Девушка бандита. Без права на любовь

Глава 1

Злата Зорич

Девушка бандита. Без права на любовь

Дверь мне открыл мне Ник — обвел снизу вверх пронзительным взглядом усталых глаз и крикнул через плечо:

— Пацаны, кто девочку заказывал? — потом обернулся ко мне, кивнул: — Заходи!

Ошарашенная тем, что Ник принял меня за проститутку, я не нашла сил, чтобы спорить, и молча зашла в квартиру.

Сегодня всё должно было закончиться. Я должна была умереть.

Но в последний момент я так и не смогла осуществить ту страшную вещь, на которую, казалось, уже решилась. Из-за собственного малодушия? Из-за ответственности перед маленьким братом? Из-за призрачной надежды?

Из-за любви к Нику, которая помогала мне выживать столько лет?

Весь день я просидела на крыше, пытаясь найти выход из безнадежности, а вечером оказалась здесь. Последнее прибежище потерянных. Нехорошая квартира.

Идеальное место, чтобы спрятаться.

— Никто не признается, — произнес Ник и задумчиво почесал затылок. — Ну не зря же ехала. Значит, придется мне…

Он схватил меня за руку и потянул вглубь квартиры, но в темном коридоре мы наткнулись на Дашу, которая буквально вырвала меня из рук брата.

— Куда ты ее потащил? Ты совсем уже? Ты ее не узнаешь?

Ник посмотрел на меня еще раз, тщетно пытаясь сфокусировать плавающий взгляд.

— Это Алиса, подруга моя. Из нашей школы, — объявила Даша. — Мы с ней танцами вместе занимались.

Все эти факты совершенно ни о чем Нику не говорили.

— У меня сегодня день рождения, — зачем-то ляпнула я. Голос был ровный, но внутри всё сжалось.

Это был не совсем день рождения — сегодня был день, когда я должна была умереть, но не смогла этого сделать. Но объявлять об этом, конечно же, не стоило.

— О, поздравляю, — он обратил внимание только на губы, которые я накануне очень сильно накрасила.

— Пойдем, — Даша выдернула меня из оцепенения, потянула на себя.

Мы прошли на кухню, набитую людьми.

— Выйдите отсюда все, пожалуйста, — попросила Даша.

Комната утопала в сигаретном и не только сигаретном дыму. У меня защипало глаза, и я потерла их, размазывая остатки косметики.

— Проходи, — Даша поправила длинные волосы, закурила. — Рассказывай.

— В общем, если коротко, — мне хотелось как можно скорее покончить с неприятными разговорами. — Отчим выгнал меня. Когда я пришла домой после последнего звонка, мы сильно поругались. Спасибо тебе огромное, что разрешила остаться здесь. Я съеду сразу, как только смогу...

Даша смотрела на меня, открыв рот, забыв про тлеющую сигарету.

— Ты серьезно? — переспросила она.

— Похоже на шутку?

— Я про то, что оставайся сколько хочешь, конечно, — возмутилась Даша. — Живи, сколько нужно. Что за бред? Стеснять она не хочет… Кого тут стесняться?

— Но ты же не одна здесь живешь.

— Ник? Я не буду спрашивать у него разрешение! Ты видишь сколько разного сброда у нас здесь ошивается? Кому, как ты думаешь, стоит сказать за это спасибо?

В этот момент дверь на кухню открылась, и на пороге показался Ник. Как будто все это время он стоял за дверью и ждал нужного момента, чтобы появиться.

— Выйди отсюда, — Даша не дала ему и слова сказать, сразу же замахала руками. — Дай нам поговорить. Ник, пожалуйста!

Он заметил, что я плачу. Я, конечно, поспешила отвернуться и прикрыть лицо руками, но он все равно некоторое время задумчиво меня разглядывал. Я подумала, что, наверное, выгляжу ужасно, но деваться было некуда. Не спрячешься никуда. Если только залезть под стол.

— То есть ты хочешь сказать, что твой отчим, — начала Даша, как только за Ником закрылась дверь, — просто взял и выгнал тебя? Это же твоя квартира!

— Честно говоря, я даже не знаю, кому она принадлежит. Мы с мамой жили в ней до того, как она познакомилась с отчимом, но я понятия не имею, кому она принадлежит сейчас. Наверное, до сих пор ей. Но тут… Ты знаешь…

Даша знала, что эту тему лучше не поднимать. Мы никогда не говорили с ней о том, что моя мама исчезла несколько лет назад. Отчим утверждал, что она сбежала с любовником, он всем и каждому об этом рассказал. Не было в нашем городе человека, который бы не знал эту историю.

— Получается, ты была нужна ему, пока мелкого брата нянчила, — продолжила Даша. — А теперь брат подрос, и он решил тебя выгнать?

В этот момент дверь снова открылась. На этот раз Ник был не один — за ним стоял Уланс, Дашин парень, а в руках у Ника были цветы.

— Я же сказала! — вспылила Даша. — Просила не заходить!

— Мы хотели девочку с днем рождения поздравить, — Ник подошел ближе, кинул цветы на стол и поставил бутылку. — А за то, что я тебя за проститутку принял, извини, — он наконец-то посмотрел на меня. — Платье у тебя просто красивое. Ты больше не ходи по району в таком. Я, если б увидел, не пропустил бы…

— У меня просто последний звонок был вчера… — я начала оправдываться, параллельно пытаясь поправить растекшийся макияж. — Я обычно в таком не хожу.

Даша поглядела на меня с явным неодобрением и обратилась к Улансу:

— И чего вы пришли? Чего вам нужно?

Он ничего не ответил, зато Ник вмешался:

— Мы поздравить девочку хотели. Я увидел, что она плачет, — он отодвинул стул и присел рядом со мной. — А никому не следует плакать в свой день рождения, правда же?

В тот момент я почувствовала, как Даша пристально смотрит на меня.

— Оно же не сегодня? — произнесла она почти беззвучно, поймав мой взгляд. — У тебя вроде в октябре?

— Ну да, — я пожала плечами и грустно улыбнулась. — Какая разница? Завтра они всё равно ничего не вспомнят.

Даша покачала головой, но промолчала.

Сегодня я умерла. Завтра родится кто-то другой. Я попробую начать заново.

Глава 2

— Ник, даже не думай!

Я проснулась от голосов, которые доносились из коридора. Было прохладно из-за приоткрытой форточки, но меня согревала синяя олимпийка, которой меня кто-то заботливо прикрыл.

— Зачем мне это? Что за бред? — послышался голос Ника.

— Я же видела, как ты на нее смотришь, — сказала Даши. — Еще раз увижу, что ты на нее так пялишься…

Повисло многозначительное молчание, и я представила, как Даша гневно сверлит брата взглядом.

Опустив голову, я уткнулась носом в кофту, которая прикрывала меня от прохлады утра, и ощутила знакомый парфюм.

— Смотри у меня, — буркнула Даша. — Не надо ее портить.

— Закрыли тему, — оборвал сестру Ник. — У тебя сигареты есть? Пошли в коридор выйдем, покурим.

Я услышала, как хлопнула входная дверь. Воцарилась тишина.

Вчерашний вечер закончился для меня неожиданно — в какой-то момент я заснула прямо за праздничным столом. Вечеринка продолжалась, но для меня, вымотанной событиями последних суток, это не стало препятствием.

Я поспешила в душ, чтобы успеть привести себя в порядок до того, как Даша с братом вернутся. Было стыдно даже подумать о том, что вчера меня в таком виде и состоянии видел Ник.

А ещё мне нужно было стать неузнаваемой.

Пара взмахов ножниц — и мокрые темные пряди упали в раковину.

В этот момент я услышала, как открылась входная дверь. Накинув единственное, что у меня было из одежды — синюю олимпийку Ника — я вышла в коридор.

— Попозже перезвоню, — бросила Даша в телефон, увидев меня в кофте, которая едва прикрывала голую задницу, и с обстриженными, мокрыми волосами. — Ты чего?

— Смена имиджа. Нормально?

— Тебе совсем нечего одеть?

Я отрицательно покачала головой, и Даша поспешила в свою комнату, увлекая меня за собой.

— Ты никакие вещи с собой не взяла? — подруга открыла передо мной шкаф.

— Там не до вещей было.

— Отчим тебе не позволил? Что, даже смену трусов?

— Обстановка не располагала к сбору трусов, понимаешь?

Вдруг я почувствовала, как взгляд подруги споткнулся о сиренево-кровавый свежий синяк, который расцветал у меня на бедре. Я одернула толстовку и неловко кашлянула, отвлекая ее внимание на разговор.

— Я что-то ничего найти не могу. Это не совсем мое, если честно.

Даше нравилось одеваться откровенно, ярко, вызывающе. Я же, напротив, всегда одевалась просто. Одежда всегда закрытая, как броня.

— Если можно, я бы ходила в чем-нибудь таком, — я показала на олимпийку Ника. Мне была так хорошо в ней, так тепло и уютно, что совершенно не хотелось снимать.

— Забирай. Она все равно старая. У него куча шмоток, — Даша присела на кровать. — Пока дома, одень вон те спортивки. Я хотя бы за трусами тебе в магазин схожу.

— Спасибо тебе… — я только открыла рот, как Даша меня перебила:

— Как можно вот так вышвырнуть на улицу дочь, как приблудившего котенка? Да, пусть ты ему не родная, но все таки тоже человек...

— Я еще у тебя кое-что попросить хотела… — перебила я подругу, не желая развивать тему.

— Говори.

— У тебя нет случайно краски для волос? Хочу тоже стать блондинкой.

— Только давай ты не будешь краситься сама? Я сейчас позвоню одной девочке, она тебе все сделает.

— Даш, я тебе все отдам, — я взяла подругу за руку. — Обещаю. Как только найду работу, я тебе все верну, каждую копейку. Ты меня очень выручила. Да что там! Ты меня спасла!

— Не выдумывай! Не нужно мне ничего от тебя.

Когда я села, кофта немного задралась, и Даша увидела еще один синяк на внутренней стороне бедра. Такой, что даже смотреть было больно. Она вскочила, явно терзаясь желанием немедленно учинить мне допрос, но так ничего и не сказала.

— Я схожу в магазин и вернусь, — бросила она растерянно. — Ты отдохни пока. Хочешь — поспи.

Но я решила прибраться. Даши не было довольно долго, поэтому я успела собрать мусор, перемыть посуду, полы и даже что-то приготовила.

— Ты уже и завтрак состряпала? — вернувшаяся с покупками Даша села за чистый стол. — И прибралась… Ты только не думай, что ты как какая-то служанка здесь живешь. Просто живи и все. Как подруга.

— Да мне не сложно.

— Нормально твой отчим тебя вымуштровал, — Даша с сожалением покачала головой. — Кстати, забыла сказать. Ты будешь жить в моей комнате. Со мной. Устраивает тебя это?

— Мне все равно. Я просто думала, что ты с Улансом… Ты вроде как с ним живешь.

— Мы вчера расстались, — коротко объявила она. — Мы больше не вместе.

— Жалко… Надеюсь, не из-за меня?

— Да причем здесь ты, — Даша выглядела огорченной, хоть и пыталась казаться равнодушной. — Дело в нем. Он плохой парень. Очень. Понимаешь? По-настоящему плохой.

Я молча кивнула.

— И Ник, — она посмотрела мне прямо в глаза. — Он такой же. И он тебе не пара. Поняла?

— Но я даже и не думала… Я бы никогда… — начала оправдываться, но Даша тут же меня перебила.

— Не надо врать. Я в курсе, что ты в него влюблена.

— Но это было ещё в школе! — я засмеялась так фальшиво, что сама это почувствовала. — Детская влюбленность осталась там, где ей и положено — в воспоминаниях.

— Если надумаешь с ним связаться, то очень пожалеешь, — предупредила Даша. — Он попользуется и выкинет. Он со всеми так.

— Мне сейчас никто не нужен, — ответила я твердо. — Я хочу накопить денег и уехать. Как можно скорее.

В этот момент раздался стук в дверь.

Даша крикнула:

— Заходите! Открыто!

Дверь распахнулась, и в квартиру вошли две девушки. Одна из них улыбнулась, поправляя прическу, а вторая так и шарила глазами по кухне и коридору.

— Привет, — сказала одна из них, крепче прижимая к себе сумку. — А мы шампанское принесли.

— Можете не стараться, — хмыкнула Даша. — Ника тут нет.

Их улыбки тут же сползли. Теперь они уже не выглядели такими приветливыми.

Глава 3

Мы уезжали в клуб сразу на нескольких машинах, и мы с Дашей оказались в той, в которой Ник был за рулем.

— Ничего себе, — подойдя к автомобилю, Даша провела ладонью по блестящей черной поверхности. — Откуда?

— Тебе-то какая разница, — усмехнулся Ник.

Народ набился в машину — на переднем сидении двое, сзади умудрились вместиться пятеро. В салоне царил полумрак, горела светодиодная подсветка. У меня в глазах плыло от выпитого.

Стекла машины были полностью затонированы, поэтому было трудно определить, в какой мы части города. Неожиданно Ник припарковался в арке и опустил окно, чтобы выбросить докуренную сигарету.

— О, а это мой дом, — вырвалось у меня.

— Вы будете? — Ник повернулся к нам на заднее сидение. В руках у него был диск, на котором он чертил ровные белые полосы банковской картой.

— Давай, — Даша схватила диск, её рука дрожала. Она быстро втянула одну полоску и передала мне.

"Хорошая" девочка, которая все еще жила внутри меня, застыла в ужасе. Мне было трудно принять, что я оказалась в такой ситуации — ночь, чужая незнакомая компания, малоадекватный водитель за рулем, алкоголь, теперь еще и наркотики... Я передала диск дальше.

— Ты сказала, что здесь

— Жила раньше.

— О, так это значит, что мы можем зайти к тебе домой и забрать вещи? — оживилась Даша.

— Нет! — мои глаза в ужасе расширились. — Ты чего…

— Ты уже не одна, не бойся, — добавила она тише: — Он тебя больше не обидит.

— Ты не понимаешь… — прошептала я.

— Ну что, пойдем? — Ник, которому синтетика ударила в кровь, с готовностью подхватил эту идею. — Кто тебя обидел?

— Этот мудак не позволил ей даже забрать вещи, — возмущенно сообщила Даша брату.

— Кто? Парень ее?

— Отчим! Он выгнал ее из дома и не позволил даже взять одежду с собой.

— Это не дело, — согласился Ник. — Сейчас поставим на место старого мудака.

Он выудил откуда-то биту и ударил ей пару раз по открытой ладони. Я, у которой слезы на глазах выступили от страха, что мне не удастся эту невесть откуда взявшуюся волну остановить, прикрыла лицо руками.

— Не надо! Пожалуйста, — я начала умолять, потом осмелев, схватила Ника за рукав. — Я тебя очень прошу, не надо!

— Ладно, ладно! Не буду я его бить.

— Нет! Вообще туда идти не надо!

Но Ник уже выскочил на улицу, захлопнул за собой дверь, а мне, чтобы выбраться из машины, пришлось приложить немало усилий, так как нужно было перелезть через несколько человек.

Вместе с парой пацанов, он подходил к моим окнам.

— Какой этаж? — бросил Ник через плечо.

— Первый, — ответила за меня Даша, которая тоже выскочила из машины, не желая пропускать развитие событий.

— Не надо туда лезть, — я наконец их догнала. — У меня там брат маленький. Вы его напугаете!

Ник остановился прямо под балконом моей бывшей комнаты. Аргумент про брата показался ему весомым, но он уже успел загореться, как всегда загорался на любой дикий движ.

— И не хочу я забирать эту одежду! — добавила я, заметив, что он задумался. — Никакая одежда мне оттуда не нужна! Я лучше буду ходить голой.

— Понял. А есть что-то, что бы ты хотела забрать? — спросил Ник и попал прямо в яблочко.

У меня и правда осталось там нечто настолько ценное, что одна только мысль о том, что я могу это оставить, разрывала изнутри. Я пыталась попрощаться с этой вещью, но чем больше я думала, тем сильнее мне хотелось это забрать.

— По ходу там никого нет, — заявил один из пацанов. Он залез на стоящее неподалеку дерево и некоторое время наблюдал за тем, что происходит за темными окнами притихшей квартиры.

— Может такое быть? — спросила Даша.

Я кивнула.

— Сегодня выходной. Может, уехали к бабушке с ночевкой. Ну, к матери отчима.

— Тогда точно пойдем, — Даша сжала мою руку, чтобы придать уверенности.

— У меня нет ключей.

— Он и ключи у тебя забрал?!

— Там открыта форточка, — заметил второй парень. — Я пролезу, потом открою вам окно.

— Я не пойду, — испуганно замотала я головой. С квартирой, в которой все напоминало о моем несчастливом детстве и ужасной юности, я точно попрощалась раз и навсегда.

Ник подошел ко мне, взял за руку и притянул ближе к себе.

— Тогда скажи мне, что это и где это искать, — произнес он тихо, только для нас двоих. Его выдох принес свежесть мятной жвачки, а близость тела несла в себе спокойствие и уверенность.

Я приподнялась на цыпочки и сказала ему все, что он просил.

Потом мы отошли подальше от окон, скрылись под безопасной тенью арки, и встали возле машины, на бампере которой оставшиеся парни разливали алкоголь. Меня колотило от страха и волнения так сильно, что Даша предложила одеть ее кофту, решив, что мне холодно. Но мне не было холодно. Ветер обдувал голые ноги, к ночи температура стремилась вниз, но меня бросало в жар при одной только мысли, что я стою так близко к месту своего мучения. Я поклялась, что больше никогда в жизни не приближусь к нему.

Из окна показалась фигура Ника — он сел на подоконник и спрыгнул вниз. Через несколько мгновений он оказался рядом со и вложил в мою руку кулон.

Я была настолько потрясена тем, что ему удалось его отыскать, что не смогла вымолвить ни слова.

Глава 4

В клубе вокруг него кружились девушки, сменяя одна другую, и мне было невозможно к нему приблизиться, невозможно даже подойти...

— Откуда у тебя деньги?

Даша схватила брата за руку. Ник смотрел прямо ей в глаза и нагло улыбался.

Взгляд ее скользнул по нашему столику, который был заполнен бокалами с разноцветными коктейлями. Во главе стола стояла огромная бутылка шампанского в не менее огромном ведре со льдом, а еще нам только что принесли кальяны. Складывалось впечатление, что Ник заказал все, что было в меню, и теперь за его счет развлекалась целая компания.

— Заработал, — усмехнулся Ник. — А что?

— Что-то мне это совсем не нравится... Как бы не вышло чего опять. Лучше бы ты работу нашел!

— Это и есть работа, — Ник подхватил один из высоких бокалов и махнул в сторону сестры. — Не хуже, чем у других.

На этом Даша была вынуждена отступить, потому что на Нике снова повисла одна из ее подруг. Та самая, которая красила меня и стригла. Девушка выпила достаточно, чтобы наконец осмелеть и пойти завоевывать желаемое напором. Устав ждать знаков внимания от Ника, в какой-то момент она просто обхватила его за шею и притянула к себе.

Он не стал отказываться от того, что преподнесли ему на блюдечке.

С тяжелым вздохом, призванным выразить всю глубину ее опасений, Даша снова опустилась за стол рядом со мной.

— Ну чего ты? — спросила она, заметив, что я улыбаюсь. — Довольна?

И я не стала скрывать, что да. Теперь, когда я снова могла держать в руках кулон, подаренный моей мамой, я не переставала улыбаться. Тем более, что вернул мне его Ник.

— Да, — я сильнее сжала в кулаке дорогое моему сердцу украшение. — Очень рада. Спасибо.

Я сказала это Даше, но перевела взгляд на Ника.

— Ну давай еще выпьем, и я пойду, — Даша подняла бокал. — Мне скоро уже выступать.

— Выступать?

— Ага. Я же здесь работаю. Я не говорила? Давно уже, — сделав глоток, она достала зеркальце из сумочки и начала проверять макияж.

— Но правда в том, — добавила она, защелкнув пудреницу, — что я уже нашла кое-что получше. Поэтому здесь в самое ближайшее время освободится местечко. Понимаешь, к чему я? Могу тебя устроить.

— Но я не смогу...

— Сможешь, тут ничего сложного, —

— Нет. Не смогу, — я попыталась представить себя на месте одной из этих девушек за решетками, и мне стало не по себе.

— Кто угодно так сможет, — заявила Даша. — Никакой особой подготовки не требуется. Это самые легкие деньги в моей жизни, честное слово.

Я молчала, прикидывая про себя, смогу ли я каждую ночь танцевать здесь полуголой, ловя на себе сотни взглядов, а между тем Даша перешла в наступление.

— А ты какую работу вообще собиралась искать? — спросила она с усмешкой. — Официанткой? Продавщицей в магазин? Какие у тебя варианты? Тебе надо денег, так? Быстро и желательно как можно больше. Я даю тебе такую возможность. Думала, ты спасибо скажешь...

— Спасибо, — выдавила я из себя.

— Нет, меня это не устраивает, — заявила вдруг Даша. — Мы сделали тебе макияж, прическу… Зачем откладывать? Пойдем к менеджеру. Ты полностью готова. Можешь сегодня уже начать.

— Сегодня? — такого поворота я точно не ожидала.

— Ага. Я тебе как раз все покажу. Чтобы тебе не было страшно первый раз, будем в одной стойке.

— Ну я… — попыталась возразить что-то, но возразить было совершенно нечего, а настойчивости Даше было не занимать. К тому же, было очевидно, что сделать первый шаг в том состоянии, в котором я была сейчас, легче, чем потом приехать сюда одной и на трезвую голову.

Но главный аргумент «за» стоял прямо передо мной и небрежно обнимал другую девушку. Мне хотелось сделать что-то, что привлечет внимание Ника. Я видела его спину, а хотела видеть глаза. Так какая разница, что на меня будет смотреть кто-то еще, если будет смотреть он?

Я позволила Даша себя увести. И, конечно, она оказалась права — быть девочкой гоу-гоу оказалось намного проще, чем выступать с серьезным танцевальным коллективом. Было даже смешно, что кто-то платит за такие танцульки.

Но главной наградой мне стало другое. Взгляд Ника сопровождал меня с момента появления в громоздкой клетке и до того, как мне разрешили уйти. Сначала я прочитала в нем удивление — наверное, он не ожидал, что маленькая сиротка, которой он только что из жалости помогал, может выглядеть и вести себя так.

В затуманенном, блуждающем взгляде было что-то еще, но я не имела права стоять и разглядывать, и угадывать, что у Ника на уме. Я старалась произвести впечатление на будущих работодателей, которые согласились меня просмотреть, и старалась не пялиться на Ника так, чтобы это стало слишком очевидно. Одно было ясно совершенно точно — он смотрел, а девушка, которая обвивала рукой его шею, была ему глубоко безразлична.

Глава 5

Даша частенько ругалась с братом — кажется, они спорили каждый раз, когда оказывались в одном пространстве, и я волей-неволей становилась свидетельницей их ссор. Или, по крайней мере, слушательницей. Утро следующего дня тоже началось не с кофе, а с криков и ругани, доносившихся с кухни.

Я прикрыла голову подушкой, но обрывки эмоционального разговора все равно долетали.

— Тебе что, сложно мне помочь? — возмущался Ник.

— Не заговаривай мне зубы! Во что ты хочешь меня втянуть? — возмущалась в ответ его сестра, и я услышала стук, будто кто-то резко поставил чашку на стол.

Я крепче вжалась в подушку и, к своему удивлению, все-таки уснула.

Когда снова открыла глаза, в квартире было тихо — после криков и ссор это была оглушающая тишина. Решив, что кроме меня в квартире больше никого нет, я, сонная, непричесанная, в одной растянутой старой майке босиком побрела на кухню, надеясь выцепить там ноутбук, который периодически заимствовала у Даши.

Я зашла, протирая глаза, поэтому не сразу заметила Ника за кухонным столом.

Увидев его, застыла с открытым ртом. Хотела сказать что-то, что оправдало бы мое появление в таком виде, потом решила, что сначала нужно поздороваться, но в итоге окончательно смешалась и замерла под его взглядом.

— Ой… Извини… Я не знала, что ты здесь… — наконец выдавила я. Одной рукой пригладила волосы, второй одернула майку, пытаясь прикрыться.

— Я скоро ухожу, — он встал, освобождая мне место. — Проходи, садись.

Он отошел к окну и отвернулся, давая мне пространство. Открыл форточку, закурил.

— Тебе не холодно? — бросил через плечо.

— Нет. Я ноутбук только взять хотела… Мне для учебы. Можно?

Мне было до крайности неловко. Хотелось скрыться в безопасном уединении спальни, может быть, даже закрыться на ключ, потому что мысль о том, что мы совершенно одни в пустой квартире, казалась пугающей. Раньше мы никогда не оставались наедине.

Почему-то я почувствовала себя преступницей, хотя моей вины в нашей встрече не было — я совершенно искренне была убеждена в том, что Ника нет дома, ведь его никогда не было.

Лучше мне взять то, за чем я пришла, и уйти.

— Конечно можно, зачем спрашиваешь? — Ник затянулся, глядя в окно.

Воспользовавшись тем, что Ник стоял ко мне спиной, я позволила себе оглядеть его. Напряженные плечи, напряженная спина, резкие жесты... Я безошибочно считывала язык его тела. Мне казалось, что я физически могу ощущать то, что он чувствует в данный момент. Для этого мне не нужно было быть экстрасенсом — достаточно быть по уши влюбленной.

— Ну это вроде как твой ноутбук, — пробормотала я.

— Общий. Дашка давно уже его юзает.

— Все равно спасибо.

Он небрежно махнул рукой и снова отвернулся к окну.

Мне нужно уйти.

Но вместо этого я отодвинула стул, села, открыла в браузере нужные вкладки. Взгляд то и дело срывался на Ника. Взъерошенные волосы, напряженные плечи… Что-то в его облике заставило меня насторожиться.

— Может, сделать тебе кофе? — предложила я. И тут же, вспомнив утренний скандал, добавила: — Может, тебе помощь какая-то нужна?

Мне до ужаса захотелось быть ему полезной.

— Не. Я уезжаю сейчас, — ответил Ник, но почему-то продолжил стоять.

От сигареты остался огрызок, но что-то удерживало его на месте. Возможно, та же самая сила, которая не давала мне выйти из комнаты.

— Опять уедешь? — я пыталась читать, глаза бегали по строчкам открытого сайта, но мозг отказывался обрабатывать информацию. — Надолго?

Он неопределенно пожал плечами.

— Главное, чтобы не навсегда, — я нервно усмехнулась.

Ник вдавил бычок в импровизированную пепельницу, повернулся ко мне и внимательно оглядел, размышляя о чем-то. Я чувствовала себя глупо из-за того, что осталась, когда должна была уйти, и теперь, под его изучающим взглядом, не могла пошевелиться.

Он сделал шаг, приблизился. Наклонился так, что золотая цепочка, висящая на его шее,

Пальцы на тачпаде дрогнули, и я быстро убрала руку, чтобы он этого не заметил.

— Что это? — он приблизился к монитору, пытаясь прочитать мелкий шрифт. Наши лица оказались в считанных миллиметрах друг от друга, и у меня перехватило дыхание.

— Расписание.

— Чего?

— Экзаменов.

— Каких?

— Разных.

Ник выпрямился и отошел.

— Из тебя каждое слово вытягивать надо? — усмехнулся он.

— Нет… Просто… — когда он снова оказался на безопасном расстоянии, я немного пришла в себя, смогла сделать глоток воздуха. — Я никому не говорила, куда хочу поступать.

— Мне скажешь?

Он задал вопрос, который звучал как утверждение. На его губах заиграла та самая насмешливо-самоуверенная улыбка, которая обезоруживала каждую из его гарема.

— Почему бы и нет, — я пожала плечами нарочито равнодушно. — Теперь можно сказать, раз уж это все равно ничего не значит.

— Почему не значит?

— Потому что это невозможно. Может, попробую через год… Или подожду более подходящего времени. Для этого надо ехать в Москву, а я…

— В Москву? — в его лице появилась заинтересованность.

— Чтобы сдать этот экзамен, да. Все остальное можно дистанционно, но это что-то типа прослушивания.

— Я могу тебя отвезти.

— Ты?

— Ну да. Я все равно в Москву еду. Поехали вместе?

Я растерялась. Перед глазами потемнело: долгие часы в машине. Вдвоем. Он сам предлагает мне это.

Определенно мне нужно ущипнуть себя, чтобы убедиться, что я уже не сплю. В школе мне слишком часто такое снилось.

— Но… У меня вряд ли что-то получится. Глупо даже пытаться, ездить зря, — сначала я совсем растерялась, но затем ухватилась за первую попавшуюся причину и быстро отыскала взглядом часы. — Да мы уже и не успеем.

— Успеем, — уверенно заявил Ник и тут же перешел от слов к действиям. Он начал собираться: схватил со стола бумажник, ключи от машины, телефон. — Ты еще не знаешь, как быстро я могу ездить.

Глава 6

Однако мои надежды рухнули, когда я подбежала к машине и обнаружила в ней одного из друзей Ника. Он с удобством разместился на соседнем с водителем сиденье и удивленно уставился на меня, когда я с силой распахнула дверь, готовясь запрыгнуть внутрь. Я застыла — не ожидала, что с нами будет кто-то еще. Мне совершенно не хотелось всю дорогу пялиться на затылок Ника, но я была уже готова смиренно занять место позади, когда Ник слегка подтолкнул своего друга на выход.

— Давай, уступи даме место.

— С чего вдруг? — возмутился Влад.

— Потому что я так сказал, — холодно ответил Ник.

Влад бросил на меня свирепый взгляд, в котором читалось презрение к «очередной» поклоннице Ника, но вслух ничего не сказал. Усаживаясь на заднее сиденье, он что-то пробурчал себе под нос, но слов было не разобрать.

Я заняла место рядом с водителем и обнаружила, что в салоне, кроме Влада, сидит еще один друг Ника — ну конечно, как я сразу не догадалась, что с ним будет его свита. Он же без своих друзей не может и шагу ступить, неудивительно, что он берет их в свои поездки.

Мне уже начало казаться, что воображаемая мной идиллия рассыпается, но тут Ник включил тихую музыку, откинулся на кресло и мягко тронулся в путь. Приятная мелодия, льющаяся из динамиков, словно отделила нас от сидящих сзади парней. Где-то вдалеке слышались их разговоры, но казалось, что нас с Ником это больше не касается. Спустя пару километров создалась полная иллюзия того, что мы путешествуем вдвоем.

— Ты обещала рассказать мне про поступление, — напомнил Ник, когда мы выехали на трассу, и он прибавил скорость до максимума.

— Это ВГИК, — призналась я. От того, как мы неслись, у меня заложило уши. — На актерское. Это так глупо…

— Почему?

— Ну это просто глупая детская мечта. Глупо даже пытаться. Сразу понятно, что меня не возьмут.

Ник оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня снизу вверх, оценивая.

— Ты красивая, — заключил он. — Тебя возьмут. Такие нужны на телике.

Я замолчала, шокированная неожиданным комплиментом. И, прежде чем я нашла, что сказать, Ник продолжил:

— Детские мечты никогда не бывают глупыми. Они самые честные. Их нужно обязательно воплощать в жизнь. Это именно то, чего хочет твое сердце, а не забитый всяким мусором мозг. Я вот как раз именно этим сейчас и занимаюсь. Ты знаешь, кем был мой отец?

Я кивнула. Все в городе знали кем он был — местным авторитетом. И, несмотря на то, что его убили, когда Ник был еще совсем маленьким, легенды о нем слагались до сих пор.

— Я его почти не помню, — признался Ник. — Честно сказать, я не помню его вообще! Но я знаю кем он был, и я знаю, кем хочу стать. Знаю это с самого детства. И иду к этому, не сомневаясь.

Мне вдруг захотелось ответить ему откровенностью на откровенность.

— Моя мама тоже когда-то мечтала стать актрисой, — сказала я после небольшой паузы. — Но у нее появилась я и нарушила все ее планы.

Я занервничала, взялась за сигарету. Открыла окно, но так и не решилась прикурить.

— Она была очень красивой. Она бы точно сделала головокружительную карьеру.

— Так вот ты в кого, — улыбнулся Ник. — Тогда тем более! Уверен, ты сможешь воплотить ее несбывшиеся мечты. Представляешь, как она обрадуется?

— Да… Могу себе представить.

— У вас с ней нормальные отношения?

— Она… — я запнулась. Мне всегда было тяжело говорить про мать, а то, что отчим растрепал про нее всему городу, делало это еще сложнее. — Я не знаю, где она. Она пропала. Исчезла, когда мне было двенадцать лет. Все, что у меня от нее осталось, это кулон, — я положила руку на грудь, прикрыв крохотную подвеску — золотую букву «А». — Спасибо за то, что его вытащил. Серьезно, я тебе очень благодарна!

Ник кивнул, благосклонно принимая благодарность. Несколько секунд он молчал, словно обдумывая что-то, а затем спросил:

— А ты пробовала ее искать?

Я поняла, что Ник никогда не слышал ту историю, так называемую официальную версию ее пропажи, которую распространил отчим, чтобы выставить себя жертвой, а значит с ним можно спокойно говорить обо всем.

— Только в соцсетях, — я пожала плечами. — Мне было двенадцать. Я не знала, что полагается делать в таких ситуациях.

— А в полицию обращались?

Мое лицо исказилось болезненной гримасой.

— Нет. Точнее, да, но… Нахрен ментов.

Ник посмотрел на меня с некой долей уважения.

— А вот это ты в точку.

— Но я не теряю

— Ты молодец, — Ник одобрительно закивал. — Хорошо придумала! Четкий план.

— И в этот план никак не вписывается эта учеба, даже если я вдруг поступлю… Может быть потом, когда наступят лучшие времена. Поэтому, наверное, зря мы сейчас едем… Не стоило.

— Шутишь? — усмехнулся Ник. — Я рад, что ты едешь со мной!

— Правда?

— Еще бы! Рад, что у нас случился этот разговор, — сказал он, а потом со смехом добавил, кивнув на заднее сиденье: — Я беру с собой этих дурачков, а от них никакой пользы. Я сутками за рулем, а они спят или всякую херню смотрят, и если устали, то даже не пытаются со мной говорить. А если пытаются, то сама понимаешь… От них не стоит ожидать ничего умного. А мне уже ни кофе, ни вещества не помогают, нужно, чтобы кто-то поддержал. Ты вот отличный напарник.

Но я пропустила мимо ушей очередной комплимент, потому что на секунду представила, как Ник, такой вот бесконечно усталый, каким он бывал последнее время, засыпает за рулем в одну из своих поездок, и мне стало не по себе.

— Зачем ты столько ездишь? Что это за работа? — вырвалось у меня. В мои планы не входило лезть ему в душу и что-то там выяснять, но мне показалось, что после обмена откровениями я имею право задавать такие вопросы.

— Перегоняю краденые машины.

Ник ответил неожиданно прямо и честно, как никогда не отвечал даже сестре. Он сказал это с насмешкой, но глаза оставались серьезны. Посмотрел на меня мельком, словно оценивая то, какое впечатление произвели на меня его слова.

Глава 7

Еще до того, как мы въехали в Москву, стало понятно, что ни на какое прослушивание мы не успеем, несмотря на то, что по трассе Ник действительно гнал как сумашедший. Я сказала ему об этом, но Ник был непреклонен — он собирался в любом случае ехать туда и требовать, чтобы на меня посмотрели. Я смеялась, думая, что он так шутит.

Но он даже не думал шутить.

Мы добрались до нужной локации только тогда, когда все мыслимые сроки давно прошли.

— Эй, а куда мы едем вообще? — очнулись друзья Ника, заметив, что мы катим по самому центру Москвы.

— Ты чего? — второй тоже оторвался от телефона и уставился в окно. — Ты с ума сошел? Здесь опасно!

Он начал оглядываться по сторонам, словно нам в любую секунду могло прилететь.

— Не ссы, — бросил Ник. — Все под контролем.

— Мы не ездим по центру! — напомнил ему Влад. — Хочешь, чтобы нас менты тормознули? Хочешь засветиться на камерах?

Я вжалась в кресло. Пацаны, кажется, по-настоящему разозлились и были готовы выхватить у Ника руль. И они бы это сделали, если бы не находились на задних креслах.

— Нам надо кое-куда заскочить, — спокойно ответил Ник, который этим своим спокойствием еще больше выбесил остальных.

— Ты о чем думал? — возмутился второй. — Ливай отсюда, быстро!

И пригнулся, втянул голову, озираясь по сторонам.

— С каких пор ты здесь раздаешь приказы? Мы поедем туда, куда я сказал, — отрезал Ник. — И успокой истерику. Ты своей паникой еще больше внимания привлечешь.

— Да куда уж больше, — процедил Влад.

Я тоже пригнулась, сползла по креслу вниз, думая, что это точно нас не спасет, если мы действительно засветимся в краденой машине.

Я смотрела на Ника. На его руки, уверенно лежащие на руле, тонкие пальцы, которыми он постукивал по дорогой коже — только это и могло выдать его волнение. В остальном он был само спокойствие и уверенность. От него всегда шла особая энергетика, но сейчас она ощущалась острее — как хороший мужской парфюм она окутывала его, придавая особую харизму, особое очарование.

Почувствовав мой взгляд, Ник посмотрел на меня.

В его взгляде читался вопрос: «Ты испугалась?»

«С тобой я ничего не боюсь», — подумала я, глядя в его затуманенные усталостью глаза. Они утягивали с собой, прямо в этот опасный мутно-зеленый омут.

— Нравится машина? — спросил Ник, поймав мой взгляд на руле в очередной раз.

— Ага. Очень, — согласилась я, поскольку невозможно было признаться в том, что я пялилась не на машину, а на него.

— Ты умеешь водить? Если хочешь, могу научить тебя, — предложил вдруг Ник. — Отъедем куда-нибудь на пустынное место… Знаешь, где заброшенный гипермаркет? Возле речки, недалеко от моста. Там и попробуем. На автомате ездить проще простого. Согласна?

— Ты еще спрашиваешь?

Обещание давать мне индивидуальные уроки вождения в конец вскружило голову. Было трудно осознать, что эта поездка не случайная удача, что это повторится вновь — мы, машина, дорога, расстилающаяся перед нами. Теперь, когда мы можем вот так сидеть рядом и говорить обо всем на свете, делиться мыслями и планами, воспоминания о том, что в школе я не могла даже с ним заговорить, казались серыми и бессмысленными. Это ощущалось как некая победа — над собой, над жизнью, над обстоятельствами. Над всеми теми девушками, которые вынуждены бороться за его внимание. Мне он все это сам предложил, мне не пришлось за ним бегать.

От вороха мыслей и надежд у меня закружилась голова.

— По-моему, мы приехали, — Ник сверился по навигатору в телефоне. — Посмотри, твое?

— Да, кажется, — я перевела взгляд за окно. — Вроде это вон там, — и указала направо.

Я никогда раньше не была здесь, никогда не была в Москве, поэтому ориентировалась исключительно на фотографии в интернете, которые частенько разглядывала, мечтая тут учиться.

Ник резко притормозил, кое-как припарковался, и заглушил шум мотора. Вылез из машины и, обойдя ее, открыл дверь с моей стороны. Галантно подал мне руку, помог выйти, и мы вместе побежали к зданию.

— Вы можете хотя бы посмотреть на нее? — уговаривал охранника Ник. — Просто взглянуть?

— Слушайте, я не имею права… — пытался вразумить его пожилой мужчина. — Все давным-давно уже разошлись… Мероприятие окончено.

Ник начал терять терпение и повышать голос на несчастного охранника, который был совершенно ни при чем.

— Ник, не надо, — он все еще держал меня за руку, держал так крепко, что своей железной хваткой практически делал больно. — Пойдем. Он все равно ничего не сделает.

— Пустите нас хотя бы войти! — Ник ударил по железной кованой двери, которая преграждала нам путь. — Они должны увидеть ее! Посмотри! Это же живая кукла!

Он схватил меня и вытолкнул вперед перед собой, желая, чтобы охранник убедился в правдивости его слов.

— Девушка, конечно, прекрасная, но это дело не меняет, — печально возразил мужчина. С некой грустью он оглядел меня, зажатую в тисках жестких объятий, и добавил: — К сожалению, в этом деле мало одной только красоты.

— Тебе что, бабок дать? Ты назови цену, я заплачу! — Ник взорвался. Он был готов перейти от угроз к подкупу, а потом, если не поможет, от подкупа к делу — он не привык отступать и ненавидел слушать отказы.

— Давай уйдем! — попросила я. — Пожалуйста! Мы сами опоздали.

Ник перевел пылающий яростью взгляд на меня, заметил слезы и немного смягчился.

— Видите, до чего довели! — бросил он в сторону охранника и на прощание ударил по железной двери так, что она затряслась, а по зданию разнеслось эхо. — Мы вернемся! — заявил он громко, когда мы немного отошли. — Ждите нас на следующий год!

— Не кричи, — я потянула его в сторону, заставляя идти за мной. Я не ожидала, что Ник так отчаянно будет добиваться чего-то для меня, так настойчиво будет стараться мне помочь. Это и пугало, и радовало, и окончательно сбивало с толку.

Глава 8

— Он полностью весь продаётся! — сообщил Ник радостно. — Прямо с сутенёром и девочками.

— Ммм, — протянула я, не зная, как реагировать. — Круто.

Идея вложить деньги, заработанные на перегоне краденых автомобилей, в покупку борделя меня шокировала. Но потом, пораскинув мозгами, я решила, что чего-то другого от Ника ожидать было попросту смешно. В какой бизнес он мог бы ещё вложиться? Открыть барбершоп? Или, может быть, кофейню?

— Здорово, — я решила его поддержать. — Классная идея.

— Правда? — Ник оживился еще больше. — Хочешь, мы с тобой туда зайдём?

Посещать бордель мне не очень хотелось, но Ник уже схватил меня за руку и потащил к подъездной двери.

Это была просто старая питерская квартира, почти ничто в ней не выдавало её порочного назначения. Запах тяжёлый — смесь табака, удушливых благовоний и дешёвых духов. На кухне важно восседал толстый пожилой мужчина с усиками. Перед ним на столе лежали несколько телефонов, сигареты, куча мятых купюр. Девочки сидели тут же на обшарпанных табуретках, курили и залипали в телефоны.

— Почему не работаем? — разрушил их сонную идиллию Ник. — У вас что, работы нет?

Девочки встрепенулись и наперебой начали рассказывать о том, как много они работали и как сильно устали. Каждая так и норовила дотронуться до него или заглянуть в глаза, щебеча что-то ласковое.

— Бездельницы, — ласково отмахнулся от них Ник. — Расходитесь по комнатам, нечего тут торчать.

Выпроводив девушек, Ник сел за стол переговоров к старому сутенеру.

— Новенькую привёз? — бросил тот, выразительно осмотрев меня.

Ник отгородил меня собой, закрыл спиной от оценивающего взгляда мужчины.

— Давай про стареньких поговорим. Почему они у тебя болтаются без дела? У вас нет работы? Вы давали рекламу, как я вам говорил?

Когда мы вышли из подъезда, Ник протянул недовольно:

— Никто работать не хочет. Всех надо пинать. Совершенно не на кого положиться.

Мы сели в машину.

— Ну ничего, — Ник проводил взглядом заветные окна. — Когда я полноценно возьмусь за них, они у меня будут пахать круглые сутки. Я кое-что придумал… Нужно только закупить оборудование, и они в перерывах между клиентами ещё будут вести стримы в интернете. Как тебе идея?

— Потрясающая, — поддакнула я. Мне было приятно видеть то, каким воодушевлённым он становится, когда говорит о бизнесе.

Даша говорила мне о том, что её брат по-настоящему плохой человек, но, узнав его поближе, я не могла с этим согласиться. Да, он иногда употребляет наркотики, перегоняет ворованные тачки и хочет купить притон, но разве все это это делает его хоть сколько нибудь плохим?

Я никогда раньше не любила, поэтому и не знала, насколько сильно бывает любовь слепа.

Остаток пути за разговорами пролетел незаметно. Время, отведённое для того, чтобы побыть вдвоём, истекало.

Сначала Ник высадил друзей, потом подъехал к дому. Мы вместе вышли из машины, и у подъезда он достал сигареты.

— Как ты так живёшь? — спросила я. — Это же трудно... так ездить.

Я хотела сказать что-то ещё, но примолкла, заметив, что Ник смотрит на меня как-то странно и молчит. Решила, что со мной что-то не так, и попыталась вспомнить, когда последний раз смотрелась в зеркало. Поправила волосы, убрала челку.

— Можно один вопрос? — он прервал молчание, когда оно стало совсем неловким.

Сердце взволнованно забилось. Мы о многом говорили сегодня, может, он захочет сказать еще что-то очень личное, сокровенное?

— Ты утром сказала, что хочешь мне помочь. Предложение ещё в силе?

— Ну да, — я растеряно кивнула, чувствуя легкий укол разочарования.

— Ты могла бы сделать кое-что для меня? Это бы очень помогло мне и приблизило бы к цели. Той цели, которую я тебе сегодня показал.

Он был очень серьёзен, и я тоже перестала улыбаться.

— Говори.

— Твоя работа в клубе… Вас же там не обыскивают, так? Вы проходите свободно через вход для стаффа, можете пронести всё… То есть, ты ничем не рискуешь, правильно?

— Я что-то никак не могу понять…

— Ты можешь пронести туда кое-что для меня?

Неожиданная просьба обескуражила. А Ник явно не собирался давать мне время на раздумие, он стоял и ждал, а под его пристальным взглядом я не могла собраться с мыслями.

Но гораздо хуже было другое. Что-то внутри меня подсказывало, что вся эта прекрасная поездка и откровенные разговоры были лишь для того, чтобы потом что-то у меня попросить...

— Конечно, — сказала я, чувствуя его напряжённый взгляд. — Если это так важно для тебя…

— Да! Очень важно! — услышав согласие, Ник заулыбался и снова стал таким же милым, каким был на протяжении всей поездки. — Спасибо тебе!

— Ты идешь? — он сделал шаг в сторону, едва только я взялась за ручку металлической двери.

— Не, у меня еще дела есть. Я попозже, — он кивнул мне на прощание и сразу же ушел, растворился в предрассветной дымке города.

Я простояла несколько секунд, глядя ему вслед. Пустота, оставшаяся после его ухода, была тягостной. Едва только мы успели расстаться, как я уже начала по нему скучать.

Я втянула свежий ночной воздух, пытаясь прогнать мысль о том, что, возможно, эта поездка стала началом чего-то еще более запутанного в моей жизни.

Глава 9

— Ты все поняла? — в очередной раз переспросил Влад.

— Да поняла я. Еще с первого раза, — бросила я, уставившись в окно.

Мы подъехали к клубу, припарковались напротив входа для сотрудников. Я смотрела,

— Ты не должна нас подвести, — продолжал давить Влад. Он пристально разглядывал меня, пытаясь уловить следы волнения или страха. Но в тоже время сам нервно барабанит пальцами по рулю.

— А Ник…? — все-таки решилась спросить я перед тем, как выйти из машины.

— Он занят.

— Он придет сегодня в клуб?

— Нет.

— Он в Москве?

— Нет. У него дела. В другой части города, — нехотя сообщил Влад и глянул на экран телефона. — Ну иди уже давай. Время.

Я открыла дверь, вышла и медленно направилась ко входу, чувствуя неподъемную тяжесть в своей сумочке — там было то, ради чего меня сюда привезли. Меня снабдили инструкцией, но ничего не объяснили. Это было к лучшему — я не хотела бы знать подробности о том задании, которое должна была выполнить, потому что мозг и без того подкидывал тревожащие догадки.

— Эй, Снежинка!

Я обернулась. Влад высунулся из окна, провожая меня взглядом. При свете фонаря, ярко осветившего его лицо, стало очевидно, что он сильно волнуется.

— Удачи, — сказал он тихо и добавил: — Не подведи.

Если даже этому здоровому, накаченному парню, который с ног до головы покрыт татуировками, не по себе — что же там на дне черного ящика?

В реальности это был никакой не ящик, а просто небольшой сверток, обернутый в черный целлофан. Когда Влад передал мне его в машине, меня поразило, насколько он тяжелый.

Я зашла в здание и застыла, увидев, что у входа столпилось несколько человек. Раньше все просто проходили мимо добродушного охранника, а теперь на входе стояла рамка металлоискателя, охраны было в два раза больше, а у одной из девушек на входе выворачивали сумку.

— Вы с цепи сорвались что ли сегодня? — возмущалась она. — Что вы устроили? Я тут работаю целый год!

— Приказ начальства, девочки, вы уж не обижайтесь, — пытался успокоить недовольно гудящую толпу один из работников местного ЧОПа. — Приказано усилить охранные мероприятия. Не надо кричать.

— Нас обыскивать зачем? — продолжала скандалить танцовщица. — Идите вон обыскивайте этот пьяный скот, который сейчас в клуб повалит!

— За что ты так про наших посетителей? — ухмыльнулся один из парней в строгом костюме. — Ими мы тоже займемся, не выступай!

Я застыла, не зная, куда мне двигаться — вперед или назад. Идти сквозь рамку с грузом опасно — это очевидный факт. Я выскочила обратно на улицу — машины уже не было.

Вспомнив, как Влад сказал «не подведи нас», я зашла обратно. Толпа потихоньку рассасывалась, работники закончили возмущаться и покорно показывали сумки. Я прошла к концу очереди, отвернулась к стене, быстрым движением вытащила сверток со дна сумки и засунула его под ремень джинс на уровне живота. Застегнула на молнию олимпийку Ника — под ней ничего не видно.

Стряхнув с себя парализующую тревожность, я уверенно направилась к охраннику. Сама открыла сумку и демонстративно высыпала перед ним свое барахло.

— Здравствуйте, — я широко улыбнулась. — Хорошей вам смены.

Он едва бросил взгляд на рассыпанные перед ним блески для губ и кивнул, чтобы я проходила.

— Говорят, что сегодня хозяин клуба приедет, — шушукались стоящие передо мной официантки. — Из-за этого такой шмон.

Ручеек из людей медленно протекал через металлическую раму, которая на каждом втором начинала истошно пищать. Виновники пищания, нервничая, торопливо выкладывали из карманов телефоны, брелки, зажигалки, снимали с себя цацки и украшения.

С замиранием сердца шагнула в металлоискатель. Арка завизжала. Мир вокруг застыл, замер, перестал существовать. Все, что я слышу — только этот мерзкий звук.

Я тоже начала суетливо выгребать карманы, копируя поведение остальных.

Меня заставили пройти снова. Потом еще раз. И еще.

Охранники, которых к этому времени жутко утомили дополнительные обязанности, отвели меня чуть в сторону, чтобы не задерживать проход остальных. Один из них начал водить возле меня ручным металлодетектором, который дважды пискнул на уровне живота. Мужчина растерянно уставился на меня, не зная, что делать дальше. По протоколу он должен был найти источник реагирования, то есть попросту меня обыскать.

— Это он на пирсинг так пищит, — выдала я, у которой уже дрожали колени. — Я сделала недавно новый.

— В пупке? — мужчина с сомнением глядел на меня, переводя взгляд с лица на живот и обратно.

— Не совсем… — протянула я, понимая, что он может попросить показать. — Пирсинг в интимном месте.

— Ты еще в трусы ей залезь! — прикрикнула на растерявшегося охранника та девушка, которая возмущалась больше всех. — Давай, заставь ее трусы вывернуть. Она же тут главная преступница.

— Я просто делаю то, что велят, — смутился охранник. — Я обязан… Ладно, проходи.

На ватных ногах я прошла дальше, бросив взгляд, полной благодарности, на ту, которая неожиданно стала моей спасительницей.

На этот раз повезло.

Я направилась туда, где должна была оставить сверток. Стресс отключил мысли, тело двигалось на автомате — помогло то, что Влад хорошенько вдолбил мне в голову алгоритм действий. Не задумываясь, я зашагала в сторону, противоположной той, где располагалась гримерка. В этом же здании когда-то работал кинотеатр, который уже несколько лет не функционировал. В нашем городке все потихоньку приходило в упадок, все умирало. Клуб был одним из тех мест, что еще держался, и приносил неплохую прибыль.

Убедившись, что за мной никто не идет, я потянула на себя тяжелую деревянную дверь — Влад сказал, что она будет открыта, и она действительно была. Сделав шаг внутрь, я оказалась в абсолютной темноте. Наощупь добралась до первого ряда, вытащила из-под ремня сверток и положила под сиденье.

Глава 10

В ту ночь мне повезло выбраться из клуба до того, как паника охватила всю толпу — много людей пострадало, многие получили травмы. Но главной своей удачей я считала то, что мне удалось выбраться до приезда полиции. Я приехала домой, забралась в кровать и пролежала там всю оставшуюся ночь, весь следующий день и весь вечер.

Даша немедленно оказалась в курсе всех событий. Все утро она не выпускала из рук телефон.

— Никого не нашли… И не найдут, я уверена! Это дело "глухарь", — заявила она, не отрываясь от экрана. — Говорят, вас неслабо шмонали на входе? Всех осматривали? Ну вот видишь, все равно проглядели.

Я лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку. Хотелось спрятаться, скрыться ото всех тех подробностей, которыми она сыпала на меня. Хотелось уйти, но не было сил даже пошевелиться.

— Как думаешь, когда тебя будут допрашивать? — вдруг спросила Даша.

— Меня?

От

— Ты же была там.

— Я ничего не видела и не слышала. Пришла, выступила. Все.

— Я думаю, что допрашивать будут всех сотрудников... Он такой молодой был, ты видела? — Она сунула мне под нос телефон и показала фото погибшего владельца клуба. Я резко зажмурилась.

— Последнее время ходил с охраной… Боялся чего-то. Говорят, у него были терки с местными бандитами. Вчера он специально поехал к ним на переговоры. По ходу, переговоры неудачно прошли, — Даша выуживала все новые подробности и спешила поделиться ими со мной. Я слушала, сжимая зубы.

— Мы можем о чем-нибудь другом поговорить? — наконец я не выдержал. Резко села на кровати и уставилась на незамолкающую подругу.

— О чем? — Даша отвлеклась от телефона. — Предлагай.

Я отвела взгляд. Эта тема была как слон в комнате, которого невозможно игнорировать — владелец клуба был застрелен после того, как я пронесла в клуб нечто, напоминающее пистолет.

Некоторое время мы сидели молча, погруженные каждая в свои думы, потом Даша снова начала мусолить историю с ее бывшим парнем, который вчера ночью не пустил ее на работу в стриптиз-клуб.

— И что теперь делать? — Я закрыла лицо ладонями.

— Ой, не знаю, — Даша всплеснула руками. — Знаешь, я хотела бы, чтобы Ник с ним поговорил. Ну, понимаешь, по-мужски. Уланс же его друг, он должен его послушать. Я ему не принадлежу, я не его вещь, и я буду работать там и выступать… — Ее голос дрожал. — У меня должно быть первое выступление! Представляешь, что владелец подумал про меня? А охранники? Они все в шоке от этой выходки! Это просто некрасиво! Эти разборки у всех на глазах… Он даже не дал мне зайти!

— Я про Ника! — раздраженно перебила я. Если Дашу не осекать, она так и будет бесконечно говорить про их бурную ссору с Улансом на пороге стрипушника. — Где он?

— Да откуда мне знать?

Я встала, вышла из комнаты и закрылась в ванной. Весь сегодняшний день я жила надеждой, что вот сейчас Ник объявится и все как-нибудь объяснит.

От невыносимого желания увидеть и услышать его прямо сейчас закружилась голова.

Я вцепилась в раковину, пытаясь удержаться на ногах. Понимала, что отчасти виноват голод — нужно хоть что-нибудь впервые за день съесть, а еще виноват его парфюм — здесь, в квартире, где он живет, везде пахнет его духами. Эти молекулы висят в воздухе, заставляя бесконечно его вспоминать.

Я приняла душ, привела, наконец, себя в порядок. Потом убралась на кухне — во время моего отсутствия никто этим, разумеется, не занимался. Потом приготовила поесть, чтобы накормить себя и Дашу.

Но только я села за стол и поднесла ложку ко рту, как на телефон вдруг пришло сообщение с незнакомого номера:

«Выходи».

Я перевела взгляд на ничего не подозревающую подругу — та ела, уткнувшись в телефон, продолжая переписку с бывшими коллегами, но уже, к счастью, не делясь подробностями. Можно спросить у нее чей это номер — миллион голосов в голове твердили, что это Ник, но все-таки нужно быть осторожной.

Телефон вновь завибрировал, экран загорелся новым сообщением.

«Помнишь, я кое-что тебе обещал?»

Я молча встала, вышла в коридор, потянулась за кофтой. Мне было странно и немного обидно с того, что в тот момент, когда я получила первую смску, с меня мгновенно схлынула злость на Ника. Теперь я злилась только на саму себя за то, что по первому зову иду к нему посреди ночи.

После того, во что он меня втянул.

— Куда ты? — Даша подняла голову. Глаза ее удивленно расширились. — Время уже час ночи!

— Я за сигаретами, — бросила я, обуваясь быстрее, чтобы подруга не успела меня остановить.

— У меня есть! Будешь? — но прежде, чем Даша успела встать из-за стола, я уже выскочила в подъезд и поспешила вниз, прыгая через две ступеньки.

Сердце колотилось. Ноги сами несли вниз.

Глава 11

Я выбежала на улицу. Перед глазами мелькнула машина, за рулем которой сидел Влад.

— Садись, — приказал он.

Недолго думая, я развернулась и бросилась обратно к подъездной двери.

— Иди сюда. Живо! — Влад выскочил из машины и настиг меня в два прыжка. Его пальцы сомкнулись на моем запястье в тот момент, когда я уже приложила ключ-таблетку к домофону.

— Я отвезу тебя к Нику, поняла? Он попросил тебя привезти, — выкрикнул Влад мне в лицо.

— Чем докажешь?

— Я тебе еще что-то доказывать должен? — возмутился парень и снова потянул меня к машине. Грубой силы он не мог применять, слишком велик был риск нарваться на гнев Ника. В противном случае он бы попросту запихал меня в багажник.

Я не могла объяснить себе ни сейчас, ни позднее, почему любой мужчина казался мне угрозой — но не Ник. Почему мысль сесть в машину к Владу вызывала панику, а перспектива поехать к Нику — нет.

Все еще чувствуя себя не в своей тарелке, я не стала спрашивать, куда меня везут. Влад тоже не хотел со мной разговаривать, обидевшись на то, что я чуть от него не сбежала.

Город остался позади. Мерцающий свет фонарей сменился темнотой, прорезаемой лишь фарами.

Когда мы подъехали, на площадке бывшей стоянки перед супермаркетом стояла машина. Рядом с ней застыл высокий силуэт.

Сердце забилось в сто раз быстрее.

На капоте массивного черного седана беспорядочной охапкой лежали красные розы.

Высадив меня, Влад сразу уехал. Едва я ступила на землю, меня почти сбил с ног аромат роз, окутал душным облаком.

— Злишься на меня, мышка? — спросил Ник после того, как несколько минут молча меня разглядывал.

Непонятно, с чего он сделал такой вывод — я не выглядела обиженной или злой, просто была немного растеряна.

— Что это?

— Небольшой сюрприз, — Ник на мгновение исчез в темноте салона и появился снова, держа в руке бутылку шампанского. — Чтобы ты немного расслабилась после тяжёлой работы.

Так вот как это называется, подумала я. Значит, моя догадка была верной — вся эта красивая показуха всего лишь плата за выполненное задание.

Пробка отлетела с громким хлопком, а Ник торопливо выставил на бампер пластиковые стаканчики.

Где-то вдалеке послышались слабые раскаты грома. Весь день стояла мучительная жара, но сейчас воздух заметно посвежел. Прохладный ветер с реки касался моей кожи.

Ник был прав в одном — последние сутки я и правда была на грани. Один сплошной комок нервов, накручивающий себя до предела. Мне нужно расслабиться, иначе я просто сведу себя с ума.

Он протянул мне стакан, и я

Ник внимательно смотрел на меня, пытаясь угадать, что у меня на уме. Выпивка не сделала меня разговорчивее.

Отставив стакан, Ник полез в карман.

— Ладно, ближе к делу, — сказал он и протянул конверт. — Вот твоя доля. Спасибо. Ты большая молодец. Ты всё правильно сделала.

На автомате я взяла конверт, также, не задумываясь, открыла — там лежали крупные купюры. Я застыла, глядя на них, будто не до конца понимая.

Гром глухо прокатился по небу. Ветер с реки усилился.

Ник расценил мой ступор по-своему и снова полез во внутренний карман.

— Если считаешь, что этого мало…

— Нет, — я будто очнулась и положила конверт на бампер, рядом с розами. — Я ничего не считаю. Я понятия не имею, сколько стоят эти… услуги.

— Не уверен, что этого хватит, чтобы уехать, как ты хотела, но ты можешь продолжать мне помогать, — начал он, но, заметив ужас на моем лице, быстро добавил: — Это не то, о чем ты подумала. Таких заданий больше не будет. Я о другом.

Я дрожала. Ник распахнул передо мной дверцу автомобиля:

— Ты замерзла? Садись. Внутри поговорим. — Он поднял голову к звездному небу. — Скоро ливанет.

Пребывая в каком-то сомнамбулическом состоянии, я послушно села на водительское сидение. Ник устроился рядом на пассажирском.

Мой взгляд зацепился за его руку, в которой он держал стакан — на браслет на его запястье, на широкую кисть и тонкие пальцы. Представила, как он держит в этих руках тот самый пистолет, как чувствует ладонью его ледяную тяжесть, как эти аристократичные пальцы давят на курок, отнимая чью-то жизнь.

— Как ты мог? — вырвалось у меня.

— Что ты имеешь в виду? — Ник чуть склонил голову.

— Не делай вид, что не понимаешь, — внутри все сжималось от холода. — Произошло нечто непоправимое.

— О чем ты?

— О том, что ты сделал.

— Я не сделал ничего.

— То, что произошло в клубе…

— Я помог другу. Он меня попросил, а я попросил тебя. Но я не сделал ничего такого, за что можно было бы смотреть на меня с такой злостью, мышка. Я его не убивал.

Я посмотрела ему в глаза.

— Точно?

— Ага, — в его голосе послышался оттенок сожаления. — Этим занимались специально подготовленные люди. Наше дело было только пронести.

Он замолчал, затем добавил:

— Это… не так просто, на самом деле. На это нужна особая решимость. У меня пока такой нет.

Неужели его расстроило то, что он не участвовал в убийстве напрямую?

— Это же наоборот хорошо. Очень хорошо, — я выдохнула. — Но… а обо мне ты подумал? Хочу ли я быть частью всего этого?

— Ты лишь пронесла вещь, — Ник пожал плечами. — Ты даже не знала, что это.

— Нетрудно было догадаться, что это пистолет. — Я скривила губы. — А ты хоть знаешь, что меня чуть не раскрыли?

— Как?

Я рассказала ему все — как увидела охрану и металлодетектор, как мне пришла в голову идея перепрятать, как меня обыскивали, как вся их задумка висела буквально на волоске. Ник слушал и подливал шампанское. С каждым словом восхищение в его глазах росло.

— Какая ты молодец, — сказал он в конце. — Как ты все это провернула! Просто умница.

Глава 12

Он кивнул на руль.

— Поехали?

— Я же не умею.

— Просто делай, что я говорю, — сказал он.

Я хмыкнула — как же нравилось Нику раздавать приказы!

Прежде чем тронуться, я хотела пристегнуть ремень, но Ник запретил.

— Только не в моей машине, — он убрал его, нарочно касаясь моей груди. — Сейчас тебе не нужен ограничитель.

Касание было едва ощутимым, мимолетным, но по коже от него пробежал электрический разряд.

— Надо убрать цветы, — напомнила я. На капоте все еще лежала огромная охапка, загораживая обзор. — Только я не смогу их забрать.

— Что это значит?

— Я же живу у вас, забыл? Как я объясню это Даше?

— А зачем ей что-то объяснять? — Ник непонимающе пожал плечами. — Скажи, что это не ее собачье дело. Почему ты боишься того, что она подумает или скажет? Она же тебе не мамаша.

Я промолчала. Если бы все было так просто… У меня не было ни малейшего желания напоминать Нику о том, что я живу у подруги исключительно из ее милости.

— Я не хочу с ней проблем, — сказала я только.

— Хорошо, — нарочито равнодушно бросил Ник. — Пусть они тогда останутся здесь.

— Но…

— Ты езжай, а они сами свалятся. Плевать на них. Если тебе они не нужны, мне не нужны тем более.

Я не послушала его и вышла из машины. В конце концов, возле букета остался мой конверт с деньгами.

Я убрала его в карман, а розы осторожно переложила на пол. Они были без обертки, без ничего, поэтому искололи мне все руки своими острыми шипами.

Потом, медленно набирая скорость, я пересекла бывшую парковку. Пыталась почувствовать машину, стать с ней единым целым, ощутить ее мотор, ее габариты и возможности — все это мне говорил делать Ник, который сидел рядом и мягким, вкрадчивым шепотом все это лил мне в уши. Он говорил о машине, как о моем любовнике, с которым я должна слиться воедино, и, несмотря на то, что речь шла о таких прозаических вещах, как педаль, скорости или сцепление, в его устах это звучало сексуально. Это звучало так, будто он учил меня совсем другому.

Когда он коснулся моего плеча, я вдруг ощутила напряжение, которое исходило от его тела, и это шарахнуло, как молния. Ник только выглядел расслабленным, а внутри от спокойствия его отделяли километры.

— Всё получится. Расслабься, — прошептал Ник. — Ты так напряжена…

«Кто бы говорил» — подумала я про себя. Хотела сказать вслух, но не смогла — его рука снова коснулась моего плеча. Это еще было терпимо — спасала прикрывавшая мою кожу ткань. Но вот он коснулся шеи.

Я вздохнула — и в тишине этот вздох звучал как стон, как поощрение. И он продолжил — сжал мою шею сзади.

Его дыхание, его голос, его тепло совсем рядом... Мне казалось, что вот сейчас он прикоснется к моей шее, потом на ней сомкнутся зубы, делая мне больно, и мне хотелось этой боли, я жаждала ее.

Это странное желание и стало для меня новой энергией. Я вела более уверенно, реагировала на команды быстрее. Кажется, я действительно стала

— Ты отлично справляешься, — сказал Ник, и я отметила в его голосе незнакомую хрипотцу. — Ты правда никогда раньше не ездила?

— Нет, — ответила я, пытаясь приглушить в себе вспышки радости. Пора приучать себя не реагировать каждый раз на его похвалу, как получивший свое лакомство дрессированный щеночек.

— Теперь попробуем кое-что поинтереснее, — с этими словами он резко выкрутил руль. Машина на полной скорости вошла в поворот, заскользила.

— Держи контроль! — приказал мне Ник.

Я просто вцепилась в руль. Нас немного занесло, но все-таки машина выпрямилась, и в этот момент Ник крутанул руль в противоположную сторону.

Теперь я действительно хорошо чувствовала и машину, и Ника, который прижимался ко мне. Теперь, когда мы в шаге от опасности, от неконтролируемого заноса или еще чего-то ужасного, ему позволено гладить меня по плечам, успокаивая, или сжимать пальцы на шее, контролируя меня.

Машина крутится вокруг своей оси, мир кружится вокруг нас, осыпается цветными осколками, как в детской игрушке — калейдоскопе.

Остановившись, мы смотрим друг на друга, ошеломленные. Словно мы только что вместе укротили огромное и очень опасное животное.

Неожиданно перед нами загорелся дальний свет от фар. Напротив припарковалась машина и несколько раз мигнула, ослепляя.

— Теперь небольшое соревнование, — объявил Ник, натянуто улыбаясь. Он, видимо, тоже не ждал гостей.

Приглядевшись, я убедилась, что это машина, на которой я приехала. За рулем, очевидно, Влад. Зачем ему нужно было нас прерывать?

— Готова, — тихо произнес Ник. Это не вопрос, интонация утвердительная.

Я кивнула и сжала руль. Мои глаза светятся азартом. Пульс мгновенно взлетел вверх.

Машины встали рядом, на импровизированной стартовой линии. Звук моторов заполнил пространство. Ник предупредил, что я должна стартовать по его сигналу.

Я не успела спросить, какого сигнала мне нужно ждать, потому что Ник опустил свою руку мне на колено. В этот момент мотор взвыл, и наша машина вырвалась вперед. По довольному смеху Ника я поняла, что это и был сигнал, и я сделала все правильно.

Две машины мчатся по пустой дороге, нос к носу, не уступая. Никто из нас не может вырваться вперед.

В какой-то момент я заметила, что машина Влада начала меня прижимать, и испуганно крутанула руль в сторону. Мне кажется, что вот-вот я услышу мерзкий звук скрежета металла, и эта великолепная машина будет испорчена.

— Что он делает? — выкрикнула я. — Это же даже не твоя тачка!

Я чувствую, что что-то не так, что-то явно вышло из-под контроля.

— Просто прибавь скорость, — спокойно командует Ник, но в голосе у него звучат тревожные нотки.

Он ведет руку вверх по моему бедру.

В этот момент все происходящее перестает меня волновать. Ладонь Ника скользит вверх и не встречает сопротивления. Неудивительно, ведь я не могу оторвать руку от руля, чтобы ударить его за наглость. И вот я уже чувствую его пальцы на внутренней стороне бедра, и это срывает крышу нам обоим.

Глава 13

Когда машина Влада, взвизгнув шинами, уехала, Ник повернулся ко мне, воодушевленный, ликующий, с горящими глазами, полными неприкрытого восхищения. Мы одновременно опустили глаза и посмотрели на то место, где еще недавно хозяйничала его рука — юбка была задрана до белья, кожа на бедре сверкала белизной. Она все еще хранила на себе тепло его ладони.

Я выскочила из машины.

— Хочу проверить, нет ли царапин, — бросила я вышедшему вслед за мной Нику. Я ходила вокруг машины, проводя по ней ладонью, пытаясь в темноте разглядеть стёсы и повреждения.

Вокруг в беспорядке валялись розы, частично раздавленные колесами автомобилей. От растерзанных лепестков поднимался пьянящий, выворачивающий душу аромат. Прямо над нами прогремел мощный раскат грома.

Первый летний дождь застал врасплох. Холодные капли моментально прилипли к коже, но даже они были не в силах погасить огонь внутри.

Ник наблюдал за моими хаотичными движениями. Он не предложил мне вернуться в машину, догадываясь, каким истерическим будет отказ. Дождь усиливался с каждой минутой, превращаясь в поток, который заливал волосы, одежду, машину, все вокруг. Молния разрезала небо.

Я отошла дальше — решила собрать цветы, по крайней мере, те из них, что остались в стороне от колес. Поняла, что хочу забрать их — придумаю, как объяснить это Даше, но ни за что не оставлю здесь. Они слишком прекрасные, а мне слишком хочется оставить себе что-то, что будет напоминать о сегодняшней ночи.

— Мышка, — тихо позвал Ник. — Иди сюда.

Волосы его уже были мокрые, как и одежда, но он так и не отвел от меня взгляд. Я встала, с трудом донесла до машины охапку.

— Я пойду пешком. Здесь недалеко. А под дождем это даже приятно.

— Глупая… Садись в машину.

— Нет.

— Мы на окраине города. Ты пешком не дойдешь.

Я посмотрела на него, изображая несгибаемую решимость.

— Я попробую.

Я видела, что у него в глазах горит не меньшая решимость, и подумала о том, что сейчас он, наверно, будет силой затаскивать меня в машину.

Ник сделал шаг мне навстречу, я приготовилась отбиваться, а он молча схватил меня за шею, почти так же, как во время нашей сумашедшей гонки, когда он буквально мной управлял, и молча притянул к себе. Я не успела опомниться, как оказалась втянута в поцелуй — тот самый, о котором мечтала годами, который мне снился, который я представляла множество раз.

И который в реальности оказался настолько лучше, чем самые смелые мои мечты, что они разом померкли.

Цветы выпали из моих ослабевших рук. Ник прижал меня ближе, я почувствовала, как в мои голые ноги впиваются шипы от упавшего букета, но не отстранилась. Жаркая волна на этот раз прошла сразу через все тело, прошила его словно электрический ток.

С неба на нас падали тонны воды. Его губы выбили землю у меня из-под ног. Нас разделяли только чертовы розы, которые охапкой лежали между нами.

Углубив поцелуй, Ник ослабил хватку, рассчитывая, что теперь-то я уже никуда не денусь, потому что плавлюсь, как мороженое, в его руках. Медленно повел руку вниз. Ладонь скользнула по моему бедру и сжала его с силой.

— Нет! — это было как вспышка, как ослепляющий дальний свет от фар. — Я не могу!

Вырвавшись из объятий, я оттолкнула его.

— Что нет так?

— Нет, не спрашивай, — прошептала я, чувствуя как мое лицо, грудь и шея расцветает красными пятнами. — Ничего не говори, пожалуйста… Я просто не могу… Отвези меня домой!

Меня так трясло и колотило, что слезы, почти незаметные

В пути мы молчали, смотрели каждый в свою сторону. Ник сжимал руль, а я сжимала уже изрядно потрепанный мокрый букет. Мы сами были мокрые с головы до ног, разочарованные каждый своим и злые. Он высадил меня возле дома и сразу же уехал прочь.

Я вошла в комнату и кинула огромный букет на кровать, на которой сидела Даша.

— Это Уланс попросил тебе передать.

— Но как он...

Я обессилено упала на кровать вслед за букетом. Все тело болело — бессонная ночь и события последних часов дали о себе знать.

— Он очень извиняется за вашу ссору, не знает, как именно к тебе подойти, поэтому решил передать цветы, — я сочиняла на ходу, не задумываясь.

— Ничего себе! — в голосе Даши прозвучало неподдельное восхищение. — Но всё-таки как он...

— Давай завтра поговорим, хорошо? Я очень устала.

Даша встала с кровати, подняла букет, осторожно провела по нему пальцами.

Я свернулась калачиком под одеялом. Меня трясло. Не от холода — внутри бурлила неуемная энергия. Мне казалось, что кожа всё ещё помнит его пальцы, губы — вкус поцелуя, а сердце — тот ураган эмоций, который пронёсся по мне.

— А как он... А где вы были...? — Даша снова подала голос, но теперь в её тоне мне почудилась что-то новое. Ревность?

Этого мне ещё не хватало!

— Ник с ним поговорил, как ты и хотела, — сообщила я. — Он и букет от него передал.

— Так это ты с Ником встречалась сейчас, да? Не с Улансом? — произнесла девушка с заметным облегчением.

— Ага...

Я тяжело вздохнула. Как теперь сделать так, чтобы Ник убедил Уланса оставить Дашу в покое? То, как мы с Ником сегодня расстались, делало это практически невозможным — с какой стати он будет мне помогать?

Я думала о Нике. О его взгляде, холодном и тяжёлом, словно приговор. Если он согласится, то я буду ему должна, а Ник не из тех, кто прощает долги. Что он потребует взамен? Что заставит меня сделать?

Мысль об этом сжала грудь ледяными тисками.

Я понятия не имела, чего он от меня захочет. Но знала одно: он возьмёт это.

Без жалости. Без права отказаться.

Глава 14

— Еще раз дотронешься до меня, и я тебя убью! — прошипела я мужчине в лицо и оттолкнула от себя что было силы.

Мужчина попятился, глупо хлопая пьяными глазами. На лице застыла наглая ухмылка — он был уверен в своей безнаказанности. И, что хуже того, он был уверен, что имеет право так вести себя со мной.

— Ломаешься… — протянул он. — Хватит тебе!

Он дернулся вперед, пытаясь схватить меня за грудь. Грубые пальцы, липкий запах алкоголя… Ярость всколыхнулась во мне, и ладонь сама собой врезалась в его щеку. Мужчина отступил, удивленно моргая. Словно он не вполне осознавал, как это я решилась дать ему отпор.

— Эй, что у вас здесь происходит? — между нами вклинился охранник. Он должен был быть рядом все время, но, как обычно, когда он больше всего нужен, его не оказалось поблизости.

— Меня избил ваш персонал! — заявил мужчина. С преувеличенной обидой он потер щеку, его голос звучал визгливо. — Требую компенсацию!

— Пойдемте, я провожу вас на выход, — охранник схватил его за шкирку и без церемоний толкнул в сторону толпы. Мужчина заупрямился, плечи напряглись — кажется, сейчас завяжется очередная потасовка, и кто-то покинет клуб с пробитой головой.

Я не стала дожидаться развязки конфликта. Мое терпение было исчерпано до донышка, и я не собиралась находиться здесь ни минуты дольше. Ник уже достаточно меня наказал. Пора было с ним поговорить.

С той ночи, когда он попытался меня поцеловать, мы больше никогда не оставались наедине. Мы не обсуждали произошедшее — вообще не говорили, если не считать того, что я все-таки уломала его решить проблему Даши с Улансом.

Он помог мне, но незамедлительно потребовал расплаты. Ник сказал, что у меня больше нет выбора — хочу я или нет, теперь я обязана на него работать. Он позволил мне пересидеть дома, пока длилось расследование, но, когда дело о гибели владельца клуба замяли, мне пришлось выходить. Моя короткая карьера в гоу-гоу шоу закончилась, и теперь я продавала наркотики, спрятанные в лифчике. Больше не было клетки, за которой я могла спрятаться от грязных рук обдолбанных посетителей. Теперь мне приходилось встречаться с ними лицом к лицу каждый вечер.

После убийства владельца клуб стал стремительно превращаться в по-настоящему злачное место. Теперь здесь всем заправлял Ник, и, хоть он и не был настоящим владельцем клуба, в реальности все находилось в его руках.

Каждую ночь случалась какая-нибудь особенно поганая ситуация, которая доводила меня до слез. Бывали моменты, когда я готова была запереться в туалете клуба и рыдать, но пока что пыталась держать удар. Но сегодня… Сегодня мое терпение лопнуло.

Я поднималась по ступенькам лестницы, пробираясь сквозь беснующуюся толпу туда, где находился его кабинет. Гул музыки давил на уши, воздух был пропитан потом, алкоголем и дешевым табачным дымом. Я стиснула зубы. Дольше выносить эту разлуку и нашу скрытую вражду было невозможно.

Увидев среди охранников, стерегущих кабинет, Влада, я почувствовала, что моей решимости может не хватить, чтобы пробить эту стену.

— Что ты здесь делаешь? — он сразу же перегородил мне дорогу.

— Хочу поговорить с ним, — я нахмурилась, демонстрируя, что не готова отступать.

— Иди работать! — лицо Влада исказила ухмылка. — Не о чем тебе с ним говорить!

— Давай я сама буду решать? Пусти!

— Ник не хочет тебя видеть, Снежинка. — процедил он сквозь зубы. — Думаешь, он будет за тобой бегать после того, как ты его продинамила?

Собрав последние силы, я оттолкнула парня, но это было все равно, что толкать стену или гору. Бесполезно, он даже не шелохнулся. Тогда я развернулась на каблуках, делая вид, что отступаю, и в тот же момент рванула вперед, надеясь переиграть его хотя бы в быстроте реакции.

Мне хватило этих нескольких секунд, чтобы добраться до двери.

— Я хотела сказать тебе, что ухожу! — выпалила я, влетая в кабинет. — Я больше не буду здесь работать!

Ник стоял, склонившись над столом. Услышав звук распахнутой двери, он резко поднял голову. В этот момент сердце дернулось, будто я шагнула в пропасть.

— Все нормально, — сначала он кивнул влетевшему вслед за мной Владу. — Можешь идти.

Тот бросил на меня яростный

— Что тебе опять не нравится? — произнес Ник. Холода в его голосе хватило бы на целый холодильник. — И с чего ты взяла, что я тебя отпущу?

Я почувствовала, как мысли начали путаться. Что я хотела сказать ему, как объясниться? Я уже и не помнила. Все подготовленные речи разом вышиб из головы один только взгляд.

Он смотрит на меня как на постороннюю и это невыносимо. Его голос звучит так, будто он давно всё для себя решил. У меня нет ни единого шанса...

Ник снова сосредоточился на деньгах. Он считал банкноты, разложенные на столе, складывал их в большие пачки, упаковывал в прозрачный пакет и старательно меня игнорировал.

Наблюдая за ним, я думала о том, что еще пару недель назад в этом кабинете, в этом самом кресле сидел бывший хозяин клуба, а теперь Ник так хладнокровно занял его место.

— Ну так что? — его голос вновь вырвал меня из раздумий. Он не был грубым, но в нем была так много скрытой агрессии, что я почувствовала, как моё сердце сжалось от страха. — Есть что сказать или вернешься к работе?

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в кожу, и выпалила:

— Я не буду больше этим заниматься! Хватит с меня!

В доказательство серьезности своих намерений я вытащила зипы с порошком и таблетками из своего топа и швырнула их прямо ему на стол.

— Делай со мной, что хочешь, но я туда больше не вернусь!

— Тебе больше нравится крутить задницей на потеху публике? — его слова были как молоток по моей гордости, но я была готова ответить.

— Это лучше, чем когда за эту самую задницу хватают!

Теперь Ник наконец-то оторвался от счета и посмотрел на меня. В его глазах на миг промелькнуло нечто отличное от равнодушия.

Глава 15

Я почувствовала, как лицо заливается краской. Жар вспыхнул на коже, охватил шею, уши. Хотелось закрыться руками, свернуться, исчезнуть. Уйти. Просто развернуться и уйти, собрав осколки собственного достоинства.

Я стиснула зубы, развернулась на каблуках и медленно направилась к выходу.

— Стой. Эй, почему ты думаешь сразу о какой-то пошлятине? Вернись! Влад, верни её на место!

Влад, поджидавший за дверью, не дал мне сделать и двух шагов. Стальная хватка на локте, рывок, и вот я уже снова оказалась перед столом.

— Мне нужно сопровождение на одну ночь, — процедил Ник, лениво разглядывая меня с головы до ног. В его голосе не было ни намёка на предложение, только приказ. — В присутствии красивой девушки любые переговоры идут проще, а у меня сегодня действительно важные переговоры. А ты, к счастью или к сожалению, действительно красива.

— Ничего личного. Это работа. Она хорошо оплачивается, — добавил Ник, видя, что я не спорю, не сопротивляюсь и не пытаюсь больше уйти.

Я молчала — и в этом молчании была обреченность. Всё, что хотелось — сбежать из клуба. Подальше от оглушающей музыки, липких рук и голодных взглядов. Я была готова на многое, лишь бы не возвращаться к пьяной толпе.

Поэтому я только молча кивнула, опустив глаза.

— Как скажешь.

Ник усмехнулся, и впервые за весь разговор в его глазах мелькнуло удовлетворение.

— Мне нравится твоя покорность, — произнёс он.

Мне стало не по себе.

— Только придётся тебе снять эти блядские тряпки и надеть нормальное платье. Я куплю, — добавил он, погружаясь в телефон. — Его привезут к отелю.

Я снова кивнула, чувствуя себя безмолвной рабыней и приходя в бешенство от этого чувства.

Тогда я думала, что упала на дно. Но на самом деле я только начинала падать.

Решив какие-то вопросы по телефону, Ник вернулся к своему занятию — снова застучала машинка, отсчитывая деньги, и какое-то время он делал вид, что не замечает меня. Я застыла, не двигаясь, слушая мерный щёлкающий ритм.

— Так и будешь стоять? — буркнул он спустя несколько тягостных минут обоюдного молчания.

— Да. Пока ты не прикажешь мне что-то делать, — отозвалась я с кривой улыбкой.

Ник бросил на меня взгляд — внешне спокойный, а в расширенных зрачках пылает огонь.

— Тогда иди сюда. У меня есть подходящая работа для твоих изящных ручек.

Он показал, как это делается, и оставшееся время я молча перетягивала стопки денег резинкой и складывала их в пластиковые пакеты. Работа механическая, пустая. И я погрузилась в неё, сжимая купюры с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Ник переписывался с кем-то по телефону, мерил шагами кабинет и курил, продолжая делать вид, что меня не существует. Даже не смотрел в мою сторону.

— Отлично! Пойдём, — когда я закончила, Ник подхватил получившийся пакет с деньгами и кивнул в сторону двери. — Нам пора.

Он закрыл кабинет на ключ, и мы, вместе с Владом и другими парнями, ждавшими Ника снаружи, направились через служебный выход. На улице в ряд стояли машины, и когда я замерла, не зная, в какую из них садиться, Ник коснулся моей талии и указал на мотоцикл.

— А мы не можем…? — я снова с надеждой посмотрела в сторону машин. Возле клуба было припарковано несколько тачек, и невозможно было поверить, что хотя бы в одной из них не нашлось бы для нас места.

— Боишься ехать со мной? — усмехнулся Ник.

Это прозвучало как вызов. И я его приняла.

Едва он сел на мотоцикл, как я забралась следом, крепко прижалась к нему, обхватила руками. Теперь, прильнув к его спине, я чувствовала его всем телом — жар его кожи, напряжённые мышцы, даже биение сердца. Ник изображал равнодушие, но внутри его обуревали самые сильные эмоции. Какие? Он мог волноваться перед встречей, мог быть чем-то взбудоражен… но что-то подсказывало, что моё присутствие здесь замешано не в последнюю очередь.

Я закрыла глаза, склонила голову ему на плечо.

Ник был точно каменный — мышцы спины напряжены, руки намертво вцепились в руль. Мы неслись по дороге, набирая скорость, обгоняя не только другие машины на трассе, но и своих.

Было страшно. У нас не было шлемов, не было защиты. Только скорость и дыхание друг друга.

Я зажмурилась, крепче прижалась к нему, инстинктивно сильнее сжала бёдра. Мне казалось, что Ник хочет напугать меня, заставить кричать, но… Я чувствовала как из страха рождается желание.

Едва мотоцикл притормозил у отеля, Ник соскочил с него и тут же отошел в сторону — казалось,

— В номере для тебя все готово. Переоденься и приведи себя в порядок, — его голос прозвучал резко, почти грубо. — Тебе нужно выглядеть прилично, это не стрипуха и забегаловка, а ужин с серьезными людьми. Ты поняла?

Я кивнула, хотя внутри всё сжалось от обиды. Он не смотрел на меня. Не давал даже секунды, чтобы отдышаться, чтобы прийти в себя после этой бешеной гонки. Бросил приказ и ушел.

Позднее, в номере, я взглянула в зеркало перед тем как выйти к Нику и на мгновение застыла. Кто эта девушка? Я не узнавала себя. Длинное шелковое платье на тонких бретельках, гладкие волосы, спокойный макияж. Ни следа от той, что танцевала гоу-гоу в дешевом клубе в вызывающих шмотках.

На секунду я позволила себе мечту. Какой прекрасной была бы моя жизнь, если бы я имела возможность одеваться так всегда, а не выставлять на показ все свои прелести за гроши! Родилась бы в другой семье, в другом городе, смогла бы поступить туда, куда хотела, и учиться, вместо того, чтобы приторговать наркотой в клубе...

Другая семья, другой город, другое будущее. Но, если бы всё было иначе, я бы никогда не встретила Ника.

И от этой мысли сердце пропустило удар. Я представила, что он скажет, когда увидит меня такой, и, волнуясь, поспешила на встречу.

Ник ждал меня в коридоре у лифта. Он переоделся в строгий костюм и теперь тоже выглядел иначе — серьезный, взрослый, презентабельный. Холодный и бесконечно далекий от меня. Едва удостоил меня взглядом — быстро окинул, одобрительно кивнул, оценивая образ, и отвел глаза.

Глава 16

Двери лифта открылись. Гул голосов и музыка из ресторана хлынули внутрь, ворвались в крошечное зеркальное пространство, наполненное нашим притяжением, и немного развеяли его.

Ник быстро взял себя в руки. Ему пришлось — едва он вышел из лифта, к нему тут же подлетел высокий молодой человек в костюме и немедленно заключил его в объятия.

Они долго жали руки, смеясь и хлопая друг друга по плечам. Из обрывочных фраз я поняла, что они росли вместе, были лучшими друзьями, но жизнь их разлучила, и вот теперь она снова свела их, чему они были несказанно рады.

— С кем ты? — парень бросил быстрый взгляд в мою сторону. Я скромно стояла чуть поодаль, прячась за спиной Ника. — Твоя девушка?

— Секретарша моя, — Ник самодовольно усмехнулся. — Как тебе? — он кивнул в мою сторону, предложив оценить, словно породистую лошадь на выставке. — Теперь могу себе позволить…

Понизив тон, они о чем-то еще переговаривались, посмеиваясь, но я, оскорбленная той ролью, которую Ник мне приписал, уже не слушала. В голове все еще звучали слова, сказанные им в лифте. После такого равнодушие еще больше ранило.

Я догадывалась, конечно, что Нику хочется унизить меня за то, что своим отказом я задела его эго. Ведь ему никто не отказывал, напротив, обычно это ему не давали прохода. Для него каждая новая любовная победа была так же привычна, как следующее утро. Мой отказ стал для него небывалым вызовом, чем-то, что пробудило в нем желание вернуть контроль.

— А это моя невеста! — объявил парень, когда к нам подошла миниатюрная шатенка. — Познакомься с Александрой, моей будущей женой! — сказал он торжественно.

— Этот ресторан принадлежит ее отцу, — сообщил мне Ник, когда мы шли вслед за парой к изысканно накрытому столу. — Как и гостиница. Как и еще десятки, если не сотни, ресторанов и гостиниц по всему миру.

Я внимательно оглядела помещение, пораженная его роскошью. Взгляд вновь скользнул по девушке. Я впервые видела кого-то настолько богатого, и мне показалось странным, что она выглядит как обычный человек и одета довольно скромно. Но, приглядевшись, я заметила, что обувь и сумка на ней очень дорогие, известных, но не кричащих брендов, да и сама она очень ухоженная. У нее был некий особенный лоск, который бывает только у тех, кто неделями не выкисает из спа и салонов, и которого совершенно не было у меня, например. Это был мир, о котором я могла только мечтать.

— Повезло Феде, — продолжил говорить Ник, с едва скрываемым восторгом оглядывая ресторан. — Попасть в такую семью. С их деньгами и с его талантами, — на последних словах он усмехнулся. — Их состояние будет только расти.

— Интересно, какого ему быть бедной частью мезальянса? — бросила я, не скрывая сарказм.

— Ну у него тоже есть определенные достижения, — Ник нахмурился, защищая друга.

— Ты про клуб, отжатый у убитого владельца?

— Не только, — Ник выглядел раздраженным. — Ты что-то слишком много говоришь, — его рука вцепилась в мое предплечье так сильно, что нежная кожа под его пальцами покраснела. — Не заставляй меня думать, что ты знаешь слишком много!

— И что ты мне сделаешь? Убьешь меня?

Я вырвала руку, он снова схватил, и неизвестно чем кончилась бы эта мини-потасовка, если бы Нику вдруг не позвонили.

— Черт, — прошипел он, взглянув на экран, и тут же подтолкнул меня к столу.

— Иди. Сядь и жди меня. И без глупостей!

Каких именно глупостей он от меня ожидал, я спросить не успела, потому что он тут же стремительным шагом направился к выходу из ресторана.

Я села на первый попавшийся стул, но Ник почти сразу вернулся, и теперь его раздражение стало еще более заметным.

— Вставай, — скомандовал он.

Я сжала зубы, но все же встала, понимая, что лучше подчиниться, чем раздражать его еще больше.

— Нужно с Федей поговорить, — сообщил Ник и потащил меня через весь зал, на другой конец стола.

Потом мы еще несколько раз меняли место дислокации, переходили из одного зала ресторана в другой. Он демонстрировал меня всем, как трофей.

Я ожидала, что вот сейчас начнутся какие-то переговоры, но вместо этого Ник просто пил, вспоминал старые времена со своим другом и с плохо скрываемой завистью слушал про его планы развития бизнеса. В какой-то момент мне показалась, что сквозь его фальшивое восхищение пробивается злость.

— Что, тоже хочешь жениться на какой-нибудь богатой наследнице? — спросила я, не скрывая сарказма, чтобы немного его побесить.

Ник как-то странно посмотрел на меня.

— Конечно, — холодно ответил он. — Только об этом и мечтаю.

Ему еще несколько раз кто-то звонил. Он выходил на улицу, разговаривал и возвращался еще более мрачным. Я почувствовала, как его напряжение передается и мне.

— У тебя все в порядке? — в разгар всеобщего веселья Ник исчез

Пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, я подошла к перилам, чтобы полюбоваться открывшейся картиной — мимо проплывало несколько катеров, с которых доносилась музыка, хлопки шампанского и прочее веселье. Мне тоже захотелось когда-нибудь покататься на таком.

А между тем Ник продолжал нервно мерить шагами пространство перед отелем, забитое машинами, и раздраженно вещал в телефон. Мне хотелось подойти к нему, положить руку на плечо, чтобы немного успокоить, но я колебалась, поскольку подобный жест мог вызвать и совершенно противоположный эффект.

Но все-таки я это сделала — за ужином было выпито немало вина, которое сделало меня гораздо смелее. Перебежав дорогу, я подошла к нему и легонько со спины обняла.

Это вызвало негативную реакцию — Ник отшатнулся, закрылся, отошел на несколько шагов. Удерживая телефон между ухом и плечом, он пытался прикурить, но у него ничего не получалась — очередной порыв ветра гасил едва выскочившее пламя.

Я снова приблизилась к нему, достала сигарету, которую он зажал между зубов, прикурила и поднесла к губам, чтобы он мог сделать затяжку. Ник как-то быстро и скомкано свернул разговор и недоумевающе уставился на меня.

Глава 17

Это слово само вырвалось, но оно было такое тихое, что можно было надеяться, что порыв ветра с канала сорвал его и унес далеко-далеко. До того, как Ник его услышал.

— Давай не будем это обсуждать, — еле выговорила я, и, увидев, что Ник пытается что-то сказать, добавила умоляюще: — Пожалуйста!

— Хорошо, — лицо Ника снова сделалось непроницаемым. — Только тогда не спрашивай, как у меня дела, хорошо? И про проблемы мои тоже не спрашивай. Ты не лезешь ко мне, а я к тебе в душу, договорились?

Я опустила голову. Мне нечем крыть. Я не могла ждать от него откровенности, потому что сама на откровенность была неспособна. Представляя себя каким-то мерзким клубком тайн, при одном взгляде на который любой нормальный человек предпочтет держаться от меня подальше, я боялась, что этим человеком станет Ник.

Он был для меня как соломинка, на которой держалась вся моя жизнь, хоть он об этом даже не догадывался. Но я просто не смогла бы пережить, если бы Ник от меня отвернулся. В его лице промелькнуло бы отвращение, сожаление и немножечко жалости. Я больше никогда бы не увидела восхищения в его глазах. Никогда больше бы не услышала, как он хвалит меня или называет красивой. Все это было хуже, чем умереть.

Поэтому я молчала, глядя на свои ослепительно красивые туфли, которые причиняли мне просто невероятную боль.

— Ты мне больше ничего не скажешь, верно? — прервал Ник наше молчание. — Да, — произнес он, видя, что я кивнула. — Ну, твое право. Пойдем, я отвезу тебя домой.

На этот раз мы впервые по-настоящему прощались — Ник оставил мотоцикл, подошел ко мне и увлек за собой в подъезд — почему-то сегодня ему захотелось довести меня до самой квартиры.

— Ничего не спрашивай, — Ник прикоснулся пальцем к моим губам, когда я попыталась что-то сказать. — Мы договорились, помнишь? Я не лезу в твои дела, ты в мои.

Я кивнула. Неприятное чувство никуда не делось — оно усиливалось с каждой минутой, когда я думала о том, что Ник сейчас куда-то поедет.

— Будь осторожнее, пожалуйста, — попросила я. — Не хочешь брать меня, возьми с собой кого-нибудь еще. Возьми Влада.

Мне ужасно хотелось его обнять. Просто до безумия, до ломоты в коленях.

Но Ник отступил, едва я наклонилась к нему. Развернулся и ушел, не оборачиваясь.

— Ты чего так рано? — удивилась Даша. Сама она только собиралась на работу — стоя в коридоре, проверяла сумку — все ли вещи взяла с собой.

— Я на сегодня уже отработала, — с тяжелым вздохом я села на тумбочку, стоящую в прихожей, и, скинув туфли, начала растирать больную ногу. — Ник меня отпустил.

— Классное платье, — Даша замерла, разглядывая меня. — Новое? Не помню, чтобы было такое у тебя. Дорогое?

— Нет, я купила его в том секонде, ты просто не помнишь, — бросила я и поспешила перевести разговор: — Знаешь, что было сегодня в клубе?

Выслушав историю про пьяные домогательства, Даша сочувственно покачала головой.

— Ужас какой. Зачем Ник тебя туда поставил? Хочешь, я с ним поговорю?

— Я разберусь, — отмахнулась я. — Не хочу, чтобы вышло еще хуже.

— Переходи лучше работать к нам. Я серьезно! Могу замолвить за тебя словечко.

— В стрип?

— Ну да. Там платят больше. Плюс чаевые.

— Я не умею, Даш, — я устала покачала головой, — это самое на шесте. Да и не мое это.

— Подумай, — настоятельно порекомендовала мне подруга. — Вместе будем работать. Вместе веселей. Нечего тебе ловить в этом клубешнике.

Проводив подругу, я умылась, приняла душ, даже немного поела. Тревога никуда не делась. Я сидела на кухне, наблюдая за ходом часов, и курила, прикидывая про себя, где теперь может быть Ник. Я не знала, куда именно он направился, но знала, вернее, чувствовала, что что-то идет не так.

Измученная своими подозрениями и тревожными мыслями, я все-таки попыталась лечь спать и перешла в комнату Ника. Здесь мне легче было представить его рядом. Я легла на неразобранный диван и почти мгновенно провалилась в неглубокий, прерывистый сон, из которого меня, спустя время, начал вырывать странный, надоедливый, непреходящий звон. Я отчаянно сопротивлялась ему, потому что мне хотелось дольше оставаться в своем сне, где я была рядом с Ником — он смотрел мне в глаза, с силой сжимая руки, и говорил, что теряет голову рядом со мной и что именно поэтому нам нужно держаться друг от друга подальше.

Я резко оторвала голову от подушки — мне послышались странные звуки снаружи входной двери, и я встала, чувствуя, как бешено колотится сердце. Мне стало страшно — я была совершенно одна в чужой квартире, в тамбуре кто-то подозрительно шаркал, а потом и вовсе начал настойчиво ломиться в дверь.

Я зашла на кухню, взяла в руки нож.

— Кто? — спросила я резко, пытаясь разглядеть хоть что-то в заляпанный глазок.

— Это я, — послышался сдавленный голос — чужой, почти неузнаваемый. — Мышка, открывай.

Я распахнула дверь. Все пространство в тамбуре было в крови — пол, следы на стенах, по коридору от ступенек тянулся кровавый след.

— Ебаный лифт опять не работает, — с трудом произнес Ник, делая шаг в сторону двери.

Нож выпал из моих ослабевших рук и

Ник сделал шаг, вцепился окровавленными пальцами в проем двери, попытался опереться на него, потому что сознание стремительно начало его покидать. Глаза его потускнели, взгляд сделался пустым.

Он медленно оседал на пол. На светлой стене осталась кровавая полоса.

Глава 18

Я лежала рядом, не стесняясь прижиматься к Нику. Теперь мне нужно было каждую секунду убеждаться в том, что он рядом и что с ним всё хорошо. Его тепло, его дыхание, пусть даже сбивчивое от боли — всё это доказывало, что он живой.

Вспомнив, что интуиция подсказывала мне, что что-то случится, а я все равно сделала недостаточно, чтобы не позволить Нику уехать, я вздрогнула и инстинктивно прильнула к нему.

— Извини, — я приподняла голову от подушки и заметила, что и без того бледное лицо Ника скривилось от боли. — Больше не буду тебя трогать! — спешно пообещала я, догадавшись, что своими прикосновениями задела свежую рану.

— Не, продолжай, — с трудом усмехнулся он. Его голос был слабый, но всё равно с оттенком привычной иронии. — Мне приятно. Я потерплю.

Я осторожно положила голову обратно ему на плечо, переплела наши пальцы в замок, будто так можно было передать часть своей силы, своей жизни. Вторая рука Ника лежала сверху на пледе, которым он был накрыт, и вся была перемотана бинтами. От одного взгляда на неё комок подступал к горлу.

— И всё-таки надо вызвать врача, — тихо предложила я, заранее зная, какой будет ответ.

— Или давай я отвезу тебя в больницу? — добавила, хотя надежды было мало.

— Ты глупая? — в голосе Ника звучала усталость. — Это же поножовщина. Они сразу доложат куда следует. Мне этого не надо. Я сам со всем разберусь.

Мы лежали на узком диване совсем близко. Ник на спине, я на боку, прижавшись к нему, слушая биение его сердца. Вдруг он повернул голову в мою сторону, и я впервые увидела его глаза настолько близко. Глубокие, тёмные, без тени привычного вызова или злости. Он не выглядел ни агрессивным, ни угрожающим. Напротив — обычным, домашним, будто все эти шрамы, кровь, боль — всего лишь дурной сон.

Кончиками пальцев я осторожно коснулась его лица. Уже не было в нём привычной колкости. Этого барьера, который он возводил между собой и всем миром. Сейчас он был открыт, уязвим — раненый зверь.

Его губы так близко, что мне не нужно совершать дополнительных усилий — только немного потянись, и это случится.

И я так и сделала — осторожно, нежно коснулась его губ, удивляясь тому, какие они мягкие, тёплые, какие живые.

Ник перехватил инициативу, немного углубляя поцелуй, но его движения были осторожны, будто он боялся спугнуть этот момент. Кроме того, его физическое состояния просто не позволяло ему форсировать события. Почти обездвиженный болью, он не мог прижать меня к себе, грубо схватить за бедра, залезть под юбку, накрыть своим телом. Поэтому всё происходило так медленно, как нужно было мне, чтобы не испугаться его напора.

Его губы скользили по моим, и в этом поцелуе не было ни жадности, ни грубости — только тихое, осторожное признание. В нём было столько тепла, что я на мгновение забыла, где мы и что только что пережили. Всё, что оставалось — это он. Его руки, его губы, его тепло, в котором я была готова раствориться.

Резко и громко хлопнула дверь в коридоре. Я мгновенно отстранилась, резко приняла вертикальное положение и сдвинулась на самый край дивана. И очень вовремя, потому что через несколько секунд в комнату зашла Даша со скорбным выражением лица. В руке у неё была тряпка и ведро воды, которое она с грохотом поставила на пол перед нами.

— В тамбуре вымыла, — сообщила она. — Там ещё надо по ступенькам пройтись. Сколько же кровищи… Как в фильме ужасов.

— Давай, — я встала, забирая тряпку у подруги. — Ты отдохни.

Даша со вздохом опустилась на диван, перевела взгляд с меня на Ника, потом с Ника снова на меня, и спросила:

— Кто-нибудь наконец объяснит мне, что тут произошло?

Раньше было не до разговоров — она вернулась домой из стрипклуба так быстро, как только смогла, и мы вместе с ней приводили Ника в чувство, обрабатывали раны — помимо глубокой сбоку от живота, у него была изрезана вся рука, которой он, защищаясь, хватался прямо за лезвие ножа. Потом мы убирались в подъезде, надеясь успеть до того, как обитатели девятиэтажки проснутся.

Но теперь, когда всё более-менее улеглось, настало время разборок — Даша была шокирована произошедшим не меньше, чем я, и сильно переживала за брата.

Но Ник, разумеется, не собирался делиться подробностями. Он только сжимал зубы и обещал, что накажет виновных и во всем, конечно же, разберется сам.

— Я знаю не больше тебя, — сообщила я подруге.

И мы уже вдвоем с Дашей оставились на Ника в ожидании ответов.

— Может, хотя бы мне расскажешь? — тихо спросила я, когда Даша, так ничего от него и не добившись, ушла на кухню курить. — Это как-то связано с клубом? Это из-за бывшего владельца? Или из-за Фёдора?

— Ладно, — устав от допросов, Ник наконец сдался. — Меня подрезали из-за машин. Хотели убрать. Остановили на дороге… Давно пора было брать под полный контроль этот бизнес. Я слушала его, и перед глазами снова мелькали те страшные моменты, когда я видела его на грани жизни и смерти. Зачем всё это нужно? Ради денег? Мнимого успеха? Власти?

Ох уж эти мужчины, и эти их игры с огнем и собственной жизнью...

— Знал же, что надо решать эту проблему, но тянул, — произнес Ник тихо. Его глаза были полны решимости и ярости. Будто бы он не мог себе простить, что так долго откладывал решение. — Что ж, теперь буду умнее. Осталось только разобраться с теми ребятами.

— Я чувствовала, что что-то не так. Чувствовала! Я не должна была тебя отпускать! — вырвалось у меня.

— Тише, — усмехнулся Ник, глядя на дверь за моей спиной. — Ты же не хочешь, чтобы Даша услышала? Не хочешь же? Верно?

Я кивнула и виновато опустила голову. Мы должны были скрывать то, что происходило между нами. Даже если все зашло слишком далеко.

"Если с ним что-то случится, я просто этого не переживу" — эта простая мысль, которая возникла в моей голове, оставила после себя тяжелое чувство беспомощности. Я ничего

Глава 19

Я и не предполагала, как много сил требует управление клубом. Да, я постоянно была на связи с Ником, и именно он говорил мне, что делать и как быть, но всё равно было очень тяжело. Попытки разобраться в двойной, серо-чёрной бухгалтерии вызывали панику, а необходимость каким-то образом руководить персоналом, среди которых не было никого старше меня, вообще казалась чем-то нереальным. Каждая новая задача была задачей со звёздочкой, но я старалась — не хотела подвести Ника.

Несколько недель пролетели как в бреду. Сон был роскошью, которой я не могла себе позволить, еда — чем-то, о чём приходилось себе напоминать.

Радовало только то, что теперь мне не нужно было самой торговать — только следить за теми, кто торгует. Нельзя было не признать, что руководящая роль была мне более приятна, хоть и выматывала все нервы. Я начинала привыкать к тому, что ко мне прислушиваются, что люди ждут от меня распоряжений. Чувствовать контроль в своих руках было странно, но приятно.

После особенно напряжённой ночи я дремала в машине, прислонив голову к окну, пока Влад вёз меня домой. Голова гудела от усталости, но мысли не давали отключиться. Нужно было разобраться с поставками, решить проблему с охраной, разгрести косяки…

Приоткрыв глаза, я заметила, что мы проезжаем мимо двора моей бывшей школы. Сердце вдруг сжалось. Приглядевшись, я убедилась, что на детской площадке выгуливают первоклассников. Маленькие фигурки в ярких куртках бегали по асфальту, качались на качелях, смеялись, играли в догонялки.

— Притормози здесь, — потребовала я у водителя. Голос был спокойным, но твёрдым. В последнее время, незаметно для себя, я начала перенимать интонации Ника, и вот уже сама стала не просить, а раздавать приказы.

Это многим не нравилось — ещё вчера милая, скромная девочка, которая только устроилась в подтанцовку, а сегодня она мелкая стерва, которая всем распоряжается.

Но ещё больше это не нравилось Владу, который, выполняя просьбу Ника, теперь постоянно меня везде возил. Он терпел, но я видела, как его это бесит.

И теперь, в ответ на мой приказ, он даже не взглянул на меня, просто продолжил ехать, внутренне полыхая от злости.

— Ты что, не слышишь? — я видела, как школьный двор проносится мимо. — Я сказала, остановись!

— Ты как со мной разговариваешь, малая? — взорвался Влад. — Выбирай выражения!

— Тормози! — понимая, что сейчас школа останется далеко позади, я схватилась за руль.

— Что ты делаешь?! — возмутился Влад. Он был вынужден резко затормозить, чтобы избежать столкновения с обочиной, на которую мы летели после того, как я выкрутила руль.

— Идиотка! — крикнул он, когда я выскочила из машины и побежала в противоположную движению дороги сторону. — Я всё передам Нику!

— Передай ему, что я скоро вернусь! — ответила я и прибавила шаг.

Я зажмурилась от ударившего по глазам солнечного света. Уже и не помнила, когда последний раз была на улице днём — работа кипела по ночам. Мир сузился до ночного клуба, до неонового света, до запаха сигарет и дорогого виски.

В кармане куртки хрустел очередной конверт с деньгами. Мои накопления росли. Ник платил щедро, а дела шли лучше, чем можно было представить. Еще немного — и мне хватит на всё. На квартиру. На переезд. На новую жизнь.

Вот только…

Я не могла представить обстоятельства, при которых я бы ушла от Ника.

С другой стороны, он тоже не собирался себя тут зарывать и ждал подходящего момента, чтобы развернуться в северной столице — в конце концов там находился бизнес, который он планировал купить.

Иногда я ловила себя на мысли, что мечтаю, как мы переедем туда вместе. Москва давно потускнела в моих фантазиях. Когда-то я грезила столицей, представляла, как поступлю в театральный, как буду штурмовать кастинги, пробиваться в кино… Но теперь какой в этом смысл, если Ник заменил мне все?

Я сделала несколько шагов по направлению к школьному двору, ощущая, как накатывает что-то странное. Не ностальгия. Не грусть.

Страх. Парализующий, животный страх, который был моим постоянным спутником в прошлой жизни.

Я подошла ближе, вглядываясь в детскую толпу.

— Эй, — тихо позвала я, когда остальные дети побежали вперед, увлеченные какой-то игрой. — Подойди сюда!

Артем оглянулся, нахмурился, всматриваясь в кусты. Он узнал мой голос. Я видела, как его лицо сменило выражение недоверия на удивление, а потом — на восторг.

— Алиса! — его голос прозвучал слишком громко, и я тут же приложила палец к губам. Огляделась — группа ребятишек из его класса была достаточно далеко. У нас есть несколько минут прежде, чем его пропажу обнаружит учительница.

Поманила брата жестом, и тот опрометью бросился ко мне в объятия. Мы неловко обнялись через железные прутья.

— Когда ты вернешься? Я жду и жду… А ты всё не приходишь…

Я сглотнула, стараясь не разреветься прямо сейчас, но слезы все равно выступили. Внутри все сжалось — вот она, моя незаживающая рана, которая тревожила меня, отравляя каждый хороший день — мой брошенный братик.

— Прости, — я поняла, что должна говорить с ним честно — не надо обещать того, чего я не смогу выполнить. — Дело в том, что я не могу вернуться. Зато я смогу тебя забрать.

Артем застыл, приоткрыв рот. Он колупал пальцем отслаивающуюся краску с забора, и глядел на меня непонимающе.

— Когда? — наконец спросил он, видя, что я никак не могу собраться — слезы все лились у меня из глаз.

С тех пор как он родился, мы были неразлучны, ведь мне пришлось заменить ему пропавшую мать. Теперь между нами лежало три месяца разлуки. Я знала, что это ощущается как предательство.

— Уже скоро, — прошептала я, вытирая слезы. — Обещаю. Потерпи еще немножечко. Может весной. Или после Нового года… Я пока точно не могу сказать.

Артем посмотрел на меня обиженно, как бы сомневаясь, что теперь, после такого длительного расставания, он может доверять моим словам.

— Это точно? — голос дрожал. — Ты меня не бросишь?

Глава 20

Быстрым шагом я направилась к своему новому дому. Подзабытое чувство опасности снова подняло свою голову, оставив мерзкий металлический привкус на языке. Я накинула капюшон и шла, озираясь. Прошло достаточно времени с тех пор, как я была в моем районе последний раз. Я не общалась ни с кем из прошлой жизни, не встречалась и не разговаривала —

Мне захотелось как можно скорее оказаться дома, и я уже отчасти жалела о том, что решила выйти, хоть и была рада тому, что увиделась с братом.

Ник встретил меня на пороге.

— Где ты была? — он сразу накинулся с обвинениями. — Тебя не учили предупреждать, если вдруг надумаешь свалить?

Я огляделась по сторонам — в квартире было как никогда много народу. Пока Ник поправлялся, отходил от ранения, в нашем жилище воцарилась восхитительная тишина. Мы много времени проводили вдвоем, но чаще бывали втроем с Дашей — смотрели вместе фильмы, ели прямо на диване, иногда на нем же все вместе засыпали.

Это стало нашей своеобразной игрой — скрывать всё сильнее разыгрывающиеся чувства от Даши.

Правда накал страстей усиливался так быстро, что иногда я сомневалась, что мы сможем продолжать держать это в тайне еще какое-то время. Если бы Даша была чуть менее зациклена на себе и своей личной жизни, она бы, безусловно, заметила, как мы держимся за руки или как Ник обнимает меня под одеялом, пока мы смотрим сериал.

Но сегодня в квартире было полно чужих — друзей Ника, среди которых было много новеньких, совершенно незнакомых, и они прохаживались по комнатам, выпивали в гостиной, курили на кухне. Бесцеремонно нарушая атмосферу нашего спокойного уединения.

— Я хотела повидаться с братом, — тихо произнесла я. — Увидела его на школьном дворе и подошла. Просила Влада остановиться, но он не слушал.

Холодный взгляд Ника немного смягчился, когда он, приглядевшись, заметил мое заплаканное, расстроенное лицо. Он увлек меня подальше от проходного двора, которым снова стала наша квартира, в укромный угол коридора возле своей комнаты.

— Заранее надо о таких вещах предупреждать, — тихо сказал он, когда мы оказались наедине. — Я не хочу, чтобы ты ходила одна. Ты же видишь, что я всегда даю тебе сопровождение.

— Спасибо. Я очень это ценю, — ответила я совершенно искренне.

— Не нужно мне твое спасибо, — но Ник только отмахнулся. — Просто ты сама говоришь, что у тебя проблемы, но делиться не хочешь. А я не знаю, от чего тебя нужно защищать… Иногда это меня с ума сводит. Так недалеко и до паранойи.

— Ник, мы идем? — наше уединение нарушил один из парней, который подошел к нам.

— Да, я сейчас приду. Ждите, — бросил Ник, раздраженный, что нас прервали во время личного разговора.

— Я очень тебе благодарна, — прошептала я, как только тот парень отошел. — За все!

— Вместо благодарности было неплохо бы узнать о том, кто конкретно тебе угрожает.

Вместо ответа я прильнула к нему, а Ник стиснул меня в объятиях. С улучшением самочувствия ему стало все сложнее удерживать себя в руках.

— Мне пора, — он сам отстранился от меня.

— Куда? Мы можем поехать вместе?

— Нет, — Ник сжал мои руки.

— Черт, только не говори, что это разборки с теми типами, которые тебя подрезали!

— Ну а ты что думала, что я спущу им с рук? — Ник скривился. — Ни за что на свете. Они заплатят.

— У тебя сейчас есть клуб, он приносит много прибыли, зачем тебе с кем-то конфликтовать? Это же рискованно. Один раз они уже чуть тебя ни убили!

— Прибыль от клуба приходится делить с Федей. Думаешь, что на этом сраном клубе я остановлюсь? Это, блять, только начало. И те идиоты с ножами меня не остановят.

Я подумала о той решительности, который был до краев полон Ник — он несся как локомотив. И лучше было бы никому не оказываться у него на пути. Его рана едва успела затянуться, а он уже был готов к мести.

— Дело не только в машинах. Мы на этих тачках наркоту перевозили мешками, — признался мне Ник. — Там ебаный наркотрафик. Если мы потеряем его, что будем продавать в клубе?

— А как же я? — спросила я со слабой надеждой на то, что мое присутствие способно убедить его остаться.

— Ты нужна мне здесь, — твердо произнес Ник. — Нам пришла новая партия, пацаны только что привезли из питерского порта. Расфасуйте по зипам. Дашка тебе поможет. Нужно до ночи успеть с расфасовкой и завезти в клуб.

Я кивнула обреченно. А что еще мне оставалось делать, кроме того, как выполнять его приказы и смиренно ждать, когда он вернется?

— Поцелуешь меня на удачу? — Ник по-доброму усмехнулся, видя, что я сильно расстроена из-за его отъезда.

Я подняла голову и встала на цыпочки, чтобы ему удобнее было меня целовать.

— Все хорошо будет. Я обязательно вернусь, — заверил он, чувствуя как я дрожу в его объятиях.

Он вышел в коридор, и вслед за ним туда стянулись вся его свита. Я поспешила на кухню, чтобы проводить его взглядом, когда он выйдет из подъезда.

За столом на кухне сидела Даша, которая с подозрением глядела на меня, пялящуюся в окно.

— Что у вас с Ником? — холод ее голоса разрезал воцарившуюся в квартире тишину.

Я едва заметно вздрогнула и оторвалась от окна.

— Ничего личного, — спокойно и в тон подруге холодно ответила я. — Просто бизнес. А ты с каким пор участвуешь в его делах?

Я кивнула на разложенные на столе перед Дашей приблуды для фасовки порошка.

Она заметно стушевалась.

— Ну деньги не лишние, — смущенно ответила девушка. — Да и с Улансом он помог. А ты?

— Мне деньги очень нужны, ты же знаешь, — бросила я, усаживаясь за стол. — Виделась сегодня с мелким братом… Надо поскорее его забрать.

Глава 21

По случаю своего возвращения и удачно решенной проблемы Ник устроил в квартире шумную пати, совсем как в старые-добрые времена. После затишья длиною в несколько недель музыка показалась соседям особенно громкой, поэтому они начали стучать в стену. Пьяный Ник вывалился на балкон, взял по дороге какую-то метлу и начал изо всех сил барабанить в окна соседке. За стеклом мелькнуло испуганное старушечье лицо. Она погрозила ему кулаком и крикнула, что сейчас будет звонить в полицию, чтобы та разогнала их гадюшник, а Ник, рассвирепев, грозился перебить ей все стекла к чертовой матери, если она не заткнется. Он даже предпринял попытку перелезть на соседский балкон. Я вышла вслед за ним, взбудораженная, раскрасневшаяся от вина, и сразу же попыталась

— Оставь ее, — прошептала, прижимаясь к нему. — Не надо портить вечер.

Ник обернулся и, заметив мое сияющее лицо, сразу смягчился.

— Сегодня твой счастливый день, слышишь, стерва? — обратился он к вредной бабке и вернул ногу обратно на собственный балкон.

— А может, сегодня и мой счастливый день? — пошатываясь, он сделал шаг ко мне, обнял за талию и притянул к себе. Наклонившись, он спрятал лицо в копне моих волос, уткнулся в шею.

Я положила голову ему на грудь, ощущая, как его сердце начинает биться быстрее. Прикрыла глаза, чувствуя, как тело расслабляется в его объятиях.

Мы постояли так некоторое время, наслаждаясь моментом, тишиной и свежестью ночи. Балконная дверь отгородила нас от того шумного веселья, что творилось в квартире, и теперь казалось, что мы совершенно одни.

— Я так скучала по тебе, — прошептала я, подняв голову, чтобы встретиться с его взглядом.

Ник нежно коснулся моей щеки, потом его пальцы мягко скользнули по моей коже, прикоснулись к губам.

— Меня не было всего лишь сутки.

— Намного больше! Эти тридцать шесть с половиной часов! И ты мне почти не писал…

— Мне там было не до этого, милая, — проведя большим пальцем по моим губам, Ник поцеловал меня осторожно и нежно, но, чувствуя, что я таю в его объятиях, усилил напор. Проведя несколько раз по тонкому шелку руками, он неожиданно задрал мне юбку и скользнул под нее, коснулся голой кожи.

— Черт, я тоже скучал, — признался он, на миг перерывая поцелуй. — Думал все время про тебя. Представлял тебя голую. Это пиздец отвлекало…

Ситуация уже давно вышла за рамки — его руки вовсю хозяйничали по моему телу, оглаживали бедра, хватали за задницу и пару раз прошлись по тонкой ткани трусиков спереди. Несколько раз я хотела его остановить, но каждый раз откладывала — мне невыносимо хорошо было находиться в его объятиях. Чувствовать его тяжелое, пропитанное парами алкоголя дыхание на своей шее, каждый горячий, влажный поцелуй на своих губах, груди или плече, ощущать тепло ладони, скользящей вдоль по позвоночнику — нет, это остановить невозможно.

Однако уже очень скоро я начала опасаться того, что Ник попытается трахнуть меня прямо возле балконной двери, за которой собрались его друзья и Дашины подруги, в паре метров от соседки, продолжающей поглядывать на нас в окно.

«Еще немножечко» — думала я про себя, подставляя ему шею для все новых поцелуев. Такое удовольствие — горько-сладкое, дикое, невыносимое, я испытывала первый раз в своей жизни, а тот факт, что нас в любую минуту могли застать, только добавляло приятной опасности.

— Перестань, — мягко прошептала я, уворачиваясь от его уже ставшими агрессивными и голодными поцелуев. — Хватит…

Я уперлась руками ему в плечи, попыталась отодвинуться, но куда мне было справиться с подвыпившим Ником, который стремительно терял берега.

— Прекрати!

В конце концов мне пришлось оттолкнуть его резко, гораздо резче, чем мне того хотелось бы, но только так Ник, наконец, перестал меня лапать и с силой прижимать к балконному окну, которое своей рамкой больно впивалось мне в спину.

Тот отступил на шаг, пожирая меня глазами. Этот темный, голодный взгляд не сулил ничего хорошего.

— Нахуй ты тогда дразнишь? — бросил он.

Я резко одернула задранное платье.

— Ты, может, и привык зажиматься по углам каким-то, а я — нет!

Ник убрал со лба намокшие от пота волосы, сжал зубы. На скулах заиграли желваки.

— А меня уже заебало, что ты строишь из себя какую-то недотрогу. Тоже мне принцесса! — он отвернулся и заметил наконец, что бабка, увлеченная происходящим, пялится на нас в окно. — А ну съебалась отсюда, живо! — прикрикнул Ник на нее и добавил, посмотрев на меня: — Блять, ты меня моментально из себя выводишь.

Я смотрела на его напряженную спину, на то, как он стоит, опираясь на подоконник, на то, как злится и хмурит брови, и, несмотря ни на что, чувствовала себя безмерно счастливой. Сегодня, когда Ник вернулся, я едва сдержала себя, чтобы не броситься ему в объятия уже на пороге. Весь вечер просидела рядом, глядя на него влюбленными глазами, ловя каждую его эмоцию, каждое движение. И, когда только получилось выгадать момент, постаралась оказаться с ним наедине — чтобы почувствовать его живое, теплое тело, прижаться к нему, ощутить, что он здесь, рядом, со мной. Та опасность, которой Ник себя подвергал, обостряла все чувства, делала их невыносимо острыми.

Я хотела тепла и заботы от него, хотела быть рядом, чтобы чувствовать себя надежно и в безопасности, но Ник заводился с пол-оборота. И теперь он был просто в ярости из-за того, что я попросила его остановиться. Его взгляд прожигал меня насквозь, в нем кипело раздражение, нетерпение, глухая злость.

— Ник, мы едем в клуб? — дверь стукнулась об стену, на балкон заглянула Даша. — А что это вы здесь делаете? — она окинула нас взглядом, в котором мгновенно зажглось подозрение.

— Мы курим, — выпалила я, инстинктивно делая шаг назад, чтобы казалось, что я стою дальше от Ника.

Даша бросила взгляд на наши руки, в которых не было сигарет.

— Аа, курите, — она кивнула, всем своим видом демонстрируя нарочитую доверчивость. — Ну курите, курите. Мы без вас тогда поедем. Если вам нужно уединение…

Глава 22

Я ойкнула. Хотела вырваться — совершенно не ожидала такого поворота.

Но Ник держал крепко.

Дергаться с голой грудью? Глупо.

Я застыла, испуганно глядя на него. В темноте его глаза казались еще темнее, почти бездонными. Он шарил взглядом по моему телу, словно изучал, словно запоминал.

Прохлада осеннего вечера прошлась по разгоряченной коже, вызвав мурашки. Соски затвердели. От холода? От возбуждения?

— Это шедевр, — произнес Ник, его голос был низким, тягучим. Он наслаждался моей беспомощностью. — Произведение искусства.

Но очень скоро ему надоело пустое любование.

Он склонился, провел губами по нежной коже груди. Потом — языком по затвердевшим соскам.

Руки его между тем привычно скользнули под шелк. Провели по бедрам. Притянули к себе.

Так, чтобы я почувствовала его твердый, напряженный член.

Чтобы он упирался мне в низ живота.

Чтобы я осознала, насколько сильно он меня хочет.

Я запрокинула голову. Темное небо висело над нами, усеянное россыпью звезд.

Я смотрела вверх.

Я не видела его.

Я не чувствовала себя.

Чужие руки по-хозяйски ощупывали мое тело. Лишали движения. Заставляли замереть. Почти не дышать.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Противоречивые эмоции захлестнули с головой.

В этот момент я привычно разделилась, раскололась на части. Тело, которое реагировало

Я всматривалась в звездное небо и представляла себя парящей в вышине, далекой от этого места. Могу только наблюдать со стороны наши объятия.

— Что, блять, опять не так? — раздался голос Ника.

Я вздрогнула. Он остановился. В его голосе звучало раздражение.

— Что у тебя с лицом?

Я моргнула.

— Что у меня с лицом?

Очнувшись, посмотрела прямо на него.

Я знала, что с ним.

Оно ничего не выражало. Было слишком отстраненным, мертвым, пустым.

— Ты меня за идиота держишь? — процедил Ник. Раздражение в нем набирало обороты.

— Нет! Все не так! — окончательно очнувшись, я испугалась того, как он на меня смотрит.

Но в то же время легко можно было понять его разочарование — девушка, которую он так старался завести, стоит перед ним, окаменевшая, с застывшим лицом глупой куклы.

Он натянул бретельки от платья обратно на мои плечи, прикрыв грудь.

Отстранил меня.

— Думаешь, мне нравится, что ты раздеваешь меня в подворотне, как какую-то шлюху? Ты снова пытаешься унизить меня? — я пыталась объясниться, но он грубо прервал.

— Теперь ты еще и плачешь? Блять, избавь меня от этого.

В голосе металл. Во взгляде отстраненность.

Он посмотрел в сторону стоянки, заметил там машины своих ребят.

— Иди в клуб. Скажи, чтобы приготовили нам место. И всё проконтролируй.

Приказ, не терпящий возражений.

Он подтолкнул меня ко входу для персонала, который находился за углом, а сам направился на стоянку.

Его лицо, еще недавно наполненное страстью, теперь тоже ничего не выражало.

Глава 23

Я зашла в клуб, поздоровалась с охранниками. Голова все еще была как в тумане, колени дрожали, руки ледяные. Будто я только что пережила сильнейший шок, а не любовную прелюдию. Тело помнило каждое прикосновение, но разум не мог осмыслить, что именно произошло.

Я передала распоряжение Ника персоналу, проконтролировала его выполнение, а потом поднялась в его кабинет. Открыла его теперь уже собственным ключом, села за стол. Пыталась сосредоточиться на бумагах, но мысли путались. В голове проносились тысячи вопросов: как теперь Ник будет себя вести? Как мне исправить все? Смогу ли я вернуть то, что мы едва начали строить?

Я удерживала в себе слезы, потому что ждала, что вот-вот в кабинет войдет Ник. Он уже высказал мне насчет моих бесконечных истерик по всякому поводу, и я не хотела снова дать ему повод для упрека. Прошло больше часа, но он так и не появился.

Я бегала по клубу, выполняя обычные поручения, и постоянно проверяла телефон. Ни сообщения, ни звонка. Как будто меня не существовало. Я не была уверена, что мне можно присоединиться к их тусовке в кабинке для випов, потому что уже давно чувствовала себя в клубе как сотрудник. Мне было страшно от того, как жестко Ник мог поставить меня на место, если я вдруг заявлюсь к ним.

Заглянув в каморку к охранникам, я начала выдавать им зарплату — мы полностью перешли на оплату в конвертах. Старалась выглядеть спокойной, уверенной, но украдкой все же бросала взгляд на мониторы.

На одном из них отражался столик, за которым сидела вся компания Ника. Видимость была неидеальной, но я сразу заметила, что рядом с ним сидит какая-то девушка. Нет, не рядом. Сидит у него на коленях.

— Заебись. Просто отлично, — процедила я, возвращаясь к деньгам.

Нахлынувшее чувство ревности ударило резко и больно, заставляя ладони вспотеть, а сердце — сжаться.

— Все нормально? — спросил один из охранников, посматривая на меня с опасением.

— Конечно. А что?

Я не могла видеть себя со стороны и не знала, что выгляжу не лучшим образом. Мертвенно-бледная, с глазами, горящими дикой смесью боли и тоски.

Вернулась к расчетам, погрузилась в цифры, чтобы отвлечься от панических мыслей о том, что Ника сейчас уведет у меня из-под носа очередная девушка, но через несколько минут в каморку влетела официантка.

— У нас там драка у випов, — выпалила она, запыхавшись. — Разбили кальян, перевернули стол. Бегите быстрее!

— Что произошло? — спросила я, не отвлекаясь от пересчитывания денег.

— Ник подрался.

— Кто? — я развернулась резко, уставилась на официантку широко раскрытыми глазами. — С кем?

Та пожала плечами.

— Не знаю. У них там между собой случилась какая-то заваруха.

Я метнула взгляд в монитор. Действительно, там, где еще несколько минут назад мирно тусила его компания, развалившись на мягких широких диванах, сейчас творился какой-то бардак. Были и другие охранники, они разнимали, но дерущиеся бросались друг на друга каждый раз, когда их оттаскивали хотя бы на несколько сантиметров в разные стороны.

Не раздумывая, я бросилась туда. Запах спиртного, дыма и адреналина ударил в нос, когда я прорвалась в самую гущу событий.

Ник был пьян. Он еле стоял на ногах, с двух сторон его удерживали, а с разбитого лица у него стекала кровь.

Впрочем, его противнику тоже досталось. Влад едва держался на ногах, опираясь на кого-то из друзей, и выглядел не лучше. Драка затихла, но они все еще сверлили друг друга взглядами, полными взаимной пьяной ненависти.

Я оттолкнула тех, кто мне мешал, схватила Ника за руку, увидела его разбитые костяшки.

— Что произошло? В чем ты… — попыталась заговорить, но он даже не посмотрел на меня. Все его внимание было направлено за мою спину, к Владу, который теперь, наверное, уже перешел в разряд бывших друзей.

— Отстань, — он слегка оттолкнул меня. — Отпустите! Я поеду домой. Эй, кто из вас хочет поехать со мной? Продолжим в квартире. У меня там есть, чем вас угостить. Обещаю каждому минимум по две отборнейшей дороги!

Я сжала кулаки, сдерживая желание обнять его прямо здесь и сейчас, перед всеми, успокоить, никуда не пускать. Но понимала — бесполезно. Он не в том состоянии. Договорилась с одним из его друзей, что он сядет за руль и не даст Нику поехать на мотоцикле, а сама осталась помогать персоналу наводить порядок.

Кроме того, у меня еще была куча задач, которые надо решить в клубе — Ник, кажется, окончательно забил на свои обязанности управляющего, скинув все на меня.

— Что произошло? — спросила я у молоденькой официантки, которая в этот вечер обслуживала их столик. — Не знаешь?

Она посмотрела на меня смущенно, как будто пыталась решить, стоит ли рассказывать.

— Они, кажется, говорили о тебе, — призналась она.

— Ты уверена?

Девушка кивнула.

— Влад сказал, что Нику пришлось сделать тебя своей помощницей, но это все равно не помогло ему тебя...

Я села на заляпанный диван. Пальцы сжались на осколках стекла, оставшихся от разбитого кальяна. Один особенно острый впился в кожу, но я даже не почувствовала боли. Я кивнула, словно принимая удар, и вернулась к уборке.

— Но это еще не всё... — голос официантки заставил меня поднять голову.

— Не всё? — я повернулась к ней, чувствуя, как сердце глухо ударилось о грудную клетку.

— Ага. Они поначалу это в шутку перевели, забили типа, поржали, но потом Влад заявил, что у него точно получилось бы... Что он бы смог... В отличие от Ника. Кто-то еще поддержал, мол, тоже без проблем справился бы. В итоге Влад предложил устроить что-то вроде пари на то, кто сделает это первым. Победитель получает машину. Как-то так, — выдав информацию, девушка снова смутилась, полагая, что сказала слишком много.

В голове звенело. Я смотрела на нее, не мигая, словно пыталась разглядеть ложь, несостыковки, хоть что-то, что бы доказывало — это ошибка.

Глава 24

— Где Ник? — едва войдя в квартиру, я не стала тратить временя на поиски и просто спрашивала у всех подряд. Кто-то отворачивался, кто-то пожимал плечами, кто-то ухмылялся. Очевидно, что абсолютно все уже были в курсе причины ссоры между Ником и его лучшим другом, и, скорее всего, считали виноватой меня.

Его нигде не было. В квартире тусовалось рекордное количество народа, сигаретный дым мешался с запахом алкоголя, травы и сладких парфюмов. Дверь была открыта нараспашку, на лестничной клетке творился настоящий бардак — народ стоял, сидел, чуть ли не лежал на ступеньках, перекрывая проход. Кто-то громко спорил, смеялся, кто-то целовался в темном углу.

Я уже почти отчаялась, пока кто-то из его друзей в ответ на вопрос не указал взглядом на дверь в ванную комнату. Мне было достаточно и этого намёка. Я бросилась к двери, яростно застучала в неё кулаками.

— Я знаю, что ты здесь! — кричала я. — Открой!

Вокруг меня собрались люди, которым доставляла глумливое удовольствие наблюдать за тем, как будет разворачиваться эта драма. Затихли громкие голоса, кто-то даже сделал музыку потише.

— Нам надо поговорить! Открой мне! Пожалуйста! — умоляла я. Бесконечно злило, что на меня пялится вся эта толпа, ожидающая продолжения произошедшего в клубе, но другого выхода не было.

Наконец у него закончилось терпение. Дверь приоткрылась, но ровно на пару сантиметров, которых хватило для того, чтобы я увидела, что он там не один. Мелькнули белокурые локоны, обнаженное бедро, задранная юбка. Всё именно так, как я и предполагала.

— Свали отсюда, — бросил он и попытался закрыть дверь, но я успела поставить ногу в проем.

— Я не уйду, пока ты со мной не поговоришь!

— Я, как видишь, слегка занят!

Я видела. Длинные стройные ноги вокруг его талии, руки обхватывают шею. Девушка сидит на раковине, Ник между её разведённых ног. Его рубашка расстёгнута, волосы взлохмачены, на губах пьяная ухмылка. Картина маслом.

— Мне всё равно, — произнесла я спокойно, хотя внутри всё клокотало. — Я не уйду.

Разозлившись, он толкнул дверь, отстранил меня и выскочил из ванной. Секунды ему хватило, чтобы оценить окружающую обстановку — глазеющие на нас люди не скрывали любопытства.

— Вы че пялитесь? — он обвел толпу взглядом. — Телок никогда не видели?

— Надеюсь, они подерутся, — сказал кто-то из толпы, прихлебывая пиво.

В этот момент всеобщее внимание сконцентрировалось на нас двоих. Девушка из ванной стояла в дверном проеме, её взгляд метался между мной и Ником — испуганный, настороженный. Я же смотрела на неё почти с ненавистью. Это продолжалось несколько долгих, напряженных секунд, пока я не взяла себя в руки и не вспомнила о том, что сейчас действительно важно. Соревноваться с ней мне было незачем. Я развернулась и направилась вслед за Ником.

По толпе прокатился вздох разочарования. До последнего они надеялись, что станут свидетелем того, как две девушки будут рвать друг другу волосы из-за Ника, а теперь вечер снова грозил превратиться в заурядную пьянку.

Я догнала его парой пролетов ниже. Он, видимо, хотел выйти на улицу, но его состояние не очень к этому располагало — Ник шел, сильно пошатываясь, касаясь стены и перил. В руках у него была бутылка «Джек Дэниэлс», к которой он приложился, когда в полной мере осознал бесплодность попыток сбежать от меня, от нашего грядущего диалога.

Я молча взяла у него из рук бутылку, так же молча сделала глоток.

— Что произошло в клубе? — крепкий виски обжег мне горло. Я выпила ещё, надеясь, что алкоголь поможет унять дрожь и волнение. Волнами накатывало неприятное чувство, что что-то очень важное для меня прямо сейчас ускользает, а я не в силах это остановить.

Ник скривился. Он забрал у меня бутылку и небрежным жестом вытер кровоподтек под бровью.

— Ничего особенного. Меня всего лишь выставили оленем, который бегает за телкой.

— Ну, по правде сказать… — неуверенно протянула я. — Не очень-то ты за мной бегал… Или это о ком-то другом? Может о той девушке, с которой ты в ванной…?

— Только попробуй сказать, что тебе всего этого было мало! — разозлился Ник. — Я ни с кем так больше… Ни с одной…

— И именно поэтому я только что сняла тебя с пьяной телки? — теперь уже разозлилась я. — А что было бы, если бы я опоздала? Ты бы трахнулся с ней?

— Я ничего тебе не должен, — процедил сквозь зубы Ник. — Ты мне никто.

Я замолчала, пораженная откровенностью этой фразы, которую Ник бросил мне в лицо. Это ощущалось как удар, как пощечина, от которой горит не кожа, а где-то глубоко внутри. Вся неприглядная правда встала передо мной в полный рост — мы действительно никто друг другу. Ник ни словом, ни действием никогда ничего мне не обещал. Он всего лишь хотел секса со мной, а больше ничего не хотел. И, наверное, так было с самого начала. Просто я сама придумала себе другую историю.

А сейчас он стоит передо мной, и я вижу отпечатки чужих губ на его груди и животе, смазанную помаду на рубашке... Больно, как же больно. Словно мне наживую сердце пытаются вытащить, безо всякой анастезии.

С глухим вздохом я опустилась на ступеньки, обхватила руками колени, прикрыла лицо ладонями. Только бы не видеть, только бы на него не смотреть...

— Что между нами?

Этот вопрос разрезал воздух. Я не сразу поняла, что именно Ник произнес это вслух. Погруженная в свои мысли, я продолжала сидеть, отрешенно глядя в пол, избегая его

— Черт, ты опять заставляешь меня чувствовать себя каким-то, блять, идиотом! — увидев, как я растеряно хлопаю глазами, Ник пнул жестяную банку, служившую нам пепельницей на лестничной площадке. — Когда я задаю все эти вопросы типа "что между нами? какие у нас отношения?", все эти тупые, типично бабские вопросики... Мне это, знаешь что? Мне это нихуя не нравится! И, кажется, прав был Влад, когда сказал, что из всех баб в городе я выбрал самую проблемную, потому что мне нравится, когда трахают мой мозг, потому что просто трахание меня уже не вставляет!

Глава 25

Все это время мы смотрели друг другу в глаза, собираясь продолжить сложный для обоих разговор, но после этой фразы все рухнули. Мои глаза удивленно расширились, а Ник задрал голову, глядя на друга. В его лице вдруг появилось что-то хищное, напряженное, будто зверь готовился к прыжку.

— Кто?

— Ну Госнаркоконтроль, наверное. Кто же может еще…

— Блять, — Ник нахмурился, покачал головой, и в следующий миг словно собрался из хаоса и напряжения в нечто единое, собранное и четкое. Он выбросил едва зажженную сигарету, достал телефон.

— Я еду, — крикнул он. — Минут через двадцать буду там.

И только потом перевел на меня взгляд. В нем не было ни просьбы, ни вопроса — только неотвратимость событий.

— Потом поговорим.

Я кивнула, но ни на секунду даже не подумала о том, чтобы остаться. Тело двинулось следом за ним раньше, чем сознание успело осознать этот импульс. В последнее время мы разделяли всё — и в горе, и в радости. Новый удар по Нику стал и моим ударом тоже. Всё, что касалось его, неизбежно задевало меня, и я не могла — не хотела — оставаться в стороне.

Где-то на задворках остались мысли о нашем разговоре, о том, что впервые мы начали говорить по-настоящему откровенно. Но я без колебаний отложила его в сторону — Ник пообещал, что мы вернемся к этому, и я знала: если он сказал, так и будет.

Впервые он не стал говорить мне «останься», не стал просить «не лезь», и от этого внутри разлилось странное, болезненное тепло. Это значило, что он тоже во мне нуждается.

Когда мы вышли на улицу, холодный воздух ударил в лицо, смывая остатки мыслей. Я посмотрела на Ника — профиль был напряженным, но в движениях не было ни паники, ни лишней суеты. Он шел к машине быстрым шагом, целеустремленно, и я не могла не восхититься тем, сколько в нем было этой внутренней силы.

Я осмелилась взять его за руку. Это было настолько неосознанное, рефлекторное движение, я даже не успела испугаться того, что он отдернет руку или оттолкнет меня. Но он не только не убрал ладонь, но и сжал мою в ответ, чуть сильнее, чем следовало бы. Я почувствовала тепло его кожи, живую, горячую крепость его пальцев. Он не посмотрел на меня, но мне не нужно было его взгляда, чтобы понять — он благодарен мне за то, что я рядом.

Странно было видеть клуб с включенным светом глубокой ночью. Он выглядел чужим, хотя мне был знаком в нем каждый закаулок. Столики так и остались накрытыми, и это придавало происходящему еще большую абсурдность. Было очевидно, что люди уходили в спешке, беспорядочно, не по своей воле.

Нас встретила старшая хостесс. Она выглядела растеряной, испуганной, сбитой с толку, в глазах — страх, в движениях — суета, она почти металась от одного слова к другому, не зная, за что ухватиться.

— Я позвонила вам сразу, как только смогла добраться до телефона, — выпалила она, едва мы приблизились. — Но вы не отвечали… Я не знала, как быть… Всё произошло так внезапно.

Она шагала рядом с нами, стараясь не отставать.

— Они залетели, положили всех мордой в пол… Ну наши поскидывали веса, естественно, — лицо девушки исказилось нервной усмешкой. — Но они всё равно многих забрали… Забрали, конечно, и с пола весь вес…

— Хорошо, что мы здесь не храним ничего… Основное осталось дома, — бросил мне Ник.

Я согласно кивнула, хотя мне трудно было найти в произошедшем хоть что-нибудь хорошее.

Мы пересекли разоренный танцпол, поднялись вверх по усеянной мусором лестнице, добрались до кабинета. Замок был вскрыт, дверь криво висела на одном крепеже.

— Они и сюда добрались? — воскликнул Ник. В его голосе удивление мешалось пополам с возмущением. — Твою мать, что им тут было нужно?

Некоторое время мы молча смотрели на учиненный бардак, потом нас вдруг одновременно осенила простая мысль.

— Им было нужно видео с камер, — мы переглянулись, и Ник первым озвучил догадку. Внутри меня все похолодело — руки и ноги стали совсем ледяными. Трудно было даже представить сколько раз на камерах мелькала я.

— Да, — подтвердила нашу догадку хостесс. — Они изъяли всю аппаратуру. Вырвали ее с корнем.

Мы прошли внутрь, осмотрели кабинет. Все шкафы вывернуты, полки опустошены. Пол покрыт бумагами — счета, договора, отчеты в полном беспорядке валялись вокруг, словно их разбросали нарочно, как в каком-то гребанном кино про полицейские рейды.

Но это было не кино, а наша реальность.

— Черт… — на секунду Ник застыл, глядя на это безобразие, пальцы его напряглись, будто он готовился ударить кого-то или что-то, но тут телефон в его кармане завибрировал. Он бросил взгляд на экран, и по выражению его лица я сразу поняла, что это нехороший звонок.

— Федя… — прошептал он и выругался. Я видела, как напряглась линия его челюсти, прежде чем он вышел из кабинета.

— Да, Федь, здорово, — наигранно бодро произнес Ник из коридора.

Я осталась стоять на месте, все еще пребывая в глубоком шоке. События последних суток, которые еще несколько минут назад казались самыми важными в мире, вдруг поблекли перед лицом новых неприятностей. Все, о чем мы говорили, все, что мы чувствовали, разом отошло на второй план.

Я медленно прошла дальше в кабинет, рассматривая этот хаос. Старшая хостесс продолжала стоять у входа, явно не зная, куда себя деть, ожидая возвращения начальника.

И тут мой взгляд зацепился за небольшой листок. Он лежал прямо посередине совершенно пустого стола, словно кто-то специально оставил его на самом видном месте. Среди смятых и порванных финансовых документов он выглядел инородно, и именно поэтому привлек мое внимание. Я потянулась за ним, рука вдруг ощутимо задрожала.

«Я

Знакомый, идеально ровный почерк. Почерк психопата.

Я судорожно сглотнула. Горло пересохло, сердце, казалось, пропустило удар. Словно во сне, я медленно перевернула бумагу на обратную сторону.

«Я за тобой вернусь»

Шаги в коридоре. Я мигом сжала кулак, сминая бумагу, и запихнула ее в сумочку. В комнату вошел Ник, и я выпрямилась, стараясь выглядеть как можно более собранной.

Глава 26

Кто-то вошел на кухню, щелкнул выключателем, и резкий свет ударил мне по глазам. Я даже не моргнула. Продолжала сидеть, обреченно уставившись на стакан, стоящий передо мной.

Не стоило мне так много пить. В алкоголе растворялась моя решимость, а мне она сейчас была очень нужна. Но хуже всего то, что алкоголь притупил страх и чувство самосохранения. Из-за этого я уже битый час не могла заставить себя встать и уйти. Физически не могла пошевелиться — только прислушивалась в отчаянной надежде, что в квартиру зайдет Ник.

Даша, которая вышла на кухню, выглядела не лучшим образом — вчера она так много выпила, что ей стало совсем плохо, и она не смогла поехать со всеми в клуб. Ей повезло не стать свидетельницей безобразной сцены драки, которую устроил Ник с Владом. Она еще ничего не знала. Проспала почти сутки в своей комнате, пока все это творилась.

— Ну ты даешь! — Даша схватилась за сердце. — Ты меня так напугала! Я думала, в квартире нет никого. Так тихо… Ты чего сидишь в темноте?

Она прошла к раковине, выцепила среди груды запачканых бокалов один, вымыла его и, наполнив водой из-под крана, залпом выпила. Потом еще один.

Я продолжала сидеть, судорожно сжимая стакан. Передо мной стояла полупустая бутылка.

— Прямо с утра? — повернувшись ко мне, Даша кивнула на стол. — Пьешь?

— Даш, уже вечер, — тихо произнесла я. Губы отказывались шевелиться. — Вечер следующего дня.

— Ужас, — девушка попыталась поправить волосы, которые в жутком беспорядке топорщились в разные стороны у нее на голове. Вытерла растекшийся под глазами макияж. — Мне так плохо… Я больше никогда не буду пить.

Даша налила еще стакан воды и тоже села за стол. Только тогда она наконец продрала глаза.

Я чувствовала, как она внимательно осматривает мое лицо и видит там что-то такое, от чего ей становится не по себе.

— Умер кто? — глухо спросила она. — Что случилось?

Я ответила не сразу. Некоторое время разглядывала жидкость в стакане, словно могла найти там ответы. В висках глухо стучало.

— Не тяни, ты меня пугаешь, — прошептала подруга. — Это Ник? Что он опять натворил? Он что-то… тебе сделал?

— Нет, — я мотнула головой. — Ник не сделал ничего плохого. В клубе был обыск, — выдавила я наконец. — Прошлой ночью, пока ты спала.

Даша нахмурилась.

— Что?

— Обыск. Ночью. Вломились маски-шоу, всех положили лицом в пол. — Я отпила из стакана, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. — Перевернули всё вверх дном. Многих увезли.

Даша тихо охнула.

— Это… серьёзно? Ты… Ты в порядке?

Я усмехнулась. В порядке ли я? Хороший вопрос. Наверное, я никогда не была по-настоящему в порядке.

— Меня там не было. — я ушла от ответа. — Мы приехали уже потом.

— А Ник? Где он?

Я закрыла глаза и медленно вдохнула. Его имя снова вызвало во мне ту же волну боли, что не отпускала с того самого момента, когда я видела его в последний раз.

— Не знаю, — прошептала я. — Могу только предположить. Возможно, он пошел в полицию.

— Что? — Даша побледнела. — Зачем?

— Договариваться.

— Это из-за убийства бывшего хозяина клуба? Но они же вроде с ментами уже договорились… Почему они так взъелись? За что?

Я пожала плечами, хотя знала ответ. Точнее сказать, я догадывалась, что снова стала причиной большой беды. Теперь я принесла ее в дом подруги, приютившей меня, и Ника, самого дорогого для меня человека.

Даша чертыхнулась, провела ладонями по лицу.

— Зачем он туда пошел? Это… это же опасно. Они могут…

— Знаю, — перебила я её. — Я знаю. Они могут все.

Мы замолчали. В тишине тикали часы, монотонно, беспощадно отмеряя время.

Даша не знала, что у меня уже собран чемодан — он стоит, спрятанный в шкафу в коридоре. Там же, в сумке, пачка наличных в конверте — все, что мне удалось заработать у Ника. Немало. Мне точно хватит на первое время.

Подруге я не хотела ничего говорить. Знаю, что паршиво вот так уходить, но у меня не было сил на разговоры. Все эти объяснения, прощания мне сейчас ни к чему. Придет время, и я обязательно скажу ей спасибо.

К тому же, будет лучше ей ничего не знать — тогда она ничего никому и не расскажет.

Через несколько часов я должна была уехать из города. Раствориться. Исчезнуть. А свою прошлую жизнь забыть.

Но я не могла.

Не могла уехать, не увидев его в последний раз. Не сказав то, что ещё можно было сказать. Не пытаясь…

Возможно, в глубине души у меня была жива надежда на то, что он убежит со мной. Бросит все — клуб, бизнес, связи, друзей, перспективы. Деньги. Большие деньги. Ради чего? Глупо было так думать. Если я действительно люблю его и хочу для него лучшей доли, я должна прямо сейчас уйти.

Чудовищным эгоизмом было дожидаться его, чтобы снова разбередить раны, нанесенные мною же. Вчера, в машине, я все сказала. Я поставила точку. Надо отпустить.

Меня трясло, руки дрожали. Я снова сделала глоток, но алкоголь уже не мог унять эту агонию.

— Алиса… — осторожно начала Даша. — Может это… Хватит пить? Иди ляг, отдохни. Ты выглядишь неважно. Не стоит так переживать из-за клуба. Ник обязательно что-нибудь решит. Он всегда решает.

Входная дверь снова хлопнула. Во время нашего разговора квартира начала постепенно наполняться людьми. Конечно, ведь теперь многолюдная тусовка Ника временно не могла развлекаться в клубе, поэтому они вернулись в его гостеприимное жилье. Кухня и гостиная заполнились разговорами, смехом, музыкой.

На фоне всеобщего веселья, я была словно тень. Время от времени ко мне подходили, пытались пообщаться, но так как я с трудом могла выдавить из себя даже приветствие, в конце концов от меня отстали. Даша ушла приводить себя в порядок, и я осталась в одиночестве. В центре этого хаоса, отделенная от него глухой невидимой стеной.

Я молчала, пытаясь забыться в чужих разговорах. Голоса многочисленных непрошенных гостей не оставляли места для моих мыслей, но не спасали от них. Смех, музыка, болтовня — все сливалось в беспорядочный шум, который не мог заглушить панику внутри

Глава 27

Влад застыл на пороге. Кажется, он тоже был удивлен меня увидеть. Его взгляд был злым, неприязненным. Я почувствовала, как внутри все сжалось.

А потом появился он.

Я почувствовала его присутствие еще прежде, чем он вошел. Как будто воздух стал другим, слишком плотным, слишком заряженным. Я не могла отвести глаз от двери, сердце колотилось с бешеной скоростью.

Но он был не один.

Девушка, с которой я застукала его вчера в ванной, была рядом. Держала его за руку, прислонялась головой к плечу. Ник не посмотрел в мою сторону, он даже не почувствовал моего взгляда — был слишком занят болтовней с этой девицей. Он обнимал ее за талию, прижимал к себе — властно, с силой, как он обычно это делает.

Я закрыла глаза. Вот он, этот момент. Сейчас мне нужно встать, взять чемодан и уйти. Все кончено.

Ник с девушкой прошли в гостиную. Путь свободен. Я встала, будто механически, вышла в коридор, подошла к шкафу, открыла его. На меня пахнуло ароматом его духов. Здесь, в шкафу, его одежда, и здесь так пахнет им…

Маленький розовый чемоданчик и моя сумка, в которой лежит конверт с деньгами, тоже здесь. Я достала его, еще раз пересчитала, положила обратно. Взяла в руки куртку, потопталась у выхода.

Черт, как же ломает. Даже не думала никогда, что может быть так сложно совершить простые физические действия. Возьмись за ручку двери. Дерни на себя. Сделай шаг за порог. Свали нахрен из его жизни.

Невозможно.

Я бросила куртку и вернулась на кухню. Там налила себе еще, залпом выпила. Решимости не прибавилось. Тогда я взяла бутылку с оставшимся в ней содержимым и пошла по коридору. В его спальню.

Легла на его диван, вытянулась на нем, закрыла глаза. Здесь так спокойно. Музыка и голоса остались за дверью, здесь их почти не слышно. Это была не его квартира, а какая-то другая реальность, где я еще могла сделать вид, что ничего не случилось.

Я не знаю сколько времени прошло — я потеряла счет минутам и потерялась сама в этой тягучей темноте его комнаты, в которой витал аромат его парфюма.

Но темноту вдруг разрезал луч света, упавший из приоткрытой двери прямо на мое лицо.

— Что ты, черт возьми, здесь делаешь?

Его голос резкий, холодный. Пугающе чужой.

Я не ответила. Просто лежала, стараясь не дышать, чтобы не выдать, как сильно трясутся мои руки. За его спиной стояла девушка, которая с любопытством поглядывала на меня. Очередная блондинка, с которой он планировал уединиться, а я помешала.

Он обернулся к девушке, нахмурившись.

— Подожди меня. Я скоро приду. Только разберусь с этой ненормальной, и мы уедем.

— Но… — она попробовала возразить.

— Никаких но. — Оборвал ее Ник. — Сказал же, подожди.

Она неохотно вышла, бросив на меня недовольный взгляд.

Когда девушка закрыла дверь, в комнате снова воцарилась темнота. Я не видела этого, но почувствовала, как Ник приблизился к кровати. Так как я осталась лежать, его силуэт теперь нависал надо мной. Он молчал. Ждал.

— Хорошо, что ты помирился с Владом. Это правильно, — я еле ворочала языком. В ожидании я почти допила бутылку, чтобы приглушить страх и тревогу, но теперь мне это только мешало. Я совсем поплыла. Теперь я не уверена даже в том, что у меня получится приподняться, а не то что вести осмысленный диалог.

Ник усмехнулся. Я снова не увидела, но мне и не нужно было. На сетчатке глаз отпечатан его образ с этой наглой, насмешливой улыбкой. Белые, ровные зубы, блеск его глаз, спадающие на лоб мягкие волосы.

— Черт, ты правда думаешь, что мои действия нуждаются в твоем одобрении? Кто ты такая вообще?

— Действительно, — согласилась я. — Просто мне бы хотелось, чтобы рядом с тобой был человек, на которого ты можешь положиться. Не стоит с ним ссориться из-за меня.

Ник подошел к окну, одним движением раздвинул шторы и открыл форточку. Уличный свет немного развеял сумрак комнаты. Я наконец смогла его увидеть.

В нем не было прежней теплоты. Только напряжение и обида. Он смотрел на меня так, словно я была проблемой, которую он не знал, как решить.

— Ты напилась, — сказал он. — Тебе нужно под холодный душ. Или хотя бы на свежий воздух.

— Я никуда не уйду, — заявила я, испугавшись, что Ник хочет от меня отделаться.

Немного постояв у окна, он подошел к дивану и сел рядом со мной.

— Почему ты здесь? — спросил он тихо. Почти устало.

Я не знала, что сказать. Все слова, которые я могла бы произнести, встали комом в горле.

— Я просто… — запнулась и замолчала. — Я не знаю.

Он смотрел на меня долго, как будто пытался что-то разгадать. В глубине его взгляда теплилось что-то, похожее на сожаление.

— Алиса…

— Нет, не надо, — я покачала головой. — Не говори ничего. Просто… Позволь мне немного побыть рядом.

— Ты чокнутая. Я уже ничего не понимаю.

Поддавшись внутреннему порыву, я схватила его за руку.

— Почему ты с ней? Я думала, что мы… Я думала, что у нас… Есть что-то особенное.

Он скривился.

— Она хотя бы не выглядит так, как будто я ее… — Ник задумался, подбирая слова. — насилую. Ты хоть понимаешь, как ты тогда выглядела, когда мы с тобой… на парковке…? Как будто я заставляю тебя, беру насильно. Я помню этот твой взгляд, твое лицо, и я… Не могу забыть. Я чувствую себя виноватым, но за что? Я же ничего плохого с тобой не сделал. Ты же хотела сама, или… Мне все это только кажется? И твои признания… Я не могу тебя понять.

Он устало покачал головой, его раздражение было почти физическим. Попытался встать, но я еще сильнее вцепилась ему в руку. Держалась, как за соломинку, как за единственное свое спасение.

— Не уходи, — я обхватила его колени. — Пожалуйста. Не уходи от меня.

Ник медленно наклонился. Его горячее дыхание коснулась моего лица. Я почувствовала (или мне это показалось, потому что я сама дрожала как осиновый лист?), что его пальцы дрожат, касаясь моей щеки.

— Не плачь, — глухо произнес он. — Мне невыносимо видеть, как ты плачешь.

Глава 28

Ужас сковал тело. Сейчас нужно было действовать быстро, а я не могла заставить себя даже пошевелиться.

Они уже поднимаются.

Как же Ник?

Сколько у нас времени? Минута? Полминуты?

Бежать? Но куда?

Где-то внизу хлопнула дверь машины, и этот звук вдруг показался мне

Мышеловка захлопнулась. Мы в ловушке.

Я выскочила с балкона. Сердце глухо бухало в груди. Воздух внутри комнаты казался вязким, тяжелым. Время замедлилось, хотя счет шел на секунды.

Ник стоял в дверях. Разгневанный, разочарованный, сбитый с толку. Он уже от меня уходил. Минуту назад я потеряла тот последний шанс, который он дал мне, но проблемы наших отношений снова отошли на второй план перед лицом внешней угрозы. Чтобы выжить сейчас, мы должны были сплотиться.

— Ник, надо закрыть дверь! — я задыхалась, меня трясло, слова вылетали обрывками. — Надо избавиться от товара!

Вцепившись ему в руку, я почти повисла на нем.

— Они идут. Они уже здесь!

— Кто? Кто, черт возьми? — он с раздражением отстранился от меня. В этот момент раздался грохот на лестнице. Подобный раскату грома, расколовшего небо над нашими головами.

Мы одновременно повернулись в сторону входной двери. В комнате на мгновение повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием.

До него, наконец, дошло.

— Держи дверь сколько сможешь! — бросил Ник стоящему в коридоре Владу. Сам он уже двигался к спальне. — Собери наших. Быстро!

Его не пришлось просить дважды. Одним прыжком Влад бросился к двери, повернул замок, навалился на нее всем телом. С другой стороны двери послышались топот и команды.

Ник вбежал в спальню, я последовала за ним. Даша, которая мирно сушила феном мокрые волосы, вздрогнула, увидев нас.

— Какого хрена?! — ее взгляд метнулся от меня — босой, в одной майке и трусах — к Нику в одних джинсах, который наклонился к кровати. — Что происходит?

Но ей никто не ответил. Одним рывком Ник перевернул нашу кровать, оторвал тонкую панель, которая была прибита ко дну. Оттуда посыпались пакеты. Даша округлила глаза.

— Ты с ума сошел? — она сделала шаг назад. — Ты хранил все это дерьмо здесь? В моей комнате?

— Не мешай! — рявкнул на нее Ник.

— Ты знала? — подруга подскочила ко мне, тряхнула за плечи. — Ответь, ты знала или нет?

Ник сгребал пакеты, разлетевшиеся на полу. Один из них разорвался, белый порошок просыпался на пол.

— Твою мать, — прорычал он, пытаясь стряхнуть порошок с ковролина.

— Ник, быстрее! — очередной раскат грома, который донесся до моего слуха из коридора, заставил выйти из оцепенения. Я оставила вопрос Даши без ответа — но и без слов было очевидно, что я в курсе всех дел.

Ник бросился в ванную, я сгребла остатки и сорвалась за ним.

— Даш, помоги нам, — я притормозила на пороге, умоляюще глядя на подругу.

— Он все-таки твой брат! — мне пришлось об этом напомнить, потому что лицо Даши выражало только возмущение. У нее не было ни малейшего желания нам помогать.

Я кинулась к раковине, выкрутила кран на полную мощность. Ник зачерпывал товар и смывал его в унитаз. Он бросил мне следующий пакет, и я, не раздумывая, высыпала его в поток воды. Растирала кристаллы по керамике, пока они не исчезли. Руки дрожали, но я не останавливалась. Белый порошок слипался, забивал слив, я проталкивала его пальцами, стирала с ладоней и ногтей. Кожа щипала, горло саднило от напряжения.

Вдруг в дверях возникла Даша.

— Ник! — кажется только сейчас до нее дошло, что дело по-настоящему серьезное. — Что происходит? Почему они ломают дверь?

В ответ снова раздался грохот — и мне показалось, что дом содрогнулся от этого удара. У меня потемнело в глазах, я пошатнулась. Тошнота подступила к горлу. За всеми этими мероприятиями по утилизации наркотиков я совсем забыла о том, что мне жизненно необходимо исчезнуть из этой квартиры до того, как они ворвутся в нее. Но меня, к сожалению, так просто не высыпешь в раковину и не смоешь в унитаз.

— Открывайте! Полиция!

Я схватилась за край раковины. Животный ужас схватил за горло и душил. Еще немного и я потеряю сознание. Ник схватил последний пакет.

— Ускоряемся! — процедил он сквозь зубы, бросая остатки порошка в воду и дергая ручку слива.

Я сжала пальцы на краю раковины, пытаясь унять панику. Даша, напуганная серьезностью ситуации, присоединилась к брату. Бросив на меня быстрый взгляд, она мгновенно считала мое состояние.

— Ник, — позвала Даша. — Она сейчас на кафель грохнется.

Он посмотрел на меня. Звук выбиваемой двери ударил по ушам, как выстрел. Мы замерли.

— Они не должны увидеть меня здесь, Ник, ты не понимаешь, я не могу, ты не понимаешь… — Я захлебнулась ужасом. Руки заледенели, по спине пробежал холодный пот. Я уже была не в состоянии двигаться, и Даша полностью заменила меня, сливая в канализацию последние остатки товара.

В его лице что-то изменилось, исчезла вся ярость. Ник искал выход, перебирал варианты в голове. Их, очевидно, было немного. Он схватил меня за руку, рывком выдернул из ванной и потащил обратно на балкон.

— На, надень это, — бросил он, сдергивая со стула первую попавшуюся под руку толстовку. — Там холодно.

Моя одежда вперемежку с его валялась на диване и на полу. Но наше время уже кончилось, не до одеваний. Мне с трудом удалось засунуть руку в рукав, так сильно она тряслась. На балконе ледяной воздух резал кожу, сжал ледяным кулаком легкие.

— Я не спрячусь тут, — я попятилась назад. — Они проверят балкон. Они не идиоты.

Последняя надежда на спасения растаяла. Кажется, мне нужно смириться с тем, что это конец. Я прикрыла глаза.

— Значит, туда, — Ник указал на соседский балкон и подтолкнул к нему. — Быстро, Алиса!

Я взглянула вниз — и сердце подпрыгнуло к горлу. Высоко. Слишком. Я не смогу. Проще сразу сдаться, выйти с поднятыми вверх руками.

Глава 29

До меня доносились крики, топот, треск. Кто-то что-то швырял, ломал. Потом что-то похожее на выстрел. Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать и не выдать себя. Потом закрыла уши, чтобы не сорваться. Молилась. Часы тянулись бесконечно долго, мучительно.

Сверху на меня падал первый снег — маленькие, пушистые снежинки. Они ложились на плечи, волосы, на горящую кожу. Я дрожала.

И молилась снова.

Когда-то, когда мы с мамой еще жили только вдвоем, я верила в Бога. Но все, что произошло с нашей семьей дальше, бесконечно отдалило меня от него. Теперь я об этом жалела. Мне очень нужно было сейчас во что-нибудь верить. Только чудо могло нас всех спасти.

Прошло, наверное, полдня. Или час. Или десять минут. Я потеряла счёт. Точно не меньше часа. Я уже не чувствовала ног, но не могла позволить себе даже пошевелиться. Один раз, когда я попыталась поменять позу, чтобы

Потом начался сильный снегопад — редкие мелкие хлопья сменились тяжелыми, мокрыми. Они начинали таять, едва опустившись на поверхность. Толстовка на мне была уже насквозь. Я сидела, не шевелясь. В голове странно пусто — как будто выплеснули всё, что я когда-либо думала и чувствовала.

Очнулась я от своего спасительного забытья только когда услышала шаги и голоса внизу. Я подползла к краю, осторожно выглянула из-за перил.

Ник. В наручниках. За ним двое его друзей. Их загнали в чёрную машину, дверь захлопнулась. Увязая в снежной грязи, колонна автомобилей начала свое путешествие.

Их увезли.

Я долго не решалась пошевелиться — мне казалось, что в квартире все еще кто-то остался. Когда холод сделался невыносимым — я действительно рисковала замерзнуть здесь на смерть — всё-таки начала понемногу двигаться.

Ноги и руки не слушались, чудовищно кружилась голова. Тем не менее я перелезла обратно. С предчувствием еще худшего внутри.

Квартира встретила звенящей тишиной и полной разрухой. Всё было перевёрнуто вверх дном, мебель вывернута, матрасы порваны, посуда разбита. Всё, что можно было тронуть, тронули. Всё, что можно было уничтожить, уничтожили.

Даша сидела на полу в своей разоренной комнате. Она собирала чемодан.

— Я сваливаю, — заметив меня, она всхлипнула. — Прямо сейчас. Ни останусь здесь ни на секунду. Все, хватит с меня.

Я стояла в дверях, промокшая, мёрзлая, вся в грязи и пыли, и не могла произнести ни слова. Даша закидывала вещи быстро, не глядя. Было заметно насколько сильно ей хотелось уйти. Если бы не необходимость забрать одежду, она бы выскочила из квартиры не глядя.

— Ну так что? Ты со мной? — бросила она, вытирая слезы.

Я молча прошла в коридор за своим чемоданом. Оставаться в квартире было не только бессмысленно. Это было опасно.

Но мой заранее аккуратно собранный чемоданчик тоже был разворочен. Молния сорвана, одежда вывернута, разбросана на полу. Среди вещей я нашла свою маленькую сумочку, залезла рукой в боковой карман — пусто. Конверт с деньгами исчез.

— Их… нет… — прошептала я, не в силах в это поверить. Мой билет в свободную жизнь был у меня в руках, но я променяла его на несколько минут близости с Ником. Я могла бы сейчас быть на полпути к спасению, с кучей денег в кармане…

— Их больше нет… — сумка выпала из моих ослабевших рук.

— Думаешь, у тебя одной? — снова всхлипнула Даша. Она, уже полностью собранная, подкатила ко мне свой чемодан. — Надо было на карточке держать, как все нормальные люди.

Она посмотрела на меня, потом на развороченный чемодан.

— А почему твой был собран? Ты… Ты что, собиралась уйти? И ничего мне не сказала?

Я молча посмотрела на неё. Слишком устала, чтобы что-то объяснять, слишком убита морально, чтобы что-то придумывать.

— Ничего не скажешь?

Я покачала головой.

— И то, почему вы с Ником были полуголые тоже?

— Тоже.

Мы больше не разговаривали. Распихали остатки моих вещей в сумки, молча выбрались из руин квартиры, спустились вниз и сели в такси.

Даша уткнулась в окно невидящим взглядом.

— Куда мы? — тихо спросила я. Не то что мне было какое-то дело до того, куда меня теперь забросит судьба, просто хотелось поддержать разговор. Избавиться от тягостного молчания, от которого веяло чем-то трагическим.

— В «Зажигалку», — бросила Даша сквозь зубы.

— В стриптизклуб?!

— У тебя есть идеи получше? — Даша повернула голову, подождала ответа.

Его не последовало. Мне нечем крыть. У меня снова ничего не было. Снова нужно было начинать жизнь с абсолютного нуля. Но в этот раз все гораздо сложней.

— То-то же, — хмыкнула подруга. — У нас забрали деньги. Ник слил в унитаз весь товар, он теперь торчит серьезным типам кучу бабок. Еще неизвестно отпустят ли его вообще или сразу впаяют срок… Нам нужно зарабатывать. Хотя бы для того, чтобы ему передачки в тюрьму носить.

Даша приоткрыла окно, впустив немного морозного воздуха в душный салон, и закурила.

— Кроме того, там есть свободная комната. Хозяин согласился приютить нас.

Она немного подождала реакции, потом бросила взгляд на мое лицо.

— Что, не нравится? — усмехнулась она, заметив тень возмущения. — Какие еще у тебя есть варианты?

Никаких. Никаких у меня вариантов не было.

Я отвернулась, чтобы скрыть слезы, которые набежали на глазах, когда Даша сказала про Ника.

Ехать было некуда. Некуда бежать. И ничего не осталось.

Только холод. И пустота внутри. Я во всем виновата.

Глава 30

Крохотная каморка над стриптиз-клубом казалась ещё меньше в тусклом свете настольной лампы. Воздух был спертый, пропитанный старым табаком и сладковатым запахом дешёвых духов, словно это помещение хранило в себе следы всех тех, кто прятался здесь до нас. Лампа мигала, будто дразня, и каждое её раздражающее мерцание било по усталым глазам.

Мы с Дашей сидели на полу — на полу, потому что старый диван с рваными подлокотниками внушал только брезгливость и недоверие. Где-то там, внизу, в колонках играл глухой бас, от которого вибрировал пыльный воздух.

Даша обняла колени, спрятав лицо между ними.

— Мы все потеряли. Из-за него, — прошептала она. — Какого хрена он держал дома свой товар? Почему вообще влез во все это дерьмо

— Раньше ты не сильно противилась, — буркнула я. — И даже помогала ему… Он платил хорошие деньги.

— Если бы я знала, что это так кончится…

— Никто не знал.

— Ник должен был. Он обязан был просчитывать риски и не вмешивать семью в темные дела.

— Невозможно все просчитать.

— Тогда нахрен вообще браться за такое?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. За целый день, что мы провели в нашем убежище, мне пришлось выслушать целый поток обвинений, который изливался из Даши в сторону ее брата. Я не спорила, понимая, что ей надо выговориться, выплеснуть негатив, чтобы справиться с чудовищным стрессом. Но мне было невыносимо слышать, как она обвиняет моего любимого во всех смертных грехах. Я сжала кулаки, стиснула зубы.

— Ник ни в чём не виноват! — мой голос сорвался. — Ты рассуждаешь о том, чего совсем не знаешь!

Даша вздрогнула.

— Ну, конечно, вы же такие скрытные, ничем не делитесь, откуда мне знать? — парировала подруга. — Может, тогда все-таки объяснишь, что произошло?

— Ник ни в чем не виноват. И точка.

— Это все? — Даша фыркнула. — Вы оба мутили там что-то за моей спиной, а мне теперь расхлебывать. Тебя-то там не было! Тебе

Девушка снова жалобно всхлипнула.

— Они хватали всех подряд, кидали лицом в пол… Я пролежала час на холодном полу, с задранным халатом, и мне даже не позволили его одернуть. Тыкали пушкой в голову, угрожали… — Даша была на грани того, чтобы снова расплакаться.

Я взяла ее за руку, попыталась пожалеть, но утешить ее мне было нечем. Что я могла сказать? Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, но я рада, что не оказалось на твоем месте?

— Почему ты защищаешь его? Почему он помогал тебе спрятаться? — Даша повернулась ко мне с полным непониманием в глазах. Она жаждала ответов. — Почему полиция спрашивала о тебе, черт возьми?

Я отпустила ее руку и встала, чувствуя, как бешено стучит сердце, как щемит в груди, как горят мои щеки.

— Они ходили с твоей фоткой и искали тебя, я же видела! — Даша смотрела на меня с бессмысленной надеждой добиться хоть каких-нибудь объяснений. Картинка у нее в голове не складывалась.

Я не могла здесь больше находиться. Не могла сидеть и слушать бесконечные вопросы, на которые я не хотела и не могла отвечать. Еще пару часов и ей точно удастся вытянуть что-нибудь из меня.

— Ты беременна? — выпалила вдруг Даша.

— Что? — неожиданный вопрос окончательно выбил из колеи.

— Ты беременна от Ника? Поэтому чуть не упала в обморок в ванной, когда вы избавлялись от товара?

Я подошла к батареи, сняла с него высохшее худи Ника — большое, тёплое, все ещё пахнущее им: табак, мята, чуть мускуса. Дрожащими руками натянула его через голову, и мозг пронзили воспоминания: его сигареты, его кожаная куртка, еле уловимый аромат его тела. Он был здесь. Со мной. Я надела спортивные штаны, натянула капюшон глубоко на лицо.

— Ты куда? — вскинулась Даша. — Ты мне ответишь хоть что-нибудь?

— Я не беременна, — холодно сказала я. — У меня никогда ничего не было с Ником. На этом хватит вопросов.

— Так куда ты собралась? — Даша тоже поднялась с пола. — Скоро выступление.

— Мне надо выйти, пройтись. Я не могу больше сидеть здесь. Стены давят.

Я была не в состоянии даже думать о выступлении, о том, что мне придется снова выйти на сцену, снова выставлять на показ свое тело. За эти несколько месяцев я настолько привыкла к «нормальной» работе и относительно нормальной жизни, что возвращение к прошлому было невыносимым. Я привыкла быть рядом с Ником, под его покровительством и защитой, а теперь… Теперь мне снова нужно привыкать жить без него.

Я протянула руку.

— У тебя есть наличка? На такси.

— Ты с ума сошла… — Она порылась в сумке и бросила мне пару мелких купюр, которые чудом уцелели при обыске. — Вот, но это бред. Алиса! Останься здесь! По крайней мере, здесь безопасно.

Я не ответила. Просто открыла дверь и вышла. Спустилась на первый этаж, где уже вовсю шла подготовка к открытию, пересекла танцпол, стараясь не смотреть на сцену, и оказалась на улице.

Клуб находился на выезде из города, на трассе. Здесь действительно было вроде как безопаснее, чем в самом городе, по крайней мере, мне хотелось так думать. Это была успокоительная иллюзия.

Я вбила адрес в приложение и, когда подъехала машина, попросила водителя:

— Только не к самому дому. За пару кварталов притормозите, я дальше пешком.

Такси мягко покатило по мокрому асфальту. Редкие фонари отражались в лужах. Я отвернулась, прижалась лбом к холодному окну, засунула наушники в уши, чтобы избежать ненужных разговоров с водителем. Капюшон натянула на глаза, пытаясь прикрыть лицо. Мне не хотелось бы, чтобы таксист узнал меня, если ему когда-нибудь покажут мое фото. Паранойя разыгралась во мне на полную.

Знакомая улица показалась мне теперь чужой, будто я приехала сюда впервые.

Я вышла, прижимая капюшон к лицу. Ветер бил по щекам, снег тонкими иглами касался кожи. Я шла переулками, пряталась в тени. Воздух пах мокрым асфальтом и гарью. Страх подступал к горлу. Каждый звук казался громче — гудки случайных машин, лай собаки, даже хруст моих шагов по мокрой гравийной дорожке.

Глава 31

— Отпусти! — закричала я, отчаянно дёргаясь. Ногти вонзились в руку нападавшего, проехались по его коже, оставляя кровавые полосы. Бесполезно, хватка не ослабла ни на грамм. Тогда я ударила — наотмашь, вслепую, изо всех сил. Почувствовала, как моя ладонь встретилась с чьим-то лицом, раздался резкий хлопок. Я вцепилась ногтями в это лицо.

— Ах ты сука! — он рванул на себя, и я влетела в его грудь.

— Попалась, тварь, — прошипел голос. — Я знал, что ты сюда вернёшься. Опять вынюхиваешь?

Это был Влад.

— Отпусти! — заорала я, вырываясь. — Ты с ума сошёл?!

Он обхватил меня кольцом стальных рук, перенес и кинул в стоящую рядом машину, как мешок картошки. Я ударилась головой, но продолжала бороться. Била его кулаками, не глядя, в слепую, пыталась царапаться, отпихнуть ногой. Но все это было бесполезно. Влад запихнул меня в тачку, захлопнул дверь, ударил по замку. Обошел машину и сел на водительское сиденье.

— Я знал, что ты крыса, — прошипел он, придвигаясь ближе. На щеке у него виднелись глубокие царапины. Я сильно располосовала ему лицо.

— Но Ник меня не слушал. Ты с самого начала показалась мне странной. Тихая показушница. Слишком правильная. Блаженная дура. Ты думала, что мы тупые, да?

— Что?.. — я не верила своим ушам. — Ты совсем больной? Что ты несешь?

— Молчи! — в ярости он ударил кулаком по панели. — Ты работаешь на ментов! Втерлась Нику в доверие, чтобы сдать нас.

— Это бред! Ты себя-то хоть слышишь? Это какая-то чушь!

Он склонился ближе, дыша прямо мне в лицо — перегар и сигареты. И что-то еще. Страх. Он боялся. Наверное, в полиции серьезно его прессанули. Иначе никак не объяснить почему у него вдруг поехала крыша, и он начал генерировать бредовые теории.

— Может, тебе стоит напомнить, что мы делаем с такими как ты? — прошипел он. — Хочешь признаться по-хорошему, или тебе помочь?

— Ты спятил? — возмутилась я. И вдруг почувствовала, как его рука ползет по моему бедру. Краска бросилась в лицо, в ушах застучала ярость. Никто не смеет ко мне прикасаться.

— Не трогай меня! — я оттолкнула его, отклонилась сама к окну и ударила в грудь коленом.

Он зарычал, схватил меня за волосы, повалил на сиденье. В этот момент дверь машины распахнулась.

— Убери от неё руки, — голос Ника разрезал ножом воздух.

Я посмотрела на него, все еще не веря, что он явился ко мне, как

— Ник… — прошептала я еле слышно. На большее у меня не хватило сил.

Но Влад не отступал.

— Я тебе говорил, что она крыса! Она нас всех сдала! Думаешь почему менты расспрашивали про нее? — Он достал сложенные листы, с треском расправил. — На, смотри. Распечатки с камер видеонаблюдения клуба. Везде ее лицо.

Ник взял протянутые ему листы, лишь мельком глянул на них, затем резко смял и бросил.

— Последний раз тебе говорю, — Ник достал пистолет из кармана и наставил на друга ствол. — Убери от неё свои поганые руки. Быстро!

Влад отстранился от меня, поднял ладони в примирительном жесте.

— Пристрелишь меня из-за этой лживой шалавы? — процедил он. — Я доверял тебе. А ты позволил бабе всех нас погубить.

— Она здесь не при чем! Ты просто хочешь найти виноватого, — голос Ника стал ледяным. Пистолет он так и не опустил, продолжая целиться в человека, которого когда-то называл своим братом. — Ты сорвался на первом, кто попался тебе под руку. Уйди сейчас, пока я сам на тебя не сорвался.

Влад вылез из машины, но остался стоять рядом, тяжело дыша.

— Ты не знаешь о ней нихуя, — прошипел он. — С ее появлением начались все неприятности…

— Мы сами проебались, Влад. Нам самим и разгребать. Будь мужчиной. Признай это и прими, — холодно ответил Ник.

Влад все тянул время, не желая сдаваться и уходить. Его глаза метались между мной и Ником, и в них клокотала глухая ярость.

— Ты пожалеешь, Ник, — процедил он. — И ты тоже, Снежинка.

Он резко захлопнул дверь машины и быстрым шагом удалился, исчез в темноте. В салоне остался только запах пота, злости и перегретого воздуха.

Я сидела, прижавшись к двери, дрожа, будто после лихорадки, полностью обессиленная. Единственное, чего мне хотелось — это упасть в объятия Ника и выплакать в них все горе, что навалилось на нас за эти страшные несколько дней.

Но я боялась того, что скажет Ник, когда мы останемся наедине. Влад считал меня предательницей. Кем я стала для Ника после допроса полиции?

Ник сел на водительское и с тревогой оглядел меня.

Я осталась сидеть, вжатая в угол, с колотящимся сердцем, держа ладони перед собой — в обороне, в страхе, в бессилии. В ожидании своего приговора — что Ник скажет мне? В чем обвинит? Что ему рассказали про меня в полиции? Во что он поверил? Пальцы дрожали, ногти впивались в кожу до крови. Никакие слезы уже не шли — я будто высохла.

Глава 32

Но на лице Ника не было злости. Тревога. Усталость. Боль. И что-то еще — почти невыносимое, щемящее.

— Девочка моя, — тихо сказал он, придвигаясь чуть ближе. — С тобой всё нормально?

Я молчала кивнула. Ник будто боялся коснуться меня. Почему он держится на расстоянии?

— Прости, — его голос стал еще мягче, — за Влада. Он сам не понимает, что несет. У нас сейчас сложная ситуация, нервы сдали. Все шло так хорошо с клубом и вдруг… Но мы обязательно разберемся с этим.

Меня с опозданием начало накрывать. Пока я боролась с Владом, у меня не было времени на страх, а сейчас вдруг меня с головой накрыл отложенный ужас. В голове всплывали картины того, что могло бы произойти, если бы Ник его не остановил. Воображение дорисовывало самое страшное.

— Он хотел… — голос предал меня, сорвался. Жуткие слова застряли в горле, я не могла это произнести. — Он бы…

— Я не позволил бы. Ни за что. — Он осторожно обнял меня. — Я здесь. Малышка, я здесь. Тебя никто не тронет.

Цунами пробило плотину, и я зарыдала. Громко, навзрыд, не боясь своих чувств. Не думая о том, как я выгляжу со стороны.

Потому что он был рядом. И то, что он говорил — разрушало все преграды внутри меня. Наконец-то я не одна. Я под защитой. Я в безопасности. За меня есть кому постоять. Больше меня никто не посмеет тронуть.

Я рыдала, уткнувшись Нику в плечо. Его кофта была уже насквозь мокрой от моих слез, но остановиться я не могла. Тепло его тела. Запах табака, дорогого парфюма и чего-то знакомого, мужского, успокаивающего. Его пальцы гладили меня по волосам, и в этом жесте было столько нежности и заботы. Не похоти, не желания доминировать и обладать. Он видел во мне человека, которому нужна помощь, девушку, которую необходимо защитить. Я уткнулась лбом в его плечо, не в силах бороться с нахлынувшими эмоциями. Мне хотелось поблагодарить его, хотелось рассказать, что я бесконечно счастлива снова его увидеть, но выдавить хоть слово я не могла. Мне оставалось надеяться только на то, что Ник и без слов все cможет прочитать. Он лелеял меня, баюкал и утешал, будто знал, как собрать меня заново из осколков. Как возродить мою душу из пепла.

— Я верю тебе, слышишь? Кто бы что ни говорил, — прошептал он, бережно и осторожно прижимая к груди. — Я верю тебе абсолютно. Девочка моя маленькая… Ты — единственная, кому я могу полностью доверять.

И именно в этот момент что-то оборвалось у меня внутри.

Он верил мне. Безоговорочно. Ничего не знал обо мне, но все-таки был непоколебим.

А я — знала. Знала, что всё началось с меня и мною же все и закончится. Мой самый большой страх. Моя беда. Меня никогда не отпустят. На что я вообще надеялась?

Я действительно разрушила все.

А Ник — обнимает, прижимает к себе и твердит, что я его единственная опора.

Сказать, что мне стало не по себе, это ничего не сказать. Меня просто размазало. От того, как нежно он успокаивал, какие слова шептал, как легко скользил пальцами по моему затылку.

— Ник… — прошептала я. — Что было в полиции? Как тебя отпустили?

Он выдохнул, как будто я напомнила ему о том, что он не хотел вспоминать. Немного подумал, будто собираясь с мыслями. Потом молча потянулся к бардачку и достал коробку. Новая, запечатанная, белоснежная. Айфон самой последней модели.

— Это тебе, — сказал он и положил коробку мне на колени. — Я сразу хотел отдать, но вся эта херня карты спутала. Возьми.

Я замотала головой.

— За твою работу в клубе, — продолжал настаивать Ник. — Ты очень помогла мне.

— Ты с ума сошёл? — прошептала я. — Верни его в магазин. Тебе сейчас нужны деньги. Ты должен… — я запнулась, — ты должен за товар. Как

Он посмотрел на меня, и на его лице появилась тень улыбки. Но глаза оставались серьезными.

— Это уже мое дело, мышка. Моя ответственность. Ты была права, я пустил все на самотек, расслабился, зазевался. Это моя работа, и я сам должен все разрулить.

Он говорил спокойно, уверенно. Как будто ничего не произошло. Как будто всё еще было под его контролем.

А я… я всё больше утопала в этом липком чувстве вины, которое циркулировало как яд по моим венам.

— Ник… Ты не…

Он не дал мне договорить.

— Не надо. Просто возьми гребаный телефон. Его стоимость — это капля в море моих долгов. Она не сыграет роли.

Я молча смотрела на коробку, чувствуя, как пальцы становятся ледяными от вины, от страха, от того, что ещё нас ждет впереди.

— Ник… Так что было в полиции? — снова спросила я, внутренне обмирая.

Он нахмурился. Положил руки на руль, посмотрел вперед.

— Не волнуйся об этом. Я сумею тебя защитить. Это моя обязанность. Зря я втянул тебя. Я очень виноват. Прости…

— Но я не понимаю…

— Они спрашивали про тебя. Их интересовала ты и ничего больше.

Он произнёс это нехотя, будто признавался в чем-то. Теперь я совершенно ничего не понимала. Почему Ник выглядит так … виновато? Если для меня его слова прозвучали, как приговор. Словно раскалённая игла вошла под кожу.

Меня трясло, будто от холода, но это был не холод. Это была стыд. Густой, липкий, разъедающий душу. Я ждала, что Ник скажет дальше, и пыталась быть готовой ко всему.

Он повернулся, взял меня за руку. Мне казалось, что своим взглядом он может просветить меня как рентгеном и увидеть всё — мои страхи, мою вину, мою ложь.

— Они показали мне пару фотографий. Распечатки с камер — ты у бара, ты выходишь из клуба, ты говоришь с охранником. Честно, мне показалось, что у него весь стол был ими завален…

Я попыталась сглотнуть застывший в горле ком. Вся сжалась, как в предчувствии удара.

— У него? — переспросила я еле слышно. — И что ты…

Ник отвёл глаза, прищурился, будто пытаясь вспомнить мельчайшие детали.

— Спрашивали, кто ты. Как мы познакомились. В каких мы отношениях. Настойчиво. Слишком.

Я перестала чувствовать ноги.

— И… Что ты им сказал? — мой голос сорвался, хриплый, едва различимый.

Глава 33

Гримёрка была душной и слишком маленькой для того количества девушек, которое толпилось сейчас в ней. В воздухе висел густой, почти физически ощутимый запах лака для волос, дешевого автозагара и плотного, приторного парфюма. Под потолком висела прозрачная дымка от электронных сигарет, которые лениво потягивали танцовщицы в ожидании своего выхода.

Свет ламп, встроенных по периметру зеркала, бил мне в лицо, безжалостно подсвечивая все недостатки. Темные круги под глазами, которые не в силах перекрыть консилер, приклеенные пластмассовые ресницы, из-за которых тяжело моргать, толстый слой блесток на веках. Я смотрела на своё отражение. Розовые волосы, прикрывающие лоб и свободно ниспадающие на плечи, казались чужими, искусственными. Это была не я.

Это была та, кто сейчас выйдет на сцену. Без прошлого. Без будущего. Без права на любовь.

Я подвела губы кроваво-красной помадой и взялась за подводку. Линия дрожала — рука не слушалась. Алкоголь уже начинал разливаться по венам. Я сделала ещё один глоток из пластиковой бутылки, прикрытой бумагой. Горький вкус не мешал — наоборот, он был единственным, что я все ещё чувствовала. До выхода на сцену оставалось немного, и я боялась протрезветь.

— Ты бы поаккуратнее с этим, — раздалось сзади. Голос Даши был хрипловатый, уставший, но по-своему тёплый. Она стояла у соседнего зеркала и натягивала на ногу сетчатый чулок, готовясь к выходу. — Клиентам не нужно пьяное тело. Они платят за красивую фантазию, а не за суровую реальность в виде пьющей стрипухи.

Я не повернула головы. Только снова сделала глоток. Потом ещё один.

— Вот бы кто-нибудь придумал еще обезбол для души, — задумчиво протянула я.

— Господи, ты можешь не устраивать драму из каждого своего выхода?

Наши взгляды встретились в зеркале. Мои глаза — пустые, мертвые, залитые болью, которую я даже не пыталась скрыть, и ее — разочарованные, уставшие.

— Понятно, что ты по нему сохнешь, но может хватит уже? Прошло два месяца, — раздраженно заметила Даша. — Да у вас и не было ничего, ты же сама говорила. Было бы из-за чего столько страдать. Давно уже пора забыть все и жить дальше.

— А ты? Быстро забыла?

Даша осеклась, когда я напомнила об ее бывшем.

— А кто тебе сказал, что я забыла? — неожиданно ответила она.

— Ты о нем совсем не вспоминаешь.

— Если я не говорю о нем, это не значит, что не вспоминаю.

— Ты сама решила расстаться, — напомнила я. — Он не хотел уходить. Он не отпускал тебя. Нику даже пришлось вмешаться.

— Да, я знала, что только это сработает, — Даша обвела глазами гримерку. — Он сказал, что если я хоть раз выйду на эту сцену, то он меня никогда не простит. Я знала, поэтому и сделала. Иначе бы мы никогда не расстались. Так и мучили бы друг друга, сходились и расходились бесконечно, скандалили. Это были больные отношения.

Она вздохнула, села на табурет, начала застегивать туфли. Её голос прозвучал глухо:

— Как сейчас помню, как он пришёл сюда в мой первый рабочий день. Стоял у входа и просил не заходить. Умолял, угрожал, требовал… Но я была непреклонна.

Я смотрела на неё и внутри все сжималось. Мне хорошо была знакома ее история. Ведь я последовала ее примеру, чтобы оттолкнуть Ника.

Я поднялась, выпрямила спину, сделала ещё глоток.

— Ну и как? Ты довольна теперь? — спросила я.

Даша потянулась к моей бутылке, глотнула и скривилась. В её глазах мелькнуло что-то — сожаление? просто усталость? Но она ничего не сказала.

Иногда тишина говорит громче слов.

— Скоро мой выход, — с горечью произнесла я. Сколько уже было у меня этих выходов, но легче почему-то не становилось. Каждый выход на сцену ощущался как поднятие на эшафот.

Приходилось почаще напоминать себе для чего я здесь. И что цель оправдывает средство.

Я встала. Шатко, но уверенно. Сделала пару шагов по тесной гримёрке и остановилась возле двери, ведущей к сцене. Рядом висело старое зеркало в облупленной раме в полный рост — оно показывало меня размытой, искажённой. Такой, какой я и ощущала себя: размытой, чужой, потерянной, тусклой.

Я потянулась к полке, взяла в руки бархатную маску — тёмно-бордовую, с атласными завязками. Мягкая

Кроме того, в ней почти невозможно меня узнать — так я перестраховалась.

Из колонок зазвучала медленная композиция с тяжёлым ритмом. Это моя.

— Удачи, — тихо сказала Даша.

Я не ответила. Просто шагнула в темноту.

Подиум подсвечивался снизу и со стороны потолка — свет выхватывал только очертания тела, в самом зале царил полумрак. Я не видела зрителей, но чувствовала их взгляды — десятки, может сотни. Горящие, хищные, голодные, оценивающие. Они не знали, кто я, я не видела их лиц. И это было моим спасением.

Я взялась за шест обеими руками, выдохнула и подняла себя вверх, словно поднимаясь над всем этим — над болью, над собой, над прошлым.

Свет ударил в лицо, и на секунду мне показалось, что маска не спасает. Что я снова голая. Что все видят. Не тело — душу. Разбитую, треснувшую. Я вцепилась в металл и спустилась плавно вниз, как учила Даша.

В этот момент я вспомнила Ника. Его руки. Его дыхание. Его голос. Как он смотрел на меня. Как будто я для него целый мир.

Но я всего лишь стриптизерша из дешевого бара.

Глава 34

Это чуть не сбило меня с ритма. Ноги дрогнули, но я продолжила. Спасло меня то, что все движения были выучены до автоматизма. Целыми днями я только и делала, что тренировалась. Если не тренировалась, то спала или курила. Я вообще не выходила на улицу, почти не ела, не жила.

Музыка зазвучала громче. Я сделала резкий поворот, сбросила одну лямку — ровно так, как было нужно. Не больше, не меньше. На грани дозволенного. Пыталась держать интригу, пыталась красиво двигаться под музыку, хотя из зала мне кричали, чтобы я быстрее показывала сиськи. Мои жалкие попытки слепить из стриптиза искусство разбивались об похотливые желания посетителей клуба. Если бы я просто вышла на сцену и сняла трусы, они бы рукоплескали. Большего им было не нужно.

Можно ли презирать себя еще сильнее, чем презирала себя я? Думаю, что нет. Я опустилась на самое дно.

Я медленно сошла со сцены, чувствуя, как каблуки мягко стучат по полу. Сбитое дыхание, пот по спине. Публика встречала меня аплодисментами. Кто-то свистел. Кто-то тянул руку, пытаясь дотронуться, и, хотя формально это было запрещено, что я ему сделаю? Моя воля была сломлена, и я только глупо улыбалась в ответ на пошлые выкрики.

Главное делать вид, что происходящее тебя забавляет, ведь никого не возбуждают грустные, сломанные девочки. Всем наплевать на то, какая буря у тебя в душе.

Некоторые протягивают купюры, дразнят меня ими, подманивают. Я подхожу ближе, улыбаюсь так приветливо, как только могу — только эти мятые потные бумажки и вызывают у меня хоть какое-то подобие энтузиазма.

Один протягивает купюру, но не отдает — хочет засунуть ее в лифчик или прямо в трусы. Я подчиняюсь желаниям клиента — поворачиваюсь, наклоняюсь. На ярко накрашенных губах застыла приклеенная улыбка. Ни один из этих подонков не должен догадаться, что у меня под кожей — страх. Что под улыбкой — сдавленный крик. Что каждое движение — не игра, а способ выжить.

Я хотела бы вернуться в гримёрку — там меня ждет мой добрый товарищ сорокоградусный джин. Но на меня уже указывали пальцем, и мне пришлось подойти к столику в углу. Приват. Я наклонилась, улыбнулась — все как учили.

Он намного старше меня, с тугим кошельком, вялым взглядом и таким же вялым членом. Постоянный клиент.

Я села на него сверху, опираясь коленями на кресло, стараясь не прикасаться больше, чем нужно. Его руки уже потянулись к моей талии — я мягко, по правилам, отодвинула их, но он снова схватился за меня. С тоской я оглянулась на охрану — они делали вид, что не замечают. Им все равно, что клиенты делают с девочками, главное, чтобы они не разбивали дорогие бокалы.

Танец был медленным, вязким, как кошмарный сон. Моя спина выгибалась, руки скользили по чужим плечам, я терлась об него голой гладью. Опускалась и поднималась, каждый раз чувствуя, как боль отдаёт в ноге. Таблетки почти не помогали.

Он тяжело дышал. Я слышала это над самым ухом. Его глаза были стеклянными, щеки красными. А я? Я была где-то в другой реальности. И клиенту было совершенно наплевать на мое застывшее в немом ужасе лицо, на пустые глаза. Он на меня даже не смотрел. Только лапал жадно, сильно потея.

Я думала о Нике. О том, как его пальцы дрожали, когда касались моего лица. Как он смотрел на меня. Как ласково утешал. Как всё это теперь забыть?

Что сказал бы Ник, увидев меня здесь? Я представила, как он сидит за соседним столиком. В глазах осуждение, презрение, брезгливость. И это хорошо. Пусть бы он увидел то, какая я на самом деле — дешевая, пластмассовая пустышка, которую можно купить.

Я вспомнила, как он сказал, что я ангел. А я вышла на эту сцену, чтобы убедить его в обратном.

Чтобы убить надежду, сжечь все мосты. Он никогда не простит мне то, что я уничтожила иллюзию об его «маленькой чистой девочке». За то, что изваляла ее в грязи.

Кто-то из клиентов, наблюдающих за приватом, засвистел, кто-то крикнул пошлость. Они никогда не стесняются. Как будто я — не человек, а аттракцион.

Когда музыка закончилась, клиент суетливо достал из кармана деньги и сунул мне в руку. Что-то прошептал, нервничая и задыхаясь, но я уже не слушала. Мне не платят за то, чтобы я слушала какую-то чушь.

В гримёрке я сняла маску. Лицо горело. Глаза щипало. Я не могла понять, от пота или от слёз. Просто сидела в кресле перед своим зеркалом, опустив глаза, избегая своего отражения. Даже меня пугало выражение безысходной пустоты на моем лице, но похотливым чудовищам было наплевать.

Мне хотелось залезть в душ, встать под кипящую воду и мочалкой содрать с себя всю кожу, которой только что касались чужие руки.

— Ну, ты сегодня и выдала, — услышала я голос Даши совсем близко. — С таким лицом можно было и не маску надевать, а чёрную вуаль.

Очнувшись, я начала торопливо стягивать с себя сценический костюм. Бархатное бельё прилипло к коже, как

Потом стерла влажными салфетками макияж, толстый слой блесток с тела и натянула свои старые потертые спортивные штаны с выцветшим логотипом. Надела кроссовки, сверху серое худи Ника и пуховик.

Когда я вышла из гримёрки, хозяин клуба уже ждал меня у барной стойки.

— Вот твоя доля, — сказал он, протягивая деньги. — Пересчитай. Кстати, в таком виде тебя хрен узнаешь. Прям пацан с района. Мальчик-подросток, ей-богу.

Не глядя на купюры, я засунула их в карман, присоединив к остальным. У меня скопилась уже толстая пачка.

— Зато на сцене ты шикарна, — мужчина причмокнул от удовольствия. — Двигаешься, как хищница. Клиенты в восторге. Спрашивают про тебя. Спрос есть.

Он подмигнул, как будто это был самый желанный для меня комплимент.

Такси остановилось в двух кварталах от клуба Ника. Я немного прошлась и встала неподалеку, стараясь держаться в тени. Возле клуба толпился народ, музыка глухо отдавалась через стены. Позади кто-то громко засмеялся — я вздрогнула, испуганно огляделась.

Глава 35

После выступления у меня не осталось ни капли сил. Всё тело ломило, нога гудели от боли, а разум, как всегда в такие вечера, стремился отключиться. Бархатная маска всё ещё была на моем лице, но я её уже почти не чувствовала — будто срослась с ней.

Я вернулась в пустую гримёрку — в клубе сегодня праздновала день рождение большая компания, ради которой закрыли вход для остальных клиентов. Они оплатили аренду клуба и заказали всех девочек, но после выступления на сцене я решила слиться. Хватит с меня на сегодня. Я села прямо на пол, прислонившись спиной к холодной стене, стянула стрипы с уставших ног и сделала большой глоток из бутылки, которую успела утащить со стойки. Горло обожгло, алкоголь ударил в голову быстрее, чем я ожидала, но я не сопротивлялась. Я была готова напиться до беспамятства. Была готова исчезнуть.

Потому что только в состоянии полного невменоза я могла забыть о том, что увидела в ту ночь. Ник со своей новой девушкой. Прекрасной нимфой. Его рука на её тонкой талии. Его лицо, когда он смотрел на неё. Его улыбка, его спокойствие — будто и не было той безумной страсти между нами. Не было той дикой бури чувств. Как будто всё, что с нами случилось, больше ничего не значило. Это жгло, разрывало изнутри.

— Лиза! — администраторша заглянула в гримерку. — В зал. Приват. Живо!

Я подняла глаза, не сразу разобрав, кого она зовет. Иногда я забывала, что назвалась здесь другим именем. Еще одна перестраховка.

Решила сидеть тихо, надеясь не обнаружить свое присутствие. Пусть думает, что я ушла. Не хочу сегодня никого видеть.

Женщина постояла в дверях, прислушалась. Потом раздался стук каблуков, и я увидела ее стоящей прямо перед собой. Она была в ярости.

— Опять с бутылкой? Ты совсем рехнулась?

Я равнодушно пожала плечами. Бессмысленно что-то отвечать, мне никак не оправдаться. Да, я снова выпила. И что вы мне сделаете?

Женщина будто прочитала мои мысли.

— Я выгоню тебя к чертовой матери, если ты сейчас же не встанешь и не выйдешь в зал! Девочки там зашиваются. Быстро!

— Сейчас выйду, — нехотя бросила я и потянулась за бутылкой, чтобы сделать финальный глоток. Но администраторша подлетела ко мне, словно фурия, и вырвала бутылку из рук.

— Живо, я сказала! — заорала она. — Мне надоели твои выкрутасы!

Она схватила меня за руку повыше локтя и резко рванула. Я встала, пошатываясь, и попыталась снова влезть в каблуки.

— Опять напилась, — прошипела женщина.

Да, в последнее время я много пила. Иначе мне было никак не вынести окружающую действительность.

Я оставила свои бессмысленные попытки надеть туфли — не факт, что я смогла бы передвигаться сейчас на них, и пошла вниз по лестнице босиком, цепляясь за перила. Ноги предательски подкашивались, и я прокляла себя за то, что смешала алкоголь с таблетками. В голове шумело, лампы, висящие вдоль стены били по глазам, в висках стучало. Я зажмурилась. Сильно болел затылок.

Я вошла в зал, слегка пошатываясь, в бархатной маске, черном кожаном белье и коротеньком полупрозрачном платьице. Я не чувствовала ничего и почти ничего не видела. Происходящее вокруг слилось в разноцветное яркое пятно, наполненное музыкой и голосами.

Но всё изменилось в одно мгновение.

Сначала я почувствовала — кожей, животом, ребрами. Мурашки побежали по спине. Древний животный инстинкт подсказывал — опасность.

Я подняла глаза и увидела его.

Он сидел полубоком, окруженный друзьями и танцовщицами, хмуро поглядывал по сторонам и много пил. Всеобщее веселье проходило мимо. Крутящиеся рядом полуголые стриптизерши его не сильно интересовали.

Ну да, конечно. Он же любитель других блюд. Запретных, преступных.

Мой насильник, мучитель. Тот, от кого я бежала. Тот, чьё лицо пыталась стереть из памяти. Тот, кто преследовал меня. Тот, кто угрожал Нику.

Всё вокруг разом исчезло — свет, музыка, шум голосов. Осталось он один. Его голос, его мерзкая ухмылка. Его руки, лежащие на подлокотниках, спокойно и властно.

Ему было скучно. Среди обнаженных танцовщиц он откровенно скучал.

Я застыла, как кролик, загипнотизированный взглядом удава.

Ужас накрыл меня ледяной волной — от затылка до пяток. Казалось, что я физически ощущаю, как кровь уходит из вен, как сердце перестаёт стучать. Я не могла двинуться. Не могла выдохнуть. Он был здесь. В метре от меня. Всего в одном взгляде.

Как загнанный зверёк, который еще не понимает, что выхода нет, я надеялась, что чудо возможно. Надеялась, что он меня не узнает. Что маска, розовые волосы, исхудавшее, изменившееся тело — всего этого достаточно, чтобы стать другой.

Он повернулся.

Глава 36

Пока его глаза скользили по залу, по девочкам, по танцующей у него на коленях стриптизерше, я развернулась и почти бросилась к выходу, к двери, из которой только что вышла. Но дверь захлопнулась прямо перед моим лицом, и я со всего маху врезалась в нее плечом.

— Ты куда собралась, принцесса? — сухо произнесла администратор, перегородив мне путь. — Мне надоело твоё пьянство на рабочем месте, твое хамство и твои закидоны. Сейчас же вернёшься на приват или вылетешь отсюда. И ни рубля не получишь. Поняла?

Я кивнула. Деньги. Мне нужны деньги для Ника. Я не могу его подвести.

Меня вышвырнут на улицу. Куда я пойду? Я отдавала все заработанное

Я открыла рот, но слова не шли. Чувствовала, как ноги подгибаются, как желудок сжимается, как внутри всё горит от ужаса.

Администратор смотрела на меня холодно. Без капли сочувствия. Без шанса.

Я закрыла глаза. Сделала вдох. Надо успокоиться. Своей паникой я только привлеку к себе лишнее внимание.

В зале царит полумрак. Он не узнает. Не должен узнать.

Я выпрямилась, вытерла влажные ладони о бедра, снова повернулась к залу и шагнула вперед.

Хозяин, который сидел с дорогими гостями, заметив меня, сообщил с довольной улыбочкой:

— Вот она, наш брильянт. Лизонька. Я говорил вам про нее. Молоденькая совсем, но танцует профессионально.

Услышав про молоденькую, это чудовище мгновенно оживилось. Окинул взглядом мое тело, оценивая, и одобрительна кивнул. Хозяин жестом указал, чтобы я подошла ближе.

Я начала двигаться, плавно, медленно, почти на автопилоте. Он, не отрываясь смотрел, уставший, ленивый, равнодушный, но в какой-то момент что-то в его взгляде изменилось. Он протянул деньги и указал на пол — хочет, чтобы я опустилась на колени. Я сделала вид, что не понимаю, но хозяин клуба скомандовал, чтобы я переместилась вниз, оказалась у его ног.

Он всё ещё не узнавал меня. Его взгляд скользил по телу, задерживался, сканировал — с вожделением, с азартом, с тем самым хищным блеском, что вонзался ледяными осколками мне под кожу.

Я была просто телом. Фигурой в маске. И я была уверена, что так и останется. Он слишком пьян, я слишком изменилась, а в зале слишком темно — я под защитой мрака.

Я пыталась держать дистанцию, не подходить слишком близко. Но он достал еще деньги, лениво бросил их на пол и жестом велел мне подползти, чтобы взять их. Я тянула время, а он все швырял и швырял, и глаза у него загорались нехорошим блеском. Пол был уже покрыл купюрами, другие танцовщицы, пораженные его щедростью, украдкой подбирали их. Я ползла по этому ковру из грязных бабок так медленно, как только могла. Он протянул руку. Приманивал ближе. Я уже стояла у его ног. На коленях.

Он потянулся, будто собирался что-то сказать. Его пальцы коснулись моей талии, скользнули выше — на шею. И внезапно с силой сомкнулись. Хватка была железной, точно отточенной за годы власти и жестокости.

Он замер. Я тоже. Холод прошёлся по позвоночнику. Всё внутри сжалось, как при падении с большой высоты.

— Подожди… Как там тебя… Лизонька? — пробормотал он, и вдруг его рука дернулась. Он резко схватил цепочку и сорвал ее с моей шеи.

Та самая — тоненькая цепочка с крохотной буквой «А», последний подарок моей мамы. Иногда я забывала снять. Боялась, что потеряю или что ее у меня украдут.

И вот теперь она у него в руках. Неопровержимое доказательство. Он узнал сначала ее, а потом меня.

— Это ты, — сказал он. Тихо. Почти шепотом. — Ты…

Я осталась на коленях, не дыша.

Мир исчез. Стены зала, музыка, другие люди — всё исчезло. Только его лицо, искажённое сначала сомнением, замешательством, потом… Узнаванием. Губы скривились в нечто ужасное, что-то среднее между победоносной улыбкой и звериной ухмылкой. Пальцы, всё ещё сжимающие цепочку, побелели.

Казалось, что всё это — бред, дурной сон, кошмар, который мне просто снится. Как часто я просыпалась в поту от того, что мне снилась наша встреча, и вот она произошла. Я слышала только гул крови в ушах и его дыхание — неровное, участившееся. Ужас разлился внутри, как яд, парализуя тело.

Он притянул меня к себе так, что губы почти коснулись моего уха, и прохрипел:

— Ты думала, что я тебя не узнаю? Я же изучил всё твоё тело вдоль и поперек. Наизусть. Каждую пору. Каждую родинку.

Глава 37

Меня будто окатило кипятком. Я видела его лицо так близко — злобное, торжествующее, отвратительное. Меня парализовало, но только на мгновение. Затем тело среагировало — инстинкт. Ярость. Потребность себя защитить. Я уже не та беззащитная девочка. Я не дам себя в обиду.

Боковым зрением я увидела, что на столе лежит нож. Мерцающая сталь. Схватила его — ладонь тут же вспыхнула болью от сжатия рукоятки. Ударила. В живот, вбок — я не разбирала. Он заорал, но не ослабил хватку. Ещё один удар. Воздух наполнился звуком рвущейся ткани, грохотом посуды, криками. Падая, он увлек меня за собой. Стол перевернулся, раздался звон битого стекла. Мы боролись, катались по полу, скользили по разбитым бокалам и бутылкам. Я не чувствовала боли. Только ярость.

Он пытался схватить меня за волосы, за шею. Кричал что-то, но я ничего не слышала. Я была зверем, который борется за выживание. В какой-то момент мне удалось пнуть его — сильно, в живот, в пах — и вырваться. Я вскочила, задыхаясь, вся исцарапанная, в его и своей крови, шатаясь, как после взрыва. Бежала, не разбирая дороги, босая, с растрёпанными волосами.

Путь на улицу был закрыт — возле него охранники нашего клуба, которые должны были защищать меня, но сейчас я была их целью. Они не пропустят, а пробиться через несколько здоровых мужиков мне не под силу. Я побежала по лестнице вверх, обратно в гримерку.

Забежав туда, я заперлась. Внизу слышались крики. Я стояла в темноте, дрожа всем телом, прижимая к груди окровавленные руки.

В ушах звенело. На языке — привкус металла. И только одна мысль в голове: он нашёл меня. Мне конец. Мне отсюда не выбраться. Своим сопротивлением я только отсрочила свою погибель и взбесила его. Он страшен в гневе. Я же знала, что лучше его не злить.

Подбежав к столику, я достала из сумочки свой телефон. Открыла список контактов, прокрутила вниз. Остановилась на имени того, кто единственный на всем белом свете мог бы сейчас мне помочь.

Попросить Ника о помощи было не просто отчаянием и паникой. Это было единственным возможным решением. Выходом. Моей самой последней надеждой.

Я пододвинула стол и несколько кресел к двери, но в глубине души знала, что их вряд ли остановят эти баррикады. До меня доносились крики, топот, визг, а я сидела на холодном полу гримёрки, крепко зажав ладонями уши. Если буду прислушиваться, пытаясь понять что творится внизу, то сойду с ума.

Ник сказал, что он как раз рядом, что будет на месте через пять минут. Я не знала, сколько уже прошло времени — минуты, часы — в моей голове всё слилось в одну нескончаемую пульсацию страха. Лампа над зеркалом моргала, как будто

И в каждой вспышке мне казалось, что дверь трясется от ударов и вот-вот не выдержит. Я боялась, что до меня доберутся раньше, чем приедет Ник. Своего мучителя я, может быть, и вырубила, но его друзья не простят. Я нарушила правила — а эти люди карают за такие вещи. За неповиновение. Мне нельзя было сопротивляться.

Я прижалась к стене, вжимаясь в неё изо всех сил, будто это могло стать моим укрытием. Я даже не слышала больше собственных мыслей — только дыхание, учащённое, прерывистое, и бешеный стук сердца.

Но потом… Там, внизу, что-то изменилось. Я вздрогнула, подняла голову. До меня донёсся какой-то странный гул. Словно воздух начал вибрировать. За ним — резкий крик. Потом грохот. Я зажала уши руками. Изо всех сил. Как будто так я могла закрыться от реальности.

Чтобы добраться до меня, Нику придется пройти через них. Они очень опасны. Настоящие звери.

Мне казалось, что я сойду с ума в ожидании. Я представляла, как они его держат. Бьют. Убивают. Как он один против всех. И это я привела его сюда. Я виновата.

Я зажмурилась, зубы стучали, меня трясло от страха. Если с ним что-то случится, если он пострадает… Я никогда себе этого не прощу. Я должна была отдать себя на растерзание, но не вмешивать в это человека, которого люблю.

И вдруг — шаги на лестнице. Быстрые, тяжёлые. Стук по полу. Стук в дверь.

— Алиса! — его голос.

Я не поверила. Первой мыслью было: мне мерещится. Мне настолько хочется, чтобы он был здесь, что я все-таки тронулась умом.

— Кто там? — выдохнула я хрипло.

— Это я. Мышка, открывай.

Я бросилась к двери. Откуда-то взялись силы, и я быстро отодвинула столы и кресла для прохода. Замок не поддавался, руки дрожали, я почти повисла на ручке, пока, наконец, не удалось повернуть ключ. Я распахнула дверь и в следующую секунду упала в его объятия.

— Ты пришёл… ты пришёл… — повторяла я, и голос срывался на шепот, на всхлипы, на хрип.

Он обнял меня. Молча. Крепко. Я чувствовала, как он замирает, когда его ладони касаются моих волос, плеч, голой спины.

— Он… он был там… я не знала… не узнала сразу… — я задыхалась, слова путались, губы дрожали. — Он сорвал цепочку… он понял, что это я…

Ник отстранился, чтобы взглянуть мне в глаза. Его лицо было как камень, глаза — ледяные.

— Нам нужно уходить. Срочно, — сказал он, и голос у него был такой уверенный, что я даже на секундочку поверила: всё позади. Всё под контролем.

Но я не знала, что ждет нас внизу. Я прижалась к Нику крепче, будто могла задержать этот момент.

— Но… как мы выйдем? — прошептала я. — Кто нас отпустит?

— Я договорился, — коротко ответил Ник.

— Договорился…? Как? Как с ними можно договориться? — я всхлипнула. Все еще не верила, что могу так просто уйти. Выбраться из этой ловушки.

— Это уже не твое дело, мышка. Одевайся. Сними эти тряпки с себя, — он скользнул взглядом по мне, и его лицо скривилось, словно от боли. — Быстро. И иди за мной. Поняла? Я выведу тебя отсюда.

Глава 38

Я кивнула и прижала лицо к его плечу, закрыв глаза, потому что мне было до безумия страшно. Я чувствовала, как страх все еще сжирает меня изнутри, но рядом с Ником все равно было в миллион раз легче.

Скинув с себя окровавленные вещи, я быстро переоделась, и мы вышли в коридор. Ник положил мне руку на плечи и привлек к себе. Я спрятала лицо у него на груди, а он шел, чуть опираясь. Еще тогда мне показалось, что он немного прихрамывает.

На мне был капюшон, лицо полностью скрыто — я не хотела, чтобы кто-нибудь видел меня и не хотела видеть того, кто в зале. Но все же за долю секунды мелькнула реальность — столик разбит в дребезги, свет включен, на полу лежит человек. Значит, мне все-таки удалось его вырубить, и в переговорах он участия не принимал. Я немного выдохнула.

Но я всё равно пряталась за Ником, как за щитом, чувствуя на себе сверлящие взгляды. Когда мы приблизились к выходу, сердце забилось так сильно, что стало больно — вот она, свобода.

Ник придержал мне дверь, и мы вышли на улицу.

Свежий воздух ударил в лицо. Холодный. Реальный. Живой. Как будто всё это время я жила внутри какого-то кошмара.

Мы сели в машину. Я — на пассажирское, он — за руль. Клуб остался позади, и можно было, наконец, выдохнуть.

Я посмотрела на Ника, пытаясь дышать ровно, и тогда заметила… Что-то не так. Он сидит слишком прямо, неестественно. Резко вдохнул, когда повернулся. Я видела, как его лицо на мгновение скривилось.

— Ник? — выдохнула я. — Ты в порядке?

Он не ответил.

Я сидела, прижавшись к дверце, и смотрела на него. В темноте салона лицо Ника казалось жёстче, резче. Лоб чуть влажный, челюсть напряжена, пальцы вцеплены в руль так сильно, что побелели костяшки. Машина неслась по улицам, проезжая мимо фонарей, как будто за нами кто-то гнался.

Паника накрыла меня снова — липкая, холодная, жгучая. Мне стало трудно дышать.

— Куда мы едем? — выдохнула я, но ответа снова не было. — Ник… куда мы едем?!

Он молчал. Глаза его были прикованы к дороге, но я же знала, что он слышит каждое моё слово. Просто не хочет отвечать.

— Почему они тебя отпустили? — задала я самый страшный вопрос. — О чем вы договорились?

Я захлёбывалась вопросами. Горло сжималось, губы дрожали, а он всё молчал.

— Ник! — я вцепилась ему в руку. — Что происходит?

Он резко выдохнул сквозь зубы, его лицо искривилось судорогой, и я испуганно отпустила.

— Хватит вопросов, — его голос был как натянутая до предела струна. — Теперь твоя очередь говорить.

— Что? — я не сразу поняла.

Он повернул ко мне голову, и его взгляд обжег как лезвие.

— Мне нужна правда от тебя. Вся. Сейчас.

— Ник… Пожалуйста!

— Или я выкину тебя из машины на полном ходу.

Он снова посмотрел на дорогу. Челюсть скрежетнула. Дыхание у него стало чаще.

Я прикусила губу, пытаясь справиться с накатывающей тошнотой. И впервые за весь вечер мне захотелось плакать не от страха, а от стыда.

Он ждал.

Машина неслась по ночным улицам. Фонари, другие машины, фасады домов — все слилось в размытую ленту.

— Кто он для тебя, Алиса? — голос Ника был глухим,

— Я не могу… — прошептала я, закрывая лицо руками.

— Ты должна. Я поставил на кон всё, понимаешь? — он ударил кулаком по рулю, и я вздрогнула. — Я пошёл туда вслепую, ни о чем тебя не спрашивая. Просто знал — ты зовёшь, значит мне нужно быть рядом. А теперь скажи мне, за что я сражаюсь?

Молчание тянулось, как петля. Я слышала, как стучит его сердце — или это моё? Я не знала. Я больше ничего не знала.

И в какой-то момент поняла — у меня больше нет ничего, что можно было бы скрывать.

Он уже видел меня на дне. Видел мой страх, кровь, позор. Осталась только правда.

— Хорошо… — выдохнула я. — Ты хочешь знать? Хочешь узнать, кто он для меня?

Ник кивнул.

Я уставилась в лобовое стекло, и перед глазами всплыло лицо моего мучителя. Угрюмое, потное, с перекошенной ухмылкой, с глазами, в которых не было ни капли человеческого.

— Мне было двенадцать лет, — начала я. — Он был нашим соседом. Жил в квартире напротив. Занимал высокую должность в полиции, и в какой-то момент его семья переехала в большой дом. Но он всё равно приходил в ту квартиру… Почти каждый день.

Я глотнула побольше воздуха.

— Сначала он просто смотрел. Потом… начал трогать. Потом…

Слова задохнулись, и я ощутила, как всё тело начинает трясти. Я закрыла глаза. Если бы я не продолжила сейчас — я бы уже не смогла никогда в жизни.

— Сразу после того как мама пропала, отчим… — я замялась, сжала губы до боли. — Он заставлял меня ходить к нему. Говорил, что так нужно. Что у него… что у нас будут очень большие проблемы, если я откажусь. Что этот человек может сделать что-то очень страшное. Хотя что может быть страшнее того, что он итак делал со мной?

Ник не дышал. Я это чувствовала.

— Я не знаю, чем он угрожал отчиму, но я не смела ему перечить. Это продолжалась годами. Я думала, что, когда я стану старше, он оставит меня в покое, но это не заканчивалось…

Губы дрожали. Лицо горело.

— Я больше не могла это терпеть, — прошептала я. — Сбежала. Хотела скинуться с крыши, но не решилась… Пришла к вам. Вы приютили меня, а я… В общем, то, что в твоем клубе и в квартире был обыск— это все моя вина. Он искал меня… Откуда-то узнал, что меня видели в клубе, и вот… Мне нужно было сразу уехать, но я не могла уехать от тебя… Прости. Я так виновата!

Я не заметила, как по щекам снова потекли слёзы. Это уже была не слабость. Это была исповедь.

Я резко втянула воздух, с трудом разлепляя губы:

— Теперь ты знаешь.

Тишина заполнила салон, тяжёлая, вязкая. Только шум дороги под колёсами. Только мой пульс, гремящий в ушах.

Я ждала… я даже не знала чего.

Отвращения? Молчаливого осуждения? Или — худшего — жалости?