Диагноз: так себе папа

Глава 1

Диагноз: так себе папа

Вероника Лесневская

Влас

- Па-па! Ты пр-риехал за мной?

По коридору детского дома мне навстречу неуклюже несется четырехлетняя девчушка. Топот маленьких ножек эхом отдается от однотонных бежевых стен и высокого потолка, два озорных хвостика подпрыгивают в такт, в больших серо-голубых глазах теплится надежда.

Безоговорочное доверие ребенка вгоняет меня в ступор, а уверенное «папа» припечатывает бетонной плитой по голове. Я застываю, как эмоциональный труп, и не чувствую, в какой момент хрупкое тельце с разгона врезается мне в ноги.

- Хо-чу д-домой, - тихо просит, заикаясь и дергая меня за брюки.

Очнувшись, отрываю ее от себя и поднимаю на руки. Юркая обезьянка тут же повисает на моей шее. Обнимает крепко, рискуя придушить, щекочет шелковистыми волосами лицо.

Легкая, как пушинка. Их здесь совсем не кормят? Впрочем, на что я рассчитываю? Наверное, готовят так, что жрать невозможно.

- Держи, Любочка.

Усадив мелкую на сгиб локтя, свободной рукой достаю из кармана шоколадку, которую заранее приготовил в качестве «пропуска». К детям без сладкого нельзя - это закон природы.

Протягиваю взятку, а она жадно хватает ее, разворачивает в два счета и целиком запихивает в рот. Набивает щеки, как хомяк. Не жует, а держит, будто к суровой зиме готовится. Грязную обертку прячет мне в нагрудный карман - фольга выглядывает, как бутоньерка.

- Э-э-э… Ты это зачем? - растерянно смотрю на нее. По губам и подбородку течет шоколад. Она ловит его языком и пальчиками, чтобы ни капли не потерять, и размазывает по лицу.

- За-па-шы, - поясняет с набитым ртом. - Отбер-рут.

Кто во всем виноват? А?

Что, совесть гложет, Воронцов? Привыкай. Теперь это твоя постоянная спутница.

- Не отберут. Батя всех накажет и расставит по углам, - вздыхаю обреченно, а кроха на моей груди прыскает смехом, привлекая к нам лишнее внимание сотрудников.

Теперь и я весь в шоколаде. На лацканах моего пиджака и белоснежной рубашке - загадочные коричневые пятна, на груди след от маленькой пятерни, вдоль пуговиц что-то красное, похожее на подтеки крови. Конфетка была с начинкой.

Люба выглядит не лучше - испачкала платье, а теперь вытирает липкие ладошки об волосы. Ужасная привычка. Платком прохожусь по ее ручкам и щекам. Становится только хуже. Мы будто убили кого-то и освежевали в коридоре, а теперь заметаем следы.

Черт! Вот так встреча! Все идет через одно темное место.

Не умею я с детьми обращаться, хоть ты тресни. Давно забыл, как это и что с ними делать. Благо, Люба не младенец в подгузниках, а вполне самостоятельная дама. Иначе я бы точно свихнулся на старости лет.

- Пап? - преданно заглядывает она мне в глаза, прожевав, наконец, шоколадку. - Где мама?

Контрольный выстрел в голову.

Любочка - дочка моей бывшей жены, а я именно тот, кто лишил эту стерву родительских прав. Главный злодей. Из-за меня малышка угодила в детдом. Однако ей об этом знать не следует. Успеет ещё меня возненавидеть, но после того как я вызволю ее отсюда.

- Поедем к ней?

Я отрицательно качаю головой и опускаю обезьянку на пол, а она смотрит на меня как на предателя. И так каждый раз, когда я уезжаю, оставляя ее одну.

Приседаю к ней, встав на одно колено. Легко щелкаю пальцем по носику-кнопочке. Обижается сильнее, поджимает губы, готовится расплакаться.

Женщины! Из ничего могут сделать три вещи: прическу, салат и истерику. С последним пунктом Люба справляется на «отлично».

- Смотри, что я тебе привез, - указываю на гору пакетов в углу. - Игрушки, сладости. Что ещё хочешь? В следующий раз захвачу.

Отвлекающий маневр не срабатывает. Она отвергает все подношения, а вместо этого прижимается щекой к моей рубашке, вытирая слезы и остатки шоколада об отутюженный помощницей хлопок.

Надрывно всхлипывает.

- Х-х-хочу-у домо-о-о-ой. Забер-ри-и меня, - подвывает на весь коридор, ковыряя пуговицы.

Заберу, мелкая. Придется. Хотя сам не рад двадцать лет спустя стать отцом во второй раз. Я только выдал родную дочь замуж, готовлюсь стать дедом, но Вселенная решила, что я слишком кучеряво живу, и подкинула мне задачку со звездочкой.

- Тише-тише! Расшумелись, - причитает воспитатель, быстрым шагом приближаясь к нам. - Время посещений закончилось.

- Не понял, - поднимаюсь. - У вас детское учреждение или колония строгого режима? Продлите.

Неужели я мало им плачу? Ставки выросли? Инфляция?

Достаю портмоне, отворачиваясь от камер, отсчитываю несколько бумажек. «Пожимаю» воспитательнице руку.

- Дело не в этом, Влас Эдуардович, - заверяет она, но купюры прячет в карман. - К нам едет Мегера. Скоро будет. Она зачастила с проверками в последнее время, как раз после появления вашей Любы. Не дай бог, вас заметит. Проблем не оберусь. Я и так вас в качестве спонсора провожу.

- Недалеко от истины.

Лениво убираю портмоне, поправляю пиджак, смятый и испачканный малышкой, и оттряхиваю брюки от следов, оставленных ее босоножками. Сегодня у меня встреча в отделе опеки, которая решит все и прекратит, наконец, мои проникновения без взлома в детдом.

Признаться, мне осточертело ошиваться здесь. Тошнит от обстановки, от криков, от запахов.

- Меня уволят, если узнают, что я постороннего мужчину к девочке пускаю, - сокрушается воспитательница, озираясь по сторонам, как преступница.

И правильно сделают!

Я бы сам ее выгнал и запретил приближаться к детям. Ей же плевать на своих воспитанников. Вдруг я маньяк или псих? Среди зажравшихся богачей разные экземпляры встречаются. За деньги она готова и ребенка продать, и саму себя, если бы кто взял.

Неправильно все это, нечестно и грязно, но пока мне на руку - буду пользоваться.

- Кто такая Мегера? Начальство?

- Хуже. С начальством вы всегда договориться сможете, а эта… принципиальная, - заговорщически шепчет тетка и возводит глаза к потолку. - Мегере если что-то не понравится, она всех на уши поставит, вплоть до президента.

- Хм, вы только что описали бабку в очереди к терапевту или на приеме у мэра. Вот уж поистине гроза общества, - усмехаюсь невозмутимо.

Бабами меня не запугать - разных на своем веку повидал. Все твари, за исключением одной - моей дочери, которую я безгранично люблю и которой посвятил свою жизнь. Ради нее я ввязался в эту авантюру.

- Ладно, разбирайтесь со своей старухой, я завтра заеду. Любочку

- Можете быть спокойны, Влас Эдуардович.

Воспитательница натягивает на припудренное лицо неестественную улыбку, берет девочку за руку, лицемерно демонстрируя заботу. Люба поджимает губы, насупив бровки, исподлобья поглядывает на меня с обидой и разочарованием, и пытается высвободить ладошку из мертвой бабьей хватки.

По реакции видно, что ей это в новинку. Лаской здесь никого не балуют. Все забудут об очередной подопечной, как только я выйду за порог. Но остаться не могу.

Виновато прощаюсь, неловко потрепав девчонку по макушке, и разворачиваюсь к дверям. Вслед мне осуждающе летит:

- Ку-ку-кушка.

Я ее мать так назвал однажды. Видимо, запомнила. Плохому дети быстро учатся, а я в гневе просто кладезь всякого дерьма.

Какой из меня папа? Так себе, но выбора нет. У ребенка - тоже. Поставили к стенке обоих.

Без права на амнистию.

Глава 2

За спиной с противным скрипом закрываются железные ворота детского дома. Аналогия с зоной становится все ярче и очевиднее, как и четкое понимание, что Любу надо вытащить отсюда как можно скорее.

Мелкий дождик моросит на голову, забирается за шиворот, и я поднимаю воротник пиджака, пытаясь спрятаться от липких, прохладных капель. Не могу привыкнуть к местной погоде - капризной, как женщина в климаксе. Утром светило солнце, а спустя несколько часов все небо заволокло тучами. Не удивлюсь, если ещё через минуту резко польет как из ведра.

Как бы я ни относился к Питеру, но мне придется задержаться в северной столице, пока я не оформлю документы и не улажу все формальности. Надеюсь, что справлюсь оперативно, без проволочек. В конце концов, деньги творят чудеса и открывают любые двери. Меня интересует лишь одна - калитка на выход из детдома.

- Папуль, как там сестренка? - доносится ласковый голос дочери, стоит мне ответить на звонок.

- Все хорошо, Таюш. Я только что вышел от нее. Тц, чёрт! - сдавленно ругаюсь, наступив в лужу и замочив брюки. По городу лучше в водолазном костюме гулять.

- Когда ты оформишь опеку? - не унимается Таисия. - Все идет по плану? Ты не передумал?

Я и не соглашался - жизнь поставила меня раком перед фактом.

Избавив Любочку от меркантильной, неблагополучной мамки, я не учел, что у нее больше нет адекватных родственников. Кто ее отец - неизвестно, ведь моя благоверная не отличалась избирательностью в связях. Никто из близких брать ответственность за ребенка не изъявил желания. Гнилая семейка.

- У папы все под контролем, - чеканю убедительно, шагая на парковку.

Из-за поворота выруливает такси, уверенно направляется к воротам, но резко останавливается перед моей машиной, что преградила въезд на территорию. Визг тормозов, сигнал клаксона - и двигатель глохнет. Пассажирская дверца распахивается.

- Как раз сейчас я еду в отдел опеки, - невозмутимо отчитываюсь дочке, главной женщине в моей жизни. - Буду договариваться с начальницей ускорить процесс.

- Что если она не пойдет навстречу?

- Не бывает неподкупных баб - бывает мало денег, - уверенно отчеканиваю. Я привык решать проблемы одним способом, и он меня ни разу не подводил.

Чувствую на себе чей-то прожигающий взгляд, слышу цокот каблуков. Из салона такси важно выплывает деловая брюнетка, поправляет изящные очки-хамелеоны на переносице и, прострелив меня быстрым, надменным взглядом, гордо вскидывает подбородок. Наверное, это и есть та самая Мегера, которую испугалась воспитательница.

Хороша «старушка». Жаль, что стерва. Это видно невооруженным глазом.

- Перед воротами запрещено парковаться, - холодно поучает она меня, как прыщавого подростка, который курил за гаражами.

- Я уже уезжаю, - роняю так же равнодушно, но в машину не сажусь. Как будто испытываю незнакомку на прочность.

Прокручивая брелок на пальце, задумчиво наблюдаю, как она наклоняется к такси, забыв что-то в салоне, и я имею честь лицезреть ее упругий зад, обтянутый офисной юбкой-карандаш. Поймав на себе мой взгляд, брюнетка резко выпрямляется и хмурится.

Быстро теряю к ней всякий интерес. Баба как баба. Ходячая пила на шпильках.

Она протискивается между нашими автомобилями, пешком направляется к зданию.

Усмехаюсь. Ничего, движение - это жизнь. Похудеет без диет. Впрочем, фигурка у нее и так что надо. Ничего лишнего и все на месте.

- Пап? - доносится из трубки.

Отворачиваюсь, но не спешу в духоту автомобиля. Стою под дождем, упершись кулаком в капот, вдыхаю свежий, сырой воздух, пропитанный озоном.

- Ни о чем не переживай, Таисия, тебе нельзя. Думай о беременности, - перехожу на добрый шепот, и губы трогает слабая улыбка.

Не верится, что моя дочь уже достаточно взрослая, чтобы рожать собственных детей. Было нелегко отдавать Таю чужому мужику - ее супруг Ярослав до сих пор у меня на карандаше и под чутким контролем. Пусть только попробует обидеть…

- Папуль, тебе тоже вредно нервничать, - заботливо отмечает она. - Надеюсь, ты не пропускаешь прием лекарств, пока меня нет рядом?

- Все как доктор прописал, - лгу, глазом не моргнув.

Снимаю машину с сигнализации, опускаю с помощью брелока все стекла. Заглядываю в салон через пассажирское окно, ищу таблетки, о которых напрочь забыл. Мне простительно - диагноз соответствующий.

Покосившись на часы, вздыхаю. Просрочил, дряхлый склерозник.

Да и плевать! Поздно пить боржоми, когда почки отвалились. С мозгами та же система.

Достаю из бардачка фляжку. Она для алкоголя, но сейчас в ней вода. Удобно, не проливается и всегда под рукой. На сухую я не умею - давлюсь. Наверное, так начинается старость.

Прикрываю глаза. Делаю глоток. Снова мерещится стук каблуков по мокрому асфальту.

Цок-цок!

- Вы в своем уме? Здесь же дети! - бьет по барабанным перепонкам вредный женский голосок. - Хоть бы в машине спрятались, если трубы горят.

Фляжка вылетает из моих рук и метко попадает в ближайшую урну. На меня напала баскетболистка? Перед лицом мелькает женская ладонь. Лекарство поперек горла становится.

Поперхнувшись, я молча и напряженно оглядываюсь на Мегеру, которая стоит позади меня, уперев руки в бока. Недовольно изучает меня, мокрого, расхристанного, обмазанного то ли шоколадом, то ли фекалиями.

На черта вернулась? Никак не может оставить меня в покое.

С трудом откашливаюсь, выплевываю гребаную таблетку на асфальт. Представляю, как это выглядит со стороны, и захожусь в хриплом, нервном смехе. Ситуация патовая. Выставляю ладони перед собой в знак капитуляции, собираюсь все объяснить, но не могу отдышаться.

Что за баба! Несколько минут знакомы, а она меня уже чуть не убила. Причем пальцем не тронув! Ментально.

А вот это хреново. Очень. Я и без нее нелегалом просачивался, как через канадскую границу, а что будет, если правила ужесточат?

Надо срочно решать вопрос с Любочкой. Сегодня же!

Прокрутившись на каблуках, брюнетка расправляет плечи и грациозно шагает к зданию. Провожаю взглядом покачивающиеся в такт ходьбе округлые бедра, прохожусь вверх по ровной спине с идеальной осанкой, задерживаюсь на копне каштановых волос, собранных на затылке. Словно почувствовав мое внимание, она передергивает плечами и накидывает на голову цветастую шаль в народном стиле.

- Ладная, - иронически выдыхаю.

Эх, есть старушки в русских селеньях! И одна из них прямо сейчас идет сжигать избу с нечистыми на руку воспитателями. В чем-то она права.

- Мать вашу, опека! - напоминаю себе и прыгаю за руль.

Глава 3

Тесная приемная встречает меня химическим запахом чипсов, смачным хрустом, как будто здесь мышь завелась, и лязгающими звуками электронной игры. Вместо приветливой улыбки какой-нибудь грузной дамы бальзаковского возраста - грязные подошвы кроссовок, водруженных на стол между ноутбуком и документами.

В кресле чуть ли не полулежа устроился мальчишка, уткнувшись в телефон. Кабинет начальницы закрыт, так что общаться мне приходится с ее сопливым «секретарем».

- День добрый, где Маргарита Андреевна? - произношу четко и строго.

Мой командный голос гремит на все помещение, однако пацан и не собирается слушаться. Качается в кресле, увлеченно добивает кого-то в игре, шипя и ругаясь себе под нос. Благо, не матом.

- Я за неё, - нагло отзывается, не поднимая головы. - Ауч!

Кресло не выдерживает насилия над собой, кренится и заваливается назад. Кроссовки взметаются в воздухе, выделывая фигуры высшего пилотажа. Телефон, запутавшись в мертвой петле, совершает экстренную посадку где-то вне зоны видимости. «Летчик» с грохотом и кряхтением приземляется на пол.

- Жив?

Я огибаю стол, нахожу застрявшего в кресле, пыхтящего мальчишку и протягиваю ему руку. Он хмуро косится на мою ладонь, выпускает иголки, хотя я всего лишь хочу помочь этому неуклюжему горе-бунтарю подняться. Присев на корточки рядом с ним, качаю головой с укором и сочувствием.

- Тебя что, из семьи изъяли?

- Пфф, если бы, - закатывает глаза пацан. - А ты что, из неблагополучных? - бросает тоном Мегеры. И внешне на нее похож. Точно так же сканирует меня прищуренным взглядом, подмечая каждую деталь. - Говорю сразу, дядя, ничего тебе здесь не светит. Если жестко накосячил, мать тебя через все круги ада протащит. Беги, глупец! - пафосно восклицает.

Я бы с удовольствием, но назад пути нет. Уйду я только с Любочкой, точнее, с разрешением на ее удочерение. В противном случае плохо будет всем. Я им устрою веселую жизнь, начиная от ленивых девчонок на входе, которые отправили меня сюда и приказали ждать с моря погоды, и заканчивая «главной ведьмой», которой нет на месте в рабочее время. Один брошенный без присмотра ребенок уже на строгий выговор тянет.

Мальчишка-секретарь все никак не может подняться, шевелит конечностями, как таракан лапками, но гордо отвергает мою помощь. Психанув, я хватаю его за плечи, дергаю вверх и ставлю на ноги.

- Нет у меня косяков, - бросаю уверенно. - Наоборот, с добрым делом пришел - опеку оформить.

- Ну, хэ-зэ, добрые самаритяне у нас редко тусят.

Осмотрев мальчишку в поисках увечий, я по-о-отечески поправляю на нем одежду. На рубашке со школьной эмблемой не хватает пуговиц, рукав оторван по шву, на темных брюках пыльные следы от чужой обуви.

- Подрался?

- Ага, за девчонку, - важно расправляет плечи, но тут же опускает их и тяжело вздыхает: - Теперь мать в школу вызывают. Снова. А с тобой что случилось, дядь? - участливо интересуется. - Под ассенизатор попал?

Я скидываю с себя пострадавший от шоколадного дождя пиджак, оставляю его на стуле для посетителей. Запускаю пятерню в волосы, небрежным движением пригладив их.

- Часто здесь бываешь?

- Регулярно.

- Отец где?

Ощетинивается. Точно волчонок.

- Предки в разводе.

Некоторое время мы изучаем друг друга, как два инопланетянина из разных галактик. Оба потрепанные, испачканные и хмурые, будто вместе в драке участвовали. Стенка на стенку.

- Влас, - протягиваю ему ладонь.

- Тебя зовут, как моего прадеда. Имя вышло из моды сто лет назад, - язвит он, лениво пожимает мне пальцы. - Я Фил.

- Зато твое современное, - подмигиваю ему. - Как у Киркорова.

- Буэ-э-э-э, - изображает рвотные позывы, а следом смеется беззаботно.

Невольно улыбаюсь в ответ. Скалимся как два идиота перед казнью. Скоро он ремня получит за свои подвиги, а заодно и мне прилетит. Разозленная баба - худший собеседник.

- Когда мать вернется?

- Хэ-зэ, она с чужими детьми больше времени проводит, чем со мной, - обиженно фырчит. - Колу будешь?

Фил протягивает мне начатую бутылку, гостеприимно приглашает к столу, где разбросаны чипсы и конфеты. Скептически покосившись на его обед, я отрицательно качаю головой.

- Желудок посадишь.

- Ты говоришь, как моя мамка, - разочарованно выдыхает. - Все равно больше ничего нет, жди голодный.

Расходимся по разным углам. Брейк перед финальным боем, причем у каждого из нас он свой, но соперник - общий.

Мать-начальница. Кхалиси отдыхает со своими драконами.

Фил молча играет, пока батарея телефона не начинает подавать сигналы о разрядке. Я сижу у дверей на неудобном стуле, запрокинув голову и упершись затылком в стену. Кто-то заглядывает, здоровается с пацаном, как будто они давние знакомые, равнодушно косится на меня - и выходит.

Время идет. Стрелка часов отсчитывает секунды, которые тянутся мучительно долго. Наконец, из коридора доносится стук каблуков.

Тик-так. Цок-цок. Тик…

Дверь распахивается настежь. Если бы я сел чуть ближе, то сейчас получил бы косяком по носу. Тишину и хрупкую идиллию разрушает строгий женский голос.

- Фил, объяснишь, почему меня вызывают в школу? Опять!

Начальница отдела опеки, которая вершит судьбы других семей, не может справиться с собственным сыном. Как жизненно.

Нервно отстукивая набойками ритм, она пролетает мимо меня, даже не заметив. Становится ко мне спиной, упирая руки в бока. Разъяренная фурия со смутно знакомым задом.

- Мам, обернись, - отвлекает ее Фил, мастерски переключая внимание на меня. -

Понимаю, что самое время заявить о себе, пока меня не затоптали каблуками. И сделать это убедительно, чтобы не послали. В конце концов, лучшая защита - это нападение.

- Я жду вас больше часа, - кидаю с претензией, вставая с места. - Воронцов. По вопросу опеки.

Она нехотя оглядывается, сдержанно кивает мне в знак приветствия - и только потом осознает, кто перед ней. Узнаем друг друга мгновенно, хоть пересеклись всего на пару минут, и мысленно ругаемся. Я - трехэтажным матом. Она... тоже не в восторге от встречи.

- Любитель распивать спиртные напитки в общественных местах?

- Мегера Андреевна, - вежливо приветствую ее и не сразу осознаю, что машинально употребил прозвище, которое ей дали коллеги.

Черт! Изначально я не собирался обижать или провоцировать женщину, от которой зависит исход моего дела. Наоборот, планировал включить обаяние и расположить ее к себе. Но шанс просран. Миссия с треском провалена.

- Проходите, - цедит она, проворачивая ключ в замке. - Думаю, наш разговор будет коротким.

Цок-цок.

Тц, черт! Вот же стерва на шпильках!

Глава 4

Ранее. Детдом

Маргарита

- Здра-а-авствуйте, Маргарита Андреевна, рада вас видеть, - подобострастно щебечет Алла Леонидовна, старший воспитатель детдома. - У нас все в порядке.

Она семенит впереди меня по коридору, суматошно захлопывая открытые двери и разгоняя детей по комнатам. Ведет себя так, будто усиленно что-то прячет. Но я упорная - все равно найду, и тогда плохо будет каждому.

- Не переживайте, сегодня я ненадолго, - холодно произношу, опуская взгляд на часы. - Директор на месте?

- Уехал. Вызвали срочно, - оправдывает начальство слишком пылко. Значит, точно не по делам отлучился. Мысленно делаю себе пометку.

- Опять на вас жалобы поступают, - делаю вдох, выдерживая тревожную паузу, а воспитатель вовсе прекращает дышать. - Ненадлежащее содержание детей, плохое питание, случаи жестокого обращения, - перечисляю ледяным тоном, хотя внутри все кипит.

- Ничего подобного, сами можете убедиться. Все хорошо, - повторяет, как мантру.

- Обязательно, - стреляю в нее взглядом. - Комиссия все проверит. И не дай бог... - грожу пальцем, но резко осекаюсь.

Из столовой выглядывает светловолосая девчушка, мгновенно узнает меня и мило улыбается. Уголки моих губ невольно приподнимаются в ответ, настроение улучшается, как по волшебству. Не зря говорят, что дети - маленькие лучи солнца, которые освещают наш мир. К сожалению, далеко не все взрослые могут оценить это счастье. Любе всего четыре, а она сирота при живых родителях. Мать лишена судом родительских прав, в графе «отец» прочерк с рождения.

- Любочка как? - тихо спрашиваю, жестом подзывая кроху к себе. Присев, обнимаю ее, как родную.

- Тетя Р-р-рита, - забавно рычит мое имя малышка. - Когда папа вер-рнется? Хочу домой.

- Папа? - переспрашиваю с подозрением. Воспитательница бледнеет. - Любу посещал кто-то? Почему не сообщили? Мы же ищем ее родственников.

Алла Леонидовна отчаянно трясет головой, чуть не сворачивая себе шею, взмахивает руками, прикладывает ладони к груди.

- Нет, что вы. Никого не было. Любушка просто скучает по родителям, вот и спрашивает. Кстати, биологический отец не объявился?

Я закусываю губу, чтобы не выпалить лишнее при девочке. На языке крутятся грубые ругательства, в груди бушует гнев. Дело в том, что ее мать не помнит, с кем спала. Или скрывает. Пропила и честь, и совесть, и… ребенка. Дрянь.

Я не понимаю и не принимаю таких матерей. По закону, оба родителя несут равные права и обязанности по воспитанию детей, однако в жизни все гораздо прозаичнее. Мужчины руководствуются инстинктами, в них природой заложено лишь производить. Осеменить как можно больше самок и оставить след на земле - такова их миссия. Дальше можно заниматься своими делами. По факту, забота о детях вплоть до их совершеннолетия, а на деле до конца своих дней, полностью ложится на плечи женщин.

Кто, если не мы?

После рождения сына я мечтала о втором ребенке. Хотела лапочку-дочку, о которой мы бы вместе заботились. Не сложилось - здоровье не позволило. Беременность прервалась, следующая не наступала. Видимо, не судьба… Прошло, но не отболело. До сих пор я не могу спокойно наблюдать, как очередная кукушка отказывается от своего ребенка.

- Нет, - выталкиваю из груди после паузы. - Но мы обязательно что-нибудь придумаем, - включаю игривый тон и подхватываю Любочку на руки. - Не может такая принцесса остаться без семьи. Просто иногда нужно потерпеть, чтобы получить нечто большее. Потерпишь, зайка?

- Чу-чуть, - складывает пальчики, оставляя едва заметный зазор. Хихикает, обвивает тонкими ручками мою шею, преданно заглядывает в глаза.

- Хитренькая, - касаюсь ее носика своим.

Любочка тянется ко мне и вдруг неловко чмокает в щеку. Смущается, тихо шепчет, слегка заикаясь: «Ты то-же уйдешь?»

Тоже…

У меня серьезный опыт работы в опеке, десятки сложных дел, но именно в этот момент внутри что-то надрывается. Я не узнаю себя. Может, развод на меня так повлиял? Сломал, сделал более слабой и сентиментальной по отношению к деткам и безапелляционной, циничной стервой в общении с так называемым сильным полом.

Для меня существует единственный мужчина - мой сын, и я постараюсь вырастить его достойным человеком, как бы мне не мешал бывший. Никого другого в жизни к себе не подпущу.

Но мысль о дочке не дает мне покоя…

- Алла Леонидовна, я заберу ее на выходные, - заявляю неожиданно для самой себя.

Интересно, как Фил отреагирует? Я не хочу, чтобы он рос эгоистом, похожим на своего отца. Но у него начинается трудный возраст, а наш развод накануне его десятилетия только добавил масла в огонь. За год сын стал невыносимым и, кажется, возненавидел меня, ведь именно я подала на расторжение брака.

- Не положено, - пожимает плечами воспитатель.

- Вы мне запрещаете? - выгибаю бровь, а сама поглаживаю притихшую малышку по спинке.

Люба льнет ко мне, как бездомный котенок, засыпает на руках. По распорядку дня после обеда тихий час, так что ее биологические часы работают исправно.

- Маргарита Андреевна, как можно! Что вы! - восклицает женщина, но я шикаю на нее, чтобы снизила тон. - Приезжайте в пятницу вечером, а я предупрежу директора.

- Дождешься? - ласково обращаюсь к Любе, бережно смахивая пшеничные пряди с ее умиротворенного личика.

Кроха заторможено кивает, подкатывая сонные глазки, и я нехотя возвращаю ее воспитателю.

До

Черт, опять телефон разрывается! Ни секунды покоя! Даже подумать некогда.

- Алло, - устало бросаю в трубку.

- Маргарита Андреевна? Я звоню по поводу вашего сына.

В следующие несколько минут меня отчитывают, как школьницу, в то время как я шагаю под дождем по мокрому асфальту. Молча выслушиваю рассказы о подвигах моего сына, а на задворках сознания крутится заезженная пластинка: «Плохая мать. Без мужика не справляешься». После развода это саундтрек моей повседневности.

- Филипп заметно испортился в этом году, учителя постоянно жалуются на его поведение. Сегодня он прогулял математику и устроил драку на заднем дворе. Представляете, он вызвал ученика из параллельного класса на дуэль, чтобы защитить честь дамы сердца.

- Благородно. Спасибо, хоть не стрелялись, - обреченно выдыхаю.

- Что? Маргарита Андреевна, вы же сами работаете с детьми и должны понимать…

- Я обязательно проведу воспитательную беседу, - аккуратно перебиваю директора. - Благодарю за информацию.

Я нервно дергаю за ручку такси, которое должно было ждать меня у входа, но дверь не поддается. Водителя поблизости не нахожу. Черт! Попросила же! Оплатила простой, предупредила, что я здесь ненадолго и спешу на работу.

Мужики - безответственные создания! Все без исключения.

Краем глаза я цепляюсь за площадку, где была припаркована машина подозрительного алкоголика. Каким-то чудом он умудрился уехать, даже столб не сбив по дороге. Надо бы узнать в детдоме, кто это и кого посещает. Сотрудникам, как я посмотрю, все равно.

- На днях Филипп учил одноклассников играть в покер, - заупокойным тоном тянет директор. - От кого только он этого нахватался?

«От донора биологического материала, чье отчество носит», - мысленно сокрушаюсь.

Бедрами упираюсь в капот, чтобы найти точку опоры. Я потеряла ее очень давно. Много лет назад, в тот день, когда вышла замуж за игромана. Влюбилась по уши. Слепо и безнадежно. Мне было двадцать, он старше меня на десять лет, представительный бизнесмен, владелец сети ночных клубов в городе. Позже я узнала о его маленькой слабости. Бывший успокаивал меня, что в их кругах принято так расслабляться, я принимала его реальность, пока не поняла, что он просто болен, и большие деньги подпитывают его зависимость. Скандалы привели лишь к тому, что к казино муж добавил девочек, чтобы сбрасывать стресс после надоедливой, зудящей над ухом жены.

- Об этом мы тоже поговорим дома, - произношу без эмоций. Все сохраняю внутри. Пока не разорвет.

- В наше школе появился новый дипломированный психолог, - начинает издалека директор, и ее тон не сулит ничего хорошего. - Она пообщалась с Филиппом, а теперь хочет встретиться с вами и его отцом.

- Мы в разводе.

- Именно поэтому мы ждем вас обоих. Если вас, конечно, беспокоит судьба вашего сына.

Связь обрывается.

Какая жалкая манипуляция, но я проглатываю наживку. Наступив на горло собственной гордости, звоню бывшему…

- Чего? Какой, к черту, психолог? Сама сходи, я занят, - лениво доносится из динамика телефона, и я невольно морщусь. Ненавижу эти короткие вынужденные беседы с отцом моего ребенка. - В конце концов, это ты упустила нашего сына.

- В покер играть тоже я его научила?

- Угомонись, Марго, я давно завязал, - зло осекает меня. - Спрашивай со своих мужиков, которых наверняка домой таскаешь.

- По себе не суди, дорогой, - выплевываю ехидно. - Если подтвердится, я буду вынуждена ограничить тебя в родительских правах, Давид. Ты будешь видеться с сыном только в моем присутствии.

- Ты мне угрожаешь, дорогая? Не забывай, с кем имеешь дело, - грубо и самоуверенно осекает меня. - Кстати, на выходных я Фила забираю. Мама приезжает, хочет увидеть внука.

- У нас другие планы…

- Плевать мне, пересмотришь. Я заеду за ним в пятницу вечером.

Он нагло отключается, поставив точку в нашем разговоре. Я не имею права ему отказать, и это убивает.

Дождь усиливается, превращаясь в ливень, но даже он не в силах охладить мою ярость. Я отрываюсь на водителе такси, когда он наконец-то возвращается к машине, на девчонках в моем отделе, которые снова потеряли отчет одного из опекунов, на собственном сыне…

- Фил, объяснишь, почему меня вызывают в школу? Опять!

Он нехотя отвлекается от телефона, в котором все свое свободное время проводит, взглядом указывает мне за спину.

- Я жду вас больше часа, - нагло летит мне в затылок. - Воронцов. По вопросу опеки.

Делаю глубокий вдох. Заставляю себя остыть и включиться в работу. В конце концов, отчитывать сына при посторонних непедагогично и унизительно. Жестом прошу Фила сесть на место и подождать меня, а сама неторопливо оборачиваюсь, чтобы пригласить посетителя в кабинет.

Схлестываемся взглядами. Мой вспыхивает, его - темнеет. Узнаем друг друга мгновенно, и между нами пролетает искра взаимной неприязни.

- Любитель распивать спиртные напитки в общественных местах?

- Мегера Андреевна, - нахально ухмыляется он.

Предохранители сгорают.

Глава 5

Влас

В кабинете пахнет легкими, ненавязчивыми женскими духами и первобытной яростью амазонки, наточившей копье против всего рода мужского. Гремучий коктейль. Баба с характером и огоньком. Сложно будет с ней договориться, но ничего - и не таких обламывали.

Мегера испепеляет меня гневным взглядом, в ответ я примирительно улыбаюсь, поднимая руки в знак капитуляции. Ничего ее не берет! Злится ещё сильнее, дышит шумно, поджимает пухлые, розовые от природы губы.

Странная дама. Я бы списал ее отвратительное поведение на климакс, но она слишком молода и красива. На вид ей слегка за тридцать, и это самый вкусный возраст, когда женщина все умеет и четко знает, чего хочет. И прямо сейчас она хочет меня… убить! Значит, я попал на ПМС.

- Присаживайтесь, - произносит с такой интонацией, будто приглашает меня пойти на кол.

Цокает бесящими шпильками мимо меня, огибает стол, грациозно садится в кресло руководителя. Здесь и сейчас она босс, и это раздражает. Мегера принимает из моих рук папку, как богиня - подношения. В звенящей тишине слышится лишь шелест бумаг. Она небрежно перебирает документы, которые я, как проклятый, собирал по всем инстанциям.

- Вы хотите оформить опеку над… - запинается, поправляет изящные очки на ровной переносице, хмуро всматривается в имя. Сглотнув, чуть слышно выдыхает: - Над Любовью Воронцовой, - поднимает взгляд на меня. - Так вы и есть ее блудный отец, Воронцов?

- Нет, бывшая фамилию после развода не сменила. И замужем она больше не была. Под моей гуляла.

- Хм-м-м, зачем вам ее дочь? Это какой-то извращенный способ отомстить?

Мегера пристально изучает меня, как следователь серийного убийцу. Постукивает аккуратными ноготками по деревянной поверхности стола. Нервирует до чесотки.

- Я похож на человека, который будет воевать с женщиной, прикрываясь ребенком, как щитом? - сдавленно рычу на нее. Усмехается. Не верит, зараза. - Мы развелись более одиннадцати лет назад. Мне насрать на нее.

- Тем не менее, вы помните точный срок разлуки и, видимо, следили за жизнью жены, если так быстро узнали, что ее лишили родительских прав.

- Какая же вы… - осекаюсь, лихорадочно подбирая синонимы к неприличному слову на «С», что упрямо крутится на языке, - дотошная, - выдыхаю с натянутой улыбкой.

Она берет паузу, будто тоже русский нематерный вспоминает. Тем временем я читаю по ее выразительным зеленым глазам все, что она обо мне на самом деле думает.

- Это моя работа, - сдержанно произносит вслух. - Итак, вы не ответили на мой вопрос. Почему вы решили взять опеку над Любочкой?

Уголки губ подпрыгивают вверх. Она называет девочку так же ласково, как я.

Любочка.

Стоп!

Улыбка слетает с лица. Я свожу брови к переносице.

С чего бы это? Неужели тоже на нее претендует?

Поймав на себе мой внимательный взгляд, она сжимает зубами колпачок ручки. Выдает свою нервозность.

- Моя дочь Таисия тайком общалась с матерью, несмотря на строгий запрет, а в процессе очень привязалась к сестре. Мы хотим забрать ее в семью.

- Таисия? - подцепляет стикер с ноутбука. - Она звонила нам, просила консультацию.

- Упрямица! - выплевываю в сердцах, забывая, что я под пристальным надзором Мегеры. - Я же сказал ей, что сам все решу. Что вы ей ответили?

- Мы объяснили Таисии, что в ее ситуации оформить опеку будет сложно. Отказать напрямую мы не можем, но… будем оценивать, как беременность и будущие роды повлияют на ее способность заботиться о подопечной. Прежде всего, Таисии придется прилететь к нам из Магадана, чтобы рассматривать вопрос на месте, однако она сейчас лежит на сохранении. Исходя из всех вводных, места жительства, возраста и состояния здоровья, ваша дочь не сможет уделять равное внимание родному ребенку и усыновленному. Не лучший вариант.

- Отлично, не впутывайте ее в это дело, - приказываю сурово. - Пусть моя девочка спокойно рожает и строит семью, а не подчищает хвосты за непутевой матерью.

- Да вы тиран, Влас Эдуардович, - сипло на выдохе протягивает Мегера. От ее шепота мурашки по коже. - Пытаетесь все держать под личным контролем.

- Разумеется. И у меня это прекрасно получается, - выдаю самодовольно, усыпленный приятным женским голосом.

- Вы не подходите на роль отца, - неожиданно выносит вердикт, от которого я давлюсь воздухом. - Об удочерении не может быть и речи. Я вынуждена отказать вам.

- У нее больше никого нет, - повышаю тон, а она и бровью не ведет. - Признайтесь, вы просто мстите за наше неудачное знакомство. Назло мне готовы оставить малышку в детдоме?

- Я никогда не смешиваю профессиональное с личным. Сейчас я действую исключительно в интересах ребенка. Посудите сами, - закинув ногу на ногу, она грациозно располагается в кресле, не сводя с меня кошачьего взгляда. - Вы одинокий мужчина и не состоите в родственных связях с нашей подопечной. К тому же, у вас диагноз, - берет из папки соответствующую бумажку. Хмурится.

- Зато не алкоголик, - подчеркиваю с вызовом.

- Прошу прощения, обозналась. Но это не лучше, - возвращает мне справку. Она одновременно извиняется и ставит на мне крест. Что за баба! - Ваши мотивы вызывают массу вопросов у опеки. Зачем вам девочка?

- Что за намеки? Вы издеваетесь? - зло бью кулаком по столу, а она смотрит на меня снисходительно, как на неадеквата. Иду ва-банк. - Сколько вы хотите?

- Я не продаю детей.

- Не передергивайте! - слетаю с катушек. - У меня есть деньги, жилье, я обеспечу Любочке безбедную жизнь, оставлю наследство. Какого черта вы ерепенитесь? Неужели у вас очереди на чужого ребенка?

- Признайте, Влас Эдуардович, вы не справитесь. Отступите, - монотонно говорит она, словно гипнотизирует. - Не беспокойтесь, мы найдем для нее полную семью. Холостяки у нас не в приоритете, извините.

- То есть… если бы я был женат, мне отдали бы Любочку без лишних вопросов?

- Не факт, но это сильно увеличило бы ваши шансы.

Застываем друг напротив друга, схлестнувшись в смертельном зрительном контакте. Непонятно, кто сейчас сверху. И это бесит. Терпеть не могу проигрывать бабе. Я не знаю, что на меня находит, но в следующую секунду я окончательно теряю самообладание.

- Знаете что, Мегера Андреевна… - окидываю ее оценивающим взглядом. - Вы же в разводе? А выходите за меня замуж!

Она растерянно хватает ртом воздух, эротично округляя губы в идеальную букву «О», а потом задерживает дыхание. Набирается сил, чтобы начать извергать пламя, как древняя дракониха, и сжечь весь кабинет к чертям. Я считаю секунды до локального апокалипсиса. В тишине раздаются ритмичные щелчки, будто вокруг нас взрываются атомы кислорода.

Становится душно, и я ослабляю ворот рубашки. Опешивший взгляд Мегеры спускается к моей груди, измазанной шоколадом, и возвращается к лицу. Жених из меня неважный, согласен. Но я и не собирался свататься, пока эта чума в юбке не вывела меня на эмоции.

Я вопросительно выгибаю бровь, настаивая на своем, хотя очень сомневаюсь, что мне нужна такая жена. Пусть даже фиктивная. Высасывать мой мозг с аппетитом она будет по-настоящему.

- Я согласна, - серьезно произносит, отложив автоматическую ручку в сторону. Щелчки мгновенно прекращаются, а вместе с ними перестает стучать мое сердце.

Вот это поворот. Какого?..

- М? - мычу заторможено.

- Только учтите, в качестве махра попрошу не серьги или кольцо, а машину. Можно с пробегом, - диктует условия, наблюдая, как вытягивается мое лицо и падает челюсть. - Мне все равно ее бить, потому что я как раз собираюсь на права сдавать. Знаете ли, надоело зависеть от таксистов. Я в принципе от мужчин зависеть не люблю, но для вас сделаю исключение.

Подавшись вперед, Маргарита с милой улыбкой подмигивает мне, но ощущение, что она запустила в меня отравленную стрелу. Инстинкт

- Мах-хр-ренеть… Какого махра вы несете? - с трудом выдавливаю из себя.

Мегера, как по волшебству, меняется в лице. Однако если в сказках ведьма превращается в принцессу, то тут все в точности до наоборот. На меня снова смотрит стерва. Злая, но чертовски красивая.

- Что это вы растерялись, Влас Эдуардович? Вы же такой ответ от меня ожидали, - дерзко вскидывает подбородок. - Явился подозрительный тип со справкой от психиатра, явно не дообследованный, позвал замуж. Конечно, надо соглашаться, как же иначе? Мы - женщины - народ голодный и падкий на мужское внимание.

- Так, Мег… Маргарита, - спешу исправиться, однако поздно. Если баба завелась, то ее уже не остановить. - Я ничего подобного не говорил. И уж точно не хотел вас оскорбить. Примите мои искренние извинения. Все, что мне нужно от вас, это разрешение забрать Любочку.

- Нет, я вам девочку не отдам. Идите к черту, - фыркает яростно. - Немедленно покиньте мой кабинет, иначе я вызову охрану и полицию.

- Да успокойтесь вы, - устало прошу без какого-либо подтекста, забывая, что именно это слово в разгар ссоры действует на женщину фатально, как красная тряпка на быка.

- Николай Иванович, будьте добры, поднимитесь ко мне, - командует она, прижав к уху трубку стационарного телефона. - Форс-мажор. Посетитель буянит. Сейчас! - с нажимом. - Я знаю, чем вы заняты в подсобке. Поставьте «Интернов» на паузу - и марш ко мне в кабинет! - рявкает грозно, а спустя секунду мило щебечет: - Спасибо, Николай Иванович, жду.

Эта женщина родилась под биполярной звездой. Угораздило же меня на истеричку нарваться.

- Следующий звонок будет в дежурную часть.

Длинный, тонкий пальчик зависает над единичкой.

Чтоб тебя! Вредная Мегера!

- Хорошо, я ухожу, - нехотя поднимаюсь. Выбрасываю белый флаг с намеком на мирные переговоры. - Но я вернусь. Позже мы с вами ещё раз все обсудим с благоприятной обстановке.

- Не надо мне угрожать, в кабинете камеры.

Плевать ей и на мой флаг, и на перемирие. Дура принципиальная! Проще придушить, чем договориться, но посадят. Срок в мои планы не входит - и так времени в обрез.

- До свидания, Маргарита Андреевна, - оставляю зазор для маневра.

- Прощайте, Влас Эдуардович, - одной фразой захлопывает дверь и замуровывает вход.

В приемной на меня косо смотрит ее сын. Буквально въедается взглядом, пока я надеваю пиджак, и неожиданно прыскает от смеха, стоит мне повернуться к нему спиной.

- Адская семейка, - тяжело вздыхаю.

Поворачиваюсь к зеркалу, читаю в отражении «Козел». Белым корректором вдоль лопаток.

- Сам виноват, дядя. Нечего было маму Мегерой обзывать.

Фил воинственно выпячивает грудь, расправляет плечи и вытягивает шею, чтобы казаться выше и зловеще. Боевой опоссум.

- Извиняться не буду! Я прав!

Забавный малый.

Характер у него мамин. И внешне он на Мегеру похож. Младший ведьмак во всеоружии.

Я должен злиться на них обоих, но почему-то не получается.

Усмехнувшись, я обреченно срываю с себя безнадежно испорченный детьми пиджак, неряшливо сжимаю его одной рукой, как половую тряпку, а вторую - протягиваю пацану. Он шарахается от меня, ожидая оплеухи или затрещины.

Покачав головой, я пожимаю его ладонь. Крепко, по-взрослому.

- Мужик, - произношу с уважением.

Оставляю Фила с раскрытым от удивления ртом и округленными, как два блюдца, глазами, а сам, расслабленно смеясь, покидаю проклятую приемную. За спиной слышу скрип дверей, знакомое, почти ставшее родным, цоканье ведьмовских каблуков, приглушенный шепот.

Я так легко не сдамся, Мегера.

*****

- Влас Эдуардович, вы скоро в Москву вернетесь? - вызывает меня Аркадий, мой первый заместитель.

Останавливаюсь на крыльце здания отдела опеки, оборачиваюсь и поднимаю глаза. Прищурившись, ищу окна кабинета, из которого меня только что изгнали. Замечаю мелькнувшую в них тень, победно хмыкаю. Жалюзи опускаются, будто мне назло.

Дурацкие кошки-мышки, но я начинаю увязать.

- Нет, мне придется задержаться в Питере, - бросаю в трубку. - Какие-то проблемы в главном офисе?

Мой голос теряется в раскатах грома. Вечно пасмурное, хмурое, как лицо Мегеры, небо снова проливается дождем, вынуждая меня ускорить шаг.

- У нас все в порядке, шеф, - рапортует Аркадий. - Вчера инвест-проект поступил, довольно перспективный. По счастливому стечению обстоятельств, как раз от бизнесмена из Питера. Я подумал, что если вы все равно там, то могли бы лично встретиться и посмотреть?

Прячусь от настырных капель в остывшем салоне автомобиля, включаю печку на полную мощность. Мокрая рубашка прилипает к телу.

- Что за проект?

- Строительство многоэтажного апарт-отеля на месте старой жилой застройки.

- Не понял, а с жильцами что мы делать будем?

- Выплатим компенсацию. Обычная практика. Фонд признан аварийным, дома пойдут под снос. Вероятно, найдется пара-тройка бабок, которые не захотят переезжать из насиженных квартир, но кто их станет слушать? Переселят вместе с остальными. Наша цель - успеть перехватить выгодный участок земли, пока это не сделал кто-нибудь другой.

Некоторое время смотрю в одну точку перед собой, ничего не различая в плотной стене дождя, монотонно барабаню пальцами по рулю. Очнувшись, включаю дворники.

- Я подумаю, - отвечаю осторожно. - Пришли мне все материалы на почту. Будет чем заняться на досуге.

Я не привык торопиться в делах. Спешка нужна при ловле блох, в остальном она только мешает. А я как старый бык из анекдота: мы медленно спустимся с горы и поимеем все стадо. С Мегерой придется действовать по такому же принципу.

- Сделаю, Влас Эдуардович. К вечеру документы будут у вас на почте. Есть ли какие-то ещё поручения с вашей стороны?

- Нет… Хотя…

Я в очередной раз устремляю хмурый взгляд на серое здание и большие окна, стыдливо прикрытые жалюзи. От меня не спрятаться.

- Аркадий, найди мне надежного автодилера в Питере.

- Хотите сменить машину? До конца дня я пришлю вам контакты лучших автосалонов.

- М-гу, - мычу, не желая вдаваться в подробности, и отключаю телефон.

Нервным движением завожу двигатель и резко срываюсь с места, рассекая шинами лужи.

Махр, говорите? Не вопрос.

Глава 6

Несколько дней спустя

Маргарита

Долгие гудки обрываются, абонент посылает меня к черту.

Я не удивлена, это взаимно. Свекобра недолюбливала меня, когда мы с Давидом были в официальном браке, а после развода открыто готова сожрать. Она

Мне все равно, что она обо мне думает и какие гадости рассказывает родственникам. Я бы с удовольствием вычеркнула эту семейку из своей жизни, но вынуждена общаться с ними ради Фила.

Сделав глубокий вдох, я снова набираю ненавистный номер. Беру измором. Терпеливо слушаю гудки и, когда наконец раздается щелчок соединения, вежливо выдыхаю в трубку:

- Галина Леонидовна, добрый вечер, Давид обещал привезти Фила сегодня в шесть, - бросаю взгляд на часы, которые показывают половину восьмого. - Они задерживаются. Что-то случилось?

- У них все в полном порядке. Без тебя, - подчеркивает ехидно. Молча проглатываю. - Филиппок захотел остаться с отцом на все выходные.

Филиппок… Бр-р! Но я глотаю и это. Лишь бы не разорвало раньше времени.

Когда сын с ними, я стараюсь не лезть на рожон, потому что дико боюсь, что однажды они мне его не вернут. Закон на моей стороне, но Давид из тех людей, которые не соблюдают правила. Несмотря на зависимость, он сохранил все связи и деньги. К моему счастью, ему совершенно не нужны заботы о ребенке и воскресным папой быть проще. Другое дело - Галина Леонидовна. Эта кобра может назло мне отобрать Фила.

- Подождите, мы так не договаривались, - аккуратно протестую. - У нас свои планы на воскресенье, и я предупреждала об этом Давида.

- Внучок пожаловался нам, что ты детдомовскую девку привела в квартиру, - с пренебрежением выплевывает бывшая свекровь, а я поглядываю на приоткрытую дверь кухни, где ужинает Любочка. - Это правда? Впрочем, можешь не отвечать. Ты и раньше непонятно каких детей в семью таскала, не боясь заразу принести.

- Вы же женщина, мать, - сокрушаюсь, сжимая в руке телефон. - Как вы можете говорить так о ребенке?

- О своем думай, кукушка! - летит, как пощечина.

Украдкой заглядываю к подопечной, которую фактически похитила из детдома, пока начальство на выходных. Она сидит за столом на высоком стульчике, болтая ножками в воздухе. Ломает творожную запеканку пальцами, уплетает за обе щеки, размазывая сметану по лицу. Доев, тянется грязными ручками к вазе со сладостями, зачерпывает горсть конфет - и засыпает себе за шиворот. По пути цепляет красочную салфетку с узорами, на всякий случай тоже прячет. В хозяйстве все пригодится. Приподнимается на коленки, чтобы достать печенье, хотя ей много сладкого нельзя.

Тяжело вздыхаю. Моя ошибка.

На цыпочках подхожу ближе, чтобы не испугать Любочку, чмокаю ее в макушку, а потом с улыбкой забираю вазу.

- Чтобы тебя опять не стошнило, - тихо поясняю.

Малышка надувает губы обиженно, куксится. Настоящая забота всегда воспринимается в штыки. Дети не понимают, когда взрослые действуют ради их блага. С Филом точно так же. Я переживаю за него, воспитываю, думаю о его будущем, но ему больше по душе вседозволенность, которую щедро дарит отец-пофигист.

- Бедный Дава, вовремя сбежал от тебя, - причитает свекровь, и я невольно отнимаю трубку от уха. Возвращаюсь в коридор. - Теперь бы Филиппка спасти.

Небрежно брошенная фраза звучит как угроза, и все сжимается у меня внутри. Страх и ярость смешиваются в гремучий эликсир, который высвобождает Мегеру.

- Когда вы планируете вернуть мне сына? - требовательно повышаю голос. - У нас с ним уроки не сделаны. В понедельник в школу.

- Неудивительно, у такой матери сын без присмотра. Ты же о чужих подкидышах печешься, а о родном ребенке забываешь.

- Передайте трубку Давиду, мы с ним все обсудим.

Внезапная пауза бьет по расшатанным нервам, играет на них «Собачий вальс».

- Галина Леонидовна?

- Уехали они. К друзьям Давида.

- Вдвоем? - шумно сглатываю, уточняя очевидное.

- Конечно, почему бы и нет? Там собрались люди семейные…

- Мы с вами прекрасно знаем, чем закончится эта встреча. Давид пойдет играть, как обычно, а Фил будет предоставлен сам себе. Где они? Дайте адрес?

- Не наговаривай на моего сына. Он ответственный, любящий родитель, в отличие от тебя.

Свекровь обрывает звонок и полностью отключает телефон, не желая больше со мной разговаривать. Я пытаюсь дозвониться бывшему мужу, но тщетно. Не берет трубку. Фил включил режим полета - он всегда так делает, когда играет в свои стрелялки на смартфоне.

Я отрезана от собственного сына. И даже не знаю, где его искать.

- Козел! Просто урод! Чтоб тебя!..

Поток отборных проклятий, направленных на бывшего, прерывается трелью звонка. Я резко распахиваю дверь. Встречаю незваного гостя с кислой миной и застывшим на губах матом. Когда я понимаю, кто передо мной, ругаться хочется ещё громче и неприличнее. А лучше - сразу запустить в него чем-нибудь тяжелым.

- Воронцов? - удивленно выдаю, не моргая и не двигаясь. - Вы меня преследуете? Вы в курсе, что это уголовно наказуемо?

Очередной экземпляр, который плевать хотел на закон.

Он нагло заходит в квартиру, не дожидаясь приглашения, осматривает скромную обстановку, снисходительно хмыкает и врезается взглядом в меня. Я инстинктивно запахиваю халат на груди.

- Тш-ш-ш-ш, Маргарита, - лениво рокочет, как пресытившийся жизнью лев под валерьянкой. Делает шаг ко мне, обдает запахом дорогого мужского парфюма и мяты. - Прошу прощения, что так поздно. Документы оформляли дольше, чем я ожидал.

- Как-кие документы? - заикаюсь от шока.

- На махр, - победно усмехается этот безумец.

Нагло берет меня за руку, вкладывает что-то в нее. С трудом пытаюсь абстрагироваться от тепла его прикосновений, от сковывающего зрительного контакта - и опускаю глаза, которые тут же вылезают из орбит и улетают в открытый космос.

На моей взмокшей ладони - брелок от машины.

- Долго выбирал. Как по мне, весьма символично, - с насмешкой кивает на изображение гарцующей лошади на желтом фоне. - Вы так же резко стартуете и за секунду разгоняетесь от милой барышни до настоящей фурии. Вам подойдет феррари.

Я отшатываюсь от него, испуганно отдаю брелок и прячу руки за спиной. Отрицательно качаю головой, на миг теряю дар речи. Медленно собираюсь с мыслями.

- Вы с ума сошли, Воронцов? Вам известно значение слова «сарказм»?

- Ничего не знаю, - поднимает руки. На пальце повисает кольцо с проклятой лошадью. - Я выполнил условие, теперь очередь за вами. Намек про камеры

Пока я мысленно выбираю, наорать на наглеца или сразу отвесить ему пощечину, на кухне раздается звон разбитого стекла и детский вскрик.

Сердце обрывается. Бросив Воронцова, я со всех ног лечу к Любочке. Нахожу ее возле холодильника, растерянной и плачущей, в окружении осколков вазы. Не задумываясь, босиком подбегаю к ней и подхватываю на руки.

- Не поранилась, зайка?

Наступаю на разбросанные конфеты, стекло вонзается в пятку, но в состоянии аффекта не чувствую боли. Все мое внимание направлено на малышку, которая могла пострадать из-за моего недосмотра.

- О, п-па-па пр-ришел! - визжит Любочка, заикаясь на эмоциях. Пальчиком указывает мне за спину, заставляет обернуться. - П-па!

В тесном дверном проеме застывает Воронцов, сгорбившись как атлант, подпирающий небо.

- Как интер-ресно, - рычит он, окидывая нас задумчивым взглядом. - У нас на лицо злоупотребление служебным положением, Мегера Андреевна? Так вот почему вы мне упорно отказываете.

Мне нечем крыть. Я действительно нарушила правила и воспользовалась связями, причем сделала это сознательно. Мне так хотелось подарить этой беззащитной, одинокой девочке немного тепла, что я забыла о собственных принципах. Когда дело касается детей, все остальное теряет значение.

- Не передергивайте, Влас Эдуардович, - осекаю его, хотя сама не права. Но назад дороги нет. - Я отказала вам по закону. А вы, между прочим, мне взятку предлагали. Только что, - вскидываю подбородок.

- Замуж я вам предлагал, причем совершенно серьезно, - строго чеканит. - Отдайте ребенка.

Его приказ кажется мне двусмысленным. Я удобнее перехватываю на руках довольную малышку, которая тянется к Воронцову, делаю шаг назад, глубже вгоняю осколки в ступню. Морщусь, поджав губы.

- Не отдам!

Проследив за моими танцами на стеклах, Влас выставляет широкие лапы, в которых, кажется, мы вдвоем с Любочкой поместимся, но я, отрицательно махнув головой, пячусь к холодильнику.

- Маргарита Андреевна, прекращайте топтаться по битому стеклу. Вы же не йог, - раздраженно отчитывает меня, как непослушную девчонку. - Или это что-то из разряда: назло мужику попку отморожу?

- Тш-ш-ш! - шикаю на него возмущенно. Под ухом раздается детский смех.

Влас всё-таки забирает у меня малышку, усаживает ее на сгиб локтя, а свободную ладонь протягивает мне. Я игнорирую его жест, он обреченно закатывает глаза, и только Любочка счастлива.

- Пап, это тетя Р-рита, - мурлычет она, воодушевленно болтая ножками. Знакомит нас. - Она кр-расивая.

- Красивая, - легко соглашается Влас, но я давно не в том возрасте, чтобы краснеть из-за сомнительного комплимента. Он прищуривается, как хитрый лис, и тихо добавляет: - Но это не мешает ей быть с-с-с…

- Так это вы к Любочке в детдом наведываетесь? - перебиваю его красноречивое шипение. - Вы в курсе, что это запрещено?

- Не вопрос. Могу наведываться к вам домой, - огрызается он.

- Это пап-па, он добр-рый, - защищает его кроха.

Замираю на секунду, теряюсь. Но не от милого детского лепета, а от того, как гармонично и уютно она устроилась на руках у Власа. Прижалась щечкой к его плечу, обвила маленькими ручками мощную шею, улыбается блаженно. Они выглядят как отец и дочь. Даже внешне похожи - голубоглазые и светловолосые. На лице Воронцова нет ни намека на пренебрежение, которое он мог бы испытывать к ребенку бывшей жены. Наоборот, он умиротворен и доволен.

- Цела? - звучит мягким, бархатным баритоном. - Что ты разбила? В следующий раз будь осторожнее.

- Я конфетки хотела, а мне ни-зя, - признается Люба как на духу.

Я продолжаю зачарованно наблюдать за ними, замечаю, как трепетно он поглаживает малышку по спинке, заботливо проверяет ее ножки. Не обнаружив порезов, выдыхает с облегчением и хмуро косится на меня.

- Боже мой, Маргарита, да вам самой опекун не помешает, - устало причитает. - Где у вас аптечка? Надо обработать раны, пока вы не истекли кровью, а меня не обвинили в убийстве с особой жестокостью.

- Что такое «убить-во»? - невинно хлопает ресничками Люба. - Не надо попку бить.

Смешав в голове все, что услышала от Воронцова, она машинально прикрывается.

- Плохому ребенка учите, Влас Эдуардович, - отчитываю его. - Следите за своей речью, раз уж претендуете на роль отца.

- Бати бывают разные, - приглушенно ворчит. - Кстати, где ваш сын? Оставили в детдоме как залог?

- Не смешно, - фыркаю и, прихрамывая, бреду на носочках в коридор, оставляя за собой алые следы. - Фил сегодня у биологического отца.

- Как сурово звучит. А вы… - собирается съязвить, но я резко оборачиваюсь, оказавшись с ним лицом к лицу.

- Избавьте меня от своих оценочных суждений, - грожу пальцем перед его носом. - Будьте добры, отнесите Любочку в комнату, а я уж как-нибудь сама разберусь.

- Сама, - пыхтит он оскорбленно, но всё-таки скрывается за дверью.

Беру телефон, аптечку и устраиваюсь на диване в гостиной. Включаю автодозвон, надеясь, что Давид рано или поздно ответит, и под аккомпанемент долгих гудков осматриваю свои стопы. Вид неважный: все в крови, осколки торчат из кожи, самый большой - глубоко вошел в пятку. Шумно вздохнув, я беру пинцет из косметички, закидываю ногу на ногу и наклоняюсь.

- Э, как вас скрючило, - насмешливо доносится со стороны дверей. - Неужели и правда решили йогой заняться? Не боитесь, что заклинит? Мы с вами уже немолодые, надо себя беречь.

Спрятав руки в карманы, ко мне вразвалку идет Воронцов. На губах застыла лукавая ухмылка, но взгляд серьезный и направлен на мою пострадавшую пятку.

- Вы оставили Любу одну? - хмуро смотрю на него исподлобья, сдувая прядь волос со лба.

- Мультики смотрит, на некоторое время будет занята и обезоружена.

- Это непедагогично.

Хмыкнув, Воронцов садится рядом со мной. Диван проминается под тяжестью его веса, я машинально отодвигаюсь. Инстинктивно поправляю разъехавшиеся на бедрах полы халата, пытаясь прикрыться.

- Зато рационально, - парирует Влас, небрежно хватает мою лодыжку и опускает себе на бедро. - Давайте помогу.

- Да я сама, - отмахиваюсь. От прикосновений прохладных пальцев нога машинально дергается, но он лишь крепче ее сжимает.

Непрекращающиеся телефонные гудки придают атмосфере некую напряженность, как в фильме ужасов. Кровавые пятна, которые теперь переходят на идеальные брюки Воронцова, дополняют зловещую картину.

- Маргарита Андреевна, прекращайте строить из себя самку.

- Не хамите, Влас Эдуардович.

- Сам-ка - от слова

- Самоуверенность - враг контроля, - упрямо протестую.

- Адресуйте это себе, - возвращает мне пас, словно мы в словесный волейбол играем. - Подумайте сами, кого вы накажете, если осколки останутся под кожей, раны загноятся, а ваши прекрасные ножки превратятся в две бочки? Кому сделаете хуже? Точно не мне. Перестаньте вредить самой себе.

Не знаю, как Воронцов это делает, но ему удается переубедить и подчинить меня. Не замечаю, как сама подаю ему аптечку, позволяю трогать, что и как вздумается, полностью доверяю не только свое здоровье, но и... себя.

- А-а-а-ах, - вскрикиваю от неожиданности, когда он вытаскивает пинцетом внушительного размера осколок.

- Ну вот, а ты боялась, - ласково приободряет меня Влас, как будто ребенка успокаивает. - Не такой уж и большой. Потерпи ещё.

- Хорош-шо, - протяжно выдыхаю. Значит, не придется ехать в приемный покой и зашивать рану. Уже легче.

Воронцов обрабатывает рану антисептиком, и из моего горла вырывается очередной сдавленный стон.

- М-м-м, - зажмуриваюсь. Жжется.

- Рита? - звучит в трубке удивленный голос бывшего мужа. Понимаю, что гудки давно прекратились. - А ты чем там занимаешься?

Глава 7

Влас

Никогда не замечал за собой извращенных наклонностей, но сейчас ловлю себя на мысли, что нагло любуюсь женскими ножками, как эстет произведением искусства. Пользуясь моментом, беззастенчиво рассматриваю маленькие стопы, перемазанные кровью, аккуратные пальчики, тонкие лодыжки, острые коленки, округлые бедра, которые Маргарита как бы невзначай прикрывает полами халата. Ни варикоза, ни целлюлита, ни шрамов, если не считать раны на пятке от осколка, которая скоро затянется. На Мегере должно все заживать быстро, как на собаке.

Судя по ее внешности, она пьет кровь девственниц и закусывает сердцами Белоснежек.

Было бы гораздо проще, если бы начальницей отдела опеки оказалась старушка в очках и с пучком на голове. Уверен, мы бы с ней легко договорились. Я подарил бы ей тонометр и пояс из собачьей шерсти, она назвала бы меня сынком - и дело в шляпе.

Закон есть закон, но его всегда можно обойти. Было бы желание. А желание надо простимулировать.

Как назло, вместо сговорчивой бабки мне попалась длинноногая и острая на язык Мегера, которая от феррари нос воротит. И, что самое возмутительное, от меня тоже!

Можно подумать, ей каждый день миллионеры предложение делают. Что-то не вижу очереди во главе с Рокфеллером под окном этого старого дома. Так какого фига она артачится?

- Рита? - раздается неожиданно, будто в комнате появился кто-то третий. Мужик, мы тебя не звали! Но голос из потустороннего мира не затыкается. - А ты чем там занимаешься?

На автопилоте накладываю ей на пятку импровизированную повязку с антисептиком, криво-косо бинтую. Марго издает финальный стон, словно и правда с ней делают что-то непристойное, и закусывает губу, покосившись на телефон.

Она вспыхивает, я усмехаюсь.

Забавная ситуация, однако мужик напрягает. Это и есть ее «биотуалет» из прошлого?

- Не понял. Значит, сына сбагрила, а сама развлекаешься? Ты очумела?

Маргарита молча глотает оскорбления и заметно теряется. Убирает ногу с моего бедра, будто я ей действительно сексуальные услуги оказывал, а не первую помощь. На щеках проступает стыдливый румянец, пальцы подрагивают, подцепляя телефон, дыхание сбивается.

Я не вмешиваюсь. Равнодушно встаю и отхожу к окну, убрав руки в карманы. Списываю ее со счетов. Сейчас будет сопли жевать и оправдываться перед бывшим. Даже обидно немного - я был о Мегере лучшего мнения. Но она типичная самка, на этот раз, в прямом смысле. С другой стороны, это мне на руку. Такую легче продавить, чтобы забрать Любочку.

- Давид, тебя уже как год не должно это касаться, - неожиданно чеканит она стальным тоном, от которого по спине холодок прокатывается. - Моя личная жизнь давно не твоя проблема. Все на что ты сейчас имеешь право, это быть воскресным папой для МОЕГО сына. Но и его легко потерять, если не выполнять наши договоренности и подвергать ребенка опасности.

Удивленно оглядываюсь.

Красотка! Руки трясутся, но лицо держит.

- Вот ты охреневшая, Рита, - вслед за хриплым кашлем доносится из динамика.

Не могу не согласиться. Но все равно красотка.

- Где вы, черт возьми? Ты время видел?

- Задерживаемся, - лениво огрызается. - У моих друзей. Будем завтра.

- Нет, Давид, мы договаривались, что ты вернешь Фила сегодня. Поднимай свой зад из-за игорного стола и вези сына домой!

- За руль я уже не сяду. Если хочешь, сама за ним приезжай.

Связь обрывается.

Марго сжимает в руке телефон, замахивается в гневе.

- Разобьешь - больше не дозвонишься, - спокойно бросаю.

На удивление, слушается. Обычно бабы в истерике теряют контроль, но эта… железная. Со стальными яичниками. Рвано кивнув, опускает ладонь с телефоном на колени.

- Я его придушу, - выдыхает. Столпа пламени не хватает, но я дорисовываю его в богатом воображении.

Верю. Эта может. Голыми руками с идеальным маникюром.

- Сначала надо выяснить, где они, - резонно отмечаю. Она кивает, проявляя шокирующую сговорчивость. - Сыну звони.

- Я пыталась, Фил не отвечает.

- Терпение и труд, Марго… Б/ушный же ответил в итоге.

Поразмыслив, она снова подчиняется, и я начинаю чувствовать себя укротителем змей.

- Алло, мам, - звучит после гудков.

- Ну, наконец-то, Фил! Ты как?

Маргарита улыбается с нескрываемым облегчением, до белых костяшек врезаясь пальцами трубку, будто отпустить боится. Может, как баба она та ещё стерва, но мать из нее хорошая. Любящая, заботливая, в меру строгая. Не чета моей бывшей, которой плевать на все, кроме денег и собственного комфорта.

- Да норм все! - фырчит пацан. - Поужинал пиццей, втыкаю в телефон.

- Отец играет?

Пауза. Проходит секунда. Две. Много…

Тяжелый вздох.

- Если я отвечу, ты меня больше к нему не отпустишь…

- Ясно, - цедит Марго, сцепив зубы.

Интересно. С этого места поподробней. Что за фрукт ее экс-муж? Точнее, овощ…

- Да не парься, ма, завтра буду дома.

- Нет, сегодня! Ты и минуты там больше

Она вскакивает с места, порывается к шкафу, на ходу чуть не сбрасывает с себя халат, забыв о моем присутствии. Предвкушаю короткое, но очень яркое стриптиз-шоу, как в лучших клубах Москвы, но меня обламывают. Неприличным жестом указывают на выход.

- Ну, ма-а-а, не стремайся. Все но-о-орм, - капризно протягивает Фил. Ему явно не хватает мужского воспитания, но с овощем-отцом немудрено.

- Не мамкай, адрес говори!

- Не могу.

Мы оба замираем. В смысле?

- Фил! - прикрикивает Марго.

Ещё секунда - и она в праведном материнском гневе перейдет на ультразвук. Пока этого не случилось, я забираю телефон. Шикаю на нее и грожу пальцем, предупреждая сопротивление.

Злится, но терпит. Испепеляет меня взглядом, пытаясь предугадать, что я задумал. Это будет сложно - я сам не до конца понимаю, на черта мне чужие семейные дрязги.

- Привет, мужик, - непринужденно усмехаюсь в трубку. - Как дела?

- Эм-м-м, а ты кто?

- Не узнал? Богатым буду, хотя куда уж больше, - бросаю с иронией, боковым зрением улавливая, как Марго закатывает глаза. Какая же зараза! Отвернувшись, сурово представляюсь: - Влас.

- А?

Фил теряется, окончательно ломаясь. Кажется, в повисшей тишине я слышу скрип крутящихся шестеренок в его маленькой голове.

- Бомж из приемной, которому ты пиджак разрисовал корректором, - выпаливаю на одном дыхании.

На этот раз критическая поломка у Марго. Она хмурится, пытаясь осознать, о чем речь, зато пацан вспоминает «бомжа» по щелчку пальцев.

- А-а-а-а! Привет! - звонко восклицает, будто счастлив меня слышать. Приятно. Хоть кто-то в этой семейке мне рад. Но радость длится недолго. - А чего ты у мамы? Опять обзываться и обижать ее приехал?

Покосившись на мрачную зеленоглазую ведьму, цокаю обреченно.

Кто кого - большой вопрос.

- Разумеется! Тебя же нет рядом, чтобы мать защитить. Кинул ее на произвол судьбы, так что я теперь могу делать с ней все, что мне захочется.

Подмигиваю Марго, она давится воздухом.

- Что за мысли бродят в голове у взрослой, серьезной женщины? - произношу одними губами, чтобы распознала только она. Укоризненно прищуриваюсь, вгоняя ее в краску.

- За пиджак я сам отвечу! - воинственно рявкает мамкин защитник. - Давай поговорим по-мужски.

- Боже, Фил, - выдыхает она, закрывая лицо ладонями.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

Мужик растет! Правда, образца девяностых, потому что с ходу стрелку мне забивает. Но ничего. Думаю, это исправимо. Главное, характер.

Откашлявшись, я подыгрываю ему:

- Давай. Куда подъехать?

Снова пауза. Да черт!

- Дядь, ты же шутишь, да? Где мама? - бубнит с сомнением и тревогой.

- Конечно, шучу. Мать рядом - волнуется, валерьянку пьет. Фил, скажи, где ты? Мы тебя заберем.

- Да чё она очкует? Я же сказал, что все норм, - ворчит и пыхтит. - Ла-а-адно, приезжайте! Но, дядь, я правда хэзэ, куда. Мы в каком-то особняке на Ваське.

- Геолокацию скинь, мы тебя найдем.

- В подвале плохо ловит, я во двор выйду.

- Г-где? - испуганно икнув, Марго поднимает на меня растерянный взгляд. - В как-ком подвале?

Сигнал пропадает. В трубке повисает тишина.

- Подпольное казино?

- Если так, то я убью бывшего, - сжимает кулаки.

- М-да, дела! - потираю взмокший лоб. - Оказывается, у вас семейка из криминальной хроники, Маргарита Андреевна, зато на роль отца почему-то не подхожу я! Может, пересмотрите свое решение, пока не поздно?

- Вот только не надо на меня давить, - вскидывается с места. - И ваши угрозы не подействуют! Отдайте телефон!

- Тет-тя Р-рита, а когда п-пать? - раздается тонкий голосочек, как луч света в преисподней, которую готова организовать мне Мегера.

На пороге мнется Любочка. Прижимает к себе плюшевого зайца, зевает широко, трет глаза.

- Скоро, солнышко, - непривычно мягко отзывается Марго. Мурашки по затылку от ее тона. - Уф-ф-ф….

- Хм, да вы же не справляетесь, признайте это, - победно хмыкаю, проследив за ней. И тут же жалею об этом.

Для меня у нее всегда наготове убийственный взгляд. Но ее сын своевременно дает мне козырь.

- Стоп! - выставляю ладонь, а во второй вибрирует телефон. - Фил координаты прислал. Ну все, можно ехать. Любочка, хочешь на машинке покататься? - приседаю к малышке.

- Как-кая машинка? - хитро щурится она.

- Феррари, - важно сообщаю, но марка автомобиля ей ни о чем не говорит. - Красненькая.

- Кр-расненькая! - прыгает на месте. Сон как рукой снимает. - Поеха-хали! Тетя Р-рита, можно? - делает просящие глаза кота из мультика про Шрека. Я бы не смог отказать, но Марго - кремень.

- Неправильно брать четырехлетку с собой неизвестно куда посреди ночи, - сокрушается она. - Если кто-нибудь узнает…

- Неправильно - отказывать мне в удочерении, а потом воровать моего ребенка из детдома, - монотонно перечисляю ее грехи. - А это необходимость. Собирайтесь.

- Дайте нам минут десять, - сдается она. - И… спасибо вам, - выдавливает из себя с трудом.

В ступоре застываю на пороге. Оглядываюсь, удивленно выгнув бровь.

- Плохой знак, Маргарита Андреевна. Не хочется вас огорчать, но вы проявляете первые признаки доверия. А там и до брака недалеко.

- Я не собираюсь замуж! - фыркает она, поднимая Любочку на руки.

Вместе они смотрятся довольно мило. Железная Мегера, как по волшебству, становится добрее и нежнее. Ещё бы рот заклеить - и цены бы ей не было, но ее пухлые губы продолжают шевелиться, издавая звуки, которые мне не нравятся.

- Не пойду ни за вас, Влас Эдуардович, ни за кого бы то ни было. Я уже была там и, как видите, мне не зашло. Да так, что до сих пор тошнота и аллергия.

Понимаю ее - у меня тоже в анамнезе тяжелый развод. Я зарекся жениться ещё раз, но сначала появился диагноз, потом Любочка, а вишенкой на торте стала несговорчивая Мегера. И весь мой холостяцкий жизненный уклад покатился коту под хвост.

- Не переживайте, в вашем возрасте это лечится, - поддеваю ее. - Если будете хорошо себя вести, покажу, как…

Рассмеявшись, выхожу из комнаты и захлопываю дверь, отсекая ворчание красивой ведьмы.

Глава 8

Ровно через десять минут Мегера появляется вместе с Любой в полной боевой готовности. Как в армии. Ни одна баба не умеет так быстро собираться, а

- Поехали, Влас Эдуардович. Время! - приказывает она, важно проходя мимо. Обдает меня шлейфом пряных цветочных духов.

Я чувствую себя таксистом. В какой момент эта женщина опять оказалась сверху? Я же все контролировал...

Понурив плечи, я хмуро бреду следом за бодро цокающей каблуками Марго, задумчиво буравлю взглядом виляющие передо мной бедра, обтянутые офисными брюками в полоску. Незамысловатый рисунок подчеркивает ягодицы, напрягающиеся в такт ходьбе. Вид сзади гипнотизирует, как покачивающийся спиральный маятник.

Смотрю и размышляю…

Все ещё не понимаю, зачем ввязался в эту авантюру. Но звонкий смех Любочки, которая топает по лужам, приводит меня в чувство и напоминает, с какой целью я здесь.

На улице привычно мерзко и моросит. Погода как настроение Мегеры - пасмурная, серая и вызывающая мигрень. Вечернее небо плотно закрыто тучами - они здесь коренные жители.

- Прошу, мадам, - приглашаю ее с напускной галантностью, распахивая пассажирскую дверь, и слышу шумный женский вздох. Она хронически недовольна. - И мадемуазель, - подмигиваю малышке, которая всегда в восторге от меня.

Любочка охотно запрыгивает в салон, лезет на водительское сиденье, обезьянкой повисает на руле.

- Ничего не нажимай, - спокойно роняю.

Поздно…

Малышка с азартом проходится маленькими пальчиками по консоли, тыкая все подряд. Наваливается, давит куда-то ручкой, и я не сразу осознаю, что не так…

Крыша поднимается и медленно отъезжает, впуская дождевые капли в идеальный кожаный салон.

- Тц, хулиганка, отпусти кнопку!

Вздрагивает, вжимает голову в плечи, но от страха надавливает сильнее.

- Тише-тише, все в порядке, не бойся. Сейчас я тебе помогу.

Я обхожу капот и дергаю ручку двери со стороны водителя. Марго бесшумно оказывается за моей спиной. В нее встроен телепорт?

- Отличный выбор для дождливого Питера, Влас Эдуардович, - язвительно комментирует. - Очень практично и дальновидно. По цене выбирали, как Любочка по цвету?

- Кр-расненькая машинка, - расслабившись, радуется малышка, указывает пальцем на откидной верх и восхищенно тянет: - О-о-о-о! Кры-ша поехала!

Моя тоже, детка, моя тоже. В тот день, когда я переступил порог кабинета отдела опеки и познакомился с твоей обожаемой «тетей Ритой». Как слетел чердак, так на место не возвращается. Наверное, отправился в теплые края, подальше от этой сырости и безысходности.

- Вам не угодить, Маргарита Андреевна, - сдержанно отзываюсь, делая вид, что все так и было задумано.

Вдох. Медленный выдох. Кривая улыбка.

Я без слов вытаскиваю Любочку из салона, передаю ее Мегере, а сам возвращаю съехавшую крышу на место. Жаль, со своей нельзя так же.

- Я сяду с ней сзади, - шелестит в унисон с шумом ветра. - Пропустите.

Скидываю пиджак, потому что рядом с фурией даже в непогоду жарко и душно, молча наклоняю спинку сиденья вперед - и жестом приглашаю обеих вглубь салона. Падаю за руль и надеюсь провести некоторое время в тишине, но мои ожидания разрушает менторский тон, который вдруг включается в машине вместо голосового ассистента.

- Влас, почему вы хотите удочерить Любочку? - доносится, как только я трогаюсь с места. Причем так холодно, будто следом прозвучит что-то вроде: «Через двести метров поверните направо».

Поднимаю взгляд на зеркало заднего вида, ловлю в отражении Марго. Она по-матерински прижимает к себе притихшую девочку, нежно поглаживает ее по макушке, зато на меня смотрит с вечно осуждающим прищуром, будто подозревает во всех преступлениях, даже ещё не совершенных.

- Так надо, - ворчу, выруливая на трассу.

- Чтобы пойти вам навстречу, опека должна услышать убедительные причины.

Пересекаемся глазами. Не понял…

У меня слуховые галлюцинации на фоне стресса, источник которого сейчас умничает на заднем сиденье?

- Неужели вы оттаяли, Марго? - недоверчиво ухмыляюсь. - Согласитесь, я идеальный кандидат и в мужья, и в отцы.

- Не обольщайтесь, - отсекает любые мои попытки на сближение. В салоне нет перегородки, но она возводит невидимую. - Я всего лишь пытаюсь вас понять.

- Я же вам объяснял! - завожусь в полоборота. - Моя старшая дочь просит забрать сестру из детдома, а я не могу ей отказать. В конце концов, это моя ошибка.

- Любочка? - возмущенно выгибает красивую бровь Марго. Обнимает кроху и прикрывает руками, как коршун крыльями.

- Стерва, которая ее родила, - выплевываю резко.

- Тш-ш-ш! - шикает на меня старшая ведьма, а следом за ней повторяет и малышка, правда, неосознанно. - То есть вы делаете это вынужденно? При этом сами не привязаны к девочке и не любите ее. Скорее, наоборот...

- Тш-ш-ш! - моя очередь шипеть. - Неправда. Я хорошо отношусь к Любочке и хочу ей помочь. Иначе не оказался бы у вас на ночь глядя.

- Мне кажется, вы не до конца понимаете, на что идете. Ребенок не игрушка, которую можно вернуть в магазин. Удочерение - это навсегда. Вы уверены, что справитесь? - продолжается допрос спустя пару километров пути.

- Это уже собеседование на роль родителя? - хмыкаю, останавливаясь на перекрестке. Поворачиваюсь к Марго. - Я упертый.

- Я заметила, - приподнимает уголки губ. - Зеленый!

- Мне?

- На светофоре, - кивает вперед.

Машины за нами начинают нетерпеливо сигналить, и я обращаю все внимание на дорогу.

- Если что-то пойдет не так, существуют няньки, детские психологи, консультанты, частные детсады, кружки, развивашки, - перечисляю, загибая пальцы, а вторую руку держу на руле. - Все решаемо. Были бы деньги, а у меня они есть.

- Как у вас все просто, - задумчиво выдыхает она.

- Не люблю усложнять.

Повисает пауза. Кажется, я провалил собеседование.

Не успеваю огорчиться, как раздается жалобный писк Любочки:

- Животик болит.

- Ложись, солнышко, я помассирую, - ласково шепчет Рита, которую назвать Мегерой в этот момент язык не поворачивается. Она… мама. Не по крови, но по натуре. Настоящая женщина, каких мало. - Вот так, зайка моя. Стало легче?

- Чу-чуть… Ой, тошнит теперь!

- Влас, остановите! Срочно!

- Здесь негде парковаться, - окидываю взглядом скоростную трассу. - Нельзя.

- Конфетки плох-хие, - всхлипывает Люба. Всё-таки переела.

- Влас!

- Потерпите, девочки, - по-доброму уговариваю их и, утопив педаль газа в пол, обгоняю впереди идущие автомобили. Нервничаю дико. - Скоро будет поворот, и…

Подозрительные звуки не обещают ничего хорошего. Следом - истошный детский плач. Я боюсь смотреть назад, но заставляю себя поднять взгляд на зеркало.

- Поздно, - летит мне в затылок, как выстрел из снайперской винтовки. Тихо, но наповал.

Мои размышления о силе денег не выдерживают тест-драйв реальностью. Потому что я ни черта не знаю, что делать. Благо, у меня есть Марго.

- Сейчас полегчает, милая, потерпи. Ничего страшного, не плачь, - разливается по салону успокаивающий голос, как колыбельная. Потом пауза. И вкрадчиво: - Влас, здесь был ваш пиджак?

Был… Да и хрен с ним. Ему не привыкать.

Вот и боевое крещёние в отцы, вашу ж мать!

Глава 9

Маргарита

На фоне ночного города и красного Феррари выделяется сплошное белое пятно. Сгусток напряжения и молчаливой паники, что с минуты на минуту рванет.

Влас ждет нас на площадке круглосуточной заправки, присев на капот и скрестив руки на груди. Встречает Любочку виновато-скорбным взглядом. Лицо в цвет рубашки. Белоснежное.

- Как она? - Отталкивается от машины и быстрым шагом идет к нам. Нервозность сквозит в каждом жесте, даже голос похрипывает и срывается.

- Нормально, Влас. Мы успокоились, попили водички, умылись.

Вблизи окидываю его сканирующим взглядом. Покажусь стервой, но мне импонирует его реакция. Он действительно переживает, надеюсь, за ребенка бывшей жены, а не за свой брендовый костюм и новую тачку ценой в партию почек на черном рынке.

- Переодеваться не пришлось, - поправляю на малышке кофточку, плотнее запахивая ее на хрупкой груди, чтобы не продуло. - Основной удар пришелся на ваш пиджак.

- Изи-ни, пап-па - тихонько всхлипывает она, зарываясь носиком в мою блузку.

Инстинктивно прячется от Власа, однако продолжает поглядывать на него с неприкрытой привязанностью. Тянется к мужчине и одновременно боится, что ее отругают и накажут, отчего начинает выраженно заикаться.

- Забудь, малявка. Черт с ним! - нервно усмехается он и треплет девочку по макушке.

Ветер раздувает ее светлые локоны, играет с ними, запутывая сильнее. Дождь усиливается, крупными каплями бьет по нашим плечам. Сгорбившись и прикрыв собой дрожащую девочку, я спешу к машине.

- Заберите пиджак из салона, боюсь, из-за характерного запаха Любочке опять может стать плохо. Только не выбрасывайте его, а сохраните как напоминание о том, каким тяжелым может показаться отцовство, когда речь идет о чужом ребенке из детдома, - подчеркиваю как бы невзначай. - У вас есть время передумать.

- Ребенок - он и в Африке ребенок, неважно, чей он и откуда, - ворчит Воронцов, освобождая нам место. - Марго, нельзя так коварно пользоваться ситуацией. Это давление на кандидата в родители. Вы же должны помогать мне, а не отговаривать. Как непрофессионально.

- Лично вам я ничего не должна. Моя задача - защитить ребенка.

Я укладываю малышку себе на колени, накрываю ее шалью, как одеялом. Она рассматривает цветы на ткани, ковыряет пальчиками бахрому - и устало прикрывает глазки.

- От меня? - садится Влас вполоборота, облокотившись о руль. Наблюдает за нами, и его уставший взгляд теплеет.

- А это потребуется?

- Не дождетесь, - обиженно отворачивается.

Настроен решительно. А я улыбаюсь украдкой. Невольно ставлю ему очередной плюсик в своем воображаемом блокнотике. Правда, комиссии будет плевать на все мои закорючки.

- Надо что-нибудь купить? Или, может, сразу в больницу? - Каждой репликой, сказанной с волнением и заботой, он добавляет себе баллы к карме, но его грубость перечеркивает все хорошее. - Хотя нас повяжут в приемном покое и посадят. Вы же киднеппингом промышляете, Маргарита Андреевна.

- Заедем по пути в аптеку, - сдержанно произношу, игнорируя его сарказм. - В понедельник я поговорю с директором детдома. Необходимо пересмотреть питание Любочки, хотя... меню там небогатое.

- Да им насрать! - взрывается Воронцов.

- Не хотю в туалет, - спросонья отзывается кроха.

- Ш-ш-ш, Влас! - укоризненно шикаю на него. - Спи, Люба.

Схлестнувшись взглядами в зеркале заднего вида, некоторое время мы молча расстреливаем друг друга, а потом заканчиваются патроны. Разрываем зрительный контакт, отворачиваемся - я к боковому окну, он вперед, уставившись на дорогу.

- Надо вызволять оттуда Любочку и забирать домой, а вы ерундой занимаетесь, Маргарита Андреевна, и тешите свое феминистское самолюбие, - совершает контрольный выстрел.

Напоследок. Метко. И наповал.

Не отвечаю. Остаток пути проводим в гробовой тишине - лишь Любочка посапывает во сне. Наше яблоко раздора и в то же время единственное, что нас объединяет на данный момент.

Не замечаю, как по дороге тоже отключаюсь, согретая прижавшейся ко мне малышкой и убаюканная едва уловимым рыком машины.

Пробуждение резкое, как в армии. Разве что не заставляют одеваться, пока горит спичка. Но мужской голос над головой звучит громко и по-командирски:

- Подъем, Маргарита Андреевна! Есть идеи, как мы эту крепость посреди ночи штурмовать будем?

Особняк окружен высоким забором по всему периметру. Вид устрашающий и негостеприимный, не хватает разве что колючей проволоки под высоким напряжением, зато повсюду натыканы камеры, и одна из них подмигивает мне красным глазом.

- Я сама, посидите в машине с Любочкой.

Невесомо чмокнув в висок спящую кроху, оставляю ее на заднем сиденье и, захватив телефон, выбираюсь из Феррари. За спиной раздается недовольное ворчание Власа, а я запрокидываю голову так, что затекает шея.

«Абонент не может ответить на ваш звонок», - вещает робот в трубке, которую я неистово прижимаю к полыхающей щеке.

- Козлина! - фыркаю в панике.

Вызываю контакт сына, но… «в подвале не ловит».

Планка падает, как у озверевшей собаки. Материнский инстинкт сильнее здравого смысла.

От злости и безысходности пытаюсь дозвониться до свекрови, но та мирно спит с отключенным телефоном. У нее режим, давление и лекарства от бессонницы, которой она никогда не страдала. А я стою глубокой ночью под железными воротами, за которыми находится мой сын с непутевым отцом, и готова орать белугой. Мне бы хоть каплю ее пофигизма и наплевательского отношения.

- Помощь нужна, Марго? Или вы са-а-ами? - ехидно доносится из салона машины. - Если потребуется грубая мужская сила, дайте знак.

Стекло со стороны водителя опущено, Влас лениво наблюдает за моими жалкими потугами прорвать оборону и терпеливо ждет, когда я сдамся.

- Спокойствие, Воронцов, - важно произношу. - В Питере живут интеллигентные люди, в отличие от вашей Москвы. Мы решаем проблемы дипломатическим путем.

Нажимаю на кнопку звонка. Давлю, пока не онемеет палец.

Жду минуту… Две…

Короткая передышка.

И ещё раз. Сильнее. До упора.

Видеодомофон оживает.

- Кто такая? - хмуро летит из динамика, а следом слышится грозный лай собак.

В лицо ударяет яркий свет, и

- Жена Давида Чернова, - представляюсь вслепую, слышу осуждающее покашливание позади и добавляю: - Бывшая. Будьте добры, позовите его, мне надо сына забрать.

Пауза. Проходит некоторое время, будто охранник проверяет «список гостей».

- Таких здесь нет, - сурово гавкает. В унисон со сторожевыми псами.

Разозлившись, я настойчиво стучу в ворота.

- Что неясно? Топай на хрен! Не по адресу.

Свет гаснет, домофон отключается - и воцаряется тишина.

- Ах вот она какая, питерская дипломатия, - ерничает невыносимый Воронцов.

- Прекратите, Влас Эдуардович, без вас тошно! - вздыхаю, не выдерживая нервного напряжения. - Мы точно не ошиблись адресом?

- Обижаете, Маргарита Андреевна, я никогда не ошибаюсь.

Я обхожу забор в поисках щели или лаза, но передо мной сплошная крепостная стена. Ставлю ногу на бордюр, подтягиваюсь, чтобы заглянуть на территорию, но даже для моего роста слишком высоко.

Хлопает дверца машины, тяжелые шаги приближаются ко мне. Сзади вдруг срабатывает вспышка фотоаппарата.

- Что вы делаете?

Я оборачиваюсь, и каблук соскакивает с бордюра. Влас, появившийся из ниоткуда, придерживает меня неприлично ниже спины. Мне удается сохранить равновесие, а вот честь и гордость повисают на волоске.

- Отправляю координаты и фотографии своей службе безопасности, - равнодушно сообщает Воронцов. Одной рукой он невозмутимо сжимает мою ягодицу, врезаясь длинными пальцами в напряженную мышцу, а второй - печатает что-то в телефоне. - Пусть пробьют это место. Или вы против?

Влас на секунду отрывается от дисплея, устремляет хитрющий взгляд на меня, слегка ухмыляется.

- Н-нет. Проверьте, конечно.

Убираю его широкую ладонь со своего зада, который огнем пылает. Никак не комментирую этот конфуз. Меня не спасли, а нагло облапали только что! Лучше бы я упала, ей-богу. Было бы не так позорно и… интимно.

- Кстати, зачем вы туда полезли? - отчитывает меня Влас деловито, пока я поправляю брюки, пытаясь стереть невидимые следы его прикосновений. - На что рассчитывали?

- У меня нет вариантов, как ещё достать хозяина, который даже не соизволил открыть ворота. Я сдаюсь, Воронцов, помогите, - сокрушенно опираюсь плечом о столб забора.

- Сейчас сам выйдет, - победно хмыкает он. - Один момент!

- Я пока попробую дозвониться до Давида.

Отправляю бывшему гневное сообщение с требованием немедленно вывести сына, а затем начинаю ему трезвонить в надежде, что сигнал пробьется. Боковым зрением улавливаю мужскую тень, мельтешащую рядом.

Воронцов достает из красиво оформленной клумбы один из декоративных камней и, недолго думая, запускает метко в камеру. Красный глаз потухает.

На секунду я теряю дар речи. Не моргая, заторможено смотрю на ворота, за которыми раздаются голоса и шум. Оглядываюсь на нашу машину, где мирно спит Любочка. Шумно сглатываю, чувствуя, как сердце подскакивает к горлу.

Все это происходит не со мной!

- Влас, вы свихнулись? - хватаю воздух пересохшими от волнения губами. - В школе вы были хулиганом?

- Что вы, Маргарита Андреевна, я был отличником. Ну, почти. А этому… - Ещё один цветной булыжник летит через забор во двор. Срабатывает внутренняя сигнализация, включаются все фонари, собаки заходятся в истошном лае. - Этому меня научили в институте. «Кризис-менеджмент» называется. По нему у меня был зачет, так что вам повезло.

- Сомневаюсь, - тихонько пискнув, закусываю губу.

Железные ворота со скрежетом отъезжают в сторону, и в образовавшемся проеме появляется амбал с каменным лицом, не обезображенным интеллектом. Как говорится, больше дубов - крепче оборона. Этот тот самый случай. Охранник такой огромный, что на его фоне даже довольно мощный Влас кажется хоббитом. Про себя молчу - раздавит, как мошку, и не заметит.

Воронцов выходит на свет, заслоняет меня собой и уверенно надвигается на амбала, взмахивает каким-то документом перед его носом, тут же прячет в карман брюк.

Он точно отбитый.

Может, я неправильно его диагноз прочитала? Пропустила строчку, где было указано, что он буйно помешанный? Вызывайте санитаров!

- Доброй ночи, хозяина позови, - приказывает Влас, не давая мрачному секьюрити и слова вставить. - Передай, что Воронцов прибыл о делах поговорить. Срочно.

На удивление, шкаф кивает и, прогремев антресолями, возвращается на пост за рацией.

Через несколько минут из дома выходит зевающий мужчина в спортивном костюме. Недоуменно озирается по сторонам, дает команду "Фу!" собакам - и впивается взглядом в Воронцова, прищуривается, пытаясь его вспомнить.

- Привет, - нахально бросает ему Влас. - Сколько лет, сколько зим! Хорошая у тебя охрана, хвалю! - хлопает амбала по плечу.

Боже, если тот решит ответить, то от самодовольного московского бизнесмена и мокрого места не останется! Однако охранник не двигается с места, зато хозяин дома послушно подходит к нам. Его лицо кажется мне смутно знакомым.

- Здравствуй-те, Воронцов, - непонимающе хмурится он, но пожимает протянутую ему ладонь. - Какими судьбами?

Оба делают вид, что узнали друг друга. Но если один блефует, то второй осторожничает.

- Давид звонит, - шепчу, когда телефон вибрирует в руке.

Делаю шаг назад, подношу трубку к уху.

- Ритка, а вы что там делаете? - прокатывается эхом по улице.

Оборачиваюсь и вижу бывшего мужа с сыном. Они стоят на противоположной стороне дороги, возле открытых ворот… совершенно другого дома, не такого пафосного, как тот, в который мы вторглись.

Дергаю Власа за рукав, он тоже оглядывается.

«Твою ж мать», - читаю по губам.

Не могу не согласиться, потому что резко вспоминаю, где я раньше видела хозяина особняка и кто он такой.

Нас не убьют… Нас посадят за решетку. Пожизненно.

Дай бог, чтобы не в одну камеру. Друг с другом мы долго не протянем.

Глава 10

- Кирилл Романович, звонит ваш отец.

Час от часу не легче! Нас с Воронцовым точно сегодня упакуют, как залетных гопников, и отправят в места не столь отдаленные.

Позорище. Я же уважаемая женщина. Интеллигентная, приличная. Мать, в конце концов.

В голове, как назло, начинает звучать русский шансон.

«Гоп-стоп, мы подошли из-за угла»….

За спиной, казалось бы, обычного мужичка в домашних штанах появляется безопасник с телефоном в руке. Оттесняет амбала-секьюрити, который в свете последней информации уже не кажется опасным.

Все познается в сравнении.

Некоторым людям не обязательно иметь гору каменных мышц для того, чтобы наводить страх. Им достаточно власти и одного телефонного звонка.

- Он получил сигнал из охранного агентства о вторжении в особняк. Требует ответить немедленно и отчитаться, иначе грозит прислать наряд полиции.

«Ты видишь это все в последний

Припечатав нас хмурым взглядом, хозяин красноречивым жестом приказывает всем оставаться на своих местах, а сам отходит в сторону, прикрыв трубку ладонью.

- Бать, ты чего? - бубнит, как провинившийся мальчишка. - В моем доме все под контролем, - неловкая пауза и тихо: - Ну да, фактически в твоем… Но живу-то в нем я.

В то время как один «контролер» занят, я беру под локоть второго, не менее важного и самоуверенного, как все мужчины.

- Влас, - зову чуть слышно и, дождавшись, пока он наклонится, сообщаю: - Это Кирилл Правдин - сын главного прокурора.

На мрачном, каменном лице ни тени эмоций. Лишь бровь едва заметно дергается.

- Раньше не могла сказать? - летит с претензией.

- Например? Когда ты камеры камнями сбивал? - фырчу, озираясь по сторонам. - Без вандализма никак нельзя было обойтись, кризис-менеджер? Предлагаю забрать Фила и экстренно уехать. Скрыться с места преступления, пока младший Правдин отошел поговорить.

- Не спеши паниковать, Марго, - холодным тоном осекает меня Воронцов, обхватывает за талию и притягивает к себе. - Будем решать проблемы по мере их поступления. Начнем с нашего мальца, - невозмутимо кивает на МОЕГО сына, - и избавимся от этого дебилоида рядом с ним, из-за которого мы влипли в прокурорскую историю.

Разумеется, своей вины Влас не признает, однако спорить я с ним не хочу. Скорее бы домой, уложить детей спать, а самой спрятаться в теплой постели после прогулок под дождем и забыть все, как страшный сон.

- Ма-а-ам! Вау-у!

Фил перебегает пустую дорогу, собирается поздороваться с Воронцовым, но тормозит напротив Феррари и, раскрыв рот, беззастенчиво рассматривает и трогает блестящий красный корпус. Достав из кармана смартфон с треснувшим дисплеем, делает несколько селфи, чтобы одноклассникам похвастаться.

- Фига се! Видал, пап?

Но его био-о-отцу плевать.

Давид, бросив сына, нервно шагает ко мне. Мрачнее тучи. Смерив недовольным взглядом Власа, останавливается на его руке, которая врезается мне в бок.

- Без хахаля не могла за ребенком приехать? - цедит бесцеремонно. - Это ты с ним по телефону стонала? Я был лучшего о тебе мнения, Ритка.

- Дава, прекрати, - произношу так же тихо, чтобы Фил не слышал. - Твое мнение и в браке меня особо не интересовало, а после развода - не более чем белый шум.

Я стервозно морщу пощипывающий нос, пытаясь скрыть злость и обиду. Много чести для бывшего - показывать настоящие эмоции. Он, как и его матушка, энергетический вампир. На протяжении года оба без меня на голодном пайке, поэтому такие недовольные.

- Почему же сразу «хахаль»? - бесстрастно вступает в беседу Влас, не отпуская меня. Выдержанный, как дорогой коньяк, который с годами становится только крепче. - Муж… будущий. Свято место пусто не бывает.

Голос не дрогнет, тон серьезный, так что я не сразу осознаю абсурдность его слов. До опешившего бывшего доходит ещё дольше.

- Ещё и года не прошло, - пыхтит он, искоса поглядывая на непоколебимого Воронцова. - Права была мама.

- А мама тебя надолго поиграть отпустила? Время детское давно закончилось, - хладнокровно издевается он, демонстративно вскидывая руку с часами.

- Ты вообще знаешь, кто я такой?

Быстрый взгляд летит на меня с осуждением, мол: «Опять не предупредила?», но тут же наполняется свойственным московскому беспредельщику пофигизмом.

- В душе не... ведаю и не горю желанием. Я к товарищу приехал, - Влас нагло указывает жестом на особняк, хозяин которого все ещё объясняется с отцом. - Сын прокурора, кстати. Как думаешь, Марго, они с батей в курсе, что у них под носом подпольный игорный дом функционирует?

- Сомнева-а-аюсь, - тяну ехидно, подыгрывая ему.

Неважно, что происходит между нами и как мы друг к другу относимся. Личные распри приходится отложить до мирных времен. Мы сейчас с ним по одну сторону баррикад, то есть… высокого забора.

- Ложь! Какие игры? - привычно отнекивается Давид. Несмотря на деньги и связи, проблемы с законом ему не нужны.

- Ещё и несовершеннолетних в казино пускают. - Влас косится на Фила, который не может отлипнуть от машины. - Букет из статей. Ты какие цветы любишь, Дава? - выплевывает с угрозой. - Свежие в тюрьму вряд ли дойдут, так что будем тебе гербарии передавать. Лишь бы число нечетное, а то всякое случается.

- Эм-м-м, но этот дом продавался долго. Никто здесь не жил, - невнятно мямлит Давид, осматривая охраняемую территорию. - Прокурор, значит, купил?

Синхронно киваем. Он бледнеет.

- Ты ещё кто такой? К кому? - гремит амбал за нашими спинами, стоя на страже хозяина.

- Никто, - пятится к дороге Давид. - К соседям вашим в гости приехал. Но мне пора, поздно уже. До свидания.

С ненавистью зыркнув на меня напоследок, он разворачивается и спешит к дому напротив, видимо, чтобы предупредить «друзей» об опасном соседстве. Чувствую, аукнется мне наша встреча на Неве, но я подумаю об этом потом.

- Минус одна проблема, - подытоживает Влас, смотря ему вслед. Обращает внимание на моего сына, подмигивает ему и бросает брелок. - Фил, за рулем хочешь посидеть?

- Дядь, ты ещё спрашиваешь? - восхищенно прижимает кулак к груди. - Пока, пап!

Последнее остается без ответа. Давид не оборачивается. У него другие планы, и родной сын в их число не входит.

Отец года! На его фоне Влас и правда выглядит ответственным, адекватным и заботливым.

- Вперед. Только не шуми, там моя дочка спит.

Посмотрите на него! Всех присвоил.

- Окей! - Фил скрывается в салоне.

- Что ж, вопрос с сыном решен, - выдыхает Влас, возвращаясь к особняку прокурора. - Остался сущий пустяк.

В этот момент младший Правдин отключает телефон, смахивает испарину со лба и, выдохнув, с подозрением изучает нас.

- Воронцов, проходите. Продолжим разговор в беседке, если вы не против, - неожиданно предлагает. - Кажется, дождь усиливается, - растирает капли между пальцев.

Собаки в вольерах, почуяв чужого, ведут себя агрессивно. Амбал не отходит ни на шаг.

Надо было бежать, когда выдалась возможность. Зря Влас не послушался.

- Ты тоже иди в машину, Марго, к детям, - усмехается он, намекая, что от меня один вред. - Дальше я как-нибудь сам справлюсь.

Глава 11

Дождь монотонно барабанит по крыше Феррари, крупные капли скатываются по лобовому стеклу, алый капот блестит и переливается от влаги.

В салоне тепло и тихо.

Мы ждем уже около получаса, а Власа все ещё нет. Ворота прокурорского особняка закрыты, так что я не вижу, что происходит внутри. Из дома напротив по очереди отъезжают машины: «друзья» моего бывшего бегут, как крысы с тонущего корабля. У меня не остается сомнений в том, чем на самом деле там занимались «семейные люди».

- Козел лживый, - провожаю взглядом мерс мужа. Он неожиданно глохнет, будто я его прокляла, заводится с третьего раза и скрывается за поворотом.

- Мам, это же та малявка, которую ты домой на выходные привела, - поворачивается к нам Фил, с прищуром рассматривая Любу. - Почему дочка дяди Власа в детдоме? Он что, забрать ее не может?

Резонный вопрос.

Не может. Отчасти из-за меня.

- Долгая история, - шумно вздыхаю, опуская стекло.

Я жадно хватаю ртом свежий, насыщенный озоном воздух. Прислушиваюсь к шуму и голосам, начинаю переживать. Что они делают с нашим несносным москвичом? Надеюсь, не убивают...

Железные ворота скрипят, и я вытягиваю шею, ожидая увидеть избитого Власа, которого за шкирку вытащат амбалы и выбросят на дорогу, как в лихие девяностые.

- Ой, бли-ин! - вдруг ругается сын, неуклюже заваливаясь на руль.

Громкий автомобильный сигнал раздается на всю округу, и я вдруг осознаю, что исходит он от нас. Фил виновато зажмуривается и, не растерявшись, шустро пересаживается на пассажирское место, покидая "место преступления". Любочка подскакивает, пугается и начинает плакать. Спросонья она не понимает, где находится и что происходит, но замечает Воронцова на улице и что есть мочи вопит: «Па-а-апа-а-а!».

- Извините, Влас, вас дети ждут, - выходит следом за ним Правдин, довольный, будто джек-пот выиграл. - А я задерживаю вас своими глупостями.

- Почему же «глупости»? - с холодной вежливостью отвечает Воронцов, с беспокойством поглядывая на машину, где я лихорадочно пытаюсь унять хаос. - Перспективный проект. Кто бы мог подумать, что в сыне прокурора заключен такой творческий потенциал. Мне несказанно повезло сегодня ошибиться домами.

Он говорит размеренно, учтиво, но я чувствую, что неискренне. Что-то неуловимое проскальзывает в его уверенном тоне - легкий сарказм со стальными колючками. Благо, хозяин ничего не замечает, а буквально в рот ему заглядывает, ловит каждое слово.

Воронцов - ведьмак! Околдовывает каждого, с кем пересекается. Вот и прокурорский наследник пал под его чарами.

- Вы мне льстите, Влас. Однако я тоже рад нашему знакомству. Очень рад!

Кирилл хватает протянутую ему ладонь, трясет активно и воодушевленно. Воронцов терпит рукопожатие с напряженным видом, будто мысленно отсчитывает секунды. Кивнув сам себе, аккуратно высвобождает кисть.

- Всего доброго.

- До скорой встречи! Когда позвонить вам, Влас?

- Я сам свяжусь, как только моя команда все изучит.

Могу поспорить, что слышу нервный скрип его зубов и недовольное пыхтение, но внешне Воронцов - глыба льда. Нет, скорее, мороженое. Сливочный пломбир, вокруг которого, как ребенок, крутится Правдин, истекая слюной. Что Влас ему пообещал?

Они прощаются как старые друзья, по-мужски обнимаются и похлопывает друг друга по спине.

Под аккомпанемент хриплого смеха Воронцов подходит к машине, но за руль садится злой, как свора собак в прокурорских вольерах. В салоне мгновенно накаляется атмосфера. Фил на всякий случай вжимается в кресло, сливаясь с кожаной обивкой, Любочка затихает, и только я рискую подать голос:

- А что?..

- Ни слова, Маргарита Андреевна, мне надо остыть, - рычит Влас в унисон с ревом заведенного двигателя.

Махнув рукой счастливому Правдину, он бросает на заднее сиденье рядом с нами толстую, тяжелую папку с бумагами и трогается с места.

- Мне нельзя ехать впереди, - дотошно тянет Фил, когда мы выруливаем на трассу.

- Скажем, что тебе двенадцать. Пристегнись.

- Я писять хочу, - хнычет Любочка, ерзая на месте.

По салону разносится протяжный мужской вздох.

- Потерпите до заправки. Там и пересядете, и сделаете свои дела, - без психов и нервов уговаривает детей Влас, ни на секунду не повышая голоса.

- Ой, не, назад я не полезу, - кривляется сын. - Эта ссыкуха меня обмочит.

- Я не сикуха! - возмущенно вопит малышка, бьет ножками по спинке кресла и показывает ему язык.

- Тише, - шикаю на них. - Успокойтесь оба, не ссорьтесь! Дядя Влас за рулем, не отвлекайте его.

- Папа! - исправляет меня Любочка.

- Ну, мне он не папа, - огрызается Фил. - Без обид, - поднимает руки в примирительном жесте, когда Воронцов косится на него.

- Вы мне не мешаете, но я был бы очень благодарен, если бы вы не шумели, - произносит устало, как робот.

Голова раскалывается. Я начинаю завидовать его выдержке, потому что даже меня раздражает ситуация. Глубокая ночь, бесконечная дорога, проливной дождь, двое не выспавшихся детей, а ехать домой черт знает как долго.

Я на пределе, а Воронцов выглядит уравновешенным, все эмоции копит в себе. Страшно представить, что будет, когда он наконец взорвется.

Катастрофа вселенского масштаба.

Чтобы не доводить спящий вулкан до извержения, мы дружно умолкаем. Фил ревниво посматривает, как я обнимаю Любочку. Я подаюсь вперед, чтобы потрепать сына по макушке, но он прячет улыбку и демонстративно уклоняется.

У него трудный возраст, а я… плохая мать. Отвратительная, потому что не могу найти подход к собственному ребенку.

Я ловлю на себе взгляд Власа, заметно потеплевший и смягчившийся. Слегка улыбаюсь ему, чтобы приободрить. Пользуясь короткой оттепелью, решаю поговорить о случившемся в особняке.

- Вы пообещали младшему Правдину инвестировать его проект? - озвучиваю свою догадку, зацепив рукой папку на сиденье.

- Думаете, у меня был выбор? - усмехается он, закатывая глаза. - Как только Кирилл узнал, что я инвестор, вцепился в меня, как клещ. Внезапно оказалось, что он начинающий бизнесмен и давно мечтает о сети собственных кафешек, чтобы стать независимым от отца. Я моргнуть не успел, как у меня в руках оказалась стопка бумаг.

- И что? - задумчиво листаю документы. - Плохой проект?

- Хрень полная, - сокрушенно выплевывает. Покосившись на детей, прокашливает очередное ругательство. - То есть ерунда. Надеюсь, мои ребята смогут хоть как-то это облагородить и довести до ума. Но полезные знакомства в современном мире стоят дорого. А так как благодаря вам я вынужден задержаться в Питере на неопределенный срок, придется обрастать новыми

Машину заносит на повороте, и я придерживаю Любочку, чтобы не скатилась с кресла.

- Ка-кить хочу, - заговорщически сообщает мне она, но звучит ее фраза громче, чем ожидалось.

Влас напрягается. Он не успел толком отойти от предыдущего конфуза, когда малышку стошнило, как на подходе новый.

- Капец, ты проблемная, мелочь! - восклицает Фил, заранее зажимая нос. - Носи «памперсы»!

- Я не мелоть! Я уже большая, - она ударяет по креслу ладошкой, но тут же прикладывает ее к животу. - Ой, бур-рлит.

- Влас, у нас будет авария, - предупреждающе протягиваю.

- Я понял, Марго, сейчас остановлюсь.

Наученный печальным опытом, на этот раз он действует оперативно. Припарковавшись на обочине, включает аварийку.

- Летите, птички, - по-доброму подшучивает над нами.

- Да она голубь мелкий! - ворчит Фил с ехидством.

Мы с Любочкой бежим в ближайшее придорожное кафе. Не знаю, сколько минут там проводим, но когда возвращаемся, то видим возле нашей машины гаишника. Он грозится составить протокол, а Влас, вальяжно облокотившись об открытую дверь, самоуверенно пытается «договориться». У него почти получается, но мужчина в форме цепляется пытливым взглядом за нас.

Лучший вариант - сделать вид, что мы не знакомы, но Любочка вырывает ладошку из моей хватки и мчится к Воронцову со звонким визгом: «Па-а-ап! Я все! Поехали домой?». С разбега врезается в него, и он поднимает ее на руки.

- А ещё у вас ребенок младше семи лет без специальных удерживающих устройств, - победно выпаливает гаишник, кивая на малышку. - Сумма штрафа составит…

- Тц, ясно-ясно, - цокает Влас, доставая ещё несколько купюр. - Виноват, начальник! Исправлюсь. Можно ехать?

- Не нарушайте.

Взмахнув дубинкой, инспектор отходит от авто и отпускает нас. Воронцов обессиленно падает за руль и выглядит как выжатый лимон. Словно у него сели последние батарейки.

Некоторое время мы едем в полной тишине. Все устали и измучены.

- Надеюсь, нам больше ничего не помешает добраться до гребаного дома.

Стоит Власу озвучить свое желание - и мы тормозим перед мостом. Молча и обреченно наблюдаем, как он поднимается.

- Мы попали на разводку мостов, - вкрадчиво сообщаю очевидное.

- Вашу ж мать, - выдыхает Влас, уронив голову на руль. - Я сдаюсь!

Глава 12

Влас

«Лондонский мост падает вниз, падает…» - звучит в голове идиотская детская песенка, в то время как я гипнотизирую взглядом расходящиеся крылья моста. Такими темпами я сойду с ума раньше, чем вступит в силу медицинский приговор.

- Мы едем в отель, - постановляю строго и безапелляционно.

«А Питерский мост взлетает вверх», - издевается надо мной собственное подсознание.

- Ой! Мостик сломался, - расстроенно ахает Любочка. В больших серо-голубых глазах застывают слезы. Я бы тоже порыдал сейчас, но возраст и статус останавливают. Дискриминация какая-то! Могу себе позволить лишь молча офигевать.

- Обычное дело, - кусается Фил. - Ты чо, как дикая? Через несколько часов починится! Не реви, дурная, - пытается ее приободрить, но его методы оставляют желать лучшего.

- Сам дурак, - не остается в долгу малышка, высовывая язык.

- Ма-а-ам!

- Па-а-ап!

Детские перепалки дико утомляют. Ладно, мы с Марго собачимся, но они-то что не поделили?

- Брейк, - не приказываю, а умоляю их, тяжело выдыхая. Руки нервно подрагивают на руле.

Маргарита касается моего плеча, натянуто улыбается, пытается меня приободрить. Видимо, выгляжу я совсем хреново, если даже бессердечная ведьма из опеки снизошла до жалости. Она говорит что-то про объезд, а у меня в голове белый шум, изредка разрываемый «вьетнамскими флешбэками»: «Писять! Какить! Есть! Спать!» Как представлю, что придется пережить все это ещё раз, а может, и получить новые незабываемые впечатления в пути, так хочется сигануть с разгона в реку. Но нельзя - в машине дети. А ещё жужжащая над ухом Мегера, временно включившая режим обворожительной, но очень болтливой леди. И все это на фоне разведенных мостов.

«Возьми ключ и запри ее, мою милую леди»…

Предупреждающе поднимаю указательный палец, и она мигом умолкает. Надо же, поддается дрессировке. Или усыпляет бдительность? Я слишком разбит, чтобы мыслить рационально.

- Возражения не принимаются.

- Отель так отель, - покорно повторяет Марго, доставая из сумки смартфон. - Какие пожелания? Звездность принципиальна, или?..

- Или! - перебиваю резко. - Главное, чтобы там была кровать.

- Да вы аскет, Влас Эдуардович, - усмехается. Споткнувшись о мой хмурый взгляд, поджимает губы и утыкается взглядом в дисплей. - Сейчас найду варианты.

- Давайте ближайший, Марго.

Невероятно, но факт: мы бронируем отель без приключений. Боюсь сглазить, хотя обычно не верю в подобную чушь. Марго тоже непривычно тиха и молчалива. Судя по выражению лица, она мысленно крестится и молится.

Неудивительно. После пережитого станешь и набожным, и суеверным.

Мы вместе заходим в просторный люкс. Дети скоростными торпедами летят в гостиную, воюют за место перед большим телевизором, спорят и толкаются. Фил, как старший, нехотя уступает девочке.

Откуда в них столько энергии? Батарейки с вечным зарядом. Тем временем мы с Марго плетемся, как две улитки. Небрежно снимаем с себя верхнюю одежду, по-стариковски придерживая друг друга, переступаем через разбросанную на полу обувь, лениво окидываем взглядом номер. Синхронно зеваем.

Закатив рукава мокрой рубашки до локтей, я неторопливо подхожу к панорамному окну, из которого, как нам обещали на ресепшене, открывается прекрасный вид…

- На разводные мосты? Вы издеваетесь? - выплевываю раздраженно и задергиваю шторы.

За спиной раздается тихое покашливание. Прохладные пальцы дотрагиваются до моего предплечья, невесомо проводят по коже, отчего вся растительность встает дыбом. Я оборачиваюсь, и Марго тут же отдергивает руку.

- Я наберу ванну и искупаю Любочку перед сном, - сообщает она как бы невзначай.

В ответ я лишь неопределенно пожимаю плечами. Это все, на что я сейчас способен. Принимать радикальные решения будем завтра.

- Если потребуется помощь, кричите, - бросаю девчонкам вслед, а сам устраиваюсь на диване рядом с Филом.

Видимо, мою фразу Марго воспринимает буквально, потому что спустя некоторое время из ванной доносится тонкий женский вскрик, к которому присоединяется звонкий детский вопль. Финальным аккордом этой туалетной симфонии становится глухой грохот.

Я чокнусь с ними!

- У меня с вами фаберже поседеют, девочки, - ворчу себе под нос, рывком распахивая дверь в ванную.

После разгерметизации пронзительный писк становится громче, переходит на ультразвук и оглушает. Ощущение, что я открыл ящик Пандоры, и первое желание - захлопнуть

- Что стряслось? Живы? - беспокойно рявкаю.

Взгляд предательски скользит по плавным изгибам идеального женского тела, облепленного влажной блузкой, как второй кожей. Собственная рубашка прилипает к спине. Мозги плавятся не только от взрывающего барабанные перепонки звука, но и от представшей взору картины.

Красивая Мегера. Чертовски красивая.

К счастью, стратегические места и округлости прикрыла собой Любочка. Или к сожалению…

Марго на удивление быстро умолкла, а теперь лишь успокаивающе покачивает на руках завернутую в полотенце малышку. Последняя как раз и вопит за двоих, как сломанная сигнализация. Тычет пальчиком куда-то в сторону раковины.

- Кр-рыса-а-а-а! Па-а-а-а! - различаю в какофонии звуков.

- Тш-ш-ш-ш, зайка, успокойся, - пытается усмирить ее Марго, но тщетно. - Кажется, эта крыса боится нас больше, чем мы ее. Ты со мной, Любочка, она до тебя не доберется. Не плачь.

Она пятится к выходу, но поскальзывается на мокрой плитке, и я машинально хватаю ее за талию, чтобы не упала на пол вместе с ребенком. Ловлю их обеих, прижимаю к себе. Пока младшая кричит, старшая утыкается упругими ягодицами мне в пах - и замирает в такой позе, восстановив равновесие.

Нашла, мать вашу, точку опоры! Лучше бы тоже орала.

- Сейчас папа ее прогонит, а потом мы искупаемся.

Она оглядывается в поисках поддержки, плотнее прильнув ко мне, теперь уже всем телом.

- Хм, да, - растерянно киваю. - Так, стоп! - импульсивно хлопаю Марго по бедру и, игнорируя сдавленное возмущение, отодвигаю ее от себя. Сам подхожу к раковине. - Какая, к черту, крыса? Мы же в отеле.

Благо, Любочка умолкает, доверившись мне, но в ушах все ещё звенит.

- Вы просили ближайший, а не звездный, - вредная Мегера не упускает случая уколоть меня. - Вот и результат.

- Однако я не заказывал подселенцев.

Усмехнувшись, я приседаю и заглядываю за тумбочку. Вижу трясущийся серый зад, довольно откормленный, что даже в щель не пролезает, и длинный крысиный хвост. Вокруг - лужи воды и мыльной пены. Локальный потоп, хоть начинай ковчег строить.

- Да вы ее до инфаркта довели. Ещё откачивать придется, - смеюсь, потянув зверька за хвост.

Пискнув, эта пухлая задница пытается спрятаться, но только сильнее застревает между тумбочкой и стеной. Скребет на месте задними лапками, царапая когтями плитку.

- Мы испугались, Влас, - жалуется железная баба, на секунду превращаясь в маленькую беззащитную девочку. - Представьте, я только Любочку раздела, в ванну опустила - и вдруг сверху с полок на нас летит эта крыса. Шлепается в воду, как с трамплина, пищит, судорожно пытается вылезти. Брызги во все стороны, мы обе в пене, Люба плачет. Я сразу же схватила ее на руки, укутала в полотенце, а потом уже вас позвала.

- Ах, это вы так зовете? Страшно представить, как вы ругаетесь, - бурчу с сарказмом и никак не могу достать гребаную крысу. - Похоже, она от страха сюда забралась.

- Осторожнее, Влас, - стоит над душой Марго. Раздражает. - Если она вас укусит, придется прививаться от бешенства.

- Какая забота, Маргарита Андреевна! Я польщен.

Несмотря на иронию, я всё-такие прислушиваюсь к ней. Оборачиваю руку полотенцем, отодвигаю тумбочку - и хватаю панически пищащую крысу. Любочка опять начинает визжать, составляя ей дуэт, Марго что-то ворчит мне под руку, зато Фил без особого энтузиазма наблюдает за нами из дверного проема. Стоит ему увидеть грызуна, как его глаза вспыхивают.

- Опа, это же Рататуй! - заявляет он, протягивая ко мне руки. - Дядь Влас, отдайте его мне, пожа-а-а-алуйста!

- На черта? Сейчас сдам подселенца на ресепшн, пусть усыпляют.

Злой, как собака, и уставший, я выхожу из ванной, держа перед собой полотенце с извивающимся грызуном, как олимпийский факел.

- Вы чё? - Фил панически хватает ртом воздух, топая рядом, и расстреливает меня недовольным взглядом, как будто я маньяк-убийца. - Да это же декоративная крыса! Посмотрите сами: шерстка кудрявая, усы вьются, мордочка шире, чем у диких. Кажется, эта порода называется Рекс, - тараторит он, преграждая мне путь. - Дядь Влас, будьте человеком! Пощадите!

Я останавливаюсь, покосившись на дверь ванной, где осталась Марго. Размышляю. Но не потому что понимаю, о чем говорит пацан, а из-за острого чувства дежавю. Некоторое время я изучаю крысу, она настороженно смотрит на меня, зарывшись в полотенце. Как говорится, если долго вглядываться в бездну… С грызунами, оказывается, та же беда.

Я капитулирую перед серой, усатой кудряшкой. Ухмыльнувшись, отдаю махровый сверток Филу.

- Смотри, чтобы не цапнула. Иначе мать нас обоих убьет.

- Вы мировой дядька! Спасибо! - радостно восклицает он, аккуратно перехватывая крысу. В его руках она прекращает брыкаться, затихает и с любопытством обнюхивает нового хозяина.

- У меня зять такой же, как ты, не от мира сего, - собираюсь покрутить пальцем у виска, но сжимаю руку в кулак, чтобы не обидеть пацана. - Правда, он пауков-птицеедов разводит. А ещё у него в доме белка живет. В общем, вы бы подружились.

- Прикольно, - широко улыбается он. - Кайф, всегда мечтал о питомце.

- Сомневаюсь, что тебе разрешат... Тем более, если она домашняя, значит, ее кто-то из предыдущих постояльцев здесь забыл. Придется вернуть законным владельцам, - развожу руками.

- Фиговые хозяева, если члена семьи оставили, - фыркает пацан.

Он находит какую-то коробку, сажает в нее своего Рататуя. Насыпает ему горсть соленых орешков, и характерный хруст раздается на весь номер.

Незаметно от Марго содержать этот голодающий зад не получится. Придется признаваться.

- Ладно, утром обсудим. Я к девчонкам, пока они ещё что-нибудь не натворили.

Без особого желания, но с гордой неоновой вывеской на лбу «Я ж бать!» возвращаюсь в ванную.

Марго слила воду, где искупалась крыса, и набирает чистую, а при этом устало зевает. Любочка сидит у нее на коленях, засунув большой палец в рот, и засыпает.

- Может, под душем? Быстрее будет, - предлагаю, оценив ситуацию. - Я помогу.

Марго покорно пожимает плечами, ставит сонную малышку на поддон. Подстраховывает ее, придерживая подмышки. Заботливая.

- Мы как настоящая семья, только не совсем благополучная, - тихо подшучиваю.

Боковым зрением замечаю, как Марго улыбается, и тоже тяну уголки губ вверх. Неосознанно.

Я включаю душ, подаю лейку, но Любочка вдруг перехватывает ее и, заливисто смеясь, направляет в нас.

Ойкнув виновато, кроха бросает лейку и садится в ванну. Наивно хлопает длинными ресничками, и я не могу на нее злиться.

Переглядываемся с Марго, мокрые до нитки. Парадокс, но в горле резко пересыхает. Если до этого ее блузка обтягивала все прелести, то сейчас стала прозрачной и почти ничего не прикрывает. Сквозь тонкую ткань проступает кружевное белье, которое ни черта не спасает ситуацию. Наоборот, будоражит фантазию.

И тут я понимаю, что погорячился, когда вызвался помочь. Я вряд ли продержусь рядом с ней дольше пары минут.

Глава 13

Маргарита

Мужчины - полные профаны в домашних делах. Казалось бы, эту прописную истину я вызубрила наизусть в первом браке, но Воронцову почему-то доверилась. Наверное, усталость затмила разум, а ещё ввел в заблуждение его героический вид, когда он ворвался в ванную спасать нас от крысы. Взъерошенный, в смятой и влажной после дождя рубашке, расстегнутой на широкой, волосатой груди, с сжатыми кулаками и горящими синими глазами.

Дикарь из мегаполиса. Тарзан в деловом костюме.

Пришел, увидел - все решил.

Вожак стаи, а не мужчина.

Правда, он неожиданно поник и стух, как только мы начали купать Любочку. Как впал в состояние ступора после освежающего душа, так из него и не выходит. На меня старается не смотреть, мои просьбы не слышит, а сам то и дело норовит смыться.

- Подайте полотенце, Влас, - вздыхаю разочарованно. Надеюсь, хоть на это он способен.

Не реагирует. Делает вид, что изучает плитку в ванной - дыру скоро протрет в бело-голубых квадратах. Мне приходится самой достать полусонную Любочку из-под душа и усадить себе на колени. Одной рукой придерживая кроху, я щелкаю пальцами перед его носом.

- Пожалуйста, - повышаю голос.

- М? - нехотя он переводит взгляд на меня, метит в область груди, которую прикрывает Любочка, и выдыхает с облегчением. Медленно поднимает глаза к моему лицу. - Вы кончили? То есть… - на секунду теряется, нервно покашливая и потирая переносицу средним пальцем. - Конечно, Марго.

Очнувшись, Воронцов подрывается с места, радостно хватает полотенце с вешалки, едва не выдернув крючок из стены, и бросает мне. С выражением лица «Чур меня!» направляется к двери. Чуть не рычит, когда я останавливаю его настойчивым окликом.

- Влас, будьте добры, отнесите Любочку в спальню, а я пока приберусь здесь и одежду постираю. Надо ещё попросить детские халаты на ресепшне. Справитесь? - добавляю с ехидством.

Воронцов улавливает вызов и принимает его. Хмыкнув, он важно забирает укутанную в полотенце малышку из моих рук, бережно прижимает к себе. Бросает взгляд на меня, хочет сказать что-то, но так и застывает с открытым ртом. Ещё пара секунд - и у него потекут слюни, как у бешеного пса.

- Воронцов, вы так запомните или записать, что вам нужно сделать?

Я упираю руки в бока, недовольно изучая окаменелый памятник отцу с ребенком. Влас ломается окончательно. С трудом отрывается от моей груди, заставляет себя посмотреть мне в глаза, тяжело сглатывает, так что дергается кадык.

- Тьфу, бездушная вы, Мегера Андреевна, - сокрушенно качает головой. - Черствая и сухая.

- Насчет последнего не соглашусь. Сейчас я как раз мокрая, - язвительно выпаливаю.

Причем это не метафора. С меня в буквальном смысле течет, блузка прилипла к телу, с волос капает вода. Но Власу не до шуток. Напоследок окинув меня хмурым взглядом, он отмахивается и вылетает из ванной. Дверь с грохотом захлопывается за его спиной.

- Странный москвич, - пожимаю плечами и поворачиваюсь к зеркалу, поймав свое отражение. Вздрагиваю, инстинктивно прикрываясь руками. Только уже поздно. - Ох, ты ж… Неловко вышло.

Тонкий шелк от воды стал прозрачным, облепил меня, как вторая кожа, а белье… настолько невесомое, будто я забыла его надеть. Предательское бежевое кружево слилось с телом, совсем ничего не скрывая, а, наоборот, подчеркивая.

- Ничего страшного не произошло, - спокойно уговариваю себя, расстегивая липкую блузку.

Влас наверняка забыл об этом недоразумении, едва переступил порог. Мы взрослые люди. Ему за сорок, мне тридцать три. Мы слишком взрослые для подобных глупостей.

- По-настоящему меня бы опозорил рваный лифчик с барахолки, а это так… небольшой конфуз. Не стоит придавать ему значение, - продолжаю размышлять вслух.

Сбрызгиваю лицо холодной водой, чтобы убрать румянец. Я давно не в том возрасте, чтобы краснеть, как школьница. Да и стыдиться мне нечего.

Я слежу за собой, стараюсь выглядеть безупречно, но роковой красоткой, от которой теряют голову все самцы в округе, никогда не была. Во мне нет ни грамма кокетства, игривости или женского магнетизма. Давид часто повторял, что не ревнует меня, потому что я на других мужиков смотрю матом. Таких, как я, боятся и обходят стороной. По самой широкой траектории. В конце концов, даже бывший не выдержал. Предпочел мне игры и молодых девчонок. Мой первый мужчина - и последний.

- Больше я в это болото ни ногой, - произношу одними губами. А тахикардия, как у старушки. Сердце на всю ванную тарахтит.

У мужиков нет возраста, зато у женщин есть срок годности, и мой уже истек, как у творожного сырка на нижней полке супермаркета.

Отдышавшись, я загружаю вещи Любочки в стиральную машинку, ставлю на быстрый режим. С трудом стягиваю с себя облегающие намокшие брюки и откладываю отдельно. Надо ещё рубашку Власа постирать и погладить, чтобы завтра ему было, в чем ехать.

Я вдруг ловлю себя на мысли, что начинаю относиться к нему, как жена к мужу, и мне это не нравится.

Что это? Фантомные боли? Ностальгия по прошлому браку?

Точно нет! Вспоминать там не о чем. Жалеть - тем более.

Я списываю свой мимолетный порыв на благодарность. Всё-таки Воронцов из-за нас в эту поездку ввязался. Он разнервничался за вечер и дико устал, и это меньшее, что я могу для него сделать.

- Черт!

Прошипев, я срываю с пятки промокшую повязку, о которой успела забыть. Рана от осколка снова кровоточит. На одной ноге, в белье и расстегнутой блузке, я ковыляю до шкафчика. Однако в «номере с кроватью» не нахожу ни аптечки, ни халатов. Полотенца тоже закончились: одним Воронцов доставал крысу, а второе - на Любочке. На этом местный «All inclusive» заканчивается.

С ужасом понимаю, что мне опять придется просить о помощи. И вариантов

- Вла-а-ас, - зову шепотом.

Дверь резко распахивается, стукнув меня по лбу, и в ванную влетает Воронцов с халатом в руке, будто караулил меня в коридоре.

- А-а-ай, - жалобно вскрикиваю, зажмурившись до звездочек перед глазами. - Что же вы такой резкий, м-м-м? Зачем за дверью стояли?

- Администратора выдрал, халаты добыл. Решил один вам принести, - бросает на стиралку. - Или вам комфортнее голышом щеголять? Ничего не имею против, но при детях неудобно.

- С-спасибо, - киваю, растирая лоб. От острой боли из глаз брызжут слезы.

Мою руку накрывает мужская ладонь и убирает в сторону, вторая - подцепляет подбородок и заставляет меня запрокинуть голову.

- Сильно я вас приложил? - Влас внимательно всматривается в мое лицо. - Надо холод приложить, чтобы шишки не было. Ничего, до свадьбы заживет.

Усмехается, обхватывает мои щеки ладонями и вдруг… чмокает меня в лоб. По-о-отечески. Как ребенка, который ушибся.

- Боже, Влас, у вас родительская профдеформация, - смеюсь нервно. Сквозняк пробегает между нашими телами, кожа мгновенно покрывается мурашками. - Выйдите, я не одета.

- Я заметил, - его голос срывается в хрип, взгляд темнеет.

- Влас Эду... - строго повышаю тон. И это становится фатальной ошибкой.

Сдавленно выругавшись, Воронцов запечатывает мой рот поцелуем.

Он врезается в мои плотно сжатые губы. Проводит языком, прикусывает нижнюю. Целует жестко, властно, настойчиво, но при этом… не пошло. Интеллигентный таран. Напирает, но не насилует. Самодовольно выжидает, когда я сама впущу его.

И я, черт возьми, готова сдаться! С первой же секунды. Без боя.

Он из тех мужчин, которые могут вскружить голову, не прилагая усилий. Ему достаточно просто появиться в поле зрения - и женщины штабелями попадают к ногам.

Кажется, я тоже попалась на крючок. И это раздражает!

- Влас Эдуардович, я вас ударю, - лихорадочно шепчу ему в губы и… облизываю свои. Чувствую его вкус. Пряный, кофейный, горьковатый. Он вызывает зависимость…

Не вздумай отвечать, Марго! Держись! Не нужно тебе это!

Год без мужика прожила - и ещё протянешь… лишь бы не ноги.

- Спасибо, что предупредили, Маргарита Андреевна, - деловито отвечает он. - Привычка у вас вредная сначала нападать, а потом объяснять, за что. Не по-христиански как-то - без повода по щекам хлестать. К тому же, это была вынужденная мера.

- Что? Влас-с-с, - шиплю на него, как королевская кобра.

- Тш-ш-ш, Марго, - осекает меня, уложив палец на мои губы. Сминает их, трогает откровенно, а при этом дышит так тяжело, что ноздри раздуваются, как у бешеного быка. - Дети спят, а вы раскричались, будто вас убивают.

- Спят? - недоверчиво заглядываю ему за спину.

- Любочка отключилась сразу же, как ее голова коснулась подушки. Фил уснул в гостиной под работающий телевизор, - отчитывается он невозмутимо, будто не его лапа в этот момент покоится на моей ягодице. - Технически, я уложил всех детей. Осталась… мама.

Пятерня сжимается, пальцы впиваются в напряженную мышцу, и я инстинктивно вздрагиваю. Горячая мужская ладонь скользит по кружеву белья, забирается сзади под блузку, намертво прирастает к моей пояснице. Надавливает так грубо, что я животом впечатываюсь в пряжку ремня.

- Воронцов, нет, - твердо стою на своем, упираясь руками в его плечи, и отклоняюсь корпусом назад, насколько мне позволяет неудобная поза.

Влас продолжает держать меня за талию, иначе я, наверное, упала бы на пол. Все крепче прижимает меня к себе. Между нами лишь мокрый хлопок его рубашки, моя блузка сползла с плеч и повисла, как белый флаг, позорно капитулируя перед мужчиной. Белье не в счет - оно Власу не мешает прожигать меня тягучим взглядом. Скорее, раззадоривает фантазию.

- Нет так нет. Я не в том возрасте, чтобы женщину принуждать, - лениво протягивает. - Да и устал чертовски, так что вам нечего опасаться.

- Тогда почему вы все ещё в меня.… - красноречиво опускаю взгляд, - упираетесь?

- Марго, это естественная реакция организма на красивую женщину. Вам должно льстить мое... кхм... внимание.

Я делаю вид, что пропустила его сомнительный комплимент мимо ушей. Держу лицо до последнего, в то время как сама подтаиваю, как шоколадка, и растекаюсь по жаркому мужскому торсу.

- С чем я вас и поздравляю. В вашем возрасте это хороший знак.

Цыкнув на меня, он прищуривает насыщенно голубые глаза, завораживающие, и, пока я под гипнозом, вдруг наклоняется к моей шее. Пульс зашкаливает. На всякий случай я замираю, прекращая дышать. Острый дефицит кислорода дурманит разум, капелька воды стекает к ложбинке груди. В полной тишине раздается жаркий шепот Власа:

- Зараза вы, Мегера Андреевна. Но чертовски красивая.

Сказал как отрезал - и отпустил меня, лишив точки опоры.

Мне приходится схватиться рукой за край раковины, чтобы не упасть. Словно в тумане, я наблюдаю, как Влас разворачивается и открывает дверь. Смотрю ему вслед, на перекатывающиеся под рубашкой мышцы спины, а сама едва стою на ногах. Очнувшись, наспех накидываю на себя халат.

- Снимайте рубашку, Влас, - бросаю требовательно.

Он удивленно оглядывается, вопросительно выгибает бровь, а я поздно понимаю, как двусмысленно прозвучала моя фраза.

- Мне воспитание не позволяет, Марго, - бархатно смеется он, сбавляя градус напряжения. - Я родился в прошлом веке.

- Я тоже, - легко улыбаюсь, кутаясь в халат. Выдыхаю расслабленно. - Давайте постираю.

Подумав пару секунд, Воронцов всё-таки кивает. Пока он расстегивает пуговицы, я отвожу взгляд и заинтересованно рассматриваю плитку в ванной. Оказывается, швы неровные, а в некоторых местах оттенки голубого отличаются.

- Маргарита? - пробивается сквозь вакуум.

- М? - взметаю взгляд сразу к его лицу, минуя опасные участки мощной груди. Хватит мне зрелищ на сегодня. После них хочется хлеба, а я на бессрочной диете.

- Спасибо.

Влас без сарказма отдает мне рубашку и уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь.

- Сама от мужика отказалась, теперь не причитай, - бурчу себе под нос, складывая вещи в корзину.

Я принимаю прохладный душ, чтобы остыть, привожу себя в порядок. Сидя на бортике ванны, жду, пока постирается одежда, не спеша развешиваю ее на сушилке. И только потом рискую покинуть ванную, надеясь, что Воронцов уже храпит и видит десятый сон.

Но он не спит…

Замечаю его на балконе. Он стоит обнаженный по пояс у парапета, перекатывает в руке стакан и смотрит вдаль на мосты. Могу поспорить,

Понимаю, что не стоит приближаться к мужчине, когда он в таком состоянии, но упрямо иду на балкон. Толкаю дверь в момент, когда Влас закидывает в рот какие-то лекарства и делает глоток воды.

- Не спится?

Подавившись от неожиданности, он надрывно кашляет.

- Вашу ж мать, Марго, - сипло ругается. - Вы меня когда-нибудь убьете.

- Простите, я не хотела, - похлопываю его по спине. На доли секунды задерживаю ладонь между лопаток. Он такой горячий и твердый, что невольно прикипаю к нему. - Как вы?

- Вы видели мой диагноз в документах. К чему лишние вопросы?

- Хм, да, - становлюсь рядом, облокотившись о парапет. - Он выглядит… паскудно.

- Очень точное слово, - усмехается.

- Как же Любочка? Вам бы о себе позаботиться. Не самое удачное время для того, чтобы брать ответственность за чужого ребенка, не находите?

- Нет, наоборот. Хотел бы ещё раз подчеркнуть, что у меня нет к этой малышке ненависти, Марго, я не ассоциирую ее с бывшей женой. Всего лишь хочу помочь, - твердит упрямо. - Я успею обеспечить Любочку и обезопасить. Главное, удочерить быстрее, - многозначительно косится на меня. - Если что, дочка с зятем подстрахуют. Я все продумал.

Мужчина, у которого каждый ход записан и все под контролем, кроме собственного здоровья.

- Не задерживайтесь здесь, иначе простудитесь. Ночи в Питере холодные, - аккуратно перевожу тему. Влас улавливает мой маневр. Хмыкнув, молча кивает. - Я пойду к Любочке, а вы?..

- Не переживайте, я останусь с Филом в гостиной. Тем более, скоро рассвет, - поднимает глаза к небу. - Спокойной ночи, Марго.

- И вам, Влас.

Мы оба знаем, что долго не сможем уснуть.

Глава 14

На следующее утро

Маргарита

- Марго, вы чертовски красивая, - шелестит над ухом.

Улыбнувшись сквозь сон, я поворачиваюсь на бок, обнимая подушку. Зажмуриваюсь, чтобы «досмотреть» до финала эротические фантазии при участии мужчины, которого наяву отвергла.

Медленно сгораю в несуществующих объятиях, но...

Меня слегка напрягает, что ощущения становятся слишком реальными. По руке будто перышко порхает, щекоча кожу и поднимая волоски дыбом, частое, дробное дыхание проникает в ухо и вызывает мурашки по всему телу. Что-то тычется мне в губы колючими кудрявыми усами, больно царапает шею и грудь….

Минуточку! Воронцов за ночь усики и когти отрастил?

Нехотя открываю глаза, подозревая, что мне не понравится увиденное. Образ горячего, мускулистого, обнаженного по пояс Власа растворяется.

На подушке напротив моего лица сидит…

Крыса!

Живая. Неестественно пушистая, будто завивку сделала в салоне красоты для грызунов. Она так близко, что я вижу свое отражение в ее черных глазах-бусинках.

Я смотрю на крысу - она смотрит на меня. И шевелит кучерявыми усами.

Мы обе не двигаемся. Буквально доли секунды изучаем друг друга, а потом…

- А-а-а-а! - раздается детский вопль. - Кы-ы-ыса!

Испугавшись визга Любочки, серое чудище не придумывает ничего лучше, чем с разгона нырнуть под мое одеяло.

И теперь… кричу я. Громко, на весь номер, протяжно, будто дьявола призываю:

- Вла-а-а-ас!

Я в панике дрыгаю ногами, путаюсь в постельном белье и под приглушенный крысиный писк вылетаю из кровати, как катапультировавшийся летчик. Приоткрытая дверь распахивается настежь, я врезаюсь в голый мужской торс, машинально отскакиваю от него и хватаю на руки малышку, забившуюся в угол.

Любочка плачет. Я ничего не соображаю спросонья. Обнявшись, мы дрожим вместе.

- Утро добрым не бывает с вами, Марго, - ворчит Влас, лениво заходя в комнату и озираясь по сторонам. - Что на этот раз?

- Ужасный отель! - вскрикиваю возмущенно. - Ещё одна крыса! И прямо сейчас она ползает по нашей постели!

- Не переживайте, это та же самая, - легко отмахивается он, заглядывая под одеяло.

- Что-о-о? - настороженно протягиваю. - Воронцов, объясните, какого черта вы вчера не избавились от грызуна, как обещали?

- Хм-м-м, - не смотрит на меня. - Обстоятельства непреодолимой силы вынудили меня изменить планы.

- Влас!

- Фил попросил, - бубнит виновато.

В этот момент в нашу спальню забегает взъерошенный сын, суматошно рыщет по кровати, находит крысу и… прижимает к себе, как котенка.

- Фу-у-у, - кривляется Любочка.

- Сама ты «Фу», мелкая! Мам, познакомься, это Рататуй, - радостно заявляет Фил. - Если хозяева не найдутся, он будет жить с нами…

- Нет, не будет! - строго перебиваю его.

- Ну, ма-а-а-а! - капризно фыркает он, спрятав грызуна под футболкой. - Дядя Влас мне разрешил!

Я бросаю гневный взгляд на Воронцова. Смотрю матом, как умею, а он теряется на секунду и косится на Фила. Они ведут себя как проштрафившиеся хулиганы в кабинете директора. Переглядываются, пеняют друг на друга - и синхронно опускают головы.

О нет! Это не школа, а детский сад! Ясельная группа.

Передо мной два пацана, которые притащили в дом крысу со свалки. Ещё и имя ей дали! Если Филу в одиннадцать лет ещё простительно такое легкомысленное поведение, то Влас не устает меня удивлять.

Взрослый мужчина, бизнесмен. О чем он думает?

Я хватаю ртом воздух, задыхаясь от злости и возмущения.

- Твой дядя Влас рискует занять место этой чертовой крысы и отправиться…

- На ресепшн? - он выгибает бровь. - Или сразу на усыпление?

Вдох. Выдох.

Крепче обнимаю шмыгающую носиком Любочку, поглаживаю ее по спине, а меня саму трясет от стресса. Это было самое жуткое пробуждение в моей жизни.

- Как повезет, - цежу сквозь зубы.

- Никогда не полагаюсь на удачу, - Влас пожимает плечами. - Предлагаю позавтракать. На сытый желудок переговоры проводить приятнее. Я закажу что-нибудь в номер.

- Ку-шать хо-чу, - всхлипывает малышка, уронив голову мне на грудь. - Можно блин-чики?

- Конечно, зайка, - ласково успокаиваю ее, целуя в макушку.

Воспользовавшись минутной заминкой, Воронцов хватает увлеченного крысой Фила за футболку и аккуратно выталкивает его из комнаты. Подмигивает Любочке на прощание, как своей сообщнице, но спотыкается о мой грозный взгляд - и нагло захлопывает дверь.

- Я убью его, - обреченно вздыхаю.

- И я папу люблю, - вторит мне малышка, неправильно расслышав мое шипение. - Тетя Рита, идем к папе? Он нас покормит.

Не дожидаясь моего ответа, она спускается на пол и шлепает босыми ножками в гостиную, оставляя меня одну. За дверью раздаются бодрые голоса, милые перепалки и смех.

У Власа талант - меньше чем

Самое сложное - не придушить за столом самопровозглашенного главу семейства.

*****

Влас

- Она не кусается? - с опаской уточняет Любочка.

В этот момент к завтраку присоединяется Марго... Выходит степенно и грациозно, как Афродита из пены морской, с распущенными волосами, перекинутыми через плечо. И плевать, что она только из постели, без макияжа и в белом махровом халате, но при этом похожа на модель с обложки журнала для взрослых. Окидывает царским взглядом наш скромный стол - и хмуро врезается в меня, будто выбрала главное блюдо.

- Хотелось бы верить, - ворчу себе под нос, хватая чашку горячего кофе с подноса. Обжигаюсь, но все равно делаю глоток - с Мегерой та же история.

- Да она ручная! - возмущенно спорит Фил. - Погладь.

- Как же, - вздыхаю, не сводя глаз с Марго.

Тем временем ее пацан поднимает крысу и держит на вытянутых руках, как мандрил новорожденного Симбу над краем обрыва. В голове невольно начинает играть «Круг жизни», но мелодия перебивается тихим писком Любочки. Она переползает ко мне на колени, выставляет ладони перед собой в знак защиты и отрицательно взмахивает растрепанным хвостиком, который я ей наспех завязал с утра.

- Ой не, она какая-то страшная, - морщится малышка, обнимая меня за шею крохотными ручками.

- Ссыкуха, - отмахивается Фил, ревностно спрятав Рататуя себе за пазуху.

Он берет горсть арахиса из пачки, подкармливает питомца, ласково приговаривая при этом, что тот у него самый красивый и умный. Крыса ни черта не понимает, но жрет за двоих.

- Сдохнет ваш Рататуй от соленых орешков, - как бы невзначай бросает Марго, устраиваясь на диване рядом со мной. - Нельзя ему. По пути домой надо в зоомагазин заехать за кормом, а ещё не помешало бы его ветврачу показать.

Мы шокировано переглядываемся с Филом, а затем синхронно поворачиваемся к ней. Прищуриваемся с подозрением. В ее словах должен быть подвох. Двойное дно. Какой-нибудь нюанс, из-за которого ее непослушный сын в итоге попадет в угол, я - в пожизненное рабство, а бедный Рататуй сам слиняет в приют для животных.

Я терпеливо жду, когда она проколется, но Фил сдается быстрее.

- То есть ты разрешаешь забрать его домой? - с восторженным придыханием произносит он.

Марго выдерживает паузу, бесшумно помешивая сахар в чашке маленькой ложечкой. Именно ей она в случае чего медленно, с чувством, толком и расстановкой будет ковырять остатки моих мозгов. И не поморщится.

- Не совсем. Мы оставим свои контакты администратору, чтобы настоящие хозяева могли связаться и забрать своего грызуна у нас. Скажем так… - постукивает пальцем по точеному подбородку, а я неосознанно фокусируюсь на ее губах, которые целовал этой ночью. - Мы берем грызуна на передержку. Временно! - повышает тон, заставив меня поперхнуться.

Мегера. Но шикарная. Во всех смыслах.

Вчера была возможность оценить.

- Да никто за Рататуем не вернется! - огрызается Фил. - Бросили его!

- Совсем необязательно. Посмотри, какой он, - скривившись, Марго подбирает наиболее лояльное определение, и это дается ей с трудом, - шустрый. Может, сам сбежал?

- Что сбежало, то пропало! Нормальный батя дитя не бросит. Ну, ма-а-ам! Ночью Рат коробку прогрыз, в которой я его закрыл, но я же все равно его нашел.

- По нашим с Любочкой воплям. Это было несложно, - парирует Марго, прижимая ладонь к груди. Стараюсь не смотреть туда, но фантазия сама все дорисовывает. - В общем, это мое последнее слово. Или на передержку, или никак.

- Маленькая победа лучше, чем ничего, - аккуратно намекаю ему уступить матери.

- Ла-а-адно, - отмахивается, отпуская крысу бегать по дивану.

- Домашний крыс!

Осмелев, Любочка тычет в него пальчиком, решается аккуратно погладить по кучерявой спинке. Стоит Рататую обнюхать ее, как она вскрикивает и отдергивает ладонь.

- Рада, что нам удалось договориться, - улыбается Марго.

Смягчившись, она наклоняется к Любочке и в несколько легких движений превращает ее кривой хвостик в аккуратную косу. Завязывает изящный бантик из простой ленты.

Туше, Воронцов. Из нее выходит мать получше, чем из тебя отец.

Мы по-семейному завтракаем вместе. Она сидит так близко, что я ловлю запах женского тела и постоянно касаюсь ее то рукой, то бедром. Жена бы из нее тоже неплохая получилась. Днем - пила с моторчиком, зато ночью…

- Тц, черт, - ругаюсь, зацепив коленом тележку с завтраком.

Посуда звенит. Кажется, не только она.

Любочка перебирается к Марго на руки, а я жадно тянусь за своей чашкой. Залпом выпиваю обжигающий глотку кофе, как воду.

Глава 15

Следующие полтора часа я варюсь в геенне огненной под чутким контролем Мегеры, которая упоенно подливает масла в огонь под моим котлом. Мало того, что между нами действует принцип «Смотри, но не трогай», так она ещё будто целенаправленно делает все, чтобы я сорвался. Иначе зачем внезапно включать внимательную жену? Гладить мне рубашку, справляться о моем самочувствии, наливать водички, чтобы я гребаные таблетки запил, и бросать в мою сторону такие теплые взгляды, будто усыновить меня готова? Я ведь и согласиться могу….

Одиннадцать лет в разводе! За это время у меня развился хронический дефицит женской заботы. Он обострился после диагноза и достиг пика, когда наглый зять мою Таечку в Магадан забрал.

Я одинокий волк. Хоть на луну вой.

- Все готовы? Можем наконец-то ехать? - выкрикиваю в гостиную из тесного коридорчика. - Если выдвинемся позже, попадем в час пик и будем торчать в пробках, что противопоказано нашим неугомонным детям.

«И мне», - добавляю мысленно.

Я нервно меряю шагами пол, как нетерпеливый батя со стажем, и спотыкаюсь, когда в арке появляется Марго. При полном параде. Выглядит, будто только из салона красоты, даже хитрые кошачьи глаза подвела идеальными стрелками. Когда успела? Буквально несколько минут назад она в халате по номеру носилась, собирая детей и… меня.

- Да, Влас, вы правы. Едем, - покорно кивает она.

Услышать от женщины признание своей правоты - это сродни оргазму, так при этом она ещё слегка улыбается и невозмутимо поправляет на себе узкий пиджак, расходящийся на груди.

Да чтоб тебя!

- Я подожду вас в машине.

Мысленно раздев Марго до кружевного белья и тут же облачив ее

Долгая дорога не обходится без приключений. Салон Феррари превращается в филиал детского сада.

Марго сидит рядом со мной, отвлекая меня каждым словом, каждым жестом, каждым случайным прикосновением и даже запахом. Она постоянно оборачивается, подает назад то воду, то салфетки и командует, как воспитатель. Любочка и Фил на пассажирском сиденье пытаются убить то ли бедного Рататуя, то ли друг друга. Я мысленно отмахиваюсь от их перепалок: выживет сильнейший.

- Твой крыс обкакался, - заговорщически сообщает малышка, но ее звонкий голосок слышен на весь салон.

- Тш-ш-ш, мелочь, не пали! - шипит Фил. - Я уберу.

- Там в дырочку закатилось, - «радует» всех своим наблюдением.

- Фил, я же просила не выпускать грызуна из коробки, - вмешивается Мегера.

- Да я на секунду! Воздухом подышать.

- А теперь дышать будет нечем нам, - ворчу я, опуская стекла. Благо, дождя нет, но погода пасмурная, давит на виски. Я чувствую себя старой развалиной.

- Не переживайте, Влас, на мойке все вычистят, - нежный шепот касается слуха, а на предплечье ложится женская ладонь. - Ваша Феррари будет как новенькая.

- Это ваша машина, Марго, - усмехаюсь. - Я подарки не забираю.

Мы переезжаем чертов мост, а мне кажется, что он в любой момент схлопнется и сбросит нас в реку. Спасибо, город на Неве, теперь у меня новая фобия.

- Да, Алла Леонидовна, - настороженно отвечает на телефонный звонок Марго. Бледнеет, пока слушает, и я тоже невольно напрягаюсь. - Я вас поняла, скоро будем.

В салоне воцаряется непривычная тишина, даже дети молчат, затаившись. Марго крутит в руке телефон, растерянно поглядывает на Любочку, будто готовит приговор и никак не решается его озвучить. Атмосфера накаляется.

- Да что случилось? - тяжело вздыхаю. - Говорите уже, королева драмы!

- Воспитатель детдома звонила, - она обращает виноватый взгляд на меня. - Просит вернуть Любочку пораньше, иначе у всех нас будут проблемы. Надо ехать прямо сейчас.

- Рано или поздно все равно пришлось бы, - обреченно бубню, меняя маршрут.

Некоторое время висит гнетущая пауза, которая вдруг разрывается жалобным детским криком:

- Я не хочу в детдом! Не п-поеду!

- Тише, Любочка, это временно, - пытается успокоить ее Марго. Поворачивается, хочет погладить, но малышка забивается вглубь кресла. Обиженно смотрит на нас исподлобья, как на предателей.

- Я пло-хая? Вы меня не любите? - панически лепечет. - А Фил со мной пойдет?

- Эй, ты чего? Нет, я домой, - испуганно вскидывается пацан. - Меня родители не бросали. Да, мам?

- А меня? - всхлипывает Любочка.

- Я хэ-зэ, - разводит руками Фил, а затем внезапно указывает на меня пальцем. - Вон батю своего спрашивай.

- Ну, офигеть! - выдыхаю, покосившись на Марго. Впервые вижу слезы на щеках железной леди, и у самого в глазах начинает щипать, будто песка насыпали.

Всю дорогу Любочка плачет, и это настоящий ад. Путь кажется бесконечным, будто мы едем по серпантину над пропастью, заполненной лавой.

- Зайка, по правилам, ты пока что должна находиться там. Это временно, - надрывающимся голосом уверяет Марго, когда мы останавливаемся у ворот детдома.

- Не-не хо-чу! - протяжно ноет Любочка, сильно заикаясь от стресса. Выманить ее из машины никак не получается. - Туп-пые пр-равила.

- Согласен, - вторит ей Фил, шмыгает носом и незаметно вытирается рукавом. - Дядь Влас, у вас же бабок много! На Феррари хватает. Почему мелочь домой не заберете?

- Как оказалось, бабок недостаточно. Возникли некоторые трудности, - стреляю хмурым взглядом в Марго и тут же меняюсь в лице, потому что она плачет, не скрываясь. - Вы обе меня в могилу сведете раньше времени!

В сердцах толкаю дверь, ныряю в салон, беру Любочку на руки. Она цепко впивается в меня руками, обнимает крепко, насколько хватает силенок, и утыкается мокрым носиком в шею.

- Пап-па, не отда-вай ме-ня, - умоляет тихонько.

Трындец! Хоть хватай и похищай ребенка, наплевав на бюрократию. Но нельзя. Тогда Любочку точно заберут навсегда, а меня посадят за решетку. Так себе план.

- Фил, побудь в машине, - роняю небрежно, стараясь не смотреть, как он размазывает сопли в обнимку с крысой. - Маргарита Андреевна, за мной!

Слышу за спиной знакомый цокот каблуков, но он уже не раздражает. Как и мелкий моросящий дождь, который неожиданно обрушивается на наши головы. Я ни о чем не могу думать, кроме малышки на моих руках.

В холле детдома царит шум. Я собираюсь опустить Любочку на пол, но она вцепилась меня мертвой хваткой и отчаянно машет головой. Рядом всхлипывает Марго, прижимая к груди ее рюкзачок.

Женщины, да вы издеваетесь над старым больным мужиком?

- Любочка, послушай меня…

Я приседаю вместе с ней посередине коридора, с трудом отрываю маленькую обезьянку от себя, беру ее за ручки. Смотря в серо-голубые заплаканные глаза, я четко и убедительно произношу:

- Надо немного потерпеть. Папа должен оформить на тебя документы, чтобы все было по закону. Иначе меня накажут.

- Неть. Папа хор-роший, - заикается, но внимает каждому моему слову и уже не ревет. Моя маленькая победа.

- Я заберу тебя отсюда, но позже.

- Об-бещаешь?

- Жизнью клянусь, - рявкаю на эмоциях. - А ты тем временем должна хорошо себя вести и слушаться воспитателей. Договорились?

Я выставляю ладонь, а она вкладывает в нее свою крохотную ручку. Вытерев сопли воротом вязаной кофточки, Любочка обнимает меня за шею. Прощается.

- Дог-говор-рились, - неловко повторяет за мной. - Я жду тебя туть.

- Умничка, - чмокаю ее в лоб.

Надев рюкзачок на хрупкие детские плечи, я передаю Любочку воспитателю, тайком сунув пару крупных купюр женщине в карман, чтобы была внимательнее и добрее к малышке. Проводив их взглядом, хватаю застывшую Марго за талию и вывожу из здания.

Домой мы едем словно в трауре. Я молча злюсь на проклятую систему и… на Мегеру - ее яркую представительницу. Она размышляет о чем-то, отвернувшись к окну. Разговаривать не хочется.

Припарковавшись у многоэтажки, я открываю двери. Апатия накатывает такая, что шевелиться нет сил. Марго отдает ключи от квартиры Филу, а сама задерживается в машине. Сидим рядом, испепеляем друг друга взглядами, пока она тихо не произносит:

- Я помогу вам, Влас.

- Мне послышалось? - выгибаю бровь.

- Я ещё раз

- Хм, спасибо, Марго, - удивленно хмыкаю. - Может, и замуж за меня пойдете?

- До встречи, Влас. Я позвоню, как только будет что-нибудь известно.

Кивнув мне на прощание, она выходит из машины.

Значит, замуж не хочет. А жаль.

- Я заеду за вами завтра, - зачем-то бросаю ей вслед.

Усмехнувшись, я сжимаю руль обкаканного Феррари и мчусь на мойку. Думаю о том, что даже в самой глубокой заднице бывает просвет. Главное, двигаться в правильном направлении.

Глава 16

Маргарита

В груди гуляют сквозняки. Я столько лет работаю в опеке, что давно должна зачерстветь и покрыться многослойной броней. Однако когда дело касается голубоглазой Любочки и ее непутевого, но очень старательного папы, все щиты опускаются. Как будто они… свои.

Самые близкие.

Только вчера я была принципиальной Мегерой Андреевной, а сейчас… не замечаю, как уже бреду в слезах по лужам и думаю о том, как помочь им воссоединиться.

- Стареешь, Марго! - бурчу себе под нос, когда за спиной закрывается дверь парадной.

- И вам не хворать, Рита Андреевна, - отзывается старенькая консьержка, не отвлекаясь от кроссвордов.

- Добрый вечер, Клавдия Васильевна, - вежливо отвечаю, растирая по лицу слезы вперемешку с дождевой водой.

- Какой же он добрый? Плохие новости в нашем скромном королевстве, - ворчит чуть слышно, как будто разговаривает сама с собой. - Всё-таки сносят нас.

- Нас уже лет пять сносят, а мы все стоим, - легко усмехаюсь. - Не нашелся ещё человек, который готов вложить деньги в это место.

- «Человек или организация, вкладывающие средства в какое-либо дело, бизнес». Восемь букв, пятая «с», - зачитывает бабуля одно из заданий кроссворда. - «Толстосум» не подходит.

- Инвестор, - усмехаюсь.

По привычке я проверяю почтовый ящик. Среди стопки писем и газет нахожу подозрительный конверт. Интуиция требует сжечь его, не открывая, но здравый смысл разгоняет всех пугливых тараканов в моей голове. Я взрослая самодостаточная женщина, поэтому смело надрываю бумажный край, пока поднимаюсь по лестнице, и чуть не слетаю кубарем вниз.

- Согласие на переселение? - читаю шапку документа.

- Инвестор! Точно, - восклицает консьержка, как ребенок, победивший в компьютерной игре. Не воспринимаю старушку всерьез, пока она не добавляет: - Инвестор появился. Из Москвы. Вот он нас всех пинком под зад и выгонит. Вам надо искать жилье, Рита Андреевна, а мне - работу.

Ее слова звучат как пророчество о конце света, и я невольно ускоряю шаг. Жизнь и так похоронила меня под кучей проблем - не хватало ещё инвестора на мою голову.

- Мам, ты чего так долго? - встречает меня Фил на пороге квартиры. - На улице ревела? Дома теплее, - приободряет меня, неуклюже обнимая.

- Под дождь попала, - вздыхаю, спрятав конверт между газетами. - Рататуя к себе в комнату забери, сынок, и следи за ним. Не хватало ещё, чтобы он мне всю одежду погрыз.

Я осторожно переступаю через крысу, которая бегает под ногами, как у себя дома, и направляюсь в спальню. У двери меня останавливает вкрадчивый голос сына:

- Если переживаешь за мелочь, можем ей позвонить.

- Что? Кому? - недоуменно оборачиваюсь.

Фил хитро улыбается, ловит Рататуя и облокачивается о тумбу у зеркала.

- Только телефон дай.

- А твой где? Опять потерял или разбил? - завожусь с полуоборота, включая режим строгой матери, но тут же торможу на полной скорости. - Неужели Любочке отдал?

Не верится, что мой маленький эгоист мог пожертвовать своей самой дорогой вещью, с которой не расстается ни на минуту.

- Бинго, - улыбается он самодовольно. - Я подумал, в детдоме скука смертная, а так малявка хоть поиграет. Правда, у меня там бродилки и гонки, но... чем богаты, - разводит руками. - Пусть приобщается к прекрасному. Короче, пока вы ее из машины выманивали, я свой телефон в рюкзак ей засунул. Идеальное преступление. Это как заточку в хлебе пронести в тюрьму.

- Тш-ш-ш, Фил! - прикладываю руку к груди. Не дай бог, что-то подобное в школе ляпнет - меня точно прав лишат. - Откуда ты всего этого нахватался? Отец надоумил?

- Чего сразу отец? Из фильмов, - хмуро бубнит он, защищая Давида.

Вечер в сомнительной компании не прошел без последствий. Но, что бы ни творил мой бывший, все равно для Фила он остается папой. Единственным, самым любимым и родным. Я же в его глазах превращаюсь в источник зла, потому что развелась с мужем и пытаюсь ограничить их встречи. Вдобавок свекровь настраивает Фила против меня. Недаром после каждых выходных он возвращается колючим ежиком и хамит мне.

- Ну, чо? Будешь звонить? Скоро отбой, - заговорщически протягивает сын.

- Хорошо.

Я вызываю его номер, и мы вместе слушаем гудки. Пауза затягивается, никто не берет трубку.

- Я же показал ей, куда нажимать. Капец, дурная!

- Сам ты дурной, - шепотом доносится из динамика.

- Здоров, мелюзга, ещё не спалилась? - смеется он, скрывая мальчишечью радость под хамством. - Смотри, чтоб тюремщики телефон не отобрали. Иначе все, «гейм овер».

- А? - пищит она и на всякий случай пугается.

- Не отберут, я сообщу Алле Леонидовне, - строго бросаю. Покосившись на сына, смягчаюсь. - А тебе новый купим. Заслужил.

- Йес, - делает характерный жест рукой. - Вот это подгон. Эм-м-м, то есть… спасибо, мама, - пятится к двери, прижимая к себе крысу. - Ладно, мы спать. Спокойной ночи, малыши! - кричит Любочке.

- Спокойной ночи, - вздыхает она с тоской.

Я закрываюсь в спальне, сажусь на постель прямо в мокрой одежде и раскладываю почту поверх одеяла. Проклятый конверт никуда не исчез.

- Ты как, зайка? - ласково говорю с Любочкой, поставив телефон на громкую связь, а параллельно пытаюсь вникнуть в текст письма. - Успокоилась?

- Угу, мам-м-ма Рита. Ты дома? А где папа Влас? - тарахтит она без умолку, и заикание сглаживается.

Несколько занятий с хорошим специалистом, домашняя обстановка, забота родных - и Любочка избавится от этого дефекта речи. Ей нужна спокойная семейная атмосфера, которую сможет обеспечить Воронцов. После одной совместной ночи в отеле я убедилась в этом.

- Мы с Филом у себя дома, Влас у себя, - машинально сообщаю, листая бумаги.

- Почему вы не живете вместе?

Ее наивный вопрос, заданный

- Солнышко, тебя уже спать уложили?

- Не хо-чу. Тут темно, - жалуется она, чуть не плача.

- Тише, я не отключаюсь. Давай я тебе сказку на ночь расскажу?

- Давай! Про Золушку?

- Как пожелаешь, - по-доброму улыбаюсь. - Закрывай глазки и слушай.

Вспоминаю историю про Золушку, монотонно убаюкиваю малышку голосом. Убедившись, что Любочка уснула, я аккуратно отключаю телефон, а сама погружаюсь в свою страшную сказку, у которой, судя по всему, не будет счастливого конца.

- Жили они долго и счастливо... на улице, - лепечу, тревожно бегая взглядом по строчкам.

«Освободить аварийные помещения в срок до…»

Я смотрю на дату, и глаза округляются от шока и возмущения.

Чертов инвестор! Видимо, во всех инстанциях подмазал.

Только попадись мне, беспринципный гад!

Глава 17

На следующее утро

Влас

- На этом месте разместится многоэтажный апарт-отель с собственной инфраструктурой. Новый уровень комфорта….

Передо мной распинается питерский бизнесмен Палагин. В неприглядном дворе-колодце сыро и гуляет эхо. Стены домов грязно-бежевого цвета давят со всех сторон, взметаются вверх, а там упираются крышами в огрызок неба, пасмурного и серого.

Я поднимаю воротник пальто и застегиваюсь на все пуговицы, закрываясь от промозглого утреннего ветра. Тем временем Палагин размахивает руками и в пылу азарта плюется, пытаясь как можно ярче и выгоднее презентовать свой проект. Мой первый заместитель предварительно проверил его от и до, так что у меня нет оснований сомневаться.

Бизнес-идея отличная, тем более аварийный жилой фонд в любом случае идет под снос. Мы лишь перехватываем участок, пока он не достался другим инвесторам. Все законно, чисто и правильно. В грязные игры я не играю.

Однако непослушный взгляд тревожно мечется в сторону самого дальнего дома, где живет Марго. Мне нечего скрывать от нее, но… она же как Баба Яга из сказки - всегда против, что бы я ни сделал и какими благими намерениями ни руководствовался.

Женщина-головомойка.

- Жильцы в курсе? Не саботируют переселение? Мне не хотелось бы иметь проблемы с местным народом, - говорю абстрактно, а мыслями снова уношусь к Мегере.

- Обижаете, Влас Эдуардович, - оскорбленно хмурится Палагин, почесывая угловатый подбородок. - Мы всех уведомили заранее, предложили компенсацию, которая превышает оценочную стоимость их жилья. На эти деньги каждый сможет купить квартиру большей площади, так что мы с вами выступаем в роли благодетелей. Так сказать, помогаем населению улучшать жилищные условия.

- И никто не против? - недоверчиво прищуриваюсь, считывая его мимику.

- Ну-у, есть там парочка бабулек, - протягивает он, бегая глазами по окнам квартир. - Сами понимаете, старшее поколение. Из тех, кто раньше на выборах голосовал против всех, а теперь портит бюллетень. Без этого в бизнесе никак, всегда найдутся недовольные, так что наша основная цель - минимизировать их процент.

- Бабульки, говорите? Что ж, поименный список отправьте мне, пожалуйста. Я лично с каждой поговорю, все объясню и постараюсь достичь консенсус.

- Как скажете. Хотите ещё что-то посмотреть?

- Нет, достаточно, - пожимаю потную руку, желая скорее избавиться от ее хозяина и спокойно перепарковаться к подъезду Марго. - Встретимся в офисе через пару часов.

- Влас Эдуардович, значит, все в силе? - переспрашивает Палагин, и я грешным делом начинаю сомневаться в его когнитивных способностях. - Вы не передумали инвестировать мой проект?

- А должен? - отвечаю вопросом на вопрос, на секунду вгоняя его в ступор. - Я же ещё несколько дней назад согласился. Заставить меня поменять решение может лишь нечистоплотность партнера.

- Можете не беспокоиться. Все прозрачно.

- Тогда до встречи.

Провожаю Палагина задумчивым взглядом, дожидаюсь, пока внушительных габаритов внедорожник тронется с места и протиснется через арку, покидая унылый двор, после чего я открываю дверь своего мерса. Холодок проносится вдоль позвоночника ещё до того, как по «колодцу» разносится эхо:

- Влас Эдуардович? А что вы там делаете?

Легка на помине! Вспомнишь лучик, вот и солнышко, которое так и норовит сжечь меня к чертям.

Вдох. Смотрю на часы. Выдох.

Или я немного не рассчитал время, или Мегера слишком пунктуальна. Склоняюсь ко второму варианту.

Я натягиваю на лицо улыбку с таким трудом, будто это новый ботинок с распродажи, который мне не по размеру. И нехотя разворачиваюсь к очаровательной обладательнице мелодичного, но порой такого надоедливого, выносящего мозги голоса. Надеюсь, в этот момент я выгляжу добродушно, а не как Терминатор в Судный день.

- Я же обещал заехать за вами, - громко выкрикиваю в ответ. Морщусь от собственного эха.

Расправив плечи, идеальная в любое время суток Марго бодро и грациозно идет ко мне, стуча шпильками по бетону, мастерски избегая выбоин и ямок, будто по подиуму плывет, а не по обшарпанному двору. Следом сонно плетется Фил с рюкзаком на одном плече. Завидев меня, он машет ладонью в знак приветствия и широко, заразительно зевает.

- Слегка перепутал подъезды, вчера в темноте не запомнил, - оправдываюсь, когда Мегера оказывается напротив и изучает меня с подозрением.

- Серьезно у вас прицел сбит, - усмехается она ехидно. Кажется, на этот раз меня пронесло, но пороховая бочка на каблуках может в любой момент взорваться. - А где Феррари?

- Осталась на мойке. Спецы пытаются вывести посторонние запахи, но пока что в этом неравном бою побеждает Рататуй. А что, Маргарита Андреевна, на простом мерсе вы теперь брезгуете ездить?

- Я не имела в виду ничего подобного, - вспыхивает она, непривычно смутившись, а я жестом приглашаю их с сыном в салон.

Марго медлит, зато Фил с разгона влетает на заднее сиденье.

- Мам, в школу опоздаем, и тогда меня Душнила Аркадьевна точно придушит.

- Фил!

Я закрываю пацана, инстинктивно спасая его от грозной матери, и галантно распахиваю переднюю дверь.

- Вы сегодня какая-то дерганая, Марго, - аккуратно отмечаю, устраиваясь за рулем. - Что-то случилось?

- Нет, просто плохо спала.

- Какое совпадение. Я тоже.

Мы многозначительно переглядываемся. Марго неожиданно краснеет, совсем по-девичьи, я удивленно усмехаюсь. На этом наш диалог заканчивается.

Говорят, лучшее средство контрацепции - воздержание. В общении с Мегерой действует тот же принцип. Мы оба молчим - и на протяжении всего пути предохраняемся от ссоры. Правда, не хватает остроты ощущений, но я держусь, чтобы Марго не передумала помогать мне с Любочкой.

Как таксист со стажем, без проволочек доставляю обоих пассажиров

- Хороша-а-а, - выдыхаю с улыбкой, но как только она скрывается за дверью здания проклятой опеки, настроение у меня резко портится.

Забродившей вишенкой на плесневелом торте становится неожиданный телефонный звонок с неизвестного номера.

- Воронцов на связи, чем обязан? - лениво бросаю, мечтая избавиться от нежеланного собеседника.

- Привет, родной, - мерзкий голос бьет по нервным окончаниям. - Воронцова беспокоит. Надеюсь, ты соскучился.

- Ни капли. Какого черта тебе надо?

- Я всего лишь тоскую по дочери, - лицемерно щебечет бывшая.

- По какой из..? - выплевываю с ненавистью. - У тебя их две, не забыла?

- И обеих ты у меня отнял. Но если старшая уже совершеннолетняя и замужем, то за младшую ещё можно побороться.

- Что?

- Я хочу вернуть Любочку.

Глава 18

Маргарита

- На вас жалоба поступила, Маргарита Андреевна. Сверху спустили, - траурным тоном сообщает коллега, стоит лишь мне переступить порог кабинета.

Невольно закатываю глаза: сколько таких писулек от неблагополучных родителей и их близких я повидала за свою карьеру! И каждая новая изощреннее предыдущих. Однажды до правоохранителей дошли, обвинив меня в похищении младенца. На самом деле, я изъяла его официально. В присутствии матери. Эскортницы, которая «работала» в поте лица и других частей тела, пока ребенок орал в соседней комнате. Пришлось прервать ее трудовые будни в самом разгаре, а пожаловавшейся бабушке открыть глаза на непутевую дочь.

Каждое такое письмо разбивается вдребезги о прочную стену фактов и доказательств. Меня невозможно подловить по одной простой причине: я действую по закону. Всегда. Без исключений.

Усмехнувшись, я лениво снимаю пальто, аккуратно вешаю его в шкаф и под аккомпанемент размеренного стука собственных каблуков шагаю к рабочему месту. Утопаю в кресле, разминая затекшие, ноющие ноги. Пластырь сполз с пятки, рана от пореза неприятно болит, колготки испачканы кровью.

Черт! Это были выходные, после которых нужен, как минимум, отпуск! Американские горки с Воронцовым за рулем.

- Оставь жалобу на столе, Даша, я чуть позже посмотрю и составлю грамотную отписку, - отмахиваюсь небрежно, а сама ищу папку, которую оставил Влас, когда впервые явился за Любочкой. - Сейчас у меня по плану сложное дело об опеке. И решить его надо как можно быстрее, - задумчиво бубню, вспоминая грустный взгляд и горькие слезы малышки, жестоко оставленной нами в детдоме.

Сердце щемит, а душа наполняется решимостью.

Я хочу помочь им обоим. Но пока не знаю, как... Объективно, Влас - самый неподходящий вариант на роль опекуна, но при этом... лучший отец из всех, с кем я когда-либо сталкивалась.

Лихорадочно листаю документы, пытаюсь сосредоточиться, но Даша не уходит. Она нервно теребит пальцами уголки злополучного письма, часто хлопает наращенными ресницами, будто готовится к взлету, и поджимает губы.

Рано меня хоронить. Очень рано. Не родился ещё тот гробокопатель, который способен вырыть мне могилу в полный рост. Или?..

- Простите, но… - мямлит Даша, - боюсь, отписка в этом случае не поможет. Заявитель - Галина Чернова.

Что ж, могильщик ближе и коварнее, чем я думала.

Несостоявшаяся мама дорогая.

- Моя бывшая свекровь? - уточняю очевидное.

Я ожидала от нее чего-то подобного, но до последнего надеялась, что она не падет так низко.

- Да, обвинила вас в ненадлежащем воспитании внука. Написала, что он отстает в учебе, предоставлен сам себе, а ещё у него синяки и ссадины по всему телу, потому что… - шумно сглатывает, прячет взгляд и заканчивает чуть слышно: - его бьет ваш сожитель.

- Кто? Бред какой, - сокрушенно качаю головой, закрывая лицо ладонями.

В школе Фил подрался. В очередной раз. Свекобра знала об этом и решила использовать ситуацию против меня. Вместо того чтобы помочь мне вразумить его, она все выходные снимала побои и разрабатывала план мести непокорной невестке.

- В общем, почитайте сами, - Даша опускает бумагу перед моим носом, а потом наклоняется, упершись руками в край стола, и тихо, заговорщически произносит: - Я слышала, что уже собирается комиссия, чтобы нагрянуть к вам домой с проверкой.

- Какая ирония - оказаться на месте своих подопечных, - выдыхаю с горькой ухмылкой. - Спасибо, Даша, я разберусь. Возвращайся к работе.

Дверь захлопывается, а мне хочется истошно заорать в пустоту. Но добавлять невменяемость в список моих «материнских правонарушений» - не лучшая идея, поэтому я проглатываю горький ком обиды. Протяжно выдыхаю. И звоню бывшему.

- Давид, что задумала твоя мать? Только не лги, будто ты не в курсе, - гневно выпаливаю в трубку, как только слышу щелчок соединения.

- Привет, дорогая, - рокочет он, как мартовский кот. - Какая ты злая с утра, заводишь. Опять не с той ноги встала? Или любовник бросил?

Каждое слово такое липкое и гадкое, что возникает острое желание принять горячий душ. Не помню, чтобы муж когда-нибудь разговаривал со мной в подобном тоне. Чувствуется влияние его вездесущей матери.

- Будь добр, избавь меня от неуместных нравоучений, - цежу сдержанно, из последних сил пытаясь не сорваться. Заставляю себя смягчить тон. - Давид, послушай, что бы ни происходило между нами, прошу тебя, не манипулируй ребенком. Своими жалобами вы с Галиной Леонидовной, прежде всего, вредите Филу и его неокрепшей психике.

- Хахаль твой его психике вредит, Ритка.

- Ты что, приревновал? Поверить не могу.… Чернов, мы год в разводе!

Давид кипит от гнева, я взрываюсь.

Наши мирные переговоры терпят крах.

- Я хочу, чтобы сын жил со мной, - заявляет он вдруг. Хмуро, строго, безапелляционно. - Будет желание, возвращайся ко мне вместе с ним. Нет - катись к черту со своим любовником! Я уже подал заявление в суд, так что жди повестку. Посмотрим, на чьей стороне будет закон, если мать неблагополучная. Ты прекрасно знаешь, милая, как я умею добиваться цели.

- Давид, но зачем тебе это…

- Я изначально не хотел давать тебе развод. Это была твоя инициатива, - выплевывает с претензией. - Погуляла и хватит. Пора возвращаться домой, Марго. Сына я тебе и твоему новому мужику не оставлю. Выбирай, кто тебе дороже: ребенок или хрен.

- Давид!

Он отключается, а я некоторое время отупело смотрю на потухший дисплей. Перед глазами все плывет, на телефон падают крупные капли. И я всё-таки срываюсь в беспомощную, отчаянную и совершенно бесполезную истерику.

*****

Все мои планы идут насмарку. Я

- Что я сделаю, Влас? Я даже себе помочь не могу, - разговариваю сама с собой, как сумасшедшая.

С трудом досидев до конца дня, я покидаю здание под расстрелом любопытных взглядов коллег. У нас женский коллектив, и только ленивая не обсудила свежую сплетню обо мне. Делаю вид, что мне плевать. Равнодушно прощаюсь с коллективом, выхожу на улицу с гордо поднятой головой - и тут же меня прибивает проливным дождем. Хочется плакать вместе с ним, но у ворот припаркована до боли знакомая красная Феррари.

- Вы решили принять душ, Марго? - опустив стекло, ехидно выкрикивает Воронцов. Его появление приводит меня в чувство и… слегка успокаивает. - Садитесь, пока не промокли до нитки. И не привлекли к себе внимание сильной половины человечества.

- Спасибо, - устало шепчу. На ответные шпильки нет сил.

Без пререканий я устраиваюсь на переднем пассажирском сиденье, молча смотрю в окно. Мысленно благодарю Власа за то, что он не задает неудобных вопросов. В салоне тепло, и я не замечаю, как засыпаю в дороге под шум двигателя, укутавшись в пальто, как в одеяло…

- Подъем, Марго, вы мне нужны. Ненадолго, - шелестит над ухом приятный баритон Власа. - Вопрос пары минут, и можете спать дальше.

- Пара минут - и спать? Я была о вас лучшего мнения, - иронично поддеваю его спросонья, томно потягиваясь в кресле.

- Сделайте скидку на возраст, - бархатно смеется он.

С улыбкой открываю глаза, встречаюсь с его потемневшим взглядом, ловлю горячее дыхание на своих губах - и резко просыпаюсь. Воронцов нехотя отстраняется от меня, невозмутимо выходит из машины, а я лениво оглядываюсь, ожидая увидеть свой двор, но...

Кажется, меня похитили. И привезли в филиал ада на земле.

- ЗАГС? - ошеломленно рассматриваю высокое здание, возле которого мы остановились. - Зачем вы меня сюда привезли, Влас Эдуардович?

- А то вы не знаете, Мегера Андреевна, - нахально парирует он, подавая мне ладонь. - Конфетно-букетный период в экспресс-варианте за несколько дней мы прошли, приданное готово, самое время жениться. Со своей стороны я сделал все, что мог. После того что между нами было вы, как честная женщина, просто обязаны выйти за меня замуж.

Он силком вытаскивает меня из машины, крепко берет за руку и ведет за собой к входу во Дворец бракосочетания. Вспоминаю свой первый брак - и вздрагиваю, покрываясь холодным потом.

Нет! Больше я туда ни ногой! Даже фиктивно!

Каблуки врезаются в плитку, но притормозить не получается. Локомотив в деловом костюме мчится вперед, и его не остановить.

- Влас, что случилось?

- Бывшая объявилась, - признается он серьезно и тихо, поднимаясь по ступенькам. - Она подала в суд на восстановление родительских прав и угрожает забрать дочь. Как вы сами знаете, Марго, я самый неподходящий кандидат на роль отца, и опека не встанет на мою сторону. Мне нужна хотя бы жена, так у меня будет больше шансов удочерить Любочку. Времени в обрез, да и ситуация щепетильная. Бабам я не доверяю, а к вам немного привык за эти дни, - грубо бросает, но в его жестком, пренебрежительном тоне четко прослеживается паника. - Если вы не согласитесь помочь мне добровольно, я вас оглушу и отнесу в проклятый ЗАГС на плече. Я в отчаянии, Марго.

- Хорошо, - тихо выдыхаю, не успевая на каблуках за ним.

- Ещё раз? - он резко останавливается на крыльце и оглядывается удивленно, а я чуть не врезаюсь в его спину. - Повторите, Марго. Я грешу на слуховые галлюцинации.

- Я согласна, но у меня есть несколько условий…

Наши торопливые шаги грохочут по длинному коридору. Звук громкий и четкий, будто солдаты маршируют на плацу. Вместо гауптвахты наш ждет свадьба, и я не знаю, то хуже.

- Прекрасно. На все - мой ответ: «Да». Просите, что хотите, - победно хмыкает Влас, пропуская меня в торжественный зал для росписи.

Внутри уже все готово. Сотрудники ЗАГСа ждут нас, ведущая начинает произносить речь, едва мы появляемся на пороге.

- Мы с сыном сегодня же переезжаем к вам, - ставлю ультиматум под марш Мендельсона. - С вещами. На неопределенный срок.

- Эм-м-м, что? Вы же терпеть меня не можете, - спотыкается Влас на ровном месте. - Я думал, фиктивный брак предполагает лишь штамп в паспорте.

- Нам негде жить, - признаюсь как на духу. - Какой-то влиятельный козел из Москвы добился, чтобы наш многоквартирный дом признали аварийным и пустили под снос. Ему приспичило построить отель в выгодном месте, а богачам закон не писан. Нам обещают выплатить копейки, на которые даже снять достойное жилье нельзя, не то что купить, и выселяют на улицу в кратчайшие сроки.

- Хм, вот как. Действительно, гад, - задумчиво бурчит Влас, напрягшись, и подозрительно отводит взгляд.

- На днях ко мне явятся представители опеки с жесткой проверкой, - продолжаю жаловаться, на миг забываясь. Осталось всхлипнуть и вытереть нос рукавом, как обиженная девчонка. Но мне больше некому рассказать о своих бедах.

- Стоп! Не понял, - хмурится он. - Вы же сами там работаете. Да и мать вы нормальная, местами адекватная, - снисходительно дает мне оценку, покосившись на меня.

Воронцов выводит меня из равновесия одним взглядом, но я понимаю, что никто, кроме него, не сможет мне помочь.

- Бывший муж по настоянию свекрови решил отсудить у меня сына, подключил все свои связи, чтобы признать меня неблагополучной матерью. Вся моя жизнь внезапно пошла под откос. Мне грозят разбирательства с опекой и, возможно, увольнение за профнепригодность, Фил под пристальным надзором отдела по делам несовершеннолетних за многочисленные хулиганства в школе, а теперь у нас ещё и жилья нет.

- В одной лодке, значит? - выгибает бровь Влас. Обреченно киваю. - Давай паспорт. И ставь свою подпись, дорогая жена.

Глава 19

Влас

Женюсь, вашу мать!

В здравом уме и пока ещё твердой памяти.

Если бы кто сказал мне, что я вновь свяжу себя узами брака, я бы плюнул ему в лицо. Ирония судьбы в том, что подтолкнула меня к этому шагу та же самая тварь, которая много лет назад отвратила от института семьи.

Ручка скрипит, пока я ставлю размашистую подпись

- Поверить не могу, что мы это делаем, - шипит над ухом Марго, забирая у меня ручку.

Соприкасаемся пальцами, и разряд тока проносится по коже. Она склоняется над столом, невольно приковывает взгляд к скромному, но аппетитному декольте. В нос проникает запах дождя, ванили и… вкусного женского тела.

А ведь она ещё и жить со мной будет! Самое время начинать молиться.

Я возвожу глаза к потолку, рассматривая вычурную лепнину и тяжелую люстру с висюльками в центре. Тяжело вздыхаю под свадебный марш.

- Думаю, это плохая идея, - ворчит моя очаровательная жена, как древняя старушка, но послушно оставляет метки в соответствующих графах.

- Не думайте, Марго, теперь это моя прерогатива, - лениво отзываюсь, с трудом погасив пожар внутри. - Расслабьтесь и получайте удовольствие.

- Не поверите, первый муж то же самое говорил.

- И что, лгал?

- Безбожно, - фыркает она и резко выпрямляется, нервным ударом ладони прибив ручку к журналу. - Все готово, - обреченно выдыхает, покосившись на регистратора.

Женщина с большим ярким цветком на груди, будто это медаль за «замужество», одергивает пиджак и включает режим громкоговорителя. Пока звучит торжественная речь, я аккуратно обнимаю Мегеру за талию. Не сопротивляется. Видимо, тоже в шоке.

- Не беспокойтесь, я буду честен с вами, - усмехаюсь, наклонившись к ее уху. Раздуваю шелковистые пряди, выпавшие из строгой прически. - Предупреждаю сразу, муж из меня получится хреновый.

- Что ж, жена будет вам под стать, - ехидно парирует она, поворачивается ко мне, и наши лица оказываются напротив. - Главное, не нарушать личное пространство друг друга - и мы оба выживем.

- Договорились.

Понимаю, что «выжить» - это самое подходящее слово для нашей ситуации. Миссия обречена на провал. Успокаиваю себя мыслью о том, что мы наконец-то вызволим Любочку из застенок детдома, а я смогу отчитаться Тае, что ее сестра в семье Воронцовых, как я и обещал. О временной жене, пожалуй, умолчу - старшая дочка не оценит. Я сам никак не отойду от шока.

- Жених мо-о-ожет поцело-о-овать невесту, - нараспев протягивает регистратор и врезается в нас пытливым взглядом режиссера порностудии.

Следовало попросить ее опустить все эти детали, требующие телесного контакта с бомбой замедленного действия, когда я оплачивал экспресс-свадьбу. Да и сейчас не поздно отказаться, но.… уже не хочется.

«Даже не думайте», - читаю по губам Марго. И врезаюсь в них поцелуем.

Жадно заедаю стресс, рискуя быть покусанным в ответ. Это лотерея, как заказать блюдо в китайском ресторане - или убежит, или сожрет тебя.

Обхватив ее затылок рукой, я нагло толкаюсь языком в испуганно приоткрытый рот. Она принимает меня, почти не дышит, как будто считает, сколько мне жить осталось. И эта математика явно не в мою пользу. Да и черт с ней!

Меня ещё после душа в отеле не отпустило.

Целую глубже, настойчивее. Как в последний раз. Впрочем, это он и есть.

Вместо похоронного марша по залу разливается мелодия первого танца. Вот это уже точно лишнее.

Я нехотя отрываюсь от застывшей, растерянной Мегеры, беру ее за руку и стараюсь не смотреть на покрасневшие, распухшие после поцелуя губы. Я мужчина слабый, безвольный - могу опять не сдержаться. Схватив паспорта со штампами и свидетельство, пулей вылетаю из зала.

- Воронцов! - возмущенно отчитывает меня Марго, когда мы садимся в машину. Неужели ожила! Я начал переживать, что совсем сломалась и ремонту не подлежит.

- Странно, Маргарина Андреевна, у вас время разгона увеличилось? Я ожидал, что вы мне ещё в ЗАГСе пощечину залепите, - хмыкаю невозмутимо, срываясь с места на зеленый свет. - За поцелуй извиняться не буду, это была вынужденная мера. Я сам жертва непреодолимых обстоятельств.

- Я не об этом, - злится она, взмахивая перед моими глазами раскрытым паспортом. - Вы зачем мне свою фамилию дали, если брак фиктивный? Я же могла остаться на своей. Теперь все документы менять, а после развода - снова…

- Не подумал, каюсь. Сотрудники ЗАГСа по инерции заявление заполнили, я не вмешивался - только деньги выдавал, как ходячий банкомат, - равнодушно пожимаю плечами. - Оставайтесь Воронцовой, ради бога. Мне не жалко.

Судя по шумному пыхтению рядом со мной, жить мне осталось недолго. Давлю на газ, как будто скорость может меня спасти от разъяренной ведьмы в салоне. Успеть бы Любочку забрать прежде, чем меня придушит новообращенная Воронцова.

Зря она артачится.

Маргарита Воронцова. Красиво ведь звучит.

- Влас, осторожно! - вскрикивает она в момент, когда наша Феррари целует в зад резко притормозившую впереди Ламбу. Громко, страстно, с причмокиванием.

Совет да любовь, черт возьми!

Нас ощутимо встряхивает, с силой дергает вперед. Что-то сбоит в электронике, крыша совершает слабую попытку подняться и заедает. Двигатель глохнет. Сзади сигналят автомобили. В хмуром небе ярким зигзагом сверкает молния, капли дождя барабанят по лобовому стеклу, залетают через щель сверху в салон.

Свадьба со спецэффектами.

- Не ушиблись, Марго? - машинально опускаю ладонь ей на ногу. На нервах сжимаю колено, не сводя глаз с помятого бампера, который вместе подтеками воды плывет перед глазами. - Вы в порядке?

- Физически - да, морально - не очень, - вздыхает она, тактично и без ужимок убирая мою руку.

- Это поправимо. Главное, что не умерли в один день.

- Я не настолько романтична.

Деловито поправляет обтягивающую офисную юбку. Ни тени кокетства, ни намека на соблазнение, а у меня желание голову под дождь подставить, чтобы остыть.

- Воронцов, вы не могли во что-нибудь попроще врезаться? - хмурится она, кивая на Ламбу, водительская дверь которой распахивается. - В «китайца», например.

- Вы мыслите предвзято, Воронцова, - поддеваю ее, и она заметно передергивает плечами. Стреляет в меня прищуренным взглядом, метает молнии под раскат грома. - Марка машины не определяет характер, порой в простой старой «копейке» можно нарваться на принципиального хама, который тебя по судам затаскает. Люди одного уровня быстрее найдут общий язык. Я разберусь, - выдаю самодовольно.

Под укоризненный вздох Мегеры я выхожу из машины. В этот же момент пострадавший водитель поворачивается ко мне лицом, и я узнаю его. Мы оба замираем на секунду. По его лицу растекается довольная улыбка, будто он встретил

- Влас Эдуардович! - он воодушевленно перекрикивает грохот в небе. - Рад снова встретиться, пусть даже при таких… неловких обстоятельствах, - мельком смотрит на покосившийся бампер, хмурится на секунду и вздыхает с тоской.

- Здравствуйте, Кирилл, - протягиваю ему руку, и он пожимает ее обеими ладонями, словно мы друзья навеки. - Извините, что так вышло. Ехали из ЗАГСа, торопились…

- Можно вас поздравить? - цепляется за фразу, и я осторожно киваю. - Кто ваша избранница?

Прищурившись, Кирилл устремляет взгляд в сторону Феррари, откуда грациозно и опасно, как сиамская кошка, выплывает Марго. Моя группа поддержки, о которой я не просил. Сказал же, что сам разберусь! Сидела бы смирно в теплом салоне, но ей необходимо все контролировать.

Настоящая жена.

Она меняется в лице и слегка бледнеет, когда узнает во владельце Ламбы… сына прокурора Правдина, которому я на днях камеры в доме разбил.

«Снова?» - застывает на ее пухлых губах. Я обреченно пожимаю плечами.

- Ну, конечно, мы уже знакомы. Ваша жена очаровательна, - размышляет он вслух, с откровенным интересом рассматривая Марго. В какой-то момент мне хочется прикрыть ее собой от горящего взгляда этого зеленого баобаба. Пацан ещё, а туда же - на взрослых теть заглядывается. Чужих, между прочим.

- Да, с сегодняшнего дня Маргарита моя жена, - выпаливаю безапелляционно.

- Кажется, у вас и дети есть… В прошлый раз я почему-то решил, что вы уже… - красноречиво щелкает большим пальцем по безымянному. - Кстати, а ваши кольца где?

- Мы как раз спешили за ними, - ворчу я первое, что приходит в голову, и чувствую, как моя временная супруга подходит ближе и берет меня за локоть. Уверен, что за ее вежливым молчанием кроется трехэтажный мат и проклятия до седьмого колена.

- Прошу прощения, что испортил вам такой торжественный день…

- Да это я виноват, не держал дистанцию, - отмахиваюсь. - Надеюсь, мы решим все на месте.

- Я просто обязан исправить ситуацию, - воодушевленно потирает ладони Кирилл. - Сейчас вызову хороших ребят, они вашего жеребца эвакуируют в автосервис - через несколько дней он будет как новенький, - взмахнув рукой в сторону Феррари, он достает айфон последней модели и набирает номер.

- Не стоит утруждаться…

- Считайте, это подарок на свадьбу, - широко улыбается. - И кольца за мой счет! Я подвезу вас в ювелирный.

- Нет, мы… - пытаюсь поспорить, но Кирилл возвращается к своей машине, распахивает все двери.

- Девочки, на выход! Ваша остановка!

Из салона нехотя выбираются две молоденькие блондинки в критически коротких платьях и на высоченных шпильках, на фоне которых даже невыносимые «цок-цоки» Мегеры проигрывают.

Девушки беззастенчиво поправляют декольте, светят кружевным бельем и, несмотря на холод и сырость, не спешат запахивать плащи, будто демонстрируют товар лицом. Я на миг теряюсь, Марго грозно покашливает над ухом.

- Кирюш, а что случилось? - обе буквально повисают на нем. - Ты нас прогоняешь в дождь? Мы же хотели провести этот вечер вместе.

- Планы поменялись, - он сбрасывает их с себя, как надоевших пиявок. - Я вызову вам такси. Через пять минут машина будет, - сообщает, открыв приложение. - На остановке подождите, вам не привыкать на дороге стоять. Бегом-бегом!

Марго ревниво поглядывает на виляющих бедрами блондинок. Юбки-пояса ползут все выше при каждом движении, и я молюсь, чтобы хотя бы трусы были на месте, иначе от разъяренной жены попадет мне, а не им.

Не слишком ли она в роль вошла?

- Кирилл, нам правда не хотелось бы рушить ваши планы, - вступает в разговор, когда длинноногие раздражители скрываются из вида.

- Отказываться от подарка на свадьбу невежливо, - парирует Правдин, приглашая нас в салон. - И примета плохая.

- Но вы же тоже пострадали, - киваю на разбитый зад Ламбы. - Вам бы в ремонт, я все оплачу.

- Не проблема, так доедем! Моя лошадка и не в таких передрягах бывала. Давайте в темпе, дождь усиливается. Вашу красивую невесту нельзя мочить, - игриво подмигивает моей жене, пока я мысленно посылаю его на остановку к блондинкам. Пацан озабоченный! Он ловит мой испепеляющий взгляд и оправдывается: - Влас Эдуардович, я ведь от всей души!

«Это плохая идея», - цедит Марго сквозь сжатые губы.

«Я знаю», - тихо соглашаюсь.

И мы вместе садимся в машину Правдина.

Глава 20

Маргарита

На открытой террасе ресторана прохладно и гуляют сквозняки, за парапетом простирается Нева, воздух пропитан сыростью.

Романтично? Ни капли!

Я нервно постукиваю длинными ногтями по деревянной поверхности столика. На безымянном пальце поблескивает гладкая обручалка, врезаясь в кожу. Я не так давно от старой избавилась, почувствовала вкус свободы, как меня снова окольцевали. Мешает до чесотки. Благодаря Давиду, с этой гадостью у меня связаны самые неприятные ассоциации, от которых не получается отмахнуться. Хочется стянуть золотой ободок с пальца и выбросить в реку, наблюдая, как он идет на дно.

«Скованные одной цепью», - маршируют в голове серые Рататуи.

На руке Власа такое же кольцо, только чуть шире и увесистее. Однако его это, кажется, совсем не волнует. Он невозмутимо потягивает остывший кофе, искоса бросает на меня прохладные, бесстрастные взгляды, будто контролирует мое присутствие, и ведет светскую беседу с Правдиным.

Терпению Воронцова можно только позавидовать, потому что я устала, хочу домой к сыну и едва держусь, чтобы не нырнуть в ледяную воду и не уплыть брасом на другой берег.

Задумчиво прокручиваю кольцо на пальце.

«Связанные одной целью»…

Чтобы занять мысли и руки, я беру бокал с красным игристым. Делаю глоток. Перекатываю содержимое по стенкам. Не замечаю, как начинаю отбивать ногтями ритм по тонкой стеклянной ножке.

- Ради бога, Мар-рго, - приглушенно рычит на меня Влас, как только Кирилл отлучается к бару, и перехватывает мою руку, впечатав в стол. Вино проливается на белоснежную салфетку, будто окропляя ее каплями крови. - От вашего стука у меня появляется навязчивое ощущение, что я на дятле женился. Поберегите свои нервные клетки... и мои тоже.

Что ж, не выдержала душа московского бизнесмена такого радушного питерского гостеприимства. Всё-таки и он сорвался.

- Напомнить вам, Влас Эдуардович, как мы здесь оказались? - парирую с легким налетом ехидства.

- Нас привела сюда судьба, Маргарита Андреевна, - усмехается он, подносит мою ладонь к губам и целует пальцы в момент, когда на горизонте появляется Кирилл с коктейлями. - Потерпите, ещё пара стопок - и нашего свадебного генерала можно паковать и отправлять бандеролью домой. С начальником его службы охраны я уже созвонился. Ребята едут.

- Когда вы все успеваете? - шокировано поворачиваюсь к нему, и наши лица оказываются напротив. Дыхание обжигает губы. Сохранять холодный рассудок все сложнее, но я стараюсь. - Если честно, я не понимаю, зачем нам терпеть прихоти этого избалованного мажора. Сначала кольца, теперь ресторан, потому что Правдин захотел отметить нашу свадьбу. Фиктивную, между прочим. Дальше он что придумает? Снимет для нас номер в отеле? И решит поприсутствовать на консумации брака?

- Какие у вас далекоидущие планы, Марго. Однако с первой брачной ночью мы как-нибудь без свидетелей справимся, - с хрипотцой шепчет Влас, неприлично близко наклонившись ко мне.

- Горько? - радостно подначивает Кирилл, со звоном поставив бокалы на стол. - Горько! - повторяет громче.

Вальяжно развалившись в своем кресле, он несколько раз хлопает в ладони, и другие посетители обращают на нас внимание. Совершенно незнакомые люди начинают сыпать поздравлениями и аплодировать нам.

- Горько молодым! - подхватывает вся терраса.

Влас интеллигентно касается моих губ своими, не желая устраивать эротическое шоу на открытом воздухе, невесомо целует меня в щеку и задерживается, уткнувшись носом в висок.

- Доверьтесь моему чутью, оно никогда меня не подводит. Знакомство с прокурорской семейкой нам ещё пригодится, причем в ближайшем будущем, - быстро и очень жарко рокочет мне в ухо. Судя по обволакивающему тону Власа и неловкой ситуации в целом, в этот момент он должен мне нашептывать какие-то пошлости. Именно так и думают гости ресторана, хлопая нам активнее.

Я четко слышу его слова, но.… не воспринимаю их смысла, как будто мозг внезапно отключился. Судорожно гоняю мурашек по телу, не в силах остановить их нашествие, почти не дышу, не понимая, что со мной происходит. Во всем виновато проклятое кольцо на пальце - всю жизнь от него одни проблемы.

- Вот это засада, - обреченно тянет Правдин.

Мы с Власом отстраняемся друг от друга и, проследив за его взглядом, находим знакомых амбалов, которые беседуют с администратором в зале. Девушка указывает в нашу сторону, и они направляются к нам, пробираясь между столиками.

Секьюрити прибыли быстрее, чем я ожидала, а Кирилл даже не успел накидаться не успел до бессознательного состояния. Он вообще трезв как стеклышко, будто алкоголь его не берет.

Что-то явно пошло не так… Убеждаюсь в этом, когда охранники расступаются и пропускают на террасу… главного прокурора.

- Вла-а-ас, так и было задумано? - дергаю его за рукав пиджака. - Скажите, что это часть вашего плана.

- Какого плана? Я импровизатор. А это, - кивает на старшего Правдина, - форс-мажор.

- Черт, кто-то отцу сдал, что я сегодня в загуле, - пыхтит Кирилл, пытаясь слиться с интерьером. Фокусирует взгляд на Воронцове и неожиданно выпаливает: - Влас Эдуардович, выручайте!

Встреча на Неве застает врасплох всех ее участников.

Влас давится воздухом, и я машинально провожу рукой по его спине. Но вместо того чтобы оказать первую помощь и резко хлопнуть между лопаток, я ласково, заботливо поглаживаю напряженные мышцы. Не замечаю, как мне начинает нравиться... Ловлю на себе его озадаченный взгляд, растерянно покашливаю и убираю ладонь, схватившись за спинку стула.

Прокурор притормаживает возле нашего столика, меняется в лице, внимательно изучает представительного Воронцова. Наверняка он ожидал увидеть здесь пьяных дружков своего сына и девиц легкого поведения, но планы Кирилла в последний момент изменила наша шальная Феррари. Получается, врезавшись в него, мы оказали ему услугу и прикрыли перед отцом.

Амбалы окружают нас со всех сторон, но Правдин дает им знак отойти. Двигает к себе стул, важно садится, не сводя с нас прищуренных глаз. Препарирует без скальпеля.

- Евгений Геннадьевич, - представляется после паузы, протягивает Воронцову ладонь.

- Влас Эдуардович, - отвечает он тоже коротко и сдержанно. Без фамилии, но с такой уверенностью, будто его в Питере каждая собака знает. Пожимает руку прокурору. - А это моя жена, Маргарита.

- Вам повезло, она настоящая красавица, - неожиданно отвешивает мне комплимент седовласый мужчина. Как говорится, бес в ребро и все сопутствующие неприятности.

Рукопожатие крепчает. Кажется, я слышу хруст костяшек. Правдин хмурится, высвобождает ладонь из смертельной хватки Воронцова.

- Пап, а мы тут по делу… - начинает Кирилл, но отец жестом приказывает ему умолкнуть.

- По какому поводу собрались? - уточняет у Власа, игнорируя собственного сына.

- Деловая встреча. Без одобрения партнера, боюсь, я не имею права разглашать детали сделки, - монотонно произносит он, напустив туман загадочности.

- Да разглашайте, что уж, - мрачно ворчит младший Правдин, затаив обиду на отца, желающего контролировать каждый его шаг. Вытащив трубочку из бокала, выпивает залпом очередной коктейль.

- Меня заинтересовал проект Кирилла Евгеньевича, и я хочу инвестировать в сеть его кафе. На повестке дня - небольшие правки, чтобы превратить идею в конкретную цель, - деловито чеканит Влас, в то время как младший Правдин заливается «Кузнечиком» и полирует все белым сухим. Поперхнувшись, он признательно смотрит на инвестора, как на божество. - Я планирую подключить к обсуждению владельца московской сети ресторанов «Александрия», который может дать несколько дельных советов касательно концепции. Вместе с моей командой мы доведем проект до ума - и совсем скоро ваш сын станет успешным бизнесменом. Лично я в Кирилла верю. А вы? - провокационно бросает.

- Серьезно? - выгибает бровь прокурор. С уважением косится на отпрыска, который находится в приятном шоке, и одобрительно хмыкает.

- Я похож на человека, который шутит? - парирует Влас, демонстративно постукивая пальцем по циферблату Ролекса. - Мое время стоит дорого, и я бы не стал тратить ни минуты на заведомо провальную идею. Кстати, мы задержались и выбиваемся из графика. Думаю, нам пора, - хватает меня за руку, сплетая наши пальцы.

Его непринужденная попытка улизнуть под шумок терпит крах. Правдин останавливает нас, а своих амбалов, наоборот, отправляет в машину.

- Что ж, поздравляю, Кирилл, - по-о-отечески гордо тянет, похлопывая сына по плечу. Простреливает Власа внимательным, критическим взглядом, и внезапно его лицо озаряет хитрая улыбка. -

- Доверите мне выбор? - не сдается Воронцов. Последнее слово хочет оставить за собой.

- Разумеется. На правах инвестора, - Правдин покорно передает ему барную карту, любезно поднесенную привлекательной официанткой. Пока девушка кокетливо строит глазки собравшимся на террасе мужчинам, они заняты друг другом - у них своя перестрелка взглядами. Не на жизнь, а на смерть.

- Джим Бим, - не открывая меню и не прерывая зрительного контакта с прокурором, чеканит Влас.

Поникшая официантка, на которую никто, даже похотливый Кирилл, так и не обратил внимания, понуро собирает пустые коктейльные бокалы со стола, оперативно заменив их плоскодонными тамблерами. Ведерко со льдом завершает натюрморт.

Ставки повышаются.

Вечер давно перестал быть томным, а теперь рискует стать непредсказуемым.

Мы эту свадьбу на всю жизнь запомним.

- Расскажите о себе, Влас Эдуардович, - с прокурорской хваткой начинает допрос Евгений Геннадьевич, плеснув жидкого янтаря в стакан.

- Что именно вас интересует?

Правдин сыплет каверзными вопросами, а Воронцов держит удар, говорит много и плавно, но при этом не дает никакой конкретики. Лично я не узнала о нем ничего нового на протяжении этой странной беседы.

Не понимаю, что происходит, но на второй бутылке они вдруг меняются ролями. Воронцов, так и не выдав своих секретов и ни разу нигде не проколовшись, как бы невзначай допрашивает Правдина, который к этому моменту уже достиг нужной кондиции.

Темы скачут, как мысли алкоголика. Речь мельком касается соседского особняка, где мой бывший играл с друзьями и откуда мы вызволяли Фила, но я быстро теряю нить разговора.

Сдаюсь! Не могу больше смотреть на них!

На мне какое-то родовое проклятие. Иначе как объяснить, что связавшись со мной, все мужья идут по наклонной? Первый стал в браке лудоманом, а второй такими темпами скоро сопьется. А мы ведь всего несколько часов женаты.

Отлучившись к парапету, я звоню сыну на домашний телефон. Чувствую спиной чей-то контролирующий, прожигающий взгляд, но когда оглядываюсь, Влас по-прежнему чокается с Правдиным, не обращая на меня внимания.

- Мам, а ты где ходишь так поздно? - зевает Фил в трубку. - Дома когда будешь?

- Скоро, милый. Задержалась немного… по делам.

Тяжело вздохнув, я отворачиваюсь от случайных собутыльников московско-питерского разлива и устремляю взгляд вдаль. Под ногами шумит река, на открытом воздухе становится прохладно, и я кутаюсь в шаль.

- Ты поужинал? Рататуя накормил?

- Да-да, мам, все норм. Не маленький, - пререкается он. - Слушай, я когда из школы вернулся, консьержка что-то про снос нашего дома ворчала. Мам, нас выселят?

- Да, это правда, - говорю честно. Фил достаточно взрослый, и я не вижу смысла скрывать от него наши проблемы. - Но ты не переживай, я уже нашла нам новое жилье. Сегодня же собираем вещи.

- Можем к папе переехать, у него места много, - внезапно предлагает сын.

В гневе я сжимаю телефон, и он нагревается в моей ладони.

- Исключено! - рявкаю строго.

Передергиваю плечами, потому что мне снова кажется, что за мной пристально следят. Кольцо врезается в палец и будто невидимой нитью тянет меня назад, к новому мужу.

- Пфф, ладно, - злится Фил и бросает трубку.

Плохая мать. Плохая жена.

И спутница на вечер из меня тоже так себе, потому что мой кавалер... вдрызг пьяный. У прокурора вид не лучше: его взгляд блуждает по столу, будто он лихорадочно ищет оливье, чтобы мягче было упасть лицом и спать до утра. Кирилл куда-то пропал, пока я разговаривала по телефону.

Да когда они успели? Ни на минуту этих непутевых мужиков оставлять нельзя!

И что мне теперь делать с бездыханным телом, чью фамилию я с сегодняшнего дня буду носить? Я в ответе за того, кто мне паспорт штампом испортил.

Свадьба года! Чтоб ты провалился, Воронцов!

Глава 21

- Вла-а-ас, - вкрадчиво зову его, аккуратно потрепав за плечо. - Поехали домой?

Он сидит за столом, опустив голову и подперев ее руками. Молчит, даже не мычит ничего. Лица не видно, лишь по широкой спине прокатывается легкая рябь. Он то ли смеется, то ли рычит, то ли уже… храпит.

На меня - ноль реакции.

Неловко провожу ладонью по короткостриженому затылку, случайно соскальзываю ногтями к мощной шее. Едва заметно дергается - и снова притворяется трупом. Его бы чем-то потяжелее в чувство привести или под холодный душ отправить, и я бы, наверное, так и поступила, если бы мы были дома наедине. Но в общественном месте при свидетелях я не стану портить репутацию серьезному статусному мужчине, пусть он и подшофе. К тому же, все это время за нами искоса следит поддатый прокурор. Не хватало ещё, чтобы, протрезвев, он вспомнил, как неадекватная питерская баба московского бизнесмена по ресторану за шкирку таскала.

- Вор-ронцов, - злобно мурлычу, наклонившись к его уху. - Если вы сейчас не встанете, я вас тут оставлю до утра.

- Ах, какая женщина, мне б такую, - заплетающимся языком тянет Правдин, опрокидывая в себя бутылку Джима Бима. Прямо из горла, наплевав на правила приличия.

Бокал Власа вдруг слетает со стола, падает на колени прокурору. Вокруг паха стремительно распространяется мокрое пятно, будто у него недержание.

Полтергейст на минималках! Совсем свихнулся на старости лет. В полусознательном состоянии фиктивную жену ревнует.

Отелло под градусом. Ему в принципе пить нельзя.

- Твою ж… - матерится Правдин, оттряхивая брюки и покачиваясь.

- Кажется, ветер усилился, - протягиваю простодушно. - Сквозняки.

Воронцов поднимает голову, но я надавливаю на его плечи, чтобы он спрятался и не подавал признаков жизни. Мило улыбаюсь прокурору, и он мгновенно смягчается и успокаивается.

Одной проблемой меньше, вторая… все ещё нетранспортабельна.

- Девочка, счет! - зовет Правдин официантку и обессиленно падает на свое место. - Хорошо посидели. И по душам поговорили. Думаю, это начало крепкой дружбы. Согласны, Влас Эдуардович?

- Угу, - мычит тот в ответ.

Наказание столичное.

Как тебя телепортировать? И куда?

Я даже адрес Воронцова не знаю, а если привезу его в свою квартиру… Фил будет в шоке, мягко говоря.

- Ребята, помогите отцу спуститься к машине, - командует Кирилл, появившийся из ниоткуда с двумя амбалами. - И выезжаем! Ночь на дворе, засиделись мы, - подмигивает мне и заговорщически шепчет: - Хотел уйти в загул я, а оторвался папа. Что за несправедливость?

- Кирилл, выглядите бодро. Разве вы не

- Да, но я трезвый. Меня алкоголь не берет. Совсем, - признается с тоской. - При всем желании не могу напиться и забыться. Вас подвезти?

- М-кхм, - подает голос мой непутевый муж. Судя по тональности, он против.

- Нет, мы сами доберемся. А вы лучше за отцом присмотрите, - взглядом провожаю старшего Правдина, которого два амбала осторожно ведут через весь зал к лестнице на первый этаж. Как представлю, что мне предстоит так же Воронцова тащить, покрываюсь холодным потом.

- До свидания, Влас Эдуардович, - уважительно прощается Кирилл, похлопывая его по плечу. - Вы крутой. Спасибо за все.

Аккуратно отстраняю его, прежде чем он на эмоциях полезет к моему безвольному мужу обниматься. Бесцеремонно прощаюсь, чтобы скорее избавиться от прокурорской семейки. И упираю руки в бока, рассматривая сгорбленную спину Власа.

- Такси вызову, - бубню себе под нос, запуская приложение. - Два человека… Здесь есть грузовое такси? Подъем на этаж… Хм-м-м… - многозначительно кошусь на Воронцова.

- Ваш счет, - протягивает мне чек подбежавшая официантка. - Карта? Наличные?

Я закусываю губу. Судя по сумме заказа, расплачиваться мне придется натурой. Но не успеваю и рта раскрыть, как мой супруг вдруг оживает и невозмутимо, твердо чеканит:

- Карта.

Икнув от неожиданности, я прикладываю ладонь к груди и не моргая наблюдаю, как он уверенно встает с места, не покачнувшись, достает портмоне из кармана, проводит пластиком по портативному терминалу. Оставляет чаевые официантке и, учтиво поблагодарив за ужин, жестом отпускает ее.

Покосившись на меня, замершую в шоке, Влас аккуратно забирает телефон из моих рук. Хмурится, взглянув на дисплей.

- Вы бы ещё эвакуатор вызвали, Марго, - укоризненно качает головой. И перебивает заказ. Усмехнувшись, внезапно обнимает меня за талию и переходит на ты. - В какой-то момент я подумал, что ты психанешь и действительно оставишь меня здесь.

- Минуточку, так вы трезвый? - скептически уточняю, не сводя глаз с его хитрой физиономии. Все ещё не верю, что он обвел всех нас вокруг пальца. - Вы же пили наравне с Правдиным. Стопка за стопкой. Две бутылки за вечер приговорили.

- Уверена? - самодовольно улыбается, как иллюзионист, доставший кролика из задницы прокурора. - Если бы я пил до беспамятства с каждым потенциальным партнером, тем более на деловых встречах, то сейчас бы не по Питерской набережной гулял, а дрался бы за чекушку с местными алкашами где-нибудь на свалке. Тем более, мне нельзя - я на лекарствах.

- Вы опасный человек, Влас Эдуардович, - протягиваю настороженно. - С вами всегда надо быть начеку.

- Лично тебе не о чем переживать, - серьезно бросает он, насупив брови. - Ты можешь мне доверять, - и, подавшись ближе, приглушенно добавляет: - жена.

Мы отходим к парапету, куда не достает свет ламп. Укрывшись в мягком сумраке от посторонних глаз, Влас вдруг наклоняется к моему лицу и, обласкав тягучим взглядом, целует меня. Властно, но осторожно. Не исследует территорию, как в душе отеля, а вероломно вторгается. Умело овладевает моими губами, принуждая подчиниться. С каждым движением увеличивает темп и настойчивость.

Поцелуй неумолимо углубляется, сметая все грани приличия.

Когда наши языки сплетаются в порочном танце, я чувствую горьковатый привкус во рту. Всё-таки Влас немного нарушил «сухой закон», когда делал вид, что поддерживает застолье. Этого слишком мало, чтобы потерять контроль, но достаточно для расслабления. И закусывает он мной.

- Выходите из роли супруга, зрители разошлись, - сердито выдыхаю ему в губы. - К чему весь этот спектакль?

Я мысленно благодарю тьму, которая скрывает предательский румянец. Но, кажется, проницательный Влас даже в полумраке считывает мои эмоции.

- Сейчас я не играю, - невозмутимо признается он, сдувая непослушный локон с моего лба. - Ты привлекательная женщина, Марго, и я не скрываю, что ты мне нравишься. Мы взрослые люди, к тому же, женатые.…

Снова его губы оказываются в опасной близости к моим, тяжелое дыхание обжигает кожу. Хватка на талии становится крепче, горячая ладонь ползет вниз по пояснице.

- Я имею в виду прокурора.

- Он не в моем вкусе.

- Воронцов! - строго повышаю голос. - Немедленно объясните, с какой целью вы алкоголика изображали? Я правда испугалась, что придется тащить вас на горбу из ресторана.

- Я польщен такой заботой, - довольно ухмыляется он. - Прошу прощения за доставленные неудобства, но я не видел другого способа избавиться от Правдиных. Попутно узнал немного важной информации, которую товарищ прокурор на трезвую голову ни за что бы не выдал. Он пытался меня прощупать, но я сыграл на опережение. Теперь поручу своим безопасникам проверить эту семейку.

- Зачем?

- Моя милая, доверчивая супруга, - рокочет Влас, обняв меня за плечи, и неторопливо ведет на выход с террасы. - В бизнесе всегда нужно держать ухо востро, иначе проснешься банкротом. Я облажался лишь раз, с моим лучшим другом Макеевым и бывшей женой.

- Она изменила вам с другом? Мне жаль, - тяжело вздыхаю. - Теперь ясно, почему вы ее так ненавидите. И хотите спасти Любочку. Ваш поступок вызывает уважение. Обычно мужчины от родных детей отказываются, а вы чужого готовы взять... Ваш друг не ее отец?

- Нет. Это долгая и скучная история, Марго. Мне совершенно не хочется ее рассказывать. Я дорого заплатил за доверие, но получил бесценный опыт, - отводит взгляд и, немного пооткровенничав, вновь закрывается от меня. Натягивает маску расчетливого бизнесмена. - С тех пор я проверяю всех, даже самых близких людей. Не позволяю себе расслабиться ни на секунду, иначе можно получить удар в спину. С Правдиными сегодня проведена обычная процедура. Так как я не могу отказаться от контракта с Кириллом, я должен обезопасить себя и свои финансы. Перед каждой сделкой я собираю досье на потенциальных партнеров, чтобы не было неприятных неожиданностей.

- На меня тоже? - вздергиваю подбородок. Воронцов тушуется. - Влас Эдуардович, не ожидала от вас!

- У нас не сделка, а брак, - начинает юлить он, но осекается, почувствовав мой боевой настрой. - О тебе я все разузнал ещё до первого визита в опеку. Не мог же я идти вслепую. Я подготовился к встрече, но не учел, что мать-одиночка окажется такой неподкупной и принципиальной.

- Вы точно бизнесмен, а не мошенник? - напряженно

- С жильем разберемся, Марго, я обещаю, - чересчур сурово отзывается, будто воспринял мои слова всерьез.

Встречаемся взглядами, но нашу зрительную сцепку разрушает шорох шин подъехавшего такси. Влас открывает мне пассажирскую дверь, впускает в теплый салон и сам садится рядом. Называет водителю мой адрес. Важно развалившись к кресле, командует:

- Уже поздно для переезда, поэтому сейчас ты возвращаешься к сыну в квартиру, а я - домой, чтобы подготовить комнаты к вашему заселению. Утром загрузим вещи, я найму машину, и доставим все ко мне. Я буду ждать во дворе часов в шесть. Завтра же начнем оформлять документы на Любочку, пока нас не опередила моя бывшая стерва. Впрочем, ее я беру на себя, не заморачивайся. Твоя задача - помочь мне с опекой.

- Как быстро вы все решили. И главное, самостоятельно, - мрачно ворчу, пытаясь упорядочить информацию.

- Хм, виноват. Есть какие-то предложения?

Делаю глубокий вдох. Сдаюсь.

- Поступим, как вы сказали.

- Сговорчивость - хорошее качество для жены, - удовлетворенно произносит он, откидываясь затылком на подголовник.

- Это рационализм, - парирую я, отвернувшись к окну.

Влас берет меня за руку, сплетает пальцы. Почему-то не сопротивляюсь.

Мы едем в тишине.

У моего дома сдержанно прощаемся, как партнеры по бизнесу, и я поднимаюсь в квартиру. Стараюсь открыть дверь как можно тише, чтобы не потревожить Фила, но как только переступаю порог, яркий свет ослепительной вспышкой бьет по глазам.

- Мам, сколько можно? Мы заждались, - отчитывает меня собственный сын, обнимая крысу. - Давай спать.

- Иди, родной. Я пока соберу наши вещи. Завтра переезжаем.

- Куда? - с прищуром интересуется он.

Вздохнув, я устало скидываю обувь и опираюсь о стену. Помедлив, всё-таки говорю правду, так как не привыкла обманывать ребенка.

- К Воронцову.

- Почему именно к нему? - ощетинивается. - Вы сходитесь? Как семья? А как же папа?

- Нет. Я помогу ему удочерить Любочку, а он нам - с жильем.

Я говорю размеренно, четко и убедительно, тщательно подбирая слова, но Фил вдруг взрывается.

- Не понимаю, чем чужой мужик лучше нашего папы? - чуть не кричит на меня. - Почему мы не можем просто вернуться домой?

- Потому что мы с твоим отцом развелись - и больше никогда не будем вместе, - произношу все так же сдержанно, хотя внутри все кипит.

- Из-за тебя? - выплевывает он гневно. И сам же отвечает на свой вопрос. - Это ты виновата в разводе. Права была бабушка. Ну и дура ты, мама!

- Фил! - кричу ему в спину.

Дверь его комнаты с грохотом захлопывается. Стучусь отчаянно, а в ответ слышу щелчок замка. У меня есть ключи, но… я понимаю, что мы оба сейчас слишком раздражены, чтобы адекватно общаться.

- Спокойной ночи, Фил, - ласково выдыхаю в пустоту и упираюсь лбом в закрытую дверь.

Тишина.

Подергав ручку ещё несколько раз, я ухожу в свою комнату. Долго не могу сомкнуть глаз. Нервничаю.

Я плохая мать, но Фил - это самое важное, что есть у меня в этой проклятой жизни. И сейчас на него покушается бывший со свекоброй. Вместо того чтобы сохранить сына, я отдаляюсь от него. Все делаю не так! Совершаю ошибку за ошибкой.

Если я его потеряю, то.… Нет! Нельзя думать о плохом. Надо собраться! И объяснить ему свою позицию. Он взрослый и поймет меня.

Я отключаюсь на рассвете с мыслью, что мы спокойно поговорим за завтраком. Откладываю беседу. Но даже не догадываюсь, как сильно пожалею о своем решении утром.

Глава 22

Влас

- Влас Эдуардович! Надеюсь, вы не спите, - требовательно летит из динамика, стоит мне поднять трубку.

- Как можно, Маргарита Андреевна? Ваш голос бодрит лучше любого будильника, - лениво протягиваю спросонья, растирая лицо свободной ладонью. - Что-то стряслось? Обманите меня, что вы по мне соскучились.

Заторможено моргаю, пытаясь определить, настоящая она или продолжение откровенных фантазий, которые мучили меня всю ночь, как подростка в пубертате. Судя по тому что во сне Марго была нежнее и сговорчивее, голос не повышала, ничего не требовала, а только давала сама, то… добро пожаловать в суровую реальность, Воронцов!

На часах пять утра. За окнами привычно сыро, серо и мокро.

- Марго? Вы ещё на линии? - уточняю охрипшим со сна голосом, когда пауза затягивается.

Иллюзия испаряется, забыв забрать с собой возбуждение, а оригинал внезапно умолкает, будто не решается признаться мне в чем-то важном.

Я нехотя переворачиваюсь в постели, откидываюсь спиной на подушки и без энтузиазма рассматриваю вычурную лепнину вокруг бронзовой люстры. Тяжело вздыхаю. Как же в Питере любят барские замашки. Я искал обычную квартиру, комфортную и в удобном районе, чтобы было где переночевать, пока я борюсь за Любочку. В итоге, получил хоромы в два этажа, с бесконечно высокими потолками и обстановкой, как у князя Юсупова.

С другой стороны, нет худа без добра. В этом дворце точно хватит места для одной вредной особы и ее сына, которые остаются без жилья... по моей вине. Бог взял - бог дал, как говорится. Позже ей все объясню, а пока у меня есть проблемы личного характера.

Вслушиваюсь в рваное, шумное, волнующее женское дыхание в динамике - и кровь приливает к стратегически важным местам. Если меня на расстоянии так кроет, то как я с ней жить собрался под одной крышей?

- Из-вините, что разбудила, - доносится тише, будто на телевизоре убрали громкость. Ее голос срывается в эротический шепот. - Мне больше не к кому обратиться, - конец фразы тонет в сдавленном всхлипе.

Меня резко подбрасывает на кровати, как катапультировавшегося летчика. Тревога бьет по нервным окончаниям, страх парализует разум. Дергаюсь, будто это моя семья. Моя женщина.

Я в последний раз так панически боялся только за дочь, которая она родилась с альбинизмом. Но это родная кровь, а они… вирус, поселившийся в организме без спроса.

Сначала Любочка, теперь ведьма с сыном... Я такими темпами скоро весь Питер под опеку возьму. И самое страшное, что в этом театре

- Не понял. Марго, ты там плачешь? - звучит грубо, но я правда поверить не могу. - Мы не виделись от силы несколько часов. Что успело произойти за это время? Да ещё и ночью.

- Фил сбежал из дома, - с трудом произносит она. Снова всхлипывает.

Что ж... И вам доброе утро, моя дорогая семейка. Одному ремня бы всыпать, вторую под бок уложить, а Любочку вызволить из детдома. Разве я так много прошу?

- Плохо, но не критично, - успокаиваю Марго, как умею. - Подробности?

Придется побыть их батей некоторое время. От меня не убудет.

Зажав телефон между плечом и ухом, я философски принимаю неизбежное и направляюсь к шкафу, где аккуратно развешана моя одежда. На ходу натягиваю отутюженные брюки, накидываю свежую рубашку. В квартире порядок, зато в жизнь ворвался хаос.

- Вчера вечером мы немного повздорили, - сбивчиво рассказывает Марго, пока я собираюсь. - Сын настаивал на том, чтобы мы вернулись жить к его отцу, а я упомянула вас. И он взорвался. Я надеялась поговорить с ним утром на свежую голову, все объяснить, но когда проснулась - его постель была пустой. Я не нашла ни его рюкзака, ни любимых кроссовок, ни копилки, - перечисляет, будто готовится давать показания в полиции. Надеюсь, до этого не дойдет. - Он даже Рататуя с собой забрал!

- Хм, вот это уже серьезно. Пацан твердо решил сепарироваться.

- Что я за мать? Я даже не слышала, как он ушел!

- Спокойно, заниматься самобичеванием мы будем потом, я даже комнату отдельную для этого выделю. Сейчас нам надо подумать, где он может быть. Звонила ему?

- У Фила нет телефона. Свой он Любочке в детдом отдал, а новый я ему купить не успела.

- Любочке? - протягиваю с уважением. - Хм, мужик. Значит, глупостей не натворит, - утверждаю уверенно и гордо, как будто я лично его воспитывал и это мой сын. - Так, ладно. У хреноголового своего спрашивала?

- М? О ком вы? - теряется она. - А-а-а, Давид. Он, как обычно, не отвечает. Наверное, опять играл всю ночь, а сейчас отсыпается. Свекровь телефон отключила - у нее режим.

- О как! Кучеряво живут оба, - выплевываю, направляясь в коридор. Широкий и просторный, как все в этой царской резиденции. - Как же они собирались ребенка у тебя отбирать, а главное - на хрена он им?

- Чтобы проучить меня. Щелкнуть по носу, показать, что я по-прежнему никто перед ними и их связями. И чтобы… я в конечном итоге приползла к ним, как побитая собака. А я уже, черт возьми, на грани, Влас! Я на все готова ради сына, - предъявляет так грозно, будто только я могу ее остановить и посадить на цепь. Не то чтобы я против, но у этой женщины априори не может быть хозяина. Бред. Она не собака, а кошка, которая гуляет сама по себе. Ее не приручить, да и у меня нет на это ни времени, ни возможности.

- Так, стоп, никто никуда не ползет, - монотонно чеканю, чтобы звучало убедительнее. - Оставайся на месте. Я скоро буду. Договорились?

Приглушенно матерясь себе под нос, включаю в квартире сигнализацию. Приходится обходиться малым за неимением возможности перевести сюда личную охрану из Москвы. Сплошные неудобства, но… домой больше не хочется, как будто я постепенно пускаю корни и прорастаю в Неву, сплетаясь с долбаными мостами и растворяясь в хронической сырости.

- Спасибо, - искренне шелестит в ответ.

- Пока не за что, - аккуратно спорю. Дыхание в трубке учащается, мое звучит в унисон. Мы как один организм. - И, ради бога, Марго, не реви. Я человек восприимчивый - сяду и буду выть вместе с тобой.

На секунду расслабившись, она тихо смеется. Я невольно улыбаюсь.

Два идиота в экстренной ситуации.

- Жди меня...

Я спускаюсь на первый этаж, легким кивком приветствую консьержку, а она бубнит что-то на старушечьем себе под нос, будто проклятия на меня насылает. Я ей не понравился с первого дня, когда установил свои правила безопасности в ЕЕ доме. Здесь таких, как я, не любят. Надоедливых.

- Машины меняет, как перчатки, - ворчит кто-то из соседей, когда я сажусь за руль мерса.

- Московский, - ставит на мне клеймо второй.

Я медленно пересекаю закрытый охраняемый двор. Старый добрый автомобиль чутко реагирует на каждое мое действие. В мерсе мне комфортно. Подумываю избавиться от Феррари - яркая, неудобная и какая-то несчастливая, кочует из ремонта в ремонт. Пусть дальше крутит романы с хозяином автосервиса. Я пас. Мегере другую машину подарю, безопасную.

Сзади со скрипом закрываются автоматические ворота, и я топлю педаль газа в пол. Мой верный конь пускается в галоп. Я не замечаю, как оказываюсь под домом Марго. Молнией залетаю на ее этаж. Не успеваю постучать, как дверь распахивается.

- Привет, - тихо бросаю с улыбкой.

Мегера на себя не похожа. Без макияжа, прически и убийственных каблуков, заплаканная. Кутается в домашний халат. Уютная и незащищенная.

Настоящая. И ждала меня.

- Влас, - шепчет она чуть слышно, с благодарностью.

Молча притягиваю ее к себе, порывисто обнимаю и целую в макушку. Она не сопротивляется. Обмякает на моей груди, скользнув ладонями под пиджак и обвив меня руками. Трется мокрой щекой о рубашку, пачкая слезами белоснежный хлопок.

Замирает. Кажется, плачет.

- Мар-рго, - чуть не рычу.

Я поглаживаю ее по содрогающейся спине, крепче стискиваю податливое женское тело в капкане рук, зарываюсь носом в шелковистые, пахнущие карамелью волосы. И меня уносит. Накрывает какими-то странными галлюцинациями. Сначала мне мерещатся гудки, мелодия, щелчок, а потом какое-то невнятное баранье блеянье.

- Тебе чего в такую рань, Ритка?

Она вздрагивает, хватает с тумбы у зеркала телефон, который все это время стоял на автодозвоне. Я покачиваюсь, внезапно отключенный от системы жизнеобеспечения, и пытаюсь сориентироваться.

- Фил у тебя? - строго рявкает Марго по громкой связи. Как будто это не она секунду назад беспомощно рыдала на моей груди. Меняется по волшебству, снова превращаясь в Мегеру.

- Неа-а-а-а, - громко и беспардонно зевает ее бывший в трубку. - Не понял, вы там на пару ребенка просрали? Ха! Герои-любовники! - выкрикивает победно. - Что скажут твои коллеги из опеки, дорогая, когда я…

Марго плачет, зажав рот ладонью, чтобы не показать козлу свою слабость. Оседает

Вспоминаю ее слова про побитую собаку - и забираю телефон.

- Слушай, убогий, - чеканю грозно, а мерзкий голос на линии умолкает. - До тебя ещё ход дойдет, я обещаю. Сиди там и бойся.

Отключаюсь. Приседаю напротив Марго, беру ее за руки, согреваю хрупкие ледяные ладони в своих лапах. Выглядит она хреново, но все равно красивая.

- Зря вы так, он злопамятный, - выдыхает судорожно. Слезы бесконтрольно текут по ее алым щекам, и она даже не прячет их от меня. Плохой знак.

- А я говнистый, посмотрим, кто кого, - парирую зло. Подношу ее дрожащие руки к губам, целую. - Так, что мы имеем? Хорошая новость - Фил не у своих недоделанных родственничков, значит, мозги у пацана на месте. Плохая - к мозгам прилагается упрямый характер. Марго, у тебя есть ещё варианты, где он может быть?

Заглядываю ей в глаза, но вижу в них лишь панику. Дело дрянь.

Броня трескается и осыпается к ее босым ногам.

Она обнажена передо мной. Слабая и отчаянная.

Женщина-мать срывается в истерику.

- Боже, с ним точно что-то случилось.

- Марго, вы недооцениваете нашего пацана, - строго отчитываю ее, лишь бы перестала плакать.

Здравый смысл подсказывает, что панику разводить рано. Подростки - импульсивные создания. Не удивлюсь, если Фил сам вернется, когда жрать захочет. Но смотреть, как Марго истязает себя, - выше моих сил. Я лично пацану ремня дам, когда объявится, пусть даже получу потом сковородкой от его Мегеры-матери.

Семейная жизнь - дело тонкое. И я в ней полный профан.

- Ну, все, тише, - уговариваю Марго, как потерявшуюся маленькую девочку. Обнимаю за плечи, поглаживаю, пока она не утопила в слезах весь этот аварийный дом.

Не слушается, и я заключаю ее лицо в ладони. Покрываю поцелуями мокрые щеки, ловлю соленые губы, бесцеремонно раздвигаю их языком и вторгаюсь внутрь. Марго инстинктивно, не отдавая отчета своим действиям, тянется ко мне навстречу. Приоткрыв ротик будто в изумлении, она неожиданно пылко откликается, как при исполнении супружеского долга. Я давно созрел для того, чтобы взять его полностью и даже с процентами, но приходится тормозить себя.

Заставляю себя оторваться от красивой женщины, но сцепление неисправно. И меня снова притягивает к ней, как магнитом.

- Марго, - шепчу ей в губы, слегка покусывая. От солено-сладкого привкуса меня качает, как от алкоголя. Ненужные барьеры смазываются. - Я все решу, слышишь?

Она тает, как будто я ей личный остров подарил. Поддается мне, плавится, сама целует.

Глава 23

Моя ладонь непроизвольно опускается на ее колено, ползет вверх под полы халата, пальцы проходятся по внутренней стороне бедра, ещё пара жалких сантиметров - и я доберусь до белья, если оно есть на ней... От этой мысли кровь закипает. Фантазия бушует. Давление зашкаливает, а из груди хрипло вырывается: «Маргаритка…».

Она вздрагивает, резко сводит ноги, а глаза, наоборот, распахивает широко. Замирает и, чуть наклонив голову, смотрит на меня, как на умалишенного.

- Все нормально, Влас Эдуардович. Спасибо, - сглотнув, вежливо произносит. Нервно кусает алые, припухшие от поцелуев губы. Осознав, за что именно поблагодарила меня только что, покрывается легким румянцем.

Красный. И шлагбаум.

Я нехотя убираю ладонь, пригревшуюся под ее халатом, напоследок провожу подушечками пальцев по бархатной коже и встаю. Марго тоже подскакивает с места, будто на кактусе сидела все это время, и обхватывает себя руками.

- Я в порядке. Меня отпустило.

- Хм, вот как. Ласковые слова как шоковая терапия, Маргарита Андреевна? - усмехаюсь, дергая себя за ворот рубашки. Чертовски душно! На руках сохранилось тепло женского тела, и, стиснув кулаки, я прячу их в карманы натянутых брюк. - Учту на будущее.

- Влас, вы не подумайте…

- Это последнее, на что я сейчас способен. Не накручивай себя.

Она мягко улыбается, я отвечаю ей зеркально. Нашу короткую передышку нарушает телефонный звонок.

- Мама? - хмурится Марго, всматриваясь в имя контакта на дисплее. По выражению лица заметно, что она не в восторге от предстоящего разговора. Буквально секунду спустя я понимаю, почему такая реакция.

- Боже ж ты мой, признала, - насмешливо скрипит в динамике. - Значит, надежда есть.

- Здравствуй, мам, у тебя все хорошо? - сдержанно приветствует младшая ведьма старшую. Да у них целый ковен. - Непривычно тебя слышать. Ты же нам бойкот объявила.

- Допустим, не вам, а конкретно твоему рыцарю Ордена Членоносцев, - выплевывает пренебрежительно. - Почему не сообщила, что вы развелись? Я бы выпила настойки за его здоровье. Не чокаясь.

С трудом проглатываю рвущийся из горла смешок, тушуюсь под укоризненным взглядом Марго, развожу руками. Ничего не могу поделать - ее мать начинает мне нравится. Но я вдруг вспоминаю, что это древнее зло теперь находится в статусе моей тещи, и улыбка слетает с лица.

- Я звонила, между прочим. Мне сложно было решиться на такой шаг. И ещё тяжелее было после, - срывается в откровения она и, покосившись на меня, осекается. - Я записала тебе голосовое сообщение.

- Ты ещё бы почтового голубя отправила, да и то больше толка было бы. У нас на окраине Репино связь ни к черту. Так бы я и не узнала радостную весть, если бы не твой гонец, - ворчит теща. - Ты ничего не потеряла, мать года?

Мы переглядываемся с Марго. Некоторое время она беззвучно хватает ртом кислород, как пойманная рыбка, а потом выпаливает на одном дыхании:

- Фил у тебя?

- А чему ты удивляешься? Родная кровь нашла свой источник, несмотря на горе-родителей, - победно хмыкает она. - У меня он, у меня. Приехал утром на автобусе. С крысой какой-то, моему Ваське на радость. Пожаловался на тебя, на отца - и выбрал меня как нейтральную сторону, чтобы я на вас повлияла. Нашел Швейцарию в поселке, - смеется она. - Сейчас он на кухне блины со сметаной наяривает. Голодный как волк. Матери за амурными делами небось некогда ребенка накормить.

- Слава богу, - Марго проводит ладонью по лбу, смахивая испарину, обессиленно упирается бедрами в тумбу, опять чуть не плачет, но теперь от облегчения. - Мы сейчас же за ним приедем!

- Мы? Это ты со своим новым Членоносцем? - грубо бросает старшая Мегера. Младшая - смущается, виновато поглядывая на меня.

Я возмущенно закашливаюсь. Мне прилетело ни за что. Не теща, а

- Мам, да нет у меня никого. Фил все неправильно понял.

- Вот это обидно было, - ворчу себе под нос. - Мы вообще-то женаты.

Марго шикает на меня предупреждающе и толкает локтем в бок. Перехватываю ее руку и завожу себе за спину. Потомственная стерва мне досталась, но шикарная. Обняв ее за плечи, прижимаю к себе, целую в висок. Затихает.

Будет артачиться - добью «Маргариткой». Благо, рычаги влияния нащупал.

- Вот и привози этого Никого, я посмотрю на него, только не раньше чем послезавтра, - командует ее мать. - Ты меня знаешь, Рита. Если явитесь сегодня - дверь не открою, будете в собачьей будке ночевать. Проверите народную поговорку, что с милым рай в шалаше.

- Но, мам…

- Не перечь матери! - повышает голос. - Хочу с внуком наедине пообщаться, сто лет не виделись. Заберете его, когда я сказала. Вдвоем. Это не обсуждается!

Марго растерянно косится на меня, строит просящие глазки, и я не в силах ей отказать. Киваю, хотя мне эта идея совсем не по душе. Надеюсь, в Репино хотя бы нет мостов и прокуроров.

- Как скажешь, мам, - выдыхает она в трубку и разрывает связь. Устало прижимается ко мне. - Спасибо, Влас, я по гроб жизни вам обязана. Не знаю, как вас благодарить.

- Ну, есть варианты, - лукаво протягиваю, намеренно провоцируя Марго, и наклоняюсь к ее губам. - У нас весь день свободен… И ночь, - заканчиваю хрипло, понимая, что уже ни хрена не шучу.

Я правда хочу свою жену. Так сильно, что все внутри сводит. Знаю, что получу от нее разве что между ног, но все равно целую.

- Влас-с-с, - шипит она на меня, как королевская кобра, и сносит крышу к чертям.

Оставив истерзанные губы, я наклоняюсь к шее, присасываюсь к пульсирующей жилке под кожей. Приспустив халат с хрупких плеч, я оставляю метки на острых ключицах. Врезаюсь пальцами в осиную талию, нащупываю узел пояса. Это единственное, что отделяет меня от жаркого женского тела. Последний рывок - и Марго обнажена. Но она хватает меня за запястья.

- Влас, вы не о том думаете! - очень возбуждающе нашептывает, если не вникать в смысл. - Я знаю, чем вам помочь, - отклоняется, грациозно прогнувшись в пояснице. - Дайте мне минут десять, чтобы переодеться, и поедем.

- Куда? - заторможено моргаю, судорожно пытаясь сфокусироваться на ее лице, но перед глазами лишь округлые полушария упругой троечки и заманчивая ложбинка между разошедшимися на груди краями халата. Откуда это буйство гормонов в преклонном возрасте? Точно колдунья из ковена.

- За Любочкой, Влас, - чуть ли не по слогам произносит она. Неотрывно смотрит мне в глаза, будто гипнотизирует. - Я же обещала.

- У тебя редкий дар, Марго - обломать и заставить почувствовать себя говнюком.

- Не ставила такой цели, - пожимает плечами и выкручивается из моих объятий, наспех запахивая халат. Пройдясь по мне неспокойным взглядом, вздыхает рвано, с сожалением. Как будто это я ее отшил, а не наоборот. - Вам, может, в душ? А потом поговорим о малышке.

- Тц, да идите вы, Маргарита Андреевна… сами в душ! Собирайтесь давайте, - отмахиваюсь удрученно. - И рассказывайте, что задумали.

Неловко кивнув, она проходит на носочках мимо меня, босиком становится на холодную плитку в ванной. Я провожаю тоскливым взглядом аппетитную фигурку, зачем-то плетусь следом и несу ей из коридора тапки, как верный пес хозяйке. Удивленно улыбнувшись, Марго послушно надевает их и наклоняется к раковине, дрожащей рукой включая воду.

Не ухожу. Я опираюсь о косяк и молча смотрю, как она умывается. Мы не испытываем неловкости, как будто это наше обычное семейное утро.

- У меня было немного времени, чтобы изучить ваше дело. Я даже подготовила обращение к комиссии, в котором защищала вашу кандидатуру, - важно говорит, будто мы не в ванной, а в ее кабинете. - Но так как вы теперь мужчина семейный, то это значительно облегчает нашу задачу. Мы подадим заявку как супружеская пара.

- Вот видишь, Марго, как быстро можно решить проблему, если отключить предубеждение и характер, - рявкаю я, срываю полотенце с крючка и протягиваю ей.

- Спасибо, - звучит снова с удивлением, как будто за ней никто никогда не ухаживал. - Я не хотела замуж, Влас, даже фиктивно. И сейчас не хочу. Считайте, что у меня психологическая травма.

- Так и у меня тоже. Предлагаю травмироваться вместе.

Промокнув лицо полотенцем, она поворачивается к зеркалу, никак не прокомментировав мое предложение. Ловко наносит дневной макияж, а я завороженно наблюдаю, как тонкие пальцы сжимают кисточки и спонжи, как изящные кисти грациозно порхают возле лица, как помада ложится на пухлые губы, скрывая следы поцелуев.

Марго совсем не стесняется моего присутствия, подсознательно принимая меня в роли мужа и примеряя к повседневной жизни. Я чувствую себя с ней комфортно. На своем месте.

Если бы не ее мадагаскарские тараканы и не мой диагноз, у нас могло бы сложиться пресловутое «долго и счастливо». Она не из тех, кто изменяет, как моя бывшая, я никогда не предам и не обижу свою женщину. Но… увы. Марго права в своем нежелании травмироваться. В нашем случае это неизбежно.

- Сначала заедем в опеку. У вас уже готов пакет документов, свои я тоже захвачу. И сразу в детдом, - продолжает объяснять она, а я вслушиваюсь в приятный голос. Вопящая Банши превратилась в сладкоголосую Сирену, стоило сказать ей пару ласковых и тапочки подать.

Встречаемся взглядами в отражении. Она, дернув рукой, криво рисует стрелку. Достает салфетку, чтобы поправить макияж.

- Мы сможем забрать Любочку уже сегодня? Так просто? - нахмурившись, уточняю недоверчиво и подхожу к ней со спины.

Как бы невзначай я вдыхаю полной грудью ее запах, касаюсь пальцами поясницы.

Вторая стрелка тоже улетает вверх. Зато теперь симметрично.

- Разумеется, нет! - Марго закатывает глаза, будто я глупый школьник. Аккуратными штрихами наносит тушь на длинные, густые ресницы. - Оформление опеки может затянуться на долгие месяцы. И нам придется пройти Школу приемных родителей.

- Фиг с ней, со школой, но времени у нас нет! - сокрушенно выплевываю. - Меня такой расклад не устраивает. Любочку надо вернуть домой.… ещё вчера! Как ты не понимаешь?

- Нельзя, - отрезает строго. - Но… есть вариант, как видеться с ней чаще, - она разворачивается ко

- Мы ей окончательно психику подорвем, - перебиваю ее грубо. - Любочка будет плакать каждый раз, когда мы будем возвращать ее в детдом.

- Детали придется решать в частном порядке, - загадочно тянет Марго и отводит взгляд, будто склоняет меня к преступлению. - Вам достаточно будет подключить ваше обаяние, коммуникабельность и сыпать деньгами, как вы привыкли, Влас Эдуардович. Я буду направлять вас, вы - «договариваться».

- Коварная женщина, - широко улыбаюсь. - Я согласен. Только не забывай, что ее мать-кукушка уже подала в суд на восстановление родительских прав. Уверен, ей помогает Макеев, лишь мне досадить.

- Она ещё должна доказать, что исправилась, и это займет время, но… - она запинается, поджимая губы. Снова хочется поцеловать ее, но я держусь. - Если суд встанет на сторону матери, мы ничего не сможем сделать.

- Понял, эту дрянь и бывшего друга я беру на себя, твоего утырка - тоже. Я разберусь, ты просто тыл мне обеспечь.

Мои ладони смыкаются на ее аккуратной талии. Марго смотрит на меня внимательно, как на краснокнижный экземпляр в мире животных. Размышляет, можно ли мне доверять, и чаша весов склоняется в мою пользу.

- Я буду стараться, - выдыхает. - Влас, если все получится, мы же Любочку вдвоем удочерим, как семья. Боюсь, я не смогу от нее потом отказаться. Как делить ее при разводе будем?

- Если не разводиться, то и делить не придется, Марго, подумай об этом.

- Но брак фиктивный…

Я подаюсь к ней вплотную, веду носом по виску, целую впадинку за ушком. Губами собираю мурашки по нежной коже. Ловлю ее легкую дрожь. Тело оказывается отзывчивее, чем закостенелый мозг его хозяйки.

- Бегом одеваться, - тихо приказываю. - Кстати, не забыла, что сегодня вы переезжаете ко мне? Вещи собрала?

- Не все, - шумно сглатывает, но не отталкивает. До белых костяшек врезается пальцами в скользкий край раковины. - Успела только подготовить несколько сумок с самым необходимым.

- Я отнесу их в машину. После опеки помогу собрать все остальное. Ночевать будешь у меня, - выпаливаю безапелляционно и выхожу из ванной, пока не взял свою жену прямо на этой тумбе у зеркала.

Внезапно понимаю, чего мне хватало все время, после того как Тая выросла и выпорхнула из гнезда. Мне надо было заботиться о ком-то, а теперь на мою голову свалился целый выводок цыплят во главе с симпатичной квочкой. И жизнь заиграла новыми яркими красками, пусть и ненадолго.

Глава 24

Маргарита

- Это м-м-мое? - недоверчиво уточняет Любочка, ерзая в детском автокресле, и сует пальчик в замок пятиточечного ремня безопасности, с которым возится Влас.

- Тц, непоседа, не делай так, - беспокойно отчитывает ее, боясь навредить, и резко дергает рукой, чтобы поймать крохотную ладошку.

Малышка испуганно вздрагивает и отшатывается, будто инстинктивно уклоняется от удара. Кажется, даже зажмуривается на секунду.

В салоне мерса повисает тишина.

Влас замирает, растерянно косится на меня. Я тяжело, шумно сглатываю и сжимаю кулаки от бессилия. Все понятно без слов.

- Все хорошо, зайка, никто тебя не обидит, - мягко улыбаюсь Любочке, сажусь рядом с ней на заднее пассажирское сиденье и подушечками пальцев провожу по ее острому плечику. - Будь осторожней, пока папочка тебя пристегивает, ладно?

- Д-дя, - мягко проговаривает она, заикаясь. - Я б-больше не бу-уд-ду.

Тем временем «папочка», багровый от злости, пыхтит, как стадо буйволов, мысленно поднимая на воздух весь детдом, где посмели тронуть его дочку. Скрипнув зубами, он аккуратно поправляет ремень, целует Любочку в лоб, тихо попросив прощения за то, что напугал, и бросает хмурый взгляд на закрытые железные ворота. Я накрываю его кулак ладонью, ласково поглаживаю напряженные костяшки.

- Поехали? - нежно шепчу, пока он не взорвался. - Вендетту отложим на потом, когда у нас на руках будут документы на Любочку. Напомнить, на каких условиях она сейчас с нами? И как все шатко…

- Маргарита Андреевна, не надо! Я помню. Не форсируйте события, я пока ещё в здравом уме, - недовольно цедит он, негромко закрывая дверь. Занимает водительское кресло, регулирует зеркало, чтобы лучше нас видеть, и протяжно выдыхает: - Диктуйте точный адрес, я в навигатор вобью. Не хватало ещё заблудиться. Или ошибиться домами, как в ситуации с прокурором.

- Не ошибемся, - смеюсь расслабленно. - А даже если и так, вы же из любой передряги нас вытащите, папочка.

Я ловлю в зеркале его укоризненный, прищуренный взгляд, игриво подмигиваю ему и замечаю, как уголки плотно сжатых мужских губ предательски дергаются вверх. Влас борется с собой, сохраняя образ сурового главы семейства, но наносная броня быстро трескается. Несмотря на пасмурную погоду, в салоне становится тепло и уютно, будто печку включили на максимум.

Покачав головой, Воронцов всё-таки сдается и широко улыбается. Я отвечаю ему тем же.

Мы немного сблизились во время переезда. Влас оказался на удивление комфортным человеком в быту. Всю тяжелую работу он брал на себя, женской - тоже не брезговал, не разделяя труд по половому признаку, ни разу не попрекнул меня ни в чем, даже накормил скромным холостяцким ужином. Сидя вечером с Воронцовым на кухне, беззаботно разговаривая и искренне смеясь, я на время забыла, что он - зажравшийся московский миллионер. В мягком свете абажура он показался мне таким… настоящим. Деньги и власть не испортили его. Каким-то чудом он сумел сохранить в себе человеческие качества. И ему понравилось быть простым смертным.

Ночевали мы отдельно. До утра я не выходила из своей спальни, чтобы не столкнуться с хозяином квартиры. Но я боялась не его, а… себя. Если бы Влас и рискнул снова приставать ко мне, он не перешагнул бы черту без моего согласия, и в этом главная загвоздка. Мне все сложнее искать очередной повод ему отказать.

На знаю, как Влас это делает, но каждым теплым взглядом, каждым бережным прикосновением, каждым жестом заботы он крепче привязывает меня к себе. Заставляет поверить, что остались ещё на свете настоящие мужчины. Добрые, внимательные, в меру суровые. Такие, с которыми вспоминаешь, что ты обычная женщина, слабая и беззащитная. И все это - не твоя война.

Ты - его тыл….

Я искренне не понимаю, чего не хватало бывшей жене Власа. Как можно было пойти налево от такого

Воронцов, наоборот, говорит, что не понимает моего мужа, который так бездарно потерял меня. Наверное, льстит мне или плохо меня знает. Я стерва до мозга костей. Пила с моторчиком. И жуткая ревнивая собственница. Со мной тяжело жить под одной крышей, а от меня - только ногами вперед. Я в курсе своих недостатков и здраво оцениваю достоинства.

Не каждый меня выдержит.

От меня даже родной сын сбежал…

- А г-где Фил? - взволнованно озирается по сторонам Любочка, когда мы трогаемся с места и выезжаем на оживленную трассу, вклиниваясь в поток машин. - В д-детдом сдали?

Не обнаружив Фила в машине, она широко округляет поблескивающие от слез глаза, сводит бровки домиком и хлопает мокрыми ресницами. Я наклоняюсь к ней, целую в щечку и спешу успокоить:

- Боже, нет, конечно. Он у бабушки. Мы как раз едем за ним.

- Фу-ух, повезло ему, - мгновенно успокаивается кроха и смахивает ладошкой невидимую испарину со лба. Влас выдыхает с облегчением, я сочувственно улыбаюсь, перебирая пальцами ее шелковистые волосы. - У меня нет бабушки, - огорченно лопочет она, но следом глаза ее загораются. - А она добр-рая?

- Хоро-о-о-оший вопрос, - ехидно протягивает Воронцов. - Сам бы хотел знать заранее, чего ожидать от старшей Мегеры.

- Влас-с-с, - возмущенно шиплю на него. Он лишь нагло ухмыляется в ответ. - За дорогой следите лучше!

- Хо-чу к б-бабе Мегер-ре, - важно повторяет за отцом Любочка. - Она м-м-моя тоже?

Задумавшись, я переглядываюсь с помрачневшим Власом. Помню, как он рассказывал, что никто из родственников его бывшей жены не захотел забирать девочку из детдома. Оставили и забыли. Значит, бабушкиной ласки она не знала, впрочем, как и материнской.

- Да, зайка, она очень любит детей, - по-доброму уговариваю ее, ласково потрепав озорные хвостики, которые сама же заплела перед выходом из детдома.

- А вот мужиков, судя по телефонному разговору, не очень, - бубнит Воронцов. - Но это у вас семейное. Надеюсь, хоть в печку не посадите в итоге. Предупреждаю, я старый, жесткий и больной.

- Так можно предварительно промариновать, - поддерживаю его черный юмор.

- О да-а-а, в этом ты профессионалка.

По салону раздается его бархатный смех, и я не могу на него злиться.

- О-о-о, это мор-ре? - вскрикивает Любочка, тыча пальчиком в голубую полоску Финского залива, виднеющегося вдалеке. - Можно на мор-ре?

- От маминого дома до пляжа минут десять. Мы могли бы прогуляться по берегу перед отъездом. Влас? - вскидываю голову.

- Как прикажете, девочки, - послушно улыбается он, стараясь нам угодить. - При условии, что я знакомство с тёщей переживу.

Мы въезжаем в живописный сосново-еловый массив, и я открываю окно, впуская в салон свежий воздух, пропитанный ароматами хвои, трав и дождя. Я вдыхаю его полной грудью, с наслаждением прикрываю глаза.

- Детством пахнет, - довольно зажмуриваюсь. - Хорош-ш-шо…

- Здесь симпатично, - сдержанно отзывается Воронцов.

- Не нравится? - по-своему трактую его скупую похвалу. - Ну да, с мегаполисом не сравнить.

- Я серьезно. Хорошее место, - задумчиво осматривается, снижая скорость. - Природа, залив… При грамотных вложениях…

- Стоп, Влас, забудьте о бизнесе, - осекаю его, как будто он грязными ботинками мои детские воспоминания топчет. - Отключите инвестора хотя бы на время, а то в такие моменты мне кажется, что вы и меня готовы выгодно продать при первой же возможности.

- Ещё чего! Ты мне самому нужна.

На секунду оборачивается и подмигивает мне так многозначительно, что я теряюсь, как девчонка. А он тешится тем, что сумел меня смутить. В салоне искрит, становится жарко, и я полностью опускаю стекло. Благо, мы подъезжаем к небольшому деревянному домику, останавливаемся перед невысоким забором. У распахнутой калитки, уперев руки в бока, стоит моя мама с таким видом, будто ждала нас с раннего утра.

- Привет, мам, - машу ей рукой, высунувшись в окно, но она пристально всматривается в лобовое стекло, то ли изучая Власа, то ли превентивно проклиная его.

- Добрый день, Софья Павловна, - вежливо здоровается Воронцов, выходя их машины и пафосно захлопывая дверь за собой. Хорош, не поспоришь, вот только на мать все эти трюки не действуют. В ее возрасте другие приоритеты. - Рад знакомству.

- Ну-ну, мягко стелешь, - подмечает она, не сводя с него прищуренных глаз.

Влас невозмутимо открывает багажник, достает оттуда охапку белых лилий и с очаровательной улыбкой протягивает их маме. Красивый, статный, обходительный мужчина. Я бы растаяла, но она у меня крепкий орешек.

- Сразу видно, мужик не хозяйственный. Срезанные цветы - деньги на ветер, - ворчит мама, но букет принимает. - Неделю я буду наблюдать, как они помирают в вазе, а потом осыпавшиеся трупики убирать. Нерациональное вложение денег.

- Знаете, а в ваших словах есть зерно истины. И предпринимательская жилка чувствуется. Ошибку признаю. В следующий раз привезу герань в горшках или рассаду, - не теряется Воронцов.

- Упрямый, значит? Как баран. Но это плюс - другой с Ритой не совладает, - пускает шпильку в мою сторону, но я привыкла. - Как зовут?

- Виноват, не представился, - подает ладонь. - Я Влас Воронцов.

Краем уха прислушиваясь к их разговору, я наклоняюсь к Любочке, чтобы помочь ей выбраться из автокресла. Замок заедает, но я не хочу отвлекать Власа. Ему и так нелегко.

- Ну-ка, руки покажи, - внезапно рявкает мать.

Я резко выпрямляюсь, стукнувшись затылком о крышу машины. Когда выглядываю, то вижу Власа с выставленными вперед ладонями. Не сразу понимаю, что происходит. Его будто приговорили к расстрелу без суда и следствия.

- М, не привиделось. - Мама брезгливо подцепляет двумя пальцами его правый рукав. Присматривается. - Что это тут у нас блестит, как у кота яйца? Ты женатик, что ли?

Воронцов разворачивает ладонь к себе, изучает сначала недоуменно, а потом с лукавой усмешкой. Осознав, в чем причина маминого гнева, он большим пальцем щелкает по безымянному, на котором гордо поблескивает обручальное кольцо. Мое - тоже на месте.

Как мы могли забыть их снять? Договаривались же, что матери ничего пока не будем говорить о фиктивном браке. И что в итоге? Теперь она считает меня любовницей женатого мужчины - и молнии в меня мечет. На морщинистом лбу красная бегущая строка: «Не так я тебя воспитывала!», а следом: «Я тебя породила, я тебя и убью».

- Да, безнадежный,

Вздохнув, я без лишних слов поднимаю правую ладонь, чтобы мама увидела мое кольцо. Неловко улыбаюсь, киваю в знак подтверждения и виновато пожимаю плечами. Злость в ее глазах сменяется искренним удивлением. Рука с тяжелым букетом опускается вдоль тела, бутоны лилий подметают землю.

- О-ша-леть, - по слогам выговаривает мама. - Ничему тебя, доча, жизнь не учит. Из одного болота сразу в другое.

- Мам, я потом все объясню.

В этот момент Любочка сама освобождается от ремней и выскакивает из машины. Прошмыгнув мимо меня, она вприпрыжку бежит к бабушке, о которой грезила всю дорогу. Запрокидывает голову, восхищенно рассматривая ее, широко и лучезарно улыбается, протягивает ручку…

Набрав полные легкие воздуха, она звонко, радостно кричит на весь двор:

- Дрась-те, стр-р-рашная Мегера!

Мама молчит, косится на Власа и смотрит матом. Это у нас семейное. Он застывает с каменным лицом, как памятник. Даже прокурор не вгонял его в такой ступор, как фиктивная теща.

Неловкая пауза затягивается, но никто из нас не спешит ее разорвать. Кажется, все вокруг останавливается, ветер затихает, а птицы в лесочке перестают петь.

Затишье перед бурей.

И только малышка не понимает, что происходит. Раскинув ручки, она порывисто обнимает новообретенную бабушку за ноги, тихо приговаривая: «Добр-рая Мегер-ра».

Воронцов надрывно кашляет, я издаю нервный смешок. Из всех возможных сценариев знакомства, которые я по пути прокручивала в голове, этот самый эпичный.

- Мама, познакомься, - с трудом выдавливаю из себя, - это Любочка, дочка Власа.

- Я догадалась, чья она. Это видно невооруженным глазом, никакого теста ДНК не надо, - многозначительно протягивает мама, наклоняясь к девочке и касаясь пальцами ее макушки. - Мегера, говоришь? Кто тебя этому научил, солнышко? Впрочем, не отвечай, все и так понятно.

- Софья Павловна, греческая мифология и ничего личного, - отмерев, наконец произносит Влас свойственным ему тоном степенного, обворожительного льва. - Мегера - богиня мщения, рожденная от капель крови, хлынувших при оскоплении Урана.

- Хорошая попытка, мифолог-сказочник, но тебя уже ничего не спасет. Дочерью кастрированной планеты меня ещё никто не называл. Лучше помолчи, - перебивает его мама, предупреждающе выставив ладонь.

- Б-будешь моей ба-ба-бой? - заикаясь от волнения, лопочет Любочка, ковыряя пальчиками пуговицы на ее теплой домашней безрукавке. - Пож-жа-а-а-алуйста!

Старшая Мегера, как окрестил ее Воронцов, тает от милой улыбки ребенка. Уголки строго поджатых губ неумолимо тянутся вверх, взгляд теплеет.

- Как отказать такой прелести? Баба Мегера так баба Мегера, что поделать, если дочь мужей выбирать не умеет, зато деток в семью прекрасных приводит, - сдается она, обнимая кроху и поглаживая ее по спинке. - Худенькая какая, тебя совсем не кормят? Завтракала сегодня?

- В детдоме ка-каша невкусная, - кривится Любочка, высовывая язык.

Мама дергается, как от удара молнией, хмурится и озадаченно смотрит на нас. Крепче прижимает к себе внезапную внучку, фокусируется на Власе и выгибает бровь. В этот момент у нее дергается глаз. Думаю, у Воронцова тоже, особенно, когда в лоб ему, как снайперская пуля, летит гневная претензия:

- В каком детдоме, женатик? Ты офонарел?

- Папа не ф-ф-фонарь, папа хор-роший, - пыхтит малышка.

- Думаю, нам следует спокойно поговорить, - невозмутимо произносит Влас, видимо, смирившись со своей участью. - У меня в багажнике Шато Марго как раз для такого случая.

- Им тебя и помянем, батя года, - не унимается она. - Ишь ты удумал! Детдом! Самого бы в дом престарелых сдать. Тебе, кстати, лет-то сколько?

- Сорок два.

Не выдержав, я становлюсь между ними, как барьер, и принимаю их перекрестные удары на себя.

- Так, все, хватит! Идемте в дом, пока вы не поубивали друг друга. Не хотелось бы в один день остаться вдовой и сиротой.

- Не дождешься, - выдают они одновременно. С одинаковым сарказмом.

На секунду теряюсь. Они могли бы найти общий язык, если бы не обстоятельства. Узнав Власа ближе, мама бы приняла и одобрила такого зятя.

Но у нас все не по-настоящему. И чем быстрее я объясню ей это, тем лучше... прежде всего, для самого Воронцова, которого сейчас четвертуют и развесят на соснах у забора, чтобы другим неповадно было.

- Бабуль?

Из домика выглядывает Фил с пирожком в руке, жует и осматривается.

- Мама за мной приехала? - широко улыбается, заметив меня.

Значит, скучал мой мальчик. И ждал меня. Чувствую, как слезятся глаза, делаю шаг в его направлении, но он вдруг цепляется взглядом за Власа и обиженно надувает губы.

- А, ты с этим? Я к нему не поеду, - и захлопывает дверь.

- Не могу его осуждать, - ехидно бросает мама, взяв Любочку на руки. Внучку она мысленно себе присвоила, но ее отца упорно отвергает.

- Софья Павловна! - злится Влас.

- Тихо! - рявкаю на них, устав от перепалок. - Я сказала: все в дом! Немедленно! За мной!

И гордо шагаю к крыльцу, чувствуя на себе их удивленные взгляды.

Глава 25

В доме пахнет выпечкой, на столе несколько подносов с пирожками и булками. Мама явно ждала нас, как самых желанных гостей, и готовилась к нашему приезду с ночи, хоть и пытается изображать равнодушие. Стоит нам переступить порог, как она, отложив разборки с Власом, спешит на кухню делать чай, гремит там посудой, суетится.

- Помочь? - выкрикиваю ей вслед с улыбкой.

- Сама справлюсь. Ты лучше проследи за своим семейством, чтобы все не разбежались по углам, как тараканы.

Мать у меня невыносимая, но я очень соскучилась. Уверена, она тоже. Мне неловко в родительском доме, но в то же время уютно, как в детстве. Душа успокаивается.

- Смотр-рите, - восхищенно тянет Любочка. - Рат зав-вел себе кота, - и хихикает заливисто, вприпрыжку подбегая к окну.

За невесомыми, воздушными занавесками на подоконнике развалился рыжий пушистый Васька, а под боком у него как ни в чем не бывало дрыхнет наш Рататуй. Оба сытые и довольные, так что природные инстинкты над ними не имеют власти. Они даже не реагируют, когда малышка протягивает к ним ладошки, чтобы погладить. Мирно спят под шум дождя за окном.

- Надо же, подружились.

Я чувствую, как на талию ложатся теплые мужские ладони. Влас обнимает меня сзади, утыкается носом мне в висок и с будоражащей хрипотцой выдыхает на ухо:

- Как и

- Кто из нас крыса?

Я оборачиваюсь, едва не сталкиваясь с ним губами. Ехидничать больше не хочется. Я безнадежно теряюсь под его тягучим, обволакивающим взглядом. Не ожидала, что наши лица окажутся так близко, и это дезориентирует. Воронцов молча рассматривает меня с волнующим интересом, мягко улыбается и неожиданно выдает:

- Знаешь, Марго, а ты копия матери.

- Почему же вы все ещё здесь, Влас Эдуардович? - произношу шепотом, потому что голос внезапно осип. В его объятиях я чувствую себя преступницей, которую с минуты на минуту могут поймать надзиратели. - Бегите, пока не поздно.

- Куда? - хмыкает, касаясь жарким дыханием моей щеки. - Разве я сказал, что это плохо?

Влас наклоняется к моим губам, почти целует. Почти...

- Можно как-то без ваших телячьих нежностей, - врывается в наш хрупкий кокон пренебрежительный окрик Фила и разрушает его до основания. - Папа, между прочим, ничего подобного себе не позволяет.

Я отшатываюсь от Власа, как будто мы и правда занимались чем-то предосудительным, обхватываю себя руками, настороженно покосившись на сына. Он видит во мне предательницу, бросившую его отца, а я никак не могу это переломить. Ситуация действует на меня как холодный душ, и вместо приятного томления я ощущаю стыд, вину и хочу стереть с себя тепло Воронцовских объятий. Каким бы замечательным мужчиной он ни был и как бы меня ни тянуло к нему, я всегда буду выбирать сына. Без сомнений.

Мне больно, когда мой мальчик волком на меня смотрит. Вот так гневно и разочарованно, как сейчас.

Для материнского сердца это невыносимо.

- Привет, Фил, ты с-самый л-лучший бр-рат, - отвлекает его Любочка. - Добр-рый, хор-роший.

Она подскакивает к нему и порывисто обнимает, а Фил на доли секунды тает, неловко похлопывая названую сестренку по макушке.

- Так, стоп, малявка, а ты чего подлизываешься? - опомнившись, отрывает ее от себя. - Признавайся, где накосячила?

- Теле-лефон сломала, - заикается кроха.

- Покажи.

Любочка копается в своем рюкзачке, достает со дна гаджет с потухшим экраном и, состроив скорбное выражение лица, послушно отдает его Филу.

- Только не ор-ри.

- Да он сдох просто.

- К-как? Сдо-о-о-ох? - подвывает она и шмыгает носиком.

- Ну, аккумулятор сел, - объясняет сын, но расстроенную малышку уже не остановить - слезы градинками катятся по ее раскрасневшимся щекам. - Да не реви ты! Идем со мной, попробуем зарядить.

По пути Фил хватает со стола два пирожка, один заботливо протягивает Любочке - и вместе они закрываются в комнате. Как только за ними захлопывается дверь, я слышу вкрадчивые шаги за спиной, тяжелый, шумный вздох, но прежде чем Влас снова обнимет меня, я резко разворачиваюсь, выдерживая дистанцию.

- Иди за детьми, а я к тёще, - бесстрастно бросает он, окинув меня непроницаемым взглядом.

- Зачем? Я сама хотела с ней поговорить.

- Мне не нравится твоя версия событий. Она искаженная и неполная, - усмехается Влас со свойственным ему лукавством.

- Что ты задумал?

- Ничего. Мне кажется, у Софьи Павловны есть ко мне вопросы, и она уже приготовила приборы, чтобы ковырять мой мозг. Представляю, как она медленно растягивает удовольствие, чинно и благородно восседая за столом, точно Ганнибал Лектер в юбке.

- Прекрати, Влас, - хлопаю его по плечу, но он успевает поймать мою руку и прижать к груди. - Мама может показаться резкой и грубой, но на самом деле она очень волнуется и желает мне добра.

- Я знаю, поэтому мы с ней по одну сторону баррикад, - чеканит он серьезно. - И чем быстрее она это поймет, тем спокойнее будет нам всем.

- Как скажешь, - выдыхаю после паузы. - Ты прав.

- Осторожнее с такими фразами, Марго. Это запрещенный прием, к которому ни одного мужика жизнь не готовила, - выдает Влас со смешком и всё-таки притягивает меня к себе. Обняв, целует в лоб и гипнотизирующе повторяет: - Все хорошо, Маргаритка. Все хо-ро-шо.

Добив меня фирменным обещанием: «Я все решу», - он шагает на кухню. Мысленно перекрестив фиктивного мужа и пожелав ему удачи, я направляюсь в комнату к детям. И, если честно, дико боюсь смотреть в глаза Филу.

Все хо-ро-шо…. Но не все так просто.

- Вытри сопли, малявка, я же говорил, всего лишь разрядился, - по-мальчишечьи хамовато успокаивает Фил плачущую Любочку. - Все норм. Вот видишь, заполняется столбик, - тычет пальцем в экран.

Приоткрыв дверь, я наблюдаю за ними через щель и не рискую войти в комнату, чтобы не нарушить их милую, светлую идиллию. Я мечтала о дочери, чтобы сын не рос эгоистом, и сейчас с трепетом наблюдаю, как он по-новому раскрывается рядом с малышкой Власа.

- Ух ты! Фил, ты волш-ш-шебник, - довольно визжит она, бросаясь ему на шею.

- Я только учусь, - кряхтит он, стесняясь. - Дурная, отстань, я сейчас упаду.

Вместе они слетают с дивана. Смеются звонко, искренне, по-детски открыто, заставляя и меня улыбнуться. Остаются лежать на полу, раскинув руки и ноги, как снежные ангелы, и уставившись в потолок.

- Тебя навсегда из детдома забрали? - тихо спрашивает Фил.

- Ага. Мы вм-м-месте будем жить. У папы, - тарахтит Любочка воодушевленно. - Кр-руто?

- Нет, не круто. Говно идея, - выплевывает он, рывком поднимается и садится по-турецки. Замечает меня в дверном проеме, хмурится и ощетинивается. - Где ваш «па-а-а-па»? - кривляется капризно.

- Влас у бабушки, - спокойно отвечаю, в то время как сердце рвется на части. - Они общаются на кухне.

- Надеюсь, она его забракует и пошлет куда подальше, - насупившись, бурчит сын.

Облокотившись о колени и свободно свесив кисти, он демонстративно отворачивается от меня.

Значит, бойкот… Ожидаемо.

Я отдаю Любочке свой телефон, чтобы отвлечь ее на время, а сама обхожу съежившегося сына и приседаю напротив.

- Фил, в любом случае мы с твоим папой не сойдемся. Он очень обидел меня.

- Чем? Он сказал, что тебя любит! До сих пор! И хочет жить вместе, как раньше, - повторяет лживые слова Давида.

- Я же тебе объясняла, что он игроман.

- И чё? Я тоже люблю играть в бродилки и стрелялки. Может, и меня выгонишь? Вон, Любку удочери - и живите счастливо. А я к папе перееду.

Каждая его фраза как пощечина.

- Я тебя не отпущу, слышишь? И никому не отдам.

- Сбегу опять!

Фил буквально кричит мне в лицо, привлекая внимание Любочки. Взглядом я показываю ей, что все в порядке, но она опасливо вжимается в диван.

- У отца были другие женщины, - признаюсь на одном дыхании. - Он предавал меня не раз.

- Пфф, зачем ты врешь? - сын бьет словами наотмашь. Без жалости. - Это же у тебя мужик появился.

- Нет, Влас всего лишь хочет нам помочь, а я - ему. Мы с ним ради Любочки.

- Не держи меня за идиота, папа мне все объяснил. Он предупреждал, что так будет, а я не верил. Но теперь вижу, как ты на этого Воронцова смотришь, а он - на тебя. Обнимались в столовой вы тоже ради Любочки, м?

- Фил, прошу тебя...

Я беру его за плечи, но он вырывается из моих рук, подскакивает на ноги и громко чеканит:

- Я его не приму. И жить с ним не буду. Ясно? - взмахивает рукой на дверь. - Мам, выйди из комнаты, пожалуйста. Или я уйду.

Мой сын сейчас до ужаса похож… нет, не на отца. А на меня. Такой же бескомпромиссный и упрямый, когда уверен в своей правоте. Наша сила в твердом характере - в нем же и наша слабость. Мы делаем плохо самым близким и дорогим людям, порой не замечая этого.

В этом бою не будет победителей. Только жертвы. Поэтому я отступаю.

- Ладно.

Я встаю и плетусь на выход, как побитая собака. Закрываю за собой дверь, упираюсь в нее спиной и смахиваю слезы со щек.

Обстоятельства загнали меня в тупик - и я будто бьюсь головой в бетонную стену.

Голоса, доносящиеся из кухни, заставляют меня очнуться. Бесшумно крадусь на звук, чтобы не прервать разговор. Облокотившись о косяк, с легкой улыбкой смотрю, как мама подливает Власу чай.

Неужели он и ее очаровал? Дьявол во плоти.

- Что дальше? - спрашивает она, продолжая беседу.

- Хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах. В моей ситуации сложно что-то предугадать. Одно могу обещать - Марго и детей я обеспечу, они не будут ни в чем нуждаться.

- Ты так и не сказал, что за диагноз? Неужто рак? Наши какую-то вакцину разрабатывают, прорыв века.

- Нет. Мне ставят раннюю деменцию.

На мгновение повисает гробовая тишина, в которой слышно, как из старого крана капает вода в раковину.

Впервые в жизни мама растеряна, а я в каком-то ступоре. Я давно знаю о диагнозе Воронцова, ведь у меня на руках все его справки и документы, но мы никогда не обсуждали это. Если не говоришь о проблеме вслух, ее будто и не существует. Забываешься, живешь дальше. Стоит озвучить - и все. Как будто меч над головой занесли.

- Хм, ты прости, женатик, что я так жестко про дом престарелых. Я не со зла.

Влас бархатно смеется, делает глоток чая и ведет себя так, будто речь о сезонной простуде.

- Да все нормально. Вы очаровательны в своей прямолинейности, Софья Павловна.

- С другой стороны, это логично, - бубнит мать, позвякивая ложкой о фарфоровую чашку из бабушкиного сервиза.

- В смысле?

- Не бывает идеальных мужчин. У вас в хромосомах брак, игрек пустой. А ты и с мозгами, и при деньгах, и красивее обезьяны, и от моей Риточки глаз не отводишь, и чужих детей любишь… Сказка, а не мужик. Таких не бы-ва-а-а-ет! - хлопает ладонью по столу. - Я все искала подвох. И вот он, не заставил себя долго ждать…

- Да уж, подвох. Что я могу сказать? Какой есть. Примете зятя?

- Ох, зятек… Лучше бы гулял, ей-богу, - с тоской выдает она, бросая ложку.

И снова по кухне разносится приятный мужской смех.

- Мне лень. Нет времени. Я брезгливый, а ещё.… - он вдруг садится вполоборота, будто почувствовал мое присутствие, и с теплой ухмылкой добавляет: - Я однолюб.

Глава 26

Свежий морской ветер обдает лицо, треплет волосы, раздувает полы расстегнутого пальто. После обеда Любочка попросилась на море - и сейчас, отложив серьезные беседы и поставив проблемы на паузу, мы беззаботно прогуливаемся по берегу Финского залива.

Всей семьей.

Пусть фиктивной, но сердцу не запретишь биться чаще - ему хочется ненадолго поверить в чудо.

Время здесь течет иначе, жизнь замедляется, заставляя наслаждаться каждым ее мгновением. Дома я становлюсь сентиментальной. Циничная, умудренная негативным опытом, ожесточившаяся Маргарита Андреевна уступает место молодой, воодушевленной, мечтательной Рите. Присутствие Власа лишь усугубляет ситуацию. Страшно снова стать слабой, а рядом с ним я именно такой себя и чувствую. Мужская забота ломает мою броню, наращиваемую годами.

Каблуки утопают в мокром песке, я чуть не подворачиваю ногу и инстинктивно хватаюсь за Воронцова. Закашлявшись, неуверенно беру его под локоть.

- Ни в чем себе не отказывайте, Марго, - рокочет он с доброй усмешкой, накрывая мою руку своей. - Тем более, Фил сейчас слишком занят, чтобы стоять на страже материнской чести.

Я не заметила, как мы отстали от детей, которые носятся по пустому пляжу под чутким присмотром бабушки. Смеются, игриво толкаются, собирают камушки. Фил рассказывает что-то Любочке, в одной руке держа Рататуя, а другой - важно указывая на залив. Он выглядит счастливым, но стоит ему обернуться на нас с Власом, как улыбка слетает с его раскрасневшегося лица.

- Сын ненавидит меня за то, что я бросила его отца и связалась с вами.

Меня вдруг срывает в откровения. Накипело. Слишком больно, чтобы держать все в себе, а рядом с Власом боль притупляется. Он перекладывает ладонь на мою талию, по-хозяйски обнимает. Его голос звучит спокойно, размеренно, четко, будто все под контролем.

- Фил всего лишь ревнует и, как настоящий мужчина, не хочет тебя ни с кем делить. Дай ему время привыкнуть к нам. У тебя растет смышленый пацан, в глубине души он желает тебе счастья, но боится сам оказаться за бортом. Его семья разрушилась, когда вы с Давидом развелись, а новая - пугает неизвестностью. Как только он поймет, что мы с Любочкой не покушаемся на тебя и не отнимем у него мать, он успокоится.

- Времени нет, Влас. Мой бывший и свекровь активизировались. Боюсь, они перетянут его на свою сторону. Если не уже… - вздохнув, опускаю взгляд на детские следы на песке.

Рядом с большими отпечатками подошв Фила мельтешат маленькие Любочкины.

- Своих не отдаем, Марго.

Хочется верить, но…

- Фил никогда так ко мне не относился. Чувствуется их влияние и настрой.

- Разве они могут отобрать у тебя ребенка?

Воронцов с прищуром наблюдает за Филом, который в этот момент подает ладонь упавшей на песок Любочке, помогает ей подняться и, причитая, оттряхивает грязные коленки. Пока они отвлекаются, крыса спрыгивает на землю и, мелко перебирая лапками, бежит к воде. Спохватившись, оба принимаются ее ловить. По пляжу разносятся звонкие детские вопли и радостный смех.

- Закон на моей стороне. Работа у меня есть, жилье - теперь тоже. Благодаря тебе, Влас, - мягко улыбаюсь, поймав его добрый взгляд. - Как бы Давид ни старался, я не такая безнадежная мать, чтобы лишать меня родительских прав.

- Ты прекрасная мать, - шепчет он, уткнувшись носом мне в висок. От его жаркого дыхания мурашки выступают на коже, а я невольно прикрываю глаза. - Плюнь в лицо каждому, кто скажет обратное.

- Боюсь, это не лучший аргумент для суда.

Расслабившись на мгновение, я начинаю смеяться. Привлекаю внимание Фила, и он оглядывается, чтобы прострелить меня ревнивым взглядом. Насупившись, демонстративно отворачивается, а я умолкаю.

- Давид планирует добиться совместного проживания с сыном. С десяти лет ребенок имеет право высказывать свое мнение о том, с кем он хочет остаться. И суд обязан это учесть. Если буквально несколько дней назад я была уверена, что Фил выберет меня, то сейчас очень сомневаюсь.

- Из-за меня? - тихо уточняет Влас, останавливаясь. Я невольно тоже замедляю шаг и врастаю каблуками в песок.

- Он считает, что у нас роман.

- Фил очень наблюдательный.

Воронцов разворачивает меня к себе лицом, косится на детей и, убедившись, что они заняты своими делами и не смотрят на нас, порывисто припечатывает мои губы своими. Обхватывает щеки горячими ладонями, чтобы я не вырвалась. Целует настойчиво и требовательно, будто я его настоящая жена - и не имею права на отказ.

«Однолюб», - проносится в мыслях. И пульс зашкаливает.

Днем на кухне я не придала значения его пафосным словам о любви и верности. Этот хитрый лис скажет, что угодно, лишь бы добиться цели и заболтать очередную ворону с сыром, в роли которой на этот раз выступила моя мама. Влас всегда говорит красиво и убедительно, умеет находить нужные слова, чтобы манипулировать собеседником, гипнотизирует спокойным голосом и подчиняет непреложным авторитетом.

Ему хочется верить.

И сейчас… я верю.

Безвольно грею руки под его пиджаком, ласково поглаживаю вздымающуюся грудь, слыша, как под ладонями грохочет сердце. Принимаю жаркий поцелуй, казалось бы, холодного и выдержанного мужчины. Ему удается пробудить во мне юную мечтательную Риту, которую я так старательно хоронила в глубине души.

Как глупая девчонка, целуюсь на пляже с мальчишкой, пока мама не видит…

Секундочку! Мы же не одни!

- Влас-с-с, - шиплю ему в губы. Влажные, горячие, умелые. Они продолжают свой порочный танец, и я неосознанно ловлю ритм. Невозможно остановиться.

- Тш-ш-ш, Маргаритка, - шепчет он так ласково, что я не узнаю в этом поплывшем романтике вчерашнего циничного бизнесмена.

Под деловым костюмом мешка с деньгами на Феррари оказался нежный, галантный и страстный мужчина, которому не грех принадлежать полностью. Чем ближе я узнаю Воронцова, тем охотнее готова сдаться.

Но ветер приносит смех и голоса, которые мгновенно отрезвляют.

- Влас, дети!

- Цветы жизни, - усмехается он, лениво отрываясь от меня. Не выпуская меня из объятий, легким взмахом брови указывает в сторону. - У них все прекрасно, расслабься. Старшей Мегере можно доверять, она ответственная бабушка.

- Что?

Повернув голову, я вижу, как мама как бы невзначай уводит малышню на безопасное расстояние и что-то активно рассказывает им, размахивая руками, будто специально отвлекает от нас внимание. В какой-то момент она с прищуром смотрит в нашу сторону - и ее шаги становятся шире, а жестикуляция ярче.

- Мне показалось, или мама тоже на твоей стороне? - удивленно смотрю на Власа. Он целует меня в щеку. И смеется победно и снисходительно. - Как тебе это удается? О чем вы разговаривали на кухне?

- Ты знаешь, о чем, Марго. Ты же подслушивала, - бросает с шутливым укором, обнимая меня за талию. Мы дальше идем по пляжу, как семейная пара, словно ничего необычного между нами не произошло. Все так, как должно быть.

- Какого же вы обо мне мнения, Влас Эдуардович! Я всего лишь проходила мимо.

- Любопытство не порок, - иронично парирует он, наклонившись к моему виску. Чуть заметно делает вдох.

- Влас, я серьезно! - вздергиваю подбородок, случайно мазнув щекой по его щетине. - Я вошла на кухню в момент, когда ты сказал маме о диагнозе, и после этого мы вместе сели обедать. За столом она так ухаживала за тобой, будто готова была усыновить на месте. Из «нового членоносца» и «женатика» ты как по волшебству превратился в «любимого зятька». Я давно маму такой заботливой и довольной не видела. Что ты ей наговорил?

- Правду, - выдыхает мне на ухо. Доводит до мурашек. - И ничего кроме правды.

- Какую?

Вместо ответа снова целует. И как это понимать? Можно мне переводчик с московского на питерский? Иначе Воронцов сведет меня с ума и окончательно запутает.

- Сына ты не потеряешь, Марго, я тебе это гарантирую. Что-нибудь придумаем, - ободряюще нашептывает, взяв меня за плечи. - Я могу поговорить с ним…

- Нет, он тебя в штыки воспринимает!

- Это как? - хитро ухмыляется. - Как твоя мать?

- С Филом будет сложнее!

- Трудности закаляют характер и подогревают азарт, - прижимается губами к моей скуле. Краем глаза наблюдая за детьми, думает некоторое время. И серьезно выдает: - Кстати, суд же может признать Давида неблагонадежным отцом из-за его зависимости. Разве нет?

- Нужны доказательства. И меня останавливает Фил. Если он узнает, что я так поступила с его отцом, то предаст меня анафеме. Это станет точкой невозврата, - отрицательно качаю головой. Запрокинув голову, ловлю его взгляд, будто могу найти в нем решение всех своих проблем. - Я не знаю, что делать, Влас. Меня загнали в угол.

- Не расклеивайся, Марго, - мягко улыбнувшись, чмокает меня в нос.

Моя рука покоится на его плече, на безымянном пальце блестит обручальное кольцо. Я снова замужем, только теперь по-настоящему.

За мужем, как за каменной стеной.

Слишком идеально, чтобы быть реальностью. Что будет, когда я проснусь?

Главное - не влюбляться… А как?

Пиджак Власа вибрирует, и он достает телефон из нагрудного кармана. Меняется в лице, становится серым и нервно постукивает пальцем по горящему дисплею.

- Что-то срочное? Ответь, если надо.

- Звонок из прошлого.

- Бывшая жена? - закусываю губу, подавляя неуместную ревность.

- Хуже. Бывший лучший друг. Макеев, мать его, - горько ухмыляется он и сбрасывает звонок. - Семья, нам пора домой, - выкрикивает громко.

Первым реагирует Фил. Резко тормозит у воды, разворачивается к нам всем корпусом, едва не сбив Любочку. Сжимает кулаки, смотрит на Воронцова с гневом и ненавистью.

- Я сказал, что с ним не поеду! - орет на весь пляж, чеканя каждое слово.

И срывается с места, выбивая песок из-под ног.

- Фи-ил! - чуть не плачет Любочка. - Своих бр-росать низя! - неожиданно выпаливает и, мелко перебирая ножками, бежит за ним.

- Хм, теперь они банда, - напряженно вздыхает Влас, потирает переносицу пальцем и виновато косится на меня. - Ты только не нервничай, Марго.

И после этих слов меня накрывает паника.

- Фил, стой!

Сердце сжимается. Ослепленная горечью, я спешу к сыну, игнорируя увязающие в песке каблуки. Не вижу, но чувствую, что Влас рядом. Он не отстает ни на шаг, мрачно идет за мной по пятам. Его присутствие обнадеживает и в то же время тяготит. Ведь мой мальчик ополчился именно на него.

- Фи-ил! - зовем мы в унисон с малышкой.

Любочка поскальзывается, летит вперед и падает плашмя на гальку, разодрав ладошки и колени.

- А-а-а-а! - воет на весь пляж. - Ко-готки по-вала!

Мы с Власом слишком далеко, чтобы помочь ей, а мама в легком ступоре после того, как ее внуки разбежались, как тараканы, оставив ей крысу на сохранение. Ближе всех к девочке оказывается Фил, за которым она мчалась со всех ног.

- Малявка, блин, под ноги смотри, - сокрушенно выплевывает он, обернувшись на крик.

Сделав круг, неожиданно для всех нас и, наверное, для самого себя… Фил возвращается к ней. Подает плачущей малышке руку, поднимает ее с земли, заботливо стряхивает песок с одежды и ворчит при этом, как старый дед, но слов не разобрать из-за шума моря.

Опомнившись, к детям подходит мама, берет Любочку на руки, а Филу что-то пылко, торопливо объясняет. Он хмурится, но молчит и внимает каждому ее слову, оставаясь на месте. Когда мы с Власом подходим, то слышим лишь его разочарованный всхлип:

- И ты за него, ба? Офигеть! Почему вы все так его любите? А я….

Не закончив фразу, сын хватает бедного замерзшего Рататуя, запихивает его под куртку и снова собирается сбежать. Я импульсивно хватаю его за плечо, однако он выкручивается и скидывает с себя мою руку с таким отвращением, будто ему стали противны материнские прикосновения. Я сжимаю ладонь в кулак, проглатывая горький ком в горле.

- Фил, ты куда? - голос сипнет.

- В машину! - фыркает он, вытирая нос рукавом. - Что, я теперь отчитываться должен о своих передвижениях?

- Оставь его, Марго, - вкрадчиво произносит Воронцов за спиной. - Пусть идет. Остынет по пути.

Это становится последней каплей в переполненной чаше моего терпения, и я срываю злость на человеке, который не заслуживает такого отношения.

- Влас Эдуардович, давайте вы не будете диктовать мне, как обращаться с собственным сыном! Не вмешивайтесь, когда вас не просят, - выпаливаю на эмоциях. Надменно и стервозно. Самой тошно от своего тона.

Споткнувшись о его потухший, полный сочувствия взгляд я понимаю, какую ошибку совершила. Но уже поздно. Влас напряженно сводит брови к переносице, хмурит лоб, а на его скулах играют желваки.

Боже, лучше бы он наорал на меня в ответ или отвесил пощечину. Но он спокойно отдает мне ключи от машины, а сам как ни в чем не бывало забирает Любочку и вежливо прощается с тёщей, будто ничего страшного не произошло - обычные семейные неурядицы. Моя мать обнимает его, как родного сына, и я на секунду разделяю ревность Фила.

«Береги их», - читаю по ее губам. От шока забываю, как дышать.

Влас сдержанно кивает, чем удивляет меня ещё сильнее. Зачем ему лишние проблемы? Но уточнить не решаюсь. Я в принципе боюсь заговорить с ним после того, как психанула.

Мы молчим на протяжении всего пути к машине, лишь Любочка шмыгает носиком, прячась в бережных папиных объятиях. Как только Влас устраивает ее в автокресле и захлопывает дверцу, я рискую коснуться его руки.

- Прости, я была не права.… - виновато лепечу, ищу с ним зрительный контакт. Взгляд он отводит, но пальцы наши сплетает.

- Мы все на нервах, Марго, - роняет бесстрастно. - Садись в машину. Мы и так задержались. Хотелось бы добраться домой до темноты.

Холодно и устало поцеловав меня в щеку, занимает водительское место. Косится на Фила, который скукожился на заднем сиденье, уткнувшись лбом в стекло.

- Пристегнись, - просит тихо, но строго.

- Я объявляю вам бойкот, пока вы сами меня не выгоните к отцу, - с вызовом рявкает сын.

- Долго ждать придется, - парирует Воронцов, наблюдая через зеркало заднего вида, как он всё-таки щелкает ремнем безопасности.

- Я упорный.

- Я терпеливый.

- Кто такой «бойкот»? - разрывает их перепалку Любочка и невинно хлопает ресничками.

Влас мягко улыбается, заводит двигатель, а у меня единственное желание - спрятаться дома под одеялом и разреветься в подушку. Никогда я ещё не чувствовала себя такой беспомощной и растерянной, как сегодня. Кажется, что выхода нет, но автомобиль набирает скорость, на всех парах везет нас в новую квартиру. И в другую жизнь.

Глава 27

Вечер...

Маргарита

После душа я не могу найти свой халат, хотя точно помню, что оставляла его на вешалке в общей ванной. Чтобы не дефилировать по чужой квартире голышом, приходится позаимствовать его у Власа. Распаренная, я кутаюсь в темно-синюю махру, утопаю в ней, вдыхая терпкий мужской аромат.

На миг прикрываю глаза, перекидываю влажные волосы на одно плечо, чувствуя, как на губах играет блаженная улыбка. И тут же мысленно встряхиваю себя.

Подавив неуместные чувства, я на носочках крадусь в гостиную. Квартира у Воронцова просторная, двухуровневая - здесь и заблудиться немудрено, особенно в темноте и с непривычки. Дети спят наверху, моя комната тоже на мансарде, рядом с ними. Влас остался на первом этаже, чтобы не стеснять и не смущать нас, особенно Фила, который нахамил ему перед сном и забаррикадировался в спальне. Атмосфера по-прежнему напряженная, но я немного успокоилась, потому что сын дома. Пусть психует под присмотром.

На кухне горит свет, значит, Влас ещё не отправился спать. Мне лучше подняться к себе, но ноги упрямо несут меня в неправильном направлении. Лечу, как мотылек на огонь, рискуя сгореть. В глубине души я даже хочу этого, хоть и боюсь себе признаться.

- Не спится? - произношу шепотом, останавливаясь в проеме двери.

Влас нехотя отрывается от планшета, проходится по мне быстрым, непроницаемым взглядом - и возвращается к дисплею. Я делаю шаг к столу и застываю как вкопанная, замечая, как он в пару легких нажатий сворачивает проект какого-то отеля. Неугомонный мужчина - он и в Питере себе дело нашел.

- Это что-то важное, о чем мне знать не следует? - выпаливаю вслух свои подозрения, попятившись к выходу. - Что ж, тогда прошу прощения.

- Нет, это что-то неважное, чем тебе не стоит забивать свою очаровательную головку. Рабочие моменты.

Воронцов снимает очки, устало массирует переносицу. Выглядит он помятым, разбитым, вызывает сочувствие и желание поддержать его. В то же время его снисходительный тон меня слегка раздражает. Разве может один человек пробуждать такие противоречивые эмоции?

- Влас Эдуардович, от ваших слов повеяло сексизмом, - ехидно протягиваю, поморщив нос.

- Ничего подобного, Маргарита Андреевна, - с улыбкой поддерживает нашу невинную словесную игру. - Вы часто путаете обыкновенную заботу о женщине с мизогинией.

Улыбнувшись в ответ, отодвигаю стул и сажусь напротив Власа. Всматриваюсь в его серое, нездоровое лицо, кончиками пальцев дотрагиваюсь до мощной, испещренной жилами мужской руки, лежащей на планшете, провожу по напряженным костяшкам, которые едва ощутимо подрагивают от моих прикосновений.

- Судя по твоему состоянию, тебе самому забота не помешает. Все нормально?

Неопределенно качает головой.

- Контролируемый хаос.

- Да у меня вся жизнь такая, Влас, - расслабленно смеюсь и закашливаюсь, поймав на себе его теплый, прищуренный взгляд. Отдергиваю ладонь, поднимаюсь. - Хочешь чай?

- Иди спать, Марго, - сипло вздыхает он. - От греха подальше.

Встает следом за мной, отходит к окну и, засунув руки в карманы домашних штанов, смотрит в хмурое ночное небо, затянутое тучами так, что звезд не видно. Напряженные мышцы бугрятся под серой футболкой, плечи поднимаются и опускаются в такт тяжелому дыханию. Я приближаюсь к Власу со спины, слегка касаюсь предплечья. Почему-то не хочется оставлять его одного в таком подавленном настроении.

- Переживаешь из-за звонка бывшего друга? Что он хотел?

- Думаешь, я ему перезванивал? - Влас оглядывается. - Макеев добивается, чтобы я прекратил суды против него, но этого не будет. Свои угрозы пусть в задницу засунет. Мало того что он меня предал, с женой моей спал, так ещё и дочь решил поиметь.

- Что? - испуганно ахаю, импульсивно вцепившись в его локоть. - Как?

- Тьфу ты, Марго! Фигурально, - зло сплевывает. - Кинуть на наследство, лишить ее моих же денег и выгнать на улицу, когда я стану недееспособным, - разрывает наш зрительный контакт, снова отворачивается к окну. - Мы были бизнес-партнерами, дружили семьями, наши дети росли вместе. Когда я узнал о диагнозе, то первым делом задумался о будущем дочери. Я считал ее неприспособленной к жизни, не готовой перенять бизнес, маленькой, несмотря на девятнадцать лет. В общем, сильно недооценивал.

- Гиперопека - это в твоем стиле, - хмыкаю, поглаживая его по плечу.

- Знаю, но у нее, кроме меня, больше никого не было на тот момент, а для меня она была и остается всем миром. Я не мог допустить, чтобы ее жизнь стала хуже. Единственный, кому я доверял, - это Макеев. И мы запланировали договорный брак Таи с его сыном. Это было ещё до того, как я узнал, что из себя представляет эта семья. Мне срочно надо было позаботиться о дочери, оставить ее в надежных руках, но я ошибся.

- Не ошибается тот, кто ничего не делает, Влас, и кому плевать! А ты считал, что поступаешь как лучше, - пылко убеждаю его, взяв под руку и прильнув к нему. - Но, насколько я поняла, Таисия замужем за другим человеком?

- О да-а-а, - неожиданно начинает смеяться, запрокинув голову. - Салтыков - молодой, но наглый мелкий бизнесмен, проект которого я как раз планировал финансировать. Он явился на свадьбу и… похитил мою дочь! На глазах у всех взвалил ее на плечо, утащил из ресторана и увез в тайгу на снегоходе.

- Представляю, как ты разозлился.

- Да я убить его был готов! - в сердцах хлопает ладонью по подоконнику, но не прекращает улыбаться. - Выскочка магаданский. Но Тая заладила: «Люблю - не могу». Пришлось подчиниться, потому что я не привык ей отказывать. Оказалось, не зря. Именно Салтыков раскрыл аферу Макеевых, которые подделали брачный контракт и обставили все так, чтобы после свадьбы оставить Таю ни с чем. Если бы не наглец Ярослав, моя дочь сейчас была бы не хозяйкой отеля стеклянных иглу и довольной будущей мамочкой, а беспризорницей в подворотне.

- Благими намерениями… - роняю с укором.

- Тш-ш-ш, Марго, ты как жена должна быть на моей стороне, - иронично грозит пальцем. - Мне хватает издевок Яра, который не упускает случая припомнить мне мой промах.

Я разворачиваюсь к нему лицом, приседаю на подоконник и, хитро улыбнувшись, игриво наклоняю голову.

- Мне кажется, ты лукавишь, Влас. Тебе же на самом деле нравится твой зять?

- У нас с ним политика ненападения. Пока он не обижает мою дочь, я не трогаю его.

- И все?

- Ты как детектор лжи, - ухмыляется он, укладывая ладони на мою талию. Как бы невзначай прижимается ко мне, впечатывая меня спиной в стекло. - Признаю, Яр - неплохой парень, а главное, любит мою дочь. Это видно. Отчасти я рад, что все произошло именно так и они встретились.

- В итоге, ты все сделал правильно, пусть и через одно место, - проглатываю улыбку.

- Умеешь ты поддержать,

- Исполняю супружеский долг, как могу.

Его взгляд внезапно темнеет, становится опаснее и пронзительнее, крепкие ладони сжимаются на моей талии. Я неотрывно смотрю на него, такого уютного и домашнего, и медленно влюбляюсь. Почему-то именно сейчас. В реальном времени. На кухне питерской квартиры. После безумно тяжелого и напряженного дня. Я ищу отдых и умиротворение в его сильных, но ласковых руках.

Хочу забыться.

- Так, ладно, Марго, - он резко отстраняется от меня, делая шаг назад. - Отбой. Спокойной ночи.

Я соскакиваю с подоконника, теряю точку опоры и замерзаю без мужского тепла. Меня бросает то в жар, то в холод. Но, похоже, лихорадка не только у меня...

- Влас, ты злишься? - заглядываю в его глаза, а они горят синим пламенем. - Я что-то сделала не так? Или сказала? Глупые шутки! Извини, если…

Осекаюсь на полуслове, потому что Влас вдруг запечатывает мой рот поцелуем. Налетает как вихрь, сгребает меня в охапку и обжигающими губами сметает все сомнения. Пока я плавлюсь в его объятиях, он жадно пожирает меня.

- Ты понимаешь, как соблазнительно выглядишь в моем халате? - надрывно нашептывает в перерывах между жалящими поцелуями. Дышит часто, судорожно и припадает к моим губам, как астматик к ингалятору. - Сейчас ты даже пахнешь мной, как будто уже мне принадлежишь.

- Влас-с.

Пояс развязывается и слетает на пол. Жаркая мужская ладонь забирается между полами халата, под которым совсем ничего нет, и блуждает по покрытой мурашками коже, оставляя ожоги. Поднимается к груди - и меня парализует.

- Все банально, Марго, я хочу тебя, - тихо, с грудным хрипом рокочет Влас мне на ухо. Его голос звучит так интимно, что я мгновенно воспламеняюсь. - Если не планируешь соглашаться, не провоци-ир-руй. Я не железный.

Последнюю фразу он жарко выдыхает мне в шею, после чего собирает мурашки языком. С тихим причмокиванием втягивает губами кожу, под которой сонная артерия бьется в экстазе, и спускается поцелуями к выпирающим ключицам. Не останавливаясь, припадает к ложбинке груди. Я запрокидываю голову, бесстыдно открываясь для его поцелуев, и вцепляюсь руками в подоконник - мою единственную точку опоры.

- Черт с тобой, Влас, - фыркаю обреченно, разозлившись на собственную слабость. Мужские руки по-хозяйски ласкают мое тело под халатом, а у меня нет силы воли прекратить это безумие.

- Что? - он удивленно поднимает взгляд, оторвавшись от моей груди, которая меня возненавидит за это. Против меня выступает мой же организм, и это полный крах.

Кто я такая, чтобы бороться? В конце концов, у меня год не было мужчины. Даже больше - в браке меня не особо баловали вниманием. Игры для мужа всегда были на первом месте.

Послав все к черту, я порывисто обнимаю немного опешившего Власа за шею, отключаю мозги - и сама целую его. Жадно и страстно, окончательно отпуская себя. Слегка замешкавшись, он то ли усмехается довольно, то ли покашливает, но отвечает мне. Поцелуй углубляется, ласки становятся откровеннее. Я вздрагиваю от неожиданности, когда его теплая ладонь неожиданно ныряет вниз и проходится по внутренней стороне бедра.

Безвольная Рита мысленно благодарит Маргариту Андреевну за то, что мы не надели белья, а пришли к нашему мужу прямиком из душа. Лишняя преграда оставила бы время на раздумья, которые неизвестно, к чему бы нас привели. А так мы открыты для любых экспериментов.

- Пообещай, что я не пожалею об этом, - приглушенно постанываю, остро чувствуя каждое прикосновение его пальцев. Там, куда бы приличная женщина их не впустила. Но сегодня я позволяю себе побыть неприличной.

- Я не настолько плох в постели, - отшучивается он, не прекращая разжигать во мне костер.

И как будто доказывает мне это в реальном времени. Демоверсия оказывается такой яркой, что не терпится перейти к оригиналу. В сознании ни одной приличной мысли, а лишь откровенные фантазии с участием… мужа. И одну из них он претворяет в жизнь прямо сейчас.

- Я не…. - мямлю невнятно, теряя нить. Впрочем, какая разница, если язык отнимается и в данный момент может говорить ему только «да» и «ещё».

Он мой муж. От этой мысли я расслабленно улыбаюсь, будто выиграла в лотерею.

- Я не обижу, Маргаритка.

Его низкий, хриплый шепот в совокупности с умелыми ласками и голодными поцелуями окончательно сводят меня с ума. Я пропускаю через себя первую волну. Потом ещё одну. Впиваюсь руками в его плечи, чтобы не упасть, выпускаю ноготки, сминаю ткань футболки, царапаюсь.

Уверена, совсем скоро мне будет стыдно за это, но пока что… я не хочу ни о чем думать.

- Влас-с, - шиплю, блаженно прикрыв глаза.

Он затыкает мне рот очередным поцелуем, чтобы съесть мои стоны. И я улетаю, грациозно прогнувшись в пояснице.

Обнимаю Власа крепче, потому отпускать такого мужчину - смертный грех.

- Идем в спальню? - вкрадчиво шепчет он, прижимаясь своим взмокшим лбом к моему.

Надеюсь, это вопрос риторический…

- Пап-па? - доносится из гостиной сонный голосок, и я понимаю, что мы даже дверь не закрыли, а свет на кухне как маяк. - Мам-м-ма Рита?

На секунду меня парализует от паники, но я успеваю поймать последнюю слабую волну и запахнуть халат. Сознание плывет, ноги дрожат и не слушаются, тело обмякает, опускаясь задом на подоконник. Влас выглядит не лучше, напоминает перезаряженный аккумулятор, который вот-вот взорвется, однако по привычке берет себя в руки. Я начинаю сомневаться, что он человек.

- Мы на кухне, Любочка, - выкрикивает вверх, не сводя с меня помутневших глаз. И даже голос не дрогнет! - Что случилось?

- Я пить хочу, - малышка появляется на пороге, когда мы отстраняемся друг от друга. - А вы куш-ш-шать пришли? Голодные-е-е? - тянет сочувственно.

Знала бы ты, как близка к истине.

- Мы на диете, - ворчит Влас. Наливает воды из фильтра, протягивает стакан Любочке. Чмокнув ее в макушку, как бы невзначай бросает: - Ты мне маму Риту верни потом, ладно?

Девчушка послушно кивает, не понимая, о чем речь. Я багровею от распирающих меня чувств, прячась в необъятном мужском халате.

- Я попила, - сообщает Люба, поставив стакан на стол, и берет меня за руку. - Идем! Ты уложишь меня, а потом папу. Хор-рошо? - наивно хлопает ресницами.

- Отличный план, - соглашается коварный соблазнитель. - Я буду ждать.

Подмигнув мне, он уходит в свою комнату, специально не запирая дверь.

Я

Глава 28

Любочка засыпает мгновенно, как только белобрысая головушка касается подушки. Я продолжаю держать ее за ручку, сидя на краю постели, всматриваюсь в полумрак и никак не могу договориться с собой. Мозг включается не вовремя, находит тысячу причин не связываться с фиктивным мужем, чтобы потом не разгребать последствия. И вроде бы, все логично, но тахикардия не даст мне уснуть этой ночью. Тело до сих пор горит, помнит жар мужских ладоней, мысли то и дело уносятся в спальню на первом этаже, где меня ждут. Остыть не получается, так что во мне просыпается злая неудовлетворенная Мегера.

Я накрываю Любочку одеяльцем, подкладываю под бочок плюшевого зайца, которого она обнимает вместо моей руки. Ласково пройдясь пальцами по ее светлым шелковистым волосам, мягко улыбаюсь.

О такой дочке я мечтала - маленькой голубоглазой принцессе. Как только увидела ее, сразу полюбила и задумалась о том, чтобы забрать из детдома. Но тогда я не подозревала, что к ней прилагается самоуверенный, горячий отец.

Черт! Зачем я опять о нем вспомнила?

Чувствую себя как на раскаленной сковороде, и сама же подливаю масла в огонь.

Я выхожу в коридор, чтобы немного развеяться и успокоиться. Останавливаюсь у комнаты Фила. За дверью тихо. Я хотела бы заглянуть к сыну, поцеловать его в щеку, но он заперся изнутри. Устроил нам бойкот. Фил не одобрил бы то, что происходит между мной и Власом. Ему не следует об этом знать, а мне… лучше остановиться.

Но я брожу по мансарде как неприкаянная. Кентервильское привидение с бешенством матки.

Нельзя же так, Марго! Куда подевались честь, гордость… скверный характер, в конце концов! Все пало под гнетом Воронцовского очарования.

Внизу темно. Наверное, Влас не дождался меня и уже спит. От этой мысли ещё сильнее хочется к нему. Растолкать и заставить выполнить обещание. Я превращаюсь в озабоченного лунатика.

Не замечаю, как всё-таки оказываюсь у его двери. А дальше что?

Я должна постучаться? И вежливо попросить: «Дражайший супруг, не соизволите ли вы продолжить»?

Представиться коллектором и потребовать супружеский долг? С процентами...

Или наброситься на него в воплем: «Возьмите меня, Влас Эдуардович, полностью»?

- Какая идиотская ситуация, - нервно выдыхаю себе под нос и, закрыв глаза, упираюсь лбом в дверь.

Моя ладонь сама ложится на ручку, слегка надавливает. Я слышу слабый скрип - и замираю, как воровка-домушница.

«Я у дверей стою твоих.

Граф Воронцов, открой».

- Какая из тебя Мата Хари, дура безвольная? - ругаю сама себя.

Убираю руку, прокручиваюсь на босых пятках, чтобы вернуться к себе и не позориться, но дверь за спиной распахивается.

- Марго, Марго… - летит с укором.

Влас ловит меня за талию и одним рывком затаскивает в свое логово. Резко разворачивает к себе лицом, впечатывает спиной в дверь и порывисто, жадно целует, чтобы не сбежала. Одной рукой развязывая мой халат, второй - защелкивает замок.

Предусмотрительно. И дети не ворвутся, и мне пути отступления отрезал.

Я сдаюсь без боя, откликаюсь на его ласки и объятия, порхаю пальцами по голому, влажному торсу. Влас успел принять душ - и сейчас на нем лишь полотенце, которое красноречиво трется о мое бедро.

- Привет, соседка. За солью зашла? - иронично усмехается он, впиваясь губами в жилку на шее, как голодный вампир, вышедший из спячки.

Накаленная атмосфера, которую я сама же создала вокруг себя лишними мыслями, мгновенно разряжается. И мне вдруг так легко становится рядом с мужем. Как будто тугой комок, который я усердно в себе накручивала, разрубили одним махом.

- Нет. Все гораздо банальнее. Я пришла за супружеским долгом, - чуть слышно признаюсь, кусая губы. - Я тоже хочу тебя, Влас.

Как бы невзначай я дергаю дрожащими пальцами край полотенца, и оно слетает с мощных, твердых бедер. Теперь главное - не смотреть вниз. Но непослушный взгляд скользит по мужскому телу, оценивая перспективы. Большие, заманчивые и многообещающие, стоит признать.

- Отказать такой шикарной женщине - преступление, а я законопослушный гражданин, - хрипло нашептывает Влас, спуская с моих плеч халат и покрывая кожу поцелуями. Мягкая махра бесшумно ложится мне под ноги.

Теперь мы на равных. В романтичном полумраке открыты друг с другу и своим порочными фантазиям, которые становятся реальностью.

Назад пути нет, и я делаю шаг вперед, прижимаясь к разгоряченному Власу вплотную и обвивая руками крепкую шею. Он берет меня под ягодицы, отрывает от пола, заставив обхватить бедрами его талию, и несет на кровать. Без прелюдий консумирует брак, будто спешит сделать меня своей, пока никто нам не помешал, в том числе и я сама.

Мы слишком возбуждены и заведены, чтобы сдерживаться. Все, что копилось в нас на протяжении долгих дней, этой ночью выплескивается наружу и взрывается фейерверками. Мы быстро достигаем пика. Почти одновременно. Вместе. Я со стонами выдыхаю его имя, он говорит мне ласковые слова, зовет Маргариткой.

- Нежная моя, красивая, отзывчивая. Жена, - рокочет на ухо, осыпая поцелуями, а я мурлычу, как кошка, и льну к нему всем телом. - Моя жена, - повторяет, как заведенный.

Второй раз происходит практически сразу же, но тянется медленно, трепетно, вкусно. Мне кажется, я смертельно устала, но Власу удается снова разжечь во мне огонь. Утолив голод, теперь он растягивает удовольствие, пробует меня, изучает. И не собирается выпускать из ненасытных лап.

Мой голос срывается, адреналин зашкаливает. Я не выдерживаю Воронцовского напора, а у него будто второе дыхание открывается. Нет, он точно не человек!

Я теряю счет времени. Концентрируюсь на ярких, острых ощущениях.

Московский бог, как же хорошо! Только за это в него можно влюбиться без памяти. И кажется, я уже....

Обессиленные, мы падаем на смятые, влажные простыни, зарываемся в объятия друг друга.

- Останься, я не храплю, - просит Влас. Несмотря на шутливый тон, в нем сквозит страх одиночества. Я тоже этого боюсь. И стараюсь не думать о нашем будущем.

Мне давно не было так комфортно с мужчиной. А может быть, никогда.

Уютно расположившись на его широкой груди, я слушаю сбивчивое дыхание и ритм сердца. Он запускает пальцы в мои волосы, гладит меня, перебирает пряди, целует в макушку. Тоска подкатывает к горлу, потому что я знаю, что не останусь до утра. Наши дети не должны ничего заподозрить. Особенно Фил.

С трудом дожидаюсь, когда Влас мирно уснет, целую его в щеку и выскальзываю из жарких объятий. Замерзаю, однако в душе

Глава 29

На следующее утро

Влас

Я просыпаюсь в пустой постели, провожу рукой по холодной подушке, заранее зная, что никого не найду рядом с собой. Вдыхаю дурманящий женский запах, оставшийся на простынях, сгребаю смятый нашими телами хлопок в кулак. Сквозь приоткрытые шторы в глаза светит слабый луч ленивого питерского солнца, скачет зайчиком по лицу, будто издевается.

- Эх, Марго, - выдыхаю в идиотский потолок с лепниной и, прищурившись, растекаюсь в улыбке.

Предсказуемо. Я бы удивился, если бы она осталась, наплевав на чувства сына.

Моя Мегера верна себе и своим принципам, даже если залюблена до смерти. Ее невозможно приручить, подчинить, перепрошить - только ждать, пока сама соизволит прийти. И добиваться изо дня в день, каждый раз как первый. Я терпелив, но время и здоровье не на моей стороне.

Жаль, что мы не встретились раньше…

- Встрял ты, Воронцов, по самые яйца, - обреченно смеюсь сам с собой, как сумасшедший. - Даже глубже. В омут с головой ушел. А ведь ясное сознание сейчас остро необходимо. Точнее, его остатки.

Нехотя тянусь к тумбочке за гребаными таблетками, закидываю горсть в рот и с трудом заглатываю, не запивая. Дальше в душ, на автопилоте одеться, собраться - и делать вид, что все под контролем.

Ночь с Марго выбила меня из колеи, расслабила и позволила почувствовать себя живым, настоящим. Утро как похмелье. Но мысль о том, что в квартире я больше не один, придает сил.

В гостиной разбросаны мягкие игрушки и куклы Любочки, из кухни доносятся тихие голоса девочек, приятно пахнет блинчиками и ванилью. По мансарде бродит полусонный мальчишка, вышедший из берлоги на ароматы еды, но не решается спуститься.

- Доброе утро, Фил, - улыбаюсь ему, взмахнув рукой. - Как спалось на новом месте?

- Фигово, - ворчит он, нервно хлопнув руками по перилам. - Домой хочу.

- Ты дома.

В знак протеста пацан скрывается в комнате, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Упертый, как я. Не понимает, что он уже часть семьи, и мы будем бороться за него до последнего. Причем с ним самим и его подростковыми тараканами.

- А ты что здесь делаешь? - опускаю взгляд на путающегося под ногами пушистого грызуна. - Променял хозяина на вкусные запахи?

Наклонившись, я беру его в руки. После пауков зятя Рататуй кажется чудом природы, не зря я уговорил Марго оставить его. Фил в восторге, девочки почти привыкли и уже не так громко вопят, когда видят крысу в кровати или ванной. Вот у нас и обосновался домашний питомец.

- Я Рата забыл. Отдадите мне? - робко доносится сверху.

- Разумеется, - отзываюсь по-доброму, запрокинув голову. Встретившись взглядами с Филом, хитро ухмыляюсь. - Забирай.

Но с места не двигаюсь. Лениво почесываю крысу по холке, позволяю ей обнюхать себя и даже цапнуть зубами ремень наручных часов, а сам тем временем украдкой наблюдаю за упрямым мальчишкой, который мнется на ступеньках.

С ума сойти, как же он похож на мать! Тот же твердый, несгибаемый характер, тот же матерный взгляд, те же черты лица. Наверное, поэтому мне проще привязываться к мелкому хулигану с глазами Мегеры. Приятнее видеть в нем продолжение любимой женщины, чем след опоссума, что зовется его отцом.

Не выдержав, Фил наконец-то спускается ко мне, насупившись, смотрит на меня исподлобья, молча протягивает руки, и в этот момент я отступаю назад и сажусь на диван. Вальяжно развалившись, оставляю Рататуя у себя на коленях. Покосившись на опешившего пацана, красноречиво похлопываю ладонью по кожаной обивке в пригласительном жесте.

- Ревнуешь ко мне свою маму? - задаю ему вопрос в лоб, пользуясь эффектом неожиданности.

- Я просто не хочу, чтобы она была с тобой. У мамы есть папа, - гневно сопит он, усевшись рядом. Порывается за своим грызуном, но я не отдаю его, временно взяв в заложники. - Они могут помириться, если ты не будешь мешать.

- Это отец тебе сказал? Хм, можешь не отвечать, - хмыкаю, проводя пальцем по носу Рата, а он шевелит кучерявыми усами. - Что если мама не простит его? Она обречена на одиночество?

- У нее всегда буду я, - важно отрезает Фил.

- В принципе, я так и думал, - откидываюсь на спинку дивана. - Знаешь, моя старшая дочка, Таисия, в твоем возрасте была такой же ревнивой, не принимала никого, кроме матери, которая предала и меня, и ее. Я не объяснял, почему мы разошлись, посчитал дочку маленькой и глупой, зато этим воспользовались плохие люди, которые внушили ей, что я тиран. Сейчас похожее пытаются провернуть с тобой, настраивая против мамы…

- Пфф, не получится, я все равно ее люблю.

- Я знаю, поэтому и разговариваю с тобой по-взрослому. Я не каждому рассказываю о своей жизни.

- Ты больше не женился? - любопытно уточняет малой.

Усмехаюсь, качаю головой.

- Нет. После развода в нашем доме не было ни одной женщины. Весь мой мир сосредоточился в дочке. Я душил ее опекой, контролировал каждый шаг, принимал за нее решения, вплоть до выбора жениха.

- Кринж, конечно.

- Ты так же поступаешь с матерью, Фил, - делаю ремарку и, пока он думает, невозмутимо продолжаю: - Тая выросла, влюбилась и впервые в жизни вырвалась из-под моего диктата. Я вовремя понял, что был не прав, и отпустил ее. Она вышла замуж, забеременела, живет в другом городе с мужем, а я в итоге остался один.

Фил ерзает на диване, оборачивается, задумчиво смотрит в направлении кухни. Невольно следую его примеру. Хочется объявить перемирие и пойти позавтракать. Надеюсь, ему тоже… Мы слышим смех Марго и тонкий детский писк: «Ой, вар-ренье пр-ролила на юбочку». Одновременно улыбаемся, но, схлестнувшись взглядами, снова принимаем серьезный вид.

- Ну-у, ты малявку Любку из детдома забрал, - тянет он, будто торгуется. - У тебя есть шанс создать семью.

- Я это и пытаюсь сделать, однако мне повезло влюбиться в твою мать.

- Рад за тебя, но не от всей души, - недовольно отрезает, подскакивая с места. Вспыхивает, как кусок ваты от искры. - Ищите с мелкой себе другую маму. Эта занята.

- Кроме Марго, мне никто не нужен, - честно выдыхаю, возвращая ему крысу. Встаю, оттряхивая штаны от мелкой

- Эмм, ты как Брюс Уиллис? - неожиданно спрашивает Фил.

- Кхм, что? - закашливаюсь, переваривая его слова, а затем срываюсь в смех. - Примерно. А ты умеешь приободрить.

- Мама говорит, что в любой ситуации надо искать положительные моменты.

- Она у тебя замечательная, - мягко произношу. - Позволь ей быть счастливой.

- Значит, я вам тупо мешаю?

- Я этого не говорил.… Фил!

Он отмахивается, зло топает ногой и, схватив грызуна, взметается вверх по лестнице. Все, что мне остается, - проводить его тоскливым взглядом. Беседы с подростком как бег по минному полю. Один неверный шаг - и тебя разнесло по ветру.

- Доброе утро, вашу мать…

Вздохнув, я плетусь с повинной к Марго, чтобы она меня добила.

Милая семейная картина, представшая перед глазами, мгновенно погружает меня в дзен, как гипнотический маятник. На высоком стуле, болтая ножками в воздухе, сидит Любочка и уплетает блины с малиновым вареньем. Завидев меня, она пытается что-то мне сказать с набитым ртом, роняет крошки на стол, смущенно прикрывается ладошками.

- П-па-п, - плюется невнятно.

Подмигнув ей, я заговорщически прикладываю палец к губам, киваю на стоящую спиной Марго и жестом прошу не выдавать меня раньше времени.

- М-м-м-м, - жует малышка дальше и облизывает пальцы, прикрывая глаза от удовольствия.

- Когда я ем, я глух и нем, - поучительно произносит моя сбежавшая из постели жена, не отрываясь от плиты. Варит кофе в турке, и тонкий аромат зерен распространяется по всей кухне.

Иду на запах, но не арабики, а моей женщины. Она очаровательна даже в этих чопорных серых брюках и наглухо закрытой блузке. Приближаюсь к ней сзади, обнимаю за талию и целую в шею, прежде чем она меня огреет чем-нибудь тяжелым.

- Влас-с, - укоризненно шипит Марго, озираясь по сторонам, как преступница, пока я губами собираю мурашки с ее бархатной кожи.

- Тш-ш-ш, твой телохранитель наверху. Обиделся на меня…

Она прокручивается в моих руках, упирается бедрами в столешницу и недовольно скрещивает руки на груди, закрываясь от меня. Включает начальницу отдела опеки, хотя до начала ее рабочего дня ещё больше часа. Нахмурив брови, она посылает мне трехэтажные маты прищуренным взглядом.

- За что?

- Неудачно пообщались, но я хотел как лучше, - ворчу, пожав плечами.

Вопреки худшим ожиданиям, Марго вдруг мягко улыбается и обхватывает мои щеки ладонями. С нежностью смотрит в глаза, льнет ко мне вплотную и ведет кончиком своего носа по моему.

- Я вижу, как ты стараешься, Влас, и очень тебе благодарна. За все, - порывисто шепчет мне в губы.

Все, на что я сейчас способен, - ловить ее сбивчивое дыхание и вспоминать, как она стонала ночью мое имя. Признаться, это дезориентирует. Поэтому я не сразу чую подвох в преувеличенно вежливом тоне. Было гораздо проще, когда Марго фырчала, брыкалась и спорила. Держала в тонусе, а сейчас я расслабился.

- Но? - выгибаю бровь.

- Давай без самодеятельности, - импульсивно отклоняется она к плите, и я придерживаю ее за поясницу, оберегая от горячей конфорки. - Иначе мы разведемся раньше, чем оформим опеку над Любочкой.

- Угрожаешь?

- Это произойдет по твоей инициативе, - лепечет с сожалением. - Даже такой кремень, как ты, рано или поздно потеряет терпение. Фил не твой ребенок, и закономерно, что…

Устав от нотаций, я перебиваю ее поцелуем. Вновь уношусь мыслями в нашу ночь. Глубже вторгаюсь в сладкий, вкусный рот, терзаю мягкие губы, припухшие после нашей близости, дурею, как пацан неопытный.

Проклятие! Я надеялся, что станет легче после того, как я дорвусь до тела и наконец получу желаемое, но черта с два! Все только усложнилось. Я теперь ни о чем другом думать не могу. И сохранять самообладание, как прежде, рядом с Марго стало нереально.

Отрываюсь нехотя, с трудом фокусирую на ней поплывший взгляд, восстанавливаю зрительный контакт, чтобы казаться серьезнее и убедительнее, когда выдержка сыплется, как домино, и ни хрена не под контролем.

Скорее, под каблуком.

Цок-цок… Теперь в моей голове. И в сердце.

- Я никогда не беру на себя больше, чем могу вынести. Прекрати накручивать себя, Марго, развод ты при любом раскладе не получишь. Разве что после того, как сдашь меня в дом престарелых, - шучу по-черному.

Вздрагивает. Часто моргает, широко распахивая глаза. Будто испугалась не на шутку.

- Влас!

- Пока я в здравом уме, ты моя, Марго, - продолжаю безапелляционно. - А значит, и сын мой, - усмехаюсь. - С твой легкой руки я стал многодетным батей.

Она слушает внимательно. Учится мне верить, подавляя свою внутреннюю скептическую Мегеру, и это очень трогательно. Я фиксирую рукой ее затылок и, нагло воспользовавшись моментом, впиваюсь в приоткрытые губы поцелуем. Доказываю, что настроен решительно и отступать не собираюсь.

У меня нет времени на метания. Есть только здесь и сейчас. И я хочу провести этот короткий период с ней.

Старик Воронцов становится сентиментальным. Даже жаль будет отдавать эти воспоминания деменции.

Я ослабляю строгий пучок на ее голове, сгребаю шелковистые волосы в кулак, трепетно и бережно прижимаю к себе Марго, будто с ее помощью смогу отменить приговор. На секунду даю трещину. Позволяю себе расслабиться.

Она мой якорь.

На плите закипает кофе. Выливается. Шипит.

Нам плевать. Целуемся, как новобрачные. И пусть весь мир…. летит к чертям.

- Бодр-рое утр-ро, Фил, - радостно пищит Любочка. - Хочешь бинчик? Вку-усно!

Не сразу понимаю, почему Марго кусается, толкает меня и в панике выбирается из моих объятий. Дрожащими руками она собирает распущенные волосы в хвост, а я, как контуженный, заторможено поворачиваюсь в сторону входа. Вижу пацана в дверном проеме, на автопилоте добродушно улыбаюсь ему, а он простреливает меня горящим от ревности взглядом.

В голове взрывается фейерверк, молниеносно отрезвляя меня.

Питерский городовой! Попались...

Так бездарно я ещё ни один проект не проваливал.

- Фил, садись завтракать, - суетится вокруг сына Марго, нервничая и судорожно облизывая исцелованные мной губы.

- Нет уж, аппетит пропал, - кривится он и обиженно пятится к двери. - Лучше я сразу в школу.

- Я отвезу, - машинально отзываюсь.

- Отвали, Влас, я с тобой не поеду. Исчезни! - по-хамски выплевывает он. Но это защитная реакция.

- Не

Он всхлипывает, вытирает нос рукавом белоснежной школьной рубашки. Чуть не плачет. Выскакивает в гостиную, гремит дверцами шкафчиков, шуршит обувью в коридоре.

- Мы на такси, - отрывисто бросает Марго и, стараясь не смотреть на меня, уходит за сыном.

Некоторое время я ошалело стою на месте, слепо уставившись в пустоту. Слышу грохот входной двери, который заставляет меня очнуться. Зажмурившись, яростно сдавливаю пальцами переносицу. До цветных мушек перед глазами.

- Пап? Скушай бинчик, - заботливо предлагает Любочка. - И все наладится, - повторяет фразу, услышанную по телевизору.

Пересекаемся с ней взглядами. Я обреченно смеюсь, треплю ее по макушке, чмокаю в щечку и обессиленно опускаюсь за стол.

- Оставь надежду всяк в брак входящий...

Малышка тут же двигает ко мне тарелку с блинами. Чтобы все наладилось, мне потребуется их вагон. Но сдаваться рано. Несерьезно это как-то, не по-Воронцовски. Ещё поборемся.

Глава 30

Маргарита

Звонки из школы - мой личный триггер. Каждый раз я поднимаю трубку трясущимися руками, при этом борюсь с тахикардией, потому что заранее не жду ничего хорошего. Особенно, если вызывает психолог.

- Здравствуйте, вас беспокоит Николь Николаевна, - строго представляется она, и я импульсивно зажмуриваясь, предвкушая очередной поток претензий и нотаций. - Я ждала вас на прием вчера, но директор сообщила, что Фил прогулял уроки. Сможете подойти ко мне с мужем? Очень хотелось бы пообщаться с вами.

- Фил пропустил день по семейным обстоятельствам - мы ездили к бабушке в Репино, - оправдываю его, не вдаваясь в подробности. - Я скоро приеду в школу и зайду к вам. Он снова что-то натворил?

- Нет, наоборот, Филипп весь день был на редкость апатичным, сонным и жаловался учительнице на головокружение.

- Неужели приболел, - сокрушенно выдыхаю, закидывая сумку на плечо и покидая свой кабинет. Прижав телефон к уху, свободной рукой поворачиваю ключ в замке.

- Если так, то это болезнь психологического плана, поэтому нам лучше встретиться как можно скорее. Сейчас Филипп в моем кабинете. Мы пьем чай с конфетами и очень ждем вас, - подчеркивает с нажимом.

- Я же сказала, скоро буду, - бросаю с неприкрытым раздражением.

- Не переживайте, Маргарита Андреевна, я вам не враг. Будьте терпимее к ситуации. Ваш сын - всего лишь потерянный подросток, а мы попробуем его вернуть. Вместе. Согласны? - мягко произносит психолог, слегка располагая к себе.

Мрачно киваю и, вспомнив, что психолог меня не видит, подтверждаю свое согласие унылым «Да». Я на цыпочках перед ней плясать готова, лишь бы она дала положительную характеристику моему сыну и не настучала на меня в опеку как на неблагонадежную мать, которая не в состоянии справиться с собственным ребенком.

Хватит мне заявления от благоверного бывшего мужа, которое мне сегодня тайком показали коллеги. Волосы зашевелились, когда я читала написанный им бред. Он обвинил меня во всех смертных грехах, и в тексте четко прослеживался почерк свекобры. Уверена, это с ее легкой руки я неожиданно для самой себя стала садисткой, измывающейся над сыном, блудницей и алкоголичкой. Давид, как обычно, сделал все по ее указке, а сам, видимо, спешил поиграть.

- Я не отдам тебе Фила, - зло пыхчу себе под нос и выхожу на крыльцо.

Прищурившись от мягкого осеннего солнца, я прикрываю лоб рукой и устремляю взгляд на знакомый мерс, притаившийся на площадке возле здания отдела опеки. Невольно улыбаюсь, когда из машины выходит Влас и по-свойски машет мне рукой. Не понимаю, как у него получается одним своим видом сбавлять градус напряжения до нуля, но рядом с ним становится легче.

Непривычное ощущение, что я не просто опять кому-то принадлежу, как красивая вещь или бесплатное приложение, а мы по-настоящему вместе как равноценные партнеры. И в печали, и в радости. Все проблемы делим на двоих, смотрим в одном направлении и можем доверять друг другу.

Не хотелось бы снова ошибиться, но в Воронцове я чувствую своего человека. Родного.

Влюбилась всё-таки, старая дура? Замков воздушных настроила, всю жизнь наперед расписала. До конца дней. С ним.

И это после одной ночи! Клиническая идиотка.

Но счастливая как никогда…

- Караулите, Влас Эдуардович? - кокетливо стреляю в него глазками.

Грациозно иду ему навстречу, виляя бедрами и цокая каблуками по асфальту. Запинаюсь, резко останавливаюсь и тут же мысленно одергиваю себя. Откуда это во мне берется? В таком возрасте серьезнее надо быть.

- Встречаю законную жену с работы, Маргарита Андреевна.

Влас сам подходит ко мне, обнимает за талию и, не оставляя времени на то, чтобы как следует заморочиться, выбивает все сомнения нежным поцелуем.

- Садись в машину, поедем за Филом вместе, - отрезает безапелляционно, распахивая передо мной переднюю пассажирскую дверь.

- Не уверена, что это хорошая идея. Ты же видел, как он отреагировал на тебя утром, - тяжело вздыхаю, заглядывая в салон и подмигнув сидящей в автокресле Любочке. - А ещё у меня встреча с его психологом.

Чмокнув малышку в лоб, занимаю свое место впереди. Рядом с супругом. Полной грудью вдыхаю терпкий воздух несвободы.

Никогда ещё не чувствовала себя такой… безнадежно замужней.

- Терпеть не могу психологов, - криво усмехается Влас и неожиданно предлагает: - Сходим к ней вместе.

- Она меня с мужем ждет, - выпаливаю, пристегиваясь ремнем безопасности.

- И?

Ловлю на себе укоризненный взгляд голубых глаз. Поздно осознаю свою ошибку, виновато прокручиваю обручальное кольцо на пальце.

- В смысле, с Давидом. То есть… с отцом Фила, - лихорадочно оправдываюсь, не желая его обидеть.

- Значит, будет рокировка.

Облокотившись о спинку моего кресла, он наклоняется и целует меня. Аккуратно, целомудренно, потому что на нас смотрит Любочка. Благо, она ничего не имеет против меня, называет мамой Ритой и постепенно привыкает к новой большой семье.

С Филом ситуация гораздо сложнее. Кажется, этим утром он возненавидел Власа. И меня заодно. Чем ближе я к мужу, тем дальше от сына. И это пугает до одури. Стоит лишь подумать о моем мальчике, как я судорожно отстраняюсь от Воронцова, будто нас могут поймать на горячем.

- Теперь Фил - моя зона ответственности, а свое я отдавать кому попало не привык, - чеканит он без тени улыбки. - Так что поехали.

По дороге не выдерживаю и всё-таки касаюсь руки мужа. Веду ладонью по напряженному предплечью, накрываю широкую кисть,

- Чем занимались полдня? - спрашиваю непринужденно, пытаясь разрядить обстановку.

- Дела р-решали, - важно отзывается Любочка.

- Как серьезно. Не сидится папе дома? - красноречиво выгибаю бровь, но Влас делает вид, что сосредоточен на дороге.

- Пр-роект сам себя не реал.… ре-ар-рисует, - заикается малышка, не может выговорить.

- Не реализует, - тихо исправляет ее Воронцов. Не осекает, но и разговор продолжать не хочет, будто что-то скрывает.

- Я так и сказала, - сводит она бровки к переносице. - Папа говор-рил с вонючим дядей, а я играла во двор-ре с котен-ти-ком. Дядя кур-рил, - поясняет Любочка, зажимая носик. - Фу-у-уф! Как хор-рошо, что папочка не кур-рит.

- Боже, Влас, мне страшно спросить, во что ты ввязался, - непринужденно смеюсь, тянусь к нему и целую в щеку. Странно, что зрительного контакта он упорно избегает.

- Чуть позже расскажу, - осторожно увиливает от темы. - Дай мне время, ладно?

- Проблемный проект?

- Как оказалось, да, хотя изначально ничего не предвещало беды. Пора уволить кое-кого из моего штата, - берет мою руку, подносит к губам, быстро целует. И опускает себе на бедро, крепко сжимая. - У тебя как дела?

- Тоже похвастаться нечем, - шумно вздыхаю, откидываясь затылком на подголовник. - Давид не отстанет, пока не заберет Фила. А мы с тобой ему в этом помогаем…

В школе шумно и оживленно. Минуту назад раздался звонок на перемену, и сейчас в холл высыпают ученики. Толкаются, извиняются, вежливо здороваются. Влас берет Любочку на руки, усаживая на локоть, чтобы ее не затоптали одурманенные свободой дети. Пожилой охранник с добродушной улыбкой показывает нам кабинет психолога, после чего возвращается на пост.

- Может, вы с дочкой всё-таки подождете в коридоре?

Я поворачиваюсь к Власу, ловлю его твердый, строгий взгляд и послушно пожимаю плечами. Если мужчина что-то решил, то переубедить невозможно. Особенно, когда его фамилия Воронцов. Мягко улыбнувшись, я щелкаю Любочку по вздернутому носику, который она забавно морщит.

- Проходите, - доносится теплый, доброжелательный женский голос. - Филипп, присмотришь за своей сестренкой, пока мы пообщаемся? Уверена, ты достаточно взрослый, чтобы выполнить такую важную миссию.

На секунду замираю, не догадываясь, как поведет себя сын. Признаться, я ожидаю бунтарского выпада, хамства или слез, но он насуплено подходит к нам, молча наблюдает, как Влас опускает дочь на пол.

- Идем, Малявка, - вздохнув, берет ее за ручку. - Хочешь булочку?

- С повидлой? - беззаботно просит она, взмахнув озорными хвостиками, которые не совсем аккуратно, зато с душой заплел ей отец.

- Как повезет. Посмотрим, что в буфете осталось.

- Ла-а-а-адно.

Не сказав мне ни слова и не подняв глаз на Власа, Фил на удивление покорно и спокойно ведет Любочку в коридор. Провожаю его взглядом, улавливаю неестественную бледность на поникшем лице, и чувство вины съедает меня изнутри. Как я могла не заметить утром, что ему плохо? Ещё и отправила в школу без завтрака. Свекобра права - я ужасная мать. Занята тем, что кручу любовь с малознакомым и, по сути, чужим мужчиной, даю волю своим физическим желаниям, а родного сына упускаю. Если он заболеет, я себе этого не прощу.

- Держи конфету, Малявка, я у психологини стащил.

- Она злая?

- Да нет, сойдет. Нудная немного, вопросов много задает.

Дверь медленно закрывается, вкрадчивые детские голоса становятся тише и отдаляются, заглушаемые беготней и гулом школьников. Вливаются в общий поток. Влас аккуратно придерживает меня за талию, но я убираю его руку. Не могу сейчас терпеть мужских прикосновений - чувствую себя предательницей.

Прекрасно расставила приоритеты, Маргарита Андреевна! Хорошо ночь провела? С фейерверками? Теперь жри последствия полной ложкой, не обляпайся, мать года!

- Расскажите, как отец принимает участие в жизни сына. Насколько я знаю, вы в разводе, - начинает беседу Николь Николаевна, внимательно сканируя нас с Власом цепким, профессиональным взглядом.

На меня накатывает беспросветная апатия.

- Никак не принимает, - разочарованно выдыхаю. - Забирает на выходные к себе домой, где всем, по большому счету, плевать на Фила. Дает сыну планшет с играми, а сам… занимается своими делами, - закусываю губу, не озвучивая информацию о его лудомании. Стыдно, да и Филу в школе такой факт вряд ли поможет. Наоборот, навредит, если просочится в массы. - Он инфантильный, пофигистичный, совершенно неприспособленный к семейной жизни человек.

С каждым моим словом, выплюнутом в сердцах, лицо психолога все сильнее вытягивается от шока. Она откладывает ручку, переводит растерянный взгляд с меня на Власа, тихо откашливается.

- Хм, а вам есть, что сказать в свою защиту? Ваше молчание делу не поможет. Проблемы с Филиппом нам придется решать сообща.

Теперь наступает очередь Воронцова удивляться и давиться воздухом. Он возмущенно выгибает бровь, психолог хмурится, предвзято рассматривая его после моих пылких жалоб.

- Вы неправильно меня поняли, - вмешиваюсь, пока они не обменялись претензиями. - Влас не отец Фила. Он.… - запинаюсь, жалея о том, что мы заключили этот брак. Покосившись на каменного Воронцова, нехотя признаюсь: - Он мой второй муж. Мы расписались на днях. Фил ещё даже не знает, что я официально замужем, - обреченно лепечу, осознавая масштаб трагедии. Опустив голову, перехожу на сдавленный шепот, чтобы слышал только Влас. - Зря мы это затеяли. Все только хуже стало, и я теперь точно потеряю сына.

Он ободряюще проводит рукой по моей спине, я машинально отодвигаюсь от него. Невольно выстраиваю невидимую границу между нами, а перед глазами - осунувшееся, грустное лицо моего мальчика.

Все это время за нами пристально следит Николь Николаевна, отчего мне становится не по себе. Не люблю устраивать семейные сцены при свидетелях. И сомневаюсь, что Власу это по душе.

- Можешь оставить нас, пожалуйста? - тихо прошу Воронцова. Наконец, он сдается, недовольно кивает и тяжело отталкивается от стола.

- Нет-нет, всем оставаться на своих местах! Получается, ситуация проще, чем я думала. Пф-ф-ф, да ваша проблема выеденного яйца не стоит, - чересчур легкомысленно выпаливает психолог, сдувает каштановый локон со лба и закидывает ногу на ногу. Ее будто подменили за доли секунды. Скрестив руки на груди, она стреляет в нас прищуренным взглядом и нагло выносит приговор: - Разводитесь! Вы абсолютно правы, Маргарита Андреевна, это единственный и самый правильный выход. Завтра же идите в

Глава 31

В повисшей тишине слышится монотонный стук маятника Ньютона, к которому присоединяется шумное, злое дыхание Воронцова.

- Что вы сказали? - переспрашиваю с упреком.

В душе поднимается волна протеста. Я не позволю постороннему человеку ставить крест на наших отношениях - мы и сами с этим неплохо справляемся. Судя по угрожающему скрипу стула рядом, я в своем праведном гневе не одинока.

- Вы точно психолог? - холодно цедит Влас, и в его баритоне сквозят стальные нотки. Выдержанный, как дорогой коньяк в дубовой бочке, сейчас он на грани взрыва.

- Да, дипломированный, - невозмутимо отзывается она. - Извините, вы не представились. Не знаю, как к вам обращаться. Или запоминать не стоит? - красноречиво косится на меня.

- Влас Эдуардович, - утробно рычит Воронцов.

Я беру его за руку, сплетаю наши пальцы под столом. Успокаиваю разъяренного мужа, как могу, но он взвинчен и рвется в бой. Неужели так сильно дорожит нашим браком?

А я? Боже, я тоже не хочу с ним разводиться. Фиктивный союз стремительно перерос в настоящий, и я даже не заметила, как привязалась к мужу.

- Вы мне определенно нравитесь, Влас Эдуардович, - протягивает Николь Николаевна, вызывая у меня укол ревности. - Поверьте, редкий мужчина может услышать от меня это.

- Польщен, но не могу сказать, что взаимно. Зато готов оплатить вам повышение квалификации.

Она пропускает его сарказм мимо ушей, обращает внимание на меня, легко улыбается. Взяв в руку карандаш, выводит какие-то узоры на полях своего блокнота. Грифель скрипит по бумаге, ломается. Раздражает неимоверно.

- Маргарита Андреевна, вы же считаете, что мать - это приложение к ребенку. Как только вы родили, то утратили все права и делегировали их сыну. Теперь вы должны посвятить ему всю себя до конца дней, слушаться его, исполнять любые желания, забыв о своих. Никакой личной жизни, никаких отношений, никакого брака, - цокает языком.

- Я безумно люблю своего сына, но о разводе не может быть и речи. Ваши методы сомнительны, Николь Николаевна. Мы как-нибудь справимся без ваших рекомендаций. Вместе.

Раздраженно подскочив с места, я упираюсь ладонями в край стола. Слуха касается удивленный и в то же время одобрительный смешок Власа. Он смотрит на меня с уважением и благодарностью.

- Зафиксируйтесь в этом настроении, Маргарита Андреевна, - гипнотизирующе произносит Николь Николаевна, меняясь в лице. Как по волшебству, становится серьезной и собранной. - Присядьте, пожалуйста. Я всего лишь транслировала ваши же психологические установки и требования вашего сына. Теперь, когда вы услышали их со стороны, мы можем продолжить беседу.

Я чувствую себя подопытным кроликом и по-прежнему хочу уйти, но меня останавливает бережный захват на запястье. Влас тянет меня за руку, вынуждая опуститься на стул.

- Все нормально, Марго. Давай дослушаем.

- Спасибо за доверие, Влас Эдуардович.

На секунду мы отвлекаемся на мальчишку, который заглядывает в кабинет, машет рукой психологу и зовет ее мамой. Заметив нас, он тушуется и извиняется. Закрывает дверь, а в коридоре дружески переговаривается с вернувшимся из буфета Филом.

- Наши сыновья знакомы, - поясняет Николь Николаевна.

- Надеюсь, они не дрались и не играли в карты вместе?

- Нет, все не так запущено. Выдыхайте, Маргарита Андреевна, и не приписывайте сыну все грехи мира, - широко улыбается она. - Филипп растет очень справедливым и эмпатичным парнем. Но он ревнует вас, пытается привлечь к себе внимание всеми возможными способами, потому что боится после папы потерять ещё и маму. Это страх одиночества и ненужности. В настоящее время ваш нынешний супруг для него не более чем «новые штаны», на которые вы его променяли. Вот этот момент в его сознании нужно переломить.

- Как?

- Любовью…

- «Штаны», между прочим, сразу полюбили этого пацана, как родного, и готовы бороться за него, - оскорбленно ворчит Влас, и на этот раз я дотрагиваюсь до его плеча, чтобы усмирить и поддержать.

Такое трепетное отношение к моему сыну трогает до глубины души. Он действительно принимает Фила как своего. Человек с большим сердцем.

- Филипп на распутье, - продолжает психолог. - Прежняя, привычная ему семья развалилась. Ваша задача - показать ему альтернативу, от которой он сам не захочет отказываться. Но прежде… вам придется договориться друг с другом. Дети чутко чувствуют атмосферу в семье.

- Разберемся, - рявкает Воронцов, сжимая мою ладонь.

- Я в вас не сомневаюсь, Влас Эдуардович, - усмехается она. - Но не пытайтесь заменить мальчику отца, это изначально провальная и деструктивная стратегия. Станьте ему другом. Настолько близким, что когда Филипп в следующий раз подерется из-за девочки, вы уже заранее будете знать ее имя, цвет глаз и знак зодиака. Вы должны быть для него человеком, на которого можно положиться.

- Не вопрос. Это на самом деле так.

- Маргарита Андреевна, выскажу непопулярное мнение, но не идите на поводу у своего сына. Я вижу, что вы строгая, правильная мать. Оставайтесь собой. Вы дадите ему стабильность, в которой он так нуждается. Фил поймет, что с появлением в вашей жизни Власа ничего не изменилось. Вы по-прежнему семья, просто теперь большая и дружная.

- Да, я постараюсь.

- Последний вопрос. Маленькая девочка - это….

- Моя дочь, - бросает Влас важно.

- Теперь наша, - уточняю с улыбкой.

- Прекрасно, - удовлетворенно кивает психолог. - С уходом отца Филипп пытается примерить на себя его роль, быть мужчиной в семье, защитником и опекуном. Не мешайте ему - пусть заботится о младшей сестре.

- Беру свои слова назад, - хмыкает Влас, включая свое дежурное очарование. - Я вижу, Николь Николаевна, вы профессионал в сфере психологии и не совершите роковую ошибку, когда будете готовить свой отчет опеке.

- Не давите на меня, Влас Эдуардович, своей харизмой, - беззлобно осекает его она, отложив блокнот. Устремляет сочувственный взгляд на меня. - Я на личном опыте знаю, что далеко не всегда биологические отцы желают добра собственному ребенку. Наш, например, вообще отказался от сына и оспорил отцовство. Вот так неожиданно я оказалась матерью-одиночкой, - разводит руками, пряча истинные эмоции под маской равнодушия. - Я всегда на стороне матери, тем более такой заботливой и неравнодушной, как вы, Маргарита Андреевна. Я вам не враг, моя задача - помочь вашей семье. Поэтому обращайтесь в любое время.

- Спасибо.

Я принимаю протянутую мне визитку, подаю

- Все обязательно наладится, - шелестит нам вслед, как благословение.

Попрощавшись, мы выходим из кабинета к детям, скучающим на лавке в коридоре. Они оба настолько устали, что не сопротивляются, когда мы забираем их домой. Ссориться тоже нет сил, поэтому Фил молча плетется рядом с нами, закинув портфель на одно плечо.

- Я дико перенервничала, - признаюсь негромко, когда мы оказываемся у машины. Буквально посыпаю голову пеплом. - Извини, если была резка.

Метнув в нас острый взгляд, сын понуро устраивается на заднем сиденье, помогает Любочке застегнуть ремни в автокресле, а мы с Власом задерживаемся возле капота. Он смотрит мне в глаза, я укладываю ладони ему на грудь, трогаю, делая вид, что поправляю воротник строгого двубортного пальто.

- Есть и позитивный момент, - улыбается Влас, наклонив голову. - Я впервые услышал от тебя, что ты не хочешь со мной разводиться.

- Сама не ожидала.

Порыв ветра срывает красно-желтые листья с веток деревьев, они кружатся над нами, падают на плечи, путаются в волосах. Я смахиваю один - с макушки Власа, он хрипло смеется. Между нами потепление. Бархатный сезон.

- Очень хочется тебя поцеловать, - рокочет он, приблизившись ко мне вплотную, и проходится пальцами по декоративному ремешку на моем приталенном плаще, будто щекочет. Через несколько слоев одежды я ощущаю его жар.

- Фил смотрит, - сглатываю, облизнув пересохшие губы.

- Знаю, поэтому говорю, а не делаю. При других обстоятельствах стал бы я спрашивать? - подмигивает мне, слегка приобнимая. - Ты моя законная жена, имею полное право. Свое согласие ты дала не в ЗАГСе, а сегодня в кабинете психолога.

Кажется, в этот момент и наивная Рита, и побитая жизнью Маргарита Андреевна единодушно голосуют «За», а мне остается лишь подчиниться.

Глава 32

Выходные

Влас

Из ванной слышится манящий шум воды, и я, как под гипнозом, иду на звук. Легонько, ради приличия стучу в дверь, которая прикрыта неплотно, будто специально, чтобы я не смог устоять перед искушением. С улыбкой толкаю ее. Запнувшись на пороге, попадаю в ловко расставленные моей коварной ведьмой сети.

Сквозь запотевшие стекла душевой кабинки просматривается изящный женский силуэт, двигается плавно и грациозно. Я облизываю взглядом соблазнительные изгибы, а богатое воображение дорисовывает детали, вплоть до родинок. Наслаждаюсь картинкой, жадно впитываю каждое движение, чувствую, как в ванной поднимается температура.

Градус зашкаливает, когда Марго становится вполоборота, открывая обзор на свои прелести. Продолжает делать вид, что не замечает моего присутствия, и мучительно медленно проводит руками по телу.

Если она хотела поймать меня, то у нее это мастерски получилось.

Я заглатываю крючок.

Захлопываю дверь за спиной, поворачиваю защелку и, на ходу сорвав с себя футболку, отодвигаю матовое стекло. Марго вздрагивает, но не оборачивается. Вода стекает по ее волосам и спине, бархатная кожа покрывается мурашками, дыхание учащается.

- Почему это мы не закрываемся, Маргарита Андреевна? - хрипло рокочу, переступая бортик кабинки.

Обнимаю ее сзади, собираю губами прозрачные капельки с мокрых плеч.

- Любочка спит наверху, Фил на тренировке. Кого мне опасаться? - кокетливо шепчет она, прижимаясь спиной к моему торсу. Запрокидывает голову, открывая шею для поцелуев, и я алчно впиваюсь в подрагивающую жилку.

- Как удачно я зашел, - иронично хмыкаю, крепче сжимая в руках податливое, распаренное тело.

Марго тихо мурлычет, прогибается в пояснице и ластится ко мне, как кошка. Мне нравится, какой нежной и отзывчивой она становится наедине со мной. Правда, приходится приложить недюжинные усилия, чтобы улучить такой момент. Все последние дни мы прячемся по углам, как зеленые молодожены в доме родителей, что лишь раззадоривает нас обоих и добавляет остроты ощущениям.

Каждая наша «встреча» становится яркой вспышкой, в которой мы сгораем дотла. Сегодняшнее свидание в душе - не исключение. Вода испаряется между нами, воздух накаляется до предела, стекла кабинки жалобно скрипят, рискуя разлететься на осколки к чертям.

Не помню, чтобы какая-нибудь женщина вызывала у меня такие эмоции. После жены я разочаровался в слабом, но подлом поле, никого не воспринимал всерьез, а лишь изредка использовал для удовлетворения физических потребностей. Любовь считал уделом молодежи, страсть - игрой гормонов. И уж точно не ожидал, что испытаю нечто подобное на старости лет.

Второе дыхание. Новая жизнь.

Я на грани. Марго взрывается так искреннее и громко, что приходится прикрыть ей рот ладонью.

Улетаем в нирвану вместе. Исключительное единодушие.

Синхронность. Гармония. Взаимность.

Мы зависимы друг от друга.

- Влас-с, я тебя… - сдавлено шипит она, поддавшись накатившим эмоциям, и осекается на полуслове, будто притормозив на полной скорости.

Пока мою жену не укачало от собственных порывов и сомнений, я разворачиваю ее к себе лицом - и мы просто целуемся. Долго, вкусно, с оттяжкой. Никуда не торопимся, что бывает крайне редко. Наслаждаемся друг другом.

- Хочу просыпаться с тобой, а не искать тебя по квартире, проходя квест каждое утро, - тихо нашептываю, не прекращая ее ласкать. Чувствую, как она напрягается в моих объятиях.

- Я тоже, но…

Маленькое признание. Неловкое, словно вынужденное.

Жадная на слова Маргаритка, но щедрая на ласки.

- Я знаю обо всех твоих «но», - тепло улыбаюсь, сминая пальцем ее мягкие, покрасневшие губы. - Просто хотел, чтобы ты это услышала.

Помедлив, Марго хмурит брови и серьезно кивает, как будто я ей деловое предложение сделал, а она оценивает риски. Неотрывно смотрит мне в глаза, обвивает руками шею, прижимается ко мне всем телом, но упрямо молчит, поджав губы. Рассмеявшись, я целую растерянную жену, прежде чем очнутся ее тараканы. Однако их не вытравить… Никаких мелков не хватит и дихлофосы не берут.

- Надо Любочке завтрак приготовить. Потом я поеду за Филом, а вы должны показаться в детдоме и подписать кое-какие документы, - быстро перечисляет, чтобы ничего не упустить. - После обеда встретимся в школе приемных родителей, на вечер у нас…

- Тш-ш-ш, остановись, - усмехнувшись, укладываю палец на ее губы. Судя по взгляду, она продолжает строить планы на день и беззвучно отдавать мне команды. - Будем решать вопросы в порядке очереди. Начнем с завтрака, - размеренно произношу, зная, как ее раздражает мое спокойствие. - С дочкой я сам разберусь. Ты пока приведи себя в порядок.

- Плохо выгляжу? - прищуривается игриво.

- Нет, почему же. Прекрасно, - целую ее во впадинку за ушком и

Оставив ее наедине с мыслями, которых наверняка целый рой, я покидаю ванную.

Справиться с Любочкой оказывается гораздо легче, чем со строптивой, неуверенной мамой Ритой. Малышка послушно умывается и чистит зубы, помогает мне накрывать на стол, подсказывает, как разбавить чай водой, чтобы он не был слишком горячим, и садится есть бутерброды с криво нарезанной колбасой и ломтями сыра. Жует с таким аппетитом, словно это шедевр от лучшего шеф-повара, и болтает ножками.

- Доброе утро, - разрывает тишину строгий голос.

На кухню вихрем влетает Марго.

Собрана, вооружена и опасна.

Она облачена в офисное платье благородного синего цвета, облегающее фигуру, с вышивкой на груди и рукавах, и сексуальные черные чулки - классических колгот в ее гардеробе нет, как и скучного бабского белья. Деловая и сдержанная снаружи, но раскрепощенная под одеждой, куда открыт доступ только для меня, что дико заводит.

Шикарная женщина, если бы не эта неоновая вывеска на насупленном лбу: «Не влезай - убьет!». Я даже не пытаюсь строить версии, что случилось за короткий промежуток времени, пока супруга добиралась от душа до кухни. Все равно никогда не угадываю.

- Причина? - невозмутимо бросаю, и она мгновенно понимает, о чем я. Считывает посыл, берет паузу, борется сама с собой.

Вижу, как поднимаются и опускаются ее плечи в такт шумному дыханию. Она ставит турку на плиту и, нервно плеснув воды, засыпает молотые зерна. Делает все это, чтобы занять руки и немного остыть.

Я терпеливо жду, когда разъяренная Мегера покинет ее безупречное тело. Она очаровательна в любом облике, но переговоры проще вести с нежной, ранимой Маргариткой.

- Бывшая свекровь позвонила, - лепечет она и беспомощно оглядывается на меня. - Напомнила, что на выходных они забирают Фила к себе.

- Пошли их на хрен! - рявкаю в сердцах. Моя очередь сердиться.

Любочка закрывает уши, как ее научил делать Фил, когда кто-то ругается. И зажмуривается на всякий случай.

- Не могу! - фыркает Марго, хлопнув ладонью по столешнице. - У Давида есть судебное предписание о порядке общения с сыном. Я подала апелляцию, но ее рассмотрение займет время. До тех пор я должна действовать в интересах ребенка, а Фил отчаянно просится к папе. Я не имею права им препятствовать. Ты же слышал, что говорила опека, когда проводила у нас проверку.

Я встаю из-за стола, чмокаю малышку в лоб и игриво щелкаю по носику-кнопке, чтобы успокоить.

- Мультики хочешь посмотреть? - заговорщически шепчу, подмигивая ей.

Запрещенный прием, но действует безотказно. Любочка подскакивает на месте, как попрыгунчик, клюет меня в щеку, забавно чешется от щетины - и, хихикая, улепетывает в гостиную. Как только оттуда доносятся первые ноты жутко приставучей песенки про синий трактор, я переключаю внимание на «главного босса» в нашей семье.

Вздохнув, осторожно приближаюсь к взрывоопасной супруге, обнимаю за талию, соединяю кисти в замок на ровном животе. Прижимаюсь торсом к сгорбленной спине, целую в холку, слегка прикусываю, как бешеную тигрицу. Ее фитиль тухнет.

Обе девочки обезврежены. Семейное комбо.

- Мне показалось, все прошло хорошо. Твои коллеги остались удовлетворены нашими жилищными условиями, - самодовольно хмыкаю, зарываясь носом в ее шелковистые волосы и растрепав идеальную прическу. Благо, Марго не против - размякает в моих руках, как печенье в кофе, медленно остывает. - Да и Фил хорошо их отбрил, когда у него спрашивали, не избивает ли его отчим. Признаться, я тогда напрягся, ведь от обиды на меня он мог сказать что угодно.

- Мой мальчик никогда не станет лгать, - выделяет каждое слово она, разворачиваясь ко мне лицом, и воинственно вскидывает подбородок. Как будто я нападаю на ее ребенка.

- Весь в тебя. И такой же острый на язык, - ловлю ее губы, дезориентирую быстрым, неглубоким поцелуем. - Особенно понравилось, как он проверяющих на место поставил - мне даже делать ничего не пришлось. Пацан взял эту миссию на себя. «Я, - говорит, - на ваши уловки не поддамся, а то моргнуть не успею, как вы упечете меня в детдом. И придется Власу меня, как Любочку, вызволять. Нет уж, нафиг, до свидания. У меня все прекрасно, я всем доволен», - смеюсь, цитируя его слова. - Взрослый он у нас не по годам. И очень смышленый.

Марго улыбается, внимательно слушая меня и с нежностью смотря мне в глаза. Соприкасаемся лбами, она устало опускает ресницы. Кофе выкипает из турки, да и черт с ним. Мы вместе ещё ни разу нормальный не сварили.

- Да, но…. - улыбка сползает с ее лица, уступая место тоске. - Фил сознательно хочет к отцу. Вчера он поставил мне ультиматум, а сегодня свекобра растекается в лицемерных песнях, как она скучает по внуку. Я же снова кажусь злобной Мегерой для родного сына.

- Значит, отпусти его, Марго, - выпаливаю твердо. - Дай ему немного свободы, и, я убежден, он сделает правильный выбор.

- Что если нет?

- Тогда и будем действовать радикально. Пока есть шанс решить проблемы мирным путем, надо его использовать.

- Пацифист, - лукаво прищуривается она, обвивая мою шею руками. - Я, наоборот, вспыльчивая.

- Я заметил.

- Как ты меня терпишь?

Пожимаю плечами. Наклоняюсь за поцелуем - и беру свое.

- Я же говорил, что терпеливый.

После завтрака мы расходимся. Марго едет за Филом и к свекрови, категорически отказавшись от моего сопровождения. Мотивирует это тем, что не хочет скандала. Мы с Любочкой отправляемся в детдом, где мне приходится справляться с детскими страхами и истерикой ради двух несчастных бумажек. Сложно объяснить четырехлетней крохе работу бюрократической машины, поэтому я «покупаю» ее настроение шоколадным мороженым в ближайшем кафе, а потом мы «грабим» детские магазины.

- Мама Р-рита не одобр-р-р-рит, - качает головой Любочка, наблюдая, как я складываю пакеты с игрушками в багажник.

- Скажем, что это антикризисные меры.

- Надо Филу что-то купить. Обидится.

- Согласен, - с трудом захлопываю багажник мерса. Смотрю на часы. - Предлагаю после школы заехать в салон сотовой связи, я для него новый смартфон присмотрел, а то у вас один на двоих.

- Я телефончик Филу отдала вчера, - признается тихо. - Он сказал, что к другому папе уедет. Мы ему звонить будем, как Тае. По камер-ре, - делает паузу, размышляя о чем-то. Вздрагивает, неожиданно округляет глаза, начинает заикаться и плакать. - Па-а-ап, а Фил

- Вернется, куда он денется, - поглаживаю ее по голове. - Но ты все правильно сделала.

Утихомирив Любочку, я сам вдруг завожусь. Неприятное предчувствие преследует меня всю дорогу.

В школе приемных родителей Марго так и не появляется, что настораживает. Обычно она никогда не пропускает эти дурацкие лекции ни о чем, но сейчас делает исключение. Ничего не объяснив, бросает сухое сообщение, что задерживается у свекрови, а я испытываю неуместный всплеск ревности. Давид ведь тоже там. У них общий сын, в котором Марго души не чает, есть о чем поговорить и что вспомнить. Фил, наверное, на седьмом небе от встречи с отцом.

Да, я ревную. И нервничаю. Имею право.

Теперь это моя семья.

В сердцах посылаю к черту занятия, даю взятку, чтобы нам поставили галочку в журнале посещений, а сам не знаю, чем отвлечь себя до возвращения Марго. Любочка на заднем сиденье крутит в руках коробку с новым телефоном Фила, предвкушая, как обрадует его. Я заторможено постукиваю пальцами по рулю, каждую минуту проверяя входящие звонки и сообщения.

Вместо жены звонит проклятый Палагин, с которым меня угораздило подписать контракт на строительство апарт-отеля вместо аварийного дома. Сообщает, что на объекте скандал с выселенными жильцами. Они требуют инвестора и, судя по возмущенным голосам бабулек на фоне, моей крови.

Я холодно принимаю информацию, потому что все эти дни не сидел без дела. Мне есть, что им предложить. Правда, Палагину мое решение вряд ли понравится. «Вонючий дядя», как окрестила его Любочка, не любит делиться деньгами. Но придется.

Усмехнувшись, я еду разруливать проблемы, как привык - честно и справедливо. У меня всегда все под контролем, но….

В мрачном дворе-колодце мы пересекаемся с Марго. Выдержка трещит по швам, когда мы схлестываемся взглядами. Не сказать, что неожиданно, однако чертовски не вовремя.

Глава 33

Маргарита

Желтая сухая листва шуршит под ногами. Я нервно нарезаю круги по детской площадке, не прекращая звонить свекрови. Фил скучающе развалился на качели со спортивной сумкой на коленях, лениво отталкивается одной ногой от земли и широко зевает, апатично наблюдая за мной.

- Твоя бабушка не отвечает, - недовольно фыркаю, включая автодозвон. - Сама же нас позвала, черт бы ее… - проглатываю ругательство, покосившись на сына.

Свекобра и так против меня его настроит, не следует ей помогать. Недальновидно. Впрочем, я никогда не умела лгать и лебезить, поэтому с порога заслужила статус отвратительной невестки. Перевоспитать меня не получилось - я успела сбежать из этой неадекватной семейки. Жаль, что ребенка оттуда вырвать с корнем не могу.

- Спит, наверное, - издав очередной раскатистый зевок, Фил сползает на край качели. - Я бы тоже прилег после тренировки.

- Ты не приболел? Может, поехали домой?

Я с тревогой оглядываюсь на него, тыльной стороной ладони касаюсь взмокшего лба, а он убирает мою руку.

- Да все норм, мам. Не выспался в чужом доме, - ворчит, нахохлившись, как цыпленок. - Я отцу пообещал, что выходные с ним проведу, а слово надо держать. Заодно вам с Власом мешать не буду.

- Дорогой мой, ты нам совсем не мешаешь, - приседаю напротив него, взяв его за руки. Растираю холодные пальцы, грею дыханием. - Я очень тебя люблю, слышишь?

- Ну, ма-а-а-ам, что за телячьи нежности, - смущается он и показательно кривляется, но при этом улыбается украдкой. - Я уже взрослый, а ты со мной, как с Любочкой.

- Для меня ты всегда будешь моим мальчиком, - обнимаю его, игнорируя подростковое сопротивление. - Самым-самым любимым, - расцеловываю обе щеки. Зажмуривается.

- Ма-а-а-ам! - он повышает тон, отчего детский голос ломается и звучит грубее.

Мой взрослый маленький мальчик.

Не отпускаю его. Снимаю с качели, прижимаю к себе крепче, щекочу через дутую ткань куртки.

Не выдержав, он начинает смеяться. Я вторю ему - и чувствую себя самой счастливой женщиной. Любимой, как сказал Влас этим утром. У меня есть все, о чем я когда-то мечтала: заботливый муж, которому я доверяю, прекрасный сын и лапочка-дочка.

Что мне ещё нужно? Только избавиться от прошлого, которое преследует меня, как смерть с косой, и портит жизнь. Ложка дегтя в бочке меда - и она дает о себе знать в самый беззаботный момент, когда я наиболее уязвима.

- Чего трезвонишь, Маргарита? - по-хамски раздается на весь двор в унисон с противным рингтоном. - Слава богу, что я на сеансе беззвучный режим включила.

В спортивном костюме и с ковриком для йоги подмышкой к нам неторопливо плывет моя свекровь. Вечно недовольная, худая и бледная. С каждой встречей она высыхает все сильнее, будто сжирает сама себя. Скоро кожа да кости останутся, заключающие в себя скверный характер.

- Я смотрю, Галина Леонидовна, вы не торопитесь к любимому внуку? - стервозно парирую я, окинув ее долгим, критическим взглядом.

Мое замечание не вызывает у нее ни капли вины, а, наоборот, пробуждает азарт. Судя по злому блеску в бесцветных глазах, обрамленных морщинами, ее топливо - ненависть ко мне.

- Так это ты приехала раньше, хотя знала, что у меня режим. Не терпится от сына избавиться и к своему новому мужу сбежать?

Каждое слово как удар под дых. Последнее - отправляет в нокаут. От неожиданности я не успеваю сгруппироваться и выставить блок. Этот раунд мной проигран, потому что она попала в цель - я действительно хочу к своему супругу. Однако вместе с сыном.

- Влас пока не муж, - с сомнением тянет Фил. - Да, мам?

На его лице вспыхивает надежда, которая мгновенно угасает, когда я теряюсь с ответом, жалея, что не рассказала ему о браке раньше, а свекровь ехидно хихикает, как гиена. Сын понимает все без слов. Опускает голову, насупившись, но при бабушке не развивает ссору. Однако она не настолько тактична.

- Внучок, ты тоже теперь Воронцовым станешь, как твоя мать? - ядовито цедит старая змея.

- Я Чернов, - ворчит он, засунув руки в карманы. На меня не смотрит - обиделся.

- Давид где? - рявкаю хмуро. - По решению суда, я ребенка должна передать отцу. Вашего имени в предписании нет.

- Мам, чего ты начинаешь? - разочарованно канючит Фил, отдаляясь от меня во всех смыслах. - Папа занят, наверное, в офисе, позже приедет за мной. Как обычно. Все, пока, мам…

Махнув рукой, он отворачивается и сам бежит к

Некоторое время я стою посередине опустевшего, усыпанного листьями двора и смотрю на закрытую дверь. Меня не покидает плохое предчувствие. Я терплю поражение в битве за собственного сына.

К Власу возвращаться сейчас не хочется, как будто таким образом я предаю ребенка. Покрутив телефон в руке, я иду пешком в соседний квартал, где жила раньше, пока мой многоквартирный дом не решили снести ради того, чтобы построить на его месте отель. Я давно хотела забрать из кладовки вещи Фила, которые мы забыли в суматохе, но все никак не могла улучить удобный момент. Самое время отвлечься, перебирая старье, и проветрить мысли, чтобы приехать домой адекватной женой и мамой, а не Мегерой.

Во дворе-колодце шумно и многолюдно, все соседи в сборе, общаются на повышенных тонах, ругаются и кого-то ждут. Я с трудом протискиваюсь сквозь толпу, слыша, как бабульки кроют благим матом инвестора, который имел неосторожность вложиться в это место. Понятия не имею, кто этот отчаянный самоубийца, но мне на секунду жаль его становится. Жильцы у нас боевые - клюшками забьют и закопают на детской площадке под грибком.

- Что здесь происходит? - спрашиваю консьержку, которая, кажется, возглавила пикет.

- Как удачно ты приехала, Маргарита, - пыхтит она, вцепившись в мой локоть мертвой хваткой. - Будем толстосума на вилы поднимать. Поможешь?

- Нет, пожалуй, без меня, - качаю головой, попятившись назад, но наступаю кому-то на ногу. - Я спешу.

- Ты законы знаешь, будешь вести переговоры. Язык подвешен, красивая, умная. С тобой любому мужику приятнее общаться, чем со старухами. Не беспокойся, мы тебе надежный тыл обеспечим, Погляди, какую армию собрали, нам только грамотного переговорщика не хватало, - не унимается деятельная бабуля. - Или хочешь оставить нас всех без жилья?

- Я такая же пострадавшая сторона, как и вы, и тоже лишилась квартиры с легкой руки этого московского козла. Но…

- А вот и он, Маргарита Андреевна, - перебивает она меня, указывая в сторону въезда. - Явился не запылился, жадный паскуда.

- Москоу, гоу хом! - скандируют в толпе.

- Инвестор Воронцов, - выплевывает консьержка, как проклятие. Закатывает рукава, опираясь на палочку. - Сейчас мы ему покажем Кузькину мать и питерское гостеприимство.

Гул нарастает, эхо взлетает вверх по «колодцу», распугав птиц в сером небе. Проследив, куда все с ненавистью смотрят и в чей адрес насылают проклятия, я застываю как вкопанная, потому что в московском «паскуде» узнаю своего законного мужа.

Пазл складывается в моей голове, как по щелчку. Именно этот проект Воронцов прятал от меня в ноутбуке, усыпляя мою бдительность, сюда он ездил с Любочкой к «вонючему дяде» и, наконец, с его легкой руки нас с сыном выселили из квартиры.

Он и есть московский инвестор. Вот мы и встретились. Я должна была догадаться раньше, но… не хотела. Предпочла жить в неведении, поэтому не скажу, что сейчас шокирована. Скорее, огорчена. Подсознательно я ждала, что муж сам признается. Придет с повинной, все объяснит и разложит по полочкам, как он умеет.

Не сложилось.

Влас незамедлительно замечает меня в гуще народа, но ни один мускул не дрогнет на его лице. Когда я вопросительно выгибаю бровь, он делает вид, что мы незнакомы.

«Засранец», - беззвучно. Одними губами.

Могу поспорить, он это считывает….

Задержавшись на мне буквально на доли секунды, Воронцов невозмутимо обводит взглядом возбужденную толпу, требующую крови и зрелищ. Оценив обстановку, резким, немного нервным, но эффектным движением он скидывает с себя пальто, передает какому-то борову рядом, а сам взбирается на скамейку.

Ленин на броневике. Ему только Крупской не хватает.

Однако я за ним по ссылкам мотаться не подписывалась.

- Потом заставим его протереть за собой, - ворчит консьержка.

- Хозяином себя возомнил, вот и пачкает наше имущество, - вторит ей кто-то.

- Хапуга! - летит вдогонку.

Сдавленно прошипев, я искоса посматриваю на соседей. Эти божьи одуванчики из меня вдову сегодня сделают.

- Верни наши квартиры! - дружно требует толпа, сплотившись против общего врага. - И п-шел вон, ворюга!

Мои щеки начинают предательски гореть от оскорблений. Черт возьми, я теперь Воронцова. И, как невольная соучастница преступления, все принимаю на свой счет.

- Мы ничего не добьемся, если будем так бездумно скандалить, - цежу сквозь зубы, обращаясь к стоящим рядом зачинщикам революции, а при этом не прекращаю испепелять убийственным взглядом рискового и упертого «хапугу» Воронцова.

Я сама его придушу. Дома. Собственными руками.

Он улавливает мой настрой, и его выдержка дает трещину. Это вижу только я, когда он дергает себя за ворот рубашки, ослабляя его. И тут же собирается.

- Я прошу минуточку вашего драгоценного внимания.

Разорвав наш мимолетный зрительный контакт, Влас чинно поднимает ладонь, призывая всех к тишине. Уровень шума, достигнув предела, постепенно снижает децибелы. То ли мое замечание так подействовало на пикетчиков, то ли фирменная Воронцовская харизма в очередной раз сыграла свою роль, то ли мы, сами того не желая, сработали в команде, однако во дворе становится заметно спокойнее. Стекла домов больше не дребезжат от криков.

- Уважаемые, проявите терпимость и выслушайте мое предложение, ведь даже смертникам перед казнью положено последнее слово, - произносит Влас раздражающе степенным, гипнотическим тоном, как современный Кашпировский столичного пошиба.

Он умеет убеждать одним голосом. Ещё пара фраз - и некоторые представительницы старшего поколения станут воду от него заряжать. Стыдно признать, но я, кажется, буду в их числе. Потому что, несмотря ни на что, хочу слепо верить этому изворотливому гаду.

Повисает пауза, жильцы размышляют, а у нас с Власом очередная перестрелка взглядами.

Неожиданно меня выталкивают из толпы вперед. Я не успеваю сориентироваться, как оказываюсь напротив скамейки, которая превратилась в импровизированную трибуну. Судорожно сглотнув, я запрокидываю голову и смотрю Воронцову в глаза.

- От нас выступит представитель органов власти! Она и решит, что с вами делать, - важно заявляет консьержка, кидая меня на амбразуру. - Маргарита Андреевна, мы вам всецело доверяем.

- Вот как, - со скрипом произносит Влас, расстегивает верхнюю пуговицу, и она отлетает куда-то в сторону. - Что скажете, Маргарита Андреевна? Моя судьба в ваших руках.

Его фраза звучит двусмысленно, с приятной, будоражащей все рецепторы хрипотцой, ноздри раздуваются, как у зверя, загнанного в угол, но продолжающего бороться, упрямые, тонкие губы искривлены в напряженной ухмылке, на дне зрачков пляшут черти.

Не вижу,

- Специфика моей работы такова, что от меня зависят судьбы многих, так что я привыкла взвешивать каждое свое решение, прежде чем выносить приговор, - бросаю с легким укором и скрытой угрозой. Судя по напряженной позе, Влас правильно понимает мои намеки. - Меня учили давать людям шанс в самых безнадежных ситуациях, поэтому предлагаю выяснить, с чем к нам приехал товарищ Воронцов из Белокаменной, - повышаю голос, чтобы слышали все соседи. - Отправить его обратно мы всегда успеем.

- Какое совпадение. Меня учили использовать любую, даже самую бесперспективную возможность, - парирует он, а я цокаю языком, вспоминая его «антикризисный менеджмент». - Спасибо, Маргарита Андреевна. Я не сомневался в вашей доброте.

Влас немного расслабляется, мягко прищурившись, как кот на солнце, и смотрит на меня с уважением и благодарностью.

«Дома поговорим», - шевелю губами медленно, чтобы он распознал послание.

Улыбка застывает на его лице гипсовым слепком, пальцы подрагивают, тянутся к кадыку, вторая пуговица вырывается из петли и бьется об асфальт. Влас коротко, почти незаметно кивает и нехотя рвет нашу зрительную сцепку.

- Как вы знаете, ваш жилищный фонд признан аварийным, так что переселение неизбежно…

- На те копейки, что мы получим за свои квартиры, можно купить разве что сарай или гараж, - справедливо волнуется народ.

- Да, именно так, - неожиданно соглашается он. Нагло и смело.

Толпа взрывается от негодования, волна праведного гнева прокатывается по двору, закручивается вихрем, грозящим смести все на своем пути. Я начинаю жалеть о своем решении дать слово Воронцову, потому что он лишь глубже себя закапывает. Но стоит ему взмахнуть рукой, как буря снова затихает.

- Я лично изучил все материалы, разобрался в проблеме и ответственно заявляю, что никто вас не обманет. Верно, товарищ Палагин? - ехидно обращается к борову, который одной рукой держит его пальто, как живая вешалка, а второй - растирает покрасневшее, лоснящееся от пота лицо.

- Да.… То есть нет… Правильно говорите, Влас Эдуардович. Продолжайте.

Палагин путается в показаниях, не понимая, к чему ведет Воронцов. Зато я, кажется, начинаю догадываться. Улыбаюсь украдкой, пока он не видит. Некоторых местных горе-бизнесменов давно пора поставить на место, и я буду рада, если это сделает мой муж.

- Портфель мой подайте, будьте добры, - по-хозяйски щелкает он пальцами, и боров исполняет приказ.

- К концу этого года будет сдан в эксплуатацию жилищный комплекс в Московском районе Петербурга, - деловито сообщает Влас, доставая какие-то документы.

Хмыкаю: как символично. Мне кажется, он специально выбрал этот район, причем не самый дешевый.

- Я связался с застройщиками, лично выехал на место, оценив условия, просчитал все нюансы и взял на себя смелость предложить вам равнозначные по площади и количеству комнат квартиры в свежевозведенном, комфортном доме. Мест там хватит всем, так что вы сможете переселиться вашим дружным, сплоченным коллективом.

- Где мы будем жить до конца года? На улице? - эхом проносится резонный вопрос. Неясно, кому именно он принадлежит. Наверное, всем и отчасти мне тоже. Глас народа.

- Здесь. - Влас лениво обводит рукой наш старый, обшарпанный двор. - Никто вас не тронет и не выгонит из ваших квартир до тех пор, пока застройщик не вручит вам ключи от новых. Мы сдвинем сроки сноса дома и начала строительства апарт-отеля.

- О-о-о-о, - одобрительно шелестит в толпе.

- Но, Влас Эдуардович, в Московском районе дорогие апартаменты… Мы уйдем в минус, - пыхтит Палагин, включая внутренний калькулятор, и в панике мечется вокруг скамейки.

- Возможно, - равнодушно роняет Воронцов. - Однако мы будем действовать по закону, а ваша главная задача теперь - сделать так, чтобы проект не обанкротился, иначе мы с вами будем общаться в другой плоскости и жестко. Я, знаете ли, если вкладываю деньги, то привык получать полную отдачу, но исключительно честным путем. И принципам своим не изменяю. Хотите иметь дело с надзорными органами? Могу обеспечить.

- Нет, - ворчит тот, стремительно потускнев.

- Маргарита Андреевна, - внезапно окликает меня Влас совершенно другим тоном, теплым и обволакивающим. - Передаю вам, как народному представителю, все документы. Ознакомьтесь, покажите жильцам и дайте ответ в ближайшее время.

Он бодро соскакивает с лавки, протягивает мне папку - и, когда я ее забираю, мы соприкасается пальцами. Пока соседи перешептываются, обсуждая предложение инвестора, я делаю шаг к нему и приближаюсь вплотную. Лицом к лицу.

Глава 34

- Любочка где? - цежу так, чтобы никто больше не слышал.

- В машине, - отвечает тоже тихо. - Мультики смотрит.

Мы словно два заговорщика: общаемся шепотом и жестами, посылаем друг другу тайные знаки. Украдкой озираемся по сторонам, боясь быть пойманными на горячем. Ни жильцы, ни потный боров с приступом жадности не догадываются о нашей связи. Пусть так и остается.

- Не бросай ее больше одну.

- Виноват. Форс-мажор, сама видишь.

Мы разговариваем спокойно и на пониженных тонах, в то время как наша энергетика схлестывается в смертельной битве. Влас закашливается и расстегивает пиджак.

- Прекрати, наконец, раздеваться при всех, - фыркаю ревниво, вскинув руку к его груди. Я успеваю коснуться лацканов кончиками пальцев и, опомнившись, отдергиваю ладонь, сжав в кулак.

- Жарко.

- Это из-за того, что вас совесть гложет, Влас Эдуардович.

- Значит, она у меня есть, Маргарита Андреевна. Цените, - ловко парирует он и ухмыляется, как хитрый лис. - Совестливый мужик в хозяйстве незаменим.

- Уезжай, пока тебя не разорвали, - шиплю взволнованно. - И меня вместе с тобой, как Воронцову.

Он растекается в довольной улыбке, получая удовольствие и от моей заботы, и от того, что я приняла его фамилию.

Демонстративно закатываю глаза. Невыносимый москвич!

Прижав папку к груди, я разворачиваюсь к толпе. Шумное кольцо людей вокруг нас стало плотнее - и угрожающе сжимается. На Власа все смотрят с подозрением, ищут подвох в его слишком щедром предложении. Старшее поколение привыкло, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а проклятые капиталисты спят и видят, как бы обобрать рабочий класс до трусов.

- Обманешь, я на тебя порчу нашлю, - грозит клюкой одна из соседок, возомнившая себя потомственной ведьмой. - Заговор на мужское бессилие.

Я испуганно икаю, Влас безмятежно смеется. Кажется, судьба репродуктивной функции супруга меня беспокоит гораздо

- Антонина Петровна, давайте обойдемся без проклятий. Это же глубокое средневековье, - хмуро осекаю ее.

Мужской бархатистый смех становится громче, ласкает слух и одновременно раздражает. Я оборачиваюсь, припечатав Власа предупреждающим взглядом.

«Встретимся дома», - посылаю сигнал.

- Приятно было пообщаться, но вынужден вас оставить, - ретируется он. - Я всегда на связи, покорно жду вашего приговора, - пафосно заявляет, кивнув мне, и я принимаю его фразу на свой счет.

Будет тебе приговор, Воронцов! С незамедлительным наказанием. Дай только от кровожадных жильцов избавиться, и я сама тебя съем.

- Всего доброго.

Влас уходит вместе с багровым Палагиным, по пути сурово отругав нечистоплотного партнера. Садится в машину и, мигнув мне фарами, выезжает из двора. Я передаю документы инициативной группе соседей, убеждаю их, что все в порядке и инвестору можно доверять, после чего с чувством выполненного супружеского долга вызываю такси. Мужа от народной расправы спасла и сама не овдовела - это уже победа.

Вечером мы собираемся дома, за столом. Как обычно, ужинаем вместе, будто ничего не произошло, и укладываем уставшую Любочку спать.

В качестве зала для переговоров выбираем кухню. Садимся друг напротив друга, некоторое время молчим. Я собираюсь с мыслями, Влас терпеливо ждет моих вопросов и претензий.

- Здесь хорошая звукоизоляция, - произносит он наконец. - Можешь кричать и даже материться.

- Ты издеваешься?

В сердцах хлопаю ладонью по столу, а Воронцов удовлетворенно хмыкает, вывев меня на эмоции.

- Скорее, нервничаю, - оттягивает ворот футболки, как будто ему не хватает воздуха. - Ты же не думаешь, что я провернул это специально, чтобы выселить вас с Филом? Мне бы даже в голову такое не пришло! Когда я соглашался на контракт, то не обратил внимания на адрес, а потом было уже поздно. Зато с твоей помощью я смог вывести Палагина на чистую воду.

- Почему ты не сказал, Влас? Мне казалось, нам нечего скрывать друг от друга. После всего, что между нами было…

- Не сказал, потому что мне надо было подготовиться. Запастись, так сказать, весомыми аргументами. Ведь ты у меня дама вспыльчивая и рубишь с плеча.

- Неправда, - огрызаюсь, неосознанно показав зубы.

Рассмеявшись, Влас наклоняется ко мне через стол, обхватывает щеки ладонями и жарко шепчет в губы:

- Правда, Марго! Иначе мы бы с тобой сейчас закрылись в спальне и занимались более приятными делами, чем обсуждение проекта.

Мягко поцеловав меня, будто усмиряет дикую кошку, он вдруг встает, отбросив стул, и выходит из кухни. Я замираю, не шелохнувшись, и смотрю в одну точку перед собой. Сердце барабанит в груди, заглушая все остальные звуки.

- Я не хотел тебя терять, - ласково шелестит над ухом. Влас обнимает меня сзади за плечи, касается губами виска.

Слышится звяканье металла. На стол передо мной ложится связка ключей, но я не рискую к ней прикоснуться.

- Что это?

- Для вас, Маргарита Андреевна, у меня особое инвестиционное предложение, - важно рокочет Влас, спускаясь поцелуями к шее. - Я подумал и решил, что площади квартиры будет недостаточно, поэтому купил дом.

- Хм-м-м, ты серьезно?

Я запрокидываю голову, судорожно пытаясь не потерять нить разговора. Но миссия невыполнима, когда Влас отвлекает меня ласками. Его ладони ложатся на мою грудь, аккуратно сжимают, и я задыхаюсь от чувств.

Коварный змей. Использует запрещенные методы, чтобы усыпить мою бдительность. И у него это мастерски получается.

- Документы оформлены на твое имя, - говорит непрерывно, но как только ему удается распахнуть мой халат и провести рукой по обнаженной, покрытой мурашками коже, его уверенный голос срывается в хриплый шепот. - Тебе нужно лишь поставить подпись.

Да я сейчас на все согласна! Даже сделку с дьяволом заключить и подписать кровью. Пусть забирает мою душу, но только вместе с телом.

- Вы с Филом можете хоть завтра послать меня на хрен и заселиться в новый дом, - рычит Влас, прикусывая жилку на моей шее. - Но я очень хотел бы, чтобы вы остались со мной.

С трудом я нахожу в себе силы оказать слабое сопротивление. Мне важно донести до мужа свою позицию, иначе он и дальше будет мне лгать, прикрываясь моим тяжелым характером.

Вдох. Шумный выдох.

Боже, как с ним хорошо! Именно поэтому я хочу помириться по-настоящему. Достучаться до него.

- Я не могу это принять, - пальцем отодвигаю от себя ключи. - И уезжать от тебя никуда не хочу.

Я поворачиваюсь к мужу лицом, уклоняюсь от поцелуя и серьезно смотрю ему в глаза.

- Влас, ты привык решать все проблемы деньгами. Но дело не в жилплощади, а в доверии.

- Опека с тобой вряд ли согласится. Главное, крыша над головой, а остальное приложится, - сощурившись, он качает головой. - Хочешь, вместе переедем? Разве я не доказал тебе, что мне можно верить?

Не дожидаясь ответа, он врезается в мой рот глубоким, требовательным поцелуем. Застигнутая врасплох, я отвечаю ему. Обнимаю за шею, прильнув всем телом к его мощной груди.

Всё-таки хитрый московский паскуда. Но такой родной.

Влас подхватывает меня под бедра, усаживает на стол и вклинивается между моих ног. Нагло, нетерпеливо и по-хозяйски. Как будто метит территорию.

- Только не на обеденном столе, Влас Эдуардович! - вскрикиваю, соскакивая на пол.

- Эх, как скучно мы живем, Маргарита Андреевна. В нас пропал дух авантюризма, - с иронией нашептывает он, продолжая целовать меня.

Нашу семейную идиллию прерывает звонок, на который я не могу не ответить. По модному рингтону узнаю, что вызывает Фил. Чмокаю мужа в щеку, беру телефон и с мерзким предчувствием поглядываю на часы.

Далеко за полночь. Слишком поздно, чтобы просто поболтать.

- Привет, сынок. Почему не спишь? Может быть, забрать тебя домой?

- Не откажу-усь, - неожиданно протягивает он.

Мы переглядываемся с Власом. Я включаю громкую связь, кутаюсь в халат и дрожащим от нервного напряжения голосом спрашиваю:

- Что случилось?

- Мам, ты только не кипятись, ладно? Пока что ничего…

- Фил, говор-ри, - рычу настороженно, чувствуя, как Влас успокаивающе берет меня за руку и большим пальцем поглаживает ладонь.

- Папа опять играет. В особняке на Ваське, как в прошлый раз.

- Мы сейчас же приедем за тобой!

Я срываюсь с места, но муж хватает меня за запястье. Останавливает.

Не понимаю, как у него получается сохранять спокойствие? Я же, наоборот, на взводе. Гнев и страх застилают разум.

- Мне плевать на его проблемы, Фил, - раздраженно дергаю плечом. - Пусть сам разбирается.

- Ну, это ясно... Вот только он дядькам пообещал меня в залог оставить, пока деньги привезет. Как-то стремно... Мам? Слышишь? Не хочу я в залог...

Я прекращаю дышать. Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать услышанное.

Влас перехватывает трубку в тот самый момент, как я срываюсь и в панике перехожу на ультразвук.

- Что этот урод сделал?!

Глава 35

Влас

- Что этот урод сделал?! - отчаянный женский голос превращается в оружие массового поражения. Банши нервно курит в сторонке и судорожно икает в сравнении с разъяренной Мегерой.

Я успеваю забрать у нее телефон и отключить громкую связь за секунду до того, как она отчаянно и ядовито покроет бывшего отборным матом питерской интеллигентки. Ничего не имею против - я бы ещё добавил, желательно не словами, а кулаком по роже игроману, но Фил звонит не за этим. Ему нужна помощь, и в экстренной ситуации он обратился к матери. Это хороший знак, теперь мы должны оправдать надежды ребенка.

Однако Марго сейчас больше напоминает гранату без чеки, чем ласковую родительницу. Мне приходится взять инициативу в свои руки. Я прикладываю палец к губам, призывая ее к тишине, и она, на удивление, слушается. Замирает, как бомба с часовым механизмом, и сама не знает, сколько секунд осталось до взрыва. Одобрительно улыбнувшись ей, я подношу трубку к уху.

- Здравствуй, Фил.

- Влас? М, ясно, - грустным, потухшим тоном мычит он. - Вы меня здесь бросите, чтобы проучить за то, что я фигово себя вел и сам просился к отцу, да?

- Нет, вывод неправильный, - спокойно отвечаю. - Мы теперь одна семья, а в нашей семье своих не бросают. Ты можешь пока спрятаться где-нибудь?

- Да, это изи, в подсобке есть место, - охотно отзывается он, заметно приободрившись. - Но там связь не ловит.

- Значит, слушай внимательно и запоминай, - говорю четко, а параллельно нащупываю свой телефон и нахожу в списке контактов номер Кирилла. - Я уже выезжаю, но… скорее всего, мои люди явятся раньше. По крайней мере, я на это надеюсь, - цежу сквозь зубы, пока идут гудки, и не отрываю глаз от дисплея. - Будут греметь. Сильно. Не испугаешься?

- Обижаешь, Влас. Я же мужик, - важно протягивает мальчишка. Заставляет меня улыбнуться. - Мать там разнервничалась, наверное?

- Немного, - скупо бросаю, искоса поглядывая на огнедышащую Марго. - Ты не против, если я оставлю ее дома?

- Что? - шипит она. - Влас! А я? Какие твои люди?

Делает шаг ко мне, тянется за телефоном, но я ловлю ее руку, быстро целую в запястье и завожу за спину. Обнимаю жену за талию, резко притягиваю к себе. «Тш-ш-ш», - выдыхаю ласково в висок. Прижимаю ее крепче и плотнее, чтобы не брыкалась. Чувствую, как она лихорадочно и часто дышит мне в шею, утыкается носом в ключицу.

- О-кей. Женщинам на разборках нечего делать, - по-детски пафосно доносится из динамика. - Сами справимся.

- Договорились, Фил. Тогда шуруй в подсобку, сиди тихо, как твой Рататуй, и жди, - приказываю строго. - Шагом марш!

Связь обрывается, как только он выходит за пределы зоны действия сети. Я возвращаю Марго ее телефон, а сам беру свой со стола. В этот момент наконец-то раздается щелчок соединения.

- Вла-а-а-ас Эдуа-а-а-ардович, - на том конце линии слышится заразительный зевок. - Что случилось?

- Доброй ночи, Кирилл. Срочно свяжись со своим отцом! Помощь его нужна, - командую без прелюдий и расшаркивания.

- Хорошо, - чересчур быстро соглашается он спросонья. И только потом уточняет с подозрением: - А-а-а зачем?

- Ты в курсе, что напротив вашего особняка, через дорогу, организовали подпольный игорный дом? Более того, прямо сейчас там идет сессия, причем с участием несовершеннолетних.

Я выпаливаю всю известную мне информацию на ходу, пока сам направляюсь в комнату, чтобы переодеться и собраться. Марго по пятам следует за мной, как женщина-ниндзя, внимает каждому моему слову.

- Ни хрена себе! - выпаливает младший Правдин, окончательно проснувшись. - У нас под носом? Вот это наглость! Кто такой отбитый? Информация проверенная?

- Считай, из первых рук. Так что? Поможете накрыть?

Я с трудом натягиваю брюки, зажав телефон между плечом и ухом, ощущаю женские пальчики на своем поясе и позволяю супруге помочь мне с ремнем. Мысли полностью заняты освобождением Фила, однако тело все равно реагирует на интимные прикосновения. Щелкает пряжка ремня, нежные ладони ложатся на мой напряженный пресс, и я целую Марго в лоб, обхватив рукой ее затылок. Все это совсем не пошло, а, скорее, по-семейному.

- Пфф, без проблем! Для бати это вопрос чести. Он за такую борзость порвет там всех, как тузик грелку. У него свои счеты с казино, - зло плюется прокурорский сын в трубку. - Сейчас я ему все передам, и он незамедлительно вызовет группу захвата.

- Подожди, Кирилл, - окликаю его, пока не отключился. Не отпуская жену, пристально смотрю в ее преданные глаза и уверенно рычу в трубку: - Там пацан мой. Пусть ваши маски-шоу аккуратнее с ним обращаются. Если зацепят, я очень обижусь, - серьезно подчеркиваю.

- Сын?

- Да, - роняю, не раздумывая.

- Я помню его. Вы же вместе были, когда впервые ко мне в особняк ворвались, - смеется добродушно. - Я за ним лично схожу, дружище. Проконтролирую. Добро?

- Спасибо, - выдыхаю и тихо добавляю: - друг.

Кто бы мог подумать, что все так обернется. Я ехал в Питер за дочкой, а получил в придачу любимую женщину, сына и прокурорскую семейку в качестве близких товарищей. Северная столица будто специально приковывает меня к себе стальными цепями. Теперь я намертво связан с этим серым городом - и больше не хочу домой. Он здесь…

Спрятав телефон, я шагаю к входной двери. На пороге разворачиваюсь к Марго.

- Я с тобой! - спохватывается она, но я лишь плотнее запахиваю на ней халат. - Я же мать! Я должна быть там! С ним…

- Ты в таком нестабильном состоянии, что только все испортишь, - терпеливо уговариваю

Он задумчиво умолкает, не сводит с меня взгляд и беззвучно роняет слезы. Я заключаю ее красивое лицо в ладони, большими пальцами стираю мокрые дорожки с раскрасневшихся щек.

- Ты мне доверяешь? Покажи это, наконец! - чеканю с нажимом.

Поразмыслив, она неуверенно кивает. Вздыхает шумно и протяжно. Сдается, понимая, что я прав.

- Верни мне моего сына, - просит жалобно, сводя брови к переносице.

- Нашего, - подмигиваю ей.

Быстро поцеловав жену в соленые губы, я открываю дверь и почти ухожу, но… ругаюсь себе под нос, задержавшись в проеме.

- Скинь мне в сообщении расписание гребаных мостов и на всякий случай схему объезда, - выпаливаю раздраженно. - У нас с ними с прошлого раза отношения не заладились.

Я твердо знаю, что моя умница-жена все запомнит и сделает правильно, поэтому, не теряя времени, спускаюсь по лестнице. Я сосредоточен и собран, но спотыкаюсь на ступеньках и едва не слетаю кубарем вниз, когда мне вслед неожиданно летит:

- Воронцов, я люблю тебя.

За руль я сажусь с идиотской улыбкой на губах. Всю дорогу в голове крутится признание Марго, придает мне сил и энергии. Я готов ради нее горы свернуть... и шею ее бывшему.

Непредсказуемая женщина.

За такую семью не грех побороться.

Глава 36

- Ай да Правдины! - с уважением протягиваю я, подъезжая к особняку Кирилла. - Ай да прокурорские отродья!

У соседей напротив веселье в самом разгаре, будто Новый год наступил раньше срока. Здесь «все включено»: и фейерверки, и маскарад, и гирлянды в виде проблесковых маячков. Территория оцеплена и окружена полицейскими машинами. Из дома под руки выводят игроков, укладывают их штабелями, мордами в землю, а потом упаковывают всех без разбора в автозак. Стоит признать, контингент собрался весьма солидный, однако бойцам группы захвата плевать на их банковские карты.

Пока я сражался в неравном бою с пробками и мостами, люди Правдина сработали оперативно, раньше меня прибыли на место - и сейчас прекрасно справляются без моего контроля. Самое время позлорадствовать, однако меня не покидает тревога. Я успокоюсь лишь когда увижу Фила, целого и невредимого.

Выскочив из своего мерса, я хлопаю дверью и внимательно осматриваюсь. Из-за ворот показывается Давид, бывший муж Марго, подгоняемый суровым сопровождающим в маске. Горе-отца бесцеремонно впечатывают щекой в капот ближайшей машины, и в этот момент мы с ним сталкиваемся взглядами. Он узнает меня, нахмурившись, понимает все мгновенно и без слов, сдавленно матерится, наверняка щедро осыпая меня проклятиями, но ничего сделать не может. Получив ощутимый и позорный пинок от оперативника, Давид сдается и обмякает.

- Где Фил? - беспокойно рявкаю, обращаясь к нему, и шагаю в самую гущу событий.

Знаю, что нельзя, но инстинкт самосохранения вдруг отключается, как будто в меня вселилась моя Мегера. Я готов рвать и метать за нашего сына. Меня не останавливает даже внушительного вида мужик с автоматом.

- Отойдите, - приказывает он через маску. - Не мешайте проведению операции.

- Начальник, будь человеком, там сын мой, - произношу сокрушенно, потому что по-настоящему переживаю. Слышу недовольное ворчание Давида, но ему тут же затыкают рот.

- Несовершеннолетнего вывели первым, - сухо летит мне в ответ. - На момент захвата в здании детей нет.

- А где он?

Ответа не следует. Меня аккуратно, но настойчиво выталкивают за периметр.

- Спокойно, парни, этот со мной, - доносится голос старшего Правдина.

Оборачиваюсь на звук, пожимаю руку главному прокурору.

- Евгений Геннадьевич, не представляете, как я рад вас видеть, - улыбаюсь широко и на этот раз искренне.

- Представляю, - хмыкает он. - Если бы мой Кирюха так влип, я бы весь город на уши поставил и каждой падле, замешанной в этом, шею свернул бы голыми руками. Так что я прекрасно вас понимаю, Влас Эдуардович.

Он дружески похлопывает меня по плечу, как бы невзначай отводит в сторону, чтобы я не мешал оперативникам выполнять их работу. Хитрый маневр я раскусываю сразу, однако не сопротивляюсь. В моих интересах сохранять хорошие отношения с прокурором - его связи нам понадобятся, когда мы запустим процедуру лишения Давида родительских прав. В том, что Марго это одобрит, я не сомневаюсь. Даже Фил нам не помешает - его отец сегодня пересек красную линию. Это точка невозврата.

- Спасибо, но я хотел бы увидеть Филиппа, - повторяю спокойно, но убедительно.

- Обижаете! Все с ним в порядке. Он у Кирилла. Сидят вместе дома и в приставку гоняют, два оболтуса. Мой от вашего недалеко ушел, - смеется Правдин.

Впервые за этот долбаный вечер я вздыхаю с облегчением. Улыбнувшись, стираю испарину со лба, благодарю прокурора и уже разворачиваюсь к дому Кирилла, как позади громыхает командный голос.

- Евгений Геннадьевич, ребята вашу крысу нашли!

Нас догоняет начальник группы захвата, чуть заметно улыбается глазами, ведь больше ничего не видно под плотной черной тканью, и протягивает… зашуганного Рататуя. Я совсем забыл, что Фил забрал его с собой к отцу. Видимо, на случай, если бы решил остаться с ним навсегда. Но Давид сам помог ребенку сделать правильные выводы.

Надеюсь, теперь наш блудный сын поймет, кто его настоящая семья.

- Влас Эдуардович, заберите. Это же ваше? - Старший Правдин делает шаг в сторону, спрятав руки за спину. - Филипп пожаловался, что его крыс сбежал во время захвата, и слезно просил вернуть… друга, - кривится и брезгливо косится на дрожащего, ощетинившегося грызуна. Их неприязнь друг к другу взаимна. - В общем, отказать вашему сыну я не смог, но дальше давайте сами.

- Да, это маленький член нашей большой семьи, - смиренно кивнув, я принимаю его из рук опера.

Почувствовав своего по запаху, Рататуй взбирается ко мне на грудь и тычется кудрявыми усами в воротник. Я запахиваю пальто, спрятав под ним многострадальную крысу, которой впору медаль за отвагу вручить после всего, что она пережила.

Поблагодарив Правдина и парней, я спешу в особняк, где все началось...

Нажимаю на кнопку звонка, поднимаю взгляд к камере, которая до сих пор разбита, укоризненно качаю головой. Таким важным людям следует быть внимательней к собственной безопасности. Невольно вспоминаю, как Марго пыталась проникнуть за высокий забор в поисках Фила, а я следил за ней и потихоньку влюблялся в этот ураган на шпильках. Не так много времени прошло

- Влас, привет, - выглядывает Фил на улицу, когда ворота автоматически открываются. - Приехал всё-таки?

- Я же обещал, - треплю его по макушке. - Ах, да. Рата тоже вызволили, так что семья в сборе.

Спохватившись, достаю грызуна из-под пальто, отдаю его немного опешившему Филу. В свете фонарей мне кажется, что у пацана поблескивают глаза. Оттопырив большой карман куртки, он впускает туда Рататуя, а потом, неловко поманив меня пальцем, просит наклониться.

Приседаю напротив него, уперев руку в колено, вопросительно дергаю бровями. Жду, пока Фил шепнет мне что-то важное на ухо, а он вдруг бросается мне на шею и крепко обнимает.

- Мама была права, - тихо говорит, уткнувшись носом в мое плечо.

Я застываю истуканом на мгновение и не понимаю, как реагировать на его эмоциональный порыв. Фил тоже не двигается, будто прирос ко мне.

За нами наблюдает вышедший из дома Кирилл. Улыбаясь, он машет мне рукой, а следом важно показывает пальцами знак: «Все окей». Благодарно киваю ему в ответ.

- Мамы - они такие, - выдыхаю, наконец-то отмерев, и обнимаю Фила. - Лучше слушаться.

- Буду, - шмыгает носом. Я поглаживаю его по спине.

- Испугался?

- Ну, так… - хорохорится, а сам дрожит не меньше Рата. - Стремно было.

- Больше я такого не допущу, обещаю.

- Папу посадят? - внезапно спрашивает он, отклонившись и поймав мой взгляд.

- Не знаю, - отвечаю честно. - В любом случае, он предстанет перед законом, а дальше зависит от вердикта суда.

- Жаль его, - опускает глаза огорченно. - Папка беспомощный, как ребенок, веришь? Он не со зла.

- Верю, но это не дает ему права подвергать тебя опасности. Надеюсь, ты понимаешь, что такая ситуация не должна повториться?

- Угу, - мычит, понурив плечи. Поразмыслив доли секунды, виновато смотрит на меня и на одном дыхании выпаливает: - Прости меня, Влас. За все гадости, которые я тебе наговорил. Я на самом деле так не считаю.

По-о-отечески чмокнув пацана в лоб, я встаю и подаю ему руку. Помедлив, он вкладывает в нее свою ладошку, которую я тут же сжимаю.

- Забудь, все это глупости. Поехали домой?

- Поехали, - растекается в теплой улыбке.

В квартире нас ждет Марго. Несмотря на то, что мы приезжаем на рассвете, она не спит. Выскакивает к нам навстречу, стоит мне щелкнуть замком, сама распахивает дверь, плачет и расцеловывает сына. Фил полусонный, уставший и растроган таким приемом, но привычно включает мужичка.

- Мам, ты чего? Все нормально, - отмахивается он, а сам плавится от эмоций и обнимает мать. - Давай спать, ты устала, наверное.

- Да, я сейчас тебе постелю, - мечется Марго, как раненая орлица вокруг своего птенца, но Фил берет ее за руку.

- Блин, мама, я же взрослый. Сам все сделаю. Иди уже отдыхай, - топает ногой. - Утром в школу рано вставать.

- Можем пропустить, дорогой.

- Нет, я прогуливать больше не буду, - категорично спорит малец. - Надо учиться, чтобы вырасти нормальным человеком, - поучительно поднимает палец и украдкой подмигивает мне.

- Спокойной ночи, сынок, - улыбаюсь ему.

Фил смущается. Поцеловав маму в щеку, он шустро поднимается к себе.

Как только за ним захлопывается дверь, Марго ныряет в мои объятия. Целует меня так жадно и порывисто, будто вечность ждала.

- Спасибо, Влас, - шепчет, касаясь губами моей щеки. - Ты лучшее, что случилось в моей жизни, - выпаливает жарко, и это приятнее признания в любви. Поцеловав меня ещё раз, она всё-таки уточняет: - После Фила. И Любочки.

- Такую конкуренцию я как-нибудь переживу, - смеюсь, подхватывая ее на руки.

Не спрашивая разрешения, я несу жену в спальню.

В нашу с ней спальню.

Сил ни на что не осталось. Утомленные безумным днем, мы отключаемся в объятиях друг друга.

Этой ночью Марго остается со мной до утра. Как и следующей. Не встретив осуждения со стороны Фила, за несколько дней она переносит свои вещи в мою комнату. Оккупирует ванную ведьмовскими скляночками, забирает тумбочку, заполняет комод своим сексуальным бельем, которое то и дело попадается мне на глаза, будто специально соблазняя меня, оставляет на подушках и в воздухе свой аромат. Чего уж греха таить, я сам насквозь пропитываюсь ей, и мне это нравится.

Засыпать и просыпаться вместе - становится нашей традицией. Казалось бы, нет такой силы, которая способна омрачить наше тихое семейное счастье. Но коварную судьбу нельзя недооценивать….

Глава 37

Некоторое время спустя

Маргарита

«Будьте вы прокляты! И ты, и особенно твой хахаль».

Прохожусь ледяным взглядом по тексту. Стараюсь не реагировать, как учил Влас, но мои пальцы предательски подрагивают, когда я удаляю сообщение от свекобры. Ничего не отвечаю, блокирую ее номер. Разумом понимаю, что она кусается от безысходности и отчаяния, но в груди неприятно покалывает.

Поддавшись эмоциям, вызываю номер Власа. После первого гудка обрываю звонок.

Он и так стал моей первой психологической помощью. В любой ситуации успокаивает меня и заставляет остыть. Пусть отдохнет от тревожной жены, тем более сегодня он на хозяйстве. Один с двумя детьми, в то время как меня вызвали на работу.

Повернувшись в кресле, некоторое время бесцельно смотрю, как легкий снежок кружит за окнами моего кабинета. Мягко улыбаюсь, на секунду прикрываю глаза.

Все будет хорошо. Воронцов обещал, а он слово держит.

Порой мне кажется, что он душа нашей семьи. И пресловутое мужское плечо. И каменная стена. И фундамент…

Влас взял на себя все роли, оставив мне самую легкую - быть любимой женщиной. Здесь мне даже играть не надо - я по-настоящему счастлива с ним.

И с нашими детьми.

Мальчик и девочка, как я всегда мечтала.

Любочка освоилась и почти забыла о времени, проведенном в детдоме. Больше не просыпается по ночам, не плачет, когда мы проезжаем мимо серого здания, окруженного решеткой, не боится, что мы вернем ее обратно. Влас для нее папа, ведь своего она никогда не видела, а я - мамочка Рита, в то время как биологическая родительница тщетно пытается восстановить права. Я внимательно слежу за процессом, однако ситуация явно не на ее стороне. У бывшей жены Власа и так было мало шансов забрать у нас Любочку, а после того как к делу подключился наш главный прокурор, она обречена.

Правдины стали друзьями семьи,

Мой сын по-прежнему любит и жалеет отца, но с каждым днем все сильнее привязывается к Власу. Принял наши отношения, больше не грубит ему, не отталкивает и не сбегает из дома. Он стал лучше учиться, с удовольствием проводит выходные в кругу семьи, трепетно заботится о Любочке, правда, сестрой ее не называет. Для него она Малявка. Мы не вмешиваемся - все это условности. Главное, что они подружились.

Влас души не чает в детях. С ними он становится похожим на сытого, довольного кота. Моя мать твердит, что от такого мужика, как Воронцов, надо ещё рожать детей. Идеальный генофонд пропадает. Я бы и рада, но… не могу. Да и он не просит - ему хватает забот.

Мне кажется, из-за диагноза Влас даже и мысли не допускает о продолжении рода. Он занят тем, чтобы обеспечить уже имеющуюся семью и обезопасить всех на будущее, когда сам будет уже не в состоянии. Мы не обсуждаем это, но я видела некоторые документы в его ноутбуке.

Воронцов беспокоится не о себе, а о нас. Ему тяжело, хоть он не подает вида.

Тем более, совсем скоро он станет дедом, а его дочь пока ещё не знает о нашем браке. Учитывая, какая она у него ревнивая собственница, я понимаю, почему он не торопится рассказать ей о нас.

Ирония судьбы….

Сначала мы прятались по углам от Фила, теперь скрываемся от Таи. А ещё говорят, что взрослые свободны и никому ничего не должны. Чем мы старше, тем больше у нас обязательств и ограничений.

Я все чаще жалею о том, что мы с Власом не встретились раньше. Тратили свои жизни на никчемных людей, а теперь друг на друга осталось совсем мало времени. Но лучше так, чем если бы вообще никогда не пересеклись.

- Я к Воронцовой, - доносится из приемной бодрый голос, и дверь распахивается, как будто ее толкнули ногой.

- Подождите! У Маргариты Андреевны сегодня нет приема.

- Я друг семьи, меня примут в любое время суток.

В кабинет нагло врывается Кирилл Правдин с толстой папкой подмышкой. Увидев меня, он широко улыбается и размашистыми шагами подходит к столу.

- Маргарита Андреевна, - пищит за его спиной наша новенькая сотрудница.

- Все в порядке, Марьяна, - останавливаю ее жестом. - Это по личному вопросу.

Признаться, я понятия не имею, по какому. Все контакты Правдины держат с Власом, а со мной общаться не о чем - я всего лишь женщина. Прокурорская семья - те ещё снобы и мизогины. Но они не раз выручали нас, поэтому я закрываю глаза на их недостатки. Никто не идеален.

- Здравствуйте, Кирилл, - вежливо произношу, искоса наблюдая, как он вальяжно разваливается на стуле и с хлопком опускает папку на стол.

- Не смог дозвониться Власу Эдуардовичу, поэтому заехал к вам. Вы же это... одна сатана, - шутливо бросает, а мне становится не по себе от его слов.

Я машинально хватаю телефон. С плохим предчувствием всматриваюсь в черный дисплей.

Мне Влас тоже не позвонил. Обычно он не оставляет мои вызовы без ответа, потому что знает, какая я паникерша. Сейчас же тишина.

- Чем обязана? - хмуро бубню, не глядя на гостя. Все мои мысли там, дома. С мужем.

- Я гонец с хорошими новостями. Мне полагается за это кофе? - играючи протягивает парень.

Паяц. Типичный прокурорский сынок.

Мысленно закатив глаза, я киваю и поднимаюсь с места. Достаю фарфоровые чашки из сервиза для особых гостей, сама включаю кофемашину. Кирилл меняется в лице.

- Оуу, я думал, вы ту симпатичную девочку попросите, - виновато морщится он, махнув рукой в сторону приемной. - Если Влас Эдуардович узнает, что я его жену за кофе гоняю, как рядовую секретутку, он мне яйца отрежет.

- За кофе не отрежет. За «секретутку» - может, - разворачиваюсь, скрестив руки на груди. Правдин бледнеет. Я расслабленно смеюсь, отмахиваясь и успокаивая его. - Рассказывайте, Кирилл, что там у вас?

- Я приехал по поручению отца. Он хронически занят, поэтому меня прислал, - деловито заявляет он, открывая папку и аккуратно раскладывая документы. - Новостей у меня несколько... Начнем с вашего бывшего мужа, - протягивает мне бумаги. Судя по серым печатям, это копии. - Суд вас и так уведомит о своем решении, но батя распорядился сообщить вам лично. Он привлек все свои связи и ускорил процесс…

- Какой… процесс? - судорожно сглатываю, сминая пальцами шуршащие листы.

Взгляд цепляется за название документа, спускается к заключению - и мутнеет. Сердце выскакивает из груди. Я не верю, что у нас получилось. Боюсь дышать, чтобы не спугнуть.

- Чернов лишен родительских прав.

- Боже, спасибо, - выдыхаю импульсивно.

- После того, что случилось, это закономерный исход, - важно продолжает Кирилл, как будто лично казино накрывал, а не гонял в этот момент в «Формулу-1» с моим сыном. - Я рассказывал Власу Эдуардовичу, что мой отец зуб заточил на подобные подпольные заведения. Он терпеть не может не только организаторов, но и игроков. Поэтому в качестве бонуса сейчас его люди проводят полную проверку бизнеса Чернова, трясут не по-детски, а его самого хотят принудительно отправить на реабилитацию. Если не согласится, то лишится фирмы. Считайте, воспитательный момент. Батя любит наставлять заблудших баранов на путь истинный, так что на вашем бывшем муже отыграется.

- Пусть, - безжалостно роняю. - Надеюсь, Давиду это пойдет на пользу, а его мать наконец-то осознает всю серьезность ситуации.

«Будьте вы прокляты», - буквы угрожающе скачут перед глазами.

Встряхнув головой, я отгоняю от себя истеричные вопли женской интуиции.

"Все хорошо! - повторяю как мантру. - Под контролем".

Это всего лишь ядовитые эсэмэски от бывшей свекрови, которая в ярости от того, что обидели ее сыночка ненаглядного. Давид был для нее всем миром, а я жалким приложением, выбившимся из-под контроля. Она игнорировала меня, когда я буквально кричала ей об опасности. Вместо того, чтобы повлиять на зависимого и инфантильного Давида, прикрывала его темные делишки. Несмотря ни на что, даже сейчас винит меня во всех бедах.

К черту эту проклятую семейку! Наконец-то я от нее избавилась.

- Вторая новость касается неблагополучной жены Власа Эдуардовича, - Кирилл спотыкается о мой гневный взгляд и тут же исправляется: - Первой… То есть бывшей, - теряется, судорожно подбирая формулировку. В итоге, полирует

- Что с ней? - пресекаю его неловкие попытки оправдаться. - На прошлой неделе наша комиссия проводила у нее проверку. Ничего не изменилось - она так же злоупотребляет, не работает, снимает жилье, водит сомнительных мужчин. Соседи пишут жалобы, вызывают участкового, а ей плевать. Не понимаю, почему суд медлит с вынесением решения. Этой женщине нельзя отдавать дочь, - на нервах сжимаю карандаш в руке, и он трескается пополам.

Кирилл косится на меня с опаской, покашливает, отодвигается вместе со стулом. Я невозмутимо смахиваю остатки карандаша в урну для бумаг и мило взмахиваю ресницами, усыпляя свою внутреннюю Мегеру, которая пугает неподготовленных людей. С ней только Воронцов в силах совладать.

- Судью подкупили, - вдруг сообщает Правдин, и я снова вспыхиваю от злости. - Отец поручил проверить его счета, а там банковские переводы от некоего Макеева из Москвы. Не знаете, кто это?

- Влас знает.… Когда-то они были друзьями.

«Макеев добивается, чтобы я прекратил суды против него, но этого не будет», - вспыхивают в памяти откровения мужа, которыми он делился со мной на темной кухне в нашу первую настоящую брачную ночь. - «Мало того что он меня предал, с женой моей спал, так ещё и дочь решил поиметь. Кинуть на наследство, лишить ее всего и выгнать на улицу, когда я стану недееспособным».

Горько усмехаюсь.

Похоже, этот «друг» не остановится ни перед чем, лишь бы отравить нам жизнь. При этом Макеева совсем не смущает диагноз Власа. Наоборот, воодушевляет… Его ненависть не знает границ, а месть слепая и беспощадная. Он продолжает бить по самым уязвимым местам, покушаясь на наших детей. Ничего святого!

- Если друг оказался вдруг… - задумчиво протягивает Кирилл, будто прочитав мои мысли. - Судью отстранили от дела, а Воронцовой отказали в восстановлении родительских прав. Больше она вас не потревожит.

Вдох. Задерживаю дыхание. И широко распахнутыми глазами смотрю на самодовольного прокурорского сына. Для меня он сейчас сродни Деду Морозу. Впрочем, это скорее старший Правдин творит чудеса, поощряет тех, кто хорошо себя вел, и наказывает плохишей, а младший… рождественский олень, который привез мешок с подарками.

Я счастлива, как маленькая девочка, которая до сих пор верит в сказки.

- За такие новости вы заслуживаете чего-нибудь покрепче, чем кофе.

- Нет, воздержусь. Меня не берет алкоголь, - лениво отмахивается Кирилл. - И последнее. Передайте Воронцову…

С обреченным видом двоечника, не сдавшего экзамен, он подталкивает ко мне внушительную папку. Смотрит на меня с такой преданностью, будто я единственная, кто в силах помочь ему получить зачет у вредного, принципиального профессора.

- Что это?

- Домашнее задание от Власа Эдуардовича. Работа на ошибками, - тяжело вздыхает. - Он указал на нестыковки и слабые места в моем проекте, поручил исправить. Я старался, как мог! По сути, заново все сделал.

- Что ж, не только ваш отец любит заниматься перевоспитанием. Воронцов тоже.

- Я влип? - чешет затылок.

- По уши, - смеюсь по-доброму. - Но если у вас получится сработаться, это будет лучшая сеть кафе, какую только видел Питер. Дерзайте, Кирилл. Влас в вас верит, иначе бы так не заморачивался.

Парень подскакивает с места, едва не уронив стул, наклоняется ко мне через весь стол, хватает за руку. Трясет, как плодоносящую грушу.

- Спасибо, вы мировая ба… ба-барышня, - вовремя исправляется, аккуратнее пожимая мне ладонь. - Спасибо. Семья у вас огонь! Будете проезжать мимо - милости прошу к нашему шалашу. Если в гости позовете, тоже с удовольствием приду.

- Обязательно.

Улыбнувшись, я провожаю Правдина насмешливым взглядом. На пороге он сталкивается с Марьяной, заигрывает с ней, как прожженный ловелас, нагло сует в кармашек блузки свою визитку, как бы невзначай коснувшись верха груди. Девушка теряется, смущается, краснеет. В итоге забывает, зачем пришла.

- Закрой дверь за посетителем, Марьяна, - вывожу ее из ступора. - У тебя что-то важное?

- Маргарита Андреевна, пришел ответ, которого вы так ждали, - очнувшись, она кладет бумагу передо мной. - Вам одобрили опеку. Теперь девочка ваша. Поздравляю!

- Какой прекрасный день, - протягиваю нараспев, отпуская сотрудницу. Покачиваясь в кресле, блаженно улыбаюсь и прищуриваюсь от одинокого, но настырного солнечного лучика, пробившегося сквозь стекло. - Надо обрадовать Власа.

Но все мои попытки дозвониться улетают в никуда.

Где тебя носит, Воронцов?

В ответ я слышу лишь долгие гудки. Вездесущий муж-контролер меня игнорирует? На него не похоже… Внутри что-то гадко царапает, за ребрами скребется ревнивая кошка. Отчаявшись, я набираю номер сына.

- Фил?

В динамике раздаются суетливые шорохи, ритмичное пиликанье, топот маленьких ножек и детские голоса. В безумной какофонии звуков я с трудом различаю взволнованный писк Любочки:

- Не стреляй в папу!

Застываю, припечатав телефон к уху. Теряю дар речи. Прислушиваюсь к шуму на том конце линии, не дыша. Сюрреализм какой-то! «Один дома» на минималках, только вместо «липких бандитов», кажется, влип наш папочка Влас.

- Дурочка, не мешай. Это электронный градусник! Прицел надо в лоб направить, - вопит возмущенно сын, но, судя по мышиной возне и натужному кряхтению, проигрывает этот бой. - Куда? Отдай, блин. Малявка!

- Фил, что там у вам происходит? - настороженно спрашиваю. - Где Влас?

- Он выпил свои таблетки, и ему стало плохо. Причем так сильно, что даже разрешил мне в стрелялки на новом телефоне поиграть, хотя в обычное время ворчит и от игровой зависимости меня отучает. Любочке мультики врубил. Когда она отказалась, то поиграл с ней в «Мавзолей».

- Как это?

- Влас был Лениным, а Малявка стояла как часовой. В итоге сама сдалась и, бросив его, слиняла к телевизору, - запыхавшись, тараторит сынок и тяжело дышит в трубку. От переизбытка лишней информации у меня голова кругом.

- Стоп! Давай по порядку! Фил, почему ты мне не позвонил?

Эмоции мешают дышать. Воронцов даже на грани обморока продолжает геройствовать. Вместо того, чтобы мне сообщить или врача вызвать, он в вождя мирового пролетариата играет! Я с таким безалаберным мужем поседею раньше срока.

- Влас категорически запретил, - виновато мямлит сын. - Он не хотел, чтобы ты зря нервничала. Сказал, что эта фигня сама пройдет. Правда, он как лег в гостиной, так и спит до сих пор. Сначала мы не хотели его будить, пообедали сами, посуду помыли, а он все никак не встает. А ещё он, кажется, горячий. Это же не норм?

- Боже, взрослый дурак!

- Может, ковид какой поймал? Малявка, отойди - заразишься, - заботливо отгоняет сестру. - Я сам!

- Папу надо полечить, - суетится она. Кажется, возвращает брату градусник.

- Я собираюсь и еду домой! - испуганно фыркаю.

Лихорадочно запихиваю в сумку документы от Правдина, дергаю пальто с вешалки, срываю его вместе с крючком, небрежно закидываю на плечи. Балансируя на каблуках, вихрем мчусь к выходу.

- Ой, Влас шевелится. Бубнит что-то.

- Что? - замираю в неудобной позе посередине кабинета, боясь пошевелиться.

- «Я немного отдохну. Не тревожьте мою Мегеру», - повторяет за ним Фил. - Это он о тебе, мам?

Невыносимый! Даже в таком нетранспортабельном состоянии характер показывает. Не хочет, чтобы его жалели. Упертый москвич!

- Температуру измерь! Если высокая, заставь его выпить жаропонижающее из детской аптечки, - даю сыну поручения, дрожащими пальцами застегивая пуговицы, - открой окно, проветри гостиную и положи на лоб мокрый компресс.

- Тридцать восемь, тридцать восемь и пять, сорок… - считает вслух. Градусник пищит и тут же умолкает. - Вырубился.

- Кто? - судорожно сглатываю. - Влас?

- Он давно спит, мам, - огрызается Фил нетерпеливо и нервно. - Градусник сдох. Может, батарейка села, я хэ-зэ.

- Я вызову скорую. И сама уже еду домой. Будь рядом с ним.

- Мам? - шелестит тревожно.

- Да, родной?

- Влас же не помрет? - с искренним беспокойством уточняет сын, а у меня мороз по коже. - Он мне начал нравиться.

- Папочка-а-а-а, - причитает Любочка на фоне.

- Пусть только попробует, засранец московский! - выкрикиваю в сердцах, взбешенной фурией вылетая из кабинета. Могу поспорить, что слышу в трубке тихое ворчание мужа. - Так ему и передай! Я с ним тогда точно разведусь!

Глава 38

Сердце колотится в горле, пока я иду по нескончаемому, яркому и светлому, как тоннель в последний путь, больничному коридору. Каждый шаг отдается эхом по пустому помещению, и стук каблуков резонирует в ушах, усиливая напряжение моей и так расшатанной нервной системы.

Накинув на плечи медицинский халат, я останавливаюсь возле палаты, где, как мне сообщила постовая медсестра, должен находиться Влас.

Скорая забрала его раньше, чем я успела приехать домой. Фил, мой умный мальчик, записал адрес больницы, а сам остался с Любочкой. На бегу позвонив матери и, кажется, перепугав ее до чертиков своим паническим тоном, я сразу же рванула на поиски мужа.

И вот я здесь....

Мысленно перекрестившись, хотя никогда не считала себя глубоко верующей, я заношу ладонь над белой металлической ручкой. Надеюсь, я ничего не перепутала на эмоциях...

Твердый, строгий и требовательный мужской голос, что доносится по ту сторону двери, развеивает мои сомнения.

- Я уже прекрасно себя чувствую. Выписывайте! Мне пора домой, у меня дети беспризорные.

Влас... Живой, бодрый, в сознании, но по-прежнему вредный и упертый. Значит, он и правда в порядке.

Я шумно выдыхаю и, упершись лбом в холодную стену, улыбаюсь до ушей. Даю себе несколько секунд, чтобы остыть, собраться с духом и погасить зарождающуюся истерику. Влас добавил мне седых волос, а внутреннюю Мегеру довел до инфаркта. Теперь он как ни в чем не бывало командует персоналом больницы.

- Я должна поставить вам капельницу, пожалуйста, не мешайте, - вежливо просит молоденькая медсестра. - Доктор сказал…

- Стойте, не спешите меня дырявить. Девушка, давайте договоримся, как деловые люди, - гипнотическим тоном произносит Воронцов. Могу поспорить, что при этом предлагает ей деньги.

Решала московский! Он не изменяет своим привычкам, даже если приболел.

Понимаю, что необходимо срочно спасать растерянную медсестру, которой попался сложный пациент. Сама она с этим локомотивом точно не справится.

Распахнув дверь, я с порога нахожу взглядом сидящего на больничной койке мужа. Несмотря на внешнюю браваду, он выглядит бледным и утомленным. Лицо нездоровое и серое, под глазами залегли мешки, нахмуренный лоб покрыт испариной, по виску стекает капелька пота. Влажная футболка облепляет бурно вздымающуюся грудь.

Утром я оставляла его спящим в постели в более презентабельном виде. Впрочем, тот факт, что он не встал, чтобы выпить со мной кофе, должен был меня насторожить. Но я списала его усталость на последствия нашей бурной ночи. Не мальчик всё-таки, чтобы марафоны устраивать.

Я думала, ему просто надо выспаться. Но ошиблась. Все гораздо серьезнее.

- Влас Эдуардович, а что это вы при живой жене с посторонними девушками заигрываете? - произношу намеренно громко и с сарказмом, чтобы разрядить обстановку.

Воронцов вскидывает голову, врезается в меня внимательным, слегка удивленным взглядом, который мгновенно смягчается, - и он расслабленно откидывается на спинку койки. Облизывает пересохшие губы, с предвкушением наблюдает, как я подхожу ближе. Он не ожидал, что я примчусь за ним так скоро, но моя кошачья преданность ему определенно пришлась по душе. Это читается в его хитрых прищуренных глазах, которые ни на миг не отрываются от меня.

- Как можно, Маргарита Андреевна, - расплывается он в теплой, обволакивающей улыбке, - у меня же супруга ревнивая, а я себе не враг.

Медсестра оглядывается, тревожно отшатывается от Власа, будто обожглась, и густо краснеет.

- Что вы? Ничего подобного! Вы не подумайте, - оправдывается она, замирая с иглой в пальцах, обтянутых стерильными перчатками. - Я вообще-то засватана и замуж выхожу, - добавляет без энтузиазма.

- С меня свадебный подарок, - обещает Влас, не смотря на нее.

Я жестом прошу опешившую сотрудницу не беспокоиться, красноречиво киваю на капельницу, намекая ей продолжить работу, а сама сажусь на стул рядом с непослушным супругом. Беру его за руку, и он тут же сплетает наши пальцы. Хмурюсь, потому что у него кисть ледяная. Согреваю ее в своих ладонях, в то время как медсестра склоняется над изгибом локтя и старательно нащупывает вену.

- Не мешай выполнять предписание врача, - рявкаю на мужа сурово.

Игла входит под кожу, каменные мышцы предплечья напрягаются, густые волоски становятся дыбом. Влас обреченно вздыхает, принимая поражение.

- О, женщины, вам имя - вероломство, - смеется он. - Спасибо, - бросает девушке.

- Отдыхайте, - улыбается она с заметным облегчением, поставив катетер, и подкручивает колесико на стойке. - Если что-нибудь будет нужно, рядом с вами кнопка вызова. Доктор скоро подойдет.

Отчеканив отточенные до автоматизма рабочие фразы, медсестра выскальзывает из палаты,

- Дети дома одни? - первое, о чем он спрашивает.

- Мама скоро приедет, а пока что Фил сидит с Любочкой. Сегодня он показал себя как ответственный человек, на которого можно положиться. Не только о сестренке позаботился, но и старшенького спас, - многозначительно протягиваю.

- Кого? - он выгибает бровь. Непонимающе изучает меня, а потом закашливается. - А-а-а… Кхм… Не надо было меня спасать, я в норме, - мрачно ворчит, как твердолобый дед.

- Что с тобой случилось, Влас? - уточняю с беспокойством, двигая стул и пересаживаясь, чтобы быть ближе к нему. - Врач выявил причину?

- Лег вздремнуть на минутку - очнулся в скорой. Благо, не в катафалке, и на том спасибо, - пытается иронизировать, но осекается, поймав мой гневный взгляд. - Врач пока что ничего не сказал. Нацедили из меня крови, взяли анализы и оставили лежать, - недовольно рассказывает.

- Твое недомогание может быть как-то связано... с диагнозом?

- Маргаритка, мы это не обсуждаем.

Воронцов несокрушим и неприступен, как скала, а меня вдруг срывает. Натянутая струна внутри меня лопается, и я подаюсь к нему вплотную. Обхватив руками покрытые колючей щетиной щеки, я прижимаюсь к его жестким губам своими. Вкладываю в наш поцелуй все, что чувствую: заботу, страх, любовь, страсть, верность, злость. Порывисто кусаю мужа, который заставил меня поволноваться, а он лишь усмехается и свободной от капельницы рукой зарывается в мои волосы на затылке.

Я ощущаю привкус соли - и понимаю, что это мои слезы. Я целую его и плачу. Влас тоже это чувствует. На секунду отстраняется, кружит по мне нежным взглядом, собирает губами влагу со щек.

Непонятно, кто кого сейчас жалеет и усмиряет.

- Успокойся, а то тебя рядом уложат, - ухмыляется он, чмокая меня в кончик носа.

- Я не против, - шепчу мягко, прильнув к нему.

Соприкасаемся лбами, застываем в объятиях друг друга, прикрыв глаза, наслаждаемся моментом.

Дышим в унисон. Вдох-выдох. В ритме сердца.

Снова целуемся, забывая, что мы не дома.

Дверь палаты бесшумно открывается. В полной тишине раздается вежливое покашливание.

Я вдруг осознаю, что мы больше не одни.

Шаги неумолимо приближаются, и я не знаю, куда спрятаться от стыда.

- Здравствуйте, доктор, - бесстрастно произносит Влас, нехотя отпуская меня. - Надеюсь, вы пришли с хорошими новостями. И выпиской, - добавляет с нажимом.

- О выписке говорить рано. Мы ещё не до конца выяснили, что с вами, - задумчиво говорит врач, листая историю болезни. - Результаты анализов показывают, что у вас интоксикация. Скажите, вы принимаете какие-нибудь лекарства? Возможно, они вам не подходят или слишком высокая дозировка.

- Да, комплекс препаратов, - хладнокровно отвечает Воронцов, но я замечаю, как сжимается его кулак. Невесомо провожу пальцами по побелевшим костяшкам. Он не хочет обсуждать при мне свое состояние, а я не собираюсь уходить и бросать его наедине с болезнью. - У меня ранняя деменция.

- Вот как, - мужчина потирает подбородок, пристально изучает Власа, будто просвечивает рентгеном, и снова вчитывается в показатели. - Уверены?

- Странный вопрос. Я обследовался в лучшей клинике Москвы и готов предоставить вам все документы.

- Буду благодарен. Хотя было бы лучше, если бы вы прошли у нас повторное обследование. Понимаю, что наша скромная питерская больничка не вашего уровня, - звучит с легким сарказмом. - Однако осмелюсь предложить вам профильного специалиста и контрольное сканирование мозга на новом оборудовании.

- Нет, - раздраженно артачится Влас. - Ваша инициативность похвальна, но давайте обойдемся без лишних манипуляций. Я в свое время набегался по врачам.

- Мы согласны, - твердо перебиваю его. - Согласны, Воронцов! - повторяю строже, поворачиваясь к мужу.

Он открывает рот, чтобы возразить, и тут же недовольно стискивает челюсти. Цокает языком, однако сдается. Молча дает отмашку рукой.

- Тогда я поручу подготовить все необходимое. Ожидайте.

Врач уходит, пока мы не передумали.

- Признайся, Марго, ты хочешь от меня избавиться, передав этим коновалам на опыты?

Влас пытается шутить, а сам нервничает. Вместо ответа я крепко обнимаю его. И замираю, уткнувшись носом в пресловутое мужское плечо, которому тоже порой не помешает поддержка.

Глава 39

Влас

Зря мы это затеяли.

Ничего нового мне медики все равно не скажут - впустую только аппарат гоняли и свет казенный палили. Не стоило тратить на меня ресурсы государственной больницы, мое здоровье даже частная клиника за баснословные суммы спасти не в силах.

Не следовало мне соглашаться на эту авантюру. Но сопротивление бесполезно, когда моя Мегера в слезах и с припухшими после нашего поцелуя губами просит подчиниться.

Смалодушничал, каюсь. Не смог ей отказать. Поддался на уговоры и пронзительный взгляд. Привычно поплыл от ее чар, как загипнотизированный, а очнулся уже с просвеченным черепом под кабинетом специалиста.

Теперь жду…

Ничего я не жду! Причем давно.

Я не чувствую ни тревоги, ни страха - свою порцию адреналина я получил полтора года назад, когда впервые услышал диагноз. С тех пор моя жизнь превратилась в занимательный квест: «Успеть, пока мозги не отказали».

Признаться, план я перевыполнил. И мой приятный бонус за скорость и старания сейчас сидит рядом со мной, уложив голову мне на плечо и сжимая мою руку.

- Ты нервничаешь, Маргаритка? - хриплым шепотом спрашиваю очевидное, но невероятное. Хватка на моей ладони усиливается, острые ноготки впиваются в кожу. - Может быть, вернешься домой? К детям?

- Нет, я дождусь с тобой результатов, - непреклонно летит в ответ.

И на душе так эгоистично тепло становится...

Улыбнувшись, я целую Марго в макушку, обнимаю ее, прижав к груди, и расслабленно запрокидываю голову, упершись затылком в холодную стену. Считаю яркие лампы на потолке, пока не начинают слезиться глаза.

Если мужчина любит, то как верный пес. Женщина - как кошка - позволяет себя любить и чаще всего выбирает не спутника, а хозяина, с которым ей будет удобно и комфортно.

В жизни я встречал исключительно расчетливых баб. Моя бывшая - типичный экземпляр слабого пола с сильно выраженным приспособленческим сучизмом. Я устраивал ее, пока все было хорошо и стабильно. Был «милым», «дорогим», «лучшим»... Количество эпитетов росло прямо пропорционально цене подарков и сумме средств на моем банковском счете. Но перед первыми же трудностями, с которыми мы столкнулись, когда у нас родилась дочка-а-альбинос, она сдалась и побежала

Но Маргарита другая…

Неправильная женщина. Импульсивная. Непродуманная.

Она остается рядом, несмотря ни на что. Без лишних слов и льстивых фраз крепко держит меня за руку, будто боится потерять. И готова отвесить мне пощечину за то, что я смирился с приговором.

С ней моя броня осыпается. Я становлюсь непозволительно слабым, ранимым и.… хочу гребаного «долго и счастливо» с такой эксклюзивной женщиной.

Вместо этого я все последние дни лихорадочно подбивал дела и готовил документы, чтобы обеспечить безбедное будущее своей семье. Я глотал таблетки ради нее, лишь бы отсрочить неизбежное и выиграть время. Прекратил пропускать приемы, игнорировал побочки, увеличивал дозу.

В итоге загремел в больницу. Причем так глупо и позорно! С температурой.

Идиот! Вот что бывает, когда расслабляешься.

- Итог все равно будет один, Марго, - холодно чеканю.

- Посмотрим, - фырчит она упрямо. Царапает мне запястье на эмоциях.

- Не расстраивайся, когда доктор подтвердит диагноз.

- Буду….

Одно короткое слово как контрольный выстрел.

Побудь бездушной стервой, Марго! Меркантильной дрянью, которой плевать на меня! Потому что твоя забота выбивает меня из колеи... На хрена тебе слизняк беспамятный, сама подумай!

Но она не слушается. Неловко ловит мои губы, прижимается к ним своими мягкими и солеными, судорожно вдыхает в меня жизнь. Целует нежно-горько.

Сейчас мы близки как никогда.

Мужчина любит как верный пес…

Черт, кажется, я готов вилять хвостом.

- Воронцов, проходите, - вызывает меня доктор, выглянув из кабинета.

Первый порыв - отмахнуться и послать все на хрен. Но Марго буквально сталкивает меня со стула, чтобы я не передумал. За руку ведет к открытой двери, как ребенка, который не хочет лечить зубы.

- Мне можно с ним?! - не спрашивает, а ставит перед фактом. - Я его жена, - добавляет с налетом угрозы.

- Только с согласия пациента, - звучит безапелляционно.

- Влас-с-с, - шипит она на меня прежде, чем я открываю рот.

- Я свое согласие ещё в ЗАГСе дал, - усмехаюсь. - Идем.

Я пропускаю ее вперед, успокаивающе погладив по талии. Мы вместе садимся за стол, на котором развернута моя история болезни. Доктор устраивается в кожаном кресле, поправляет очки на переносице, внимательно изучает нас, будто у него встроенный МРТ-аппарат в линзах. Выдержав паузу, берет в руки мои бумаги.

- Я внимательно изучил снимки и могу с уверенностью сказать, что в вашем головном мозге не наблюдается никаких органических изменений...

- Прошу прощения, - перебиваю его нервно. - Можете сразу перевести заключение с медицинского на русский? Мы будем вам за это очень благодарны. Знаете ли, домой хочется.

Марго ощутимо сдавливает мою кисть под столом. Я накрываю сплетение наших рук свободной ладонью, ласково перебираю ее пальчики.

Хочу, чтобы эта пытка скорее закончилась - и мы вернулись домой. Любить друг друга.

В конце концов, я имею право на маленькие радости жизни, пока не забыл, как это делается.

С ледяным равнодушием смотрю на доктора, но пропускаю его слова мимо ушей, потому что уверен, что все это я уже слышал. Однако происходит сбой по фазе, когда он вдруг уверенно заявляет:

- Вы здоровы, Влас Эдуардович. Видимо, ваш московский врач допустил ошибку.

В полной тишине раздается тихий женский полувздох-полувсхлип, но я стараюсь не смотреть на Марго.

Не сейчас… Моя выдержка и так балансирует на пределе возможностей.

- У меня нет деменции? - переспрашиваю, как не особо умный человек. Раньше я бы оправдал свою заторможенность диагнозом, которого… у меня никогда не было?

Шок мешает воспринимать и анализировать информацию. Я с трудом сохраняю невозмутимость и хладнокровие, но это защитная реакция. Причем не ради себя, а в целях безопасности окружающих. Сдерживаю эмоции, чтобы не начать громить кабинет на нервах…

Происходящее кажется мне злой, подлой шуткой, однако доктор выглядит серьезным.

- Нет. Абсолютно никаких признаков, - уверенно повторяет он. - Ваша интоксикация вызвана передозировкой препаратов, которые вам не следовало принимать. Но организм у вас сильный, так что достаточно отменить лекарства - и вы быстро восстановитесь. Я бы рекомендовал впредь осторожнее относиться к своему здоровью.

- Я всего лишь выполнял предписания врача, - цежу сдавленно. - Черт, я же последние полтора года живу с четкой уверенностью, что болен!

Я чувствую себя кипящим чайником с закрытой крышкой. Если взорвусь, то обварю всех вокруг.

Марго затаилась и почти не дышит, внимая каждому слову врача. Для нее он Мессия, который спустился с медицинского небосклона, произнес: «Встань и не болей» - и все прошло.

Вот только я в чудеса не верю, а в происки врагов - очень! Поэтому мне все сложнее контролировать гнев, особенно когда доктор подтверждает мои худшие догадки.

- Предыдущие результаты, которые вы нам предоставили, как будто принадлежат не вам, а другому пациенту, у которого действительно есть ранние дементные расстройства. Или в вашей клинике произошла путаница, или…

- Или! - перебиваю его зло.

Ошибки быть не может, ведь я проходил повторное обследование перед свадьбой Таисии, чтобы убедиться наверняка. Диагноз подтвердил наш семейный врач, которому я доверял много лет.

Значит, диверсия…

- Можно я посмотрю?

Я забираю результаты анализов, внимательно изучаю их, вчитываюсь в заключение. Кровь бурлит, сердце грохочет в груди, нервы на пределе.

- Спасибо, я возьму их с собой в Москву. Мне пригодятся доказательства на очной ставке со своим врачом, - рычу, невольно сминая бумаги.

Я подрываюсь с места, готовый бить и крушить все без разбора, но вместо этого беру Марго за руку в качестве антистресса, машинально «благодарю» парочкой русских городов специалиста, который невольно подарил мне новую жизнь, и под его возмущенное покашливание вылетаю из кабинета.

В коридоре жена вырывается из моей жесткой хватки, преграждает мне путь, становится напротив и, уложив ладони на мою бешено вздымающуюся грудь, преданно заглядывает в глаза.

- Влас, ты так напряжен, - мягко шепчет, поглаживая мои мышцы. - Почему? Все же хорошо.

- Я бы на твоем месте не радовался, - ворчу, одной рукой обнимая ее за талию. Вторая занята проклятыми документами, которые я импульсивно комкаю. - Ты вышла замуж за клинического идиота.

- М? - она медленно и красиво взмахивает ресницами. Подтянувшись на носочках, легко мажет кончиком носа

- Меня обвели вокруг пальца, как безмозглого мальчишку, - говорю тише и спокойнее. Моя жена - ведьма, но ее чары сейчас очень кстати. - Причем сделал это семейный доктор под руководством лучшего друга.

- Ты думаешь, в этом замешан Макеев? Он подкупил твоего врача?

- Я уверен в этом. Только ему была выгодна моя болезнь, - размышляю вслух, и раздражение усиливается. - Макеев знал, что души не чаю в Тае и в случае чего буду устраивать ее будущее. В самую трудную минуту он оказался рядом, как спаситель. С сыном на выданье и брачным контрактом. Совпадение?

Я так разъярен, что у меня не хватает ресурса порадоваться отмене диагноза. Некогда! Ведь теперь я одержим возмездием. И лишь Марго каким-то чудом умудряется сдерживать меня.

- Подлость, - пожимает она плечами. - С другой стороны, если бы не череда всех этих событий, у тебя могло бы не появиться Любочки, а мы с тобой никогда бы не познакомились. Боже, давай начистоту, - смеется с непонятной мне горечью в голосе. - Ты бы даже не взглянул на меня, если бы не спешил решить проблему с опекой, и точно не стал бы жениться на мне. Наш брак был заключен в состоянии аффекта, - сделав паузу, она вдруг шумно вздыхает. - Что собираешься делать дальше? У тебя впереди полноценная жизнь…

- Как "что"? Планирую провести ее с тобой и нашими детьми. Дом престарелых откладывается, прости… Ты против?

Впервые вижу Марго такой растерянной, будто она ожидала услышать что-то плохое. Например, что мне - здоровому - теперь не нужна вредная начальница отдела опеки?

Нужна. Очень нужна. Наоборот, с этого дня у меня далеко идущие планы на мою Мегеру. До конца жизни.

Рваный вздох обжигает мои губы, и я съедаю его вместе с поцелуем. Улыбнувшись, Марго качает головой. Игриво хлопает меня по груди, чтобы не шутил зло о себе, а потом трепетно обнимает.

- Я так рада, что все хорошо, - выдыхает мне в шею и резко отклоняется назад. - А у меня есть новости, чтобы тебе стало ещё лучше…

- Тш-ш-ш, Марго, успеем, - медленно веду большим пальцем по ее пухлым, приоткрытым губам. - Нам больше некуда торопиться. Мы все успеем.

Я легко подмигиваю ей, подхватывая за талию, и она мгновенно тает, как эскимо на солнце. Сначала трескается шоколадная броня, скрывающая нежную начинку, потом подтекает молоко.

Слегка покачиваю податливую жену в руках. Соприкасаемся лбами.

От ее теплого взгляда и нежных прикосновений, кажется, теперь и у меня протечка.

Соберись, Воронцов! Пока мы не затопили весь этаж своим плавленым мороженым.

Взрослые же люди! Серьезные. Сдержанные.

И счастливые до неприличия…

- Но прежде… я должен разобраться с подлогом, - откашлявшись, возвращаю себе суровый вид. - Позволь мне сделать один звонок.

Быстро поцеловав ее, я достаю телефон и вызываю контакт, который пора переместить в список экстренных служб наряду с полицией и скорой.

- Кирилл, это уже становится доброй традицией, но мне снова нужна помощь вашей семьи, - гаркаю в трубку без расшаркиваний.

- Если опять пацана потеряли, то я в деле, - охотно отзывается Правдин. Сам ещё недалеко от ребенка ушел, хоть и здоровый лоб. - В прошлый раз мы хорошо потусили с вашим малым.

- Тебе пора бы своими обзавестись…

- О, нет, я свободен как ветер в поле. Куда хочу, туда лечу. Не готов я добровольно вешать на себя кандалы.

- Скажешь ещё…. - хмыкаю, покосившись на Марго. Импульсивно беру ее за руку, поглаживаю безымянный палец, на котором поблескивает обручальное кольцо. - Смотри, чтобы потом поздно не оказалось.

- Сплюньте, Влас Эдуардович. Всему свое время, - ворчит Кирилл, задумавшись на секунду. - Так что у вас случилось?

- Скажи, у твоего отца есть связи в Москве? Мне нужны люди надежные, неподкупные и незаинтересованные, потому что там, по моему по опыту, все прогнило. Лечить бессмысленно - только рвать с корнем. И без наркоза.

- Хм, надо подумать. Где Москва, а где Питер, - неуверенно протягивает. - Наверное, это будет сложно.

- Кирилл, послушай, для меня это вопрос чести. Мне необходимо прижать к стенке парочку лживых, но довольно влиятельных уродов. Если получится наказать их, я обещаю, что… расширю твой проект.

- Как это? - с любопытством уточняет Кирилл. И сам себя осекает. - Впрочем, я и так вам безмерно благодарен, Влас Эду…

- Твоя именная сеть кафе появится не только в северной столице, но и протянет щупальца в белокаменную, - захожу сразу с козырей. - Мы откроем в Москве несколько точек, и если дело пойдет, будем постепенно захватывать мир.

В трубке слышится лишь лихорадочное, тяжелое дыхание. Пока Правдин обрабатывает информацию, я наклоняюсь к Марго, чтобы чмокнуть ее в щеку. Она смущается от неожиданности, как будто мы не женаты.

- Знаете что, Воронцов! - хрипит Кирилл, и я напрягаюсь. Неужели сломал прокурорского сына? Тогда мне не поздоровится. Благо, отдышавшись, он всё-таки отмирает: - Вы и так для меня много сделали. Я бы вам помог и без каких-либо особых условий!

- Зато теперь ты замотивирован.

- Мне порой кажется, что я продал вам душу и не заметил, - жалуется он чуть слышно, отчего я глухо смеюсь. - Вечером организую вам встречу с отцом. Удобно?

- Да, спасибо, - с опаской поглядываю на жену. - Правда, придется сбежать из больницы.

- Что-то серьезное?

- Наоборот, чудесное исцеление.

Отключив телефон, я притягиваю встревоженную Марго к себе, беру ее за плечи и, не сводя с нее глаз, как можно убедительнее и строже произношу:

- Мне придется полететь в Москву на несколько дней. Я этого так не оставлю, сама понимаешь.

- Я с тобой, Влас.

- В смысле? - выгибаю бровь. - А дети?

- Поедут с нами. Все вопросы решены, документы оформлены, так что они официально наши, - выпаливает она на одном дыхании, видимо, чтобы я снова не перебил. - Я как раз звонила, чтобы сообщить об этом, когда тебе стало плохо. Твоей бывшей жене суд отказал, моего мужа лишили родительских прав, а нам с тобой одобрили опеку над Любочкой. Они наши, Влас, - повторяет шепотом, чуть не плача.

Умолкаю. Растерянно прижимаю Марго к груди, зарываясь носом в волосы на ее макушке. Пытаюсь осознать услышанное.

Слишком большая концентрация хороших новостей. В чем подвох?

Но его, судя по

И женщина, которая меня по-настоящему любит.

Остальное - решаемо. И я готов «порешить» каждого, кто будет нам мешать.

Начну с Макеева.

Глава 40

Москва

Влас

- Ну, здравствуй, «дружище», - с издевкой бросаю, переступив порог особняка Макеева. - Хорошо устроился, - окидываю взглядом холл, лениво пересекаю его, будто прогуливаюсь по проспекту. - Как тебе живется с условным сроком? Не хочешь добавки?

- Влас-с, а ты как здесь…

Закончить фразу Олег не успевает, потому что ему в лицо без предупреждения прилетает мой кулак. Хруст носового хряща эхом разносится по просторному помещению.

- Ох…рана! - кашляет Макеев, зажимая нос платком. - Охра-а-а-ана! - воет нараспев так тонко, как будто я ему не по лицу, а между ног зарядил.

Он удивлен, растерян и испуган. Не ожидал увидеть меня в столице, тем более таким, как подшучивает Марго, отбитым москвичом. Слишком долго и упорно бывший друг выводил меня из равновесия. Даже ангельское терпение имеет свойство заканчиваться. Всему есть предел, и я своего достиг, когда узнал о ложном диагнозе.

- Не суетись зря. Присядь, - пренебрежительно отмахиваюсь, вальяжно развалившись в кожаном кресле. - Твоих ребят сейчас мои развлекают. Пусть пообщаются парни, давно не собирались вместе, как и мы с тобой. Столько всего надо обсудить, - протягиваю с ухмылкой, демонстративно разминая руки.

За спиной раздается скрип входной двери, тяжелые шаги приближаются, и в гостиную осторожно заглядывает мой начбез. Он окидывает меня профессиональным взглядом и удовлетворенно кивает, убедившись, что я по-прежнему цел и невредим, а после - обращает внимание на помятого Макеева, который размазывает кровь по своей наглой морде. Хлещёт, как из свиньи, поэтому зрелище получается эффектное, хотя особых увечий я ему не успел нанести. Да и не собирался - обычно я решаю вопросы дипломатическим путем, просто… дипломат на профилактике оставил.

Нахмурившись, здоровый амбал подходит ко мне, наклоняется к самому уху, чтобы слышал только я. Он редко отвлекает меня от дел, значит, действительно что-то серьезное…

- Влас Эдуардович, - с уважением, но укоризненно ворчит он. - Маргарита Андреевна просила проследить, чтобы без рукоприкладства. А если, не дай бог, вас зацепят, она всю службу охраны по миру обещала пустить.

С трудом подавляю рвущийся из груди смешок. Моя Мегера за несколько дней освоилась в Москве и уже успела построить всех секьюрити, а они у меня, между прочим, здоровые лбы как на подбор - бывшие военные и опера. Теперь парни боятся новую хозяйку больше, чем меня. Все тридцать три богатыря у нее по струнке ходят, а я как дядька Черномор.

Не могу их осуждать. Моя жена - настоящая русская баба, которая избу сожжет в порыве ярости, а потом тебя же и заставит ее заново строить. С такой стать подкаблучником не грех, а жизненно важная необходимость.

- Мы ей не скажем, - хрипло смеюсь, покашливая в кулак. - Будь добр, закрой дверь с той стороны. И проследи, чтобы никто нас не потревожил. Старые друзья встретились, - исподлобья посматриваю на обреченного Макеева. - Да, Олежка?

- Ты ведешь себя, как браток из девяностых, - шипит он, сплевывая кровь, и с тоской в глазах провожает взглядом охранника. Надежда на спасение скрывается за дверью, а мы снова остаемся с ним наедине.

- Это предъявляет мне человек, осужденный за мошенничество? - выгибаю бровь. - Что же тебе спокойно не дружилось, сволочь? Чего не хватало твоей подлой душонке?

Макеев становится мрачнее тучи, бегает поросячьими глазками по помещению, ищет выход. Я говорю размеренно, без эмоций, а сам как бы невзначай смахиваю со стеклянного столика его любимую вазу китайской династии. Меньшее, чем я могу ему отомстить за испорченные полтора года... С другой стороны, Марго права. Это время оказалось лучшим, что было в моей жизни.

Олег хотел насолить мне, а на самом деле помог стать счастливым человеком. Когда каждый день встречаешь как последний и рискуешь потерять все, забыв себя, то начинаешь ловить моменты и наслаждаться мелочами.

Я многое переосмыслил, наконец-то понял дочь и наладил с ней отношения, прекратил давить на нее, позволив ей самой выбирать свой путь. Моя девочка счастлива, а ведь это именно то, к чему я стремился. Мне до сих пор тяжело осознавать, что я больше не контролирую ее. В наших телефонных разговорах порой проскальзывают собственнические нотки, но я осекаю себя, вспоминая, что Таисия - уже взрослая и совсем скоро сама будет воспитывать собственных детей. Птичка вылетела из гнезда, а мне пора заняться своей жизнью.

В качестве бонуса я обрел идеальную жену на старости лет, обзавелся детьми, пусть приемными, но полюбил их, как родных.

Где бы я был сейчас, если бы не вся эта ситуация? Чем бы занимался? Как раньше, покрывался бы пылью в своем офисе, превращаясь в печатный станок для денег. Других смыслов у меня не было - настоящие ценности я познал совсем недавно.

Дети, будущие внуки, большая семья.

- Не понимаю, о чем ты, - мямлит Макеев невнятно. - Ты же меня за махинацию с браком наших детей уже наказал. Зачем вернулся?

- Прямо сейчас по моей наводке трясут клинику нашего семейного врача. Помнишь его? Разумеется, помнишь. Сам же по дружбе мне его рекомендовал, ещё когда Тая была младенцем, - легко улыбаюсь. - Этот коновал в белом халате сдаст тебя, если уже этого не сделал, так что прекрати строить из себя невинную овцу. Ты баран обыкновенный. Неужели ты правда думал, что рано или поздно я не узнаю, что мой диагноз - это фикция? Это не сошло бы тебе с рук.

- Я всего лишь хотел поженить наших детей и объединить капиталы, как мы с тобой договаривались со дня их рождения! Но ты играл с Таисией в демократию, она капризничала и сопли жевала, а мой олух тем временем по бабам шастал, - выплевывает он с искренним разочарованием. - Как всегда, пришлось брать дело в свои руки. Я слишком хорошо тебя изучил, чтобы предугадать твои действия в случае неизлечимой болезни. Ты поступил в точности так, как я просчитал. Желая защитить свою дочь, ты сам решил отдать ее нам вместе с деньгами. Если бы Тая не взбрыкнула и не сбежала со свадьбы с тем магаданским сосунком, сейчас мы владели бы всеми твоими активами. Брачный контракт был составлен так, что она бы никуда от нас не делась, разве

- Но у вас ничего не получилось. Смысл было продолжать этот обман?

- Тебе назло, - хмыкает ядовито. - Слишком легко тебе все по жизни дается. То, ради чего мне приходится пахать до седьмого пота, к тебе само в руки плывет. Несправедливо. Хотелось, чтобы ты страдал, как простые смертные.

- Что я слышу? - иронично протягиваю, издеваясь над ним. - Банальная зависть? Ты поэтому бывшую жену у меня увел? Спасибо тебе за это, кстати. Как санитар леса, ты избавил меня от последней дряни, которую сам бы я долго терпел. Благодарю от души, - громко смеюсь, наблюдая, как он меняется в лице. - И за диагноз спасибо, и за палки в колеса при оформлении опеки над Любочкой. Я такую шикарную женщину в процессе встретил, что по гроб жизни тебе буду обязан за это.

- Урод, и тут свою выгоду нашел. Как тебе это удается? - цедит он зло сквозь зубы.

- Живу, видимо, правильно, - протягиваю ему ладонь для рукопожатия. - Чего и тебе искренне желаю.

- Пошел ты к черту! - рычит Макеев и вдруг нападает на меня.

От неожиданности я пропускаю удар, который проходится по касательной по скуле. Перехватываю его руку, выкручиваю до хруста, чтобы больше дернуться не смел.

Разозлил всё-таки, гад!

Марго если увидит синяк - домой не пустит.

- Ничему тебя жизнь не учит. Как был падлой, так им и подохнешь, - тяжело вздыхаю, но сохраняю холодный тон, зная, как его раздражает моя невозмутимость. - Жди повестку в суд. Превратим твой условный срок в реальный. На этот раз не отвертишься.

- Что здесь происходит? - доносится женский голос, и я машинально отпускаю бывшего друга. - Олеженька, ты в порядке? - Взволнованный взгляд мечется на меня. - Влас? Вы что здесь устроили?

- Здравствуйте, Мария, давно не виделись. Вы прекрасны, как всегда, - улыбаюсь испуганной супруге Макеева.

- Что? Зачем вы? - всхлипывает она, обнимая мужа. - Почему охрана не вмешалась? - сокрушается, подавая ему салфетки. - Олеж, я сейчас скорую вызову. Потерпи, хорошо? И полицию?

- Не надо, - мычит он.

Высокие отношения. Олег меняет любовниц, как перчатки, а жена преданно ждет его дома, прощая измены. Для нее он святой, несмотря ни на что. Это не любовь, а болезнь. Так не должно быть.

- Извините, Мария, что вы стали свидетельницей нашего «общения», но Олег заслужил, - искренне обращаюсь к ней, пока она плачет.

- Убирайтесь!

- Мои соболезнования, - многозначительно выплевываю, с ненавистью покосившись на ее мужа-предателя. Подлость прописана в его ДНК, не вытравить. А супруга гробит себя рядом с ним.

Вздохнув, я забираю свою охрану и еду домой. К семье.

По дороге не выдерживаю - и всё-таки звоню Тае, хоть и обещал не дергать ее без повода. Я больше не тиран, а обычный папка. Хочу услышать ее звонкий смех, рассказать о том, что я здоров, а ещё.... надо бы про брак ей сообщить, но я никак не могу отважиться. Может, пусть сначала родит спокойно?

Задумавшись, я не замечаю, как нас соединяют. Однако вместо дочери мне отвечает зять.

- Привет, Яр! Я, конечно, рад тебя слышать, но не от всей души, - шутливо выдаю. - Позови Таечку, будь добр.

- Бать, тут такое дело… Мы в Москве, - с тревогой гремит его грубый бас, и я напрягаюсь. - Тая просила вас не беспокоить, но…

- Так, бугай магаданский, что с моей дочкой? Только не говори, что не досмотрел, - повышаю тон. - Я тебе самое ценное доверил.

- У нее осложнения. Сегодня санавиацией из Магадана прямиком в столицу доставили. Порекомендовали ваш роддом, где какой-то немец принимает. Говорят, он всех спасает, так что будем рожать здесь. Приезжайте, а? - чуть ли не умоляет. - Иначе я свихнусь один в коридоре.

- Скоро буду, - сдавленно хриплю и вбиваю педаль газа в пол.

Все хорошо будет, Таюш. Папа рядом.

Глава 41

- Влас Эдуардович, вам налево.

Я резко останавливаюсь в приемном покое, дернувшись на знакомый голос.

- Не в моих принципах налево ходить, - машинально огрызаюсь.

С легким недоумением изучаю здоровую мужскую фигуру, что приближается ко мне. Черный, как у секретного агента, деловой костюм едва не трещит по швам на чересчур массивном, накачанном теле, пиджак расстегнут, под ним - белый свитер с горловиной. Видимо, к рубашкам вчерашнего дикаря приучить не успели.

- Тихон? Не узнал тебя, - удивленно усмехаюсь, заторможено протягивая ему ладонь для приветствия. - Богатым будешь.

- Упаси бог! Важнее оставаться человеком, - пожимает мне руку так крепко, что костяшки хрустят.

Передо мной - начальник охраны моего зятя, бывший сотрудник спецслужб с тяжелой личной историей, которую он держит в тайне от всех, и даже от Яра. Когда я в последний раз видел Тихона в Магадане, то запомнил его заросшим, угрюмым и мрачным, а сейчас он - совершенно другой человек. Ожил после затяжной спячки, облагородился, помолодел. В глазах появился блеск.

Изменился мужик до неузнаваемости, будто кто-то расколдовал чудовище. Бедная его Бель, столько нервов, наверное, на это потратила…

- Ты, как всегда, прав, - продолжаю бесцеремонно разглядывать его. - За моими детьми следом приехал?

Я в курсе, что он предан Яру - и в случае опасности готов не только на край света рвануть, но и жизнью ради него рискнуть. Полноправный друг семьи. И Таю бережет как зеницу ока, поэтому я со спокойной душой отпустил ее в тайгу. Тихон в одиночку даст фору всей моей московской службе безопасности.

- Как молодых без присмотра оставить? - пожимает широкими плечами. - Ярослав Владимирович в панике, суетится, переживает дико. Как по мне, нечего ему здесь делать, - недовольно порыкивает, и мимо проходящая санитарка чуть не роняет ведро. Тихон тут же приходит ей на помощь, испугав ещё больше. Проводив ее недоуменным взглядом, отмахивается и обреченно жалуется мне на Яра: - Он ещё и на партнерские роды подписался.

- Я смотрю, ты о нем сильнее беспокоишься, чем о Тае, а ведь ей рожать.

- Родит - никуда не денется, - приговаривает, вручая мне халат и бахилы. - Дочка у вас крепкая, сознательная, к материнству готова. Не волнуйтесь, Влас Эдуардович. Природа все предусмотрела. Бабы созданы для того,

- Тихон, каким ты был бирюком, таким и остался, - бросаю с доброй насмешкой. - В отношениях важна взаимная поддержка! Вот появится у тебя своя семья, иначе заговоришь.

- Нет, это вряд ли, - ворчит, изменившись в лице, и почесывает аккуратную бороду. - Хватит мне сына от бывшей, которого я найти не могу.

- Ты не перестаешь меня удивлять! У тебя есть дети?

- Как оказалось, есть. Мальчик. Одна дрянь семь лет назад оставила моего ребенка в роддоме. Призналась, что в этом... - окидывает мощной лапой помещение. - Больше никаких зацепок.

- Слушай, у меня жена в органах опеки работает. Может, получится тебе чем-то помочь...

- Вы женаты? - выгибает густую бровь.

- Кхм, долгая история, - теряюсь на мгновение. - Не распространяйся об этом пока. Я сам детям все объясню.

- Вы меня знаете, я - могила, но... Хотите совет?

- Нет.

- А я дам, - произносит так сурово, что невозможно отказаться. - Ложь ни к чему хорошему не приводит, особенно, если возникает между родными людьми. Вы мне о семье талдычите, а сами такую важную новость от дочери скрыли. Таисия будет очень огорчена.

- Да она всегда была против, чтобы я женился, поэтому я не хочу ее расстраивать, - вздыхаю с тоской и выставляю ладонь, предупреждая любые возражения и нравоучения Тихона. Он любит включать режим мудреца, но сдерживается и лишь укоризненно качает головой. - Так, покажи лучше, куда мне идти?

- Говорю же, налево.

Кивнув, я быстро шагаю по коридору, чувствуя, как кровь стучит в висках. Волнение за дочку усиливается, перерастая в настоящую паническую атаку, от нервов становится жарко, и я судорожно срываю с шеи шарф, вытирая им пот со лба.

Нахожу взглядом белобрысого зятя, который мечется от одной стены к другой, как загнанный в клетку зверь. Как только он замечает меня, то сразу же идет навстречу. Прет как танк, теряя по пути накинутый на плечи медицинский халат.

- Папа Влас! - по-свойски зовет меня и вдруг обнимает, чего бы в здравом уме никогда не сделал. Обычно наше общение сводится к взаимным перепалкам и острым шуточкам.

Сейчас Яру не до смеха…

Значит, точно ситуация патовая.

- Где Тая? - сдавленно цежу, находясь на пороге инфаркта.

- Ее забрали в родовой бокс, осматривают и принимают решение, нужно ли кесарево, - доносится откуда-то сбоку, и мне приходится скосить взгляд в поисках источника звука. - На смене Демин, все будет хорошо.

С трудом оторвав от себя одичалого от страха зятя, я поворачиваюсь к рыжей незнакомке, которая неловко поднимается с лавки у стены, боязливо складывает руки перед собой и шепотом представляется: «Лиза».

- Это ещё кто такая?

- Наш ветеринар. То есть акушер, - тараторит Яр, путаясь в показаниях. - В общем, сложно объяснить, но именно она заподозрила неладное, забила тревогу и заставила магаданских медиков направить Таю в Москву.

- Вы можете мне объяснить, в чем дело? - я повышаю голос, а вместе с ним зашкаливает давление. - Какие осложнения? Что с моей дочерью?

- Тишина должна быть в больнице, мать вашу, - гремит со мной в унисон.

Из палаты к нам выходит врач, сосредоточенный и хмурый. На ходу рявкает ругательства. Видимо, это и есть тот самый немец Демин, который творит чудеса. Выглядит он грозно, ещё и кроет всех без разбора русским народным матом.

- Кто отец?

- Я! - одновременно выкрикиваем мы с Яром, только я имею в виду Таю, а он - будущего малыша.

Доктор скептически окидывает нас обоих взглядом, сводит брови к переносице, набирает полные легкие воздуха, будто безумно устал от глупых родственников, и его тяжелый вздох разносится на весь коридор.

- Мда-а-а. Или мне попалась модная европейская семейка, или кое-кто перепил успокоительного, - с сарказмом протягивает он. - Повторяю вопрос: кто из вас счастливый папка будущей двойни? Производитель, так сказать.

- Какой.… двойни? - растерянно переспрашиваю.

- Королевской, - ухмыляется Демин, и я теряю дар речи. - Быстрее соображайте, кто идет на партнерские роды, иначе начнем без вас.

- Я, блин, отец! - выплевывает Яр, делая шаг вперед, как на плацу. - Я готов! А это дед, он переволновался. Мы... не успели сказать ему про двойню.

- Так, переодевайся в стерильное - и марш рожать! - рявкает врач на побледневшего папашу, а потом обращает внимание на загадочную акушерку-ветеринара. - Лиза!

Она вытягивается по струнке.

- Да, Герман Янович.

- Ты почему ещё не в форме? Будешь мне ассистировать. Моя Амина дома с сыночком, а без нее я в экстренных ситуациях как без рук, сама знаешь. Как назло, на смене совершенно бездарная акушерка, сидит в углу и плачет из-за того, что я ее дурой обозвал. В общем, выручай.

- Но я не могу, - теряется Лиза. - Меня же бывший муж лицензии лишил.

- Да хоть министр здравоохранения, мне насрать! В своей больнице я царь и бог. От тебя мне нужны не бумажки, а твои руки и голова. Надеюсь, все на месте?

- Аг-га, - заикается на эмоциях, часто кивает и как будто в подтверждение касается пальцами рыжей макушки.

- Тогда почему ты ещё не рядом с роженицей? Бегом!

- Слушаюсь, Герман Янович.

Медики уходят, забирая с собой моего оцепеневшего зятя, который ни жив ни мертв. Если честно, становится за него страшно, и я начинаю понимать слова Тихона. Может, он прав - и мужикам действительно нечего делать на родах.

Слабые мы создания, впечатлительные, и нервная система ни к черту.

Я остаюсь один в пустом коридоре, но ненадолго. После первых криков дочери, от которых мое отцовское сердце рвется на части, из родового бокса понуро вываливается белый, как стенка, Яр. Закрывает за собой дверь - и сползает по ней вниз. Усевшись на корточки, опускает голову и облокачивается о колени, свесив безвольные, трясущиеся кисти вниз.

- Меня Таюша прогнала, - жалуется он в пустоту. - Сказала, что не хочет, чтобы я видел… процесс, а ещё обматерила при схватке. Я и не подозревал, что моя девочка такие слова знает. Кажется, она меня ненавидит.

- Успокойся! - Я наклоняюсь к нему и треплю по плечу, чтобы привести его

Очередной вопль доносится из палаты, и я вздрагиваю, как от разряда тока. Яр подскакивает на ноги, будто у него в заднице пружина сработала, и начинает нарезать круги по коридору.

- Я к ней никогда в жизни не притронусь, - бубнит себе под нос. - Больше никаких детей, - тормозит резко, едва не врезавшись в меня. - О, лучше, сделаю себе эту…. вазэктомию.

- Тьфу, ты! Баран таежный, - зло сплевываю. - Не мельтеши перед глазами. Иначе я тебе лично эту процедуру проведу. Без наркоза. Голыми руками.

- С вас станется, - приглушенно ворчит Яр, с опаской поглядывая на меня исподлобья.

За дверью слышится детский писк, похожий на мяуканье котенка. Мы с зятем многозначительно переглядываемся.

- Первый пошел, - произношу шепотом, улыбнувшись.

У Яра глаза на мокром месте, нос красный и желваки на скулах ходуном.

- Интересно, кто раньше - мальчик или девочка?

- Предлагаешь тотализатор открыть и ставки делать?

- Тьфу на вас, Влас Эдуардович, - возмущенно отмахивается он. - Вечно вы издеваетесь!

- Зато тебя отпустило немного, - нервно смеюсь, похлопывая его по спине. - Не дрейфь, полдела сделано.

После небольшой передышки Тая снова кричит, а следом раздается тонкий плач ещё одного ребенка. И благодатная тишина…

- Второй, - хором произносим мы с зятем, порывисто обнявшись.

Дверь распахивается, проехавшись по нам косяком, из бокса выглядывает Демин.

- Где ты там, двойной отец? Заходи знакомиться с детьми.

Довольный Яр летит к любимой Тае, которая ждет его с двумя младенцами на груди. Убедившись, что с дочерью все в порядке, я обессиленно падаю на лавку и запрокидываю голову, ударившись затылком об стену. На автопилоте набираю номер Марго.

- Влас, - зовет она взволнованно и нежно, а у меня улыбка до ушей и мокрые дорожки по щекам. - Почему ты не отвечаешь на звонки? Мы же переживаем! Где ты?

- Тая родила двойню, - с трудом выталкиваю из груди. Сердце заходится в радостной аритмии, а в горле пересыхает, как будто я все это время вместо с дочерью орал. - Теперь я дед.

- Боже, какая она у тебя умничка, - ласково протягивает жена после секундной заминки. - Поздравляю, милый.

- Я только что стал дедом, Маргаритка, - повторяю, как ненормальный, пробуя на вкус свой новый статус. - Будешь моей бабкой, Воронцова?

- Я с тобой на все согласна, Воронцов, - всхлипывает она, растрогавшись, а я смеюсь сквозь слезы.

От счастья.

Глава 42

Маргарита

- Мама Рита-а-а, а когда-а-а Тая прие-едет? - нетерпеливо спрашивает Любочка, накручивая на пальчик прядь волос.

Мы практически побороли заикание, но когда она сильно нервничает или перевозбуждена, то произносит слова нараспев.

- Скоро, солнышко, - улыбаюсь ей, украдкой поглядывая на часы. Заболиво поправляю белый воротничок нарядого платьица, которое мы выбрали вместе. - Папа Влас звонил полчаса назад. Они уже выписались и выехали из роддома.

- Я соску-училась во-о-о-от та-а-а-ак, - с придыханием восклицает малышка, широко разведя руки в стороны.

- Пойду я к себе, - чересчур эмоционально фыркает Фил, который все это время играл на телефоне, искоса наблюдая за нами.

- Переоденься, родной, - мягко напоминаю, а он вдруг воспринимает мою фразу в штыки.

- Ещё чего, я дома, - огрызается, подрываясь на ноги, и хватает ничего не подозревающего грызуна со спинки кресла. Рат тут же взбирается хозяину на плечо, залезает за шиворот и прячется на всякий случай. - Тем более, я и так красивый!

- Пф-ф-ф-ф, - шаловливо плюется Любочка и высовывает язык, балуясь с братом. - Как би-би-зьяна!

- Сама ты… - отмахивается. - Мартышка мелкая, - обзывает ее ласково, чтобы не обижать.

- Мама-а-а Рита-а-а! - жалуется дочка, а сын психует, но я не принимаю ничью сторону.

- Оба хороши, - невозмутимо отворачиваюсь. - Миритесь сами, пока я буду на стол накрывать.

Я аккуратно расставляю посуду, неторопливо натираю стаканы до блеска, а сама боковым зрением слежу за детьми. Любочка, как истинная девочка, берет неприступный бастион лаской. Она трепетно обнимает Фила, и он тает, по-мальчишечьи зардевшись.

- Мы приехали, - доносится из холла тихий, вкрадчивый девичий голосок.

- Тая! - вскрикивает Любочка и, бросив брата, со всех ног мчится к дверям.

Меня начинает мелко потряхивать, и в этот момент я осознаю, как сильно нервничала на протяжении всего дня. Сгусток напряжения, накопившегося во мне с утра, сейчас расползается по телу, словно яд, отравляя каждую клеточку. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но руки все равно предательски дрожат, пальцы судорожно сжимаются, едва не раздавив бокал из тонкого венецианского стекла.

Я понимаю, как много Таисия значит для Власа. Она - его жизнь, и мне знакомо это чувство, когда отдаешь душу своему ребенку.

Что если она не примет меня? Вдруг будет отвергать и ненавидеть, как совсем недавно поступал с ее отцом мой сын?

Воронцов сумел найти подход к Филу, хоть это было нелегко. А я? Смогу ли наладить отношения с его взрослой, состоявшейся, но при этом ревнивой дочерью?

Я обязана, черт возьми!

- Тш-ш-ш, сестренка, - доносится ее радостный шепот. - Красавица моя. Я тоже очень скучала! Так хотела скорее увидеть тебя вживую, а не по видеосвязи, но меня упорно не отпускали вредные врачи. Обещаю, теперь мы будем встречаться чаще. Украдем вас с папой и заберем в Магадан.

Я невольно вздрагиваю. Мы так не договаривались…

Собравшись с духом, осторожно выхожу в холл. Картинка, которая предстает перед глазами, заставляет улыбнуться и на секунду расслабиться.

Очаровательные сестрички.

Таисия наклоняется к Любочке, прикрыв ее длинными белоснежными волосами, как завесой. Не обращая на меня внимания, она порывисто расцеловывает малышку, гладит по голове, перебирая озорные кудряшки, крепко обнимает ее и покачивает в руках, как младенца, а сама украдкой размазывает слезы по румяным щекам.

Дочка у Власа и правда необычная, но безумно красивая. Фарфоровое, как у старинной куклы, лицо, светлые брови и ресницы, нежные черты, сказочные фиалковые глаза.

Настоящая принцесса.

Не понимаю, как родная мать могла бросить такую милую дочь. Впрочем, она и от Любочки отказалась… Стерва.

Я бы так не поступила... Ни за что на свете.

Я замираю с глупой улыбкой на губах, когда Тая поднимает на меня свой волшебный взгляд. Она резко выпрямляется, поморщившись и схватившись

- Потерпи, дорогая. Тебе нужно время, чтобы восстановиться после тяжелой беременности и родов, - ласково уговариваю ее, поглаживая по спине, и веду в гостиную. - Устраивайся на диване или можешь подняться к себе. Правда, твою комнату Любочка облюбовала…

- Все нормально, - лепечет она, не сводя с меня глаз. - Я останусь с двойняшками, надо переодеть их, покормить, подгузники проверить…

- С малышами я помогу, - осекаюсь, споткнувшись о ее задумчивый, настороженный взгляд. И чуть слышно добавляю: - Если позволишь. Кстати, где они?

- С папой и Яром. Мне не разрешили люльки трогать. Сказали, что нельзя поднимать тяжести, - смешно надувает губы, как капризный ребенок. Сама ещё маленькая, а уже мамочка.

- Правильно. Тебе надо, прежде всего, себя беречь.

- Прошу прощения, мы не знакомы, - аккуратно произносит она, с прищуром изучая меня.

- Меня зовут Маргарита, и я….

«Жена твоего отца», - застревает в горле.

Почему-то не решаюсь произнести это вслух.

Она ведь должна узнать меня, верно? Влас наверняка ее предупредил.

Разве может быть иначе?

- Очень приятно, - без эмоций протягивает Тая, и у меня мороз по коже от ее тона. - А вы кто?

- Мама Рита! - объясняет ей Любочка по-своему и, вприпрыжку подбежав ко мне, обхватывает меня за ноги. - Самая хор-рошая! Тебе понр-равится.

Таисия ее энтузиазма не разделяет. Мы молча смотрим друг на друга - и не знаем, как реагировать. Одинаково растеряны и дезориентированы.

В дом заходят с мороза счастливые мужчины, переговариваются между собой, смеются. У каждого в руке по люльке с младенцем. Завидев меня, Влас аккуратно передает свою ценную ношу Ярославу - и отправляет его с двойняшками наверх в спальню. Любочка бежит за ними, а следом, как телохранитель, нехотя плетется Фил, но на втором этаже поворачивает в свою комнату. Надо будет поговорить с сыном по душам, но для начала придется объясниться с дочерью Воронцова, которая шокированно молчит.

- Так, девочки, я сейчас все объясню, - серьезно чеканит Влас, на ходу снимая перчатки.

«Ты не сказал ей?» - беззвучно шевелю губами и испепеляю мужа, без пяти минут бывшего, строгим взглядом. Читаю ответ в его виноватых, как у побитого пса, глазах.

Воронцов, черт бы тебя побрал, как это понимать?

- Не смотри на меня так, - спокойно произносит он, и его равнодушный тон раздражает меня сильнее, чем сама ситуация.

- Как? - с вызовом вздергиваю подбородок.

Внешне стараюсь сохранять холодность, но Влас чувствует мой накал. Он научился считывать мое настроение и гасить любой семейный конфликт в зародыше, однако сейчас эта суперспособность вряд ли подействует.

Я очень зла! И… глубоко обижена, как маленькая девочка, которую забыли в гостях.

- Марго, не заводись на ровном месте, - начинает нервничать Влас. - Когда бы я, по-твоему, ей рассказал? И, главное, как? Прокричал бы в палату, когда Тая рожала, между схватками? Или написал бы на асфальте под окнами роддома? Вредный немец никого к ней не пускал, кроме Яра. Да и важные новости впопыхах не сообщаются.

- Мог бы меня предупредить…

- Чтобы ты нервничала все эти дни? Мне проще пережить один глобальный апокалипсис, чем серию непрекращающихся взрывов, - чеканит самоуверенно. - Я решил, что мы обсудим это дома, в комфортной обстановке, где у меня все под контролем: и ревнивая дочка, и вспыльчивая жена.

- Признайте, Влас Эдуардович, что вы просто струсили!

- Мегера Андреевна, давайте не будем…

- Как ты меня назвал?

- Это любя, ты же знаешь.

- Погодите-ка, да вы же женаты! Причем давно, - удивленно восклицает Тая, чересчур резво подскакивая с места. И кривится от прострела внизу живота, обхватив себя руками.

- Тая, присядь, - в унисон отчитываем дочку вместе с Власом. Одинаково переживаем за ее здоровье.

- Мы с Яром точно так же ссоримся! - кряхтит она, упрямо прохаживаясь вокруг нас и внимательно сканируя обоих. - А ещё… у вас кольца. Папа, ты когда успел?

- Кхм…. - Влас смахивает капельку пота с виска, и это единственное, что выдает ее истинные эмоции. - Да, я женат. Это случилось, когда я Любочку удочерял.

- Так говоришь, будто я бонусом шла, - ворчу себе под нос. - По акции от отдела опеки.

- Ты прекрасно понимаешь, что это не так, Марго. - Муж обнимает меня за талию и притягивает к себе. - С каких пор ты стала такой невыносимой?

- С тех самых, когда согласилась выйти за тебя. Бес попутал.

Тяжелый, шумный мужской вздох эхом разносится по гостиной, однако хватка на моей пояснице становится только крепче. Пока смерть не разлучит нас…

- Таечка, послушай, я люблю эту женщину, причем безусловно, - важно заявляет Влас, красноречиво поглядывая на меня. - Я очень прошу, чтобы ты приняла Маргариту в семью…

- Ну, уж нет, папа! Так дело не пойдет, - фыркает она, и у меня сердце обрывается.

Воронцов был прав и не зря оттягивал сложный разговор…

Она против. С минуты на минуту закатит скандал, а я ничего не смогу сделать - и муж действительно станет бывшим. От такой не радужной перспективы колени подкашиваются, но цепкий капкан Власа не позволяет мне шелохнуться.

- Тая, пойми, пожалуйста… - умоляюще зову ее, но закончить мысль не успеваю.

- Таисия, давай обойдемся без капризов, ты давно не ребенок, чтобы вести себя так, - сурово рявкает Воронцов, лишь усугубляя ситуацию. - Я от своего решения не отступлюсь.

- Не кричи на дочь, - инстинктивно вступаюсь за нее.

- Ты совсем не изменился, пап! Тиранище, - закатывает глаза Тая. - Маргарита, как вы его терпите?

- Любовь зла...

- Вы обещали мне помочь с двойняшками, - неожиданно берет меня под локоть. - Ваше предложение в силе?

- Разумеется. Но давай перейдем на «ты», а то я старухой себя чувствую.

- Глупости! Вы же такая… то есть ты, - смущенно хихикает. - В общем, красавица! Однако самодуру досталась, - с укором смотрит на отца. - Ты оставайся здесь, папуль, и подумай о своем поведении!

- Не понял, - слабой волной прокатывается позади, когда мы с Таей, как верные подружки, в обнимку поднимаемся на второй этаж.

Глава 43

В спальне царит тишина, пахнет молочком и детством. Я

- Смело рожайте с папой малыша, - бесцеремонно бросает Тая. Прямолинейная, как отец. - Он будет рад.

Спровадив мужа и сестру, она плотно прикрывает за ними дверь, и мы остаемся наедине.

- Я…. - незаметно стираю слезы со щек, - не могу.

Отступаю от кровати, чтобы пропустить к детям их мамочку, а сама продолжаю любоваться ими со стороны. Синий конверт начинает шевелиться, и оттуда доносится детский писк, после которого начинается возня в розовом. Двойняшки синхронизировались. Нелегко придется с ними хрупкой Тае, но она не боится трудностей. Воронцовский характер.

- Почему, Маргарита? - не унимается девушка, а мое имя в ее устах почему-то напоминает Любочкино «Мама-Рита». - Общий ребенок, рожденный в любви, объединит семью.

- В тебе говорят гормоны.

- Нет, я желаю отцу простого человеческого счастья. Он заслуживает лучшего, потому что только начал жить, особенно после того, как его диагноз не подтвердился. Папочка хоть невыносимый, но очень хороший и добрый. Ради меня свою личную жизнь в жертву принес, - размышляет она вслух, пока возится с детьми. - Если бы ты не появилась, так бы и тосковал в одиночестве до конца своих дней.

- Не переживай, Тая, теперь все хорошо. У нас есть ты, Любочка и Фил. Двое внуков, - касаюсь ладонью ее плеча. Ласково поглаживаю, а сама украдкой поглядываю на копошащихся в пеленках малышей. Они прелестные.

- Неужели ты ляльку не хочешь, Маргарита? Я же вижу, как ты смотришь на двойняшек.

- Хочу, но здоровье подкачало.

- Боже, прости, - Тая виновато хлопает ресницами, поднимая сына и прижимая его к груди. - Мне показалось… - сводит бесцветные бровки к переносице, кружит по мне пронзительным взглядом. - Ладно, неважно… Я такая бестактная.

- Все в порядке. Не заморачивайся. Позволь… - протягиваю ладони к малышу, - взять его на руки?

- Конечно, только осторожно, головку придерживай, - она трепетно передает мне крохотный сверток. - Вот так. Вы ему нравитесь, - улыбнувшись, берет малышку в розовом чепчике, которая заскучала без материнского внимания. - Подержите его, пока я дочку покормлю, а потом поменяемся.

В семейных заботах время пролетает незаметно. Уложив детей в кроватку, которую предварительно заказал Влас и собрал своими руками, мы убаюкиваем их, включаем радионяню, а потом спускаемся в гостиную.

Мужчины, до этого активно о чем-то спорившие, затихают и устремляют настороженные взгляды на нас. Ждут Армагеддона, но мы слишком устали, чтобы продолжать ссору.

- Сначала обед, - предупреждаю я, когда Влас вскидывается с места, едва не уронив стул. - Иначе Тае нечем будет кормить наших внуков. Не надо трепать моей девочке нервы - молоко пропадет.

Воронцов вытягивает лицо в удивлении, не понимая, когда мы успели подружиться. Яр сочувственно похлопывает тестя по спине, а сам спешит к молодой жене, ухаживая за ней и помогая присесть. Любочка устраивается рядом с сестрой и, заботливо поглаживая ее по животу, наивно приговаривает: «У кошечки заболи, у собачки заболи, а у Таечки не боли». Девушка нежно смеется, и мы тоже не можем сдержать улыбок.

- Где Фил? - первое, что спрашивает Влас, когда мы собираемся за столом.

- Остался у себя наверху, - с грустью бросаю взгляд на закрытую дверь его комнаты.

- Что-то не так? Приболел?

- Скорее, приревновал, - признаюсь, кивая на Любочку, прильнувшую к Тае. - Я позову его.

- Я сам.

Несколько минут спустя они возвращаются вместе, непринужденно разговаривая. Влас треплет сына по макушке, а тот широко улыбается. От колючего подростка не осталось ни следа - передо мной папин сыночек, который в рот ему заглядывает и ловит каждое слово.

Сколько я живу с Воронцовым, но так и не разгадала секрет его обаяния.

- Привет, ты так на маму похож, - обращается к Филу Тая, пытаясь наладить контакт. Старается ради меня, и это очень трогает.

- А ты на папу Власа - ни капли, - бубнит он, останавливаясь напротив стола. - Но это комплимент. Потому что он только умный, а ты ещё и красивая, - подмигивает неожиданно игриво.

- Ого, у меня появился соперник, - хохочет Яр. - Мне начинать переживать?

- Лет так через семь, - поддерживает шутку Тая. - Впрочем, тебе будет полезно. Совсем меня не ценишь.

- Я тебя обожаю, моя королева, - с придыханием протягивает блондин и целует жену. - Ярослав, - подает ладонь моему сыну.

- Филипп, - деловито представляется тот, пожимая руку родственнику. - А это Рататуй, - гордо показывает крысу.

- Ох, какой! - восхищенно отзывается Яр, и в его голубых глазах появляется блеск.

- Даже не думай! - грозит ему пальцем Тая. - Нам хватит белки и целого выводка птицеедов.

- Это же ты жалела Саныча и хотела избавить от одиночества. Теперь у него большая семья.

- Я не ожидала, что пауки так плодятся.

- Прикольно, - с интересом слушает их перепалку Фил, занимая стул между мной и Любочкой. - Я бы взглянул на гнездо птицеедов.

- Так в чем проблема? - подается вперед Яр, вопросительно кивая Власу.

- Никаких проблем. Все в нашей жизни решаемо.

Воронцов обнимает меня за плечи, быстро чмокает в висок, пользуясь эффектом неожиданности, и садится рядом, сплетая наши руки под столом. Невозможный мужчина, но как же с ним уютно и по-женски хорошо! Только за это ощущение настоящей семьи можно простить ему все.

- Я придумала свое условие! - хитро ухмыляется Тая.

- Дочка, милая…

- Не перебивай, папуль! Помнишь, как ты мечтал погулять на моей свадьбе? Но с первой меня Яр похитил, со второй я сама сбежала, зато третья прошла без сучка и задоринки, - перечисляет так непринужденно, будто это семейные традиции. - Так вот…. Пришла твоя очередь возвращать долг. У тебя есть единственный способ искупить свою вину.

- Какой? Свадьба?

- Нет, лучше! Медовый месяц в Магадане. Точнее, в области на нашем зимнем курорте, - выпаливает Тая так воодушевленно, будто это лучше Куршевеля, и я охотно ей верю. - Вы согласны?

- Мне нравится идея, - пожимаю плечами и тайком пихаю Власа локтем в бок, чтобы очнулся.

- Разве я могу вам отказать, девочки,

Семейный обед то и дело прерывается хоровым пением двойняшек. Мы бегаем к ним по очереди, пока не осознаем, что они просто не хотят оставаться в одиночестве. Забираем деток к себе, посвящаем им все свое внимание, но крики становятся только громче и требовательнее.

- Не понимаю, что не так, - сокрушается Тая. - Мы же все сделали, а кормление нескоро. По графику должен быть тихий час.

- Давайте их нам, - предлагает Влас, подталкивая громилу Яра. - А сами поешьте нормально.

Малыши, как по команде, умолкают на руках у мужчин. Мы с Таей облегченно выдыхаем.

Поужинав в тишине, убираем со стола, вместе моем посуду на кухне, болтая о пустяках, а когда возвращаемся, в гостиной царит мир и благодать.

Фил с Любочкой полулежа устроились на диване и что-то смотрят на дисплее телефона, надев по одному наушнику. В широких креслах по обе стороны от них мирно спят Влас и Яр с убаюканными младенцами на руках.

Отец и дед. Несколько поколений в одном доме.

Наверное, это именно то, ради чего стоит жить. Большая семья, о которой так мечтал Влас.

И я счастлива быть ее частью.

Эпилог

Влас

- Три, два, оди-ин… Ур-ра-а-а-а! - орет мой зять на всю тайгу, как бешеный бизон.

До сих пор не верится, что этот гиперактивный пацан с придурью - муж моей дочери, отец двоих детей и успешный бизнесмен, который открыл на дикой территории уникальный отель стеклянных иглу «Снежная королева». Не без моей помощи, конечно, но идея полностью принадлежала ему. Я лишь профинансировал готовый проект.

- С Новым годо-о-ом!

В небо над нами взметаются огни фейерверков, отражаются в прозрачных куполах жилищ.

Яр запускает запись боя курантов на телефоне, дети смеются, носятся по снегу, задирая друг друга, а Тая закрывает уши руками.

Мы с Марго стоим вдали от толпы, у входа в иглу. Она покачивает коляску, в которой сопят наши внуки так безмятежно, будто грохот салютов заменяет им колыбельную. Я обнимаю жену за плечи, в интимном полумраке нахожу ее губы и, пока все заняты встречей Нового года, жадно целую.

- Люблю тебя, бабуля, - судорожно выдыхаю.

Она обхватывает мои замерзшие щеки руками, растирает и согревает пушистыми варежками, невесомо чмокает меня в покрасневший на морозе нос. Заботливо водружает мне капюшон на голову, предварительно смахнув снежинки с макушки.

Усмехаюсь. В последнее время Марго обращается со мной, как с ребенком. В некогда железной леди проявляется все больше нерастраченной нежности. Она стала тише, спокойнее, ласковее. При любой возможности трется и мурлычет, как домашняя кошечка.

Не супруга, а мечта. Но это… подозрительно. Я к своей Мегере привык.

- Ты счастлива?

- Очень, - мягко улыбается, прикрывая глаза, и снежинки падают на ее длинные ресницы, тают и каплями стекают по щекам, как слезы.

Губами собираю влагу с красивого лица. Снова страстно вторгаюсь в сладкий рот. Марго отвечает мне пылко и с любовью. Мы жарко целуемся, игнорируя шум и праздничную суету вокруг, пока в нас не врезается большая собака, чуть не сбив обоих с ног. На автомате я крепче прижимаю к себе супругу и прикрываю собой двойняшек в коляске, пряча родных от потенциальной опасности.

- Снежок, фу! Ко мне! - раздается поблизости. - Простите, не удержал.

Оторвавшись от Марго, я опускаю взгляд и вижу белого хаски, принадлежащего Тихону. Однако вместо начбеза рядом с ним мнется семилетний мальчишка - сынок Лизы, которая спасла моих внуков. Улыбаюсь ему, а он ещё раз извиняется, хватает пса за холку и, забавно отчитывая его, тащит за собой. Вместе они, как добрые друзья, бегут по сугробам к черным внедорожникам. Замечаю там Лизу и Тихона, громадной скалой нависающего на ней. Он как коршун, оберегающий свою добычу.

- Мне жаль, что я так ничего и не выяснила по поводу его сына, - с налетом вины признается Марго, зарывшись в мои объятия. - Информацию будто специально стерли из архивов.... Ой, - смущается и прячет лицо у меня на груди, когда Тихон неожиданно целует Лизу. Рыжая сопротивляется, но недолго. Чисто ради приличия.

- Значит, такова судьба, - тоже отворачиваюсь, чтобы не подглядывать, как извращенец. - Ты же знаешь, что ни делается, все к лучшему. Тем более, у Тихона и так жизнь налаживается.

- Сын Лизы так похож на него. Больше, чем на свою мать.

- Действительно, - соглашаюсь, искоса посмотрев на них. Пацан подбегает к матери, а сам с азартом что-то рассказывает Тихону, и тот грубовато, как медведь, но заботливо поправляет ему шапку. - Кармический ребенок, как Фил и Любочка для меня. Один перенял характер, вторая похожа внешне.

- Влас, а что если бы у нас…

Марго собирается сказать что-то важное, но осекается на полуслове и густо краснеет. В этот момент нас окружают довольные дети. И старшие, и младшие... Кажется, несмотря на возраст, они навсегда останутся для меня малышами.

- Батя, с Новым годом, - неугомонный Яр обнимает меня, едва не придушив в своих лапах.

- Да чтоб тебя! - закашливаюсь. - Сила есть, ума не надо.

Выкрутившись из хватки здорового детины, я поворачиваюсь к Тае, которая о чем-то шепчется с Марго.

Они быстро нашли общий язык и, судя по их крепкой женской дружбе, объединились против меня. У меня нет шансов противостоять им. Да и не хочется.

- Устала, Таечка?

- М? - вздрагивает она, отшатываясь от мачехи, будто я поймал ее на горячем. - Да, о-о-очень, - показательно зевает. - Мы поедем домой, а вы оставайтесь в отеле. Этот иглу ваш на весь медовый месяц.

- Любочку и Фила забираем с собой, - командует Яр.

- Что-то ты многого хочешь, зятек, - ощетиниваюсь, машинально защищая свое. - Дочь украл, теперь на младших покушаешься. Ничего не треснет?

- Я хочу с лялечками, - просит Любочка, неуклюже топая в пухлом зимнем комбинезоне, как космонавт, и заглядывает в коляску.

Двойняшки просыпаются и начинают мяукать нараспев. Маленькие котята.

- Пап Влас, отпусти нас, а? Там же мой Рат с Гайкой остался, - уговаривает меня Фил. - А ещё мы с Яром планировали семейство Саныча в новый террариум переселять. Ему Дед Мороз домик подарил.

- Потому что предыдущий Снегурка наша разгромила. Снова… Да, Таюш?

- Я стекло протирала, - закусывает губу дочка. - Что ж, нам пора, - забирает

- У моих любимых девочек появились от меня секреты? - недоуменно вскидываю брови, однако дети, прихватив внуков, нагло сбегают.

В какой-то момент чувствую себя лишним на этом празднике жизни, но ласковые объятия жены заставляют меня расслабиться. Отвлекающий маневр всегда действует безотказно, и Маргаритка это знает. Поцеловав, увлекает меня за собой в наш иглу.

- Ты сегодня такая загадочная, - иронично нашептываю, поймав ее со спины.

Целую в шею, чувствуя под губами взбесившийся пульс. Мой тоже ускоряется до предела. Я снимаю шубу с хрупких женских плеч, бросаю прямо на пол. Зарываюсь носом в шелковистые, влажные от растаявшего снега волосы, блуждаю ладонями по идеальной фигуре, бесцеремонно проверяю все, что принадлежит мне. И завожусь.

Романтическая обстановка усиливает ощущения.

Над нашими головами - стеклянный купол, сквозь который видно бескрайнее звездное небо. Резные снежинки кружатся в легком вальсе, и я невольно покачиваю Марго в руках в такт этому танцу природы.

Как же хорошо, черт возьми! Пик. Эйфория.

Кажется, лучше быть не может… Но я ошибаюсь.…

- Влас? - Марго поворачивается ко мне лицом, устремляет колдовской взгляд прямо в душу. Делает глубокий вдох и, зачем-то зажмурившись, выпаливает на одном дыхании: - Что ты думаешь по поводу ещё одного ребенка?

Ее вопрос вгоняет меня в ступор и, будто ударив по голове рубильником, отключает мозг. Здравое мышление, которым я мог похвастаться в любой ситуации, неожиданно рассеивается. Остаются лишь эмоции, а я в них не силен.

- Детей много не бывает, - заторможено пытаюсь шутить. - А где мы его возьмем? Опять по всем инстанциям с бумагами бегать? Предлагаю по блату…

- Забыл, Воронцов, откуда дети берутся? - нервно усмехается она, сминая пальцами мой свитер. - В нашем случае придется просто подождать. Девять месяцев. Точнее, уже меньше.

- Ты хочешь сказать, что…. - прищуриваюсь, не закончив фразу. Боюсь спугнуть.

Как назло, Марго тоже молчит. Терзает зубками губы докрасна, отстраняется от меня и садится на край большой круглой постели, которая призывно расположена посередине иглу под открытым небом. Переступил порог - и сразу за дело, чтобы времени зря не терять.

Номер для молодоженов.

- Я понимаю, что это не входило в наши планы. У тебя новорожденные внуки, масса забот, но… - лепечет жена и вдруг поднимает на меня строгий, не терпящий возражений взгляд. - Я слишком давно об этом мечтала. И получилось… с тобой. Это настоящее чудо, так что я от него не откажусь. Ты должен меня понять, Влас.

- Остановись, мой любимый эксперт по профессиональному накручиванию, - хрипло смеюсь я, отмерев и наконец-то все осознав. Опускаюсь на одно колено напротив хмурой супруги, укладываю ладони на ее бедра. - Ты сейчас пытаешься сказать мне, что беременна, и убедить меня оставить ребенка?

- Я все решила, - шипит на меня.

- Какая ты у меня самостоятельная, - качаю головой и, наклонившись, прижимаюсь щекой к ее пока ещё ровному животику. - Мы будем рожать, Маргаритка. Столько детей, на сколько ты сама согласишься.

- Правда? - шелестит сверху, и тонкие пальчики касаются моей макушки, ласково перебирая волосы.

- Клянусь. Ты - лучшая женщина в моей жизни. Я о такой мечтал.

- Ты мне льстишь, Воронцов…

Я целую жену так откровенно, чтобы больше не сомневалась во мне. Всю ночь не выпускаю ее из постели, используя иглу для новобрачных по назначению.

Обессиленные, но удовлетворенные и довольные, мы лежим в обнимку до самого рассвета, наблюдая, как по небу над нами разливается северное сияние. Разговариваем о будущем. О нашей стремительно пополняющейся семье.

Теперь я точно уверен - лучше быть не может.

И снова ошибаюсь. Потому что с такой женщиной счастье растет в геометрической прогрессии.

Это моя самая удачная инвестиция в будущее. Наконец-то я стал по-настоящему богатым.

* Конец *

Если понравилась история, не забудьте поставить звездочку/нравится. Планируется бонус спустя годы (с Правдиным), так что сохраните книгу в библиотеке, чтобы не пропустить.

Приглашаю вас в следующую книгу цикла "Так себе папы", где мы встретимся с полюбившимися героями. Это история сурового Тихона, рыжей акушерки-ветеринара Лизы и потерянного сына. Едем в Магадан!

"Семейное положение: ПАПА-ДИКАРЬ"