

Глава 12

“Выжечь мысли о нашем будущем”— очередная задача, которую я провалил, и теперь все становится только хуже.

Проще было бы пустить все на самотек и разорвать отношения, когда кончилось бы время. Только в этом гениальном плане есть одно охрененное “но” — я не хочу этого делать!

Знаю, что обидел Вив, и сейчас чувствую себя последним мудаком. А все из-за страха, что приклеюсь к ней намертво и опять окажусь в прошлом.

Джон ясно дал понять, что не одобрит наших отношений, и провел перед лицом жирную черту. На его месте я сделал бы точно так же, только сейчас я на своем и всем телом ощущаю эту границу между нами.

Я как чертов флюгер поворачиваюсь, когда Вивьен позволяет приблизиться, а после должен отвернуться, потому что мой ветер дует совсем в другую сторону! И для нас обоих нет места ни там, ни здесь! Мы можем жить только по отдельности, и хуже всего, что от нас ничего не зависит!

Эта мысль и толкает меня на скользкую дорожку постоянного выбора.

Закончить сейчас или дойти до точки, чтобы потом сто лет топить душу в стакане и в очередной телке? Я знаю, что так и будет, потому плыву по течению и разрушаю все, что только начало срастаться.

Черт! Вот я и добрался до сути…

После разговора с Джоном я играл на нервах, старался показать, насколько мы разные с Вив, чтоб удержать дистанцию, но как только она села сзади и начала делать массаж, я чуть на весь салон не проорал: “Моя Вивьен!”.

Моя…

Это слово, как кость в горле, живет внутри и режет, и ноет, и болит! Так сильно, что разум сводит от одной только мысли об этом.

Может, поэтому я поступаю, как сопляк, когда пытаюсь заменить идеал на суррогат и упорно убеждаю себя, что все в порядке!

Нихрена не в порядке!

Я, как полный идиот, подумал, что ничего не изменилось, и в любой момент вернусь в привычную жизнь! Вот и показал, какой она была до нашей встречи с Вив, но даже тогда не смог притронуться ни к одной из этих продажных девок.

Не спорю, я встряхнулся и на секунду забыл, где нахожусь, а потом наступило отрезвление и завопило, что мне нужна только одна женщина из всех! И она осталась позади!

Вив, как чистый луч среди этого болота! Единственная, кто не бросается на незнакомого мужика, остается собой, а не набивает себе цену! Она настоящая, а вот мой мир прогнил напрочь!

Конечно, я мог бы сыграть примерного мальчика, таскаться по яхте и показывать прекрасный вид. Но все это не стоило бы ни минуты проведенного времени, потому что каждый из этих увальней попытался бы скинуть меня с небес на землю.

Все они как саранча, чувствуют, когда кто-то выбивается из роя, и начинают нападать, пока не оставят только мокрое пятно. Странно только, что я так долго не видел этого.

Наверное, потому, что был главным из них.

Теперь мы с Вивьен зализываем раны. Я за стойкой бара, а она там, в трюме, старается пережить столкновение с реальностью. И с этим ничего не сделать, только ждать, когда она первой сбежит от меня.

Я бы так и сделал, потому нервно смотрю в сторону трапа и отталкиваю стакан с сухим виски, который очередной “друг” ставит передо мной.

Не хватало еще напиться, чтоб окончательно попрощаться с башкой и сделать какую-то глупость!

Сегодня не время для выходок, не рядом с ней…

Как только я остаюсь один, вокруг начинается крысиная возня. Все

Сначала я отшучиваюсь, потом откровенно рявкаю, чтоб отвалили, и это продолжается до тех пор, пока не посланным остается один хозяин яхты.

Бак точно знает, как я умею отрываться, и не может пройти мимо, чтобы не напомнить мне об этом.

— Эв, может, это не мое дело, но ты серьезно пришел сюда с папенькиной дочкой? — говорит он и шлепает по заднице проходящую мимо телку. — Зачем это тебе, брат, когда вокруг столько сочного прожаренного мяса?

— Я не собираюсь отчитываться, — говорю, еле сдерживаясь, чтобы не вдарить ему за острый язык. — У тебя своя жизнь, у меня своя.

Чтобы не сровнять его довольную рожу со столешницей, я резко хватаю бутылку с водой и в два глотка выпиваю ее, но Бак не унимается.

— Да у тебя проблемы, — смеется он при виде пустой бутылки в моей руке. — Остынь немного, я же помочь хочу.

— Выбрать девку и трахнуть ее в углу? — раздраженно бросаю я.

— А в чем проблема? — удивляется он. — Тебе явно нужна разрядка, раз ты так психуешь. Знаем, проходили…

— Мне ничего не нужно. Я жду Вивьен, и мы уходим. Полчаса прошли.

Бак свистит, чтобы показать, насколько я встрял, и делает вывод:

— Ясно. На тебе поводок…

Это последнее, что я хочу слышать сейчас, поэтому беру его за шею и смотрю в глаза, чтоб сигнал об опасности дошел до его крохотного мозга как можно быстрее.

— Слушай, прошу тебя, как друг, — заткнись, иначе я свяжу твою золотую цепь морским узлом и подвешу тебя вместо якоря.

— Понял, ухожу, — говорит он, поправляет белый пиджак и кидает напоследок: — Постарайся отдохнуть, если еще не разучился.

— Придурок, — бурчу я, беру еще одну бутылку воды и двигаюсь к поручню, чтобы глотнуть свежего воздуха и вовремя перехватить Вивьен.

Ну и мразь же ты, Миллер.

Своими руками сделал все, чтобы потерять ее вот так глупо. А теперь мотаешь сопли на кулак, потому что до смерти боишься, что она вернется к папочке и даже не посмотрит на тебя.

А вот и Вив, уверенно идет к трапу — хочет сбежать, как я и думал, но потом резко останавливается и поворачивает к той же стойке, где только что сидел я.

Неужели она передумала или просто хочет развлечься напоследок?

Делаю шаг навстречу, но Вив проходит мимо и садится спиной ко мне, а через минуту рядом с ней оказывается лощеный красавчик из приличной семьи.

Какого черта здесь забыл Дэн Питерман?

— Энцо? — вдруг спрашивает кто-то по-испански и делает это совсем не вовремя.

Может, от напряжения у меня начались галлюцинации, но, когда я поворачиваюсь, вижу рядом собой Марию!

Ту самую девушку, с которой провел единственные счастливые дни своей жизни.

Единственные до этого момента…

Она так же сногсшибательна, как и тогда: длинные светлые волосы волнами спадают с плеч, а облегающее платье на тонких бретельках подчеркивают изящную фигуру. Мы не виделись с тех пор, как расстались, и я сам удивляюсь, что ее появление не производит того эффекта, каким он был в моей голове.

Я вообще ничего не ощущаю теперь и спокойно отвечаю, смотря на океан:

— Я думал ты на Косте.

Мария улыбается, будто думает, что я играю с ней, и кладет ладонь мне на плечо.

— Нет, как видишь. Я здесь и пытаюсь расслабиться.

Убираю ее руку и спрашиваю:

— И Хосе разрешил?

Вив все так же сидит за стойкой, только теперь ей намного лучше, и, похоже, она неплохо проводит время в компании Дэна.

Пусть остынет, и тогда я подойду.

— Мы не встречаемся несколько лет, а до того он почти не касался меня. Ты знаешь, — убеждает Мария, но замечает, что я смотрю совсем в другую сторону, и встает передо мной.

Я же делаю очередной глоток и продолжаю отвечать невпопад:

— Нет, не знаю и не хочу знать.

— Врешь, — обижается она. — В прошлом месяце ты спрашивал обо мне сестру, когда она приезжала на материк.

Так и есть. Спрашивал, но, как и сказал, теперь мне наплевать, и нет смысла давать ей пустые надежды.

— Она повзрослела, — говорю и опять игнорирую неуклюжие попытки бывшей завладеть моим вниманием.

— Я надеялась увидеть тебя, — признается она.

Еще бы. Теперь Мэри свободная женщина, и так же, как и все телки на этой яхте, ищет мужика побогаче и посговорчивее. А ко мне подошла именно по второй причине, ведь я любил ее когда-то больше самого себя.

— Увидела, и?

— Я хочу, чтоб мы снова были вместе, Эван.

Глава 13

Я хочу проучить Эвана, чтобы он почувствовал то же, что и я, и воодушевленная своим монологом, поднимаюсь по лестнице. Но когда выхожу на палубу, теряюсь, ведь там творится настоящий хаос.

Совершенно невменяемые парни проносятся мимо с бутылками шампанского и поливают всех, кого встречают на пути, а затем бездумно прыгают за борт, утягивая за собой зазевавшихся девушек.

Они с брызгами падают в воду, кто-то из них кричит от боли, другие — радостно хохочут и зовут за собой подруг. Мне же даже думать страшно, как можно так легкомысленно себя вести, ведь у яхты внушительная высота, а, значит, любое неудачное падение может закончиться больницей!

Остальные ведут себя не лучше. Пока я была внизу, все успели так изрядно напиться, что начинают избавляться от одежды прямо на ходу. Человек десять идут мимо и спускаются в трюм, недвусмысленно лаская друг друга, и при одном взгляде на весь этот зверинец я понимаю, что не смогу находиться здесь еще дольше!

Мне лучше уйти! Я увидела достаточно!

Чтобы не привлечь к себе внимание, я расправляю футболку и медленно иду к трапу, опасаясь, что кто-то в любой момент может наскочить на меня и утянуть за борт. Но, приблизившись к выходу, останавливаюсь, потому что мысли об Эване не хотят покидать меня!

Нет! Бегство — самый простой, но не лучший способ решить мою проблему. Скорее этого хочет моя внутренняя девочка, но я давно не ребенок, а взрослая женщина, значит, единственный вариант из всех — откровенный разговор!

В сущности, Эван не сделал ничего такого, за что стоило устраивать этот скандал. Он позволил прикасаться к себе, но ничего не делал сам, хотя и должен был понять, какую боль мне причиняет этим.

Я просто не ожидала такого внимания к нему, но это моя проблема, а не его

Тина предупреждала меня о таких, как он, а отец, на удивление, доверился. Значит, он увидел в Эване то, что не видят другие. А сейчас и я ищу ему оправдание, потому что не готова все бросить и уйти.

Я иду внутрь большого зала, закрытого стеклянными перегородками, и смотрю в одну точку. Внутри никого нет, кроме двоих еле стоящих на ногах парней, сгребающих содержимое бара. Как только они уходят, я растерянно рассматриваю полку, в попытке найти хотя бы бутылку воды, но все они оказываются пустыми.

— Я помогу, — вызывается светловолосый мужчина в рубашке-поло и хлопковых брюках. — Вода стоит вот здесь.

Он открывает самый верхний ящик, будто знает, где здесь что лежит, и вытаскивает последнюю бутылку минеральной воды.

— Возьмите, — с улыбкой предлагает он.

— Спасибо, — радостно говорю я, потому что наконец вижу перед собой кого-то очень близкого мне по духу.

Гость предлагает мне присесть на стул рядом и предупреждает:

— Не старайтесь понравиться им, они не оценят. Я Дэн.

— Вивьен, — представляюсь я, рассматривая его загорелое лицо. — Почему вы решили, что я хочу понравиться им?

Дэн не теряется, садится напротив и отвечает:

— Потому что вы здесь впервые. Хотя даже не представляю, как вы попали сюда.

— А вы?

Я открываю бутылку и вспоминаю, что в ней вода с газом, только когда она с шипением начинает литься мне на футболку. Дэн мгновенно реагирует: достает бумажное полотенце и протягивает мне.

— Мой отец занимается строительством яхт, вроде этой, на верфи в Брукленде. А я исследую их на брак, даю оценку уровня комфорта и функциональности. К несчастью, понять все это можно только во время усиленной эксплуатации…

— Значит, вы тоже лишний, — вздыхаю я. — Теперь мне легче. Я думала, что со мной что-то не так.

— С вами определенно все в порядке, — смеется Дэн, очаровывая меня своей легкостью. — С кем вы пришли?

— С Эваном.

Гость и смотрит мне за спину.

— Тогда почему он там, а вы здесь?

Я не решаюсь повернуться, поэтому интересуюсь:

— Где?

Дэн поднимает взгляд и отвечает:

— Он уже минут десять стоит в сторонке у большого дивана со своей знакомой и вместо виски пьет воду. А еще часто смотрит сюда.

— Я здесь, потому что не смогла протиснуться сквозь толпу его поклонниц, — признаюсь и с горечью отвожу глаза, но Дэн почему-то решает меня успокоить.

— Эван никогда не приходил сюда с девушкой, поэтому они так взъелись на вас.

— Это не оправдывает его поведение.

— Конечно. Я тоже не понимаю этого, но таков местный порядок. Эти люди не вкладывают в поцелуи и объятия тот же смысл, что и мы. Для них не существует границ. Так, что я бы не стал сильно переживать по этому поводу.

— Правда? — удивляюсь я.

— На самом деле Эван не уважает всю эту тусовку, — продолжает парень и подает мне еще одну салфетку. — Он просто позволяет им восхищаться собой и все. Большинство из них обязаны ему карьерой, поэтому ведут себя, как ревнивые дети.

— Вы так защищаете его, будто он ваш близкий друг, — бурчу я, смотря на огромное пятно на футболке.

— Вот уж нет, — протягивает Дэн. — У нас было много неприятного в прошлом. Одних только драк штук десять.

— Из-за чего?

— Предвзятое отношение. С обеих сторон, — отвечает гость, осматривается и решает, что ему пора уходить. — Кажется, я все уже проверил. Что ж, лучше уехать сейчас, чтобы не видеть, как эти обезьяны громят мои труды.

— Спасибо Дэн, — тепло говорю я, смотря в его большие серые глаза. — Вы очень помогли мне.

— Момент, — он останавливается и ищет в кармане брюк портмоне, чтобы достать визитную карточку. — Вот, возьмите. На случай, если захотите покататься на яхте или купить ее.

— Надеюсь, наша встреча останется…

— Вас здесь не было, — с улыбкой продолжает он и выходит, оглядываясь, чтобы так же не попасть под горячую руку разбушевавшихся гостей.

Мария стоит передо мной и требует ответа, а я пытаюсь разглядеть за ее спиной Вив.

— Мы пытались один раз. Но ты решила лечь под Хосе, — напоминаю и отхожу, чтобы продолжить наблюдение.

Вив даже улыбается! Не удивлюсь, если Дэн уже запал на нее и предложил услуги водителя до замка принцессы.

— У меня не было выбора. Ты знаешь, — говорит Мария и нарочно встает так близко, что я отчетливо чувствую ее внушительную грудь даже через футболку.

Она знает, как разжечь мое пламя, а я, как назло, нахожусь на взводе много часов. Но меня волнует не это, а то, что вчера я смотрел на Вив, но видел бывшую, а сейчас она передо мной, и я постоянно думаю о Вивьен!

— Выбери кого-то попроще и поглупее, — говорю и отхожу еще на шаг.

— Моя семья и сестры жили в нищете, Эван. Я не могла сбежать с тобой и бросить их. Кто помог бы им?

Она права. Тысячу раз права. И я смирился бы, произойди наша встреча днем раньше. Точно повелся бы на ее уговоры и сейчас пил с ее тела виски или портвейн. А теперь смотрю на нее и понимаю, что от Марии осталась только тень той чистой девушки, которую я любил. Она стала такой же, как все, и, уверен, что не уедет отсюда одна!

Вивьен так не сделала бы!

Даже сейчас она не позволяет красавчику из своего круга касаться ее, и, как только он уходит, встает с места и идет в другую сторону, скорее всего, чтобы найти меня.

А я все еще здесь, бьюсь со своим прошлым и проигрываю, потому что нахожусь не рядом с ней.

— Уже поздно что-то менять.

Я бросаю бутылку на диван и собираюсь уйти, но Мэри предпринимает отчаянную попытку удержать меня.

Не знаю, что ей управляет точно: желание забрать свое или реальные чувства, но она резко вцепляется в меня и обжигает губы страстным поцелуем! Вив, конечно же, видит это и начинает уходить так быстро, что я не успеваю пробежать и нескольких шагов, как она оказывается на пирсе.

Мне плевать, что подумает эта шушера, поэтому я бросаю все и как ошпаренный устремляюсь за ней, расталкивая пьяных придурков по дороге. А те повисают на поручнях, ведь им очень интересно, чем закончится этот спектакль.

Я догоняю ее на середине пути, и крепко прижимаю к себе, чтобы попытаться успокоить.

— Вив! Послушай меня хотя бы минуту!

— Почему ты так поступаешь, Эван? — кричит она, задыхаясь от слез. — Ты сказал, что эти дни будешь только со мной.

— Ты видела, что я стоял в стороне и не собирался… — оправдываюсь я.

Вивьен вырывается.

— Дело не в девушке, а в твоем отношении! В уважении ко мне! Да, мы договорились, что не будет вопросов и ревностей! Но вместо того, чтобы быть со мной, ты был с этими ужасными людьми! Они унижали меня, а ты позволял им это!

— Прости, — шепчу я, дрожа от ощущения, что прямо сейчас я теряю ее.

— Как я могу это сделать? — спрашивает Вив, стирая слезы со щек, — Я не готова к таким отношениям, Эван. Если это и есть другая жизнь, которую ты обещал, лучше не мучиться и расстаться!

Я чувствую, что она в отчаянии выпаливает из себя все, что было на душе, и ее искренние слова и слезы прошибают меня током в тысячу вольт! А в голове становится спокойно, как в гробу, и вместе с этой тишиной приходит небывалая ясность.

Какого черта я считаю, что заслуживаю Вивьен?

Да, у меня есть к ней чувства и даже был благородный повод увезти ее, чтобы спасти от Уолдера. Но я так и не сделал выводов, не остановился, и как последняя мразь показал ей настоящего Миллера со всем дерьмом и уязвленным эго!

— Эван, скажи хотя бы что-нибудь, — жалобно просит Вив. — Почему ты молчишь? Почему?

В ответ я снова обнимаю ее и принимаю единственное верное решение.

— Прощай. Я надеюсь, ты будешь счастлива.

Я отпускаю ее, и она тут же устремляется к дороге. Без слов. Без оскорблений. Там ее встречают охранники и подводят к машине. Но перед тем, как сесть в нее, Вивьен оглядывается. Я же не двигаюсь с места. А при виде двух красных огней от фар тачки, начинаю разрушаться на миллион частей, и в состоянии шока возвращаюсь на яхту.

В привычную, мать его, жизнь, которая лишила меня последних зачатков разума!

Схватив открытую бутылку виски, я падаю на диван и собираюсь встретить на ее дне утро, но вдребезги пьяный Бак прыгает на соседнюю сидушку и, как всегда, мешает мне очередной безмозглой шуткой.

— Ну и концерт! Брат, где ты нашел это ископаемое? Украл из хранилища музейных редкостей? — громко хохочет он.

Очень неудачная шутка! Нет! Самая хреновая из всех, что можно было ляпнуть в такой момент!

Я больше не думаю. Ничего не чувствую. А только сжимаю кулак и не контролирую свои действия.

Глава 14

Говорят, что стук разбитого сердца — самая громкая тишина на свете, и никакие слова не смогут пробиться сквозь нее…

Это правда, ведь я слышу этот навязчивый звук с тех пор, как сбежала от мужчины, который внезапно стал мне очень дорог, но не сделал ни шага, чтоб остаться со мной. Вместо этого Эван продолжил жестокую игру, не понимая, что каждый миг, проведенный вместе, навсегда останется в моей памяти, в душе и в сердце.

Для него же чувства ничего не значат, а наш побег — лишь небольшое приключение, о чем он говорил мне с самого начала! Просто я не желала слушать, и, как глупая девчонка, поддалась чарам его страсти, веря, что теплотой и искренностью смогу покорить его своевольный нрав.

Так тебе и надо, Вив! В следующий раз ты крепко подумаешь, стоит ли связываться с таким мерзавцем в облике ангела! Если, конечно, этот опыт ничему тебя не научит!

Тем временем за окном проносится вереница огней, и вместе с гулом мотора и шуршанием асфальта под колесами напоминают мне о том, как я ехала сюда. Они все те же, только теперь со мной не Эван, а трое телохранителей, главный из которых сидит рядом с водителем и внимательно наблюдает за мной через зеркало заднего вида. А третий расположился сбоку с маленьким ноутбуком, чтоб с помощью какой-то программы предупреждать о препятствии или заторе впереди.

— Мисс Нокс, еще час, и мы прибудем в отель, — говорит он, открыв в браузере описание места назначения.

— В какой? — отрешенно спрашиваю я, но вдруг вспоминаю, что не предупредила Тину о возвращении домой, и начинаю искать в рюкзаке телефон.

— Hilton Howlinbale, — отвечает мужчина.

— Мне нужно заехать за подругой, — громко говорю я и смотрю на экран смартфона.

Странно, от Тины нет ни звонков, ни сообщений. Это совсем на нее не похоже!

— Ваши вещи здесь. Номер оплачен и закрыт, — отвечает Лекс. — Тина Бэнкс сможет добраться до Глейнвила на своей машине.

Конечно, у нее же есть автомобиль!

Я так рассеяна сейчас, что не вспомнила, как приехала в Холинбейл. От чего-то в голове все время возникает внедорожник Эвана, а вместе с ним ощущение, что это он забрал меня из дома.

Как же я смогла так привязаться к нему за какой-то вечер?

Экран смартфона гаснет, и я включаю его снова, затем задумываюсь, и все начинается сначала. Все же мне нужно предупредить Тину, но я не готова к ее долгим расспросам, которые обязательно начнутся, стоит мне только начать разговор.

Покрутив телефон, я решаю написать короткое сообщение: “Все в порядке. Я еду в Глейнвил”. А пока проведу ночь в одиночестве, вцепившись в подушку и проливая море слез.

Я не хочу, чтобы охранники видели, как мне плохо, поэтому откидываю голову и закрываю глаза, обняв кофту, пахнущую до боли знакомым парфюмом.

До этого дня я и не знала, что существуют люди, способные быть нежным с теми, кто не занимает в их сердце даже уголка! Остаются, но тут же забываются в объятиях другой. Признаются и скрывают одновременно. Обещают полный красок мир и показывают его с самой гнусной стороны.

Все это грани одного и того же человека — Эвана. Самого притягательного и жестокого из всех, что я встречала за всю свою жизнь!

Хватит, Вив! Он остался позади. Все это было только сном, ведь чудес не бывает. Ваша сказка закончилась так и не начавшись, и тебе придется смириться с этим.

Надеюсь только, что на это не уйдут долгие годы…

От мыслей об Эване снова перехватывает дыхание, и слезы накатывают, как морской прилив. Я с силой сжимаю кофту, вновь и вновь вдыхая терпкий аромат, а затем открываю окно и быстро выкидываю ее на дорогу. Как символ, что все плохое останется здесь!

А следом звонит телефон и своей навязчивой мелодией разделяет жизнь на “до” и “после”.

— Вив? — взволнованно спрашивает подруга. — Связи не было, я только увидела сообщение.

— Я хотела сказать, что не приеду в отель, — бурчу я. — По дороге остановлюсь в другом месте, а завтра буду дома.

— Я думала, ты с Эваном.

— Нет, как видишь. Тина, ты случайно не говорила отцу о нашей поездке? — осторожно спрашиваю я.

— Нет. Ты думаешь, что это я разболтала? Очень по-дружески.

— Прости, я просто поинтересовалась. В любом случае, все кончено.

— Вив, успокойся и объясни мне, наконец! — настороженно просит она. — Что случилось? Миллер опять позволил себе лишнего?

Я щурюсь от накатываюшихся слез.

— Я расскажу, как приеду, ладно?

— Хорошо. Тогда встретимся завтра. Целую, — отвечает Тина и на заднем плане раздается отчетливое: “Черт!”.

Услышав, что подруга возвращается домой, Тина вздрагивает, кладет телефон и бежит к двери комнаты, на пороге которой появляется ее давний любовник — Макс Уолдер.

— Макс! — вскрикивает она, прижавшись к его белой рубашке. — Где ты был? У нас проблемы! Вивьен едет домой. Она не осталась с Эваном!

Макс не удивляется, развязывает галстук и ведет Тину к кровати.

— Нас раскрыли, — говорит он, посадив любовницу на край, и начинает стягивать с нее футболку. — А главным шпионом был Луис.

— И давно ты знаешь? — спрашивает она, обнажая тело Макса.

— Недавно узнал от отца, — шипит Уолдер, покусывая ее шею. — Оказалось, что у Нокса есть компромат на меня с той вечеринки у Миллера. Поэтому отец добывал эту награду для сучки Вивьен. Это была плата… Он чуть не сожрал меня, когда узнал о связи с тобой.

— И что? — с придыханием интересуется любовница, приняв позу наездницы.

— Договору конец. Джон собирается встретиться с арбитром Нильсоном Кохом для его расторжения. И там он должен представить доказательства своей правоты, чтобы общество не обвинило его в неблагонадежности, — вздрогнув от острого удовольствия, рассказывает Макс и впивается в губы Тины.

Накал страстей быстро набирает обороты. Любовники постоянно меняют позы, стонут и задыхаются от напряжения, вызывая недовольство соседей, которые начинают громко стучать в стену.

Однако когда Макс достигает пика, Тина резко останавливается, хватает его за голову и спрашивает:

— Он оставит тебя без наследства. Как ты собираешься выкручиваться? Без связей отца и его поддержки ты станешь никем.

— Так вот, что тебе нужно? Богатый наследник, а не Макс Уолдер? — разочарованно протягивает он, содрогаясь.

— И ты сдашься? — удивляется она. — Просто поплывешь по течению?

— Успокойся. Отец согласен со мной. И у него давно был план на этот случай.

— План? — радостно спрашивает Тина, прильнув к груди Макса.

— Один из телохранителей Вивьен работает на нас. Добраться до него было очень сложно, поэтому я до сих пор не знал о нем. Скорее всего отец не хотел, чтобы я использовал этот козырь раньше времени.

— И как он поможет?

— Он накопает на обоих что-то посущественнее поцелуев в воздушном шаре, а после — уберет. Свалим это на мафию или врагов Миллера. Пока нет доказательств, что это дело наших рук, арбитр не станет выносить обвинение, так что все угрозы Нокса — это блеф. Зато мы наконец поставим их зарвавшееся семейство на место.

— И как долго это будет продолжаться? Мы так и будем встречаться в гостиницах? — недовольно шипит Тина.

— Может пройти не один год, пока все стихнет, — честно признается Уолдер. — Поэтому с этих пор нам нужно вести себя еще осторожнее и не делать глупостей. Ты понимаешь?

— Нет, это ты не слышишь меня! Эван и Вив разбежались! — кричит Тина, стараясь отстраниться, но Макс удерживает ее на себе, схватив за бедра.

— Наш человек следит за передвижением машины этого подонка и сказал, что засек его неподалеку от Вивьен, — тараторит любовник, чтобы успокоить ее. — Похоже, непробиваемый Миллер все же пропустил удар в голову, и мы воспользуемся его слабостью.

— Ты гений, — говорит Тина, разжигая в Максе новый порыв страсти.

В ответ он язвительно смеется, представляя, как петля заговора сжимается вокруг шеи Эвана, и, сбросив любовницу на постель, шепчет: — Я так соскучился, детка.

Вот и отель.

Мои сопровождающие выбрали его не случайно: пять звезд, внушительный фасад из стекла и бетона и ухоженная территория, похожая на райский сад.

Внешний вид здания просто кричит, что это место создано для очень богатых людей, способных отдать круглую сумму за просторные номера и анонимность. Во всяком случае, Лекс не устает твердить, что этот отель — излюбленное место отдыха моего отца именно поэтому.

Когда мы останавливаемся на полупустой парковке, он выходит первым, берет мою сумку и, оглядевшись, открывает дверь. Остальные окружают меня и быстро ведут к ресепшену. А я, как заложница, бреду мелкими шагами, чтобы случайно не врезаться в одного из защитников.

Это первый раз, когда вокруг меня столько охраны. В обычных поездках мужчины в черном ведут себя не так навязчиво, а сейчас стоят вокруг настоящей крепостью.

В огромном роскошном вестибюле из мрамора с позолоченными колоннами и мягкой мебелью, сделанной на заказ, нас встречает милая девушка-администратор. С усталой улыбкой она ведет нас к стойке и удивленно осматривает мой конвой.

— Доброй ночи, мисс, — говорит она, склонившись, чтобы среди широких плеч увидеть мое лицо. — Меня зовут Диана. Чем я могу помочь?

— Лекс, начальник охраны мисс Нокс, — вмешивается мужчина. — Нам нужен номер. Предоставьте план отеля.

Увидев грозное лицо Лекса, Диана напрягается и поворачивает монитор с номерным фондом к нему, а он внимательно рассматривает план всех этажей, доводя администратора до исступления бесконечными вопросами про комфорт и безопасность.

Спустя десять минут, я решаю сделать выбор самостоятельно, чтобы помочь Диане и прекратить словесную пытку, потому что сама очень устала.

— Я возьму номер на шестом этаже восточного крыла.

— Люкс с большой кроватью и джакузи в номере. Прекрасный выбор, — радуется девушка.

Особенно для той, что собирается провести его в одиночестве…

— Что-то не так? — спрашивает Диана, глядя на телохранителя.

— Хороший выбор, мисс Нокс, — неожиданно соглашается он. — Далеко от выхода и парковки, и достаточно высоко, чтобы никто не пробрался в номер с крыши или земли.

— А где будете вы? — допытывается девушка. — Может, вам тоже нужен номер?

— Мэт проводит мисс Нокс и останется за дверью, чтобы ее никто не побеспокоил. А мы будем у машины.

Довольный выбором, главный защитник протягивает к терминалу карту и подает мои документы вместе с удостоверением Мэта, а затем отпускает нас к лифту.

Жаль только, что он не сможет

Красивого и пустого, как и моя жизнь.

Глава 15

Рожа Эймса почти как задница — слишком мягкая для драки. Мне даже напрягаться не пришлось, чтоб уложить его на лопатки. А у дружков все еще хуже. Они в принципе не умеют использовать кулаки по назначению, потому корчатся рядом и пищат, как девчонки.

Эймс получил по делу и теперь боится встать, а гости уже разъехались по клубам или проверяют на прочность кровати в трюме. Мы одни на палубе, и парню пришлось прищемить его длинный язык, чтоб дать мне время успокоиться. Да, и помощи просить уже не у кого.

Все как и в обычной жизни.

Стоит попасть в передрягу и все, как тараканы, разбегаются по щелям, зато оторваться приезжают даже с другого города, бросая съемки и контракты на сотни тысяч баксов. Вот и сейчас никто не вмешался бы. Не из уважения, конечно, а из страха потерять виниры по цене хорошей тачки или заляпать кровью дорогое шмотье.

Таков мой мир, и мне осточертело делать вид, что меня все устраивает. Я здесь такой же лишний, как и Вив. Просто я не был готов посмотреть правде в глаза, пока она не появилась рядом.

— На Косте люди пропадали и за меньшее, а здесь вы забыли, что такое отвечать за слова, — говорю я, поднимая Бака за окровавленную футболку.

Он позволяет мне поставить его на ноги, но после отмахивается и делает вид, что поднялся сам.

— Вот и вали туда! — кричит Эймс, щурясь от боли из-за разбитого носа.

— Так и сделаю. А ты думай перед тем, как лить грязь на тех, кого не знаешь.

— Признайся, — не унимается он, качаясь от похмелья и шока. — Девчонка просто не дала тебе, вот ты и бесишься…

Похоже, у Эймса и правда отсутствует мозг, раз после всего он продолжает играть на моих нервах. Я бы с радостью убедился в этом, но меня останавливает мысль, что я как можно скорее должен уехать отсюда.

Все это время я жил по инерции и очень успешно прикрывался работой. А на деле всегда хотел вернуться туда, где трусы не доживают до старости. Где страх только мотивирует шевелить мозгами, а адреналин — хороший повод стать сильнее, а не показаться врачу.

Черт, я правда рад, что снова увижу Косту.Там люди не разучились слушать, радоваться и помогать. Я мог зайти в любой двор или лачугу на отшибе, и всегда получил бы стакан воды и дельный совет, а здесь говорить с кем-то по душам, все равно, что сунуть руку в осиное гнездо.

Только я пошел дальше и залез туда почти целиком!

Сначала мне нужно найти Вивьен! Чего бы это ни стоило! Попробовать ей все объяснить. Хотя бы рассказать правду, если она позволит, и оставить в покое, если захочет уйти. Без этого шага я не смогу идти дальше.

Чтобы сделать это, я бросаю пьяного придурка и под возгласы его дружков прыгаю в тачку. Но только берусь за руль, как о себе дают знать разбитые костяшки, а в зеркале маячит уставшее лицо с приличной щетиной. На шее — синяк и ссадина от ногтей Эймса, и вся кофта в бурых пятнах, будто не я отделал его, а он меня.

Плевать, сначала Вив! Куда же те трое увезли ее?

Скорее всего они едут по тому же маршруту, но могут выбрать и более длинный путь, чтоб избавиться от меня. В этом случае на поиски уйдет несколько часов, но это слишком долго! У меня нет этого времени!

Минуту я думаю о том, как найти Вив, и медленно выезжаю на шоссе.

До развилки остается миля, дальше нужно принимать решение, в какую сторону ехать. И я не стану полагаться на удачу или интуицию. С обеими у меня по жизни серьезные проблемы, но знаю того, кто поможет мне.

Неужели я сделаю это? Конечно, ради нее.

Я останавливаюсь на обочине рядом с поворотом и достаю телефон, чтобы позвонить Луису.

Гудки, еще гудки, а потом тишина, и на экране появляется надпись: “нет ответа”. Я повторяю звонок раз десять подряд, но с тем же нулевым успехом, пока окончательно не теряю самообладание и не швыряю телефон на приборную панель.

Куда же вы могли поехать? Куда? Как мне найти тебя, Вив?— спрашиваю себя почти без остановки, пока не решаю набрать партнеру в последний раз.

Наконец мне везет, он отвечает с третьего гудка и с ходу начинает орать, как бешеный:

— Эван? Какого хрена звонишь? Уже ночь!

— Что ты сказал Уолдеру? — спрашиваю, чтобы как-то подвести разговор к нужной точке. — Он знает, что ты работал на Нокса?

— Знает. Я вне игры, — хриплым голосом продолжает Луис. — Завтра продаю свою долю в “EL” и уматываю подальше. Это все?

— Продаешь? Кому?

— Дэну Питерману, — спокойно отвечает он, будто не видит в этом проблемы.

— Воротничку? — ору я, не понимая, зачем красавчик хочет влезть в шоу-бизнес. — Для чего ему твоя доля? Он же занимается судостроением, как и папаша.

— Не знаю. Просто он предложил хорошую цену. Так, зачем ты звонишь?

Мне трудно вытащить из себя эти слова, особенно в отношении бывшего партнера, но при всех моих связях и возможностях, он единственный, кто сейчас способен вытащить меня из этой ямы.

Конечно, это нервирует и подрывает самолюбие, только какой у меня выбор?

— Мне нужно узнать, где Вив, — бурчу я, с трудом вытягивая каждое слово.

— Она же уехала с тобой. Что случилось?

— Я поступил, как мудак, и она сбежала. Вернее, ее увезли люди Нокса.

— Ну ты и дерьмо, — протягивает он. — И чего ты от меня хочешь?

Стучу пальцами по приборной панели и, взяв волю в кулак, продолжаю:

— Я предлагаю тебе выкупить мою долю в компании по низкой цене. Так, ты сможешь продать весь бизнес Питерману и выручить большие деньги. Но одно условие: помоги мне узнать, где сейчас Вивьен. Я знаю, что ты можешь.

— Спятил? Никак не пойму, сегодня Рождество? — издевается Луис.

— Это первое и последнее предложение, — серьезно отвечаю я. — Ты знаешь. Если согласен, сегодня же созвонюсь с Анной для оформления сделки.

— Значит, дело — дрянь, если ты предлагаешь мне то, за что чуть не набил рожу, — удивляется партнер и замолкает на секунд десять. — Но с чего вдруг?

— Я

— А зачем тебе Вив? Нокс не отдаст за тебя свою дочь, ты это понимаешь?

— Хватит вопросов! Ты сделаешь или нет? — рявкаю я.

— Хорошо. Я попытаюсь узнать, — с недоверием говорит он. — Но! Никаких глупостей.

— Какие нахрен глупости? Она нужна мне, вот и все! — опять кричу, чтоб он понял наконец, в какой заднице я нахожусь.

— Жди.

Луис отключается, и минуты начинают тянуться, как вечность, а я не перестаю думать о том, как круто повернулась моя жизнь за какие-то сутки.

Как же так вышло? Столько лет я потратил здесь зря, но так и не понял, кто я на самом деле. И не знал, что одержимость Марией была сродни тоске по дому, из которого я так хотел сбежать, но все это время хранил в памяти.

Я все равно бы вернулся, тем более мне нужно отдать флеш-карту Хосе, и это не зависит от решения Вивьен. Я дал обещание Джону и сдержу его, а уход его дочери останется на моей совести.

— Луис! Наконец-то!

Хватаю телефон и слышу:

— Она в отеле Hilton Howlinbale. Номер 413. Шестой этаж. Заселилась час назад. С ней трое телохранителей. У них приказ не подпускать тебя к ней. Ну что, стало легче?

— Чей приказ? Джона? — спрашиваю я.

— Нет. Лекса. Он главный среди них.

— Значит, они караулят ее… — я начинаю искать решение, но в голову лезет какой-то бред.Говорить с ними бесполезно, атаковать сомнительно, да и пушки с собой нет. Как же мне пробраться к Вив?— Их трое и все у дверей?

— У дверей один. Остальные в машине внизу.

— Придется рискнуть.

Я собираюсь идти в лобовую, но Луис чувствует, что мое появление там грозит серьезными проблемами, потому после паузы решает перейти на тот самый разговор по душам, от которого я так отвык.

— Эв, ты правда хочешь, чтоб она осталась с тобой?

— Да, — цежу я, уткнувшись в руль. — И мне не к кому обратиться. Черт…

Когда думаю об этом, то начинаю жалеть сам себя.

Это похоже на смертельную болезнь! Таким беспомощным я никогда не был, и вообще не понимаю, что так ломает меня изнутри, раз я сижу перед развилкой и звоню Луису, чтобы выбрать дорогу.

— Сейчас приеду, — неожиданно отвечает он. — Мы часто работали вместе. Скажу, что у меня приказ от Джона. Вряд ли они дозвонятся до него так быстро. Проведу тебя, но дальше сам.

Стираю пот со лба и говорю:

— Спасибо.

— Хотел бы я сказать — не за что, но теперь ты мне должен акции, — напоминает он.

— Меркантильный говнюк, — смеюсь я, потому что по тону понимаю, что он шутит. — Я рад, что ты не лег под Уолдера.

— Не поверишь, но я тоже, — говорит он и отключается.

Раньше мы были не разлей вода, но после его крепкой дружбы с Максом я не думал, что когда-то еще наберу его номер.

И все-таки этот разговор возвращает мне веру в людей и в то, что всегда можно свернуть и пойти назад. Даже если дороги уже нет, главное — знать направление и по мере сил прокладывать новый путь.

Сейчас мой ведет только к Вив, и я стараюсь не думать о том, что будет, если она скажет мне — “нет”.

Глава 16

Как только дверь за спиной захлопывается, и я остаюсь наедине с собой, меня охватывает отчаяние. Не в силах сделать даже шаг, я бросаю сумку на пороге и медленно сползаю вниз, дрожа от нахлынувших слез. А следом тишину нарушают шаги Мэта, решившего осмотреть весь этаж, пока я борюсь с нарастающей тревогой.

Я знаю, что эта ночь будет самой тяжелой, и мне нужно просто пережить ее, пропустить через себя и попрощаться. Однажды тоска закончится, и я смогу спокойно думать об Эване, а пока рассыпаюсь на тысячи частей, чтобы вытащить ту, что случайно осталась после нашей встречи.

Его глаза, губы и руки по-прежнему со мной, и я больше не сопротивляюсь, а жадно впитываю воспоминания о каждой секунде нашей близости. Прокручиваю все, что было снова и снова, пока не оказываюсь на самом дне бессмысленной и непонятной обиды. И только поняв это, нахожу в себе силы подняться.

Никто не виноват! Ни Эван, ни отец, ни даже Тина! Только я, потому что захотела стать кем-то другим вместо того, чтобы быть счастливой на своем месте! И как капризная девчонка пустилась за мечтой стать свободной от условностей, которые надежно защищали мой мир от безразличия и похоти!

Наконец я осознала, что мой побег — это путь в темноту, которая сейчас заполняет дыру в моей груди и отчаянно рвется наружу.

Сделав немного шагов, я снова останавливаюсь и долго смотрю, как фары проезжающих машин на миг освещают блеклые стены. Как блики ламп проскальзывают сквозь щель под дверью и плывут по полу, теряясь в складках тяжелой портьеры. Слушаю шаги Мэта, стихающие на пороге, как только новый гость прибывает на этаж, и разговор горничных, проходящих мимо.

Я должна была довериться выбору Лекса! Тогда мне было бы не так трудно находиться в номере, предназначенном для двоих.

Каждая деталь в нем вопит о моем одиночестве:Эван мог быть рядом с тобой!И даже громкий протест разума бессильно пропускает эту мысль, совсем не замечая ее.

Чтобы наконец закончить эту битву, я уверенно иду в ванную, смахиваю лишнее полотенце в корзину, а следом — второй гигиенический набор.

Теперь хотя бы здесь я не чувствую себя покинутой, и раздевшись, залезаю в душевую кабину, чтоб смыть с лица липкие дорожки слез. Вместе с ними меня покидает и чарующий запах парфюма Эвана, и воспоминания тела об остром пульсирующем желании при одном только взгляде на него.

Оставь его в прошлом, Вив! Он наверняка уже забыл о тебе и проводит вечер в постели с какой-нибудь девицей! Ты знала, на что шла, когда соглашалась уехать с ним! Так будь сильной и следуй его примеру! Продолжи жить как ни в чем не бывало!

Спустя полчаса я чувствую себя такой уставшей, что не замечаю, как оказываюсь в кровати, и, свернувшись калачиком, утыкаюсь в подушку.

С волос бегут капли, а по ногам мурашки, но я не чувствую их, потому что нахожусь уже не здесь, а где-то на грани сна и яви, тайно мечтая, что, проснувшись, смогу без содрогания произнести его имя.

План Луиса сработал. Мерзавец говорил так уверенно, что даже я поверил бы ему, не то, что эти безмозглые громилы.

Конечно, Лекс попытался дозвониться Джону, но он не взял телефон, и тому пришлось пропустить нас в отель.

Чтобы не терять времени, я бросаю документы ошарашенной девушке за стойкой ресепшена и кричу, чтоб она направила все счета номера 413 ко мне, а заодно забронировала соседний на всякий случай. Я не уверен, что после всего Вив позволит мне остаться, так что приходится сочинять план на ходу, а заодно избавиться от окровавленной кофты.

Снимаю ее и швыряю в корзину для белья, оставленную горничной, а сам забегаю в лифт и тру шею от волнения.

До чего ты дожил, Миллер? Бегаешь за девчонкой, как какой-то сопляк! Ты знал, что так и будет, когда в первый раз увидел Вивьен, но возомнил из себя крутого парня без чувств и привязанностей! Вот и пожинаешь плоды раздутого эго! Если бы у тебя была хоть капля мозгов, а не вставший член в штанах, ты бы и на милю не подошел к ней! А теперь тебе конец, если не сможешь убедить ее остаться!

Как только двери лифта открываются, я, как ошпаренный, вылетаю в коридор, но, похоже, бегу от постоянных воплей в голове, о том, как жалко я сейчас выгляжу.

Плевать!Осталось около десятка ярдов до очередного препятствия, и вот я стою на пороге рядом с высоким парнем в черном.

— Дай пройти, — требую я. — Мне нужно поговорить с Вивьен.

Он продолжает стоять как вкопанный, пока за спиной не доносится возглас Лекса.

— Мэт. Пропусти, — уязвленно говорит тот и добавляет для большего напряжения: — Но если услышишь крик — стреляй, не задумываясь. Я разрешаю.

Да, это условие Лекса. Меня пристрелят, если Вив закричит. Так он надеется избавиться от меня, потому что наш разговор в любом случае пройдет на повышенных тонах.

Но зря старается. Я не отпущу ее! Даже если над башкой будет маячить дуло.

— Ставлю сотню, он вылетит через десять минут, — усмехается Мэт и отходит.

— Откуда такая уверенность? — грозно спрашиваю я.

— Не уверенность, а наблюдательность, — издевается он. — Мисс Нокс не в том настроении, чтобы говорить.

— Значит, я исправлю это, — отвечаю я и выхватываю из его руки магнитную карту от двери.

Мне самому сейчас очень хреново, но даже не представляю, что чувствует Вив! Конечно, я не сделал ничего фатального, если сверяться с моей системой координат, просто она “из другого теста” и точно восприняла наш разрыв острее.

Чтобы не испугать ее резким стуком, я тихо открываю дверь и захожу внутрь.

Вокруг темно, а Вив спит на кровати, обняв подушку, и дрожит, будто видит кошмар. Я же сажусь рядом и, прижавшись к ее горящему от слез лицу, сам начинаю дрожать, потому что вижу, как она страдает.

И это все я! Мог же поступить иначе и не сделал, придурок!

— Вив, — шепчу я на ухо, осторожно смахнув мокрые пряди с ее щеки.

— Эван? — спросонок спрашивает она, не веря в то, что я рядом.

— Ты не спишь, — продолжаю я.

В ответ она обхватывает мою шею и прижимается к ней носом, постоянно вдыхая мой запах, а я стараюсь терпеть, потому что она все время задевает синяк, оставшийся после драки.

Как же тяжело чувствовать ее слезы на коже… Они обижают меня, как кислота, и все время возвращают в момент, когда я сказал ей: “Прощай!”. А теперь вернулся, и даже после всего она не гонит меня, а постоянно повторяет мое имя, чтобы убедиться, что это все не сон.

— Не плачь, я здесь, — говорю я, не зная, что еще могу сделать в этой ситуации, а Вив наконец приходит в себя, но вместо поцелуя резко отскакивает.

— Как ты прошел мимо Мэта? — громко спрашивает она, запахнув халат. — И что это за кровь на футболке? Что с руками?

Я встаю и, убрав руки в карманы, чтобы не смущать ее, спокойно отвечаю:

— Спроси еще громче, и этот бугай с чистой совестью пристрелит меня.

— Что? — не понимает она.

— Это плата за вход сюда, — шучу я, но вижу, что Вив напрягается еще больше, и продолжаю: — Таков уговор. Если ты будешь кричать, то они прострелят мне башку. Так что у тебя есть шанс отомстить мне.

Это точно не то, что нужно ей. После моих слов она отходит к окну, но сразу же начинает говорить тише.

— Чья это кровь? — спрашивает она, отвернувшись.

— Эймса и еще парочки дружков. Он сболтнул лишнего, а те просто попали под руку. Давно нужно было сделать это, — я щурюсь от боли в шее. — Пройти сюда мне помог Луис.

— Зачем ты пришел?

Я не хочу кричать об этом на всю комнату, тем более что такие признания нужно говорить глаза в глаза, но, как только обхожу кровать и приближаюсь к Вивьен, она вырывается и отходит еще дальше.

— Ладно. Я здесь, чтобы попросить прощения, — говорю я и пытаюсь подобрать слова, но все, что на душе, само вываливается на поверхность: — Я не воспринимал наш роман всерьез, ведь все начиналось как игра…

Она продолжает смотреть в окно, и это режет меня, как перочинный нож.

— Да. Такие игры только для взрослых, но я нарушила договор и подумала…

— Я тоже думал, что я мастер в таких играх. Только для меня она закончилась не начавшись.

На секунду Вив поворачивает голову, но не верит мне, поэтому продолжает вести себя очень холодно.

— Эван, это плохая идея… — протягивает она.

Мне надоело говорить со спиной! Она должна видеть и чувствовать, что я всегда рядом.

Я резко подхожу, чтобы Вив не успела сбежать, и крепко прижимаю ее к себе. Сначала она сопротивляется и отводит взгляд, но быстро понимает, что я не шучу, и наконец смотрит мне в глаза.

— Тебе ведь так же плохо, как и мне. Я вижу. Просто… ты можешь показывать чувства, а я всю жизнь пытаюсь победить их. Но уже сутки ничего не могу сделать с атомными взрывами в башке.

— И чего ты хочешь? — вскрикивает она, но вспоминает о моем договоре с охраной и говорит спокойнее: — Продолжить то, что закончится через два дня?

Склоняюсь к ее лицу, обжигаясь ее частым дыханием, и на ухо прошу так честно и открыто, как только могу:

— Будь моей, Вив. Только моей. И я клянусь, все это не повторится. Мы проведем эти дни вместе, а потом

— Эван, — протягивает она и снова отворачивается.

— Я не отдам тебя ни одному холеному ублюдку. Слышишь? — предупреждаю я, покрывая ее лицо поцелуями. — Никто больше не коснется тебя и даже не подойдет, потому что я буду рядом. Я всегда буду рядом…

Вижу, что мое признание трогает ее за душу и развеивает напряжение, витающее в воздухе, но она все равно сопротивляется и старается сменить тему.

— Тебе нужно обработать руки, — говорит Вив, рассматривая ссадины и запекшуюся кровь на костяшках.

— К черту их! — вспыхиваю я и прошу: — Скажи, что ты чувствуешь, Вив. Просто скажи…

— Я думаю… что совсем не знаю человека, с которым была все это время, — честно отвечает она. — И нам придется начать все заново. Научиться говорить правду и доверять. Только так.

— Ты права. Мы начали не с того, — соглашаюсь и отпускаю ее. — Прошу только об одном. Не отстраняйся, как в этих слезливых романах. Мы уже перешли черту, когда можно было бы вернуться к утренним “смс” за кофе и разговорам о детстве. Сделав три шага вперед, нельзя отступить на два и сказать, что все в порядке. Так что, если ты ждешь, что мы как школьники будет прятаться друг от друга — ошибаешься.

— И как же это будет?

— Мы как взрослые люди продолжим с того места, откуда начали. Без обид и истерик. Здесь и сейчас. Поверь, у меня тоже в голове бардак и меня изводили такие же сомнения, но пора остановиться и просто довериться друг другу. А еще прекратить врать.

— Что ты хочешь услышать? — спрашивает она, и ее голос опять начинает дрожать.

— Правду. Мы влюблены друг в друга до чертиков! И я готов к этому. А ты?

— Не знаю, — врет она, явно, чтобы помучить меня.

— Хорошо. Я не буду давить. В любом случае, я знаю ответ, и завтра мы отправимся на Косту, — предупреждаю и включаю прикроватную лампу, чтобы прекратить говорить в темноте. — У меня есть дело там.

— Что за дело? — интересуется она, стараясь прикрыть волосами покрасневшие от слез щеки.

Я говорю еще строже, чтобы сразу оборвать любые расспросы об этом:

— Тебе не нужно знать. Оно касается только нас с Джоном. Кстати. Я снял соседний номер, если ты захочешь, чтобы я ушел.

— Нет, — тихо отвечает Вив, берет меня за руки и ведет в ванную, постоянно спрашивая не больно ли мне.

Это выглядит очень мило. Никто никогда не заботился обо мне с такой нежностью, как это делает она.

— Прими душ, а потом я обработаю руки. У меня есть аптечка с собой.

— Как скажешь, — соглашаюсь я, расслабившись, но не проходит и минуты, как меня простреливает острое напряжение.

Оно появляется, когда Вив стягивает с меня футболку, чтобы помочь.

Боже, как же я хочу ее! Особенно, когда знаю, чтоб под этим тонким халатом ничего нет. Еще немного и меня разорвет, но нужно держаться! Прямо сейчас не время для этого. Пока не время.

— А что с твоей одеждой?

— Есть немного в машине. Этой уже не помочь, — отвечаю и выбрасываю футболку в ведро, заметив там набор для душа и второй халат.

— А в чем ты будешь сейчас? — стеснительно спрашивает она.

— Сейчас мне хватит одного полотенца, — говорю и медленно снимаю штаны вместе с боксерами.

И, конечно, твердый, как скала, член, сразу же выдает мое дикое возбуждение.

К ее щекам приливает кровь. Вив старается не показывать желание, которое растекается по ней, как капли по обнаженному телу, но я не хочу опять все испортить и уверенно захожу в душ. А она бросает на меня растерянный взгляд и быстро выходит.

Нет, детка. Теперь ты со мной, а значит, я сделаю все, чтоб ты запомнила эту ночь.

Глава 17

Неужели Эван вернулся?

Я думала, что попрощалась с ним, убедила себя, что все кончено, и вот он снова ворвался в мою жизнь, и теперь нас разделяет только приоткрытая дверь ванной комнаты.

Конечно, я могла бы все забыть и просто пойти к нему, но странная смесь гордости и обиды никуда не делась. Даже сейчас она продолжает тлеть во мне, выискивая малейший повод остановиться.

Пока я терзаюсь бесконечными сомнениями, в дверь номера начинают стучать. Сначала еле слышно, затем настойчиво, пока я не подбегаю и, услышав голос Мэта, уверяю его, что все в порядке.

Он несколько раз переспрашивает меня, не веря в то, что Эван останется со мной, но все же соглашается, подчинившись приказу Лекса.

Тем хуже! Если Эван говорил правду об их договоре, и все же прорвался ко мне, рискуя жизнью или свободой, то он гораздо смелее, чем я думала!

Только не пойму, зачем такому мужчине я? Он не беден, а толп поклонниц хватит, чтобы скрасить каждую его ночь до самой старости.

Может, ему нужна наивная дурочка, чтобы держать ее под боком ради связей, а за спиной проводить вечера в компании распутных девиц? Именно так и поступают мужчины из мира грез, но как мне узнать, чего на самом деле хочет Эван?

Вдруг это снова иллюзии, и на этот раз я не смогу так просто уйти?

От этой мысли я сжимаю ручку двери так сильно, что с грохотом чуть не захлопываю ее. К счастью, из-за громкого шелеста воды, Эван не обращает внимания на стук створки об откос, так что я незаметно оставляю небольшой просвет и прислоняюсь к соседней стене плечом.

Уверена, что все не так просто…

Как бы ни хотела и, чтобы не чувствовала, я не могу безоглядно довериться ему!

Мой взгляд скользит по нелепому халату, в котором я пыталась спрятаться от нахлынувших эмоций, но затем поднимается к прозрачной части душевой кабины и замирает на силуэте Эвана, не желая двигаться дальше даже на дюйм.

Он стоит боком ко мне и, закрыв глаза, подставляет лицо под горячий водяной каскад. Капли, отскакивая от его чувственных губ, спускаются по подбородку и омывают его широкие плечи, подчеркивая каждый мускул на спине и груди. А я смотрю на него и вместо вдоха пытаюсь унять бешеный стук сердца, утопая в стыде и диком желании близости.

Эван, будто спустился с небес или поднялся из ада, чтобы перевернуть мою жизнь!Никогда раньше я не позволила бы себе подсматривать, а сейчас не могу оторваться и с жадностью ловлю каждое его

Кабину быстро заволакивает пар, временами открывая ягодицы и его идеальный торс, а Эван так эротично проводит по ним люфой, что я вздрагиваю от одного вида его загорелой кожи, покрытой тонким слоем пены.

Спустя минут пять а, может, двадцать, он наконец заканчивает бессовестный ритуал моего обольщения и приоткрывает дверцу, чтобы выпустить пар. Водяная пелена быстро заполняет комнату, опустившись между нами плотной завесой, и я не успеваю осознать, как оказываюсь в плену жаждущих светло-карих глаз.

Эван появляется внезапно и, заметив меня, уверенно приближается, а я делаю вид, что ищу расческу и осторожно подхожу к зеркалу. Он продолжает наблюдать за мной и на ощупь находит полотенце, чтобы обернуть его вокруг своих сногсшибательных атлетичных ягодиц. Я же стараюсь сосредоточиться на прическе, но только запутываю волосы, потому что никак не могу успокоиться!

Боже! Я веду себя, как стеснительная школьница! Но это оправдано, ведь рядом со мной никогда не было кого-то даже отдаленно похожего на Эвана!

Пусть я и встречалась с мужчинами, и, конечно, занималась сексом, но он был скучнее, чем мои дурацкие романы! Одни и те же места, позы под приглушенный свет, бокал вина или романтические фильмы. Поэтому до нашей встречи я не подозревала, что одно присутствие любимого мужчины способно вызвать настоящую бурю во мне.

Похоже, моя наигранная отстраненность воспринимается Эваном, как вызов. Он охотно принимает его, прижавшись ко мне разгоряченным телом.

— Почему не зашла? Ты же хотела? — дерзко спрашивает он, зарываясь носом в мои волосы.

— Я уже приняла душ, — отвечаю я и прикусываю губы от ощущения его влажного языка, ласкающего завитки в моем ухе.

Эван нежно проводит им по самому краю, покусывает мочку, и, томно дыша, спускается к шее, а я еле держусь на ногах, стараясь унять ноющее чувство внизу живота.

— Почему я? Вокруг… тебя… столько… женщин… — задыхаясь, шепчу я и откидываю голову ему на плечо.

Эван медлит с ответом, вытаскивает из моих рук расческу и осторожно убирает волосы на одну сторону, чтобы лучше видеть меня.

— Девиц с пониженной ответственностью, — язвительно поправляет он, продолжая удерживать меня одной рукой, а другой — поочередно сжимает груди под халатом.

— Красивых женщин, — добавляю я, вздрогнув, от ощущения его теплой ладони на соске.

Поиграв с ним, он медленно перебирается к другому, заставляя меня дрожать от напряжения, и вскоре я забываюсь настолько, что ничего не вижу, кроме его лица.

— Что бы я сейчас ни сказал, ты не поверишь. — Он приподнимает халат, касается живота и спускается к тонкой полоске волос на лобке. — Проще показать, какая ты красивая в моих глазах.

— И как? — сдавленно протягиваю я, прильнув губами к его шее.

Я вижу, что Эван не привык останавливаться и едва сдерживается, чтобы не сорвать с меня халат и продолжить на этом полу. И все же, сделав несколько прерывистых вздохов, он отстраняется и, взяв меня за руку, ведет в спальню.

Когда я оказываюсь на краю кровати, он улыбается мне дьявольски притягательной улыбкой и оглядывается в сторону большого зеркала в углу спальни.

— То, что нужно, — говорит он, поставив его передо мной.

В отражении ничего нового. Та же обычная женщина с запутанными влажными волосами, еле заметными следами от слез, в ужасном белом халате. Но, похоже, Эван действительно видит меня иначе и уверенно садится за спину, положив подбородок на плечо.

— Ну что? Кого ты видишь? — хитро спрашивает он, всматриваясь в отражение.

— Себя… обычную и заплаканную, — без тени сомнения отвечаю я и отвожу взгляд, но Эван осторожно берет меня за подбородок и снова поворачивает голову к зеркалу.

— Это пока, — он подтягивает мои ладони к своим бедрам. — Положи их здесь и расслабься, ладно?

— Что ты хочешь… — пытаюсь спросить я, но он прерывает меня нежным, почти невесомым поцелуем, а после выгибает спину от захватившей его эрекции.

Пропустив через себя каждый миг его дрожи, я сама начинаю трепетать от нарастающего предвкушения, крепко сжав ладони на его бедрах.

— Доверься мне и просто смотри, — напряженно просит он, приоткрыв губы от частого дыхания.

— Хорошо.

Что же он задумал?

RJ Chevalier, Toniet Gallego — Or Nothing

Отражение Вив взрывает мой мозг! Пульс скачет, как бешеный, и кажется, что стены комнаты трясутся в такт ее дыханию!

Она напряженно смотрит в зеркало, но, похоже, не видит ничего, кроме моих рук на своих коленях. И подается назад, как только я начинаю гладить их краем ладони.

Сначала почти незаметно, чтобы она привыкла, потом я забираюсь под складки халата кончиками пальцев и останавливаюсь у волнующих выступов рядом с животом.

Черт! Этот белый мешок закрывает от меня все прелести, дразнит и нервирует так сильно, что я хочу сорвать его!

Я бы сделал это, не задумываясь, но вижу смущенный взгляд Вив и понимаю, что должен держаться, чтобы все не испортить.

Она точно знает, что будет дальше, задерживает дыхание и пальцами впивается в меня. А я на пару секунд останавливаюсь, чтобы дать ей передышку, и спустив ладони к ягодицам, уверенно развожу ее упругие бедра.

Вив явно не привыкла видеть себя обнаженной в зеркале, тем более рядом с мужчиной, поэтому резко отворачивается и прижимается щекой к моему плечу. Но после моего шепота: “Расслабься” старается преодолеть внутренний протест и с глубоким дыханием позволяет мне продолжить.

— Детка, ты потрясающая. Не стесняйся себя, — прошу ее на ухо и начинаю развязывать крепкий узел на поясе. — Посмотри, кто еще сравнится с тобой?

В ответ Вив щурится и прислушивается к ощущениям, но я вижу, что она не готова, и стараюсь не давить. Зато я горю заживо от одного вида ее расставленных ног и полоски светлых волос между половинами приоткрытого халата.

Я не избавляюсь от него быстро. Сначала с трудом отрываюсь от ее мягкого живота и пробираюсь к груди, широко расставив пальцы, а, когда чувствую твердые горошины ее сосков, не могу удержаться и впиваюсь в Вив горячим поцелуем.

С помощью губ и языка я делаю с ней то, что хочу повторить членом: погружаюсь глубже, сплетаюсь, вытаскиваю и с новым толчком захожу опять. А Вив сдавленно стонет. Так горячо и сексуально, что я почти теряю контроль и начинаю хрипло повторять за ней.

Боже, я так хочу узнать, какая она внутри, забрать всю ее влагу прямо здесь, перед зеркалом! Хочу, чтобы она смотрела, как я делаю это с ней, и на пике удовольствия кричала мое имя!

Но я все жду. Прижимаю

Глубже и быстрее!

Не время. Еще рано. Мы только на полпути к ее райскому блаженству. Я должен сделать все, как нужно!

Терпи, Эван! Заткнись и терпи!

С глубоким вздохом я отрываюсь от ее припухших губ, поднимаюсь к плечам и поочередно стягиваю с них эту чертову монашескую мантию. Она быстро спадает к ее тонкой талии, и я наконец вижу Вив, как никогда!

Обнаженную, покорную и только мою!

Свет от лампы освещает ее округлую грудь с торчащими сосками, а ближе к животу становится тусклым, но его хватает, чтобы без труда разглядеть ее влажные лепестки.

Как хищник я пробираюсь к ним, а головкой каменного члена упираюсь в ее попку, потому что чувствую на пальцах ее теплый сок.

Она тоже хочет меня, я вижу, но продолжает смотреть в сторону, прикусывая губы, и нарочно водит по моей плоти копчиком и ложбинкой между ягодиц.

Так не пойдет, крошка! Я хочу, чтобы ты освободилась от стеснения! Оставила его для других и полностью отдалась мне!

Даю ей еще немного времени и оставляю одну руку на груди, а другой — спускаюсь к горячим, покрасневшим от желания губам. Большим пальцем надавливаю на маленький выступ между ними, а остальными глажу горячую поверхность ее лона. Рисую круги, вхожу внутрь и все время смотрю в отражение, как чертов маньяк.

— Что ты чувствуешь? — вскрикиваю я и чуть ускоряю движения.

Вив прижимается губами к моему уху и обнимает за шею так крепко, что я снова чувствую, как горит и ноет мой синяк, но ее томный шепот: “Мне хорошо с тобой, Эван, так хорошо”, притупляет мою боль.

Ее слова так подстегивают меня, что я начинаю рычать, слегка кусаю ее плечи и все время меняю темп, давление и направление движений. А еще внимательно слежу за ее реакцией, чтобы не дать ей кончить слишком быстро.

Она стонет все громче и наконец забывает, что за дверью нас караулит Мэт, а по коридору то и дело проходят какие-то люди. Наоборот, я вижу, как это заводит нас обоих, и скоро Вив настолько расслабляется, что сама срывает с меня полотенце. Затем начинает быстро поднимать и опускать бедра, массируя член своей сногсшибательной попкой, а я двигаюсь вместе с ней, доходя до какого-то безумия.

— Мать его, посмотри на нас, Вив! — дрожа от страсти, кричу я. — Сделай это для меня!

Похоже, я скоро попрощаюсь с головой!Вся кровь находится внизу и начинает приливать сильнее, когда Вив поворачивается и с легким прищуром смотрит на меня.

Теперь она видит, как я ласкаю ее лоно, перебирая пальцами возбужденные лепестки, как дрожу от адского желания войти в нее и имитирую толчки быстрым трением о ее бедра. Как тяжело дышу и хриплым стоном заглушаю ее тихое: “Да…”.

И больше ни о чем, мать его, не думаю!

— Боже, Эван! Войди в меня! — вскрикивает она, когда в очередной раз ощущает мой член в ложбинке между ягодицами.

— Сейчас детка, — прерывисто отвечаю я и быстро приподнимаю ее.

— А как же… — спрашивает она, имея в виду, что на мне нет презерватива.

— Я буду осторожен, — обещаю и парой движений погружаю в нее разгоряченную плоть.

Острое ощущение ее мокрого и узкого прохода простреливает меня, как пуля пробивает грудь. Мы оба вздрагиваем и сбавляем темп, чтобы привыкнуть к нему, но после продолжаем эти безумные скачки.

Это самое охрененное чувство из всех, какое я испытывал в жизни!Я держу Вив за талию и почти подбрасываю над собой, а она упирается ногами о край кровати и крепко держится за мои ладони.

Но главное, она наконец-то смотрит в отражение, внимательно и жадно, как и я на нее! Видит, как член скользит по ее лепесткам и быстро покрывается влагой! Чувствует адскую пульсацию в нем и продолжает ускоряться, чтобы достигнуть мощного оргазма!

Черт, и я подарю ей его! Она уже близка!

Стенки ее лона начинают сжиматься. Вив делает последний рывок вверх, крича на всю комнату: “Эван, даааа!” и ее быстро накрывает оргазм. Такой сильный, что я больше не могу сдерживаться, жду последнего сладкого спазма и выхожу, извергаясь на ее упругую попку.

— Ты нереальная, детка, — шепчу ей и укладываю ее на кровать, а сам тянусь к полотенцу, чтобы вытереть семя с ее ягодиц.

— Это ты невероятный, — задыхаясь от эмоций, говорит она и смотрит на прикроватные часы: — Уже пять утра.

Обнимаю ее сзади и предлагаю:

— Нам нужно поспать.

— Я не хочу терять ни минуты, — жалобно протягивает она, забыв про наш разговор.

Похоже, она не восприняла всерьез мои слова, и это сильно задевает эго, но я решаю не придавать этому значения прямо сейчас.

Вместо этого натягиваю одеяло ей на плечи и твердо повторяю:

— Я же сказал, что буду рядом. И хватит об этом.

Вив улыбается и больше не спорит, а кладет голову мне на плечо и забывается.

Еще несколько минут я любуюсь тем, как первые лучи пробегают по ее вздернутому носику и длинным ресницам, а потом и сам засыпаю с единственной мыслью в голове:Что будет, если Джон не позволит нам быть вместе? Я готов начать все заново. Не впервой. Но пойдет ли на это Вивьен?

Глава 18

Этот день был таким сумасшедшим, что я никак не могу расслабиться. Да, Вив теперь со мной, но этого мало, чтобы забыться и начать новую жизнь.

С тех пор, как я покинул остров, мне часто снится один и тот же сон. Он напоминает мне, как все начиналось, кто я и где мое место. Поэтому я так люблю громкую музыку, вечеринки и постоянное движение. Пока я кручусь в водовороте событий, прошлое молчит, но стоит мне остановиться, и оно накрывает с головой.

Вот и сейчас, даже во сне я опять возвращаюсь на Косту. Только мне тринадцать и я иду по узкой улице между трущобами. Рядом кучка взрослых парней, таких же грязных и голодных, как я. И каждый готов сделать все что угодно, лишь бы наполнить желудок и добыть обувь по размеру.

Нас сопровождает доверенный Хосе. Он скрывал свое имя, но мы звали его Торо, по-испански — бык, из-за страшной рожи и громкого дыхания. Этот чистый и сытый ублюдок идет сзади с пистолетом в руке и ищет малейший повод, чтобы продырявить чью-то голову.

По ту сторону пусто и очень пыльно, а из освещения одна тусклая лампа, так что мы видим только самый центр, где встречает нас Хосе.

Про него болтали всякое: от залежей золота в его доме до связей с самим президентом США, но никто не видел его вживую, чтобы рассказать правду. И вот он стоит перед нами в скромной хлопковой одежде, как у большинства, и его статус выдают только кожаные ботинки с перфорацией.

Когда последний из нас заходит в ангар, и за спиной слышится визг замка, Хосе осматривает каждого черными звериными глазами, будто мы не люди, а товар на рынке, и потирает густую бороду.

Он всегда так делал, когда нервничал. Но тогда я не знал ни его, ни правил, по которым живет банда.

— Куда вы привели нас? — спрашивает один из сопляков, оглядываясь. — Мы не справились?

Хосе недовольно приподнимает голову и складывает руки на груди — хочет показать, что мы для него — отбросы, а затем нехотя отвечает:

— Испытание прошел только один из вас. “Товар” остальных перехватила группировка Ксавьеро. А часть — копы с материка. Тем, кто не справился, придется заплатить…

Ни у кого из нас не было денег, чтобы откупиться, поэтому слова Хосе означали, что отсюда выйдет только один.

Конечно, от страха все начинают переглядываться и глазами искать выход, но отовсюду на нас смотрят дула автоматов.

— И кто справился? — спрашивает самый старший из нас.

Кажется, его зовут Тобиас.

— Тот, кто останется в живых, — отвечает Хосе, едко улыбается и взмахивает рукой, чтобы дать команду своим людям.

Следом звучат выстрелы. Пули свистят вокруг меня, а эхо разносит крики по ангару, но я продолжаю стоять. Не из геройства, просто мне так страшно, что я забываю, как дышать и двигаться. А когда все стихает, ко мне подходит сам главарь. Он склоняется, рассматривая меня с ног до головы. Не понимает, как такой слабый оборванец мог провернуть все так, чтобы передать “товар” и незаметно смыться.

— Молодец, Эван. Работаем дальше, — говорит он и бросает к ногам пачку зеленых.

Я не сразу поднимаю ее, потому что вижу вокруг трупы тех, кто пришел со мной, и с трудом пересиливаю страх.

С тех пор и начались мои ночные кошмары. Временами я орал так, что мать сбегала из дома, только бы успокоить совесть. Но такова цена ошибки в моем мире, и я принял эти правила.

Последнее, что я вижу: как Хосе идет к выходу. Он чеканит шаг новыми ботинками так громко, что я навсегда запоминаю этот звук. И слышу его, пока он не садится в свой отполированный Lincoln. Этот протяжный стук раздается в голове даже тогда, когда я вздрагиваю и просыпаюсь. Шаги все продолжаются, а за ними следует тихий скрип двери.

Это сон или кто-то ходит по номеру?

От этой догадки я приподнимаюсь и тут же ложусь, потому что чувствую Вив на своем плече.

К утру она уже избавилась от одеяла и прижимается ко мне обнаженной грудью, а член недвусмысленно показывает мне, что готов к продолжению.

Только не сейчас! Мне нужно встать.

Делаю еще одну попытку приподняться и аккуратно перекладываю Вив на подушку, а затем укрываю одеялом, чтобы не искушать себя. В конце концов, она и так натерпелась от меня за эту ночь.

Никогда бы не подумал, что она способна на такое.

Чтобы не сверкать голым задом, я подбираю полотенце с пола и наматываю вокруг бедер. Вдруг горничная вошла или Мэт решил проверить, жива ли его хозяйка. Наши стоны слышал, наверное, весь этаж, так что не удивительно. Только, когда я прохожу в зал и открываю входную дверь, никого не вижу.

Наверное, приснилось, но мне все равно нужно быть настороже.А пока я захожу в ванную и поднимаю штаны, в которых оставил флешку Джона и ключи от тачки.

Вчера я не контролировал себя и совсем забыл о них! Если бы не молния на карманах, точно потерял бы.

Как и голову!

Ну и видок!Ощущение, что вчера я зависал в клубе и пил, не просыхая, а не занимался сексом. Синяк на шее стал заметнее, а костяшки покрылись болячками и неприятно тянут от любого движения в руке.

Нужно привести себя в порядок, а то Вивьен испугается меня! Только сумка в машине, как и смартфон.

Ничего, в таких отелях все можно заказать с доставкой в номер, поэтому я подхожу к телефону и набираю ресепшен.

— Доброе утро, администратор Лиана, чем могу помочь? — доносится в трубке.

— Доброе утро, Лиана. Вчера я оставил на стойке документы и карту. Мой друг Луис должен был проследить за оформлением.

Да, в таких местах можно оставить документы хоть на полу. Никто не притронется, чтобы не лишиться репутации.

— Не волнуйтесь. Все сделано, как вы просили, — уверяет девушка таким мурчащим голосом, будто клеит меня.

— Отлично. Я хотел бы вернуть их.

— Сию минуту, я отправлю к вам горничную, — извиняющимся тоном говорит Лиана.

— Спасибо, и еще… Пусть захватит гигиенический набор и набор для бритья.

— Хорошо, сэр, что-то еще?

— Я видел у вас магазин “Lux Sobiana” в вестибюле. Мне нужен повседневный комплект Fabiana Filippi № 2 с шортами и бежевые слипоны Hugo Boss. Плюс комплект белья. Обычно все это у них в наличии. Я их постоянный клиент, так что они в курсе моих вкусов.

Вот что мне нравится в сервисе для элиты. У них есть магазины с готовыми комплектами одежды и обуви на каждый сезон и случай. Их менеджеры наизусть знают предпочтения своих клиентов и мерки, так что не приходится толкаться в торговых центрах и что-то подбирать.

Мужики из мира серьезных денег так и одеваются.

Нет, я совсем не любитель шмоток, но постоянные встречи с толстосумами и их женами заставляли выглядеть соответствующе. Без этой маскировки я не получил бы и половины заказов.

В моем мире, как и в их — быть белой вороной — означает лишиться всего. Этот урок я запомнил еще с Косты, так что не пытался отличаться. Наоборот, вливался, и только это помогло мне выжить среди акул.

— Конечно, сэр. Через десять минут мы все принесем вам. Желаете завтрак?

Я не знаю, что любит Вив, поэтому не решаюсь заказать на свой вкус, но уверен, что ей не помешает теплая ванна.

— Мы выберем завтрак позже. А вот

— Спасибо за доверие, сэр, — радостно протягивает Лиана и отключается.

Девушка не соврала. Спустя десять минут я открываю дверь, чтобы забрать заказ вместе с чехлом с вещами, и удивляюсь, потому что опять не вижу на пороге Мэта.

Вчера он стоял, как вкопанный, а сейчас гуляет где-то? Или уже прогулялся по номеру? Я обязательно узнаю!

Холодный душ, чистка зубов и бритье — я делаю это еще минут за двадцать, а параллельно наполняю джакузи для Вив. Остается надеть шмотки и сделать последний штрих — рассыпать лепестки. На это уходит еще минут пять.

Теперь все готово. Пора будить принцессу.

Захожу в спальню и вижу, что Вив уже проснулась. Растрепанная и сонная, она так сладко потягивается, прямо как кошечка, и смущенно смотрит на меня.

— Ты такой красивый, — нежно говорит она, мило улыбаясь. — Сколько сейчас времени?

— Одиннадцать, — сажусь рядом с ней. — Я успел подготовиться к твоему пробуждению и набрал ванну.

— Ванну? — хитро спрашивает Вив, поднимается на колени и обнимает меня.

— Угу, — мычу я, потому что ее потрясающая грудь снова прижимается ко мне и будит животные инстинкты. — Подумал, что тебе не помешает после скачек. Вчера ты была такой раскованной…

— Не смущай меня, — просит она, уткнувшись носом в плечо. — Я не знаю, что на меня нашло.

— Это только начало, — шепчу на ухо, и руки сами спускаются к ее попке. — Давай я отнесу тебя в ванную.

Ну вот опять! Только ее ножки обвивают мои бедра, и я делаю первый шаг, как во мне просыпается ураган.

Я так хочу взять Вив прямо на весу, но стараюсь держаться, чтобы она не посчитала, что мне нужен только секс.

Конечно, он нужен мне, как и любому нормальному мужчине, но пора развивать качество, которое за столько лет почти атрофировалось. Его называют терпение.

И я ненавижу его!

— Это прекрасно! Лепестки… — восхищается Вивьен, оказавшись в ванной. — Не думала, что ты романтик.

— Иногда появляется, когда похотливый мужлан спит, — шучу я с облегчением, потому что обнаженная принцесса наконец скрывает свои прелести в густой пене. — Полежи пока так. На острове тебе будет не до отдыха.

— Ты ел?

— Нет, я не знал, что ты любишь, так что решил подождать тебя. Подумай, а я пока схожу вниз к машине. Как вернусь, сделаем заказ, хорошо?

— Хорошо.

Чтобы не терять времени, я быстро выхожу из номера и почти сталкиваюсь с двумя горничными, снующими у двери. Они улыбаются и не скрывают, что знают, чем мы с Вив занимались. Я же не собираюсь стыдиться того, что люблю секс, и с гордостью иду по коридору.

Куда же подевалась охрана? Может, папа Джон решил оставить нас наедине и дать спокойно отдохнуть под покровительством Хосе? Нет, этот план еще более безумный, чем прошлая ночь!

Через пару минут я уже спускаюсь на лифте и выхожу на стоянку.

Машина на месте, рядом черный седан, а в нем Мэт и второй парень. Лекса нет, но через секунду он выходит из-за моей спины с бутылкой воды.

— Не надоело жить в машине? Хреново выглядите, — нарочно обостряю я.

— Все в порядке, — грозно отвечает Лекс и подворачивает рукава рубашки, чтобы не свихнуться от жары.

— Кто из вас дежурил утром у номера?

— Никто, — отвечает он же и смотрит на заднее сиденье машины, где разлегся Мэт. — Я договорился с главным по безопасности отеля. Он разрешил следить за обстановкой с помощью камер.

Я подхожу к седану и кладу руку на приоткрытую дверь, чтобы двинуть по роже Мэта, как только узнаю, что он шарился рядом с нами утром.

— Тогда вы видели, кто входил в наш номер недавно? — спрашиваю его.

— Горничная с пакетами и твоими шмотками, — издевается Мэт.

— До нее, — давлю я. — Я слышал, что кто-то ходил по номеру, когда мы спали.

— Исключено, — отвечает Лекс.

— Что за обвинения? Думаешь, кому-то приятно смотреть, как вы трахаетесь? — язвит Мэт.

Склоняюсь и заглядываю внутрь:

— Для наемного работника Нокса у тебя слишком длинный язык.

— Остынь. Никто не заходил. Я ручаюсь, — говорит Лекс и кладет руку на мое плечо. — Кстати. Звонил Джон…

— И?

— Все в порядке. Он дал добро. Но если еще хоть раз захочешь обмануть нас со своим дружком, учти, тебе и ему — конец, — Лекс достает навигатор. — Куда едем?

— Мы возвращаемся в порт, а оттуда на остров, — нарочно тараторю я. — Ночью в заливе был штиль, а сейчас дует ветер с океана. Открытый катер не подходит. Нужен катер с хардтопом. Закажите у Била Госнера, он занимается арендой судов. У него всегда есть парочка в запасе для платежеспособных гостей. Скажите, что от меня. До острова плыть полтора часа, и я не хочу, чтобы Вив простыла. И еще. Вам бы не помешало одеться, как ходят обычные люди. В костюмах и рубашках вы спятите там.

— Сделаем, — говорит Лекс и кивает третьему. — Нужен номер.

— Сейчас, только найду телефон.

Чтобы достать его, я подхожу к своей тачке и демонстративно осматриваю ее. Я никому не доверяю, поэтому ищу жучков, посторонние предметы на окнах и дверях, даже проверяю днище под недовольные вздохи конвоя.

Вроде чисто, поэтому я спокойно открываю дверь и первым делом открываю бардачок. Там остались две самые важные вещи: смартфон и пачка презервативов.

Как я мог забыть их вчера?

Кидаю пачку в сумку на заднем сидении, а парочку кладу в карман. На всякий случай.

Охренеть, сколько сообщений и звонков за одно утро!

Несколько от Луиса, еще пара от сестры Марии… Наверное, хотела узнать, как прошла наша встреча. Еще десять с двух стационарных номеров и один от Эймса.

Ладно, разберусь потом.

Отыскав нужный номер, я закрываю машину и показываю контакт Била Лексу, а сам спешу обратно. Вив уже в полной готовности, крутится перед зеркалом в ванной в коротких шортиках и открытом топе с сеткой сверху.

Как она успела так быстро собраться?

— Ты самая красивая женщина, — говорю и обнимаю ее за талию. — Придется закрывать тебя от слюней местных мужиков.

— Там так опасно? — нарочно нагнетает Вив, повернувшись.

— Я опаснее, — говорю, поворачиваю ее и прижимаю к стене, удерживая руки над головой.

Сейчас я во всеоружии, хотя не буду врать, что без “защиты” ощущения были намного острее.

Я снова погружаюсь в ее теплые створки губ и навязываю языку свои правила, а одной рукой забираюсь под лифчик, чтобы почувствовать ее твердые соски.

Теперь поверх них только сетка, и этот вид возбуждает еще больше.

Вив изгибается, плотнее сжимая ноги

Я совсем забыл о нем!

Раньше я наплевал бы на все и оставил нас голодными, лишь бы не упустить очередную возможность насладиться ее телом. Теперь же я хочу думать не только о ее удовлетворении, но и о здоровье и вообще комфорте. Поэтому останавливаюсь и смотрю в сторону стола в гостиной.

Бекон с яичницей для меня. А на ее стороне стоят фрукты, сыр и тост с овощами.

— Сразу видно аристократку, — шучу я и в последний раз легко целую ее в шею. — Хорошо, давай перекусим и в путь. Наш конвой уже готов.

Глава 19

Как только тепло Эвана покидает меня, я просыпаюсь и тяну руку к его подушке. Легкий древесный аромат все еще витает в воздухе, и на миг мне кажется, что я все еще лежу в его объятиях.

Из ванной доносится шелест воды, значит, Эван встал раньше, чтобы привести себя в порядок, а я все еще лежу, растягивая сладкое ощущение нашей близости.

Воспоминания о том, как он чувственными пальцами скользил по моей коже, постепенно накрывают меня волной нежности. Не в силах противостоять им, я начинаю поглаживать живот и поднимаюсь до самой шеи, пока губы не касаются края ладони, напоминая о его поцелуях.

Это была самая потрясающая ночь в моей жизни!

Она разбудила во мне то, о чьем существовании я даже не догадывалась: страсть, раскованность и жажду новых ощущений! Похоже, именно они двигали мной все это время, чтобы вырваться наружу. Мучили, заставляли сомневаться в собственной жизни и в людях, окружающих меня.

Теперь рядом с Эваном я, наконец, могу выплеснуть этот ком и увидеть новую себя. Еще более свободную и уверенную, чем вчера. И я не собираюсь останавливаться! А хочу получить от жизни все, чего мне так долго не хватало!

А вот и он! Такой красивый и элегантный стоит на пороге спальни в светлом поло и шортах до колен. Я не могу отвести от него взгляд и, наверное, улыбаюсь, как дурочка. Но когда он садится рядом и томно смотрит своими светло-карими глазами, я чувствую, что мне жизненно необходимо прижаться к его груди.

На удивление, Эван стойко переносит объятия, и даже мои ноги, обхватившие его бедра, не нарушают его спокойствия, пока он сосредоточенно несет меня в ванную комнату. И только глубокое дыхание и взгляд, вскользь пробегающий по моей груди, выдают его напряжение.

Вскоре я оказываюсь в джакузи, полном душистой пены, лепестков роз и пиона, и должна радоваться его заботе. Но вместо этого мечтаю увидеть в глазах Эвана те же эмоции, что были вчера, потому что никак не могу насытиться ими!

Возможно, он чувствует это, поэтому спешит к машине и оставляет меня в этой огромной ванне, заставляя вновь почувствовать вкус одиночества.

Остановись, Вив! Нельзя все время провести в постели!— уговариваю я себя. —Эван имеет право на личное пространство. Пора остыть!

Чтобы изгнать жгучее желание близости, я делаю вдох и закрываю глаза. Стараюсь представить, что купаюсь в море или в горной реке, и тянусь к дисплею, чтобы включить музыку природы.

Комната сразу же наполняется звуками звенящего водопада, пения птиц и шелеста их крыльев. А мне наконец становится спокойнее, но лишь на пару минут, потому что новые мысли быстро заслоняют мое беззаботное счастье, превратив теплую воду в лед.

Мы с Эваном совсем не знаем друг друга, ведь нами движет только страсть! Похоть, вожделение, как их ни назови! Но что, если это все, на что мы способны, и когда они стихнут, останется только разочарование?

Нет, Вив! Какой серьезности ты хочешь спустя день? Не нагнетай и не веди себя, как истеричная девица! Наслаждайся моментом! Вы узнаете друг друга, когда придет время.

Я всегда была склонна к эскапизму, как и каждый писатель, и чтобы не погрузиться в себя еще больше, принимаюсь за свой внешний вид. Мою голову, смываю пену и почти вылетаю из джакузи, чтобы наспех высушить волосы и одеться.

В общем, пытаюсь хоть как-то успокоить мысли и автоматически превращаю себя в Барби.

Высокий хвост, немного туши на ресницах и бессовестно короткие шорты со светлым топом под накидкой в виде сетки. Я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что стоило хотя бы немного включить голову. Но поздно! Потому что Эван уже за спиной, и на этот раз он не может сдержать чувств и почти набрасывается на меня, будто за это время успел сильно соскучиться.

Прижав меня к стене, одной ладонью он надежно удерживает мои руки над головой, а второй — играет с грудью, нарочно вытащив их из топа. Сетка скользит по ареолам и еще больше раззадоривает соски, а Эван при виде этого сильнее прижимается ко мне и упирается между ног вставшим членом.

Боже! Как же я хочу его сейчас! Это какое-то безумие! Неужели это в самом деле я?

Он снова подхватывает меня, а я обвиваю его талию ногами, едва выдерживая пульсирующее ощущение внизу живота, и четко понимаю — мы готовы к соитию…

Но что же будет после него? Все повторится вновь и вновь, пока мы не упадем от изнеможения? Но ведь я хочу не просто чувствовать Эвана внутри себя, а понимать! Знать, чего он хочет и как! Говорить с ним и обсуждать интересные темы! Любить, а не просто заниматься сексом!

Это желание распространяется по мне вместе с биением сердца и быстро избавляет от возбуждения. Так что мне удается сквозь страстный поцелуй протянуть: “А как же… завтрак?”.

После вопроса я ожидаю увидеть тот же хмурый взгляд, каким Эван скользил по мне после отказа заняться сексом в аэростате. Но он снова удивляет меня спокойной реакцией, будто думает о том же, что и я.

Пора остановиться!

По инерции он делает еще несколько поступательных движений бедрами и останавливается, а затем осторожно спускает меня и подводит к столу, отодвинув мой стул.

Меня всегда поражало то, с какой легкостью мужчины демонстрируют свой аппетит. Вот и Эван садится напротив и без стеснения вонзает вилку в порцию яичницы, а я стараюсь все порезать на мелкие кусочки, чтобы не выглядеть глупо в его глазах.

Наверное, он замечает мою скованность в таком, казалось бы, обычном моменте, и с улыбкой спрашивает:

— Неловко есть перед незнакомцем?

Я делю на три части

— Немного.

— Я в курсе, что принцессы едят и даже иногда вынуждены спать. Хотя бы время от времени, — шутит он, хитро улыбаясь. — А почему ты остановилась, если не хочешь есть?

— Я не узнаю себя рядом с тобой, и решила, что так будет лучше, — отвечаю я, продолжая издеваться над своим завтраком.

— Значит, впереди много сюрпризов, — говорит Эван, поглаживая мою лодыжку своей ногой.

— По правде, я хотела поговорить с тобой о чем-нибудь, но никак не могу выбрать тему. С тех пор как мы вместе, мы только…

— Понятно, — с такой серьезностью отвечает Эван, будто его задевает это признание. — Моя личность не ограничивается сексом, который, на минутку, слышал весь этаж.

— Боже…

— Так что бы ты хотела узнать? — спрашивает он, сложив руки на груди.

— Я не провожу опрос или анкетирование, — язвлю я, — но хотела бы говорить с тобой чуть больше. Например, о том, как ты вырос, как попал в этот бизнес? Что ты делал все это время и были ли у тебя серьезные отношения…

— Судя по вопросам, я должен представить целое резюме, — тихо протягивает Эван, рассматривая комнату, но затем отодвигается вместе со стулом и начинает рассказ: — Ладно. Начнем с недостатков: я вырос на острове Коста-де-Пальма. Мы переехали туда с матерью из Мадрида, где ее заклеймила родня за раннюю беременность. Дальше голод. Безнадега. Нищета. И девять классов полного образования. К тому моменту матери не было в живых, но это неважно, ведь она не занималась моим воспитанием. Из достоинств: умение быстро налаживать контакты и отбитое чувство страха. После побега на материк всему пришлось учиться с нуля, но мне сильно помогли мои связи и уроки, полученные в детстве. И обобщение: ты сильно рискуешь, Вив, связываясь со мной. Это ты хотела услышать?

— Мне жаль, — отвечаю я, склонившись к нему, чтобы взять за руку, но Эван не реагирует на мой жест.

— Это не твоя вина, — твердо говорит он. — Мы не отвечаем за то, где родились и у кого. Но я тоже жалел раньше. А теперь нет. На Косте правды и искренности больше, чем здесь. И я там был другим.

— Я просто хотела лучше узнать тебя и все, — оправдываюсь я, не понимая, откуда взялась его непримиримая реакция. — Ведь только на чувствах и сексе не построить крепких отношений. Нужно что-то еще…

— Знаешь, я тоже раньше думал, что мне не нужны чувства. Что я и бизнес — моя жизнь, а женщины стоят рядом и закрывают потребности, — признается он и наконец кладет ладонь поверх моей руки. — А когда встретил тебя, понял: без них отношения будут договором. Как у вас с Уолдером. Рациональным и правильным. Зато будете болтать о великом и вершить судьбы миллионов, сидя в уютной гостиной.

Меня так задевают его слова о Максе, что я резко вытягиваю руку и откидываюсь на спинку стула, а Эван повторяет за мной, и сейчас мы похожи на двух надувшихся подростков.

— Так мне нужно вернуться к Уолдеру, потому что я хочу знать больше, чем ты говоришь мне? — нарочно спрашиваю я, чтобы задеть эго самоуверенного мачо.

Я не представляла, во что выльется это глупое желание!

Как только я произношу это, Эван с грохотом ставит стакан сока и начинает говорить на повышенных тонах.

На очень повышенных тонах!

— Я больше не буду повторять то, что уже сказал дважды! Прости, если ты ожидаешь от меня поступков влюбленного сопляка с признаниями в любви по каждому поводу! Но вот, что я скажу тебе, Вив! Нельзя узнать человека за день! Задай хоть сто вопросов! Это невозможно! Тем более, когда у него за спиной столько дерьма. Смотри на поступки, а не слова. Однажды ты узнаешь много всего обо мне и еще больше неприятного, но сейчас зачем все усложнять?

На минуту повисает пауза.

Я знаю, что Эван прав, а мое стремление вновь услышать заветные слова и уверения в верности — всего лишь каприз маленькой девочки. Поэтому я бросаю завтрак и подхожу к нему, виновато положив голову на плечо.

— Прости. Я беспокоюсь за нас, ведь все не так: сначала секс, потом узнавание.

Почувствовав мои руки на шее, Эван смягчается, целует меня в лоб и медленно поднимает голову, чтобы видеть мои глаза.

— Если тебя это успокоит, я не знал своего отца, но мать рассказывала про ее семью. Мой дед Артего женился на ее матери — Денизе спустя несколько дней и ни разу не пожалел. Ведь неважно, что правильно для всех, если этого хочешь ты. Это я и пытаюсь объяснить тебе. Я долго казался тем, кем не был, как и ты. И в этом мы, как никто, похожи. Сейчас важно, как у нас. И только. Ладно?

— Да, — отвечаю я, потупив взгляд.

— Ты поела? Можем идти? — спрашивает Эван, всматриваясь в мои глаза, что еще немного, и разразятся слезами от его неожиданной вспышки. — Вив, я прошу тебя…

— Все в порядке. Но я все же хотела бы знать…

— О чем?

— Если отец будет против нас… Что мы будем делать?

Эван крепко обнимает меня и честно отвечает:

— Не буду скрывать. Могут быть проблемы. Недопонимания и даже конфликты. Но решение в любом случае останется за тобой. Если захочешь уйти — скажи честно. Не прячься. Не разрушай все специально. А просто скажи. Договорились?

— Да. Ты самый лучший на свете, — я целую его, а он, не желая снова вызывать в нас яростное желание, в последний раз губами касается моих волос и произносит короткое: “Надеюсь”.

Глава 20

Так и знал, что Вив начнет терзать меня расспросами, как только получит свое.

Да, у меня нет дипломов и степеней, но ее невинный упрек, что между нами только секс, гораздо серьезней, чем кажется. Пусть все началось с него и с дикой химии между нами, но Вивьен согласилась на такие отношения, а сейчас обвиняет меня в несдержанности!

В конце концов, а кто бы поступил иначе? Разве что евнухи и парни из элиты со стояком на бабки!

Она явно хочет, чтоб я из кожи вон лез и каждый день завоевывал ее заново! Исполнял все желания, подбирал слова, чтобы она не усомнилась в своем выборе…

Черт! Да, это просто детская манипуляция, чтобы навязать мне вину и ответственность за обоих! Раз я предложил ей отношения, то и отвечать за них мне! Только я

Вив могла бы первой начать разговор, хотя бы задать вопрос, а не преподносить все так, будто она жертва, а я домогаюсь ее и не способен на большее!

Серьезно! На поводу у этих капризов идут только сопляки! А женщины вьют из них веревки и уходят к мудакам, которые вытирают о них ноги. Я тысячу раз был под прицелом таких дамочек и прекрасно знаю, как это работает. Достаточно посмотреть на участь их приятелей.

Может, мне и стоило среагировать мягче, ведь Вив еще не знает меня, но всему есть предел! Она сказала про возвращение к Максу, только чтобы позлить меня, потому я так вспыхнул!

Я уже все сказал, но ей мало! А будет ли когда-нибудь достаточно? То, что другие мужики не держали слово — не моя проблема. Если я чего-то не хотел, то не давал обещаний. А раз дал — разобьюсь, но сделаю! Точка! И никаких напоминаний больше!

Она моя, и это должно быть записано у нее на подкорке! А все мои поступки будут продиктованы только желанием сделать ее счастливой, а не откровенной провокацией!

Весь этот рой гудит во мне все время, пока Вив собирает вещи, и мы выходим из номера. Пока идем по коридору, а те же горничные ехидно улыбаются при виде нас. А когда мы спускаемся на лифте в вестибюль и идем к стойке ресепшена, чтобы расплатиться, я действую на автомате, потому что в голове звучит последний вопрос Вив:Что мы будем делать, если отец не поддержит нас?

Я уже много часов знаю, что так и будет, но надеюсь на откровенный разговор и его согласие, если он узнает меня лучше. Увидит, как я отношусь к Вив, и она ко мне. Только шестое чувство говорит мне другое, да, и логика практически орет, что здесь что-то не так.

Джон доверил мне свою дочь и положился на мнение старого бандита? Это же полный бред, если вдуматься… Узнать бы, что именно записано на флешке, и какие связи у Хосе и Ноксов на самом деле. Может, что-то прояснится.

Пока же меня не отпускает ощущение, что я вот-вот попаду в капкан, и подготовил его именно папаша Нокс.

Прежде чем отдать “посылку” Хосе, я должен разобраться, что происходит. А до того момента лучше держаться подальше от его любимых злачных мест и постараться расслабится, насколько это возможно.

После оплаты счетов мы выходим к машине, и я открываю перед Вивьен дверь. Она молча садится на переднее кресло и утыкается в блокнот, будто дуется, а я подхожу к Лексу, чтобы узнать, все ли готово.

Наконец эти гориллы выглядят не как банда шпионов, а как обычные туристы: тонкие хлопковые рубашки, длинные брюки, легкие ботинки, а на глазах — черные очки.

Хотя бы так они не будут отсвечивать среди островной бедноты.

— Катера ждут, — строго говорит Лекс при виде меня.

— Хорошо, — отвечаю и смотрю на заднее сидение, где сидит Мэт и третий бугай, чьего имени я до сих пор не знаю. — А это кто?

— Люк, — отвечает главный и садится за руль.

Я внимательно смотрю на него, но взгляд все время сползает на недовольную рожу Мэта, которого я и подозреваю в утренней прогулке.

Он снимает очки и как всегда нарывается:

— Что? Забыл дорогу до порта? Могу дать карту.

— Любуюсь на твою завистливую рожу, — отвечаю я. — А у вас тяжелая работа. Приходится стоять на пороге и слушать чужое веселье.

Мои слова выводят Мэта, и он пытается выйти, чтобы продолжить, но его останавливает Лекс, а со стороны дороги доносится громкий рев тачки Луиса и спасает парня от разбитой башки.

Партнер быстро паркуется у обочины и бежит ко мне, вскрикивая: “Эв!” так радостно, будто встречает не меня, а подружку.

— Хорошо, что тебя застал! — говорит он, встав спиной к тачке охраны, и глазами показывает, что хочет поговорить наедине. — Я отдам документы на твою долю.

— Идем, — соглашаюсь я и устремляюсь к его седану. — Что случилось?

Луис делает вид, что ищет что-то в бардачке, и попутно говорит со мной.

— Прости, не было другого повода приехать. Я продал свою долю и узнал насчет твоей… Короче, Питерман отказался от твоего предложения. Он не хочет покупать и сказал, что никто не купит.

— Почему?

— Догадайся, — говорит он, искоса наблюдая за нашим конвоем. — Чтобы не спонсировать того, кто развлекается с его будущей невестой.

Какого хрена? Чертов Питерман? Воротничок? Я даже представлять не хочу, что я сделаю с ним, если он появится рядом с Вив!

— Откуда ты знаешь? — выдавливаю я, потому что от этой новости пересыхает в горле.

— Я понял это, когда услышал в трубке голос Джона перед сделкой. Дэн согласился на семейную встречу и не мог заткнуться, пока не перечислил все достоинства Вив. Похоже, у тебя серьезный конкурент.

— Мразь, а не конкурент, — говорю я и припоминаю его поведение на яхте. — Поэтому он был таким милым с Вив вчера.

— Послушай, Эв, — продолжает друг, заметив, что Лекс подозрительно смотрит сюда. — Джон явно хочет показать тебе, чтобы ты не делал глупостей. Может, поедешь со мной в Сиэтл, и мы забудем все, как тогда? Бросай сумку, отдавай девчонку и валим. Она все равно не будет с тобой.

— Ты это говоришь по приказу Джона? — спрашиваю я и оглядываюсь.

Лекс явно суетится, и остальные тоже внимательно смотрят за нами, а Луис достает папку с заднего сидения и протягивает мне.

— Я говорю как друг. В этот раз за тебя никто не вступится, Эв. Так, что я повторю то, что сказал тогда: убирайся отсюда, пока ноги целы, а на таможне не расставлены красные флажки. Ни одна женщина того не стоит.

— Уже поздно, — забираю папку. — Я сказал, что хочу быть с Вив, и она согласилась. Я отрезал все пути назад.

— Да ты больной на всю башку, — протягивает друг и хватается за голову, нервно нарезая круги. — Не живется тебе спокойно. Ты знаешь, что охрана следит за каждым твоим шагом? А часы тикают.

— Мне интересно, почему Нокс дал мне три дня? Не верится, что дело только в сварливой жене.

Луис всем видом показывает, что знает ответ, но думает, стоит ли говорить, а спустя секунд десять непрерывных хождений раскалывается:

— Поговаривают, что через два дня Нокс встретится с арбитром Нильсоном Кохом.

— Это еще кто?

— Это мужик, который

— Почему не проще отдать компромат арбитру напрямую?

— У них есть закон — не жрать себе подобных. Они нарушают его, но не своими руками, потому что арбитр посчитает это предательством братства. Так они десятки лет владеют всем и остаются в тени. Тому, кто начнет конфликт — конец, — говорит Луис и начинает тереть лоб, показывая взглядом, что Лекс медленно идет в нашу сторону.

— Ладно. Последнее… Что на флешке? Ты знаешь?

— Компромат на Уолдеров. Но интересно не это, а то, что Джон часто летает на Косту, но не передал информацию сам. Понимаешь, о чем я?

— Он не отдал “посылку” сам, потому что Хосе не доверяет ему? — предполагаю я.

— Ему нужны мы с тобой, Эв, — судорожно объясняет Луис. — Может, только поэтому ты еще жив, а я еще могу уехать. Ладно. Звони в любое время дня и ночи. Я приеду, куда скажешь.

Черт! Я бежал от Хосе, и вот он единственный, кто может меня защитить от Ноксов! Дерьмо!

— Спасибо за все, Луис, — говорю на прощание, пока он заводит тачку. — Хотя бы теперь я точно знаю, что меня не грохнут по дороге.

— Эван, пора ехать! — доносится за спиной, а я дожидаюсь, пока машина Луиса не исчезает за поворотом, и только после этого возвращаюсь.

Вив продолжает сосредоточенно что-то писать, а я завожу мотор, параллельно рассчитывая свои варианты на счастливый конец.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, выехав с парковки. — Пишешь письмо папе?

— Я хочу написать книгу, — отвечает она, посматривая на меня поверх блокнота.

— Вроде той, за которую тебя наградили? Кстати. О чем она была?

— О страданиях, — вздыхает Вив. — Но теперь я решила написать то, что мне нравится. Историю двух влюбленных людей из разных миров, которые нашли друг друга и прожили всю жизнь вместе.

Щурюсь от приторности и продолжаю шутить сквозь сильное напряжение.

— Еще одну? Разве их не полно?

— Она будет о тебе и обо мне. Такой никто не напишет.

— Так, я буду главным героем?

— А разве сейчас ты не главный? — тонко язвит Вив.

Улыбаюсь в ответ и спокойно предлагаю:

— Тогда одно условие. Пусть Эван будет лучшим для нее и не совершает столько ошибок.

— Для этого мне нужно знать об этих ошибках, — продолжает язвить она.

В ответ я принимаю вызов и наступаю на свои больные мозоли, чтобы наконец исчерпать тему:

— Напиши все известные мужские недостатки и примени ко мне.

— Пока я вижу только один. Самый непростительный, — серьезно говорит Вив, будто готова выпалить новый список претензий, но спустя пару секунд начинает улыбаться и прижимается щекой к моему плечу.

— И какой же? — сосредоточенно спрашиваю я, совершая поворот.

— Ты слишком неотразим, — смеется она.

Мне приятно. Очень! Но сейчас не время для нежностей. Слишком опасно.

— Вив, мы в машине. Помнишь, что я говорил? — напоминаю я.

— Да, да! Ты не любишь, когда тебя трогают за рулем, — отвечает она и отстраняется.

— Это не просто так, — объясняю, чтобы она не обижалась. — Однажды меня отвлекли, и мы чуть не разбились к черту.

— Женщина? — спрашивает Вив, спустя паузу.

— Да.

Наверное, она думает о какой-нибудь шлюхе, вроде тех, что были на яхте, но это была Мария. И случилось это в далеком прошлом.

Снова наступает тишина и длится до тех пор, пока мы не останавливаемся перед шлагбаумом, отделяющим дорогу и парковку у причала. Только повод, по которому мы снова начинаем говорить, мне совсем не нравится. И обозначить его можно одним словом — копы.

Они оцепили всю территорию и кучами слоняются без дела, а впереди маячит разбитая рожа Эймса, которого ведет под руки пара крепких парней.

— Эй, Эван! У тебя проблемы! — орет он, глядя на меня. — Офицеры! Это тот самый Эван Миллер.

Коп рядом с моей тачкой поворачивается и встает перед капотом со словами: “Прошу вас выйти!”.

— Мразь, — тихо протягиваю я и смотрю в испуганные глаза Вив: — Не бойся, я все узнаю и вернусь.

— Правда? — переспрашивает она и смотрит так, будто мы больше не увидимся.

— Да. Обещаю, — говорю и обнимаю ее.

Она отпускает меня не сразу. Только когда офицер открывает дверь и повторяет приказ, Вив нехотя отстраняется и все время смотрит мне вслед.

Какого хрена им нужно от меня?

— Чего вы хотите? — спрашиваю я, когда меня подводят к тачке с Эймсом.

— Ваше покаяние, — спокойно отвечает коп, протягивая мне телефон. — Возьмите. С вами кое-кто хочет поговорить.

Беру трубку и слышу знакомый голос Джона.

— Доброе утро, Эван. Как спалось?

— Все прекрасно, но не обязательно было звонить через копов. Могли набрать и мне.

— Предпочитаю более действенные методы, — гробовым голосом говорит Нокс и делает затяжку. — Я думал, что ты соблюдаешь условия нашего договора, как и Луис. Но вы оба решили, что вы умнее… Не слышал, что с ним произошло?

Я недавно видел его! Что могло случиться?

— Нет.

— Утечка бензина. Машина вспыхнула прямо на дороге. Ты же балансируешь на грани.

Понимание, что Луиса больше нет, прокатывается по мне внутренним криком, но я держусь, чтобы папа, мать его, Джон услышал только мое спокойствие.

— Черт! Что вы за люди? — спрашиваю я.

— Мы ценим договор, а он сболтнул лишнего. Все остальное неважно.

— Значит, я следующий?

— Вы неплохо проводите время с Вивьен, судя по двум фото из постели. А прослушка говорит о том, что ты решил сбежать с ней. Пусть так, но единственное, что тебе остается — это твой островок, — угрожает Нокс, но делает это так интеллигентно, что хочется орать, лишь бы вывести его на эмоции. — Беги. Скоро Эймс даст нужные показания, скажет, что Эван Миллер принялся за старое, и тогда твоей свободе конец. Теперь, если ты останешься здесь — сядешь. Попытаешься сбежать или свернуть с курса — тебя пристрелит Лекс. Единственный выход для тебя — сделать то, что обещал, и остаться там.

— Зачем я Хосе? — спрашиваю я, оглядываясь на Вив.

— Он ценит тебя, несмотря на побег, и ты стал условием нашей сделки с тех самых пор, когда Уолдер пришел на твою вечеринку.

— Вив согласилась быть со мной. Как вы будете выкручиваться? Насильно потащите замуж?

В трубке раздается хриплый смех и очередная затяжка, а следом звучит звон бокала.

— Ты недооцениваешь силу воспитания и привычки. Вив пойдет за тобой куда угодно, пусть так, но лишь на время. Ей не нужен бандит с кучей порочащих связей за спиной.

Наши отношения не твое дело! Не твое собачье дело!

— Может, вы знаете Вив, но точно не знаете меня. И сейчас дело уже не в ней, а в том, что никто не будет указывать мне, что делать. Я не принуждал вашу дочь, и она явно не будет рада вашему вмешательству.

— Тогда напомню: если с флешкой что-то случится, Вивьен придется выйти за Уолдера. Поверь, лучшее, что теперь ты можешь сделать для нее, если ты правда любишь — это выполнить уговор и оставить ее или не удерживать, когда она захочет уйти.

Я делаю глубокий вздох, чтобы не сорваться, и спрашиваю:

— Почему бы вам просто не рассказать все Вивьен?

— И стать врагом для своей дочери? Ведь именно я позволил случиться этому. Нет, Эван, достаточно вернуть тебя в привычную среду, где ты покажешь свою суть.

— Деньги тоже заберете?

— Какой прок от денег, если ты не сможешь появиться на материке? Трать их там. Хоть город купи, ты навсегда останешься тем, кто ты есть.

— Значит, вы все просчитали…

— Поэтому я на вершине пищевой цепочки, а такие, как ты — в грязи. Удачи, Энцо Идальго. Я подожду. Надеюсь, ты не слишком сильно разочаруешь Вивьен.

Глава 21

Я очень беспокоюсь за Эвана!

Вот уже десять минут он стоит рядом с полицейским и говорит по телефону, постоянно оглядываясь, а я откладываю блокнот и не свожу с него глаз, стараясь изгнать дурные мысли.

О каких проблемах кричал Бак? Неужели он хочет обвинить Эвана в избиении?

Лучше бы мы отправились на остров, а не пошли на ту яхту! Да, возможно, Эван не сказал бы мне тех слов, которые я так хотела услышать, но был бы в безопасности!

Это все моя вина! Я же знала, что стану для тех людей триггером! Но думала, что выдержу ради него, а в итоге — сдалась и попрощалась с ним. Если бы у меня только хватило сил остаться на полчаса дольше! Если бы не тот случайный поцелуй…

От волнения я тереблю пальцы и по лицу Эвана пытаюсь понять, насколько все серьезно. Но наконец я немного приближаюсь к разгадке, когда он быстро подходит к машине и садится за руль, сжав его, словно шею врага.

Напряжение тут же повисает в воздухе, и, впитав его, я вжимаюсь в кресло, боясь сказать даже слово.

Как только перед капотом открывается шлагбаум, внедорожник с визгом срывается с места, набирая скорость до тех пор, пока не достигает конца парковки. Все это время Эван находится глубоко внутри себя и часто дышит, но, судя по всему, хорошо контролирует ситуацию и останавливается ровно между двух машин.

— Эван, что случилось? — спрашиваю я, не выдержав давящего молчания любимого.

Да, именно так я хочу называть его в этот миг и в каждый из дней до самой смерти!

— Не сейчас, Вив, — отвечает он и откидывает голову на сиденье, закрыв глаза.

Машина охраны паркуется следом, и из нее сразу же выходит Лекс, чтобы узнать о разговоре с полицией, но Эван молча идет мимо и открывает дверь с моей стороны.

— Причал 134, — говорит главный телохранитель, берет небольшой чемодан со своими вещами и зовет остальных.

— Это близко, — отвечает Эван, схватив наши сумки, и подает мне руку.

Снова молчание и неопределенность. Я продолжаю чутко следить за состоянием любимого, чтобы выбрать подходящий момент для разговора, но он все не наступает. А вскоре я окончательно теряю надежду услышать вразумительный ответ, потому что мы быстро приходим к пришвартованным катерам, а мужчина, стоящий рядом, почти бросается в объятия к Эвану.

На вид ему лет сорок, но он пытается выглядеть моложе, поэтому носит яркую футболку и шорты, а седеющие волосы закрывает модной бейсболкой.

— Дружище! — кричит он, похлопывая Эвана по спине. — Я и не надеялся увидеть тебя здесь.

— Бил, — отвечает он, но без единого налета улыбки. — Как всегда вовремя.

— Для тебя только лучшее, — говорит тот, протянув папку с документами.

Я не вмешиваюсь, потому что ожидаю того же поведения, что Эван демонстрировал во время встречи с Баком и его подругами, но на этот раз он поступает иначе и плавит мое сердце одной фразой.

— Это моя любимая женщина — Вивьен. А там — наши сопровождающие.

— Очень рад знакомству, — отвечает Бил, улыбаясь мне, и залезает в катер. — Давайте я покажу вам судно.

Эван помогает мне подняться, а я пребываю в личном раю от услышанного, поэтому не замечаю, что он снова не делает попыток успокоить меня хотя бы парой слов.

— Здесь есть все необходимое, — говорит Бил. — Одноразовые полотенца, вода в бутылках, набор для завтрака, аптечка. Тут спасательное снаряжение, огнетушитель и все в этом роде.

Эвана не впечатляет удобство катера, будто в прошлом он управлял чем-то гораздо более дорогим и внушительным, чем это судно.

Кабина с затемненными стеклами надежно скрывает нас от палящего солнца и любопытных глаз. Внутри нее находятся два удобных кожаных кресла, а сзади такие же, только в виде дивана, чтобы любоваться прекрасным видом.

Я не хочу мешать разговору приятелей, поэтому сажусь рядом с водительским местом и все еще жду, когда мы останемся вдвоем.

— Я оповестил погранзаставу, документы на судна здесь, разрешение на выход в залив получено. О прибытии в порт Магалиса сообщил. Сегодня хорошая погода, ветер стихнет, как доберетесь до отмели, — тараторит Бил, а затем выходит на понтон.

— Спасибо. Счет тот же, — напоминает Эван.

— Я только не понял, когда вы вернетесь? — резко спрашивает мужчина.

Этот, казалось бы, простой вопрос вызывает длительную паузу, во время которой никто из нас не решается ответить.

И только после повторного обращения, мой спутник цедит короткое:

— Пара дней, может, больше.

— Тогда сообщи, когда пригонишь, а то у меня еще куча заказов на них.

— Я позвоню, как приеду, — нехотя говорит Эван и добавляет: — Возможно, катера вернет кто-то из тех горилл.

Как это? Он хочет, чтобы я уехала? Что же произошло?

— Я слышал про Эймса. Ему повезло, что именно ты набил ему рожу. Ладно, Эв. Хорошего отдыха!

Как только Бил уходит, любимый начинает осматривать кабину, будто ищет, за что зацепить взгляд, а Лекс садится за руль своего катера и кричит, что пора отплывать. Только после этого Эван занимается водительское место и просит меня пристегнуться, но, едва включив мотор, глушит его и поворачивается ко мне.

— Эймс собирается

— За драку?

— Не за нее, — протягивает он и тяжело вздыхает в ожидании моей реакции.

Я не умею ругаться и тем более делать это на повышенных тонах, но не могу сдержать это ужасное слово: “Черт!”.

— Это отец, так? — допытываюсь я. — Он не хочет, чтобы мы были вместе, и это первая ласточка?

Эван явно рад, что я сама догадалась обо всем, и кивает в ответ. Но во мне начинается настоящая буря, ведь я так доверяла мудрости отца и всегда считала, что он не тот, кто станет рушить мое счастье!

Кто угодно, но не он!

— Что же делать? — спрашиваю я, уткнувшись в согнутые колени.

Чтобы успокоить меня, любимый склоняется и, подняв мою голову за подбородок, прижимается лбом к моему.

— Вив, помнишь? — шепчет он. — Неважно, чего хотят другие. Иначе ты пробегаешь всю жизнь. Я делал это все время, как приехал на материк, и жалею. Правда. Но, в конце концов, вся эта долбаная тусовка привела меня к тебе. Я сознательно иду на риск. А вот ты еще можешь выбирать.

— О чем ты говоришь? — я крепко обнимаю его. — Я останусь с тобой. Книги можно писать где угодно! И вообще заниматься тем, что мне нравится. В финансовом плане я давно обеспечиваю себя, и только мне решать, с кем и где быть.

— Детка, со мной тебе не нужно думать об этом. — шепчет Эван и, избавившись от тяжкого груза, нежно целует меня.

Спустя несколько минут непрерывных ласк, я спрашиваю.

— Только что делать с ними?

— Решим. Там они не смогут просто так размахивать пушками, — любимый проверяет мой ремень безопасности и запускает мотор. — Пора отдохнуть от всего этого безумия.

Пока мы плывем в акватории порта, Эван осторожно ведет катер, но, оказавшись в заливе, уверенно прибавляет скорость и начинает гонки с ветром.

Какое-то время я смотрю за происходящим из кабины, но эта свобода так привлекает меня, что я прошу его притормозить, чтобы полюбоваться океаном с заднего сидения.

Так лучше! Теперь ничто не напоминает мне о цепях, которые упрямо тянули меня домой, и я потихоньку избавляюсь от всего, что хоть немного напоминает мне об этом.

Попав в поток соленого бриза, я распускаю волосы и подставляю лицо под прохладные брызги. Теплые лучи играют в гранях прохладных капель и окончательно избавляют меня от мрачных мыслей, как и взгляд Эвана, вскользь наблюдающего за мной со стороны.

Мне кажется, что сейчас наше сердцебиение становится единым и сливается с шелестом воды под ревущим мотором. А следом приходит понимание, что мне больше ничего не нужно!

Только он и я, и целый мир впереди!

Внезапно Эван кричит мне: “Держись” и направляет катер к одной из высоких волн, я же вскрикивают от восторга, когда ее гребень подбрасывает нас и отпускает, на миг вызывая ощущение полета. Он делает так несколько раз, прежде чем отправиться дальше, и вскоре на горизонте появляется узкая полоса из белоснежного песка.

Это место похоже на кусочек рая! Вода вокруг отмели очень чистая и светится, как сотня бриллиантов, и только синеющие волны неподалеку напоминают о том, что нас окружает океан.

Эван замедляет ход судна и спрашивает:

— Хочешь поплавать здесь?

— Очень! — отвечаю я и дожидаюсь полной остановки, чтобы раздеться.

— Я помогу тебе, — загадочно произносит любимый, приближаясь ко мне.

— Не догола, надеюсь, — я прикусываю губы при виде его хитрого взгляда.

От Эвана можно ожидать чего угодно, но он еще не догадывается, что я задумала сейчас!

— Если бы не надсмотрщики, то мы плескались бы голышом, — шепчет на ухо он, положив руки мне на бедра. — А пока придется довольствоваться тем, что есть.

— Вы надолго? — резко доносится из рации.

— Видишь? — улыбается он и отвечает: — На полчаса.

Катер охраны останавливается впереди нас на расстоянии пятидесяти ярдов, и я намерена использовать эту возможность показать Эвану, что не только он способен удивлять.

Мне трудно забыть то, что было: упеки Вив, разговор с папашей Джоном, смерть Луиса, опасность и полное непонимание, что Нокс выкинет дальше.

Это чертово напряжение так достало меня, что я начинаю превращаться в угрюмого монстра, и точно знаю, что мне нужно, чтобы расслабиться.

Только не могу сделать этого!

Как назло, Вив стоит передо мной такая мокрая и раскрепощенная, что я еле сдерживаюсь от нового нападения, а руки так и тянутся сорвать с нее одежду.

К счастью, накануне я получил мощную прививку от безрассудного секса, и единственное, что я сейчас могу себе позволить — это ощущение ее тела в океанских волнах.

Зачем я сказал, что помогу Вив раздеться?Теперь придется давиться слюной и вспоминать все самые хреновые моменты в жизни, чтобы не сорваться! Хотя мне хватает и нынешних, но есть проблема — это тоже не срабатывает!

Адреналин снова будоражит голову и заставляет искать возможности для выплеска. И если раньше я находил его в экстриме, драках и развратных телках, то сейчас мне поможет только ампутация, ведь рядом с Вив все это мне не нужно.

Я не рискую раздеваться при ней, чтобы не выдать стоящий колом член, поэтому кладу флешку в потайной карман сумки, и иду как есть. Вив терпеливо ждет меня у сидений и вздрагивает, когда я дерзко забираюсь под ее сексуальные шорты большими пальцами. Я же дожидаюсь, пока мурашки не захватывают все ее тело, а после обостряю ощущения легкими поглаживаниями вдоль пояса.

Я очень хочу подразнить принцессу и пробудить ее бурную фантазию, но не из мести, а для понимания, что физическая близость — естественный процесс, и его незачем ограничивать.

Продолжаю невинные ласки и временами останавливаюсь, чтобы уловить направление ее мыслей, но Вив, похоже, не думает ни о чем, кроме секса. Она едва стоит на ногах, глубоко дышит и ждет очередного шага, а я все медлю, и тогда моя крошка неожиданно берет все в свои руки и моими пальцами расстегивает пуговицу.

Черт! Она сущее пламя! Но что это: желание или провокация? Вдруг она проверяет меня, а после подумает, что мне нужно только одно! Я не могу вот так все испортить, потому что вижу в ней не только сексуальный объект, а любимую женщину. Нужно держаться!

Пока я думаю, Вив остается в милых белых трусиках, и тут-то я понимаю, что мне конец, поэтому делаю шаг назад и прыгаю

Теперь ничто не стесняет движений, а холодная вода немного остужает мой звериный пыл.

— Ты идешь? — спрашиваю я, нарезая круги вокруг судна.

— Да, сейчас, — кричит она, но минуты тянутся, а Вив все не выходит.

Чтобы дать ей еще немного времени, я делаю очередной круг, но потом все же устремляюсь к поручню и застываю, стараясь не потерять отвисшую челюсть.

Моя сногсшибательная крошка все же решилась поиграть во взрослые игры и спускается ко мне в чертовой сеточке поверх голой груди, а внизу выглядывают те самые трусики, которые я готов сорвать зубами!

Грубая ткань ее накидки теребит соски при каждом движении, вызывая во мне дикое желание укусить их. Но это ничто, в сравнении с тем, что я вижу, когда она окунается в прохладную воду!

Ее кожа снова покрывается мурашками, капли бессовестно бегут по телу и волосам, а трусики уже крутятся в ее руке и отправляются вслед за моими шмотками.

Я умер или раньше времени попал в рай?

Вив улыбается от моего зависшего вида и подходит ко мне так грациозно, как дикая кошка готовится к охоте.

А я, мать его, с радостью готов стать ее первой и единственной жертвой, чтобы помочь утолить голод!

— Ты понимаешь, что балансируешь на грани? — спрашиваю я, приподняв ее за попку.

Здесь мель, так что волны едва достают до моей груди.

— Думаю, ты не посмеешь это сделать тут же, издевается она, облизывая мочку моего уха.

— Значит, это проверка? Что ж. За катером нас не видно, а конвой дал нам полчаса. Этого не хватит для полноценной разрядки, но заставить тебя кричать я смогу и здесь.

Она делает вид, что не верит мне, и с вызовом крепче сжимает ноги, впиваясь в шею страстным поцелуем. И мне ничего не остается, как присоединиться к ее игре.

К счастью, Вив очень легкая, так что океан помогает мне удерживать ее одной рукой, а другой начать предварительные ласки, чтобы довести ее до исступления.

Внимательно смотрю ей в глаза, а сам свободной ладонью касаюсь ее живота и спускаюсь ниже к возбужденным лепесткам.

Они сразу же реагируют на мои ласки, увеличиваются и молят, чтобы я помог им сбросить напряжение, но член, упираясь в ее живот, мешает мне добраться до островка блаженства.

Вив прекрасно чувствует твердый холм, вырывающийся из боксеров, и нарочно двигается в такт моим поглаживаниям, вращая бедрами, как опытная наездница.

С одной стороны, она помогает мне быстрее обнаружить твердую горошину между губ, а с другой, рвет меня на куски и заставляет метаться между адским сексом и желанием доставить удовольствие только ей.

Как только я нажимаю на клитор, Вив издает протяжный стон, повторяя на ухо: “Не останавливайся, ” и яростнее подается вперед, взбалтывая воду.

— А как же разговоры по душам? — спрашиваю я, щекой прижавшись к ее шее. — Чего ты хочешь сейчас, разговоров или этого?

В такт последнему слову я вставляю два пальца в ее лоно, а большой оставляю на клиторе, чтобы доставить ей двойное наслаждение. Погружаюсь внутрь и выхожу, ускоряюсь и возвращаюсь к ласковым поглаживаниям, а сам молю небеса дать мне сил справиться с этим.

— Мне продолжить? Или пойдем плавать? — дразню я. — Скажи мне. Если хочешь, прокричи.

— Продолжай, — сдавленно отвечает она, сильно сжав мою спину.

— Уверена? — шепчу я.

— Господи, да! — взрывается она и молниеносно тянется к моему члену.

Благодаря воде он быстро проникает внутрь нее и скользит, как намазанный маслом, без всякой смазки. Так, что я не успеваю даже среагировать, как оказываюсь в ее власти.

Теперь мы оба сладко стонем, увеличивая амплитуду движений, и тут я понимаю, что Вив не остановится, пока не получит всего меня!

Сопротивление бесполезно! Если она хочет, то я не буду мешать ей!

К черту воду! Катер закроет нас он охраны, а песок даст хорошую опору для продолжения!

Быстро несу Вив к отмели и кладу на спину, а сам начинаю бояться собственных фантазий при виде ее торчащих сосков. Задрав ее кофточку к шее, я с животной жаждой прижимаюсь к ней, широко раздвинув ее ноги, и без остановки погружаюсь, понимая, что в нужный момент должен выйти.

Вдох и я с силой пронзаю ее, стараясь проникнуть, как можно глубже. Выдох, и я почти выхожу, а Вив хватает меня за ягодицы, чтобы я вернулся как можно быстрее. Темп снова растет, ощущения обостряются, действия становятся жестче, а фантазии выходят за границы здравого смысла.

Я больше не делаю попыток отстраниться и вхожу в нее, как в последний раз. Хочу увидеть в ее глазах чувство полного освобождения, восторг и желание быть только со мной. Прошу ее не сдерживаться и говорить все то, что приходит на ум, быстро достигая пика наслаждения от единственной фразы: “Возьми меня сильнее…”.

Наконец, спустя пару минут дикого секса, я чувствую, как Вив начинает сжиматься, и, схватив меня за голову, изгибается в громком стоне. Я же быстро следую за ней и едва успеваю выйти, прежде чем излиться на ее влажный живот.

Да, я опять не был готов, и, похоже, пачка презервативов так и останется целой, потому что у меня все меньше желания лишаться этих ощущений.

Мы снова заходим в воду, чтобы охладиться и смыть с друг друга липкий налет песка и секса, но спустя минуту падаем на берег и с тяжелым дыханием смотрим в небо.

— Теперь можно и поговорить, — шутит Вивьен, рассматривая облака.

— Что это было? — протягиваю я.

— Ничего, — улыбается она, и прищурившись, поворачивается ко мне со словами: — Просто я… люблю тебя, Эван.

— Надеюсь, это не сон, — мечтаю я и признаюсь следом: — Я люблю тебя, Вив.

Глава 22

о. Коста-де-Пальма, городская больница в центре Магалиса.

За 3 часа до отбытия катера Эвана.

Обеспокоенная внезапным звонком, Паула бежит по коридору в поиске палаты, названной медсестрой. Все это время женщина пытается найти причину, почему Мария решила свести счеты с жизнью.

Она заперлась в ванной комнате с ножом, но, к счастью, мужчина, который вызвался доставить ее на остров с яхты Эймса, оказался очень бдительным и вовремя среагировал на ее долгое отсутствие. Если бы не он, эту молодую женщину ждала бы печальная участь, и, что хуже всего — всю ее родню, потому что Хосе не стал бы поддерживать их деньгами после смерти Марии.

Все

Последняя сумела убедить братьев не являться в больницу прямо сейчас, чтобы первой разобраться в случившемся. Поэтому многочисленные братья и их жены остались в семейном доме на окраине города и в нетерпении ждали возвращения Марии, дабы упрекнуть ее в эгоизме.

Наконец, отыскав заветный номер палаты, Паула устремляется внутрь, от шока расталкивая врачей, и, увидев сестру, падает к ее кровати.

— Мне позвонил Хуан и рассказал, что случилось! Зачем ты это сделала? — в отчаянии по-испански кричит она, сжимая тугую повязку на запястье Марии.

Женщина знает, что Хуан — правая рука Хосе, не стал бы звонить без его дозволения, а значит, тот в курсе и точно осудит поступок сестры. А осуждение такого человека означает лишь одно — смерть от голода в нищете и одиночестве.

Мария продолжает безразлично смотреть в окно, будто не видит смысла что-то объяснять, но Паула начинает рыдать и просить ее рассказать правду, пока сюда не явились бандиты.

— Я видела Энцо, — тоскливо отвечает она, с трудом сдерживая слезы.

— Это из-за него? — удивленно спрашивает Паула, припоминая, как он совсем недавно подловил ее в Холинбейле, когда та навещала подругу.

Тогда он был полон уверенности, что сможет все забыть и попытается восстановить отношения, поэтому родственница решилась рассказать об их встрече Марии и дать ей ту самую надежду, что все это время тихо умирала в ее сердце.

— Да, это из-за него, — подтверждает сестра, с трудом сдерживая слезы.

— Дева Мария! Что Энцо сделал? — вскочив, кричит Паула. — Он же обещал мне не обижать тебя!

Женщина не успевает ответить, потому что слышит за дверью громкие шаги, и укрывается одеялом, чтобы создать хотя бы видимость защиты.

С тех пор, как Хосе окончательно состарился и перестал интересоваться ею, Мария начала новую жизнь. Сняла отдельную квартиру и завела массу знакомств с золотой молодежью, которая время от времени приезжала на остров в поиске дешевых развлечений. От этих людей она и узнала об Эване, поэтому старалась бывать в Холинбейле как можно чаще. Однако ей двигало не только стремление встретиться с ним, но и уговор с Хосе, из-за которого ее семье по-прежнему хватало денег на все необходимое.

Стук ботинок быстро приближается к двери, и вскоре в палату заходит несколько мужчин с пистолетами в руках, а из-за их спин появляется высокий старик с густой седой бородой.

За много лет фактического владения жизнями всех людей на острове он настолько укрепил свою власть, что мог зайти куда угодно, и никто не посмел бы помешать ему. Поэтому охрана не препятствует его банде спокойно перемещаться по больнице, не скрывая оружия.

— Убирайся вон, Паула! — разъяренно приказывает Хосе и кивает своим людям, чтобы они вывели женщину за дверь.

— Это все Энцо! — кричит она и выходит, не дожидаясь, пока крепкие руки сопровождающих окажутся на ее плечах.

Хосе берет стул, стоящий в углу, и толкает его так сильно, что тот быстро подъезжает к кровати Марии и, ударившись о железное основание, отлетает на несколько ярдов назад.

— Почему я позволил тебе бывать на материке? Напомни! — басом говорит Хосе, взявшись за спинку стула.

— Ради связей, — бормочет Мария, вжавшись в матрас. — И чтобы найти Энцо…

— Тогда почему ты решила сбежать от обязательств? — кричит Хосе, сев рядом. — Забыла, кому ты обязана всем?

— Я не… — цедит женщина, оглядываясь на дверь, за которой по-прежнему раздаются недовольные вопли Паулы.

— Закройте ей рот! — приказывает мужчина своим людям и сжимает пострадавшую руку Марии, чтобы внушить ей трепет перед своей силой. — Ты должна была привести Энцо сюда! Но это сделала не ты, а Нокс! Он отрезал ему все пути на материк и вовремя подсунул свою дочь! Ты понимаешь, какой это удар по моему авторитету?

— Что же мне делать? — в отчаянии всхлипывает Мария. — Он изменился! Энцо больше не тот, кого мы знали!

— Что сделать? Я скажу тебе! — взрывается Хосе. — У нас не так много времени, чтобы убедить или заставить его вернуться! Пока Ноксу нужна возможность делать грязные дела, оставаясь чистым, он будет спонсировать нас! Но что будет дальше? Ксавьеро набирает силу, вскрывает цепочки поставок, срывает сделки и нападает на хранилища. А еще сдает местоположение курьеров напрямую копам с материка! Нам нужен сильный лидер, и, кроме Энцо, я не вижу никого, кто был бы способен удержать нашу власть.

— Он любит ту женщину! Я видела, — в отчаянии вскрикивает Мария. — Никогда он не стал бы бежать за кем-то и уговаривать! А тут бросил меня и помчался за ней!

— Она только приманка, и вернется домой, когда Нокс получит то, чего хочет! А что до тебя… Я даю тебе второй шанс, — говорит Хосе, развязывает бинт на запястье Марии и рычит: — Царапина. Можешь выписываться.

15 минут до отплытия на остров.

После просьбы Эвана об остановке на полчаса Лекс ставит таймер на ручных часах и откидывается в кресле. Мэт достает бинокль и усаживается на диване в задней части катера, а Люк при виде спокойного лица Главного, утыкается в телефон, чтобы написать сообщение жене.

Он единственный, кто оказался на задании случайно и, как и Мэт считает, что сопровождает парочку влюбленных по приказу Джона. Лекс же присутствовал при разговоре Нокса и Эвана, поэтому точно знает, зачем они направляются на остров и что с собой везет приятель Вивьен.

— Почему мы сидим здесь, если должны быть рядом с ними? — спрашивает Мэт, всматриваясь в тонированные окна катера.

— Ты вошел во вкус, что ли? — язвит Люк, стирая со лба пот. — Меня достала эта жара.

— Это распоряжение мистера Нокса, — отвечает Лекс. — Следить со стороны и вмешиваться только в случае крайней необходимости.

— То есть наша задача следить за тем, чтобы эти двое не затрахали друг друга до смерти? А остальное неважно? — издевается Мэт и бросает бинокль на сидение. — Они в воде за катером. Точно.

— Одного не пойму. Почему Джон выбрал такое странное место для их отдыха? Этот остров небезопасен, — протягивает Люк. — Я слышал, что там до сих пор средневековье.

— Там меньше любопытных глаз, идиот, — отвечает Мэт. — Ты серьезно не знаешь, как жизнь устроена? Богатые отрываются на таких островах, а потом с чистой совестью сидят на приемах и задирают нос, потому что они элита.

— Я бы так не

— Не нравится, подайся к Говарду, — предлагает Мэт. — Будешь подносить тапочки его полоумной жене и следить за тем, чтобы она не пришила его ночью. Или к Вайсу. Их сын постоянно таскает в дом баб, а те выносят все, что можно продать. Бедный Джеф скоро будет работать за еду, чтобы оплатить все, что не смог найти в стрингах этих шлюх.

— А, может, тебе поискать другое место? — вскипает Люк. — Для этой работы ты слишком агрессивный.

— Я останусь там, где хочу. Ты вообще до этой поездки охранял входную дверь, — издевается Мэт и резко меняет тему: — Для игрушки на пару дней этот мужик ведет себя слишком дерзко. Может, сделаем его более сговорчивым.

— О чем ты? — спрашивает Люк.

— Предлагаю прострелить ему ногу, когда его время закончится.

— Заткнитесь уже, — командует Лекс и смотрит на наручные часы. — Осталось пятнадцать минут.

После приказа Главного Мэт замолкает, продолжая рассматривать катер и видимую часть отмели, но третий не унимается и пытается получить хотя бы какие-то ответы.

— Можешь хотя бы сказать, как долго мы будем на острове?

— Ты спал, когда я рассказывал детали задания? — рычит Лекс. — От двух до пяти дней.

— И от чего это зависит?

— От моего решения, так понятно?

— Понятно, — протягивает Люк и пишет жене, что точно не знает, когда вернется.

Наконец я могу, не боясь, показать мужчине то, чего хочу! Без пряток, намеков и игр в поддавки, где он ведущий только потому, что так принято в приличном обществе. Без стыда, убивающего страсть, и постоянно беспокойства о том, что все идет не так, как положено!

За то время, что мы вместе, Эвану удалось раскрепостить меня. И отныне я буду делать все, чтобы миг нашей свободы превращался в дни, недели и года.

По лицу любимого я вижу, насколько неожиданным для него было наше соитие. Эван до сих пор ловит воздух губами и никак не может насытиться, а я лежу на его плече и радуюсь, что в этом виновата я. Ведь это самая сладкая вина из всех возможных!

Вокруг по-прежнему ни души. Вдалеке только катер с охраной, да и они не решаются отвлекать нас. Поэтому Эван все еще позволяет мне лежать в таком виде, временами натягивая накидку на мои бедра.

Нам обоим повезло, что она достаточно длинная для этого!

Какое-то время я все еще слушаю стук его сердца, вздыхая от нахлынувших эмоций, но внезапно вспоминаю то, что сказала сразу после секса, и начинаю сомневаться.

Что, если Эван не воспринял мои слова всерьез? И ответил тем же в порыве страсти?

— Прости, что я призналась в любви так быстро. И этим заставила тебя ответить, — шепчу я, решив как можно скорее изгнать эту занозу из сердца.

— Ты просишь прощения? — удивляется он, повернувшись. — Да я знал, что ты будешь моей с первой нашей встречи.

— Неправда, — улыбаюсь я. — Тогда ты просто хотел меня. Я помню, как твои руки скользили по моей талии.

— Зато я не помню, чтобы ты была против, — смеется Эван, а я ловлю себя на мысли, что это впервые за последние часы. — Но я запомню трюк с этой милой сеточкой. Даже не так. Я сохраню ее на память.

— Ты считаешь, что это единственный сюрприз, который тебя ждет?

— Надеюсь, что нет, — протягивает любимый, поцеловав кончик моего носа. — Теперь моя очередь для сюрпризов…

Я очень хотела бы поймать новую волну романтики после его слов, но отчего-то во мне возникает совсем другое настроение.

— Не говори, что сделаешь так же, — смеюсь я, потому что представила его в таком виде.

— Нет! Это волшебство можно назвать только твоим именем, — смешливо отвечает он и, осмотревшись, предлагает: — Пора уходить. Не хочу, чтобы кто-то из тех горилл случайно увидел то, что должен видеть только я.

Эван уверенно тянет меня в воду и, взяв на руки, подносит к поручню в задней части катера. Я оглядываюсь и быстро проскальзываю в кабину, чтобы собрать с пола свои вещи, но одну из них любимый находит быстрее.

— Кажется, это твое, — шутит он, сняв мои трусики с бокового поручня.

— Боже, — я с улыбкой выхватываю их. — Хорошо, что Лекс не решил навестить нас.

— Тогда он не смог бы уснуть еще сутки, — бормочет Эван и, достав из-под сидения пару полотенец, обхватывает меня одним из них. — Помни, Вив, я ужасный собственник.

Его горячее дыхание снова обжигает лицо, а намерение безраздельно владеть мной рождает такую дрожь в коленях, что я автоматически приседаю, но Эван вовремя ловит меня.

— Теперь тебе не скрыться, детка, — шутит он, покусывая мою шею от уха до самого плеча. — Придется признать, что я твой единственный мужчина на всю оставшуюся жизнь.

— Как и я единственная женщина, — добавляю и с улыбкой отхожу, чтобы вытереться.

— Заметано, — твердо отвечает он и так же укрывается полотенцем.

Спустя пять минут наших одеваний в рации начинается треск и на связь выходит Лекс. Он просит нас ускориться, а любимый говорит короткое: “Мы уже” и отключается.

Габи положила довольно много вещей, чтобы мне было из чего выбрать, так что я быстро натягиваю сухое белье и легкое светлое платье с открытыми плечами, а непослушные волосы завязываю в высокий пучок.

Эван же достает одежду очень похожую на ту, что была на нем утром, и одевается даже быстрее меня.

Теперь мы готовы и занимаем места в кабине.

— Почему ты выбрал вечеринки? — спрашиваю я, дождавшись, когда любимый запустит мотор.

— Это вышло случайно, — проплыв мимо катера охраны, он подает им сигнал, что пора отправляться. — Я просто хотел сбежать, а для этого проще всего было познакомиться с кем-то из мира шоу-бизнеса. Вот и навязался одному парню в помощники вместе с Луисом.

— Луис… Это тот мужчина, который встречал нас после полета?

— Да, — протягивает Эван, и его лицо искажает тревога. — Тогда мы были друзьями, а сейчас…

— Что? — испуганно спрашиваю я.

— Ничего.

Я не хочу тревожить его расспросами про прошлое, но одно мне не дает покоя.

— Значит, тебе все же тяжело возвращаться на остров. Тогда зачем мы плывем туда?

Эван делает вздох и коротко отвечает:

— Это условие твоего отца. Я должен кое-что отдать одному человеку на острове. И, Вив, давай не будем об этом.

— Хорошо. Но раз мы все равно плывем туда, расскажи мне про Косту.

— Это маленькое островное государство, и все там подчиняется не власти, а местным бандам.

— Неужели еще существует мафия? Это не

— Я серьезно.

— А это не опасно?

— Со мной нет, — произносит он и сразу меняет тему: — Там говорят в основном на испанском языке, потому что остров населяют выходцы из Валенсии, Мадрида и Барселоны. Английский тоже в ходу, но его знают не все.

— Ты говоришь на испанском? — удивляюсь я.

— Sí, hablo español, — вальяжно отвечает он.

— Это так красиво звучит… — говорю, но сама думаю о том, что не понимаю этой странной связи между Эваном и отцом.

Что за поручение он дал ему? И почему Эван все равно хочет выполнить его, если отец явно настроен против него?

Может, поэтому я не решаюсь признаться, что знаю испанский. Хоть и хуже, чем немецкий и французский.

Я должна убедиться, не станет ли любимый врать мне о том, что происходит, и о содержании разговоров с местными жителями. Прошлое Эвана все так же тревожит меня, и, если ему тяжело говорить о нем, значит, тогда явно что-то случилось…

Пусть это нечестно, но я ничего не могу поделать с желанием узнать его темные стороны.

Он слишком идеальный для реального человека!

— А какие языки ты знаешь? — вдруг спрашивает Эван. — Наверняка, знаешь много. С таким-то образованием…

— Стандартный набор европейских языков, но испанского в нем нет, — вру я.

— Напрасно. Он красивый и очень страстный. Только послушай: te amo, te necesito… — говорит он и хитро продолжает: — Daría mi vida por ti. Как думаешь? Что я сказал?

В этих фразах нет ничего сложного: я люблю тебя, ты нужна мне, и моя жизнь принадлежит тебе.

Делаю вид, что поняла только первое, а сама пытаюсь скрыть румянец на щеках.

— Значит, ты любишь меня и я нужна тебе? Правильно? — кокетливо спрашиваю я.

Эван прибавляет скорость катера, чтобы побыстрее прибыть в порт, и серьезно отвечает:

— Жаль, что ты не знаешь перевода последних слов. Но это к лучшему. Ведь смысл этой фразы нужно передавать поступками.

Это так! И даже я бы не сказала лучше!

Глава 23

Семейный особняк Ноксов в пригороде Глейнвила.

После длительного телефонного разговора с Альбертом Питерманом Джон выходит из кабинета и воодушевленно вздыхает, предчувствуя скорый конец договора с Уолдером.

Мужчины условились встретиться сразу после решения арбитра Коха, чтобы назначить дату свадьбы Вивьен и Дэна, а до тех пор не распространяться об изменившихся планах даже своим женам. Поэтому его супруга Клэр с утра не покидает гостиной, выбирая особняк для молодоженов и агентство по организации свадебной церемонии.

Пока ее личная помощница София, опрятная женщина сорока пяти лет, терпеливо обзванивает всех известных распорядителей и вычеркивает из списка тех, кто затруднился ответить хотя бы на один вопрос. Хозяйка же сидит на соседнем кресле и листает каталог элитной недвижимости.

Когда же очередь доходит до “ЕL”— компании, основанной Эваном и Луисом, София без каких-либо подозрений набирает телефон секретаря, но ей никто не отвечает, и женщина устало сбрасывает звонок.

— Итого, миссис Нокс, вашим требованиям не соответствует ни одна организация, — заключает София, еще раз заглядывая в список.

— Моим? — вспыхивает Клэр. — Вероятно, ты согласилась бы на меньшее только, чтобы отвязаться.

— Нет, что вы! — оправдывается помощница. — Но никто не сможет выполнить такой заказ за короткий срок.

— То, что в мире полно дилетантов, не значит, что я должна смириться и понизить требования. Мы Ноксы! И наша дочь не может выйти замуж, как одна из тех девиц, которые все время путают ночнушку с выходным платьем. Я поговорю с Гилбертами. Их сын не так давно женился, и, возможно, за чашкой чая я узнаю у его матери контакты приличного агентства.

— Хорошо, миссис Нокс, — соглашается помощница и собирается выйти, как в комнату заглядывает Джон.

— Добрый день, — вежливо здоровается он в ответ на приветствие Софии и обращается к супруге: — Душа моя, пора обедать. Сегодня у меня свободный день, и я рассчитываю провести его в кругу семьи.

Клэр резко встает и намеревается выразить свое недовольство всем на свете, но решает поговорить с супругом во время обеда в малой столовой.

В отличие от главной, она отличается светлыми тонами и особым уютом, созданным десятками картин с натюрмортами, а мебель белого цвета напоминает террасу в стиле прованса где-то на берегу моря.

Когда чета оказывается в этом уютном уголке и располагается за круглым столом друг напротив друга, Клэр наконец начинает атаку.

— О какой семье ты говоришь? — громко спрашивает она, укладывая салфетку на колени. — Вивьен невесть где с этой сумасбродной девицей, а ты запрещаешь мне даже звонить ей! Я до сих пор не понимаю, почему ты позволяешь дочери общаться с Тиной. Ее распущенность заметит даже слепой.

— Вивьен нужен отдых, Клэр. Они общаются очень давно, и до сих пор наша дочь не поддавалась влиянию Тины. Скорее твой неусыпный контроль заставит ее сбежать от нас, чем невинный глоток свободы. Молодые женщины иногда могут себе позволить немного развлечься, — с улыбкой уверяет супруг. — Сейчас другое время, и уже никто не вывешивает простыни, чтобы подчеркнуть достоинства невесты, а отношения до брака — всего лишь способ лучше узнать себя.

— О, разумеется, я знаю, чем заканчиваются такие развлечения! И я не удивлюсь, Джон…

— Клэр, — внезапно вскрикивает супруг, но быстро возвращает себе спокойный вид. — С ней моя охрана. Трое мужчин с оружием остудят пыл любого искателя приключений. Ты довольна? Мы можем наконец приступить?

— Это плохо закончится, я чувствую, — предупреждает женщина и просит старого дворецкого передать повару, что семейство готово к обеду.

Но, едва обслуга вносит первое блюдо, как камердинер Джона — Ричард с извиняющимся лицом входит в столовую и склоняется над хозяином, чтобы сообщить о поступившем звонке.

Члены клуба не привыкли всюду носить с собой смартфоны и ведут телефонные переговоры с помощью стационарных аппаратов в личных кабинетах, поэтому Джон не удивляется.

— Это может подождать? — интересуется он, глядя на недовольное лицо Клэр.

— Боюсь, что нет, — отвечает камердинер и шепчет на ухо: — Это Нильсон Кох.

— Значит, дело серьезное, — задумчиво протягивает хозяин и встает. — Прошу меня извинить, дорогая. Я присоединюсь к тебе, как только переговорю с важным человеком.

— Конечно, — отвечает Клэр. — Все так и стремятся удрать подальше от меня.

Джон не реагирует на ее выпад, потому что слишком обеспокоен внезапным звонком арбитра, и почти переходит на бег, когда видит дверь кабинета.

— Добрый день, мистер Кох, — отдышавшись перед разговором, говорит он.

— Я бы так не сказал, — напряженно заявляет арбитр, чем вызывает испарину

— Уверен, что это какая-то ошибка.

— Не думаю. Мои источники верны и неподкупны. Так что я жду вас обоих через час в ресторане на углу 6-ой и 13-ой улицы. Мне придется принять меры.

Сказав это, Нильсон отключается, не дожидаясь ответа, что означало лишь одно: план Джона провалился, и теперь он может обзавестись еще одним врагом только в лице клана Питерманов.

Все это время Нокс рассчитывал удержать конфронтацию с Уолдерами втайне, зная, что Кларк не пойдет на огласку из-за постыдных поступков сына. Теперь же обе семьи находятся в реальной опасности не только изоляции, но и потери важных денежных каналов, которые не один десяток лет обеспечивали их процветание.

Не желая терять ни минуты, Нокс берет плащ и дает указание водителю отправиться по назначенному адресу, чтобы разобраться в ситуации. А заодно найти хотя бы одну зацепку о том, кто мог докопаться до истины и выдать эту тайну арбитру.

Вив на время заставила меня забыться, но теперь пора подумать:Что делать дальше?

Этот вопрос вертится в голове с самого утра, а ответ выглядит, как сказка, ведь я должен совершить невозможное — остаться с Вивьен, избавиться от хвоста и уцелеть. Последнее — самое сложное, ведь я не собираюсь возвращаться к Хосе.

Я долго думал, как незаметно свалить с острова, но после признания Вив во мне что-то изменилось, и теперь я строю не план побега, а ищу способы отдать компромат на Уолдера и остаться на свободе.

Это самое хреновое озарение из всех, и папаша Нокс сыграл в нем не последнюю роль!

Как бы я ни был уверен в Вивьен, в глубине души я боюсь, что она не выдержит и сбежит от меня. Так что в моих силах — обезопасить ее от брака с этим подонком Максом. Если…

Что за бред?

Я и сам не верю, что думаю об этом, но с некоторых пор ответственность за ее будущее достигла небес, а чертовы бабочки в животе и где-то ниже пояса не дают мне думать адекватно.

Если это произойдет… Проклятье… опять я об этом… Но. Что. Если?

Тогда наш договор с Ноксом так и останется платой за счастливые дни и моим подарком для его дочери. И я уверен на все сто, папаша сохранит все втайне, пока я не выполню свою часть сделки.

Сделки… С нее все началось!

Но раньше это не волновало меня, а сейчас вызывает приступы паники. Поэтому я делаю вид, что сосредоточенно веду катер, а на деле — почти ничего не вижу.

Чем дальше мы заходим с Вив, тем больше меня пожирает совесть, и эта жестокая тварь не прекращает орать, что я должен признаться! Рассказать все, как есть, пока это не сделали другие!

Только как? Когда Вивьен так светится от счастья. Когда все только начало складываться, а впереди неопределенность и годы беготни от ее семьи.

Она точно не останется, если узнает правду, а я не смогу отпустить, и этот круговорот между “хочу” и тем, “что правильно” сейчас заменяет мне воздух.

Пока я думаю, как вывернуться, вдалеке из дымки появляется берег. Это крайняя точка Косты и здесь нет ничего, кроме чистого песка, дряхлых деревушек и длинного понтона из отсыревших досок.

От него отплывают лодки с рыбаками, а вот дорогой закрытый катер, который приближается к нам со стороны мыса, выглядит подозрительно.

Ни у кого здесь нет денег на такую роскошь! Кто это такие?

Чтобы не испугать Вив, я стараюсь сохранять спокойствие, но она тоже замечает, что эти ребята равняются с судном Лекса, и спрашивает: “Они что не видят, куда плывут?”.

Нет. Эти люди действуют по плану, и я убеждаюсь в этом, когда слышу голос Главного в рации: “Плывите дальше. Они от Хосе”.

Не знаю, что заставило бугая выдать имя того, кому я везу “посылку”, но, услышав это, Вив с подозрением смотрит на меня.

— Эван. Кто такой Хосе и почему его люди сопровождают нас?

Врать бессмысленно. Она не из тех, кто будет верить всему, что я скажу, ведь слишком хорошо чувствует опасность.

Делаю глубокий, но тихий вдох, и первый шаг к тому, чтобы рассказать ей обо всем.

— С этим мужиком я должен встретиться на острове по поручению твоего отца, но, видимо, он не стал ждать нас в порту.

— Что же ты должен передать, что они встречают нас с оружием? — испуганно спрашивает Вив, рассматривая катер бандитов.

Оружием? Черт!

Я не могу уследить за всем, что происходит сбоку, но одного взгляда вскользь хватает, чтобы увидеть трех здоровяков со страшными рожами и автоматами на ремнях. Они что-то орут по-испански, но из-за шума мотора и странного диалекта я ничего не могу разобрать. Зато их поведение ясно дает понять — они готовятся к столкновению с кем-то еще. И этот кто-то приближается с другой стороны.

Так и есть. Еще один взгляд, и я мельком замечаю четыре мощных судна, похожих на наши, только больше и раз в десять дороже. Одно из них несется вперед, чтобы притормозить нас, а остальные встают сзади и явно ждут команды.

— Эван, — протягивает Вив и сильно сжимает кресло ладонями. — Они же не будут стрелять друг в друга?

— Я бы не надеялся, — говорю и внимательно слежу за катером впереди, чтобы вовремя сманеврировать, когда он снизит скорость. — Просто держись крепче и постарайся не паниковать, ладно?

— Хорошо — послушно говорит Вив и ее лицо мгновенно бледнеет.

Тем временем обстановка накаляется. Три неизвестных судна окружают наш конвой и вместе с ним корабль Хосе. А тот, что несется спереди, следит за нашим курсом и, как я и ждал, медленно притормаживает.

Я тоже сбавляю скорость и пытаюсь уйти правее, но эти чертовы каскадеры повторяют за мной и делают это так мастерски, будто проходили специальные курсы.

Продолжаю маневр, и тут же получаю симметричный ответ.

Все без толку!Их посудину не перегнать, а запас топлива на исходе. Еще минут десять таких гонок, и они поймают нас даже на рыбацкой лодке.

В рации начинается треск. Он переходит в смесь из хрипа и криков, а после над водой проносится эхо автоматной очереди.

Этот звук заставляет Вив в ужасе закрыть голову и прижаться к коленям, а меня неслабо напрячься.

С тех пор, как я покинул остров, почти

— Эван, прошу тебя, увези нас отсюда! — навзрыд просит Вивьен, повернув голову ко мне.

Я смотрю на нее, и теперь мне не просто тяжело, а адски больно, ведь это я притащил нас сюда!

Адреналин опять учащает пульс и отключает мозг, так что я кричу ей: “Держись!” и резко поворачиваю влево, направляясь к берегу.

Сейчас мне никто не мешает, ведь катер Лекса, как и посудина Хосе, остались далеко позади в окружении толпы головорезов, но, судя по всему, еще сопротивляются.

На берегу пусто, и я надеюсь, что мы успеем сбежать, но, как только до земли остается триста метров, из разваленных построек выходит куча людей с оружием, а судно преследователей — опять на хвосте.

Готовлюсь к худшему, но не теряю самообладания и снова разворачиваю катер, чтобы сменить курс, как вдруг в рации раздается знакомый голос: “Эван, остановись!”.

Луис? Это что, шутка?

Не веря ушам, я останавливаясь в пятидесяти метрах от берега и осматриваюсь, закрыв Вивьен собой.

Ничего не изменилось. Толпа на месте, а в нашу сторону плывет то самое судно, которое недавно мешало нам скрыться.

Первыми из его кабины выходят трое загорелых мужиков с пистолетами и наставляют дула на меня, а за ними появляется чертов Луис!

— Ты всерьез думаешь, что можешь сбежать от нас на этом? — спрашивает он по-испански и дает команду опустить оружие. — Такие катера годятся разве что для прогулки.

— Значит, в такой гребанный Сиэтл ты звал меня? — ору на родном языке, чтобы Вив не поняла, о чем идет речь. — Нокс считает тебя покойником. Ты в курсе?

Луису явно понравилась погоня, и он с довольной рожей перебирается на наш катер, чтобы продолжить разговор.

— Я знал, что Джон собирается сделать, поэтому инсценировал смерть. А вот твой конвой больше не скажет ни слова. Наконец поквитался с тварями.

— Вы убили их?

— Нет. Взяли в плен. Но один из них сиганул в воду и, похоже, утонул.

— Кто? — спрашиваю с надеждой, что это Мэт.

За время нашего “путешествия” его дерзкий язык так меня достал, что я сам бы отрезал его!

— Мы не знакомы, но Лекс сказал, что его звали Люк, — отвечает Луис, посматривая мне за спину, и спрашивает у Вивьен: — Ты в порядке?

Я на автомате закрываю ее собой, потому что после этого спектакля никому не доверяю.

— Эв, ты чего? — с той же улыбкой спрашивает друг, и это так меня бесит, что я с большим воодушевлением бью его по роже.

Парни за спиной сразу же поднимают стволы, но партнер не в обиде, ведь знает, что заслужил, поэтому останавливает их.

— Мы могли разбиться. Понимаешь это, идиот? — ору я, склонившись над Луисом, сгорая желания двинуть ему еще раз. — Не мог сразу выйти на связь?

— Все должно было выглядеть натурально! Чтобы Хосе не подумал, что ты в сговоре, — хрипит он.

— В сговоре с кем? Кого ты привел на этот раз?

— Это люди Ксавьеро, — говорит он и начинает кашлять. — Черт, Эв, так и убить можно…

— Ксавьеро? Он такой же ублюдок, как и Хосе. К нему подался? — продолжаю давить я.

— Нам долгое время врали. На самом деле он не соперничал с Хосе, а уничтожал его “товар”, чтобы подорвать влияние и остановить поток денег от главного спонсора с материка.

Конечно! Как я мог подумать, что здесь обошлось без воротничков! Не удивлюсь, если его спонсор — Питерман!

— Ты знаешь, кто он? — с подозрением спрашиваю я, подняв партнера за плечо.

— Знаю. И ты тоже знаешь, — хрипит Луис и глазами показываем на Вивьен.

Это Нокс?

— Проклятье, — я подхожу к поручню, чтобы поймать поток прохладного воздуха.

Луис знает, что таким образом не получит от меня ничего, кроме — “отвали”, поэтому отправляет своих головорезов на берег и подходит ко мне.

— Давай так, — спокойно говорит он, глядя вперед. — От тебя требуется всего лишь встретиться с Ксавьеро, а взамен я сам отнесу Хосе флешку. Она защищена длинным паролем, так что неважно кто пойдет к нему, я или ты. Хотя, судя по последним данным, он предпочел бы тебя.

— Откуда такой героизм? — спрашиваю я. — Это же ловушка.

— Я верю в то, что делаю.

— И что ты делаешь? Я уже не понимаю кто ты, Луис, и на чьей ты стороне.

— Я на стороне обычных людей с Косты. Таких, как мы с тобой. Только они не могут сбежать отсюда.

— И что дальше? Я работаю на Ксавьеро, а ты втираешься в доверие Хосе? В этом план? — рычу я и оборачиваюсь.

Вив явно в шоке и по-прежнему напряженно смотрит в сторону, не зная, куда деть заплаканные глаза. А я хочу разорваться надвое, чтобы хотя бы одной частью быть с ней.

— Я говорил, что не собираюсь связываться с этим дерьмом еще раз, — напоминаю Луису.

— Я не в курсе планов Ксавьеро. Он сам расскажет тебе при встрече, если согласишься.

— А если нет?

— Он не возьмет ответственность за Вивьен, если ты не станешь одним из нас. Ведь она дочь спонсора врага. Так что вам придется выбираться самим. Но скажу сразу, Хосе держит все аэропорты и гавани.

Не знаю, что больше повлияло на меня: опасность или перспектива расстаться с Вив, но сейчас мне просто необходимо обнять ее, и плевать, что подумает Луис.

Она и не догадывается, что мы уже влипли из-за одного разговора с людьми Ксавьеро. Теперь доказать Хосе, что мы ни при чем, практически нереально! И кто знает, как это отразится на его отношении к Вивьен.

Вдруг из мести он объявит охоту на нас обоих?

— Как ты? — спрашиваю я, присев рядом с ней, и прижимаюсь губами к ее уху, но она молча отворачивается.

Еще бы! Такой нежный цветок не создан для потрясений и опасности! Это мир Марии, а не Вив, и от этих мыслей сильно щемит в груди.

— Прости. Я не хотел, чтобы так вышло, — говорю, всматриваясь в ее лицо.

— Ты все знал и все равно поехал сюда, — вдруг шепчет она, подняв глаза.

— Знал что?

— Да, точно… Мы оба соврали, — продолжает Вив. — Я знаю испанский. Не так хорошо, как другие языки, но я поняла все, о чем вы говорили сейчас. Отец спонсирует местную мафию, а Луис зовет тебя на борьбу против моей семьи и какого-то Хосе.

— Я не собирался впутывать нас в разборки местных кланов, Вив. Я

— Зачем? Почему тебе так важен этот договор? — кричит она и отходит дальше.

Я не могу сказать ей сейчас! Просто не могу!

— Ты хотя бы любишь меня или я тоже часть какого-то плана? — спрашивает она, не услышав ответа.

— Черт! Ты ведь несерьезно? — я запрокидываю голову от абсурдности ситуации.

Да, план был. Но не тот, о котором ты подумала.

— Эв, не время. Мне нужен ответ. Ты едешь со мной или нет? — вмешивается Луис.

— Послушай меня, — опять прошу я. — Оставаться здесь опасно. Но мы поговорим обо всем. Обещаю. Как только я встречусь с этим человеком. Так или иначе, он помог нам. Слышишь?

— А что дальше? Куда мы отправимся? — с недоверием спрашивает она, смотря на Луиса.

— Ты можешь остаться с моей сестрой Анной, пока Эван не вернется. А после — выберите любое место в границах контроля Ксавьеро и примите решение: остаться здесь и помочь нам или попытаться скрыться. Только одно условие: вам придется отдать мобильники. Мы установим специальные программы, чтобы вас не засекли люди Хосе и Нокса, и сразу вернем.

— Хорошо, — Вив и достает из-под сидения свою сумку. — Отец будет звонить, что я скажу семье?

— Пока ничего. Твой отец в курсе, где ты и с кем, — отвечает Луис.

Вивьен судорожно перебирает один отдел за другим, будто забыла, куда положила телефон, а я достаю свой и отдаю его партнеру. Следом ее мобильник тоже оказывается в руках Луиса.

— Флешка, Эв, — напоминает он.

Я сомневаюсь, стоит ли отдавать ее, но помощь друга открывает для нас возможности, которые упустил бы только идиот.

Никакого Хосе и охраны за дверьми! Наверное, это самая лучшая новость за последний час! Похоже, я смогу исполнить первые два пункта. Осталось только выжить.

— Отлично, плывем к берегу, — говорит друг.

Я снова завожу мотор и быстро подплываю к понтону.

Луис пообещал вернуть катера Биллу, поэтому спустя пять минут мы спокойно садимся в один из бронированных внедорожников Ксавьеро и едем по раскаленной дороге в сторону маленького города Родеас.

Вив сидит сзади и постоянно смотрит в окно, а я наблюдаю за ней через зеркало заднего вида, и почти не слышу Луиса.

Он не затыкается ни на минуту, и все время говорит о том, как изменилась Коста за это время. Только мне плевать, потому что я не здесь, а где-то очень далеко. Стою между Вив и краем пропасти.

И чувствую, что она вот-вот отпустит мою руку.

Глава 24

Похоже, мои страхи стали реальностью! Я долго корила себя за обман, но то, что мне удалось узнать, благодаря ему, уже час не дает покоя ни душе, ни сердцу!

Я сижу на заднем сидении автомобиля, который быстро едет вдоль берега, и наблюдаю, как солнечные блики, отражаясь в его стеклах, создают иллюзию радости и полной красок жизни. Только внутри меня темно, как ночью, а мысли смертоносным вихрем кружатся вокруг единственного имени — Эван.

Он оказался не простым бизнесменом, который сумел выбраться из нищеты и построить достойную компанию, а одним из этих ужасных людей! Бывшим членом преступного синдиката, и Луис, без сомнений, в прошлом тоже был его частью!

Они оба пытались скрыть от меня чудовищную правду. Правду о себе, об отце и о моем месте в том, что происходит! И теперь я не уверена, что смогу доверять хотя бы одному из них!

От осознания мне хочется кричать, но еще больше проснуться и понять, что все это сон, а Эван все еще лежит рядом и обнимает меня, как этим утром. Только все это ложь, и теперь воспоминания об этом, словно осколки, ранят меня, превращая каждое биение сердца в боль!

Неужели это все по-настоящему, и я, как маленькая девочка, не хотела замечать очевидного? Как мог такой мужчина, как Эван, внезапно появиться на том вечере и сразу воспылать интересом ко мне? А отец молниеносно отпустить нас на Косту и, более того, поручить незнакомцу важное задание?

Никак! Он точно знал, что делает, когда отпускал свою дочь в невинное путешествие по реальной жизни! И все потому, что сам выбрал человека, который отправится со мной!

Да, он прав. Теперь я отчетливо вижу, как выглядит жизнь за пределами особняка Ноксов! Что творится за его красивыми сводами, счетами в швейцарских банках и разговорами в курительных комнатах после изнурительных приемов. Но страшнее всего понимать, что творят благородные джентльмены, когда снимают маски за спинами своих семей!

Все сходится. Эван — точно человек отца, и никакого давления и угроз ему не было, но сейчас его пытаются переманить на другую сторону, и это грозит нам обоим серьезной опасностью!

Эван продолжает смотреть на меня через зеркало заднего вида, но Луис все время мешает, направляя его в свою сторону. Это происходит до тех пор, пока оба не берутся за него одновременно и сталкиваются взглядами, словно соперники, а не друзья.

Я же вскользь замечаю это, но делаю вид, что нахожусь где-то очень далеко, потому что отныне меня волнует только мысль: смогу ли я закончить все сейчас или глаза и руки Эвана продлят иллюзию своей особенной пленительной ложью?

Наконец мы останавливаемся у небольшого двухэтажного дома, обвитого плющом. Облупившаяся бежевая штукатурка выдает, что ему много лет, и семья, живущая в нем, не имеет средств, чтобы переехать или хотя бы сделать ремонт. Крыша над крыльцом давно продавлена сильными ливнями или согнулась от старости, ступени обшарпаны, и только густой зеленый сад с фруктовыми деревьями придает этому месту особенный уют.

Луис выходит из машины первым, и ему навстречу идет полная темноволосая женщина лет сорока пяти в легком светлом платье, а вслед за ней появляется худенькая девушка с длинными кудрявыми волосами. На ней надет широкий халат, чтобы скрыть большой живот, и я отчего-то принимаю ее за жену Луиса.

Он подходит к женщине и тепло целует в лоб, а затем обнимает девушку и оборачивается.

Я же ничего не чувствую к этим людям, поэтому выхожу и смотрю совсем в другую сторону. Туда, где за крышами таких же ветхих домов виднеется золотистый берег и зовет меня вернуться в миг, когда я беззаботно плыла сюда с любимым человеком и без сомнений отдавала ему всю себя.

— Вив, — говорит Эван, выйдя вслед за мной.

— Пожалуйста, оставь меня на время, — молю я, не скрывая разочарования. — Мне нужно все осознать.

— Что осознать? — с оттенком раздражения спрашивает он.

— Все это. Прошу! — вскрикиваю я, привлекая внимание Луиса и женщины, которая устремляется к нам.

— Ладно, — Эван демонстративно поднимает руки, чтобы показать, насколько ему неприятно. — Останься с Анной, а я вернусь, и мы поговорим. Я не могу больше откладывать этот разговор.

Возможно, и не стоит, потому что я сама догадалась обо всем…

— Это Анна, моя сестра, — говорит Луис и представляет девушку рядом: — А это Даниэла, моя племянница. Они позаботятся, чтобы тебе было комфортно.

— Вивьен, — отвечаю я, но вижу резкий оценивающий взгляд Анны и не хочу больше что-то говорить о себе.

Очевидно, что ей и так все давно известно, благодаря Луису.

— Проходите, — цедит она, еле скрывая, насколько ей не нравится мое присутствие, но остальные делают вид, что не замечают этого.

Единственный человек, на лице которого при виде меня появляется улыбка — Даниэла, и она с теплотой берет меня за предплечье и ведет в сад.

Уже оттуда я наблюдаю, как машина с Эваном трогается с места, и звук ее мотора быстро сменяет шелест листьев апельсинового дерева. Даниэла садится под него в старое плетеное кресло и берет миску с рисом, предлагая то же сделать мне.

— Это для паэльи, — с большим акцентом объясняет она и начинает медленно перебирать рис руками, выискивая мусор и мелких насекомых. — Вы знакомы с этим блюдом?

— Да, конечно, несколько раз нам готовили его, — сажусь и задумываюсь, потому что не хочу подчеркивать свое положение из-за наличия дома личного повара, а после продолжаю по-испански: — Мы с мамой готовили его.

— И что вы добавляли? — воодушевленно спрашивает девушка. — Мы делаем ее с овощами и небольшими кусочками курицы или мидий, если удается найти их на побережье.

— То же самое, — выдумываю я, беру вторую миску и решаюсь спросить: — Вам нравится жить на этом острове?

— Раньше было хуже, — признается Даниэла и все время смотрит на дверь в дом. — Пока Ксавьеро не отбил Родэас у Хосе.

— А что было при нем? — внезапно спрашиваю я, потому что хочу понять, на кого работал Эван в прошлом.

— Это ужасный человек, жестокий и непримиримый, — шепчет девушка, будто опасаясь, что даже у стен есть уши. — Он заставляет жителей заниматься… разными плохими вещами, чтобы зарабатывать деньги и держать в страхе.

— А Луис? Эван сказал, что они работали на него в прошлом, — вновь вру я.

Даниэла смущенно поднимает взгляд и отвечает:

— Это был не их выбор. Мы приехали в Магалас и попали прямиком в сети Хосе, поэтому выживали, как могли.

Это последнее, что мне удается выведать у Даниэлы, потому что к нам выходит Анна и, взяв таз, наполненный помидорами, сладким перцем и пореем, садится на половик рядом.

— Надеюсь, вам нравится, мисс, что ваш отец сделал со всеми нами? — непримиримо заявляет она, склонившись так, что овощи начинают высыпаться на землю.

Я бросаюсь, чтобы помочь ей, но женщина останавливает меня и продолжает:

— Такие, как твой отец, давно защищают Хосе, чтобы все мы жили в тюрьме.

— Поверьте, эти люди тоже строят тюрьмы, только для своих детей, — признаюсь я, не зная, куда деть глаза.

— Конечно, дворцы и яхты! Нам бы побыть в такой тюрьме хоть день, — без стеснения отвечает Анна, и я готова согласиться с ней, но ее резкое поведение не дает мне сделать этого.

— Мама, — просит Даниэла, схватившись за живот. — Прекрати, прошу тебя. Плохо всем: и им, и нам…

В ответ Анна пугается, оставляет овощи и встает на колени рядом с дочерью, положив руку ей на живот.

— Это твой отец сделал с ней. Погляди… — взрывается она.

— Что? — судорожно переспрашиваю я, глядя то на Даниэлу, то на Анну. — О чем вы?

— Мама, не нужно, — просит дочь, но женщина непреклонна и решает рассказать мне все, что думает об отце.

— Этот мерзавец, Нокс, приехал в Магалис семь месяцев назад. И увидел Даниэлу на одной из улиц, а после люди Хосе доставили ее к нему. Он не брал ее силой, но у нее не было выбора. Ни у кого из нас его не было, пока Ксавьеро не взял нас под свое крыло из-за Луиса! — сокрушается Анна. — Они забирают у нас юных дочерей и делают все, что хотят, а потом возвращаются к своим семьям как ни в чем не бывало!

— Я не верю, — шепчу и в ужасе вскакиваю с места. — Отец любит маму и… Вы лжете!

— Это ты живешь во лжи, несчастное сытое дитя, — язвит женщина. — И мешаешь Эвану помочь нам. Может, ты здесь, чтобы остановить его? Может, ты одна из людей Хосе?

— С меня довольно, — говорю я и устремляюсь к дороге, обронив миску риса.

Следом звучит что-то неприятное, но я не вслушиваюсь, потому что нахожусь в каком-то трансе и от шока не замечаю, что быстро иду в сторону берега.

Когда я выхожу на пустынный пляж, сажусь и несколько минут смотрю в одну точку, поджав колени, в голове возникают два образа. Оба принадлежат отцу, только один из них изображает доброго волшебника, каким я считала его до этого дня, а другой принадлежит лжецу и, возможно, насильнику.

Двое быстро расходятся по сторонам и внимательно смотрят на меня, а я наблюдаю за Эваном, который возникает между ними и никак не решится показать настоящее лицо…

Я вижу их до тех пор, пока солнце не достигает зенита и начинает жечь плечи. Только тогда я решаю вернуться, чтобы дождаться Эвана и попрощаться с ним. Как вдруг сзади ко мне подходит кто-то и одной рукой хватает за плечо, а другой закрывает рот.

Спустя секунду я чувствую покалывание в руке, будто ее укололи маленькой иголкой, и все вокруг превращается в одно цветное пятно, переходя в темноту и полное спокойствие.

Глава 25

Тяжело дыша, Джон выскакивает из автомобиля и, забыв про прежнюю вальяжность, подбегает к порогу.

Удивленный швейцар едва успевает открыть перед ним дверь, и потирает лоб при виде растерянного лица нового гостя. Это уже второй мужчина, который прибывает сюда с подобным выражением, поэтому работник делает вывод, что у джентльменов серьезные проблемы.

Когда Джон входит в небольшую

— Так, зачем ты собрал нас, Нильсон? — спрашивает Джон, делая вид, что не понимает причины его недовольства.

— Ты же не дурак, Джон, — спокойно отвечает арбитр и смотрит на Уолдера, который минуту назад пытался изобразить то же самое. — Каждый из вас знает, почему сидит здесь, а не за обедом рядом со своими семьями. Но это вынужденная мера, и второй такой не будет.

— Ближе к делу, Нильсон, — не выдерживает Уолдер и начинает потирать руки от волнения. — Говори конкретнее.

— Как скажешь, — отвечает арбитр и продолжает: — Несколько дней назад я получил неопровержимые доказательства вашего конфликта и тех ужасных вещей, что вы творили за спинами друг друга и братства. Это недопустимо! Поэтому эта встреча — последнее предупреждение для вас.

— И каково же ваше решение? — спрашивает Кларк, окончательно сбросив маску спокойствия.

— Я требую, чтобы вы оба прямо сейчас взяли телефоны и дали команду своим людям остановить все, что вы развязали, — хрипло приказывает арбитр, сверкая глазами, как хищник, увидевший жертву.

— Но Нильсон, — возражает Кларк, — Нокс не собирается выполнять договор, поэтому решил измазать в дерьме мою семью! Так, дорогой родственник?

— Сейчас! — рявкает арбитр. — Иначе вы оба лишитесь всего. Видит Бог, это так.

Не веря в то, что план обоих был раскрыт, мужчины расходятся по разным частям комнаты и набирают номера подчиненных.

Сперва Джон пытается дозвониться до Лекса, но телефон телохранителя был отключен, поэтому он набирает номер Питера, специалиста по информационным технологиям. Так как на флеш-карте, переданной Эвану, находится только ссылка на архив, а не сами данные, Питер может дистанционно изменить к нему ключ и закрыть доступ Хосе к материалам, о чем его и просит Джон.

Кларк же звонит своему человеку, внедренному в охрану Вивьен, и приказывает ему не трогать дочь Нокса, которая сейчас находится с ним.

Следом ему поступает звонок от Джона, и тот требует от Люка передать трубку Вивьен для серьезного разговора с отцом.

Только, когда мужчины исполняют требование Нильсона, оба возвращаются на места и слышат леденящее душу решение арбитра:

— Договор останется в силе. Вскоре ваши дети обручатся, и я лично буду присутствовать на их свадьбе, чтобы вы не решились на новую глупость, господа! Таково ваше наказание.

Оставив Эвана рядом с одноэтажным домом на окраине Родеаса, Луис меняет машину и уезжает в сторону Магалиса.

Он едет к Хосе не только для того, чтобы исполнить обещание, данное другу, но и раз и навсегда расквитаться с главным мафиози острова. Однако мужчина все еще сомневается и постоянно ловит себя на мысли, что что-то может пойти не так.

Добравшись до особняка Хосе, окруженного несколькими кольцами из головорезов, Луис выходит из машины и идет к высоким воротам, где его несколько раз проверяют на наличие оружия и только после разрешения главаря пропускают внутрь.

Перед входной дверью к Луису присоединяется двое крепких мужчин с пистолетами в руках и провожают нежданного гостя в большую комнату в центре особняка. Однако он не сразу входит, потому что на пороге с ним сталкивается Мария, и, едва заметно кивнув Луису, быстро устремляется прочь.

Луис же мгновенно считывает посыл женщины, которая уже несколько лет является двойным агентом Ксавьеро, и наконец входит.

На него тут же устремляется тяжелый взгляд Хосе, сидящего в кресле, а бандиты останавливают мужчину в пяти ярдах от главаря и придерживают оружие, чтобы вовремя среагировать в случае опасности.

— Я ждал не тебя, — строго говорит мафиози, сканируя гостя с ног до головы в поисках подвоха.

— Эвана схватили. Все это время я следил за ним, поэтому успел забрать флеш-карту до того, как люди Ксавьеро настигли нас, — уверенно отвечает Луис. — Правда, для этого пришлось выдать себя.

— Я слышал, что ты подстроил свою смерть, чтобы скрыться от Нокса, — заявляет главарь, самодовольно приподняв голову, — но отсюда ты не уйдешь живым, если обманешь меня.

— Никакого обмана, — отвечает Луис, протянув флеш-карту. — Здесь все, что Нокс хотел передать тебе.

Хосе кивает мужчине рядом, чтобы тот первым взял “посылку”, и приказывает ему проверить ее. Бандит осторожно берет ее в руки, осматривает и проверяет на наличие взрывчатых веществ специальным устройством, а затем отвечает: “Чисто”.

— Убедись, подходит ли ключ, — приказывает мафиози и останавливает Луиса, который начинает медленно пятиться к двери: — Ты останешься здесь, пока я не увижу, что ты принес то, что мне нужно.

Мужчина вздрагивает, потому что рассчитывал уйти раньше, однако, понимая серьезность ситуации, спокойно оборачивается и кладет руки в карманы, нащупав кнопку дистанционного взрывателя. Он полон готовности нажать на нее в случае нападения, но пока все еще надеется, что сможет сбежать раньше, чем все здесь взлетит на воздух.

Благодаря Марии, которой доверял Хосе, заговорщикам удалось незаметно оставить в комнате маленькую, но мощную бомбу, и теперь вопрос времени, когда главный мафиози острова отправится на тот свет.

— Пароль неверный, — заключает бандит, внимательно смотря в монитор ноутбука.

— Проверь еще, — приказывает Хосе и, дождавшись того же ответа, идет к Луису, вытащив золотой пистолет. — Что это за флешка? Кто тебе дал ее и почему ты здесь?

Луис понимает, что сейчас перед ним открылась единственная возможность избавиться от раковой опухоли, опоясывающей Косту, поэтому принимает решение пожертвовать собой и быстро жмет на взрыватель, ловко спрятанный во шве брюк.

Никто из бандитов не успевает среагировать, и следом комнату охватывает взрыв. Он не разносит ее в щепки, но его силы вполне хватает, чтобы убить всех, кто находился внутри.

Таким образом, Луис, сын бедной женщины, прибывшей на остров из маленького испанского городка, сумел предотвратить катастрофу, которая ждала бедных жителей Косты в случае настоящей войны между Хосе и Ксавьеро.

Глава 26

У меня ужасно болит голова! Настолько, что каждое движение дается с трудом, поэтому я все еще лежу на полу в каком-то деревянном сарае и слушаю, как о понтон с шелестом бьются волны.

Вместо окна в стене вырезано неаккуратное квадратное отверстие. Лучи солнца, пробегая по нему, рассыпаются по рассохшимся доскам, заменяющим пол, и едва освещают

С обеих сторон расположены двери. Одна из них ведет к берегу, а другая, вероятно, к дороге и улицам маленького городка. Именно за ней раздаются чьи-то шаги. Сперва едва слышно, но затем они становятся отчетливее, а после кто-то подходит к порогу и с треском открывает створку.

Внутрь входит молодой мужчина со взъерошенными волосами, одетый в мокрую рубашку и брюки, будто недавно он плавал прямо в них. Из-за полумрака я не сразу понимаю, кто это, но, когда незнакомец приближается и садится рядом, бросив поясную сумку на пол, я узнаю в нем одного из наших телохранителей.

— Очнулась, отлично, — радуется он и поправляет пистолет, показавшийся из-под рубашки. — Если бы ты не вышла сама, даже не знаю, как бы я смог тебя вытащить.

— Вытащить откуда? — осторожно спрашиваю я, осматривая отсыревшие стены сарая. — Я была в безопасности.

— Как же, — протягивает он. — Ксавьеро контролирует эту территорию. Если твой дружок откажется, как думаешь, что он сделает с тобой? Ты дочь его главного врага…

— Значит, ты спас меня, а не похитил? — с сомнением спрашиваю я, потирая плечо, в которое недавно он вставил какую-то иголку. — Зачем такое варварство?

— Ты бы закричала и привлекла внимание, — серьезно объясняет мужчина. — Но если бы я хотел тебя похитить, не притащил бы в такое заметное место. Слишком близко к понтону, на котором мы сошли сюда. Меня зовут Люк, кстати.

— Тогда, что мы здесь делаем… Люк?

— Ждем. Звонил твой отец. Я сказал, что ты без сознания и я перезвоню, как только очнешься, — объясняет он и достает из сумки телефон. — Хорошо, что она из водонепроницаемого материала, иначе мы остались бы без связи и оружия.

Люк не ждет, пока я окончательно приду в себя, а сразу же набирает отца, будто от нашего разговора зависит многое. Я же беру телефон и пристально смотрю на имя “Джон Нокс”, понимая, что совсем не знаю этого мужчину.

Наконец длинные гудки прерывает приятная музыка, а после из трубки доносится встревоженный голос отца.

— Вивьен, — говорит он. — Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо, папа, я почти не пострадала, — холодно отвечаю я.

— Прости, что так вышло. Люк рассказал мне, что на вас напали, поэтому я сильно беспокоился, — продолжает он, стараясь говорить не слишком громко.

Я не верю ни ему, ни Эвану после всего, поэтому не желаю слушать о его беспокойстве и резко спрашиваю:

— Что ты хочешь рассказать мне?

— Я знаю, что тебе тяжело слышать это, особенно от меня… — начинает он и тут же вызывает во мне волну раздражения.

— Ты хочешь признаться, что позволил Эвану поехать со мной, потому что не хотел сам передавать нечто своей карманной банде? — выпаливаю я, пока не осознавая, насколько близка к правде.

— Вивьен, — говорит отец и вздыхает от напряжения. — Это игры серьезных людей, и девушкам лучше не вникать в них.

— Я уже слышала про взрослые игры, и все больше понимаю, что вы все имеете в виду под ними! — с досадой отвечаю я. — Мы в ваших руках только куклы! Все мы!

— Дочка, я всегда думаю о твоем счастье, но ты так стремилась увидеть другую жизнь! Так хотела этого, что было бессмысленно удерживать тебя дома, — оправдывается папа и делает это так мастерски, что я хочу поверить ему и все забыть, только не могу. — А эти люди, которые сейчас окружают тебя… Они обречены на постоянные войны и нищету, потому что не хотят ничего менять в своей жизни.

— Это не оправдание! Хосе издевается над ними! — вскрикиваю я, но меня тут же останавливает Люк, показав жестом, что нас может кто-то услышать.

— Вивьен! Дикари никогда не станут такими, как мы, и мы не можем допустить, чтобы они заполнили наши улицы и устроили хаос уже на материке! — резко признается отец.

— Они обычные люди, которым не повезло, — спорю я, — у них нет выбора.

— Выбор есть всегда. Оставаться там и жертвовать своими детьми из-за лени и страха или собрать все силы, уплыть и начать новую жизнь, как сделал Эван.

— Скажи мне правду, — прошу я, оперевшись о стену спиной. — Что за договор был у вас с ним? Неужели он ничего ко мне не чувствует?

В глубине души я все еще надеюсь, что мои выводы — результат стресса, но отец не дает ни единого шанса этой мысли и произносит короткое:

— Сейчас… Ты все услышишь сама.

— Что услышу? — испуганно спрашиваю я и медленно сползаю. — Что ты хочешь рассказать мне?

— Я пришлю сообщение, — с горечью отвечает отец и прощается: — А вскоре жду тебя дома. Люк поможет тебе вернуться.

Разговор резко обрывается, и я с дрожью смотрю на экран, ожидая то самое сообщение. Однако, когда оно приходит, я не решаюсь открыть его сразу.

Несколько минут я судорожно тереблю телефон, кладу на пол и снова беру, будто этим могу изменить реальность. Только вскоре здравый смысл окончательно берет верх над страхом, и я нажимаю на заветную кнопку “открыть”.

— Эван, не делай глупостей, — говорит отец. — И когда Вив захочет продолжения, а так и случится, судя по этим фото, не уподобляйся слабой женщине. Прими ответственность на себя.

— Не понимаю, тогда в чем смысл этой поездки для Вивьен? — спрашивает Эван. — Не через год, так через два она захочет повторения. И что? Продолжите покупать ей любовников?

На этом разговор заканчивается, но даже услышанного вполне хватает для того, чтобы понять: Эван обманывал меня! И все мои догадки — страшная правда.

Не в силах сдержать потрясение, я закрываю лицо руками и начинаю рыдать, проклиная тот день, когда его руки впервые коснулись моей талии, а губы подарили страстный поцелуй.

Я думала, что подготовила себя к этому, но оказалось, правда способна уничтожить, даже если знаешь ее наперед, и теперь во мне не осталось сомнений, что я должна бежать! Бежать как можно быстрее, лишь бы больше не увидеть Эвана!

— Едем домой. Прошу тебя, Люк, — говорю и с опаской смотрю на дверь, потому что снова слышу чьи-то шаги с другой стороны.

Люк осторожно приоткрывает створку, взявшись за оружие, но видит только отдаляющийся силуэт местного жителя и отвечает:

— Это Инеро, местный рыбак. Я нашел его, когда выплыл на берег. У него есть маленький катер, не мощный, как те, но его хватит, чтобы доплыть до порта, а там взять в аренду другое судно.

— Почему по воде? — спрашиваю я. — Нас же только поймали там.

— На дорогах больше постов и глаз людей Ксавьеро, — говорит Люк. —

— А люди Хосе?

— Им сейчас не до нас, — загадочно произносит мужчина.

— Мои вещи у Анны в доме, — вдруг вспоминаю я. — Мне вернуться за ними?

— Подумай, там действительно есть что-то, чего нельзя заменить? — спрашивает Люк, надевая на пояс сумку, и застывает в ожидании ответа.

— Нет, — говорю я, потому что начинаю понимать, что странные движения сердца, а не разум, пытаются удержать меня на острове до возвращения Эвана. — Едем.

Я не могу допустить нашей встречи! Она такая же бессмысленная, как и причина, по которой я отправилась сюда. Эван вернется и признается мне во всем, но будет слишком поздно. Потому что я уже успела поверить в ложь о нашем будущем…

Будущем, которое неминуемо закончилось бы через пару дней и оставило только боль и обиду на прощание.

Разговор с Вивьен до сих пор не дает мне покоя.

Я иду по дороге мимо трущоб так же, как шел в далеком прошлом, и все время перебираю ее последние слова. Стараюсь найти в них какие-то знаки или повод успокоиться и решить хотя бы одну проблему. Только не выходит, и я все глубже проваливаюсь в мысли, не замечая стволов в руках бандитов, не разбирая пути, не видя смыслов.

Сейчас я просто существую в этом моменте, но отчаянно ищу способ оказаться в другом. Потому что здесь меня разрывает на части страх особенного рода: больше никогда не увидеть Вивьен, не коснуться ее нежных губ и не рассказать ей правду.

Никогда! И это слово само вырывается наружу!

Мужик, что идет рядом, оглядывается, но мне плевать. Я продолжаю смотреть на все взглядом исподлобья, и ничего не вижу, кроме пустоты. Еще немного и мне начинает казаться, что в этой грязной улице я узнаю себя, и с каждым шагом здесь становится все тише и мрачнее.

Что Вив пыталась осознать? Что я лжец, связанный с ее отцом? Конечно, это! Она просто сложила все, что услышала, и быстро сделала вывод! Но разве она не права, и я не пошел на это ради себя, потом из жалости, а после…

Все так запуталось: работа на ублюдка Уолдера, договор с Ноксом и чувства! Как я вообще залез во все это? Я, мужик, который в жизни нихрена не боялся? Как я позволил материку сделать из себя такое дерьмо? О чем я только думал?

Эти вопросы остаются в голове, и я даже не пытаюсь найти ответа. Специально, чтобы наказать себя и заставить совесть сожрать все остатки Эвана, который мне так противен сейчас. Которого я ненавижу больше Хосе или Ксавьеро!

Нужно подождать. Я поговорю с ним и сразу поеду к Вив. Я должен ей все объяснить, должен признаться, а дальше будь что будет!

Пока я режу себя на куски, не замечаю, как меня подводят к порогу старого одноэтажного дома. Он не лучше, и не хуже остальных. Такой же невзрачный и обшарпанный, как и все, что находится вокруг. Один из парней заглядывает внутрь и сразу зовет меня пройти, а за дверью меня ожидает все то же, что снаружи.

Такие же осыпающиеся стены, старая деревянная мебель и пыльный половик на полу. В углу на покосившемся стуле спокойно сидит мужик лет шестидесяти с аккуратно зачесанными светлыми волосами, голубыми глазами и в прикиде скорее в стиле Питермана, чем кого-то с Косты.

Он явно не живет здесь, просто решил встретиться там, где никто и не подумает искать.

— Здравствуй, Эван. Я Ксавьеро, — говорит он, встав, чтобы поздороваться.

Только делает это как-то странно. Вместо крепкого рукопожатия мужик слабо сжимает ладонь, а вторую кладет сверху моей, будто священник, а не бандит с личной армией головорезов.

— Что? Ты Ксавьеро? — дерзко спрашиваю я, разглядывая его лощеное лицо без единого волоска и даже намека на щетину. — Если бы я встретил тебя на яхте, принял бы за воротничка.

Мужик улыбается, как чертов джентльмен, очень вежливой приторной улыбкой, а потом молниеносно бросает:

— Ты тоже успешно маскируешься, Эван.

— Мне пришлось, — отвечаю я и начинаю язвить, потому что напряжение от будущего разговора с Вивьен, как кровь, уже разливается по венам. — Но я все детство провел на острове, а ты? Похоже, приехал из сытой Европы за еще более сытой жизнью, но что-то пошло не так?

— Мои родители прибыли из Италии и стали жертвой местных перевозчиков, когда попытались перебраться в США, — признается Ксавьеро. — Да, мы не голодали, поэтому посчитали, что за пару дней на острове ничего не случится. А вышло иначе, и я потерял здесь семью. Какие-то люди ограбили нас и оставили меня, потому что знали: в одиночку ребенку не выжить. Но я здесь. Так что моя борьба с бандами, как и с Хосе, довольна личная.

— Зачем позвал? Рассказать свои слезливые истории? У каждого здесь есть по такой…

— Я позвал тебя ради двух вопросов, — продолжает мужик и садится на стул, сложив ногу на ногу. — Они сейчас важнее, чем все то, что я хотел сказать тебе час назад.

— И каких? — грозно интересуюсь я и подставляю к себе похожий стул, чтобы сесть.

— Первый: ты готов помочь мне поддержать мир и процветание Косты в отсутствие Хосе? — серьезно спрашивает Ксавьеро, но это звучит, как свершившийся факт, а не его фантазии.

— Отсутствие? — не понимаю я.

— Наш человек — Луис отправился к нему, чтобы отдать некие данные, а на деле избавить всех нас от влияния этой банды, — признается он. — И Мария поможет ему в этом.

— Мария? — удивляюсь я. — Вы и ее сюда втянули?

— Она сама пришла ко мне, и довольно давно. Правда, накануне ей пришлось сымитировать попытку суицида, чтобы показать свою слабость и выиграть время, — неожиданно говорит мужик и добавляет: — Только я не уверен, что у нее не было реальных причин для этого…

Конечно же, все дело во мне! И так было всегда! Она любила меня, как никто, но все, что я могу — пожалеть ее и сказать, что жизнь сполна наказала меня за тот поступок по отношению к ней.

— Зачем тебе нужен я? — меняю тему, продолжая думать о Вивьен, пока слова Ксавьеро не вырывают меня в реальность.

— Я помню тебя с детства, — говорит он. — Ты всегда отличался умом и принципиальностью. Умел выстраивать нужные связи, слышать других и находить небанальные решения. А еще никогда не боялся. Только поэтому я просил своих людей не вмешиваться, чтобы Хосе начал доверять тебе.

— Что? — взрываюсь я, еле

— Только так можно победить их, Эван. Думая на перспективу, как они.

— И что дальше? Ворветесь на материк и перестреляете всех к черту?

— Мне не нужен материк, мы наведем порядок здесь, у себя в доме, чтобы другие банды не попытались заменить Хосе после его смерти.

Может, это и лучший вариант, и я бы подумал над ним, но сейчас меня ничего не заботит, поэтому я спрашиваю:

— А второй вопрос?

Ксавьеро берет телефон со стола и набирает номер, а пока раздаются гудки, продолжает:

— Звонил мой человек. Он видел какого-то мужчину и Вивьен в порту. Двое ваших охранников опознали в нем пропавшего.

Какого хрена происходит? Неужели она все-таки решила уйти! Вот так, не попрощавшись! Не поговорив! Проклятье!

Одно это переворачивает мой мир с ног на голову, и вызывает испарину на лбу.

Я стараюсь сдержать напряжение, убедить себя, что это какая-то ошибка, поэтому с надеждой спрашиваю:

— И что я должен решить?

— Я могу отпустить ее вместе с двумя ее людьми или остановить и дать вам возможность поговорить, — предлагает Ксавьеро, будто прочел мои мысли. — Что выберешь?

От неожиданности я не могу подобрать слова и начинаю ходить по дому, как конченный псих. Бью по стенам, смахиваю занавески и ногой задвигаю тумбочку со старым приемником, которые некстати встают на пути.

Чего я хочу? Конечно, увидеться с ней! Убедить ее, признаться… Тем более когда жизнь Хосе на волоске, и здесь станет намного безопаснее, чем раньше.

Взяв себя в руки спустя минут десять, я наконец останавливаюсь и отвечаю, что не намерен просто так отпускать ее.

— Тогда идем, — спокойно произносит Ксавьеро, будто другого и не ждал, и устремляется к двери.

— Куда?

— На берег.

Чтобы добраться туда, мы проходим около полумили и сворачиваем у дома на отшибе. За ним открывается вид на дикий пляж с кучей мелких камней и сухих веток, смешанных с песком. Я стараюсь не наступать на них, но острые края вонзаются в обувь и заставляют искать пути обхода. Так что до кромки воды мне приходится сделать не один зигзаг.

Наконец мы подходим к моторной лодке. Такая же стоит в двадцати ярдах от нас, и к ней подводят моих приятелей — Лекса и Мэта. Последнего я очень хочу пустить на дно, насыпав поверх него кучу камней, но понимаю, что он выполнял свою работу, поэтому просто смотрю вслед.

Когда эти двое отплывают от берега, я оглядываюсь и вопросительно смотрю на Ксавьеро, но он продолжает рассматривать горизонт и кивает мне в сторону залива.

Он первым замечает приближающийся белый катер и спрашивает, готов ли я. Только тогда я снова оборачиваюсь и вдалеке вижу силуэт какого-то судна. Вскоре его очертания становятся отчетливее, и мой взгляд замирает на лице Вив. Она сидит на заднем сидении и сразу же ловит его, но резко отворачивается и что-то говорит Люку.

John Murphy — Who Are You

Сердце бешено колотится, разрывая грудь. Не слыша ничего вокруг, я продолжаю следить за ней, ведь столько всего хочу сказать, но слова застревают в горле, как только катер притормаживает и делает вираж, прежде чем остановиться.

Они ждут лодку, чтобы забрать конвой и уплыть вдаль, а люди Ксавьеро смотрят на меня в ожидании команды.

С тех пор как я здесь, Вив посмотрела на меня только раз, и больше не сделала ни одной попытки. Ни намека! Ничего! Будто не было ни признаний, ни ночи любви, а все слова давно развеялись по ветру и опустились на дно залива.

Это конец, я точно знаю, поэтому не вижу смысла останавливать ее.

Больше нет…

— Так ты отправишься за ней? — интересуется Ксавьеро.

— Нет, — дрожа от злости на себя, отвечаю я. — Она решила вернуться домой, и я не хочу все усложнять.

— Как скажешь, — отвечает он и отходит, наверное, чтобы дать мне время пропустить через себя боль и свыкнуться с ней.

Внутри меня и правда разрастается дыра, будто из груди вытащили сердце и оставили только оболочку. Вокруг все так же протекает жизнь: светит солнце, дует бриз и над берегом проносится детский смех, но для меня все теряет значение, кроме ее лица… и слов, что она так не услышала.

Я правда люблю тебя, Вивьен. И это не игра, а моя реальность.

Знаю, сейчас она тоже пытается смириться. Только с моей ложью, а я с тем, что стою, стиснув зубы, и даю ей уплыть в привычную жизнь.

И вот это происходит…

Белоснежный катер устремляется вдаль, и до боли знакомый силуэт становится единым с горизонтом. В этот миг во мне что-то рвется, и, похоже, я знаю, что именно. Так делится моя жизнь. И вторую часть мне суждено провести вдали от своей души и сердца.

Потому чтооназабрала их с собой.

Глава 27

2 недели спустя. Особняк Ноксов в пригороде Глейнвила.

Вот уже, наверное, час я стою перед зеркалом и смотрю на свое отражение. В нем все то же, только я не узнаю себя и все время пытаюсь найти в глазах хотя бы каплю прежней Вивьен. Но ее нет, она осталась на острове вместе с Эваном, а сюда вернулась только тень той счастливой и свободной женщины, какой я была рядом с ним.

Две недели назад я вернулась домой, но все еще ищу смысл жизни, словно лучик света в темноте. Стараюсь зацепиться за детские воспоминания, отыскать в них миг счастья, пропустить через себя и вновь обрести силы дышать! Не думать онем, не просыпаться среди ночи в поискахегоплеча, а утром не лить слез по порушенным надеждам.

Я хочу просто забыть об Эване! Но как, когда кожа все еще помнит его прикосновения? Когда они стали часть меня и сладким ядом растекаются по телу? А боль еще так свежа, и превращает каждый день в калейдоскоп из сна, размышлений и бессмысленных попыток отпустить его.

Конечно, это невозможно!Но сначала я была полна решимости сделать это. Когда мама с укором встретила меня у дверей, а отец с опасением стоял неподалеку, эта уверенность захватила меня. Как и злость, и обида на чудовищную ложь, которой они оба прикрывали свое желание усилить влияние семьи, а не подарить своей дочери счастье.

Я помню, что сумела пересилить себя и даже обнять

В первую ночь я лежала в кровати и все время плакала. Смотрела в потолок и никак не могла смириться, что Эван где-то там, за милями дорог и волнами океана, возможно, тоже думает обо мне. А может, проводит время с кем-то еще, освободившись от договора.

К утру мои мысли превратились в тугой клубок и, казалось, заслонили собой блеклое пятно света, пробравшееся сквозь шторы большого окна. Чтобы не видеть наступления нового дня и не чувствовать одиночества, которое оно несет, я накрылась одеялом и плотнее прижала его к себе. А вскоре заснула, представляя, что все еще лежу в том номере, и когда снова открою глаза, Эван будет стоять на пороге и любоваться мной.

Ближе к обеду меня разбудили еле слышные шаги Габи, нашей домработницы. Много лет эта немолодая женщина, приехавшая из Бразилии со своей семьей, работала в нашем доме, поэтому забеспокоилась, увидев мое безжизненное тело, обернутое одеялом.

Однако она не стала говорить что-либо, а просто открыла сумку, которую передали мне через Лекса, и начала тихо доставать вещи, чтобы отправить их в химчистку. Несколько минут Габи внимательно раскладывала содержимое по стопкам, но, увидев, что я открыла глаза, с пониманием присела на край кровати и протянула блокнот. Она не знала, куда положить его, поэтому решила спросить меня.

Поняв, что все случившееся — правда, и вскоре меня ждет очередная ночь в темноте и одиночестве, я схватила его и швырнула в угол. Потому что сама не знала, чего хочу больше: выбросить блокнот или снова окунуться в миг, когда мы ехали в машине Эвана и, казалось, были так счастливы.

Габи не стала поднимать его и быстро ушла. Я же погрузилась в сон и окончательно пришла в себя только поздним вечером. Рядом с кроватью меня уже ждал поднос с обедом, а вскоре, Габи снова появилась на пороге и заменила его на блюда, приготовленные к ужину. Я не притронулась к ним, подняла блакнот и начала читать то, что успела записать.

“Идеальный Эван” — такой была первая строчка и мое наивное представление о нем.

В тот день я обещала написать роман о двух людях из разных миров, сумевших найти друг друга и стать целым, несмотря на противоречия и перипетии судьбы. Только наша история закончилась не этим, и Эван точно знал, что ждет нас впереди! Знал и все равно вез меня в порт, говорил о любви и нашем будущем. А оказался всего лишь куклой в руках отца, который хотел показать мне мир, а в итоге сбросил в бездну.

Я помню, что схватила ноутбук и начала описывать мерзкого лжеца по имени Эван, который не умеет ценить то, что у него есть, не верит в любовь и отвергает любые условности. Но волей судьбы сталкивается с Вивьен, которая безжалостно ломает его крылья и сбрасывает мерзавца прямиком в ад.

Я была так зла и обижена, что решила мучить его прототип вечность. Испытывать и не оставлять в покое ни на миг! Скидывать на плечи все новые препятствия, чтобы ввергнуть в пустоту его прекрасные светло-карие глаза! Я хотела заставить его страдать так же, как сделал он, но первое же предложение застряло в голове, не желая складываться в буквы. И тогда я поняла, что причиненная ему боль, отзывается во мне сильнее и становится только больше, а Вивьен, как и я, не способна стать монстром в угоду мести.

Я не могу причинить ему боль!

Эта фраза крутилась в голове и днем и ночью, пока не показала, насколько я люблю Эвана. Когда же завеса ненависти окончательно развеялась, ко мне пришло единственное решение собрать все силы и вновь погрузиться в нашу историю, прожить ее вместе с другим Эваном и Вивьен. Дать им то, чего они не получили в реальности, и отпустить вместе с последней строчкой.

Так и появились очертания романа, который мог бы стать бестселлером, если бы я издала его. Но появился, чтобы спасти меня от боли и навсегда остаться в памяти ноутбука.

Я писала его следующие одиннадцать дней. Почти без сна и перерыва на еду. В нем я представила Эвана успешным бизнесменом, который всего добился сам и забрался очень высоко. А, познакомившись с Вивьен, не врал, не скрывал свое прошлое и был только с ней, а не в объятиях посторонних женщин.

Такой я хотела видеть свою историю! Она была почти нереальной и скорее походила на детскую сказку со счастливым началом и таким же концом, но когда я добралась до пышной свадьбы, в комнату уверенно вошла мама и рассказала мне совсем о другой.

Той, что ждет меня через месяц.

Решение о ней отец принял очень давно и все это время ждал, пока я приду в себя после невинного приключения, как мама называла мою поездку. Правда, она не догадывалась, что я провела все это время не с Тиной, а с мужчиной, который разбил меня на тысячи осколков, поэтому удивленно рассматривала мое бледное лицо.

Странно, но подруга, которая была со мной все эти годы, ни разу не позвонила мне, и ее поведение вызывало все новые вопросы. Возможно, она боялась признаться в сговоре с отцом, поэтому я решила тоже не звонить ей и подождать, пока она первой объявится на пороге.

Но самой ужасной новостью стала даже не скорая свадьба с Максом Уолдером, а наша помолвка, назначенная на следующий день.

Сначала я пребывала в шоке, но все же не стала спорить, потому что знала, что этим ничего не изменю, и решила использовать эту возможность уйти из опостылевшего дома и как можно реже видеть родителей.

Забыть об Эване и заменить страстную любовь к нему на жесты вежливости и милые улыбки в сторону чопорного и скучного мужчины.

Тогда мне казалось, что этим я делаю назло ему, потому что он явно недолюбливал Макса, но сейчас понимаю, насколько глупо это выглядит. Очевидно, что этому мерзавцу все равно с кем я и где, раз он, как и Тина, не сделал ни одной попытки связаться со мной!

Мне уже пора спускаться. Сегодня тот самый день…

Впереди традиционный прием

Сейчас я выгляжу не как королева бала, а наконец соответствую статусу будущей невесты и серьезной женщины: волосы собраны в гладкую элегантную “ракушку”, кремовое платье до колен, расшитое бисером и кристаллами, идеально подчеркивает фигуру, а золотистые туфли на устойчивом каблуке удачно дополняют образ.

На этот раз я собиралась сама, несмотря на попытки мамы создать еще одно подобие Барби, ведь я собираюсь начать новую жизнь и изгнать из нее любые упоминания об Эване.

Теперь все будет не так, и с каждым шагом я буду все дальше отнего… Жаль, что того же самого я не могу сказать о сердце.

Оно так и останется снимнавсегда…

2 часа назад.

Решив использовать пару свободных часов перед помолвкой, Макс звонит Тине и назначает встречу в отеле, где они часто проводят время вместе.

Через полчаса любовники уже лежат в постели и тяжело дышат после страстного секса, но в отличие от Макса, Тина не намерена мириться с решением его отца. Ей претит одна лишь мысль, что и здесь Вивьен обошла ее, поэтому тихо строит планы мести.

Уолдер же молча смотрит в потолок, но затем резко тянется к пачке сигарет и садится на край кровати.

— Я думала, что ты не позвонишь, — признается Тина.

Макс понимает, что разговор с арбитром не должен выйти за пределы комнаты, где состоялся, поэтому до сих пор играет подчинение своему отцу. Но неожиданная встреча, которую Кох назначил Кларку перед самым торжеством, кажется сыну очень подозрительной, поэтому он долго не может сосредоточиться.

— Отец уехал по срочным делам, и у меня появилось время, — нервно отвечает он.

— Все-таки тебя заставили жениться на этой…

— Осторожнее, — язвительно протягивает Макс, рассматривая обнаженное тело любовницы. — Тебя еще сделают подружкой невесты.

— Спятил? — вскрикивает она. — Никогда!

В ответ Уолдер только хитро улыбается, набрасывает гостиничный халат и выходит на балкон, чтобы закурить.

Однако Тина замечает его странное состояние и спрашивает:

— Ты что-то задумал?

— Ничего, — протягивает он, склонившись к перилам с сигаретой в руке. — Придется принять новые условия игры. В конце концов, нигде не написано, что мы с ней должны спать в одной постели и жить в одном доме.

— Так, значит, это все твое сопротивление? — взрывается Тина. — Быть вечной любовницей! Вот какую роль ты приготовил для меня. Я так и знала.

— Любимой женщиной, я же говорил, — поправляет Макс, повернувшись, когда Тина устремляется к нему. — Главное, что мы останемся вместе, разве нет?

Она знает, что любовник прав, и это все, что могло ожидать женщину не его круга, но в душе все еще надеется на совсем другой финал и крепко прижимается к нему обнаженным телом.

— Обещай, что не бросишь меня из-за нее, — шепчет она.

— Обещаю, детка, — отвечает Уолдер, крепко сжав ее бедра.

— Я не пойду туда сегодня. Не смогу больше играть подругу, — говорит Тина.

— И не нужно. Хватит интриг, будем действовать открыто.

— И что это значит?

— Это вынужденный брак, так? — спрашивает Макс, и в его голове рождается ужасная мысль: — Но в моих силах, чтобы он стал для дочери Нокса адом. Как думаешь, через сколько она откажется даже встречаться со мной за завтраком?

— Надеюсь, через час или два, — с ненавистью шипит Тина. — Я бы хотела этого больше всего на свете.

— Тогда я должен собираться, — отвечает Уолдер, полный готовности превратить этот вечер в сплошное испытание для Вивьен.

Глава 28

Ben Foster, Nicholas Foster, Samuel Thompson — To the End

Я должна собраться и просто открыть эту дверь! Ту самую, за которой прячусь почти две недели и никак не могу пересилить себя, чтобы выйти.

Ощущение, что там меня ждет нечто страшное: новая боль или испытание, не отпускает, но разум кричит, что для этого нет никаких причин.

Все плохое, что могло случиться, уже стало реальностью! Так почему же по мне до сих пор блуждает такое напряжение?

Гости давно собрались и ждут меня, а я кричу: “Сейчас” на очередной призыв Габи спуститься, и наконец приоткрываю дверь.

Снизу доносится гул из разговоров, музыки и звона бокалов. Он быстро достигает длинного коридора, ведущего от спален к широкой лестнице с резными перилами, и, отражаясь от стен, сливается с эхом от моих несмелых шагов.

Кого я хотела увидеть здесь? Очевидно, что все уже спустились, а гости обычно не разгуливают по дому без спроса.

Неужели я все еще жду его?

Большей глупости и придумать трудно, но с каждым шагом моя уверенность куда-то улетучивается, и к середине пути я точно понимаю, что не хочу становиться женой Макса Уолдера!

В конце концов, я должна извлечь горькие уроки из отношений с Эваном. Они учили меня не приспосабливаться, а жить так, как я чувствую и следовать за своим сердцем. А мое сейчас очень далеко и зовет присоединиться к нему. И если я не сделаю этого, то умру прямо на руках нелюбимого мужчины на собственной свадьбе!

— Мисс Нокс, — снова зовет Габи, неожиданно выскочив из-за угла, и хочет поторопить меня, но при виде моего замешательства спрашивает: — Вы нездоровы?

— Да, — протягиваю я, смотря себе под ноги.

— Кажется, я знаю название этой болезни, — признается она. — Я случайно услышала разговор мистера Нокса по телефону, когда вытирала пыль в его кабинете. Обычно он не ведет телефонные переговоры при ком-то, но сегодня мне показалось, что он был каким-то растерянным и даже не заметил, что в кабинете не один.

— И о чем же он говорил?

— Он просил у кого-то отложить помолвку, а после отказа… Мисс, гости не знают, по какому поводу их собрали здесь. Все эти люди думают, что это просто очередное светское мероприятие.

— Наверное, его наконец замучила совесть, — предполагаю я. — Но отец скажет причину, когда все сядут за стол, если я здесь.

— Я просто хотела сказать, что ваш отец тоже переживает, — говорит Габи и осторожно улыбается. — Но вам беспокоиться не о чем. Я уверена, все будет хорошо. Святая Мария, у меня еще много дел. Скорее, мисс, я провожу вас.

Обычно Габи не ведет себя так навязчиво, но сейчас почему-то сама берет меня под руку и идет к лестнице. Только не спускается, а оставляет меня на площадке и сворачивает в очередной коридор.

Я же осторожно

Похоже, мама очень старалась произвести нужное впечатление, потому что этот прием больше похож на королевский бал!

Все вокруг освещает мягкий свет, исходящий от большой позолоченной люстры с хрустальными кабошонами. Он играет на стенах и радостных лицах приглашенных, спускаясь нежным свечением к полу.

Красиво одетые мужчины и женщины медленно ходят по гостиной под инструментальную музыку и ведут светские пустые разговоры в ожидании торжественного ужина. Родители стоят у подножия лестницы и тоже о чем-то говорят, но на их лицах столько напряжения, что я еще больше опасаюсь спускаться.

Ту же скованность я вижу в каждом движении Макса, который нервно теребит ножку бокала с шампанским, не думая встречать меня внизу. Он стоит сбоку рядом со своим отцом Кларком и, похоже, пытается насытиться последними минутами свободы.

Прямо как я сейчас!

Поэтому я тоже не спешу погружаться в это человеческое море и все еще окидываю взглядом толпу, собравшуюся у фуршетных столов.

Когда же новая мелодия сильным аккордом прокатывается по залу, заставляя приглашенных вздрогнуть от неожиданности, я преодолеваю первую ступень и замираю вместе с биением сердца. По телу пробегает дрожь, и чтобы не упасть, я сильнее сжимаю поручень, потому что среди этих чопорных и чужих людей я внезапно вижуЭвана.

Как сладкое видение, он выходит из толпы и медленно идет в мою сторону, но я узнала бы его, даже если бы он попытался скрыться в самом дальнем углу этой огромной комнаты.

Эван, как всегда, выглядит, как спустившийся с небес Бог!

Белая, расстегнутая у шеи рубашка подчеркивает его широкие плечи и накаченную грудь. Темные классические брюки сидят на бедрах без единой складки, а приглаженные назад густые волосы придают ему особенный шарм и загадочность.

Каждая женщина, мимо которой он проходит, замирает на нем недвусмысленным взглядом, но его устремлен только на меня, и заставляет весь этот безумный праздник затихнуть.

Не понимая, как такое возможно, я делаю новый шаг и снова останавливаюсь, а Эван встает рядом с родителями, и те быстро отходят в сторону. Только Макс продолжает наблюдать за нами с такой жадностью, что, кажется, готов напасть. Но и он сдается под напором Кларка и уходит с ним подальше к группе скучающих мужчин.

Я чувствую, еще немного, и я окончательно забуду, как дышать, пока снова не возьмуегоза руку. Волны тепла и испепеляющей жажды прикоснуться к нему блуждают по мне, и я, словно на крыльях, спускаюсь к Эвану, не ощущая ступеней под ногами. А он терпеливо ждет меня и сдвигает брови от нахлынувших чувств.

Наконец, когда между нами остается одна ступень, он берет меня за руки, и я делаю первый глубокий вдох.

— Ты так прекрасна сегодня, — признается Эван.

— Зачем ты пришел? — спрашиваю я, снова забыв сделать вдох от волнения.

Он склоняется к моему уху и шепчет:

— Я пришел за тобой.

Как только его чувственные губы касаются шеи, а аромат свежести и ментола нежно обволакивает меня, разум покидают последние мысли, и я полностью отдаюсь моменту. Однако нарочные покашливания матери, проходящей мимо, заставляют вспомнить, что вокруг много людей, а Эван — всего лишь гость на моей помолвке.

Празднике, созданном для того, чтобы отдать меня другому мужчине!

— На нас смотрят, — напоминаю я, стараясь отстраниться, но Эван помогает преодолеть последнюю ступень и продолжает плавить меня глазами, словно огонь свечу.

— Тогда я тоже хочу напомнить тебе, что ты только моя, — уверенно заявляет он. — И ни один из них тебя не получит.

Все две недели в разлуке я мечтала услышать эти слова! Я грезила ими и старалась придумать оправдания поступкам любимого, но сейчас, когда он снова ворвался в мою жизнь и повторяет ту чудовищную ложь, я не могу сдержать нового всплеска обиды.

— Тогда скажи это, когда Макс будет надевать мне на палец обручальное кольцо, — выпаливаю я, выхватив руку, но Эван не теряется и тут же ловит ее, зажав в своей ладони мой безымянный палец.

— Вот сюда? — спрашивает он, рассматривая его. — Нет, Вивьен. Что бы ты там ни думала, это сделаю я, и точка.

— Лжец, — протягиваю я и устремляюсь подальше, потому что не верю ни единому слову.

Вернее, очень хочу верить, но боюсь, что они снова окажутся частью отцовского плана, которому просто стало жаль меня, и он решил продлить этот спектакль чуть дольше.

Не помня себя от смятения, я бросаюсь в сторону очередного длинного коридора, ведущего в кабинет отца. Эта отчаянная попытка сбежать от всего, что так мучило меня, кажется единственным способом скрыться от новой боли. Только Эван не собирается отпускать меня, как тогда, быстро догоняет и заводит внутрь комнаты, захлопнув дверь.

— Чего ты хочешь? — я отступаю, пытаясь нащупать стену в полумраке. — Зачем ты снова появился в моей жизни?

— Я знаю, почему ты сбежала, и ты имеешь на это право, — он медленно приближается до тех пор, пока я не оказываюсь зажатой между его грудью и стеной.

— Конечно, ты врал мне все это время! — кричу я, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Я не сказал тебе только то, как все начиналось, — строго отвечает Эван, и его тон заставляет меня немного прийти в себя. — Но тогда в отеле я говорил правду! Я люблю тебя, Вив, и я здесь именно поэтому!

— Как ты попал сюда? Отец снова тебя пригласил, потому что понял, как я страдаю? — не унимаюсь я, вцепившись в его грудь.

— Черт, нет! — он сильнее прижимает меня к себе. — До вчерашнего дня я хотел оставить все как есть, но потом понял, что не смогу жить вдали от тебя. Как и ты… Я нашел способ прийти, и твой отец не смог помешать мне. Но все будет зря, если ты откажешься от нас, Вив. Прошу тебя, не делай этого.

Aurora Night — 1310

Я снова хочу вырваться, но любимый больше не дает мне ни шанса пошевелиться и врывается в мои пылающие губы дерзким поцелуем. Его язык быстро проникает в рот и начинает неистовый танец, а руки крепко удерживают мою спину и спускаются все ниже, пока не подхватывают край платья.

Через секунду его ладони приподнимают подол, проскальзывая по подвязкам чулок, и сжимают мои ягодицы. Я же больше не могу сопротивляться, потому что в глубине души хочу того же, и подхватываю его порыв, расстегивая идеально выглаженную рубашку.

Я так скучала по ощущению твердых мышц на кончиках

Между нами больше нет преград, есть только ощущение момента, и понимание, что вся эта жизнь не стоит ничего, если так и пройдет вдали друг от друга.

Остается пара пуговиц, и мои ладони свободно скользят по его прессу, спускаясь к ремню и твердому бугорку, готовому вырваться из тисков сдавливающей одежды.

Окинув взглядом комнату, я тяну Эвана к широкому письменному столу, освещенному золотистыми лучами фонарей за окном. Он считывает мое желание без слов и, смахнув папки с какими-то документами, садит на край, а затем легким движением раздвигает ноги и приподнимает подол платья до самого живота.

— Черт, Вив, — произносит Эван, обнаружив под ним кружевные резинки чулок, прикрепленные к поясу над трусиками. — У нас не было секса две недели. Не уверен, что в первый раз выдержу долго.

— Тогда мы достигнем рая вместе, — отвечаю я и подаюсь вперед, чтобы помочь любимому избавить меня от белья, которое к этому моменту стало влажным от дикого желания.

Эван стягивает трусики и кладет на кресло рядом, а я быстро расстегиваю ширинку его брюк и приспускаю их, освободив возбужденный член.

— Закрой глаза, — просит он, уложив меня на стол.

— Но здесь и так темно, — удивленно шепчу я.

— Так, ты будешь чувствовать все гораздо сильнее.

Я повинуюсь и пропускаю через себя новую волну возбуждения, когда Эван большим пальцем раздвигает мои влажные лепестки, освобождая возбужденную горошину.

Нежно и очень осторожно он начинает скользить вокруг нее горячей головкой члена, надавливать и спускаться к лону, чтобы все повторить вновь. Несколько минут любимый мучает меня, останавливаясь у самого преддверия, и едва оказавшись внутри, сразу же выходит, жадно впитывая момент моего томления.

Происходящее быстро доводит мое желание до предела, а ощущение контраста между манерностью общества за стенами комнаты и тем бессовестным действом, что происходит в ней, заставляет меня содрогаться от желания и практически молить о продолжении.

Похоже, Эван также находится на самом острие, и, дождавшись, когда его твердая плоть насытится моей влагой, наконец без усилий проскальзывает внутрь.

Мягким и уверенным толчком он быстро достигает предельной глубины и, сделав еще несколько, замирает, стараясь привыкнуть к ощущениям.

— Чья ты, Вивьен, скажи мне? — просит он между двумя протяжными стонами.

— Твоя, — млея от его напора, шепчу я.

— Запомни это, детка, — рычит он и нежно касается кончиками пальцев моих губ.

— А… как же… помолвка? — я вздрагиваю от ощущения наполненности и ноющего желания как можно быстрее достигнуть разрядки.

— Ее не будет, — хрипит он от блаженства и закидывает ноги себе на плечи, продолжая медленно входить внутрь. — Вся эта толпа здесь не за этим…

— А зачем же? — протягиваю я, покусывая пальцы Эвана, который все еще гладят мое лицо, а после устремляются к лифу платья, обнажая грудь.

— Признать меня одним из вас.

— Одним из нас?

— Членом братства, в котором давно состоит твой отец, — устало произносит он и, чтобы прервать наш затянувшийся разговор, резко переворачивает меня на живот, широко расставив ноги рядом с краем стола. — Но сейчас меня интересует только один вопрос: быстро или медленно, Вив?

— Быстро, — отвечаю я, прислонившись щекой к гладкой поверхности мебели, которую, возможно, впервые используют таким варварским способом.

— Как скажешь, детка…

Эван просовывает пальцы под пояс для чулок, резко проникает в меня и начинает набирать темп.

Он делает это так неистово, что шлепки о мои ягодицы и наши стоны, переходящие в сдавленные крики, точно услышал бы весь дом, если бы не громкая музыка и гул бесконечных разговоров.

С каждой секундой мне все сложнее контролировать себя, каждый миг дарит мне такое сильное наслаждение, что я начинаю кричать: “Боже, Эван, не останавливайся! Пожалуйста, да!”

Жгучее ощущение приближающегося оргазма прокатывается по мне, то ослабляя хватку, то захватывая вновь, и чтобы усилить его, любимый поднимает меня и прижимает спиной к себе.

С животным стремлением достигнуть полного опустошения он почти подбрасывает меня, продолжая вонзаться своей горячей плотью, и, добравшись до клитора, мягко надавливает на него.

Очередной мощный толчок доводит меня до пика, ощущение его влажных пальцев между ног и чего-то запретного в том, что происходит, до предела обостряет момент, и разрядка происходит почти мгновенно.

Мое тело больше не слушается и извивается в такт его дыханию, руки сильно сжимают его шею, а вскоре беспомощно склоняются вслед за мной к столу, чтобы позволить любимому излиться на горячие от шлепков ягодицы.

— Боже, Вив, — шепчет он, прильнув к моей спине губами. — Как я смог выжить без тебя эти две недели…

— Выжить? — спрашиваю я, потому что внезапно чувствую за этим словом что-то большее, чем признание в любви.

— Ничего.

Он берет салфетки, лежащие на полке стеллажа, и несколько минут сосредоточенно обтирает меня.

— Нет, расскажи мне, — требую я, поднявшись, чтобы расправить платье.

Эван застегивает брюки и спрашивает:

— Уверена, что хочешь видеть это?

— Да…

В ответ любимый медленно приоткрывает рубашку, обнажая правый бок с большой повязкой, похожей на пластырь, чем приводит меня в ужас.

— Ты ранен?

— Ничего, небольшая царапина, — отвечает он и быстро закрывает рану. — Я почти забыл о ней.

— Как это могло произойти?

— Не все хотели отдавать остатки власти на острове.

Чтобы понять, насколько сильно Эван пострадал, ввязавшись в противостояние двух мафиозных кланов, я включаю лампу на столе и прошу его снять рубашку, чтобы лучше рассмотреть его раны.

— Вив, не надо, — жалобно просит он, чтобы не расстраивать меня, но я хочу знать, в какой опасности оставила его, когда, поддавшись страху и обидам, уплыла домой.

— Я хочу видеть.

Освободив его плечи, я обнаруживаю на них и спине едва зажившие царапины, порезы и ссадины.

— Я же сказал, ерунда, — повторяет Эван. — Зато теперь на Косте будет спокойно и безопасно. Пара ран — не та плата, из-за которой стоит беспокоиться.

Он говорит с такой болью, будто там случилось нечто непоправимое, поэтому я спрашиваю:

— Кто-то погиб?

— Мои друзья, — на миг он отворачивается, стараясь сдержать боль от их потери. — Только благодаря им я сумел закончить то, что Ксавьеро начал еще до моего рождения. С самого детства мы

Я не знаю, кто такая Мария, но я помню смуглого мужчину, который притворялся человеком отца, и с ужасом шепчу:

— Луис погиб? Как?

— Он взял флешку, которую передал твой отец и использовал, как повод подобраться к Хосе и взорвать его к черту. А Мария, женщина, которая поцеловала меня на яхте Эймса, принесла бомбу в его дом, но не успела уехать. Ее схватили и убили, — Эван встает у края стола. — Все это непросто, Вив. Я знаю, поэтому не собирался говорить об этом.

— Эван, мне так жаль, что это случилось, — виновато протягиваю я и прижимаюсь лбом к его плечу. — Я просто поддалась страху и обиде, поэтому уплыла. Отец передал мне голосовое сообщение, где ты говорил про любовников, которых он покупает для меня и…

— Не удивлен, такие, как он, все записывают, — спокойно произносит Эван и снова обнимает меня. — Только тогда я мог отказаться и не поехать с тобой. Он предлагал мне этот вариант.

— Но ты отказался…

— Потому что уже тогда знал, что хочу быть с тобой, — признается любимый и целует меня в макушку.

— И что мы будем теперь делать?

— То, что и собирались — быть вместе. И на этот раз никто из них даже слова не пикнет в нашу сторону.

— Не могу поверить, — протягиваю я, рассматривая дверь. — Как тебе это удалось?

— Мы с Ксавьеро хорошенько прижали их языки теми же методами, какими они действовали против нас.

Глава 29

За 2 часа до приема в особняке Ноксов.

Зал для заседаний в здании закрытого клуба для членов ассоциации старейших университетов США.

Назначив срочное заседание на три часа дня, арбитр Кох дожидается прибытия всех членов ассоциации и уверенно выходит в просторный зал из своего кабинета.

Вслед за ним на пороге появляются двое кандидатов на вступление в закрытый элитарный клуб: Ксавьеро Сенти и Эван Миллер.

Оба недавно прилетели на вертолете, захваченном у банды Хосе, и готовы к любому развитию событий, поэтому внимательно сканируют каждого мужчину за столом и не скрывают наличие оружия под строгими пиджаками.

Арбитр же подходит к своему креслу и взглядом указывает на два стула справа и слева от себя, чем возмущает присутствующих. Однако пока никто из них не решается выразить протест, потому что каждый накануне получил особенное письмо.

Оно содержало материалы гнусных преступлений, совершенных на острове Коста-де-Пальма либо самими членами, либо их близкими родственниками, и каждое заканчивалось следующими словами:

Ваши преступления подлежат обнародованию, как порочащие честь братства и нарушающие устав ассоциации. Однако могут быть прощены, если вы откажетесь от своей деятельности на острове, проголосуете за вступление новых членов из числа местных жителей, а также внесете пожертвование в фонд восстановления в размере 15 млн долларов и отдадите активы, полученные преступным путем.

В случае отказа к вам будут предприняты меры воздействия в виде общественного порицания и распределения денежных потоков семьи между другими членами, согласно пункту 5 Устава.

Данное правило, ставшее защитой закрытого общества от междоусобных войн и потери авторитета в кругах других ассоциаций в этот раз сыграло злую шутку с каждым из мужчин, потому что все они были так или иначе замечены в финансовых махинациях, подковерной борьбе с другими членами братства и преступлениях насильственного характера.

Однако письмо было составлено таким образом, чтобы получивший всерьез полагал, что он единственный уличенный в противоправной деятельности, поэтому никто из них не попытался узнать подробности у других и вообще как-либо выдать существование данного письма.

Разослав их, арбитр преследовал сразу две цели: остаться на посту как можно дольше, так как из-за давления улик никто из братьев не станет спорить с выдвижением Коха на новый срок, и ослабить власть элитных семей, не дав возможности нескольким из них взять верх над остальными. А помог в этом давний друг — Ксавьеро Сенти и Эван, присоединившийся к нему в переломное время.

Поэтому, когда Нильсон и двое гостей садятся за стол, каждый присутствующий уже знает, чего от него ожидает арбитр, и с готовностью ждет голосования.

— Итак, я собрал вас, господа, чтобы принять в наши ряды новых членов: Ксавьеро Сенти и Эвана Миллера.

— Энцо Идальго, — поправляет Эван.

— Плебеи в нашем обществе? — удивляется Питерман.

Мужчина всегда отличался вспыльчивым характером и даже сейчас, под тяжестью серьезных обвинений, не может сдержаться.

В ответ Ксавьеро только хитро улыбается, а Эван направляет на Питермана прожигающий взгляд, потому что хорошо помнит, с кем Джон строил планы нового замужества Вивьен.

— Значит, вы голосуете против, — разочарованно протягивает арбитр. — Так, Альберт?

Питерман не спешит отвечать, и все еще ищет среди остальных поддержки, но, увидев животные взгляды молчащих членов братства, жаждущих заполучить потоки его семьи в сфере строительства, Альберт сбавляет пыл и обреченно откидывается на спинку стула, сказав короткое: “Я — за”.

Следом такой же ответ дают остальные и, поняв, что легко отделались, после позволения арбитра удаляются в особняк Нокса.

— Спасибо, Ксавьеро, — говорит Кох, пожимая руку мужчины. — Без вас я не смог бы держать в узде этих мерзавцев. Разумеется, договор Уолдера и Нокса будет аннулирован в качестве благодарности за неоценимую услугу.

— Не понимаю, зачем это вам? — спрашивает Эван. — Власть? Деньги?

— Кто-то должен был приструнить их, и мы с Ксавьеро очень давно готовились к этому дню, — признается Нильсон. — Деньги — это хорошо, Эван, но важнее то, что ты с ними делаешь. И мы сохранили этот мотив на всю жизнь, как, надеюсь, и ты.

— Конечно, — отвечает Эван, понимая, что теперь на него свалились серьезные заботы по восстановлению порядка и экономики острова.

Местные власти, годами контролируемые бандой Хосе, окончательно потеряли связь с реальностью и, словно куклы, исполняли любые прихоти мафиози, так что лидерам сопротивления предстоит долгий путь по окончательному освобождению своего дома.

— Жаль, что мы смогли отстоять только остров, — продолжает Эван, заглянув за тяжелую портьеру.

— Ничего, все начинается с малого, — уверенно произносит арбитр и закуривает сигару.

— Выше плавают совсем другие акулы и здесь мы делаем то, что можем, — добавляет Ксавьеро.

— Как знать, как знать… — задумчиво отвечает Нильсон, так же, как и Эван, наблюдая за побегом серьезных мужчин, чьи маски наконец остались на асфальте рядом со зданием их родного клуба.

— Только, как вы добились всего в этого в одиночку? — допытывается Эван. — Не поверю, что над вами никто не стоит.

В ответ Кох только поднимает взгляд,

Прошел всего день, как я решил вернуть Вивьен, но, чтобы прийти к этой мысли, мне пришлось погрузиться в ад. Я никогда не расскажу ей об этом. Не хочу, чтоб она знала, какой ценой мне далась наша встреча. Правда, мои раны говорят за себя, а мощное обезболивающее, как назло, начинает отпускать. И только присутствие Вивьен не дает показать, насколько все хреново.

Знаю, сам виноват, но после расставания я впал в какое-то безумие: глупо рисковал собой, лез в драки, спорил, когда мог промолчать или прострелить башку очередному мудаку, который возомнил себя новым Богом. Участвовал во всем, что предлагал Ксавьеро, и не думал о последствиях.

Так я пытался занять мысли, чтобы не сойти с ума, а все свободное время проводил на стрельбище в секретном штабе в одном из подземных бункеров. Там давно велась подготовка к свержению Хосе, и пока шла операция, мы фактически жили без света и чистого воздуха.

Когда же я валился с ног от усталости, то представлял, что Вив рядом, и только так мне удавалось поспать хотя бы пару часов. Постепенно тоска по ней сменилась злостью на то, что я отпустил ее, и итог более чем очевиден. Я так не хотел жить, что был готов отправиться вслед за Луисом, и очередная вылазка дала мне все шансы для этого.

Не знаю, как я вообще выжил после такого ранения, но врач сказал, что я провел в операционной несколько часов. А очнулся спустя два дня, на жесткой койке в доме, который мне продал бизнесмен, решивший свалить подальше от всех этих банд.

Рана оказалась слишком серьезной, и рядом со мной постоянно дежурил кто-то, но первая ночь была самой тяжелой. Говорят, что я бредил, орал что-то и звал Вивьен, но чудом выкарабкался. А на утро проснулся совсем другим, ведь понял, что не могу оставить ее и жить дальше как ни в чем не бывало.

Поэтому я здесь и крепко держу ее в объятиях.

Я не горел желанием вступить в это чертово братство, но мой шаг стал гарантией того, что эти мрази больше не доберутся до острова. Их Устав жестко регламентирует сферы деятельности, которыми может заниматься каждый из членов, и раз контроль над Костой взяли мы с Ксавьеро, никто из своих не сунется туда.

Раньше там была серая зона, и этим пользовались благочестивые семейства. Но я стал одним из них не только ради Косты, а для того, чтобы без проблем жениться на Вивьен.

Теперь все будет так, как нужно мне. И никто из этой кучки богатых выродков не помешает мне забрать ее и уехать подальше отсюда. Мне противно находиться в этом сборище преступников, убийц и насильников.

Особенно, когда один из них — папаша Джон.

— Ты останешься на вечер? — спрашивает Вив, прижавшись ко мне, будто боится отпустить.

— Мы, — уточняю я, потому что пришел сюда только за ней.

— И куда?

— Туда, где мы остановились…

— Тогда мне нужно переодеться, — просит она и, поняв, что ее прическа безнадежно испорчена, распускает волосы.

Я же помню, что она опять кое-что оставила на кресле, и с улыбкой тянусь к нему.

— Мне кажется, или ты часто забываешь их, — смеюсь я.

— Наверное, я теряю голову рядом с тобой, — застенчиво признается Вив и аккуратно подкладывает находку в карман моих брюк.

— Голову и трусики, — иронизирую я и целую кончик ее милого носика. — Ничего. В нашем новом доме можешь ходить без них. И вообще без всего…

— Уверен? — хитро спрашивает Вив, нарочно, приподняв платье, чтобы поправить чулки.

— Хм… После такого вида… Вряд ли ты вообще сможешь ходить, — протягиваю я, давясь слюной от ее сногсшибательных ног, но боль в боку не дает мне окончательно забыться. — Нужно ехать, Вив. Утром у меня важная встреча. Попрощаемся с родителями и в путь.

— На катере?

— Нет, в этот раз полетим на вертолете, — замечаю, что она медлит, когда я приоткрываю дверь. — Что случилось?

— Не знаю, могу ли сказать хотя бы что-то отцу. После возвращения мы с ним не разговариваем. Когда я увидела ту беременную девушку, Даниэлу… — она смотрит себе под ноги, и поднимает взгляд, полный разочарования: — Неужели это правда сделал он?

— Значит, Анна рассказала тебе, — вздыхаю я. — Вив, он такой же мужик, как и все они. Любит секс и женщин, а твоя мать только перекрытие. Мне жаль, что ты узнала об этом так.

— И не знаю, как жить с этим, — признается Вив и крепко берет меня за руку.

— Если хочешь, то мы сразу уедем, но, думаю, тебе стоит поговорить, чтобы потом не жалеть об этом.

Главное, чтобы я сам не пожалел о лишних минутах, проведенных здесь.

Глава 30

Я открываю дверь и пропускаю Вив, но наше одиночество длится до тех пор, пока из-за угла не появляется Джон. За его спиной стоят здоровяки с очень знакомыми лицами: Лекс и Мэт, и я не забываю поиздеваться над ними.

— Вы вдвоем? — спрашиваю, осматривая их недовольные рожи. — А где третий?

— Он перевелся на работу к другому человеку после всего, — спокойно отвечает Джон, а я вспоминаю, что именно он увез Вив, и мечтаю достать его из-под земли. — Вы присоединитесь к нам?

— Мы уезжаем, — заявляю я и поворачиваюсь: — Вивьен…

Возможно, сейчас самый удобный момент поговорить с папашей, но она молчит и, взяв меня за предплечье, смотрит в сторону.

— Это правда? — жалко спрашивает Джон.

Собрав все силы, Вивьен наконец поднимает взгляд на отца, и очень напряженно отвечает:

— Да, папа. Это правда. Я переоденусь, возьму что-то на первое время, и мы уедем.

Пару секунд Нокс осматривает ее и не знает, что сказать, но по его играющим скулам я вижу: он ищет хотя бы малейший повод задержать нас.

— Я могу поговорить с тобой наедине, Эван? Пока Вивьен собирается.

Я поворачиваюсь к ней, и, получив кивок в ответ, отвечаю:

— Хорошо. Но я сначала доведу ее до комнаты.

— Это сделает Мэт, — заявляет папаша. — Он надежный человек. Ты знаешь.

— Еще бы, стоять у дверей — его любимое занятие, — язвительно вздыхаю я и угрожаю телохранителю: — Послушай, Мэт. Я не буду шутить. Если с Вив что-то случится…

— Остынь, — вмешивается Лекс. — Мисс Нокс дома.

— Уже нет, — отрезаю я.

Вив явно не хочет увидеть очередную перепалку, поэтому

— Эван. Я быстро. Обещаю.

— Ладно, — говорю и с трудом отпускаю ее ладонь.

— Мы будем ждать тебя в проходной, — добавляет Джон и отдает приказ Мэту сопроводить Вивьен до комнаты.

Я же смотрю ей вслед и напряженно сжимаю кулаки, потому что одно присутствие рядом с ней другого мужика, особенно такого мерзкого, как Мэт, напрочь выбивает романтический лад.

— Так, о чем разговор? — спрашиваю папашу, когда мы выходим в тот самый зал, из которого Вивьен сбежала от меня.

— О сотрудничестве, — неожиданно заявляет он и берет с подноса официанта бокал с шампанским.

Я отказываюсь, потому что должен все держать под контролем, и язвительно замечаю:

— Ясно. Как только Ноксы почуяли, что грязь перестала ей быть, решили склонить ее на свою сторону. Вам что-то нужно на острове, так? Активы, недвижимость или малолетние любовницы?

— Мы почти родня, — уверенно говорит он, будто забыл наш прошлый разговор. — Почти близкие друзья.

— У вас нет друзей. Есть ситуативные союзники, — дерзко напоминаю я. — Это я запомнил навсегда. Из-за таких, как вы, все вы, Хосе так долго был у власти и покрывал эти зверства. Покрывал, но записывал.

— У нее есть семья! — вскрикивает Джон, не зная, что ответить. — Она всегда будет частью нашей семьи — Ноксов.

— Она будет Идальго, — спорю я и мельком осматриваю рожу старшего Питермана, который слишком пристально смотрит сюда. — Лучше подумайте о детях, которые остались там без отца. Например, племянница Луиса, Даниэла. Она родила сына. Или вспомните о Лауре Хортегес. У нее от вас дочь. Я устану перечислять ваших отпрысков, которые никогда не узнают, кто их отец, и не получат от него ни цента.

— Эван, — вспыхивает Нокс, но я продолжаю.

— Ваша семья себя дискредитировала, Джон, и мне противна одна мысль, что Вив имеет хотя бы какое-то отношение к ней.

— Значит, ты хочешь забрать ее навсегда?

— Однажды, может, через полгода-год, когда все уляжется, и Вивьен простит вас, я приглашу ваше семейство на остров и покажу, как изменился наш с ней дом за это время.

— Надеюсь, это так, — жалобно протягивает Нокс и идет в сторону дворецкого, чтобы дать сигнал о начале ужина.

Я же двигаюсь к большой лестнице, но на моем пути снова возникает преграда — Тина Бэнкс, бывшая подружка Вивьен.

На ней облегающее черное платье с декольте, из которого почти вываливается грудь, и, похоже, девчонка подошла намеренно, потому что сразу навязывает очень странный разговор.

— Поздравляю, Эван. Очень удачный выбор. Девочка из хорошей семьи, — протягивает она, сделав шаг ко мне.

— Твой ручной мальчик тоже из семьи миллиардеров, — язвлю я, имея в виду Уолдера. — Почему же ты не с ним сейчас? Теперь он свободен, так дерзай… Или ему уже подыскали новую наследницу, а тебе только и остается, что раздвигать ноги?

— Какая же ты мразь, Миллер, — продолжает она с хитрым прищуром, будто мои слова совсем ее не задели. — Если бы я не уговорила Вивьен поехать в Холинбейл, ты продолжил бы трахать шлюх на яхтах и в туалетах клубов.

— Так, ты пришла услышать “спасибо”? — издеваюсь я и склоняюсь к ней, чтобы прошептать: — А не пошла бы ты…

— Я уйду, Эван, — шипит она, но ведет себя так, будто клеит меня. — А вот тебя очень скоро ждут серьезные проблемы…

Уязвленный поступком арбитра, Альберт стоит в стороне от фуршетных столов, окруженных толпой, и злобно сканирует людей вокруг. На его раскрасневшемся от алкоголя и ярости лице, без труда читается желание отомстить обидчикам, и особенно хозяину особняка. Но мужчина старается скрыть это и не ввязывается в разговоры.

Остальные члены клуба так же растерянно блуждают по залу, и только их жены, дочери и несовершеннолетние сыновья воспринимают праздник, как светское мероприятие и возможность пообщаться друг с другом. Не посвященные в дела братства, они даже не догадываются, что дамоклов меч только что висел над головами их отцов, и продолжают веселиться, медленно перебираясь в большую столовую.

Наконец к старшему Питерману присоединяется Дэн, старательно делающий вид, что их семья — единственная, кто смог сказать хотя бы слово протеста против произвола арбитра. Однако и он быстро теряет уверенность, когда среди гостей замечает роскошную брюнетку в черном платье — Тину Бэнкс.

Она, словно видение, скользит по залу, привлекая внимание молодого наследника, но не подходит к нему, а двигается в сторону Эвана, что уже остался один после разговора с Джоном.

Заметив это, Альберт встает перед сыном и шипит:

— Посмотри на него. Этот плебей чувствует себя королем. Ксавьеро тоже хорош, только он уехал, а Эван еще здесь. Вернее, как его… Энцо Идальго. Подумать только, до чего мы дожили. Аборигены с Богом забытого острова диктуют нам свою волю.

— Кстати, о воле, мне пришлось выкупить долю Эвана в “EL”, так что твой план с подложными документами, дискредитацией Миллера через его бизнес и прочее не сработает, — сожалеет Дэн. — Это было требованием Коха.

— Об этом я и говорю. А Джон… Он ведет себя, как продавец: подкладывает дочь под того, кто выгоден ему.

— Так делают все, — отвечает сын, не спуская глаз с Тины.

— И, черт подери, я рад, что мы не попали на его удочку, — признается Альберт и резко дергает Дэна за рукав. — Но, похоже, ты завяз в настоящем дерьме…

— О чем ты? — интересуется тот, наконец обратив внимание на отца.

— Как давно ты спишь с ней? — серьезно спрашивает Альберт, но, предвидя реакцию сына, достает телефон и показывается несколько фото из гостиницы, недавно присланных ему надежными людьми.

— Отец, — вздыхает Дэн. — Это просто секс. Может, раз или два мы встречались.

— Шесть раз за последние две недели. Ты что не понимаешь, кто она такая? — возмущается старший Питерман, но старается говорить тихо. — Она спала с Уолдером все это время.

— Я знаю, — с досадой говорит Дэн, потому что уже успел привязаться к расчетливой красавице. — А почему тебя не волнует, что сейчас она мило беседует с Эваном, а не Максом?

— Потому что это часть моего плана, — заявляет Альберт, хищно улыбаясь. — Когда эти двое появились в братстве, я должен был что-то предпринять, а тут еще ты со своей шлюхой…

— Я не понимаю, — говорит Дэн.

Чтобы исчерпать все вопросы, отец листает галерею смартфона и показывает те же фото, но теперь вместо Дэна на них изображен Эван, занимающийся сексом с Тиной.

— У меня есть хорошие умельцы. Даже Миллер не отличит себя от этой подделки, — радуется Альберт.

— И зачем

— Нет, они для Макса Уолдера, — язвит Питерман и осторожно поворачивается в сторону жертвы. — Похоже, от унижения он уже принял достаточно алкоголя и, возможно, несколько грамм… Мне сказали, что после покушения прошлым летом, он всегда носит с собой пистолет, так что легко прострелит голову этому Миллеру после таких фото. А Тина ускорит его желание.

— Вот зачем она здесь, — удивляется Дэн, беспокоясь о любовнице. — Ты заплатил ей?

— Еще бы. И не поскупился. Правда, она не знает, что тоже может стать мишенью, — признается отец и пишет сообщение своему человеку, чтобы тот отправил письмо Уолдеру с неизвестного номера. — Теперь остается только выпустить птичку из клетки.

Сделав это, оба Питермана начинают ждать реакции Макса, который, получив фото, начал нервно оглядываться, потирая лоб. Но в отличие от отца Дэн с серьезным беспокойством смотрит на Тину и кивает ей, как только она перебрасывается последним словом с Эваном.

Он не желает делать из красавицы разменную монету в играх отца, так что быстро встречается с ней и ведет к выходу.

— Мальчишка. Ну, ничего, мои люди быстро решат эту проблему, а пока осталось только подождать, когда Макс свихнется и прикончит Миллера прямо здесь, — размышляет Альберт, посматривая на своих телохранителей, притворившихся гостями. — Только идиот приходит в дом к одному из нас без охраны.

Глава 31

Наконец, я по-настоящему счастлива!

Это чувство, что казалось мне таким далеким и недостижимым, сейчас наполняет мою душу до краев, потому что Эван здесь! Я даже в мечтах не могла представить, что это возможно! Что нас снова, как в первый день, охватит ореол страсти и унесет очень далеко от этого ужасного места.

Места, которое я так долго называла домом…

Теперь же я уверена, что поступаю правильно, поэтому почти лечу к своей комнате, но, как только открываю дверь, вздрагиваю, ведь в ней меня ожидает мама.

Она сидит на краю кровати и гладит покрывало, сделанное на заказ, но при виде меня поднимает взгляд, полный разочарования.

— Я думала ты с гостями, — осторожно говорю и захожу внутрь, тихо закрыв дверь.

— Разве это важнее, чем похищение моей дочери? — возмущенно заявляет она и вскакивает, будто ее ужалила змея. — Когда ты хотела рассказать мне о поездке с этим мужланом? С ним ты была в Холинбейле? Скажи честно, он заставил тебя, запугал?

— Нет, мама, — спокойно отвечаю я, чтобы не допустить скандала. — Я люблю его, вот и все. Но я бы попрощалась с тобой в любом случае.

— Из окна его автомобиля? — она останавливает меня, как только я пытаюсь пройти в гардеробную. — Почему ты бежишь? Разве здесь не твой дом? Зачем ты поступаешь так с нами?

— Потому что наконец поняла, что мне пора стать самостоятельной и жить своей жизнью, — сдерживая тон, продолжаю я и хватаю чемодан. — Я буду счастливее, если сделаю это.

Наверное, маме больно видеть в моих глазах столько света и тепла к кому-то еще, иначе я не могу объяснить ее желание свести наш разговор к конфликту. Тем не менее я все еще стараюсь сгладить острые углы и вести себя, как можно увереннее, поэтому молча достаю чемодан и обещаю звонить ей.

— Он бросит тебя! — вспыхивает мама, поняв, что ее попытки остановить меня обречены на провал. — Вот увидишь. Бросит и оставит у разбитого корыта! Такие, как он, не умеют ничего другого!

— Значит, я должна сделать эту ошибку, — резко отвечаю я, обернувшись. — Это нормально, мама.

В ответ она качает головой и делает это так унижающе, будто отчитывает маленькую девочку, а не говорит на равных со взрослой женщиной.

— Я не узнаю свою дочь, — шепчет она, отдав все силы на бесполезный крик. — Не такой я растила тебя… Не для него…

Все это время я старалась не прислушиваться и отвечать без лишних эмоций, быстро бросая вещи в чемодан, чтобы поскорей уйти. Но эти слова рождают во мне столько гнева и досады, что я больше не могу скрыть то, что все это время копилось во мне.

— Признайся, мама, хотя бы сейчас, — прошу, смотря ей в глаза. — Ты знаешь только ту Вивьен, которую лепила из меня сама, а я позволяла тебе делать это. Но правда в том, что твоя дочь совсем другая.

— Да, конечно, — язвительно замечает она и пятится к двери. — Но помни, если он бросит тебя, я не приму тебя здесь. Так что не спеши возвращаться. Слышишь? Когда ты выйдешь за порог, этот дом для тебя будет закрыт. Мне стыдно, что моя дочь стала шлюхой!

— Еще бы, — с болью и слезами отвечаю я, смотря ей вслед. — Вы же так хотели продать меня подороже… Но разве это не то же самое?

Маму останавливает моя резкая фраза, но она больше не отвечает мне и выходит, с силой дернув за ручку, а я от бессилия вытираю слезы и заставляю себя продолжить сборы.

Всю свою жизнь я ожидала от нее поддержки и хотя бы каплю принятия и тепла, но раз за разом получала только горький укор, потому что никогда не могла соответствовать ее требованиям.

Отец же единственный был лучиком света, но и он угас после того, что я узнала о нем. Теперь я чувствую себя, как никогда, одинокой и ненужной, и только мысль об Эване все еще горит во мне ярким огоньком, не позволяя сломаться под гнетом холодной реальности.

Подождав, пока слезы перестанут душить меня волнами дрожи и жуткой обиды, я бросаю последние вещи в чемодан и переодеваюсь.

В этот раз я выбираю нежно-голубое приталенное платье до колен и подхожу к зеркалу, чтобы привести в порядок волосы, как вдруг слышу резкий хлопок за дверью, а после замечаю, что створка начинает открываться, и за ней появляется мужской силуэт.

Присланное сообщение производит на Макса эффект разорвавшейся бомбы, ведь он всерьез считал, что держит Тину на коротком поводке. А состояние, близкое к невменяемости из-за алкоголя и запрещенных веществ, окончательно усыпляет разум мужчины.

Теперь, узнав страшную тайну, он едва сдерживается, чтобы не убить обоих любовников, мило беседующих в стороне. Однако, вопреки плану Питермана, Макс не решается напасть сейчас же, а сперва хочет отомстить Джону и Вивьен за унижение, что он вынес за время этого приема.

Конечно, никто из осведомленных гостей не подал вида, что знает, для чего изначально затевался

Ослепленный ею, он быстро скрывается в коридоре, откуда недавно вышли его враги, и добирается до второго этажа с помощью лестницы для прислуги.

Сделав вид, что ищет уборную, Уолдер приглядывается к каждой двери, чтобы найти комнату Вивьен, и, увидев, как из ближайшей вылетает миссис Нокс, понимает, что его поиски окончены.

Только между ним и его заветной целью стоит высокий мужчина в черном костюме — Мэт, и представляет угрозу чудовищному плану Уолдера.

Чтобы обмануть его бдительность, Макс спокойно идет вперед, нарочно покачиваясь, будто сильно пьян, и обращается к охраннику:

— Простите, я искал туалет, но, очевидно, зашел не туда.

— Туалет для гостей на первом этаже, — заявляет Мэт, не ощущая подвоха, и напрасно.

Как только Макс кивает и делает несколько шагов дальше, охранник на миг теряет бдительность и моментально получает пулю в висок.

После попытки покушения в прошлом году младший Уолдер занялся стрельбой и даже побеждал в соревнованиях довольно высокого уровня, так что обмануть Мэта ему не составило большого труда.

Конечно, охрана особняка быстро замечает нападение, но не успевает прибыть на место преступления до того, как Уолдер проникает в комнату Вивьен и запирает дверь.

— Здравствуй, невеста, — шипит Макс, направив на меня пистолет. — Слушайся, или я прострелю тебе голову.

— Чего ты хочешь? — оцепенев от ужаса, спрашиваю я и застываю вполоборота.

Уолдер явно не в себе! Его глаза горят неестественным блеском и такой ненавистью ко мне, что, кажется, еще немного и он, не задумываясь, выстрелит безо всякой причины. Однако что-то все еще сдерживает его, поэтому он только хватает меня за шею и тащит к окну, чтобы задернуть шторы.

— У нас есть пару минут, — шепчет он мне на ухо, удерживая пистолет у виска, — пока охрана прибежит сюда и вскроет замок. Подождем, да?

— Зачем я тебе? — запинаясь от страха, спрашиваю я и смотрю в сторону входа в гардеробную и личную ванную в углу комнаты.

Они находятся за ширмой и пока не привлекают внимание Уолдера, но еще одна дверь, разделяющая меня от спасения, может стать роковой, поэтому я стараюсь медленно повернуться, сыграв, что мне больно.

К счастью, Макс позволяет мне сделать это, снисходительно смеясь, и теперь мы оба смотрим в сторону выхода.

— Я хочу проверить, так ли я был неправ, когда просил Эвана трахнуть тебя на камеру в Холинбейле, чтобы не жениться, — развязно говорит он, отпускает мою шею, и, продолжая угрожать оружием, свободной рукой пробирается под платье. — Вдруг ты настоящее сокровище, раз даже Эван запал на тебя.

Похоже, Уолдеру стали известны неприглядные детали нашего знакомства, но он явно хочет усугубить момент новой ложью, поэтому я решаюсь возразить.

— Он работал на моего отца, — тихо говорю я.

— Нет, нет, нет, — шипит Макс, добравшись до трусиков, от чего я начинаю нервно дрожать и стараться отвести бедра как можно дальше. — Сначала он работал на меня. Конечно, Джон узнал о моем плане и перехватил Миллера, но тот приехал в Холинбейл с пламенным желанием продолжить ваше общение только потому, что я сказал ему сделать это. Знаешь, что он взял в качестве платы?

Задав вопрос, Уолдер замирает, смакуя ощущение моей теплой кожи, и медленно поднимается к груди, в нетерпении смахивая чашку лифчика с одной из них.

— Он потребовал акции своей компании взамен на услугу, — продолжает Макс, тяжело дыша. — Незадолго до этого я получил его долю, и с тех пор этот подонок отчаянно искал способы забрать свое.

Я не понимаю, правду ли говорит этот мерзавец, или он просто хочет сделать мне невыносимо больно, но вместе с откровенным насилием его слова отзываются во мне отчаянием.

Стараясь не думать о том, что его руки трогают меня, я снова задыхаюсь от слез, но боюсь сделать резкое движение, чтобы не спровоцировать его.

— Кажется, ты была не в этом, — внезапно замечает Уолдер, вырвав руку из-под платья, — Черт, да он уже успел поиметь тебя! Так?

— Прекрати, — дрожащим голосом прошу я, молясь про себя, чтобы это поскорее закончилось, но Макс толкает меня на постель и начинает кричать.

— Этот ублюдок везде успел, раз начал трахать обеих подружек! — вопит он, достав смартфон. — Прежде чем прийти сюда, Эван переспал с Тиной. Только все это время она была моей любовницей и тоже работала на меня!

Чтобы убедить меня в реальности обвинения, Уолдер садится рядом и подносит экран очень близко к моему лицу.

— Смотри! — вскрикивает он, и я начинаю холодеть от ужаса при виде трех фото. На первом Эван ведет Тину по коридору отеля, затем заходит в номер и занимается сексом на кровати.

Этого не может быть! Он не мог так поступить со мной!— кричат сотни голосов в моей голове, и ни один из них ни секунды не доверяет этим фото.

— Зачем ты показываешь это? — обреченно спрашиваю я, отвернувшись.

— Чтобы перед тем, как сделать то же самое с тобой, ты поняла, кто все это время был рядом, — отвечает он, приставляет к моему животу пистолет и с животной улыбкой начинает расстегивать брюки. — Уверен, тебе так понравится, что ты сама попросишь отца о нашей помолвке.

Глава 32

Immediate Music — Dream Worlds

Не знаю, что происходит, но все эти разговоры больше похожи на дешевый спектакль!

Сначала папаша Джон, прижав хвост, просит меня о каком-то сотрудничестве, потом мнимая подруга Вив старательно красуется перед своим ручным зверьком. А еще Питерман с хитрой рожей косится на меня, будто давно расставил ловушки и ждет, когда я попаду в одну из них.

Может, я псих, но мне все больше кажется, что это звенья одной цепи. Или разных, но все они ведут к серьезным проблемам.

Их, кстати, мне гарантировала Тина, и уверен — не случайно. Она точно что-то знает или работает на кого-то из них, поэтому меня сейчас защищает только алчность чертовых братьев, ведь они дорожат своими активами больше, чем хотят прикончить меня.

Почти все из них уже покинули зал и находят свои места в столовой, а я еще минуту жду и двигаюсь к лестнице. Сейчас мне ничего не угрожает, но внутреннее чувство все равно орет, что я пожалею, если не поспешу к Вивьен.

— Какого черта происходит? — напряженно спрашиваю я, понимая, что они направляются на второй этаж.

— Уолдер, — задыхаясь произносит Джон. — Он убил Мэта и зашел в комнату Вивьен!

— В комнату Вив? Он с ней? — ору я, и через секунду уже ничего не слышу из-за бешеного пульса в голове.

Адреналин снова захватывает тело, во рту пересыхает, и я, как ошпаренный бегу наверх, выхватив пистолет из дрожащих рук Джона. А попутно клянусь превратить собственную жизнь в ад, если с Вивьен что-нибудь случится.

Почему я поверил папаше и оставил ее одну? Мне всего-то нужно было пойти с ней, и я бы без проблем пробил башку этому мудаку даже без оружия! А теперь он там, вместе с ней, и я боюсь даже представить, что происходит за той дверью.

Около нее уже стоит толпа мужиков в черном. Все застыли, как статуи, чтобы не привлечь внимание Уолдера, а Лекс жестом требует, чтобы я шел тихо, и просовывает в дверной замок маленькую камеру.

На ноуте у парня рядом быстро возникает картинка, и она заставляет мою душу выворачиваться снова и снова, потому что я вижу эту мразь на Вив!

Ублюдок держит пистолет у ее живота и пытается снять брюки, а она, вжавшись в подушку, боится произнести хотя бы звук.

— Дело — дрянь, — шепчет Лекс. — Любое резкое действие спровоцирует выстрел.

Я тоже приглядываюсь к изображению и понимаю, что громила прав, но вдруг замечаю нечто, что может помочь нам.

— Координация явно нарушена, — говорю я. — Видишь? Он пытается контролировать ситуацию, но дергает руками и иногда отводит ствол в сторону. А еще явно тормозит. Это наш шанс.

— Похоже на то, — соглашается Лекс. — У нас будет секунда…

— Меньше, — отвечаю я, крепко сжав пистолет. — Я готов.

— Здесь все умеют стрелять, — вмешивается парень с ноутбуком.

— Не как я, — уверенно отвечаю и быстро осматриваю каждого. — Вы готовы взять ответственность за жизнь Вивьен на себя? Хоть кто-то? Нет? Тогда заткнитесь.

— Как только я приоткрою дверь, целься без промаха, другого варианта нет, — продолжает Лекс и достает отмычку. — Остальным — не двигаться. Сразу несколько выстрелов гарантированно попадут в мисс Нокс.

— Сэр, — протягивает еще один громила, при виде Джона.

— Я доверяю Эвану, — произносит он и, выйдя вперед, сжимает мои плечи. — Действуй. Спаси мою дочь.

В этот момент подонок как раз начинает психовать, и прижимает ствол к кровати, чтобы спустить штаны, а Вив отчаянно вскрикивает: “Не трогай меня!”, и этим окончательно вырубает мозг.

Вдох, два, пять… Не знаю, сколько я успеваю их сделать, потому что вскоре вижу только щель между створкой и откосом, а впереди очертания Вивьен под этим мудаком.

Дальше темный экран, ярость и Уолдер, падающий на пол.

Правда, кровь течет не из башки, как я хотел. Пуля прошла по касательной, задев щеку, и попала прямиком в плечо, но этого хватает, чтобы мразь отскочила, а новый выстрел в другую руку окончательно лишает его возможности напасть.

Теперь у меня план поинтереснее. Сдохнуть от свинца в лоб — слишком легко для этого ублюдка!

Увидев меня, Вивьен вскакивает и, не помня себя пробегает мимо, но я запоминаю ее взгляд. Он не говорит мне “спасибо”, не боится и не сожалеет, а рвет на части за какой-то миг. Она даже не делает попыток что-то сказать мне, просто выходит и быстро спускается вместе с домработницей.

Я же с кучей парней остаюсь в комнате и списываю поведение любимой на шок и обиду за то, что не смог оградить ее от нападения.

— Заберите ее вещи и отнесите к моей машине, — требую я. — А еще проверьте ее хорошенько. Я скоро спущусь.

Джон кивает, потому что видит, что его дом стал для дочери самым опасным местом на Земле, и один из его прихвостней тут же подлетает к чемодану и выходит.

— А пока, — продолжаю я, приближаясь к подонку. — Я отстрелю тебе член…

— Она все знает, Миллер, — хрипит тот, как только я поднимаю его и приставляю к яйцам дуло. — Знает, кто послал тебя к ней первым. Ну и как Тина в постели? Лучше Вив, правда?

— Что ты несешь? — ору я, сжимая его шею.

— Тогда как ты объяснишь те фото, — продолжает Уолдер, кивая в сторону кровати, где лежит телефон.

Что-то подсказывает мне, что именно в этом причина странного поведения Вив, поэтому я хочу знать наверняка, что мудак показал ей.

— Дайте мне, — требую я и включаю экран, но, когда вижу фото с собой и Тиной, начинаю орать: — Мать его, что за…

На них я трахаю ее в каком-то отеле! А дата в углу говорит о том, что запись была сделана вчера! И этому есть только одно объяснение: меня круто подставили!

Не знаю, каким чудом мне удается сдержать порыв не прикончить тварь прямо сейчас.

Может, меня больше волнует наше с Вив будущее или дело в просьбе Джона оставить Уолдера для серьезного разговора с ним. Но я начинаю вспоминать рожу Питермана, а еще поведение этой шлюхи и соотношу их с тем, что фото прислал аноним, а дальше все быстро встает на свои места.

— Это старший Питерман, — рычу я, сжимая смартфон.

— С чего ты взял? — спрашивает Нокс и смотрит на надпись “неизвестный номер”.

— Он следил за мной, и Тина обещала мне проблемы.

— Сэр, — вмешивается один из парней. — Я могу поднять записи с камер.

— Она хотела, чтобы этот олух пристрелил меня, — догадываюсь я.

— Похоже, ты не можешь контролировать даже свою любовницу. Значит, я сделал верный выбор, — презрительно говорит Джон и обращается ко мне: — Иди к Вивьен, Эван. Я закончу здесь…

В ответ подонок только улыбается, ведь не понимает, что происходит. Зато понимаю я, и по глазам папаши читаю, что Уолдеру конец.

Нападение на его дочь по правилам братства развязывает Ноксу руки, так что я киваю, отдаю пистолет и быстро выбегаю в коридор под звук единственного выстрела.

Только на этом черная полоса не заканчивается, потому что внизу ко мне подлетает Габи и кричит:

— Сэр, я не смогла остановить ее!

— Я не сэр, — говорю я. — Куда она пошла?

— Туда, — отвечает женщина и указывает на открытую входную дверь.

Чтобы догнать Вивьен, я тут же выбегаю на улицу, и, услышав от двух парней в черном: “Все чисто, вещи в багажнике”, устремляюсь к дороге, нервно оборачиваясь.

Вив

Когда после ранения, я чудом открыл глаза, то поклялся, что увезу ее отсюда и сделаю все, чтобы она была счастлива. Поэтому не жду, прыгаю в тачку и останавливаюсь посреди дороги, чтобы преградить ей путь.

— Сядь в машину, Вив! — громко прошу я, понимая, что только так смогу привести ее в чувства.

— Я никуда не поеду с тобой! — кричит она и старается обойти машину сбоку.

— Черт! Тогда я сам посажу тебя! — вскрикиваю и перекидываю ее через плечо. — Этот разговор нужно начать сначала! И ты выслушаешь все, как было! Потому что я уже один раз сделал ошибку и отпустил тебя. Второй такой не будет!

“И вдруг в зал вошел мужчина мечты, бизнесмен и меценат, и тут же завладел вниманием Вивьен. Красивый, как ангел, спустившийся с небес, он медленно шел в ее сторону, заставляя сердце трепетать от волнения, и, остановившись на расстоянии вдоха, протянул ей руку со словами:

— Разрешите украсть вас?

— На один танец? — задумчиво переспросила она.

— На всю жизнь, — серьезно заявил он, сжимая ее ладонь”.

Отрывок из романа В. Нокс “Эван и Вивьен: История любви”.

Все происходящее кажется мне чудовищным сном, только я не могу ущипнуть себя и проснуться. И дело не только в нападении или словах Уолдера, а в том, что именно сейчас я слышу, как с треском разрушился мой мир!

Это не случилось в одночасье, просто сегодня я дошла до последней черты, за которой возникнет новое будущее или растворится в пустоте, что сейчас захватила меня.

Родители, Тина, Эван, Уолдер… Все они были частью бесчеловечной игры, и я не могу понять, как и почему это случилось со мной!

Почему я? За что? Неужели, они просто почувствовали слабость и напали сразу со всех сторон? Уничтожили все светлое, что так долго жило в душе и не позволяло мне сломаться?

За что?— этот вопрос застывает в воздухе и, похоже, превращается в лед, готовый обрушиться мне на голову в любую минуту. А позади маячит свет фар автомобиля Эвана, и, словно последняя надежда во мраке, призывает меня остановиться.

Я не готова говорить с ним, и, стирая слезы, продолжаю идти, но он набирает скорость и быстро преграждает мне путь. Несмотря на мои крики и сопротивление, Эван осторожно берет меня на руки и перекидывает через плечо, а затем усаживает на заднее сидение.

— Что вы за люди? — продолжаю кричать. — Почему все вы так поступаете со мной? Мама отказалась от меня из-за поездки с тобой, отец оказался чудовищем, а Тина и ты… Все вы лжете и не считаетесь с другими! Все!

— Вивьен, я понимаю, ты пережила страшное, и я… — с дрожью в голосе старается оправдаться Эван, но этим делает мне только больнее.

— Ничего не говори, — прошу я, собравшись калачиком. — Тебе и не представить, что сейчас творится у меня внутри.

— Хорошо, — напряженно произносит он и некоторое время смотрит вперед, но после пытается продолжить: — Я знаю, что он сказал и показал тебе, но те фото — подделка! Меня не было здесь вчера, и мои раны…

— К черту фото, Эван! — внезапно вскрикиваю я. — Я ни минуты не верила в них! Уолдер и ваш договор. Это правда?

Услышав прямой вопрос, он откидывает голову и нехотя бурчит, смотря вверх:

— Да. Я бы мог соврать тебе, Вив, чтобы успокоить и побыть героем, но это не так. Из-за моей лжи и так случилось слишком много…

— Боже, — всхлипываю я, прижавшись лбом к подголовнику.

— Не знаю, что повлияло на меня, — произносит Эван, — может, чудо, но вчера я дал себе обещание: больше никаких секретов и вранья. Только, когда увидел тебя в том зале, у меня просто разум помутился, хотя, черт, никакие оправдания вроде тех, что я готовил для этого, неважны. Больше нет.

Услышав это, я с новой силой начинаю рыдать, вцепившись пальцами в кресло, но в глубине души хочу снова прижаться к Эвану и забыть все, что произошло. В сущности, если бы не мое безрассудное желание вырваться из дома, я бы не доверилась ему, не отправилась на остров и не потеряла веру во все, что окружало меня…

Но вместе с тем не почувствовала бы и капли той любви, что заменила мне воздух, и сейчас тлеет в груди, удерживая от рокового решения.

Я закрываю глаза и пытаюсь успокоиться; представить ту самую отмель или утро в отеле, что изменили мою жизнь, но каждый раз я оказываюсь на холме посреди пропасти и точно знаю, куда бы я ни сделала шаг — упаду.

Эта мысль преследует меня снова и снова, пока я окончательно не теряю способность думать, и тогда Эван вдруг появляется рядом, обнимает меня и тихо шепчет на ухо:

— Вив, прошу, не отстраняйся. Я понимаю, как тебе больно, правда. И это тоже режет меня на куски с того момента, когда я признался тебе в отеле. Но я ничего не могу изменить в прошлом, только настоящее и будущее. И я говорю: я не отпущу тебя никуда, потому что люблю! Люблю, Вив!

— Ты же никогда не повторяешь, — хриплым голосом напоминаю я, зарывшись носом под ворот его рубашки.

— В том и дело, — повысив тон, отвечает любимый. — Я не понимаю, что происходит со мной. Со вчерашнего дня я сам не свой, будто проснулся совсем другим: более взрослым, зрелым и правильным. Не знаю, как объяснить, но все это из-за тебя…

Отчего-то слова Эвана заставляют вспомнить мой роман, где идеальный мужчина выглядел именно так: с первой встречи говорил правду и не скрывал серьезных намерений к Вивьен, был уверен и настойчив, терпелив и нежен. А еще ни на милю не подпустил бы любимую к опасности.

Но Эван не читал его, а какие-то строки в ноутбуке не могут так изменить человека! Такого не бывает!

И тем не менее я спрашиваю:

— Из-за меня?

— Ты делаешь меня лучше, Вивьен, — продолжает он. — Ты! И я готов повторять тебе столько, сколько нужно: я люблю тебя и обещаю, нет, клянусь: то, что

Голос Эвана вновь дрожит, и я вижу, что ему так же плохо, как и мне, только он не может это выплеснуть слезами, поэтому продолжает взывать то к разуму, то к сердцу, в надежде найти отклик хотя бы от одного из них.

И мне наконец становится легче от понимания, что между нами ничего не изменилось, и мы должны оставить прошлое, чтобы больше оно не причиняло нам обоим столько боли и не стало причиной новой разлуки.

— Я так испугалась, — признаюсь я, вдыхая запах его парфюма.

— Поверь, я даже передать не могу, что я чувствовал, когда стоял у той двери, — отвечает он и прижимается щекой к моей макушке. — Все пройдет, Вив, обещаю.

— Эван, — шепчу я, подняв голову. — Не оставляй меня, пожалуйста, всегда будь рядом.

— Вив, это моя самая большая мечта, — произносит он и проводит кончиком носа ото лба до подбородка, осыпая меня поцелуями.

Вскоре наши дыхания становятся одним, и мои слезы, касаясь его горящих щек, быстро исчезают от ощущения его чувственного языка и крепких ладоней на талии.

— Я увезу тебя подальше отсюда, — обещает любимый, прервавшись на вдох, — а дальше все будет так, как ты захочешь.

Я слушаю Эвана, и ко мне снова возвращается ощущение счастья. Оно отражается в моих глазах и быстро достигает любимого, а он одним присутствием делает его почти бесконечным.

Слившись в новом поцелуе, мы почти не замечаем, как мимо пролетают авто, забирая с собой минуты и ощущение реальности. Как яркие блики от их фар на миг освещают салон, переливаясь в приоткрытых окнах, а звук мотора заглушает бешеный стук в груди.

Все теряет значение, когда мы вместе, и это ощущение длится до тех пор, пока Эван с протяжным вздохом не отрывает губы от моих.

— Поспи, пока мы будем ехать до взлетной площадки, — просит он, протягивая мне маленькую подушечку.

— Я не хочу, — жалобно шепчу я, не желая терять ни секунды.

— Поверь, потом тебе будет не до этого, — говорит он и щурится, будто ему больно.

— Тебе нужно показаться врачу, — прошу я, смотря, как он с усилием встает и выходит, чтобы занять кресло водителя.

— Завтра после встречи с инвесторами я как раз собирался к нему, — он делает очередной глубокий вдох перед тем, как завести мотор.

— А сегодня?

— А “сегодня” мы проведем вместе, как я и планировал. В аптечке вертолета лежит обезболивающее на этот случай. Я так спешил к тебе, что забыл взять его с собой.

— Точно, все в порядке? — допытываюсь я, потому что мне совсем не нравится его состояние сейчас.

— Все нормально, Вив, — отвечает Эван, смотря на меня через зеркало заднего вида. — Правда. Поспи, я разбужу тебя, как приедем.

Глава 33

Особняк Ноксов в пригороде Глейнвила.

Узнав о нападении на Вивьен, арбитр спешно прибывает в особняк Ноксов.

Он единственный, кто не присутствовал на торжестве, потому что надеялся на благоразумие мужчин, облеченных деньгами и властью. Однако был неприятно поражен поступком младшего Уолдера, поэтому принимает решение экстренно собрать членов Ассоциации в кабинете хозяина дома.

Огласив все улики, собранные по делу за полчаса до внеочередного заседания, арбитр грозно смотрит в сторону убитого горем старшего Уолдера и провозглашает:

— Господа, после того, что сделал Макс, мы вынуждены исключить Кларка из братства. А так же лишить его семью особого статуса. Есть возражения?

Вопрос Нильсона ожидаемо не вызывает протеста ни у одного из мужчин. Напротив, каждый из них с особой алчностью разглядывает новую жертву и строит планы на освободившиеся сферы влияния, но только мистер Стоун, своенравный владелец аграрных холдингов на всем южном побережье, решается поинтересоваться.

— И кому же достанется его часть в нефтяных компаниях?

— Об этом мы поговорим отдельно, мистер Стоун, — обещает Нильсон. — Однако это не все обвиняемые на этот вечер.

— Случилось что-то еще? — с опаской спрашивает Джон.

— Увы. Как выяснилось, Мистер Питерман принял участие в этом преступлении, прислав Максу через своих людей поддельные фото секса Эвана Миллера и мисс Бэнкс. Последняя, являясь давней любовницей Уолдера, опрометчиво согласилась сыграть наживку за неплохие отступные и настойчиво оказывала Эвану знаки внимания. Таким образом, Альберт надеялся руками Макса устранить сразу двоих членов братства…

— Зачем это мне? — вскрикивает тот, попав под пресс недовольного перешептывания братьев.

— Месть и уязвленное эго, — серьезно произносит арбитр, стукнув по столу.

— У вас есть доказательства? — рычит обвиняемый, не желая признавать свою вину.

— Есть, — отвечает Нильсон, и, подождав полной тишины, продолжает: — Твой сын Дэн был задержан на границе во время попытки улететь с любовницей в Швейцарию, где у вас есть дом. За вашу общую свободу он согласился дать эти показания.

— Мозгляк, — бурчит Питерман, протирая платком багряное от злости лицо.

— Вы обязаны ему всем, Альберт. Так, что вы тоже исключаетесь, но не лишаетесь свободы. Пока…

— Мы можем идти? — спрашивает тот, вскочив с места, чтобы поскорее отправиться за сыном.

— Да, по вопросу активов мы встретимся чуть позже, господа, — напоминает Кох. — Джон, останьтесь на минуту.

— Мне нужно успокоить жену, — суетливо отвечает Нокс, глядя на то, как перед его лицом закрывается дверь за последним гостем.

— Я видел Клэр, она вполне собрана, — возражает Нильсон и садится в мягкое кресло хозяина, чтобы подчеркнуть свое влияние. — Я хотел спросить: должно быть, ты рад, что избавился от своего врага Уолдера?

— О чем ты? — спрашивает Нокс, едва заметно сжав ладони от волнения.

Нильсон не спешит отвечать ему, поэтому минуту рассматривает кабинет, и, заметив у ног несколько папок, медленно поднимает их, пока Джон не теряет терпение:

— Нильсон!

— Не буду ходить вокруг да около, — резко заявляет арбитр, довольно растянувшись. — Я заметил, что сегодня, когда вы с Альбертом покинули зал заседаний, между вами состоялся короткий разговор. Он что-то быстро показал тебе, и сейчас, собрав все улики, я могу предположить, что именно…

— И что же?

— Он жаловался, что подруга твоей дочери спит сразу с обоими наследниками, так? — спрашивает Кох. — А ты сетовал на то, что Вивьен слишком увлеклась другим мужчиной вопреки вашим ожиданиям скорого союза. И тогда посоветовал Альберту сделать монтаж тех фото, а в качестве лица избрал Эвана. Мужчину, который вышел из-под твоего контроля. Только план обернулся против тебя…

Джон знает, что Нильсон прав, и его предложение сотрудничества с Эваном было лишь уловкой, чтобы отвлечь от себя внимание.

Тем

— У тебя не доказательств.

— Конечно, нет, только выводы, Джон, — протягивает арбитр. — Поэтому я предупреждаю тебя: оставь в покое Миллера. Он хороший парень и один из нас. А заодно запомни: я внимательно наблюдаю за тобой.

Как только авто устремляется вдаль, я закрываю глаза и прислушиваюсь к шуршанию колес и монотонному гулу мотора. Сливаясь с мелодией вечернего города, они медленно окутывают меня, а полумрак создает атмосферу спокойствия и комфорта.

Конечно, я предпочла бы заснуть в объятиях Эвана, но мне хватит и того, что он рядом и тихо наблюдает за мной, поднимая взгляд к зеркалу заднего вида.

Сейчас он не излучает того напряжения, что разливалось по нему раньше, наоборот, размеренно и плавно скользит по мне, временами сдвигая брови, словно хочет запомнить каждую черту. Я же любуюсь тем, как его пальцы сжимают руль, а мышцы напрягаются в ответ на очередной маневр, и вскоре окончательно погружаюсь в сон, представляя, что он лежит рядом.

Вив такая красивая и расслабленная, что я никак не могу сосредоточиться. Она со мной, но мне не удается отпустить все, что случилось, поэтому я, как ненормальный, все еще верчу головой и жду очередного подвоха.

На Косте все будет иначе, но пока мы здесь, любой из богатых выродков может выкинуть что-то в отместку, поэтому так важно все предусмотреть и внимательно смотреть на дорогу!

Смотреть, Эван, а не пялится на Вив!

Раньше я бы посчитал это слабостью и не позволил себе такие глупости, но она и правда делает из меня кого-то другого, и я пока не знаю, как это отразится на нас и деле, которое мне доверили.

А еще эта чертова рана с каждой минутой ноет все сильней! Еще немного и я взвою от боли, а держусь только из-за Вивьен.

Не хочу, чтобы она знала правду. Я еще не готов рассказать ей, что все серьезнее, чем кажется, и я здесь просто из-за чуда, а не мастерства врачей. Мне нужно только дотерпеть до вертодрома, а там я вколю еще ампулу обезболивающего и смогу так продержаться до утра.

Надеюсь, ведь эта ночь должна стать особенной, и мой план не нарушит какая-то дырка в боку!

Пока я думаю, в салоне раздается сигнал мобильника, и чуть не будит Вив, но, к счастью, я быстро хватаю его.

Только это не мой, а Уолдера! Я и забыл, что забрал его с собой!

В ярости я отключаю звук и собираюсь выбросить его в окно, но он продолжает вибрировать, а надпись на экране говорит о том, что звонят именно мне.

Это Кларк Уолдер, отец той мрази, что так и не научил сына использовать мозг и член по назначению, не путая их!

— У вас десять секунд, — предупреждаю я.

— Эван Миллер, — резко доносится в трубке. — Я знаю, что телефон моего сына у тебя, поэтому решил позвонить на него.

— И? — протягиваю я, сбросив скорость в ожидании очередной угрозы.

— Я просто хочу предупредить, чтобы ты внимательно смотрел по сторонам, вдруг что-то случится, — говорит тот. — Помни, я не оставлю тебя и твою маленькую шлюху. Я дождусь момента, и вы оба заплатите за то, что случилось.

Дальше раздаются гудки, и, поняв, что мое внутреннее чутье снова не врет мне, я быстро открываю окно и бросаю трубку под колеса проезжающей тачки.

Этого я и боялся. Нужно поскорее уматывать отсюда!

Я засыпаю и надеюсь увидеть спокойный добрый сон, но вместо этого оказываюсь на берегу бушующего моря.

Его волны с силой бьются о скалы, а ветер треплет мои волосы и, кажется, что пронизывает насквозь. Я же не могу сделать ни шага, потому что камни под босыми ногами больно вонзаются в кожу, а образ белого катера, гонимого бурей, заставляет заледенеть не только тело, но и душу.

В нем сидит Эван и, как может, борется с неистовой стихией, стараясь подобраться ко мне, но волны, сталкиваясь с судном, уносят его все дальше, пока на горизонте не остается только светлый силуэт.

Я кричу ему вслед, обхватив себя руками, чтобы согреться, но все мои мольбы затмевает ураган. Продолжая властвовать над нами, он поднимает к небу огромные массы воды и обрушивает рядом со мной, не причиняя вреда, но, словно в насмешку, вдруг выкидывает на берег поломанные доски и части катера, на котором уплыл Эван.

В этот миг я понимаю, что буря безжалостно расправилась с судном, поэтому делаю отчаянную попытку зайти в море, чтобы спасти любимого, однако каким-то чудом он оказывается за моей спиной и просит меня остановиться.

В отличие от меня, он промок насквозь! С его волос течет вода, а из раны — кровь, и он едва держится, чтобы не упасть.

— Вивьен, — говорит он, второй рукой прикрывая окровавленную повязку. — Прости, я не смогу быть с тобой так долго, как хочу…

— Что происходит? — кричу я, схватив его ладонь, и пытаюсь осмотреть бок, но он не дает мне сделать этого.

— Мне пора, — тихо произносит он, поглаживая мое лицо с выражением глубокой скорби.

— Куда? — судорожно кричу я.

— Туда, откуда ты вырвала меня на время, — отвечает он, и его образ начинает расплываться, превращаясь в туман.

От ужаса я падаю на колени и продолжаю рыдать, пока не вздрагиваю, и, открыв глаза, вновь не вижу Эвана.

Но живого и настоящего, как все, что окружает меня!

— Боже, — шепчу я. — Я думала, что все это правда.

— Что правда? Тебе приснился кошмар? — спрашивает он, наблюдая, как я дрожащими руками сжимаю его спину и никак не могу успокоиться.

— Да, ты оставил меня…

— Нет, я здесь, — тихо отвечает он, но отчего-то в его голосе тоже ощущаются нотки дрожи. — Мы на месте. Я решил подождать, пока ты проснешься.

— Лучше бы ты сразу разбудил меня, — говорю и приподнимаюсь при виде очертаний города вдали. — Где мы?

— На вертодроме.

Как только он открывает дверь, с улицы врывается поток свежего воздуха, и соленый запах океана быстро заволакивает салон. Выглянув, я замечаю большой вертолет, стоящий неподалеку, но мое внимание приковывает не он и даже не завораживающий вид на залив, а подвергнутый рукав рубашки Эвана.

Наверняка он уже вколол обезболивающее, поэтому чувствует себя намного лучше, но сон, что яркой вспышкой

— Что произошло? — спрашиваю я. — Как ты получил эту рану?

— Пуля, — с неожиданным спокойствием отвечает он, обняв меня. — Одна — по касательной, вторая зашла внутрь, но не повредила органы. Все нормально, я же могу ходить… и не только.

— С обезболивающим! — не унимаюсь я. — Эван, это не шутки! Мы сейчас же поедем в больницу!

— Вив, я обещал, что займусь этим завтра, значит, так и будет, — он останавливая мои попытки вернуться в авто. — Не упрямься. Тебе понравится.

— А что именно?

— Надеюсь, все, — с улыбкой говорит он и подводит меня к пилоту, что все это время тихо наблюдал за нами.

— Наконец, я уже успел отвезти Ксавьеро и вернуться, — жалуется он.

— Возникли сложности, — бурчит любимый и открывает передо мной дверь. — Но сейчас все в порядке. Погнали отсюда.

Пилот кивает и быстро забирается в кабину, а мы располагаемся сзади, заняв кресла рядом с иллюминатором.

Со знанием дела Эван ловко пристегивается, каким-то образом поняв, как все эти ремни соединить между собой, и надевает наушники, а я не понимаю — зачем, и минуту верчу их в руках.

— Так, мы будем слышать друг друга даже в шуме, — объясняет он и надевает их на меня, а затем помогает пристегнуться.

— Я впервые в вертолете, — оправдываюсь и с интересом осматриваю салон, но, когда мы начинаем плавно подниматься, хватаюсь за Эвана, будто не было того полета на воздушном шаре.

— Расслабься, Вив, — просит он и показывает на вид снаружи, — Смотри, какая красота. Нигде больше ты не увидишь такого океана.

Hypersonic Music, Max Cameron — Shine

Я улыбаюсь, стараясь не думать о плохом, а заодно привыкнуть к ощущению невесомости, поэтому с выражением полного доверия кладу голову на плечо любимого и смотрю, как город быстро сменяет побережье.

С такой высоты залив выглядит, как бескрайнее синее полотно, и звезды, одна за другой появляясь в небе, кажется, тонут в его непостижимых глубинах. Еще немного и нас окончательно заволакивает тьма, и только тусклая лампочка над нами, позволяет любоваться расслабленным лицом Эвана, а ему видеть, насколько я счастлива с ним.

— Что? — с улыбкой спрашивает он, смахнув с моей щеки непослушный локон.

— Что ты делал эти две недели? Кроме перестрелок, — внезапно спрашиваю я.

— Кроме них… — задумчиво протягивает он. — Ничего. Все это время я помогал Ксавьеро и его людям уничтожить последние ячейки банды Хосе. Конечно, работы еще много, но нам удалось взять под контроль важные объекты и управление островом.

— Ты собираешься стать президентом? — смеюсь я, потому что его слова больше похожи на предвыборную речь, чем на рассказ о разборках мафии.

— Это маленький остров, Вив. Пока я просто в управленческом Совете, а дальше буду заниматься тем, что умею — бизнесом. Мне не нужна власть. От нее одни проблемы, — Эван поцелует меня в кончик носа. — А что делала ты?

— Кроме отчаяния? Я писала роман, о котором говорила тогда.

— С идеальным Эваном? — хитро спрашивает он, прикусывая мочку моего уха. — И каков он?

— Он бессовестно идеален. Прямо, как ты сейчас.

— Я бы хотел почитать, — томно продолжает Эван, спускаясь к шее.

— Не выйдет. Он остался на ноутбуке, а с учетом того, что я не планирую его издавать, можно сказать, что он навсегда потерян.

— Очень жаль, — протягивает любимый и снова возвращается к спинке своего кресла, будто секунду назад не мучил меня горячими поцелуями. — Но я думал, романы пишут месяцами. А ты успела за это время?

— Если не есть и почти не спать, это возможно, — признаюсь я. — Я закончила его вчера.

— Вчера, — задумывается он и неожиданно говорит то, что мне уже не раз приходило в голову: — Ах, вот почему я чувствую себя так странно. Это все твой волшебный роман.

— Перестань, — смеюсь я, потому что не ожидала от мужчины хотя бы догадки об этом. — Как можно верить в такие сказки?

— Рядом с тобой — легко, — произносит Эван и смотрит на меня так пристально, будто хочет сказать что-то важное, но вместо этого подтягивает меня к себе и вновь кивает в сторону иллюминатора: — Смотри, сейчас будет нечто грандиозное.

Сперва я не понимаю, что может быть необычного в темном пространстве, и стараюсь рассмотреть хотя бы очертания воды, но вдруг впереди замечаю всполохи света и силуэт берегов острова. С нашим приближением они становятся ярче, и вскоре горизонт освещают шапки фейерверков и салюта.

Большие и маленькие, разноцветные и просто золотистые они быстро укрывают собой все небо над Костой и, отражаясь в океане, создают иллюзию горящих волн, а длинный шлейф искр еще долго висит в воздухе, принимая вид причудливых узоров.

— Это великолепно! — вскрикиваю я. — Но что они празднуют?

— Свободу, Вив, — спокойно произносит Эван, будто совсем не имеет отношения к этому, и пока я продолжаю наблюдать за восхитительным представлением, достает из кармана коробочку, а затем открывает ее и берет меня за руку.

Подняв мою ладонь к своим губам, он трогательно целует каждый палец и, остановившись на безымянном, спрашивает:

— А ты готова стать по-настоящему свободной со мной, Вив?

— Что? — от неожиданности шепчу я, не веря, что все это происходит.

— Вивьен Нокс, — официальным голосом повторяет Эван, — ты согласна стать моей навсегда?

От нахлынувших чувств, я хочу плакать и взорваться от счастья, как этот фейерверк!

Эван, россыпь звезд и огней в небе, радость жителей и бешеный стук в груди — все это становится единым со мной, и я без сомнений вскрикиваю: “Боже! Да! Конечно, да!”, а затем чувствую, как изящное кольцо медленно скользит по пальцу, и губы Эвана завершают ритуал, захватив мое дыхание страстным поцелуем.

Я не хочу, чтобы этот момент заканчивался! Пожалуйста, пусть он продлится вечность!

Глава 34

“Сбежав со скучного приема, они долго бродили по вечернему городу, делясь впечатлениями и воспоминаниями из детства. Пока не оказались на побережье, где уличные саксофонисты исполняли красивую мелодию.

Чтобы насладиться моментом, Эван укрыл плечи Вивьен пиджаком, присел на понтон, и, усадив возлюбленную себе на колени, слился с ней в бесконечном чувственном поцелуе.

Так пролетели часы, и только лучи восходящего солнца, играющие в гребнях прибрежных волн, заставили двоих вернуться. В их сердцах горел огонь, а в душе росло и крепло понимание, что отныне они не смогут жить, как раньше, потому что хотят провести ее в объятиях друг друга”.

Отрывок из романа В. Нокс “Эван и Вивьен:

Поступок Эвана так поразил меня, что я до сих пор не могу подобрать слов и, как безумно влюбленная девочка, смотрю в задумчивые глаза спутника.

Похоже, это решение было для него таким же неожиданным, как для меня, и теперь мы оба тонем в волнах воодушевления, не скрывая широкой улыбки.

Заметив ее, даже пилот не смог остаться безучастным, и после предупреждения о скорой посадке, произносит короткое: “Поздравляю”.

Эван отвечает ему: “Спасибо” и крепче обнимает меня, а я сжимаю его ладонь и молю Бога лишь о том, чтобы с ним ничего не случилось.

Вскоре вертолет начинает снижаться, делая виражи, чтобы подобраться к берегу, но из-за постоянных залпов салюта не сразу находит безопасный коридор. Сперва он зависает на пару минут в ожидании затишья и только убедившись, что нам ничего не угрожает, устремляется к вертодрому.

Площадка находится неподалеку от причала, поэтому, приземлившись, мы сразу окунаемся в атмосферу красочного праздника и всеобщего ликования.

Мелодия гитары фламенко, переходящая в ритмичные постукивания ручных барабанов и хлопки жителей в такт музыке, охватывает нас со всех сторон, и даже двое мужчин, стоящих у дороги, не могут сдержать эмоций, пританцовывая на месте.

Один из них, светловолосый джентльмен лет шестидесяти первым подходит к нам и очень напоминает тех, кто остался в зале нашего особняка.

Улыбаясь, он с теплотой протягивает руку Эвану, но от избытка чувств резко обнимает его, будто близкий родственник.

— Я беспокоился, — признается он, похлопывая друга по спине, а затем переключается на меня, но в этот раз действует сдержаннее: — Мисс, рад встрече, меня зовут Ксавьеро.

Поцеловав мою руку, он отстраняется, будто ему неловко находиться так близко, а я сразу вспоминаю, сколько этот мужчина сделал для нас и Косты, и с благодарностью отвечаю ему:

— Меня зовут Вивьен. Эван рассказывал о вас.

— Надеюсь, не в подробностях, — шутит Ксавьеро, — Не хочу испортить впечатление.

— Только самое хорошее, — уверяю я и обращаюсь к его сопровождающему: — Вы тоже помогали этим отважным людям?

— Простите, — застенчиво отвечает низкорослый мужчина с густой бородой и черными глазами, — я только возил их по… делам. Я водитель.

— Тоже ответственная работа, — говорю и смотрю на Эвана, который в знак согласия кивает мне.

— Ты превзошел сам себя сегодня, — продолжает он, осматриваясь.

— Люди устали от страха и нищеты. Теперь все будет по-другому. Для всех нас, — протягивает Ксавьеро и хитро интересуется: — Ты ведь сделал это?

— Сделал, — уверенно отвечает Эван, улыбаясь мне.

— Я рад, без вас, мисс. Он бы погиб здесь, — неожиданно признается мужчина, но любимый прерывает его напряженной фразой: “Не надо…”.

— Что ж, мы проводим вас до самого сердца праздника, а потом нам нужно ехать, — предлагает Ксавьеро и выходит вперед, а мы следуем за ними.

Emilio Estefan — Pennies In My Pocket

Похоже, для всех жителей, мои спутники стали настоящими героями, ведь каждый, кто встречается нам на пути, стремится пожать им руки и выразить слова благодарности. Женщины, мужчины и даже дети, высыпав с узких улочек на широкую дорогу, ведущую к побережью, мгновенно окружают нас и вскрикивают приветственные слова и пожелания долголетия.

Я уже видела подобное отношение к Эвану на яхте Эймса, когда шла позади в полной уверенности, что совершаю ошибку, но сейчас, я как никогда, разделяю их восторг и почитание, ведь рядом совсем другой мужчина, и, в отличие от прошлого, он крепко держит меня за руку.

Когда же наша процессия выходит к овальной площади, украшенной маленькими фонариками и отблесками фейерверков, к нам подбегает худенькая девушка со свертком в руках, и, остановившись перед Ксавьеро и Эваном, протягивает им по браслету, сплетенному из сотен нитей красного цвета.

Это Даниэла! Только теперь на ее лице столько счастья и жажды жизни, что она невольно передает его и нам.

— Возьмите, это оберег, — говорит она. — Если бы не вы, мой сын попал бы в ужасный мир.

— Это наш долг, — отвечает Ксавьеро и осторожно надевает подарок на запястье, а затем то же делает Эван.

— Он очень красивый, — говорю я, всматриваясь в лицо ребенка.

— Я назвала его Радриго, в честь мужа, — без стеснения признается Даниэла, прижав малыша к себе.

— Мужа? — от удивления спрашиваю я, но быстро понимаю, что мой вопрос звучит бестактно, и замолкаю, прикусывая губы.

— Один из людей Ксавьеро услышал историю Даниэлы и решил познакомиться, — объясняет Эван. — Ну а дальше принял ее сына, как своего.

— Это сильный поступок, — говорю я, а про себя продолжаю:Жаль, что настоящий отец не набрался смелости, чтобы сделать это.

— Сложные времена рождают сильных людей, а борьба за правду — достойных мужей, — уверенно произносит Ксавьеро, поглаживая младенца по маленькой головке, и окидывает взглядом Эвана: — Так?

— Да, — отвечает он и тянет меня к берегу, где уже собралась внушительная толпа. — Мы пойдем.

— Не забудь, завтра у нас встреча, — напоминает мужчина и, получив знак согласия, вместе с водителем уходит дальше.

— Не забудь про врача, — вторю я, пристально смотря в глаза любимому. — Предупреждаю, я не отстану.

— Я помню, — шепчет он. — Но мы еще не сделали всего, что я задумал.

Мне всегда нравились сюрпризы, а в исполнении Эвана они выглядят просто грандиозно, но весь момент портит внезапное озарение, что я оставила вещи в вертолете, чей пилот наверняка уже на полпути домой.

— Я забыла чемодан, — резко говорю я, оглядываясь, но оказывается, что Эван уже все предусмотрел.

— Не бойся. Когда ты вышла, я попросил пилота захватить его и передать помощнице по хозяйству — Антуанетте. Они уже в нашем доме.

— Помощница у тебя? — спрашиваю я, припоминая его реакцию на Габи.

— Это другое, — протягивает любимый. — Она получает деньги за работу и приходит раз в день, чтобы прибраться и принести еды, а не живет со мной, как рабы в Средние века.

— Раз так, хорошо, — смеюсь я.

— Хорошо? — хитро переспрашивает он, коснувшись языком моей нижней губы. — И насколько, Вив?

— Бесконечно, — с придыханием шепчу я, вздрагивая от внезапно начавшейся канонады в небе.

Мне и правда безумно нравится ощущать постоянную заботу и знать, что Эван все держит под контролем, поэтому я отпускаю мысли и смотрю на него, словно в первый раз. А он с трудом отрывается от моих губ, и, загадочно улыбаясь, ведет нас к большому деревянному навесу у самого берега.

Под ним за столиками, потягивая коктейли, сидят радостные люди, но большая часть находится у импровизированной сцены и все время смотрит на нее в ожидании нового выступления.

Пока мужчина с аккуратной бородкой прощается с

— Без них тебе будет удобнее, — говорит он, обнажая мои стопы, а затем то же делает со своими ботинками и закручивает рукава рубашки. — Здесь можно вести себя свободно.

— Это очень приятно, — соглашаюсь я, зарываясь пальцами в теплый песок. — А что дальше?

— Танцы, — отвечает он и поворачивается к сцене.

Тем временем, расположившись на краю помоста, солист громко вскрикивает: «Вы готовы?» и, получив утвердительный ответ, дает команду к началу выступления, а Эван кладет руку мне на талию, а другой сжимает ладонь.

Tony Evans, Tony Evans Dancebeat Studio Band — Stop and Stare (Rumba)

— Так, ты потанцуешь со мной?

— Я не умею, как они, — признаюсь я, любуясь тем, как женщины вращают бедрами и изящно извиваются вокруг партнеров, будто каждая закончила специальную школу.

Конечно, это не те танцы, которые исполняют на соревнованиях и благотворительных вечерах, и точно не классическая румба, чьи мотивы я узнала с первых нот. Однако костианки ведут себя так раскованно и дерзко в этой гремучей смеси из завораживающих движений и соблазнения, что я совершенно теряюсь на их фоне.

— Танцы — единственное, чего не смогли отнять у них даже бандиты Хосе, — объясняет Эван, — поэтому ими владеют почти все. А кубинские и латиноамериканские переселенцы принесли в них часть своей культуры.

— У меня не выйдет, — растерянно шепчу я, когда любимый делает первый шаг ко мне.

— Расслабься и следуй за музыкой, — просит он. — Я поведу тебя. Это просто.

— Хорошо, — отвечаю я и стараюсь отбросить стеснение и мысли, что делаю что-то не так.

На самом деле я жутко боюсь разочаровать Эвана своей неуклюжестью, но он так уверенно смотрит на меня, что я просто не могу отказать.

С новым мощным аккордом музыка, как океанская волна, разливается по берегу, захватывая нас в свои объятия. Сперва я стараюсь двигаться в такт ей, повторяя движения Эвана, но вскоре полностью растворяюсь в моменте и продолжаю так, как чувствую и хочу.

Возможно, это и есть магия танца, когда каждое прикосновение любимого, удар барабана и слова песни резонируют в моем сердце и передается Эвану. А он, в свою очередь, умножает это ощущение на сто и окончательно погружает меня в пучину страсти и желания.

Прильнув щекой к моему лицу, с глубоким дыханием он продолжает поступательные движения бедрами, прижав меня к себе, и шепчет на ухо: «Я люблю тебя, Вивьен, как же я люблю тебя… Ты даже представить себе не можешь…».

От его слов по мне пробегают мурашки. Пульс достигает небес, и, кажется, я умру от блаженства, если не сделаю вдох, но любимый не дает мне ни шанса захватить хотя бы немного воздуха, потому что резко разворачивает спиной к себе, и, зарывшись в волосы, продолжает осыпать мою шею поцелуями.

На этот раз его руки не держат меня, а свободно скользят по телу, в то время как мои обнимают его за шею, сжимая ее сильней в моменты максимального напряжения.

Это невероятное ощущение так захватывает меня, что я не сразу замечаю, как пролетает время, и прихожу в себя только, когда мелодия стихает, а толпа расходится, исчезая в темноте вслед за гаснущими огоньками.

Оказавшись в тишине, что сейчас не нарушают даже взрывы фейерверков, я поворачиваюсь к Эвану, растерянно оглядываясь, но он шепчет, что все в порядке и просит немного подождать.

Tal — Stimela

Следом на сцену выходит светловолосая женщина, и по побережью снова прокатывается нежная этническая музыка, а вокруг нас появляются какие-то люди. Они выносят большие чаши и разжигают в них огонь, но я не понимаю, зачем и снова вопросительно смотрю на любимого.

— Что они делают? — спрашиваю я, наблюдая, как языки пламени возвращаются песку золотистый цвет, а темным силуэтам радостные лица.

— Это старый свадебный обряд, привезенный из Южной Америки, — объясняет Эван. — По традиции правую ладонь мужчины и левую ладонь женщины связывают прочной красной лентой в знак верности и любви. И они не должны снимать ее до брачной ночи.

— Свадебный? — удивляюсь я.

— Да, Глория сделает запись в книге, и с этой минуты мы будем считаться мужем и женой, — продолжает любимый, улыбаясь темноволосой женщине в алом одеянии, что приближается к нам. — Знаю, что ты хотела бы другую свадьбу. И она будет, когда…

— Нет, — резко обрываю я. — Я хочу быть с тобой, и все.

— Можно начинать, сеньора? — по-испански спрашивает Глория.

— Конечно, — с волнением произношу я, замерев от взгляда Эвана.

Он излучает столько готовности к этому шагу и огня одновременно, что затмевает собой даже пламя. И я невольно подхватываю его уверенность, потому что желала того же с первой нашей встречи.

— Готова? — интересуется он.

— Как никогда…

Услышав согласие, Эван заключает мою ладонь в замок, а женщина начинает осторожно связывать наши запястья, говоря что-то на старинном диалекте.

Все это время я постоянно дрожу, но не от холода, а от бесконечных волн воодушевления и волнения, что рождается во мне от каждой мысли о том, что когда-нибудь нам все же придется расстаться. И это слово откликается бесконечной тревогой, особенно, когда я знаю, что любимый скрывает за улыбкой счастья серьезную рану, но не показывает, насколько она беспокоит его.

Наконец Глория в последний раз оборачивает наши руки и завязывает концы ленты крепким узлом, провозглашая нас мужем и женой. А затем ее слова подхватывают люди, выкрикивая поздравления, пока новый фейерверк не взрывается в небе, и Эван не обжигает меня жаром нового признания.

— Теперь ты только моя, навсегда…

— Конечно. Я же буквально привязана к тебе, — смеюсь я, обняв его.

— Поверь. Я справлюсь и без этого, — уверенно заявляет он, осматривая наши связанные руки. — Ну что, мы идем домой или потанцуем немного? Как хочешь?

Я бы осталась еще ненадолго, но я знаю, что у Эвана завтра встреча и его рана по-прежнему беспокоит меня, поэтому я принимаю единственное верное решение, отправиться домой.

Только все время, пока мы идем по узким улочкам Магалиса, постоянно встречая знакомых любимого на пути, во мне все больше крепнут мысли о том самом романе, чья история закончилась на свадьбе, оставив судьбу влюбленных в полной неизвестности.

Глава 35

Это был самый важный день в моей жизни!Теперь Вив — моя жена, и я до сих пор не могу поверить в это.

Знаю, все

Поэтому утром я встречусь с алькальдами Магалиса, Родеаса и еще парочки прибрежных городов и вместе с ними поеду к инвесторам, чтобы заключить важную сделку. В моем ведении находятся порты Косты, и наша главная задача — найти деньги на их развитие, иначе они быстрее сгниют, чем принесут хоть какую-то пользу. А дальше мне передадут часть их акций, остальное разделят между другими владельцами и местными властями.

Это было общее решение с Ксавьеро. Конечно, он бы предпочел оставить все в одних руках, но я не намерен с утра до вечера просиживать в офисе и думать только о том, чтоб сохранить свои бабки. Сейчас для меня важнее семья. Так что следующий пункт — больница.

К утру там соберется консилиум из опытных хирургов, чтобы решить, насколько у меня все хреново. Они считают, что мне нужна еще одна операция, и если бы я не убедил их дать мне этот день, то сейчас валялся бы на койке, а не прогуливался с Вив.

Правда, я не смог выполнить важное условие: держаться подальше от передряг и физических нагрузок. Эти мелочи просто вылетели из головы, когда я снова увидел любимую, а потом… Надеюсь, это не сильно ухудшило мои дела, но рана и правда начала болеть сильнее обычного, и мне все сложнее скрывать это.

Хотя чутье подсказывает мне, что Вивьен тоже тревожит наспех зашитая дырка в моем боку, и она, как и я, старается не подавать вида. Но выходит, что вместо радости и предвкушения ночи мы оба беспокоимся обо мне.

И черт! Сейчас это мне совершенно не нужно!

Все будет хорошо! Я не разбираюсь в тонкостях медицины, но знаю, что врачи вытащат меня. Ксавьеро нашел лучших, так что через пару дней я вернусь и начну новую жизнь! И хватит об этом!

Я хотел бы успокоить любимую, которая сейчас буквально связана со мной одной нитью, но знакомые и просто благодарные жители не дают нам побыть наедине и минуты. Они будто караулят нас за каждым поворотом и появляются один за другим, поэтому к середине пути я решаю отложить разговоры и просто смотрю вперед.

Осталось недолго. Мой дом уже близко, в конце этой улицы. Я специально выбрал именно его, чтобы жить в тишине без соседей и чужих глаз. Мне вполне хватает группы вооруженных мужиков, которая патрулирует весь район. Это было еще одним условием Ксавьеро, и гарантией, что мне не пробьют башку какие-нибудь отморозки из наспех сколоченной банды.

Когда мы приближаемся к дому, охрана тут же расходится и пропускает нас, но я чувствую, что Вив напрягает их присутствие, и сигналом становится ее крепко сжатая ладонь.

— Все в порядке, — говорю я, обняв ее. — Они нужны для нашей безопасности.

— Да, я понимаю, — растерянно отвечает любимая. — Просто мне тревожно. Знаю, что должна сиять от счастья, и это так и есть, но…

— Успокойся, — прошу я. — Я никуда от тебя не денусь, тем более сейчас.

— Правда? — спрашивает она и смотрит так жалобно, что я почти раскалываюсь, но в последний момент сдерживаюсь, чтобы не сказать все, как есть.

Я не хочу, чтобы вместо блаженства и крепкого сна на моем плече, она всю ночь тревожилась обо мне, поэтому целую Вивьен в лоб, крепко прижав к себе, а сам убеждаю себя, что поступаю правильно, и отвечаю: “Правда”.

“Услышав клятву Вивьен перед алтарем, Эван впервые ощутил, что значит настоящее искреннее счастье. Полный готовности окутать им супругу, словно мягким одеялом, он любовался ей и мечтал лишь о том, чтобы она никогда не познала ни страха, ни лишения. И наконец, в ответ на просьбу священника, уверенно пообещал, что не оставит любимую, пока смерть не разлучит их…”.

Отрывок из романа В. Нокс “Эван и Вивьен: История любви”.

Эван в который раз убеждает меня не волноваться, и мне правда становится чуточку легче. Возможно, так влияет его близость или мое желание верить только в лучшее, но впервые за наш путь я расслабляюсь и иду за ним.

В глубине души мне стыдно, что в такую ночь, я думаю не о нас, а о том, что будет завтра. Но больше всего меня страшит эта ужасная строчка, которой закончился мой роман…

И она не о вечной любви или долгой жизни, а о смерти, что непременно разлучит нас.

Это может показаться глупостью, и я сама стараюсь отогнать эти мысли, но, узнав о ране Эвана, я все больше боюсь, что своими руками создала пророчество, от которого не смогу сбежать, как из особняка родителей.

Конечно, Эван замечает, что я о чем-то напряженно думаю, и, приоткрыв входную дверь, спрашивает:

— Точно все в порядке?

— Да, — с робкой улыбкой уверяю я и заглядываю внутрь, потому что в этот миг не могу смотреть в глаза любимого, зная, что не совсем честна с ним.

Снаружи дом выглядит, как небольшая прямоугольная коробка, покрытая белой краской, но внутри он просторнее, чем кажется.

Первое, что бросается в глаза — почти полное отсутствие стен. Здесь их заменяют перегородки из стекла и бетона, имитируя наличие комнат внутри огромного помещения, а несколько тусклых ламп с автоматическим включением придают обстановке еще более аскетичный вид.

В середине зала располагается кухня из светлого дерева со столом и большим диваном сбоку, справа от нее в одной из ниш виднеется кровать, прикрытая плотной шторой, слева — что-то похожее на рабочий кабинет с несколькими стеллажами, и только в дальнем углу есть небольшая комната, отделенная глухой стеной. Скорее всего, ванная.

— Дом принадлежал мужчине? — спрашиваю я, стараясь снять туфли свободной рукой.

— Да, бизнесмену, который работал с Хосе, но испугался и удрал на материк, как только выдалась возможность, — так же неловко разуваясь, отвечает Эван.

— Больше похоже на место для ночлега, — предполагаю я, рассматривая однотонную мебель в стиле хай-тек, которая напрочь лишает это место элементарного уюта.

— Так и есть. Я и сам бывал тут от силы пару раз. Это временное жилье. Скоро мы купим дом побольше, и не в этом городе. Мне нужно только уладить дела. Хочешь пить? — спрашивает любимый, остановившись рядом с кухней.

— Да, я бы не отказалась.

— Сейчас, — протягивает он, берет кувшин с водой со стола и тянется к холодильнику, чтобы достать лед.

Max Denoise, Claire Willis — Bring To Me

Стукнув формой о столешницу, Эван подбирает несколько кусочков и бросает в один из стеклянных стаканов, а затем наливает в него воду и, пока я делаю глоток, стягивает с магнитного держателя ножницы.

— Секунду, я освобожу тебя, — говорит он, осторожно сжав красную нить между лезвий.

— Нет, — прошу я, потому что не хочу отпускать его даже на ярд. — Пусть она останется на нас до утра.

Похоже, моя идея, вызванная скорее страхом, чем желанием придать вечеру особую пикантность, удивляет любимого, но вместе с тем очень интригует, поэтому он замирает и с хитрой улыбкой спрашивает меня:

— Как же я сниму с тебя это милое платье? Или ты рассчитываешь сегодня остаться одетой?

— Разрежь его, — обхватываю его руку с ножницами. — Я хочу избавиться от него как можно скорее.

— Что ты сделала с моей стеснительной Вивьен? — интересуется Эван, расслабив руку, чтобы дать мне поднести ножницы к плечику платья. — Ты вся горишь.

— Потому что это первая ночь с любимым мужем, — томно признаюсь я, не отрываясь от него глаз.

В ответ его взгляд приобретает манящий блеск хищника, желающего избавить меня от всего, что мешает ему напасть. Повинуясь моему внезапному желанию, он осторожно скользит краем ножниц поверх лифа и, забравшись, под правое плечико, медленно делает надрез.

— Лифчик тоже, — говорю я, наблюдая, как тонкая ткань платья сползает к груди, а следом за ней и лямка бюстгальтера.

Через секунду любимый охотно делает то же самое с другой стороной и вскоре полностью освобождает мои плечи и грудь от этих ненужных кусков ткани.

— Ты такая красивая, — протягивает он, положив ножницы на столешницу, и склоняется, чтоб обжечь мои торчащие соски горячим языком.

Эван явно хочет получить от этого мига все, что можно, и чтобы я не мешала его игре, заводит руки мне за спину, крепко сжав спину.

С жадностью изголодавшегося зверя он предается наслаждению, покусывая и посасывая, то одну вершину груди, то другую, и, исследовав каждый ее дюйм, спускается к спущенной юбке платья.

— Продолжишь? — шепчу я, тяжело дыша.

— Еще бы, — отвечает Эван, обхватив подол, и с силой рвет его на две части так, что он быстро сползает на пол.

Возможно, любимый не остановился бы на этом, особенно, когда от новой порции чувственного удовольствия его отделяют только мои трусики, но я хочу продлить момент его томления, поэтому дерзко напоминаю, забравшись ладонью в его волосы:

— Теперь моя очередь. Или ты хочешь остаться одетым?

— Я весь твой, — отвечает он и неохотно поднимается, не отрывая губ от моего тела, пока не достигает шеи.

Чтобы вновь увидеть его рельефную грудь и идеальный пресс, я сжимаю ножницы и подношу к вороту, но действую не так выверено, как Эван, и быстро превращаю в клочки его идеальную сорочку. Еще несколько секунд и то, что называлось рукавами, отравляется вниз к моему платью, за ними — правая сторона рубашки, а левая — спадает сама.

— Брюки тоже разрежешь или разрешишь мне просто снять их? — с улыбкой спрашивает любимый.

— Я сама, — говорю, бросив ножницы на пол.

Оставив левую руку в ладони Эвана, я с пылким взглядом медленно расстегиваю пояс и спускаю брюки, освобождая его крепкие ягодицы и до предела возбужденный член.

А любимый помогает мне окончательно избавиться себя от одежды, и спрашивает:

— Что дальше?

— Иди назад, — требую я, заметив в нескольких ярдах от нас большой мягкий диван. — Но смотри на меня. И только на меня…

— Хочешь поиграть? Ладно.

Эвана совсем не смущает мое стремление взять верх над ним, и он покорно отходит, не делая попыток нащупать край дивана. А когда оказывается рядом, уверенно падает на него, утягивая меня за собой.

Возможно, раньше я не решилась бы на это, но сейчас я так доверяю и так хочу его, что остаюсь между его ног и начинаю целовать каждую царапину, стараясь не задеть повязку.

Все это время я слышу, как учащается его пульс, а дыхание становится более глубоким и прерывистым. Чувствую, как от возбуждения он старается приподнять бедра, упершись горячей плотью мне в живот, и ощущаю, как головка оставляет влажные дорожки смазки на моей коже.

— Возьми его моей рукой, — прошу я, имея в виду наши связанные ладони.

— Боже, Вив, — протягивает Эван и, выкрутив руку так, чтобы она оказалась поверх моей, обхватывает ей член.

Не прекращая поцелуев, я начинаю медленно двигать ладонью вверх-вниз, стараясь довести любимого до максимального напряжения, а после спускаюсь все ниже и вскоре дополняю ласки своим ртом.

Эван тяжело вздыхает, когда чувствует две упругие влажные створки и то, как язык вращается вокруг головки и ствола, поэтому начинает ускорять темп рукой, вздрагивая от каждого движения внутри меня.

Несколько минут он хрипло стонет, подается вперед, приподнимается и старается проникнуть глубже, а я еще больше ускоряю движения, доводя его почти до исступления.

— Вив, я почти, — предупреждает он, и в этот момент я ловко стягиваю с себя трусики и сажусь сверху, чтобы продолжить.

Как только его член проскальзывает внутрь, по телу пробегает ток. Мурашки захватывают меня и заставляют извиваться, имитируя движения нашего танца на побережье. Но в этот раз Эван не просто прижимается ко мне, он резко приподнимает бедра и при этом тянет меня вниз, чтобы проникнуть туда, где, как ему кажется, он еще не был.

Впившись губами в мою грудь, он стонет, кусает ее, сходит с ума и рычит, а я бессовестно вращаю бедрами и хочу довести его до изнеможения.

— Будь во мне до конца, — молю я, впившись в его ладони ногтями. — Сегодня последние дни цикла. И здесь никто не ворвется и не помешает нам…

— Я люблю тебя, — вскрикивает он, сбросив меня вниз, и, удерживая руки над моей головой, сильным толчком врывается снова.

Теперь Эван берет верх надо мной и, похоже, овладевает не только телом, но и мыслями.

Как по волшебству он точно угадывает, чего я хочу и как, и это так возбуждает меня, что я быстро содрогаюсь от сильнейшего оргазма. А следом и его накрывает волна острейшего наслаждения, что дрожью прокатывается по спине и с мощной пульсацией заполняет мое лоно.

Но любимый не прекращает. Отдышавшись, он разворачивает меня и укладывает на бок, стимулируя бугорок между лепестками. Вторгается, как в первую ночь, нашептывая на ухо такие непристойности, что раньше я бы покраснела от стыда, а сейчас готова исполнять все его желания.

Так проходят минуты и часы, один оргазм сменяет другой, а позы

— Я точно был в раю, — судорожно произносит Эван, рассматривая наши мокрые от пота и жары тела. — Нам нужно в душ.

— Только вместе, — напоминаю я.

— Да, — шепчет любимый.

Глава 36

Сегодня я отдал Вивьен всего себя и теперь лежу совершенно без сил. Она рядом и так же тяжело дышит, временами смахивая влажные волосы с шеи и лица. А я молчу и кончиками пальцев рисую завитки на ее животе.

Не думал, что Вив способна на такое безумство!Еще недавно я считал ее зажатой девчонкой, и вот через пару недель не могу произнести хотя бы слово от усталости. А вместо того, чтобы отнести ее в душ, до сих пор привожу в порядок пульс, будто не занимался сексом, а участвовал в олимпийском марафоне.

Это все моя рана. В процессе я почти не чувствовал ее из-за адреналина и дикого желания, но теперь боль и жжение быстро растекаются по мне, и это очень хреновый признак.

Хватит жалеть себя! Пути назад нет! Осталось четыре часа до рассвета, так что нужно собраться и думать о лучшем.

— Вив, — шепчу я, осторожно повернувшись набок. — Помнишь? Нам нужно в душ.

— Тебе больно? — резко спрашивает она, заметив, что я щурюсь при каждом движении.

— Мокро, — стараюсь шутить я. — Но мне нельзя мочить повязку, так что потребуется твоя помощь.

— Конечно, — испуганно отвечает любимая и быстро встает, но забывает, что мы связаны, и дергает меня за руку. — Прости…

— После того, что ты сделала со мной, это пустяки, — улыбаюсь я.

Выходит, я хреновый актер, потому что за моим мнимым весельем Вив сразу замечает не шутку, а нежелание показывать слабость. Я и правда не хочу пугать ее или просто тревожить, только ноги предательски не слушаются, а забитые мышцы вопят, что мне пора вернуться к тренировкам, чтобы не превратиться в овощ.

Тем не менее я собираю волю в кулак и заставляю себя встать, чтобы Вив не пришлось тащить меня на себе. А дальше иду на автопилоте, пока она не останавливается посреди гостиной и подбирает ножницы, которые со звоном отлетают от моих ног.

Я и не заметил, что наступил на них, и это еще один звонок, что нужно взять себя в руки!

— Теперь можно снять ее, — предлагает любимая, раскрыв ножницы, чтобы разрезать ленту.

— Ты же хотела оставить ее до утра?

— Да, но сейчас она будет нам мешать, — серьезно заявляет она и быстро делает надрез. — Нам нужно как-то помыть тебя, и эти игры ни к чему.

— Как скажешь, — шепчу я, наблюдая, как красные клочки летят на пол, совсем как куски моей рубашки несколько часов назад. — Оставим игры на потом.

Черт, лента неслабо натерла запястье, а еще оставила полосы и синяки, но без нее мне непривычно, потому что теперь любимая находится слишком далеко от меня и так же рассматривает ссадины на руке.

Казалось бы, какой-то ярд — не проблема для меня, тем более, что у нас впереди целая жизнь, но именно это почему-то волнует больше, чем то, что скрывает повязка.

Может, с появлением семьи я размяк, а может, стараюсь скрыть панику, ведь чувствую, что моя монетка уже подброшена, и даже я не знаю, на какую сторону она упадет.

В любом случае, все это мои проблемы, и, стараясь не показывать волнение, я сам веду Вивьен в ванную, но все больше понимаю, что утром мне потребуется новый укол.

Я должен довести дело до конца, иначе рискну не только собой или нашим будущим, но и подведу людей, которые поверили в меня.

— Так, — сосредоточенно протягивает любимая, осматривая просторную душевую кабинку. — Встань здесь, я намочу губку и осторожно помою тебя.

— Можешь даже с пристрастием, — смеюсь я.

— Тогда душ затянется до утра, и ты не попадешь на встречу, — иронично отвечает она, взбивает пену и аккуратно проводит губкой по плечам, шее и груди, останавливаясь у каждой царапины. — Тебе было больно, когда мы…?

— Конечно, нет, это же просто ссадины, — удивляюсь я. — В детстве я почти всегда был покрыт ими, так что не замечаю, когда получаю новую.

— Значит, ты любил драться?

— Значит, мне везло оказаться там, где не нужно, — вздыхаю я, вспоминая худшие моменты из прошлого. — Но это помогло мне стать сильнее и перестать бояться.

— Мне не помогло бы, — вдруг признается Вив и поворачивает меня спиной к себе. — То, что делаешь ты и Ксавьеро — это героизм. Люди не зря так встречали вас.

— У любимых женщин супергероев тоже участь так себе, — продолжаю шутить я. — Все время ждать у окна, когда он закончит дела где-то там и на часок заглянет домой. Это все не мое, поэтому мне и нужна эта сделка.

— Расскажешь? — спрашивает она, прижавшись ко мне сзади.

— Утром из Европы и Штатов на час прилетят инвесторы, чтобы вложить деньги в развитие Косты. Я должен быть там. Они занятые люди, и нам с трудом удалось убедить их вообще поговорить с нами. Слава братства распространяется далеко от этого места, и никто до сих пор не стремился вкладывать сюда деньги. Эта встреча — старт дальнейшего сотрудничества.

— Я горжусь тобой, — шепчет любимая, крепко обняв меня. — Это очень смелый поступок — взять такую ответственность, несмотря на то, что делали здесь все эти люди и мой отец. Жаль, что я не могу помочь тебе…

— Можешь, — уверенно говорю я, повернувшись. — Просто будь рядом, как бы банально это ни звучало. А остальное — моя забота.

— Так просто?

— Ты поехала сюда с незнакомцем, когда здесь было опасно, и поверила ему. Ты намного смелее, чем кажется, — шепчу я, легко касаясь ее губ. — Закончила?

В ответ она хитро улыбается и начинает медленно присаживаться, чтобы намылить мои ягодицы и ноги. А я снова чувствую прилив сил и ощущение нарастающего напряжения.

Удивительно, но даже после бурного секса во мне опять просыпаются инстинкты, и чтобы как-то подавить их, я поднимаю голову и стараюсь смотреть в потолок. Мысли о будущей встрече и правда производят отрезвляющий эффект, но ровно до тех пор, пока любимая не берет полотенце и мочит его, чтобы смыть с меня пену.

Как только шершавая ткань касается меня, а мокрая грудь Вив оказывается в

— Моя очередь, — резко говорю я, склонившись, чтобы взять губку.

— Уверен? — спрашивает Вивьен, опустив взгляд на мою возбужденную плоть. — Я быстро приму душ и приду к тебе.

— Я справлюсь, — говорю с глубоким вдохом и, сжав ее талию одной рукой, другой медленно намыливаю шею, спускаясь все ниже, пока не останавливаюсь между прекрасных ног.

— Что-то не так? — издевается она, положив ладонь поверх губки, и проникает глубже, сжав ягодицы.

— Есть одна проблема, — шепчу я, встав на колени. — Осталось чуть больше трех часов, а я еще не знаю, какая ты на вкус.

Прошел час с тех пор, как мы вышли из душа, и, накинув полотенца, легли на диван. Но вместо того, чтобы забыться в объятиях любимого, я наблюдаю, как по окну пробегают солнечные блики и яркие лучи солнца врываются в комнату.

Эван давно спит, и, прижав меня к себе, щурится от назойливого света, но я знаю, что эта ночь отняла у него много сил, поэтому встаю, чтобы задернуть шторы и подарить ему еще немного времени для отдыха.

По ту сторону меня встречает красивый пейзаж: оранжевое солнце золотит макушки высоких пальм, склонившихся у дома, мягкая трава и цветы слегка качаются от порывов ветра, а небо кажется таким бездонным и синим, что я замираю и любуюсь им.

Здесь и правда очень красиво! Местная дикая природа осталась почти не тронутой людьми, поэтому в округе так много тропических лесов и зарослей. Если бы не трущобы, мимо которых мы проходили ночью, и все то, что мне пришлось узнать про бесправие и страх жителей, я бы приняла этот остров за кусочек рая. Теперь же я не могу в полной мере насладиться тем, что вижу, особенно, когда мимо проходят вооруженные мужчины.

Они и становятся тяжким напоминанием о том, что сделал мой отец и все люди, долгие годы улыбающиеся мне на приемах. Поэтому я с горечью берусь за штору, тихо расправляю ее и собираюсь вернуться к Эвану, как вдруг за окном вижу знакомый силуэт.

Это Люк!

Он прячется за ярко-красным кустом акации и выглядит, как местный житель, но я узнаю его по странному выражению лица.

Несмотря на кажущуюся простоту и открытость, в нем есть что-то мистически холодное, даже таинственное, будто он не тот, за кого себя выдает. Правда, тогда я заметила это не сразу, а когда мы успели отплыть в сторону материка. Сейчас же Люк не боится показывать ту самую темную сторону, и, заметив меня, достает пистолет.

Сперва он направляет его на меня, но, увидев, мужчину с автоматом в руках, быстро скрывается в зарослях, не сделав выстрела, я же отскакиваю от мысли, что прямо сейчас могла оборваться моя жизнь, и упираюсь спиной в грудь Эвана.

— Что случилось? Почему ты здесь? — взволнованно спрашивает он и отводит меня в сторону, услышав крики о поисках мужчины с пистолетом. — Кто был здесь?

— Люк. Один из телохранителей отца. Он стоял там и хотел выстрелить в меня. Но я не знаю почему.

— Черт, — громко протягивает любимый и срывается к телефону, который начинает отчаянно вопить. — Твой отец сказал, что этот ублюдок работает на кого-то другого сейчас.

— Но зачем он целился в меня? — с непониманием спрашиваю я.

— Я узнаю, Вив. Пока держись подальше от окон и дверей, — просит Эван и отвечает на звонок.

Должно быть, ему звонит Ксавьеро или кто-то от него, потому что он почти сразу срывается на крик, требуя обеспечить безопасность его семьи. И, похоже, в ответ получает серьезные гарантии, ведь отвечает короткое: “Скоро буду” и отключает телефон.

— Что теперь? — спрашиваю я, наблюдая, как он устремляется в ванную, чтобы умыться. — Здесь больше небезопасно?

— Они прочесывают район. Если здесь и правда был Люк, ему не уйти, — отвечает любимый, смочив волосы, чтобы убрать их от лица. — Этот гад точно работает на братство и действует один, чтобы не привлечь внимание. Я выясню, кто послал его. А пока я буду на встрече, собери все, что тебе нужно. Скоро сюда придет Антуанетта и приготовит завтрак. А после я сам заберу тебя, и мы вместе отправимся в больницу. Там и примем решение, что делать дальше. Может, есть смысл временно уехать отсюда в ту же Европу.

Сказав это, Эван достает из шкафа чехол с рубашкой и брюками, быстро одевается и подходит ко мне, чтобы успокоить.

— Через пять минут вокруг дома будет целая армия. Не волнуйся, — просит он, осыпая поцелуями мое лицо. — Здесь ты в большей безопасности, чем среди людей в городе.

— Я не за себя переживаю, а за тебя, Эван! — навзрыд кричу я.

— Послушай, — шепчет он, крепко прижав меня к себе. — Я должен быть там ради всех нас. Один час, всего один. Ты не успеешь даже соскучиться. Хорошо?

— Хорошо, — с дрожью в голосе отвечаю я, зарывшись носом в ворот его рубашки. — Пожалуйста, будь осторожен.

— Конечно, буду. Мне же теперь есть ради чего жить, — загадочно произносит он. — Кстати, нужно выпить таблетку. Совсем забыл.

— Какую таблетку?

— Антибиотик, — произносит он, достает блистер из шкафчика и, положив капсулу в рот, запивает стаканом воды.

Больше он не говорит со мной и, обувшись, устремляется к двери. У порога его уже ожидает большая тонированная машина, но большего я не вижу, потому что боюсь подойти к окну. Я слышу лишь рев мотора и шуршание шин и только по этим звукам понимаю, что любимый уехал.

Следом во мне рождается такая пустота и безысходность, что я начинаю чувствовать себя той самой разрезанной на части лентой.

Еще недавно она скрепляла наши ладони и была символом надежды и светлого будущего, а сейчас истерзанная лежит на полу, и я очень боюсь, что кто-то из нас повторит ее участь.

Кто-то… или же мы оба.

Глава 37

С тех пор как Эван ушел, я не могу найти покоя. Хожу по комнате и стараюсь убедить себя, что он обязательно вернется. Несмотря ни на какие препятствия и опасности, он приедет и заберет меня, как и вчера. А после мы вылечим его и скроемся, чтобы даже отец не нашел нас.

Я готова к этому! Пусть нас ждут годы в бегах и постоянных переездах! Главное — мы будем вместе, а Эван — в безопасности. Мы столько

И все же нас могут разлучить!— звучит в голове, и от этой мысли я впиваюсь пальцами в стену, медленно сползая вниз.

Почему Эван так упрям? Ему необходимо обратиться за помощью! Конечно, этим людям нужен защитник, но что, если стремление помочь им уничтожит его, а заодно лишит меня смысла жизни? Я должна была настоять на своем, но поддалась его спокойствию, и теперь это так сильно мучает меня, что вместо сборов я погружаюсь в состояние паники.

Несколько минут спокойствия и постоянных призывов к разуму, возможно, помогли бы мне подняться и сделать хотя бы что-то, чтобы окончательно не сдаться страху. Но внезапный шорох у двери и чьи-то шаркающие шаги внезапно возвращают меня в день, когда я уплыла от Эвана.

Тогда на пороге появился Люк, и сейчас мне кажется, что это тоже он, поэтому я настороженно прижимаюсь к стене и замираю. Однако вслед за тихим скрипом двери внутрь входит какая-то женщина и кричит по-испански, предупреждая меня о своем появлении:

— Доброе утро, сеньора! Меня зовут Антуанетта, но вы можете звать меня Нетти.

— Доброе утро! — вскрикиваю я в ответ и быстро скрываюсь за одной из перегородок, где стоит шкаф.

Я совсем забыла о том, что вскоре сюда должна прийти помощница Эвана, поэтому все еще стою в одном полотенце, судорожно перебирая вешалки, чтобы выбрать что-то легкое и неброское. Я хватаю бежевое платье со спущенным плечом, достаю белье из маленького отделения и устремляюсь в ванную.

— Вчера я развесила ваши вещи, синьора, — снова громко говорит женщина и, судя по звуку шагов, быстро проходит на кухню.

— Спасибо! Я все нашла! — отвечаю и стараюсь собрать непослушные волосы в пучок, чтоб избавиться от чувства постоянной духоты.

Из-за нее любой макияж быстро превратится в акварель, поэтому я ограничиваюсь умыванием и чисткой зубов, а затем иду прямиком к Нетти, чтобы встретить ее, как положено.

Она очень похожа на Анну — сестру Луиса. Такая же розовощекая полная женщина в цветастом халате, но в отличие от первой, помощница с широкой улыбкой смотрит на меня и обнимает, как только я подхожу ближе.

— Меня зовут Вивьен, — представляюсь я, рассматривая гору из овощей и фруктов, разложенных на столешнице.

Рядом с ними стоит большая тарелка с домашними яйцами и поднос с беконом, сыром и творогом, но их не было здесь утром!Как она могла принести все это за раз?

— Как много всего, — стыдливо шепчу я.

— Здесь все, что любит Энцо. Он всегда плотно завтракает, — произносит Нетти, разбивая яйца в миску.

— Энцо?

— Да, так здесь зовут Эвана, — объясняет женщина. — Но на материке, конечно, никто не знает этого имени.

— Я тоже не знала, — признаюсь и бросаюсь к ней, чтобы помочь приготовить омлет. — Позвольте мне. Я очень хочу сделать что-то полезное.

— Конечно, — радостно протягивает женщина. — Я пока почищу фрукты и нарежу сыр. Хотя для меня настоящее счастье присматривать за этим домом. Раньше его старались обходить стороной, потому что мерзавец, который здесь жил до этого, работал на Хосе. Теперь все изменилось. Энцо так много сделал для нас вместе с Ксавьеро и другими уважаемыми сеньорами. Вам повезло оказаться женой такого человека. Немногие здесь имеют надежное плечо рядом.

— А где ваши мужчины? — осторожно спрашиваю я.

— Многие погибли из-за Хосе, кто-то уехал на заработки и не вернулся, как мой муж. А есть те, кто предпочитает бездельничать и складывать обязанности по содержанию семьи на жен и дочерей. Если вы понимаете, о чем я.

— Боже, это ужасно, — шепчу я, не в силах представить, через что прошли все эти женщины из-за таких, как Хосе и мой отец, поэтому решаю немного сменить тему: — Правда, мы женаты со вчерашнего вечера.

— Это неважно. Мы с Муэлем поженились через три дня после знакомства и любили друг друга всю жизнь.

Всю его жизнь… А сколько же отведено нам с Эваном?

— Скажите, вы знаете, что Энцо ранили? — резко спрашиваю я и выливаю смесь для омлета на сковородку.

— Знаю. Говорят, что он преодолел смерть, — загадочно произносит Нетти, — потому что сама Святая Мария вступилась за него.

— Я очень переживаю из-за этого.

— Я слышала, что Ксавьеро созвал сюда лучших врачей. Я уверена, Энцо уготована долгая и счастливая жизнь, как и вам. Не волнуйтесь, — произносит женщина, красиво раскладывает на тарелку сыр и фрукты, а на другую — свежие овощи, и вздыхает: — Завтрак готов, сеньора. Приятного аппетита.

— А вы не останетесь? — вновь спрашиваю я, потому что до смерти боюсь снова оказаться в одиночестве.

— Прошу меня простить, у меня много дел по хозяйству дома.

— Да, конечно, — соглашаюсь я, и, проводив Нетти, переставляю на стол все, что мы приготовили.

Наверное, стоит подождать Эвана. Осталось всего пятнадцать минут до его возвращения, и я хотела бы начать завтрак вместе. Только минуты бегут, а вокруг дома слышатся только разговоры вооруженных мужчин, смех и шарканье их тяжелых ботинок.

Чтобы отвлечься от сомнений, что снова начинают овладевать мной, я ищу телефон с сумасшедшей мыслью позвонить маме, но, как только обнаруживаю его на столике неподалеку, вспоминаю наш последний разговор, и на глазах проступают слезы.

Похоже, нам обеим стоит смириться с тем, что мы больше не та дружная крепкая семья, какой она была для меня эти двадцать шесть лет. Не знаю, что именно рассказал ей отец, но я не хочу стать человеком, который окончательно разрушит ее иллюзии, потому что знаю — мама не выдержит нового удара.

Я могла бы позвонить Тине, но и она оказалась не той, за кого себя выдавала, так что мне приходится признать, что никто не будет скучать по мне, даже если я окажусь на краю света.

Их интересует только выгода, и это самое ужасное озарение из всех! Столько людей все время было вокруг, столько улыбок и добрых слов лилось из их губ, но сейчас никто из них не вспомнит о моем существовании. И только Эван, что начал отношения с обмана, остался единственным, кому действительно небезразлична моя судьба.

Наконец спустя десять минут к дому с громким гулом подъезжает машина и останавливается почти у двери. Из нее кто-то быстро выходит, и я так же бегу навстречу, чтобы крепко обнять любимого, только на пороге появляется не он, а другой мужчина.

— Простите, сеньора Идальго! Я Самюэль — водитель Энцо,

Его состояние ясно говорит о том, что случилось нечто ужасное, а дальнейшие слова погружают меня в леденящий ужас.

— Ваш супруг в больнице.

— Как? — спрашиваю я, теряя опору под ногами.

— Мы были на встрече, и после подписания контракта у Энцо началось внутреннее кровотечение, — вскрикивает он, подхватив меня.

— Боже, я должна быть с ним! — говорю я и выбегаю из дома, позабыв надеть туфли, но водитель оказывается очень чутким и, взяв их, открывает передо мной дверь автомобиля.

— Меня попросили привезти вас, чтобы подписать какие-то бумаги, — продолжает он, сев за руль.

— Какие бумаги? — спрашиваю я, схватив его за руку.

— Не знаю, я не разбираюсь в этом, сеньора.

Самюэль говорит про бумаги, и в голове сразу возникает стопка документов, которые положено подписать жене умершего, чтобы осознать тяжесть бремени, свалившееся на ее плечи.

Нет! Я не верю в это! Эван должен жить…

— Он жив? — тихо спрашиваю я, смотря в окно. — Скажите правду.

— Когда я уезжал, Энцо был в реанимации. Но большего я не знаю, простите. Вскоре мы приедем в больницу, это недалеко отсюда, и вы сами все узнаете у сеньора Абацо.

Главное, не услышать самого страшного, потому что в этом случае я не знаю, как смогу жить дальше.

Весь путь проходит в сплошном тумане. Мимо проплывают узкие улицы и запахом свежей краски напоминают о том, что на острове началась другая жизнь. Улыбки костианцев сопровождают наш автомобиль повсюду, но я больше не вижу всеобщего праздника, потому что для меня он грозит превратиться в траурную процессию, если Эван не выдержит нового испытания.

Очертания больницы появляются перед нами, как только машина делает резкий поворот и въезжает в высокие железные ворота. Среди глухого забора они выглядят как вход в потусторонний мир, ведь вокруг нет ничего живого. Обугленные стволы деревьев возвышаются над выжженной травой, редкие кусты скорее похожи на перекати-поле, а несколько зеленых пальм у входа в большое серое здание создают впечатление, что их посадили недавно, чтобы хоть как-то скрасить этот безрадостный вид.

— Что здесь произошло? — спрашиваю я, рассматривая разбитые ступени, которые наспех латают несколько мужчин.

— Пару дней назад на больницу напали бандиты. Они хотели сделать из нее крепость, забросали территорию зажигательными смесями, но, к счастью, не сумели прорваться внутрь.

— А если это повторится? — дрожащим голосом спрашиваю я.

— Маловероятно, сеньора. Это были остатки сторонников Хосе. Сейчас они либо мертвы, либо сидят в тюрьме, — уверяет Самюэль. — Здесь хорошие специалисты. Ксавьеро годами собирал их и помогал с ремонтом здания из личных средств. К тому же он позвал еще несколько врачей с материка и из Европы. Не беспокойтесь.

— Если бы я могла, — протягиваю и выбегаю из машины, как только водитель останавливает ее у крыльца.

Внутри все выглядит не так мрачно, как снаружи: аккуратно выкрашенные бежевые стены, ровный потолок и чистая плитка на полу на миг возвращают меня в Глейнвил, где больницы выглядят примерно так же. Этот вид вселяет надежду, что здесь и правда могут помочь Эвану, и мы не потеряем время, оставляя его на острове.

В холле нас встречает двое мужчин. Первый невысокий человек в белом халате представляется главврачом — Колином Абацо, а тот, что рядом, в классическом костюме, — юристом Джорджом Ферентини.

— Прошу в мой кабинет, сеньора, — сдержанно говорит Колин, указывая на дверь в конце коридора. — Там нам будет удобнее говорить с вами.

Джордж кивает мне и отпускает Самюэля, а я обреченно иду следом, но когда вхожу в кабинет, не могу сдержать эмоций и кричу навзрыд:

— Доктор, скажите, что с Эв… Энцо? Он будет жить?

— Все очень сложно, сеньора, — протягивает врач, сев за стол.

— Что значит сложно? Объясните, наконец! — снова вскрикиваю я, присев на край стула.

— Позавчера ваш супруг просил нас об отсрочке в сутки, и теперь я понимаю зачем. Сеньор Идальго хотел жениться и обеспечить вам безбедную жизнь, прежде чем рисковать собой на новой операции.

— Рисковать жизнью? Он знал? — вжавшись в стул, спрашиваю я и бегло осматриваю лица мужчин.

Они явно обеспокоены тем, что происходит, но безуспешно пытаются скрыть это.

— Давайте по порядку. У вашего супруга серьезная рана, и мы не знаем, как он выжил и как эти сутки двигался.

— Как это? — шепчу я, смотря на врача. — Вы же прописали ему таблетки… и обезболивающее?

— Вы не понимаете, сеньора, — осторожно говорит врач, постоянно потирая руки от напряжения. — С такими повреждениями люди умирают от болевого шока за несколько часов. Это статистика. По всем параметрам он должен был умереть.

— Но Энцо выжил, так? — вмешиваюсь я, не желая ничего слышать о смерти.

— Верно. И это самое непонятное и удивительное событие в моей практике, — соглашается Колин. — Я был с ним, когда у него началась агония, и мы готовились к худшему, но под утро он начал кричать, что должен спасти кого-то и ему нельзя умирать. Теперь я понимаю, что сеньор Идальго имел в виду вас. А после он окончательно пришел в себя и поднялся, будто ничего не произошло.

— Это возможно? — с сомнением спрашиваю я, отчего-то снова вспомнив свой злосчастный роман.

— Это чудо, — вмешивается Джордж. — Настоящее чудо…

— Это так, — вторит врач. — Науке неизвестны случаи, когда человек так быстро восстанавливался после серьезной травмы и мог полноценно жить. Однако даже ему требовалась повторная операция. Судя по снимкам, у сеньора Идальго в любой момент могло начаться кровотечение. Он знал об этом, но был непреклонен. Теперь он в реанимации. Мы погрузили его в искусственную кому. После потери такого количества крови организму нужно восстановление.

— Но вы вылечите его? — с надеждой спрашиваю я, вновь рассматривая лица мужчин, чтобы узнать правду.

— Со своей стороны мы сделали все возможное, но состояние вашего супруга по-прежнему тяжелое. У нас нет гарантий, что он переживет эту ночь, — с сожалением произносит Колин. — Поэтому здесь синьор Ферентини.

— Энцо требовал, чтобы вы подписали это, — подхватывает юрист и складывает передо мной несколько папок. — Здесь все, чем он владеет: все активы и счета. Вы должны принять их, как и дом, который он попросил меня выкупить перед тем, как отправиться на хирургический стол. Это его последняя воля.

— Последняя? — дрожащим голосом переспрашиваю я и вскакиваю, обронив папки на пол. — Она не последняя! Не последняя! Нет! Пустите меня к нему, сейчас же!

— Сеньора, это невозможно, — говорит врач и берет меня за руки, чтобы успокоить. — Сейчас он слаб, нужно подождать. Я могу лишь показать его вам через окно, если хотите.

— Да! Я хочу видеть его хотя бы так.

— Хорошо, — заключает врач и, убедившись, что я контролирую себя, просит Джорджа отложить подписание бумаг.

— Как скажете, — недовольно протягивает тот, собирая папки с пола.

Какое-то время мы идем по больнице среди шелеста бумаг на стойке регистрации, постоянных возгласов больных и разговоров персонала, но вскоре все стихает, и узкий длинный коридор за толстой дверью говорит о том, что мы зашли в отделение реанимации.

Внутри настолько спокойно, что я невольно хочу услышать здесь хотя бы один живой звук, только напрасно. И это гробовое молчание вселяет в меня настоящий ужас.

Подойдя к одному из закрытых окон, врач стучит по двери, откуда тут же выходит медсестра, и просит ее открыть жалюзи. Она подчиняется без лишних вопросов, и спустя несколько секунд я снова вижу Эвана.

Он прикован к кровати, а вокруг него много аппаратов и длинных трубок. На лице маска для подачи воздуха, так что я вижу только его закрытые глаза.

— Господи, почему же ты не сказал мне? — хриплым голосом спрашиваю я, поглаживая стекло и представляя, что касаюсь его волос. — Мы бы сразу отправились в больницу…

— Боюсь, это не помогло бы, сеньора, — внезапно не соглашается врач, потупив взгляд. — Раньше или позже, итог, скорее всего, был бы тот же. Возможно, он должен был пройти этот путь до конца, чтобы оставить всех нас в безопасности.

— Но почему он? Почему? — не унимаюсь я, прильнув лбом к окну.

— Я знаю его несколько недель, но с уверенностью могу сказать, что никто другой не смог бы.

Глава 38

5 дней спустя.

Городская больница в г. Магалис, о. Коста-де-Пальма.

Громкий стук двери заставляет меня вздрогнуть и открыть глаза. Это медсестра, выходя из палаты Эвана, от усталости забывает придержать створку, и, заметив, что разбудила меня, тихо шепчет:

— Простите, сеньора.

— Ничего, я просто дремала, — отвечаю я, подняв глаза на часы.

Сейчас пять утра. Это все, что мне известно о настоящем, ведь я потеряла счет времени с тех пор, как нахожусь в больнице. Возможно, прошло несколько дней, а может — неделя, но я все еще смотрю на врачей и медсестер, как в первый раз, стараясь по их лицам понять, чего мне ждать дальше.

День, когда я прибыла сюда, мне пришлось провести на жесткой лавке, что удалось отыскать в конце отделения. Я пододвинула ее к окну, чтобы всегда быть рядом с Эваном, а после сеньор Абацо попросил принести из своего кабинета кушетку.

Похоже, он, как никто, чувствовал мое страдание, которое временами проливалось удушающими слезами, и не стал прогонять меня или предлагать поселиться в комнате персонала.

Удивительно, но я оказалась единственной, кто переживал за близкого человека. Остальные пациенты лежали в полном одиночестве, и лишь постоянно снующие вокруг медсестры заходили в их пустые палаты, чтобы провести процедуры и впустить в комнату немного воздуха и света.

Не думала, что когда-нибудь мне предстоит пройти через такое: сидеть и смиренно ждать чего-то, теряя надежду и смысл дышать. Если бы несколько раз в день ко мне не приезжал Самюэль с едой от Нетти и вещами, я бы всерьез начала считать себя такой же пациенткой, чья жизнь остановилась вслед за Эваном.

Поэтому медсестра по имени Рита совсем не удивляется, когда видит меня этим утром, но сейчас смотрит особенно понимающим взглядом и, сделав несколько шагов, вдруг предлагает:

— Хотите немного побыть рядом с ним? Но у вас будет не больше десяти минут, сеньора.

— Да, конечно, — воодушевленно отвечаю я.

— Идемте со мной, — просит она, указывая на дверь комнаты для персонала.

Не помня себя от возможности еще раз коснуться Эвана и сказать ему, как сильно я люблю и верю в него, я устремляюсь за Ритой. Она все время оглядывается, достает из шкафа белый халат и накидывает мне на плечи, затем заправляет волосы под шапочку и протягивает медицинские тапочки.

— Так меньше шансов занести инфекцию, синьора, — объясняет она и приоткрывает дверь, чтобы убедиться, что в коридоре никого нет.

Я же еще раз осматриваю себя в зеркало, которое висит рядом, и выхожу следом, а вскоре стою на пороге палаты любимого.

— Помните, десять минут, — напоминает Рита. — Вскоре сюда прибудут врачи, чтобы принять решение…

— Какое? — с болью в сердце спрашиваю я.

— Хватит ли у сеньора Идальго сил вернуться к нам или же ему придется побыть в седации еще какое-то время.

— Ах это, — протягиваю я, выдохнув.

— Не теряйте надежду, — произносит Рита и, осмотревшись, выходит.

Эван все такой же, будто просто спит, но я знаю, что это лишь иллюзия. Он даже не услышит меня, не сможет рассказать, каково ему находиться там, в темноте и неизвестности, но я все равно хочу поговорить с ним, ведь иначе сойду с ума!

Приставив стул к кровати, я сажусь на него и, прижавшись губами к ладони любимого, шепчу: “Не оставляй меня, пожалуйста. Ты должен бороться. Я не выдержу, если потеряю тебя”.

Я стараюсь держаться ради него, но вслед за словами на меня обрушивается отчаяние. Неподдельное, гнетущее и всепоглощающее… Такое, какого я никогда в жизни не испытывала!

Оно толкает меня на скользкий путь поиска виновного в том, что случилось, и, конечно же, первое, что возникает в голове:Это все моя вина!

Сперва обвинение звучит, как бессмысленный набор слов с примесью мистики и божественного вмешательства, но, чем дольше я слышу его, тем больше уверяюсь в его правдивости. И вскоре эта волна уносит меня очень далеко от берега здравого смысла.

Этот страх настолько завладевает мной, что я с силой сжимаю руку Эвана и с громким рыданием продолжаю взывать к нему, чем привлекаю внимание Риты.

Услышав меня, она сразу появляется за спиной и испуганно просит успокоиться, но я уже не владею собой, и готова поверить в любое чудо, лишь бы любимый остался рядом, остался со мной.

Все дело в моем романе! Я не закончила его! Поэтому Эван изменился и вернулся за мной, но не успел прожить дольше суток после нашей свадьбы. Мне нужно просто дописать его, и он точно выздоровеет!

Я знаю, что это звучит, как безумие, но если я не продолжу просто наблюдать за тем, как жизнь медленно покидает любимого, то окончательно сойду с ума, или же меня уничтожит совесть, потому что я могла сделать

— Скажите, — прошу я Риту, выйдя в коридор. — Здесь есть телефон? Я забыла свой дома.

— Конечно, стационарный в комнате персонала, — взволнованно отвечает медсестра. — А что вы хотите сделать?

— Мне нужно позвонить родителям. Вдруг они смогу чем-то помочь.

— Конечно, — вздыхает Рита и заводит меня внутрь. — Но после звонка я бы вам посоветовала поехать домой, сеньора. Так вы ничем не поможете, а только сделаете хуже.

— Кому? — протягиваю я, упав на стул.

В ответ медсестра садится рядом и очень вкрадчиво начинает рассказ:

— Однажды у нас была пациентка — пожилая женщина по имени Сара. Она долгое время была в коме, но все же выжила и очнулась. Но самое удивительное — женщина в точности описывала почти каждый день, проведенный здесь. Разговоры врачей и других медсестер, процедуры и родственников, которые приходили к ней.

— Разве такое возможно? — с надеждой спрашиваю я.

— Нечасто, но такое бывает. И история вашего супруга уникальна. А вдруг он тоже смотрит на вас сейчас и страдает, потому что не может успокоить вас и сказать, что скоро вернется? Ему нужны силы, как и вам…

История медсестры действительно немного приводит меня в чувства, но не потому, что я верю ей. Скорее меня поддерживает мысль, что Эван где-то рядом, и я не имею права доставлять ему боль своими истериками.

— Хорошо, после звонка я поеду домой, — обещаю я.

— Тогда я пойду, — отвечает Рита и выходит, оставив меня наедине с гудками, раздающимися из телефонной трубки.

С детства мама учила меня запоминать все самое важное, поэтому даже сейчас, находясь в жутком стрессе, я уверенно набираю номер телефона, расположенного в кабинете отца. Однако, прождав минуту, я так и не получаю ответа, и, дважды повторив звонок на мобильный, решаю поговорить с мамой.

Она поднимает трубку почти сразу же, но вместо приветствия говорит холодное: “Да”.

— Мама, — дрожащим голосом начинаю я, впившись пальцами в край стола. — Мне нужна помощь.

— Он все-таки бросил тебя? — с тоном, полным превосходства, спрашивает она.

— Нет. Он в больнице.

— Ты помнишь, что я сказала тебе перед отъездом? Я не изменила своего мнения. Он увез тебя невесть куда.

— Мама, неужели ты совсем не любишь меня? — вопрошаю я.

— Я люблю тебя, но мы с отцом не сделаем ничего, чтобы спасти этого мерзавца.

— Он не мерзавец! Эван — мой муж! — вскрикиваю я от досады. — Хорошо. Если так, ты можешь хотя бы прислать мне на почту файл с романом из моего ноутбука?

— Возвращайся домой, и мы поговорим, — отрезает мама после долгой паузы и отключает звонок.

— Как можно быть такими черствыми к чувствам собственной дочери! Неужели это так сложно — принять мой выбор? — кричу я в отчаянии.

— Сеньора, — просит Колин, внезапно появившись на пороге. — Мне сказали, что вы готовы отправиться домой.

— Да, наверное, — тихо протягиваю я, поднявшись.

— Хорошо, отдохните, — отвечает врач и добавляет: — Говорят, что того человека поймали, так что вы в полной безопасности.

— Хотя бы одна хорошая новость за все время…

— Это не так. Сегодня я жду помощника очень уважаемого врача из Парижа. Он осмотрит сеньора Идальго и поможет нам выбрать верную тактику дальнейшего лечения. Он очень занятой человек, так что его появление здесь — тоже сродни чуду.

— Спасибо вам, — с искренней теплотой отвечаю я и беру бумагу со стола, чтобы написать свой номер. — Можно попросить вас или медсестер сообщать мне о состоянии Энцо?

— Конечно.

5 дней назад.

Убедившись, что защитники нового строя бросили много сил на его поимку, Люк направляется в заброшенный дом, расположенный за несколько миль от места обнаружения.

Будучи наемным киллером Уолдера, мужчина заранее получил от него всю необходимую информацию об Эване, включая данные о ранении и скором прибытии известного врача Андре Жюдиса, добытые корыстным работником больницы.

Проанализировав их, убийца решил расправиться с врагом тогда, когда он будет наиболее уязвим — в момент отдыха или нового медицинского вмешательства. Но он знал и то, что дом Эвана находится под надежной охраной, как и больница, поэтому разработал два плана действий.

Первый предусматривал незаметное проникновение в жилище ранним утром, и был самым опасным и трудновыполнимым. Второй же заключался в использовании ложной мишени в случае, если изначальный замысел не будет реализован, и перехвате врача в аэропорту для свободного доступа в палату Эвана.

Для того, чтобы найти подходящего кандидата на роль своего двойника, Люк воспользовался связями Уолдера в среде чиновников и получил доступ к базе данных жителей Магалиса. Таким образом, убийца смог разработать надежный план всего за несколько часов, и собравшись, прибыл на остров глубокой ночью.

В то время город все еще был погружен в атмосферу праздника, поэтому Люку не составило труда незаметно проникнуть в дом мужчины по имени Марко, и при помощи угроз расправой над его семьей добиться согласия на участие в коварном плане.

Конечно, киллер не был уверен в том, что жертва окажется дома, поэтому составил список всех, кто мог бы заменить его. А в случае тотальной неудачи имел альтернативный план про запас.

Однако замысел удался безупречно, и после захвата Марко, Люк отвез всю семью в заброшенный дом на угнанной машине и приступил к следующему этапу — отвлечению.

На рассвете, одевшись в похожую рубашку и брюки с жертвой, убийца направился к Эвану, чтобы попытаться избавиться от него, но, убедившись в невозможности сделать это, успешно скрылся, благодаря тому, что Марко все это время ждал его в зарослях и убедительно сыграл роль загнанного киллера.

Люку осталось лишь переодеться и отправиться в аэропорт, чтобы встретить Жюдиса и, притворившись водителем сеньора Абацо, схватить его.

Оказавшись в сетях киллера, врач не сразу понимает, что происходит, и сопротивляется до тех пор, пока не получает мощный удар по голове.

— Кто вы такой? И что, черт побери, вам нужно? — вскрикивает мужчина.

— Достань телефон и набери сеньора Абацо, если хочешь жить, — требует Люк, приставив пистолет к виску Жюдиса. — Скажи, что опоздаешь на неделю из-за срочных операций, и вместо тебя прибудет твой помощник.

— Но у меня нет никакого помощника, — протягивает врач.

— Теперь есть, — говорит киллер и показывает несколько документов: врачебное удостоверение и бумагу, подтверждающую работу в клинике Андре, а так же его письменную просьбу допустить Люка в палату к Энцо. — Читать умеешь? Так и скажи, меня временно заменит месье Поль Бинош.

— Хорошо, только не стреляйте…

Глава 39

Дождавшись Самюэля, которого вызвал сеньор Абацо, я сажусь в машину и направляюсь домой, едва сдерживаясь, чтобы вновь не погрузиться в отчаяние. Однако при виде счастливых пар на улицах, я чувствую, как оно вновь впивается в душу острыми когтями, и только рассказ Риты помогает мне окончательно не сдаться ему.

Конечно, я держусь не ради себя, а ради любимого, и, закрыв глаза, стараюсь смахнуть с нашего будущего туман неопределенности и пустоты.

Нельзя терять надежды! Эван не умер! Он всего лишь спит, нужно только подождать, и мы снова будем вместе! Иначе и быть не может! Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы не дать ему погибнуть… как бы абсурдно это ни звучало!

Боже!Я всегда недоумевала, когда слышала разговоры про гадалок, шаманов и прочих шарлатанов, обещающих спасти любимых от опасных болезней и избавить от проблем, но теперь, как никто, понимаю несчастных людей, которые обращаются к ним за помощью! Находясь в одном шагу от тяжелой потери, я и сама готова поверить в потустороннюю силу, магию, богов и вину моего романа, только бы спасти Эвана, поэтому решаю немного поспать, а после продолжить книгу с момента свадьбы.

Это абсолютно нерациональное решение немного успокаивает меня, и когда машина наконец останавливается у дома, я выскакиваю и направляюсь к двери, как вдруг из-за угла ко мне подбегает высокий мужчина с автоматом на ремне.

— Прошу прощения, сеньора Идальго. Меня зовут Николас, — говорит он, спрятав за спину оружие. — Я понимаю, что сейчас не лучшее время…

— Для чего? — спрашиваю я, стараясь сосредоточиться на его загорелом лице.

— Взгляните, — просит он и достает из кармана фотографию измученного мужчины в светлой одежде. — Этого человека вы видели у дома? Мы поймали его в тот же день.

Из-за внешнего сходства он сильно напоминает Люка, но это не он. Однако, рассмотрев фото еще раз, я начинаю сомневаться, что видела именно бывшего телохранителя отца.

— Он похож, но… — протягиваю я и прежде чем ответить, решаю узнать подробности: — Вы считаете, что нас пытался убить этот мужчина?

— Он сам признался, — уверенно отвечает Николас. — Этот человек собирался напасть из мести за устранение его покровителя — Хосе. У него нашли пистолет, и отпечатки пальцев говорят о том, что именно он держал его в тот день.

Почему же я решила, что это именно Люк? Может, виной тому моя тревога и бессонная ночь? Должно быть, я действительно все перепутала и подумала про охранника только потому, что его лицо хорошо знакомо мне.

— Я рада, что вы поймали его, — признаюсь я, отдаю фото и иду в дом, мечтая спрятаться в темном уголке и заснуть.

А открыв глаза, вновь почувствовать сильное плечо Эвана и увидеть самую прекрасную и желанную улыбку на свете.

Добравшись до постели, я ложусь, прижимаюсь к подушке и засыпаю до самого вечера, пока мое забытье не прерывает мощный раскат грома. Следом крышу осыпают мелкие капли дождя, что вместе с порывами ветра превращают стук в тревожную мелодию. И она окончательно избавляет меня даже от налета дремоты.

— Я проспала слишком долго! Мне нужно дописать роман, — находясь вне себя от волнения, шепчу я и поднимаю взгляд к столику у противоположной стены.

На нем стоит ноутбук Эвана, и, схватив его, я снова сажусь на кровать, подложив под спину подушку.

Раз мама не хочет присылать мне первую часть, я решаю написать вторую здесь, и, дождавшись включения экрана, создаю документ, однако моим вниманием быстро завладевает папка в углу экрана.

Я знаю, что не должна рыться в личной информации любимого, но надпись “Вивьен” разжигает мой интерес настолько, что я не могу противиться ему. А, когда вижу, что находится в той папке, к горлу подкатывает ком, а пальцы становятся ватными и начинают дрожать.

Это фото с награждения, где мы и познакомились! На одном из них я стою на сцене в том ужасном длинном платье, на другом — произношу заготовленную речь, на третьем — получаю награду и стараюсь улыбаться. И только последнее изображение захватывает самого Эвана, стоящего неподалеку от сцены.

Он, как всегда прекрасен, и смотрит прямо в объектив фотоаппарата, но мне кажется, что на меня, поэтому я замираю и какое-то время любуюсь им, почти не моргая.

Любимый, как же я могла оставить тебя? Почему доверилась отцу, а не своему сердцу? Из-за меня тебе пришлось пройти через такие опасности. Все это только моя вина…

От нахлынувших чувств я закрываю лицо, стараясь остановить слезы, но, поняв, что это бессмысленно, вновь захожу в созданный документ и начинаю писать почти без остановки.

В попытке изобразить прекрасную жизнь героев, я снова и снова переживаю лучшие моменты рядом с Эваном, пропускаю через себя воспоминания о его поцелуях, взглядах и нежных словах, прикосновениях и острых ощущениях нашей близости, а также его признания и милые поступки.

Словом, переживаю все, как в первый раз, и, спустя несколько часов, мне удается написать около пятидесяти страниц, плавно подводящих героев к безмятежной старости.

Все это время, я исподволь наблюдаю за экраном телефона, в надежде, что вот-вот мрачную комнату оживит звонок от сеньора Абацо, но шелест дождя, прерывает лишь стук по клавишам ноутбука, а разум по-прежнему вторит безумной идее о том, что так я смогу все исправить.

Кого я обманываю?Я не услышала бы его, даже если б он вопил о том, что я ничего не могу изменить и все мои мысли — лишь способ заглушить тлеющую боль, что с каждый часом ожидания становится только сильнее.

Так в пустоте и одиночестве, которые прерывают лишь краткие появления Нетти и сухие сообщения о стабильно тяжелом состоянии Эвана, проходят еще два дня. Они окончательно убеждают меня в том, что я ничего не могу изменить даже сотнями страниц нового романа, и все, что мне остается — только наблюдать, как утро сменяется ночью, а бессмысленное хождение по комнате переходит в существование в границах постели. И это продолжается, пока нежданный ночной звонок Риты окончательно не разрушает мою жизнь на тысячи частей.

— Сеньора, — раздается в трубке. — Простите за столь поздний звонок.

— Что-то случилось? — испуганно спрашиваю я, уловив нотки сильной тревоги в голове медсестры.

— Да, но я вынуждена попросить вас приехать в больницу, — продолжает она, чем пугает меня еще сильнее. — Это возможно? Самюэль уже в пути.

— Конечно, — шепчу я, сильно сжав трубку. — Это касается Эвана?

— Простите, сеньора, меня попросили вызвать вас и ничего не сообщать, пока

7 часов назад.

Городская больница в городе Магалис.

Добившись от Андре подтверждения прибытия вместо него несуществующего помощника, Люк без сожалений избавился от жертвы, а затем несколько дней изучал медицинские тонкости, чтобы не выдать себя на встрече с Абацо. Теперь же, сидя напротив Колина, киллер уверенно смотрит ему в глаза, скрывая пистолет под широкой плотной рубашкой.

Врач же, заметив не по погоде тепло одетого гостя, с тревогой вертит его документы в поисках малейшего повода отказать, но до сих пор не находит ни одной серьезной причины.

— У месье серьезная операция, — объясняет Люк после очередного неудачного звонка главврача Андре. — Очень важный человек попал в аварию, и мой руководитель должен быть там.

— И когда он планирует прибыть? — желая протянуть время, спрашивает Абацо. — Мы уже начали процедуру вывода из комы.

— Завтра днем, — уверяет киллер, не показав ни малейшего волнения. — Пока же я лично хочу оценить состояние пациента.

В ответ Абацо встает и направляется к шкафу, чтобы достать папку с историей болезни, но Люк останавливает его.

— Вы прислали отчет месье Жюдису и все, что известно ему, известно и мне. Нас интересуют свежие данные. Нужен очный осмотр.

Следом на телефон главврача поступает звонок, и строгий голос сообщает Колину, что злоумышленника, пытавшегося проникнуть в дом Эвана, несколько дней назад опознала Вивьен, а сейчас он находится в тюрьме, так что не представляет никакой опасности.

Услышав это, главврач прощается и, еще раз осмотрев гостя наконец принимает роковое решение провести Люка к его будущей жертве.

— Что ж, месье Бинош, прошу за мной, — говорит он.

Через пять минут киллер, облачившись в медицинскую одежду в комнате для персонала и сумев при этом скрыть пистолет, оказывается на пороге палаты Эвана, но не входит первым, а сперва пропускает внутрь Колина, чтобы избавиться сразу от обоих врагов. А после тишину нарушают два глухих хлопка.

Медсестры не придают им значения и пребывают в полном неведении о том, что случилось до тех пор, пока Рита не входит в темную палату и створкой двери не упирается в чью-то окровавленную голову.

В последний месяц моя жизнь состоит из череды признаний в любви, тайн, опасностей и расставаний, но, похоже, я, как никогда, близка к тому, чтобы невольно разорвать этот круг.

И я все больше убеждаюсь в этом, когда вместо сеньора Абацо меня встречает Рита и взволнованно ведет прямиком в палату Эвана, наспех накинув халат мне на плечи.

— Прошу вас, скажите, что произошло? — молю я, схватившись за ручку двери.

— Идемте, сеньора, — просит она, приоткрыв дверь в комнату, погруженную в полумрак.

Я с опаской заглядываю внутрь, стараясь унять дрожь и сильный стук сердца, и вдруг вижу Лекса, стоящего рядом с кроватью, а неподалеку двух медсестер, оттирающих бурое пятно на полу у порога.

Но сильнее всего меня шокирует даже не это, а внезапное появление отца за спиной.

Обычно он выглядит очень аккуратно, но темные круги под глазами, взъерошенные волосы и местами помятый плащ красноречиво говорит о том, что он плохо спал в последнее время и сильно спешил, чтобы прибыть сюда.

— Здравствуй, дочка, — виновато произносит он и склоняется, чтобы обнять меня.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, почувствовав его прерывистое дыхание.

— Прилетел защитить тебя. Я знал, что этот мерзавец Уолдер не остановится.

— Что? — с непониманием переспрашиваю я. — Чья это кровь?

— Люка, — отвечает папа и проходит в палату. — Он все это время работал на Кларка и пришел сюда под видом помощника, подставив местного жителя. Мы прибыли вовремя.

— Боже, — протягиваю я, представив, что могло бы случиться, если бы отец не успел. — А как сеньор Абацо? Где он?

— Не волнуйтесь, он на операции, — говорит Рита и, дав указание другим медсестрам выйти, продолжает: — А с сеньором Идальго все будет хорошо.

— Не обнадеживайте меня, — всхлипывая, говорю я и сажусь рядом с любимым.

— Мы начали процедуру вывода вашего супруга из комы, и вскоре он откроет глаза, — уверяет Рита.

— А пока ты сможешь побыть с ним и почитать, — вторит ей отец, достает из сумки планшет и показывает мне последнюю страницу моего романа. — Мама передала его. Мне понравилась последняя строчка.

— Пока смерть… — предполагаю я, не глядя на экран.

— Смерть? — удивляется отец. — Нет, Вивьен, жизнь.

После пережитого за последнего время я почти ничего не понимаю, но от взгляда на последний абзац, не могу сдержать слез.

И в этот раз они льются не от горя, а от счастья.

“Пока смерть не разлучит их,но это случится в глубокой старости, когда они вырастят детей и внуков, прожив прекрасную, полную красок жизнь”— написано в конце.

— Это дописала мама? Поверить не могу…

— Прости, Вивьен, — вдруг говорит отец, сев рядом. — Мы ошибались. И в первую очередь я. Знаю, что сделал много плохого, но я по мере сил постараюсь исправить то, что могу. Ради нашей семьи и вашей, дочка. Эван скоро очнется, и все будет совсем по-другому, обещаю.

Эпилог

2 месяца спустя. г. Руэнде. о. Коста-де-Пальма.

Наконец, эти страшные, беспросветные дни в прошлом!

Мелькая в окнах автомобиля, пока мы не выезжаем за пределы Магалиса, воспоминания о них еще некоторое время тревожат нас обоих, но вскоре окончательно гаснут, уступая место синему небу, теплому солнцу и любви, что читается в глазах Эвана даже на расстоянии.

Сегодня мы улетаем в Европу, чтобы провести там незабываемый медовый месяц, однако, перед этим любимый решил показать мне наш будущий дом, чьим обустройством он тайно занимался последние две недели.

— Мы почти на месте, — загадочно говорит он, заметив, что я ерзаю от нетерпения.

— Для чего ты попросил меня так нарядиться? — со смехом спрашиваю я, рассматривая свое приталенное светлое платье до колен, а затем довольно строгий вид супруга. — Для самолета прекрасно подошли бы шорты с футболкой.

— Те самые, что тогда свели меня с ума? — шутит Эван, но пытается говорить таким официальным голосом, что я не могу сдержать смех. — Кстати. А где моя любимая сеточка? Признавайся, что ты с ней сделала?

— Она лежит в “коробке для сокровищ”, забыл? — иронично напоминаю я.

Оказалось, что Эван очень сентиментален, и хранит дорогие ему мелочи в небольшой неприметной коробке. Но я узнала о ней только, когда он сам достал ее из недр гардероба.

— Давно туда не заглядывал, — бормочет он и, хитро улыбаясь, останавливает машину перед въездом в красивый спальный район с уютными новыми домиками.

— Почему мы остановились здесь? — смеюсь я.

— Хочу сделать сюрприз, но тебе придется закрыть глаза, — спокойно отвечает любимый, помогает мне выйти и накрывает лицо своими ладонями. — Потерпи немного.

— Хорошо.

Shawn Williams — Dreams in my mind (Minimal)

За то время, что мы провели вместе, за десяток почти бессонных ночей в объятиях друг друга, сотню теплых слов и миллион признаний, я должна была привыкнуть к близости Эвана. Но, к удивлению, от ощущения его теплых рук и дыхания на шее, я все еще плавлюсь, как в первый раз, поэтому останавливаюсь и кончиком носа провожу по его легкой щетине в поисках самых чувственных губ, какие только можно представить.

— Ты хочешь вернуться? — тихо спрашивает он, прижавшись рельефной грудью к моей спине. — Мы опоздаем на самолет…

— Нет, идем, — прошу я и сразу отворачиваюсь, потому что чувствую, как меня начинает окутывать любовная пелена.

— Тогда не открывай глаза, а я поведу тебя.

— Ладно, — протягиваю я и делаю первый шаг.

— Продолжай идти, я скажу, когда остановиться, — говорит любимый и спустя пару минут непрерывной ходьбы, просит меня повернуть направо.

Я подчиняюсь и вскоре слышу тихую мелодию фортепиано неподалеку, а затем ощущаю, как мощеная дорожка переходит в мягкий газон.

— Хорошо, что я надела лодочки, — радуюсь я, понимая, что на каблуках застряла бы здесь.

— Я бы донес тебя, — отвечает Эван, просит меня пройти чуть дальше и аккуратно поворачивает мою голову. — Готова?

— Боже, что же там? — вопрошаю я и, открыв глаза, вижу перед собой красивый двухэтажный особняк в американском стиле с большими окнами и широкой террасой, увитой экзотическим плющом.

Аккуратный ровный газон, цветущие деревья и клумбы окружают наше новое семейное гнездышко со всех сторон, а отсутствие забора и каких-либо препятствий служит напоминанием, что отныне на острове началась спокойная и безопасная жизнь.

— Нравится? — интересуется Эван, обняв меня.

— Очень, — шепчу я, рассматривая каждую деталь дома. — Но откуда доносится эта музыка?

— А это вторая часть сюрприза, — загадочно произносит любимый и ведет меня на просторный задний двор, где каким-то образом уместилось огромное число людей.

Это что-то невероятное!

Оказывается, мы приехали сюда не для простой прогулки, а чтобы стать частью грандиозного праздника, на котором собрались все наши знакомые, местные жители, Ксавьеро… и мои родители!

Все они с улыбками смотрят на нас и вдруг начинают синхронно аплодировать, заглушая виртуозную игру пианиста, сидящего в стороне за большим белым роялем.

— Что происходит? — спрашиваю я, сжав ладонь Эвана и вновь застываю на месте, когда замечаю красный аэростат, появившийся за деревьями на соседнем участке.

На нем красуется яркая надпись “До последней строки”, но я все еще не понимаю, что это значит, и вопросительно смотрю на любимого.

— Это название твоего романа, — заявляет он. — Мы с Джоном решили издать его большим тиражом. И он имеет оглушительный успех.

— Боже, зачем? — краснея от счастья и смущения, шепчу я.

— Пусть эта история послужит опорой и вдохновением для остальных. А слова в ее конце напутствием для нас.

— А почему шар?

— Это символ. Все ведь началось с него. Только тогда все было неправильно, — продолжает Эван и, вместо долгих разговоров с гостями, утягивает меня к аэростату. — Сейчас мы это исправим.

— А как же аэропорт и наша поездка? — вскрикиваю я, когда по округе прокатываются возгласы с пожеланиями счастья, а несколько мужчин подбегают к кабинке, чтобы отпустить шар в воздух.

— Мы пролетим пару миль и приземлимся рядом с шоссе, где нас заберет Самюэль, — отвечает Эван, взявшись за поручень. — А пока… До последней строки… Так, Вив?

— До последней строки…

Desʻree — Donʻt be afraid